Барбара Доусон Смит

Одна безумная ночь

Пролог

Лондон, январь 1816 года

Вечер не предвещал ничего необычного.

Брэндон Виллерз, пятый граф Фейвершем, сидел в отдельном кабинете шикарного борделя с красивой проституткой на коленях и отличным набором карт в руках. Перед ним стоял бокал великолепного бордо. Многие мужчины с радостью согласились бы оказаться на его месте. И все же Брэнд испытывал невыразимую скуку и разочарование. – Как же мне осточертела эта размеренная жизнь, – проворчал он себе под нос.

Сэр Джон Габлер нахмурился и оторвался от карт:

– О чем это ты?

Веснушчатый, со взъерошенными светлыми волосами, Габлер казался слишком юным для того, чтобы курить сигару, которую он держал в зубах. Его галстук был завязан неумело, словно в искусстве создания замысловатых узлов он пока еще не преуспел.

– Нет ничего лучше, чем держать на коленях такую красотку, – объявил Брэнд, поглаживая обтянутую шелком спину Джуэл. Она с кокетливой улыбкой взмахнула длинными ресницами, в ее темных глазах вспыхивали огоньки. Джуэл была в борделе новенькой, и Брэнду не терпелось познакомиться с ней поближе. Может быть, в ее обществе он наконец избавится от странного чувства внутренней пустоты.

– Она пока что не твоя. Мы не закончили партию. – Габлер взял из колоды еще две карты и при взгляде на них едва удержался от улыбки. Сбросив на стол три туза, он заявил: – Попробуй побить их, старина.

– Впечатляет, – заметил Брэнд, поднимая брови.

– Джуэл, иди ко мне, – поманил Габлер девушку пальцем. – Сегодня ты моя.

Но рука Брэнда, обнимавшая тонкую талию красотки, не дрогнула. Он выложил на зеленое сукно стола четырех королей.

У Габлера округлились глаза; тяжело опустившись на стул, он воскликнул:

– Какой же ты везунчик, Фейвершем! Мне не следовало садиться с тобой играть. Фортуна тебе никогда не изменяет.

Брэнд спорить не стал. Действительно, за свою жизнь граф выиграл гораздо больше партий, чем проиграл. С ранней юности пристрастившись к картам и другим азартным играм, он научился «читать» выражение лица противника, просчитывать варианты и «прислушиваться» к своим ощущениям. Он безошибочно определял, когда стоит рискнуть, а когда лучше воздержаться. Но одной сообразительности для этого было явно недостаточно. За игральным столом ему, бесспорно, сопутствовала удача, являвшаяся то ли благословением, то ли, как считали некоторые, проклятием. Злые языки утверждали, что он продал душу дьяволу, но граф и в этих случаях не спорил – не считал нужным. Брэнд с детства усвоил простую истину: люди всегда верят в то, во что хотят верить.

– Пройдись по комнатам и найди себе другую подругу, – посоветовал он Габлеру. – А эта красотка – моя.

Джуэл тут же к нему прильнула, давая в полной мере ощутить свои роскошные формы; ее рука под столом проворно нащупала застежку его брюк.

– Да, будешь уходить, не забудь поплотнее прикрыть за собой дверь, – добавил Брэнд.

Габлер пробормотал ругательство и, откинув со лба волосы, направился к выходу. В дверях он едва не столкнулся с седовласым джентльменом, внезапно выросшим на пороге. Тот в растерянности замер на несколько мгновений. Потом устремился к столу, за которым сидел граф.

– Фейвершем! Слава Богу, я тебя нашел!

– Троубридж, ты разве не видишь, что я занят? – в раздражении проговорил Брэнд.

– Я должен срочно поговорить с тобой, – выпалил виконт Троубридж, едва удостоив Джуэл взглядом. – Наедине. Это вопрос жизни и смерти.

Граф нахмурился:

– Для тебя сломанный ноготь – уже вопрос жизни и смерти.

И все же Брэнд решил выслушать виконта и отстранил от себя Джуэл.

– Поторопись, милый, – прошептала девушка ему на ухо. Сложив полные губки бантиком, она послала графу воздушный поцелуй. – Я буду ждать тебя.

Брэнд кивнул и следом за виконтом вышел в коридор.

– В чем дело? – спросил он, как только они оказались наедине. – Если ты опять насчет своих безрассудных планов, то...

– Нет-нет, клянусь... – Порывшись в кармане, Троубридж извлек смятый листок бумаги и дрожащей рукой протянул его собеседнику: – Вот, прочитай... Я получил это письмо с вечерней почтой.

Брэнд развернул письмо и шагнул к столу с мерцающим масляным светильником. На белом листе аккуратным почерком было выведено всего два слова: «Ты следующий».

Брэнд перевел взгляд на встревоженного виконта:

– Что за чертовщина? Может, шутка?

– Нет, не шутка, – пробормотал Троубридж, побледнев. – Это проклятие.

– Проклятие?

– Проклятие Лиги, – пояснил виконт, опасливо озираясь, словно ожидал увидеть в пустынном коридоре привидение. – Разве ты не слышал о таком?

– Я слышал, что Меллингем погиб на дуэли, в которой не должен был участвовать. Уоллис же так напился, что упал в пролет лестницы и свернул себе шею. А Олдрич умер от сердечного приступа – умер в объятиях проститутки.

Троубридж энергично покачал головой и еще больше побледнел.

– Уверяю тебя, кто-то хочет меня убить. Хочет убить нас всех. Одного за другим. Всех, кто входил в Лигу Люцифера.

Брэнд невольно поежился, но тотчас же взял себя в руки. Вернув записку виконту, он сказал:

– Полагаю, ты преувеличиваешь.

– Нет-нет, кто-то хочет меня убить! – воскликнул Троубридж. Вытаращив глаза, он схватил Брэнда за лацканы сюртука. – Ты должен мне помочь!.. Умоляю тебя!

– Это послание всего лишь шутка, – заявил Брэнд, глядя на Троубриджа с холодным презрением. – Кто-то решил над тобой посмеяться.

– Что ж, если тебе наплевать на меня, то подумай хотя бы о себе. После меня настанет твоя очередь.

– Пойди выпей чего-нибудь и забудь об этом. Я, например, именно это и собираюсь сделать.

Развернувшись, Брэнд направился в кабинет, который занимал. В дверях он на несколько секунд остановился и в задумчивости провел пальцем по шраму в уголке рта. У него вдруг снова возникло ощущение, что он задыхается, возможно, тонет в волнах... И тут же перед ним вновь возникли смутные тени – он долгие годы старался их не замечать, но после смерти его брата и племянника эти тени стали появляться все чаще и чаще.

А может, его мучило чувство вины?..

Глупец, не стоит предаваться бессмысленным сантиментам! Ведь он давно уже решил, что не следует принимать все это всерьез. Да, он хорошо усвоил: пороки делают жизнь гораздо интереснее. Так что глупо беспокоиться...

Обвивая его шею руками, Джуэл проговорила:

– Ложись со мной, мой повелитель. Я уже истомилась без тебя.

Подхватив Джуэл на руки, Брэнд пересек комнату и опустил девушку на софу. Вскоре тягостные мысли оставили его, и сумрачные тени отступили.

Предаваясь любовной неге, граф забыл обо всем на свете до следующего утра. Утром же узнал леденящую душу новость: лорд Троубридж скончался несколько часов назад.

Глава 1

ДОЛГ ДЬЯВОЛУ

Лондон, месяц спустя

– Я желаю увидеться с бабушкой, – заявила леди Шарлотта Куинтон дворецкому, как только вошла в особняк.

Поставив корзину с Фэнси на мраморный пол, леди Шарлотта склонилась над ней, чтобы откинуть кожаный верх. Из корзины тотчас выскочила лохматая собачонка и прыгнула хозяйке на руки. Шарлотта покачнулась и едва удержалась на ногах – последние два дня она провела в экипаже почти без движения, ноги, казалось, одеревенели.

Однако неудобства путешествия мало беспокоили Шарлотту – ведь с ее бабушкой случилось несчастье, а ради своей бабушки она была готова на все. Да, только из-за нее она решилась появиться в особняке Брэнда Виллерза, графа Фейвершема, пользовавшегося дурной репутацией.

У Шарлотты засосало под ложечкой. Никогда не думала она, что ей доведется оказаться в этом доме.

Шестнадцать лет назад, когда Шарлотта была совсем юной девушкой, Брэнд разбил ей сердце. Брэнд был первым мужчиной, поцеловавшим ее, и своим поцелуем, он развеял ее мечты о романтической любви.

Гонимая его насмешливым смехом, она бежала прочь и по неосторожности угодила в камин, опалив правую руку. Физическая боль оставила шрамы на ее теле, а душевная – ожесточила сердце.

Одиннадцать лет назад, когда ей исполнилось восемнадцать и настало время выхода в свет, она не нашла в себе сил предстать перед лондонским обществом. За это время ее ровесницы вышли замуж и обзавелись семьями, а она продолжала жить в доме родителей, в Девоншире.

Пять лет назад по простоте душевной она положила глаз на Майкла Кеньона, и попыталась поссорить его с Вивьен, единокровной сестрой Брэнда. Она украла ожерелье, представив все так, чтобы Вивьен выглядела воровкой.

Но Брэнд, на беду, раскусил коварный замысел Шарлотты.

Воспоминания о той глупой выходке и словесной порке, устроенной ей Брэндом, до сих пор заставляли ее морщиться. В качестве наказания родители отправили ее на север, в Йоркшир. Эта ссылка, как она теперь сознавала, пошла ей на пользу. Никто, кроме Шарлотты, не знал, как сильно она изменилась за эти пять лет и как сильно хотела искупить свою вину и со всеми помириться.

Со всеми, кроме Брэнда.

Два дня назад она получила срочное письмо, в котором сообщалось, что карета ее бабушки опрокинулась, старушка серьезно пострадала и теперь восстанавливала здоровье и силы не где-нибудь, а в лондонском доме Брэнда. Шарлотте оставалось лишь одно – бросить все и прибыть в дом человека, которого она считала дьявольским отродьем.

Прижимая Фэнси к груди, Шарлотта повернулась к дворецкому – тот смотрел на нее с недоумением.

– Я леди Шарлотта Куинтон, – представилась она. – Мою бабушку зовут леди Инид Куинтон. После произошедшего с ней несчастья она находится здесь на излечении.

Дворецкий брезгливо поморщился и проговорил:

– Я понял вас, миледи. Только меня не предупредили о вашем приезде.

– Сообщать о моем приезде не было необходимости, поскольку я выехала из Йорка немедленно. А мои родители уже прибыли? А братья и сестры?

– Нет, вы первая посетительница.

Шарлотта нахмурилась. Ее семью постоянно раздирали мелочные склоки, но бабушку все любили и уважали, и Шарлотта полагала, что можно предпринять поездку из Девоншира. Но почему никто не приехал?

– Мне бы хотелось увидеть леди Инид прямо сейчас.

– Боюсь, это невозможно.

– Но почему? – В сердце Шарлотты закрался страх, мерзкий и холодный, как ненастный вечер. В своем письме леди Стокфорд сообщила лишь о том, что бабушка и две ее подруги, сидевшие в том же экипаже, получили серьезные ранения. Но неужели...

Неужели бабушка умерла?

Тут дворецкий, наконец, добавил:

– Не беспокойтесь. Нет причин для волнений. Просто сейчас у дам находится доктор.

У Шарлотты отлегло от сердца.

– Как бабушка себя чувствует? Насколько серьезно ее ранение?

– Эти вопросы лучше задать доктору, – ответил дворецкий. – Позволите взять вашу накидку?

Протянув перед собой руки в белых перчатках, дворецкий сделал в сторону Шарлотты несколько шагов. Фэнси тут же зарычала.

– Все в порядке, милая. Он тебя не обидит. – Хозяйка погладила собачку и, обратившись к дворецкому, сказала: – Благодарю вас, я не буду раздеваться. Позвольте узнать ваше имя.

– Норт, миледи.

– Я поговорю с доктором, Норт. Отведите меня к нему.

– Прошу прощения, но лорд распорядился...

– Лорд Фейвершем дома? – Шарлотта похолодела. Она-то надеялась, что Брэнд вместе со своими распутными дружками пропадает в игорном доме.

Шарлотта была уверена, что из-за ее опрометчивого поступка пять лет назад граф питал к ней презрение. Что ж, это чувство было взаимным.

– Милорд навещал друзей и только что вернулся, – сообщил Норт. – Но если вам угодно, я провожу вас в покои...

– Нет, не надо, – сказала Шарлотта. – Пока моя горничная будет заниматься багажом, я проведаю бабушку. А вы скажите графу, что это я настояла.

После некоторого колебания Норт неловко поклонился и пробормотал:

– Как миледи угодно.

Дворецкий шаркающим шагом направился к широким мраморным ступеням. Неверный свет, отбрасываемый лампой в его руке, освещал элегантный интерьер. Сделав над собой усилие, Шарлотта заставила себя не таращиться на великолепные картины на стенах и предметы обстановки. Благодаря многолетней дружбе их бабушек она знала Брэнда всю жизнь и частенько бывала в его поместье в Девоншире. Но от поездки в Лондон для первого выхода в свет она отказалась, поэтому лондонский дом графа видела впервые.

Тот факт, что дорожное несчастье с бабушкой и ее подругами произошло по пути в столицу, Шарлотта воспринимала как иронию судьбы и очень надеялась, что до завтрашнего дня Брэнда не встретит.

Следуя за дворецким, она поднялась на верхнюю площадку лестницы, а затем они зашагали по сумрачному коридору. Решив, что собачке передалось ее волнение, Шарлотта ласково ее погладила. С тех пор как две недели назад она подобрала бедняжку на улице, Фэнси заметно округлилась. Благодаря хорошему уходу и регулярному питанию собачка значительно прибавила в весе, а ежедневное расчесывание придало ее курчавой шерстке здоровый блеск. Шарлотте очень хотелось, чтобы Фэнси понравилась бабушке.

У высокой двери с позолоченной лепниной Норт остановился:

– Позвольте объявить о вашем визите, миледи.

Шарлотта молча кивнула. Как только дворецкий исчез за дверью, она опустила Фэнси на пол и прошлась вдоль длинного коридора. Собачка следовала за ней по пятам. Сняв накидку, Шарлотта бросила ее в кресло. Осмотревшись и не увидев зеркала на стенах, оклеенных голубыми, в полоску, обоями, она наугад пригладила свои каштановые волосы.

Шарлотта чувствовала, что ужасно устала и проголодалась, но она не смогла бы расслабиться и отдохнуть, предварительно не убедившись, что бабушка идет на поправку.

Почему же Норт так долго не выходит? Неужели бабушка пострадала серьезнее, чем ей сказали?

Шарлотта потянулась к дверной ручке как раз в тот момент, когда позолоченные створки снова распахнулись. Дворецкий вышел и кивнул ей. Затем зашагал по коридору в сторону лестницы. Шарлотта переступила порог – и замерла.

Прямо перед ней стоял Брэнд Виллерз.

Высокий и худощавый, граф преграждал ей дорогу. Его холодные как лед серые глаза смотрели насмешливо – этот взгляд всегда ее интриговал и одновременно раздражал. Он был во всем черном, и это придавало ему еще более зловещий вид.

Прошедшие пять лет почти не изменили этого человека – во всяком случае, усмешка была все та же. «Да, он все так же красив», – подумала Шарлотта и тотчас почувствовала, как по телу ее разливается предательское тепло – так случалось всегда, когда она встречала графа.

Сердце у нее в груди лихорадочно забилось. О Господи, Брэнд по-прежнему пробуждал в ней самые противоречивые чувства. Унижение – потому, что он обошелся с ней так жестоко после их поцелуя, первого для нее. Стыд – из-за того зла, которое она намеревалась причинить Вивьен, его сестре. Негодование – из-за того, что он с нескрываемой радостью воспользовался шансом преподать ей урок. Кроме этого, она испытывала и еще что-то... Что-то едва уловимое, болезненное и необъяснимое. Несмотря на их взаимную неприязнь, Шарлотта хорошо помнила те чувства, что вспыхнули в ней, когда он прижал ее к себе.

– Какими судьбами? – проговорил он, наконец. Шарлотта изобразила вежливую улыбку. Ни за что на свете она не выдаст своих чувств.

– Вижу, Брэнд, ты по-прежнему само очарование. Если позволишь, я бы хотела навестить бабушку.

Он все так же стоял прямо перед ней – возвышался непреодолимой преградой.

– Пока доктор будет ее осматривать, мы с тобой могли бы немного поболтать.

– Меня интересует только бабушка. Как ее здоровье?

– Наши бабушки в полном порядке и ни в чем не нуждаются. Так что можешь успокоиться и уделить мне немного внимания.

– Мне нечего тебе сказать.

– Тогда говорить буду я. Вероятно, ты знаешь, что Вивьен и Майкл уже пять лет состоят в счастливом браке.

Шарлотта почувствовала, как ее лицо заливает краска, и мысленно посетовала, что не умеет скрывать свои эмоции. Это давало Брэнду лишний повод над ней поиздеваться. Пытаясь в прошлом отбить у подруги жениха, она, безусловно, совершила ошибку и теперь не хотела вновь услышать в свой адрес упреки.

– Знаю и очень за них рада.

Глядя на нее с усмешкой, граф продолжал:

– И у них уже двое малышей.

– Желаю им всего самого лучшего, – сказала Шарлотта. – Но если это все, что ты хотел мне сказать...

– Это только начало.

Он окинул ее взглядом, не оставив без внимания ни помятого платья, ни запачканных грязью сапожек. В этот момент Шарлотта пожалела, что не воспользовалась возможностью привести себя в порядок. Ей следовало одеться во все самое лучшее, а не стоять перед ним в этом неопрятном коричневом платье. И, конечно же, заняться волосами и предстать перед ним с элегантной прической. Нет, она вовсе не собиралась производить на него впечатление – просто ей ужасно не хотелось подвергаться насмешкам.

– Будь любезен, отойди в сторону.

– Всему свое время. – Тут Брэнд заметил Фэнси, выглядывавшую из-за юбок хозяйки. – Вижу, ты нашла хотя бы одно живое существо, способное выносить твое общество. Если этот шерстяной клубок и вправду собака.

Граф присел, словно хотел погладить животное, но из горла Фэнси вырвалось предостерегающее рычание. Не имея привычки отступать, Шарлотта тем не менее попятилась, и собачонка последовала ее примеру.

– Не прикасайся к ней. Она боится мужчин.

– Как и ее хозяйка?

– Я тебя не боюсь. Но презираю.

Брэнд рассмеялся:

– Узнаю старушку Шер. Мне всегда нравилась твоя прямота.

– Я здесь не для того, чтобы развлекать тебя.

Он снова окинул ее взглядом:

– А жаль. Ты даже не представляешь, что теряешь.

Она попыталась его обойти, но он преградил ей дорогу. Внезапно их руки соприкоснулись, и у Шарлотты перехватило дыхание. Казалось невероятным, что его прикосновения до сих пор вызывали у нее такую реакцию. Ее сердце гулко застучало в груди, и в висках лихорадочно забился пульс. Вопреки здравому смыслу она снова вспомнила его объятия и поцелуй. Увы, все эти годы она не могла забыть Брэнда, и сейчас его прикосновение взволновало ее так же, как прежде, – ее словно накрыло горячей волной, и тепло тотчас же распространилось по всему телу, вызывая уже знакомое томление...

Нет, нельзя о нем думать! Брэнд Виллерз – мерзкий распутник. Слава Богу, у нее хватило ума предпочесть ему такого человека, как мистер Гарольд Раунтри. С отчаянием утопающего Шарлотта ухватилась за эту мысль. У мистера Раунтри больше совести и чести даже в кончиках ногтей...

Шарлотта быстро пересекла небольшую прихожую с рядом стульев, алебастровым бюстом на постаменте и мерцающей масляной лампой. Собачонка неотступно следовала за ней. Сняв лайковые перчатки, Шарлотта попыталась взять себя в руки. Не стоило демонстрировать свое беспокойство. Следовало войти к бабушке с бодрой улыбкой.

Она надеялась, что старушка в сознании.

Шарлотта мысленно готовилась к встрече, когда в дверном проеме спальни появился высокий мужчина с кожаным саквояжем в руке. Шарлотта протянула ему руку:

– Я Шарлотта Куинтон, внучка леди Инид. А вы доктор?

– Совершенно верно. Доктор Спенсер к вашим услугам. – Мужчина галантно поклонился и замер, уставившись на протянутую ему руку.

Шарлотта уже преодолела свою старую привычку прятать изуродованную руку за спину. Люди часто таращили глаза на следы ожога, обезобразившие ее правую руку до самого локтя. Правда, сейчас длинный рукав скрывал самые ужасные шрамы.

– Ожог, – пояснила Шарлотта, предпочитая притворству откровенность.

Доктор кивнул и пробормотал:

– Да, я вижу. А леди Инид сейчас отдыхает. Рад сообщить, что она быстро поправляется.

– Она сильно пострадала?

– У нее был не очень опасный перелом, и кости должны срастись.

– Перелом?

– У нее сломана рука, миледи. На ночном столике рядом с кроватью стоит пузырек с настойкой опия. Две капли каждые четыре часа должны снимать боль и способствовать сну.

– Я позабочусь, чтобы она их принимала. – Заметно приободрившись, Шарлотта решительно направилась к двери.

В просторной комнате с высоким потолком горели светильники, излучавшие мягкое золотистое сияние – только в углах спальни затаились густые тени. В камине из светлого мрамора потрескивал огонь, разведенный заботливой рукой горничной. Увидев гостью, она присела в реверансе и тихо удалилась.

Осмотревшись, Шарлота замерла на несколько мгновений и едва удержалась от улыбки. Розочки остались верны себе и устроились втроем в одной комнате. Пожилые дамы были неразлучными подругами уже более пяти десятилетий, а прозвище Розочки они получили в свой первый бальный сезон – за свою юность и красоту. Старушки часто с восторгом вспоминали славные дни своей молодости, однако Шарлотта подозревала, что за их рассказами скрывалось нечто большее, но они предпочитали об этом умалчивать. Впрочем, сейчас она была счастлива, что снова видит их всех вместе.

«Им повезло, – думала Шарлотта. – Ведь все они уцелели после такой ужасной катастрофы».

Старушки лежали на широких резных кроватях с одинаковой драпировкой из темно-бордового бархата. Слева от Шарлотты, откинувшись на пуховые подушки, лежала хрупкая леди Стокфорд, бабушка трех братьев Кеньон, которых Шарлотта знала с детства. Рядом с ней расположился в кресле опрятный седовласый джентльмен.

Леди Фейвершем, бабка Брэнда, занимала центральную кровать. Ее седые, отливавшие сталью волосы и заостренные черты резко выделялись на белом полотне постельного белья. Она разговаривала с леди Стокфорд и лежала, повернув к ней голову.

Справа же лежала бабушка Шарлотты. Дородная и величественная, леди Инид Куинтон спала. У нее на голове красовался тюрбан из желтого шелка, скрывавший седеющие рыжие волосы. Ее сломанная рука на перевязи покоилась поверх белого стеганого одеяла.

Не о такой встрече мечтала Шарлотта одинокими ночами, когда, лежа без сна, слушала завывание ветра за стенами своего домика на окраине Йорка. Она представляла, что вернется в Куинтон-Лодж в Девоншире в разгар лета, когда цветут розы, и что вся семья, в том числе и бабушка, встретит ее с распростертыми объятиями. После пяти долгих лет разлуки с родными Шарлотта чувствовала, как ее сердце переполняется любовью к близкому человеку.

Она быстро прошла по пушистому ковру и остановилась у постели. Словно издалека до нее донеслись слова приветствия леди Фейвершем и леди Стокфорд, но Шарлотта в этот момент могла думать только о бабушке.

С болью в сердце отметила она, какой старой и немощной стала леди Инид. Морщинки, врезавшиеся в ее пухлые щеки, сделались еще глубже, а кожа при свете ламп казалась пепельно-серой. Глаза Шарлотты затуманились слезами, когда она прикоснулась к морщинистому лбу старушки. И тут же ресницы леди Инид дрогнули, и ее карие глаза открылись. Несколько раз моргнув, старушка с удивлением в голосе пробормотала:

– Неужели Шарлотта? Значит, ты вернулась домой? Или мне это снится?

Рыдания сдавили горло Шарлотты. Стараясь не задеть сломанную руку, она прижалась к бабушкиной груди, и ее окутал знакомый запах карамели и ванили. Задыхаясь от радости, она принялась целовать морщинистые щеки леди Инид.

– Я действительно приехала, бабушка. Но пока не домой, а к тебе, в Лондон. – В ее голосе звенели нотки радости и боли. Леди Инид любила ее безоговорочно, и все же Шарлотта рискнула поставить эту любовь на карту, когда пять лет назад совершила такую непростительную глупость...

Здоровой рукой леди Инид обняла Шарлотту и осторожно пригладила растрепанные волосы внучки.

– Успокойся, моя девочка. Не нужно плакать. У меня всего лишь перелом. Не успеешь и глазом моргнуть, как я снова буду здоровой.

– Не думаю, – неожиданно вмешался Брэнд.

Шарлотта вздрогнула и обернулась. Она не заметила, как граф прошел следом за ней в комнату; а теперь он стоял у постели своей бабки. Брэнд усмехнулся и добавил:

– Даже у молодых сломанные кости срастаются за шесть недель. А в вашем возрасте...

– Лучше помолчи! – возмутилась леди Стокфорд. – Не стоит то и дело напоминать нам о нашем плачевном состоянии.

– Да, верно, – поддержала подругу леди Фейвершем. – Я хоть сейчас готова встать с постели, чтобы доказать, что способна управляться без посторонней помощи.

Чуть приподнявшись, леди Фейвершем потянулась к трости с набалдашником из слоновой кости, стоявшей у ее ночного столика. Но граф тут же переставил трость в другое место, чтобы пожилая дама до нее не дотянулась.

– Ты останешься в постели, пока доктор не разрешит подниматься. С тобой ничего не случилось бы и ребра были бы целы, если бы ты сидела дома с вязаньем, а не помчалась неизвестно куда...

– С вязаньем?! – воскликнула леди Фейвершем. – Если когда-нибудь застанешь меня в кресле-качалке с вязальными спицами в руках, можешь смело заказывать мне гроб.

– Мы сделали то, что должны были сделать, – заявила леди Стокфорд. – Мне повезло больше всех, потому что я отделалась всего несколькими шишками и ушибами. Но ради того дела я была готова рискнуть и собственной жизнью.

– Как и я, – отозвалась леди Инид.

– Ради какого дела? – Шарлотта с изумлением взглянула на бабушку. – Зачем вам понадобилось ехать из Девоншира в Лондон в такую погоду?

– Мне это тоже интересно узнать, – вставил Брэнд. – Ведь они до сих пор так ничего и не объяснили.

– Боюсь, это я во всем виновата... – пробормотала леди Стокфорд, переглянувшись с подругами. – Видите ли, дело в том...

– Перестань, Люси, – перебил ее сидевший рядом пожилой джентльмен. Он с нежностью поцеловал руку старушки и добавил: – Я не потерплю, чтобы ты себя казнила.

– Я буду делать то, что считаю нужным, – возразила леди Стокфорд. – О, прошу прощения, я не представила тебя Шарлотте.

Но Шарлотта и так уже догадалась, кто сидел рядом с леди Стокфорд. Это был ее преданный друг и поклонник Натаниель Бэбкок. Сверкнув голубыми глазами, пожилой джентльмен встал и склонился в старомодном поклоне.

– Натаниель прав, Люси. Тебе не стоит себя винить, – сказала леди Фейвершем. – Уверяю, ты сделала именно то, что сделала бы на твоем месте каждая любящая бабка.

– Мы ехали в Лондон, чтобы предотвратить свадьбу Сэмюела, – пояснила леди Инид, повернувшись к внучке. – Но недалеко от города наш экипаж съехал с дороги и угодил в канаву. Нам повезло, что мы находились всего в нескольких милях отсюда.

– Сэмюел? – переспросила Шарлотта. – Вы имеете в виду мистера Фирта?

Фирт был незаконным внуком леди Стокфорд. Богатый коммерсант, Фирт, по всей видимости, недолюбливал своих родственников. Леди Стокфорд узнала о его существовании только год назад, и он категорически отверг все ее попытки ввести его в семейный круг.

– Да, мистера Фирта, – подтвердила леди Стокфорд. – Я ничего не знала о намерении Сэмюела жениться, до тех пор пока четыре дня назад не получила от него записку.

– Свадьба была назначена на следующий день, – проворчала леди Фейвершем. – Так что не оставалось ничего другого – пришлось немедленно отправиться в путь. К несчастью, мы опоздали, а потом, в нашем теперешнем состоянии, уже не могли ни на что повлиять, тем более предотвратить.

– Жаль, что меня с вами не было, – сказал Натаниель Бэбкок. – Вы, должно быть, велели вознице мчаться во весь опор.

– Но почему вы хотели помешать ему жениться? – спросила Шарлотта.

– Потому что им обязательно нужно во все вмешиваться, – пояснил Брэнд. – Фирт – взрослый человек. Он имеет право жениться на ком хочет.

– Но только не на девочке, которой пятнадцать лет от роду! – взорвалась леди Фейвершем. – Речь идет о леди Кассандре, дочери герцога Чилтерна. Негодяй отдал ее Фирту в качестве погашения карточного долга.

– Скромная девочка, выросшая в провинции, не пара светскому человеку, – добавила леди Инид.

– Вернее, человеку, озлобленному против света, – поправила подругу леди Стокфорд и тут же закашлялась. – Ох, этот отвратительный лондонский воздух... Мои легкие не в состоянии к нему привыкнуть.

Натаниель Бэбкок протянул ей стакан воды, и старушка, с благодарностью кивнув, сделала несколько глотков.

– Если новый бальзам доктора тебе не поможет, – сказал Натаниель, – поедешь прямо в Девоншир.

– Ты здесь не для того, чтобы меня учить, – с высокомерным видом заявила леди Стокфорд. – Завтра ты должен уезжать, если мне не изменяет память. А бедная Кассандра, – она снова повернулась к Шарлотте и Брэнду, – сбежала в поместье отца. Поскольку мы, Розочки, не в состоянии передвигаться, Натаниель согласился быть нашим эмиссаром. Он попробует добиться того, чтобы брак признали недействительным.

Шарлотта присела на край постели. В отличие от Брэнда она не считала, что старушки вмешиваются в чужие дела. Их забота о благополучии леди Кассандры казалась вполне оправданной... Хотя Розочки бывали порой несносны и навязывали родственникам свою волю, делали они это только из самых лучших побуждений.

– Вам чертовски повезло, что вы трое еще живы, – проговорил Брэнд. Заложив руки за спину, он прошелся по голубому с золотом ковру. – Надо иметь куриные мозги, чтобы отправиться в путь в такую непогоду.

– Помолчи, – сказала леди Фейвершем. – И не критикуй старших.

– Я буду делать то, что хочу, – заявил граф, гневно сверкнув глазами. – Я видел, во что превратился экипаж. Его смяло, как скорлупу.

– О Господи, – пошептала Шарлотта и взяла бабушку за руку. – Вам действительно очень повезло, что вы остались живы. – В другой ситуации она непременно восхитилась бы мужеством Розочек. Она и сама хотела бы быть в старости такой же энергичной, как они. Но сейчас Шарлотта особенно остро ощущала слабость и беспомощность бабушки. – Я останусь с тобой, пока ты окончательно не поправишься.

– Да, конечно, – радостно кивнула леди Инид, сжимая руку внучки. – Ты всегда была моей любимицей, только не говори этого своим братьям и сестрам. Ведь ты в первый раз мне улыбнулась в тот самый день, когда появилась на свет.

От нежности у Шарлотты защемило в груди, и она ласково улыбнулась старушке. Эту историю леди Инид неустанно повторяла на протяжении многих лет. Шарлотта подозревала, что скорее всего особое место в сердце бабушки ей досталось по праву первородства – как старшей. И теперь она тосковала по младшим братьям и сестрам и, конечно же, по родителям; они всегда ее любили, хотя и были несколько флегматичными и своих чувств открыто не проявляли. Ее отец, отставной морской офицер, был удостоен за отвагу в бою титула графа Милдона, а потом, лет десять назад, поселился в своем поместье – ничего другого он не желал. Но Шарлотта стремилась к иной жизни, ей было тоскливо в провинции. Взрослея, она чувствовала, что ей все больше надоедает роль старшего ребенка в семье. Родители видели в ней наставницу младших и посредницу в их частых ссорах. Оказавшись в Йоркшире, она впервые смогла пожить самостоятельно.

Кроме того, она получила возможность взглянуть на себя как бы со стороны, взглянуть с пристрастием. В результате Шарлотта с ужасом обнаружила, что долгое время пестовала в себе чувство обиды и горечи. Она решила, что непременно изменится к лучшему и исправит ошибки прошлого. И ей казалось, что для этого следует заняться благотворительностью.

Снова улыбнувшись бабушке, Шарлотта спросила:

– А где мама и папа? Ведь им, наверное, тоже сообщили...

Леди Инид кивнула:

– Да, сообщили. Но я решила, что им следует остаться в Девоншире. Ты же знаешь, они почти никуда не выезжают. К тому же я знала, что сиделку лучше тебя мне не сыскать.

Слова бабушки очень обрадовали Шарлотту. Разумеется, ей хотелось увидеться с родными, но она понимала, что бабушка сейчас больше всего нуждалась в тишине и покое.

Вспомнив разговор с доктором, она повернулась к ночному столику, чтобы взять бутылочку с опиумной настойкой. Откуда-то снизу послышалось жалобное поскуливание – Шарлотта нечаянно задела свою собачку.

Она наклонилась, взяла Фэнси на руки и проговорила:

– Прости, дорогая. Я совсем забыла о твоем существовании.

– Ничего удивительного, – заметил Брэнд. – Эта тварь больше похожа на метелку, чем на животное.

Граф стоял, прислонившись плечом к стойке кровати, и пристально смотрел на Шарлотту. Сделав вид, что не замечает его, Шарлотта опустила собачку на постель.

– Бабушка, познакомься, это Фэнси.

– А имя подходящее[1], – проворчал Брэнд.

– Какая прелесть, – сказала леди Инид. Она улыбнулась и погладила собачку. – Правда, немного костлявая. И лапка у бедняжки облезлая.

– Я подобрала ее на улице. Она тебе нравится?

– Если Фэнси тебе по душе, значит, и я ее люблю.

Обнюхав руку леди Инид, Фэнси устроилась у больной под боком.

– Смотри-ка! – радостно воскликнула Шарлотта. – Она тебя признала. Может, ты захочешь ее у себя оставить? После того как я уеду, конечно.

– Оставить ее? – Старушка внимательно посмотрела на внучку. – О, моя дорогая, я не смогу забрать ее у тебя.

– Я привезла ее тебе в подарок. Но не обязательно принимать решение сию минуту.

– Какая деликатность, – усмехнулся Брэнд, обращаясь к Шарлотте. – Твоя бабушка сломала руку, а ты вручаешь ей собаку, которую нужно выводить на прогулку.

Шарлотта окинула графа гневным взглядом, однако не стала ему отвечать. Нагнувшись к собачонке, она отчетливо сказала:

– Тапочки, Фэнси. Принеси тапочки.

Ушки на лохматой головке чуть приподнялись. И почти тотчас же Фэнси спрыгнула с кровати и сунула нос под ночной столик, затем под ближайшее кресло. Потом принялась обнюхивать ковер.

– Удивительно... – усмехнулся Брэнд. – Неужели она хоть что-нибудь видит сквозь такую длинную шерсть?

Шарлотта и на сей раз промолчала; она очень надеялась, что Фэнси не забыла о дрессировке.

Сделав круг по спальне, собачка исчезла в смежной комнате. Через несколько секунд она вернулась с парой розовых домашних туфель в зубах. Подбежав к кровати, Фэнси положила находку к ногам Шарлотты и, подняв мордочку, завиляла хвостиком.

– Хорошая собачка... – Исполненная гордости, Шарлотта подхватила свою питомицу на руки и прижала к груди. Фэнси лизнула хозяйку в подбородок и в восторге завизжала.

Розочки в восхищении захлопали в ладоши, а Натаниель Бэбкок рассмеялся.

– Какое умное животное, – сказала леди Стокфорд, – а что еще она умеет делать?

– Пока только тапочки, – ответила Шарлотта. – Я занимаюсь с ней всего две недели. Но она очень смышленая, схватывает все на лету. Думаю, она будет для бабушки после моего отъезда хорошей помощницей.

– Я считаю, что она замечательная, – объявила леди Инид. – Надеюсь, ты пока еще не оставишь нас.

– Конечно, нет. Я собиралась погостить у вас подольше. Мне понадобятся недели, чтобы научить Фэнси чему-нибудь еще.

– Чудесно, – снова усмехнулся Брэнд. – А леди Инид тем временем будет сама о себе заботиться.

Стиснув зубы, Шарлотта водрузила собачонку на кровать.

– Бабушке нужен ангел-хранитель. Если она, не дай Бог, упадет и не сможет дотянуться до шнура колокольчика, кто-то должен будет сделать это за нее. Я научу Фэнси приводить слугу.

Но Брэнд по-прежнему усмехался. А его пристальный взгляд жег Шарлотту словно огнем, и это ужасно ее раздражало.

– Будет лучше, – пробурчал он, – если ты научишь ее искусству врачевания. Представляешь, сколько денег сэкономишь?

Шарлотта бросила на него испепеляющий взгляд.

– Поищи для своей желчи другой объект. Уверена, что найдешь поблизости подходящую сточную канаву.

– Возможно, Брэндон смог бы показать тебе завтра местные достопримечательности, – вмешалась леди Стокфорд. – Ты ведь почти ничего не видела в Лондоне.

– Сомневаюсь, что его развлечения придутся мне по душе, – возразила Шарлотта. Решив сосредоточиться на своем плане, она продолжала: – Однако я думаю, что воспользуюсь своим пребыванием здесь и не стану пренебрегать высшим обществом.

Розочки встретили ее заявление громкими возгласами одобрения.

– Мы непременно позаботимся о приглашениях на лучшие из балов, – заверила ее леди Фейвершем.

– Как это славно, – поддержала подругу леди Инид, и ее глаза заблестели. – Как бы мне хотелось, чтобы и мы все могли к ней присоединиться.

– Возможно, мне удастся уговорить леди Джерси, и она возьмет тебя под свою опеку, – добавила леди Стокфорд. – Тебя нужно представить всем достойным джентльменам.

– А я постараюсь их предупредить, – ввернул Брэнд. – Они должны знать, какая ты строптивая.

Весь в черном, он казался воплощением самого дьявола. Презрительная усмешка на губах и чуть приподнятая бровь красноречиво свидетельствовали о его отношении к словам пожилых дам. Он был убежден: вряд ли найдется мужчина, способный проявить к Шарлотте интерес.

Поймав на себе его немигающий взгляд, она снова испытала приступ томления. Увы, так было всегда. Даже когда он оскорблял ее, Шарлотта не могла справиться с учащенным сердцебиением. Она повзрослела и поумнела, но так и не смогла перешагнуть через свое девичье увлечение Брэндом.

Повернувшись к графу спиной, Шарлотта обратилась к Розочкам:

– Рада сообщить вам, что несколько месяцев назад уже встретила в Йорке замечательного джентльмена. Мы ходим с ним в одну и ту же церковь. Сейчас он находится в Лондоне и...

– Кто это? – перебил Брэнд. – Я выражу ему свои соболезнования.

– Я назову его имя бабушке, но не тебе. – Шарлотта заглянула в лучившиеся теплом карие глаза Инид. – Его зовут мистер Гарольд Раунтри. Он собирается стать членом палаты общин.

– Раунтри? – переспросил Брэнд.

Шарлотта не обратила на него внимания:

– Должна признаться, что за это время мы с мистером Раунтри довольно близко сошлись. Я бы сказала, что между нами возникло определенное... взаимопонимание.

Розочки дружно вздохнули и переглянулись.

– О небо! – воскликнула леди Инид и в изумлении уставилась на внучку. – Вы обручились?

Глава 2

ТАЙНЫЙ ВОЗДЫХАТЕЛЬ

– Ты не имел права выталкивать меня оттуда, – сказала Шарлотта Брэнду, как только он выпроводил ее в коридор. Живой комочек из шерсти следовал за ними по пятам. – Ты увел меня в середине важного разговора с бабушкой.

Занятый собственными мыслями, Брэнд пробормотал:

– Нам с тобой нужно кое-что обсудить.

– Меня не интересует, что ты хочешь мне сказать.

– Думаю, что тебе будет небезынтересно услышать, что я знаю о твоем возлюбленном. – Последнее слово граф произнес с мрачным сарказмом. Со дня смерти Троубриджа прошел месяц, в течение которого Брэнд вел собственное негласное расследование, то есть пытался выяснить, почему кому-то понадобилось убивать членов распущенной Лиги Люцифера. Он разыскал и опросил несколько бывших членов. В том числе и Гарольда Раунтри.

«Можно ли считать простым совпадением то обстоятельство, что Раунтри в настоящее время ухаживает за Шарлоттой?» – спрашивал себя граф.

– Мистер Раунтри – респектабельный и уважаемый человек в отличие от тебя, – заявила Шарлотта. – Кроме того, он барристер[2] Йорка. Не представляю, откуда ты можешь его знать. Если только ему не пришлось защищать твои интересы в суде...

В любом другом случае ее колкость заставила бы его рассмеяться. Все эти пять лет ему не хватало их словесных поединков. Из всех женщин, которых он знал, только Шарлотта могла достойно парировать его остроты.

Однако сейчас он не рассмеялся. Почему? Может, в нем что-то изменилось? Но что именно? Похоже, она за это время повзрослела...

Граф покосился на шагавшую рядом молодую женщину. Из ее прически выбились каштановые пряди, а подол коричневого платья был в дорожной грязи. Судя по этим признакам, она больше не интересовалась внешностью. Даже не скрывала под перчаткой обезображенную шрамами руку.

Брэнд вдруг представил, как расстегивает ряд пуговиц на спине Шарлотты и снимает лиф... и слышит, как она стонет и вздыхает, умоляя отнести ее в постель.

Нет, вряд ли он этого дождется. Скорее она ударит его коленом в пах.

Проклятие! До чего он дошел! Месяц минул с тех пор, как закончилась его недолгая связь с Джуэл. Только продолжительный период целомудрия мог заставить его возжелать эту старую деву.

Снова покосившись на Шарлотту, Брэнд проговорил:

– Раунтри вовсе не такой святоша, как ты думаешь.

Глаза Шарлотты вспыхнули.

– Я не потерплю подобных намеков. Говори напрямую – или я уйду.

– Как пожелаешь. Я познакомился с Гарольдом Раунтри несколько лет назад. Он был тогда членом Лиги Люцифера.

Уже на верхней ступени лестницы, Шарлотта внезапно остановилась и с удивлением взглянула на графа:

– Членом... – чего?

– Лига Люцифера – название клуба. Клуб был распущен четыре года назад, а Раунтри являлся его активным членом.

Шарлотта окинула собеседника презрительным взглядом:

– Клубы с подобными названиями – довольно распространенное явление. Что за грехи он совершал? Пил? Играл в карты?

Брэнд уже хотел ответить, но в последний момент передумал, решив, что правда повергнет собеседницу в шок. Ведь они приглашали проституток, устраивали оргии и увлекались опиумом... В общем, занимались такими вещами, о которых благовоспитанной леди знать не следует. Сам Брэнд принимал участие в этих увеселениях довольно редко. Ему претило делить с кем бы то ни было своих женщин.

Они начали спускаться по широким ступеням. Граф продолжал:

– Если угодно, я могу охарактеризовать деятельность клуба со всеми подробностями.

– Нет, благодарю. Меня не интересуют ваши грязные делишки, – заявила Шарлотта. – А насчет мистера Раунтри ты ошибаешься. Скорее всего ты его с кем-то спутал.

– Ничего подобного, – возразил Брэнд. Он нарочно шел позади, чтобы полюбоваться фигурой Шарлотты. Следовало признать, что формы у нее были изумительные. Тонкая талия и округлые бедра наводили на мысль о ночных безумствах в постели. Ему вдруг захотелось выдернуть из ее прически заколки, чтобы каштановые волосы волной упали ей на плечи... – Я был на их последней встрече.

– В этом я не сомневаюсь. А вот насчет мистера Раунтри я тебе не верю. Вероятно, ты напился и принял за него другого человека.

– Если угодно, можешь мне не верить. Но помни, я тебя предупредил. – Он надеялся, что она хотя бы насторожится. Во всяком случае, ему очень не хотелось думать, что Шарлотта ведет нечестную игру.

Шарлотта же спускалась по лестнице с совершенно невозмутимым видом – словно они говорили о погоде.

– Я расспрошу об этом мистера Раунтри, когда увижусь с ним.

– Он от всего откажется.

– Я скорее поверю ему, а не тебе, – бросила она через плечо. – Если тебе больше нечего добавить, спокойной ночи.

Брэнд промолчал. «Неужели внешний лоск Раунтри до такой степени вскружил ей голову?» – спрашивал себя граф. Он не мог допустить, чтобы Шарлотта снова ветрено крутилась с этим человеком. Ведь она наверняка подвергается опасности... К тому же она может помешать его расследованию.

В самом низу лестницы Брэнд внезапно обогнал гостью и вытянул вперед руку, так что пышная грудь Шарлотты прижалась к его ладони. Ее глаза тут же расширились, превратившись в зеленые озера, а щеки зарделись. Она поморщилась и замерла – словно окаменела.

Брэнд вдруг поймал себя на том, что пялится на ее полураскрытые губы; ему ужасно хотелось поцеловать ее. Как когда-то. Только теперь она уже не походила на юную и наивную девушку. Теперь он видел перед собой женщину, созревшую для искусных мужских ласк.

– Прости, но ты загородил мне дорогу, – сказала она, наконец-то отстранившись.

– Но нам нужно поговорить, – заявил Брэнд. Глаза ее снова вспыхнули.

– Для одного вечера ты сказал вполне достаточно.

– Я еще не закончил. – Что за упрямица! Неужели хотя бы раз не может быть покладистой? – Скажи, как долго Раунтри находится в Лондоне?

– Больше месяца. Но он писал мне почти каждый день, так что не думай, что он меня забыл.

– Да, конечно. Ему требуется твое приданое и твое аристократическое имя. – «Возможно, не только это, – думал Брэнд. – Возможно, через Шарлотту Раунтри ищет подступы ко мне». При этой мысли Брэнд похолодел. Впрочем, он допускал, что мог ошибаться. Но в любом случае следовало остерегаться... Ведь Раунтри, как и все остальные члены Лиги, входил в круг подозреваемых и был потенциально опасен.

– Ты ничего не знаешь о его намерениях! – выпалила Шарлотта. – Он исключительно внимательный и добрый. Мы заботимся друг о друге, но тебе этого не понять.

Брэнд вздохнул и мысленно выругался – дело приняло неожиданный оборот. При всей своей строптивости Шарлотта была женщиной, а женщины требуют обходительного обращения. Обходительность делает их покладистыми и сговорчивыми.

– Я просто хотел, чтобы ты проявила осторожность. Лучше держись от Раунтри подальше. В обществе есть и другие мужчины, и многие из них будут счастливы поухаживать за такой красивой женщиной, как ты.

Глаза Шарлотты округлились – сейчас, в тусклом свете холла, они казались еще более прекрасными. И Брэнд вдруг понял, что стоявшая перед ним женщина испытывала к нему влечение – он готов был поклясться, что не ошибается. Да, она хотела, чтобы он привлек ее к себе и поцеловал. Его пронзила жаркая дрожь предвкушения. Но тут Шарлотта наконец заговорила, и в голосе ее было лишь презрение.

– Зачем ты пытаешься мне льстить? Твои комплименты значат для меня еще меньше, чем твоя ложь.

– Я никогда не лгал тебе, Шер. Ты это знаешь. Прими мои слова к сведению и не говори ничего Раунтри.

– Ты ничего толком не сказал. Будет справедливо, если я выслушаю и другую сторону.

Брэнд заскрежетал зубами. Черт, какая же она упрямая! За свое упрямство она может жестоко поплатиться. Нравится ей это или нет, но ему придется назвать вещи своими именами, чтобы она знала, что ей угрожает.

– Вероятно, мне следует кое-что тебе сообщить... – Граф понизил голос. – Видишь ли, Раунтри, возможно, совершил убийство.

– Убийство? – Шарлотта в изумлении уставилась на собеседника. – Но это... Нет, невозможно, невероятно, просто нелепо...

– Пожалуйста, тише. Нас могут услышать. Давай продолжим этот разговор с глазу на глаз.

Он повел ее по просторному холлу, и их шаги отдавались гулким эхом. На языке Шарлотты вертелась язвительная фраза, но у нее хватило ума воздержаться от колкости. Они пересекли холл, вошли в пустующую гостиную, и Брэнд плотно прикрыл дверь. Высокие напольные часы в углу с монотонной тщательностью отмеряли секунды. В темных, уже ночных окнах отражался пылавший в камине огонь. Эта комната, со вкусом обставленная, была любимым местом леди Фейвершем. Останавливаясь в Лондоне, она частенько вызывала сюда внука, чтобы отчитать его по тому или иному поводу.

При мысли о том, что бабушка лежит сейчас наверху, у Брэнда болезненно сжалось сердце. А вдруг несчастный случай на самом деле был не таким уж случайным?

С некоторых пор этот вопрос не давал ему покоя. Четыре года назад, когда Лига Люцифера распалась, Розочки находились в поместье – именно там произошло это событие. Причем старушки видели всех членов Лиги.

Да, с некоторых пор у Брэнда появилось чудовищное подозрение... Что, если таинственный убийца намерен избавиться от всех свидетелей, от тех, кто мог бы узнать членов Лиги? Подобное предположение казалось нелепым, но он не имел права от него отмахнуться. Завтра с утра он непременно займется этим делом.

Шарлотта опустилась на стул у камина; собачка же устроилась у нее на коленях. Почувствовав, что ему хочется выпить, Брэнд направился к буфету и достал бутылку бургундского. Откупорив ее, он наполнил вином хрустальный бокал. Сделав глоток, граф нашел напиток вполне достойным и взял второй бокал – для Шарлотты.

– Вот что тебе сейчас нужно.

Она отмахнулась:

– Нет-нет, я жду твоих объяснений. И надеюсь, тебе есть что сказать.

Брэнд сделал еще глоток и проговорил:

– Что ж, тогда я сразу перейду к делу. В последние месяцы некоторые бывшие члены Лиги умерли... при странных обстоятельствах.

– Странных? В каком смысле? – Шарлотта недоверчиво взглянула на Брэнда.

Тот облокотился о каминную полку и сделал очередной глоток из своего бокала. Потом вновь заговорил:

– Лорд Эделлингем дрался на дуэли, но его пистолет дал осечку, в результате чего он погиб. Уоллис напился и упал в лестничный пролет. А сэр Олдрич скончался от сердечного приступа, хотя он моложе меня.

– Если вести распутную жизнь, то и конец будет безвременным.

Брэнд уловил в этом нравоучительном замечании оттенок мрачного юмора, но устраивать сейчас перепалку было бы неуместно.

– Это еще не все. Примерно месяц назад меня навестил лорд Троубридж. Он получил анонимную записку, в которой говорилось: «Ты следующий».

– Розыгрыш.

– Я тоже так подумал. А через несколько часов узнал, что на него совершено разбойное нападение, в результате которого он скончался. Эту смерть я уже не мог расценивать как простую случайность. Кто-то и в самом деле пытается свести счеты с бывшими членами Лиги.

Смерив графа долгим испытующим взглядом, Шарлотта заявила:

– Мистер Раунтри – не убийца.

Брэнд понимал, что должен взвешивать каждое свое слово.

– Вполне вероятно, что ты права. Я прошу тебя только об одном: не расспрашивай его о Лиге. Во всяком случае, до тех пор, пока я не разберусь с этим делом.

– Ты? Не лучше ли нанять сыщика с Боу-стрит?

– У сыщиков нет связей в высшем обществе. Мне гораздо проще самому провести такое расследование. В отличие от меня сыщики не посещают аристократические клубы.

– Но мистер Раунтри живет в Йорке. Он тоже не вхож в круг твоих знакомых. Это лишний раз доказывает, что он ни в чем не виноват.

– Тем не менее когда-то он являлся членом Лиги. А все члены – под подозрением.

– В том числе и ты?

_ – Раздосадованный, Брэнд залпом допил остатки вина и поставил бокал на стол.

– Не придирайся. Будь я преступником, стал бы я рассказывать тебе эту историю?

– Возможно, ты хочешь бросить тень на добропорядочного человека.

– Неужели он и в самом деле такой безупречный? У Гарольда Раунтри есть серьезные мотивы для убийства. Он проиграет выборы, если распространятся слухи о его прошлом.

Шарлотта сидела едва дыша; было очевидно, что ее одолевают сомнения. Брэнд очень хотел, чтобы она ему поверила, но опасался, что их взаимная неприязнь может оказать в данном случае плохую услугу. Внезапно она опустила Фэнси на пол и вскочила на ноги:

– Это нелепейшее обвинение, и я больше не намерена тебя слушать.

Граф нахмурился:

– Лучше послушай, советую... Ты будешь дурой, если свяжешься с предполагаемым убийцей. Впрочем, ты всегда была дурой в глазах... некоторых мужчин.

Она смотрела на него во все глаза, и Брэнд подумал, что Шарлотта вспомнила тот эпизод много лет назад, когда он разбил ее девичьи мечты. С тех пор она ненавидела его.

Да, очень жаль. Ведь Шарлотта уже не девочка. Она превратилась в женщину с неудовлетворенными потребностями, и он мог бы пойти на риск – пробудить в ней подлинную страсть.

Брэнд вдруг остро почувствовал интимность обстановки. Тихое потрескивание в камине, плотно прикрытая дверь, ночь за окнами... Ему представилось, как он сжимает Шарлотту в объятиях...

– Самонадеянный болван! – выпалила Шарлотта. – Я не знаю другого человека, который вызывал бы у меня такое же отвращение, как ты.

– Неужели? – Он принял брошенный ему вызов и шагнул в ее сторону.

Шарлотта отступила к креслу, но не села; своенравная и дерзкая, она даже не опустила глаза и выдержала его пристальный взгляд. Брэнд приблизился еще на несколько шагов, и ему вдруг показалось, что Шарлотта все еще желает его. Он чувствовал это по теплу, излучаемому ее телом, и видел желание в ее расширившихся глазах.

Боже, какое роскошное у нее тело! Но такую женщину будет нелегко завоевать.

Склонившись над ней, он проговорил:

– Неправда, Шер. Я знаю, ты не питаешь ко мне отвращения. Однажды я имел возможность в этом убедиться. Много лет назад. Ты и сама помнишь об этом.

– Я была слишком молодой и глупой! – возразила она с жаром. – К счастью, я принимаю свои ошибки к сведению и стараюсь не повторять их. К сожалению, о тебе того же не скажешь.

– Грех может доставить удовольствие. Ты должна это понять. – Он легонько прикоснулся к ее плечу и затем провел пальцем по шее там, где кожа была теплой и шелковистой. – Интересно, а ты по-прежнему целуешься как наивная девочка, полная огня?

Ее взгляд смягчился, но только на мгновение; потом руки взлетели к груди, чтобы оттолкнуть его. И в этот момент что-то острое вонзилось ему в щиколотку.

Брэнд резко отпрянул:

– Что за черт?!

– Не кажется ли тебе, что ты несколько переигрываешь? – съязвила Шарлотта. – Я к тебе едва прикоснулась.

Он нагнулся, чтобы взглянуть на пульсирующую болью ногу.

– Она укусила меня. Эта маленькая метелка вонзила в меня свои зубы.

Фэнси предусмотрительно отступила к юбкам хозяйки, где чувствовала себя в большей безопасности. Застыв в угрожающей позе, собачонка наблюдала за Брэндом. Потом вдруг оскалилась и зарычала.

Шарлотта опустилась на корточки и, прижав Фэнси к груди, принялась гладить ее:

– С тобой все в порядке, дорогая? Этот огромный забияка не пнул тебя ногой?

– Мне не очень приятно прерывать столь душещипательную сцену, – проговорил Брэнд с нескрываемым сарказмом. – Только имей в виду: пострадавшая сторона – именно я.

Шарлотта подняла голову; они с Фэнси прекрасно дополняли друг друга: враждебно настроенная собака и женщина с поджатыми губами и немым укором в глазах.

– Она не могла по-настоящему тебя ранить, правда? Кровь ведь не течет?

Брэнд приподнял штанину.

– Похоже, нет. Но все-таки больно.

– Полагаю, ты ждешь извинений.

– Извинений?.. Неужели ты научила собаку разговаривать?

– Ужасно смешно. Видишь ли, Фэнси чувствует, когда ей или мне угрожают. Но она не кусает по-настоящему.

Брэнд усмехнулся. Боль в ноге уже затихла, но докладывать об этом Шарлотте он не собирался.

– Замечательно! Ты даришь бабушке такое злобное животное!

– Просто Фэнси не любит мужчин. Она без труда узнает тех, кому нельзя доверять.

– Тогда самое время научить ее доверять хозяину этого дома.

Подхватив собачонку, граф зажал ее в согнутом локте. Фэнси задергалась и затявкала, но не сумела оказать серьезное сопротивление.

– Сейчас же отпусти ее! – закричала Шарлотта.

– Всему свое время… – Ухватив Фэнси за шкирку, Брэнд заставил ее обнюхать его руку. Когда же собачка снова оскалилась, он почесал ее за ушком. – Успокойся, девочка. Тебе здесь ничто не угрожает. Я только хочу подружиться.

Шарлотта схватила графа за руку:

– Ты пугаешь ее. Немедленно отдай ее мне.

– Пусть сначала поймет, что я не представляю для нее опасности. – Под воздействием его ласк Фэнси вскоре перестала сопротивляться, и ее хвостик пришел в движение. Несколько мгновений спустя она даже лизнула руку графа. – Ну вот, оказывается, все было не так уж скверно. Тебя только следовало призвать к порядку.

Шарлотта презрительно фыркнула:

– Ты так любишь порядок? Даже не верится...

С насмешливой улыбкой нераскаявшегося грешника Брэнд вернул собаку Шарлотте.

– Смотри больше не кусайся, – предупредил он Фэнси, – а то отправлю тебя на конюшню.

Хвостик замер, и Фэнси покорно склонила головку. Граф же, одержав победу над маленькой мужененавистницей, испытывал чувство глубочайшего удовлетворения.

– Не волнуйся, милая, я не позволю ему выдворить тебя из дома. – С материнской нежностью Шарлотта прижала шерстяной комочек к груди. Она поглаживала Фэнси по шерстке, а собачка от избытка чувств повизгивала и лизала своим розовым язычком изящную шею хозяйки.

Тут Брэнд вдруг поймал себя на том, что позавидовал собаке. Мысленно выругавшись, он подошел к буфету и снова налил себе бокал вина.

– Как бы то ни было, ей придется подчиняться правилам, как подчинялся Гектор.

– А что с ним случилось? Его здесь больше нет? – спросила Шарлотта.

– Гектор сдох три года назад, – проговорил Брэнд бесстрастно. И тут же, ощутив пустоту в груди, отхлебнул из бокала. Да, как ни странно, он до сих пор скучал по своему четвероногому другу; он никак не мог смириться с мыслью, что огромный мастиф никогда больше не пройдет по коридору и не встанет со своей подстилки у камина.

– Мне очень жаль, – пробормотала Шарлотта.

Не желая продолжать этот разговор, вызывавший всплеск чуждых мужчине сантиментов, Брэнд сменил тему:

– Ты полагаешь, что сможешь научить это существо каким-нибудь фокусам?

– Это больше чем фокусы. Я уже выдрессировала пять животных для старых и больных людей, нуждавшихся в помощи.

– Раньше ты заботилась только о себе. Что послужило причиной такого великодушия с твоей стороны?

Она смерила собеседника мрачным взглядом, раздумывая, стоит ли обижаться на его откровенную грубость.

– Несколько лет назад я встретила в Йоркшире одну пожилую женщину, страдавшую от подагры. Как-то раз я увидела, как ее терьер подал ей укатившийся клубок пряжи, и у меня родилась идея: ведь собак можно сделать помощниками, можно научить их выполнять несложные задания.

– Разжигать в камине огонь, наливать чай, стелить постель, – съязвил Брэнд: ему вдруг захотелось подразнить Шарлотту.

Однако на сей раз она не отреагировала на колкость и с невозмутимым видом продолжала:

– Ты удивишься, когда узнаешь, как полезны могут быть собаки – они умеют задергивать занавески, находить вещи, передавать сообщения соседям. А для слепых собаки особенно полезны.

– Неужели?

– В Йорке я часто встречала молодого мужчину, потерявшего зрение. Он постоянно сидел на крыльце своего дома, потому что боялся ходить по улицам. – Шарлотта вздохнула и вновь заговорила: – Так вот, как-то раз я нашла у обочины дороги щенка колли и назвала его Самсон. Долгие месяцы я водила его по определенному маршруту и обучала командам, пока он не стал провожать мистера Снайдера в церковь и на рынок, не допуская ошибок.

– Удивительно... – пробормотал Брэнд.

– Да, удивительно, – кивнула Шарлотта. Она не поняла, что граф восхищался ее упорством, а не природными способностями собак.

Брэнд же с удивлением смотрел на сидевшую перед ним женщину. Ее зеленые глаза сверкали, а лицо, казалось, сияло – такой он ее еще не видел. «А ведь она настоящая красавица», – промелькнуло у него.

Но Брэнд тут же вспомнил о скверном характере Шарлотты. Пять лет назад, решив поссорить его сестру с Майклом Кеньоном, внуком леди Стокфорд, она стащила дорогое ожерелье и спрятала под подушкой Вивьен, чтобы последнюю уличили в воровстве. И только его своевременное вмешательство спасло сестру от тюремного заключения.

Увы, никакое благоприобретенное великодушие Шарлотты не заставит его забыть об этом печальном происшествии.

– К чему такая филантропия? – осведомился он. – Во искупление старых грехов?

Шарлотта в замешательстве захлопала ресницами; было очевидно, что она прекрасно его поняла. Но уже в следующее мгновение она вскинула подбородок и с холодным презрением в голосе проговорила:

– Я не собираюсь перед тобой отчитываться.

– Да, не стоит. Я и так тебя слишком хорошо знаю. Для умной женщины ты чересчур... твердолоба, если можно так выразиться. Особенно в тех случаях, когда речь заходит о Гарольде Раунтри.

– Уверяю тебя, я прекрасно разбираюсь в людях. И еще раз говорю: мистер Раунтри никого не убивал.

– Однако ты не должна сбрасывать эту возможность со счетов.

– Позволь мне самой решать, что я должна делать, а что нет.

– Пока ты живешь под крышей моего дома, позволь не позволить. – Брэнд знал: бабка его задушит, если, не дай Бог, с внучкой ее подруги что-нибудь случится.

– Избавь меня от своих угроз, – заявила Шарлотта. – Прибереги их для другой женщины.

Высоко держа голову, словно принцесса, она выплыла из гостиной, оставив графа метать громы и молнии в одиночестве.

Скрывшись в отведенной ей комнате, Шарлотта опустилась на диван и закрыла лицо ладонями – только оказавшись в одиночестве, она смогла дать волю своим чувствам.

Неужели мистер Раунтри и в самом деле принадлежал к столь отвратительному сообществу? Неужели он мог совершить хладнокровное убийство?

Это представлялось невероятным, абсурдным, невозможным. Раунтри никогда не давал ни малейшего повода подозревать его в распутстве – не говоря уже об убийстве...

Она считала его благовоспитанным и на редкость порядочным человеком. Навещая ее, он каждый раз приносил букет полевых цветов или пакетик ее любимого засахаренного миндаля. Уезжая из города, он неизменно писал ей письма. Если у него и были недостатки, то только чрезмерное благородство. Иногда ей даже казалось, что она недостойна его.

Да, конечно же, она не заслуживала любви этого благородного человека. Она совершила по отношению к Вивьен гнусное предательство. Оглядываясь на прошлое, Шарлотта не понимала, как могла совершить такое. Единственным утешением служил тот факт, что на самом деле она не хотела упрятать Вивьен в тюрьму, хотела только, чтобы Майкл с ней расстался – она добивалась его расположения. Он всегда относился к ней по-доброму, и в ответ она совершила бессмысленную жестокость по отношению к женщине, которую он любил.

Мистер Раунтри не знал ее печальной истории. Шарлотта не нашла в себе сил поведать ему об этом.

Ее охватило чувство раскаяния, но она напомнила себе, что с лихвой расплатилась за прошлые грехи. Сосланная в Йорк, она жила тихо и скромно, всецело посвящая себя благотворительности. А теперь она мечтала лишь об одном: ей хотелось семейного уюта, хотелось выйти замуж и завести детей.

Она должна верить мистеру Раунтри. Она не позволит Брэнду разрушить ее планы на будущее. Брэнд всегда был таким – высмеивал ее романтические мечты и позволял себе... всякие высказывания.

Что-то теплое и мокрое уткнулось в ее локоть. Оказалось, что Фэнси встала на задние лапы и, положив передние на диван, пыталась заглянуть ей в лицо – очевидно, долгое молчание хозяйки очень беспокоило малышку.

Шарлотта взяла собачонку на руки и прижалась щекой к ее мягкой шубке.

– Я ненавижу его, Фэнси. Я очень рада, что ты его укусила. Он это заслужил.

Но ненавидела она не его, а сомнение. Сомнение, которое посеял Брэнд в ее душе. Сомнение, лишившее ее покоя.

– Уж не графа ли вы ненавидите? – раздался веселый голос.

Шарлотта подняла голову и увидела свою горничную, стоявшую в дверном проеме гардеробной. Пухленькая шестнадцатилетняя Нэн с широким веснушчатым лицом и густыми ярко-рыжими волосами, упрятанными под белый чепец, казалась символом изобилия. Лиф ее платья, едва вмещавший пышную грудь, трещал по швам, сводя на нет скромнейший покрой.

Шарлотта выпрямилась и пробормотала:

– Прости, я не знала, что ты здесь.

– Ты ведь имела в виду этого ужасного графа?

– Не ты, а вы, – поправила горничную Шарлотта. – К тому же так нельзя говорить о хозяине дома. – «Даже если он это заслуживает», – добавила она мысленно.

– Он больше похож на хозяина преисподней, – заявила Нэн. – А ты... а вы уже с ним встречались?

– Да. – Необходимости в более пространном ответе не было. Нэн и без того проявляла чрезмерное любопытство. – Так кто же распространяет такие слухи о лорде Фейвершеме?

Не спрашивая разрешения, Нэн взяла табурет и села рядом с хозяйкой.

– Об этом болтают все слуги, миледи. На кухне говорят, что в Лондоне не осталось дамы, с которой бы он не переспал. Правда, служанки его не интересуют. Какая жалость! Я бы с радостью позволила ему сунуть его...

– Нэн, это уже слишком! – Шарлотту с головы до пят залил пунцовый румянец. Она не знала, на кого сердиться – то ли на горничную, то ли на Брэнда. – Ты не должна слушать эти непристойные сплетни.

– Почему? – искренне удивилась Нэн. – Это ведь правда, а ты всегда требуешь, чтобы я была честной.

– Быть честной – значит не лгать и не воровать. А распространять сплетни – это совсем другое, пусть даже в этих сплетнях есть доля истины.

Нэн уже открыла рот, собираясь возразить, но Шарлотта предостерегающе подняла руку. В воспитании девушки было много пробелов, но в первую очередь следовало научить ее сдержанности.

– И вот что, Нэн... Если будешь проявлять чрезмерное любопытство, другие слуги будут ждать и от тебя откровений. А ты знаешь, как важно не распространяться о своем прошлом.

– Да, мисс, но...

– Не болтай лишнего, веди себя скромно – и заслужишь доброе имя. В противном случае я не смогу держать тебя в услужении. – Шарлотта опустила Фэнси на пол. – Идем, поможешь мне снять платье.

Нэн кивнула и последовала за хозяйкой в гардеробную. Отведенные Шарлотте комнаты с желтыми шторами на окнах и изящными французскими стульями казались необыкновенно роскошными по сравнению с ее скромным домиком в Йоркшире.

– Как долго мы пробудем в Лондоне? – спросила девушка. – Будет ли милорд устраивать балы для герцогов и герцогинь?

– Мы пробудем здесь до тех пор, пока у бабушки не заживет сломанная рука, – ответила Шарлотта. – А что касается балов, то я, откровенно говоря, не представляю, как наш хозяин проводит время.

– Какое приключение! – воскликнула Нэн, расстегивая проворными пальцами застежку на платье Шарлотты. – Из экипажа, когда мы ехали, я видела столько красивых домов! Но самый красивый – у лорда Фейвершема.

Шарлотта поморщилась:

– Тебе не следует говорить об этом, Нэн.

– Но мне радостно на все это смотреть. В выходной день я непременно пойду искать дороги, вымощенные золотом. Дик клялся могилой матери, что здесь есть такие.

– Дик выдумывает. – Шарлотта принялась снимать платье и нижние юбки. – К тому же ты знаешь, что не должна упоминать его имя.

– Но... – Нэн погрустнела. – Но я порой очень по нему скучаю. Он такой красивый.

Дик был лжецом, вором и мошенником, и Шарлотта очень боялась, что Нэн может снова попасть под его влияние.

– Внешность – не самое главное. Главное – что человеку можно доверять и чтобы он был морально устойчивым и преданным. Никогда не забывай об этом.

Произнося эти «правильные» слова, Шарлотта чувствовала себя лицемеркой. Даже по прошествии стольких лет она все еще испытывала пагубное влечение к Брэнду Виллерзу, являвшемуся полной противоположностью ее представлениям об идеальном мужчине.

Одеваясь ко сну, она говорила служанке о планах на ближайшие несколько дней, но при этом думала о Брэнде. И ей очень хотелось, чтобы он ее поцеловал. Чтобы снова поцеловал.

«...Есть и другие мужчины, и многие из них будут ухаживать за такой красивой женщиной, как ты», – кажется так он сказал.

Глупая девчонка, вот кто она такая! Только наивные дурочки прислушиваются к комплиментам пустых распутников и ловеласов. А умудренные опытом женщины отдают предпочтение респектабельным джентльменам – таким, как мистер Гарольд Раунтри.

Разумеется, он далеко не красавец, но он необыкновенно доброжелательный и надежный. Рядом с ним она чувствовала себя в безопасности и была уверена в будущем. Да, с ним она ощущала твердую почву под ногами.

Конечно же, такой человек не мог совершить убийство! Не мог!

И все же слова Брэнда заставили ее задуматься... Она решила, что узнает правду во что бы то ни стало.

Глава 3

ИСЧЕЗНОВЕНИЕ СЛУГ

– Это я виноват, что миледи пострадала, – сказал Брэнду Баттерфилд.

Серый утренний свет сочился в окно маленькой комнатки над конюшнями. На узкой кровати сидел возница, рослый мужчина средних лет. Его голова была забинтована; повязка почти полностью скрывала черные с проседью волосы. Испытывая смущение и стыд, Баттерфилд старательно избегал взгляда хозяина.

– Я знаю, что вы меня не оставите на службе, но умоляю не выгонять, пока у меня не перестанет кружиться в голове.

Граф уселся на грубо сколоченный табурет и проговорил:

– Я не собираюсь выгонять тебя. Я пришел сюда для того, чтобы выяснить, как все произошло.

– Боюсь, что не смогу вам помочь, милорд. Я толком ничего не помню. Шел снег, я правил лошадьми, а потом вдруг... все померкло.

– Может, ты хоть что-нибудь припомнишь? – допытывался Брэнд. – Расскажи, что происходило непосредственно перед тем, как карету снесло с дороги. Может, колеса попали в колдобину? Или вы наехали на глыбу смерзшегося снега?

– Может быть. Кто знает... Шел густой снег, и я предложил миледи остановиться, но она велела продолжать путь.

Брэнд кивнул: он знал, что бабушка порой проявляет редкостное упрямство.

– А что было потом?

– Я пустил лошадей легкой рысью. Я не собирался рисковать жизнью дам, что бы они там ни говорили. Но ехать было очень сложно – снежные наносы... и прочее. – Уставившись в пространство, Баттерфилд поскреб ногтями заросший щетиной подбородок.

– И прочее? Что именно?

– Теперь я кое-что вспомнил... Было ужасно холодно, и мы с Таппером мерзли всю дорогу. Таппер сидел рядом со мной.

Брэнд нахмурился:

– Я не помню, чтобы бабушка нанимала слугу с таким именем.

– Он был новенький. Прослужил у нас только неделю. А до этого служил у герцога Бедфорда. Надо сказать, что он неплохо справлялся со своими обязанностями.

– Значит, вас было только двое?

– Да, двое. Как раз перед тем, как нам ехать, у Хоббса прихватило живот. У Ньюкасла тоже. Только что оба были здоровы – и вдруг такое... Ни с того ни с сего... Оба то и дело за живот хватались. Но леди очень торопились, и мы поехали вдвоем.

Может, «болезнь» слуг просто совпадение? Или тщательно продуманный план таинственного Таппера?

– А что еще помнишь? Что происходило перед тем, как вы съехали с дороги?

Баттерфилд почесал в затылке:

– Дайте подумать, милорд. Да, вспомнил... Когда до Лондона оставалось рукой подать, Таппер оглянулся и увидел, что плохо затянут ремень, которым крепился багаж. Он сказал, что надо закрепить его, и полез на крышу.

– А потом?

– Потом?.. Больше я ничего не помню. – Кучер развел руками. – Может, все было, как вы говорите. Может, мы попали в колдобину или наехали на кусок льда.

Граф внимательно посмотрел на кучера:

– Мне кажется, ты помнишь больше, чем говоришь. Я прав?

Баттерфилд уставился в пол и пробормотал:

– Простите меня, милорд. Я только помню, как Таппер полез на крышу, а потом... меня будто кто-то по голове ударил.

– Выходит, Таппер тебя ударил?

Кучер пожал плечами:

– Может быть, он. Но ничего же не пропало. Все драгоценности дам остались на месте. Тогда зачем ему это понадобилось?

Действительно, зачем? Брэнд поднялся с табурета:

– Что ж, пойду поговорю с ним.

– Прошу прощения милорд, но это невозможно. Таппер пропал в тот же день.

– Пропал?.. Значит, ты не знаешь, где он сейчас?

– Не знаю, милорд. Его нигде не нашли. – Возница покачал головой. – Этот негодяй удрал, бросив дам на произвол судьбы. А я, как вам известно, был без сознания. Нам повезло, что мимо проезжал какой-то фермер. Он и вызвал подмогу.

Брэнд помрачнел и сквозь зубы проворчал:

– Действительно, повезло... Опиши мне этого Таппера.

– Высокий и тощий. С лошадиными зубами. Глаза голубые, а волосы темные. И оспина на щеке. Вот тут. – Кучер ткнул себя пальцем в щеку.

– Откуда он родом?

Баттерфилд покачал головой:

– Таппер никому об этом не рассказывал. Хотя... Он, кажется, говорил, что его тетка торгует рыбой на Биллингсгейтском рынке. Прошу прощения, милорд, но это все, что я помню.

Шарлотта прогуливалась с Фэнси по саду, погруженному в зимнюю спячку, когда из конюшен вышел Брэнд, ведущий под уздцы угольно-черного жеребца.

Посыпанные дроблеными ракушками дорожки громко похрустывали под ногами Шарлотты, а влажный ветерок теребил ленты на ее шляпе. Утро было безоблачное, и яркое солнце слепило глаза. Снег уже почти растаял, только в тени и под кустами еще виднелись небольшие белые заплатки. И повсюду пробивались из-под земли нежные ростки подснежников.

Едва Шарлотта увидела Брэнда, сердце ее забилось быстрее – ее охватил уже знакомый внутренний трепет. Граф был без шляпы, и ветер ерошил его темно-каштановые волосы. Он затягивал седельную подпругу, а Шарлотту, казалось, не замечал.

Ей следовало бы хранить молчание и не обращать на Брэнда внимания. И конечно же, ей следовало оставаться на месте, а еще лучше – побыстрее уйти.

Возможно, она так и поступила бы, если бы не Фэнси. Помахивая хвостиком, собачка натянула поводок и подтащила хозяйку к аккуратно подстриженной живой изгороди, отделявшей садик от хозяйственного двора. Крепко вцепившись в поводок, Шарлотта пролепетала:

– Здравствуй... Что-то ты хмурый с утра.

Взглянув в ее сторону, Брэнд едва заметно улыбнулся:

– Здравствуй, Шарлотта. Я рад, что тебе нравится гулять в моем саду.

Шарлотта уловила насмешку в любезном тоне графа, но с улыбкой проговорила:

– Должна признаться, что немало удивлена. Не знала, что ты встаешь так рано. Уж не в лавку ли ты собрался?

– Ходитьпо лавкам – не мужское занятие.

Немного помедлив, Шарлотта сказала:

– Хочу тебе сообщить, что я отправила мистеру Раунтри письмо, в котором уведомила о своем приезде.

Граф нахмурился:

– Выходит, ты действительно глупа. Я бы на твоем месте...

– Я в состоянии сама о себе позаботиться, – перебила Шарлотта.

Брэнд пожал плечами:

– Возможно. Но все-таки ты не должна с ним встречаться наедине.

– Естественно. Для порядочной женщины это было бы неприлично. Но ты, насколько я понимаю, привык встречаться с дамами наедине, не так ли?

Он кивнул:

– Да, привык. Я встречаюсь с женщинами, у которых гораздо больше здравого смысла, чем у тебя.

Брэнд вскочил в седло и, окинув ее взглядом, выехал за ворота, распахнутые перед ним конюхом.

От его взгляда Шарлотту пронзила трепетная дрожь. Тяжко вздохнув, она направилась к дому. Как мог он возбуждать в ней столь противоречивые чувства? Стыд, томление, страх...

И любопытство.

Брэнд куда-то спешил, и это ее заинтриговало. Куда направлялся он в столь ранний час? Она полагала, что безнравственные бездельники вроде Брэнда до вечера не вылезают из постели, чтобы потом всю ночь напролет кутить и распутничать.

Немного помедлив, Шарлотта возобновила прогулку по саду. Пока Фэнси обнюхивала каждый куст, попадавшийся ей на пути, ее хозяйка разглядывала особняк. Замечательный фасад в итальянском стиле украшали высокие окна, чередовавшиеся со стройными колоннами. «Возможно, Нэн права, – подумала Шарлотта. – Во всяком случае, этот дом – один из самых красивых в Лондоне».

Вскоре она вспомнила о предупреждении Брэнда. Неужели он действительно полагал, что мистер Раунтри – убийца? Отправляя ему записку с утренней почтой, Шарлотта заметила аккуратную пачку писем, адресованных Розочками всем пожилым дамам, устраивавшим приемы. Шарлотта надеялась, что ей придет приглашение. Она полагала, что сумеет убедить мистера Раунтри выступить в качестве ее сопровождающего. Ей не терпелось ускорить развитие их отношений и завоевать его благосклонность. Когда же он сделает ей предложение, она с радостью его примет, чтобы создать семью.

Если только он не убийца.

Нет, это не укладывалось у нее в голове. В такое она никогда не поверит. Тут Шарлотта поймала себя на том, что глазеет на ворота, за которыми скрылся Брэнд. Может, он поехал наводить справки? Ведь он сказал, что постарается найти убийцу... Не подвергает ли он себя опасности?

– Что ж, это его личное дело, – пробормотала Шарлотта. – Он не стоит того, чтобы о нем думать.

Услышав голос хозяйки, Фэнси завиляла хвостиком. Шарлотта потянула собачку за поводок и вошла в дом. Шагая по длинному коридору, она разглядывала статуи, стоявшие в стенных нишах. Теперь, увидев особняк при свете дня, она не могла не восхититься его убранством. Вероятно, граф совсем недавно производил ремонт – еще чувствовался запах краски.

Время от времени Шарлотта открывала двери и заглядывала в комнаты, мимо которых проходила. Каждая последующая была просторнее и красивее предыдущей. Музыкальный салон, гостиная, диванная, библиотека...

– Ах вот вы где, миледи.

Шарлотта вздрогнула от неожиданности и повернулась. Перед ней стоял дворецкий, вышедший из бокового коридора.

– Норт, вы меня искали?

Фэнси угрожающе зарычала, и дворецкий смерил собаку неодобрительным взглядом.

– К вам посетитель, миледи. Некий мистер Раунтри.

Шарлотта замерла на несколько мгновений. Неужели мистер Раунтри неравнодушен к ней? Слишком уж быстро он отреагировал на ее послание...

Но тут же пришла другая мысль, более трезвая: Шарлотта подумала о том, что теперь ей придется встретиться с мистером Раунтри гораздо раньше, чем она рассчитывала.

Сняв накидку и шляпку, она попыталась обрести душевное равновесие.

– Норт, где он? Не могли бы вы передать ему, чтобы он подождал еще немного?

Ей нужно было срочно подняться к себе, чтобы причесаться и переодеться.

– Прошу вас, миледи. Проходите. – Норт указал в сторону лестницы.

«Уж не сошел ли дворецкий с ума?» – промелькнуло у Шарлотты.

– Норт, вы должны передать мистеру Раунтри мою просьбу.

– Мистер Раунтри ждет вас наверху, – с невозмутимым видом ответил дворецкий.

– Но почему?!

– Видите ли, он сейчас... у Розочек. Когда я зашел к ним, чтобы посмотреть, нет ли вас там, леди велели мне пригласить джентльмена к ним в комнату.

– О Господи! – воскликнула Шарлотта. – А впрочем, ничего страшного.

Сопровождаемая семенящей следом Фэнси, Шарлотта направилась к лестнице; она с трудом боролась с искушением – ей хотелось взлететь наверх, перескакивая через ступеньки.

Интересно, что же Розочки говорили мистеру Раунтри? Что, если своими чересчур докучливыми расспросами они его отпугнули? Слава Богу, они не в курсе немыслимого подозрения Брэнда, иначе подвергли бы бедняжку Раунтри допросу с пристрастием, как сыщики с Боу-стрит.

Подозрение Брэнда и впрямь казалось нелепым. Но почему же тогда у нее неприятно засосало под ложечкой? Хотя Натаниель Бэбкок уже уехал, общество мистера Раунтри не представляло для старушек угрозы – в этом она была абсолютно уверена.

Решив не заходить к себе, Шарлотта пригладила волосы и, открыв дверь, вошла в покои старушек. Когда она услышала голос мистера Раунтри, у нее отлегло от сердца. Как всегда, он был дружелюбен и любезен.

Розочки покинули спальню и сидели в гостиной. Леди Инид устроилась на кушетке, а рядом с ней восседали на стульях леди Стокфорд и леди Фейвершем. Для пожилых дам, совсем недавно переживших дорожное происшествие, они в своих пеньюарах и с элегантными прическами выглядели чересчур бодро.

Старушки встретили Шарлотту ласковыми улыбками. Мистер Раунтри тотчас же вскочил со стула и тоже улыбнулся:

– Ах, леди Шарлотта... Как я рад, что вы в Лондоне. Спасибо, что сообщили о своем приезде.

– Вы так скоро отреагировали на мое послание... – пробормотала Шарлотта.

– Мне не терпелось с вами увидеться. – Раунтри шагнул ей навстречу и взял ее за руки. – Позвольте мне заметить, миледи, что я очень скучал без вас. Эти несколько недель были весьма томительными.

Его ласковый взгляд согрел ее душу, а теплое пожатие пальцев заставило усомниться в страшных подозрениях. Конечно же, Брэнд ошибался. Такой человек, как мистер Раунтри, не мог быть убийцей. Не мог быть членом этого дьявольского клуба распутников.

А вдруг Брэнд все-таки не ошибается? Внезапно послышалось глухое рычание.

– Фэнси, перестань! – закричала Шарлотта.

Тут мистер Раунтри выругался сквозь зубы и отшатнулся. В следующее мгновение он осел на ковер.

Заметив краем глаза, как Фэнси спасается бегством, Шарлотта все поняла и пришла в ужас.

– Плохая собака! – выкрикнула она вслед животному.

Пригнув голову, Фэнси юркнула под стул леди Стокфорд и поглядывала оттуда, поблескивая глазками. Розочки дружно заохали, но Шарлотта их не слышала. Мистер Раунтри сидел на полу с выражением крайнего изумления на лице. Шарлотта опустилась рядом с ним на колени.

– Мне ужасно жаль! – воскликнула она. – Видите ли, Фэнси недолюбливает мужчин. Мне следовало запереть ее в моей комнате.

Мистер Раунтри попытался улыбнуться:

– Ничего страшного. Все в порядке. Я не знал, что у вас уже другая собака.

– Я подобрала ее в день вашего отъезда из Йорка. Вам не очень больно?

Раунтри поморщился и пробормотал:

– Нет-нет, не очень. Не стоит беспокоиться.

– Позвольте промыть вашу рану, мистер Раунтри. Если вы не против, я принесу бинты...

– Не нужно, миледи. Не беспокойтесь, пожалуйста. – Раунтри поднялся на ноги и одернул сюртук. – Пожалуй, я пойду. Пусть об этом позаботится мой камердинер.

– Как, вы уже нас покидаете? – спросила Шарлотта с нескрываемым разочарованием в голосе. – Но мы даже не поговорили...

– Мне бы не хотелось утомлять дам. – Он покосился на старушек. – Они и так проявили великодушие, уделив мне время.

Розочки обменялись многозначительными взглядами.

– Тебе не стоит его задерживать, Шарлотта, – заметила леди Фейвершем.

– Ты еще не раз увидишься с мистером Раунтри на приемах, – добавила бабушка.

– Уже в этот четверг у тебя будет возможность посетить музыкальный вечер у Поумроев, – вставила леди Стокфорд. – Так что не забудь позаботиться о своем гардеробе.

Мистер Раунтри склонился над рукой Шарлотты:

– С нетерпением буду ждать нашей следующей встречи, моя прекрасная леди.

Шарлотта разрывалась между желанием остаться, чтобы спросить старушек, что они думают о ее избраннике, и желанием воспользоваться моментом, чтобы побыть с ним наедине. Чувство долга победило.

– Я провожу вас вниз, – сказала она.

– Должны ли мы сообщить ей? – осведомилась Инид Куинтон, после того как дверь за внучкой и Гарольдом Раунтри закрылась.

– Да, конечно, – ответила Оливия Фейвершем; она сидела на стуле, несмотря на боль в ребрах.

– Он негодяй каких мало! – заявила Люси Стокфорд и ударила кулачком по подлокотнику своего стула. – Представляете, он еще выдает себя за респектабельного джентльмена. А ведь на самом деле был членом этого богопротивного клуба.

На последнем заседании Лиги Люцифера Розочки искали ценное изваяние, похищенное одним из членов клуба. Тогда они и увидели Гарольда Раунтри, хотя официально познакомились с ним только сейчас.

– Возможно, пока нам не стоит ей рассказывать... – в задумчивости проговорила Инид. – Было бы жестоко разбить моей внучке сердце. Она заплатила за свои прегрешения и заслужила право на счастье.

Люси бросила на Инид сочувственный взгляд:

– Если мистер Раунтри скрывает от нее свое прошлое, будет еще более жестоко позволить ей заблуждаться и верить, что он может составить подходящую партию.

– Возможно, он исправился, – предположила Инид. – Он действительно кажется вполне благопристойным джентльменом. Если они любят друг друга, я бы не стала их разлучать.

– Любят? – переспросила Оливия с сомнением, и ее крючковатые пальцы сомкнулись вокруг набалдашника из слоновой кости. – Помяните мое слово, все, что ему нужно, – это ее богатое приданое. И наши связи в обществе.

Инид в растерянности пожала плечами:

– Но как нам узнать его истинные мотивы? Мы не можем заниматься расследованием, пребывая в четырех стенах.

– Все очень просто. Давайте спросим Брэндона.

– Ах... – вздохнула Оливия. – Увы, мой внук неисправим. Одно время я думала, что они с Шарлоттой... – Она умолкла и отвернулась к окну с безжизненным зимним пейзажем.

Сердце Инид исполнилось сочувствием к подруге. Оливия редко жаловалась, но ее мечта увидеть Брэндона счастливым женихом становилась все призрачнее. Ему было уже тридцать семь лет, но остепениться и обзавестись семьей он явно не торопился.

Тяжко вздохнув, Инид проговорила:

– Помните, как мы когда-то строили планы, чтобы свести их вместе под одной крышей? Наконец-то они вместе, но, похоже, следуют противоположными курсами.

– Да, противоположными, – кивнула Люси. – А вы, конечно, заметили, как вчера вечером они смотрели друг на друга?

– Они ссорились, – с грустью в голосе проговорила Инид. – Они всегда ссорятся.

Пальцы Оливии, сжимавшие набалдашник трости, пришли в движение.

– Мне кажется, что эти двое никогда не найдут общего языка. Если один скажет, что солнце восходит на востоке, другой непременно это оспорит.

– Да, верно, – кивнула Люси. – Но все же я не могу не думать...

– Не думать... о чем? – оживилась Инид. – Поделись с нами.

– О том, что Розочки никогда не сдаются. – Люси подмигнула подругам. – Давайте, мои милые, сообща выработаем план.

Чтобы собачонке не пришло в голову снова кусаться, Шарлотта крепко зажала ее под мышкой. Спускаясь по лестнице, она раз десять извинилась перед мистером Раунтри за случившееся.

Слуга подал гостю плащ и шляпу и занял свое место у двери. Мистер Раунтри уже хотел откланяться, но тут Шарлотта проговорила:

– Не могли бы вы уделить мне немного времени?

– Да, конечно, – ответил Раунтри с улыбкой. – Я бы мог зайти завтра...

– Нет, сейчас. Пожалуйста...

– Если это так важно, я задержусь.

Его любезность почему-то встревожила Шарлотту, но она все же решила, – что непременно поговорит с ним. Они отошли от двери и направились в библиотеку. Внезапно Фэнси снова зарычала, и Шарлотта вдруг вспомнила, с какой решительностью Брэнд поставил собачонку на место.

Но Брэнд – дерзкий и самоуверенный. Со временем и мистер Раунтри сумеет завоевать расположение Фэнси. И конечно же, он будет прекрасным мужем. Раунтри подождал, пока Шарлотта усядется на диван. Затем снял шляпу и устроился на стуле напротив. Откашлявшись, он проговорил:

– Если вас смущает моя реакция на ваше присутствие здесь, то прошу поверить, я всецело смирился с ситуацией.

Шарлотта опустила собачонку на колени и в растерянности уставилась на гостя:

– Смирились с ситуацией? Вы не хотите видеть меня в Лондоне?

– Вы неправильно меня поняли. Я имел в виду дом графа Фейвершема. – Раунтри поджал губы. – Этот человек – известный всему Лондону распутник. Конечно, я знаю, что такая достойная леди, как вы, не должна быть в курсе... Но его похождения, его увлечение картами, женщинами... Поверьте, об этом весь Лондон говорит.

Эти слова, как ни странно, задели Шарлотту за живое. Хотя она придерживалась аналогичного мнения, Брэнд был для нее как член семьи, и она не собиралась выслушивать критику в его адрес от постороннего человека. Когда-то Брэнд учил ее верховой езде, таскал для нее за чаем сладости и однажды даже помог вызволить старую обезьянку из неволи странствующего цирка.

И он первый ее поцеловал. Много лет назад... Но она обуздала своевольные мысли, сосредоточившись на главном – на страшных подозрениях, не дававших ей покоя. Брэнд уверял, что Гарольд Раунтри проиграет выборы, если распространятся слухи о его прошлом.

Собравшись с духом, Шарлотта проговорила:

– Если то, что я о вас слышала, – правда, вы не в том положении, чтобы бросать камни в других.

– Прошу прощения, вы о чем? – Раунтри взглянул на нее с удивлением. – Я вас чем-то оскорбил?

– До меня дошли слухи, что вы были членом клуба, известного под названием Лига Люцифера. Это правда?

Раунтри поспешно отвел взгляд – было очевидно, что вопрос поставил его в затруднительное положение. Шарлотта молча ждала ответа. Впрочем, и так уже было ясно: Брэнд не лгал, когда говорил, что Раунтри являлся членом клуба. Хотя, конечно же, это не означало, что он убийца.

Раунтри откашлялся и вполголоса пробормотал:

– Будь проклят этот Фейвершем. При всех его отрицательных качествах он еще и сплетник. Никогда бы не подумал...

– Значит, это правда?

– Увы, к моему величайшему сожалению. – Он тяжко вздохнул. – Миледи, вы позволите мне объясниться?

Шарлотта кивнула:

– Я вас слушаю.

По-прежнему глядя куда-то в сторону, Раунтри заговорил:

– Как-то раз один мой знакомый уговорил меня посетить вечеринку... Вечеринку в доме человека, входившего в Лигу. Пожалуйста, поверьте, подобного рода развлечения мне совершенно чужды. Я хотел не столько участвовать, сколько посмотреть... – Он снова вздохнул и бросил свою шляпу на стол. – Разумеется, я поступил неосмотрительно, и мне нечего сказать в свое оправдание. Я совершил ошибку и с тех пор горько об этом сожалею. Надеюсь, вы меня простите.

Если бы он начал отпираться, Шарлотте было бы проще дать выход гневу. Она чувствовала себя обманутой, потому что верила в его безупречность, и разочарованной, потому что ее идеал оказался далеким от совершенства.

«Лицемерка, – сказала она себе. – Кто ты такая, чтобы осуждать этого человека?» Действительно, ее собственное прошлое в такой же степени достойно порицания. Ей следовало немедленно во всем признаться, чтобы они могли забыть обо всем и простить друг друга, возможно, дружно посмеявшись над своими давними прегрешениями.

Но тут Шарлотта вспомнила об убийствах, и ей стало не до смеха. Немного помедлив, она спросила:

– А вы после этого встречались с кем-нибудь из тех людей?

Раунтри решительно покачал головой:

– Нет-нет, клянусь. Я не общаюсь с негодяями.

– А кто еще входил в Лигу?

– Люди с дурной репутацией, кто же еще? Они называют себя джентльменами, но все они негодяи, поверьте. – Его глаза сверкнули. – В том числе и Фейвершем.

– Пожалуйста, назовите их имена.

– Эти мерзавцы не стоят вашего внимания, – проворчал Раунтри.

– Но я хочу знать, кого мне следует сторониться в лондонском свете, – настаивала Шарлотта. «А что, если Брэнд и в этом прав? – добавила она про себя. – Что, если мистер Раунтри действительно убивал бывших членов Лиги Люцифера, одного за другим...»

При этой мысли у нее по спине мурашки побежали, но она быстро овладела собой. Ведь здесь, в библиотеке, ей нечего было бояться. Слуги тотчас же примчались бы на помощь, если бы она закричала.

К тому же Раунтри казался вполне безобидным. Глядя в его честные карие глаза, она заставляла себя в это верить.

– Вам не стоит опасаться за свою честь, миледи. Я буду вашим покровителем и защитником. Ни один негодяй не посмеет к вам приблизиться в моем присутствии.

Шарлотта в растерянности молчала, она не знала, как реагировать. Ей необходимо было остаться одной, чтобы все обдумать.

Сдержанно кивнув, она наконец сказала:

– Только сомневаюсь, что мне понадобится ваша помощь.

– Главное – получить подходящие приглашения, – продолжал Раунтри как ни в чем не бывало. – Возможно, ваша бабушка сумеет это устроить.

– Нет.

– Нет? – Он вскочил со стула и шагнул к Шарлотте. Сидевшая у нее на коленях Фэнси угрожающе зарычала, но мистер Раунтри не обратил на собаку внимания. Опустившись на одно колено, он устремил на Шарлотту пристальный взгляд. – Вы на меня рассердились, – констатировал он с сожалением в голосе. – Что мне сделать, чтобы заслужить ваше прошение? Если вы дадите мне хотя бы полшанса, я всю оставшуюся жизнь потрачу на то, чтобы доказать, что достоин вас.

Эта страстная речь застала Шарлотту врасплох.

– Мистер Раунтри, вам не нужно унижаться...

– Напротив, миледи. Я должен. Я не могу смириться с мыслью, что потерял ваше уважение. Особенно сейчас, когда мне не терпится выразить свои пламенные чувства к вам. – С этими словами он взял ее руку и прижал к своей груди. – Не окажете ли вы мне честь стать моей женой?

Шарлотта молчала; казалось, она лишилась дара речи. Наконец-то настал момент, о котором она так страстно мечтала, – и вот теперь она сидела и старательно отводила глаза. Увы, его обман все изменил. В этот момент Шарлотта вдруг поняла, что не сможет полностью доверять мистеру Раунтри. Не сможет доверять до тех пор, пока убийца не будет пойман.

В следующее мгновение произошло непредвиденное. Уже во второй раз.

Фэнси снова зарычала и бросилась на мистера Раунтри. Он громко вскрикнул, и в тот же миг послышался треск рвущейся материи.

Собака тотчас отбежала в сторону, держа в зубах клок синей ткани. А на рукаве мистера Раунтри зияла большая дыра.

Глава 4

РЫБНЫЙ РЫНОК

Брэнд покинул клуб на рассвете, когда за освещенными свечами столами оставались только самые азартные игроки.

По пустынным городским улицам разносился звонкий цокот копыт его жеребца. Дул резкий холодный ветер, проникавший даже сквозь плотную ткань его теплого плаща, но граф не замечал холода, он думал совсем о другом.

Наконец элегантные особняки сменились жалкими лачугами, и в стылом воздухе почувствовался запах тины и водорослей – Брэнд приближался к Темзе. Вскоре он увидел мерцание факелов и услышал гул голосов – Биллингсгейтский рынок уже проснулся. Брэнд уже приезжал сюда накануне днем, но в это время суток здесь было безлюдно. Местный мусорщик посоветовал ему приехать на рассвете, когда рыбацкие лодки прибывают с уловом.

Бросив серебряную монетку какому-то нищему, Брэнд попросил его присмотреть за жеребцом, сам же смешался с толпой рыбных торговцев, кативших ручные тележки на многолюдную площадь.

Резкий запах рыбы перебивал все остальные запахи. Повсюду громоздились корзины и бочонки, а ближний угол рынка был заставлен мешками с мидиями. И со всех сторон доносились пронзительные вопли торговцев: – Мидии, отличные мидии! Шиллинг за все!

– Живые угри! Остался всего десяток!

– Копченая рыба! Кто купит этих жирненьких красавиц?!

Весь Лондон еще крепко спал, но здесь, на рыбном рынке, жизнь била ключом. Пробираясь сквозь толпу, Брэнд разглядывал лица мужчин в надежде найти того, кто подходил бы под описание. Оставаться незамеченным не было никакой возможности – граф то и дело ловил обращенные в его сторону взгляды; и торговцы, и покупатели посматривали на него с удивлением, и в глазах у всех был один и тот же вопрос: что здесь делает благородный джентльмен? Не обращая на них внимания, Брэнд продолжал поиски, но тщетно; он обошел всю площадь, однако не заметил никого, кто походил бы на Ральфа Таппера.

Наконец он остановился у прилавка, за которым худощавый торговец продавал связки палтуса. В дрожащем свете смоляного факела белые рыбины отливали перламутром, как раковины жемчужниц. Торговец повернулся к Брэнду и, обнажив почерневшие зубы, проговорил:

– Наисвежайшая рыба. Час назад еще плавала. Пять шиллингов за связку.

– Я ищу человека по имени Ральф Таппер, – сказал Брэнд. – Где-то здесь торгует его тетка.

Торговец покачал головой:

– Никогда о таком не слыхал.

– Возможно, он известен здесь под другим именем. Он высокий и худой, с голубыми глазами. А на щеке у него оспина.

– Прошу прощения, но ничем не могу помочь.

Потеряв интерес к разговору, не сулившему никакой прибыли, торговец отвернулся и громко закричал:

– Свежий палтус! Еще час назад плавал!

Брэнд снова принялся переходить от лавки к лавке. Повсюду он задавал одни и те же вопросы и получал одни и те же ответы; люди качали головой и пожимали плечами.

Разумеется, Брэнд поглядывал и на пожилых женщин – ведь одна из них могла оказаться теткой Таппера. Причем женщины в отличие от мужчин проявляли к нему интерес; почти все они были не прочь поболтать, а некоторые даже подмигивали ему и предлагали уединиться в ближайшей лачуге.

Вскоре небо начало светлеть. Брэнд вышел за ворота в конце рынка и оказался на пристани, где были разложены для просушки рыболовецкие снасти. Повсюду его взгляд натыкался на красные береты моряков; они сидели на палубах своих суденышек, курили длинные трубки и глазели на толпу. А на берегу расположились торговцы и перекупщики, занятые своим промыслом. Временами слышались взрывы смеха, сопровождавшие ругательства, которыми обменивался местный люд.

Брэнд раз за разом описывал внешность Таппера, но никто не знал такого человека. В конце концов граф был вынужден признать, что потратил время впустую. Решив расспросить напоследок еще одного торговца, он описал внешность Таппера и вдруг услышал ответ:

– Да-да, только что видел его Бон там. – Торговец указал в сторону дальнего прилавка. – Но он торгует вчерашней треской, так что смотрите, как бы не обманул. Такие, как вы, легко попадаются на подобные уловки.

– Спасибо за предупреждение.

Приготовившись к встрече, Брэнд приблизился к дальнему прилавку; на нем стояли бочонки с рыбой и корзины с красновато-коричневыми креветками, а рядом, за шатким столом, стояла дородная женщина, препиравшаяся с покупателем. Из-под чепца торговки выглядывали черные с проседью волосы, а из карманов засаленного передника торчали рыбьи хвосты.

Взяв у покупателя деньги, она повернулась к Брэнду:

– Что вам угодно, сэр? У нас есть отличная треска. Или, может быть, хотите поразвлечься в укромном местечке?

Брэнд невольно поморщился:

– Я ищу человека по имени Ральф Таппер. Он недавно служил у леди Фейвершем.

Женщина захлопала глазами и чуть повернула голову, словно хотела обернуться – за ее спиной виднелась приоткрытая дверь склада. Немного помедлив, она спросила:

– А что он натворил?

– Он ушел, не получив жалованья. – Брэнд вытащил из кармана гинею. – Вот его деньги.

Глаза торговки алчно сверкнули.

– Он мой племянник. Я передам ему.

Она попыталась выхватить золотую монету, но Брэнд зажал ее в кулаке.

– Я сам с ним рассчитаюсь. Скажите, где его найти.

Женщина облизнула потрескавшиеся губы.

– Должно быть, он уже ушел.

– Тетушка, эти проклятые корзины такие тяжелые...

Из склада вышел худощавый молодой человек с корзиной рыбы в руках. Брэнд тотчас же заметил оспину на его щеке. Криво усмехнувшись, он проговорил:

– Ральф Таппер, не так ли?

Таппер уставился на него с подозрением. Он стоял за спиной тетки, прижимая корзину к груди, как щит.

– Что вам нужно?

– Ты совсем недавно состоял в услужении у моей бабки, а потом вдруг исчез.

– Меня это место больше не устраивало, – с вызовом в голосе ответил Таппер.

– Больше не устраивало?! – взвилась торговка. Повернувшись, она схватила племянника за ухо. – Ты наврал мне насчет жалованья, негодник! Ты сказал, что заработал только шиллинг, а милорд принес тебе гинею.

Таппер нахмурился и проворчал:

– Я сказал правду. Клянусь!

– Дело в том, – вмешался Брэнд, – что у меня есть к тебе несколько вопросов. Если ответишь на них, то гинея – твоя.

– У меня нет на это времени.

– Полагаю, у тебя найдется время. – Брэнд пристально посмотрел на молодого человека. – В тот день, когда карета с моей бабушкой перевернулась, ты сидел на козлах рядом с Баттерфилдом, верно? Так что же случилось?

– Шел снег, и мы свалились в канаву. Мне больше нечего добавить.

– Баттерфилд сказал, что ты полез на крышу, чтобы закрепить ремень, который удерживал багаж. Последнее, что сохранилось в его памяти, – острая боль в затылке. Может, ты хотя бы это объяснишь?

Таппер переминался с ноги на ногу.

– Баттерфилд слишком много выпил. Но он не хотел, чтобы вы узнали об этом.

Брэнд в ярости сжал кулаки.

– Тогда почему ты исчез? Почему не остался, чтобы оказать дамам помощь?

– Я упал на землю и, должно быть, тоже ударился головой, а как ушел, не помню. Я совершенно ничего не помню.

Слова Таппера не внушали доверия, как не внушала доверия и рыба, лежавшая на прилавке.

– Тогда позволь напомнить, – проговорил Брэнд с угрозой в голосе. – Происшествие на дороге не случайность. Ты ударил Баттерфилда по голове и сделал так, чтобы экипаж перевернулся.

Таппер отступил на шаг:

– Нет! Это неправда!

Граф распахнул полы своего плаща, демонстрируя торчавшие из-за пояса пистолеты.

– Тебя кто-то нанял, чтобы совершить это преступление. Будет лучше, если ты назовешь мне имя этого человека.

В следующее мгновение Таппер швырнул в Брэнда корзину с рыбой и метнулся к двери склада. Ловко уклонившись от корзины, Брэнд бросился следом за ним. Но его опередила тетка Таппера. С удивительным проворством она преградила графу дорогу.

– Оставьте его в покое! – закричала она. – Он не сделал ничего дурного!

Брэнду отчаянно хотелось забыть уроки бабушки и оттолкнуть женщину в сторону. Но граф поступил хитрее, он бросил гинею у двери. Чтобы подобрать монету, торговке пришлось наклониться, чем Брэнд и воспользовался. Проскочив мимо женщины, он ринулся в складское помещение.

Убегая, Таппер погасил факел, горевший у входа, и склад погрузился в кромешную тьму. Остановившись, Брэнд вытащил из-за пояса пистолет и, затаив дыхание, прислушался, но услышал лишь доносившиеся снаружи крики торговцев.

Беглец, вероятно, прятался где-то среди ящиков. Когда глаза привыкли к темноте, Брэнд заметил на другом конце помещения прямоугольник света, – возможно, это была еще одна дверь, через которую Таппер мог уйти.

Брэнд стал осторожно продвигаться вдоль стены, и вдруг слева от него послышался какой-то шорох.

Выставив перед собой пистолет, граф резко повернулся на звук и прокричал:

– Выходи! Я щедро заплачу тебе за нужную мне информацию!

Ответом была тишина. Может, он слышал шорох крыс?

Напряженно прислушиваясь, Брэнд сделал еще несколько шагов, и тут прямо перед ним рухнула высокая башня из ящиков. Раздался громкий треск, и в тот же миг он увидел метнувшуюся к заднему выходу темную фигуру.

Разбрасывая ящики, Брэнд устремился за Таппером, но тот первый добежал до двери. Отставая от него всего на несколько шагов, Брэнд выскочил в узкий проулок, заваленный отбросами. С одной стороны проулка виднелась боковая улочка, с другой – многолюдная площадь. Туда и мчался Таппер. Брэнд навел на него дуло пистолета, но тут же опустил и в отчаянии выругался. Открывать стрельбу при таком скоплении народа было бы слишком рискованно.

Сунув пистолет за пояс, Брэнд бросился следом за Таппером, ловко лавировавшим в человеческом море. Граф в ярости расталкивал локтями торговцев и покупателей, не обращая внимания на брань и проклятия.

Вскоре расстояние между беглецом и преследователем начало сокращаться, а в конце площади Брэнд наконец-то ухватил Таппера за рукав. Таппер тут же обернулся, и в его глазах промелькнул ужас. Сделав отчаянный рывок, он снова оторвался от преследователя и вдруг, оступившись, врезался в прилавок. На него градом посыпались корзины и бочонки. И тотчас же со всех сторон послышались вопли, все проклинали виновников беспорядка.

Таппер с трудом поднялся на ноги, но Брэнд, размахнувшись, ударил его кулаком в лицо. Таппер взвыл от боли, и из носа у него закапала кровь. В поисках укрытия он забился под прилавок, но граф схватил его за ворот и выволок наружу, после чего нанес второй удар – на сей раз в челюсть.

И тут Таппер вдруг наклонился и ударил противника головой в живот. У Брэнда перехватило дыхание – удар пришелся в солнечное сплетение.

Таппер же, давя башмаками разбросанную по земле рыбу, снова бросился бежать. Стараясь восстановить дыхание, Брэнд рванулся следом за ним, но, наступив на что-то скользкое, не удержался на ногах и упал в лужу рассола, вылившегося из перевернутой бочки.

Вокруг мгновенно собрались зеваки. Хозяин лавки с красным от гнева лицом, потрясал кулаками, изрыгая проклятия.

Брэнд быстро поднялся и стал пробираться сквозь толпу. Но беглеца уже и след простыл.

Хватило нескольких секунд, чтобы ему скрыться от преследователя.

– Милорд еще не вернулся, – ответил Норт на вопрос Шарлотты, выходившей из столовой.

Отсутствие графа огорчало и озадачивало. Шарлотта хотела поговорить с Брэндом о дорожном происшествии, но он куда-то уехал.

– Он не сказал, куда так рано сегодня отправился?

Престарелый дворецкий смерил ее долгим взглядом.

– Видите ли, миледи, я не разговаривал с хозяином со вчерашнего дня.

– Со вчерашнего дня? Не хотите ли вы сказать, что он... отсутствовал всю ночь?

– Похоже, что так.

Дворецкий сокрушенно покачал головой и зашагал в сторону лестницы. Шарлотта стиснула зубы. Видимо, Брэнд, не избавился от своих старых привычек. Даже присутствие Розочек его не отрезвило.

Сейчас он скорее всего нежился в объятиях своей очередной любовницы. И они наверняка предавались... всевозможным непотребным действиям. При этой мысли Шарлотта невольно сжала кулаки.

– Будь ты проклят, Брэнд! – пробурчала она себе под нос.

Поднявшись к себе, Шарлотта облачилась в длинную ротонду и надела шляпку. Увидев ее приготовления, Фэнси радостно завизжала. Шарлотта накинула на собачку поводок и, обуреваемая противоречивыми чувствами, вышла из комнаты.

Но больше всего ее разбирало любопытство. Она имела весьма смутные представления о том, что происходит за закрытыми дверями спальни, и ей очень хотелось узнать, что делал Брэнд с женщинами и почему все они так жаждали его общества. Она не могла не признавать, что он был исключительно хорош собой. В юности она видела, как вьются вокруг него женщины, как строят ему глазки и жеманничают, добиваясь его расположения. В то время она и сама была такой же.

Но теперь Шарлотта изменилась и подобное поведение не оправдывала.

Неужели у этих женщин совсем не было гордости и самоуважения? Она никогда не смогла бы принести свою девичью добродетель в жертву такому негодяю.

Мистер Гарольд Раунтри казался куда более достойным кандидатом в мужья. Нужно было только убедиться в том, что он ни в чем не виноват. Увы, сомнения, посеянные Брэндом, не давали покоя, точно заболевший зуб, – а ведь ей предстояло дать ответ на предложение мистера Раунтри. Она просила его подождать, пообещав принять решение в двухнедельный срок. Но как же убедиться в его невиновности?

– О Господи, – пробормотала Шарлотта. – От этих мужчин одни неприятности.

Словно соглашаясь с хозяйкой, Фэнси завиляла хвостом и потащила ее к черному ходу. Выйдя на веранду, Шарлотта увидела садовника, катившего к воротам какую-то бочку. Кроме садовника, вокруг не было ни души.

Немного помедлив – Фэнси ненадолго задержалась в кустарнике, – Шарлотта направилась к конюшне. Отворив ворота, она вошла и остановилась у порога, чтобы глаза привыкли к сумраку. Несколько секунд спустя она вдруг увидела конюха, шедшего ей навстречу. Фэнси глухо зарычала, и конюх тотчас же остановился. Сняв шляпу, он проговорил:

– Прошу прощения, миледи, но нас не предупредили, что вы собираетесь куда-то ехать.

– Я никуда не собираюсь, – ответила Шарлотта. – Мне хотелось бы взглянуть на экипаж леди Фейвершем.

Если конюх и удивился просьбе, то виду не подал. Он жестом пригласил Шарлотту следовать за ним и пошел вдоль стойл в дальний конец конюшни.

«Брэнд все содержит в образцовом порядке», – мысленно отметила Шарлотта. И действительно, в огромной конюшне графа – здесь имелись места и для карет – царил идеальный порядок. К тому же тут было довольно светло.

Указав на карету, стоявшую в углу, конюх сказал:

– Вот она, миледи.

– Спасибо, мне больше ничего не нужно.

Конюх молча кивнул и ушел. Шарлотта же в изумлении уставилась на груду обломков. Задние колеса раскололись, а ось погнулась. Правая сторона экипажа была смята, а на окне зияла огромная дыра в форме звезды. «Слава Богу, осколки не разлетелись, и старушки не порезались», – подумала Шарлотта.

И она представила, как все происходило. Внезапный толчок... искаженные ужасом лица пожилых дам... а потом экипаж перевернулся, они попадали друг на друга, и их вещи разлетались во все стороны. Очевидно, только чудо спасло старушек от смерти. Но бедняжки, конечно же, пережили сильнейшее потрясение. Интересно, сколько времени им пришлось ждать помощи?

А что стало с возницей? Что стало со слугой? Наверное, они тоже пострадали. Но с ними, должно быть, уже все в порядке. Бабушка непременно сказала бы, если бы с ними случилось... что-то серьезное.

Шарлотта посмотрела на козлы. Одна сторона сиденья была разодрана, и из-под черной кожи вылезла набивка. Приблизившись вплотную к экипажу, Шарлотта встала на подножку и вдруг увидела, что на полу, под сиденьем кучера, что-то поблескивает. Протянув руку, Она обнаружила оловянную фляжку. Откупорив ее, понюхала содержимое и тут же поморщилась – от резкого запаха спиртного у нее защипало в глазах.

И тотчас же возникло ужасное подозрение. Может, Розочки ошиблись, списав дорожное происшествие на сильный снегопад? Может быть, во всем виноват пьяный кучер?

Да, наверное, виновник именно кучер. Но догадался ли об этом Брэнд? Нет, разумеется. Он слишком занят своими непотребными ночными похождениями, и ему некогда думать о других вещах. Что ж, при первой же возможности она непременно с ним поговорит. Столь безответственный человек, как этот кучер, должен быть наказан, а еще лучше – уволен.

Словно почувствовав тревогу хозяйки, Фэнси жалобно заскулила. Шарлотта спрыгнула с подножки и погладила собаку:

– Все в порядке, моя дорогая. Не волнуйся, я позабочусь о бабушке. Я непременно выясню, что произошло на самом деле.

Взяв с собой фляжку, Шарлотта направилась к выходу. Переступив порог, она сразу же увидела Брэнда – в этот момент он слезал с коня. Фэнси залаяла и натянула поводок: она увидела кошек – те почему-то ходили кругами вокруг графа.

– Фэнси, веди себя пристойно. – Шарлотта взяла собаку на руки.

Из конюшни вышел конюх; он взял жеребца под уздцы и повел его в стойло. А из кустарника выбежала еще одна кошка – она тотчас же присоединилась к своим подругам. «Что же их так привлекает в нем?» – недоумевала Шарлотта.

Неопрятный, как любой распутник, вернувшийся домой после бурной ночи, Брэнд зашагал по дорожке. Его волосы были взъерошены, а галстук отсутствовал. К тому же весь плащ был в грязи. С щетиной на щеках и шрамом в уголке рта он выглядел настоящим мужчиной...

Внезапно граф остановился, их взгляды встретились. Но он тут же поморщился и отвернулся, словно не хотел ее видеть.

Однако Шарлотта нисколько не обиделась, – напротив, она вдруг почувствовала, что ее неудержимо влечет к Брэнду. Тут он сделал шаг в ее сторону, и она тотчас же устремилась ему навстречу. Приблизившись, она поняла, что так привлекало бродячих кошек, которые по-прежнему слонялись вокруг графа. От него исходил отвратительный запах. Воняло тухлой рыбой.

Шарлотта отвернулась и, помахав перед носом рукой, проговорила:

– О Господи, какая вонь...

– Я в курсе, – проворчал граф сквозь зубы. Он резко развернулся и зашагал к дому.

Шарлотта опустила Фэнси на землю, и собака зарычала на кошек. Те бросились врассыпную, а Фэнси, исполнив свой долг, засеменила следом за Брэндом, натягивая поводок и увлекая за собой хозяйку. Они подошли к двери в тот момент, когда граф взялся за ручку.

Фэнси замерла у его ног и завиляла хвостиком, пытаясь привлечь к себе внимание.

Но Брэнд даже не взглянул на собаку. Он молча отворил дверь и отступил в сторону, пропуская Шарлотту.

Она кивнула и вошла. Повернувшись к Брэнду, проговорила:

– Я думала, что мужчина, возвращаясь от женщины, пахнет духами, а не тухлой рыбой. Где ты был?

– На Биллингсгейтском рынке.

– Где торгуют рыбой?! – изумилась Шарлотта. – Ты слишком низко пал в поисках развлечений.

Закрыв за собой дверь, Брэнд проворчал:

– Я мог бы пасть еще ниже.

– Твой юмор под стать твоему запаху. – Сжимая в руке фляжку, она добавила: – Ты можешь хотя бы минуту побыть серьезным? Нам нужно поговорить. Дело исключительной важности.

Граф еще больше помрачнел:

– Моей бабушке стало хуже?

– Нет-нет, все старушки еще спали, когда я в последний раз проверяла...

– Тогда твое неотложное дело может подождать. – Снимая на ходу перчатки, Брэнд зашагал по коридору.

Шарлотта последовала за ним. Перестук их шагов по мраморному полу сопровождался цокотом собачьих когтей.

– Я хочу поговорить о несчастном случае, – продолжала Шарлотта. – Мне кое-что удалось выяснить.

Граф внезапно остановился.

– Кое-что? Что именно? – Брэнд пристально смотрел ей в глаза; было очевидно, что он с нетерпением ждет ответа.

Немного удивленная такой реакцией, Шарлотта сказала:

– Я долго думала об этом, и у меня возник вопрос: что, если мы пришли к неправильному заключению?

– Что ты имеешь в виду?

– Конечно, шел снег, и на дорогах было скользко. Но похоже, что главная причина в другом...

– Да-да, я слушаю. – Он по-прежнему не сводил с нее глаз.

– Главная причина... Вот она. – Шарлотта предъявила свою находку.

Какое-то время Брэнд молча смотрел на флягу. Наконец взял ее, осторожно вытащил пробку и понюхал содержимое. Затем запрокинул голову, сделал большой глоток и тут же поморщился. Внезапно он бросился обратно к двери и, распахнув ее, швырнул флягу в ближайшие кусты. Вернувшись к Шарлотте, пробормотал:

– Это джин. Омерзительное пойло. Я предпочитаю вино.

– Твои предпочтения значения не имеют, – заявила Шарлотта. – Меня больше интересуют пристрастия кучера. Он, похоже, напился.

– Напился?..

– Ты что, не понимаешь? Возможно, кучер был пьян, поэтому экипаж и съехал с дороги.

Граф отрицательно покачал головой:

– Никто не напился. Я уже говорил на эту тему с Баттерфилдом. Так что можешь выбросить это из головы.

Отвернувшись от нее, Брэнд, снова зашагал по коридору.

– Значит, Баттерфилд это отрицает, – не унималась Шарлотта, едва поспевая за графом. – Разве можно верить человеку на слово?

– Можно.

– С ним ведь находился слуга. Он должен подтвердить слова кучера. Ты об этом не подумал?

– Не докучай мне, Шер. Я чертовски устал.

В холле Брэнд остановился, снял плащ и, бросив его на стойку из мореного дуба, пригладил ладонью волосы. «Сейчас он стал еще привлекательнее», – промелькнуло у Шарлотты.

– Иди к себе, Шер. И прихвати с собой свой шерстяной клубок.

Шарлотта натянула поводок, чтобы усмирить Фэнси, прыжками добивавшуюся внимания Брэнда.

– Но это очень важно. Если возница пил, то его следует уволить. Ведь в следующий раз он может... В следующий раз может случиться самое страшное. Неужели ты не понимаешь?

– Ты слишком все драматизируешь.

– Я проявляю благоразумие. Если ты отказываешься заняться этим, я обойдусь и без тебя.

Брэнд хотел что-то сказать, но в этот момент появился дворецкий. Он подошел к стойке и, брезгливо поморщившись, взял шляпу графа двумя пальцами. Затем спросил:

– Куда вам подавать завтрак, милорд? В вашу комнату?

– Да. И немедленно.

– Очень хорошо. – Дворецкий выдержал многозначительную паузу, потом сказал: – Заодно я прикажу приготовить горячую ванну, – и, что-то пробормотав себе под нос, удалился.

Брэнд нагнулся и, подхватив Фэнси, сунул ее под мышку.

– Твоя хозяйка – все такая же несносная девчонка, – сообщил он собачке. – Она никогда не сдается. Не представляю, как ты ее терпишь.

Граф почесал Фэнси за ушком, и та завиляла хвостом. Шарлотта нахмурилась и проговорила:

– Я намерена оградить бабушку от опасностей. Ты мне поможешь или нет?

Брэнд отцепил поводок от ошейника Фэнси и бросил его Шарлотте.

– У меня нет выбора, Шер. Ты знаешь, в этом деле действительно очень много странностей.

Граф направился к лестнице. Шарлотта тотчас же последовала за ним.

– Ты хочешь сказать, что халатность и в самом деле имела место?

– Пока мы не будем одни, никаких вопросов, – бросил Брэнд через плечо.

– Куда мы идем? – в раздражении проговорила Шарлотта.

– Туда, где сможем спокойно поговорить, не опасаясь, что нас подслушают.

На верхней площадке Брэнд обернулся и пристально посмотрел на Шарлотту:

– Мы идем в мою спальню, Шер.

Глава 5

ВЫЗОВ

Шарлотта невольно отступила на шаг.

– Но мы можем поговорить в любом другом месте, – возразила она. – Например, в библиотеке. Или в диванной.

– Я хочу помыться, – заявил Брэнд. На его губах заиграла дьявольская улыбка. – К тому же ты уже оставалась со мной наедине у меня в спальне.

Последние слова Брэнда словно перенесли Шарлотту на шестнадцать лет назад. Он тогда приехал в Девоншир на рождественские праздники, и все молоденькие девушки были от него без ума. Естественно, и Шарлотта пала жертвой его обаяния; как собачонка, она неотступно следовала за ним, пытаясь обратить на себя внимание. Но он, казалось, не замечал ее.

Так продолжалось до тех пор, пока Шарлотта, доведенная до отчаяния, не вошла к нему в спальню... с мольбой в голосе она попросила, чтобы он поцеловал ее. Она до сих пор помнила ту головокружительную радость, которую испытала, когда Брэнд согласился. И помнила свою боль, когда поняла, что он просто хотел над ней посмеяться...

– Что ты делаешь? – пробормотала она в изумлении, когда его рука скользнула ей под юбку; она еще не совсем пришла в себя после первого в жизни поцелуя, такого сладкого и нежного. Если бы она не сидела в тот момент у него на коленях то, наверное, не устояла бы на ногах.

– Я даю тебе то, что ты хочешь, Шер. То, что ты ждешь от меня последние несколько недель.

Она поежилась, испуганная силой вспыхнувшего в ней неизъяснимого желания. Но еще больше, она боялась показаться слишком молоденькой и неопытной.

– Прекрати!Я не просила тебя засовывать руку мне под платье.

– Ты просила об этом каждый раз, когда появлялась передо мной, когда улыбалась мне. Неужели не понимаешь?

Тут рука его поднялась еще выше, и он принялся поглаживать ее колено...

Шарлотта вспыхнула и, влепив Брэнду пощечину, вскочила на ноги. А он откинулся на спинку кресла и с усмешкой проговорил:

– А теперь уходи, малышка. И пусть это послужит тебе уроком.

Шарлотта очнулась, возвращаясь к настоящему. Брэнд уже ушел вперед, и ей пришлось поторопиться, чтобы его нагнать.

– После печального опыта, полученного в твоей спальне, я не рвусь его повторить.

Брэнд пожал плечами и пробормотал:

– Я тебя понимаю, Шер. Вероятно, мне не следовало напоминать тебе о том дне. Воспоминания, должно быть, не слишком приятные.

– А мне показалось, тебе доставляет удовольствие вспоминать, как ты тогда позабавился.

– Я имел в виду то, что произошло потом.

Ее ожоги. Странно, что она никак не связывала те два происшествия, хотя одно являлось следствием другого. Вместо того чтобы спрятаться у себя в комнате и зализывать раны, она бросилась в гостиную и стала заигрывать с Майклом Кеньоном, лучшим другом Брэнда. Выхватив из рук Майкла книгу, она отскочила к камину и по неосторожности угодила ногой в огонь. Пламя тотчас охватило ее платье с правой стороны и взлетело вверх по тонкому рукаву...

Шарлотта почти ничего не помнила о тех ужасных мгновениях. Однако она знала, что только своевременные действия Майкла спасли ей жизнь. Повалив ее на пол и завернув в ковер, он сбил пламя. Ей следовало благодарить судьбу, что плотные нижние юбки не позволили огню распространиться дальше. Но рука сильно обгорела...

Лечение было долгим и болезненным. Майкл регулярно ее навещал. Он приносил ей цветы и читал книги. Конечно, она знала, что он поступил так лишь по доброте душевной, но все же влюбилась в него – во всяком случае, ей так казалось.

К Брэнду же ничего, кроме ненависти, не осталось.

– Это было очень давно, – сказала Шарлотта. – Я уже почти забыла...

– Возможно, – кивнул Брэнд. Он взглянул на ее руку. – Но кое-что до сих пор напоминает тебе об этом.

Шарлотта лишь усилием воли подавила желание спрятать руку за спину. Если бы он только знал, каковы были последствия того поцелуя...

Долгое время она носила платья с длинными рукавами даже в самую жаркую погоду. Застенчивая девушка, она чрезвычайно болезненно воспринимала сочувственные взгляды окружающих. А потом она превратилась в язвительную молодую женщину, всегда готовую за себя постоять.

Шарлотта смерила графа презрительным взглядом:

– Если люди не могут принять меня такой, какая я есть, значит, мне нет до них дела.

Брэнд кивнул:

– Разделяю твою точку зрения.

Зачем ей его соболезнования?

– Ты уехал из дома, даже не навестив больную?

– Неужели ты хотела меня видеть? – удивился Брэнд.

– Только для того, чтобы запустить в тебя ночной вазой.

– Жаль, что я не предоставил тебе такую возможность.

Как ни странно, но его кривая усмешка умиротворила ее. Ей вспомнились те счастливые времена, когда они все вместе – внуки и внучки Розочек – отмечали праздники, разыгрывали театральные сценки и ездили на пикники. В те годы они были по-родственному близки, а если иногда ссорились, то тут же мирились.

В этот момент они свернули за угол, и Шарлотта увидела свою горничную.

Нэн держала перед собой огромную охапку белья и о чем-то спорила с худощавым мужчиной, стоявшим у нее на пути. Это был Джиффлз, камердинер Брэнда.

Шарлотта в нерешительности остановилась – не могла же она войти в спальню Брэнда на виду у слуг.

– Доброе утро, милорд. Доброе утро, миледи. – Джиффлз был совершенно невозмутим – словно привык видеть хозяина именно в таком виде. Казалось, даже запах тухлой рыбы нисколько его не смущал.

Фэнси глухо зарычала. Граф же, не выпуская собаку из рук, уставился на девушку:

– Что здесь происходит? Кто ты такая?

– Это Нэн, моя горничная, – сказала Шарлотта. – Но я не понимаю, что она делает в этом крыле дома.

Неловко присев в реверансе, Нэн проговорила:

– Прошу прощения, милорд. Я заблудилась.

– Милорд, она вошла в вашу комнату, – заявил Джиффлз, покосившись на горничную. – Зашла с таким видом, будто имеет право ходить где ей вздумается.

Но девушка не сдавалась:

– Нет, я просто ошиблась комнатой. Я же сказала...

– Ошибки недопустимы, – заметил Джиффлз наставительно. – Это дом графа Фейвершема, а не пастушья хижина где-нибудь в Йоркшире.

– Не смейте меня оскорблять! Я живу в городе, и там нет никаких пастухов с хижинами.

– Нэн, довольно, – вмешалась Шарлотта. – Помолчи.

Горничная взглянула на камердинера и что-то пробурчала себе под нос. Мужчины обменялись взглядами, и Шарлотте показалось, что они без слов поняли друг друга.

– Я провожу тебя в прачечную, – сказал Джиффлз, повернувшись к Нэн. – Идем со мной. Сюда, пожалуйста.

Камердинер зашагал по коридору, и Нэн последовала за ним. Проходя мимо хозяйки, она кивнула в сторону Джиффлз и скорчила такую гримасу, что Шарлотта едва удержалась от смеха.

– Очень хорошо... – пробормотала она, входя следом за Брэндом в его покои. – Ведь теперь вся прислуга будет знать, что я тебя навещала. А к вечеру слухи распространятся и по соседним особнякам.

– Но не по вине моего камердинера. Так что лучше подумай о своей горничной, – добавил Брэнд, опуская Фэнси на пол.

– Нэн тоже болтать не станет, – заявила Шарлотта. Брэнд молча пожал плечами и сбросил сюртук. Увидев пистолеты, торчавшие у него из-за пояса, Шарлотта тотчас же забыла о слугах.

– О Господи, ты дрался на дуэли?! – воскликнула она.

– Не дрался с осени. Тогда я прострелил руку этому идиоту Ламберту. Он обвинял меня в мошенничестве за карточным столом.

Брэнд подошел к конторке с откидным верхом и убрал пистолеты в кожаный футляр. Наблюдая за ним, Шарлотта сопоставила факты: пистолеты, рыбный запах и мрачная сосредоточенность – все это наводило на определенные выводы.

– Так вот, оказывается, для чего ты поехал на Биллингсгейтский рынок, – пробормотала она. – Это как-то связано с Лигой Люцифера?

– Твоя проницательность меня поражает. – Брэнд направился в гардеробную, и Фэнси последовала за ним.

Сняв перчатки, Шарлотта бросила их на стол и в задумчивости прошлась по комнате. Только сейчас она наконец-то поняла, что Брэнду грозила опасность. Озабоченная собственными проблемами, Шарлотта не придавала особого значения расследованию графа. Но при виде оружия она осознала: все гораздо серьезнее, чем ей казалось. Брэнду грозила смертельная опасность. И не только потому, что граф пытался выследить убийцу, но и потому что он сам когда-то являлся членом этого проклятого клуба.

Он мог стать следующей жертвой.

Судя по звукам, доносившимся из гардеробной, Брэнд умывался. Шарлотте ужасно хотелось вбежать к нему и сказать, что он должен передать дело в надлежащие руки, то есть сыщикам с Боу-стрит. Хотелось обнять его, прижать к груди и почувствовать биение его сердца. Да, она должна объяснить ему, что не следует рисковать жизнью.

Шарлотта сделала шаг в сторону гардеробной и тут же замерла. Какое ей до этого дело?! Брэнд Виллерз значит для нее не больше, чем викарий или почтмейстер. Он просто старый знакомый, с которым се связывают узы дружбы их бабушек. И общее прошлое.

Стараясь дышать ровно, Шарлотта попыталась успокоиться и собраться с мыслями. Брэнд для нее как заноза в боку, и так было всегда. Она прекрасно его знала, знала все недостатки и слабости. Брэнд совсем не тот, кто ей нужен, не с таким человеком она хотела бы связать свою жизнь. Они с ним слишком разные, и он почти ничего для нее не значил.

Все же она не хотела, чтобы его убили.

Шарлотта снова принялась расхаживать по комнате. Чтобы хоть чем-то себя занять, она стала рассматривать обстановку. На высоких окнах, выходивших на обе стороны дома, висели синие шторы. И чувствовался... какой-то пряный аромат, перебивавший рыбный запах. Центральное место в комнате занимала широкая кровать со столбиками – Шарлотта старалась не смотреть на нее. Она подошла к камину из серого мрамора; ее внимание привлекла какая-то трубка, лежавшая на каминной полке. Взяв ее в руки, Шарлотта невольно улыбнулась. Его подзорная труба. Много лет назад Брэнд и братья Кеньон любили играть в лесу в пиратов. Но зачем ему понадобилось хранить ее столько лет? Может, он был более сентиментальным, чем она думала?

А может, Брэнд подглядывал за соседями?

Шарлотта поднесла трубку к глазам и увидела увеличенную линзами серебряную табакерку, стоявшую на столе в противоположном конце комнаты. Она навела трубу на кровать с синим покрывалом и горой пуховых подушек. На этой кровати он развлекался с любовницами...

Шарлотта понимала, что не следует об этом думать, однако ничего не могла с собой поделать.

Интересно, какой Брэнд в постели? Что будет, если она позволит ему...

Шарлотта покраснела и положила подзорную трубу на место. Она не ожидала, что может с такой легкостью представить себя с Брэндом. Почему-то подобных фривольных мыслей о мистере Раунтри у нее не возникало. Вероятно, на нее подействовала обстановка – ведь она находилась в покоях Брэнда...

Но она благоразумная женщина. К тому же она прекрасно знает, что на этом же этаже находится комната их бабушек. И вообще, она пришла сюда для серьезного разговора. Поэтому ей следует собраться с мыслями и не забивать голову глупостями.

Граф вышел из гардеробной. Ворот его рубашки был расстегнут, так что виднелась широкая грудь с темной порослью курчавых волос. Его влажные волосы, казалось, сверкали в лучах утреннего солнца. И теперь на нем были бриджи, плотно облегавшие мускулистые ноги.

Брэнд пристально посмотрел на нее, и у Шарлотты екнуло сердце. Не спуская с нее глаз, Брэнд подошел поближе, и она пожалела, что не может держаться с такой же непринужденностью. Желая побыстрее покончить с этим делом, она выпалила:

– Если возница пьет, его следует уволить. Или у нас тот случай, когда один пьянчуга защищает другого?

– Присядь. – Брэнд указал на кресло у камина. – Я не спал всю ночь и слишком устал, чтобы с тобой спорить.

Шарлотта опустилась на краешек кресла. Немного помолчав, проговорила:

– Что ж, я слушаю.

Брэнд прошелся по комнате. Затем прислонился к столбику кровати. Фэнси тотчас же пристроилась у его ног и, перевернувшись на спину, завиляла хвостиком. Брэнд принялся почесывать ей животик пальцами босых ног, но было очевидно, что думал он сейчас вовсе не о собаке.

– То, что произошло со старушками, – не случайность, – проговорил он наконец. – Убийца охотится и за ними.

Шарлотта вздрогнула от неожиданности:

– Что? Какое отношение к твоему сатанинскому клубу имеют наши бабушки?

– Увы, имеют. Четыре года назад они стали очевидцами роспуска Лиги. Они присутствовали на заседании, потому что помогали Кейт Талисфорд найти похищенное изваяние.

– Кейт?.. Жене Габриэля?

Шарлотта никогда не встречалась с Кейт, но знала, что эта молодая леди вышла замуж за одного из внуков леди Стокфорд.

– Да, жена Габриэля. И убийца, конечно же, понимает, что старушки смогут без труда опознать его как бывшего члена Лиги.

Шарлотта почувствовала, как к горлу ее подступила тошнота.

– Не может быть. Ты, наверное, ошибаешься.

– Нет, не ошибаюсь. Я в этом абсолютно уверен, – заявил Брэнд.

Убежденность, прозвучавшая в его голосе, испугала Шарлотту. Она знала: Брэнд не станет шутить, когда речь идет о таких серьезных вещах. И тут перед глазами у нее снова возникла жуткая картина: экипаж съезжает с дороги и переворачивается...

– О Боже, – прошептала Шарлотта. – Почему же ты сразу не рассказал мне об этом?

– Я хотел сначала убедиться, что мои подозрения оправданны.

– Но... как он подстроил несчастный случай? Неужели он подкупил кучера?

– Он определил к нам своего человека. Его зовут Ральф Таппер, и он какое-то время находился у нас на службе. Этот мерзавец дождался удобного момента и ударил Баттерфилда по голове. Потом исчез.

– Наверное, со старушками были и другие слуги. Они не отправились бы в такое путешествие только с одним человеком.

– Двое других внезапно заболели. Как раз перед их отъездом из Девоншира. Логично предположить, что и в данном случае не обошлось без участия Таппера.

Шарлотта с силой ударила ладонью по подлокотнику кресла:

– Будь он проклят! Ты пытался его отыскать?

– Да, пытался. И сегодня утром я вышел на его след.

– На рыбном рынке?

– У его тетки там лавка.

– И что он сказал? Он назвал имя человека, который его подкупил?

Брэнд сокрушенно покачал головой:

– Негодяю удалось скрыться. Но я снова отыщу его. Можешь на сей счет не сомневаться.

Шарлотта поняла, что не может оставаться в стороне – ведь бабушке грозила смертельная опасность, теперь она уже не сомневалась в этом.

– Дай мне имена людей, входивших в Лигу Люцифера, – попросила она. – Возможно, я сумею... как-нибудь помочь тебе.

– Нет, – решительно заявил Брэнд. – Я рассказал тебе об этом только для того, чтобы ты не обвиняла во всем Баттерфилда.

Шарлотта почувствовала, что не в состоянии усидеть на месте. Она поднялась с кресла и снова прошлась по комнате.

– Ты в любом случае должен был поделиться со мной тем, что тебе известно. Из-за этого негодяя моя бабушка сломала руку. Я намерена сделать все возможное, чтобы он получил по заслугам.

Брэнд нахмурился и проговорил:

– Это не детская игра, Шср. Убийца очень опасен. Он ни перед чем не остановится.

Шарлотта с невозмутимым видом пожала плечами:

– Не забывай, что он охотится за старушками. Я не стану ждать, когда он совершит очередное покушение на мою бабушку.

– Не беспокойся. Здесь им ничто не угрожает.

– Однако Таппер без труда проник в ваш девонширский дом, – напомнила Шарлотта. – Возможно, у убийцы и здесь уже имеется сообщник.

– В последнее время я не нанимал новых слуг. – Немного помолчав, граф добавил: – Тем не менее я позабочусь, чтобы у дверей днем и ночью кто-то дежурил.

– Кто-то надежный, надеюсь... Мужчины, как известно, далеко не всегда надежны.

– Женщины – тоже. Насколько ты можешь доверять своей горничной?

Шарлотта с величайшим трудом выдержала пристальный взгляд Брэнда. «Не дай Бог, он узнает о прошлом Нэн...» – подумала она.

– Настолько же, насколько ты своему камердинеру.

– Джиффлз служит у меня почти двадцать лет. А Нэн совсем молоденькая. Девушка в том возрасте, когда ей легко вскружить голову.

– Тебе не стоит из-за этого беспокоиться, – заявила Шарлотта. – Нэн очень гордится своим положением горничной благородной дамы. Она ни за что не станет рисковать таким местом.

По крайней мере Шарлотта на это надеялась.

Дверь распахнулась, и в комнату вошел невозмутимый Джиффлз, возглавлявший процессию горничных, которые внесли в гардеробную баки с горячей водой.

Камердинер поклонился Брэнду:

– Леди Фейвершем желает вас видеть, милорд.

– Я тоже пойду, – сказала Шарлотта. – Я хочу посмотреть, как чувствует себя моя бабушка.

– Гм... – Джиффлз на несколько секунд задумался. – Прошу прощения, но леди Фейвершем хотела поговорить с его милордом с глазу на глаз.

Камердинер удалился в гардеробную. Брэнд передал Шарлотте перчатки, которые она бросила на столик, и вполголоса проговорил:

– Сейчас иди к себе и никому не рассказывай, о чем мы с тобой говорили. Особенно Розочкам. Я не хочу, чтобы они переполошились.

Шарлотта с трудом удержалась от язвительного замечания. Ей не понравилось, что с ней поступили как с прислугой, надобность в которой отпала. Сначала Норт, а потом Брэнд. Но еще больше возмутил ее тот факт, что ей в этом доме не очень-то доверяли.

Это все невероятно усложняло ситуацию, тем более что она хотела сказать Брэнду еще кое-что.

– Ты должен знать... одну вещь, – проговорила она после некоторого колебания. – Это касается мистера Раунтри.

– Да, я слушаю.

– Вчера, вскоре после твоего отъезда, он пришел меня навестить. Розочки пригласили его к себе.

– О Господи, что ты говоришь?! – Брэнд выругался вполголоса и в волнении прошелся по комнате. – Шер, ты в своем уме? Ведь он мог их застрелить... или подсыпать в чай яду.

– Мистер Раунтри совсем не такой, – возразила Шарлотта и тут же подумала: «А может, Брэнд прав? Если так, то старушки действительно подвергались смертельной опасности».

– Если ты не можешь обойтись без Раунтри – пожалуйста, я не в силах тебя остановить. Но только не общайся с ним в моем доме.

– У меня не было выбора. Он уже находился у них в комнате, когда я вернулась с прогулки.

– Надеюсь, ты его тут же выпроводила... Или нет?

– Он действительно ушел довольно быстро. Дело в том, что Фэнси его укусила.

Брэнд наклонился, чтобы погладить собаку:

– Отличная работа, шерстяной клубок. У тебя больше здравого смысла, чем у твоей хозяйки.

Раздосадованная, Шарлотта не стала рассказывать о предложении мистера Раунтри. Зачем давать Брэнду лишний повод для насмешек?

– Неужели ты полагал, что я его покусаю?

Граф усмехнулся:

– А почему бы и нет? Думаю, у тебя неплохо получилось бы.

Шарлотта пропустила эту остроту Брэнда мимо ушей.

– Рискну повториться, – сказала она, – но я не подозревала, что Розочки могут стать очередными жертвами. Ты ведь не удосужился меня предупредить.

Брэнд еще больше помрачнел:

– Что ж, в таком случае скажу прямо. Дверь этого дома для Гарольда Раунтри закрыта. Если он посмеет зайти сюда, я всажу в него пулю.

– Не желаете побриться, милорд? – спросил Джиффлз, входя в гардеробную. Он направился к тумбочке, где хранились бритвенные принадлежности.

Вопрос был риторический, поэтому граф ограничился легким кивком.

Выбравшись из ванны, он облачился в малиновый халат. Пар, поднимавшийся от воды, затуманил зеркало. Протирая его, Брэнд вдруг поймал себя на том, что уже несколько минут думает о Шарлотте.

Казалось, она околдовала его; во всяком случае, он чувствовал себя так, словно перебрал накануне вина. У нее была необыкновенно красивая грудь – ее не могла скрыть даже зимняя ротонда. И еще он не мог забыть ее взгляд, когда она смотрела ему в глаза.

Обычно ему нравились женщины нежные и чувственные – то есть полная противоположность леди Шарлотте Куинтон. Но сейчас его влекло именно к ней. Когда она переступила порог его спальни, он вдруг почувствовал, что ему хочется уложить ее в постель. И он до сих пор думал о ней, не мог избавиться от этих мыслей...

Выругавшись сквозь зубы, Брэнд отшвырнул в сторону полотенце. Оно зацепилось за край медной ванны, и один его конец погрузился в горячую воду. Черт возьми, ему следовало принять холодную, а не горячую ванну. Только пустоголовый болван может мечтать о женщине, которая едва не отправила в тюрьму его сестру.

Граф взглянул на своего камердинера. Джиффлз точил бритву и почему-то хмурился; казалось, он был чем-то недоволен.

Обрадовавшись возможности выпустить пар, Брэнд проворчал:

– Ты, наверное, полагаешь, что я не должен был приводить сюда Шарлоту?

– Она леди, – отозвался Джиффлз. – И она здесь гостья. Было бы в высшей степени неблагоразумно соблазнять ее.

– Не волнуйся. Эту леди соблазнить не так-то просто.

– Но крепкие орешки всегда привлекали милорда.

Брэнд невольно рассмеялся:

– Помнишь леди Марчбейн? Мне тогда пришлось изрядно потрудиться. Но зато у нее были замечательные груди...

Добавив немного воды в мыльную пену, Джиффлз пробормотал:

– Главное достоинство женщины в ее добродетели, а не в размерах... груди.

«У Шарлоты шикарная грудь», – подумал Брэнд. Вслух же заметил:

– Добродетель делает их невероятно скучными в постели.

Камердинер взял с каминной полки влажное полотенце и с чрезмерной силой прижал его к лицу Брэнда.

– Добродетель – сама по себе награда, милорд.

Брэнд отвел полотенце в сторону.

– Не прикидывайся благочестивым. Я видел, как ты пялился на Нэн.

Легкий румянец окрасил щеки камердинера.

– Позвольте с вами не согласиться, милорд. В моем взгляде не было ничего предосудительного.

– Ты прямо-таки пожирал девчонку глазами. Особенно ее грудь.

– Я просто отметил про себя, что у нее чрезмерно тугой корсет.

– Какая жалость, что я не могу попросить экономку заказать для нее новые платья. Не могу же я лишать тебя удовольствия...

Джиффлз сделал вид, что занят взбиванием пены, и вскоре она поползла через край фарфоровой чашки. Несвойственная ему небрежность наглядным образом свидетельствовала о его волнении.

– У девчонки – слишком длинный язык. Ей нужно научиться дисциплине и сдержанности. По пути в прачечную она имела наглость назвать меня...

– Ну-ну, выкладывай.

– Брюзгой.

Брэнд хмыкнул:

– Какая проницательная девица! А как ты думаешь, доверять ей можно?

– Не могу знать, милорд. – Джиффлз вопросительно поднял брови. – А почему это вас интересует, милорд?

И тут Брэнд рассказал камердинеру обо всем. То есть рассказал об опасности, нависшей над старушками, о своем утреннем приключении на рыбном рынке.

– Я знал, что ваша связь с Лигой Люцифера ничем хорошим не закончится, – пробормотал Джиффлз, покачивая головой. – Однако я сделаю все возможное, чтобы помочь вам. Возможно, мне удастся переговорить с камердинерами бывших членов.

– У меня есть еще одна идея, – сказал Брэнд. – Нэн – единственная новая служанка в доме. Я хочу, чтобы ты не спускал с нее глаз.

Джиффлз поморщился и проворчал:

– Но мои обязанности по отношению к вам...

– Я в состоянии и сам о себе позаботиться. – Брэнд невольно усмехнулся; похоже, Джиффлз действительно был уверен в том, что хозяин никак без него не обойдется. Взяв из рук камердинера помазок, граф принялся намыливать щеки. – С сегодняшнего дня ты должен пристально следить за девушкой. Должен стать ее тенью. Узнай о ней все, что только можно.

Глава 6

ЗАПЕРТЫЙ ЯЩИК

Присев на корточки, Шарлотта дала Фэнси понюхать металлический предмет, который держала в руке.

– Ключ, – терпеливо повторяла она одно и то же слово.

Положив ключ на стул в другом конце библиотеки, Шарлотта приказала:

– Ключ, Фэнси. Принеси ключ.

Фэнси вопросительно вскинула голову. Ее черные глазки-бусинки оставались почти невидимыми за густой завесой коричневатой шерсти. Собачка несколько секунд смотрела на хозяйку, а потом засеменила прямо к стулу. Положив лапы на кожаное сиденье, она понюхала ключ, затем осторожно взяла его в зубы и принесла Шарлотте, бросив к ее ногам.

Шарлотта подхватила собачку на руки и прижала к груди.

– Фэнси хорошая, умная. Тебя гораздо легче дрессировать, чем графа.

Повизгивая от удовольствия, Фэнси лизнула хозяйку в подбородок. Шарлотта же вдруг нахмурилась, она снова вспомнила о своем последнем разговоре с Брэндом. Интересно, зачем старушки позвали его к себе? На ум приходило лишь одно объяснение: они узнали Гарольда Раунтри и хотели спросить Брэнда, стоит или нет сообщать об этом ей, Шарлотте.

Но понимали ли они, что произошедший с ними несчастный случай был подстроен? Скорее всего нет. Чтобы прийти к такому заключению, они должны были знать об убийствах, а Брэнд, конечно же, не рассказал им об этом. Что ж, в данном случае он абсолютно прав. Если бы старушки узнали обо всем, то непременно захотели бы вмешаться, а это было чревато смертельной опасностью.

Шарлотта обвела взглядом библиотеку и прислушалась. «Похоже, Брэнд не скоро здесь появится, – подумала она. – Значит, есть возможность выполнить задуманное...»

Она подошла к двери и выглянула наружу, чтобы убедиться, что ей никто не помешает. В холле никого не было, за исключением слуги, поднимавшегося по ступеням мраморной лестницы с серебряным подносом в руках, на котором лежали письма. Но он ее, кажется, заметил.

Это ее вполне устраивало.

Шарлотта осторожно прикрыла дверь и направилась к столу красного дерева. Она уже предупредила дворецкого, что тренирует Фэнси, и попросила, чтобы ее не тревожили, так что некоторое время ей, наверное, удастся побыть одной.

Опустившись в кожаное кресло, Шарлотта окинула взглядом стол. Царапины на блестящей поверхности свидетельствовали о том, что столом часто пользовались. Здесь Брэнд, вероятно, подписывал бумаги. Даже распутник должен время от времени заниматься делами.

Шарлотта взялась за ручку верхнего ящика и услышала, как заскулила Фэнси. Собака сидела у кресла на полу и смотрела на хозяйку. Шарлотта вздохнула и пробормотала:

– Я делаю это из лучших побуждений, Фэнси. Я не могу допустить, чтобы с бабушкой снова что-нибудь случилось. У меня нет другого способа узнать имена членов Лиги Люцифера. Твой приятель Брэнд не хочет, чтобы я вмешивалась, но это необходимо, так что пусть он не сердится.

Собачка радостно завиляла хвостиком. «Неужели Фэнси уже запомнила его имя? – подумала Шарлотта. – Что ж, очень может быть...»

Собравшись с духом, Шарлотта выдвинула ящик и обнаружила в нем самые обычные мелочи: перьевые ручки, перочинный нож, ножницы, бутылочку черных чернил и маленький ключик. Немного помедлив, Шарлотта сунула руку в глубь ящика и вытащила небольшую книжечку в кожаном переплете. Она полистала страницы, и в глаза ей бросились две аккуратные колонки цифр. В одной из колонок рядом с каждой суммой значились дата, имя и место – в большинстве случаев это был клуб. В другой длинной колонке числа были крупнее, а общая сумма составляла почти сто тысяч фунтов. Со щемящим чувством в груди Шарлотта осознала, что видит список карточных должников Брэнда.

Она отказывалась понимать, что заставляет людей рисковать такими огромными суммами денег, подчиняясь при этом слепому случаю. Интересно, многих ли он обобрал? Впрочем, ей нет до этого дела. Проигравшие сами виноваты.

Тут ее осенило: ведь именно это она искала! Взяв ручку и чернила, Шарлотта переписала имена на лист почтовой бумаги с геральдическим гербом Фейвершемов. Правда, не было никакой гарантии, что кто-то из списка принадлежал к Лиге, но теперь она хотя бы знала, с чего начинать.

Захлопнув книжку, Шарлотта сунула ее обратно в ящик. Затем методично обыскала остальные ящики, однако ничего интересного не обнаружила. Там были только папки со всевозможными документами.

Нижний ящик слева оказался запертым, и уже один этот факт заинтриговал Шарлотту. Вспомнив о ключике из верхнего ящика, она взяла его и, вставив в скважину, с легкостью отомкнула запертый ящик.

– В качестве тайника он выбрал не слишком удачное место, – поделилась она с Фэнси своими соображениями. – Зачем запирать его, когда ключ находится тут же?

Фэнси вопросительно вскинула голову.

В ящике почти ничего не было – лишь несколько бумаг, кожаный мешочек с гинеями, тускло поблескивавшими в утреннем свете, и небольшая миниатюра в овальной рамочке. Это был портрет девочки лет восьми, с кудрявыми рыжими волосами, яркими глазами и радостной улыбкой. Судя по покрою платья, портрет был написан совсем недавно.

Уставившись на зажатую в руке миниатюру, Шарлотта похолодела. Почему Брэнд хранит этот портрет в запертом ящике? Кто эта девочка? Его дитя любви? Ее захлестнули гнев и ревность. Неужели у него есть ребенок? И почему он скрывает ее от всех?

И вдруг она уловила в чертах девочки что-то знакомое... Шарлотта вздохнула с облегчением. Это была Эми, дочь Майкла Кеньона от первого брака, правнучка леди Стокфорд. Шарлотта видела малышку пять лет назад.

Может, Брэнд был ее крестным отцом?

Этого Шарлотта не знала, потому что из-за ужасного холода не поехала на крестины. Но другого объяснения она не видела. Брэнд и Майкл дружили с детства. Несколько лет назад между ними произошла какая-то размолвка, но ни один из них не сказал, что именно послужило ее причиной. Возможно, Брэнд держал миниатюру в ящике стола, а не на почетном месте, потому что до сих пор не помирился с отцом Эми.

Впрочем, это значения не имело. Личная жизнь Брэнда ее не интересовала.

Поместив миниатюру туда, где ее обнаружила, Шарлотта склонилась над ящиком, чтобы обследовать его глубины. И почти тотчас же нашла сложенный листок бумаги с кричащей надписью:

Покайся, ибо конец близок! Роковое послание в Священном Писании! Самый преподобный сэр Джон Паркинсон, Церковь Истинных Верующих, 25 февраля, 8 часов вечера.

Шарлотта нахмурилась. Такое объявление можно подобрать на улице, а затем бросить в урну. Однако Брэнд почему-то счел необходимым поместить его в запертый ящик стола.

И тут Шарлотта догадалась: возможно, сэр Джон Паркинсон имел отношение к Лиге Люцифера...

Нет, невозможно. Священник, проповедующий с амвона, не мог принадлежать к этому дьявольскому клубу. А впрочем... Ведь она не настолько наивна, чтобы полагать, будто внешняя сторона жизни человека отражает его истинный характер. Примером тому – мистер Раунтри.

Сердце отозвалось в груди тупой болью, но она не придала этому значения. Прочитав объявление еще раз, она постаралась запомнить адрес.

25 февраля.

Завтра вечером.

На завтрашний вечер у нее был запланирован визит к лорду и леди Поумрой на музыкальное представление. Если ей удастся придумать какую-нибудь отговорку, то она сможет сбежать оттуда пораньше, чтобы успеть к концу проповеди.

Войдя в покои Розочек, Брэнд сразу же понял: старушки собираются сообщить ему нечто важное – слишком уж серьезные у них были лица.

Может, они узнали, что он не ночевал дома? Или это каким-то образом связано с их вчерашним посетителем? Нет, и то и другое маловероятно. Тогда что же?..

– Доброе утро, бабушка. – Он склонился, чтобы поцеловать старушку в щеку.

Леди Фейвершем выглядела как обычно, то есть хмурилась и была чем-то недовольна. И все же Брэнд почувствовал, что не может не любить эту пожилую женщину.

– Я вижу, бабушка, ты уже достаточно окрепла, чтобы наконец-то покинуть постель (старушки сидели на маленьких диванчиках).

– Я поломала несколько ребер, а не ноги, – проворчала леди Фейвершем. – Я не собираюсь всю оставшуюся жизнь лежать в постели.

– Но отправиться на танцы мы, безусловно, не готовы, – заметила леди Инид, укладывая забинтованную руку на подушку.

– Нам нужно еще немного времени, чтобы окончательно поправиться, – добавила леди Стокфорд.

Пожилые леди обменялись многозначительными взглядами. Брэнд приготовился к наихудшему. Судя по всему, они что-то задумали и собирались претворить свой план в жизнь с его помощью.

Брэнд со вздохом опустился в кресло.

– Что ж, выкладывайте. Что вы задумали? И пожалуйста, побыстрее. Я устал и хочу спать.

– Устал? В самом деле? – Леди Фейвершем поджала губы. – Насколько я понимаю, всю ночь ты отсутствовал и вернулся только час назад. Причем от тебя ужасно воняло рыбой...

Брэнд заставил себя говорить как можно спокойнее:

– Я вправе сам распоряжаться своей жизнью. И я жду, что вы скажете. Зачем вы меня сюда позвали?

– О, это очень важно, – подала голос леди Инид. – Мы надеемся, ты сможешь помочь нам... с нашей дорогой Шарлоттой.

– С Шарлоттой? – Брэнд насторожился. – А в чем дело?

– По правде говоря, нас волнует не столько сама Шарлотта, сколько ее избранник, – пояснила леди Стокфорд. – Видишь ли, мы познакомились с ним вчера, когда он пришел ее навестить.

Леди Фейвершем поморщилась:

– Откровенно говоря, мистер Гарольд Раунтри – невоспитанный мужлан.

Брэнду потребовалось сделать над собой усилие, чтобы сохранить спокойствие.

– И у вас есть тому доказательства?

Розочки снова обменялись загадочными взглядами.

– Он был членом этого ужасного клуба, – пояснила леди Инид.

– Мы видели его четыре года назад, когда искали украденное изваяние, – заявила леди Стокфорд.

– Ты и сам должен это помнить, – ввернула леди Фейвершем. – Ведь ты тоже был там, не так ли?

Несмотря на свои тридцать семь лет и репутацию беспринципного гуляки, под строгим взглядом бабушки граф почувствовал себя очень неуютно.

– Мне кажется, вам следовало бы поговорить на эту тему не со мной, а с Шарлоттой. Расскажите обо всем ей.

– Нам бы не хотелось разбить ей сердце, – заявила леди Инид. – Она искупила свои ошибки. Настало время ее простить. Она заслуживает счастья.

– Но в браке с этим мужчиной она не обретет счастья, – заметила леди Стокфорд.

В этот момент граф перехватил многозначительный взгляд бабушки.

. – Вот тут-то ты нам и понадобился, Брэндон.

В какой-то момент Брэнда посетила шальная мысль, что старушки хотят женить на Шарлотте его. Все в нем взбунтовалось – и вместе с тем он чувствовал, что его по-прежнему к ней влечет...

Граф нахмурился и пробормотал:

– Это уже слишком, бабушка. – Он вскочил на ноги. – Я не ищу невесту. Даже если бы искал, Шарлотта находилась бы в конце списка претенденток.

Леди Фейвершем изобразила улыбку:

– Успокойся, мой мальчик. Я не собиралась предлагать тебе жениться на ней. Хотя, сказать по правде, я бы хотела понянчить правнучка или правнучку, а лучше – обоих. Не говоря уже о том, что кому-то нужно передать титул.

Брэнд невольно вздрогнул. Если бы бабушка набросилась на него с тростью, то не смогла бы нанести удар более болезненный. Его обожгло острое чувство вины. Это по его вине умер наследник. Он был виноват в том, что его брат и племянник погибли. Да, он погубил их обоих...

Но бабушка не знала, что он во всем винил себя. Никто об этом не знал.

Отогнав эту мысль, Брэнд спросил:

– Тогда что вы предлагаете?

– Мы надеялись, что ты расскажешь Шарлотте о мистере Раунтри, – сказала леди Инид. – Предупреди ее, что он не тот человек, за которого себя выдает. Она всегда придавала большое значение твоим словам.

– Возможно. В возрасте пяти лет.

Леди Фейвершем вопросительно взглянула на внука:

– Неужели мы требуем от тебя слишком многого?

«Она права, – подумал Брэнд. – Если только им больше ничего от меня не нужно...»

– Хорошо. Считайте, что я это уже сделал. – Он вздохнул с облегчением. Ведь Шарлотта и так уже все знала о Раунтри. – Если вам больше ничего не нужно, я пойду. Или, может быть, еще что-нибудь?..

– Раз уж ты сам заговорил об этом, то, пожалуй, это не все, – сказала леди Стокфорд, глядя на него проницательными глазами. – Поумрои устраивают завтра музыкальный вечер, и Шарлотта собирается поехать.

– И ты с ней поедешь, – добавила леди Фейвершем.

Брэнд почувствовал, что его загоняют в ловушку.

– Простите, но это невозможно, – заявил Брэнд. – У меня на завтра другие планы.

Он собирался понаблюдать за сэром Джоном Паркинсоном. Последние недели граф часто вспоминал об этом человеке. Внезапное превращение Паркинсона из распутника в клерикала делало его одним из главных подозреваемых. Впрочем, Брэнд допускал, что Паркинсон просто не в своем уме.

– Не можешь ли ты изменить свои планы и сделать нам это небольшое одолжение? – с ласковой улыбкой проговорила леди Стокфорд. – Ведь мы нездоровы, а бедная девочка никого в обществе не знает.

– Ее надо представить нужным людям, – пояснила леди Инид. – Ты весьма подходящий для этой роли человек.

– Напротив, я совсем для этого не подхожу, – возразил Брэнд. – Если ее увидят со мной, ее репутация будет навеки погублена.

– Глупости, – заявила леди Стокфорд. – Все знают, что вы выросли вместе. Вы... как брат и сестра.

Брэнд мысленно усмехнулся. Его интерес к Шарлотте едва ли можно назвать «братским».

– Люди вообразят совсем другое, – пробормотал он, нахмурившись.

– Тогда хотя бы раз в жизни сделай что-нибудь стоящее, – вырвалось у леди Фейвершем. – Помоги нам найти Шарлотте жениха.

Глава 7

ИСКРА И ТРУТ

– На моей свадьбе все должно быть только самого высшего качества, – заявила леди Белинда, и на ее лице с заостренным носиком отразилась надменность, свойственная только очень богатым и титулованным. – Как дочь маркиза, я должна во всем демонстрировать образец совершенства. Все приготовления должны соответствовать моим высоким требованиям – начиная от псалмов и заканчивая свадебным завтраком. Икра у нас не какая-нибудь, а самая лучшая, из России.

– Как это замечательно... – отозвалась Шарлотта. Она понятия не имела, что такое икра из России, но интересоваться не стала.

Леди Белинда продолжала рассказывать о своих свадебных приготовлениях, но Шарлотта слушала ее вполуха, она наблюдала за Брэндом, стоявшим в нескольких шагах от нее. Он непринужденно болтал, с отцом Белинды, маркизом Поумроем. У маркиза были слишком тонкие черты лица, рядом с ним Брэнд казался еще более красивым, чем обычно. Яркое пламя свечей озаряло его безупречные черты, а в густых темно-каштановых волосах словно вспыхивали искры.

Вероятно, Брэнд почувствовал пристальный взгляд Шарлотты. Он посмотрел в ее сторону, и на губах его появилась едва заметная ухмылка. «Господи, она снова взялась за старое, – подумал граф. – Снова на меня таращится».

Чувствуя, как краска заливает ее щеки, Шарлотта отвела глаза, притворившись, что разглядывает интерьер. Впрочем, ей не нужно было притворяться, она действительно была поражена роскошью обстановки. Хрустальные канделябры отбрасывали золотистое сияние на богатое убранство зала. Гости в вечерних туалетах тихо смеялись и вполголоса переговаривались. А на возвышении в самом конце зала музыканты настраивали инструменты – арфу, скрипку и пианино.

Как же ей не хватало в последние эти годы таких вот вечеров! В свое время Шарлотта отказалась дебютировать в лондонском сезоне, но зато посещала балы в Стокфорд-Мэноре и в доме Фейвершемов в Девоншире.

Накануне Розочки позаботились о ее преображении. Они пригласили лучшую модистку и провели с ней не один час, обсуждая достоинства японского и китайского шелков. Что до Шарлотты, то она была готова заказать первый же предложенный ей отрез ткани. Но старушки отвергли ее выбор – простенький серый муслин – и к тому же заплатили щедро модистке, лишь бы платье было готово в кратчайшие сроки. В итоге все получилось замечательно. Шарлотте очень шел бархат цвета морской волны. Он удачно сочетался с цветом ее глаз и выгодно оттенял рыжий блеск ее каштановых волос. Хотя ее больше не смущали шрамы на руке, она надела длинные перчатки, как и положено даме.

Перехватив несколько любопытных взглядов, Шарлотта заподозрила, что кое-кто еще вспоминает о ее ожогах. Что ж, пусть вспоминают. Она жалела лишь о том, что придется уйти с вечера раньше времени. Если ее расчет был верным, то Брэнд вскоре под благовидным предлогом распрощается.

– Ах, вот и он, – проворковала леди Белиида, – Мой возлюбленный, полковник Томас Рансом.

Шарлотта насторожилась; она тотчас же вспомнила, что это имя – одно из выписанных ею. К ним подошел улыбчивый белокурый джентльмен в синем кавалерийском мундире. На поясе у него висела шпага в сверкающих ножнах. По залу пронесся восторженный дамский шепоток, и все головы повернулись в его сторону. Но полковник ни на кого не обращал внимания, он смотрел лишь на леди Белинду.

– Моя дорогая, я искал тебя повсюду.

Леди Белинда захихикала.

– Я все время была здесь, мой глупый цыпленочек. Это ты куда-то исчез.

– Я отходил, чтобы принести тебе бокал твоего любимого шампанского. – Он протянул ей бокал, потом с улыбкой повернулся к Шарлотте. В его взгляде было что-то змеиное, и Шарлотта невольно поежилась. – Вижу, дорогая у тебя появилась компаньонка...

Кокетливо улыбаясь жениху, леди Белинда представила его Шарлотте. Шарлотта же заинтересовалась полковником не только потому, что его имя было в записной книжке Брэнда, но и потому, что они с Белиндой казались довольно странной парой: неотразимый Ронсом – и совершенно невзрачная леди Белинда.

Внезапно к ним приблизился Брэнд, и сердце Шарлотты екнуло – так всегда случалось, когда он появлялся перед ней. Ее влекло к нему, и она ничего не могла с этим поделать. Брэнд едва заметно нахмурился, и Шарлотта поняла, что он не очень-то рад встрече с полковником.

– Приветствую, Рансом. – Брэнд протянул ему руку. – Насколько я понял, вас можно поздравить.

– Да, можно, – кивнул полковник.

Мужчины обменялись рукопожатиями. При этом полковник украдкой поглядывал на свою невесту; было ясно, что он не хотел, чтобы она узнала о его прежних связях.

Леди Белинда окинула Брэнда презрительным взглядом и проговорила:

– Лорд Фейвершем, я не знала, что вы тоже приглашены.

Брэнд изобразил улыбку:

– Меня пригласили в самую последнюю минуту. По просьбе моей бабушки.

– Вот как? – В голосе леди Белинды прозвучало явное неодобрение. Она взяла жениха под руку, словно хотела оградить от дурного влияния. – Дорогой, я не знала, что ты знаком с лордом Фейвершемом.

– Мы вместе посещали Итон. Много лет назад. – Полковник вежливо улыбнулся, давая графу понять, что разговор окончен, и нежно похлопал леди Белинду по руке. – Что ж, дорогая, я думаю, нам стоит пройтись. Нужно дать гостям возможность поговорить с красавицей невестой.

Его комплимент совершил чудо, и леди Белинда просияла:

– Мой дорогой полковник, вы галантны, как всегда. Какое счастье, что вы не такой, как... – она покосилась на Брэнда, – как этот отвратительный лорд Байрон.

Было ясно, что эти оскорбительные слова на самом деле адресованы Брэнду, и Шарлотта, не выдержав, проговорила:

– А что вы имеете против лорда Байрона?

Леди Белинда презрительно фыркнула:

– Как что?! Всем известно, что он издевается над своей молодой женой. В прошлом месяце он угрожал ей пистолетом, и она была вынуждена спасаться бегством. Ей пришлось обратиться в суд с официальным ходатайством о раздельном проживании. О, какой позор!

Услышанная история привела Шарлотту в замешательство.

– Но он пишет такие замечательные романтические стихи. Я не представляла, что он может так плохо обращаться со своей женой.

Леди Белинда склонилась к ее уху:

– Вы слишком долго жили в провинции. Позвольте вас предупредить: некоторые мужчины кажутся весьма очаровательными с виду, но являются на самом деле прожженными негодяями.

Шарлотта была с ней согласна. Ясно ей было и другое: эта женщина понятия не имела о том, что ее возлюбленный – заядлый игрок.

– Дорогая, не нужно портить вечер этими ужасными рассказами, – вмешался Рансом. – Пойдем сделаем круг по залу.

Парочка удалилась. Когда они отошли подальше, Шарлотта задала Брэнду вопрос, который давно не давал ей покоя:

– Он тоже был членом Лиги Люцифера?

Брэнд покачал головой:

– Нет-нет, у Байрона совсем другой круг общения.

Шарлотта нахмурилась:

– Не притворяйся, что не понял меня. Я имела в виду Рансома. Я сразу заметила, что он хочет скрыть свое прошлое.

– Естественно. Этот плут не желает упускать такую добычу, как леди Белинда.

– А может, у него нет другого выхода? – Шарлотта понизила голос. – Возможно, он проиграл все свои деньги за карточным столом.

– Кто тебе сказал, что он игрок?

Шарлотта спокойно выдержала пристальный взгляд Брэнда. Бальный зал был не самым подходящим местом для признания в том, что эти сведения она почерпнула из его записной книжицы.

– Это вполне естественное предположение, – проговорила она. – В конце концов, он общается с тобой.

– Общался, – поправил Брэнд. – Я не сажусь за карточный стол с тем, кто не может оплатить свои долги. Векселями Рансома можно было бы оклеить бальный зал в Букингемском дворце.

– Но леди Белинда ничего не знает, не так ли?

– Он всегда очень тщательно скрывал свои прегрешения. Логично предположить, что в леди Белинде его привлекла вовсе не красота.

– Но не все мужчины похожи на тебя, – заявила Шарлотта. – Не исключено, что он ее действительно любит и относится к ней с подобающим уважением. Возможно, он решил исправиться и сделать счастливой даму своего сердца.

Брэнд ухмыльнулся:

– Мне почему-то кажется, что ты говоришь о себе и о Гарольде Раунтри.

Под его пристальным взглядом Шарлотта поежилась. Однако слова Брэнда заставили ее задуматься. Действительно, почему она пыталась защитить полковника Рансома? Может, ей хотелось убедить себя в том, что мистер Раунтри способен измениться?..

Казалось, Брэнд прочитал ее мысли. Склонившись к ее уху, он прошептал:

– Люди не изменяются, Шер. Негодяй негодяем и останется.

– Возможно. – Она взглянула на него многозначительно.

– Но в отличие от Раунтри я никогда не притворялся.

– Мистер Раунтри – уважаемый человек, – заявила Шарлотта. – И он гораздо лучше тебя...

– Вы абсолютно правы, – раздался у нее за спиной чей-то голос. – Хотя много времени не потребуется, чтобы найти кого-нибудь получше, чем этот нечестивец.

Шарлотта повернулась и увидела низкорослого и полного смуглолицего мужчину с довольно грубыми чертами – он чем-то напоминал тролля. Несколько секунд его черные, как смородины, глаза не мигая смотрели на ее грудь, потом он перевел взгляд на Брэнда и расплылся в широкой улыбке:

– Фейвершем, дружище, никогда бы не подумал, что встречу тебя в таком респектабельном обществе. Ты меня удивляешь...

– Я сам себе удивляюсь. А где твоя жена?

– Бон она, болтает с хозяином. – «Тролль» кивнул в сторону изящной брюнетки в облегающем платье; она была выше мужа на целую голову. – Моя Лидия красавица, правда? Но ничуть не лучше твоей дамы. – Он снова взглянул на Шарлотту. – Пожалуйста, представь меня.

– Не вижу в этом необходимости, – ответил Брэнд.

Он хотел увести Шарлотту, но она воспротивилась. Если этот незнакомец имел отношение к порочному прошлому Брэнда, то она должна знать его имя. Протянув незнакомцу руку, она представилась:

– Я леди Шарлотта Куинтон.

– Лорд Клиффорд Бон, к вашим услугам, миледи.

Вон. Так она и думала. Его имя тоже было в ее списке.

Лорд Бон поднес к губам ее руку в перчатке и театрально ахнул; Шарлотта же решила, что он каким-то образом заметил ее шрамы. Но Бон вдруг продемонстрировал ей заколку для волос, которую держал двумя пальцами.

– Она, должно быть, выпала из вашей прически, миледи. Если позволите, я...

Но Брэнд его опередил. Выхватив у него заколку, он протянул ее Шарлотте.

– Не обращай внимания на его мальчишеские фокусы. Он показывает их всем дамам.

– Я нахожу, что это весьма остроумно, – заметила Шарлотта. Повернувшись к Бону, она добавила: – Вы, вероятно, вынули ее, когда приблизились к нам сзади.

Он подмигнул ей и сказал:

– Буду счастлив раскрыть вам секреты всех моих фокусов. Может быть, вы приедете завтра пополудни на скачки в Гайд-парке? КЧЛ определит лучшего возницу.

– КЧЛ?

– Клуб «Четверка лошадей», – пояснил Брэнд. – К сожалению, ты будешь занята.

– Вовсе нет. Я хочу поехать.

– Но я своего разрешения не даю и уверен, что твоя бабушка меня поддержит.

– Как это понимать?! – воскликнул Бон. – Ты что, ее опекун? – Бон громко рассмеялся. – Пустили хорька в курятник! Миледи, вам нужно быть начеку, в противном случае он влезет в ваше гнездышко и ощиплет все ваши перышки.

– Ошибаешься, – возразил Брэнд. – Скорее она меня ощиплет, потому что слишком много себе позволяет.

Граф взял Шарлотту под руку и повел в противоположный конец зала. Не желая устраивать прилюдно сцену, Шарлотта подчинилась. И все же она не могла не выказать свое неудовольствие. Покосившись на Брэнда, она заявила:

– Я и без тебя прекрасно знаю, чем мне заниматься в свободное время. И еще... Ты сказал, что я слишком много себе позволяю. Что именно?

– Суешь свой нос куда не следует. На этот раз ты лезешь прямо в ловушку, – процедил граф сквозь зубы. – Держись от Бона подальше.

– Почему? Или ты боишься, что я стану расспрашивать его про Лигу Люцифера?

Брэнд внимательно посмотрел на нее:

– К черту Лигу. Он известный ловелас. Шарлотта взглянула через плечо, но Бон уже скрылся из виду.

– Этот малыш? Этот тролль?

– Женщины находят его весьма привлекательным. Так он, во всяком случае, утверждает. Не успеешь оглянуться, как он затащит тебя в темную комнату и запустит руки тебе под юбку.

– А я считала эту тактику исключительно твоей специализацией.

Брэнд окинул ее взглядом так, будто представил ее обнаженной.

– В любой момент, Шер. Как только захочешь это испытать, буду рад подчиниться.

В ее воображении тотчас же возникла картина: Брэнд обнимает ее и страстно целует в губы. Он прижимает ее к себе все крепче, а потом вдруг начинает ласкать ее – его руки прикасаются к самым интимным местам ее тела...

Брэнд подвел ее к ряду стульев, и Шарлотта вернулась к реальности. Они сели, и граф принялся разглядывать гостей; причем было очевидно, что он о чем-то раздумывал.

«Вероятно, пытается найти предлог, чтобы уйти, – решила Шарлотта. – Но он, конечно же, не догадывается, что и я собираюсь покинуть этот дом».

– Тебе нравится музыка? – спросила она с невинной улыбкой.

– Музыка?.. Только когда у меня бокал вина в одной руке и карты – в другой.

Шарлотта ничем не выдала своего удовлетворения.

– Мне кажется, ты нервничаешь, – проговорила она. – Тебе что-нибудь не нравится?

Граф нахмурился и проворчал:

– Терпеть не могу подобные сборища. Я поехал только из уважения к Розочкам.

– Ты очень любезен, – пробормотала Шарлотта. Она-то полагала, что он поехал из-за нее. Потому что простил ее. Потому что хотел снова ее поцеловать.

Какое-то время они молчали, потом Брэнд проговорил:

– Шер, мы с тобой всегда были откровенны друг с другом. И я знаю, что и тебе здесь не очень-то нравится. Во всяком случае, в моем обществе.

– Да, я бы предпочла общество мистера Раунтри, – заявила она, желая позлить Брэнда. – Он знает, как доставить женщине удовольствие.

К ее удивлению, Брэнд рассмеялся:

– Можешь в этом не сомневаться, Шер. Между прочим, где этот Казанова сегодня?

– Откуда мне знать? Ведь он приехал из Йорка... Поэтому не знаком ни с лордом, ни с леди Поумрой.

– Шер, поверь, этот твой Раунтри совсем не тот, за кого себя выдает. Даже Розочкам он пришелся не по душе.

– Они его совсем не знают, – процедила Шарлотта сквозь зубы. Но защищать Раунтри ей надоело, и она сменила тему: – Учитывая твою дурную репутацию, удивительно, как Розочки позволили тебе сопровождать меня на этот вечер. Наверное, в связи... с преклонным возрастом они не вполне отдают себе отчет в том, что делают.

– Почему позволили? А ты не догадываешься? Это одна из их затей.

Шарлотта нахмурилась:

– Что ты хочешь этим сказать?

– Они намеренно сводят нас вместе, неужели не поняла? Надеются, что мы влюбимся друг в друга. Что я упаду перед тобой на колени, как какой-нибудь мечтательный молокосос, и сделаю тебе предложение.

Шарлотта смотрела на Брэнда в полнейшей растерянности. Ее сердце бешено колотилось и, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. «А может, я ослышалась?» – подумала она.

Собравшись с духом, Шарлотта спросила:

– Они хотят, чтобы мы поженились?

– Ну да. Они попросили меня помочь найти тебе мужа. Но я знаю их методы. Они не могут не вмешиваться.

Шарлотта сделала глубокий вдох и попыталась успокоиться. По крайней мере теперь она точно знала, зачем Розочки приглашали Брэнда к себе. Не просто для того, чтобы просить его сыграть роль ее сопровождающего, как они все представили. О Господи, как им могло прийти в голову, что Брэнд Виллерз может ее полюбить? Ведь этот человек не способен полюбить женщину, он любит только свои гнусные утехи.

– Они выбрали безнадежный вариант, – заявила Шарлотта. – Мы с тобой никогда не влюбимся друг в друга. Мы слишком разные.

Он пристально посмотрел ей в глаза:

– Согласен, Шер.

– У нас разные взгляды на жизнь и, конечно же, совершенно разные цели...

– Мы с тобой как небо и земля.

– Как искра и трут, – поправила Шарлотта.

И с какой же легкостью он ее воспламеняет! А может, они действительно могли бы... «Нет, не смей об этом думать», – сказала себе Шарлотта.

– Они полагают, что ты стала образцом добродетели, – продолжал Брэнд с усмешкой. – И теперь они надеются, что ты сможешь благотворно повлиять на меня.

– Это совершенно бесперспективно, – заявила Шарлотта.

Брэнд утвердительно кивнул:

– Согласен. Я рад, что мы понимаем друг друга. Из меня не сделать семейного человека.

– Разумеется. Мне бы и в голову такое не пришло. – Она думала иначе, но он этого не знал. И никогда не узнает. Стараясь утихомирить разошедшееся сердце, Шарлотта продолжила: – Я абсолютно уверена, что ты безнадежен. Именно поэтому я ни за что не согласилась бы выйти за тебя замуж.

Сбежать оказалось легче, чем он предполагал. Брэнд вышел из дома Поумроев и окинул взглядом улицу. Вдоль тротуара выстроились экипажи. От дыхания лошадей в холодный ночной воздух поднимался густой пар. У экипажей стояли кучера; слуги же находились в доме, где за несколько монет помогали обслуживать гостей.

Увидев свой экипаж в середине правого ряда, Брэнд быстро направился к нему. Он прекрасно все рассчитал – у него было достаточно времени, чтобы выполнить свою миссию и вернуться к концу вечера за Шарлоттой. Возможно, она даже не заметит его отсутствия.

Из зала по-прежнему доносились звуки музыки. В окне, освещенном сиянием свечей, он видел скрипача, водившего смычком по струнам. К счастью, Шарлотта была увлечена концертом. Как только начали исполнять первую пьесу, Брэнд сказал ей, что пойдет перекинуться в карты с такими же недовольными, как и он сам. Она смерила его презрительным взглядом и взмахом руки отпустила.

Она вела себя так, словно ждала, что он уйдет.

Шарлотта не могла знать, куда он направляется, поэтому, вероятно, считала его неисправимым картежником. Что ж, ему это только на руку. Что же касается азартных игр, то он полагал, что имеет полное право самостоятельно распоряжаться своим временем и своими деньгами. Однако сейчас ему было не до карт, хотя Шарлотта, конечно же, об этом не догадывалась...

Брэнд подал знак своему кучеру, и тот, подбежав к нему, проговорил:

– Милорд, куда вас отвезти?

Граф назвал адрес, и Терли не выразил ни малейшего удивления – за пятнадцать лет службы он привык к капризам своего хозяина; он даже не спросил, где Шарлотта.

Брэнд сел в карету, и экипаж тотчас же тронулся с места. Вскоре дом Поумроев остался далеко позади – кучер, вероятно, понял, что хозяин очень торопился. Однако граф хмурился и в раздражении барабанил пальцами по кожаному сиденью, ему казалось, что они едут слишком медленно. Если бы ему не пришлось сегодня сопровождать Шарлотту, то он скорее всего взял бы двуколку. А впрочем, он вообще не поехал бы на этот скучнейший вечер.

Граф пытался думать о деле, но у него ничего не получалось – он постоянно вспоминал о Шарлотте. Он думал о ее обольстительных губах, о ее чудесных глазах, о ее соблазнительной груди, видневшейся из-за кромки декольте.

Даже сейчас, сидя в экипаже, он чувствовал возбуждение. Да, его влекло к Шарлотте. Влекло к той, которая едва не погубила его сестру.

Проклятие, ему нужно расслабиться. Как только он вернется в дом Поумроев, он поищет среди гостей какую-нибудь доступную женщину. Некоторые из дам сегодня уже бросали на него призывные взгляды. Он договорится с одной из них о свидании, отвезет Шарлотту домой, а потом вернется, чтобы встретиться с избранницей. Долгая ночь любви избавит его от напряжения.

Экипаж остановился, и Брэнд понял, что они уже приехали. Выбравшись из кареты, он велел кучеру ждать его возвращения и направился к убогому кирпичному строению. Ветер трепал края объявления, прибитого к дверям. Рядом, в канаве, валялся букетик фиалок – растоптанный предвестник весны. Из таверны, находившейся чуть поодаль, доносились приглушенные взрывы смеха.

Брэнд открыл дверь и оказался в небольшой комнате, заваленной мусором. В темноте что-то прошмыгнуло под ногами. Вероятно, крыса. Ориентируясь на слабый свет впереди и зычный голос проповедника, он миновал еще несколько дверей и вошел в зал, похожий на театральный. Очевидно, раньше здесь давали спектакли.

Перед ним возвышалась сцена, освещенная закрепленными на стенах факелами. По противоположной стене тянулись подковы балконов; позолота на подпиравших их колоннах давно облезла, и виднелась подгнившая древесина. На сцене стоял невысокий худощавый мужчина в безукоризненно белых одеждах; он цитировал пространные отрывки из Библии.

Немногочисленная паства сидела на жестких скамьях партера; женщины кутались в плащи, мужчины же, в основном бедно одетые, выглядели так, словно они забежали сюда лишь на несколько минут. Были среди собравшихся и самые настоящие бродяги в жалких лохмотьях – судя по всему, они зашли сюда только для того, чтобы укрыться от непогоды.

– В Писании говорится, что время расплаты близко! – гремел голос проповедника. – Зло скрывается среди нас, зло свирепствует. Но Господь нанесет удар и покарает тех, для кого закон не писан. Он нашлет землетрясения и чуму. Океаны вскипят, и небеса прольются огненным дождем. Смерть постучится в двери всех грешников, которым уготована ужасная участь.

Заняв место в тени у дальней стены, Брэнд разглядывал проповедника. За прошедшие четыре года сэр Джон Паркинсон успел сменить свой щегольской наряд на облачение священника. Его густые темно-каштановые кудри, когда-то предмет особой гордости, падали теперь на плечи неопрятными прядями. В свете факелов его глаза сверкали, как горящие угли, а зычный голос, казалось, сотрясал стены.

Брэнд невольно усмехнулся. Едва ли кто-нибудь из прихожан знал, что этот ревностный евангелист когда-то состоял в Лиге Люцифера.

– Господь дал обет защитить всех верных Ему! – продолжал вещать Паркинсон. Рукава его белого одеяния хлопали, как крылья, когда он взмахивал руками. – Он вознесет своих последователей на Небеса на крылатых колесницах, управляемых Его, ангелами. У вас есть шанс присоединиться к этому благородному множеству, состоящему в Церкви Истинных Верующих. Покайтесь теперь и будете спасены – или будете навек обречены гореть в пламени ада. Аминь!

– Аминь! – отозвалась паства.

Проповедь близилась к концу, и Брэнд возблагодарил небо за такую милость. По проходу прошли две девушки с корзинами для подношений. Наблюдая за ними, граф ухмылялся, представляя, как Паркинсон завлекает в свою церковь молоденьких учениц. Оставалось только догадываться, какие еще услуги они ему оказывали.

В этот момент в зал вошел запоздалый посетитель, вернее, посетительница. Она на несколько секунд замерла у дверей, словно разглядывала присутствующих. Было слишком темно, и граф не мог разглядеть ее лицо, но что-то неуловимое привлекло к ней его внимание.

«Конечно же, она леди, – промелькнуло у него. – Но почему она зашла сюда?»

Брэнд продолжал разглядывать незнакомку. Да, сомнений быть не могло – осанка выдавала в ней даму из высшего общества.

Она сделала несколько шагов по проходу, и свет факела осветил ее лицо.

Не удержавшись, Брэнд громко выругался – он глазам своим не верил. Незнакомка же бросила на него пристальный взгляд, а потом решительно направилась в его сторону. Брэнд вскочил на ноги и уставился на нее в изумлении.

– Шарлотта?.. – пробормотал он, все еще не веря своим глазам.

Глава 8

ЛЮБОВНИЦА БРЭНДА

Паства, шаркая ногами, побрела к выходу, и Шарлотта снова взглянула на Брэнда. Он, конечно же, негодовал – мужчины всегда выходят из себя, когда женщины осмеливаются вмешиваться в их дела.

– Говори тише, – прошептала она. – Не стоит привлекать к себе внимание, это помешает нашему расследованию.

– Нашему?.. – проворчал граф. – Зачем ты явилась сюда? Немедленно отправляйся в экипаж и жди меня там.

Но Шарлотта с невозмутимым видом проговорила:

– Я намерена найти человека, угрожавшего моей бабушке. В любом случае два ума всегда лучше одного.

– Возможно, – кивнул Брэнд. – Но не в том случае, когда один из умов – женский. – Он тяжко вздохнул и вдруг воскликнул: – Проклятие, Шер! Как тебе удалось выследить меня?!

– Я наняла кеб.

– Не валяй дурака. Наверное, ты наняла одного из возничих, ожидавших у дома, ведь так? Он, должно быть, случайно услышал названный мною адрес.

Шарлотта пожала плечами. Ей казалось, что в данном случае благоразумнее промолчать. Действительно, не могла же она признаться в том, что рылась в запертом ящике его письменного стола. Она перевела взгляд на сцену, где худощавый мужчина в белом принимал из рук своих ангелоподобных помощниц корзины с пожертвованиями. По опустевшему театру разносился звон монет.

Покосившись на Брэнда, Шарлотта спросила:

– Преподобный Паркинсон тоже был членом Лиги Люцифера?

– Нет. Я здесь по поводу карточного долга, – ответил Брэнд.

Шарлотта внимательно посмотрела на него и проговорила:

– Что ж, тогда пойдем побеседуем с ним, пока он не ушел.

Не дожидаясь ответа, Шарлотта зашагала по проходу, ведущему к сцене. Брэнд тотчас же последовал за ней. Внезапно он схватил ее за руку и проговорил:

– Если хочешь подвергнуться опасности, пусть будет по-твоему. Но вопросы буду задавать я. Если же ты произнесешь хотя бы слово, я выдворю тебя отсюда. Ты меня поняла?

Шарлотта молча кивнула; она поняла, что в случае ее неповиновения Брэнд немедленно приведет угрозу в исполнение. Тут она заглянула ему в глаза и вдруг почувствовала острое желание отдаться его власти. Да, ей захотелось довести его до исступления... и подвергнуться наказанию поцелуем.

Его взгляд застыл на ее полуоткрытых губах – словно он прочитал ее мысли. Внезапно он отвернулся и зашагал к сцене. Шарлотта поспешила за ним. «Спокойно, не волнуйся, – говорила она себе. – Главное – не отвлекаться от цели». Она решила, что будет помалкивать и внимательно слушать, чтобы получить максимум информации. Ведь от этого, возможно, зависела жизнь ее бабушки.

Они поднялись на сцену. Указав на пыльный малиновый занавес, Брэнд велел Шарлотте остановиться, и она, чтобы не вспылить, тут же сказала себе: «Успокойся, не возражай».

Она заняла позицию в тени кулис, откуда могла все видеть и слышать. Брэнд же вышел на середину сцены и громко проговорил:

– Паркинсон, подожди, не уходи!

Преподобный сэр Джон Паркинсон вздрогнул и обернулся. Несмотря на белые одежды и Библию под мышкой, он даже отдаленно не напоминал священника. Ястребиные черты лица и длинные, до плеч, волосы могли бы скорее принадлежать кому-нибудь из придворного окружения Карла Второго.

Паркинсон прищурился – словно плохо видел без очков.

– Кто здесь? – В его голосе прозвучали нотки раздражения.

Граф усмехнулся и ответил:

– Дьявол собственной персоной.

Ангелоподобные существа, стоявшие рядом с Паркинсоном, громко захихикали. При ближайшем рассмотрении оказалось, что они тоже выглядели не слишком добродетельными – во всяком случае, именно так подумала Шарлотта.

– Фейвершем? – произнес Паркинсон с нескрываемым удивлением. Какое-то время он стоял, молча уставившись на графа. Затем приблизился к Брэнду и, крепко пожав ему руку, воскликнул: – Господь всемилостивый, это действительно ты! Какой неожиданный сюрприз небес! Ты пришел, чтобы спастись?

Шарлотту поразила последняя фраза. При других обстоятельствах она, вероятно, позабавила бы ее.

– Боюсь, ты ошибаешься, – ответил Брэнд.

– Господь услышал мои молитвы, – продолжал Паркинсон. – Услышал и послал чудо, чтобы поддержать мои духовные изыскания. – Он кивнул своим помощницам. – Ангелы, возрадуйтесь вместе со мной. Сегодня воистину великий день. Нынешний день – могучий удар в нашей войне против зла. Брэнд Виллерз, порочный граф Фейвершем, пришел, чтобы покаяться в прегрешениях.

Женщины с любопытством поглядывали на графа; причем глаза их светились отнюдь не праведным огнем.

– Я здесь не для того, чтобы каяться, – заявил Брэнд. – Я хочу задать тебе несколько вопросов. Речь идет о твоих связях с Лигой Люцифера.

Паркинсон испуганно замолчал и украдкой посмотрел на своих ошеломленных помощниц, потом прочистил горло.

– О бывших связях, – поправил Паркинсон. – Это было давно, и я уже искупил свои грехи. Отец на небесах очистил от греха мою душу и омыл меня водами прощения. Аминь!

– Аминь! – отозвались ангелы.

– Пусть будет по-твоему, – кивнул Брэнд. – Но скажи, поддерживаешь ли ты связь с кем-либо из бывших приятелей?

– Нет, разумеется. Как тебе могло такое прийти в голову? Я посвятил жизнь распространению слова Господня. Прошу прощения, одну минуту... – Паркинсон велел женщинам удалиться, указав на дверь в глубине сцены, потом снова повернулся к Брэнду: – Видишь ли, мои последовательницы знают далеко не все о моем прошлом, и мне очень не хотелось бы вызывать путаницу в их прелестных головках.

«Что за лицемерие, – подумала Шарлотта. – Мало того что он делает из этого тайну, так он еще имеет наглость считать женщин глупыми». Шарлотта уже хотела возмутиться, но тут Брэнд пристально взглянул на нее, и она, вспомнив о своем обещании, промолчала.

– Ты не один? Здесь есть еще кто-то? – спросил Паркинсон, глядя в сторону кулис. – Кто там? Женщина?

– Это всего лишь моя любовница, – ответил Брэнд. – Не обращай на нее внимания. Она слишком глупа, чтобы придавать значение нашему разговору.

Любовница? Глупа? Шарлотта едва не задохнулась от гнева. Она решила, что должна дать Брэнду отпор, но вовремя одумалась – момент для выяснения отношений был не самый подходящий.

– Твоим шлюхам тут не место, – промолвил Паркинсон, неловко переминаясь с ноги на ногу. – Так же как и тебе. Если только ты не пришел сюда, чтобы покаяться.

– Тогда позволь задать тебе несколько вопросов, и я немедленно уйду. Скажи, когда ты покинул Лигу?

– Ты и сам это знаешь. Четыре года назад. Видишь ли, на последнем собрании у меня открылись глаза... С того момента я следую за светом надежды. Ты, Фейвершем, тоже должен стать на праведный путь. Оставь карты и женщин, пока еще не поздно.

Брэнд вскинул брови:

– Ты веришь, что Господь покарает членов Лиги?

– Конечно! Это неизбежно! Если человек погряз в пучине греха, то рано или поздно подвергнется вечному проклятию.

У Шарлотты по спине пробежали мурашки. Неужели перед ней стоял убийца? Неужели этот человек с горящими глазами рьяного поборника веры способен совершить убийство?

– В таком случае скажи, слышал ли ты новости? – спросил Брэнд.

– Новости?..

– В декабре на дуэли погиб Меллингем. Две недели спустя Уоллис упал в лестничный пролет и свернул себе шею. Потом в январе в постели любовницы от сердечного приступа скончался Олдрич. А несколько недель назад Троубридж был убит шайкой подкарауливших его разбойников.

Паркинсон в изумлении уставился на графа. Он прижал к груди Библию с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

– Боже всемилостивый. Ведь мы с Уоллисом вместе посещали Итон. А Троубридж... Когда-то каждую пятницу мы вместе ужинали у Уайта. Меллингема и Олдрича я плохо знал, но их смерть... Поверь, это кара Господа.

– Или человека, – с усмешкой добавил Брэнд. – Насколько я знаю, ты навещал Уоллиса прошлой осенью.

– Да, но... Я надеялся спасти его от беспутной жизни. Но он выгнал меня из дома и велел больше никогда у него не появляться. – В глазах Паркинсона блеснули слезы, и он опустился на табурет. Его голова поникла, и он провел ладонью по волосам, приводя свою гриву в еще больший беспорядок. – Теперь уже ничто его не спасет. Бедная душа.

Сердце Шарлотты наполнилось состраданием. Если Паркинсон был невиновен, то очень тяжело переживал смерть этих людей. А если он виноват? Если виноват, то обладает удивительной изворотливостью.

В свете факелов она видела профиль Брэнда – тот взирал на Паркинсона без всякого сочувствия.

– Как это удачно, что мы сейчас стоим на сцене, – съязвил граф. – Ты блестяще сыграл свою роль.

Паркинсон поднял голову:

– Сыграл роль? Господи, о чем ты толкуешь?

– Ты прекрасно знал этих людей, – продолжал Брэнд. – Знал их привычки и слабости. А теперь ты взял на себя миссию истребить всех членов Лиги. Всех до последнего.

– Истребить?! – взвизгнул Паркинсон. На его лице отразился неподдельный ужас. – Уж не хочешь ли ты сказать... что кто-то убил Уоллиса и других?

– Браво! Удивление удается тебе не хуже, чем горе. Священник вскочил на ноги и, потрясая перед носом Брэнда кулаками, закричал:

– Как ты смеешь бросать мне такие обвинения?!

Граф рассмеялся:

– Вижу, и негодование ты прекрасно освоил.

– Как ты смеешь?! Будь ты проклят! – кричал Паркинсон. Потом вдруг проговорил: – Если смерть Уоллиса – результат злого умысла, то сообщи подробности.

– Дай мне свою Библию, – неожиданно сказал Брэнд.

Паркинсон посмотрел на него с подозрением, но Библию протянул:

– Вот, возьми, если тебе действительно нужна эта книга. Думаю, тебе давно уже следовало бы ее почитать. И обрати особое внимание на Откровения.

– Спасибо за совет, но мне нужно только это. – Брэнд вытащил из Библии несколько листков.

– Так это же моя проповедь! – воскликнул Паркинсон. Он попытался выхватить из рук Брэнда свое творение. – Я потратил на нее долгие часы.

Брэнд сложил листки и сунул их во внутренний карман сюртука.

– Я на время оставлю их себе. Хочу сравнить их с почерком записки, полученной Троубриджем перед смертью.

– Троубридж получил записку?

– Да. В ней было написано: «Ты следующий».

– Если ты намекаешь, что я...

– Ты правильно меня понял. – Граф вернул Библию Паркинсону. – Между прочим, тебе не помешает повторить десять заповедей, особенно пятую – «Не убий».

Паркинсон сжал книгу в руках.

– С меня хватит твоих чудовищных обвинений. Немедленно убирайся отсюда. И забери свою вавилонскую блудницу.

– Ее? – Брэнд кивнул в сторону Шарлотты. – Она не из Вавилона, а из Йорка.

Шарлотта наконец-то вышла из тени кулис и, приблизившись к мужчинам, проговорила:

– Надо прояснить ситуацию. Я вовсе не любовница графа. Я приехала сюда, чтобы задать вам, преподобный, несколько вопросов. Скажите, Томас Рапсом и Клиффорд Бон тоже были членами Лиги?

Этот вопрос застал Паркинсона врасплох.

– Да, но... Господи всемилостивый, неужели и они убиты?

– Нет, они пока что в полном здравии, – вмешался Брэнд. Стиснув руку Шарлотты, он потащил ее к ступенькам у края сцены. – А вот тебе в ближайшем будущем следует ожидать неприятностей, – прошептал он ей на ухо.

– Ты сказал, что она глупа, – проворчал Паркинсон. – Но мне так не показалось.

– Она слишком много говорит, – отозвался Брэнд. – Забудь о ней, она все равно завтра уезжает из Лондона. Отправляется к своим родителям, то ли в Китай, то ли в Индию. К счастью, мы ее больше не увидим.

Спустившись со сцены, граф смерил Шарлотту негодующим взглядом. Она ответила ему тем же, хотя прекрасно знала: он солгал лишь для того, чтобы скрыть от предполагаемого убийцы ее имя.

Оглянувшись, Шарлотта увидела, что Паркинсон по-прежнему стоял на сцене. Тени, отбрасываемые горящими факелами, придавали ему сходство с карающим ангелом.

– Попомни мое слово, Фейвершем! – крикнул священник. – Пока жив, есть место надежде! Покайся в грехах – или будешь обречен на вечное проклятие!

Глава 9

ВСТРЕЧА НА КУХНЕ

Брэнд усадил Шарлотту в свой экипаж и, пренебрегая условностями, сел с ней рядом. Как только карета тронулась с места, она, оправив юбки, проговорила:

– Будь любезен, отодвинься на свою сторону.

Брэнд покачал головой:

– Ни за что. С этого момента можешь считать меня своим охранником.

– Ты мне не опекун, не муж, не родственник. И уж конечно, не любовник. У тебя нет на меня никаких прав.

Брэнд тяжко вздохнул. «Может, поцеловать ее, чтобы стала покорной?» – промелькнуло у него. Но он сдержался и сказал:

– Если понадобится, я свяжу тебя и заткну рот кляпом. Пойми, ты не должна была уходить с приема. Люди начнут болтать лишнее, когда обнаружат, что мы оба отсутствуем.

– Я сказала леди Поумрой, что у меня разболелась голова и ты отвезешь меня домой.

Брэнд рассмеялся:

– И ты полагаешь, она поверила? Проклятие, Шер! Ты совершенно ничего не понимаешь! И тебе не следовало заговаривать с Паркинсоном. Не исключено, что он убийца.

– Не беспокойся, я способна о себе позаботиться.

– И не исключено, что он сумеет тебя разыскать, если захочет, – продолжал Брэнд.

При этой мысли граф похолодел. Он до сих пор не мог без содрогания вспоминать, как отважно Шарлотта вступила на освещенную сцену. Подобного мужества он не наблюдал у других женщин.

Вот идиотка!

– Я не назвала ему своего имени. К тому же ты сам во всем виноват. Поскольку ты отказывался говорить правду о Боне и Рансоме, мне пришлось самой докапываться до истины.

Она еще имела дерзость его обвинять!

– Ты очень рискуешь, – процедил Брэнд сквозь зубы. – Если Паркинсон – убийца, он может теперь начать охоту и на тебя.

– Он не представляет для меня опасности, – возразила Шарлотта. – Благодаря тебе он думает, что я... шлюха из Йорка.

Брэнд пожал плечами и пробормотал:

– Неужели мои слова показались тебе оскорбительными, Шер? Неужели ты оскорбилась из-за того, что я назвал тебя своей любовницей?

– Ты еще спрашиваешь? Думаю, ты прекрасно знал, что это выведет меня из себя. Поэтому ты так и сказал.

– Это было самое логичное объяснение твоего присутствия.

Она пристально посмотрела на него, и он вдруг подумал: «А что, если овладеть ею прямо здесь, в экипаже? Что, если задрать юбки и...»

– Нет в этом никакой логики, Брэнд. И вообще, ты слишком... Ты ужасно скучный, вернее – предсказуемый.

Он уставился на нее в изумлении. Его обвиняли во многих грехах, но «скучным» и «предсказуемым» никто никогда не называл.

– Глупости, Шер!

– Нет, это правда. Иначе как смогла бы я догадаться, что ты скажешь или сделаешь?

– Это невозможно. Я никогда не следую общепринятым правилам. Я руководствуюсь... собственными принципами..

– Уже одно это делает тебя предсказуемым. К примеру, сегодня я ожидала, что ты попытаешься улизнуть с музыкального вечера. И я не ошиблась.

Брэнд нахмурился. Неужели она права? Ведь он всегда гордился своей свободой и независимостью и бежал от условностей как от чумы. Так неужели он в своих поступках столь же предсказуем, как старик, сидящий в кресле-качалке с трубкой в зубах? Нет, не может быть.

– Мы сейчас говорим не обо мне, а о тебе, Шер. Вернее – о твоем поведении. Пойми, ты подвергаешься очень серьезной опасности...

– Я еще не закончила, – перебила Шарлотта. – Ты всегда меня удивлял, Брэнд. Почему ты испытываешь потребность нарушать общепринятые нормы? Ведь тебя наверняка учили, как следует себя вести. Вот Джордж... Он был истинным джентльменом. Непонятно, как мог ты стать полной противоположностью своему брату.

Брэнд помрачнел. Какого черта затронула она эту тему? Прошлое осталось в прошлом. Ну что с того, что старший брат получил прекрасное образование, в то время как младший был изгнан из Итона за то, что развлекался в своих покоях с горничной? Что с того, что Джордж выбрал прямой путь, в то время как он, Брэнд, пошел по нехоженой тропе?

Сколько он себя помнил, его всегда считали в семье дурным семенем. Если Джордж неизменно удостаивался похвалы за свое безупречное поведение, то его, Брэнда, то секли ремнем, когда он убегал из церкви, то отправляли спать без ужина, когда он отказывался подчиняться гувернантке. «Всему виной его порочная натура», – однажды в сердцах выразился его отец. Брэнд так и не смог сравняться со своим старшим братом. Поскольку Джордж всегда был лучшим, Брэнд взял за правило быть худшим.

И его испорченность стоила Джорджу и его сыну жизни. Брэнд невольно вздохнул. Он никогда не забудет об этом, и совесть всегда будет его мучить, во всяком случае, время от времени.

Пристально глядя на Шарлотту, Брэнд сказал:

– Мне кажется, ты постоянно уходишь от темы. Повторяю, мы говорим о тебе, о твоем безрассудном поведении.

– Хорошо, давай поговорим о нашем расследовании. – Порывшись в ридикюле, Шарлотта извлекла из него листок бумаги и, развернув его, поднесла к окну экипажа. – Вот... Томас Рансом и Клиффорд Бон значатся в моем списке вместе с четырьмя жертвами убийцы. Паркинсона здесь нет, потому что он больше не играет в карты. Таким образом, остается... еще человек восемь.

– Ты там бормочешь? – Брэнд выхватил листок у нее из рук. – Где ты это раздобыла?

– Сама написала. Я составила этот список на основе твоего списка должников.

Граф невольно вздрогнул:

– Господи праведный! Ты рылась в моем столе?

– У меня не было выбора. Ты ничего мне не рассказывал. А я не шутила, когда сказала, что на все готова ради бабушки. – Шарлотта немного помолчала, потом добавила: – Я сожалею, что мне пришлось пойти на это.

Брэнд не мог вымолвить ни слова. «О Боже, – думал он, – неудивительно, что она знала, где меня искать». Да, теперь он понял: ей не нужно было опрашивать возничих, чтобы узнать, куда он направился. Она прочитала объявление, то самое, которое лежало у него на дне запертого ящика.

Интересно, что еще она там увидела?

От одной этой мысли у него пересохло в горле. Но спросить он не осмелился. Не осмелился привлечь ее внимание к миниатюре Эми. Шарлотта, несомненно, захочет узнать, почему он держит портрет дочери Майкла под замком. Она изведет его вопросами и не отстанет, пока не удовлетворит свое любопытство. Не дай Бог, она узнает, что это значит для него...

Но этот свой секрет он никогда не выдаст. Никто, кроме него, Майкла и Вивьен, не знал правды об отце Эми. И никто никогда не узнает.

– Проклятие, Шер!

Брэнд порвал листок и, открыв окно, выбросил обрывки. Ледяной ветер тут же подхватил клочки бумаги и унес их во тьму. Однако этот мальчишеский поступок ничуть не ослабил обруча, теснившего его грудь.

Шарлотта едва заметно улыбнулась и проговорила:

– Я не сомневалась, что ты поступишь именно так. Но это не имеет значения, поскольку я запомнила имена.

– Выходит, ты показала мне список только для того, . чтобы позлить?

– Конечно, нет, – возразила Шарлотта. – Я хотела, чтобы ты осознал всю серьезность моих намерений. Имей в виду, я от своих планов не отступлюсь. Не отступлюсь, даже если ты рассердишься.

Рассердится? Мягко сказано. Он кипел от ярости и с трудом сдерживал желание садануть кулаком в стенку экипажа. Следовало заставить ее замолчать. Но как? Брэнд знал только один верный способ...

Он приблизил к ней лицо и тотчас же заметил, что глаза ее расширились.

– Что ж, Шер, ты своего добилась. Вот тебе мой предсказуемый ответ.

Брэнд еще ближе к ней придвинулся, и она, тихонько ахнув, попыталась отстраниться. Но уже в следующий момент он взял ее за плечи, привлек к себе и впился поцелуем в ее губы. Шарлотта не противилась, и он решил, что ее покорность вызвана замешательством. Но секунда проходила за секундой, а она, как ни странно, не делала попыток высвободиться. Более того, в какой-то момент он вдруг почувствовал, что ее пальцы впились ему в плечи, словно она хотела прижать его к себе еще крепче.

Прошло еще несколько секунд, и тут она по-настоящему его удивила. Обвив руками его шею, Шарлотта ответила на поцелуй. Она сделала это не очень-то уверенно, но ее реакция была совершенно искренней – он нисколько не сомневался. И Брэнд тотчас же представил, что они с Шарлоттой обнаженные и он обучает ее искусству страсти.

Проклиная плотные зимние одежды, разделявшие их тела, он запустил руку ей под ротонду и нашел ее груди. В глубине души Брэнд чувствовал себя мужланом, грубым мужланом... И, конечно же, он прекрасно понимал: чтобы соблазнить Шарлотту, одного поцелуя мало, следует проявить терпение.

Но Брэнд уже не мог себя сдерживать. В следующее мгновение он запустил руку ей под юбку и нащупал подвязки. Потом его рука скользнула еще выше – и вдруг он почувствовал, как Шарлотта оттолкнула его.

И почти тотчас же экипаж резко свернул за угол, так что Брэнд едва удержался на сиденье. Из открытого окна в лицо ему пахнуло холодным воздухом, и он, наконец-то, пришел в себя. Шарлотта же с невозмутимым видом расправляла юбки.

Брэнд сознавал, что должен извиниться, но ее самообладание спровоцировало его на грубость.

– Черт возьми, Шер, ты не должна была это делать.

– И ты не должен был, – парировала она. – Хочешь совет? В другой раз не забудь спросить у леди разрешения.

Говорила она тихо и ровно – в ее голосе не было ни намека на эмоции. Брэнд же с трудом переводил дыхание, и его сердце гулко стучало в груди. У него даже дрожали руки. Подумать только – дрожали руки! Когда женщина воздействовала на него подобным образом? Он не мог припомнить. Он вообще ни о чем не мог думать.

Брэнд заставил себя усмехнуться и заявил:

– Но ты ответила на мой поцелуй – значит, дала разрешение.

У нее вырвался грудной смешок.

– С моей стороны было бы глупо обсуждать эту тему. Но как бы то ни было, удовольствие было мимолетным.

– Неужели, Шер? Нет, не верю. Ты не можешь отрицать, что между нами существует плотское влечение. Оно всегда существовало. И сейчас ты не могла его не почувствовать, согласись, Шер.

– Что ж, если ты хочешь, чтобы я была предельно откровенной...

Шарлотта внезапно умолкла. Оттолкнуть Брэнда ее заставила девичья скромность – ведь в свои двадцать девять лет она все еще была девственницей. Безмозглый грубиян! Он действовал чересчур поспешно.

А Брэнд ждал признаний, он решил, что непременно ее соблазнит, даже если для этого придется умолять о прощении... Да, он соблазнит ее, он будет обладать Шарлоттой и сделает ее своей любовницей.

Пауза затянулась, и Брэнд, не выдержав, проговорил:

– Что же ты молчишь, Шер? Я тебя слушаю.

– Хорошо, Брэнд. – Она коснулась его руки, но не со страстью влюбленной женщины, а скорее как друг, готовый принести извинения за неприятные откровения. – Поверь, я удивлена, что ты пользуешься такой популярностью у дам. Твоя слава искусного соблазнителя сильно преувеличена.

Брэнд уставился на нее в изумлений; несколько мгновений ему казалось, что он ослышался. Экипаж остановился, и Шарлотта, выглянув в окно, нанесла по самолюбию графа еще один, завершающий удар:

– Вот мы и дома. Как нельзя кстати. Я очень устала, а ты? Думаю, и тебе не терпится как следует выспаться.

Нэн тайком пробралась из сада в погруженную в сумрак кухню и тотчас же поняла, что попала в ловушку.

Огонь в очаге едва горел, освещая пустое кресло-качалку, в котором кухарка любила вздремнуть после обеда, но у противоположной стены горел какой-то огонек, и в дверном проеме стоял мужчина. Нэн сразу его узнала. Это был брюзга Джиффлз. Свеча в руке камердинера отбрасывала на его лицо резкие тени. На нем был подвязанный поясом серый халат, надетый поверх ночного белья. Нэн хотела пригнуться и спрятаться под столом, но тут же поняла, что Джиффлз ее уже заметил. Пристально глядя на нее, он проворчал:

– Мисс, что вы делали в саду среди ночи?

– Я... я выходила по нужде. – Нэн вскинула подбородок. Она давным-давно освоила искусство лжи. Главное правило – смело смотреть обвинителю прямо в глаза.

– Но все удобства есть в доме, мисс, – сказал камердинер.

Однако Нэн заметила, что щеки у него порозовели. Мысль о том, что она смутила Джиффлза, придала ей уверенности. При всем своем грозном виде он был всего лишь безобидный старый ворчун.

Нэн решительно прошла мимо длинных разделочных столов и остановилась прямо перед камердинером.

– Я предпочитаю уборную ночным вазам, – заявила она. – Видите ли, когда у девушки месячные...

– Избавь меня от подробностей.

– Но, сэр, я только хочу знать, что делать в другой раз. Может, в другой раз мне нужно просить разрешение?

– Не дерзи. Другого раза не будет.

Джиффлз еще больше покраснел – она могла бы поклясться.

– Прошу прощения, сэр, но когда возникнет нужда...

– С наступлением темноты ты не должна выходить наружу ни при каких обстоятельствах, – перебил ее Джиффлз. – Я ясно выразился?

Нэн молча потупилась. «Похоже, старик мне не верит, – подумала она. – Но мне нужно было выйти из дома незамеченной. Ведь Дик проделал долгий путь до Лондона для того, чтобы только увидеться со мной». Через два дня у нее намечалась другая встреча, и если она не сделает то, о чем Дик ее просил, то он, возможно, свяжется с какой-нибудь другой девицей. Например, с той рыжеволосой шлюхой, которой восхищался в пабе...

– Что же ты молчишь? – спросил Джиффлз.

Нэн вздохнула и пробормотала:

– Я слушаю вас, сэр.

Камердинер внимательно посмотрел на нее и вдруг спросил:

– Ты с кем-то встречалась?

.Нэн снова потупилась. «Конечно же, старик не мог видеть меня с Диком, – подумала она. – Ведь мы расстались у конюшен, за кирпичной стеной».

Нэн улыбнулась и сказала:

– Что вы, сэр... С кем, по-вашему, может встречаться горничная из Йорка в графском саду? Тем более что ночь ужасно холодная...

Джиффлз схватил ее за руку, и Нэн почувствовала, что этот старик еще очень силен. В мерцании свечи его глаза, казалось, пылали.

– Говори правду, – потребовал он. – Ты с кем-то встречалась?

У Нэн подкашивались ноги, сердце гулко стучало в груди. Она боялась, что не выдержит напряжения и упадет в обморок. Как ужасно она ошиблась – ведь ей казалось, что этого человека не стоит опасаться. Собравшись с духом, Нэн заявила:

– Нет, сэр. Клянусь.

Джиффлз с сомнением покачал головой:

– Тебе лучше сказать правду. Если я выясню, что ты солгала, тебе не поздоровится.

Он отпустил ее и тут же поднял руку. Нэн присела на каменный пол у его ног и съежилась в ожидании удара. Но удара не последовало. Девушка наконец-то осмелилась поднять глаза и прошептала:

– Пожалуйста, не надо. Сэр, пожалуйста, не бейте меня.

Джиффлз пробурчал что-то нечленораздельное, и его тяжелые руки легли ей на плечи, заставив содрогнуться от ужаса. Но ничего страшного не произошло. Он просто привлек ее к себе и заключил в объятия.

– Успокойся, девочка. Я не обижу тебя. Я просто хотел тебя напугать.

Из горла девушки вырвался сдавленный стон. К счастью, она подавила рыдания, но успокоения не наступило – Нэн не доверяла старику. Но он прижал ее лицо к своему плечу, и она тотчас же почувствовала, как его тепло согревает ее. Руки у него были сильные, мускулистые и в то же время нежные – именно такими ей представлялись руки отца... Впрочем, это было много лет назад, когда она еще была слишком юной и глупой.

Джиффлз вложил ей в ладонь чистый, аккуратно сложенный носовой платок, и это проявление доброты вызвало у нее безудержный поток слез. Ее словно прорвало. Она громко разрыдалась, в то время как он бормотал слова утешения и ласково поглаживал ее по спине. Наконец Нэн успокоилась и стала присматриваться к Джиффлзу – казалось, она увидела его впервые.

Он был широкоплечий и довольно высокий. И от него исходил приятный запах мыла.

– Нэн взглянула на платок в своей руке. Она намочила слезами и измяла его аккуратный носовой платок. Он непременно захочет получить что-то взамен. Мужчины не могут без этого.

Нащупав руку Джиффлза, она прижала ее к своей груди. Какое-то время его ладонь не шевелилась, и Нэн чувствовала ее тепло. А потом она вдруг ощутила... Да, как ни странно, ее влекло к этому пожилому мужчине. «Возможно, он не так уж плох, – подумала Нэн. – Его стоило бы проверить в постели...»

Он вдруг опустил руки и отступил на шаг. И тотчас же на его лице появилось выражение холодного презрения.

– Немедленно вернись в свою комнату, – проговорил камердинер.

Нэн уставилась на него вопросительно. «Ах, похоже, я ошиблась, – подумала она. – Кажется, я ему совсем неинтересна».

Почувствовав, что вот-вот снова разрыдается, Нэн бросилась к дверному проему и, спотыкаясь, помчалась вверх по узкой винтовой лестнице.

Как ей такое пришло в голову?.. Почему она вдруг решила, что такой мужчина, как Джиффлз, мог проявить интерес к такой, как она?

Глава 10

СТОЛКНОВЕНИЕ

Сидя в двуколке рядом с Брэндом, Шарлотта с любопытством смотрела по сторонам. Наконец они миновали широкие ворота и въехали в Гайд-парк. В непривычной после шума лондонских улиц тишине раздавался только мерный цокот копыт запряженной в двуколку пары лошадей. День выдался не по сезону теплый, и снег в тени деревьев почти растаял. Но теперь солнце уже клонилось к закату, и порывы холодного ветра заставляли Шарлотту поеживаться. Фэнси же, лежавшая у нее на коленях, была прикрыта теплым одеялом.

Они ехали молча; более того, Брэнд весь день упорно отказывался замечать Шарлотту и не уделял ей ни малейшего внимания – так он вел себя со вчерашнего вечера и так же держался сегодня утром за завтраком. Граф лишь время от времени поднимал голову от газеты и говорил, например, следующее: «Передай, пожалуйста, солонку». А во второй половине дня, когда Шарлотта, собираясь нанять экипаж, вышла из дома, Брэнд неожиданно подъехал на двуколке к обочине и остановился. Это очень ее удивило – ведь она полагала, что граф запретит ей ехать на собрание клуба «Четверка лошадей». Но он молча подал ей руку, помог устроиться в экипаже, а затем хлестнул лошадей. Теперь же он сидел, глядя прямо перед собой, словно Шарлотты не было с ним рядом. А она, напротив, слишком остро чувствовала его присутствие. Время от времени она бросала взгляды в его сторону, любуясь его профилем и маленьким шрамом в углу рта – он только усиливал мужскую привлекательность графа.

Вероятно, теперь Брэнду было безразлично, что она подвергала свою жизнь опасности. При этой мысли Шарлотта немного погрустнела. Брэнд ее не простил. Но разве не этого она добивалась? С ее стороны было бы нелогично желать возобновления добродушного обмена остротами. Что ж, она вовсе не сожалела о том, что оскорбила его.

«Твоя слава искусного соблазнителя сильно преувеличена», – кажется, так она сказала.

Черт с ним! Он заслужил этот упрек. Брэнда давно никто не ставил на место, и он чересчур высоко вознесся. В своей самоуверенности он полагал, что способен без труда соблазнить любую женщину, когда только пожелает.

Почему-то ему не приходило в голову, что у нее тоже имеется гордость. Но она не принадлежала к числу его шлюх, готовых по первому требованию задирать перед ним юбки.

Господи, но что с ней сотворило его прикосновение? Его ласки возбудили в ней самые невероятные ощущения. Возбудили страстное желание раздвинуть ноги...

Именно в этот момент Шарлотта почувствовала всю силу его власти над ней. Могучая стена ее моральных устоев в одно мгновение пошатнулась. Если бы у нее не хватило силы воли оттолкнуть его, она непременно покорилась бы этому неисправимому соблазнителю.

Эта мысль ошеломила ее. Увы, Брэнд совершенно не проявлял интереса к браку, то есть к той нормальной жизни, о которой мечтала она. И, конечно же, ей не следовало тешить себя напрасной надеждой, что он может измениться. Она слишком хорошо его знала.

Только по этой причине Шарлотта решилась на ложь, хотя последние пять лет гордилась своей правдивостью. Солгав, она нанесла удар по его мужскому самолюбию из стремления защитить себя.

«Твоя слава искусного соблазнителя сильно преувеличена».

. Ей потребовалось неимоверное усилие воли, чтобы бросить ему в лицо эту ложь. Ей нужно было очень постараться, чтобы ее слова прозвучали правдиво, зато теперь Брэнд к ней никогда не прикоснется...

– Там, – сказал он неожиданно.

Шарлотта невольно вздрогнула, на мгновение ей почудилось, что граф прочитал ее мысли. Внезапно она почувствовала, что щеки ее заливаются краской. Собравшись с духом, Шарлотта снова взглянула на Брэнда и только тут заметила, что он указывал хлыстом на скопление экипажей под деревьями на некотором расстоянии от них.

Шарлотта стала осматриваться. В том месте парка, где они сейчас ехали, ничто не указывало на близость города – можно было подумать, что они находились в лесу. В неподвижных водах озера отражались закатные лучи солнца, а неподалеку от берега мирно паслись олени.

Подъехав к экипажам, Брэнд натянул поводья и остановился. Мужчины громко его приветствовали. Дамы же, смотревшие на него влюбленными глазами, о чем-то шептались. Может статься, о ней. Вероятно, Брэнд не раз появлялся на подобных встречах со своими любовницами.

Не дожидаясь, когда он ей поможет, Шарлотта подхватила Фэнси и выбралась из двуколки. Брэнд тут же занялся лошадьми, а она опустила собачку на траву и пристегнула к ее ошейнику поводок. Радостно виляя хвостиком, Фэнси с любопытством обнюхала землю. От едва сдерживаемого возбуждения ее тельце подрагивало.

Лорд Клиффорд Бон расплылся в улыбке и направился в их сторону. Зарычав, Фэнси спряталась за юбку хозяйки. Но Бон смотрел только на Шарлотту – казалось, кроме нее, он никого не замечал.

– Рад видеть вас, – проговорил он, по-прежнему улыбаясь. – Итак, вы все же уговорили графа привезти вас сюда. А ведь я предупреждал вас, что опекун из него никудышный.

– Я помню, – кивнула Шарлотта.

Лорд Бон рассмеялся:

– Держу пари, что вчера он приложил максимум усилий, чтобы составить вам приятную компанию. Я слышал, что вы с ним довольно рано уехали, но в доме Фейвершемов появились нескоро.

Шарлотта замерла на несколько мгновений. Щеки ее запылали. Интересно, кто доложил ему об этом? Неужели кто-то проследил за ними, когда они поехали на проповедь?

Пожав плечами, Шарлотта проговорила:

– Вчера вечером мне стало нехорошо. Вы бы лучше справились о моем здоровье. Во всяком случае, вам не следует делать непристойные умозаключения.

Вон вскинул свои кустистые брови.

– Вы, оказывается, не прочь поиграть в кокетку. Что ж, у меня слабость к играм...

– Никогда не ставь слова леди под сомнение, – вмешался в разговор присоединившийся к ним Брэнд. Он усмехнулся и с такой силой ударил коротышку по плечу, что тот покачнулся. – Ужасно досадно слышать, что ты распространяешь лживые слухи.

– Я? – Бон расхохотался. – Слухи о своем старинном приятеле? Какие глупости!

– Я рад, что мы понимаем друг друга, – проворчал Брэнд. Он взглянул на джентльменов, оживленно обсуждавших достоинства своих лошадей. – Вижу, что у Бэрримора новые гнедые. Кто еще сегодня принимает участие в скачках?

Шарлотта тем временем гадала: была ли угроза Брэнда в адрес Бона по-настоящему серьезной – или ей только показалось? Она испытывала к графу благодарность за то, что он выступил в ее защиту, однако заблуждаться на его счет не смела. Наблюдая за собственными братьями, она знала: мальчики порой угрожают друг другу, чтобы добиться собственных целей. Кроме того, Брэнд, как и она сама, не был заинтересован в том, чтобы кто-либо догадался об истинной причине их позднего возвращения. Особенно те люди, которых он подозревал в причастности к убийствам.

Вон охотно сменил тему беседы:

– Еще участвуют Лейн, Сефтон и Харроуби. И я, конечно же. – Он ткнул пальцем в колесо двуколки Брэнда, затем подошел к его черным скакунам, чтобы как следует рассмотреть. Взглянув на копыта лошадей, он спросил: – А почему бы и тебе, Фейвершем, не попытать счастья со своими вороными? На кону уже стоит четыре сотни фунтов. Но чтобы усилить твой интерес, я ставлю еще пятьдесят гиней сверху, что мои гнедые обойдут твоих лошадок.

– Принимаю вызов, – кивнул Брэнд.

– Тогда иду на старт. Буду счастлив положить твои деньги в карман. – Бон рассмеялся и зашагал к своему нарядному красно-желтому экипажу.

Брэнд направился к своей паре, чтобы проверить сбрую. Шарлотта и Фэнси последовали за ним.

– Ты ведь не собираешься состязаться с пятью экипажами, правда? – осведомилась она, понизив голос.

Граф с усмешкой ответил:

– Я бы сказал, что это вполне предсказуемое поведение для негодяя.

– Не будь ребенком. Скачки, похоже, будут довольно опасными.

Он смерил ее долгим взглядом, от которого у нее быстрее забилось сердце. Шарлотта потупилась и промолчала. «Может, он все еще злится на меня?» – подумала она.

– К тому же я никогда не упускаю возможности принять вызов, – продолжал Брэнд. – Видишь ли, даже у распутников есть свой кодекс чести.

– Кодекс чести? – переспросила Шарлотта. – А если твоим приятелям взбредет в голову спрыгнуть со скалы, ты тоже последуешь их примеру?

– Если в воду, то даже не стал бы колебаться. По этой причине мы с тобой такие разные. Я живу ради приключений, а ты... ради однообразия.

– Неправда, моя жизнь не однообразна! – воскликнула Шарлотта в некоторой растерянности. – Только я не могу... – «Не могу отдаться во власть мужчины, разбередившего мне душу», – добавила она мысленно.

– Не можешь не ехидничать, – с усмешкой заявил Брэнд и стремительным движением вскочил на высокое сиденье двуколки. – Окажи мне любезность, Шер, не отпускай от себя этот мохнатый клубок. Будет жалко, если лошади его растопчут.

– Не сомневаюсь, что сегодня растопчут кое-кого другого.

– Только не меня. Пора бы тебе знать: я играю для того, чтобы побеждать.

Впервые за весь день Брэнд одарил ее своей характерной задорной улыбкой. И Шарлотта тотчас же ощутила, как все в ней всколыхнулось и теплая волна желания разлилась по жилам. В следующее мгновение граф хлестнул лошадей и отъехал.

Шарлотта нахмурилась. Тот факт, что он заставил ее о нем беспокоиться, разозлил ее, а неотступное желание вызвало чувство стыда. Почему она позволила вовлечь себя в столь глупую t. ссору? Она не должна была поддаваться какому бы то ни было влиянию с его стороны.

«Я живу ради приключений, а ты... ради однообразия».

Она наблюдала, как граф направил свою двуколку в гущу экипажей, чтобы начать гонку. Он спрыгнул с сиденья и заговорил с другими участниками скачки – мужчины обменивались рукопожатиями и похлопывали друг друга по спине. Шарлотта смотрела на Брэнда и чувствовала, что ее все больше к нему влечет. Причем, как ни странно, она испытывала к нему не только физическое влечение...

Возможно, жизнь, которую она вела, действительно казалась Брэнду однообразной, но она скорее предпочла бы скучать, чем волноваться из-за того, кто бессмысленно рискует жизнью на дуэлях и скачках.

Не желая больше о нем думать, Шарлотта стала прогуливаться по дорожкам. Повсюду из-под опавшей листвы и пожухлой травы пробивались нежные стебли свежей зелени, а кое-где уже синели лопнувшие бутоны фиалок. Воздух же был свежим и прозрачным, и в нем чувствовался запах земли, вызывавший в ее душе ностальгические воспоминания.

Шарлотта скучала по своему маленькому уютному домику на окраине Йорка. Она хотела вернуться к привычной жизни, даже если ее жизнь и в самом деле была порой однообразной. Но сначала ей следовало позаботиться о безопасности бабушки.

Мужчины, не собиравшиеся участвовать в скачках, делали ставки и обменивались мнениями относительно шансов соперников на выигрыш. Шарлотта прошла мимо них и направилась к дамам в шикарных шляпках и облегающих фигуру ротондах. Рядом с ними стоял стол с закусками и напитками. Женщины пили чай из фарфоровых чашек и ели пирожные. Некоторые из дам приветливо ей улыбались и вежливо кивали, другие же без всякого смущения разглядывали. Что ж, этого и следовало ожидать. Ведь она явилась сюда в сопровождении Брэнда Виллерза.

Одна из женщин, стройная кареглазая брюнетка в модной шляпке с пером и в малиновой ротонде, приложив к глазам лорнет, смотрела на мужчин в конце дорожки, готовых с минуты на минуту начать скачку.

Шарлотта внимательно взглянула на брюнетку. Возможно, жена Клиффорда Бона могла бы пролить хоть какой-то свет на тайну, над которой она ломала голову.

Леди Лидия наконец-то опустила свой лорнет. Взглянув на Шарлотту, она проговорила:

– А муж сказал мне, что лорд Фейвершем запретил вам здесь появляться.

– Мне удалось уговорить его, – пояснила Шарлотта. – Вы тоже интересуетесь скачками? Может, посмотрим вместе?

Лидия кивнула:

– Да, конечно. С вами мне будет интереснее, чем с моей прежней собеседницей. – Она указала на стоявшую рядом с ней светловолосую голубоглазую девушку лет восемнадцати. – Это мисс Дарби, кузина моего мужа. Маргарет, поздоровайся с леди Шарлоттой.

Мисс Дарби сделала реверанс. Ее губы шевельнулись, но слов приветствия Шарлотта не услышала.

– Говори громче, девочка, – сказала Лидия и тут же снова заговорила: – Маргарет выросла в Суссексе. Уверена, что вчера на музыкальном вечере вы ее не видели. Она пряталась, как обычно, в углу.

Девушка в смущении потупилась, и Шарлотта, чтобы приободрить ее, протянула ей руку и сказала:

– Приятно с вами познакомиться, мисс Дарби. Я тоже долго жила в провинции. Может, когда-нибудь мы поделимся воспоминаниями.

Отвечая на рукопожатие, мисс Дарби бросила на Шарлотту застенчивый взгляд. Ее лицо, обрамленное коричневым капюшоном плаща, озарилось робкой улыбкой.

– Не ждите, что она вам ответит. Я готова поставить гинею, что она не в состоянии связать и пяти слов. – Щелкнув пальцами, Лидия обратилась к девушке: – Мне нужно переговорить с леди Шарлоттой с глазу на глаз. Пойди пока прогуляйся с ее собачкой. Только далеко не уходи.

Мисс Дарби послушно потянулась к кожаному поводку, но Шарлотта сказала:

– Нет-нет, Фэнси порой бывает настоящим наказанием. Особенно когда находится среди мужчин.

– Прошу вас, миледи, не беспокоиться. Не сомневайтесь, я справлюсь, – прошептала мисс Дарби.

Она легонько потянула поводок, но Фэнси большего и не требовалось. Хвостик пришел в движение – собачка демонстрировала полное доверие и готовность прогуляться.

Как только девушка и собачка отошли, Шарлотта, повернувшись к Лидии, проговорила:

– Она произнесла даже больше пяти слов, так что вы должны мне гинею.

Лидия нахмурилась, но тут же рассмеялась. Похлопав по своей сумочке из золотистого шелка, она сказала:

– У меня, кажется, нет с собой гинеи. Я решу этот вопрос при нашей следующей встрече.

– Я отказываюсь от причитающихся мне денег, – с улыбкой ответила Шарлотта. – Не хочу наживаться на застенчивости мисс Дарби.

Лидия закатила глаза.

– Господи, какая скромность! – воскликнула она. – Знаете, мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы придумать, как развлекать малышку в течение последних нескольких месяцев. Представьте, передо мной стоит задача найти ей мужа. Если меня нет рядом, чтобы поддерживать разговор, она отваживает всех женихов своим молчанием.

Шарлотта стиснула зубы. Ей следовало проявить терпение. Она не должна ссориться с женщиной, которая может дать ключ к разгадке...

– Не все могут быть столь дружелюбными, как вы, – заметила Шарлотта. – У вас с мужем, должно быть, множество друзей.

– Да, верно. Нас приглашают в лучшие дома. – Лидия внимательно посмотрела на собеседницу. – Простите меня за прямоту, но я была удивленa вашей смелостью. Как вы решились явиться на вечер к Поумроям?

Шарлотта внутренне сжалась. Неужели Лидия слышала о ее ссылке в Йорк? Нет, не может быть Об этом знали только члены семьи.

– Прошу прощения, вы о чем?

– Я имею в виду ваши шрамы. Все знают, как вы пострадали, когда были молоденькой девушкой. – С этими словами Лидия поднесла к глазам лорнет и пристально посмотрела на Шарлотту. – Как это ужасно, дорогая. Будь я на вашем месте... я вряд ли рискнула бы появляться в обществе.

Шарлотта с трудом подавила желание спрятать руку за спину. В юности она необычайно остро ощущала свое отличие от других девушек... свое уродство. Даже сейчас замечание Лидии показалось ей оскорбительным. Заставив себя улыбнуться, она ответила:

– Я не боюсь общества. Многие люди воспринимают меня такой, какая я есть. Что же касается тех, кто судит обо мне по моим шрамам, то я не обращаю на них внимания.

Пожав плечами, Лидия с усмешкой заметила:

– Как это прямолинейно с вашей стороны. Что ж, я понимаю Фейвершема. Его всегда привлекало в женщинах отсутствие скромности.

Слова Лидии весьма озадачили Шарлотту. Неужели она считала ее любовницей Брэнда?

Раздражение Шарлотты нарастало. Но она напомнила себе, что должна думать о поставленной задаче и раздобыть хоть какие-то полезные сведения.

– Поскольку мы предельно откровенны друг с другом, не удовлетворите ли и вы мое любопытство? Вы всегда сопровождаете мужа на все приемы? Или у него есть собственный круг друзей?

Лидия взмахнула рукой в элегантной перчатке:

– У каждого из нас своя дорога. Это довольно удобно, если вы меня понимаете.

Шарлотта нахмурилась. Означало ли это, что Лидия не принимала участия в собраниях Лиги четыре года назад? Знала ли она хоть что-нибудь о связях мужа с этим ужасным клубом?

– Могу ли я спросить, как давно вы состоите в браке?

– Более десяти лет. – Лидия усмехнулась. – Достаточно долго, чтобы позволить друг другу некоторые... вольности.

– Вольности?

– Не притворяйтесь наивной, леди Шарлотта. В конце концов... вы общаетесь с Фейвершемом.

Шарлотта вспыхнула. Ее взгляд невольно обратился в сторону Брэнда, выделявшегося среди других мужчин своей незаурядной внешностью. Судя по жестам, они обсуждали протяженность дистанции.

– Боюсь, вы неправильно истолковываете мою дружбу с ним.

– Дружбу? – Лидия произнесла это слово так, словно оно имело какой-то тайный смысл. – Позвольте заметить, что я восхищаюсь вашей скрытностью. Возможно, вы были бы не прочь подружиться и с моим мужем?

– Я бы хотела получше познакомиться с вами обоими, – промолвила Шарлотта; в словах собеседницы она уловила некоторую двусмысленность. – Конечно, если вы считаете меня чересчур прямолинейной...

– Довольно ходить вокруг да около, – перебила Лидия. Она прикоснулась к руке Шарлотты. – Если вам угодно знать, Клиффорд весьма заинтригован вашими шрамами. Если вы не против вступить с ним в связь, я буду счастлива это устроить.

– Вступить в связь? – Шарлотта в изумлении уставилась на собеседницу.

– Неужели я вас шокировала? Должно быть, Фейвершем у вас первый. Смею заметить, что со временем аппетит у вас разыграется. Захочется разнообразия.

– Я ничего подобного не могу даже представить, – пролепетала Шарлотта.

Лидия же с усмешкой продолжала:

– Я слышала, что он отменный любовник. Нужно будет сказать Клиффорду, чтобы он шепнул Фейвершему на ушко об этом предложении. Мы с мужем довольно часто помогаем друг другу в делах такого рода.

Лидия снова поднесла лорнет к глазам и уставилась на группу мужчин. «Эта женщина заботится о партнершах для своего мужа, а он, в свою очередь, уступает ее другим мужчинам, – думала Шарлотта с удивлением. – Неужели это нормальное явление для семейных пар в высшем обществе?»

Шарлотта молча поглядывала на леди Лидию. Как случилось, что их разговор принял столь неожиданный оборот? Увы, она ничего не выведала, лишь узнала, что знакомые Фейвершема были ещё более распутными, чем ей представлялось.

Она нашла глазами Брэнда. Граф уже сидел в своей двуколке, стоявшей с самого края. Неужели и он действительно такой ужасный распутник? Неужели и он соблазнял жен своих знакомых? Нет-нет, об этом ей знать не хотелось.

– Смотрите, гонка вот-вот начнется, – обратилась к ней Лидия. – Давно пора. А то мы стоим здесь понапрасну и мерзнем.

Хотя на душе у Шарлотты кошки скреблись, она постаралась не подавать виду.

– Интересно, зачем мужчинам нужно постоянно друг с другом соревноваться?

– Как зачем? Чтобы мы, дамы, могли выбирать победителей. – Лидия посмотрела на Шарлотту с вызовом. – Хочу, чтобы вы знали: я намерена вознаградить победителя. Если им станет Фейвершем, вам придется уступить его мне на одну ночь.

Шарлотта снова нахмурилась. «Если эта женщина посмеет покуситься на Брэнда, мне придется положить этому конец», – подумала она неожиданно.

Раздался резкий звук выстрела, и экипажи, сверкая медью и громыхая колесами, устремились вперед. Зрители тотчас же пришли в возбуждение; мужчины громкими криками подбадривали своих фаворитов, а дамы хлопали в ладоши.

С трудом преодолевая желание зажмурить глаза, Шарлотта следила за скачками в немом оцепенении. Развернувшаяся перед ней картина, бесспорно, отличавшаяся своеобразной красотой, заставляла ее сердце бешено колотиться, и все ее чувства были напряжены до предела.

Скачку возглавлял Брэнд, он опередил всех, в том числе и нарядную коляску Бона. Шарлотта в глубине души сознавала, что отчаянно желает ему победы и почти не думает о его безопасности. От напряжения она зажала ладонью рот.

Внезапно краем глаза она уловила какое-то стремительное движение... Наперерез экипажам стрелой неслась черная кошка. Следом за ней мчалась маленькая собачка.

Фэнси?

Испустив крик ужаса, Шарлотта бросилась за собакой, но было поздно.

Кошка уже выскочила на дорожку и побежала впереди лошадей. Собачка устремилась за ней. Чтобы не раздавить животных, Брэнд резко свернул в сторону и оказался на пути своего непосредственного соперника.

Шарлотта в страхе замерла. В следующее мгновение Фэнси и кошка скрылись в низком кустарнике у озера.

И тут экипажи столкнулись.

Глава 11

ДАР ЭМИ

Шарлотта первой прибежала на место происшествия.

К своему огромному облегчению, она увидела, что Брэнд жив и здоров. Он уже отъехал к дубовой роще по соседству и теперь пытался успокоить своих лошадей. Вторая коляска увязла в топком берегу речушки, и возница старался развернуть упряжку. К счастью, перевернулся только один экипаж. Это была красно-желтая коляска, лежавшая на боку. Колеса коляски все еще продолжали вращаться. К ней бросились несколько конюхов, чтобы освободить из спутанной упряжи испуганных лошадей.

Шарлотта заметила лорда Клиффорда Бона, лежавшего в кустах самшита. Охваченная ужасом, она бросилась к нему. Его глаза были закрыты, а руки и ноги безвольно раскинуты в стороны. И он лежал абсолютно неподвижно – точно мертвый.

Тревожная мысль посетила Шарлотту. Еще один член Лиги Люцифера...

– Лорд Клиффорд! – громко позвала она. – С вами все в порядке?

Но Бон не пошевелился. А его массивная грудная клетка не поднималась и не опускалась, как это бывает при дыхании.

Шарлотта взяла его за руку, однако он по-прежнему лежал без движения.

Послышались оглушительные крики женщин и тревожные возгласы мужчин. В следующее мгновение к Шарлотте подбежала леди Лидия; ее лицо походило на белую неподвижную маску. Взглянув на мужа, она пронзительно завизжала. И тут же ноги ее подкосились, и она бы упала, если бы ее не подхватил находившийся рядом джентльмен.

– Боже милостивый, Клиффи! Он умер?

Шарлотта не посмела ответить. Когда ее дрожащие пальцы не ощутили на запястье биения пульса, она осторожно потянула за концы галстука, затем склонилась над Боном и легонько похлопала его ладонью по щекам.

– Лорд Клиффорд, – проговорила она, – пожалуйста, очнитесь.

Глаза его распахнулись, и он широко улыбнулся. Потом пробурчал что-то нечленораздельное – и вдруг разразился хохотом. Шарлотта вздрогнула от неожиданности и отскочила в сторону. Лидия же решительно приблизилась к мужу и ударила его сумочкой.

– Гадкий притворщик! – закричала она. – Я должна была догадаться, что простое падение тебя не убьет!

Вон приподнялся и с улыбкой проговорил:

– Ах, Лидди, я ведь только пошутил. Ты же знаешь, я не могу устоять перед соблазном, когда подворачивается удобный случай.

– Помолчи! Немедленно поднимайся и извинись перед леди Шарлоттой за то, что до смерти напугал ее.

Вон встал на ноги и, смахнув с сюртука веточки и сухие листья, галантно поклонился Шарлотте:

– Прошу меня простить, миледи. Хотя не скрою, мне было очень приятно сознавать, что вы первая поспешили мне на помощь.

Шарлотта нахмурилась и пробормотала:

– Я бы поступила точно так же, если бы на вашем месте оказался уличный бродяга.

– Принимаю ваш упрек со смирением. – Бон с женой с улыбками переглянулись. – Скажите, что мне сделать, чтобы вернуть ваше доброе ко мне расположение?

– Я никогда не питала к вам доброго расположения.

В обступившей их толпе раздался смех, но Шарлотта догадывалась, что собравшиеся даже не подозревали, насколько серьезно она говорила. Судя по всему, не подозревали об этом и Бон с женой. В этот момент они напоминали Шарлотте двух кровожадных пауков, пытавшихся заманить ее в свои сети. Она отвернулась и поискала глазами мисс Маргарет Дарби. Девушка стояла у перевернутой коляски. В ее голубых глазах блестели слезы.

– Прошу прощения, – прошептала она. – Поводок выскользнул у меня из рук...

– Дуреха, – проворчала Лидия, направляясь в ее сторону. – Ты едва не убила моего мужа. Взгляни, что ты сделала с коляской! Хорошо же ты отблагодарила нас за то, что мы взяли тебя в свой дом.

Плечи мисс Дарби поникли, и она опустила голову. Но Шарлотта успела заметить, что в ее голубых глазах промелькнуло нечто похожее на презрение. Повернувшись к Лидии, она сказала:

– Если вам угодно кого-то упрекать, то лучше упрекайте меня. Я должна была предупредить мисс Дарби, что Фэнси любит гоняться за кошками.

– Все собаки любят гоняться за кошками, – заявила Лидия. – Она должна была это знать. Идем, Маргарет. Нам придется ехать домой со слугами.

Лидия зашагала прочь, и мисс Дарби последовала за ней. Толпа, наконец, начала расходиться. Мужчины, вернувшиеся к своим экипажам, принялись тщательно осматривать их. Женщины же оживленно обсуждали происшедшее.

Шарлотта, немного помедлив, направилась к реке, туда, где в последний раз видела Фэнси. В следующее мгновение она увидела Брэнда, державшего под мышкой злополучную собачонку. Его волосы были растрепаны, а щека в грязи. Но все же он выглядел великолепно!

Господи, да ведь он мог погибнуть! Человек, которого она любила, едва не погиб под колесами экипажей!

Человек, которого она любила.

Пораженная этой мыслью, Шарлотта остановилась у зарослей кустарника. Глядя на Брэнда, она любовалась его стройной и широкоплечей фигурой. Сердце ее сжалось от приступа нежности. Что ж, сомнений быть не могло. Она любила Брэнда Виллерза. Любила в нем все. То, как он ходил, как смеялся. Любила его мрачную молчаливость, его остроты. Только в его присутствии она чувствовала себя живой, только рядом с ним ощущала чувственные позывы своего тела. Да, похоже, что она любила его всю свою жизнь.

Едва осознав эту истину, она тотчас пожалела об этом. Увы, любовь к Брэнду могла принести ей лишь сердечную муку и боль. Он никогда не ответит на ее чувства взаимностью. Во всяком случае, не ответит так, как ей мечталось. И, конечно же, он никогда не будет нежным и верным.

Таким, каким обещал быть Гарольд Раунтри.

Брэнд молча смотрел на нее и, казалось, хмурился. О, как же ей хотелось обвить его шею руками и забыться у него на груди. Но вместо этого Шарлотта забрала у него собачку и крепко прижала ее к себе.

– Ты ужасно непослушная девочка, – пробормотала она. – Я так испугалась... Я думала, что потеряла тебя. – На самом деле она боялась потерять Брэнда, но не смела в этом признаться. Она не могла сказать ему о своей глупой любви, о которой сама только сейчас узнала.

Фэнси завиляла хвостом и лизнула хозяйку в подбородок. Брэнд молча наблюдал за этой сценой. Наконец вполголоса проговорил:

– Я же просил тебя не выпускать ее из рук.

– Фэнси была не со мной.

Стараясь сохранять хладнокровие, Шарлотта поведала о том, что произошло. Желая призвать на помощь очевидцев, она оглянулась через плечо, но ни жены Бона, ни его кузины рядом не оказалось.

– Бедная мисс Дарби, – пробормотала Шарлотта. – Боюсь, Лидия воспользуется этим происшествием, чтобы вволю поиздеваться над бедняжкой.

– Если бы девчонка была сообразительнее, то давно нашла бы себе мужа, лишь бы убраться из их дома.

– Значит, ты знаешь, какие они извращенные? – С трудом сдерживая волнение, Шарлотта рассказала о разговоре с Лидией, не упомянув, правда, о желании этой дамы переспать с Брэндом. – Она фактически предложила мне устроить свидание. С собственным мужем.

Ни один мускул не дрогнул на лице Брэнда. Внимательно глядя на Шарлотту, он спросил:

– И ты согласилась?

Оскорбленная этим вопросом, Шарлотта воскликнула:

– Как ты смеешь?! Как ты мог подумать, что я способна на такое?

– Ты сама говорила, что на все готова – лишь бы разобраться с нашим делом. В спальне ты могла бы выудить из него много интересного.

Если бы поблизости не было людей, Шарлотта с удовольствием влепила бы Брэнду пощечину.

– Я понимаю, что ты нарочно прикидываешься идиотом и отказываешься воспринимать to, что я говорю.

– Тогда почему бы тебе не просветить меня?

– Я полагаю, что Бон и его жена способны на все, возможно, и на убийство. Но я не понимаю, зачем им понадобилось убивать всех этих людей.

Брэнд протянул руку, чтобы почесать Фэнси за ушком.

– Может, долги, – предположил он.

Шарлотта бросила взгляд на Бона – тот вместе с другими мужчинами был занят осмотром своего шикарного экипажа.

– Не хочешь ли ты сказать, что они в затруднительном положении?

– Бон должен был погибшим кучу денег. Более тридцати тысяч фунтов.

Эта новость ошеломила Шарлотту. Значит, у Бона имелись довольно серьезные мотивы для убийства.

– Брэнд, а кому еще они задолжали? Кто может стать следующим?

– Именно это я и пытаюсь выяснить.

– Значит, у тебя есть какой-то план? Поделись со мной.

– В другой раз. Давай уйдем отсюда. Если только ты не хочешь стать следующей жертвой...

Брэнд направился к двуколке, и Шарлотта тотчас же последовала за ним.

– А что ты думаешь об Уэтерби или Лейне? – продолжала Шарлотта. – Я хочу познакомиться с другими подозреваемыми.

– В таком случае тебе придется иметь дело с низменной стороной жизни. Думаю, что Розочкам найдется что сказать по этому поводу.

– Им не обязательно знать. Кроме того, я ведь уже здесь, не так ли?

– Но все по-другому, когда находишься на приеме в доме с множеством спален и укромных местечек. Да еще в обществе мужчин, готовых без зазрения совести воспользоваться наивностью старой девы.

Шарлотта не могла с этим спорить. Поведение Бонов свидетельствовало о том же. Она действительно была простодушной – во всяком случае, до определенной степени. И глупой, ибо желала, чтобы Брэнд завлек ее в темную спальню. Чтобы научил премудростям страсти...

– Но я с каждым мгновением делаюсь все менее наивной, – заметила она. – Благодаря тебе и твоим друзьям.

– И все же, Шер, ты отказываешься признать реальность опасности. Игра, в которую ты играешь, чревата смертельным риском.

Шарлотту охватило беспокойство, но отступать она уже не могла.

– Брэнд, на карте жизнь моей бабушки. Я не могу не рисковать. Я сделаю все возможное, только бы поймать убийцу.

Его холодные серые глаза подернулись поволокой; казалось, он о чем-то задумался.

– Пусть будет по-твоему, Шер. Я покажу тебе всю грязь и подлость нашего мира. Но... существует одна проблема.

– Какая именно? Ты боишься, что Розочки узнают...

– О них не стоит беспокоиться. – Брэнд прикоснулся кончиками пальцев к щеке Шарлотты, и она вновь почувствовала, как сердце ее заколотилось в груди. – Чтобы все выглядело убедительным, Шер, мне придется выдать тебя за свою любовницу.

Час спустя Брэнд совершенно забыл о проводимом расследовании и о радости, которую испытал, когда Шарлотта с такой легкостью поддалась на его уловку. По возвращении домой их в холле встретил Норт. Пожилой дворецкий приветствовал хозяина и, шаркая ногами, удалился. Кроме того, он сообщил, что из Девоншира приехали Майкл и Вивьен – сейчас они находились наверху, в комнате Розочек. И они привезли с собой Эми.

Эта новость... она была равнозначна для Брэнда удару в солнечное сплетение. Ему хотелось броситься наверх немедленно. Последний раз он видел свою маленькую девочку два месяца назад, на рождественских праздниках.

Но называть ее «своей» он не мог. Майкл, и только Майкл, обладал правом называться ее отцом. Брэнд давно пришел к этому решению – во благо Эми менять его он не собирался. И никто не знал правды. Никто, кроме него, Майкла и Вивьен. Даже Розочки не подозревали, что отцом старшей дочери Майкла от первой жены был он, Брэнд.

Даже Шарлотта этого не знала...

От волнения у него застучало сердце. Стараясь сохранять бесстрастное выражение лица, он проговорил:

– Вероятно, тебе стоит переодеться. Можешь присоединиться к нам позже, когда мы сядем пить чай.

– Я запачкала только ротонду, так что могу сразу подняться наверх. – Не снимая перчаток, Шарлотта поправила прическу и направилась к лестнице. Обернувшись, она добавила: – Я только оставлю с Нэн собаку.

Брэнд хотел, чтобы Шарлотта осталась у себя. Она мешала ему. Ее присутствие стесняло его. Во всяком случае, до тех пор, пока он не овладеет собой. Догнав ее, он преградил ей дорогу:

– Оставайся у себя в комнате, Шер. Я считаю, что с твоей стороны будет не очень разумно присоединиться к нам... немедленно.

– Но почему?

– Почему? Неужели ты уже забыла свою жестокость? Я очень сомневаюсь, что Вивьен захочет тебя видеть.

Шарлотта отвернулась. Но он успел заметить, как исказилось ее лицо – было очевидно, что его слова причинили ей боль.

Брэнду стало не по себе, и он пожалел, что напомнил Шарлотте о ее давнишнем проступке. Время от времени он замечал, какой хрупкой и ранимой была она на самом деле, хотя и пыталась выглядеть уверенной в себе молодой леди.

– Ты ведь с тех пор ее еще не видела, не так ли? – продолжал Брэнд. – С тех пор, как стащила ожерелье и обвинила ее в воровстве...

Шарлотта вскинула голову и встретилась с ним взглядом; в ее глазах сквозила боль.

– Да, я понимаю, что ничем не могу загладить свой проступок, но не хочу упускать шанс попросить прощения.

– Сделай это в другой раз, Шер. Ты не должна обременять их своим присутствием.

– Я не собираюсь устраивать сцену. Обещаю.

– Да, кстати... Майкл ведь женат. У них с Вивьен трое детей. Я не позволю тебе ходить за ним и разбивать его семью.

Это был удар ниже пояса, и Брэнд тотчас же пожалел о произнесенных им словах. Да, конечно же, говорить об этом не следовало, потому что он знал: Шарлотта не опустится столь низко. По крайне мере он так считал. За прошедшие пять лет она многое поняла и испытала. Стала разумнее и взрослее. Возможно, самостоятельная жизнь сделала ее ответственнее и искоренила, наконец, былую недоброжелательность.

Она стояла, глядя прямо ему в глаза. Наконец проговорила:

– Пять лет назад я поступила... отвратительно. И теперь должна открыто и смиренно принять то, что меня ждет, а не прятаться трусливо по углам.

Отвернувшись от него, она устремилась вверх по лестнице – несгибаемая и решительная, исполненная чувства собственного достоинства. И снова он поймал себя на том, что невольно любуется ее фигурой, ее соблазнительными бедрами. Шарлотта могла бы предпочесть более простой для себя выход – избежать встречи с Майклом и Вивьен, – однако она выбрала путь примирения.

О Господи, какая упрямица! Да, упрямица. К тому же она слишком умна и наблюдательна, чтобы оставаться в стороне. Интересно, видела ли она в ящике его стола ту миниатюру?

Брэнд взбежал по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. «Не приведи Господи, чтобы она узнала правду об Эми», – думал он.

В спальню Розочек Шарлотта вошла вместе с Брэндом и в нерешительности замерла у дверей. Старушки возлежали на своих кушетках, морщинистые лица светились радостью. Майкл расположился в кресле около леди Стокфорд, Вивьен же сидела рядом, на полу. Из-под подола ее голубой юбки выглядывали маленькие ножки, обтянутые чулками. Их старшая дочь Эми, примостившись рядом с прабабушкой, развлекала взрослых рассказами о своих домашних кроликах. Все вместе они составляли безоблачную семейную идиллию.

Шарлотта не имела сил ни пошевелиться, ни сделать шаг вперед. Брэнд был прав: она чувствовала себя лишней в этой уютной семейной компании. Она утратила привилегию быть в их кругу пять лет назад. Ее присутствие грозило разбередить старые раны, с таким трудом затянувшиеся.

Внезапно Брэнд тоже остановился. Он стоял рядом с ней, и казалось, что он тоже чувствовал себя здесь чужим. Шарлотта вспомнила, что несколько лет назад между Брэндом и Майклом пробежала черная кошка, так что теперь они перестали общаться. Они больше не были закадычными друзьями, хотя в детстве были неразлучны. Она не знала, что именно послужило причиной их размолвки, знала только одно: это случилось в годы первого брака Майкла. Судя по всему, примирение так и не наступило.

В этот момент Шарлотта вдруг подумала о том, что они с Брэндом в каком-то смысле очень похожи – оба стыдились своего прошлого. Осознав это, она больше не чувствовала себя одинокой.

Первой их заметила ее бабушка; она с улыбкой проговорила:

– Вы только посмотрите, кто пришел...

Увидев их в дверном проеме, малышка Эми воскликнула:

– Дядя Брэндон, ты дома! Где ты пропадал так долго? Я не видела тебя целую вечность!

Девочка бросилась к графу; ее карие глаза лучились весельем. Брэнд просиял и, наклонившись, заключил малышку в объятия.

Шарлотта же сразу поняла: Брэнд любил эту маленькую девочку, любил по-настоящему. Как странно, ведь он никогда не упоминал о ней, хотя и хранил в столе ее миниатюру...

Овладев собой, Брэнд улыбнулся и сказал:

– В чем дело? Ты кто? Что случилось с малышкой Эми?

Девочка подбоченилась и смерила графа негодующим взглядом:

– Я и есть Эми. Разве ты не помнишь?

– Как не помню, конечно, помню. – Брэнд улыбнулся. – Но ты очень выросла. Когда мы виделись в последний раз, ты едва достигала моего локтя.

– Да, верно. Но теперь мне уже девять с половиной лет, и я почти что леди. Мама говорит, что по росту я скоро догоню ее.

Граф рассмеялся и, наклонившись, взъерошил волосы девочки.

– Обязательно догонишь ее и перегонишь. И еще: готов держать пари, что ты станешь такой же хорошенькой. Очередь разбитых тобой сердец будет тянуться... с одного края Англии до другого.

Эми просияла:

– Я привезла тебе подарок, дядя Брэндон. – Малышка запустила ручку в кармашек своего белоснежного передника. – Посмотри, я сама это нарисовала.

Брэнд развернул сложенный листок бумаги.

– Твой кролик? Очень красиво нарисовано. Я помещу его в рамку и поставлю на стол.

«Если он так любит Эми, то почему не выставит ее портрет на всеобщее обозрение?» – подумала Шарлотта. Но внезапно возникший вопрос тотчас забылся, ибо навстречу им вышли Майкл и Вивьен.

Вивьен с улыбкой обняла Брэнда и поцеловала его в щеку. Они были братом и сестрой по отцу, хотя Вивьен родилась вне брачных уз. С Майклом они обменялись сдержанными рукопожатиями, и Майкл проговорил:

– Прошло уже много времени, Брэнд. Тебе следовало бы наведываться в Девоншир почаще.

– Лондон устраивает меня больше, – ответил граф, пожимая плечами. – В Девоншире мне было бы скучновато.

– Думаю, ты ошибаешься. Всегда есть чем заняться, когда тебя осаждает стайка ребятишек. К счастью, двух младших мы оставили в моем лондонском доме. – Тут Майкл взглянул на Шарлотту и, нахмурившись, изрек: – Мое почтение. Рад видеть.

Шарлотта невольно потупилась; в этот момент ей хотелось сквозь землю провалиться. Когда они с Майклом в последний раз встречались, ей казалось, что она любит его. Но он никого, кроме Вивьен, не замечал. Тогда в приступе бешеной ревности Шарлотта решила дискредитировать соперницу. Она украла дорогое ожерелье и спрятала его у Вивьен под подушкой в надежде, что девушку обвинят в воровстве.

Однако дело приняло неожиданный оборот – Брэнд вовремя обо всем догадался и спас сестру.

И вот теперь Шарлотта вновь испытывала угрызения совести. Вероятно, они до сих пор ее ненавидят! Оба... Ведь она едва не погубила их, едва не отправила невинную девушку за решетку. Да, конечно же, они не смогут ее простить.

Вивьен наконец-то нарушила тягостное молчание. На губах ее появилась вежливая улыбка, и она проговорила:

– Рада видеть тебя, Шарлотта.

Вивьен смотрела на нее с искренней приязнью, и от этого Шарлотта почувствовала себя еще более несчастной. Она не заслуживала протянутой ей оливковой ветви примирения. Она очень хотела бы облегчить бремя своей вины, но как? Казалось, что элементарная вежливость требовала от нее одного: больше никогда с ними не встречаться.

От подступивших слез у нее защипало в глазах, но она держалась из последних сил.

– Прошу прощения, – пробормотала Шарлотта. – Я не должна была появляться здесь.

Повернувшись, она хотела уже выйти из комнаты, но Вивьен взяла ее под руку и сказала:

– Не глупи. Проходи и будь нашей гостьей. Мы как раз делились с Розочками последними семейными новостями.

Шарлотта не заметила, как ее увлекли обратно в спальню и усадили на пуфик. А потом Вивьен подала ей чашку чаю, и она, едва не разрыдавшись, молча кивнула; она не могла вымолвить ни слова.

– Если бы мы знали, что дорожное происшествие столь серьезно, то приехали бы раньше, – говорил Майкл. – Но бабушка в своем письме смягчила краски. – Он многозначительно посмотрел на леди Стокфорд.

Но старушка небрежно взмахнула рукой и с улыбкой проговорила:

– Не болтайте глупости. И вообще, я не хотела вас понапрасну беспокоить. Кроме того, с нами были Брэнд и Шарлотта.

– И все же вам не следовало отправляться в путь в такую погоду, – продолжал Майкл. – Вам повезло, что никто из вас не погиб.

«Он ничего не знает, – подумала Шарлотта. – Интересно, расскажет ли ему потом Брэнд о покушении на жизнь старушек?»

Малышка Эми обняла леди Стокфорд за шею:

– Папа прав, бабушка. Ты никогда не должна больше поступать подобным образом.

Розочки весело рассмеялись. Даже сварливая леди Фейвершем не удержалась от улыбки.

– Хорошо, моя милая, – промолвила леди Стокфорд и погладила внучку по волосам. – Все хорошо, что хорошо кончается. А теперь... иди посмотри книжку, которую я тебе подарила.

Эми надула губки, словно хотела поспорить. Но все же отошла к окну и, усевшись в кресло, начала листать книжку.

– Увы, наша миссия не увенчалась успехом, – проговорила леди Фейвершем. Нахмурившись, она продолжала: – Мы опоздали, поэтому не сумели помешать свадьбе.

Майкл, прохаживаясь по комнате, спросил:

– Что-нибудь слышно от Фирта?

Леди Стокфорд помрачнела и покачала головой:

– Боюсь, что нет. Сэмюел уехал в Вест-Индию.

– А что с Кассандрой? – справилась Вивьен, и в ее глазах промелькнула тревога. – Вы уверены, что он не взял ее с собой?

– Мы отправили за ней Натаниеля, – ответила леди Инид. – Но оказалось, что бедная девочка вернулась к отцу, герцогу Чилтерну.

Леди Фейвершем стукнула тростью об пол:

– Как только мы поправимся, непременно переговорим с Чилтерном. Похоже, что он отдал собственную дочь Сэмюелу в знак погашения своих карточных долгов.

– Но меня больше интересует Кассандра, – заметила леди Стокфорд. – Ей только пятнадцать, и она слишком молодая, чтобы быть брошенной мужем, каким бы дурным нравом он ни обладал.

– Возможно, он в скором времени вернется, – предположила леди Инид. – Я не могу поверить, что Сэмюел при всей своей неотесанности мог обращаться с молодой женой столь дурно.

– А я могу, – заявила леди Стокфорд. – Боюсь, это я виновата, что выпустила его из-под контроля. Я знала, как сильно он переживал по поводу обстоятельств... своего появления на свет.

– Он незаконный сын, – проворчал Майкл, – и нет смысла скрывать этот факт. С помощью леди Кассандры я, возможно, смогу добиться признания их брака недействительным.

– Все равно ее честь будет поругана, – возразила леди Фейвершем, и ее губы сложились в гримасу. – Сожалею, что мы уже ничего не можем исправить.

– Что значит «поругана»? – вмешалась в разговор крошка Эми.

– Эми, что за вопрос? – возмутился Майкл. – Ты не должна вмешиваться в разговоры взрослых. Немедленно отправляйся в библиотеку и читай там.

– Но я хочу остаться с бабулей, – заявила девочка. – Она всегда отвечает на мои вопросы.

Леди Стокфорд покровительственно улыбнулась:

– Милая, слово «поругана» означает следующее: девушка больше не будет счастлива. Но, пожалуй, тебе действительно лучше спуститься вниз и узнать у повара, остались ли у него еще пирожные. Если остались, то можешь взять их с собой в библиотеку.

Эми внимательно посмотрела на прабабушку, затем – на отца:

– А вы тем временем будете толковать о ваших взрослых делах, правда? Но я уже большая и имею право присутствовать при этом.

– Не дерзи, – строго сказал Майкл. – И если не хочешь, чтобы я тебя наказал, то лучше сделай, как тебе велят.

– Хорошо, папа. – С видом трагической героини Эми поднялась со своего места у окна и сделала несколько шажков в сторону двери. – И все же это несправедливо, что меня выпроваживают вон каждый раз, когда речь заходит о чем-то интересном. Правда, мама?

– Но ты же знаешь правила, моя дорогая, – сказала Вивьен.

Эми с надеждой взглянула на Брэнда:

– Дядя Брэндон, может, ты позволишь мне остаться?

Брэнд покосился на Майкла, и Шарлотта заметила, что тот на мгновение отвел глаза. Граф же с улыбкой повернулся к Эми и сказал:

– Жаль, что тебе приходится пропускать самое интересное, но ничего не поделаешь. Но может быть, хочешь поиграть с собачкой леди Шарлотты?

– Поиграть с собачкой?! – обрадовалась Эми. – А где она?

– Фэнси у меня в комнате, – сказала Шарлотта. – Попроси слугу проводить тебя туда. Если хочешь, можешь помочь моей горничной искупать ее.

– Да-да, конечно! – Девочка бросилась к двери. Потом вдруг остановилась и, обернувшись, сделала реверанс. – Благодарю вас, миледи. Теперь мне кажется, я вас вспомнила. Когда-то давным-давно дядя Брэндон кричал на вас из-за пропавшего ожерелья.

В следующее мгновение девочка выскочила за дверь.

«Неужели Эми была свидетельницей той ссоры? – в ужасе думала Шарлотта. – Что ж, если даже так, то она, конечно же, была слишком мала, чтобы понять суть произошедшего».

Шарлотта осмотрелась и тут же потупилась; ей вдруг показалось, что все смотрели на нее с явным осуждением – даже Розочки.

Да, конечно же, она сама во всем виновата, и ей не следует надеяться на прощение.

Поставив на стол свою чашку, Шарлотта неловко поднялась на ноги – они сделались совсем как ватные. Слезы снова подступили к ее глазам, и она с огромным трудом заставила себя сдержаться.

– Прошу простить мою дочь, – пробормотал Майкл. – Малышка, конечно же, ничего не имела...

– Да, я понимаю, – перебила Шарлотта. – Все в порядке, не беспокойтесь. – Повернувшись к Вивьен, она продолжала: – Я... я должна сказать, что стыжусь того, что сделала пять лет назад. Я была злой и жестокой. Ты стала моей подругой, а я в ответ предала тебя.

Леди Инид издала тихий стон, но Шарлотта смотрела только на Вивьен – она ждала ответа.

– Да, я знаю, что ты раскаиваешься. Ты писала мне об этом, – пробормотала, наконец, Вивьен.

– Но я еще хотела бы сказать об этом лично. – Шарлотта прикусила губу. – Я все понимаю, и я... очень сожалею. Искренне сожалею.

Глаза Вивьен потеплели.

– Тогда не стоит больше об этом думать. Ты ведь знаешь: все хорошо, что хорошо кончается.

Неужели Вивьен действительно так думала? Неужели она готова все простить и забыть? Шарлотта не смела на это надеяться, но все же в ее душе забрезжил луч надежды.

– Никак не могу с этим согласиться, – подал голос Брэнд. – Уверен, что и Майкл придерживается аналогичного мнения.

Майкл и в самом деле усмехался – словно собирался возразить. Но Вивьен приложила палец к его губам:

– Да, возможно. Но мой муж тоже в какой-то степени виновен в случившемся. Ведь он был готов отправить меня за решетку.

– Ты преувеличиваешь, – возразил Майкл. – Я же позволил тебе сбежать...

– Вот как? Я просто перехитрила тебя, дорогой. И тогда ты пришел за мной и признался, что всемогущий маркиз Стокфорд был не прав.

Вивьен улыбнулась, и Майкл улыбнулся ей в ответ. Заметив этот обмен улыбками, Шарлотта мысленно вздохнула. Если бы только какой-нибудь мужчина мог улыбнуться ей с такой же любовью в глазах...

Она перевела взгляд на Брэнда. Граф смотрел на Майкла и Вивьен и хмурился.

– Ты чересчур великодушная, – упрекнул он сестру.

– Послушайте, – вмешалась леди Инид, – Шарлотта искренне раскаивается в своем прегрешении.

– Она посвятила себя служению добру, – добавила леди Стокфорд.

– В отличие от других хорошо известных нам людей. – Леди Фейвершем взглянула на внука с укоризной.

Брэнд пожал плечами, но ничего не сказал. Однако Шарлотта поняла, что никогда не дождется от него прощения.

«Ничего страшного, – сказала она себе. – Его мнение не может разбить мне сердце. В конце концов, он и сам не святой. Он предавался разврату, азартным играм и соблазнил множество женщин».

Но уже в следующее мгновение Шарлотта подумала: «А разве Брэнд когда-нибудь предавал своего друга? Нет, едва ли... Ведь Брэнд... Конечно же, он не способен на предательство».

Но он не должен узнать о сделанном ею открытии. Не должен узнать о том, что она его любит. Если бы только она могла вернуться в Йорк, уехать от него далеко-далеко, чтобы забыть навсегда. Увы, волею судьбы ей суждено оставаться в Лондоне, рядом с ним.

И, чтобы выследить убийцу, ей придется выдавать себя за его любовницу.

Глава 12

ПОПАЛИСЬ НА МЕСТЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ

Старый викарий Брук

Залез с надеждой в сундук

Достать для своей бедной дочки

Юбку, блузку и носочки.

Но сундук оказался пустой,

А его дочка осталась нагой.

Лорд Клиффорд Бон снял с головы шутовской колпак и с громким смехом присоединился к приятелям. В эти мгновения он действительно походил на веселого тролля – во всяком случае, так казалось Шарлотте. Она с улыбкой взглянула на сидевшего рядом Брэнда, но тот лишь молча пожал плечами.

В гостиной Бонов собралась довольно разношерстная компания. Здесь были аристократы, благородные дамы, а также кокотки – подруги хозяина. Хотя в комнате горело множество свечей, самые дальние углы тонули в полумраке, где уютно устроились на диванчиках некоторые парочки. По их хихиканью можно было без труда догадаться, что они увлечены не совсем пристойными занятиями.

Но Шарлотта всецело сосредоточилась на своей миссии. Из слов Брэнда явствовало, что Бон и его жена уже давно были в долгах. По роскошному же убранству интерьера было видно: супруги явно жили не по средствам.

Слуги разносили на подносах вино и более крепкие напитки. Один изрядно опьяневший гость уже храпел где-то в углу. В другом конце комнаты какой-то джентльмен тискал груди своей соседки. Шарлотта в смущении отвела взгляд. Джентльмена звали Урия Лейн, и его имя значилось в ее списке.

В воздухе висел сладковатый запах, напоминавший запах табачного дыма. Несколько мужчин покуривали длинные трубки, соединенные с замысловатыми медными устройствами, стоявшими на полу.

– Что это такое? – шепотом спросила Шарлотта.

Брэнд наклонился к ее уху и ответил:

– Это называется кальян. Они курят опиум из лучших сортов турецкого мака. – Он взял одну из трубок и, сделав глубокую затяжку, выпустил кольцо дыма. – Хочешь попробовать?

Шарлотта с отвращением покачала головой:

– Нет, благодарю.

Граф усмехнулся и, пристально взглянув на нее, проговорил:

– Ты выглядишь... слишком напряженной. Лучше попробуй. Это поможет тебе расслабиться.

– Мне не нужно расслабляться, – заявила Шарлотта. – Думаю, что и тебе не следует.

Брэнд пожал плечами:

– Но я прекрасно себя чувствую, Шер. Уверяю тебя.

Шарлотта тяжко вздохнула и, покосившись на кальян в его руке, пробормотала:

– Положи эту гадость на место. Мы приехали сюда не для этого. Мы здесь для того, чтобы заниматься расследованием.

Сделав еще одну затяжку, Брэнд отложил трубку и провел пальцем по щеке Шарлотты.

– Не возмущайся, – прошептал он. – Это часть спектакля.

Шарлотта же вновь почувствовала, как по телу ее разливается приятное тепло. Она постаралась не придавать этому значения, но, увы, у нее ничего не получилось... Разозлившись на себя, она немного отодвинулась и прошептала:

– Только не перестарайся, Брэнд.

Он хмыкнул и окинул ее внимательным взглядом. После того как Брэнд поцеловал ее в экипаже, она довольно часто ловила на себе его взгляд. Он не стал возражать против того, чтобы она проводила время с Вивьен, стремясь восстановить их прежнюю дружбу. Может, он поверил, что она искренне раскаялась?

Шарлотта этого не знала и спрашивать не собиралась.

Чтобы отвлечь его и себя, она прошептала:

– Интересно, а где мисс Дарби?

– Сидит, наверное, в своей комнате, если у нее есть хоть капля здравого смысла.

Шарлотта очень на это надеялась. Она боялась, что Боны могут вовлечь невинную девушку в свои грязные игры.

– Перестаньте шептаться, влюбленные голубки! – крикнул им Вон. – Похоже, никто из вас не слушает мои озорные вирши.

Шарлотта вежливо улыбнулась:

– Прошу прощения, лорд Клиффорд. Правильно ли я поняла, что вы сами их сочиняете?

Приняв горделивый вид, Бон заявил:

– Да, сам. Ведь я – поэт. А вы и не догадывались?

– У тебя талант, – заметил граф.

– Талант? Ха! Ты слышала, Лидия? Похоже, Фейвершем хочет, чтобы я еще почитал стишки. Может статься, я посвящу следующий стих его прелестной даме.

Его даме. Шарлотта продолжала мило улыбаться, хотя в душе у нее все переворачивалось. Видимо, она должна была торжествовать. Ведь у них все получилось... То есть все считали ее любовницей Брэнда, потому что даже он не рискнул бы привести благородную леди... в столь сомнительное общество.

Лидия, сидевшая рядом с мужем, беспокойно заерзала и бросила на Шарлотту взгляд, полный плохо скрываемого раздражения. Затем перевела глаза на Брэнда, и выражение ее лица сменилось на сладострастное.

Шарлотта невольно придвинулась поближе к Брэнду. Одна лишь мысль о том, что эта женщина хочет его соблазнить, вызывала у нее протест. К счастью, граф ничего не заметил. Да и Лидия вскоре отвернулась от них и с улыбкой обратилась к мужу:

– К сожалению, мой милый, не все хотят слушать твои стишки. Ты повергаешь леди Шарлотту в смущение.

– Но этот куплетик по-настоящему остроумный. – Бон откашлялся и продекламировал:

Старый хрыч из Кидэдди

Покусился на юную леди -

Он штаны расстегнул,

Взглядом ей намекнул, -

Но о кормилице вспомнила леди.

Все рассмеялись. Даже Шарлотта не удержалась от смеха. Клиффорд Бон, бесспорно, обладал талантом сочинять вульгарные стихи. Впрочем, не стоило удивляться его способностям. Было очевидно, что этот человек не так прост, как могло бы показаться на первый взгляд. К счастью, он забыл о Шарлотте и с улыбкой повернулся к элегантному блондину, только что вошедшему в комнату. Это был полковник Томас Рансом.

Вон поднялся с дивана и похлопал вновь прибывшего по спине:

– Приветствую, Рансом. Ты опоздал на мой поэтический вечер, но я тебя прощаю.

– Меня задержала Белинда, – ответил полковник. – Эта чертовка заставила меня тащиться с ней в оперу.

Томас Рансом поморщился и, усевшись на один из диванов, потянулся к кальяну. Сделав глубокую затяжку, полковник улыбнулся – казалось, он мигом забыл обо всех своих неприятностях.

Шарлотта в изумлении взглянула на Рансома – слишком уж неуважительно он отзывался о своей невесте. Она покосилась на Брэнда, и тот едва заметно усмехнулся – словно хотел сказать: «Вот видишь? Рансом женится на Белинде только из-за ее приданого».

Тут один из курильщиков поднял голову и осмотрелся. Он был худощавый и долговязый, с мутным взором. «Джеймс Уэдерби», – отметила про себя Шарлотта. Его имя также значилось у нее в списке.

– У м-меня... идея, – пробормотал Уэдерби. – П-пусть Бон накрапает какую-нибудь поэму и для Белинды. А потом прочитает у вас... у вас на свадьбе.

– Потрясающая идея! – воскликнул Бон, потирая руки. – Дайте подумать... – Немного помолчав, он вдруг расплылся в улыбке и принялся декламировать:

Свою богатую невесту полковник нищий грязью поливал, Хоть на ее приданое рот жадно разевал...

– Заткнитесь оба! – прорычал Рансом, сверкая глазами. – Это чертовски глупая затея. И если кто-либо из вас посмеет расстроить мою женитьбу, то вам придется встретиться со мной на рассвете.

Уэдерби откинулся на подушки и проговорил:

– Я только... только пошутил.

Шарлотта внимательно посмотрела на Рансома. «Неужели он так нуждается в деньгах? – думала она. – Неужели готов ради них на все?»

Внезапно она заметила краем глаза, как в коридоре промелькнул пышный ворох юбок, словно мимо дверного проема кто-то прошмыгнул. Повернувшись к Брэнду, Шарлотта сказала:

– Я сейчас вернусь.

Он нахмурился, но она решительно поднялась на ноги и, убедившись, что за ней никто не наблюдает, выскользнула из комнаты.

Осмотревшись, Шарлотта увидела в полумраке коридора удалявшуюся от нее фигуру. Фигуру женщины. Шарлотта поспешила следом за ней.

– Мисс Дарби? – позвала она шепотом. – Это вы?

Девушка тотчас же остановилась и обернулась; она молча ждала. Шарлотта подошла к ней и с улыбкой сказала:

– Я очень рада, мисс Дарби. Я знала, что мы снова увидимся.

Мисс Дарби потупилась и тихо проговорила:

– Я тоже рада, миледи. Но я... я не должна здесь находиться.

– Я понимаю, – кивнула Шарлотта. – Но пожалуйста, поверьте, я никому ничего не скажу. Мы можем где-нибудь здесь поговорить с глазу на глаз?

Девушка тихо вздохнула:

– Миледи, я не должна...

– Пожалуйста, мисс Дарби. – Шарлотта снова улыбнулась. – Я хочу сообщить вам нечто очень важное. – «И , надеюсь, что и вы сообщите мне в ответ не менее важную информацию», – добавила она мысленно.

– Может быть, здесь... – Девушка свернула в темную комнату, находившуюся в нескольких шагах от нее.

Шарлотта последовала за ней. Осмотревшись, она поняла, что оказалась в диванной, освещенной лунным сиянием, сочившимся из окна. Однако большую часть комнаты скрывала густая тень.

Мисс Дарби в. нерешительности остановилась, и тогда Шарлотта предложила ей сесть на диван. Опустившись рядом с ней, она сразу же перешла к делу:

– Меня волнует ваша судьба, мисс Дарби.

Девушка от неожиданности вздрогнула, однако промолчала. Внимательно посмотрев на нее, Шарлотта продолжала:

– Полагаю, вы простите мне мою прямоту, мисс Дарби, но дело в том, что у вашего кузена и его жены... не очень-то подходящий круг друзей. Кто-нибудь из них вас домогался?

– В каком смысле?

Девушка производила впечатление полнейшей невинности. Хотя это могла быть только видимость. Ведь она стояла у двери и слушала...

Боны, вероятно, велели ей сидеть у себя в комнате. Шарлотта без труда представила, как скромная девушка сидит в одиночестве и гадает, что происходит внизу.

Шарлотта знала, что такое любопытство. Пожалуй, слишком хорошо знала.

Стараясь тщательно подбирать слова, она продолжала:

– Иногда мужчина позволяет по отношению к женщине неприличные жесты. Если нечто подобное случится с вами, я рассчитываю, что вы поставите меня в известность. Я помогу вам найти более безопасное место для проживания.

Мисс Дарби по-прежнему хранила молчание. Она напоминала Шарлотте робкого щенка, забившегося в угол.

– Я только хочу, чтобы мы стали друзьями, – сказала Шарлотта, прикоснувшись к руке девушки. – Но если вы не хотите моего вмешательства, то я не стану вмешиваться.

Мисс Дарби пожала плечами:

– Нет, но видите ли...

– Да, я вас слушаю.

– Дело в том, что вы... не такая, как они.

Эта фраза содержала вопрос, отвечать на который Шарлотта не была расположена. Однако она не имела права кривить душой, если надеялась завоевать доверие мисс Дарби.

– Вас удивляет, что я присутствую на этой вечеринке, не так ли?

Мисс Дарби молча кивнула, потом пробормотала:

– Конечно, я не в том положении, чтобы расспрашивать...

– Глупости. С вашей стороны вполне естественно выразить удивление. Видите ли, лорд Фейвершем – мой старый приятель. Мы вместе воспитывались в Девоншире. И теперь... теперь мы продолжаем поддерживать отношения. – Поскольку последние слова Шарлотты прозвучали не слишком убедительно, она решила поделиться с девушкой своим секретом: – Я должна признаться, что для меня никто, кроме него, не существует. Все другие мужчины рядом с ним меркнут. Может, со временем вы меня поймете.

– Да, конечно, – прошептала мисс Дарби. – Полагаю, я понимаю вас.

Ее искренность удивила Шарлотту. Неужели у этой девушки уже был возлюбленный? Что ж, если так, то оставалось лишь надеяться, что ее избранник – человек достойный и сумеет позаботиться о своей возлюбленной.

Но не исключалась и другая возможность. Может, мисс Дарби влюбилась в кого-то из тех, кого встречала в этом доме? Таким человеком вполне мог оказаться кто-нибудь из бывших членов Лиги Люцифера. И конечно же, бедняжка даже не подозревала о пороках своего избранника.

У Шарлотты на языке уже вертелся вопрос, который ей не терпелось задать, когда на пороге диванной возник мужской силуэт.

Брэнд.

– Прошу прощения. – Его голос прозвучал в тишине как выстрел.

Мисс Дарби ахнула и вскочила на ноги:

– О Боже, я должна идти.

Не говоря больше ни слова, она пулей вылетела из комнаты.

Раздосадованная, Шарлотта направилась к Брэнду.

– Ты появился весьма несвоевременно, – прошипела она. – Я только что собиралась задать мисс Дарби несколько важных вопросов.

– А мне показалось, что именно она вела дознание.

– Она?.. Но откуда ты знаешь, что...

– Что мы с тобой «поддерживаем отношения», не так ли? – проговорил граф с усмешкой.

Шарлотта наконец-то поняла. Брэнд подслушивал! Ударив его кулаком в грудь, она воскликнула:

– Негодяй! Значит, ты стоял здесь все это время?!

– Совершенно верно. Так что можешь добавить еще один минус в перечень моих недостатков.

Он обнял ее одной рукой за талию и легонько подтолкнул к двери. Окинув взглядом коридор, пробормотал:

– Никого, можно идти.

Прикосновение его горячей ладони вызвало у нее прилив желания. Интересно, что еще он слышал? Чуть отстранившись, она спросила:

– Куда мы идем?

Брэнд улыбнулся, блеснув в темноте зубами:

– Куда-нибудь. Но боюсь, мне придется довольствоваться малым.

Взяв Шарлотту за руку, Брэнд свернул за угол, затем направился к лестнице. Она послушно поднималась по ступеням, но все же сказала:

– Я тебя не понимаю... Надо вернуться, пока нас не хватились.

– Не порти обедни, Шер. Лучшего шанса, чем сейчас, нам никогда не представится.

– Шанса... для чего? – Сердце ее бешено колотилось. Стараясь унять сердцебиение, Шарлотта остановилась. – Брэнд Виллерз, неужели ты считаешь меня настолько глупой? Неужели полагаешь, что я позволю тебе снова заманить меня в одну из спален...

Он ухмыльнулся:

– Правильнее сказать иначе: я не такой осел, чтобы думать, что тебя легко соблазнить. Но мы действительно идем в спальню. В спальню к Бону.

Брэнд продолжил подъем по ступенькам, и Шарлотта последовала за ним.

– Но почему мы туда идем? Чтобы найти хоть какие-то ниточки?

– Возможно. Но если нас там поймают, нам придется поплатиться.

Немного помолчав, Шарлотта прошептала:

– Мы можем наткнуться на мисс Дарби.

Брэнд покачал головой:

– Я видел, как она скрылась в другом направлении. Ее комната находится не в этой части дома. – Снова взяв Шарлотту за руку, он повел ее по коридору, тускло освещенному редкими светильниками. – Комнаты Бонов расположены в глубине дома и выходят окнами в сад.

Откуда он все это знает?

– Ты всегда знаешь, где расположены женские спальни? – проговорила Шарлотта с нескрываемым отвращением в голосе.

Граф снова ухмыльнулся:

– Видишь ли, Шер, я мужчина, поэтому могу мыслить логически. И логика подсказывает мне, что бедную родственницу должны поселить в комнате с видом на шумную улицу.

– Ты мужчина и, следовательно, слишком высокомерен, чтобы принимать во внимание непредвиденные обстоятельства. Нас могут хватиться. Кто-нибудь из собравшихся.

– Но не сразу. В этом-то как раз и заключается вся прелесть недозволенного. Они решат, что мы уединились, чтобы немного поразвлечься.

Шарлотта залилась румянцем, но Брэнд в темноте этого не заметил.

– Я хочу довести до твоего сведения, что чувствую себя очень неловко. Я не представляла, что наше... расследование может зайти так далеко.

– Но ты ведь сказала мисс Дарби, что мы «поддерживаем отношения». Почему бы нам в таком случае не продолжить нашу связь?

– У нас нет никакой связи. – Но Боже, как заманчиво это звучало! – К тому же я сомневаюсь, что сумею изображать твою любовницу.

– А вот у меня нет подобных затруднений. Леди Шарлотта Куинтон – моя любовница. В этом утверждении есть изысканный налет ироничности.

– Нет здесь никакой изысканности. Здесь ничего нет – ни кольца, ни обмена клятвами, ни свадьбы, ни чести.

Его смех резанул ее острой бритвой.

– Но это всего-навсего наша уловка, дорогая. Ты ведь сама хотела в этом участвовать. А если тебе не нравится, то можешь отправляться домой.

Дорогая. От ласкового слова у Шарлотты подскочило сердце, хотя она прекрасно знала, что Брэнд просто хотел подразнить ее.

– Я никуда не уйду. Но Розочки обо всем узнают, если мы не будем вести себя более осторожно.

Брэнд вынул одну свечу из подсвечника на стене.

– Осторожность – мое второе имя.

– Развратник – вот твое второе имя. Розочки... Они заставят тебя на мне жениться.

В неверном свете свечи Шарлотта заметила, что Брэнд нахмурился. Пристально глядя на нее, он проговорил:

– Никто не может заставить меня что-либо сделать, Шер. И я не собираюсь жениться. Я ясно выражаюсь?

Шарлотта отвернулась и пробормотала:

– Полагаю, тебе не стоит так беспокоиться. Я не имею ни малейшего желания выходить за тебя замуж.

– Значит, мы обо всем договорились. – Брэнд взялся за дверную ручку и повернул ее. – Хотя, знаешь... Услышав то, что ты сказала мисс Дарби, я призадумался.

Шарлотта обмерла:

– А что я сказала?

– «Для меня никто, кроме него, не существует. Все другие мужчины рядом с ним меркнут».

Ее собственные слова, брошенные ей в лицо (да еще произнесенные столь насмешливым тоном), больно резанули по сердцу. Но Шарлотта не могла позволить Брэнду заметить, что она испытывает. Чувствуя на себе его пристальный взгляд, она выхватила у него из рук свечу.

– Скажи спасибо, что мне удалось сыграть достаточно убедительно. Ты ведь знаешь, что это всего лишь уловка.

Проскользнув мимо Брэнда, Шарлотта вошла в темную спальню. В небольшом кругу света, отбрасываемого тонкой свечой, она увидела высокий комод, а так же стулья и столики, расставленные в разных углах комнаты. Стояла здесь и широкая кровать под балдахином. Впрочем, убранство спальни оказалось довольно скромным – во всяком случае, Шарлотта была удивлена. Повернувшись к своему спутнику, она прошептала:

– А что именно мы ищем?

– Улики, – ответил Брэнд, проходя мимо. – Что-нибудь такое... что указывало бы на причастность Бона к убийствам.

– Коллекцию окровавленных ножей?

Он бросил на нее уничтожающий взгляд и, взяв вторую свечу, зажег ее от первой.

– Подписанное признание тоже подойдет. Кроме того, нам может понадобиться образец его почерка. Возможно, обнаружим еще что-нибудь интересное.

Брэнд пересек комнату и пошарил на ночном столике. У Шарлотты засосало под ложечкой. «Что, если следующая жертва – Брэнд?» – подумала она неожиданно.

– Что же ты стоишь? Действуй, – бросил он через плечо. – Тебе, Шер, не привыкать. Вспомни, как рылась в моем столе.

Пропустив мимо ушей язвительное замечание Брэнда, Шарлотта направилась к тумбочке, стоявшей рядом с кроватью. Она принялась рыться в верхнем ящике и при этом украдкой поглядывала на своего сообщника. В сером сюртуке, облегавшем широкие плечи, и в черных брюках граф был неотразим. Ей вдруг нестерпимо захотелось подойти к нему и отвести с его лба темно-каштановую прядь. В эти мгновения Брэнд казался необыкновенно красивым. А быстрые и уверенные движения придавали его облику еще большее очарование...

Интересно, почему он так стремился разоблачить убийцу? Может, в этом была личная заинтересованность? Или еще что-то? Впрочем, не исключено, что он действовал без каких-либо корыстных побуждений и рисковал собственной жизнью только ради того, чтобы спасти других. А какая ей, собственно, разница? Она должна думать лишь об одном: как защитить бабушку? Шарлотта сосредоточилась на ящике.

– Лидия непременно должна пользоваться всевозможными кремами. – Разбираемая любопытством, она сняла тонкие лайковые перчатки и взяла голубую баночку. Отвернув крышку, вдохнула мускусный запах масла. – Интересно, почему Лидия хранит их здесь, а не на туалетном столе?

Брэнд пожал плечами и пробормотал:

– Раздумывать некогда, Шер. Действуй быстро. Мы не можем торчать здесь всю ночь.

А жаль.

Широкая кровать невольно приковывала ее внимание. С трудом оторвав от нее взгляд, Шарлотта закрыла верхний ящик и выдвинула нижний. От того, что она там увидела, у нее замерло сердце и подкосились ноги, а глаза едва не выскочили из орбит.

– Боже милостивый...

– Шер, что такое?

– Думаю... тебе лучше подойти и самому взглянуть. Брэнд подскочил к ней в то же мгновение и бросил на соседний стол маленькую книжечку, которую до этого держал в руках. Присев рядом на корточках, он поднял над головой свечу, чтобы получше разглядеть содержимое ящика. Потом вдруг расхохотался:

– Это же всего-навсего обычная коллекция плеток и цепей.

– Почему тебе смешно? Как ты можешь быть столь беспечным? Это ведь... оружие. Наручники, чтобы усмирить очередную жертву, не желающую идти на сотрудничество.

– Напротив, довольно сговорчивую жертву, – пробормотал Брэнд, с интересом изучая коллекцию. – Уверен, что Клиффи и Лидия получают огромное удовольствие с помощью этих игрушек.

– Игрушек?

– Да. Есть люди, которым нравится использовать подобные приспособления в постели.

Шарлотта снова взглянула на ужасную коллекцию. Немного помолчав, прошептала:

– Брэнд, ты шутишь?

Он осторожно провел древком хлыста по ее щеке.

– Поверь знающему человеку, Шер. Тебе предстоит еще многое узнать... о чувственных играх.

Шарлотта внимательно посмотрела на графа. Неужели он тоже связывал своих женщин? И что в таком случае он делал с ними потом? И неужели он позволял своей любовнице связывать его? Неужели позволял ей...

Господи, какое ей до этого дело?!

Шарлотта со вздохом закрыла ящик:

– По-моему, это отвратительно.

Брэнд тихо рассмеялся:

– Ты не можешь судить, пока не попробуешь сама.

– Нет, могу. И утверждаю, что это отвратительно!

Брэнд улыбнулся. Горячность Шарлотты показалась ему забавной.

– Мне кажется, что леди слишком уж возмущается.

– А ты думаешь, что все люди такие, как ты?

– Не думаю, а сожалею. Но уверен, что все должны быть такими, как я. – Очевидно, он все же обладал каким-то здравомыслием, потому что решил сменить тему. Взяв со стола записную книжечку, он пробормотал: – Я тоже кое-что обнаружил. Стишки Бона.

– Если собираешься читать их вслух, то, пожалуйста, избавь меня от этого.

Брэнд полистал страницы.

– По правде говоря, меня больше заинтересовал его небрежный почерк.

Шарлотта взглянула на книжку:

– Да, верно. Ты только посмотри на его каракули и кляксы. Ужасный почерк.

– И можно с уверенностью сказать, что его почерк не имеет ничего общего с тем, которым была написана записка, адресованная одному из покойников, – продолжал Брэнд.

– А может, это Лидия приложила руку?

– Тс-с... – Брэнд жестом велел ей замереть и прислушался.

– В чем дело?

– Голоса. Там кто-то есть.

Шарлотта вздрогнула и напрягла слух. Из коридора доносились голоса – женский и мужской. А потом послышался смех.

– О, Брэнд, нас застанут...

– Да, но не за тем, что мы что-то вынюхиваем. – Граф поставил свечу на стол, затем быстро подошел к кровати и, откинув покрывало, улегся на постель. – Что ты там стоишь, Шер? – прошипел он. – Быстрее сюда.

Глава 13

ВЫСОКИЙ ДЖЕНТЛЬМЕН ВНИЗУ

Ноги Шарлотты словно налились свинцом. Хотя смех парочки в коридоре звучал все громче, она не могла заставить себя лечь рядом с Брэндом.

– Ты, верно, сошел с ума, если думаешь, что я могу лечь с тобой в постель.

– У нас нет времени на препирательства, Шер. Они могут сюда войти в любую секунду.

И все же она медлила.

– А простыни чистые?

– Черт тебя подери, Шер. Они пахнут свежим летним бризом. Пошевеливайся.

Отбросив сомнения, Шарлотта подошла к кровати и улеглась, однако постаралась лечь подальше от Брэнда. Он тотчас придвинулся к ней и, натянув до подбородка одеяло, заключил ее в объятия.

Шарлотта затаила дыхание – на нее нахлынули неведомые ей прежде ощущения, и она вдруг почувствовала, что ей ужасно хочется прижаться к Брэнду покрепче и положить голову ему на плечо.

Она могла бы полежать с ним в таком положении несколько минут. Ведь за это время ничего предосудительного произойти не могло. В конце концов, они были одеты.

По правде говоря, здесь, в постели, она чувствовала себя в большей безопасности, чем с ним в экипаже. Он вряд ли осмелится на какую-либо дерзость, зная, что в любое мгновение в комнату могут войти.

Но когда Брэнд уткнулся носом ей в щеку, Шарлотта ахнула от неожиданности. Немного помедлив, она из чувства самосохранения отвернулась и прошептала:

– Пожалуйста, сохраняй дистанцию.

Брэнд усмехнулся, и эта его усмешка вызвала в ее воображении череду картин: ей вдруг представилось, чем они могли бы заняться в полутемной спальне. Она снова к нему повернулась и увидела, что в его глазах мерцали веселые искорки.

– Сохранять дистанцию? Шер, ты уверена, что хочешь этого? Представь, насколько это будет выглядеть неправдоподобно, если кто-нибудь войдет и обнаружит нас лежащими в противоположных концах кровати.

Справедливость этого замечания еще больше усилила ее смущение. Но ведь Брэнд был прав: они действительно окажутся в очень сложном положении, если она не будет играть свою роль должным образом. К тому же из-за нее Брэнд подвергнется опасности, потому что когда-то и он принадлежал к Лиге Люцифера.

– Будь проклята эта затея, – пробормотала Шарлотта; граф же лишь ухмыльнулся в ответ.

Она внимательно посмотрела на него и вдруг почувствовала, что ей хочется прикоснуться губами к шраму в уголке его рта. Впрочем, ей и прежде этого хотелось. Хотелось поцеловать его. Но она никогда, даже в самых смелых мечтах не представляла, что окажется с ним в одной постели, как сейчас. Брэнд снова заговорил:

– Ты же сама хотела приехать к Бонам на вечеринку, а я бы предпочел оставить тебя дома. Но раз уж мы здесь... – Его пальцы скользнули по ее спине, а в голосе зазвучали бархатистые нотки. – Шер, полагаю, ты сознаешь, что все должно выглядеть правдоподобно.

Она понимала это. Прекрасно понимала.

– Но только в том случае, если в комнату кто-нибудь войдет, – пробормотала Шарлотта. Она очень надеялась, что голос не выдал ее состояния. – Но если здесь никто не появится...

– Нам лучше заранее подготовиться к встрече, – перебил Брэнд. – Они все еще в коридоре. Я слышу их голоса.

Что до Шарлотты, то она слышала лишь гулкий стук собственного сердца. И чувствовала приятное тепло его дыхания – губы Брэнда находились совсем рядом, так что если бы она сейчас чуть придвинулась к нему, то их уста соприкоснулись бы... Чтобы отвлечься от этих мыслей, Шарлотта спросила:

– Как ты думаешь, кто это может быть?

– Вероятно, кто-то из гостей, собравшихся на вечеринку. Но они в любом случае не должны заподозрить, что мы пришли сюда, чтобы что-то вынюхивать.

Взгляд Брэнда застыл на ее губах. Боже милостивый, уж не собирается ли он ее поцеловать? Но может статься, все обойдется. Не мог же он в одночасье забыть, как она уязвила его мужское самолюбие.

«Твоя слава искусного соблазнителя сильно преувеличена».

Если бы только он догадался, что на самом деле она так не думает, она бы пропала. Она и без того держалась из последних сил. От сладкой истомы у нее кружилась голова, и казалось, что здравый смысл вот-вот изменит ей.

– Может, это встретились горничная и камердинер, – пролепетала Шарлотта. – Может, встретились... и остановились, чтобы переброситься словечком, перед тем как вернуться к своим делам.

– Нет, они бы вошли, чтобы разжечь камин и приготовить постель.

Медленными движениями, от которых у Шарлотты перехватило дыхание, Брэнд поглаживал ее плечи. Понизив голос до грудного шепота, он пробормотал:

– Ты чересчур напряженная для любовницы, Шер. Боюсь, что мне пора в связи с этим что-то предпринять.

В следующее мгновение он взял ее лицо в ладони и, чуть помедлив, поцеловал. Поцеловал с необыкновенной нежностью, совсем не так, как в карете. И этот поцелуй лишил ее воли к сопротивлению, сделал ее мягкой, как расплавленный воск.

Затем его пальцы скользнули по ее щекам и прикоснулись к шее. Забыв обо всем на свете, Шарлотта тихонько застонала. И почти тотчас же поняла: теперь ей уже не удастся скрыть от Брэнда свои чувства.

Подобного наслаждения она еще не знала, а оно продолжало нарастать, и казалось, вот-вот поглотит все ее существо.

Брэнд... Неужели это Брэнд целует ее с такой нежностью, словно она дороже ему всех на свете? Неужели это он ее обнимает и обращается с ней так, словно она ему небезразлична? Могла ли она вообразить, что они – муж и жена и что можно, не таясь, выразить ему свою любовь?

Она обняла его за шею, запустив пальцы в его густые шелковистые волосы. И она ответила на поцелуй. Сладостные мгновения сливались в минуты, но ей хотелось, чтобы их поцелуй длился вечно.

Когда же Шарлотта наконец отстранилась, она вдруг почувствовала, что так и не сумела получить полное удовлетворение. Теперь ей уже хотелось большего... Хотелось больше жара, больше ощущений... Его руки по-прежнему обнимали ее, но она стремилась прижаться к нему еще крепче, стремилась слиться с ним воедино. Снова застонав, Шарлотта закрыла глаза.

Внезапно Брэнд чуть отстранился и с улыбкой пробормотал:

– Лежи спокойно, Шер, ты слишком возбуждаешь... высокого джентльмена внизу.

Она открыла глаза и взглянула на Брэнда с удивлением:

– Кого?..

– Его.

Прежде чем она успела о чем-либо догадаться, он взял ее руку и увлек под одеяло, чтобы приложить к своему паху.

Шарлотта замерла, всецело поглощенная тем, что ощутили ее пальцы. И почти тотчас она ощутила непреодолимый прилив желания. Но уже в следующее, мгновение пришло осознание.

Она отдернула руку и вырвалась из объятий Брэнда:

– Не надо... Это совершенно... Зачем ты это делаешь?

Брэнд приподнялся на локте и смерил ее долгим взглядом:

– Ты должна была знать, как на меня подействуют твои телодвижения. И что ты имела в виду, говоря «совершенно»?

Совершенно удивительно. Совершенно непередаваемо и обольстительно.

– Совершенно выходит за рамки нашего уговора, вот что.

Брэнд ухмыльнулся и проговорил:

– Ситуация порой выходит из-под контроля, и я должен был положить этому конец. Ты меня понимаешь, не так ли?

– Мог бы выразить это словами.

– К сожалению, ты была не в состоянии что-либо слышать. – Его серые глаза смотрели на нее с томностью, а улыбка делалась все шире. – Должен заметить, что ты играла свою роль довольно убедительно. Любой мог бы подумать, что ты испытываешь ко мне неподдельную страсть.

У него был чрезвычайно самодовольный и высокомерный вид. Вид человека, знающего себе цену. Шарлотта едва не задохнулась от негодования, когда наконец-то осознала, что произошло. В эту минуту ей открылась убийственная истина. Сопоставив кое-какие факты, она провела параллель между оскорбительными словами, которые бросила ему в экипаже, и его заявлением перед началом скачек.

«Твоя слава искусного соблазнителя сильно преувеличена».

«Я никогда не упускаю возможности принять вызов. Даже у распутников есть свой кодекс чести».

Он отнесся к ее оскорбительному замечанию как к вызову и решил доказать, что она не в состоянии перед ним устоять. Увы, она не обманула его ожиданий.

Ей следовало бы разозлиться на него за то, что он провел ее с такой легкостью. Следовало рассердиться и на себя – за то, что вела себя как идиотка. Но Шарлотта не могла сердиться, она все еще находилась под воздействием вызванных им чувств и эмоций. Слава Богу, у нее хватило ума не признаться ему в своей любви. Тогда бы он имел все основания торжествовать. Не спуская взгляда с закрытой двери, она поспешно выбралась из постели и дрожащими руками расправила юбки.

Брэнд же по-прежнему лежал на кровати. Должно быть, полагал, что она сейчас начнет оправдываться, а он получит еще одну возможность продемонстрировать свою власть над ней. Но она такой возможности ему не предоставит.

Чувствуя, что Брэнд на нее смотрит, Шарлотта с невозмутимым видом направилась к зеркалу – якобы для того, чтобы привести в порядок прическу. Позади нее, на ночном столике, мерцал огонек свечи.

– Теперь можно вставать без опасения, – бросила она через плечо. – Я больше не слышу голосов в коридоре.

– Их уже не слышно минут десять, – уточнил Брэнд. Шарлотта резко повернулась к нему и, увидела, как он поднимается с постели. Холодный и бессердечный распутник.

– Десять минут? – переспросила Шарлотта.

И все это время он целовал и нежно обнимал ее, словно она для него что-то значила. А она отвечала на его ласки со всей нерастраченной любовью своего сердца.

– Дверь в любом случае была заперта, – продолжал Брэнд. – Я позаботился об этом сразу, как только мы вошли в спальню.

Выходит, он знал, что им никто не помешает. Знал, что никто не застанет их врасплох. Потому что о любом вторжении они узнали бы по лязгу вставляемого в замок ключа.

Если Брэнд был величайшим распутником в Англии, то она оказалась самой первой дурехой.

С горящими от стыда щеками она снова повернулась к зеркалу и увидела свое отражение. Это было отражение женщины со сбившейся прической, то есть ее облик, бесспорно, свидетельствовал о том, что она неплохо провела время в постели с мужчиной. Пригладив волосы, Шарлотта проговорила:

– Полагаю, что те люди в коридоре тоже были твоими друзьями. Надеюсь, ты им сказал, что я этого не хотела и что меня пришлось тащить в постель силой? А может, ты даже заключил с ними пари, что сумеешь обольстить меня?

Шарлотта попыталась вложить в сказанное всю силу своего сарказма, но с трудом сумела закончить фразу. К глазам ее подступили слезы, и голос дрогнул. Она с усилием проглотила комок, образовавшийся в горле.

«Не плачь. Господи, только не дай мне разрыдаться».

Сзади к ней подошел Брэнд. В зеркале она видела прямо за собой его смутную тень.

– Это неправда, – произнес он. – Об этом больше никто не знает. Мы пришли сюда, чтобы найти доказательства.

– Доказательства чего? Моей доверчивости?

Брэнд ответил не сразу, – вероятно, продолжал обдумывать новые способы ее обольщения или обмана.

Наконец он взял ее за руку, затем поднес к губам и поцеловал покрытую шрамами ладонь, еще хранившую тепло его тела.

– Ты сердишься? Прости меня, Шер.

Ее глупое сердце растаяло. Однако она нашла в себе силы отдернуть руку и окинуть его взглядом, исполненным презрения:

– Нечего прощать, Брэнд. Я обидела тебя, и в отместку ты обидел меня. Так что мы квиты.

В конце концов, ему удалось добиться ответной реакции Шарлотты. Даже слишком хорошо удалось. Брэнд бросил на нее быстрый взгляд. Она сидела рядом с ним в открытой коляске, и ее лицо, освещенное двумя медными лампами, казалось абсолютно спокойным. Они оба молчали, тишину ночных улиц нарушал только мерный цокот копыт. После сцены в спальне она едва сказала ему несколько слов, и он решил ее не тревожить. Чтобы разгневанная женщина снова стала покладистой, ей следовало успокоиться.

Впрочем, Шарлотта на обычных женщин не походила. Она никогда не была покладистой. Разве что час назад. В постели.

Спаси его Господи. Ее бурная реакция ошеломила его. А ведь он только хотел разжечь в ней слабый огонек страсти, чтобы доказать, что способен пробить брешь в ее невероятной выдержке. Оказалось, что он зажег фитиль бочки с порохом.

Воспоминания о ее страстности не давали ему покоя. У него в ушах до сих пор стоял ее сладострастный стон. Боже, как она гладила его по волосам. Каким послушным было ее стройное тело. Вероятно, она и сама не знала, чего хотела. Ведь она так наивна...

Он многое бы отдал, чтобы восполнить этот пробел в ее образовании.

Идиот! Ведь Шарлотта оказалась весьма благоразумной и даже мудрой. Более того, она благородная дама и к тому же девственница. Она почти ничего не знала о постельных утехах, хотя с легкостью развенчала его представление о ней как о скучной блюстительнице нравов.

Не прилагая особых усилий, он сумел поколебать ее оборону. Один нежный поцелуй – и лед растаял. Охваченная страстью, она утратила над собой всякий контроль, и будь он настойчивее, то смог бы без труда вторгнуться в святая святых, прежде чем она успела бы сообразить, что происходит, и оказать сопротивление. Искушение обладать ею было столь велико, что он ощутил потребность предпринять немедленные действия, чтобы привести ее в чувство. Он должен был сделать нечто такое, что могло шокировать Шарлотту.

Но высокий джентльмен проявил недовольство, он даже и сейчас отказывался сдаваться и сидеть смирно.

Что ж, теперь уже было ясно: колючая и несговорчивая Шарлотта воспылала к нему страстью, нежность оказалась безотказным средством... Вооруженный столь важной информацией, он мог при желании соблазнить ее, когда ему вздумается.

Он мог сделать ее своей любовницей. «Для меня никто, кроме него, не существует. Все другие мужчины рядом с ним меркнут». Он никогда не забудет, как стоял в коридоре, слушая ее тихое признание, пробудившее в нем боль, не имевшую ничего общего с вожделением. У него были любовницы, пламенно превозносившие его достоинства; некоторые из них признавались ему в вечной любви, хотя было ясно, что любили они на самом деле только себя. Но ни одна из женщин не говорила о нем с таким неподдельным чувством.

Безусловно, Шарлотта солгала, сгустила краски во имя их общего дела. И все же ему очень хотелось поверить в правдивость ее слов. О, как бы ему хотелось прижать ее к себе, чтобы услышать восторженный шепот, – шепот, адресованный ему, только ему. Вот проклятие!

Брэнд сжал в руках вожжи и сосредоточился на дороге. Действительно, ведь только безумец мог принять на веру признание Шарлотты. Да, он совершил непростительную ошибку, взяв ее с собой на вечеринку. И он окончательно спятил, когда заманил ее наверх. Разумеется, он купил молчание Бонов, напомнив об их карточных долгах, но он не мог не согласиться: Шарлотта была права, полагая, что они очень рискуют, выдавая ее за его любовницу. Ему придется дорого заплатить за это, если Розочки, не дай Бог, узнают...

А если бы он поддался низменному искушению и лишил Шарлотту девственности? О, тогда бы он потерял остатки уважения, которое еще питала к нему бабушка. Разве ему мало того, что он стал причиной гибели Джорджа и его сына? Неужели ему хочется взрастить новые семена боли?

Чтобы избавиться от стеснения в груди, Брэнд сделал глубокий вдох, но это не помогло. Если он испортит Шарлотте жизнь, бабушка навсегда от него отречется, а у него, кроме нее, никого не осталось.

Нет-нет, он ошибается. Есть еще Эми. Но если он станет в семье парией, то потеряет возможность видеться и с Эми.

– Из-за чего произошла ваша ссора с Майклом?

Неожиданный вопрос Шарлотты ошеломил его – казалось, она обладала сверхъестественной способностью читать мысли. Брэнд повернул к ней голову, пытаясь разглядеть в темноте выражение ее лица. Нет, похоже, что ее вопрос – простое любопытство. Вряд ли Шарлотта знала что-либо о его секретах.

Но какого черта она затронула эту тему именно сейчас?

Пожав плечами, он пробормотал:

– Если бы я помнил... Это произошло слишком давно.

– Из-за женщины?

Брэнд снова пожал плечами:

– Возможно.

– Кто она?

– Не стоит о ней говорить.

Это была всего-навсего Грейс, первая жена Майкла. Золотоволосая обольстительница:.. Их первое и единственное любовное свидание произошло в ночь накануне ее свадьбы. Грейс оказалась не девственницей. Но и тогда он, как наивный слепец, поверил, что она способна любить. Он не разглядел, что за ее сказочной красотой скрывалась себялюбивая женщина, получившая удовольствие оттого, что столкнула друзей лбами. Оглядываясь назад, Брэнд не понимал, как мог так заблуждаться.

Но он ни о чем не сожалел.

В результате их связи на свет появилась Эми. Милая, невинная Эми, которую он никогда не сможет назвать своей дочерью. Этот прискорбный факт жег его словно каленым железом. Увы, ему не суждено услышать, как Эми назовет его «папой», он никогда не поцелует ее на ночь, желая спокойного сна, не подведет к алтарю в день свадьбы, где будет ждать ее жених.

Все эти привилегии достались Майклу. И Майкл дал ему ясно понять, что никогда не откажется от своих прав.

– Эта женщина была для вас обоих исключительно дорога, – проговорила Шарлотта в задумчивости. – Ведь вы с ним до сих пор почти не общаетесь...

– А ты что, хотела бы, чтобы мы с Майклом по-прежнему сооружали в саду шалаши? Взгляни правде в лицо, Шер. Мы давно уже взрослые люди, и у каждого из нас своя собственная жизнь. Не придавай этому большого значения.

На сей раз она промолчала. Брэнд надеялся, что удовлетворил ее интерес и неприятная тема закрыта. Но он понимал: Шарлотта очень неглупа и довольно проницательна, и ей ничего не стоило сопоставить некоторые факты. К тому же она видела в его столе ту миниатюру...

Вот проклятие! Но ведь она о ней даже не заикнулась... Может, она не обратила на нее внимания? Пожалуй, лучше не думать об этом. Да, надо раз и навсегда покончить со своим бессмысленным страхом.

Брэнд свернул на боковую улочку и минуту спустя уже подъезжал к своему дому. Внезапно он заметил какую-то фигуру, затаившуюся в тени, у входа в конюшни. Да, там кто-то стоял.

Но кто же это?

Брэнд пригляделся. В этой долговязой сутулой фигуре было что-то знакомое.

А может быть... Да-да, конечно! Он видел его совсем недавно, видел на проповеди Паркинсона.

Но что этот человек здесь делал?

В совпадения Брэнд не верил.

Передав вожжи Шарлотте, он сказал:

– Придержи лошадей. Я сейчас вернусь.

– Куда ты?..

Пропустив этот вопрос мимо ушей, граф выпрыгнул из коляски и устремился к незнакомцу. Тот сразу же бросился в ближайший проулок и исчез во тьме.

Брэнд остановился, осмотрелся. Было совершенно очевидно, что этот человек – злоумышленник. И он мог прятаться где угодно: за мусорным баком, за садовой калиткой, возможно, под какой-нибудь повозкой на конюшенном дворе.

Он мог также перелезть через ограду и выскочить на главную улицу. Но Брэнд надеялся, что ему удастся его найти – в этот вечер ему нестерпимо хотелось кого-нибудь придушить. Напрягая зрение и слух, он прошел в конюшню и приготовился к нападению. Но нападения не последовало. Интересно, куда же делся этот негодяй? Возможно, он пересек двор, запутывая следы, и теперь подкрадывался к Шарлотте.

При этой мысли Брэнд вздрогнул. Он бросил взгляд через плечо, но увидел только лошадей. Коляска и Шарлотта оставались вне поля его зрения. И тут он уловил краем глаза какое-то движение в тени деревьев.

Выбежав из конюшни, граф бросился к незнакомцу. Тот метнулся в сторону, но Брэнд, ухватив беглеца за рукав куртки, прижал его к кирпичной стене конюшни. Стиснув его горло, так что тот захрипел, он прорычал:

– Ты кто такой?! Что ты здесь делаешь?!

– Я вам отвечу, милорд, – пробормотал незнакомец, задыхаясь. – Только уберите руки с моей шеи.

Брэнд ослабил хватку. Одной рукой обыскав своего пленника, он обнаружил пару пистолетов. Затем, схватив злоумышленника за шиворот, он подтащил его к коляске. Шарлотта уставилась на них в изумлении, однако промолчала.

Теперь при свете фонарей Брэнд смог как следует рассмотреть своего пленника. У него были пронзительные голубые глаза и крючковатый нос; из-под кепи, надвинутого на лоб, торчали редкие каштановые пряди. И он был довольно высоким – сантиметров на пять – семь выше Брэнда.

– Говори же, – приказал граф. – Мне не терпится узнать, что ты делал возле моего дома.

– Я здесь по заданию, милорд. Меня зовут Ганнибал Джонс, и я сыщик с Боу-стрит.

– Сыщик? – переспросил Брэнд. Весьма озадаченный таким поворотом дела, он отпустил своего пленника и отступил на шаг. Окинув его внимательным взглядом, спросил: – Чем докажете правдивость своих слов?

– У меня с собой дубинка. Если позволите... – Джонс извлек из внутреннего кармана короткую деревянную дубинку, на верхушке которой красовалась маленькая медная корона. У всех сыщиков с Боу-стрит это незамысловатое оружие выполняло роль опознавательного знака.

– Но что вы здесь делали? – спросил Брэнд.

– Я расследую обстоятельства смерти нескольких джентльменов. Обстоятельства довольно таинственные. И должен вам сообщить, милорд, что и вы под подозрением.

Глава 14

СЕМЕЙНЫЕ ТАЙНЫ

Пока младшие дети спали, а Эми находилась наверху у Розочек, Шарлотта пригласила Вивьен в столовую на чашку чаю.

Со вздохом опустившись в кресло и сбросив комнатные туфли, Вивьен подобрала под себя ноги и проговорила:

– Боже, как приятно хоть на минутку присесть. С детьми столько хлопот...

«Но она, судя по всему, по-настоящему счастлива», – с завистью подумала Шарлотта. Накануне она долго думала о сыщике с Боу-стрит и в конце концов пришла к выводу, что волноваться из-за этого не следует.

Ганнибал Джонс просто выполнял свои обязанности, проверял всех возможных подозреваемых. Каким-то образом он разузнал о Лиге Люцифера и, придя к такому же заключению, что и Брэнд, проводил тайное наблюдение за всеми бывшими членами клуба. Каких-либо фактов, которые свидетельствовали бы о том, что именно Брэнд совершил убийства, у него пока не было. В любом случае он не стал бы о них распространяться. По правде говоря, Шарлотта вздохнула с облегчением, когда узнала, что этим делом занимается настоящий сыщик.

Но Брэнд ее оптимизма не разделял. Они с Джонсом с первого взгляда невзлюбили друг друга. Неудивительно, что после ночного происшествия граф пребывал в дурном расположении духа. С утра он уехал, пробурчав что-то насчет необходимости посетить зал для занятий боксом.

Шарлотта же решила воспользоваться случаем и поговорить с Вивьен с глазу на глаз.

Ожидая, когда принесут чай, они говорили о младших детях Вивьен – о четырехлетнем Уильяме и двухлетней Люси.

Уже разливая по чашкам чай, Шарлотта вдруг заметила, что слуга не очень плотно прикрыл за собой дверь. Она тотчас же поднялась, быстро пересекла комнату и закрыла дверь поплотнее. Затем, вернувшись на место, в некотором смущении проговорила:

– Вивьен, я хочу кое о чем тебя спросить.

Вивьен подняла на нее свои черные бархатистые глаза:

– Да, конечно, Шарлотта. Я знала, что ты пригласила меня сюда не просто так. Это имеет какое-то отношение к вашей с Брэндом вчерашней поездке?

Шарлотта почувствовала, что краснеет.

– Видишь ли, Вивьен, Розочки попросили Брэнда сопровождать меня на бал к Сефтонам. – Ей очень не хотелось лгать, но у нее не было выбора. – Что же касается моего вопроса... Я хотела расспросить тебя про Майкла и Брэнда.

Вивьен кивнула.

– Очевидно, тебя интересует причина их охлаждения друг к другу, не так ли?

– Да, верно. Я теряюсь в догадках, а Брэнд ничего толком не рассказывает. Знаю только, что ссора произошла из-за женщины, много лет назад. Но вы с Майклом счастливы в браке, и я не понимаю, почему они до сих пор не помирились.

Вивьен как-то странно на нее посмотрела, потом опустила глаза и принялась помешивать чай серебряной ложечкой. Минуту спустя она снова подняла голову и спросила:

– Могу ли я поинтересоваться, какие чувства ты питаешь к Брэнду?

Шарлотта в растерянности пробормотала:

– Видишь ли, я... – Она внезапно умолкла.

– Пожалуйста, я должна знать правду. Это очень важно.

Шарлотта предпочла бы сохранить свою тайну, но, перехватив взгляд Вивьен, она поняла, что ничто, кроме искренности, не поможет ей завоевать доверие бывшей подруги. Собравшись с духом, она сказала:

– Я люблю его. – Сделав это признание, Шарлотта тотчас же почувствовала облегчение. – Я не могу объяснить, почему его люблю, но это правда. Хотя он, наверное, никогда меня не полюбит.

Вивьен едва заметно улыбнулась, однако не выказала ни малейшего удивления. Сделав глоток чаю, она ненадолго задумалась, потом спросила:

– Брэнд когда-нибудь рассказывал тебе, откуда у него шрам?

– Но при чем здесь шрам?

– При том, что Майкл с Брэндом дрались на дуэли. На шпагах.

У Шарлотты задрожали руки, и ей пришлось поставить чашку на блюдечко. Она тут же вспомнила, как десять лет назад Брэнд впервые появился со шрамом, а до этого он больше года избегал семейных собраний. Его долгое отсутствие уже само по себе вызывало удивление – ведь прежде Брэнд по праздникам почти всегда наведывался в Девоншир. Шарлотта тогда решила, что он так долго не появлялся потому, что переживал из-за смерти старшего брата – тот умер годом раньше.

– О Господи! – прошептала она. – Но все же я не понимаю, почему они дрались на дуэли? Разве Майкл в то время уже не был женат?

– Был, – кивнула Вивьен.

Шарлотта наконец-то все поняла. Она с дрожью в голосе проговорила:

– Значит, они дрались... из-за Грейс? Неужели Брэнд соблазнил жену Майкла?

Вивьен снова кивнула:

– Боюсь, что так. Видишь ли, они оба познакомились с Грейс примерно в одно и то же время, и оба за ней ухаживали. Она была исключительно красивой женщиной.

– Я знаю. Я была у них на свадьбе. – Шарлотта вспомнила, с какой завистью смотрела на хорошенькую невесту Майкла. Она тогда сидела в часовне на самой задней скамье и с болью в сердце представляла, что не Грейс, а она произносит клятву верности красавцу Майклу.

– Грейс открыто благоволила Брэнду, – продолжала Вивьен. – Но в то время он был всего лишь младшим сыном графа и не мог рассчитывать на получение титула. Очевидно, поэтому она и отдала предпочтение Майклу.

Шарлотта знала таких женщин. Титул для них важнее любви.

– Однако это не давало Брэнду права соблазнять ее.

Вивьен пожала плечами:

– Неизвестно, кто кого соблазнял. Их роман начался еще до свадьбы. Поначалу Майкл ни о чем не догадывался. А тот факт, что она досталась ему недевственной, Грейс объяснила недолгим романом с кавалерийским офицером, который впоследствии погиб в бою.

– Похоже, она была из тех женщин, с которыми обычно общается Брэнд, – проговорила Шарлотта не без сарказма. – А что случилось потом?

– Вскоре после свадьбы брат Брэнда Джордж и его сын заболели и умерли. А Брэнд стал графом Фейвершемом.

– И следовательно, более привлекательным для Грейс, – догадалась Шарлотта.

– Похоже, что так. В ту ночь, когда Грейс погибла, она ушла из дома, чтобы встретиться с ним. Он ждал ее на побережье. Они собирались бежать на континент. Но был ужасный шторм, и мост, по которому ехала Грейс, смыло водой вместе с ее каретой.

– Она утонула, – прошептала Шарлотта.

Вивьен вздохнула, потом вновь заговорила:

– Слава Богу, что она оставила Эми в Лондоне. Майкл позаботился о том, чтобы ни одна душа не узнала о бегстве его жены.

Шарлотта зажмурилась, представляя ту ужасную ночь. Трагический конец этой истории был пострашнее дорожного происшествия, пережитого Розочками. О Господи, оказывается, Грейс так любила Брэнда, что ради него бросила мужа и дочь. И все же у нее не укладывалось в голове, как могла женщина оставить ребенка.

Но если бы она взяла с собой девочку, то и Эми погибла бы... А Эми в то время еще не было и года. Малышка, к счастью, не помнила свою бездушную мать.

К тому же у Эми остался Майкл, который любит и лелеет ее.

И Брэнд, который хранит портрет Эми в запертом ящике своего письменного стола. Было совершенно очевидно, что он очень любил девочку, любил как собственную...

Шарлотта внезапно открыла глаза и в изумлении уставилась на Вивьен:

– Значит, Эми...

Вивьен отвела взгляд и пробормотала:

– Совершенно верно. Брэнд – ее отец.

Охваченная самыми противоречивыми чувствами, Шарлотта не могла вымолвить ни слова. Она негодовала, потому что Брэнд осуждал ее, а сам совершил предательство по отношению к другу; и она испытывала к нему сострадание, потому что не могла забыть, какая мука была в его взгляде, когда он обнимал Эми.

– Ты уверена? – спросила она наконец. – Ты совершенно уверена в том, что именно Брэнд – ее отец?

– У Брэнда есть родимое пятно. Есть оно у Эми и есть у меня. Вот здесь. – Со слабой улыбкой Вивьен прикоснулась к своему бедру. – Это семейная отметина.

– Тогда ты приходишься ей не только приемной матерью, но и тетей, – пробормотала Шарлотта.

– Да, верно, – подтвердила Вивьен. Она поставила чашку на блюдце и, подавшись вперед, проговорила: – Шарлотта, ты не должна никому об этом рассказывать. Только Брэнд, Майкл и я знаем правду. Теперь еще и ты.

– А Розочки?..

Вивьен покачала головой:

– Думаю, что им ничего не известно. Так хочет Майкл, и я с ним согласна. Чем меньше людей знают, тем лучше. Пойми, если в обществе об этом узнают, репутация Эми будет запятнана.

– Ох, эти светские условности... – пробормотала Шарлотта. – Но ведь во всем виноват Брэнд. Он соблазнил жену своего лучшего друга. Пусть общество порицает его – при чем же здесь невинная девочка?

Однако Шарлотта прекрасно понимала: Вивьен права, и репутация Эми действительно пострадает, если в обществе станет известно, кто на самом деле отец девочки.

– Но дело не только в репутации Эми, – продолжала Вивьен. – Майкл относится к ней как к своей дочери. И он не перенесет, если она будет считать своим отцом кого-то другого.

– Я понимаю, – кивнула Шарлотта.

– Надеюсь. – Вивьен встала с кресла – и вдруг упала перед Шарлоттой на колени. Схватив ее за руки, она проговорила: – Пожалуйста, ради Майкла, ради Эми поклянись, что никогда никому об этом не расскажешь.

Шарлотта судорожно сглотнула. Великодушие бывшей подруги сразило ее. Хотя она когда-то предала Вивьен, та простила ее и доверилась – никакое отпущение грехов не могло бы с этим сравниться.

С трудом сдерживая слезы, Шарлотта прошептала:

– Да, конечно, обещаю... – Она крепко обняла Вивьен. – О, дорогая, спасибо тебе. Спасибо за доверие.

Вивьен с улыбкой отстранилась. В ее глазах тоже блеснули слезы. Немного помедлив, она с озабоченным видом проговорила;

– Но наверное, и Брэнду не следовало бы сообщать, что тебе стало об этом известно.

– Я не скажу ему, что узнала это от тебя. Пусть думает, что я сама догадалась. Видишь ли, я нашла у него в столе миниатюру Эми.

– Это я заказала для него ее портрет, – призналась Вивьен. – Майкл тогда страшно рассердился и накричал на меня, но я все же убедила его, что так будет правильно. – Она снова сжала руку Шарлотты. – Я не боюсь, что Брэнд рассердится на меня. Меня больше волнует, что он разозлится на тебя. Он очень скрытный человек, мой брат.

Шарлотта прекрасно знала об этом. И еще она знала, что Брэнд обманщик и соблазнитель. Но он любит Эми. Боже милостивый, он любит дочь, которую никогда не сможет назвать своей.

Брэнд резко постучал в дверь и принялся расхаживать по террасе небольшого ветхого особняка, расположенного неподалеку от Странда. Крыша дома, поддерживаемая двумя полуразвалившимися колоннами, опасно просела, окна же в лучах закатного солнца казались необыкновенно мрачными. Раньше Брэнд даже не подозревал, что Джеймс Уэдерби живет в такой лачуге.

«Вернее, жил», – мысленно поправил он себя. Этим утром Уэдерби был найден мертвым.

Брэнду сообщили новость, когда он одевался после боксерского поединка. К нему в раздевалку ворвался сияющий от радости Урия Лейн; Урия ликовал – ведь именно он принес это известие, пусть и трагическое. Правда, подробностей Лейн не знал. Не знал даже обстоятельств смерти Уэдерби. Тело покойного было доставлено в похоронное бюро – вот все, что он мог сообщить.

Умер еще один член Лиги Люцифера. И Брэнд хотел выяснить, была ли его смерть насильственной – как в случаях с другими покойниками.

Черт, почему никто не открывает?

Брэнд принялся молотить в дверь кулаками. Затем снова стал мерить шагами террасу. Через несколько минут дверь наконец-то открылась. На пороге стоял мужчина с румяным лицом, кустистыми бровями и огромным животом, выпиравшим из жилетки. На вороте его рубашки виднелись следы яичного желтка.

Мужчина уставился на Брэнда и проворчал:

– Если вы из числа этих проклятых констеблей, вам лучше прийти попозже. Сейчас я пью чай.

Мужчина уже взялся за ручку, чтобы захлопнуть дверь, но Брэнд успел ухватить его за рукав:

– Не торопитесь. Я лорд Фейвершем, друг Уэдерби. А вы домовладелец?

– Да, верно. Шенли меня зовут, вот только...

В следующее мгновение Брэнд рывком распахнул дверь и вошел в узкий, тускло освещенный коридор, стены которого были оклеены выцветшими обоями с цветочным рисунком. Миновав коридор, граф прошел в комнату и осмотрелся. Из мебели здесь имелись только стул и стол, а пол – черно-белая мраморная плитка – был необычайно грязным. Вероятно, когда-то этот дом выглядел довольно прилично, но из-за отсутствия ремонта давно уже обветшал.

– Видите ли, милорд, – проговорил Шенли, – если вы пришли взыскать долги, то не с кого. Бедняги уже нет в живых. К тому же два дня назад он должен был заплатить за жилье, но... Мошенник и так задолжал мне за три месяца.

– Сколько?

– Полгинеи. Не так уж много.

Брэнд вытащил из кармана две золотые монеты и бросил домовладельцу. Тот, изловчившись, поймал их. Затем в изумлении уставился на графа.

– Надеюсь, этого хватит, – сказал Брэнд. – Это тебе за беспокойство.

Шенли расплылся в улыбке и пробормотал:

– Что ж, это меняет дело. Вы очень добры, милорд. Не желаете ли осмотреть комнату покойного? Она наверху...

– И расскажи заодно, что случилось.

– Да, милорд, конечно. – Поманив Брэнда за собой, Шенли начал подниматься по ступенькам. – Хотя рассказывать особенно нечего. Сегодня утром горничная пошла прибраться у него в комнате и нашла беднягу в постели. Он уже окоченел.

– Его ударили ножом или задушили?

Шенли с негодованием взглянул на визитера:

– У меня приличный дом, милорд. Я всегда запираю все двери, и парадные, и черный ход. Окна – тоже. У меня здесь никого не могут убить в собственной постели.

– Значит, никаких следов вторжения?

Домовладелец покачал головой:

– Никаких, милорд. Как сказал сыщик, просто досадный случай... Увы, благородный джентльмен, а пал столь низко.

Выходит, Ганнибал Джонс здесь уже побывал. Брэнд поморщился и проговорил:

– Что значит... «досадный случай»? Как именно умер Уэдерби?

Они поднялись на лестничную площадку и остановились. Шенли помрачнел и пробурчал:

– Джентльмен свел счеты с жизнью. Перерезал вены бритвой – вот что он с собой сделал.

Господи милосердный! Неужели эта смерть – просто злосчастное совпадение, не имеющее ничего общего с Лигой Люцифера? Может, всему причиной – пагубное пристрастие Уэдерби к опиуму, ввергнувшее его в конце концов в пучину отчаяния? На вечеринке у Бонов он казался очень подавленным. Он почти ничего не говорил – только один раз подал голос, предложив Вону тему для стишков.

И все же Брэнду не верилось, что смерть Уэдерби – простая случайность. «Ведь подобное убийство можно без труда выдать за самоубийство, – размышлял он. – А в состоянии наркотического опьянения Уэдерби не мог оказать сколько-нибудь действенного сопротивления».

– В какое время он вернулся вчера домой? – поинтересовался Брэнд.

Шенли почесал в затылке:

– Где-то после полуночи.

– Он был один?

– Один. Один как перст.

– А позже к нему никто не приходил?

– Нет, никто. Хотя... Он сам кого-то впустил, когда я уже запер двери.

«Что ж, теперь все ясно», – сказал себе Брэнд.

– А чем занимался его слуга?

– У него не было никакого слуги. Он все делал сам.

– А другие постояльцы что-нибудь слышали?

– Да нет же. Констебли уже всех опросили. Полдня здесь толпились и что-то вынюхивали, проходимцы. Теперь из-за этих сплетен об убийстве и кровавой расправе к моему дому никто не подойдет – дурная слава... – Сокрушительно покачав головой, Шенли распахнул дверь комнаты в конце коридора, и граф тотчас же уловил сладковатый запах опиума. – Поверьте, милорд, то, что здесь произошло, не имеет никакого отношения к убийству. Здесь царил ужасный беспорядок, и горничной потребовался целый час, чтобы прибраться.

Брэнд вошел в тускло освещенную комнату. Белье с кровати убрали, но буровато-красное пятно на матрасе оставалось напоминанием об ужасной смерти Уэдерби.

– Что-нибудь отсюда пропало?

– Не знаю. – Шенли пожал плечами. – Если хотите забрать то, что он вам должен, я не буду возражать.

Брэнд молча кивнул, и домовладелец, немного помедлив, удалился. Граф невольно усмехнулся; он почти не сомневался, что Шенли уже обшарил всю комнату в поисках чего-нибудь ценного. Но едва ли ему удалось найти что-то по-настоящему ценное – бедняга все свои скудные средства тратил на опиум.

Брэнд прошелся по комнате и осмотрелся. Медный кальян и горелка – немые свидетели пагубной страсти – все еще стояли на ночном столике возле кровати.

Какой же он глупец, этот Уэдерби.

Брэнд сокрушенно покачал головой. Увы, Джеймс Уэдерби, младший сын в семействе, бесславно закончил свой короткий жизненный путь. У несчастного были еще два брата, вполне благополучные землевладельцы, жившие где-то в Гемпшире, но с незадачливым родственником они не общались. Интересно, кто-нибудь оплачет его смерть?

А впрочем, не об этом следует сейчас думать. Нужно сосредоточиться и попытаться найти хоть какой-то ключ к разгадке...

Брэнд снова обвел взглядом комнату. Немного помедлив, он заглянул в сундук с открытой крышкой – там лежали в основном рубашки и галстуки. А на деревянной конторке валялись какие-то бумаги – судя по всему, среди них не было ничего интересного.

Брэнд в задумчивости прошелся по ковру. Ночью по этому же ковру ходил убийца. Но кто он? Во всяком случае, одно было ясно: Уэдерби хорошо знал этого человека и, возможно, доверял ему – иначе не впустил бы его в дом.

Брэнд подошел к умывальнику, взял бритву и принялся ее рассматривать. На остром лезвии он заметил крошечное пятнышко засохшей мыльной пены, но никаких следов крови. Если до сих пор у него еще имелись кое-какие сомнения, то теперь он окончательно удостоверился: Уэдерби умер насильственной смертью. Конечно, можно предположить, что горничная вымыла бритву, а затем положила на место, но в таком случае откуда же мыльное пятнышко?

Выходит, что убийца принес собственную бритву. Вероятно, ее забрал Ганнибал Джонс. Забрал как вещественное доказательство.

Брэнд продолжил осматривать комнату. Никаких оторванных пуговиц от сюртука убийцы он, естественно, не обнаружил. И никаких обрывков театральных билетов, которые мог бы оставить Рансом. Не было и выдержек из Библии, которые могли бы указывать на Паркинсона. Вульгарных стишков Вона также не оказалось.

Что ж, возможно, удастся найти хоть какую-то записку. Вдруг и Уэдерби получил письменное предупреждение? Ведь Троубридж же его получил.

Брэнд стал перебирать бумаги, лежавшие на конторке. Но кроме напоминаний кредиторов, он ничего интересного не заметил. Поскольку же горничная здесь уже побывала, мусорная корзина пустовала. Брэнд принялся осматривать одежду, висевшую на спинке стула. Кажется, в этом синем сюртуке Уэдерби был на вечеринке у Бонов. Брэнд запустил руку во внутренний карман. Пусто. Он принялся обыскивать остальные карманы, но тут вдруг услышал чьи-то шаги.

В следующее мгновение в дверном проеме появилась рослая фигура Ганнибала Джонса. Кивнув графу, сыщик с усмешкой проговорил:

– Доброе утро, милорд. Уж не это ли вы ищете?

Джонс держал в руке листок, вырванный из блокнота. Даже стоя в другом конце комнаты, Брэнд сумел прочитать два слова: «Ты следующий».

Он подошел к сыщику:

– Позвольте взглянуть поближе.

Джонс сунул записку в карман.

– При всем моем уважении к вам, милорд, не позволю. Этот листок, подтверждающий, что совершено преступление, является чрезвычайно важным документом.

Едва сдерживая гнев, Брэнд сказал:

– Я только хочу взглянуть на почерк.

– А может, вы желаете уничтожить свидетельствующую против вас улику?

– Проклятие, это не мой почерк! Я с удовольствием предоставлю вам образец своего.

– Я его уже видел в книге ставок в вашем клубе. И знаете, есть некоторое сходство...

– Глупости. У меня не было никаких причин убивать Уэдерби. Мы были друзьями. Во всяком случае, до того, как губительное пристрастие полностью им не овладело.

– Несколько месяцев назад он проиграл вам за карточным столом внушительную сумму. Официант из вашего клуба сообщил, что Уэдерби дал вам долговую расписку. Он с вами расплатился?

– Я простил ему долг, – ответил Брэнд. – Вы хватаетесь за соломинку.

Джонс снова усмехнулся:

– Милорд, я по опыту знаю, что деньги довольно часто толкают людей на убийство. Где вы были вчера вечером?

Брэнд стиснул зубы. Ему очень не нравилось, что его вынуждают давать объяснения, но он знал, что сыщик все равно докопается до истины, даже если он ему ничего не скажет. Разумеется, и лгать было бы глупо.

– Я был на вечеринке у Клиффорда Бона.

– Он также бывший член Лиги, не так ли?

– Кто дал вам наши имена?

– Не имеет значения. Итак, вернемся ко вчерашнему вечеру. Скажите, почему вас сопровождала леди Шарлотта Куинтон?

Сыщик ухмыльнулся; было очевидно, что он считал Шарлотту шлюхой. Брэнд схватил Джонса за отвороты плаща. Он, конечно же, понимал, что выбрал не лучший способ доказать свое алиби, однако ничего не мог с собой поделать.

– Мистер Джонс, оставьте в покое даму, – процедил он сквозь зубы. – Или, клянусь Богом, я позабочусь о том, чтобы вашей карьере пришел конец.

Глава 15

БЕЗРАССУДСТВО ФЭНСИ

В ожидании Брэнда Шарлотта гуляла с Фэнси в парке неподалеку от дома.

День выдался ненастный; небо, обложенное тучами, время от времени роняло на землю холодные капли дождя, а ледяной ветер пробирал до костей. Но Шарлотта упорно бродила по усыпанной гравием дорожке, откуда могла видеть булыжную мостовую на всем ее протяжении. Однако двуколка Брэнда все не появлялась.

От холода у Шарлотты даже в перчатках окоченели руки, и негнущиеся пальцы с трудом сжимали кожаный поводок. Она мерила шагами дорожку уже почти час – ей хотелось встретиться с Брэндом до того, как он войдет в дом. Фэнси послушно семенила рядом с хозяйкой, очевидно, она устала лаять на белок и рычать на случайных прохожих мужского пола.

Шарлотта пока еще не решила, рассказывать ли Брэнду о том, что она узнала от Вивьен. В первую очередь ей хотелось узнать, что заставило его предать своего лучшего друга и вступить в связь с бывшей женой Майкла. Она мысленно проклинала Брэнда, но все же время от времени вспоминала выражение его глаз в тот момент, когда он обнимал Эми. В его глазах были нежность, любовь, мука...

Боже милостивый, у Брэнда есть дочь! Прелестная кареглазая Эми. Едва Шарлотта свыклась с этой мыслью, как тут же начала подмечать черты сходства между отцом и дочерью. У девочки была такая же беззаботная улыбка, как в детстве у Брэнда.

Сожалел ли он о том, что никогда не сможет назвать Эми своей? Хотелось ли ему, чтобы она называла его папой и приходила к нему за утешением? Бывало ли ему больно от мысли, что не он воспитывал ее?

Она не знала ответы на эти вопросы, но знала другое: Брэнд не хотел нести ответственность за семью. Он не раз говорил об этом во всеуслышание и совсем недавно повторил то же самое на вечеринке у Бонов.

«И я не собираюсь жениться. Я ясно выражаюсь?»

Шарлотте вдруг стало так грустно, что она едва не разрыдалась. Неужели Брэнд и впрямь неисправим, неужели он не хочет и не может остепениться? Или он так сильно любил Грейс, что ни одна другая женщина не сможет ее заменить?

Теперь, когда все стало ясно, Шарлотта осознала: произошедшая с ним перемена – из беззаботного гуляки он превратился в циничного женоненавистника – совпала по времени со смертью Грейс. Женщины, с которой он собрался бежать на континент.

Фэнси угрожающе зарычала, но, поглощенная своими думами, Шарлотта не придала значения этому предупреждению. К реальности ее вернул мужской голос:

– Добрый день, миледи.

Шарлотта вздрогнула и обернулась. Перед ней стоял Гарольд Раунтри. Расплывшись в улыбке, он снял шляпу и протянул Шарлотте букетик фиалок и нарциссов.

Она приняла букет и машинально поднесла его к лицу, вдыхая тонкий аромат.

– Спасибо, но... Боже, как вы здесь оказались?

– Вышел из дома Фейвершема, – ответил Раунтри, надевая шляпу. – Горничная сказала, что вы пошли прогуляться, и я отправился вас искать.

– Но к парадному крыльцу вы не подходили.

– Я вошел в дом через вход для прислуги. – Он едва заметно нахмурился; судя по всему, такое положение вещей его не устраивало. – Видите ли, мне не хотелось встречаться с Фейвершем.

Шарлотта с удивлением посмотрела па собеседника. Потом вспомнила, что сама же послала Раунтри записку, в которой сообщила, что граф запретил ему появляться в его доме.

– Весьма сожалею, мистер Раунтри. – Шарлотта в смущении улыбнулась. – Но может, вы согласитесь ко мне присоединиться?

Раунтри с опаской покосился на Фэнси, прятавшуюся за юбками Шарлотты.

– С удовольствием, мисс Куинтон.

– Насчет Фэнси не беспокойтесь, – сказала Шарлотта. – Она не причинит вам вреда, если будете держаться... на некотором расстоянии от меня. А теперь расскажите, как обстоят дела с вашей предвыборной кампанией.

Они зашагали по дорожке. Раунтри предусмотрительно сохранял безопасную дистанцию.

– Видите ли, мисс Куинтон, предвыборная кампания – довольно сложное дело. Не так-то просто убедить людей поддержать тебя, если не имеешь связей в светском обществе. Но не будем об этом. Я пришел сюда для того, чтобы обсудить вопрос более деликатного свойства. Скажите, вы уже обдумали мое предложение?

Его предложение? Ах, его предложение руки и сердца...

Шарлотта почувствовала, что краснеет. Она сегодня до утра не сомкнула глаз, вспоминая поцелуй другого мужчины. Поцелуй, мужчины, который никогда не сделает ей подобного предложения. Мужчины, о котором ей остается лишь мечтать.

А вот мистер Раунтри был готов на ней жениться. О, если бы только она могла отказаться от своего безнадежного влечения к Брэнду.

– Боюсь, я пока не приняла никакого решения, – проговорила она неуверенно. – Мне кажется, мы договорились о двухнедельном сроке.

– Я не мог ждать так долго! – заявил он с неожиданной горячностью. – Прошу простить мне, миледи, мое нетерпение. Но я не могу ни о чем другом думать – только о вас. Я был бы счастлив, если бы мог назвать вас своей женой.

Его слова не могли не взволновать Шарлотту. «Но все же, – подумала она, – пока убийца не найден, я не должна ему доверять».

– Мне нужно еще время, чтобы как следует все обдумать. Я дам вам ответ на следующей неделе.

– Все дело в этой проклятой Лиге, – проворчал Раунтри. – Как же доказать вам, что я изменился?

Шарлотта решила воспользоваться случаем и задать Раунтри несколько вопросов – ей хотелось посмотреть, как он отреагирует на некоторые имена.

– Что ж, раз мы заговорили о Лиге... Скажите, вам что-нибудь известно о сэре Джоне Паркинсоне?

Раунтри остановился и уставился на нее в недоумении:

– О Паркинсоне? Неужели вы знаете этого мошенника? Надеюсь, у Фейвершема хватило ума не вводить вас в круг своих распутных приятелей.

– Мне приходится время от времени встречаться с ними. Вы бы оказали мне большую услугу, если бы поделились своим мнением о них. Что же касается Паркинсона, то он как будто вступил на праведный путь. Говорят, что он стал священником в Церкви Истинных Верующих.

– Да? Вот это действительно чудо.

Раунтри вряд ли смог бы правдоподобно изобразить такое искреннее удивление. Они возобновили прогулку, и Шарлотта, немного помолчав, продолжала:

– И еще я познакомилась с лордом Клиффордом Боном.

– С Боном?! – в ужасе воскликнул Раунтри. – Если этот негодяй захочет почитать вам свои стишки, не слушайте его.

– Вот как? Почему же?

– Потому что его... творения недостойны ушей благородной дамы.

Ей хотелось подразнить Раунтри, но она опасалась, что он начнет расспрашивать, где она провела вчерашний вечер.

– Хорошо, непременно воспользуюсь вашим добрым советом. Кроме того, я познакомилась с полковником Рансомом, служившим в кавалерии ее величества. Он, похоже, очень любезный джентльмен.

– О Господи, еще один распутник, – проворчал мистер Раунтри.

– Но он производит впечатление весьма достойного человека, – возразила Шарлотта. – Он обручен с леди Белиндой, дочерью лорда Поумроя.

– Молите Бога, чтобы она осознала свою ошибку, пока еще не поздно. – Мистер Раунтри понизил голос и посмотрел по сторонам – словно в кустах могли скрываться шпионы. – Не стоит общаться с подобным субъектом. Он вытворял такое, что даже Фейвершем краснел.

– Правда? А я-то уже думала, что хуже Брэнда распутника нет.

Мистер Раунтри нахмурился:

– Мисс Куинтон, пожалуйста, не просите меня распространяться на эту тему. Она не для ваших ушей.

Однако Шарлотта решила, что поступит разумно, если задаст еще несколько вопросов. Она снова поднесла к лицу букет, делая вид, что наслаждается ароматом, потом вдруг проговорила:

– А что вам известно о Джеймсе Уэдерби? Он довольно замкнутый человек, не так ли?

Мистер Раунтри сокрушенно покачал головой:

– Уэдерби ничем не лучше других, поверьте мне, – мисс Куинтон. Он пристрастился к опиуму и... прокурил свою жизнь, если можно так выразиться. Впрочем, я не очень-то хорошо его знаю.

– А Урия Лейн? Он напоминает мне медведя.

Раунтри поморщился и проворчал:

– Этот человек думает лишь о том... – Он снова остановился и пристально посмотрел на Шарлотту. – Моя дорогая леди, вы меня окончательно расстроили. Неужели бабушка разрешает вам общаться с такими людьми? .

Шарлотта пожала плечами:

– Бабушка, как вам известно, не совсем здорова. Но вы мне очень помогли. Потому что теперь я знаю, кого следует избегать.

Раунтри улыбнулся и проговорил:

– Я очень рад, что вы меня поняли, мисс Куинтон. Но вы должны обещать, что больше не станете общаться с этими субъектами. – Взяв ее за руку, он продолжал: – Я был бы рад защитить вас от них даже ценой собственной жизни... о черт!..

Укусив мистера Раунтри за ногу, Фэнси тотчас же отскочила и снова спряталась за юбки хозяйки.

Мистер Раунтри запрыгал на одной ноге, потирая щиколотку.

Шарлотта в ужасе воскликнула:

– Ах, Фэнси!..

Она уже хотела броситься на помощь пострадавшему, но вдруг уловила краем глаза какое-то движение на дороге. Из дома выскочил Брэнд, и он бежал прямо к ним.

«Мне так легко не отделаться, если где-то в кустах затаился Ганнибал Джонс, – думал Брэнд. – Главный подозреваемый собирается средь бела дня совершить убийство...» Увернувшись от проезжавшей мимо повозки, граф побежал еще быстрее. При этом он не сводил глаз с Раунтри. Тот исполнял какие-то нелепые па, а Шарлотта суетилась вокруг и, похоже, не знала, что предпринять. Если бы Брэнд не был ослеплен бешенством, то наверняка порадовался бы новому проявлению враждебности со стороны собачонки – он сразу же понял, что произошло.

Обогнув кустарник, Брэнд схватил Раунтри за руку и в ярости заорал:

– Какого дьявола?! Что ты здесь делаешь?!

– Фейвершем, отстань, я ранен...

– Отвечай, мерзавец!

– Немедленно отпусти его, Брэнд! – в гневе закричала Шарлотта.

– С удовольствием...

Брэнд отступил на шаг и нанес Раунтри удар в челюсть – встретиться с настоящим противником было гораздо приятнее, чем раздавать удары на тренировках. Раунтри попятился и, не удержавшись на ногах, рухнул на гравийную дорожку. Чуть приподнявшись, он помотал головой и схватился за челюсть. Шарлотта бросилась к нему, роняя цветы, и опустилась рядом на колени:

– Мистер Раунтри! С вами все в порядке?

– С этим мерзавцем ничего не случится, если будет обходить мой дом за версту. – Брэнд подхватил на руки громко лаявшую Фэнси. – Хорошая работа, шерстяной клубок. Но ты не кусаешь человека, когда он повержен, правда?

Шарлотта снова повернулась к Брэнду:

– Как ты посмел его ударить?!

Брэнд не обращал на нее ни малейшего внимания. Поглаживая собачку, он проговорил:

– Вставай, Раунтри. Будь мужчиной. Мне нужно с тобой кое о чем поговорить.

С трудом поднявшись на ноги, Раунтри воскликнул:

– Это возмутительно! За что ты меня ударил? Ведь я же ничего такого...

– Где ты был прошедшей ночью?

– У себя в гостинице. А какое тебе...

– Кто-нибудь может это подтвердить?

Глаза Раунтри беспокойно забегали.

– Но зачем?.. Конечно, нет... Я спал.

Лжец. Негодяй. Ведь наверняка развлекался в номере с женщиной или отлучился, чтобы перерезать своей жертве вены.

– Брэнд, ради Бога, перестань. – Шарлотта собрала рассыпавшиеся цветы и приблизилась к Брэнду. – И вообще, в чем дело? Объясни.

– Ночью был убит Уэдерби.

Шарлотта в ужасе вскрикнула и прижала ладонь к губам.

– Уэдерби? – Раунтри нахмурился. – Ты имеешь в виду Джеймса Уэдерби?

– Разумеется, – кивнул Брэнд. – И меня интересует, что тебе в связи с этим известно.

– Мне? Но я ничего не знаю об этом преступлении. По-моему, это вполне естественно.

– Разве ты не был там?

На лице Раунтри застыло выражение, означавшее крайнее удивление, гнев и испуг. Покосившись на Шарлотту, он вполголоса проговорил:

– Миледи, этот человек не в своем уме. Вам лучше пойти со мной.

– Шарлотта никуда не пойдет, – процедил Брэнд сквозь зубы. – А вот ты немедленно отсюда уберешься. Пока у меня не возникла мысль об убийстве.

Раунтри не шелохнулся.

– Я не оставлю даму без защиты.

– Со мной ничего не случится, мистер Раунтри, – сказала Шарлотта. – Я немедленно вернусь в дом. Бабушка и ее подруги не дадут меня в обиду. А вам лучше удалиться.

– Но ваша безопасность...

– Просто Брэнд расстроился из-за смерти друга. С ним я в безопасности, поверьте.

Шарлотта улыбнулась мистеру Раунтри и легонько провела ладонью по его плечу. Фэнси угрожающе зарычала, и Брэнд был бы не прочь присоединиться к ней.

– Убирайся отсюда! – прикрикнул он на Раунтри.

Тот отступил на шаг, поднес руку к шляпе и обратился к Шарлотте:

– Если возникнет необходимость, миледи, не сочтите за труд дать мне знать в любое время дня и ночи. Я остановился в гостинице «Харрис», в Вестминстере.

Перед тем как уйти, Раунтри смерил графа высокомерным взглядом. Уже шагая по дорожке, он время от времени оборачивался, словно боялся, что Брэнд набросился на Шарлотту.

Брэнд же вдруг заметил, что она смотрит на него как-то странно. Еще никогда Шарлотта не казалась ему такой красивой, как сейчас, – каштановые пряди обрамляли ее прелестное личико, а глаза загадочно мерцали темной зеленью лесов.

Но почему же она на него так смотрит? У Брэнда на мгновение перехватило дыхание; ему нестерпимо хотелось прижать ее к себе и защитить – ведь она была слишком доверчивой и уязвимой. Но вместо этого он вырвал у нее букет и швырнул его в кусты. Нарциссы и фиалки рассыпались по земле ярким дождем.

– Что ты себе позволяешь?! – возмутилась Шарлотта.

– Я не потерплю его цветы у себя в доме! – Взяв Шарлотту за руку, Брэнд потащил ее через улицу. – С твоей стороны было непростительной глупостью устраивать с ним здесь свидание.

– Мы встретились случайно. Я ждала тебя, высматривала твою двуколку, и тут он вдруг подошел.

– Я подъехал к дому с заднего двора. – Брэнд внимательно посмотрел на Шарлотту и спросил: – Говоришь, ждала меня? Но зачем я тебе понадобился? Что-то случилось?

Она пожала плечами и едва заметно улыбнулась:

– Нет, ничего не случилось. Ровным счетом ничего. Просто я... Я хотела узнать, как далеко ты продвинулся в своем расследовании, вот и все.

Но у него сложилось впечатление, что она что-то утаивала. В этот момент они подошли к дому, поднялись по ступеням и вошли в холл. Затем, передав верхнюю одежду слуге, проследовали в библиотеку – Брэнд хотел поговорить с глазу на глаз.

Он опустил Фэнси на пол, отстегнул поводок и пристально взглянул на Шарлотту. Она смотрела на него с выражением неизъяснимой нежности, отчего у него участился пульс, а все мысли... словно куда-то улетучились.

«Может, она вспоминает тот поцелуй в постели? – подумал Брэнд. – Простила ли она мне мою коварную хитрость?» Во всяком случае, он очень на это надеялся.

– Шер, скажи, что тебя мучает? Что с тобой?

– Ничего особенного, правда. – На мгновение Шарлотта потупилась, но тут же снова посмотрела на Брэнда. – Так как же? Узнал ли ты что-нибудь важное? Разумеется, мне не приходило в голову, что ты привезешь такие ужасные новости, – добавила она поспешно.

Значит, она не собиралась обсуждать их вчерашний поцелуй. Вот и хорошо. Трагическое происшествие отвлекло ее.

Брэнд вкратце рассказал о последних событиях – правда, не вдаваясь в подробности встречи с Ганнибалом Джонсом.

– У Уэдерби обнаружили записку, аналогичную всем остальным, но сыщик не позволил мне на нее взглянуть.

Шарлотта заметно побледнела. Не в силах усидеть на месте, она принялась расхаживать по комнате, машинально прикасаясь к корешкам книг.

– Он занимается расследованием убийств, Брэнд. Ты должен радоваться этому. Что до меня, так я очень рада.

– Джонс только мешает. Путается под ногами. Ведь он совсем не знает этих людей. – Брэнд нахмурился и тоже принялся мерить шагами комнату. – Если бы я мог сравнить почерк в той записке с теми образцами, что есть у меня, мы могли бы приблизиться к разгадке.

– Тогда отдай свои образцы мистеру Джонсу, – посоветовала Шарлотта. – У меня есть несколько писем мистера Раунтри, которые я тоже ему передам.

Брэнд наконец остановился и проговорил:

– Значит, ты согласна считать Раунтри одним из подозреваемых? И все же ты с ним мирно прогуливалась.

– Я задавала ему важные вопросы. Хотя ничего нового не узнала. – Она раскрыла наугад подвернувшуюся ей книгу и полистала – словно надеялась найти на этих страницах ответы на все мучившие ее вопросы.

– Тебе следовало бы поостеречься. – Брэнд выхватил у нее из рук книгу и поставил ее обратно на полку. – Ты пошла на бессмысленный риск. Тебе нужно было вернуться в дом сразу же, как только ты его увидела.

– Пожалуйста, Брэнд, перестань. Тебе грозит гораздо большая опасность.

В ее голосе звучал неподдельный страх, а от взгляда огромных зеленых глаз у него быстрее забилось сердце.

– Я в состоянии о себе позаботиться, – проговорил он с раздражением. – А ты – женщина, с тобой легко справиться.

Шарлотта надула свои прелестные губки. Словно специально созданные для поцелуев, они постоянно притягивали его взгляд.

– Пойми, Брэнд, убили уже пятерых. И не забывай, что ты тоже был членом Лиги...

«Неужели моя смерть и в самом деле ее взволновала бы? – спросил себя Брэнд. – Глупый, бессмысленный вопрос».

С трудом подавив желание к ней прикоснуться, он пробормотал:

– Тогда нам ничего другого не остается, как найти убийцу. Буду счастлив с ним поквитаться.

– О Боже... – Шарлотта покачала головой и посмотрела на него в задумчивости. Эта задумчивость выводила его из себя и заставляла задаваться вопросом: что ее мучает? – Брэнд, прости....

– За что? За то, что ты не послушалась меня?

– Не за это. Я очень сожалею... Сожалею по поводу Уэдерби.

Ему вдруг показалось, что Шарлотта хотела сказать что-то совсем другое. Но она смотрела на него с такой нежностью, что у него снова перехватило дыхание.

Пожав плечами, Брэнд пробормотал:

– Мы были не слишком близкими друзьями. Но... все равно спасибо за сочувствие.

Шарлотта промолчала, но ее глаза были красноречивее слов. Проницательные, загадочные, манящие...

Брэнд невольно вздохнул. Он предпочел бы забыть об убийстве, забыть обо всем на свете... и забыться в страстном поцелуе, способном в мгновение ока пробудить в Шарлотте желание. Ему хотелось ласкать ее, хотелось заявить о своих правах на обладание этой пленительной женщиной. Не спуская с нее глаз, Брэнд склонился над ней, но тут она пробормотала внезапно изменившим ей голосом:

– Прости, мне нужно пойти переодеться. Сегодня на обед приедут Майкл, Вивьен и Эми.

Оставив Брэнда в растерянности у книжных полок, Шарлотта направилась к двери.

«Она сказала «Эми», – глядя ей вслед, думал Брэнд. – Неужели Шарлотта что-то знает? Что именно ей известно?»

Покачивая бедрами, она выплыла из библиотеки, ни разу не оглянувшись. Ее безразличие немного успокоило его. Если бы Шарлотта знала правду, то непременно высказала бы ее ему в глаза – она никогда не упускала такой возможности.

Брэнд с облегчением вздохнул. Но черт побери, о чем же она все-таки думала?

Навострив ушки, Фэнси сделала несколько неуверенных шажков за хозяйкой, затем вернулась к Брэнду и уселась перед ним, приподняв вопросительно мордочку.

– Выходит, шерстяной клубок, и ты озадачена, – пробормотал Брэнд, отводя взгляд от двери. – Как ты полагаешь, в чем все-таки дело?

Мокрый от дождя хвостик собачонки пришел в движение.

Наклонившись, Брэнд уставился на Фэнси. Она была беспородной и довольно уродливой на вид, но, похоже, очень сообразительной.

– Ты тоже девочка и должна лучше понимать женщин, чем я.

Фэнси заскулила и легла на спину, подставляя ему животик и глядя на него просящими глазами.

– Ах, вот оно что... Ты всегда чего-то хочешь. – Брэнд почесал собачке брюшко. – Если бы я мог читать с такой же легкостью и мысли твоей хозяйки.

Брэнд снова посмотрел на дверь. Ему казалось, что он что-то упустил, и это очень его раздражало. Но еще больше он раздражался из-за своего растущего интереса к Шарлотте, – а ведь ему сейчас следовало всецело сосредоточиться на расследовании. Похоже, она способна вить из него веревки, так что теперь он будет повсюду следовать за ней как собачонка.

Но хуже всего было то, что Брэнд сознавал: он не успокоится до тех пор, пока они с Шарлоттой не станут любовниками.

Глава 16

ПРОСЬБА МИСС ДАРБИ

Следующим утром, лежа в постели, Шарлотта попивала чай и размышляла над загадкой убийств, когда ей вдруг сообщили о раннем визите.

Утро было холодное и дождливое, и стук дождевых капель по оконному стеклу действовал убаюкивающе. Хотя Шарлотта проснулась довольно рано, покидать уютную теплую постель ей не хотелось.

Разумеется, она думала не только об убийствах, но и о Брэнде, вернее – о Брэнде и об Эми. Накануне за обедом он не выказывал к девочке ни малейшего интереса. Откровенно говоря, она никогда бы не догадалась о родственной связи между ними, если бы Вивьен не открыла ей тайну.

Но пока что Шарлотта не отваживалась затрагивать эту тему – Брэнду и без того забот хватало. И конечно же, она очень за него беспокоилась. Смерть Уэдерби послужила ужасным напоминанием о нависшей над ними опасности. Убийца не дремал, он замышлял новые преступления. Вдруг следующей жертвой он наметил Брэнда?

При мысли об этом Шарлотта содрогнулась. Если бы только она умела предсказывать судьбу – как цыганки. Что же касается Брэнда... Он был слишком безрассудным и мог устремиться навстречу гибели, ни на мгновение не задумавшись.

Дверь приоткрылась, и в спальню вошла Нэн. Фэнси следовала за ней по пятам – они только что вернулись с прогулки. Горничная с любопытством посмотрела на хозяйку и сказала;

– Вас внизу, в гостиной, ждет какая-то леди. Совсем молоденькая.

– Гостья? В столь ранний час? – В высшем обществе существовало неписаное правило – наносить визиты исключительно в послеобеденное время.

– Крошка вся дрожит – видно, чего-то боится. А может, просто замерзла. Ее зовут мисс Дарби.

Заинтригованная, Шарлотта откинула одеяло и встала с постели. Невозможно было представить, чтобы робкая кузина Клиффорда Бона могла здесь появиться, да еще в столь необычный час. Ее странный поступок мог означать только одно: в сложившихся обстоятельствах следует поторопиться.

Поеживаясь от холода, Шарлотта проговорила:

– Мне нужно немедленно одеться.

С помощью Нэн она облачилась в темно-бордовое платье и наспех причесалась. Через десять минут она спустилась в огромную гостиную со множеством канделябров и диванчиков. Окинув взглядом комнату, Шарлотта никого не заметила. Лишь повернувшись, увидела мисс Дарби, сидевшую на краешке стула, у самого входа.

Девушка была в сером невзрачном плаще с промокшим от дождя подолом. И она действительно вся дрожала, судя по всему от холода. Хотя в камине весело полыхал огонь, у двери сильно сквозило.

– Простите, что заставила вас ждать, – извинилась Шарлотта. Она проводила девушку к мягкому креслу, у камина. – Вы, должно быть, замерзли. Располагайтесь поудобнее. Почему вам не предложили чаю? Может, выпьете чашечку?

Мисс Дарби осторожно присела на край кресла.

– Пожалуйста, не беспокойтесь, – пробормотала она. – Я не смогу сделать ни глотка.

– Вы очень взволнованны. Расскажите все по порядку. Что случилось?

– Видите ли... П-простите, еще так рано... Я боялась, что вы еще спите.

– Я уже проснулась, так что ничего страшного. Я рада вам помочь в любое время дня и ночи. – Шарлотта села в кресло, стоявшее рядом, и продолжала: – Полагаю, нам не стоит терять время. Вероятно, с вами случилось что-то... очень неприятное. Итак, я вас слушаю.

Мисс Дарби кивнула и пробормотала:

– Вчера вечером я... я подслушала их разговор. Моего кузена и Лидии. Вероятно, вы плохо обо мне подумаете, но...

Такое вступление Шарлотту нисколько не смутило. Она бы, наверное, тоже подслушивала, если бы жила у Бонов. Хотя бы из чувства самосохранения.

– Я считаю вас умной и смелой, раз вы решились приехать сюда. Продолжайте.

Мисс Дарби прикусила губу.

– Мой кузен Клиффорд и Лидия... Видите ли, они задумали... О, это ужасно...

– Так что они задумали?

– Они сегодня собираются участвовать... Это действительно ужасно. – Голубые глаза мисс Дарби затуманились слезами. – О, миледи, мне невыносима сама мысль о том, что этих несчастных крошек подвергнут истязаниям. Я. надеюсь, что вы сумеете это предотвратить. Шарлотта встревожилась не на шутку:

– Господи всемогущий, о каких крошках вы говорите?

Мисс Дарби горестно вздохнула:

– О собачках, миледи. О бойцовых собачках, миледи. Они будут драться насмерть.

Семеня по коридору первого этажа, Нэн опасливо озиралась. За ней наблюдали лишь мраморные изваяния, стоявшие в нишах, но все же она старалась придать походке «деловитость» – чтобы создалось впечатление, что она выполняет важное поручение хозяйки и ничего плохого не замышляет.

Полчаса назад леди Шарлотта, поспешно собравшись, куда-то уехала в сопровождении графа. Все утро она пребывала в возбуждении и почти без передышки возмущалась «жестокостью некоторых людей». Его милость пытался уговорить госпожу остаться дома, но Нэн знала, что его усилия напрасны. Если леди что-либо вбивала себе в голову, то уже ничто не могло остановить ее.

Хотя эти двое постоянно ссорились, было заметно, что они испытывают друг к другу взаимное влечение. Они часто встречались, и Нэн видела, что граф ее госпоже далеко не безразличен. Но осуждать за это леди Шарлотту она не стала бы. Пылкий граф был, на ее взгляд, гораздо привлекательнее приторного мистера Раунтри.

Что, если его милость попросит леди Шарлотту выйти за него замуж?

Если госпожа станет графиней, то и положение ее горничной укрепится.

Нэн представила, что навсегда поселилась в этом огромном доме, где слугам каждый день подают мясные блюда и где у нее есть теплая мягкая постель. Ей нравилось заниматься новым гардеробом леди Шарлотты. Наряды и белье из шелка и льна были прохладные и гладкие на ощупь – они словно ласкали пальцы. Да, ей нравилось выполнять обязанности горничной, хотя немного вызывало досаду шитье, которое она зачастую бросала, не доведя до конца. Особую гордость вызывал у нее соверен, который она получала ежемесячно. Так что жить в Лондоне ей очень нравилось, и все ее устраивало. Если бы только не Джиффлз.

Нэн снова бросила взгляд через плечо. Коридор по-прежнему был пуст. Что ж, значит, она верно рассчитала время – все остальные слуги сейчас обедали или отдыхали. Старый чопорный камердинер тоже отсутствовал. Хозяин отправил его куда-то с поручением.

Поначалу она собиралась выполнить свою миссию ночью, когда все спят. Но Джиффлз, похоже, никогда не спал, он появлялся у нее за спиной, когда она этого меньше всего ожидала. Он всегда вырастал словно из-под земли и до смерти ее пугал. С тех пор как дворецкий застал ее ночью на кухне, он взирал на нее с подозрением. Так что ничего другого ей не оставалось. Придется осуществить задуманное при свете дня. К тому же днем, если ее поймают, ей будет легче выкрутиться.

Хотя попадаться она не собиралась.

Проходя мимо огромных комнат с золоченой мебелью и богатой драпировкой, Нэн замедлила шаг. Возможно, ей не повезет, и она не найдет здесь то, что ищет. Возможно, то, что ей нужно, находится у его милости в спальне, на втором этаже.

Через открытую дверь она увидела то, что искала. Письменный стол. «Огромный и шикарный», – кажется, так сказал Дик.

Нэн проскользнула в комнату и осмотрелась. Здесь было множество полок, уставленных книгами. Интересно, зачем графу столько книг? «Наверное, он очень умный», – подумала Нэн с благоговейным страхом.

А умному человеку ничего не стоит поймать воришку.

Нэн подошла к письменному столу и замерла в нерешительности. Она не могла заставить себя заглянуть в ящик. От волнения у нее засосало под ложечкой. Как сможет она обокрасть его милость? Ее поймают и отправят за решетку или, того хуже, на виселицу. К тому же она опозорит леди Шарлотту, – а ведь та к ней так добра.

Но она собиралась сделать это только ради Дика. Ради Дика, которого любила и которого боялась. Нэн зажмурилась, призывая на помощь все свое мужество. Тут ей вспомнилась их последняя встреча.

– Деньги для этих богачей все равно что вода. Граф даже не заметит, если ты стащишь у него из сейфа мешочек золотых монет.

– Пожалуйста, не проси меня об этом. Я обещала леди Шарлотте...

– А как насчет того, что ты обещала мне?– Дик провел пальцем по ее щеке. – Ты стала слабой, Нэн. Ты, верно, забыла, что я никому не рассказал, что твои руки испачканы кровью.

– Нет, не забыла, – прошептала она. Кроме хозяйки, Дик был единственным человеком, знавшим ее тайну, и он мог передать ее в руки полиции. Но он был преданным и честным, и она должна была платить ему тем же. – Хорошо, я это сделаю. Я украду деньги и принесу тебе., ..

– Ах, вот ты где.

Нэн распахнула глаза. В дверном проеме стоял высокий и толстый джентльмен – она видела его впервые.

Стараясь скрыть свой испуг, Нэн отошла от стола и сделала реверанс.

– Прошу прощения, сэр. Я закончу уборку позже, – пролепетала она, направляясь к выходу.

Нэн попыталась обойти незнакомца, но он ухватил ее за локоть:

– Постой. Не спеши убегать. Как тебя зовут?

Нэн уловила в его голосе вожделение и увидела, что он смотрит на ее грудь. Она попыталась высвободиться, но незнакомец крепко ее держал. – Так как же тебя зовут?

– Нэн. Я горничная леди Шарлотты, – пробормотала она, едва шевеля губами.

Мужчина подтолкнул ее к стене и с ухмылкой проговорил:

– Какая же ты пухленькая, Нэн. Скажи, а Фейвершем, часто тебя объезжает?

Книжные полки впились ей в спину, но она почти не чувствовала боли – сейчас ее беспокоило совсем другое.

– Нет, сэр, не часто. То есть... Никогда. Но он очень рассердится, если я не закончу вовремя.

– Я не задержу тебя надолго. – Толстяк подошел к двери и захлопнул ее. – Ложись на стол, девочка. Мы можем с тобой неплохо позабавиться. Тебе понравится. Другие горничные не жаловались.

Нэн в страхе попятилась. Этот человек вызывал у нее отвращение. И от него пахло перегаром – как от ее отца. Толстяк медленно надвигался на нее, деловито расстегивая штаны. Она наткнулась на край стола. Отступать дальше было некуда.

– Что ж ты стоишь? Задирай юбки.

В его голосе появились нотки раздражения, еще больше усилившие ее тревогу.

– Сэр, прошу вас... Я не могу. Я потеряю место...

– Не потеряешь, если мы поторопимся. А теперь перестань скулить и делай то, что я тебе скажу.

Шагнув к Нэн, толстяк положил ладонь ей на грудь. Стараясь от него отстраниться, она нависла спиной над столом, но это ее не спасло – он уже взялся за подол ее юбок. А сопротивляться Нэн боялась: ей казалось, что он от злости может пустить в ход кулаки.

В комнате кто-то кашлянул. А потом послышался голос Джиффлза:

– Прошу меня простить, мистер Лейн.

Толстяк тут же отстранился, и Нэн увидела камердинера, стоявшего в дверном проеме. Напыщенный и самодовольный, Джиффлз был в своих неизменных белых перчатках.

– Позвольте сообщить вам, мистер Лейн, что его милости до вечера не будет дома.

Толстяк нахмурился и проворчал:

– Хорошо. Можешь убираться. Но камердинер и не думал уходить.

– Возможно, вы позволите мне проводить вас до двери, – проговорил он с невозмутимым видом.

– Я и сам найду дорогу, – заявил Лейн.

Застывший в дверях подобно статуе, Джиффлз какое-то время хранил молчание. Потом изрек:

– Позвольте заметить, сэр, что его милость весьма трепетно относится к этому столу.

Мистер Лейн витиевато выругался и, повернувшись к камердинеру спиной, застегнул штаны.

– Проклятие! – заорал он. – Неужели человек не может без помех поразвлечься?! – Снова выругавшись, он направился к двери и вышел из комнаты.

Нэн отступила от стола и, стараясь не смотреть на камердинера, оправила юбки. Собравшись с духом, она наконец взглянула на Джиффлза. Тот смерил ее презрительным взглядом и, брезгливо поморщившись, проговорил:

– Я жду ваших объяснений, мисс.

Нэн тяжко вздохнула. Камердинер сейчас ничуть не напоминал того человека, который успокаивал ее ночью на кухне, когда она рыдала. В его взгляде не было ни намека на доброту и нежность. А у нее не было оснований искать у него утешения.

Снова вздохнув, Нэн пробормотала:

– Я... я понимаю, как это выглядит, сэр, но вы не должны думать обо мне плохо. Он схватил меня, этот мистер Лейн. Он силой уложил меня на стол. Он велел мне задрать юбки, чтоб мог...

– Избавьте меня от подробностей. Я прекрасно все понимаю. Впредь держитесь от него подальше.

– Хорошо, сэр.

– И еще... Не советую вам разгуливать по всему дому. Вам здесь нечего делать. На всем этом этаже вам делать нечего, понятно? – Он посмотрел на нее с подозрением. – Так что же вы здесь делали? Отвечайте.

Золотые монеты. Кража не удалась. И почему она оказалась такой нерасторопной?

Слишком поздно она сообразила, что нужно было представить все так, словно у нее здесь было назначено свидание с мистером Лейном.

– Госпожа попросила меня принести ей книгу, – сказала Нэн. – К тому времени, когда она вернется.

– Какую книгу?

У Нэн пересохло во рту. Она обвела взглядом полки, уставленные фолиантами с загадочными золочеными буквами на корешках. Их было такое множество, что в глазах рябило. Шагнув к ближайшей полке, Нэн вытащила первую попавшуюся книгу.

– Эту.

Джиффлз взял протянутый ему том.

– «Основы химии» Макуира, – пробормотал он в задумчивости. – Сомневаюсь, что ее милость могла попросить принести именно ее.

– Леди сказала, что подойдет любая книга. Видите ли, она страдает бессонницей, так что ей все равно.

Джиффлз внимательно посмотрел на горничную, затем перевел взгляд на книжные полки. Выбрав одну из книг, он протянул ее девушке:

– Вот, возьмите эту. Дамам всегда нравится читать сонеты Шекспира.

Подобно своему хозяину, Джиффлз был человеком образованным. Ему нескольких секунд хватило, чтобы понять: горничная что-то замышляла. Что ж, теперь он будет следить за ней с еще большим усердием. Нэн чувствовала, что Джиффлз ей не поверил, и это обстоятельство страшило ее даже больше, чем необходимость признаться Дику в своей неудаче. Коротко кивнув, она пробормотала:

– Спасибо, сэр. Я этого не знала.

Чувствуя на себе пристальный взгляд Джиффлза, она направилась к двери. Вышла из библиотеки и вздохнула с облегчением. Слава Богу. На этот раз все обошлось, хотя она была на волосок от гибели.

Глава 17

НЕОЖИДАННЫЙ ПОСЕТИТЕЛЬ

Брэнд уже ругал себя за то, что поддался на уговоры Шарлотты – риск был слишком велик. Во всяком случае, это был совершенно неоправданный риск.

Они выбрались из экипажа неподалеку от доков, и в глаза ему сразу же бросились роскошные экипажи, выстроившиеся вдоль узкой улочки. Дождь прекратился, и теперь над тротуарами стелился туман. Из кирпичного склада напротив доносились громкие возгласы мужчин, предвкушавших потеху.

– О Господи, – пробормотала Шарлотта. – Нам нужно поторопиться. Они уже начали.

Брэнд положил руки ей на плечи и проговорил:

– Шер, тебе лучше остаться и подождать здесь, рядом с возницей. Пойми, это не самое подходящее место для дамы.

Она решительно покачала головой:

– Я иду с тобой, Брэнд, и обсуждению это не подлежит.

Он кивнул и со вздохом проговорил:

– Хорошо, пусть будет по-твоему. Но ты должна действовать в строгом соответствии с нашим договором. Весь риск я беру на себя. Запомни: одно твое неверное движение – и весь наш план рухнет. Ты меня поняла?

– Да, поняла.

Брэнд очень сомневался в ее послушании, но у него не было выбора. Ему оставалось лишь надеяться, что у нее хватит здравого смысла.

Если Шарлотта Куинтон вообще знала, что такое здравый смысл.

Согласно плану, их должны были сопровождать двое его верных слуг. Здоровяк Роли был сыном фермера, арендовавшего у него землю в Девоншире; второй же был из семьи Хейуардов, находившихся на службе у графов Фейвершемов уже добрую сотню лет. Ознакомившись с отведенными им ролями, оба тотчас же изъявили желание принять участие в авантюре. Впрочем, Брэнд и не сомневался, что они согласятся.

В складе царил полумрак, хотя повсюду горели масляные лампы. В спертом воздухе стоял острый запах кислого вина, находившегося в огромных деревянных бочках, стоявших у стен. В центре же складского помещения располагалась арена, образованная натянутыми вокруг столбиков канатами. Арену окружала необычайно пестрая толпа – здесь нарядные джентльмены мирно соседствовали с обитателями местных трущоб, одетыми в лохмотья. Единственной женщиной в мужском обществе была Лидия, стоявшая рядом с мужем. Оба не сводили глаз с двух собак, рычавших на арене.

Шарлотта приподнялась на цыпочки, силясь хоть что-нибудь рассмотреть за головами зрителей. Однако ей это не удалось, чему Брэнд несказанно обрадовался. По отношению к животным она проявляла, на его взгляд, повышенную чувствительность.

Он остановил ее в тени столба, подпиравшего крышу:

– Оставайся здесь, Шер. Если сдвинешься с места, Хейуард по моему приказу немедленно отведет тебя в экипаж. О сопротивлении можешь даже и не помышлять. – Граф подал знак слуге, и тот занял позицию по соседству с ней.

Но Шарлотта не обратила на слугу никакого внимания; ее взгляд был устремлен на Брэнда.

– Ты ничего не забыл?

– Нет.

Похлопав себя по карману плаща, он повернулся, чтобы идти к арене, но Шарлотта ухватила его за руку:

– Будь осторожен.

В ее бездонных зеленых глазах можно было утонуть. Только поэтому согласился он на этот проклятый план. Согласился из-за ее доверчивого взгляда, словно говорившего: «Я всецело в твоей власти».

С другой стороны, он с радостью ухватился за возможность вмешаться. Он считал собачьи бои жестокой забавой и всегда являлся их ярым противником.

Брэнд кивнул Роли, и они вдвоем направились к арене. Протискиваясь сквозь толпу возбужденных мужчин, граф то и дело ловил на себе злобные взгляды, сопровождаемые ругательствами. Положение Роли было ничуть не лучше. Энергично работая локтями, он пробивался к месту боя с противоположной стороны.

Когда же они подобрались к арене, им открылось отвратительное зрелище. На обтянутом канатами пятачке сражались, как два гладиатора, специально выращенные и обученные для этой цели бультерьеры. Они кидались друг на друга с яростным хрипом, норовя вцепиться противнику в горло. По свистку судьи-хронометриста собаководы растаскивали бойцов по углам, чтобы дать животным короткую передышку.

В начале следующего раунда одну собаку оставляли на месте, в то время как другой давали возможность ринуться в атаку. Схватка продолжалась до тех пор, пока один из бойцов не ослабевал настолько, что уже не мог бросаться на противника. Тогда другому псу позволялось загрызть беднягу до смерти.

Как раз в этот момент настал черед белого бультерьера идти в наступление. Судя по его вызывающему виду, грозному рычанию и немалым усилиям собаковода удержать пса на месте, он был более злобным и агрессивным, чем его противник.

Решив немного изменить свой план, Брэнд подошел сзади к Бонам. Они стояли почти у самых канатов у одного из углов арены, где без сил лежал пес серого окраса, уже весь окровавленный. Поглощенные увещеванием бойца, на которого сделали ставку, супруги не заметили подошедшего к ним Брэнда.

– Вставай, трусливая тварь, – говорила Лидия. – Поддай ему ногой, Клиффи.

– Не будь дурой, – огрызнулся Бон. – У него еще есть силы, чтобы тяпнуть меня за ногу.

– Твоя нога не стоит пятидесяти гиней.

– Ха! Можешь в таком случае сделать это сама. Сквозь юбки он тебя не достанет. Не беспокойся, Лидди. Старина уже встает.

Брэнд невольно стиснул кулаки. Ему ужасно хотелось вытолкнуть самих супругов на арену. Такое зрелище было бы позабавнее, чем схватка собак.

Роли уже занял исходную позицию и ждал сигнала хозяина. Брэнд вытащил из кармана фляжку. Судья объявил начало следующего раунда. Белого пса спустили с поводка, и он ринулся на противника.

Толпа взревела, а Брэнд, сделав глубокий вдох, вынул из фляжки пробку и расплескал ее содержимое по арене, прямо перед Бонами.

Лидия взвизгнула, закашлялась и, схватившись за рукав мужа, попятилась от канатов. Ее муж последовал за ней. Ядовитые испарения быстро распространялись во все стороны. Задыхаясь и ругаясь, люди поспешно отступали от арены. Даже собаководы и судья забыли о своих обязанностях – от едкого аммиачного запаха у них из глаз потекли слезы.

Чтобы защититься от зловонных испарений, Брэнд приложил к лицу многократно сложенный отрез ткани. Воспользовавшись неразберихой, он нырнул под канаты и бросился к собакам. Роли уже схватил белого пса за задние лапы и пытался оттащить агрессивное животное в дальний угол. Брэнд же ухватил за лапы серого пса.

Серый бультерьер особенно не сопротивлялся. Весь окровавленный, он к тому же был отравлен ядовитыми испарениями.

Прижав к носу платок, Шарлотта бросилась к арене. Увидев раненую собаку, она в ужасе вскрикнула и опустилась рядом с ней на колени.

– Проклятие, – проворчал Брэнд, отстраняя от лица свою импровизированную маску. – Я велел тебе оставаться на месте..

Даже не взглянув в его сторону, Шарлотта протянула руку к задыхавшемуся животному:

– Бедняжка. Мы должны ему помочь.

Она хотела погладить животное, но Брэнд вовремя остановил ее:

– Ради Бога, не трогай его. Он тебя укусит.

Брэнд вытащил из кармана намордник и надел на окровавленную морду пса. Шарлотта тотчас над ним склонилась и принялась промокать раны носовым платком. Как это ни удивительно, но серый бультерьер дружелюбно взмахнул хвостом и доверчиво положил голову ей на колени.

– Ах ты бедненький, – причитала Шарлотта. – Не беспокойся, песик, теперь я о тебе позабочусь. – Она взглянула на Брэнда, глаза ее были полны слез. – Он ведь не умрет, правда?

– Он крепкий парень. – Брэнд криво усмехнулся. – Просто ядовитые испарения на время вывели его из строя. Но его раны не кажутся смертельными.

– Мы не можем вернуть его хозяевам, – заявила Шарлотта. – Они снова будут его мучить, Брэнд, и заставят драться. Я должна оставить его у себя.

Граф тяжко вздохнул. Ему следовало предвидеть подобную просьбу. .

– Шер, но ведь бой остановлен, и толпа разошлась. Я сдержал свое слово. Большего я не обещал. К тому же ты не понимаешь. Этот пес – настоящий убийца. Он съест Фэнси на завтрак и не подавится.

– Можно держать его на конюшне, – предложила Шарлотта. – Как только он поправится, мы перевезем его в Девоншир. Пусть живет там. Брэнд, пожалуйста. Если мы вернем его хозяину, то подпишем ему смертный приговор.

Она была права – с этим трудно было не согласиться. К тому же Брэнд и сам чувствовал к бультерьеру симпатию. Несмотря на мешавший ему намордник, пес старательно вылизывал окровавленную лапу. Похоже, что он был не таким злобным, как его яростно рычавший противник, которого чуть поодаль усмиряли Роли и Хейуард.

Тут из глубины склада вышел мужчина; он направился прямо к арене.

– Послушайте, что вы здесь делаете? – обратился он к Брэнду. – Этот пес – моя собственность.

Шарлотта поднялась на ноги:

– Я леди Шарлотта Куинтон. Я имею право забрать у вас это животное, потому что вы жестоко с ним обращаетесь.

– Мне плевать, будь вы хоть королева Шарлотта. Пэдди принадлежит мне, – заявил хозяин пса. Коренастый и кривоногий, он походил на животных, которых выращивал, и, судя по всему, обладал не менее злобным нравом.

Вот проклятие. Брэнд взглянул на Шарлотту, затем повернулся к хозяину собаки:

– Я лорд Фейвершем. Я хочу купить этого пса..

– Купить, вы сказали? Но это один из лучших моих бойцов. Сегодня ему немного не повезло, но он стоит столько, сколько весит. Золотом.

– Сорок фунтов. На том и порешим. Пришлите счет мне домой, на Гросвенор-сквер.

Хозяин пса утвердительно кивнул:

– Хорошо, милорд. – Он удалился, не удостоив раненого Пэдди даже взглядом.

Шарлотта с благодарностью взглянула на Брэнда, потом снова занялась собакой. Роли отнес изувеченное животное в карету, и Шарлотта, завернув Пэдди в коврик, опустилась рядом с ним на пол экипажа. Карета почти тотчас же тронулась с места и покатилась по булыжной мостовой.

Брэнд сидел, откинувшись на подушки, и молча взирал на свою спутницу. Пять лет назад он вряд ли смог бы представить, что ему придется помогать Шарлотте в столь безрассудном предприятии. «А впрочем, что же в этом необычного?» – подумал он неожиданно. В памяти всплыли картины прошлого: ей было восемь лет, а ему – пятнадцать, и Шарлотта обратилась к нему с просьбой – она хотела освободить старую обезьяну из неволи странствующего цирка. Все закончилось тем, что он отдал полкроны за жалкое блохастое животное. Несмотря на протесты родителей, она взяла обезьяну домой и дала ей какую-то нелепую кличку – он затруднялся припомнить, какую именно. Зато он хорошо помнил, как она плакала, когда по прошествии нескольких месяцев животное сдохло.

И сейчас она опять будет обливаться слезами, если Пэдди не поправится. При мысли об этом Брэнд невольно вздохнул.

Да, Шарлотта и в детстве была такой же. Она всегда спасала выпавших из гнезда птенцов и бродячих собак, подкармливала зимой оленей зерном, а кроликов – зеленью. Но после того ужасного ожога она очень изменилась – превратилась в язвительную особу со склонностью к вызывающему поведению.

Склонностью к предательству и коварству.

Но может быть, за последние пять лет она действительно изменилась к лучшему? Может, ожесточение и злобность навсегда ее покинули?

Брэнд снова вздохнул. Увы, люди не меняются. Во всяком случае, не настолько. И все же было непривычно снова увидеть в ней ту милую и добрую девочку, которую он знал в детстве. Разве какая-нибудь другая женщина могла бы решиться на такое? Какая из них сидела бы на холодном полу кареты, успокаивая раненое животное? Их всех интересовали только последние моды и светские сплетни. Ни одна из них не могла сравниться с Шарлоттой, такой мягкой и отзывчивой, упрямой и строптивой...

Он вновь почувствовал, что его неудержимо влечет к Шарлотте. Вероятно, ему следует выпить чего-нибудь крепкого – это укрепило бы его дух. И холодная, как лед, ванна ему не помешала бы.

В этот момент возница свернул за угол и остановился у конюшен. Брэнд наклонился и, подняв с пола завернутого в коврик Пэдди, передал его Роли.

– Я отнесу его в стойло, – сказал слуга.

– Я пойду с вами, – встрепенулась Шарлотта. – Там холодно и сыро, и вам придется развести огонь. А я тем временем узнаю, есть ли у главного конюха перевязочные материалы.

Брэнд остановил ее:

– Не беспокойся, у Роли есть опыт в подобных делах. Пусть он обо всем и позаботится.

– Да, миледи, – подтвердил Роли. – Я много раз занимался уборкой после собачьих боев, поэтому знаю, что делать в таких случаях.

– Значит, справишься и на сей раз, – заметил Брэнд. – А Хейуард тебе поможет.

Хейуард кивнул, и слуги понесли Пэдди на конюшню.

Брэнд ожидал, что Шарлотта, как всегда, взбунтуется, и не представлял, что скажет ей в ответ. По правде говоря, он сомневался, что раненое животное доживет до утра.

К счастью, Шарлотта не стала упрямиться, когда он обнял ее за талию и легонько подтолкнул к дому. Она взглянула на него с улыбкой и, взяв его под руку, сказала:

– Разве это не чудесно? Мы это сделали, Брэнд. Ты это сделал. Ты остановил бой и спас Пэдди.

Граф пожал плечами и пробормотал:

– Спасение собаки – твоя заслуга. А я просто помог, потому что не хотел тебя огорчать. К тому же, Шер...

– Пожалуйста, перестань, – перебила Шарлотта, и в ее голосе прозвучали нотки нежности. – Ты совсем не такой, каким кажешься.

– Я гораздо хуже. Думаешь, я согласился помочь тебе из филантропических соображений? Мне нравится риск, вот я и согласился взяться за это дело.

– Не важно, чем ты руководствовался. Важно, что ты помог Пэдди. Точно так же, как когда-то помог Бодуину.

Бодуин. Вот как, оказывается, звали ту обезьяну.

– Это был единственный способ от тебя отделаться.

Как и сейчас.

– Возможно, – кивнула Шарлотта. – И все же я никогда этого не забуду. Спасибо, Брэнд.

Уже поднявшись на первую ступеньку, Шарлотта вдруг обернулась и поцеловала Брэнда. Это было легкое прикосновение губ, не более того. Но взгляд, который она бросила на него, проник ему в душу. Брэнд замер в изумлении. Шарлотта же, ни слова не сказав, скрылась за дверью. Прошло несколько секунд, прежде чем он бросился за ней вдогонку. Он побежал за Шарлоттой, как влюбленный идиот.

Влюбленный? Нет, конечно же. Это всего-навсего вожделение, сомнений быть не могло. А Шарлотта... Наверняка она нарочно так с ним поступила – чтобы заставить помучиться. В этом он также не сомневался. Во всяком случае, почти не сомневался...

Она шла по тускло освещенному коридору, ведущему в переднюю часть дома. Брэнд заторопился, и Шарлотта, вероятно, услышала его шаги, но не подала виду. Он догнал ее у лестницы, но она даже не взглянула на него – ее взгляд был прикован к двери библиотеки.

– Черт побери, Шер...

В следующее мгновение Брэнд увидел свою бабушку, стоявшую на пороге комнаты. И она как-то странно на него смотрела.

– Брэнд, где ты был? Тебя никогда нет на месте, когда творится черт знает что.

Черт знает что? Но что же именно? И почему она встала с постели? Брэнд бросился к пожилой женщине.

– Как это понимать? Что здесь случилось?

– Это ты объясни, что случилось. Да-да, Брэнд, тебе предстоит многое объяснить. Заходи.

Брэнд заглянул в комнату и похолодел. В библиотеке рядом с мрачной леди Стокфорд и взволнованной леди Инид маячила фигура Ганнибала Джонса.

Глава 18

ПРИЗНАНИЕ БРЭНДА

Шарлотта предвидела, что Розочки рано или поздно узнают о расследовании, но не ожидала, что они узнают об этом от сыщика с Боу-стрит.

Было очевидно, что появление Ганнибала Джонса повергло всех в шок. Как только они с Брэндом вошли в библиотеку, леди Стокфорд, крикнула:

– Поторопись, Брэндон! Этот человек обыскал весь дом, все перевернул вверх ногами!

Леди Инид сидела в кожаном кресле у письменного стола и нервно обмахивалась носовым платком, который держала в здоровой руке. Увидев внучку и графа, она воскликнула:

– О Боже, Шарлотта, ты в крови! Неужели убийца и до тебя добрался?!

Опустив глаза, Шарлотта обнаружила коричневые пятна на перчатках и ротонде, которые раньше не заметила. Она подошла к леди Инид, чтобы заверить старушку, что с ней все в порядке:

– Мы спасали собаку, бабушка. Ничего страшного не случилось, не волнуйся.

Чтобы не смущать старушку, Шарлотта сняла перчатки и ротонду и бросила их на дальний стул, подальше от глаз. Брэнд последовал ее примеру.

Но ни Шарлотта, ни Розочки его не интересовали. Он направился прямиком к Ганнибалу Джонсу:

– Что здесь происходит?

Долговязый сыщик, стоявший у стола, молча открутил маленькую позолоченную корону на конце своей дубинки и постучал полой деревяшкой по ладони. Из дубинки выскользнул свернутый листок бумаги. С издевательской ухмылкой на лице Джонс протянул листок графу:

– У меня имеется ордер на обыск, милорд. Так что, как видите, все по закону.

– К дьяволу ваш проклятый ордер! – Брэнд скомкал листок и швырнул его в камин. – Вам нечего искать в моем доме.

– Неужели? Вы в этом уверены? – Сыщик выдвинул верхний ящик письменного стола. – В таком случае... как вы объясните вот это?

Шарлотта приблизилась к столу; она была уверена, что там не могло быть ничего предосудительного. Ведь несколько дней назад она сама тщательнейшим образом обыскала стол, но ничего не обнаружила – только перья, запасную чернильницу и писчую бумагу, украшенную гербом Фейвершемов.

Однако теперь в ящике лежали аккуратные стопки банковских билетов – десять довольно толстых пачек, перевязанных бечевкой. На первый взгляд это были обычные черно-белые банкноты, выпущенные банком Англии.

Брэнд нахмурился:

– Это не мои деньги... – Он протянул руку, словно хотел взять одну из пачек, но Джонс остановил его, выставив вперед свою деревянную дубинку.

– Именем закона я их конфискую, – объявил полицейский. Собрав перевязанные пачки, он принялся раскладывать их по карманам. – Они фальшивые, милорд. Но не могу не признать, что сработаны они качественно.

Розочки дружно ахнули. Шарлотта же захлопала глазами, она совершенно ничего не понимала. Действительно, откуда в столе появились эти деньги?

Повернувшись к Брэнду, Шарлотта пробормотала:

– А их не могли принести тебе в качестве уплаты карточного долга? Может быть, деньги положил сюда дворецкий или камердинер.

– Исключено, – возразил Брэнд. – Никто, кроме меня, не прикасается к моему письменному столу. А я вижу эти деньги впервые.

– Убедились?! – раздался голос леди Инид. – Брэндон никогда не опустился бы до подобной низости!

– На мой взгляд, – вмешалась леди Стокфорд, – эти деньги не отличить от настоящих. Вы уверены, что они фальшивые?

– На эмблеме Британии не хватает одной линии, – пояснил Джонс, поднеся одну из банкнот к свету масляной лампы. – Так что банкноты фальшивые. Поверьте моему опыту, я на этом собаку съел.

– Это возмутительно! – взорвалась леди Фейвершем. Она бросилась к сыщику, потрясая своей тростью. – Как вы смеете выдвигать обвинения против моего внука, словно он какой-то преступник?

Выслушав гневную тираду старушки, Джонс едва заметно поморщился:

– Я всего лишь выполняю свои обязанности, миледи. Позвольте вам напомнить, что я нахожусь здесь в связи с расследованием нескольких убийств. А эти банкноты являются подтверждением того, что граф, возможно, замешан в противозаконных действиях.

– Проклятие! Я не имею представления, как эти банкноты могли оказаться в письменном столе моего внука. – Покосившись на Брэнда, леди Фейвершем добавила: – Но согласна, фальшивые банкноты – это очень подозрительно.

– Разумеется, миледи. – Сыщик отошел от стола; для человека такого высокого роста он передвигался слишком уж проворно. – Я занялся изучением прошлого вашего внука и обратил внимание на кое-какие подозрительные факты. В частности, меня заинтересовало следующее... – Он выразительно взглянул на Брэнда. – Скажите, милорд, каким образом вы получили титул?

На несколько мгновений воцарилась тишина. Ее нарушил громкий голос Шарлотты:

– Что вы хотите этим сказать, сэр? Его брат и племянник умерли от холеры.

– Вы уверены? – осведомился Джонс. – Позвольте заметить, миледи, что симптомы подобных заболеваний почти ничем не отличаются от признаков отравления. Мышьяком, к примеру.

При этих словах сыщика Шарлотта оцепенела. Неужели полицейский всерьез полагал, что Брэнд убил своего брата и племянника? За всю свою жизнь она не слышала более нелепого и чудовищного обвинения. К тому же голословного. У сыщика явно не было доказательств, одни предположения.

Она перевела взгляд на Брэнда, ожидая увидеть его праведное возмущение. Но он молча смотрел на сыщика, смотрел не мигая. Первой пришла в себя леди Фейвершем. Взмахнув тростью, она ударила полицейского по ноге.

– Довольно! – крикнула она. – Немедленно убирайтесь из нашего дома. И примите к сведению: я это дело без последствий не оставлю.

Джонс отступил на шаг и сжал в руке дубинку – словно собирался отразить новое нападение. Потом сдержанно поклонился и сказал:

– Как вам угодно, миледи. Сожалею, что принес вам столь неприятные новости.

Однако Шарлотта очень сомневалась в его раскаянии. Ей вдруг пришло в голову, что этот сыщик, в сущности, ничем не отличался от преступников, которых должен был ловить. Отравление! Надо же такое придумать!

Перед тем как уйти, пристально взглянул на Брэнда. Потом, чуть прихрамывая, вышел из библиотеки. Вскоре из холла донесся резкий хлопок парадной двери.

Какое-то время все молчали. Наконец леди Фейвершем опустилась в кресло и, прикрыв глаза, пробормотала:

– Боже мой, о Боже...

Шарлотта тут же подошла к ней и, прикоснувшись к ее плечу, сказала:

– Этот мистер Джонс – ужасный человек. Презренный лжец. Подумать только, а я ведь даже радовалась, что он взялся за расследование.

– Он получит по заслугам, этот негодяй! – заявила леди Стокфорд в негодовании. – Как посмел он сделать столь возмутительное заявление?!

Леди Инид поднесла к глазам носовой платок и пробормотала:

– Я нисколько не сомневаюсь в том, что наш Брэндон любил Джорджа и маленького Питера ничуть не меньше, чем все мы.

Брэнд по-прежнему молчал, и на лице его было какое-то отстраненное выражение, значение которого Шарлотта не могла понять. «К тому же он ведет себя довольно странно, – подумала Шарлотта. – Подобное отсутствие эмоций – не в его характере». Она подошла к нему, но он, ни слова не сказав, отошел в сторону. Потом вдруг повернулся к старушкам и спросил:

– Так что же мистер Джонс – успел вам рассказать до нашего прихода?

– Он сказал, что это дело связано с Лигой Люцифера, – ответила леди Стокфорд. – Сказал, что за последние пять месяцев были убиты пять бывших членов клуба.

– О Господи... – пробормотала леди Инид. – Брэндон, ты можешь стать следующим.

А леди Фейвершем побледнела и добавила:

– Этого убийцу нужно поймать немедленно. Посвяти нас в подробности, Брэндон. Только, пожалуйста, ничего не забудь.

Брэнд коротко и без лишних эмоций изложил основные факты, не преминув также упомянуть о покушении на самих старушек.

– Мне всегда казалось, что у этого Таппера какой-то слишком уж беспокойный взгляд, – заметила леди Фейвершем. – Так ты выследил негодяя?

– Только однажды, на Биллингсгейтском рынке, – ответил Брэнд. – А потом где только его не искал, но не мог найти. Он словно сквозь землю провалился.

– Подумать только... Все это происходило у нас под носом. – Леди Стокфорд сокрушенно покачала головой. – Вы должны были нам все рассказать.

– Мы должны были в первую очередь думать о вашем здоровье, – возразила Шарлотта. – Вы еще не вполне поправились после дорожного происшествия. По правде говоря, вы сегодня снова рисковали, когда спускались по лестнице. Вы могли упасть. – Представив подобный исход, Шарлотта в ужасе содрогнулась и, склонившись над сидевшей в кресле бабушкой, обняла ее за плечи.

Леди Инид погладила внучку по волосам и проговорила:

– Успокойся, моя милая. Мы не могли позволить постороннему человеку рыскать по дому без присмотра, правда же? Как только Норт сообщил о его приходе, мы тотчас спустились вниз.

– Значит ли это, что вы все время находились с Джонсом? – спросил Брэнд.

– За исключением первых десяти, – сказала леди Фейвершем. Презрительно фыркнув, она добавила: – Я заставила его вывернуть карманы, чтобы убедиться, что он ничего не прихватил из столового серебра.

Брэнд нахмурился:

– Получается, что у него все-таки была возможность незаметно проникнуть в эту комнату.

– Похоже, что да, – кивнула леди Стокфорд. – Но на что ты намекаешь, Брэндон?

– Не исключено, что мистер Джонс сам мог подложить фальшивые банкноты, – пояснила Шарлотта. Она повернулась к Брэнду: – Но с какой целью? Зачем ему это понадобилось?

Граф пожал плечами. Немного помолчав, пробормотал:

– Нам остается только гадать. Но он, кажется, с первого взгляда меня невзлюбил.

Шарлотта молча кивнула. Ей тоже показалось, что Джонс считает Брэнда своим личным врагом. А вдруг сам Джонс и есть убийца? Однако в подобное трудно было поверить. А может... Может, у него имелись тайные связи с Лигой Люцифера?..

– Брэндон, когда в последний раз ты заглядывал в этот ящик? – осведомилась леди Стокфорд.

– Возможно, неделю назад. – Брэнд бросил на Шарлотту многозначительный взгляд: – А ты?

Приложив максимум усилий, чтобы не покраснеть, она повернулась к старушкам и сказала:

– Я заглядывала в ящик пять дней назад. Я искала... ручку. И тогда денег там не было.

– Пять дней назад? – переспросила леди Фейвершем. – А кто за это время к нам приходил? Проклятие, ненавижу болеть. Когда болеешь, ничего не знаешь.

– Сегодня утром к Шарлотте заходила мисс Дарби, – вспомнил Брэнд. – Это кузина Клиффорда Бона.

– А какая она? – поинтересовалась леди Стокфорд.

– Очень милая, робкая и скромная, – ответила Шарлотта.. – Разумеется, она не замышляла ничего плохого.

– Но она полностью зависит от Бона, – заметил Брэнд. Он присел на край стола и скрестил на груди руки. – Возможно, Боны заставили ее подложить банкноты.

Шарлотта похолодела. Неужели мисс Дарби действительно на это способна?

– Когда она приехала, я была еще в постели. Она могла здесь побывать, пока меня ожидала. Но мне трудно поверить, что мисс Дарби способна на такой поступок. Сомневаюсь, что Боны заставили ее участвовать в своих грязных интригах.

Брэнд усмехнулся и проговорил:

– Еще приходил Гарольд Раунтри. Вчера этот негодяй гулял в парке, что через дорогу. Он достаточно хитер, чтобы провернуть нечто подобное.

Так ли это? Чтобы хоть немного успокоиться, Шарлотта принялась мерить шагами комнату.

– Он справлялся обо мне с черного хода. Но если бы он попытался проникнуть в дом, то слуги наверняка его остановили бы.

– Мы имеем дело с хитрым и коварным убийцей, – заметил Брэнд. – Не сомневаюсь, что он мог проделать этот трюк.

– Но зачем? Если он и есть убийца, то почему он просто... не убил тебя? – Шарлотта судорожно сглотнула. – Действительно, зачем понадобилось ему устраивать весь этот спектакль с фальшивыми банкнотами?

– Потому что это столь же эффективно, как убийство, только гораздо умнее, – пояснил Брэнд. – Подделка банкнот карается смертной казнью.

У Шарлотты подкосились ноги, и она опустилась на диван.

– Но ты... Ты же не простолюдин, а граф.

Брэнд снова усмехнулся:

– Даже граф не имеет разрешения на совершение столь тяжкого преступления. Правительство безжалостно расправляется с фальшивомонетчиками. Экономика Британии рухнула бы, если бы каждый печатал деньги, когда ему вздумается.

Леди Фейвершем издала протяжный стон.

– Но у тебя нет мотивов, Брэндон, Зачем тебе понадобилось бы подделывать деньги? У тебя нет долгов, и ты очень богатый человек.

– Зачем подделывать? Чтобы стать еще богаче. То есть из алчности. Многие охотно поверят, что я способен на все, лишь бы набить карманы.

– Как это подло, – прошептала леди Инид с содроганием.

Леди Стокфорд горестно вздохнула и промолвила:

– Но даже Джонс, вероятно, сознавал всю слабость своего обвинения. Иначе он арестовал бы тебя уже сегодня.

– Он не арестует моего внука! – заявила леди Фейвершем. – Не арестует, если мы докажем, что банкноты мог подложить кто угодно. У нас уже есть три подозреваемых: мисс Дарби, мистер Раунтри и сам Джонс.

– Возможно, найдутся и другие, – добавила Шарлотта, хватаясь за соломинку. – Мы опросим слуг и выясним, кто еще мог здесь побывать.

Вызвав Норта, они узнали, что днем, почти сразу же после отъезда Шарлотты и Брэнда на собачьи бои, приезжал с визитом Урия Лейн. Но сам дворецкий в это время находился в дворницкой и с гостем не разговаривал. Подобной чести удостоился Джиффлз. Камердинер явился незамедлительно.

– Ты застал Лейна здесь, в библиотеке? – осведомился Брэнд.

Камердинер кивнул:

– Да, милорд.

– Хм... Он находился рядом с моим столом?

– Э-э... да, рядом. Только он в него не заглядывал, смею вас уверить.

– Что же в таком случае он здесь делал?! – Леди Фейвершем ударила тростью в пол. – Выкладывай!

Камердинер покосился на Шарлотту и густо покраснел.

– Боюсь, он находился здесь... в обществе одной из служанок.

– И он, конечно же, ее домогался, – проворчал Брэнд. – Мне следует серьезно поговорить с этим мерзавцем.

– Кто была эта девушка? – спросила леди Стокфорд. – Может, она видела, как он прятал деньги.

Джиффлз замялся.

– Мисс Киллигру, – объявил он после некоторого колебания. – Горничная леди Шарлотты.

– Нэн? – Шарлотту охватило неприятное предчувствие. – Но почему она находилась здесь с этим человеком? – «Ведь он – бывший член Лиги Люцифера», – добавила она мысленно.

– Горничная утверждала, что вы попросили ее принести книгу.

Джиффлз вопросительно посмотрел на Шарлотту. Все остальные последовали его примеру.

Сначала Шарлотта хотела взять Нэн под защиту и сказать, что действительно дала девушке такое поручение. С болью в сердце она вспомнила тот день, когда собственными глазами видела, как Нэн стащила на рынке в Йорке буханку хлеба. Тогда Нэн была худенькой тринадцатилетней девочкой, вынужденной воровством добывать себе пропитание. Шарлотта привела ее к себе домой и научила незамысловатым обязанностям горничной. Со временем Шарлотта узнала ужасающую историю этой совсем еще молоденькой девушки. Отец постоянно избивал ее и склонял к непотребным действиям, и вот одной роковой ночью Нэн оказала сопротивление и ударила отца кухонным ножом...

Шарлотта надеялась, что Нэн бродила по дому графа исключительно из любопытства и лишь по чистой случайности натолкнулась на Урию Лейна. Она не могла встречаться с ним прежде. Не могла впустить его в дом и позволить ему подложить эти злосчастные банкноты.

Но если она, Шарлотта, ошибалась, то Брэнд мог оказаться на виселице. Она поймала на себе его ледяной взгляд. И он, конечно же, ждал ответа.

Тяжко вздохнув, Шарлотта проговорила:

– Нет, я не просила Нэн принести мне книгу.

– В таком случае необходимо задать несколько вопросов твоей горничной, – заметил Брэнд.

– Я немедленно приведу девушку, – сказал Джиффлз. Он вопросительно взглянул на графа: – Привести ее, милорд?

– Не утруждай себя, – ответил Брэнд. – Думаю, что лучше застать ее врасплох. Если пригласить ее сюда для встречи со мной, у нее будет время придумать какое-нибудь оправдание.

– Сейчас она должна быть наверху, у меня в комнате, – сказала Шарлотта, поднимаясь на ноги. – Я пойду с тобой.

Старушки тоже встали. Брэнд покосился на них и проворчал:

– Полагаю, вам там делать нечего. Между прочим, где Майкл и Вивьен?

– У маленького Уильяма заболело горло, и они решили провести сегодня весь день у себя, – сообщила леди Стокфорд.

– Тем не менее всем вам пора вернуться в свои покои, – заметил Брэнд. – Волноваться больше не о чем.

– Ошибаешься, – возразила леди Фейвершем. – Я не смогу успокоиться, пока не буду знать, что ты вне подозрения.

– Я тоже, – поддержала подругу Стокфорд.

– И я, – подала голос леди Инид. – Мы не можем сидеть сложа руки, пока тебе грозит тюрьма.

Шарлотта пересекла комнату и обняла бабушку за располневшую талию:

– Пожалуйста, позвольте нам самим в этом разобраться. Так всем будет спокойнее. Нэн и без того станет нервничать, когда увидит нас с Брэндом. Но если мы набросимся на нее впятером, то она испугается и вообще не произнесет ни слова.

– Вы и так уже утомились, – добавил Брэнд, глядя на леди Фейвершем. – Даже не пытайтесь это отрицать. Посмотри на себя, бабушка. По-моему, ты очень устала.

– Верно, у нас сегодня был тяжелый день, – в задумчивости пробормотала леди Стокфорд. Она взглянула на подруг: – Что ж, идемте к себе. Похоже, нам и впрямь пора готовиться ко сну. Я бы с удовольствием пропустила стаканчик шерри и чего-нибудь съела. А они сами в состоянии задать горничной несколько вопросов. – Она снова обвела подруг многозначительным взглядом.

Леди Инид нахмурилась, но тут же расплылась в улыбке:

– Да, конечно. Должна признаться, что у меня уже разболелась рука. Пожалуй, будет лучше, если я прилягу.

Леди Фейвершем поджала губы и кивнула:

– Как вам угодно, леди. Полагаю, мы можем воспользоваться случаем и обсудить последние события.

Брэнд подошел к бабушке и взял ее под руку. Предложив другую руку леди Стокфорд, сказал:

– В таком случае идемте. Мы с Шарлоттой проводим вас наверх.

Вскоре Шарлотта и Брэнд предстали перед Нэн. Горничная встретила их, распахнув глаза от удивления. В камине тихо потрескивал огонь, еще больше усиливая в комнате атмосферу напряженности. В темные окна барабанил дождь.

– Я не должна была ходить по этому этажу, миледи. Прошу меня простить. – Хотя Нэн вскинула подбородок, ее голос предательски дрожал, и она бросала в сторону Брэнда тревожные взгляды. – Поверьте, милорд, я там ничего не испортила.

– Что ты там делала, если не собиралась встречаться с Лейном? – допытывался Брэнд.

– Я... я просто гуляла. Я поступила нехорошо. Это больше никогда не повторится. Я запомню урок на всю жизнь.

– Уверен, что есть еще какая-то причина, о которой ты умалчиваешь, – проговорил Брэнд ледяным тоном. – Ты ведь залазила в мой стол, верно?

Шарлотта понимала, что Брэнд только хотел проверить Нэн, и все же не могла не обратить внимание, что девушка до смерти испугалась. Ее глаза стали еще больше, а плечи ссутулились, словно она приготовилась к удару.

– Н-нет...

Горничная явно что-то скрывала. Шарлотта это чувствовала. Господи, неужели Нэн каким-то образом замешана в эту загадочную историю? Может, она защищает Урию Лейна? Или кого-то другого из бывших членов Лиги Люцифера.

Шарлотта взяла девушку за руки:

– Нэн, ты должна быть честной со мной. Абсолютно честной. Это вопрос жизни и смерти.

– И пожалуйста, выкладывай побыстрее! – прорычал Брэнд. – Если ты имеешь хоть какое-то отношение к этим банкнотам, то висеть тебе на ближайшей виселице. Тебя спасет лишь одно: ты должна выдать имя своего сообщника.

– Я не брала никакие банкноты! – выкрикнула Нэн. – И к золоту не прикасалась.

Шарлотта заметила, что девушку бьет озноб. Она бросила на Брэнда укоряющий взгляд:

– Тише. Разве ты не видишь, что она и так боится?

Он гневно сверкнул глазами, но промолчал. Шарлотта легонько сжала пальцы горничной:

– Хорошо, я тебе верю. Но ты должна рассказать мне правду. Зачем ты заходила сегодня в библиотеку?

Глаза Нэн наполнились слезами.

– Ох, миледи, вы плохо обо мне подумаете.

– Возможно. Но разве я тебе уже не помогала? В какую бы беду ты ни попала, я снова возьму тебя под свою защиту. Обещаю.

Подбородок Нэн задрожал, и по румяным щекам покатились слезы. Она прошептала:

– Это Дик, миледи. Он приказал мне сделать это.

– Дик? – переспросил Брэнд. – Черт подери, кто он такой?

– Ее возлюбленный, – пояснила Шарлотта. – Но он же сейчас в Йорке, не так ли, Нэн?

– Он приехал в Лондон вслед за нами, миледи. Он сказал мне... Он велел... – Горничная громко всхлипнула.

– Он велел тебе обворовать его милость, – проговорила Шарлотта. О как же ей хотелось добраться до этого негодяя! Многие месяцы пытался он заставить девушку вернуться к прежней жизни уличной воровки. И все же она испытывала к Дику что-то похожее на благодарность – ведь именно он помог Нэн скрыться с места преступления в ту страшную ночь, когда она убила отца.

Девушка снова всхлипнула:

– Дик сказал... он сказал, что его милость не заметит пропажи нескольких золотых монеток. Но... я не смогла это сделать. Я держала руку на ящике, но я его не открывала. Клянусь. Тогда и появился мистер Лейн. – Нэн вцепилась в локоть Шарлотты. – Вы должны мне поверить. Я ничего не взяла. Я не смогла.

Брэнд поморщился, но Шарлотта не обращала на него внимания. Зная Нэн, она безошибочно чувствовала, когда та говорила правду, а когда лгала.

– Хорошо, я верю тебе. И еще я надеюсь, что этот случай открыл тебе глаза на Дика. Думаю, теперь ты понимаешь, что он за человек на самом деле. Он мошенник и вор. Если бы ты действительно была ему дорога, он никогда бы не стал толкать тебя на преступление.

– Да, миледи. Теперь я это знаю.

Глаза Нэн выражали искреннее раскаяние, и Шарлотта надеялась, что девушка извлекла из случившегося хороший урок.

– Ты больше не будешь с ним встречаться. Обещай мне.

Нэн кивнула:

– Значит, вы меня не прогоните отсюда?

Она выглядела такой несчастной, что Шарлотта не удержалась и обняла ее:

– Конечно, нет. Все мы время от времени совершаем ошибки. Но поскольку ты поклялась вести себя хорошо...

– Ты говоришь глупости, – вмешался в разговор Брэнд. – Я не потерплю воровку у себя в доме. Даже если она раскаялась.

Шарлотта повернула голову и увидела, что глаза графа сверкают – он был вне себя от гнева.

– Она служит у меня, а не у тебя. И я несу полную ответственность за ее поступки. К тому же она не имеет никакого отношения к нашему делу. А в данный момент это самое главное.

Брэнд пожал плечами и проворчал:

– Хорошо, согласен. Но один неверный шаг – и она вылетит из этого дома. Джиффлз будет следить за ней днем и ночью и будет сопровождать ее повсюду, куда бы она ни пошла.

Нэн тяжко вздохнула и потупилась. Шарлотта же ненадолго задумалась. Решив, что не стоит испытывать терпение графа, она сказала:

– Да, Брэнд, конечно. – Повернувшись к Нэн, Шарлотта проговорила: – Почему бы тебе не пойти сейчас на кухню и не выпить чашку чаю? Можешь сегодня пораньше отправиться в постель. Я знаю, что ты расстроена, но завтра утром будешь наверняка чувствовать себя лучше.

– Сейчас она никуда не пойдет, – заявил Брэнд. Он подошел к письменному столу, обмакнул перо в чернильницу и нацарапал коротенькую записку. Посыпав записку песком, он свернул ее и протянул Нэн: – Немедленно отнеси это моему камердинеру. В записке – мои указания на твой счет. И не дай Бог, я узнаю, что ты этого не сделала или каким-то иным способом не оправдала моих надежд. Тебя выкинут на улицу без единого пенни. – Он холодно взглянул на Шарлотту. – И тогда уж твоя госпожа тебе не поможет, что бы она ни говорила..

Глаза Нэн снова наполнились слезами, но она все же склонилась в поклоне и пробормотала:

– Да, милорд. Благодарю вас.

Зажав в кулаке записку, горничная поспешно удалилась. Шарлотта осталась наедине с Брэндом.

В окна монотонно барабанили капли дождя. На тумбочке у кровати мерцали свечи в канделябре. Еще один подсвечник с зажженными свечами стоял на столике возле камина. Шарлотта старалась не думать о том, что находится с Брэндом наедине в своей спальне и умирает от желания оказаться в его объятиях. Она подошла к Брэнду и проговорила:

– Я очень рада, что Нэн не имеет к этому делу никакого отношения. Но все же меня кое-что волнует. Скажи, ты ведь не получал записку со словами «ты следующий»?

– Нет, не получал. Вероятно, потому, что в ближайшее время смерть мне не грозит. Если меня арестуют, то сначала состоится суд, а потом вынесение приговора.

Подобная перспектива ее пугала, и думать на эту тему не хотелось. Как мог он относиться к этому с таким безразличием?

Да. Следовало во что бы то ни стало найти убийцу. Найти как можно быстрее.

– А может, убийца – Урия Лсйн? – проговорила она неожиданно. – Но что могло заставить его убивать членов Лиги?

– Хотелось бы мне знать, – пробормотал Брэнд. – Наверное, он сумасшедший. Видишь ли, Лейн много лет страдает от сифилиса, который как пить дать уже разъел его мозги.

– От сифилиса? Что это?

Брэнд посмотрел на нее с удивлением:

– Это болезнь, которую он подхватил от зараженных шлюх.

– А у тебя нет этого... – Шарлотта в ужасе уставилась на Брэнда.

Тот отрицательно покачал головой:

– Я осторожен при выборе любовниц. Очень осторожен. – Его взгляд остановился на ее губах. – А почему тебя это беспокоит?

Сердце Шарлотты гулко застучало, и она почувствовала, что краснеет.

– Хочу быть уверенной, что ты внезапно не превратишься в буйнопомешанного.

– Я постараюсь держать себя в узде, если только ты не станешь умолять о противоположном.

Шарлотта вспыхнула:

– Я никогда никого ни о чем не умоляю! И уж конечно, никогда не стану умолять о чем-либо тебя.

Он провел пальцем по ее щеке.

– Я мог бы доказать обратное, Шер. Всего лишь за две минуты.

Его прикосновение разожгло в ней огонь желания. Они были одни, и Шарлотта слишком хорошо это сознавала; ей безумно хотелось, чтобы он ее поцеловал. Но, несмотря на бархатистые нотки в его голосе, чувствовалось, что он раздражен. Интересно, что именно его раздражало?

Шарлотта отстранила его руку.

– Мы говорили о расследовании, если ты помнишь. Я ошибалась в мистере Джонсе. Он страшный человек, и то, что он обвинил тебя в убийстве, не сойдет ему с рук.

Его губы скривились в ироничной ухмылке.

– Как, ты взяла меня под защиту? Но я и сам в состоянии за себя постоять.

– Не уверена, если тебя не отправят за решетку за преступления, которые ты не совершал. Ведь к мнению мистера Джонса на Боу-стрит прислушиваются. Он может оболгать тебя перед магистратом.

Брэнд нахмурился и проворчал:

– Может статься, что далеко не все ложь.

Шарлотта опешила:

– Господи, что ты говоришь? Разве ты стал бы охотиться за членами Лиги? И неужели ты мог бы убить собственного брата и племянника? Это так же нелепо, как если бы сказали, что моя бабушка способна на такое.

Брэнд принялся расхаживать по комнате; в эти мгновения он походил на пантеру в клетке. Внезапно он остановился и в ярости выпалил:

– Ты не в состоянии представить и десятой части того, что я сделал, Шер. Ты совсем меня не знаешь.

Шарлотта была заинтригована. Как же ей хотелось выведать все его секреты. Но больше всего ей хотелось, чтобы он обнял ее, поцеловал и... Она невольно покосилась на постель, но тут же отвела глаза.

– Брэнд, я прекрасно тебя знаю. Конечно, ты не святой, но и не убийца. Я абсолютно в этом уверена.

Ее слова, казалось, еще больше разозлили Брэнда. Он приблизился к ней и замер на несколько мгновений. Черты его исказились почти до неузнаваемости.

– Абсолютно уверена, говоришь? Так вот, знай: кое в чем Джонс прав. Это я убил Джорджа и его сына.

Глава 19

НЕПРИСТОЙНОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ

Брэнд сознавал, что не должен был это говорить, но все же, как ни странно, почувствовал облегчение – он столько лет молчал... и вот, наконец, высказался. В любом случае ему хотелось убедить Шарлотту в том, что она на его счет заблуждается. Очень заблуждается.

Он ожидал, что на ее лице появится выражение отвращения, это презрительное «так я и знала», столь для нее характерное.

Но она, явно озадаченная, пробормотала:

– Брэнд, я не понимаю... Ведь они умерли от холеры. И это, конечно же, не твоя вина.

– Это была моя вина, черт побери! Такая же, как если бы я застрелил их из пистолета.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что отравил их?

Ему следовало бы солгать. Правда и без того была ужасной. В любом случае Джорджа и Питера уже не вернешь.

– Они заразились этой болезнью из-за меня. Потому что, беспробудно пьянствуя целый месяц, я скрывался от всех в меблированных комнатах Чипсайда. Джордж приехал туда за мной, чтобы отвезти домой. Тогда он и заразился холерой.

Брэнд судорожно сглотнул; ему вдруг показалось, что он вот-вот задохнется. Сделав глубокий вдох, он подошел к окну и уставился в темноту. Те недели до сих пор виделись ему как в тумане. Желая впасть в забытье, он пил беспробудно. Чего он только не делал, чтобы забыть Грейс, чтобы заглушить злость и боль от того, что она вышла замуж за его лучшего друга. Грейс отдалась ему накануне свадьбы. Всю ночь шептала она нежные слова любви, а утром пошла с Майклом к алтарю.

Будь она проклята. Будь проклят он сам, он оказался слишком слаб.

Брэнд почувствовал за спиной присутствие Шарлотты. И почти тотчас же услышал шуршание ее юбок и уловил аромат цветочного мыла.

– Почему ты пил? – спросила она.

– Какая разница?! – взорвался Брэнд. – Факт остается фактом. Джордж не заболел бы, если бы не приехал за мной.

– Тогда почему же ты сам не заразился?

– Я? – Брэнд усмехнулся. – Я был насквозь проспиртован, так что меня никакая зараза не брала.

– А Питер? Ведь его там не было...

– В том-то все и дело. Я тогда выгнал Джорджа, но он явился на следующий день и привез с собой сына. Он надеялся, что Питер сможет убедить меня вернуться домой.

Эти воспоминания до сих пор терзали его душу. Пьяный до безобразия, он лежал на кровати и пытался сфокусировать взгляд на племяннике, стоявшем в дверях. Маленький белокурый мальчик со страхом и удивлением смотрел на незнакомца, в которого превратился его дядя. Брэнд до сих пор не мог без содрогания вспоминать об этом.

– Джордж не имел права так поступать, – проговорила Шарлотта с негодованием. – Какие бы ни были причины, он не должен был тащить туда маленького ребенка.

Брэнд тоже так считал, но все же не мог отделаться от чувства вины. Тяжко вздохнув, он продолжал:

– Как бы то ни было, Джордж своего добился. Я вернулся домой, а на следующий день они оба слегли. Через два дня я уже готовился к похоронам и...

Брэнд внезапно умолк, хотя самого главного еще не сказал. Да, конечно же, он был в отчаянии в тот момент, когда услышал приговор доктора. Но увы, кроме боли, он испытывал безудержную радость – ведь теперь он, Брэнд, становился графом, и, следовательно, Грейс должна была ради него покинуть мужа. В этом и заключалась его тайна, низкая и омерзительная. Все те дни его не оставляла мысль, что отныне он не младший сын, а человек, который может ею обладать. Каким же глупцом он оказался.

Шарлотта молчала. В темном оконном стекле он видел ее отражение, хотя не мог различить выражение лица. Она ничего не знала ни о Грейс, ни о том, как он домогался жены лучшего друга. Но рассказывать об этом Брэнд не собирался, он и так рассказал слишком много.

Он ждал ее осуждения. Не просто ждал, а жаждал его. Он хотел, чтобы она увидела его таким, каким он был на самом деле, хотел, чтобы они снова ступили на знакомую тропу взаимной неприязни.

Сделав шаг в сторону, Шарлотта обошла его и посмотрела ему в лицо. Ее зеленые глаза излучали какой-то странный свет, и казалось, что она смотрит прямо ему в душу.

– Это все из-за Грейс, правда? – произнесла она. – Из-за нее ты напивался до бесчувствия? Вероятно, все это произошло сразу после женитьбы Майкла.

Ее слова пронзили его, как свинцовые пули. Неужели она знает?.. Нет, вряд ли ей известны какие-либо подробности. Скорее всего она просто предположила...

Он пристально посмотрел ей в глаза:

– Не понимаю, о чем ты толкуешь, Шер.

Она положила руку ему на плечо:

– Брэнд, не нужно мне лгать. Я знаю о твоей связи с Грейс. И знаю об Эми.

Он стоял как громом пораженный. Узнать, что твоя сокровеннейшая тайна на самом деле не является ни для кого тайной, – это было выше его сил. От подобной несправедливости Брэнд чуть не взвыл. Он чувствовал себя как на Голгофе – беспомощный и уязвимый, с обнаженной перед Шарлоттой душой. О Господи, Шарлотта знает. Она знает о его непростительной ошибке, о том, как низко он пал из-за женщины. И она знает об Эми.

Но какое она имеет право смотреть на него с состраданием? Какое имеет право лезть ему в душу? Как будто она способна понять его мучения...

Он сбросил ее руку.

– Будь ты проклята, – проговорил он с дрожью в голосе. – У тебя нет права вмешиваться в мою личную жизнь.

– Возможно. Но я не могла не сделать соответствующие выводы, когда увидела ту миниатюру...

– У меня в столе? Именно туда тебе не следовало совать свой нос.

Слава Богу, у нее хватило ума – или такта – изобразить смущение.

– Прости, но у меня не было иного способа навести справки о членах Лиги. Из тебя и слова не вытянешь. Мне пришлось самой до всего докапываться.

Брэнд вздохнул и провел ладонью по волосам.

– Что ж, можешь продолжать в том же духе. Я не собираюсь говорить о Грейс ни с тобой, ни с кем-либо другим.

На самом же деле ему хотелось открыться ей – хотелось открыть душу и излить свою боль.

– Тогда я сама обо всем расскажу, – сказала Шарлотта. – Я видела выражение твоего лица, когда ты обнимал Эми. И тогда я поняла, как много она для тебя значит. Да, Брэнд, я догадалась, что она – твоя дочь. Как это, должно быть, ужасно – сознавать, что ты не можешь заявить об этом.

Мало того что она выпустила в него пулю, ей еще понадобилось вскрывать рану, чтобы извлечь свинец.

– Не лезь не в свое дело.

– Но я должна спросить тебя о Грейс. Я только хочу тебе помочь...

– Отстань, Шер, – перебил Брэнд. – Не желаю говорить о ней.

Шарлотта поджала губы.

– Я допытываюсь не просто так. У меня есть... личный интерес. Все эти годы ты осуждал меня за предательство, а сам предал Майкла.

– Потому что я ко всему прочему еще и редкостный лицемер. Только не обольщайся, что получила на руки козырь.

Обуреваемый самыми противоречивыми чувствами, он отошел от нее. Немного помедлив, она последовала за ним.

– Мне не нужны козыри. Я не собираюсь с тобой бороться, только хочу быть с тобой на равных.

– На этом и покончим, Шер.

Она внезапно рассмеялась и покачала головой:

– Как это по-мужски. Будешь умирать, но не обратишься за помощью.

– Верно. Я не бездомный пес и не нуждаюсь в спасении. Я и сам способен о себе позаботиться.

– Мне бы не пришло в голову тебя спасать. Ты должен сделать это сам. – Глядя на него с нежностью, Шарлотта приблизилась еще на шаг. – В любом случае ты не должен винить себя в смерти брата и племянника. Ты ни в чем не виноват. Ты этого не хотел. Ты их не убивал.

Она говорила с такой убежденностью, что он почти ей поверил. Неужели она действительно права? Неужели все эти годы он напрасно себя терзал? Как же ему хотелось ей поверить! Однако его так просто не переубедить.

Он схватил ее за плечи и проговорил:

– Как ты не понимаешь? Я презирал Джорджа. Он всегда был такой... безупречный, безукоризненный, совершенный. Капитан, ведущий корабль к цели. Человек, к которому не придерешься. Да-да, он был именно таким.

– В то время как тебя выгнали из школы за то, что тайком водил к себе в спальню девочек. Да, я слышала, как много лет назад Розочки обсуждали это событие. Однако это не значит, что ты желал смерти брата.

– Да, разумеется. Но все-таки временами я его ненавидел.

– Потому что хотел услышать от родителей и бабушки похвалу и в свой адрес. Поскольку же ничего не получалось, ты решил, что должен как-то иначе привлечь к себе внимание. И в конце концов бросил вызов всему миру. Мне это знакомо, потому что мои братья всегда дрались, когда хотели, чтобы их заметили.

Брэнд решительно покачал головой:

– Уверяю тебя, ты ошибаешься. Просто мне нравится шокировать окружающих своим поведением. Такой уж у меня характер.

– Не стану спорить. По правде говоря, в своем вызывающем поведении ты достиг вершин мастерства.

Ее губы дрогнули в насмешливой улыбке. В этот миг в нем что-то перевернулось, и он осознал, что они одни в темной спальне, освещенной лишь мерцающим пламенем свечей. Лучшую сцену для обольщения трудно было представить. Зачем тратить время попусту на ссоры? Проще ее обольстить, и она обо всем забудет.

Брэнд привлек Шарлотту к себе и уткнулся носом в ее лоб. Потом прикоснулся губами к щеке.

– Распутство требует надлежащей практики, Шер.

Она затаила дыхание и закрыла глаза. Потом вдруг сказала:

– Перестань, мы так не сможем разговаривать.

– Вот и хорошо, верно?

Он прикоснулся губами к ее губам. У них был необыкновенный вкус, богатый и загадочный, как у хорошего вина. Он ощутил лихорадку желания, затмевавшего реальность. Он хотел ее раздеть, увлечь в постель, хотел овладеть ею – возможно, таким образом ему удалось бы забыть о боли прошлого и предаться радостям настоящего.

Однако он не торопился. Не торопился, хотя и чувствовал, что она сдалась без сопротивления. Ему было приятно ощущать, как ее самоуверенность и раздражительность плавятся, превращаясь в мягкую податливость. Ее моментальная реакция уже сама по себе являлась наслаждением. Шарлотта не могла ему противостоять, и это служило утешением.

– Давай нарушим нормы морали, – пробормотал он, чуть отстранившись. – Я подарю тебе наслаждение, о котором ты и не мечтала.

Он принялся поглаживать ее груди сквозь тонкую ткань платья. Шарлотта тихонько вздохнула и положила руку поверх его ладони. Она вовсе не пыталась остановить его, но все же сказала:

– Брэнд, мы не можем. Мы не должны...

Она была права. Это походило на безумие. Но трепетная вибрация ее голоса только подхлестнула его желание.

– Нет, можем, – прошептал он, покрывая поцелуями ее шею. – И должны.

– Брэнд, пожалуйста. Кто-нибудь может зайти сюда.

– Я могу об этом позаботиться. – Он подошел к двери и повернул в замке ключ. Лязг металла словно вернул его к реальности, пробудил в нем голос разума.

Внутренний голос напомнил: «Шарлотта – не шлюха, услугами которой можно воспользоваться по первой прихоти. Она девственница, к тому же благородная дама».

На что он рассчитывал, задумывая ее совратить? Чуть дальше по коридору находились Розочки.

Проклятие! Положение безвыходное.

Он повернулся – и глазам своим не поверил. Шарлотта стояла у кровати и пыталась расстегнуть пуговицы на спине платья. Увидев, что он смотрит на нее, она бросила на него пылающий взгляд, исполненный мольбы.

– Пожалуйста, помоги мне, – проговорила она. – Я не могу достать остальные пуговицы.

Господи всемогущий! Он только что получил четыре туза! Тут платье немного сползло с ее плеча, и его взору открылась полная грудь, обтянутая кружевным корсетом.

В следующее мгновение он уже стоял у нее за спиной и расстегивал маленькие перламутровые пуговки.

– Я не понимаю... – пробормотал Брэнд. – Действительно... ничего не понимаю. Ведь ты же... только что ты мне отказывала.

Она бросила на него через плечо загадочный взгляд:

– Я решила, что не могу дальше жить, не зная.

Что за взгляд! Так смотрят женщины, сулящие плотскую усладу.

– И только-то? Ты решила принести мне в жертву свою девственность?

На губах Шарлотты промелькнула улыбка.

– Видишь ли, я давно об этом думала. Мне уже двадцать девять лет, и я не хочу умереть добродетельной старой девой.

Выходит, она смотрит на него как на подвернувшийся удобный случай. Но почему его это раздражает? Он всегда проповедовал именно эту философию – получать удовольствие и не задавать лишних вопросов.

Брэнд сомкнул руки вокруг ее тонкой талии. – Черт побери, Шер. Ты должна сказать «нет».

Она тихонько рассмеялась:

– Нет, нет и нет. Пожалуйста, не насилуй меня, коварный обольститель.

Он тоже рассмеялся:

– Шер, ты не должна дразнить мужчину.

Тут она наконец-то повернулась к нему лицом и, глядя ему в глаза, прошептала:

– Я ничего не могу с собой поделать, Брэнд. Я так давно о тебе мечтаю. Я вся истомилась.

В этот момент он утратил всякое представление о действительности, и от желания уберечь их обоих от этого безумства ничего не осталось. Возможно, это было неизбежно и предопределено свыше – с того самого момента, когда она, рано созревшая тринадцатилетняя девочка, уселась ему на колени и посмотрела на него влюбленными глазами. Что ж, в таком случае у него не было выбора, оставалось лишь подчиниться неизбежному...

Он снова ее поцеловал, – но на этот раз так, чтобы она почувствовала всю силу его страсти. И Шарлотта, привстав на цыпочки и прижавшись к нему всем телом, ответила на поцелуй. Его руки взлетели к ее волосам и, нащупав заколки, выпустили на свободу тяжелую шелковистую массу, волной скатившуюся по плечам до самой талии. И почти тотчас же платье соскользнуло вниз и упало на пол, к ее ногам. Он взялся за шнурки корсета и потянул. Но – проклятие! – его руки дрожали, и ему никак не удавалось справиться со столь простым делом, никогда не представлявшим трудности для такого искусного соблазнителя, каким он считался.

Когда же он наконец избавил Шарлотту от корсета, то замер в восхищении. Его старания были не напрасны. Только тонкое полотно сорочки прикрывало ее наготу. Сквозь полупрозрачную ткань просвечивали обольстительные формы с набухшими от желания сосками.

От желания, которое пробудил в ней он. Желания к нему. И только к нему.

Когда он отступил на шаг, чтобы полюбоваться ею, она сделала какое-то судорожное движение – словно хотела спрятать руку за спину. Потом в смущении пробормотала:

– Мы не могли бы... забраться под одеяло?

Он тоже этого хотел. Забраться под одеяло, в кресло, лечь на пол, в любое другое место – куда она скажет. Он будет послушным, будет делать все, что она пожелает.

Но вместо этого он подвел Шарлотту к большому, во весь рост, зеркалу и прижал к себе спиной. Как же это мучительно – прижимать ее к себе, усмиряя порывы необузданной страсти. Было мучительно видеть под тонкой тканью сорочки интригующие тени и контуры, отраженные в зеркале.

В мерцании свечей была заметна паутина шрамов, покрывавших ее правую руку почти до самого плеча, – там кожа была гладкой и матовой. Но он почти не замечал ее руку, его взгляд был прикован к ее роскошным формам.

Шарлотта взглянула на себя и тут же отвернулась, прикусив нижнюю губу. Судя по всему, она испытывала смущение, хотя он ожидал от нее совсем другого.

Мысленно улыбнувшись, он повернул ее лицо к зеркалу и осторожно, едва касаясь, провел большим пальцем по ее влажным губам.

– Посмотри на себя, – прошептал он ей в ухо. – Ты чертовски красивая.

– Вовсе нет, – пробормотала она в растерянности.

Он хотел съязвить, но вовремя прикусил язык. Вопрос был слишком для нее важный, чтобы относиться к нему легкомысленно. Хотя Шарлотта взирала на мир с гордым достоинством, она слишком тяжело переживала свое «несовершенство», словно не подозревала, что в мире существуют гораздо более страшные физические изъяны. Он нежно провел пальцами по ее обезображенной руке, потом поднес к губам покрытую шрамами кисть и поцеловал сначала ладонь, затем, поочередно, каждый пальчик.

– Ты очень красивая, Шер. Вся красивая, с головы до ног.

Она подняла грустные глаза на его отражение в зеркале и, встретившись с ним взглядом, сказала:

– Тебе не нужно меня очаровывать, Брэнд.

– Я не кривлю душой. Ты не похожа на остальных женщин, которые только и делают, что любуются собой в зеркале. Их ничего не волнует, кроме нарядов, шляпок и драгоценностей. Они убеждены, что могут добиться чего угодно благодаря своей внешности. – Брэнд увидел в ее глазах вопрос, на который не хотел отвечать, но все же ответил: – Да, верно. Грейс тоже была из их числа.

– Но ты все еще ее любишь? – спросила Шарлотта, по-прежнему не спуская с него глаз.

– Господи, конечно, нет. Почему ты решила... – Он внезапно умолк. Немного помолчав, вновь заговорил: – Запомни одно правило. В спальне никаких разговоров на посторонние темы. Здесь есть только ты и я. Поняла?

Робкая улыбка озарила ее точеные черты.

– Да, милорд, – произнесла она с непривычным смирением.

Ее глаза светились нежностью, от которой у него теснило грудь и болело в паху. Она была небесным даром для мужчины. Небесным даром для него, только для него.

Его сердце колотилось в груди с такой силой, что она, должно быть, ощущала это биение. Он провел ладонями по ее груди и прижался губами к благоуханному месту за ушком. Ему хотелось слиться с ней воедино, но он сдерживал себя.

Да, он не должен был торопиться. Ему следовало набраться терпения. Она была девственница, и он хотел подарить ей ночь, о которой она никогда не забудет.

Брэнд повернул Шарлотту лицом к себе и поцеловал в губы. Его поцелуй был долгим и страстным; когда же он наконец отстранился, то сразу почувствовал: она готова к близости.

Он тотчас же подвел ее к постели и принялся раздеваться – сорвал с себя галстук, сюртук и рубашку. Затем снял с Шарлотты сорочку. Оставшись в брюках – чтобы продлить томление, – он набросился на ее великолепную наготу и впился губами в полную роскошную грудь, терзая и дразня ее своими искусными ласками, в то время как его рука устремилась вниз, туда, где истекала соком горячая плоть. Боже, она для него готова. Нежная, совершенная, неизведанная другими мужчинами.

«Только не торопись, – говорил он себе, – только не торопись».

Он снова принялся целовать ее и ласкать, но тут вдруг почувствовал, что ее пальцы проникли к нему в брюки, и самообладание, которым он всегда так гордился, тотчас же покинуло его.

– Пожалуйста, Брэнд, пожалуйста... – пробормотала она, сгорая в огне желания.

Она умоляла его действовать быстрее, и он бы мог торжествовать победу, но Брэнд не чувствовал себя победителем – поглощенный своими ощущениями, он даже не подумал об этом.

Вняв ее мольбам, он начал действовать решительнее; встретив легкое сопротивление, он преодолел его – и Шарлотта, тихонько ахнув, затаила дыхание. Брэнд замер на несколько мгновений, он боялся сделать ей больно. «Господи, наконец-то, – промелькнуло у него, – наконец-то она моя». И тут он вдруг понял, что всегда об этом мечтал – всегда мечтал о Шарлотте, только о ней.

Медленно и осторожно он погрузился в нее еще глубже и услышал, как она шептала его имя. Затем Брэнд почувствовал, как она, поводя бедрами, пыталась подстроиться под его движения – и уже в следующее мгновение он забыл обо всем на свете; теперь он знал лишь одно: он с Шарлоттой, она принадлежит ему.

Шарлотта. В глубине его сознания возникла мысль, что он собирался доставить ей удовольствие и сделать эту ночь незабываемой. Но Шарлотта уже забилась под ним в конвульсиях, и из горла ее вырвались нечленораздельные крики. Несколько мгновений спустя он тоже вскрикнул, и они затихли почти одновременно.

А потом они долго лежали без движения, Брэнд чувствовал, что не смог бы пошевелиться, даже если бы от этого зависела его жизнь... Хотя, вероятно, он сдвинулся бы с места, если бы от этого зависела ее жизнь.

Внезапно она пошевельнулась и, открыв глаза, тихонько рассмеялась. Потом прошептала:

– О... благословенные небеса. Знаешь, Брэнд, я даже не представляла...

По правде говоря, он тоже. Никогда прежде он не терял над собой контроль до такой степени, никогда не забывал принимать меры предосторожности против нежелательного зачатия (кроме того единственного раза, с Грейс). Но сейчас он почему-то не думал о последствиях, сейчас ему хотелось выбежать из дома и громко закричать – хотелось объявить всему миру о том, что Шарлотта принадлежит ему, Брэнду Виллерзу.

– Ты даже не снял брюки, – промурлыкала она, поглаживая его по ягодицам. – Ты так... привык?

– Конечно, нет. – Брэнд невольно рассмеялся. – Тем более в сапогах, – пробормотал он, внезапно смутившись.

Его немного тревожила мысль о том, что все у них получилось... как-то слишком уж быстро. Он собирался подарить Шарлотте незабываемые впечатления, но в какой-то момент совершенно об этом забыл.

Однако все вышло не так уж плохо. Эту их встречу он мог считать одной из самых удачных в своей жизни, и Шарлотта, судя по всему, не была разочарована его стремительными действиями. Хотя, конечно же, он мог бы сделать все гораздо лучше. И непременно сделает. Вот только...

Брэнд приподнялся и сел. Немного помедлив, стащил сапоги, потом брюки.

Шарлотта тоже села и с улыбкой проговорила:

– Я должна признаться, что высокий джентльмен внизу... производит сильное впечатление.

– Пока что он немного устал. Но если будешь им восхищаться, то он снова воодушевится.

Протянув руку, Шарлотта осторожно прикоснулась к мужской плоти, и Брэнд тотчас же вздрогнул и судорожно втянул в себя воздух. Шарлотта отдернула руку и подняла на него вопросительный взгляд:

– Я сделала что-то не так?

Брэнд усмехнулся:

– Поверь мне, дорогая, он это обожает. Пожалуй, даже слишком.

Брэнд снова улегся и, забравшись под одеяло, привлек Шарлотту к себе. Он решил, что на сей раз сделает все возможное, проявит себя с самой лучшей стороны. А потом они расстанутся.

Может быть, расстанутся.

Взяв в ладони ее лицо, он легонько прикоснулся губами к ее губам. К своему удивлению, он обнаружил, что нежные поцелуи не менее приятны, чем страстные и необузданные.

Лежа в темноте, озаряемой пламенем свечи, они осыпали друг друга поцелуями и ласкали друг друга. Стук дождевых капель в окно и тихое потрескивание огня в камине придавали этой ночи особое очарование. Возможно, прелесть ночи заключалась еще и в том, что Брэнд находился в постели с женщиной, о которой всегда мечтал.

Потом они снова наслаждались друг другом; теперь уже все происходило гораздо медленнее, чем в первый раз, но наслаждение от этого лишь усиливалось. По сравнению с этим блаженством все остальное казалось бессмысленным. Шарлотта была удивительной женщиной, ни одна из его прежних любовниц не могла с ней сравниться. О Господи, если бы он только знал, что она... такая, он пошел бы на сближение с ней гораздо раньше.

Впрочем, нет. Стать его любовницей она не могла. В их распоряжении была только эта ночь. Даже не ночь, в лучшем случае еще несколько часов.

Брэнд несколько раз вспоминал о том, что должен уйти, но тут же говорил себе: «Вот полежу с ней еще немного, а потом уйду».

– Брэнд, уже светает. Тебе пора уходить.

Он вздрогнул – и проснулся. С трудом разлепив веки, осмотрелся. Все еще одурманенный сном, Брэнд не сразу сообразил, где находится. Он редко оставался в постели любовниц на всю ночь. Над ним склонилась Шарлотта, она толкнула его в плечо. И Брэнд тотчас же все вспомнил. Да, конечно, он заснул в ее постели...

Теперь на ней снова была сорочка, и в призрачном сером свете, сочившемся в окна, он видел округлости ее груди. Почувствовав возбуждение, он протянул к ней руку, но Шарлотта его оттолкнула:

– Вставай. Побыстрее.

– Но неужели нельзя еще немного...

Она отрицательно покачала головой:

– Брэнд, это слишком рискованно. Тебя не должны застать. Скоро здесь появится горничная.

Он улыбнулся и пробормотал:

– Всего лишь пять минут.

Приподнявшись, Брэнд обнял Шарлотту за талию и усадил к себе на колени. Затем приподнял подол ее сорочки, чтобы она могла сесть на него верхом.

К счастью, ее сопротивление длилось недолго. Улыбнувшись, она склонилась над ним и, прижавшись губами к его щеке, прошептала:

– Но мы действительно не должны это делать.

Брэнд тоже улыбнулся:

– Возможно. – Он запустил руки ей под сорочку и принялся ласкать ее груди. – Но мы здесь одни, и нам это нравится.

– Ох, Брэнд, ты ненасытен.

– Ты тоже, Шер.

А потом им обоим стало не до разговоров. В какой-то момент Шарлотта вдруг застонала и шевельнула бедрами, позволяя ему проникнуть в ее влажное тепло. Слившись воедино, они вновь вознеслись к вершинам блаженства. Вскрикнув, Шарлотта крепко прижалась к Брэнду и затихла. Он тут же обнял ее и уткнулся лицом в ее благоухающие волосы.

«О Господи, – думал он, – Шарлотта – удивительная женщина». Брэнд вдруг понял, что одной ночи ему будет мало. Вероятно, ему не хватит и дюжины ночей. Наверное, ему следует сделать ее своей любовницей. Купить дом, где они смогут встречаться и где их никто не обнаружит. Но им придется дорого заплатить за это, если, не дай Бог, их разоблачат. И все же они могли бы хотя бы время от времени встречаться тайком. У них все получится, если они будут соблюдать осторожность.

Увы, именно осторожности им сейчас явно не хватало.

Шарлотта высвободилась из его объятий и, поднявшись с постели, медленно прошлась по комнате. Потом повернулась к нему и с грустной улыбкой проговорила:

– Тебе действительно пора идти.

– Да, пора, – согласился Брэнд с явной неохотой.

Он встал и собрал свою одежду, разбросанную по комнате. Одеваясь, Брэнд украдкой наблюдал за Шарлоттой, она подбирала шпильки, и все ее движения были необыкновенно грациозны. При этом она совершенно его не замечала – словно забыла о его присутствии.

Или пыталась забыть.

Брэнд надел рубашку и заправил ее в брюки. Затем подошел к Шарлотте, закалывавшей перед зеркалом волосы. Обхватив ее за талию, он прикоснулся губами к ее плечу.

Она тотчас же высвободилась из его объятий:

– Ты не забыл, что уходишь?

Брэнд хмыкнул:

– Хорошо, дорогая. Я только хотел поцеловать тебя на прощание до следующей встречи. – Сделав паузу, он дрогнувшим голосом добавил: – Должен признаться, что мне не терпится заняться делами и все подготовить.

– Подготовить? Что именно? – Она взглянула на него с удивлением.

Он улыбнулся и провел ладонью по ее шее.

– Неужели не понимаешь? Я найду место, где мы сможем встречаться. По вполне очевидным причинам нам придется продолжать нашу связь в другом месте.

Она вздрогнула. Затем медленно к нему повернулась:

– Нам нечего продолжать, Брэнд. Все закончилось. Это была единственная наша ночь. Я так хочу.

Он ей не поверил. Не имея опыта, она не могла знать, что разбуженные ими страсти будет трудно усмирить.

– Шер, дорогая, – он ласково погладил ее по щеке, – для тебя все это внове, поэтому прошу: не принимай поспешных решений. Тебя влечет ко мне ничуть не меньше, чем меня к тебе. Если тебе нужно время подумать...

– Мне не нужно ни о чем думать. – Шарлотта нахмурилась и отошла от него. – Я счастлива, что у нас с тобой была эта ночь. Но она уже в прошлом.

– В прошлом? Нет, ты ошибаешься. – Он сделал паузу, собираясь с мыслями. Шарлотта избегала его взгляда, хотя никогда этого не делала, если была искренней. – Если тебя волнуют Розочки, то не думай на эту тему. Им ничего не нужно знать. К тому же их не касается ни то, что мы делали, ни то, что собираемся делать.

– Они наши бабушки, и они обо всем узнают, если мы продолжим связь. Я не хочу этого. И не могу пойти на это. Все.

Ее твердость поразила Брэнда. Было очевидно, что Шарлотта не лукавила. Она действительно решила покончить с этим – сейчас и бесповоротно. Он смотрел на нее, не веря собственным глазам. Она казалась совершенно спокойной, в то время как его обуревали чувства, над которыми он был не властен.

В первую очередь – злость. Ведь прежде именно он, Брэнд, являлся инициатором разрыва – так всегда бывало.

Да, он уязвлен, потому что она с такой легкостью от него отказывалась. Неужели она ничего к нему не испытывает? Неужели в самом деле думает, что сможет забыть эту чудесную ночь?

Чтобы не поддаться соблазну к ней прикоснуться, Брэнд скрестил на груди руки и постарался сосредоточиться.

И он вдруг понял, что с ней происходило. Пристально взглянув на нее, Брэнд проговорил:

– Уверяю тебя, сейчас все повторяется. Помнишь ту ночь в экипаже, когда я тебя поцеловал? Ты желала меня, но была... как айсберг. Вот и сейчас происходит то же самое.

Шарлотта энергично покачала головой:

– Брэнд, я не могу принимать серьезные решения, основываясь лишь на низменных желаниях. Что, если я забеременею? Неужели ты хочешь произвести на свет еще одну Эми?

«Возможно, мы уже в этом преуспели», – промелькнуло у Брэнда. Немного помедлив, он пробормотал:

– Беременности можно избежать. Есть способы... К сожалению, я так увлекся, что забыл об этом, но впредь буду осмотрительнее.

– Нет, – отрезала она. – У нас нет общего будущего. Я больше не собираюсь подвергать себя риску. Мы оба знаем, что ты не можешь на мне жениться.

Брэнд не стал это оспаривать. Он действительно не хотел вести жизнь женатого человека. Не собирался превращаться в комнатную собачку. Узы брака предназначались для других мужчин. Предсказуемых... и достойных уважения.

Таких, каким был его брат.

И Шарлотта, конечно же, это знала. Тогда почему же она избегала его взгляда?

– Обещай мне, что по крайней мере скажешь, если... – «Если узнаешь, что забеременела от меня», – добавил он мысленно.

Она кивнула и принялась собирать с ковра свою одежду. Потом вдруг взмахнула рукой, словно давала ему понять, что разговор окончен. Или ему просто показалось?

Молча пожав плечами, Брэнд направился к двери.

Глава 20

НЕОПРОВЕРЖИМОЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВО

Ей необходимо было как-то отвлечься. Поэтому она и приехала сюда. Не в силах усидеть на месте, Шарлотта расхаживала по гостиной Бонов, лавируя между хаотично расставленными стульями, креслами и кушетками. В ярком утреннем свете интерьер – «восточный шатер» – производил весьма жалкое впечатление. Золотистая в полоску ткань на стенах и потолке свидетельствовала о дурном вкусе хозяев. В воздухе витал характерный сладковатый запах, хотя медного кальяна нигде не было видно.

К радости Шарлотты, Бонов дома не оказалось. Она пришла, чтобы встретиться с мисс Дарби и узнать, не оставила ли та банкноты в письменном столе графа.

Именно так Шарлотта написала в записке, адресованной Розочкам. Утром она проявила малодушие и не пошла проведать их, когда ее позвали. Не пошла из страха, что старушки прочитают в ее глазах правду и догадаются о проснувшейся в ней страсти.

Во всяком случае, она не могла в это утро оставаться в доме Брэнда, тем более в спальне, в которой пережила самую удивительную ночь в своей жизни.

Боже милосердный! В своих девичьих мечтах она никогда не представляла, что физическая близость может быть до такой степени приятной. И конечно же, не представляла, что Брэнд способен сотворить такое чудо. Ее сердце переполнялось нежностью, когда она вспоминала о его поцелуях и его ласках. Увы, теперь у нее ничего не осталось, кроме сладостной боли.

И разбитого сердца.

Он не представлял, как трудно ей было отвергнуть его непристойное предложение. Поначалу, когда он сказал, что ему не терпится заняться приготовлениями, ее глупое сердце подскочило от радости – она подумала, что Брэнд имеет в виду свадьбу..

Шарлотта подошла к камину и, взявшись за полку, зажмурилась – она вновь переживала тот невероятный восторг. Как же ей хотелось верить, что ночь любви соединила их неразрывными узами. Что их близость пробудила в нем нежные чувства к ней. Что проведенные вместе часы изменили его столь же сильно, как ее. В какой-то благословенный момент ей показалось, что Брэнд хочет сделать ее своей женой, хочет, чтобы она родила ему детей, хочет прожить с ней всю оставшуюся жизнь.

Но то, что он предложил ей в действительности... О, какое ужасное разочарование. И все же, несмотря ни на что, она едва не согласилась на это, и только гордость спасла ее от окончательного падения. Он не имел даже отдаленного представления о силе ее желания, порожденного любовью. Любовью без ответа.

Открыв глаза, она уставилась на свою руку в перчатке, лежавшую на каминной полке. Как бы то ни было, теперь она твердо знала: Брэнд не бездушный распутник, каким хотел казаться. Он был очень сложным человеком. Человеком... способным любить. Она же видела выражение его лица, когда он обнимал маленькую Эми. И еще он был способен на раскаяние – ведь все эти годы Брэнд обвинял себя в смерти брата и племянника. А каким нежным он был в эту ночь... Нет, легкомысленный и бездушный человек не мог проявлять таких чувств.

И все же он был неисправим.

На глаза Шарлотты навернулись слезы, но она яростно захлопала ресницами, не желая поддаваться эмоциям. Увы, Брэнд был таким, каким был, и только он сам мог заставить себя свернуть с той дороги, которую когда-то для себя выбрал. Но он предпочитал следовать уже проторенным путем.

К тому же он не хотел ребенка. Не хотел иметь второго ребенка. Эту безжалостную правду прочитала она в его глазах.

Шарлотта машинально приложила ладонь к животу. Интересно, могла ли их восхитительная близость положить начало новой жизни? Она очень на это надеялась, хотя прекрасно понимала, что появление ребенка ничего хорошего ей не сулило. А впрочем... Она могла бы куда-нибудь уехать, выдать себя за вдову и самостоятельно воспитывать ребенка. Сына или дочь. Да, в этом она могла бы найти утешение.

Послышались легкие шаги, и в гостиную вошла мисс Дарби. С удивлением уставившись на гостью, она пробормотала:

– Миледи, вы уже здесь? Я не ожидала, что вы приедете так быстро.

– Прошу прощения... – Поглощенная собственными мыслями, Шарлотта не поняла, о чем речь.

– Мое письмо... Разве вы его не получили?

Шарлотта отрицательно покачала головой. Заметив, что мисс Дарби не на шутку расстроилась, она подошла к ней и с ласковой улыбкой спросила:

– Что с вами, моя дорогая? Что-то случилось? Мисс Дарби в испуге покосилась на дверь:

– Видите ли, миледи... Мой кузен и его жена... Они уехали, но могут вернуться в любую минуту.

– Успокойтесь, дорогая. – Шарлотта снова улыбнулась. – Я не дам вас в обиду. Так что же они сделали?

– Пока ничего, миледи, но... Они что-то замышляют. Нечто ужасающее... и омерзительное.

Шарлотта похолодела. Неужели убийство? Неужели они задумали расправиться с очередной жертвой, с кем-то, кому они задолжали крупную сумму?

Она отвела мисс Дарби в сторону, подальше от двери, и, понизив голос до шепота, проговорила:

– Расскажите мне все. Я хочу вам помочь.

– Благослови вас Господь, миледи. Я... я не знаю, к кому еще обратиться. – Мисс Дарби в отчаянии заломила руки. – Вчера вечером я слышала, как они разговаривали с мистером Лейном. Они заключали сделку.

– Сделку? – Выходит, Боны действовали заодно с Урией Лейном?

– Да, миледи. О, я даже не знаю, как сказать об этом. – Девушка тяжко вздохнула и продолжила свой рассказ: – Они хотят продать меня мистеру Лейну. Для его... забавы.

Ошеломленная услышанным, Шарлотта лишилась дара речи. От Бонов она всего могла ожидать, но только не этого. Неужели они действительно собирались отдать невинную девушку в руки такого развратника, как Урия Лейн? Да он же изнасилует ее, превратит интимный акт любви в издевательство.

– Вы абсолютно уверены, что поняли все правильно? – спросила Шарлотта на всякий случай.

– Да, уверена, – подтвердила мисс Дарби. – Мой кузен отчаянно нуждается в деньгах. Они установили непомерно высокую цену, и мистеру Лейну потребуется время, чтобы собрать требуемую сумму. Сегодня утром они должны были встретиться с ним у него в банке.

Шарлотта прекрасно понимала девушку, но все же хотела кое в чем убедиться. Взяв мисс Дарби за руки, она сказала:

– Дорогая, я должна вас кое о чем спросить. Только, пожалуйста, скажите мне правду, какой бы она ни была.

– Х-хорошо, миледи. Вы были так добры ко мне. Я сделаю ради вас все, что смогу...

– Когда вчера утром вы приходили в дом лорда Фейвершема, вы были у него в библиотеке?

Мисс Дарби захлопала глазами:

– В его библиотеке?..

Шарлотта кивнула:

– Она расположена напротив гостиной. Вы случайно не заглядывали в письменный стол графа?

– Но зачем?.. – Девушка в изумлении уставилась на гостью. – О, Господи! – воскликнула она. – Неужели что-то пропало?! Клянусь, я ничего не брала. Это невозможно.

Судя по ее искренней реакции, она не заходила в библиотеку и, конечно же, не имела к фальшивым банкнотам ни малейшего отношения.

– Не беспокойтесь, дорогая. Я уверена, что мы просто... плохо искали. И вот что, мисс Дарби... Вам не следует здесь оставаться, так что поторопитесь. Вы поедете со мной в дом лорда Фейвершема. – Шарлотта не знала, как отреагирует граф на появление мисс Дарби, но надеялась, что старушки не откажутся принять девушку.

После обеда Шарлотта пошла на конюшни, чтобы проведать Пэдди. Накануне весь день лил дождь, и на дорожках в саду образовались лужи. Перед поездкой к Бонам она уже заходила взглянуть на пса, но ей хотелось еще раз убедиться в том, что с Пэдди все в порядке.

Что же касается мисс Дарби, то Шарлотта, к счастью, не ошиблась. Старушки встретили девушку очень радушно и позаботились, чтобы ее устроили в комнате неподалеку от их спальни. Рассказ о ее бегстве от злобных Бонов вызвал у старушек радостные восклицания. Мисс Дарби привезла с собой свои жалкие пожитки, поместившиеся в небольшом саквояже, – уповая на помощь Шарлотты, она собрала вещи заранее. Девушка была очень благодарна своей спасительнице, и Шарлотта, глядя на нее с улыбкой, невольно подумала: «Ах, если бы я могла с такой же легкостью решить все проблемы».

На заднем дворе почти никого не было – только у широких двустворчатых ворот стояли два конюха и о чем-то беседовали. Увидев Шарлотту, они поспешили вернуться к своим делам. Брэнд уехал рано утром, но куда он отправился, она не знала, могла лишь предположить, что его поездка каким-то образом связана с расследованием убийств. Ей ужасно хотелось увидеть, как он въезжает во двор на своем рослом вороном коне и как спрыгивает на землю... А потом он обнимет ее и скажет, что безумно ее любит и хочет, чтобы она стала его женой.

Но ворота оставались закрытыми, а ее безумные мечты – мечтами.

Тяжко вздохнув, Шарлотта вошла в конюшню. Пройдя по коридору, она свернула налево и вскоре подошла к Роли – тот сидел на корточках у подстилки, на которой лежал пес. Рядом, на вбитых в стены крючьях, висели седла, сбруи и другая упряжь.

Увидев Шарлотту, Пэдди чуть приподнял голову и уставился на нее. Обрубок его хвоста пришел в движение. Шарлотта опустилась рядом с собакой на колени; и без того расстроенная, она чуть не разрыдалась при виде изуродованной морды Пэдди, покрытой ужасными ранами. Осторожно погладив пса, Шарлотта повернулась к Роли и спросила:

– Как у него дела?

Слуга расплылся в улыбке:

– Он сегодня немного поел, миледи. Говядины из кухни. Для него ее мелко порубили. Это хороший знак, когда у них есть аппетит.

Шарлотта кивнула и тоже улыбнулась:

– Ты хорошо потрудился. Я очень тебе благодарна.

Роли залился румянцем. Потом в смущении пробормотал:

– А вы не знаете, куда отправился милорд?

Одно лишь упоминание о Брэнде вызвало у Шарлотты сердцебиение. Она отрицательно покачала головой:

– Боюсь, что не знаю. Но почему тебя это интересует?

– Примерно час назад сюда заглядывал какой-то верзила. Я подумал, что, может быть, милорд его знает.

– Верзила? О ком ты говоришь?

– Он назвался Ганнибалом Джонсом. Сказал, что выполняет секретное задание.

Шарлотта похолодела.

– Что же он искал?

Роли в недоумении развел руками:

– Не знаю, миледи. Но он обшарил все стойла. И еще он велел мне и конюхам не заходить в каморку в конце коридора, сказал, что скоро вернется вместе с караульным.

Шарлотта поднялась на ноги:

– Проводи меня в эту каморку.

Роли подвел ее к последней двери в конце коридора.

– Надеюсь, миледи, что я ничего дурного не сделал, не доложив о его приходе. Он показал мне бумаги, из которых следовало, что он не грабитель.

Шарлотта пристально посмотрела на слугу:

– Ты правильно сделал, что рассказал обо всем мне. Но почему же ты не сообщил о нем леди Фейвершем?

– Он сказал, что она уже все знает.

«Этот Джонс, оказывается, еще и лжец, – подумала . – Шарлотта. – Бабушка Брэнда никогда бы не позволила ему обыскивать конюшни».

Открыв дверь, Шарлотта переступила порог и оказалась в крохотной комнатке с одним-единственным окошком. Осмотревшись, она увидела старые потертые седла, сломанный табурет и россыпь ржавых подков. По всей видимости, здесь хранился всевозможный хлам.

Повернувшись к слуге, Шарлотта пробормотала:

– Ты, случайно, не знаешь, что интересного обнаружил здесь мистер Джонс?

– Его, похоже, очень заинтересовала эта вещица. – Роли указал на стол в углу, на котором стояло какое-то странное устройство с металлическими рычагами.

Шарлотта подошла к столу и принялась рассматривать замысловатый механизм. Здесь же, на столе, лежали промокательная бумага и пачки чистых листов бумаги. На полу темнело чернильное пятно, похожее на запекшуюся кровь. Хотя Шарлотта впервые видела подобное устройство, она почти сразу же догадалась, для чего оно предназначено.

Это был пресс для печатания денег.

– Господи милостивый, – пролепетала она. Сначала Шарлотта решила, что пресс принадлежит Брэнду, но затем отбросила эту мысль. Разумеется, Брэнд ничего об этом не знал.

Да, конечно же, он ничего не знал. Скорее всего пресс ему кто-то подбросил. Как неоспоримое доказательство того, что граф Фейвершем занимался изготовлением фальшивых банкнот. Кто-то хотел отправить его за решетку. И на эшафот.

– Что-то случилось, миледи? – услышала она голос Роли.

– Нет... Вернее, да, случилось. – Шарлотта знала только одно: она не может оставить пресс на месте и ждать, когда Ганнибал Джонс явится за неопровержимой уликой. – Роли, как ты думаешь, мы с тобой сумеем поднять этот станок?

Слуга подошел к прессу и приподнял один его край.

– Вероятно, понадобится помощь. Я могу позвать кого-нибудь из конюхов.

– Нет-нет, – поспешно возразила Шарлотта. Она решила, что нужен человек, которому Брэнд мог бы доверять безоговорочно. – Приведи Хейуарда. Только никому, кроме него, ни слова не говори. И пожалуйста, побыстрее.

Роли кивнул и выбежал за дверь. Шарлотта же принялась расхаживать по каморке. «Интересно, кто поставил здесь этот пресс? – думала она. – Возможно, кто-то из конюхов. Но когда?» Во всяком случае, было очевидно, что этим помещением давно не пользовались. Так что станок могли принести сюда в любое время. Слава Богу, вчера Джонс сюда не заглядывал.

«Но куда же деть этот проклятый пресс?» – спрашивала себя Шарлотта. Она бы с удовольствием утопила его в Темзе, но, к сожалению, подобные действия привлекли бы внимание. Возможно, Роли и Хейуард смогут вывезти пресс из города и выбросить в каком-нибудь безлюдном месте.

Больше всего для этого подходила середина Ла-Манша.

Она вышла из комнатки и увидела бежавших ей навстречу Роли и Хейуарда.

– У нас есть какая-нибудь повозка? – спросила Шарлотта.

– Да, миледи. Есть во дворе, – сказал Рейли. Судя по всему, он не понимал, что происходит, но был готов выполнить любую ее просьбу. – Нужно только запрячь лошадей.

– Тогда давайте поторопимся.

Мужчины подняли станок, а Шарлотта собрала все остальные приспособления, а также бумагу и чернила. Она ужасно нервничала, и руки у нее дрожали. Джонс мог в любую минуту вернуться, чтобы арестовать Брэнда, так что следовало поторопиться.

Шагая по коридору, Шарлотта в отчаянии кусала губы. Она прекрасно понимала, что их могут увидеть. Ее тоже могли арестовать за помощь в сокрытии улик – ведь Джонс уже видел пресс. Но возможно, она сумеет что-нибудь придумать... Например, скажет, что никакого пресса не видела и не знает, о чем речь.

К счастью, все прошло гладко, и по пути им никто не встретился. Слуги положили пресс на повозку, и Шарлотта прикрыла его попоной. Не задавая вопросов, мужчины привели двух лошадей и взялись запрягать их в повозку. Шарлотта решила обязательно позаботиться о том, чтобы Брэнд впоследствии щедро отблагодарил слуг за молчание.

Интересно, как он отблагодарит ее? При мысли о его поцелуе она ощутила знакомую – сладостную боль. Нет, нельзя об этом думать. Если она позволит себе предаваться подобным мечтам, то вскоре совсем раскиснет. Как только убийца будет обнаружен – в тот самый момент, – она немедленно отправится в Йорк. Она надеялась, что бабушка ее поймет.

Естественно, Шарлотта не собиралась рассказывать бабушке о прошедшей ночи. Это будет ее тайна, их с Брэндом тайна. Он ведь тоже не захочет об этом распространяться. Он не хуже ее знает, что Розочки, если узнают правду, заставят их пожениться.

Словно услышав ее мысли, в ворота заднего двора въехал Брэнд на своем черном жеребце. Он сразу же увидел ее и, натянув поводья, направил коня в ее сторону.

Судорожно сглотнув, Шарлотта ухватилась за край повозки – она вдруг почувствовала, что у нее подкосились ноги. Легкий ветерок ерошил темные волосы Брэнда, и это делало его еще более привлекательным. О Боже, у нее не было никаких сил ему противостоять.

Приблизившись к Шарлотте, граф соскочил с седла и пристально взглянул на нее. Затем посмотрел на повозку и снова перевел взгляд на Шарлотту; теперь в его глазах был вопрос.

– Брэнд, ты не представляешь, что я нашла...

– Что ты здесь делаешь? – перебил он.

И тут за спиной у них раздался голос. Голос – знакомый и язвительный.

– Замышляете сокрытие улик, не так ли?

Они резко обернулись и увидели Ганнибала Джонса, выходившего из конюшни. Его сопровождал дородный сторож; последнему было явно не по себе.

Брэнд нахмурился:

– Мне кажется, мистер Джонс, я велел вам держаться подальше от моего дома.

– С этого момента я последую вашей рекомендации, поскольку уже нашел то, что искал, – с усмешкой ответил сыщик. – Хотя, как ни странно, моя находка исчезла. Интересно, куда она запропастилась?

Шарлотта сделав шаг в сторону, попыталась заслонить попону, под которой находился пресс. Но сыщик, похоже, уже обо всем догадался. Снова усмехнувшись, он подошел к повозке и откинул попону в сторону. Взглянув на графа, сказал:

– Милорд, что тут у вас? Печатный пресс? И медные пластины с выгравированными на них банкнотами? Похоже, ваша дама собиралась бежать с этим грузом. Выходит, что она соучастница преступления.

Брэнд посмотрел на пресс, и лицо его омрачилось. Он бросил на Шарлотту многозначительный взгляд, затем повернулся к сыщику и с высокомерным видом проговорил:

– Не будьте ослом, Джонс. Это я приказал слугам погрузить пресс на повозку. Спросите у них. Они исполняют только мои приказы.

Он лгал. Лгал, чтобы спасти ее.

– Нет-нет... – прошептала Шарлотта.

Но тут раздался голос Роли:

– Да, верно. Мы выполняли приказ хозяина.

Стоявший рядом с лошадьми Хейуард молча кивнул, подтверждая слова приятеля.

– Вы предстанете перед судом и на суде повторите ваши признания! – закричал сыщик. – И имейте в виду: если будете уличены во лжи, тоже окажетесь за решеткой. Вместе с графом.

Но эта угроза не произвела на слуг ни малейшего впечатления.

Как и на Брэнда.

Он с невозмутимым видом подошел к сыщику: – Я именно тот, кто вам нужен, Джонс. Оставьте их в покое. Я еду с вами в полицейский участок на Боу-стрит. Если будете хорошо себя вести, я даже позволю вам посадить меня за решетку и выбросить ключи от камеры.

Глава 21

ЛОВУШКА

– Ты все сделала правильно, Шарлотта, – сказала леди Инид, когда все женщины собрались в спальне Розочек. – Это единственное, что ты могла сделать.

– Возможно, мой внук и виноват в чем-то, – проворчала леди Фейвершем, – но он не мог допустить, чтобы дама взяла вину на себя.

– Оливия абсолютно права, – кивнула леди Стокфорд. – И потом, чего бы ты добилась, если бы и тебя взяли под арест?

Шарлотта и сама это понимала, однако слова старушек ее не утешили; Если бы только Джонс появился на пять минут позже... Если бы она действовала быстрее или нашла печатный пресс немного раньше...

Но что же теперь будет с Брэндом?

Не в силах усидеть на месте, Шарлотта подошла к окну и устремила взор в сгущавшиеся сумерки. Она снова и снова вспоминала ужасную картину: Брэнд в сопровождении ненавистного Ганнибала Джонса отправляется в тюрьму. Сыщик реквизировал повозку и уехал вместе с арестованным. Сторожа он посадил сзади, чтобы тот караулил вещественные доказательства.

Шарлотта и старушки большую часть дня провели в полицейском участке, но Брэнд встречаться с ними отказался. Ввиду серьезности обвинения магистрат отклонил просьбу родственников выпустить подозреваемого под залог. Освобождения арестованного не смог добиться даже нанятый леди Фейвершем знаменитый адвокат.

Шарлотта боялась, что Джонс попытается обвинить Брэнда также и в убийствах, если только ей и старушкам не удастся отыскать убийцу.

Она очень надеялась, что все у них получится; они разработали план и теперь дожидались чету Бонов, которых пригласили к себе – якобы для того, чтобы поговорить о будущем Дарби. Девушка же не возражала – напротив, была очень благодарна старушкам за их заботу – и изъявила желание остаться у них.

– Должна признаться, Шарлотта, что я поражена твоим поступком. Вот уж не думала, что ты возьмешься защищать Брэндона, – проговорила леди Стокфорд. – Полагаю, это свидетельствует о... глубине его чувств к тебе.

Шарлотта вздрогнула и обернулась. На нее внимательно смотрели три пары глаз. Брэнд упоминал о том, что Розочки хотят их поженить. Интересно, они о чем-нибудь догадываются?

– Мы с ним просто друзья, – пробормотала Шарлотта. – И я уверена, что он поступил бы точно так же, будь на моем месте другая женщина. Леди Фейвершем уже сказала об этом.

– Тогда мне придется... кое-что уточнить, – сказала леди Фейвершем, сжимая крючковатыми пальцами набалдашник трости. – Я согласна с Люси. Похоже, что тебя и моего внука связывает нечто большее, чем дружба.

– Мы заметили, как вы смотрите друг на друга в последние дни, – добавила леди Инид. – Вы много времени проводите вместе. Можно ли надеяться, что вы питаете друг к другу нежные чувства?

Шарлотте очень хотелось облегчить душу и рассказать старушкам обо всем, что тяготило и мучило ее. Но, могла бы она сделать это, не упомянув об интимной близости с Брэндом? Нет, она твердо решила хранить молчание и не собиралась делиться своим секретом.

Старушки смотрели па нес вопросительно; было очевидно, что они ждут ответа.

Заставив себя улыбнуться, Шарлотта проговорила:

– Едва ли это можно назвать нежными чувствами, бабушка. Вы же знаете, что мы с Брэндом очень разные.

– Тем не менее у вас с ним много общего, – заметила леди Стокфорд. – Семьи, к примеру. В том смысле что ваши семьи всегда дружили.

Леди Инид энергично закивала и, переглянувшись с подругами, заявила:

– Возможно, я выбрала не слишком удачное время, чтобы говорить на эту тему, но... Мы заметили, что вы с Брэндом всю ночь где-то пропадали. Вот мы и подумали: а может, вы провели ночь вместе... у тебя в спальне?

Шарлотта почувствовала, что во рту у нее пересохло. О Господи, значит, они обо всем знали. Ей вдруг захотелось выбежать из комнаты... и убежать куда-нибудь подальше.

Но чувства стыда она не испытывала. Да, ей не было стыдно за страстную ночь в объятиях Брэнда. Старушки по-прежнему не сводили с нее глаз. Конечно же, они все знали, так что лгать было бессмысленно.

Собравшись с духом, Шарлотта ответила:

– Да, это правда. Мы действительно провели вместе ночь, и я ни о чем не жалею.

Розочки дружно вздохнули. Вдохнули с облегчением.

– Конечно, моя милая, ты не должна ни о чем сожалеть, – сказала леди Инид. – Мы прекрасно знаем, как это бывает, когда мечтаешь о мужчине всем сердцем. Когда-нибудь мы тебе расскажем о том, как повстречали наших будущих мужей.

– В тот вечер нас и окрестили Розочками, – добавила леди Стокфорд с загадочной улыбкой.

– А вот я всегда смотрела на это несколько иначе, – проворчала леди Фейвершем. – Впрочем, это не имеет значения. Сейчас мы говорим о тебе, Шарлотта. О тебе и о моем внуке.

– Должна признаться, – сказала леди Стокфорд, – что мы намеренно оставили вас наедине. Мы надеялись, что именно так все и закончится.

– Я сомневалась насчет разумности этого замысла, – строго заявила Фейвершем, сверля Шарлотту взглядом. – Мой внук предложил тебе обвенчаться? Впрочем, не важно. Я слишком хорошо знаю этого негодяя, чтобы ожидать от него чего-то подобного. Как только он снимет с себя эти нелепые обвинения и выйдет из тюрьмы, я позабочусь, чтобы он поступил так, как подобает джентльмену.

– Нет, вы не сделаете этого. Вы не должны... – Шарлотта тяжко вздохнула. – Это наше с Брэндом личное дело, поэтому вы не имеете права вмешиваться. И вы не должны упрекать Брэнда, потому что... Потому что это я его соблазнила.

Однако это ее заявление не произвело на старушек особого впечатления. Они обменялись выразительными взглядами, однако промолчали.

– Да, не нужно его ни в чем обвинять, – продолжала Шарлотта. – Ведь я сама этого добивалась. Я хотела провести с ним одну ночь. Всего одну. И у меня нет ни малейшего желания принуждать его жениться на мне. – «О Боже, если бы только его не нужно было принуждать», – добавила она про себя.

Старушки снова переглянулись и нахмурились.

– Но он обязан жениться на тебе, – заявила леди Инид. – Это дело чести.

– Мы не можем допустить, чтобы он погубил твою репутацию, – сказала леди Стокфорд. – Мы понимаем, сейчас ты расстроена, но ты должна подумать о последствиях. Возможно, родится ребенок.

У Шарлотты защемило в груди.

– При таком нежелательном развитии событий, я сама буду воспитывать ребенка. Но я не стану... второй леди Фейвершем. Я так решила. И попрошу вас уважать мой выбор.

– Замечательно! – кивнула леди Фейвершем. – В твоем поведении... чувствуется властность графини. Ты умная и решительная, Брэндону до тебя далеко. А он глупец, если сам не понимает этого.

– Рано или поздно он поймет, – вмешалась леди Инид; она смотрела на внучку с ласковой улыбкой. – Я всегда думала, что вы предназначены друг для друга.

Предназначены друг для друга. Как же Шарлотте хотелось, чтобы это была правда! Но даже Розочки не могли изменить натуру Брэнда. Он слишком долго вел беспутный образ жизни.

– Вы ошибаетесь, – заявила Шарлотта. – Поверьте, мы никогда не станем мужем и женой.

– Сейчас не самое подходящее время принимать такие серьезные решения, – заметила леди Стокфорд. – Сейчас мы все очень расстроены из-за ареста Брэндона. Давайте лучше подумаем о том, как найти убийцу.

– Ты абсолютно права, – поддержала подругу леди Фейвершем. – Помяните мое слово, у Ганнибала Джонса ничего не выйдет. И он поплатится за свои ложные обвинения.

Леди Инид закивала:

– Да-да, конечно, Оливия. Только наберись терпения. Все закончится благополучно, можешь не сомневаться.

Леди Фейвершем сокрушенно покачала головой:

– И все-таки мне не верится, что у нас получится... Мне кажется, это... слишком уж безумный план. Самый безумный из всех твоих предыдущих, Люси.

– Не беспокойся, получится, – заявила леди Стокфорд. – Все приглашения уже отправлены и роли распределены. Остается только дождаться гостей.

Боны прибыли последними. Лорд Клиффорд передал плащ и шляпку слуге и тотчас же поинтересовался:

– Где же моя кузина? Мне ужасно хочется задрать плутовке юбку и хорошенько отшлепать.

– Помолчи, Клиффи. – Лидия строго взглянула на мужа и, повернувшись к Шарлотте, изобразила улыбку. – Мы крайне встревожились, когда обнаружили, что Маргарет исчезла. И очень обрадовались, когда получили от вас записку. Где наша дорогая девочка?

– В данный момент она наверху, – ответила Шарлотта. – Пожалуйста, проходите в гостиную. Мисс Дарби выйдет попозже, если пожелает.

Повернувшись к гостям спиной, Шарлотта повела их по коридору. Догнав ее, Лидия сказала:

– Мы опоздали, потому что нас задержали Сефтоны. Они приехали, чтобы рассказать потрясающую новость. Представляете, Фейвершем арестован!

– За изготовление фальшивых банкнот! – воскликнул лорд Клиффорд, семенивший по другую сторону от Шарлотты. – Вы, случайно, не знаете, куда он спрятал печатную машину? Я бы напечатал себе тысяч пятьдесят, – добавил он со смехом, словно рассказал что-то очень забавное.

Шарлотта нахмурилась; этим вечером гости уже расспрашивали ее о Брэнде. Судя по всему, новость распространилась в обществе со скоростью пожара, что только добавило ей решимости заступиться за него.

Покосившись на Бона, Шарлотта проговорила: – Смею вас заверить, что Брэнд в этом преступлении не виноват. Я подумала, что все вместе мы могли бы придумать, как ему помочь. По этой причине я и пригласила вас и еще нескольких его друзей. Возможно, нам удастся вызволить его.

– Я полагала, что все дело в Маргарет, – проворчала Лидия. – А Фейвершем... Даже не представляю, что мы можем для него сделать?

– Лидия права, у нас хватает собственных проблем, – поддержал супругу лорд Клиффорд. – Мы приехали, чтобы забрать мою кузину. Надо немедленно отвезти плутовку домой.

– Да, мы должны настоять... – Лидия внезапно умолкла. Заглянув в гостиную, она толкнула мужа в бок и прошептала: – Смотри, здесь Лейн. Может, нам все же придется задержаться. Надо, чтобы Маргарет побыстрее спустилась.

Шарлотта поджала губы; она не собиралась посылать за мисс Дарби. Правда, Боны об этом не знали. Разумеется, не знали они и о том, что старушки решили оставить девушку у себя.

Шарлотта и Боны вошли в комнату, и Урия Лейн, сидевший на диване рядом с леди Фейвершем, тотчас же поднялся с места.

– Мистер Лейн, останьтесь. – Леди Фейвершем выставила перед ним трость. – Вы меня замечательно развлекаете. Я уже давно не общалась с людьми, у которых в голове совершенно ничего нет.

– Он думает другой частью тела, миледи, – съязвил полковник Томас Рансом, развалившийся в кресле напротив. На его красивом лице застыла усмешка. – Для него эта часть тела гораздо важнее мозгов.

Леди Фейвершем, подавшись вперед, легонько ткнула полковника концом трости:

– Помолчи, мой мальчик. Не забывай, здесь присутствуют дамы.

Рансом по-военному расправил плечи и что-то пробурчал себе под нос.

– Так ему и надо, миледи, – ухмыльнулся Лейн. – Вы бы его покрепче своей тростью.

– Вам обоим не поздоровится, распутники. Поверьте, уж я-то знаю, как с вами расправляться.

Шарлотта взглянула на бабушку, беседовавшую с Гарольдом Раунтри. Вид у последнего был озадаченный. Шарлотта написала ему об аресте Брэнда, и Раунтри явился на двадцать минут раньше назначенного срока. Все это время он умолял ее уехать из «этого ужасного дома» и не подвергать себя риску. Казалось, он был всерьез озабочен – беспокоился о ее безопасности и репутации. Глядя на него, Шарлотта думала: «Ах, если бы он только знал, что произошло минувшей ночью...»

Но каким бы искренним ни казался мистер Раунтри, она должна была помнить: этот человек – такой же подозреваемый, как и все остальные гости.

Стулья и кресла в комнате были расставлены полукругом, чтобы Шарлотта и Розочки могли постоянно наблюдать за своими гостями. Роли и Хейуард, подобно часовым, стояли у двери.

Леди Стокфорд вела непринужденную беседу с его преподобием сэром Джоном Паркинсоном, сменившим белое облачение священнослужителя на строгий черный сюртук старомодного покроя. Пышные каштановые локоны сэра Джона были тщательно расчесаны, и, глядя на него, Шарлотта не могла отделаться от ощущения, что он стремился походить на Спасителя.

Она подвела Бонов к трем свободным стульям напротив леди Стокфорд. Лидия, прежде чем сесть, бросила взгляд на свое отражение в зеркале и поправила прическу.

– Неужели это ты, Паркинсон? – удивился Бон. Он расплылся в улыбке и похлопал сэра Джона по плечу: – Слышал, ты ударился в религию. Какая жалость, что ты не отправишься вместе со всеми нами в ад. Боюсь, ты пропустишь одну из самых замечательных вечеринок.

Паркинсон едва заметно улыбнулся:

– Вижу, ты ничуть не изменился, Бон. Советую тебе прийти на одну из моих проповедей в Церковь Истинных Верующих. Кроме воскресной службы, мы встречаемся каждый вечер по четвергам и...

– Какая жалость, – перебил Бон. – Именно по четвергам у нас чудесные вечера в танцевальном зале. Хочешь как-нибудь ко мне присоединиться? Танцовщицы просто обворожительны, когда задирают юбки.

Паркинсон поджал губы, наставил на Бона указательный палец:

– Грешник! В тебе сидит сатана, но я никогда не поддамся дьявольскому искушению. Да постигнет вас всех кара, всех, кто отказывается от раскаяния...

– Довольно! – воскликнула леди Стокфорд. – Это не самая подходящая тема для беседы. Лорд Клиффорд, прошу вас воздержаться от непристойных комментариев. Сэр Джон, а вас прошу отказаться от попыток наставить на путь истинный кого-либо из присутствующих. Я ясно выразилась, джентльмены?

Паркинсон нахмурился, но промолчал.

Бон же, прижав ладонь к животу, обтянутому ярко-желтым жилетом, манерно поклонился:

– Простите меня, миледи. Не уверен, что нас по всей форме представили друг другу. Это правда, что вы одна из дам, которых называют Розочками?

Леди Стокфорд кивнула:

– А вы, сэр, один из самых известных в Лондоне распутников, не так ли?

Бон хохотнул:

– Увы, миледи, это правда. – Он опустился на стул рядом с женой, отчаянно строившей глазки Паркинсону; тот же старательно делал вид, что не таращится на глубокий вырез ее платья.

Леди Фейвершем встала и ударила тростью в пол. Затем громко проговорила:

– Теперь, когда все мы в сборе, пришло время поговорить о главном.

– Мы вас внимательно слушаем, – отозвался полковник Рансом. – Только имейте в виду, я скоро встречаюсь с друзьями в клубе. И я не могу опаздывать.

– Вы будете сидеть здесь до тех пор, пока я не позволю вам уйти. Это касается вас всех. – Старая графиня окинула всех гостей строгим взглядом.

Клиффорд и Лидия переглянулись и нахмурились, Раунтри насторожился, Лейн беспокойно заерзал, Паркинсон пожал плечами, а Рансом досадливо поморщился.

Леди Фейвершем тем временем продолжала:

– Как вам известно, мой внук арестован. Якобы за изготовление фальшивых банкнот. Разумеется, это от начала и до конца ложь. Кто-то подложил в ящик его письменного стола фальшивые банкноты, а на конюшню – печатный пресс.

– Вы хотите сказать, что Фейвершема арестовали по ложному обвинению? – осведомился мистер Раунтри. – Простите меня, миледи, но какие у вас основания для подобных предположений?

– Должен заметить, – проговорил полковник Рансом, – что среди нас немало тех, кто по той или иной причине мог бы пожелать на нем отыграться. Но зачем кому-то понадобилось делать это столь изощренным способом?

Гости одобрительно закивали; казалось, никто не верил в невиновность графа.

– Это убийство, – раздался голос Шарлотты.

Все вздрогнули, но никто из собравшихся не произнес ни слова. Гости в недоумении переглянулись, затем молча уставились на Шарлотту.

– Да, это убийство, – заявила леди Фейвершем. Окинув взглядом присутствующих, графиня пояснила: – Кто-то задумал отправить моего внука на виселицу, поэтому и подложил в его стол фальшивые банкноты, а на конюшню пресс.

– Для правды – чересчур изощренно, – обронила Лидия. – Интересно, кто способен на такое? – Она толкнула мужа локтем. – Клиффи, ты знаешь Фейвершема лучше, чем я. Кто ненавидел его до такой степени, чтобы придумать подобное?

Бон пожал плечами и с усмешкой пробормотал:.

– Может, Паркинсон? Несколько лет назад Фейвершем отбил у него любовницу.

– Клеветник! – воскликнул сэр Джон. – В своем сердце я не держу ни на кого зла. Я простил всех тех, кто слишком грешен, чтобы идти дорогой искупления. Вам, миледи, лучше обратить взгляд на Бона. Он за карточным столом проиграл вашему внуку целое состояние.

– А кто ему не проигрывал? – парировал Бон. – С таким же успехом можно обвинить всех лондонских игроков. Впрочем, не только лондонских.

Леди Фейвершем снова ударила тростью в пол: – Джентльмены, прекратите спорить. Мы еще не закончили. Люси, расскажи им остальное.

Леди Стокфорд сдержанно кивнула. Увенчанная белоснежной копной волос, она держалась с королевским достоинством.

– Да, действительно, ситуация очень серьезная. Более серьезная, чем могло бы показаться. Дело в том, что Брэндон – не единственный пострадавший. За последние месяцы тем или иным способом были умерщвлены пять джентльменов.

Гости снова переглянулись. В этот момент высокие напольные часы пробили восемь, и все невольно вздрогнули. А потом вдруг разом заговорили – словно плотину прорвало.

– Кто?! – восклицала Лидия. – Кто был убит?! Почему я ничего об этом не слышала?!

Урия Лейн утер лоб носовым платком и пробормотал:

– Джеймс Уэдерби – один из них?

– Совершенно верно, – подтвердила леди Стокфорд. – А до этого было совершено нападение на виконта Троубриджа, закончившееся его смертью. На виконта напали разбойники. Лорд Меллингем был убит на дуэли. Мистер Уоллис свалился в лестничный пролет и свернул себе шею. А у сэра Олдрича случился сердечный приступ.

– Все это всего лишь трагические случайности, не более того, – возразил Томас Рансом. – В первом случае у Меллингема пистолет дал осечку. Я это точно знаю, потому что был у него секундантом.

Шарлотта пристально посмотрела на полковника. «Интересно, признался бы этот человек в преступлении, будь он виновен?» – спрашивала она себя.

– Но Брэнд ничего не говорил об осечке.

– О ней всем известно, – отозвался полковник. – Уверяю вас, это был несчастный случай, не имевший ничего общего с преступлением.

– Убийство не трудно выдать за несчастный случай, – заметила леди Стокфорд. – Есть яды, которые могут вызвать остановку сердца. Человека можно столкнуть с лестницы. Разбойников можно нанять за деньги. А пистолет можно испортить.

Полковник Рапсом вскинул в удивлении брови, но ничего не сказал.

Мистер Раунтри шумно выдохнул и пробормотал:

– Я потрясен... Леди Шарлотта, давно ли вы узнали об этом?

– Не так давно.

– Но вы мне об этом не рассказывали, хотя задавали всевозможные вопросы. Боже милосердный! Неужели только поэтому вы не хотели принять мое...

– Мистер Раунтри, прошу вас! Мы обсудим наши дела позже. – Шарлотта строго взглянула на него, и он в смущении потупился.

– Пожалуйста, позвольте мне продолжить, – сказала леди Стокфорд. – Некоторые из вас, наверное, уже догадались, что между всеми этими смертями есть определенная связь. Я имею в виду Лигу Люцифера.

– Этот проклятый клуб?! – воскликнула Лидия. – Он давно уже перестал существовать. С тех пор прошло четыре года.

– Но жертвы убийцы являлись когда-то его членами, – продолжала леди Стокфорд. – В том числе Брэндон. А также все собравшиеся здесь джентльмены.

Урия Лейн деланно рассмеялся:

– Не хотите ли вы сказать, что кто-то объявил на нас охоту? И что все мы... тоже будем убиты?

– Глупости все это, – заявил Клиффорд Бон. – Вы нас разыгрываете, миледи? Ха-ха! Я и сам мастер подобных розыгрышей и...

– Нам не до шуток, – перебила Шарлотта. – Уверяю вас, лорд Клиффорд.

– Это Божья кара! – воскликнул Паркинсон. Сэр Джон окинул присутствующих пылающим взглядом. – Мы все будем убиты в своих постелях. Даже те из нас, кто уже искупил грехи.

– Немедленно прекратите эти разговоры. – Лидия поморщилась. – Меня от них мороз пробирает.

Тут Шарлотта решила, что настало время осуществить вторую часть плана. Она посмотрела на бабушку и кивком подала ей знак.

Леди Инид откашлялась и проговорила:

– Я понимаю, что эта новость всех шокировала. И все же... Я уверена, что вы не отказались бы от прохладительных напитков и вина. Слуга сейчас принесет.

Роли тотчас покинул свой пост у двери и вышел в коридор. Через несколько секунд он вернулся с пустыми руками и вопросительно посмотрел на Шарлотту. И тут же из-за его спины появилась мисс Дарби; она держала в руках серебряный поднос с хрустальными бокалами, наполненными бургундским.

Не на шутку встревожившись, Шарлотта устремилась к двери. Она просила девушку сидеть у себя в комнате и ни при каких условиях вниз не спускаться.

Мисс Дарби было известно только одно: Шарлотта и Розочки пригласили Бонов, чтобы поговорить о ее будущем.

И конечно же, мисс Дарби ничего не знала об убийствах и о планах Шарлотты.

– Вы должны немедленно вернуться к себе, – прошептала Шарлотта ей на ухо. – Подождите, пока мы вас не позовем.

Она попыталась забрать поднос, но мисс Дарби, проявив совершенно несвойственное ей упрямство, отказалась его отдать.

– Миледи, я... я все слышала, – пробормотала девушка. – Я хочу быть такой же храброй, как вы. Я помогу вам поймать убийцу.

«О Боже, она знает!» – промелькнуло у Шарлотты.

– Это весьма похвально, мисс Дарби, но...

– Ах, вот ты где, несносная девчонка! – воскликнула Лидия. – Мы приехали, чтобы увезти тебя домой.

– Сущая правда, – кивнул лорд Клиффорд. – Больше не убегай. Присядь рядом, чтобы я мог тебя видеть. – Он проворно вскочил на ноги, чтобы поставить возле себя еще один стул.

– Она не может здесь остаться, – возразила леди Стокфорд. – Пусть подождет в библиотеке.

Но мисс Дарби уже вошла в комнату. Вошла, обрекая на неудачу их столь тщательно продуманный план.

Шарлотта поняла, что должна действовать немедленно.

Мисс Дарби остановилась возле Урии Лейна и поставила поднос на стол. Затем взяла один из бокалов и протянула его Лейну. Тот молча таращил на нее глаза. Девушка в нерешительности замерла. Воспользовавшись заминкой, Шарлотта подхватила поднос и заявила:

– Теперь я сама этим займусь. А вы садитесь, мисс Дарби.

К счастью, девушка не возражала. Молча кивнув, она направилась к кузену и села рядом с ним. Затем опустила голову и уставилась на свои руки, сложенные на коленях.

Шарлотта вздохнула с облегчением. Она обошла гостей и раздала остальные бокалы. «Возможно, еще не все потеряно, – думала она. – Похоже, никто не придает особого значения произошедшему».

– Вечер не так плох, как показалось вначале, – сказал Клиффорд Бон, отхлебнув из своего бокала. – Фейвершем всегда славился своими погребами.

Леди Фейвершем обвела взглядом гостей и проговорила:

– Предлагаю выпить за неизбежный арест убийцы.

– Я поддерживаю тост, – проворчал мистер Раунтри. – Чем скорее негодяй окажется за решеткой, тем лучше.

Все поднесли к губам бокалы. Урия Лейн, делая глоток за глотком, выразительно поглядывал на мисс Дарби. Шарлотта с трудом сдерживала желание влепить ему пощечину. Вероятно, он думал, что девушка явилась в гостиную, чтобы с ним встретиться. Стараясь успокоиться, Шарлотта тоже сделала глоток вина, но даже не почувствовала его вкуса.

– А что, арест неизбежен? – осведомился полковник Рансом. – Полицейские с Боу-стрит в этом также принимают участие?

– Совершенно верно, – подтвердила леди Фейвершем. – Так уж вышло, что мы обнаружили неопровержимые улики, указывающие на личность преступника. По правде говоря, убийца находится среди нас.

Лидия поперхнулась и закашлялась.

– Что?.. Что вы сказали? – пробормотала она, в ужасе уставившись на старую графиню.

Гости молча переглянулись.

– Не бойтесь, – сказала Шарлотта. – Мы ожидаем с минуты на минуту прибытия полицейского офицера. Убийца к этому моменту будет уже не опасен, потому что мы подмешали в его вино отраву.

Раздались громкие возгласы. И тотчас же все замерли, вытаращив глаза на свои бокалы.

Все, кроме Бона, который выплюнул вино прямо на колени кузине.

Мисс Дарби вскочила на ноги, но было поздно. Вино запятнало ее коричневое платье и окрасило, словно кровью, белые перчатки.

– Прошу прощения, – пробормотал Бон, закашлявшись.

Его жена вцепилась ему в ухо.

– Как ты посмел, Клиффи?! Эти перчатки стоят кучу денег. Нужно немедленно положить их отмокать. Отдай их слуге, Маргарет.

Мисс Дарби со вздохом сняла перчатки и передала Хейуарду. Шарлотта заметила темные пятна на ее изящных пальцах. Девушка, по всей видимости, пролила чернила, когда делала записи в дневнике или писала письма. Лидия потянула мисс Дарби за подол, и та снова села рядом с кузеном.

Шарлотта внимательно наблюдала за Бонами. Интересно, что заставило лорда Клиффорда выплюнуть вино? Страх, что оно отравлено? В таком случае... он и есть преступник.

Разумеется, никакой отравы в вине не было. Но подозреваемые не могли знать, что это всего лишь уловка, рассчитанная на то, что убийца как-то выдаст себя, например, отставит бокал в сторону. Проблема состояла в том, что теперь никто не желал пить вино.

По-прежнему глядя на свой бокал, мистер Раунтри с сомнением в голосе пробормотал:

– Откуда нам знать, что их не перепутали?

По всей видимости, эта мысль посетила и всех остальных. В мерцании свечей грубые черты Урии Лейна приобрели землистый оттенок. Полковник Рансом сжимал свой бокал с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Лидия то и дело вздыхала, а у Клиффорда был такой вид, словно он только что проглотил жабу.

– Не беспокойтесь, никакой ошибки не было, – сказала леди Стокфорд. – Леди Шарлотта не могла допустить ошибку.

– Но поднос принесла Маргарет! – закричала Лидия. – Эта глупая девчонка могла поменять бокалы местами и отравить меня по ошибке. Может, у меня теперь начнутся конвульсии, и я умру...

– Поверьте, пострадает только убийца. – Леди Фейвершем окинула взглядом гостей. – Остальные могут спокойно допить вино.

– Я не боюсь! – объявил Паркинсон. – Господь защитит праведных.

Запрокинув голову, сэр Джон сделал глоток, хотя у него так сильно дрожали руки, что он пролил несколько капель на рукав.

– А я не верю! – Полковник Рансом со стуком поставил свой бокал на стол. – Не верю, что вы могли подмешать в вино отраву. Вы пытаетесь взять нас на испуг и заставить виновного признаться.

Шарлотта не предполагала, что полковник окажется столь проницательным. Пристально глядя на него, она проговорила:

– Если бы вы действительно не верили, то не побоялись бы допить вино.

– Я терпеть не могу мошенничества! – выпалил Рансом. – И не позволю дурачить меня. Кстати, и всем остальным советую не играть в эту игру.

Молча кивнув, Лидия поставила бокал на стол. Урия Лейн тотчас же последовал ее примеру. Мистер Раунтри медлил в нерешительности, но, в конце концов, и он отставил свой бокал. Затем с укоризной посмотрел на Шарлотту и спросил:

– Неужели вы действительно думаете, что я мог иметь отношение к этим гнусным убийствам?

Шарлотта не ответила, она думала сейчас совсем о другом. Выходит, ничего у них не получилось – ведь даже невиновные отказывались от вина. И выходит, Брэнда осудят и приговорят к смерти...

Урия Лейн застонал и схватился за живот. В следующее мгновение глаза его закатились, и он рухнул на пол как подкошенный.

Глава 22

ИЗОБЛИЧАЮЩИЕ ЧЕРНИЛА

Гости в ужасе уставились на бездыханное тело.

– Это он! – завизжала Лидия. – Лейн – убийца!

– О Боже! – воскликнул Паркинсон. – Он умер?!

Леди Фейвершем приблизилась к Лейну и уставилась на него с нескрываемым изумлением.

– У него, наверное, сердечный приступ, – пробормотала она. – Роли, позовите лекаря. Хейуард, принесите нюхательную соль. Нужно попытаться привести его в чувство.

Слуги бросились к двери. Шарлотта уже опустилась на колени и похлопала Лейна по щекам. Но он не шевелился, не подавал признаков жизни. Внезапно в уголке его рта появилась розовая пена, и Шарлотта прошептала:

– О Господи, Господь милосердный...

Гарольд Раунтри, присев рядом с Шарлоттой сунул пальцы за тугой белый галстук Лейна и нащупал его мясистую шею.

– Боюсь, что пульс не прощупывается, – пробормотал он, покачав головой. – Какой яд вы подмешали в вино?

Шарлотта судорожно сглотнула и отрицательно покачала головой:

– Никакой. Мы ничего не подмешивали. Это была всего лишь уловка. Полковник Рансом прав.

– Но почему же тогда... – Раунтри в растерянности умолк.

Шарлотта подняла голову и посмотрела на старушек; они о чем-то шептались, и на их лицах застыло выражение ужаса и крайнего изумления. Поднявшись на ноги, Шарлотта медленно к ним приблизилась.

– Совершенно ничего не понимаю, – лепетала леди Стокфорд, обращаясь к подругам. – Должно быть, он очень нервничал, и у него не выдержало сердце.

– Вот уж никогда бы не подумала, что наш замысел приведет к такому страшному финалу, – пробормотала леди Инид.

Шарлотта слушала их вполуха. У нее было такое чувство, что она упустила что-то важное. Она окинула взглядом гостей. Лидия и Клиффорд стояли посередине комнаты и молча переглядывались. Полковник Рансом, совершенно невозмутимый, по-прежнему сидел в кресле. Сэр Джон Паркинсон сжимал перед грудью ладони, и его губы шевелились в безмолвной молитве. Мисс Дарби не сводила глаз с бездыханного Лейна. Но в отличие от всех остальных она не казалась шокированной. Более того, в ее взгляде было нечто... похожее на удовлетворение.

«Бокал Лейну подала мисс Дарби», – внезапно вспомнила Шарлотта. Ошеломленная страшной догадкой, она пристально смотрела на девушку. Неужели мисс Дарби добавила в вино Лейна яд? Хотела ли она подобным образом избавиться от него, или это происшествие каким-то образом связано с остальными убийствами?

У мисс Дарби на пальцах чернила. От печатного станка?

Но какое отношение к Лиге Люцифера могла иметь робкая, невинная девушка?

Шарлотта не знала, как ответить на этот вопрос. Что ж, она непременно поговорит с мисс Дарби. Но сначала ей предстояло сделать еще кое-что.

Резко развернувшись, Шарлотта выбежала из комнаты. Стараясь побыстрее выполнить поручение хозяйки, Нэн миновала кухню, подошла к двери и выскользнула во двор. Впервые за долгое время старый ворчливый Джиффлз не следовал за ней по пятам – его отвлекла всеобщая суматоха в гостиной.

У мистера Лейна случился сердечный приступ. Леди Шарлотта очень расстроилась и велела Нэн срочно отнести записку. Нэн же радовалась в душе. Если этот мерзкий мистер Лейн и впрямь умер, то туда ему и дорога. Больше он не заставит ни одну горничную доставлять ему утехи. Она до сих пор содрогалась, вспоминая его жирные лапы и запах перегара у него изо рта.

Направившись к калитке, Нэн заметила какую-то тень, метнувшуюся через двор, и с пронзительным криком попятилась. В следующее мгновение она узнала низкорослую жилистую фигуру.

– Дик, как ты меня напугал! – Она опасливо покосилась на дом, в окнах которого мерцали свечи. – Ты не должен здесь находиться.

– Так не встречают своего мужчину, Нэн. – Дик привлек ее к себе и поцеловал в губы. Почувствовав запах прокисшей колбасы и табака, она поморщилась. – Ну что, принесла? Нашла золото?

Высвободившись из объятий Дика, Нэн сделала глубокий вдох и пробормотала:

– Видишь ли я... я передумала. Его милость ко мне очень добр, и с моей стороны будет несправедливо его обчистить.

Дик нахмурился и проворчал:

– Несправедливо? Несправедливо тебе и мне побираться из-за корки хлеба, в то время как эти толстосумы живут как короли. Неужели я так много просил? Только несколько золотых. Я их заслужил. Или ты уже стала забывать, что я для тебя сделал?

– Нет-нет, – прошептала Нэн, стараясь не думать о той ужасной ночи, когда Дик помог ей бежать, помог смыть кровь...

Он крепко схватил ее за плечи:

– Тогда сделай то, что тебе говорят, моя девочка. Ты же не хочешь испытывать мое терпение, верно?

У Нэн от страха подгибались колени, но мысль о том, что госпожа ей доверяет, придавала сил.

– Я... я не могу этого сделать. Я не стану воровать для тебя. Пожалуйста, больше не проси меня об этом.

– Черт тебя подери. – Дик встряхнул девушку с такой силой, что у нее застучали зубы. – Тогда я пойду в полицию и заявлю, что ты совершила убийство. Они наверняка меня вознаградят...

Внезапно какая-то неведомая сила оторвала Нэн от Дика. Она вскрикнула и, обернувшись, увидела Джиффлза.

В следующее мгновение Джиффлз ударил Дика в челюсть, и тот, попятившись, рухнул на землю и громко застонал от боли. Склонившись над ним, камердинер процедил сквозь зубы:

– Убирайся отсюда немедленно. Если я тебя когда-нибудь здесь увижу, ты пожалеешь, что появился на свет.

Дик всхлипнул и, с трудом поднявшись на ноги, побрел к садовой калитке. При этом он то и дело оглядывался, словно опасался, что камердинер будет его преследовать. Наконец, хлопнула калитка, и вскоре шаги Дика затихли.

Джиффлз подошел к Нэн, поднял шаль, которую она уронила, и накинул ей на плечи.

– Этот мерзавец больше тебя не потревожит, – пробормотал камердинер.

Нэн вздохнула с облегчением – и бросилась ему на шею. Он крепко обнял ее, и она прижалась щекой к его щеке. Потом подняла голову и чуть приоткрыла губы в ожидании поцелуя. И Джиффлз не разочаровал ее, он действительно поцеловал девушку. Поцеловал, но тут же отпрянул.

Во дворе было слишком темно, и Нэн не могла как следует рассмотреть его лицо. Однако она чувствовала, что он пристально смотрит на нее. И тут вдруг раздался его голос:

– Этот негодяй говорил о каком-то убийстве, мисс Киллигру?

Нэн едва не разрыдалась. Значит, Джиффлз все слышал... И теперь он будет презирать ее. Но если она собирается вести честную жизнь, то должна рассказать ему правду.

Собравшись с духом, Нэн рассказала Джиффлзу о своем отце и о том, что он с ней проделывал. Рассказала и о той ужасной ночи, когда дала ему отпор. Закончив свой рассказ, она со страхом ждала, что Джиффлз ее осудит.

Но он осторожно провел ладонью по ее щеке и ласковым голосом проговорил:

– Мы потом еще обсудим это, а сейчас нам лучше поторопиться. Ты должна как можно быстрее выполнить поручение своей хозяйки.

– Значит, в полицейский участок на Боу-стрит? Чтобы привести мистера Джонса? – Нэн старалась не отставать от Джиффлза, направившегося к калитке. – А ты тоже пойдешь со мной?

– Обязательно. – Джиффлз едва заметно улыбнулся. – Похоже, что старый ворчун от тебя уже никогда не отстанет и будет следовать за тобой повсюду. Старый ворчун? Кажется, так ты меня называешь?

Мисс Дарби сидела в библиотеке на стуле с высокой спинкой, руки ее лежали на коленях, в глазах же стояли слезы. Перед ней полукругом расположились Розочки, Шарлотта и Ганнибал Джонс, сверливший девушку взглядом.

– Да, это я отравила мистера Лейна. – Губы мисс Дарби дрожали. – Я случайно подслушала разговор... В общем, я узнала, что мой кузен собирался отдать меня мистеру Лейну. Чтобы он мог... со мной позабавиться.

Джонс сделал пометку в блокноте.

– Но где же вы раздобыли яд? – спросил сыщик.

– Это крысиный яд, сэр. Я... я нашла баночку в буфете.

– Значит, вы действовали спонтанно? Воспользовались, так сказать, подходящим случаем?

– Да, сэр. – По бледным щекам мисс Дарби покатились слезы. – Я... я только хотела, чтобы он заболел. Чтобы он... меня не трогал. Я не знала, что он умрет.

Шарлотта тяжко вздохнула. Полчаса назад доктор объявил, что Урия Лейн скончался. Гости, разумеется, разъехались, и теперь можно было не сомневаться, что они уже разнесли новость по всему Лондону.

«Уж Боны-то непременно обо всем расскажут, – думала Шарлотта. – А судьба кузины лорда Клиффорда, похоже, уже не интересует». И конечно же, он не догадывался, что мисс Дарби и сама в состоянии за себя постоять и даже может выйти сухой из воды. Она уже многое сделала, чтобы убедить Ганнибала Джонса, что смерть Лейна к другим убийствам никакого отношения не имела. Эта девушка и на суде не растеряется, и история, которую она расскажет присяжным заседателям будет выглядеть вполне правдоподобно, так что ее наверняка оправдают.

«Разумеется, я сглупила, когда решила ей довериться и пригласила в дом Брэнда, – думала Шарлотта. – Что ж, впредь буду умнее».

– Покажите мистеру Джонсу чернильные пятна на ваших пальцах, – попросила она.

Мисс Дарби спрятала кулачки в складки юбки.

– Я... я не понимаю, почему...

– Пожалуйста, сделайте одолжение, покажите руки, – проговорила леди Стокфорд. – Если вам нечего скрывать, то и бояться нечего.

Мисс Дарби разжала кулачки, и сыщик принялся рассматривать ее руки.

– Верно, чернильные пятна, – произнес он.. – Но не понимаю, какое отношение они имеют к смерти мистера Лейна.

– Я... я вчера разлила бутылочку чернил, – пояснила мисс Дарби. – Когда писала.

– Когда перевозила печатный станок в наши конюшни на прошлой неделе, – возразила леди Фейвершем.

Леди Инид энергично закивала:

– Совершенно верно. Она не могла запачкать руки только вчера, потому что следы чернил уже порядком побледнели.

– Возле пресса имелось пятно от разлитых чернил, – добавила Шарлотта. – Вы должны были обратить на него внимание, мистер Джонс.

Сыщик нахмурился и пробормотал:

– Как бы то ни было, фальшивомонетчик уже за решеткой.

Леди Фейвершем ударила тростью в пол:

– Не говорите глупости! Мой внук – не преступник! Он не печатал эти злосчастные банкноты. Вот кто их печатал. – Она указала на мисс Дарби.

Леди Стокфорд положила ладонь на плечо подруги и, пристально глядя на Ганнибала Джонса, заметила:

– Не забывайте, убит еще один член Лиги Люцифера. Вы не можете отрицать эту связь, мистер Джонс. Слишком уж странное совпадение.

Джонс почесал за ухом огрызком карандаша. Немного помолчав, пробормотал:

– Но мисс Дарби не могла поднять такой тяжелый станок.

– Значит, наняла кого-то в помощники, – подсказала Шарлотта и со вздохом добавила: – Она обрекла графа на смерть за преступление, к которому он не имеет ни малейшего отношения.

Мисс Дарби побледнела и воскликнула:

– Нет. Я не хочу, чтобы он умирал!

Шарлотта смерила ее презрительным взглядом. И все же что-то в этом жалобном голоске задело ее за живое. Но если мисс Дарби способна разыгрывать спектакль, то почему бы и ей, Шарлотте, не последовать ее примеру?

Поднявшись со стула, Шарлотта опустилась перед мисс Дарби на колени и взяла ее за руки. Глядя прямо в глаза девушки, она проговорила:

– Поймите, я люблю Брэнда всем сердцем. Но он умрет, если вы не скажете правду. Мисс Дарби, я умоляю вас... Скажите правду, иначе человек, которого я люблю, взойдет на эшафот.

Лицо девушки исказила гримаса.

– Что ж, хорошо, скажу... Да, это я подложила банкноты. Я намеревалась положить конец его расспросам, Но я не хотела, чтобы он умер. Он не был одним из них.

– Одним из них?

– Одним из мужчин, которые сделали со мной... это. – По телу мисс Дарби пробежала дрожь. – Они связали меня и изнасиловали.

Шарлотта почти не слышала возгласов старушек. И она не смотрела на мистера Джонса, яростно строчившего что-то в своем блокноте. Ее внимание было всецело приковано к огромным голубым глазам, в которых теперь сверкали искренние слезы боли и раскаяния.

– Мисс Дарби, вы имеете в виду... Лигу Люцифера? – спросила Шарлотта. – Но клуб прекратил свое существование четыре года назад. Вам тогда была... лет четырнадцать, не так ли?

– Это произошло три года назад. Мне тогда было пятнадцать. Я гостила у своего кузена, но его и Лидии не было дома. К ним зашли его друзья, и они...

Мисс Дарби с силой сжала руки Шарлотты. – Они заперли меня в моей комнате, и все по очереди... О, это было ужасно...

– Вы об этом никому не рассказывали?

Мисс Дарби покачала головой, и по ее телу снова пробежала волна дрожи.

– Они поклялись, что убьют меня, если я кому-нибудь расскажу. Много позже я решила им отомстить.

Шарлотта не могла не проникнуться состраданием к несчастной девушке и ненавистью к мужчинам, надругавшимся над ней. И все же... убить их всех...

– Кто были эти мужчины? Меллингем, Уоллис, Олдрич, Троубридж, Уэдерби и Лейн? Кто еще?

– Лейн был последним. – Как это ни удивительно, но на губах мисс Дарби появилось подобие улыбки. – Правда, я хотела отомстить ему по-другому, но когда мне представилась удобная возможность... В общем, я не смогла удержаться.

Шарлотта невольно вздрогнула; она представила, как мисс Дарби, сидя у себя в комнате, замышляла убийство. А ведь девушкам в ее возрасте следовало думать о балах и нарядах...

– А покушение на старушек? – спросила Шарлотта. – Почему вы пошли на это? Решили отвлечь Брэнда?

– Да. Он начал задавать вопросы. – Мисс Дарби окинула старушек взглядом – словно только сейчас вспомнила об их присутствии. – Прошу прощения. Я очень виновата перед вами. Вы были так добры ко мне... Вы и леди Шарлотта... – Она вздохнула и шепотом добавила: – Я... я больше не могу говорить об этом.

Ганнибал Джонс взял девушку под руку и помог ей подняться на ноги:

– Идемте со мной, мисс Дарби. Остальные признания сделаете в полицейском участке на Боу-стрит.

– И вы должны немедленно выпустить моего внука на свободу, – заявила леди Фейвершем. Опираясь на трость, она тоже встала. – Он не должен оставаться под арестом ни секундой дольше.

Джонс нахмурился:

– Да, миледи. Только прежде придется осуществить кое-какие формальности и собрать необходимые подписи в магистрате. Это может немного задержать его освобождение. Прошу прощения за ошибку.

– Просите прощения не у меня, – проговорила старая графиня ледяным голосом. – Молите Бога, чтобы вас простил мой внук.

Час спустя Шарлотта металась по своей спальне. В доме было тихо. Фэнси дремала в своей корзинке возле гардеробной. Но Шарлотта не могла успокоиться и знала, что ее ждет бессонная ночь. Что ж, тем лучше, у нее будет время подумать и осмыслить случившееся. Она постарается обрести душевный покой и приготовиться к возвращению Брэнда.

Брэнд. Мысль о его скором освобождении наполняла ее сердце радостью. Выдвинутые против него обвинения были сняты, а его доброе имя восстановлено. Если бы он вошел в дверь сейчас, то она не колеблясь бросилась бы в его объятия. И они отпраздновали бы победу прямо здесь и сейчас. В ее постели.

Нет, ни за что на свете.

Она не могла себе позволить еще раз вкусить запретный плод. Этого никогда больше не будет. Иначе за одной ночью последует другая, за ней – третья. И все закончится крушением надежд и разбитым сердцем, а оно и без того уже болит. Брэнду тридцать семь лет, и он не изменится. Не станет семейным человеком.

Даже ради нее.

Шарлотта остановилась возле кровати и прижалась лицом к бархатной драпировке. Не стоит мечтать о том, что никогда не сбудется. Она должна завтра уехать. Бабушка ее поймет. Теперь, когда преступница поймана, она, Шарлотта, вольна делать все, что захочет.

Мисс Дарби.

Вспомнив о ней, Шарлотта с радостью ухватилась за возможность отвлечься. Кому могло прийти в голову, что эта робкая девушка способна на убийство? Все это время они подозревали членов Лиги, обсуждали мотивы, искали путеводные нити, тогда как преступления совершила восемнадцатилетняя девушка, над которой однажды надругались мужчины, волей случая объединенные общим прошлым.

Это открытие обескуражило Шарлотту, лишило сил. Разумеется, она осуждала преступницу, но, с другой стороны, очень ей сочувствовала и даже отчасти понимала.

Одного лишь она не понимала: каким образом мисс Дарби могла совершить все эти убийства? Вернее – почти все, с Лейном она расправилась при помощи яда. Конечно, у нее были сообщники. Например, Таппер, которого она наняла, чтобы тот устроил дорожное происшествие.

Вероятно, она также позаботилась о том, чтобы кто-то испортил пистолет Меллингема, в результате чего получилась осечка. Затем подкупила разбойников, напавших на Троубриджа в темном переулке. И наверняка существовал неизвестный, перерезавший Уэдерби вены.

Шарлотта почувствовала озноб и обняла себя за плечи, чтобы унять дрожь. Интересно, мисс Дарби пользовалась услугами одного и того же человека или каждый раз нанимала нового? И откуда у девушки благородного происхождения могли быть такие знакомства?

А может, у нее не было никаких знакомых? Может, она сама ни с кем не встречалась и имела посредника, человека, которого хорошо знала и которому полностью доверяла? На вечеринке у Бонов, когда она призналась мисс Дарби в чувствах к Брэнду, сказав, что все остальные мужчины рядом с ним меркнут, ответ девушки ее озадачил.

«Полагаю, я понимаю вас», – кажется, так она ответила.

Шарлотта снова принялась расхаживать по комнате. Было очевидно, что она сделала еще одно открытие, причем чрезвычайно важное. Да, мисс Дарби действительно имела сообщника, но его имени не назвала.

Ее стремление уберечь сообщника от ответственности могло означать только одно: этот человек был ей очень дорог. Возможно, она писала о нем в своем дневнике.

Шарлотта взяла свечу и направилась к двери. Прикрыв пламя ладонью, чтобы его не задуло, она побежала в спальню для гостей, отведенную мисс Дарби.

Дверь была чуть приоткрыта. Распахнув ее, Шарлотта переступила порог темной комнаты и осторожно притворила за собой дверь – ей очень не хотелось тревожить старушек, у них и без того выдался трудный день.

Подняв повыше свечу, она осмотрелась. В спальне царил идеальный порядок. Постель была заправлена, а подушки взбиты. Если бы не шаль, свисавшая со спинки стула, то можно было бы подумать, что в комнате уже давно никто не жил.

Но где же мисс Дарби могла хранить свой дневник? Может, в саквояже? Но его Шарлотта нигде не приметила.

Прежде чем обыскивать гардеробную, она решила заглянуть в письменный стол. В единственном ящике было пусто. На столе же стояла фарфоровая карандашница с перьями и серебряная чернильница.

И одинокая свеча. Причем фитиль еще дымился.

Шарлотта потрогала свечу пальцем. Воск был еще теплым. Кто-то побывал здесь совсем недавно.

Шарлотта вздрогнула и резко обернулась. И тут же заметила темную тень, метнувшуюся в ее сторону.

Она хотела закричать, но было слишком поздно.

Сильные мужские руки схватили ее и затолкали в рот кляп. Затем ее бросили на постель лицом вниз и заломили руки за спину. Шарлотта пыталась сопротивляться, но тщетно.

– Будет немного больно, – послышался вдруг шепот. – Прошу прощения.

Голос! Она его знала! В следующее мгновение она ощутила острую боль в затылке – и почти тотчас же погрузилась во тьму.

Глава 23

ДНЕВНИК

Приключение затягивалось и ничего хорошего не сулило. Брэнд понял это еще до того, как увидел свою холодную камеру, освещенную лишь тусклым светом, проникавшим сюда сквозь зарешеченное оконце из коридора.

Час за часом граф расхаживал по каменному полу и все никак не мог успокоиться, он очень тревожился за Шарлотту. Ведь она не остановится и одна продолжит поиски убийцы – в этом не могло быть сомнений.

Проклятие! Ее могут убить!

Сделав глубокий вдох, Брэнд заставил себя сесть на скамью. «Надо отвлечься, надо думать о чем-нибудь другом», – говорил он себе.

Он стал вспоминать ночь, проведенную с Шарлоттой. Это была чудесная ночь – к чему лукавить? Более того, лучшая ночь за всю его беспутную жизнь.

Неделю назад он бы не поверил, что самая искусная куртизанка может поблекнуть рядом с неопытной старой девой. Как не поверил бы, что способен... привязаться к Шарлотте. Привязаться всего лишь за одну ночь.

Особенно его трогало ее доверие. Ее вера в него.

Сегодня, желая выручить его, она подверглась риску быть арестованной как соучастница преступления. Не многие женщины пошли бы на это. Она не побоялась вынести печатный станок из конюшни и погрузить на повозку, чтобы как-то от него избавиться. И все ради того, чтобы спасти его, Брэнда.

А какую твердость она проявила, когда он рассказал ей о смерти Джорджа и его сына. Она заявила, что он ни в чем не виноват, не виноват в их смерти.

Господи, как же ему хотелось поверить ей. И конечно же, он отдал бы все свое состояние – только бы оказаться сейчас с ней в постели...

Из соседней камеры донесся приглушенный вопль. Какой-то пьянчуга звал тюремщика. Затем воцарилась тишина.

Обхватив колени руками, Брэнд уставился в темноту. Не нужно терзать себя мыслями о Шарлотте. Она ему не принадлежит. Их связь всего лишь эпизод. Она права, продолжение отношений чревато большим риском.

Потому что, сжимая ее в объятиях, он терял всякую способность мыслить здраво. С ней он не мог контролировать себя. Не мог не излить в нее свое семя.

И это повторялось. Снова и снова.

При мысли о том, что ему, возможно, придется отказаться от ребенка, Брэнд поморщился. С Эми все было по-другому. Грейс правду ему так и не рассказала. Он и сам не был ни в чем уверен до тех пор, пока пять лет назад не встретил девочку и не заглянул в глаза, напомнившие ему глаза его матери. Но тогда он уже ничего не мог изменить. Эми считала отцом Майкла, и он, Брэнд, понял, что не может, не имеет права перед ней открыться. Но если Шарлотта забеременеет...

Проклятие! Эта мысль наполнила его мучительным теплом.

Но Шарлотта должна выйти замуж, а он твердо решил, что никогда не женится. Нет, ему больше не следует ложиться с ней в постель.

И он больше не должен соблазнять се нежными поцелуями. Не должен...

Брэнд вскочил на ноги и снова принялся мерить шагами камеру. Должно быть, уже полночь, но он слишком растревожен, чтобы спать.

Сознание того, что ему приходится сидеть взаперти и он не может что-либо предпринять, приводило Брэнда в бешенство. Он должен немедленно выйти на свободу, чтобы отыскать убийцу. Он не мог полагаться на Джонса в таком ответственном деле. Сыщик с этим не справится. Но кто сумеет снять с него обвинение?

Шарлотта и Розочки.

Брэнд невольно похолодел. Он прекрасно знал Шарлотту и почти не сомневался: она ни перед чем не остановится. Возможно, сейчас, в этот самый момент, она подвергает свою жизнь опасности. Она наивно полагает, что знает его, Брэнда, знакомых. Но она даже не догадывается, как низко пали некоторые из них.

Брэнд в отчаянии сжимал и разжимал кулаки. При мысли о том, что Шарлотта могла спровоцировать убийцу, у него кровь в жилах стыла. Он бы на куски разорвал того, кто посмел бы к ней прикоснуться. Убил бы негодяя... если бы только мог вырваться из этой проклятой клетки.

Из коридора донеслись приглушенные голоса. Затем стукнула дверь, и послышались шаги. Кто-то приближался к его камере, – но кто?

В столь поздний час трудно было ожидать, что магистрат смилостивился и внял просьбе отпустить его под залог. Да, сейчас слишком поздно, чтобы кто-то позаботился о его освобождении.

Возможно, он никогда не выйдет отсюда. Если ложные обвинения не удастся опровергнуть, то присяжные заседатели поверят уликам.

Нужно попытаться уснуть. Лечь на скамью – и уснуть. А утром он, возможно, сумеет найти способ вырваться из этой проклятой темницы.

Шаги стихли, и в замке звякнул ключ. Затем дверь отворилась, и в камеру вошел Ганнибал Джонс с фонарем в руке. Сыщик пристально посмотрел на него и проворчал:

– Вы свободны, можете идти.

– Что?..

– Убийца пойман. Даже сознался в том, что оставил в вашем столе фальшивые банкноты. Магистрат подписал бумаги о вашем освобождении.

Брэнд в изумлении уставился на сыщика:

– Но кто это сделал? Назовите его имя?

– Не его, а ее. Некая мисс Маргарет Дарби.

Неужели эта скромная невзрачная девушка? Невероятно!

– Она не могла совершить хладнокровное убийство. Вернее – пять убийств.

– Шесть, – поправил Джонс. – Несколько часов назад она отравила Урию Лейна. Все эти мужчины над ней надругались. У меня есть ее полное признание, ею же подписанное. – Он похлопал себя по карману. – Ее отвезли в Ньюгейт.

Брэнд все еще отказывался верить услышанному.

– Но мисс Дарби не могла действовать в одиночку. У нее наверняка есть сообщник. Возможно, Вон, ее кузен.

Но сыщика, похоже, это не интересовало. Он с язвительной усмешкой спросил:

– Как себя чувствует граф, которого обвела вокруг пальца молоденькая девушка? Она едва не отправила вас на виселицу.

Брэнд нахмурился:

– Почему вы так со мной говорите? Я ведь преступления не совершал.

Джонс молчал. Было видно, что в душе его происходит какая-то внутренняя борьба. Наконец он тихо проговорил:

– Вы соблазнили мою сестру.

– Вы лжете, – заявил Брэнд;

– Клянусь Богом, это правда. Она мне сама сказала.

– Как ее зовут?

– Элис, – ответил Джонс после некоторого замешательства. – Но вы знали ее под именем... Джуэл.

Джуэл? Брэнд нахмурился. Кто же это такая?

Брэнд вспомнил ту ночь, когда Троубридж ворвался к нему с роковой запиской. Он тогда играл в карты и выиграл услуги Джуэл на всю ночь. Это была высокая брюнетка, довольно привлекательная и искусная в постели. Она знала, как доставить мужчине удовольствие. И конечно же, была отнюдь не девственницей.

Выходит, сестра Джонса – девушка из борделя. Неужели сыщик этого не знал?

– Я бы вам посоветовал спросить ее, чем она зарабатывает себе на жизнь.

– Я в курсе, чем она занимается. – Джонс сжал кулаки. – На этот путь ее толкнули мужчины вроде вас. Проклятые аристократы с мешками денег!

Брэнд молча пожал плечами. Ситуация была очень неприятная. Что ж, теперь он понимал, почему Джонс так враждебно настроен. Он даже мог ему посочувствовать...

– Мне очень жаль, – пробормотал Брэнд в смущении. – Но как бы то ни было, не я заставил Джуэл этим заниматься. Более того, я ее ни к чему не принуждал. Я ясно выразился?

Джонс смерил его пристальным взглядом, потом отвернулся. Но Брэнд успел заметить глубокую печаль в его глазах.

– Я ошибся на ваш счет, милорд. Вы свободны. Уходите отсюда.

Брэнда не нужно было упрашивать. Он тотчас же шагнул за порог камеры – и вздохнул с облегчением. Выбегая из тюрьмы, он думал о Шарлотте, думал о встрече с ней.

Ее похититель стоял в другом конце комнаты.

Не спуская, с него глаз, Шарлотта попыталась освободить заломленные за спину руки, перетянутые веревкой. В голове пульсировала боль, и мысли путались. Во рту из-за кляпа пересохло. Она пришла в себя несколько минут назад и обнаружила, что лежит... на какой-то незнакомой кровати.

Впрочем, не такой уж незнакомой. Совсем недавно она лежала здесь с Брэндом. Это была постель Бонов.

Как и тогда, ни Клиффорда, ни Лидии в спальне не было.

Отблески пламени, полыхавшего в камине, падали на светлые волосы и щегольской мундир полковника Томаса Рансома. Склонившись над камином, он методично но бросал в огонь страницы дневника мисс Дарби.

Но было очевидно, что это занятие не займет у него много времени. Что же он собирается делать потом?

Наконец полковник выпрямился и повернулся к Шарлотте. В его руке осталась последняя страница – чистый лист бумаги.

– А-а, вы уже пришли в себя. Видите вот это, миледи? Рансом поднес к огню последний листок. Бумага тут же вспыхнула. Когда от листка осталась только нижняя кромка, он осторожно задул пламя и бросил почерневшую полоску на камин.

– Умно с моей стороны, не правда ли? – промолвил полковник. – Полицейские подумают, что дневник сжег старина Клиффи. Никому не придет в голову, что записи уличали не его, а меня.

Но об этом знала Шарлотта. И тот факт, что Рансом не брал ее в расчет, не сулил ничего хорошего. Ее шансы на спасение были невелики.

Шарлотта пыталась сохранять спокойствие – не желала выдавать свой страх. Она снова попыталась освободить руки, но веревки крепко впились ей в запястья и не поддавались. К счастью, ноги он ей не связал. Если бы она смогла добраться до края постели, когда он не смотрит...

Но полковник направился прямо к ней. В синем парадном мундире, в желтовато-коричневых брюках и в жилете в золотистую полоску он выглядел истинным джентльменом.

Остановившись возле кровати, Рансом проговорил:

– Вам не следовало добиваться от Маргарет признания. Я стоял за дверью и слушал. Я все слышал.

Шарлотта полагала, что полковник уехал вместе с остальными гостями. Выходит, он спрятался где-то в доме, дождался, когда все улягутся спать, а затем отправился в комнату мисс Дарби на поиски дневника.

– Вероятно, вы полагаете, что она меня выдаст, – продолжал Рансом. – Но она этого не сделает. Никогда. Дело в том, что именно я спас ее от насильников. С тех пор Маргарет платит мне преданностью. Она предана мне и телом, и душой.

Откровения полковника ошеломили Шарлотту. Неудивительно, что мисс Дарби скрыла имя своего таинственного сообщника. Но был ли он предан ей в такой же степени? Смог бы он оставить девушку на произвол судьбы, как поступили Боны?

– Вы сорвали наши планы, – заявил он, нахмурившись. – Вскоре после венчания с Белиндой, с моей дорогой женушкой, произошел бы небольшой... несчастный случай. Дело в том, что нам с Маргарет нужны были деньги, чтобы пожениться. Мы с ней собирались обвенчаться, как положено, и...

Рансом умолк; его голубые глаза сверкали. Внезапно он улыбнулся и вновь заговорил:

– Но когда вы вошли, у меня родился новый план. Я освобожу Маргарет, а вас накажу. К тому времени, когда Боны вернутся домой, распространив по городу гнусные сплетни, уже взойдет заря. Дело будет представлено так, будто все эти убийства совершил старина Клиффи.

Шагая по коридору, Брэнд слышал тявканье Фэнси. Похоже, что не спала только собачка – в доме царила тишина.

Впрочем, не спал и Роли; он встретил графа у парадной двери и сообщил, что дамы уже удалились на покой. Брэнд тотчас же отправил преданного слугу отдыхать. Беспокоить старушек он не собирался; встречу с ними можно было отложить до утра.

Но только не встречу с Шарлоттой.

Даже если они не лягут в постель, он все равно хотел обнять Шарлотту. Да, он хотел обнять ее, поцеловать... и снова почувствовать ее тепло. О Господи, подобное происходило с ним впервые: он стремился оказаться в объятиях женщины и почти не думал о постели.

Может, он испытывал к ней нечто большее, чем одно лишь физическое влечение?

Нет, не следует об этом думать. Об этом он подумает потом. А сейчас...

Остановившись у двери, он услышал жалобное повизгивание Фэнси. Как странно... Почему Шарлотта не выпустила собаку?

Брэнд открыл дверь, и Фэнси стрелой вылетела в коридор.

– Шарлотта!

Он вошел в комнату и осмотрелся. На ночном столике возле пустой постели горела свеча. Брэнд заглянул в гардеробную, хотя заранее знал, что Шарлотты там нет.

Фэнси вернулась в спальню и заскулила. Однако не улеглась на спину, подставляя для ласки животик, как делала обычно. Она засеменила обратно к двери, потом вдруг остановилась и устремила на Брэнда внимательный взгляд.

– Шерстяной клубок, где твоя хозяйка? Найди Шарлотту.

Фэнси выбежала в коридор, и Брэнд последовал за ней.

Было похоже, что собачка прекрасно знала, куда идти. Она бежала по коридору и время от времени оглядывалась, словно проверяла, идет ли он за ней. Фэнси направлялась в ту часть дома, где располагались покои Розочек. Наконец она остановилась у одной из дверей и снова заскулила.

Это была спальня для гостей. Брэнд вытащил свечу из подсвечника на стене, распахнул дверь – и замер.

Вся постель была перевернута, а одеяла раскиданы по полу, словно здесь произошла схватка. Он прошел в комнату. Фэнси тотчас бросилась к кровати. Приподнявшись на задних лапах, она положила передние на матрас и снова жалобно заскулила.

Но что же здесь произошло? Неужели Фэнси пыталась дать ему понять, что тут побывала Шарлотта. С кем? Где она теперь?

Фэнси понюхала лежавшее на полу одеяло и извлекла из-под него обрывок бумаги.

Брэнд тотчас выхватил у нее из пасти находку. Это была коротенькая, в два слова, записка, и почерк сильно отличался от других образцов. Такие корявые буквы могли быть нацарапаны только рукой – Клиффорда Бона. Когда смысл написанного дошел до Брэнда, он почувствовал, как ледяные когти страха впились в его сердце.

Ты следующая.

Глава 24

ЕЩЕ ОДНА НОЧЬ

– Ты следующая, – прошептал ей на ухо Рансом. – Готов биться об заклад, что ты не догадалась, кто писал все эти записки. Я хорошо умею изменять свой почерк.

Он склонился над Шарлоттой, обдавая ее шею теплым дыханием, от которого у нее по спине пробежали мурашки. Панический страх теснил грудь, и ей казалось, что она вот-вот задохнется. К тому же у нее ужасно болела голова – Рансом ударил ее довольно сильно.

Шарлотта лежала на спине, и в этом было ее маленькое преимущество. Она уже сумела принять удобную позу для удара ногой – удара в самое чувствительное у мужчины место. Но сейчас Рансом стоял слишком близко к ее голове, и она не могла нанести эффективный удар. Шарлотта решила выждать. У нее был только один шанс, и она не имела права его упустить.

Его пальцы коснулись ее щеки, и он с улыбкой проговорил:

– К счастью, я сумел перехитрить сыщика с Боу-стрит. Перехитрил и Фейвершема, что радует меня еще больше. Интересно, какое будет у него лицо, когда, вернувшись из тюрьмы, он обнаружит, что его любовница исчезла.

Но стал бы Брэнд заходить к ней в спальню? Шарлотту охватило отчаяние. Она ведь ясно дала ему понять, что их связь не будет иметь продолжения. Скорее всего он прямиком направился к себе, так и не узнав, что ее нет в доме. Даже если бы он постучал в ее дверь, то все равно не догадался бы, что ее похитили.

Как и все остальные, Брэнд наверняка был уверен, что убийца сидит за решеткой.

– Должен заметить, миледи, что огромные зеленые глаза и роскошные каштановые волосы делают вас настоящей красавицей. Возможно, я бы даже раскаивался, если бы не это. – Рансом провел пальцем по ее обезображенной руке и отпрянул с гримасой на лице. – Какой ужас, – пробормотал он. – Не представляю, как Фейвершем переносит ваши прикосновения.

Брэнд. Прошлой ночью в его объятиях она познала рай. Они оба познали райское блаженство. Как бы ей хотелось высказать ему все, признаться в своих чувствах. Она сожалела, что не сказала об этом раньше – не сказала, боясь раскрыться перед ним.

Естественно, тогда она не предполагала, что, возможно, видит его в последний раз. Тогда она даже не могла представить, какой кошмар ей уготован.

О... сегодня она, должно – быть, испытает муки ада. Ей не хотелось, чтобы Рансом видел ее страх, но она ничего не могла с собой поделать. Если бы не кляп во рту, то у нее стучали бы зубы.

Рансом же тем временем продолжал:

– Убивать женщин мне до сих пор не приходилось. Ты станешь первой. – Его пальцы подобрались к ее горлу и погладили ее шею. – Мне всегда хотелось перерезать моей возлюбленной горло в тот момент, когда она бьется в экстазе.

Рансом наклонился, чтобы открыть нижний ящик ночного столика.

– Но сначала мы должны представить все таким образом, чтобы со стороны показалось, что это работа Бона, – проговорил он, вытаскивая из ящика пару стальных наручников. – Что скажете, миледи? Не слишком ли они тяжелы для ваших нежных щиколоток? Не испугаетесь ли вы, если я прикую ваши ножки к кроватным столбикам?

Рансом обнажил в улыбке зубы. Держа в руках оковы, он шагнул к изножью кровати. И в тот момент, когда он к ней повернулся, Шарлотта нанесла удар – со всей силы ударила в его самое уязвимое место.

Громко застонав, Рансом выронил наручники и, прижав ладони к паху, согнулся пополам. Шарлотта тут же вскочила с кровати. У нее закружилась голова, но она, все же устояв на ногах, бросилась к двери. Связанными руками она нащупала дверную ручку. Щелкнул замок. Слава Богу, он не был заперт.

Увидев, что пленница пытается убежать, Рансом бросился следом за ней. В два прыжка он настиг ее и, грязно выругавшись, повалил на пол. Шарлотта отчаянно сопротивлялась и пыталась кричать, но кляп во рту заглушал ее крики. В конце концов Рансом прижал ее к полу, лишив всякой возможности отбиваться. Впившись в нее взглядом, он сквозь зубы прошипел:

– Стерва...

Полковник уже занес руку, чтобы ударить ее, но удара не последовало. Со стороны двери послышалось рычание, и Рансом, снова выругавшись, отпустил свою пленницу и вскочил на ноги.

В следующее мгновение Шарлотта заметила какой-то пушистый клубок, вкатившийся в комнату.

Фэнси!

Вслед за собакой в комнату ворвался Брэнд. Тотчас же оценив ситуацию, он бросился на Рансома.

Фэнси же кинулась к хозяйке и радостно завиляла хвостиком. Собачка прыгала вокруг Шарлотты и лизала ее лицо своим теплым шершавым язычком.

С трудом приподнявшись, Шарлотта повернулась к мужчинам, молотившим друг друга кулаками – по комнате разносились глухие звуки ударов. Наконец Брэнд, изловчившись, нанес противнику сильнейший удар в челюсть. Тот покачнулся и, попятившись, опрокинул хрустальные графины, стоявшие на столике. Графины со звоном попадали на пол и разбились вдребезги.

Рансом, не удержавшись на ногах, осел на пол и помотал головой, словно недоумевая. Брэнд подскочил к нему и рывком оторвал его от пола.

Шарлотта заметила, как полковник склонился к своему сапогу, – а в следующее мгновение в его руке сверкнул нож. Она в ужасе вскочила на ноги. Увы, закричать она не могла – мешал кляп во рту.

К счастью, Брэнд тоже заметил лезвие. Уклонившись от удара, он схватил противника за руку и принялся выкручивать запястье до тех пор, пока тот не выронил нож. После этого Брэнд нанес Рансому еще один удар в челюсть. Полковник снова покачнулся и отступил на шаг; он еще пытался защищаться, но было очевидно, что ему не удастся справиться с Брэндом.

Минуту спустя Рансом со стоном рухнул на пол. Брэнд уселся на него и принялся молотить его кулаками; казалось, он хотел забить полковника до смерти. Шарлотта же смотрела на своего возлюбленного в восхищении.

Внезапно в комнату ворвался Ганнибал Джонс, а спиной его маячили Роли и Хейуард. Слуги оттащили Брэнда от его жертвы. Рансом уже едва дышал; его лицо превратилось в кровавое месиво. Подобрав с пола наручники, Джонс сомкнул их вокруг запястий полковника.

Слуги же, подхватив арестованного под руки, заставили его подняться на ноги.

Шарлотта бросилась к Брэнду. У него на щеке краснела ссадина, а костяшки пальцев были ободраны в кровь. Он шагнул ей навстречу и, заключив в объятия, крепко прижал к груди. Затем, чуть отстранившись, вытащил у нее изо рта кляп и развязал руки. Потом снова обнял и прошептал ей в ухо:

– Что случилось? С тобой все в порядке?

– Да, все хорошо... О Брэнд!

Она поцеловала его в подбородок и прижалась лицом к его груди. Вдыхая знакомый запах, она слушала биение его сердца, такое близкое, такое чудесное...

Ганнибал Джонс кашлянул и пробормотал:

– Миледи, от вас требуется заявление.

– Завтра, – отрезал Брэнд, не размыкая объятий. – Сейчас я везу ее домой.

У них даже не возник вопрос, где Брэнд проведет остаток ночи. Шарлотта сейчас ни за что бы его не отпустила. В доме царила тишина, и они сразу же прошли в ее спальню. Шарлотта хотела промыть ссадины Брэнда, но он даже слышать об этом не хотел.

Брэнд тотчас принялся раздевать ее. Когда же на ней осталась только тонкая сорочка, он подвел ее к кровати и уложил в постель. Она схватила его за руку и прошептала:

– Пожалуйста, не уходи...

– Нет-нет, я тебя не оставлю.

Он посмотрел на нее горящим взглядом, затем направился в гардеробную, чтобы умыться. Шарлотта тихонько вздохнула. Простыни были холодными как лед, и она закуталась в одеяла. На ночном столике в луже растопленного воска мерцала свеча. Невероятно, но вечером, зажигая ее, она даже не догадывалась, что убийца скрывается где-то в доме.

Фэнси улеглась в свою корзину и, покрутившись в ней немного, уснула. «Надо завтра приготовить для нее лакомое угощение», – подумала Шарлотта. По пути домой Брэнд рассказал ей, как собака привела его на место преступления и обнаружила оставленную Рансомом записку, из которой явствовало, что убийца – Клиффорд Вон.

Обнаружив записку, Брэнд немедленно отправил слуг в полицейский участок на Боу-стрит за мистером Джонсом. Сам же помчался к Бонам. К счастью, он подоспел вовремя. Рансом только собирался ее изнасиловать, чтобы потом перерезать горло...

Брэнд вышел из гардеробной без сюртука и сапог. Как был в рубашке и брюках, он скользнул в постель и привлек Шарлотту к себе. Он поглаживал ее плечи и спину, и Шарлотта чувствовала, что руки его дрожат. Судя по всему, он тоже никак не мог прийти в себя после выпавшего на их долю испытания. Она взяла его за руку и осторожно поцеловала распухшие, все в ссадинах костяшки пальцев. Она прекрасно понимала, что Брэнд спас ее от неминуемой смерти. Ужас, державший ее в напряжении столько часов, отступил только сейчас, и она почувствовала себя в полной безопасности.

– Шер, дорогая... – пробормотал Брэнд, прикоснувшись губами к ее лбу. – Знаешь, Шер, я уже думал, что мне никогда больше не доведется держать тебя... вот так. – Он грустно улыбнулся. – Хотя понимаю, что не должен сейчас это делать.

При мысли о том, что им придется расстаться, Шарлотта тяжко вздохнула. Потом вполголоса проговорила:

– Это не имеет значения, Брэнд. Во всяком случае – сегодня. Сегодня я хочу, чтобы ты был со мной. Я настаиваю.

Он хмыкнул:

– Я бы все равно не позволил тебе сказать «нет».

Их губы слились в нежном поцелуе, и она вдруг подумала: «Интересно, что он сейчас чувствует? То же, что и я?» Впрочем, Шарлотта прекрасно знала: Брэнд вряд ли когда-нибудь изменится. И все же ее глупое сердце исполнилось надежды.

Собравшись с духом, она проговорила:

– Я тоже постоянно думала о тебе. Думала о том, что боялась прежде тебе сказать, но скажу сейчас. Я люблю тебя, Брэнд.

Он замер, держа ее лицо в ладонях. В его глазах была тревога.

– Шарлотта, мне бы хотелось...

Она приложила палец к его губам:

– Тебе не нужно ничего говорить, Брэнд. Я только хотела, чтобы ты знал.

Он страстно ее поцеловал, и она всецело отдалась радости этих мгновений. Пусть Брэнд не любит ее – во всяком случае, настолько, чтобы изменить свой образ жизни, – но между ними все равно существует связь, которую он тоже ощущает. В этом Шарлотта нисколько не сомневалась.

Он провел ладонью по ее спине и с улыбкой проговорил:

– Ты знаешь, Шер, как мучить мужчину. Я умираю от желания...

Она тоже улыбнулась:

– Что же тебе мешает?

Брэнда не нужно было уговаривать. Его рука тут же заскользила по ее талии, затем по бедру и наконец взялась за подол сорочки. Стащив с нее сорочку, он отбросил ее в сторону, и Шарлотта, тихонько застонав, крепко прижалась к нему.

Но Брэнд вдруг отстранился, и она едва не разрыдалась от разочарования.

– Рубашка и брюки, – прошептал Брэнд.

Он принялся расстегивать пуговицы на рубашке, а она расстегнула его брюки и тотчас же запустила руку в прорезь. Брэнд легонько сжал ее запястье и пробормотал:

– Но, Шер, дорогая, я ведь уже и так...

Шарлотта приложила палец к его губам, и он умолк. Затем рука ее снова скользнула в прорезь брюк, и на сей раз Брэнд не сопротивлялся, он лишь шумно перевел дух, когда пальчики Шарлотты принялись поглаживать его возбужденную плоть. А потом она вдруг соскользнула вниз, к его бедрам, и стала ласкать его губами. Брэнд вздрогнул и с хриплым стоном пробормотал ее имя. И тут Шарлотта поняла, что сейчас Брэнд в полной ее власти, – а ведь прежде она даже не подозревала, что способна подчинить себе мужчину...

Внезапно Брэнд отстранил ее от себя, а затем, бросив на подушки, уткнулся лицом в ее шею. В следующее мгновение по его могучему телу пробежали волны дрожи, и он снова застонал. Крепко прижимая его к себе, Шарлотта горько сожалела, что в этот момент они не слились воедино, так, как ей хотелось бы. С другой стороны, она сознавала, что рисковать они не имели права.

Наконец он отдышался и, приподняв голову, поцеловал ее в губы. И поцелуй этот был такой нежный, что она едва не расплакалась. Ах, если бы только она могла убедить его, могла заставить понять, что нужна ему так же, как он ей. Но она слишком хорошо его знала. Брэнд так долго вел распутную жизнь, что уже не мог остепениться и обзавестись женой и детьми.

Через некоторое время Брэнд встал с постели и пошел в гардеробную, чтобы привести себя в порядок. Вернувшись, он обнял ее и крепко прижал к груди. Шарлотта улыбнулась и положила голову ему на плечо. Оба молчали.

Шарлотта не заметила, как уснула в его объятиях. А когда проснулась, уже ярко светило солнце и Брэнда не было рядом.

Глава 25

ПОДМЕНА ЖЕНИХА

Три месяца спустя, в день своей свадьбы, Шарлотта стояла у входа девонширской церкви и с грустной улыбкой поглядывала на суетившихся вокруг нее старушек. Розочки казались слишком уж веселыми, а ведь поначалу ужасно расстроились, узнав, что она обручилась с мистером Раунтри.

Леди Фейвершем в очередной раз поправила жемчужный эгрет, украшавший поднятые в высокую прическу волосы Шарлотты. Леди Стокфорд поправила шлейф ее свадебного платья из бледно-золотистого шелка. Бабушка протянула ей букет из крошечных белых бутонов роз, перевязанный золотистыми лентами. Потом поцеловала в щеку.

– Ты выглядишь просто очаровательно, – сказала леди Инид и прослезилась от счастья. Рука старушки уже зажила, и она больше не нуждалась в повязке. – Как же долго я ждала этого дня!

– Мы все долго его ждали, – добавила леди Фейвершем с восторженной улыбкой, а леди Стокфорд утвердительно кивнула.

Как и Шарлотта, старушки наконец-то пришли к выводу, что союз Шарлотты и Брэнда состояться не может. Тупая боль сжимала ей сердце, но Шарлотта гнала ее прочь. Она дала себе слово, что думать о нем не будет, во всяком случае в этот день. Брэнд – ее прошлое, в то время как Гарольд Раунтри – ее будущее.

Поначалу мистер Раунтри оскорбился, что его внесли в список подозреваемых в совершении убийств, но затем успокоился и держался с Шарлоттой более чем любезно. Спустя несколько дней после драматического эпизода с полковником Рансомом Шарлотта уехала из Лондона. Но вместо того чтобы вернуться в Йорк, она отправилась в Девоншир, чтобы повидаться с родственниками. Ей требовалось время, чтобы обрести душевный покой и зализать раны. Пообщавшись с любящими родителями, а также с братьями и сестрами, она обрела прежнее присутствие духа. День проходил за днем, и она все больше утверждалась во мнении, что вопреки обстоятельствам все еще мечтает выйти замуж и обзавестись семьей.

Правда, обманывать мистера Раунтри ей не хотелось. Когда он пришел ее навестить, она поведала ему о любовной связи с Брэндом и о своей любви к нему, причем сразу заявила, что не потерпит ни осуждения, ни критики в свой адрес. У мистера Раунтри хватило ума придержать язык. Он начал официально за ней ухаживать: приносил цветы и скромные подарки, сопровождал в прогулках за город. Он даже нашел для нее бродячую собачку – взамен Фэнси, которую Шарлотта подарила бабушке.

Шарлотта полагала, что сделала правильный выбор. С таким добрым и внимательным человеком, как Гарольд Раунтри, она могла обрести женское счастье.

Зазвучал орган, и Розочки оживились. Одарив Шарлотту улыбками, они вошли в церковь.

Из дверного проема выглянули ее три сестры и энергично закивали. Последние недели Шарлотта и сестры были неразлучны, даже ночи проводили за разговорами. К счастью, они и матушка с радостью взяли на себя труд заняться предсвадебными приготовлениями, так что Шарлотта могла не беспокоиться об этом.

Семнадцатилетние близнецы Джейн и Дженни, наряженные в бледно-голубой шелк, прекрасно подчеркивавший их светлые волосы и васильковые глаза, играли роль подружек невесты, а ее замужняя сестра Сюзанна исполняла обязанности свидетельницы. Все они с волнением ждали того момента, когда их старшая сестра наконец-то обвенчается.

С мистером Гарольдом Раунтри, будущим членом палаты общин. Внезапно Шарлотта утратила присутствие духа; ее охватила паника. Господи, как ей выдержать предстоящую церемонию? Как может она выйти замуж за человека, которого не любит? Ведь она не испытывала к Раунтри тех чувств, которые питала к Брэнду.

Она все еще его любила.

– Тетя Шарлотта, нужно поторопиться. Пока я не забыла, что должна делать.

Перед ней стояла леди Эми. Она была в точно таком же платье, как у старших девушек, и в белых перчатках. В руках она держала корзинку с лепестками роз.

Дочь Брэнда.

В груди у Шарлотты защемило. Она наклонилась и ласково погладила девочку по щеке.

– Ты ничего не забудешь, моя милая. Помнишь, как мы с тобой репетировали? Берешь несколько лепестков и аккуратно их бросаешь. Затем считаешь до трех, а потом все повторяешь.

– Хорошо, а теперь идемте.

Девочка взяла Шарлотту под руку и повела в церковь.

Менять что-либо было поздно. Джейн уже шла по проходу, а следом за ней шагала Дженни. Темноволосая Сюзанна ласково улыбнулась Шарлотте и последовала за сестрами. Эми же набрала в ладошки розовых лепестков и рассыпала их по мраморному полу, после чего, оглянувшись через плечо на Шарлотту, присоединилась к процессии.

Настал черед Шарлотты. Ее уже ждал дородный, лысеющий отец, необычайно статный в своем сером офицерском мундире с серебряными пуговицами. Он был отставным моряком, удостоенным более десяти лет назад титула графа Милдона за заслуги перед короной. Но для Шарлотты он был просто папа, человек с бакенбардами, немного грубоватой наружности, пропадавший все ее детство и юность в море.

Шарлотта взяла отца под руку, и они, шагая по проходу, стали медленно и торжественно приближаться к алтарю. В эту церковь Шарлотта ходила, когда еще была маленькой девочкой. Через высокие окна вливались солнечные лучи. Со скамьи в первом ряду ей улыбались ее повзрослевшие братья, Доминик и Марк. Со всех сторон на нее смотрели гости – тетушки и дяди, кузины и кузены, друзья. Но Шарлотта никого не замечала, она смотрела на алтарь. Там, на ступеньках, стоял священник в черной сутане и с молитвенником в руках. Он ждал ее приближения. Ждал один.

Но где же мистер Раунтри? Неужели он еще не прибыл?

Шарлотта вопросительно взглянула на отца, и тот погладил ее по руке. Похоже, что ничего странного в этой ситуации он не находил. Неужели она была настолько рассеянной в последнее время, что не обратила внимания на запланированное изменение в церемонии?

В тот момент, когда она подошла к алтарю, откуда-то из боковой комнатки вышел рослый широкоплечий мужчина.

Брэнд.

Букет выпал из ее внезапно разжавшихся пальцев. Она в изумлении уставилась на отца. Неужели это сон?

Но Брэнд казался вполне реальным, был виден даже шрам в уголке его рта. А серые глаза смотрели на нее с необыкновенной нежностью.

Брэнд двинулся ей навстречу. Казалось, он заполнял все пространство.

Наконец он остановился перед ней, опустился на одно колено и, взяв ее за руку, проговорил:

– Моя дорогая Шарлотта, не окажешь ли ты мне великую честь стать моей женой?

Со всех сторон раздались вздохи и возгласы.

Но Шарлотта слышала только гулкое биение своего сердца. Перед ней действительно стоял Брэнд. И он хотел сделать ее своей женой.

Она была готова броситься ему на шею и сказать «да», прежде чем наваждение, порожденное ее больным воображением, исчезнет.

И все же она медлила в растерянности.

Наконец, высвободив руку, Шарлотта с дрожью в голосе прошептала:

– Мне нужно сказать тебе несколько слов.

И тут она вдруг заметила Майкла, стоявшего поблизости. Поднявшись на ноги, Брэнд повернулся к нему, и тот с беспомощной улыбкой пробормотал:

– Я же говорил тебе, мой друг, что ничего не выйдет.

Брэнд нахмурился, однако промолчал. Взглянув на Шарлотту, сказал:

– Что ж, я готов выслушать тебя.

Шарлотта прошла в боковую комнатку возле алтаря и повернулась к Брэнду. Руки ее дрожали. Она скрестила их на груди, чтобы скрыть волнение. Она все еще не могла поверить, что перед ней Брэнд. Не могла поверить, что он, явившись на церемонию ее венчания с Раунтри, просит ее руки.

Брэнд закрыл дверь и впился в нее взглядом. В лучах света, падавшего из окна, его лицо казалось осунувшимся и похудевшим. Да, черты его удивительно красивого лица заострились. И сейчас он стоял перед ней и смотрел на нее так, словно и в самом деле давно мечтал об этом моменте. . Она не знала, как себя вести – то ли разрыдаться, то ли растаять, то ли накричать на него.

– А где мистер Раунтри?

– Я внес существенный денежный вклад в его избирательную кампанию.

– Что? Он променял меня на деньги?

– Нет... не совсем так.

Брэнд смутился и поправил свой белый галстук – словно тот жал ему.

– Видишь ли, он знал, что ты меня любишь. Ты сама сказала ему об этом, называя вещи своими именами.

Она не смогла это опровергнуть. Как не смогла и подтвердить. Во всяком случае, сейчас, когда от невероятной надежды у нее перехватило горло.

– Зачем ты пришел сюда, Брэнд?

– Чтобы жениться на тебе, разумеется. У меня в кармане есть даже специальное разрешение, подписанное архиепископом. – Он похлопал себя по карману темно-серого сюртука. – Если мы отдадим его священнику, то можем прямо сейчас принести друг другу клятву верности.

Перспектива представлялась соблазнительной. Слишком соблазнительной.

– Я не это имела в виду. Почему ты здесь на самом деле? Два месяца назад я узнала, что не жду ребенка, о чем тебе и сообщила.

Он кивнул и пробурчал:

– Меня эта новость огорчила. По правде сказать, Шер, я бы хотел, чтобы ты родила от меня ребенка.

Его слова отозвались в ее сердце сладостной болью. Неужели он действительно этого хочет? Неужели и он чувствовал такое же отчаяние, как она?

И все же Шарлотта не удержалась от упрека:

– Ты сорвал мою свадьбу. Я хотела стать счастливой. Я была полна решимости стать счастливой.

– Я сделаю тебя счастливой, Шер. Если только ты дашь мне шанс.

Испугавшись, что поддастся искушению его расцеловать, она зажмурилась.

– Ты не понимаешь, что мне нужно от мужчины.

Она слышала, что он подошел ближе.

– Я пытаюсь это сделать, – проговорил он тихим, прерывистым голосом. – Поэтому я здесь. Возможно, это была глупая затея. Я не самый лучший кандидат в мужья. Я рассудил так: если застану тебя врасплох и мы поженимся, прежде чем ты сообразишь, что произошло, то потом у тебя уже не будет возможности ответить отказом. Так ты согласна?

Шарлотта распахнула глаза, и взгляды их встретились. Ей ужасно хотелось сказать «да», однако она пробормотала:

– Ты прав, это была глупая затея.

Он вздохнул – и вдруг одарил ее ослепительной улыбкой.

– Все мне об этом твердили, Шер. Но вероятно, я настолько испорчен, что давно забыл, как поступают нормальные люди. – Улыбка исчезла с его лица, и он легонько прикоснулся к ее щеке. Его глаза подозрительно увлажнились. – Я только знаю, что быть с тобой, Шер, это... что-то новое для меня. С тобой мне хочется стать лучше.

– Я никогда не пыталась тебя изменить, – прошептала она. – Это желание должно исходить от тебя самого.

– Так оно и есть. Поверь, Шер, я хотел умереть, после того как ты покинула Лондон. Я не могу без тебя жить. – Он смотрел на нее с нескрываемым обожанием. – Я люблю тебя, Шарлотта Куинтон. И всегда буду любить.

Именно это она и хотела услышать. И тотчас же исчезли все ее сомнения, и она бросилась в его объятия:

– Я тоже люблю тебя, Брэндон Виллерз. Я никогда не думала, что можно так любить.

Их губы слились в страстном поцелуе, исполненном восторга и желания. Она прижалась к нему всем телом и осторожно провела кончиками пальцев по его гладко выбритой щеке и шраму в уголке рта. А он принялся поглаживать ее по спине и по плечам, словно не мог поверить, что она настоящая, живая.

В этот момент дверь открылась, и послышались возбужденные голоса. Из-за плеча Брэнда, все еще сжимавшего ее в объятиях, Шарлотта увидела старушек, застывших на пороге.

Розочки улыбались, но больше всех радовалась ее бабушка – лицо Инид сияло.

– Что ж, мои милые, – проговорила она, – у вас для этого будет достаточно времени ночью.

Властная, как всегда, леди Фейвершем ударила тростью в мраморный пол и осведомилась:

– Ну что, вы готовы начать церемонию?

Брэнд посмотрел на Шарлотту с улыбкой и спросил:

– Что скажешь, дорогая? Я действительно решил покончить с прошлым. Ты выйдешь за меня замуж?

– Да. – Шарлотта тоже улыбнулась и провела кончиками пальцев по его губам. Любовь и нежность, светившиеся в его серых глазах, окончательно развеяли ее сомнения. – Но если ты все же будешь распутным порой – то только в уединении нашей спальни.

Примечания

1

Фэнси (fancy) – каприз (англ.).

2

Адвокат, имеющий право выступать в судах высшей инстанции.

3

Здесь и далее перевод М. Фомичева.

Content

Барбара Доусон Смит
Одна безумная ночь

Пролог

Глава 1 ДОЛГ ДЬЯВОЛУ

Глава 2 ТАЙНЫЙ ВОЗДЫХАТЕЛЬ

Глава 3 ИСЧЕЗНОВЕНИЕ СЛУГ

Глава 4 РЫБНЫЙ РЫНОК

Глава 5 ВЫЗОВ

Глава 6 ЗАПЕРТЫЙ ЯЩИК

Глава 7 ИСКРА И ТРУТ

Глава 8 ЛЮБОВНИЦА БРЭНДА

Глава 9 ВСТРЕЧА НА КУХНЕ

Глава 10 СТОЛКНОВЕНИЕ

Глава 11 ДАР ЭМИ

Глава 12 ПОПАЛИСЬ НА МЕСТЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ

Глава 13 ВЫСОКИЙ ДЖЕНТЛЬМЕН ВНИЗУ

Глава 14 СЕМЕЙНЫЕ ТАЙНЫ

Глава 15 БЕЗРАССУДСТВО ФЭНСИ

Глава 16 ПРОСЬБА МИСС ДАРБИ

Глава 17 НЕОЖИДАННЫЙ ПОСЕТИТЕЛЬ

Глава 18 ПРИЗНАНИЕ БРЭНДА

Глава 19 НЕПРИСТОЙНОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ

Глава 20 НЕОПРОВЕРЖИМОЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВО

Глава 21 ЛОВУШКА

Глава 22 ИЗОБЛИЧАЮЩИЕ ЧЕРНИЛА

Глава 23 ДНЕВНИК

Глава 24 ЕЩЕ ОДНА НОЧЬ

Глава 25 ПОДМЕНА ЖЕНИХА

Примечания