Уильям С. Берроуз

Дикие мальчики

Книга мертвых

ДЯДЮШКА МАТЭ УЛЫБАЕТСЯ

Камера – глаз стервятника, кружащего над недостроенными обшарпанными домами из плитняка на окраине Мехико.

Пятиэтажка без стен без лестниц… бездомные построили времянки… этажи соединяются приставными лестницами… лают собаки, пищат цыплята, мальчик на крыше делает жест будто мастурбирует, когда камера проплывает мимо.

Приближаясь к земле мы видим тень наших крыльев, сухие подвалы удушенные чертополохом, ржавые железные прутья пробивающиеся словно металлические растения сквозь растрескавшийся бетон, разбитую бутылку на солнце, цветные комиксы заляпанные говном, мальчика-индейца с торчащими коленками возле стены он жует апельсин посыпанный красным перцем.

Камера медленно обводит многоквартирный дом из красного кирпича облепленный балконами, на которых болтаются яркие сутенерские рубашки ярко-красные, желтые, розовые, словно знамена средневековой крепости. На балконах мы мельком замечаем цветы, собак, кошек, цыплят, козу на привязи, обезьяну, игуану. Vecinos[1] свешиваются с балконов обменяться сплетнями, растительным маслом, керосином и сахаром. Старый простонародный сюжет разыгрываемый год за годом сменными статистами.

Камера быстро переходит к верхним этажам здания, где два балкона смотрят в небо. Балконы расположены не точно один над другим, верхний чуть отступает вглубь. Здесь камера останавливается… СНЯТО.

Яркое ветреное утро в небе полумесяц цвета голубого фарфора. Maricon[2] Хоселито сын Тетушки Долорес, прислонил зеркало к баку для дождевой воды и сбривает длинные шелковистые волосы на груди на утреннем ветру напевая «NO PEGAN A MIO» («НЕ БЕЙ МЕНЯ»).

Это невыносимый звук, заставляющий звенеть ложки на чайных блюдцах и дрожать оконные стекла. Vecinos недовольно ворчат.

– Es el puto qie canta. ("Это поет педик").

– Сын Долорес. – Она крестится.

Молодой человек сердито отпихивает жену.

– No puedo con eso puto cantando ("не выношу, когда поет этот педик").

– Сын Долорес. У нее дурной глаз.

Лицо Хоселито поющего "NO PEGAN A MIO" проецируется на стену в каждой комнате.

В кадре старый паралитик и в нескольких дюймах от его лица – лицо Хоселито орущего "NO PEGAN A MIO".

– Не забывай, что он сын Долорес.

– И один из "котят" Лолы.

Тетушка Долорес – старуха держащая киоск с газетами и табаком. Нет сомнений: сыночка ей заделал кто-то из клиентов.

На верхнем балконе Эсперанса только что спустившаяся с гор потому что ее мужа и всех братьев посадили в тюрьму за то, что выращивали опиумный мак. Это дебелая женщина с борцовскими ручищами и неизменно злобным оскалом. Она перегибается через стенку балкона.

– Puto grosero, tus chingoa de pelos nos soplan en la cocina. ("Грязный педик, твои сраные волосы летят нам в еду").

В кадре волосы падающие в суп и посыпающие омлет словно специи.

Эпитет "grosero" – это слишком для Хоселито. В смятении он порезал грудь. Зажимает рану с манерным ужасом словно умирающий святой на картине Эль Греко. Ахает "Mamacita"[3] и валится на красные плитки балкона роняя капли крови.

Тут уж тетушка Долорес вынуждена покинуть свое логово под лестницей, крысиное гнездо из старых газет и журналов. Ее дурные глаза отмечены в сложном календаре, этими расчетами она часами занимается каждую ночь когда устроившись в гнезде пыхтит пищит хихикает и делает пометки в блокнотах наваленных у кровати вперемешку с журналами по астрологии… "Завтра мое полуденное око будет в самой силе"… Таблица ее силы так точна что она должна знать день час минуту и секунду чтобы быть уверенной какой глаз господствует для этого она носит с собой на ремешках и цепочках целый набор будильников, наручных и солнечных часов. Она может заставить глаза делать две разные вещи один вращается по часовой стрелке а другой против или может вывалить удерживаемый воспаленными красными жилами глаз на щеку в то время как другой погружается в загадочную серую щель. Недавно она выдала расписание для "ojos dulces" ("добрых глаз") и заслужила некоторую известность как целительница хотя дядюшка Матэ говорит, что предпочтет десяток ее дурных глаз одному доброму. Но он – ожесточившийся старик живущий прошлым.

Долорес – похожая на орудийную башню отменная боевая машина, зависящая от отсчета долей секунды и отражательного зеркала киоска, лучше держаться от нее подальше.

Появляется американский турист. Он считает себя хорошим парнем но когда смотрится в зеркало чтобы побрить этого хорошего парня вынужден признать: "чего уж, другие люди не похожи на меня да и я их не очень-то люблю". От этого он испытывает чувство вины перед другими. Тетушка Долорес еще сильнее напускает на себя злую личину и разглядывает его с каменным неодобрением.

– Buenas dias senorita.

– Desea algo?

– Si… Tribune… Tribune americano…[4]

Молча поджав губы она складывает "Геральд Трибьюн" и протягивает ему. Стараясь не обращать внимания на то что эта женщина делает со своими глазами, он шарит в поисках мелочи. Неожиданно его рука выскакивает из кармана рассыпая монеты по мостовой. Он нагибается за ними.

Ребенок протягивает ему монетку.

– Gracias… Gracias.

Ребенок смотрит на него с холодной ненавистью. Он стоит с монетами в ладони.

– Es cuanto?

– Setenta centavos.[5]

Он протягивает ей песо. Она опускает монету в ящик и бросает ему сдачу.

– Gracias… Gracias…

Она смотрит на него ледяным взглядом. Он ковыляет прочь. Отойдя на полквартала он выкрикивает:

– Я УБЬЮ ЭТУ СТАРУЮ СУКУ!

Он делает вид, что боксирует с кем-то и целится из пистолетов. Люди останавливаются и глазеют.

Ребятишки глядят ему вслед:

– Сукин сын мериканец псих.

Не очень решительно подходит полицейский.

– Senor oiga…

– СТАРАЯ СУКА… СТАРАЯ СУКА…

Он разражается дикой бранью в красном тумане кровавые сопли на рубашке.

Появляется беременная. Просит испанское издание "Лайфа". Глаза Долорес изучают живот женщины потом стекленеют и вкатываются обратно в голову.

– Nacido muerto ("мертворожденный"), – шепчет дядюшка Пепе незаметно пристроившийся рядом с женщиной.

В дни "доброго глаза" она превращает свой киоск в цветочный ларек и сидит там лучезарная как самая добрая старуха-цветочница на свете.

Входит американский турист его лицо забинтовано рука на перевязи.

– А! Американский кабальеро желает "Трибьюн". Сегодня я продаю цветы но приберегла для вас газету.

Ее глаза щурятся в улыбке заливающей лицо мягким светом.

– Aqui senor, muchas gracias.

Газета слабо пахнет розами. Монеты прыгают у него в руке.

Отсчитывая сдачу она вдавливает монету ему в ладонь и складывает его пальцы над нею.

– Это принесет вам удачу, сеньор.

Он идет по улице улыбаясь ребятишкам а те улыбаются в ответ…

– Думаю ради этого мы и приезжаем сюда… эти дети… эта старая цветочница…

Появляется женщина родившая мертвого сына. Она пришла купить цветы на его могилу. Тетушка Долорес печально качает головой.

– Pobrecito ("бедняжка").

Женщина протягивает монетку. Тетушка Долорес вздымает руки.

– No senora… es de mio….

Однако ее таблица отсчета времени нуждается в постоянной смене бутафории и настроения… "Мой добрый глаз слабеет с луной"… В тот день турист добирается до гостиницы еле живой потому что ужасный уличный мальчишка идет за ним от самого киоска с криком:

– Сукин сын пидор извращенец. Я подцепил триппер из твоей ебаной жопы.

Иногда половина ее лавки – газетный киоск а другая – цветочный ларек и она сидит посредине, добрый глаз по одну сторону а газетный – по другую. Она может попеременно пользоваться добрым и злым двадцать четыре раза в секунду ее глаза скачут из одной глазницы в другую.

Окрыленная прошлыми победами, тетушка Долорес ковыляет на балкон точно старая жирная птица.

– Pobrecito… Она гладит Хоселито по голове концентрируя свою силу.

– Скажи своему пидору-сынку, чтобы брился в доме.

Быстро взглянув на три пары часов, Долорес оборачивается к этой неотесанной крестьянской бабе, посмевшей бросить вызов ее грозному глазу.

– Vieja loca, que haces con tu ojos? – ухмыляется Эсперанса. – Tu te pondras ciego como eso. (Сумасшедшая старуха, что ты вытворяешь со своими глазами? Ты же от этого ослепнешь).

Долорес хватая ртом воздух выдавливает из себя: "ДЯДЮШКА ПЕПЕ" и сползает на пол рядом со своим уязвленным сыном.

И дядюшка Пепе выскакивает подвязывая штаны куском измочаленной серой веревки. На вид он добряк но его душу пронзают промозглые ветры ненависти и невезения. Он читает газеты злорадно смакуя несчастные случаи, катастрофы и преступления которые как он думает он насылает своими "sugestiones". Его магия заключается в нашептывании сильных выражений из газет: "…никто не спасся …приговорен к смертной казни …пожар по неизвестной причине …обуглившиеся тела…". Он делает это в толпе где люди невнимательны или еще лучше, гораздо лучше прямо в уши тому кто уснул или отрубился по пьянке. Если поблизости никого нет и он уверен что не промахнется он усиливает свои "sugestiones" заехав жертве по яйцам, вдавив костяшками пальцев глаз или хлопнув ладонями по ушам.

Вот мужчина спит на скамейке в парке. Приближается дядюшка Пепе. Садится рядом и открывает газету. Наклоняется читая мужчине в ухо хриплым назойливым шепотом:

– No hay supervivientes.– Мужчина беспокойно шевелится. – muerto en el acto.[6] – Мужчина трясет головой и открывает глаза. Подозрительно смотрит на дядюшку Пепе который не отрывается от газеты. Встает и проверяет карманы. Ковыляет прочь.

А вот парень спит в маленьком парке. Дядюшка Пепе роняет монету возле его головы. Наклоняясь подобрать ее он шепчет… "un joven muerto" ("мертвый мальчишка").

Иногда vecinos отгоняют его от спящего и он ковыляет прочь словно старый стервятник скаля желтые зубы в гнусной ухмылке. Вот он заметил следы рвоты а тут и сам забулдыга привалился к стене, штаны в разводах мочи. Нагнувшись будто хочет помочь мужчине подняться, дядюшка Пепе шепчет снова и снова в оба уха … "accidente horrible"?… Он выпрямляется и орет высоким фальцетом: "EMASCULADO EMASCULADO EMASCULADO"[7] и трижды осторожно бьет мужчину в пах.

Он видит пьяную старуху спящую на куче тряпья и ладонью хлопает ее по рту и носу нашептывая… "vieja borracha asfixiado" ("старую пьянчугу задушили").

Еще один пьяница спит в опасной близости от костра.

Дядюшка Пепе сует горящий окурок в протянутую ладонь мужчины и присев на корточки паскудно шепчет …"cuerpo carbonizado"… "cuerpo carbonizado" …"cuerpo carbonizado"… "cuerpo carbonizado"… Откидывает голову и напевает сухому валежнику, чертополоху ветру …"cuerpo carbonizado" …"cuerpo carbonizado"[8]…

Он смотрит вверх на Эсперансу с мерзкой улыбкой.

– А! Деревенская кузина рано встает. – А сам в это время вполголоса напевает простенький мотивчик:

– Resbalando sobre un pedazo de jabon поскользнувшись на куске мыла se precipito de un balcon свалилась с балкона.

Эсперанса описывает пренебрежительную дугу огромной рукой и вешает мокрое полотенце на стенку балкона обрызгивая дядюшку Пепе, Долорес и Хоселито грязной водой. Ухмыляясь через плечо она поворачивается и возвращается в комнату.

Побитая команда на нижнем балконе зализывает раны и замышляет месть.

– Если бы она оказалась перед моим киоском в 9:23 в следующий вторник…

– Если б я застал ее borracho[9]…

– А я скажу pistoleros, чтоб ее пристрелили…

Хвастовство Хоселито основывается на его особых отношениях с Лолой Ла Чата. Лола Ла Чата – это трехсотфутовый кусок той же горной породы что Эсперанса. Она продает героин сутенерам ворам и шлюхам и хранит деньжата между гигантскими сиськами.

У Хоселито был дружок джанки который и свел его с Лолой.

Хоселито отплясывал фламенко вереща как павлин. Лола смеялась и сделала его одним из своих "котят". На торжественной церемонии он сосал ее багровую грудь горькую от героина. Лола часто обслуживала клиентов с двумя "котятами" сосущими ее груди.

Эсперанса собирается вернуться в комнату, но тут в дверь врываются шестеро воняющих бриллиантином парней сутенерского вида, перегнувшись через балкон они выкрикивают ругательства в адрес Хоселито.

Это придает новые силы приунывшему нижнему балкону. Дядюшка Матэ выползает наружу в сопровождении своего юного двойника Эль Моно.

Дядюшка Матэ – старый наемный убийца с двенадцатью "оленями" на револьвере. Худой призрачного вида старик с глазами цвета линялой серой фланелевой рубашки. Он в черном костюме и черном ковбойской шляпе. Под пиджаком на тощем боку откидной "смит-энд-вессон" сорок четвертого калибра с семидюймовым стволом. Дядюшка Матэ хочет нанести еще одного "оленя" на свою пушку пока жив.

Выражение "олень" (un venado) пришло из гористых районов северной Мексики где тело обычно доставляют в полицейский участок взвалив на лошадь словно оленя.

Молодой окружной прокурор только что из столицы. Дядюшка Матэ зашел преподать ему урок фольклора.

Дядюшка Матэ (скручивая сигарету):

– Я собираюсь послать вам оленя, senor abogado.

О. П. (он думает: "что ж, очень мило с его стороны"):

– Большое спасибо, если для вас это не очень хлопотно…

Дядюшка Матэ (прикуривая и выпуская дым):

– Вовсе никаких хлопот senor abogado. Для меня это удовольствие.

Дядюшка Матэ выпускает дым из дула сорокачетверки и улыбается.

Привозят человека перекинутого через седло. Лошадь ведет индеец-легавый с лицом лишенным всякого выражения. О. П. выходит. Легавый откидывает голову: …"un venado".

Дядюшка Матэ был семейным pistolero богатых помещиков в северной Мексике. Когда семья поддержала не того кандидата в президенты ее разорили экспроприациями, и дядюшка Матэ перебрался жить к родственникам в столицу. Его комната – голая белая клетушка, койка, сундук, небольшой деревянный чемодан в котором он хранит схемы, секстант и компас. Каждую ночь он чистит и смазывает сорокачетверку. Это отличный заказной револьвер который вручил ему patron чтобы убить "моего невезучего брата генерала". Он никелированный а на барабане и стволе выгравированы сцены охоты. Белая фарфоровая рукоятка с двумя голубыми оленьими головами. Дядюшке Матэ не надо ничего делать только смазывать оружие и ждать. Револьвер отражается в его глазах далеким каменным спокойствием. Он часами сидит на балконе разложив схемы и инструменты на зеленом ломберном столике. Только глаза двигаются когда он следит за стервятниками в небе. Иногда он чертит линию на схеме или записывает цифры в тетрадь. Каждый год в день независимости vecinos собираются посмотреть как дядюшка Матэ разносит на куски летящего грифа из своей сорокачетверки. Дядюшка Матэ сверяется со схемами и отыскивает грифа. Его голова едва движется из стороны в сторону взгляд на далекой мишени он выбирает цель и стреляет: за грифом с неба тянется шлейф черных перьев. Расчеты дядюшки Матэ так точны что одно перо плавно опускается на балкон. Это перо приносит дядюшке Матэ его Пероносец Эль Моно. Дядюшка Матэ закладывает перо за ленту шляпы. За его лентой пятнадцать черных лет.

Эль Моно уже пять лет состоит Пероносцем дядюшки Матэ. Они часами сидят на балконе пока их лица не сливаются. У Эль Моно свои маленькие схемы и компас. Он учится как подстрелить грифа в небе. Худой гибкий паренек тринадцати лет он шныряет по двору шпионя за vecinos. Он носит маленькую голубую тюбетейку а когда снимает vecinos спешат бросить в нее монету. Иначе он начнет изображать недавнюю импотенцию, запор, лизание пизды с такой точностью подражания что любой может догадаться о ком речь.

Эль Моно выуживает глазом сутенера. Он делает движение точно смазывает свечу. Сутенер облизывает губы лишившись дара речи дикий ужас в глазах. Теперь Эль Моно сует и вытаскивает свечу из своей задницы зубы оскалены глаза вращаются он судорожно выдыхает: "Sangre de Cristo"…. Сутенер выставлен на всеобщее посмешище. Хоселито вскакивает и отплясывает триумфальное фанданго. Испытывая благоговейный трепет перед дядюшкой Матэ и страшась быть изобличенными в импотенции, натужных запорах, лизании пизды, сутенеры в смятении смываются.

Теперь верхний балкон занимает дядюшка Пако со своим товарищем по оружию Фернандесом, аптекарем. Дядюшка Пако сорок лет служил официантом. Он очень беден, очень заносчив, презирает чаевые, игра – единственная его забота. Он приносит неверный заказ а обвиняет клиента, размахивает грязнущим полотенцем, отталкивает чаевые говоря: "Нам платит фирма". Он кричит клиенту вслед: "Le service n'est-ce pas compris"[10]. Он учился с Пульманом Джорджем и овладел искусством балансировки с расставленными руками:

горячим кофе по спокойным мудям американца.

И горе официанту который попался ему на пути:

поднос взлетает в воздух. Богатые хорошо одетые клиенты увертываются от чашек и стаканов, бутылка фундадора разлетается по полу.

Фернандес ненавидит подростков, поп-звезд, битников, туристов, пидоров, уголовников, бомжей, шлюх и наркоманов. Дядюшка Пако тоже ненавидит таких типов.

Фернандес любит полицейских, священников, офицеров, богатых людей с хорошей репутацией. Дядюшка Пако тоже их любит. Он обслуживает их быстро и хорошо. Но их жизнь должна быть совершенно безупречна.

Газетный скандал может означать долгое ожидание обслуживания.

Клиент теряет терпение. Он гневно жестикулирует. Сифон с содовой летит на пол.

Больше всего они любят унижать представителей ненавистных классов и давать информацию полиции.

Фернандес швыряет на прилавок рецепт на морфий:

– No prestamos servicio a los viciosos ("Мы не обслуживаем наркоманов").

Дядюшка Пако игнорирует поп-звезду и его сожительницу, пока не ошарашивает их неприязненной репликой:

– Мы не хотим видеть здесь таких типов как вы.

Фернандес держит рецепт в руке. Он полный мужчина под сорок. За темными очками его глаза отдают желтизной больной печени. В телефоне его низкий назойливый голос:

– Receta narcotica falsificado ("поддельный рецепт на наркотик").

– Ваш рецепт будет готов через минуту senor.

Дядюшка Пако перестает убирать со стола и шепчет… "Марихуана в чемоданчике… стол возле двери"… Коп похлопывает ладонью.

Ни дядюшка Пако, ни Фернандес не примут вознаграждения за услуги оказанные добрым друзьям из полиции.

Когда они поселились на верхнем этаже пять лет назад дядюшка Матэ встретил их однажды в вестибюле.

– Ублюдки обожающие полицейских, – заметил он спокойным безапелляционным тоном.

Ему не представился случай снова взглянуть на них. Всякий кто не по нраву дядюшке Матэ вскоре осваивает науку держаться от него подальше.

Фернандес подходит к стенке балкона и рядом появляется его жена. У нее желтые глаза и золотые зубы. Потом выходит их дочь. У нее усы и волосатые ноги. Фернандес смотрит с семейного портрета.

– Criminales. Maricones. Vagabundos.[11] Я заявлю на вас в полицию.

Дядюшка Пако собирает всех ожесточенных стариков в едкий сгусток мрачной ненависти. Хоселито перестает отплясывать и поникает как увядший цветок. Дядюшка Пепе и Долорес – демоны меньшего калибра. Они отступают, вороватые и пугливые, точно крысы на рассвете. Дядюшка Матэ смотрит на далекую точку позади старого официанта отслеживая грифов в небе. Эль Моно стоит непроницаемый и холодный. Он не станет передразнивать Фернандеса и дядюшку Пако.

А теперь поддерживая дебелое тело двумя тростями на нижний балкон выходит тетушка Мария, отошедшая от дел толстуха из бродячего цирка. Тетушка Мария целый день ест конфеты, читает любовные романы и гадает по картам, липким и испачканным в шоколаде. От нее исходит тяжелый сладкий дух. Печальный и неумолимый он изливается из нее словно пена. Vecinos боятся этой сладости которую они с фатализмом относят к разряду стихийных бедствий вроде землетрясения и вулканов. Они называют это "Сахар Марии". В один прекрасный день он может растечься и превратить город в торт.

Она смотрит вверх на Фернандеса и ее печальные карие глаза забрасывают его шоколадом. Дядюшка Пако отчаянно пытается обойти ее но она спрыскивает его вишнями с мараскином из своих сосков и покрывает розовой глазурью. Дядюшка Пако – маленькая фигурка на свадебном торте сделанном из конфет. Она съест его попозже.

Теперь на верхний балкон выкатывает свою огромную тушу дядюшка Гордо, слепой продавец лотерейных билетов, его колесница – кресло на колесиках, рядом злющий черный пес. Пес обнюхивает каждую монету которую принимает дядюшка Гордо. Рваная банкнота вызывает угрожающее рычание, а за фальшивку пес вцепится в руку покупателя мощными челюстями, обхватит его ноги и будет держать пока не приедет полиция. Пес прыгает на балконную стенку цепляется за нее лапами, лая и рыча, шерсть дыбом, глаза фосфоресцируют. Тетушка Мария хватает воздух широко открытым ртом и из нее исчезает сахар. Она панически боится "бешеных собак" как она их называет. Пес, похоже, готов спрыгнуть на нижний балкон. Дядюшка Матэ прикидывает траекторию которую проделает собака. Он пристрелит пса в воздухе.

Дядюшка Пепе откидывает голову и рычит:

– Perro attropellado para camion ("грузовик задавил собаку").

Пес волочит раздробленный зад по пыльной улице.

Повизгивая тащится к дядюшке Гордо.

Агент Гонсалес просыпается мурлыча "Chingoa" мескалиновый пар пылает в голове. Застегивает полицейский китель цепляет сорокапятку и потом грубо стучит по стенке верхнего балкона.

Гонсалес – сломленный опозоренный человек. Все vecinos знают что он очень боится дядюшки Матэ и переходит на другую сторону улицы лишь бы не встретиться с ним. Эль Моно пародирует обоих. Гонсалес смотрит вниз а там уже поджидает дядюшка Матэ. Волосы встают дыбом на голове Гонсалеса.

"CHINGOA".

Он выхватывает сорокопятку и дважды стреляет. Пули свистят за головой дядюшки Матэ. Дядюшка Матэ улыбается. Одним ловким движением он прицеливается и стреляет. Тяжелая пуля влетает Гонсалесу в раскрытый рот пробивает нёбо и вырывает большой клок вздыбленных волос на затылке. Гонсалес перевешивается через стенку балкона. Волосы рассыпаются и свисают с его головы. Балконная стенка начинает раскачиваться словно лошадь. Его сорокопятка падает на нижний балкон и исчезает.

Выстрел разбивает камеру. В камере застывший кадр двух балконов под углом в сорок пять градусов. Гонсалес все еще перевешивается через стенку соскальзывая вперед, кресло на колесах на полпути с верхнего балкона, пес съезжает вниз на перевязанных лапах, vecinos пытаются взобраться наверх и соскальзывают вниз.

"ДАЙТЕ МНЕ ШЕСТНАДЦАТЬ".

Кинооператор бешено строчит… сутенеры орут оскалив зубы выкатив глаза, Эсперанса ухмыляется мексиканской земле, толстая баба валится вниз розовые юбки разлетаются, тетушка Долорес роняет глаза моргающие ласково и зло будто у куклы, пес летит по светящемуся пустому небу.

Камера опускается крутится и скользит вслед за грифами, спиралью ввинчивающимися все выше и выше.

Последний кадр: на фоне ледяной черноты космоса призрачные лица дядюшки Матэ и Эль Моно. Тусклые дрожащие далекие звезды посыпают скулы серебристым пеплом. Дядюшка Матэ улыбается.

ШЕФ УЛЫБАЕТСЯ

Марракеш 1976 год… Арабский дом в медине очаровательная старуха Фатима курильщица гашиша пьет на кухне чай с торговцами. Здесь в середине фильма обнаружилось что я – один из актеров. Шеф пригласил меня на обед.

– Часам к восьми, Роджерс.

Он принял меня в патио перемешивая салат толстые стейки разложены возле жаровни для барбекю.

– Не стесняйтесь насчет выпивки, Роджерс, – он показал на тележку с напитками. – Есть разумеется и гашиш если хотите.

Я смешиваю спиртное и отказываюсь от гашиша:

– От него у меня голова болит.

Я видел как Шеф курит с арабскими осведомителями но это не означает что мне тоже позволено. Да у меня и вправду от этого болит голова.

У Шефа есть прикрытие – он косит под старого эксцентричного французского графа который переводит Коран на провансальский гости цепенеют от скуки когда он входит в роль. Видите ли он действительно знает провансальский и арабский. Приходится учить годами на настоящей секретной работе вроде такой. Нынче вечером Шеф без маски. Он в ударе и "будь осторожен Роджерс" сказал я себе пригубив слабый виски.

– "Я думаю вы подходящий человек для крайне важного и могу добавить крайне опасного задания, Роджерс". И вы купились на это дерьмо?

– Что ж, сэр, он производит впечатление, – сказал я осторожно.

– Он жалкая старая сволочь, – сказал Шеф. Он сел и одной рукой набил трубку гашишем. Выкурил и выбил пепел рассеянно лаская газель которая терлась о его колено.

– "Нужно опередить коммунистов иначе нашим детям придется учить китайский". Что за пустомеля.

Я постарался выглядеть уклончивым.

– Вы хоть представляете себе что мы здесь делаем, Роджерс?

– По правде, нет, сэр.

– Я так и думал. Никогда не говорите людям чего вы хотите пока не взяли их в оборот. Хочу показать вам документальный фильм.

Двое слуг-арабов вносят шестифутовый экран и устанавливают его в десяти футах перед нашими стульями. Шеф встает включить и настроить аппаратуру.

Джунгли сквозь фасеточный глаз смотрящий сразу во всех направлениях вверх или вниз… крупным планом зеленая змея с золотыми глазами… телескопическая линза выхватывает обезьянку настигнутую орлом между двумя ветвистыми деревьями. Обезьянка вереща исчезает. Чувствую за камерой пытливый ум насекомого, впереди пирамиды поля и хижины. Батраки засевают кукурузные поля под надзором надсмотрщика он со стеком и в шляпе. Крупным планом лицо батрака. Все, что делает человека человеком, чувства и душа стерлись на этом лице. Не осталось ничего кроме плотских нужд и плотских удовольствий. Такие лица я видел в потаенных палатах больниц для умалишенных. Люди которые живут чтобы жрать срать и мастурбировать. Удовлетворенная осмотром камера движется обратно запечатлевая основные типы работников. Они передвигаются по трехмерным съемкам плантации серый отблеск на лицах. Иногда надсмотрщик подгоняет взглядом замешкавшего батрака.

В следующем кадре – помещение в храме залитое подводным светом. Старый жрец со свисающей грудью и атрофированными яйцами сидит нагишом скрестив ноги на стульчаке приделанном к полу. Стульчак обит человеческой кожей на которой вытатуированы рисунки: человек превращается в гигантскую сороконожку. Сороконожка поедает его ноги изнутри, челюсти торчат из вопящей плоти. Сейчас сороконожка пожирает его кричащий рот.

– Уголовникам и пленникам приговоренным к смерти от сороконожки выкалывают эти рисунки на каждом дюйме их тел. Их оставляют на три дня разлагаться. Потом выпускают дают средство мощно усиливающее потенцию сдирают кожу во время оргазма и связывают внутри расчлененной на сегменты медной сороконожки. Сороконожку с непристойными ласками помещают на ложе из раскаленных добела углей. Собираются жрецы в костюмах крабов и золотыми челюстями выедают мясо из раковины.

Старый жрец похож на живую часть экзотического компьютера. Из гниющих впадин в его позвоночнике тонкие медные провода тянутся к изящному вентилятору. Камера следует за проводами. Вот в маленькой медной клетке скорпион пожирает собрата. Голова пленника торчит из пола. Красные муравьи соорудили холмик в его голове и шастают взад-вперед сквозь пустые глазницы. Они начисто объели его губы вокруг кляпа. Сдавленный крик без языка вырванного через продырявленное нёбо орошает пол кровоточащими муравьями. В нефритовых аквариумах прямые кишки и гениталии человека пересаженные на другую плоть… предстательная железа отливает цветами радуги в теле розового моллюска… две прозрачные белые саламандры корчатся в медленной содомии золотистые глаза отражающие загадочную похоть… электрические угри-лесбиянки извиваются на грязном дне с хрустом сцепляя влагалища… торчащие соски прорастают из луковичного растения.

– Они знают такой мощный афродизиак что он разрывает тело на мелкие кусочки. Миловидным юношам и девушкам уготована Сладкая Смерть. У замечательных стариков богатый фольклор. Мне удалось раздобыть эту полезную вещь через мексиканского мальчишку чистильщика ботинок… Эй Кики… Выйди и покажи мистеру Роджерсу какой ты милашка…

Кики стоит в дверном проеме улыбаясь как робкий юный зверек.

– Вот этот мальчик… он прелесть, не правда ли?… один из лучших и глубоких медиумов которых я видел. Через него я сумел телепортироваться в поселение Майя и сделать там снимки. Дело было таким горячим что я всю дорогу охлаждал его в своих сообщениях. Я сказал только что это выглядит как милое ОНВ. Это код для Оружия Неограниченного Возможностей… Сейчас он разогревается.

Старый жрец качается взад-вперед. Провода вздымаются на его хребте глаза светятся изнутри. Губы раздвигаются, изо рта – жужжание сухой насекомой музыки.

– Это называется пение картинками. Принцип переменного тока. Старый пердун может чередовать боль и удовольствие на субвокальном а может быть даже молекулярном уровне двадцать четыре раза в секунду заставляя туземцев на невольничьем рынке перемещаться взад-вперед вверх-вниз туда-сюда забираться в предварительно отлаженные формы выложенные в священных книгах. Некоторые певцы способны вырабатывать постоянный ток но их вызывают только в экстренных случаях. Контрольная система которую вы только что видели сломалась. Это случилось неожиданно и родилось целое поколение которое не ощущало ни боли ни удовольствия. Не было солдат которые доставляли бы пленников из других племен потому что солдаты поставили бы под угрозу контрольную машину. Для фильмов боли и удовольствия берут только местных уголовников. В крайнем случае призывают Несравненного Желтого Змея.

Змея вносят на янтарном троне голубые глаза кожа как желтый пергамент два длинных зуба торчат из верхней челюсти. Когда сквозь него пропускают ток он начинает раскачиваться. Он переходит с переменного тока на постоянный. С губ обнаживших желтые зубы срывается пронзительный вой сирены.

СМЕРТЬ СМЕРТЬ СМЕРТЬ

Картинки шумно извергаются и обрушиваются из его глаз разнося работника и жреца на тлеющие обломки.

СМЕРТЬ СМЕРТЬ СМЕРТЬ

Пронзительный вой сирены проносится над пустыми городами.

– "Это тайна древних майя которой мало кто умеет пользоваться.

Когда появится другой певец подобный Старому Желтому Змею?"

– Теперь Технический Отдел полагает что все мы ненормальные а наш образ жизни предосудителен.

– "Дайте нам тех кто работает, – говорят они, – факты, цифры, персонал".

– "Поместите джокер СМЕРТЬ на виду. Остерегайтесь Мао и его банды головорезов".

– Мне выпала честь помогать в организации последней радиопередачи Желтого Змея в Вашингтоне Округ Колумбия.

Помещение в Пентагоне. Генералы, ЦРУ, Госдепартамент нервничают из-за этой сверхсекретной самой горячей штуки из доселе виданных канал спецсвязи с Президентом стратеги и НАТО в готовности. Четверо морских пехотинцев вносят Желтого Змея. Он начинает раскачиваться взад-вперед. Он вдыхает детский лепет а выдыхает смертельных крыс. Он всасывает пшеничные поля а выплевывает сгустки пыли.

– Он просто разогревается, – говорит человек из ЦРУ пятизвездному генералу.

Старый Змей переключается на постоянный ток сверкая как комета.

СМЕРТЬ СМЕРТЬ СМЕРТЬ

Картинки мечутся и с треском вылетают из его глаз.

СМЕРТЬ СМЕРТЬ СМЕРТЬ

Взрывается стена и вышвыривает на улицу восемнадцать этажей вопящих начальников.

СМЕРТЬ СМЕРТЬ СМЕРТЬ

А теперь Змей крутит хлыстом в небе.

Здесь жили глупые грубые сукины дети которые думали что могут нанять СМЕРТЬ как легавого для фирмы… пустые улицы, старые газеты на ветру, шорох темноты и проводов.

В ночном небе над Сент-Луисом Бог Смерти майя отплясывает казацкий танец выстреливая звезды из глаз. Шеф улыбается.

СТАРЫЙ СЕРЖАНТ УЛЫБАЕТСЯ

Зеленая Монахиня остановила невезучего путника перед монастырем из красного кирпича среди дубов, зеленых лужаек и клумб.

– Ах входите пожалуйста взгляните на мое отделение для душевнобольных и чудесные вещи которые мы делаем для пациентов.

Она шагает с ним по посыпанной гравием дорожке к монастырской двери показывая цветы:

– Разве не прелестны мои примулы?

Она открывает двери монастыря тяжелым медным ключом висящим на поясе. За длинным вестибюлем и лестничным пролетом отпирает еще одну дверь. Проводит Одри в голую холодную палату карандашные рисунки на стене. Пациенты возятся с пластилином и карандашами. Похоже на детский сад только некоторые дети уже выросли. Дверь захлопывается и ее голос меняется:

– Здесь есть пластилин и карандаши. Вы должны всякий раз получить разрешение чтобы выйти отсюда.

– А теперь взгляните сюда…

Пузатый охранник в жестяном шлеме и широким кожаным ремнем стоит рядом с ним. Охранник смотрит на него с холодной грозной ненавистью и говорит:

– Он хочет Боба и его адвокатов.

В шесть безвкусный обед из холодных макарон к которому Одри не притрагивается. После обеда дежурство ночной сестры.

Пациенты раскладывают койки и палата превращается в спальню.

– Кто-нибудь хочет по-маленькому пока не выключили свет?

Она бренчит ключами. Туалетные кабины в конце спальни. Дежурная сестра отпирает двери и стоит в проеме холодно наблюдая.

– Не пытайтесь снова играть со своей грязной штукой, Колдклиф, а не то получите шесть часов на кухне.

Тусклый церковный свет горит в спальне всю ночь. Пациенты спят на спине под тонкими одеялами. За эрекцию ночная сестра больно бьет линейкой.

Так прошли годы. Иногда в знак поощрения разрешалось гулять в саду, там Боб держал на поводке трех злобных восточноевропейских овчарок. Пациенты наблюдали как богомол пожирает своего собрата.

Каждый день Зеленая Монахиня выслушивала исповеди на детекторе лжи который мог и пребольно ударить в чувствительные места пока Зеленая Монахиня медленно и назидательно выговаривала:

– Не послушествуй на друга твоего свидетельства ложна.

Исповеди она записывала зелеными чернилами в гроссбухи заведенные на каждого пациента. Как-то раз после особенно мерзостной исповеди она воспарила до потолка в присутствии испуганной юной монахини. Каждую ночь она надевала одеяние Христа со светящимся нимбом и посещала одну из юных монахинь в келье. Ей нравилось представлять себя монахиней из стихотворения Сары Тисдейл:

"В ее сомкнутых очах затаилась навеки бесконечная насмешка бесконечная нежность

В одиночестве долгом познала она мудрости пустоту".

Она была тяжелой ипохондричкой и пристрастилась к настойке опия. От этого стала страдать запорами и отправляла пригожую молодую монахиню на высокое служение прямой кишке. За такой честью неизменно следовал ночной визит Христа с пристегнутым членом. В молодости Зеленая Монахиня баловалась идеей подрядить Боба ограбить банк спермы. Тогда она могла бы объявить что понесла от Христа. Но потом оставила честолюбивые мысли. Работа в детском саду важнее мирских соблазнов, фотографии на обложке журнала "Лайф".

Вы постигаете науку не иметь ни единой мысли которую стыдно было бы поведать Зеленой Монахине и никогда не делать ничего такого что было бы стыдно сделать в ее присутствии. Рано или поздно вы становитесь членом Клуба Отделения "Г". Обращенным пациентам разрешается четверть грана морфия каждую ночь перед отбоем, привилегия которой лишают за любое нарушение.

– Теперь ты знаешь что мечта о побеге ВЗДОР не так ли? За это ляжешь спать без лекарства.

Дрожа от ломки в ледяной палате весь следующий день он должен выглядеть радостным и счастливым возясь с карандашами и пластилином. Он научился рисовать изображения Девы Марии и Святой Терезы безошибочно похожие на Зеленую Монахиню. Кресты разумеется всегда из пластилина. Вскоре после задержания он совершил ошибку слепив обнаженную греческую статую. В тот день линейка сестры отхлестала его тонкое голубое запястье и его заставили написать десять тысяч раз "я грязная маленькая тварь".

Головокружительная пляска комнат и лиц бормотанье множества голосов запах человечьих ночей… Фон – Сент-Луис: дома из красного кирпича, шиферные кровли, задние дворы и ямы с компостом… В детстве у него была английская гувернантка с такими безупречными рекомендациями что позже Одри заподозрил что их изготовил какой-нибудь наемный писака с Флит-Стрит в убогой пивной возле Эрлс-Корт.

– Как можно чаще гавары "лорды" и "лейди" ясно тебе?

Занимаясь прослушиванием с помощью писательского детекторного приемника он улавливал бормотание подпольного мира прислуги… сутенера и вымогателя шофера…

– Так просто вы от меня не отделаетесь лорд Брамблти.

Сверхдоза морфия в Кенсингтонской частной лечебнице…

– Она сказала что миссис Чаррингтон спит и ее нельзя беспокоить.

Гувернантка уволилась совершенно неожиданно получив письмо из Англии.

После была старперка-ирландка научившая его заклинать жаб. Она выходила на задний двор тихим пением выманивала жабу из-под камня и научила этому Одри. У него была знакомая жаба жившая под камнем у пруда с золотыми рыбками и появлявшаяся по его зову. Гувернантка научила его как вызывать заклятьем "слепящего червя" из заплесневелого хлеба.

Одри ходил в школу где учеников поощряли самовыражаться, лепить из глины, чеканить медные подносы для золы и мастерить каменные топоры. Чуткий и вдохновенный учитель записывает на доске школьную пьесу а класс подсказывает:

ДЕЙСТВИЕ 1

Сцена первая: Две женщины у воды.

1-я женщина: "Я слыхала тигр сожрал ребенка Баста прошлой ночью".

2-я женщина: "Да. Нашли только его игрушечного солдатика".

1-я женщина: "Как-то тревожно пока этот тигр поблизости. (Нервно озирается по сторонам). Темнеет, Секстет, пойду домой".

Одним из величайших зануд Сент-Луиса был полковник Гринфилд. Он любил за обедом травить анекдоты по полчаса и во время рассказа никто не смел притронуться к еде. Одри сидит глядя на остывающую индейку смутно мечтая наслать на полковника слепящего червя. Один старый черный еврей поднял шухер в отеле "Палас" в Палм-Бич. В тот самый момент ночной дежурный, новичок, только что из гостиничной школы в Техасе, никнет в холодном блеске глаз майора Брэди.

– Это ты зарегистрировал мистера Роджерса урожденного Жида?

– Как же, сэр, зарегистрировал. Для него забронировано.

– Нет, не забронировано. Произошла ошибка, болван ты этакий. Разве ты не способен отличить черного еврея?

А дело в том что старый черный еврей вызвал горничную:

– …Будьте добры прислать немного перцу.

– Прошу прощенья, сэр, кухня закрыта. Ведь сейчас три часа утра.

– Мне все равно закрыта кухня или нет. Мне все равно какой сейчас час. Я хочу перцу.

– Мне очень жаль, сэр.

– Хачу гаварить с менеджером пжалуста… (Произношение становится хуже когда полковник горячится).

Звонок от ночного менеджера в офис майора Брэди…

– Этот старый черный еврей из двадцать третьего хочет перца во что бы то ни стало прямо сейчас.

– Ладно. У нас первоклассный отель. Откройте кухню и дайте ему все что он хочет… Скорее всего у него карп.

И вот ночной менеджер звонит старому черному еврею:

– Все в порядке, сэр, какого сорта перец вам нужен? Красный? Белый? Черный?

– Я не хачу красный перец. Я не хачу белый перец. Я не хачу черный перец. Хачу туалетный перец[12].

глазок в игле игла в глазу

Полковник сжег дотла Сент-Луис. Однажды когда Одри с неохотой зашел к полковнику Гринфилду чтобы передать письмо он застал того за пересказыванием нескончаемых анекдотов негру-дворецкому.

– Вот на старой гринфилдской плантации у нас были негры домовые и негры полевые и полевые негры никогда не входили в дом.

– Да сэр. Полевые негры никогда не входили в дом.

– Домовые негры следили за этим не так ли, Джордж?

– Да, сэр. Домовые негры следили за этим, сэр.

– А теперь куда бы я ни приехал я всегда достаю телефонную книгу и выискиваю тех кто носит имя Гринфилд. Их так мало и все они очень достойные люди. Вот несколько лет назад в Буффало штат Нью-Йорк я записал адрес Авраама Л. Гринфилда и показал его черномазому таксисту.

– Я думаю вы записали неверный номер, босс.

– Адрес правильный, водитель.

– Я все же думаю вы записали неверный номер, босс.

– Заткни свой черномазый рот и езжай куда мне надо.

– Точно так, босс. Это здесь, босс. Ниггертаун, босс.

– И мы в самом деле в Ниггертауне?

– Да, сэр. Именно в Ниггертауне, сэр.

Тогда я вылезаю и стучу в дверь и старый негритос подходит к двери со шляпой в руке.

– Со шляпой в руке, сэр.

– Добрый вечер, масса, и да благословит вас Бог, – говорит он.

– Тебя зовут Гринфилд? – спрашиваю я.

– Точно так, босс. Авраам Линкольн Гринфилд. – И тут выясняется что он был одним из наших старых домовых ниггеров.

– Одним из ваших старых домовых ниггеров.

– Он пригласил меня войти предложил чашку кофе с домашним карамельным тортом. Он не присел и стоял там кланяясь и улыбаясь… Вот это толковый черномазый.

– Толковый черномазый, сэр.

И ЗАРОЙ ХЛЕБА ПОГЛУБЖЕ В ХЛЕВ

Одри был худым бледным мальчиком лицо изрезано мучительными душевными ранами. "Он похож на пса-овцеубийцу", – заметил один сент-луисский аристократ. В Одри было что-то гнилое и нечистое, запах ходячей смерти. Привратники не пускали его когда он приходил в гости к богатым друзьям. Лавочники возвращали ему сдачу без всякого "спасибо". Он проводил бессонные ночи рыдая в подушку от бессильного гнева. Он читал приключенческие рассказы и представлял себя джентльменом удачи вроде "Майора"… пробковый шлем, хаки, Уэбли на поясе и верный слуга-зулус рядом. Слабый печальный ребенок дышащий старым журнальным чтивом. В шестнадцать лет он посещал эксклюзивную среднюю школу известную как Академия Пойндекстер где чувствовал себя этаким домовым ниггером. Однако его приглашали на большинство вечеринок и миссис Кайндхарт всячески старалась его развлечь.

На открытии академии в сентябре появился новичок. Держался он отчужденно и загадочно и никто не знал откуда он. Ходили слухи о Париже, Лондоне, школе в Швейцарии. Звали его Джон Хемлин и жил он у родственников в Портланд-Плейс. Он водил великолепный "дузенберг". Ездивший на разбитом "муне" Одри с раскрытым ртом благоговейно изучал это произведение искусства: роскошную кожаную обивку, медную арматуру, витиеватые дверцы, громадную фару с рукояткой как у пистолета. Одри писал: "Ясно что он проделал долгий путь следы путешествия но даже следы необычны, запонки на манжетах из тусклого металла словно поглощающего свет, рыжие волосы отливают золотом, большие зеленые глаза".

Новичок симпатизировал Одри отклонив с вежливым изяществом приглашения богатых сынков. Это не внушило важным парням любовь к Одри и его рассказы были безжалостно отвергнуты школьным журналом.

– Мрачно, – заявил ему редактор. – Нам нужны рассказы после которых ложатся спать с хорошим настроением.

Была пятница 23 октября 1929 года, ясный голубой день опадающие листья, полумесяц в небе. Одри Карсонс шагал по Першинг-авеню… "Simon, aimes tu le bruit des pas sur les feuilles mortes?"[13]… Он вычитал это в одной из маленьких «Синих книжек» Э. Холдмана Джулиуса и собирался использовать в своем рассказе. Его герой разумеется говорит по-французски. На углу Першинг и Уолтон он остановился посмотреть на белку. Мертвый лист на секунду застыл в его взъерошенных темных волосах.

– Привет, Одри! Хочешь прокатиться?

Это был Джон Хемлин за рулем "дузенберга". Он открыл дверцу не дожидаясь ответа. Хемлин сделал широкий разворот и поехал на запад… влево по Эвклид вправо по Линделл… Бульвар Скинкер выезд из города… Клейтон… Хемлин взглянул на часы:

– Мы могли бы добраться до Сент-Джозефа к обеду… там отличный ресторан у реки выпьем вина.

Одри разумеется возбужден. Проносится осенний сельский пейзаж… впереди длинная прямая лента дороги.

– Сейчас я тебе покажу на что способна эта штука.

Хемлин медленно нажимает на газ… 60… 70… 80… 85… 90… Одри наклоняется вперед рот раскрыт глаза блестят.

В Топ-Сити в разгаре конференция на высшем уровне высокопоставленные чиновники участвуют в КОНТРОЛЬНОЙ ИГРЕ. Конференция созвана техасским миллиардером который щедро финансирует МРА[14] и поддерживает евангелистов. Конференция проходит за пределами Сент-Луиса штат Миссури ибо Зеленая Монахиня наотрез отказывается покинуть свой детский сад. Великосветские педики решили что будет забавно разбить палаточный городок на манер армейского лагеря 1917 г. Участники конференции обсуждают Операцию Г. Б. («Гнев Божий»).

Люди из высшего общества становятся циничными стоит им немного выпить. Молодой человек из журнала новостей обнаружил симпатичного фулбрайтовского стипендиата и они острят в уголке за мартини. Пьяный американский сержант едва держится на ногах. У него коротко стриженые волосы с проседью и багровое лицо кадрового военного.

– Скажу по-простому для непрофессионалов… вы даже не знаете какие кнопки нажимать… мы берем свору длинноволосых парней трахающих друг друга дымящих травой и плюющихся кокаином на Библию и хлещем их по заднице национальным флагом. Мы показываем этот фильм приличным прихожанам из Библейского пояса. Следим за реакцией. Один религиозный шериф на пистолете которого семь зарубок по числу укокошенных ниггеров разнес линзу камеры. Выяснилось, что он известный персонаж и парни из "Лайфа" дали его на развороте – похоже в его семействе всегда была сила дарованная Господом чтобы карать нечестивых: его бабка наповал сразила шлюху на улице. Когда мы показали фильм толстому сенатору с Юга его глаза лопнули залив вашего фотографа с ног до головы. Меня измочалили в Париже, саентологи заехали мне коленом в пах в Тунисе, меня отдубасили в Чикаго и забросали скорпионами в Марракеше, так что физиономия вся заляпанная лягушачьими яйцами – это всё повседневная работа. То, что наркопарни называют "неодобрением общества" отразило и сконцентрировало двадцать миллионов изображений Я ВАС НЕНАВИЖУ в едином порыве. Если хотите обделать дельце приезжайте в СОЕДИНЕННЫЕ ШТАТЫ АМЕРИКИ. И МЫ МОЖЕМ ПРОВЕРНУТЬ ЕГО В ЛЮБОМ НАПРАВЛЕНИИ. Вы английские недобитки… – Он указывает на группу старых седых людей в клубных креслах застывших в каменном неодобрении этого вульгарного пьяного американца. Когда же явится распорядитель клуба и вышвырнет прохвоста чтобы джентльмен мог читать свою "Таймс"?

– ВЫ ВСЕГО-НАВСЕГО БАНАНОВАЯ РЕСПУБЛИКА. И ПОМНИТЕ: МЫ ЗАПОЛУЧИЛИ ВАШИ СНИМКИ.

– А мы заполучили ваши – вот уж янки во всей красе, – ледяным тоном отрезают те.

– МОИ ПОСТРАШНЕЕ ВАШИХ.

Англичане кашляют и отводят глаза линяя в свои призрачные клубы, где желтеют клыки зверя убитого человеком с неправдоподобной двойной фамилией, а СТАРЫЙ СЕРЖАНТ орет им вслед…

– ВЫ ЧТО, ДУМАЕТЕ ЭТО КОНКУРС КРАСОТЫ? Вы фабианские социалисты живые овощи возвращайтесь в свой сад в Хэмпстеде и запустите воздушный шар вопреки местному распорядку восхитительная встреча с бобби поутру. Мамуля записала все это в дневник и прочла нам за чаем. МЫ ЗАПОЛУЧИЛИ ВСЕ ВАШИ ПИДОРСКИЕ СНИМКИ ИЗ ИТОНА. ВЫ ЧТО, СОБРАЛИСЬ ДРОЧИТЬ ПЕРЕД КОРОЛЕВОЙ ЗАТКНУВ В ЗАДНИЦУ СВЕЧУ?

– Как вы смеете разговаривать подобным образом в присутствии приличных женщин! – тягуче разжевывает техасский миллиардер с телохранителями по бокам.

– Вы ободранный кактус. Я полагаю, вы думаете что эта конференция – ваша идея? Поздравления от Отдела Внезапных Озарений… А вы вшивые скалящие зубы педики-стукачи мои фотографы не станут делать ваши снимки. Вы всего лишь магнитофоны. Одним движением моего пальца замороженные навеки за этим мартини. Можете тут ехидничать сколько угодно, УГУ?.. А вы… – показывает на Зеленую Монахиню… – напишите десять тысяч раз под водой несмываемыми чернилами: У СТАРОГО СЕРЖАНТА МОИ ФОТОГРАФИИ ХРИСТА. ПОКАЗАТЬ ИХ ПАПЕ РИМСКОМУ?

– А теперь за здоровье всех бравых техсержантов где бы они ни находились…

Неотесанный молодой сержант читает "Забавные рассказы". Он щелкает выключателем… На экране Одри и Хемлин. Ветер треплет волосы Одри когда "дузенберг" набирает скорость.

– Световые Годы вызывают Бикарбонат… Операция Маленький Одри на прицеле… отсчет восемь секунд… отслеживаем…

Тощий техник страдающий изжогой размешивает питьевую соду.

– Беспилотная платформа вызывает Фокс Трот… отсчет шесть секунд…

Английский компьютерный программист скручивает сигарету с марихуаной.

– Прожектор вызывает Индекс… отсчет четыре секунды.

Гудят компьютеры, вспыхивают лампы, сходятся линии.

Рыжеволосый мальчик жует резинку перелистывая журнал с голыми парнями.

– Красная Точка вызывает Укол Булавкой… отсчет две секунды…

"Дузенберг" резко набирает высоту и покидает землю. Прямо перед ними деревянное заграждение, паровой каток, кучи гравия, призрачные палатки. Знак ОБЪЕЗД круто указывает влево на грунтовку из красной глины где на солнце сверкает гравий.

– СТАРЫЙ СЕРЖАНТ ЗАСТУПАЕТ НА ДЕЖУРСТВО.

Он осматривается и со столов слетает посуда обдавая участников конференции мартини, бурбоном, взбитыми сливками, вишнями в мараскине, подливкой и луковым супом навечно замороженными в фарсе 1920 года.

– ОБРАТНЫЙ ОТСЧЕТ.

От стены к стене пылающая шутиха рваного металла кромсает делегатов. Зеленая Монахиня обезглавлена искореженным автомобильным крылом. Техасский миллиардер залит бензином словно горящий ниггер. Сломанный прожектор волочащий раскаленные добела провода будто медуза, бьет по лицу британского делегата. "Дузенберг" взрывается разбрасывая во все стороны раскаленные добела куски искореженного металла, разбрызгивая кипящую кислоту, горящий бензин.

Одетые в форму первой мировой войны Одри и Старый Сержант выглядывают из ущербной луны в утреннем небе и улыбаются. Старый сержант за рулем.

ПИП-ШОУ В ГРОШОВОЙ АРКАДЕ

Занавес неожиданно поднимается в тот момент, когда "дузенберг" медленно движется вдоль объезда 1920 г. Впереди Одри видит киоски фонтаны колеса обозрения на фоне желтого неба. Мальчик встает перед машиной поднимает руку. Он почти голый только плавки всех цветов радуги и сандалии. Под мышкой у него маузер к которому приделан ствол винтовки. Он подходит к автомобилю. Одри никогда не видел человека столь хладнокровного и отчужденного. Мальчик смотрит на Одри смотрит на Джона. Потом кивает.

– Оставим машину здесь, – говорит Джон. Одри выходит. Теперь рядом стоят шестеро мальчишек безмятежно глядя на него. На ремнях украшенных кристаллами аметиста длинные ножи. Все в радужных плавках как на открытках с Ниагарского водопада. Одри шагает за Джоном через площадь где группы зрителей-подростков поглощают разноцветное мороженое и жуют жвачку окружив аттракционы. Большинство мальчиков в радужных плавках некоторые кажутся совсем голыми. Одри чувствует себя неуверенно старается держаться ближе к Джону. Ярмарка напоминает Одри гравюры 1890 годов. Колеса обозрения цвета сепии крутятся в желтом свете. Планеры запущенные с деревянного помоста парят над ярмаркой ноги пилотов болтаются в воздухе. Под аплодисменты зевак поднимается разноцветный воздушный шар. Вокруг ярмарки – дорожки, меблированные комнаты, рестораны и бани. Мальчишки стоят развалившись в дверных проемах. Глаз Одри ловит сцены от которых дыхание учащается а кровь приливает к чреслам. Далеко впереди он замечает силуэт Джона в угасающем свете солнца. Одри окликает его но голос замирает и глохнет. Затем опускается тьма будто кто-то выключил небо. Впереди слева он видит огни вывески ГРОШОВАЯ АРКАДА. Вероятно Джон вошел туда. Одри раздвигает красный занавес входит в галерею. Люстры, позолоченные стены, красные шторы, зеркала, окна уходящие вдаль. В какую сторону ни посмотришь коридор кажется бесконечным. Это длинное узкое здание похожее на корабль или поезд. Мальчики смотрят пип-шоу некоторые в радужных плавках другие в школьной форме набедренных повязках и тюрбанах. Он примечает залы со стульями для зрителей и занавешенные кабинки. Проходя мимо одной он видит за неплотно задернутым занавесом двух мальчишек сидящих на шелковом диване оба голые. В другой мальчик сбрасывает плавки перешагивает через них не отрывая глаз от сцены. Двигаясь с точностью и легкостью которые он ощущал летая во сне Одри плавно опускается в стальное кресло напоминающее о хирургическом кабинете доктора Мура в Листер-Билдинг дневной свет сквозь зеленые жалюзи. Перед ним светящийся экран. Запах застарелой боли, эфира, бинтов, тошнотворного страха в комнате ожидания, да, это хирургический кабинет доктора Мура в Листер-Билдинг.

Доктор был южанином джентльменом старой школы. Внешностью и манерами походил на Джона Бэрримора[15] и считал себя остроумным рассказчиком порой оправданно. У доктора было обаяние которого столь досадно недоставало Одри. Никакой швейцар никогда не остановил бы его ни один лавочник не позабыл бы сказать спасибо под взглядом который мог стать холодным как лед. Разумеется, Одри не нравился доктору. «Он выглядит как гомосексуальный пес-убийца овец», думал доктор но не говорил вслух. Он оторвал взгляд от газеты в своей тусклой мрачной гостиной и изрек: «Мальчик нездоров».

Его жена продолжила: "Да это ходячий труп", – заявила она. Одри был готов с ней согласиться только не знал чьим трупом он был. И мучительно осознавал свое неблагополучие.

Экран прямо перед ним, экран слева от него, экран справа и экран сзади. Сверху ему видны все четыре экрана.

Позднее Одри написал такие заметки: "Сцены и способ их представления меняются в соответствии с лежащим в основе образцом.

1. Предметы и сцены исчезают и появляются за счет медленного гидравлического движения с постоянной скоростью. Экраны – трехмерные визуальные секции обозначенные мигающими лампами. Я однажды видел как Великий Терстон[16] который мог заставить исчезнуть слона проделывает манипуляции с экраном на сцене. В фильме он застрелил человека. Актер прижимает кетчуп к рубашке под смокингом и падает затем Терстон входит в экран как сыщик расследующий преступление, выходит из него чтобы совершить другие убийства, врывается нахальным молодым репортером бульварной газеты, выбегает чтобы сделать телефонный звонок от которого содрогнется биржа и снова назад уже разорившимся брокером. Меня втолкнуло в этот фильм потоком желтого света и я могу выпихивать людей из кадра вталкивая вместо них голых мальчишек. Эпизоды соединяются присутствием произвольных предметов: шутихи, елочной игрушки, пирамиды, пасхального яйца, кольца медной проволоки, исчезающих и появляющихся с одинаковой последовательностью. Движение в экран и наружу может быть очень болезненным как кислотой в лицо или током по яйцам.

2. Сцены с той же загадочной структурой представлены на экране где перспектива остается постоянной. В углу кадров знаки пунктуации. Материал обрабатывается на компьютере. На незнакомом языке четко повторяется одно и то же сообщение словно таинственная шарада действующим лицом которой я становлюсь. На экране есть и слова это знакомые слова возможно мы прочли их где-нибудь давным-давно выписанные сепией и серебряными буквами которые расплываются превращаясь в картинки.

3. Фрагментарные образы объединенные мгновенным визуальным воздействием. Возникает ощущение скорости словно смотришь на них из окна поезда.

4. В повествовательные разделах экраны исчезают. Я переживаю ряд вполне понятных и последовательных событий как один из актеров. Повествовательные вставки на экране предваряет надпись затем я оказываюсь в фильме. Перемещение безболезненно ты словно засыпаешь. Структурированное пип-шоу может перебивать повествование и тогда я снова перед экраном вхожу и выхожу из него".

Одри смотрел на экран перед собой. Его губы разомкнулись мысли остановились. Все это было там на экране вид звук прикосновение происходящие прямо сейчас и призрачно сдвинутые в прошлое.

пип-шоу в грошовой аркаде

1. На экране 1 пылающая красная шутиха вдалеке парк развлечений. Шутиха катится прочь забирая с собой голоса американские горки запах арахиса и пороха все дальше и дальше.

2. На экранах 2 и 3 исчезают белая шутиха и голубая шутиха. Одри мельком видит двух мальчишек в грошовой аркаде. Один из них смеется показывая на штаны другого с выпирающей ширинкой.

3. На экранах 1 2 3 вертясь исчезают три шутихи красная белая и голубая. Молодой солдат в тире капли пота на нижней губе. Далекие ракеты взрываются на горячих мостовых… ночное небо парки и бассейны… голубой отзвук на пустырях.

4. На экранах 1 2 3 4 вертясь исчезают четыре шутихи, красная, белая, голубая и красная. Область низкого давления выталкивает Одри в парк. 4-е июля 1926 года попадает в безмолвный каток.

1. На экране 1 появляется красная шутиха… дымная луна над дорогой. Юный рыжеволосый матрос вгрызается в яблоко.

2. На экранах 2 и 3 появляются две шутихи белая и голубая вспышки света выхватывают лицо подростка. Смущенно подходит уличный торговец.

– Не подсобишь ли мальчик? Надо повидать одного мужика насчет обезьянки.

3. На экранах 1 2 3 появляются три шутихи красная белая и голубая. Светящееся открыточное небо тянется к обширной заводи летних вечеров. Молодой солдат шагает от озера от холма от неба.

4. На экранах 1 2 3 4 крутятся четыре шутихи красная белая голубая красная. Ночное небо полно лопающихся ракет освещающих парки бассейны запрокинутые вверх лица.

"Красный отсвет ракеты взрывы бомб над ночною землей

Доказали что реет наш флаг над местностью той".

Свет в его глазах. Должно быть зеркало доктора Мура с дыркой.

1. Сплющенная пирамида исчезает в далеких птичьих трелях и предрассветном тумане… Одри мельком замечает уродливые луковичные деревья… Паренька-индейца стоящего с мачете… Сцена представляет собой зарисовку из блокнота путешественника… едва различима на покрытой пятнами желтой странице… "Никто из пытавшихся познать невообразимое зло этих мест не выжил чтобы рассказать о нем…"

2. Две пирамиды исчезают… "Последний из моих мальчишек-индейцев ушел на рассвете. Я слег с жутким приступом лихорадки… и язвы… Я не могу удержаться чтобы не расчесывать их. Я даже пытался связывать себе руки на ночь когда приходят сны, сны столь неописуемо гадкие что я не могу заставить себя записать их содержание. Во сне я развязываю узлы и просыпаюсь раздирая свое тело…"

3. Три пирамиды исчезают… "Язвы проели мою плоть до костей но жуткое желание чесаться не проходит. Самоубийство – единственный выход. Я могу только молить чтобы ужасные тайны которые я открыл умерли со мною навеки…"

4. Четыре пирамиды исчезают… У Одри закружилась голова как от внезапной остановки лифта… скелет сжимает ржавый револьвер в лишенной плоти руке…

1. Появляется пирамида… На ее вершине Одри замечает каменную кладку похожую на смятое кружево. Влажная жара плотно окутывает его тело затхлым запахом дрожжей и разлагающихся останков животных. Из рассветного тумана выплывает фигура в белой набедренной повязке. Мальчик-индеец с розовой кожей и тонкими чертами стоит перед Одри. Два мускулистых длинноруких индейца несут кувшины и орудия. "Ты ненормальный или что бродить здесь один? Это плохое место. Это место плотоядных растений".

2. Появляются две пирамиды… "Ты неосторожный ты расти здесь. Смотри сюда". Он показывает на вялую розовую трубку в два фута длиной растущую из двух пурпурных холмиков покрытых тонкими красными усиками. Когда мальчик указывает на трубку та поворачивается в его сторону. Мальчик ступает вперед и трет трубку которая медленно затвердевает в фаллос высотой шесть футов вырастающий из двух яиц… "Сейчас я заставлю его спустить. Малофья стоит много dinero. Малофья делать плоть"… Он сбрасывает набедренную повязку и влезает на растительную мошонку обняв ствол. Рыжие волосы обвивают ноги, тянутся к гениталиям и ягодицам…

3. Появляются три пирамиды… Поднимается туман. В молочном свете раннего утра Одри видит багрянец разлившийся по телу мальчика кожа превратилась в раздувшийся красный волдырь. Жемчужная смазка вытекает из головки гигантского фаллоса течет по бокам. Мальчик корчится на стволе лаская огромную пульсирующую головку. Раздается мягкий приглушенный звук, стон растительной похоти вырывается из разбухших корней когда растение бурно кончает на десять футов в воздух. Носильщики бегают вокруг ловя капли в каменные кувшины.

4. Появляются четыре пирамиды… Сад плоти расположен в круглом кратере четыре пирамиды стоят вокруг него на возвышенности север юг восток и запад. Усики медленно отваливаются фаллос опадает и мальчик высвобождается… "А там жопное дерево"… Он показывает на дерево с гладкими тесно переплетенными красными ягодицами у каждой дрожащий анус. Против входных отверстий из ствола растут фаллические орхидеи красные, пурпурные, оранжевые… "Пусть оно тоже кончит"… Мальчик оборачивается к одному из носильщиков и что-то говорит на не знакомом Одри языке. Мальчик ухмыляется сбрасывает набедренную повязку… Другой носильщик повторяет его движения… "Он трахать дерево. Второй трахать его"… Мужчины зачерпывают смазку из кувшина и втирают ее в твердеющие фаллосы. Затем первый носильщик делает шаг вперед и проникает в дерево обвивая ствол ногами. Второй носильщик большими пальцами раздвигает ему ягодицы и изгибаясь медленно втискивается люди и растение слаженно двигаются в медленной гидравлической перистальтике… Орхидеи пульсируют в эрекции роняя разноцветные капли смазки… "Мы ловим малофью"… Мальчик протягивает Одри каменный кувшин. Два парня словно вгрызаются в дерево их лица налиты кровью. Сдавленный звук срывается с опухших губ когда орхидеи разражаются дождем спермы. "Вот это очень опасное"… Мальчик показывает на человеческое тело с виноградными лозами тянущимися сквозь плоть словно вены. Тело зеленовато-розового цвета выделяет вещество похожее на молоко… Мальчик натягивает пергаментные перчатки… "Ты трогать его будут язвы чесать все больше болячек тебе приятно чесать еще больше расчесать себя совсем"… Медленно раскрываются веки зеленые зрачки окружены плотью черных цветов. Можно сказать теперь оно видит их. Его тело содрогается со страшной силой… "Он здесь давно. Нужно чтобы кто-нибудь ему подрочил"… Мальчик подходит хватает головку и резко крутит в сторону. Когда корень трещит раздается звук словно ломается палка завернутая в мокрые полотенца. Ноги дергаются и из глаз спиралью вылетают радуги. Пенис бьет фонтаном снова и снова пока тело корчится в судорожных спазмах. Наконец тело вяло обвисает… "Теперь умер"… Носильщики копают яму. Мальчик срезает тело и оно шлепается в могилу… "Скоро расти другое… – бесстрастно замечает мальчик… – на том говенном дереве"… Он показывает на черный куст в форме человека на корточках. Это переплетение щупальцев и Одри видит скелеты животных попавших в усики… "Сейчас обработаю ему задницу"… Мальчик достает сперму из кувшина и втирает ее меж раздвинутых ягодиц. Поднимаются азотистые испарения кишечник растения корчится оно испражняется… "Очень хорошо для сада. Помогает расти деревьям из плоти. А теперь покажу тебе хорошее место"… Он спускается по крутой тропинке к площадке у одной из пирамид… В нишах выдолбленных в скале Одри видит растущий человекоподобный виноград. От фигур исходит растительный покой… "Это место виноградных людей очень тихих очень спокойных. Поселились здесь давным-давно. Корни дотягиваются до сада внизу".

Восходящее солнце бьет Одри в лицо

Свет утренней зари на голом юноше готовящемся нырнуть в бассейн– Тысяча юношей-японцев прыгают с балкона в круглый бассейн. Одри принимающий душ. Вода стекает по тощему животу. У него встает. Туалет в раздевалке на пяти уровнях вид с чертова колеса… мельканье белых ног, светлых лобковых волос, худых загорелых рук… мальчики мастурбирующие под ржавым душем. Голый мальчик на желтом стульчаке солнечный свет на лобковых волосах дергающаяся нога. Мальчики мастурбирующие в унылых туалетах средней школы, уборных во дворе, раздевалках… расплывающиеся кадры плоти. Фарджа делает глубокий вдох и откидывается на спину прижимая колени к груди. Азотистые испарения поднимаются из розовой прямой кишки оранжевыми, цвета сепии, розовыми завитками. Красные испарения окутывают два тела. Крик роз срывается с опухших губ роз прорастающих сквозь рвущие плоть шипы восторга стиснувшего трепещущие тела придавившего их задыхающихся в корчах агонии роз. То что происходит у меня между ног как прохладный напиток для меня это именно такое ощущение… холодные круглые камни у меня за спиной солнечный свет и тень Мехико. Это именно ощущение между ног вроде зуда. Это ощущение с которым я нахожусь здесь. Мы сидим на корточках наши колени соприкасаются. Кики смотрит вниз между ног наблюдая как у него встает. Я чувствую зуд в паху и у меня тоже встает. трупы. Электронный микроскоп показывает клетки, нервы, кость. Телескоп показывает звезды, планеты и космос. Щелчок – микроскоп. Щелчок – телескоп. Его на самом деле там не было. Бледная картинка была бледная. Я мог смотреть сквозь него. Адрес где я жил даю тебе на это запоздалое утро. Молодые призраки размытые лица мальчики и мастерские старое 5 февраля 1914 года. Я не человек и я не животное. Что-то я должен сделать прежде чем смогу уйти. Мертвецы вокруг словно птичьи трели дождем льются мне в лицо. Полет гусей по светящемуся пустому небу… Питер Джон С… 1882-1904… смерть ребенка давным-давно… холодный далекий дух его мира теней… Я ждал там бледный персонаж чьей-то книжки еще дышащий старыми бульварными журналами. Чуть поверни лицо глаза как незабудки… мимолетная серебристая улыбка растаяла в воздухе… Больше мальчик не говорил. Холодные звезды расплескивают далекие игрушки пустого дома. Печальные шепчущиеся призраки превращаются в шоферов и зверей из сновидений, туман с озера, выцветшие семейные фотографии. Музейный барельеф Бога Амона с эрекцией. Тощий мальчик в школьной форме стоит в присутствии Бога. Мальчик в туалете музея спускает штаны на дальней стене тень фаллоса. Все Боги Египта Бог Амон мальчик оскалив зубы тяжело дышит Ясный свет на мраморных портиках и фонтанах… Боги Греции… Меркурий, Аполлон, Пан Свет просачивается за красные стены Марракеша

LE GRAN LUXE[17]

3 апреля 1989 года Марракеш… Темные улицы повозки с карбидными фонарями. Похоже на гравюру 1890 годов из книги о путешествии какого-нибудь исследователя. Дикие мальчишки на улицах целые ватаги злобных как голодные псы. Почти не видно полицейских и у каждого кто может себе позволить есть телохранители. Мой марракешский связной любезно одолжил мне двух надежных нубийцев и подыскал приличное жилье.

Волны архитектурных стилей оставили нечто вроде пластов геологических формаций. Нет в мире места кусок которого вы не нашли бы в Марракеше: улица Сент-Луиса, мексиканская кантина, дом прямиком из Англии, альпийские хижины в горах – огромная съемочная площадка по которой непрерывно снуют школьники. Город расползся во все стороны: до Атласских гор к востоку, до Сахары к югу, к западу до приморских городов, в промышленные резервации севера. Бывают фантастические вечеринки, можно увидеть огромные поместья и роскошь о какой читаешь в анналах Римской империи.

Шикарным считается одеваться в дорогое пошитое на заказ тряпье и все пидовки тусуются в нарядах диких мальчишек. Вот костюмы с Бауэри явно с пятнами мочи и рвоты которые если присмотреться оказываются замысловатой вышивкой тонкой золотой нитью. А вот одеяния клошаров из тончайшего полотна, костюмы обедневших аристократов, экипировка Грэма Грина для жалких агентов – плохих католиков, не верящих в свою миссию, фетровые шляпы, облюбованные старыми джанки, джинсы выцветшие на крестьянских парнях, одежки кули из желтого шелка, кричащие дешевые тряпки сутенеров которые оказываются не такими уж дешевыми крикливость оборачивается тонкой гармонией цветов, только в самых лучших Лавках для Бедных Мальчиков смогут подобрать одежду к вашей манере ходить садиться наклоняться цвету волос и глаз вашему дому и обстановке. На нее обязательно бросишь взгляд еще раз а некоторые оборачиваются и по шесть раз. Вроде дорогой костюм довольно грубо пытающийся походить на дешевку гм дешевизна оказывается довольно тщательно спланированной при ближайшем рассмотрении одежда меняет цвет и фактуру у вас на глазах вот вроде бы взятый напрокат костюм теперь вид Билли Грэма нет это 120-долларовый уцененный до 69.23 костюм агента ФБР а может быть красивое мексиканское пончо толще шотландки а с другой стороны нечто от неуютно себя чувствующего молодого полицейского первый день в штатском воротник жмет рукава короткие. Эта одежда полна изысков: отстегивающиеся рукава, потайные карманы и многие хлыщи носят с собой какую-нибудь зверюшку: крысу, мангусту, кобру, гнездо скорпионов которых можно неожиданно выпустить для оживления тусовки. Говорят один тип появляется в енотовой шубе из которой выпрыгивает живой енот чтобы убить собачек Бабблс де Кокуэры шестерых чистокровных чихуахуа. А Реджи в шапке из мутированной голубой мангусты прикончил всех кобр в Джемальфне. Забавно поначалу но быстро надоедает. "Господи, сюда идет Реджи в тигровой одежде! Спасайтесь, ребята!". Они влезут в бронекостюм или как-то еще защитятся и вывалят на вас что угодно. Приходится держаться подальше от толстяков в одежде из питоньей кожи, следует избегать любого вздутия или выступа и улицы пустеют когда появляется беременная женщина. У каждого есть двухсторонняя подкладка потайные карманы и способ переложить зверюшку из одного кармана в другой чтобы ее не засекли при обыске который теперь обычное дело у дверей любого заведения. Следующее увлечение – кожаные вещи и мужчины как звери охотятся за шкурами для себя. Затем рынок завоевывает синтетика. Представьте себе защищенную от термитов, моли и старения одежду шестнадцати изысканных оттенков подходящую к мебели и цвету стен. Каждый покупает что захочет рыжеволосую задницу мексиканский пах китайский желудок люди становятся пестрыми тонкие черные руки как щипцы для орехов улыбка деревенского мальчишки потом рога и козлиные копыта мальчики-волки мальчики-ящерицы один одержимый сделал себе руки гладкими и красными как терракота и завершил их клешнями омара.

Почти не осталось нефти и двигатели внутреннего сгорания большая редкость. Возвращаются паровые и электрические автомобили. Бесшумные электрические дирижабли богатеев торжественно плывут в вечернем небе в кабине открытый ресторан дуновение аромата мокрых лужаек и полей для гольфа спокойная тихая музыка 1920 годов. Le gran luxe небывало расцветает в огромных дорогих поместьях. Выдающийся защитник и любитель роскошной жизни – А. Дж., владелец частной паровой железной дороги, которую он повинуясь капризу заполняет коммивояжерами и банкирами 1890 годов, школьниками 1920 годов на каникулах, карточными шулерами 1918 года и жуликами, причем каждого желающего отправиться в путешествие к А. Дж. просят обратиться в отдел подбора актеров.

– Я держу железные дороги ради паровозных гудков на глухих ветках, запаха поношенной кожи, пара, сажи, горячего железа и душистого сигарного дыма, ради вокзалов со стеклянной крышей и станционных гостиниц из красного кирпича.

Он щедро поддерживает партизанские отряды, содержит обширный центр обучения и заставляет ученых-эмигрантов разрабатывать новые виды оружия в лабораториях и на заводах. Не задумываясь тратит миллионы долларов ради одного-единственного блюда к своему столу. Его ежегодный званый ужин вызывает обвал валют и целые страны становятся банкротами.

– Я хочу ужин из свежей свиной печени, жареной белки, дикой спаржи, зеленого турнепса, кукурузной каши, кукурузы в початках и черной смородины. Свинья должна быть из Озарка и с острым хребтом вскормленная желудями, арахисом, тутовыми ягодами и миссурийскими яблоками. Мою свинью должны круглосуточно держать под тщательным наблюдением чтобы она не съела какую-нибудь гадость вроде коровьих лепешек, крольчат или дохлых лягушек и пусть наблюдение будет ненавязчивым чтобы не смущать животное.

– Когда вам это нужно, босс? Через год?

– Самое позднее в ближайшее воскресенье.

– Но, босс, какого черта?..

– Отправляйся хоть к черту, если нужно, но достань мне такую свинью.

– Слушаюсь, босс.

– Когда найдешь, доставь ее сюда. Как тебе известно свиная печень оставленная во льду на несколько часов непригодна в пищу. Свинью должны забить на моей кухне а трепещущую печень немедленно отправить на сковороду и обжарить в жире другой такой же свиньи. – Да, разумеется, босс… Мы могли бы погрузить свинью в самолет и выгрузить здесь.

– Ты спятил? Моя свинья так испугается что это плохо повлияет на ее печень.

– Ладно, босс, мы могли бы взять океанский лайнер, обустроить его как в Озарке и…

– Хочешь меня отравить? Свинья будет страдать морской болезнью и я останусь без ужина. Ясно же что свинью нужно осторожно доставить сюда на деревянном помосте подвешенном между двумя гигантскими дирижаблями а помост поднять с гор Озарк. Мои белки, смородина и дикая спаржа должны, разумеется, сопровождать свинью и отправь еще деревенского парня худого парня с веснушками. Он будет ухаживать за моей свиньей во время переправы. Он пристрелит и приготовит белок. А потом пригодится в других делах.

– Босс, свинья уже здесь.

А. Дж. выходит на балкон а там в небе подвешенный между двумя гигантскими синими дирижаблями кусок Миссури с хвостом из дыма лиственных лесов…

– Я хочу ужин из пучеглазой щуки, желтого окуня и зубатки из чистых холодных рек с родниковой водой.

– Ладно, босс, я возьму реактивный самолет облицованный алюминием и наполненный водой.

– Ты сказал реактивный самолет?

– Точно, босс.

– Безмозглый идиот щука сожрет окуня а зубатка сожрет всех. Пока самолет сядет не останется ничего кроме сытой вялой зубатки а это совсем не то что мне нужно за такие бешеные деньги. Надо снарядить три самолета.

– Прошу прощения, босс, но самолет с зубаткой разбился. Вся вода расплескалась и камни рассыпалась.

– Хвала Аллаху что не погибла щука.

Пикантный контраст всей этой роскоши с голодом страхом и опасностью на улицах. Лучшие друзья человека – кольт и нубийские специалисты с дубинками бьющими обоими концами и прямым ударом вышибающими зубы.

Этот день похож на любой другой. Завтрак в патио поданный малайским боем. Патио – это миниатюрный оазис с бассейном, пальмами, коброй, песчаной лисой и питающимися дынными корками крупными оранжевыми ящерицами, злыми и проворными. Итак после завтрака я отправляюсь в Джемальфну на встречу с Реджи. Мы собираемся спланировать маршрут к назначенному на завтра ежегодному приему А. Дж., это будет гвоздь сезона. Нас называют "Приглашенными" у каждого на шее приглашение в виде перфокарты вроде собачьей бирки оно позволяет пройти в электрические ворота А. Дж. Я иду по рынку пробковый шлем кольт в кобуре мои великолепные нубийцы по бокам и тут мы натыкаемся на ораву из двадцати диких мальчишек. Когда они видят нас их глаза загораются как у кошек волосы встают дыбом плюясь и рыча они окружают нас набрасываясь на моих нубийцев. У главаря повязка на одном глазу и нож для кастрации кабанчиков ввинченный в деревянно-кожаный протез правой руки. Проворный как ласка он стремглав ныряет под дубинку нубийца его рука мелькает туда-сюда холодная сталь кромсает внутренности словно спагетти. Не очень шикарно терять голову и хвататься за оружие нубийцы и сами справятся с ними словно с оравой увечных попрошаек. Приходится решать и решать быстро стоит или нет воспользоваться кольтом. Я прихожу к выводу что это определенно случай для кольта целюсь в тощий живот главаря и стреляю. Тяжелая пуля сорокачетверки сражает его с десяти футов. Я целюсь и стреляю целюсь и стреляю обойма пуста лезу в специальный кожаный нагрудный карман за моей тупорылой тридцатьвосьмеркой но тут они рассеиваются и испаряются словно призраки. Подбивая бабки насчитываю семерых мертвых или умирающих диких мальчишек. Откуда ни возьмись выскакивает священник и начинает помазание. Я вижу как двое диких мальчишек плюют в него на последнем издыхании. Глаза нубийца стекленеют, внутренности дымятся на ярком солнце привлекая мух. Неохотно подходит полицейский и я отдаю ему несколько приказаний на великолепном арабском. Я нахожу Реджи на площади он потягивает розовый джин укрывшись от солнца за щитом из нищих. Паралитичная старуха дергается и обдает брызгами солнечного света нежную кожу Реджи.

– Бестолковая потаскуха! – вопит он и оборачивается к телохранителю:

– Дай этой старой карге корку черствого хлеба и найди мне крепкого нищего для тени.

Я присаживаюсь и заказываю "стингер".

– Драка на площади. Я потерял нубийца.

– Я видел отсюда. Думаю Дональд знает где найти хорошего нубийца.

– Похороню своего на американском кладбище. Мы можем встретиться там и решить насчет маршрута на вечеринку. По дороге могут возникнуть неприятности сам знаешь.

– Вполне вероятно. А. Дж. критиковали за расточительность, эти недовольные дураки вечный бич очень богатых людей.

На следующий день после того как нубиец упокоился с подобающими почестями тридцать наших отправились вместе в загородное поместье А. Дж. Нельзя сказать, что мы не бросаемся в глаза с нашими нубийцами в алюминиевых набедренных повязках и сандалиях несущими проволочные щиты чтобы прикрыть нас от камней у них на ремнях острые как бритва мачете на всякий пожарный случай. Так мы шагаем между нубийцами весьма degage[18] словно мы тут не при чем.

– Старик примется ломать штабель кирпичей своим карате это скучно конечно но его не остановишь. Зато во всяком случае полно еды и выпивки на месяц. Что и говорить он умеет устраивать вечеринки.

На улицах еще хуже чем обычно ходячие мертвецы одуревшие от голода сдавленные в толпе словно мешки с цементом нубийцы распихивают их дубинками, тела склоняются и снова выпрямляются все они медленно тащатся вперед и все направляются к А. Дж. Из человеческого потока выскальзывают дикие мальчишки словно блудливые котята взмахивая бритвенными лезвиями и осколками стекла, удар и быстро назад в укрытия из шагающей плоти. Молодой агент только что из Вест-Пойнта где его прозвали Хорьком он может проползти через линию нападающих на футбольном поле как хорек в крысиную нору гонится за диким мальчишкой и то что мы видим после нескольких быстрых взмахов мачете вы не станете описывать своим близким.

Перед нами в черной гранитной стене электрические ворота высотой в тридцать футов. Мы пробиваемся к воротам и входим а народ просовывает руки сквозь прутья и сует пальцы в рот пуская слюни словно пораженные ящуром коровы.

А. Дж. великолепный в белом одеянии приветствует нас с помоста над внешним двором. Он улыбается и машет распустившей нюни толпе.

– Они хорошо знают правила игры. Чем лучше ем я тем лучше едят они. Le gran luxe оставляет вкусные объедки.

Внешний двор – это небольшая арена с балконами по сторонам. Мы поднимаемся на балконы а А. Дж. спускается на середину арены.

– Выпускайте быка.

Взрыв музыки и бык выскакивает из загона замечает старика и устремляется прямо на него. Кулак за спиной, ощущаются легкие сейсмические толчки пока он готовится к убийству. Но тут кулак мгновенно летит вперед и я вижу как вылетают бычьи мозги. Бык спотыкается возле А. Дж. и валится набок одна нога в воздухе дергаясь в спазмах. За считанные секунды туша разделана и сырое кровавое мясо брошено в толпу.

Через внутренние ворота мы проходим на территорию поместья. Здесь рестораны на открытом воздухе предлагают закуски, пиво, холодную водку и горячие рыбные супы из Перу, тихие рестораны на берегу реки в тенистой синеве ночи, дома из красного кирпича с шиферной кровлей, целые кварталы где подают традиционную американскую еду: индейку, жареного цыпленка, чай со льдом, горячее печенье и хлеб из кукурузной муки, отбивные, ростбиф, домашнее земляничное мороженое, утку, дикий рис, кукурузную кашу, каштаны со сливками. Здесь бассейны и каналы, плавучие рестораны увитые цветами, старые речные суда с меню из странствующего голубя, жаворонка, кулика, дикого индюка и оленины, дирижабли и столовые на колесах, шато haute cuisine управляемые эксцентричными тиранами, русский трактир с осетриной, икрой, копченым угрем, водкой, шампанским и рейнвейном, деревенские харчевни и все разновидности простой крестьянской кухни, рестораны на скалах до которых не добраться, славящиеся голубем с белым мясом. И каждый знаменитый ресторан в мире скопирован до последней детали: "1001" в Танжере, старинный ресторан "Лукулл" в Марселе, "Максим", "Tour D'argent", "Тони Фауст" в Сент-Луисе.

Я замечаю что если что-то остается на подносе или в стакане то официанты ссыпают или сливают это в баки – одни для жидких другие для твердых отходов. После того как мы прошвырнулись и слопали все что могли нас собирают на балконе выходящем на главные ворота где толпятся в ожидании бедняки из Марракеша. А. Дж. обращается к нам с краткой речью о том как важно поддерживать в сознании туземцев сильный благородный образ и в этот миг панель в стене по одну сторону ворот откатывается и вылезает огромный фаллос писающий мартини, супом, вином, кока-колой, гренадином, водкой, бурбоном, пивом, горячим ромом с маслом, розовым джином, коктейлем "Александр", глинтвейном, кукурузным виски в корыто длиной сорок футов с надписью ВЫПИВКА. Из панели по другую сторону ворот выпирает резиновая задница извергая запеченную треску, селедку, утиную подливку, мясо со специями, персиковое повидло, сиропы, соусы, джем, жирные кости и хрящи в корыто с надписью ЖРАТВА. Вопя клацая челюстями истекая слюной толпа кидается к корытам зачерпывая еду и питье обеими руками. Облаками поднимается рвотный запах. А. Дж. нажимает кнопку герметизирующую балкон. Крутятся вентиляторы и запах прохладных летних бассейнов и мшистых камней окутывает гостей. Мы остаемся на месяц и это неудивительно учитывая что происходит внутри и что снаружи.

В дополнение к ресторанам находящимся в поместье для самых энергичных гостей организуются кулинарные экспедиции в любую точку земного шара. Гости встают в шесть утра к завтраку из фруктового сока, яичницы отлично приготовленной так что желток медленно плывет когда вы его режете, бекона который слегка прогибается на вилке не слишком ломкий не слишком податливый, хлеба домашней выпечки, чая кофе сигарет и отправляются в путь по пламенеющим осенним холмам. Солнечный голубой октябрьский день. Они проделывают десять миль пешком до реки где ждут плоскодонки. Холодная чистая и глубокая река. Они плывут вниз по течению ловя рыбу в заводях заливах и бухточках. Остановившись на обед гости вооружаются упругими дубинками и шлепают вдоль отмели убивая лягушек и отрывая им лапки которые обжаривают в свином сале и едят с холодным пивом. К вечеру когда они возвращаются на пароме их ждет большая связка молодого лосося (его еще называют пучеглазой щукой), черного окуня и зубатки. На холме дом из красного кирпича бурбон и марихуана выросшая в летней жаре штата Миссури на бедной почве холмов у нее особый привкус ее называют красной травой. Сумерки голубой пылью опускаются на речную долину когда они принимаются за трапезу из лососевых стейков, двух сортов окуня обжаренных на свином сале со слабым привкусом дыма, сидра и яблок из сельского сада. Они охотятся в осенних лесах и возвращаются к ужину из куропатки, дикой индейки и белки с каштанами, зеленым луком и сладким картофелем. В других местах предлагают прогулки на лыжах в сопровождении шведского стола с охлажденной водкой, горячими пряными блюдами после поездки по горам северной Мексики, омарами и моллюсками на пляже, чаем со льдом и жареными цыплятами в отеле "Грин-Инн".

Еда – лишь одно из занятий. Обеспечиваются любое удовольствие, спорт, развлечение, интерес и хобби. Вот перечень некоторых услуг: компьютерные библиотеки с полной базой данных по любому предмету, опытные инструкторы по любому виду спорта или ремеслу. Имеются планеры, воздушные шары, парашюты, акваланги и подводное плавание с прибрежных баз. Есть комнаты для полной отключки, бассейны для прыжков в воду, антигравитационные камеры, имитирующие условия космоса. Есть места где можно тренироваться с любым оружием – от лазерного пистолета до бумеранга. Имеются порнофильмы выдающихся художественных достоинств. Любой период истории и любая местность или страна представлены в Международном Павильоне А. Дж. Вы можете насладиться путешествием в 1920-е годы, в Италию эпохи Возрождения, в Китай времен мандаринов, древнюю Грецию или Рим. Любой сексуальный вкус может быть удовлетворен в любых декорациях. Мастурбация в 1920-е годы? Трахнуть храмовых девственниц? Полет на "Джемини" с прелестным астронавтом? Греческие юноши облачены лишь в собственную красоту и солнечный свет? Полубак на судне-китобое? День в римских банях? Посмотреть как я трахаю Клеопатру? Извращения эпохи Чиму? Секс в отхожем месте 1910 годов? Заднее сиденье автомобиля? Бомбоубежище во время бомбежки? Палатка на двоих в Юконе? Старый бассейн? Корабль викингов? Шатер бедуинов? Туалет средней школы? Все что угодно.

Сегодня утром после завтрака из фруктов, йогурта и фазаньих яиц я направляюсь к ангару для планеров. У А.Дж. несколько сотен планеров начиная с самых ранних моделей которые можно запускать на бегу приземляясь на своих двоих. Есть здесь планеры взлетающие с лыж, роликовых коньков и велосипедов. Во всех случаях планеры сконструированы так чтобы максимально приблизить мечту о крыльях и полете. Если у вас возникнут идеи насчет новой модели конструкторы воплотят их за несколько дней. Планеры изготовлены из разнообразных материалов все они разноцветные чтобы соответствовать пейзажу и небу многие украшены пейзажами. Есть красные модели для скольжения в лучах заходящего солнца, модели из прозрачного пластика для планирования на лыжах, синие крылья для гор. Я выбираю горную модель с оттенками от самого светлого яичной голубизны до темно-синего. Крылья обтянуты китайской крапивной тканью. Маленький дирижабль тянет нас к станции в Атласских горах. Вниз идет крутая бетонная дорожка для разбега. Я надеваю ролики и поднимаю планер, крылья по бокам, хватаюсь за распорки. Аппарат управляется вручную изменяя нагрузку причем пилот висит между двумя опорами шасси в центре. Когда руки устают, можно сесть на строповое сиденье. Я стартую мчусь по дорожке быстрее быстрее колени согнуты я лечу точно поперек долины ноги болтаются на высоте двух тысяч футов. Это в самом деле полет словно во сне, пилотируя планер обеими руками ощущая его вибрацию всем телом я сливаюсь с крыльями, крылья плывут над долиной. Я сижу на строповом сидении вижу город раскинувшийся под ногами. Сажаю планер на заброшенной поросшей сорняками улочке и качусь на роликах в поместье на дневной просмотр порнофильмов.

Несколько лет назад актеры устроили забастовку протестуя против оскорбительных для их достоинства условий.

– Ваша плоть заражена грязные фильмы сколько еще нам ебаться очень хорошо мистер Сластосука? Мы блядь устали ебаться очень хорошо.

После этого великий Сластосука провел реформы. Учитывая требования трудящихся он решил что порнофильмы должны иметь сюжет, развитие характеров и фон на котором сцены секса будут проходными. Например рассказ о плавании на китобойном судне в 1859 году на протяжении двух часов содержит лишь восемнадцать минут сцен секса разбросанных по всему фильму.

– Порнофильмы как жанр себя изжили. Мы показываем секс по ходу действия как часть жизни а не как изуродованный фрагмент.

Я иду в старый кинотеатр "Палас" на Маркет-стрит. Первый номер – образовательная короткометражка о том как человеку c умеренными доходами достичь le gran luxe.

– И вот моя ванна в синей комнате просто алюминиевая ванна полная глицерина я все это достал в военном магазине почти даром мой дорогой теперь загляни в эту упаковку яхе и маджун[19] для такого трипа хорош маджун все голубеет твое первое соло мой дорогой ты хорошо подготовлен увидишь это очень просто дом там где задница если хочешь двигаться шевели задницей первая ступень научись меняться домами с другими заполучить чужую задницу. Я помню научную фантастику про институт под названием Рыболовный Крючок занимающийся паранормальной психикой у них есть такая коробка в которую они залезают и мысленно путешествуют к другим планетам. Ну и одна из этих планет такая «злая» что она отправляет астронавта обратно на Библейский Пояс где он проповедует священную войну против «уклонистов» как их называют и теперь все за пределами Рыболовного Крючка ненавидят этих «уклонистов» и вывешивают плакаты «Уклонист, убирайся отсюда до захода солнца!». И Рыболовный Крючок закрыл целые деревни старых добрых «уклонистов» и уклонисты-подростки восстающие против Рыболовного Крючка подлежат уничтожению.

Но есть другой астронавт сбежавший от службы безопасности Рыболовного Крючка он знает одну отличную тихую планету и хочет спасти всех хороших "уклонистов" где бы они ни находились но как переправить паранормальных придурков? Как озарение приходит к нему способ с той самой "злой" планеты но когда он сообщает деревенским жителям что нужно делать они заявляют:

– Да ведь это грязное дело.

– Не грязное а непривычное, – отвечает он. – Кроме того у нас нет выбора. – Он показывает на длинный ряд огней приближающихся к паранормальной деревне. – Боевики уже в пути. Так что пора двигать. А снаружи вы найдете только то, что положили туда в самом начале. Поэтому вперед – к началу.

Он лежал на кровати в трусах щелястые бамбуковые стены верхний этаж гостиницы. Стук в дверь. За дверью мальчишка-индеец пивная бутылка в руке.

– Aqui yage Ayahuasca… muy bueno… muy fuerte[20]…

Мальчик вошел закрыл дверь поставил бутылку на стол. Американский парень худой блондин достал из рюкзака две оловянные кружки. Индеец вылил смесь из бутылки наполнив кружки на две трети. Несколько раз провел ладонями взад-вперед над кружками тихо напевая. Потом замолчал взглянул на американца и улыбнулся.

– Это очень хорошо для ебли, Джонни. – Он сжал смуглый кулак подвигал пальцем взад-вперед. – Мы примем яхе а потом трахнемся. – Он расстегнул рубашку. – Ambos nudo si Johnny… оба голые. – Он бросил рубашку на стул, отшвырнул сандалии, снял штаны и трусы. Подождал пока американец разденется. – Теперь выпей яхе… очень быстро. – Американец выпил и вздрогнул. – Muy amargo si Johnny[21]…

Почти мгновенно американский парень ощутил прохладный вечерний воздух голубого моря на голой заднице на ногах…

– Tomamos eso.. ambos nudo…– бледнеющие тени рука на оловянной кружке глаза улыбчивые и понимающие голая задница на которую тот смотрел давление чресла сошлись… – Vuelvete[22]… – эрекция в голубом свете… – Наклонись Джонни раздвинь задницу… – чувствует глаза и пальцы на входе волосы в заднице раздаются медленное проникновение… – Руки на колени, Джонни… – Он изгибается в медленном повороте руки обнимают колени водовороты синевы плотнее плотнее плотнее извергая струи синих китайских иероглифов в пурпурном сумраке Лимы судорожный выдох «muy bueno» руки на коленях глаза Карла брызжут синевой его лицо обмякло спазмы разрывающие кости с треском выбрасывают в воздух миры яичной синевы след спермы через все небо.

– Сейчас я подумал об общественном резервуаре для погружения в плавательном бассейне но вместо этого могу устроить пруд с рыбками. В самом деле наполнить его сырыми устрицами и…

Ванна из розовых кораллов в комнате с куполом стены покрыты ракушками парень раздвинул ноги и корчится на полу среди устриц тугая раковина его яиц извергает струю жемчужных капель морской ветер в иллюминаторе. "Да конечно есть помещения разной степени звуконепроницаемости но ведь у нас звуковые дорожки и запахи теперь в голубой комнате озон и горящие листья а в красной розы и карболовое мыло "Лайфбуй" его больше не выпускают но здесь еще можно раздобыть я отложил несколько коробок а вот радужная комната для ДМТ и псилоцибина довольно липкое верно запах апельсина пластика и карнавалов ты кончаешь жизнь прекрасна мой дорогой и разумеется мне нужна желтая комната но в Касе так мало китайских мальчишек я не смог отыскать зато здесь желтые нарциссы и крокусы дуновения соломы мочи шафрана и серой амбры желтая башня из амбры замшевый тюфяк мальчик с желтыми волосами карими глазами оскалены зубы кончает наизнанку и разумеется ты смешиваешь цвета своей кожи например черный и красный коричневый и желтый красный и белый возможности ограничены но получается неплохо и звуковые дорожки свистков далекого поезда и сирен для голубой комнаты звуки моря в розовой комнате и особая музыка для двоих а иногда конечно больше чем для двоих. Твой маджун действует? Мне нужна лаборатория для отработки всех проблем с наркотиками: синтез смешивание новые формулы вот если ты принимаешь маджун который действует намного медленней чем яхе или ДМТ то после маджуна ты должен прождать два часа. А! Вот и Али… Теперь надень наушники с генуэзской музыкой в голубой комнате ты наверняка найдешь готовую порцию яхе.

Когда в его голове заиграла музыка нижняя половина тела растеклась все закружилось вопль расколол голову радужная комната звезды на столе колени из амбры оскал коричневых зубов.

– И изобразительная дорожка разумеется мы берем фильмы и микшируем с цветными кадрами голубым туманом и мансардами под шиферными крышами закат солнца осенние листья яблоки красная луна в дымном небе все перемешано с картинками секса мы берем пять или шесть камер одна на лицо одна на гениталии дергающиеся ноги кончающие глаза и обычно мы показываем это в белой комнате где гладкие белые стены для экранов радужный коктейль из ЛСД маджуна яхе совсем чуть-чуть ЛСД это для тебя не очень хорошо растения лучше.

Рыжеволосый мальчик сбоку от него грызущий костяшки своих пальцев пока мальчишка араб трахает его в зад картинки на стенах и потолках пять кинопроекторов калейдоскоп ног, фонтанирующих членов, тугих яиц, глаз, лиц, дрожащих ступней, солнечные закаты и голубой туман, обоссанная солома, желтое небо, трепыхающиеся ягодицы, сперма извергающая хвосты испарений, горы в шапках снега, радуги, Ниагарский водопад, сувенирные открытки, северное сиянье когда парень переворачивает его колени согнуты он сверху глядя на картинки на потолке теперь на четвереньках лицом к стене кончают глядя на себя в телевизоре смешавшись со всеми прочими "подходящее место но боюсь это превышает наш бюджет хорошо что удалось найти все эти комнаты с куполами скорее похоже на внутренность огромного фаллоса не так ли а теперь розовая комната".

Красное покрывало в брызгах розовых лепестков ощущая как красный шар в паху извергает закаты солнца, веснушки, рыжие волосы, осенние листья, согнув ноги он кончил в осеннее небо.

ПИП-ШОУ В ГРОШОВОЙ АРКАДЕ

1. Красный шар с рождественской елки исчезает… Мальчик-индеец с ярко-красными деснами харкает кровью в пурпурном сумраке Лимы.

– Боритесь с туберкулезом ребята.

Канун Рождества… Старый джанки продающий рождественские брелоки на Норт-Кларк-Стрит. Его прозвище – "святой отец".

– Боритесь с туберкулезом ребята.

2. Два шара – один голубой другой зеленый… затихающие свистки поезда голубые боковые огни мерцающие на пустынных улицах полузасыпанных песком… желе в зелено-коричневой ректальной плоти дергающийся палец превращается в усик виноградной лозы волосы на заднице раскинулись по воде… водоросли… зеленые занавески вагона… голубая школьная форма…

3. Три шара исчезают – красный, голубой, зеленый… Рождественские венки, красные ленты, дети подпрыгивают за яблоками… Уже поздно негде раздобыть денег он свернул в переулок и ветер с озера пронзил его как нож… затерянная улица кирпичных дымовых труб и шиферных крыш… тяжелая голубая тишина… разбрызгиватели на лужайке летняя площадка для гольфа… Зеленая шляпа лежит у нее на коленях.

4. Четыре шара исчезают – красный, голубой, зеленый, золотой… веснушки, осенние листья, дымная красная луна над рекой.

"Когда осенняя пора заставит листья опадать

Нет времени сидеть и ждать".

Такси остановилось впереди как раз под уличным фонарем и вышел мальчик с чемоданом худой малыш в голубой школьной форме знакомое лицо подумал "святой отец" глядя из подъезда напоминает мне о чем-то давнем этот мальчик в расстегнутом пальто достающий из карманов брюк деньги за такси… голубая магия всех фильмов в этом возникшем в памяти малыше стоящем у окна мансарды машущем поезду… вздох пустая комната… далекий запах сорняков на пустырях зеленые змейки под ржавым железом… пиратские сундуки монеты на золотом песке… обоссанная солома… Путник все идет и идет по равнине желтой травы. Останавливается возле глубокого черного пруда. Желтый рыбий бок поворачивается в темной воде.

1. Появляется красный шар… рыжие волосы на ногах трутся о розовые обои… ирландский терьер под рождественской елкой… прошли световые годы бледные небеса разваливаются на части. Туберкулез ждущий на ближайшей остановке. Кровавая мокрота на рассвете. Я ждал там.

– Доктор Харрисон. Меня вызывали.

Повел наверх… лестничные пролеты изношенный ковер… запах болезни в комнате.

2. Появляются два шара – один голубой другой зеленый… голубые вечерние тени холодное далекое воскресенье… плывут мертвые звезды… корчась кончает в зелено-коричневую ректальную плоть пятна от травы на смуглых коленях.

3. Появляются три шара – красный, голубой, зеленый… запах роз, карболового масла… мне нечего было делать. Кровавая мокрота на рассвете. Мучительно вспомнить слова… "Слишком поздно"… немецкая гостиная снаружи Китай голубое северное небо и плывущие облака… скверные морские пейзажи умирающего студента-медика.

– Я думаю шнапс фрау Ундершнитт.

Комната над цветочным магазином запах цветов зеленые занавески… Кажется он был мальчиком подающим мячи для гольфа. Его улыбка над полем для гольфа.

4. Появляются четыре шара – красный, голубой, зеленый, золотой… сердце пульсирует в восходящем солнце… запах сырого мяса… еретик плюется кипящей кровью… Комната XYIII-го века… снег на зарешеченном окне… огонь в очаге… Старый джентльмен закутанный в красную шаль отмеряет в мензурке настойку опия… Вы видели Патапон Роуз?.. голубые тени в мансарде… фотография мальчика обрамлена незабудками… пыль разбитой оранжереи… в разоренном саду бассейн затянут зеленой тиной… худой светловолосый мальчик… лучи солнца на лобковых волосах… Я помню желтые нарциссы и желтые обои… золотые часы игравшие "Серебряные нити среди золота"… старую книгу с позолоченным обрезом… с золотыми буквами… Улица Удачи.

Вдали тусклая Вифлеемская звезда из школьной пьесы.

ЧУДО РОЗЫ

23 июня 1988 года. Сегодня мы благополучно перешли границу и вступили в Голубую Пустыню Безмолвия. Молчание опустошительно сперва погружаешься в него голоса приглушены словно говоришь сквозь войлок. У меня два проводника Али парень-бербер с яркими голубыми глазами и русыми волосами волчье лицо Пана непроницаемое как небо. Другой Фарджа с темно-розовым лицом длинными ресницами прямыми черными волосами ярко-красными деснами. На нас стандартные костюмы для этой местности: голубые шелковые шорты до колен, голубые шелковые рубашки, сандалии Меркурия и шлемы. Сандалии и шлемы надеваешь один раз и больше не снимаешь. Мы взяли с собой только легкие матрасы, котелки, запас сушеной рыбы, риса, перца, фиников, сахарного песка и чая. Это прекрасная страна преобладающий цвет – голубой. Подобно многим так называемым пустыням она далеко не пустынна. Здесь есть леса и мы время от времени встречаем водоемы. К вечеру мы добрались до большого покинутого города улицы в трещинах и ямах разоренные заросшие сорняками дома и виллы все пусто оплетено лианами в воздухе сгущается тяжелый запах цветов словно в похоронной конторе никаких признаков жизни в разоренных дворах пустых отелях и кафе. Когда солнце садилось мы направились по дороге ведущей из города. Никто не захотел ночевать в этом некрополе молчаливых цветов. На холме над городом мы набрели на развалины виллы оплетенные стеблями вьющихся роз. Здание было совсем разрушено оставались почти что одни стены совсем не то место где я хотел бы провести ночь. Но Али остановился и указал на него. Он что-то тихо сказал Фардже, тот угрюмо глядел вниз кусая губы. Али достал из-за пояса флейту. Наигрывая незамысловатую мелодию он двинулся вперед мы следом. В развалинах обнаружилась комната с розовыми обоями. Остались две стены опорные колонны а голые балки потолка покрытые стеблями вьющихся роз образовывали свод. Выцветшее розовое покрывало на медной кровати усыпано лепестками роз. Как только мы нашли эту комнату Али охватило странное возбуждение. Он рыскал вокруг словно кот играя на флейте. Он обернулся к Фардже и произнес слово которое я не разобрал. Фарджа стоял опустив глаза краснея и дрожа. Он смотрел на кровать на стены стебли роз. Затем молча кивнул кровь прилила к лицу. Парни сняли с себя все кроме сандалий и шлемов. Тело Фарджи покраснело. Темно-розовая кожа гениталии совершенной формы не маленькие и не большие черные глянцевые волосы на лобке словно проволока. Он примерился, одним прыжком преодолел расстояние до кровати приземлился на четвереньках в центре ложа. Потом перевернулся лег на спину поджав ноги. Али стоял у подножия кровати. Подобно всем так называемым парень улегся согнув ноги в коленях хватая воздух широко раскрытым ртом вечера пустынные улицы медленное давление семени ректальный запах цветов два нагих тела купались в розовой дымке умиравшего солнца призрачная кровать со съемочной площадки старого фильма давно брошенной на произвол сорняков и вьющихся растений. Их глаза закрылись оба дышали в унисон. Я видел как бьются под темной плотью сердца Фарджи и Али. Их фаллосы затвердели налились кровью затрепетали в эрекции. На кончиках показались жемчужные капли смазки. Фарджа глубоко вдохнул откинулся назад придерживая колени. Из розовой ректальной плоти исходили азотистые пары завиваясь кольцами цвета апельсина и сепии. Запах плесени наполнил воздух отзываясь градом ударов крови и пением в моих ушах. Дым сепии рассеялся и анус Фарджи предстал трепещущей дышащей розой из плоти. Одним движением Али взобрался на кровать встал на колени перед розой глубоко дыша его губы налились кровью. Роза втянула его чресла вдохнула фаллос. Красный дым окутал тела. Крик роз сорвался с опухших губ розы растущие в плоти разрывая шипами восторга оплели трепещущие тела придавили их друг к другу извивающихся хватающих воздух широко открытыми ртами задыхающихся в агонии роз от острого запаха спермы.

Картинка сепией в старой книге с золотым обрезом. ЧУДО РОЗЫ золотыми буквами. Я переворачиваю страницу. Красный цвет ранит прозрачные розы прорастающие сквозь плоть второй наклоняется и пьет розы из его рта их сердца прозрачные розы корчащиеся в голой агонии наливаясь кровью хватая воздух пустых отелей рот говорящий из медной кровати свет восторга на его спине ноги согнуты красный дым выжигающий эрогенные дыры в трепещущей плоти нагие задыхающиеся в призрачной кровати когда я пришел комната была заброшена заросли сорняков и лозы звездная пыль на скамье молчаливая пустая комната мальчик из тьмы все бледнее над цветочным магазином мерцающий взгляд старый умывальник заплесневелый дом медленная улыбка ты там унылая тряская спальня 18 на последнем этаже : : : моя плоть : : : я мог : : : фильм обрывается : : : тряский немой фильм : : : посмотри на бледнеющее изображение тела : : : я искал девятнадцать. "Но разве это не то же самое слово?" Становится темно : : : парень : : : помни это очень больно : : : печаль в его глазах фильм 1920 годов : : : орешки : : : "Спасибо" : : : фильм обрывается : : : голый мальчик на желтом унитазе пальцы из далекого прошлого мальчик крепкий шустрый и молчаливый кончает сильно до боли оскалил зубы видишь теперь крепкий я могу трогать свою плоть штаны спущены ночное небо : : : голый мальчик постепенно бледнея пропадает : : : "Спасибо" : : : фильм обрывается : : : поза из далекого прошлого шумы памяти истрепанный журнал вон там комната зернистая как старый фильм тусклое серебро небес : : : другой наклоняется к нему смеясь сравнивая : : : куски смазанного дня 1920 : : : тряская кровать переплетенные ноги трепыхающиеся ягодицы призрачный мальчик кивает другой широко расставляет ноги выставленный на обозрение анус испускает запах плесени светящиеся тела содрогаются как одно целое пустынный город умирающее солнце съемочная площадка старого фильма. Я переворачиваю страницу. Сепия каждого фаллоса капля красной краски причиняющей боль кровь стучит поет обнаженный анус дышащая розовая плоть рот говорит мурашки восторга. Я переворачиваю страницу все картинки обрамлены розами.

Предложение. Обвалившаяся стена с розовыми обоями кровать. Али показывает на кровать. Фарджа стоит угрюмый глаза долу длинные ресницы.

Соглашение. Фарджа смотрит на кровать краснея с головы до босых ног.

Завершение. Розы и шипы сквозь прозрачную извивающуюся плоть медленный крик роз. Я переворачиваю страницу.

Эликсир Розы. Фарджа сгибает ноги в коленях анус бьется розой. Монах выпускает красную жидкость текущую из прозрачного фаллоса.

Дерево Плоти. Запах плесени поднимается от страниц. Жрец Майя вытягивает телесный сок из луковичного фаллического дерева. Он вставил обсидиановую трубку в мягкую плоть дерева и цедит сок в каменный кувшин.

Открытие Кувшинов. Пирамида майя. Монахи взломали дверь и обнаружили кувшины.

Листы Плоти. Монах раскатал листы плотского дерева на столе. Сок плоти жемчужно-серого цвета.

Срисовывание. Монах срисовывает на листах картинки из старой книги.

Формовщик Тел. Монах покрывает листами плоти два скелета. Обрели формы двое юношей. Рот задница и пенис без отверстий.

Сотворение. Монах уложил юношу на подстилку ноги согнуты в коленях. Он берет фаллический хрустальный кувшин с эликсиром. Льет каплю между раздвинутыми ягодицами каплю на кончик пениса. Хрустальным жезлом смазывает губы. Там куда попала жидкость поднимаются азотистые пары темная роза цвета сепии и апельсина. Губы раздвигаются анус трепещет фаллос фонтанирует. Юноша дышит. Я переворачиваю страницу.

Академия. Здание из красного кирпича над рекой осенние листья встающее солнце.

Утренний Сон. Спящий голый мальчик с вздыбившимся членом губы разомкнуты. Сосед по комнате стоит у подножья кровати в руках простыня которую он только что содрал.

Пробуждение. Мальчик смотрят вниз на эрекцию краснеет с ног до головы увидев что рядом стоит другой.

Признание. Сосед содрал простыню с его голого тела со смехом сравнивая капли сепии в воздухе.

Предложение. Два мальчика в комнате.

– Да это проще простого. Я хочу.

Парень угрюмо опустил глаза.

Соглашение. Роза плоти на четвереньках трепещущая в красном тумане. Он притягивает Джерри к себе Джерри поднял колени ноги в воздухе дрыгаются как у лягушки. Джон опускает руку втирает смазку в головку члена Джерри накачивая его долгий глубокий экстаз когда они содрогаются вместе согнув ноги толчками извергая струи. Али играет на флейте. Два парня у бассейна на четвереньках лица обращены к свету полной луны июньские колени. Али указывает на молчаливое ДА.

На рассвете два мальчика встали вышли голые в разоренный сад. Подойдя к густому переплетению розовых кустов Фарджа перепрыгнул и очутился нетронутый шипами по другую сторону следом прыгнул я ощутив сладкую рвущую боль приземлился на четвереньки упал вперед на локти тяжело дыша чувствуя розу в ягодицах красный пар пополз по бедрам когда Фарджа опустился позади меня на колени. Али сел на край бассейна играя на флейте болтая ногами в черной воде. Мальчик стоит держа простыню перед собой повернувшись к полной луне. Он роняет простыню. Мальчики смеясь сравнивают картинки сепией. Я переворачиваю страницу. Предложение. Али показывает на анус. Истрепанный журнал один опустил глаза на страницы и картинки дрожащий рот обращенный к полной луне мальчик как раз столкнул другого побагровевшего кончил в воздухе капли угрюмый юноша молчаливое ДА пылающие ягодицы. Али показывает на анус. Глаза опущены на его голые ступни пылающие эрогенные розы мучения тот же цвет яркий до боли трепещущие иголки восторга пустынный город вьющиеся розы пустые отели парни смеясь сравнивающие колени сепией. "Проще простого. Я хочу". Согласие на четвереньках раздвинутые ягодицы босые ноги в старой книге сумерки у бассейна юноша глубоко дышит угрюмые глаза опущены и долгое ДА сладкая боль вспыхивает красный пар вдоль его бедер спазмы восторга шипы сквозь ягодицы. Я переворачиваю страницу чувствуя как роза крутится живая в моей плоти. Рассветные глаза тугие колени дышащий юноша из его губ долгое ДА эрогенная агония тело испускает запахи плесени выжатые до полной луны. Отголосок вздоха. Фильм обрывается. Старая книга с обрезом из звезд серебряная бумага пальцы из другого воспоминания голые шорты и рубашка там четырнадцатилетний мальчик плоть испускающая пар.

Взгляни на этот компас времени и ветра. Мистер о чем? Там тусклая тряская кровать. Я – пустая комната обрывки тусклой фотографии постепенно бледнеющий шорох темноты. Теперь я вспоминаю ярко до боли. Меблированные комнаты миссис Мэрфи. Они встали не забыв "Спасибо". Комната восемнадцать на верхнем этаже фон зернистый как старый фильм. Пленка обрывается. Мальчик стоит разговаривает с другим. Их двое. Они встали голые шорты и рубашки там комната восемнадцать на верхнем этаже моя плоть испускает пар.

Мы по-разному пробовали стягивать тесные голубые шорты не снимая сандалий Меркурия но оперенье все равно гнется. Не жарко. Не холодно. Ядовитых животных или насекомых нет. Поднялся свежий ветер унес мои голубые шорты. Так что мы помахали на прощанье рубашке и шортам. Али трахает Фарджу на четвереньках. Его волчьи глаза загораются изнутри а волосы встают дыбом. Потом они сделали жаркого Меркурия потрескивавшего синим пламенем и классического Меркурия с портиками лужайками и бассейнами. Мы лежим на волшебном ковре из общих тел старый страх приграничных городов еще слышался еще ощущался. Фарджа вздрагивает во сне.

Мы в зоне электрических секстоков. Внезапно у нас начинает покалывать в паху а затем возникают изображения того что мы собираемся делать вроде как смотришь в кино на самого себя занимающегося этим и прыгаешь прямо в экран восхитительно сжатый, а Али и Фарджа гоняются друг за другом и борются на экране и за ним. Мы разбили лагерь в разрушенной сторожевой башне на мысу нависшем над пустыней. Мы добрались сюда в сумерки голубой туман опускается на узкую мощеную дорожку, ржавые ворота вывеска заросшая виноградной лозой: Зона армии США. Посторонним вход запрещен. Рядом старый почтовый ящик. Парни пинают его и он с грохотом летит вниз. Вот и старая башня. Мы забираемся в аппаратную большие лазерные ружья сломаны верхушка башни снесена. Мы располагаемся там и после вечерней трапезы Али достает флейту и мы следуем за музыкой все дальше и дальше в тишину.

На следующий день мы стали спускаться вниз по сельской дороге красная глина кусочки гальки повсюду. Фарджа находит наконечник стрелы. Мы добрались до покинутой деревни дома из красного кирпича с шиферными крышами возле реки.

1. Пасхальное яйцо со смотровым окошком исчезает… кусочки яркой пропадающей детали… радуга дорога на почтовой открытке… там мальчик у речки босые ноги болтаются на заборе.

2. Два пасхальных яйца исчезают… призрачный цветочный запах возле застывшей речки мальчик все еще ждет.

3. Три пасхальных яйца исчезают… стук далеких каблуков… следы на улице продуваемой ветром… печальная раскрытая ладонь.

4. Четыре пасхальных яйца исчезают… пустые улицы полузасыпанные песком… дом… заросшая сорняками площадка для гольфа… голубая школьная форма все дальше и дальше.

1. Появляется яйцо… Угол дороги каменный мост радуга над рекой зеленые поля… Там голый мальчик. Он лежит на животе грызет яблоко ноги скрещены. Похлопывает ногой об ногу. Перед ним на траве раскрыта книга.

2. Появляются два яйца… печальные старые человечьи бумаги у меня в руках… двое подростков возле гаража вдалеке игрушечные машины.

3. Появляются три яйца… Запах карболового мыла… Трое парней в душе. Паренек оборачивается дразнит его.

4. Появляются четыре яйца. Одри протискивается в смотровое окошко напряжение поллюции зудит в паху. Он в душевой с Джоном субботний день. Они стоят лицом к лицу Одри смущаясь замечает взгляд Джона на своем теле… "Хочешь попробовать кое-что приятное, Одри?"… Джон протягивает мыльные пальцы трогает Одри за член… мгновенная эрекция.

Потускневший мертвый мальчик я так часто вспоминаю твой давний цветочный запах юных ночей на заплесневелых занавесках форма пустых школ уходит все дальше и дальше. Подойди ближе. Прислушайся через пустые дворы и ямы с компостом.

Он нагибается в душе пока Джон моет ему спину глядя вниз на живот гениталии кусая губы в надежде что все кончится пока он не потерял над собой контроль. Джон как раз намыливает поясницу. Он наклоняется вперед и говорит Одри на ухо: "Хочешь попробовать кое-что приятное Одри?"… Джон засовывает палец ему в задницу двигает взад-вперед до автомобильного гудка на улице. Одри опускает голову хватает ртом воздух пока его тело корчится извергая горячие струи.

Американский дом… на улице дождь… мальчик стоящий возле призрачной машины… закат… голубая форма… звонит телефон… детский голос в далеком небе… "Долгожданный звонок от тебя"… пальцы затекают от телефонной трубки. Одри тщательно вытирается надеясь что у него не встанет. Он отворачивается держа полотенце перед собой. Джон протягивает руку и отбрасывает полотенце глядя на полуэрекцию Одри… "Тебе когда-нибудь вставляли палец в задницу Одри?"… Одри краснея качает головой… "Нагнись и сожми руками колени"… Он услышал как Джон отвинчивает крышку тюбика потом почувствовал как в него скользнул намазанный палец. Он судорожно вздохнул и откинул голову… "Тебя когда-нибудь трахали в задницу, Одри?"… Большие пальцы с трудом раздвигают ему ягодицы Джон напрягается проталкиваясь. Розовые яйца стреляют в паху.

Сувенирные открытки фиолетовое вечернее небо торчащее у мальчика между ног… печальные обрывки 1920 годов… тусклые дрожащие далекие звезды гаснут в застывшем ручье… "Я ждал там"… детская фотография в иссохшей руке… Мальчик был следами на продуваемой ветром улице много лет назад.

Серебристый свет вспыхивал в его глазах.

СЕРЕБРЯНАЯ УЛЫБКА

Нынче вечером Реджи и я ужинали с Великим Сластосукой и он предложил новый взгляд на порнофильмы.

– Если мы хотим чтобы персонажи выглядели достоверно сначала должен быть написан сценарий. Писателю будет нелегко заставить читателей увидеть сцену ясно и он решит что легче показать картинки. Нет. Сцена должна быть написана а потом отснята.

Новый подход к порнофильмам выделяет сюжет и персонажа. Сейчас космическая эра и сексфильмы должны выражать желание вырваться из плоти через секс. Путь "из" – это путь "через".

Он включает проектор.

– Сцена где у Джонни мандавошки и Марк заставляет его раздеться… Кто эти парни? Что с ними будет? Они станут астронавтами изображая американских женатых идиотов до тех пор пока не отправятся в экспедицию на "Джемини" к Марсу, прервут связь и покинут Землю навсегда…

(Это случилось через несколько минут после старта. Экран погас. Радио умолкло. Астронавты отключились. Ходили слухи о космическом безумии).

Жена Марка рассказала репортерам:

– Порой он пугал меня. В нем было что-то чего я никогда не могла понять до конца.

Жена Джона сказала:

– Он был заботливым супругом но я никогда не получала от него тепла. (ФБР не предало гласности тот факт что они нашли в запертом ящике письменного стола Джона журналы с голыми парнями).

Сцены секса времен их юности выглядят как образная пыль в космосе через которую они летят к другим планетам. Декорации 1920 годов. Сцены секса чередуются с разбрызгивателями на лужайках, загородными клубами, летними площадками для гольфа, школьными классами, серебряными звездами, утренним сном в день отъезда, лягушками на дорогах 1920 годов, шейкерами для коктейлей, черными кадиллаками, холодными туалетами в подвалах, дергающейся ногой мальчишки, чарльстоном, чаем со льдом и жареным цыпленком в отеле "Грин-Инн", прудами 1920 годов, голым мальчиком обнимающим колени солнечный свет на лобковых волосах.

Комната на окраине вторая половина дня темнеет. Марку восемнадцать. Он в трусах, читает "Забавные истории" одна нога закинута на ручку кресла. Он курит сигарету. Другому парню Джону пятнадцать, он худ, бледен, лицо усеяно подростковыми прыщами. Он бос одет в штаны цвета хаки и белую рубашку. Не отрывая взгляда от журнала Марк говорит:

– Я слышал ты трахался позавчера ночью.

– Ох! Угу! да… на Вестминстер-Плейс.

– Понравилось?

– Ух хорошо! Думаю все было как надо, – говорит паренек с сомнением.

– Может ты не этого хочешь.

Джон стоит у окна выглядывая на улицу. Он чешет промежность.

– У меня что-то жутко чешется.

Неторопливо Марк роняет журнал на пол. Он смотрит на Джонни сквозь сигаретный дым.

– У тебя чешется Джонни? Где?

Джон отворачивается от окна.

– Вот здесь, – говорит он расчесывая промежность.

– Поди сюда Джонни.

Джонни пересекает комнату и становится перед креслом. Марк расставляет ноги.

– Вот здесь. – Джонни стоит между его коленями.

– Спусти штаны Джонни.

– Чего? Зачем?

– Сейчас же спусти штаны я сказал. Хочу кое-что проверить.

Джонни неловко возится с ремнем.

– Я сам. – Марк берется за пряжку. Аккуратно и ловко расстегивает ему штаны спускает трусы. Они падают к лодыжкам Джонни. Джонни стоит его член от почесывания поднялся во рту сухо сердце стучит. Марк протягивает руку двумя пальцами берет член Джонни за кончик сдвигает его а другой рукой раздвигает волосы на лобке. Он показывает на красную отметину…

– Посмотри, Джонни… – Ох! Боже! Это случилось он не может удержаться. Марк поднимает глаза и Джонни заливается краской кусая губу. Марк неспешно улыбается и трижды резко дергает пальцем вверх член Джонни встает торчком и дергается в такт с биением сердца.

Солнечный свет на лобковых волосах печальные журналы с голыми парнями над цветочным магазином штаны долой зеленые змеи под ржавым железом на пустыре старая семейная мыльная опера локон русых волос шевелится на сентябрьском ветру рубашка расстегнута на площадке для гольфа трава примята под трепыхающимися в эрекции членами влажная трава между его ног бледные ягодицы сладкая темнота секса тряский далекий туалет штаны спущены опустил глаза кривая ухмылка… "Расслабься, Джонни. Всякое бывает"… Старая пленка рвется… голый мальчик на желтом стульчаке трепыханье ягодиц запах ректальной слизи апельсины на ветру я помню унылое здание заросшее в запустении а потом в Мехико вижу как я разглядываю его словно пытаясь сосредоточиться вспомнить что за незнакомец стоит под пыльным деревом худой оборванный взъерошенные каштановые волосы голубые глаза пустой взгляд я помню Лондон лестница потертый красный ковер я заметил как оттопыривались штаны у него между ног какая-то надпись на цветном снимке… "Vuelvete y aganchete"[23]… я осторожно проникаю внутрь совершенно пусто на самом деле он совал взад-вперед в маленькое пыльное окошко вечерние холмы старое разбитое место рождения Сент-Луис штат Миссури истощенное тело голова на грязной подушке мое лицо… Фильм обрывается в его глазах… голубое утро голый мальчик на желтом стульчаке дергающаяся нога перед умывальником мыльные руки повернулся ко мне и настоящие пулеметные очереди когда он кончает уличные тени его далекая рука тянется к моему плечу запах болезни в комнате падающая звезда тишина опускается на опавшие листья и кровавую мокроту запах разложения рассыпался в пыль и воспоминания куски ног членов и задниц медленно плывущие фрагменты в солнечном свете волосы на заднице развалился на кровати пыль юной руки постепенно расплываются мерцая ляжки и ягодицы запахи юных ночей.

Однажды мы вернулись домой очень уставшие и заснули голые в кровати. Мы проснулись а комната полна лунного света. Кики лежит на животе говорит что тело затекло и болит потому что он целый день таскал клюшки для гольфа не разотру ли я ему спину. Я начинаю с плеч и двигаюсь вниз пока не добираюсь до задницы и тру ему бедра а он говорит… "Mas Johnny… Mas…". Тогда я раздвигаю его ягодицы мну их а он все твердит… "Mas… Mas"… я окунаю палец в вазелин так чтобы Кики не видел что я делаю и тру пальцем сперва снаружи а он повторяет… "Mas… Mas"…Тогда я верчу пальцем пока не вставляю до конца а он вздыхает и говорит… "Mas… Mas"… А я говорю… "Que mas Kiki[24]" Он не хочет отвечать но я продолжаю вертеть пальцем а он корчится и наконец просит… «Трахни меня, Джонни»… «Apartate las piernas»[25]… Он раздвигает ноги и я медленно вставляю ему кольцо сжимает меня и я чувствую как он кончает. После этого он не хочет повернуться и смотреть на меня но я переворачиваю его в лунном свете серебрится сок.

На следующий день он заявляет что этого не было и дает мне по морде когда я пытаюсь сделать это но несколько ночей спустя он вылезает из постели за сигаретой склоняется над столом а я подхожу к нему сзади плюю на палец и вставляю ему в задницу до самого конца а он только вздыхает нагибается еще больше упираясь локтями в стол смотрит на меня через плечо и говорит… "Que me haces Johnny?"[26]… Я достаю вазелин и мажу стоя позади него сжимаю его бедра и вставляю мы стоим перед зеркалом мне видно как двигается взад-вперед мой белый зад а он опускает голову на руки кусает костяшки пальцев и стонет. Я дотягиваюсь рукой и играю с его яйцами нежно оттягиваю его крайнюю плоть он хватает ртом воздух а я ощущаю скребущую тяжесть пока трахаю его мы кончаем одновременно. Я чувствую как мурашки бегают у меня по спине а вот внезапно дрожь как от удара током волосы у меня встают дыбом и глаза загораются изнутри словно у кошки.

Джонни стоит перед Марком тесные штаны палец медленно ползет вверх расстегивает ему ширинку раздвигает волосы на лобке показывает красную отметину… "У тебя мандавошки, Джонни. Иди в ванную… – Марк запирает дверь… – Ладно, Джонни. Раздевайся"… Джонни неуклюже стаскивает рубашку вешает на дверь ванной. Марк расстилает желтое полотенце на крышке унитаза… "Снимай штаны и трусы и садись сюда… – Джонни сглатывает чувствуя холодок в животе… – Порядок"… Во рту сухость сердце колотится он нагишом садится на унитаз. Марк достает из аптечки бутылку камфары с фенолом. Садится на корточки перед Джонни. Их колени соприкасаются… "Раздвинь ноги пошире а то я ничего не вижу"… Он открывает бутылку наклоняет ее над пальцем. Он поднимает член Джонни за кончик поворачивая его в сторону втирает камфарное масло в волосы на лобке. От масла холодное жжение. Джонни облизывает губы и краснеет… "Черт побери, Марк"… Марк удерживает его руки и поднимает глаза на Джонни который краснеет до самых пят когда его член встает качаясь… "Расслабься, Джонни. Всякое бывает"… Он втирает масло вокруг тугих яиц появляется на кончике его члена блестя на солнце… "Ты тоже снимай трусы"… "Конечно, Джонни"… Марк скомкав сбрасывает трусы… "Я уже говорил всякое бывает"… Парни смотрят друг на друга. "Наверное они у тебя и на заднице. Иди-ка сюда… – Он показывает на коврик… – Ложись на спину"… Он поднимает колени Джонни… "Прижми их к груди и держи так"… Он садится на корточки с бутылкой мази… "Раздвинь ноги пошире а то не вижу что делаю… Вот так"… Он втирает масло в волосы на заднице Джонни и слегка вокруг дырочки. Джонни делает вдох ощущая холодное жжение и опускает глаза на свой покачивающийся член… "Тебе приятно, Джонни?"… Марк достает из аптечки банку с ментоловым вазелином. Он втирает вазелин в задницу Джонни раздвигая нежную розовую плоть вводит средний палец до самого конца и водит им взад-вперед. Внутри горит Джонни корчится и стонет. Его тело содрогается задница судорожно пульсирует горячие белые струи заливают тощий живот.

Ноги дергающиеся в воздухе рассеяны в пыль и воспоминания куски ног членов и задниц медленно плывущие фрагменты мягко падающие сквозь грошовые аркады и подвальные туалеты палец на спортплощадке испачканный травой показывает на красную отметину… "А вот еще одна. Раздвинь-ка ноги"… Ах, черт! Это случилось слабый стон поднимает ему пальцем в три приема краснея до самого стучащего сердца смотрит вниз показывая на голого мальчика на желтом стульчаке а позднее в Мехико пытаясь вспомнить кто был тот незнакомец перед ним оборванный каштановые волосы голубые глаза штаны расстегнуты далекое бледное солнце цветной снимок расстегнул ему рубашку.

Он взглянул на юного кузена только что из деревни любопытствуя даст ли ему парнишка. Они делили комнату в мансарде. В тот вечер они пошли в кино а потом в комнате на крыше он дал кузену покурить марихуану в первый раз мальчишка смеялся катался по полу пока не нассал в штаны острый запах мочи в мексиканских сумерках… "Desnudate chico"[27]… Паренек стянул мокрые штаны и трусы и стоял голый но вдруг засмущался под понимающим взглядом Кики. Тогда Кики толкнул его на кровать щекоча ему ребра а мальчишка смеялся не владея собой… «Por favor Kiki… Por favor»… Стараясь скрыть что у него стоит перевернулся на живот Кики оседлал его раздвинул ему ягодицы и почувствовал как тело обмякло под ним а парнишка сказал… «Bueno, Kiki, haz'lo»[28] Кики подложил подушку мальчишке под живот чтобы приподнять задницу раздвинул ноги и смазал мальчишка хватал воздух и корчился когда Кики всадил ему десять толчков и они кончили вместе красными рывками зубы оскалены члены торжествуют в летней ночи затхлый запах влажного мальчишеского зада.

Представление может внезапно начаться многоквартирным домом с меблированными комнатами одинокое юное лицо в холле он стоит под пыльной вывеской… "Неотложный вопрос привел меня мистер"… Принцес-Аркада закрывается потерянное прошлое висело в его глазах парни и мастерские отмечающие бледные небеса… "Через мертвых я верю вам"… Лестницы вытягивают тень. Было 6.40 вечера. Юное лицо высматривающее имя рука держащая дверь открытой шумы памяти тусклое небо одинокий вечер 1920 годов тряская кровать прогибалась я помню другой оседлал задницу осязаемый аромат заполняет комнату прошлое висит в воздухе мусор и сорняки дрейф времени ребенок смеется смутные лица умирающее солнце сквозь окно ванной комнаты.

"Иди-ка сюда, Джонни. Нагнись и встань на четвереньки. Хорошо. Раздвинь ноги шире"… Холодное жжение в заднем проходе яйца болят Джонни вздыхает и смотрит на свой качающийся член… "Тебе нравится, Джонни?"… Марк достает из аптечки баночку ментолового вазелина втирая его в раскрытый вход Джонни два смазанных пальца внутрь до самого конца ввинчиваясь и обжигая Джонни кончает на коврик.

Ягодицы расплываются попытка сосредоточить взгляд на заднице Джонни холодный ожог белизна отель на окраине Восточного Сент-Луиса. Джонни только что принял душ. От тела идет пар он пересекает комнату подходит к своему чемодану. Вынимает упаковку лейкопластыря и наклоняется залепить волдырь. Когда он нагибается у него встает. Марк в соседней комнате и Джонни надеется что он не войдет но внезапно замечает что Марк стоит в дверном проеме а затем слышит голос Марка за спиной… "Ты похож на статую Меркурия, Джонни. Может выпрямишься?"… Джонни краснеет член торчком. Теперь Марк перед ним. Джонни сжимает колени беспомощно смотрит на Марка. Марк толкает его и он падает на спину ноги в воздухе. Смеясь Марк раздвигает ему ноги голый мальчик обнимающий колени солнечный свет на лобковых волосах два парня плавали они стояли голые обнявшись глядя на красноголовых дятлов барабанящих по хурмовому дереву на высоте шестидесяти футов в летнем небе. Внезапно Джонни ощутил неловкость от чужой руки на своем плече. Он отодвинулся взглянул вниз. О черт! Все-таки это случилось он залился краской а второй парень улыбнулся… "У тебя дятел торчком"… Дятел барабанит лягушки квакают мальчики были двоюродными братьями но только что познакомились они ехали на осликах через плоскогорье и добрались до реки под мостом заброшенной железной дороги политиканы украли деньги и тогда железную дорогу построили в другом месте ржавые рельсы заросшие сорняками и лозой старший слез с осла… "Nadamos"?… У младшего встало от езды на осле. Очень медленно он снял рубашку принялся стягивать штаны у него все еще стоял он отвернулся чтобы скрыть это. Старший паренек уже раздет догола…"Que te pasa chico?"… Старший повернул его и засмеялся… "Tu te empalmas"[29]… Войдя в воду по колено старший парнишка мыл ему спину скользнул куском мыла вниз по заднице что-то начало плавиться в животе а тот уже вставил. Небо стало расплываться потеряв четкость он кончил когда до него донесся далекий рев осла музыка над площадкой для гольфа мальчик плавал в пруду сел на бетонную дамбу болтая ногами в воде поднялся вытерся заметил как что-то белеет в летних сумерках мяч для гольфа он подобрал его и тут же увидел еще один наклонился поднять и почувствовал кого-то за спиной обернулся это был парень постарше он узнал одного из городских которые околачивались перед зданием бассейна Джейка парень улыбнулся подошел к нему а он стоял ощущая свою наготу под понимающим взглядом парень встал прямо перед ним… «Как тебя зовут?»… «Джон»… – парень протянул руку и вцепился ему в пах… «Привет, Джонни!»… мальчик сделал глубокий вдох и глянь-ка этот городской не спеша разделся развернул его поддал коленом так что он упал на четвереньки в сырую траву палец что-то втирающий ему ягодицы раздвинуты лягушки квакают он кончил красными рывками сквозь лабиринт розовых яиц рыдающие вздохи лягушки в его голове два тела слились содрогаясь ощущая мягкий ночной воздух на голом теле два белых мяча в сырой траве я помню худого бледного мальчишку последняя грустная улыбка пыль умершей надежды в его руках предложение холодно недвусмысленно показал на кровать я помню надежду чуждой плоти рот тусклая комната прореха в штанах быстро и безмолвно кончили другая сцена в сарае мусор и сорняки дрейф времени детская комната обрывки покрасневшего лица темный город умирающее солнце голый мальчик обнимающий колени солнечный свет на лобковых волосах печальные журналы с голыми парнями над цветочным магазином вельветовые штаны сброшены зеленые змейки под ржавым железом на пустыре старая семейная мыльная опера фосфоресцирующие стрелки часов тикают отсчитывая время до подвальных стен задние дворы и жаровни серебряный полумесяц обрезает небо фильма пулеметные очереди когда он кончил мальчик смотрит на руки смеется надо мной старая книга с золотым обрезом ящик стола застрял далекая рука тянется к моему плечу сумерки парень с фиолетовыми глазами рассеянный в прах и воспоминания бумага пальцы орешки фильм 1920 годов старая пленка обрывает СЕРЕБРЯНУЮ УЛЫБКУ.

МАЛЫШ ИЗ ФРИСКО

Фронт-стрит город Ном Аляска 1898 год. На другой стороне улицы РЕСТОРАН. Я иду по тропинке в сугробах по пояс за собачьей упряжкой собачье дыхание в воздухе открыл дверь ресторана запах китайского рагу и чили деревянные столы официант-китаец. Заказываю миску чили и кофе. За столами несколько горняков. Я ем чили когда позади открывается дверь и мою шею обдает ледяным воздухом. Кто-то входит и садится за мой стол. Это молодой человек лет двадцати трех с бесцветными глазами. Он говорит "Здрасте" и заказывает китайское рагу. За другими столами говорят о собаках забастовках и таможенных пошлинах. Я покончил с чили и пью кофе из тяжелой белой кружки с отбитой ручкой. Занавеска между кухней и рестораном колышется когда официант ходит взад-вперед. Долетает дымок опиума. Железнодорожные рабочие-китайцы курят в комнате за кухней. Молодой человек напротив ест рагу. Он откидывается на стуле и смотрит на меня.

– Мы раньше не встречались?

– Может быть. Ты откуда?

– Фриско.

– Был там как-то раз.

Я предложил ему сигарету. Он взял ее выудил из кармана спичку зажег о грязный ноготь. Мы глубоко затянулись. Официант принес его кофе. Горняки расплатились и ушли. Мы одни в ресторане. Я ткнул пальцем в сторону кухни.

– Курево. Не дает замерзнуть.

Он согласно кивнул глядя мне в лицо глаза прозрачные я как будто мог видеть сквозь них и то что позади его головы.

– Меня называют Малыш из Фриско.

– Я Фред-Вспышка из Сент-Луиса. Фотограф.

– У тебя есть где остановиться?

– Нет, только что приехал.

– Можем поселиться вместе.

– Отлично.

Он жил в пансионе миссис Мэрфи на соседней улице.

– Будет два доллара в неделю, – сказала она когда Малыш из Фриско сообщил ей что я буду делить с ним комнату. Комната 18 третий этаж. Он зажег керосиновую лампу. Стены покрыты покрашенным зеленой краской металлом с рисунком из завитков и цветочков. В комнате были сверкающий медью умывальный таз, потускневшее зеркало, двуспальная медная кровать, два стула, моряцкий рундук у кровати. Узкое окно щели заткнуты ватой застиранная красная занавеска. Мы сели на кровать закурили.

Я делаю затяжку и вижу комнату 18 гардероб потускневшее зеркало окно его сигарету застиранные красные занавески его ноготь кровать мое лицо выплывает из-за его затылка он кивнул кофе ел свой чили там была дверь в которую мы вошли а кто-то входит и садится бледные глаза китайское рагу миссис Мэрфи комната керосиновый свет его улыбка сквозь сигаретный дым. Впервые я увидел его улыбку. Я лег на кровать пуская дым к потолку глядя на кольца. Местами от белого налета появились полосы ржавчины. Я зевнул.

– Как насчет перепихнуться?

– Конечно, – сказал он. – Зачем транжирить деньги на паршивую шлюху.

Он встал расстегивая рубашку. Стянул брюки. Разобрал постель и от одеял пахнуло несвежей плотью. Мы забрались под них прижались друг к другу. Он перегнулся задул лампу и запах фитиля повис во влажном холодном воздухе. Слышны сердитые голоса из какого-то салуна далекий пистолетный выстрел. Я взглянул на потолок комната наполнилась серым светом, мое дыхание повисло в воздухе. Я огляделся лампа на столе занавески окно. На улице очень тихо снег заглушал звуки. Я различал одежду на вешалках умывальник зеркало. Я лежал на спине Малыш из Фриско рядом его нога проехалась по моей промежности. Под его ногой мой член напрягся и вылез из трусов. Я повернулся взглянул на Малыша. Его глаза были открыты в сером молочном свете и я ощутил дрожь вдоль хребта. Он был где-то далеко. Бледная фотография была бледная. Я видел сквозь него. Он неспешно улыбался и водил ногой туда-сюда. Я сделал вдох и стал двигаться в ритм. Он поднял руки под одеялом так чтобы мне было видно сжал кулак и задвигал пальцем вперед-назад. Я кивнул. Он опустил руки и снял трусы. Я сделал то же самое. Мы лежали бок о бок наше дыхание висело в воздухе. Он обнял меня. Другой рукой перевернул меня на бок. Сплюнул в ладонь и смазал себе. Медленное давление я сделал глубокий вдох и он вошел до конца. Десять толчков и мы кончили вместе судорожно ловя воздух его дыхание у меня на спине. Откуда? Фриско. Малыш он никогда не возвращается. В жизни были молодые прозрачные глаза. Заорал и кончил. Потускневший воздух солнечный свет сквозь занавески красные занавески его ноготь улыбнулся почесал ногу.

– Ты где обитаешь?

– Меня прозвали Малыш из Фриско. Я с Фронт-стрит город Ном Аляска 1898 г.

– Хочешь остаться?

– Нет. Недавно перебрался. Хочу.

Я даю тебе за то запоздалое утро парень лет двадцати трех керосиновая лампа на моряцком рундуке. Улыбка сквозь меня потом я взглянул на комнату 18 оказавшись там мог бы увидеть как мое дыхание испаряется на потускневшем зеркале кто-то входит и садится в паху чувствую боль в паху стоячий член пульсирует у его ноги. Двигал пальцем а я смотрел на ноготь блестевший от грязи. Сбросил трусы мы лежали голые бок о бок он протянул руку провел ладонью по моему животу вниз и почувствовал как напряглось и заболело когда я притронулся к нему дрожь как от электрического разряда тот же размер то же чувство испытал я.

Кивнул: "Конечно".

Сказал:

– Зачем транжирить деньги на шлюху?

Перевернул на кровати сплюнул в ладонь давление я вдохнул холодный воздух снег наметало здесь и там белая корка образовалась на окне умывальнике зеркале.

– Как насчет перепихнуться? – Сбросив трусы стоял нагишом на несвежей плоти сбросил одеяла и почувствовал как член входит в серебристую вспышку сзади глаз яркий холодный солнечный свет в комнате каждый предмет резкий и отчетливый. Я убираю одежду с полосами ржавчины боль в паху ощущая тепло ноги его бледная улыбка плюнул на мою задницу я на боку лицом к стене проскальзывающий в помутневший солнечный свет я сделал вдох шевельнул напрягшимся членом он открыл глаза и взглянул туда и увидел что он далеко на самом деле бледный взгляд скользит по его ноге.

– Меня прозвали Малыш из Фриско. Я уехал. Здесь недавно. Хочу.

Дуновение дыхания запоздалое утро ноги Малыша из Фриско изношенные и смертельно бледные. Я видел сквозь него как мой член стоит под покрывалом он улыбнулся пальцем взад-вперед собираясь перевернуть меня нюхать голые старые места помутневшее зеркало дрожь вдоль хребта и в паху на его ноге образовалась белая корка.

– Если ты не против, – стоял нагишом в комнате было тепло и я увидел печку. Он подошел бросил в нее полено поставил чайник. Повесил плащ на деревянную вешалку и я сделал то же самое. Он сел на кровать и стащил ботинки и я сделал то же самое. Он снял рубашку и повесил ее стянул трусы. Снял чайник с печки и налил горячей воды в блестящий медью таз. Намылил лицо и шею и вытерся стоя перед зеркалом. Сдернул носки и по комнате разнесся запах ног и мыла. Он поставил таз на пол помыл ноги.

– Будешь мыться?

– Конечно.

Он бросил мне полотенце я вытерся.

– Здесь тепло, – сказал он. Неторопливо снял длинные серые кальсоны повесил на рубашку. "Если ты не против". Повернулся ко мне голый. Он стоял и почесывал задницу глядя на меня прозрачные глаза ощупывали мою грудь живот пах а я глядя на него увидел что его гениталии такой же величины и формы как у меня и он это тоже заметил. Мы стояли в нескольких футах один от другого глядя друг на друга и я почувствовал что кровь забурлила в паху и у меня встает и я не мог с этим справиться его бледная улыбка мы стояли теперь оба с напрягшимися членами глядя на одинаковую эрекцию. Мы присели на край кровати. Он сжал кулак и задвигал пальцем взад-вперед. "Ты не против?". Я кивнул. Он подошел к гардеробу вернулся с тюбиком смазки. Забрался на кровать встал на колени и сделал движение руками словно вталкивая их. Я повернулся к нему на четвереньках он втер смазку медленное давление и мы затряслись он заставил меня встать на колени и подталкивая вниз добрался рукой до моих яиц когда я кончил позади его глаз сверкнула серебристая вспышка и я отключился что-то в этом роде наверху было помутневшее зеркало стоит торчком я взглянул на него его трусы вздыбились и я почувствовал голый член.

– Думаешь подработать?

– Я здесь недолго.

Почувствовал как у меня напрягся и болит дрожь вдоль хребта.

– Зачем транжирить деньги на шлюху?

Судорожные вдохи мой пах отщелкал кадры лужайку улицы солнечный свет лица бледную ногу.

– Хочешь?

Медленно проводит вниз по моей груди гениталиям запах разделся догола в комнате было тепло мы стояли оба с твердыми как дерево.

Перед тазом намылившись он обернулся ко мне и кончил.

Терся ногой о мой живот и промежность улыбался пальцем взад-вперед.

– Ты не против?

Когда член стал твердеть я не мог ничего поделать он разобрал постель. "С тобой?". Я кивнул. "Недавно здесь. Хочу. С тобой здесь тепло".

Дрожь пробегающая по телу вспышка позади глаз солнечный свет лица с нами все в порядке в зеркале торчком стоя возле умывальника на самом деле он был где-то далеко. Малыш из Фриско он никогда не возвращается. Адрес где я жил даю тебе за то запоздалое утро.

ПИП-ШОУ В ГРОШОВОЙ АРКАДЕ

•"Билли-Кид сказал: "Quien es?"[30] Пэт Гаррет убил его. Джесси Джеймс сказал: «Эта картинка жутко пыльная». Он влез на стул сдунуть пыль со смерти Стоунволла Джексона. Боб Форд убил его. Голландец Шульц сказал: Я хочу заплатить. Пусть оставят меня одного". Он умер два часа спустя не сказав больше ни слова.

•"Банка сардин открыта ножницами рожок для обуви использовали как ложку… грязный носок в тарелке заплесневелых бобов… зубная паста размазана по зеркалу умывальника… окурок растерт в холодном омлете…

•"Старое разрушенное место рождения Сент-Луис штат Миссури… разбрызгиватели на лужайке летняя площадка для гольфа… ледяной чай и жареный цыпленок в отеле "Грин-Инн"… серебряные звезды классных комнат… пыль юной руки расплываются мерцая ляжки и ягодицы треск пулеметных очередей когда он кончил… "Взгляни на Млечный Путь"… "Но это было давным-давно а теперь мне мила звездная пыль небес"… тусклые дрожащие далекие звезды ящик письменного стола застрял его далекая рука тянется к моему плечу.

• ""Жена машет мужу улетающему на вертолете. В небе полно вертолетов. Она отдает приказания роботу который занимается домашним хозяйством. В разбитых вдребезги городах бормочущие калеки роются в отбросах.

– Мы отбыли в пятницу, 23 апреля 1976 года.

– 25 июня 1988 года Касабланка 4 дня. Жалкая улица предместья.

– 3 апреля 1989 года Марракеш… улицы без освещения машины с карбидными лампами. Он похож на гравюру 1890 годов из книги о путешествии какого-нибудь исследователя.

•"Часы отбивают время. Смена времен года. Новогодние гуляки поют "Стародавнее сиянье". Бьет гонг. Борцы расходятся по углам. Судья с хронометром заканчивает футбольный матч.

•"Ткань, минералы, дерево увиденные через электронный микроскоп.

• "Звезды и космос увиденные через телескоп.

• "Далекий ветер и пыль 1920 годов.

МЕРТВЫЙ РЕБЕНОК

Есть нечто особенное для меня в площадках для гольфа нечто что может там произойти. Я помню площадку для гольфа в Танжере но это произошло не там. Помню комнату где не включался свет и позднее в Мехико вижу себя стоящим на улице под пыльными деревьями а за деревьями и телефонными проводами мексиканское небо такое голубое что больно смотреть. Я вижу себя проносящимся по небу словно звезда чтобы покинуть землю навсегда. Что удерживает меня? Соглашение из-за которого я вообще здесь. Соглашение – это тело удерживающее меня. Мне четырнадцать лет я худой светловолосый мальчик с бледно-голубыми глазами. Моя память перескакивает с одного предмета на другой в серии пустых реалистичных стоп-кадров. Вот я стою перед загородным клубом. У дверей – охранник. Я стою там пока он не перестает обращать на меня внимание. Если я стою где-нибудь достаточно долго люди перестают на меня смотреть на меня и тогда я могу пройти мимо них. Люди прекращают на меня смотреть и тогда я могу. Женщины на рынке зовут меня "El nino muerto, мертвый ребенок" и крестятся когда я прохожу. Я не люблю женщин ни молодых ни старых. Я не люблю даже самок животных и суки рычат и скулят завидев меня. Я стою под пыльным деревом и жду. Члены клуба входят и выходят. За воротами здание за ним площадка для гольфа. Я хочу попасть на площадку но спешить некуда. Какой-то человек замечает меня проходя мимо. Он смотрит не на меня а на мои контуры меня в воздухе. Он останавливается спрашивает не хочу ли я сандвич. Я говорю ему "да" и он берет меня с собой я сажусь за стол под шпалерами увитыми виноградом а он заказывает сандвич и апельсиновый напиток.

(Я покупаю мертвому ребенку сандвич. Американский мальчик здесь один. Послушай я сделал ошибку найдя ту площадку для гольфа говоря "сэр" и притворяясь мертвым ребенком. Путь был разумеется перекрыт).

Очень холодный напиток у меня в горле. Я сижу и ничего не говорю. За столом еще несколько человек. Я вижу смутные обрывки слов которые они называют своими "проблемами". У меня нет проблем. Мне надо добраться до площадки для гольфа попасть на площадку для гольфа и дальше за деревья. Я помню комнату позади этой площадки куда мне нужно попасть. Маленький блестящий мячик выплывает из моей головы и толкается снизу в виноградную шпалеру словно воздушный шарик пытающийся взлететь в небо но нитка всякий раз удерживает его. А теперь я на улице. Жарко. Незнакомец дал мне немного денег. За воротами киоск я покупаю еще один апельсиновый напиток. Другой апельсиновый напиток. Мне хочется спать. Я оглядываюсь в поисках места где бы поспать. Нахожу угол где у стены лежат круглые камешки. На таких круглых камнях хорошо спать почти как на песке. Я расчищаю место и уткнувшись коленями в стену засыпаю. Когда просыпаюсь под моей рубашкой холодные камни. Сверху стоит какой-то мужчина. У него розовое брезгливое лицо. Он спрашивает не я ли мальчик подающий мячи для гольфа. Его мальчика здесь нет и он хочет знать что это за клуб такой там откуда он приехал клубы содержат как следует. Да говорю ему я – это я подаю мячи. "Ладно тогда пошли" говорит он. Дежурный у дверей останавливает нас. Я не клубный мальчик. Мужчина спорит. Дежурный говорит что мы должны решить вопрос с управляющим. Затем мы проходим. Управляющему все равно. Он дает мне нарукавную повязку с маленьким латунным кругом и номер. Я номер 18. Мужчина не способен послать мяч далеко и не видит куда он закатился. Я нахожу ему мячи невесть где. И он говорит что я лучший из подающих мальчиков каких он когда-либо видел и что делает здесь американский мальчик совсем один? Я говорю ему что я сирота хотя это вранье и он дает мне двадцать песо. После того как мужчина ушел в здание клуба я обнаруживаю что путь мне перекрыли мексиканские мальчишки-подавальщики.

– Bueno, gringo… La plata…[31]

До того как мой отец снова стал колоться морфием он отправил меня к одному японцу учиться тому что называют каратэ. Я быстро обучаюсь таким вещам потому что я пуст внутри, и у меня нет особого способа передвигаться или делать что-то еще мне все равно что так что эдак. Японец говорил что я – его лучший ученик. У него в спортзале был душ и в душе он намыливал меня между ног чтобы посмотреть что происходит когда у меня оттуда бьет струя белого сока. Если я обещаю никому об этом не говорить он научит меня приемам которые никогда не показывает другим ученикам. То что происходит у меня между ног похоже на холодный напиток, это именно ощущение холодных круглых камней за спиной солнечный свет и тень Мехико. Я знаю что другие люди считают чем-то особенным то что они испытывают к кому-то и что есть слово любовь которое для меня вообще ничего не значит. Это просто ощущение между ног вроде зуда.

Мальчик передо мной изображает сцену которую видел в каком-то фильме. Он произносит слова уголками рта. Сплевывает. Я бью его кулаком в нос кровь брызжет струей. Он прикрывает лицо и я бью его в живот. Он падает и лежит хватая ртом воздух. Довольно долго у него синее лицо он не может дышать. Когда я возвращаюсь на следующий день семнадцатилетний парень красивый с белыми зубами и очень красными деснами говорит что я его друг а его друга никто не тронет. Я рад этому потому что то ради чего я здесь не имеет ничего общего с этой собачьей сварой а между людьми и собаками большой разницы нет. Я не человек и не животное. Что-то держит меня здесь что-то я должен сделать прежде чем смогу уехать. В тот день я подаю мячи американскому полковнику который объясняет что всюду надо не спускать глаз с мяча и в жизни и на площадке для гольфа и что жизнь – игра и ты должен не спускать глаз с мяча он твердит что мяч где-то здесь а когда я нахожу его ему не нравится что мяч оказался не там где он думал а в другом месте. Я не забываю говорить ему "сэр" и притворяться будто слушаю но я делаю ошибку находя мячи слишком быстро и он дает мне очень мало на чай. После этого я стараюсь не находить мяч слишком быстро и позволяю игроку думать будто он сам его нашел. Мне дают больше чаевых и я откладываю деньги. Я не люблю возвращаться домой. Мой отец колется морфием и постоянно перетягивает руку он разговаривает с этим старым джанки у которого есть рецепт на наркотики а мать целый день пьет текилу и там дымящие керосинки и запах керосина холодным голубым утром. Я снимаю комнату возле клуба и вообще перестаю появляться дома. Теперь когда у меня больше времени для себя я могу понять что меня удерживает. Это не нитка как я думал тонкая нитка воздушного шарика нитка которая может порваться и дать мне улететь в небо. Это сеть которая иногда тесно опутывает меня а иногда растянута в небе между деревьями телефонными столбами и домами но она всегда вокруг и я всегда под нею.

(Путь перекрыт за площадкой для гольфа. Руки зудят. Утренние ноги в Мехико холод под моей рубашкой. Я стою под пыльным деревом и горячий белый сок бьет струей на площадку для гольфа. Это то чувство благодаря которому я вообще здесь).

Однажды во второй половине дня я сижу в сарайчике где мы переодеваемся и принимаем душ. Там парень который сказал что я его друг. Остальные ушли потому что наступила фиеста. Парень скинул рубашку и у него тело гладкое как отполированное коричневое дерево. Он чистит апельсин и запах апельсина заполняет сарайчик. Он разламывает апельсин пополам дает мне половинку и подталкивает меня рядом на скамейку. Он доедает апельсин и облизывает пальцы. Потом кладет руки мне на плечи и мне видно как его штаны оттопыриваются между ног.

– Yo muy caliente, Johnny. Такой горячий. – Он трется своим лицом о мое. – Quiero follarte[32].

Его тело теплое как у зверька и я чувствую легкий зуд в животе и говорю: "Muy bueno". Мы сбрасываем одежду. У парня на боках вытатуировано по голубой розе. Его тугие смуглые яйца пахнут мускусом. Он достает маленький тюбик вазелина который всегда носит в боковом кармане потому что иногда трахает туриста за деньги. Я беру тюбик натираю вазелином его член ощущая как он прыгает в моей ладони словно лягушка а он стоит оскалив зубы тяжело дыша… "Vuelvete y aganchete, Johnny"… Я поворачиваюсь нагибаюсь обхватив руками колени и расслабляюсь когда он вставляет мне я смотрю в маленькое пыльное окошко на площадку для гольфа и солнце на озере словно обрывки серебряной бумаги а когда я кончаю кажется что площадка для гольфа растягивается а потом резко отдает обратно сталкивая мои яйца друг с другом и я заливаю деревья траву и озеро. Серебряные пятна вскипают у меня перед глазами и окно проваливается в темноту.

Я сижу на скамейке прислонясь головой к стене а он растирает мне лицо полотенцем. "Ты вырубился, Джонни. – Он гладит меня по щеке смотрит на меня обнажая красные десны и срыгнув запахом мvv апельсина. – С тобой классно трахаться".

Не помню. Может это происходило не так. Мы плаваем нагишом в пруду а потом сидим на запруде. Позади затененная деревьями ложбина где пропадают мячи я откидываюсь назад и вижу сквозь листву один мяч внизу. Я показываю ему и мы слезаем. Он добирается первым и подбирает мяч. "Veya otra pelota"[33]. Он нашел второй. Сидя на корточках он обернулся ко мне улыбаясь мячики в руках. Находка возбудила его глаза сверкают как у зверька. Мы полностью скрыты в купели из листьев. Пахнет прелью мхом и стоячей водой. Мы сидим в мягкой грязи наши колени соприкасаются. Он смотрит себе между ног наблюдая как у него встает. Улыбаясь поднимает глаза. «Buen lugar para follar, Johnny»[34]. Я ощущаю зуд между ног и у меня тоже встает. «Esperate un momento»[35]. Он выбирается наверх сквозь листья и возвращается с нашей одеждой. Лезет в карман штанов и достает маленький тюбик вазелина. Открывает его и стоя на коленях втирает себе. Он орудует руками в паху. «Asi Johnny»[36]. Я опускаюсь на четвереньки чувствуя его палец внутри мой зад раскрывается и он там до конца его горячее быстрое дыхание на моей спине мы содрогаемся одновременно и оба кончаем через несколько секунд. Мы сидим голые сомкнув колени и передаем друг другу сигарету. Потом он разводит колени и показывает мне что у него снова стоит и говорит: «Otra vez Johnny»[37]. На этот раз он сажает меня сверху и лежит на спине а я подскакиваю на нем как лягушка рывками извергающая струи.

Небо протянулось между моими ногами расслабился когда он вставил вечером я был в сарайчике парнишка скинул рубашку ноги вместе сидя на скамейке он втирал погладил меня по щеке посмотрел и рыгнул запах апельсинов торчащих между его ног потерся своим лицом о мое в пруду плавая нагишом шагнув в воду он обнимает меня рукой и притягивает к себе "Bailar Johnny?"[38] и я чувствую как у него встает упираясь в меня. Потом он ложится в воде на спину и у него торчит в солнечном свете мы лежим на воде бок о бок его рука на моих плечах. Мы переплываем на мелководье он протягивает руку берет штаны вынимает из кармана тюбик вазелина. Вода глубиной фута три нас накрывают ветви ивы он встает на колени в зеленом свете вода доходит ему до тугих яиц. Он вытирает член носовым платком и смазывает вазелином. «Приподними-ка задницу, Джонни». Я поднимаюсь из воды а он вытирает меня платком и мажет вазелином. Потом подсовывает руки мне под ляжки подталкивая меня кверху мой живот слабеет под водой и он во мне я пускаю струю в холодную воду ощущая внутри его горячие капли. После этого мы так и оставались друг в друге погрузившись в воду а я стал опускаться пока мой живот не оказался в песчаной ложбине с кустами и сорняками где мы сбросили одежду сидя там на корточках я чувствовал как ноют яйца пыльное окошко обрывки серебряной бумаги деревья и трава озеро запах апельсинов толкнул меня лицом вниз он расправился с апельсином и облизал свое красное плечо muy caliente такой горячий Джонни мальчик зверек колени касаются торчащего члена на скамейке Джонни он пошарил в кармане штанов и смазал себе его лицо прижато к моему чувствуя его палец чувствуя как у него встает он отвернул крышку вставил в солнечный свет кончил через несколько секунд дергаясь para follar мои ноги раздвинуты vuelvete y aganchete Джонни я повернулся растянутое небо у меня между ног расслабившись внутри когда он вставил ноги расслабился солнце на озере площадка для гольфа я пустил струю горячего белого сока серебряные пятна в моих глазах я помню комнату там голый затхлый запах его тугих яиц. Я не знаю. Иногда японец. Это я как другой намыливал себе между ног он бы мне показал что происходит.

Моя комната на крыше. Видны голубые горы за долиной. Каждый день после работы Кики приходит ко мне в комнату и приносит пакетик анаши. "Muy bueno para follar Johnny". Мы сидим на краю крыши ноги болтаются в воздухе. Я показываю на небо над голубыми горами и говорю: "Когда-нибудь я уйду вон туда".

Он смотрит на меня морщит лоб по-собачьи и говорит что я не должен так думать это muy malo[39]. Я вижу что ему грустно ощущать небо между нами.

Вскоре после этого он начал подавать мячи богатому англичанину и перестал приходить в клуб. Я видел его только один раз. Он подъехал к клубу в "ягуаре" в новом костюме и с большими часами на руке. Костюм плохо сидел. Он улыбался но в глазах были печаль и страх. Он рассказал мне что этот человек берет его с собой в Англию. Мы пожали друг другу руки и он укатил. У поворота он обернулся и помахал мне.

Оттопырь свою задницу Джонни несколько секунд подпрыгивал как лягушка руки под моими ляжками приподнимая меня до самого конца на его лице вода и вошел в меня растянутое небо между моих ног расслабившись в холодной воде мы не двигались прижавшись друг к другу я помню маленькую пыльную комнату иногда обрывки серебряной бумаги ребенок выходит из душа ощущая его тугие яйца мальчик зверек улыбаясь он вытер меня рывком раздвинул мне ноги его горячие капли внутри кончил туда колени соприкасаются наморщил лоб по-собачьи печаль в его глазах помахал на прощанье из своего "ягуара".

Что делает человека человеком а кошку кошкой? Там это порвалось. Растягивалось и растягивалось и наконец порвалось. Взгляни на эти обрывки: человек-сороконожка, человек в "ягуаре", завод по производству известняка взрывающийся у него между ног даже боль больше не человеческая. Это началось прежде чем я появился там. Я обнаружил храм в руинах разбитые стелы и никто больше не знал как пользоваться календарем. Но мертвые жрецы и их мертвые боги удерживали нас в магических сетях и каждый день из разрушенного храма приходил надсмотрщик и говорил нам что делать и еще некоторое время мы делали это в своем сознании и руками еще слышали еще чувствовали что не можем делать ничего другого. Я был не такой как все. Я следил и выжидал. Однажды когда надсмотрщик пришел со своим магическим жезлом я поднял глаза и взглянул на него. Я увидел что его глаза мертвы и в них больше не осталось силы. Я вышиб жезл из его рук каменным теслом. Он не мог поверить в то что произошло и стоял плюясь картинками боли страданий от ядовитой рыбы которая превращает кровь в чудовищный огонь. Я шарахнул теслом ему между ног. Он вскрикнул и рухнул катаясь в сорняках и лозняке просеки. Мой друг Ксолотль следил за ним и улыбался. Он шагнул вперед и поставил ногу на горло надсмотрщика. Ксолотль держал острый кол. Он сжал кол а другой рукой стал раскачивать его взад-вперед между ногами словно дрочил "добывать огонь" так мы называем это и выколол надсмотрщику глаза. Потом он поднял кол и опустил налегая на него всем своим весом. Кол проткнул надсмотрщику живот пригвоздив его к земле. Все столпились вокруг. Ксолотль достал горящий саженец из костра и развел огонь между ног надсмотрщика. Потом мы пошли к храму. В задней комнате мы нашли старую жрицу похожую на парализованного слизняка. Мы не могли прикоснуться к ней из-за вони и зеленой слизи покрывавшей ее тело так что мы обвязали ее лозой и выволокли наружу. Она умерла прежде чем мы начали ее пытать. Тело мы сожгли. Нас оставалось около тридцати человек пять женщин и несколько младенцев не могли протянуть долго. Большинство из них заразились от старой жрицы страшной болезнью от которой кости гниют изнутри. Сперва ноги так что они не могли ходить и ползали словно черви потом позвоночник и руки. Под самый конец череп. Мы с Ксолотлем собрали тыквенные бутылки каменные топоры и ножи и ушли в джунгли. Мы знали что если останемся то подхватим болезнь. И я не хотел оставаться там где были женщины. Ксолотль и я пошли в джунгли где жили охотой и ловлей рыбы. Я умею ставить садки для рыбы и силки для нежной мелкой дичи а животных у которых есть панцирь мы ловили руками и убивали размозжив голову о дерево. Как-то раз я размозжил одну из этих тыквенных крыс и струя крови залила меня с головы до ног. Я бросил ее на землю и она завертелась а острый маленький черный кончик у нее между ног стоял торчком. Ксолотль смеялся показывая на него а потом мы показывали друг на друга и смеялись и я лег на землю притворяясь что я тыквенная крыса метался из стороны в сторону а Ксолотль поднял мне ноги и мы добыли огонь я дергался как лягушка. Мы лежали долго пока не наступила ночь и холод охватил наши тела. Потом мы сварили тыквенную крысу прямо в панцире выковыривая нежное белое мясо. На следующее утро я огляделся и решил что это хорошее место. Там была чистая голубая речка с глубокими заводями полными рыбы и песчаная отмель. Так что мы расчистили место сжигая деревья и соорудили хижину на четырех больших столбах высоко над землей. Кусачие мухи не прилетают на расчищенное место. С нашими ловушками было легко ловить рыбу. Мы ставили силки на дичь свиней и больших крыс убивали обезьян и шнырявших по деревьям зверьков из луков и кидая палки. Но после того случая тыквенных крыс мы больше не убивали. Я знал что это приносит несчастье. Мы ели плавали в реке лежали на солнце на песчаном берегу и добывали огонь когда хотели. Много времени мы тратили мастеря луки копья и ножи все лучше и лучше. Я нашел очень твердое дерево и сделал себе длинный нож чтобы срезать кустарник. Много времени я потратил чтобы отшлифовать дерево песком и когда оно было готово я мог срезать им кустарник на пути а однажды одним ударом убил большую змею. Так что я всегда носил этот нож с собой. Мы взяли шкуры животных прокоптили их и натерли мозгами чтобы сделать из них одеяла потому что по ночам было холодно и мы использовали мозги чтобы вместе добывать огонь. Однажды ночью мне приснился сон. Мне явился голубой дух показал лозу где он жил и показал как отварить лозу с другими растениями и приготовить зелье. На другой день я нашел лозу и приготовил зелье как показывал дух. Когда стемнело я выпил маленькую бутылочку и дал другую Ксолотлю. Я почувствовал как дух входит в меня слабым голубым огнем и все стало голубым. Мы свалились на землю воя и скуля как звери. Я взобрался на дерево и повис на ветке вниз головой. Ксолотль был ягуаром, он столкнул меня вниз на песок я слышал свой вой моя голова лопается и улетает как падающие звезды в небе растянута мягкая магическая сетка когда я выплеснул свои внутренности на песок меня наполнил голубой дух Ксолотль и я стали частью духа и лозы где он жил рыча и скуля в моей глотке. Мы лежали на песчаной отмели и я видел места похожие на просеки храмы множество храмов хижин людей зеленых полей озер и маленьких белых мячей летающих в воздухе. Когда действие зелья прошло нас охватила жажда мы отправились к реке и напились. Потом услышали ягуара в джунглях совсем близко вернулись в хижину и накрылись одеялами, нас била дрожь. Ягуар постоянно бродил вокруг и по ночам мы не выходили из хижины. Мы поставили капканы и вырыли ямы с кольями но так и не смогли поймать его, он всегда обходил их рыча и хрипя мы видели как его глаза светятся в темноте. Ксолотль очень боялся ягуара. Он съеживался хныча в моих объятьях словно ребенок когда слышал как ягуар бродит принюхиваясь вокруг нашей хибары. Мы принимали зелье но не часто потому что от него болит голова. Я вижу котелок полный зелья на обломке камня посреди хибары. Ксолотль и я на коленях голые перед котелком. Мы наполняем маленькие бутылочки и выпиваем. Зелье действует очень быстро. У нас обоих стоит мы ждем появления духа. Ксолотль размазывает мозг животного по своей рыбе. Я ложусь на пол подняв ноги и в тот момент когда приходит дух он вводит рыбу в меня, голубая рыбина плавающая в моем теле уплывающая в небо где моя голова лопается расплескивая звезды. Иногда я делаю так ему он прижался к двери хибары голова откинута в глотке плач когда я вплываю в него я чувствую свое лицо в его лице и тут моя рыба касается кончика его рыбы и рдеет там слабым голубым огнем он выплескивает струю в ночь реку деревья и птичьи голоса.

В ту ночь было полнолуние. Я пошел выставить рыбные ловушки и оставил Ксолотля в хижине велев ему не выходить. Я взял деревянный нож если ягуар набросится на меня я всажу ему нож прямо в пасть. Я нахожу глубокую серебряную заводь погружаю ловушку. Но тут слышу ягуара и крики Ксолотля. Я бегу обратно на поляну и там перед хижиной вижу Ксолотля на четвереньках. Он пытается что-то сказать но вместо этого раздается рычанье его голова повернута назад чем-то что внутри не дает ему закрыть рот и зубы выпирают наружу сочась глядя на меня умоляя о помощи когда желтый свет возник изнутри заставил его глаза вылезти из орбит и они засветились зеленым в лунном свете и ягуар тут как тут вертится мечется рыча и скуля плюется ужасный черный запах. Мой нож упал и плевок ягуара размазал меня по дереву. Я долго стоял у дерева вобрав его острый запах в рот вместе с плевком. В конце концов я оторвался и подобрал нож. Ягуар ушел. На следующий день я покинул хижину. Не смог там оставаться. Я побрел в джунгли и поймал несколько рыбин. Вскоре у меня поднялась температура. Глина скрепляющая тело рассохлась. Порой я был деревом или скалой и день и ночь сидел на одном месте томимый голодом и жаждой. Иногда принимал зелье и видел Ксолотля во плоти я почти мог дотронуться до него и говорить с ним но когда его не было я молчал. Спустя некоторое время я не мог больше есть и перестал искать пропитание. Я отошел от реки и передвигаясь короткими бросками добрался до открытого места и запутавшись ногой в лозняке упал. Я не мог подняться нога была сломана и я увидел что это та поляна где был храм. Я дополз до края поляны под дерево. Я полз мимо костей надсмотрщика у него между ног пророс лозняк. Наверно все остальные умерли. Скоро я тоже умру. Я лежал под деревом и ждал когда в голове появятся картинки они двигаются меняются исчезают и возвращаются смешиваясь с запахами ощущениями и вкусом белого мяса и горького зелья и того что вырвалось из моего желудка и я стал Ксолотлем. Я видел что его глаза были мертвой дичью и животными джунглей. Я выбиваю жезл из руки надсмотрщика нашими руками. Я бью теслом ему между ног. Он вскрикивает острый маленький кончик торчком в сорняках и лозняке просеки смеялся показывал "добывать огонь" мы называли это и отшвыривает наши тела. Еще некоторое время мы делали это в джунглях. Я не хотел оставаться там где следили и ждали женщины. Я поднял глаза и посмотрел на рыбные ловушки и силки. В них не осталось больше силы панцирь мое каменное тесло он не мог там прижав голову к дереву выплевывая картинки боли в визжащий огонь. Ксолотль отшвыривающий меня и я дергающийся дроча пока не наступила ночь и холод появился в наших глазах. Заключая пари ночью напрягся в хижине он был гладкий я видел как блестели его глаза когда он кончил. Кусок мозга чтобы добыть огонь вместе я стою голый на коленях перед ногами в ожидании Ксолотль втирает звериные мозги в мое тело на наших руках и коленях лопающиеся яйца рассыпающиеся звезды звери рычащие и скулящие в дверях хижины у меня встал и я вплываю в него словно ягуар голова лопаясь рдеет в небе нежные струи изнутри на песок он извергал лягушек и птичьи трели там моя голова о дерево теперь была ночь и дождь тек по лицу а я вытянул руки и поймал достаточно чтобы напиться было легко ловить рыбу на песчаной отмели и я видел как дичь и маленькие свинки дергаются и визжат в силках много храмов хижин и людей висящих на деревьях вниз головой. Я вижу котелок полный ночей в хижине.

Я ложусь прижавшись ногами к Ксолотлю. Он вводит рыбу в меня и все было голубое уплывающее в небо и я проделывал это с ним иногда он Ксолотль схваченный сзади голова откинута плач в его глотке слышал свой вой лицо в его лице вышел в ночь звезды горят слабым голубым огнем когда я спускаю свою реку бегущей воды и лозняка. Свет и кусачие мухи на моей ноге я их не чувствую нога как дерево только когда я двигался от его крика сильный огонь это была разбитая известняковая боль в звериной лапе мертвецы вокруг как птичьи трели дождь на моем лице я не хотел оставаться я вижу котелок и дрожащую хижину. Ксолотль, мне приснилось что мой друг Ксолотль смеялся на горле надсмотрщика Ксолотль мои ноги прижаты к Ксолотлю прыгающему в небо. Еще некоторое время моя голова о дерево. Я вытянул руки в них не осталось больше силы головой о дерево моим глазам было холодно луна той ночью во плоти я мог почти дотронуться не мог добраться нога была сломана и зубы выпирали наружу мимо костей на меня умоляя о помощи картинки все раскромсаны нож упал я лежал там куски меня двигались и сменялись о дерево что я выплюнул из желудка зеленое когда настал день и туман испаряясь поднялся к вершине высокого дерева как раз под листьями на вершине и глядя вниз я увидел свое тело лежащее там нога вывернута лицо провалилось губы оттянуты назад обнажая зубы я мог видеть и слышать но не мог говорить без горла без языка солнце луна и звезды на лице внизу черви в ноге сорняки прорастающие сквозь кости. Я оставался в верхушках деревьев. Когда я пытался подняться над деревьями что-то удерживало меня я не мог уйти с просеки чтобы забраться выше нее или в сторону. Без слов нет времени. Не знаю как долго это продолжалось. Однажды пришли индейцы построили большую хижину высадили маниоку и ловили рыбу в реке. Я спустился подстеречь их ночью когда мужчины занимались этим с женщинами в гамаках я бы забрался у них между ног чувствуя как мягкая сетка прижимает меня все ближе и ближе. Я знал что если я проникну в яйца мужчины и он кончит в женщину я буду беспомощен в сетке. Так что я оставался в верхушках деревьев. Или же пытался подобраться близко к мальчикам и молодым мужчинам когда они были вдали от женщин. Один раз у реки у двух мальчиков встали члены они смеялись и показывали друг другу провели черту на песке стоя бок о бок и начали дрочить я пробрался у них между ног один заметил меня и закричал они кинулись назад к хижине. Один старик взял лозу и сказал что на просеке живет злой дух. Они ушли и хижина обрушилась. После этого я спустился и жил среди холодных камней лозняка дождя солнечного света долгое время я был там и больше не поднимался к вершинам деревьев потому что знал что не могу забраться выше них и я больше не пытался покинуть поляну я остался среди камней и лозняка и стволов деревьев возле земли и не мог пробраться дальше поймавшая меня сетка и зубы прорвавшиеся сквозь его десна я знаю что если я побоюсь просить о помощи женщин я буду беспомощен в желтом свете проникающем в них кругом мертвецы как птичьи трели беспомощные в сетке дроча и я получил руки подрочить немного моя голова видела меня и криками пробрала меня до костей умоляя о помощи под камнями и лозняком я видел свое лежащее там пустое тело и я не мог говорить без горла лицом вниз а там черви в вывернутой ноге

два мальчика

смеющихся в небо. Я протянул руки. "НЕТ". Бегут назад к хижине. Умоляя о чем-то удерживал меня долго долго как долго это было. Пыль мертвых богов словно паутина в воздухе.

Затем приходят картинки оставляющие следы. Они приплыли на моторных лодках. Мужчина женщина худой бледный мальчик и с ними шестеро индейцев. У них ящики инструменты гамаки и палатки которые они устанавливают на песчаной отмели. Индейцы вырубают деревья на старой просеке и мужчина обнаруживает разрушенный храм. Они начинают раскопки и находят горшки кремни и статуэтки. Мальчишка спит один в палатке. Сперва я остерегался показываться на вид. Он удит рыбу в реке а я следую за ним. Иногда он поспешно оборачивается и оглядывается он чувствует мое присутствие и я прячусь в дерево. Он подходит смотрит на дерево обходит кругом трогает его. Этой ночью полнолуние. Я пошел к палатке мальчишки. Он лежал голый на койке у него стоял он дрочил. Я был теперь очень близко у него между ног он посмотрел вниз увидел меня. Открыл рот и я подумал что он закричит но он улыбнулся раскорячился и продолжал дрочить он хотел чтобы я смотрел как он это делает. Я проник ему в яйца протискиваясь в нежные трубочки все туже и туже пуская струи тяжело дыша глядя на горячий белый сок на моем животе смотря на это сквозь его глаза. Я – этот мальчишка лежащий голышом на нижнем белье дроча а пыль мертвеца в глазах. Бледные небеса развалились на части. Улицы предместья во второй половине дня свет уныло ясный ржавеющий ключ. Я вышел через заднюю дверь с тысячелетней пылью. Я покупаю мертвому ребенку сандвич. Американский мальчик здесь один. Послушай я сделал ошибку найдя ту площадку для гольфа говоря "сэр" и притворяясь мертвым ребенком. Путь был разумеется перекрыт.

Летчик приземляется там была его тень… Кажется он был мальчиком подающим мячи для гольфа… его улыбка над полем… волосы цвета сепии треплет сентябрьский ветер… моча на узких улицах… неторопливый палец… журналы… изогнувшийся золотыми буквами мальчик сходит со страницы… тусклый дрожащий его член извергается… рассветный запах незнакомого мальчика… голые ляжки и ягодицы… забытые ребра поднимаются на кровати… картинка сепией мальчика трахают в зад на четвереньках в сырой траве колени испачканы далекие губы разомкнуты.

Поздний гость особенная улыбка опытный взгляд с предмета на предмет обычно трудностей не возникало. А он знает? "Здесь затемнение" – сказал доктор… утренний запах площадки для гольфа… развалины… летчик приземляется тут были яйца… смутная тень… пустые глаза… Кажется он был мальчиком подающим мячи для гольфа испачкавшимся в траве… вода на мальчишеских ногах… тощий паренек у бассейна… дрожащие ноги в голубом утре… чувствуя небесный камень… мерцающий фильм рассвета обрывается… прозрачные руки постепенно расплываясь наклонялись показывая… "Кончилось". Вы видите это? Не мог найти микроволны… площадка для гольфа… развалины… Летчик приземляется на сентябрьском ветру… неторопливые пальцы ощупывали его ляжки и ягодицы… журналы… заляпанная страница… тяжело дыша чувствуя как член встает… прозрачная рука… смеясь сравнивают движения… "А он?"… утренний запах… яйца цвета сепии… рассветный ветер у него между ног… смутная тень пустые глаза изогнувшиеся золотыми буквами… далекие губы скривились в медленной улыбке… цветочный магазин… мерцающие колени… наклонился показывая… тебе знакома эта боль изменяющая очертания? Ты видишь этого мальчика? Забытые ребра тяжело дышат… зубы оскалены… страдание в его глазах… картинки войны…

"ЗОВИТЕ МЕНЯ ПРОСТО ДЖО"

Американский крестовый поход 1976 года… Хор юного смеха и пулеметных очередей… Попурри из мелодий 1920 годов… мальчишеские голоса поют: "Встречай меня в Сент-Луи Луи"… Мерцающие титры на экране… Генерал Льюис Гринфилд в собственном исполнении… В роли майора Уильяма Брэдшинкля Ишмаэль Коэн… В роли мэра Зеленый Тони… В роли Человека из ЦРУ Чарльз Ахерн… Двух его помощников играют Генри Койн и Джо Роджерс… В роли молодого лейтенанта Джерри Уэнтуорт… Диких мальчишек играют уроженцы здешних мест…

Закопченное здание из красного кирпича. Пост Национальной Гвардии 23 Сент-Луис штат Миссури. Сквозь пыльное зарешеченное окно гимнастический зал где бизнесмены лет под сорок учатся карате дзюдо и тактике коммандос. Офицеры тяжело дышат делают выпады и неуклюже швыряют друг друга на пол. Определенно многим в обозримом будущем потребуется помощь умелых костоправов. Вид отвислых животов и жирных ягодиц в раздевалке офицеры разной степени обнаженности тренируют захваты… "Нет, это делается вот так". Вечеринка в загородном клубе стол заставленный жратвой и выпивкой. Гвардейский офицер сильно набрался. Он подходит к дородному гостю…

– Бовард, я мог бы прикончить тебя за двадцать секунд… даже за десять запросто… вот так… я прижимаю локтем твой кадык бью коленом по левой почке и тыльной стороной ладони резко даю тебе под подбородок.

– Эй, ты что это делаешь? – Двое мужчин шатаются, теряют равновесие и падают переворачивая стол с едой. Они катаются по полу молотя друг друга в мешанине омаров по-ньюбургски, куриного салата, пунша и запеченной трески.

"В Американской провинции люди средних лет мечтают о большом деле великой миссии. Они находят лидера и выразителя своих идей в генерале Льюисе Гринфилде".

Генерал Гринфилд на белом коне произносит речь с вершины Арт-Хилл. Это напыщенный краснолицый мужчина лет пятидесяти с подстриженными седыми усами.

Щелканье камер.

– Вон там. – Он показывает на восток жестом статуи. – По ту сторону Атлантики – вертеп зла… Содом и Гоморра наших дней. Приличным людям трудно поверить донесениям наших разведчиков.

Камера показывает человека из ЦРУ, висящий на шее магнитофон покоится у него на брюхе. На экране мелькают нагие юноши курящие гашиш…

– Вы можете сказать что то что происходит в других странах нас не касается. Но мерзкие щупальца зла проникают в приличные американские дома…

Супружеская пара из предместья в комнате сына школьные флаги на стене. Они читают записку:

Дорогие мама и папа,

я решил присоединиться к диким мальчишкам. Когда вы прочтете это я буду уже далеко.

Джонни

– По всей Америке дети вроде Джонни покидают страну и великое американское наследие соблазненные лживыми обещаниями Москвы о жизни в наркомании и пороке. Я говорю вам что повсюду анархия, порок и грязная развращенность поднимают голову и раздувают капюшон кобры чтобы поразить все что для нас свято, самое сердце Америки под угрозой. Можем ли мы сидеть сложа руки когда наша молодежь, жизненная сила и кровь великой нации, утекает в чужие клоаки? Можем ли мы спокойно смотреть как смрад морального разложения подбирается все ближе к нашим границам?… – Слушатели кашляют и прикрывают лица носовыми платками. – …Эта чума расползается во всех направлениях и нет ничего опаснее. Я лично выделяю десять миллионов долларов на экспедицию которая сокрушит это непотребство раз и навсегда.

– Разумеется пресса поддержит нас. Национальная гвардия каждого штата посылает офицеров и солдат. Надо внушить отвращение тысячам добровольцев. Кто эти добровольцы? Что ж, я полагаю вы могли бы назвать их рядовыми американцами, достойными гражданами-налогоплательщиками сытыми по горло безбожной анархией и пороком. Вы все их знаете это люди Уоллеса[40] постовой на углу ваш ближайший сосед.

Эпизоды первой мировой войны солдаты прощаются с возлюбленными.

"За окном океан океан

Янки плывут янки плывут

Мы вернемся с победой"

Игра в кости на военно-транспортном судне. Парни рады оказаться подальше от жен в атмосфере грубого мужского товарищества. Высадка в Касе красные ковры, духовой оркестр, мэр с ключами от города. Ужин для офицеров в доме мэра. Мэр объясняется через переводчика: "Он говорит очень рад американцы здесь. Он говорит дикие мальчишки очень плохие много беспокойства. Полиция не может что-то делать". Пока переводчик говорит, на тарелки наваливают стейки, рыбу, индейку, картофельное пюре, ветчину и яйца, кукурузную кашу, жареных цыплят, свиные головы, ботву репы – все громоздится друг на друга. Камера выхватывает молодого капитана.

"Молодой капитан размышляет: "Почему эти люди хорошие так же как люди в Америке хорошие. Я думаю хорошие люди одинаковы во всем мире, вот как все просто!"

– Он говорит что после ужина когда дамы уйдут он расскажет вам что вытворяют дикие мальчишки. Он говорит время для большой чистки. Он говорит американцы вроде пылесоса.

Переводчик орет подражая Гуверу. Офицеры вежливо посмеиваются все кроме человека из ЦРУ и двух его помощников которые смотрят кисло и подозрительно.

Женщины ушли. "Он говорит"… Звуковая дорожка обрывается фильм становится немым.

Музыка из "Послеполуденного отдыха фавна". Голые юноши курят гашиш. Вводят убежавшего американского паренька. Он оглядывается и густо краснеет. Голая рука протягивает ему трубку с гашишем. Он курит, кашляет, потом начинает смеяться. Одурев от гашиша он срывает с себя рубашку. Расстегивает ремень. "Этого достаточно", – говорит генерал Гринфилд резко дергая усы. Офицеры смотрят друг на друга потом отводят глаза в смущении прочищая горло. Дружно глотают бренди. Слуги торопятся наполнить стаканы которые опустошаются снова и снова.

– Что ж, я полагаю теперь ясно чему мы здесь противостоим, – произносит генерал хрипло. – Боже мой подумать только о порядочных американских детях… Как такое могло случиться с вашим ребенком или моим…

Глубоко тронутый молодой капитан просит прощения и удаляется в сад.

"Он гордится тем что он американец. Гордится порядочным американским делом которым занимается. Потому что когда он думает об этих извращенцах и уродах-наркоманах…"

Перед ним появляется голый юноша из фильма. Он бешено раскачивается на изгороди из бирючины и порезал себе руку до кости. Смотрит на окровавленную руку.

"Когда мы выдвигаемся к Марракешу радостные толпы усыпают нам путь цветами".

Радостные лица становятся холодными и пустыми за спинами американцев. Радостные ребята в этом эпизоде позднее появляются в роли диких мальчишек. Два английских офицера наблюдают парад. Один из них заявляет категорично:

– Не видел худшего оправдания для военных действий.

"В Марракеше нас встречал мэр, толстый улыбающийся итальянец".

– ЗОВИТЕ МЕНЯ ПРОСТО ДЖО, – говорит он.

"Он разместил офицерский корпус на своей вилле. Меня беспокоит что на каждом шагу за нами наблюдают охранники с автоматами".

Охранники появляются в кадрах из гангстерских фильмов 1920-х, черные Кадиллаки колесящие по городским улицам.

"И я не могу не рассказать ему о своих сослуживцах итальяшках, о том кто погиб во Вьетнаме я изображаю эту сцену до конца и умираю на полу на руках у самого себя исполняя обе роли даже итальяшки были смущены но вели себя уважительно потому что я так перед ними расшаркивался. Потом мы уселись за хороший обед со спагетти и я рассказываю мэру про заведение Джо Гаравелли в Сент-Луисе со спагетти и сандвичами с ростбифом после катания на коньках".

Старое разрушенное место рождения Сент-Луис штат Миссури. Марк и Джон, Фишка, Джимми-Землеройка, дикие мальчики катаются на коньках под старые мелодии и вальсы. Голубой Дунай, Над волнами, Мои голубые небеса, Та маленькая невинная ложь, Звездная пыль, Что мне делать только фото твое напоминает о тебе, Этой ночью ты принадлежишь мне, Встретимся в Сент-Луи, Луи вращающиеся разбрызгиватели на лужайке, загородные клубы, летние площадки для гольфа, лягушки на дорогах 1920 годов, холодные подвальные туалеты, нога парнишки дергается, "Тоска по колледжу", чай со льдом и жареный цыпленок в гостинице "Грин-Инн", школьные кабинеты, серебряные звезды, старая семейная мыльная опера… "Когда наступает вечер"… темный город умирающее солнце голый мальчик обнимающий колени… "Я спешу к своей…" музыка через площадку для гольфа полумесяц обрезает небо фильма… "голубые небеса"… "В ту ночь ты сказала мне"… приличные люди понимают свою правоту… "та маленькая невинная ложь"… невинная белизна белизна насколько может охватить глаз впереди слепящая вспышка белого по горло сыты безбожной анархией и моральным разложением хижина воняет взорвавшимися звездами. Раздались пулеметные очереди когда он кончил "Взгляни на Млечный Путь"… "Но то было давным-давно а теперь я люблю звездную пыль небес"… тусклые дрожащие звезды ящик стола застрял его далекая рука тянется к моему плечу… "Что я буду делать когда ты так далеко"… далекое бледное солнце цветной снимок расстегнул рубашку… "а я грущу"… цветной снимок и на нем что-то написано… "Что же мне делать только фото твое"… "Vuelvete y aganchete"… "напоминает мне о тебе"… пытаясь сосредоточиться вспомнить лицо на грязной подушке… "Если б у меня была твоя говорящая картинка"… "Неотложный вопрос привел меня мистер"… "Я бы играл это каждый раз когда мне становится грустно"… уличные тени в его глазах… "Я бы давал по десять представлений в день"… Марк стаскивает трусы… "И полночный концерт"… стоя в темной комнате мальчик сказал: "Я проделал долгий путь"… "Ах! с рассветом я знаю ты уйдешь"… пыль юной руки расплываются мерцая ляжки и ягодицы… "Но сегодня ночью ты принадлежишь мне"… рассветная рубашка на кровати запах юных ночей моча в канаве стук далеких каблуков… "Встречай меня в Сент-Луи, Луи"… Разрушенное место рождения Сент-Луис штат Миссури журналы с голыми парнями над цветочным магазином штаны долой грустная старая мыльная опера, Джонни входит в душ. Двое парней оборачиваются понимающе улыбаются. От этого зрелища Джонни краснеет он чувствует красные позывы в паху закатные веснушки осенние листья солнце холод на худом пареньке с веснушками серебряная бумага на ветру истрепанные звуки далекого города. Мальчики снимают коньки. Они идут через улицу к заведению Джо Гаравелли. Далекие спагетти ростбиф сандвичи камера фиксирует в стоп-кадре серебряную улыбку Джо.

– Вам бы Джо понравился, – говорю я мэру.

Джо Гаравелли и мэр сидят за кухонным столом. Толстая улыбающаяся жена Джо приносит бутылку красного вина из погреба.

– Меня не только автоматы в коридоре беспокоят. Сам Джо тоже. Я встречал его раньше.

Рим, Берлин, Неаполь, Сайгон, Бенгази… "А вот и немцы американцы англичане. Смени приветственные транспаранты. "Willkommen Deutschen" поспешно убирают водружая "Привет Джонни!" "Продай свою сестру свою дочь свою бабушку". Сигареты шоколад и продуктовые пайки переходят из рук в руки.

"У меня неприятное чувство будто я нахожусь на какой-то старой съемочной площадке. Да, я видел Джо раньше. Улыбающийся рот холодные предательские глаза.

Мы намерены выиграть эту войну, – тихо говорю я французскому comte[41]… (Но достаточно громко чтобы человек из ЦРУ мог меня услышать)… Le comte поднимает бокал.

– Я пью за славную победу наших бравых американских союзников над маленькими мальчиками вооруженными рогатками и скаутскими ножами.

Я подумал что это просто мерзко и заявил ему что Америка делает именно то дело которое как мы все знаем должно быть сделано и мы знаем что правы и знаем что намерены победить, все это совершенно ясно. Le comte разразился резким холодным противным смехом. Информация о численности и расположении сил противника туманна и противоречива".

Офицеры прогуливаются раздавая шоколад и сигареты. Мальчишки показывают в разных направлениях. Позднее они появятся в сценах с дикими мальчиками.

"Они где-то к югу. Все соглашаются что стоит нам только показаться и мальчишки сдадутся радостными толпами чтобы избавиться от русских и китайских рабовладельцев. Это вполне логично. Тем не менее мы разрабатываем тщательный план военной операции".

Генерал Гринфилд изучает карты и показывает:

– Вот здесь находится старый форт иностранного легиона. Там можно расположить базовый лагерь. Три дня марша отсюда.

"Мы выступаем в пятницу 23 апреля 1976 г. солдаты маршируют распевая "Хинки Динки Парле Ву" и "Зарядные ящики готовы к походу". Пение становится все менее и менее задорным и наконец вовсе смолкает. Очевидно что солдатам здорово не по себе. У нас уходит шесть дней чтобы добраться до форта. В трехстах ярдах от форта генерал поднимает руку и останавливает колонну. Офицеры выхватывают полевые бинокли. Ворота открыты три песчаных лисицы шныряют по двору. Они поднимают морды видят нас и удирают по бархану".

Форт из "Красавчика Жеста"[42]. Пересохший колодец чертополох во дворе. Офицеры проходят по пустым комнатам их шаги приглушает песок. Стены издают призрачный запах застарелого пота.

– Эта сгодится для офицерской компании.

КИЛРОЙ ДРОЧИЛ ЗДЕСЬ Б. Дж. МАРТИН Д и Д

BUENLUGARPARAFOLLARQUIENES?[43]МАЛЫШ А.Д.

Фаллические рисунки… (Два арабских парня. Один двигает в кулаке палец взад-вперед. Второй кивает. Они сбрасывают джеллабы). Трое американских бойскаутов разглядывают рисунки…

– Поиграем, а?

– Что ты имеешь в виду? – спрашивает третий что помоложе.

– А мы тебе покажем. – Младший краснеет и облизывает губы глядя на то чем они занимаются. Фаллические тени на дальней стене. Камера поспешно перемещается словно смущенные глаза. Генерал Гринфилд прочищает глотку и расправляет усы:

– Сержант!

– Да, сэр.

– Назначьте наряд вычистить это место… и – уф! – побелите здесь стены.

– Слушаюсь, сэр.

"Это план генерала: оставить половину наших подразделений в форте отобрать самых молодых и ловких, продолжить марш к югу и завязать бой с противником. Он назвал форт "Портланд-Плейс" по имени квартала в Сент-Луисе".

Через два часа после того как мы вышли из лагеря несколько мальчишек размахивающих белыми флагами появляются на бархане и бегут к нам с криками:

– Привет, Джонни!

– Ты очень хороший человек.

– Большое спасибо одну сигарету.

– Шоколад.

– Тушенка.

– Американцы очень хорошие люди.

– Русские китайцы очень плохие.

Они рычат и плюются.

– Мы вам покажем где есть вода где делать лагерь.

– Кайф какой угодно.

– Моя сестра она жить близко здесь.

Похоже дела идут на лад. Мальчишки проведут нас к партизанам-коммунистам которые ими руководят и это то что надо. Мальчишки путаются насчет местонахождения партизан. "Вон там". Они показывают на юг.

Воду они не находят воды но требуют доплаты за поиски. Места для лагеря которые они выбирают похоже всегда отличаются некоторыми неудобствами гнездом скорпионов пещерой полной змей.

Мальчишки носятся вокруг с палками колошматят змей сбивая палатки переворачивая котелки с едой распугивая мулов.

"Мальчишки путаются под ногами день и ночь и все больше их сдается. Сейчас должно быть их не меньше тысячи. Питание становятся проблемой. Но с этими мальчишками что-то не так. У меня ощущение что они вообще не молоды".

Генерал Гринфилд, человек из ЦРУ и майор Брэдшинкль идут по лагерю. Мальчишки вскакивают перед ними. "Привет, Джонни!" Мальчишки показывают и изображают треск пулеметов. Человек из ЦРУ смотрит на них с холодным неодобрением.

– Маленькие ублюдки, – бормочет он.

– Просто дети, – говорит генерал.

Человек из ЦРУ хмыкает.

– Здесь что-то не так, генерал. Не все они молоды.

Когда офицеры отходят юные глаза становятся холодными и настороженными глядят им вслед с враждебной расчетливостью.

"Как у профессионального военного у меня самые серьезные сомнения насчет этой экспедиции. Я ни с кем не делюсь своими мыслями. Если этот ублюдок из ЦРУ занесет меня в черный список я могу потерять работу. Я слишком много размышляю. Всегда размышлял. Проверки по линии службы безопасности в Вест-Пойнте всегда вызывали у меня головную боль и у меня появилась привычка принимать кодеин в таблетках. У меня хороший запас таблеток купленных в Касе, в экспедиции это помогает от хронических головных болей. Не впервые скверная привычка спасала человеку жизнь".

Неглубокие кратеры словно на фотографии с луны.

– Это Место Песчаной Лисы. Хорошо для лагеря.

Человек из ЦРУ оглядывается с кислым видом.

– Я не вижу никаких песчаных лис.

– Песчаная лиса очень боится. Если вы видеть песчаную лису рядом никто не жить.

Как только лагерь разбит офицеров приглашают в палатку генерала.

Надо что-то делать с мальчишками.

Человек из ЦРУ говорит что они явные саботажники и лучше всего перестрелять их из пулемета.

Пресс-офицер возражает что такая опрометчивая акция испортит наш имидж в глазах общественности.

– Что еще за имидж? Пока вы болтуны лакали спиртное и набивали животы Джо, Генри и я разведали все вокруг. Никто из них ничуть нам не симпатизирует. Тот мэр Марракеша перерезал бы вам глотки если бы вы оказались слабее и так же охотно продал бы вам свою мать окажись вы сильнее. Говорю вам, эти ублюдки ведут нас прямиком в засаду.

Генерал поднимает руку призывая к молчанию.

– Мы отошлем большинство мальчишек обратно в базовый лагерь под стражей а себе оставим несколько проводников. При первом же намеке на предательство сообщим в базовый лагерь и задержанных расстреляют. Это условие несомненно произведет впечатление на проводников.

Человек из ЦРУ хмыкает.

– Ладно, чем скорее мы возьмем их под стражу тем лучше.

Когда мы покинули палатку выслушав решение генерала нас встретили около пятидесяти мальчишек.

– У нас очень важная информация где базовый лагерь. Там muchos Chinos[44].

Ребята оттягивали уголки глаз болтая якобы по-китайски. Эффект на редкость комичный. Затем мальчишки засмеялись. Они смеялись и смеялись смеясь внутри нас смеялись все офицеры согнувшись пополам стараясь удержаться. Мальчишки расчихались и закашлялись. Они окружили человека из ЦРУ и начали икать. Он свирепо смотрел на них а потом стал громко икать не переставая. Это охватило весь лагерь, хор икающих, смеющихся, чихающих, кашляющих. Человек из ЦРУ схватил мегафон и икая заквакал словно гигантская жаба:

– Пуле – ик! – метом – ик! – маленьких – ик! – ублюдков! – и схватился за свою сорокапятку. Мальчишки разбежались. Из-за икоты его пули полетели куда попало убив двух наших. Генерал схватил мегафон:

– Солдаты… АПЧХИ, АПЧХИ, АПЧХИ…

– Да благословит вас Бог, генерал. Ха! ха! ха! – сказал Ровер Джонс один из его старых дворовых негритосов. Солдаты катались по земле писали в штаны а мальчишки оседлали их колотя палками коленями ногами и локтями. Они выхватывали оружие укрылись за удачно расположенными скалами и открыли огонь прямой наводкой. Это была бойня. За несколько секунд под смертоносным огнем мальчишек полегли сотни. И зараза быстро распространялась. Один взгляд на кого-нибудь с кем случился припадок и с вами происходит то же самое. Чиханье разносится ветром подобно слезоточивому газу. Это вовсе не действие внушения. Это натренированный вирус-убийца. По меньшей мере половина людей была поражена а те кто не пострадал болтались где-то без дела, все выжившие – никудышные солдаты в обмундировании пьяных бродяг. Человек из ЦРУ схлопотал заряд из сорокапятки прямо в жирный живот. Он поперхнулся струей крови и рухнул как мешок с цементом. Генерал еще был на ногах пытаясь перестать чихать когда пуля просверлила его между глаз. Он хлопнулся вниз лицом и подпрыгнул. Как в бессмертных строках Хемингуэя: "дыра у него в затылке где вышла пуля была велика настолько чтобы вместить ваш кулак если у вас небольшой кулак и вам хочется его туда засунуть". Я принимаю командование. Я начинаю шептать: "трудное задание огромная армия расчленена". Хватаю мегафон: "Не падайте духом, мужики. Все кто может двигаться уходите. Уходите и найдите укрытие. Если ваши товарищи смеются чихают или кашляют не смотрите на них и не подходите к ним. Уходите и ищите укрытие". Дикие мальчики прячутся и поливают нас огнем. Я потерял массу людей прежде чем мы выбрались из лагеря и укрылись. Внезапно мальчишки прекратили стрельбу. Я представляю как они расхватывают в лагере оружие и боеприпасы которые могут унести. После этого они двинутся обратно и вооружат своих сообщников. Зная как быстро они могут передвигаться по этим скалам нет смысла преследовать их с солдатами Национальной Гвардии еще стреляющими в пустоту. Приказываю прекратить огонь. Сомневаюсь что мальчишки потеряли хоть одного. Смех, кашель, чиханье на расстоянии звучат как сборище гиен. Пятнадцать минут и все стихло. Последней проходит икота. Вернувшись в лагерь, мы не обнаружили в живых ни одного человека. Те кто не был убит умерли от приступов плюясь кровью. Это смертельное биологическое оружие и я обязан своим иммунитетом Божественному Лекарству. Я переворачиваю генерала на спину и напоследок скажу еще кое-что про него: его труп отлично выглядит. Вопрос о похоронах не стоит, слишком много тел. Так что я читаю заупокойную молитву и горнист играет отбой. Мы разбиваем лагерь в миле отсюда. Я пытаюсь связаться с базовым лагерем насчет подкрепления медицинской помощи и воды… "Арт-Хилл вызывает Портланд-Плейс… Арт-Хилл вызывает Портланд-Плейс… Пожалуйста ответьте… пожалуйста ответьте"… Я пытаюсь связаться в течение получаса. Радио в Портланд-Плейс молчит. После этого я нахожу Билли Б., Сент-Луисский Энцефалит, так его прозвали.

– Приберегите воду для тех у кого есть шанс выжить.

Молодой лейтенант гаркает: "Есть, сэр".

Чем быстрее мы избавимся от раненых тем лучше. Эти долго не проживут без воды. Потом нас поражает эпидемия гепатита арабы говорят что желтая болезнь кроется в соломе и я вспоминаю что мальчишки постоянно приносили нам солому на ночлег. При гепатите нужен постельный режим и фруктовые соки. Этого мы не можем обеспечить. Когда больные слишком ослабли мы бросили их. Больше ничего не оставалось бессмысленные ублюдки а я еще надеялся что эти тупицы смогут стать полковниками. Мальчишки провожают нас снайперским огнем чертовски аккуратно держась в трехстах ярдах позади хорошо рассредоточившись. Так что мы основательно поредели когда добрались до основного лагеря. Там вдалеке старая съемочная площадка. Мы осторожно продвигаемся. Триста ярдов. Я изучаю форт в полевой бинокль. Никого не видно. Никакого флага. Ворота открыты и я вижу трех песчаных лисиц шныряющих по двору. Мы медленно продвигаемся готовые укрыться. Двести ярдов. Сто ярдов. Пятьдесят ярдов. Теперь мы стоим перед фортом. Он выглядит в точности как в тот день когда мы прибыли из Марракеша. Оружие на взводе мы входим во двор. Чертополох пересохший колодец. Ничего и никого. Я беру молодого лейтенанта и начинаю обход комнат. Песок на полу тишина, пустота. Мне приходит в голову что не нужны свидетели когда я доберусь до офицерской комнаты вдруг там завалялось денежное довольствие или что-то в этом роде. Я оборачиваюсь к лейтенанту:

– Дальше я пойду один, лейтенант. А вы возвращайтесь и оставайтесь с солдатами. Если со мной что-нибудь случится здесь должен быть оставшийся в живых офицер.

Он восторженно глядит на меня и отвечает:

– Есть, сэр.

Боже, какой дурак.

Комната офицерского состава пуста.

КИЛРОЙ ДРОЧИЛ ЗДЕСЬ Б. Дж. МАРТИН Д и Д

BUEN LUGAR PARA FOLLAR QUIEN ES? МАЛЫШ А.Д.

Я вспоминаю человека оставленного за старшего в форте некоего полковника Макинтоша аптекаря в гражданской жизни. Он был огромным толстяком злобным и тяжелым на подъем. И отвратного религиозного страдавшего запорами капитана что был тюремным психологом в Техасе. Капитан Ноуленд если память мне не изменяет.

КИЛРОЙ ДРОЧИЛ ЗДЕСЬ Б. Дж. МАРТИН Д и Д

BUEN LUGAR PARA FOLLAR QUIEN ES? МАЛЫШ А.Д.

Никакого полковника никакого капитана никакого стола никаких карт… Ничего. Пустая комната вточноститакаяже. Я ощущаю дрожь в затылке будто маленький зверек с холодным носом только что ткнулся туда. Даже образы тех двух типов в моей памяти тускнеют и затуманиваются. Я едва могу разглядеть их лица. Два человека которых я сильно невзлюбил очень давно, так давно что забыл как они выглядят. Полковник растворяется в пыль перед моими глазами и превращает в осколки воспоминания где находилась аптека старого Макинтоша. Какая сила могла заставить сдвинуться с места этот тяжеленный кусок застывшей ненависти? Наверное что-то столь же простое как икота времени. Пустая комната вточноститакаяже. Теперь я знаю что такое крестовые походы. Молодежь – это чуждый вид. Они не хотят свергнуть нас революционным путем. Они забудут нас будто нас вовсе не существовало. Место Песчаной Лисы было просто случайной забавой с явным желанием продемонстрировать. Оставьте нас в покое.

Прислонившись к стене я нацарапал записку:

"Приказано вернуться на флагманский корабль".

Полковник Макинтош.

Я иду назад во двор и показываю ее лейтенанту благодаря Господа за его тупость. Он говорит:

– Что ж, по крайней мере мог бы оставить нам немного воды и провизии.

– Вы подвергаете сомнению действия старшего офицера, лейтенант?

Его кадык ходит ходуном.

– О нет, сэр.

– Хорошо. Поднимайте людей. Мы выступаем.

В наступающей темноте я с трудом вижу на сотню ярдов. Полевой бинокль mucho давным-давно. Чертополох сухой колодец другая разновидность

Килрой приказал вернуться на флагманский корабль

Полковник Фаллические Рисунки

Песчаная лиса обнюхивающая мой затылок.

– Сыграем, Макинтош… – смеясь икотой времени. Бог дурак. Долгое долгое молчание радио в Портланд-Плейс.

"Нет воды. Больше желтухи. На второй день мы увидели деревню, пальмы, бассейн. Я выкрикиваю в мегафон предостережение но эти с коэффициентом умственного развития 80 кидаются прямо в гущу ружейного и пулеметного огня из деревни. Я отвожу назад тех что выжили. Бесполезно пытаться взять деревню где прячутся мальчишки. Мы обходим деревню и идем дальше. Из 20000 солдат вышедших под командованием генерала Гринфилда 1500 оборванных желтых безумцев оставшихся в живых бредут шатаясь на американскую территорию в Касе. (Le comte разразился резким холодным неприятным смехом). Я не с ними. Я знаю они захотят чтобы кто-нибудь понес наказание за эту катастрофу и не собираюсь быть этим человеком. И знаю что какой-нибудь пронырливый ублюдок из ФБР захочет выяснить что случилось с денежным довольствием. У меня теперь новое имя и отличный бизнес в Касе.

Ресторан Джо Гаравелли в предместьях Касабланки. Добро Пожаловать Дикие Мальчики.

– ЗОВИТЕ МЕНЯ ПРОСТО ДЖО.

"МЫ С МАМОЙ ХОТЕЛИ БЫ ЗНАТЬ"

Беспокойная весна 1988 года. Под предлогом контроля за наркотиками по всему западному миру основаны репрессивные полицейские государства. Тщательное программирование мыслей чувств и смысловых представлений с помощью технологии изложенной в циркуляре 2332 позволяет полицейским государствам сохранять демократический фасад под прикрытием которого они объявляют уголовниками, извращенцами и наркоманами всех кто выступает против машины контроля. В крупных городах действуют подпольные армии поднимая на ноги полицию ложной информацией из анонимных телефонных звонков и писем. Вооруженная полиция врывается на званый ужин к сенатору очень специфический ужин со всякими забавами на закуску.

– Нам настучали что здесь сборище голых наркоманов. Отойдите-ка в сторонку мальчики а вы мужики накиньте одежду а не то я вышибу ваши поганые кишки.

Мы поднимаем ложную тревогу на полицейских частотах направляя патрульные машины на места несуществующих преступлений и волнений а тем временем наносим удары в другом месте. Отряды фальшивой полиции обыскивают и избивают обывателей. Фальшивые рабочие-строители разрывают улицы, повреждают канализацию, обрезают силовые кабели. Инфразвуковые установки врубают по всему городу охранную сигнализацию. Наша цель – тотальный хаос.

Комната на чердаке, карта города на стене. Полсотни парней с портативными магнитофонами записывают с телевизора звуки уличных беспорядков. Все в одинаковых серых фланелевых костюмах. Они привязывают магнитофоны под габардиновые пальто и слегка спрыскивают одежду слезоточивым газом. Потом врываются в толпу в час пик включая на полную громкость записи пронзительных полицейских свистков, криков, хруста разбитого дубинками стекла распространяя запах слезоточивого газа со своей одежды. Они рассеиваются нацепляют карточки корреспондентов и возвращаются чтобы сделать репортаж об акции. Бородатые йиппи мчатся по улице с молотками колотя витрины со всех сторон оставляя за собой пронзительный вой охранной сигнализации срывают бороды, меняют воротнички и вот они – полсотни чистеньких пасторов швыряющих зажигательные бомбы под каждый автомобиль БАБАХ и позади квартал взлетает на воздух. Другие в пожарной униформе появляются с топорами и шлангами чтобы довершить работу.

В Мексике, Южной и Центральной Америке партизанские соединения формируют армию чтобы освободить Соединенные Штаты. В Северной Африке от Танжера до Тимбукту такие же соединения готовятся освобождать Западную Европу и Великобританию. Несмотря на разные цели и разнообразие участников подполье едино по основным вопросам. Мы намерены продолжать наступление на полицейскую машину повсюду. Мы намерены уничтожить полицейскую машину и все ее записи. Мы намерены уничтожить все догматические вербальные системы. Семейную ячейку и ее метастазы в племена, страны, народы мы вырвем с корнями. Мы не желаем больше слышать семейную болтовню, материнскую болтовню, отцовскую болтовню, полицейскую болтовню, пасторскую болтовню, провинциальную болтовню или светскую болтовню. Говоря по-простому мы наслушались достаточно дерьма.

Я на пути из Лондона в Танжер. В Северной Африке я хочу установить контакт с группами диких мальчишек захвативших территорию от окраин Танжера до Тимбукту. Перемещение и обмен – вот ключевые элементы подполья. Я поставляю им современное оружие: лазерные винтовки, инфразвуковые установки, Смертельную Оргонную Радиацию. Я обучусь их приемам и переброшу отряды диких мальчишек в западные города. Мы знаем что Запад вторгнется в Африку и Южную Америку в надежде сокрушить партизанские отряды. Доктор Курт Унрух фон Штайнплатц в своем четырехтомном трактате о Болезни Властолюбия предсказывает эти новые крестовые походы. Мы готовы наносить удары в их городах и оказывать сопротивление на территориях находящихся под нашим контролем. А пока мы следим тренируемся и ждем. У меня тысяча лиц и тысяча имен. Я никто и я все. Я это я и я это вы. Я здесь там впереди позади внутри и снаружи. Я повсюду и я нигде. Я есть и меня нет.

Маскировка – это не фальшивая борода крашеные волосы и пластические операции. Маскировка – это одежда походка которые не оставляют ни одного вопроса без ответа… Американский турист с женой которую он зовет мамой… Старый пидор жаждущий потрахаться… грязный битник… продюсер маргинальных фильмов… Каждая деталь моего багажа и одежды тщательно продумана чтобы произвести определенное впечатление. Под таким прикрытием я могу какое-то время действовать без помех. Как раз сколько надо и довольно долго. Итак я шагаю по Бульвару Пастера раздавая деньги гидам и мальчишкам-чистильщикам обуви. И вот лишь одна из обыденных вещей сделанных мною. Я покупаю один из тех сувенирных мушкетов с фитильным замком которые явно предназначены висеть над фальшивым камином в Вест-Палм-Бич во Флориде, и ношу его в оберточной бумаге с торчащим наружу дулом. Я навожу справки в консульстве:

– Мы с мамой хотели бы знать.

На это "МЫ С МАМОЙ ХОТЕЛИ БЫ ЗНАТЬ" в Американ Экспресс и Минзе выгребают кучу денег из моего кармана. "Сколько я должен им дать?" – спрашиваю у вице-консула про толпу гидов преследующих меня до консульства. – Вы случайно не встречались с моим конгрессменом Джо Линком?".

Никто не раскроет мое прикрытие уверяю вас. Нет лучшего прикрытия чем занудство и скука. Когда вы видите мое прикрытие с вас более чем достаточно. Вы поспешно высматриваете другую дорогу. В любой заграничной командировке ничто не сравнится с надежными камерами и экспонометрами которыми американский турист обвешан с ног до головы.

– Сколько ему дать мама?

Я могу подобраться к любой старой бабе она кивает и улыбается это все так по-свойски "должно быть с этим милым человеком мы познакомились в самолете из Гибралтара Капитан Кларк приветствует вас на борту а он говорит: "А это что за бланк? Я не читаю по-арабски". Потом оборачивается ко мне и говорит "мамаша мне нужна помощь". И я показываю ему как заполнить бланк а после этого он подходит ко мне на улице этот милый мужчина такой беспомощный все его норовят обмануть".

– Что он говорит мама?

– Думаю он хочет денег.

– Все они хотят. – Он поворачивается к армии нищих, гидов, чистильщиков обуви и проституток обоего пола и делает тщетный жест.

– Пошли прочь! Убирайтесь!

– Один дирхем, мистер.

– Одну сигарету.

– Хотите большой, мистер?

И опытные люди переходят на другую сторону. Нет, им меня не расколоть. На крайний случай у меня масса особых трюков… Тип с непрерывно вертящимися дикими глазами утверждает что трепанация – лучшее средство он вталкивает вас в гараж и тут же пытается продырявить вам голову электродрелью.

– А теперь будьте добры сесть сюда.

– Послушайте, что это?

– Одну минутку и вы избавитесь от жесткого черепа.

Так что слухом земля полнится от этого типа нужно держаться подальше. Он нужен вам как дырка в голове. У меня есть жутко старомодные зануды которые переводят Коран на провансальский язык или создают новую космологию основанную на "мозговом дыхании". И любитель животных с экзотическими любимчиками. Влажное подозрительное лицо человека из ЦРУ разглядывающего зверька на своих коленях. Это крупный оцелот вгрызающийся челюстями в его плоть и всякий раз как он пытается сбросить его зверь рычит и вгрызается глубже. Я больше не увижу Залив Свиней.

Итак я даю себе неделю на обустройство и налаживание связей. Полковник Брэдли знает диких мальчишек как никто другой в Африке. В самом деле он посвятил всю жизнь молодежи и кажется не напрасно. Поговаривают о сделке с дьяволом и действительно он выглядит неприлично молодо для человека шестидесяти с гаком. Тем паче когда полковник заявляет с располагающей прямотой:

– Когда смотришь на молодежь понимаешь, что этот мир не для нас.

Мы обедаем на террасе его дома в горах. Сад со множеством деревьев бассейнами и дорожками тянется вниз до утеса над морем. На обед палтус в сметанном соусе, куропатка, дикая спаржа, персики в вине. Совсем не то что унылая пища кафетериев которой приходилось довольствоваться в западных городах где я обретался безликим апатичным обывателем которого на каждом углу задерживает и допрашивает полиция, грабят наглые бандиты, а когда он спотыкаясь добирается до обворованной квартиры то застает бригаду по борьбе с наркотиками в который раз роющуюся в домашней аптечке. Нам прислуживает гибкий молодой малаец с ярко-красными деснами. Полковник Брэдли тычет в него вилкой:

– Непросто было заполучить этого молодца через службу иммиграции. От консульства вообще не было толку.

После обеда мы устроились поудобнее обсудить мое задание.

– Дикие мальчишки хлынули из североафриканских городов это началось в 1969 году. Беспокойная весна 1969 года в Марракеше. Весна в Марракеше всегда беспокойная с каждым днем все теплее и ты можешь представить что здесь будет в августе. Той весной бензиновые банды рыскали по мусорным свалкам, улицам и площадям города попутно они обливали всех встречных бензином а потом поджигали. Они пробираются повсюду прелестная молодая пара сидит в своей мещанской гостиной и тут – привет! да, привет! – эти мальчишки врываются обливают их с головы до ног из огнетушителя наполненного бензином и я сделал несколько хороших снимков из шкафа где предусмотрительно спрятался. Фото мальчика который зажег спичку дождался пока его отряд обольет эту пару потом зажег спичку лицо юное чистое, безжалостное как очищающее пламя поднес спичку достаточно близко чтобы уловить дым. Потом той же спичкой поджег сигарету "Плейер" затянулся с улыбкой он слушал крики а я подумал Боже мой какая реклама сигарет: пикник на пляже и там МАЛЬЧИК со спичкой. Он смотрит на двух девушек в бикини. Когда он зажигает спичку они наклоняются вперед с ЛАКИСТРАЙКЧЕСТЕРФИЛЬДОЛДГОЛДКЭМЕЛПЛЕЙЕРОМ и весело ему салютуют. МАЛЬЧИК оказался самым горячим товаром на рынке рекламы. Загадочная улыбка на нежном юном лице. А на что этот МАЛЬЧИК смотрит? Нам надо продавать сигареты или что угодно еще на чем можно заработать. Этот МАЛЬЧИК был круче всех. МАЛЬЧИКУ были воздвигнуты храмы его лицо появилось на плакатах семидесяти футов высотой и все подростки стали вести себя как этот МАЛЬЧИК который глядит на вас мечтательным взглядом рот приоткрыт в ожидании пшеничных хлопьев "Витиз". Все они купили рубашки МАЛЬЧИКА и ножи МАЛЬЧИКА рыща вокруг словно стая волков поджигая, грабя, убивая это распространилось повсюду все то лето в Марракеше город был ярко освещен ночью человеческие факелы мерцающие на стенах, деревьях, фонтанах все очень романтично вы могли обозначить на карте опасные зоны сидя на балконе под звездами и попивая виски. Я посмотрел на площадь и заметил туриста горящего голубым огнем у них был бензин горевший всеми цветами… (Он включил прожектор и подошел к краю балкона)… Взгляните на тех снаружи все эти маленькие фигурки растворяющиеся в свете. Похоже на сказочную страну не правда ли если бы не запах бензина и паленого мяса.

Тогда-то и позвали крутого мужика полковника Арахнида Бен Дрисса он объезжал город на грузовике подбирал бензиновых мальчишек вывозил за городские стены брил им головы и расстреливал из пулемета. Оставшиеся в живых ушли в подполье или бежали в пустыни и горы где освоили иные формы жизни и способы боевых действий.

ДИКИЕ МАЛЬЧИКИ

– Они невероятно выносливы. Банда диких мальчишек может покрыть пятьдесят миль в день. Для этого им достаточно горстки фиников, кусочка сахара и кружки воды. Шум который они издают перед атакой… я видел как от него вдребезги разлетелась оранжерея на расстоянии пятидесяти ярдов. Позвольте вам показать как выглядит атака диких мальчишек. – Он направился в проекционную кабину. – Это разумеется документальные съемки но я расположил их чтобы они соответствовали рассказу. Как вам известно я был в одной из первых групп экспедиционных сил посланных против диких мальчишек. Позднее я сам присоединился к мальчишкам. Я видел атаки с обеих сторон. Вот один из моих первых фильмов.

Полковник осаживает лошадь. Это паршивое место. Крутые холмы спускаются к узкому руслу пересохшей реки. Он внимательно разглядывает склоны в полевой бинокль. Холмы поднимаются к черному плоскогорью иссеченному жилами железной руды.

– Как только мы прибыли в этот район полк стал привлекать внимание местного населения все твердили нам как они рады что храбрые английские солдаты пришли освободить их от диких мальчишек. Женщины и дети забрасывали нас цветами на улицах. Это пахло вероломством но мы были ослеплены ужасным бор-бором который они подсыпали нам в еду и напитки. Бор-бор – наркотик вызывающий призрачные женские образы и говорят что тот кто принимает бор-бор может увидеть дикого мальчика только в последний момент когда уже слишком поздно.

Полк углубился в долину. К вечеру все еще жарко тревожное электричество в воздухе. И внезапно – вот они по обе стороны от нас на фоне холмов. Долина откликается на их жуткий атакующий вопль свист вырывающегося дыхания словно безбрежное: ХТО-О-О!… Их глаза загораются изнутри как у кошек а волосы встают дыбом. И они с невероятной скоростью несутся по склону прыгая из стороны в сторону. Мы открываем огонь из всех видов оружия но они все ближе. Они совсем не похожи на людей напоминают маленьких злобных духов. Мальчишки с восемнадцатидюймовыми охотничьими ножами с кастетами на рукоятках заполняют русло реки вокруг нас спрыгивают вниз размахивая ножами в воздухе. Если одного убивают тело оттаскивают в сторону а место занимает другой. Полк выстраивается каре, на это уходит примерно тридцать секунд.

Я предусмотрительно спрятал свои вещи в сухом колодце и наблюдал за резней сквозь заросли чертополоха. Я видел как полковник разрядил револьвер и исчез под десятком диких мальчишек. Мгновение спустя они подбросили в воздух его окровавленную голову и принялись играть ею в футбол. Едва стало смеркаться дикие мальчишки собрались и исчезли. Они оставили трупы раздетыми догола многие с отрезанными гениталиями. Дикие мальчики делают из яиц маленькие мешочки в которых носят гашиш и khat. Заходящее солнце омыло разодранные тела розовыми отблесками. Я благополучно выбрался жуя сандвич с курятиной и останавливаясь время от времени чтобы осмотреть любопытный труп.

Есть много групп разбросанных на обширном пространстве от окрестностей Танжера до Голубой Пустыни Безмолвия… парящие мальчики с луками и лазерными винтовками, мальчики на роликовых коньках в голубых плавках, стальных шлемах и с охотничьими ножами, нагие мальчики с духовыми ружьями длинные волосы спускаются по спине, на бедре – малайский кинжал крис, мальчики с рогатками, метатели ножей, лучники, мальчики способные убить голыми руками, мальчики-шаманы повелевающие ветром и те что подчиняют себе змей и собак, мальчики наловчившиеся гадать по костям и сведущие в магических амулетах они могут заколоть врага по отражению в тыквенной бутыли с водой, мальчики наводящие саранчу и блох, пустынные мальчики пугливые словно маленькие песчаные лисы, мальчики-сновидцы которые видят сны друг друга и мальчики-молчуны из Голубой Пустыни. Каждая группа развивала особые способности и навыки пока не превратилась в гуманоидный подвид. Одно из самых впечатляющих соединений – грозные Бойцовые Муравьи из мальчишек потерявших в сражениях обе руки. Они носят бикини и сандалии из алюминия и тугие стальные шлемы. Их сопровождают музыканты и мальчики-танцоры, врачи и электронщики которые несут оружие привинчивают его к культям и прикрепляют к бикини, зашнуровывают сандалии, омывают и умащивают их тела мускусом из гениталий, роз, карболового мыла, гардений, жасмина, гвоздичного масла, амбры и слизи прямой кишки. Этот неистребимый запах – первый признак их появления. Мальчики поменьше экипированы острыми как бритва клешнями которые могут отхватить палец или подрезать сухожилия на ноге. Атакуя они щелкают клешнями. У мальчишек постарше длинные обоюдоострые ножи привинченные к обрубкам рук и способные перерезать платок на лету.

На экране прежний полк тот же каньон тот же полковник. Полковник беспокойно принюхивается. Его конь встает на дыбы и ржет. Внезапно серебристые блики вспыхивают в шлемах ножах и сандалиях. Мальчишки налетают на полк словно смерч муравьи поменьше подрезают сухожилия, ударные отряды обеими руками прорубают путь сквозь полковые ряды отрубленные головы парят в воздухе за ними. Все кончено за несколько секунд. Из полка не осталось в живых ни одного человека. Дикие мальчики не берут пленных. Прежде всего они заботятся о своих тяжелораненых, не имеющих шансов выжить.

Полковник сделал паузу и наполнил трубку гашишем. Казалось, он всматривается в нечто очень далекое и давно прошедшее и я вздрогнул потому что был самодовольным фулбрайтовским пидором страшащимся безвкусно интимного опыта с эротическим призраком арабского мальчишки. Какой он зануда со своими надоевшими рассказами в духе старины Лоуренса на руках у которого умирают верные туземные юноши.

– Как я вам уже говорил первые шайки диких мальчишек организовали те кому удалось спастись от террора полковника Арахнида бен Дрисса. Эти подростки были втянуты в водоворот восстаний, воплей сожженных заживо, автоматных очередей и выброшены из времени. Кочевые приматы в бензиновой трещине истории. Официальные лица отрицали что какими-то репрессивными мерами были подавлены вымышленные восстания.

"Никакого полковника Арахнида в марокканской армии нет, – заявил представитель Министерства внутренних дел. – Не удалось найти свидетелей которые заметили бы что-то из ряда вон выходящее если не считать самого жаркого августа за много лет. И бензиновые мальчики и полковник Арахнид привиделись пьяному корреспонденту агентства Рейтер который малость свихнулся из-за того что его мальчик-слуга ушел к англичанину-кондитеру". Корреспондентом Рейтера был я как вы могли догадаться.

Вот мальчики готовящие на кострах… Тихая долина у воды спокойные молодые лица омытые рассветом предшествующим творению. Старые фаллические боги Греции и аламутские ассасины все еще выжидают среди марокканских холмов подобно печальным пилотам ждущим чтобы подобрать оставшихся в живых. Звуки флейты плывут по улице Сент-Луиса вместе с осенними листьями.

На экране старая книга с золотым обрезом. Золотой рукописный шрифт: Дикие мальчики. Холодный весенний ветер ворошит страницы.

Погодные мальчики с облаками, радугой и северным сиянием в глазах изучают небо.

Парящие мальчики с розовыми и алыми крыльями оседлали голубые сполохи заката золотые лазерные ружья выпускают стрелы света. Мальчики на роликовых коньках медленно кружатся в руинах предместий полумесяц цвета китайской лазури в утреннем небе.

Голубые вечерние тени на старом катке, запах пустых раздевалок и заношенных плавок. Мальчики сидят кружком на гимнастическом мате обняв руками колени. Мальчики обнажены только шлемы из голубой стали. Глаза медленно движутся от паха к паху, молча, сосредоточенно и сходятся на худом смуглом юноше с лицом усеянным подростковыми прыщами. У него встает. Он входит в центр круга и трижды поворачивается кругом. Садится подняв колени лицом к опустевшему месту где только что сидел. Медленно поворачивается глядя на каждого из сидящего мальчишек. Его взгляд останавливается на одном из них. Легкий щелчок капля смазки появляется на кончике его фаллоса. Он откидывает голову на кожаную подушку. Избранный мальчик опускается перед ним на колени внимательно рассматривает его гениталии. Он сжимает кончик вглядывается внутрь сквозь линзу смазки. Играет тугими яйцами осторожно пробегает медленным и точным движением пальца вверх и вниз по стволу размазывая смазку вдоль разделительной линии нащупывая чувствительные места головки. Мальчик которому дрочат откидывается прижав колени к груди. Мальчики в кружке сидят молча губы раскрыты следящие лица сосредоточенно спокойны острые как лезвие бритвы. Мальчик содрогается становясь прозрачным он наполняется голубым светом видны жемчужные железы и нежные коралловые очертания позвоночника.

Голый мальчик на хрупких крыльях парит над голубым ущельем. Воздух полон крыльев… планеры запущенные с лыж саней и коньков, летучие велосипеды, небесно-голубые планеры разрисованные птицами, воздушная шхуна раздувающая белые паруса и сохраняющая устойчивость благодаря пропеллерам. Мальчики взбираются на снасти и машут руками с хрупких палуб.

Мальчик на крылатом велосипеде слетает с обрыва и медленно вплывает в долину булыжных улиц и темно-синих каналов. В песчаной яме на площадке для гольфа шипят змеиные мальчики они медленно кружатся совокупляясь под охраной кольца из кобр.

Легенда о диких мальчиках распространилась и мальчики со всего мира сбегались чтобы присоединиться к ним. Дикие мальчики появились в горах Мексики, джунглях Южной Америки и Юго-Восточной Азии. Бандитские страны, партизанские страны – вот территория диких мальчишек. Они обмениваются наркотиками, оружием, опытом в мировом масштабе. Некоторые шайки диких мальчишек постоянно перемещаются доставляя отборные семена конопли в Амазонию и привозя оттуда черенки яхе для прививки в джунглях Южной Азии и Центральной Африки. Обмениваются заговорами и зельями. Дикие мальчики говорят и пишут на общем языке основанном на свободной транслитерации упрощенного иероглифического письма. В укромных зонах сна и отдыха мальчики изготовляют эти знаки из дерева, металла, камня и керамики. Каждый мальчик создает свой собственный набор картинок. Рундук в комнате на чердаке, сцены из моряцкой жизни на голубых обоях, экземпляры "Приключений" и "Забавных рассказов", на стене пневматическое ружье 22-го калибра. Мальчик открывает рундук и вынимает слова одно за другим… Прямостоящий фаллос который в письме диких мальчишек как и в древнеегипетском означает стоять перед или в присутствии кого-то противодействовать внимательно разглядывать… фаллическая статуэтка эбенового дерева с сапфировыми звездами глаз маленький опал на кончике фаллоса… две деревянные статуи глядят друг на друга в креслах-качалках из желтого дуба. Статуи мальчишек обтянуты человеческой кожей окрашенной черной амброй, карболовым маслом, лепестками розы, слизью прямой кишки, прокопченной в гашише и горелых листьях… светловолосый мальчик оседлал меднокожего мексиканца, ноги напряжены мышцы изгибаются в оргазме… алебастровый мальчик светится изнутри голубым огнем, мальчик-флейтист с музыкальным ящиком, мальчик цвета голубого сланца на роликовых коньках с охотничьим ножом в руке, открыточный мир потоков, веснушчатый мальчик, голубые отхожие места во дворе увитые стеблями вьюнка и роз где мальчики дрочат в июльские дни мерцают на картине Гайсина[45]… короткие пип-шоу… вспыхивают серебряные титры… другие с цветом запахом и первозданной нагой плотью… их тугие яйца свертываются осенними листьями… голубые ущелья… полет птиц. Эти словесные объекты путешествуют по торговым путям из рук в руки. Дикие мальчики смотрят, трогают, пробуют на вкус, нюхают слова. Ссохшаяся голова человека из ЦРУ… маленький дрожащий часовой с лицом посиневшим от цианида…

(Высокопоставленный чиновник по делам о наркотиках докладывает суровому президенту: "Феномен диких мальчиков – это культ основывающийся на наркотиках, пороке и насилии он опасней водородной бомбы").

У длинного верстака на катке мальчики возятся с маленькими ракетными двигателями для коньков. Они куют и шлифуют восемнадцатидюймовые охотничьи ножи прикрепляя их к рукояткам эбенового и железного дерева из Южной Америки которое обрабатывают металлическими инструментами…

Мальчики на роликах сворачивают на широкую обсаженную пальмами улицу в самый град пулеметных очередей, солнце сверкает на их ножах и шлемах, губы раздвинуты глаза горят. Они нападают на патруль выхватывая оружие на лету.

Верстак в джунглях под тростниковой крышей… десятифутовое духовое ружье с телескопическим прицелом работающее от сжатого воздуха… крошечные духовые ружья с дротиками не больше комариного жала разносящие гепатит и неведомые лихорадки…

В плавучих домах, подвалах, палатках, шалашах на деревьях, в пещерах и на чердаках дикие мальчики мастерят оружие… короткий обоюдоострый нож с мощной пружиной выбрасывающей лезвие вперед и назад режет до кости… крис с вибратором на батарейках в рукояти… палки для карате… набалдашник из железного дерева выступает между большим и указательным пальцем и с обеих сторон кулака… утяжеленные перчатки и кастеты… арбалеты и ружья с толстой резинкой скрытой во внутренней трубке. Эти ружья стреляют свинцовыми пулями из магазина над спусковым затвором. Очень точно вплоть до двадцати ярдов… шприц с цианистым калием в форме пистолета. Игла отвинчивается с конца ствола, пистолет взводится пружиной прикрепленной к поршню. Когда губка пропитанная раствором цианистого калия вставлена, игла навинчивается обратно. Курок отпускает пружину и большая доза цианида впрыскивается в тело вызывая мгновенную смерть. Когда иглой не пользуются ее облучают Смертельным Лучом Бака Роджерса[46]… цианидные дротики и ножи с желобами в лезвиях… кремневые пистолеты заряженные толченым стеклом и кристаллами цианистого калия…

Кошачьи мальчики мастерят когти вшитые в тяжелые кожаные перчатки которые натягиваются на руку до локтя, а в углубления кривых когтей набивают пасту из цианистого калия. Мальчики в зеленых плавках ждут на деревьях когда по джунглям пройдет патруль. Они прыгают на солдат, смертоносные когти рвут, вонзаются в тело. Мальчики выдергивают оружие из скрюченных посиневших рук. Они смывают кровь и яд в реке и пускают по кругу трубку с гашишем.

Змеиные мальчики в набедренных повязках из рыбьей кожи переходят вброд бухту. У каждого вокруг руки обвилась ядовитая морская змея. Они пробираются прячась за кустами и пальмами к электрической ограде офицерского клуба. Сквозь цветущие заросли видны фыркающие и отдувающиеся американцы в бассейне. Мальчики просовывают руки сквозь ограду вытянув указательный палец. Змеи падают вниз и скользят к бассейну.

Патруль в джунглях Анголы… внезапно черные мамбы стрелой падают с деревьев по обе стороны тропы пасти разверсты ядовитые зубы вонзаются в шеи и руки когда змеи отрываются от земли. Мальчики-мамбы черные как обсидиан в повязках из змеиной кожи с крисами кидаются вперед.

Пять обнаженных мальчишек напускают кобр на полицейский пост. Пока змеи скользят вниз мальчики вертят головами из стороны в сторону. Фаллосы качаются и напрягаются. Вытянув шеи и раскрыв рты мальчики эякулируют. Приглушенные крики из полицейской будки. С бесстрастными лицами мальчики ждут пока пройдет эрекция.

Мальчики забрасывают облако блох зараженных бубонной чумой словно сеть с крошечными черными узелками во вражеский лагерь.

Черный рынок младенцев и спермы процветал в растленных пограничных городах, и мы отбирали новорожденных мужского пола. Ты мог отнести сперму своего дружка на рынок, связаться с брокером который позаботится о том чтобы осеменить женщин прошедших медицинский контроль. Девять месяцев спустя мужской приплод забирали в одну из отдаленных мирных общин за линией фронта. Выросло целое поколение никогда не видевшее женского лица и не слышавшее женского голоса. В подпольных клиниках беглые специалисты экспериментировали с детьми из пробирок и кусочками тканей. Брэд и Грег ускользнули как раз после приказа "уничтожить с крайним пристрастием"… И вот их клиника под Танжером. Смеясь они оценивают шеренгу мальчишек дрочащих в пробирки…

Вот мальчик на пути в операционную. Брэд и Грег объясняют что собираются взять срез из прямой кишки совсем маленький и совсем безболезненный и чем больше он возбудится когда они будут делать срез тем больше шансов что срез сработает… Они укладывают мальчика на стол согнув ноги резиновые жгуты под коленями чтобы оставались раздвинутыми и накладывают оргонный колокол на его зад и гениталии. Затем Брэд вводит режущую трубку-вибратор. Они из твердой резины и пластмассы с перфорацией в виде крошечных отверстий. Внутри вращающийся нож управляемый от рукоятки. Когда кольцо расширяется оно проталкивает в отверстия срезанные ножом кусочки ткани.

Брэд включает вибратор. Волосы на лобке мальчишки потрескивают голубыми искрами, член испускает миры синие как сваренное вкрутую яйцо. Некоторые мальчики извергают розово-красные оттенки нежной морской раковины кончают радугой и северным сиянием… Вот в палате пятьдесят мальчишек, согнутых с руками на коленях, сидящих на четвереньках, задирающих ноги. Грег включает рубильник. Мальчики корчатся и извиваются, скачут как лемуры, глаза сверкают голубыми безднами, семя ритмично извергается пылающими искрами. Маленькие призрачные фигурки пляшут на их телах, скользят вверх и вниз по их пульсирующим членам садятся верхом на трубки для срезов…

Маленький мальчик без пупка в классной комнате 1920 годов. Он кладет яблоко на учительский стол.

– Я возвращаю ваше яблоко, учитель.

Он подходит к доске и стирает слово МАМА.

С Брэдом и Грегом по бокам он выходит на авансцену и отвешивает поклон аудитории из довольных мальчишек которые грызут арахис и мастурбируют.

Теперь уже не нужна и резекция. Мальчики создают потомство известное под именем зимбу. Брэд и Грег перебрались в расположенное в отдаленной местности отделение христианской молодежной ассоциации. Зимбу создаются после сражения когда силы зла отступают… В первую очередь уделяли внимание тем кто был так серьезно ранен что не имел шансов выжить… Рыжего мальчишку с простреленной печенью живо освободили от бикини и сандалий и усадили у стены. Поскольку они верят что дух покидает тело через затылок умирать лежа считается неблагоприятным. Банда стояла кружком возле умирающего парня, а техник ловко снял шлем. Тогда я увидел что шлем представляет собой сложную часть электронного оборудования. Техник извлек из кожаного корпуса восемнадцатидюймовый цилиндр. Цилиндр сделан из чередующихся слоев тонкого железа и кожи взятой с гениталий умерщвленных врагов. В центре цилиндра железная трубка слегка выступающая с одного конца. Трубку поместили в нескольких дюймах от раны. Это уменьшает боль или способствует заживлению ран поддающихся излечению. Болеутоляющие наркотики никогда не применяются так как эффект подавления клеток мешает душе покинуть тело. Теперь на плечи мальчика накинули хомут а на голову надели нечто вроде водолазного шлема. Этот покрытый кожей шлем состоит из двух частей одна прикрывает лоб а другая – затылок. Техник что-то отрегулировал и вдруг заднюю секцию отстрелило назад к оконечности хомута где ее подхватили металлические зажимы. Обе секции сделаны из намагниченного железа и техник устанавливает направление магнитного потока таким образом что разделяясь секции выталкивают душу через затылок. После этого поток получает обратное направление так что обе секции сближаются но остаются разделенными. Это позволяет душе выйти. Светящаяся дымка подобно тепловым волнам зримо вытекала из головы парня. Пока дымка поднималась в вечернее небо танцующие мальчики собравшись в круг возле умирающего принялись играть на флейтах завораживающую мелодию свирели Пана свистки паровозов запасные пути. Тело обмякло и мальчик умер. Я видел повторение этого ритуала множество раз. Если умирающих освобождали от их тел подобным образом то тех чьи раны не были смертельными исцеляли. На один дюйм в рану вводили цилиндр и двигали его вверх и вниз. Я был свидетелем чудесного почти мгновенного исцеления. Мальчик с большой раной бедра вскоре уже ковылял прихрамывая а рана выглядела так будто была получена несколько недель назад. Огнестрельное оружие распределили среди танцующих мальчишек и помощников. Мальчики стали сдирать кожу с гениталий убитых солдат сушить и растирать ее на мази для лекарств. Они потрошили молодых солдат извлекая сердце печень и кости для еды а трупы отвозили подальше от лагеря. Закончив работу мальчики расстелили коврики и разожгли трубки с гашишем. Помощники раздевали бойцов массировали и натирали мускусом. Когда заходящее солнце залило их стройные тела красным заревом мальчики предались похоти. Двое мальчишек заняли места в центре коврика и принялись совокупляться под бой барабанов окруженные кольцом молчаливых голых зрителей. Я насчитал пятнадцать или двадцать таких кружков где пары совокуплялись стоя на коленях, на четвереньках, с лицами отрешенными и пустыми. Запах спермы и ректальной слизи наполнил воздух. Когда кончала одна пара ее место занимала другая. Не было произнесено ни единого слова только судорожные вздохи и барабанный бой. Над содрогающимися телами нависла желтая дымка это безумствующая плоть растворялась на свету. Я обратил внимание на большую голубую палатку некоторые мальчики по указанию помощников скрывались в ней не участвуя в оргии. Когда солнце село выдохшиеся мальчики заснули как были голыми привалившись друг к другу. Взошла луна и мальчики начали шевелиться и разжигать костры. Здесь и там мерцали трубки с гашишем. Воздух наполнился запахом вареного мяса: мальчики поджаривали печень и сердца погибших солдат и готовили бульон из костей. Пустынный чертополох отливал серебром в лунном свете. Мальчики образовали круг в природном амфитеатре спускавшемся к песчаной платформе. На этой платформе они разостлали круглый голубой ковер футов восемь в диаметре. На ковре стрелами были обозначены четыре стороны света их положение выверено по компасу. Ковер был похож на карту исчерченную белыми линиями и затененную полосами всех оттенков синего – от нежно-голубого до почти черного. Музыканты образовали внутреннее кольцо вокруг ковра наигрывая на флейтах заунывную мелодию провожавшую умиравших в последний путь. Затем мальчик не принимавший участия в недавней оргии ступил на ковер. Он стоял обнаженный шумно дыша и вздрагивая, голова откинута, лицо обращено к ночному небу. Потом сделал шаг в сторону севера и призывно взмахнул руками. Тот же жест он повторил в направлении юга востока и запада. Я заметил что на каждой ягодице у него была вытатуирована крошечная голубая копия ковра. Он опустился на колени в центре ковра изучая линии и схемы переводя взгляд с ковра на свои гениталии. Его фаллос начал шевелиться и твердеть. Он откинулся назад обратив лицо к небу. Медленно поднял ладони и его руки извлекли из ковра голубую дымку. Он повернул ладони вниз и плавно опустил руки притягивая к себе дымку с неба. Вокруг его бедер завихрилось цветовое пятно. Дымка приобрела смутные очертания цвета менялись от голубого к жемчужному серому розовому и наконец красному. Теперь можно было различить красное существо лежащее на спине колени согнуты ноги прозрачны. Мальчик опустился на колени изучая красную фигуру а его глаза лепили тело рыжеволосого мальчишки. Медленно он подвел руки за колени уступившим его прикосновению и придвинули их к трепещущим колоскам красного дыма. Красный лежал с раздвинутыми ягодицами анус словно трепещущая роза казалось она дышит, тело ясно очерченное но все еще прозрачное. Мальчик медленно вошел в призрачное тело я видел его пенис внутри другого тела и пока он двигался взад и вперед мягкая красная студенистая масса обволакивала его член ляжки и ягодицы юная кожа обретала форму, ноги судорожно дергались в воздухе красное лицо на ковре губы раздвинуты тело становилось все тверже. Мальчик наклонился вперед и прижался губами к его рту изверг струю спермы внезапно красный мальчик обрел форму его ягодицы трепетали прижатые к чреслам второго парня пока оба наполняли легкие друг друга воздухом сцепленные воедино и тогда красное тело стало твердым от ягодиц и пениса до дергающихся ног. Так они лежали содрогаясь секунд тридцать. Красная дымка испарилась из тела рыжеволосого парня. Мне были видны веснушки и волоски на ногах. Первый мальчик медленно оторвался от него. Рыжий лежал глубоко дыша с закрытыми глазами. Первый извлек пенис, распрямил красные колени и уложил новорожденного зимбу на спину. Появились двое помощников с носилками из мягкой кожи. Они бережно подняли зимбу на носилки и понесли к голубой палатке.

На ковер ступил другой мальчик. Он стоял в центре ковра наклонясь вперед руки на коленях не сводя глаз с линий и схем. Его пенис затвердел. Мальчик выпрямился и направился к четырем сторонам света каждый раз вздымая руки и произнося одно слово которое я не разобрал. Поднялся легкий ветерок взъерошил волосы на его лобке пробежал по телу. Мальчик стал танцевать под звуки флейт и барабанов и в танце нечто голубое и смутное начало обретать очертания перед ним перемещаясь с одной стороны ковра на другую. Мальчик раскинул руки. Блуждающий призрак попытался промелькнуть мимо но мальчик поймал его и сцепив руки привлек голубой силуэт. Цвет перешел от голубого к жемчужно-серому перемежающемуся с коричневым. Руки ласкали обнаженный бок и гладили пенис как бы вылавливая его из воздуха ягодицы прижимались к его телу пока он двигался неровными кругами губы раздвинуты зубы обнажены. Смуглое тело принявшее очертания начало судорожно эякулировать а сперма попадая на ковер оставляла белые полосы и пятна которые после того как влага впиталась превратились в пересечение белых линий. Мальчик поднял зимбу сдавливая и отпуская его грудную клетку в ритме собственного дыхания от которого дрожала голубая татуировка. Зимбу вздрогнул и снова стал эякулировать. Он вяло лежал в объятиях мальчишки. Появились помощники с носилками. Зимбу унесли в голубую палатку.

На ковер ступил мальчик с монголоидными чертами он играл на флейте поворачиваясь во все стороны света. Он играл а вокруг вились призрачные фигуры формируясь из лунного света, лагерных костров и теней. Он опустился на колени в центре ковра мелодия все быстрее. Перед ним вырисовываются очертания парня стоящего на четвереньках. Он откладывает флейту. Руки начинают формовать и месить находящееся перед ним тело словно тесто привлекая его к себе поглаживающими движениями проникающими в жемчужно-серые очертания лаская их изнутри. Тело дрожит и трепещет прижимаясь к нему пока он формирует ягодицы вокруг своего пениса поглаживая серебристые гениталии возникающие из лунного света сперва серые затем розовые и наконец красные рот разинут в судорожном вздохе вздрагивающие гениталии из лунного тумана бледный светловолосый мальчик мгновенно обретает бедра ягодицы и юную кожу. Флейтист опускается на колени тесно обвив руками грудную клетку зимбу и глубоко дыша пока зимбу не начинает дышать сам содрогаясь до голубой татуировки. Выходят помощники и уносят бледного светловолосого зимбу в голубую палатку.

На ковер ступает высокий мальчик черный как эбеновое дерево. Он обводит взглядом небо. Трижды обходит ковер по кругу. Возвращается в центр ковра. Опускает руки и трясет головой. Музыка затихает. Мальчики медленно расходятся.

Мне объяснили что церемония свидетелем которой я только что был устраивается после сражения в том случае если кто-то из только что убитых мальчишек пожелает вернуться и что те кто потерял руки могут пожелать чтобы тело возродилось невредимым. Однако большинство душ отправляются в Голубую Пустыню Безмолвия. Они могут захотеть вернуться позже и дикие мальчики иногда совершают экспедиции в Голубую Пустыню. Зимбу спят в голубой палатке. Картинка в старой книге с золотым обрезом. Картинка обрамлена перевитыми розами… два тела сплелись бледный призрак светловолосого мальчишки губы раздвинуты полная луна кружок мальчишек в серебряных шлемах видны голые колени. Под картинкой золотые буквы. Рождение зимбу. Мальчик с флейтой чарами творящий тело из воздуха. Я переворачиваю страницу. Мальчик с монголоидными чертами стоит на круглом ковре. Он смотрит вниз на свой твердеющий фаллос. Легкий ветерок шевелит волосы на лобке. Тугие ягодицы закругляющиеся внутрь на дне двух кратеров круглая голубая татуировка миниатюра ковра на котором он стоит. Я переворачиваю страницу. Танцующий мальчик, перед ним колышется блуждающий призрак. Я переворачиваю страницу. Блуждающий призрак в его объятиях обретающий очертания светящиеся голубые глаза дрожащие ягодицы прижатые к его телу он крепко прижимает зимбу к груди. Его дыхание служит легкими для зимбу пока тот не начинает дышать сам дрожит голубая татуировка дети с заброшенных железнодорожных веток, розы, вечернее небо. Я переворачиваю страницы. Рассветная рубашка обрамленная розами рассветный ветер между его ног далекие губы.

ПИП-ШОУ В ГРОШОВОЙ АРКАДЕ

1. Кольцо медной проволоки катится прочь выталкивая Одри в поток желтого света мелькание душей ягодицы мыло видны волосы на ногах шепчущие фаллические тени в раздевалке… "Хочешь попробовать кое-что приятное, Одри?"… молочный запах призрачной спермы.

2. Два кольца медной проволоки катятся прочь сдирая слои старых фотографий словно мертвую кожу… Дом на дереве на крутом склоне над долиной. Если присмотреться видно, что это переделанный катер который крепко держат две ветви гигантского дуба для надежности он прикреплен якорными цепями к верхней ветви. От ветра катер плавно поворачивается. Стоя у штурвала Одри видит как за живописной рекой в долине у кирпичных домов и шиферных крыш поселка извивается далекий поезд. Кики мальчишка-мексиканец живущий у железнодорожных путей помог Одри собрать катер. Здесь есть кухня и душ. Часто мальчики проводят там выходные. Кики сворачивает сигареты с травой что растет вдоль путей. От этих сигарет на Одри нападает смех и у него сразу встает. Цветочный запах молодой эрекции два парня под душем. Кики поцеловал Одри в губы вставил мыльный палец ему в задницу спросил шепотом. После этого Одри стал привычно нагибаться над штурвалом и Кики трахал его на фоне неба.

3. Три кольца медной проволоки катятся прочь… рыжеволосый мальчик по прозвищу Пинки поселился в деревне. Его отец был художником и мальчик делал наброски и акварели. Одри пригласил Пинки провести ночь на дереве. Они залезают по приставной лестнице в катер и Кики вставляет средний палец ему в задницу. Мальчик краснеет и нервно смеется. Наверху они моют под душем пыльные ноги чистят апельсины и пьют "Свисток". Кики пускает по кругу сигареты с травой. Он косится на Пинки сквозь дым и задает неожиданный вопрос. Пинки краснея смотрит на свои босые ноги…

– Да. Иногда.

– А волосы у тебя вокруг члена рыжие?

– Конечно.

– Спусти штаны и покажи.

– А вы, ребята, тоже.

– Сначала ты.

– Ладно.

Пинки снимает рубашку. Ухмыляясь стягивает штаны и трусы и стоит красный от возбуждения когда его качающийся член твердеет. Кики и Одри раздеваются. Солнечный свет на лобковых волосах рыжих черных русых. Кики трогает член Пинки нежными аккуратными пальцами.

– Поди сюда и трахни Пинки.

Он подводит Пинки к штурвалу.

– Нагнись и обхвати руками… Вот так… раздвинь ноги.

Дрожащий Пинки подчиняется. Пока Одри смотрит Кики раздвигает ягодицы смазывает выставленное на обозрение отверстие вазелином. Пинки глубоко втягивает воздух а его задница раскрывается словно в трепещущей плоти всплыл розовый моллюск.

– Он твой, Одри… – Одри, голубые глаза блестят, пристраивается к Пинки. Кики никогда не позволял ему это будет его первый раз видны рыжие волосы в заднице нежная плоть всасывает его играющего тугими яйцами Пинки он слегка пробегает пальцем вверх и вниз по стволу Пинки стонет и корчась прижимается к нему пальцы Кики раздвигают ягодицы Одри когда Кики вставляет ему.

4. Четыре кольца медной проволоки катятся прочь… Сверху выглядит как обложка "Сатердей Ивнинг Пост"… Пинки машет далекому поезду. Одри смеялся в послеполуденном небе. Это окно хохота сотрясло долину.

1. Вкатывается кольцо медной проволоки обрызгивает голое тело Одри мелкими пузырьками света которые лопаются и звенят его задница раскрывается в потоке желтого света смех скачет фаллические тени солнце лижет тела голые ноги шепчущий свет.

2. Вкатываются два кольца медной проволоки…

– Раздевайся… – Он облизывает губы чувствуя давление раздевалки в паху вышедшем из-под контроля умело спускает штаны и трусы качающийся член твердеет глаза блестят наброски и акварели его задница раскрывается розовый штурвал нежное прилипание Одри имеет его сполна.

3. Вкатываются три кольца медной проволоки… "Не тебя ли я видел на Посту Веббера?"… Слабо различимый я – мальчик как младенец он лежал на своем исподнем дрочил моя комната и я в ней выцветшие розовые шторы желтые обои три наброска. Тело открывает безмолвную дверь.

4. Вкатываются четыре кольца медной проволоки… Мы собираемся отдать тебе последнего мальчика… желтый свет вечереет дрочил моя комната и я в ней спустил штаны и трусы глаза блестят возбуждение… "Не тебя ли я видел на Посту Веббера?"… Слабо различимый я – силуэт мальчика на открыточной дороге расплывающаяся улица воспоминаний голубой свет истрепанное небо… "Видишь это?"… Затемнение на испачканной молчаливой двери… "Он твой, Одри"… дом на дереве цветные картинки видны рыжие волосы на заднице ягодицы карболовое мыло в реке вдоль ствола смех двух мальчишек заставляет меня передумать ребенок дрочащий свои штаны давление качающиеся розовые шторы и желтые обои вечерние холмы эта шепчущая пыль ракушки в комнате на чердаке лицо увиденное может быть с поезда… последний мальчик.

Садящееся солнце освещает мертвое обгоревшее лицо Одри.

Полковник Брэдли посоветовал мне установить контакт с бандами роллеров и велосипедистов действующими в пригородах Касабланки.

– Они тесно связаны с регулярными партизанскими соединениями так что вы сможете сориентироваться. С их помощью вы пройдете специальную подготовку чтобы связаться с более недоступными группами. Некоторые из диких мальчишек вообще не разговаривают. Другие разработали оружие из криков, песен и слов. Слова режущие как циркулярная пила. Слова которые вибрацией превращают кишки в желе. Холодные странные слова падающие на мозг словно ледяные сети. Слова-вирусы оставляющие от мозга жалкие ошметки. Идиотские мелодии которые застревают в глотке ночью и днем:

– Здесь я, ЗДЕСЬ Я здесь Я ЗДЕСЬ я я ЗДЕСЬ ЗДЕСЬ Я

Вы когда-нибудь слыхали как сотрудники ЦРУ лепечут как младенцы? А как агенты бюро по борьбе с наркотиками хула-хупают в идиотском мамбо? А как Китайский Страж выцарапывает слова из глотки? Это очень забавно. Вам нужна специальная подготовка чтобы установить контакт с этими мальчишками… Когда попадете в Касу ступайте в кафе "Азар" на Ниньо Пердидо где находился старый отель "Фелл-Бридж". Мальчик-чистильщик обуви будет вашим связным. Его кличка – Фишка.

Из-за дефицита горючего здесь нет воздушного сообщения и очень мало автомобилей. В обиход вошли более примитивные способы передвижения: дилижансы, воздушные шары, караваны верблюдов и мулов, паланкины, рикши, крытые повозки. Существуют несколько железных дорог на паровозной тяге их владельцы – богатеи живущих в феодальной роскоши в огромных поместьях. Если хотите куда-то поехать вы идете в Бюро Путешествий на площадь окруженную гостиницами и борделями. Осматриваетесь. Здесь всегда найдется способ добраться куда надо. Вот паровой грузовик выглядящий так словно вот-вот взорвется. Я отхожу от него подальше. Несколько явно смертельных ракет, банда из двадцати шведов с рюкзаками на пути к Атласским горам, партизанский караван мулов направляющийся в Гильямин. Командир в кепи яхтсмена наблюдает за сонным арабом который латает воздушный шар.

– Как раз поднимается попутный южный ветер, – говорит он мне.

Я решаю испытать судьбу на воздушном шаре Командира и устраиваюсь в ближайшей гостинице для долгого ожидания. Около четырех дня араб выкатывает газовый резервуар и к пяти шар готов и мы отчаливаем. Шар заметно протекает а Командир в корзине еле держится на ногах он вдребезги пьян и курит сигару. Течь вынуждает нас приземлиться в пятидесяти милях к северу от Касы. Я покидаю Командира и продолжаю путь в дилижансе.

ПИП-ШОУ В ГРОШОВОЙ АРКАДЕ

– Ученые атомщики из Чикаго настаивают что атомная бомба не должна использоваться ни при каких обстоятельствах.

– Атомная бомба взрывается над Хиросимой рассеивая радиоактивные частицы.

– Старый магнат сидел в шезлонге на высоком балконе, темные очки загадочно сверкали на послеполуденном солнце. Он был одержим идеей обрести бессмертие и потратил огромные суммы на секретные исследования. Он не собирался делиться результатами с жалкими простолюдинами. Сыворотки, замена износившихся частей – лишь временная отсрочка. Он хотел большего. Жить вечно. Если бы можно было достигнуть скорости света или хотя бы приблизиться к ней… Его раздражали ученые говорившие что это невозможно. "Я плачу им не за рассказы о том чего они сделать не могут… Почему вот ракета с достаточным ускорением…". Он не любил когда в его присутствии произносили слово СМЕРТЬ и вдруг мальчишеские голоса запели "Черви вползают и выползают".

Он поднял и увидел как ветер несет к нему флотилию планеров управляемых юношами в костюмах скелетов. С неба дождем сыплются серебряные стрелы.

– Одри был на восточном базаре. Крутые деревянные помосты головокружительный полет похоже на американские горы с рядами овощных прилавков. Он управлял тяжелой деревянной телегой с железными колесами и бампером. Телега набрала скорость, врезаясь в прилавки и расшвыривая фрукты и овощи, которые катились по помосту. Собаки, цыплята и дети бросились врассыпную из под колес. "Наплевать на кого я наеду" думал он. В него вселился уродливый дух разрушительной скорости. Он заметил большую кобру сбоку от помоста и свернул чтобы раздавить ее. Извивающиеся ошметки брызнули ему в лицо. Он вскрикнул.

– Бронированные автомобили с воющими сиренами съезжаются к ракетной установке.

– Слишком поздно. Ракета отрывается от земли безумный магнат за пультом управления. Позади вздымается земля. Пока корабль набирает скорость он кричит: "ЭЙ ЭЙ СЕРЕБРЯНЫЙ ЙИППИ!" Он мчится обгоняя отряд швыряющий ему через плечо динамитные шашки. Острый запах сорняков из старых вестернов.

– Дом Генерала город Решт в Северной Персии 1023 год до нашей эры. Генерал сосредоточенно склонился над картой он планирует экспедицию против Аламута. Для Генерала Горный Старец[47] олицетворял чистое демоническое зло. Определенно этот человек совершил ужасный грех который Коран называет подражанием Богу. Вся секта исмаилитов была настоящим проклятием, таящаяся, готовая нанести удар, неповинующаяся властям… «Истины нет. Позволено всё».

– Кощунство! – вскочил Генерал. – Человек создан чтобы подчиняться и повиноваться.

Готовя последнее столкновение с этим Сатаной он меряет шагами комнату держа пальцы на украшенной драгоценными камнями рукояти меча. Он не может вернуться к картам. Продолжая бормотать проклятия он выходит в сад. Под апельсиновыми деревьями старый садовник срезает сорняки останавливаясь время от времени поточить нож о камень, руки словно темный шелк неторопливые и уверенные. Он проработал здесь садовником десять лет и Генерал давным-давно перестал обращать на него внимание. Он такая же часть сада как апельсиновые деревья и оросительный канал сверкающий словно меч на солнце. Дом Генерала стоит на высоком холме. Рощи апельсиновых деревьев и финиковых пальм, кусты роз, бассейны и заросли опийного мака тянутся до массивных стен. Вдали блестит Каспийское море. Но сегодня Генерал не может обрести покой в своем саду. Горный Старец смотрит на него сквозь апельсиновую листву смеющимися голубыми глазами и глумится над ним из оросительного канала. Забыв что рядом слуга Генерал грозит кулаком далекой горе восклицая:

– Сатана, я уничтожу тебя навеки!

– Сидя на корточках перед точильным камнем садовник проверяет лезвие ножа на большом пальце. Старый садовник проверял лезвие десять лет год за годом неторопливые глаза видели Генерала в ослепительном белом свете. Он выпрямляется напрягая изо всех сил согнутые колени и вонзает нож под грудную клетку отыскивая далекую точку позади обмякшего тела генерала, нож Хасана ибн Саббаха словно игла компаса направленная прямо из Аламута[48]

ДИКИЕ МАЛЬЧИКИ УЛЫБАЮТСЯ

25 июня 1988 года Касабланка 4 дня. Кафе Азар на захудалой улице предместья очень похоже на Форт-Уорт, штат Техас. КАФЕ АЗАР красными буквами на зеркальном стекле интерьер скрыт от улицы выцветшими розовыми шторами. Внутри европейцы и арабы пьют чай и безалкогольные напитки. Мальчишка-чистильщик обуви подошел и показал на мои ботинки. Он был голый только грязные белые плавки и кожаные сандалии. Голова выбрита клок волос торчит на макушке. Когда-то его лицо было красивым а теперь разбито и искажено из-за перепадов давления, зубы выпирают в углах рта, черты лица смещены, тело истощено давним голоданием. Он сел на свой ящик посмотрел на меня скрестив короткие ноги и оттопырил палец поглаживая трусы. Кожа была белой как бумага черные блестящие волосы ровно покрывали тощие ноги. Он ловкими точными движениями чистил мне ботинки и его тело пахло затхло и сухо. В углу кафе я заметил зеленую занавеску перед которой раздевались двое мальчишек. Угол был по-видимому ниже уровня пола потому что их ноги до колен не были видны. Один из мальчишек разделся розовые трусы топорщились в паху. Другие клиенты не обращали внимания на эту картину. Мальчишка кивнул в сторону двух актеров которые стали трахаться стоя раскрытые губы безмолвно ловили воздух. Он приложил палец к глазу и помотал головой. Остальные не могли видеть мальчишек. Я протянул ему монету. Он проверил дату и кивнул. Фишка проверил дату крапивных ног скрюченных измененным диском.

– Давно никто не использовал прыгалку, – сказал он волосы на ногах покрыты плесенью. Пистолет подпрыгивает, мятое скрюченное тело, там плавает его лицо личная карточка солдата кожа да кости на снимке.

– Я тоже был. – Он показал на свое худое тело. Подхватил свой ящик. Я пошел за ним через кафе. Когда я иду с Фишкой я невидим. Ягодицы гладкие и белые как старая слоновая кость. Угол за зеленой занавеской был осевшей известняковой площадкой две ступеньки вниз сухой затхлый запах пустых залов ожидания потертая деревянная скамья вдоль стены. В каменный пол был вмонтирован железный диск футов пять в диаметре градусы и цифры высечены по краям медные стрелки указывающие С. Ю. В. З.. Компас плавал в жидкой среде. В центре диска морской компас в гнезде из тикового дерева. Две пары поношенных сандалий гладких и черных на восьмидюймовых пружинах укреплены на расстоянии восемнадцати дюймов так чтобы два человека стояли в сандалиях друг за другом а центр диска и компас оказался точно между ними. Пружины были привинчены болтами к поршням выступавшим на планках из металлического диска. Сандалии были на разных уровнях. Очевидно их можно было регулировать поднимая или опуская планки. По знаку мальчишки я сбросил одежду гладкие руки направляемые звуковой дорожкой мне пришлось нагнуться и обхватить руками колени. Мальчишка извлек из своего ящика сантиметр с маленьким узелком на конце. Он измерил расстояние от моего ануса до пола. Круглым ключом отрегулировал в опорных стойках уровень сандалий на пружинах. Выпрямился снял плавки теребя вставший член. Наступил на опоры сунул ноги в сандалии удерживая равновесие на пружинах яйца тугие и упругие фаллос следовал за иглой компаса диск поворачивался пока не обратился к зеленой занавеске которая слегка шевелилась словно за ней был какой-то проем, стрелки на заднице указывающие С. Ю. З. В. ноги вкус металла во рту 18 пенис плавал я влез в сандалии сзади колени его худые руки и я видел кадр со стороны на разных уровнях мягкая машина моя задница ржавый цилиндр жемчужные железы электрический щелчок голубые искры мой позвоночник в его я нагибаюсь и обхватываю вибрируя на пружинах металлический запах ректальной слизи пролетает по небу рывок извергающий нежные дорожки далекий пистолет подпрыгивает личный диск солдата покрытый плесенью его улыбка сквозь слезы боли косится на меня короткие руки прикрывают пах изношенный металлический запах оружия когда ступни коснулись железного диска слабый разряд пробежал по ногам до промежности. Пенис плавал. Я встал на опоры перед мальчишкой и он отладил ремни сзади. Я нагнулся обхватил колени руками. Он сцепил худые руки у меня подмышками волосы на ногах перепутались медленное давление смазки и я видел кадр со стороны прозрачная мягкая машина задница ржавый цилиндр фаллос поршень накачивающий жемчужные железы голубые искры и мой позвоночник со щелканьем слился с его потом вперед его голова в моей глаза пробираются в лабиринт турникетов. Стоп. Щелк. Старт. Стоп. Щелк. Старт прочертивший по небу пятно боли пистолет подпрыгивает деревья дорожки поросшие сорняками ржавый личный диск покрыт плесенью. Щелк. Зеленая штора в вагоне. Щелк. "Хочешь кое-что посмотреть?" Щелк. Пенис плавал. Щелк. Ветер и пыль далеких 1920 годов. Щелк. Обрывки серебряной бумаги на ветру в парке. Щелк. Летний день на сиденье автомобиля до тонких загорелых коленей. Щелк. Его улыбка через площадку для гольфа. Щелк. Щелк. Щелк. Смотри назади что я имею в виду всякий раз место тусклое дрожащее далекое. Занавеска слегка колышется. Щелк. Острый запах сорняков. Занавеска исчезла. Ощущение в моем животе когда скоростной лифт останавливается мы приземлились в каменной будке у заброшенной железной дороги засохшее говно моча инициалы

ЗДЕСЬ ДРОЧИЛ КИЛРОЙ Б. ДЖ. МАРТИНДиД

BUEN LUGAR PARA FOLLAR QUIEN ES?МАЛЫШ А. Д.

Мы отвязали ноги, сошли с пружин. Диск был ржавый и ржавчина покрывала камень по краям.

– Давно никто не использовал прыгалку, – мальчишка ткнул пальцем. Я увидел свою одежду в углу покрытую плесенью. Мальчишка покачал головой и протянул мне белые плавки из своего ящика.

– Одежда здесь не хорошо. Легко видеть одежду. Очень трудно видеть это. – Он показал на свое худое тело.

Потом я почувствовал жажду мое тело сухое и хрупкое как опавший лист.

– Прыжки забрали всю твою воду, мистер. Мы найдем родник.

За будкой крутой откос холма. Мальчишка двинулся сквозь кустарник который казалось расступался перед ним туннелем из листьев. Он опустился на колени и раздвинул плети лозняка. Из известняковой расщелины бил черный родник. Мы зачерпывали руками чистую холодную воду. Мальчишка вытер рот. Со склона холма были видны железнодорожный мост, река, разрушенные предместья.

– Это плохое место мистер. Там патрули.

Мальчишка полез в ящик и вынул два пакета промасленной бумаги, перевязанные бечевкой. Он развязал бечевку и вытащил два тупорылых револьвера тридцать восьмого калибра ударники спилены рукоятки укорочены стертые коричневатые стволы с насечками. Револьверы можно было использовать только как самовзводные. Рукоятка доходила мне до середины ладони сжатая двумя сходящимися холмиками твердой плоти словно часть руки. Мальчишка показал револьвером под мостом вдоль реки тропинка по которой мы пойдем в город. Не было никаких признаков жизни в городе разрушенные виллы заросшие лозой пустые кафе и дворы. Мальчишка показывал дорогу. Он мчался вперед с бешеной скоростью футов пятьдесят или около того потом останавливался в задумчивости принюхиваясь и вздрагивая. Мы шагали по тропинке возле белой стены.

– ЛОЖИСЬ МИСТЕР!

Пулеметная очередь ударила в стену. Я нырнул в канаву полную крапивы. Боль обожгла руку словно ее обдали из брандспойта пистолет подпрыгнул. Трое солдат в футах сорока от меня согнулись завертелись и рухнули. Мальчишка встал дуло его револьвера дымилось а тело покрылось красными полосами. С невероятной скоростью он добежал до солдат. Я выстрелил дважды. Он четыре раза. Все пули попали в жизненно важные точки. Один солдат лежал на спине подвернув ноги дыра во лбу. Второй еще живой бился в конвульсиях кровь текла струей из раны на шее. Третьему три пули прошили живот. Он лежал лицом вниз прижав руки к животу, его пулемет еще дымился в трех ярдах белый дымок вился над травой. Это была окраинная улица, лужайки, пальмы, бунгало по одной стороне напротив пустырь таким мог бы быть Палм-Бич во Флориде заброшенный на десять лет сорняки ветки пальм на проезжей части, окна разбиты, никаких признаков жизни. Мальчишка проворно обшарил карманы: нож, документы, сигареты, пачка гашиша. У двоих солдат были карабины у третьего пистолет-пулемет. "Нехороший чешский шприц" сказал мальчишка и отшвырнул его в сторону сперва вынув магазин. Карабины он прислонил к пальме. Мы оттащили тела в канаву. Боль придавала нашим движениям маниакальную силу и точность. Мы носились вокруг спеша натаскать пальмовых веток чтобы накрыть тела. Мы не могли остановиться. Мы нашли рождественскую елку куски серебряной бумаги запутались в засохших иглах и бросили ее на мертвых солдат. Затем передохнули тяжело дыша и дрожа и взглянули друг на друга. У меня рябило в глазах кровь стучала в затылке а гениталии словно стянуло тугим ремнем горячий напор в желудке и кишках приглушенный взрыв и обжигающий понос хлынул по нашим дрожащим ляжкам руководство бойскаута плыло по летнему дню треснувший мальчишеский голос на рваной пленке глядя на кадр со стороны полки я рылся на полке зная что ищу вдоль мощеной тропинки ноги словно деревянные колоды волочащие черное маслянистое говно это должно быть кухня дверь открыта ржавая плита заплесневелое блюдо с чили ящики с едой серебряная бумага знал что ищу роясь по полкам окоченевшие пальцы напряжение в моих гениталиях словно поллюция и я знал что очень мало времени нашел банку муки высыпал в фарфоровую вазу для фруктов разрисованную розами нет воды серебряные пироги задыхаясь в красном тумане очень мало времени выбежал в разоренный сад маленький пруд стоячая вода зеленый ил прыгнула лягушка мальчишка сдирал с себя плавки я сел сорвал свои его плавки сползли с бедер колышущийся член встал мальчик потерял равновесие упал на бок я стянул плавки с его ног он перевернулся на спину задрал колени тело изогнулось напряглось дернулось шея распухла задыхаясь я налил воду и зеленый ил в миску замесил тесто намазал тестом его шею и грудь до сердца он эякулировал на вздрагивающий живот я набрал еще теста размазал себе по бокам на пульсирующую шею потом на грудь теперь я мог дышать легче нанести больше теста на живот и ляжки до его ступней перевернул его натер ему тестом спину там где ее исполосовала крапива он вздохнул ухмыльнулся тело расслабилось он снова кончил. Я встал и растер тесто по своему телу боль и онемение проходили. Я свалился рядом с мальчишкой и заснул глубоким сном.

"Пятеро индейских юношей из деревни вызвались быть нашими проводниками. Но их, казалось, совсем не интересует местность, которую мы пересекали, в основном они занимались охотой со старым дробовиком, заряжаемым с дула, более опасным для охотников, чем для добычи. Через пять дней после того как мы вышли из Кандиру, у истоков Баббунсассхола, им удалось ранить оленя. Преследуя раненое животное, в диком азарте они пронеслись по зарослям крапивы. С головы до пят их покрыли пульсирующие рубцы, красная кожа словно была исполосована темными розами. К счастью, они носили набедренные повязки. Казалось, от боли они стали проворнее и энергичнее и еще одним выстрелом уложили оленя. Они набросились на умирающее животное с пронзительными криками триумфа и отрезали ему голову мачете. Но внезапно замолчали, глядя друг на друга, и тут их разом охватил неудержимый понос. Они сорвали набедренные повязки в неистовстве похоти, распухшие лица заплывшие глаза, они безостановочно эякулировали и испражнялись. Мы смотрели, бессильные помочь, пока китаец-повар с редким присутствием духа не замесил муку с водой. Он наложил тесто на шею одного юноши и на грудь до области сердца. Таким образом он сумел спасти двух юношей, но трое других погибли в эротических конвульсиях. Но была ли то крапива особой разновидности или симптомы явились результатом избытка муравьиной кислоты, циркулировавшей в крови из-за необычного напряжения, я сказать не могу. Быстрое облегчение, наступающее при наложении щелочного теста, подсказывает, что симптомы являются результатом какой-то формы отравления кислотой". Цитирую Гринбаума, одного из первых путешественников.

Мы проснулись на закате. Мы были покрыты сухой пастой из говна, муки и зеленого ила словно нас подготовили для какой-то церемонии или жертвоприношения. На кухне мы нашли мыло и содрали корку из теста чувствуя себя словно линяющие змеи. Мы пообедали луковым супом, холодным крабовым мясом и персиками в коньяке. Мальчишка отказался спать в доме сказав просто что это "очень плохое место". Так что мы притащили матрас в гараж и спали там с карабинами наготове тупорылая тридцатьвосьмерка под каждой рукой. Никогда не держи пистолет под подушкой если хочешь успеть до него добраться. Держи его под рукой на мудях и можешь стрелять прямо сквозь одеяло.

На рассвете мы отправились в путь через разрушенные предместья никаких признаков жизни воздух безветренный и мертвый. Время от времени мальчишка останавливался принюхиваясь по-собачьи.

– Сюда мистер.

Мы шагали по длинной улице усыпанной пальмовыми ветками. Неожиданно в воздухе появилась туча дроздов тысячи поселившихся в разоренных садах сидящих на пустых домах плещущихся в птичьих купальнях полных дождевой воды. Мимо промчался мальчишка на красном велосипеде. Он сделал широкий разворот и затормозил рядом с нами. Он был голый только красные плавки, ремень и мягкие черные ботинки его тело красное как терракота гладкая чистая кожа туго обтягивала скулы глубоко посаженные черные глаза и копна черных волос. На ремне висел восемнадцатидюймовый охотничий нож с рукояткой-кастетом. Он не произнес ни слова приветствия. Застыл поставив ногу на тротуар и глядя на Фишку. Его оттопыренные уши слегка подрагивали глаза блестели. Фишка спокойно кивнул. Обернулся ко мне.

– Он очень горячий. Ехал три дня. Сейчас ебаться, говорить потом.

Мальчишка положил велосипед на тротуар. Снял ремень и нож и бросил на скамейку. Сел на скамейку стянул плавки не снимая ботинок. Вывалился его член твердый и выделяющий смазку. Мальчишка встал. Под худыми красными ребрами равномерно билось его сердце. Фишка сорвал плавки и стал натирать член чтобы вызвать эрекцию. Он перешагнул через плавки и бросил парню баночку с вазелином из своего ящика для чистки обуви. Мальчишка поймал ее и смазал вазелином член пульсирующий в такт с ударами сердца. Фишка шагнул к нему а мальчишка схватил его за ляжки повернув кругом. Фишка раздвинул руками ягодицы наклоняясь вперед и красный пенис толчками вошел в него. Тело мальчишки обеими руками державшего Фишку за ляжки ходило ходуном. Его уши трепетали губы раздвинулись обнажая желтые зубы гладкие и твердые как старая слоновая кость. Его глубоко посаженные черные глаза вспыхнули красным а волосы встали дыбом. Тело Фишки выгнулось извергая потоки жемчужных капель в застывших лучах солнца. Несколько секунд оба содрогались потом мальчишка оттолкнул Фишку словно сбросил одежду. Они пошли к бассейну через лужайку обмылись вернулись и надели плавки.

– Джимми-Землеройка. Он посыльный специальной доставки наложенным платежом. – Они разговаривали отрывистыми фразами на своем языке который транслитерируется из картиночного языка знакомого всем диким мальчишкам в этой зоне.

– Он говорит впереди барьер времени. Очень плохо.

Землеройка достал из корзинки подвешенной к рулю велосипеда небольшой плоский ящичек и протянул его Фишке.

– Он дает нам киногранаты. – Фишка открыл ящичек и показал мне шесть маленьких черных цилиндров. Землеройка сел на велосипед покатил по улице и исчез среди пылающих китайских роз. Мы двинулись дальше на север через предместья. Дома становились все меньше и неказистее. Угроза и зло туманом нависли над пустыми улицами холодный ветер на открытых местах. Мы завернули за угол и от резкого ветра Фишка покрылся гусиной кожей. Он беспокойно принюхался.

– Мы подходим к плохому месту, Джонни. Нужна одежда.

– Давай поищем здесь.

Рядом был неуклюжий дом вроде фермы явно построенный до того как квартал пришел в запустение. Мы перебрались через изгородь и прошли мимо разрушенной ямы для барбекю. Боковая дверь была открыта. Мы очутились в помещении служившем конторой. В ящике письменного стола Фишка нашел тупорылый револьвер тридцать восьмого калибра и коробку патронов.

– Эй посмотри! – заорал он и сунул находку в ящик для чистки обуви. Мы пронеслись по дому словно смерч: Фишка вытаскивал из шкафов костюмы и спортивные куртки прикладывал их перед зеркалом, открывал выдвижные ящики хватал что хотел а остальное швырял на пол. Его глаза сияли а возбуждение росло пока мы бегали из комнаты в комнату бросая одежду которая нам подходила на кровати стулья и диваны. Я ощутил в паху напряжение как перед поллюцией словно собираю вещи перед отъездом и у меня всего несколько минут чтобы успеть на пароход а ящиков с одеждой которую надо упаковать все больше и больше а корабль уже гудит в гавани. Когда мы вошли в маленькую гостиную Фишка передо мной я погладил его белые гладкие ягодицы а он обернулся ко мне потирая плавки.

– Это делает меня очень горячим, мистер. – Он сел на кровать и стащил плавки а его член выскочил выделяя смазку.

– Эй, – он лег на спину опираясь на локти и дрыгая ногами. – Подрочи мне.

Я сбросил плавки и сел рядом с ним втирая смазку в головку его члена и через несколько секунд мы кончили.

Мы приняли душ и отобрали одежду или вернее одежду отбирал я поскольку Фишке нравились только яркие спортивные куртки широкие галстуки и соломенные шляпы. Я отыскал для него голубой костюм так что он выглядел как школьник 1920 годов на каникулах. Для себя я выбрал серый костюм из шотландки и зеленую мягкую шляпу. Мы упаковали запасное оружие и лишние патроны в портфель с киногранатами которые дал нам Землеройка.

Рыбные запахи и мертвые глаза в дверных проемах запущенные кварталы забытого города улицы полузасыпаны песком. Я вспоминаю ломбарды, оружие и медные кастеты в пыльном окне, дешевые пансионы, мексиканские закусочные, холодный океанский ветер. Впереди шеренга полицейских шмонавших возле стены семерых мальчишек. Слишком поздно поворачивать обратно они нас заметили. И тогда я увидел множество фотографов, больше фотографов чем привлек бы обычный шмон. Я осторожно взял в руку киногранату. Легавый остановился перед нами. Я дернул чеку и поднял руки швырнув гранату в воздух. Взрыв накрыл чернотой съемочную площадку а мы понеслись по темной улице к барьеру. Подбежали и вырвались из черного серебряного тумана на предвечернюю солнечную улицу предместья, асфальт в трещинах, терпкий запах сорняков.

ПИП-ШОУ В ГРОШОВОЙ АРКАДЕ

Голые мальчики стоящие возле родника задник изображающий саванну вдали голова жирафа. Мальчики разговаривают рычаньем и ворчаньем, мурлыканьем повизгиванием они скалят зубы глядя друг на друга как дикие псы. Двое мальчишек трахаются стоя сжимая друг друга клыки обнажены, волосы на лодыжках торчком, на ногах рябь гусиной кожи они скулят и подвывают.

В садах гнилой плоти вялые мальчики-бубу с грязными улыбками скребут эрогенные язвы болезненные гнойные сладкие их голые тела выделяют удушливые азотистые испарения туман цвета сепии.

Зеленый мальчик-ящерица возле застывшей реки улыбается и медленно теребит пальцем потертые кожаные плавки.

Тусклый уличный свет на грязной одежде там стоит голый мальчик рубашка в одной руке другой он чешет задницу.

Двое голых юношей с курчавыми черными волосами и острыми ушами Пана играющие в кости у мраморного фонтана. Проигравший нагибается глядя на свое отражение в бассейне. Победитель пристраивается сзади словно фаллическое божество. Большими пальцами он цепко раздвигает гладкие белые ягодицы. Губы изгибаются обнажая острые белые зубы. Смех сотрясает небо.

Планерные мальчики плавно спускаются на красных крыльях на фоне заката и пускают с неба дождь стрел.

Мальчики с рогатками проскальзывают в долину на черных пластмассовых крыльях похожих под солнцем на слюдяные листы порванная одежда бьется о твердую красную плоть. Каждый мальчишка носит тяжелую рогатку прикрепленную к запястью кожаным ремешком. На поясах кожаные сумки с круглыми черными камнями.

Мальчики на роликовых коньках скатываются вниз по холму в ливне осенних листьев. Они проносятся сквозь полицейский патруль. Кровь забрызгивает мертвые листья в воздухе.

Экран взрывается лунными кратерами и кипящими серебряными пятнами.

"Дикие мальчики совсем близко".

На разрушенные предместья опускается ночь. Вдали лает собака.

Тусклые дрожащие звезды летят по пустому мерцающему небу, дикие мальчики улыбаются.

Примечания

1

Соседи (исп.).

2

Педераст (исп.).

3

мамочка (исп.)

4

– Добрый день, сеньорита. – Что вам угодно? – "Трибуну"… Американскую "Трибуну". (исп.)

5

Никто не выжил. Погиб на месте. (исп.)

6

ужасный случай

7

оскоплен

8

обугленное тело

9

пьяной

10

Обслуживание в счет не входит! (фр.)

11

Преступники. Педерасты. Бродяги.

12

Игра слов: Pepper – перец и paper – бумага.

13

Симон, любишь ли ты звуки шагов на мертвых листьях? (фр.)

14

MRA – Moral Re-Armament (Моральное перевооружение) – религиозная организация, основанная в Оксфорде в 1920-е годы.

15

Джон Бэрримор – американский киноактер (1882-1942)

16

Говард Терстон (1869-1936), знаменитый фокусник.

17

Сверхроскошь (фр.)

18

расслабленно (фр.)

19

маджун – напиток с марихуаной, корицей, медом, тмином, мускатом – используется, как приворотное зелье.

20

Яхе айяуаска… очень хорошо… очень крепко…

21

Очень горькая да Джонни

22

Наклонись

23

Повернись и наклонись.

24

Раздвинь ноги.

25

Что ты делаешь, Джонни?

26

Раздевайся, парень.

27

Ну, Кики, давай.

28

Искупаемся.

29

Что с тобой парень… Да у тебя стоит.

30

Кто это? (исп.) . Билли-Кид (1859-1881), гангстер, убит шерифом Пэтом Гарретом (1850-1908). Джесси Джеймс (1847-1882) – гангстер, убит гангстером Бобом Фордом. Томас Джонатан Джексон (1824-1863) – генерал-конфедерат. Голландец Шульц (Артур Флегенгеймер, 1902-1935), гангстер, один из постоянных персонажей У. Берроуза (киносценарий "Последние слова Голландца Шульца", 1969, "Дезинсектор!", 1973).

31

Эй, гринго… Гони бабки…

32

Хочу тебя выебать.

33

Вот второй мяч.

34

Хорошее место для ебли, Джонни

35

Подожди минуту…

36

Так, Джонни…

37

Еще раз, Джонни…

38

Потанцуем.

39

Очень плохо.

40

Джордж Уоллес (1919-1998) – крайне-правый политик, в 60-е годы губернатор Алабамы.

41

Графу (фр.)

42

Роман Парсифаля Кристофера Рена, трижды экранизировался. Вероятно, имеется в виду фильм 1939 г. с Гари Купером.

43

Хорошее место для ебли… Кто это?

44

много китайцев.

45

Брайон Гайсин (1916-1986), писатель и художник, друг У. Берроуза.

46

Бак Роджерс – герой комиксов, супермен.

47

прозвище Хасана ибн Саббаха (1040-1124), предводителя секты ассасинов.

48

Главная крепость ассасинов.

Content

Уильям С. Берроуз
Дикие мальчики
Книга мертвых

ДЯДЮШКА МАТЭ УЛЫБАЕТСЯ

ШЕФ УЛЫБАЕТСЯ

СТАРЫЙ СЕРЖАНТ УЛЫБАЕТСЯ

И ЗАРОЙ ХЛЕБА ПОГЛУБЖЕ В ХЛЕВ

ПИП-ШОУ В ГРОШОВОЙ АРКАДЕ

LE GRAN LUXE

ПИП-ШОУ В ГРОШОВОЙ АРКАДЕ

ЧУДО РОЗЫ

СЕРЕБРЯНАЯ УЛЫБКА

МАЛЫШ ИЗ ФРИСКО

ПИП-ШОУ В ГРОШОВОЙ АРКАДЕ

МЕРТВЫЙ РЕБЕНОК

"ЗОВИТЕ МЕНЯ ПРОСТО ДЖО"

"МЫ С МАМОЙ ХОТЕЛИ БЫ ЗНАТЬ"

ДИКИЕ МАЛЬЧИКИ

ПИП-ШОУ В ГРОШОВОЙ АРКАДЕ

ПИП-ШОУ В ГРОШОВОЙ АРКАДЕ

ДИКИЕ МАЛЬЧИКИ УЛЫБАЮТСЯ

ПИП-ШОУ В ГРОШОВОЙ АРКАДЕ

Примечания