Юлия АНДРЕЕВА

ФЕНИКС

Часть первая

ДЖУЛИЯ

Солнце метит в красный замок.

Берег теплый и пустынный.

Весь в ракушках,

Б рыжих блестках

Пляж песочный, корабельный.

Солнце метит в красный замок.

В сердце юной королевы.

Королевы, в брызгах красных,

Солнца в камне заключенном.

Говорит мудрец придворный:

«Не случайно это солнце

отправляется к закату,

говоря о скорой смерти,

той, что в брызгах ярко-алых».

Замок стонет,

Тени выше стали, гибче и длиннее.

К шее бедной королевы

Тянутся, змеятся тени.

Солнце метит в красный замок.

Но сказала королева,

К небу руку поднимая,

Рученьку белее снега.

«Нет, не бойтесь, солнце с неба

Не падет на красный замок.

Смертью нам не угрожает,

Солнце, спрятанное в камне.

В этих маленьких рубинах,

Красных каплях королева

Будет ждать восхода солнца,

На виду у всех придворных».

Солнце метит в красный замок.

Солнце метит в красный замок.

1. Врата первые

Ночь. Тишина звенит. Я прокрадываюсь в коридор и застываю, не смея вздохнуть. Прижимаюсь к стене, она холодная и шершавая.

Тишина звенит. В этот момент очень важно услышать свое сердце. Не знаю почему, но я всегда так делаю – это часть ритуала.

Впереди полуоткрытая дверь кухни. Вторая половица скрипит, да еще с таким взвизгом, что способна разбудить весь дом, включая Эдуарда.

Мои глаза привыкли к полутьме, я – отважный капитан, отправляюсь в увлекательное, полное опасностей и приключений плавание.

Слева комната Софи, странно, я никогда не видел ее спящей. Старая дева бдит над сонным Герой, моим сводным братиком. Эта дверь заговоренная, потому что она может в любой момент взорваться мне прямо в лицо, выбросив разъяренную ночную ведьму, и тогда – приключениям конец.

Раньше, когда Джулия еще жила с нами, стоило мне закрыть глаза – и разноцветные волны подхватывали меня и несли, несли… Боже! Как счастлив я был тогда! Теперь, для того чтобы попасть в волшебную страну, мне приходится прокрадываться через весь дом в дедушкину лабораторию и там…

Странно, вспомнилось то время, когда мы жили в деревне и ходили с ребятами в лавку, просить хлеба. У Симы был знакомый грузчик. А мы воображали, будто воруем. Смешно.

Еще совсем немного, осторожнее! Комната мамы и отчима не менее опасна, ведь она – мама слышит мое сердце. Нелепость – но я тоже слышу.

Когда-то в этом доме жила моя сестра, это она научила меня распознавать секретные входы в волшебную страну. Джулия проделывала это блистательно. Но она девчонка, а у них такие штуки получаются лучше. Перед уходом сестренка пообещала найти для меня там достойную рыцарскую школу. Я вижусь с ней почти каждую ночь. Это наш секрет! После ухода сестры мама очень долго плакала, поэтому пришлось дать ей слово – не заниматься более сновидением. Теперь, для того чтобы путешествовать, я прибегаю к стольким ухищрениям, к стольким…

Но истинное знание того стоит.

Проходя мимо кухни, не удержался и вытащил из шкафчика банку с вареньем. Запустил палец… Тишина звенит. Я могу сидеть так, пока не замерзну, но Джулия, должно быть, уже ждет.

Пробрался в лабораторию. Но никаких заклинаний не потребовалось, сестра действительно уже сидела верхом на раме зеркала, нетерпеливо постукивая пальцами по золоченым головкам ангелов.

– Сколько можно ждать?! – бросила она, лишь только я перешагнул порог комнаты.

– Извини, но ты же знаешь, надо пройти через весь дом, я же не могу нарушать договора с мамой.

– Глупый договор!

– Возможно, но в чем дело? Обычно я жду тебя дольше.

– Ничего не обычно. – Джулия тряхнула головой, отчего кудряшки упали ей на плечи. – И вообще, ты идешь через малюсенький дом, а я должна пересекать хрустальные горы, держась в старом седле на шее золотого страшилища и молить Всевышнего, чтобы летун дорогой не рыгнул, что тут же выбросит меня из седла, аккурат на прозрачные пики. Брр… Кому, по-твоему, труднее?

– Хорошо, тебе. – Я не стал спорить, хотя был прав. Но с Джулией не подискутируешь. Я протянул банку.

Однажды она принесла домой котенка, по ее словам, всего на одну ночь. Толстый такой, огромный котяра уже лет семь терроризирует всех, бросаясь в темноте на голые ноги.

– Когда ты будешь готов?

«Варенье сделало свое дело – она спокойнее».

– А когда надо? – защемило горло. Джулия мгновенно почуяла перемену настроения.

– Ты маг, Кир. Мне это стало понятно, с того момента, как я впервые заглянула в твою колыбельку. Но скоро это станет общеизвестным фактом. И бог знает, что тогда…

– Нет, не надо. Я в общем готов уйти. Только ждал, чтобы Герка хоть чуточку подрос. Можно было бы посвятить его, в сновидения и зеркала…

– Это твое решение? – Когда Джулия доедает варенье, она становится снова Джулией без варенья, а это еще та штучка.

– Да, решение за мной, но оно зависит от стольких мелочей. Я, например, еще не услышал, как там моя рыцарская школа или…

– Во-первых, я уже пять лет караулю вход, и учитель как раз сейчас отсылает меня на восток в обитель Мертвых, а значит, я не смогу увидеть тебя года четыре. Во-вторых, я, кажется, напала на след нашего отца.

– Ты видела его?

– Нет. Я чувствую его сердце.

– Ну?

– Он настоящий колдун. Я не могу приблизиться к нему, пока он сам не захочет меня подпустить. Кстати, не понимаю, зачем тебе рыцарская школа, когда можно поступить в мой Храм? И получать магические знания наряду с владением мечом, как папа, как я.

– Я не помню его.

– Решай.

– Мне надоело сидеть в темноте. Пошли к тебе, башка уже не работает.

– Заходи. – Джулия убрала ноги с рамы. Я начал заклинание пути, но сестра со смехом перетащила меня на свою сторону зеркала. Как же у нее все легко!

Огромные хрустальные скалы, чуть голубоватые в местах, где пролегали трещинки, светились радугой. Снег блестел и переливался в лучах солнца как драгоценный.

– Чудо – тут день! – Золотой дракон мирно покусывал свой хвост, нежась на поляне внизу, его шкура отбрасывала сияние, отражаясь в гранях скал. Джулия сняла с плеч плащ с золотым гербом Храма Течений и надела его на меня.

– Это мой мир! – закричала она. – А это я-я-я!!!

В этот момент раздался грохот и розовая молния пронзила воздух, оставляя в нем свой светящийся след. Снова грохот, земля затряслась. Я не понял сразу, что произошло, и даже не пригнулся, когда сестра что было сил толкнула меня назад в зеркало.

2. Брат и сестра

«Очнулся. Кто-то нес меня на руках, болела голова. Где я? Дома или все еще в волшебной стране? Тогда страшно даже подумать с кем?.. Со всех сторон доносятся звуки шагов. Я намеренно не открываю глаз. Еще несколько минут… Голоса – чьи они»?

– Господи, что с ним?! – Это мама. Я посмотрел на нее.

– Ничего страшного, опять лунатил и упал. – Эдд подмигнул мне.

«Интересно, что на самом деле ему известно?»

– Как ты? Где-нибудь больно?

– Нет. – «Напрасно соврал, вижу по лицам, не поверили». – Ну чуть-чуть, вот тут.

– Шишка! Эдик, нужно срочно показать его врачу из центра, может быть сотрясение мозга!

– Да, но первым делом Кирилла надо отвести к другому специалисту.

– Ах, нет. – Мама закрывает лицо.

– Лунатизм – дело серьезное, но его лечат. Током, если я не ошибаюсь.

«Надо было остаться с Джулией».

Эдд несет меня обратно в постель, только сейчас начинаю понимать, как я замерз. Плащ куда-то делся. Софи еще какое-то время хлопочет с травяным отваром, мама все время держит меня за руку. Я пытаюсь улыбаться и сохранять сколько-нибудь безмятежное выражение лица, хотя мыслями уже далеко. Наконец все стихает.

Слипаются глаза от выпитого лекарства, я вылезаю из постели, чтобы смешать порошки, – мое изобретение «Нейтрализатор» очень удобно, дает возможность никогда не спорить со взрослыми по поводу приема медикаментов и одновременно не свихнуться от их действия. Пол холодит босые ноги, но это даже к лучшему. Теперь надо обдумать происшествие.

Первым делом – что это было? Страшный грохот?.. И как я оказался дома?.. Ну хорошо, Джулия втолкнула меня в отверстие между мирами – на это она вполне способна, а что дальше? Завтра она отправляется в обитель Мертвых – ничего себе названьице, я не успел дать ей ответ. Означает ли это, что она вернется в следующую ночь, или шанс потерян на целых четыре года? И главное, что произошло? Может, сестра уже мертва? А у заветного входа мне уготовано встретиться с убившим ее чудовищем? Если же она жива и убралась в город Мертвых, я не получу никакой поддержки в волшебной стране. Все это следует проверить.

Страшно за Джулию, но еще больше за себя. Теперь я на самом деле один. Сестра сильная, очень сильная, она почти никогда не болеет, только однажды, когда я начитался Диккенса и очень-очень захотел о ком-то заботиться, она захворала. Но я не был доволен: я понял – Джулия больна из-за меня, потому что я так хотел. Больше никогда я не позволял себе такое.

Длинная ночь. Звенит тишина. Сегодня не удастся проведать зеркало. Джулия! Ради бога, приснись мне и скажи, что делать.

Первая ручная молния пронеслась в половине локтя над головой Джулии, она инстинктивно присела и тут же схватила растерявшегося брата и, развернувшись, со всей силой толкнула его обратно, что дало невидимому противнику временное преимущество, вторая вспышка, опалив мех курточки, поранила плечо. Девушка вскрикнула и покатилась по снегу, уворачиваясь от летящего огня.

Проход между мирами поблескивал голубыми всполохами. Джулия метнулась на скалу чуть выше тайного входа. Не угадавший хитрости враг пальнул на уровне головы девушки, рассеченная скала повалилась на землю закрывая своими обломками заветный проход. Джулию откинуло от скалы ответным толчком. Минута, и она оказалась погребенной под толстым слоем снега, сорвавшимся с подрубленной вершины.

Когда гул и звон от падения хрустальных осколков, разносимые эхом, стихли, мир стал вновь совершенно белым.

3. Совсем один

Весь следующий день я пролежал в постели, мама и Софи старались быть ко мне очень внимательными, но ни ночью, ни в последующие вечера мне не удалось проникнуть в дедушкину комнату. Везде и всюду, куда бы я ни попробовал сунуться, неизменно находился Эдд. И по тому, что прежде он не выказывал любви к тайникам и одиночеству, я понял, что отчим шпионит за мной. Досадно. Видимо, придется нарушить данное маме слово и уйти в сновидение. Обидно, но что делать – Джулия ждет.

В камине затухает огонь, Герман давно уложен, но маме пока не хочется расставаться с ним, Софи вяжет в мягком зеленом кресле, время от времени поглядывая на хозяйку.

– Как ты думаешь, – мать наконец отрывается от малыша, – Кирилл действительно болен?

– Кирочка просто впечатлительный ребенок, не больше! Фантазер. Я сидела эту ночь в его комнате, так он все шептал во сне: «Джулия, Джулия…» Ах, простите, – Софья заметила, как мгновенно побледнела мама, – я дура.

– Бедный мальчик. Он никак не может смириться с потерей сестры.

– Смилуйтесь, Анна Арнольдовна, ведь он был совсем ребенком – пять лет – что он может помнить? Должно быть, это какая-то другая Джулия, в школе или во дворе… А не так ли зовут доченьку Потоцких?

– Женя. Странно. Он ведь ни с кем, кроме семьи, не общается, кто же напоминает ему о ней? Не понимаю. – Она устало опускает руки, смотрит в окно.

– Не знаю, но только, может, выдумывает, развлекает себя…

– Может… Только не похоже – слишком живо. Я просила тебя проследить, не бормочет ли он что-нибудь странное себе перед сном?

– Не замечала.

– Он же мне обещал.

– Простите. – Софи заслоняет маму, и я из своего убежища не могу теперь увидеть ее лица. – Простите, а может, Кирилл переживает, что Эдуард Николаевич ему не родной отец? А тут еще и маленький ребенок… Ревнует и только.

«Да как она смеет – дура!»

– Может быть, но, кажется, я уделяю обоим сыновьям одинаковое внимание. И потом, что он может помнить об отце? Во всем доме ни одной фотографии, ни одного клочка бумаги… Ты хорошо спрятала его тетради?

– Спрятала, давно уже. А может сжечь, от греха?

– Сжечь?! – Мама переходит на крик, Герка просыпается и начинает хныкать. – Завтра надо будет и вправду показать Кира врачу, это же ненормально, он лучше помнит то, что с ним было в пять лет, чем вчера вечером.

Дальше я не стал слушать и тихонько пополз к себе.

4. Новый знакомый

Джулия очнулась оттого, что кто-то растирал ей лицо.

«Человек, чужой». Девушка попыталась подняться, но все тело болело так, как будто она побывала в пасти дракона или выполнила полный комплекс «Синего меча», не имея возможности предварительно размяться.

– Ты слышишь меня? – Незнакомец склонился к самому уху Джулии. От него пахло как от охотника, но что-то в движениях говорило о подготовке в одной из рыцарских школ. – Выпей, это поможет тебе согреться.

Джулия потянулась за флягой и тут же скорчилась от боли.

– Ничего страшного.

«У него красивый баритон». Джулия сделала глоток. Вино оказалось сладким и горячим, слегка закружилась голова.

– Спасибо.

– Судя по костюму ты пришла сюда из Храма Течений.

Отрицать было сложно, к тому же голова сильно болела, она кивнула.

– Твоя семья или наставник знают, где ты находишься?

– Пожалуй, да. – Вспомнила о Кире, в горле защемило. Только сейчас она поняла, что лежит на теплом коричневом плаще, покрой и расцветка ни о чем не говорили, но было в этом что-то знакомое. Такое далекое, что…

– Я откопал тебя вон там. Был обвал. Просто чудо, что осколки хрустальной скалы почти не повредили тебе, но твой золотой дракон… – Незнакомец махнул рукой.

– Что с ним, что с Брустанфильцером? – Девушка проследовала взглядом туда, куда указывал ее спаситель, и заплакала, увидев мертвого ящера. – Это я… Я во всем виновата!

– На плече у тебя рана от ручной молнии; может, объяснишь, что здесь произошло?

Джулия молчала. Это рассердило незнакомца.

– По закону этих мест тебя можно было счесть мертвой, и если бы не я… – Он отхлебнул из фляжки. – Короче, спасая жизнь – получаешь ее в полное пользование. Понятно?

– Черт! – Она попыталась выхватить нож, но его не оказалось. Девушка съежилась, опустив глаза.

– У тебя еще будет возможность меня убить. А пока я не решил, что с тобой делать, изволь отвечать на вопросы.

– А если я откажусь подчиняться вам? Что тогда?

– Подохнешь от холода, истечешь кровью или провалишься в одну из лощин, которых здесь прорва. Понятно?

– Да.

– Твое имя?

– Джулия.

– Джу… Джу… Не знаю. Где и с кем ты живешь?

«Память у него никуда…»

– В Храме Течений, уже пять лет.

– Тебе знаком мастер Маум, у меня к нему послание?

Девушка кивнула.

– Как ты думаешь, они заплатят за твое спасение?

– Не знаю. – Она пожала плечами. Хотелось завернуться в этот теплый, мягкий плащ и спать, спать…

– Твои родители?

– Они слишком далеко отсюда.

– Да-а…

– Вы бросите меня?

– По закону рыцарства я должен проводить тебя до того места, которое ты укажешь.

– Рада слышать.

– Но я не обязан оставлять тебя там, если не получу выкупа.

«Кто о чем, а он…»

– И что же будет со мной?

– Увидишь. Ты изучала астрологию или магию камней? Тогда тебе будет просто найти себе место в жизни.

– Ни то и ни другое. Я воин… То есть учусь… Я должна стать воином, скорее всего телохранителем, я не уважаю действующую армию.

– Это понятно. Кто же из благородных особ предпочтет собственному пути растворение в безликой массе?

– Могу я спросить, кто ты? Откуда? Какой славный родовой дуб несет на себе твое имя? – Это были традиционные слова приветствия, и они подействовали.

– Я Карл из рода Трорнтов, что ведут свое начало еще от неокрепших костей земли, на которых они писали свои имена. – Тут неожиданно лицо воина потемнело, словно он вспомнил что-то болезненное. За пять лет, проведенных Джулией в Эльсиллине, она впервые встречалась с представителем столь древней династии. – В данный момент я служу у князя Туверта, владеющего хрустальными Скалами и…

Но девушка уже не слушала, она неотрывно смотрела на Карла. Дело в том, что каждый раз, проходя к кабинету в доме наставника, она встречалась глазами с воином на старом портрете, окруженном странной черной, а не золотой, как было принято, рамой. Судя по одежде это мог быть его дед.

«Да, сходство есть, например эти огромные брови, почти сросшиеся на переносице, но не надо торопиться, это может быть ловушка. – Джулия вызвала в памяти мельчайшие детали лица, – теперь стали заметны и различия – глаза темные и острые на портрете и серые мягкие у Карла, зато нос – орлиный, как будто скопирован. Хотя что я сравниваю – дед и внук могут быть совсем непохожими».

Она даже вспомнила имя – Вильгельм Трорнт.

– Простите, но почему вы назвали меня благородной особой или это просто так? – спросила, чтобы что-то говорить.

– Конечно нет. – Карл оживился. – В древних династиях, где строго следили за подбором будущих супругов, так или иначе образовывался некий эталон, переходивший из поколения в поколение. Это не подделаешь. Но я не такой специалист, чтобы назвать ваши корни прямо сейчас. Как зовут вашу матушку?

– Анна.

Он насупился пережевывая новую информацию.

– Если, как вы говорите, ваша семья далеко, не исключено, что они пользуются вымышленными именами. Вы, Джулия, похожи на папу или на маму?

– Внешне на маму, а характер… Говорят, что отцовский. Я давно не видела его.

– Ясно. Имя отца?

– Я не могу. – Джулия изо всех сил боролась со сном, но глаза упорно закрывались.

– Ты должна.

– Клятва, – вспомнила она слова брата.

– Клятва. – Карл задумался. Он хорошо знал, что такое клятва, но не отменяются ли все ранее данные обещания после того, как человека поднимают с того света? Этого Трорнт не знал. Он завернул в свой плащ задремавшую девушку. Оставаться здесь, может быть, под носом у напавшего на нее из-за скал врага было опасно. Ловко обходя припудренные снегом осколки голубого хрусталя, Карл достиг ущелья, около которого дремал его любимец – серебряный остроклювый дракон Фистальбрастр.

При виде хозяина он пустил приветственную струю синего пламени, так что Трорнт с девушкой на руках едва успел отскочить, но поскользнулся на хрустальном выступе и упал лицом в снег. Джулия застонала, а Карл, ругаясь про себя, заспешил к крылатому дружку.

Фис был молодой и невоздержанный дракон, то есть сущее наказание для седока. Забравшись в теплое от драконьего жара седло, мужчина прижал к себе спящую девушку, натянул вожжи, и Фистальбрастр показал весь свой подлый нрав, запрыгав вдруг и начав плеваться и хлопать крыльями на манер адской польки, с которой драконьи матушки отправляют своих разлюбезных чад на первые полеты, к чертовой бабушке, надо полагать.

Вскоре, однако, Фис перестал дрыгаться и начал набирать высоту, причем, желая доставить седоку и гостье наибольшее наслаждение, он полетел в непосредственной близости от наточенных голубоватых пик.

– Чтоб ты нарвался когда-нибудь на что-нибудь подобное своей жирной задницей, – прошипел Карл и тут же спохватился. – Но только не сегодня и не со мной. – Он посмотрел на Джулию. – Вне всякого сомнения – благородная кровь. – Трорнт соврал, среди слуг князя не было человека, разбиравшегося лучше его в фантазиях природы по части лиц.

Солнце зашло за тучи, но день был достаточно светлый.

Форма черепа говорит о явной принадлежности к северной династии. Рыжие волосы? Обычно должны быть светлыми. Ну что ж – бывает… Что еще, манера держаться, говорить, те маленькие едва заметные жесты, повороты головы, выдающие царственное происхождение и благородную кровь, – их нет. Хотя как могла бы выглядеть высокородная принцесса, воспитанная с рождения в семье какого-нибудь охотника или рыбака? Плюс воинская подготовка, рассчитанная на то, чтобы выбить из девушки естественную нежность. Все это так занимательно. Может, она полукровка или… В этот момент дракон дернулся, попав в воздушную ямку, – нет, скорее это дитя северной и южной ветвей. Редкое сочетание, но почему же скрытое? Карл разжал ее кисть и какое-то время запоминал рисунок линий. Меж тем Фис, за это время набравший довольно приличную высоту и скорость, заприметил внизу белую, сверкающую в пушистом снегу драконицу, чей изящный хвост заканчивался соблазнительным розовым бантом в виде цветка убийцы, а когти обильно покрывал золотой лак с надписями на любовном наречии. Заклокотав и бешено захлопав крыльями, Фистальбрастр устремился вниз.

Только у земли Карлу удалось удержать сумасшедшую зверюгу, но остаться в седле, не выпустив девушки, было невозможно, и они вместе с Джулией полетели в снег. И вовремя, Фистальбрастр, расправив перепончатые крылья и извергая слюну и пламя, спикировал было на спину самки, как она исчезла, а молодой дракон всей своей тушей провалился в зеркальное озеро.

Раздался оглушительный визг, Карл зажал уши руками, Джулия скорчилась на снегу, озеро из белого сделалось красным, тысячи зеркальных игл впились в тело серебряного дракона. Фис бился еще какое-то время в розовой пене, но вскоре башка его скрылась под зеркальной водой.

Отражения жрали, растаскивая образы дракона в своих живых гранях. Вскоре все стихло. Джулия плакала, Карл, не в силах оторваться от убийственного озера, смотрел и смотрел, словно вновь и вновь наблюдая страшную картину.

– Полно, – девушка дотронулась до его плеча, – надо идти, за холмами деревня, где мы берем все необходимое, а за ней Храм Течений. Я сожалею, что так вышло, но ничего ведь не поделаешь.

– Черт! – Карл был просто взбешен. Драконы стоили целого состояния, а эта пигалица рассуждала как истинная королева. – Ну твоему наставнику придется раскошелиться! – прошипел он и тут же одернул себя.

Вот жест, которого он ждал. Королевское пренебрежение к деньгам и жизням. Оставалось только свериться с наиболее подходящими семейными летописями, и девица сможет оплатить стаю драконов плюс небольшой замок.

– Как ты себя чувствуешь?

– Лучше, чем твой дракон. – Джулия вся дрожала, кутаясь в изрезанную курточку, плащ она протянула Карлу. Тот отказался, и вскоре они уже шли к селению, Трорнт наблюдал за спутницей, она держалась на редкость хорошо для таких ранений, видимо равномерный ритм шагов придавал ей сил, хотя глаза выдавали сильнейшую боль, казалось, что девушка переставляет ноги чисто по инерции.

«Нужно будет в деревне взять подводу». – Он нащупал поясной кошель и мешок с лечебными порошками и мазями, которые привык таскать с собой сызмальства. Слава небу, самое ценное было при нем, главное теперь добраться до Храма, а там видно будет. Разжиться деньгами за девчонку, к тому же остается приказ князя, это на день, не более, а потом домой.

Гостиницу (впрочем, единственную в этой глуши, так что и выбирать не пришлось) Джулия указала сама. При входе он сунул хозяину деньги, нарочно громко потребовав одну комнату на двоих. Девушка была абсолютно спокойна. Он видел ее лицо в зеркале над прилавком.

«Типичное поведение телохранителя – что ж, правильно. Так оно и должно быть, но на принцессу она теперь вовсе не тянет». Карл попросил немного теплой воды и в ожидании ужина сам взялся осматривать раны. Снова ни тени смущения.

«Черт знает что». Сам он от этой процедуры весь взмок, но быстро взял себя в руки, сконцентрировав внимание на оказании помощи. Малышка терпела, иногда слегка постанывая.

– Хочешь поспать, пока я буду доставать вот этот осколок?

– Большой?! – Ее глаза выражали отчаяние. – Нет. Режьте так.

Карл кивнул и слегка прижал сонную артерию, девушка обмякла, он ловко уложил ее на кровать.

«Хорошо бы наложить на нее заклятие дружбы и любви», – подумал, промывая рану. Длинная, резаная, с обожженными краями, она тянулась от плеча до локтя.

«Заклятие, заклятие», – шептал внутренний голос.

– Черт! – Он даже прервался, отошел к окну. Во дворе наблюдалось странное оживление. Люди судачили, показывая на небо, тревожно качали головами.

«Заклятие! – фыркнуло в голове. – Вот еще, не поддамся. Мало, что ли, проклятий на мой род». – Он обработал края, умело останавливая кровь.

«Ну хотя бы маленькое заклятьице, видишь, как все удачно складывается, она спит, рана открыта, крови как на бойне, ну что же ты»?!

Трорнт облизнул губы. Ну разве что совсем маленькое.

«Да-да, на любовь, чтоб высокородная принцесса за тобой на край света пошла, отца, мать забыла, только тобой дышала».

– Нет, я же проклят! Сделай я такое, всю мою семью хранители под корень вырежут.

«Ну на дружбу?»

– Сказал – нет!

«Доверие».

– Вот это в самый раз. – Воин склонился над рукой девушки, шепнул несколько слов, потом взял в рот темные семена и выплюнул в открытую рану.

«Доверия, доверия», – стонала его израненная душа, доверия, в котором отказано Трорнтам – предателям – проклятой династии.

Черты Джулии, как драгоценная печать королей, гарантировали успех и признание столь долгожданное, желанное. Он добьется того, чтобы она получила свой трон. Молодая воительница представит его как своего друга, она омоет раны его души, как он сейчас ухаживает за него. Свершилось! Вот оно!

– Но правильно ли я поступаю? – Кровавый туман заволакивал рассудок, пьянил, как прекрасное вино. – О, Джулия! О, мое счастье! Правильно! Конечно, правильно, ведь девчонка – воин. Это сейчас она изранена и нуждается в помощи, а потом скользнет в седло первому попавшемуся дракону и поминай как звали, или, еще того хуже, снимет с тебя ночью башку. – Он повалился на пол, сердце вырывалось из груди. – Нет, не то, не с того я начал, и имя Трорнтов – предатель. На века предатель, ничего с этим нельзя поделать! И Джулия станет доверять мне не из-за моих хваленых добродетелей, а просто потому, что я ей это внушил, вшил в руку, проник в кровь и теперь путешествую по артериям, подчиняя себе последние частички сознания! Так прочь, прочь от меня, чертово отродье, созданное лишь для того, чтобы напоминать мне о моем же предательстве.

В дверь постучали. Карл вскочил на ноги, отер пот и быстро прикрыл девушку своим плащом, валявшимся здесь же на полу. Явившейся слуга доложил о том, что еда готова. Шатаясь, Трорнт вышел из комнаты, где, как казалось ему, не было больше воздуха. На лестнице он оступился и схватился за плечо парня.

– Вы, видно, смертельно устали, господин. – Юноша поддержал гостя и помог спуститься по ступенькам.

– Я устал. Бог свидетель, как я устал, парень. У тебя есть вино?

– А для чего же гостиницы строят?

– Резонно. Но сегодня мне нужно много, очень много… Я буду пить!..

– В случае чего и в трактир сбегать можно. – Слуга расставлял тарелки. – Не извольте беспокоиться. А… Спутнице вашей… Есть не надо?

– Есть?! – Трорнт вскрикнул, будто ему сделали больно. Парень удивленно попятился. – То есть я хотел сказать… Она больна, я потом ей сам снесу. – Карл смягчился, но юноша привык, что посетители ругаются и чуть что хватаются за оружие. Такая уж доля. И эту вспышку он наивно отнес на счет тяжелой дороги и постигших гостя неприятностей.

5. Проклятие Трорнтов

Джулия проснулась совсем одна, в комнате было натоплено, и она подумала о Карле. Тело болело, ныло, но уже по-другому, терпимо. Приподнялась, очень хотелось пить. В комнате никого не было, она встала. Слегка кружилась голова.

– Ничего. Жива. – Мысли не слушались, и она несколько раз произнесла это слово: – Жива, жива, жива…

Дотронулась до руки. Бинты, тугие, чувствуется, что перевязывал мужчина. Подошла к тазу, в кувшине была остывшая вода для умывания, но девушка сначала сделала несколько глотков и лишь после этого ополоснула лицо. В маленьком тусклом зеркальце на стене увидела себя.

Ну и рожа! Осунулась, побледнела, волосы растрепаны. Джулия вышла на лестницу, длинный коричневый плащ покрывал ее всю. Крикнула горничную. Девушка прибежала почти сразу и начала причитать.

– Ну ладно, хватит. Гребень, мыло, щетки – живо. – Гостья отвернулась, показывая тем самым, что разговор окончен.

Через час умытая, причесанная и даже слегка подкрашенная, на этом настояла добывшая все эти блага горничная, ввиду болезненного вида молодой госпожи, она уже была готова пускаться в путь.

Слегка покачиваясь, Карл поднялся к себе, в руке его был сверток с одеждой. За ним с подносом, на котором дымились деревенские кушанья, шел все тот же парень.

– Вот всё, что нашел. В этой глуши ничего лучшего просто не водится. – Он избегал встречаться с Джулией глазами. – Тебе надо поесть и в путь, я договорился о подводе с ящерицей, но крестьяне болтают что-то невразумительное…

– Что? – Инстинктивно девушка почувствовала беду и вся сжалась. Карл подсел к огню, спиной к Джулии.

– Говорят, утром был грохот и всполохи. Там. – Не поворачиваясь, он показал рукой в сторону Храма, теперь на этом месте к небу поднимался столб черного дыма. У нее закружилась голова, комок подступил к горлу.

– Снег темный, я сам видел. Закопченный.

– Боже. – Джулия почувствовала себя совсем маленькой и беззащитной.

Она подошла к Трорнту, в свете огня он казался таким сильным, просто богом войны. Опустилась на корточки и прильнула головой к его руке. Но Карл немедленно вскочил.

– Ешьте – и в путь! Я и так торчу здесь из-за вас!

– Я очень благодарна вам, господин рыцарь, за то, что вы вытащили меня из этой хрустальной могилы. – Она едва сдерживала слезы. – И что провожаете сейчас.

– Ты меня совсем не интересуешь! Вбей себе это в голову. Я хочу только получить выкуп, достать нового дракона и домой.

Джулия отвернулась к стене. Впервые в жизни она захотела прижаться к кому-то. Не к матери, не к отцу, даже не к брату, а совершенно к постороннему человеку – мужчине, и он ее так больно оттолкнул.

Девушка набрала в грудь побольше воздуха, усилием воли останавливая набежавшие слезы. Хотелось сказать что-нибудь резкое, грубое, недостойное, ударить, расцарапать этому невеже лицо. Но что-то в ней говорило, что Карл не злой, а просто устал смертельно, возится с ней, вот одежду принес, лечил. Тут она подумала, что он видел ее голой, и зарделась. На память пришла строчка из последней книги, что она читала дома: «… слезы, глупые слезы. Вернитесь обратно в источник свой». Так или почти так говорила ее любимая героиня Шекспира, Джульетта, на которую она теперь уже совсем не была похожа.

Карл скрючился у огня; казалось, еще немножко – и он весь уйдет в этот блестящий золотой ад. Его каштановые длинные волосы как попало рассыпались по плечам.

«А ведь он красив, – подумала девушка, такая мысль тоже была ей внове, – только неведомая печаль черной тенью нависает над этим царственным лбом. Собирается у переносицы глубокими морщинками. Тень – тень, она не может быть сама по себе. Тень всегда от чего-то, от скалы, от хищной птицы?..» – Больше всего ей хотелось теперь отогнать наваждение, тяготевшее над рыцарем, а для этого нужно было нырнуть в самый омут страдания. Джулия закрыла глаза, здоровая рука легко и незаметно коснулась волос Трорнта. Секунда, и перед глазами возник огромный, почти полностью черный зал, и человек, чертами похожий на Карла в тонкой рубашке с металлическим кольцом на шее и цепями на руках и ногах, сидел в центре, на сером, каменном квадрате.

Джулию поразили благородная внешность и страшная нечеловеческая обреченность, сочетавшиеся в этом узнике.

– …Перед высоким собранием я, Огюст Солнцеворот, обвиняю Вильгельма Трорнта и его брата Адама Трорнта (ныне подло перебежавшего к нашему врагу), в предательстве и измене, – человек в золотом с эмблемой солнца поклонился собранию и отошел в тень.

«Ну и противная же у него харя», – подумала Джулия.

Меж тем рыцарь в зеленом, со знаком саламандры, предложил выслушать обвиняемого. Слуги подняли его на ноги. Тот покачнулся и, если бы не пажи, наверно, упал бы. Джулия возмутилась, так как заметила, что кандалы слишком сильно давили на ноги, между ними не было вообще никакого расстояния, так что стопы находились совершенно вплотную друг к другу.

– Я не виновен, – просипел пленник.

– А где твой брат? Рыцари «Светлого пути» видели, как Адам Трорнт восседал на золотом драконе вместе с принцессой Ангеликой, руку которой он получил как плату за предательство, и теперь, наверно, пирует в одном из своих новых южных замков.

– Это не может быть правдой. Да, Адам был влюблен в Ангелику, но…

– Повторите, ваш брат любил принцессу Ангелику?

– Да.

– Он сватался к ней?

– Да, как честный и бла…

– Достаточно. Ему было отказано? – Глаза Саламандрова рыцаря уставились в лицо Вильгельму.

– Да.

– Почему? Потому что у Трорнтов нет денег?

– Да.

– А теперь вдруг все разрешилось миром и он женился на девушке, в руке которой ему прежде было отказано? Что же, спрашиваю я вас, произошло? Или мы все не заметили, как этот богом забытый род разбогател? И все это в разгар войны с ее отцом, после того как подлый предатель бросил в долине зеркал вверенное ему войско.

– Но это неправда, – пытался оправдаться Трорнт. – Я не знаю, как все это было. Адам, он оставил меня командиром, сказав, что вырвет победу в одиночку.

– Что он имел в виду?

– Не знаю.

– Почему же вы не пошли с братом? Как вы могли оставить его одного?

– Я хотел. Адам не разрешил мне. Я остался на поле боя. Я не мог ослушаться приказа.

– Почему же вы живы, когда все ваши воины погибли? Кто подтвердит, что вы не ушли вместе, а потом, струсив, не отважились пройти даже путь предательства с Адамом до конца?! Или у короля Нана больше не было дочерей? Ай, ай!

Собравшиеся возмущенно зашумели.

– Но Ангелика… Адам говорил – скрытая сила!.. – Вильгельм пытался перекричать собрание. Джулия ничего не могла разобрать в общем гомоне.

– Мы проклинаем тебя, Вильгельм Трорнт, и всех Трорнтов!

Цепи на руках и на ногах его вдруг словно ожили и растянули тело несчастного, как морскую звезду.

– Проклятие вам! Отныне и до двенадцатого колена!

– Но я же не виновен!

– Снимите с него цепи, пусть живет, если сможет.

– Убейте меня!

Два рыцаря с опущенными черными забралами подошли к осужденному. Один из них держал тонкий ключ-стилет, так что Джулия хорошо видела его блеск. Он нагнулся, нашаривая сбоку потайную скважину, и, найдя, ловко справился с замком. Цепи спали, но Вильгельм остался лежать. Медленно и с достоинством высокое собрание покидало зал.

– Убейте меня! Лучше убейте меня! – шептал Трорнт.

6. В замке князя Туверта

– Я недоволен тобой, Брас. – Человек в черном оторвался от книги, которую перед этим, к неудовольствию воина, пролистывал. – Я просил пленить дочь колдуна, а не убивать ее.

– Но она умерла. – Брас нетерпеливо переминался с ноги на ногу. – Я сам видел, как голубая хрустальная скала раскололась и погребла ее под своими осколками.

– Ты видел ее мертвой?

– Она не могла выжить.

– Я спрашиваю, ты видел ее тело?

– Нет, но острые…

– Иными словами – ты не уверен? – Князь Туверт приподнялся, упираясь огромными руками на стол. – Ты не уверен…

– Но выжить было невозможно. Видели бы вы, что сталось с ее золотым драконом!

– Пойми, Джулия – дочь колдуна. По моим расчетам, ей четырнадцать или пятнадцать. В этом возрасте она вполне может уже знать охранные заклинания; или как ты считаешь?

– Меня не учили убивать колдунов! Это не моя специальность! – Брас был раздражен – вместо желанной награды князь взялся его воспитывать. В зал вошел паж и доложил о прибытии Туима Морея.

– Может, хоть этот справился с заданием, – проворчал князь и знаком велел Брасу удалиться.

Туим не заставил себя долго ждать. Его коричневый подбитый мехом плащ, какие носили все воины князя, доставал до голенищ, слегка поблескивала драгоценная кольчуга, да и сам он, несмотря на усталость, был хоть куда.

– Слава князю! – отчеканил он с порога. – Ваш приказ выполнен. Храм Течений и все принадлежащие ему строения уничтожены. Сгорели в «Быстром пламени».

– Здорово! – Туверт не скрывал радости. – Что же, Туим Морей, ты просил у меня должность, занимаемую Карлом Трорнтом. Я послал его с письмом в Храм Течений, чтобы у тебя появился личный интерес в этом деле. Видел ли ты его мертвым?

– Нет, – последовал ответ.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Мы атаковали в условленное время с подветренной стороны, после первого залпа поднялась туча дыма и пепла, мои драконы почернели. Разглядеть кого-то в этом аду было невозможно. Но если вы приказали Карлу быть там, он не посмел бы ослушаться… Я знаю его много лет и никогда…

– Полно. Я доверяю тебе, скажу больше – ты мне как сын. Но с назначением придется повременить. Люди всполошатся, если мы так быстро объявим о смерти их командира. Поговорим об этом за ужином. Кстати, ты привез мне казну Храма?

– Она ждет вас. – Туим поклонился. – Кроме того, я оставил в развалинах троих своих воинов на случай, если кто-нибудь из слуг Храма, находящихся в это время в отлучке, захочет вернуться.

– Спасибо, друг. – «Мало ему моих денег, специально оставил там своих мародеров». – Казначей ждет встречи с тобой. Не забудь о праздничном ужине. Кстати, наутро мы улетаем в одно славное местечко, так что встреться со своей красавицей и предупреди, что мы вернемся не раньше, чем через две недели. Пусть приготовится к свадьбе.

– Князь почтит нас присутствием?

– О, да, конечно.

Распрощавшись с Мореем, Туверт стоял еще какое-то время, размышляя о своем. Рослый, по-своему красивый воин приходился ему родным племянником, сыном брата, но об этом до поры до времени не должен был догадываться ни один человек в замке, даже Туим не имел сколько-нибудь весомых доказательств своего высокого происхождения. Еще в детстве его посещали странные, не лишенные гордыни мысли о своем предназначении, подтвержденные, к примеру, тем, что родители пытались отдать его на воспитание в один из Храмов. Откуда его, правда, вскоре попросили из-за недостатка способностей. Но именно там ему указали на миловидную светленькую девочку – наследную принцессу Анну.

Проболтайся он тогда об этой встрече – полетели бы головы. Имена и титулы детей будущих адептов хранили в тайне. Мать маленького Туима надеялась, что дружба ее сына и наследницы престола перерастет в грядущем в любовь. Но судьба распорядилась иначе.

«Ничего, скоро, теперь уже очень скоро я признаю Морея своим преемником и князем востока. Скоро, лишь рассчитаюсь с самыми заклятыми врагами, а там…».

7. Ловушка

Снег все темнел и темнел, по мере того как подвода с Карлом и Джулией подъезжала к Храму Течений, став вскоре совсем черным. Дорога вдруг сделала резкий поворот, открыв перед ними картину пепелища. Внутри Храма все еще клокотал подземный огонь, а близрасположенные дома представляли кострища. Обгорелые кости людей и животных, огромные закопченные хвосты драконов, камни и обрывки книг… Вот что увидели путники.

Джулия спрыгнула с подводы и побежала в менее разрушенный дом мастера Маума. Карл обнажил меч. Кругом лишь потрескивал огонь, где-то падали обугленные куски стены.

«Приказ не выполнен». Трорнт приметил полузасыпанное горелыми досками отверстие в земле и догадался, что это подземный ход. Справа коридор был полностью завален разным мусором, зато слева подальше от домов проход казался достаточно широким и вполне надежным. Медленно, следя за каждым своим шагом, Карл спустился в подземный ход. Сначала его беспокоило, сохранился ли в нем воздух, но опасения оказались напрасными. Скорее всего, длинный туннель обвалился в нескольких местах, что создавало недурную вентиляцию.

«А здесь вполне могут быть припрятанные хозяевами сокровища», – с удовольствием подумал он и зашагал вперед. Пробираясь почти в полных потемках, рыцарь несколько раз чуть было не упал, наталкиваясь на разные препятствия. Наконец коридор перешел в небольшую округлую залу, чей узорчатый купол прорвало в нескольких местах, благодаря чему было достаточно светло. Прямо перед Трорнтом возвышался трон белого камня, словно вросший в стену. Черный пол выглядел поседевшим от наваленного то тут, то там крошева и обломков купола. Стены были облицованы малахитом и красной яшмой. В центре зала размещалась уродливая серая плита – жутко контрастирующая с богатством всего убранства.

Трорнт подошел ближе, на первый взгляд могло показаться, что она свалилась откуда-то или была притащена с неизвестно какого строительства. Из нее торчали массивные железные кольца – пять штук.

Карл мысленно объединил их в правильную пятиконечную звезду.

«Интересно, причем здесь пентаграмма». Он провел по плите рукой, надеясь отыскать еще два кольца для составления звезды магов».

– Странная панель, но, может, под нею еще один ход. На самом видном месте, это же так в духе наших колдунов.

Плита пугала и одновременно притягивала внимание воина, он наугад взялся за одно из боковых колец. Оно было холодное и шершавое на ощупь. Карл поглядел на трон: огромный, устремленный вверх, казалось, что он парил над залом.

Неприятный холодок, как кошмар, преследовавший долгие годы, мурашками пробежал по спине. В одно мгновение красивый сильный воин превратился в ничто, в жалкого скулящего зверька. Как вдруг чье-то ледяное пожатие сковало Трорнту запястье. Он вскрикнул, рванулся, но твердое железное кольцо, приведенное в действие невидимой пружиной, плотно держало его за руку. Карл дернулся, несколько мелких камешков купольной мозаики свалились на трон, и все стихло. Только ветер гулял в щелях и пробоинах. Карл присел v плиты, силясь отыскать предательское устройство. Нащупал щель в основании кольца и, вынув из ножен короткий меч, попытался покопаться в ней лезвием. Для удобства следовало взобраться на плиту, но даже думать об атом было неприятно. Повозившись так с полчаса, Карл не выдержал и заорал что было мочи. Эхо вторило ему, умножая отчаяние.

– Ну куда она делась? Нашла своих? Помнит о нем или бросит здесь на произвол судьбы? Заклятие, конечно, штука хорошая, но не так еще много времени пролетело, чтобы оно вошло в свою силу. А друзья ее, маги Храма, легко могли распознать подвох, и тогда помирай Трорнт – пес на цепи.

Вдруг ему почудилось, будто кто-то следит за ним. Карл весь вжался в плиту, пытаясь определить по слуху местоположение возможного противника, как вдруг раздалось шипение и розовая вспышка карманной молнии, прочертив воздухе свой яркий след, расколола надвое меч Карла, слегка пошевелив при этом кольцо. В следующий момент в просвете бреши мелькнул силуэт человека с мечом на изготовку. Трорнт попытался извернуться, и тут нападавший резко выгнулся и, охнув, упал, ударившись головой о плиту. В спине его торчал длинный нож. Блеснула еще одна молния, но менее удачная. И тут же Карл увидел силуэт Джулии, скрестившей мечи с еще одним рыцарем. А справа уже слышались новые шаги. Карл попытался подтянуть к себе тело первого нападавшего, надеясь завладеть ножом, но тут лоб его покрылся ледяной испариной – кольцо начало сжиматься.

В глубине зала девушка уже справилась со вторым. Он умер так же тихо, Трорнт услышал только падение тела и звон стукнувшегося о камни меча.

– Ко мне, на помощь! – закричал он, смутно понимая, что Джулии надо было покончить с третьим. Кольцо немилосердно сжималось, воин забрался на камень, стремясь расплющиться, слиться с ним, хоть сколько-нибудь уменьшив боль. Кольцо сжималось, вытягивая из него душу. Вопль отчаяния вырвался из груди Карла, когда раздался чудовищный лязг второго захлопывающегося кольца. Он орал как никогда в жизни, рука онемела, другую он изодрал в кровь, царапая камень. Холодный браслет на ноге тоже начинал сжиматься.

Окончательно обезумев, Карл схватил зубами посиневшую от хватки кольца руку и начал рвать на ней кожу.

– Что тут? Что? Погоди! – Джулия держала Трорнту голову, длинные мокрые от пота и крови волосы почти полностью закрывали его лицо.

– Карл! Ты слышишь меня? Карл, миленький, ответь, ответь мне!

Мужчина собрал всю волю и кивнул.

– Не шевелись, – шепнула девушка, – расслабься, они сжимаются от твоего движения.

Трорнт сделал попытку подчиниться, все существо его вопило, кровь из раненой руки жгла глаза. Джулия медленно, ах как медленно, сунула тонкий кинжал в боковую скважину, которую он не заметил, и провернула пару раз. Проклятые кольца щелкнули и ослабили хватку. Трорнт заставил себя не шевелиться, и девушка с необыкновенными предосторожностями освободила сначала затекшую посиневшую руку, затем ногу.

Перевязанный Трорнт сидел на подводе, все тело его продолжало испытывать смертельный ужас, охвативший его недавно в подземелье. Из расщелины вылезла Джулия, опоясанная двумя мечами с ножами и кинжалами в руках.

– Вот все, что уцелело после пожара. – Она положила рядом с Карлом свои трофеи. – Есть еще оружие этих… Если хочешь, я принесу. – Воин отрицательно помотал головой, одна мысль о проклятом подземелье угнетала его. Девушка же, напротив, казалось, приумножила свои силы после боя.

– Они прилетели на драконах, один вырвался, а два других вполне миролюбивы и полностью в нашем распоряжении.

– Драконы? – Эта новость несколько оживила Трорнта.

«Сесть в седло и больше никогда не видеть этих глаз». Он невольно посмотрел на свою спасительницу.

– Куда ты теперь? – Этот вопрос вырвался как-то сам собой.

– Учитель хотел, чтобы я посетила обитель Мертвых, но теперь, мне кажется, необходимость отпала. Нужно еще навести справки об одном человеке. – Она подумала о брате: «Как он там, по ту сторону зеркала?» – Девушка вздохнула. – Я думаю, надо будет подыскать службу… – На самом деле она подумывала о тихой каморочке с мягкой постелью и заботливой служанкой. Чтобы потрескивали дрова в очаге и ворчала похлебка в котелке. Хорошо бывает спрятаться под семь одеял и слушать, как воет ветер за окном, и никого, никого не видеть, пока не закроется последняя ранка, не исчезнут синяки. – Может, мне можно поехать с тобой? Я могла бы…

– Не думаю. Хотя я все еще ответствен за твою жизнь.

– Спасибо, по правде сказать, не очень-то весело бродить сейчас совсем одной. Не волнуйтесь, я скоро поступлю на службу и отдам долг.

Карл спрыгнул с подводы и щелкнул кнутом. Бескрылая ящерица быстро набирала скорость. Джулия успела только похватать трофеи.

«Ну что же, он знает, что делает. Домашняя скотина без труда найдет дорогу».

Трорнт отвернулся и, сгорбившись, пошел к своему дракону.

– Лети на расстоянии голоса, – быстро скомандовал он.

– Не надо ли мне держаться поближе? – Девушка покосилась на перевязанную кисть рыцаря.

– Я же оказал, на расстоянии голоса! – проорал Карл. Джулия прикусила губу и подчинилась. В Храме ее учили терпеливо сносить обиды и оскорбления, выполняя самые глупые приказы. То есть делать вид, что послушно следуешь указаниям, когда на самом деле все время держишь ухо востро, только и следя, когда великовозрастное дитя, коего следует охранять, не начнет метать молнии, не вынимая их при этом из карманов, или не поскользнется на собственных соплях.

– Ты ведь не в первый раз убиваешь людей?! – Слова Трорнта застали ее уже у дракона.

– Конечно нет, – пожала плечами.

– То-то я и смотрю, тихо помирают.

– А я с ними заранее договорилась. – Девушка вскочила в седло. Красивый платиновый ящер изогнул шею и налитыми кровью глазами посмотрел на седока. Дракон Карла был чуть больше с огромной грудью и красивыми перепонками на крыльях, однако снова молодой.

«Везет же дуракам!» Воин привстал в седле, легко натянул поводья, приказывая взлетать. Уже в воздухе он заметил, как Джулия, замешкавшись на старте, поднялась наконец в воздух и начала выравнивать расстояние. С высоты развалины бывшего Храма выглядели дымящимся кострищем. До сих пор горели внутренние и подземные помещения главного здания, дым от него поднимался вверх как тяжелый черный столб.

«Странно, атаковавшие обитель пользовались быстрым огнем, сжигающим все в считанные минуты, почему же он продолжает гореть? Чему там гореть?» Болела рука, рыцарь уселся в седло. Встречный ветер нес мокрый снег.

Через четыре часа полета Трорнт здорово озяб. Он попытался сменить позу, поискав глазами Джулию. На спине крылана ее совсем не было видно, сидела вся съежившись – маленький, неприметный комочек, да и только. Ни за что не скажешь, что совсем недавно она сразилась с тремя опытными бойцами и одержала победу. Драконы знали дорогу и, не обращая внимания на седоков, делали свое дело.

«Эти Платиновые – холоднокровные, черт их дери! – выругался Карл. – Значит, ночью лететь не заставишь». И тут же его крылан заорал что есть мочи и прибавил скорость.

– Куда?! – Впереди в пустом сером небе, появилось сразу несколько точек. Карл привстал.

«Черт, мы так не договаривались. Теперь одно из двух: либо молодой дракон вздумает строить из себя героя и по этому поводу сцепится со всей стаей. И мы погибнем. Либо это наши враги, и тогда… Шансы дьявольски неравны. Остается еще третий вариант, что на драконах воины Туверта или уцелевшие Храмовые стражи, но с нашим везением…»

Джулия теперь летела совсем близко, Трорнт ясно видел ее взволнованное лицо, и вот странное дело, в нем больше не чувствовались усталость или болезненность. По-прежнему бледное, оно выражало решимость и нетерпение. Появилось такое чувство, будто кто-то или что-то наполнило ее новой силой, это ощущение было абсолютно реальным, даже телесным, более того, глядя на спутницу, Карл воспринимал эту силу, пил ее порами кожи, втягивая с воздухом.

Раненые руки перестали болеть, и царапины затянулись под бинтами.

Драконы подлетели уже близко.

«Интересно, понимает ли она, что чувствуют сейчас незнакомцы? Господи, то же, что и мы, вопросы, вопросы. Нужно рискнуть и подлететь так близко, чтобы различить лица, и тогда, может быть…»

Трорнт оглянулся на Джулию, чтобы отдать приказ на сближение, и обомлел. В это самое мгновение закатное алое солнце выбралось наконец-то из плена тучи и оказалось прямо у нее за спиной. Глазам изумленного рыцаря предстала женщина в ореоле красного пламени. Огонь смешивался с ее легкими, змеящимися на ветру волосами и лавой стекал по плечам. Платиновый крылан сделался существом, порожденным самой преисподней. Огромные мускулистые крылья, казалось, разбрасывали вокруг себя брызги жидкого металла и одновременно сами по сути являлись огнем. Фигура сделалась черной, но обнаженный меч, о чудо, блестел как луч. Трорнт отер лицо и тут увидел, что незнакомцы сломали строй и пытаются теперь обойти – нет, проскользнуть мимо, прижаться к земле, затеряться в облаках.

«Бегут!» Карл вздохнул с облегчением. «Слава богу! Слава богу! Они оказались не менее впечатлительными, чем я». Он рассмеялся и хотел уже дать знак воительнице, чтобы она неслась что есть мочи вперед, пока отряд не понял что к чему. Как вдруг его крылан резко повернул и полетел за улепетывающей стаей. Рыцарь чуть было не вывалился из седла. Жутко ругаясь, он попытался усесться ровнее.

Слева дракон Джулии несся ноздря в ноздрю с его крыланом. Трорнт прикрикнул на девушку, но и она ничего не могла сделать. Драконы порыкивали друг на друга, их крылья почти соприкасались.

«Братья, черт их дери», – догадался Карл. В этот момент дракон Джулии изогнул блестящую шею и начал что-то нашептывать крылану Трорнта. Время от времени они вертели башками в сторону своих седоков. Рыцарь изо всех сил натянул вожжи, желая хотя бы на незначительное время разлучить заговорщиков. В первое мгновение это удалось, крыланы обиженно завыли.

По спине Джулиного дракона пробежала дрожь, снова, снова, словно у пса, что отряхивается после купания. Девушка, вцепилась в кожаную перевязь, удерживающую седло, и повисла на ней, извиваясь всем телом. Теперь на фоне абсолютно красного неба под брюхом дракона болталась тоненькая черная фигурка.

У Карла дела шли не многим лучше: произведя похожие телодвижения и не выбив его из седла, платиновые предприняли старый боевой прием – крылан Джулии взмыл над самой головой Трорнта и, расправив пальцы с кривыми острыми, как сабли, когтями попытался схватить мужчину за голову. В первый раз дракон не рассчитал и пролетел слишком высоко, демонстрируя чешуйчатое брюхо. Ноги девушки чуть было не коснулись головы Карла. Но в следующей попытке он исправил свою ошибку и непременно сцапал бы воина, не направь он своего крылана чуть ниже.

Джулия с визгом полетела вниз, ударилась о перепончатое крыло и скатилась к ногам Трорнта, зацепившись за седельный мешок. Рыцарь выбивался из сил, придерживая ногой девчонку и пытаясь как-то сладить с взбунтовавшейся скотиной.

В общей кутерьме никто не заметил подлетевшего золотого почтенного дракона. Его всадник с копьем наперерез всматривался какое-то время в гущу драки, потом присвистнул и что было сил крикнул:

– Трорнт! Это ты, что ли, чертов сын! Вот уж не думал застать самого таинственного, самого скрытного из известных мне рыцарей в столь пикантной ситуации.

В говорившем Карл узнал молодого князя Эльлинсинга, повелителя Запада.

– Ради бога, Ваше Сиятельство, не говорите Мариэтте, – рассмеялся Трорнт.

– А такой скромник, – подначивал князь, – я бы ни за что не догадался заниматься этим в воздухе! Прикажете не беспокоить? – Золотой дракон сделал обманный пируэт. В это время крылан, на спине которого держались наши герои, начал крутиться, словно горящая петарда.

Князь направил своего красавца как раз под брюхо платиновому, и вовремя – вредная скотина все-таки сбросила их. Второй с клекотом пустился вдогонку пропадающему обеду.

Надо сказать, это – их любимая игра. Но золотой вовремя перехватил добычу, и преследователь лишь пустил слюну, загадив князю седельные мешки. Эльлинсинг выругался и, усадив кое-как потерпевших, послал чудовище на праведную месть, которая не заставила себя ждать. Первый же неосторожный крылан вскоре летел вниз с полуоткрученной башкой. Второго золотой изловил за длинный хвост и, не слушая скулеж, поволок за собой, чтобы на земле устроить ему хорошую взбучку.

8. Прощание

Приземлившись, Карл еле держался на ногах, а Джулия попросту упала бы, не поддержи ее его сиятельство. Небольшой отряд, с азартом наблюдавший за воздушным поединком с земли, принялся теперь разбивать лагерь.

– Какими судьбами, любезный Трорнт? – Князь был явно в прекраснейшем расположении духа.

– По делам службы, сейчас лечу… Летел обратно в восточные пределы.

– Дела, дела, и как вам не наскучит, так и всё интересненькое пропустите.

– О нет! Хватит с меня интересненького, во оно у меня где!

– Так-так… – Эльлинсинг придирчиво оглядел шатер, который ему только что поставили, словно взвешивал, достаточно ли в его украшениях золотых ниток, и наконец предложил гостям последовать за собой. Подали ужин.

– Храм Течений сожжен в быстром огне, ни одного человека не уцелело. – Карл залпом осушил подвинутый к нему кубок.

– Вот это да! – Князь явно развлекался, и рыцарю стало как-то не по себе. Джулия уже оправилась, но после последних слов поднялась и вышла вон.

– Но вы всё же вознаграждены, как я вижу. – Его сиятельство проводил девушку глазами. – Неужели, однако, прекрасная Мариэтта заслужила отставку?

– Что вы говорите! – Трорнт притворно воздел очи к потолку шатра. – Да я себе на горюшко откопал эту ведьму, считайте, из могилы…

– Как, вы и могилами интересуетесь! – закричал князь. – Несчастный, а меня, можно сказать своего приятеля, так ни разу и не сводили!

– Я не в том смысле. – Карлу хотелось провалиться сквозь землю. Снаружи раздался визг и ворчание, от которых заложило уши. Это золотой дракон учил уму-разуму молодое поколение.

– Ну-ну, продолжайте. Какой вы, однако, бойкий, а вот я – совсем отстал от жизни. – Эльлинсинг вытащил из мешка шкатулку с зеркалом и не без симпатии начал себя разглядывать.

– Потом мой Фис спикировал на драконью шлюшку с розовым бантом.

– Ну это очень интересно. Я еще в детстве любил…

– И угодил в зеркальное озеро.

– Ах. Но все же девочка рассеяла, я думаю, ваше дурное настроение?

– Во-первых, она вам не девчонка.

– Давно? Неужели я прав, и там в воздухе…

– Черт! – Трорнт уже жалел, что не погиб в когтях крылана. – Я хотел сказать – она воин. Пять лет в Храме.

– Что вы говорите? – Лицо князя теперь выражало неподдельную заинтересованность. – То-то мои парни в штаны наложили, когда увидели ее на драконе. Это, доложу я вам… Однако я перебил, продолжайте, вы считаете, она хороший воин?

– Прекрасный! – И Карл картинно описал сцену боя в подземелье.

– И ни звука?! Вы это точно слышали?

– Ничего не слышал, лишь падение тел да звон меча о камень.

– Бесподобно! А мои бездари никогда сразу убить не могут. Шум, гам, крики – ночь, считай, потеряна, ворочусь, ворочусь, а сна нет. Наутро прием во дворце. Судьба. Хоть из покоев не вылезай.

– А без убийств не пробовали?

– Что вы, в наше-то время, и потом король как кого убить меня посылает.

– Ну не вашими же руками.

– Боже сохрани, но здесь как никогда важно личное присутствие. Да ладно, я пошутил. Что вы, право, какой доверчивый! – Он наколол кусочек мяса на позолоченную вилочку и облизал сок. – А хороший воин мне нужен, ой как нужен. Да и вы, Трорнт, могли бы служить мне.

– Благодарю. Может, когда-нибудь.

– Сколько стоит ваша красавица?

– Красавица? – Карл пожал плечами. – Дракона серебряного потерял…

– Понятно: спасение, плюс Фис, жаль, не уступили его мне тогда. Плюс кровь. Ранение не тяжелое, уже и затянулось.

Воин посмотрел на руку и залился краской.

– Это не в счет.

– Я дам вам золотого из подростков в обмен на этого бешеного крылана и полугодовое жалованье моего личного телохранителя. Таким образом, Джулии я не стану платить год, а потом посмотрим. По рукам?

Трорнт пожал нежную ручку князя, на секунду задержав ее в своей.

– Только я попрошу… – Их глаза встретились. – Не сразу все, дайте хоть сколько-нибудь вылежаться, рана у нее на плече нешуточная, крови много ушло… И вообще…

– Все-то вы знаете, даже где у кого прыщ вскочит, любезнейший вы мой. Да что я, сам не вижу. Цените – без испытаний беру.

Оставшись одна, Джулия направилась на ближайший утес. За последние дни в ее жизни произошло столько событий, можно было вообразить, что судьба уравновешивает ими пять лет спокойной жизни в Храме. И правда, за пару дней девушку несколько раз пытались убить, она сама уничтожила единственный известный ей путь к брату, побывала в могиле хрустальных глыб и, наконец, лишилась дома, учителя, мало того, только-только встретила прекрасного мужчину и начала… Адепты Храма Течений не должны тешить себя иллюзиями, начала влюбляться в него. И тут же получила отказ.

Джулия запахнула плащ.

«И главное, как он не понимает, что стал самым дорогим, самым… Самым близким. Боже. – Она посмотрела на свои худые руки и тут же спрятала их обратно под плащ. – Неужели он боится, что я повисну на нем как камень? Или встану между ним и этой… Этой… – Она не хотела произносить раз услышанное имя. – Ну могу и встать. Я же тоже человек. И потом, врал он все насчет благородства, по мне, так можно и не жениться, женщины-воины редко вступают в брак. Какой же он глупый этот Карл. Да я только того и хочу, чтобы ему хорошо было!»

Перед ее глазами проплыла картина проклятия. Что говорил Вильгельм Трорнт? Она попыталась вообразить себя на его месте – молодой воин, служит в отряде, под началом старшего брата. Тот в разгар боя собирается удалиться, как же это звучало? «Вырвать победу в одиночку». Так что же, он командир – ему и решать. Поехала бы я с братом – да! Сто раз да. А если бы он приказал остаться? Все равно пошла бы. Но он приказал остаться за себя командиром, поручил сотню жизней! Нет, как ни дорог Адам, а ослушаться его невозможно. Почему же это не понял совет? Естественно, потому что связал события гибели целого отряда со свидетельством рыцарей Светлого пути. Но что стало в дальнейшем с Адамом Трорнтом и принцессой Ангеликой?

Во время обучения в Храме Джулия частенько летала с поручениями на юг и ничего не слышала о замках Трорнтов, а ведь именно на юге, по словам саламандрового рыцаря, Адам получил обширные земли. Странно. Она воссоздала перед мысленным взором карту юга, но нигде ни малейший кусочек на ней не носил дорогого ее сердцу имени.

– Да о чем они вообще там думали на этом совете?!

В Храме Течений особенно мучили запоминанием династий, и теперь это пригодилось. Но ни один замок, ни одна крепость не носили в списках владельцев имена принцессы Ангелики и Адама Трорнта.

– Чертовщина! – Джулия прошлась вдоль расщелины. Подобные упражнения пробуждали в ней волчий голод.

Дело в том, что Храмовые ученики славились, как правило, не только владением мечом, молнией и драконьим боем, но, в сравнении с представителями обыкновенных воинских школ, обладали еще каким-то знанием: так Джулия умела докопаться до самой сути интересующего ее явления. Выказывая при этом дотошность и настырность жука, уничтожающего свод великих истин, причем буква за буквой. Она давно уже склоняла брата поступать в ее Храм, так как десятилетний мальчик разбирался в подобных вопросах, во всяком случае, лучше, чем это собрание величин.

«Ах, жаль – Кир остался дома, – вздохнула воительница, – с его умом и моим проворством мы бы в два дня сняли родовое проклятие, доказав невиновность братьев. А так придется ведь и думать и крутиться».

«Трорнт, Трорнт, Трорнт». Это имя перекатывалось на языке, как вкусная конфетка – орешек в сахаре. Она прибавила шаг. «Только когда снимутся проклятия – я буду тебе не ровня. – Она остановилась. Горько было терять самое надежду, но тут же перед глазами ее встало печальное лицо рыцаря, груз забот и позора. Не своего – прадедова, которого он и не видел-то никогда. – Несправедливо! Чертовски несправедливо! – Джулия топнула ногой. – Так не бывать же этому! Да и дел-то не так чтобы и много, только бы крыша была над головой, а там летописи просмотреть, в сновидении порыться, прошлое перевернуть. Удалось бы другой проход между мирами найти, да брата перетащить – и вовсе рай настал бы».

За этими размышлениями и нашел ее Карл.

– На рассвете я улетаю домой, – без предисловий выпалил он, уставившись на дно расщелины. – Ты поступаешь на службу к князю Запада. – Трорнт пытался говорить грубее, но ничего не выходило. Девушка молчала, казалось, готовая разрыдаться.

– Понятно? – Трорнт терял терпение, досадуя на себя.

– Это уже точно? Я думала… – Она оборвала себя, заплакала.

«Моя принцесса – мечта доказать ее происхождение и воспользоваться затем покровительством. Услышать из ее уст „друг". Ни князь Эльлинсинг, ни нынешний хозяин никогда не осмелятся публично произнести это слово „друг", а она бы смогла. Хотя бы в благодарность за трон, она отринула бы родовое проклятие, приблизив к себе. Как щитом покрывая своим именем».

– …Я только хотела, только хотела сказать, что в этом мире ты единственный, кто у меня остался. – Слезы текли уже непрерывно, и она не пыталась останавливать их. Карл с тяжелым сердцем сжал руку Джулии.

«Как просто разорвать сейчас договор с полупьяным князьком и привести в действие свой план. Ведь известно, что стоит только чистой деве из Богом посланного рода признать проклятого по велению сердца, омыв его своими слезами, как чары начинают отступать. Легенда гласит – ее слезы обратятся в драгоценные камни. Но это уже сказка».

– Я не прошу взять меня с собой! – Джулия почти кричала. И вдруг перешла на шепот: – Я просто хочу, что бы ты знал, что где бы ты… мы ни были, я всегда останусь самым преданным тебе другом!

«Господи, надо на что-то решиться, еще есть шанс, может быть последний, но я никогда не меняю решений! Что же делать?!»

– …Я… Я все сделаю… что ты только ни пожелаешь… Я все отдам – бери! Ведь ты единственный, единственный. – Она обняла воина за шею, слезы падали на его Руки, лицо, кожаную перевязь. – Ты единственный, кого я люблю и кому доверяю!

«Доверяю! – Это слово взорвалось в голове Карла Ручной молнией. Он отстранился от девушки и зашагал прочь к лагерю. – Я проклят, воистину проклят – она доверяет согласно моему колдовству, а не по воле сердца! Была одна возможность, но я и ее потерял».

Трорнт проводил глазами улетающий отряд, слева от князя, как и подобает доверенному телохранителю, летела на серебряном драконе Джулия.

Трорнт поправил съехавшую с груди перевязь, и на его руке остались несколько бриллиантов дивной чистоты.

9. Библиотека. Клубок распутывается

Над замком Танцующий грифон вторую неделю лили дожди, Джулия благодарила Бога, что ей не пришлось добираться сюда пешком. Казалось, здешние жители давно уже позабыли само понятие «посуху». В такую погодку воины, как правило, бездействовали, поэтому, расставив стражу, девушка вернулась в свои комнаты.

Храмовая выучка создавала ей прочную репутацию опытного бойца, и уже через неделю после прилета в замок она исполняла службу офицера.

Дождь лил и лил. За дверью слышались торопливые шаги слуг, сердитое бормотание ключника, сонное рычание драконов. Не раздеваясь, Джулия прилегла на жесткую постель. В стекло били тяжелые капли, скрипело огромное дерево под окном. Несколько раз она безуспешно пыталась дозваться брата, но, увы, ни одна из дорог сновидения не вела к нему, а мучила, петляя и изворачиваясь.

«Такое чувство, что кто-то сознательно закрывает все выходы и входы. Это странно и почти необъяснимо. Что-то уж слишком много загадок сразу. И почему Кир не пробует добраться до меня сам или его настигают те же неприятности?»

Девушка открыла «Геральдику юга» и углубилась в чтение. Она уже обшарила территорию нынешнего Южного княжества и оттуда продвинулась, согласно карте юга времен междоусобиц. Но нигде не встречались следы принцессы Ангелики и Адама Трорнта. Воительница отбросила бесполезный том и уставилась, в потолок. «Ну не могли же Солнцеворот с саламандровым рыцарем наврать все. Тогда следует предположить, что Совет был в сговоре против Трорнтов. Бред. Трорнты же не цари. Бедные рыцари, дворяне но никак не наследники и претенденты на престол».

По потолку ползли равнодушные, жирные мухи. Все доказательства измены строились на показаниях рыцарей Света, которые якобы видели Адама и принцессу Ангелику на свадебной колеснице. Хорошо. Предположим – правда. Свидетелей множество. Как должен был рассуждать Солнцеворот – все видели их вместе. Отсюда – свадьба, ведь сватовство не скрывалось, а делалось открыто. Если таким образом удастся всех убедить, что Трорнт женился-таки на дочери короля, логично предположить, что было и приданое. Король юга – где же принцесса получит земли, как не на юге? Хорошо – поэтому все и поверили.

Куда же на самом деле делся Адам? Что говорил Вильгельм на суде? Этой ночью, если, конечно, не будет никаких поручений, следует снова посетить Совет, но на этот раз быть поближе к осужденному и послушать его последние слова. А пока надо покумекать над первым вопросом.

Она вскочила на ноги и вышла из комнаты. Библиотека находилась в круглой башне с окнами в виде пчелиных сот. Для того чтобы добраться до нее, Джулии пришлось проходить через оружейную, где мирно похрапывали на посту толстые стражи.

«А черт с вами», – подумала воительница и пошла дальше. Перспектива наделать шума вовсе не входила в ее сегодняшние планы. Дверь в библиотеку оказалась открыта. Девушку окружило четырехэтажное книгохранилище с тонкими, похожими на паутинки лесенками.

– Боже мой! Офицер стражи и в библиотеке! – раздался тонкий, скрипучий голосок, как показалось Джулии, с одной из верхний полок. – Вы, верно, перепутали, сударь, – винный погреб левее, за вторым поворотом и вниз.

– Ничего я не перепутала. – Джулия безуспешно пыталась отыскать говорившего.

– Ба, да вы еще и женщина! Странные дела творятся, офицер в библиотеке – и потолок не обрушился, и пол под вашими ногами не провалился. Еще шаг, милостивая государыня, и все князю расскажу.

– Позвольте. Я же не сделала еще ничего плохого?

– Прикажете подождать? Тысячу раз говорил – книги на обертки не выдаю, хоть убейте. Картинки вырезать не позволю, золото соскабливать – тем паче.

– Господи, да кто вам сказал, что я собираюсь…

– Еще шаг – и открою подземные люки!

– Но, уважаемый! – Воительница начинала терять терпение. – Какого черта, мне нужно генеалогическое древо короля Юга Нана с подробной биографией всех членов его семьи, особенно меня интересует его дочь, принцесса Ангелика, ее супруг, если такой был, и отошедшие им владения. На полках притихли. Джулия ждала, рассматривая золоченые корешки.

– Если вы, госпожа убийца, или как это по-благородному – гаситель, всё это выучили, чтобы выманить старого книжного червя из укрытия и свернуть его доверчивую башку, считайте, что вам это удалось. Я иду. – Наверху что-то скрипнуло, но эхо не дало даже предположить, с какой стороны спускался библиотекарь. – Прошу прощения, могу я попросить вас только книги не жечь. Уж лучше продайте, но не уничтожайте бога ради. Если же вы издеваетесь над стариком – должен признать, делаете вы это профессионально. – Перед ней стоял сухонький, видимо бойкий человечек лет пятидесяти – пятидесяти пяти в длинном черном балахоне. – Ну вот и я. – Библиотекарь развел руками, как будто хотел сказать: «Что ж, ешьте меня».

– Простите, если сделала что-то не так. Я Джулия из Храма Течений. Всего две недели как на службе у всемилостивейшего князя и не знаю всех обычаев и правил, заведенных в этом месте.

– Из Храма Течений? А я-то принял вас за одну из поблядушек Эльлинсинга, переодетую в военную форму. Князь любит разнообразие. Или думал, пришли по мою душу. Милости прошу.

– Я отвлекла вас, вы, видимо, не привыкли принимать гостей в столь поздний час.

– Гостей?! Да я живу как на пороховой бочке, сплю и вижу, как господа офицеры растаскивают древние манускрипты огонь разводить или… Ну, так вы сказали, король Нан? Обещайте наперво, что не унесете ее.

– Клянусь. – Девушка подняла руку. Библиотекарь указал на столик, в нише.

– Ну что, господин Огюст, сбрасывать кошек?! – раздалось сверху. Воительница вздрогнула, а библиотекарь вновь развел руками, мол, на войне как на войне.

– Не надо пока кошек, деточка, – проскрипел он, глядя куда-то сквозь книги.

– И потом не надо! И ничего другого не сбрасывай. – Джулия села на предложенный стул и принялась за работу.

Через пару часов господин Огюст решился побеспокоить-таки свою странную гостью.

– Вы, барышня, мне уже полсвечи задолжали.

«Старый скряга», – подумала она, блаженно потягиваясь, как всегда в таких случаях у нее разыгрался аппетит.

– А где ваш мальчишка?

– Зачем он вам?

– Хочу послать его на кухню и в погреб. – Девушка следила за лицом библиотекаря. – Вы не составите мне компанию, отец?

– Я? Но как же это?

– В библиотеке явно есть местечко, где без вреда для книг можно хорошенько подкрепиться. Я с удовольствием пригласила бы вас к себе, но, боюсь, вы расцените это как отвлекающий маневр.

Огюст улыбнулся:

– Я и правда редко покидаю сии священные пределы, но… Терри, слышал, что приказала госпожа, живо беги на кухню.

Из потаенного закутка вылез плохо одетый мальчик лет восьми.

– Скажешь – для Джулии и чтобы на две персоны и вина. Вина? – Она вопросительно посмотрела на Огюста. – О, самую малость – белого, магрибского, если можно.

– Белого магрибского и сласти.

– Орешки.

– Да, орехи. И живо.

Мальчишка не заставил себя упрашивать.

– Сирота, сын покойного аптекаря, вот держу при себе. Одни хлопоты. Ворует все, что под руку попадется. Кроме книг они здесь никому не нужны. Так что же, могу я поинтересоваться, так привлекает вас в династии Нанов?

Девушка вкратце рассказала всю историю.

– М-да. Проклятие Трорнтов. Есть, значится, еще добрые души. – Терри расставлял кушанья. Карманы его оттопырились из-за орехов. – Никаких владений за Трорнтами на юге и правда не числится.

– Я прочла, что приданое включало в себя скрытый замок и золото – по весу годовалого дракона. Но где этот замок? И почему история словно обрывается на свадьбе? Почему все летописи говорят, что жених и невеста сели на дракона и полетели в окружении свиты, но путаются в указании направления, числа слуг, породы драконов? Ведь они выступают как очевидцы.

– Ну так, может, они и правы. – Глаза Огюста заблестели.

– Иными словами, вы хотите сказать, что Трорнт с молодой женой улетели одновременно на все четыре стороны и на разных драконах?!

– Именно! – Библиотекарь вскочил и прошелся вдоль стеллажей. Терри принес на подносе горячие, еще потрескивающие от жара орешки.

– Вы хотите сказать, что кто-то путал следы, что какой-то маг расчетверил изображение? Но тогда как раз описания должны были бы совпадать!

– Маг, маг, и без магов можно оборотней создавать. – Он отпил из своего кубка. – Трудно ли нарядить слуг да пустить их по небу полетать в свадебных колесницах.

– Но рыцари Света знали Адама лично!

– А для них можно было и подлинного показать.

– Так мы опять на том же месте. – Джулия вздохнула. – Либо Трорнт путал следы – тогда он виновен, либо Нан пленил его и выдал за предателя – тогда почему он не позвал рыцарей на помощь?

– Обстоятельства разные бывают. На него могли надавить, скажем, угрожая убить и его и Ангелику.

– Но, господин, пожертвовать добрым именем? – Воительница пожала плечами.

– Вот именно – самым ценным в рыцарских понятиях – своей честью. Такую плату потребовал бы я на месте Нана.

– Но что это дало югу?

– А чем, по-вашему, милостивая госпожа, кончилась война?

– Война? Да практически ничем. Две-три крепости переменили знамена… Подрались и разошлись. Даже не знаю.

– Ну думайте.

– Такое чувство, будто кому-то было нужно опорочить Трорнтов. Ведь северное рыцарство не пострадало. Один из потомков того Солнцеворота нынешний король.

– Великолепно! Еще. Ну? Что же вы?

– Не знаю. Ну тысяча убитых, исчезновение Адама Трорнта и его невесты.

– Вот!

– Что? – Джулия чувствовала себя выжатой.

– Да с чего, с какой стати вам втемяшился в голову этот Трорнт? И вы не замечаете такой очевидный факт, как исчезновение принцессы крови.

Девушка покраснела и отвернулась. Библиотекарь поднялся и, зажав в руке полы балахона, вскарабкался наверх. – Вы видели когда-нибудь Ангелику?

– Нет.

– Сейчас, сейчас, где же это… А… Вот. – В два прыжка человечек слетел с лестницы, сжимая в руках толстую книгу. – Смотрите.

– Обыкновенное лицо. Красивое. Блондинка с длинными косами, очень привлекательная. Я не разбираюсь в лицах.

– А ее отец, – не отставал Огюст.

– Типичный южанин – черные волосы, смуглое лицо, ну что дальше?

– Мать. – Библиотекарь перевернул страницу, на Джулию смотрела коренастая брюнетка, с острыми чертами лица. – Брат, еще один брат…

– Она не похожа на свою семью. Это вы хотите сказать? Ну так что из того; может, ее прапрабабушка была блондинкой?

– А вот портрет короля Стора.

Джулия обомлела, черты Ангелики и Стора были словно вылеплены по одному образцу.

– Здесь он еще принц.

– Ради бога, у него были еще дети?

– Нет, Ангелика единственная незаконная дочь Стора и Брины – жены короля Нана. После смерти Стора власть перешла к его брату.

– А он знал про Ангелику?

– Неизвестно. – Библиотекарь утомленно осел в креслице.

– Как вы думаете, по закону Стор мог признать Ангелику наследной принцессой?

– Конечно.

– Значит, если бы Адам – рыцарь севера женился на Ангелике и привез ее в страну пред светлые очи короля…

– Он стал бы супругом королевы. Видите, ваши любимые Трорнты, как выясняется, ни при чем, они – жертва, неокрепшие деревца на пути бури.

– Нет. – Девушка вспомнила Карла. – Нет, они не просто помеха. Есть что-то еще. А почему у нас князья, а сто пятьдесят лет назад были короли?

– Это связано с локализацией власти на севере и общим ее признанием.

– Позвольте зайти к вам еще.

– Милости прошу. Таким образом, четыре княжества, объединившись, создали единую страну под властью короля.

– Спасибо. Я принесу свечи. – Джулия направилась к дверям.

– А зовут меня Огюст Фобиус, из Храма Созерцания.

10. Мертвые возвращаются

Еще издали Морей заметил красивого золотого дракона, греющегося на солнышке. Длинные перепончатые крылья стелились по земле, великолепное животное картинно изгибало шею, огромная голова была слегка запрокинута, а глаза полуприкрыты морщинистыми веками.

– Ваше сиятельство, не угодно ли полюбоваться? – Морей на серебряной самке завис в воздухе.

– Действительно великолепный экземпляр, – улыбнулся князь. Тут только заметив маленькую темную фигурку человека, делавшего отряду знаки опуститься.

– Как ты считаешь, Туим, здесь не может быть засады?

– В двух милях от замка? Невозможно. Но я с вашего разрешения спущусь первым. – Морей поклонился и направил серебряную вниз.

Разведка заняла несколько минут, и вскоре оба дракона уже взмыли в небо. Впереди летел Туин Морей.

– Это управляющий! – выкрикнул он, поравнявшись со своим господином. – Говорит, что ему срочно нужно о чем-то доложить.

– Почему не мог передать через тебя? – «Ты» князь говорил обыкновенно лишь самым близким – по духу, по крови и по положению в обществе. Хлопанье золотых крыльев отвлекло говоривших, и вскоре красная рожа управляющего почти поравнялась с лицом Туверта.

– Ваше сиятельство, – начал он. В лучах солнца драконы слепили глаза. – Трорнт вернулся.

– Кто?!

– Карл Трорнт. Я спешил предупредить, чтобы вы первый…

«Он знает, – мелькнуло в голове Туверта, – опять подслушивал, гад! Надо будет повесить нахала».

Князь послал своего дракона вихрем. Настроение сразу испортилось. Едва коснувшись твердой почвы, Туверт крикнул, чтобы позвали Трорнта, и направился в кабинет. Морей следовал за своим господином Едва войдя в комнату, воин, ничего не говоря спрятался в тайное место и обнажил кинжал.

– Карл, мальчик мой, мы думали, что потеряли вас, что произошло? – не дав опомниться, затараторил князь.

– Дело в том, что, когда я прибыл в Храм Течений, от него уже остались одни угли.

– Ай-ай-ай, до нас, признаюсь, доходили слухи.

– Интересно, откуда? – Лицо Трорнта не предвещало ничего хорошего.

– Когда же это произошло? И где вы были, вместо того чтобы немедленно доложить мне о случившемся?

– Я задержался в пути и…

– Да где вы болтались, я вас спрашиваю?! – Князь терял терпение. – Валялись на перинах с какой-нибудь прелестницей?

Карл проглотил обиду.

– Прилети я вовремя, вам бы некого было теперь ругать.

– Но что, скажите на милость, вас задержало? Или мне это клещами прикажете из вас вытаскивать?!

– Пролетая над хрустальными скалами, я помог одному человеку… женщине.

На последних словах Туверт насторожился, но вслух продолжил возмущаться:

– Я считал вас более серьезным человеком, Трорнт. А вы…

– Я спас женщину.

– Да-да, и в благодарность она ублажала вас полдня.

Карл заскрипел зубами.

– Нет. Я вынул ее из хрустальной могилы, как объяснить? Я видел, как скала разлетелась и присыпала ее осколками.

– Так сама и разлетелась. Пуф!!! – Его сиятельство давно понял, о какой такой женщине говорит его офицер, но продолжал издеваться.

– Скалу разбила молния. Кто-то хотел убить девушку.

– Женщину или девушку? Или женщиной она стала впоследствии? – «Рыпайся, рыпайся, ты у меня на крючке, рыбка, я-то еще тебя повожу, повожу».

– Так что, Карл? Вы будете говорить? Или предпочитаете встретиться с палачом?

Трорнт чуть не задохнулся.

– Ваша милость попрекает меня тем, что я оказал помощь раненому?

Морей в укрытии поигрывал лезвием.

– Дальше.

– По закону рыцарства я должен был проводить…

– И взять выкуп. Ну же, так она была богата или очень хороша? Знойная дама?

– Девочка, совсем подросток, адепт Храма Течений.

– Тем более, вам было по дороге, где же вы с ней летали? Шустрая девочка?

– Она практически все время была без сознания, до дракона я нес ее на руках.

– Носить на руках. А вы романтик…

– При чем тут романтика, она потеряла уйму крови.

– Дальше.

– В пути мой Фис увидел белую драконицу, вот с таким бантом на хвосте, и устремился к ней.

– Ого. И вы молчали!

– Я одной рукой поддерживал Джулию, а второй пытался справиться с ошалевшим драконом, в общем у земли он нас вытряхнул, вовремя…

– Да уж конечно.

– Не в том дело, мой дракон со всего размаху шлепнулся в зеркальное озеро.

Такого поворота Туверт не ожидал, он подошел к окну и потом вновь вернулся к рыцарю.

– То есть вы хотите сказать, что если бы ваши руки не были заняты девчонкой, вы оба погибли бы вместе с серебряным?

– Выходит, так. – Карл, ожидавший трепки за смерть дракона, теперь начинал видеть события в новом свете.

– Продолжайте. – Князь уселся в свое кресло, положив руки на подлокотники, он стал вдруг удивительно спокоен.

– Пешком мы добрались до деревеньки, что у Храма. Там пришлось передохнуть… – Он запнулся, сомневаясь, говорить ли о лекарских успехах.

– Дальше. В подробностях…

«В подробностях, чтоб тебя!»

– Ну взяли подводу, приехали, а там уже одни головешки. Вот ваше письмо. – Воин положил свиток на стол.

– Да я не о письме спрашиваю. Расскажите, что дальше было.

– Дальше… Полез в подземелье проведать – вдруг кто жив. Потом сработала ловушка, и я оказался прикован к серой плите. Да зачем это вам?

– Говорите… где ловушка?

– В полуразрушенном зале, возможно тронном. Я в нее рукой попал. А тут трое молодцов с мечами и молниями.

– И вы с ними справились, не вынимая руки из ловушки?

– Почему я – она. А потом открыла замки.

– У нее ключ был? Она что, у заплечных дел мастера училась?

– Нож тонкий. А откуда знает, не интересовался. Да жила она ведь там!

– Значит, еще раз, она вашу жизнь спасла? Любопытно. Вы хоть привезли ее с собой – посмотреть?

– Нет. У нее своя дорога.

– Куда?!

– Я не знаю. – Трорнт удивленно уставился на Туверта.

– Любопытно. Выходит, не откопай вы девчонку, да не проваландайся с ней, в Храм бы приехали вовремя, а после сгорели вместе со всеми. Так?

– Так. – Карл хотел только одного – сбежать.

– И после этого вы говорите, что распрощались с ней, куда она денется – не спросили? Одна, больная, после всего, что она для вас сделала? Да есть ли у вас сердце после этого?!

С языка рыцаря уже было готово сорваться признание о князе Эльлинсинге и золотом драконе.

«Да потом, ведь не нянька же я ей. И Джулия – воин не из последних… – но вовремя одумался. – Хватит ему, наорался. Правду скажу, так до завтра не отстанет».

– Я не знаю, куда она делась. Она… она… просила не лететь с нею, мы там драконов у тех гасителей позаимствовали. Сказала, будто родственники поблизости.

– Где?

– Не знаю, то ли за лесом, то ли на островах – рядом. Неудобно с мужчиной посторонним, наверное, возвращаться.

– Ладно, ступайте.

Князь сидел какое-то время молча, и выбравшийся из укрытия Морей ждал, когда можно будет поговорить.

– Позор на мою голову. – Туверг развел руками. – В собственном доме я не могу убить своего собственного слугу?! Я плачу деньги Брасу за смерть Джулии. Которая на поверку оказывается живой и боеспособной…

– Я убью ее. – Туим сжал кулаки.

– Я полагаюсь на тебя, на человека, которого люблю как сына, которому доверяю как самому себе. Я прошу уничтожить Трорнта, позволяя сжечь для этого безобидный Храм Течений. И что же – он жив и здоров. Битый час издевается тут, рассказывая о своих приключениях с дочерью колдуна. Конец света! Я, конечно, обещал тебе место командира, но вижу – его нужно оставить за Карлом. Или нанять дочь Горицвета, а Трорнта, этого трижды проклятого ублюдка, повысить или сделать моим наследником. Хороший выбор?

– Позвольте, я убью и его.

– Позвольте?! Поз-во-ляю… Приказываю! И запомни, что Карл не только мой враг номер раз, – пока он жив, вам не видать его место и его прелестной любовницы, на которую вы давно точите зубки. Ну, а если он доберется до меня… Делайте что-нибудь, Морей! Не стойте, как пень! Действуйте!..

В тот же вечер Карл посетил наконец Мариэтту. Со дня приезда у него не было такой возможности. Так как в записке красавица умоляла не приходить, пока она сама не подаст условный знак. Поэтому Трорнт взял в привычку прогуливаться между шестью и девятью вечера (время разведения стражи) по улице Гадальных чаш, близ заветного дома. И только сегодня, по истечении двух недель, шторы на окне второго этажа, в спальне красавицы были наглухо задернуты. Знак свидания.

Испытывая вынужденное одиночество, Карл все чаще вспоминал Джулию и однажды по памяти даже набросал ее портрет. Мечта установить ее истинное происхождение посещала его теперь довольно часто, но мысль вернуть расположение гордой воительницы казалась из области снов. Тем более что дни, отделяющие их друг от друга, летели, и там, в одном из замков Западного княжества, девушка, быть может, нашла уже себе друзей и… И возлюбленного. В то время как он ждал, глупо ждал встречи с Мариэттой и аудиенции у князя.

Справляя несложную службу и ожидая неизвестно чего, Карл время от времени подправлял портрет Джулии. Правда, на картине она получалась чуть-чуть старше.

Оба долгожданных свидания буквально свалились ему на голову, в один день. И сейчас, только что выбравшись из кабинета князя Туверта, он уже летел к своей любовнице. Красные шторы были плотно задернуты.

– Карл! Дорогой мой! – Мариэтта подалась вперед, но тут же отстранилась.

– Я две недели ждал встречи с вами. – Трорнт обиженно обвел комнату взглядом, все здесь было каким-то другим. Исчез коврик, на котором он любил сидеть, положив голову на ее колени, не было каких-то милых, ничего не значащих для постороннего, но бесконечно дорогих и памятных им обоим вещичек.

– Все изменилось. – Она присела на резной стульчик, взволнованно взяла и тут же вернула на место пяльцы с неоконченным рисунком.

Когда Карл отправлялся в Храм Течений, она только начинала вышивку. С того дня работа, похоже, не продвинулась. Рыцарь нахмурился.

– Что изменилось?

– Сначала Морей… сказал… сказал… о вашей смерти…

– Откуда он это взял?

– Не знаю, мне кажется, кто-то летал за вами… Я не разбираюсь в подобных вещах.

– Значит, Морей посещал вас в мою отлучку? Может быть, не только?

– Ах, боже, к чему эти обвинения… и теперь… когда я его невеста. – Мариэтта утомленно отвела глаза.

– Невеста?! И эти две недели я ждал встречи с невестой другого?! Но почему? Зачем столько вероломства?

– Я приняла предложение рыцаря, уже после согласия отца и известия о вашей смерти. Вы можете думать все что угодно, но я не так уж виновата. Вы улетели па новолуние, а во второй день луны гонцы доложили, что Храм сожжен и вы в нем…

– Ну хорошо! Вы дали согласие, узнав о моей смерти, но теперь, когда я живой и перед вами, неужто вы не отмените помолвку, перечеркнув в одночасье все, что было между нами?

– Недостойно попрекать меня моей же слабостью, милый Карл. Да, я люблю вас, и вы, я уверена, верны клятвам. Но смотрите правде в глаза, что ждет нас в будущем? Очнитесь, дорогой мой. Ведь я – женщина и хочу иметь семью, детей. Но мой отец никогда не благословит брак с вами.

– Я правая рука князя! Я командир Морея! Я рыцарь, наконец!

– Да, это так, но вы забыли, что и я не уличная девка! Последние слова прозвучали в сознании Трорнта как пощечина.

– Вы намекаете на мое проклятие. Не думал, что вы так жестоки. – Карл повернулся к двери.

– Да… жестока, но лучше сделать вам и себе больно теперь, чем мучиться всю оставшуюся жизнь. Поймите, выйти за вас я могу лишь тайно, потеряв свою репутацию, вызвав негодование родни! И потом, я хочу иметь детей.

– Но я ведь тоже хочу.

– Ха… ха. Иметь ребенка от вас – значит, ненавидеть его еще от момента зачатия. Ведь ваш отпрыск будет проклят, как прокляты вы!

– Не надо! Я понял! Значит, жить со мной, встречаться тайно – вас устраивало. Я был вам нужен, пока Морей или еще кто-нибудь не сделает предложение. Чтобы броситься к нему на шею, едва вырвавшись из моих объятий!

– Вон отсюда! Немедленно! Я ненавижу вас! Я осквернена вами! Еще немного, и я позову людей! Во-о-он!!!

11. Черный колдун

Той же ночью князь Туверг в сопровождении верного Морея тайно отправился в городскую тюрьму, здание которой извивалось странными, путаными кольцами, закручиваясь на центральной башне, как клубок ниток. Подземный переход, ведущий из часовни во внутренний круг тюрьмы, был прорыт еще в прошлом веке, для удобства охраны. Так что, когда кого-либо из преступников князь считал достойным смерти, несчастного вели по этому самому коридору прямо в уютную молельню, нисколько не заботясь о сподвижниках, поджидающих за очередным поворотом улицы.

Здесь все было безопасно и надежно. Впереди шел мальчик паж с зажженным факелом, Туим замыкал шествие, по многолетней привычке держа руку на мешочке с молнией.

У входа их, как и уславливались, ждал сам начальник тюрьмы. Церемонно склонившись перед его сиятельством, Фонтон самолично открыл тяжелую дверь и, пропуская своего господина вперед, еще раз подмел брюхом пол, подобострастно улыбаясь при этом. Пройдя в богато обставленную комнату, содержащуюся исключительно для визитов его сиятельства, князь уселся в облюбованное им кресло. Морей и начальник тюрьмы остались стоять.

– Ну-с. Как наш друг? – Лицо князя Туверта выражало удовольствие. – Сидит?

– А куда он денется? – Фонтон позволил себе ухмыльнуться.

– Куда?! Вы уже изволили забыть, что за этим самым колдуном гонялись три княжества почти двадцать лет. И он, насколько мне это известно, еще ни разу не упустил случая проскользнуть через игольное ушко прямо перед мордами стражи.

– Не извольте беспокоиться, – оправдывался толстяк, его лицо при этом покраснело и покрылось испариной. – При нем всегда заплечных дел мастера или тюремщик. Стража справляется каждый час. В общем – никуда ему не деться.

– Хорошо. Проводите меня к нему.

– Да не лучше ли будет его к вам?

– Его сиятельство знает, как лучше. – Подтолкнул толстяка к двери Морей.

Начальник тюрьмы потупился и, непрерывно кланяясь, поспешил, освещая факелом путь. – Ну вот мы и на месте. – Он кивнул стражу, и тот, звеня ключами, открыл железную дверь.

Прямо перед ними, прикованный за руки и за ноги, у стены полусидел, полуболтался на толстых цепях совершенно голый мужчина. Морей ступил замшевым сапогом в лужу крови на полу, ну тут же брезгливо отдернул ногу.

– Это он? – Князь был неприятно поражен.

– О… он… – Фонтон затрясся.

– Живой? – Туим избегал смотреть на пленника, чей образ напоминал ему кошмар из самого страшного сна.

– Только что стонал. – От стены отделился темный силуэт.

«Палач», – догадался князь.

– Сделайте что-нибудь, я хочу с ним поговорить.

Мужик поднял с пола ведро и окатил узника. Тот заворочался и посмотрел на вошедших.

– Колдун Аскольд Горицвет, как приятно видеть вас в этих стенах, – улыбнулся князь.

– А, это вы…

Морей понимал, с каким трудом дается узнику каждое слово.

– Не стану скрывать, что тоже доволен видеть вас здесь. На месте истинно вам предназначенном.

– А вы, мой друг, не утратили юмора. Я-то в первый момент усомнился, удастся ли нам вообще когда-либо поговорить. А нам есть что обсудить.

– Не знаю, князь, вряд ли вас интересуют вопросы высокой магии. Разве что обсудим пытки?

– Напрасно господин маг считает нас пустыми неучами. Конечно, нам с Мореем далеко до ваших высот, но кое о чем мы могли все же побеседовать. О природе сил – например. А? Признайтесь Аскольд, ведь нам известно, что вы высвободили силу «Феникса» из гробницы Ангелики и Трорнта? К чему запираться, вы поставили свой знак – почти печать.

– Я и не скрываю.

– Тогда откройте, где же она, и я сделаю вашу смерть приятной и мгновенной.

– Очень соблазнительное предложение.

– В вашем положении – да. Тем более что вас еще и не пытали по-настоящему. А когда это начнется, – он присвистнул. – Мы же все равно докопаемся до правды. «Феникс» не такая штука, чтобы ее можно было положить в мешок и забросить в колодец на краю земли.

– Тем лучше. Вам больше чести его найти самим.

– Ах, так! Ну а если я предложу вам свидание с родственниками?

– Что вы говорите? Это смешно.

– С Джулией, например. – Туверт следил за лицом колдуна. – С такой очаровательной девочкой, ласковой как кошечка. Мой Морей обожает этот возраст. Чудный у вас ребенок, Горицвет, поздравляю. В Храме Течений ей дают наилучшие характеристики. Как вы считаете – она должна бесподобно смотреться на вашем месте? А?

– Не шутите так, князь, вы упустили Джулию, и, по моим расчетам, она уже далеко.

– С чего вы взяли? Может, она стоит за дверью, охраняя мой покой. Грех было не взять на службу такую воительницу!

– Я бы почувствовал это, ваше сиятельство. Неужели вы ничего не слышали о чутье, интуиции, наконец?

– Продолжайте! – бросил Туверт палачам.

Глаза колдуна провожали его до самых дверей.

12. Неприятности только начинаются!

Ночь, тишина звенит. Наконец-то я остался один. То есть в комнате, кроме меня, сидит Софи, но стоит мне закрыть глаза… Ах Джулия, ну почему я не сказал тебе «да», почему не отправился в твой чудесный Храм? Шелестят страницы. Это гувернантка читает женский роман – она не спит. Никогда не спит. Даже плач Германа не заставит ее теперь покинуть мою комнату. Это какая-то пытка. Боже, ты наказываешь меня за нерешительность, за то, что я упустил свой шанс.

Джулия, хоть бы ты скорее явилась за мной. В тот ужасный день, когда ты выбросила меня из зеркала, отчим созвал легион врачей. Он хочет, чтобы все думали, будто я ненормальный. Но это не так, хотя я теперь и сам не знаю, кто я.

Приготовить нейтрализатор почти невозможно, и я спасался, запихивая волосы в рот. Неделю все шло нормально, но потом Эдик увидел, как я вызываю рвоту, и побрил мне голову.

На дверь в лабораторию повешен замок. Как глуп я был тогда, когда сестра пыталась научить меня искусству взломщика. Я отказывался, считая это недостойным занятием.

Я не могу уединиться и на пару минут. Даже с книгой! Мама говорит, что у меня какое-то там истощение. Я бы не сказал; по-моему, все в норме. Днем Эдик заставляет меня играть с ним в футбол – это просто кошмар. Хоть бы Герман поскорее вырос и составил этому психу компанию. Мама плачет.

Позавчера, гуляя по дорожкам сада за руку с Софи, я видел, как мама закапывала под розовым кустом коробку. Потом во время игры обманул Эдда, сказав, будто бы ищу пропавший мяч, а сам опрометью побежал в то место, по-собачьи разрыл свежую землю и достал коробку. Джулия бы меня похвалила. Я думал, что там моя новенькая мертвенькая сестренка или, на худой конец, братик. Но там лежали всякие украшения, особенно понравился медальон с мамой в молодости, в таком красивом желтом платье, как на рыцарских рисунках из книги «Тристан и Изольда», с маленькой золотой короной в светлых волосах. Мама там была очень хорошенькая. Потом я вытащил такой большой черный крест, но без Спасителя, весь в камушках, браслет в виде дракона, держащего в зубах кончик собственного хвоста. По морде он – вылитый Брустанфильцер, любимец Джулии. Я замешкался, и, кажется, мама обо всем догадалась, хотя я, чтобы скрыть следы, плюхнулся тут же, в грязь.

Но воздухом я дышу после этого лишь на открытой веранде и с присмотром кого-нибудь из старших.

От отчаяния нарушил слово, данное маме, и занялся сновидением, по все двери оказались запечатанными. Так что, закрывая глаза, я оказываюсь лишь в пустоте. Наверное, чтобы остаться одному, мне остается только умереть.

13. Новые открытия Джулии и Фобиуса

Джулия обтерла о траву меч, на сапогах и перчатках остались следы крови.

«Придется Терри повозиться», – подумала она, и дракон взвился в ночное небо.

Когда они достигли высоких стен, старший офицер как раз разводил караул. Зависнув на безопасном для карманных молний расстоянии, она встала в полный рост. Золотой дракон испустил дугообразное пламя, один раз для привлечения внимания и второй – освещая наездницу.

Со стен замахали факелом, указывая незанятый крыланами балкончик, и вскоре Джулия уже бросила поводья на руки подоспевшему воину и побежала в библиотеку. (С недавнего времени, у нее завелся ключ.)

Раздуваясь от собственной важности, господин Фобиус вручил его своей странной гостье. Хотя ключ ей был, в сущности, не нужен – долгий опыт общения с магическими входами и выходами в другие миры сделал из девушки великолепного взломщика.

– Это ты, дитя мое. – Огюст, в одной рубашке со свечой в руках стоял, в нише с мифами «Звезд».

– Доброй ночи, отец. Это ничего, если я тут немного почитаю?

– Сказку? – Лицо библиотекаря сделалось подозрительным. – Лучше скажи правду, без меня все равно провозишься до зари.

– С тобой, думаешь, меньше? – Она с симпатией посмотрела на библиотекаря, оделся бы, дует.

– Да-да, конечно… – Фобиус попятился к двери. – Только и ты с такими руками и за книги…

Джулия с отвращением обнаружила пятна крови и пошла отмываться. С недавнего времени Терри совмещал службу в библиотеке с обязанностями слуги Джулии, и, значт, испачканная одежда предназначалась для встречи с его умелыми руками.

– Так что же тебе угодно от этих источников знаний?

– Возьми снова о короле Нане. – Девушка присела на жесткую лежанку

– Взял.

– А теперь читай раздел – «Приданое дочери Ангелики».

– Зачем читать? Я тебе и так скажу – тайный замок, тридцать бочек магического янтаря (ты не упомянула его в прошлый раз), золото по весу годовалого дракончика.

– Хорошо. Теперь прочти долю второго сына.

– Да, что ты хочешь? Замок «Млечный Путь», что в горах Рогдан, замок Нон на юго-восточной границе, а также крепости «Салинит» и «Ятаган» и все земли, на которых они стоят, да золота четыре сундука.

– Стоп. Теперь младшего,

– Замок «Рубин» и вся нижняя провинция. Золота один сундук, серебра четыре сундука.

– А теперь объясни мне, дуре, почему золото у братьев измеряется в сундуках, а у сестры по весу годовалого дракона? И какого? Крыланы в год достигают человеческого роста (я имею в виду зрелого человека), серебряные и золотые в два-три раза больше. Как тут проверишь?

– Возможно, раз золото, то по весу золотого.

– Что же это за договор, если там все приблизительно да возможно? И потом, с какой стати янтарь бочками отмеряют? Он что, растечься может?

– Что?! Растечься, ты сказала? Может, если это не янтарь, а смола! Поэтому и сказано – магический. То есть смола, которая при помощи водяных временных чар может застыть янтарем.

– Здорово.

– Но вот что такое этот тайный замок? Ведь если найти сто, там такое может открыться…

– Об этом я уже думала. Вот смотри. Надо переписать все замки и башни во владениях Нана. А потом вычеркнуть из них то, что получили в наследство сыновья. И посмотреть, что останется.

– Не забывай, что старший хоть и стал королем и владыкой над всем югом, включая вассальные княжества братьев, но должен был иметь и свои личные дворцы и замки.

Джулия прилегла, мелкий дождик бил в стекло, она закрыла глаза, в сновидениях снова было глухо. Звезды ближайшие пять лет не предвещали никаких особых открытий в области магии и не располагали к решительным штурмам, все тело девушки обволокло приятным теплом, она заурчала во сне, блаженно вытянув ноги. Перед глазами поплыли цветные картинки, когда над головой раздался неистовый крик.

– Ну надо же, получилось? – Библиотекарь хлопнул по плечу подскочившую во сне девушку и тут же придвинул к ее глазам свечу, чтобы она скорее проснулась.

– Что за издевательство, Фобиус…

– Да смотри же ты – сошлось!

– Что? – У нее слезились глаза. – «Братья короля на вассальных правах владеют частью земель, поддерживая на них порядок и выплачивая регулярно дань в казну». Но у короля есть собственные резиденции.

– Да. – Джулия безуспешно пыталась отогнать сон.

– Но их не много. Смотри.

– Я лучше послушаю.

– Замок «Созвездие» – для летнего времени, «Охотничий» – неинтересно, «Черный» – зимний, «Дворец совета», а вот маленький замок «Годовалый дракон»!

– Что?! – Джулия рывком встала. Сна как не бывало. – Где это?

– Уже пятьдесят лет, как перешел вместе с землей во владение князя Туверта.

– Кого? Там же… – Она густо покраснела. – Теперь давай разбираться. Для чего нужен этот жидкий янтарь, поправь, если что не так. Он нужен, чтобы, поместив его в формы, получить… ну статую… вазу… еще можно залить им что-то…

– Или кого-то! – Фобиус даже встал, лицо его сделалось бледным. – Подведем итог. Молодую пару видят на свадебной колеснице. В приданое они получают замок «Годовалый дракон», куда их и отвозят, путая по дороге следы. Так? Нам известно, что «Годовалый дракон» – название замка, а не мера золота, – он почесал затылок, – значит, золота нет, зато есть жидкий янтарь, из которого они не бусы, я полагаю, собирались делать. Значит… значит…

– Их замуровали, как насекомых в янтаре, – закончила Джулия. Оба какое-то время молчали.

– Может, мы все-таки ошиблись? – Библиотекарь словно стал меньше ростом.

– Я слетаю туда и все выясню. Ведь если они в янтаре – это значит, Трорнт только жертва, добавь к этому то, что мы узнали о родословной Ангелики. И Трорнты оправданы! Оправданы перед обществом! А проклятие в этом случае снимет любой более-менее сильный маг! Ты представляешь, что это такое?! – Она бросилась на шею библиотекаря. – Боже, если бы не ты, если бы не ты… я ни в жизнь не догадалась!

– Ну что ты! – Фобиус сиял и надувал щеки. – Кстати, а зачем тебе вся эта чертовщина? Не надо быть специалистом, чтобы понять, что ты не из рода Трорнтов.

– Нет. Просто… Просто я знаю одного из них, и… – Она снова покраснела и отвернулась, перебирая руками прядь волос, – он… самый хороший. Нет, я не влюблена. – Девушка взглянула на библиотекаря, тот лукаво подмигнул ей, отчего Джулии стало совсем не по себе. – Я хотела сказать, что Карл спас меня, и… вообще…

– И ты не любишь его?

– Нет.

– И не влюблена, ну чуть-чуть.

Она попыталась улизнуть, потом счастливо засмеялась:

– Ну чуть-чуть, но я его совсем не интересую. Более того, когда спадет проклятие, он будет уже на такой высоте… на такой… – Она вздохнула.

– Я плохо разбираюсь в лицах – скажи, твой отец, он кто?

– Колдун. Я давно не видала его – вот здорово, если бы именно он снял проклятие, а мой брат доказал бы перед священным собором. «Устами младенца» и все такое…

– Я не про то – твой отец, он князь? Король?

– Колдун и все. Понимаешь, там, где мы жили, мы были обычные люди. Семья – мама, папа, я и братик. У нас был дом, парочка слуг, но даже будь мы там королями – здесь это не считается. Я просто наемница.

– А Трорнт не просто рыцарь! Большинство летописей, конечно, искажены, после того – якобы предательства, но одному человеку я верю – это Ливень Тот. Так он пишет, что Трорнты были бедны, но родовиты, и с ними рады были породниться многие вельможи.

– Да. Они появились одновременно с землей на чьих молодых костях писали свои имена. – Джулия вздохнула, пламя свечи дрожало на сквозняке.

– Может, лучше оставить все как есть, девочка, вдруг вы снова встретитесь и полюбите друг друга. Тогда проклятый Карл Трорнт будет рад назвать тебя женой. А очищенный и оправданный возьмет в жены какую-нибудь принцессу. Понимаешь, для мужчины, тем более из рода, столь долго презираемого и отвергаемого всеми, такое возвышение, как правило, не идет на пользу. И они первым делом стремятся утвердиться, сделав что-то, что было запрещено раньше, – надеть светлую одежду с множеством каменьев, купить замок у озера, назвав его своим именем с приставкой «святой», и, наконец, жениться на принцессе. Он красив?

Джулия молчала.

– Мой совет, не надо ворошить прошлое, в его сухих стеблях могут водиться дикие осы. – Библиотекарь взял со стула меховое одеяло.

– Да, он красив, благороден. Постой. – Девушке показалось, что Фобиус сейчас уйдет и всё снова останется в ней. – Да, я люблю его и хочу одного, чтобы он был счастлив! Ты говоришь – я упущу свой шанс, но я рада сто раз упустить этот шанс, чем выйти за него ценой подобного предательства.

– Во не сказать правду – это еще не предательство!

– А получить счастье ценой горя и вечного унижения другого? Как это, по-твоему, называется? Подлость – вот как!

– Стратегия. Признаться и потом можно. Так у тебя будут и муж, и положение в обществе.

– Да не хочу я… и кто вообще тебе сказал, что он меня любит, он другую любит. А я пошла спать!

Библиотекарь проводил ее – долгим взглядом.

– Да разве ж можно тебя не любить, деточка, – прошептал он. – Ведь ты – слиток золота, фея из сказки, мечта желанная… – Черт, а здорово сказано, надо записать, пока не забыл, значит, так… слиток золота, мечта желанная…

14. Аласвод

Теплый ветер несется навстречу, ноги сами отрываются от земли, и я лечу, лечу… Голова приятно кружится, где-то внизу мелькают деревья, холмы, дома и замки, все проносится, влекомое водоворотом. Все скрывается в нем, достигнув середины. Помахивая длинными шпилями, исчезают дворцы и башни с их вечно промерзшими стражниками.

Крупные звезды едва успевают уворачиваться, и некоторые из них уже летят мне навстречу, чтобы сгинуть, навеки прокатившись перед этим бессчетное количество раз на водной карусели по совершенно вертикальной стене водоворота вместе с драконами и мантиями.

Я лечу, набирая скорость, ветер звенит в ушах. И вдруг справа мой брат. Он достаточно высоко, но глаза его следят за бездною. Я хватаю его за джинсовую курточку и тащу с собой – мимо нас летят целые династии, я узнаю гордый профиль владык юга, светлую кожу дев севера.

Напрягаюсь, но Кирилл смотрит в водоворот. И тут из самой пучины вылетает птица, она поднимается все выше и выше. Я кричу брату, чтобы пробовал лететь сам, он набирает в грудь побольше воздуха. Ему трудно, но он летит. Я всматриваюсь в птицу – это сокол, невидимые силы подталкивают его к краю воронки, я протягиваю руку, в последний момент отнимая добычу бездны. Кирилл летит где-то рядом. Я держу птицу, и она на моих глазах оборачивается Карлом. Брат резко уходит вперед, в то время как мы падаем, я напрягаю последние силы, звезды бросаются нам навстречу, цепляются за волосы, одна, наиболее неуклюжая, ранит мне плечо, я кричу и только тут замечаю, что совершенно голая. А звезды все несутся, нацеливая на нас свои острые грани. Я прижимаюсь к Карлу, крепче, еще крепче, наши уста встречаются, и тут резкая боль, от легиона впившихся в тело метеоритов…

Джулия проснулась и какое-то время лежала не шевелясь. В комнату крадучись вошел Аллонций Шорох.

– Спишь?

– Нет.

– Я слышал крик, зашел проверить. – Он сел на край кровати.

– Спасибо, все в порядке. Сон дурной.

– Точно не надо? – Он провел рукой по одеялу.

– Точно. Князь еще не поднялся? Который час?

– Часа два как рассвело. Может, все-таки…

– Спасибо, Алл. – Девушка начинала сердиться. Рыцарь поклонился, но тут же словно не удержался и рухнул на Джулию. Их губы оказались рядом.

– Иди к черту. – Она попыталась высвободиться, но руки воина были куда сильнее.

– Успокойся, ну чего ты боишься, я же ничего такого не делаю, просто хочу побыть с тобой, и все… – Теперь он навалился на нее всем телом, девушка задыхалась от гнева, пытаясь высвободиться.

– Пошел вон!.. Вон! – Она напрягла спину и резко ударила лбом.

– Ах ты, сука! – Шорох сжал ее еще сильнее. На лицо Джулии упали горячие капли крови. Значит, удар пришелся по носу. Ногу царапнул подкованный сапог, и тут Аллонций охнул и обмяк. Джулия выкарабкалась, отталкивая тело руками и ногами, пока оно не съехало на пол, увлекая за собой измятое одеяло. Перед ней стоял Терри с дубиной в руках, глаза мальчика неотрывно смотрели на рыцаря.

– Он умер?

Джулия нащупала жилку на шее. «Фу, потный!»

– Жив, собака.

– Он меня теперь заживо сожрет. – Терри опустился на табурет.

– Ничего, подавится, – девушка связала Аллонцию руки и, налив немного воды в тазик, принялась умываться. – А чтобы не прибил, мы ему, во-первых, не скажем, что это был ты, а во-вторых, поступай ко мне, в обучение.

Терри уставился на нее:

– Что, я?

– Ну я же не смогу постоянно с тобой сидеть, а потом будешь официально моим слугой, так я тебя везде за собой таскать стану. Не захочешь – не пропадешь.

– Я да, я с радостью. – Мальчик подскочил, подавая вещи. – Значит, теперь я от библиотеки освобожден, я только ваш слуга?

– Вот глупый – конечно! – В этот момент Шорох на полу застонал, и Терри съежился.

– Выйди вон. – Джулия дождалась, когда за мальчиком закроется дверь, и только тут перевернула воина, приставив к горлу тонкий кинжал. – Тебе известно, что я могу убить, не моргнув глазом?

Аллонций кивнул.

– …Подумай и скажи: князь накажет меня за твою смерть?

Воин облизал губы.

– Боюсь, он не заметит.

– Вот и я так думаю. – Она помолчала. – Ты был со мной откровенен, и я тоже скажу, что не хочу тебя убивать, но, если я оставлю тебя в живых, завтра ты наймешь кого-нибудь подпалить меня, отравишь дракона перед полетом или еще раз попытаешься изнасиловать. Что мне делать?

– Я дам слово, что не стану тебе вредить, ни сам, ни через подставных лиц. – Шорох старался говорить ровнее и смотреть в глаза Джулии, но взгляд его все время перескакивал на руку с кинжалом.

– Клянись!

– Клянусь.

– Не вредить ни друзьям моим, ни слугам, ни животным.

– Да клянусь я. Пусть небо меня покарает!

– Зачем его впутывать, я и сама тебя достану. – Она убрала острие от горла рыцаря и разрезала веревки.

– Я могу идти?

– Иди. Я ничего не скажу Эльлинсингу.

– Даже если бы и сказала, его сиятельство только аплодирует такому раскладу дел.

– Да-да, а когда у него руки от хлопков устают, насильника может и на кол посадить, его воля…

– Я же поклялся, – он повернулся к выходу, – хотя зря… Да, князь хотел тебя видеть, – промямлил он уже с порога и скрылся за дверью.

– Вот мразь, как задержал! – Джулия подбежала к зеркалу, на ходу расчесывая волосы.

Его сиятельство уже заканчивал завтрак, когда дежурный офицер доложил о приходе Джулии.

– Хорошо ли отдохнули? – Голос Эльлинсинга был как никогда мягким и напевным.

– Прошу простить за опоздание – виной тому нерасторопность гонца.

– Не страшно. – Он оглядел девушку с ног до головы. – Вы похорошели, вид более здоровый. Сколько вы уже у нас?

– Чуть больше месяца.

– И… как вам здесь? Мне доложили, вы нашли общий язык с библиотекарем. – Его сиятельство кивнул в сторону резного креслица, в виде лапы дракона. Джулия присела, стараясь не звякнуть оружием, это считалось непростительным нарушением этикета. За столом кроме князя сидели две придворные дамы и его дальний родственник из Эльсиллина.

– Немудрено было подружиться с господином Фобиусом, ведь мы оба воспитывались в Храмах и имеем, таким образом, много общего, к тому же я люблю читать и нахожу библиотеку вашего сиятельства просто великолепной.

Эльлинсинг улыбнулся – давно не слышал похвал в адрес книгохранилища. Мои офицеры лучше знают меч да своего дракона.

– Я прилетела вчера слишком поздно…

– После. Одно слово – «да»?

– Да.

– Славно. Я доволен.

– Благодарю вас. Мне также не на что жаловаться, но…

– Какие еще но? – Князь встал с места, отчего блондинка, расположившаяся у него на коленях, чуть не упала на пол.

– Мне очень нужно ненадолго уехать.

– Объяснитесь.

– Это семейное дело.

– Недели будет достаточно?

– Более чем, надеюсь управиться дня за три и сразу обратно.

– Куда же вы держите путь?

– В Восточное княжество, ближе к югу.

– Ну… да. – Князь силился представить карту. Но этой попытке не суждено было увенчаться успехом.

– Идите, казначей выдаст вам немного денег.

Джулия поблагодарила его сиятельство и, к величайшей радости обеих дам, сразу же удалилась восвояси.

15. Тюрьма в Элосе. Неназначенная встреча

Поджидая Туверта, Морей ходил из угла в угол, теребя жесткую бороду. Дело в том, что как раз сегодня он намеревался покончить с ненавистным Трорнтом, и опять задержка.

– Но чего он хочет? – Туим поднял глаза на портрет прадеда князя как раз когда золотая рама пошевельнулась и бесшумно откинулась в сторону.

– Ну что уставился? – Туверт подхватил одной рукой длинный плащ и другую протянул Морею. – Помоги мне, и быстро. До новой стражи у нас мало времени, я только что вызвал Карла. Мы должны поговорить. Пока его нет. – Он вылез из тайной комнаты, вновь прикрывая ее портретом.

– Но ваша ми…

– Знаю, знаю, что вы скажете. Нет времени – скорее в часовню, мы должны опередить Трорнта – И князь вылетел из кабинета.

– Вы назначили ему в часовне?

– Конечно, нет. – Маленький Туверт проворно для своей комплекции бежал впереди, Морей шел рядом с ним.

– Помните, что сказал наш колдунчик? «Я, мол, чувствую свою дочь».

– Помню. А что в этом такого, – родительская любовь, моя матушка…

– Ну вот. Меня еще тогда как молнией пронзило! Он носом, сердцем, печенкой чувствует, и имитировать это никак нельзя.

– А нам-то от этого какая польза?

– Вот я и подумал, ведь кто же из наших с Джулией этой больше всего общался, как не Трорнт? Драконий корм! Причем когда человека сначала с того света достаешь, лечишь, а потом он тебя от смерти спасает – сердечная связь завязывается – так?

– Так, да не так. Вряд ли бы он ее упустил, если бы она ему приглянулась. Может, страшна, как ее отец.

– Страшна… Много ты понимаешь. – Туверт рассмеялся. – Факт, что общались они близко, все время вместе. Ненависть, любовь – как бы точнее выразиться… свою энергию, как свой цвет, имеют. Ясно? И Карл, с точки зрения мага, весь светится Джулией.

– Ну а если они всю дорогу ругались?

– А… попытка не пытка. Сколько палачи уже над Горицветом трудятся?

– Более полугода. Лекари уже ропщут, что раны затягиваться не успевают.

– Ничего, скоро мы их освободим.

– Каким образом?

– Да ты не понял, что ли, ничего? В качестве охранника мы посадим в камеру Трорнта. Колдун на след дочери клюнет, да куда дел «силу Феникса» расскажет. А потом мы Карла допросим, вместе с мастерами своего дела. Он не маг – все скажет.

– Это замечательно. Но Трорнт упрям и может отказаться, он ведь не тюремщик.

– А мы скажем, что этого узника нельзя кому попало доверить. У тебя свадьба. А более я никому и не доверяю.

– Славно.

Карл злился на себя, князя, Морея, на судьбу. Спокойная мирная жизнь в восточном княжестве словно подошла к концу. Он уже жалел тех двух недель, после приезда, когда он мирно бездействовал, занимаясь в свое удовольствие живописью. И вот все это рухнуло. Только что его чуть ли не силой привезли в эту мерзкую тюрьму и бросили в одну камеру с черт знает чем. Его! Рыцаря! Правую руку князя, как будто бы он вшивый тюремщик. Охранять, ну кого, эту мразь человеческую? В камере воняло.

Палач отстегнул кольца, держащие колдуна в вертикальном положении, оставив лишь ошейник и цепь на поясе, и, звеня инструментами, вышел. Трорнт не присутствовал во время пытки, но чувствовал себя крайне неудобно. Меж тем Аскольд приоткрыл глаза, поначалу его заинтересовал лишь благородный вид нового тюремщика. С трудом, уже отвлекая мозг воспоминаниями или математическими задачами. Сегодня, внимательно всмотревшись в орлиный профиль гостя, он с удивлением признал, что новый объект исследования всерьез может отвлечь его от собственных ран.

Колдун напрягся, перетасовывая в памяти лица людей, как вдруг всплыло нижнее особо замаскированное помещение в замке «Годовалый дракончик», откуда он вытаскивал «Феникса», и два молодых, красивых лица в куске янтаря! Трорнт! – Горицвет благословил небо за такой подарок.

«Но что этот молодой человек делает здесь? Он враг»? Непонятно, почему истерзанного больного Мага тянуло к этому человеку. Он задействовал внутреннее видение и вдруг: «Джулия! Дорогая моя!» Аскольд видел это так четко и осязаемо, словно держал дочь в собственных объятиях. В первый момент ему показалось, что князь не соврал и девочка действительно где-то поблизости. Теперь он ясно видел. Мощная, почти полностью высвобожденная из хранилища сила «Феникса» – энергия возрождения, вечной трансформации и обновления плотным коконом обтекала его нового тюремщика. Только теперь к ней примешивались любовь, благодарность, сострадание. Колдун вздохнул и протер глаза. «Но как не спугнуть этого, видимо, ранимого, резкого и обидчивого человека?»

– Чаши добра и зла крутятся в пространстве, и только наш добровольный выбор, причем деланный не единожды, а каждой минутой своего земного существования, способен поколебать их равновесие, – прочел он наугад, по памяти, строку из «Книги сил».

Трорнт поднял голову и с интересом посмотрел на узника:

– Вы что, считаете, что добро здесь – это вы?

– Ваши понятия добра и зла – понятия ребенка. Я же говорю, что нет существа или деяния, которое можно было бы отнести только к добру или только к злу.

– Как же, а предательство? Разве это не наихудшее зло?

– Да, для того, кого предают, и нередко также для того, кто предает. Но… допустим, идет война, и вы из последних сил обороняете свой город. Ежедневно видя, как прямо на улицах от голода или ручных молний погибают женщины и дети. И тут один человек говорит, что может провести вас в тыл к неприятелю, чтобы перебить их всех и таким образом покончить с войной. Вы, естественно, так и поступаете, настает мир! Вы счастливы! Вы герой! Браво! Но в основе вашей победы лежит предательство перебежчика и, может быть, невинные жертвы, которые по воле случая оказались у вас на пути.

– Все равно я не подал бы руки этому человеку.

– Это уже ваше дело. Я показал, что одно и то же явление может быть злом для одних и добром для других?

Карл кивнул. Больше они в этот день не разговаривали. Аскольд был несказанно доволен первым успехом.

16. Тайный замок

Замок «Годовалый дракончик» уже сто пятьдесят лет не видел вельможной пышности, в небольших по старинке убранных залах его не играла музыка, и туфельки с длинными носами не скользили по их каменным полам. Не сияли, ослепляя блеском праздничных облачений, рыцари. Замок был забыт, и лишь сторож да трое слуг оставались в этом тихом местечке да кто-нибудь от управляющего князя время от времени наведывался в его пределы. Поэтому ничего удивительного, что Джулия, оставив в миле от замка своего золотого любимца, без осложнений попала за высокие стены. Первым делом для очистки совести она обошла все покои, любуясь живописью прошлых столетий.

Нагулявшись вволю по всем комнатам и не найдя ничего кроме мышей да птиц, девушка облюбовала себе каморочку, где провела ночь. С утра следующего дня в отсутствие сторожа она предприняла более рискованные попытки, обстукивания стен и полов. Начертив в довершение проверки карту. Что немало упростило работу, так она обнаружила под четырьмя залами четыре аналогично пустых подвала, но вот какой из них искомый? Лезть все по порядку глупо. Обычно такие места должны были кишеть ловушками. Девушка вспомнила Карла на сером камне и задрожала от обиды и возмущения. Отправившись навестить золотого, она раздобыла себе в деревне немного еды. И, возвращаясь назад, по неосмотрительности чуть было не столкнулась со стариком сторожем.

Быстро пробралась в замок и спряталась. Две старухи пришли убирать скопившуюся за неделю пыль.

Забившаяся поначалу за камин, Джулия скоро обнаружила, что прислуга ей не помеха. Эти люди были слишком уверены в том, что в замке кроме них никого нет. Так что здесь можно было обосноваться со свитой, они все равно ходили бы как сквозь вас, ничего не видя и не слыша.

Мирно расположившись на чердаке, она устроила себе славный обед. Внизу терли и скребли полы глупые старухи, а время шло. Девушка начинала терять терпение и от скуки взялась перебирать старые вещи. Ее внимание привлек огромный ящик, с чертежами, рисунками и набросками. Видно было, что все они попали сюда не случайно из разных частей дома, а хранились где-то вместе. Джулия разложила на полу те из них, на которых были вычерчены внутренние помещения. И те, где замок изображался снаружи под разными углами видения. Кроме того, в ящике оказались два совершенно одинаковых рисунка – здание в разрезе. Один из них был зачем-то заштрихован. Девушка глотнула немного сока.

«Ну если судьбе угодно избавить мои ноги и руки от труда простукивать каждую плиточку пола, в этом допотопстве, то, быть может, размышляя, я сумею докопаться и до тайного замка. Стоп! Что это я такое сказала?» Она вскочила. «Ну если во всем дворце не нашлось того, что я искала, – она сложила два идентичных рисунка как игральную карту. – Возможно, мне придется откопать, этот чертов замок! Ну конечно. Половина здания находится под землей – тайный замок! А половина над ней – явный. Действительно – грамотно устроить царство мертвых ниже уровня земли. Остается только попасть туда». Она выглянула в окно. Во дворе сторож выкашивал лужайку. Мимо окон ковыляли давешние старухи. Она спустилась вниз и еще раз обошла первый этаж.

«Искать у сторожа не имеет смысла, ведь старик постоянно там, а значит, мог бы и сам обнаружить хитрое устройство. Как вообще попадают в царство мертвых?

Ну умирают, хоронят. В гробу? Но здесь, слава богу, нет ни одного гроба, и на планах не значится ни склеп, ни подвал, так как всё, что ниже пола, автоматически включается в пределы тайного замка. Как еще? У некоторых народов трупы сжигают… Камин! Ну конечно, – она заглянула во все четыре, по одному в каждом зале, из всех тянуло сыростью, – здесь придется покопаться». Она залезла в первый, и вовремя, потому что сторожу приспичило проверить работу уборщиц. Джулия сидела, боясь вздохнуть, как вдруг заметила совсем близко от себя отвратительный крысиный хвост. Девушка отскочила, насколько это позволяла закопченная внутренность камина. И… пол, на котором она сидела, сдвинулся с места и поплыл в сторону. Джулия повисла над пропастью, мысленно проклиная крысиную породу как минимум до седьмого колена.

Но и крыса постепенно теряла опору, держась всеми своими четырьмя цепкими лапочками. И наконец, не выдержав, шлепнулась на лицо девушке. Та взвизгнула, тощий хвост хлестнул ее по губам. Джулия потеряла самообладание и отбросила мерзкого зверька. Но не удержалась и полетела вниз. Падать, однако, пришлось недолго, ибо, погляди она раньше вниз, справа была прекрасно видна железная лестница. Но поскольку девушка сначала свалилась, а уже потом посмотрела туда, то зацепиться она смогла лишь на втором пролете, пребольно ударившись коленкой.

Едва привыкнув к темноте, она начала спускаться. Нижний замок был похож на верхний, но служил каким-то магическим целям. Все помещения в нем были прозрачными. В то же время никак нельзя было сказать, что их нет. Лестница, на которой случайно оказалась Джулия, сплеталась вместе с другими, такими же тонкими сооружениями, создавая некоторое подобие паутины.

Вниз на несколько этажей пространство просматривалось, и по идее гробница должна быть гораздо ниже. Девушка продвигалась к центру, когда крыса, некоторое время бесполезно пытавшаяся выбраться обратно, вдруг сорвалась и упала на плечо Джулии, вцепившись в него острыми коготками. От неожиданности она снова потеряла равновесие и полетела вниз. Мелькнул потолок первого этажа, воительница попыталась вцепиться в полупрозрачное перекрытие, но рука прошла насквозь. Следующая попытка. Она завизжала, и тут движение замедлилось и вся она словно зависла в воздухе.

Вспыхнули заговоренные факелы на стенах. Прямо против ее лица в чудовищно огромной капле янтаря застыли навечно двое влюбленных в старинной свадебной одежде, фата невесты словно развевалась на ветру. Лицо жениха… Джулия чуть не потеряла сознание, вглядевшись в эти желтые неподвижные черты. Она заплакала как маленькая, оглашая воплями зачарованный замок. Эхо вторило ее запоздалой скорби. Она оплакивала тридцать лет запятнанной проклятием и презрением жизни Карла Трорнта и всех Трорнтов начиная с новобрачного. Плакала она и над невестой, судьба которой казалась ей и желанной, и ужасной одновременно. И еще Джулия проливала слезы над тем, что никогда она не будет иметь такой чистый взгляд. Потому что для того, чтобы жить в этом мире, нужно иметь крепкие когти, мечи и карманные молнии. А держа все это в руках, придется и убивать, она посмотрела еще раз на невесту и представила себя на ее месте. Теперь поздно. Уже поздно. Карл узнает правду, вернет прежнее величие и женится на принцессе. Почему-то ее не заботило, как выбраться из этой могилы. Она смотрела, желая запечатлеть в памяти каждую деталь. Вдруг слезы высохли. Внизу, почти неразличимо для глаза, виднелся слабый след. Отец! Он был здесь! Был! Она прижалась к золотой поверхности, но тут же отскочила, вдруг показалось, что янтарь вздрогнул.

– Ну вот и галлюцинации, – поздравила сама себя. – Однако пора домой. Без единого толчка та же сила, что поддерживала ее прежде, теперь поднимала наверх. Чуть поразмыслив, она стукнула по желтой поверхности кольцом со странным гербом, который забрала с собой из дома. Адепты Храма не имели права носить украшения, но расстаться с ним не было сил. Девушка таскала его в кармане, иногда любуясь несложным рисунком. И лишь поступив на службу к владыке Запада, она позволила себе носить его открыто.

Выбравшись на свободу, она радовалась всему – солнцу, ветру, небу. Обласканный дракон, порыкивая и кружась в воздухе, веселился от души.

17. Тайные знаки

Тем временем благородный Горицвет, раз за разом, приучал недружелюбного Трорнта. Через неделю знакомства он уже твердо знал, к чему тянулся и что ненавидел его угрюмый надзиратель. Но силы самого колдуна были на исходе. Срок, который он находился в тюрьме, был предельным даже для такого сильного мага, как он. И хотя искусные лекари каждый день останавливали кровь и затягивали открытые раны, Аскольд знал, что его конец может быть уже близок. Поэтому когда явился Трорнт, колдун сделал знак, чтобы тот подошел ближе.

– Я скоро умру, – прошептал он.

Карл взял чашку с водой и поднес ее к почерневшим губам узника.

– Отдайте им, что они просят, и пытки прекратятся. – Трорнт сел на свое обычное место.

– А вы знаете, чего они от меня добиваются?

Воин пожал плечами, мол, не его это дело, но не отвернулся. Колдун воспринял это как хороший знак и спокойно продолжал.

– Кроме сил добра и зла в мире есть немало занимательных вещей. Мне приходилось читать о них в Храме Сосредоточения, где я постигал основы знаний. «Ага, вот ты и попался, – с удовольствием отметил он про себя. – Я же знал, обычно тебе не оказывают доверия, бедняжка. Присовокупите к этому благородную тягу к знаниям и…». Но вслух добавил:

– Однажды мне удалось высвободить силу – носящую имя «Феникс». Вы слышали что-нибудь о ней?

– Я читал миф, – неуверенно начал Карл, – о птице, которая сгорала и возрождалась из собственного пепла.

– В точку. Сила возрождения, преобразования заложенных возможностей. Я уже говорил вам, что любое деяние падает на чаши добра или зла.

Возникла пауза.

– Я скоро умру. А у меня нет ученика, коему я мог бы доверить свое знание.

Трорнт выдержал испепеляющий взгляд мага.

– И вы хотите сделать меня – первого попавшегося воина своим учеником? В то время когда ваши трактаты вопиют об избранности? И вы думаете, что я поверю вам и в благодарность вынесу отсюда?

– Не все сразу, уйти в могилу с грузом накопленного знания – грех, но я не стал бы делиться им как с вашим жирным князьком, так и с палачом. Кстати, последний действительно является мастером своего дела. Вы говорите об избранности, но не видите, что вы сами и есть – избранный.

– Вами?

– Нет. Я не стал бы слишком сильно сейчас полагаться на собственные логические способности. Но Джулия…

Карл подскочил так, словно колдун задел его горящей головней.

– Вы копаетесь у меня в мозгу?! Меня предупреждали!

– Нет! Поверьте. – Горицвет приподнялся, отчего зазвенели его цепи.

«Только бы он меня выслушал!»

– Джулия – моя родная дочь.

– Что? – Трорнт приблизился к почерневшему от копоти и синяков лицу мага.

– Успокойтесь. Я и сам знаю, что она не похожа на меня. Тем более сейчас.

– Чем вы можете доказать?

– Да тем, что я вижу, вижу тот след, который она оставила в вашей душе. Скажите, например, вот вы – офицер.

Карл кивнул.

– И к вам приводят человека, неграмотного крестьянского парня со свитком в дорожном мешке. Вы разворачиваете послание, на котором черным по белому написано, причем почерком вашего ближайшего друга, что перед вами тот, кому вы можете безоговорочно доверять. Поверите ли вы?

– Да. Но я не приносил вам свитка.

– Крестьянский сын, не разбирающий букв, скажет то же самое. «У меня нет свидетельства, а эта бумага не знаю как попала в котомку. Я хотел развести с ее помощью костер, да ваши люди меня остановили». Видите ли, Трорнт, маги способны считывать более тонкую информацию, о которой другие люди не имеют ни малейшего представления…

– Откуда вы знаете мое имя?

– Вы похожи на своих предков. – Колдун лег на спину. «Еще не хватало напугать или разозлить его».

– Есть у вас еще доказательства?

– Чего?

– Ну того, что Джулия ваша дочь?

– Не знаю, что рассказывала вам она сама, и не хочу выдавать те тайны, которые она пожелала бы скрыть. Поймите меня.

Карл кивнул.

– …Хотя вы можете задать пару вопросов, только по-честному, если уже знаете на них ответ. Я должен беречь ее.

Трорнт задумался – какого она роста?

– Понятия не имею. Я не видел ее десять лет. Мы жили в одном тихом местечке. Я, ее мать и сама Джулия. – Аскольд следил за выражением лица рыцаря. – Потом родился ее брат.

– Она ничего не говорила мне о брате.

– Вот видите, а я уже начал выдавать чужие секреты.

– Значит, вы ничего не знаете об ее ученичестве?

– Почему же – кое-что знаю, я не виделся с ней потому, что боялся навлечь преследователей, тем более что она сбежала из дома сразу же после того, как оттуда был вынужден уйти я. Джулия нашла приют в Храме Течений у моего старого друга мастера Маума! Это вы хотели услышать? Но должен вас огорчить, вашему князьку это тоже известно.

– Да. Я знаю. – Карл поднялся. – Это я рассказал Туверту о встрече с вашей дочерью. Но поверьте…

– Верю. Скажу больше. Этому местечку, – он обвел глазами мрачную камеру, – вы как раз обязаны своей откровенностью. Ведь жирный ящер знал, что вы и вправду общались с моей дочерью.

– Он что, по-вашему, предвидел побег?!

– Вы предлагаете?! – Горицвет усмехнулся. – Боюсь, все прозаичнее. И либо нас подслушивают, что, правда, почта невозможно, при такой архитектуре и, соответственно, акустике. Либо они ждут момента, когда вы соберете достаточно информации и…

– Не думаете ли вы, что я подсадной?!

– В какой-то мере это так. Но только награда вас ждет из рук человека в маске, того, что недавно ушел отсюда.

– Не может этого быть.

– Конечно, конечно, даже не утруждайте себя обдумыванием моего бреда… Кстати, как вы относитесь к раскаленным клещам? А к дыбе?

18. Друг

«А ведь он прав. – Карл шел по улице, чуть ссутулившись от встречного ветра. Качались деревья, – какая удобная ночь для предательства или убийства. – Неизвестно почему, но слова узника казались ему самой правдой. – Заколдовал он меня, заколдовал. Сначала его дочь, а потом и он сам. Приворожили, и что теперь будешь делать? Бежать, пока не опомнились, не спохватились. На край земли, за край, найти удобную нору и запрятаться в нее навек, на все века».

Проходившие мимо офицеры молча поприветствовали Трорнта. Он степенно поклонился и снова нырнул в свои размышления.

«Уже сегодня, может быть, меня ждут, и вскоре я сменю бедного Аскольда Горицвета. И… – но продолжать не хотелось. Он уже видел угли и цепи, чувствовал во рту вкус собственной кровищи, слышал свой срывающийся от боли и ужаса голос… – Нет»!

В дверях его окликнул мальчишка-слуга, чистивший обычно кольчуги:

– Господин Трорнт! Господин Трорнт, а у вас там гость.

«Как, уже?» Карл остановился, утирая лоб.

– Кто?

– Я не знаю.

– Врешь, это рыцари Морея? – Захотелось проломить парню дурную башку.

– Нет-нет. Это какой-то ученый или маг. Пустите! Я же ничего дурного не сделал, а-а-а!

«Бежать, бежать!» Карл выпустил из рук мальчишку и устремился к черному ходу. Но там показался фиолетовый плащ Морея. «У, черт!» Воин толкнул ни в чем не повинного чистильщика и пошел к себе, сердце его колотилось.

«Обложили как зверя в лесу. Слава богу – меч при мне».

В комнате его терпеливо ждал невысокий, щуплый человечек лет пятидесяти с длинными, светлыми, чуть седыми волосами и небольшой бородкой. Одет незнакомец был в белый длинный плащ с золотым гербом. Какие носят в Храмах во время важных церемоний. Заметив Карла, незнакомец поспешно поднялся.

От удивления Трорнт застыл, не зная, что предпринять, его гнев мгновенно остыл.

– Мой печальный долг велит уведомить вас о том, что я из проклятого дома, – выдавил он наконец заученную фразу, – и при мне никто не должен вставать. Так что прошу без церемоний, вы, видно, ошиблись, – добавил он от себя.

– Имею ли я честь видеть в вашем лице Карла Трорнта?

– Да. Это я.

– Очень хорошо. Позвольте представиться, – гость снова встал.

«После предупреждения – это неслыханно». Рыцарь не знал, что и подумать.

– Мое имя Фобиус, Огюст Фобиус из Храма Созерцания. Я понимаю, что мое имя вам ничего не говорит, поэтому перехожу к сути. Ваш друг…

– У меня нет друзей! – Трорнт встал, достал из сундука припрятанную с вечера бутыль и пару кружек. – Я же сказал, у прок…

– Я приехал как раз по этому делу, ну не перебивайте меня, молодой человек. Я три дня составлял этот документ. И потом трясся на спине зловредного золотого создания, который слепил мне глаза своим незаконным блеском. И вонял! О, как он вонял! Ну, да я не об этом. Есть ли у вас время выслушать меня?

Карл кивнул.

– …Так вот. Здесь, – он положил руку на кожаный конверт, – материалы, собранные вашим другом и мной, которые подтверждают, что со стороны Адама Трорнта не было никакого предательства.

– Как?!

– У вас будет время прочесть это. Скажу только, что есть неоспоримые доказательства того, что он стал жертвой в битве королей.

Карл достал аккуратно заполненные листки бумаги, все еще не веря в такой поворот судьбы. Фобиус подглядывал, время от времени кивая в знак подтверждения правильности написанного. И подливал себе недорогое винцо. Трезвость никогда не была нормой ни одного Храма. Когда Карл дочитал последний лист, с улицы уже доносились крики караульных.

– То место, где описана гробница, я записал со слов вашего друга, специально побывавшего там.

– Ради бога, кто он? – Карл опустился на колени, заставив библиотекаря прослезиться. Надо сказать, что до сих пор ни один противник, ни одна дама и даже сам король не могли заставить Трорнта встать на колени. – Кто он?

– Но если я, вопреки обещанию, открою вам его имя – я сам сделаюсь предателем, – улыбнулся Фобиус. – Мой совет вам: возьмите теперь эти документы и найдите грамотного и благородного защитника, который согласится оправдать вас перед высоким судом.

– Кто будет меня слушать?

– Будут. Об этом уж я позабочусь. Дам вам свой знак. С ним перед вами окажутся открыты не только двери всех Храмов, но и людей, когда-либо проходивших обучение или службу в них. – С этими словами библиотекарь снял с шеи медальон с гербом в виде глаза и с поклоном подал Трорнту. – Далее вам следует найти подлинного мага, который согласится снять проклятие.

– Так оно еще не снято? – Карл был разочарован.

– Ну знаете ли, молодой человек, может, мне еще и усыновить вас да заодно заняться воспитанием? Не обольщайтесь, пожалуйста, свалиться в канаву во все времена было делом не хитрым. Куда труднее потом отмыться. Впрочем, я уже составил список истинных защитников.

– Не знаю, как вас и благодарить, дорогой Фобиус. Ну если вам когда-нибудь понадобится моя жизнь…

– Покажите лучше, как выбраться отсюда, я туп в географии. Где тут восточные врата с моим вонючим другом?

Карл с поклоном указал путь.

– Прощайте же, благородный Трорнт. – Библиотекарь запахнул белый плащ. При слове «благородный» Карл вздрогнул, но сделал вид, что принимает это как должное.

– Где я смогу найти вас, господин Фобиус?

– Обратитесь в Храм Созерцания, они подскажут вам мой дом.

В самом распрекрасном настроении библиотекарь взобрался по маленькой лесенке в седло дракона и только тут нащупал в кармане перстенек с печаткой.

– Джулия! Как же я позабыл, детка. – Он посидел еще какое-то время, нахохлившись. – Ну, если разобраться, зачем ей такой мужчина, да, он по-своему красив, но… не в красоте же дело. – Тут застоявшийся дракон повернул к Фобиусу свою мерзкую голову и захохотал ему прямо в лицо, брызгая серной слюной.

– Тьфу, гад, – свинья ты, а не дракон. Вперед. Но! Вперед! – заторопился библиотекарь, и вскоре они уже летели по небу, оглашая Восточное княжество хохотом и бранью.

19. Покушение

«Теперь-то уж точно надо бежать, и чем скорее, тем лучше. – Он достал седельные мешки и начал укладывать вещи. – Ведь если меня убьют сейчас, кто возьмется обелить доброе имя Трорнтов. Друг! Оказывается, у меня был друг!»

В мешке не хватало еды и вина, Карл достал из потаенного угла деньги и выглянул из комнаты. Мальчишки-чистильщика нигде не было. Только парочка пьяниц спорили о чем-то у пустого бочонка. Трорнт перегнулся через перила лестницы, внизу обычно толкалось несколько слуг, которых можно было бы послать в трактир. И сейчас там творилось обычное оживление. Заприметив знакомое лицо кухонного мальчишки, воин подозвал его, разъясняя, что нужно принести из трактира Парнишка задрал грязненькую рубашонку, Карл нацелился бросить деньги, как вдруг один из пьяниц вскочил и метнул нож прямо в лицо Трорнту. Тот разогнулся, но не успел отскочить, и клинок врезался ему в грудь.

– Проклятие! – Карл выпустил деньги, чуть не свалившись с ног от удара. Куртка была пробита, но что-то задержало нож. Карл бросился за мерзавцем, но оказался менее проворным.

Вернувшись в комнату, он расстегнул куртку, под рубашкой на шнурке висел небольшой кожаный мешочек. Рыцарь развязал веревочку. На ладонь ему высыпались прозрачные бриллианты в форме слез.

– Джулия, – подумал Карл.

Дверь распахнулась, на пороге стоял Морей. Камни тут же исчезли, Карл протер рукавом глаза и посмотрел на своего врага, но тот не заметил превращения.

– Эту ночь, господин рыцарь, вам придется провести в тюрьме.

– Может, потрудитесь сначала сообщить, в чем меня обвиняют?

– О, ни в чем. – Туим усмехнулся. – Просто его сиятельство не может оставлять своим вниманием даже таких закоренелых преступников, таких, как ваш подопечный.

– Какого черта, Морей, я только что оттуда.

– И уже собрались куда-то. – Гость кивнул в сторону мешка.

– Видите ли. – Карл посмотрел в глаза Туиму. – Только вам. Некоторое время назад у меня была… то есть был, вы понимаете, – он заговорчески усмехнулся, – один приятель. С которым мы теперь расстались, из-за заму… да что это я заговариваюсь, из-за его женитьбы.

Морей нащупал рукоятку меча.

– Так вот, этот приятель хранил у меня некоторые свои личные вещи, которые я ему теперь с удовольствием возвращаю. Вам понятно? Однако это не помешает мне сегодня вечером отправиться с вами. – Карл поискал глазами, чем бы еще кольнуть врага. В то же время лихорадочно соображая, что сюда он больше не вернется, а значит, надо взять все необходимое, не привлекая внимания. – Однако, Туим, дело в том, что я не успел поужинать, пусть ваш слуга сбегает в трактир и купит мне чего-нибудь. – Он вынул деньги из маленькой резной шкатулочки и подал гостям, а часть ловко упрятал в карман. – Принеси побольше, я голоден как волк, и к тому же ночь длинная. – Карл взял другой, более теплый плащ, вновь повесил на шею мешочек на шнурке, поменял куртку, рассовав по карманам баночки и коробочки с порошками.

– Ну вы скоро? – Туим терял терпение.

– Хочу взять что-нибудь почитать. – Больше всего сейчас его беспокоил портрет Джулии.

– Там темно, вы испортите глаза.

– Да, вы правы… и свечи, – Трорнт тянул время и наконец, так ничего и не придумав, подошел к накрытому женским покрывалом портрету.

Тут его посетило озарение, и он решил одним духом спасти Джулию и наказать вероломную Мариэтту и ее подлого жениха. Карл поднял покрывало, приложил его к лицу, делая вид, что вдыхает тонкий аромат. Потом бросил ткань в лицо Морею:

– Не узнаете духи?

Пьяный от злобы Туим схватил ненавистный бархат, в то время как Карл грациозным движением положил портрет в камин. Загородив его спиной. Пламя немедленно принялось за дело, и подоспевший к месту расправы воин увидел лишь контур лица и часть одежды.

– Вы не знали танцовщицу Летарьеру из квартала «Эй, прикачу»? – осведомился он у позеленевшего от злобы гостя. – А я знал, и как! После дежурства наведаюсь, верну покров. Зачем хранить воспоминанья.

Он вышел первым, картинно перекинув через плечо зеленый бархат. Думая только об одном: «Если он меня сейчас не зарежет в спину – это будет чудо».

Следом слуга тащил корзину с провиантом.

20. Спасая своих будущих деток

– Я пришел проститься. – Карл опустил тяжелую корзину на пол темницы. Колдун закашлялся, пытаясь приподняться, но снова упал. – Значит, все кончено?

Рыцарь откупорил бутылку с магрибским. Приподнял Аскольду голову и влил немного в рот.

– Хочу устроить прощальный ужин. – Зажег несколько свечей. – Поешьте, не королевский пир, но Эльза в нашем трактире готовит… у-у-у! Ничего лучше не ел. Попробуйте. Клянусь честью, вы не раскаетесь.

Горицвет глотнул еще немного. Сегодня он выглядел особенно плохо.

– Что-нибудь произошло за эти несколько часов? Или я проспал всю ночь, в подземелье времена суток так похожи. О том, который час, я узнаю лишь по смене экзекуций.

– Сейчас ночь. И вы прекрасно ориентируетесь во времени. Жаль, честно говоря, покидать вас, но обстоятельства так складываются, что… – Он махнул рукой и принялся за курочку.

Какое-то время оба жевали.

– А по вам и не скажешь, что вы собрались умирать. Еще вина?

– Что же все-таки произошло, ваше поведение так не похоже на все, что я видел ранее. Еще чуть-чуть.

Трорнт налил.

– Судите сами. Едва я покинул эти гостеприимные стены (кстати, вы не откажетесь посмотреть), – достал листки, – явился человек, который поведал, что никакого предательства мой предок не совершал и прокляли его напрасно!

– Везет вам.

– Что вы думаете об этом?

Аскольд, напрягая зрение, прочел первый лист, Трорнт держал свечу.

– Ну что же – это правда. И человек, составляющий документ, без сомнения авторитет в своем деле.

– Слава богу. Подскажите мне еще, учитель, к какому магу следует обратиться, чтобы снять родовое проклятие?

– К какому? – Колдун испытующе посмотрел в лицо Трорнта. – Ни к какому.

– То есть как? Вы имеете в виду, что нужен истинный маг? Великий маг? Вы?

– Да. Да. И еще раз да.

– Так сделайте такую божью милость, снимите его с меня, с моих родственников, прозябающих в полном забвении, с моих будущих детей…

– Что вы говорите – у меня нет сил.

– Но вы же сказали.

– Сказал, вы, видно, забыли, где мы находимся. Вы уходите – ладно, уходите с миром.

– Но как же… быть может, вы могли бы, по крайней мере, попытаться.

– Да. Через месяц звезды займут хорошее положение.

– Ну у меня нет месяца. Меня уже сегодня пытались убить!

– А вы думаете, у меня он есть?

– Черт возьми! – Карл схватил Горицвета за плечи. – Да понимаете ли вы, что я жить хочу! Что для того, чтобы оправдаться перед советом, мне нужны развязанные руки. Можете вы раз в жизни совершить божескую милость?!

– Бог подаст.

– Но я спас от смерти вашу дочь!

– Тысяча благодарностей!

– А что, если я скажу, что люблю ее, что мы поженимся и ваши внуки унаследуют проклятие Трорнтов!

– Бедные детки.

– Черт! Что вы хотите?

– Избавить от проклятия моих будущих внучат, сняв его с вас.

– Ну?

– Через месяц и по возможности подальше отсюда.

– Вы требуете невозможного!

– То же могу сказать о вас!

– Ну у меня нет ключей!

– А у меня есть заклинания, отпирающие замки. – Он наклонился и шепнул что-то. Раздался лязг. – Ап!

– Взломщик.

– Поторопитесь, зятек. А то не дам вам благословения.

– Если меня убьют – не видать вам внуков!

– Джулия меня не разочарует, а потом есть еще сын.

– Ладно. Живо заприте обратно.

Колдун с неохотой подчинился. Карл встал и забарабанил в дверь, удары отдавались глухим эхом.

– Быстро прикиньтесь мертвым.

Лязгнул замок… В камеру просунулась голая, шарообразная голова тюремщика.

– Иди, погляди, сдох вроде. Если так, я здесь сидеть не намерен!

– Одну секундочку, господин рыцарь, надо за лекарем послать.

– Я не нанимался падаль охранять, сам с ним и сиди.

– Ну, как же, – тюремщик вошел, принюхался.

– Да он не вчера сдох. Что носом водишь? Иди, проверь. – Карл зло ударил кулаком по стене.

– Сию секундочку. – Толстяк склонился над Аскольдом, в ту же секунду Трорнт уложил его ударом кулака по темени.

– Много их еще? – Горицвет задыхался, отпихивая от себя неподвижное тело.

– Один в коридоре. Один у дверей в подземный ход, один в часовне. Вставайте.

– Не могу.

– Тьфу. – Он завернул Аскольда в зеленое бархатное покрывало и вынес из камеры. Добравшись до конца коридора, Трорнт услышал шаги стражника. Судя по звуку, они удалялись. Положив колдуна к стене, Карл выскочил, наудачу метнув нож. Караульный упал. Трорнт подскочил к телу и с предосторожностями извлек лезвие, стараясь не запачкаться. Никакого плана в его голове не было. Рыцарь всецело полагался на удачу.

Оказавшись неподалеку от двери в подземный ход, он сорвал со стены увесистый щит, красовавшийся там для услаждения взора высоких гостей, и, оглушив им охранника, вернулся за Горицветом. Коридор, как и следовало ожидать, в такое время был совершенно пуст.

– Вот как пройти мимо стражника, который находится сверху при выходе из подземелья и может в любой момент заметить тебя? – начал он размышлять вслух.

– Оставь его мне, – прошептал Аскольд Горицвет.

– Мы уже близко, – предупредил Карл.

– Держи меня перед собой, но так, чтобы я не касался ногами пола. И не дави, как гада ползучего. – Он шепнул что-то. Оба молчали. За дверью ничего не происходило. – Теперь пора.

– Что там? – в тон ему прошипел Трорнт.

– Одно из трех – либо охранник спит, либо его там не было.

– Что?

– Либо я забыл, как это делается, зятек. Кстати, вот мы и на ты.

– Помощи от вас! – Рыцарь вновь положил колдуна на плечо, обнажил меч и направился к двери. Вопреки ожиданиям охранник спал.

Вырвавшись на улицу, Трорнт снял колдуна с плеча и понес его, завернутого с ног до головы, на руках. Прохожие, принимая их за парочку, ищущую уединенного местечка, завистливо салютовали.

«Взгляни они под покрывало, всю жизнь бы икали», – подумал Карл и прибавил шага. У городских ворот он с трудом поборол искушение сесть на своего дракона, рассудив, что с такой громадиной их быстрее сцапают. Маг провалился в притворный обморок, не желая больше участвовать в похищении. Воин был вынужден углубиться в лес, со всех сторон окружающий Элос.

В нескольких милях от проезжих дорог находился бывший домик лесника. Однажды во время охоты Карл обнаружил это укромное местечко и не раз бывал здесь после. При необходимости, охотясь и рыбача, там можно было продержаться какое-то время. Ночной лес поскрипывал и шуршал, разговаривая с ветром. Время от времени то тут, то там вспархивала разбуженная птичка. Трорнт остерегался встретиться сейчас с какой-нибудь крупной зверюгой. На нее просто не было сил.

Крыша домика вся поросла мхом и травой. Издалека или сверху она походила на небольшой холмик. Карл нащупал за доской ключи и отпер дверь.

– Всё, дома. – Уложив Аскольда на кровать, Трорнт по памяти нашел свечу и зажег свет. Все было таким же, как в день ухода. Он отыскал дрова и развел огонь.

«Через месяц, если колдун не соврал, через месяц я буду свободен». Мысль о том, что Горицвет может помереть от ран, казалась ему из области бреда. Рыцарь снял с себя теплую накидку и накрыл ею колдуна.

21. Учитель и ученик

Прошло три недели, и Трорнт решил поговорить с магом о снятии проклятия. Аскольд внимательно выслушал воина. Лицо его выражало тихую радость.

– Я не могу снять проклятие, сын мой, – наконец произнес он.

– То есть как?! Вы же сказали, никто кроме вас!

– И я в том числе.

Карла затрясло.

– Значит, вы обманули меня, спасая свою шкуру?!

– Вы удивительно догадливы. – Колдун явно развлекался. – Хотя, – опередил он кулак рыцаря, – можно сказать и так: никто, в том числе и я, не может снять проклятия, – он выдержал паузу, – которого нет.

– То есть как нет?! Я вас убью!

– Нет. Значит, нет. Было, лет сто пятьдесят, но недавно его сняли.

– Как?

– Стихийно – я полагаю.

– Но я же не просил. Я просто не имел права.

– Я же сказал «стихийно». Ну, знаете, как бывает (можете конспектировать), люди строят дом и случайно отрывают чудо-корень, который немедленно все их болезни лечит. Правда, чаще наоборот – «Шкатулка Пандоры» – слышали?

– То есть вы хотите сказать, что с меня как-то сняли проклятие, а я этого даже не заметил? – Трорнт взял кружку с водой и выпил ее залпом.

– Вот это совершенно невозможно. Вы должны были ощутить силу преображения.

– Вы снова врете!

– Теперь-то зачем?

– Доказательства!

– Пожалуйста. Они, если не ошибаюсь, у вас на груди.

Карл сунул руку под рубашку и нащупал мешочек.

– Ну же, – подбадривал его Аскольд Горицвет. – По моим расчетам вы избавились от проклятия недели за две или три до нашего знакомства. Разве мало событий произошло с тех пор, о которых вы не могли даже помышлять раньше, точно родник из-под земли. – Он попытался заглянуть в руки ученика, но больные ноги не дали этого сделать. Маг со стоном повалился на кровать, и Трорнт сам вытряхнул на ладонь камни и подал их учителю.

– Ах, вот, значит, как. Что это? Нет, чем это было в тот момент для вас?

– Слезы невинной девы, из… из Богом посланного рода.

– Недурно. В детстве матушка сказки читала. Ладно. А теперь займемся реальностью. Надо нам в ближайший Храм податься. Поскольку я ходить еще не могу. Отработаю вам уж как-нибудь. Заодно и защитника найдем и поучу вас малость. А то… черт знает о чем говорите. Я с вами так отупею, чего доброго.

Часть вторая

ЭЛАТАС

Лети, стрела намерения,

Бритвой, по грани мира режь.

Свет невидимых звезд

Проникает сквозь свежую щель.

Слегка кровоточит закат.

Как за поводырем,

Я за стрелой своей

Послушно иду в горизонт.

1. Карлес

Ночь. Тишина звенит. Я прислушиваюсь – кажется, что в мире не осталось ни одного звука. В темноте поблескивает одинокое зеркало. Зеркало без отражения. Оно специально повернуто под таким углом, чтобы не испугать меня иллюзией присутствия в комнате постороннего.

С того дня, когда я в последний раз проник в мир Джулии, прошло более пяти лет. Иногда мне кажется, что никакой сестры у меня и не было. Хотя я до сих пор не разучился слышать биение ее сердца.

Иногда я вижу ее во сне, Джулия летит и летит сквозь время на золотом драконе, солнечные лучи играют на чешуйчатом теле чудовища, пляшут по рыжим, развивающимся на ветру волосам.

Однажды, разбирая домашний архив, я наткнулся на рукописи отца. Трудно сказать, сколько времени они пролежали в ящике. Помню, сестра настаивала, чтобы я отыскал эти тетради. Теперь понимаю, их прятала мама, боясь, что я тоже когда-нибудь уйду вслед за Джулией и отцом.

Первое, что бросалось в глаза, были карты городов с нанесенными на них местами врат в другие мира. Помню, первым делом я занялся изучением карты Петербурга как города, где в то время мы проживали.

Более всего в этом смысле меня заинтересовал Эрмитаж. Как место, куда проще всего попасть. Вторым по досягаемости была ротонда на Гороховой, здесь, во всяком случае, можно было бы избежать наплыва туристов. И наконец, самое запутанное, видимо не понятое до конца отцом место в районе Новой Голландии. Красный карандаш соединял неровным треугольником дворец Цесаревича, ДК «Маяк» и дом по другую сторону канала, слева от дворца (помеченный, как указывалось в тексте, масонским знаком). Но нужно ли входить в один из указанных домов или стоять где-нибудь в пределах треугольника, было непонятно.

К тому же можно было оказаться в правильном месте, и при этом не будут совпадать положение планет, мой собственный настрой или еще что-то в этом же духе.

Я твердо решил заняться историей и искусствоведением. Заявив однажды об этом дома – получил полное одобрение. Теперь я вхожу в одну подростковую краеведческую, а летом и археологическую группу. Которая сотрудничает с несколькими музеями России и Прибалтики, куда мы теперь переехали.

Только однажды я рассказал всю правду маме. Мне казалось, что это могло бы поддержать ее, но… Раньше я думал, что стоит только найти вход, и немедленно увижу голубоватые, хрустальные горы, искрящийся снег, сестру. Драконы понесут нас к одному из храмов… Теперь я знаю, что таких миров многие тысячи и один из них может отличаться от другого камушком или травинкой. Поэтому шанс попасть куда мне надо чертовски мал. Однажды, когда я в очередной раз попытался сбежать из дома, мама тяжело заболела, и мне пришлось при всех сказать, что никакой Джулии не существует. Я боялся, что мама умрет. И поэтому повторял слова отречения снова и снова. А произнесенные звуки падали липкими цементными лепешками, закрывая зеркала, залепляя замочные скважины. Они падали, погребая под собой надежды и мечты.

Вряд ли сестра захочет знаться со мною после всего этого. Но, боже мой, как тяжело оставаться здесь, зная о существовании Элатаса.

Герман готовится на следующий год пойти в школу.

Непрерывно думая о Джулии, я предложил отчиму сменить мне имя. Здесь в Прибалтике Кирилл звучит несколько искусственно. И он почему-то с радостью согласился. Я назвал себя Карлес.

Я люблю одну Джулию.

Мама сказала, что в древности людям полагалось иметь два имени, одно для всех и одно истинное. Когда ребенок заболевал, родители давали ему другое внешнее имя. Говоря вслух о том, что их сын умер, а это уже другой мальчик. Болезнь забирала себе старое имя, а ребенок оставался жить. Эдик спросил, будет ли Карлес в отличие от Кирилла улыбаться и играть в футбол. Я согласился улыбнуться, но от футбола отказался наотрез.

2. Проникновение

Тишина звенит. Ночь перед отъездом в лагерь юных краеведов. Я лежу с открытыми глазами, наблюдаю игру теней, блеск зеркала завораживает, в его таинственном свечении угадываются силуэты башен с развевающимися на ветру знаменами, плывут облака. На тяжелом, каменном балконе я различаю силуэт девушки с длинными волосами, она смотрит в небо, ожидая своего возлюбленного.

Интересно, знает ли она его или только мечтает встретить. Быть может, именно сегодня чудо свершится. Теплые волны подхватывают мое тело, сделавшееся вдруг невероятно легким. Я лечу раскинув руки. Вперед, навстречу теплому ветру. Солнечные кони вырываются из самого центра огня и летят по дорогам, заполняя их все.

Я отворачиваюсь от их испепеляющей красоты и просыпаюсь. Ну надо же. Как я заснул?

Потянулся, пошарил по стене наугад, ища выключатель, и сбил какую-то вазочку. Странно, наверное, мама поставила с вечера цветы. А я и не заметил. Плотные шторы на окнах совсем не пропускают света. Интересно, который час, кажется, я уснул всего пару минут назад. Приподнимаюсь, и тут где-то совсем рядом, раздаются голоса. Один из них женский:

– Что слышно в Танаталатесе?

– Я только что разговаривал с гонцом. Но тебя, вероятнее всего, интересует дело Трорнта?

«Да кто же это в доме, никто не встает в такую рань, тем более не принимает гостей».

– Ты угадал, Фобиус.

– А чего ты ожидала, после такой прорвы работы с твоей и, главное, с моей стороны? Адам Трорнт полностью оправдан. Что же ты не ликуешь? Радуйся!

Я радуюсь, и все же – почти пять лет. Твой гонец не говорил, как он?

– Кто?

– Ну ты же понимаешь? Как он выглядит?

– Тебе следует знать, что я не интересуюсь мужской красотой.

– Ага, красотой! Скажи, как он показался тебе в вашу первую встречу.

– Первую и, слава богу, единственную. Ты и так меня совсем измучила, я сто раз говорил – да он красив! Довольна?

– Не совсем, ну, Фоб, ты же так любишь подробности, неужели не расспросил посланца, каков он теперь?

– Безмозглые головы не предрасположены к седине.

– Значит, он так же хорош, как прежде?

– Господи! Свет клином сошелся на этом рыцаре! А он меж тем ни разу не осведомился о тебе. Так, будто тебя и не существует на свете. Господи! Ну, красив – признаю. На этом, впрочем, достоинства и кончаются. А то, что спас тебя. Так светлейший Эльлинсинг вас обоих днем позже спас, а ты меж тем на шею ему не бросаешься. Хотя не лишнее было бы. Он хоть заботится о тебе, всегда любезен, опять же – князь.

– Но я не люблю его.

– Молодость и красота твоя в пустых ожиданиях пройдут, меж тем можно и самой жизни порадоваться. Княжьей наложницей стать. А с Карлом твоим – век в старых девках просидишь.

– А тебе-то что?!

Я услышал шум удаляющихся шагов.

– Ну, прости меня, Джулия! Джулия! Джу-ли-я!

«Что – Джулия?! Значит у меня получилось». Я вскочил на ноги, пол был необыкновенно холоден. Я дотронулся рукой – камень. Теперь не было сомнения, не думая о предосторожностях, я выскочил на балкон, но там уже никого не было. На городских стенах в особых углублениях в виде гнезд сидели золотые, серебряные и платиновые драконы. Я подбежал к белой лестнице. Судя по звуку, сестра убежала в этом направлении, сердце колотилось, я набрал в легкие побольше воздуха и закричал:

– Джулия! Джулия! Я вернулся!!!

Тут что-то холодное и острое дотронулось до моего горла.

– Тихо, головастик.

У самого лица пахнуло перегаром и гнилыми зубами. Я не видел своего врага.

– Кого это ты зовешь?

От этого голоса я покрылся ледяной испариной, человек почти волоком дотащил меня до комнаты, откуда я только что вышел. Он прикрывался мной, как если бы прятался сам.

– Говори быстро, кого ты звал, а то…

– Он ткнул вторым кинжалом под лопатку.

– Ну?

– Джу…

– Джулию? Это рыжая женщина лет двадцати с эмблемой Храма Течений на одежде?

Я кивнул, с этим психом было бесполезно спорить.

– Хорошо. Она здесь служит?

– Не-ет. Я не знаю. Я…

– Кто ты вообще такой?

Видимо, незнакомец разглядел мою трикотажную пижаму. «Ну влип!»

– Карлес.

– Ты служишь здесь?

– Нет. – Я чувствовал что погибаю. Почему-то больше всего в этот момент меня интересовал вопрос, что следует добавить: сэр, сударь, господин? Острие у горла. Никогда еще в жизни не испытывал подобного страха. Я лепетал несуразицу, одновременно понимая, что не знаю ровным счетом ничего из того, о чем меня спрашивают.

– Чего мы тут застряли, Морей?

Этого я, по крайней мере, разглядел – невысокий мужчина с аккуратной, темной бородкой в коричневой одежде, похож на нашего соседа по даче.

– Да вот, поймал щенка. Но он ничего толком о себе сказать не может. Зато знает Джулию. – За, человеком в коричневом, поднимались еще двое.

– Знание – штука хорошая, но опасная. Пойдемте, Морей, мы не дома.

– А с этим как?

– Кончайте, не тащить же его с собой.

Я приготовился к сильной боли, но тут начала срабатывать обратная магия. Так случается иногда, человек заходит в соседнюю комнату, а попадает в средневековье. Но поскольку волшебство произошло не по его вине, а так сказать, стихийно, то и сколько он там пробудет, никто не знает, чаще всего это длится несколько мгновений и зависит от положения глаз. Хотя многие кончали жизнь на кострах, так и не дождавшись обратного действия. Так вот, вдруг вокруг моего тела появились голубоватые искорки, Морей попятился и тут же из-за угла вылетела Джулия и какой-то парень в багровом плаще. Завязался бой.

Противник сестры упал первым, из пробитой артерии прямо на колонну хлестала кровь. Я невольно попятился, борясь с рвотными спазмами. Снизу бежали еще несколько человек. Я предупредил Джулию. На секунду наши глаза встретились. И тут же двое новоподступивших громил бросились на нее. Морей сделал ложный выпад правой рукой и тут же наотмашь рубанул левой. Лицо молодого человека, пришедшего несколько минут назад мне на помощь, стало краснее его плаща. Я юркнул за колонну, и вовремя – следующий удар предназначался мне. Окровавленный меч оставил на мраморе отвратительный след. Я побежал в глубь комнаты, на ходу творя заклинание пути. Морей споткнулся о труп и растянулся по дороге.

Обернувшись, я увидел, как Джулия присела, пропуская меч, направленный отсечь ей голову, и подрубила ноги нападавшему.

Повинуясь нахлынувшему на меня потоку знаний, я вошел в мерцающее зеркало и оказался дома, перед своим еще смазанным отражением. Как в детстве.

Кровоточила царапина на шее. Я лихорадочно вспоминал слова, запечатывающие вход, но они никак не вырисовывались в памяти. На чердаке в коробке из-под видака лежали тетради отца. Я опрометью бросился вверх по лестнице.

Слава богу, все на месте. Схватил тетрадь. Не то, снова не то, «Левитация», «Поиск входа», «Весы добра и зла»… Названия мелькали одно за другим, я вспотел, хотелось пить… «Заклинание снов», «Рубашка удачи»… А может, оставить этот вход, ну какой дурак будет ломиться сквозь зеркало? «План подземных ходов Храма Течений». Хорошо, но не сейчас. «Заклинания на дружбу и любовь», «Секрет невидимости лесного народа». О боже! «Сила Феникса», «Запечатывание прохода между мирами» – вот нашел!

Я загнул страницу, и тут раздался пронзительный женский крик, и еще один, звук падающей мебели, вопль, и все стихло. На улице послышалась возня, я сел, не зная, что предпринять. Но сама мысль, что убийца найдет меня здесь среди груд старого хлама, казалась отвратительной. Я сжал в руках обе тетради и пошел вниз. Проходя мимо окна и ожидая в любой момент удара мечом под ребра, я видел милицейскую мигалку. Можно было, конечно, подождать здесь, но Морей, или кто там еще, убивал мою семью. Эдд гостил в Тарту у брата, и, значит, я был единственным мужчиной, не считая Герки.

В гостиной ни души, в детской – тот же результат. Я просто физически ощущал, как сейчас из-за угла вылетит большая острая штука, раз – и моя рука валяется в луже крови. Мамина комната, ну, с богом. Пусто. Ванная… – нет!!! Я поскользнулся и упал на Софи. Вырвало. По ступенькам забарабанили шаги. Я поднялся, шатаясь поплелся на кухню. Мама лежала под столом у окна, и я сначала подумал, что она мертва. Но когда приблизился, расслышал стон. Приподнял ее, рана, наверное, была поверхностной, потому что она вдруг открыла глаза и назвала мое имя. Не Кирилл и не Карлес, а мое подлинное имя.

В кухню тем временем набежало полно народу. Наш сосед – районный доктор Николай Николаевич Гриновский сам перенес маму в спальню и обработал рану. Я забился в детскую. Меня еще два раза вырвало. Все это как-то не укладывается в голове. Ну ладно Джулия, все-таки она профессиональный воин. Ей легче. Она получает деньги, это ее работа. Да, она пришла на помощь и теперь, быть может, убита. Но мама, Софи, они же были безоружны… В своем собственном доме. Неожиданно дверца шкафа открылась. Я вскочил, схватив первое, что подвернулось под руку, скамеечку, на которой до этого сидел.

В шкафу, среди разного барахла, скрючившись, полулежал мой младший братик. Я поставил скамеечку и, боясь снова испугать Герку, стал разговаривать с ним, – постепенно его глаза, пустые и странно сухие вначале, приобретали какую-то ясность. И когда я подошел совсем близко, они вдруг набрякли слезами. Я взял братика на руки, смутно сознавая, что моя пижама вся в пятнах крови, – когда мы вышли из комнаты, соседи почему-то замерли. Я хотел показать Германа врачу, и только когда Николай Николаевич с бесконечными уговорами и предосторожностями взял братика на руки, я понял, что заставило замолчать этот базар стервятников, что слетаются на чужое горе, как на изысканное лакомство. Волосы Герки, шестилетнего мальчика, были абсолютно седыми.

Меня позвали в спальню, где мама давала показания. Увидев мою пижаму, она ахнула, и я был вынужден сперва промыть ранку на шее и лишь потом вновь явился давать показания. Мама взяла меня за руку. Ее рана была действительно не опасна.

– Я сказала, что буду говорить только в присутствии сына, и хочу, чтобы он ответил на ваши вопросы тоже при мне. И потом, вы понимаете, нам надо остаться все-таки одним.

– Как только будет возможно, – пообещал милиционер.

Мама приподнялась на подушках, все еще сжимая мою руку, и, глядя прямо в глаза, словно я должен был запомнить ее слова навсегда, произнесла:

– Я и наша постоянная гувернантка Софи готовили на кухне завтрак, когда через дверь черного хода…

– Простите, дверь была открыта?

– Да, не заперта… – сказала она с расстановкой, – ворвался мужчина в кожаной куртке… черной, в джинсах.

Я вытаращил глаза.

– …внешность обыкновенная, неприметная, в руках его были такие большие ножи. Нет, нож, и не знаю, как правильно…

– Может, учебный меч? – подыграл я. – Мне так показалось. С полгода уже их продают, в каждом спортивном магазине. – Мама с облегчением вздохнула.

– Этого маловато. Можете вы, молодой человек, сообщить что-нибудь о напавшем на вас?

– Я спал и проснулся от криков. Вышел из комнаты, и тут на меня напал этот.

– Куда он бежал?

Мама до боли стиснула мои пальцы.

– Не знаю, он ударил меня по голове…

– Понятно.

– Я бы непременно узнала этого бандита. – Мама потерла глаза.

Через два часа все успокоилось, с Германом остался сидеть доктор Гриновский. Мама пришла ко мне и тихо шепнула:

– Теперь надо остановить это. – Мы поднялись в мою комнату. – Значит, это зеркало?

Я кивнул.

– Слишком много времени упущено. – Она была бледна, по очень решительна. – Ты знаешь, кто это был?

– Его имя Морей, он преследовал Джулию.

– Опять Джулия. – Мама встала напротив зеркала, сделала несколько движений руками, словно затягивала рану. – Открой тетрадь Аскольда на двадцать первой странице и напомни мне слова. Я выполнил все в точности.

– Ну а теперь давай, сын, поговорим. Этот вход был запечатан, как ты открыл его?

– Откуда ты знаешь?

– Девятнадцать лет назад я сама прошла через это зеркало. И тоже спасаясь от преследователей.

– Кто гнался за тобой?

– Слуги Жара Солнцеворота нынешнего короля Элатаса. Я несла тогда на руках годовалую Джулию, наше единственное сокровище. Аскольд Горицвет, ваш отец, нашел для нас малоизвестный мир.

– Значит, мы оттуда.

– Ты родился здесь.

– Но почему ты не говорила мне об этом раньше?

– Я надеялась спрятаться, скрыться, забыть о мести, борьбе, о зле и добре, и о том, что одно из них нужно выбирать каждодневными поступками… Мы сбежали, потому что хотели вырастить вас. – Мама присела на краешек кровати. – Так как ты открыл печать?

– Это не я. Оно само как-то получилось. – И я рассказал о подслушанном разговоре и последующем бое. Мама слушала нетерпеливо играя кольцами на руке.

– Я боюсь за Германа, – сказала она наконец. – Боюсь, как бы события этого утра не отразились на его психике. – Она встала и закрыла дверь. – Очень плохо, что события начали развиваться стихийно. Теперь я даже не знаю, чего ожидать. Во всяком случае, боюсь, что, если кто-то умудрился сломать один раз печать, он попытается это сделать снова.

Мне стало страшно.

– …Трорнты, я слышала о Трорнтах. – Мама двигалась как во сне, голова ее слегка запрокинулась, взгляд блуждал. – Если, как ты говоришь, Адам Трорнт оправдан, о Боже…

Я взял ее за руки. От моих прикосновений она почти что пришла в себя.

– Мама, расскажи мне все.

– Все?! – Она отстранилась, но тут же взяла себя в руки.

– Да. Всё. Ты прав, ты должен знать… Я вовсе не хочу. Я не прощу себе, если ты помимо своей собственной воли окажешься в Элатасе, не имея никаких средств сохранить себе жизнь. Да… – Судя по всему, она снова начинала бредить, и я слегка встряхнул ее за плечи.

– Ничего я в норме. Сейчас. – Она замолчала, я ждал, за окном начинался день. – Мир Элатас… – наконец прошептала она так, словно отвечала урок, – … делится на четыре основных княжества по частям света. Существуют еще насколько делений, не совпадающих с основными границами – по сферам влияния Храмов и по торговым путям. Но это в другой раз. После войны Севера и Юга, длившейся больше пятнадцати лет (срок вполне нормальный, даже небольшой), на Северном троне в Танаталатесе сидел король Стор. Он умер бездетным. Власть перешла к моему дедушке, младшему брату короля.

– Вот здорово! – вырвалось у меня. Мама осуждающе покачала головой.

– Когда власть переходит от брата к брату, а не от отца к сыну или дочери, всегда ползут грязные слухи. И опасность оставаться у трона в это время только возрастает. После правил мой отец. Меня и мою младшую сестру Анну-Лизу тайно охраняли в Храме Огня.

– Ты прошла обучение в Храме?!

– Естественно. – В этот момент она показалась мне грозной волшебницей в золотой короне, увитой лилиями и змеями.

– По традиции, мы скрывали свои имена, проходя обучение наравне со всеми остальными. Именно там я познакомилась с Аскольдом, который приезжал время от времени по делам своего Храма. Мы полюбили друг друга, и однажды, когда молодой маг должен был отправиться для посвящения на остров Волшебства, я бежала вместе с ним, доверив секрет сестренке. – Мама закашлялась, и я вытащил из рюкзака бутылку сока, налил ей в чашку. – Через год, когда испытания закончились и мы должны были вернуться, я обнаружила, что беременна. Поэтому нам пришлось задержаться на острове до рождения Джулии.

За все это время я лишь пару раз получила письма от сестры. По ее словам, все шло по-старому и мастер Эллэ, обучавший нас, хранил мое отсутствие в тайне. Я рассчитывала сразу же по прибытии объявить отцу о своем выборе и рождении дочери. Род, к которому принадлежал мой возлюбленный, был высок. Он относился к одному из самых почитаемых домов юга. Такой союз мог бы расцениваться как символ и залог дружбы между двумя великими княжествами. Так наивно рассуждала я. До войны они назывались королевствами, а после состоялось объединение и они стали называться княжествами.

– Но почему вы не поженились до рождения Джулии? Война ведь к тому времени уже давно закончилась?

– Это общий закон – адепты Храмов не женятся, не выходят замуж, не называют имен и не носят никаких гербов, кроме знака причастности к тому или иному ордену.

– Понятно.

– По возвращении первое, что я услышала еще в порту, была песня в честь прекрасной королевы Анны и ее мужа, славного рыцаря Жара Солнцеворота.

– Но как же?..

– Уже полтора года как погиб на охоте мой отец, сестра скрыла это от меня в своих письмах. Теперь она носила мое имя и мою корону.

– Но, извини, я не понял, почему в песне говорилось о муже королевы, разумнее было бы сказать – короле?

– В Элатасе наследником или наследницей является старший ребенок. Глупо венчать короной власти отпрыска чужой династии! – Мама встала, посмотрела на часы. – Я надеюсь, ты не останешься здесь до приезда Эдуарда?

Я кивнул.

– Ты не можешь позвонить в фирму, как ее, чтобы убрали кровь?

– Да. Конечно. – «Она уже снова моя мама».

– А я пойду к Герману. Только учти… – Она остановилась в дверях.

– Эдд не должен узнать ни слова из того, что я тебе рассказала. Иначе мы все погибнем. – Она не дала мне задать вопросы и вышла вон.

3. Прощание, может навсегда

Прошла неделя. Все постепенно вставало на свои места. Вызванный телеграммой, вернулся Эдд. Из агентства по найму прислали новую гувернантку, глупую пугливую Зою, похожую на курицу с маленьким носиком, подслеповатыми глазками и с совершенно белыми ресницами.

Герман не разговаривал. Николай Николаевич предупредил, чтобы мы не обращали на это внимания и вели себя с ним как обычно. Мол, успокоится и разговорится. Только что значит вести себя как обычно, когда он – трещотка сорочья – молчит и глядит так, как никогда в жизни до этого не смотрел. В конце недели мама предложила мне все-таки отправляться в лагерь. Я ведь уже и так задержался. И Лаура уехала без меня, а там Петр, там Раймонд.

Лаура – девочка из нашего класса, у нее светлые волосы, даже белые, легкие, блестят золотом и пахнут. Так ни у кого волосы не пахнут. Я год от нее не отходил, а теперь – душа болит, как она с этими.

Нашу башню видно с проезжей части – светлая, как слоновая кость, кажется, солнцем пропитана. А вокруг разные постройки и стена наклонная со стороны, откуда неприятель обычно лазил. За пивом и девушками. Ну вот, опять я о девушках. А за стеной к югу поле – вот там-то мы и роем. Правда, я предпочитаю в крепости работать. К экспонатам дорогим или мелким нас, естественно, не допускают, зато ядра, бойницы, коридоры – все в нашем распоряжении. В карте отца это место помечено жирным черным крестом, и никаких сносок.

– Мол, понимай как хочешь.

Я убрал в рюкзак последние вещи, зачеркнув крайние пункты длинного списка. Во всем теле чувствовалась дрожь, хотелось бежать, лететь. Одновременно что-то еще держало меня в этом доме с моей семьей. Глупости, сказал я сам себе, благородные фантазии. Сел, хотелось курить. Но я еще не решаюсь при маме. Возможно, в какой-то степени камнем преткновения был Морей, черт знает куда девшийся после того дня. Нам всем следовало подыскать теперь другой дом. Возможно, чуть трепетала совесть, ведь это я невольно привел его через зеркало. Хотя что я мог сделать? Погибнуть? А кому от этого было бы легче?

Я поднял рюкзак и тут же встретился через зеркало глазами с Германом. Охнул. В какой-то момент мне показалось, что братик ушел и манит меня теперь в страну Драконов на изумрудный луг с распустившимися на манер гигантских цветов мечами, красными от свежей крови. Видение исчезло, я повернулся к двери и увидел реального Германа. Он посмотрел своим новым, почти парализующим взглядом и неожиданно крепко сжал мне руку.

4. Встреча

Карл отложил в сторону книгу «Превращений».

– Цветы-мечи – это уже слишком. То ли дело старые проверенные молнии, правда, они жгут и чужих, и своих. Огонь нередко перелезает на дома, но во всяком деле есть свои излишки.

В самом начале обучения у Аскольда Горицвета он соблазнился лишь на эту самую молнию. А потом пошли вихри малые, вихри большие, приручение чужого дракона – ну это хоть вещь полезная, где-то даже необходимая, но это? Ничего себе астрочки!

Трорнт установил мышеловку. В лаборатории учителя, балансируя на одной ноге и проклиная каждую встречную-поперечную колбу. Раз он уже разбил одну ма-а-ленькую, но шума по этому поводу было столько, проклятий… ни в одной казарме не приходилось такое слышать. В лабораторию Карлу вообще было запрещено входить. Сегодняшняя мышеловка – случай особый, с утра удалось поймать одну мышь, и это было продолжением охоты. Карл огляделся, справа на полке бурлила и переливалась платиновая драконья кровь, ниже клокотал миниатюрный вулканчик, разбрасывая на строго выверенное расстояние золотые искры. На потолке светилась карта путешествий, некоторые точки на ней подрагивали недобрым пламенем. Над столом, поворачиваясь строго за движением Трорнта, раскачивались острые циркули, золоченые рейсшины и астролябии. Плакали, время от времени смахивая лепестками горящие в темноте слезы, величественные мандрагоры в горшочках с грошового рынка. Мирно дремали красавицы змеи, меланхолически дожидаясь времени дойки, за заговоренным стеклом совокуплялись серые гематитовые скорпионы, прямо над столом висела аккуратная настольная лампа, чей беспламенный свет однажды здорово напугал Карла. Там же раскачивались несколько слабо искрящихся на концах веревок. Хозяин называл их оголенными проводами новой системы. Время от времени он использовал их для встречи с рыцарями, что привыкли обыскивать дома волшебников в поисках философского камня. Но до оголенных проводов дело доходило редко, выручал старый добрый магнит над входом.

Трорнт постоял еще несколько минут и вышел. Колдун имел привычку возвращаться домой засветло, и, не будучи уверен, что сумеет его дождаться, Карл оставил записку: «Я поймал мышь». Прикрепил ее на самое видное место прямо на дверь лаборатории и засел вновь за свои занятия.

Джулия кралась по городу, вжимаясь в холодные камни стен.

«Ну вот, еще немножко, за этим домом городская стража и свобода, а там верный золотой дракон. – Она поправила волосы, вдруг ясно ощутив запах крови. – О нет, наверное, это тот незапланированный телохранитель, появившийся неизвестно откуда и напоровшийся тут же на мой меч. Проклятие. – Нечего было теперь и думать идти мимо городских ворот. – Ну и жизнь у гасителей! Князья меж собой лаются, а мы потом за всех отдуваемся». Но делать было нечего, она повернулась и побежала в гостиницу «Семь ключей», где держала кой-какую одежду и иногда даже пряталась от погони.

Через час умытая, причесанная и переодетая во все лучшее, но по-прежнему в боевом стиле, Джулия выскочила на улицу. Рука сама собой легла на эфес меча, она быстро юркнула за деревья, мягкие замшевые сапожки ступали бесшумно, в такое время встречи носили крайне нежелательный характер. Тем более что воительница терпеть не могла доспехи из-за их тяжести и несвободы. Она перепрыгнула через ограду, тянувшуюся вокруг трехэтажного дома, рассчитывая, пробежав садик насквозь, выскочить у рынка, откуда до ворот рукой подать. Как вдруг сердце ее забилось сильнее. Джулия замерла, ловя ночной воздух с ароматами тонких ядов, вперемешку с кришнаитскими благовониями. «Боже – отец!» Она поднялась на цыпочки, боясь спугнуть едва уловимый след. Потом руки ее сами собой обняли старые камни, из которых были выложены стены. Пальцы заскользили, нащупывая малейшую щелочку. Джулия мурлыкала, словно предвкушая что-то необыкновенное. Ноги в замшевых сапожках чувствовали себя босыми и одновременно защищенными, она оторвалась от земли, сливаясь с камнем.

Крепкие ногти по-кошачьи увеличились до размера ножей. Она снова и снова подтягивалась, повисала, вжималась в стену всем телом, вползала, извиваясь змеей, и тут же пронзала гранит острыми когтями. У самого окна в ноздри ей ударил резкий запах мышьяка. «Пришла. Дома», – сказала она сама себе.

Трорнт услышал шум в лаборатории и тотчас ворвался внутрь. На первый взгляд все было по-прежнему, он не решился воспользоваться электричеством, осветив всю комнату разом а лишь молча продвигался вперед. Вдруг его осенило – в спешке он оставил открытой дверь, и теперь его силуэт великолепно просматривался. Воин кинулся к столу, и тут же что-то бросилось ему навстречу, в одну секунду сбив с ног. Карл перекатился и вскочил, успев схватить оголенный провод, и хлестнул им темноту.

Его противник прекрасно ориентировался в чужом доме. Хлестнул еще раз, вниз полетела холодная платиновая кровь, на считанные секунды освещая пространство. Третий удар достиг цели. Враг взвизгнул, и тут же в Трорнта полетел горшок с мандрагорой.

Ориентируясь по звуку, воин отскочил, и цветок сбил сразу несколько колб, озаряя лабораторию ярким фейерверком. Джулия шагнула к стене, но тут же хищный циркуль сделал точный выпад, уколов ее в руку. Девушка отскочила, и тут же Карл бросил в нее оголенный провод, она подпрыгнула, перехватив его, и бросилась на врага, хлеща шнуром направо и налево.

Разрезала воздух яркая вспышка, девушка прикрыла глаза, и тут же начал расти вулканчик. Воздух дребезжал и колыхался. Неровный свет заполнил пространство лаборатории, множась в зеркалах, отражаясь от уцелевших колб, двоясь в битом стекле. Одновременно Карл и Джулия увидели друг друга. Она сразу же узнала его. Ноги подкосились, словно кто-то ударил в поджилки, лицо залил яркий румянец, она покачнулась и полетела на пол, увлекая за собой гематитовых любовников. Трорнт бросился к ней, подхватив Джулию уже у самого пола, и рывком привлек к себе, отчего медные волосы ее рассыпались по красному бархату. Из вулкана вылетела, извиваясь, пламенная саламандра и рухнула на стекла, разметав тучи искр. Один взгляд, и они покатились по полу, сбивая все на своем пути. Треск одежды, звон битого стекла, шелест летящих книг, более умные из которых все-таки долетели до дверей, где их, правда, ждала расправа, устроенная враждебными рейсшинами.

Все перемешалось. Сверху любовников окатила ледяная кровь платинного чудовища. Почтенный стол предпочел скромно удалиться, сбрасывая на пол книги и записи. Карта путешествий, до сих пор мирно висевшая на потолке, вдруг не выдержала, закрыв Карла и Джулию плотным одеялом. Змеи хлестали друг друга хвостами, а самая впечатлительная, открыв рот, выбрасывала в хозяйский кубок остатки яда. Оголенные провода ревниво бросались на обнаженные тела из еще темных углов лаборатории. А последние мандрагоры вдруг сорвались со стеблей и бросились осыпать их своими (мало кому это известно) такими нежными лепестками.

Утро застало их на ковре в комнате, где Карл ранее штудировал магию. Они проснулись одновременно от равномерного топанья скаковой каретной ящерицы. Кто-то подъехал к дому. Джулия одним прыжком достигла лаборатории, повозилась там несколько секунд и выскочила к Карлу, одетая, но растрепанная и милая.

– Мне нельзя тут оставаться, – шепнула она, обвивая руками шею любимого.

– Подожди.

Входная дверь открылась.

– Не могу. – Они поцеловались.

– Прости, мне так много…

– Мне тоже, я…

– Люблю…

– Тебя люблю…

– Я…

– Не могу, я не могу…

– Жить…

– Жить без тебя!

Шаги на лестнице.

– Любимая, не уходи!

– Прости, мне пора. Меня не должны застать, любимый.

– Я найду тебя. Скоро. Обещаю. – Они еще раз поцеловались, и Джулия выпрыгнула в окно.

В комнату вошел Аскольд Горицвет.

– Доброе утро, Карл.

– Доброе утро. – Трорнт завернулся в старое покрывало.

– Отдыхаешь?

– Да.

– Хорошо. Как ты неаккуратен. – Он поднял с пола книгу. – Тебе придется переплести ее заново. Неужели ты не понимаешь, что я пытаюсь хоть как-то подготовить тебя к той миссии, ради которой ты был рожден. – Сегодня он был странно мягок. – Я не спорю, по независящий от тебя причине ты не мог поступить в ученики к храмовому мастеру. Так учитесь сейчас. Я передумал и не буду надоедать тебе изящной магией. Но если уж тебе уготована дальнейшая жизнь рядом с магами, ты должен хотя бы научиться поддерживать своего спутника. Где-то отказываясь от собственного пути ради общего. Что это? – Аскольд заметил висящую на гвозде записку.

– Да так, пустяки. – Карл хотел провалиться сквозь землю.

– О, поздравляю с отличной охотой! Мышь! Хорошо, хорошо. Это произошло в лаборатории. Вы там ничего… – Он открыл дверь и замер. Сквозняк разносил пепел и обрывки бумаги.

– Что это? – Маг тихо осел на пол.

5. Таинственная дверь

Старый рейсовый автобус выбросил меня и еще несколько пассажиров перед крепостью. Мои спутники тут же разбежались, каждый в свою сторону. Я поправил рюкзак и пошел искать своих. Стоял удивительно хороший солнечный день, я вдыхал запахи трав, слушал перезвон птиц. Слева надо мной возвышалась цвета слоновой кости косая стена, я старался не замечать валявшиеся то тут, то там рваные мешки и пакетики от сока, представляя себя владельцем крепости. Где-то там в недрах башни за маленьким окошком ждет меня прекрасная Лаура.

День прошел очень весело, и я уже не понимал, как мог ранее попасть под темное обаяние дома, старого зеркала, пролитой крови. Даже взгляд, с которым меня провожал маленький Герман, даже странное рукопожатие – утратили остроту и новизну. Недетская его сила, глубокая печаль и понимание – все это казалось сном.

По привычке я оторвался от группы, бродя по пустым коридорам башни.

Дверь в погреб – там выставлены каменные ядра, сломанная телега и допотопная пушка, точнее одно дуло. Далее фальшивая лестница, комната стражи, тайный выход для разведчика – проверял я свою память. А это что? Дернул за ручку двери, но замок не поддался. Странно, следующая дверь, опять погреб. Ничего не понимаю, я порылся в своих конспектах, никакой двери между тайным выходом и погребом в тетрадке не значилось. Чертовщина какая-то.

– Что-нибудь потерял? – Павел дотронулся до моего плеча. – Ищешь, чего бы стянуть? Напрасный труд, старина. Я здесь каждый сантиметр обползал, два года – стаж!

– Тогда скажи, что за этой дверью?

– За этой? Вход в винный погреб, а что же?

– А это что по-твоему? – Я толкнул дверь справа.

– Проклятие… – Павел застыл с открытым ртом.

– Не понимаю. – Он взялся за ручку. И с тем же результатом. – Может, спросить Марью?

Искусствовед наудачу возилась сегодня с новой выставкой и, мы легко нашли ее, по дороге к нам пристроились Андрес, Лаура, Хельга и Светлана. Последние две – совершенно неразлучные подружки с хваткой и мордочками бульдогов. При первых же словах о новой двери вцепились в нас намертво. Лаура дорогой проверяла свои записи.

– Просто удивительно, Карлес, что мы никогда прежде не видели эту дверь.

Я покраснел.

– Да видели сто раз, – высказал свое мнение Андрес. – Ходим мимо, вот и приелась.

– Ну да, ну да, – затараторила Хельга, – а почему же тогда ее нет на карте? Нет же! Нет!

– Нет. Значит, не надо было. А двери все похожи, какому нормальному человеку…

«Этот камешек в мой огород».

– …придет на ум их пересчитывать или заглядывать в каждую поочередно?

– Во-первых, я не заглядывал…

– Ему просто обидно, что Карлес такой красивый, как принц из сказки или кинозвезда, – громко прошипела Светка.

«О, спасибо, удружила, теперь насмешек не оберешься. И так в школе пристают каждый день из-за моей прически».

– Да ладно вам. Пришли. – Павел выждал паузу и открыл дверь.

Мария и еще две сотрудницы музея колдовали над какими-то бумагами. Увидев нас, она подняла глаза. Роговые очки делали ее похожей на хищную птицу. И спросила.

– Что вам ребята?

– Вот там Карлес обнаружил на первом этаже не указанную в плане дверь, – выпалила Хельга.

– Лишняя дверь? Утопия.

– Но это правда! – вмешался Павел. – Я сам видел.

– Мальчики, – Марья вылезла наконец из бумаг, – вам же известно, что план составлял профессор Мартинс, авторитет которого…

– Но дверь существует.

– Я думаю, что она существует лишь в вашем воспаленном воображении, Карлес.

– Но у меня есть свидетель.

– Это какой-то глупый розыгрыш. Ребята, сейчас у меня нету времени, – она показала на полуутонувших в документах мымр, – но после…

– Когда же после? – возмутился Павел. – У меня вообще нет воображения, если хотите знать! Вы сами ругали меня за то, что я вижу лишь голые факты и ничего больше. Так вот я говорю вам, что дверь – это факт.

– Паша, милый, но я не могу бегать на каждую вашу шутку. Можете вы просто и ясно объяснить, в чем там дело?

– Куда уж проще, – вмешалась Лаура. – Что находится между лазом для разведчика и винным погребом?

– Ничего. О, боже! – Она порылась на столе и вскоре извлекла из груды бумаг свернутый ватман. – Смотрите. Вот дверь погреба, о которой вы говорите. Погреб тянется на пятьдесят метров, опоясывая комнату стражи. Помните, когда вы находитесь в подвале, на вас смотрит выступ?

– Да, мы повесили на него днище бочки и пару кружек. – Хельга прищурилась.

– Правильно. Этот выступ – задняя стена комнаты стражи, правая стена которой двойная. Это и есть лаз разведчика. Понятно? А теперь посмотрите на рисунок и скажите, что может находиться между дверью в погреб и лазом?

– Погреб. – Лаура опустила глаза.

– Ничего, – подтвердил Андрес. Все уставились на меня. И тут не выдержал Павел:

– Да не верю я этим бумажкам!

Марья теряла терпение.

– Сколько времени вы работаете в этом самом бывшем винном погребе?

– Много.

– Так представьте, что вы внутри, что, скажите наконец, что находится между выступом и дверью?

– Ничего.

– Слава богу. – Она сняла очки. – Так идите и не морочьте мне голову.

– Но снаружи там все же есть дверь, – не унимался Павел.

– О нет! Я не выдержу!

– Может, это какое-нибудь преломление света, – предположил Андрес.

– Я трогал ее, брался за ручку.

– Стоп. Так больше продолжаться не может. Сейчас я очень занята, но после обеда часа в три. Думаю, что управлюсь. Я лично спущусь на первый этаж и открываю все двери. Понятно?

– А нельзя ли сейчас? – Когда Павел упрется, его танком не сдвинуть с места.

– Если ваша дверь существует, никуда она за несколько часов не денется.

Спорить было бесполезно, и мы вышли.

– И все-таки так хочется заглянуть за эту дверь. – Лаура мечтательно подняла глаза к небу.

– Ага, и увидеть там скелет на цепях. – Хельга рассмеялась.

– А может, Карлес, твоя дверь просто приставлена к стене. Ну для смеха? – Светлана неподражаема в своей глупости.

– Сказал же, я не смог ее открыть. – Павел злился.

– А может, все же можно. – Андрес заговорчески улыбнулся и обнял за плечи Лауру. – Эх, прокачу!

– Ты можешь открыть без ключа? – «И почему Лаура позволяет ему такие вольности?» – Золотые руки.

Мы спустились на первый этаж.

– Погляди, Карлес, как бы она не испарилась. – Андрес развязно вынул из кармана скрученную вдвое спицу и деловито начал копаться в замке. За его спиной Хельга и Светка делали ставки, откроет или не откроет. Замок щелкнул, и мы увидели низкий лаз, стандартная дверь заслоняла его для отвода глаз.

– Как для собаки, – процедила сквозь зубы Хельга.

– Дура. Это для бочки с вином.

– Что, убедились? – Павел хлопнул меня по плечу.

«Ну и лапа же у него».

– А что там? – Андрес присел на корточки, потом просунул голову в отверстие. – Красота, там еще одна комната.

– Этого не может быть. Это тот же погреб, но под другим углом.

– Ничего подобного. – Андрее пролез в отверстие.

– Идите сюда.

– Подождите. – Павел открыл дверь в погреб, но света в отверстии от этого не прибавилось.

– Какого черта, Андрес, где ты?! – закричал он со своего места.

У меня подступил комок к горлу, но в это время Лаура, подобрав юбочку, спустилась в отверстие, поддерживаемая с той стороны Андресом. Я вздохнул и полез за ними. Позади, пыхтя и беспрерывно хватая меня за руки, ползла Хельга. Я забыл подать ей руку и был награжден убийственнейшим взглядом. Замыкал шествие Павел. Перед тем как влезть, он ощупал камни на прочность.

Мы оказались в довольно просторном помещении. Тут я почувствовал, как ледяной страх сковал тело. По спине побежали мурашки. Все молчали, так что можно было услышать, как звенит тишина. Лаура взяла меня за руку. Пространство исказилось, затем пошло мелкой рябью и начало стекать, Светка присела на корточки, ее рвало. Андрес прижался спиной к стене, но тут же отскочил прочь. Мне показалось, как что-то большое и темное, черней, чем сама чернота, следит за нами, наводя фокус.

Лаура вскрикнула и повалилась мне на руки. Я хотел закричать, но язык парализовало, а меж тем я единственный понимал, что происходит. Рухнула на пол Хельга, забившись в припадке. Я сделал над собой усилие, надо было объяснить ребятам, откуда-то из глубины памяти поднимались быстрые, похожие на разрозненные кадры документального кино образы – вход. Врата между мирами.

Джулия. Отец. Зеркало дома. Карта путешествий и врат. Изрытый магическими дырами Петербург, труба-телескоп, смотрящая в другие миры, – Нарвская башня. Что-то страшное заглянуло в мою душу, привлеченное яркостью картинок. Это был другой мир – но не мир моей Джулии. Это было само зло, и оно изучало меня целиком и детально, беря пробы на кровь и страх, изучая роговицу глаза и склонность к предательству.

Я вспомнил тот день у хрустальных гор и Джулию, выкрикнувшую: «Это мой мир! А это я-я-я!»

Оглянулся. Все мои спутники были без сознания или мертвы. Но страха уже не было. Я ощущал себя мухой на мишени. Сейчас меня не станет, и всё. Я присел на корточки, обнимая Лауру.

Ее пушистые светлые волосы были теплыми и пахучими. Сейчас все кончится. Еще минута, две. Перед глазами возник балкон и белая колонна со следами крови на ней. Как это было давно, как наивно. Я перетрусил тогда, что греха таить, но ты. Я еще раз взглянул на девушку. Ты уже не узнаешь об этом. О том, что я бросил тогда сестру, побежав в спасительное зеркало и Морей, это такой длинный маньяк с мечом, раскромсал Софи. Я почувствовал, как жизнь истекает из меня куда-то далеко через макушку, пальцы на ногах одеревенели, я поменял положение, но ничего не получилось. Смерть ползла, держась за мои пальцы, ощупывая стопы и голени, целуя ледяным жадным ртом икры. Я лег, все еще прижимая к груди Лауру и мысленно снова возвращаясь на поляну, среди хрустальных гор. В свою волшебную страну, как называл ее в детстве. Что же тогда произошло? И почему я не смог больше воспользоваться тем же входом? Может. И тут я все понял, сестра закрыла, запечатала врата. Силы заканчивались, и я с трудом поднял руки, повторяя пассы, показанные неделю назад мамой. Надо сделать это, уговаривал я себя. Нельзя допустить, чтобы зло прорвалось как-то в наш мир. С жестами было покончено, я принялся за заклинание.

– Пятнадцать минут четвертого. Ну все, опоздала. – Марья провела пару раз пластмассовой расческой по волосам и достала сточенную почти до основания рыжую помаду.

– Ничего, сойдет. Эти старшеклассники такие привереды, вечно все замечают. – Она оправила платье, напялила на нос безобразные очки и вышла из кабинета.

На лестнице о чем-то воодушевленно спорили Петр и Раймонд. Проходя мимо, женщина поздоровалась первая, мальчики проводили ее долгими оценивающими взглядами. В коридоре первого этажа никого не было.

«Дурацкий розыгрыш, – подумала она, – вот-вот школу закончат, а все как маленькие. Хотя чего ради они вызвали меня сюда? Наверное, спрятались и подсматривают, как я ищу несуществующую дверь. Или, может, откопали что-нибудь интересное и решили обставить находку атмосферой мистики. – Она заглянула в тайный лаз, обошла бывший винный погреб. – Никого. Естественно, никакой лишней двери не было и быть не могло».

Марья Петровна постояла еще какое-то время, ожидая ребят и, для очистки совести или скорее чтобы чем-то себя занять, считая двери. Потом пожала плечами и, повернувшись на каблуках, поднялась к себе в кабинет.

6. Пробуждение Феникса

Трорнт приостановил дракона аккурат над балконом, на котором ждали его Джулия и Терри. Парень ловко перехватил вожжи и зашагал по стене, до ближайшего свободного гнезда, дракон слабо подрагивал перепонками, раздувшись для удобства, как гигантский шар.

«Дирижабль, – подумала Джулия и улыбнулась, – надо же, какое слово вспомнилось». Карл спрыгнув вниз, порывисто обнял Джулию. С той памятной ночи в лаборатории они почти не расставались. Колдун куда-то делся, и Трорнт начал подумывать, а не поступить ли на службу к князю Эльлинсингу и поселиться здесь вместе с любимой.

Джулия занимала два верхних этажа одной из башен, но Карл хотел купить большой дом с садом и каменными беседками, на крышах которых можно было бы разместить гнезда. Слишком близкое соседство хозяев, как правило, вносило одну только дисгармонию. Но пока приходилось терпеть, украшая и усовершенствуя свои владения. Уже две недели, как его сиятельство гостил в Светлистане, куда его пригласили для многодневной драконьей охоты.

Делать было нечего. В один из таких милых вечеров любовники валялись на пушистом ковре, в своей новой спальне, они переезжали чуть ли не каждый день из комнаты в комнату, с этажа на этаж, перетаскивая при этом всю мебель.

Джулия отщипывала от ветки виноградинки и потчевала ими развалившегося рядом Карла, как вдруг:

– Так вот кто перебил мои склянки! – На пороге стоял Аскольд Горицвет. Дочь тут же бросилась ему на шею. Странно, но десяти лет разлуки словно и не было. Трорнт поспешно оделся.

– А вы, я вижу, времени не теряли. – Он усмехнулся. – Обидно, что именно мне придется нарушить ваше блаженство. Но пришло время собирать камни. – Он положил себе в рот сразу несколько виноградин. – Сейчас у вас двоих начнется трудная жизнь, полная уроков, новых знаний, блестящих подвигов и разных испытаний, в которых…

– А может, не надо, – Джулия поставила перед мужчинами поднос со сластями и вином.

– Дорогая, ты не понимаешь, что говоришь. Я пришел посвятить тебя в тайны, открыть заложенные силы…

– Что, прямо сейчас? – Карл не мог скрыть своего неудовольствия.

– А что же вы хотели? Нежиться в постельке, в то время как братья из моего ордена уже сто пятьдесят лет ждут пробуждения Феникса!

– Какого еще Феникса, можешь ты объяснять все по порядку? Ты, например, что-нибудь понимаешь? – обратилась она к Карлу.

– Ученик. Ну объясни же ты этой глупой женщине, что такое Феникс.

– Феникс, – Трорнт налил всем вина, – это такая птичка, которая горит…

– И не сгорает, – прыснула Джулия.

– Нет, именно сгорает, но потом возрождается из собственного пепла.

– Блеск! – Красавица рассмеялась, а ее отец сделался белым от гнева.

– Что ты сказал?! – При последних словах колдун подскочил, имея при этом твердое намерение проломить невеже голову кубком. – Я что тебя этому учил?!

– Да прекрати ты! Карл пошутил. Потом нам сейчас не до птичек.

– Птичек?! – Аскольд из белого сделался зеленым.

– Успокойтесь, учитель, и постарайтесь объяснить, в чем дело. – Трорнт привлек к себе хихикающую Джулию и поцеловал в висок.

– Хо-ро-шо. – Колдун посмотрел на них испытующе. – Не думал я, что о тайной доктрине самого могущественного ордена мне придется рассказывать в… в…

– Не хочешь – не надо. – На Аскольда смотрела пара острых зеленых глаз. – Я пришла в этот мир, между прочим, за тобой. А ты ни разу за эти десять лет не появился в моем Храме. И если теперь тебе что-то не по нраву, извини, спросить не у кого было. И еще учти, я теперь не ребенок. Я воин княжий, я женщина и за версту драконьего полета чую, когда люди просто так приходят, а когда им от меня что-то надо. А тебе, папочка, ох как надо! Твои храмовники сто пятьдесят лет этого ждали. Так, что ли? Поэтому совесть имей.

Аскольд, никак не ожидавший подобной отповеди, вновь сел и запихнул в рот самую большую плюшку. Воцарилась неловкая пауза.

– Знаешь, дочка, ты почти во всем права и сердишься на меня правильно. Но я как раз за тем и пришел, чтобы рассказать тебе, почему все так обернулось.

– Всю правду?

– Нет, конечно. – Отец улыбнулся и потрепал ее по волосам. – За кого ты меня принимаешь?

– Все это началось очень давно, еще до рождения времени. Нет, как-то нескладно получается. «Сила Феникса» – это возрождение, обновление, раскрытие заложенных способностей, трансформация…

– Это я понимаю.

– Ладно. Много веков назад маги впервые нашли эту силу и заключили ее в одного из своих братьев. Шли годы, люди-фениксы менялись, колебля чаши добра и зла, изменяя мир.

– Минуточку, – вмешался Карл, – но если за дело берутся маги одного ордена, значит, избранные ими люди относятся либо к свету, либо к тьме.

– Так было не всегда. Феникс изменяет мир, возрождаясь, и губит его, сжигая вместе с собой.

– Пока ничего конкретного, сплошная мистика. – Джулия грациозно откинулась на подушки. – Какое это имеет отношение к нам?

– Будет и конкретно. Сто семьдесят лет назад «Сила Феникса» была заключена в принцессу Ангелику, незаконную дочь королевы Брины и короля Стора. – Колдун выдержал паузу, отметив, как подействовали его слова. – Она была чудесным существом, летописи говорят, что Ангелика оживляла мертвых, исцеляла самые страшные недуги, умела говорить на языках птиц и зверей.

– Да, Фобиус подбирал для меня легенды об этой женщине. Она была богиня или святая, – мечтательно произнесла Джулия.

– Не всем легендам стоит верить. – Аскольд налил себе еще вина.

– Этим я верю. Я видела Ангелику в куске янтаря. И плакала над ней.

– Плакала?

– Да плакала, потому что у нее такое чистое лицо – таких сейчас нет и быть не может. Я плакала, потому что у меня никогда не будет такого взгляда, я чувствовала себя грязной, испорченной, потерянной, я… – Она разрыдалась. – Ну ты же сам видел ее, ты был в гробнице и оставил там свой знак.

Трорнт, до сих пор ловящий каждое слово, опустился на колени и поцеловал Джулии руку.

– Но она была слабее тебя, она не смогла сохранить себе жизнь. – Маг вдруг поймал себя на том, что суетится и старается выговорить все сразу и уйти, сбежать от этих двоих. То, что происходило сейчас между его дочерью и Карлом, было выше обыкновенных слов. Он замолчал. Наконец пара словно разомкнула невидимый круг, отделяющий их от целого мира. В комнате сразу стало легче дышать.

– Так вот, мы почти ничего не знаем о критериях выбора претендентов. Меж тем в Храме на меня была возложена священная миссия – вернуть в мир Феникса. – Он замолчал, ожидая эффекта. – Я нашел янтарную гробницу и извлек из нее силу. Но кому ее передать? Принцесса Ангелика была дочерью Стора – короля Севера. Исходя из принципа «подобное к подобному», я выбрал тебя.

– Это еще почему? – Джулии показалось, что она знает ответ, сердце ее забилось сильней.

– Я говорил тебе это в нашу первую встречу, – шепнул Карл.

– Ты дочь принцессы Анны, дочери короля Нортона. Подлинной принцессы, из-за вероломства сестры так и не ставшей королевой.

– Боже! – Девушка спрятала лицо на груди любимого.

– Женихом Ангелики, а для меня второй составляющей был рыцарь Адам Трорнт. Представляете мои чувства, когда в тюрьме Элоса я встретил вот его – подлинного Трорнта и человека, любимого моей дочерью! Все сбывалось как в сказке! Я хотел, чтобы ты была Фениксом, но чтобы во сто раз сильнее. Я боялся потерять тебя. Потому и хотел, чтобы ты поступила в Храм и научилась защищать себя и, если понадобится…

– Там учили и нападать! – Джулия встала. – Ты ошибся, отец, ты вложил силу не в того человека.

– Да что ты мелешь?

– Не в того. Ведь этот мир так устроен, что, если ты взял в руки меч, готовься убивать или быть убитым.

– Убитым можно оказаться и не имея меча.

– Да. Но когда мы встретились с Карлом, я уже потеряла новизну от лишения человека жизни. Мой удар считался лучшим в Храме. Жертвы падали молча, безропотно, точно. Я даже не знала, что от этого можно испытывать угрызения совести.

– Это правда. – Трорнт отодвинул от себя блюдо со сластями.

– А потом я пошла служить к князю Эльлинсингу. Он по достоинству оценил мой талант. Я подстерегала в темноте его врагов, обрушивая на них свой меч по имени Жало. Я всегда отправлялась одна, но никто меня так и не убил. Может, в этом проявился твой дар?

– Все погибло. – Колдун обхватил руками голову.

– Это я виноват. – Карл прижал к себе плачущую возлюбленную. – Я отправил тебя к его сиятельству.

– Нет, что ты, в жизни такого не было, чтобы адепт Храма остался без работы. Не тот, так этот, какая разница?

Аскольд посмотрел на влюбленных, и в глазах его засветилась надежда.

– Знаете, а по-моему, рано панихиду справлять. В жизни не видел столько совпадений сразу. Чтобы и принцесса северной ветви, и Трорнт, и любили друг друга. Нет, что-то из всего этого определенно должно получиться. И потом, некого же больше взять.

– Как нет?

– Нету в природе ничего подобного, во всяком случае сейчас.

– То есть у нас ко всему прочему еще и нет выбора? – Слезы мгновенно высохли, освободив место глухой ярости.

– Ну нет. Сожрете вы меня, что ли? Я и пришел пробудить Феникса. Пока кто другой до вас не добрался.

– Какой еще другой? – Трорнт принял угрожающую позу.

– Ну князь Туверт или еще кто-нибудь из тех, кто желает заполучить силу. Ведь ее по-разному повернуть можно. Так ничего странного не происходило? Нет? – С этими словами он шепнул что-то в кулак, словно хотел показать фокус, и вдруг швырнул в дочь розовой молнией. Девушка отскочила, пропуская огненный шар. Второй полетел зигзагом, оставляя змеиный след в воздухе.

– Предатель! – Трорнт бросился за своим мечом, едва не наскочив на следующий шар. Джулия прокатилась по полу, силясь схватить спятившего колдуна за ноги, но тот подпрыгнул, обрушив на нее сразу две горящие стрелы. Свечи упали и потухли. Она перекувырнулась и ударилась о стену, следом за ней летел красный горящий шар. Девушка взвизгнула и вдруг ухватила его рукой. По комнате полетели искры, Карл застыл на месте, не зная, что предпринять. Джулия, не веря в собственную удачу, посмотрела на шипящий шар и бросила его в отца. Тот с проклятиями отскочил, снаряд, разбрасывая стаю искр, полетел обратно к девушке. Но она не сдвинулась с места, а только протянула руку. Алая молния, как детский мячик, легла на голую ладонь, пульсируя, как живое сердце.

Джулия чувствовала нарождающуюся в ней силу. Как тогда в подземном зале, где их с Трорнтом поджидали убийцы, как на платиновом драконе при встрече с незнакомым отрядом. Молния, зажатая в ее руке, вспыхнула последний раз и погасла, погружая башню во тьму.

7. Преддверие

Джулия вся дрожала, новая сила разливалась клокочущей лавой по жилам, перед глазами плясали всполохи. Карл помог ей раздеться и сам натер ее тело защитной мазью. Она едва не вскрикнула от нетерпения, когда он отвлекся, спрашивая о чем-то Аскольда, устало забившегося где-то в темном углу.

Наконец Джулия не выдержала и, вырвавшись из рук любимого, выскочила прочь. Ночь была теплая и звездная, девушка бежала и бежала по влажной траве, подпрыгивая и хохоча на весь парк. Полная луна светила каким-то призывным светом. Джулия бросилась на траву и вдруг начала тереться об нее, ползать, валяться. Никогда в жизни она еще не испытывала подобной радости. Внезапно воительница вскочила и вновь побежала навстречу луне, протягивая к ней свои обнаженные руки. Прыжки ее стали длиннее и выше, сладостное опьянение завладело ею полностью, ноги оторвались от земли, и она полетела навстречу этому светлому манящему кругу. Все ближе и ближе.

Она и луна, и больше никого в целом мире. Луна, на которую можно было смотреть вечно, не отрывая глаз. Вот она уже размером с гору – гору в белом огне. Вот больше, больше, и уже весь мир – это одна сияющая луна. Джулии вдруг страстно захотелось соединить весь свет огненного Феникса с этим волшебным миром, растворившись в нем полностью, до самой последней росинки сознания. Она закрыла глаза, и луна заполнила ее всю, как вино драгоценный кубок.

– Иди ко мне. Иди вся, – услышала она слова, отраженные в своем сердце. – Джулия, дочь моя. – Так могла говорить только любящая мать. Не подлинная мать Анна – принцесса Элатаса, женщина, родившая ее. А вечная мать, которая в своей всеобъемлющей любви тянулась теперь к своему вновь обретенному чаду.

– Да, я иду к тебе, – прошептала Джулия. – Мы идем. – Она с особой нежностью подумала о Карле, о своих не рожденных пока детях, похожих на них самих.

Меж тем луна вновь превратилась в серебряную гору в белом огне. Девушка вспомнила бедную Ангелику и ее верного Адама. При этом воспоминании сердце сжалось, а гора превратилась в холм. В памяти возникали дорогие образы – Кирилл, в тот последний день пять лет назад. Мама на веранде с охапкой белых пионов в день рождения маленькой Джулии. Луна приняла свои обычные размеры, а образы все теснились, наполняясь серебряным светом любви, – папа, Терри, Фобиус, даже сводный братик, которого она никогда не видела, но, кажется, уже давно любила. Луна превратилась в песчинку и растаяла в ее сердце.

Вдруг захотелось обнять их всех. Жажда нежности захлестывала новыми незнакомыми и древними волнами.

Девушка направилась к своей башне, но вдруг что-то заставило ее остановиться и затаить дыхание. Кто-то следил за ней, она замерла, готовая в любой момент отскочить или… или.. Нигде не хрустнула ветка, не упал лист, мир словно застыл в ожидании удара.

Но так не бывает, ночь имеет свой собственный ритм и свои звуки. За множество одиноких вылазок воительница знала эти приметы. Днем, легко смешиваясь с толпой, становясь с ней одним целым. Торгуясь на рынках, говоря высокопарности в собраниях, танцуя и кокетничая на пирах, и пряча, пряча до поры до времени убийственное жало. Ночью, смешивая свои шаги с шумом воды или шелестом травы, когда по ней гуляет ветер. Сейчас же мир застыл как нарисованный. Джулию пробил озноб, хотелось спрятаться, скрыться. Но она слишком хорошо знала, чего может стоить паника, меж тем враг выжидал, оценивая и смакуя скорую победу. Темнота словно затягивала над девушкой свой плотный, лишенный воздуха мешок. Джулия скорчилась в ожидании нападения, теперь она чувствовала только невидимые глаза, нацеленные отовсюду. Ей вдруг захотелось закричать, подпрыгнуть, попытаться высвободить из себя Феникса, чтобы спасти с его помощью свою душу. Да, речь шла именно о душе.

Безжалостный ростовщик брезгливо рассматривал сквозь призму очков каждую черточку характера юной жертвы, взвешивая все за и против.

«Разбуди этого чертового Феникса! Сделай что-нибудь»! – вопила одна половина Джулии.

«Затаись, спрячься, ты ведь еще толком не знаешь, что с ним делать», – спорила с ней вторая.

«Вот так и узнаешь. Спаси себя!»

«Спрячься, пусть лучше о тебе подумают как о живом трусе, чем как о мертвом воине! Сейчас не время, ведь если эти маги ждали сто пятьдесят лет, значит, это было важно. И проявиться сейчас, обнаружить скрытое оружие – вот настоящая глупость и предательство».

– Хорошо. Дождусь последней секунды, когда уже нельзя будет терпеть, – решила она, обливаясь холодным потом. Мрак сочился по капле, молча и кропотливо парализуя волю, проникая в глубь мозга, порождая уродливые видения. И тут из-за тучи вновь вышла луна, и враг отступил.

Трорнт поднял с земли почти бесчувственную возлюбленную и, укутав ее в свой плащ, понес к дому.

8. Благородные воины – клейма некуда ставить

Когда после завтрака все трое были готовы продолжить разговор, а Джулия отсчитала монеты офицеру, подменяющему ее на разведении стражи, колдун продолжил.

– Итак. Теперь ты, – он обратился к дочери, – понимаешь, какая сила доверена тебе и какой службы я за это потребую?

– С чего ты взял? – вдруг весело парировала она.

– Ты хочешь отрицать?! – Маг не мог подобрать слов, рука его самопроизвольно сжала серебряную вилку. Трорнт взял со стола нож.

– Отчего же – сила есть. Но она же при мне. Кто-нибудь вообще поинтересовался, хочу ли я этой силы? Ладно – тогда я была слишком мала, но теперь? После стольких лет отсутствия врываешься в мою жизнь и смеешь чего-то требовать! А ты подумал, что я уже не тот ребенок, с которым можно было проделывать разные фокусы? Что нас теперь двое? Что я лично мечтаю совсем о другом? Нет, ты не спросил, какие у нас имеются планы. Ты требуешь! Требуешь каких-то подвигов. Сам говоришь, что я принцесса, и сам же готов вести нас на коротких поводках к одному тебе понятной цели.

– Джулия права! – Трорнт отрезал кусок хлеба. – Во-первых, у нас другие планы. Я хотел еще вчера просить у вас руки вашей дочери. И во-вторых, если вы хотите от нас службы, следовало бы поговорить об этом конкретнее. Я лично не собираюсь рисковать всем ради сам не знаю чего.

– Насколько я поняла, у тебя все равно нет другого выхода, как рассказать нам все и подробнее. Потому что именно ты напортачил с распределением птичек, а теперь лезешь из кожи, приглаживая меня под героя, а я не герой – я наемник. И наемник во мне хочет знать, что нам за это светит. Понимаешь, что там впереди позвякивает?

– Да и сколько? – усмехнулся Карл.

– Да, и сколько? Я-то и к черту в ад за огоньком слазить могу, если мне за это заплатят. И не мое дело, княжий замок ты им подожжешь, солнце новое породишь или так, чтобы на огниво не тратиться, воспользуешься.

– Хорошо бы еще знать, какие неприятности нас там ожидают.

– Ага, и сколько в пересчете на сабли, клыки и зубы?

– Все сказали? Клейма на вас некуда ставить! – Аскольд прошелся по комнате, но делать было нечего. – Хорошо. Первое, что от вас потребуется, – это объявление Джулии принцессой Элатаса, дочерью законной, но не вступившей на престол принцессы Анны. А значит, придется разоблачить существующую власть. Трон, как вам теперь известно, заняла самозванка Анна-Лиза, твоя тетка. Второе…

– Второе – мы поженимся. – Тон, которым оказал это Карл, не терпел возражений.

– Я вам о деле!

– Тогда первое – мы поженимся, – стоял он на своем. – Я не хочу, чтобы, объявив свою дочь законной принцессой и единственной претенденткой на престол, вы, для пущей убедительности, выдали ее за какого-нибудь князька.

– И ты мог такое обо мне подумать? – Джулия дернула любимого за волосы.

– Тебя соком приворотным угостить можно? Я ему ни на мизинец не верю.

– Правильно делаешь, сынок. Хорошо. Сразу после объявления, если такой нетерпеж. Можно договор составить.

– После.

От этой рассудительности мага аж передернуло.

– Мы хотим в дальнейшем иметь детей, – доверительно сообщил Карл.

– Да уж, конечно, с вашими темпами. – Он чувствовал себя несчастным. Кстати, вторым этапом является как раз трон севера и всего Элатаса.

– Только и всего?! – Джулия скорчила недовольную гримаску.

– Получив законную власть, вы возродите древние основы рыцарства, создадите кодексы чести, перепишете существующие законы.

– Ага. Конспект при тебе? – Девушка ткнулась в плечо Трорнту и быстро зашептала что-то ему в ухо.

– …и тем самым создадите приемлемое с морально-энергетической стороны королевство. К вам потянутся…

– Па-па, не надо, я поняла, мы займем трон, отправив Жара Солнцеворота к праотцам, потом хлопнем в ладоши, и все станут хорошими. Или нет, сначала мы расскажем им, насколько сильно они заблуждались в прошлом и…

– Я полностью согласен с Джулией. Двоих воинов можно отправить за золотыми яблоками или за чертовым пальцем, но чтобы изменить головы людям, одних законов мало.

– Я не все сказал. Один раз за век в том или ином мире поднимается вопрос о выборе между добром и злом. Но когда в одном из миров побеждает зло, гибнут все ближайшие к нему. Как виноградинки на ветке, гниль идет от ягоды к ягоде. Мир, где мы сейчас находимся, и тот, где остались твои мама и брат, развиваются параллельно. Ты покинула его пределы не таким уж младенцем, чтобы не слышать ни одной сказки. Когда я впервые показал тебе Элатас, ты называла его волшебной страной. У нас сходны большинство имен, архитектура, облик людей, их интересуют одни и те же вещи. Сказки Элатаса отражают реальную историю Земли и наоборот, короче, если проиграет Элатас, погибнут оба мира, да и не только они.

– Так что же мы должны делать?

– В нужный момент пробраться в коридор между мирами и перетянуть весы на свою сторону.

– Не слабо. – Трорнт поднял свой меч и начал его чистить. – Насколько я понял, это похоже на Совет Великих, где слово князя тянет на пятьдесят рыцарских, а короля на сотню. Так?

– Похоже, только Феникс – это куда больше!

– Ясно. Однако случается, что на Совете против короля выступают две сотни рыцарей, и король проигрывает. Не кажется ли вам, что не лишнее в таком случае организовать нам достойное подкрепление?

– Теоретически, – колдун утомленно вздохнул, – мне всегда нравилась идея избранных воинов, благородных одиночек. Ну делайте что хотите.

– Последний вопрос.

Колдун без охоты поднял голову, встретившись с внимательным взглядом Карла.

– Молнии вчера были настоящие?

– Других не держим. – Он поспешил к выходу.

– А если бы Феникс не пробудился и вы попали в Джулию, что тогда?

– В Аласводе хоронили бы сейчас два гроба.

– Почему два? – От неожиданности Карл даже не рассердился. – Вы, что ли, хотите сказать, что покончили бы жизнь самоубийством?

– Глупости, просто после смерти дочери мне пришлось бы убить тебя, мой ненаглядный ученик, дабы самому избегать мести.

9. Сказочная принцесса. Благородные герои, честный летописец

Аскольд Горицвет все еще не мог успокоиться, так просто казалось все поначалу, а теперь…

– Эта пара просто ни в какие врата не влезет, – рассуждал он вслух.

– Влезть-то, может, и влезут, если смазать получше. А на благородных героев точно не потянут. – Навстречу колдуну из-за колонны вышел человек в белой парадной мантии с золотым знаком Храма Созерцания.

– Фобиус Огюст? – Аскольд прищурился. – Как же я твою руку на деле Трорнта не распознал?

– Может, не будем на глазах чужих-то мишени изображать? – Библиотекарь поежился как от холода.

– Веди.

Маленький хранитель побежал впереди, то и дело озираясь на высокого гостя и путаясь в длинных одеждах. Оказавшись же в библиотеке, он вдруг изогнул сутулую спину, отчего сразу же стал выше ростом, быстро пригладил светлые с сединой волосы и словно помолодел и обрел достоинство.

– Миссия Феникса? Я давно понял. Джулия, значица, твоя дочь. Так-так. Она уже пять лет под моим присмотром. Чудное существо, да вот только на лирическую героиню в этой пьесе о спасении мира больно не тянет.

– С чего ты взял, что она должна быть похожа на…

– На принцессу, – закончил за него библиотекарь. – А уши мне на что? – И он нажал невидимую пружину, от правой стены отделился стеллаж освободив орган со множеством металлических трубочек.

– Слуховые приспособления проведены мной во все помещения замка.

– Эти трубочки? – Колдун примерился, как будет наносить удар.

– Трубочки, – я вынимаю их из ушей мертвых драконов – сильная штука.

– Не спорю. Так что ты хочешь? Помешать?

– Ни в коей мере. Что ты? Что ты?

– Что тогда?

– Порассуждаем. – Он уселся, по привычке завернув ноги в коврике под столом. – Объясняя задачу нашим молодым людям, ты употребил рискованные слова и выражения.

– Что? – Аскольд почувствовал омерзение.

– «Сказки двух параллельных миров», «Сказочная принцесса», «Благородные герои»…

– Ну и что?

– А то, что в той сказочке что ты задумал все наперекосяк, да не слава богу. Ну например – лирическая героиня – княжий гаситель – наемная убийца, по-простому.

– Да кто тебе…

– Какое это теперь имеет значение? Герой – вообще темная личность. Далее – благородный отец – черный колдун. Ай-ай.

При последних словах Горицвет вздрогнул, но промолчал.

– …Мать нашей принцессы – твоя любовница, милейший. И вся эта милая компания не кто иные, как спасатели мира? Я правильно понял?

– Правильно! – Маг всплеснул руками и выбросил в горло собеседнику нож из рукава. Что-то щелкнуло, библиотекарь исчез, а лезвие врезалось в спинку его кресла.

– Как ты предсказуем, дорогой мой. – Фобиус показался из другого конца библиотеки. – Парочка зеркал, и ты уже бросаешься всем, что тебе в рукав попадет, просто царевна-лягушка, хе-хе… Теперь о деле. Ясно же, что история с такими персонажами никому не нужна. Так мы ее и перепишем набело. Золотыми буквами. Законы издавать в одиночестве трудноватенько будет?

– Не ты ли поможешь? На каких же правах?

– На правах твоего зятя, милейший Горицвет.

– Так, значит, в пекло ты полезешь?

– Зачем же. – Библиотекарь улыбнулся. И Аскольд заметил про себя, что не понимает он это или очередное изображение. – Зачем же нам – ученым людям самим в пекло лезть? Для этого дела новобранцы вроде Трорнтов нужны. Потом, ты же сам сказал, что в прошлый раз был Адам Трорнт, теперь наш Трорнт – зачем же традиции нарушать?

– А жениться на моей дочери, стало быть, ты будешь!

– На каком-то витке истории состоится замена. Как тебе такой план?

– Итак. – Аскольд помолчал, демонстрируя всем видом, что хорошо обдумывает сказанное Фобиусом. – Итак, ты хочешь добавить к этой компании бродяг и бандитов одного честного, доброго библиотекаря, так сказать, хранителя знаний. Угу. – Он оглядел Огюста с ног до головы. – О, честный адепт Храма Созерцания вел безукоризненную жизнь. Правда, время от времени он шпионил, пьянствовал, врал, искажал информацию и в довершение всего покушался на жену ближнего. Интересно – зачем? Нет, друг мой, твою сухость не размочат никакие ливни. – Он сделал обманный выпад в сторону двойника и тут же схватил за бороду подлинного Фобиуса, скрывавшегося в ближайшей нише. – Вот мы и встретились, мой таинственный друг. – Пальцы Горицвета сжали его горло.

– По-ща-дите, я же… я же… Джулия! Джулия, на помощь! – Ответом ему была тишина, – Аскольд повалил библиотекаря на кучу сложенных книг, все еще держа его за горло.

– Ах, теперь ты вспомнил о моей дочери. Но должен тебя огорчить – она не придет. – Колдун выждал паузу. – Не далее как несколько минут назад ты, любезнейший потрошитель драконьих склепов, довольно непрозрачно намекнул, что Джулия безнравственнейшее существо. И сейчас я в этом более чем уверен – она с Трорнтом. Уверен, молодые правильно воспользовались моим отсутствием. – Он наслаждался. – Я хочу сказать, что они занимаются любовью! – выкрикнул Горицвет в посиневшее лицо Огюста. – А мы с тобой завершим одно дельце.

– Ты не посмеешь убить адепта Храма!

– О-о-о, ты, который так блистательно определил уже мой характер, последнее твое суждение о том, что я не смогу придушить тебя как гадину, дорогой Фобиус, противоречит ранее сказанному.

– Но Джулия… – Библиотекарь цеплялся за соломинку. – Джулия не простит моей смерти. Пять лет я был ей единственным другом. Она проводила здесь среди этих полок часы, мы так часто разговаривали с ней…

– Теперь я не буду рассказывать ей, чтобы не расстраивать.

– Но господин… – Огюст терял сознание. – Кто-то ведь должен записать эту историю. Что, коли вы сами погибнете? И потом, свидетельства должны быть подтверждены.

– Ладно. – Горицвет отпустил горло Фобиуса. – Только смотри, чтобы писал правду.

– Да-да. – Библиотекарь забился под стол.

– И чтобы никаких там лилейных дам и отлакированных рыцарей, никаких добрых волшебников с белыми бородами и в дурацких колпаках. Никаких вечно медитирующих библиотекарей, чьи владения измеряются вселенными. Понял?

– Да. Как прикажете. Но все же жаль…

Колдун демонстративно повернулся спиной. Мол, кого тут бояться, и вышел.

– …Никаких, никаких… – Фобиус вылез из-под стола и начал собирать разбросанные книги. – Стоп. Как это он сказал? – Библиотекари, чьи владения измеряются вселенными… Великолепно! С этого надо начать!

10. Рыцарь в стране кошмара

Морей расположился на плоской липкой крыше, покрытой каким-то странным вонючим материалом. Солнце давно уже зашло, и раскаленная, как орудие пыток площадка под узорчатым флюгерком начала остывать. Туим приподнял голову и тут же снова опустил, справа от него над небольшой, но широкой в боках доминой сиял зелено-желтый квадрат, на нем скалила зубы отвратительная рожа, размером по меньшей мере с самого воина. Рот рожи непрерывно что-то пережевывал, а глаза стреляли в поисках новой добычи.

– Куда же меня занесло? – прошептал Туим и сильнее сжал рукоятку меча. Он не знал, сколько прошло дней. За время, проведенное в этом опасном мире, его чуть не растоптали огромные скверно пахнущие зверюги с круглыми лапами и горящими в темноте глазами. Твари были необыкновенно быстры, но, слава небу, бескрылы и не умели лазать по деревьям. Поэтому Морей избрал своим местом обитания крыши. Много, что ни говори, много страху натерпелся рыцарь, но вдруг удача снова лукаво подмигнула, поманив рукой. Туим узнал в одном из домов тот самый, в который он попал из зеркала, преследуя мальчишку. У него перехватило дыхание. Ведь не надо иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, что вход можно использовать как выход а выход как вход. Но ситуация, что ни говори, была несколько необычна. На любой дверце должен быть замок, а вот ключей-то у Морея и не было. Воин присел, обдумывая свое положение, зубастая рожа почему-то больше не пугала его. Весь ум сосредоточился на том, как вернуться домой. Он перелез на высокое, казалось, созданное специально для таких дел дерево. Спустился вниз и там короткими перебежками добрался до заветного дома и заглянул через окно внутрь. На первый взгляд все было спокойно, но Туим выждал с полчаса и обошел сад.

Дверь неожиданно скрипнула и открылась. Рыцарь прижался к стене. На пороге появились женщина в длинном желтом платье (что-то в облике ее казалось знакомым), следом шли мужчина и мальчик. Морей скрючился, но в его сторону и так никто не смотрел, в руках мужчины находился прямоугольник и никакого оружия.

«Напасть, прикрываясь женщиной и щенком, и потребовать открыть вход между мирами», – подумал он. Но тут хозяева начали прощаться, Малыш повис на шее отца. Туим терялся в догадках, остановить мужчину или дождаться, когда он уберется, и вытребовать ответ у его жены. Воин совсем было решил выполнить первый план, как вдруг лицо женщины попало в полосу света и он чуть не упал, но вовремя взял себя в руки. Перед ним стояла повзрослевшая дочь короля Нортона, подлинная владычица Элатаса принцесса Анна.

Это с ней Морей познакомился в Храме Огня, куда родители безуспешно пытались его пристроить. Маленький Туим даже две недели отучился у мастера Эллэ, после чего почтенные учителя были вынуждены признать, что у мальчика нет иных способностей, кроме как занятия воинскими дисциплинами. А для этого достаточно и рыцарской школы. Мать была взбешена отказом, она заплатила огромные деньги архивариусу Храма за то, что он показал маленькому Морею будущую королеву и ее младшую сестру.

Две недели они провели в веселых играх. Воин запомнил это время на всю жизнь. Когда же на престол взошла самозванка, он втайне от семьи пытался искать Анну, но, видно, не судьба. И вот сейчас…

Узнав о подмене, отец строго-настрого запретил сыну говорить об этом с кем-либо. Во всяком случае, до того момента, когда его свидетельство не потребуется. Но Туим не переставал мечтать о возвращении на престол подлинной королевы.

Теперь же, после смерти Анны-Лизы, свергнуть глупого расчетливого Солнцеворота, казалось делом несложным. За калиткой рыкнул круглолапый зверь, и мужчина откинул его бронированное белое крыло (оказывается, у него все-таки были крылья по бокам), залез внутрь вонючего тела.

«Тьфу, ну и гадость!» Морей отвернулся.

– Билеты не забыл? Мы ждем тебя в субботу утренним рейсом! Я испеку твой любимый яблочный пирог, – напевно произнесла принцесса.

Зверь побежал, мать и сын проводили его долгими взглядами.

Мальчик первый поравнялся с убежищем воина, когда тот сделал верный выпад и схватил его, прижав острие меча к горлу.

– Ваше высочество. – Язык не слушался, и Морей глотнул слюну. – Я не хочу никому причинять вреда. Мне надо с вами поговорить. – Он кивнул в сторону двери, но женщина, казалось, не понимала его, силы вдруг оставили ее, ноги подломились, и она без чувств рухнула на траву. Кое-как связав мальчика, Туим перенес Анну в дом.

Было тихо, никто ничего не услышал. Он слегка нажал на точки под носом и между бровей женщины. Анна понемногу приходила в себя.

– Где мой сын? – спросила она, едва открыв глаза.

– Сын?! Наследный принц?! – Удача благоприятствовала Морею. Но женщина уже сама заметила ребенка и со слезами бросилась к нему, рыцарь железной рукой остановил ее:

– Не сразу, ваше высочество. Для начала я хочу знать всё.

– Я не скажу ни слова, пока вы не развяжете Германа!

Слезы высохли, перед воином стояла королева и владычица Элатаса. Морей подчинился.

– Ты уже был в этом доме, убил мою служанку. – Анна заметила, как избранный ею тон действует на гостя. – Ты пролил также и мою кровь. – Это обвинение грозило, по меньшей мере, смертью, но Туим не дрогнул.

– Я не узнал вас, госпожа, – спокойно вымолвил он. – Прошу простить меня за это злодеяние, дело в том, что я гнался за опасным преступником. – Рыцарь подумал о странном парне, не очень-то он походил на мятежника или проигравшего гасителя, но нужно было придать себе веса. Меж тем женщина при последних словах побледнела и поднесла ладонь к глазам. Морей счел это хорошим знаком и продолжил. – Я счастлив видеть вас в добром здравии и позволю себе предложить помощь в возвращении трона.

– Я бы хотела для начала узнать, откуда ты, какой славный родовой дуб несет на себе твое имя? – Давно забытые слова приветствия всплыли теперь сами собой из пучины ее памяти.

– Я не назовусь, прекрасная госпожа, пока не получу полное прощение, а также разъяснение ситуации, в которой ты оказалась. Что произошло и что ты намерена делать дальше? – Воин поклонился.

«Хитрый мерзавец».

– Что ты хочешь услышать? Сестра назвалась моим именем, пока я… я… пока меня не было в Танаталатесе. А потом я спряталась здесь.

– Где ты была?

– Дьявол! Да как ты смеешь?!

– Намерена ли ты вернуть власть, принадлежавшую тебе по праву рождения?

– Нет!

– Нет? – Морей посмотрел на нее с разочарованием, но в голове его уже зрел план.

– Нет. Я хочу прожить свой век здесь. В тишине и покое. Со своей семьей!

– У госпожи есть еще дети?

– Не твое дело! Пусть все останется как есть. «Только бы не проболтаться о сыне и Джулии».

– Я хотел бы выбраться отсюда. Твой мир, он не для меня.

– Я с радостью окажу эту услугу. – «Неужели он так просто встанет и уйдет»?

– Но прежде чем я переступлю порог врат, напиши все как было.

– Зачем? Я же не собираюсь возвращаться.

– Напиши и приложи какую-нибудь свою вещь. – Туим посадил себе на колени Германа. – Я недоволен правлением короля, и с этим документом мне удастся подпортить ему крови.

Анна встала, взяла тетрадку Карлеса. Вырвала листок посередине и, к великому удивлению рыцаря, начала писать, не пользуясь при этом чернилами, а лишь водя по бумаге тоненькой белой палочкой, которую он не сразу и приметил.

– Вот, кажется, все. Что теперь, расписаться?

– Напиши, что он твой сын и наследный принц Элатаса.

– А это еще зачем? – Нехорошие предчувствия стайкой мурашек пробежались по ее телу.

– Пиши, госпожа. Пусть Солнцеворот помучается мыслью, что где-то живет подлинный государь. Напиши еще отречение в пользу сына.

– А может, в пользу тебя? – Принцесса ядовито улыбнулась.

– Ну кто обратит внимание на притязания бедного рыцаря? Я ведь тебе не муж, не брат. Пойдем со мной или отрекись от престола. Здесь же он тебе все равно без надобности.

Анна расписалась, поставила точку.

– Ну теперь я могу отправить тебя обратно? Воин кивнул. Все вместе они вошли в комнату Карлеса.

Женщина мысленно благодарила Бога за то, что нигде не висят фотографии или, упаси боже, фамильные портреты. Она встала напротив зеркала и прошептала заклинания пути. «Только бы сработало».

– Теперь дай мне какую-нибудь вещь, которую бы узнал король.

– Ах да, вещь, вещь… Герман, сбегай в мою комнату, там, в шкафу, внизу справа, стоит коробка, принеси ее, пожалуйста.

– Стой. – Морей перехватил мальчика. – Сходим вместе, госпожа. – Они отправились обратно.

– Я закопала коробку в саду, еще когда мы жили в другом доме… – Она вся дрожала, воин чувствовал это. – А потом… – Она была на грани истерики. – Я отрыла ее. Вот.

– Почему принц не разговаривает с нами?

– Да потому, что ты напугал его, – вот почему! – Анна зачерпнула ладонью драгоценности. – Бери. Не жалко.

– Я возьму кольцо с печатью, этот портрет (он напомнит о тебе) и, может быть, это. – Морей поцеловал ее руку. Анна чувствовала, что сейчас закричит. Туим осознавал превосходство. Они вернулись к зеркалу.

– Ну что же ты? – Анна подтолкнула воина к зеркалу. Вход мерцал голубоватыми искрами.

– Я не знаю слов.

– Все слова сказаны. – Принцесса стиснула в объятиях Германа, но он вырвался, обиженно захныкав.

– Прощай, принцесса Элатаса Анна, дочь Нортона. – Рыцарь встал на колени, намереваясь поцеловать край ее одежды. Анна нетерпеливо отвернулась, меж тем Морей ударил ее в живот и, схватив отбивающегося мальчика, шагнул в зеркало.

Последнее, что видела несчастная женщина, был сияющий яркими всполохами голубого пламени вход в Элатас, и исчезающих в нем Морея и Германа. Потом, серая пелена легла на ее глаза, и Анна упала в обморок.

11 . Глядящие на солнце

Вынырнув из зеркала в замке князя Эльлинсинга, Туим слегка прижал сонную артерию на шее мальчика и тихо выбрался на балкончик с белой колонной в центре. Все здесь было как в тот злополучный день. День выслеживания и охоты на дочь колдуна. Сейчас в Аласводе был полдень. Морей разглядел меланхоличные рожи драконов, сонно восседавших в своих каменных гнездах на городской стене. Между ними прогуливались несколько стражей.

«Украсть дракона в такой ситуации, с полупридушенным мальчиков на руках и письменным свидетельством о его родословной и правомочности на престолонаследие… – Туим фыркнул. – Нет уж. Проще сразу же броситься вниз и разбиться о камни». С другой стороны – надо было сматываться, ведь по пятам, скорее всего, гонится разъяренная принцесса.

Обливаясь потом и держа правую руку на рукоятке меча, а левой прижимая к себе принца, воин спустился вниз по каменной лестнице. Главное выбраться за пределы замка, а потом что угодно, нанять подводу с быстроходной ящерицей, переть пешком до границ с восточным княжеством. Только бы скрыться из вида. Когда Туим, поравнявшись с одной из башен, до него донесся веселый смех. Морей пригнулся, юркнув за белый цветущий куст. Через минуту он увидел Джулию, ее он не спутал бы ни с кем, в окружении молодых воинов.

– Неужели и сегодня не будет занятий? – спросил рыцарь в голубом плаще, Туиму показалось, что он при этом лукаво подмигнул и понюхал цветок.

– О нет! – притворно заохала красавица. – До возвращения князя я собираюсь бездельничать, чего и вам желаю.

– О, как бы я хотел быть причиной срыва занятий, – протянул юноша и провел рукой по струнам.

– Неужели ты откажешься преподать пару уроков владений кинжалом даже своему верному слуге и оруженосцу?

– О нет, в другой раз, милый Терри.

– У прекрасной Джулии есть дела поважнее, – рассмеялся тот, что был в голубом. – И ее не интересуют ни ваши кинжалы, ни наши мечи. Игра проиграна, господа.

– Не прикажет ли благородная воительница, чтобы мы все попадали теперь с городских стен, принеся в жертву любви наши буйные головы?

– О нет! Только не это, ведь тогда Эльлинсинг заставит меня дежурить круглосуточно.

Все рассмеялись. Герман очнулся, но Морей закрыл ему рот ладонью.

– А вот и он – счастливейший из людей!

Туим услышал радостные приветствия, но новоприбывший оставался вне поля его зрения.

– Я надеюсь, – сказала Джулия, – благородный Сильинесли подменит меня сегодня, Морей увидел блеск монет, молодой человек с лютней склонился в грациозном поклоне.

– С вами же, господа, я прощаюсь. До возвращения его сиятельства никаких занятий, веселитесь, в чем я и подаю вам пример.

Рыцари разошлись.

– Терри, проследи, чтобы золотой был оседлан. Мы собираемся прокатиться до долины тюльпанов.

Мальчик лет четырнадцати поклонился и убежал по направлению к городской стене.

– Ты не боишься, что Эльлинсинг рассердится на тебя за это безделье? – Голос мужчины был удивительно знакомым.

– А… плевать. Имею я право на капельку счастья? И потом, после всего, что наговорил мой отец, не считаешь ли ты, что мы просто обязаны привлечь на свою сторону князя, а не выступать поодиночке?

– Разумеется. Я тоже думал о Эльлинсинге Красивом. Но говорить с ним должен твой отец.

«Отец – удача сама идет в руки, Горицвет – проклятый колдун, за голову которого князь Туверт отвалит…»

– Да, но не только.

– Я хотел бы также, чтобы несколько слов добавил от себя благородный Фобиус. Я никогда не забуду его помощь в деле моей семьи. – Они поравнялись с кустом, за которым сидел Морей. Воин от волнения нажал на горло мальчика так сильно, что, не ослабь он тут же хватку, вне всякого сомнения, тот был бы уже мертв. Перед Туимом стоял Трорнт, тот самый предатель, выкравший из тюрьмы Восточного княжества самого черного колдуна.

«Ну теперь вся семейка в сборе. – Морей обнажил нож. – Убить всех. Но при Карле был меч, Джулия в случае чего тоже не останется в стороне. Добавь к тому Рыцарей и слуг. Ничего хорошего».

– Дорогая, – Карл сорвал цветок и, поцеловав, приколол его к ее длинным, рыжим волосам, – все эти мужчины, я уверен, влюблены в тебя. И это сейчас, когда ты называешься неполным именем и живешь лишь на жалованье, что платит тебе князь. Что же будет, когда, – он зашептал ей что-то на ухо, сопровождая каждое слово страстным поцелуем.

Воин напряг слух, но любовники были заняты отнюдь не разговорами, и несчастный Туим был вынужден бездействовать.

– Пойдем в грот. – Карл подхватил Джулию на руки, и вместе они наконец-то удалились. Морей шатался, будто вмиг потерял все свое самообладание.

«Ничего. Это просто солнце, оно утомило меня, – прошептал он, – нельзя долго смотреть на солнце, нельзя…» И он побрел, прижимая к себе принца.

– Я еще вернусь, Трорнт! Проклятый предатель! Я вернусь, но уже не один. Клянусь тебе в том!

Выбравшись из парка, Морей выбросил коричневой плащ и все опознавательные знаки принадлежности к Восточному княжеству.

«Спокойно, – успокаивал он себя. – Теперь главное удрать отсюда». У ручья он остановился, побрызгал водой в лицо мальчику, тот заворочался и открыл глаза. Морей показал ему на свой меч и заставил молчать. В лавочке у старьевщика он купил поношенный серо-голубой плащ воина Западного княжества и одежду для ребенка – его вид разительно отличался от одеяния людей Элатаса. Потом, получив подводу и нагрузив ее едой и пустыми корзинами для отвода глаз, Туим покинул наконец Аласвод.

Его план был прост. Вернуться на восток, где собрать вокруг новоявленного принца верных рыцарей. А дальше – посадить Германа на трон в Танаталатесе, а самому занять место регента при молодом короле.

– Король Герман I – ничего, сойдет. Народ привыкнет. Остается лишь вырезать проклятую семейку, и счастью не будет предела.

12. Мариэтта

Госпожа Морей ждала в приемной князя Туверта. На всякий случай она надела на себя черное платье, но с белым воротником. Это называлось на ее собственном лексиконе – быть в трауре и не быть в нем. Вестей от Туима не было, и Мариэтта хотела услышать что-нибудь от его сиятельства. Она прошлась по комнате, не в силах подавить охватившего ее волнения. На столе в беспорядке лежали книги и исписанные листки, все существо ее кричало, вопило, требовало прочитать столь неосторожно оставленные документы. Но другое чувство, верное, как собственная смерть, предостерегало от поспешных поступков, недвусмысленно намекая на привычку Туверта подсматривать. Она села, переплетя пальцы, и начала ждать. Но князь появился, как всегда, тихо, словно специально крался или стоял за дверью.

– Моя прекрасная госпожа Морей!

Женщина встала. Она была выше его сиятельства, длинная белая шея, светлые убранные в высокую прическу волосы, белоснежный воротник, только подчеркивающий красоту и свежесть. Князь, казалось, пожирал ее глазами.

– Я пришла сразу же после того, как получила ваше послание.

«Ваше» – князя давно уже занимало это вечное различие «твое», «ваше». На «ты» обычно в Элатасе обращались друг к другу друзья или люди равного положения. На «ты» князь, принц, король обращались к своему подданному, но также, по старинке, говорили «ты» и вассалы своему господину. «Я спрашиваю тебя, мой король». Никто точно не знал, когда и в каких случаях употреблять эти «ты» и «вы». Вот и сейчас он терялся в догадках об истинных чувствах госпожи Морей.

– Я хотел бы поговорить об исчезновении моего ближайшего друга – Морея.

– Вы что-нибудь знаете о нем? Он жив?

«В глазах женщины стоят слезы, но что на сердце?» Туим исчез вместе с несколькими верными ему воинами, и я даже не знаю, в каком направлении вести поиски. Быть может, если мы объединим усилия, прекрасная Мариэтта, нам удастся нащупать какой-нибудь след. Речь идет о деле пятилетней давности, – оба сели. Туверт безошибочно угадал подлинный интерес, словно сочившийся сквозь с виду непроницаемой маски благородной дамы. И неторопливо начал.

– Много лет я искал черного колдуна. Богом прошу остановить меня, если вспомните что-нибудь похожее, о чем говорил вам муж. Так вот, когда нам удалось его поймать, мы заключили этого страшного преступника в городской тюрьме, ожидая волеизъявления государя.

– Я слышала об этом от Туима, но давно, еще перед нашей свадьбой.

– Да, именно тогда. – Князь оживился. – Мы знали и о его дочери, тоже известной ведьме, нам удалось остановить бесовку.

– Простите, зачем, если колдун был уже в ваших руках?

– А если бы он запирался? Впрочем, я всего лишь хотел доставить ее в замок, как вдруг (может, вы помните, пять лет назад вместе с вашим мужем служил некий Карл Трорнт).

Ничего в лице гостьи не изменилось, не дрогнул ни один мускул, но именно это подтвердило догадки князя.

«Трорнт не забыт. Более того, она смертельно ненавидит все, что связано с этим человеком».

– Я помню этого рыцаря. – Ровный, спокойный тон восхитил Туверта.

«Так и должна вести себя супруга будущего князя».

– Он встретился с ведьмой и, как сказал, по случайности выпустил ее. Тогда я поверил, памятуя о прежней преданности Трорнта…

– Нет! Она наверняка соблазнила его! Потому-то он и отпустил ее! – Мариэтта вскочила, маска спокойствия разлетелась, раздираемая дикой ненавистью. Об этом хитрый князь не смел даже помышлять.

– Возможно, – как бы обдумывая услышанное, произнес он. – Возможно, ибо после Карл прорвался в тюрьму, где, перебив практически всю охрану, освободил ее отца.

– Все верно. Она красива?

– Не берусь судить. Но говорят…

– У нее длинные бронзовые волосы? Сейчас ей лет двадцать?! – Последняя реплика была произнесена с негодованием. – Муж искал ее все пять лет. Он обвинял себя во всех постигших Восточное княжество неудачах.

– Да, Морей всегда был верен присяге. Я позабочусь о вас, дитя мое.

– Нет. Сначала я должна разобраться с его убийцами?

– С кем? – Туверт не верил своим ушам. Он-то приготовил длинную речь…

– Яснее ясного, ваше сиятельство, Туим винил себя в бегстве колдуна, хотел поймать Джулию! Так, что ли, ее зовут?!

Князь кивнул.

– Ну вот, Трорнт влюбился в девчонку при первой же встрече, затем спас ее отца. Ясно, не для того, чтобы тут же расстаться. Муж последнее время изучал карту Западного княжества. Они там, ваше сиятельство. Шлите гасителей! Но сначала я поеду сама, никто не заподозрит даму в компании слуг и камеристок.

– Но зачем? Зачем же так рисковать?

– А затем, что я должна отомстить за моего бедного супруга! Я не стану отнимать хлеб у ваших людей. Я просто посею семена недоверия, пройдя меж ними черной кошкой, я заставлю их корчиться ночью в кошмарах и, вскакивая, хвататься за меч. Позвольте мне это сделать, ваше сиятельство. Я ненавижу. – Она приблизила свои губы к губам старого князя. – Как я ненавижу… Карла Трорнта! О, разрешите! Не препятствуйте мне! Я уничтожу их души, выпью глаза, я надругаюсь над ними. Я, вырвав сердца из их грудей, брошу их собакам…

– Как вы прекрасны!..

– О, я сделаю это! Сделаю! Клянусь бездной! – Она упала в объятия князя, прическа растрепалась, ее волосы, казалось, шевелились, как золотые змеи. – Я клянусь! Отомстить или погибнуть! Отомстить! Отомстить! Отомстить!

13. Распутье

Анна очнулась оттого, что кто-то настойчиво звонил и даже стучал у калитки.

Голова болела, перед глазами пульсировал серый туман. Она сделала над собой усилие и встала, держась за стену.

– Что со мной? – с трудом сдержала позыв к рвоте. Комната качалась и изменяла очертания. Женщина посмотрела на себя в зеркало. И только тут все вспомнила. Прошлую ночь и похищение Герки. Первым порывом было броситься в стеклянный ад, на поиски сына. Стук и звонки внизу прекратились, но теперь затрещал телефон. Автоматически Анна подняла трубку. Тонкий девичий голосок попросил позвать Карлеса.

– Его нет. – Она отерла пот.

– Простите – В голосе чувствовалась интонация лжи. – А он когда будет?

– Через неделю. Он в экспедиции с краеведческим кружком.

– А он точно там? Я имею в виду, он давно звонил домой?

Женщина вновь почувствовала подступившую ко рту тошноту.

«Что-то произошло, и эта хитрая мерзавка знает, но не говорит прямо, а лишь выведывает, выпытывает, шпионит!..»

– Что случилось?! – выдохнула Анна.

В трубке забулькало, и раздались короткие гудки.

– Сволочь! – Она постояла пару минут, успокаивая дыхание, приводя в порядок мысли. Карлес пропал – это факт. Иначе звонившая девушка не стала бы выведывать, где он и есть ли от него вести. Она ждала бы приезда или поехала туда сама. Все летит в бездну, в равнодушную бездну! Женщина прошлась по комнате, заламывая руки. Потом ей показалось, что она слышит детские голоса, где-то в доме совсем рядом. Она выскочила из комнаты сына и побежала по пустому дому, распахивая поочередно все двери. – Герман! Карлес! Герман! – Добежав до кухни, она выдохлась, упав на табурет, и заплакала. – Одна, теперь уже одна! Навеки, навсегда, одна! – Слезы, не удерживаемые ничем, лились по щекам, повисли на длинных светлых волосах, разрисовывая мир неясными белыми линиями света. – Куда теперь деваться, если я одновременно нужна двоим своим сыновьям? К кому бежать? Кого предпочесть? – Было так больно, что Анне показалась, что сердце вот-вот разорвется на две части. – И главное, что никого нельзя позвать на помощь, никому нельзя рассказать о случившемся. Аскольд в Элатасе, десять лет, и никаких вестей. Джулия…

Снова зазвонил телефон. Мать вытерла рукавом слезы и подняла трубку.

– Анна Арнольдовна? Здравствуйте, с вами говорит Марья Петровна, вы помните – искусствовед из крепости.

– Здравствуйте. – Она глотнула воздуха. Слова давались с трудом.

– Ради бога, только не волнуйтесь. – Голос говорившей слегка срывался.

– Что случилось?

– Ваш Карлес вместе с группой ребят удрал из лагеря. Вы слышите меня? Только не волнуйтесь…

Анна оперлась о стол.

– …Я абсолютно уверена, что они на пути к дому. И я вас очень прошу сразу же позвонить мне!

– Почему вы думаете, что они поехали домой? Что случилось? За ними кто-то заехал? Я имею в виду, кто-нибудь из взрослых.

В трубке замолчали, видимо Марья решала, говорить ли правду.

– Ничего серьезного, Анна Арнольдовна.

– Я должна знать все! Любые подробности. Вы, в конце концов, отвечаете за наших детей! Я всего лишь хочу понять, куда мог исчезнуть мой сын! – Последние слова она просто выкрикнула.

– Я и сама не могу понять… Ничего не произошло. Вчера утром Карлес, Лаура, Андрес, Павел, Света, Хельга. Вы знаете этих девочек? Свету Савостей и Хельгу Марнис – они живут через дорогу от вас в таком большом зеленом доме. Ну вот, они пришли ко мне, когда я и еще две сотрудницы составляли каталог для новой экспозиции: «Оружие Средних веков».

– К черту экспозицию! Что дальше?!

– Дальше… – Марья продолжила извиняющимся голосом, – пришли и сказали, что Карлес с Павлом обнаружили на первом этаже новую, вы понимаете – не нанесенную на план дверь…

– Дверь? – У Анны закружилась голова.

– Ну да – дверь, нелепица какая.

– И что вы сделали?

– Я? Да ничего, сказала, что такого быть не может! Ну вы подумайте – крепость пятнадцатого века, Анна Арнольдовна, а они – новая дверь. Да еще там, где в принципе никакой, самой крохотной комнатушки всунуть невозможно. Как будто лучше ничего нельзя было придумать!

– И вы?!

– А что я? Сказала, что посмотрю через пару часов.

– А они?

– Ушли.

– А вы?

– Закончила с каталогом и спустилась вниз. Ну шутники, ей-богу! Я так думаю – они хотели там что-нибудь подложить, ну магнитофон со страшным голосом, петарду, нарядить кого-нибудь в рыцарские латы. Но им было нужно, чтобы я сразу спустилась, а я не поддалась…

– В общем, когда вы спустились, там уже никого не было, – подытожила Анна.

– Да. Сбежали. Им же нужно, чтобы все по их было.

– И никакой двери там не обнаружили?

– Нет, но откуда, боже мой?!

– А другим родителям вы звонили?

– Да, у Лауры – ничего не знают, у Андреса тоже, а до остальных пока не дозвонилась. Так я очень рассчитываю на вас, как только появится…

– Да. – Она положила трубку. Теперь все ясно. В тетради мужа крепость была помечена как один из входов между мирами. Наверняка не случайность, что Карлес выбрал именно это место. И тогда есть шанс, что он сейчас уже со своей разлюбезной сестрой. А значит, первым делом следует побеспокоиться о Германе. Мать пошла к себе в комнату, коробка так и стояла на столе, как она ее вчера вечером оставила. Анна нажала на тайную пружину, и задняя стена шкафа отодвинулась, открывая замаскированное отделение с придворными платьями.

«Слава богу, я не растолстела». Она сняла с себя всю одежду и облачилась в одно из темных платьев, надев сверху длинный плащ с капюшоном. Извлекла из хранилища походный мешок Аскольда и переложила в него еще пару платьев, сапоги и туфли, завязала в узелок оставшиеся после визита Морея драгоценности. Муж обычно не уставал твердить, что невозможно ходить туда и обратно из мира в мир и не нарушить при этом его тонкой структуры. Особенно он предостерегал против чужеродных предметов, но для Анны, двадцать лет отдавшей этому миру, его блага не казались чужеродными. Даже напротив, потому она упаковала с собой аптечку со всем необходимым, баночку растворимого кофе, крошечный магнитофон Германа с несколькими кассетами (на случай, если быстро найдет сына). Консервы, хлеб, кое-что из косметики и, конечно, одежду для малыша. Долго искала заметки Горицвета, в конце концов убедившись, что их взял Карлес. И через час, со всем этим снаряжением, шагнула наконец через голубой огонь отражений.

14. Подлинная принцесса

А этим временем в замке «Танцующий грифон» состоялся совет. К немалому удивлению князя, перед ним предстал его же собственный библиотекарь в белой парадной мантии с золотым гербом храма Созерцания. В этой одежде Огюст Фобиус казался значительнее и даже выше ростом. Его маленькие, вечно бегающие глазки светились теперь ровным огнем. Эльлинсинг удивленно подметил, что оказывается, совершенно не знал прежде своего преданного архивариуса. За ним следовал мужчина в черных одеждах Храма Сосредоточения, далее шла Джулия, вопреки обыкновению одетая в длинное, серебряное платье с амулетом Храма Течений на груди. Князь признал про себя, что она сделалась еще красивее за время его отсутствия. Замыкал шествие Карл Трорнт – на правой руке его красовался массивный перстень.

«Видимо, родовой, – подумал Эльлинсинг, поигрывая жемчугом. – Славно, когда справедливость торжествует, проклятие снято, честь возвращена!» Дело в том, что проклятые не имели права носить никаких украшений. И то, что Трорнт надел сегодня не просто перстень, а родовой знак, говорило о многом.

– Милый Карл! – Его сиятельство вопреки этикету сам поспешил навстречу. – Как приятно видеть вас в добром здравии! И как я рад – лицезреть в вашем лице представителя благороднейшего и стариннейшего рода. Этот камень, – он кивнул на руку воина, – чист как сама правда.

Рыцарь с чувством пожал протянутую ему руку. Он никак не ожидал подобного приема и теперь был приятно смущен.

– Господа, я прошу простить меня за то, что прежде не уделил должного внимания представителям трех известнейших Храмов. Но это не из-за неуважения к вам, просто долг дружбы я ставлю превыше всего. – Эльлинсинг подал знак садиться, пажи подвинули гостям удобные креслица. Князь заметил, что руки Джулии и Трорнта сами собой соединились.

– Вы, – он обратился к Фобиусу, – просили принять вас по важному делу, в случае удачи которого, если я правильно понял, – он щелкнул пальцами, и мальчики удалились, – поменяется власть в стране, и справедливость восторжествует. Я весь во внимании.

– Совершенно верно. – Огюст встал. – Я буду говорить от лица всех здесь присутствующих.

Эльлинсинг кивнул, и библиотекарь поведал о подлинной принцессе Анне, о ее младшей сестре, обманом завладевшей короной, о Горицвете и Джулии – законной правительнице Элатаса. В довершение речи он разложил перед князем собранные документы.

– Таким образом, – подытожил свою речь библиотекарь, – мы пришли просить у вашего сиятельства помощи и защиты. – Он умолк. На какое-то время в покоях воцарилась полная тишина.

– Вы, просите у меня помощи и защиты? – Эльлинсинг поднял свои красивые светлые глаза на Джулию. Карл стиснул ее похолодевшую ладонь. – Вы просите у меня?! В то время как это я должен просить ее у вас. – Его сиятельство опустился на одно колено. – Ненавистно природному князю терпеть над собой короля, чей высокий титул добыт в супружеской постели. И как теперь я слышу и вижу из предъявленных мне бумаг, и королева, которой мы подчинялись столько лет, не была подлинной королевой. – Он брезгливо поморщился. – Я прошу тебя, благородная принцесса Джулия, располагай отныне всем, что я имею. Моими землями, деньгами, воинами, драконами, а главное – моей жизнью.

Воительница встала и опустила руку на плечо князя в традиционном посвящающем жесте.

Все вздохнули с облегчением.

– Но прежде, чем мы позовем рыцарей и доверим им тайну, – принцесса держалась с неподдельным спокойствием, – я хочу, чтобы мой отец, – она кивнула в сторону Аскольда, – посвятил тебя, князь, еще в одну тайну.

Эльлинсинг с удовольствием для себя отметил, что Джулия воспользовалась древней формулировкой, чествуя его, князя, как ровню, называя на «ты».

– Речь идет о весах правосудия. – Голос колдуна разорвал мирную идиллию. – Мне будет проще говорить, если ваше сиятельство скажет, известно ли ему это понятие.

– О да, более чем, мой учитель в свое время был прямо-таки помешан на этой теме. Он всегда говорил, что каждый человек, делая свой выбор между добром и злом, на ничтожную секунду колеблет чаши. И лишь избранные, добывшие мистическую силу Феникса, способны влияешь своим решением на судьбы целых миров.

– Блестяще! – И Горицвет подробно рассказал о миссии его дочери.

За весь рассказ никто не проронил ни слова.

– Я думаю, – наконец нарушил возникшую после тирады Аскольда паузу его сиятельство, – что магическое превосходство не всегда является козырем и уж точно – не в нашем случае.

– Что вы имеете в виду? – Все это время Фобиус делал записи.

– Я хотел сказать, что если бы вопрос стоял о возвращении престола законной наследнице Джулии, дочери принцессы Анны. Это дело, внутреннее, почти что домашнее, оно решается несколькими отрядами рыцарей да столом переговоров. Но поскольку в игру вступают высшие силы, то и противодействия следует ждать не столько от королевской рати, сколько, – он изящно поднял палец, – от других сил, которым столь кардинальное изменение мира не покажется правильным.

– Значит, вы отказываетесь?! – не выдержал Трорнт.

– Отчего же. Вы предложили достойное дело, отказаться после всего, что сегодня было сказано, – это равносильно тому, чтобы потерять собственную честь. И потом – каждый развлекается как может.

– Но почему вы, при такой ненависти к королю, не свергли его раньше? – не унимался Карл.

– О, только не это. – Эльлинсинг поднял руку, разглядывая свои ногти. – Во-первых, я его презираю, а не ненавижу. Это сильно сказано. Во-вторых, я правитель Запада и кроме меня есть еще два князя Востока и Юга, Север – приданое жены Солнцеворота. Так я буду его впредь называть. Реши я сесть на престол, двое других немедленно возопят, что ничуть не хуже меня, и не будет конца-края этой междоусобице. О высоких же силах заговорил для того, чтобы подчеркнуть, что нам надо действовать быстро. И держаться всем вместе. И еще – там, где шипят карманные молнии, летят драконы и звенят мечи, – я, Трорнт и Джулия прекрасно справимся, возглавив каждый по отряду. Но в магии?..

– Не беспокойтесь, за этим я прослежу. Хотя его сиятельство прав. Действовать придется быстро, в мире сил творятся странные возмущения.

– Что ты имеешь в виду? – Джулия посмотрела прямо в глаза отцу.

– В складках между мирами существуют небольшие отверстия. Маги называют их вратами, лет пять назад я лично отдал приказ о запечатывании их всех, надеясь таким образом отгородить наш мир и собрать требуемую для трансформации силу.

– Так это ты?! – Воительница схватила отца за одежду и встряхнула. – Так это ты виноват в том, что Кирилл остался в том мире!

– Не понимаю, при чем здесь я? Кир остался с матерью, и я никогда не показывал ему Элатас.

– Зато я показывала! Мы встречались каждый день в хрустальных горах, пока ты…

– Гор я не трогал!

– Я понимаю, ты не мог напасть на нас, но позже, когда я пыталась пробраться к брату дорогой сновидения!.. – Она была в ярости. – Сколько времени загублено!

– Я понятия не имел, что у тебя столько силы, чтобы лазить туда-обратно. Сейчас все врата нараспашку. Я не знаю, с чем это связано, но кто-то сорвал печати. И теперь можно ждать чего угодно.

– Я хочу увидеть брата.

– Но после пробуждения Феникса ты не можешь покинуть этот мир, не внеся при этом катастрофических разрушений!..

– Аскольд прав, – неохотно промямлил Фобиус.

– Но он мог бы быть для нас полезным. – Джулия цеплялась за последнюю возможность.

– Я помню, ты хотела перетащить его еще тогда, когда мы возились с историей Трорнтов.

– Кирилл – сильный маг.

– В таком случае не исключено, что он найдет тебя сам. – Аскольд отвернулся, давая понять, что разговор закончен.

Воительнице не оставалось ничего иного, как смириться.

– Я поговорю с рыцарями. – Эльлинсинг поднялся, вослед за ним встали и все остальные. – Принцесса будет командовать отрядом?

– Естественно.

– Тогда возьми тех, кого ты учила храмовым приемам владения оружием. Тебе же, Карл, я пришлю воинов. – На прощание он лучезарно улыбнулся. За дверьми его давно дожидались крайне недовольные затянувшимися переговорами штатные дамы сердца, по одной на каждую карточную масть. Впереди князя Запада ждала большая игра.

15. Сомнения

Выйдя от князя, Трорнт ни как не мог скрыть закравшегося в его сердце подозрения.

«Как смотрел Эльлинсинг на Джулию. Да, он красив, изящен. И что может быть надежнее в деле приобретения союзников, чем укрепление союза браком? Нет! Тогда останется одно – убить их, а потом себя, и пусть мир тогда летит в любую бездну!» Карл прибавил шага, воительница не поспевала за ним.

«Она ясно показала, что он ей ровня! Неужели он посмеет отобрать у меня единственное сокровище? Или король, узнав о притязаниях принцессы, пожелает уладить дело миром и предложит ей разделить с ним власть? Откажется ли она тогда?»

– Куда ты так бежишь? Что случилось? – Джулия схватила Карла за рукав.

– Не знаю… задумался.

– О чем? – Она положила руки ему на плечи, серебряное платье светилось так, как будто было соткано из лунного света.

– О тебе! – Рыцарь не мог скрыть злости.

– Я не понимаю – почему ты сообщаешь это мне таким тоном?

– Прости, но меня раздражает Эльлинсинг.

– Почему? Я в жизни от него слова дурного не слышала. А теперь он еще и наш союзник.

– Союзник! Хотел бы я знать, что он потребует за это?

– Не знаю, что ты так взбесился, – воительница отвернулась. – Можешь сердиться сколько захочешь, а я вины за собой не чувствую. – Она хотела уйти, но Трорнт обнял ее и привлек к себе.

– Прости, прости меня. Я и сам не знаю, что со мной творится. Я просто до смерти боюсь потерять тебя.

– Я тоже. – Она прижалась к его груди. – Но мы скорее потеряем друг друга, если откажемся от союзников. Одни мы не выстоим.

– Знаешь, может, оставим все это? Мне делается как-то нехорошо когда задумаюсь, сколько надо пройти. Я не переживу, если с тобой что-нибудь случится.

– Ты же знаешь, что это невозможно, пока я не докажу, что я дочь принцессы Анны. Я люблю тебя, но я Джулия и все, а ты из рода Трорнтов. Никто не благословит подобный брак.

– Хорошо. Только я боюсь, что принцесса Джулия не будет любить своего бедного рыцаря.

– Не шути так. Это больно.

– Давай, во всяком случае, принародно обменяемся клятвами. Здесь, в «Танцующем грифоне», или там, где мы познакомились, – в горах.

– Хорошо. Я согласна.

Карл взял ее на руки и, целуя, понес к башне. Легкий ветерок тронул раскидистое дерево, и оно щедро осыпало влюбленных своими ароматными лепестками.

16. Спасен

Земля уходит из-под ног, я отталкиваюсь от нее снова и снова, словно шаг за шагом, пытаюсь вырваться из ее сурового плена. В голове возникает устойчивый образ воздушного шара. Огромный, золотой – однажды в воскресенье мы всей семьей пошли гулять в парк с каруселями и прилавками, увешанными разными интересными штучками. Пахло горячими пышками и кофе. Папа купил нам с Джулией по стакану розового лимонада «Буратино». А потом мы увидели шарики, мне понравился сиреневый, но сестра выбрала золотой, и я не стал спорить. Он и вправду был самый лучший. Мы сидели на белых конях с красными и серебряными гривами, а шарик рвался и подпрыгивал на нитке. Было очень здорово, и мы много смеялись.

Вдруг мокрая ветка больно стегнула меня по лицу. Я поскользнулся, упал, показалось, что земля бросилась в мои объятия. Закричал и совершенно проснулся.

Сон с Джулией золотым солнечным шаром завис над головой. Все тело дрожало. Видимо, я долго бежал. Но откуда и куда? Джинсы на коленях сделались зелеными от травы. Я много падал, но ударов совсем не помню. Лег на спину, успокаивая дыхание. Над головой огромное голубое небо, как глаз Бога. Надо вспомнить, что же произошло. Локоть саднило. Привстал, нашел в траве листик подорожника. В прошлом году я подрался с Раймондом, тогда было, пожалуй, похлеще. И Лаура сама промыла мне царапины и приложила подорожник. А потом мы гуляли, и я в первый раз поцеловал ее.

Стоп. Картинки завертелись в обратном порядке. Вот я бегу как безумный, не разбирая дороги, полыхает голубое пламя, Лаура на полу в секретной комнате. «Нет! Я оставил ее там! Где?! В каком из миров? И где теперь я сам?»

Встал на ноги. Представляю, каково ей будет вдруг очнуться среди золотых драконов, мечей, и… я не мог подобрать слов. Голова кружилась. Шатаясь выбрался на дорогу. Слава богу – асфальт! Я дома. Может быть, дома. Джулия говорила, что через врата можно попасть в любой мир, и даже такой, какой ничем не будет отличаться от нашего. Теперь я ясно вспомнил, что, когда очнулся, ни Лауры, ни ребят не было рядом. Может, они освободились раньше меня и теперь уже дома? Мимо проехала красная «вольво». Естественно, не притормозила. Теперь я хочу только одного – добраться до дома. Солнце репетировало жару в Никарагуа, что-то перевернулось в животе, и меня вырвало. Стало значительно легче, только добавился противный вкус во рту.

Вылетел из-за поворота и притормозил рейсовый автобус. Знакомый шофер, я с ним часто езжу, гостеприимно открыл дверь:

– Тебе домой, Карлес?

Я кивнул. Странно, когда я успел сказать ему свое имя? Но это уже не важно. В салоне не было мест, и я опустился на ступеньки рядом с водителем.

– Переборщил с выпивкой? – подмигнул он.

«Теперь я вспомнил, это Борис. Мы встречались с ним еще в прошлой школе, но он тогда был старшеклассником и мы не общались.

– На, освежись.

В моих руках оказалась пластмассовая бутылка с минералкой. Глотнул.

– Ну как? – Он участливо посмотрел в мою сторону.

– Вроде жив. – Автобус мирно подрагивал. Я прижался головой к дверце кабинки и пытался ни о чем не думать.

Добродушный Борис высадил меня у самого дома. Кивнув на прощание, я поплелся к себе. Дверь оказалась заперта, но я нащупал ключ в тайнике за доской и пробрался внутрь. Дом был пуст, уже странно в это время дня не застать маму или новую служанку. Но желание спать оказалось сильнее всего. Я доплелся до своей комнаты и тут же рухнул в постель. Сон поглотил меня всего. Черная бездна. О, эта черная бездна…

Я проснулся на следующее утро оттого, что яркий солнечный луч, прорвавшись сквозь щель между шторами, светит мне в глаза.

Дом был пуст – настолько пуст, что я невольно ожидал услышать эхо. Напрасно облазил все комнаты и кухню в поисках какой-нибудь записки, утешая себя наивными предположениями о причинах столь странного бегства. Напрасно. В доме стоял плотный и ничем не перешибаемый аромат магии. Я снова остался один. Но делать нечего, следовало разузнать о судьбе ребят и особенно Лауры, ведь если сумел спастись я…

Приготовил себе макароны с яйцом. Ничего другого почему-то не оказалось, денег тоже не было. Странно. Я отправился за город в конноспортивную школу, где занимались по выходным Андрес и Лаура. Все лошади меня почему-то любили. Хотя я, помнится, этого не добивался.

– А… Карлес! – приветствовал меня тренер. – Что-то ты сегодня слишком рано – первая группа подъезжает рейсовым в тринадцать часов.

Я совершенно потерял ощущение времени.

– …Надеюсь Лаура с тобой?

Я отрицательно помотал головой:

– Она все еще в краеведческом лагере.

– Пожалуйста, передай ей, что если так будет и дальше продолжаться… – Тренер забубнил коронную песню всех учителей. Я огляделся. День обещал быть солнечным, и я решил дождаться первого автобуса с ребятами. Если Лаура все это время находилась дома, она не упустит теперь возможности покататься на своем любимце черном коне с белой полосой на лбу. Звали его Домино, это был настоящий сильный и красивый конь, его прислали в школу с главного ипподрома после воспаления легких, но это уже совсем другая история.

– Ты сегодня какой-то странный, не случилось ли чего? – Тренер потряс меня за плечо, отчего я тут же пришел в норму.

– Летняя простуда, – соврал я. – А где ваши подопечные, можно мне, пока ребята не приехали, на них поглядеть?

– Почему же нет? Они сейчас вон за тем холмом. С рассвета киношники приезжали, тоже хотели на коней посмотреть, но ты все равно передай Лауре…

Я пошел по тропинке и вскоре увидел настоящий табун. Обычно, наезжая сюда с ребятами, мы находили лошадей в стойлах. А так, на природе, я видел их впервые.

На пригорке темнели фигуры двоих мужчин, одного я знал, он вел взрослую группу, другой, видимо, помогал на конюшне. Я остановился, любуясь редким зрелищем. Холм весь порос иван-чаем. Марья говорила, что это настоящий курган. Любопытно было бы поглядеть, что там внутри.

О нет! Только не это! Острая боль как железной перчаткой сжала печень. Я согнулся, упал на одно колено. Да что же это? Перед глазами поплыли круги, лошади почуяли неладное, но не побежали, а замерли, как на картинке. Я пытался позвать на помощь, но силы разом оставили меня, заплясали голубые языки пламени. Теплые волны опутали, обволокли все тело. Нет, только не это. Оба мужчины мгновенно откинулись – уснули. Холм покачнулся, и верхушка его вытянулась, как пирамида на долларе, и оторвалась от основания. Я схватился руками за траву, но сила, исходящая из кургана, влекла меня как магнит.

Боже, и этого я добивался пять лет?! Стебли лопнули, и я с идиотскими зелеными пучками в руках полетел прямо в открывшуюся между пирамидой и холмом щель. За мной с веселым ржанием летел, размахивая хвостами, весь табун. У самых врат я испугался, что лошади заденут головами об основание пирамиды. Выручил Домино: грациозно перебирая в воздухе ногами, он распластался вдруг, согнув красивую шею. Его примеру последовали все остальные, – пролетая мимо голубых всполохов, я сам так увлекся летающими конями, что не успел испугаться.

Мы стояли на огромном цветущем лугу. На первый взгляд могло показаться, что ничего особенного и не изменилось. Но холм исчез, не было и спящих мужчин на пригорке. Зато от нас улепетывали с криками и проклятиями какие-то люди. Один из них, самый толстый, так и остался сидеть выпучив глаза. От неожиданности я не знал, что сказать, и автоматически поздоровался. Это, видимо, произвело какое-то впечатление на толстяка, потому что он поднялся, позвякивая латами и шлепая руками по наколенникам.

– Ну надо же, все-таки допился! А ведь предупреждали!

Первая ценная информация об этом мире – здесь пьют, а значит, по идее, можно будет найти общий язык.

– Ради бога, не бойтесь…

– Ты… колдун?

– Я… ну… в некотором роде. Меня зовут Карлес, а вас?

– Тробрилла. Урфус Тробрилла. Хозяин здешних мест. А это-то что такое?

– Кони, – неуверенно промямлил я. «Облом номер раз – у них не знают, что такое лошади. Того и гляди, запахнет жареным».

– Ко-о-ни? А я-то, невежда, думал, о них только в детский сказках говорится. Вот, значит, они какие. – Он подошел поближе.

«Однако трусом его не назовешь, я бы ни за что не полез к незнакомым зверюгам».

– Так ты хозяин здешних мест?

– Я. А чего же они траву-то жрут? Оголодали, что ли? Я, конечно, не богат, но похлебку из потрошков всегда состряпать можно.

– Извините, они травоядные.

– Как? Только траву?

– Нет. Там, откуда… откуда я их пригнал, они получают овес. – Слово показалось Урфусу незнакомым, и я пояснил: – Колоски, хлеб…

– А… понятно, понятно. Так этого добра же завались! – Он стоял, чеша затылок.

– Так как, вы сказали, называется это место?

– Южное княжество, местечко Азалон, а как же. Ты что, господин волшебник, с неба свалился?

– Почти, выпил вчера сверх меры и…

– Понятно. Слушай, господин волшебник. А не продадите ли вы мне ваших коней?

– Что, всех? – Я почувствовал, как лицо мое заливает краска.

– А всех! Беру не глядя!

– Ну я не знаю. Надо подумать.

– Так, пойдемте ко мне. Посидим, закусим, господин волшебник, а-а-а?

– Хорошо. Но лошадей нужно завести куда-нибудь.

– Ло-ша-дей?

– Коней. Кони – мужского рода, еще говорят жеребцы, кобылы – женского. Можно сказать – лошади. – Я сел на Домино. Без седла это чистое наказание. Тробрилла крякнул, но, слава богу, не последовал моему примеру. Табун шел за вожаком.

Через час я кое-как справился с животными, привязав их и для верности спутав ноги. Поить и задавать корм тоже выпало на мою долю, потому что слуги, даже под страхом хозяйской трепки, не решались подходить к моим подопечным ближе чем на пять шагов. Я совсем вымотался, когда господин Тробрилла лично пригласил меня сесть за трапезу.

Стол, без намека на скатерть, ломился от яств. И запахи были такие, что если бы мне тогда сказали, что еда отравлена, я и тогда набил бы ею брюхо до отвала. За столом говорили мало, в то время как я остро нуждался в информации.

– Давненько не бывал в здешних краях, – начал я издалека. – Что слышно?

– О чем?

– Да так, обо всем, что новенького?

– Да чему быть? Княгиня живет тихо, никогда пиров не устраивает, не то что ее отец. А в столице – да черт ее знает. Меня туда калачом не заманишь. Брат вот ездил, говорит с Трорнтов проклятие снято! Во!..

– Да, Карл Трорнт, помню, помню… – Перед глазами, возник каменный балкон и Джулия. – Где он теперь, этот Трорнт?

– Говорят, в Западном княжестве служит. Рыцари туда теперь отовсюду летят. Князь Эльлинсинг армию укрепляет. Не иначе, заварушку готовит. Давно не было.

Мы поболтали еще какое-то время, в том же духе. Я подробно пересказал Урфусу все, что знал о лошадях, и мы сговорились на разные золотые штуки и оружие. Судя по блеску глаз покупателя, я понял, что товар достался ему почти даром. Я побоялся брать деньги, так как представлял, какие это вызовет расспросы в среде нумизматов и антикваров, куда я и собирался в недалеком будущем сбыть произведения искусства Элатаса.

Мы условились, что я поживу еще в Азалоне с недельку, обучая его людей обращению с лошадьми. Сверх списка я получил более подходящую одежду и две книги – одну по магии и вторую о династиях и правящих домах. Не хотелось постоянно попадать впросак. Сам я желал одного – смыться и больше никогда не видеть этого мира даже во сне. Но что-то подсказывало, что эта встреча далеко не последняя.

17. Азалон. Выбор пути

Своими размерами владения моего нового друга, пожалуй, не превышают площади, занимаемой Каменным островом в Петербурге. Я уже осмотрел небольшую деревеньку и поля, на которых произрастает молочно-белая культура, похожая на пшеницу. Я в этом ничего не смыслю, но лошадям она нравится.

На днях господин Тробрилла обещал показать свои леса. Сам он и его сыновья оказались способными учениками, понемногу я обучаю их уходу за животными, а когда местный мастер Ардалион сделал по моему чертежу седло и уздечку, мы начали уроки верховой езды. Думаю, что лошади здесь приживутся. Тем более что драконы и стоят целого состояния, и питаются исключительно мясом, а это многим не по карману. Мелкие дворяне, например, продают фамильные замки, чтобы заполучить какой-нибудь не самый лучший экземпляр. Причем, а это я уже выяснил на собственном опыте, – только золотые и серебряные чудовища теплокровные. Господа Тробрилла говорит, что в жилах этих драконов течет подлинная лава. Меня не тянет проверять. Платиновые же и белые способны заморозить все что угодно, включая своего же седока. Поэтому ими пользуются лишь летом и не во всякую ночь. Однако я рассматриваю драконов скорее теоретически, на расстоянии, и даже посвятил им пару сказок. Только в них чудовища говорят и вообще наделены разумом. Госпожа Тробрилла считает, что это чистый вымысел, но мне нравится идея о «короле-драконе» в постоянно меняющемся мире.

Если бы я мог тогда осознать и, осознав, предупредить… Но, в тот момент меня интересовали совсем другие вещи. Я хотел написать о заранее обреченных людях, о всесильном роке. Создать трагедию, достойную баллад самого Элла Танталеса, а потом, в довершение всего, изящно заявить, что это только игра.

Я назвал свое творение «Тигль», надеясь соединить в нем всю силу переживаний человека, ввергнутого в пучину чужой игры и одновременно не желающего бороться традиционными способами.

В гнезде прямо на башне, крыши которых делают плоскими именно для драконьих гнезд, живет один такой – платиновый по имени Мортамбил. Вчера мальчишки заставили меня забраться к нему на спину. Признаться, я всегда знал о своей клаустрофобии, но что к ней добавятся боязнь высоты и дикая аллергия на летучих рептилий – вот это новость!

Вообще мне здесь хорошо. И если не обращать внимания на моду и местную фауну, можно представить себе, что живешь на каникулах в деревне.

От Джулии никаких вестей, но я и не рассчитывал. Читаю «Династии», нашел нашу. Многие мифы этого мира напоминают события, имевшие место у нас в Средние века, ужас, сколько всего надергано из жизней знаменитостей. Я большой поклонник биографических романов и легко вижу сходства. Кажется, что наши два мира связаны между собой так, как если бы один из них видел другой во сне. И наоборот. Под впечатлением баллад, которые поют здесь каждый вечер, я начал писать стихи. Вообще ничего удивительного, если я сделаюсь не столько историком, сколько писателем – таким Хароном – проводником из одного мира в другой. Хотя нет, скорее всего, просто сказочником.

18. Возвращение

Через десять дней, нагруженный трофеями, я пересек врата миров. Не знаю, почему я был так уверен, что мне это удастся. Но никаких сюрпризов и правда не произошло.

Вновь светило солнце, и поросший иван-чаем и оттого розовый курган возвышался надо мною. Я погрозил ему пальцем и быстро переоделся в джинсы и курточку. Свой новый прикид свернул и положил в мешок.

– Эй, парень! – Из-за холма выбежал второй тренер. – Слушай, ты коней здесь не видел? – Он казался растерянным и немного обескураженным.

– Не-ет. А давно пропали? – В Элатасе я пробыл почти две недели. Сколько же прошло времени здесь?

– Да, черт знает. Только что… – Он развел руками.

– А может, они домой вернулась? – пытался я отделаться от мужика.

– Может. Ну извини. – Он побрел дальше, матерясь себе под нос.

Итак, совершилось путешествие не только в пространстве, но и во времени. Как же это отрегулировать? С такими мыслями я добрался до остановки автобуса, что шел до Таллина. Мне везло, водителем оказался все тот же Борис.

– Ну как, полегчало? – спросил он, открыв дверь.

– Ага. Только вот денег у меня снова нет. Но я отдам. Отчим работает в магазине в Таллине, я еду взять у него.

– Да ладно тебе, сочтемся.

Я уселся на одно из пустующих мест. Мимо окон бежали и бежали куда-то деревья. Я написал стихотворение, по-моему очень удачное и подходящее для моей ситуации. Вот оно:

Я вижу сон во сне,

и в нем я вижу сон,

как отраженье в отражении любуется.

Но правды нет ни в сне,

ни в сне о сне, ни в яви,

ни в бреду. В отдельности

как бусинки росы

на стеблях спящих трав

сплетаются в узор таинственный.

Так я живу во сне

и в сне о сне.

За гранью глаз

и слов, что шепчут призраки.

В старом городе я сплавил все побрякушки и оружие местному ювелиру, славившемуся тем, что не спрашивал у нашего брата документов, не задавал вопросов, но зато и платил – хуже некуда. Хотя для меня тогда полученная сумма превышала самые смелые мечты.

Нечего было и думать в мои четырнадцать лет снять номер в гостинице, поэтому, плотно закусив и спустив большую половину денег на игровых автоматах, я отправился домой.

19. Накануне

Джулия вошла в зал, где собирался Совет, когда часы над входом пробили полночь. Она казалась маленькой и одновременно великой, словно образ, пришедший из знакомой с детства легенды. Все были уже в сборе, и воительница прошла на свое место во главе стола.

«А ведь она совсем не высыпается, – подумал князь Запада. – Хотя кому сейчас до сна?»

– Я хотела бы сообщить, что намерена назвать среди своих воинов сотников и десятников (и то же следует сделать тебе, Эльлинсинг, и тебе, Карл). Таким образом мы немного развяжем себе руки и сможем, объединив отдельные отряды в армию, заняться следующим этапом. Что скажешь, отец?

– Фобиус подобрал все необходимые документы, подтверждающие права твоей матери, а значит, и твои. И теперь Терри и его сиятельство со своими лучшими людьми перетягивают дворянство под наши знамена. Думаю, – он посмотрел в потолок, – что народ будет встречать нас ликующими криками, а рыцари наперебой предлагать свои замки.

– Хочется надеяться, что это правда. Кстати, как мы обставим мое первое появление?

– Я предложил бы появиться в небе на закате в ореоле солнца, – предложил Карл.

– Да, это впечатляет! Это должно запомниться. – Князь с удовольствием потирал руки.

– Все как ты повелишь, – Аскольд склонился, – моя королева.

– Я все думаю о смерти Ангелики и Адама Трорнта, – задумчиво протянула Джулия, словно не замечая шутовского тона отца. Карл удивленно поднял глаза.

– …Помнишь, Фобиус, мы еще спорили, почему летописцы называют разные направления, куда улетели новобрачные, и не сходятся в указании породы дракона.

– Как же, – оживился Огюст, – ты еще предположила, что какой-то маг устроил представление с двойниками, а я правильно догадался, что имел место обыкновенный маскарад.

– Да. Так вот, я подумала, что раз уж Элатас поделен на четыре основных зоны, то неправильно будет наступать на Танаталатес только с одного направления. Тем более что нам могут понадобиться свежие силы, а пока весть разлетится… – Она махнула рукой.

– Если я правильно понял, – приподнялся с места черный колдун, – ты хочешь появиться сразу со всех сторон и торжественно прошествовать таким образом по небу.

– Да, только не одна. Рядом со мной полетят Эльлинсинг справа и Карл слева. – Оба встали и поклонились. – Прямо за моей спиной я хотела бы, чтобы летел ты, если, конечно, возможно заниматься магией и одновременно…

– Можно, можно. – Горицвет был польщен. – Мы создадим систему зеркал, и тогда…

– Только чтоб безопасно было. – Воительница вспомнила зеркальное озеро пять лет назад и серебряного дракона, погибшего в нем.

– Что ты, что ты… – Аскольд замахал на нее руками.

– Кстати, пока помню, я все хочу спросить, когда именно мы должны будем применить силу Феникса? Что говорят твои магические книги?

– Раньше я думал – не раньше чем через семь лет, но сейчас… я уже докладывал…

– Как ты не понимаешь, нам надо об этом знать! – Карл возмущенно уставился на пламя свечи. – Тогда скажи хоть, когда выступать?

– Не позже чем через неделю. Хотя звезды неспокойны. Но я боюсь, что если мы не начнем через неделю, Солнцеворот найдет способ стереть нас в порошок.

– Пусть только сунется! – Трорнт посмотрел на Джулию. Но она отвела глаза.

«Значит, опять откладывается помолвка». Он намотал на палец длинную прядь волос.

Вокруг рыцари, присутствующие на совете, спорили между собой, обсуждая подготовку воинства.

Терри подошел к воительнице и положил перед ней небольшой свиток, сколотый чем-то вроде булавки. Карлу показалось, что он уже видел эту печать, но тут новоиспеченный сотник начал приставать к нему с вопросами о породах драконов, и Карл упустил мысль.

Меж тем Джулия развернула послание.

– Просили передать лично в руки.

– Кто?

– Женщина, по виду богатая.

– Ладно, ступай. – Воительница взглянула на ровные, точно вырезанные, строчки.

«Милостивая госпожа! – говорилось в письме. – Я знаю, что ты истинная правительница Элатаса, твои послы разносят радостную весть, а недавно мне передали твой портрет, после чего я окончательно уверовала в твои права. Прости, что не открываю своего имени, но можешь быть уверена, что я достаточно знатна, чтобы приветствовать тебя во дворце „Звездная корона" в день твоего восшествия на престол.

Позволь же предостеречь тебя, ибо среди твоего ближайшего окружения есть предатель. Умоляю тебя, дочитай это письмо до конца и тогда ты поймешь, что каждое слово в нем – чистая правда. Пять лет назад я жила в Восточном княжестве, где у меня был возлюбленный – Карл Трорнт. – В глазах Джулии потемнело, и она знаком попросила Терри подать ей воды. – Я любила его и пошла против воли отца. Мы встречались тайно у меня в доме. Все это время Карл просил меня выйти за него замуж. Я была счастлива и готовилась к свадьбе, когда однажды случай позволил мне разобраться в истинных чувствах этого рыцаря.

В тот день я, поддавшись воле страсти, тайно проникла к нему в дом, где стала невольной свидетельницей заговора моего любимого с каким-то человеком».

– Проклятый не может обрести счастья, – оказал Карл, – мое имя отпечатается клеймом на моем ребенке. Но я нашел способ избежать если не преследования судьбы, то хотя бы косых взглядов. Сейчас у меня есть девица, которая хороша, богата, знатна и, главное, любит меня. Я женюсь на ней, но не дам ей имя Трорнт, а сам назовусь тем именем, которое носит она.

– А бедняжка, вы хоть будете жить с нею как с женой? – спросил его собеседник.

– У нее злая судьба, – сказал Трорнт.

Больше я не могла слушать и порвала всякие отношения с этим человеком. Через неделю я случайно получила известие от моей подруги, которая сообщала мне о своем новом возлюбленном. Ты уже догадалась, о ком? Но к чему ворошить события пятилетней давности – спросишь ты? А вот к чему. Тогда, когда я еще была любовницей Карла, однажды в качестве шутки он рассказал мне о встрече в горах с некой Джулией. Сообщив, что она, вероятнее всего, принцесса, которая сама не знает ни своих родителей, ни прав, данных ей судьбой. С того дня он не прекращал рыться в фамильных летописях и портретах, ища подтверждение своим догадкам. Мы уже расстались, когда он, вероятнее всего, нашел, что искал.

Я предупреждаю об опасности, а не мщу! Сердце мое не знает слов зла. Даже сейчас подле тебя Карл имеет любовницу. Знаю, как больно все это узнать, но не сегодня завтра ты взойдешь на трон – и кто будет с тобою рядом? Навяжешь ли ты подлого предателя народу Элатаса или…»

Джулия смяла письмо, не дочитав его до конца. Глухая ярость красными волнами заполняла ее существо. Она глубоко вздохнула, подавляя в себе нахлынувшие чувства, и тут увидела, что все молчат и смотрят на нее.

– Дурные новости? – Горицвет, казалось, собирается проникнуть в ее мысли.

– Нет. Не обращайте внимания. Продолжайте без меня, пожалуйста. – Это она выкрикнула уже на ходу и вылетела из зала. У дверей торопливо склонились стражи, но принцесса едва удостоила их кивком головы. Она бежала вон из замка, встречный ветер хлестал по щекам мелкими дождевыми каплями. – Что я делаю, что я делаю? – Она подбежала к небольшому пруду, ноги сами собой заскользили по мокрой траве, и воительнице пришлось ухватиться за мощный ствол серебряной ивы.

– Получается, что я ревную к событиям пятилетней давности?! Но я ведь все знала. – Имя той, другой, женщины давно забылось, осталось единственное ощущение – тяжелое чувство собственной ненужности.

Она прижалась к стволу спиной, в небе полыхнула белая молния.

– Выходит, вот как просто можно сделать из меня полное ничтожество! Ревнивую дуру! И это чуть ли не накануне выступления! – Она ударила кулаком о мокрый ствол. Прогремел гром. – Просто я слаба, дьявольски слаба. – Слезы жгли глаза, она била еще и еще. – Он сам постоянно намекает на помолвку! Но это еще не знак предательства. Обиднее всего слова «другая женщина». Кто? В замке немало женщин, стремящихся урвать свою долю счастья! Может, письмо написано одной из них! Нет, уж больше не поддамся! Карл красив, умен, блестящий воин из прекрасного древнего рода. Он, как сияющий в ночи меч, на свет которого летит всякая дрянь! – Джулия отвела с лица намокшую прядь волос и заплакала.

Снова полыхнула молния, перед ней стоял Трорнт. Мгновенная ярость охватила ее всю, воительница вскинула руку для удара, но Карл не пошевельнулся и даже не моргнул. Джулия без сил опустилась на корточки, взглянула еще раз в глаза мужчины. В них светилась любовь. Принцессу душил стыд, и она отвернулась, прижавшись щекой к шершавому стволу.

– Что с тобой? – Он опустился рядом, обнял ее за плечи. В его голосе звучало столько доброты и участия, что Джулия вновь разрыдалась. Карл обнял ее и поцеловал в губы.

«Ну и пусть все будет как будет, – подумала она, – за одну минуту рядом с ним, я могу пожертвовать чем угодно. – Все ее тело тянулось, жаждало этих сильных и нежных прикосновений, с каждым поцелуем ей казалось, что обида и недоверие уходят, бегут в панике, как разрозненные отряды неприятеля. – Господи, ведь я ничего так страстно не желаю, как быть с ним. Я хочу только одного, чтобы он был счастлив, – Господи, раз ему так нужен этот трон… да получит он его. Смешно, право. Такая малость… такая малость…»

Над миром громыхала гроза, но эти двое не видели и не слышали ничего вокруг. Ласковые волны стерли Аласвод, воинов и драконов, не было уже пруда и серебряной ивы, слившись воедино, исчезли уже Карл и Джулия. Любовь поглотила их полностью, и они, и весь мир вместе с ними в этот момент были чистой и сияющей любовью.

20. Любишь мир, а он не отвечает взаимностью

Первым делом рассчитался с Борисом и презентовал ему блок самых дорогих сигарет, якобы от отчима. Мол, знай наших. Ему теперь, пожалуй, будет казаться, что Эдд святой, а я так просто принц в изгнании – хотя так оно и есть. Накупил еды. Продавщица посматривала на меня с недоверием, тем не менее ничего не сказала и уложила все в мешки с дедами-морозами.

Дома пахнет нежилым, на полировке скопилась пыль, рисуй не хочу. Я побросал все в кухне. Готовить не хотелось, открыл пакет молока. Прежде я никогда не жил совсем один. Теперь придется как-то выкручиваться. Я вынул пылесос и прошелся с этим рыкающим зверем по всему дому. Сразу стало легче дышать, и я почувствовал себя увереннее. Что теперь? Жить, платить за свет и газ, изучать магию, ждать, пока Джулия или отец сами не дадут о себе знать, искать Лауру и жить и ждать. Я расположился в мягком мамином кресле со стаканом молока и куском булки в руках. По телеку показывали подводный мир. Наверное, придется все-таки перебраться в Петербург, здесь меня все знают и скоро начнут задавать вопросы. Я представил себя идущий по набережной Фонтанки, мимо Шереметевского Фонтанного дома. Клумбу за решеткой садика с аккуратно подстриженными кустиками, не знаю, как называются эти растения с красными ягодками, как конфетки. Круг кустов в другом круге кустов, как след от камня, брошенного в воду, в воду…

Ночью ее черный блеск мешается с водорослями, уходящими на пару метров от гранитных стен набережной, так что кажется, что на этой части воды можно стоять, не промочив ног.

Кони, сирены… Маленький мальчик тоном учителя вещает другому маленькому мальчику, гладя рукой выбоину в постаменте.

– Смотри? Это след… след… – Он забыл слово, и я подсказываю. – След от когтей золотого дракона! Я точно знаю, это Брустанфильцер, любимец моей сестры.

Терпеть не могу, когда дети умничают.

Дальше перехожу дорогу, Аничков дворец – зеленое озеро, полное сказок. Подводная идиллия колонн, лестниц и коней, вечно бегущих по кругу, так что теряешь представление о реальности. Но мне сегодня туда не надо. Я лечу дальше, прячась от требовательного взора Екатерины, туда, где рыцари – один дарит чугунный венец, а другой его отнимает. Нужно почувствовать, когда поднять глаза, – от этого зависит судьба.

В Питере нет обычных женщин, нет и все – закон. Может, эта девушка с длинными волосами – моя любимая, хотя она сама того не знает. Ну так что ж, сейчас я подойду, и в моих руках родятся лилии, но я не смогу ничего сказать, потому что во рту у меня открывает лепестки холодный, белый бутон. Я смотрю на тебя, любовь моя…

– Карлес! Какого черта! – Просыпаюсь, оттого что кто-то вытряхивает из меня душу, пощечина, еще, я открываю глаза, инстинктивно сворачиваюсь и подставляю руки.

– Эдд?!

– Карлес, сучий сын! Где ты был? Где твои друзья? Что ты с ними сделал? – Удар, еще, я хватаю отчима за локти. – Что ты сделал с моим сыном? С твоей матерью?! Я тебя до конца жизни в психушку упрячу!

Его кулак липкий от крови. От моей крови. Кажется, он сломал мне нос. Удар в живот, я переламываюсь пополам, вкус крови на языке. Падаю. Теперь закрываться, закрываться, закрываться…

– Где Герман?! Что ты сделал с ним?! – Острая боль в боку, перехватило дыхание. Закрываю лицо, живот. Удар по спине, по ногам, извиваюсь. Эдд лупит ногами еще, еще. Вкус крови. Он опускается на одно колено. Ужас. Отрывает мои руки от лица. – Говори! Говори! – Его слюна брызжет в глаза. Он красный, потный, одной рукой сжимает мои кисти, другой бьет по щекам. Я ударяюсь затылком об пол, еще, еще. Эдд все размахивает окровавленным кулаком. – Откуда у тебя такие деньги?!

Я выбиваюсь из сил. Вдруг кто-то хватает его за руку, оттаскивает прочь.

– Эдуард Николаевич! Что вы делаете?

Я отползаю к стене. Вкус крови, лицо горит, на полу красные брызги. Лицо Марьи.

– Карлес! Карлес! Что он с тобой сделал, я милицию вызову.

– Не надо. – Я приподнимаюсь, опираясь на стену. Эдд включил воду в ванной, я слышу плеск.

– Карлес, ну так же нельзя. У вас есть что-нибудь? – Марья испугана, приходит странная мысль, что на самом деле она молода. И почему мы считали ее старухой? Холодное вафельное полотенце. Это хорошо, если кровь вытирает женщина. Меня всего трясет. Стыдно, оказывается, у меня нет никакой реакции, я защищался, как какой-то педик, как женщина, еще немного – и я начал бы визжать. Голова гудит.

– Карлес, я понимаю, как тебе плохо, но я умоляю, где ребята?

Я падаю в притворный обморок.

– Эдуард Николаевич! Я буду звонить в «скорую»!

– Да я сам позвоню. Псих ненормальный – напал на меня. Вы, наверное, не знаете, он с десяти лет на учете у психиатра.

– Что?!

– Правда. Позвоните, позвоните, я вам и телефончик дам.

– Но это не повод, вот так зверски…

– Марья Петровна, дорогая, дай вам бог ваших детей найти целыми и невредимыми. А если нет, что тогда?

– Но вы же не хотите сказать? – Она чуть не плачет.

– Нет, до сих пор он только лунатил по ночам, лазил по крышам да говорил, что общается со своей покойной сестрой. Такого, как сейчас, никогда не было. Но он напал на меня, что я, по-вашему, должен был делать?

– Давайте перенесем его на кровать, – неуверенно предлагает Марья. – Я сама не справлюсь, где его комната?

«Она сломалась – теперь я пропал!»

Эдд обхватывает меня своими ручищами, от него по-прежнему разит, как от скотины. Я сжимаю зубы, чтобы не заорать. Вдвоем они укладывают меня на кровать, слава богу в моей комнате.

– Притворяйся, проверяйся, гаденыш, сейчас за тобой приедут твои друзья, – шепчет Эдд. За дверью Марья называет в телефон наш адрес.

Закрывается дверь. Всё – приплыли. Ужасно болит голова, все плывет, до лица невозможно дотронуться. Поднимаюсь, подхожу к зеркалу. Оно сияет ровным светом. Стараюсь прижаться вплотную, чтобы не видеть отражения.

– Я прошу тебя! Очень прошу. – Я почти что падаю, хватаюсь рукой за раму. – Прошу тебя, перенеси меня в мир Джулии. – У меня нет никакой уверенности, что что-нибудь получится. Возвращаюсь к двери, закрываю защелку. – Я умоляю тебя в последний раз. – Силы оставляют меня, кто-то дергает за ручку. Читаю заклинание пути. – Только бы сработало, только бы в мир Джулии, к господину Тробрилле или лучше к ней. – Стоя на коленях, я делаю сложные пасы, но зеркало остается зеркалом и отражение в нем еще гаже.

Снаружи ломают дверь.

– Я умоляю тебя, – слезы больно обжигают разбитые губы и нос, – я прошу, прошу, спаси меня ради всего святого! Я не хочу в больницу! Джулия! Джулия! Помоги! Я никогда больше не отрекусь от тебя! – Стук усилился. – Тогда я был совсем ребенком и хотел только, чтобы от меня отстали. Джулия! Джулия! Джулия! – Я падаю на пол, теперь уже все равно. Они не оставят меня, никогда…

– Карлес! Это ты? Что с тобой? Вот это да! – Господин Тробрилла бережно приподнял меня с земли.

– Урфус! Получилось…

– Не знаю, друг, что получилось, но кто-то должен за это заплатить! – Он протягивает свою фляжку. – Кто это сделал? Я быстро подниму слуг! Да что слуг, соседей!

– Не надо, друг. Он уже далеко.

– Какая подлость! Вы дрались или на тебя напали разбойники?

Я вспомнил красную рожу Эдда.

– Разбойники.

– Мерзавцы. Скоты. Да, что они себе позволяют в моих владениях! Много взяли?

– Всё.

Он присвистнул.

– Ну что мы тут беседуем, ты встать-то сможешь или как? Я не гордый, могу и донести.

– Спасибо, я сам.

– Ну и правильно, дома госпожа Тробрилла тебя в два дня на ноги поставит. А деньги, деньги еще наживешь – главное, сам жив.

Я забираюсь на кобылу, это Полли, любимица тренера, она заметно поправилась, значит, кормят ее что надо. Любопытно, что Эдд избивал меня за все что угодно, только не за то, что я совершил на самом деле. Хотя вряд ли кому-нибудь может прийти в голову, что я свел целый табун всего за две минуты. Если врата будут и дальше открываться, когда я захочу, можно будет наладить приличный бизнес.

21. Лев и львенок

– А вот и дыра. Очередной вход, прореха неучтенная. – Аскольд довольно потер руки и огляделся. Незнакомый дом, казалось, был весь пропитан волшебством. Вокруг него опытный маг легко различил два плотных кольца защиты. – Кто же, интересно, здесь орудует. – Где-то в доме слышались голоса. Горицвет затаился. Быть может, именно там находится сейчас конкурент, тем более что и дыра между мирами была явно в той стороне Ну ладно, попробуем их удивить. Колдун поднял руку для заклинания, как вдруг застыл, не смея пошевелиться. Прямо перед ним на полу алели несколько капелек крови. И черный маг содрогнулся от возмущения, это была кровь его родного сына. И там в доме спорили мужчина и женщина, слышались непрерывные глухие удары, словно кто-то пытался разбить дверь.

– Этого еще не хватало. – Аскольд продвигался вперед спиной к стене. – Получается, что это мой сынок устроил всю эту кутерьму с входами, всю эту энергетическую бурю, весь этот водоворот. – Колдун довольно потер бороду. – Мой сын! Мой Кирилл. Да что теперь – принц Кир! И никак иначе. – Удары были уже совсем рядом, и Горицвет расслышал голоса.

– Все равно, даже если он первым напал на вас, Эдуард Николаевич. Вы все равно не должны были избивать его!

– Нет, лучше дожидаться, когда он всему поселку башки поснимает. Вы ему еще нож дайте. Неудивительно, что с такой учительницей дети пропадают.

Аскольд сконцентрировался на комнате, в которой был сейчас его сын.

«Джулия, Джулия… спаси меня, ради всего святого…» – донеслось оттуда.

– Сейчас, сейчас. – Аскольд ощутил боль, сильную боль во всем теле, боль его сына. – Как я мог так долго оставаться в неведении насчет тебя? Но что же делать? – И словно в ответ Кирилл зашептал: «Прошу тебя, перенеси меня в мир Джулии».

– Сейчас, сейчас, мой мальчик. – Горицвет раздвинул свод входа. – Ох, жаль, нет дочки, с ее силой – пара секунд, и ты спасен. – В руках мага засветилось голубое пламя, он увидел Кира, ничком лежащего на полу, и мысленно закрыл его сложенными ладонями.

В этот момент дверь все-таки сорвалась с петель и с грохотом провалилась прямо в комнату. Вслед за ней влетел Эдд. Он остановился на пороге, шаря перед собой глазами, но там никого не было. Марья завизжала и выбежала из дома. Эдд прошелся до окна. Рама оказалась закрытой, заглянул в шкаф. И тут взгляд его упал на незнакомца, преспокойно стоящего в просвете двери. Это был мужчина на вид сорока пяти – пятидесяти лет в черном бархатном одеянии, точно только что играл на сцене что-нибудь из Шекспира.

Эдд вытер пот.

– Чего нужно?

– Здравствуйте, – улыбнулся незнакомец. – Я слышал крики, вам помочь?

– Мне? Вы не видели парня лет пятнадцати, худого, вот с такими патлами?

– А как же – видел.

– Где?

– Вот здесь. – Мужчина выставил перед собой руку, как бы указывая направление, и тут же саданул противника по горлу. Эдуард захрипел и повалился, увлекая за собой столик. – А еще я видел его на полу, вот здесь, – и он ударил сложенными руками по спине. Эдд стукнулся лбом об пол, не успев даже подставить ладонь. – Вы избивали его в той комнате?! Как вы били – ногами?! Так! Так! Так! О, я знаю как это больно, по себе знаю! А вы, мне кажется, не знаете. Это так, так, так! Я вас научу. – Эдуард заслонялся от ударов и наконец поймал чужака за черный плащ, и они вместе покатились по полу. – Ах, так, – Аскольд отстегнул пряжку, оставив в руках противника бесполезную ткань. – Оказывается, вы интересуетесь тряпками, но продолжим урок. – Он подскочил и ударил Эдда ногами в живот, отчего тот снова завалился. – Там я видел капли крови на полу. – Он размахнулся, но промазал, противник отскочил, схватив в руки нож для разрезки бумаг.

– Ах, вот вы как, ну что ж, я хотел только разбить вам нос, но теперь сами напросились. – И Горицвет сорвал с себя ремень и стегнул заточенной пряжкой по красной потной роже, Эдуард взвыл, хватаясь за лицо. Несколько капель крови упали на пол. – Теперь я удовлетворен. – Аскольд поднял свой плащ. – И учтите, что если в следующий раз вам захочется обидеть львенка, осмотритесь повнимательнее, вдруг где-нибудь поблизости разгуливает лев.

22. Триумф и падение

Ко дню общего выступления у принцессы Джулии было уже столько сторонников, что гостеприимное Западное княжество возопило голосами мелких дворян и горожан, в чьих замках и домах поначалу располагались новоприбывшие. Поэтому Трорнт распорядился, чтобы все честные рыцари, не успевшие влиться в армию принцессы, присоединились бы к ней в день выступления. Сигналом для них должен был служить знак круга.

Утро было ясное, королевские колдуны, памятуя о том, что облачный занавес служит нередко прикрытием для вражеских драконов, полностью очистили небо.

– Мне же меньше работы, – пояснил Аскольд. Он прибыл чуть ли не в последний момент, так что Эльлинсинг предлагал отменить выступление войск. Но это было уже невозможно. Не только люди, но и жадные до драки драконы давно уже не находили себе места. Промедление – и эта толпа взорвалась бы изнутри. Исход дела был как никогда предрешен, и даже самые мрачные и ворчливые из рыцарей не могли не воспринимать общего ликования в предвкушении скорой и блистательной победы.

Джулия и Карл не хотели проливать лишнюю кровь, отметив таким образом восшествие на престол. Поэтому они и посвящали столько времени именно объяснению и убеждению будущих подданных.

И вот долгожданный день настал! Рассвет армия встретила, позвякивая от нетерпения начищенными доспехами. Эльлинсинг уделял особое внимание внешнему виду.

– Об этом дне будут писать летописцы и историки, создадутся песни и легенды. Художники напишут героические полотна! И я не хочу, чтобы армия принцессы Джулии, чей приход к власти справедлив и желанен, напоминала банду разбойников, поговаривал, бывало, он.

Белые стены «Танцующего грифона» от утреннего солнца сделались розовыми. Больше всего на свете Джулия любила закат, но тут пришлось подчиниться мнению профессионалов.

– Закат, – сказал жутко гордый своим знанием Фобиус, – есть символ окончания светлого дня и начало ночи. Мы не можем открывать новую страницу истории Элатаса с такого мрачного понятия.

«То ли еще будет!» – подумала воительница, но спорить не стала. И вот чудовища захлопали крыльями, и в ясном голубом небе появился золотой дракон, на спине которого стояла во весь рост принцесса Джулия, алый плащ на ее плечах развевался по ветру. Золотое одеяние блистало, отражая солнечные лучи. Рыжие волосы полыхали как факел.

Воины закричали от радости, поднимая вверх блестящие копья и мечи. Вторым на серебряном в воздух взмыл Эльлинсинг, благородный князь Запада. Он был одет в темный костюм и золотую очень искусно сделанную кольчугу с рубиновой вставкой в виде спелых ягод и синий легкий плащ. Войско встретило его громогласным «ура». Третьим на золотой самке летел Карл Трорнт в черном одеянии, с серебряной броней на груди и в серебряном плаще. Древний герб, столь долго не видящий света, сиял теперь на боку дракона, как маленькое бархатное знамя. Далее выстроились рыцари согласно рангу. В центре под защитой мечей и когтей летели на платиновых крыланах Аскольд в развевающейся черной мантии с амулетом Храма Сосредоточения и Фобиус в белом со знаком Храма Созерцания.

Черный колдун поднял руку, и с неба полетели блестящие, мелкие, как порошок, зеркальные капельки. Справа и слева от выстроившейся в небе армии заколыхались их же изображения. И вскоре ряды воинов на драконах растянулись от горизонта к горизонту. Послышались крики восхищения, а зеркала все летели, создавая новых и новых двойников. Весь Элатас любовался прекрасным зрелищем. Горицвет раскланялся, драконы набирали скорость. Достигнув границ Танаталатеса, они образовали круг и полетели один за другим. Это яркое светящееся кольцо опоясывало уже весь мир, и отовсюду, привлеченные его магическим светом, слетались новые и новые воины.

Джулия рассчитывала на небольшое сражение, но предупредительный Трорнт избавил ее от этого риска, выслав вперед армии небольшой отряд, о котором, правда, в летописях почти не упоминалось.

В тот же день Терри, в окружении небольшой свиты, вручил королю петицию, составленную Фобиусом, Горицветом и Эльлинсингом, чей изящный слог превратил сухое изложение претензий и фактов в великолепную поэму.

Время для размышления у Солнцеворота исчислялось теперь единственной ночью.

– Ну сейчас или никогда. – Король сидел в своем кабинете и чувствовал, как блестящий круг войска принцессы сжимается удавкой яркого шелка на его шее. – Нет чем дышать. – Жар доплелся до окна и тут же отскочил. – Нельзя, ни в коем случае нельзя открывать шторы, с улицы могут метнуть карманную молнию.

«Боже, до чего я дошел. Хочется пить, но вино тоже может оказаться отравленным. О жизнь! – Король обреченно покачал головой. – И это в собственном дворце, после двадцати лет властвования! И что теперь говорить о миссии, возложенной на меня еще в храме?..»

В дверь постучали. Прежде Солнцеворот не запирал, но теперь он верил только себе одному.

– Кто? – Показалось, что в замке появилось эхо.

– Это я – Анри, ваш паж, – ответили за дверью.

– Ты один? – Король подавил в себе чувство страха.

– Одна дама срочно просит встречи с вами.

– Нет!

– Но она говорит, что может спасти вас, то есть нас.

– Хорошо. Как ее зовут?

– Она не назвалась.

– Черт знает что, в жизни такого не было, чтобы спасение приходило вовремя.

– Ваше величество, она настаивает.

– Ладно. – Солнцеворот открыл дверь. На пороге стояла высокая и очень красивая дама. Светлые волосы были уложены в прическу «рог изобилия». На гостье было синее бархатное платье с золотой окаемкой, беломраморная шея открыта и выглядела драгоценной. Король прошел в глубь комнаты. – Вы заинтересовали меня, милая, но я рассчитывал увидеть знакомое лицо. Вас я не знаю. – Жар требовал обращения к себе на «вы», не терпя древней формы. Сам же он следовал тому же правилу, делая исключение только со своими пажами.

– Немудрено, я живу в Восточном княжестве.

– Что же привело вас ко мне?

– Разве паж не доложил о цели моего посещения? Я хочу спасти Элатас от рыжей чумы.

– Ага, стало быть, вы лекарша.

– Да, лекарь – очень хороший и дорогой.

– Что вы собираетесь делать?

– Это мои заботы.

– Это, пока что мои заботы.

– Одно слово, и я возьму их на себя. – Она картинно устроилась на софе.

– Любопытно. Что же вы хотите?

– Полкоролевства или женитесь на мне. – Она была прелестна в своей откровенности, король облизал пересохшие губы.

– Да так ли вы могущественны, госпожа… э-э-э… лекарша… что-то я не верю, что вы держали когда-либо в руках инструменты хирургии.

– И не стану. – Она явно наслаждалась реакцией короля: – Что предъявляют на сегодняшний день заговорщики? Полузабытую историю подмены старшей сестры младшей и «подлинную», конечно с их точки зрения, наследницу. Так? – Женщина улыбнулась. – А что они предложат, если отнять у них Джулию? Обвинения остаются, конечно, в силе, но принцессы уже не будет. Ап! Пока я добиралась до Танаталатеса, слышала пару раз, как крестьяне судачили о лошадях, которые будто бы появились в Элатасе. Что это? Сказка. Живет она века, но попросите показать вам коня, и пшик. Его нет.

– Неплохо. Вы знаете, как убить ее? Отравите?

– Почти. Я более чем уверена в успехе.

– Хорошо. Будь по-вашему. Однако не дороговато ли будет – полкоролевства? – Солнцеворот перебирал кольца на руке.

– Полкоролевства или женитесь на мне. Иначе потеряете все, включая жизнь.

– Убедили.

– Не бойтесь, я из хорошего рода. Вдова. Но что мне будет порукой вашего согласия?

– Слово короля!

– Маловато. – Она потянулась, как кошка.

– Слова короля маловато?!

– Я не привыкла верить людям, а короли, как известно, имеют странную особенность изменять раз данному слову.

«Мразь!»

– Чего же вы хотите?

– Печати.

– Я могу подписать обязательство и скрепить этой самой печатью.

– Нет, ваше величество, в чернила нередко добавляют горючую смесь. А я не хочу изображать для вас факел в саду. Дайте печать, и уже в эту ночь я отдам вам Джулию.

– Но это невозможно, дорогая моя! – закричал король. – Печать должна быть при мне, вот тут! – Он хлопнул кулаком по столу.

– Тогда не смею вас больше задерживать. – Дама встала и направилась к двери, подметая пол длинным шлейфом.

– Стойте! Назовите другое условие!

– Нет. Считайте, что меня здесь не было.

– Черт с вами, я согласен. – Жар снял с руки массивный перстень и надел его на тонкие пальцы гостьи.

– Тогда сегодня. – Она зашептала на ухо королю.

23. Западня

В ожидании утра, когда должно было решиться, быть ли бою или Солнцеворот добровольно подпишет свое отречение от престола в пользу истинной правительницы, армия расположилась в северных замках, были разбиты лагеря, выставлены посты и стража. Джулия, Карл, Эльлинсинг, Горицвет и Фобиус, вместе с ограниченным числом рыцарей и слуг, заняли бывший королевский дворец «Звездная корна». Уже была ночь, а люди все обсуждали и обсуждали события дня. Терпеливо ожидавший, пока дочь отдаст последние приказания, Аскольд наконец тронул ее за плечо:

– Мне нужно о многом переговорить с тобою.

Джулия кивнула и подала обступившим ее воинам знак оставить их наедине.

– Времени много, все равно эту ночь никто не ляжет спать. – Она оправила пояс с висевшим на нем тяжелим мечом.

– Ты с ним неразлучна? – Аскольд смотрел вслед удаляющимся воинам.

– Срослась. – Принцесса рассмеялась. – Так о чем ты хотел посекретничать со мной? – Она взяла отца под руку, и вместе они вошли в длинную оранжерею.

– Я хотел поговорить о судьбе твоего младшего брата принца Кира.

– Кирилл? – Джулия остановилась. – Ты знаешь что-нибудь о нем? Ты видел его?

– Кое-что знаю. – Горицвет улыбнулся. – Не могу сказать, что видел, то есть внутренним зрением, конечно, видел.

– Где он?

– Я знаю только, что там, где ты его оставила, Кира больше нет. Возможно, он где-то поблизости. И тогда, сразу же после коронации, он должен будет объявиться. Если нет, то теперь уж я сам возьмусь за поиски. Ты могла бы подарить ему Южное или Восточное княжества после их покорения.

Джулия повисла на шее отца. Послышались шаги, и из-за большого вечнозеленого дерева вышел Терри.

– Прошу прощения, – начал он. На мальчике был бордовый костюмчик, который удивительно шел к нему. – Одна местная служанка искала тебя передать записку.

– Какая еще служанка? – Принцесса недоверчиво покосилась на Терри.

– А бог ее знает, они здесь все на одно лицо и в зеленых платьях под цвет стен.

Воительница развернула записку.

«Если хочешь установить истину, – было написано в ней, – будь в своих собственных покоях, в спальне в три часа ночи».

– В три часа ночи, – произнесла Джулия вслух и смяла записку.

– Что там такое? – Горицвет заглянул в лицо дочери. – Что случилось? Что случится в три? Сейчас ровно два.

– Ничего. Но с этим пора кончать! – Принцесса вылетела из оранжереи.

– Подметные письма, этого еще не хватало, пойду предупрежу Трорнта. – Аскольд вышел вслед за дочерью.

24. Служанка

В покоях, отведенных для Джулии и Трорнта, в небольшом, но удобном креслице в виде цветка-убийцы сидела Мариэтта. Уверенность, сопутствующая ей в апартаментах короля, начисто улетучилась, едва только она перешагнула порог соперницы. И теперь госпожа Морей вертела в руках позолоченную пудреницу, вздрагивая от каждого шороха. Какое-то мгновение она захотела удрать, но не осмелилась, потому что где-то во дворце уже действовала ее новая ловкая служанка, переодетая в длинное зеленое платье под цвет малахитовых стен. Скрипнула дверь, и Мариэтта вздрогнула, принимая заученную позу. В комнату вошла служанка.

– Где ты была, нахалка, я целую вечность сижу здесь!

– Не сердись, госпожа, я все сделала как было условлено!

– Ты передала мою записку?

– Да, передала Терри, как только Трорнт вышел из зала.

– Куда же он делся?

– Я думала, он уже пошел сюда. – Злата выглянула в окно. – Все в порядке, он бранит внизу стражу. Я же сказала, он должен будет зайти к себе, прежде чем отправится самолично проверять стены. Ему передали, что его ждет важный гость.

– Что? Какого черта главнокомандующему делать на стенах? Ты предала меня?!

– Ни в коей мере, госпожа, не волнуйтесь. – Она поправила выбившуюся черную прядь, заколов ее шпилькой. – Он никому не верит, ваш Карл, оттого и проверяет. Не волнуйтесь. Я его давно знаю.

Словно в подтверждение слов, раздались шаги, и в комнату вошел Трорнт.

– Здравствуй, дорогой! – Мариэтта приняла чарующую позу. – Ну ты не рад?

– Это вы?! – Карл застыл на какое-то время в нерешительности, потом толкнул входную дверь, так что она открылась нараспашку. «Не хватало еще, чтобы Джулии доложили, что я уединяюсь с кем-то чуть ли не накануне свадьбы».

Но госпожа Морей истолковала его жест по-другому. Как, ты так быстро хочешь со мной распрощаться, а помнится, мы еще недавно…

– Что вам надо?

– Ну зачем же так грубо? Я еще не успела поздравить тебя с полным оправданием и снятием проклятия.

– Это все?

– Не совсем. Я слышала, ты решил заграбастать корону. Это правда?

– Что ты хочешь? – Голос Карла был хриплым.

– Познакомь меня с твоей невестой. Я видела ее вчера в окружении всего этого блеска – впечатляет. Скажи, вблизи она так же хороша?

– Вы все сказали?! – Трорнт был готов выкинуть ее прямо сейчас, обида, нанесенная пять лет назад, с новой силой накинулась на него.

– Она так же хороша, как я? – не унималась Мариэтта. – Думаю, нам есть о чем посекретничать, как ты считаешь? Я почти уверена, о… сколько одна женщина может порассказать другой. – Красавица развалилась, обнажая ряд ровных, ослепительно белых зубов. – А ты, – ее голос стал нежным и волнующим, – ты не забыл меня? О, Карл, может, я могла бы помочь тебе вспомнить? – Мариэтта приблизилась к рыцарю, на него пахнуло розой и магнолией – любимыми духами бывшей любовницы. В этот момент госпожа Морей могла бы соблазнить любого, но Трорнт всем сердцем чувствовал подвох. В открытую дверь каждую секунду могла войти принцесса или кто-нибудь из свиты. Карл подался было вперед, но тотчас остановил себя.

«Безумие – потерять Джулию ради нескольких минут наедине с этой шлюхой!» Он остановил ее, резко поднявшись.

Служанка вышла из комнаты.

– Ты не хочешь спросить, как я жила без тебя?

– Меня это не интересует. Ты пришла за деньгами?

– Я стала женой Туима Морея, а теперь овдовела.

– Соболезную.

– Не так, нежнее.

– Я же сказал. Между нами ничего не может быть. – Он подбирал слова, подозревая, что их подслушивают.

– Хорошо, ты прав. – Неожиданно голос Мариэтты изменился, перейдя на холодные, сухие нотки. – Я вдова, и мне неоткуда взять средства. Заплати, и я исчезну навсегда.

– Сколько? Хотя я и не понимаю, за что.

– За то, чтобы ничто из твоего, бурного романтического прошлого не смутило вашего с принцессой счастья.

– Мы же расстались сто лет назад.

– Не суть. Знаешь, что такое ревнивая женщина, да еще и воительница. Напомнить, что сделала гасительница Рогнеда со своим любовником, уличив его в измене? Короче, пары сундуков золота мне будет достаточно.

– Но у меня ничего нет! Клянусь святым островом!

– Не сейчас, я же понимаю. Через полгода, и ни днем позже.

– Хорошо, – выдохнул Карл. Вошла служанка:

– Госпожа, ваша карета готова, ящерица запряжена.

– Ну вот, я умею держать слово, не нарушай и ты своего.

Трорнт не верил своим ушам. «Боже, неужели мне наконец повезло?»

– Ты и вправду уезжаешь? – Ему сделалось неловко за свой тон.

– Ну да, дурачок.

– Понимаешь, мне очень дорога эта женщина… я…

– Предложишь выпить за соглашение и на дорожку?

– Конечно. – Карл проследил за взглядом Мариэтты. Она кивнула в сторону позолоченного кувшина на столе и подняла пустой кубок. Карл напрягся, сработало предчувствие недоброго. Трорнт пошел к сундучку у стены и, сбросив с него вышитый бисером покров, достал запечатанную бутыль.

– Ты так и не научился доверять людям. – Она улыбнулась.

– Что поделаешь, такая жизнь.

– А помнишь, как мы расставались, – шум, крики, взаимные оскорбления, эти натянутые «вы».

Он налил.

– Я ждал две недели как последний дурак, терзался сомнениями.

– В этом ты весь. Ну-ка, давай проверим, что в том кувшине. Что, боишься, а вдруг я подмешала? Я могла, – она задорно поглядела на бывшего любовника. – А ну, налей даме.

Карл повиновался. В комнату вошла та же служанка. «Надо же, расходилась, как у себя дома», – рассердился про себя рыцарь.

– Все спокойно. Можно уезжать. Господин рыцарь не проводит нас через дворец?

– Не надо, сами как-нибудь выберемся. – Госпожа Морей потянула лежащий на постели плащ. Трорнт встал помочь. Этим временем служанка прошла за спиной Карла и взяла в руки оба кубка.

– Выпьем на дорожку. Жаль, нельзя тебя поцеловать. – Мариэтта допила вино. Рыцарь последовал ее примеру.

– Прощай. – Он степенно поклонился, одновременно указывая на выход, и вдруг рухнул на ковер.

– Прощай. – Она отвернулась взглянуть в окно. – В записке я написала – три часа. У нас еще десять минут! Помоги мне положить его на кровать.

Злата вынула из ножен рыцаря меч и приставила острие к его сердцу:

– Бейте крепче, госпожа.

– Да ты что? Ополоумела? Быстро раздень его.

– Зачем? Можно и так.

– Говорю – делай!

– Но, госпожа, я думала, месть… Представляете, каково будет этой самозваной принцессе, когда мы расквитаемся с ее любовником?! – Злата стягивала с Карла одежду. – Она же с ума сойдет!

– Вот именно, что сойдет! И, взбесившись, полстраны вырежет! Нет, тут нужно по-другому, по-хитрому. Все? Ну, теперь ты тоже раздевайся.

– Что я? Но я не хочу.

– Тебя спрашивают? Вот это месть! Мы укажем этой ведьме ее истинное место. Представляю, каково ей будет увидеть своего жениха в постели со служанкой, да еще и с такой старой и безобразной, как ты.

– Но я не могу! Она убьет меня!

– Быстро!

Внизу хлопнула входная дверь.

– Мы не успеем! Убейте его! – завизжала Злата.

– Какого праха, раздевайся.

– Не-е-т! – Служанка выскочила, в соседнюю комнату.

– Дрянь. – Мариэтта вцепилась в свое платье, раздался треск разрываемой материи. Она бросилась на грудь Карла, успев только растрепать себе волосы.

Джулия застыла на пороге, после получения записки она искала по всему дворцу Карла, чтобы не замыкаться, как в прошлый раз, в себе, пока дежурный офицер не сказал, что видел, как Трорнт поднимался в свои апартаменты.

«А ведь он тоже может получать письма, порочащие мою честь. Надо покончить с этим раз и навсегда».

И вот теперь она стояла и смотрела. Бессильные слезы уже клокотали у горла. Она запрокинула голову, приказывая улечься гневу. И, взяв себя в руки, воительница вынула из золотых ножен меч и, подойдя к постели, занесла его над спящей парой. В тот же момент кто-то с силой рванул ее руки назад, она обернулась и оказалась в объятиях отца. Слезы обиды и стыда вырвались наконец на свободу, и она, оттолкнув Горицвета, выбежала из комнаты.

Сердце Мариэтты бешено колотилось, она порывисто села, уставившись сухими глазами на мага, как вдруг тот скривился и, хватая себя за горло, повалился к ее ногам.

– Готов. – Злата поигрывала самодельной удавкой.

– Помоги мне, живо! – Госпожа Морей, с помощью служанки, кое-как напялила платье и плащ.

– Теперь бежим. Только в разные стороны, госпожа.

– Это еще что? – Они спустились по лестнице, молча прошли мимо споривших о чем-то воинов.

– Ты убила его?

– Нет.

– Почему?! – Мариэтта задохнулась от злости.

– В народе говорят, у колдунов, как у кошек, девять жизней. Вырвешь одну, так в восьми других он за тобой, как хвост, ходить станет.

– Дура.

– А теперь и вправду давайте разбегаться, как бы стража нами не заинтересовалась.

– Я тебя никуда не пущу. – Госпожа Морей, не помня себя от ужаса, сжала руку Златы. – В жизни не прощу, что из-за тебя мне пришлось лечь с ним. Отвечай, мерзавка, почему ослушалась приказа? Не ведаешь, что ли, что говоришь с будущей королевой Элатаса?!

– У вас бред, лихорадка, госпожа Морей.

– Не называй меня этим именем. Вот печать короля!

– Дайте ее лучше сюда, а то, не ровен час, потеряете.

– Тебе?! Еще чего?!

– Давай сюда, – лицо Златы изменилось, – а-то стражу крикну.

– Да как ты смеешь, дрянь. – Мариэтта хотела ударить непокорную, но ее рука зависла в воздухе, зажатая крепкими пальцами.

– Кольцо.

– Нет! Пусти, больно!

– Я вам пальцы сломаю. Живо.

Слезы покатились по прекрасному лицу дамы, она выпустила перстень.

– Так-то лучше. И учтите, на мне костюм здешней прислужницы, а вы одеты как госпожа. Женщин здесь сейчас мало, всех в лицо знают. И ни одна, кроме принцессы, в такое время с латами не расстается. Поняли?

– Да.

– Так что без глупостей. – Она надела перстень на свою руку.

– Кто ты? – не выдержала Мариэтта.

– Скоро узнаешь! – Они вышли.

Мариэтта поглаживала больную руку. Злата вышагивала впереди. Поднявшись на стену, где ждал верный платиновый самец, госпожа Морей неожиданно для себя успокоилась и огляделась. Никого. Ветер кидал в лицо холодные капли. Справа, совсем рядом с нею, лежал камень. Один из тех, что приходится счищать с брюха старых драконов, когда они слишком долго валяются на земле.

Госпожа Морей нагнулась и подняла булыжник, быстро спрятав его под плащом. Злата ничего не заметила, она шла по стене, уверенная и ни на секунду не сомневающаяся в себе. Такая, какая и должна быть настоящая служанка, для которой «Звездная корона» – дом родной.

Мариэтта, изловчившись, ударила ее по голове, та резко развернулась, пытаясь обороняться. Госпожа Морей ухватилась за кольцо, но служанка сжала пальцы и вцепилась в волосы Мариэтты, сбросив с них капюшон. Госпожа Морей ударила еще раз. Злата, падая, всплеснула руками, и драгоценная печать, ударившись о драконье гнездо, полетела вниз. Обе женщины припали к каменной ограде. Ночь поглотила кольцо без единого звука.

– С дороги! – Злата толкнула Мариэтту и побежала к своему дракону.

25. Ловушка в ловушке, западня в западне

Джулия долго бродила вблизи дворца, пока ноги сами собой не вывели ее на крошечную площадку у часовенки. Она села на небольшую скамеечку, словно специально возникшую у нее на пути.

«Все рухнуло. Зачем теперь троп Элатаса, зачем власть? Не хочется играть на чувствах поверивших мне людей, но как тяжел будет каждый последующий шаг. – Она опустила голову. – Что дальше? А зачем дальше? К чему?»

– Могу ли я присесть?

Принцесса вздрогнула, за ее спиной на фоне черных в темноте кустов стоял невысокий, толстый, даже рыхлый мужчина.

– Да. Я ухожу. – Она встала.

– Нет-нет, мне как раз нужно поговорить с вами.

– Я не могу. Завтра.

– Завтра будет поздно. – Человек не двинулся с места, держа в руках бархатную шапочку. Его голова была совершенно лысой.

«Кого-то он мне напоминает», – подумала воительница. Как вдруг гость сам ответил на ее немой вопрос:

– Меня зовут Солнцеворот, Жар Солнцеворот.

– Король? – Джулия невольно вскочила, заняв оборонительную позицию.

– Ну да, король. – Солнцеворот пожал плечами. – Я хотел бы поговорить с вами.

– Завтра наговоримся. – Принцесса старалась разглядеть между кустов и деревьев спрятанных воинов.

– Я пришел один и без оружия. – Жар распахнул плащ. – Хотя не думаю, что, вооружись я хоть десятком молний, – мне это как-то помогло бы. Я собирал сведения о вас.

– Хорошо. О чем вы намерены говорить?

Король сел.

– Дело в том, что я признаю ваши права, более того, я готов добавить к уже предъявленным бумагам завещание моей покойной супруги, в котором она признается в содеянном преступлении и завещает трон детям своей сестры.

– Как благородно. Где же оно?

– Во дворце. Я не таскаю с собой подобные документы.

– И вы хотите, чтобы я поверила вам и пошла туда без охраны, – умно… Почему же вы только теперь вспомнили об этой бумаге?

– Глупый вопрос. Я же сказал, там написано, что королева унаследовала престол незаконно, а значит, я не имею на него никакого права, да еще и поплачусь головой! К тому же отрекись я тогда, кому достался бы Элатас?

– Резонно. Что же вы хотите за этот документ?

– Немного. Я прошу безопасности для себя. Я объявлю вас завтра законной наследницей, а через полгода и вовсе отрекусь. В мире и покое буду доживать свои годы в подаренном вами замке.

– Для того чтобы меня отравить, вам нужно полгода?

– Можете мне не верить, принцесса, только ведь будет резня. Зачем это?

– Я могу гарантировать вам безопасность, – поразмыслив, произнесла Джулия, – при условии, что вы не покинете замок, в который вам и вашей свите будет предписано отправиться. В королевском же дворце мы никак не уживемся вместе. Я готова даже выплачивать вам ежегодно некоторую сумму из казны. Но не более того и только потому что как гаситель вы ведь именно на это намекали, когда говорили о собранных сведениях, я знаю цену человеческой жизни. И действительно не хочу резни. Что же касается нашей победы – то это предопределено, и не мной. Пошлите кого-нибудь за вашими бумагами, я в жизни не поверю, что вы пришли сюда один. А я нацарапаю вам несколько слов от себя.

– Хорошо. – Солнцеворот казался печальным. Но не более. – Только и мне небезопасно находиться в такой близости от вашей армии.

– Что же делать?

– Ну раз вы не хотите улететь во дворец, а я не хочу оставаться здесь, может, поищем нейтральную территорию. На полдороги отсюда до Танаталатеса имеется гостиница «Серебряный рог», может…

– Значит, ваша охрана там?

– А что вы предлагаете? По мне, так закончить бы со всем этим побыстрее. Что для этого нужно – свечи, бумага, чернила. Все при мне. А пока мой паж слетает за завещанием. Анри!

Из-за часовенки вышел мальчик в темном костюмчике.

– И много у вас тут таких?

– Много мимо стражи не провести. Впрочем, случай особый, и я готов пойти на уступки, что вы думаете насчет этой часовни?

– Там замок, – вмешался паж.

– Не беда. – Джулия поковырялась в скважине и вскоре открыла дверь. – Ну где у вас бумага и чернила?

Жар прошел первым, придирчиво оглядывая внутреннее убранство, принцесса последовала за ним.

– Любопытная роспись, вы не находите? – Король пересек залу и подошел к колонне у алтаря. – Этот замок всегда принадлежал Солнцеворотам. Ребенком я любил играть здесь в войну.

Джулия почувствовала неладное.

– Мне не нравится здесь, – отрезала она. Тело напряглось в ожидании удара. Жар махнул рукой подавая какой-то знак, воительница прыгнула, пытаясь добраться до короля, но пол под ее ногами провалился.

26. Пробуждение

Трорнт очнулся оттого, что кто-то смачивал ему уксусом виски. Болела голова. Он открыл глаза и увидел, сидящего рядом Аскольда.

– Как ты себя чувствуешь, мальчик мой? – Голос колдуна полнился добротой и печалью.

– Что случилось? – Карл медленно начал вспоминать. Горицвет молчал, дожидаясь, пока память сама не возвратится к его ученику.

– Джулия была здесь? – наконец спросил рыцарь.

– Была.

– И…

– Тебе дали сильного снотворного. Я даже боялся за твой рассудок. Потом эта женщина разделась и…

– Боже! Она мне этого никогда не простит. Учитель, я не виноват. Меня провели как ребенка.

– Я верю. – Глаза Горицвета выражали крайнюю усталость.

– Я пойду к ней и вымолю прощение. – Трорнт, качаясь, поднялся, нашел свою одежду.

– Не думаю, что это возможно.

– Я попытаюсь… Она должна хотя бы выслушать мои оправдания. Ты не поможешь мне?

– Помог чем мог. А сейчас… Джулии нет во дворце.

– Как нет?! – Карл так и сел у ног колдуна.

– Похищена или убита. Я сам видел ее в последний раз, когда она заплаканная выбежала из этой комнаты.

– И ты не остановил ее?

– У меня была уважительная причина. – Колдун отодвинул воротник, закрывающий шею, и показал длинную багровую полосу.

– Что же делать?

– Эльлинсинг собирает всех там… – Он неопределенно махнул рукой.

– Я найду ее! – Трорнт опустился перед Аскольдом на колени. – Клянусь, я найду ее, чего бы мне это ни стоило.

27. Часы уединения

Уже неделю как я живу у господина Тробриллы в Азалоне. Местный лекарь осмотрел меня и, не найдя ничего серьезного, прописал Арнику и порошки из неизвестных мне трав. Пока я валялся без сознания, произошли удивительные события. Джулия, во главе огромной армии, пролетела по небу, как утверждает госпожа Тробрилла, полностью покрыв его, так что полчаса не было видно ничего, кроме сверкающих доспехов и огромных крыльев. Жаль, я пропустил это зрелище. Но теперь-то моя судьба решена, и я ни за что не упущу свой шанс. Когда окончательно поправлюсь, попрошу у Урфуса дракона и полечу в Танаталатес. Вообще для жизни в этом мире мне не хватает элементарных знаний. Поэтому я решил записывать самые интересные наблюдения. В деревеньке проживает один человек, некогда получивший знания в Храме. Как только я смог подняться, первым делом посетил этого благородного отшельника. Им оказался еще не старый человек в обычной, даже бедной одежде. Я представился ему странствующим колдуном. Каких в этих краях немало. Сказав, что мечтаю поступить в Храм, я попросил дать каких-нибудь книг, чтобы произвести впечатление на учителей. Пообещал также щедро отплатить ему в будущем.

Мне показалось, что господин Гурий Град, как он себя сам назвал, не поверил ни одному моему слову, но книгу все-таки дал, проводив меня долгим, внимательным взглядом. Уже подъезжая к замку, я увидел пасущийся табун и понял, что во всей южной провинции, наверное, только о том и говорят, что о появлении лошадей и молодом колдуне, с чьей помощью эти мифические создания перенеслись со страниц книг и детских сказок на земли Элатаса.

Прикинув все «за» и «против», я пришел к выводу, что это событие не произвело фурор в масштабе всей страны только потому, что его затмила агитационная кампания Джулии.

Вот высказался, так высказался, надо бросать эти словечки, а-то еще накличу на себя беду.

Я занялся изучением магии и летописей. Госпожа Тробрилла говорит, что из меня выйдет великолепный летописец вроде Ливня Тота, если я, конечно, выучусь нормально разговаривать. Но это вопрос времени. В библиотеке господина Града оказались несколько книг этого автора. Я сравнил его с другими летописцами, понятно, почему он так популярен. Очень простой, доходчивый слог, кроме того, он почти не играет с метафорой, все трактаты предельно точны и ясны. Некоторые написаны превосходным ямбом. Хотя я лично предпочел бы стиль прозы Толкина. Но это опять из другой оперы. Его последняя книга, начатая и оставленная в доме Эдуарда, не дает мне теперь покоя.

Я твердо решил найти сестру, поступить в Храм. И вообще, если один мир отверг меня, к чему теперь печалиться о нем. Твердо решил обосноваться в Элатасе.

Как я ошибался тогда, представляя свою жизненную дорогу прямой, словно луч солнца.

Невольно вспоминается одна строчка из «Маятника Фуко» Умберто Эко, необыкновенно подходящая и объясняющая мою ситуацию: «Не обязательно хотеть, достаточно быть готовым».

Итак, я пописывал наблюдения, лежал кверху брюхом, забавляясь историческими поэмами и ежеминутно дергая моих гостеприимных хозяев и прислугу на предмет, правда это или метафора.

К вечеру все уже желали моей смерти, а Урфус говорил, что у меня в голове конопляная каша. Я прекрасно научился беречь силы и, натрудив глаза за день чтения заставлял всех и каждого читать мне по ночам.

В качестве метода сопротивления Тробрилла предложил научить меня владению мечом. Но я тут же растянул все мышцы и оставил эти убийственные практики, наивно предполагая, что Джулия как-нибудь да защитит меня.

Эти дни, пропитанные безмятежным покоем, я, наверное, и сейчас могу назвать самыми счастливыми днями моей жизни. Я мечтал уже, как облаченный в золотые доспехи, на платиновом драконе прилечу в Танаталатес как принц крови, адепт какого-нибудь Храма и законный правитель небольшого княжества. Я представлял, как будут удивлены и счастливы обитатели Азалона, лицезрея мое вознесение.

В один из таких очаровательных вечеров состоялось первое публичное прочтение моего «Тигля». Надо ли говорить, как я был взволнован из-за этого. Ведь мое произведение было не похоже на все, что мои слушатели знали до этого. Во-первых, начало моей сказки было написано скорее как пьеса, то есть не имела слов автора. Когда я писал «Тигль», я вообще ничего не придумывал, слова моих героев словно текли мне в уши и выливались из-под когтя дракона, который я макал в платиновую кровь. Рассуждая философски, пьесы тем и хороши, что не имеют слов автора, в то время как сам автор все время примеряет то ту, то иную маску, внешне оставаясь прилежным пересказчиком чужих мыслей.

В тот день к нам заехал господин Град, и я, попеременно краснея и бледнея, начал чтение.

28. Тигль

Это я. Обыкновенное, для кого-то, может показаться, странное, для немногих банальное, посредственное существо. Театр сделал меня мастером перевоплощений, подарив множество образов, прячась за которыми я живу, и отнял… Сначала пропало ощущение театр-храм, потом я перестал воспринимать его как искусство, позже как ремесло. Театр стал моим существованием. Достаточно сказать, что я по желанию меняю пол и возраст, способен на тончайшее воспроизведение рисунка человеческого или нечеловеческого типа и всегда честно живу в выбранной роли.

У меня две подруги, одну из которых я скоро потеряю, ее съест дракон. Как раз сейчас я режу лук для приправы и плачу. Сколько их, паразитов, перебывало в нашем городе, благо столица. Глаза бы мои на них не смотрели. Самое интересное, что хотя, летают они повсюду, бесчинствуют только у нас. Мои нервы уже никуда не годятся, хотя каждый год я по месяцу, по два уезжаю на курорт.

Иногда от слез просто слепну, женщины подкладывают драконам яд, твари его ужасно боятся. Пятьдесят процентов драконов умирают именно от яда, причем отравительниц никогда не находили.

На прошлой неделе мы с Глорией гуляли в парке «У сфинкса-альбиноса», пили кофе в маленьком кафе, на островке желания, и ничто не предвещало беды. Нac называли сестрами, и все мужчины обращали на нас внимание. Страшно подумать, что Лоры больше не будет.

Отвлекся от соуса. Благодаря способности изменять форму я совмещаю несколько должностей в замке и, когда мужчина, чищу доспехи и оружие дракона. Мне тяжелее всех. Мужчина всегда берет на себя самые серьезные испытания. Лора – моя невеста. Как я буду без нее? Она подарила мне брошку в виде розы, министр-распорядитель устроил нам свидание.

Все равно спасения нет, не надеяться же нам, в самом деле, что появится неизвестно откуда добрый рыцарь и убьет дракона?! Половина этих змеев умирало как раз в поединке. А потом он женится на ней?! Нет… Как я люблю Лору…

Я обыкновенный дракон, я такой, как множество до меня. Ненавижу свою породу. Иногда, редко конечно, мне удается забыть о своем теле и лететь над землей, набирая чудовищную скорость. Но когда я на земле, даже полное отсутствие зеркал не может скрыть моего безобразия. По традиции я должен сожрать очередного пленника, которого преподнесли мне в дар старейшины. Я уже отказывался от нескольких даров в надежде, что они оставят меня в покое, но они преподнесли девушку необыкновенной красоты, от которой невозможно отказаться.

Полдня стоял на башне, ждал рыцаря, способного покончить со мной навсегда. Глашатаи во всем великолепии расписывают красоту Глории и ее страшную участь. Неужели ни одно сердце в государстве не содрогнется, ни одна женщина не прокрадется на королевскую кухню, чтобы подсыпать мышьяку в мой кубок. Как был бы я благодарен за это. А может, уже? Двери дворца распахнуты, и стражи нет… Я устал.

Вчера я гуляла с Лидией в парке, мы сидели в кафе на островке посреди озер и ни о чем не подозревали. Стража пустила ко мне милого. Как тяжело бродить по замку, чужому, с холодной роскошью убранства и закрытостью книг. После того как привели Лу, гвардейцы удалились, и больше я их не видела. Наверное, они следят за мной из тайных окошек. Любимый поцеловал меня, по его напряженному лицу я поняла, что он боится этих невидимых глаз. Я подарила ему брошку, а он все смотрел на часы. Должно быть, он боялся потревожить моих охранников, а они настолько уверены в себе, что даже не проводили его. Лу просто вышел из моих комнат, и я видела, как он удалялся, не задержанный никем. Потом я сидела у себя и постоянно думала, хорошо ли я смотрюсь в роли жертвы, я долго тренировалась постоянно находиться с прямой спиной и трагическим выражением лица и так устала, что решила прогуляться. Рано или поздно моя стража объявится и запрет меня. Пока этого не случилось, быть может, дракон предоставил мне напоследок кой-какую свободу. Я ни разу не была в замке и решила воспользоваться случаем.

– Скоро зайдет солнце, рыцарь до сих пор не объявился, а Глория не предприняла попытки сбежать. Никаких признаков отравления, ни-че-го. Я не могу уже спокойно читать. В моей библиотеке слишком уныло, и Глория занимает меня целиком. Хуже всего, что, если город убьет меня, на моем троне появится следующий дракон, и не дай бог, чтобы он был похож на моего деда. Если убью Лору, ее кровь сделает меня исчадием ада.

Нет. Глория слишком красива, чтобы умереть, слишком… Скажу ей это сам, пусть бежит из королевства, где лучшую девушку отдают чудовищу. Отпущу Лору и тут же приму другую…

Глория! А ведь у нас много общего, знаете ли это вы? Я мог бы, например, цитировать Шиллера или Шекспира, драконья память вместительней человечьей. Я пел бы вам древние сказания исчезнувших племен и расшифровывал язык звезд. В день, когда вы появились на свет, расцвела роза. Это глупое и банальное сравнение, я ни за что на свете не стал бы приводить подобные примеры ради красного словца. Вокруг этого цветка распускалась тайна, и в озере не было его отражения. Тогда я понял, что где-то родилась моя невеста. Простите, Глория, мне было приятно думать об этом. Я наблюдал за вашими играми и первым причастием. Я был с вами, когда вы оплакивали свою канарейку и танцевали на балу, устроенном графом Апрельским в честь Марта. Я полюбил вас. Я уже не мог жить без вашего лица, голоса. Я видел вас и вашего жениха. Я не хотел этой свадьбы и одновременно желал вам счастья, любви, чтобы было все именно так, как вы хотите. Я даже мечтал отблагодарить вас за то, что вы есть. Подарить замок и сад, окружить искусством, как окружил бы собственную невесту. Сейчас, когда я совсем один, я могу говорить это, кричать: Глория! Как я люблю вас, Глория!

Стены непроницаемы и пусты, в замке только я, ты да ветер, что гуляет по незапертым покоям. Роза без отражения смотрит в глаза мои, не повторяясь и в них. Жемчужина росы моя нежная Лора – женщина… цветок…

В королевской кухне почти все готово к пиру, хотя полностью все не бывает. Всегда чего-то недостает, например, в этом кубке… Все ли так, как должно быть, и куда, интересно, я спрячусь, чтобы не слышать криков Лоры? Дракон каменным изваянием торчал невесть сколько на крыше замка. И что он тянет, проклятый? Издевается. У меня сил больше нет, качаюсь, и стены качаются. Закончил бы скорее эту канитель, Глория согласна (хотя кто спрашивает жертву), я, а меня кто опросит, обо мне-то кто подумает? Зверь. Вчера, только вчера мы сидели в маленьком кафе на «Острове желаний», она ни о чем не догадывалась, а я уже все знала и несла в себе эту муку, не в силах испортить ее последний денек. Лора уронила в воду платок, и я заметила, что она не имеет отражения. Какая жалость, подумала я, у нее такие чудные волосы и линия губ. Наши предки верили, что на этом острове исполняются любые желания, и я загадала золотую диадему на эту чудесную голову. Напоследок.

Я хожу по замку. Ни души. Хотела повидать напоследок Лу, поцеловать его. Пусть бы думал обо мне и Лидии, а она бы молилась за меня. А сейчас… Мои глаза сухи, а вокруг витает колдовство, обман. Пользуясь свободой, спустилась в кухню. Я не спала, но видела это собственными глазами. Видела, как мой милый обратился в Лидию, а она опять в него. Я думала, что сплю, но холод стены доказал, что это реальность. Я больше не могу. Если это проделки дракона, то он добился своего. Я иду сама. Я боюсь оставаться в этом мире, не хочу, не хочу, не хочу…

Глория легко сбежала по главной лестнице и влетела в библиотеку, где, освещенное редкими погребальными свечами, сидело чудовище.

– Дракон, – выдохнула она. – Я пришла. Я больше не могу ждать. Убей меня прямо сейчас, если в тебе есть хоть капля сострадания.

На мгновение ее глаза слились с одинокой розой. Дракон дрожал, пытаясь потушить свечи, бесстыдно демонстрирующие его безобразие.

– Глория, – сказал наконец он, – уходи, ты не подходишь для жертвоприношения.

Эти слова больно стегнули молодую женщину, удивленно она оторвалась от цветка и посмотрела в глаза дракону.

– Ты хочешь сказать, что убьешь кого-нибудь другого?

– Не знаю.

– Но по-нашему закону я уже умерла, ты понимаешь это? Куда я пойду, никто не примет меня.

– У тебя есть жених.

– Этот оборотень?! Убей меня, и еще на сто лет воцарится покой.

– Нет, Глория.

– Убей меня! Я что, должна выпрашивать смерть, ползая перед тобой на коленях? Почему не решить все разом?

– Я не могу.

– Что?!

– Мир не воцарится, любовь моя, на твоей крови ничего не вырастет. Это проклятие драконов. Отведав кровь, мы теряем разум, остается жестокость и боль.

Несколько мгновений Лора молчала. «Моя любовь?» Ее глаза искали, за что бы уцепиться: цветы, книги, блики от свечи…

– Зачем же устраивать этот «праздник»?

– Это не моя вина.

– Ты сожалеешь?

– Да. Но пока есть дракон, по закону ему будут приносить невест-избранниц каждые сто лет! Однажды дракон не выдерживает искушения и погибает как душа, потому что после первой жертвы всегда идет вторая, а влечение еще страшнее, еще мучительнее.

– Так почему же ты не уйдешь?

– Не могу, в этом городе всегда будет дракон и избранница. Я только могу позволить мужчине убить меня в честном поединке, или женщине подсыпать в мою пищу яда. Тогда ты освободишься и выйдешь замуж за рыцаря или уйдешь в монастырь вместе с подругой. А в замке появится новый дракон.

– Боже, – Лора словно стекла по стене на пол. Дракон как только мог нежно поднял ее и усадил в кресло. Он видел, что девушка очнулась и удивленно, но без неприязни следит за его действиями.

«Ангел мой», – подумал дракон и отошел в тень.

– Так что же, ничего нельзя сделать?

– Можно. У тебя есть жених, сними со стены меч и дай ему. Я сам сделаю все. Пусть только произнесет вызов и будет держать меч, пока я…

– Он не будет драться. – Ее голос звучал обреченно и вместе с тем светло и торжественно.

– И не трону его. Клянусь тебе, дай мне только шанс уйти из этого мира, не делай меня еще более несчастным.

– Он не вызовет тебя.

– Твоя подруга…

– Она не отравит тебя… Они одно… они… оборотень… зло…

– Тогда ты сама.

– Нет! Я не могу. Тем более после того, что ты мне рассказал.

– Беги, милая, уходи…

– Нет. Ты же сам сказал – будет другая, пока мир так жесток.

– Ну я не могу убить тебя. И потом, на что ты надеешься? Я не люблю тебя! Драконы вообще не способны любить. А что ты скажешь, если я окажусь оборотнем, если дракон третье лицо духа, преследующего тебя. Не жених, не подруга, а твой палач? Ты не думала об этом? Ты ищешь легких путей, вообразила, что, принеся себя в жертву, избавишь кого-то от его собственной судьбы. Пошла прочь, я не нуждаюсь в глупых причитаниях. – Дракон гневно бросил на канделябры пламя и отвернулся к стене. За его спиной, постукивая каблучками, уходила Глория.

«Слава богу!» – подумал Дракон, и из ею глаз выкатились две довольно крупные жемчужины. Уродливой, морщинистой лапой он обнял розу и лежал так. Взошло солнце и, остановившись напротив окна библиотеки, заглянуло сквозь полуоткрытые ставни.

На столе с цветком в лапах лежал позолотевший за ночь дракон. И в кресле сидела, боясь шелохнуться, девушка в белом подвенечном платье.

– Прости, дракон! Но я осталась. Мне нет места среди твоих подданных. Помнишь то утро, когда расцвела роза? Ты хранил ее все эти двадцать лет, и роза не потеряла свежести и аромата. Я помню, как смотрела сквозь лепестки и как нежно касались моего слуха сонеты Шекспира, спетые тобой. Твоей любовью и ничем иным я существовала до сих пор, как девушка и как цветок, пока сегодня мы не обрели желанного единства. Это ты сбросил пелену с глаз моих и словно вернул меня к жизни. Нет среди людей невесты тебе на век драконьей жизни. Но призрак розы, отражение розы будет с тобой. Не гони же меня, посмотри – это я, Глория – душа цветка, сама цветок. Мы созданы друг для друга и будем вместе, как две половинки луны, сведенные воедино на празднике полнолуния.

Оторвись от свечи, солнце давно смотрит в окно! Отпусти сны, дай мне руку. О, дракон! Благородный и великодушный дракон, возьми меня своей женой, милый. В сияющий полдень на троне из живых роз.

– Это я, для кого-то странное, для кого-то вполне естественное, обычное существо. Театр сделал меня, и я создал театр, много лет я играю красивых и уродливых, богатых и бедных, добрых и злых. Я один во множестве и множество в одном. У любого прожившего с мое притупляются чувства, исчезает великая сила удивления и первооткрывания. Я преодолел это, и мир с каждой новой ролью преображается до неузнаваемости, и даже я сам сейчас не могу в точности сказать, кем и когда именно я был. Каждый раз, начиная все с самого начала, бросаясь в неведомое с пустыми руками.

Передо мной стоят источники света и тьмы, по где какой, я уже не знаю…

Я – вечно играющий, вечно танцующий, радостный и печальный, я…

29. Легенды оживают

Читая сказку, я изменял голос, стараясь говорить то за одного, то за другого персонажа. Господин Град с неподдельным вниманием выслушал мой первый литературный опыт.

– Знаете что, – сказал он, едва я окончил, – избранная вами форма странна, стиль далек от совершенства. Но вот что удивляет. Вы пишете о короле-драконе или, во всяком случае, правителе-драконе, если уж он живет в замке и принимает дань в виде молодых девушек. Безусловно, мы относим этих великолепных по красоте животных к чисто ездовой категории, не замечая за ними способности мыслить логически. Дракон – это подчиненная человеком сила, я бы даже сказал – клубок сил. – Он помолчал, собираясь с мыслями. – В одной из древних рукописей я нашел упоминание о якобы существующем договоре между драконами пяти цветов и людьми. О том, что первые обязуются служить верой и правдой. Посредниками и инициаторами причем выступали сами платиновые крыланы. Все это, разумеется, сказка, основанная, впрочем, на реальном факте определенного соглашения, существующего между самими драконами. Я говорю о том, что платиновые чудовища холоднокровные, но одновременно с тем яйцекладущие. Понимаете, для высиживания требуется теплота, которой в переизбытке у золотых, серебряных и медных. Таким образом мы перекладываем яйца в гнезда приемных матерей. С другой стороны, слишком большая температура драконицы приводит к убыстренному появлению дракончика и делает его излишне вспыльчивым, да попросту ненормальным. К тому же и взрослые огненно-кровные драконы бесятся, если в их окружении отсутствуют крыланы.

Я был в восторге. Господин Град, чтобы быть точным, добавил, что, согласно легенде, ключи ко всем тайнам драконов и людей хранятся на Святом острове. Я думаю – аналог рая. Но, что интересно, в некоторых летописях говорится, что были герои, пересекающие воздух, недра и снова воздух, дабы попасть на Святой остров. Называемый также, что особенно интересно, «Остров желаний»!

Госпожа Тробрилла заметила, что при всем том, что некоторые слова она не поняла, но смысл сказки ею оказался понят прекрасно. И что она ни за что на свете не стала бы спать с драконом.

Еще долго мы беседовали о легендах и о повелителе драконов, именем которого был подписан договор. Но, наверное, судьба не любит, когда мы успокаиваемся и начинаем планировать ее дальнейшие ходы, да еще и в розовом свете. Со дня на день ждали коронации новой владычицы. Я решил, что шоу будет еще грандиознее описанного госпожой Тробриллой, но прошел день и еще один. Я нервничал, не понимая, что происходит, отчего она медлит. Урфус ворчал, подозревая предательство.

30. Терри

На третий день мы увидели в небе маленькую серебряную точку, которая стала расти и вскоре превратилась в довольно крупного дракона. Большого, даже в сравнении с представителями его же семейства. Получив разрешение опуститься, всадник направил питомца вниз, прямо на поле. И вскоре перед нами уже стоял мальчик чуть моложе меня, в зеленом бархатном костюме пажа и с коротким красным плащом за спиной. Лицо его было обветрено, глаза слезились. Я заметил, что, если бы он не опирался одной рукой о крыло серебряного, непременно упал бы.

– Дядя, ты не узнаешь меня? – обратился он к Урфусу.

– Боже мой, святой остров, Терри?! Почему ты не на Западе? Что произошло?

Но парень уже потерял остаток сил и рухнул на землю. Слуги немедленно похватали поводья, а Тробрилла поднял племянника на руки и понес к дому.

К вечеру Терри настолько окреп, что сумел наконец-то удовлетворить наше любопытство.

– Мой отец служил у князя Эльлинсинга в «Танцующем грифоне». Он умер, когда мне было лет шесть, мама с нами уже тогда не жила, и папа обычно отмалчивался, кем она была и куда делась. – Он попросил попить чего-нибудь тепленького. Его знобило и голос был хриплым. – Отец погиб по глупости, упал пьяный со стены.

– А я и не знал, что братик помер. – Урфус подсел к столу. – Честное слово. Я бы забрал тебя к себе.

– Я устроился подметать библиотеку…

При слове «библиотека» я напрягся.

– …к господину Огюсту Фобиусу. Нормально жили. И потом его сиятельство нанял воительницу Джулию, из Храма Воды…

– Джулию! – Я аж подпрыгнул. – Джулию! Только не «Воды», а «Течений».

Все недоуменно посмотрели на меня.

– …Да, правильно. Течений. Я поступил служить к ней, а потом она стала обучать меня воинскому делу…

– Слугу? – выпалили мы одновременно. Терри покраснел.

– Я нечаянно спас ее от, от… ну, в общем, она отплатила.

– Понятно.

– Но откуда вы знаете о Храме Течений? Мне кажется, я никогда не видел вас при дворе князя, или вы присоединились после «Шествия по небу»?

Чувства переполняли меня. Впервые возникло ощущение, что я среди своих людей, которым могу и должен доверять.

– Слушай, Карлес, да расскажи ты все! – Тробрилла тряхнул меня за плечи, так что голова чуть не отделилась от шеи. – Я понимаю, тайны, магия, но… – Он не нашелся, что еще сказать, да больше ничего и не надо было.

– Я брат Джулии. – Все замолчали, уставившись на меня.

– Но я сам читал манифест принцессы, и там ничего не сказано о ее братьях. Отец – Горицвет, да.

– Погоди, погоди. – Терри подошел ближе. – У нее действительно был брат, она часто рассказывала о нем. Сейчас проверим, – кивнул он остальным. – Как твое имя?

– Карлес! Ты же слышал, – буркнул Урфус. И глянул на меня со злобой.

– Нет. По-настоящему Кирилл.

– Кирилл… Кир. Твое имя – принц Кир! Скажи, где вы расстались с нею?

Снова испытующее ожидание.

– В хрустальных горах.

– Верно!

Все бросились поздравлять меня.

– Но постойте! А где же теперь принцесса Джулия, стала ли она королевой? И почему ты здесь?! – перекрикивая всех, затараторила госпожа Тробрилла.

Терри сразу же сник.

– Она в руках Солнцеворота, и Карл тоже.

– Что? Какой еще Карл? – Урфус посмотрел на меня.

– Карл Трорнт, – я вспомнил подсушенный разговор.

– Тот самый? Проклятый? – Тробрилла не знал, что и сказать.

– С него снято проклятие и все обвинения, – поправила его жена. – Помнишь, сосед рассказывал об этом. Он еще специально летал в Танаталатес и брал нашего ящерка.

– Но почему ты здесь? – Он сгреб обеими руками племянника, отчего у несчастного затрещали кости. – Я еще понимаю, когда бегут слуги, но ты, если я не ослышался, мечевластитель! Как ты мог оставить свою госпожу и своего учителя в такой беде?

– Я боялся, дядя Урфус.

– Чего?

– Того, что не выдержу пыток и проболтаюсь о чем-нибудь важном.

– Да о чем ты мог знать?!

– Мало ли. Я пять лет служил верой и правдой! Да хоть вот о нем!

Я вновь ощутил, что все глаза устремлены на меня.

– Не беспокойтесь, – пробормотал я, пытаясь разрядить атмосферу, – я скоро уйду. И потом, все же знают меня как Карлеса, и никто до сих пор не догадался.

– Мы уже знаем, что ты Кир! – Тробрилла посмотрел на всех. – И если Джулия в тюрьме, значит, король охотится за тобой! И… – Он подумал немного. – И мы теперь владеем страшной тайной, потому что все уже знают, что Солнцеворот занимает трон незаконно. И если он казнит твою сестру, получается, претендентом будешь ты. А значит, нам теперь следует не спускать друг с друга глаз! И действовать, действовать, действовать. Потому что если мы сейчас располземся, каждый в свой угол, то одновременно Солнцеворот получит четыре донесения, включая твое признание, Карлес. В этом деле я не доверяю даже себе!

– Но что вы хотите от меня?

– Только одного. Подтверди, что ты принц Кир, брат законной правительницы Элатаса, и мы пойдем с тобой выручать твою сестру, а если она погибнет – добиваться престола для тебя. Или ты Карлес – прохожий, зашедший к нам на огонек. Тогда допивай свой отвар и проходи мимо.

– Но позвольте. – Я чувствовал себя как человек, которому предлагают прогуляться по натянутому между небоскребами канату. – У Джулии была армия, воины, драконы. А я? У меня же ничего нет!

– Но ты пересекаешь пределы миров! Ты привел сказочных животных! И ты хочешь сказать после этого, что у тебя ничего нет?

– Да не я владею входами, а они мной! Я сам пока ничего не умею. Я никто, ноль. Пшик. Меня, можно сказать, нет.

Мне стало дурно, последнее, что проплыло перед глазами, были удивленные лица собеседников. Пространство исказилось, стирая реальность, вокруг заплясали голубоватые искры и я провалился в очередной вход.

31. Темница

Трорнт открыл глаза, но ничего не смог разглядеть в кромешной тьме.

«Неужели я ослеп?» – подумал он. Все тело ныло, Руки и ноги онемели. Он попытался повернуться, но металлические браслеты, словно живые, начали сжиматься.

«Нет, только не это!» Вспомнил подземелье в Храме Течений и заставил себя не двигаться. Постепенно глаза начали привыкать к темноте, и он понял, что находится в небольшом зале. Каменная плита, на которой он лежал, была холодной и тянула тепло из него. Откуда-то справа струился тусклый свет. Возможно, где-то там, в холодной утробе здания, находилась освещенная комната. Судя по запаху, Трорнта приковали где-то глубоко под землей.

Время шло. Карл вспомнил, как он шел через королевский парк, прижимаясь к стене. Не имея ни малейшего плана, полагаясь лишь на свою интуицию. И она подвела. Спроси его сейчас, на что он надеялся? Рыцарь не мог бы назвать и пары причин. Только одно: «Джулия попала, в беду. И все это произошло из-за меня!»

Карл не мог и не желал признавать, что его вины в этом почти что и не было.

«Ведь не польстился же на бывшую возлюбленную. Нет. Но Джулия застала нас в постели! Дурак! Последний дурак! Как легко позволил провести себя! Поверил, что Мариэтта явилась за деньгами, проклятье! – Он сплюнул, и слюна осталась на губах. – Проклятие! – заорал воин, эхо вторило его голосу. – Проклятая шлюха! Разве справедливо, что теперь, спустя пять лет, приходится расплачиваться за роман, даже нет… – теперь, когда Карл полюбил, он знал, что история с бывшей любовницей тянула разве что на интрижку. Честолюбивое желание отвергнутого добиться взаимности от первой красавицы княжества. Спасибо, получилось. Он напряг мышцы, и браслеты ответили ему равномерным пожатием. Справа раздались шаги, и по стенам, они были мокрыми и все в уродливой плесени, поползли светлые блики. Перед Карлом предстал король и два офицера стражи с зажженными канделябрами в обеих руках. Третий вынес кресло и поставил его в пяти шагах от узника.

– Карл Трорнт, – промолвил высокий гость, давая одновременно свите приказ оставить их. – А я-то уже думал, что мне не удастся исполнить миссию своего рода и уничтожить хотя бы одного из Трорнтов. Вы слышите меня, эй!

– Слышу и вижу, Солнцеворот.

– Прекрасно. А то я подумал, что разговариваю с пустотой. Вы – Трорнты всегда мозолите нам глаза, как грязь под ногтями.

– Где Джулия?

– Об этом позже. Я хочу сначала рассказать, как я ненавижу вас! – Он словно выплевывал слова в лицо рыцарю. – А потом поговорим и о вашей участи. Представьте, я совсем было уже хотел оставить вас в покое на службе у этого разжиревшего князя Туверта. Так нет, вам непременно нужно было выделяться! Снимать проклятие, доказывать правоту Адама и тем самым неправоту моего великого предка! Огюст Солнцеворот как раз прославился тем, что сумел изгнать ваш мерзкий род с небес высшей власти. Хотя я кое с чем не согласен в его действиях. Он лишь заставил ненавидеть и презирать Трорнтов, словно гадких крыс, до которых и дотронуться-то противно. Не знаю. Возможно, он рассчитывал, что у вас – Трорнтов хватит ума самим наложить на себя руки, задушив тем самым свой захудалый род. Но он ошибся – так вы из явных врагов сделались тайными! Вы прожрали Элатас изнутри, подрывая его исполинские корни.

– Значит, вы признаете нашу силу?

– Да. И мне повезло с противником, потому что я буду судить не командира, бросившего свой отряд, а заговорщика, подстрекающего к смене власти!

– Где Джулия?

– Где же ей еще быть? У нас, конечно у нас. Так вот – вас лишат рыцарской чести на все времена! – Карл застонал, сжав зубы. – … И это еще не все. Я обдумал ваше дело и нашел оригинальную пытку. Вы желали получить власть через брачные обеты и подвели, таким образом, совсем юную девушку. Ведь я прав? Бедняжке вовремя открыли глаза на ваше вероломство и измену. Но она не вынесла увиденного. В ее сердце вы были и останетесь предателем. А я позабочусь, чтобы это стало общеизвестным.

– Вы повторяетесь Жар Солнцеворот, вы копируете выдающегося прадеда, все дело Адама и Вильгельма Трорнтов строилось па запятнании их чести. Я даже не предполагал, что вы такое ничтожество.

– Считайте это развитием плана. За тем исключением, что Огюст Солнцеворот оставил Вильгельма в живых. А я убью вас. Но сначала вы наглядитесь на смерть принцессы Джулии. Кстати, я оценил красоту и величие, с которым вы с ней обставили свое появление. Мое представление не уступит пышностью вашему.

Он встал, желая покинуть узника.

– Постойте! Делайте со мною что угодно, но пощадите ее! – Карл понимал, насколько глупыми должны казаться сейчас его слова, но ничего не мог с собой поделать. – Ну хотите, я письменно отрекусь от нее, только оставьте Джулию в живых.

– Не могу, – расплылся в улыбке король. – Как я буду править, зная, что где-то живет истинная правительница Элатаса. И потом драконы уже ждут. Хотите расскажу, как вы сами погибнете? Сделать сюрприз? Хотя уж очень хочется увидеть вашу реакцию. К тому же у вас будет время подумать, представить, так сказать, во всех деталях. – Он помолчал, заглядывая в глаза Трорнту. – Там, на месте казни, тебя прикуют к точно такой же плите. Это напоминает мне Вильгельма. А под плитой у нас расположена великая бездна. Да, это не сказка! И ты угодишь туда. Молись, чтобы тебе умереть от страха. Потому что ты будешь падать, день, ночь, неделю, месяц, тело твое оставит душа, встречный ветер развеет плоть, но ты никогда не коснешься никакой земли. И кости твои не будут погребены! Прощай, Карл Трорнт.

32. Бездна ждет

Она летела высоко в небе – вольная, свободная, счастливая. Яркие звезды изливали навстречу серебряные тайны. Черные, бархатные небесные цветы призывно и ласково дотрагивались до тела Джулии своими мягкими лепестками, кружила голову знакомая мелодия, но девушка так и не смогла вспомнить слов.

И вдруг все смялось, закружилось, звезды съежились, как от страха, и, кружась, устремились вниз, расписывая небо белыми дугами, как порезами. Принцесса почувствовала, как под ее ногами открылась страшная бездна, куда, вертясь бессчетное количество раз, как на дьявольской карусели, летели города и целые княжества. Вот, махая на прощание шпилем, скрылся «Играющий грифон», из крайнего окна библиотеки высунулся Фобиус и скрылся в пучине. Завертелся прекрасный Аласвод, и за ним пришел в движение мощный Танаталатес. Только несколько драконов, шумно хлопая крыльями, успели подняться в воздух.

Мимо с отчаянным воплем пролетел Терри. Джулия бросилась было вдогонку, но большая звезда, неотвратимо преследующая мальчика, нагнала его раньше и пронзила несколькими своими острыми гранями. Девушка закричала, брызнула кровь. Бездна чавкала и стонала, всасывая все новые и новые жертвы. Джулия выбивалась из сил.

Тут, из самой черной ямы, прямо к ней устремилась птица. Страшные волны почти что настигли несчастного сокола. Джулия изловчилась и схватила его. Пролетавшая мимо звезда впилась в правое плечо.

Рядом, верхом на странном черном драконе, появился мальчик с золотым лицом. Он спокойно смотрел на воительницу и наконец протянул руку и вырвал звезду.

«Что-то в нем не так», – подумала воительница. Властелин тьмы развернул чудовище и полетел мимо. Его седые волосы развивались по ветру.

Вдруг сокол превратился в Карла, принцесса прижалась к нему, собирая силы для решительного броска. «Где-то здесь должен быть Кирилл», – эта мысль пришла из глубины памяти, и Джулия вспомнила, что уже видела во сне нечто подобное. Хрустальные горы, уносимые круговоротом, ломались и рушились, оглашая мир предсмертным звоном. Одна скала зацепилась за плащ Трорнта, и он с криком полетел прямо в бездну, воительница бросилась вслед за ним. Водяная стена сделалась совершенно отвесной, мимо в заученном ритме летела тюрьма Элоса, только теперь она извивалась, точно змея, выгибая длинную башню, точно посылая немой зов о помощи. Дома и замки летели и летели по, казалось, бесконечным кругам, в то время как Карл проваливался все ниже и ниже. Принцесса попыталась нарастить скорость, рана в плече не давала свободно двигать рукой. Бездна разинула слюнявый рот в предвкушении добычи, и тут Джулия начала изменяться, все ее тело покрыли огненные перья, руки обратились в крылья, не знающие усталости. Она подлетела к Карлу и, захватив его крепкими лапами, полетела вверх. Водоворот завыл, взметая за беглецами тучи брызг. И, о чудо, увлекаемые светом, исходящим от волшебных перьев, одно за другим вырывались из смертельного хоровода дворцы, звезды, люди, замки. А они все летели, летели, летели…

Джулия очнулась и не сразу сумела понять, где она находится. Тяжелая цепь десятком плотных колец скручивала тело, врезаясь в ребра. Болели колени.

«Скорее всего, разбиты. Вообще такое чувство, что на всем теле нет ни одного живого места. – Острый камень врезался в правое плечо. – Так вот откуда эта боль во сне». Неожиданно она вспомнила, что пять лет назад видела уже нечто подобное. Только в том сне был Кирилл, и, когда она поддерживала Карла, брат оторвался и резко пошел вверх. Трорнт там тоже вырывался из бездны. Но он ведь и в жизни, можно сказать, поднялся из бездны проклятия и позора. Причем, как и во сне, она помогала ему.

«Боже мой, это же был вещий сон! И как я могла его забыть! И в том, и в другом сне я ранена в правое плечо, как и в день встречи с любимым в хрустальных горах. Боже, как же это все понять? И что за странный седой мальчик, словно порождение самой бездны?» Она повернула голову. В углу шебуршала мышь.

Весь сон предвещал какие-то испытания, но оканчивался хорошо. Тут она вспомнила про измену Карла и вся сжалась. Гнев и обида с новой силой налетели на нее, давя и издеваясь, но хуже всего было сознание того, что из-за нее пострадают теперь безвинные люди.

– Все летит в бездну. А открыла ее я.

Стыд и унижение снова начали пытать ее душу. Но Джулия сносила их удары как должное, не позволяя себе выпустить их наружу, в потоке слез.

«Это моя ноша. Мне и нести ее». По правде сказать, принцессой владела в этот момент еще одна мысль: вот придут палачи, а я тут зареванная как неизвестно кто.

Лицо ее застыло, словно маска, и лишь глаза выдавали еще бушующую внутри стихию.

33. Второй дар принца Кира

Внизу замелькали зеленые полосы. Как безумный я перебирал ногами, надеясь нащупать опору, вокруг кружились голубые мухи, целая стая. Земля неожиданно приблизилась, касаясь лица прохладными стеблями. Я упал в пахучую дурманящую траву. А весь мир еще продолжал кружиться и падать. Поднял голову. Неужели опять и как раз когда я должен был сделать выбор.

Справа от меня возвышался курган. Вспомнил, что произошло в прошлый раз, и отполз подальше. Что же это получается, вернись я сейчас домой, Эдик как минимум снова изобьет меня или отправит в психушку. В лагерь, но Марья уже рассказала всем, что произошло в тот день, и, естественно, не умолчала о моем побеге. Сбежал – значит, признал вину. С другой стороны, если в прошлый раз я нес мешок, полный безделушек, способных обеспечить мне несколько месяцев безбедной жизни, – теперь у меня не было ни копейки, к тому же бархатный костюмчик в стиле маленького принца.

О господи! Я посмотрел на землю, и вовремя, в шаге от меня красовалась свежая коровья лепешка.

– Эй ты, что-то потерял?

Я встал, посмотрел на говорившего, им оказался высокий парень в поношенных джинсах и старой выгоревшей майке.

– Чего надо? – окинул он меня насмешливым взглядом.

– Ничего. – На месте, где обычно пасся табун, вольготно разместилось пятнистое коровье стадо. Парень проследил за моим взглядом.

– А, ты об этом. Пришел, значит, на лошадках покататься. А дулю тебе, а не лошадок, хошь, садись на Буренку и рысью – гоп, гоп, – заржал он видимо довольный собой.

– А давно вы здесь… расположились?

– С неделю, после того как у школы коней свели.

– Свели?

– Не слышал? Цыгане. Нутром чую – они.

– А коровы чьи?

– Комбинатовские? А ты думал, мои? Что это у тебя за прикид такой, ну как у Чеширского кота?

– Я в театре играю… Вот пришел на тренировку. – «Кажется, он мне поверил. Почему-то пастух мне активно не нравится. Вот так всегда – с первого взгляда и навечно. Ничего не могу с собой поделать».

– Чудики, целый табун, можно сказать, посреди бела дня свели, а они ни ухом ни рылом. Говорят, НЛО…

«Вот и новая кликуха».

– …дураки.

– А ты, значит, в потустороннее не веришь?

– Не-а. Отец говорит, все это глупости и обман, – он заржал, – трудового народа.

«Ну мерзость!»

– И в НЛО, и в полтергейст?.. – атаковал я тяжелой артиллерией.

– Ни в черта лысого, – снова смеется. Я окинул взглядом стадо.

– Хороши. Значит, у тебя не сведут? – В этот момент я всей душой желал быть тем самым принцем Киром, которого так хотели видеть во мне друзья. Принцем-колдуном.

– У меня не сведут.

«Ничего не получается, прочел три раза „заклинание пути" – не действует».

– А зря ты все-таки не веришь в иные миры. – Я тянул время, стараясь сконцентрироваться на своей цели.

– Ерунда это все, – отмахнулся пастух и пошел восвояси.

– Ерунда? Да ты хоть читал что-нибудь?

– Ага… газеты. Отец говорит…

– Газеты?! – Бессильная ярость переполняла меня, хотелось броситься на этого длинного жлоба и бить, бить. – Я спрашиваю, настоящие книги… Толкина, Борхеса?..

– Ерунда. Больно надо глаза портить, отец…

«Борхес – ерунда?!!» Я взвыл. О, сколько отдал бы сейчас за магические знания. Перед глазами маячила ненавистная спина. Спина-стена, сплошная непрошибаемость и тупость.

«О, боже, – взмолился я, – верни меня обратно в Элатас, даже если придется сражаться с целым легионом Солнцеворота».

Я призывал Христа и Аллаха, Шиву и Перуна, импровизируя тексты молитв.

Замычала корова, ей вторила другая.

– Время дойки, – пояснил парень.

Я чуть не заплакал и вдруг вместо слов: «Во имя Отца, Сына и Святого Духа» сказал: «Во имя Борхеса, Маркеса и Кортасара». Внутренний вопль сменился напряженной тишиной. Я понял, что попал в точку, и затрепетал, боясь спугнуть голубое пламя. Шепотом я произносил дорогие имена. Для меня дорогие! Смутно сознавая, что список их ничтожно мал. Но я призывал лишь тех, кого любил, и, видимо, в этом была сила. Реальность вздрогнула и зашевелилась, как бумажный рисунок на ветру. Я усилил заклинание именами Вольтера и Виана. И чуть не потерял сознание, когда врата открылись нараспашку. Я ликуя посмотрел на физиономию оппонента. Холм блистал, но не для него. Я даже почувствовал некоторую жалость по отношению к этому верзиле. Прямо перед ним мир, можно сказать, вывернулся наизнанку, а он этого просто не увидел!

Не теряя более ни секунды, я устремился в голубой огонь. Все неприятности, казалось, были уже позади. Я обернулся и чуть было не остался между мирами. В двух шагах, метя рогами мне между лопаток, летела черная с белыми пятнами корова, раскачивая в такт шагов шарообразным выменем. О нет, только не это! Дальше, держась зубами за хвосты друг друга, как сосиски в связке, тащилось остальное стадо.

Только этого не хватало. Я вылетел из входа и с размаху налетел на дубовый стол, выплеснув на Тробриллу кувшин вина. И свалился в объятия его жены. Но это были еще цветочки, прямо за мной, сметая все на своем пути и оставляя жирные лепехи, в замок ворвались буренки. Терри заорал и полез в окно, я вовремя схватил его за штаны. Третий этаж кому угодно повредит, рыжая телка издала душераздирающее «му» и принялась биться о стены, ища выхода. Вслед за ней заорали дурными голосами и остальные. Рыжий бык рыл копытами ковер, а белая в пятнах обнаружила цветы в вазе и, слава богу молча, употребляла их, в половинной пропорции с занавесками!

– Говори быстрей, ты привел эту стаю взбешенных, рогатых монстров, чтобы с их помощью покончить с Солнцеворотом? – прикрывая как мог исходящую криком женщину, заорал Урфус. – Или они преследуют тебя?

Я как попало объяснил, что коровы – мирные, домашние животные на манер ящериц. Бык нашел-таки выход и отправился во двор доставать слуг. Я же, вооружился драконьими вожжам и как-то вытолкал глупых созданий из господских покоев. Однако запах после их посещения стоял несколько дней.

Через час ко мне присоединились и остальные. Я помню недоверие к коням, но реакция на коров превзошла все мои ожидания.

– Они мирные, хорошие. Вот видите, травку жуют. Вот… Они хорошие, они молоко и мясо тоже дают.

Но если с лошадьми я все-таки имел дело, коров знал лишь теоретически. И тут, неожиданно, на помощь пришла госпожа Тробрилла.

– Почему они так вопят? – спросила эта добрая женщина. Я вспомнил, что пастух говорил о времени дойки, и попытался объяснить как мог.

Оказывается, в Элатасе существует особая молочная порода живородящей ящерицы. Ее молоко – нечто среднее между творогом и клеем – я ел, когда был болен, просто не догадываясь что это может называться молоком.

– …Ну так подои их.

Я поблагодарил госпожу хозяйку за дельный совет и, покрываясь испариной, присел перед первой попавшейся коровкой. Ею правда оказалась беленькая телочка, и пришлось подстраиваться к другой. Руки одеревенели, несколько раз я получал хвостом, страшно жалея, что в Южном княжестве отсутствует изолента, и всякую секунду ожидая удара копытом. Нас обступили плотным кольцом. Но когда появились первые белые капли, госпожа Тробрилла и вовсе осмелела и села на мое место. Удивительно, но корова приняла ее лучше, чем меня. Только один раз дама отшатнулась, и я уже испугался, не ударила ли ее строптивая скотина, но оказалось, что просто она не ожидала, что ее новая молочная ящерка покрыта шерстью. Вслед за хозяйкой в работу включились служанки и работники. И вскоре жители Азалона уже дегустировали новый напиток.

– Непривычный запах, но по мне, так пить можно. Даже вкусно, – высказался наконец Урфус. – Решено. Я должен купить у тебя их всех до одной. Правда, на быстрые барыши рассчитывать в таком деле невозможно. Слишком уж странный товар, но…

– Надо же, и сколько сразу! – восхищалась его жена.

– Я не понял одного, – перебил их Терри. – Ты решился на что-нибудь?

Все вновь уставились на меня.

– Да. Но выслушайте вначале, что я вам скажу, я не такой, как Джулия, совсем не такой. Я… – «Сейчас я запутаюсь окончательно». – Я не собираюсь отказываться от сестры. Но что я могу? «Сейчас они развопятся». Я еще не маг. Да, я перемещаюсь из мира в мир, но, как бы это лучше объяснить, это происходит само собой. Я, как брошенный в море корабль, плыву по воле ветра.

– Что это значит? – По лицу Тробриллы я понял, что он сейчас расстается с самыми солнечными своими иллюзиями.

– Это значит, что я могу перемещаться, когда захочу. А чаще когда и не собираюсь совершенно. Да я и не знаю, когда это произойдет в следующий раз. Мне нужен наставник, а не ученики…

Все молчали, кажется, отказываясь верить. «… И потом, – продолжил я самобичевание. – У Джулии была армия, командиры, рыцари, воины, драконы… Что еще, Терри? Колдун, летописец… Полагаю, еще кто-то, дающий деньги на все это.

– Да. Эльлинсинг.

– Вот видите. Добавьте к этому ворох документов, подтверждающий ее рождение и права на трон. А что есть у меня?

– Я, – сказал Урфус. И еще Терри – воин, обученный самой Джулией. И госпожа Тробрилла. А если нам нужен книжник, способный откопать документы и при случае написать несколько красивых страниц, то возьмем Града, он и так не делом занят.

Я был вынужден согласиться. Мы оставили стадо на попечении старшего сына Урфуса и его очаровательной женушки.

«Первым делом принц Кир привел в Элатас рогатых животных, несущих в своих сосцах пропитание для многих голодных», – написал Гурий Град, сразу же после того, как второй сын Тробриллы снял его с лошади у Азалонского замка. И Урфус вкратце объяснил что к чему.

– Вовсе не первое, – возразила госпожа Тробрилла. – Первым делом были лошади.

– Угу, – сказал новоявленный летописец и записал: «Первым делом принца Кира было нашествие кусающихся, брыкающихся и жутко трясущих на ухабах существ, именуемых лошадьми».

Теперь у меня добавится забот проверять, что он там такое понапишет. Мы спорили насчет дня отъезда, но так и не пришли бы ни к какому выводу, если бы не господин Град. Послушав нас с полчаса, он поинтересовался, значит ли для кого-нибудь его мнение, и сказал:

– Немедленно.

Потому как если король пока не обнаружил лошадей и коров, то это только потому, что все время был занят Джулией. А когда он узнает, бежать будет уже поздно. Войско, по его мнению, тоже не следует собирать, много народу скорее приметишь.

Таким образом, меня погнали на войну без армии, денег, драконов и фанфар. Да еще и на своих двоих. Ничего себе история.

34. Пытка Карла. Казнь Джулии

Солнцеворот не соврал, и утро, избранное для казни, встретило Джулию и Карла чистым голубым небом и развевающимися длинными золотыми флагами. Со всех сторон от приподнятого по такому случаю помоста выстроились представители четырех княжеств. Эльлинсинг стоял чуть впереди без оружия. Над его людьми колыхались траурные знамена. Трорнт не мог разглядеть его лица. Фобиус, очень бледный и взволнованный, судорожно делал последние записи.

«Бедный библиотекарь». Карл припомнил тот день, когда увидел его впервые. Счастливый день. И вот чем он обернулся. Однако среди опального княжества нигде не было видно черных одежд Горицвета. У мага явно нашлись дела поважнее, чем визит на собственную казнь.

В центре возвышался уродливый деревянный тюльпан, рядом с ним с трех сторон, сияя на солнце великолепной чешуей, стояли драконы: золотой – символ юга, серебряный – севера, и бронзовый – востока. Карл понял, для чего здесь эти твари, и ужаснулся. На королевский трон взошел Солнцеворот. Зазвучала музыка. И тут же, по досадному для короля недосмотру, открылся огромный бутон, и все головы, как по команде, отвернулись от трона.

Лепестки развалились, и перед собравшимися предстала прикованная к столбу девушка. Карл тревожно всматривался в ее молодое и прекрасное лицо.

«Слава небу и святому острову – ее не пытали, во всяком случае, внешне незаметно», – подумал он и тут же содрогнулся, представив страшные раны, замаскированные одеждой и цепями.

Лицо чуть осунулось и отличалось бледностью, длинные рыжие волосы казались чисто вымытыми и были словно выставлены напоказ – мол, принцессы северной ветви никогда не имели такого украшения… Но черты лица – вряд ли кто-нибудь, видевший хоть раз старинные, королевские портреты, мог бы на секунду усомниться в ее подлинной принадлежности к недавно еще правящему дому. Трорнт улыбнулся про себя.

«Даже если Солнцеворот убьет Джулию, легенды после этого дня расползутся золотыми побегами, чтобы соединиться в смертельном ожерелье на шее самозванца». Но сама мысль потерять ее жгла похуже плавленого свинца. «Из-за меня! Из-за меня! – Рыцарь был бы рад умереть сейчас же, поменявшись с любимой местами, или размозжить о плиту свою голову. – Скорей, скорей, пусть закончатся наши мучения!» Он попытался закричать, призвав тем самым внимание Джулии, но маг-распорядитель ударил ему жезлом по губам. Бессильная ярость переполняла Трорнта.

– Вот пытка так пытка! – выкрикнул он. – Солнцеворот, я знаю твое истинное название – палач! Палач! – Его голос потонул в музыке.

Охранник приблизил к лицу Карла свои прозрачные, водянистые глаза.

– Еще одно слово, предатель, и я отрежу твой поганый язык.

Обвинитель закапчивал список преступлений, приписанных армии Джулии. Трорнт по-прежнему пытался поймать на себе ее взгляд.

– Бывший князь Запада Эльлинсинг, собираетесь ли вы покаяться перед всемилостивейшим и справедливейшим королем Солнцеворотом, дабы испросить пощады для себя и введенных в соблазн рыцарей? – донеслось с судилища.

Эльлинсинг вышел вперед, изящно коснулся кистью руки светлых, вьющихся волос и чистым звонким голосом произнес:

– Я слишком мало жил, чтобы замарать чем-либо свою душу. – Он выждал паузу. – Поэтому я не совершу низости или предательства перед смертью. Солнцеворот! – Он посмотрел в глаза королю. – Я знаю, что ты самозванец. И я, природный князь, не стану служить кому попало! – Королевская свита зашумела. Но Эльлинсинг поднял руку и неожиданно, повинуясь какой-то странной магии, все замолчали. – Я присягал принцессе Джулии и готов умереть за нее. Что же касается моих воинов, то они вольны сделать свой выбор.

Карл с благодарностью и невольной завистью посмотрел на князя. Обвинитель зашептал что-то на ухо королю, и тот махнул черным платком. Церемония явно пошла не по тому руслу, и правитель решился смять все действо, чтобы только уничтожить поскорее ненавистную принцессу.

«Еще немножко, совсем чуть-чуть, и все рыцари переметнутся на сторону Джулии», – шептал Карл.

Взвыли трубы. Три дракона, застывшие до этого как великолепные статуи, разом ожили, задергали хвостами, захлопали перепончатыми крыльями, поднимая тучи пыли. В толпе закричали. Еще громче заголосили трубы. Джулия словно очнулась от сна и нашла глазами Карла.

«Боже, он погибнет из-за меня! Я погубила всех!» Она обвела глазами площадь, поочередно останавливая взгляд и прощаясь с каждым воином, благословляя Эльлинсинга, Западное княжество и всех своих рыцарей.

Драконы повернулись, прижимая к земле хвосты.

«Где же отец?!» Она снова посмотрела на Карла, надеясь передать во взгляде всю силу своей любви. Ноздри животных расширились, пасти медленно открылись, оглашая толпу столь знакомым шипением.

Джулия думала, что костер начнется внизу, под нею.

«Может, повезет, и я задохнусь раньше, чем огонь коснется ног».

С пронзительным свистом вырвалась горячая слюна. Эльлинсинг отступил на шаг, инстинктивно прикрывая ладонью глаза, но все же продолжая смотреть. В воздухе запахло серой. И вдруг все три пасти разом словно разродились красным и золотым пламенем. Джулия ожидала принять медленную смерть, готовясь к ней, как это и подобает воину, заорала, превращаясь в огонь. На глазах у Карла и несколькотысячной толпы бронзовые волосы принцессы вдруг словно взорвались и потекли по упругому телу. Секунда, и вся она сделалась ярким факелом.

Ее предсмертный крик слился с воплями Трорнта. Пламя играло на блестящих шкурах животных, а они все поливали и поливали сумасшедшим пламенем. Дым поднимался в воздух и пропитывал удушливым запахом одежду и саму кожу. Когда экзекуция закончилась, в центре блистал последними искрами пепел.

Многие попадали на колени, слышался плач. И тут Карл почувствовал, что браслеты на ногах ожили и потащили его вниз, туда, где плита съехала в сторону, обнажая черную бездну. Еще в ушах Трорнта звучал крик возлюбленной, перед глазами застыл образ предсмертной муки. Но все же он уже чувствовал собственную смерть. Пустота затягивала его холодными ласками. Она приближалась, неслышно выглядывая из-под движущейся плиты.

«Вечность. Вечность без Джулии!» Цепи сжимались и тянули, тянули, тянули туда вниз, в сплошное ничто. Карл посмотрел на место, где совсем недавно умирала Джулия, и обмер. Легкий ветер играючи подхватил пепел и искры, которых становилось все больше и больше. Бездна ждала, но внимание Карла было приковано к миллиардам искр. Вспыхнул огонь, он становился все больше и неистовее. У Трорнта кружилась голова, казалось, что он видит казнь в обратном порядке. Вот белое пламя поднялось, и вдруг в нем ясно проступил силуэт женщины.

Толпа в ужасе отстранилась.

– Джулия! – Карл резко поехал вниз, хватаясь за бесчувственные камни.

– Феникс! – выдохнул Горицвет. И люди подхватили этот клич. В последний момент рыцарь различил знакомые черты, длинные вьющиеся волосы, точно из плавленой бронзы. Все тело воительницы было сделано из струящегося огня, глаза горели.

– Джулия! – вскрикнул Карл и полетел в черную бездну.

Но уже через секунду огненная женщина сорвалась с места и ринулась за любимым. Тьма словно съежилась и отступила под напором живого света. У пустоты не может быть очертаний, но рыцарю в этот момент показалось, что он видит или, скорее, ощущает своего врага. Бездна клокотала в ушах далеким эхом, а сквозь вечную ночь летел живой факел.

– Карл, руку! Руку! – Золотые искры живыми светлячками заплясали вокруг Трорнта. В ярком свете огненного лица он увидел протянутую ему кисть.

– Руку, дай мне руку!

Он зажмурился и повиновался, предчувствуя скорую смерть. Шли секунды. Ветер перестал свистеть в ушах. Он открыл глаза и увидел ее. Длинные, словно сделанные из плавленой бронзы волосы смешались с его волосами. Белое пламя ласково обвивало все его тело, не причиняя вреда. Они уже не падали, а плавно поднимались вверх. Ее тело, такое необычное, новое, было бесконечно желанно.

На глазах у изумленной толпы закрывшаяся было плита со стоном раскололась. Трорнт и Джулия поднялись на несколько метров над землей и поплыли над всеми, остановившись в воздухе напротив трона, на высоком помосте. Тело принцессы было обнажено, и под полупрозрачной кожей еще гуляло живое пламя.

Горицвет поджидал пару и вздохнул спокойно, только когда они коснулись твердой земли. Воцарилась благоговейная тишина. Первым нашелся Эльлинсинг: ловко сбросив с плеч серебряный плащ, он с поклоном подал его принцессе. Карл чувствовал себя как во сне, все еще не решаясь выпустить руку любимой. Князь Запада с одной стороны и Трорнт с другой подвели будущую правительницу к трону. И Горицвет возложил корону.

– Как видишь, сынок, я исполняю свои обещания. – Маг покосился на ликующих людей.

– Обещания! – Карл сжал худое запястье Аскольда. – А сколько нам пришлось пережить ради этого?

– То ли еще будет. – Он вырвался и на всякий случай спрятался за спинку трона.

– Лучше бы ты, отец, закрыл поддувало. – Джулия указала в сторону бездны. – А то еще свалится кто-нибудь не ровен час.

– Или что-нибудь, – буркнул Горицвет, – Танаталатес как минимум. – Ему явно не хотелось покидать дочь в момент всеобщего ликования. – И главное дело – если бы хотя бы я его открыл! – Его голос потонул в музыке и криках.

– Прости меня, – одними губами прошептал Карл. Но Джулия тем не менее услышала его. – Я не виновен, но все же прошу у тебя прощения.

– Я все знаю. – Она дотронулась до его локтя. – Теперь знаю. – Помолчала, подбирая слова. – Из-за моей ревности мы могли погибнуть. Я ненавижу себя за это.

– Что ты, что ты. Это всея. Представляю… – Он сконфуженно замолчал. – Я люблю тебя больше жизни.

– Я тоже люблю тебя, но в ту ночь все висело на волоске. Мне страшно. Как отец доверяет нам управление страной, если мы оба как две молнии. Но… – Она посмотрела на Карла тем же взглядом, каким глядела на него с костра. – Рядом со мной никогда не будет другого мужчины. Лучше уж я убью и себя, и тебя.

Вновь заиграла музыка.

35. Награда

На следующее утро перед первым королевским Советом, на котором должны были раздаваться монаршие милости и регалии власти, Джулия назначила встречу с Эльлинсингом. Тот появился, как всегда, изящный и еще более, чем обычно, красивый. Белый костюм украшали серебряный пояс с такими же ножнами, подражая королеве, он отказался от кольчуги, повесив на шею лишь увесистый медальон, серо-голубой плащ переливался, играя отражениями.

Я хотела поговорить с тобой до Совета. – Они спустились в сад. Туда, где среди белых колокольчиков бежал ручей. – Я хочу сказать, что очень благодарна тебе за все, что ты для меня сделал. И особенно вчера. Он поцеловал ее руку.

– …Там, в общем зале, будут звучать лишь сухие строки и цифры. Но я хочу, чтобы ты, Эльлинсинг, знал, что я счастлива днями, проведенными в «Танцующем грифоне», тем, что встретила тебя. Я хочу, чтобы ты знал, что ты мне стал как брат. И еще. Извини, что так далеко забегаю вперед, но я слышала, что одна из твоих наложниц подарила тебе сына.

– Это правда. Я держу его в одном из отдаленных замков, чтобы позже отдать в Храм Ветра.

– Эльлинсинг, когда-нибудь у нас с Карлом тоже будут дети. Я молюсь, чтобы первой была дочь. Тогда она выйдет замуж за твоего сына. И наши внуки и внуки наших внуков унаследуют Элатас.

Князь не сразу нашелся что сказать. Он только сжал руку своей королевы.

– Я буду ждать этого часа. Но Джулия, а что, если у тебя родится сын?

– Тогда, – она весело рассмеялась, – нам придется сделать еще по одной попытке. А пока пойдем, я хочу, чтобы Фобиус или отец составили соответствующий Договор.

– Что ты намерена сделать с Солнцеворотом?

– А-а, не спрашивай. Карл настаивает на казни, поводов действительно много…

– Достаточно того, что он сделал вчера. – Эльлинсинг сорвал цветок.

– Я понимаю. – Было видно, что молодая королева уговаривает себя. – Но не знаю… рука не поднимается. – Вздохнула.

– Стыдись, королева! – с притворной яростью воскликнул Эльлинсинг. – Ты совсем недавно еще была лучшим моим гасителем! С каких это пор ты вдруг стала такой неженкой?

– Это другое. Там просто – взял в руки меч, изволь защищаться. Я даже радовалась, когда рядом с жертвой были телохранители. Либо ты их, либо они тебя. Но здесь… Противно, и потом, ну дам я ему меч. Поставлю защищаться. И что? Нет. Это не по мне. Ты дай мне нормального противника, а этот… Да пусть сидит в каком-нибудь дальнем замке под стражей. А мы пока остальными княжествами займемся. А? Кому он нужен? Это же смешно!

– Не смею настаивать. Только свергнутого короля можно и обратно вернуть.

– И что ты предлагаешь, только без королевского правосудия, – топором по шее?

– Нужно посоветоваться о Фобиусом. В конце концов, Солнцевороты не короли. Пусть подберет документы да разъяснит народу.

С этими словами они поднялись по лестнице на второй этаж, где Фобиус и Горицвет колдовали над новыми указами.

36. По пути в Танаталатес

Итак, мы выступили в поход, четыре идиота с тяжеленными мешками на спинах. Оставив дома дракона и целый табун лошадей. За неделю пути я уже три раза посещал свой мир. Первые два неудачно, потому что перемещения настигали меня, когда я был налегке и ничего не мог продать или приобрести. И только на третий, когда я обвесился, как елочными игрушками, украшениями и всякими местными штучками-дрючками и проходил так два дня, мне удалось-таки совершить переход с пользой для себя. Так как, оказавшись в Питере, я быстро толкнул барахло в Апраксином дворе и на вырученные деньги купил себе портативную пишущую машинку в черном футляре, на манер чемоданчика и все необходимое для печатания. Так как твердо решил стать летописцем и писателем. А также приобрел двухтомник Кортасара, «Сто лет одиночества», рассказы Маркеса и сборник стихов современных поэтов.

Теперь я почти что уверен, что эти перемещения стали частью моей жизни, но подстраховаться все же не повредит. Поэтому я решил каждое новое посещение собирать по крупицам самое лучшее, что можно только отыскать в этом мире, или в любом другом, куда забросит меня судьба.

Мои новые друзья считают способность пересекать заветные врата свойством высшего порядка. Я же утратил новизну и считаю это чем-то вроде коротких припадков, в которых я не виноват. Как, интересно, попляшут они, исчезни я в решающий момент?

Смешавшись с толпой в Светлистане (это столица Южного княжества), Урфус нанял ездовую ящерицу с подводой. Слава богу, а то я думал, что не выдержу.

Люди ходят взволнованные. На улицах говорят о скорой войне. Оказывается, Джулия все-таки отвоевала себе трон. Я вздохнул спокойно. Хотя, по словам трактирчика, в ее власти пока только два княжества. Жители Светлистана со дня на день ожидают прилета армии, либо ее сиятельство, княгиня Злата, добровольно признает новую королеву.

У городских врат столпотворение телег и подвод – беженцы. Ящерицы шипят и покусывают друг дружку, дети орут. Вообще, мне все это не нравится. Скорее бы добраться до Танаталатеса.

Выбравшись на ровную дорогу, ехали всю ночь. Дежурил Терри, но мне не спалось, поэтому мы решили немного поболтать.

– Когда прибудем в северную столицу, первым делом предстану перед Джулией. И попрошусь к ней обратно, – мечтательно произнес Терри, задрав голову к небу и любуясь звездами. – Как ты думаешь, она простит мне мое исчезновение?

– Если объяснишь нормально, как мне, тогда, думаю, простит.

– Ты получишь княжество. Какое, по-твоему, лучше. Южное или Восточное?

– Но они же еще не наши. И потом, мои планы – скромнее. Я хочу поступить… в какой-нибудь Храм и учиться магии и искусству писания летописей.

– Дело достойное. Но надо столько всего знать! Княжеством управлять проще. Я, например, хочу купить дом и обставить его по своему вкусу. Знаешь, я очень люблю разные украшения и всякие штучки.

Я давно уже замечал у Терри небольшой мешок, который он таскал повсюду за собой. Но никак не решался спросить о его содержимом. И вот теперь случай представился.

– Хочешь посмотреть на мою коллекцию?

– Хочу.

Мой новый друг деловито сморкнулся и, развязав веревочку, вынул из мешка небольшую книжечку.

– Уильям Шекспир?! – Я чуть не свалился с подводы. – Откуда у тебя она?

– Из библиотеки в «Танцующем грифоне», только никому. – Он сделал строгое лицо. – А то Фобиус меня заживо сожрет.

Я взял книгу. Оставалось догадываться, кто принес ее, пересекая врата миров.

– А это кнут моего отца. Вот это нож Аллонция Шороха, был такой рыцарь у Эльлинсинга. Погиб в этом году, прямо в замке на балконе. Он и Джулия столкнулись с лазутчиками из Восточного княжества и…

– Ему рассекли лицо?

Теперь настал его черед удивляться.

– А это мой последний трофей из замка «Звездная корона» в Танаталатесе. – Он положил мне на ладонь странный перстень с гербом и надписями.

– Тяжелый. Неудобный.

– Очень даже миленький. – Он обиженно забрал у меня свою драгоценность и полез в очередной раз в мешок. Но я уже отвернулся спать. Больше мы в ту ночь не разговаривали.

37. Ритуал

Проснувшись, Джулия плотнее прижалась к Карлу, поцеловав его в плечо. Но спать уже не хотелось. Она легла на спину, пытаясь припомнить увиденный сон. Голубой потолок был весь увит разноцветными цветочными гирляндами.

«Наверное, еще девочкой мама так же рассматривала лепные узоры, гадая по лепесткам – любит, не любит, любит, не любит… Не любит!» Она толкнула локтем Карла, и тот сразу же сел.

– Ой, прости, я нечаянно. – Она обняла его за плечи, стараясь, чтобы ее волосы покрыли его точно бронзовый плащ.

– Ничего. Я уже привык. Что в этот раз?

– Да… ничего. Поцелуй меня.

– Ну ради этого стоит потерпеть удары.

Когда маленький, сделанный из голубоватого стекла грифончик над спальней Джулии (подарок Эльлинсинга) в третий раз махнул хвостом, перед дверьми королевской спальни уже выстроились в два ряда чопорные дамы. Старшая прошлась размеренным шагом, строго оглядывая своих подопечных, и наконец кивнула головой. Тот же мальчик паж вынес маленькую вишневую подушечку с хрустальным колокольчиком. Служанка в темно-красном позвонила один раз. Из двух противоположных коридоров показались слуги, несущие платье с левой и принадлежности утреннего туалета с правой стороны. Второй звонок послужил сигналом для человека в малиновом костюме и алом коротком плаще, за которым пажи несли бумагу, чернила и пишущие коготки.

Третий звонок.

– Какого черта! – Джулия приподнялась на локтях.

– Третий звонок, моя дорогая, утренний королевский туалет…

– Послерассветная пытка.

– …И значит, мне нужно исчезать.

– Ну уж нет. – Она обняла Карла за шею – Я люблю тебя.

Четвертый звонок.

– Я тоже, – рыцарь поспешно взял плащ, – … но… королева-девственница и все такое…

– Да, чтоб они провалились, со своими порядками. Говорю, ты останешься и все тут.

Карл встал, ища свои вещи, – ты же знаешь, что это невозможно.

– Какого праха! Все, включая мальчишек-чистильщиков кольчуг, знают, что мы спим вместе. Но тем не менее нужно играть какие-то роли?! Прошлый раз, когда ты сказал, что хочешь посмотреть, что такое делают со мной по утрам, Милитриса делала вид, что тебя не видит.

Пятый звонок.

– Мы должны беречь твою репутацию, любовь моя.

– Если любишь, иди сюда. – Она потянула Трорнта и усадила рядом с собой.

Шестой звонок.

– Да входите вы! Надо кончать со всем этим бредом.

Дверь распахнулась, и в спальню вошли десять женщин. Две из них направились раздвигать тяжелые шторы, две опустились перед королевой на колени, предлагая чашу для умывания. Все дамы, встречаясь глазами с Карлом, немедленно отворачивались, продолжая раз утвержденный ритуал.

– Нет. Первым делом, где этот проклятый колокольчик? – сломала церемонию Джулия.

– Первым делом королеве следует омыть руки, – напомнила Милитриса.

– Я сама знаю, что мне нужно в первую, а что в последнюю очередь, – отрезала воительница. Рыцарь усмехнулся, предвкушая сильное сопротивление со стороны сторонников церемониалов.

– Колокольчик королеве! – сдалась придворная дама. Джулия повертела в руках хрустальную безделушку и бросила его в угол.

– Ерунда. Вы что, серьезно думали, что я стану прыгать на каждый звонок, как ездовая ящерка? – Она оглядела собравшихся. – Что?! Нарушила ваши планы? Плохая я королева? Да какая есть! Элатас заслужил именно такую. А хорошей вы бы как с куклой играли, одеть, раздеть, покормить… Так?

– Но придворный этикет… – попыталась возразить Марра.

– Любите, значит, этикет? А что же тогда не здороваетесь с благородным рыцарем, или ослепли все?

– Здравствуйте господин рыцарь.

– Утро доброе, господин Трорнт, – раздались сразу же несколько голосов.

– Слава богу. Вы, часом, достоинства своего не уроните, если я попрошу одеть нас обоих?

– Но…

– Да или нет?

– Конечно, мы все сделаем. – Марра склонилась, – Стол прикажете накрыть тоже на двоих?

– Естественно. И все в удвоенном темпе. Нас же Эльлинсинг с отцом дожидаются.

Перед завтраком, однако, пришлось подписать несколько бумаг, но королева чувствовала себя победительницей.

Карл явно развлекался всем этим, как новой игрой. Глаза его тем не менее неотрывно следили за любимой. С тех пор, как она вступила на престол и сделала его и князя Запада первыми людьми государства, он не мог больше настаивать на их женитьбе. Но теперь наметилось явное продвижение к этой цели. Тем более что Эльлинсинг, главный соперник Карла, был нейтрализован самой Джулией, благодаря письменному обещанию породниться детьми.

«Нашими детьми, смею надеяться». Он отвлекся на девушку, расчесывающую ему волосы. «И что я нашел в Джулии?! Мало ли в Элатасе красавиц?» Он сравнил обеих женщин. И вынужден был прийти к выводу, что всецело отдает предпочтение этой рыжей бестии. «Приворожила она меня. Как есть приворожила. И слава богу, если это так».

Рукава на новом небесно-голубом платье отсутствовали, и вместо них предполагалось оплести руки длинными нитями жемчуга, тянувшимися от горловины. Когда Марра, ловко играя бусинками, начала заматывать белые нити вокруг рук властительницы, Карл увидел почти полностью исчезнувший шрам, тянувшийся от плеча до локтя. Лицо его покрылось испариной, в глазах потемнело. «Заклятие, заклятие…» – пронеслось в голове. Он всплеснул руками, пытаясь опереться на руку Джулии, и упал на пол, рассыпая вокруг себя белый жемчуг.

Когда Трорнт пришел в себя, первое, что он увидел, было встревоженное лицо любимой.

– О, прости меня, я, кажется… – Он попытался встать, только сейчас заметив, что лежит на все еще разобранной постели.

– Как ты? – Джулия гладила его по лицу, в ее голосе чувствовался полудетский страх и сочувствие.

– Все уже хорошо. Даже не знаю, что это на меня нашло.

Королева забралась на кровать с ногами, положив голову Карла себе на колени. – Нужно, чтобы тебя осмотрели придворный лекарь и отец. Ты можешь встать или подать завтрак сюда?

– Конечно, могу. – Он поднялся и, уже не стесняясь чопорных дам, обнял Джулию. – Я еще не то могу. – Они перешли в комнату для завтрака.

– Что слышно новенького? – спросила королева, чтобы скрыть смущение.

– Да вот, благородный Кирт сообщил, что видел человека, который уверяет, будто бы в Элатасе появился конь.

– Конь?! – Красавица засмеялась, поспешно ставя на стол кубок. – Нельзя же так, я из-за тебя чуть не испортила свое новое платье. Скажи честно – ты сам все выдумал? А?

– Нет, правда, Кирт говорил…

– Кирт говорил о том, что кто-то говорил, что кто-то, как в той детской считалочке. Карл, а тебе правда лучше? – Королева коснулась руки любимого. Тот затрепетал.

За едой Джулия не скрывала свою тревогу, и Трорнт вдруг осознал, что неважно, колдовство или не колдовство лежало в основе их отношений. Эта прекрасная женщина будет бесконечно страдать, если с ним что-нибудь случится.

«Я не допущу этого, – мысленно поклялся он себе. – Я ее никогда не оставлю, даже если придется быть только слугой».

После завтрака они направились в комнату Совета, где на витых креслицах в форме крыльев драконов их уже ждали Эльлинсинг, Горицвет и Фобиус.

– Первый и единственный вопрос, – начал Аскольд, едва только Джулия и Карл перешагнули через порог, – это присоединение Восточного и Южного княжеств.

– Первым делом я хочу, чтобы ты посмотрел, что с Карлом. Я боюсь, может, порча…

Трорнт взглядом приказал ей замолчать.

– …я боюсь. У нас столько врагов. – В этот момент она казалась маленькой девочкой.

– Непременно. – Горицвет провел рукой над головой рыцаря. – Если у моего ученика и есть какие-нибудь проблемы, то все они – от него же самого.

– Спасибо, успокоил. – Дочь села на свое место. – С какого княжества начнем?

– С восточного! – выдохнули одновременно Аскольд и Карл.

– Как вам не терпится. Но я не против. Командуй, дорогой, – обратилась она к Трорнту, – ты Восток и Элос лучше нас всех знаешь.

Фобиус подвинул карту. Карл отметил стрелками план наступления. Все внимательно смотрели и слушали.

– Как я понимаю, – наконец вставил словечко Огюст Фобиус, – если Туверт поклянется королеве в своей вассальной преданности и преподнесет Восточное княжество на блюдечке с каемочкой, мы дар сей примем как должное, а его сиятельство сотрем в порошок?

– Правильно мыслишь! – одобрил оратора Горицвет. – Как думаешь дочка?

Видно было, что Джулия не хотела отвечать.

– …Он полгода из меня кровь пил, – напомнил отец. – Могу и я порадоваться?

– Ладно, – с неохотой согласилась она. – У него есть наследники?

– Два года назад наследником Туверта был назван его племянник Туим Морей, – произнес Эльлинсинг.

– Я ненавижу Морея. Он меня пытался убить. Я вам рассказывал, учитель, – он посмотрел на Аскольда.

«Да, тварь наипоследнейшая, – подытожил тот. – Я понимаю твое желание начать править с чистыми руками, но на войне как на войне, или ты их, или они тебя. И потом, Солнцеворот до сих пор не признался, где печать.

– Морей, Морей… Где-то я это имя слышала… А, помню, высокий такой воин с челюстью как у зверя.

– Да, зубы выпирают как у зверя. Ты не говорила, что знакома с ним. – Карл обиженно посмотрел на подругу.

Эльлинсинг улыбнулся. Как-то так получилось, что с первого момента, когда он увидел Джулию и Трорнта, на спине платинового дракона, – его не покидала мысль, что они словно созданы друг для друга.

– Это было на следующий день после оповещения о снятии всех обвинений с Трорнтов. Помнишь, Фобиус? Мы разговаривали на балконе, в «Танцующем грифоне». Потом появились несколько воинов, среди которых был этот самый Морей. Остальные его так называли.

– Что они там делали? Искали тебя?

– Нет. Какого-то мальчика. Я не разглядела. Тогда ещё погиб Аллонций Шорох. – Она вздохнула. – Я не ищу крови Морея, хотя он убил моего друга.

– Но он пытался убить Карла, – напомнил дочери Горицвет.

– Мне неприятна мысль, вырезать целую династию…

– Но эти двое – достойны смерти?! – Горицвет прошелся по комнате. – И потом ты забываешь, что у тебя есть брат, с которым ты вскоре разделишь власть. И Западное княжество следует увеличить, на месте Эльлинсинга…

– Хорошо. – Королева придвинула к себе карту. – Где должны нависнуть мои драконы?

– Твои?!

– Ну естественно. Я же не буду сидеть дома.

– Но я думал – мы же не можем оставить страну без государя, – возмутился Трорнт.

– Глупости. Для такого дела существуют наместники. Можешь, кстати, сам остаться.

– Ну уж нет. Благодарю за доверие, но с Мореем и Тувертом у меня личные счеты. Оставь Фобиуса.

– О нет, только не Огюста! – запротестовал колдун. – Он, как летописец, все задним числом думает.

– По мне так лучше Эльлинсинга никого нет. Эльлинсинга – кого же еще? – чарующе улыбнулась королева.

– Ну хорошо, хорошо. Выручу вас. – Князь лениво отмахнулся и посмотрел на свои ногти. – Развлекайтесь.

– А зачем тебе самой-то лететь? – запротестовал Аскольд.

– Ты говорил, они требовали, чтобы ты им силу Феникса отдал? Ну вот у тебя и появится возможность князюшке удружить. Феникс в моем лице в гости припожалует, добавки не понадобится. – Королева по-кошачьи потянулась, отчего по спине мага пробежал холодок. – Скажи, – Джулия дотронулась до руки отца, – ты про Кирилла заговорил просто так или есть надежда?

– Надежда? Уверенность! Ну, во-первых, я же самолично его в Элатас забросил. Куда он денется, и теперь, когда о тебе все только и судачат? Да я абсолютно уверен, что он уже на пути в Танаталатес, если не у самого замка.

– Скорей бы.

– Звезды говорят, что все произойдет в самое ближайшее время.

38. Битва за Восточное княжество

Над Элосом нависли тучи. С утра Туверт выслушал петиции жителей столицы и многих других городов, с требованием не развязывать войну. И хотя рыцари князя без устали устанавливали оборонные сооружения, сам его сиятельство тайно переправлял казну в один из своих отдаленных замков.

Морей вошел без стука, быстро закрыв за собой дверь.

– Скажи наконец, мы примем бой?

– Я хотел уже сегодня отречься в твою пользу. – Князь выглядел старым и разбитым. – Боюсь, что эти черти впустят врага раньше, чем я смогу покинуть стены замка. Прах их побери! Однако жаль, что твой план с принцем Германом не сработает. Жаль. Это был отличный план. Но он мне сказал, что есть еще брат.

– И что мне с ним теперь делать? Убить?

– Убийство детей королевской крови – грех. Тем более что это никому не нужно.

– Я тоже уйду. Карл меня не пощадит. – Туим снял со стены украшенный большим рубином меч.

– Да что между вами такое произошло, чего я не знаю? Ну увел ты Мариэтту. Дело прошлое. Не станет он перед новой любовницей за старую мстить. А брата королеве вернешь – и вовсе будешь в милости!

– Я бы на это не рассчитывал. Я ведь убийц засылал. И он знает.

В дверь постучали. Брас привел Германа.

– Мы уезжаем, дядя Морей?

Туверт с удивлением посмотрел на маленького принца. Мальчик был одет в темно-бордовый костюм с черной вышивкой. Он загорел, и седые волосы делали его и без того смуглую кожу еще темнее.

– Мне нужно найти Мариэтту. – Туим опустил голову. – Я думал, что ты возьмешь Германа с собой или…

Дежурный паж доложил, что стража задержала четверых подозрительных.

– Мне не до них. – Туверт лихорадочно размышлял и не находил выхода. – А все этот Трорнт! Проклятый Трорнт и дочь колдуна. – Он подскочил к Брасу, замахав на него кулаками. – Ты мне заплатишь за хрустальные горы! Дорого заплатишь!

– Меня не учили сражаться с ведьмами!

Туверт завыл от злобы.

– И ты, Морей, – ты виноват в том, что Карл до сих пор жив.

– Разрешите, я проведаю стены и допрошу этих пришлых. Может, чего… – Брас переминался с ноги на ногу.

– Иди уж.

Когда за рыцарем закрылась дверь, князь достал из тайника шкатулку с драгоценностями и секретные пояса и начал заполнять последние камнями. Герман напряженно смотрел в окно.

– Ждет, гаденыш, – шепнул Туверт племяннику и снял куртку, предоставляя Морею самому наматывать пояс. – Второй тебе. – Его сиятельство вынул из стола ящик и, чуть порывшись в нем, ссыпал содержимое в камин. – Все прахом будет.

Вошел Брас, его лицо сияло.

– Я не знаю, хорошая ли это новость, – начал он с порога, – но один из них – бывший адепт как раз того Храма, откуда Горицвет.

– Ну?!

– Не знаю… вдруг друзья.

– А его не мог спросить? – Князь не скрывал злобы.

– Я не обучался людей пытать.

– Кто еще?

– Один мелкопоместный дворянчик с юга. Мальчишка – странный с черным квадратом, весь обвешен амулетами – может, колдун, и еще один, лет тринадцати, самый маленький, наутек бросился…

– Что ты говоришь о квадрате? – насторожился Морей.

– Черный, вот такой. – Он показал руками.

– Цельный, полый?

– Что-то внутри дребезжит.

– «Что-то»… «Вроде»… «Как бы»… «Не знаю». О, помощничек.

– А меня обыскивать не обучали.

– Ладно. Давай их сюда.

Герман подошел к Морею и погладил его по руке. Тот взял со стола яблоко и протянул его мальчику. На лестнице раздались голоса, топот шагов, звяканье оружия, и вскоре воины втолкнули пленников в кабинет. Туим по привычке ощутил в руке рукоятку меча, тогда как Герман вдруг уронил надкусанное яблоко и бросился на шею щуплого юноши.

– Карлес! Карлес! Наконец-то ты нашел меня!

«Карлес! – взметнулось в голове Туверта. – Карлес домашнее имя Кирилла!» Он посмотрел на племянника, но тот и сам уже понял, что к чему.

За окнами раздались крики и звук огромных, рассекающих воздух крыльев.

– Поздно! – Князь сжался, обдумывая положение. Комната осветилась сразу несколькими всполохами от карманных молний, и тут же стало темно. Это драконы Джулии заняли небо.

– Что ж, я вижу, вся семейка в сборе. – За окнами раздавались крики и шипение, здание сотрясалось.

– Ты спрашивал, что с Германом делать? – Туверт посмотрел на племянника. – Так вот. Раз уж у нас есть принц постарше, мы его с собой заберем. Джулии сделаем сюрпризец. Потому если кому-то и придется в крови королевского ребенка замараться, то пусть это будет кто-то из них! – Его сиятельство поднял палец к потолку. – Брас, возьми младшего и отнеси его на башню. Пусть сестренка потом слезами кровавыми умывается и колдун над телом сына рыдает.

Я слушал все это как во сне. Ну надо же так попасться к Морею – убийце Софи! Теперь понятно, почему мама с Геркой покинули дом. Точнее сказать, их похитили. Первые минуты мною овладел бесконтрольный страх. И лишь когда маленький толстяк заверещал об участи брата, я почувствовал, что снова могу говорить.

– Нет! Не надо! – выкрикнул я, прижимая к себе Герку.

– Надо говорить «ваше сиятельство», щенок.

Я ощутил, что меня ударили по лицу, но даже не заметил кто. Я видел лишь заплывшую жиром рожу князя.

– Не надо, ваше сиятельство! Горицвет не отец Германа! Мы сводные братья! И Джулия никогда в жизни не видела его! Она не узнает! Никогда не узнает! Пощадите его! Он же еще маленький! Он ничего плохого вам не сделал!

Тробрилла толкнул меня локтем, но я видел только князя.

– Сейчас ты очень похож на своего отца, – наконец сказал он. – Хорошо, убедил. Вы умрете вместе.

В небе, усиленный какой-то местной акустической магией, прозвучал женский голос:

– Туверт, это я – Джулия-Феникс, которого ты искал. Выходи. Встречай меня!

Туверт прижался к столу, произнося молитву или заклинание.

– Раз Герман не сын Горицвета. Он меня не интересует. Умрите вместе. Брас…

И тут произошло нечто необыкновенное. Герман, которого я секундой раньше сжимал в своих объятиях, вдруг отстранился от меня, лицо его побледнело, а губы задрожали. Глаза приобрели выражение, так напугавшее меня перед отъездом в крепость, вообще-то Герка парень веселый, хулиганистый, а на язык так просто трещотка сорочья. И на какие безумия только из-за запальчивости своей не лезет. Но стоит только его посильнее обидеть, он входит в какой-то стопор. Со стороны может показаться, что он абсолютно спокоен и уверен в себе, но меня-то не обманешь, я знаю, какая лава при этом внутри него клокочет. Это похоже на какой-то страшный припадок, только все внутри.

Так вот, Герман вдруг побледнел и отступил к Морею. Губы его тряслись и тоже утратили цвет…

– Я не хочу умирать, – сказал он так, что все замолчали. – Я не хочу умирать. – Он и вправду выглядел внушительно. Голос ни разу не дрогнул, не поменял интонации. У меня по всему телу пробежали мурашки. Герман оглядел нас отсутствующим взглядом и указал на меня пальцем: – Пусть он умрет!

У князя отвисла челюсть, Морей сел на краешек стола. За окном тоже все стихло.

– …Я не хочу умирать. Пусть он умрет. А я поеду и вами. – Брат глянул на Туверта, и тот кивнул. Однако голос ему не повиновался. Воин, которого назвали Брас, взял меня за плечо и подтолкнул к выходу. Я надеялся привлечь внимание Герки, но тот положил свою ручонку на ладонь Морея и поигрывал кинжальчиком. Дорогу мне преградил Терри. Он быстро сунул мне что-то в руку, делая вид, что прощается. И никто не проронил больше ни единого слова. Уже на лестнице, ведущей в башню, Брас покачал головой:

– Ну и брат у тебя, парень! По мне лучше пусть сестра по незнанию спалит совсем, чем еще раз такое.

Я двигался как во сне, творя заклинание пути, но ничего не происходило, рыцарь подталкивал меня. На последних поворотах лестницы ноги перестали повиноваться, и я присел у бойницы. Далеко в небе летели золотые и серебряные драконы, полыхали молнии. Брас взял меня за шиворот и поволок наверх.

– Вообще-то надо было бы связать тебя и вложить в руки меч… – пробормотал он, смотря в небо.

Очень изобретательная скотина. Прямо на нас летел золотой дракон, размером с хороший тягач. Воин бросил меня и спрятался в укрытии.

«Вот я наконец и увижу Джулию», – подумал я без энтузиазма и посмотрел на подарок Терри. Им оказалось громадное черное кольцо, которое он мне показывал накануне.

39. Битва на спине у дракона

Золотой просвистел в нескольких метрах от меня, обдавая башню горячим воздухом, и, описав петлю, полетел обратно. А справа с раскрытой пастью завис платиновый. Я весь сжался и приготовился к смерти. Почему-то вспомнились слова князя: «Если кому-то и суждено пролить кровь королевских детей, то пусть это будет Джулия». Я представил, что сестра находит меня мертвым и, узнав, рыдает, проклиная себя. Я встал в полный рост и посмотрел на золотого. Ноги тряслись и подгибались, но я подумал, что так всем будет лучше. Пусть неизбежное пламя охватит меня всего сразу. Пусть сестра никогда не узнает…

В это время золотой выдохнул в мою сторону дугообразное пламя. Горячая волна чуть оттолкнула меня к центру, но не причинила вреда, я надел на палец подарок Терри и снова выпрямился. Второй огненный цветок, казалось, заполнил все небо, я инстинктивно прикрыл лицо, и тут же сверху меня обдало жутким холодом. Все заволок туман. И тут я ощутил, что золотой подлетел совсем близко, его огромное перепончатое крыло легло на парапет крыши. «О, только не это». Я присел, стараясь вжаться в пол, и закрыл глаза. Как вдруг кто-то тронул меня за плечо.

– Ты в порядке? – Джулия (я узнал ее по голосу) заставила меня поднять лицо. Я смотрел на нее и по-идиотски смеялся. – Кир! – Она не сразу нашлась, что сказать, и, обнимая меня за плечи, помогла подняться. Одновременно приказывая что-то жестами всаднику платинового и своему золотому. Забавно, я был сантиметров на тридцать выше нее. Хотя так и должно было случиться, но все это время я думал о сестре как о богатырке, а она оказалась на поверку почти что миниатюрной барышней. Это рассмешило меня.

– Нам надо забраться на моего дракона.

– Это Брустанфильцер?

– Нет. – Она подтолкнула меня к подрыгивающему крылу.

– На этом? – «О боже, и никакой страховки!» Джулия почувствовала мой страх и помогла перешагнуть через бортик. Внизу копошились воины, устанавливая и тут же роняя тонкие лестницы. Я присел, хватаясь за перепонки. Сестра прижала меня и одновременно приказала дракону поднять крыло. Мы скатились по нему до седла.

– Ты летал когда-нибудь?

– Да, пару раз.

Она усадила меня в седло позади себя, а сама встала в полный рост. Я взглянул на крышу, по ней пробежал Брас и, как кошка, перепрыгнул на нашего дракона. Джулия направила золотого на ровный полет над городом и, перекинув мне вожжи, бросилась на врага. Тот обнажил меч, держась свободной рукой за ощетиненный золотыми чешуйками хребет, и продвигался к сестре.

– Помнишь хрустальные скалы? – Он рубанул воздух. – А карманные молнии? – Еще взмах. Сестра присела, пропустив меч. – Хороша была у тебя могилка? Чего же ты из нее вылезла? – Их клинки встретились, но я, засмотревшись на противников, совсем забыл, что мне доверили управлять драконом, и мы чуть не задели шпиль. Золотой резко пошел вверх, и Джулия выпустила из рук меч. Брас немедленно бросился на нее, замахиваясь, как дровосек, желающий расколоть полено. Я дернул вожжи влево. Сестра перевернулась и отскочила к шее. Я увидел, как ее покрытые серебром ногти начали расти, по-кошачьи вылезая из тонких пальцев. Секунда. И они достигли размеров небольших кинжалов. Я снова чуть было не пропустил башню с часами. Раздался крик. Я обернулся. Рядом со мною никого не было.

40. Фобиус делает открытие

В битве за покорение Восточного княжества, вопреки сложившимся традициям и общим правилам, Огюст Фобиус не принимал участия, а сразу же по завершении совета сел в седло своего серебряного дракона и по настоятельным просьбам Горицвета полетел в сторону границы Южного княжества, где размещалось великолепное полуподземное книгохранилище. Дело в том, что последнее время Аскольд буквально сбился с ног, закрывая все новые и новые дыры между мирами, возникающие, точно грибы после дождя. Однако последнее время больше всего их было обнаружено именно на юге в провинции Азалон.

Маг не мог разобраться, с чем это могло быть связано, и нарочно отправил дотошного библиотекаря порыться в летописях, нет ли там какого-либо указания или знака на этот счет. Особенно следовало уделить внимание разного рода материалам о «Фениксе» и о «Смене династий». Азалонское хранилище считалось жемчужиной юга, и Огюст был совершенно счастлив удачной возможности побывать там. Тем более что сам он был трусоват и перспектива свалиться с дракона в самый разгар боя его отнюдь не прельщала. Поэтому он легко согласился на предложенную ему колдуном замену молодого адепта Храма Огня, поворчав лишь для приличия.

Пролетая над лесом, он, однако, пустил дракона пониже, рассчитывая при случае расспросить у кого-нибудь о дороге. Денек выдался погожий, солнечный, Фобиус подкрепился чем было, дракон мог лететь без остановок двое суток, Огюст посмотрел направо, но не увидел никакой синей башни.

«Странно. Неужели я все-таки сбился с дороги?» Эта мысль взволновала библиотекаря. Как вдруг серебряный вылетел на открытую площадку, на зеленых просторах которой паслось пегое стадо. Если это кормовые ящерицы – значит, люди где-то поблизости. Он велел дракону садиться. Тот остановился в метре от земли, вероятно догадываясь, что это ненадолго, и не желая зеленить себе брюхо. Откуда-то из-за кустов показалась босоногая простоволосая девчонка и недоверчиво уставилась на Огюста.

– Деточка, – начал он самым лилейным голосом. – Не подскажешь ли, куда я… хе-хе… залетел?

– Это Северное княжество. А там, – она махнула в сторону горы, – уже Южное. Светлистан – прямо и направо, Азалон…

– Ясно, ясно, – перебил ее Фобиус, почувствовав, что это надолго. – А где Азалонское Хранилище? – Он достал монетку и поиграл ее блеском на солнышке.

– Во-он. – Девочка снова замахала руками. – Вон там, там…

– Понятно. – Библиотекарь кивнул и кинул денежку, разворачивая дракона, как вдруг прямо перед ним возникло чудовище с тонкими длинными ногами в колодках, с тощим длинным хвостом, большой головой и с рогами. Монстр посмотрел на Огюста и заорал, серебряный дернулся, сбросив библиотекаря. – О, святой остров! – От страха Фобиус не знал, куда деваться, тварь подошла совсем близко, вглядываясь в щуплое тельце Огюста.

– А ну назад! – закричала девчонка и пнула тварь в бок.

Монстр послушно развернулся и побрел прочь.

– О, ужас! – Библиотекарь только теперь разглядел, что в долине собралась целая стая длиннолапых и рогатых чудищ.

– Не бойтесь, господин. Это наши домашние животные. Они поители и кормители.

– Что ты говоришь? – Огюст поднялся.

– Они не опасные. Страшные только, в шерсти… Но я так уже и привыкла. Мой хозяин четырех самок купил. Вот слежу.

– Странные дела творятся в Элатасе. – Фобиус отряхнулся, и тут взгляд его упал на другое существо – такое же тонколапое, оно было черного цвета, как и предыдущее покрыто волосами, но на шее их было больше. Библиотекарь мучительно пытался вспомнить, где он мог видеть что-нибудь подобное, и наконец его осенило.

«Конь! Ну конечно, конь. Мистическое существо, сделанное, по одним сказкам, – из огня, по другим – вышедшее из воды. Конь! Боже! Символ, о котором говорил Горицвет! Феникс – птица огня и лошадь – животное огня. Что же проще!»

– Так это… конь? – Он боялся показаться смешным в глазах этого ребенка.

– Ага, – без интереса промолвила она. – Господин и конька тоже купил у Тробриллы из Южного Княжества.

– А этот Тробрилла, он что, колдун?

– Не-а…

– А кто? – Фобиус вытащил еще одну монетку, при виде которой девочка привычно затараторила. – Господин Урфус Тробрилла живет в Азалоне, у него там земля и замок. Деревенька еще, он служил вместе с моим хозяином, а зовут моего хозяи…

– Не спеши. Скажи лучше, зачем твоему господину этот конь?

– Кони едят траву, а мясо не едят совсем. На них ездят в седлах, как у драконов, только поменьше.

– Но позволь. – Огюст осмелел и подошел поближе к лошади. – У него ведь должны быть крылья.

– Чего не видела, того, знать, и не было, – отрезала пастушка. Фобиус был разочарован.

– Хотите молочка нашей коровки?

– Молочка? – Библиотекарь чувствовал, что скоро потеряет способность удивляться. Девочка вытащила откуда-то из травы глиняный кувшинчик и присела у рогатой бестии.

«Надо поскорее доложить об этих чудесах. Жаль, они такие большие, не получится взять пару штук с собой».

– Вот. Отведайте.

Огюст с опаской принял напиток. Понюхал. Запах был неприятен. Он зажмурился и попробовал на язык. Неожиданно оказалось вкусно.

Хозяин говорит, угощай прохожих. Они у нас покупать станут.

– Очень может быть. Я возьму это с собой. – Он огляделся, ища, чем бы закрыть. Но тут раздались душераздирающие вопли. От неожиданности библиотекарь выпустил сосуд с молоком. Прямо на их глазах оставленный без присмотра серебряный нашел применение чужой корове, а именно сожрал ее вместе с рогами и теперь с азартом поглядывал на разбежавшееся стадо.

– Что ты сделал?! – воскликнул возмущенный Фобиус. – Она же могла быть ядовитой! – Он смерил дракона уничижительным взглядом и погладил по голове расстроившуюся девочку.

– Ну сколько стоит корова? Я вижу не только твой хозяин, малышка, покупает у Тробриллы этих редкостных тварей. Здесь их не менее двадцати.

– Пять монет! – Пастушка ревела в голос, цепляясь за одежды библиотекаря.

– Скотина ты… – покачал головой Огюст в сторону серебряного и отсчитал деньги. – Береги коня, детка. И скажи хозяину, пусть ждет гостей. – Откинул приставную седельную лесенку и забрался на спину дракону. – Кстати, а откуда кони у этого Тробриллы? Часом не знаешь?

– Как же – это дар принца Кира!

– Принца Кира?! – Фобиус чуть снова не свалился на землю. – Срочно в Танаталатес, – крикнул он в ухо дракону, и через секунду они уже исчезли за облаками.

41. Брас

Поняв, что произошло, я со всей силой натянул вожжи на себя. Дракон притормозил, удивленно повернув ко мне золотую башку, и, не увидев на своей спине хозяйку, камнем полетел вниз. Так что ветер засвистел в унтах. Я плохо ориентировался в пространстве, по сразу вспомнил, что Тробрилла говорил, будто драконы в таких ситуациях приспособились думать сами и мешать им бессмысленно. Да чем я, собственно говоря, мог ему сейчас помешать? Чудовище взвыло, видимо заметив Джулию, и неожиданно поменяло направление, идя наперехват. Теперь и я видел, сестра и Брас висели на одном из позолоченных шпилей. Держась, о ужас, на зацепившемся плаще.

Дракон расправил огромные крылья и легко, как кленовый листок, спланировал к ним. Первой на подставленный бок перелезла Джулия, знаками приказывая чудовищу застыть на месте. И, держась одной рукой за шпиль, другую подала воину. Из указательного пальца вылез, блеснув на солнце, нож, и она, пропустив Браса себе за спину, «очень неумно» перерезала материю.

– Ты спасла мне жизнь, прекрасная госпожа, – начал рыцарь, – отныне по закону она принадлежит тебе.

– Пустое. – Она указала Брасу место слева от себя и приняла у меня вожжи. – Как ты?

– Терпимо. – Я смотрел во все глаза на этих двоих. Прекрасно сознавая, что рассмеялся бы в лицо всякого, кто стал бы уверять меня, будто они враги.

– Ты служишь Туверту? – Джулия смотрела на стройного воина с нескрываемой симпатией.

– Да, ваше величество.

– Везет мерзавцу! – Она направила дракона в обратный путь. – В бою ты великолепен. Точно черная молния. Я давно уже добиваюсь такой техники от своих воинов.

– Ты тоже не промах. – Брас был явно польщен. – Одни ножи чего стоят!

– Это древнее женское боевое искусство, меня учили этому в Храме Течений. Но к твоей кошачьей манере должно подойти.

– Ты переманиваешь меня на свою сторону?

– Пожалуй, да.

– Знаешь, чем приманить! – Он усмехнулся.

– Когда мы окажемся на земле, ты все равно должен будешь сделать свой выбор. Либо ты со мной – это меня наиболее устраивало бы. Тогда садись на дракона и лети в Танаталатес. Естественно, что убивать бывших друзей не заставлю. Либо ты остаешься верен Туверту, и тогда имеет смысл отпустить тебя подальше от моих ребят.

– И ты не убьешь меня?

– С какой стати? Во-первых, мы только что вместе встретились со смертью. А во-вторых – зачем? Такого мастерства, каким владеешь ты, я в жизни не видела. Может, другого такого и нет! Так что ж губить?!

– Спасибо.

– Но Туверт твой уже не жилец. Я это точно знаю. Так что верность твоя…

Мы поравнялись с королевским замком как раз в тот момент, когда окна кабинета князя занял быстрый огонь. Одно распахнулось, и из него вылез маленький толстяк, кашляя и прикрывая глаза от дыма. Он не удержался на карнизе и полетел вниз, на острые пики ограды.

– Туверт! – выдохнул я. И тут теплые волны начали привычно захлестывать меня с ног до головы, перед глазами заплясали голубые огни… – Не хочу! – Я вцепился в седло, но пальцы сами собой разжались и я полетел в распахнутые врата навстречу своей судьбе.

42. Между мирами

Я заплакал от обиды и унижения, возникших из осознания своей ничтожности перед безумствами стихии.

Я должен, должен что-то предпринять! Но трудно отгородиться от стихии, которая в тебе души не чает. Первый способ не поддаваться влиянию: принципиальное неверие, даже насмешка. Но только не в моей ситуации. Почему-то я был твердо убежден, что, буду я верить или отрицать, результат окажется тем же. Я все равно останусь маленькой щепкой в водовороте.

Вокруг было достаточно темно, но глаза привыкли и начали уже различать окружающие предметы. Два зеркала, поставленные как бы в фас и профиль. Где-то я уже это видел. Небольшая каменная лесенка, внизу статуи, судя на ощупь, амурчики – их шишкообразные головки можно спутать разве что с молодыми фавнами, но последних никто не поставил бы у нижней ступеньки. Женская скульптура, трудно определить, кто это: Диана иди Юдифь.

Я завернулся в плащ. Наверху слышались голоса, но что-то подсказывало, что перемещения еще не окончены. Пахло крысами. Это подвал или нижний этаж. Вспомнил – лестница в Доме ученых в Петербурге, не парадная, а внутренняя, между входом на сцену и какой-то лекторской комнатой.

Обиднее всего, что я снова потерял Джулию! После пяти лет поисков нашел и потерял. Джулию и Лауру, всех, всех, поглотила проклятая бездна, не дающая передышки, а вертящая мною по своим собственным законам, пока я не захлебнусь в собственной слабости. Или, смирившись, буду путешествовать по мирам, подобно вечному жиду, и никогда не буду свободным.

Я поежился. Прямо передо мной, словно на пересечении зеркального света, возник горящий голубым огнем вход. Принесла же его нелегкая. Сплюнул. Тянулось время.

– Закройся, – прошипел я. – Кому говорю, скройся с глаз!

«Но там Джулия – сестра, которую ты искал пять долгих лет и которая ждет и любит», – пронеслось в голове.

– А, к черту! К черту! Исчезни, я не хочу тебя!

«Но что, если этот переход последний. Решай, на чьей ты стороне».

– Нет! Надоело.

«Ну что тебе светит здесь, без семьи, денег, когда не будет куда голову приткнуть. Холод и одиночество?»

– Буду питерским бомжем! Лишь бы не видеть…

«Точно подмечено – лишь бы не видеть и не слышать, замкнуться в собственной скорлупе. Поздравляю, достойный выбор».

Я чувствовал себя разбитым. Ну, я же никогда не знаю, куда меня занесет в следующий раз! Что, если выход откроется на расстоянии драконьего полета над землей?

«Если бы да кабы… – шевельнулось в мозгу, – скажи попросту – трушу».

Я встал и подошел к голубому пламени, погладил его рукой. Мягкое, как лепесток. Перешагнул и завис, поймав на себе ощущение перехода. Не двигаясь ни вперед, ни назад.

«Иди же, иди!» – вопило внутри меня.

– Отстань. Чувство сладостного парения не проходило.

«Сделай шаг, все разрешится, обещаю тебе, дай руку». Я автоматически потянулся вперед, и тут же кто-то схватил меня за запястье и перетянул на свою сторону. Я вскрикнул и попытался отстраниться, но человек до боли сжал мои пальцы. Его лицо до половины скрывал черный капюшон.

– Не бойся, я не сделаю тебе ничего плохого.

– Кто ты?

– Тот, кто уже давно искал тебя. – Он откинул капюшон, одновременно удерживая меня теперь за бархатную курточку. – А ты что же, считал, что вечно будешь лазить туда-обратно без разрешения, а?.. Колдун?! Сын колдуна и сам немного колдун.

– Кто вы? – Я чувствовал, что происходит что-то ужасное, и рывком перетянул незнакомца на свою сторону. Теперь мы зависли на середине между мирами в точке волшебства, с его стороны был Элатас с драконами и замками, с моей – мой мир, с колой, грузовиками и самолетами.

– Да что ты творишь?! – За ним возник призрак Джулии. Искушение обнять сестру было настолько огромным, что я подчинился – и сделал шаг. Но за мной тут же встали Эрмитаж и Нарвская башня, Лувр и полки книг. Мой противник ослабил хватку и сам перешел черту. В просвете Элатаса появились Храмы и Хранилища. Я чувствовал, что он побеждает, – Герман… – Я вспомнил недавнюю сцену у Туверта в Элосе и закрыл лицо. Образы разом исчезли.

– Смотри! – заорал он.

– Я замкнулся в себе и не подчинялся.

– Я твой отец!

От неожиданности глаза раскрылись сами собой, и мы упали в искристый снег Элатаса.

43. Врата первые – через пять лет после молний Браса

Вокруг возвышались полупрозрачные голубые хрустальные горы. Отец отряхивал с одежды снег и стеклянную крошку. Я огляделся, это был тот самый проход, каким мы с сестрой пользовались в детстве. Хотя прежний размещался под невысокой скалой, я это точно помнил. Теперь ее не было. Вероятно, упав, она и засыпала вход, который мы сейчас открыли, прорвавшись с другой стороны.

– А ты правда мой отец? – Его лицо казалось знакомым. Вспомнил, как Туверг сказал: «Сейчас ты очень похож на своего отца». Так сказала мне твоя мать.

Я кивнул.

– Куда мы теперь?

– В Танаталатес, а там видно будет. – Он посмотрел на меня из-под бровей. – Перстень с королевской печатью Элатаса. Недурной трофей. Надеюсь, ты берег его для Джулии?

– Перстень. – Я посмотрел на уродливый подарок Терри и спрятал его под куртку.

– Ну-ну, не стесняйся, ты можешь носить его как принц крови. Надеюсь, это не тайна для тебя?

– Мама мне все рассказала.

Отец сложил на груди руки и произнес несколько слов, потом посмотрел куда-то перед собой, словно выискивая кого-то в недосягаемом для глаз пространстве, и найдя, кивнул и поманил пальцем.

– Что ты делаешь? – Я не сводил с него глаз.

– Зову дракона. Надеюсь, ты не собираешься идти пешком?

– А чем кончился бой?

– Понятия не имею. Я не хотел снова потерять тебя.

– Польщен. А как ты узнал? Или нельзя спрашивать магов?

– Задавай вопросы всякий раз, когда захочешь что-нибудь узнать. Я увидел тебя на крыше.

– Значит, это ты был на платиновом и спас мне жизнь?

– Да. Но я, признаюсь, не узнал тебя. Просто почувствовал что-то родное. А может быть, сработал перстень. Не знаю…

Над горизонтом показалась небольшая точка.

– …А вот и мы, – прокомментировал отец.

– Это твой дракон? – спросил я, чтобы что-то спросить.

– Понятия не имею. – Он безуспешно вглядывался в летящее чудовище.

– Ты что, хочешь сказать, что мог вызвать чужого?

– Естественно. Обычно я так и поступаю.

– Фи. Я-то думал, что отец королевы…

– Заклинания для того и существуют. И потом, мой должно быть, давно уже в гнезде, со своей возлюбленной, и отвлекать его, сам понимаешь.

Прекрасный серебряный самец опустился рядом с нами. Отец быстро зашептал заклинание, и красивое крыло гостеприимно легло к нашим ногам.

Я обнаружил под седлом целую кожаную сетку с выпивкой и пустой посудой и протянул одну бутылку отцу.

– Ничего себе! Судя по количеству, на нем должен был летать отряд сборщиков податей или один адепт Храма. Ну-ка, посмотри, есть там еще что-нибудь?

Я порылся под сиденьями. Дракон тем временем набирал высоту.

– Вот! – В моей руке оказалась пачка бумаг.

– Ага… Что это? Глава первая: «Королева-девственница», глава вторая: «Беспримерный подвиг белого Хранителя», третья: «Благородный воин», «Обет верности»… наверное, самому себе… Кто-то бредил. «Вселенская библиотека». Фобиус?!

– Фобиус? Я уже слышал это имя.

– Еще бы – наш честный летописец, искажающий любой факт до такой степени, что уму непостижимо. И главное, я ведь лично вымарываю у него весь этот вздор.

– Получается, что мы увели дракона у почтенного Фобиуса.

– Ничего. Пусть ногами походит. Если, конечно, сможет! – Он кивнул в сторону бутылок. Дальше мы летели какое-то время молча.

– Послушай, а мы не можем завернуть в Элос? У меня там друзья и вещи.

– На чьей стороне твои друзья?

– На стороне королевы. Нас поймали люди Туверга. Меня отвели на крышу, и их я больше не видел.

– Хорошо. Будем надеяться, что они живы.

– О каких вещах ты говоришь? Я имею в виду, так ли они значимы, чтобы…

– Для меня да. Но бог с ними. Я видел, как горел замок Туверта. Главное, найти друзей.

– Куда вы направлялись и куда пойдут они после сражения?

– Мы не договаривались, но думаю, что все сходится на Танаталатесе. Понимаешь, они провожали меня к сестре! – Я с трудом перекрикивал встречный ветер. – Тробрилла мог проведать столицу Северного княжества или отправиться домой в Южное. Град летописец тоже родился на юге. А вот Терри…

– Терри – паж Джулии?! Он что, жив, бродяга?

– Я вкратце рассказал всю историю.

– Хороший мальчишка этот Терри. И друзья у тебя, судя по всему, отличные люди. Хочешь взять их к себе в свиту?

– Какую еще свиту?

– Ну как же – Туверт мертв, и Восточное княжество должно перейти в твои руки.

– Но я… не готов.

– Ничего. Поговорим об этом в другой раз. – Он хлебнул из бутылки.

– Никто лучше адептов Храмов не разбирается в вине. Глотни! Пойло змеиное. А как пробирает. Бр…

Дракон изогнул гибкую шею, и отец влил в его открывшуюся пасть содержимое сразу двух бутылей. После чего полет пошел куда веселее.

44. Новые встречи

Несколько комнат княжеского замка сгорели от ручных молний, но в общем он был вполне пригоден для размещения в нем свиты. Тем не менее Трорнт, памятуя о «Золотой короне», наотрез отказался расположиться в нем. По давнейшему опыту он знал, что все этажи, точно прогрызены насквозь ходами, лазами и тайными укрытиями. Одному Богу было известно, где мог оказаться отравленный цветок или заговоренная игла, откуда выскочит, выползет, вылетит замаскированный враг. Потому, встречая недовольные взгляды рыцарей, он избрал небольшой, но очень уютный дворец Алмаз, которым бывшие владельцы практически не пользовались.

По приказу Джулии следовало переговорить с добровольцами, желающими служить королеве. И Карл занялся вербовкой бывших командиров и самых лучших воинов Востока. Как и было обещано, Джулия при первой же возможности отправила Браса в Танаталатес. А сама занялась поисками отца и брата.

То, что Кирилл маг, она знала давно, но никак не предполагала, что он может вот так, не сказав ни слова, вдруг исчезнуть с летящего дракона.

Все это было крайне непонятно. Не говоря уже о полном пренебрежении воинского устава и придворного этикета.

«Не обиделся же он на то, что я разговаривала с этим рыцарем? Но не могла же я в самом деле начать говорить с ним как с принцем. – Она сорвала травинку и ударила себя ею по сапогу. – Нет, могла, должна была! А теперь он думает, что я совсем не рада ему, что у меня не сердце, а прах знает что. О Господи, святой остров, как же мне исправить эту ошибку, Кир?

– Мимо прошел знакомый воин, из Западного княжества, при виде королевы он приветственно склонился:

– Здравствуй, Сильинесли. Не видел ли ты Горицвета? – «Да, только отец может разрешить такую тучу проблем».

– Нет, прекрасная госпожа. – Рыцарь снова поклонился. – Прикажешь сопровождать тебя?

– Благодарю, на надо. Куда ты направляешься?

– В княжеский замок, мои воины утверждают, что нашли Терри, я хотел…

– Терри?! Это точно? Что он там делает?

– Я не знаю. Но если хочешь…

– Скорее! – Джулия не помнила себя от радости. Исчезновение мальчика тяжелым грузом лежало у нее на сердце. – Он живой? Здоровый?

– Мне доложили, что Терри жив, но ранен и без сознания.

– О, святой остров, и, как назло, нет отца. Какие еще сюрпризы ждут нас.

Прямо к ним через наваленный мусор и битые стекла бежал воин. Сильинесли положил руку на меч.

– Ваше величество, какая-то дама нижайше просит о встрече. Говорит, что это срочно, – выпалил одним духом посланец. – Хорошо. Все потом. – Она прибавила шага, и мужчины зашагали рядом. – Где она?

– В замке Алмаз. С нею сейчас стражник.

– Хорошо. После зайду.

Но воин не отставал:

– Ваше величество…

– Ну что еще?

– Я-то, конечно, оставил стражника, но и вы бы, простите за дерзость…

– Ну?

– Поостереглись бы. А то как в «Золотой короне». Я… не прогневайтесь…

– Прощаю. Что дальше?

– В «Золотой короне» я как раз стоял на посту, когда две дамы, то есть одна дама и одна служанка, спросили Карла Тронта. Тоже сказали, что срочно. Что их ждут. Я оставил их в зале для приемов. Вернулся – пусто. А потом говорят, будто служанка бегала, записки передавала, а госпожа ее в покои пробралась…

– К чему вы все это мне сейчас говорите?

– Ваше величество. Рассудите сами. Я и сам не пойму, к чему, но как бы беды не вышло.

– Вы хотите сказать, что это та женщина? – Зрачки Джулии расширились, лицо покрыл предательский румянец. Они уже перешли площадь и остановились у крыльца.

– Не та, а вторая.

– Служанка? Так?

– Так, да не так. Лицо и фигура у нее прежние, а одежда другая.

– Ну и что? Она что, переодеться не может?

Сильинесли прыснул, воин еще более смутился.

– Так она одета как дама! Разве служанка может…

– Хорошо. Дело, я вижу, серьезное. Ступайте немедленно обратно и стерегите ее как зеницу ока. Я скоро.

И они с Сильинесли вошли в двери.

Терри лежал в маленькой голубой гостиной под портретом толстого господина в кирасе.

Джулия склонилась над ним и потрогала жилку на шее:

– Слава богу, жив.

Голова мальчика была перевязана.

– Не беспокойтесь, ваше величество. – Королева только сейчас заметила лекаря, притулившегося рядом в уголке. – Ему что-то свалилось на голову. Но это не смертельно.

– Вы не знаете, как он здесь вообще оказался?

– Нет. В бреду он все звал какого-то Карлеса и плакал.

– Не Карлеса, а Карла. – Джулия погладила Терри по щеке. – Бедный ребенок. Мы можем забрать его в Танаталатес?

– Конечно.

Сильинесли отдал срочные приказания и устремился за воительницей.

«Ох уж мне эти рыцарские условности». Она чувствовала себя потерянной. Хотелось удрать куда-нибудь вместе с Карлом и никого не видеть. Никого. Рыцарь предложил воспользоваться драконом, но королеве хотелось прогуляться по Элосу. Накрапывал дождик. Взгляните, госпожа, – галантный Сильинесли считал своим долгом разгонять скуку, – это место называется «Улица гадальных чаш». Джулия оглянулась, и вовремя, прямо на них из-за небольшого дома вылетели две фигуры в длинных плащах с кинжалами в руках. Воительница отпрыгнула в сторону, воин выхватил меч и бросился наперерез, встретив первого, более рослого, противника на полпути от своей королевы. Однако второй, по всей видимости, не стремился нападать, а, наоборот, отступал за угол дома. Джулия проскочила под рукой Сильинесли, сорвала закрывающий лицо ночного грабителя капюшон. Длинные, светлые волосы рассыпались по плечам. Женщина закрыла ладонями лицо, ожидая удара. Ее нож лежал рядом в грязи.

– Мариэтта!

У стены воины никак не желали признать чью-нибудь победу, и воительница метнула нож. Враг выгнулся, словно хотел улететь, и тут же рухнул на землю. Сильинесли подскочил к Джулии, он тяжело дышал и был явно недоволен таким исходом дел.

– Извини. Не время. – Королева дотронулась до его плеча. Вновь посмотрела на бывшую соперницу:

– Куда ты шла?

– Домой. – Она не отнимала рук от лица.

– Что же ты хватаешься за оружие, когда не умеешь с ним обращаться?

Мариэтта молчала.

– Где твой дом?

– Там. – Она неопределенно махнула рукой.

– Где там? – Воительница злилась.

– За рынком.

– Сильинесли, сослужи мне службу, проводи даму. А меня, сам слышал, ждут.

Рыцарь недоверчиво покосился на королеву.

– Ты меня отпускаешь? – всхлипнула Мариэтта.

– Да! «Прах побери. Один удар решил бы дело!» Но сама мысль ударить безоружного была отвратительной. Даже в бытность Джулии гасителем она отдавала предпочтение бою перед легким заработком.

– Как я могу покинуть тебя? – Сильинесли оказался явно в затруднительном положении, с одной стороны королева, жизни которой только что угрожали. С другой, дама, которую приказано довести до дома.

– Иди с нею. Я сама могу за себя постоять. – Джулия, по всем правилам, что необыкновенно польстило самолюбию воина, распрощалась с ним и отправилась своей дорогой. Сама воительница была крайне недовольна проявленной слабостью. Ведь что ни говори, а мертвый враг – враг что надо. И нечего здесь сантименты разводить. Но сама мысль прикончить это беззащитное создание, как мясник на бойне, была куда отвратительней. Джулия прибавила шага и вскоре достигла стен Алмаза. Стража повскакивала с мест, едва королева показалась на дороге, ведущей к замку.

– Она ждет, – склонился в поклоне воин.

– Прекрасно. Надеюсь, ее хорошо охраняли.

– Не извольте беспокоиться. Я приставил к ней двоих своих лучших гасителей. Бывших гасителей. Прикажете сопровождать?

– Не стоит. – Воительница направилась в указанном направлении. Зеленая гостиная освещалась несколькими свечами. Стены были убраны старомодными гобеленами, и на полу лежал пушистый ковер, точно с каплями росы. Рыцари поднялись и отсалютовали. Дама встала между ними, темная как тень, лишенная маломальских признаков красоты. За нею словно тянулся шлейф силы.

– Оставьте нас. – Джулия проводила глазами воинов и вопросительно посмотрела на гостью. Внутри нее все еще полыхал гнев.

– Зачем же столько предосторожностей? – Дама изучающе смотрела на вошедшую.

– Вы были в замке «Золотая корона» с Мариэттой, переодетая в служанку, – без предисловий выпалила воительница. Глаза ее сверкали.

– Откуда вам это известно? – Дама побледнела, но в общем держалась хорошо.

– Рыцари опознали вас.

– Я погибла. – Женщина задрожала. – Но я не собиралась как-то повредить вам.

– Вы просто оболгали Карла, заставили меня усомниться в нем, и в момент слабости… О, этого я вам никогда не прощу. В момент слабости я чуть было не погубила всех! Слышите вы?

– Но, ваше величество, я полагала, что ежели вы сохранили жизнь Брасу, поднявшему на вас оружие, то…

– Ха-ха-ха. – Джулия вскочила, на фоне зелени штор ее волосы полыхали как пламя. – Я могу простить все что угодно! Но не собственную слабость! Сколько вам лет, если вы этого до сих пор не знаете?!

– Достаточно много.

– Ну и хватит с вас!

– Простите, ваше величество, мои поступки имеют оправдание, – она опустилась на колени, – у меня есть свидетель, если учесть к тому же, какой дар я принесла вам… Может, это…

– К делу. – Королева села. Хотелось пить, но она не притронулась к кувшинчику на столе.

– Позвольте представиться, мое имя, Злата княгиня Юга.

Джулия с интересом посмотрела на говорившую.

– Ну и что же?

– Я расскажу все по порядку, мои поступки имеют объяснения, ибо я причастна к тайне «Феникса».

– К «Фениксу»? – Глаза воительницы сощурились, но она тут же улыбнулась. – А как же, теперь, когда древняя сила явлена во всем своем блеске, каждый встречный-поперечный будет распространяться о своей причастности к ней.

– Я одна из Хранителей.

– «Хранителей никто не видит, об их существовании узнает по их же делам», – процитировала королева заученную строчку.

– Меня знает Горицвет, он подтвердит каждое мое слово.

– Вот это серьезно. – Джулия крикнула пажа и попросила, чтобы тот принес лимонад. – Только вам же известно, что отца сейчас нет.

– Откуда я могла это знать?

– «Хранители знают все».

– Хранители – прежде всего люди. Существует мнение, его особенно придерживается ваш благородный родитель, что вчас испытания вокруг Феникса должны быть те же династии и символы, что и при прошлом его проявлении.

– Да. Я об этом уже слышала.

Пажи внесли напитки и сласти. Воительница жадно припала губами к позолоченному краю кубка. Ее как никогда переполняла злоба. Даже мысль о только что отпущенной Мариэтте не желала оставить ее в покое. Княгиня была не чета этой нежной смазливой кукле. Джулия по-животному ощущала в ней несгибаемый дух настоящей противницы.

– В ту ночь у Мариэтты Морей была печать Элатаса, и я надеялась, отобрав ее, сохранить жизнь Солнцевороту.

– Рассчитываете ли вы, что я позволю заново опорочить имя Трорнтов?

– Нет. Но я… – Она замолчала, собираясь с мыслями. – Я принесла вам вассальную покорность юга и рассчитывала сохранить за собой…

В это время дожидавшийся у дверей воин шепнул что-то рыцарям и побежал прямиком к Карлу Трорнту. Известие, которое он нес, стоило дорогого.

Но когда Карл подошел к дверям зеленых покоев, королева сама вышла ему навстречу, в руках ее были исписанные золотом и серебром листы бумаги.

– Поздравляю, командующий! – обратилась она прямо к Карлу. – Южное княжество наше. – Она утомленно подала Трорнту вассальные грамоты. И посмотрела па рыцарей. – Вам придется доставить эту даму в замок Солнцеворота. И глядеть, чтобы она сидела там. Пускать к ней только Горицвета или меня.

– Что это значит? Я узнал эту мерзавку! – Карл попытался остановить Злату, но Джулия загородила собой дорогу:

– Я все знаю. Поверь мне, любимый.

– Но это та самая, что была в «Золотой короне».

– Я знаю.

– Она обманет тебя.

– Не думаю. Но нам нужно дождаться отца. А пока все не так плохо. – Она кивнула на листы бумаги.

45. Собеседничек

Фобиус отхлебнул еще немного, и мир окрасился в ярко-розовый цвет с глазками и губками.

– Славно! – обрадовался библиотекарь и, держа бутылку за горлышко, сделал несколько зигзагообразных шагов в сторону драконов воинов севера, согласившихся на свою голову подвезти пьяного библиотекаря в Танаталатес.

Все тело его словно растворялось в приятной истоме. Он упал, но тут же встал и снова плюхнулся чуть ли не носом. После очередного глотка мир сделался желтым, со струящимся с неба золотым дождем, мягким и сухим на ощупь, как цветочная пыльца.

– А ведь я нашел способ изменять мир! – воскликнул он.

– Еще чего скажешь, глупый червяк! – прошипел кто-то совсем рядом.

– Не сметь! – Огюст поднял палец, привлекая внимание нечаянного собеседника и одновременно собираясь с мыслями. – Вы говорите с Огюстом Фобиусом, милейший, тем самым, который победил проклятие Трорнтов и был с королевой Элатаса во всех боях и походах как летописец.

– А теперь нажрался как свинья и визжишь, точно тебя кто режет.

– Да как вы смеете?! Да я вас сотру в порошок, изжарю на медленном огне. – Он озирался, не находя своего противника. – Выходи-и-и!!!

– Ну вот он я. – К самому лицу библиотекаря подобралась уродливая драконья башка и, к немалому ужасу Фобиуса, подмигнула ему левым налитым кровью глазом. – Жарь, если хочешь, на медленном. А я тебя потом по-быстрому.

– Ка-ра-ул… – Силы оставили господина Огюста, ноги подогнулись, и он шлепнулся на землю.

– А зажаришь, так что, скажешь, жрать станешь? Смешные вы людишки, сколько я на вас ни гляжу… Сожрешь, спрашиваю? Подавишься. – Он отер губы о спину библиотекаря и посмотрел на него, словно прикидывал на вес.

– А-а-а, драконы не разговаривают! Я и вправду принял лишку, вот и мерещ…

– Конечно, не разговаривают. Не вижу, с кем тут разговаривать.

– А-а-а, а-а-а, все князю скажу!

– Говори. Больно тебе поверят.

– А-а-а, а-а-а, а-а-а… – Огюст упал на спину, отбрыкиваясь ногами и зажмурив глаза.

– Что такое?

– Что случилось?

– Кто орет? – раздалось сразу же несколько голосов. – А, это наш почтенный летописец.

– Точно. Нажрался и людям спать не дает.

Фобиус открыл глаза и тут же бросился искать защиты у благородных рыцарей. Драконы мирно похрапывали во сне.

– Если мы хотим добраться до Танаталатеса засветло, почтенный библиотекарь, – оказал самый старший из воинов, – нам следует вылететь не мешкая.

– На чем? На этом?!

– Но ничего другого у нас и не было, – удивленно развел руками юный паж, неизвестно почему странствующий вместе с рыцарями.

– Вы не понимаете! – Он приблизился к самому лицу старшего и зашептал: – Они больше не твари бессловесные! Они разговаривают, и очень неплохо. Они…

– Фу, фу, фу, благородный Фобиус. – Рыцарь помахал перед собой плащом, одновременно удерживая Огюста от новых попыток сближения, – Магрибское с Солнцем Светлистана! А я еще не верил, что это адская смесь способна вызвать видения.

– Но вы не понимаете. – Фобиус чуть не заплакал, тряся воина за плащ. – В Элатасе кони, твари рогатые – дающие славный белый напиток, ничем, смею я вас заверить не напоминающий ящеричное молоко…

– Да уж, конечно, не напоминающий. – Он сгреб слабо сопротивляющегося библиотекаря в охапку и, перекинув через плечо, понес к дракону. – А вы шустрик, дражайший Огюст, я смотрю. Веселитесь с чьей-нибудь женушкой, называя при этом мужа рогатой скотиной. И одновременно попиваете его же винцо. Которое, если судить по вашему состоянию, разумеется, молочком назвать трудно.

– Но вы все не так поняли! Кони, драконы, принц Кир…

– Какие еще кони? – Рыцарь уложил Фобиуса поперек седла.

– Ну «конь-огонь», «Сивка-бурка», «Я люблю свою лошадку», «Сивый мерин».

Всадник захохотал и велел дракону набирать высоту.

– Постарайтесь уснуть, любезный библиотекарь. Утро яснее ночи. И светлейший князь-наместник Эльлинсинг ждет вас с трезвой головой.

Впервые Огюст пришел в отчаяние от выпитого магрибского. Обычно в такой ситуации в состоянии тяжелого душевного потрясения оказывались как раз окружающие.

«Ну ничего, – размышлял про себя Фобиус, – Эльлинсинг – мудрый правитель, кому как не ему и разбираться в сложившейся ситуации».

46. Срочные донесения Фобиуса. Пьяная лавочка 2

Аскольд Горицвет и его юный сын прибыли в Танаталатес почти одновременно с рыцарями, привезшими с собой Огюста. С той лишь разницей, что подлетели они с разных сторон. Однако сын с отцом немного задержались, выбирая для первого визита брата королевы новое, более достойное его облачение. Благодаря чему Фобиус добрался куда быстрее, старательно не замечая открытых нараспашку дверей трактиров. Но уже на подступах силы оставили его, Огюст сполз по стеночке, на ступени, и подоспевшему начальнику стражи пришлось влить в него пару пузатеньких кувшинчиков «Крови запада». После чего он почувствовал себя лучше и предстал перед Эльлинсингом.

– А, это вы, дорогой Фобиус. – Наместник приподнялся на низком ложе, устроенной таким образом, что его мягкий покатый край плавно стекал на ковер.

– Я пришел по… ик… важному… ик… делу… – Магия вина почему-то начала покидать бедного летописца.

– Вижу, вам нездоровится? – Князь-наместник оглядел Огюста. Тот и в правду представлял собой довольно-таки жалкое зрелище – волосы всклокочены, борода задиристо стоит дыбом, усы в разные стороны, одежда помята, местами перепачкана землей.

– Я вижу, вы опять взялись за старое? Да еще и выполняя важное поручение Горицвета!

– Ик, Горицвет здесь? Ик.

– Да запейте вы, наконец. – Эльлинсинг встал, раздраженно указал на подносы с кубками, фруктами, сластями и парочкой графинчиков.

– Аскольд с Джулией, почему вы так быстро оставили хранилище или удалось найти нечто важное?

– Важное! Вот именно что важное! – Фобиус подскочил и пролил половину лимонада на себя. – Только не волнуйтесь, ваше сиятельство. Потому как людям, даже князьям, свойственны волнения, стоны и вопли…

– Довольно. Говорите о деле. – Эльлинсинг почти уже жалел, что слушает с утра пораньше пьяного библиотекаря.

Огюст встал на цыпочки, направляя струю перегарного воздуха в лицо князю.

– Уже собрался.

Наместник скинул с себя цепляющегося Фобиуса и отошел в другую часть комнаты, поближе к окну.

– Было это так, – ничуть не смутившись, начал вещать летописец. – Долетел я, значица, до границы с Южным княжеством. А там! – Он вскочил, показывая руками размеры, но тотчас упал, опрокинув столик. – Там это. Забыл, как называется, рогатое, дает напитки и лепешки.

– Что? Какие еще лепешки?! – не выдержал князь.

– Во всяком случае, не сдобные, что касается меня, то я их и под пытками есть не стану. Напитки – это другое дело.

– Вижу. Вы скажете хоть слово по делу? Или идите лучше спать.

– А еще оно орет.

– Что орет?

– Ну кто же его знает – чучело это, – развел руками Фобиус. – Природа у нее такая, дальше была лошадь!

– А дома поблизости не пролетали? А булки на деревьях не росли?

– Клянусь, конь! Символ огня, а значит, родственник нашему Фениксу! Поняли?

– Джулии?

– Нет. Хотя и ее родственные связи оказались замешаны.

– Я не желаю слушать гадости о королеве! – Эльлинсинг поднял руку. – И вообще не желаю с вами разговаривать…

– И не говорите, ваше святительство, я сам скажу, после помчался я к вам, рассказать эту потрясающую новость, и вдруг мой дракон – пшик!

– Что значит – пшик! Куда он провалился?

Вошедший паж доложил о прилете Горицвета.

– Слава богу. Пригласи его сюда.

Очень довольный собой, Огюст вольготно расположился на княжеском ложе. Вслед за магом шел высокий юноша с длинными светлыми волосами, в бордовом костюме, золотой, тонко сработанной кольчуге и малиновом плаще.

– Мы не помешали? – Аскольд повел носом. Наместник покосился в сторону библиотекаря.

– Так вот, – не унимался тот. – Мой дракон – ам, и съел чудовище. Можно сказать, в неравном бою. Ваше искрячество…

– Вы что-нибудь понимаете? – Эльлинсинг утомленно потер виски.

– Я вскочил в седло – и к вам! Потому что все должны знать! Над горами, над лесами. А он – пшик…

– Второй раз слышу – ни слова не понимаю.

– Пшик – то есть исчез, испарился…

– Над лесами и горами?

– Почему же? На земле, у кабачка «Беспричинная пьянка».

– Вот это в точку.

– Дракон – это мой грех, – улыбнулся Горицвет. – Не на чем было возвращаться.

– …Думал, навсегда там останусь, да рыцарь один, Георг Тот, добрая душа. Ик, ик, ик. – Глаза Фобиуса слипались, голова тяжелела, язык заплетался. Библиотекарь утомленно откинулся на подушки. – И тут он мне говорит человеческим голосом.

– Что, рыцарь Тот?! Один из лучших воинов Севера?! Потомок Ливня Тота?! А как он, смею спросить, должен был с вами разговаривать? Если не по-человечески?! – возмутился князь.

Но летописец уже храпел. И Аскольд велел пажам отнести Фобиуса в его покои. После чего все трое отправились прогуляться по саду.

– Позвольте, светлейший князь…

При слове «светлейший» все дружно прыснули, припоминая пьяные словечки Огюста.

– Ну и задал он мне «горячество», «искрячество», «светительство», – сетовал сквозь слезы Эльлинсинг. – Пьяный дурень.

– Позвольте представить вам моего сына и брата Джулии, принца Кира. Смею надеяться, в будущем одного из лучших магов Элатаса.

47. В ожидании сестры

В ночь перед возвращением в Танаталатес королевы в замке, наверное, никто не спал. Эльлинсинг распоряжался насчет обновления сада и оранжереи, перевозя отовсюду редкостные цветы и ползучие, точно сделанные из кожи драконов растения.

Я очень переживал, что так и не отправился в Элос сам, узнать о судьбе брата и друзей. Но известия стали приходить самостоятельно.

Первого я увидел Терри, слегка контуженного, с синяком под глазом, но все еще рвавшегося в бой. А днем позже я встречал уже Урфуса, вместе с небольшим отрядом воинов. Летописец Град остался с основной силой Джулии, надеясь быть свидетелем триумфального возвращения. Мы знали уже о добровольном присоединении Южного княжества, и Эльлинсинг высказал предположение, что трон юга займет мой отец. Я был почти счастлив, но от Германа так и не пришло вестей.

Тробрилла клялся и божился, что сам помогал вытаскивать раненых после пожара в княжеском замке, но братик исчез. Его не было ни среди живых, ни среди мертвых, и я мог предположить только одно, что хитрый Морей юркнул вместе с ним в один из подземных коридоров Элоса.

В ожидании сестры я написал несколько вещичек и показал их Эльлинсингу. С помощью отца и господина Фобиуса выбрал для себя Храм Созерцания. Думаю, что там и пройдет в тишине, покое за чтением редких книг моя жизнь.

Часть третья

1. Ночь в Элосе

Тихо потрескивают дрова в камине, я отрываюсь от письма, чтобы подуть на руки. Ночь выдалась морозной, и сквозняки – мое проклятие – разгуливают по замку. Сквозь заледенелое окно я вижу караван огней. Это стражи направились менять друг дружку. Я распорядился, чтобы они брали с собой нечто типа фонарей с горячей свечой внутри. И теперь любуюсь этим новым и очень красивым ритуалом.

Никак не могу восстановить кровообращение в руках, дело в том, что для переписывания некоторых наиболее ценных летописей приходится пользоваться чернилами, содержащими кровь платинного дракона. О, как она холодна! Терри заботливо подкладывает мне под стол мягкий коврик, в который так приятно бывает завернуть ноги, но я все равно мерзну и болею. Это Джулию ничего не берет. Только два года назад командующий моего войска Брас нанес ей несерьезное ранение во время учебного боя. А так все гладко. Правда, они с Трорнтом уже семь лет в браке, а детей у них нет. Меня это даже радовало. Не все же ему должно везти. Но месяца два назад Джулия призналась, что беременна. Она очень красива, моя сестренка. А я, наверное, всю жизнь буду любить только двух женщин. Одинаково дорогих и одинаково недоступных: Джулию и Лауру – мою нежную, светлую подругу. Что-то с ней сейчас?

Я поступил в Храм Созерцания под именем Карлес и больше времени провожу там, оставляя Восточное княжество на наместников Браса или Тробриллу. Терри, мой первый друг и помощник во всех делах, пока еще недостаточно серьезен. В Храме я занимаю крошечную келью, где практически только сплю, проводя все время в библиотеке. Дома в Элатасе я тоже занялся пересмотром главного книгохранилища и весьма его расширил. Сейчас на меня уже работают более тридцати переписчиков и людей, занимающихся приобретением недостающих текстов. Для этой цели пришлось пренебречь запретом отца и привезти шестнадцать пишущих машинок. С ними работа пошла быстрее. Правда, за машинками последовала другая копировальная техника. Дошло до того, что мне пришлось отправить одного местного умельца через врата, учиться физике. Вскоре на реке в глубине леса заработала небольшая электростанция. В замке я достроил себе тайные покои, тянущиеся под землей до самого Танаталатеса, рассудив, что там-то, под самым носом, отец не станет их искать. Под землей я держу необходимое мне оборудование.

Когда два года назад папа обнаружил наше несколько увеличенное стадо и табун, он поднял такую бурю, требуя немедленно отправить моих красавчиков на корм драконам. В этом деле мне помог Карл. Он сказал, что если уж существа другого мира попали в Элатас и неплохо в нем прижились, то нет смысла убивать их. Тем более что это подарок народу от принца Кира.

Отец считает, что, перетаскивая что-либо из других миров в Элатас, мы нарушаем его целостность и невольно показываем путь злу, приближая час феникса.

Я уже не могу без своих странствий. Так получилось, что в Восточном княжестве я принц Кир. А для друзей, адептов Храма Созерцания и того, другого, но не менее любимого мира я Карлес.

Интересы княжества требуют (вечно так, просить они не могут, только требовать), чтобы я женился. Возможно, это будет кузина Эльлинсинга, миловидная, очень приятная девушка, внешне похожая на князя. Но только внешне, или племянница княгини Златы. Я не решил, да и дадут ли мне сделать выбор? Со дня завоевания Джулией королевства прошло почти что семь лет. Забавно, что на подобное предприятие было потрачено меньше месяца, а я копаюсь со своей библиотекой годами, и конца-края этому не видать. Ах, как я замерз. Дрова совсем догорели. Нужно лечь в постель и ни о чем не думать. Сестра прислала очень теплый плащ. Вообще-то я не люблю плащи. В Храме ношу длинную до пола серую и просторную хламиду. Дома точно такую, только из более дорогой материи, дополняя ее такой же длинной черной безрукавкой, кстати, очень удобно.

Я отвлекся от переписывания рукописи, самые ценные я не доверяю бесчувственному ксероксу, а тружусь над ними сам, приучая руку писать шедевры.

Последнее время мы с Огюстом Фобиусом задумали создать общий труд, включающий периоды появления в Элатасе Джулии, мои блуждания и жизнь после победы над Солнцеворотом. Я должен буду осветить события со своей стороны.

Вошел паж с подносом. В это время я делаю перерыв, чтобы размяться и попить чаю.

– Ваше высочество, князь юга, ваш отец прилетел только что и просит встречи.

«Отец, в такое время? – У меня неприятно засосало под ложечкой. – Неужели опять проверка?» – Оглядел комнату, убрал со стола счетную машинку и копировальную бумагу. Открыл нижнюю панель в стене у камина и побросал все туда. В последний момент обнаружил электронный будильник и непочатый блок сигарет. Кажется все.

– Ну зови его. Да быстро. – Я открыл окно и высыпал туда содержимое пепельницы. Отец, видимо, стоял под дверью, потому что влетел сразу же, как только вышел паж.

– Извини, что в такой час, но дело не терпит отлагательств.

– Что произошло? Неужели вы все-таки решили меня женить? Ну, к чему в таком случае эта спешка? Или, простите, этого требуют интересы невесты? Тогда резоннее с моей стороны поинтересоваться, на ком ты меня женишь? Если ей так невтерпеж.

– Да подожди ты. При чем тут это. Хотя тебе и правда не придется заканчивать обучение в Храме.

– Это еще почему?

– Время! Оно пришло!

Я испуганно оглядел комнату. Вдруг показалось, что где-то на полках лежат другие забытые часы.

– Время Феникса! Болван! Надо действовать.

– А-а-а ты это точно знаешь?

– Ну, определенные сомнения есть, «Час Феникса» не описан в деталях, возможно, что это даже и не он, а что-то совсем другое – но не менее значимое для Элатаса.

«С некоторых пор я не включаю в слово Элатас понятие „весь мир". Так как княжества со всех сторон окружает непроходимый лес. Я спрашивал Джулию, что за этим лесом, но она говорит, что лес якобы бесконечен, и добавляет, что проверить это невозможно. Потому что дракон летит без отдыха двое суток, а лес тянется все дальше и дальше. Но я все равно не оставляю мысль узнать о том, чем он заканчивается».

– Что именно происходит? – спросил я отца, занятого в этот момент своими мыслями. Надеюсь, что своими, потому что иногда он предпочитает копаться у меня в голове.

– Ну во-первых, кони – животные огня, как и Феникс, появились в Элатасе семь лет назад. Во-вторых, замечено несколько случаев, когда драконы разговаривали по-человечески.

– Первый описан самим Фобиусом, в день моего возвращения.

– Да, это так. Но есть и другие – более тонкие приметы. Я уже не говорю о положении планет…

– Иными словами, может произойти все, что только я горазд себе вообразить. И какую роль во всей этой кутерьме ты отводишь мне?

– Это придется решать всем сообща.

– Хорошо. – Я запахнул безрукавку и подложил еще дров в камин. – Па случай какого-нибудь нашествия у Джулии есть великолепная армия. Но… постой, не хочешь ли ты сказать, что все будет делать она одна? Как подлинный Феникс.

– Не одна. Но естественно, что я делаю на нее ставку.

– Но она же ждет ребенка! Твоего внука!

Отец, казалось, не понимал моих слов.

– …Они же его семь лет ждали! А если с ней что-нибудь случится?! – Я невольно перешел на крик. – Сделай что-нибудь! Останови это!

– Не могу. Потом в Элатасе уж слишком неспокойно. Драконы не желают высиживать яйца платиновых и белых, выбрасывая их из гнезд!

– Но Джулия не драконица! Она твоя дочь! И если она потеряет ребенка или погибнет сама – кто за это ответит?!

– Есть уже несколько случаев исчезновения людей.

– А мне-то что?! Меня интересует моя сестра! Если уж о брате никто ничего не может разузнать!

– Во всяком случае – может, это еще не «Час Феникса». И срок у Джулии небольшой, – заискивал отец. Весь его облик говорил, что он только теперь вспомнил, что его дочь в положении. – Может, мы быстренько со всем этим и управимся?

– Как же, быстренько.

– Но ты пойми – другого Феникса все равно нет. Кроме нее некому. Но мы все поддержим… Трорнт опять же будет рядом. Я думаю, что и ты и я… Потом если это какая-нибудь нечисть, то, может, она и не понадобится…

Мы оба знали, что он врет. Я ненавидел его в этот момент.

– Хорошо. Нам нужно обсудить пару вопросов о драконах и о твоем участии в миссии Феникса. Я уже пригласил в письме Фобиуса. Он должен прилететь, я полагаю, с минуты на минуту. Сделай милость, не злись и пошли за Брасом. Вчетвером мы справимся как-нибудь с этими проблемами.

Я потряс колокольчик, и вскоре заспанные пажи уже бежали в разные концы ночного замка исполнять повеления. Обычно если князь ведет ночной образ жизни, то слуги и сановники принуждены следовать его примеру, чтобы быть всегда под рукой. Я распорядился насчет трапезы, послал к офицеру охраны сообщить о прилете Фобиуса и, конечно, за Градом. Последний и сам имел склонность работать по ночам. Поэтому я справедливо ожидал его появления в любой момент.

– Почему же ты считаешь, что мое участие необходимо? – подсел я к отцу. Паж подкладывал в камин дрова, другой расставлял свечи.

– Я много думал о твоих странствиях и пришел к очень простому выводу. – Он посмотрел на суетящихся слуг, и они были принуждены выйти. – Когда открывается магический вход, человек может попасть из него в любой из бесконечного числа миров, в то время как ты оказывался только в Элатасе.

– Или почти только. – Я вспомнил случай в крепости, повлекший за собой исчезновение моей дорогой Лауры и ребят.

– Маг знает, чего хочет, когда и куда отправляется. Ты же, по своим собственным словам, большей частью срывался с места под действием стихии. И тем не менее попадал в то или иное княжество Элатаса. Не означает ли это, что ты связан с этим миром и нужен ему?

Вошел Гурий Град, отец кивнул ему и продолжил:

– Сначала я думал, что тебя притягивала утраченная сестра и желание обрести ее снова.

Я вздрогнул.

– …а потом, – словно не замечая моей реакции, продолжал он, – я счел это действием памяти предков. Два дня назад Фобиус прислал мне рисунок семиконечной звезды, которую он срисовал с одной из старых рукописей, написанной драконьей кровью.

– Платиновой?

– Семь концов – семь посвященных рыцарей-спасителей, – не удостоив ответом, продолжал умничать он.

Я начал загибать пальцы.

– Джулия, Трорнт, ты…

– Нет. Хранители составляют собой внешний круг.

– Третий?

– Ты.

– Четвертый?

– Еще не знаю.

– Может быть, Эльлиисинг?

Отец пожал плечами. Вошедший Терри доложил о прилете Фобиуса.

– Нам только предстоит отыскать остальных, но прежде всего, раз уж «Час Феникса» может настать когда угодно, думаю, нам придется разобраться в драконьем вопросе как можно скорее, чтобы не отвлекаться на него более.

– Драконий вопрос? – Фобиус пропустил слуг с подносами, на которых дымилась на серебряных блюдах еда.

– Да. Помните, семь лет назад вы говорили, что беседовали с одним из них? – Я указал господину Огюсту его место.

– Ну что вы, принц, есть ли о чем вспоминать… – Он густо покраснел. Тихо по-кошачьи в дверь прошмыгнул Брас.

– Напрасно отмалчиваешься, приятель. Я собрал уже пять случаев драконьего трепа, – ободрил его отец.

– Пять?! – Огюст не успел сесть, как тут же вскочил. – Пять! Пять! А меня тогда дураком выставили! На весь свет позорили!

– Полно тебе, старый пьяница. Сам виноват. Не явись ты тогда в таком виде к Эльлинсингу, может, все по-другому и обошлось бы.

– Да. А лошади были?! Коров я видел на самом деле?! А теперь еще и признают, что драконы не со мной одним разговаривают! – Он обиженно отвернулся.

– Все пять случаев идеально похожи, – не обращая внимания на Огюста, продолжал отец. – Везде в принципе одно и то же. Четыре наездника были пьяны, один тяжело ранен. Ни у кого не осталось свидетеля. Так как всякая беседа происходила строго наедине.

– Ну и в чем тут проблема? – «Иногда отца бывает сложно понять». – Предположим, что некоторые драконы и издают похожие на человеческий голос звуки. В чем тут угроза? – Когда ждешь час феникса, все мало-мальски странное может быть угрозой. Даже если кто-то разговаривает за драконов, отвлекая нас от дел, – это уже вред, с которым нужно покончить.

– А что, собственно, говорят эти существа? – осведомился ранее молчавший Град.

– В докладах этого нет, – удивляясь самому себе, сказал отец и посмотрел на Фобиуса.

– Все я! Всегда я! Ну, хорошо. Я помню – дракон, как бы это лучше выразиться, обратил внимание на мое состояние…

– На беспробудное пьянство! – помог ему отец.

– Если ты и дальше!..

– Ладно, – смирился тот.

– Я спросил, почему он раньше не разговаривал. А он, скотина такая, возразил, что, мол, с кем ему, живоглоту окаянному, тут разговаривать! Как будто адепт Храма для него, змеюки, не авторитет. А потом еще добавил, что мне никто не поверит, решись я рассказать о нашем разговоре. Вот это в точку.

– А может, болезнь какая-то? Драконье наваждение – после определенного количества возлияний? – предположил Брас.

– Но один же рыцарь не пил, – возразил я, – может, имеет место нечто типа изменения сознания или вроде врат? Ну люди в измененном состоянии попадают в мир говорящих тварей?

– Возможно. – Отец поднес к губам кубок червонного золота, который он так любил. – Если мы имеем дело с магией, не исключено, что я смогу решить этот вопрос сам.

– Смотрите! – Град ткнул пальцем в список, уже некоторое время блуждавший по рукам. – Смотрите, здесь ведь значатся только три вида драконов! Вот, смотрите – золотые, серебряные, медный. А где же холоднокровные?

– Не исключено, что о них мы еще услышим. Не каждый пьяница, услышавший скабрезный анекдотец из уст летающей бестии, побежит наутро докладываться князю, – рассудил отец.

– Этот камешек в мой огород, – нахохлился Фобиус.

– Только очень начитанный. – Отец поклонился Огюсту.

– Может, платиновые и белые не предрасположены к беседам, – предположил я. – В любом случае, все это нужно тщательным образом расследовать.

– Но позвольте, ваше высочество, – (в присутствии посторонних друзья называют меня принцем), – лет семь назад я рассказывал вам легенду о договоре между людьми и драконами. – Гурий Град казался озадаченным.

– Договоре? Так они и раньше языком чесали? – Отец удивленно приподнял одну бровь.

– Да, что-то такое припоминаю, о том, что люди заботятся о драконах, а драконы служат беспрекословно…

– Опять слова? Да что же это такое?! – разворчался Фобиус.

– Не совсем так! Дело в том, что холоднокровные драконы не способны сами высиживать яйца, и люди, согласно легенде, должны были выступать в качестве посредников.

– Это общеизвестно. – Огюст недовольно занялся едой.

– Но кроме того, платиновые и белые как бы остужают горячие головы остальных драконов, не давая им сойти с ума.

– Все они безумные от морды до хвоста. – Фобиус покосился на бутылку «Магрибского», но передумал и с ожесточением принялся за орешки.

– Из этого я понял, во всяком случае, то, что следует проверить, чтобы во всех замках жил хотя бы один платиновый. Белые совсем редкость. Хотя я уже говорил Киру, что теплокровные выбрасывают из гнезд платиновые яйца. – Отец наполнил свой бокал красным вином и, ухмыльнувшись, покосился на заметно помрачневшего Фобиуса.

– Ну вот! Я же предупреждал! – вырвалось у Гурия. Все посмотрели на него.

– Чего можно ожидать в случае неисполнения договора? – Лицо отца тоже омрачилось.

– Я должен уточнить, но думаю, что мирное соглашение прервется. Будут уничтожены холоднокровные, а теплокровные сойдут с ума. И тогда…

– Ясно. – Отец поднялся, и я вдруг увидел его лицо таким, каким оно и было. Худое и изможденное. Это было лицо человека, которому ничего в жизни не давалось просто так. Признаться, я не особо любил этого сильного властного человека – черного колдуна, как называли его люди, На которого я был похож.

– Я разошлю гонцов ко всем беседующим с драконами, чтобы доставить их сюда, – предложил я.

– Да, правильно. – Мгновение. И он снова был готов идти в бой. – Следует потолковать с Трорнтом. Но главное – никакой паники.

– С кем? – Фобиус даже подавился. – С этим пустоголовым живодером, который тянет все под себя? Скажи еще с Эльлинсингом!

– С Карлом, – повторил отец. – Я в жизни не видел существа более подозрительного, чем он. Даю руку на отсечение, что он больше жизни боится потерять Джулию и все то, что имеет. Он будет разоблачать заговор и выполнять все, что мы ему предпишем.

– А если проблемы все-таки нет? – вставил словечко Терри.

– Создадим. – Огюст подлил себе немного магрибского.

– Мы можем расположиться здесь? – Отец протянул свой кубок для новой порции вина.

– Ну конечно. – Мой отец – странное существо, он может заплатить за какую-нибудь старую книгу несколькими замками, но проявляет удивительную скупость в мелочах.

– Хо-ро-шо. Думаю, нам потребуются еще люди. – Он посмотрел на меня. – Надо проверить все замки, содержащие по несколько драконов.

– Я поручу это дело Тробрилле. А он сам подберет себе помощников. И надо еще испросить согласие на осмотр драконьих гнезд у Эльлинсинга.

– Господин Град, как человек, больше нас всех знающий о наших крылатых друзьях, займется поисками других свидетельств на эту тему. Я допрошу драконьих собеседников… – Отец сладко зевнул. – Фобиус…

– Я с вашего разрешения помогу господину Граду.

– То есть будешь развлекаться? Тебе ведь еще не приходилось ознакомиться с библиотекой, собранной Киром? Я думал, ты слетаешь до Танаталатеса…

– После всего здесь услышанного?! – Огюст повел плечами.

– Я слетаю вместе с Терри, – нашелся я.

– Не лучше ли взять с собой Браса?

– Нет, Брас останется наместником. А Терри, он же ученик Джулии и вообще…

– Хорошо. Только не делай из этого триумфальный полет. Все должно быть в секрете. – Отец с комфортом расположился за моим столом.

– Ученик Джулии! Как звучит-то! А было время, когда Элатас знал лишь воспитанников «Воинских», «Рыцарских» школ да адептов Храмов, – мечтательно произнес Фобиус.

– Я считаю, – откашлявшись, начал Гурий Град, – что следует просмотреть еще одни труды. – Он помолчал. – Дело в том, что семь лет назад я не случайно вспомнил эту легенду.

У меня заколотилось сердце.

– …Еще в Южном княжестве принц Кир показал мне сказку, которую сочинил сам. Там был дракон, девушка-жертва и оборотень, становящийся попеременно то женщиной, то мужчиной. Я правильно запомнил, ваше высочество?

Я кивнул.

– …А потом выяснилось, что и дракон и жертва и все вокруг – это все тот же оборотень, играющий сам с собой. Извините, если грубо излагаю. Так вот – дракон там говорил и вел себя почти как человек. Тогда я и вспомнил легенду.

– Вы хотите сказать, благородный Град, что Кир обладает даром предвидения? – Отец прищурился. – Что ж, очень может быть. Во всяком случае, его сестра видит вещие сны.

– Да-да. Джулия рассказывала мне сон, где она летела, поддерживая брата. Потом он, то есть вы, мой принц, – затараторил Фобиус, – продолжили полет сами. Из бездны вылетел сокол, она схватила птицу, не дав ей провалиться обратно. Сокол превратился в Карла. И все звезды ринулись на нее. Это было до того, как она второй раз встретилась с Трорнтом. И правда, мы тогда развязали петлю на шее этого семейства, а Кир продолжил полет.

– Был и другой. – Отец уставился в пол, его губы задвигались как в трансе. – Бездна. Водоворот. Гибнут княжества, падают, чтобы сгинуть навеки, замки, погибает… – Он остановился в нерешительности, словно сказал лишнее.

– Да, я погибаю, – спокойно помог ему Огюст. – Да еще Терри.

Всем вдруг стало грустно.

– Ничего, друг мой. Я поставлю к тебе на могилу большой памятник! – Отец хлопнул Фобиуса по плечу.

– Ладно. Скоро утро, пора спать. – Я позвонил, и пажи, как же они должны меня проклинать, повели гостей в приготовленные для них комнаты. Еле держась на ногах, я отдал распоряжения насчет гонцов и, кое-как нацарапав записку для Эльлинсинга, попросил Терри поговорить с Тробриллой.

– Разбудишь меня к обеду. – Веки слипались, но, если не разобраться с делами сегодня, завтра с ними будет разбираться отец, а мне придется потом опять выслушивать его нравоучения. – И еще, Брас, утром я пошлю за тобой пажа. То есть днем, конечно. Нужно все обсудить. А мы с тобой, Терри, полетим в Танаталатес. И чтоб без шума.

Терри проводил меня в спальню, – когда он открывал дверь, я заметил у него на шее синяк.

– Это что?

– Не что, а кто! И какая… я тебе сейчас расскажу! – оживился он.

– Пощады. А то точно не усну. – Я позволил уложить себя.

– Ну полсловечка. Ты бы ее увидел?

– Завтра, все завтра.

Терри пожелал мне доброго утра и ушел. «К ней». Засыпая, я думал обо всех известных приключениях моего друга. Сам я не могу похвастаться женским вниманием. А Терри… он отпустил себе волосы, почти как у Карла, только они чуть завиваются на концах и каштановые. Я дарю ему свои вещи, и он смотрится в них как принц. Я же сам предпочитаю длинные одежды Храма.

Терри путается со всеми женщинами, которые только встречаются у него на пути. Я успокаиваю себя тем, что половину своих россказней он выдумывает. Но другая половина не дает мне покоя. А вот меня женят на княжне, потому что принц себе не принадлежит. Я намекал Джулии на ее брак с Карлом – брак по любви, но она разозлилась и сказала, что она – это она. И для нее законы, мол, не писаны. Придворный астролог нагадал, что в этом году я встречу девушку моложе меня лет на шесть-семь. Буду ждать.

2. Последние приготовления

Я проснулся и лежал еще какое-то время, ожидая шагов Терри. Через плотные шторы почти не проходил свет. Так уж получается, что я чувствую, стоит кому-то только подумать обо мне. Полежал еще какое-то время, соображая, продолжать ли спать.

За дверью завозились, и в комнату на цыпочках вошел Терри Тробрилла.

– Карлес, Карлес, пора вставать. Два часа дня. Ты сказал разбудить к обеду, но не назначил, во сколько будешь есть.

Я откинул одеяло.

– Все встали?

– Кто как. Брас давно уже дожидается.

Я зевнул и начал одеваться. Обычно я ленюсь и отдаю распоряжения, не вылезая из постели. Но Брас – другое дело. Весь его облик – вид здорового, сильного хищника заставляет и меня собираться и встречать его если не во всеоружии, то хотя бы в штанах.

Выйдя в соседнюю комнату, мы застали командующего за весьма фривольным обращением со служанкой. Но мое появление тотчас вернуло прежнего Браса.

«Может, он и есть, один из избранных, в час Феникса», – подумал я.

– Ваше высочество!

«Черт, что это с ним? Дома близкое окружение называет меня Карлес». Я поднял брови.

– Позвольте говорить с вами как проситель.

– Присаживайся, «Не люблю, когда все вокруг развивается по незнакомому мне сценарию. Я же вызвал его. Значит, я должен был и говорить».

– Ваше высочество! Терри, выйди, пожалуйста. – Проводил взглядом до дверей.

«Ну и сильный же он!»

– Я хотел поговорить о вашей женитьбе.

«И этот туда же».

– А в чем, собственно, дело?

– Простите, но для меня это жизненно необходимо.

– Слушаю.

– Вам предложили руку кузины Эльлинсинга и племянницы Златы. Кого вы изберете?

– Прости, а какое твое дело?

– Дело в том, что я люблю княжну Брину. Я знаю, что старше и все такое, но мы давно уже полюбили друг друга. И теперь, когда я обласкан королевой и вами, я рассчитывал… Я понимаю, что для нее важный шаг сделаться принцессой. Но… я хотел поговорить с вами и затем упасть в ноги Джулии.

– Только не сейчас. Ты же вчера слышал, друг мой, что я сам направляюсь в Танаталатес, а тебя оставляю наместником.

Он опустил голову, в знак покорности.

– …Но если хочешь, я могу передать твою просьбу королеве.

– Это правда?! О, как я благодарен! Значит, вы не любите княжну?! Какое счастье! Что я могу сделать для вас?!

– Когда мы вдвоем или с друзьями, зови меня просто Карлес.

Его глаза блеснули. Я отдал Брасу последние указания и поспешил к себе, надеясь написать пару страниц до трапезы.

3. Гадание Карла

Трорнт метался по замку, не в силах успокоиться. Все, что он, казалось, так крепко до сих пор держал в руках, готово было вырваться, отхлестав напоследок своего владельца. Такое ощущение, что сами понятия «мир» и «покой» начисто стерлись из его жизни.

– А ведь, казалось бы, супруг королевы, полновластный князь Севера. А нет! Во-первых, вокруг Джулии вечно крутятся молодые, красивые рыцари, и конца-края этому не видно! Она ведь до сих пор, несмотря на беременность, занимается вышколиванием своих воинов! Хуже всех Брас! С тех пор как Джулия простила его – нет покоя. Смотрит на этого выскочку восторженными глазами. А ему только того и надо. Вечно норовит пролезть куда потеплее. – Карл вытащил из шкатулки несколько гадальных палочек и покрутил их в руках, добиваясь необходимой температуры. – Когда два года назад этот самый Брас, изловчившись, ранил-таки ее! Я хотел на месте зарубить подлеца! Виданное ли дело – пролить королевскую кровь! А она наоборот – похвалила его за честность. Словно предложила каждому следовать примеру этого убийцы. – Трорнта душила ревность. Он кинул палочки. Выпала «внешняя опасность» с двух сторон и «внутренняя» от него самого.

– Вот-вот, сойти с ума и избавить всех от моего столь ненавистного общества. Две «внешние» – не верю – их множество, и с каждым днем все больше и больше, тех, кто желает, жаждет, мечтает отнять у меня Джулию. И первый враг Фобиус!

Однажды, а именно вчера, когда королевская чета особенно громко ругалась, Карл приревновал жену к новому начальнику стражи, в тот день они долго не могли успокоиться, и муж дошел до того, что обвинил супругу в том, что она все семь лет не желала заводить от него детей, так как не уверена в их дальнейших отношениях. Джулия обиделась, и они наговорили друг другу массу неприятных вещей. А потом раскаялись оба, поняв, что перегнули палку. Карл чувствовал вину за свою несдержанность, Джулия готова была признать, что невольно спровоцировала мужа на ревность и бурные объяснения. В общем, они чуть снова не поссорились, считая свою и только свою вину причиной всех бед. А потом мирились, ах как мирились! Ради одной такой сцены примирения Карл был готов претерпеть и большие муки ревности.

Когда он вышел подышать свежим воздухом, на ходу оправляя одежду, ему вдруг показалось, что откуда-то из каменной ниши раздалось скрипучее хихиканье. Трорнт резко обернулся и чуть не столкнулся нос к носу с трясущимся от неслышного смеха Фобиусом.

– Вы, я вижу, опять помирились, дорогой Карл? Ругаетесь, миритесь. Вы молнии. Точно говорю – две молнии!

– А вам-то что? – Трорнту захотелось пнуть явно шпионившего старичка.

– Везет, везет вам, так вас любят, так… Вы же сегодня сколько гадостей наговорили?.. Прощает – значит любит. Любит. Да. Только что это она вас так любит, ненаглядный вы мой? Подозрительно. Ведь королева – гордость должна иметь. Просто наваждение какое-то. Приворожили вы ее, ангел мой, как есть приворожили. – И с этими словами он скользнул вниз по внутренней лестнице.

– Приворожил! – Это слово оглушило Карла. – Приворожил! Он все знает! – Кровь прилила к лицу, заколотилась тревожной дробью в висках. – Он знает! Знает! А если нет – долго ли адепту Храма Созерцания докопаться до сути? Тем более, после того как он вместе с Джулией играючи разрешил вопрос о Трорнтах.

Чуть ли не скатившись с лестницы, рыцарь ударился о бочку с дождевой водой и окунул в нее голову. Все пропало! Все! Вода довела его до полного оцепенения, нисколько не остудив полыхающий разум. Джулия не должна узнать! На этот раз она не простит! Не поможет ни пять лет ожидания встречи, ни семь лет супружества, даже ребенок. Она просто скажет, что воспитает его одна. Я погиб! Погиб! Не спасут ласки и отчаяние. «Всё, – скажет она, – окрашено теперь в цвет предательства. Как я отличу подлинное от лживого? Когда ты сам околдовал меня, отравив мою кровь и мой мозг?! Заставив глаза принимать черное за белое и расчет за любовь?!» Я проклят! Воистину проклят! Фобриус, чье имя я еще недавно в Элосе произносил с благоговением, человек, принесший спасительный свет в мрачную пещеру изгоя. Теперь он должен будет вскрыть этот нарыв, с беспощадностью исследователя режа мое живое сердце! Сам Огюст, ясное дело, не сможет определить магическое воздействие. Но тогда на помощь придет Аскольд. А может, они заставят решать эту загадку саму Джулию, чтобы она без посторонней помощи догадалась о преступлении.

Эти мысли преследовали Трорнта весь день, ночью он совсем не спал, однако и не вставал с постели, зная о чутком сне жены. Но она все же различила нервное биение его сердца. Карл обнял Джулию, думая о том, что, может быть, делает это в последний раз. К утру он пришел к выводу, что Фобиуса придется убить.

С тяжелым сердцем Трорнт дождался окончания утренней церемонии одевания, мучаясь оттого, что беременность жены еще незаметна.

«Может, мне не суждено будет поглядеть на сына или дочку. Меня просто ушлют в один из отдаленных замков, и никогда, никогда…»

Во время завтрака он был рассеян, еда не шла в горло. Думалось о том, что все это может быть в последний раз. Он почти силой заставил себя проглотить несколько кусков. Пища немного привела его в норму, и Карл позволил себе шутить и говорить глупости.

«Гаситель не должен выдавать себя, – вспомнилась строчка правил. – Наемный убийца никогда не выделяется – он щеголь на пирах, торговец на рынке, ремесленник в квартале мастеров». «Труп на кладбище, – дополнил он список. – А ведь Эльлинсинг до сих пор не женат, хотя, по слухам, имеет уже трех или четырех детей от разных наложниц. Кого он ждет? – Взгляд Трорнта невольно упал на Джулию и вынес приговор. – А еще этот ее мерзкий братик, который смотрит на нее не как на сестренку. Тьфу. Пропасть!»

Оставшись наконец один, Карл в который раз раскинул гадальные палочки и, убедившись, что опасность подкрадывается со всех сторон, отправился в библиотеку. Проходя мимо постов, он увидел, как несколько работников поднимают на тросах тело мертвого платинного самца.

– Что тут происходит? – Он перегнулся через массивные перила.

– Да вот, подрался с золотым и медным. Разнять не успели. Да и как тут разнимешь. Жаль. Хороший был. В Танаталатесе, пожалуй что, это последний крылан будет.

– Отчего же последний? – Карл решил побыть здесь на глазах у всех. «Пусть потом в случае чего подтвердят».

– Так не покупали больше. Они же зимой вообще непригодны. Даром жрут. А если лето холодное, то и по ночам не заставишь летать. Пустая тварь.

– Да ты что же, думаешь, я драконов в жизни не видел? Знаешь, с кем разговариваешь?!

– Это Трорнт. Карл Трорнт – муж королевы. – Послышалось сразу несколько голосов. Работники забили поклоны, и довольный Трорнт уже прямиком пошел в библиотеку.

– Они это не то что до завтра, на всю жизнь запомнят, – ухмыльнулся он.

Но тут Карла ждало разочарование. Библиотекарю удалось скрыться. Вернувшись на стену, он выяснил, что золотой Фобиуса поднялся в воздух чуть ли не после их разговора.

4. Свидетели

Отдав все необходимые распоряжения и распрощавшись с гостями, я оделся в один из «походных костюмов Карлеса», как я их называл. Серый, неприметный бархат с тонкой серебряной вышивкой уже изрядно вытерся на локтях. Я почему-то любил его. Нетяжелый нагрудник из когтей белого дракона и плащ мышиного цвета. Терри куда-то запропал, но я не переживал, зная, что он ни за что на свете не пропустит возможности посетить танаталаских дам. Втайне я ему завидовал. Вести о том, что наши драконы готовы, и о прилете сразу двух свидетелей достигли меня одновременно, и я задержался, надеясь услышать что-то полезное.

Отец удобно расположился в моем кресле, его бархатные черные одеяния прекрасно гармонировали с голубоватыми гобеленами на стенах. Я сел в сторонке, рассчитывая улизнуть, как только станет скучно.

Первый из вызванных на допрос оказался торговцем, возвращавшимся к себе домой после удачной сделки. Судя по всему, в момент обращения к нему дракона он был мертвецки пьян. Но и сейчас, однако, не смог связать пары слов. Может, говорящее чудовище ему только приснилось.

Вторым был рыцарь, причем из очень хорошего рода, как раз тот, который был тяжело ранен.

– Дракон знал дорогу, и я доверился ему, – начал он свой рассказ. – Когда мы оказались на расстоянии шести-семи миль от ристалища, я услышал голос. А потом сам Острокрыл повернул ко мне морду.

– Что он сказал? – Отец был само внимание.

– Значит, вы мне верите? – с надеждой в голосе спросил наш гость. Было видно, что он до сих пор задается вопросом, не было ли его приключение сном.

– Сначала я услышал: «Эй ты, подох там, что ли?»

– Интересно. И что вы ему ответили?

– Ничего.

– Совсем ничего? – Отец был разочарован.

– Рана жестоко болела. Я потерял много крови…

– Вы удивились тому, что ваш дракон заговорил?

– Нет, господин, – последовал незамедлительный ответ. – Я думал только о потерянной баночке с мазью, о доме, о том, удастся ли мне до него добраться. Я закрыл глаза и боялся даже вздохнуть лишний раз, как потом выяснилось, меч моего противника треснул, и осколок остался у меня в груди.

– Не беспокойтесь – мой лекарь осмотрит вас, – вставил и я словечко.

– Благодарю…

– «Ваше высочество», – подсказал притулившийся за столиком в углу Фобиус.

– Благодарю, ваше высочество.

– Что же дальше?

– Я лежал как мертвый. И, видимо, проклятая скотина сочла меня таковым, потому что тело его вдруг пошло мелкой дрожью. Представляете, каково это с осколком в свежей ране?! А потом он и вовсе сбросил меня. Милостью Божьей я остался жив, угодив в реку, что близ города Аласвода, и называется так же, как раз у лодок рыбаков. Которые и спасли меня.

Я вышел. У дверей заторопился подняться воин, привезший торговца и рыцаря.

– Пригласи к этому славному воину лекаря, да смотри, чтобы он не жаловался потом на скудность Элоса. Когда захочет улететь, отвезешь его куда прикажет.

– Ваше высочество, – воин нетерпеливо переминался с ноги на ногу. – Пусть купца и рыцаря кто другой обратно везет, а…

– Это еще что?

– Мой брат, что за третьим свидетелем был послан, еще не вернулся.

– Так что же из того? Вас мы не раньше завтрашнего утра ждали. Не переживай. Кстати, как это ты так быстро из Аласвода прилетел?

– Из Западного княжества? Нет, рыцарь лечился там, а потом его домой доставили. Здесь в Восточном, вниз по реке. И брата своего я там же встретил. Я только приземлился, а он уже господина в одеяниях Храма Огня в седло подсаживает. Давно должен был прилететь.

– Действительно, странно. Вот что, возьми пару воинов и посмотрите с воздуха. Только… – Я толкнул дверь. – Отец выслушай этого человека! А потом он полетит искать брата.

Нехорошее предчувствие сдавило горло, но на стене меня давно ждал Терри и пара готовых в любой момент взмыть в небо серебряных драконов.

Я заметил его издалека – алый костюм с великолепной золотой кольчугой, как мне кажется, сработанной больше для вида, нежели для защиты тела.

– Куда это ты собрался? Я же просил не привлекать к себе внимания?!

– Какое внимание? Что-то я не пойму тебя, Карлес, ты же сам подарил мне эту куртку и штаны.

– Признаю. Но сегодня…

– Запрещено, что ли, прилично выглядеть? Но хорошо, сейчас побегу, надену какую-нибудь рвань.

– Да прах с тобой. Тогда уж уступлю тебе самца – он крупнее. Дамы решат, что принц – это ты.

– Вот это по-дружески! Вот спасибо! – Он подал мне руку, когда я полез на свою драконицу. – Только осторожнее. Она недавно с кладки.

– …платиновые яйца были? – спросил я, припоминая ночной разговор.

– Да было одно. Она с ним на целый месяц дольше, чем с другими, возилась.

– Да, еще… – Я привлек Терри и шепнул ему в самое ухо: – При драконах ни слова.

Он выпучил глаза, как будто никаких предупреждений нам не было, и расхохотался. Через минуту мы были уже в воздухе, и я не без неприязни заметил, как он теребит серебряную шею, что-то приговаривая при этом.

5. Тюрьма для принцессы

Вот уже семь лет как принцесса Анна находилась в заточении. Замок, в котором ей были отведены две комнаты, должно быть, находился в отдалении от столицы. Сюда пленницу привезли с повязкой на глазах и с опущенным на лицо капюшоном. Но, судя по виду из окна первой комнаты, здание было небольшим и, должно быть, служило для размещения егерей и челяди во время сезона охоты.

Уже через месяц после приезда Анне было сообщено, что она находится здесь по личному приказу королевы Джулии, законной правительницы Элатаса.

«Будь она проклята, – подумала женщина и несколько дней после этого не принимала пищу. – Собственная дочь! Ну конечно, ведь стоит только мне показаться в Танаталатесе, как миф о твоем „законном правлении" разлетится подобно пуху с одуванчика!»

Служанка, все время находящаяся около принцессы, оказалась веселой и общительной особой, с легким отходчивым характером. От нее Анна узнала, что в стране довольны правлением Джулии. Что троп она завоевала небывало, почти что без кровопролития. За несколько недель добившись покорности всех княжеств.

– Как это за несколько недель? – Такие сроки не укладывались в представление о войнах и сменах династий. Да и во все, чему ее когда-либо учили в Храме Огня или в том, ином, мире – имя которому Кармалон.

– А вот так, госпожа моя. – Служанка, видно, была рада-радешенька возможности поболтать. Она отложила в сторону пяльцы и дружелюбно посмотрела на даму. – Представьте – всего несколько человек погибли при покорении Восточного княжества. Да в стычках, когда деревня на деревню идут, больше народа гибнет и калечится, чем в Элосе в тот день. Князь Туверт, правда, погиб при пожаре, из окна выпал.

– Ты видела это?

– Видела. Гостила я в Элосе у старшенького.

– Кто ж теперь правит на Востоке? Сын Туверта?

– Нет. Детей у его сиятельства не было. Хи-хи. Таким не полагается детей иметь. Хи-хи. Он же… – Она долго не могла остановиться, заливаясь смехом. – Был племянник – Туим Морей.

– Морей?! Он княжит?!

– Да что вы так всполошились, золотая моя, не княжит, хоть наследником объявлен был. Не княжит. Виноват, значит, перед королевой оказался или перед мужем ее, он ведь тоже с Востока, служил Туверту. Я его часто видела – красавец…

– Как его имя?

– Трорнт. Карл Трорнт.

– О боже! – Анна села. – Дай воды.

– Сейчас, сейчас, моя яхонтовая. – Женщина подала с поклоном кубок и погладила принцессу по плечу.

– Где Морей?

– Да кто его знает. В Элосе теперь новый князь. Да не просто князь, бери выше – принц Кир! Родной брат королевы, Богом данной.

– Кирилл?!

– Кир!

Они помолчали. Служанка снова принялась за вышивку.

– Богом данная королева, – вслух рассуждала Анна. Ей очень хотелось сейчас назваться и посмотреть на реакцию этой добренькой клуши. Но кто может поручиться, что их не подслушивают? Может, уже сейчас войдет страж и заберет не в меру разговорившуюся надзирательницу, и тогда она уже ничего не сможет узнать. Толстуха казалась дурой, но действовать следовало осторожно и с умом.

– Богом посланная королева?

– А как же, когда Солнцеворот-живодер повелел сжечь ее трем драконам – как бы тремя княжествами. (Западное в опале было.) И сожгли! Вот страсти-то! Богом данную принцессу! При всем народе коленопреклоненном!

– Так уж и сожгли?

– Сожгли и пепел развеяли. Только восстала она тут же из чистого пламени! Сколько песен об этом сложено уже, страсть! Народищу-то было – тьма!

– Боже! – Анна опустила руки. Такого она никак не ожидала. – А Кир?

– Что Кир? Говорят, будто он во время боя в Элосе объявился, но я про то не знаю. Народ любит королеву и все, что от нее исходит. Даже я, полуграмотная женщина, почувствовала себя как бы частью легенды. Ведь Джулия как солнце, как его не заметишь?

– Значит, если кто-то более ее достоин править – думаешь, его не примут?

– Да кто ж? – всплеснула руками надзирательница. – Когда она – Феникс! Вы, моя алмазная, поди, песни слушать любите, помните, что бывает, когда посланник Богов власть в стране берет? Короли склоняются перед ним, прекращая раздоры. Драконы останавливают кровавые потехи.

Анна не знала, что и сказать, ведь если поверить этой женщине, то вряд ли ее присутствие в Элосе может как-то повредить Джулии. А раз так – не лучше ли написать ей прямо сейчас, подтвердив отречение от престола? Тем более что явилась-то она за похищенным Германом, а значит, должна продолжить свои поиски, а не сидеть здесь, изображая угрозу Трону.

– А в Западном княжестве так и продолжает править Эльлинсинг Красивый. Он во всех делах королевы помощник, первое лицо в государстве. Он один свой трон сохранил, да богатство, как водится, приумножил. Потому что с самого начала в Джулию поверил и ее сторону принял.

– А на Южном троне? – Принцесса продолжала обдумывать свои мысли.

– Горицвет – отец королевы. Только я его не люблю.

– Подай коготь, бумагу да драконью кровь для письма.

– Слушаюсь. Только мне, как бы это сказать, – не велено послания ваши передавать.

– Ничего. Это ты своим хозяевам отдашь. Они рады будут.

И Анна написала письмо, в котором обещала отречься от престола при свидетелях письменно и устно, произнеся все необходимые клятвы в обмен на свободу.

Но ни на следующий день, ни через месяц, ни спустя годы – ответа не было. Все те же стены, охраницы менялись, но принцесса уже перестала различать их лица. Она чувствовала, как проходит время, разматываясь, словно клубок, на конце которого ждет ее бесславная смерть.

6. Предупреждение

Дежурный офицер подошел к Карлу Трорнту, когда тот уже прощался с рыцарями, участвовавшими в представлении королеве своих, только что закончивших рыцарские и воинские школы детей и молодых родственников. Беседа неожиданно затянулась, и Карл сам проводил гостей до дверей.

– Ваше величество. – Офицер стражи вытянулся в приветствии, одновременно подавая знак, что сообщение, с которым он прибыл, не рассчитано на посторонних. Трорнт кивнул и направился в сторону кабинета. Стражник шел за ним. – Ваше величество, принц Кир только что прилетел в замок.

– Кир? Без предупреждения? – «Фобиус узнал правду и сообщил, ее брату».

– Он велел скрывать его визит. Мы устроили драконов в дальних гнездах, чтобы не привлекать внимания.

– Его высочеству, видимо, надо поговорить с королевой?

– Нет. Он желает беседовать именно с вами.

– Что ж. Хорошо.

«Он знает! Знает! Знает! Но я не могу убить его, Фобиуса еще туда-сюда, но только не ее брата!»

Через несколько минут перед Трорнтом предстали Кир и Терри. По бедности костюма первого и по богатству второго, человек, не знающий их лично, непременно бы решил, что принц в красном.

– Чем обязан такой чести, Кир?

«Он хочет отнять у меня Джулию!»

– Здравствуй, Карл. Хорошо, что ты сразу нашел для меня время. Я приказал не распрягать драконов и тотчас по окончании разговора улечу обратно.

– К чему такая спешка?

«Терри тоже влюблен, в мою жену. Мою жену. Вот о чем следует помнить!»

– Я прилетел рассказать тебе о чем-то, что сильно напоминает заговор.

«Почему он так напряжен? Что-нибудь с сестрой или ребенком?»

– О чем-то вроде? Не лучше ли называть вещи своими именами?

«Ну ударь же меня, обвини во всех смертных грехах, а потом посмотрим, кто кого!»

– Хорошо. Но дело настолько деликатное… Итак, во-первых, Фобиус…

Карл отвернулся. «Проклятие – я так и думал!»

– …Фобиус нашел в одной летописи о фениксе рисунок семиконечной звезды и считает, что столько же должно быть посвященных воинов, включая Джулию в час Феникса. И я – можешь себе представить – один из них. Трудно даже вообразить, чем именно я смогу быть полезен, мое участие подтверждено также отцом, сейчас он занят поисками еще четверых.

– Да? – Карл не ожидал такого поворота и не сразу нашелся, что ответить. – Ты проделал такой путь только за этим? – Его глаза были способны прожечь дыру.

– Нет.

– Я так и знал! Что наболтал тебе этот червяк?!

– Я не понимаю?!

– О чем еще договорились вы против меня?!

– Против тебя?

«У него мания преследования».

– Ну говори же!

– Господа. Не надо так, – вмешался Терри. – Речь ведь идет не о вас, а о ваших драконах! Стоит ли ради этого…

– О драконах? – недоверчиво прошептал Трорнт и сел на свое место.

– Дело в том, что происходят разные странные явления. Отец считает, что не стоит впутывать сюда Джулию. Постараемся разобраться сами…

– Что Джулию?!

– Я имею в виду ее будущее материнство. А что же еще?

– Господа. Так вы до завтра не договоритесь! В Элатасе начали разговаривать драконы!

– Что?!

«Они меня за дурака держат!»

– Думаю, что это правда, отец допрашивает очевидцев. Фобиус был одним из первых.

– Но это же смешно! Фобиус пьет, и в тот день…

– Возможно, но налицо факты. Если драконы разговаривают, кто знает, чего от них еще ждать? Если это видения или форма похмелья – может быть, можно будет в дальнейшем ее лечить. Град откопал документ, в котором говорится, что теплокровные драконы сходят с ума от собственного огня, если поблизости нет холоднокровных. – Так что, может, это драконья болезнь. В любом случае, нужно просмотреть все замки и убедить владельцев покупать платиновых, пока все наши крылатые друзья не перебесились.

– Или запретить в Элатасе продажу вина. Все это кажется мне сплошной абракадаброй. Тем более что тринадцать лет назад нас с Джулией как раз чуть не сожрали именно платиновые.

– Южное и Восточное княжества уже начали проверку. К Эльлинсингу направлены послы. Я прилетел предупредить тебя.

– Послушай, принц. А сам-то ты слышал, как говорят драконы? Или, может быть, Терри? А ведь он с ними с самого детства… Но никогда…

– Но и река начинается с одной капли.

– Вы точно только за этим прилетели?

– Что ты имеешь в виду? Ах да, я не сказал, что Гурий Град раскопал легенду, в которой сказано, что договор между людьми и драконами…

– Смею заметить – это уже по второму кругу будет. – Карл зевнул.

– Но послушай, это любопытно. Драконы служат людям верой и правдой, а люди следят за численностью платиновых, подсовывая их яйца теплокровным и…

– Понял. Несколько лет назад ты писал сказки о говорящих драконах.

– Писал. – Я покраснел. – Но я писал сказки, а не летописи. В общем, если ты не хочешь сделать такую ерунду, придется побеспокоить Джулию.

– Легко сказать – сделать. Северное княжество не предназначено для платиновых. Кому нужны дорогие драконы, от которых нет никакой пользы? Ладно, – он вспомнил тушу, которую воины и работники поднимали на канатах. – Ладно. Я понял тебя и займусь этим.

– Отлично. Тогда прощай.

– Прощай.

«Неужели это все и я ошибся?» – Карл пожал протянутую ему руку.

– Может, останетесь на обед? Путь не близкий.

– Благодарю. В другой раз.

– Я распоряжусь уложить еду и вино в седельные мешки.

Это не долго, мы раскланялись.

7. Морей

Морей играл с сынишкой, он посадил ребенка к себе на ногу и теперь качал его, придерживая за крохотные ручонки. У окна кормилица укладывала спать младшего. Она подоткнула белое одеяльце с княжеским гербом и улыбнулась, встретившись взглядом с хозяином.

– Когда малыш поспит, я хотела отнести его в сад. Прикажете и Туверта взять с собой?

– Да, а где твоя дочка? Что-то я ее сегодня не вижу. – Туим не скрывал своего благостного настроения. С самого утра он наслаждался жизнью. Под окном расцвел куст его любимых сиреневых цветов. Сейчас, уединившись с семьей в одном из дядиных отдаленных замков, он перестал скрывать пристрастие к фиолетовым, сиреневым и синим цветам. Покойный Туверт считал их излишне мрачными и предрасполагающими к меланхолии и мечтательности. Его воины носили коричневые одежды, и цветы в домах и садах предписывалось высаживать желтые или красные.

Морей не выносил всю эту помпезность и браваду, рассчитанную исключительно на внешний эффект.

«Хорошо, что можно теперь расслабиться и позволить себе быть просто человеком, просто мужем, просто отцом, – какое это счастье!»

– Простите, ваша светлость. – Кормилица задумалась. – Не знаю, как и сказать…

– Что такое? – Морей взял ребенка на руки и поцеловал в светленький затылок.

– Не знаю… Не обижайтесь, да только говорят, у князей все не как у людей. Вот!

– Что ты сказала? – Туим положил сынишку на кровать.

– А что хотите со мной делайте, ваша светлость, а дочурку свою я с вашими детьми рядом гулять не понесу.

– В чем дело?! – Он не знал, что и сказать, Конкордия всю жизнь провела в княжеском замке. Морей знал ее много лет. Добрая и прямодушная, здоровая и справедливая – сейчас она была просто невыносима.

– Как хотите. А я боюсь. – Кормилица взяла маленького Туверта и начала раздевать его, готовя ко сну. – Если там будет он – я бы и сама не пошла, и деток не повела.

– Что он такого сделал?

– Ничего. Ничего, ваше сиятельство, такого, о чем можно пожаловаться. Только не в том дело – он Зло. Он всех ненавидит. Не хочу имени-то его поминать. Да только нахлебаетесь еще с ним, как есть горюшка хлебнете.

– Что за черт! Выкинь из головы эти бредни! – Туиму стало не по себе.

– Думаешь, ты единственная сейчас с младенцем?! Другую не найду?!

– Бога ради. – Конкордия вдруг встала на колени. – Отпустите вы меня. С того дня, как появился этот, прости господи, каждый час жду беды. Третьего дня глянул в колыбельку, дочку как сглазил. Сутки криком кричала, сейчас грудь не берет. Погубит он всех нас.

– Глупости. Мариэтта с ним прекрасно справляется.

– Два сапога пара.

– Что?!

– Гоните меня. Я теперь уж все скажу. Не любит никого ваша жена, ни вас, ни деток, никого… только давай, давай ей, давай. Гору золота насыпь и ту пожрет. А в дьяволенке она силу чует, его руками рассчитывает жар загребать!

– Замолчи! – Морей отвесил кормилице оплеуху.

– Бейте, бейте! Молоко потеряю, а другую когда еще сыщете! Кто еще пойдет к вам, пока он тут! Уже вся округа прознала. Слышали, как называют его? Знаете? Адский принц!

– Неплохо. – На пороге стояла княгиня. Туверт заходился ревом. Конкордия спохватилась и начала успокаивать малыша.

– Пойдем отсюда. – Туим потянул жену к двери. Ему не терпелось закончить неприятную тему.

– Отчего же. Значит, ты, мерзкая, мясная ящерица, называешь нашего приемного сына Адским принцем?

– Так люди говорят.

– Люди. А ты, значит, другого мнения? – Она подошла вплотную к кормилице и пнула ее носком туфельки. Едва успокоившийся ребенок снова заныл.

– Отчего же, ваше сиятельство, адский он и есть адский. – Конкордия прижала к себе Туверта. – Попомните, всех нас уничтожит и костями еще поиграет.

– Дура. – Мариэтта с мужем вышли из комнаты. – С ума сошла. Нельзя ей детей доверять. Сегодня нужно другую найти.

– Может, лучше для Германа другое место подыскать? Рыцарскую школу или Храм? – Морей не мог отделаться от мысли, что кормилица каким-то внутренним чутьем угадала его мысли.

– Безграмотная баба языком натрепала, а ты и слушаешь. Нет конечно! И зачем, когда ты сам к нему лучших учителей приставил?

– Если ты думаешь, что его без доказательства принадлежности к знатному роду не возьмут, так я все продумал – скажу, мой внебрачный сын. Клятву дам.

– Да не собираюсь я, и потом немного осталось, потерпи последние деньки.

– Что это значит? – Туим почувствовал тревогу.

– А ничего. Просто скоро вся наша жизнь изменится. Ах, как мы заживем! Не хуже Эльлинсинга.

– Что ты задумала? Эльлинсинг помог Джулии взойти на престол. Ты что хочешь?..

– А почему бы и нет? – Она присела на широкий подоконник, мечтательно закрыв глаза.

– Да потому что я не хочу! Потому что это гибель! Ну, может второй сын первого отравить и на его место встать. Это хотя бы одна семья. А я им кто? Здесь, здесь весь род нужно в крови утопить! Ты это хоть понимаешь? Ведь если ты справится с королевой, придется убить Кира, Карла, потом Горицвета! А где гарантия, что не явится Анна! Я говорил о ней.

– За что я тебя люблю, так это за смелость.

– Не забывай, у нас дети! И Трорнт, случись что, никого не пощадит.

– Вот именно дети, законные наследники востока! Прозябающие в этой дыре. Они же нищие твои дети. Они вырастут и наплюют тебе в глаза – твои дети. В то время как Карл будет валяться на золоте.

– Опять Карл! – Его губы дрожали. – Значит, ты все еще любишь его?! – Морей схватил жену за руки.

– Не люблю! Не люблю! Ненавижу его! Удачливости его ненавижу! – Она извивалась, пытаясь вырваться. – Ничего. Скоро ему придет конец – Герман – Адский принц! И он за меня отомстит! Я нашла ему достойного учителя! Отряды уже собираются! Я объявляю войну Джулии! Трорнту! Киру! Горицвету! Твоей разлюбезной принцессе Анне! Ха-ха-ха… знаешь, она все это время была здесь!

– Где?

– В Элатасе, дурак! В Элатасе! Под крепким замком, как за семью печатями!

– Где? – Он притиснул Мариэтту к стене.

– Да чтоб тебя – не скажу! Тьфу. Постылый! Чего ты испугался? Сам рассказывал, что по молодости пытался найти Анну и восстановить на престоле. Я теперь всем отомщу. С Германом мне ничего уже не страшно! Держи, не удержишь! – Она начала биться и махать ногами, норовя ударить побольнее. – И княгине этой бывшей, южной, уродине, отомщу! Ведь если бы не она, я уже сейчас была бы королевой Элатаса, законной женой Жара Солнцеворота! Если бы не та печать! Если бы не ты! Я ведь думала, что ты погиб! Постылый! Зачем вернулся! Кровь мою пить он вернулся! Детей строгать! Думаешь, ты мне нужен?! Мне титул твой был нужен! Я ведь уже тогда знала, что ты племянник Туверта. Ага – не ждал?! Думал, ты такой красивый, такой статный, мечта… Тьфу, тьфу на тебя, тьфу, тьфу… И чьи у меня дети, это еще припомнить нужно!

– Тварь! – Туим выпустил из рук вырывающуюся женщину, и она, не удержавшись, перевалилась через подоконник и с криком полетела вниз.

8. Адский принц

В тот же вечер мальчик с седыми волосами зачерпнул из бочки полную кружку магрибского. Треть выплеснул на траву, затем вынул из кармана курточки маленький мешочек с белым порошком и всыпал немного в вино, помешав для верности пальцем, и полез на стену.

– Доброй стражи, рыцарь Донат.

– Здравствуй, Герман, что ты делаешь здесь в такое время? Тебя, наверное, ищут.

– Им теперь не до меня. Хочешь вина?

– Спасибо, не откажусь. Как же так с княгиней? Такая молодая…

– Не знаю. Можно мне попрощаться с моим драконом?

– Его сиятельство не велел. Виданное ли дело озоровать в деревне, сараи пожечь, лошадей разогнать. – Мальчик молчал. – Что до меня, так я не то что запретил бы тебе без разрешения дракона трогать, а вздул бы хорошенько. Ведь… о-о-о, что-то глаза слипаются. Ведь от шалостей твоих дурные слухи пойти могут, – он зевнул, – уже пошли. Знаешь, как тебя, – снова зевнул, прослезился, – в народе называют?

– Как?

– Только не обижайся. Адским принцем! Во как. – Он замолчал, некоторое время борясь со сном. – А кто ты есть – приемный сын… ох… князя. – Голова воина повисла, он захрапел.

– Приемный сын? Ишь, чего захотел. – Герман вернулся к лестнице и вынул из-под ступенек заранее приготовленный седельный мешок. – Я, Адский принц! Понял, дурак. – Он перешагнул через спящего стражника и направился к своему золотому дракону.

– …Ты была хорошей ведьмой, Мариэтта, – рассуждал он себе под нос, – но я бы не сделал тебя первой дамой королевства. – Герман посмотрел на замок, забрался в седло. – А знаешь почему – ты любила не меня, а власть и золото. Знаешь, как это жгло мое сердце? И еще, в случае неудачи ты первая предала бы меня.

Дракон поднялся в воздух и завис над замком. Мальчик вынул из-за пазухи крохотную шкатулочку и, открыв крышку, погрузил в нее палец и после тщательно намазал золотой мазью свое лицо. Во время всего этого ритуала дракон ни разу не шелохнулся, точно понимал важность происходящего.

– Попрощайся с княгиней Змей-Аспид, попрощайся с замком, мы его больше никогда не увидим. Ты понимаешь меня? – Дракон затрясся и пустил струйку пара. – Знаешь что, сделай так, чтобы я его больше никогда не увидел. Мы летим к нашей славе, к нашей победе! Ну! Сделай так, как я тебя учил!

Аспид подлетел поближе, завис напротив окон, затаив даже привычный легкий шелест перепонок, и, вытянув шею, пустил струю пламени.

– Еще! Еще! Слушайте все, это сделал я – Адский принц! А теперь давай отсюда.

Несколько молний просвистело у крыльев дракона, но Герман даже бровью не повел; меланхолично перехватив смертоносный горящий шар, он вздохнул как человек, уставший объяснять что-то окружающим, и швырнул его в открытое окно детской. Аспид развернулся и устремился в небо.

– Хорошие похороны для нашей милой Мариэтты! Я чувствовал, что так и будет! Хорошо, если бы и Морей! Ведь это он во всем виноват! А теперь нас уже ничто не остановит! Может, поприветствуем деревню?!

Дракон радостно зарычал, и они сменили направление.

9. Исследование Горицвета

Над княжеским замком в Элосе распростерла свой черно-бархатный плащ ночь, Аскольд стоял на балконе, вдыхая свежесть и ароматы цветов-призраков, растущих в изобилии вокруг замка и на его стенах. Отчего-то Кир любил эти полупрозрачные, светящиеся в темноте растения, чьи лепестки непрерывно колыхались, словно водоросли.

За прошедший день гонцы привезли еще одного свидетеля, для которого пьянство, видимо, считалось нормой жизни. Так, пребывая в состоянии почти что непрерывных галлюцинаций, он поведал магу о русалках с огненными хвостами, летающих по воздуху горшках, отборно ругающихся стульях, о повелителе драконов, который был то чудовищем, то человеком. И о его сыне с золотым лицом и серебряными волосами, о реке, которая превращалась в винную жилу, с плавающими по ее ароматным водам пустыми кувшинами, в каждом из которых вполне могла оказаться сушеная ящерка.

Записав весь этот бред, Горицвет возблагодарил небо, что свидетелей пока только пять. Особенно он подчеркнул «повелителя драконов». На вопрос «что сказал ему дракон» пьяница промямлил лишь, что более сильных ругательств не слышал ни на караульной службе в Аласводе, откуда его, видимо, выгнали, ни в охране при Храме Огня. А повелитель драконов, так он, по словам свидетеля, и вовсе не говорил, а лишь поманил пальцем и свел его собственную драконицу.

«Свел дракона», – написал Аскольд. – Может колдун какой, мало ли. Бывает. А скорее всего, сам пропил, бродяга.

Фобиус и Град не подавали признаков жизни, возможно, Элоская библиотека, как огромное болото, втягивает ищущих в свои внутренние лабиринты, где они блуждают… блуждают, блуждают… Или летописцам улыбнулась наконец-то шальная удача, и они и впрямь напали на винную жилу.

Послышался характерный свист рассекающих воздух крыльев, и вскоре дугообразное опознавательное пламя осветило лицо и фигуру всадника. Справа и слева еще по вспышке. И одна позади. Четыре дракона. Вспышки повторились, и со стены им в ответ замахали сигнальным факелом, указывая свободные гнезда. «Четверо, – подумал Горицвет, – не те ли это воины, что Кир посылал на поиски пропавших?» Драконы устроились на стене. Аскольд понял это по тому, что факелы перестали кружиться и поползли к замку. Звякнули часы на башне, их звук отразился от множества зданий и сторожевых домиков Элоса. Там, где должны были находиться ворота, Горицвет вдруг увидел огромную светящуюся в темноте гроздь винограда или волшебных жемчужин. В довершении всего она еще и двигалась, тихо, словно плыла по невидимому озеру, освещая все вокруг. Вот один огонек оторвался и поплыл, на секунду выхватив из темноты фигуру человека, держащего его в руках. Повозка, а он это теперь точно видел, катилась дальше, отражаясь в водах, под мостом.

Аскольд настолько увлекся необыкновенным зрелищем, что не заметил вошедшего пажа. Для того чтобы привлечь к себе внимание, мальчик кашлянул.

– Иди-ка сюда, – не отрываясь от ползущих огоньков, попросил маг, – как тебя зовут?

– Касиян Ленок, господин.

– Скажи, пожалуйста, Касиян, что это такое? – Аскольд указал пальцем на движущие огни за окном.

– Разводка стражи, ваше сиятельство.

– Стражи, говоришь? – Горицвет посмотрел на мальчика. – А что это за светящиеся шары?

– Фонари, – последовал быстрый ответ. – Только они не полностью круглые, сделаны из простого стекла, спереди дверца, внутри восковушка. Ну, восковая свеча.

– Понятно. Он бы еще радио провел. – Аскольд прошел в комнату.

– Рацию? – не расслышал паж.

– Что?! Откуда ты знаешь это слово?

– Какое? – Мальчик притворно вытаращил глаза и на всякий случай отступил на шаг к двери.

– Рация.

– Ниоткуда. Само вырвалось.

– Почему же не получилось «разно», «ратио», а именно «рация»? Признавайся, где ты это слышал? Может, видел?

– Ничего я не слышал. – Касиян чуть не заплакал. – А вас… к вам воины просятся, те, кого за пропавшим Себастьяном Рубином его высочество посылал.

– Хорошо. – Горицвет раздраженно отмахнулся от пажа и взял с полки дополнительные свечи. Щелкнул несколько раз огнивом, но ничего не произошло. – Погоди. Много их там?

– Четверо.

– Проси.

Касиян Ленок, довольный, что так легко отделался от неприятного разговора, побежал к выходу.

– А зажигалка, – крикнул он уже с порога, – за большим томом «Черной магии»! – И тут же выскочил вон.

Вскоре по белой каменной лестнице забарабанили сапоги, и уже другой паж открыл дверь перед вновь прибывшими. Их было действительно четверо – как и улетали. Маг заметил, что все они бледны, а одного того, кто беспокоился об исчезновении брата, буквально приходилось поддерживать с двух сторон.

Хотя это было против правил, Аскольд кивнул в сторону кресел. Первым делом друзья усадили обессиленного воина и уже потом разместились сами.

– Вы ранены? – Горицвет не мог припомнить имени молодого человека.

– Нет, – ответил за него самый старший. – Просто Серафим Рубин никак не может прийти в себя после увиденного. Мы отправились в направлении, по которому должен был возвращаться его брат. Лететь пришлось на разной высоте. Так как мы не имели представления, что могло задержать Себастьяна Рубина, где следует искать его и свидетеля. Сначала мы не заметили ничего, сколько-нибудь достойного внимания, ожидая в любой момент встретить их на драконе, который вдруг вынырнет из облаков или поднимется из какого-нибудь оврага. После трех часов лета я увидел распластанного по земле платинного…

– Платинного? – Горицвет взглянул на поникшего Серафима.

– Да. Дракона моего брата. Мы называли его Ракшот, – с трудом выговорил он.

– Продолжайте.

– Мы спустились пониже, – вновь взял слово старший воин, – шея платинного была перегрызена, голова свернута набок, как нередко делают серебряные.

– Там был бой?

– Я бы не назвал это боем. – Рыцарь помолчал, собираясь с мыслями. – Потом мы нашли Себастьяна Рубина. – Он покосился на Серафима. Тот дал знак продолжать, а сам выпрямился и буквально вцепился в подлокотники. – Тело нашего друга было страшно растерзано. У него… – он снова посмотрел на брата покойного, и взгляд его при этом отражал муку и сочувствие, так что Аскольд на какое-то мгновение подумал, а не отпустить ли ему молодого воина. Но тут же взял себя в руки. Вдруг Серафим запомнил больше, чем другие.

– У него не было головы, – наконец произнес рыцарь. – Это сделал все тот же дракон! Я видел следы зубов и когтей! Меч Рубина валялся шагах в десяти, и мы его не сразу обнаружили.

– Вот он, – сказал второй, до сих пор молчавший воин. – На нем следы крови серебряного дракона. – Он положил меч к ногам мага. – Мы не нашли свидетеля. Но вы же знаете, когда бой происходит в воздухе на такой скорости, за минуты дракон покрывает расстояние в несколько небольших городов.

– Я понял. Вы привезли тело Себастьяна?

– Да. – Серафим и сам походил на мертвеца, он встал с совершенно остекленевшими глазами, покачиваясь на каждом слове. – Я уложил тело моего несчастного брата на своего дракона, пристегнув его седельными ремнями. Его кровь капала на золотую шкуру, а рука… – Юноша обмяк и повалился на пол. Двое воинов подхватили его под локти.

– Немедленно отнесите его к лекарю! – Горицвет махнул рукой пажам. – А вас, – Аскольд покосился на старшего и менее всех напуганного рыцаря, – я попросил бы задержаться. Всего на несколько минут. И вас. – Он остановил взглядом воина, принесшего меч.

Когда за пажами и воинами закрылась дверь, Горицвет продолжил.

– Я понимаю, каково вам сейчас, но… – Он позвонил и попросил заспанного мальчишку распорядиться, чтобы тело перенесли в нижние покои замка и не трогали до того, как он лично не осмотрит его. Паж вытаращил глаза, но, взглянув на воинов, не осмелился задавать вопросов и тут же выбежал вон, будто за ним гнались лесные осы. – Вы были там и не могли не задаваться вопросами – кто это сделал? Что произошло?

Старший кивнул.

«Его зовут Донат Морвиль, родной брат небезызвестного начальника тюрьмы», – припомнил Горицвет.

– Помогите же мне. Поделитесь своими мыслями, пусть даже самыми невероятными, безумными… поймите, господа, если мы не разберемся в случившемся завтра, послезавтра может быть уже поздно.

Вошедший паж доложил о приходе Браса, Фобиуса и Града. Напуганный мальчишка привел всех. Аскольд вкратце пересказал происшествие, после чего все уставились на Доната.

– Мое мнение… Ну что я могу… возможно, Рубин встретился с всадником на серебряном драконе. Ну, крылан с этим могли вцепиться друг в друга, а всадники не сумели оттащить.

– Не сумели или не захотели, – заметил молодой воин.

– Что ты хочешь этим сказать, Тигрий? – Брас даже наклонился вперед.

– Когда чудовища психуют и набрасываются друг на друга, это небезопасно для обоих всадников. Меч Себастьяна в драконьей крови, а на платиновом лишь следы когтей. Как будто тот всадник и не отбивался. Выходит, он знал, что его серебряный возьмет верх, и преспокойно отсиживался в седле. А может, сам и натравил. Я ведь не знаю, какого такого свидетеля он вез.

– Я знаю – это был адепт Храма Огня, знающий про драконов все, он лечил, объезжал и вообще воспитывал их для воинов юга. – Брас посмотрел в потолок. – Лет восемь назад он служил вместе со мной у Туверта. Не знаю, какой такой он был свидетель, но хранить тайны он точно не умел. Делай с ним что хочешь, только дай поболтать. И любопытен – все-то ему знать надо, до всего дело есть. Уж сколько ему за это любопытство доставалось…

– При драконах служил, вы говорите, – удивленно пробормотал Град, – а что ж он на своем-то не полетел?

– Действительно. – Фобиус оживился. – На своем-то ладно, своего мог пожалеть. Но чтобы воин не воспользовался княжеским драконом – такого даже в сказках не бывает, тем более что лететь на холодной спине платинового… С чего мы вообще решили, что Рубин посадил его на своего?

– Брат сказал, что видел, как Себастьян подсаживал кого-то в желтых храмовых одеждах. Но они могли долететь до гнезда и взять дракона там.

– Может, как раз, чтобы потрепаться дорогой, – усмехнулся наместник.

– А он знал, что вы, любезный Брас, здесь командующий?

– Я из этого секрета не делал.

– Тогда подавно, не мог он как седельный мешок, на чужом драконе болтаться. Как вы считаете? Я прав?

– Это не моя работа – считать. Покрасоваться он любил. Это правда. Но выводы делать я не обучен. Мне за это не платят.

– Может, он и сел на серебряного, – предположил Фобиус. – К чему ему мерзнуть на крылане, когда можно долететь как человеку?

– Но зачем ему убивать Рубина? Они что, знали друг друга? – вставил словечко Град.

– Может, драконы подрались? – высказал предположение Морвиль.

– Может, серебряный сначала скинул всадника, а уже потом Рубина пожрал, – добавил Тигрий. – Мой дядя Сильинесли лет десять уже служит при королеве, и она рассказывала ему подобную историю. Только драконы в ней были платиновые.

– Глупости, платиновые никого никогда не трогали, – вмешался Фобиус. – Все зло от серебряного. Вот интересно, где сейчас эта сумасшедшая зверюга? – Он посмотрел в сторону окна, словно ожидал появления сигнального пламени. – Я вот что думаю. Опять платиновый. Может, это все связано с теми летописями о договоре? – Старичок прошелся вдоль полок, поглядывая на корешки книг. – Если предположить, что дракон обладает собственным разумом и… – Но он так и не закончил фразы, погрузившись в глубокое раздумье. Горицвет был вынужден отпустить пока обоих гонцов, а сам отправился вниз, осмотреть труп. Сопровождать его вызвался Брас. Все остальные разбрелись по замку.

Наместник шел рядом с Аскольдом, его легкая кошачья походка, казалось, была создана специально для ночных вылазок.

– Завтра прилетает его высочество, может, не начинать погребальных обрядов до… – Брас вопросительно посмотрел на князя.

Горицвет представил себе лицо Кира, когда ему вежливо предложат осмотреть обезглавленный труп, и махнул рукой:

– Не надо. Сами справимся.

10. Засада

Распрощавшись с Карлом, мы отправились на стену, где в дальних гнездах отсиживались наши красавцы. Терри насвистывал, злясь на меня за ту таинственность, что мы вокруг себя распространяли и из-за которой он не мог встретиться и с половиной своих единственных и ненаглядных. Чему я втайне радовался. У лестницы нас поджидал красивый офицер, судя по перевязи и покрою одежды – начальник охраны. Неудивительно, – подумал я, – что бедняга Карл ревнует и во всем видит заговоры. У моей сестренки странная потребность злить его, держа в своем окружении подобные экземпляры. Один Брас чего стоил. Это счастье, что я переманил его тогда в свое княжество, они с Трорнтом точно бы друг друга поубивали. Но этот! За семь лет, что я жил в Элатасе, ни разу не видел ничего подобного. Тип лица – дома я сказал бы – восточный, даже японский, – здесь совсем другие критерии.

– Слуги сейчас принесут еду и вино, я подошел спросить, не надо ли еще чего-нибудь? – Он обладал мягким приятным голосом, и одновременно все в нем говорило о жесткости, даже жестокости.

– Спасибо, ничего не надо. – Я поглядел на Терри, но тот был слишком занят своими мыслями.

– Его величество приказал позаботиться, чтобы вас никто не донимал расспросами. Мое имя Измаил Лихт. Вы не подскажете, не мог бы я чем-то быть полезен принцу? – Он поклонился спине Терри. Тот уже подошел к своему огромному и, по всем приметам, королевскому дракону.

«А он принимает меня за слугу, любопытно, можно ли будет это как-то использовать в дальнейшем?»

– Мы очень торопимся.

Двое пажей пронесли мимо корзины с едой и рассовали ее по седельным мешкам. Измаил стоял спиной к гнездам и не видел, что бутыль с вином, предназначенным для принца, отнесли на драконицу.

– О чем он с тобой говорил? – спросил Терри, как только я взял в руки длинные вожжи.

– Он принял тебя за принца, – сознался я, надеясь хоть таким образом поднять ему настроение. Я устроился в седле, драконы замахали крыльями, отталкиваясь от стены, мы полетели.

Я завернулся в плащ, от спины серебряной исходило приятное тепло, обещавшее в скором времени обратиться в настоящий жар. Терри от важности потерял остатки ума и летел теперь справа от меня, как будто это я был его телохранителем. Джулия никогда бы себе такое не позволила. Под нами светилась и переливалась длинная змея-река по имени Аласвод. Трудно сказать, город ли дал имя реки, или река поделилась с ним своей красотой и тайной. Мне нравилось Западное княжество с его все еще дымящимся Храмом Течений, без которого уже не мыслился ландшафт. Тринадцать лет – это же настоящее чудо. Нравился Эльлинсинг и вообще люди – немного женственные, с удлиненными лицами и тонкой костью, со светлыми легкими волосами. Да, наверное, в конце концов я женюсь на кузине Эльлинсинга. Тут я вспомнил, что обещал Брасу поговорить с Джулией о нем и княжне Брине. Оглянулся и с тоской посмотрел назад. Возвращаться уже поздно. Ладно. Придется извиниться. Было бы здорово, если бы внешне моя невеста чуть-чуть была бы похожа на Лауру.

Лаура – кто знает, куда увела ее исчезающая комната, тайный лаз. Достал из мешка вяленое мясо ящерицы и бутылку вина. Отсалютовал Терри и выпил. Может, я попаду еще когда-нибудь в тайное тайны, в заповедную часть крепости, в ее сердце – где ждет меня Лаура. Хотя я ведь не остался там. Может, и она бродит эти семь лет вместе с Андресом, Павлом, Светкой и Хельгой по бесконечным мирам? А может, не только определенные дома имеют вход в параллельный мир, может как есть правое и левое, верх и низ, лицевая и изнаночная стороны. Может, из любого места я могу переместиться…

Хотя это полная абракадабра, и что должен я найти через семь лет? Даже если судьбе будет угодно вывести меня на тайную комнату, в сакральную сторону башни. Тайный замок. Боже! «Тайный замок!» Но этого не может быть, не о нем ли еще совсем недавно мне уши прожужжал Огюст Фобиус?! Тайный – подземный замок – гробница Адама и Ангелики? Нет. Это было бы слишком просто. Тем более что Джулия явно говорила «замок», а не крепость. – Я глотнул еще немного. – Нужно спать в своей постели, а не носиться на драконе в течение нескольких дней – тогда и дурацкие идеи не будут лезть в голову. Я встряхнулся, но мысль никак не хотела улетучиваться, а, наоборот, все более и более овладевала мною, облекаясь в одежды страха.

– Нет, только не это. – Я невольно перекрестился, переложив вожжи в левую руку. Какой забытый жест. – О боже, ну что же я должен буду найти там? Кости моих бедных друзей, полуистлевшие трупы?.. Лаура? – Мне стало не по себе. От драконицы уже здорово пекло, ее запах, запах мускуса и чего-то сладкого, занимал все вокруг, дурманя голову. Я совсем уже решил садиться и обернулся дать сигнал Терри, который отстал на целую шею, как вдруг ясно разглядел нескольких преследующих нас драконов. Я встал на ноги, надеясь первым понять, что происходит. Это могли быть воины Трорнта, отправленные вдогонку за нами, после получения каких-нибудь срочных известий. Терри тоже заметил гостей и обнажил меч.

– Что будем делать? – что было сил крикнул я.

– Посмотрим, что они предпримут. – Серебряный самец подлетел к нам почти что вплотную. Я видел, как странная дрожь сотрясает его тело. – Повернем по солнцу! – Драконы плавно сменили направление, держась по-прежнему ноздря в ноздрю. – У, черт, не отстают! Попробуем провалиться в ямку, а потом резко вперед! – Все повторилось.

– Пять, шесть, семь, – считал я, – может, пустить опознавательное пламя?

– Прах их знает! Зачем бы Карлу отправлять за нами целый отряд? И почему они сами не представляются?!

– Может, выжидают, когда это сделаем мы?

– Ну ты с книгами своими совсем спятил! Они скоро хвосты нам отгрызут! Так со встречными-поперечными не поступают, если ты не ведаешь, кто перед тобой, какой резон женихаться? А может, у нас на земле лагерь, а может… Они знают, кто мы, Карлес, и не отстают. Это погоня. – Мы снова развернулись и пошли петлями. Расстояние между нами и преследователями сильно сокращалось. Теперь я ясно различал золотого, на котором стоял всадник. На его лице была маска. Но, пожалуй, ужаснее всего смотрелся невиданный синий дракон.

– Это еще что такое?! – выдохнул Терри. – Карлес, давай-ка отсюда подобру-поздорову! – Он перехватил у меня на лету вторые вожжи и, управляя уже двумя драконами, повел животных хитрыми зигзагами.

Первая молния промелькнула у его плеча, отразившись на шкуре дракона.

– Держись крепче! – Он заставил обоих драконов падать камнями и остановил их уже у самой земли, почти коснувшись деревьев.

– Что ты творишь? Разобьемся! – завопил я и не узнал свой голос.

– Все плохо, Карлес. Где твой меч?

– Спроси что полегче, – пробормотал я.

– Что?

– Выводи нас! Вот что!

– А твой меч?!

– Да на что он мне?! – Я встряхнул плащом, как Девчонка, показывающая трусики.

– Ты что, опять оставил его?! – Снова разворот и очередной розовый шар.

– Да мне все едино, что с мечом, что без него! Сделай Что-нибудь Терри!

Прямо за моей спиной, синий открыл змеиную пасть. Я съежился в седле, не зная, чего ждать. Мой возница бросил драконов резко вверх, и тут третья молния пробила крыло серебряной.

– Карлес! Ради бога, исчезай! – Терри бросил мне вожжи, а сам со своим драконом завис между мной и синим.

– Что я могу сделать?!

– Исчезай, беги, лети, ты же маг! – Он рубил мечом воздух, не давая дракону подобраться ближе. Раздался оглушительный визг, меня обожгла кровь драконицы, хлынувшая вдруг из ее прокушенной шеи. Серебряная теряла силы. – Ты же можешь – уходи в свой мир, как тогда в битве за Восточное княжество! Сгинь! – Клинок впился в крыло синего, попытавшегося обойти нас слева. Серебряный помогал хвостом, драконица теряла высоту, когда раздался голос, парализовавший в первые моменты казалось бы все вокруг:

– Остановитесь. Слушайте…

Я заткнул уши, испугавшись, что оглохну, но все равно услышал каждое слово.

– …Я Повелитель драконов! – разнеслось по небу. – Идите ко мне, ибо я даю вам свободу! Я снимаю с вас магический запрет! Пришел ваш час, и я говорю вам: драконы, возьмите Элатас, потому что он ваш по праву! Я – Повелитель драконов – приведу вас к победе! Летите со мной в страну драконов!

Наши серебряные повернулись и, отряхиваясь на ходу, поспешили к своему господину. Я вспомнил, как однажды отец приманил дракона Фобиуса и, ни на что не рассчитывая, произнес заклинание, уставившись в затылок своей драконицы. Неожиданно оно сработало, и моя красавица попятилась, истекая кровью и вертя башкой так, словно готовилась к последней битве. Меж тем Терри уже сцепился с одним из воинов. От него не мог скрыться мой маневр, и я попытался приманить и его дракона.

– Эй, серебряный! – загромыхало опять. Я пожалел, что не знаю, как убавить громкость. – Быстро убей эту предательницу и неси сюда принца.

Дракон Терри развернулся так быстро, что мой друг чуть не выпал из седла. Я закрыл глаза, ожидая страшной боли, но больно было моей драконице, потому что серебряный вцепился ей в горло. В отчаянном порыве Терри чуть не отсек башку собственному дракону, но тут же бронзовая самка вырвала его из седла и унесла прочь. Послышался хруст, серебряный разжал зубы и тотчас начал набирать высоту. То есть мы падали. Я вцепился в седло, надеясь, что это уменьшит удар, мы несколько раз перевернулись, земля и небо поменялись местами, хотя было такое чувство, что они объединились и кружатся в какой-то дьявольской пляске – сон Джулии, ну конечно, водоворот, бездна… Сон!

11 . Огонь и сталь

Морей скинул с себя горящий плащ и осмотрелся, минуту назад он мог поклясться, что бежал за Конкордией, в руках которой были его дети. Теперь он с ужасом обнаружил свою ошибку.

«Значит, сыновья все еще в замке!» Высокое пламя охватило уже почти что все помещения, рядом по земле катался, сбивая пламя, молодой слуга. Туим бросился было к горящей лестнице, как вдруг ощутил у своего горла металл.

– Морей, собственной персоной! Злейший враг супруга королевы и всего Элатаса! Именем королевы Джулии ты арестован. – Воин слегка повернул меч, так, чтобы его острие дотронулось до обнаженного горла.

– Там! – Туим показал глазами на пламя. – Там мои дети!

– Так я тебе и поверил. Сдавайся или будешь убит.

– Подожди! – Морей вложил в голос все свое отчаяние. – Подожди, дай мне только вытащить их, и я твой!

– Подождать, пока ты не смоешься?!

– Слово чести! Да есть ли у вас сердце! Там дети! Мои дети! Сыновья! Все что хотите! Я сам приду, сознаюсь в чем угодно! Рабом вашим буду! У-У-У, пощадите!

– Да ладно. – Рыцарь убрал от горла Морея меч, но не спрятал его в ножны, ожидая нападения. – Я с вами.

Они вбежали в охваченный пламенем коридор. Незнакомец прикрывал голову плащом, Морей летел вперед, один раз падающая балка чуть было не прибила его, но он бежал, бежал, бежал.

Комната перед детской была вся в огне.

– Стой! – Воин схватил Туима за плечи, отволок в сторону.

– Пусти! – Они оба задыхались от дыма.

– Нет. – Незнакомец вытащил из кармана серебристый мешочек, посыпав пол перед собой и Мореем. Тут же расчистился коридор, а Туим почувствовал озноб.

– Сухая кровь платинного, – пояснил рыцарь. Морей вырвал из его рук мешочек и ввалился в детскую. Слава богу, огонь не добрался сюда. Вероятно, Конкордия воспользовалась охранительной магией. Морей давно замечал за ней некоторые особенности, свойственные людям, так или иначе связанным с колдовством. Сам он владел лишь молнией. Но относился к более одаренным с неизменным уважением. Его добровольный помощник тоже почувствовал заклинание и остался у порога. Туим вынул из колыбельки младшего и удивленно посмотрел на воина, не пожелавшего помочь ему в самом легком.

– Быстрей! – подгонял тот. – Я не могу трогать колыбельки – волшебство может убить чужого человека. – Он снова выглянул за дверь. – Быстрей! Порошок теряет силу!

Морей взял на руки обоих сыновей и только тут заметил мертвую кормилицу. Ее лицо почернело от огня, ручная молния попала прямо в грудь.

– Помогите мне. – Туим передал воину Туверта и взял в руки Агнессу, дочку кормилицы, которую несчастная женщина успела положить в одну постельку с маленьким Эрастом. – Вперед, – Морей взял из рук помощника мешочек и чуть-чуть посыпал на волосы и одежду детей. – Теперь вперед!

12. Долг

Следующее утро застало Морея и его людей на пепелище.

– Деревня поблизости сожжена. Так что следует отправляться за помощью. – Вчерашний воин присел на землю. Теперь Туим узнал его. Это был один из рыцарей Эльлинсинга, во всяком случае тогда, семь лет назад, когда Морей выбирался из Аласвода с Германом на руках, он был среди рыцарей, находящихся под началом Джулии.

– Я помню свою клятву, – спокойно произнес Туим. – Только я потерял свой меч в этом аду. Так что мне нечего отдать тебе, благородный Сильинесли.

– Я надеюсь, это не помешает вам последовать за мной?

– Не помешает. Но что будет с моими людьми?

– Вы поселились в замке на земле Восточного княжества. Я сейчас же пошлю своего воина к принцу Киру. Он не откажет в помощи. Но если хотите, можно обратиться к князю юга. Это ближе.

– Мне все равно.

– А ваши дети?

– Они останутся с моими людьми.

– Не лучше ли…

– Нет. Не хватало мне еще, чтобы Трорнт вымещал злобу на них. И не заставляйте меня! Я поклялся только за себя.

– Что ж. В приказе ничего не говорится о ваших наследниках. Однако где же их мать?

– Умерла. Ведите меня. Эй! – крикнул он старому воину. – Ты верно служил моему дяде. Позаботься о моих сыновьях и о дочке покойной Конкордии.

«Не беспокойтесь, ваше сиятельство». Старик сжал рукоятку меча, ожидая только приказа, но Морей, казалось, слишком устал от этой жизни, от крови, от нужды прятаться. Он вспомнил, как ему рассказывали о гордом и благородном поступке Эльлинсинга, который в день казни Джулии объявил, что не сможет жить с запятнанной совестью.

«Как же он сказал?» Морей попросил тогда записать все слово в слово, несмотря на то, что Джулия была врагом, и затвердил потом наизусть. Вот эти слова:

«Я слишком мало жил, чтобы замарать чем-либо свою душу». Да, этого Туим не мог о себе сказать. «…Потому не совершу низости или предательства перед смертью Солнцеворот…» – речь относилась к бывшему королю. «Я знаю, что ты самозванец, и я, природный князь, не стану служить кому попало!» Да и я тоже природный князь и сумею не жить, так умереть с честью.

Такая естественная вещь, как позвать на помощь и переломать все кости чужакам, казалась теперь кощунственной. Он сунул старому воину княжеский перстень.

– Отдай его Туверту, когда подрастет. – Потом снял с рук все кольца, больше ничего сколько-нибудь ценного у него не оставалось. И побрел в сторону запряженных драконов.

13. Свобода

Анна лежала с закрытыми глазами не столько из-за усталости или желания спать, просто она знала, слишком хорошо знала, что увидят ее глаза – столик, сундучок, ковер, гобелен, потолок. Все это изученное до мельчайших подробностей, до чуть уловимого оттенка цвета. Надоело. В углу вышивала служанка. Эти хоть время от времени менялись, но их место в пространстве и занятия оставались теми же. Незыблемо, вечно. Если она до сих пор не покончила с собой, то только из-за того, что мертвая уж точно не сможет быть полезной ни одному из своих детей. Однако казалось странным, почему Джулия, если именно она ее тут держала, не откликнулась на предложение подписать отречение. Ведь, имея такую бумагу на руках, она могла и не держать слово, сгноив собственную мать в этом замке.

«Почему же она не согласилась? Ведь, пока я жива, угроза в моем лице остается в силе. Имея такой документ, его не обязательно предъявлять всем и вся. Достаточно держать до поры до времени в тайнике. Чтобы в решительный момент нанести удар. Почему? Может, именно потому, что это не она? Но тогда кто? Горицвет? Если верить этим сонным кумушкам, после восшествия Джулии на престол он сделался князем юга. Но он не отказался бы от предложенного отречения?» Принцесса терялась в догадках.

Однако обращались с ней по-прежнему хорошо, по необходимости доставляя книги с легендами и балладами, из которых, правда, были вычеркнуты строчки с описанием ворожбы.

И именно в пику к этому запрещению узница начала вспоминать некоторые заклинания, словам которых она обучалась некогда в Храме Огня или почерпнула из тетрадей мужа. Одно ей особенно нравилось – «заклинание чужого дракона». Еще живя в том мире, она обнаружила, что это волшебство, в отличие, от множества других потерявших силу в новых условиях, действовало. Благодаря ему Анна всегда могла поймать такси или наносить необходимые повреждения в двигатель машины, водитель которой, невзирая на приказ, проезжал мимо, или окатывал людей водой, летя на полной скорости по лужам. Женщина улыбнулась и произнесла заклинание про себя.

Через несколько минут замок сотряс мощный удар. Надзирательница бросилась к окну и потом, ахнув, к двери. Принцесса быстро поднялась и припала к решетке. Прямо на нее летел огромный золотой дракон. Она отступила, и новый толчок сотряс здание. Вокруг чудовища замелькали сразу несколько молний, а стена дала трещину.

– Давай, давай же! Круши! – подбадривала чудовище Анна.

Еще удар, щель увеличилась, и сквозь нее принцесса увидела, какую панику наделал ее нечаянный спаситель. Она с благодарностью посмотрела на дракона и, тотчас ужаснувшись, зажала себе рот рукой, чтобы не закричать. На спине золотого сидел, борясь с обезумившей скотиной, ее родной сын – ее Герман!

Она быстро прошептала заклинания, освобождающие дракона из-под магической власти, но еще до того, как Анна произнесла последнее слово, чудовище бухнулось о стену еще раз. От толчка женщина не устояла на ногах и вылетела через заметно увеличенную щель во двор. Падать, однако, пришлось не много – ее темница находилась всего лишь на втором этаже. Поэтому, свалившись на куст, она лишь исцарапала руки и лицо. Но зато ее появление среди обезумевших от страха людей не произвело абсолютно никакого впечатления. Вокруг слышались стоны раненых, шум падающих со стен камней и ругань боевых командиров, собирающих своих людей. Анна взглянула в небо и увидела, что Герман уже справился с драконом и объясняется теперь с начальником стражи.

«Как же мне его перехватить?» – раздумывала мать, пробираясь ближе к воротам. Тем временем ее сын и стражники, видимо, пришли к согласию, и Герман слез с дракона, бросив вожжи на руки первому попавшемуся воину и зашагал впереди всех как хозяин и господин.

«Не может быть, чтобы он держал меня здесь! Семь лет назад, когда его украл Морей, он был еще совсем ребенком! И что же теперь?» Она вспомнила отречение, вслед за подписанием которого Морей похитил ее сына, и заплакала. Кто-то укрыл ее плащом.

– Не плачь, дочка, – перед ней стоял старик в одежде ключника, – раны затянутся, боль пройдет. На вот плащ, может, он твой?

Она кивнула.

– …Ты, я вижу, из новеньких, что прибыли в замок на прошлой неделе?

– Да.

– Пойдем, я налью тебе молока – второй дар принца Кира. – Ты не ранена?

– Кажется, нет. Только ударилась больно.

– Боль пройдет.

Она спрятала лицо под плащом, так, словно закрывала ушибленную голову, и пошла за стариком.

– У меня от удара, кажется, все мысли перевернулись. Я уеду отсюда.

– А где еще ты сейчас работу найдешь?

– Брат обещал, – соврала Анна.

– Твое дело. Я тоже не останусь, раз этот гаденыш зачастил – жди беды.

– Кто?

– Кто? Приемный сын Морея, вот кто. Это же он драконом красную башню побил. А мог и спалить, как он это обычно делает. Хоть бы князь от него дракона отобрал. Все паразиту с рук сходит.

– Князю? Морей – князь?

– Ну нет конечно, ты права, княжество к принцу Киру перешло, но княжеский титул так никто с него и не снял. Ничего, хозяин вернется, может, хоть он мозги мерзавцу малость вправит. Хотя вряд ли. Повелитель в мальчишке души не чает. Беда, да и только!

– Кстати, что-то от этого удара я совсем ничего не соображаю. Как, говоришь, зовут нашего князя?

– Горицвет. Драконьи слабости! Да может, тебе к лекарю сходить?

– Да, не надо. Спасибо, я и сама вспомнила.

«Южное княжество, ну-ну, муженек».

– Только он помогать не станет, разрушения не бог весть какие. Ты ночевать оставайся тут. А то я знаю твою начальницу, не посмотрит, что больна, враз работу сыщет. – Он бросил рядом с Анной старое одеяло и подошел к окну. – Ну, так точно, все твои во дворе работают. А ты не высовывайся, тем более если завтра уходить собралась. Ой, что же это?

– Что такое? – Принцесса подошла к окну и встала за стариком.

– Да вон, гляди, дым валит! Это же замок Морея! Святой остров! Не случайно Адский принц на золотом припожаловал. Душегуб.

– Что мелешь?! – рассердилась Анна. – Может, он за помощью прилетел!

– Попросил бы – получил. Для Морея и Мариэтты нашему хозяину ничего не жалко. То-то и оно, что не попросил!

– Может, и не знал…

– Не знал?! Хотел бы я знать, что он не знает! Да никакое зло без него не происходит, извел всех! Одно ему имя «Адский принц»!

Принцесса прилегла на жесткую постель. Слезы душили ее.

«Свободна, свободна! – Мысли, как разбуженные птицы вспархивали и налетали, клюя и стегая крыльями. – Свободна, а что мне теперь в этой самой свободе?!» Хотелось выть, орать, рвать на себе волосы. В тишине старик еще долго возился, кряхтя и постанывая, как ящерка изумруд.

«Боже, что же мне теперь делать? Куда идти? Кто мне враг, а кто друг?»

– Не спится, милая? Может, лекаря позвать?

– Не-ет. – Она села и еще какое-то время молча размышляла о своем, смотря в пустоту. – Я должна встретиться с ним.

– С кем? – не понял ключник.

– С ним. С Адским принцем, – выдавила она из себя ненавистное прозвище.

– Да ты что?! От удара по голове последние мозги утратила?! Да он матери родной не пожалеет, не то что тебя!

– Ну мне нужно. Пойми, отец, мне есть что ему сказать!

Старик молчал, растерянно разглядывая Анну.

– Ладно. Утро вечера светлее, разберемся.

– А сейчас нельзя? – настаивала Анна, пока спят все. – Мне бы пару слов ему сказать, и, может, он послушается меня и покинет ваш замок. Подумай, старче, ты же его ненавидишь. Сам сказал, что уйдешь, если он останется. А так и уходить не придется. Я его с собой заберу.

– Чудно говоришь. Только разве он послушает? Вот велит дракону сжечь тебя заживо, и все. Даже памяти не останется.

– Хорошо. Ты мне только покажи, где его искать. А дальше я сама.

– Сама! Да что ты говоришь такое, чтобы я, бывший воин князя, в сторонке прохлаждался, когда дела такие делаются?! – Он зажег свечу. – Вставай. Если его адское высочество не отправился в эту ночь по окрестностям безобразить, то мы найдем его в западном крыле замка. Сторожей-то я заговорю, а уж дальше сама. А не получится, или там принц над тобой что-нибудь худое уделает, тогда уж не взыщи – стар я, в такие игры-то играть.

Анна поблагодарила ключника, и вместе они тайком выбралась из флигелька.

Кругом стояла непроглядная тьма, но бывший воин неплохо ориентировался, и, несмотря ни на что, они миновали двор и обошли замок с другой стороны.

– Окно в кухню, – шепнул старик. – Лезь первая. Только, гляди, горшки не побей, что справа, и шарь сперва, а уж потом…

– Ладно. – Женщина забралась на бочку и уже оттуда подобралась к окну. Ключник полз следом за ней, было заметно, что дорогу он знает в совершенстве. Анна следовала указаниям своего проводника, но все же сбила небольшую мисочку, которая полетела на пол с глухим звоном.

– У, ящерица мясная неповоротливая! – выругался старик. – Хочешь к страже на мечи попасться? Так можно прямо к ним и заглянуть – вот, мол, мы. Драконий корм. Теперь до дверей и налево. – Они выбрались из кухни и оказались в просторном коридоре. – Ползи вдоль стены, да шарь, не стесняйся, тут иногда корзины оставляют на ночь да кадки с помоями.

Несколько раз принцесса и вправду налетала на всякую не убранную с вечера дрянь, и каждый раз за спиной раздавалось ворчание ключника.

– Теперь стой. Да стой же. Послушай. Дальше лестница без перил три поворота, но там чуть светлее. Без перил, учти! Так что смотри, я кости твои в случае чего собирать не стану. Как окажешься наверху, поворачивай направо, там белые двери со шторами. Они не запираются По левую руку будут выходы на пристрельные места – длинная такая галерея с садом. Но ты туда не ходи. Это я на тот случай, если спрятаться придется. А тебе нужна одна из комнат направо. Поняла? Направо. За белыми дверями их восемь натыкано. Какая, не скажу, – не знаю.

– А что делать, если меня остановят? – Анна почувствовала запоздалый страх.

– Раньше думать было надо. Скажешь, что ты из новеньких прислуг, из тех, что неделю назад… Да они узнают.

– Не узнают, я не из них!

– Вот те раз. Как это? Соврала?! А я, старый бес, ни сном, ни духом! Драконий корм! Кто ж ты?!

– Неважно.

– Если воин остановит, скажи, мол, переспать с тобой пришла. Это здесь уважают.

– Что – я?!

– Ну не я же!

– Да как ты смеешь, стручок позорный!

– А ты ничего, особенно когда в сердцах – подходяще. – Он тихо рассмеялся.

– Пошел вон!

– Я-то пойду, да и тебе с таким настроем делать здесь нечего. Отвечай, кому из нас двоих нужен Адский принц – тебе или мне?!

– Мне, извини, отец.

– То-то. А я пойду пока, поболтаю со стражей. Обратно-то дорогу найдешь? В случае чего возвращайся в мою берлогу. Ну прощай. – Он подтолкнул растерявшуюся женщину к лестнице. Она сняла туфли и тихо пошла наверх. Поначалу ее больше всего пугало отсутствие перил, но она немного успокоилась, нащупав стену. Дальше было проще, ступеньки холодили босые ноги, и Анне оставалось надеяться лишь на то, что местная прислуга знает свое дело, чисто выметая полы. На самом верху ей вдруг показалось, что она различает человеческий силуэт. Женщина прижалась к стене, вспоминая насмешки старика. Время шло, а человек наверху не шевелился.

«Спуститься вниз – пока не поздно, или подняться наверх? Нет, поздно. Не исключено, что это стражник, который уже заметил или вот-вот обнаружит меня. Бежать глупо, если не сказать больше – преступно! Я слишком долго ждала этого часа, чтобы испугаться такой малости, как секс. А там, может, и удастся добраться до Германа».

Принцесса пошла наверх, не сводя глаз с человека и жалея, что под рукой нет мятной жвачки. Сердце у нее при этом колотилось так, что Анна всерьез испугалась, что оно перебудит весь замок. Поднявшись на самый верх, она с удивлением обнаружила, что стражник обратился в вазу.

«Старый ящер! Не мог предупредить!» – выругалась про себя женщина.

Вскоре она увидела белые двери и заспешила к ним. Но тут раздались голоса, принцесса успела юркнуть за портьеру, когда двери распахнулись и на фоне тускло освещенного прохода появились двое мужчин.

– Я не хотел говорить при всех, – сказал первый, его голос показался Анне знакомым, – но у меня очень плохие новости. Малыш пожег замок Морея и деревню, принадлежащую замку. Сейчас там, наверное, уже воины князя.

– Значит, его высочество останется здесь? – Голос второго был противным и скрипучим. – Наши воины боятся Феникса. Они просят более сильной защиты от магических сил Джулии.

– Я же представил им Адского принца! Чего же они еще хотят?

– Адский принц… Да, это то, что нужно, но лучше, чтобы он жил среди нас. А то уже говорят, что ты держишь его при себе, чтобы в случае чего перебежать на другую сторону.

– Да что ты несешь?!

– Его высочество – дитя двух рас, он залог нашего успеха, но он и брат королевы…

– Я не перебегу, и он тоже. Вот мое слово.

– Мой осведомитель в королевском замке сообщил, что ты захватил принца Кира, который пытался сорвать наш план, это правда?

– Правда. Я был там, но с его высочеством еще не виделся.

– Ты убьешь его?

– Не сразу. Вообще Кир, конечно, умеет находить врата, но мне кажется, что пока еще он безвреден.

– Его можно переманить на нашу сторону?

– Боюсь, что нечем. Я хочу, чтобы ты отвез его в Страну драконов и ни на секунду не позволял оставаться одному, молчать, произносить непонятные слова. В общем, что я тебя учу? Отвлекай его, можешь даже развлекать, корми посытнее и, главное, побольше «Тупи». И вот еще что – сбрей его распрекрасные волосы, парень хитер и будет всякий раз вызывать с их помощью рвоту. А я пока подумаю, что можно еще сделать.

– Я слышал, что эта женщина – мать нашего принца…

– Все пустое. Прости, мне нужно вернуться к гостям.

– Постой, Повелитель, когда же мы начнем общее наступление? Ребята нервничают.

– Скоро. Теперь уже скоро.

Анна прижалась к стене. Она никак не могла разглядеть лица мужчины, показавшегося ей знакомым.

«Это может быть один из рыцарей отца, адепт Храма Огня, юный колдун с острова Волшебства, где мы жили вместе с Аскольдом. Я должна увидеть его. От этого, может быть, зависят жизни моих детей!» Но рисковать, высовываясь из-за портеры, было бы чистым безумием. А меж тем он словно и не собирался возвращаться к гостям. Его фигура – знакомая и незнакомая одновременно – все еще торчала в просвете двери.

«Как странно, он считает шаги своего гостя, так, словно боится, что тот обманет его и не покинет замка!»

– Все пустое… – тихо шепнул он себе под нос. – Ты сделала большую глупость, Анна… Этот побег – чистейшее безумие… Даже не знаю, как сказать.

Принцесса в своем убежище затрепетала.

– …Ты думаешь, что спаслась, глупая? – Его голос был удивительно спокоен. – Но стоит мне только протянуть руку… и твоему приключению придет конец. – Он вздохнул и, отвернувшись от лестницы, шагнул в дверной просвет.

Анна глубоко вздохнула, и тут же рука в железной перчатке схватила ее за горло и вытащила на свет. Крик застрял, вырываясь наружу сдавленным хрипом. Она попробовала отбиваться, больно ударяясь всякий раз о металлический нагрудник. На лице рыцаря была рогатая маска. Принцесса чувствовала, что теряет сознание, и одновременно в ней нарастал глухой гнев. Она била и била. В какой-то момент противник не удержал сопротивляющуюся женщину и они оба упали на пол. Острые латы врезались ей под ребра. Анна напряглась, пытаясь высвободиться из-под груды живого железа. Тем не менее она не кричала, потому что знала, что этим лишь ускорит свое повторное пленение. Однако воин тоже не стремился созывать свидетелей. Более того, он, казалось, наслаждался беспомощностью своей жертвы, отнюдь не пытаясь искалечить ее теми же наколенниками. Это унижало ее сильнее, чем то, что ее так скоро поймали.

Обезумев от обиды и стыда, она резко подняла голову, как научила ее когда-то служанка матери, и укусила противника за нос. Зубы ее встретились с металлом маски. Враг, разгадав ее оплошность, расхохотался. Принцесса со всей силой ранула на себя, что-то треснуло, и Анна, не веря в свою удачу, отшвырнула рогатую маску. Упав, она покатилась по ступенькам. От неожиданности рыцарь отпустил ее, одновременно его лицо попало в луч света и женщина вскрикнула, прижавшись спиной к стене. Перед ней стоял Эдуард!

– Я вижу, ты все-таки узнала меня. – Он подошел и грубо привлек ее к себе. – Должен признать, ты тоже мало изменилась за эти семь лет.

– Мерзавец.

– Ну-ну. Какие могут быть счеты между своими людьми?

– Кто ты?

– Я? А ты уже забыла? Твой муж.

– У меня нет и не было мужа. Принцесса не выходит за кого попало! Почему ты скрыл, что имеешь отношение к Элатасу?

– А почему благородная дама не назвала своего подлинного имени?

– Ты знал!

– Естественно.

– Зачем тебе Карлес? Что ты собираешься с ним сделать?

– Сколько вопросов и сколько негодования.

«Не трать время даром, разузнай, что он задумал» – прозвучал у нее в голове голос ключника.

– Может, познакомимся заново? – повинуясь внутреннему чувству, предложила она. – Мне же от тебя все равно никуда не деться.

– Теперь я должен быть осторожнее, моя прелесть.

– Я принцесса Элатаса Анна, дочь короля Нортона.

– После того, как ты письменно отреклась от притязаний на трон в пользу нашего сына, твой титул числится лишь на бумаге.

– Значит, Морея послал ты?!

– Что ты – нет. Я познакомился с этим рубакой лишь здесь, через Германа. Это он нас свел.

– Разумеется, ты не открыл ему, что на самом деле отец Германа – это ты?!

– Да. Бедняга Морей, растил нашего мальчика, как своего приемного сына.

Особенно в этом деле помогала его жена. Прекрасная Мариэтта. Я надеюсь, ты не ревнуешь? В любом случае ты первая покинула меня.

– Как ты хочешь использовать Германа? Я слышала…

– О, я сделаю его самым сильным, самым влиятельным, самым богатым и могучим королем!

– Убив двух моих старших детей?!

– Конечно. И помешав миссии Феникса. Ты хоть слышала о таковой?

– А ты думаешь, почему я позволила Аскольду забрать Джулию? Кстати, почему Германа называют Адским принцем?

– О! Это допрос?

– Я мать и имею право знать, что ждет моих детей, почему этот… воин сравнивал его с Фениксом?

– Потому что есть Феникс, а есть Анти-Феникс. Но мы заболтались. Скоро ты встретишься с Карлесом.

– Подожди, еще вопрос, о каком наступлении…

– Ты слишком любопытна, дорогая.

– Почему он сказал, что Герман несет в себе две крови? Кто ты?!

– Я – Повелитель драконов. И теперь ты должна умереть. Драконы не убивают своих подруг, но это исключительный случай. – Он вынул из-за пояса нож и вдруг вскрикнул и, скрючившись, осел на пол.

– Дочка, сюда, быстрее! – Перед Анной стоял старый воин. – Ну же! Очнись! – Он схватил принцессу за руку и потащил вниз по лестнице.

– Постой, я же не видела его!

– Поздно.

Они пробрались через кухню и вылетели во двор.

– Беги до угла и спрячься там под крыльцом, а я сейчас. – Он шмыгнул в какой-то закоулок.

«Проворный старикашка. Куда это я все время бегу?» – спрашивала себя Анна, выбравшись из замка. Она пошла быстрым шагом. Вокруг было все так же темно. Мокрая ветка хлестнула по лицу. Анна добралась до указанного места и столкнулась все с тем же ключником, держащим за поводья двух упитанных рысаков.

– Лошади в Элатасе?

– Дар принца Кира!

– Кира?! – Анна подошла к лошади, старик помог взобраться в седло.

– Мешок надень на спину. – Он взобрался на своего коня. – Ну, в путь, принцесса Анна.

– Что?! Ах да, ты подслушивал.

– Есть такой грех.

Они поскакали рысью, стук копыт отдавался эхом.

– Только я тебя, твое высочество, сразу узнал. А у тебя всегда была скверная память на лица, вот и Повелителя драконов не сразу вспомнила.

– Он был в маске.

– Резонно. – Попутчик отпустил вожжи, делая какие-то пассы руками у самого лица, и потом щелкнул несколько раз огнивом, освещая свое преображенное лицо.

– Господи. Мастер Эллэ! – Анна чуть не упала, и бывший учитель был вынужден поддержать ее.

– Как же это ты, дочка, спуталась с такой змеюкой?

– Ты все знал. Почему же не рассказал мне с самого начала?

– Не все сразу. Сначала нам надо спрятаться. Я, кажется, не убил его.

К утру путники достигли небольшой придорожной гостиницы, но мастер Эллэ не разрешил останавливаться. Их путь лежал к единственному в этих краях Храму Солнцестояния.

14. В плену

Терри очнулся в небольшой, но достаточно уютной комнате. У окна стоял изящный столик, как в женских покоях, на стене висело крохотное зеркальце в форме трилистника, под ним таз для умывания с белым кувшином внутри. Тут же на гвозде крохотное полотенчико. Он попытался подняться, но тут же схватился за бок. Острая боль словно пронзила его насквозь, рука нащупала бинты. Кое-как Терри стянул с себя одеяло и уставился на тугие повязки.

«Итак, рука, живот, спина, бедра». Он вспомнил, как летел вчера в когтях бронзовой драконицы. Болела и слегка кружилась голова, точно от выпивки, но он не пил. Был уверен, что не пил. Мысли, однако, ворочались плохо, и Терри долго еще не мог заставить себя подняться с кровати. Хотелось только одного – спать. Навечно, навсегда, и пусть вокруг гуляет пламя, падают все равно в какую бездну замки. Ему до этого нет никакого дела.

Из-за опущенных штор в комнате сохранялся полумрак. Терри снова забылся сном. Тупым и одновременно сладким.

Проснувшись где-то через сутки, он обнаружил рядом с собой толстяка в обычном суконном костюме слуги.

– Утро доброе, ваше высочество. – Человек приподнялся, улыбнувшись во весь рот.

«Высочество. Голова по прежнему плохо слушалась, но по сравнению с вчерашним, наметился явный прогресс. – Итак, меня принимают за Карлеса. Значит, я у врагов».

– Как вы себя чувствуете? Позавтракать не желаете?

«Что бы сказал Кир, окажись он в подобной ситуации?»

– Где я? – Он потер виски.

– Я, мой принц, человек маленький, подневольный…

Терри сел, слуга помогал чем мог, стараясь не задеть больные места. «Вежливый, паскуда». Голова кружилась и болела.

– Прикажете умываться?

Он кивнул. И, опершись о кровать, опустил ноги на пол. Тем временем прислужник поднес поближе табуреточку с тазиком и, перевесив через плечо полотенце, поднял кувшин, с радостной готовностью заглядывая в глаза своему узнику. Тот протянул руку, и теплая вода тоненькой струйкой полилась на ладонь.

– Перед обедом придет лекарь. А пока не изволите ли позавтракать?

– Нет. Я лучше полежу.

– Не положено. – Лицо надзирателя посуровело.

– Что?! Спать не положено? – Терри осоловело уставился на толстяка в суконке.

– Отказываться от еды не разрешается. Меня же накажут… да и вас…

– Ну а если я не хочу? А ладно, неси.

«Поем – силы верну».

– Скажи хоть, как зовут твоего хозяина?

– Не положено. – С проворством трактирного слуги надзиратель убрал тазик с кувшином и табуретку, устроив перед постелью Терри небольшой столик с вкусно пахнущим завтраком.

– А где мой спутник? Это-то ты хоть знаешь? Он здесь?

– Не могу знать… – Толстяк налил молоко в глиняную кружку.

– Да что ты, о чем ни спросишь – не положено, не могу знать! Что за беда, если ты скажешь мне, он, мол, тут в соседней комнате или погиб?.. – Терри следил за лицом слуги, но оно не отражало ничего кроме глупой услужливости. – Ну, что лыбишься, дурная башка?! Скажи хоть, как тебя звать?

– Слуга Альфа.

– Что еще за Альфа? Сроду не слышал, чтобы таким змийским именем человека называли.

При слове «змийским» надзиратель побледнел и отступил на шаг, ну тут же взял себя в руки.

– Разве я сказал, что это имя? Это кличка, чтобы господин знал, как меня подзывать. А Альфа – потому что я у вас первенький. Хотя можно сказать просто «Эй» или «Ты», я здесь всегда буду.

– Всегда?! Этого еще не хватало. А если ко мне женщина придет? Что тогда?

– Никто к вам не придет. Успокойтесь.

– Понимаю, что не придет. Но, – он посмотрел на слугу с видом знатока, – женщину, мой милый, можно везде найти. Те же горничные…

– Да нет тут горничных.

– Да? Незадача. – Терри снова ощутил головокружение, еще сильнее первого. Перед ним на столе поблескивала серебряная солонка. Почему-то его заинтересовал ее живой блеск. Молодой человек поднес солонку к лицу и, поймав отблеск, уставился на него.

Таким образом он сидел еще долго, покачиваясь и уставившись в одну точку. Через час Альфа услышал звук сыпавшейся соли и, аккуратно разжав пальцы подопечного, вынул серебряную безделушку. Зрачки пленника сдвинулись и уставились на гвоздь в стене.

– А теперь баиньки. – Надзиратель унес в другой конец комнаты стол, потом подошел к лжепринцу и бережно, словно маленького, уложил его обратно в постель. Укрыл одеялом и вернулся к столику, как раз когда в полу под ним появилось отверстие. Без малейшего шума стол и все, что было на нем, поплыло вниз. Альфа успел снять с него лишь пару булочек, в которых, как он точно знал, сегодня не добавляли яд.

«Могли бы не трогать и что посытнее, принц все равно после прошлой дозы еще не очухался».

Вскоре, к немалому удовольствию надсмотрщика, через отверстие поднялся столик № 2 с обычным завтраком охранника, а также с бумагой и чернилами для отчета.

15. Тупь

Очнувшись, Терри первым делом увидел суетившегося у накрытого стола толстяка.

– Эй, Альфа! Долго ли я спал?

– Нет. Нормально, мой принц, сколько и положено.

– Что значит, сколько и положено? Ты что, виделся с богами?

– Не совсем так, – слуга замялся, – просто с вашими ранами люди всегда подолгу вылеживаются.

– Какая пошла стража?

– Обед. Не изволите ли подняться, умыться и все такое?

– Еще как желаю. Где тут?..

Слуга все с той же заботливостью помог больному подняться и повел его в зашторенный угол. Без помощи Альфы юноша мог передвигаться, лишь держась за стену. Голова немилосердно кружилась. Опираясь на плечо Альфы, он вернулся на прежнее место, где уже ждал все тот же тазик для умывания.

– Ты говорил, что до обеда будет лекарь? Можешь позвать его. – Во время экскурсии за штору Терри не обнаружил дверь, и теперь его живо интересовало, откуда появится целитель.

– А он уже приходил, – к немалому неудовольствию узника, сообщил Альфа. Слуга убрал умывальные принадлежности и теперь передвигал столик, часть пола между кроватью и окном представляла собой удивительную движущуюся ленту. Так, лишь слегка надавливая в нужном направлении на крышку стола, можно было без всякого ущерба для уже поставленных на него блюд подвезти обед хоть к самой постели.

– Когда я увижусь с твоими хозяевами? – Терри отломил кусочек хлеба и взял ложку. Слуга ловко накладывал огромные куски мяса, обильно поливая их сверху изумительно пахнущим соусом.

– Мои хозяева приходят, когда сами сочтут это нужным. – Он налил в кубок магрибского вина.

– Может, поешь со мной? Садись.

– Нет. Что вы…

– Ах да, «это не положено».

– Не положено, не положено, – закивал толстяк, но от Терри не укрылось, что тот голоден.

– Дай мне нож? Это мясо…

Слуга развел руками.

– Что, опять не положено? Но это уже издевательство!

– Ну что вы! Еще нет! Мне доложили, – сообщил он примирительным шепотом, – вы лихо владеете мечом! Очень даже хорошо!

– Так это мечом и на поле боя, а я у тебя что, меч спрашивал? Драконий корм! Мне нужен нож, чтобы разрезать это мясо. Понял?!

– Не положено.

– Ладно. – Лжепринц глотнул из кубка и почувствовал головокружение.

– Что будем делать? – Терри ощущал всем телом надвигающееся на него отупение. – Что со мной? Опять? – Он затряс головой и до боли сжал забинтованную руку.

– Вашему высочеству пора баиньки. – Лилейный голосок Альфы доходил до мечевластилеля, как сквозь облако пуха.

«Не спать. Не спать!» – приказывал себе Терри, но сон одолевал его, приятное тепло разлилось по всему его телу, глаза остановились, уставившись в пустоту. Надзиратель помахал перед лицом узника рукой и, усевшись напротив, занялся гарниром. В своем предыдущем отчете он слегка приврал, будто принц силком усаживал его за стол, и, чтобы не возбуждать раньше времени подозрение пленника, гарнир сегодня не был напичкан тупью.

– Могли бы, конечно, оставить бедному Альфе хотя бы один кусочек мяса или глоточек винца. Так нет.

Наевшись, он откатил столик на прежнее место и вернулся уложить юношу. Пол раздвинулся, повторяя утреннюю церемонию.

16. Ученик Джулии

В княжеском замке Элоса меж тем ждали появления принца.

– Это бесполезно! – всплеснул руками Фобиус, после того как начальник стражи в очередной раз сообщил, что его высочества еще нет. – Господин наместник, скажите же наконец, нельзя ли послать кого-нибудь навстречу принцу?

– Пять воинов на рассвете уже покинули замок. Нам ничего другого не остается, как ждать и исполнять свой долг.

– Я перечитал еще раз сказку принца и нашел в ней много нового для себя, – протянул Град.

– До сказок ли мне сейчас? – отмахнулся Фобиус. – Я не могу без Джулии! Я уже старик и глупею день ото дня. Потом, я не привык все делать один!

– Может, я смогу чем-нибудь помочь, почтенный Фобиус? – Гурий поклонился.

– Чем? В самом процессе угадывания, разрешения, проникновения присутствуют две силы. Мысль и действие – их святые имена. Я могу придумывать и разрабатывать любые, даже самые смелые и рискованные версии, но всегда нужен кто-то, кто возьмется проверять их на практике. А мы с вами, милейший, настроены, я погляжу, на один манер.

– Зато Аскольд владеет и мыслью и мечом!

– Я не доверяю колдуну. – Огюст потер бороденку.

– Может, я на что сгожусь? – поднялся Брас.

– Мне не нужен чистый исполнитель. – Фобиус развел руками. – Все, что касается семьи Трорнтов, мы с Джулией разрабатывали вместе. Но когда она оказалась в Годовалом драконе, тайный замок ей пришлось искать самой. Вы нашли бы его, благородный Брас?

– Боюсь, что нет. Но мне невыносимо сидеть сложа руки. Думаю, пора рассказать обо всем королеве.

– Извините за опоздание. – В комнату вошел Горицвет. Его лицо было бледнее обычного, и глаза казались воспаленными от недосыпа. – Есть какие-нибудь вести от Кира?

– Я выслал пять воинов на драконах, включая платинного.

– Удалось найти что-либо ценное? – Он взглянул на Фобиуса и Града.

– Позвольте мне. – Гурий вынул из рукава свернутые трубочкой листы. – Я пересмотрел сказку «Тигль». Никто не против, если я выскажу свое мнение?

– Ну раз больше ничего нет, – пожал плечами Огюст.

– Так вот. – Он откашлялся. – В этой истории есть любопытные места. Во-первых, каждый из персонажей абсолютно фатален, более того, он знает о своей приговоренности и ничего не пытается делать.

– Это вполне соответствует духовной сущности моего сына. Продолжайте.

– И освобождения достигает лишь Глория – избранная жертва – решившая принять свою судьбу, но уже не по инерции, а по добровольному выбору. И дракон… – Он замялся, покручивая листки. – В конце тем не менее выясняется, что и они – всего лишь часть изменяющегося оборотня, играющего сам с собой. Таким образом, мне кажется, можно допустить, что при подобном жестком условии существования все участники являются, так сказать, строительным материалом… Я понятно излагаю?

– Старо как мир. – Фобиус щелкнул пальцем и зашептал что-то на ухо подбежавшему пажу.

– Да. В «Тигле» описана ситуация ограниченной свободы и в то же время даются необходимые силы для творчества. Вообще я бы сказал, что Кир словно сам рвется из плена оборотня, постоянно подсовывая своим героям всевозможные выходы, которыми они, впрочем, не пользуются.

– Я все забываю спросить вас, любезный Брас, моя дочь учила вас только Храмовым приемам владения мечом?

– Нет, ваше сиятельство, но я бы предпочел меньше рассуждать о техниках, которыми владеет королева.

– Ясно. Значит, она научила вас какой-нибудь гнусности с точки зрения общепринятого благородства наших рыцарей. Например: крысиной лапки? или ногтям-кинжалам?

– Мне знакомы и эти приемы.

– Кстати, видимое «благородство» воинов – тоже одна из тюрем, с точки зрения Кира.

– Я обучался некоторым волшебным приемам, но… простите, если покажусь неучем. Что такое «Тиглъ»?

– Тигль?! – Аскольд обвел присутствующих понимающим взглядом. – Тигль – это котел, или вообще нечто, где смешивают разные элементы. В раскаленном тигле происходят реакции, превращения…

– Тигль – это же час Феникса! – прошептал Фобиус. И с уважением посмотрел на наместника. – Значит, принц описал в иносказательном манере ситуацию перед и во время «Часа феникса»?!

– Ну у него же никто не отказывается вариться в этом? – размышлял Горицвет. – Кухарка имеет возможность отдыхать за пределами опасного города, но ей даже в голову не приходит сбежать или отравить дракона. То же можно сказать и о Глории и вообще… – Я думаю, что, если Кир предсказал события, нам нужно подумать, как воспользоваться этой информацией.

И тут Брас снова удивил всех.

– Его высочество маг, сильный маг. Джулия не раз говорила мне это.

– Маг?! – Глаза Горицвета сияли. – Ну, наместник, вы, я слышал, стремитесь получить в жены княжну Брину?!

– Откуда вы знаете?

– Как откуда? Да князь я юга или нет?! Вы получите ее, дорогой мой. Я лично дам такое приданое! И замки, и земли, граничащие с Восточным княжеством! Вы же, может статься, решили наши проблемы! Маг! Вы понимаете?! Там, где медиум предчувствует грядущее, маг…

– Творит его! – Гурий Град восхищенно поглядел на Браса. И тому стало вдруг неудобно.

– Мне не нравится эта сказка! – высказался Фобиус. – А если его высочеству магу угодно силком запихнуть нас всех в эту сказочку, так сказать, сделать ее былью, то я пошел плести удавочку. Кто со мной?

– В легенде говорится, что любое деяние Феникса идет во благо, и все, всё и вся, соприкасающиеся с ним, начинает нести на себе частичку благости, – мечтательно прошептал Гурий.

– Правда, о Трорнтах этого не скажешь, – заметил Фобиус.

– Не приставай к моему зятю, – рассмеялся Аскольд, – он живет непосредственно в самом центре пламени.

17. Решение Трорита

Джулия сидела, молча сложив на коленях руки в позе покоя. За спиной Милисента и Мелисса расчесывали ее волосы. Королева видела в зеркало, как сестры обмениваются улыбками, взглядами и им одним понятными жестами. Скоро пять лет, как близняшки служили в королевском замке, но Джулия не уставала удивляться их, казалось бы, все возрастающей любви друг к другу. Мелисса подала флакончик с ароматной водой, и Милисента окропила ей гребень, после чего провела им по бронзовым волосам королевы. Этот запах особенно нравился Карлу.

«Сегодня я должна быть очень красивой, но если я хочу добиться чего-то от мужа, нужно успокоиться. Нет, не могу!»

С того самого момента как рыцарь Сильинесли вернулся из Восточного княжества, где приносил ежегодное цветочное подношение к гробнице Адама и Ангелики. С того момента как он сообщил, что поймал Морея. И главное, картинно пересказал, при каких это произошло обстоятельствах, – королева не могла найти себе места. Сама мысль о том, что, быть может, именно ей предстоит осудить на смерть отца двух ангелочков, которых он, рискуя жизнью, спасал из огня! Да еще как раз, когда Джулия сама ждала ребенка! Их с Карлом первого долгожданного ребенка, после семи лет супружества! Предстоящий суд казался каким-то затянувшимся, кошмарным сном.

– Нет. Я не могу этого сделать! – Она порывисто встала, напугав дам. Красное платье великолепно освежало лицо, и волосы смотрелись совершенно огненными. Она повернулась в профиль.

«Еще почти и не видно».

– Его величество предупрежден, что я хотела бы поговорить с ним до суда?

– Да, я передал ему. – С подушек на полу поспешно поднялся паж. – Он сказал, что придет по первому вашему зову.

– Хорошо. – Она чувствовала нарастающее волнение.

«Только бы получилось! Только бы получилось!»

– Спасибо, все свободны. – Королева кивнула пажу, и тот поспешил в оружейную, где, по его расчетам, в это время находился супруг повелительницы.

Джулия прошлась по комнате, теребя жемчуг на манжетах.

«Что же делать! Я же обещала еще перед осадой Элоса, что судьбу Морея решит сам Карл. А теперь!» Она остановилась, успокаивая сердцебиение, потом положила руку на живот, ей показалось, что дитя шевельнулось.

«Значит, и твой покой нарушен. Ничего, мама справится, мама все сделает или просто умрет»!

В комнату вошел Карл. Его вишневый костюм удивительно красиво гармонировал с длинными черными волосами, в которых было еще так мало седины.

Джулия, погруженная в свои мысли, не сразу обернулась на стук шагов, и Карл застал ее опирающуюся на стену, согнувшуюся, словно получившую удар в живот. Он остановился на пороге, не зная, что предпринять. Секунда, и жена вновь стала самой собою, только лицо оставалось по-прежнему бледным, как маска смерти в ореоле горящих волос.

– Что с тобой, дорогая? – Он подбежал и, боясь сделать что-нибудь не так, одними пальцами дотронулся до ее плеч.

– Ничего. Все уже нормально.

Он помог ей сесть. Взгляд его метался, ища причину внезапного недуга, и вдруг остановился на флакончике с ароматной водой.

«Яд?! Не может быть!» В одно мгновение он увидел Джулию в гробу, на черном бархате королей – белое лицо, бронзовые рассыпанные по подушке волосы и белая же лилия в руках. – Нет! Как просто можно все потерять, все самое дорогое, единственное, что есть».

Джулия провела рукой по волосам мужа:

– Ты задумался? О чем?

– Да так. – Он встряхнулся, сгоняя дурные предчувствия. – Ты же знаешь, как я тебя люблю…

– Погоди. Я хотела поговорить. – В ее взгляде чувствовалась мука.

– Да что случилось, наконец? Что-нибудь с ребенком?

– Я хочу поговорить о Морее.

– Что?! – Трорнт вскочил. – Это еще зачем? Или ты хочешь повторить историю с Брасом? Так знай, что с Брасом мы только служили вместе у Туверта, а Туим подсылал людей убить меня! И прощать я его не намерен.

«Но после всего, что рассказал Сильинесли?! Подумай, двое детей на руках у старика! Без денег, без дома, без защиты! У них же больше никого нет!

– Хватит, мне это уже надоело, не строй из себя святую! Все знают, кем ты была в Аласводе! И потом сама же сказала – я это дело решаю!

Джулия напряглась, ее лицо покрыла почти что мертвенная бледность.

– Да, я была гасителем и нисколько не стыжусь этого, потому что… – Она потянулась за кубком, но Карл опередил ее и сам налил воды. – Потому что один маленький воин – против целой бездны врагов – это красиво. А сейчас совсем другое дело.

– Глупости, князья сжигают целые деревни, посылают в бой друг на друга сотни и тысячи живых людей, оставляя сирот и вдов!

– Я так не могу. – Она закрыла лицо руками. – Веди он армию за собой – и я с чистой совестью запустила бы в него молнией!

– Ну хорошо. Пусть это и смешно, ради тебя я дам ему шанс. Пусть выйдет против меня с мечом. Пусть судьба…

– Ах, нет! – Она кинулась на шею мужа. – Он убьет тебя! Нет! Только не это!

– Тогда выбирай. – Карл чувствовал себя уязвленным из-за того, что жена предсказала победу противнику.

– Что ты говоришь!? Ты же убиваешь меня! – Она заплакала. – И это за несколько месяцев до рождения нашего ребенка! Как ты можешь желать кому-либо несчастья и считать, что Бог благословит за это наше дитя?! Ведь слезы сирот падут проклятием на голову нашего ребенка!

Карл задрожал.

– Не надо так, дорогая, это сверх меры! Он наших детей не пожалеет!

– Не вынуждай меня делать то, что я собираюсь, – Она отвернулась.

– Опять побег?!

– Ну Карл, милый, дорогой, я ведь ни о чем тебя раньше не просила! – Она обняла мужа за шею, покрывая его лицо поцелуями.

– Это потому, что я вечно со всем соглашаюсь.

– Знаешь. – Она чуть отстранилась, смотря в глаза супруга. – Мне кажется, я не смогу родить, если мы сейчас убьем Морея и оставим его детей сиротами.

– О боже! Только не это! – Перед его глазами снова проплыло страшное видение. – Что за безумие – в тебе же сила возрождения! Да ты можешь… – Его слова оборвались, встретившись с полными слез глазами жены.

– Ну, хорошо. Пусть клянется не вредить, и я его отпускаю. – Он обнял Джулию.

– Нет. Давай отпустим его без всяких условий.

– Чтобы он ночью нам глотки перерезал?!

– Подожди, послушай. Я тебе об этом никогда не рассказывала. – Она скинула туфельки и забралась на кровать с ногами. – Однажды, еще в «Танцующем грифоне», один рыцарь попытался… – она глотнула воздуха, – попытался взять меня силой.

– Что?! – Трорнт побагровел от злости и возмущения.

– Меня тогда спас Терри, оглушив Аллонция табуретом.

– Значит, поэтому ты столько времени держала при себе этого мальчишку? Теперь понятно.

– Так вот. Потом мы связали эту тварь, но убивать его не стали.

– Зря. Нужно было.

– Я знаю. Но тогда я взяла с него клятву.

– И продолжала, как ни в чем не бывало жить под одной крышей с человеком, который!.. – Карл не находил слов.

– Ну вот. Я чувствовала, что не надо было тебе рассказывать!

– Отчего же, я всегда знал, что западные рыцари на все способны.

– Тогда я взяла клятву, потому что хотела себя защитить и еще потому, что полагалась только на свою силу. Я была одна. Я и верила в рыцарское слово, и не верила в него, решив, что при первом же поползновении отрублю ему руки. А теперь – разве меня некому защитить? Разве я одна? И слово… Понимаешь, не надо никакой клятвы. Ведь Морей должен был унаследовать Восточное княжество, а получил скитание и нищету. Теперь еще смерть жены. По тому, что рассказал Сильинесли, я поняла, что он больше жизни любит своих малышей и ему не до мести. А поклясться нам – победителям, завоевателям – ему глупая гордость не позволит. А убийцами будем мы.

– Пусть выбирает между гордыней и детьми. – Трорнт откинулся на подушки.

«У Морея дети. Он их безумно любит. Я тоже буду любить своего ребенка, еще как буду любить». Он вспомнил Мариэтту впервые без злобы. – Странно получается, что все это время я проклинал ее, потому что продолжал ревновать и обижаться за те слова тринадцать лет назад. Почему же сейчас я вспоминаю ее лицо, голос, фигуру – и не хочу растоптать, изранить, измять все это? Может, потому что я наконец освободился от нее?» Он посмотрел на Джулию, ее огненные волосы перемешались с его волосами.

– Хорошо. Я прощаю Морея. От всего сердца прощаю без условий и клятв. Так можешь и передать ему. Только ты, – он перевернулся на живот и заглянул в глаза любимой, – только роди мне нормального ребенка. Ладно? – Они поцеловались.

18. Искушение Морея

Морей ждал, удивляясь что за ним не присылают разодетых в пух и прах рыцарей. Как-никак злейший враг обоих величеств. Суд должен быть ярким, помпезным зрелищем. Он вспомнил, сколько шума произвело триумфальное возвращение принцессы и ее возрождение из собственного пепла! Туим вспомнил своих детей и погрустнел.

«Надо было тогда не держать слово, а придушить всех рыцарей королевы поодиночке или разом. А теперь спасения ждать неоткуда. И это чудо, если Трорнт не вспомнит о пытках, устраиваемых дядюшкой над Горицветом. Если меня будут пытать, я точно проболтаюсь о месте нахождения сыновей. Нет, остается одно – умереть. И чем скорее, тем лучше. – Он огляделся, ища что-нибудь подходящее. – Если я не сделаю этого сейчас, позже уже не дадут».

Двери открылись, и в комнату вошли рыцари.

«Все кончено, удача покинула меня!»

Он опустил голову, рыская краем глаза, у кого можно было бы незаметно украсть кинжал.

Кто-то тронул его за плечо, и Морей пошел вперед, окруженный со всех сторон блистательной стражей.

Зал, в который его ввели, был большим и неожиданно пустым. Только на троне сидела Джулия и рядом стоял Карл.

«Проклятие!» Пленник зло посмотрел на сиятельную пару, длинные волосы цвета плавленой бронзы точно стекали на красный бархат платья королевы. Морей отметил, что она выглядит превосходно.

«Сказывается северная кровь, делающая людей с годами только красивее. Трорнт тоже не подурнел. Предатель и его шлюха!

Туим сплюнул на пол, только тут заметив, что стража отошла на приличное расстояние, оставив его совсем одного посреди зала.

«Это еще что такое?» Он снова поднял глаза на королеву, и тут разум его словно полыхнул догадкой: «Она же беременна!» Для кого другого состояние Джулии было бы тайной, но только не для него. Морей чуял, видел, слышал присутствие в зале нового человека. «Это надо использовать. – Мысли теснились за право первенства. – Жизнь беременной женщины зависит от такого пустяка. Быть может, появится слабый шанс приблизиться под предлогом сообщения страшной тайны и тогда – один удар в живот, и нет ребенка! А если повезет, то и дочери колдуна, за которой столько лет безуспешно гонялся! Карл меня тут же убьет, но так я все равно приговорен»…

– Рыцарь Туим Морей, – заговорила королева, и пленник вздрогнул, словно разбуженный ее голосом. – Именем Элатаса ты свободен.

– Что?! – Морей уставился на Джулию, не понимая, что произошло.

– Твой обвинитель благородный Карл Трорнт прощает тебя, ради твоих сыновей. Я же не ношу против тебя зла.

– То есть я могу идти?!

«Это какая-то ловушка».

– Да. Но прежде ответь на вопрос.

– Какой?

«Вот оно!»

– Замок, у развалин которого ты был пленен рыцарем Сильинесли, был последним? У тебя есть куда идти?

– Я обязан отвечать?

«Она хочет перебить моих детей»

– Скажи только «да» или «нет». Я прекрасно понимаю, что ты мне не доверяешь, но я не пытаюсь проведать, где он находится. Только есть или нет.

– Скажем – нет, что дальше?

– Вот дань, переданная нам педелю назад Восточным княжеством.

Паж вынес шкатулку, доверху набитую монетами и камнями.

– …Возьми сколько сочтешь нужным. Я хотела бы предложить дракона, обратный путь не ближний свет. Но ты ведь снова решишь, что я собираюсь проследить за тобой? Поэтому возьми деньги и купи его сам.

– За что ты даешь их мне? Ты, которая лишила меня законного княжества, передаваемого испокон веков из поколения в поколение моим родом?!

– Думай, что говоришь! – вперед вышел Трорнт. – Ты и твой дядя приняли сторону Солнцеворота и проиграли вместе с ним. Взялся за меч – убивай или будь убитым!

«Убивай»! – Это слово отрезвило Туима. – С чего ты взяла, что я приму от тебя эту милостыню?! – Он сгреб горсть монет и пошел в сторону трона. Карл почувствовал недоброе.

– Это не для тебя, а для твоих детей. – Джулия выдержала его взгляд.

– Они не нуждаются в твоем подаянии, поняла?! «Еще пять шагов, и я у цели».

Королева поднялась.

– Остановись Морей, послушай. – Она подошла, встав в шаге от него. Карл застыл рядом, готовый в любой момент кинуться на врага.

– Остановись, – повторила королева, точно читала его мысли, – ради твоих сыновей! Пора остановиться, Туим. Мы тоже ждем ребенка.

Морей и вправду остановился в нерешительности, переводя взгляд с Карла на Джулию, с Джулии на Карла. В Элатасе было не принято выдавать подобные секреты. Новорожденных детей или даже беременных жен отправляли в дальние замки, боясь мести врагов.

«Всего один шаг. Один удар! Нет!» Он посмотрел в глаза королевы и понял, что никогда не сделает этого.

– Спасибо. – Туим посмотрел на деньги, больше для того, чтобы скрыть слезы.

– Мне жаль, что судьба раскидала нас по разным лагерям.

– Мне тоже, королева. Когда-то, еще в детстве, я познакомился с твоей матерью и всегда мечтал вернуть ей престол.

«Стоп, Туим. Ни слова больше. Если она узнает, что я похитил ее младшего брата, мне не жить!»

– Скажи, кто напал на твой замок?

– Не знаю, – соврал Морей, – он был на огнедышащем драконе, кажется золотом. Все произошло слишком быстро.

– Один совет. – Карл положил руку на плечо Туиму, и тот понял, как трудно было супругу королевы сделать это. – Последнее время приходили известия о безумиях среди огненнокровных драконов. Так что бери платинового.

В зал вошли несколько рыцарей стражи, первым шествовал командир, его рука была туго перевязана. Морей взглянул на него, смутно припоминая, где мог видеть этот редкий тип лица.

– Возьми с собой шкатулку. Ты позволишь кому-нибудь из слуг проводить тебя? – От королевы не скрылся тревожный взгляд Туима.

– Благодарю. Это не лишнее.

– Хорошо.

– Позвольте, я прослежу, чтобы господина Морея никто не останавливал бы на улице? – произнес начальник стражи своим бархатным голосом. И тут рыцарь узнал его.

«Ну конечно, замок рыцаря Эдда, которому Мариэтта доверила воспитание и обучение воинским наукам Германа. И этот, с плоским лицом, он был там! Он участвовал в заговоре вместе с Адским принцем!»

– Ты Измаил Лихт! Ты предатель! Карл, держите его! – закричал Туим.

Но Лихт увернулся, послав молнию в толпу стражей, и тут же метнул тонкий нож. Морей загородил собой Джулию, и острие пронзило его ладонь, тяжелая шкатулка вылетела из рук, по полу в разные стороны рассыпались красные камни. Карл выхватил меч и бросился на предателя, они сцепились, меж тем один из стражей, благоразумно отступивший во время расправы над остальными, шепнул что-то в ладони и метнул розовый, плюющий огнем шар, появившийся у него в руках, в скорчившего на полу Морея. Тот поднял голову и, уже не успев уклониться от молнии, застыл, ожидая удара. Одно мгновение растянулось в сознании Туима в целую ленту сверкающих образов. Вот в руках стражника блеснули первые розовые искры, вот крутящийся шар сорвался с его пальцев. Вот он ближе, ближе, еще, еще ближе… и…

Джулия протянула руки, и страшная молния легла между ее пальцев, как драгоценный плод. Со всех сторон в зал уже вбегали воины, в воздухе слышался запах паленого мяса и смерти. Трорнт отсек противнику руку, и тот свалился на мозаичную семиконечную звезду пола, обливаясь собственной кровью. Джулия вырвала нож из руки Морея и запустила его в стражника-предателя.

– Ты спас меня, Туим, я этого никогда не забуду. Эй, лекаря!

Высокий человек уже протискивался к раненому. Карл обнял жену. И тут все увидели, что звезда на полу засветилась зеленоватым светом и начала кружиться.

19. Посвященный

Когда на следующий день Джулия и Карл вошли в комнату Морея, тот уже поднялся и даже позавтракал. Королева заметила, что он побрит, а с раненой рукой сделать это было трудно. Выходит, брил один из слуг – значит, Туим доверился ему. На душе ее потеплело.

– Мы хотели поговорить с тобой о вчерашнем. – Она была одета в голубое платье, волосы собраны в прическу. Но последний штрих вовсе не добавлял ей солидности. Глаза глядели весело, на щеках играл легкий румянец.

Морей предложил гостям кресла.

– Откуда ты узнал, что Измаил Лихт – предатель? – едва усевшись, выпалил Трорнт.

Туим молчал, смотря себе под ноги, и Джулия снова взяла инициативу в свои руки.

– Вчера ты указал на убийцу и загородил меня, когда тот метнул нож. Так получилось, что ты встал на нашу сторону, и только от тебя зависит…

– Он был одним из тех, кто спалил мой замок. – Морей пожал плечами.

– Прости, но какая связь? Зачем одним и тем же людям уничтожать представителей двух враждующих лагерей?

– Подожди, – Королева положила руку на плечо мужа. – Не так – ты ведь не можешь не знать, что я несу в себе силу Феникса? – обратилась она к Морею. – Хотя тебя, кажется, не было в Танаталатесе во время возрождения.

– Да. Мне известно это.

– В то время, когда тебя ранили, в тронном зале зажглась волшебным светом и ожила семиконечная звезда. Я не могу утверждать, но что, если это знак?!

– Теперь нет смысла скрывать. – Карл погладил Джулию по руке. – Неделю назад здесь был твой брат, он сказал, что Фобиус откопал в своих летописях, касающихся Феникса, рисунок симиконечной звезды, и Горицвет считает, что семь лучей звезды – это семь воинов, которые в час Феникса пройдут через «врата» и повлияют на «чаши весов равновесия». Кир – третий воин.

– Что?! Он был здесь, и я ни о чем не знаю?! – В ее голосе чувствовалось удивление и обида. Туим с интересом наблюдал за семейной сценой.

– Мы не хотели беспокоить тебя, а теперь… Короче, – он посмотрел в лицо своего бывшего врага, – звезда ожила, это может говорить о том, что ты – четвертый посвященный.

– Ну, Карл! Так же нельзя! – Джулия всплеснула руками. – Мы не можем знать наверняка. Может, посвященный – тот, чья кровь пала на звезду магов? А может – это говорит о том, что время пришло, или… В общем, я от своего слова не отказываюсь – ты свободен. Но если именно ты избран судьбой, то…

– Во всяком случае, объясни, откуда нам ждать новой беды? Ведь теперь они все равно знают, что ты с нами! А значит, возврата не будет.

– Я и не собираюсь. Хорошо, я расскажу, что знаю, но поклянитесь, что отпустите меня. Я должен пристроить детей и сразу же вернусь. Не бойтесь, я не убегу. – Он помедлил и добавил: – Я вам больше не враг.

– Надеюсь, что ты – рыцарь, не враг себе в первую очередь. Ведь если миссия Феникса потерпит поражение – от этого проиграет весь мир.

– Не беспокойся, королева, у меня же дети. Посылайте гасителей в замок «Каскад» Южного княжества, это почти что на границе между Южным и Западным княжествами. Двенадцать минут драконьего лета от «Годовалого дракона».

Трорнт вздрогнул и покосился на Джулию.

– …Там тот, кто хочет твоей крови, – хозяин замка рыцарь Эдд.

И не только он.

– Ты говоришь загадками! – Королева встряхнула головкой. – Кто этот Эдд? И что значит «не только он»?

– Ты узнаешь в свое время, я хочу только быть, когда это произойдет, уже далеко. И прошу, если ты все еще захочешь (по-хорошему) видеть меня и не вредить, повесь на Синей башне длинное знамя с горящей птицей на нем. Я буду знать, что прощен и нужен тебе.

– Объяснись сейчас! – Карл был явно недоволен.

– Нет. После. Я и так уже много сказал.

– Хорошо. Я отпускаю тебя и велю повесить флаг. – Джулия махнула платком в знак примирения. – Карл, нужно сегодня же послать за отцом и… Давай лучше их всех – Фобиуса. Града, Кира, Браса, Эльлинсинга. Нечего по норам отсиживаться. Скажи, – она коснулась плеча Морея. – Я понимаю, что у тебя нет причин доверять нам, но после того, что ты для нас сделал, может, все-таки послать отряд для охраны?

– Отряд? – Туим вспомнил рыцаря Эдда, наставника Германа, которого Мариэтта называла Повелителем драконов. – Будь по-твоему, королева, но с условием, что они будут подчиняться мне во всем и за детьми я полечу один, в то время, пока они будут ожидать нас там, где я им прикажу.

– Хорошо.

Морей завернул в плащ шкатулку и вскоре в окружении шести рыцарей, больше он брать не захотел, покинул Танаталатес.

20. Первый оборотень – первая ласточка

– Странное дело, ты не можешь мне объяснить, – Карл обнял Джулию за плечи, – в твое окружение обязательно брать людей, когда-либо покушавшихся на твою жизнь? Я говорю о Брасе, Морее и им подобных?

– А против меня плохих не посылали, мой дорогой, – усмехнулась Джулия.

– А что будет, если он не вернется? Мы же его недурно обеспечили, а?..

– Не вернется, так не вернется, у нас и кроме него лучей незанятых на звезде хватает. Ну кто, по-твоему, это может быть?

– Эльлинсинг – природный князь, на нашей стороне…

– Нет. Вряд ли – у него силы нет. Я думала, Брас…

– Ну конечно, кто о чем, а она…

– Не начинай. И не на людях. – Они свернули к лестнице, ведущей в их комнаты. – Без Браса нет Восточного войска. А имеет ли он отношение к Фениксу, не знаю. Хорошо бы, конечно… – Карл отвернулся. – Во всяком случае, лучше Брас, чем тот вчерашний. Я, кстати, навещу его после… – Он нагнулся и поцеловал ее за ушком.

– Нет. Давай сейчас. На пару минут.

– Ладно. Если это так важно… – Трорнт недовольно отстранился.

– Я всегда думала, что это отец.

– Нет – он хранитель. Может, этот, как его, друг Кира – Град?

– Не смеши.

– А может… – Он подвинулся вплотную, руками дотронувшись до живота Джулии. – А может, это он?

– О… только не это. Я согласна выдержать общество василиска, вонючей мясной ящерицы и обезумевшего дракона. Лишь бы только наш сын или дочь не имели ничего общего с этим спасением мира.

Они свернули и прошли мимо стражи в коридор, ведущий в камеру узника.

– Ты обеспечил ему вчера приличный уход? – полушепотом спросила королева.

– Солью нужно было присыпать, а не снадобья переводить зазря, – так же тихо ответил Карл. – Да, все я сделал.

В это время послышалось странное шипение и звук, как будто кто-то шлифовал стену с другой стороны.

– Мне что-то не по себе. – Джулия отступила на шаг, но муж и сам уже подталкивал ее к лестнице.

– Эй, кто там! – Его крик потонул в грохоте раскалывающейся стены, в просветах которой отчетливо виделся разъяренный синий дракон. Огромная уродливая голова на длинной шее протиснулась в коридор, разевая зубастую пасть прямо на Джулию и Карла.

Одновременно супруги выпустили вперед себя по паре розовых молний. Тварь завизжала, пряча глаза. Огромное перепончатое крыло как ножом разрезало сводчатый потолок, но молнии уже сделали свое дело. – Дракон подыхал, разбрызгивая ядовитую жижу. Трорнт рубанул мечом – удар милосердия и тут же отскочил, боясь, чтобы сжигающая все на своем пути кровь чудовища не окатила бы его сапоги.

– Ты видел! Ты видел!

Со всех сторон уже бежали воины. Карл обнял супругу, и вместе они вышли на лестницу.

– …Ты видел! У него же только одно крыло! Ты понимаешь, что это значит?! Карл!

21. Рабство

Тишина звенит. Или это в моей голове звенит, до лица не дотронуться – боль, наверное, повреждены какие-нибудь нервы. Руки и бедра горят, как при ожоге, шею трет металлический ошейник. И темнота такая, что кажется, будто ослеп. Пить хочется. За спиной холодная, мокрая стена. Прикладываю к ней обожженные места. На ноги, должно быть, уже не встану. Что же это? Где я?

Я помню, как вертелись земля и небо, не зная, куда падать. Я летел, плотно прижавшись к горячему телу серебряной драконицы. Потом удар и… Я очнулся весь в горячей крови, дымящейся в ночном воздухе. Полная луна. Я бежал… ах да, бежал, значит, ноги у меня на тот момент времени были. Что я говорю – они и сейчас есть, только болят.

Где я?

Ветки били в лицо, помню, я продирался через какой-то ночной лес весь в холодных каплях. Хотелось орать, звать на помощь.

Сначала я думал, что достаточно мне только выбраться к людям, все равно к кому, назваться и попросить помощи – любой рыцарь с радостью домчит меня на своем драконе в Элос или Танаталатес к королеве. Но где я?

Во время погони и боя Терри много раз менял направление. Так может случиться, что я шел совсем в другую сторону. Все тело болело, видимо поднималась температура.

«Во время боя на драконах, – говорила Джулия, – кажется, что вокруг тебя все летит и кружится. Успокойся, сосредоточь внимание на своем противнике и на своем драконе». Правда, она-то все замечала – и местность, и стороны света, это уже в крови…

В крови… Я тоже весь в крови. В своей и огненной драконьей. И я погибаю. Как глупо. Принц крови подыхает как простой бродяжка посреди леса… Господи! Ну, хоть кто-нибудь! Люди… Я здесь… Это я… Кир – принц крови…

И все-таки очень сильно трет ошейник.

– Эй ты, очухался? – Кто-то подошел и стукнул меня по сапогу. В темноте не было и намека на очертание человека, но он сам, видно, неплохо ориентировался.

– Заснул, что ли? К тебе обращаюсь, змий худосочный! Вставай, иди работать со всеми, лодырь. А это тебе на первый раз!

Я услышал звук кнута и тут же ощутил острую боль в руке.

– Я, кажется, ослеп. Не бей меня, я принц Кир!

– Принц Кир?! – Существо противно загоготало. – Да ты спятил, а не ослеп. Марш работать! – Он одним движением поднял меня за воротник, чуть не придушив при этом.

– Но позвольте! – Я задыхался, негодуя. – Объясните хотя бы, кто вы? И куда я попал? Я требую, чтобы вы отвели меня к самому главному начальнику!

– Чего? – Он схватил меня за грудки, затрещала материя, и я, к падшему ужасу, обнаружил, что ноги мои вдруг оторвались от земли. – Червячок, желает увидеть начальника, вот твой начальник! – Я почувствовал на своем лице горячее, зловонное дыхание. – Я твой начальник! И других тут нет! Понял?! Понял?!

– Пощадите его, господин Залон, – раздался совсем рядом тоненький, старческий голосок. – Откуда ему знать о великих целях и о блаженстве избранных? Простите его.

Хватка немного ослабла, я снова получил возможность дышать.

– Простите его, – заверещал все тот же человечек. – Позвольте, я сам покажу ему его место?

– Покажи № 3062. Покажи ему место счастливчика № 482.

– Как прикажете, господин Залон.

Мне показалось, что он должен быть вроде Фобиуса.

– Твое имя отныне № 3330, понял, червяк недодавленный?

«Три плюс три, плюс три равняется девять», – автоматически сложил я в уме. С точки зрения карт Таро выходила девятка – «Посвящение». Не так уж плохо.

– Пшел! – С этим напутствием господин с кнутом швырнул меня в пустоту. На всякий случай я выставил вперед руки, но тут же увидел слабый свет.

– Вставай скорее. – Старичок (а теперь я это уже видел, слава богу, что не ослеп), тянул меня за рукав. – Вставай, они не любят этого. И пошли, я и вправду должен показать тебе твое место.

Мы побежали по грязному коридорчику, по пути перепрыгивая через наваленный мусор. Мой проводник, несмотря на возраст, мог бы участвовать в состязаниях по бегу с препятствиями.

– …Молчи, смотри себе под ноги!

Я, невзирая на предупреждения, то и дело плюхался в мерзкую жижу.

– Все. Пришли.

Я осмотрелся, мерзкий, тускло освещенный закуток был завален землей и мусором.

– Может, вы хоть сейчас расскажете, куда это мы с вами попали? – начал я.

– Да-да. Только давай наперво… вот ведра. Я буду наполнять их землей, а ты относить вот туда. – Он махнул рукой, указывая направление. И быстро заработал лопатой. Я согнулся, якобы придерживая ведро. – Мы в плену у свободных драконов, – прошептал он, ссыпая содержимое лопаты в мое ведро.

– Каких еще свободных?

– Я бы сказал, чокнутых. Но они не шутят. Магия тут не действует – наши уже проверяли. Хотя сами твари все пользуются чарами. Видимо, запрет касается только людей. Потом, все держится в строжайшем секрете, поэтому нам живыми отсюда не выползти.

Я понес наполненные ведра.

– А они и вправду драконы? И этот Залон? Мне показалось, что он человек, только здоровущий, как мясная ящерица.

– Что ты, молчи! – испугался № 3062. – Кто тебе сказал, что он человек, даже мысль такую забудь, ишь чего придумал! Я же сказал, все они маги! Особенно синие и красные!

– Хорошо. А где мы, по-вашему, находимся?

– Под землей, – последовал незамедлительный ответ.

– Ясно, что не на седьмом небе. – Я начинал злиться. – Но где?

– Какое это имеет значение? Бежать все равно невозможно.

– А вдруг?! – Я подумал о той странной силе, затевавшей игру между мирами, где я выступал в незавидной роли мяча.

– По моим расчетам, сейчас мы где-то у границ Танаталатеса.

– Танаталатеса, а еще чего?

– Ничего. Мы под лесом, окружающим Элатас. – Он прихлопнул лопатой последний ком земли, и я поплелся к общей куче.

«Что же получается, – рассуждал я про себя, – значит, я был прав, считая Элатас не целым миром, а отдельной, пусть солидной, его частью. Есть еще непроходимый лес, во всяком случае. То есть непроходимый именно для людей, драконы… – Я живо представил, как, устремленные к центру, крылатые ящеры, пролетев два положенных им дня, изможденные, летят вниз, где не расшибаются о плотно стоящие стволы и ветви деревьев, а, превратившись в человека, благополучно сползают под землю в один из прорытых рабами туннелей и, отдохнув, продолжают свой, как выясняется, совсем не рискованный путь.

Я высыпал очередное ведро, заработав удар по ногам, и поплелся обратно.

«Старик сказал, красные и синий, – что же, синего я видел лично. Хотя раньше бы точно не поверил. Остается проверить, так ли хорошо они защищены от магии. И потом, если людям нельзя колдовать в подземелье, может, отчаянный призыв брата Феникса все же долетит до Джулии и мы освободимся ее волшебной силой? Ведь не могли же они защититься и от этого, когда даже наш отец, освободивший Феникса, не в силах до конца разобрать, что же это такое».

– Послушай, – я незаметно дотронулся до руки своего собеседника, – а магия не действует только здесь или на поверхности тоже?

– С чего ты взял, что я пробовал колдовать? – Он даже прекратил работать, за что рисковал получить взбучку.

– Не знаю, но вы первым делом заговорили об этом, даже не упомянув о возможности закопать их всех прямо здесь.

– Первым делом? – Он вновь взялся за лопату. – Возможно, я сказал так из-за того, что слышал, как ты назвался принцем Киром. Да и потом, я не сторонник мечей и ножей. Я полагаюсь на другое…

– Я тоже.

– Только не на свою сестру. – Он отложил лопату, подзывая меня взглядом помочь ему сдвинуть тяжелый камень. – Она никогда не найдет тебя здесь.

– Но на поверхности осталась мертвая драконица, на которой я летел, Джулия пойдет по следу!

– И куда он ее приведет? По-твоему, драконы такие дураки, чтобы оставлять повсюду кучи мусора? – Мы перетащили камень на носилки, которые я не заметил сразу, оттого что они были присыпаны землей, и потащились все к той же куче.

– Вот именно, мусор! – продолжал я рассуждать вслух. – Разве животные, живущие под землей, не принуждены, выбираясь на поверхность, выталкивать землю? А мы куда деваем камни и землю?

– Не знаю, – сознался № 3062. – Не знаю. Но ты сам, живя в Элосе или гостя при дворе в Танаталатесе, видел где-нибудь беспризорные горки земли, растущие необъяснимо и где попало?

– Нет, – признался я.

– Нет, тогда нужно молиться, чтобы сработала магия. Попробуй. Может, что и выйдет, – разрешил старичок.

К концу дня (если, конечно, время под землей измеряется днями) я еле ногами ворочал. Нас всех согнали в одно, чуть более просторное помещение. На свете здесь явно экономили.

– Драконы прекрасно видят в темноте, – шепнул № 3062. – Только я не пойму, отчего они так часто меняются, словно орать на нас для них самих тяжелый труд?

– Часто? – Я машинально разглядывал остальных рабов.

– Ну да – каждый час. – Дома, в Храме… не важно каком Храме меня называли мастером времени… – А потом, отдохнув три часа, возвращаются, и дальше все по установленной программе.

– Может, им не хватает неба? Они же привыкли летать. – Я вспомнил открытые каменные гнезда на стенах и крышах. Подземелья им явно не подходили.

– Возможно. Хуже, что нам от этого не легче. Ведь они всегда меняются один за другим, один за другим…

– Подожди. А это идея. – Я боялся упустить мысль. – Значит, у драконов клаустрофобия – ну боязнь закрытых пространств. – Еще в Храме Созерцания я заметил, что платиновая кровь (которой писали большинство летописей), немедленно сворачивается, если поместить ее в перьевую ручку. У местных писателей, естественно, не было возможности установить это. А я побоялся рассказать об открытии отцу, зная, что он недолюбливает мои технические усовершенствования. Хотя это натолкнуло бы их лишь на мысль, что драконы принципиально не живут в закрытых помещениях. Ну и кому от этого легче? Их и так и так никто не станет искать под землей. А значит, все погибло.

Теперь с уверенностью можно сказать только одно – мы увязли здесь. Джулии никогда не придет на ум искать меня под землей. Даже если она и свяжет мое исчезновение с безумием драконов. Кто же станет выслеживать тварь небесную в кротовых катакомбах?! Хотя если порассуждать – такое уж небесное существо дракон? Сколько в них злобы и коварства! И если она хоть чуть-чуть помнит сказки Кармалона, где мы оба росли, то, может быть, догадается искать следы чудовища в непосредственной близости от преисподни.

Заметив гневный взгляд надсмотрщика, я тут же проглотил свой хлеб и завернулся в уже достаточно грязный плащ.

«И все-таки не может быть, чтобы эти оборотни продумали все до мельчайших деталей». Я закрыл глаза, пробуя нащупать мельчайшую щелочку, через которую можно будет попасть в сновидение. Первые попытки начисто провалились. Хитрые бестии! Я попытался призвать Феникса. Поначалу перед глазами замелькали голубоватые всполохи и тело начало трясти, но все тут же и прекратилось.

Когда я открыл глаза, передо мною сидел № 3062, как мне показалось, внимательно всматривающийся в мое лицо.

– Ты очень рискуешь, мой мальчик, – шепнул он одними губами. Я сделал вид, что ничего не понимаю, и зевнул.

– …Постарайся получше скрываться, драконы крайне чувствительны к магии. Во всяком случае, предупреди меня.

– Хорошо, – пообещал я.

Глаза Мастера времени лихорадочно горели.

– Мне показалось, что ты был уже близок, совсем, совсем на грани сновидения. – Он откинул с лица седые волосы. – Я бы даже сказал – скользил по грани! Великолепно! Если дальше все пойдет именно так!..

Довольный и слегка взволнованный словами № 3062, я свернулся калачиком и, пожелав ему спокойного сна, спрятал голову под плащом. Ночь на полу в буквальном смысле слова на голой земле – все, ревматизм мне обеспечен с гарантией.

– Только не продолжай. Позволь мне вначале выстроить для тебя надежное прикрытие. Ты сильный маг, мы не можем потерять этот шанс. – Он улегся тут же на земле и, продолжая бубнить, завернулся в лохмотья.

– …Завтра я найду Андреса и попрошу перевести его в наш отсек.

22. Сны и кошмары Карлеса

Я был доволен тем, что сумел доставить какую-нибудь радость этому измотанному человеку.

– Андрес соберет самых сильных, и все вместе мы разрушим стену драконов!

«Андрес»? – подумал я и заснул, мне снилось тяжелое небо Дании. Небесные каменщики ворочали огромные валуны, строя заоблачный Эрусалим (почему-то через «Э»), а принц Гамлет, которого играл я сам, разгонял их поднятыми вверх руками, со словами «Быть или не быть…».

Потом снилась Лаура, и мы бегали вместе по лугу у крепости, с наклонной стеной. На которой, свесив могучие перепончатые крылья, сидел золотой дракон, а за стеной, я это точно знал, прогуливались Джулия и Карл. Меня и сестру разделяла стена, и мне, помню, не нравилось это. Поэтому я сложил ладони рупором и закричал: «Джулия, иди к нам!» Но та, лишь высунувшись из маленького окошечка башни, помахала мне рукой. И тут Лаура заупрямилась и побежала за бабочками на луг.

Я посмотрел на сестру, за ее спиной угадывался темный силуэт Трорнта.

– Он всегда будет так стоять! – с досадой подумал я и побежал за Лаурой, но тотчас остановился. Сестра или невеста?! Сестра или невеста?! Кровь пульсировала в висках. Джулия или Лаура?!

Я стою на лугу с белокурой Лаурой, мне пятнадцать, и теплый ветерок ласково трогает лицо.

В окно смотрит моя сестра. Я срываюсь с места, огромный подъемный мост драконьим хвостом опрокидывается мне навстречу, одна за другой поднимаются решетки, как бесконечное число покровов танцовщицы Саламеи. Джулия в золотой короне ждет меня в тронном зале. Я слышу, как эхо повторяет мое имя – Принц Кир! Принц Кир!

Иду вперед. Итак, мне двадцать три, я принц и князь Востока. Но Лаура?!

Я проснулся оттого, что кто-то тряс меня за плечо. Господи! Только не это! Опять тусклый свет тюрьмы. С закрытыми глазами я вижу лучше.

– Вставай! На работу!

Мастер времени куда-то исчез. Я протер глаза и тут же получил кулаком в подбородок.

– Карлес! Проклятый ублюдок! Драконий корм!

Я вскочил и натолкнулся на парня, приблизительно моего роста.

– Куда ты делся?! Мы думали, ты вытащишь нас!

– Андрес?!

Вместо ответа он пихнул меня в живот, я согнулся от боли.

– Семь лет рабства! Вот на что ты обрек нас!

– Бог мой, остановитесь! Андреc! – № 3062 вынырнул из бокового коридора и бросился к нам. Но мы и сами уже поняли свою ошибку, получив по удару кнутом. После чего все втроем поплелись во вчерашний отсек. Андрее бросал на меня злобные взгляды. Опасаясь, как бы мы снова не сцепились, старичок сунул Андресу лопату, а мне вчерашние ведра, по которым я еще не успел соскучиться.

– Послушай, мальчик, – шепнул он Андресу, – принц Кир – наша единственная надежда. Я же тебе уже объяснял, он маг!..

– Так он еще и принц! – взорвался мой бывший приятель. – Значит, в то время как мы тут дерьмо хлебали, он на шелковых простынях нежился!

– Скажи – Лаура здесь? – У меня защемило сердце.

– Лаура! Так ты, драконий корм, еще помнишь, как кого зовут?! А я-то думал, что твое раздолбайское высочество…

– Прекрати! Он маг! И вчера я сам видел, он почти что вышел…

– Вот именно – выйдет, и поминай как звали! Это уже было! Наперво нашел дверь, потом – раз – и с концами!

– Ну при чем тут я?! Представь, что мы всей компанией едем в закрытом фургоне.

– Ну? – Андрее бросил в мое ведро увесистый булыжник, но я удержал его на весу.

– И вот появляется возможность бежать. И что же – первый прыгает из кузова, за ним спустя три минуты летит другой, третий испугался, но все же вылез через полчаса, а четвертый и вовсе остался в кузове. Машина же все это время двигалась. Так все оказались в разных местах. Захочешь собрать – не получится. Ведь кто-то мог выпрыгнуть в болото или на крышу другой машины (меньших размеров) и унестись, таким образом, куда угодно.

– Понял. – Он бросил еще один булыжник, и я выронил ведро. Тут же заработав удар кнутом.

– Это тебе за все, гаденыш! – проскрежетал Андреc.

– Скажи – Лаура с тобой? – взмолился я, уже не обращая внимания на надсмотрщика.

– Скорей неси ведра! – № 3062 чуть ли не силой вытолкал меня из закутка. В сущности, я был не виноват, возьмись я тогда объяснять в милиции про врата, Элатас и драконов, кто бы мне поверил? Но если Лаура все это время находилась здесь – вот чего я себе никогда не прощу. Я быстро выкинул мусор и вернулся к своим напарникам. Слава богу, они никуда не делись.

– Павел помогает драконам. Он что-то вроде младшего надсмотрщика, – едва только я подошел, выпалил Андреc. – Ты с ним ни о чем таком не говори. Особенно что ты принц. Кстати, а через чью постель ты принцем сделался?

– Принц Кир – родной брат королевы Джулии! – возмутился Мастер времени.

– Это той, что умерла?

«Что за дикое сочетание хамства двух миров!»

– Никогда она не умирала! Просто ушла однажды в Элатас. – Терпеть не могу, когда начинают трепать всякую чушь, да еще и о близких мне людях.

– Ну не ссорьтесь, господа. – № 3062 нагрузил мои ведра. Спина еще со вчерашнего страшно болела.

– Ради бога, где Лаура?

– Это у тебя надо было спросить! Она же ближе всех к тебе была! Здесь еще девочки, их-то ты помнишь или занятия магией память отшибли?

– Хельга и Светка. – Я взял свою ношу и ушел, оставив напарников спокойно договориться, что делать со мной дальше.

– Эй, № 3330! Я к тебе обращаюсь! – рявкнул рослый оборотень. Я уже приучился узнавать их по чешуйчатым чистым костюмам и, я бы сказал, восточным (разумеется, по кармалонским меркам) – лицам.

– Эй! Вот № 3332 – покажешь новенькой, что делать. Быстро!

Передо мной стояла очаровательная девочка с темными, туго заплетенными косами и в кожаном, как у наездницы, костюмчике.

– Что застыл?! – Щелкнул кнут и закрутился вокруг моего тела так, что я даже охнуть не успел. – Что надо сказать?!

– Слушаюсь, господин. – Я взял незнакомку за руку, и вместе мы почти что побежали в наш тоннель.

Однако она не смогла смирить гордыни без хорошей порции кнута. Потом все встало на свои места, и № 3062 взял ее под свою защиту. Через пятнадцать– двадцать ходок с полными ведрами нас покормили прямо на месте, не разрешая, однако, выпускать из рук лопат и ведер.

И потом крики, щелканье, боль – мир завертелся по законам переплетения грязных ходов, отсчитывая время новыми мерами лопат, носилок, ведер. Я уже падал, когда нас согнали в общую комнату, где ждала скудная трапеза.

– Я дочь Рагнеды – самой известной гасительницы юга! – сказала девица, едва только завидела перед собой общество.

– Моя сестра тоже несколько лет служила гасителем на западе, – не знаю для чего, признался я.

– Но ты не станешь утверждать, что твоя сестра более известна, чем моя мать?!

«А она любит похвастаться». Я молча ел остывшую кашу.

– …Мое имя Милица! И в скором времени вы все, жалкие мясные ящерицы, услышите о моей семье!

Я уже знал, что женщины-воины, а в особенности гасительницы не любят заводить постоянные семьи, поэтому с удивлением посмотрел на нее. Черт возьми, а она была удивительно хороша. Встретившись с моим взглядом, Милица покраснела.

– А ты тоже воительница? – спросил я, чтобы заполнить неловкую паузу.

– Нет… Пока… То есть потом, может быть.

– А сейчас-то ты что-нибудь можешь? Или только маму кричать горазда? – грубо вступил в разговор Андрес.

– А тебя, барахло, вообще никто не спрашивает!

Старичок толкнул меня и зашептал в самое ухо:

– Ночью я постерегу это юное недоразумение, а Андрес поможет тебе.

– Представляю, – сквозь зубы простонал я и поглядел на Милицу, с ее приходом мне уже меньше хотелось заниматься сновидением.

Однако и дочь наемной убийцы не возымела желания укладываться спать рядом с Мастером времени, заявив, что он глупый, грязный старикашка, и явно порывалась лечь рядом со мной. Но, я вовсе не приписывал это своим внешним данным, скорее моя еще малопотрепанная одежда внушала ей больше доверия, чем лохмотья Андреса и № 3062.

– О, я мог бы ревностно оберегать драгоценнейший сон благородной дамы, – без тени обиды в голове произнес старик и сам вдруг преобразился в благородного волшебника.

– Хо-ро-шо. – Было видно, что Милица выговорила это помимо собственной воли, с каким-то полуостекленевшим взором. Хотя после этого она тут же ожила и разлеглась на полу, оставив место для своего добровольного телохранителя.

Этой ночью я так и не сумел открыть врата сновидения, хотя снова был где-то рядом. Однако под конец мне вдруг показалось, что я услышал голос сестры. Я не был уверен в этом. Обычно, когда Джулия проникает в чье-либо сновидение или позволяет пробраться к ней, это напоминает соприкосновение с электричеством. Тебя вдруг словно перевернет всего. Сейчас же все было куда слабее, я слышал голос, сестра настойчиво спрашивала, где я и… не слышала ответа.

Утром Андрес был зол, как я понял, он ожидал большего, но что я мог поделать. Однако состояние мое, мягко говоря, оставляло желать лучшего. И если в ближайшее время, я не разорву этот магический круг, моим товарищам по подземелью останется только снести меня на свалку. Удивительно, как все-таки распорядилась судьба, что самая тяжелая работа выпадает на плечи физически самого слабого.

23. Переполох в Элосе

В княжеском замке в Элосе творилось что-то невероятное. Только что Брас получил с гонцом письмо от Карла Трорнта, в котором он требовал незамедлительного вылета в королевский дворец Танаталатеса принца Кира, князя Горицвета, рыцаря Браса, а также Фобиуса и Града.

– Принца Кира?! – Брас схватил со стола колокольчик и тряс им до тех пор, пока в комнате не собрались человек десять пажей.

Приказав мальчишкам срочно собирать совет и проведать на стене, не возвратились ли отправленные в сторону Танаталатеса рыцари, Брас остался один. Трорнт хочет видеть Кира – это значит только одно: супруг королевы уверен в том, что его высочество в Элосе. Значит, он не гостит у сестры, как это предполагалось ранее. – Брас прикрепил длинные золотые ножны, вынул и подержал на вытянутой руке меч. Дома он ограничивался кинжалом, доверялся заклинаниям ногти-ножи или карманной молнии. Сейчас ему хотелось ощутить чью-нибудь силу и надежность, и меч в этом деле подходил идеально. Наместник надел на палец перстень власти Восточного княжества, который тоже не трогал без исключительной надобности, поцеловав, повесил на шею медальон наместника. И окончательно собравшись, пошел в зал Совета.

«Что же это такое? – рассуждал рыцарь сам с собой. – Карлес долетел до Танаталатеса, об этом говорит и то, что Карл знает, где искать Горицвета с Фобиусом, и то, что посланец еле ноги передвигает от холода, – значит, всю дорогу летел на платиновом». Он кивнул проходящим мимо воинам и вошел в зал, где уже ждали немало взволнованные срочностью назначенного Совета сановники. Ни от кого из присутствующих не укрылось наличие на черном костюме наместника регалий власти.

Брас молча прошел на княжеское место и прочел письмо вслух. Какое-то время никто не мог произнести ни одного слова. Наконец голос Аскольда разорвал навалившуюся тишину:

– Нам следует поспешить. Не передал ли посланец что-либо на словах?

Брас отрицательно помотал головой:

– Достаточно и того, что Карл получил наше послание. Кир пропал на обратном пути.

– Судя по почерку моего ученичка, – Горицвет сощурился, – я могу сказать только, что он был крайне взволнован и что Джулия уже обо всем знает. В любом случае нам следует захватить весь материал, касаемый как драконьего заговора, так и «Миссии Феникса», и боюсь, что теперь едва ли не самым актуальным вопросом является, с позволения сказать, творчество моего сына.

– Да уж. Если Джулия узнает о пропаже брата, она с нас с живых не слезет! – предрек Фобиус.

– Передайте ее величеству, что я вынужден ослушаться приказа и остаюсь здесь. – Брас опустил голову. Все изумленно уставились на него.

– Вы хорошо подумали, наместник? – Горицвет дотронулся до плеча рыцаря. – Знаете, что бывает за подобное самовольство?

– Боюсь, князь, что у меня нет выбора. Я присягал королеве, но сейчас я оставлен здесь принцем Киром. Я мог бы передать перстень и медальон Тробрилле, но он все еще в Западном княжестве. Только мы двое да, может быть, еще Терри, что пропал вместе с принцем, могли согласно приказу Кира заменить его как наместники. Поэтому я остаюсь. Во всяком случае, до появления Тробриллы.

– Хорошо, Брас. – Аскольд не знал, что делать. – Я постараюсь, конечно, объяснить причины вашего отсутствия, но сердце мне подсказывает, что Джулия хочет видеть не наместника князя Востока, а лично вас.

Брас вздохнул.

– У меня нет выбора… В пути вам могут встретиться воины, которых я еще вчера выслал на поиски принца. Если учесть, что дорога до Танаталатеса занимает два дня драконьего лета, то на подлете к северным пределам они должны будут предстать перед вами.

Обсудив другие малозначимые детали, все разошлись укладывать вещи в дорогу. Слуги суетились, распихивая еду и вино. Горицвет был готов первый и с нетерпением поджидал спутников, кутаясь от пронизывающего осеннего ветра в теплый плащ.

«Раньше надо было высылать воинов. Тогда бы мы уже давно знали о пропаже Кира! Хотя кто мог предположить! Все полагались на то, что принц встретился с сестрой, которая не отпускает его от себя, устраивая в его честь пиры и турниры. Ведь для Джулии законы не писаны. Даже те, что она издает сама, имеют силу для всех и для каждого, но только не для нее и тех, с кем она общается. А теперь еще мука – Брас упрямится и отказывается лететь! А что, если именно в нем, в Брасе, все дело и без него в Танаталатесе нечего делать?! Что же, терять еще четыре дня?!»

В это время навстречу Горицвету по стене пробирался сам наместник. Аскольд невольно восхитился его осанкой и манерой держаться.

«Брас – любимый рыцарь королевы, в некотором роде он более, чем Терри и остальные принимающие посвящение мечом, является учеником и восприемником Джулии. И все же зачем Карл вызывает нас всех – если бы можно было ответить на этот вопрос, может быть, я понял бы, насколько необходимо присутствие Браса. И усыпил бы его на два дня полета».

За наместником шли слуги, таща в больших корзинах провиант и книги Фобиуса и Града.

– Ваше сиятельство, – рыцарь подошел почти вплотную, загораживая колдуна от холодного ветра, – я готов отдать королеве свою жизнь до последней капли крови…

– А это мысль! – Горицвет вынул из-за пояса узкий нож и направил его на ничего не понимающего наместника. – Если королева хочет видеть вас на совете, она не удовлетворится сказками о чести и долге! Дайте же хотя бы что-нибудь от вас! Что-либо дающее неограниченную власть над вами!

– Что?! – Брас отмахнулся мечом.

– Ну-ну, не бойтесь. Что это вы так разволновались? Я хочу лишь каплю вашей драгоценной крови. Одну из тех, что вы только что обещали своей королеве. Ну, будьте же умницей! Пусть ее величество сама решает, жить вам или умереть. А я смиренно исполню любой ее приказ.

– Прочь! – Наместник очертил мечом между собой и Аскольдом полукруг, но Горицвет обманул его иллюзией отражения и зашел со спины.

– Ну полно же, не ребячьтесь, что, если Джулия захочет увидеть вас, ей останется только отдать приказ вашей крови, и вы помчитесь в Танаталатес.

– Сгинь! – Меч и нож встретились, противно звякнув.

– Какого черта, Брас! Вы вынуждаете меня применить силу!

– Сгинь! Джулия обучала меня и колдовским штучкам, я не позволю вам превратить меня в раба! – Он сделал выпад, и колдун исчез. Брас испуганно огляделся, все еще держа меч наготове и ожидая нападения. Как вдруг за его спиной послышались легкие, хорошо знакомые рыцарю шаги и на стену, сверкая золотой драгоценной кольчугой, поднялась сама королева.

– Не меня ли ты встречаешь, любезный Брас?

– Я не слышал, как ты прилетела. – Все еще не веря своим глазам, наместник опустился на колени.

– Ну полно, что за условности между своими? – Она казалась еще прекраснее. – Я приказала страже не докладывать о моем появлении. Ну, встань же! – Джулия протянула руку. – И дай посмотреть на тебя. – Ее кольчуга блестела на холодном осеннем солнце.

Брас дотронулся до руки воительницы.

«Стоп! Она же не признает никакой брони! Никаких кольчуг!»

Рыцарь рванулся, и тут же тонкий нож царапнул его по запястью. Глаза Джулии светились предательским зеленым огнем.

– Горицвет! – Брас выпустил когти и вцепился в плечо колдуна, распоров плащ.

Воины стражи бросились разнимать дерущихся. Брас тяжело дышал, Аскольд зажимал рукой раненое плечо.

– Какого праха моя дочь научила вас именно этому приему?! – выругался колдун.

– Отдайте то, что у меня взяли, и я верну вам ваше. – Рыцарь показал красные от свежей крови когти-ножи.

Горицвет был недоволен.

– Я лечу к королеве! – выкрикнул он. – Мена не состоится!

– Вам же хуже! – Брас потряс пятью кинжалами.

– Я служу королеве! – повторил Горицвет. – Но если вы только попытаетесь навредить мне, использовав эти капли, вы встретите уже такое сопротивление, что сами будете искать спасения на костре! Во всяком случае, на княжну Брину можете не рассчитывать.

– Что тут происходит?! – К месту драки пробирались Фобиус и Гурий Град.

– Ничего. Садитесь на своих крыланов – и в путь.

– На крыланов?! Задницу морозить?! – обиделся Огюст, но, встретив злобный взгляд Аскольда, сам вскочил в седло.

Драконы поднялись в воздух. Колдун на ходу читал знахарское заклинание и с вожделением поглядывал на завернутый в тряпочку кинжал с кровью Браса. Поначалу он попросту полагал свернуть ему башку, еще до того, как драконы лягут на точный путь. Но повелительный тон письма Трорнта подсказал что наглец может быть еще полезен. Поэтому он отложил сладкие мысли и занялся работой заботливой няньки, вызывая дожди и снегопады, ветра и тайфуны, призванные с единственной целью – омыть острые ножи, стирая с них остатки крови мага. А по возможности и подстригая сами коготки.

24. Сила Терри

Терри открыл глаза, в этот раз спать почему-то не хотелось, но сил жить не было. В углу у столика дремал Альфа, стараясь по возможности действовать тихо, юноша поднялся, все тело трясло, ноги отказывались повиноваться. Он оперся рукой о стену и побрел осматривать свои странные покои. Первой непонятной вещью было отсутствие какой-либо двери. Но ведь дома так не строят. И слуга должен был как-то выходить и приносить из кухни еду и воду для умывания. Сначала ученик Джулии думал, что блюда подают прямо в окно, но теперь он с удивлением обнаружил что-то, что он принимал за окно, не что иное, как картина, умело подсвеченная со всех сторон незнакомым волшебством.

«Но дверь все-таки должна быть». – Терри попробовал отодвинуть стену, поворачивая крючок для полотенца или пытаясь сдвинуть с места маленькое зеркальце – безрезультатно.

Альфа открыл один глаз и тут же закрыл, предоставляя своему подопечному растратить как можно больше сил на бесполезные поиски и сочиняя в уме первые строки сегодняшнего донесения. Повелитель все не являлся, так, может, хоть это растревожит его черствое сердце. Надсмотрщик притворно захрапел. Ему уже порядком надоел вечно спящий под действием тупи принц. А ведь его предупреждали, что Кир – сильный маг, брат королевы-Феникса. И Альфа страшился и одновременно жаждал потягаться силами с таким великолепным противником. Тем более что воины, поймавшие и пленившие его высочество, утверждали, что он ко всему прочему еще и великолепный мечевластитель. И тут надсмотрщику стало не по себе. Ведь именно это и не сходилось в характеристиках Кира, данных ему перебежчиками.

«Надо поскорее набросать все эти соображения на бумагу и переслать самому Повелителю. Принц Кир обучался магии, а не владению оружием!»

В это время неосторожный пленник толкнул кувшин, и тот упал на пол с грохотом и разлетелся на части. Притворяться дальше не имело смысла, Альфа открыл глаза, и лицо его снова приняло умильно-сладенькое выражение.

– Изволите что-нибудь приказать, мой принц?

– Умываться. – Парень кивнул на черепки.

– Ах, какая жалость! – всплеснул руками надсмотрщик. – Придется вам сегодня походить грязненьким.

– Как это не умываться?! – прикрикнул на него Терри.

«Вот я тебя и поймал, дружок, не отвертишься».

– Ты что себе позволяешь?! Быстро принеси воды!

– Не могу, – виновато развел руками прислужник. – Никак не могу.

– Я приказываю! – топнул ногой Терри, окончательно освоившись в новой роли.

– Прошу, садитесь за столик, откушайте, ваше высочество, пирожка.

– Да плевал я на ваши пирожки! Умываться давай! Я не собираюсь вонять, как ты!

– Не извольте беспокоиться, любезный принц. Но крик ничего не решает. Осмелюсь заметить, что вы не в своем Храме Сосредоточения. – Альфа специально изменил название Храма, и Терри пропустил это мимо ушей.

– А я говорю – мне положена вода для умывания! Быстро оторви задницу от стула и принеси. Сам заодно умойся, от тебя ящерицей воняет.

– Ящерицей… – Слуга побледнел, но не сдался и по-прежнему подобострастно подсунул лжепринцу столик с завтраком.

– Да не стану я есть!

«Будь я проклят, если еще съем хоть кусочек из той отравы!»

– Нельзя не есть – не положено!

– Не хочу и не ем. – Терри чувствовал, что эта перебранка возвращает ему утраченные силы.

– Нужно. – Альфа терял терпение, его елейность стекала теперь с лица, оставляя место решимости и злобе.

«Ну, колдун, давай, посмотрим, чья магия сильнее! Давай! До сих пор ты скрывал свои способности, но сейчас рассердись по настоящему!»

Но ничего не происходило, и пленник только ругался и отказывался от еды. Надсмотрщик вдруг утратил к нему всякий интерес. Его лицо изменилось, глаза заблестели.

– Ежели сиятельный принц не желает принимать пищу самостоятельно, его будут кормить насильно.

– А ну попробуй!

«Это мой шанс, сейчас он позовет людей, и тогда…» Но Альфа повел себя по-другому. Он отодвинул столик с завтраком и, встав на колени, принялся собирать черепки.

– Ну что же ты?! – Терри терял терпение. – Зови своих головорезов! Посмотрим, кто кого!

Слуга стоял на коленях, занимаясь своим делом и не обращая внимание на протесты пленника. Тогда Терри изловчился и пнул ногой в жирный зад Альфы. Тот плюхнулся вперед, но тут же развернулся, из его открытого рта вылетелдлинный раздвоенный на конце, как у змеи, язык, которым он попал прямо в щеку лжепринца. Юноша охнул и осел на пол, парализованный ядом. Альфа встал, пощупал нечувствительную кожу пленника и, подняв его как куклу, уложил обратно на кровать, потом, воспользовавшись маленькой ложечкой, начал по чуть-чуть вливать жирное коровье молоко поочередно в ноздри и рот Терри. По живым, широко открытым глазам юноши он понял, что тот видит и слышит.

«Ну и славненько, не будешь впредь крутить хвостом». Альфа поставил на пол миску и заботливо укрыл одеялом бесчувственное тело.

Потом прикрыл ему рукой веки, чтобы не подсматривал, и пошел в свой уголок, докушивать не отравленную булочку без изюма, положенную на поднос специально для него.

Когда Терри в очередной раз вынырнул из черной бездны, с некоторого времени ставшей его сном, первое, что он ощутил, был – странный холодок, словно гуляющий по коже головы. Он потрогал макушку рукой и тут же весь сжался. За время сна ненавистный Альфа побрил его наголо. Юноша шатаясь встал, надсмотрщик лежал в двух шагах от ложа принца, Терри поискал глазами какое-нибудь оружие и, не найдя ничего путного, подошел к надзирателю со спины и обеими руками сжал ему горло. Толстяк попытался вырваться, перебросив юношу через себя, но ученик Джулии слишком хорошо знал, что от результата этого боя может зависеть вся его жизнь, и жал, жал, жал. Альфа отчаянно вертелся, бил куда придется, по голове, по ребрам, пинал коленями. Силы обоих были на пределе, когда оборотень испробовал испытанный прием и выбросил змеиный язык, но Терри ждал этого и жало, не долетев до цели, попалось в левую руку молодого воина. Правой он продолжал сжимать горло своего врага. Альфа закатил глаза, произнося про себя заклинание перевоплощения, но лжепринц уже замотал длинный змеиный язык вокруг его шеи. Надсмотрщик издал хрип и опустился на пол. Терри держал его еще какое-то время, не веря в такой исход.

Потом уселся на место мертвого оборотня и начал искать рычаг или кнопку, открывающую выход из этого проклятого места.

25. Опасения Трорнта

Элатас притих, как бывает иногда перед грозой. Создавалось впечатление, что княжества наконец успокоились в совершеннейшем мире и благоденствии. Даже драконы, славившиеся своим зловредным нравом, как будто присмирели и были паиньками. Но вся эта кажущаяся благодать не могла опутать своей медлительной и ленивой магией Карла Трорнта, который чувствовал себя как между двух огней. С одной стороны, он сам послал приказ о прилете Фобиуса, у которого была масса времени, чтобы разгадать несложную интригу Карла, с другой, Джулия, которая объявила только сегодня утром, что наступление драконы начнут к середине октября – началу ноября, когда ляжет первая ледяная корка и платиновые будут отсиживаться близ кухонных печей. Причем нашествия крылатых бестий, по ее расчетам, следовало ожидать со всех сторон одновременно.

– Но это еще ничего, – размышлял вслух Карл, – в любом случае в запасе месяц-другой есть. И можно было вздохнуть спокойно, но тут она вбила себе в голову, что что-то произошло с ее ненаглядным братом, мол, она сама обязана спасти его, чего бы это ни стоило! С чего такие мысли?.. И главное, говори ей или не говори, что только две недели назад сам лично с принцем, в этой самой комнате разговаривал – нет! Все равно что и не объяснял! Знай, свое твердит. Карл даже спорить не стал – пустое. Уж если дорогой супруге что в голову втемяшится…

Хуже всего, что о ребенке совсем не думает. Как во сне брата увидела, всё – сорвалась и летит. Куда летит? Насилу удержал, убедил дождаться вестей из Восточного княжества. И вот так, что ни день, то сюрпризы, да один почище другого. Морей, оборотень, ожившая звезда. Да еще служанка Милитриса, которой Карл в прошлом году сдуру при всех букет подарил, вдруг родила мальчика. И естественно, слухи пошли! Сразу на него наговаривать стали. Кошмар! Теперь, когда вот-вот королевская чета собственным ребенком обзаведется, Карл вообще зарекся на женщин смотреть, только бы не волновать Джулию. Так она сама – хлебом не корми, дай мечом поорудовать, да еще рыцарей себе выбирает самых красивых и сильных. Со всего Элатаса слетается это воронье! Одного Браса мало было… Всего три месяца как упросил оставить учебные бои».

Открылась дверь, и вошедший паж доложил о прилете платиновых драконов Востока.

– Отлично! Проводи прибывших в зал Совета. И сообщи королеве и Эльлинсингу.

«Сейчас-то все и решится. – Он с тоской оглядел покои. – Что скажет Джулия, узнав, что все это время он держал ее силой своего заклятия, сделанного в запале тринадцать лет назад. Но кто тогда мог предположить, что он сам так сильно влюбится в нее, словно чары возымели обратное действие! – Он вздохнул. – Чем же она лучше всех тех женщин, что были до нее? Наверное, тем чувством свободы, которое она несет».

Тогда, в первую встречу в горах, он ощутил надежду, впервые за много лет надежду на освобождение из-под власти проклятия и общего презрения. Именно поэтому ему и пришла в голову мысль связать их судьбы, потому что боялся потерять эту единственную ниточку, потому что не верил в собственные силы, но верил в магию, потому что боялся, что сам-то он Джулии не нужен. А вот как получилось… Неужели придется расстаться с ней, потерять? Да теперь и не одну, а с его ребенком? Нет. Лучше смерть! И не нужно ему ничего в этой жизни кроме его любимой. И трон этот не нужен, поиграл и будет. Только бы она рядом была.

Карл взял со стола колокольчик и какое-то время рассматривал узор идущие по кругу.

«Как просто сейчас пойти прямо к ней и во всем признаться, покаяться. Нет! Глупо! Но все же лучше сам, пока проныра Фобиус не открыл рта. Или, может, лучше идти к нему. Пусть назовет свои условия. Потому что ради Джулии можно пойти на все».

Он потряс в воздухе колокольчиком, тот ответил громким, но мелодичным перезвоном.

«Никуда я не пойду, ни к кому. Буду сидеть и ждать до последнего. Вот сколько дано, столько и продержусь назло всем». Его мысли прервал вбежавший паж.

– Вывесить серое знамя на синей башне и побыстрее! – не глядя на мальчика, распорядился Трорнт. – Светлейший князь Эльлинсинг знает о Совете?

– Да. Он как раз был у королевы, когда я докладывал ей о прилете гостей.

– У королевы.

«Нет. Никогда я не скажу ей правду», – подумал Трорнт, а вслух добавил:

– Хорошо, ступай и впредь будь послушным.

– Спасибо, постараюсь, ваше величество. – Паж поклонился и заторопился к выходу.

– Постой! – Карл сам догнал мальчика. – А кто, собственно, сегодня прилетел?

– Князь Горицвет, летописцы Фобиус и Град.

– А принц Кир?! – Вспомнились предостережения Джулии. И ему вдруг стало не по себе. «Если я признаюсь сейчас, она ни за что не согласится, чтобы я был рядом, и останется почти что совсем одна. И кто тогда поможет ей в поисках брата? Если, конечно, он и вправду пропал».

– Я не знаю про принца, с ними только еще несколько рыцарей охраны…

Карл никак не мог решиться на что-либо определенное и тянул время.

«Господи, помоги мне сделать правильный шаг!»

Он посмотрел на переминающегося с ноги на ногу мальчика.

«Владыка мира, дай мне знак!» – взмолился про себя он.

– Как тебя зовут? – Трорнт впился глазами в лицо юного пажа.

– Аллонций Шорох, ваше величество.

– Как?! – «Аллонций Шорох – не это ли имя называла мне Джулия, рассказывая о рыцаре из Западного княжества, пытавшемся…»

– Аллонций Шорох, – повторил мальчик. – Как и отца.

– Иди. – Карл пристегнул к поясу меч.

«Вот и ответ. Не делай глупости, держи ее, сражайся за нее, режь, убивай, землю грызи, но не выпускай, ни на минуту не выпускай из рук!» Трорнт набросил на плечи праздничный алый плащ, повесил на шею знак Северного княжества и, глубоко вздохнув, направился в зал Совета.

По странной прихоти судьбы, в дверях он столкнулся с королевой, в обычаи которой не входило обычно опаздывать. Джулия лучезарно улыбнулась и взяла мужа под руку. Она еще не знала, что в числе гостей нет брата.

26. Узел судьбы

Зал Совета сиял множеством свечей, предвидя, что собравшиеся воспользуются для своего перелета самыми неподходящими для этого времени года платиновыми крыланами. Карл заранее побеспокоился, чтобы гостей встречали горячей едой и вином. Поэтому черный стол Совета вопреки обыкновению был накрыт как обеденный. При появлении королевской четы все встали. Джулия окинула собравшихся тревожным взглядом и, не найдя Кира и Браса, посмотрела на отца.

– Должен признаться, что я пока не знаю, где Кир, – ответил на немой вопрос, словно дрожащий в глазах королевы, Горицвет.

Джулия села, рассеянно приглашая последовать ее примеру остальных.

– Дело в том, что Кир и Терри отправились в Танаталатес и, как я понял, добрались сюда благополучно. Но в Элос они уже не вернулись.

– Откуда же ты знаешь, что они были здесь? – Женщина была готова расплакаться.

– Твой посланец был на крылане, и Карл знал, что я и Фобиус находимся в Элосе. – Аскольд развел руками. – Мы запаслись терпением, ожидая принца и его верного оруженосца со дня на день, предполагая, что ты задержала их, как это уже случалось.

– Но брат был здесь давным-давно! Как же вы не побеспокоились?!

– Брас (оставленный наместником), послал своих рыцарей в Танаталатес, узнать, не у тебя ли гостит Кир. Мы встретили воинов по пути сюда. – Он замялся. Джулия сжала руку мужа. – Они наткнулись на серебряную драконицу принца со свернутой шеей. Менее чем в одном дне пути отсюда. Но никаких следов Кира или Терри пока не нашли.

Королева побледнела и прижалась лбом к плечу Карла. Паж налил в кубок вина и протянул его Трорнту:

– Дракона оруженосца там не было. Не исключено, что после гибели серебряного они сели на него вдвоем.

– Я должна увидеть это место. – Джулия отпила немного из кубка. – Кир жив! Он пытается связаться со мной, – отрезала она. Было заметно, что слова даются ей с трудом. – А что помешало Брасу явиться в Танаталатес, как было приказано?

– Ему не на кого оставить княжество.

– А именно он нам и нужен. У нас есть новости. Причем, я чувствую, работы на всех хватит. Я боюсь, что «Час Феникса» уже близок. Тем непростительнее потеря Кира! Я вообще не понимаю, как ты, отец, мог отпустить его одного в такое путешествие, да еще после того, что вам всем стало известно о драконьем заговоре? И главное, о звезде магов и о том, что мой брат – третий посвященный?! – Мертвенная бледность сменилась ярким румянцем, глаза блестели. Горицвет невольно заслонился рукой, словно закрываясь от огня.

– Терри – твой ученик. В некотором смысле он лучший, – пробормотал маг. Королева заметила судорожный жест и смягчилась:

– Ладно. Поговорим об этом позже. – И она подробно пересказала все, начиная с пленения Морея, отказа Карла от мести и последующего прощения, особенно останавливаясь на том, как Туим спас ей жизнь и как предатель Лихт получил по заслугам от руки Трорнта.

Все слушали королеву с неподдельным вниманием, а Фобиус так и вовсе протрезвел.

– …Когда Карл отрубил Измаилу руку, тот, истекая кровью, упал на семиконечную звезду на полу в тронном зале, где все это и происходило, – продолжала Джулия. – Я склонилась над раненым Мореем. Его кисть была пробита кинжалом предателя. В тот момент или немного позже, мы не можем теперь восстановить точную цепочку событий, звезда ожила, засияла огнями и завертелась так, как если бы попала в водоворот…

Фобиус ахнул. Аскольд открыл рот задать вопрос, но дочь остановила его.

– …Это мы расценивали двояко: во-первых, я уже сказала – как приближение «Часа Феникса» и, во-вторых, как знак, что один из наших гостей или оба сразу являются посвященными воинами. Мы не знали, что, собственно, привело в движение звезду, кровь ли Лихта, или присутствие Морея? А может, я брызнула и его кровью, вытаскивая лезвие. Платье мое, во всяком случае, было все в крови. Я и Карл уже поделились догадкой с Туимом…

– Ну зачем же?! – ударил себя кулаком по бедру колдун.

– Мы не могли задерживать его, потому что от этого зависела жизнь его детей. И потом, он открыл место нахождения наших врагов – это замок Каскад, кстати, в твоем – Южном княжестве, недалеко от «Годовалого дракончика».

– Опять это место! – Аскольд казался недовольным.

– Он обещал явиться по первому нашему зову…

– Ищи-свищи! Мало, что ли, бед от этого Морея? Как же, явится он! – Горицвет ухмыльнулся. – Прежде ты не была такой доверчивой и сентиментальной.

– Я хочу, чтобы ты разобрался в этих вопросах, и потом пора остальных посвященных найти. И чем скорее, тем лучше. Для этой цели я и вызывала Браса! – раздраженно добавила она. – Да еще Измаил Лихт… даже не знаю, как и сказать… В общем, он оказался оборотнем…

– Оборотнем?! – вскрикнули сразу Горицвет, Град и Фобиус, последний даже уронил драконий коготь, которым минуту назад преспокойно заносил пометки в разлинованную тетрадь (подарок принца Кира).

– Ну да, оборотень. – Королева пожала плечами, как будто это было самое обычное дело. – Я что, неправильно говорю? Я имела в виду, что Лихт обратился в синего дракона и чуть не порушил стены замка. Нам пришлось убить его.

– Кстати, – наконец вставил словечко Карл, – его крыло резало камень как масло. А издохнув, он сделался еще крепче.

– Удивительно. – Со своего места поднялся Гурий Град. – Но ведь именно об этом писал принц Кир! Еще до его исчезновения мы начали разбирать написанную им семь лет назад сказку «Тигль»…

– Да-да, я помню. Изящная вещичка. – Эльлинсинг поднял кубок, салютуя всем присутствующим. – Так вы считаете, что Кир – провидец? Что ж, очень даже может быть.

– Отец, как ты думаешь, удастся ли определить, кто те четверо посвященных, о которых говорил Фобиус?

– Надо попытаться. Но для этого мне нужен помощник – мальчик или девочка, через которых я стану вопрошать духов.

– Хорошо. Дети должны быть какими-то особенными? С ними ничего не случится? – Карл встал, призывая к себе бегающих с подносами пажей и выстраивая их в одну линию.

– Главное, чтобы они были девственны. – Аскольд прошелся вдоль шеренги, озорно посматривая на мальчишек. – Вот этот, пожалуй, может подойти. Как тебя зовут, дитя мое? Откуда ты родом? Кто твои родители? – При слове «девственны» двое мальчиков, потупясь, отошли в сторону.

– Аллонций Шорох, сын княжеского рыцаря из Аласвода.

– Славненько. Ты хочешь послужить королеве? Обещаю, тебе не будет больно, а если устанешь, мы заменим тебя одним из твоих друзей.

– Я не устану! – Мальчика распирало от гордости. Колдун отпустил остальных и, произнеся несколько слов, коснулся головы Аллонция. Взгляд пажа тут же затуманился, а все тело точно вытянулось, как устремленный к солнцу стебелек.

– Итак, мой дорогой, – мягко произнес Аскольд. – Сейчас ты окажешься вместе с посвященными воинами накануне «Часа Феникса». Кого ты видишь?

– Королеву-Феникса, – быстро ответил мальчик. – Карла Трорнта, принца Кира, он пишет что-то маленькой палочкой.

– Хорошо. А еще кого? Соберись, тебе ничто не угрожает.

– Женщину и мужчину. Я их не знаю.

– Опиши их, Аллонций. – Горицвет многозначительно посмотрел на собравшихся.

– Мужчина воин, он высокий и стройный…

– Морей? Брас? – перечислял вслух Карл. Аскольд злобно зыркнул в его сторону и вновь посмотрел на мальчика, тело которого чуть покачивалось, словно в такт неслышной мелодии.

– Соберись, Аллонций, расскажи нам еще что-нибудь, сколько по-твоему лет мужчине. Ну на сколько он выглядит?

– Ему чуть больше, чем принцу Киру, – двадцать шесть – двадцать семь. У него черные волосы…

– Ты видишь какие-нибудь украшения, гербы, знаки?

– Нет, ничего такого нет.

– Посмотри теперь на женщину. Ты видишь ее?

– Да. – Паж кивнул. Его лицо чуть побледнело. – О… Она очень красивая, у нее светлые длинные волосы, уложенные в прическу, и белая кожа, как у женщин севера. И они… они…

– Что они?

– Они жених и невеста.

– Ты не ошибаешься, они там дали друг другу клятвы или и сейчас являются женихом и невестой? Подойди поближе. Послушай их.

– Они и сейчас жених и невеста. И у них никогда не было других возлюбленных. Они оба девственны.

– Этого не может быть – в таком возрасте! – возмутился Карл и тем самым вывел Аллонция из нужного состояния. Тот покачнулся и упал бы, не поддержи его Горицвет.

– Твоя несдержанность тебя же самого и погубит! – рассердился Аскольд. – Спасибо, Аллонций Шорох, ты помог нам всем и королеве. А теперь тебе нужно поесть и лечь спать.

Джулия поцеловала мальчика, и другие пажи вывели его из зала Совета.

– Ну что вы об этом думаете? – Колдун победно оглядел собрание.

– Я согласен с его величеством, вряд ли в двадцать шесть – двадцать семь лет красивый статный воин мог избежать… ну ладно любви, просто легких приключений. Да и девушка… – Эльлинсинг пожал плечами.

– Мог. Если все время любил лишь ее одну. – Аскольд утомленно потер виски, принимая из рук подоспевшего пажа полный кубок вина. – А девушка – быть может, она из очень знатного, древнего рода или попросту из глубоко верующей семьи.

– Во всяком случае, круг заметно сужается. – Карл снова взял себя в руки. – Аллонций сказал, что девушка северного типа. Он, конечно, мог ошибиться в оценке, но судя по приметам – очень даже похоже. Может, нам вызвать в Танаталатес всех женихов и невест? То есть не всех, а лишь тех, кто подходит под описание? Или, может, продолжить, с другим пажом?

– Сожалею, но на сегодня у меня больше нет сил. А надо еще обдумать услышанное, осмотреть останки синего дракона и поколдовать над звездой в тронном зале. Когда я смогу увидеть Морея?

– Мы вывесили уже знак, по которому он должен понять, что его ждут. – Трорнт с ужасом понимал, что для его супруги вновь настают неспокойные времена.

«Кого же она мне родит, после всего этого?»

Он с тоской поглядел на Джулию.

– Позволь мне самому слетать на то место, где упала серебряная драконица.

– Не знаю. Завтра будет видно. – Она посмотрела на Карла, прекрасно понимая, что у него сейчас на душе. – Этой ночью я попытаюсь пройти через сновидение на это место и оттуда поискать брата. Кстати, отец, а что будет, если «Час Феникса» настанет до… Я имею в виду, возможно ли сгореть и возродиться, не причинив никому вреда? – Джулия скрыла свое смущение, взяв со стола спелый плод. Карл затаил дыхание.

– Боюсь, что этого никто не знает, дорогая моя. Вообще сила Феникса несет много позитивной, в том числе и чисто жизненной энергии, и, по легендам, Фениксы до тебя имели большие семьи. Но в тот момент… Я не знаю, но мне кажется, что невозможно в подобной ситуации отдаться перевоплощению, сохраняя какую-то часть себя в неприкосновенности. Ведь сказано: «Все стало пеплом».

При последних словах мага Трорнта всего передернуло, а Джулия стиснула зубы.

– …Я думаю, что сохранить то, что имеешь, в такой ситуации можно, только разделив с ним данную тебе силу. То есть сделав его Фениксом!

27. Небеса обрушились

– Что?! Сделать моего ребенка Фениксом?! Нет, ты слышал? Из нашего маленького, беззащитного, еще даже не рожденного малыша – огненного монстра! Да что он о себе такое вообразил?! Чтобы я позволила! – Джулия шла по коридору, освещенному зажженными факелами. В этой части замка свечами почти не пользовались, из-за страшных сквозняков, в ветреные дни играющих на драконьем флигеле как на свирели. Трорнт шел чуть позади слева и был занят своими мыслями.

– …И главное, он даже не чувствует вины за то, что потерял моего брата! Нет! Теперь у него другая игрушка – он определяет имена четырех посвященных, в то время как третий и едва ли не самый важный неизвестно где!

– Он делает это по нашей просьбе, – попытался вставить словечко Карл.

– Ну да, по нашей. Но если бы Кирилл был здесь – ему не пришлось бы делать все одному. Сам виноват! И можешь его не защищать. Лучше помоги мне.

– Я давно жду, дорогая. Что мне надо делать? – Он обнял жену за плечи и ласково привлек к себе.

– Потом. Как ты не понимаешь. – Ее голос стал мягче. – Я хочу, чтобы ты вспомнил все, чему учил тебя мой отец. Сейчас я войду в сновидение, перенесусь к мертвой драконице и попытаюсь поискать следы брата. Или попробую дозваться его самого. Тебя я возьму с собой. Как думаешь, сумеешь прикрыть меня там?

– В сновидении? Но Аскольд говорил, что я должен ждать тебя здесь, как дорожный камень или как маяк, на который ты будешь ориентироваться во время пути… он говорил, что опасно отправляться туда вдвоем.

– Пустое. Я много раз была там одна и с Киром. Я не потеряю дорогу, но ты можешь мне пригодиться там при осмотре места. Ну, Карл, – решай!

– Конечно, конечно. Боюсь только, что буду тебе помехой. И еще… – он посмотрел на Джулию с нескрываемой нежностью, – не кажется ли тебе, что следует немного отдохнуть. Я так боюсь за…

– Не кажется. – Она тряхнула упрямой головкой, отчего ее яркие волосы рассыпались по плечам длинными блестящими в нервном свете факелов змейками. – Я как раз и опасаюсь, что если мы не сделаем сейчас все, что только будет в наших силах, – потом будет уже поздно. Тем более что Кир зовет.

Она обняла мужа.

– Боже, как ты напряжен. – Джулия потянулась к нему, и они долго, долго еще целовались. Когда Карл открыл глаза, вокруг простирались поля. Справа от себя рыцарь заметил огромную, уже почти что превращенную в гору льда тушу серебряной драконицы. Джулия поежилась от холода и отступила на шаг. – Ну. К делу, – проговорила она, дуя на руки. – Мы должны как следует здесь осмотреться. – Она дотронулась до прозрачного крыла и пошла по нему, ловко балансируя руками.

– Осторожно! – Трорнт подскочил, перепугавшись, как бы Джулия не поскользнулась на такой скользкости. Он уже забыл свои старые страхи и книжные предостережения о том, что с непривычки невозможно сразу научиться двигаться и вообще жить в сновидении. Королева засмеялась и спрыгнула вниз, ее хитрость вполне удалась.

– Давай лучше ты сам.

Карл поднялся по полированному крылу, ухватившись в последний момент за седельный мешок. На холодной, чешуйчатой спине чудовища явно различались темные пятна крови. Должно быть, человеческой. Рыцарь с грустью посмотрел на жену.

– Джулия. – Он понимал, что все-таки придется сказать правду. – Дорогая, только не волнуйся. Я нашел здесь пятна крови, ты не можешь определить, чья она?

– Нет. – Королева смотрела себе под ноги. – Возьми немного с собой, отец разберет.

Трорнт поковырял шкуру ножом. Кровь человека смешалась с кровью дракона.

«Что-то знакомое, но что? Может быть, отдаленно напоминает „Тигль". Глория становится супругой чудовища… Но что родится от этого союза?»

– Джулия, тебе не кажется, что это все напоминает странный рассказ Кира? Тот, что почти не имеет слов повествующего, так как будто твой брат стал свидетелем чужих мыслей и перенес их на бумагу. Помнишь? Эльлинсинг еще подкинул идею, что Кир боится ответственности…

– Помню. Но поучиться ему все-таки придется! – Она была на грани истерики, и Карл поспешно спрыгнул на землю, чтобы как-то успокоить жену.

– …глупый идиот. До меня только сейчас дошло, что нормальные поэты и летописцы воспевают события, когда-либо имеющие место в истории, а он взялся проецировать новые! Да еще такие, из которых непонятно, как его теперь и вытаскивать! Помнишь – замок пуст, стражи нет, никто не препятствует побегу Глории, не стоит над душой, когда кухарка готовит еду дракону, а значит, и не может мешать подложить яд. А оруженосец – ему же ничего не стоит рубануть пару раз по чешуйчатой шее!

– Я помню, помню! – Трорнт обнял жену, но в жизни таких неохраняемых замков не существует!

– Вот именно! Врага из плоти и крови можно сразить мечом или молнией, запертые ворота взломать или разбить к драконьему праху. А то, что сделал с собой мой брат, это никакими сражениями не решить!

За спиной у них хрустнуло, и ледяной дракон развалился на части.

– Мне страшно. – Джулия вздрогнула. Карл тоже ощущал чье-то невидимое присутствие.

– Но Фобиус и Град считают, что Кир предсказывал, а не создавал будущее, – осторожно попытался успокоить супругу рыцарь. – Может, ты ошибаешься.

– Нет. Они слишком спокойные люди, эти твои летописцы. А я сердцем чую. Карлес попал в беду, откуда только он сам может себя вызволить! – Она заплакала. – Ты ведь знаешь, я ради братика готова в лепешку разбиться, я… я… все, что от меня только будет зависеть, сделаю! Но Святой остров! Я не могу сделать и одного шага из тех, что он должен пройти сам!

– Но погоди! – Карл гладил ее растрепавшиеся и такие красивые волосы. – Выходит, что для спасения Киру достаточно написать другую сказку! Откуда ты знаешь, что он не поступит именно так? Раз он пленен и находится в темнице, у него, должно быть, уйма времени.

– Нет. Кира похитили не случайно! Я даже думаю, что это сделал проклятый Лихт! Помнишь, он еще гулял где-то два дня и явился с поврежденной рукой. Или лапой, как правильно у оборотней? Он знал, кто такой Кир, он сам служил в охране. А знаешь, когда в плен попадает воин, ему сковывают или калечат руки и ноги, а маг… магу просто отравляют сознание, закармливая дурманом, как мясную ящерицу, – пока он совсем не отупеет.

– С твоим отцом было по-другому, – сказал Карл и тут же сообразил, что не надо было.

– Отец силу Феникса освободил, его пытали, чтобы узнать, куда он ее дел. А брата украли, чтобы мне больно сделать!

– Я им не позволю.

Джулия вырвалась из объятий мужа и громко крикнула:

– Кир! Кирилл! Карлес! Или как там тебя еще, если ты слышишь меня, сделай это!

– Остановись. Они же тоже могут тебя услышать! – Трорнт попытался вновь привлечь к себе жену.

– Ну и пусть! Пусть знают, что я здесь! Я королева Элатаса – Джулия! Я вызываю вас на бой, сколько бы вас не было! Кир! Кир! Я чувствую, что ты где-то рядом. Дай знак.

Темное, словно припухшее тучами небо сновидения с треском раскрылось множеством красно-оранжевых волдырей, и тут же вся эта огнедышащая масса устремилась вниз. Карл схватил в охапку Джулию, еще не соображая, что спрятаться некуда. И тут же они оказались в одной из комнат дворца в Танаталатесе.

Джулия тяжело дышала, ее кожа была все еще горяча, словно восприняла в себя часть пламени.

«Господи! Если так пойдет и дальше, она родит мертвого ребенка и сама погибнет».

Карл боялся оторваться от супруги, боялся неопределенности и изменчивости окружающей реальности. Того, что они вдруг могут оказаться в двух совсем разных мирах, и что тогда? Она молча опустилась на первое попавшееся креслице. Скоро уже должно было светать, за окном слышались голоса часовых.

– И все же мне почему-то кажется, что Карлес слышал меня, – произнесла она вдруг, с надеждой посмотрев на мужа. – Было такое чувство, что он рядом, только руку протяни.

– Ну и протянула бы.

Она усмехнулась.

– Пойдем в спальню. Хорошо хоть до тебя я еще могу дотянуться.

– Я всегда буду рядом. А Кир, он непременно услышит. Вот увидишь.

28. Надежда подземелья

В этот раз я действительно слышал и видел, после нескольких бесплодных попыток у меня накопец-то получилось, мои друзья, я даже не знаю, почему они поверили в меня. Может, как раз потому, что больше им верить было не во что. Да тут еще и № 3062 шептал во все уши, что я родной брат королевы-Феникса. Глупо конечно, ведь вроде ясно, что такие вещи по наследству или с кровью не передаются. Но они уцепились. Наверное, окажись на моем месте Джулия, все и вправду пошло бы по-другому, во всяком случае скорее. Пока меня больше всего мучает, что они не желают делать различия между мной и сестрой. А между нами пропасть, и я не хочу, чтобы с меня спрашивали как с Феникса! Эльлинсинг не похвалил бы за такие мысли.

Однажды, когда мы обедали с ним после малоудачной драконьей охоты, я принялся жаловаться князю на Карла. И кончил тем, что, мол, «муж и жена – одна сатана»!

– И так и не так. – Эльлинсинг обсосал прозрачную косточку какого-то плода и посмотрел сквозь нее на свет. – Это верно, если тебе доставляет удовольствие так думать, и неправильно, если подобная мысль нарушает пищеварение. – Он поправил чуть сбившиеся волосы, пухленькая девочка в костюме пажа подошла к его сиятельству со спины с золоченым гребнем и как ни в чем не бывало начала расчесывать его прекрасные светлые кудри. – Ты можешь смешивать понятия или расставлять их в любой очередности, так, чтобы они наполнялись живым и трепещущим, как мокрая только что выловленная рыба, смыслом. Ты понимаешь, о чем я говорю? Ну, например, – он оглядел наш стол. – Я могу сказать, что я совершенно сыт. И кому от этого легче? Остается только отвалиться от стола, выставляя на всеобщее обозрение лоснящееся брюшко. А можно вместо слов «я совершенно сыт» сказать: «Я сытое совершенство!» Ну как? Не правда ли, совсем другой смысл, и какой!..

Я посмотрел на красивое, довольное лицо князя – он был самым настоящим сытым совершенством. Мы рассмеялись.

Андрес закрыл меня своим телом, но оборотень все равно заметил, что я отлыниваю, и отстегал нас обоих. После сегодняшнего путешествия я совершенно разбит. Специально посетил в сновидении место падения серебряной, надеясь оттуда проследить свой дальнейший путь, чтобы навести на него Джулию. Насколько же я был счастлив, когда после стольких неудачных попыток мне наконец-то повезло и я увидел сестру и Карла. Правда, я не мог сказать им ни слова, но, драконий прах! Я ведь видел и слышал все до последнего словечка. А говорили они именно обо мне! О, в тот момент я мог бы расцеловать даже Трорнта. Правда, у меня усилилось впечатление, что он что-то скрывает. Да бог с ним. Когда рухнули небеса, я еле выжил, и то потому, что Андрес и Мастер времени помогли мне выбраться, едва заметив, что у меня пошла носом кровь. Итак, мне нужно сочинить сказку. Спятил я, что ли, если верю в такое? Можно подумать, сказки меняют жизнь. Да и о чем? Но что делать – сестра сказала, что я создаю будущее. Но как? Зависит ли это от перенесения образов на бумагу, или достаточно держать их в голове?

Я механически сгибал и разгибал спину, наполняя тачку Андреса комьями земли.

Вчера приходили Света и Хельга – они уже не такие страшные, как в детстве, даже по-своему привлекательные, особенно Хельга, у которой много поклонников, но как подумаешь, что из-за меня они провели семь лет в этом подземелье, – ужас берет. Вот если бы можно было повернуть время вспять, я не задумываясь отказался бы от обучения в Храме, от библиотеки, от принца Кира, от всего, лишь бы вернуть их обратно в Прибалтику, в то лето…

Теперь я знаю, чего бы мне ни стоило, я напишу сказку, в которой победит добро и любовь, в которой мирами будут править такие люди, как Эльлинсинг. Где музыка будет двигать горами и перенаправлять течения рек и слова поэтов…

Опять заработал оплеуху. Нет. Надо думать скорее, пока мне еще есть чем думать. И надо вытаскивать отсюда Милицу, пока она еще похожа на человека. Я напишу для нее и Лауры чистую, светлую сказку. Хотя вряд ли у меня получится что-нибудь подобное, даже здесь меня привлекают совсем другие краски и образы.

Здоровенный оборотень, чем-то напоминающий мясника из Танаталатеса, только что шептался с Милицей, по ее реакции я догадался, о чем именно, и чуть не наорал на него. Только не ее, боже, нужно торопиться.

29. Конец иллюзиям

Анна взяла на руки самого маленького мальчика и посмотрела на его старшего брата, мирно посапывающего рядышком.

«Сразу видна порода, не спрячешь, – подумала женщина и вернула ребенка в кроватку, где уже спала его молочная сестренка. – Сказка, да и только».

– Бедные крошки, уже сиротки, – как объяснили Анне, – их мама умерла, а отец оставил их здесь в Храме Солнцестояния, и, судя по всему, надолго. Ну так что ж, и я и сестра воспитывались в Храме, и ничего. Правда, мы не были тогда такими малышами, но чего только не бывает на земле.

В качестве послушания принцесса выбрала уход за малышами и была бы этим вполне довольна, если бы не постоянные думы о собственных детях, которые, может, именно в это время нуждаются в ее помощи. Анна присела, сквозь овальное окно широко и привольно разливался солнечный свет, заполняя все вокруг. Храм Солнцестояния был весь из желтого камня, круглый и приплюснутый с множеством металлических зеркал, которые раскрывались на рассвете под крышей, словно чудесный цветок, и сжимались, собираясь на закате. Залы были широкие и доступные солнечным лучам, так что если свет и не мог пробраться в крошечною кладовочку или маленький коридорчик, где-то в помещении обязательно ставилось зеркало, с помощью которого перенаправлялся луч.

Анна подошла к окну и смотрела еще какое-то время на долины подсолнухов, поворачивающих свои огромные головы к Солнцу и Храму. С тех пор как Эллэ спрятался вместе с нею за этими стенами, Анну не покидало чувство потерянности и ненужности. Выбежав через магическое зеркало следом за исчезающим Германом, она знала, чего хочет, к чему стремится. И тогда, в башне, ах как четко было ощущение пути, словно вырезанная по дереву прямая линия. А теперь? Эллэ словно выбил из-под ее ног основу, сжег путеводную нитку. И теперь Анна вновь адепт Храма, только уже не веселой девочкой, а рассеянной не верящей в свои силы женщиной. Хуже ничего и быть-то не может!

Учитель так и сказал, сиди здесь, пока не придет твой час. Когда это? Сколько еще осталось? Вопросы, вопросы… Анна вернулась к спящим малышам. Два мальчика и девочка, так же как когда-то было и у нее. Правда, ее дети никогда не жили все вместе, Джулия ушла в Элатас еще до рождения Германа. Ушла сквозь зеркальный мир, покорять владения, по праву принадлежащие ее матери! Вот что понять невозможно!

«Ведь это я подлинная правительница Элатаса!» О чем и заявила в первый же день приезда в Храм мастеру Эллэ. Как они засуетились, как забегали… Думала, запоздалые почести, а оказалось… оказалось, да лучше и не вспоминать. Как кричал на нее в тот день Эллэ!

– Ты можешь претендовать на трон?! В то время как сама постоянно от него отказываешься?! Первый раз, когда, позабыв о долге наследницы, бежала со своим любовником на остров Волшебства и пропадала там невесть сколько времени. Что это – если не отказ?! А потом, узнав о том, что натворила Анна-Лиза, – ты собрала войско? Заручилась поддержкой Храмов и Князей?! Нет. Ты бегала прах знает куда! Ты хотела жить спокойно – это и был твой выбор! И наконец, разве письменного свидетельства в пользу принца Германа мало?

– Но я все равно законная правительница Элатаса! – не унималась Анна.

– По крови, а не по духу! – Учитель был в гневе. – Ты хочешь отобрать трон у Джулии, которая единственная может держать в узде и рыцарей, и Храмы? И это накануне войны? Что это, если не предательство?! Вырвать меч и щит из рук Элатаса!

– Какой войны? – Принцесса вздрогнула.

– Войны с Повелителем драконов!

– С Эдуардом? С моим мужем?

– Да! Только Джулии это пока неизвестно.

– Тем более я не могу сидеть здесь сложа руки. Нужно что-то делать, нужно действовать! – Ею овладевала паника.

– Поверь, мы делаем все, что только возможно.

– Кто это мы?

– Хранители. Заклинаю тебя Святым островом, доверься нам и не пытайся вернуть себе престол. Ты потеряла его навсегда. Королеве и так трудно.

– Джулии?

Сквозь слезы Анна посмотрела на малышей, потом улыбнулась и взяла старшего на руки.

– Я сделаю все, что только от меня будет зависеть. Я согласна навсегда уйти в тень, и этих ангелочков я постараюсь воспитать как истинная мать.

Эллэ поклонился и вышел, на пороге ученица остановила его.

– Я еще должна получить храмовое имя. Позвольте принять его от вас, учитель.

– Эллали. – Имя серебряным облаком обволокло Анну. – Эллали, Эллали, – зазвучали стены. Мальчик на ее руках проснулся и потянулся к ней своими нежными ручками.

– Мама, мамочка…

Женщина обняла ребенка и покрыла его теплое от сна личико поцелуями.

– Скоро, скоро я стану совсем другой, я перестану всего бояться и прятаться, я научусь по-настоящему любить. – И еще я расскажу тебе о прекрасной птице Фениксе, которая изменяется сама и изменяет собой мир. О моей маленькой доченьке – о птице Фениксе, которая должна измениться, пройдя путь от наемного убийцы до спасителя мира. И я, и все, кто как-то связан с этим, изменятся. А ты вырастешь и станешь сильным и красивым воином.

Она еще долго приговаривала, гладя по нежным светлым волосам маленького Туверта, день слал поклоны вечеру, а воздух за окном дрожал от драконьего лета. В Элатасе начиналась война.

30. Война

Джулия не отдыхала сама и не давала спуска никому. Только что пришло сообщение о еще четырех сожженных в Южном и Восточном княжествах, замках.

– Кстати, а почему они не трогают Храмы? – Королева нарисовала на карте прямую линию. – Посмотри, Морей, от твоего замка их дорога похожа на стрелу, но если так, отчего же они не тронули Храм Солнцестояния и Храм Сосредоточения, они же были у них на пути?

По тому, как побледнел рыцарь, воительница поняла, что именно в Храм Солнцестояния Туим отвез своих сыновей, и улыбнулась догадке.

«Хитрая бестия, гулял где-то недели две, так что все гадали, в какую глушь он забрался, а сам спрятал малышей в десяти минутах драконьего лета от сгоревшего замка. Мол, там-то уж точно никто искать не станет». Она отвернулась, высматривая на карте следующие жертвы.

«Хоть бы знать, долго ли они пойдут по прямой или фигуру какую-нибудь чертят?» – А что такое есть в Храмах, чего нет в Замках? – Она обратилась сразу ко всем, заставив Совет замолчать.

– Библиотеки храмов… – Фобиус погладил свою куцую бороденку.

– В замках тоже есть свои библиотеки, – развеял первое предположение Горицвет.

– Вообще знания Храмов, магические предметы… мало ли, – подал идею Эльлинсинг. – Судя по тому, что мы уже знаем об оборотнях, они владеют древней магией, может, их интересует и то, что люди открыли уже в этой области. К тому же свидетели утверждают, что все драконы, кроме платиновых, подчиняются Повелителю или даже упоминанию о нем…

– Я бы сказал, особому амулету, который либо видят на шее так называемого Повелителя, либо его держит перед собой э-э-э наместник. – Горицвет подошел к окну, словно высматривая в безоблачном небе ядовитую гадину. – Кстати, вы обратили внимание, что если в сообщениях сначала говорилось о Повелителе драконов как о взрослом мужчине, то теперь слухи все больше склоняются к тому, что мы имеем дело с ребенком с золотым лицом и серебряными волосами. С одной стороны, золото и серебро – символика, обозначающая две основные масти драконов, с другой, я бы сказал, сочетание солнца и луны, дня и ночи, внешнего и внутреннего.

– Мне неуютно оттого, что они могут представляться то людьми, то драконами, имея тем самым серьезное, магическое преимущество. Нам нужно научиться отличать оборотней. Ты говоришь – амулет власти – а можешь ли ты сделать и для нас амулет, распознающий подлог? – задумалась Джулия.

– Попробую. Но я бы не стал так категорично называть эту штуковину амулетом власти, хотя, по сути, это так. Скорее речь идет об активизаторе драконьего сознания, переводимого чудовище из состояния скота к существу с довольно высокой организацией…

– Хорошо. Хорошо, мне все равно, как эта дрянь называется, факт, что ей подчиняется самый смирный дракоша и это становится опасным. Признаться, я всю жизнь общаюсь с драконами и не могу поверить, что те из них, которые годами служили одному и тому же хозяину, могли вдруг сожрать его заживо.

– Я тоже всю жизнь пользуюсь ими. – Карл откинул сбившуюся на лицо прядь. – И могу свидетельствовать, что более коварной и недисциплинированной скотины, клянусь Святым островом, мир еще не создавал! – Все засмеялись. – … Тем более странно, что все они мгновенно подчиняются приказу.

– Я же сказал – талисман воздействует на сознание драконов, как пароль на стражей. – Горицвет был слегка удивлен невнимательности зятя, но потом, перехватив его напряженный взгляд, понял: он переживает за Джулию. – Я постараюсь сотворить что-либо против этого талисмана.

– Хорошо. Можешь располагать всем, что только тебе понадобится. Я надеюсь, ты не собираешься в ближайшее время проведывать Южное княжество?

Отец отрицательно помотал головой, его красные слезящиеся глаза говорили о том, что маг работал день и ночь.

– Кстати, а кого ты оставил за себя? Что-то я не помню, чтобы ты называл Совету своего наместника.

– Его имя… какое это имеет значение? – Аскольд замялся. – Ну… Злата.

– Что? Бывшая княгиня?! – Карл поглядел на Горицвета с негодованием. – И это после всего, что она устроила?!

– Во-первых, она была не одна, – парировал колдун, – во-вторых, мне докладывали, что королева простила Мариэтту, встретив ее во время восточной кампании. В-третьих, Злата – Хранитель и вообще…

– С вообще и следовало начинать. – Трорнт чувствовал, что от него все скрывают. – А что с теми таинственными посвященными, имена которых ты собирался нам открыть?

Все посмотрели на Аскольда.

– Среди тех молодых пар, которых пригласил ко мне Карл, тех двоих не было. Возможно, они скрываются или… Я уже начинаю сомневаться, из Элатаса ли они родом? Хотя не могу отделаться от ощущения, что где-то уже видел их. Я еще раз воспользовался услугами Аллонция… но…

– Позвольте высказать ма-а-ленькое соображеньице. – Фобиус поднялся, его белые широкие одежды не скрывали, а, казалось, подчеркивали худобу летописца. – Я хотел бы ответить на вопрос королевы: «Что в Храмах есть такого, чего нет во дворцах?» Если, конечно, это еще кого-нибудь интересует. – Он попросил чашу вина, отвергая кубки. – Так вот, господа, может ли кто-нибудь объяснить, почему Храм Течений, сожженный людьми Туверта тринадцать лет назад (не будем уточнять, кем именно), – он выразительно покосился на Морея, – до сих пор дымит, а замок господина Морея выгорел за одну ночь?

– Очень просто, в Храмах существует разветвленная сеть ходов и подземных помещений, в то время как замок имеет лишь подвал. В редком случае один, два подземных хода в кабак да в веселый квартал, – ответил Эльлинсинг.

– Вот именно. Как раз это я и имел в виду. Не веселый квартал и кабак, разумеется, а ходы. Должен сказать сразу – огонь драконов не пугает. Может, тогда им выгодно оставить в полной сохранности систему подземных переходов?

– Но с какой целью? – не выдержал Карл.

Морей посмотрел на него с осуждением. – Я думаю, они хотят использовать их в своих целях.

– Каких?

– Ну например… – Он не нашелся.

– Соединить их между собой! – Джулия обмакнула коготь дракона в чернила и начала соединять на карте Храмы.

– Можешь не трудиться, большинство из них имеют свои подземные сообщения, – добавил Аскольд. – И когда они вознамерятся уйти под землю, им будет достаточно лишь проникнуть в подземелье одного Храма и…

– А что указывает на то, что они до сих пор не сделали этого? – Джулия знаком распорядилась принести вина и угощения. Беседа обещала затянуться.

– Ты хочешь сказать, что оборотни ушли под землю?

– Я не исключаю любое предположение. Драконы, конечно, твари небесные, но любой из них полетает, полетает, да где-то и сядет.

– Тогда нужно просто влезть в один из Храмов и побродить по нижним помещениям, – предложил Морей.

– Только не это! – Карлу вспомнился ужас, охвативший его в подземелье Храма Течений. – Там… там… может быть целое гнездо, целый змеючыик!

– Я согласен с Трорнтом. – Фобиус говорил с преддыхом, полет на холодной спине крылана сделал свое дело. – Мы не должны позволить обнаружить себя, а так непременно случится, если мы полезем в эти норы. Драконы там – но, смею заверить Совет, они далеко не беспомощны и выставить посты ума у них хватит. Потому, чтобы подсмотреть, что делается в подземельях, нам ни в коем случае нельзя лезть в них. – Он еле отдышался.

– Ты имеешь в виду сновидение? – Аскольд тронул летописца за руку, одновременно проверяя количество его жизненных сил.

– Не совсем. Я имею в виду, что есть такой подвал, из которого, употребив минимум волшебства, можно понаблюдать, что делается по соседству.

Он закашлялся, и Горицвет поспешил усадить его на стул. Пажи подали угощения.

– Ты хочешь сказать? – Джулия одними глазами покосилась на мужа.

– Ну да. Боюсь, что у нас нет другого выхода.

– Что? Опять тайны? – Карл обиженно фыркнул и взял яблоко.

– Огюст имеет в виду замок «Годовалый дракончик». То есть его нижнюю часть.

– Могилу?! – Трорнт выронил яблоко.

– Вот именно. Но тебе совсем не обязательно лезть туда. – Жена дотронулась до его плеча. – Поверь, для всех будет лучше, если ты останется наместником. – Она заглянула в его глаза. – Пожалуйста.

– Нет! Я не пущу тебя одну! А на троне останется Эльлинсинг Красивый.

– Я с удовольствием, – по кошачьи растягивая звуки, произнес князь, – только я не понимаю, зачем тебе, королева, самой лезть в яму? Пусть…

– Речь идет о войне в Элатасе! Это моя святая обязанность.

– Я вспомнил! Вспомнил! – Аскольд подскочил, опрокинув сразу два кубка. – Я знаю, где я уже видел этих жениха и невесту! Я точно вспомнил – в могиле! Ну надо же! А вы говорите, память…

– Где?! – Все с ужасом и непониманием уставились на мага.

– Ну там… в гробнице – Адом и Ангелика… Я что – плохо объясняю?

– Что ты хочешь этим сказать?! – Джулия обняла за плечи мужа, точно боялась, что он вот-вот исчезнет.

– Святой остров! Я говорю, что они и есть посвященные, которых мы искали! – произнес Аскольд с расстановкой.

– Но они же мертвые! – с трудом выговорил Эльлинсинг.

– Ну да, мертвые. Но… что это меняет, когда речь идет о спасении мира?! – Маг почувствовал себя крайне неудобно. – Вы просили назвать имена посвященных? Пожалуйста. Первая Джулия Феникс, второй Карл, третий Кир, четвертый Адом, пятая Ангелика, шестой… Ну, это еще следует уточнить. Мне кажется, я один здесь работаю!

31. Клятва Джулии

На следующий день Джулия никак не могла вызвать расположение мужа. Карл ходил хмурый и подозрительный. У ворот уже ожидали испытанные воины, в гнездах на стенах нетерпеливо хлопали крыльями драконы. Последним не докладывали о цели путешествия, предполагая оставить их в одном из южных замков, добираясь до «Годовалого дракончика» на лошадях.

Эльлинсинг уже позвякивал амулетами Севера и Запада, недоумевая, почему его до сих пор не могут оставить наедине с его триумфом. Он-то еще вчера понял, что ему впервые в истории предоставлен невероятный выбор – либо трон, либо могила (имеется в виду гробница Адома и Ангелики, конечно). Но об этом он не вспоминал, как всегда не в меру очарованный самой формулировкой. Горицвет, похоже, разобиделся на весь свет, запершись в своих комнатах, мол, я уже и так указал уйму посвященных, что же вам еще надо? Однако лететь в Южное княжество он не отказался, казалось, что сама перспектива забраться куда поглубже действовала на него как обещание любви.

Джулия нашла Карла в оружейной, рыцарь ритмично натирал свои доспехи.

– Ты не хочешь говорить со мной? – Воительница взяла на палец немного мази.

– О чем нам говорить? Ты и так уже все решила, я твой вассал.

– Зачем же так. Ты же хорошо знаешь, что нам надо поглядеть, что делается в подземельях. Обычно нижние помещения используются для ритуалов или в случае побега как потайные ходы. Сами адепты редко спускаются вниз, в Храме, как правило, только два человека знают расположение всего подземелья.

– Что ты этим хочешь сказать? – Трорнт взял в руки и тут же отложил щит, исподлобья глянув на супругу. – Я же не препятствую в твоих делах. Как видишь, я молчу и жду приказа.

– Но почему тогда ты такой?

– Какой? Каким ты хочешь, чтобы я был? Веселым? Счастливым? Никто же не вскрывает склепы твоих предков. Я всего лишь Трорнт, один из многих, а с Трорнтами в Элатасе больше ста шестидесяти лет никто не считается.

– Не надо так. Ангелика – дочь Стора, а Стор – мой предок! Так что, видишь, снова нам поровну досталось. И потом ты не был там, а я была.

– Ты не была проклятой. Знаешь, каково это? Когда я был ребенком и меня уже ненавидели и презирали. За что? Я даже понять этого не мог. Не для детских мозгов. – Он поднял с пола бутылку и отпил прямо из горлышка.

– Прости меня. – Королева поднялась со скамьи, на которую села, желая быть поближе к мужу. – Может, ты и вправду побудешь в замке? Я запретила отцу трогать гробницу. Мы только понаблюдаем за ходами в ближайших Храмах. Ну нет способа сделать это по-другому!

– Подожди. – Он встал и шатаясь прошелся по оружейной. – Я не против. Глупо, конечно, так трястись над прахом. Но… – Он через силу улыбнулся. – Я лечу вместе с тобой. Только прошу, не нарывайся специально. Помни, что у нас есть Морей и Аскольд, которые с удовольствием полезут в любой склеп! Что касается посвященных – я в этом, признаться, нечего не понимаю. У меня вообще волосы встают дыбом при одной мысли о том, что Аскольд надеется что-то сделать с трупами! Брр… Но если это хоть как-то поможет тебе… Джулия кинулась в объятия Карла:

– Ты самый лучший! Мне без тебя не жить!

– Так уж и не жить, – самодовольно улыбнулся Трорнт.

– Клянусь! – Она схватила его за руку, и они выбежали вместе из оружейной. Вдвоем муж и жена поднялись на крышу дозорной башни. – Я клянусь тебе этим небом! Солнцем! Элатасом! Святым островом, что не стану жить, если что-то случится с тобой! Ни одного часа без тебя, никогда!

– Дорогая. Но разлуки бывают разные. Что будет, если ты, к примеру, узнаешь обо мне что-нибудь страшное или, наоборот, – недостойное? Ты ведь оставишь меня?

– Почему ты говоришь такое? Зачем мучаешь меня? – Королева села на теплый от солнца камень и посмотрела на Карла глазами затравленного зверька. – Ты что-нибудь сделал? Скажи – я ведь давно чувствую?

– Ну… – рыцарь не знал, как начать.

«Способна ли она на самом деле простить? Брас, Морей – другое дело – это больше похоже на игру, учебный бой, где выбираешь самого сильного, самого лучшего игрока. С которым приятно посостязаться, помериться силой. И совсем другое дело человек близкий…»

– Это было давно… – Он отвернулся, собираясь с силами, Джулия придвинулась вплотную, заглядывая в глаза.

– Ты говоришь о Мариэтте? Так я давно все знаю. Это же нормально, мы познакомились, когда тебе было тридцать. Что же, по-твоему, я все это время питала иллюзии, что у тебя никого до меня не было? Вот глупости!

– Да. Мариэтта. – Карл чувствовал, что выкрутился.

– И из-за этого ты столько мучился? Столько страдал? Глупый. – Она обняла мужа и поцеловала.

– Ладно. Нас уже ждут. Пойдем…

«Я никогда ей не скажу, потому что если скажу – потеряю. Погибнет ли она, случись мне умереть? Очень даже может быть. А в случае бесчестия – первая отступится. Я ее породу изучил – не осуждаю. А то, что рано или поздно все откроется, так. Святой остров! Хоть день да мой!»

Они спустились по петляющей лестнице на стену, где давно уже ждали их преданные воины.

32. Битва с Фениксом

«Теперь только вперед!» Мысли Джулии были ясны как солнечный, морозный день.

– Атака должна пройти с одного удара – один бросок. И ни слова при драконах, это зарок того, что после вылазки удастся выжить. – Она посмотрела на мужа, того должны были беспокоить те же соображения, королева поняла это по по тому, как Трорнт придирчиво всматривался в лица своей сотни.

– Ни слова, ни одного слова. Проговорившемуся смерть, – сквозь зубы командовал он.

«На него я всегда могу положиться». Королева вздохнула с немалым облегчением, поднимая своего дракона в воздух, – да как же иначе?! Ведь мы любим друг друга, и скоро, очень скоро… Она спрягала лицо под капюшон. Встречный ветер был холоден и нес первые морозные стрелы. Именно поэтому, ради нашего будущего ребенка, я должна нестись сейчас по небу. Чтобы эти земляные ящерицы узнали, каково бывает с теми, кто подрывает корни Элатаса!

Было решено, что Джулия и Карл не будут трястись на лошадях, а первыми домчатся почти до самого места на своих платиновых.

«А ведь он прав. Прав, сердясь на меня за то, что не сижу на месте. Как-никак полные шесть месяцев, могла бы и поостеречься. – Королева погладила себя по животу. – Ничего, немного уже. – И, словно в ответ, ребенок шевельнулся, больно пихнув ее ножкой. – Ничего. Еще есть время, – успокаивала себя Джулия, лицо ее покрылось испариной, показалось, что младенец из своей уютной пещерки дергает за сердце. И тут же затрепетал Феникс. Она уже знала эту дрожь пробуждающейся силы. Солнце выглянуло из-за туч. – Какого черта этой птичке надо от меня?! – Королева закусила губу, выпустив поводья. Дрожь не унималась. Безошибочным чутьем Феникс – защитник мира знал, что прямо под ними копаются в своих извилистых норах невидимые враги – армия оборотней. Джулия застонала, внутри нее уже началось сражение не на жизнь, а на смерть, где бились друг против друга ее собственный ребенок и дарованный ей Феникс – опасение и единственная надежда Элатаса.

Воительница упала на спину, тяжело дыша. Карл со своего крылана уже заметил состояние жены и догадался, что происходит. Он бросил поводья на руки подлетевшего оруженосца и, улучив момент, когда его дракон завис над крыланом супруги, прыгнул вниз.

Когда у Джулии начались схватки, отряд как раз пролетал над Храмом Огня. Трорнт дал знак опуститься и сам повел дракона вниз, придерживая одной рукой цепляющуюся за его рукав жену.

Едва лапы крылана коснулись земли, Карл подхватил Джулию на руки и, насколько это только было возможно, бережно понес ее к Храмовым воротам. Вторым опустился дракон Горицвета. Маг спрыгнул на траву и, путаясь в длинных одеждах, побежал за зятем по тропинке, ведущей к желтым стенам Храма. Он нагнал их уже внутри. Несколько женщин, обступив королеву, помогали стягивать с нее тяжелую одежду. Аскольд пробрался к заметно побледневшей дочери, та неистово схватила его за руку, притянув к себе.

– Феникс! Феникс убивает моего ребенка! Я знала, – зашептала она прерывистым голосом. – Двоим им не жить!

– Что ты! Что ты! – замахал на нее руками маг. – Феникс – это самое чистое, самое…

– Прошу тебя. – Превозмогая боль, она произнесла эти слова во всеуслышание. – Прошу тебя, если сейчас мне суждено умереть, в последнюю минуту возьми у меня силу Феникса и отдай достойному!

– Нет. Что ты?! Наоборот – Феникс поддержит тебя! Он… Он. – Горицвет не мог больше сдерживать слезы.

– Все! С дороги. – Она обливалась потом. – Все вон! Король идет!

33. От света к тьме

На закате Джулия родила девочку, крошечную и слабенькую. Аскольд окружил малютку и ее мать облаком магии. Карл был счастлив. Он смотрел и не мог наглядеться на свою доченьку и жену.

– Когда-то я не смел и надеяться, что тоже смогу прижать к груди собственное дитя, – признался он Горицвету. – Проклятые не должны иметь детей, в чьих жилах будет течь их зараженная гневом и обидой на весь мир кровь. Теперь же я чувствую, что не только очищен, но и прощен!

В ту же ночь воины во главе с Трорнтом, Мореем и Горицветом добрались до отмеченного на Карте замка, где пересели на лошадей и к утру уже въехали во двор «Годовалого дракончика». Карла терзали недобрые предчувствия, колдун шептал охранные заклинания и вспоминал, как сам впервые посетил печальный замок. Старый Фобиус придирчиво рассматривал высокие стены, сличая их с описанием, данным Джулией тринадцать лет назад. Морей тоже уже бывал здесь с покойным князем и теперь с напряжением следил за Карлом. «Что-то выкинет этот сумасброд, увидя своего родственничка!» Он сплюнул и слез о коня. Без Джулии Трорнт делался совершенно неуправляемым.

Карл дал знак, что следует наконец спуститься в «Тайный замок».

«Ничего, – подумал Туим. – Горицвет сделает стены прозрачными, и нам останется только глядеть. Без Феникса затевать бой – самоубийство, не только для нас, но и для всего Элатаса. – Он как-то вдруг весь успокоился. – Все просто – нужно сдержать Карла, но как его сдержишь?»

Все вместе они вошли сквозь не охраняемые врата замка, в дверях кланялся старый привратник. Морей невольно поймал себя на мысли, что это все тот же старик, что гнул спину при Туверте, считал ворон, когда юная гасительница из Аласвода тайно прокралась в запретные владения, надеясь выкрасть секрет всех Солнцеворотов и Саламандровых рыцарей. И ведь сделала! Удалось!

Воины пришли в первый из залов. Следовало пролезть через камин, Морей, кряхтя, пополз первым, за ним следовали остальные воины. На стене под залом располагалась шеренга факелов. Туим взял первый, его примеру последовали остальные, и вскоре весь отряд замелькал живыми огнями. «Тайный замок» рос к центру земли. Морей заметил, что Аскольд чувствовал себя на этой глубине как рыба в воде. В то время как Трорнт передвигался, держась исключительно на силе воли. Были моменты, когда Туим хотел предложить супругу королеву прекратить опасный спуск, проведя хоть сколько-нибудь времени в обществе жены и новорожденной дочери. Но Карл, казалось, хотел постигнуть все разом. И поэтому когда Горицвет объявил, что уже может сделать стены прозрачными, дабы воины королевы могли самолично увидеть, существует ли на самом деле измена, или все это лишь плод раскрепощенной фантазии философов Элатаса с принцем Киром во главе, Трорнт пожелал сначала осмотреть гробницу.

С того самого момента, как он получил от Фобиуса письменные подтверждения невиновности Трорнтов, Карл так и не отважился посетить янтарную могилу, но и не приказал похоронить несчастного Адома с его невестой в более подобающем для них месте, позволив, таким образом, всем и каждому убедиться в той страшной участи, что постигла некогда его предка. Раз в год Джулия присылала к замку «Годовалого дракончика» траурные гирлянды цветов.

Сейчас Карлу предоставлялся случай в первый раз самолично взглянуть на Адама и Ангелику. Горицвет взял зятя под руку, и, прочтя нужное заклинание, они ступили на образовавшееся у них под ногами облачко и поплыли на нем в глубину подземного мира. По мере того как они приближались к центру, маг зажигал прикрепленные к стенам факелы.

И вот под ногами заблистал первыми янтарными отблесками тайник. Горицвет сжал Карлу руку, но тот, казалось, не почувствовал этого. По лбу его текли крупные капли пота, Трорнт побледнел и стиснул зубы, словно боясь вскрикнуть. Неестественно медленно вслед за командующими летели воины, многие из них наполовину обнажили мечи, оглядываясь по сторонам или всматриваясь в приближающийся желтый шар, в котором уже отчетливо проступали очертания двух фигур. Карл застонал, но заставил себя смотреть.

Спуск закончился. Прямо напротив его лица застыло в янтаре желтое лицо другого Трорнта. Того самого, которого еще отец презрительно называл предателем, навлекшим проклятие на некогда благородный род. И теперь Карл смотрел в это чистое, одухотворенное лицо и не мог поверить, что люди, знавшие рыцаря лично, могли усомниться в его чести. Длинные черные волосы Адама застыли, словно сохранив в себе тот далекий ветер, знающий, какие они на ощупь. Светлые, скорее всего серые глаза, хотя сквозь янтарь они казались приглушенно-зелеными, были ясны, взгляд открыт. Вот так самый верный, самый преданный рыцарь смотрит в лицо своей прекрасной возлюбленной уже более ста шестидесяти лет. У Карла закружилась голова, и он оперся о желтую, гладкую поверхность гигантской капли.

– И все же невозможно поверить, что они не знали, что их ожидает… Такие лица… – Он не мог подобрать сравнения.

– Ты прав, в янтарь так просто не заманишь. Не правда ли, они не похожи на жертвы, скорее уж победители. – Маг потрогал оттиск кольца, оставленный на янтаре тринадцать лет назад его дочерью. – Только вот в чем состояла их победа? Что они выиграли?

Карлу показалось, что Адом чуть скосил глаза и теперь всматривается в него.

– Пойдем отсюда! – Он вцепился в плечо Аскольда. – Скорее.

– Охотно. – Горицвет нарисовал в воздухе знак и потом дополнил приказ голосом. Легкое облачко подняло воинов на ярус выше и остановилось.

– Джулия говорила, что во время путешествия она руководила полетом при помощи одного только голоса, – придирчиво проскрипел Фобиус.

– Ну пусть бы она тебя и покатала туда-обратно. А у меня таких сил нет, – обиделся маг. – Приехали. – Он остановил отряд. – Если я правильно рассчитал, то сейчас мы находимся как раз напротив главного подземного коридора. Приблизительно в середине пути от Храма Солнцестояния к Храму Огня. Прикажете приподнять завесу или вернемся и подождем королеву? Предупреждаю, моя сила не так высока, как у нее. Я могу только устроить пункт наблюдения, но одно неверное движение, один вздох, и мы погибнем.

– Я думаю – надо рискнуть. – Карл не узнал собственного голоса, таким глухим и грубым он ему показался. – Мы же только разведчики. Бой принимать, если возникнет такая необходимость, поняли? В самом крайнем случае. Вчера начал пробуждаться Феникс, а это может значить только одно – враг находится здесь, и нам он не по зубам. Поэтому все, что от вас потребуется сейчас, – это обнаружить противника и доложить об этом королеве. Поняли? – Он обвел взглядом притихший отряд. Все воины здесь были как на подбор, проверенные еще по Аласводу или участвовавшие в битве за Восточное княжество. Для такого похода невозможно было желать лучшего. Морей казался подавленным. Но Карл счел это влиянием подземелья и отсутствием привычной тверди под ногами. Он посмотрел в глаза Горицвету:

– Ну что ж, учитель, веди.

Фобиус развернул потемневшую карту, двое воинов заняли позиции защитников при летописце, еще двое обнажили свои клинки около мага. Тот поднял руки и произнес несколько слов, после чего стена начала подрагивать, набухать пузырьками и вдруг стекла, как расплавленный воск. Перед обомлевшими воинами предстала странная картина – прямо на расстоянии одного человеческого роста раскинулась оживленная, шумная подземная жизнь. Мимо притихших воинов туда-сюда сновали люди с тележками и носилками, нагруженными землей и камнями. То тут, то там раздавались хлопанье бичей и стоны незадачливых рабочих.

Несколько рыцарей королевы обнажили мечи.

– Нет. Нет. Остановитесь! – замахал руками Горицвет. – Они не видят и не слышат нас. Этому фокусу я научился в одном из параллельных миров, где долго жил. Не беспокойтесь и не шевелитесь, а то…

Но все уже снова следили за подземной жизнью, завороженные необыкновенным зрелищем.

– Как я понял – это, – Карл кивнул в сторону вооруженных надсмотрщиков, – хозяева, может оборотни? Ты еще не сделал опознавательный амулет?

Аскольд отрицательно помотал головой. Он и сам был прямо-таки поглощен увиденным.

– …Ну, сколько их?! И эти с тачками – кто они? Наемники?

– Наемники – не похоже, – сквозь зубы прошипел Морей. – С наемниками так не обращаются. Один из надсмотрщиков выгнал на середину прохода парня в лохмотьях. И как ни в чем не бывало начал избивать его бичом. Рабы поворачивали свои тележки, боясь ненароком задеть палача или самим попасть под кнут.

– Проклятие! – Туим отвернулся, стараясь не реагировать на происходящее. – Ничего, недолго вам осталось…

– Учитель, достаточно ли тебе увиденного или следует заглянуть еще куда-нибудь? – Карл старался казаться спокойным. Аскольд сделал движение руками, словно стягивал невидимые силы, принуждая их сойтись посередине, вслед за его пассами, со всех сторон словно нарастала плотная стена.

– Мы видели только основной путь. Не мешало бы, пока мы здесь, – он задыхался, – осмотреть боковые ответвления, залы и хранилища, чтобы порекомендовать королеве в случае удачи использовать их для устройства засады.

– Тебе нужен отдых?

– Боюсь, что лучше не подниматься на поверхность, пока все здесь будет не улажено. – Горицвет оперся на плечо зятя. – К тому же я не сумею заставить себя спуститься сюда еще раз.

– Я отправлю гонца. Фобиус! Пока Аскольд отдыхает, дай сюда коготь и чернила. – Написав несколько слов, Карл передал записку молодому воину, которого маг поднял в воздух одним взглядом. На полпути к желанной свободе воспаривший было рыцарь остановился.

– Что такое, ваше сиятельство? Я, кажется, застрял! – Он подергался, как червяк на лесе.

– А дальше, сын мой, отправляйся своим ходом. По лестнице. Вот именно, – Горицвет поймал на себе недовольный взгляд гонца, и ему сразу же стало лучше.

Несмотря на то, что Карл объявил час отдыха, никому не пришло в голову пообедать. Разговоры тоже не клеились. Морей сходил с ума, не зная, что сталось с детьми, раз под Храмом вольготно расположилась нечисть, не означает ли это, что сыновья и дочка Конкордии в плену? Может, мертвы? – Туим не находил себе места, в то же время не смея поделиться с остальными. Время, казалось, застыло и умерло.

34. Сказка о принцессе

Ночь. Тишина звенит. Мне кажется, что я исчезаю, с наступлением смены разбиваюсь на бесчисленное число неизменно повторяющихся деталей: тачек, лопат, носилок, спин, кнутов – словом, всех тех шестеренок и винтиков, из которых и состоит эта сложная сатанинская машина. Таким образом, жизнь угасает днем, если, конечно, можно назвать днем – серое беспросветье и постоянную резь в глазах взамен ликующего фейерверка красок и образов. Только ночью я по-настоящему начинаю жить. Нежная, но упрямая Милица неизменно оказывается рядом. Мне приятно чувствовать ее присутствие. Иногда я молюсь сам не знаю какому Богу, чтобы эта девушка осталась со мной навсегда.

Джулия ждет от меня новую сказку, но что я могу преподнести ей? Историю со счастливым концом, в который я не верю. Как же это: «Они были счастливы вместе и умерли в один день»? С кем? Кого изберу я в качестве прототипа моей героини? Джулию? Лауру? Милицу?

Лица перемешиваются, и улыбка пленницы драконов расцветает вдруг на лице Лауры. Я совсем было уже решил оставить все как есть, и тогда чудесная сказка пришла ко мне во сне. Простая и немного грустная, история ее лилась как небольшой рассказ, повествующий о путешествии одного человека по мирам сновидений. Девушка, к которой ночь за ночью, сон за сном стремился мой герой или я сам, чем-то напоминала Лауру. Но когда я решился пересказать сказку Милице, она была такая нежная и вместе с тем измученная и беспомощная, что я невольно начал видеть в деве сновидения ее саму. Да и как могло быть иначе? Тем вечером, если, конечно, в подземелье есть время, Милица обняла меня крепко-крепко, ее черные косы касались моего лица, и я почувствовал всем телом охватившее ее отчаяние. Девушка ничего не говорила, ни на что не жаловалась, и тогда заговорил я.

Сказка лилась с моих губ прямо в ее нежное, точно лепесток цветка, розовое ушко. И когда я закончил, она заснула в моих объятиях. Моя история не имела счастливой развязки, и главный герой так и не обретал свою возлюбленную, но начинал ждать ее. И еще для меня это не была сказка, скорее само преддверие сказки о «Красавице и чудовище». Я сказал, подвинься поближе, звезда моя. Я расскажу тебе одну историю…

На следующий день моя прекрасная амазонка заставила меня пересказать ее мужчинам во время работы, а сама пошла нашептывать ее женщинам. Я ревновал к сказке, которая была вначале только моей, потом только моей и ее… А теперь уже без стыда передавалась из уст в уста. А потом смирился. В конце концов, если я хотя бы таким образом могу скрасить жизнь этих людей, так в чем дело?

На следующий день меня подозвал один из оборотней. Я ожидал побоев и был напуган и смущен, когда тот приказал рассказать ему мою сказку. Я чувствовал обиду и унижение, ведь если разобраться, какое они имеют право, но пара ударов быстро научила мои мозги работать в правильном направлении. Тем более что в тексте не было оскорблений драконьего рода. Хотя кто ж их разберет. Им скучно – вот они и покушаются на святое…

Сначала я думал, что каждое сказанное слово вонзится отточенным стилетом в чистое тело моей девы-сновидения. Но, рассказывая и чувствуя их неподдельную заинтересованность, я разошелся, решив, что если уж мне и уготовано умереть, то хоть не сдохну, как крыса в норе. Умру, и слава богу. Оборотням, как ни странно, мой рассказ пришелся по вкусу, и если вначале я боялся самого образа «сновидение», то, заканчивая, уже понял, что надсмотрщики, вызвавшие меня из забоя, были далеки от магии и, во всяком случае, пока моя сказка не попала к более толковым парням, я буду жить.

35. Отражение в третьем зеркале

(сказка, увиденная во сне принцем)

Падаю, в замедленном расплывчатом движении восстают из праха иллюзий эпохи и династии. Кричу, барахтаясь в волнах сна. Кричу, и голос мой обращается в реку, и реки текут. Вода подхватывает меня. Где-то неизмеримо далеко капля спешит навстречу капле, слияние, и вот уже новый поток врывается неведомо откуда в первоначальный сон.

Куда несет меня? Бессонные звезды над головой, целое море звезд… море?! Ах, нет. В этом мире нельзя произносить что-либо, не дав ему при этом жизнь.

Солнце, где-то определенно встает солнце. Надо успокоиться, расслабиться, и, быть может, у меня еще есть шанс вырваться из этого сна.

Однажды прошлым летом, что соответствует середине декабря первой половины меры сумов во сне, я встретил ее – девушку, отделенную от меня лунным светом. Надо ли говорить, что я влюбился сразу и в следующем сне попытался признаться ей в этом. Но девушка не слышала, защищенная своей планетой, и только ее удивительный, открытый взгляд, точнее как она смотрела, не оставлял сомнения в ее чувствах.

Ночь за ночью, сон за сном преодолевая огонь и воду, мы виделись. Хотя можно ли назвать встречами эти минуты, когда я любовался ею, лишь силой воли не давая призраку растаять. Ее взгляд был неизменно обращен в пустоту. Иногда я вставал между нею и вечностью. Несколько секунд, почти как в первую встречу, длилось ощущение, что мы смотрели друг на друга, потом все исчезало. Видение стекало дождем, ввергая меня в водопад.

Я почти не выходил из дома, стараясь как можно меньше отрываться от своей возлюбленной, а сны вились лабиринтами, срывались виноградными лозами, били по лицу. Иногда я натыкался на мир предметов, плутая бесконечные часы по руинам мыслей несуществующих или забытых философов. А бывало, сон подсовывал зеркало с точным образом моей любимой. И я тратил драгоценное время на призрака-призрака. Слава богу, после двух-трех подобных встреч я уже довольно сносно умел отличать копию от подлинника.

Однажды, пробираясь сквозь поэтический туман умирающего от любви к самому себе Нарцисса, слева от себя я заметил бегущую старуху в горящем платье. Быстро справившись с огнем, я поспешил убраться, боясь пропустить свидание. Через неделю, идя по тем же местам, что во снах встречается не часто, я вновь увидел ее сидящей на песке.

– Ты помог мне, и не думай, что я останусь неблагодарной и беспамятной дрянью, – проскрипела старушенция. – Скажи мне свою просьбу, и я постараюсь исполнить ее.

– А кто вы такая? И что делаете в моем сне?

– В твоем? – Она противно захихикала. – Я ведьма, кормящая тигля-тигра. Я не добрая фея, но ты помог мне справиться с красным петухом, и я должна отблагодарить тебя как уж смогу.

«Мне от тебя ничего не надо», – подумал я, и мысли обратились в решетку, разделившую нас.

– Я буду ждать, тугодум, – бросила она. А затем как бы случайно, подхватила мою ограду и начала причесывать ею свои мерзкие патлы.

Несколько дней я ничего не слышал о ведьме. Меж тем мои походы становились все труднее и труднее. Мечты о том, что в один из дней мне удастся взять ее за руку, отошли в далекое прошлое и были почти неразличимы за туманом. Сказывалась естественная усталость и еще что-то. Видения падали клочьями или отступали, давая дорогу беспросветному мраку. Я чувствовал, что теряю ее навсегда.

В одну из таких ночей я вспомнил о ведьме. Злая она или добрая, какая разница, если она наконец-то соединит нас. Двери в сновидение были плотно заперты, но старуха явилась тотчас.

– Ваше высочество желает заполучить одну молодую особу из сна?

Меня аж передернуло.

– Не вертись, сынок, я обещала помочь тебе, но это не просто. Девица, приглянувшаяся тебе, хотя и предназначена для вашего мира…

Я боялся дышать.

– До сих пор не рождена. Скажу больше, пройдет еще пять поколений, прежде чем она появится на свет.

– Пять поколений?!

– Не трудись понапрасну, выбери себе любую другую красавицу, и я доставлю ее тебе, куда пожелаешь. – По велению старухи из стен выступили множество девушек. Их тела были нежными, а глаза глубокими, как… Нет, даже сейчас я вспомнил, что небезопасно думать о воде. Я пнул реальность, и она пала отслужившей свой век ширмой. Старуха хихикала.

– Могу устроить вам последнюю встречу.

– Как заключенным перед казнью?! – Сама мысль о том, что она создана не для сна, для яви, где я безнадежно буду ждать ее и никогда не увижу, не дотронусь, не посмотрю в глаза, сводила с ума.

– Я могу сделать тебя призраком из сна о незнакомке, но призрак – пленник лабиринтов, он растает как туман.

– В этом твоя благодарность?

– Я же сказала, что не добрая фея. Но есть еще один способ, ты можешь дождаться свою барышню. Может, тебе повезет и ты сохранишь хотя бы один зуб.

– Подлая тварь!

– Не злись. Человек не может жить столько, но не человек…

– Что ты имеешь в виду?

– Чудовище.

– Ты хочешь, чтобы она полюбила чудовище?! – Я представил нежную девушку в объятиях монстра. – Нет!

– Думай. – Старуха терпеливо вынула мой нож из своего живота. – Подумайте, принц. Да, вы будете чудовищем, а замок окружит вода, и сотни невидимых слуг будут незримо окружать вас покорностью и вниманием. Вы переживете друзей, время будет течь спокойно, точно бесконечные воды вокруг острова. И вот однажды мои чары приведут к вам ее.

– И она увидит чудовище?! Что ты говоришь?!

– Увидит, не увидит, ваше дело. Если эта девушка достойна жертвы, на которую пойдет мой принц, она полюбит вас. Тогда чары развеются, и господин станет человеком. Если нет, ваше высочество всегда сумеет умереть. Я не жестока, но я злая ведьма и благодарность моя особая.

– Что ты делала во снах?

– Ждала дураков, чтобы превращать их в мерзости.

– Дождалась?!

– Да.

– Чего же ты медлишь?

– Запомните, никто не может ничего сделать с вами, без вашего на то согласия.

Я никогда не умел принимать решения, старуха со смехом исчезала с каждым вдохом, словно сосала пустоту. Мгновение, и черный колодец проглотил меня со всеми разумными доводами.

– А зачем все это тебе? – крикнул я в пустоту.

– Сказке «о красавице и чудовище» давно пора появиться в мире.

Воздух колебался вместе с моими сомнениями, в бесконечной темноте затосковал о свете, и появилась свеча. Я летел и летел, разбиваемый ветром на тысячи маргариток, прижимая к груди маленький огонек. Где-то, только не здесь, вставало солнце, мои губы вздрогнули, отвечая цветам, и я услышал свое решение…

36. Эллали

Солнце стояло в своей наивысшей точке в самом центре небес, но ни в тайный замок, ни в подземелья Храма Солнцестояния не проникал ни один его золотой лучик.

В одном из земляных отсеков, на полу скорчилось существо в еще ярких, желтых одеждах. Эллали, а некогда принцесса Анна лежала на груде грязных тряпок, прижимая к себе доверенных ей детей. Принцесса затаила дыхание, молясь только об одном, чтобы малыши подольше поспали, позволив ей хоть на какое-то время оглядеться и подумать над тем, что еще можно сделать. Вчера Мастер Эллэ, в новые обязанности которого входили обходы подземелий, не вернулся в назначенный час, и Анна на свой страх и риск попыталась выяснить, что же произошло. Учитель явно скрывал что-то, может быть даже ему удалось обнаружить Кира или пришли новые слухи о Германе. Женщина терялась в догадках. Поэтому, оставив малышей на попечение адепта Терезы, она кинулась к колодцу, пройдя через который можно было попасть в лабиринт хитросплетенных коридоров. Сам колодец являлся моделью великого Танаталаского отверстия, за которым веками поджидала свои жертвы бездна. Ходы и лазы должны были символизировать дороги сновидений и магические врата, Анна вздохнула и, зажав в одной руке зажженный факел и держась за невидимую (еще одна Храмовая хитрость) лестницу, поползла вниз. Откуда-то, должно быть, из центрального зала наверху доносилась песня и звон колокольчиков. Женщина затаилась, распознавая кожей движение воздуха. Мастер Эллэ объяснял, что в полностью закрытом лабиринте воздух должен быть стоячим. На всякий случай Анна оставила за собой открытый колодец, и сейчас все тело ее ощущало настоящий сквозняк.

Но этого не может быть! Значит, раскрыта еще хотя бы одна дверь! Может быть, в другом, соединенном многочисленными ходами и ответвлениями Храме. Но почему без предупреждения? Ее прошиб озноб, и тут же она услышала за спиной чьи-то шаги. Нащупав длинный нож и не в силах справиться с сердцебиением, она застыла на месте и, когда шорох повторился, нанесла удар, метя в лицо или шею. Нож натолкнулся на стену. Анна прыгнула в сторону, принимая боевую позицию. Перед ней с вытаращенными от удивления глазами стоял Аллан – старший из ее новых воспитанников. Так назвал его Эллэ. Но маленький Туверт постоянно забывал откликаться на новое имя.

– Что ты тут делаешь?! – Анна отбросила в сторону нож и подошла к ребенку, присев рядом с ним на корточки.

– Тебе страшно, мама? Я пойду с тобой. – Вид у мальчика был трогательный и до смешного героический.

«Жаль, я, наверное, никогда не узнаю, кто были его родители, вот бы посмеялись потом вместе», – подумала она и поцеловала Аллана.

– Ах ты мой маленький защитник. Куда же ты собрался? – Она прикрепила факел к стене и вновь вернулась к ребенку. – Пошли-ка домой. Братик с сестренкой давно тебя заждались.

– А как же дедушка Эллэ? – Мальчик и не собирался отступать. Подземелье ему явно пришлось по вкусу.

– Он придет, скоро придет. А мы ему сюрприз сделаем. Ладно?

– Какой?

«Хитрый. Вырастет, точно никому спуску не даст».

– Вместе придумаем что-нибудь. – Эллали потянула мальчика за руку. – Пойдем. Только наверх полезем на ощупь. Так интереснее. Правда? А я тебя поддержу.

– Нет. Это я тебя должен поддерживать, я рыцарь.

– Рыцарь, рыцарь. Как только ты, господин рыцарь, лестницу нашел? Она же невидима?

– Есть способ!

«Ну вредина!»

– Не хочешь, можешь не говорить. – Она нащупала рукой невидимые перила. – Я обижена на тебя.

Мальчик ухватился ручонками, как показалось, за воздух и, медленно нащупывая новую перекладину, пополз наверх, женщина следовала за ним.

– Показывай дорогу.

Так они добрались до самого верха. Она помогла малышу выбраться из колодца, и он, напевая, побежал к братику и молочной сестренке. Эллали проследила за Алланом взглядом и перекинула ногу через бортик колодца. Тут кто-то схватил ее за талию, мягкая перчатка зажала рот. Женщина похолодела от страха.

– Одно неаккуратное движение, и я переломаю себе все кости. – Враг хотел, чтобы она выползла из колодца.

«Всего одно движение назад, и мы вместе разобьемся. Я погибну, но этот никогда не пройдет в Храм».

– Двигайся! – прошипел враг. Эллали подалась вперед, все существо ее хотело жить, как угодно, только жить, жить, жить! Проклиная себя за трусость и ощущая само дыхание смерти, она выползла наконец из колодца и встала на ровный пол. Угловым зрением принцесса разглядела темные одежды поднимающихся из колодца воинов.

– Кто ты? – шепнул первый, все еще прижимающий ее к себе. – Зачем ты лазила в подземелье? – Перчатка опустилась с ее рта на горло. Она сглотнула.

– Меня зовут Эллали. Я искала мастера Эллэ.

– А, старика… Этот ребенок – твой сын?

«Господи, как же ответить, ребенок – доверенный Храмом – почти как сын».

– У адептов нет детей, семей и имен. Я назвала вам свое храмовое имя.

– Отлично. Сколько у тебя таких не детей?

– Трое. Но они не видели вас. Я бы тоже не заметила, не останови вы…

– Хватит болтать. Веди нас в свою комнату, и живо.

– Оставьте меня, пожалуйста. Позвольте мне убраться восвояси, я ничего никому не скажу. Мои дети, они погибнут без меня.

– Вперед! – Теперь к мягкой перчатке на горле добавилось острие, упертое в спину.

Как во сне она переставляла ноги, глаза ее были сухи. Все тело била предательская дрожь.

«Выжить, выжить, выжить!» – вопила ее душа.

Проходя по длинному коридору, ведущему в детскую, принцесса молилась Святому острову – Острову желаний, чтобы никто не выскочил на их пути. В противном случае один удар. Резкий, болезненный. Она уже ощущала, как острый длинный нож пронзает ее кожу, разрывает мышечную ткань, дальше, дальше…

– Тебе плохо? Возьми себя в руки. Далеко еще?

– Нет. – Теряя сознание и повисая всем телом на своем мучителе, женщина толкнула дверь.

«Боже, я проклята!»

Аллан сразу же бросился к ней и застыл в нерешительности, встретившись глазами с незнакомыми людьми. Принцесса упала бы, не поддержи они ее. Один из воинов в черном прошел в комнату. Тереза поняла, что происходит, и встала между чужаками и детской кроваткой. Но тут же упала, пронзенная сразу тремя вылетевшими неведомо откуда ножами.

– Только не детей! – вскрикнула принцесса.

– Удачно. Мальчишка побежал прямо сюда, он не успел больше никому разболтать. Молодой воин вынул меч и шагнул в сторону младших детей. И тут Аллан бросился ему наперерез и укусил за руку.

– Прах тебя побери! – Воин пнул ребенка, занеся над ним меч.

– Нет! Не надо! Это, это королевские дети! Я подлинная принцесса Анна! Нет!

Все застыли. В воздухе повисло напряжение. Она почувствовала, как ненавистное острие убралось с ее спины. Враг резко повернул ее к себе и пристально посмотрел в глаза. Его лицо казалось знакомым и одновременно чужим. Так бывает, когда встречаешь человека, с братом или учителем которого уже был знаком до этого.

– Ты Анна, дочь Нортона, короля Севера?

– Я. – Принцесса безошибочно угадала, какой тон сумеет произвести должное впечатление, и следовала теперь избранной тактике. – Убьешь меня – прольешь королевскую кровь! Весь род твой сгниет, как больной ствол! И будет проклято имя твое, и имя сына твоего, и дочери, и утроба жены твоей, и всех жен, что будут после нее!

Руки, сжимающие плечи Анны, разжались. Воин отступил на шаг, все еще не зная на что решиться.

– Но у принцессы Анны не может быть таких маленьких детей?

– А ты, смерд проклятый свечу надо мной держал?! Что такие вещи знать можешь? А? Отвечай, когда принцесса спрашивает! – Она топнула ногой, оглядев притихших воинов.

– Но вам должно быть за сорок. То есть сорок пять… А вам…

– Я что стара, по-твоему?! Или для тебя стара?

– Простите, ваше высочество, скорее молода.

«Один есть!» – подбодрила себя Анна. – Кто вас послал?

– Ну как же. – Воин беспомощно оглядел отрядик. – Ваш августейший супр… – Он закашлялся, покраснел.

– Никакого супруга! Святой остров, у меня не было и в ближайшее время не предвидится! Что ты там бубнишь? О ком речь?!

– О Повелителе драконов, госпожа…

«Он прибыл не по мою душу, это ясно, хотя и обо мне знает немало. Повелитель – не так ли величали в Каскаде Эдуарда?»

– От Эдда?

– Да, – выдохнул вояка.

– Он что же, все еще в Южном княжестве или подыскал себе более достойное жилище? Кстати, как там наш сын?

– Нам передали, Повелитель едва отравился от раны… которую…

«Боже. Он знает!»

– Как мой сын?

– Не знаю.

– Прах тебя побери! Да что ты вообще знаешь?! Я спрашиваю об Адском принце! Тупица! Ящерица земляная!

– А о нем… – Воин заметно побледнел и старался не смотреть в глаза Анне.

– Что же принц? Клещами прикажешь вытаскивать?!

– Жив. Здоров принц. Он ведет драконов на Танаталатес… замки жжет.

– Хорошо. А теперь оставь нас. Повелитель и так будет недоволен, узнав, что место нашего обитания раскрыто. Отправляйся к нему и передай, что мы направляемся во второе убежище. Запомнил?

– Во второе убежище. – Воин поклонился, но все еще медлил, принцесса прижала к себе старшего мальчика.

– …А как ты объяснишь смерть этой… служанки? – Он покосился на мертвую женщину.

– Скинешь ее в колодец. Или нет, нельзя, чтобы вас видели с трупом. Я сама разберусь. Прощай.

«Неужели справилась. В первый раз получилось!»

– Ты простишь меня?

– Да, потеря Терезы – серьезное упущение для нас, но я заступлюсь за тебя перед Повелителем. Кто ты, откуда, какой славный родовой дуб несет на себе твое имя?

– Меня зовут Азар Лихт. – Он опустился на одно колено, поцеловав край одежды принцессы. – Я из славного рода черных драконов северных гор.

– Как драконов?! – Анна уставилась на него, уже понимая, что выдала себя с головой.

– Так, госпожа не знает, что такое черный дракон? – Лихт поднялся. Самодовольно улыбнувшись, он потянул принцессу за пышные светлые волосы. – А я тебе почти что поверил, госпожа Анна.

– Убери руки. Я… Ты меня будешь учить, что такое драконы?! – Но уверенность уже улетучилась.

– Теперь я узнал тебя – это ты ранила моего господина в замке «Каскад».

– Но я Анна! – Она задыхалась от гнева, понимая, что бой уже проигран.

– Конечно, Анна! Настоящая Анна! И тебя очень хочет видеть Повелитель… в цепях! – Он засмеялся. Двое воинов связали ее.

– Что делать со щенками? Убить?

– Возьмем с собой. Кто знает, чьи они дети. Если это малыши Повелителя, он щедро наградит за них.

– А если нет?! Отпустите хотя бы их! Да люди ли вы…

– Мы драконы! Уведите ее. – Он небрежно вытащил из кроватки девочку.

– Но позвольте, что, если это дети Эдда! А вы так с ними обращаетесь?!

– Повелителя? Что вы еще придумаете, чтобы спастись? Хотя это нетрудно проверить. – Из его пояса выдвинулась длинная игла. – В жилах драконов течет лава. А в жилах полукровок, вроде досточтимого Адского принца, – и то и другое. Как видишь – все просто. Так будем проверять?

– Нет. Это человеческие дети. – Анна негодовала на себя за то, что, владея такой информацией, ничего не может теперь с ней поделать.

– Кто же их отец? – Азар Лихт приблизился к ней. – У тебя, я вижу, полно любовников, ваше высочество, не нужен ли еще один?

– Вряд ли ты будешь хоть вполовину так хорош, как те, что уже были у меня! – Она выплюнула эти слова как сливовые косточки. – А в драконах я и вовсе разочаровалась! И не смотри на меня так – с твоим Повелителем я семь лет прожила. Всякое было, такое, что тебе, сосунок, и во сне не привидится. А все равно, вы – твари, против наших мужчин не тянете. Вам бы только ящериц кормовых иметь, хотя они ведь как раз ваши родственнички, должно быть кумушки.

– Замолчи! – Лихт проглотил обиду.

– Много любовников у меня было, это ты прав, да только последний всех превзошел. От него я троих имею, и все мне мало! Замуж за него хочу! Клянусь, что выйду и принцем державным его сделаю!

– Да чтоб… Пусть вас бездна повенчает! Взять их всех!

Теперь Анна лежала на полу в подземелье, гнев все еще кипел в ней. Впервые она так разговаривала с мужчиной. Мало того, с врагом. И откуда только силы взялись? И эта нечаянная клятва? Она посмотрела на малышей.

– Кто, интересно, их отец? Хорош ли он?.. И стоило ли из-за него вообще горло драть?

37. Шаг Морея

Когда Горицвет наконец собрался с силами, воины уже начали терять терпение, раздражало и бесформенное облако под ногами, и однообразие убранства. Попросту надоело все время зависеть от силы, а может быть, прихоти мага. Морей был мрачен – бездействие и ощущение собственной беспомощности угнетало этого сильного воина, страх за детей не проходил, а, казалось, делался еще плотнее и наконец стал совершенно невыносимым.

Наконец Трорнт дал знак приготовиться и затаиться. Отряд нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

– Боковые отсеки, – прошептал Аскольд и словно разорвал стену, явив перед взорами воинов и их командиров небольшой грязный ход, с низким потолком и земляным полом. У стены два парня в лохмотьях выгребали лопатами сор, землю и камни. Еще один работал в глубине. Освещение было хуже некуда. Всего одна свеча, да и та под грязным колпаком. Складывалось впечатление, что работали здесь на ощупь. Время от времени слышались щелканье бича, крики надсмотрщиков. Тем временем парни нагрузили носилки и, подняв их, отправились в боковой коридор.

– Достаточно или проследить за ними? – осведомился Горицвет скучающим тоном.

– Если можно. – Карлу не хотелось излишне расходовать силу мага, но надо было увидеть как можно больше.

Картинка передвинулась так быстро, что у некоторых рыцарей закружилась голова. Они миновали пару точно таких же забоев, где происходило то же самое. Люди ссыпали землю в общую кучу, куда тянулась со всех сторон вереница тележек и носилок.

– А они ведь беседуют, – высказал свое мнение один из воинов.

– И вправду. – Карл пожал плечами. Теперь он явно различал, что губы рабов чуть заметно шевелятся и сами они нет-нет и приближаются друг к дружке, нашептывая что-то.

– Разговорчики! – Словно в подтверждение догадки, крикнул один из надсмотрщиков и щелкнул кнутом. – Эй, № 2221 ко мне!

Из кучи грязи вылез сухенький мужичок и приблизился к хозяину.

– …Сейчас тебе приведут помощницу, вместо № 10004.

– Благодарю. – Раб поклонился.

– Завтра ее отправят Повелителю и потом…

Рыцари Элатаса не расслышали конца фразы, потому что из бокового отсека два надсмотрщика выволокли женщину в желтых одеждах адепта Храма Солнцестояния с двумя совсем маленькими детьми на руках, третий бежал рядом, держась за край платья.

– …Пусть землицу малость покидает, принцесса. – Надсмотрщик толкнул женщину в ближайший отсек. – Иди, работай! – Он ударил ее кнутом по спине. – Положи их на землю и работай! – Еще удар. Теперь на ее желтой одежде появилась красная полоса. – Ну! Я что, уговаривать тебя должен? Быстро, или вышибу мозги из твоего ублюдка!

Пленница положила свои драгоценные свертки на землю, заслоняя их теперь спиной. Старший мальчик старался держаться как можно ближе к ней.

– …Ну! Что бельма-то выпучила?! Быстро!

Она прикрыла лицо, одновременно пропуская ребенка за спину, надсмотрщик подошел к ней вплотную. Схватив за руку, он попытался сдвинуть ее с места. За спиной пленницы надрывался младенец.

– …Пошла! – Он размахнулся и ударил ее кулаком по лицу. Женщина сдержала крик.

Карл нащупал меч. Аскольд брезгливо отвернулся. Фобиус, не обращая ни на что внимания, записывал события в свою тетрадь.

– …Пошла! – Надсмотрщик понял, что ему так просто не справиться с упрямой рабыней, и начал бить ее куда попало.

– Не тронь маму! Не смей! – вынырнул мальчик и бросился с кулаками на изверга.

Воины Трорнта застыли на месте в ожидании худшего. Надсмотрщик изловчился, схватив ребенка за шиворот, и поднял его над головой, намереваясь со всего размаха ударить об землю. Лицо мальчика попало в полосу света, и Морей не мог уже совладать с собой.

– Туверт! Мой сын! – воскликнул он и, обнажив меч, бросился на убийцу. Раздался звук разрываемой материи, вокруг рыцаря заплясало синее пламя, и тут же Туим нанес смертельный удар обидчику.

Харкая кровью, Горицвет упал на собственное облако, а воины Элатаса, словно сорванные с места примером Морей, ринулись убивать врагов и освобождать пленников. Атака была настолько стремительной, что большинство надсмотрщиков не успели даже вытащить мечи из ножен. Сначала казалось, что победа близка, но из коридоров все подступали и подступали новые силы. На воинов Элатаса обрушились смертоносные молнии, и в довершение всего надсмотрщики начали вытягивать шеи, их кожу сменила чешуя, руки и ноги превратились в лапы с длинными, острыми как ножи когтями. Синие, красные, черные чудовища заполнили собой все подземное пространство, да еще и, открыв омерзительные пасти, начали поливать всех и вся пламенем. Карл приказал отступать к гробнице, но никакого облака не было и в помине. Воины Трорнта цеплялись за стены, не находя возможности выбраться оттуда, кто-то падал, сраженный клинком, кто-то уже обратился в живой факел. А из проклятого подземелья Храма Солнцестояния выглянула драконья морда и, подмигнув командующему, направила прямо на него струю пламени. Карл закричал и полетел вниз, упав плашмя на янтарный шар.

Наверху творилось что-то невообразимое, капал огонь, слышались крики и стоны, Трорнт посмотрел в глубь янтаря и обомлел. Вдруг ему явно показалось, что Адам повернул голову и глядит теперь прямо на него. Трорнт заорал, скорчившись на гладкой поверхности янтаря. И этот крик долетел до белой комнаты Храма Огня. Джулия проснулась оттого, что знакомые огненные волны прокатились по всему ее телу. Пространство вокруг постели осветилось нарастающим пламенем. Королева задрожала, не в силах справиться со всевозрастающей силой.

– Карл в беде! Я нужна ему!

Боль пожирала все ее тело. Королева скорчилась как бумага над пламенем, закричала. В комнату вбежали две женщины, оставленные здесь специально прислуживать ее величеству. Корчась в судорогах, Джулия потребовала забрать ее дочь. Но те и сами уже поняли, что происходит.

Яркая вспышка, и по телу воительницы потекло золотое пламя волос, капая на пол горящими брызгами. Она поднялась и тут же бросилась в окно.

– Карл умирает! Я нужна ему! Карл!

Страх, боль и отчаяние переполняли уже «Годовалого дракончика» и подземные лабиринты Храма Солнцестояния, когда в их вечную ночь ворвался огненный Феникс. Джулия пролетела как падающая звезда, за спиной ее уже чуть угадывались могучие крылья. Она бросилась на драконов, слепя их своим белым пламенем, которое только разрасталось вокруг нее, тесня чудовищ и воспринимая льющийся со всех сторон огонь. Она принимала его в себя как дополнительный источник силы. За несколько минут Джулия сломила строй противника. Руки ее вдруг словно извергли из себя пламенные мечи.

В этой сумятице Морей потерял женщину и своих детей и теперь уже был не в силах делать что-либо. Он забился в один из отсеков, ища глазами Карла, рассудив, что он-то не должен бояться белого огня.

Наконец с драконами было покончено, и огненная женщина устремилась в гробницу. Карл содрогнулся при виде феникса, но он скорее позволил бы отрубить себе правую руку, чем выказать перед супругой охвативший его ужас. Поэтому он первый подал ей руку, и вместе они покинули мрачный колодец. Оставив Трорнта снаружи, Джулия полетела вытаскивать уцелевших. Она оторвала пару лестниц с недоступной ее воинам стены, подвесив их перед теми из них, кто мог выбираться самостоятельно. Взяв на себя труд перетаскивать раненых. Последним она подняла на свет отца. Вместе с Карлом они уложили его на траву.

Маг еле дышал, и Джулия, припав огненным лицом к груди Аскольда, старалась передать ему часть собственной силы. Но, видимо, перестаралась. Горицвет подскочил вдруг как ошпаренный, ругаясь на чем свет стоит.

– Тебе, Джулия, только мертвому припарки ставить! – Он потряс перед глазами дочери прожженными одеждами и, не выдержав заполнившей его силы, пробежался вокруг нее и Трорнта три круга. – Ты что, решила передать мне всего феникса?! Хочешь отлынивать от решающего боя?! Как прикажешь это понимать?

Но молодая чета, уже поняв, что опасность позади, весело смеялась, показывая пальцами на колдуна. Карл ревниво завернул жену в свой плащ, не без основания считая, что абсолютно все, включая стариков и грудных детей, пялятся на ее наготу.

Аскольд с проклятиями бегал вокруг замка, выкрикивая магические формулы. Фобиус писал тут же, устроившись на каком-то валуне. Где был он во время повсеместного отчаяния, осталось загадкой. Морей, все еще с мечом в руках, обреченно разыскивал своих детей. Бывшие рабы одурели от свежего воздуха и валялись слепые но счастливые, вспоминая о своей недавней встрече с огненной птицей.

Наконец Туим разглядел чуть в стороне ото всех блондинку, в некогда желтых одеждах Храма Солнцестояния. И… о чудо, со всеми тремя детьми. Туим направился к ним чуть ли не бегом. Маленький Туверт издалека приметил отца и с радостным криком побежал к нему навстречу.

Привлеченная криками ребенка женщина обернулась на воина, и оба они застыли друг против друга.

«Морей – тот самый похитивший у меня сына! Разбивший мне всю жизнь!» Анна прижала к себе обоих малышей, точно Туим мог нанести им смертельный удар, постигший некогда Софи.

«Принцесса Анна – я погиб! – мелькнуло в сознании рыцаря. – Я похитил Германа, пролил ее королевскую кровь… Джулия меня живого сожрет!»

Морей подошел совсем близко, на ходу сбрасывая пояс с мечом. Туверт тянулся к отцу, казалось, вовсе переставшему замечать его. Наконец Анна очнулась и протянула воину чудом уцелевших младенцев. Туим оторвал взгляд от лица принцессы и нежно, так нежно как Анна не могла себе даже представить, прильнул к ним. Оставленный отцом Туверт обнял свою воспитательницу. Та поцеловала мальчика и, не сдерживая больше слез, пошла восвояси.

– Мама! Не уходи! Не надо! – Туверт оторвался от отца и бросился к ней.

Морей опустился на одно колено, так и не найдя, что сказать. Принцесса посмотрела на него, рядом с отцом маленький сынишка пытался принять ту же позу. Анна невольно улыбнулась.

«А ведь это Морей!» – напомнила она себе. На плече и шее воина кровоточила рана, женщина, вздохнув, оторвала кусок ткани от своего нижнего храмового одеяния и, пошептав на тряпочку, приложила ее к ране Туима. Кровь под ее умелыми руками остановилась, края раны начали срастаться. Принцесса глотнула воздуха, передавая в этом немом прикосновении частичку себя и жалея о похищенной слугами Эдуарда аптечке, с противостолбнячными ампулами.

38. Ни дня без сюрпризов

На следующее утро телеги, запряженные ездовыми ящерицами и лошадьми, начали вывозить в ближайшие замки раненых и бывших рабов. Всю ночь воины Элатаса не покидали наскоро разбитого лагеря. Особенно много приходилось потрудиться Горицвету, его черная, местами прожженная мантия так и мелькала перед глазами. С помощью Джулии маг наконец заделал дыру, проделанную Мореем, между тайным замком и подземельем Храма.

– Кстати, – сказал он, едва только их ноги снова дотронулись до твердой земли. – Моя милая дочь и мой любезный зять, не считаете же вы в самом деле, что этим ничтожным сражением мы покончили со всей нечистью? – Он пробежался для верности и еще несколько раз подпрыгнул на месте, сбрасывая излишек энергии.

– Разумеется, мы так не считаем. А ты… – Джулия не успела досказать, потому что отец уже несся на всех парусах, пугая мясных ящериц, пасшихся по соседству.

– …Сделай милость, постой чуть-чуть, а еще лучше было бы, если бы ты употребил свою прыть на создание талисмана, опознающего оборотней. – Она старалась смотреть в глаза отцу, что было трудно сделать, так как колдун снова принялся за прыжки.

– Оставь это! – выдохнул Карл. – И лучше сделай то, что говорит королева. А еще лучше помоги других посвященных найти. Да кончай же скакать, будто тебе шило воткнули в задницу! – Трорнт силился не смеяться.

– Ничего. Это мне не мешает. Кстати, открой секрет, мой драгоценный, как ты сам-то справляешься с этой бестией? Это она только щечкой ко мне прижалась! А если…

– Ты этого никогда не узнаешь, – самодовольно брякнул Трорнт. Было видно, что слова колдуна льстили ему.

– Ну ладно. Так о чем это мы? – Аскольд подпрыгнул на метр и завис в воздухе с вопросительной гримаской на лице. – Ах да, амулет я уже сделал. – Он снова прыгнул, отчего его мантия неприлично задралась.

– Когда ты успел? – не поверил Карл.

– Во время пробежки до деревни или нет, когда забрался на шпиль и…

– Что тебя понесло на этот шпиль? – Карл встал и посмотрел на отъезжающую повозку. – Я давно подозревал твои дурные наклонности! Ну ладно, когда безумствует Фобиус, но ты – отец королевы! И…

– Не суди, тебе этого не понять! – вмешался, как всегда, подслушивающий летописец. – А про тебя, Горицветушка, я и не знал!

– Тьфу, Пакостник. – Аскольд даже прекратил прыгать. – Я же не в том смысле!

– Хорошо, но где же амулет? – Джулия обняла отца за плечи.

– Вот он. И если эти прекратят надо мной издеваться, сделаю еще.

– Великолепно. Мы разошлем их во все замки.

– Посвященного я тоже определил. Ну и силища у тебя, девочка моя! Знал бы, ни за что не отдал! Шучу.

– Кто он? – Королева взяла отца за руку. Карл обнял ее за талию.

– Туим Морей! А кто же?

– Этот предатель? – Поначалу всем показалось, что Фобиус лишился дара речи, но он только сглотнул и заверещал: – Предатель, по вине которого и началась вся эта кутерьма?!

Привлеченный скрипучим голосом Огюста, Морей подошел и встал напротив королевы.

– …Сказано было – сидите смирно. А он – трах, барах! Кровь в головушку ударила! А мы, Святой остров! Как небесные девственники, сидим на легком облачке, удерживаемом лишь силой твоего благородного… – Он посмотрел на пляшущего на месте Аскольда. – Отца.

– Я могу объяснить. – Карл говорил тихо, но его услышали все. – Туим защищал своих детей, и я его понимаю. Более того, я сделал бы то же самое.

– А десятки убитых и раненых? Да если бы не Феникс…

– Замолчи, Фобиус! – С волос воительницы все еще капала лава, шипя в теплом воздухе. – Я согласна с Карлом, тем более теперь, после рождения нашей доченьки.

– А еще говорят о королевской справедливости! – возмутился Огюст. – Тебе законы не писаны! Даже те, что утверждаешь сама, словно не про тебя!

– Так оно и есть! – На Фобиуса теперь надвигался Трорнт.

– А я что, я ничего. Я уточняю для потомства. – Летописец юркнул под телегу.

– Туим и вправду мог погубить нас всех и, разорвав магию Аскольда, подставил под удар и его самого. Но я думаю, следует простить его, хотя бы в честь нашей дочки. И потом, – он повернулся к бывшему врагу. – Он один из посвященных!

– Но дисциплина! – продолжал вопить Огюст. – Он же мог нас всех принести в жертву сиюминутной прихоти!

– Он спас меня. – За спиной Морея стояла принцесса Анна, на руках ее мирно спали двое малышей, третий стоял рядом, смешно скрестив руки на груди. – Или королевская кровь ценится не более чем водица? – Она передала детей Туиму.

Мать и дочь встретились глазами.

«Силы небесные! – Аскольд даже перестал прыгать. – Семнадцать лет разлуки! Истинная принцесса и истинная королева! Кто же из них будет теперь править Элатасом? Не хватало еще гражданской войны!»

Первой нашлась Джулия:

– Добро пожаловать в Элатас!.. Мама.

Обе женщины подались навстречу друг другу и обнялись.

– Дочь моя! – Анна заплакала. Королева, сдерживая себя, отступила, боясь обжечь мать горящими слезами, но вперемешку с огнем из глаз ее выкатились несколько драгоценных камней и, сверкнув, упали к ногам вновь обретенной матери.

– Я должна сообщить вам очень важные вещи. – В этот момент Анна меньше всего хотела, чтобы ее заподозрили в какой-либо угрозе трону. – Во-первых, драконы – оборотни. – Ока проследила за взглядами воинов и поняла, это им давно известно. – Во-вторых… – Голос начал изменять ей. – У них другая кровь, не такая как у людей. Лава. – Этот удар пришелся прямо в цель, и принцесса взяла себя в руки. – Есть еще полукровки, во всяком случае один. – Она закашлялась. – Их кровь – нечто среднее, но тоже легко распознается. – Анна вдруг испугалась, представив, что кто-нибудь решится проверить это на ее собственном сыне. – В-четвертых, Повелитель драконов – мой бывший любовник – Эдуард. В-пятых, нельзя трогать Адского принца! Мне нужно встретиться с ним! В-шестых, где мой Кирилл?! – Она разрыдалась…

39. Отречение

Аскольд взял Анну за руку и отвел ее в сторону:

– Как ты здесь оказалась? Что случилось? Кир сказал, что у тебя новая семья – муж, сын?

– Муж? – Она усмехнулась, припоминая недавний разговор с оборотнем Лихтом. – Мужа нет и не было. Ты же знаешь, что в Элатасе не признаются браки, заключенные не в его прекрасных Храмах. А сын – не будем об этом. Могу сказать только, что в Храм Солнцестояния меня определил хранитель Эллэ. Он же поручил моим заботам этих малюток, Святой остров. А до этого я семь лет находилась в заточении у Повелителя драконов.

– Эллэ мертв. – Горицвет опустил голову. – Я час назад отправил его тело в Храм Огня. – Он помолчал – Теперь тебе следует определиться, с кем ты.

– Во всяком случае, не с оборотнями. – Она презрительно повела плечами.

– Ты не поняла. – Голос мага стал нежным и терпеливым, точно Аскольд говорил с ребенком. – Элатас стоит на пороге великой войны. Не сегодня-завтра пробьет «Час Феникса». И в такой ситуации королевству не нужны две владычицы…

– Да как ты смеешь! Прах! – Она ударила мага по щеке. – Забыл, с кем разговариваешь?!

– Как раз уточняю. Потому что, если ты на стороне Элатаса, то должна понимать, какая королева ему нужна сейчас. Без Джулии у нас не останется никакого шанса. Ты же видела ее сегодня?

– Видела.

– Так подпиши отречение от престола в пользу дочери и займи место Эллэ, кому как не матери быть хранителем?

– У тебя все просто. Но разве мало того, что я добыла для вас такие сведения? Разве я мало настрадалась?

– Это слова, – отрезал Аскольд. – Послушай, ты же никогда не хотела этого трона. Ты сразу же отказалась от борьбы, упросив меня спрятать тебя в каком-нибудь тихом уголке. А потом ты согласилась отдать мне стартую дочь, с тем чтобы она, а не ты была королевой Элатаса. Ты переложила свое бремя на ее хрупкие плечи. А теперь, когда повернуть назад невозможно, требуешь отдать тебе корону назад? Так не делают.

Анна опустилась на землю, слезы подступили к ее горлу.

– За свои просчеты я платила и продолжаю платить. Скажу больше, когда ты ушел, я испытала такой страх, такой… да, я виновата, очень виновата, особенно перед Кириллом. Но ты, как ты мог позволить, чтобы его похитили?! Хуже всего, что Повелитель давно знает нашего сына и, как я теперь понимаю, никогда не испытывал по отношению к нему нежных чувств. Мало этого, у него было достаточно времени и возможностей, чтобы изучить Кира досконально.

– Объясни все, в чем ты винишь себя? Почему Повелитель…

– Я боялась. А когда ушла Джулия, я умолила Кирилла дать мне обещание, что он никогда не станет заниматься сновидением. Но он прибег к магии «входов».

Аскольд усмехнулся.

– Да, он силен, наш мальчик. Не так, разумеется, как дочка, Джулия, словно воплощение силы.

– Так вот, когда он начинал заговариваться да попросту пробалтываться о встречах с сестрой, я боялась признать его правоту и позволила лечить его. И Эдд всегда был рядом. Я сама признала своего сына сумасшедшим. Потому что знала, что начнутся расспросы и он в конце концов докопается до того, кто я и откуда. А я так хотела выжить! Так хотела!

– Это все очень плохо. – Маг даже не пытался скрыть охватившего его ужаса. И после всего этого ты хочешь вернуть себе корону?

– Да не хочу я! – вскрикнула принцесса и тут же осадила себя. – Дайте мне спокойно жить и спокойно умереть. Почему всем от меня что-то нужно?

– Ты подпишешь?

– Что, сейчас?!

– Чем скорее, тем лучше, – не отставал Горицвет.

– Подпишу, когда сына мне вернешь!

– Это твое последнее слово? – Аскольд был явно недоволен результатом.

– Последнее. – Анна хотела уже развернуться и уйти, но он остановил ее:

– Ты уже знаешь, что у нас родилась внучка?

– Слышала. – Она окинула взглядом бывшего любовника. – Я могу взглянуть на нее?

– Я думаю, будет лучше, если ты теперь поедешь с нами. К тому же мы потеряли Эллэ, и ты как его ученица и последняя спутница можешь продолжить его дело.

– Хорошо, я подумаю. – Она оперлась на руку Горицвета. – А что касается Танаталатеса, так это зависит уже не от меня. Мастер Эллэ поручил мне детей Туима Морея. И теперь я должна следовать за ними, куда прикажет их отец. Вряд ли он захочет, чтобы я переселилась с ними в столицу.

Они пошли обратно к лагерю.

40. Последний сюрприз «Годовалого дракончика»

Джулия уже снова была почти что нормальной женщиной, только редкие всполохи у нее над головой выдавали огненную природу Феникса, Карл и Фобиус успели составить и отправить пышное послание, рассказывающее Эльлинсингу о рождении его будущей невестки.

«Слава небесам, дождался наконец, – подумала королева. – А то я уже начала опасаться, что это никогда не произойдет». За этими размышлениями ее и застал Морей.

– Ты посылала за мной, госпожа? – Его голос казался удивительно мягким, и глаза словно светились теплотой, при виде Туима Джулия почувствовала себя как в детстве с отцом и братом.

– Я видела твоих малышей. Чудо! Поздравляю тебя! Они очень красивые.

Рыцарь поклонился.

– …Я думаю – Храмы сейчас небезопасны. Судя по всему, война уже началась и… Я знаю, какого мнения ты придерживаешься по поводу воспитания детей и на мой счет, князь. Но не будет ли лучше отбросить предубеждения и держать малышей при себе? Так ты, во всяком случае, будешь знать, что они в безопасности, и в случае чего сумеешь их защитить. Короче, я предлагаю тебе растить пока наших детей вместе, иод охраной всех рыцарей Танаталатеса.

Слова «князь» и «растить детей вместе» не могли не подействовать на воина.

– Позволит ли мне королева подумать или я должен дать ответ немедленно?

– Как хочешь. – Воительница пожала плечами. Морей еще раз поклонился и направился к Анне, уже поджидавшей его у телеги с набросанным на нее для удобства сеном.

Джулия проводила его долгим внимательным взглядом, так она обычно разглядывала новое, только что подаренное ей оружие, неспешно взвешивая его на руке, пробуя на прочность.

«А ведь от этого человека в дальнейшем, может быть, будет зависеть моя жизнь и судьба целого мира, – подумала она. Бывший враг казался ей вполне надежным и сильным. – Ради своих детей на все пойдет. А значит, не предаст, не отступит. Как же все перемешалось в этом мире. Как все непрочно и зыбко. За что и ухватиться-то, не знаешь. Вот казалось бы, что мне-то самой в этой жизни нужно? Чтобы рядом был Карл, живой и здоровый, потом доченька. В этой спешке даже имя ей никто не придумал – бедняжка. Кир, отец, мама, Эльлинсинг, Брас, Фобиус, Терри, в общем Элатас. Что же может быть проще?»

Несколько подвод, запряженных ящерицами и лошадьми, ждали разрешения отправляться. Королева посмотрела на Карла, выругивающего нерадивых слуг, и обомлела: на фоне утреннего неба, прямо над крышей замка, поднималось янтарное зарево.

«Ну кто сказал, что в Элатасе скучная жизнь?» Воительница напряглась, искусственно вызывая в себе огненные потоки, но в этот раз ничего не получилось, лишь пара искр вылетели из полуприкрытых век. Меж тем свет становился все сильнее, он разделился на три сверкающих потока и словно соединял небо и землю. Морей обнажил меч и загородил собой испуганную Анну и детей. Горицвет шептал оборонительные заклинания. Карл подошел к жене. Вместе они, не сговариваясь, нащупали на поясах спасительные молнии.

Прошло еще несколько минут.

«Если это драконы, то почему они не применяли ничего подобного во время подземного боя?» – недоумевала про себя Джулия.

Раздался страшный треск, и крыша замка раскололась и отлетела, словно выброшенная мощным подземным взрывом. Лошади понесли, ящерицы исступленно рыли землю, надеясь спрятаться от светопреставления в ее спасительной глубине. А тем временем стены «Годовалого дракончика» покрылись трещинами и рухнули, оставляя за собой пыльные тучи, сквозь которые сверкал и переливался огромный янтарный шар. Еще минута, и он полностью выбрался на поверхность.

«Феникс! Да где же ты?!» – удивленно спрашивала себе воительница. Но волшебная сила была уже ни к чему, потому что желтый пузырь вдруг лопнул и мириады блестящих частиц, словно мягкая и пушистая золотая пыльца, закружились в быстром танце и, покрыв собой все и вся, устремились в еще темное небо. В этот момент из-за горизонта показалось солнце. При виде его Джулия почему-то вздохнула спокойнее и прильнула к Карлу, тот погладил ее по волосам, все еще не сводя воспаленных глаз с устремляющихся в небо огоньков, чей золотистый свет уже перемешался с розовыми лучами нарождающегося солнца.

Рассвело, и янтарная магия растаяла, легкий ветерок смел последнее сверкающее облачко, оставив вместо себя мужчину и женщину в старомодных свадебных костюмах. Длинные, черные волосы мужчины переплетались со светлыми, легкими прядями его юной невесты. Пальцы их рук были переплетены. Они мирно спали, и собравшиеся вокруг люди не посмели нарушить их покой.

41. Подлинная история Трорнтов

Адом и Ангелика проснулись одновременно, когда в башне за лесом пробил колокол. Горицвет, уже несколько часов ходивший вокруг да около, не сводил теперь с них восхищенного и полного самодовольства взгляда. Ведь это именно он угадал таинственных посвященных. Принцесса – подлинная, классическая внешность девы севера. Она не была красавицей, но светящийся ледяным светом облик ее в сочетании со строгими, точно высеченными из белого мрамора чертами делали ее неотразимой.

«Сейчас таких нет», – подумал Аскольд и перевел взгляд на рыцаря, чей орлиный профиль и темные волосы выдавали в нем истинного Трорнта, такого, какими они были всегда, от младых костей земли, на которых, согласно легенде, они писали свои имена, колдун приблизился и поклонился прекрасной чете. Ответом ему был чуть заметный кивок Ангелики и более чем сдержанное, холодное приветствие Адама.

– Почему мы лежим на земле? – Принцесса нервно повела плечами и гневно глянула на мага. – Кто ты, благородный волшебник, какой родовой дуб несет на себе твое имя, из какого источника черпает силы твоя мудрость, какая звезда ведет тебя? Во имя ли истины, правды и свободы каждодневно ты разжигаешь свой тигль?

Адом помог принцессе подняться на ноги.

– Мое имя Аскольд Горицвет. Я князь Юга, адепт Храма Сосредоточения и один из хранителей…

– Разве черные маги могут быть Хранителями Феникса? – Рыцарь смотрел исподлобья, отчего сделался еще более похож на Карла. Заметив, что новобрачные проснулись, к ним навстречу уже поспешила королевская чета, а также Анна, Морей, Сильинесли и еще несколько рыцарей.

– Черные адепты не менее, а может быть, даже более всех остальных знают цену страданиям и ратуют за спасение Элатаса.

Этот ответ, казалось бы, в какой-то степени удовлетворил любопытство посвященных. Но тем не менее Горицвет чувствовал себя как на чужом строптивом драконе.

– Пришли ко мне служанок с жемчугом для волос, любезный волшебник, – молвила Ангелика. – Ибо я не могу предстать перед царственным фениксом в таком виде.

Но встреча состоялась куда быстрее, потому что Карл и Джулия уже добежали и теперь разглядывали странную пару.

– Ваше высочество, позвольте представить Джулию, королеву Элатаса Феникса! – Последнее слово маг произнес с особым достоинством. По лицам Ангелики и Адама читалось крайнее удивление, даже некоторое замешательство.

«Да она и вправду сейчас мало напоминает грозную владычицу Элатаса», – рассуждал про себя Аскольд. Дочь была одета довольно случайно в те вещи, которые были взяты ее воинами про запас. Ее одежда сгорела в момент воплощения феникса. Поверх всей этой разнородной одежды свисал длинный, до самой земли, плащ Карла. Ее окружение также не отличалось излишней щепетильностью в выборе одежды. На храмовом платье принцессы Анны не хватало уже двух рукавов, а длинные светлые волосы были небрежно зачесаны в узел. Сам Горицвет был одет в черные, местами прожженные одежды волшебника. Не лучшим образом выглядела и остальная компания.

«Но принцесса Ангелика – сколько высокомерия, вот и верь после всего этого легендам». Горицвет покачал головой.

Первым нашелся Адам Трорнт. Он подошел к Джулии и приклонил одно колено. Ангелика не сдвинулась с места.

«Неплохо для начала». Маг вздохнул и продолжил представление своих спутников, смутно сознавая, что на самом деле он должен был представить принцессу королеве, а не наоборот. Настроение у всех было испорчено. Воскресшая принцесса не сразу нашла верный тон, стараясь придерживаться правил своего времени. Ее спутник старался быть со всеми любезен, раздражая тем самым свою даму.

Пока жених и невеста отдыхали, воины достали в ближайшей деревне простую еду и фрукты. Для многих это была еще только первая трапеза с самого начала похода. Адам и Ангелика проявили крайнее терпение, отобедав со всей этой пестрой компанией. Карл смотрел во все глаза на человека, навлекшего проклятие на его род, с каждой секундой все больше и больше убеждаясь, насколько ошибались все те, кто пытался описывать его как закаленного в боях воина, сильного и терпеливого. В самые трудные минуты еще ребенком Трорнт привык думать, что, несмотря на предательство, его легендарный предок, во всяком случае, выбрал свой собственный путь, бросив к ногам любимой женщины самое дорогое для рыцаря, его честь и доброе имя всего рода. Сейчас напротив Карла сидел красивый придворный, отдельными манерами напоминающий Эльлинсинга. Он явно брезговал простой едой, тщетно скрывая борющиеся в нем чувства. Карл с благодарностью посмотрел на Джулию и Морея.

«От этих хоть знаешь, чего ожидать». Волосы жены были заплетены в две тугие косы, рядом с подвенечным платьем Ангелики она выглядела как нищенка. «Ну и пусть». Он обнял Джулию. «Для людей, справившихся с целым отрядом огненно-дышащих драконов, освободивших пленников и разбивших магию „Тайного замка", выпустив на свободу этих надутых дураков, – мы еще хорошо выглядим. А будут нос воротить – можно и поучить».

Молчание прервала королева.

– Маг Горицвет – мой отец – назвал ваши имена в качестве посвященных в миссию Феникса. Нам известно, что прежним Фениксом была ты, благородная принцесса Ангелика, но остается множество вопросов, ответить на которые можете лишь вы двое. В частности, мы хотели бы узнать о вашей части миссии Феникса и о том, как случилось, что вы оказались запертыми на сто шестьдесят три года в янтарной гробнице «Годовалого дракончика». Пока мы сумели установить только, чего добивались ваши враги, но, может быть, мы ошибались. Я прошу тебя принцесса Ангелика, и тебя, благородный рыцарь, рассказать обо всем по порядку.

– Да. Почему вы не сопротивлялись, особенно во время встречи с рыцарями Света? Почему не попробовали подать знак? – вступил в разговор Карл.

– Мы… – начал было Адам, но принцесса гневно сверкнула на него глазами.

– Какие еще мы? Не забывай, рыцарь, что мы не обменялись еще свадебными клятвами. Да и неизвестно…

Воин склонился в глубоком поклоне, признавая правоту ее высочества. Королевская чета переглянулась. Меж тем Ангелика кивнула своему рыцарю, чтобы тот удовлетворил любопытство королевы.

– Итак. Я готов ответить на все вопросы. Силы Феникса, как уже сказала благородная владычица, были дарованы госпоже моего сердца принцессе Ангелике, чью красоту я не устану воспевать денно и ношно. – Он поклонился принцессе. – Но в наше время силы зла мечтали заполучить Феникса в свои руки. И тогда мудрые Хранители, из тех, кто постоянно был подле нас…

– Ты снова сказал «нас», рыцарь! Это прямое оскорбление мне! – Ангелика встала, намереваясь уйти, но дорогу ей преградила Анна, и принцесса вдруг как-то сразу смягчилась и, все еще не сводя взгляда с лица северной принцессы, села на место. Морей удивленно уставился на Аскольда. Тот усмехнулся и написал что-то в тетрадь Фобиуса.

– Хранители не могли защитить принцессу. Не было и человека, которому можно было бы передать драгоценную силу…

– Но почему ты сам не мог защитить ее?! – не выдержал Карл. – И потом, все здесь присутствующие уже видели Феникса, умирающего и восстающего из собственного пепла. Имея такое оружие, и говорить о том, что какие-то там Хранители не могли организовать достойную защиту, это по меньшей мере…

– Феникс – оружие?! Нет! Мы знаем его как панацею для больных и слабых, как эликсир, воскрешающий мертвых! – Ангелика посмотрела на Карла Трорнта с сожалением, граничащим с презрением.

– Феникс – оружие в руках воина и снадобье для настоящего целителя. – Аскольд наполнил свой кубок. – Не спорьте. Время идет, а нам надо еще попасть в Храм Огня.

– Хранители, как я уже сказал, не могли защитить или спрятать прекрасную принцессу. Тогда и был предложен план, как сохранить драгоценный дар.

Все замолчали, уставившись на Адама, и тот, выждав паузу, продолжил:

– Мы знали, что ни на стороне добра, ни на территории зла не родился еще человек, способный стать драгоценным вместилищем Феникса. Поэтому враги и желали во что бы то ни стало заполучить согласие ее высочества на то, что она будет беспрекословно исполнять их черную волю. В то время как, умерев, принцесса потеряет возможность встать на ту или иную сторону, значит, перестанет вызывать интерес обоих лагерей. Поэтому и было принято решение спрятать прекрасную принцессу Ангелику в магический янтарь, до того времени, пока не появится герой, способный воспринять Феникса и вместе с тем суметь отстоять его, не потеряв при этом свою душу. – Он с благоговением посмотрел на Джулию и тут же взглянул на свою даму. Та кивнула, подтверждая сказанное.

– …Я посчитал для себя наивысшим счастьем сопутствовать прекрасной принцессе в ее нелегком путешествии в страну мертвых. Вторым немаловажным моментом было сохранение благородной династии, к которой я имею честь иметь непосредственное отношение. Потому что Трорнты испокон веков являются спутниками Феникса. Вам, должно быть, уже известно, – он посмотрел на Карла, – что основатель династии Трорнтов первым нашел эту волшебную силу и передал ее одному из братьев своего ордена. Поэтому было крайне важно, чтобы наши враги не истребили всех Трорнтов, еще до того как сила Феникса вновь будет освобождена. Но нет ничего труднее, чем уберечь жизнь людей, находящихся все время в свете четырех корон. В то время как люди неизвестные, весь свой век прозябающие в жалких лачугах или пещерах отшельников, имеют возможность не только спрятаться сами, но и собрать нужные силы. Трорнты же были почти что равны королям! А значит, являлись превосходной мишенью для защищенного тайной врага.

Карл почувствовал, о чем сейчас пойдет речь, и со всей силой сдавил руку жены. Этот жест не укрылся от Ангелики, и она вопросительно посмотрела на Адама.

– …Я согласился называться предателем и спокойно сойти в могилу. Чтобы и на весь род мой легла печать этого преступления. Но, видно, достойный Хранитель встретил непреодолимое препятствие в осуществлении этого плана, если ты – Трорнт – супруг королевы.

– Я родился проклятым! Как и мой отец, и дед, и все Трорнты. Меня учили ненавидеть одно твое имя – Адам! И если я наконец очистился, то это, во всяком случае, не из-за нерадивости неизвестного мне Хранителя, а лишь потому, что Джулия и Фобиус позаботились о том, чтобы оправдать Трорнтов в глазах общества, и она же сняла проклятие.

– Сила Феникса, – подытожил Адам.

– Да при чем здесь! – не выдержал Карл. Его трясло.

– Кстати, а почему твой брат Вильгельм не знал ничего о ваших планах? – попыталась увести разговор в сторону королева.

– Как это не знал?! – Ангелику трудно было узнать. Вся ее напускная холодность исчезла, освободив дорогу безотчетному гневу.

– Почему же не знал… то есть я хотел сказать, откуда вашему величеству знать о событиях полуторавековой давности? – Он опустил глаза.

– Я воспользовалась пространственно-временным перемещением и самолично присутствовала на Совете. Я стояла в метре от Вильгельма и слышала каждое его слово. Мне надо было разобраться во всем, понять. Я делала это не однажды и ничего не пропустила.

– Возрази! Почему ты молчишь? По-че-му… – Принцесса была на грани обморока. – Ты же обещал, что никто больше не пострадает!

– Я хотел предупредить брата, но у меня было слишком мало времени. И потом, другого выхода просто не существовало.

– Это ужасно, – простонала Ангелика. из глаз ее побежали слезы. – Я думала, что жертвую одна. Ты же обещал…

– Как одна? – не понял Фобиус.

– Жертвует жизнью принцесса. Я считаю за счастье сопровождать ее, – пояснил Адам.

– Простите. Я за всей этой поэзией не разобрал, а кто же был главный Хранитель? – осведомился Аскольд, его глаза сверкали неподдельным вниманием.

– Как кто? Солнцеворот – а кто же? – Рыцарь даже успокоился.

– Солнцеворот? Так почему же его мерзопакостный потомок назвал мне целью каждого из их рода уничтожение хотя бы одного из Трорнтов? – Он вспомнил подземную темницу и ожидание казни.

– Уничтожить?! Нет! Это какая-то чудовищная ошибка. Сберечь, не допустив до власти, до почестей, до богатства, – да. Возможно, – он подумал с минуту, – за столько лет информация претерпела искажение. Не знаю.

– Вторым посвященным, конечно же, был король юга, если я правильно понял?

– Да, разумеется. – Ангелика поправила волосы. – Лучшие Хранители – люди собственного дома – они не вызывают подозрений и всегда рядом.

– А кто такой Саламандровый рыцарь? Который тоже выступал с обвинениями перед Советом? – Горицвет прищурился и погладил свой перстень. Фобиус застыл с когтем для записей в руках.

– Почтенный колдун забывает, что я не мог быть на Совете. – Адам поклонился. – Но знак Саламандры испокон веков носили отпрыски Восточной королевской династии. Все посмотрели на Морея.

– Я задал этот вопрос, потому что считаю, что в «Час Феникса» должны собраться представители тех же домов, что и в прошлый раз. И если придерживаться этого мнения, то у нас получается совсем неплохой расклад, Королева из Северной династии, Трорнт, Морей из Восточной династии, а значит, Саламандровый рыцарь, далее принцесса Северной…

– Прости, почему Северной ветви? Я же из Южного королевства!

– Ты дочь короля Стора. У меня есть неопровержимые доказательства. – Джулия не стремилась затягивать этот разговор, тем более что пора была отправляться в дорогу. – Я расскажу тебе позже, наедине.

Ангелика кивнула:

– Морей, отправляйся вперед, скажи, чтобы приготовили маленькую принцессу, мы не будем надолго задерживаться в Храме.

После вспышки гнева и слез Ангелика уже не казалась Джулии манерной куклой. Теперь королева находила в ней ту чистоту и нежность, которую заметила в самом начале еще в «Тайном замке». Казалось поистине невероятным желание принцессы не причинять боли. Она все еще оплакивала участь Трорнтов, негодуя на своего рыцаря, не предоставившего своей семье права выбора. Повинуясь новому порыву, воительница обняла Ангелику за плечи и тут же была остановлена взглядом, полным отвращения и брезгливости, брошенным на нее гордячкой.

Джулия поспешно убрала руку, проклиная себя на чем свет стоит за эту слабость и прекрасно понимая, что в дальнейшем ей предстоит еще не раз нарушать столь почитаемый принцессой этикет, о тонкостях которого сама королева, скорее всего, так ничего и не узнает.

В этот момент Ангелика вскрикнула и, побледнев, упала, лишь у самой земли подхваченная стоящим рядом Карлом.

– Что ты сделал, рыцарь?! – вскрикнул Адам, выхватив у одного из воинов меч и обратив его на обидчика. – Как ты посмел дотронуться до прекрасной принцессы, без ее на то разрешения?! Теперь я вынужден убить тебя!

Карл застыл от удивления, все еще прижимая к себе Ангелику. Адам сделал выпад, принцесса открыла было глаза, но, заметив надвигающегося на нее с мечом рыцаря, снова потеряла сознание.

– Немедленно отпусти принцессу и выйди со мной один на один, как и подобает мужчине!

– Прах тебя побери! – Карл положил девушку на траву, и тут же на него обрушилась лавина проклятий.

– Как ты смеешь укладывать ее высочество, принцессу-девственницу на землю, склоняясь над нею и путая свои нечистые волосы с ее прекрасными кудрями, дыша своим смрадным дыханием на ее губы и ланиты! Защищайся, если в тебе есть хоть капля достоинства и рыцарской чести!

Карл выхватил меч и слепой от ярости бросился на врага, Ангелика открыла глаза и снова с криком повалилась на траву. Джулия, которой порядком надоело уже это затянувшееся безумие, сняла с пояса молнию и метнула ее так, чтобы она зависла как раз над противниками. При виде розовой звезды Адом выронил оружие и с благоговением упал на колени. В это время Джулия выбила занесенный для удара меч из рук мужа.

– Все, хватит! И вообще, до того как мы повернем чаши весов, никаких поединков! Тем более между посвященными. – Она подошла к уже очнувшейся Ангелике.

– Там, там чудовище… – прошептала она, схватив королеву за рукав.

– Где? Я убью чудовище и, может быть, тогда заслужу любовь прекрасной дамы. – Адам опустился на одно колено. Джулия с тоской подумала о длительности обычных ритуалов посвящения или отправки на войну, но Ангелика, видимо, имела возможность довольно-таки часто практиковаться в подобных церемониалах и сделала все на удивление быстро.

– Ну где чудовище? – Адам казался повеселевшим и очень довольным оказанной ему честью, благословением на смерть или победу.

Прямо перед ними стоял красивый белый конь с роскошной шелковистой гривой.

– Святой остров! – Джулия забралась в седло. – Это конь. Их пригнал в Элатас мой младший брат. Тоже один из посвященных.

– Кони – сказочные кони? – Древний рыцарь попытался встать на колени, но Карл его решительно остановил. Ритуалы утомляли.

– Потом я покажу тебе, как ездить на этом красавце. А сейчас не угодно ли будет прекрасной принцессе и господину рыцарю воспользоваться телегой?

– О, лошади вообще премилые создания, я расскажу… – весело затараторил Фобиус, пробираясь к легендарной парочке.

– После. – Карл осадил летописца, и тому пришлось прикусить язычок.

– Принцесса не может ехать в телеге, – заявил Адом.

– Тогда пусть идет пешком. – Супруг королевы вскочил в седло великолепного вороного жеребца.

«Общение с собственными предками кого угодно может довести до белого каления. Сам, того и гляди, Фениксом сделаешься или тою хуже – огнедышащим драконом!»

– Прошу вас, ваше высочество. – Фобиус сыпал мелкими поклонами. – Я еще столько всего должен у вас выспросить для летописи, для истории. Как-то он все-таки усадил строптивцев на телегу с сеном. Джулия, Карл и Горицвет скакали рядом, Анна с детьми удобно устроилась на следующей повозке.

– …Скажите, принцесса Ангелика, кто-нибудь из ваших почтенных Хранителей называл вам место, на котором должна будет произойти «Мистерия Феникса»? Мы не можем найти никаких указаний на этот счет.

– Нет. Я не слышала об этом. – Она вздохнула. – А что, все посвященные уже найдены? – Что касается меня и рыцаря Адама Трорнта, то мы готовы выполнить свою миссию до конца, как бы тяжела и опасна она ни была. – Принцесса достала из кармана зеркальце в виде лапки дракона и украдкой посмотрела на себя, хорошо ли она смотрится в этот ответственный момент.

– Может, Ливень Тот описал это место, а теперь рукопись утеряна? – предположил Аскольд.

– Девушкам из благородных семей не разрешалось читать хроники Тота, тем более что поговаривали о том, будто бы господин летописец больше занимается предсказаниями, чем честными описаниями событий. А это очень плохо для страны.

При последних словах Анна ухмыльнулась и посмотрела на бывшего любовника, с юных лет почитавшего великого летописца.

– …Хотя мне на ум приходит простенькое правило назначения свидания, которым пользовались у нас.

Адам поднял на Ангелику полныестрасти глаза, но она смотрела на мага.

«Сейчас она подогреет его, а потом обольет холодным лимонадом. И так вечно», – подумала Джулия.

– …Мне кажется, что, если вы рассчитываете найти ответ у летописца Тота, который служил при дворе Севера, это может помочь вам, ведь Хранители не руководствовались лишь старыми текстами и слепым повтором ритуалов, а нередко создавали нечто новое, основываясь как раз на тех событиях, которые имели место в их повседневной жизни. Тем более что Ливень Тот был не только летописцем, но еще и рыцарем, влюбленным в одну… сначала в одну, а потом и в другую и третью даму… – Добившись полного внимания от всех своих слушателей, Ангелика продолжила: – Если два любящих сердца мечтают соединиться, но не могут передать даже небольшое послание о месте и времени встречи. Они попросту узнают о месте рождения друг друга. Потом берут карту…

Фобиус немедленно разложил перед принцессой очень подробную карту Элатаса. Ангелика некоторое время всматривалась в нее, находя новые названия. Потом вздохнула и взяла в руки предложенный ей тем же Огюстом коготь.

– Предположим… – Она взглянула на королеву. – Могу я спросить, где родилась прекрасная владычица?

– На острове Волшебства, – ответил за нее Аскольд. – Он перегнулся, держась за шею коня, чтобы указать место на карте, но Ангелика и Адом уже и сами справились.

– Княжества – не королевства, а княжества? – Светлые глаза ее набрякли слезами.

– Да. После войны королевства объединились в одно, под правлением Северного короля, став, таким образом, княжествами. Само слово Элатас создано из первых букв названий столиц всех четырех княжеств – Эл – Элос – на востоке; А – Аласвод – на западе; Та – Танаталатес – север, и С – Светлистан – на юге.

Почему же мой юг пишется последний? – ревностно вступилась Ангелика. – Это потому, что, несмотря на жертву, мы проиграли в войне?

– Север стоит на предпоследнем – хотя и выиграл, – отметил Фобиус. – Я думаю, это скорее для самой благозвучности произношения. Но ты отвлеклась.

– Да. – Она нанесла на карту точку. – Тут родилась королева, могу я спросить о месте, где родился ваш супруг?

– В Танаталатесе, – ответил Карл.

– Отлично. – Она поставила вторую точку. – Значит, магическая встреча, если бы она, конечно, назначалась этим способом, должна была бы состояться ровно посередине. Вот здесь. В Хрустальных горах в Западном коро… княжестве.

Все восхищенно переглядывались. Довольная успехом принцесса совсем уже освоилась в этой такой не королевской на первый взгляд компании и спросила, почему они не пользуются драконами?

– Неужели они все повывелись? У моего батюшки… то есть у короля Юга их было видимо-невидимо.

– Драконы есть. Мы оставили их у Храма Огня. – Фобиус махнул рукой и потом еще долго рассказывал об оборотнях, договоре, говорящих драконах и, главное, об исчезновении сиятельного принца Кира – одного из посвященных. За весь рассказ гости из прошлого ни разу не перебили бывшего библиотекаря, чего с ним обычно не случалось, и он изливал потоки красноречия всю дорогу, пока высокие шпили Храма Огня не показались из-за леса.

Тут раздался стук копыт, и вскоре перед королевой и ее свитой предстал взъерошенный, мокрый от лошадиного пота Морей. Он резко остановил Гнедка, чуть было не вылетев из седла.

– Измена! – закричал он, лишь только увидел Джулию. – Маленькая принцесса похищена молодым воином, я преследовал его и чуть было не поймал, но, должно быть, он свернул в другую сторону на развилке! Конь под ним так и гулял.

– Вперед! – крикнул Карл. – Повозки останутся здесь под защитой десяти воинов. Сильинесли и Адам за старших, остальные за мной.

Джулия неслась рядом с мужем, жалея только о том, что у лошадей не растут крылья. Проскакав не более десяти минут, Морей и правда вывел преследователей на развилку и полетел направо. Горицвет готовил молнии, королева выбирала, как будет соскакивать со спины белого коня, когда огонь вновь переполнит ее тело. Вскоре перед ними замаячила темная точка – всадник на коне.

– Почему он не взял дракона?! – выкрикнула Джулия. – Это же удобнее?!

– Может, ему так больше нравится! Может, он у нас, как это Эльлинсинг говорил, с нравственными особенностями! Гад! Дай только добраться до него, растопчу за милую душу! – Карл казался взбешенным.

– Полегче там, – осадила его Джулия, – не забывай, что у него в руках наша дочка!

– Он у меня тоже не забудет! – Они уже прилично оторвались от своей свиты.

– Вот что, обойдем его с разных сторон. – Джулия не смотрела на мужа, но знала, что он расслышит каждое слово. – Я накину петлю, а ты вырвешь ребенка. Святой остров!

Скакуны разошлись и тут же захватили похитителя, как говорится, «в тесные клещи». Джулия сорвала с шеи шнурок для плаща и, набросив его на горло врага, дернула со всей силой на себя. Вор всплеснул руками, тщетно пытаясь освободиться, и тут же Карл вырвал из его объятий орущий сверток. Джулия стянула на землю труп. В последний момент Трорнт заглянул в лицо своего нового врага и вскрикнул от неожиданности, жалости и испуга.

– Терри!

Воительница перешагнула через бесчувственное тело, спешив увидеть своего ребенка.

Карл слез с коня и подошел к распластанному на земле оруженосцу. Опознавательная брошка на вороте светилась мягким зеленоватым пламенем, Джулия последовала его примеру. Свита уже подлетела и теперь, ничего не понимая, окружила место расправы.

Трорнт присел и попробовал жилку на шее.

– Поздно. – Он поднялся. Дочка на руках, точно почувствовав отца, перестала плакать.

– Терри?! Святой остров! – Королева закрыла мальчику глаза. – Как же это Карл? Почему он украл нашу дочь?

– Боюсь, что произошла какая-то жуткая путаница. Ведь Терри и Кир исчезли до того, как мы отыскали Морея и он перешел на нашу сторону. А теперь оруженосец бежит из драконьего плена, прячется в Храме Огня, где, как ему говорят, находится дочь королевы. Он поджидает нашего возвращения. И тут появляется тот самый Морей, что поклялся некогда убить и тебя и принца, да еще и требует отдать ему ребенка! Что должен был сделать верный оруженосец, ученик королевы?

– Достаточно. – По прекрасному лицу воительницы текли слезы.

– Но ты не виновата! Ты преследовала человека, укравшего нашу дочь.

– Спасибо, не надо. У меня всю жизнь самый верный удар. Прах его побери!

Аскольд вместе с подбежавшим рыцарем уложили мальчика на коня.

– Но где теперь мой брат?! Почему Терри так обошелся со мной?! Ушел и ничего не сказал! Отец! Мы же ничего не знаем – где он был, где Кир?! Отец! – Она уткнулась в прожженную мантию.

– Я отвечу тебе на часть вопросов после…

– Ты хочешь резать его?! Зачем?

– Он несколько недель находился в плену. По тому, что именно он ел, мы сумеем определить, в каком княжестве его держали, а если они применили снадобья… считай, что я поймал их. К тому же, почувствовав, что ему не уйти, Терри мог проглотить послание Кира…

– Ясно, можешь не продолжать. – Джулия отвернулась и пошла к своему коню.

42. Спящая царевна

Когда за поворотом дороги скрылся последний воин королевы, увлекаемый честным Морем, спасать единственную дочь Карла и Джулии, из-за деревьев прямо к повозкам устремилась грязная, оборванная женщина. С виду ее можно было принять за обыкновенную нищенку, но, присмотревшись, на этом бледном от долгих лет жизни под землей лице можно было прочесть печать истинного величия и благородства.

Осмотревшись, особа подошла к повозке, на которой сидела Анна. Охранявшие ее воины было остановили непрошеную гостью, но принцесса подала знак, и женщина беспрепятственно подошла к ней.

– Госпожа, – начала она. Голос ее был необычайно твердым и сильным. – Госпожа, я одна из последних покидала «Годовалый дракончик», потому что помогала искать раненых. Мы быстро подняли наверх всех наших братьев, как мы давно уже называем друг друга; когда я перевязала, как мне казалось, последнего и уже приготовилась отправляться в путь, произошло это чудо. Я и моя помощница изучали в Храме Воды лекарские премудрости. Поэтому, отправив на рассвете очередную телегу, мы остались дожидаться пробуждения их милостей, думая, что сможем пригодиться.

– Это очень благородно, – одобрила ее Анна.

– Ну а потом мы вдруг нашли еще одну девушку. Никто из наших никогда не видел ее прежде. Одежда на ней чистая, сразу видно, что она ни разу не спала в ней на голой земле. Да и одета она как-то не по-нашему. Не знаем, что и думать! И как можно было ее ночью не заметить, когда все только тем и занимались, что убитых и раненых искали?

– Ладно. А что она сама говорит?

– В том-то и дело, госпожа, что она до сих пор без сознания. Сердце бьется, кажется, что спит, а ничем не разбудить. Может, в Храме Огня помочь смогут? Ведь погибнет невинная девочка, умрет во сне.

– Где она? – Ангелика спрыгнула с телеги и подошла к женщине. – Веди меня к ней.

– Тут, за леском. – Она неопределенно махнула рукой.

– Нельзя в лес уходить, ваше высочество. – Усатый воин перегородил дорогу.

– Ты что не слышал, что благородная принцесса пожелала? – Адам уже стоял подле Ангелики с явным желанием доказывать всем и каждому свою правоту.

– Королева велела охранять. Я и охраняю. А в лес идти опасно, если уж принцессу престолонаследницу похитили, что же говорить об остальных! Тебя, рыцарь, если головы не жалко, я не держу, иди и принеси девочку. А принцесса пойдет, с ней еще воин, чтобы донес раненую, и еще один или два для охраны…

– Благослови меня, прекраснейшая из прекрасных, на этот подвиг в честь твоей красоты и всевозможных Добродетелей… – Адам встал на колени.

При первых же словах древнего речения Сильинесли отправился в лес вместе с бывшей рабыней. И когда Трорнт дошел приблизительно до середины, положил перед Ангеликой красивую светловолосую девушку лет четырнадцати-пятнадцати, в легкой, но почему-то очень коротенькой юбочке с оборочками, в белой блузочке с пышными, тоже короткими рукавами и в странной белой обуви. Принцесса склонилась над ней, стараясь определить, как далеко ушла ее душа. Тем временем рыцари пялились на стройные, ничем не прикрытые ножки незнакомки. Адом снял плащ и укрыл девочку. Лицо его при этом покрыл легкий румянец, и он тотчас отвернулся, не желая быть уличенным и, вероятно, уже назначая себе достойное наказание за этот проступок.

– Очень странно, – Ангелика, казалось, ничего не видела и не слышала вокруг себя. Все внимание ее забрала в себя эта спящая девушка. – Кажется, что душа ее где-то совсем рядом и только и ждет удобного случая, чтобы вернуться обратно в тело. И в то же время она угасает как свеча.

Все это время Анна возилась с младшими детьми, эти двое имели странную особенность одновременно засыпать и, как по команде, вместе просыпаться. Заинтересовавшись последними словами Ангелики, принцесса подошла поближе. При первом взгляде на больную она почувствовала себя так, как будто у нее перед глазами взорвалась петарда.

– Господи, да это же Лаура! – воскликнула она и попыталась растереть бледное личико девушки.

– Ты знаешь, ее принцесса Анна? – В глазах Ангелики засветилось любопытство и одновременно надежда.

– Это подруга Карлеса – моего сына.

– Вот как, вот как… наш тихий Кир, оказывается, занимается не только старыми текстами, но и юными и привлекательными особами! – засуетился Фобиус. – Но вы-то, драгоценная, откуда это знаете? Вы же находились в плену все семь лет?

– Эта девушка была его подругой еще до Элатаса, в мире Кармалон, где мы жили. И если сын не захотел рассказывать об этом вам, значит, не надо было.

– Семь лет назад, – мечтательно произнес летописец. – Но тогда эта красотка, Святой остров, была совсем еще ребенком…

– О боже! – Анна прикрыла рукой рот. – Она же не повзрослела за это время, наверное, ни на день. – Я прекрасно помню этот костюмчик, накануне отъезда в башню она заходила попрощаться с Карлесом и была одета точно так же! Что же это?!

– Так или иначе, а она умирает! И мы ничего не сможем сделать, если останемся рассуждать здесь на дороге о причинах и следствиях ее появления в Элатасе.

– Мы можем продолжить путь в Храм Огня, – быстро подсказал все тот же воин. – Но боюсь, что там засада. Похитители редко действуют поодиночке. Или, если желаете, недалеко отсюда замок Горо. Его хозяин рыцарь Лад – бывший командующий Южным княжеством и мой большой друг. Он примет нас с распростертыми объятиями, тем более когда узнает, кто именно пожаловал в его дом…

– Быстрее, – Адам сам схватился за вожжи. – Мы же ее так заморим!

Анна увидела, каким взглядом наградила своего верного рыцаря Ангелика, когда тот, первым забравшись на телегу, забыл подать ей руку.

«Ну этот грех он не скоро отмолит, бедный», – ухмыльнулась она и поцеловала маленького Туверта. Теперь уже не было смысла называть детей храмовыми именами.

43. Ночь

– Надо вернуться к нашим друзьям. – Карл обнял Джулию за плечи. После смерти Терри та не находила себе места. – Послушай, на войне как на войне. Ты не виновата. Он был в капюшоне, длинный плащ не давал рассмотреть фигуру. Каждый на твоем месте поступил бы точно так же.

– Но не у каждого это получилось бы так блестяще!

– Терри был сильным воином, он мог, если бы захотел, ответить, мог бы даже убить тебя или сгоряча бросить на дорогу малютку! У тебя просто не было другого выхода!

– Но он же ничего не сделал! Он просто хотел спасти ребенка, и все! Я никогда не прощу себе этого. Отец! Не смей резать его! Я запрещаю, и все!

Горицвет попытался возразить, но Трорнт махнул ему рукой, мол, молчи, без тебя тошно. Он уже целый час не мог уговорить супругу ехать обратно. Аскольд, чтобы не терять времени, пытался выудить остаток информации из исчезающей памяти оруженосца, чем еще сильнее раздражал дочь. Ей казалось, и не без основания, что ее друга пытаются использовать даже на смертном одре, и, хотя маг ничего особенного не проделывал, единственно прижимал голову молодого человека к своей голове. Джулия видела в этом прямое оскорбление покойного.

Наконец Карл не выдержал, он рывком поднял королеву и, встряхнув ее за плечи, закричал в заплаканное лицо:

– Терри не воскресишь! Понимаешь ты это или нет?!

– Почему не воскресишь? – Джулия вдруг изумилась простоте собственной мысли. – Ведь Ливень Тот писал про Ангелику, будто она оживляла мертвых. Вот пусть и поможет Терри!

– О нет! Только не это. – Карл чувствовал, что теряет контроль над ситуацией. При одной мысли об оживлении трупов у него волосы вставали дыбом, а Джулию уже захватила эта идея, она уже была готова лететь к своей цели, пусть даже на живом оборотне.

– …Но дорогая, ты ведь видишь, какая она! Новое разочарование доконает тебя.

– Она славная, просто не знает наших правил и пытается жить по своим. Как та гасительница Рагнеда. Окажись мы во времена Адама и Вильгельма, думаю, мы тоже не произвели бы достойного впечатления.

– Но тогда она была фениксом!

– Сказано же, Феникс обожествляет все, к чему только ни прикасается! Может, она сохранила часть этого дара специально для такого случая! – Воительница вскочила в седло. Карл взял дочку из рук Морея и поскакал вслед за Джулией, в очередной раз проклиная своевольный нрав супруги.

Вскоре они миновали развилку и свернули на ту самую дорогу, по которой проезжали не так давно, но, как по волшебству, никого там не оказалось. Точно людей, лошадей, ящериц и все телеги и крытые повозки унес ветер.

При одной мысли, что его дети могли вот так внезапно провалиться сквозь землю, Туима пробрал холодок. Да и чьим заботам он оставил малышей, если разобраться, как не матери, у которой он сам семь лет назад похитил ее младшего сына, охотившись до этого за старшими. У гордой, и может быть, мстительной принцессы, потерявшей все! И он, дурак, думал, что она, Анна, его простила. Скорее уж Святой остров вступится за Элатас или сами люди вдруг изменятся! А ведь она казалась такой чистой, такой красивой, такой любящей. Разве он не растаял, услышав, как его собственный сын назвал эту убийцу детей – мамой?! Разве не размечтался тогда… Дурак?!»

– Следов боя нет. – Джулия бросила поводья одному из своих воинов и склонилась над землей, изучая ее затоптанную поверхность.

– Может, они не дождались и поехали в Храм, как и предполагалось заранее? – с надеждой в голосе предположил Морей.

– Возможно. – Карл прижал к груди малышку. – С нашими дамами и снег летом может посыпаться, и вообще все что угодно.

– Но Сильинесли должен был хоть что-то соображать! – Воительница злилась. – Такое слово, как «приказ», для него что-нибудь значит или это пустой звук? Хорошо, поехали в Храм.

Начинался дождь.

– Хоть убей, не пойму, как можно почти без охраны ехать туда, где только что была похищена маленькая принцесса?! Туим, есть тут еще что-нибудь или нет, я имею в виду, куда можно отправиться на ночь глядя?

– Надо спросить у князя Горицвета – он же властелин Юга. – Морей отдал Карлу свой плащ, чтобы рыцарь мог укрыться под ним вместе с ребенком. Все обернулись на Аскольда, и вовремя, потому что маг все-таки впал в транс и теперь раскачивался из стороны в сторону, рискуя в любой момент упасть на землю и свернуть себе шею.

– Ладно. Быстрее в Храм, – скомандовала Джулия, придерживая отца. – От него такого все равно проку мало. Морей, возьми троих воинов и скачите вперед, может, на развилке еще не все следы смыло водой и если они свернули от Храма, мы сразу же перехватим их и раз и навсегда отучим командовать!

Под проливным дождем вся компания добралась наконец до ворот Храма Огня. На стенах в каменных гнездах встрепенулись несколько драконов, почувствовав приближение людей и животных.

– А может быть, мы ошибаемся и это засада? – предположил Карл. – Все же знают, что Храмы Огня и Солнцестояния связаны между собой системой ходов. Монстры могли перебежать сюда. Если предположить, а я так и делаю, что оборотни шляются по всем подземным коридорам, да ко всему прочему роют новые, то и появиться они могут в любом месте. С этой позиции Храм не менее и не более опасен, чем все остальные места, включая дорогу, по которой мы едем. Но если не войти, – она сокрушенно покачала головой, – мы погубим и дочь и его. – Она посмотрела на потерявшего сознание отца. – К тому же Туим не нашел следов, а значит, наши друзья могут быть где угодно, в том числе в Храме.

– Решайте быстрее. – Морей не мог более удерживать вертящегося под ним жеребца. Да и сам он в этот момент был подобен огненному коню.

– Все в Храм! Да поможет нам небо и Святой остров! – Королева махнула рукой, воины спешились и повели коней по подвесному мосту.

Навстречу им вышел человек в оранжево-красных одеждах и склонился перед королевой и ее промокшей измотанной свитой.

– Хотел бы я проверить цвет его крови, прежде чем отдаваться на милость этих адептов, – шепнул Карлу Морей.

44. Храм огня

После того как все люди владычицы переоделись в просторные оранжевые одежды и прилично поели, а маг пришел наконец в себя и как ни в чем не бывало принялся за свою обычную возню, Джулия пригласила в отведенную для нее большую залу в виде полураскрытого цветка подсолнуха Карла, Морея и Горицвета, оставив воинов отдыхать и заниматься своими делами.

Окна представляли собой овал, и при необходимости на них возникало слабо мерцающее пламя, призванное защищать и служить помехой для зоркого разведчика на драконе, желающего подсматривать за адептами Храма. По желанию огонь мог появляться не только на окнах, но и опоясывать все комнаты охранными петлями и кругами. Множество ловушек были устроены тем же порядком и исправно защищали от воинов-людей, но были бесполезны в войне с драконами.

Храм Огня пользовался неизменной любовью правящего дома, в нем в свое время воспитывались Анна и Анна-Лиза – принцессы Элатаса, а сейчас, еще совсем недавно, сама королева рожала за его пропитанными пламенем стенами. В довершение всего адепты и служители стали свидетелями преображения Феникса. И не без основания ждали теперь защиты, покровительства и прочих милостей от Джулии.

По просьбе Карла была подана карта, на которой указывались все вассальные владения и замки рыцарей, живущих в непосредственной близости к Храму.

– Мы найдем их, вот увидишь. – Воительница обняла поникшего было Морея, и тут информация против воли сама собой заструилась по ее рукам. Джулия увидела, как Туим бежит из «Танцующего грифона», прижимая к груди мальчика лет шести. Как прячется в Аласводе. И затем играет со своим старшим сыном, а позже, поссорившись с женой, случайно, королева была в этом уверена, выпускает из рук Мариэтту, и та падает из окна замка. Потом картинки замелькали. Перед глазами Джулии возник седой мальчик на драконе, тот самый, из сна. И вот уже горит замок, парень хохочет, обезумевший Морей ищет в огне своих детей. Снова мальчик на драконе – горит деревня, пламя перемещается от дома к дому, слышатся крики «Адский принц!», «Спасайтесь, это Адский принц!». Джулия рывком убрала руку, и тут же все закончилось.

– Кто такой Адский принц? – выдохнула она.

Туим вскочил, рука его невольно коснулась меча. И тут же словно опала, плечи поникли, он сел, тяжело дыша.

– …Это тот, кто разрушил твой замок? – Королеве было стыдно, что она выдала себя. Но что-то происходило и с Мореем.

– Да. И не только! – прошипел он, сверкая глазами на владычицу.

– Ну-ну, уймись, Морей! Дело-то прошлое. – Аскольд встал между ними. – Сейчас поглядим на карту. Скорее всего, они спрятались в каком-нибудь замке.

– Ты копаешься в моей голове?! – Рыцарь был в бешенстве.

– Извини. Это произошло случайно. – Джулия пожала плечами, мол, бывает.

– Кстати, я сумел-таки извлечь последние картинки из угасающей уже памяти Терри и связал их в довольно правдоподобную историю, – попытался изменить ход беседы Горицвет.

– И же просила!

– Ты хорошо делаешь свое дело, так не мешай, когда я принимаюсь за свое. Тем более что прошло уже слишком много времени и никакая Ангелика не воскресит уже бедного оруженосца. В то время как, воспользовавшись его памятью, мы можем сделать выводы для себя и избежать следующих ловушек.

– Хорошо. Давай, – обречено вздохнула воительница.

И тут снова взорвался Туим.

– Ловушки! Прах вас всех возьми! Вот кто все знает про ловушки! Про похищения! Ну что, королева-убийца, прикажи схватить своего верного раба! Пытай его раскаленным железом за все, что он сделал, за все страдания, которые изведал из-за этого драконьего отродья! Прикажи своему муженьку, он быстро снимет с себя маску благочестия и вырвет мне сердце! И ты – колдун! Я думаю, ты не забыл про камеру в Элосе! Небось, спишь и видишь, как бы запихнуть меня туда! Так давайте, жрите меня, копайтесь в моем мозгу! Я не буду сопротивляться! А то подманили спасением мира, а сами только и знаете, что плести интриги за спиной. Детей моих захватили при помощи этой адской матушки, теперь до меня добрались! А ты, Аскольд, я же слышал, как ты шептался с Фобиусом о том, что окажись на моем месте Брас!.. – Он задохнулся и закашлялся.

– Брас. Да, правильно. Мне легче было бы работать с ним, как с человеком, который многому научился у моей дочери. Он хороший и достойный ученик. Но только избран ты, и я со всем своим умением ничего не могу тут поделать. – Горицвет улыбнулся. – Лет семь назад Джулия и Карл водин голос просили исправить как-нибудь их положение и передать Феникса в другие руки. Но, увы. Что же касается того, что мы якобы подослали принцессу Анну, так это чистый бред. Тебе же известно, что мы встретились с нею уже после того, как ты сам нашел ее в драконьем подземелье. Другое дело, что это именно ты – князь держишь против нас молнию на сердце, время от времени сходя с ума от ее жара и страха, что она, того и гляди, взорвется. – Маг умолк, довольный произведенным эффектом. Джулия прошла б другой конец комнаты, где стояли сосуды с водой, и сама налила каждому. В этом огненном мире трудно было сохранить холодный и трезвый рассудок. Королева макнула в каждый из кубков жабий камень, который за час до этого позаимствовала у отца, и, поставив их на поднос, подошла к мужчинам.

– Выпей немного. – Она приблизилась к Морею, избегая, однако, дотрагиваться до пего.

– Благодарю. – Рыцарь принял из рук королевы сверкающий старой бронзой кубок.

«Пьет – потому что верит или потому что из моих рук он обреченно примет все?»

– Так что у тебя? – обратилась она теперь к отцу, демонстративно повернувшись спиной к Туиму.

– Дело в том, что воспоминаний было не много. Но зато то, что я получил, не вызывает сомнений, они как вырезаны на алмазе. Думаю, Терри последние дни был буквально одержим одними и теми же образами. Но не стану вдаваться в подробности. Принц и оруженосец покинули Элос на серебряных драконах, я провожал их и прекрасно помню, как это было. Терри запоздал, прощаясь со своими дамами, и явился в последний момент, при полном параде, так что выглядел великолепно, сам Кир был в простеньком сером костюмчике. Мы предпочитали сохранить визит в тайне. Но переодевать Терри, естественно, никто не стал. Принц даже отдал ему своего дракона, чтобы тот мог покрасоваться перед подружками. Видимо, парень много раз вспоминал последний день в Элосе, потому что эти воспоминания, как я уже сказал, врезались в его память. Думаю, он не раз ругал себя за столь опрометчивые поступки, потому что на обратном пути из Танаталатеса на них напали драконы.

– Ты знаешь, где мой брат?!

– К сожалению, – колдун развел руками, – впрочем, Терри тоже не знал. Его приняли за принца и закармливали одурманивающими снадобьями, как поступают с магом, которого на какое-то время следует лишить силы, но ни в коем случае нельзя убивать. Однажды твой ученик как-то взял себя в руки и, убив охрану, сбежал. Вот, собственно, и все.

– Но где Кир?

– Я полагаю, что если оруженосца приняли за принца, то и принца могли принять за оруженосца, – подытожил Аскольд. – По правде сказать, я думал, что ты и сама теперь назовешь место, где находится Кир, вернее двадцатитрехлетний молодой человек, которого все принимают за мечевластителя, потому что рядом с принцем, без сомнения, должен был находиться телохранитель.

– Ты хочешь сказать? – Джулия опустила большой палец вниз.

– Ну конечно! Или в любом другом месте, где им нужна чисто физическая сила.

– Да, принцессу Анну они знали и собирались передать Повелителю, но тем не менее отправили на работу в подземелье, – мрачно подтвердил догадку Морей. – Надо разбить в прах все эти крысиные норы, и только тогда…

– Первым делом надо найти потерявшихся, потом отправиться в Танаталатес и собрать армию. Придется разделиться.

– Самое время собрать всех посвященных вместе, – настаивал Аскольд. Но его уже никто не слушал.

– Морей, возьмешь два десятка воинов и отправляйся в ближайшие рыцарские замки на поиски. – Она играла с ручной молнией, попеременно втягивая ее и вновь извергая из середины ладони.

– Туим – один из посвященных. Он должен быть при тебе.

– Значит, три десятка. Он все равно на себя не похож. В Храме останутся еще двадцать воинов и большая часть драконов. Далее, мы с Карлом и малышкой вернемся в Танаталатес. Эльлинсинг уже должен был получить твой амулет, и там безопасно. – Все слушали королеву с напряженным вниманием. – Туим, я предлагала тебе воспитывать пока наших детей вместе, с моей стороны все остается в силе, так что решай. Кстати, я поручаю тебе привести посвященных в королевский замок и явиться самому. Отец…

– Я займусь поисками последнего посвященного, тем более что, к сожалению, это не Брас.

Карл вздохнул с облегчением. – Да будет так. Святой остров.

– Могу ли я спросить? Что будешь делать ты сама? – поинтересовался Морей.

– Я доберусь до Танаталатеса, а потом попробую выкурить этих гадов ползучих из их нор.

– Но может статься, что я понадоблюсь тебе?

– Вернись живым, – Джулия весело поглядела на рыцаря. – А то я век с тобой знаться не буду! И матушке своей тоже порекомендую.

В тот же вечер королевская семья в окружении малочисленной свиты улетела в Танаталатес.

45. Одно желание

Ночь. Тишина звенит. События последних дней сильно повысили мой авторитет среди пленников и сделали надсмотрщиков менее внимательными. Ходят слухи, что где-то под одним из южных Храмов в царство ходов и нор ворвался огненный Феникс. Он разбил охрану, освободил рабов и, по всей видимости, скоро прилетит сюда. Со всего юга, а теперь мы уже можем с точностью называть части света, сгоняют пленников к нам. Думаю, что больше всего драконов пугает то, что они не имеют ни малейшего понятия, где ждать следующего удара, от чего их магическая защита, не особо прочная и раньше, трещит по всем швам.

Я повернулся на другой бок. Надо выбираться отсюда, и поскорее. В ушах звучит ветер странствий, теплые волны ласково обнимают все тело, еще, еще…

Я говорю, сделайте такую божескую милость, родные, подхватите меня на свои нежные плечи и унесите в край, где нет страдания.

Голубые искры как рой мошкары – несутся, маня в свой рай небесной лазури, чтоб слиться с ним. Возьмите меня с собой, позвольте слиться с вашим прозрачным светом, я лечу.

В такие минуты кажется, что я могу все? Я счастлив, я свободен, может быть, даже влюблен. Магия моей собственной сказки начала действовать, и ночь за ночью, сон за сном я ухожу все дальше и дальше. Ласковые волны подхватывают меня, и я лечу, лечу, лечу…

Скоро уже позовут на работу, а я так и не дождался Джулию. Справа от меня спит Милица, ее черные косы – петля амазонки, но такие небеса не по силам даже для нее. Я поежился и пошарил рукой. Что за черт, уже куда-то сбежала. Ну и хитрая. Не хочется открывать глаза. Нет. Пока не зазвучали знакомые окрики, не захлопали бичи, меня тягачом не поднимешь. Надо же – какое словечко вспомнилось.

Я укутался в теплое одеяло, нежный шелк простыней приятно касался тела, аромат изысканных духов, казалось, переполнял комнату. Я приоткрыл глаза, сквозь овальное окно лился солнечный свет, ветви цветущих деревьев тянулись из сада прямо в дом, хотя нет – это стена дома – одно большое, цветущее дерево… Из пола и из стен растут разноцветные цветы, их стебли ползут по коре старых деревьев, переплетаются с книжными полками, спадая с них наподобие великолепных живых ковров до самого пола. Я вздохнул и проснулся.

Что за чудо! Сонливость как рукой сняло, сон превратился в явь. Я сел. В теле не было ни капли усталости, я был чисто вымыт и вместо лохмотьев одет в великолепную золотистую ночную рубашку. В комнату вошла девушка с тазиком воды и полотенцем, но, увидев, что я проснулся и смотрю на нее, поспешно выскочила, но через пару минут явилась со стариком в длинных белых одеждах с золотой каймой и совершенно белыми, мне даже показалось – светящимися волосами.

– Рад приветствовать юного мага в своем жилище, Я Эльсинель – один из жрецов этой страны. – Во всем облике старика было что-то знакомое и даже родное, словно я знал его всю жизнь. Нет, не так, словно я искал именно его и теперь наконец-то нашел, обрел… О чудо. Я дома. Я нашел… Я в раю!

Меж тем все та же девушка помогла мне подняться и умыться. Она была нежная и озорная, как птичка или цветок.

– Редко кому удается пересечь наши магические врата, миновав мириады ловушек, подстерегающих ищущих на этом пути, поэтому мы особенно радуемся, когда находится герой, вера которого привела его в этот чудесный край.

– Я что, в раю?

Услышав меня, девушка прыснула, и старик усовестил ее взглядом.

– Для кого-то наш мир и есть рай. В Элатасе, откуда ты, как я вижу, прибыл, это место называют «Святой остров», а раньше говорили «Остров желаний», потому что тебя по праву ожидает заслуженный подарок.

Я переоделся в серебряные одежды, предложенные мне Эльсинелем, и после легкого завтрака мы вышли из дома.

«Остров желаний, – думал я. – Но ведь именно так я назвал островок, куда плавала на лодке Глория в моей первой сказке, что же это? Значит, Джулия была права и я создал реальность, или это она сама привела меня, своего верного ученика, своего истинного сына…»

– Как твое имя? – спросил жрец, и я смутился, потому что был настолько поглощен происходящим, что забыл представиться.

– В Элатасе меня называют принц Кир, но для друзей я просто Карлес. Если хотите, зовите меня так.

– Хорошо, что ты не кичишься благородством происхождения. Я рад приветствовать тебя на Святом острове, Карлес, и хочу сразу же сказать, что мы готовы выполнить любое твое желание.

– Все, что я захочу?

– Или почти все.

«Я не добрая фея…», – вспомнилось мне. Неужели и это сбывается?! Я ясно представил себе, чем кончилась вторая сказка, и мне стало не по себе.

Меж тем над нашими головами изгибались прозрачными радугами хрустальные мосты, с тонкими, как лучи солнца, перилами, они сплетались, соединяясь, словно играя друг с другом.

– Что же ты – желай! – подбадривал меня Эльсинель.

– А можно мне сначала посмотреть на вашу прекрасную страну?

– Пожалуйста.

Я вспомнил Джулию, пропавшую Лауру, Милицу в темнице драконов, «Час Феникса», и все это вдруг сделалось таким мелким и нереальным, в то время как перед моими глазами разворачивалось настоящее чудо.

– Охотно, молодой маг. И ты это прекрасно решил, я с радостью покажу наши озера, в которых живут лебеди и хранящие тайны рыбы.

«Вот я и высказал свое желание, но что же можно было выдумать лучше?»

Словно в ответ на мои мысли, почтенный Эльсинель заверил меня, что обещанная прогулка не будет считаться желанием. Таким образом, я отправился бродить по стране грез, с каждым шагом убеждаясь, что это именно то место, в котором мне и надлежит жить. Огромная, словно кружевная башня синего стекла щекотала своей верхушкой толстенькие чистенькие облачка, по которым летали на великолепных изящных грифонах люди. В стороне от небесной трассы этих чудесных животных были устроены множество тонких, как паутинки, подвесных дорог. Мы любовались красотами прозрачных озер, и господин жрец предложил спуститься вниз под озеро и полюбоваться оттуда, что мы тут же и предприняли. Вообще, в «Стране желаний» всему на свете предпочитают тонкие и изящные стеклянные конструкции, отчего весь этот рай напоминает леденцовый сон. Дома же здесь находятся в таком тесном соседстве с деревьями и скалами, что невозможно определить, что появилось раньше, дом ли пристроился к раскидистому старому дереву, или оно, прорастая год за годом, заменило стену, плотно врастая в основание крепкими корнями, оплетая стены и крышу могучей кроной.

Я не увидел никакого океана или моря, которое должно было бы омывать Святой остров и спросил об этом Эльсинеля. После чего тот отвел меня в библиотеку, где в одной совершенно пустой зале сам собой в воздухе на расстоянии метра от пола висел, шевелясь и постоянно изменяясь, макет «Острова желаний», вокруг него полыхали, переливаясь и постоянно изменяясь, эфирные волны.

– Означает ли это, что ваш мир витает в пустоте, точно седьмое небо? – осведомился я. – Или он, подобно другим мирам существует параллельно, как Элатас и Кармалон?

Ответом мне служило изменение вокруг левитирующего острова. Волны вдруг потемнели и вытянулись вверх, образовывая собой вечный лес, я увидел Элатас и догадался, что «Святой остров» находится как раз посередине леса, куда ни один дракон не может долететь, но оборотни, оборотни… Оборотни и копающиеся в темноте проклятых подземелий рабы могут! – Видимо, я изменился в лице, потому что мой спутник взял меня за руку. Я обернулся, в комнате вместе с нами стояли еще несколько жрецов.

– Что-нибудь случилось? – спросил один из них Эльсинеля. – Отсюда шла такая боль, словно… – Он посмотрел на меня.

– Это маг, пересекший врата «Острова желаний», – не без гордости произнес мой спутник.

– Ну и что? – Они казались высокомерными и одновременно беспомощными.

– Послушайте, – начал я, – боюсь, что вашей прекрасной стране грозит страшная опасность! – И я рассказал все, что знал об оборотнях, рабах, драконах и о Фениксе. Меня внимательно выслушали, после чего самый молодой, со звездой во лбу, пожал плечами:

– Война, кровь. Феникс… Какое это имеет отношение к нам?

– Но если остров находится где-то посередине леса, значит, до него все-таки можно добраться подземными ходами!

– Никак. Мы защищены очень плотной магией…

– Но я же прошел!

– У нас говорят, что шанс для человека попасть в мир мечты ничтожно мал.

– А для дракона? А для оборотня?

– А ты видишь здесь хотя бы одного из них?

– Нет, – признался я.

– Напрасно ты отвергаешь все, Надирен, – поддержал меня Эльсинель. – Молодой маг, конечно, подвержен резким сменам энергетики, но слова его вполне искренны, и потом теоретически, конечно, он прав. Если один миновал ловушки и запреты, почему этого не могут сделать многие?

– Не к лицу тебе, почтенный хранитель входа, подвергать сомнениям многовековые истины. Исполни желание этого юноши и отпусти его с миром.

– Но позвольте! А как же тогда час Феникса?! Решается на нем или нет судьба мира?

– Нет слов – решается. Так оно и есть, – ответил второй жрец. Его голос при этом был холоден, а глаза оставались пустыми.

– Но если наши миры существуют параллельно и Элатас погибнет, не пострадает ли от этого «Святой остров»?

Эльсинель вновь вопросительно посмотрел на жрецов.

– Миссия Феникса – это ваши внутренние проблемы, и мы не хотели бы решать их за вас. Однако если это и есть твое желание, мы готовы выполнить его. Хотя должен предупредить, – Надирен сделал пассы, словно разглаживал сферу над макетом острова, – что если мы возьмемся осуществить «Мистерию выбора» и проиграем – Феникс лишится своей силы и будет вновь утрачен.

Я поклонился, чувствуя, что со мной не желают более разговаривать, и пошел за Эльсинелем, которого резкость и нелюбезность жрецов, казалось, сразила более, чем меня самого.

Мы гуляли еще около часа, но окружающие меня красоты уже не радовали глаз. Весь, сосредоточившись на неприятностях, постигших уже моих друзей и угрожавших безопасности «Святого острова», я брел, ничего не видя и не воспринимая.

– Я думаю, – тихо сказал жрец, – нет смысла продолжать осмотр, ты весь где-то в другом месте.

Я извинился. Было жаль этого доброжелательного старика, но он был прав. Мы вернулись в его дом. Я чувствовал себя подавленным, видимо, это состояние передавалось моему гостеприимному хозяину, потому что он вдруг заторопился исполнить мое желание. Признаться всю дорогу от библиотеки я продумывал его до мельчайших подробностей. Но что я мог знать о событиях в Элатасе, просидев незнамо сколько в подземелье драконов? Ситуация могла в корне измениться, и тогда моя запоздалая помощь, скорее всего, принесет один лишь вред. Поэтому, пораскинув мозгами, я спросил, нельзя ли вначале поглядеть на моих друзей, на сестру, на Терри, о котором я вообще ничего не знал с того самого дня, когда пути наши разошлись и я угодил в плен.

Господин Эльсинель полностью одобрил мои намерения и вызвался тут же показать мне Терри и Джулию. Мысль вернуть с помощью «желания» Лауру была чистым соблазном. Но я решил, что, вложив свою новую силу в «Мистерию Феникса», я, по крайней мере, останусь жить и тогда, упорно занимаясь магией, может быть, смогу найти свою подругу.

Племянница хозяина принесла чашу из черного камня и налила в нее что-то похожее на кофе. После чего Эльсинель заставил меня не отрываясь смотреть в центр, мимо отражения свечи, которую он зажег перед этим.

Сначала я видел лишь блестящую точку, потом огонь заколыхался и пошел золотыми кругами, пока центр чаши не очистился полностью. До меня донесся стук копыт, и в следующее мгновение я увидел всадника в черном развевающемся плаще, с опущенным на глаза капюшоном, прижимающего к себе сверток. Ребенок – догадался я. Из-за поворота дороги, а может быть, из самого леса вылетели еще два всадника. Расстояние между ними сжималось, и наконец преследователь на белом скакуне оказался от первого на расстоянии вытянутой руки. Второй воин подлетел с другой стороны. Я заметил, что вместе они действуют как две руки. Что-то произошло. Увлекшись своими мыслями, я не видел деталей, возможно у всадника на белом жеребце оказался в руках шнурок. Мгновение, и он накинул его на шею беглецу, в тот же момент второй выхватил и прижал к себе ребенка. Человек в плаще захрипел, с лица его свалился капюшон.

– О боже – Терри! – Мой друг выпал из седла. Убийца выпустил его из своих железных рук и спрыгнул на землю. – Джулия! – Я не хотел смотреть, что будет дальше, но изображение, казалось, было уже ничем не остановить. Я увидел слезы отчаяния на лицах сестры и Трорнта.

Вот я и повидал своих.

– Все не так плохо, Карлес, – попробовал утешить меня заботливый жрец, сам он был еще более поражен, нежели я. – У тебя ведь есть «желание». Надо только вместе подумать, что тут можно предпринять с помощью моих чар. Например, вернуться в прошлое и предупредить своего друга. Надо только выбрать точный момент, потому что ты уже не сможешь восстановить последующие события.

– Это значит, что если я вернусь в прошлое, то я забуду все, что, по меркам того времени, должно со мной произойти? И «Святой остров» тоже?

– Нет. Ты все запомнишь. Зачем отнимать у тебя такое сокровище? Просто люди, с которыми ты познакомился в тот отрезок времени и которых мы теперь вычеркнем, не узнают тебя, хотя ты будишь помнить все. Только одно «но» – мы ничего не можем сделать в пределах Храмов – там работает только их магия.

Я задумался. Самым простым казалось вернуться в Танаталатес в мой последний визит и не спешить обратно в Элос, беседуя с Карлом и Джулией, попытаться раскрыть, теоретически разумеется, драконий заговор. С учетом всего, что я узнал за это время. Но тогда, рассуждал я, придется отказаться от Милицы. Потому что даже если я спасу ее вместе с моими несчастными друзьями – кто я буду для нее?

– …Есть еще один способ. Ты можешь оказаться на месте Терри в момент его смерти. Ты хорошо держишься в седле?

Я кивнул. В чем в чем, а в этом я был уверен.

– …Итак, ты окажешься на коне, сзади тебя нагоняют, но если твой друг не знал, кто это, то ты в явном преимуществе. Поэтому остановишься, откроешь лицо. Как думаешь – хватит у твоей сестры реакции не прибить тебя на месте?

– Да. В Джулии можно не сомневаться.

– Отлично.

Я лихорадочно искал другие возможности. Господин Эльсинель показал мне Терри, въезжающего в Храм Огня, Джулию после смерти ее ученика. Совет, отъезд, Джулию, беседующую с ожившей Ангеликой.

– Стоп! А нельзя ли предупредить Терри по дороге из Храма?

– Боюсь, что не получится. Слишком сильно действуют магические щиты. – Он вздохнул из-за того, что не мог выполнить мою просьбу в точности. – Можно по дороге в Храм, там есть незащищенная зона…

Но это предположение я отверг напрочь. Карл считает, что Терри испугался Морея. Но сам Терри ничего не может сказать. А что, если он сбежал от кого-то другого? От оборотня, охранявшего его еще до этого в плену, или где он там был, а Морея и вовсе не заметил? Тогда, поговорив с ним, я несомненно не сберегу свою племянницу, которую даже не знал, передо мной в черной чаше мелькали картинки прошлого, а я искал, искал, искал…

Наконец у меня закончилось всякое терпение, и я согласился подменить Терри.

– Надо, чтобы ты отъехал подальше, тогда чары Храма перестали действовать – внушал мне жрец. Но я уже и сам заранее отчаялся в этой затее.

– …Все. Прощай, Карлес… – донеслось до меня, и тут же холодный ветер с мелкими каплями вцепился в лицо, я схватился за гриву коня, стараясь не вылететь из седла, и тут же, о ужас, выпустил из рук тугой сверток. Девочка полетела под копыта коня…

У меня закружилась голова, и я провалился в черную бездну, туда, где место всех предателей и убийц вроде меня!

– Очнись, Карлес, очнись. – Кто-то тряс меня за плечи.

«Нет, только не это. Я не хочу смотреть в глаза Джулии и Карлу. Лучше смерть!»

– Карлес! – Эльсинель поднял меня одним рывком и побрызгал в лицо.

Я открыл глаза – коричневые капли на полу казались кровью ребенка.

– …Очнись, Карлес, ты здесь. Я вытянул тебя обратно.

– Зачем, я же убил ее…

– Никого ты не убивал. Я отменил все. Попробуй еще разик, только не забудь, что у тебя в руках ребенок.

– Нет… – Я испытывал настоящий ужас.

– Но твой друг! Попробуй, ты же не простишь себе, если ничем не поможешь.

Я выпил воды и, к собственному удивлению, вдруг согласился. И тут же ветер ударил мне в лицо, я сжал в руках младенца, так что девочка запищала. Все шло как надо, я услышал звуки погони и обернулся. И тут же капюшон упал на лицо. Я попробовал сорвать проклятую тряпку и чуть не свалился с лошади. Схватился за холку, из последних сил держа другой рукой ребенка и для верности надавливая сверху грудью. Конь мой летел вперед, предоставленный самому себе. Меня мотало то вправо, то влево. Я снова попытался открыть лицо, но тут же почувствовал, как что-то словно подрубило мне горло. Проклятый капюшон налип на глаза…

– Карлес, Карлес! – В этот раз я не так долго приходил в себя. – Теперь непременно получится! – успокаивал меня жрец, капая несколько капель снадобья в прозрачный, голубоватый кубок. Отчего-то болело горло.

– Следующего раза не будет, – подытожил я.

– Ну перестань. Сейчас попьем, поедим, отдохнем. А потом и придумаем, только теперь нужно, чтобы наверняка. А то близость твоей сестры почище любого Храма разрушает магию.

Я снова глядел в черную чашу, перетасовывая череду событий. Вот Джулия со свитой вылетают в Южное княжество, вот начались роды, вот Карл, отец, Фобиус и Морей (ему-то что надо) спускаются в «Тайный замок», Феникс, пробуждение Адама и Ангелики… Стоп. Картинки, словно закрепленные на растянутой резинке, полетели обратно.

– Ангелика?! Та самая, о которой писал Ливень Тот?! Я знаю, что делать! – Мой план был на удивление прост и лишен всякой романтики. Я встречу Джулию и Карла у Храма Огня. Далее сообщаю ей местонахождения принцессы-целительницы. Потом мы кладем Терри на телегу и со всей прытью мчимся в замок рыцаря Лада. Много я этим нарушу? Ну разве что самую малость? Рискую? Тоже нет. Одно «но» – что, если Ангелика за столько лет утратила дар и не оживит моего друга? Но больше, скорее всего, и придумать-то ничего нельзя.

Потом я нашел еще несколько вариантов, но в тот момент я ни о чем другом и думать не хотел.

– Я горжусь, что познакомился с тобой, Карлес, – сказал на прощание Эльсинель. – Мне кажется, что в этот раз все получится. – Он замялся, теребя кору дерева. – Теперь я должен сказать тебе то, что принято говорить всем, кто однажды пересекает пределы «Святого острова»: когда человек делает это впервые, его ждет подарок, который может быть большим, как целый мир, и маленьким, как ракушка. Твой выбор не велик, но поверь мне – он достоин самого лучшего к нему отношения. Однажды к нам попал Ливень Тот. Он пришел в восторг от острова, но вскоре запросился обратно, желая только одного – поведать о своем открытии людям. Мы одарили его замечательным талантом. Но он ничем не выдал нас. «Открытием» Ливень называл ту святую простоту, с которой сделано все в нашем мире. Когда этот некрасивый, нескладный юноша бродил по острову, я показывал ему только что распустившиеся цветы аметистов, но он, казалось, ничего не видел и не слышал. Меня обидело подобное отношение. И лишь спустя годы я понял, насколько этот человек был одержим поиском своего цветка. Он не унес из нашей сокровищницы ни одного камня, но стал обладателем поистине чуда.

– Ливень Тот! О, неужели?!

– Да. Были и другие… Когда маг вступает на землю острова во второй раз, о, это тайна тайны – он становится одним из нас. Это означает, что боги «Святого острова» не отличают его от своих детей. А третий раз – случилось это лишь однажды – это корона «Святого острова»! Я говорю тебе до свидания, Карлес. – Жрец обнял меня, как обнимают сына. – Потому что ты непременно скоро вернешься. И еще. Это тебе мой подарок, тебе и твоей сестре – «Мистерия Феникса» может произойти только на «Святом острове», только здесь и нигде больше.

Мне не хотелось расставаться с мудрым стариком, но врата уже сияли знакомым синем огнем.

– Я вернусь, господин Эльсинель. Честное слово, вернусь… И может быть, тогда останусь здесь навсегда.

46. История Элатаса – дубль два

Было уже довольно-таки темно, когда Джулия со всей своей свитой и мертвым Терри достигла Храма Огня. Королева казалась помешанной, Карл обнял ее за плечи, и так рядом они ехали, касаясь ногами стремян друг друга. Девочка мирно спала на руках у отца. После того как воительница потеряла надежду найти недисциплинированный десяток Сильинесли и охраняемых им особ на дороге, где их оставили, муж вел ее через темноту, как безвольную куклу. Аскольд, отдавшись последним мыслям оруженосца и надеясь пробраться в них еще поглубже, раскачивался в седле, норовя вывалиться из него. Двое воинов не сговариваясь подъехали к нему с обеих сторон и теперь придерживали неконтролирующего свои движения мага. Третий переложил на круп своего коня тело юноши.

Добравшись до стен Храма, воительница вдруг ощутила всю лежащую на ней ответственность. Ведь теперь надо было войти не просто в Храм, где она совсем недавно рожала и где безбоязненно оставила свою крошечную дочку. Теперь это место было не менее опасно, чем другие, – потому что отсюда была похищена ее малышка. Пусть даже другом. Все равно – факт остается фактом.

Пока она так размышляла, в просвете арки показалась черная фигура с факелом, которым она делала отряду какие-то знаки. Человек сбросил с лица капюшон, и Джулия ахнула, узнав в незнакомце любимого брата.

– Постойте. Все вопросы потом. – Я боялся потерять драгоценное время, к тому же меня пугало, что в предыдущих появлениях не было так темно. – Терри надо спасать!

– Но откуда? – начал было Карл. Я торопливо остановил его и выкрикнул наугад имя Морея. Из свиты выехал рослый воин.

– Туим Морей. Твои дети и принцесса Анна, а также все люди, оставленные вами на дороге, – живы и невредимы. Сейчас они находятся в гостях в замке Горо, принадлежащем рыцарю Ладу. Немедленно возьми воинов и тело моего друга и отправляйся туда. Ангелика должна попробовать воскресить его, как делала это в прежние времена. Я еду с тобой.

Джулия подала знак повиноваться. Передохни в Храме, там безопасно, – обратился я к сестре.

– Коня принцу! – выкрикнул Карл и, не дождавшись заторможенных воинов, слез на землю, предоставляя своего красавца.

– Дай хоть посмотреть на нее. – Я потянулся к своей запеленатой племяннице. Он бережно поднес к свету дочку. Джулия уже выпрыгнула из седла и прижалась к моей груди.

– Ну когда же мы поедем в самом деле?! – неистовствовал Туим. Я вскочил на коня, но не удержался и, нагнувшись к своей сестре и зятю, прошептал: – «Мистерия Феникса» должна произойти на «Святом острове». Встретимся в Танаталатесе…

Мой конь последовал за воином, везущим Терри. Я махнул на прощание и полетел вперед.

47. Когда пробуждаются красавицы

Замок Горо стоял невдалеке от довольно-таки крупной деревни Лад, названной так по имени здешнего хозяина, проезжая через которую мы увидели алое зарево к югу от нас.

– Маро, – сказала старушка крестьянка в опрятном платье и теплой телогрейке, которую она накинула на себя второпях, выскакивая на улицу, отчего вся она была застегнута сикось-накось. Старик у забора снял шляпу, его примеру последовали другие мужчины, высыпавшие поглазеть на красивое зрелище из ближайшего кабака.

– Что это значит? – спросил я наугад, и мне ответили сразу несколько голосов.

– Адский принц резвится.

– Его адское высочество изволит баловаться.

– Бузит, проклятый. Скоро правее загорится… На что спорим, что правее?

И точно, как по заказу, вспыхнул еще один костерок поменьше.

– Ланцы…

– И часто тут такое? – Зрелище останавливало внимание. И вправду, не каждый же день видишь, как палят соседей.

– Случается, а как же. Проклятый недоносок, – вставила словцо пышная крестьянка, – скоро беженцы, погорельцы с Маро и с Ланцы побредут. Вот слез-то…

– Сам золотой, а волосы у него из серебра. Молод и ужасен, – загнусавила бабка.

– Сама ты ужасна! Карга старая, а принц красив, пригож, даром что золотой, – парировала девица.

– Полно. Поехали! – торопил Морей. За то время, что мы добирались до чугунных ворот, вспыхнули еще две деревни.

С удивлением я заметил, что последние представления уже утратили для меня свою новизну и привлекательность. Поэтому я опустил голову и вошел вслед за своими людьми во внутренний дворик замка. Теперь я мог думать только об одном – удастся ли Ангелике спасти Терри.

Оказавшись в замке, я ощутил себя вдруг стрелой, летящей прямо к цели. Я знал, что рано или поздно встречу здесь маму, но молил, чтобы это произошло попозже, когда все будет уже далеко позади.

Принцесса оказалась приятной блондинкой. Я уже видел ее в черной чаше Эльсинеля, но в жизни она оказалась еще лучше. Ее старинное платье необыкновенно шло к ней. Но не стоит забывать, зачем я здесь. Поэтому я напустил на себя непроницаемый видок и, наскоро представившись, изложил суть дела. Такая неучтивость с моей стороны могла бы, пожалуй, оскорбить и более современную особу вроде моей сестренки, но что делать? Всего одно сердечное слово, и я разрыдался бы как ребенок. Губы мои дрожали и… думаю, что девушка, а она была добрая и необыкновенно милая и чувствительная, – все поняла и, не спрашивая с меня невозможного, приказала принести Терри, что мы сразу и сделали.

Пожилая ключница, вызвавшаяся помогать целительнице, увела меня как маленького за руку, беседуя со мной при этом голосом доброй сказочницы.

Через некоторое время, вернувшись в компании с юркой шустрой старушкой, ключница поставила передо мной на обшарпанную старенькую табуретку кружку коровьего молока.

– Все с вашим другом будет как надо. А как не надо – не будет, – странным образом утешила меня хлопочущая служанка, лишь только ее подруга вышла из комнаты. – Ведь это божественная Ангелика! В легенде сказано, что она и мертвых оживляла. А уж ваш-то друг, как есть мертвяк, воистину, по-другому и не скажешь.

Я попытался отвязаться от ведьмы и найти маму.

– …Она тут людям раны заживляла, руки, ноги приращивала. Насмотрелась чудес, помирать можно. Пока на том свете за меня новости никто не растрезвонил! – трещала она.

– Вы на этом свете еще, наверное, не всем рассказали, – подталкивал я шумовой аттракцион к двери.

– Возьмем, к примеру, нашего кузнеца, так драконы принца ему поллица сожгли. Или сам ненароком спьяну глазу на жаровню, прах его так разэдак! Свалился. Так она, чудесница, его писаным красавцем сделала, а был, надо сказать, урод уродом…

«Умри и поговори об этом с кем-нибудь из своих прадедов», – внушал я.

– …урод уродом, даже я, на что стара, а на такого не польстилась бы.

«На тебя, можно подумать, польстится кто-нибудь, держи карман шире».

– Одну только девочку-ангелочка белокурого, что сама же привезла, поднять не может. А та спит, как принцесса из сказки, и ждет своего принца.

– Девочка?

– Ну да, как сказоч…

«Нет слов, как мне уже надоела эта чертовка!»

– …За пару монет могу сводить полюбоваться, как со Святого острова! Тут таких и не сыщешь. Кто не придет, я первым делом веду на красоту такую полюбоваться.

Денег у меня не было, но я пообещал заплатить, и трещотка, делать нечего, повела меня за собой.

Длинный коридор казался бесконечным. Хорошо было бы побродить тут в одиночестве, выглядывая через бойницы и разведывая лестницы и тайные лазы. Я вздохнул, но неожиданно коридор закончился, словно переродившись теперь в небольшую залу. Посреди которой на укрытом золотой парчой столе, под большим одеялом со свисающими по краям тяжелыми кистями, как на погребальном покрове, лежала девушка. Лицо ее было открыто – значит, жива. Я подошел поближе.

– Боже! Лаура! – Я чуть не сшиб с ног говорилку.

Вот и она – сон наяву, я смотрел, боясь, прикоснувшись, спугнуть видение. Она была в точности как в тот день в крепости, даже кофточка… Лаура! Я погладил светлые, почти что белые волосы.

– Никак признали, господин?

Я заслонил девушку собой, не желая, чтобы еще кто-то видел ее. Она лежала, такая красивая, нежная и вместе с тем неподвижная. Я склонился к самым ее губам, вслушиваясь в дыхание.

– Милая моя Лаура. – Ее волосы пахли, как ни у кого на свете больше не пахнут волосы, – травой и цветами, я коснулся щекой лилейной щечки девушки, сердце отчаянно билось. Приблизился губами к ее нежным, холодным губам, передавая им свое тепло.

Вдруг длинные ресницы вздрогнули, я отскочил, и тут же моя принцесса открыла глаза и посмотрела на меня.

– Ой, вы кто? – спросила она, садясь и отодвигаясь к опасному краю стола.

– Чудо! Чудо! – заголосила вздорная баба, но и не подумала исчезнуть.

– Это же я – Карлес. – Голос прозвучал неестественно грубо. Я глотнул слюны. – Ну посмотри же на меня.

– Не-ет… – Она не верила. Да, я бы тоже не поверил.

– Помнишь крепость, краеведческий лагерь? Я, Павел, Андрес, Светка, Хельга нашли не указанную на плане дверь?

– Это Карлес нашел…

– Правильно. Потом мы все очнулись в другом мире… – Звучит по-идиотски, попробую дальше. – А ты проснулась только сейчас, через семь лет.

– Семь лет? – Она начала ощупывать свое лицо.

– Да, семь лет. – Я боялся потерять с таким трудом обретенную нить. – Посмотри на меня, я Карлес, только через семь лет. – Я прикрыл рукой нижнюю часть лица с несколькими щетининами.

– Карлес? У меня что, была анестезия, нет, амнезия? Летаргический сон?

– Вроде. – Я боялся дотронуться до нее и снова напугать. – Ты была заколдована. А теперь все уже будет хорошо. Ты только верь мне, ладно? Моя мама тоже здесь. – Последняя фраза точно уж, ни к селу, ни к городу. Я смутился, и Лаура сама потянулась ко мне.

– Я не очень страшная стала? – задала она вопрос всех женщин. – Мне нужно зеркало. Я хочу посмотреть, как я выгляжу.

– Прекрасно!

Она улыбнулась. А я, я был словно на «Острове желаний»!

48. Замок, где поселилась скука

В зале, обвитом черно-золотыми лентами, на алом ложе с чашей, полной горячего вина, возлежал Адский принц, рядом с ним сидели и лежали девять юношей, которых Повелитель лицемерно называл друзьями принца. На самом деле Герман не утруждал себя даже запоминанием их имен. И хотя все они принадлежали к наизнатнейшим гнездам, Адский принц знал, что они не ровня ему, удерживая их при себе лишь затем, чтобы их отцов не покидали честолюбивые планы: выхлопотать для возлюбленных чад своих тепленькое местечко под крылышком будущего властителя. За одно только это драконы могли пачками лететь на верную смерть. Меж тем Герман скучал, молодые драконы еще сильнее напоминали ему о своей наполовину человечьей природе, и тогда он ненавидел всё и вся. Обувь опять набрякла кровью, и в носках начало чавкать. Принц подал знак всем убираться прочь, оставив при себе верного Яро, прах разберет, откуда только взялся в замке Повелителя такой страшенный и свирепый черный дракон. Герман растянулся на ложе и сунул слуге правую ногу. Тот с величайшими предосторожностями стянул замшевый сапожок и, выставив по-змеиному раздвоенный язык, начал облизывать окровавленную стопу.

«Когда-нибудь этот урод так напитается моей кровью, что станет мной, а я им, склоню свою гордость у вонючих лап глупого раба и…»

В дверь вошла красивая драконица, принц знал, что среди дам принято покупать ночи дежурства подле молодых сановников. Эта была не исключением.

– Повелитель желает вас видеть, Адский принц. И не только Повелитель, – добавила она низким, привораживающим голосом, уставившись на голые ноги Германа.

– Передай, чтобы сам пришел, если ему так желается.

Яро осклабился, и принц, дождавшись когда за воительницей закроется дверь, подал рабу вторую ногу.

«Любопытно, чем больше я лью человеческой крови, тем больше вытекает ее из меня. Может, я и вправду превращаюсь в обыкновенного дракона? Хотя нет. В моем теле постоянно нарождается новая кровь, чтобы выливаться потом, собираясь в ручьи, потоки, реки… Целые реки крови, вперемешку с чистым пламенем».

В дверь постучали, принц лениво потянулся, приподнимаясь на подушках. В комнату вошел паж, пропуская вперед себя гонца. Увидев Германа, тот опустился на одно колено, протянув свиток, перевязанный золотой цепью. Яро услужливо принял послание и положил его на протянутую руку хозяина. Тот некоторое время читал и наконец бросил взгляд на ловившего каждое его дыхание слугу. Тут же изо рта урода вылетело быстрое пламя, в одно мгновение охватившее тело посланца. Герман привстал, желая разглядеть казнь до последней детали. Через минуту все было уже кончено, и Яро, шутовски раскланявшись, принялся натягивать на ноги своего принца новые сапоги.

«Зачем все это?» Герману хотелось кричать.

Дверь распахнулась, на пороге стоял сам Повелитель. При виде которого слуга попытался заползти под алое покрывало, но Эдуард зыркнул на него так, что несчастный кубарем вылетел из комнаты, наткнувшись с разгона на дверь и полностью сорвав ее с петель. Принц улыбнулся и указал отцу на кресло в глубине полупустой комната.

– Ты отказываешься повиноваться приказам, да еще и позоришь меня перед слугами! – гневно бросил Повелитель и уселся рядом с сыном. – Это еще что такое? – Он ткнул носком сапога кучку пепла на полу.

– Ах, это… – Принц по-кошачьи потянулся, широко зевнув и показав собеседнику розовое горло. – Дурные вести.

Эдуард поднял валявшееся рядом и, видимо, безынтересное для юноши послание.

– Твой десятник сообщает об уничтожении еще двух крепостей? И это ты считаешь дурными известиями?!

– Да, в самом деле? Наверное, я посмотрел не на ту строчку или отвлекся на свои мысли. Сегодня жарко. Зачем ты держишь в приемной сразу столько горячих воинов? Или это твои, отец, дамы? Берегись, после них на твоей коже могут остаться ожоги. – Он свесил голову с постели, наблюдая, как звенит и пульсирует кровь в висках.

– Не говори глупостей, Тебе же известно, что это наши самые преданные подданные, а с ними всегда жарко…

– Жарко, душно и нестерпимо воняет! – Молодой человек потянулся за кувшином с вином

– Учителя хвалят тебя на все лады.

– Вот как? – Скучающая мина не исчезла, а, кажется, стала еще более непроницаемой. – А тебе не приходит в голову, что они попросту боятся рассердить тебя? Или потерять часть милостей, которыми ты с драконьей щедростью осыпаешь всех и каждого?

– Думаю, нет. Да я и сам не раз видел тебя в деле. – Тон сына вызывал раздражение; всякий раз, когда Адский принц оставался хоть на один день в замке, повелитель чувствовал такой дискомфорт, что время от времени его переполняло желание сгореть в собственном пламени или запереть себя в самый мерзкий и глубокий карцер на двадцать пять часов, и каюк. (Двадцать часов в небольшом, полностью закрытом помещении – смерть для любого даже самого сильного дракона.) Это действовала магия Германа. Идея принца уничтожить собственного отца жила в нем давно. Поначалу Эдд даже усматривал в этом здоровую жизнеутверждающую основу, но по мере того, как мальчишка рос и набирался опыта, эта забава перестала радовать Повелителя драконов. И все чаще и чаще он начинал замечать, что ему уже сложно выпутываться из всех сложных ситуаций, распознавать хитроумные ловушки и отвечать на смелые атаки сына. Вот и сейчас, поддавшись гневу и не желая, чтобы весть о непослушании наследника расползалась по покоям замка, Эдуард был вынужден убить драконицу, дочь ближайшего соратника, который теперь, может быть, будет мстить. Повелитель поглядел на сына. Красивый молодой человек с тонкими чертами лица, густые седые волосы были зачесаны назад.

Красив, можно сказать, женоподобен. Можно было бы, если, конечно, отбросить этот хищный взгляд, вместе с выражением жестокости. Красивые, изящные пальцы имели продолжение в длинных, слишком длинных ногтях. Обычно закрашенных в черный цвет, чтобы скрывать следы крови. Сегодня они были серебряные и блестели, как жала.

– Это еще что за гадость? – Эдд кивнул в сторону хищных ногтей.

– Лак. А тебе что, не нравится? Жаль, я думал, что надо. Недавно залетел в Аласводский княжеский замок и…

– Сжег его. – Повелитель уже привык, что о своих подвигах Герман не распространялся, по правде сказать даже не сообщал в обязательной для всех офицеров сводке, словно не придавал этому значения.

– Побродил. Испытал, признаюсь, массу удовольствия. Выпил, казалось, все, что было в зоне моей досягаемости, прихватил кое-что из этих штучек. – Герман перегнулся и вытащил из-под алого покрывала шкатулочку с различными духами и притираниями.

– Гадость. Мало этого – гадость другого мира. – Повелитель сплюнул. – Это тоже от Эльлинсинга?

– Фи. Как грубо. – Адский принц побрызгал на себя духами, отчего сделался еще невыносимее.

– Ну конечно – князь – друг принца Кира! Вот тот и шляется туда-обратно за лаком для ногтей или тенями для век. А наши мудрецы еще ищут в этих походах в другие миры какой-то особый смысл. Но тебе совсем не нужно быть похожим на Эльлинсинга или вообще на кого-то из людей.

– А на кого я должен быть, по-твоему, похож? Если сам говоришь, что я уникален?

– Да. В тебе две крови, и ты нужен престолу именно таким. – Сказав это, Эдд был не совсем уверен в том, что кому-нибудь может быть по сердцу бессмысленная жестокость его сына. Вообще-то драконы воспитываются на почитании старейшин и родителей. Но эта добродетель, впрочем как и другие, благополучно миновала его отпрыска.

– Ну раз уж я такая паинька, может, я заслужил, наконец, игрушку? – Герман посмотрел на отца невиннейшим взглядом молодого дьявола, отчего Повелителя драконов передернуло.

– Что ты имеешь в виду?

«Сейчас он таким же девственным голоском объявит, что хочет поиграть с моей головой!»

– Я хочу девочку.

– Что?

– Ну девочку, невестушку. Драконы рано взрослеют, а мне уже тринадцать.

Эдуард почувствовал некое замешательство, пронзительные голубые глаза сына сверлили ему душу.

– Честно говоря, я ничего против не имею… Просто я хотел, чтобы это случилось позже, как минимум в четырнадцать… – Отец знал, что ни о какой первой ночи его сына уже нельзя говорить, во всяком случае в будущем времени, и Герман понимал, что ему обо всем известно. Зная, и продолжая прожигать Повелителя глазами.

– …Я думал, – Эдд терял самообладание. – Я думал провести ритуал… купание в крови, золотой пыли, прахе, пепле…

– Полно, полно. Что за глупости, в крови я и так купаюсь по несколько раз в день, во время боя окрашиваю лицо в золотой цвет. Это не суть. Вопрос в том, кто будет она?!

– Вокруг тебя полно дам, готовых убить, сжечь, растерзать ради одной ночи с тобой!

– О нет! – Принц с притворным испугом упал на ложе, сотрясаясь от беззвучного смеха. – Прости, отец, но у меня слишком нежная кожа для того, чтобы спать со шлюхами драконицами. Благодарю покорно.

– Что же ты имеешь в виду? – С того дня как Герман начал проливать человеческую кровь, для него уже не было никаких табу, но, ставя себя таким образом в позицию исключительности, он не брезговал уже и драконьей.

– Я считаю, что я сын двух народов, родился в мире Кармалон, живу здесь, а создан, скорее всего, для чего-то совершенно третьего. Так вот мне и нужна особенная невеста.

– Что ты имеешь в виду, не свою ли сестру-Феникса?! – С точки зрения драконов кровосмешение считалось страшнейшим из грехов. – Я хотел предложить тебе убить ее, а не спать с ней!

– Убить?.. – Юноша снова занялся своими ногтями. – А кому от этого будет больнее?

«Больнее – это единственное, что ему приносит радость».

– …Если Трорнту, так он меня не интересует, а моя племянница еще слишком молода, чтобы что-либо понять и оценить. – Он вынул веер и начал обмахиваться, попеременно любуясь то одним, то другим сверкающим ногтем. – Как здесь жарко…

– Положи на место мухобойку, – сказал Повелитель строго. – И отбрось эти бабьи личины. Я не позволю, чтобы мой сын…

– Полно, полно. Я же прошу у тебя девочку. – Удар достиг цели, и Герман отложил ставший бесполезным веер. – А кстати, тот же Эльлинсинг называет непрозрачно описанное тобой поведение молодых людей – нравственными особенностями. У него же самого такие женщины! Этот вечный жид, мой братец предложил ему сделать семь башен, выкрасив их по основным цветам радуги, и поместить туда семь красавиц, чтобы каждый день посещать одну из них с песнями и разодетым в соответствующий цвет шествием. Хотя любовниц у него намного больше, и в замке такая радуга…

– Ненавижу его, Эльлинсинг – шут королевы.

– Напрасно, напрасно… Мне он кажется забавным. А что до девочки, то ищи. Я не желаю растратить все твое наследство на мазь от ожогов. – Теперь в его ушах появились длинные черные серьги. – Кстати, удовлетвори мое любопытство, как же ты спал с моей матушкой, если готов прожечь своим семенем все вокруг?

– Ну я все-таки Повелитель драконов… – смутился Эдд.

– Все забываю спросить: но если моя сестренка – огненный Феникс – чем она таким особенным отличается от нас? От драконов?

– Это другой огонь. И о птичках, ты поторопился жечь замки и повинен в том, что разбудил этого самого Феникса. А она уже поубивала твоих подданных, освободила рабов, и теперь ей все известно. Мало этого – мы уже не можем сунуться туда, где резвился ее огонь. И это твоих рук дело.

– Моих рук, ног, еще чего-нибудь… а знаешь ли ты, как мне скучно…

– Зачем вообще нужно было жечь эти замки? Сам же после победы захочешь в них жить.

– Это все из-за любви к начертанию знаков. Узор был прост, и если бы не…

– Достаточно. – В те редкие часы, когда Адский принц не занимался убийствами и разрушениями, он был невыносим. – …Слетаешь в Танаталатес…

– В это время года? Отец, помилосердствуй…

– Проберешься в королевский замок и… – Он зашептал на ухо сыну.

49. Ультиматум

Через несколько дней Джулия ожидала прилета брата со всей свитой. Несмотря на праздник, с которым Эльлинсинг встречал свою королеву и, конечно, свою будущую невестку, воительница не находила себе места. И когда Аскольд объявил, что драконы принца пересекли границу Танаталатеса, напряжение стало понемногу оставлять ее. Маг торопил поскорее собрать всех или почти всех посвященных в одном месте, а меж тем никто и слыхом не слыхивал о таинственном седьмом. Кроме того, ни Джулия, ни ее отец до сих пор ничего не знали о том, откуда Кир позаимствовал свои предсказания и жив ли сейчас Терри. Последнее время королева все чаще называла брата по имени, которое он выбрал себе сам, – Карлес. Это мягкое доброе прозвище необыкновенно подходило к ее вечно странствующему братику. Конечно, облаченный в ритуальную мантию с тиарой на голове (изобретение Эльлинсинга), он выглядел достаточно внушительно, и тогда его можно было с уважением и даже некоторым внутренним трепетом называть – принц Кир. Но в поношенном сером костюмчике, с мешком за спиной на дорогах сновидения, в трактирах или прогуливающимся на конях с приятелями – это был милый Карлес, более родной чем может быть брат, свой до последней черточки.

– Я должен предупредить тебя, – отец, видимо, уже давно находился в комнате, но не сразу решился побеспокоить дочь. – Я должен… В общем, звезды показали, что в Восточном княжестве вскоре сменится князь… Но кто он будет и по каким причинам? Пока непонятно.

«Вероятно, он хочет намекнуть, что брат умрет?!» Первым порывом королевы было отменить все, что связано с «Мистерией феникса». Но она тут же поймала себя на мысли, что это не в ее власти.

Отец стоял, молча опустив голову.

«Он пойдет до конца. И я тоже, во сне Кир улетал от меня высоко-высоко… Он был недосягаем даже для взгляда, братик…». Острая жалость и сознание своей полной беспомощности пронзили рассудок. Вся комната заплясала под нашествием напрошеных слез. «Братик погибнет в том бою, куда я поведу его за собой. Несправедливо…» Она подняла голову, надеясь, что слезы как-нибудь сами собой вернутся обратно, чтобы усилить собой тот черный камень, что уже ложится, ворочаясь и выбирая место в ее душу. На потолке висел амулет, не допускающий в замок ни одного дракона.

– Ты слышала, после «Миссии Феникса», если, конечно, мир не полетит в выгребную яму бездны, в Восточном княжестве ожидается смена правителя и им не будет ребенок Кира?

«Я должна быть королевой. Что бы ни случилось, я не могу позволить себе…» Что ж, в таком случае власть должна возвратиться к Саламандровому рыцарю Морею Туиму и далее перейти к его потомкам, – твердым голосом предрекла она. – Морей один из посвященных, и Восток испокон веков был его владением.

Аскольд поклонился, немало удивленный хладнокровием своей взбалмошной дочери. Воздух прорезал свистящий звук. Воительница бросилась к раскрытому окну, и взору ее предстала великолепная картина возвращения замковых драконов. Впереди всех бок о бок летели два платиновых крылана, на которых стояли в полный рост Кир справа и Морей слева.

«Зачем одному из них умирать?! Элатас огромен… – Королева подняла руку в молчаливом приветствии. – Если Карлес посадит своего дракона вторым – отец прав, и он не жилец, – загадала сестра.

Драконы рычали в преддверии уютного гнездышка и вкусной жратвы. Осеннее время вообще не располагало холоднокровных к полетам. Воительница не без удивления приметила на других драконах трех летящих совсем рядом друг от друга женщин, отчего чуть не пропустила момент, когда два крылана одновременно коснулись когтистыми лапами стены.

– Не умрет! Но почему тогда поменяется власть?

Джулия звякнула колокольчиком, в комнату влетели сразу несколько пажей.

– …Разместить гостей. Предупредить, что драконы не должны быть помещены в ближайшие к замку гнезда, иначе амулет убьет их, – отдавала она приказы, по мере произнесения которых один за другим мальчишки выбегали вон. – Скажи Карлу, чтобы сам распоряжался насчет Совета. Что еще? Отец, разберись с пажами, а я побегу, обниму брата.

– И Терри! – На пороге стояли оба молодых человека. Джулия взвизгнула от удивления и восторга и бросилась к ним в объятия. Из-за спины Карлеса выглядывала хорошенькая девушка с длинными почти белыми волосами и огромными голубыми глазами.

Аскольд заметил, что его сын вынужден нагибаться, для того чтобы поцеловать свою старшую сестренку.

Внизу Ангелика с Адамом и Фобиусом задержались по этикету двухсотлетней давности выслушивать приветствие Эльлинсинга, которое он сообразно случаю сымпровизировал. Морей же вместе с Анной и детьми без лишних слов отправился за пажами, в приготовленные для них апартаменты. Воинов ждала пирушка.

Карл вышел к гостям прямо из лаборатории, где занимался очередными комбинациями алхимических формул двух миров. На нем был черный балахон, и Аскольд, желая услужить зятю, подошел к столу, где вот уже несколько часов дожидался хозяина новый расшитый золотом плащ. Но тут взгляду его предстало нечто такое, отчего он вскрикнул, сжав прекрасную материю в руках.

– Что такое?!

– Что случилось?!

Все поспешили на выручку магу, кто-то даже выхватил из ножен меч. Бледный, словно лишившись в миг всей своей силы, Горицвет взял со стола плотный лист бумаги, на котором сияли написанные несмываемой кровью слова:

«Я, Повелитель Драконов, настоящим письмом уведомляю Джулию, королеву Элатаса, что начинаю войну. Для чего первым же делом объявляю всех моих подданных, находящихся в настоящее время на службе у нынешних хозяев, свободными от древнего договора, между людьми и драконами. И призываю их немедля присоединяться к войскам своего истинного Повелителя. Приближенным же Джулии, равно как воинам и мирным жителям, рекомендую сдаться на милость Драконьему народу-победителю, дабы избежать ненужного кровопролития.

Повелитель драконов».

Надо сказать, что испуг Аскольда и последующее за прочтением молчание следовало относить не столько к тексту ультиматума, сколько к самому факту нахождения в королевском дворце, защищенном к тому же волшебным амулетом, чего-либо драконьего.

Внезапно документ вспыхнул прямо в руках остолбеневшего мага, и если бы не Карл, Горицвету пришлось бы не сладко. Потом заговорили все, Морей предполагал наличие в замке предателя, согласившегося подсунуть проклятый листок в покои королевской четы. Джулия побежала проведать дочку.

– Всё. Более ждать нельзя, – произнес едва справившийся с возникшим у него сердцебиением маг. – Пора собирать посвященных.

– Но мы до сих пор не знаем имени последнего – седьмого. – Карл быстро облачился в свой новый плащ.

Королева вернулась, прижимая к груди малышку и, по всей видимости, не желая уже выпускать ее из рук.

– Может, и не узнаем. – Последние события явно выбивали почву из-под ног мага. – Главное, что у нас есть Феникс. Да и пятеро остальных, если еще не расползлись… Дисциплинка…

50. Финист Ясный Сокол

В зале Совета топились сразу два камина и уже был раскинут огромный стол со всевозможными блюдами и винами, разогреваемыми тут же на особых жаровнях. Но, несмотря на это, мы все без исключения стучали зубами, не помогали даже теплые плащи и одеяла. Езда на платиновых драконах сделала уже свое подленькое дельце, и я шмыгал носом и ощущал на себе все признаки гриппа, Терри продолжал жаловаться на горло, что не мешало ему нашептывать всякую всячину на ушко Лауре. Этот гад ползучий, бабник из бабников, в этот раз превзошел сам себя. В жизни не видел более наглого типа, он буквально не давал ей прохода, скулил под дверьми, царапая ногтями полировку, выл дурным голосом под окном. Поэтому я даже радовался, когда признаки инфекционной влюбленности, иначе и не назовешь, начал проявлять, кто бы вы думали, наш архивный образец чести и верности, рыцарь без страха и упрека! Дошло до того, что бесподобная Ангелика высказала мысль, что мужчина может оставаться верным лишь при единственном условии – когда он заключен со своей дамой в янтарь. Но стоит только смазливой рыжей красотке, напичканной ко всему прочему огнем, махнуть хвостом, так он тает, вместе со своей прозрачней темницей, и готов уже волочиться за каждой встречной-поперечной юбкой…

Я полагаю, что в запале принцесса нечаянно высказала мне истинную причину своего решения – позволить замуровать себя.

Поначалу все шло хорошо, Адам и Терри для порядка порасквашивали друг другу носы, но потом, я это упустил, потому что стремился воспользоваться отлучкой двух мартовских котов и побыть с Лаурой.

Потом оба претендента стали делать вид, что упорно не замечают друг друга, идя напролом прямо через мое сердце к сердцу Лауры.

Хуже всего, что она сама поощряла этих наглецов, и в то время когда я пытался пересказывать ей в самых доступных понятиях историю Элатаса, Лаура перешептывалась с Терри или перебрасывалась записками с Адамом.

Вот и сейчас она весело болтает с одним из пажей. Терри и Лаура приглашены на Совет с корыстной целью: выяснить, не является ли кто-нибудь из них седьмым посвященным.

Плотно пообедав – это уже в традиции Совета, мы все с нетерпением ждали приговора моего отца, кому же назначено быть последним седьмым в этой команде спасителей мира. Тем временем слуги молча убирали столы.

– Мне дали возможность как Хранителю провести сегодняшний, может быть последний, Совет, – невесело начал отец. – Поэтому я позволил себе пригласить других Хранителей, к сожалению тоже не всех, но они обеспечивают вам, я имею в виду посвященных, надежную защиту. Итак, я прошу, друзья мои, войдите. – Все повернулись к дверям, но гости появились из тайной комнатки за камином.

– Солнцеворот! Предатель! – Карл вскочил, обнажая меч. Адам прищурился, видимо сравнивая Жара с его далеким предком.

– Остановись! – Горицвет говорил как человек, не терпящий возражений.

«Он однажды уже убил Джулию и отправил на смерть Карла, – подумалось мне. – Что произойдет на этот раз?»

– …Да. Солнцеворот. Он искупил свою вину заточением, к тому же рядом с Фениксом, если вы еще не все позабыли, должны быть те же имена и представители тех же родов, что и в прошлый раз. Правильно я понял, принцесса Ангелика?

– Совершенно верно. – Она смотрела на нового хранителя непроницаемым взглядом, от которого мне сделалось не по себе.

Второй была дама, при виде которой сестра схватилась за нож, а Карл скривился, будто проглотил отраву.

– Злата – бывшая княгиня юга, – представил ее отец.

«Насколько я понимаю – его нынешняя любовница».

– …И принцесса Анна. Думаю, что ее высочество я мог бы и не представлять. Она заменила покойного Эллэ, ее друга и учителя.

При слове «друга» Морей неприязненно повел плечами и коснулся рукой меча.

– …Теперь я должен объяснить ситуацию с седьмым посвященным. – Отец набирал в рот побольше воздуха. – Дело в том, что вы все ждете от меня имя последнего, кто должен быть с вами в решающий момент? С кем вы составите звезду магов? Но знак посвящения – это не пометка на теле, не тайный пароль, передаваемый из поколения в поколение. Джулия – истинный феникс. Карл Трорнт – посвященный. – Он поклонился, мы все встали и салютовали. – Рядом с Ангеликой был Адам Трорнт. Вот вам и указание на супруга королевы. Да вы еще и любите друг друга, – поспешно добавил он, заметив явное неудовольствие на лице зятя. Пятый – принц Кир – его способность пересекать границы миров воистину вне граней понимания. Однако он пленник этого мира – вот вам и прямая связь. – Он нужен тут, потому что с Элатасом связана его жизненная миссия.

«Ах, уже не только!» Я вспомнил «Святой остров», откуда, конечно, не следовало возвращаться никогда и никуда.

– …И наконец, Туим Морей – но это уже совсем просто – его предок Саламандровый рыцарь сыграл важную роль на суде над Вильгельмом, в его присутствии ожила звезда магов, и наконец, именно он развязал раньше времени эту войну. Вот пусть теперь и расхлебывает. В качестве седьмого мне были предложены кандидатуры Браса – сильного, опытного рыцаря, чьи способности, несомненно, могли бы служить явным подспорьем для любого дела, но… К миссии Феникса он не имеет никакого отношения. Далее оруженосец и ученик королевы, Терри. Уже то, что он ожил после смерти, говорит о многом, но я пока не знаю. Лаура – дитя другого мира, появившаяся в Элатасе одновременно с пробуждением Ангелики и Адама Трорнта, – очень даже может быть. К тому же ее бесспорная непричастность к нашему миру выглядит глубоко символичной, но… пока этого не хватает. – Он повесил голову, собираясь с мыслями.

– В подземелье драконов остались мои друзья, они тоже люди другого мира – может быть, кто-нибудь из них? – напомнил я.

– Может, быть. Я уже сказал – мне не хватает данных.

– Может, это наша дочь? – предположил Карл.

– И эта гипотеза не лишена основания.

Лаура расстегнула верхние пуговки платья, всем своим видом показывая, как она истомилась. У несчастной Ангелики, казалось, глаза готовы были вылезти из орбит, а Терри побежал открывать окно. Настроение у всех было отнюдь не как накануне великой битвы. Я наступил под столом на туфельку изменницы, как вдруг Терри вскрикнул и высунулся всем корпусом из окна.

– Что там такое?! – недовольно заворчал отец, но мы все уже спешили поглядеть, что так удивило моего дружка. Поначалу я ничего не понял, но когда до меня наконец дошло, я и сам уже не ведал, что делать.

В зал Совета вбежал начальник охраны и тут же рухнул на колени, с разгона проехав с полметра и исцарапав при этом пол.

– Ваше величество, драконы исчезли!

– Что?!

– Сколько?!

– Когда?! – раздалось сразу несколько голосов.

– Все! Абсолютно все! Я не спал, и воины мои… Готов поклясться! Да чтоб я в прах обратился, чтобы дети мои во веки веков не узрели «Святого острова»! Чтобы руки мои отсохли…

– Довольно. Он ни в чем не виноват, – вмешался я. – Разве вы не чувствуете магию?

– Ступай, ты ни в чем не виноват, – смилостивился Карл. – Мне не столько неприятно, что пропали эти летающие свиньи, сколько то, что в наших владениях кто-то шутит свои шутки, и пока что безнаказанно.

И тут же в воздухе раздался знакомый свист, и напротив окна завис огромный черный дракон, на спине которого, развалясь, как дома на диване, полулежал юноша с золотым лицом и зачесанными назад серебряными волосами.

– Вы оценили уже мое чувство юмора? – поинтересовался он и посмотрел в глаза Морею. – Как, и ты здесь? Вот уж не думал, что великая королева-феникс собирает вокруг себя плохо прожаренные котлеты. Помнишь замок, где умерла твоя жена?

– Проклятие! – Туим попытался метнуть молнию, но дракон развернул к нему свою морду.

– Скучно с вами. Милые дамы, не составите ли мне компанию? А напрасно. Что, решаете, где бы разжиться драконами? Я сэкономлю ваше время – нигде. Как и было указано в письме – все подданные моего отца вступили в армию дракона-победителя. А вы…

– Ошибаешься, – вдруг нашлась Ангелика. – Мы обсуждали «Мистерию Феникса», в случае провала которой в Элатасе и соседних мирах не останется ничего живого! Мир поглотит бездна!

– Детские сказки. – Однако было видно, что принцесса затронула его за живое.

– У тебя, Адский принц, появится шанс это проверить, но боюсь, что будет уже поздно.

– Может, ты полетишь со мной, о несравненная, и поведаешь об этом на сон грядущий?

– Ну ты! – Адам загородил собой Ангелику.

– Не ты, а она, наглец! Я тебя не желаю! – Он захихикал.

– Послушай, – как ни в чем не бывало продолжала принцесса. – Вы – драконы – никогда не были дураками и должны понять, что, если погибнет этот несчастный мир, некому будет оспаривать трон Элатаса и самого Элатаса тоже не будет. Так скажи на милость – разумно ли вы поступаете, отнимая шанс на выживание, прежде всего у самих себя?

– Ты говоришь это специально, чтобы я подольше маячил на глазах у стражи?

И словно в подтверждение, в воздухе появилось сразу несколько молний.

– Я так и знал! Прощайте!

– Это ошибка! Постой, мы же все были здесь и не могли подать знак! – Ангелика подбежала к окну, но могучий дракон уже взмыл в небо, тряхнув напоследок замок.

Принцесса бессильно опустила руки. В этот момент Лаура, улучив секундочку, прижалась ко мне всем телом и прерывисто зашептала:

– Карлес, милый, я получила твою записку. Я тоже… очень… Приходи ко мне в комнату, когда все разойдутся. Я согласна. – Она чмокнула меня одними губами и села на свое место.

«Черт! Выходит, что кто-то из наших послал ей неподписанное письмо со всякими гнусностями, а она решила, что это от меня. Но Святой остров! Это же прекрасно!»

Карл первым заметил, что моя мама потеряла сознание, и, крикнув пажей и лекаря, поднял ее с пола и усадил в кресло. Всех еще лихорадило от визита Адского принца, я же дрожал совсем по иному поводу. И поэтому когда был задан вопрос – отчего я считаю местом битвы «Святой остров», я несколько сумбурно разъяснил суть дела, кое-как описав посещение «Острова желаний». Отец остался недоволен мной, и по лицам остальных участников Совета я понял, что понятие «Святой остров» ассоциируется у них с «раем» и само то, что я говорил, будто «Мистерия Феникса» должна состояться только там, было, таким образом, адекватно понятию – после смерти, или в следующей жизни. Но тот факт, что я знал о том, что произошло с Терри, и про замок рыцаря Лада, не давал возможности попросту проигнорировать мои слова. Я же путался, говоря не то и невпопад. Все мысли мои были заняты одной лишь Лаурой и обещанной встречей. В довершение было решено, что бы ни случилось, выступить через неделю. Нас не пугало отсутствие драконов, так как в другой мир обычно проникают через магический вход, лучше постоянный, а такие были в моем замке в Элосе и в «Танцующем грифоне» в Аласводе, а также в Азалоне, на юге. Думаю, что последнее время могли появиться и другие. Так что я мог лишь молиться, чтобы меня не сдуло ветром странствий в один из них прямо из постели Лауры. Отец строго-настрого запретил нам разбредаться, все еще рассчитывая собрать семиконечную звезду магов.

Я едва дожил до конца Совета, сразу же поспешив к себе наверх, рассчитывая наперво помыться и послать пажей за последними в эту осень цветами.

И все же, несмотря на охватившее меня торжество, я не мог уже справляться со своей равностью.

Когда я наконец-то поравнялся с комнатой моей повелительницы, никто, как по заказу, не болтался в коридоре, но я все равно прижался ухом к двери, прислушиваясь неизвестно к чему. Поздние розы кололи пальцы, я поправил волосы и хотел уже постучаться, когда услышал голоса. Говорили двое, женский голос принадлежал Лауре, мужской я не узнал.

– Это опять ты? – спросила изменница. – Ты же приходил уже до Совета?

– Не опять, а снова, – ответил незнакомец, – и готов всю жизнь быть с тобой, моя королева.

– Уходи. Ради бога, уходи! Сейчас сюда придут.

– Не беспокойся, душа моя, мне есть чем ответить любому, кто вломится в эту дверь.

– Уходи, – зашептала Лаура. – Ну что мне сделать, чтобы ты ушел?!

– Поцелуй меня! – последовал бесцеремонный ответ.

– Вот еще. Садись на своего дракона и лети отсюда.

– Без вознаграждения – никогда!

– Ну хорошо.

Тишина. Я выронил розы. Судя по нахальству, это Терри.

– Уходи… – чуть слышно прошептала неверная.

– После такого поцелуя? Никогда! Скажи, что будешь моею!

– Не могу. После, пожалуйста.

– Я вернусь за тобой, прекрасная Лаура.

Я сжал кулаки и взялся за ручку двери. В тот же момент замок покачнулся, и я расслышал звонкий голос любимой:

– Как тебя хоть позвать, если что?!

– Финист Ясный Сокол! Раз влетаю в окна! – счастливо засмеялся соперник.

Я не посмел войти в комнату, обещавшую столько любви и подарившую одни только разочарования.

Уже у себя вспомнил про Милицу, ждущую меня в подземелье драконов, и заплакал от стыда и горя.

Так уж получилось, что из шести посвященных я первый и проявил непокорность и строптивость. Так как в тот же вечер предъявил отцу и ничего не понимающей сестре ультиматум – либо она спасает дочь Рагнеды, приблизительное местонахождение которой я уже вычислил, либо я отказываюсь от участия в «Мистерии Феникса», и пусть все сделается прахом!

Я прекрасно понимал, что такое мое поведение иначе как предательством не назовешь, но ничего не мог с собой поделать!

Не глядя на меня, Джулия дала обещание завтра же атаковать подземную тюрьму.

Я чувствовал себя дерьмом.

51. Сон, обещающий стать явью

Ночь я не спал, ворочался с боку на бок и проклинал на чем свет стоит и Терри, и Лауру. Джулия не отказалась от выполнения обещания, но делала все как сквозь зубы, я чувствовал свою неправоту, но боялся признаться в этом и продолжал гнуть свое. Сестра внимательно изучила мои пометки на карте и позорно не разрешила сопутствовать ей. С собой она вообще отказалась брать посвященных, проворчав, что собирать нас потом замучается. Слава богу, ночью приехал Брас, и настроение Джулии от этого чуть улучшилось, даже Карл, казалось, был рад увидеть своего вечного соперника.

В детстве я под страхом наказания украл бы банку варенья и все тотчас забылось бы. Но сейчас, когда сестренка сделалась грозным Фениксом, возможно, речь должна была бы идти о бочке варенья, о цистерне повидла, о бассейне джема…

Под утро приснился сон – огромная, белая, сахарная башня, на крыше которой стоит девушка в голубом платье, подставив лицо ветру, и ждет своего возлюбленного.

Потом картинка сменилась, и я увидел небольшую плохо освещенную комнату с множеством свечей, которые вовсе не дарили свой свет, а, казалось, упивались им сами, дрожа от возбуждения и тревоги. В кресле напротив меня сидела Лаура, в белом подвенечном платье.

– О, дракон! – произнесла она, посмотрев на меня своими огромными, полными любви и света глазами. – Мой добрый, прекрасный дракон, возьми меня своей женой, милый. В сияющий полдень на троне из живых роз. Твоей любовью и ничем иным я существовала до сих пор как девушка и как цветок, пока сегодня не обрела наконец желанного единства. Нет среди людей невесты тебе на век драконьей жизни. Но призрак розы, отражение розы будет с тобой. Не гони же меня, посмотри: это я, Лаура, – душа цветка. Мы созданы друг для друга и будем вместе, как две половинки луны, сведенные воедино на празднике полнолуния.

Оторвись же от свечи, солнце давно смотрит в окно! Отпусти сны, дай мне руку. О, дракон! – Она потянулась ко мне, и вся комната точно засверкала ворвавшимся в нее светом.

«Но я же не дракон?» – подумал я про себя, Лаура смотрела на меня, как ни одна женщина до нее не смотрела.

– А какая разница, принц, дракон…

– Возьми меня дракон, – прошептала девушка, сделав шаг в мою сторону.

– Да дракон я, дракон! Если ты этого так хочешь, любимая! – Я бросился к Лауре, желая заключить ее в объятия, но девушка прошла сквозь меня и исчезла в стене, уйдя к своему далекому, невидимому для меня возлюбленному.

Джулия уже улетела, за нею по земле, в этот раз на конях, скакали рыцари во главе с Брасом, я проводил ее и затосковал. Терри и Лаура проявляли несвойственную для них сдержанность, ничем не выдавая своей тайны. То есть вели себя как всегда – весело болтая и то и дело пытаясь втянуть меня в разговор. Отец сетовал на то, что чем больше народа принимают участие в «Мистерии Феникса», тем труднее их собрать всех вместе. Я попытался поговорить с ним о мучивших меня мыслях. Он слушал меня около часа, ни разу не перебив, не задав вопроса. И когда я выговорился, пожал плечами, безрадостно бросив в мою сторону:

– Ты сошел с ума, мальчик мой. Просто сошел с ума, раз затеваешь игры с такой силой, как Феникс, всего за неделю до… Но что ты, скажи на милость, будешь делать, если Джулия спасет твою Милицу и погибнет сама? – усовестил он меня. – Ведь ни один из нашей компании не перетянет весы добра и зла и через семь дней мир рухнет! О чем ты думал – великий маг Карлес?! Где была твоя голова?!

А я думал о Лауре и Милице и о том, что меня никто не любит.

52. Драконий выбор

Вернувшись в замок, Адский принц не чувствовал ни радости, ни усталости. Правда, на протяжении всего полета он практически не тратил своих сил, так как при всем своем желании не мог обратиться в дракона и, еще чего глупее, подставлять соплеменнику свою спину. Карлес, усматривающий связь чудовищ с вечным лесом, предполагал, что, пролетев двое суток, отпущенных каждому дракону для пребывания в воздухе, они благополучно достигали особых площадок на деревьях, откуда лестницы вели их, преображенных в людей, вниз, теряясь в подземельях. На самом деле все было куда проще – летали драконы никак не менее чем в паре, а значит, через положенное время летун и наездник менялись местами.

Ворвавшись в покои Повелителя, Герман вышвырнул оттуда дотошного казначея и плюхнулся в кресло. Вся его кипучая энергия улетучилась, встретив равнодушный взгляд отца.

– Ну с чем пожаловал? – Эдуард зевнул, отмечая про себя, что въедливая золотая краска сохранилась лишь на бровях и в уголках глаз Адского принца.

– Твое приказание выполнено. – Герман начинал уже злиться на самого себя.

– Отлично. Как они восприняли мое послание? – Отец оглядел его с ног до головы – столь ненавистное ему чувство ленивой нарцисстичности еще не вступило в свои права над его сыном.

– Как и предполагалось, были потрясены. А как моя игрушка?

– Игрушка? – Повелитель совсем забыл о просьбе принца найти для него редкую девушку. – Ах да. Но может, ты имеешь в виду что-нибудь конкретное? В прошлый раз ты восхищался вкусом Эльлинсинга. Может, тебя могла бы устроить одна из его барышень? – Герман поднял одну бровь.

– Все?

– Боюсь, что это не то, папа, – улыбнулся жуткий мальчик. Отчего Повелителю стало не по себе.

– Князь на следующий же день достанет и больше, и лучше. Я, правда, не знаю, остановить ли свой выбор на Ангелике, что провела сто шестьдесят три года в янтаре, – это, должно быть, восхитительно, или на Лауре – бывшей подружке моего братца, которую он воспевает в стихах и сказках. Дать тебе почитать? Вот такая у меня проблема, – он развел руками. – Но не об этом я хотел с тобою поговорить.

– Я весь во внимании.

– Да… если ты занят, я готов зайти в другое время. – Он вскочил. – Речь идет о судьбе мира…

– Сиди. – Повелитель драконов посмотрел на Германа из-под полуприкрытых век. – Что ты имеешь в виду?

– Ну ладно, – смилостивился Адский принц. – Тебе известно, что я могу отличать правду ото лжи? Когда я увел драконов, крыланы сопротивлялись – сволочи! Я послал своего черненького прямо под окно Совету и застал там мирную идиллию…

– Кто разрешил тебе подлетать так близко к замку?! Тебя же могли убить!

– Если будешь перебивать, я вообще замолкаю. Так вот, прекрасная Ангелика обратилась ко мне с целой речью, она сказала, что близится «Час Феникса», в случае неудачи которого ни много ни мало погибнет весь мир. Иными словами, она дала понять, что мы вонзаем меч в дракона, на котором летим.

– Что она еще сказала?

– Ничего. Но была при этом очень даже хорошенькой. «Час Феникса», «Мистерия Феникса» – я слышал об этом. Может статься, что ее высочество не обманула тебя.

– Тогда получается, что мы воюем против собственной головы?

– Я не привык верить людям. Хотя думаю, что это следует проверить.

– Значит, я лишусь обещанного боя с Джулией?! Но это нечестно! – Он яростно топнул ногой.

– Если твоя информация верна, это означает лишь то, что твоя встреча с нею откладывается. Кстати, ты сразу же, как узнал все это, отправился ко мне, по дороге нигде не задерживался? – Глаза Эдуарда сверлили сына.

– Чуть-чуть, я вылетел сразу как смог.

– Что значит – как смог?

– Ну часа через три-четыре…

– Проклятие! – Повелитель встал и прошелся до окна. – Я хотел рассказать тебе кое-что о твоей сестре. Дело в том, что она обладает тайным оружием…

– Таким тайным, что о нем знает весь мир, – силой Феникса?!

– Нет. – Отец прищурился, оценивая, поймет ли его собственный наследник. – Ты слышал что-нибудь о Брасе? Лично я его считаю лучшим после королевы воином Элатаса. Во время сражения за Элос этот рыцарь и Джулия скрестили мечи. Насколько мне известно, Брас сумел выбить оружие из рук воительницы, что само по себе говорит о многом. А после боя он был уже верным слугой ее милости. В чем же дело?

– Ну не знаю я. Говори, если считаешь нужным.

– Она приворожила его искренним восторгом, дружеским расположением, душевным благородством, может быть, любовью и почитанием чужой силы и доблести. То же будет и с тобой.

– Ну, папа… я же распознаю самую хитросплетенную ложь, не говоря уже о фальши… и…

– Вот именно. Но здесь тебе придется иметь дело с подлинными чувствами. Ты лучший воин драконьего народа. Твоей сестре не придется притворяться, она придет в восторг от твоей техники. Может быть, предложит тебе что-нибудь из своего богатого арсенала, как это было с беднягой Брасом. А возможно, она проявит к тебе любовь, как к своему младшему брату. И тут ты должен не попасться на ее удочку, потому что в Джулии ты не заметишь ни малейшей фальши. Но праведный союз с нею принесет тебе гибель!

– Я должен это как следует обдумать. – Герман сделался серьезным. – Выходит, что я должен убить человека, который будет любить меня?

– Да. И в этом состоит твоя миссия.

– А потом… я займу трон Элатаса?

– И это только начало. Если ты все правильно понял про «Мистерию Феникса», то считай, что поймал за хвост большую и жирную удачу, потому что, по драконьим преданиям, это должно произойти на «Острове желаний», куда нашему племени вход заказан. Но ты! – Он с гордостью посмотрел на сына. – Ты, в чьих жилах течет кровь двух великих народов, – у тебя есть шанс! Считается, что у меня и моих подданных нет души, но у тебя она должна быть! Душа – пароль на «Святой остров»! Это великолепно, дорогой мой! Так что собирайся, мы вместе возвращаемся в Элатас. Попробуем заключить на время перемирие. А потом ждать, я уверен, осталось немного, ты сразишься и убьешь королеву Джулию.

«У меня есть душа, и я должен убить свою сестру. Нечего себе сочетаньице, – подумал Адский принц и вышел. – Да я не дракон – они на свою кровь не поднимаются. Нет, я не дракон – у меня есть душа. Только вот что я потом буду делать с этой самой душой, после того как убью свою сестру?!»

53. Под крышей королевского замка

Над королевским замком полночь. Тишина звенит. Мой отец абсолютно прав, когда говорит, что спасти мир, пожалуй, легче, чем призвать к порядку наш отряд. Сегодня я невольно стал свидетелем размолвки между нашими женихом и невестой. Кажется, Адам опять пел дурным голосом под окном Лауры, но меня это уже не касается, пускай у Терри голова болит. И все же жаль, что я сбежал тогда и не дослушал, чем у них там закончилось, а теперь вынужден предполагать, ища ответы в кофейной гуще. Но зная моего друга… Почему-то более всего меня здесь возмущает, что, когда Лаура спросила, как его позвать, он самодовольно произнес: «Финист Ясный Сокол». Это же почти что Феникс! И на что он намекал, добавив при этом… «раз в окна влетаю… »?

Имя Финист Ясный Сокол было известно мне по миру моего детства, как персонаж народных сказок. Я поинтересовался у Фобиуса и узнал, что Финист Трорнт был первым посвященным, принявшим в себя силу Феникса. Но прозвище Ясный Сокол никогда ему не приписывалось. Остается предположить только одно, что скучными осенними вечерами Джулия рассказывала своему оруженосцу сказки, или сам библиотекарь высказывался вслух насчет схожести наших миров. Водился же на его полках Шекспир и, кто знает, что еще, если поглубже копнуть.

Наконец-то после удачного похода возвратились Брас и Джулия. Сестра не выглядит уставшей, думаю, что преображения явно идут ей на пользу. Терри уже прознал, что я встречаю невесту, и разоделся по этому поводу в пух и прах, мерзавец. Неужели Лауры ему мало? Вспомнил, как сестра говорила однажды, что, мол, если не можешь победить чье-то фанфаронство мечом, попытайся сделать его смешным. В случае чего сама Джулия могла и ножом пырнуть из-за угла. Слухи об этом такие живучие и упорные, что, скорее всего, переживут и ее, и славу Феникса. Если, конечно, все мы выживем.

Разгромив очередную подземную тюрьму, она выпустила на волю кучу малополезного народа, но ни Милицы, ни ребят там не оказалось. Однако теперь я был уверен, что до них дойдет слух о новой атаке Феникса и они усмотрят в этом мою руку.

В ожидании назначенного дня я сверяюсь с рукописями Фобиуса и Града, касаемыми жизни Джулии и событий, как-либо связанных с Фениксом, и дополняю их своими собственными наблюдениями. В итоге должна получиться неплохая правдивая книга.

К утру, когда я уже заканчивал работу, паж сообщил о самом вопиющем поступке моего отца. Больше всех пекущийся о дисциплине, он исчез теперь в неизвестном направлении. Меж тем, по словам Браса, темной ночью прогуливавшегося у беспокойных покоев Лауры, звезда магов в тронном зале зашевелилась!

54. Расплата

Наскоро одевшись кто во что, мы бросились вслед за Брасом в тронный зал. Звезда магов светилась и пульсировала как сердце.

– Что делать? – прошептал одними губами Карл. Но все услышали его. – Аскольда нет…

– Попробуем каждый занять по одному лучу, – предложила Джулия. Мы подчинились, последний луч был похож на стрелу, направленную в неизвестность. – Ну же! Ну! – Сестра закрыла глаза. Звезда все так же пульсировала, но Феникс не давал о себе знать. – Проклятие! Не хватает седьмого! – наконец крикнула она. – Неужели все бесполезно и нашей силы не хватит?!

Словно в ответ ей блеснуло голубое пламя, и стена за моей спиной исчезла.

– Вход! – предупредил я, удерживая на месте Ангелику. – Думаю, нас приглашают пройти.

– Да! – выдохнула Джулия и пошла вперед.

– Нет! Стойте! Стойте! – В зал вбежал Фобиус, его тоненький скрипучий голосок напоминал звук, как будто кто-то водил железом по стеклу. – Вы не можете этого сделать! На «Святой остров» не прейдет человек, подвергшийся колдовству, на которого наложено заклятие! – Он поднял над головой тяжелую старую книгу. – Я работал, я все время рылся в летописях и нашел!

В зеленоватом свете звезды его лицо казалось зловещим.

– Кто тут заколдован? – Ангелика, побледнев, уставилась на Адама.

– О не ты, моя милая принцесса. – Огюст прищурился, точно прицеливаясь, и наконец ткнул костлявым пальцем в сторону королевы. – Ты! Моя госпожа! Хочешь узнать, кто колдун? – Он противно захихикал. Карл сжал меч. – Твой возлюбленный, твой муж. Карл Трорнт! Все, как по команде, оставили звезду.

– Фобиус. Если твое свидетельство окажется ложным, тебе придется ответить перед нами за навет. – Голос сестры казался спокойным, но я чувствовал охватившее ее волнение.

– Да. Но пусть и он понесет наказание!

Джулия кивнула:

– Сразу после того как Карл Трорнт откопал тебя в хрустальных горах, вы добрались до небольшой деревеньки близ Храма Течений?

– Да. Я поправлю, если что-нибудь будет не так.

– Хорошо. Ответь, ты была изранена осколками? На тебе была белая курточка, от которой остались одни лохмотья и поэтому Карл дал тебе свой коричневый плащ?

– Да, но о том, как одевались адепты Храма Течений, и о коричневых плащах Восточного княжества, знали и знают все. Это не доказательство!

Мне показалось что у нее руки чесались расправиться с нечестивым летописцем, посягнувшим на честь ее возлюбленного.

– Позволь перейти к тому, что пока не общеизвестно. Мой свидетель работал в гостинице, это был мальчик-слуга.

– Не понимаю, для того чтобы определить на мне колдовство, нужно быть магом – но ты не маг. Отец же никогда не говорил мне ничего подобного.

– Для того чтобы разгадать сей подлый заговор, не надо быть магом, благородная правительница, Трорнты всегда плели интриги…

– Ну-ну, летописец, ты оскорбил меня! – Адам сжал плечо Фобиуса. Не желаешь ли попробовать моего меча, очень острое блюдо?!

– Прошу защиты у королевы! – вскричал Огюст, шарахаясь от вооруженного воина.

– Ты под защитой. Говори дальше.

– Благодарю. Трорнт взял комнату, одну на двоих, и сразу же приказал принести теплой воды…

– Да он промывал мои раны.

– Когда слуга отнес воду и тряпки, он не ушел, а задержался под дверью, предполагая, что рыцарь попросту хотел воспользоваться твоим обмороком и хе-хе…

– Думай, что говоришь! – Карл рубанул воздух на расстоянии локтя от Фобиуса. – Такими предположениями ты оскорбляешь и меня и королеву!

– Защиты и справедливости, госпожа! – Огюст спрятался за спину королевы.

– Не трогай его! Говори! Что видел твой свидетель?! Или я сама расправлюсь с тобой!

– Я уже сказал, что он хотел насладиться картинкой…

– Я это уже слышала! Дальше!

– Но рыцарь повел себя по-другому: промывая раны, он вдруг уставился на твое тело. Мальчишка думал, что сейчас он и набросится на тебя, но Карл вынул из мешочка какие-то черные семена и вложил их в рану, нашептывая заклинания.

– Твой свидетель мог видеть, как мой родственник засыпал лекарство. – Адам сделал движение руками, как будто душит кого-то.

– Живые семена никогда не кладут в рану! Тем более семена заговора на любовь! Но если моя королева не верит – пусть попытается пройти во врата и посмотрит, что произойдет.

Джулия вздрогнула и медленно, точно любое движение причиняло ей нестерпимую боль, обратилась на Карла.

«И этого человека я так любила?!»

Он опустил голову.

«Не смотрит – значит, виноват». Она повернулась и пошла туда, где дрожал голубыми всполохами контур магического входа.

– Нет! Джулия – не надо! Это правда! – Карл упал на колени, по лицу его бежали слезы.

– Правда… – Сестра произнесла это скорее для себя, чем для присутствующих. – Зря остановил. Там меня ждала только смерть. – В один миг она стала словно меньше ростом и даже моложе.

– Ну подумаешь, колдовал! Кто в наше время не колдует? – возмутился Адом.

– Может быть, и ты?! – Ангелика сразила воина полным негодования и ревности взглядом.

– Что ты, принцесса. Я просто не догадался.

– На что было сделано колдовство? – Джулия едва держалась на ногах, ее глаз, а до краев полные мукой, обреченно уставились в пол.

В зал вошел Эльлинсинг со своими воинами, увидев, в каком состояние королева, Брас с одной стороны, а князь Запада с другой поддержали ее, не дав упасть.

– На доверие. Я не посмел сделать большего.

– Этого достаточно. Огюст Фобиус, ты был прав. Скажи же теперь, что мне делать? – В полной тишине эхо повторяло каждое ее слово. – Ты указал причину, могу ли я рассчитывать, что ты знаешь и лекарство? Что в этой книге?

– Да, о прекраснейшая. Здесь сказано, что нужно срезать с руки мясо, в которое были положены волшебные семена.

– Как?

– Отсечь! – Фобиус рубанул воздух ребром ладони и тут же устыдился непростительно сильного жеста.

– Вот и приговор тебе, Карл. Слышал, что сказал Огюст? Возьми свой меч и отруби или отрежь это… Брас, подними рыцаря, Ангелика, помоги мне стянуть одежду.

Принцесса со стеклянными от ужаса глазами подошла к своей королеве и начала расстегивать пуговицы, несколько из них оторвались и со звоном попадали на пол.

– …Ну же… я жду!

Карл не двигался с места. Королева вошла в центр звезды и, опустившись на колени, посмотрела прямо в глаза мужу. Ее кожа была ослепительно белой, точно мрамор или лепесток волшебного цветка. Сколько раз рыцарь целовал эти плечи, и вдруг сейчас…

– Я не могу!

– Эльлинсинг, власть в стране в случае моей смерти перейдет к дочери. Обидно, что я даже не успела дать ей имя. Ты будешь регентом. – Королева вдруг сделалась такой спокойной, словно боль и смерть остались далеко позади, будто она уже умерла и теперь ничто в целом мире не причинит ей страдания.

– Пощади, любимая, позволь я убью себя!

– А кому от этого будет лучше? Руби. – Она отвела поток рыжих волос. Карл замахнулся.

– Нет! Не могу! Хоть режьте, не могу! – Он упал на пол. – Пощади! Не могу я своими руками, не могу! Я слишком люблю тебя!

– Но сделать это необходимо. – Сестра обвела собравшихся обреченным испытующим взглядом. – Кир! – Неожиданно она вырвала из плена небытия мое имя. – Я понимаю, что оружие не твоя стихия, но все же ты мой брат и маг… понимаешь…

Брас подал мне меч Карла. Пол поплыл из-под ног, я взял холодную сталь, и она обожгла мне руки.

– Нет! Только не я! Я же не умею! Я попросту рассеку тебя напополам. – Все опять смотрели на меня, как тогда в Азалонском замке, только теперь я держал меч и передо мной в центре магической звезды сидела моя сестра, которой я должен был нанести удар.

Трясущимися руками я поднял меч и рухнул на пол, едва не уронив его себе на голову.

– Эльлинсинг – Джулия продолжала эту затянувшуюся пытку. Сердобольная Ангелика подала мне воды.

– Нет, лучше смерть. – Князь был серьезен как никогда.

– Вы что, хотите, чтобы я сама резала себя по кускам? – Глаза воительницы светились безумием. – Брас?! Воин вздрогнул и взял меч.

– Позволь вначале усыпить тебя, королева…

– Нет. Хватит с меня усыплений. Будь другом, руби меня сам.

Брас занес меч, и тут кто-то бросился наперерез ему, сталь звякнула об сталь. Адский принц криво улыбнулся, изящно оттесняя рыцаря к стене.

– У правительницы Элатаса есть еще один брат – так сказать, блудный сын, изгнанник, получивший в наследие ветер, полынь-трава…

– Герман?! – выдохнула Джулия.

– К вашим услугам, дорогая, – Он взмахнул мечом, но тотчас Брас и Морей оттащили его от своей владычицы.

– Прах разберет этого парня, что у него на уме! – крикнул Туим. – Благослови и прости, королева. – Он поднял меч и со всей силой нанес удар. Джулия вскрикнула и повалилась на пол, обливаясь кровью. Меч прошел ровненько, не задев кости. Я почувствовал рвотные спазмы.

– А, это ты, Туим Морей, предатель, похититель принцев, убийца своей жены! Ты пролил кровь моей матери и сестры! Защищайся! – Герман как молния ринулся на врага, но поскользнулся на крови королевы и упал. Несколько воинов набросились сверху на Адского принца и, выбив меч, связали его по рукам и ногам.

– Что тут происходит?! – В тронный зал вошел отец. – Нельзя вас и на секунду оставить! Что вы еще натворили?!

– Сам-то ты где был?! – заорал на него Морей. – У нас тут такое!..

– Что? Буря в стакане воды приключилась? Я встречался с Повелителем драконов, чтобы договориться с ним о временном перемирии, во всяком случае до окончания миссии Феникса! А это что же?! Адский принц?! Почему связан? Непорядок. Развязать! Заметьте, единственный из семерки, кто делает все вовремя!

– Он что, тоже посвященный?! – Морей отер пот с лица. – Тогда объясни ему, чтобы не кидался на своих с мечом.

– Ты мне, что ли, свой? Скажи еще, родственник?!

Аскольд подошел к теряющей все больше и больше крови дочери, звезда, в центре которой полулежала королева, пульсировала, нижний луч ее достиг ног Германа.

– Фобиус доказал, что Карл прибегал к колдовству, чтобы добиться расположения Джулии, – сказал Эльлинсинг. – А с этим нельзя пройти на «Святой остров». Вот…

– Да вы!.. Прах вас возьми! Соображаете вообще, что делаете?! И все это перед «Мистерией Феникса»?! Как будто другого дня нельзя было выбрать! – заорал маг. – Да Феникс сам выжигает любой наговор! Любую чужую энергию! Да что я не сказал бы, случись тут какой приворот?!

При первых же словах колдуна Фобиус начал кряхтеть и пятиться, пока и вовсе не скрылся с глаз.

55. Распоясавшийся Финист

Звезда, как, вероятнее, и следовало ожидать, погорела немного, впрочем, ровно столько, чтобы мы все успели посходить с ума. И погасла.

До «Часа Феникса» оставалось менее трех дней, хотя в таком деле, как прогнозы, очень сложно быть четким.

Не знаю, что думают придворные лекари во главе с божественной Ангеликой, я бы ни за что не позволил Джулии подниматься с постели, в то время как Терри я, напротив, был готов предписать конные прогулки как можно дальше от замка и всякое воздержание в его стенах. Я продолжаю ревновать, хотя не имею на это ни малейшего права. С утра заметил, как Лаура подарила ему розу. Наверняка это знак свидания. Я решил не допустить их встречу, пригласив хитрого оруженосца выпить и закусить со мной. Неожиданно Терри с радостью согласился. Видимо, их встреча была назначена на более позднее время, как же я не догадался. После пышного обеда играли и пели приглашенные мною музыканты. Баллада «Звезде» мне самому показалась затянутой и скучной, потом были танцовщицы. С этими пошло повеселее, но в восьмом часу и их запал иссяк, после чего вражина грациозно откланялся, уверяя меня в вечной дружбе. Чтоб у него изжога появилась. Мой план явно не сработал, да и я сам наелся до безобразия. Поэтому вышел на балкон подышать свежим воздухом. Солнце грело не по-осеннему щедро.

Осень – время, традиционно относящееся к Западному княжеству. Возможно, надо расценивать как знак свыше тот факт, что «Мистерия Феникса» должна произойти осенью на «Святом острове». Осень ассоциируется с Западным княжеством, оно, в свою очередь, с Эльлинсингом, имя Эльлинсинг похоже на Эльсинель, так звали моего проводника на острове, и еще похоже на Эльсиллин, место в Западном княжестве, где когда-то располагался Храм Течений, в котором обучалась Джулия. Вместо него сейчас можно наблюдать лишь вечно дымящийся вулкан. Вулкан… Ну и к чему я пришел? Интересно есть ли в действительности какая-нибудь связь между Эльлинсингом и «Святым островом» Эльлинсингом и «Часом Феникса»? Да, ведь и княжеский замок в Аласводе называется «Танцующий грифон». Хотя кто когда-либо мог похвастаться, что видел тут живого грифона. Я не говорю уже о танцующем? Надо поговорить об этом с Фобиусом. Бедный старик после недавней неудачи еще ни разу не высунулся из своего убежища. Мне сделалось жалко летописца, но в этот момент прямо над моей головой, вероятно из открытого окна, раздалось:

– Не прячься, я вижу тебя, Финист. Иди ко мне, погляди, какой чудесный день!

– Да, моя дорогая, но рядом с тобою я не могу любоваться красотой, потому что вижу лишь тебя одну. И мне бесконечно тяжело думать о том, что мы скоро, вероятнее всего, расстанемся…

«Проклятый предатель говорит о том, что после „Мистерии Феникса" мы с ним отправляемся в Элос. Не дождется!»

– Но, неужели нельзя ничего сделать?

– Мой долг предписывает мне следовать за своим господином, но я никогда не забуду тебя, Лаура.

«Какой слог! Да я с радостью избавлюсь от такого Дон Жуана, от такого бесстыдного обманщика…»

– Ну, может быть, я могла бы упросить его взять меня с собою?

«Какая наглость! После того, что сама же мне обещала…»

– …О, Финист, мой милый, мы созданы друг для друга и будем вместе, как две половинки луны, сведенные воедино на празднике новолуния. Оторвись от свечи, солнце давно смотрит в окно! Отпусти сны, дай мне руку. О, дракон! Благородный и великодушный дракон, возьми меня, милый…

Боясь, что меня вдруг обнаружат за столь низким занятием, как подслушивание, я крадучись ушел к себе.

56. Еще не последняя боль

Джулия с трудом дождалась, когда королевский лекарь наконец закончил возню с перевязкой, и, обследовав ей здоровую руку, вышел.

Все это время Карл стоял у окна, отвернувшись и от жены, и от докучного целителя. Все существо его трепетало предчувствием грядущего объяснения.

Там у звезды, где всеми владели бесконтрольные эмоции, он мог кричать и валяться у Джулии в ногах, но здесь требовалось совсем другое.

«В этот раз она не потерпит даже капли лжи, а значит, придется вывернуться наизнанку и не допусти «Святой остров» еще хоть раз дать ей повод усомниться, почувствовав хотя бы тень фальши». Карл перебирал четки своих грехов, недомолвок, обид, в которых жена могла усматривать свидетельства новых измен и предательства. Да и мог ли он теперь называть ее своей женой, а она его своим мужем? Карл припоминал, сколько раз бывал просто груб, отворачиваясь и убегая всякий раз, когда следовало попросту высказать всю правду в глаза. Нет, вместо этого он громоздил ложь на ложь, чтобы они в один из дней свалились, придавив его полностью.

«Неужели придется все менять, и это в мои-то лета, когда жизнь, можно сказать, уже… – Он вспомнил про Феникса, который изменяет все и всех, возрождая к новой жизни, – может, так оно и должно быть и на алтарь равновесия мне суждено принести свою душу, очищенную от собранной за жизнь скверны, изменившуюся ради этой любви, что живет в моем сердце».

– Я должен объясниться с тобой. – Трорнт подошел и сел рядом на кровать.

– Да. Отец объяснил, что я полюбила тебя по собственной воле, а не из-за приворотных чар. Но мне больно. Понимаешь, я ведь знаю, что справедливости во мне с игольное ушко не наберется, потому что я все понимаю не умом, а сердцем. И после того, что сказал Фобиус, я вдруг поняла, что как раз сердцу-то и не могу верить. Вот где ужас!

Карл поник.

– …Я одного не понимаю, зачем тебе было привораживать меня? Ты, такой красивый, сильный, и вдруг…

– Дурак потому что, всю жизнь сам себе не верю. Когда проклятый в первый раз встречается с кем-то, должен оповещать о своем позоре. А когда я увидел тебя, я забыл обо всем. Джулия, от тебя словно повеяло свободой. Вот я и решил чувство это силой удержать.

– Свободу силком? – усмехнулась королева. – А почему же тогда после не воспользовался? – Она приподнялась на постели. – Я же сама на тебе висла?

– Стыдно было. А изменить уже ничего не мог. Ведь я считал, что колдовство сработало, а значит, ты не сама полюбила меня, то есть я не заслужил этого… Понимаешь… – Он помотал головой. – Трудно мне.

– Тебя дома ждала Мариэтта? Я видела, она красива. Очень красива, а я была и остаюсь грубой воительницей. – Джулия попросила жестом воды.

– Не говори так, ты самая… Никто меня не ждал. – Он обхватил руками голову, теперь его черные волосы лились в несколько ручьев между крепкими пальцами. – Я не умею говорить… душа рвется! Понимай как знаешь, но ты единственная. То есть не в смысле первая, конечно, у Танталеса есть строка «Единственная – это та с которой ты достигаешь единства, единения». Я люблю тебя! И нашу крошку! Но, я все вытерплю, все, что ты прикажешь, сделаю. Джулия!

Она дотронулась до его волос.

– Не надо так, Карл. Адам правильно сказал, все колдуют, весь Элатас в агонии трясется над кофейной гущей, чадит кадилами. Это еще не боль, она кивнула на туго забинтованную руку, – это насмешка. Боль тут. – Королева коснулась груди и побледнела, будто и вправду задела кровоточащую рану. Я сама обе руки на плаху положу, лишь бы только больше в тебе не усомниться!

Они сидели какое-то время молча, как люди, которым уже не нужны слова, для того чтобы понять, что творится в сердцах друг друга.

В тронном зале вновь загорелась тревожным зеленым пламенем семиконечная звезда, ее свет проникал во все самые отдаленные уголки замка, пробираясь все дальше и дальше.

– Знаешь что, – шепнула наконец Джулия, внезапно нарушив тишину, – я приму от тебя все как должное, потому что я тебя люблю и всегда буду любить.

Карл хотел что-то ответить, но она прикрыла ладонью его губы.

57. Час Феникса

День, в который, по мнению Хранителей, должна была состояться «Мистерия Феникса», казалось, был избран самой природой, таким солнечным и теплым показался он посвященным. Джулия с тоской смотрела на осиротевшие гнезда драконов, утративших сразу все свое очарование и торчащих теперь нелепыми грибами трутовиками. Королева отвернулась, подставляя лицо ветру, и тут же заметила отца, ожидавшего ее у стены. Джулия вздохнула и пошла за магом в тронный зал, где уже собрались и тревожно ожидали шестеро посвященных, никто из них не знал, что потребуется делать и как следует себя вести. Карл захватил с собой дополнительные кинжалы и молнии, хотя никто в точности не мог сказать, понадобятся ли они вообще. Морей и Адам с недоверием взирали на Адского принца, который, почувствовав слабину, вел себя вызывающе и даже нахально. Ангелика казалась бледнее обычного. Словом, все без исключения молились на Джулию, не без основания считая ее главным действующим лицом.

Прошлой ночью она и муж дали имя своей дочери. Будущую королеву Элатаса назвали Едвигой, в честь матери Карла. По мне, так имя как имя, не надо, во всяком случае, беспокоиться, какой она вырастет. (В том смысле, что назови дочь Дианой, а потом трясись над ней, пока она маленькая, вдруг какая-нибудь мегера получится.)

Прощание было недолгим. Больше всего смущало, что отец, так много знающий о Фениксе, не может последовать за нами. Но мало этого, он еще и объявил всем и каждому, мол, держитесь Карлеса, он там уже был и маг не последний. Как будто у меня без этого хлопот мало. Морей попрощался со своими малышами еще утром, велев на всякий случай и вовсе унести их подальше от замка.

Между ним и мамой явно что-то происходит. Во всей этой суматохе никто и не поминает, что Ангелика на самом деле имеет больше прав на престолонаследие, чем Джулия. Но если сейчас ничего не получится, вряд ли эта тема будет когда-нибудь еще актуальна.

И вот час настал. Пульсирующая звезда вдруг вся вытянулась, словно расправляя затекшие члены, зеленые лучи ее поползли к каждому из нас, остановившись у самых ног.

– Будьте осторожны, там могут быть ловушки, – предупредил напоследок отец.

Стены беззвучно задрожали и пошли волнами, к горлу подступила тошнота, то тут, то там вспыхивало и гасло синее пламя, так, словно «вход» никак не мог найти себе место. И наконец звезда закружилась, увлекая за собой голубые всполохи. Я неотрывно глядел в бушующий водоворот, пока звезда не начала уходить все глубже и глубже, с каждым поворотом погружаясь в мясо каменного пола, все вокруг завертелось, и наша семерка полетела вниз по стене водоворота, увлекаемые все дальше и дальше.

Когда я очнулся, Адам Трорнт был уже на ногах и оглядывался по сторонам, не желая пока беспокоить Ангелику. Справа от меня завозился Карл. Но этот сразу же начал поднимать Джулию, Морей тряс головой точно с похмелья. Хуже всего пришлось Герману. У него изо рта и носа текла кровь, вперемешку с огненными струйками. Ангелика обхватила ладонями его виски, останавливая припадок.

– Мы добрались? – слабым голосом осведомился брат, едва только принцесса остановила кровь. – Ни один дракон не может пересечь границу «Святого острова»! А я смог. – Он победно улыбнулся, глаза его, однако, при этом абсолютно ничего не выражали.

– Я боюсь, он не сможет идти сам, – предостерегла Ангелика.

– Ничего. Я понесу его, – предложил Морей.

– Как тогда? – Герка задыхался. – И на что я столько времени учился владению мечом, чтобы в самый важный момент превратиться в беспомощную развалину?!

– Для нас важно уже твое присутствие, – подошла к брату Джулия. – Потому что твою часть миссии за тебя никто не сможет выполнить.

– Не сомневайся во мне, королева. Я сумею поставить решающую точку. И силы ко мне скоро вернутся, как у моего отца вновь вырос глаз, который выбил ему твой отец.

Джулия закусила губу и отошла в сторону, вероятнее всего, величая про себя Повелителя драконов жирной ящерицей.

Перед нами возвышалась уродливая черная гора, словно протыкающая собой небеса. На первый взгляд казалось, что эта кривая пародия на Вавилонскую башню вся обросла гигантскими плоскими улитками, но вблизи становилось очевидно, что эти темные скользкие лепешки – не что иное, как почерневшие от времени пни гигантских деревьев. По этим ступенькам, может быть, и удобно ходить, но только если в теле как минимум пять метров росла. Нам же предстояло перебираться с одного кругляша на другой, кое-где, возможно, подтягиваясь на руках. Я представил их грязными и склизкими.

– Должно быть, нам туда. – Карл поглядел наверх.

– Интересно, адский змееныш способен отрастить себе крылышки, подобно папочке, и взмыть в один миг наверх? – осведомился Морей.

Герман только зашипел в ответ, его губы покрыла кровавая пена.

– Ну-ну, будет вам, нашли время, когда ссориться. – Адам обнял за плечи моего брата, помогая ему подниматься. Я встал с другой стороны, и все вместе мы полезли наверх, Ангелика завязала волосы в крепкий узел, чтобы они не лезли в лицо, когда она первый раз поскользнулась и вымазалась о мокрое склизкое дерево, я видел, что она только вздохнула и продолжила путь. Карл шел рядом с моей сестрой, готовый в любой момент прийти на помощь, прикрыв ее собой, или еще что-нибудь в том же роде. Сама она двигалась с пластичностью кошки. Хотя действовать ей приходилось пока только одной рукой. Техника, которой обычно пользовался Брас, догадался я. Удивительно, что вокруг столько говорят о том, что сестра обучала Браса, а о том, что бывало и наоборот, ни слова. Я с трудом удержал Германа, когда он, закашлявшись, в очередной раз повалился назад.

– Что с тобой? – Я встряхнул брата, прижав его к липкой, грязной стене. Ангелика уже ползла к нам, держась за какую-то ветку, торчащую прямо из пня.

– Драконья кровь. – Он задыхался, вены на лбу и висках действительно вспухли и были неестественно горячи на ощупь. – Драконам не место на Святом острове! Я прошел, потому что я полукровка.

Я испытывал острую жалость и чувство полнейшей своей беспомощности. Герман – такой, какой он есть, и кровь у него такая, какая дана. Ну все же непонятно, почему он – избранный? Кому нужны его страдания?

– Я боюсь, что принц не дойдет, – шепнула мне на ухе Ангелика, но брат расслышал.

– Дойду. Одного жалко: дойти-то я, конечно, дойду, а вот толку от меня там будет мало, боюсь, меч сейчас уже не подниму.

– Может, не понадобится. – Желая ободрить брата, я вынул из-за пояса подаренный мамой кинжал и подал его Герману: – Возьми, это вроде полегче.

– Полегче, – медленно произнес он и посмотрел на меня, с тем же самым жутким выражением, которое появилось у него еще в детстве, после появления в нашем мире Морея.

Я сглотнул и отполз в сторону. Появилось какое-то беспокойство, но я не поддался ему.

За весь подъем мы не менее семи раз делали передышки, небо тем временем стало черным, кое-где сверкали белые и голубые молнии, словно мир рвался на части. Джулия хотела покончить с восхождением за один день. Не рискуя ночевать на скользкой и неровной поверхности этой башни, горы, или как там ее на самом деле.

Герман с трудом сдерживал рвущиеся наружу стоны. Каждая клеточка его тела молила о пощаде, благородный золотой дракон сжался внутри принца, всем своим существом страшась и не желая присутствовать в этом злобном для него мире. Казалось, что одна только сила воли удерживает клетки полукровки, не давая им взорваться красочным фейерверком, разнеся все вокруг.

«У Адского принца и терпение должно быть адским», – твердил про себя Герман. «Больно, больно, больно!!!» Мозг, казалось, отказывался воспринимать что-либо кроме этой изнуряющей тело и душу пытки. Он сел, прижимаясь спиной к скользкому камню, обтер ладони о куртку, отчего они, правда, не стали ни суше, ни чище. Потом, к немалому удивлению присутствующих, лукаво улыбнувшись, он сделал жест фокусника и достал из-за пазухи изящную шкатулочку, всю покрытую блестящими змейками и бабочками. Красивым, рассчитанным на эффект движением Герман убрал назад волосы, слегка запрокинув при этом голову. Словно подставлял лицо ласковым солнечным лучам и, добившись всеобщего внимания, нажал на спрятанную пружинку. Раздался щелчок, узорчатая крышка открылась, и все увидели, что шкатулочка заполнена золотом. Адский принц довольно вздохнул, и в его правой руке оказалась тоненькая кисточка.

Не знаю, почему, но мы все вдруг замерли и уставились на него как на какое-то чудо, а он медлил, увеличивая тем самым полученный эффект.

Наконец Герман поднял свою тонкую кисточку, как дирижер поднимает палочку, казалось, что вот-вот неизвестно откуда польется прекрасная музыка.

Сверкнувшая рядом молния отразилась в зеркальце на задней стенке шкатулки. Мне хотелось кричать, требовать, чтобы брат поскорее продолжал свое представление, подталкивая факира к желанной развязке, и одновременно я желал, чтобы оно длилось вечно. Нахлынувшее напряжение охватило все тело, каждый нерв, и, когда я уже не мог сдерживаться, Герман так же медленно погрузил кисточку в шкатулку и вынул ее уже золотой. При виде этого несложного действа Ангелика чуть не лишилась сознания. Обмякнув в объятиях Адама, она часто вздыхала, отчего ее красивая грудь поднималась и опускалась. Морей просто сел, выпучив глаза, Адский принц криво усмехнулся, оценивая из-под густых ресниц силу своего воздействия, и, наконец, двумя верными, как сама смерть, движениями нанес на верхние веки две длинные золотые полосы с завитками на концах. После чего взглянул на нас совсем другим человеком.

Золото и грязь создавали немыслимое и одновременно классическое сочетание. Туим досадливо сплюнул.

– И эту вертлявую, дохлую гадость я тащил в Элатас через магические врата?! Своих мало!

– Фи. Морей дуралей. Противный, – прогнусавил братик и подрисовал себе бороду и усы.

Джулия прыснула и подобралась поближе к кудеснику, но ее опередила Ангелика. Внимание принцессы было всецело поглощено золотоносной шкатулочкой, она опустилась рядом с Германом на колени и подставила свое лицо. Адам взялся за оружие, а принц макнул еще раз кисть и нарисовал прекрасные цветы, словно сползающие с век до бровей, переплетаясь тонкими стеблями и раскрывая свои нежные лепестки. Ангелика закрыла глаза, ее тело трепетало. Художник закончил работу. Мы все не могли оторвать взгляда от преображенной девушки, но своей очереди уже ждала Джулия. Герман на мгновение замер, решая, что будет рисовать, и вдруг покрыл брови королевы золотой краской, в центре ее высокого лба засияла семиконечная звезда, а щеки заблестели, словно неся на себе продолжение чудесных лучей. Отдышавшись, Герман зачерпнул изящными пальцами еще золота и одним властным, сильным движением покрыл волосы и косы, как мне показалось, даже слегка дернув за них.

Произведенный эффект превышал все виденное ранее. Адский принц раскланялся, Джулия благодарно обняла его, но брат вдруг съежился весь и застонал, словно превозмогая страшную боль. В недоумении и страхе она отступила.

– Феникс убивает дракона, что сидит во мне, – простонал Герман. Лицо его сделалось серым, губы пылали. Он безжизненно запустил пальцы в полупустую шкатулку и густо намазал свое лицо золотом. – Для мистерии Фениксу более пригодится Адский принц, нежели младший братик, красотка. – Он бросил шкатулку вниз и даже не посмотрел, как она падает. – В путь?

– Хочешь ты того или нет, а только под любым обличием ты был и остаешься моим братом. – Она поползла вперед, перебираясь через гигантские черные пни.

Я решил не отходить от Герки, что-то подсказывало мне, что мы скоро вновь расстанемся. Несколько раз я замечал, как Ангелика смотрит на моего брата и, обречено вздыхая, отводит полные слез глаза.

– Не печалься о нем, принцесса, ну кто он тебе? Шут гороховый, даром что принц, – шепнул Адам.

– Вот-вот, – поддержал его Морей, – это сейчас он мальчишка, а что дальше будет? Кто пойдет за него и что он, кроме дурацких фокусов да, может быть, денег отца невесте своей предложить сможет? Ведь ни кожи, ни рожи и ветер в голове, змееныш, выкормыш…

Я хотел было вмешаться, но Герман остановил меня. – Пустое, брат. Он прав, Морей дуралей – сильный воин, истинный князь, за ним как за каменной стеной. А что могу я? Рассмешить, сказку рассказать, сон волшебный послать, приворожить… Что я без своей силы?.. Он ест хлеб и мясо. А я весь век могу кушать сласти, и горечи солдатского пойла мне не понадобится, потому что вся горечь и боль – они во мне. Я читал твои сказки. Плохой, Карлес, ты придумщик. Горицвет все за правду ратует, а кому нужна она – эта правда? Людям сказка нужна, сладкий сон. Ты напиши о принцессе, но только чтобы она непременно была бы красавицей и умницей, о воине – и чтобы сильнее и добрее его во всем мире не сыскать, о драконе… Пусть они играют свои роли и, меняясь ими, создают свой мир, но такой, в который я поверю и захочу все оставить – только им и жить…

Он поскользнулся и повис у меня на руке. Вот кинжал – что это, орудие убийства или защиты. Но убери резьбу и камни, разве он хуже станет исполнять свою службу? Хуже, Карлес, потому что мастер, который его создавал, хотел, чтобы он глаз радовал.

Пока братик говорил, мы достигли самого верха, болели ноги, то ли еще будет завтра. Прямо перед нами возвышался небольшой Храм, двери в который были закрыты, но, когда к ним приблизилась великая взломщица – моя сестра, они со скрипом распахнулись, сразу раскусив, с кем имеют дело. И возможно, не желая связываться.

Круглая зала со множеством окошек, казалось, была пропитана молниями, до черного зеркального пола было страшно дотронуться.

– Пришли. – Карл положил руку на плечо Джулии.

– Но я ничего не чувствую? – Она удивленно посмотрела на нас. – Я не слышу приближение Феникса! Я не превращаюсь!

– Может, этого не потребуется. – Морей заговорил с ней мягким, чуть ли не отеческим голосом. – Может, нужно, только наше присутствие, а там… – Он кивнул в глубь залы, где возвышался каменный алтарь. – Там все поймут.

– Но я думала, что это испытание для всех нас, – неуверенно предположила сестра; казалось, что она смертельно боится пройти по этому полу и придумывает разные предлоги.

– …Не хотите же вы сказать, что спасение мира зависело от того, заберемся ли мы на эту колокольню? Нет, тут что-то не так!

– Может, они начнутся прямо сейчас? – Ангелика посмотрела на своего рыцаря долгим, нежным взглядом. – Адам Трорнт, если мы останемся в живых, я приму твое предложение. – Она ступила на черное зеркало и подала руку Джулии. – Собраться всем вместе, очутиться на «Святом острове» и подняться сюда – уже серьезное испытание и не каждому по плечу.

Королева покорно вздохнула и подошла к алтарю. Я чувствовал, как все ее существо противилось происходящему, казалось, она говорила: «Ну ущипните же кто-нибудь меня! Разве не понятно, что я сплю!»

Мы обступили алтарь. Я подумал, что, возможно, стоит постороннему дотронуться до его черной, отполированной временем поверхности – и он тут же разорвется на куски, унося вместе с собой прямо в жадный зев бездны наш хрупкий и легкий мир. Мир – воскресный золотой воздушный шарик в руках моей сестры. Такие же или почти такие же мысли посещали и моих спутников. Но я как летописец старался их не столько услышать, сколько придумать.

С того самого дня, как я впервые узнал о существовании весов добра и зла, я не переставал задаваться вопросом – какие они из себя – чаши в руках слепой богини? Хрустальные туфельки Золушки? Игольное ушко – как единственный верный путь в рай? Распустившаяся ветка в руках Иосифа? Что будет мерилом правды? И вот теперь – детектор лжи в виде черного алтаря?

Джулия посмотрела на всех нас, подбадривая, а может, прощаясь, и положила руку на камень.

«А знает ли она, с какой нужно стороны?» – запоздало испугался я, вспомнив улитку Кэрролла.

В зале стало свежее, и из-под алтаря начал пробиваться солнечный свет. Один за другим мы присоединялись к беззвучной молитве Феникса. Алтарь зашатался, как стол на спиритическом сеансе, и вдруг с грохотом провалился вниз, увлекая за собой несколько мерзких пней и булыжников. Где-то там у нас под ногами вставало новорожденное солнышко, еще крошечное, неоперенное, с веками без ресничек, оно поднималось медленно, удивленно, словно должно было запомнить все подробности этого дня, до мельчайших черточек. Мы гладили его, радуясь как безумные.

– Значит, у нас получилось и мистерия Феникса состоялась?! – Герман казался счастливым и вместе с тем печальным.

Не знаю, сколько прошло времени, солнце вскарабкалось-таки своими по-детски кривыми ножками на небо. Но боюсь, пока что по нему еще нельзя сказать, который час. Судя по всему, тренировочки его еще ждут не слабые.

Я подошел к окну и увидел Нарвскую крепость, с ее вечно перекошенной стеной. От волнения я не знал, что и сказать. У соседнего окна, задумчиво опершись о стену, стояла Ангелика.

– Это мой мир! – гордо сообщил я ей и удивленно попятился, в окно на принцессу глядел маленький дворик с двумя подводами с сеном и башня, на которой, свесив золотые перепончатые крылья, сидел старый дракон.

– Нет. Это мой дом. Ты ошибся, Карлес. – Она осталась стоять, а я подскочил к третьему окну, за ним была ночь, и вереница огоньков отправлялась в свое обычное путешествие. Восточнее княжество…

Спускаясь вниз, каждый думал о своем. Джулия и Герман задержались наверху, похоже, зал был единственным местом, где братик чувствовал себя получше, а им еще так много оставалось друг другу сказать. Быть может, все еще решится миром и войны с драконами удастся избежать. Хорошо бы…

Деревянные ступени уже не были склизкими и черными, они словно светились солнцем и чистотой, в их кольцах читались судьбы веков, от ударов каблуками они звенели на разные голоса и пахли елью или пихтой.

Неожиданно Ангелика прервала поток моих мыслей.

– Ты ведь уже второй раз попал на «Святой остров», значит, теперь ты здесь уже свой?! А я знаю, как остаться на нем и в первое посещение! Нужно только, когда тебе предлагают сказать желание, пожелать остаться здесь навсегда. А тут всегда так?.. И шпиль этот?.. Или только в «Час Феникса»?

Я оглянулся и чуть не полетел вниз. Какой же я дурак! Целый день лазил по старым пням и даже не подумал, что на «Святом острове» вообще не рубят деревьев! Тем более таких старых и в таком количестве? Даже дома Эльсинеля, где я жил, целая стена – это огромное, старое дерево продолжающее расти и цвести! Все мираж, ловушка, о которой говорил отец. Я остановился и заорал остальным, что никакой «Мистерии» не произошло и как раз сейчас, может быть, наш мир летит в бездну!

Мы ушли уже довольно-таки далеко, Джулия и Герман не слышали моего вопля, меж тем иллюзия начала таять. Я увидел сестру, появившуюся в дверном проеме. За нею следовал Адский принц.

«Они еще не знают, что мы обманулись, что на самом деле ничего не произошло и все только…». Мир обмана не доносил обличений.

Карл призывно замахал руками, умоляя супругу как можно скорее спуститься к нам, и сам полез ей навстречу. Джулия запрокинула голову, как птица перед полетом, мне показалось, что она сейчас прыгнет и полетит, все ее тело дышало в этот момент радостью и свободой, как тогда в горах…

– Нет, Джулия! Нет? – закричал я, это обман, это…

Сестра покачнулась, словно вдруг сила и уверенность оставили ее. Было довольно далеко, но мне показалось, что на лице ее написано неподдельное удивление, она повернулась к брату, и солнце блеснуло на рукоятке кинжала, торчащего из ее спины.

– Это иллюзия! – завопил Карл. – Не верь!

И тут же в воздухе проступили очертания двух огромных чаш весов. Они крутились и вибрировали с нарастающей скоростью.

Герман толкнул Джулию, и та полетела, перекувыркиваясь в воздухе, прямо на одну из чаш. В последний момент мы увидели взвившееся над нею пламя. Чаша «добра» со своей ношей стремительно полетела вниз, меж тем вторая посудина столь же быстро поднималась вверх.

Вот она, как черная гора, пронеслась мимо, готовая снести все на своем пути. Поднимающийся откуда-то снизу белый огонь доставал уже до наших ног, не раня и не обжигая их. И тут мы услышали крик. Чаша «Зла», поравнявшись с Германом, зацепила его плащ и теперь возносила своего Адского принца, может быть, в его последний полет.

58. Мистерия Феникса

Карл очнулся совсем один на зеленом лугу с множеством чудесных полевых цветов и первым делом вспомнил о Джулии и о том, что ее уже нет. Рядом с ним на белом полотенце стояли кувшинчики с медом и молоком, яблоки и свежий еще теплый хлеб лежали тут же.

– Рад приветствовать на «Святом острове» благородного и знаменитого Карла Трорнта, одного из посвященных спасителей мира. – За его спиной стоял белобородый старик в широких золотых одеждах. – Я должен сообщить тебе, что каждый, кому удается пересечь барьер нашего мира, минуя все ловушки, имеет право на одно желание, мы готовы щедро одарить тебя. Подумай. – Старичок приложил палец к губам. – Я не предлагаю решать сразу, подумай. Я знаю, что в Элатасе у тебя осталась дочь – будущая правительница, а регентом назначен Эльлинсинг, – это ошибка, которую необходимо исправить. Ты должен сам воспитывать своего ребенка.

Карл приподнялся на локтях.

«А ведь он прав! Джулия не подумала, называя князя регентом и наместником, почему это я должен отдавать чужому человеку дитя нашей любви?!»

– Да. – Старец читал его мысли. – Трорнты настолько славный и древний род, что вполне могли бы быть и сами королями! Добавь к этому посвящение и участие в спасении мира… Да тебе, рыцарь, нет равных! Говори желание, и я его в точности исполню.

Рыцарь набрал в легкие побольше воздуха. «Надо сказать, что Джулия ошиблась», – настраивал он себя.

– Джулия… – сказал вслух Карл и вдруг заплакал.

– Ну что ты, что ты, сынок. – Эльсинель погладил его по руке. – Твоя любимая умерла…

– Я не хочу, не хочу, чтобы она умирала! – Слезы мешали ему говорить. – Я хочу, чтобы она жила! Вот мое единственное желание! Понятно вам?!

Ангелика шла по лесу, привычно перепрыгивая через ручейки, стояла весна, и аромат белых цветов кружил голову. Она опустилась на колени, желая не сорвать, а всего лишь понюхать нежные соцветия, как вдруг прямо из-под земли перед ней вырос старичок с белой бородой.

– Здравствуй, прекрасная и благородная принцесса Ангелика, дочь короля Стора, подлинная и единственная наследница Элатаса.

– С чего ты взял, что я наследую Элатас? – Она оглядела собеседника. – Ты знаешь, кто я, а вот я не знаю – кто ты? И можно ли доверять тебе?

– О, прости меня, несравненная. Перед тобой Эльсинель – жрец «Святого острова», и я готов исполнить любое твое желание.

Слова «Святой остров» больно отозвались в душе молодой женщины.

– По закону после короля Стора должна была править ты, но так как твой отец сам ничего не знал о тебе, посчитали, что детей у него и не было. Власть перешла к брату короля. Покойная Джулия и ее дочь относятся к его потомкам. Таким образом…

– После жертвы королевы? Кто же захочет посадить на престол меня?

– Достаточно твоего желания, о прекрасная, и я принесу тебе корону твоих предков на бархатной подушечке, расшитой золотыми лозами.

Ангелика задумалась. Больше всего ей хотелось выйти за Адама. Она давно бы уже уступила обаянию и настойчивости рыцаря, но считалось, что успех «Мистерии» зависит в том числе и от того, чтобы они оба оставались девственными. После освобождения из янтаря она могла только молиться, чтобы «Час Феникса» пришел как можно быстрее.

«Выйти замуж – для этого мне не надо тратить желание, а вот Карл и Джулия – они уже никогда не будут счастливы вместе. А меж тем они именно те, кто вытащил нас из янтарного плена, а теперь и спасли весь мир…».

– А ты можешь все что угодно? – Принцесса сорвала цветок.

«Для того чтобы остаться здесь с Адамом, достаточно только сказать это вслух».

– Я сделаю все, что ты пожелаешь, но только один раз.

«Он согласится жить здесь со мной, и не надо нам трона. Я отдам свое желание за „Святой остров", а он своим вернет жизнь Джулии».

– А нельзя ли сначала сделать так, чтобы мой жених оказался здесь?

– Это твое желание?

– Нет. Но я думала…

– Только одно, о несравненная принцесса, только одно, и ты украсишь своим присутствием остров.

– Ну что ж. Если нельзя, так нельзя. – Она вздохнула и с тоской обвела глазами лес.

«Как было бы славно вырастить здесь чудесных детей, вдали от войн, от… Но, увы. Так нельзя?»

– …Я хочу, – она подняла руку, в которой держала цветы, – чтобы Джулия была жива и чтобы… – Старичок поклонился и исчез.

Я готовился как летописец рассказать в мельчайших подробностях всю историю Феникса, которой был очевидцем. Наверное, поэтому я запомнил каждую черточку, взгляд, поворот головы моей сестры в последние мгновения ее жизни. И эти косы, описывающие в воздухе свои невероятные траектории вокруг головы Джулии, на одну секунду мне была дарована способность видеть падение и смерть моей несчастной сестры, словно с нескольких разных точек. Ничто не скрылось от моего нового видения, помню как сейчас – вот Карл застывает в немом крике, Ангелика обхватывает голову руками, Морей цепляется за исчезающие камни, а она все падает, падает, падает…

Я вижу это опять и опять, кажется, что уже лечу в бездну с ней. Вместо нее. Сам по себе…

В лицо нестерпимо бил солнечный луч, один из тех, что особенно достают с утра пораньше. Я открыл глаза и был вынужден ущипнуть себя. Но видение не проходило. Я вновь лежал в цветущем доме господина Эльсинеля. По стенам тянулись любопытные ветви с цветами в виде небольших белых граммофончиков, любящих подслушивать разговоры в доме, где-то совсем рядом журчал ручеек.

– Карлес! Ты проснулся. Как я рада! – У постели стояла Хлоя, племянница жреца. – А я-то уже думала, что придется потревожить твой сон. Дядя хочет поговорить с тобой.

Я сел, и тут же в комнату вошел сам Эльсинель. Лицо его сияло радостью и благодушием. Из кухни тянулись восхитительные запахи.

– Ну вот и ты юный маг, и с сегодняшнего дня – ты наш маг, наш волшебник. Поздравляю, соседушка. – Он обнял меня. – Я же говорил, что у тебя получится вернуться, но только на этот раз тебе уже не надо покидать «Святой остров», даже произнеся законное желание. Ты сможешь, если, конечно, захочешь, остаться с нами. Сегодня великолепный день, вечером в присутствии других жрецов я сообщу тебе подлинное имя моего мира, а пока пойдем любоваться утром. В саду распустился удивительно красивый, красный как огонь цветок, Хлоя хочет назвать его Феникс. Ты должен, просто-напросто обязан полюбоваться им. Через десять лет мы получим уже поляну таких цветов, представляешь – поляна живого, алого пламени!

– Джулия горела белым огнем. – Я опустил голову, день словно утратил разом половину своего очарования.

– Ах да. – Лицо старика выражало теперь живое участие, – я так обрадовался твоему возвращению, что совершенно забыл о постигшей тебя утрате. Но… надо жить, Карлес. Вряд ли твоя прекрасная сестра одобрила бы эти долгие слезы. Флора, Хлоя, покажите Карлесу наших грифонов. Всего месяц как Чара родила троих восхитительных котят, белого и двух пятнистых. И один из них, можешь себе такое представить, вчера пробовал летать.

Девушки со смехом помогли мне одеться, и все вместе мы выбежали в сад.

– Я научу тебя, как понравиться кискам, – захихикала Флора. – Нужно чесать за ушами, шейку и лобик. Они это обожают. Только сначала скажи им пару слов магии на их любимом жаргоне, – и она зашептала мне на ухо, чуть-чуть касаясь лица губами.

Грифонов я увидел сразу, великолепные крылатые коты валялись в мягкой траве, на некоторых деревьях я заметил следы их когтей. Чара оказалась трехметровой изящной красавицей, ее морда напоминала немного львиную, но гибкое и изысканно пластичное тело говорило, что перед вами кошка, переросток. Черное, блестящее тело лоснилось и переливалось на солнышке, сложенные за спиной оперенные крылья светились бронзой. Рядом на травке резвились три толстеньких котенка. Они прыгали, кувыркались, покусывая друг дружке уже изрядно потрепанные крылышки, со светлым пухом вместо перьев. Я совсем потерял счет времени, любуясь на безмятежную игру крылатых кошек, как вдруг Эльсинель подошел сзади и тронул меня за плечо:

– Нам надо обсудить твое второе желание – не обессудь, но я не хочу, чтобы оно застало меня врасплох.

В этот раз я был абсолютно готов и даже ждал предложения жреца, поэтому без лишних предисловий попросил проделать тот же трюк с возвращением в прошлое, что и с Терри. Я хочу, чтобы Джулия была жива, и больше желаний у меня нет.

– В какой же из моментов прошлого ты хотел бы вернуться, Карлес? Иными словами – куда прикажете?

– Может быть, когда мы оставили Германа и Джулию наедине. Я хотел бы быть рядом…

– Думаешь, у тебя хватит сил выбить нож? – Эльсинель оценивающе прищурился.

Я покраснел, вспомнив неудачи, постигшие нас со спасением Терри.

– Мне удастся предупредить ее…

– И она поверит? Поверит, что ее младший брат…

– Черт возьми, конечно нет!

– Думай, магб ты не должен попусту расходовать мои силы и свое желание. – Он опустился на колени перед дерущимися котятами и, вытащив из меховой кучи беленького, начал чесать ему за ушами с кисточками.

– Тогда… я подумал, может быть, вернуться вообще назад, чтобы не отдавать Германа Морею… а?

– То есть оставить его в Кармалоне с твоей матерью? Кстати, ты знаешь, что на наших картах мир, в котором ты вырос, называется Кармалон?

Я кивнул.

«Просто удивительно, откуда он столько всего о нас знает?»

Старик поймал мою мысль и тут же парировал, предложив рассказать, откуда у него такие сведения о моей семье в качестве третьего желания.

«Не жирно ли будет?» – сказал я сам себе и тут же покраснел, в присутствии Эльсинеля мне не принадлежали даже собственные мысли.

– Если Герман останется в Кармалоне, значит, его не будет здесь, а как же тогда «Мистерия Феникса»? Он же седьмой посвященный? И потом Адским принцем твой братик стал бы в любом случае. Как сказали бы у вас – дурная наследственность. Как у этого шикарного грифончика – белый королевский, и откуда, скажи на милость, кисточки на ушах? А? Кот? Они же весь вид портят! Какой король примет теперь тебя? – Котенок громко заурчал и ткнулся в мою ладонь влажным носом. Я погладил его толстенькое брюшко.

– Мне он нравится.

– Правда?! – оживился старик. – Ну тогда другое дело!

В небе резвилась целая туча пестрой кошатины.

– …В какое время ни возвращайся милый Карлес, а ничто не изменит природы твоего братца. – Он вздохнул и, поднявшись во весь рост, подбросил в воздух котенка. Тот смешно задергал крылышками и, провисев несколько секунд в воздухе, сделал финт хвостом и упал на меня. Весил он, надо сказать, изрядно.

Морей посмотрел в глаза жрецу «Святого острова», почему-то сейчас ему было тяжелее, чем когда пришлось взбираться на эту грязную, полусгнившую мерзость. Во много раз тяжелее, чутье опытного воина не подводило – сейчас и именно сейчас творилась истинная мистерия Феникса, подлинная – для него одного, так что и посоветоваться-то не с кем. Один, вечно один.

– Что ты имеешь в виду, почтеннейший, когда говоришь, что я могу загадывать любое желание? Луну ведь с неба ты мне не доставишь? Да и сам по приказу с жизнью своей не расстанешься?

– Полно, Туим, глупости-то говорить. Что с луной делать? Не для того она на небо повешена, чтобы с нею в игры играть. О себе лучше подумай, ты ведь князь, а…

На последних словах рыцарь вдруг выпрямился и схватил за рукав своего нечаянного покровителя.

«Вот оно, ключевое слово „князь". Теперь уже не обманешь, этот главный в жизни выбор является не чем иным, как зашифрованным выбором всего мира! Вот она – подлинная мистерия! Вот почему так неймется этому старому плуту, ведь от этого единственного решения зависит жизнь и смерть… Итак – все, что пожелаю для себя и своих детей, с одной стороны, и… что же с другой? О чем недоговаривает старик? – Он напрягся как натянутая тетива, мысли бежали по смертельному кругу, не находя выхода. – Княжество, титул, богатство Туверта, Анна…».

– Пусти, Морей, больно! – Жрец дернулся, и рыцарь был вынужден разжать пальцы.

«Анна, Анна…» Туим знал, что влюблен в гордую северную принцессу. В принцессу, которая никогда не станет королевой, – а значит, нет и не может быть тщеславных надежд, долгие годы сжигавших Карла и Солнцеворота. Хотя остается, конечно, высокий титул, но здесь рыцарь был уверен: не обладание женщиной королевской крови влечет его на этот раз, а голос его старшего сына, назвавший Анну – мамой. То, какими глазами смотрел на нее маленький Туверт, как искал в ней любви и ласки. Покой и любовь – тот берег, к которому Морей стремился и который исчезал в предрассветной дымке, терялся за очередным поворотом дороги, но был всегда, всегда желанен…

«Надо разобраться, – сказал он себе. – Меня ведь на мякине не проведешь, Эльсинель намекает, что недурно вернуть княжество. Но это значит, что придется погубить Кира. Потому что иметь такого врага опасно даже для одного, не то что для человека с семьей, на которой и будет в результате срываться злоба и месть.

А сели убить принца – нечего уже думать о его матери. Приказать сделать меня королем, но это вызовет бунт всех княжеств. Остается попросту попросить денег. Много, очень много денег. Купить земли, замки, нанять слуг и воинов, уговорить Анну и жить своей семьей. Что еще человеку надо? – Он хотел было уже высказаться вслух, но ответ пришел сам собой. – Нет, мало иметь деньги и слуг, они не защитят от немилости владык, а как поведут себя Карл и Эльлинсинг? Позволит ли Кир увести его мать? Так все можно потерять в одночасье!»

– Ты пришел к какому-нибудь решению, благородный Морей? – Старик стоял с опущенными руками и, казалось, слушал пустоту, спокойный как вечное дерево, что, по преданию, соединяет небеса и землю, пронзая собой пространство насквозь.

– Да. – Князь помолчал, собираясь с мыслями. – Я хочу, чтобы «Святой остров» выполнил вот такое мое желание – я хочу вернуть Джулию живую и невредимую, вот. По силам ли тебе это?

– И ты готов отказаться от княжества и денег?!

«Проклятие. Он читает мои мысли!»

– …Есть немножко, – улыбнулся в бороду Эльсинель.

– Если в Элатасе будет править Джулия – у меня будет все. И потом… – Он покраснел. – Ты ведь понял, что я думал о ее матери. Сам рассуди, каково будет ей потерять в одночасье сразу двоих детей? Короче, я хочу, чтобы вы поднапряглись и вернули нам Джулию и Германа. Мы свою миссию вроде выполнили, так что…

59. Летающие коты

Поднявшись выше деревьев, коты набирали недурную скорость, распустив позади себя длинные гибкие хвосты. Те, кто помоложе, показывали великолепную маневренность, кружась и изгибаясь изящными телами и поблескивая на солнце отполированными когтями, каждый из которых был размером с мою ладонь. Вот где Джулия пришла бы в полный восторг! Подумал я и снова загрустил.

Два пожилых котика, впрочем их возраст никак не читался ни по фигуре, ни по сияющим глазам, а скорее угадывался в отношении к ним окружающих и еще потому, что, останавливаясь прямо в воздухе и слегка припадая на роскошные хвосты, они били лапами любого проявившего недостаточно почтительности соплеменника.

– Смотри, Карлес! – Хлоя показала рукой на плывущий по небу диван с подушками. – Чара учит своих грифончиков летать, вот умора!

Диван изогнулся, и от него отделился пятнистый комочек шерсти, перьев и когтей. Котенок перекувыркнулся несколько раз в воздухе и, поняв, что никто из взрослых не придет ему на помощь, замахал всеми четырьмя лапами и, издав испуганное «мяу» расправил наконец крылья. Чара улыбнулась самой загадочной кошачьей улыбкой из тех, которые я когда-либо видел, и сбросила второго котенка. Вероятнее всего, это был как раз тот, который уже пробовал летать самостоятельно, потому что он лишь для порядка поцарапал воздух, но быстро расправил крылья и полетел уже совершенно спокойно, от восторга мурлыча и икая. Пришел черед беленького, но тот вцепился в драгоценную шкуру своей матушки, по всей видимости не собираясь с нею расставаться, зрители недовольно заворчали. Эльсинель вынес большую миску с чем-то розово-желтым и, судя по запаху, съедобным. Но котенок не поддавался на искушения, возможно он был из породы неподкупных грифонов. «Королевский», – вспомнил я слова жреца.

Меж тем, потеряв всяческое терпение, Чара дернулась и резко перевернулась в воздухе, скинув зверька вниз. Эффект был поразителен. Белый котенок превзошел обоих братьев в скорости махания лапами и попытках царапанья неба, в диком и истошном «мяв», так, правда, и не удосужившись воспользоваться крыльями. В довершение всего он перевернулся несколько раз в воздухе и воспользовался безотказным приемом, а именно свалился мне на голову.

Было такое чувство, что на меня упала по меньшей мере пушистая корова, одновременно я заметил лавирующую сверху мамочку.

Я очнулся, когда племянницы Эльсинеля вытащили меня из-под кучи мурлыкающей кошатины, считавшей, что отныне и до веку, этот лежак станет их собственностью. Я валялся с закрытыми глазами, надеясь, что, обеспокоенные таким поворотом дел, мои новые друзья будут порасторопнее.

– Он умер – дядя? – услышал я над головой тоненький голосок Флоры.

– Думаю, у Карлеса небольшой обморок, только и всего. Хотя люди действительно предрасположены к смерти.

– Ой, как интересно! – воскликнула Хлоя. – И ты будешь его оживлять?

– Ну почему бы и нет. Мы же в конце-то концов на «Святом острове», и потом юный маг теперь один из нас.

– Значит, ты не будешь экспериментировать с ним?

– К сожалению, нет. А жаль.

– Это правда? – настаивала Хлоя. – Ты просто оживишь его без всяких там фокусов?

– Правда, правда. Но для этого ему сначала нужно умереть!

– Не нужно. – Я сел. Чара замурлыкала и принялась вылизывать меня. Ах, зачем ее накормили рыбой?! – Значит, ты можешь оживлять людей просто так, без всяких условий? Даже не забираясь в прошлое?! – Я был взбешен.

– Могу, – обречено признался жрец. – Но ты, я вижу, – он вздохнул, – не умер, милый Карлес, и мне не суждено…

– Да при чем здесь я?! Старый ты дуралей! Немедленно оживи мою сестру! Вот второе желание!

– Но это невозможно. – Он развел руками.

– Как же так?! – Я чуть не заплакал. Белый котенок выпустил коготки и зафырчал.

– Я не могу оживить того, кто… не умирал!

– Как это?!

– Очень просто, Джулия не могла должным образом воздействовать на весы «добра и зла», но Феникс – Феникс совсем другое дело.

Я вспомнил поднимающийся над чашей «добра», в которую упала моя сестра, огонь и все понял.

– Значит, в последний момент Джулия переменила обличье, сделавшись огненным Фениксом, для которого уже не страшен кинжал моего брата?! Но почему никто не сказал мне этого раньше?!

– Я не мог. – Он покосился на снова играющих котят. – В Мистерии должен был победить каждый из вас.

– И что же? – Я не верил своим ушам.

– То, что если бы твоя сестра и умерла, благодаря произнесенным на «Святом острове» желаниям, она ожила бы пять раз!

– Пять?! Почему именно пять?

– Джулия и ее убийца не в счет.

– Но почему же ты заставил меня так мучиться, зная…

– Потому что ты, как и другие, должен был сделать свой выбор, – бесстрастно произнес Эльсинель.

Я злился на себя за то, что не сумел распознать подвох сразу. Чара открыла один глаз и томно посмотрела на меня.

– Только ты меня и любишь, кошка красавица. – Я обнял ее и услышал ответное мурлыканье. Белый толстячок играл с собственным хвостом. Злость не проходила, я огляделся, ища, чем бы уколоть жреца или па ком бы сорвать свою досаду. И главное, что обидно, ведь все как на ладони было, и чтоб так вляпаться!

Но старик расценил все по-своему, теперь в его глазах я один из них. Один из тех, кто и людьми-то себя не называют! Живут себе не где-нибудь, а на «Святом острове», сказали бы еще «Седьмом небе», и ни до кого им вроде бы дела нет! Хотя следят, что твоя охранка…

Меж тем Эльсинель как ни в чем не бывало продолжал свои излияния о том, что мы теперь вместе.

«Оживлять они умеют! Эксперименты ставят!» – вопило во мне, но жрец, упоенный своею победой, не счел нужным даже прислушаться к моему внутреннему голосу…

– А знаешь, Карлес, между прочим, эта шайка бестий заняла центр леса. То есть место, традиционно относящееся к владениям «Святого острова», наш основной «вход».

– Но я же предупреждал! – вырвалось у меня.

– Да… как будто, но это ведь ни о чем не говорит. По сути, проникнуть на остров могут лишь избранные и никак уж не драконы…

– Но Герман же!.. – Меня душила слепая ярость. – Все к праху! Я здесь не останусь больше ни на секунду!

– Герман? Да, надо признать, небольшой недочет в работе, ошибочка, но ведь он единственный…

– Единственный?! Да что, по-вашему, мешает наделать полк полукровок, армию полукровок… Вспомните! «Имя им будет легион!»

– Если ты так настаиваешь, я могу вынести этот вопрос на обсуждение ближайшего Совета жрецов. – Эльсинель, недовольный и явно задетый моим тоном, шел на попятную. – Всему свое время, молодой маг, а сейчас я хотел бы приобщить тебя к великому знанию имени нашего мира…

От этого чванства меня затошнило.

– Так, значит, драконы у врат, полукровки обладают ключами, а мы будем в ритуалы играть?!

Кошки, уважающие драку, заворчали во сне, выпуская и снова втягивая когти.

– Дорогой мой, – поднял руки Эльсинель – в этот момент я его всем сердцем ненавидел. – В тебе еще слишком много потусторонней темноты, столь не свойственной нашему благословенному миру. Тебе следует поучиться спокойствию и непротивлению. А не уподобляться низкоорганизованным существам типа… – Он покосился на грифонов. – К тому же все можно решить миром и при помощи слов. Почему ты, скажем, думаешь, что женщины Элатаса согласятся любить драконов? И потом Герман попал сюда только из-за того, что с вами был Феникс, и потому что он, по непонятной для меня причине, был посвященным и избранным. Таким образом, я успокоил противоречия и…

– Ничего подобного! Как женщины, да и мужчины тоже, сумеют распознать оборотней? Когда они точь-в-точь как люди?! И потом всем известно, что привнесение в один мир элементов другого нарушает его энергетическую целостность. А тут прошел Феникс, чья энергетика способна оставлять уже не лазы, а целые туннели между мирами! И полукровка дракон! А если прошел один, где гарантия, что по той же дорожке не пройдут и другие? С одним я согласен – ты сказал, «непонятные причины»! Вот это в точку! Ты просто не понимаешь, и никто тут, похоже, не понимает, что происходит! – Я начал орать, Хлоя отступила, испуганно вытаращив на меня свои огромные глаза.

– И все-таки ты опережаешь события, милый Карлес, я уже не говорю о тоне… куда вообще делись твои манеры? – Он сокрушенно покачал головой. – В летописях «Святого острова» ясно сказано, что если произойдет катастрофа… Заметь, я говорю «если», потому что не верю в это. Так вот, если нашему миру будет грозить опасность, появится новый король, который и спасет всех нас!..

– И вы будете сидеть сложа лапки?! Прах! Сначала феникс, потом король, а сами вы что-нибудь делать будете?

– Мы делаем, и не так мало. – Эльсинель, похоже, начинал терять самообладание. – И потом «Святой остров» для Элатаса – это то же, что… – Он задумался. – В мире Кармалон, где ты провел свое детство, есть страна, кажется, Греция, так вот, жители ее верили в существование горы Олимп и в ее благословенных обитателей. Так вот, для Элатаса…

– Я понял – вы боги!

– Ну не так буквально. Хотя… Элатас, несомненно, более грубая материя, мы же тяготеем к искусствам и магии. В любом случае, между нами и драконами четыре княжества, и…

– Иными словами – вы используете Элатас как щит?! Но что будет, если он падет? Если вы боги, то сделайте что-нибудь!

– Не так грубо, я не узнаю тебя, Карлес, ну вспомни хотя бы, что ты сиятельный принц, что твоя сестра…

– Заткнись!!!

– Не надо так орать, Карлес! Дядя и так делает все, что может. А ты сейчас просто груб! – вмешалась Хлоя.

– Все! Хватит! Я груб! Я могу общаться лишь с животными, вы сами это сказали! Ну так я согласен – блестящий выбор! Предпочитаю грифонов и огненных птиц. Они хотя бы не тешат себя слащавыми историями, а действуют, как умеют!

Все это время Чара смотрела на меня полными понимания и участия глазами. Рядом с нею сидели все те грифоны, которых я до этого видел в небе.

– Все. Ухожу.

Киски приглушенно зарычали, и, чтобы успокоить их я произнес заклинание Флоры.

– Но постой, Карлес, – встрепенулся Эльсинель. – Ты же не прав, дорогой мой, – пока держится Элатас… И вообще – что ты такое о себе вообразил? Насколько я понимаю, ты же не воин, а если то, что ты сказал, правда, то там сейчас нужны именно военные. Между прочим, последним человеком, посетившим эти святые места дважды, был поэт Элла Танталес, один из младших королевских детей западной династии, здесь родился его сын, ставший впоследствии королем Запада, от него пошли нынешний западные князья…

– Понятно, ну так что из этого?

– А то, что добро проникает со «Святого острова», облагораживая…

– Что-то медленно! И сейчас, когда в Элатасе начнется открытая война с драконами, мы – люди не можем, как прежде, подняться в воздух и вынуждены ползать по земле и ждать, откуда налетит следующая огнедышащая бестия и оплюет все извергнутой из себя горящей лавой!

Перед глазами заплясали голубые всполохи, и прямо над головой возникла зияющая дыра. Очередной вход! Знакомые волны заполняли все мое тело, я почувствовал властный отлив поднимающий меня над землей. И, слава богу, я не хотел более оставаться в этой гнилой святости. Но тут что-то бархатное коснулось моей щеки, рядом, мурлыча от удовольствия, летела красавица кошка.

– Карлес! Что ты творишь, негодяй?! – услышал я срывающийся от негодования голос жреца. – Зачем ты крадешь наших грифонов? Это плохо отразится на мнении о тебе старейшин. Немедленно опускайся!..

– Противный, – добавил я за него и свистнул летящим кошкам. – Домой, быстрее, мои деточки, там вас ждет огромная миска молока и говяжьи потрошка, жареная ящерица и сколько вы захотите валерьянки. Вперед, крылатые крысоловы. Кис-кис, мои милые пушистики, – пусть ветер Элатаса чешет вам за ушами. Я сел на спину Чары, прямо перед крыльями, и поцеловал ее в лилейную шейку. В глазах грифонов отражалось голубое пламя. Я возвращался к себе.

60. Подвиг Фобиуса

А этим временем в Элатасе велась самая настоящая война. От Джулии и посвященных воинах пока еще не было никаких вестей, а Повелитель драконов уже жег замки, деревеньки и окраины городов, куда слуги Горицвета еще не успели доставить заговоренные амулеты. Оборотни появлялись из-под земли и, разорив все вокруг, исчезали в небе. Ни разу не выходя в честном бою, они атаковывали сразу с нескольких сторон. Но мало этого, драконы были еще и неутомимы. Ни разу их не заставали врасплох, благодаря проклятой способности тварей изменяться. Так, путешествуя по небу, где они были совершенно недосягаемы для защитников княжеств, чудовища, попеременно обращаясь то в драконов, а то в людей, могли вообще не опускаться для отдыха на землю, меняясь местами и нося друг дружку поочередно на своих чешуйчатых спинах.

Фобиус копался в старинных текстах, надеясь отыскать хоть какой-нибудь намек на то, как избавиться от надоедливых и опасных тварей, которые к прочим подлостям имели совсем не поверхностные знания об укреплениях городов и крепостей, собранных еще во времена своей службы в качестве ездовых драконов.

Однажды после очередной бессонной ночи господин Огюст натолкнулся на одно старинное правило, не относящееся, правда, к войне, но, по всей видимости, не менее важное. В летописи было сказано, что каждого ребенка королевской крови следовало подробно рассмотреть и записать, а по возможности и зарисовать все существующие на его или ее теле родимые пятна. Делалось все это не столько ради считывания знаков судьбы, как указывалось в тексте, сколько для того чтобы можно было, если случится такая необходимость, опознать ребенка.

Конечно, древнее правило не имело ничего общего с драконами, но Фобиус обрадовался даже такой возможности сделать что-нибудь полезное для Элатаса и своей дорогой госпожи, которую он совсем недавно так бездарно подвел. Старичок с трудом произносил «ваше величество» или «королева». Слова застревали в горле, а перед глазами всегда была та самая рыжая девочка, постучавшаяся тринадцать лет назад в двери его библиотеки в «Танцующем грифоне». Для него Джулия нисколько не изменилась, и он все так же мечтал о ней, понимая всю тщетность желаний.

Фобиус надел свои лучшие белые одежды с золотым гербом Храма Созерцания и поспешил испросить разрешения осмотреть вместе с придворными дамами и лекарем, как и было предписано, принцессу Едвигу. Количество придворных, необходимых для церемонии, не оговаривалось, и летописец решил, что достаточно нескольких известных имен, в любом случае, мало ли что может случиться в такое противное время, а значит, Джулия и Карл будут только благодарны, если кто-то позаботится об их дочери.

Неожиданно для Фобиуса Эльлинсинг дал свое полное согласие, но отказался принимать участие лично, ожидая возвращения разведчиков. Мы сможем повторить ритуал, когда все уляжется, сказал он, а сейчас возьмите с собой Браса для охраны, в покоях принцессы всегда находятся две-три придворные дамы, к тому же я попрошу Анну засвидетельствовать ваши записи. Этого будет вполне достаточно.

Огюст не мог отделаться от дурного предчувствия и тянул время. Дело в том, что он рассчитывал найти в покоях наместника Горицвета, но тот в очередной раз куда-то запропастился, и Фобиусу, ничего не попишешь, пришлось отправляться в комнаты принцессы в сопровождении одного только Браса. Проходя через малахитовый зал, летописец чуть было не повернул назад, так сильно зеленая облицовка стен напомнила ему сон Джулии: «Вода, одна вода…» Сказал сам себе Огюст и заковылял дальше. На поясе библиотекаря висел ключ от книгохранилища Танаталатеса, последнего пристанища Фобиуса. Он потрогал его и чуть было не разрыдался, вся жизнь словно пронеслась перед старым летописцем. Вот он в доме своего жестокого, властного отца – младший ребенок – оторванный ломоть. Кроме Огюста в доме семь человек детей… Странно, раньше Фобиусу казалось, что он не сможет уже вспомнить лицо своего отца. И вот же получилось, пришло, может, в последний раз?

Они свернули в небольшую комнатку, где библиотекарь хранил свою лучшую бумагу. Брас по привычке держал руку на рукоятке меча.

Перед глазами старика поплыли новые картинки. Вот он молодой адепт Храма Созерцания – не лучший и не худший, так серединка, середочка – ни небо, ни недра, библиотека «Танцующего грифона», Джулия.

«Да что это я, умирать, что ли, собрался?!» – выругал сам себя летописец и прибавил шага. Анны пока не было видно, хотя она должна была бы пройти через те же комнаты. «Опередить не могла – значит, запаздывает». Огюст уже совсем было решился не идти, как вдруг над головой его пронесся блестящий розовый шар, Брас схватил библиотекаря и оттолкнул его от окна.

– Проклятие! Измена! – выпалил он. – Амулет!..

Они оба посмотрели вверх, и тут вторая молния, просвистев так высоко, что не надо было и пригибаться, срезала цепочку, на которой висел талисман Горицвета.

– Скорее к принцессе! – крикнул Брас и, подхватив Фобиуса, выскочил из зала. Они на одном дыхании поднялись но лестнице, рухнула стена. Рыцарь затащил старика в покои принцессы, куда вместе с ними влетела парочка молний. Милитриса и Марта почти что одновременно попадали на пол, охваченные быстрым пламенем. Кормилица прикрыла собой малышку и тут же повалилась с ножом в спине, увлекая за собой флакончики с притираниями, которые, видимо, рассматривала перед этим. В дверь влетели два воина в чешуйчатых доспехах. Брас ринулся на них, Фобиусу оставалось только вытащить из кроватки принцессу и ждать.

С первым оборотнем рыцарь справился почти сразу, нанеся ему скользящий удар по горлу, со вторым он возился дольше, и библиотекарь пробрался за его спиной к распахнутой двери, но тут же был отброшен назад. Прямо перед ним стоял Повелитель драконов.

– А… это и есть принцесса Едвига? Законная наследница трона в Элатасе? – усмехнулся он. – А ну-ка, почтенный Фобиус, давайте ее сюда.

Старик зажмурился, прижимая к себе пищащую малышку. Раздался крик, что-то шлепнулось об пол, рука в перчатке дотронулась до его плеча.

– Скорее, Огюст! – Брас одним рывком поднял его на ноги и пихнул в просвет двери. Краем глаза библиотекарь увидел, как Повелитель поднялся на ноги и кинулся на рыцаря. Дверь за спиной Фобиуса хлопнула, и он, сильнее прижав к себе плачущую девочку, бросился к лестнице, где чуть не упал, споткнувшись о труп воина стражи.

В зеленом зале горели шторы, по полу прыгали розовые молнии. Путь к Эльлинсингу и Горицвету был отрезан. Оставалось книгохранилище. Огюст свернул в узкий коридор, и тут за его спиной раздались тяжелые шаги.

«Это не Брас! Только не Брас!» – запаниковал Фобиус. Бесшумная кошачья походка рыцаря была обычным поводом для шуток. Летописец скользнул за фальшивый гобелен, прижимаясь всем телом к стене. Лицо его взмокло от пота.

«Не может быть, чтобы рыцари и слуги не заметили пожара и молний и, увидев, не связали их возникновение с находившимися в этом крыле здания покоями маленькой принцессы. А значит, помощь близка, нужно только дождаться».

Враги приближались. Едвига на руках Огюста тихо хныкала.

«Брас, скорее всего, мертв. Но, может быть, Горицвет почувствует, что что-то не так с его амулетом! Святой остров! Спаси меня! Джулия!»

Враг подкрался уже совсем близко.

«Будь прокляты все драконы вместе взятые! Лукавые, коварные, злобные твари!» Фобиус сжал ребенка, и она заорала. В тот же момент Повелитель рванулся в сторону гобелена, но кто-то прыгнул прямо на него, из тайного укрытия наверху. Библиотекарь нашел в себе силы выглянуть, и взору его предстала жестокая схватка.

По полу катались двое. Из-за дыма старик не мог распознать, кто это. Какое-то мгновение окровавленное лицо Браса оказалось наверху, и тут же Повелитель схватил его за горло, пытаясь высвободиться из-под тела рыцаря.

Ученик Джулии щелкнул пальцами, и его ногти начали расти. Брас махнул рукой, и от кольчуги Повелителя остались металлические ошметки. Еще, еще раз. Рыцарь погружал и тут же вытаскивал окровавленные ножи из тела врага. Лицо его покрылось потом, горячая кровь дракона оставляла ожоги, но Брас все еще не мог добраться до сердца Эдуарда.

Фобиус выскочил из своего убежища и со всех ног побежал к дверям книгохранилища.

«Бедный мальчик! – Огюст не сомневался, что Повелитель избегнет справедливой кары, – а Брас – бедный Брас, он так ничего и не узнает о себе».

Мысли теснились в голове несчастного летописца. Он ловко лавировал между стеллажей и шкафчиков, ныряя то в одну, то в другую норку. Фобиусу вдруг показалось, что он сделался вновь молодым и сильным.

Двери сорвались с петель, и сквозь весь этот шум и треск Огюст ясно услышал голос дракона:

– Эй ты, гнусный библиотекарь! Это я Повелитель Драконов! Приказываю тебе, отдай мне девчонку, тогда я пощажу тебя.

От тела Эдуарда исходил пар, его горящая кровь текла по одежде и разорванной кольчуге, капала на пол и сапоги.

– Господин Огюст! – раздалось откуда-то с верхних полок. – Как считаете, не пора ли сбрасывать кошек?!

«Терри, милый мой»! Фобиус почувствовал себя как тогда, в «Танцующем грифоне», и огляделся по сторонам. За семь лет Танаталаское хранилище было все переделано по его вкусу. Время от времени он добавлял ходы и кельи с ловушками. Так что теперь Фобиус стоял как военачальник на своих бастионах и командовал армиями. Первым делом он шагнул к стене и достал висящую там трубочку, создающую эффект, как будто голос звучит отовсюду.

– Ну так что, господин летописец, – может, опустить потолок или горшка с помоями будет достаточно?! – не унимался Терри Тробрилла.

Дракон швырнул наугад молнию и теперь озирался но сторонам, ожидая, что ему удастся таким образом выкурить кого-нибудь из невидимок.

– Фобиус! Выходи! – Эдуард беспомощно метался по библиотеке, опрокидывая шкафы.

«Да, наши предки никогда бы не пустили глупого дракона в дом!» Библиотекарь услышал треск и проклятия. Выглянув из укрытия, он увидел Повелителя, с ног до головы покрытого вонючими помоями.

– Поаккуратнее, мой мальчик! – крикнул он в трубочку. – Эта свинья и так воняет хуже нет, а ты еще…

– Молчать!!! – Эдуард метнул сразу же несколько молний, и Огюст лишний раз пожалел, что Терри и вправду не может опустить потолок на голову противника.

Густой красный дым повалил совсем рядом от летописца, и он был вынужден покинуть удобное убежище, девочка молчала, видимо наглотавшись вонючей отравы. Фобиус отступил, и тут же стеллаж, маскирующий его укрытие, свалился, и дракон настиг старика и принцессу. Но прежде чем он успел протянуть к ним дымящуюся от крови руку, сверху прямо ему на голову спрыгнул Терри.

Библиотекарь отшатнулся и, вновь прижав к себе девочку, побежал по одному ему известному проходу. «Быстрей, еще быстрей…» За спиной звенели мечи.

«Терри тоже ученик Джулии…»

Огюст замаскировал проход, и тут за окном что-то ухнуло и шкаф, за которым искал укрытия Фобиус, рухнул. Прямо за ним открылась металлическая плита с ручкой и кнопками.

– Это еще что такое?! – Возмущение библиотекаря не знало пределов! Никогда еще он не встречал более наглого вторжения в свои святая святых! Он положил на пол Едвигу и осмотрел плиту. – Карлес! Ну конечно, Карлес! Его работа – более некому! – Глаза Огюста жег ядовитый дым, вокруг все трещало от огня. Летописец ударил кулаком о плиту, бесясь от чужой наглости! Но любопытство оказалось сильнее гнева. Он повернул ручку, но ничего не произошло. – Кнопки, быть может, нужна какая-то комбинация, пароль? – Он почесал бороду. На полу исходила криком маленькая принцесса. На кнопках были начертаны буквы, как на тех самопишущих машинах, которые Карлес показывал ему в Элосе. Огюст потянулся к кнопкам.

«Нужно что-то понять, угадать». Он дотронулся указательным пальцем до буквы «К». «Кир» – безрезультатно, «Карлес» – то же самое. «А странно – мальчишка самолюбив».

Фобиус неумело нащупал сонную артерию на шейке младенца и продолжил начатую работу, уже не спуская ее с рук. «Джулия» – опять промашка. А мог, казалось бы, назвать дверь именем сестры. Хотя, может быть, это и не дверь. – Он почесал затылок: «Сосредоточение», «Элос», «Элатас». Ах, вот оно! «Лаура»! С тем же результатом.

Библиотекарь устало привалился к двери, и она вдруг открылась самопроизвольно. Фобиус и Едвига упали вовнутрь, меж тем панель бесшумно закрылась за ними, и в тот же момент сверху на нее обрушился горящий шкаф.

61 . Третий дар принца Кира

Тробрилла утопал в своем новом огромном кресле, которое было настолько удобным, что Урфус считал его чуть ли не частью собственного тела. Да, в этот раз мастер Ардалион, приглашенный нынешним наместником из Азалонской деревушки, превзошел сам себя. Урфус не мог уже и представить, как жил все эти годы без чуда-кресла. И когда сегодня за завтраком наместник вопреки раз установленным правилам замешкался, беседуя со стражниками, а потом вошел в трапезный зал, госпожа Тробрилла, оказывается, воспользовалась его отсутствием и уселась на этот трон. У несчастного Урфуса сердце обливалось кровью, а в висках застучали барабанчики. За весь завтрак несчастный Тробрилла не произнес ни слова, и аппетит его был – хуже некуда.

Зато сейчас, в окружении рыцарей замка и гостей, наместник отдыхал душой и телом. Пажи вносили все новые и новые вкусности, встречаемые за столом довольными улыбками. Страдая от отсутствия Браса и Терри – первых заводил и мастеров разных проказ, Урфус услаждал себя вкусной едой, поднимая тосты за Джулию и Карлеса.

– А все-таки, почтенный наместник, – захихикал господин Жиаз, гостивший в Элосе после пожара в собственном замке, – вот говорите, вы лучший друг принца Кира, а его высочество, я слышал, больше внимания уделяет своим книгам да учителям храмовым, чем вам. Вернется и первым делом в библиотеку сунется, а с вами, благородный Тробрилла, и словечком не перемолвится. – Рыцарь скосил на наместника свой единственный глаз, словно хотел протереть на нем дыру.

– Да вы что?! – Урфус саданул по столу кулаком. – Да принц мой первый дружочек! Вот! Это для вас – он принц Кир, а для меня так просто Карлес! Я первым его в Азалоне встретил, приветил! Мой сын его на драконах, прах их побери, летать учил, жена – хворь лечила. Да хоть кого спроси… А Терри – племянник мой вообще с принцем не разлей вода, вместе едят, вместе пьют, говорят, даже в одну и ту же девушку влюбились!

– Но Терри-то и вправду не промах, своего не упустит! – подтвердил мастер Ардалион. – Но вот в чем господин Жиаз прав, так это в том, что его высочество летописец и книжник, а книжники с воинами по разным половицам ходят.

– Да ты что?! Забыл?! Старый ты прыщ, драконий корм! Да не у тебя ли Карлес седла для лошадей брал?! Для чего бы книжному червю о нас, бедных рыцарях, думать? Ну-ка, для разнообразия покрути мозгами. – Он откинулся в мягком кресле, мечтательно подняв глаза к потолку и поигрывая золотым кубком. – Принц Кир! Наш Карлес, помнишь, женушка, бывало, ручки тебе целовал, все о легендах расспрашивал, то-то и оно. Как воину без хороших легенд обойтись? Совсем погибель…

– Опять легенды – книжник, – вставил словечко до этого молчавший Донат Морвиль.

– Не разумеешь, не суйся! – оборвал его Тробрилла. – Помню как сейчас, спрашиваем мы сиятельного принца: «Поведешь нас в бой, сестру выручать? Это было как раз, когда Солнцеворот Джулию и Трорнта словил. Он ни слова не сказал, смотрю, глаза сверкают, зубы скрежещут – словом, если прямо сейчас подвиг какой не совершит – опасным может сделаться. Тут все померкло, ровно как если бы солнышко за тучку спряталось, а Карлес наш исчез. – Тробрилла помолчал, довольный произведенным эффектом.

– Ну а что дальше-то? – Один из сотников отложил обглоданную кость и вопросительно уставился на хозяина.

– Через минуту появился, а вместе с ним ревущие, рогатые твари! Так что ни земли, ни неба не видать стало!

– Постой Урфус, ты же в прошлый раз хвастал, что разговор в твоем замке происходил вроде?

– Ну в замке… а где же?

– Так откуда там небо и земля взялись? – усмехнулся Морвиль, утирая сальные руки.

– Небо, земля… Ну это я так… Не в том суть. Налетел, нашумел, жену мою с ног сбил, а это…

Все как по команде посмотрели на внушительную фигуру госпожи Тробриллы и согласно закивали головами. Сбить ее с ног, мог, наверное, только истинный богатырь.

Вдруг, словно в подтверждение слов наместника, в трапезном зале потемнело, будто на замок кто-то надел мешок. В воздухе заплясали голубые всполохи. Пажи с визгом кинулись врассыпную. Несколько гостей Урфуса схватились за оружие, большинство попрятались под стол. Госпожа Тробрилла охнула, и тут же мрак прорвался и из него вылетел Карлес и с разгона упал в объятия благородной дамы, повалив ее на пол. Следом за ним, поблескивая кривыми, точно полумесяцы, когтями, летели ужасные крылатые существа…

62. Книжник становится воином

Огромные крылатые кошки бросились на стол и с аппетитом начали уничтожать изысканные яства.

– Карлес! Это ты?! – выдохнул ошалевший Тробрилла. – И опять, подлец, на моей жене! Отучу я тебя когда-нибудь или нет?!

Я с трудом высвободился из объятий дородной дамы и тут же захрустел всеми костями в руках ее мужа.

– Да погоди ты, Урфус! – Я оттолкнул толстяка и бросился наводить порядок. Мастер Ардалион проявлял чудеса глупости, отнимая у Чары здоровенный кусок жареной ящерицы, который она тащила со стола.

– Вот это по-нашему! Вот это полет вихрем! – прыгал от восторга Тробрилла, ежесекундно обрушивая мне на плечи свою тяжелую ручищу. – И не травоядные! И с крыльями! Вот удружил! Дай я тебе расцелую!

Я не стал дожидаться выполнения обещаний и первым делом выпроводил перепуганных гостей. На крики и шум со всего замка уже сбегались элосские рыцари.

Я произнес заклинание, страшно боясь, что оно может не сработать в этом мире. Но все, вопреки традиции, шло удачно.

– Это грифоны! – перекрикивая шум и чавканье, объяснял я. – Временно трапезный зал будет их жилищем.

Чара посмотрела на меня с благодарностью и развалилась на кресле во главе стола. Белый котенок точил когти, подрезая ножки стола.

– Поставить у дверей двоих рыцарей. Принести еще мяса и молока в больших мисках, – крикнул я уже на ходу и побежал в свой кабинет.

«Теперь действовать, действовать, действовать!»

И вдруг увидел мчавшуюся мне навстречу простоволосую девушку. Я остановился и окликнул ее, но тут же чуть не задохнулся от стыда и гнева. Напротив меня в полутьме неосвещенной залы сияло большое зеркало.

Я и раньше догадывался, что вряд ли буду когда-нибудь носить бороду и вообще быть похожим на мужика. Но не до такой же степени! Все, с этим пора кончать! Я ворвался в свой кабинет и, вытащив из ящика стола нож, подошел с ним к зеркалу в глубине комнаты, конечно следовало позвать мастера своего дела, но я боялся, что они уговорят оставить все как есть или превратят меня в комнатную мразь.

Я собрал все волосы в кулак и с наслаждением отрезал их. Не могу сказать, что получилось то, чего я добивался, или хотя бы ровно. Пожалуй, теперь я больше походил на побитую собаку, но это ведь только начало. Все время проживания в Элатасе я мечтал походить на Эльлинсинга, а он на своих легендарных предков со «Святого острова», а они – эти зазнавшиеся идиоты – не хотели сражаться!

Я сорвал с себя серебряные шмотки сверхлюдей с «Острова желаний», где я украл кошек, и потребовал костюм обычного воина. Выкинул из шкафа и затоптал свои длинные храмовые одежды. Не время. Да и настанет ли когда-нибудь такое время, когда можно будет быть самим собой, не заботясь при этом, что тебя попросту сожрут?!

63. Агония

В Танаталасском замке бушевал огонь, воины охраны взломали наконец-то дверь в горящий зал. Навстречу им ринулось пламя, словно дракон дыхнул.

– Скорее наверх, там принцесса! – крикнул Эльлинсинг и сам первым ворвался в клокочущий ад. – Может, Брас успел до пожара вытащить малышку, – успокаивал себя королевский наместник. – Они могли укрыться в одной из комнат замка. Ах, как стучит сердце. – Он споткнулся на осколках горицветовского талисмана и полетел на пол. «Амулет – драконы?!» – пронеслось у него в голове. Он закричал, предупреждая рыцарей об опасности, тут только заметив в двух шагах от себя лежащую женщину. – Анна! – Сначала Эльлинсингу показалось, что принцесса мертва, но, дотронувшись до ее руки, он ощутил ровный пульс.

«Прекрасно ее усыпили! Жива!»

– Скорее, несите ее на воздух.

Один из рыцарей бережно поднял женщину и вынес из зала.

«Драконы никогда не обижают своих подруг», – вспомнилось князю. Об этом еще говаривал, бывало, его отец. Добавляя при этом, что вот, мол, чему и людям следует поучиться. «Своих подруг?!»

– Здесь Повелитель драконов! – Эльлинсинг обнажил меч, его примеру последовали остальные воины. У лестницы, ведущей в покои маленькой принцессы, валялись бездыханные тела двух стражников. Несколько рыцарей опередили князя и ворвались было в полыхающие комнаты, но тут же вернулись.

– Она не могла погибнуть! – прокричал наместник. – Где кормилица? Дамы? Они должны были… – Он закашлялся и чуть было не полетел с лестницы.

– Брас здесь! Ваше сиятельство, – услышал он голос снизу. Глаза слезились от дыма, а на груди словно лежал груз. Эльлинсинг дотронулся до стены и обжегся. Кто-то поддержал его и помог пробраться по задымленному коридору. Брас лежал на полу, князь понял, что рыцарь жив, по тому, как вздымалась его грудь в серебряной подаренной Джулией кольчуге.

– Повелитель драконов в замке! – задыхался Брас, слова вырывались с каким-то свистом, Эльлинсинг хотел было пожать руку воина, но наткнулся на раскаленные от драконьей крови ногти-ножи.

В соседнем зале слуги уже начали тушить пожар, таская со двора ведра с водой. Один из воинов намочил платок и подал его князю, а сам, набрав воды в винный кувшинчик, вылил его на умирающего Браса.

– Быстро отнесите рыцаря на улицу. – Эльлинсинг не знал, что еще можно было предпринять, его люди самостоятельно рыскали по всем комнатам, ища пропавшую принцессу, кто-то помогал тушить огонь.

– Едвига у Фобиуса, – простонал рыцарь. – Он… он… понес ее в хранилище. Я не мог остановить дракона. – Брас замотал головой, словно боялся внезапно забыться и унести с собой известное только ему. – … Дракона может остановить воин, но Повелителя драконов – боюсь, одна лишь магия. Я ранил его, князь, – он поднес к лицу Эльлинсннга обожженные горящей, драконьей кровью руки, – но он, он как-то умеет восстанавливать силы… не сразу…

Слуги подняли потерявшего сознание Браса, но он тут же открыл глаза и внимательно посмотрел на свою кисть. – Послушай, наместник, а тебе не кажется. – Он выставил перед собой руку, продолжая тщательно осматривать ее. Эльлинсинг напрягся.

– …Тебе не кажется что ногти?!..

– Да, они несомненно сделались длиннее по сравнению с прошлым разом, когда я их видел. – Князь потрогал длинный нож-ноготь и чуть не обрезал палец.

– Не кажется ли тебе, – Брас дрожал от возбуждения и восхищения, – что они длиннее, чем у Джулии?!

– Сантиметра на три, – подтвердил его сиятельство и улыбнулся самой чарующей своей улыбкой.

– Значит, я хоть в чем-то превзошел своего учителя! Значит, я победил!

– Пожалуй, да, друг мой. – Он кивнул ничего не понимающим воинам и, приблизившись к самому уху рыцаря, шепнул: – Только выживи, Брасик, я подарю тебе для них прекрасный лак.

– Да, – блаженно улыбнулся умирающий. – Пусть он будет серебряным, как у нее…

Эльлинсинг проводил взглядом осчастливленного рыцаря.

– Серебряный мне самому нравится, – пробурчал он себе под нос, – гляди, Брас, умрешь, собственноручно выкрашу тебе их в красный. Ах, Джулия, Святой остров, знала бы ты, что владеет душами твоих подданных!..

Пронзительный возглас кого-то из слуг вывел князя из размышлений. Подбежавший паж показывал знаками, что нужно идти за ним.

Книгохранилище сделалось уже сплошным огнем, воины столпились возле чего-то лежащего на полу.

При виде князя круг разомкнулся, и Эльлинсинг увидел обгорелый труп Терри и Повелителя драконов.

– Это следы, оставленные ногтями-ножами Браса, – показал один из рыцарей. Если бы не он – Терри вряд ли справился бы с оборотнем.

Наместник посмотрел в сторону, где когда-то была библиотека.

«Если Фобиус с малышкой спрятались там – значит, они погибли».

Кто-то закрыл Терри глаза.

«Зачем?» Наместник пошатнулся, теряя сознание, воздух дрожал, Эльлинсинг сделал несколько шагов на нетвердых ногах, кто-то поддержал его, князь обернулся, pi тут ему показалось, будто бы тело Эдуарда пошевельнулось. Он заставил себя замереть, но ничего больше не произошло.

«Что-то мне это напоминает. – Эльлинсинг не мог понять, что именно. – Дракон убит… Смерть Терри и Фобиуса предрешены вещим сном. Но что-то не так. Ах, вот что – дракон может быть убит воином, но Повелитель драконов – только магией. Иными словами, кто-то ошибся, либо Брас, либо…».

Оборотень дернулся и, внезапно подскочив вверх, нырнул в огненную пасть библиотеки.

– Святой остров! – Эльлинсинг чуть не упал.

– Туда ему и дорога, ваше сиятельство, после всего, что он тут натворил… – Рыцарь поволок задыхающегося князя к дверям.

«Нет принцессы, нет и невесты сыну. Дракон подох в собственном пламени. А так бывает?»

Воины и слуги вытащили наместника на свежий воздух, где он тут же лишился сил.

64. Медиум

Коты большей частью нажрались валерианового корня и, побузив, попадали кто где. Ну и подарочек я притащил в этот раз. И ведь знал, что рано или поздно так и получится. Несколько часов общения с грифонами делают из человека чудовище. Это я уже уразумел. Спасибо.

Мастер Ардалион под страхом пыток отказывается приближаться к моим кошкам, и я его прекрасно понимаю, не думаю, что меня так уж легко было бы заманить в клетку со львами. Сейчас Тробрилла вливает в него, а заодно и в себя лучшие вина Элоса. Я устал.

Зашел к своим кискам, ну и бедлам же они устроили в трапезном зале, все равно с ними никто не хочет сидеть. Но это не надолго – люди быстро ко всему привыкают.

Чара расположилась на мягком ковре и теперь смотрела с кокетливым прищуром мне прямо в глаза.

– Ну что – кошка-красавица, не жалеешь, что полетела со мной в наш бедный Элос? Ничего. – Я погладил лоснящуюся мягкую шкуру. – Все будет великолепно, все…

– А ты, касатик, и вправду считаешь меня кр-расавицей? – спросила она, слегка грассрфуя.

Я чуть не упал. Чара пододвинула к самому моему лицу свою усатую, пахнущую жареной ящерицей морду и заурчала.

– Ты что, разговариваешь?! – В этот момент я не верил самому себе. Представляю, каково было бедняге Фобиусу, когда с ним разоткровенничался болтливый дракон.

– Выходит, что так. – Она лизнула свой хвост и снова чарующе посмотрела на меня. – Очень хочется сказать «не много» и «не со всеми», но это было бы заимствованием и непрравдой, ведь я никогда рраньше не рразговарривала, точнее, я-то говоррила, но никто из ваших меня не понимал. Может, я неясно вырражаю свои мысли? Что ты об этом думаешь – котик?

– По-моему, все ясней ясного.

– Эльсинель иногда говоррил, что у меня такие вырразительные глаза, что я, того и гляди, заговоррю. Меж тем я все время говоррила, говоррила… Ты тоже считаешь, что у меня вырразительные глаза? И потом ты так и не ответил на мой вопрос – я красавица?

– Конечно, красавица, и глаза у тебя чудесные. А как тебя зовут по-настоящему?

– Чарра, а как же? Мы ведь внушаем человеку свои имена. – Она зевнула. – К замку приближаются еще люди, много людей на ящеррипах, и не знаю, как и сказать. – Она зажмурилась и заурчала что-то совсем неслышное.

– Ты видишь сквозь стены? – Я подобрался к самому уху грифонши.

– Слышу, вижу и чувствую. Почеши за ухом. Да не себе, а мне. Вот так… мур, мур… Это помогает сосредоточиться.

Я готов был слушать ее вечно.

– …Усталые животные тащат телеги, на них сидят гррязные, изможденные люди, они думают о еде, о том, что смогут помыться и сменить одежду. Мур-мур. И шейку тоже.

– Что шейку?

– Почеши мне шейку. – Она подняла голову.

– Ну, что дальше?

– Пятеро из них сидят совсем рядом и говорят о тебе.

– Обо мне?

– Они бывшие рабы драконов. Их освободили воины Элоса, и теперь они едут сюда. – Ее мурлыканье появлялось, когда она говорила о чем-то для нее приятном, и пропадало, едва только кошка теряла интерес. – О как хорошо, и лобик, мур-мур… Они ррассуждают о том, как прредстанут перед моим прринцем. Они говорят, что это ты, Карлес, дрруг гррифонов муррр… что это ты спас их. Я вижу молодую девушку… брр… какая гррязнуля, она мечтает сделаться твоей любовницей, но только обязательно, чтобы летать вместе в Танаталатес на праздники. – Кошка выпустила когти, чуть не отрезав мне при этом руку.

– Извини, мой вкусненький, я нечаянно. А вообще она права, из тебя мог бы выйти отличный марртовский грифон.

– Это что, она так думает?

– Возможны вариации…

Я уже понял о ком идет речь.

– Скажи, а они далеко?

– Завтра явятся ни свет ни заря. – Чара равнодушно зевнула, показав безупречные клыки.

– А ты далеко умеешь слышать? – поинтересовался я.

– На пару дней полета, любимый.

– Тогда…

– Хватит на сегодня. Свернись калачиком и баиньки.

– Но мне и вправду очень нужно знать, как там Джулия.

– На «Святом острове»? Бррр… Для тебя, маг, это несколько минут пути, а грифоны туда-сюда не летают.

– Тогда в Танаталатесе. Там у меня друзья, племянница, отец с матерью.

– А я тут и давно хочу спать. – Она положила морду мне на колени и громогласно заурчала.

– Ну уж нет. Раз хочешь спать – спи. Но и я пойду тогда к себе.

– Глупый ты еще, друг грифонов, – доносилось мне вслед. – Жизни не знаешь. Прелести не чувствуешь.

На последних словах я закрыл дверь.

65. Грифоны

Кошки, а значит, и грифоны – животные ночные. Это я и упустил из вида, мысленно целуя в носик красавицу Чару.

Приблизительно через час после того, как я, довольный и счастливый, с благими намерениями начать новую жизнь, уселся за свои мемуары, а стража благополучно отходила ко сну, наши крылатые гости наконец-то проспались и, бесшумно ступая своими мягкими лапами, отправились на прогулку. Ночь выдалась черная, как шкура моей новой подружки, но грифоны великолепно видели в темноте. Выбравшись на стену, они расправили могучие крылья и взмыли в воздух на поиск развлечений, которых в Элатасе было не мало.

К середине ночи кошачья активность достигла предела, к утру они, усталые, но не утратившие блеска в глазах, устроились в бывших драконьих гнездах, где провыли скрипучими голосами до завтрака, после чего, к немалому облегчению прислуги и невыспавшейся по их милости стражи, вернулись в трапезный зал.

По мере того как спадала кошачья активность, драконья, как выяснилось позже, только нарастала. Едва только слугам Танаталасского королевского замка не без помощи магии Горицвета конечно, удалось справиться с пожаром, учиненным Повелителем, как с неба и из-под земли начали появляться все новые и новые оборотни.

Едва скинув драконье обличье, они бились на мечах, лихо уворачиваясь от льющегося с неба огня, приносимого их же сородичами. К полудню Эльлинсинг приказал отступать, оставив захватчикам полуразрушенный замок. Раненых было решено переправлять в более спокойные места, как раз по подземным коридорам драконов, в которых побывала Джулия. Странное дело, но драконы за версту обходили места, где сиял некогда Феникс, но их просто тянуло при этом к королевскому замку, защитникам которого оставалось только жалеть, что Джулия так мало прежде путешествовала под землей.

По мнению Эльлинсинга, следовало воспользоваться драконьей тактикой и, рассредоточившись на маленькие отряды, бить их везде, где только возможно.

– Мы потеряли принцессу Едвигу, – молвил князь, когда воины и свита собрались во дворе замка. – Теперь здесь нас ничто не держит. Утратить Северный оплот королевской власти тяжело – но потерять собственные жизни куда хуже. Потом, я думаю, что Джулия уже в пути и… – Он махнул рукой, приказывая последним стрелкам, следившим за все прибывающими драконами, оставлять свои позиции. Как вдруг рука его застыла в воздухе, князь замер, всматриваясь в то, что происходило на одном из балконов замка.

А там суетился, подпрыгивая на месте, Фобиус. Летописец держал в объятиях ребенка, которого он то и дело поднимал над головой, на все лады привлекая внимание рыцарей.

– Святой остров! Принцесса – законная наследница Элатаса жива?! – воскликнул Эльлинсинг и первым бросился обратно. За ним последовали остальные.

Позже, когда я пытался восстановить по кусочкам историю Элатаса, кроме своих собственных воспоминаний мне пришлось воспользоваться свидетельствами трех летописцев – Огюста Фобиуса, Гурия Града и малоизвестного адепта Храма Огня, чье имя, к сожалению, не сохранилось, того самого, что вместо Фобиуса принимал участие в битве за Элос. Потому как я, естественно, не мог находиться одновременно в нескольких княжествах, а значит, не мог быть свидетелем происходивших в них событий. И в тот момент, когда Эльлинсинг со своими воинами удерживал атакованный драконами королевский замок в Танаталатесе, я снимал вместе с мастером Ардалионом мерки с кошачьих спин для изготовления седел и думал о Лауре.

Если бы не грифоны, я давно бы уже отправился к ней, хотя бы для того, чтобы порадовать ее французской косметикой, которую купил в Париже в прошлое свое посещение Кармалона. Хотя, наверное, ей неплохо там и без меня со своим избранником. Все равно не понимаю, почему он называл себя Финистом Ясным Соколом?

Киски начали просыпаться, позевывая и вытягивая поочередно лапы, хвосты, спины и хлопая крыльями.

– Моя Пррелесть Каррлес, – мяукнула Чара. – У нас м-а-а-ленькие проблемы. – Было похоже на то, что остальные грифоны избрали ее своим представителем.

– Что случилось? Загрызли кого-нибудь?

– Нет?! – Она почти по-человечески повела плечами. – Мой сын… он здесь.

– Какой? – не понял я.

– Беленький королевский, он еще тогда не умел летать.

– Ну и?..

– По-прежнему не умеет. А насколько я понимаю, нам была обещана дррака. – Она выставила вперед когти. – Я прросто говоррю, то есть нет, я горрю от нетерпения. Извелась вся. – Кошка извивалась гибким телом, норовя почесать об меня когти.

– Что-что, а драка будет. Это я тебе, красотка, обещаю, значится. – В дверях стоял Тробрилла. Судя по всему, он воспринял грифонов как должное и теперь «рвался в бой». Мы пожали друг другу руки.

– Хорошо. Драка так драка.

Я позвонил колокольчиком. В дверь опасливо заглянул паж.

– Молока и мяса грифонам, – принялся я отдавать распоряжения. – Ты, Чара, объясни мастеру Ардалиону, как выглядят на твоей родине седла. А ты, Урфус, приставь к Ардалиону человека, на случай если придется его поддерживать.

Грифоны радовались предстоящей битве, и кутерьма по этому поводу в замке творилась неописуемая. К концу дня отобранные мною и Тробриллой рыцари уже настолько привыкли к виду своих будущих летунов, что, казалось, знали их всю жизнь.

Больше всего я беспокоился, как бы не испортить шикарного грифонского меха, но паж Ленок придумал щадящие ремни, и я лично проследил, чтобы воины не надевали грубой обуви. Конечно, следовало устроить хотя бы несколько учебных полетов, но хвостатые медиумы торопили, уверяя, что в Танаталатесе давно уже пахнет жареным. Хотя с тем же рвением они бежали на кухню, видимо оголодав на полувегетарианском острове.

Грифоны в буквальном смысле точили когти обо все, что только попадалось на их пути.

Вообще в Элатасе есть и кошки, и собаки – только они совершенно лысые, как ящерицы или драконы. Как раз то обстоятельство что мои подопечные имеют шерсть, гривы, а в последнем случае и шубы, смущало поначалу местных жителей. Ведь известно же, что незачем держать в жилищах тех, кто может согреться в пещерах. Но ко всему же в конце концов можно привыкнуть. Я же поставил себе задачу привести в следующий раз из Кармалона кошачий шампунь и средство от блох.

66. Хитрость вечного стража

Танаталатес буквально содрогался от нашествия драконов. Эльлинсинг и его рыцари удерживали теперь замок из последних сил.

После того как путь к отступлению через драконьи норы оказался отрезан (оборотни, поняв всю тщетность попыток пробраться в туннели после Феникса, напустили в них горючую жидкость, взрывающуюся, стоило только человеку или животному поставить на нее ногу), защитники замка предпочли позорному плену смерть. Таким образом, драконы уже заняли подходы к замку.

Эльлинсинг сам отнес принцессу в комнату над тронным залом, приставив к ней нескольких воинов. Анна с детьми Морея, Лаура и почти что все остальные женщины покинули замок еще до того, как объявился Фобиус с чудом спасенной Едвигой. Князь склонился над колыбелькой, поигрывая перед маленькой принцессой золотым медальоном. Снизу раздавались ритмичные удары стенобитных машин. Девочка открыла глаза, и Эльлинсинг в который раз изумился их цвету – странный, ближе всего к темно-фиолетовому, словом такой, какой и захочешь – не сыщешь. И до того разумные, что, казалось, малышка понимала каждое произнесенное слово и читала в душах несказанное. Черные волосы Едвиги – волосы Трорнтов, но черты лица… Спутать было невозможно – перед наместником лежала подлинная принцесса Севера.

Девочка остановила взгляд на лице Эльлинсинга и вдруг поймала ручонкой золотую игрушку.

– Ах ты шалунья! – От неожиданности князь выпустил цепочку, Едвига продолжала сжимать неосторожно попавший к ней медальон власти.

– …И почему эти бестии так стремятся попасть сюда? Может, они уже получили сведения о смерти Джулии и ее брата и теперь подбираются к наследнице Элатаса?

Девочка не шевелилась, словно пыталась вникнуть в смысл вопросов наместника, и на последних словах ни с того ни с сего зашлась криком.

Эльлинсинг взял ребенка на руки и прошелся с нею по комнате, не приближаясь к закрытым окнам.

– Ну что ты, малышка? Мама придет – вот увидишь, мама скоро придет. – Он остановился, сквозь приоткрытые ставни хорошо просматривалась картина осады. – Славно было бы порасспросить оборотней, в каких замках они служили в свою бытность там драконами. Их стиль определенно неоригинален. Учителями невольно стали и сами хозяева, и гости, слетающиеся к ним на турниры. Как все просто, однако!

Стук и грохот усилились. Стенобитные машины трудились везде, где только возможно, хотя самыми неприятными для князя были удары из подпола – все равно что из преисподней.

Он поцеловал девочку и, положив ее обратно в колыбельку, надел себе на шею медальон власти, как вдруг раздался грохот и вслед за ним звяканье оружия, топот и крики.

– Все кончено. – Эльлинсинг вынул из ножен меч, приготовившись стоять до конца, за стеной его воины вели, может быть, свое последнее сражение.

Дверь сорвалась с петель и упала. На пороге стоял сам Повелитель драконов.

– Остановись, Эдуард! – Эльлинсинг поднял руку, одновременно простирая свой меч над колыбелькой. – Горицвет наполнил это место своей магией! Ты погибнешь, если сделаешь хоть шаг!

– Сколько заботы. – Эдд скривил губы. – Тебе-то что до того, умру я или нет?

«Очень даже есть дело, – подумал наместник, но тут же остановил себя. Драконы могут читать мысли».

– Отныне я не могу уже покинуть эту комнату. Я бессменный страж, – ровно произнес князь. – А значит, я обязан предупреждать всех и каждого, кто пожелает нарушить заклятие самого сильного в Элатасе мага.

«Это я хорошо про Аскольда сказал – его никогда не привлекали сцены коллективного безумия».

– Крутенько он обошелся с тобой, светлейший князь! – усмехнулся Повелитель. – Ладно, отдай мне девчонку и сиди дальше, раз уж тебе доля такая выпала.

– Ты не понял. – Голос князя приобрел металлические нотки. – Я страж принцессы, и если ты попытаешься отнять ее у меня…

– Значит, ты хочешь, чтобы я снял заклятие? Крутенько, крутенько… А ну-ка, подними меч, посмотрим, какой ты на самом деле страж.

У Эльлинсинга так и чесались руки расправиться с наглым оборотнем прямо сейчас, но он помнил слова Браса о том, что Повелителя драконов можно погубить только магией.

Эдд коснулся мечом груди князя, заглянув ему в глаза.

– Ну, так я жду? – Он сделал резкое движение и отсек пуговицу. Князь не дрогнул, глядя перед собой.

– Я же сказал, это место заколдовано, и я вместе с ним, – спокойно произнес он. – И ты и я погибнем, если ты только попытаешься снять заклятие Горицвета.

– Ну ты умрешь значительно раньше. – Повелитель сделал незаметное движение мечом, и на пол полетел медальон власти.

Наместник с удовольствием для себя отметил, что противник колеблется, не предпринимая решительных шагов.

– Хорошо, – неожиданно скоро сдался Эдуард. – Раз уж вы, люди, так устроены, что друг накладывает на друга смертельное заклятие, то, видно, мне – врагу придется его снимать. Прощайся с жизнью, князь! – Он поднял обе руки. Эльлинсинг напрягся, рассчитывая прыжок. Но тут раздался странный звук, похожий на треск разрываемой материи.

«Святой остров! Неужели я попал пальцем в небо и Аскольд и вправду создал охранительное заклинание для внучки, которое теперь уничтожено?!» – только и успел подумать наместник.

По стенам забегали голубые огни.

– Ну?! – обратился Повелитель к подбежавшим на шум оборотням. – Ну, братья-драконы, кто желал увидеть мертвого князя?!

– А может, лучше живого Феникса?!

Стены словно взорвались вдруг вовнутрь фонтаном голубого огня, и Джулия встряла между Эльлинсингом и Эдуардом. Вслед за ней в комнату ворвались остальные пятеро посвященных.

Повелитель отступил на шаг, лицо его исказилось от боли.

– Хорошо, что к тому времени, как я познакомился с твоей матерью, – ты уже жила в другом месте. Я не смог бы выносить такую пытку каждодневно! – Он сжал ладонями виски. – В тебе есть что-то отвратительное для древнего рода драконов!

– Может, Феникс?! – Волосы королевы подозрительно наливались пламенем.

– Может, Феникс… – Эдуард осуждающе поглядел на сына, с лица которого местами сошло золото.

– Я не смог ее убить, – развел руками Герман.

Дракон отметил про себя, что на поясе Адского принца нет никакого оружия.

– Я тоже, – сказал он одними губами, – по-ка…

– Слушай, Повелитель, или как там тебя?! – Морей приставил нож к горлу Германа. – Либо ты уберешь отсюда к чертовой бабушки своих оборотней, либо я прирежу твоего гаденыша. Решай.

Эдуард с тоской посмотрел на королеву.

– И ты позволишь убить своего брата?

– А куда она денется, – ответил за нее Морей. – Тут уж что-нибудь одно, либо Адский принц и вся ваша летающая пакость, либо люди. – Он слегка развернул юношу, показав Эдуарду, что в другой руке его зажат нож, который он теперь упирал в спину принцу.

Повелитель застонал и махнул рукой:

– Ладно. Будь по-вашему. Я заберу войска. Хотя вы, люди, сами во всем виноваты. Мы честно выполняли свою часть договора. Это вы первые начали нарушать обязательства. Я не менее вашего хотел, чтобы состоялась «Мистерия Феникса», но ваши роли на этом закончены – а моя нет.

– То, что ты хотел победы Феникса, доказывает только, что у драконов есть голова на плечах. Ведь в противном случае мир бы рухнул, – отозвался Адам. – Только не думайте, пожалуйста, что мы, люди, отдадим его теперь вам.

– Кстати, а в чем состоит ваша миссия? – осведомился Карл. Он был единственным из посвященных, кто мог находиться рядом с полыхающим огнем Феникса.

– Мистерии выбора имеют тенденцию повторяться из века в век, и я должен не допустить их, по возможности оттягивая время и устраняя или другим образом нейтрализуя тех, кто способен приблизить их.

– Может, мы потом подискутируем? – Морей терял терпение. – Пусть дракон подпишет договор о том, что он и его ублюдки покинут Элатас на вечные времена! Я не верю ни единому его слову!

– Рыцарь прав. Я готов подписать любые бумаги прямо сейчас. – Он направился к небольшому столику, находящемуся в шаге от колыбельки, но Карл преградил ему дорогу.

– Только не здесь, драгоценнейший. Такие документы принято подписывать в тронном зале.

– Как будет угодно. – Эдуард язвительно улыбнулся и вышел, рядом с ним столпились притихшие оборотни.

Эльлинсинг покинул комнату вместе с остальными, подняв с пола амулет и оставив там дюжину охранников.

Тронный зал выглядел как поле боя – хотя, по сути, таковым и являлся. Подоспевший Фобиус приволок с собой пачку чудом уцелевшей после пожара бумаги. Рядом с ним суетился Горицвет.

Наместник с удовольствием обнаружил, что колдун опять появился, когда опасность миновала, и вот-вот можно будет заняться мирными делами.

Текст нового договора, казалось, давно уже был у Аскольда в голове, и теперь он лишь надиктовывал его раздувающемуся от собственной важности летописцу.

67. Новая магия

– Ну вроде и все! – выдохнул Повелитель драконов и отвалился от стола. – Теперь-то вы наконец отпустите ребенка?

– Ребенка?! – пробурчал сквозь зубы Морей. – Одного такого ребенка вполне достаточно для того, чтобы Элатас провалился в бездну!

– Тонкое замечание. Постараюсь воспользоваться в дальнейшем вашей рекомендацией. – Эдуард прижал к груди вновь обретенное чадо.

– Теперь и вправду, кажется, все. – Карл довольно помахивал исписанными листками. Горицвет недоверчиво забрал договор к себе, ожидая в любой момент, что он каким-нибудь волшебным способом загорится, взорвется или превратится в тараканов.

– Хорошо, – наконец выдавил Аскольд, на всякий случай держа документ на расстоянии от лица. – Хорошо. Теперь и вправду все. Моя королева, – обратился он к дочери, – согласно составленному только что договору, драконы обязуются покинуть Элатас и поселиться в вечном лесу. Все печати и подписи на месте. Я думаю, надо отпустить Повелителя и Адского принца. Теперь действительно все кончено.

– Ничего не все! – Эдуард вдруг начал расти. Его сын выхватил из ножен отца меч и занял оборонительную позицию. В считанные секунды кожа Повелителя сделалась черной и поросла чешуей, щелкнул об пол огромный хвост. Ангелика ахнула и повалилась на руки Адаму, никто ничего не успел предпринять, а черный дракон уже пробил башкой потолок зала.

– Принцесса! – вскрикнул Горицвет и выскочил за дверь, где тут же натолкнулся на ожидавших окончания переговоров оборотней. Карл и Морей успели подлететь первыми и взять врагов на себя, не то безоружному магу пришлось бы худо.

Джулию объяло белое пламя, в то время как Адам попытался проткнуть мечом бронированное тело дракона.

Уродливая голова ящера пробила пол в комнате над тронным залом. Огромные налитые кровью глаза чудовища парализовали волю стражников. Эдд вытянул шею и заглянул в колыбельку, из его пасти стекала серная слюна.

– Но вот и ты, моя умница, – единственное существо во вселенной, способное собственной волей приблизить или отдалить «Час Феникса»!

Девочка открыла свои глубокие, как океан, фиолетовые глаза и простодушно посмотрела на чудовище.

– Цель моей жизни достигнута. Умри! – Повелитель напрягся, и тут из глаз Едвиги полился ясный, чистый свет. Дракон завизжал, пытаясь отступить, но смертоносный луч уже поразил само его существо, приблизив смерть.

Конвульсии оборотня буквально сотрясли замок, со стен попадали чудом уцелевшие от предыдущих атак портреты и гербы, кое-где частями обрушился потолок и стены.

Карл успел выхватить из колыбельки свою крохотную доченьку, как раз когда пол комнаты под весом мертвой драконьей головы уже начал проваливаться на нижний этаж.

Никто из присутствующих в замке так до конца и не смог разобрать, что же убило Повелителя драконов, ну а в тот момент события происходили с такой ошеломляющей скоростью, что до этого попросту никому не было дела.

Едва конвульсии прекратились, как Адский принц бросился на рыцарей королевы и вчерашних посвященных. Одним молниеносным движением Герман пронзил Морею бедро и тут же обрушил серию ударов на подоспевших на помощь воинов.

– Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы Джулия увидела, как орудует мечом ее брат! – крикнул Эльлинсинг Горецвету. – А то она помилует и его!

Со всех сторон оборотни, едва отбившись от своих противников, начали расти, покрываясь чешуей. Основной черный поток воинства Повелителя устремлялся из подвала, куда полетела Джулия-Феникс, разбрасывая вокруг себя клочья белого пламени.

Драконы ринулись в небо, и вскоре в замке заметно потемнело, свист перепончатых крыльев заглушил все остальные звуки.

– Мы погибли, – чуть слышно признался Карл, прижимая к себе дочь. – Сейчас они начнут биться о стены! Анна рассказывала о чем-то подобном. – Он посмотрел на защищавшего его Эльлинсинга.

– Ну что поделаешь? – Князь отбил удар, предназначавшийся маленькой принцессе или ее отцу. – Во всяком случае, недаром. Они потеряли не меньше!

В это время в небе раздался доселе неведомый многоголосый рев.

– Это еще что за напасть?! – Горицвет, до этого произносящий заклинание, остановился и, нисколько не остерегаясь оборотней, подошел к окну. Адский принц сделал еще один точный выпад и отсек кисть нападавшего на него воина.

Раздался грохот, здание покачнулось, и словно все застонало. Это драконы начали биться об его каменные стены. Аскольд чуть не вывалился из окна, удержанный в последний момент сильными руками Адама. Толчок, еще, Герман разил направо и налево, пробираясь к маленькой принцессе, золото с его лица капало на одежду вместе с потом. Поток оборотней снизу прекратился, так же внезапно, как и начался. Джулия взмыла в воздух, как горящая молния, прорвав тучу драконов, но чудовища уже смяли строй, атакованные с тыла налетевшими на них когтистыми, крылатыми бестиями. Грифоны нападали на дракона сразу вчетвером, впиваясь когтями и зубами в жирный хвост и исчезая за тучами, лишь только тот успевал повернуть к ним морду.

До сих пор в Элатасе драконы считались самыми маневренными существами, но их подвижность не шла ни в какое сравнение со скоростью летающих кошек.

Словом, участь чудовищ была предрешена.

Аскольд первым узнал в возглавляющем отряд наезднике своего сына и громко приветствовал его. Воины Джулии встречали принца Кира и свою королеву восторженными криками.

Драконы метались по небу, не в силах совладать с юркими грифонами, некоторые из них, лишившись глаз, с громкими воплями падали на землю. Другие теряли волю, встретившись с пылающим Фениксом.

Уже через час оборотни были либо повержены, либо униженно молили о пощаде.

Я послал Чару вдогонку улепетывающим чужакам и тем, кто, принимая человеческий облик, пытался слиться с воинами Элатаса. Киска растопырила длинные, покрытые по такому случаю серебряным лаком когти и с разгону накрыла собой первого убегающего рыцаря.

Я увидел только, как блеснуло в траве золотое лицо моего брата, и закричал от ужаса.

68. Заклинание пути

Прошло несколько дней. Королевский двор переехал в замок Агат, вернулись из своего временного укрытия моя мать с детьми Морея и Лаура. Узнав о смерти Терри, я, признаться, стал еще больше переживать за нее. Надо же вот так найти любовь и тут же расстаться с нею. Последнее время все больше задумываюсь об участи моих несчастных друзей, угодивших вместе со мной в один из тайных входов старой крепости и проведших семь лет в драконьем подземелье, – несправедливо!

Я готов был пойти на любые жертвы, лишь бы только изменить их участь. Решение пришло само собой после разговора с подъехавшим вскоре после победы над драконами в Танаталатес Павлом. Надо сказать, что я всегда чувствовал ответственность за ребят и предложил им деньги и земли, в качестве компенсации за перенесенные страдания. В ответ на это мой друг только развел руками, сказав, что готов, конечно, принять все, чем я намерен поделиться с ним, но лучше бы нам и не встречаться вовсе, а жить в Кармалоне каждый своей жизнью.

Я всем сердцем желал им того же. Решение, как я уже сказал, пришло само собой, я просто вспомнил, как совсем недавно вместе с Эльсинелем возвращался в прошлое в надежде спасти жизнь Терри. Правда, тогда я был на «Святом острове» и все волшебство проделывал почтенный жрец… Но все-таки я маг! Рядом со мной отец – черный колдун, Огюст Фобиус и Гурий Град, способные отыскать любой существующий текст заклинания и создать то, чего и не было-то никогда. А если и этого мало – вот же, буквально этажом ниже, моя сестра – Феникс.

Словом, я взялся за работу. На мой вопрос, согласны ли ребята вернуться в башню на семь лет назад и забыть Элатас, они единодушно ответили – «да». Только Лауpa закрыла лицо руками и зарыдала. В этот момент я сделал бы все что угодно, лишь бы она не страдала.

Брат под домашним арестом дожидается решения суда. После того как моя киска спикировала прямо на него, он выглядел пришибленным.

Карл и Брас боятся, что Джулия прикажет отпустить Германа под честное слово, а тогда прощай спокойная жизнь.

Узнав, что мы всей компанией занялись поиском заклинания, способного перекинуть ребят назад во времени, братик попросил разрешения проводить их. Думаю, он хочет использовать открытые врата для побега.

В любом случае, если он не отправится в ссылку, туда добровольно поедут добрая половина моих знакомых и я первым из них. Жить в одном мире с ним и терзаться мыслью, что в любой момент тебе на голову свалится булыжник или страницы любимой книги окажутся отравленными, брр…

В самый разгар работы, когда мы уже были па волосок от открытия заклятия времени, наш потрепанный после драконьей напасти Элатас посетил сам Эльсинель. Иными словами, отпала сама необходимость дальнейших поисков.

– Жрец мой друг, а значит, просто обязан был помочь нам, – решил я.

Жители Танаталатеса восприняли бы Эльсинеля как явление самого Бога, не избалуй Джулия их лицезрением огненного Феникса.

– Я перенесся в Элатас, – монотонно начал жрец, лишь только ноги его коснулись земли, а голубые огни перестали носиться вокруг да около, – в надежде убедить местных владык, – он сделал движение, в Древнем Риме означающее смерть, – заточить его высочество, – снова тот же жест, – Адского принца в принадлежащем ему подземном замке на вечные времена, ибо… – И он завел долгую речь о грозящих Элатасу напастях, если только мой младший братик останется на свободе.

Джулия слушала Эльсинеля опустив голову, так, словно приговор касался лично ее. И в конце речи кивнула.

Потом я узнал, что она надеялась, что мы никогда не отыщем заклятие времени. Но и этой мечте королевы не дано было сбыться, потому что жрец с радостью взялся обучить меня некоторым магическим штучкам своего, а теперь и моего мира.

Не могу сказать, что меня не угнетала мысль расстаться с Лаурой, но после всего, что она пережила, я не осмеливался начать все сначала.

И вот этот день настал.

69. Магическая свадьба

Прощание должно было быть прекрасным, как яркий сон. Растроганный Эльлинсинг взял дань со своих подданных великолепными цветами, которыми с ночи украшали лужайку у бывшего замка «Годовалый драконник» – единственное, как выяснилось, пригодное для такою волшебства место. Я тоже велел срезать все цветы-призраки, что в изобилии растут вокруг моего замка.

В этот день было решено сделать еще два неотложных дела. С утра наши влюбленные Адам и Ангелика должны были обменяться предсвадебными клятвами. В полдень я прощался со своей дорогой Лаурой, так и не ставшей моей невестой. Эльсинель настаивал на том, чтобы не позднее вечера Герман отправился в свое вечное изгнание. Вместе с ним решилась уйти наша мама. Последние дни она почти что ничего не ела и все время проводила с детьми Морея. Больно было думать, что она вот так обрекает себя на добровольную ссылку, оставляя здесь последние свои надежды. Я жалел Туима, с ним она вообще не разговаривала, но все видели, как им трудно.

И вот праздник настал. Зима словно отступила, и солнце блистало на ярко-голубом, точно чисто вымытом, небе. Адам и Ангелика появились в воздухе над толпой каждый на своем увенчанном по такому случаю венками из цветов грифоне. Вслед за невестой парили женщины в старинных платьях и с чопорными, как на гобеленах, лицами. Рядом с женихом летели рыцари, с ног до головы закованные в блестящие латы, что вряд ли нравилось моим кискам. Процессия соединилась и закружилась в небе, как цветочные гирлянды.

Жених и невеста оторвались наконец от яркого хоровода, и… народ вскрикнул от неожиданности, потому что Адам и Ангелика вдруг взялись за руки и одновременно спрыгнули со своих грифонов зависнув, в воздухе. Мы все затаили дыхание, а под ногами молодых появилась золотая лестница, созданная, казалось, из чистого пламени. Солнце играло на серебряных с золотом одеждах жениха и невесты. Они начали спускаться, и тут же навстречу им, словно из-под земли, поднялись два трона.

Гости зашлись в радостном крике, когда королева в сверкающей короне и с длинными, ниспадающими до самой талии волосами встала на образовавшееся у нее под ногами облако. Ее примеру, правда с некоторым опозданием, последовал Карл.

Адам и Ангелика склонились перед королевской четой, и Джулия благословила новобрачных. В отдалении на пригорке я увидел силуэт отца, чьей виртуозной магии наши кумиры и были обязаны своими сегодняшними вознесениями.

Справа от меня в квадрате, очерченном траурными флагами, со сложенными на груди руками стоял Герман, его полный печали взгляд искал кого-то в толпе. При виде его мне сделалось необыкновенно тоскливо. В небе продолжали кружиться грифоны, Джулия и Карл поздравили молодых, сверкнули перстни, скрепляя произнесенные клятвы. Я смотрел на Лауру и думал, что никогда уже не увижу ее.

Я еле дождался, когда первая часть праздника подойдет к концу, и протиснулся сквозь толпу зевак к своей красавице, на ней было белое, словно подвенечное платье, со множеством горящих на солнце бриллиантиков – подарок моей мамы. Я сжал ее руку, и она ответила мне полным беззвучной мольбы взглядом.

– Ничего. Скоро все кончится, ты вернешься домой и обо всем забудешь, – подбодрил я ее.

И вот в центр поляны в своих белых одеждах вылетел Эльсинель, он скользил над травой, как будто опасался помять ее, хотя я был уверен, что больше жрец беспокоится за чистоту своего костюма. Он поднял руку, и, словно отвечая его молчаливому призыву, заиграли всеми красками радуги цветы-призраки. Из толпы вышли Павел, Хельга, Андрес и Светлана. Последней, как бы не зная, на что решиться, к ним присоединилась Лаура. Она обернулась на меня и тут же опустила голову и пошла за всеми.

Эльсинель взмахнул руками еще раз, и над ребятами засветился невиданный по своим масштабам и красоте вход.

Толпа ахнула от восторга, а в воздухе закружились голубые бабочки. Подошел отец и положил руку мне на плечо.

Еще взмах, и за моим братом образовалась мрачная, похожая на пещеру дыра с блестящей ступенью, на которую он должен был вначале подняться.

– Не беспокойся. Он уйдет не раньше, чем покинут нас твои друзья. Я принимал участие в заклятии и знаю… – Отец не договорил, увлеченный зрелищем. Над моими друзьями образовалось снежное кружево, я во все глаза глядел на Лауру. Бабочки начали сплетаться в круги и восьмерки. Судя по всему, представление обещало быть долгим.

«Ну вот и все», – не успел подумать я, как вдруг Лаура сорвалась с места и вылетела из блестящего вихря, распугав танцующих насекомых.

– Я не хочу улетать! Мне нечего там делать! Тот, кого я люблю, здесь! И я пойду с ним хоть в саму бездну!

Я подался вперед. Эльсинель упал на колени, харкая кровью, магическая вьюга прорвалась вслед за Лаурой, и теперь снежинки метались по поляне. Отец бросился на помощь пострадавшему магу и как мог заделал дыру.

– Финист Ясный Сокол! – кричала девушка. – Я люблю тебя! Я иду к тебе!

Я подумал, что она собирается покончить с собой. Ребята начали исчезать, в то время как Лаура, растолкав охранников и разорвав траурные знамена, бросилась на шею моего брата.

– Финист! – услышал я ее чистый звонкий голос. – Я люблю тебя! Я никому тебя не отдам! Я люблю тебя с той самой минуты, когда ты прилетел в замок на своем черном драконе. Я никого до этого не любила и не полюблю никогда! – Он обнял ее. И тут только до меня дошло, что Герман давно уже не был тем ребенком, которым я считал его. Он стал мужчиной – сильным, любящим и любимым моей Лаурой.

– О… ради Святого острова оставьте принца в Элатасе! – взмолилась, падая на колени и протягивая руки к Эльсинелю, Ангелика. – Разве вы не видите – они любят друг друга!

– Это невозможно, – в замешательстве бормотал жрец. – Заточение Адского принца – единственная гарантия мира.

– Я не хочу! – не выдержала Джулия. Но в этот раз ее уже никто не слушал.

– Нельзя! – Карл прижал ее голову к своей груди. – Нельзя! С ним же невозможно договориться!

– Я не отдам тебя, я пойду с тобой! – как безумная твердила Лаура, покрывая лицо избранника поцелуями. – Пожалуйста! Я люблю его!

В воздухе пронесся звон, словно тысячи серебряных колокольчиков разом оторвались от земли и теперь летят в небо. Мои друзья исчезли, помахав нам па прощание.

И тут же зажегся синий огонь над дырой за спиной Германа.

– Сделайте что-нибудь, я не хочу! – задыхалась Лаура.

– Да не стойте вы истуканом! – Я бросился к Эльсинелю и рывком поднял его на ноги. – Пусть она уходит вместе с ним – раз уж так решила! Не мучайте их больше!

– Но я не могу… это не положено… она же ничего не сделала… чтобы отправлять ее в вечное изгнание.

– Вам что, нужно, чтобы она Элатас подожгла?! – Моя сестра вырвалась из объятий Карла и ринулась на жреца. Я хорошо знаю, что бывает, разозли ее посильнее.

– Но она, я не могу… – Эльсинель отмахивался руками, словно Джулия одним своим присутствием делала ему больно.

– А на то, чтобы я сопровождала сына, вы могли дать согласие?! Прах вас побери – жирная, мясная ящерица! – вступила в бой мама.

– Но вы же, ваше высочество, – его мать! – Старик терял силы, меж тем дыра, покрываясь голубой рябью, уже достаточно сильно втягивала в себя сопротивляющегося Германа.

– …а она – она никто! – И тут я снова услышал голос Лауры. – О Дракон! Мы созданы друг для друга и будем вместе, как две половинки луны, сведенные воедино на празднике полнолуния! О, дракон! Благородный и великодушный дракон, возьми меня своей женой, милый. В сияющий полдень на троне из живых роз!

Я упал на землю, уже не скрывая слез. Ведь Лаура почти что слово в слово повторяла текст из моей первой сказки, из моего «Тигля». Долгие годы я представлял себя в роли золотого дракона, даже не догадываясь, что этот дракон – мой младший брат. В то время как я из сказочника становился теперь просто летописцем.

На последний словах Лауры Герман сорвал с руки черный перстень и надел его на пальчик своей невесты, после чего они вместе запрыгнули на светящуюся тревожным синим пламенем ступень и исчезли в магическом входе. В последний момент брат взглянул на меня, словно хотел, чтобы эта картинка отпечаталась в моей душе на вечные времена. Но я и так не забыл бы ее никогда в жизни.

Вслед за ними тихо и совершенно незаметно исчез Эльсинель. Испарился, так и не назвав истинного имени «Святого острова» – мира, которому я теперь принадлежу.

Я стоял, все еще не в состоянии поверить в то, что Лаура вот так просто взяла и исчезла навсегда, а я остался один. Теперь, наверное, уже навсегда…

Кто-то положил мне руку на плечо. Я обернулся и не сразу нашел, что оказать, передо мной стояла ослепительная красавица с. черными длинными косами и самыми прекрасными в мире глазами. Одета она была в бронзовую курточку из кожи дракона, в черные кожаные штаны – какие обычно выбирают себе наездники, и мягкие красноватые сапоги.

– Привет, Карлес! Наконец-то я нашла тебя! – задорно выпалила она и прижалась ко мне, ее волосы пахли как весенний сад.

Я по-прежнему стоял, дурак дураком, слова, много разных слов толпились на выходе, загораживая дорогу и мешая всем и вся. Меж тем моя дама обиженно отскочила, надув губки.

– Как?! Ты смеешь не узнавать меня, мерзавец?! Знаешь, что моя мама – знаменитая гасительница Рагнеда делала с мужчинами, которые при встрече не узнавали ее сразу? Она…

Но я не стал слушать, что делают в таких случаях прославленные убийцы, а просто обнял ее.

– А я еще так мечтала, так торопила воинов, освободивших нас, чтобы они доставили нас в твой паршивый Элос. А тебя там даже не было! У-у-у, противные, неповоротливые мясные ящерицы, – плакала она, молотя по мне кулачками, – а потом я что есть сил неслась в Танаталатес изрубить Повелителя на куски и приготовить из его печени салат с лепестками «Призраков». Но и тут кто-то опередил меня! И вот теперь ты в довершение неприятностей еще и не узнаешь меня! – всхлипывала Милица.

Я почувствовал трепет ее тела и вдруг понял, что уже не так сильно переживаю потерю Лауры.

– Ничего. Все позади, дорогая. Теперь мы вместе и…

– Правда? Только если ты это потому говоришь, что тебе меня жалко, то не надо! – Она снова вырвалась, глаза горели недобрым пламенем. – Я воин милостью Божьей, я гаситель, и ты, будь хоть трижды принц, оскорблять меня не смеешь! А то… И получше тебя найдутся! Я может вообще замуж не выйду!

«Ну вот, и она туда же. Сдались им всем эти свадьбы». Я попытался взять скандалистку за руку, но она при всех залепила мне не слабую пощечину и под хохот обступивших нас рыцарей упала в мои объятия, вдруг утратив весь свой запал.

– Ну и девка! – хмыкнул Морей и тут же нырнул в толпу, не желая связываться.

– Уведи меня отсюда, – прошептала Милица. Я обнял ее за талию. Она казалась такой хрупкой и беззащитной. Я спешил посадить ее на свою грифоншу и срочно, пока не начался новый приступ «праведного гнева», отвезти в Элос.

До лужайки, где резвились наши кошки, оставалось не более пятидесяти шагов. Я разглядел белого толстячка, которого Хлоя и Флора с двумя пестрыми котятами безуспешно учили летать, и показал его своей даме, шепча ей на ухо всякие глупости, как вдруг кто-то окликнул мою спутницу по имени. Мы обернулись.

– Брас!!! – с восторгом выпалила моя красавица и, смеясь, бросилась ему на шею. – Брас! Миленький! Дорогой мой!

Воин слегка пошатывался, как человек, потерявший много крови. Я смотрел на этих двоих счастливцев. Вдруг в голове моей словно мелькнула молния, и все встало на свои места. С потрясающей ясностью я вспомнил разговор с Брасом накануне моего отлета вместе с Терри в Танаталатес, когда он признался мне, что влюблен в княжну Брину, племянницу Златы – бывшей княгини Юга. Цвет волос Милицы, ее лицо и фигура говорили о причастности как раз к южной династии, это я понял давно, возможно меня смущало, что девушка так упорно твердит о матери – знаменитой гасительнице, – но я ведь так и не удосужился узнать имя сестры Златы. А то, что она могла быть наемной убийцей… Так ведь и королева – моя сестра не цветочки собирала для Эльлинсинга.

Я отвернулся и пошел к грифонам.

«Ничего. Моим уделом будет библиотека. Наконец-то можно будет вернуться к летописям, которые следует писать исключительно платиновой кровью… Господи! Где же взять теперь платиновую кровь?! Вот горе-то!

Поманил к себе Чару, и тут прямо мне на голову свалился белый орущий от ужаса клубок шерсти с острыми-преострыми когтями, которые тут же впились в меня со сноровкой маньяка иглорефлексотерапевта. В шее что-то хрустнуло, в рот угодил кончик пушистого хвоста.

Когда нас наконец оторвали друг от друга, первым делом я увидел напуганную грифоншу. Чара тут же осведомилась, не покалечил ли я ее ребенка.

Я выплюнул отчаянно дергающийся хвост, в этот момент ненавидя всех среднепушистых и окончательно пушистых тварей, по милости которых я сделался посмешищем.

Милица растолкала воинов и подлетела ко мне, на ходу доставая из карманов тряпки для перевязки. Только тут я заметил, что озверевший от страха кот здорово поцарапал меня.

– Отстань, – оттолкнул я девушку и попытался подняться.

– Карлес, – промурлыкал котенок, положив мне на плечо толстенькую лапку. – Каррлес – мур. Ты спас меня. И по закону местного ррыцаррствая теперрь прринадлежу тебе. – Он выразительно потерся о мое плечо, оставив на нем клок шерсти.

– Правильно говорит, – поддержал его Морей. Так, словно говорящие грифоны и грифоны вообще – обычное дело в Элатасе.

– Прравильно муррлычет, правильно, – потерлась о другое плечо Чара. – Но он и так тебе прринадлежит. Прриз. Подарок.

– Спасибо, конечно. – Я вертел шеей, не в силах поставить на место свернутые позвонки. – Но что мне с ним делать? С подарочком этим? Он даже летать не умеет! На руках прикажете его носить?

– А дареному коту в зубы не смотрят, – парировала Чара.

– Сказала бы лучше, кот в мешке. – Я встал.

– Не спеши, хозяин. Я после страшного-престрашного падения еще на лапах не стою. Мне бы сейчас молока с валерьянкой или мясца, а?.. Так ведь и отощать можно.

– Как же – отощаешь ты! В жизни более жирного, ленивого и неповоротливого кота не видел!

– Я грифон! Я королевский грифон!

– Вот и ступай к своему королю!

Котенок обиженно запищал, и я погладил его. В конце концов, сам затащил их в Элатас.

– А ты смотайся еще разик до «Святого острова», ну что тебе стоит, – вот и сделаешься королем. Будешь тогда на мне кататься.

– Пока ты на мне катаешься. – Я потер шею. Милица почти что закончила перевязку.

– Так ты же не король, вот станешь королем – тогда другое дело. Может, я поэтому и не могу взлететь!

Мне надоела его философия, я хотел было сесть на грифоншу, но юная гасительница остановила меня, дернув за рукав:

– А мне он нравится. Пушистенький такой, просто лапочка.

– Дарю, – не поворачиваясь, буркнул я, прилаживая седло.

– Мы возьмем его с собой в Элатас?

– Кто это мы? – От такой наглости я чуть не уселся прямо на крылья Чары.

– Ну ты и я. Или ты опять передумал?! – Она схватила меня за перевязанную руку так, что я сразу решил быть послушным. – Или ты шутки решил со мной шутить?! – заводилась она. – Моя мама, известная на все четыре княжества гасительница, в таких случаях… – Она жестикулировала, намеренно привлекая внимание присутствующих. – Знаешь, Карлес, что она делала с неверными мужчинами?

В толпе раздались смешки.

– Прах тебя побери, Милица! Да что тебе от меня-то надо?! Целуешься ты со своим Брасом и целуйся дальше! Я же вам не мешаю! Ну и оставьте меня в покое!

– С Брасом?! – вытаращила она свои до невероятности честные глаза. – А что, собственно, изменилось от того, что мы малость поболтали?! Тоже мне – нашел грех! – разливала она свое справедливое негодование. – Ну так во-первых: этому причина есть, а во-вторых: не твое это дело, я дочь знаменитой гасительницы…

– Ваше высочество! – протолкнулся ко мне Брас. – Простите нас, ваше высочество. Помните, я просил вас замолвить перед королевой словечко обо мне и Брине? Так вот она, – он кивнул на бушевавшую девушку. – Она ее дальняя родственница, Брина и Милица росли вместе, воспитывались…

– Ну если и у княжны такое же воспитание, можешь забирать обеих. Я сейчас же поговорю с Джулией, пойдем.

– Спасибо. Как я могу вас отблагодарить? – Он прижал к груди перевязанную руку.

– Говори мне ты!

Мы всей компанией подошли к небольшому столу, где сестра и ее приближенные жарко обсуждали свое скорое возвращение в Танаталатес.

При виде меня и Браса она улыбнулась и указала на пустые места рядом с ней и Карлом.

– Извини, что отрываю тебя от дел, но… в общем, пользуясь тем, что весь свет в сборе, я хочу просить руки княжны Брины для моего командующего, благородного рыцаря Браса, чьему воинскому искусству, силе и мужеству мы немало обязаны, в том числе и уничтожением Повелителя, а значит, и победой в целом. – Я опустился на одно колено, прекрасно понимая, что за мной стоят как минимум два грифона, и это придавало мне веса.

– Признаться, я думал, что ты попросишь для себя руку прекрасной княжны. – Отец посмотрел на меня в упор. – Ибо так диктуют интересы мира.

– Мурра, – высказала свое мнение Чара, после чего отец сел, схватившись за сердце, не в силах продолжать.

– Я согласен с грифоном. Брас немало сделал для Элатаса, да и я тоже. Не забывайте, что это именно я привел грифонов со «Святого острова»! И между прочим, из-за этого так и не узнал истинное имя мира, которому я теперь также принадлежу!

– Никто не уменьшает ваших заслуг, дорогой Кир, – поднялся Карл. – Но Брас не князь, он даже не дворянин! Он просто рыцарь, а значит, мы не можем благословить столь неравный союз!

– А ладно вам, – вмешалась Джулия. – Встань, Кир, что это еще за новости?

– Не дворянин – значит, станет таковым, а древность рода…

– Позвольте, ваше величество. – Гурий Град вышел из-за стола и встал рядом с нами.

– Говори, летописец, может, в твоих книгах сказано что-нибудь о том, кто были родители Браса? – Она выразительно потерла свой перстень.

– Да нет у меня ни…

Джулия посмотрела на рыцаря, и тот замолчал.

– Ваше величество! – начал Град. – Господин командующий вполне может носить мое родовое имя. В молодости… – Он покраснел.

– Но мы не можем просто так без доказательств называть даже самых достойных рыцарей древними именами! – возмутился Карл.

– Минуточку! – вскинула руки королева. – Господин летописец! Слышали, что сказал Трорнт? Есть ли у вас доказательства того, что рыцарь Брас ваш сын?

– Как же… найдутся.

Фобиус беззвучно смеялся в кулачок.

– Сделаем. Я помогу господину Граду.

– Прекрасно! – Джулия откинулась в кресле. – Теперь, отец, что ты скажешь, если я попрошу у тебя, как у опекуна Брины, ее руку для командующего войск Восточного княжества, благородного рыцаря Браса Града?

– Что же тут скажешь? – Он развел руками. – Я согласен.

– Ты не представишь меня королеве? – толкнула меня в бок Милица.

Я утратил всякую волю к сопротивлению и кисло глянул на сестру, но она уже сама подошла и обняла меня за плечи:

– А тебе, я вижу, нравятся темпераментные женщины.

Я взглянул на чудовище и принужденно улыбнулся.

– Джулия, разреши представить тебе Милицу, дочь знаменитой гасительницы Рагнеды.

Девушка склонилась, и сестра упомянула о доблестях ее матери в битве за Элос и отвела меня в сторонку.

– Я вижу, ты не очень-то расстроился историей с Лаурой? – прошептала она. – Мой тебе совет – отправляйся с этой красоткой в Элос и забудь обо всем.

– Но я вовсе не собираюсь на ней жениться, – запротестовал я.

– А кто тебе велит? Скажи только, она тебе нравится?

– Да.

– Ты ведь влюблен в нее по уши! Я видела, как вы обнимались.

«Главное, чтобы она не видела, как на меня свалилась эта пушистая задница, – вот позор-то».

– А ты видела, как мы ругались? – бросил я пробный шар.

– Мы с Карлом тоже орем друг на друга. Не глупи, Кир. Вы же влюблены. Сделаешь ее своей наложницей, а женишься… женишься ты на племяннице Эльлинсинга. Не взыщи. – Она чмокнула меня в щеку. – Кстати, а как там насчет крылатых кошек? Ты поделишься или как?

Я поклонился.

– Ты будешь блистательно смотреться на белом грифоне, я бы даже сказала, грифонище! – Она, смеясь, уткнулась лицом в грудь подошедшего Карла.

– Нет уж, лучше на черной. – Я повернулся к своим спутникам, когда вдруг заверещал Фобиус.

– Ваши величества! Ваши высочества! Ваши сиятельства! Ужас и нищета! Разверстая бездна! Стоны и крики!.. – завел он свою излюбленную песню.

– Нельзя ли попроще, Огюст? – взмолилась Джулия, которая абсолютно не выносила напыщенности.

– Проще? Да… да… как же… можно и проще. Проще, гм… А вот что мне делать с яйцами?

– С чем? – Отец приподнял брови. – Я не ослышался?

– Не будет платиновых драконов – не будет чернил для особо ценных летописей, не сможем сохранить важнейшие документы – потомки никогда не узнают о наших деяниях и начнут повторять прошлые ошибки.

– Но, может, делать больше экземпляров? – предложил до этого молчавший Эльлинсинг. – Кир поможет вам…

– Нет! Нет! Нет! – замахал руками Фобиус. – Ваше сиятельство, простите старика, но вы ничего не понимаете в этом.

– А что ты предлагаешь? – перебил его отец.

– У меня есть целый склад платиновых яиц! И если ваше величество позволит – мы начнем высиживать их все вместе, пока на свет не вылупятся…

– Ага! Больше делать нечего, как только на яйцах сидеть! – Отец с укоризной посмотрел на летописца.

– Ну не сидите! – смирился с неизбежным Огюст. – Святой остров нас рассудит. Зато костры можно разложить…

– И спалить половину вечного леса? – уточнил Карл.

– Не надо ничего жечь, в Эльсиллине до сих пор горит Храм Течений… – Джулия вздохнула.

– Сделай это, Фобиус, если тебе так хочется! Пусть в Элатасе останутся хоть такие драконы.

– Да-да, непременно, моя королева. Гурий Град мне поможет. Мы вместе с величайшими трудностями яйца эти раздобывали…

Шушукаясь и похлопывая друг дружку по плечам, они побежали в сторону развалин замка.

70. Завершение

Отлет пришлось отложить из-за тысячи причин, как всегда требующих моего непосредственного в них участия. Сестра с мужем, отцом и Эльлинсингом колдовали над распределением наград. Краем уха я слышал, что Адам и Ангелика получают в приданое одну из северных провинций, что ж, не много для истинной наследницы Танаталасского трона, но и немало, с учетом того, что она вспомнила об этом с опозданием в сто шестьдесят лет.

Брас и Морей (предполагалось, что вместе с моей матерью, хотя на время Совета они и были в ссоре) также получали земли и замки, только (для этого-то я и был нужен) в Восточном княжестве.

Я горько сожалел, что так и не узнал истинного имени или хотя бы имени-ключа, открывающего заветные двери «Острова желаний», а без этого можно было рассчитывать только на случай.

Милица торопила меня с отлетом, ей не терпелось рассмотреть замок в Элосе и все там переделать.

Мне же предстояло научить несколько особо отличившихся рыцарей уходу за грифонами и убедить Чару, которая заправляла среди этой шерстяной команды, уступить часть своих соплеменников для службы у королевы.

И наконец все формальности были соблюдены, я поцеловал Джулию и хотел уже забраться на спину своей великолепной грифонши. (Для кота-альбиносика мы соорудили некоторое подобие гамака, в котором он, как единственный нелетающий экземпляр в Элосе, должен был возвращаться домой), как вдруг сестра, задержав мою руку в своей, задумчиво произнесла:

– А ты знаешь, Кир, я ведь теперь поняла наконец, почему тогда мастер Маум настаивал на моем отъезде в «Обитель мертвых» и почему сам погиб. Я все время думала, как это он не чувствовал опасности? А теперь понимаю. Он ведь был другом отца и знал о Фениксе и о том, что рано или поздно я все равно должна буду попасть на «Остров мертвых».

– Лучше уж поздно. – От этого названьица меня передернуло. Милица стояла в сторонке, ожидая окончания нашего разговора.

– Что ты имеешь в виду? Я же там уже побывала… И мне кажется, Мастер Маум был абсолютно прав, когда хотел, чтобы я получила именно там все необходимые посвящения.

– Не понимаю, – сознался я. – Что ты называешь «Обителью мертвых»? Когда ты успела слетать туда?

– Как что?! – Теперь настал ее через удивляться. – «Святой остров», конечно. Ты что, не знал?

– «Святой остров»? Но почему?

– Потому что люди, сумевшие попасть туда, как правило, не возвращались, особенно те, кто оказывался там во второй раз. У таких мест обычно несколько названий: «Святой остров», «Остров желаний», «Обитель мертвых», да мало ли еще. Последнее, насколько мне известно, служит ключом для врат…

Вот так, совершенно уже отчаявшись отыскать путь в страну своей мечты, я неожиданно получил его из уст моей сестры. Хотелось бы сказать, что это и только это событие было ярчайшим эпизодом после ухода Германа и Лауры, но это не так. Попрощавшись таким образом с Джулией, я отправился разыскивать Милицу, не дождавшуюся окончания нашего разговора, и случайно наткнулся на оживленно беседующих Фобиуса и Града.

Я спешил улететь и поэтому мне совсем не улыбалось попасться на глаза нашим болтливым летописцам. Я спрятался за деревом и невольно услышал вот что:

– По приказу королевы вы, дорогой Гурий, уже сегодня должны вылететь с вашим приемным сыном в Эльсиллин, куда и отвезете все собранные нами платиновые яйца. Думаю, что это сделает нас самыми богатыми людьми Элатаса. Кстати, я бы хотел, чтобы Брас получил с этого недурной куш.

– Не беспокойтесь, я прослежу за этим. Только будьте, пожалуйста, осторожны – молодые драконы – сущие бестии – не забывайте, что они чуть было не спали с Джулией и Трорнтом! Вы слишком – как бы это поточнее выразиться? – поверили в наше произведение, вошли в роль.

– Не тревожьтесь, я помню пока еще имя соавтора драконьего договора…

Они оба захихикали.

– Все великолепно, Гурий, я всегда знал, насколько вы способный ученик.

– О-о, не перехвалите меня, дражайший Огюст. Я всего лишь нашел старый текст договора и вписал в него интересующие нас с вами пункты о платиновых. Мы планировали лишь заставить князей покупать крыланов по всему Элатасу (право же, бесполезная и неудобнейшая тварь). Кто же мог тогда предположить, что в результате в нашу сказку поверят все, включая Повелителя, и мы останемся единственными обладателями драконов во всем Элатасе?

Сейчас, по прошествии времени, когда я собрал и обработал рукописи элатасских летописцев, а также свидетельства непосредственных очевидцев этого чудесного времени, наверное, пришло время поставить точку.

На стенах замка вновь расцвели цветы-призраки, их тонкие, непрерывно колышущиеся лепестки светятся в темноте, привнося в эту ночь еще больше очарования. Я наблюдаю за медленно ползущими огнями – смена стражи. Недавно я заменил стеклянные стенки фонарей на красные, это выглядит куда эффектней прежнего, алые огни, как драгоценные дары морских раковин, отражаются в воде волшебными жемчужинами, плывут, изливая сияние и теряя по одной бусине у каждого гнезда, отчего кажется, что клубок их разматывается в сверкающие бусы королевы ночи. Милица, моя возлюбленная подруга, уже давно крепко спит и не видит этой красоты.

А во сне ко мне по-прежнему приходит в своем бледном сиянии Лаура. Иногда, зарабатываясь особенно долго, я застаю над горизонтом белую утреннюю звезду, которую втайне от ревнивой наложницы называю Лаурой.

Завтра я надену один из серых дорожных костюмов Карлеса и пройдусь между мирами.

Моя книга закончена, и я свободен.

71. Послесловие

Принц Кир покинул Элатас сразу же по завершении работы над своей рукописью. Он исчез так же внезапно, как и появился, оставив госпоже Милице записку в четыре слова, сакральный смысл которой до сих пор остается неразгаданным. Его высочество написал:

«Приду к обеду.

Карлес».

Но какое событие следует считать тем самым «обедом»? На каком витке времени и пространства? Все это сокрыто и до поры до времени окутано тайной. Хотя мы – ученики и последователи великого мага считаем, что его высочество отправился на «Святой остров» занять принадлежащий ему по праву трон. О чем свидетельствует и исчезновение белого грифона Васьки, колоритная фигура которого не могла остаться без внимания. А значит, бесследное исчезновение кота-принца, можно расценивать только как то, что Карлес взял его с собой.

Мы все уверены, что наш принц Кир вернется в один прекрасный день в ореоле синего пламени магического «входа» подлинным королем, единственным и истинным владыкой вселенных! А пока нам – последователям и ученикам его – приходится перечитывать написанные великим магом и летописцем труды, большая часть которых осталась незавершенной.

Последнюю сказку, которую сочинил наш дорогой учитель в Элатасе, поистине можно назвать духовным завещанием, доверенным принцу его младшим братом, проклятым во веки веков Германом, более известным под именем Адский принц, ибо в ней присутствуют три персонажа, волновавшие воображение золотоликого полудракона.

Нескончаемый рой масок несется по кругу, но божественный Карлес не ограничивается, как в первых двух сказках, описанием одной-единственной истории, а один за другим предлагает несколько вариантов, перетасовывая персонажи по своему разумению.

Кто теперь может с уверенностью сказать, под маской какого из них скрывается он сам и получили ли на страницах его рукописей новые жизни прекрасная Лаура или ее кошмарный супруг… К сожалению, пока эти вопросы, как и многие другие, остаются неразгаданными.

Цветы-призраки вокруг замка навевают фантастические видения, и я умолкаю, уступая место сказке.

ИГРЫ

А я и не заметила, как ты перестал быть реальностью, ничего не изменилось, только шахматные фигурки в нашей бесконечной партии безмолвно, чаще сами по себе, движутся, движутся, движутся… С тех пор как твое место заняла пустота, игра преобразилась в путь. В овальном зеркале, похожем на глаз, нет больше моего отражения, хотя, может быть, в тот момент я смотрела на луну.

Вероятно, в твоем мире мой двойник бездумно проигрывает тебе камень за камнем нашу родовую землю, те маленькие и большие философские камни, которыми мы играли в детстве, камень, поставленный во главу угла…

Да, уже легче, это упал камень с моего сердца.

С криком «В атаку» и «Караул» фигурки перебегают клетчатую доску, карабкаются по возвышенностям и округлостям шахматного платья. И вот уже часть их папа в этой бесполезной битве, места павших заняли добровольцы.

Так, меняя свет луны на свет солнца, в нашем распоряжении остались Принцесса, по странному стечению обстоятельств не королева, а именно Принцесса, Герой и уже совсем непонятно откуда взявшийся Дракон. Три фигуры – традиционная геометрическая композиция с главной вершиной где попало.

К сожалению, с появлением Принцессы правила, и прежде зыбкие, трансформируются в церемониал и проваливаются в сон вместе с уцелевшими игроками и ожившими фигурками. Бьют часы, и, согласно придворному церемониалу, из новой игры изымается мат, и слава богу, отсутствует позорное разделение на черное и белое, нет и не может быть победителей и побежденных, так как это неуважение к партнеру. Даже такому, как мой.

Условия: изначально присутствуют Герой, Дракон и Принцесса. Играющие делают несколько ходов, но, как только прогремел рыцарский вызов или попросту в воздухе запахло сварой, партия обрывается и начинается новая, итак:

I

В одной стране, в одном городе и даже в соседних домах жили два друга – Дракон и Герой. С детства они были не разлей вода. Герой страстно увлекался военным делом, а Дракон магией и чудесами. И все бы было у них хорошо, не появись Принцесса – модница и красавица. Не злая, не добрая – принцесса как принцесса, ничего особенного. Но наши друзья влюбились в нее.

Герой подвиги в ее честь совершал, Дракон огонь из пасти являл, розы растил за ночь. Не понравилось Герою, что Принцесса больше внимания Дракону уделяет, и вызвал его на бой…

Закончилась первая партия. Портреты предков фальшивыми зеркалами навязывают мне новый лик, хотя, если разобраться, мы любим ночные зеркала не за свои отражения, а за их отсутствие. Я бегу по бесконечным коридорам, постоянно пожираемым темнотой. И кто я, каким я был год и век назад или завтра, никому не известно. Звенит клавесин, и три заветные фигурки собираются для новой партии:

II

Из глубин времен и сказаний доходит до нас история о жестоком короле, прозванном в народе Драконом, и прекрасной Принцессе, его дочери.

Давно, когда Принцесса только родилась, придворный звездочет Карл Лоэ поведал своему властелину, что смерть он примет от жениха дочери. Поэтому король Дракон запер Принцессу в самой высокой башне, куда птица не залетала, луч солнца пробраться не смел. Только в полнолуние глубокой ночью несчастной узнице дозволялось выбраться на крышу башни, где луна могла лицезреть ее красоту.

А в далекой стране жил Герой, равного которому не рождалось на земле. И вот однажды луна, блуждая по небу, увидела молодого воина и подумала: а вот и жених и избавитель для моей Принцессы. И, в ту же ночь превратившись в зеркало, отразила светлый образ принцессы на обнаженном лезвии меча Героя, да так явно и пленительно, что юноша тотчас влюбился в нее и ни о ком другом уже не помышлял. Заснув с рассветом, девушка увидела во сне красавца в воинских доспехах и сложила ему песню.

В полнолуние она поднялась, как обычно, на башню и запела. Песня эта была чистая, как слушавшие ее звезды. Далеко разнеслась она над миром и мирами и долетела до юноши.

На следующее утро Герой стоял уже перед грозным властителем, прося руки его дочери. Но глубоко гнездился страх, порожденный пророчеством звездочета. Слишком сильно боялся король за свою жизнь и поэтому решил погубить юношу, выслав на него целое полчище крылатых слуг. А потом и сам, подобный огромной туче, обрушился на поле битвы.

Снова разбросаны все философские камни и страшно даже представить, кому их собирать, обманываясь радужным блеском амриты. Сегодня перед игрой мне принесли три очень древних маски, и я спрятал две из них до поры до времени, а третью… Скоро пробьют часы, и явившееся время призовет к новой игре.

III

– Господи, и почему этот секрет, столь хорошо скрываемый все тридцать лет, готов выплыть на свет именно сейчас, когда резоннее было бы давно позабыть о нем. Королева! Ей до всего есть дело, карге старой, за свою кровь она меня со света сживет. Нет… не бывать этому, не будь я Принцессой Георгиезминской, если допущу гибель одного из моих мальчиков. Ничего, я еще постою за свою семью.

Слава богу, в жилах моих течет та же древняя кровь, что и у короля. Так что поди дознайся, а я буду молчать, и мальчики мои никогда не узнают правду! Шутка ли – один из них королевский сын! Зато другой…

Когда я впервые представила их ко двору, никто не догадался, ведь, согласно легенде, в жилах королевской семьи течет кровь золотого дракона! До сих пор это оставалось всего лишь легендой. В тот день все гости и свита могли убедиться в ее достоверности. Но никто не открыл, что за этой тайной кроется другая. Только сейчас его величество узнал, кто была та дама под вуалью тридцать лет назад.

Теперь они требуют, чтобы я открыла, кто же наш будущий король: Герой – победивший во всех турнирах или Дракон – мистическое существо, копия родоначальника?

Король примет любого, оба моих сына подарок для страны. В библиотеке моего несчастного мужа, как это водится в королевском роду, есть полное собрание Драконологических книг с описанием драконоподобных отпрысков и человеческой ветви нашего рода, которые до тонкости совпадают с характеристиками моих сыновей. Я не претендую, конечно, на ученую степень, но такие вещи, как «Око», «Гольд», «Феникс» или «Игры», мы изучаем со школьной скамьи.

В одной главе «Игр» Дракон, например, является сыном астролога и философа Карла Лоэ, в другой увлекается астрологией и алхимией, раскрывая свои способности ради благосклонности прекрасной дамы. Ну, разве это не мой мальчик?! А Герой? Однажды луна отразила на лезвии меча нежный облик принцессы, и он, буквально: «… уже не мог помышлять ни о ком другом»! Разве не прекрасной участи достоин победитель. С утра оба умоляли открыть им тайну. Но что мне делать, ведь я люблю их одинаково. Быть может, Дракон, менее счастливый, уродливый, вечно терпящий стыд, всеобщее презрение и страх, обретет в награду трон, но тогда по закону другой сын признается незаконнорожденным и угрозой трону, он должен быть убит или изгнан из страны.

Но если признаю королем его, исчезнет Дракон, по закону вознесшемуся брату противостоит отверженный. Нет. Я не могу сказать правду! Не могу, давняя ошибка слишком дорого обойдется одному из моих детей. Приятно, однако, видеть, как преобразился от новых известий Дракон, вечно скрюченный за колбами и книгами, что будет с ним, если королем нарекут брата? А Герой, ведь его слава и блестящие возможности навсегда потухнут, окажись королем Дракон! Да, я виновата. И вот в чем – под окном гремят трубы, это принцы спешат на турнир. Я не скажу им правды, пусть тот, кому суждено сегодня умереть, все-таки верит в душе, что он и есть наш будущий король. Люди проклянут мое молчание. Но что мне до них, я сама и есть проклятие – я мать Героя и Дракона – мать войны.

Закончилась еще одна история, пересказанная ночью. Пустота получила постоянно меняющиеся черты чередующихся масок. Поцеловав старинный мушкет, герой положил его на кон справа от доски. Тряхнула серебром луна. Новая партия. Сколько их будет? Например, Дракон может выступить в роли порождения сатаны, а Герой будет божественным освободителем. Принцесса – монахиней, в душе которой, как на поле битвы, происходит знаменитое сражение, или Красавицей, принесенной в качестве выкупа жителями города. А может, Дракон – не кто иной, как давний любовник Принцессы, ее вечная страсть?.. Тогда как Герой – муж или жених накануне свадьбы. Или…

IV

«Все течет, втекает и вытекает, все имеет свои приливы, все поднимается и падает – маятникообразное колебание проявляется во всем. Мера колебания направо, есть мера колебания налево. Ритмы компенсируются».

Гермес.

Эта исповедь – последнее и единственное мое письменное творение, последнее, что я еще могу сделать, сказать, за исключением, конечно, собственной жизни, в которой не хватает лишь точки. Но зато эта жизнь – мое собственное изобретение, не приписанное, не навязанное извне.

Итак, я королевский палач, прозванный за свое уродство и жестокость Драконом, – это то, что знают все. Что же в тени? Алеф Лоэ – единственный сын и ученик философа и астролога Карла Лоэ.

По понятным причинам я скрываю подлинное имя. Не из-за внешности, нет, с моим происхождением, деньгами, славой отца я мог бы спокойно занять свое место в свите короля. Тогда складывается впечатление о кровожадности и особой склонности к убийству, и снова нет.

Давно, когда я еще жил со своим отцом, в моей комнате имелся один магический предмет, некий вход в форме глаза, застекленное окно, за которым располагалась комната, подобная той, где я находился.

Зеркало дало мне идею о существовании реального двойника, составляющего со мной в каком-то смысле единое целое, с той только разницей, что один из нас представляет собой плюс, а другой минус. Так, рассуждал я, если я сыт – он голоден, как две стороны сосны, смотрящие на запад и восток. Получалось, что, родившись в богатстве, окруженный доступным знанием библиотек и любящего отца, я несознательно лишаю всего этого мою вторую половину и, где-то я, оборванный и грязный, сплю под серым небом.

Но тот я красив, спорил я с собой, быть может, он любим, как никогда не буду любим я. Мысль найти его превратилась в манию, и наконец я решился.

Во-первых: отказаться от заранее заготовленной мне легкой участи (претила сама мысль, о предписанности существования) достичь самого низа и, если повезет, проследить, таким образом, стремительное восхождение двойника. Один из нас или оба, соединившись в одно, достигнут в итоге розы.

С тех пор я не раз видел смерть и боль, и они не могут меня испугать. Долгие годы приучался я считать и себя покойником, только эта мысль и вера в то, что для меня как сына придворного все кончено, что я вырвался из-под контроля судьбы, помогала мне держаться. У меня никогда не было ни жены, ни любимой. Женщины не смотрят на меня, а те, кто вынужден смотреть, скоро погибают в мучениях, некоторым я из сострадания закрываю глаза.

Но вот однажды на площади, залитой солнцем, во время казни какого-то изменника или колдуна я увидел ее. Вернее сначала поймал взгляд, откровенный и острый, на мгновение наши глаза встретились (я, как принято, был в маске, поэтому Принцесса не могла видеть моего уродства). В ночь после казни я понял, что люблю ее. Если бы мою тайну узнал кто-нибудь до этой исповеди, я просто заткнул бы ее ему в глотку. С тех пор я неистово молился о мятежах и революциях, порождающих королевское возмездие. И каждый раз я отыскивал глазами ее. Между нами жила смерть, и я желал этого, как не желал еще ничего. Принцесса, было ли ее присутствие обусловлено лишь сводом правил, предписывающих ей лично присутствовать на подобного рода зрелищах, или это был голос ее крови и ее страсти, я не ведал. Мои фантазии уносили нас на древние жертвоприношения и вакханалии, на обряды соединения кровью и смертью. Мог ли я тогда представить себе, что запросто буду сжимать ее дрожащее тело в своих объятиях, слышать ее шепот, возведенный в степень крика, и крик, снизошедший до шепота.

Завтра я должен казнить мою принцессу, мою невесту, мою избранницу. Я почти не касался ее во время пыток, я лишь смотрел в ее глаза и читал в них свою судьбу.

По закону, по великому незыблемому закону я – оправданный убийца должен завтра казнить опасную заговорщицу – мою Принцессу?! Мою розу?! Захлебнуться в ее крови или закате. Самому упасть на свой меч, хотя что это изменит для нее? Поймет ли в этом странном и сумасбродном жесте мою любовь или не заметит во мраке собственного страдания?

Резко качнулось пламя факелов, когда я несся по коридору, в нише справа что-то привлекло мое внимание, я шагнул по направлению к заинтересовавшему меня предмету. Но это была просто шахматная доска, машинально я сделал какой-то ход и вернулся к себе. Кто же здесь может играть в шахматы?

Только что у меня был молодой человек, я чуть не потерял контроль, услышав его. Но когда разглядел печаль и муку, невольно проникся каким-то уважением, он тоже любит Принцессу. Странно, теперь я припоминаю, что он постоянно был с ней на балконе. Хотя мог ли я воспринимать кого-нибудь кроме нее? Он предлагает деньги в обмен на свободу узницы, вот и решение, вот оно, освобождение, вторая жизнь Розы, после мрака моей преисподней.

Я отчетливо вижу ее в объятиях этого Героя, хлыща! Нет! Пусть лучше умрет! И я умру вместе с нею. Или бежать, и, может быть, в благодарность за спасение она отдаст мне свою любовь.

Нет. Я мерзок ей. Она ждет его. Бедная Принцесса, ей и в голову не придет связать себя с палачом, она не ищет истинной любви, она избалована и воспитана лишь на поверхностном восприятии. Всю жизнь она была окружена красивыми людьми и вещами – пустая кукла, бегущая от всего настоящего. Я отпущу ее к куклам и бантикам, к молодому любовнику. Отпущу, потеряв честь, потеряв любовь. Мою Принцессу, мою алхимическую розу, в лепестках которой начертан смысл земного существования.

Но так она никогда не узнает о моей жертве. Нет, не то – насколько пуста ее жизнь.

Этой ночью я вынесу ее по темным коридорам подземелья, прижимая к груди, как ребенка или цветок. Она будет только знать, что я подкуплен золотом и несу ее к любовнику. В последний момент, это она должна расшифровать потом. Должна… иначе нет смысла, я подниму шум, и Герой заколет меня у нее на глазах.

Главное, все хорошенько продумать, переделывать не придется. Когда я приду за ней, скажу, что, пока мне не заплатили, при мне не будет никакого оружия, я умру спокойно, если понадобится, сам лягу на его меч. Эта смерть – убийство, она положит начало их разрыву. Должна… должна породить сомнения, вопросы, А если нет? Если моя жертва будет впустую? Ведь убийство палача в глазах женщины не есть грех.

Боже! Пошли нам освобождение! Слезы рвутся наружу, но я не умею плакать. Великий Боже, дай жизнь этой прекрасной, но каменной Галатее.

Я королевский палач, по прозвищу Дракон, поверяю душу свою Богу, прежде чем обнаженный меч проверит, есть ли у меня сердце!

Маски летят по кругу, и я уже не осознаю, кем буду в следующий миг, отражение неизменно опаздывает, не попадая в такт. Унесите меня из этого сна в сон следующий, игра еще не завершена.

V

Жили-были два бродячих актера – Дракон и Принцесса. И хотя жили они бедно, но очень счастливо. Девушка танцевала и пела, а ее друг играл на всех музыкальных инструментах и показывал фокусы. Так путешествовали они по свету, и были им рады в бедных поселках и высоких дворцах вельмож. Но однажды несколько недель лили дожди, и никто не приходил смотреть на наших актеров. Напрасно только мокли они по дорогам, напрасно ждали и зажигали свечи. Меж тем деньги у них кончились, и не на что было ни поесть, ни заплатить за ночлег. И однажды, когда они совсем уже опустили руки, их фургончик подъехал к большому замку, где жил настоящий Герой.

Правда, доспехи его несколько поржавели и сам он поизносился и запылился от скудной деревенской жизни, но и сейчас еще мог рассказать видимо-невидимо всяких историй.

Так вот, подъехали наши актеры к воротам, запели, заиграли, а Герою и дела нет. Ночь уже на улице, страшно, актеры, что делать, не знают, и тут Принцесса возьми и предложи Дракону:

«Давай я с этим старичком пококетничаю, он нас переночевать пустит, может быть даже в замке оставит. Влюбится в меня, конечно, ты сначала как бы не заметишь, а потом рассердишься, приревнуешь. Так он, чтобы откупиться, деньжищ навалит. А пожадничает, так ты его на бой вызовешь». Так и сделали.

Да вот только Герой тоже был в своем роде актер, на поле брани он честно полжизни провел. Ну, может, четверть или года два… Не столь важно. Главное, остальное время при дворе воевал и многому там научился. Так что, когда наши актеры только к его дому подъезжали, он свой план имел. Но до поры до времени затаился. Подождал, пока актеры сделали первые ходы, подождал, пока Дракон не счел нужным ревновать и наступать. Да нежно и отошел, дав понять Принцессе, что ничего плохого в мыслях его не было.

Друзья наши тоньше игру повели, вытянули-таки хозяина на признание Принцессе, и Дракон тут же вызов произнес.

Понял тут Герой, что либо драться придется, либо правду сказать. Вышел к актерам и говорит:

«Вы, господа, хоть и талантливы, хоть и хитры, но меня при дворе не таким фокусам обучили, и вы, друзья, слишком честны для обманщиков. Вот если бы под внешностью Принцессы скрывался Дракон, под маской Дракона – Герой – совсем другое дело было бы, а то как по-писаному все играете.

Понравилась актерам идея и стали они втроем менять обличья. Играть, играть…

Так и повелось, что ходят по дорогам, нежатся в лунном или солнечном свете, заглядываются в зеркала – вечные, вечные актеры. И лишь в праздник Принцессы Георгиезминской собираются они в старинном замке Героя или в черной башне и играют, играют, играют…

Слезятся глаза от звездной пыли, с криками «В атаку» и «Караул» проносятся по доске фигурки. Странно, а я и не заметил, как твое место заняла пустота, в который раз меняя маску.

Content

Юлия АНДРЕЕВА
ФЕНИКС

Часть первая ДЖУЛИЯ

1. Врата первые

2. Брат и сестра

3. Совсем один

4. Новый знакомый

5. Проклятие Трорнтов

6. В замке князя Туверта

7. Ловушка

8. Прощание

9. Библиотека. Клубок распутывается

10. Мертвые возвращаются

11. Черный колдун

12. Неприятности только начинаются!

13. Новые открытия Джулии и Фобиуса

14. Аласвод

15. Тюрьма в Элосе. Неназначенная встреча

16. Тайный замок

17. Тайные знаки

18. Друг

19. Покушение

20. Спасая своих будущих деток

21. Учитель и ученик

Часть вторая ЭЛАТАС

1. Карлес

2. Проникновение

3. Прощание, может навсегда

4. Встреча

5. Таинственная дверь

6. Пробуждение Феникса

7. Преддверие

8. Благородные воины – клейма некуда ставить

9. Сказочная принцесса. Благородные герои, честный летописец

10. Рыцарь в стране кошмара

11 . Глядящие на солнце

12. Мариэтта

13. Распутье

14. Подлинная принцесса

15. Сомнения

16. Спасен

17. Азалон. Выбор пути

18. Возвращение

19. Накануне

20. Любишь мир, а он не отвечает взаимностью

21. Лев и львенок

22. Триумф и падение

23. Западня

24. Служанка

25. Ловушка в ловушке, западня в западне

26. Пробуждение

27. Часы уединения

28. Тигль

29. Легенды оживают

30. Терри

31. Темница

32. Бездна ждет

33. Второй дар принца Кира

34. Пытка Карла. Казнь Джулии

35. Награда

36. По пути в Танаталатес

37. Ритуал

38. Битва за Восточное княжество

39. Битва на спине у дракона

40. Фобиус делает открытие

41. Брас

42. Между мирами

43. Врата первые – через пять лет после молний Браса

44. Новые встречи

45. Собеседничек

46. Срочные донесения Фобиуса. Пьяная лавочка 2

47. В ожидании сестры

Часть третья

1. Ночь в Элосе

2. Последние приготовления

3. Гадание Карла

4. Свидетели

5. Тюрьма для принцессы

6. Предупреждение

7. Морей

8. Адский принц

9. Исследование Горицвета

10. Засада

11 . Огонь и сталь

12. Долг

13. Свобода

14. В плену

15. Тупь

16. Ученик Джулии

17. Решение Трорита

18. Искушение Морея

19. Посвященный

20. Первый оборотень – первая ласточка

21. Рабство

22. Сны и кошмары Карлеса

23. Переполох в Элосе

24. Сила Терри

25. Опасения Трорнта

26. Узел судьбы

27. Небеса обрушились

28. Надежда подземелья

29. Конец иллюзиям

30. Война

31. Клятва Джулии

32. Битва с Фениксом

33. От света к тьме

34. Сказка о принцессе

35. Отражение в третьем зеркале (сказка, увиденная во сне принцем)

36. Эллали

37. Шаг Морея

38. Ни дня без сюрпризов

39. Отречение

40. Последний сюрприз «Годовалого дракончика»

41. Подлинная история Трорнтов

42. Спящая царевна

43. Ночь

44. Храм огня

45. Одно желание

46. История Элатаса – дубль два

47. Когда пробуждаются красавицы

48. Замок, где поселилась скука

49. Ультиматум

50. Финист Ясный Сокол

51. Сон, обещающий стать явью

52. Драконий выбор

53. Под крышей королевского замка

54. Расплата

55. Распоясавшийся Финист

56. Еще не последняя боль

57. Час Феникса

58. Мистерия Феникса

59. Летающие коты

60. Подвиг Фобиуса

61 . Третий дар принца Кира

62. Книжник становится воином

63. Агония

64. Медиум

65. Грифоны

66. Хитрость вечного стража

67. Новая магия

68. Заклинание пути

69. Магическая свадьба

70. Завершение

71. Послесловие

ИГРЫ

I

II

III

IV

V