Холли Уорнер

Дикая кошка

1

Продолжительный холодный душ – вот что ей сейчас необходимо. Пот буквально лился по спине. Саманта скинула трусики и бюстгальтер, бросила их на стул поверх остальной одежды, схватила сумку с принадлежностями для туалета и устремилась к маленькой ванной в номере отеля. Но тут она услышала шум подъехавшего и резко затормозившего прямо перед ее окнами автомобиля. Боже, подумала Саманта, кто же так спешит в этот знойный испанский полдень, когда невозможно даже двигаться?

Разбираемая внезапным любопытством, она подошла к закрытым жалюзи и чуть раздвинула их. Ей удалось рассмотреть машину, чем-то напоминающую бледно-серую акулу. В открытом окне автомобиля виднелась загорелая рука, покрытая блестевшими на солнце темными волосами. Длинные пальцы отбивали стаккато на сером металле. Потом рука исчезла, раздался звук защелкиваемой дверцы. Из машины вышел мужчина, но Саманте не удалось рассмотреть его. Она видела лишь пару блестящих лаковых сапог, а над шлют кремовые брюки для верховой езды из гладкой блестящей ткани. Акулья кожа, с усмешкой подумала Саманта, – без сомнения, для того чтобы гармонировать с машиной.

Мужчина отступил немного в сторону, и Саманта увидела черный кожаный ремень на талии и нижнюю часть черной рубашки. Одна рука, с ключами, свисала вдоль бедра, и Саманта невольно пробежала взглядом по крепким бедрам до плоского живота, а потом вниз по ногам. Безусловно, это мужественный типаж; и, хотя лица не было видно, никто бы не усомнился в том, что обладатель этих ног и бедер человек породистый. Интересно, каков этот красавец во весь рост, лениво подумала девушка, чуть шире раздвинула жалюзи, но ничего больше не увидела, а заметила только, что незнакомец направился туда, где стоял ее мотоцикл. Черные лаковые сапоги постояли неподвижно, потом медленно обошли вокруг мотоцикла, и ее сердце сжалось от страха. Неужели человек, который водит такую машину, захочет украсть мотоцикл, даже если это коллекционный экземпляр?

Через минуту появились еще одни ноги по-видимому, той вежливой женщины средних лет, которая записывала ее в книгу постояльцев несколько минут назад. Послышались голоса – сначала женщины, а потом мужчины – отрывистый, резкий голос, привыкший отдавать приказания, которые моментально исполнялись. Минуту спустя мужчина круто повернулся и исчез из поля зрения Саманты, а женщина засеменила вслед за ним. О, вероятно, никогда и не увидишь его лица, если только он не остановился в этом отеле. А если остановился, можно будет увидеть этого человека за обедом. Хотя, если вспомнить руку незнакомца, напряженно сжимающую ключи, его металлический голос… может быть, лучше и не встречать владельца шикарной машины.

Ну а пока, во всяком случае, надо принять душ. Она вспотела и устала после долгой езды под палящим полуденным солнцем. И в этом душном номере легче не стало. Вероятно, в каждом испанском отеле есть такие комнаты, подумала она с кислой миной, специально предназначенные для странных и нелепых одиноких англичанок, которые ездят на мотоциклах в черной кожаной одежде. Да, Роджеру придется отвечать за многое, когда они встретятся в Аликанте…

Итак, каждая клеточка ее тела требовала долгого холодного душа. Саманта прошла в маленькую ванную комнату и предалась блаженству отдыха от мучившего ее зноя…

Когда она снова открыла дверь ванной, то поняла, что в номере кто-то есть. Она замерла, так как ничего не видела после яркого света ванной. Руки ее крепко сжимали полотенце, которым она обмотала тело. Вдруг мурашки пробежали у нее по коже – ей показалось, что на темном дереве гардероба мелькнула какая-то тень. И тут, кроме запаха шампуня и мыла от своего тела, она уловила исходящий откуда-то запах цитрусов.

Страх буквально сковал девушку, не позволяя ни говорить, ни кричать. В комнате было так тихо, что она слышала биение своего сердца. И кто-то другой тоже дышал. Это было мягкое и ровное дыхание. Саманта уже испытывала животный ужас. Сжимая рукой полотенце, она бросилась к двери, чтобы спастись.

Тень тут же пошевелилась и направилась к ней. Саманта заметила поднятую руку. Раньше, чем ей удалось набрать воздух, чтобы закричать, весь мир взорвался. В глаза ударил сноп искр, и она провалилась в темноту…

Ее шея, нет – вся голова пульсировала, как будто гигантский молот ритмично стучал внутри черепа. Откуда-то издалека Саманта услышала чей-то стон, потом поняла, что это ее стон, и раскрыла веки. Яркий свет из полуоткрытых жалюзи ударил по глазам.

Она лежала на кровати. Сжав губы от боли, Саманта попыталась сесть. Но ее руку что-то удерживало сзади. Повернув голову очень медленно, потому что малейшее усилие грозило взорвать череп, она увидела, что ее кисть привязана к кровати кожаным ремнем. Девушка тупо смотрела на этот ремень и не верила себе. Может быть, это ночной кошмар? Может, она через минуту проснется в своей постели дома, в безопасности, и будет смеяться над своим воображением? Но колющая, будто от иголок, боль в венах из-за нарушенного кровообращения, рука, натертая кожаным ремнем, и металлическая пряжка на мягкой коже запястья – все это было слишком реально.

Тихо застонав от боли, Саманта дернула руку и тут же беспомощно скорчилась на кровати. Теперь она почувствовала, что накрыта простыней. Кто-то уложил ее на кровать, привязал к ней и накрыл простыней. И этот "кто-то" в данный момент шел по коридору по направлению к ее номеру – она слышала его шаги.

Во рту у нее пересохло от страха. Шаги замерли, потом она увидела, как повернулась дверная ручка. Мужчина вошел в комнату, подошел к кровати и остановился, глядя на жертву. Он стоял спиной к окну, лицо его было в тени. Саманта оцепенела. Когда она была без сознания, он ее?…

– Ч-что вы хотите? – выдавила она из себя, но голос прозвучал как карканье.

На его лице выделялись светлые глаза, горевшие каким-то странным огнем, но человек молчал. Повернув голову, девушка заметила, что ее чемодан стоит открытым на туалетном столике, паспорт лежит рядом. Она почувствовала отвращение. Боже мой, да ведь это вор, просто вор, и, лежа здесь, привязанная к кровати, с головокружением, она была бессильна остановить его.

Человек тихо засмеялся.

– Не беспокойтесь, сеньорита Браун. – Его резкий голос действовал на нервы. – Я не вор. Ваши ценности в безопасности.

– Чего же вы тогда хотите? – хрипло спросила она, и все ее страхи снова вернулись. Нагая под простыней, она чувствовала себя совершенно беспомощной. Он усмехнулся.

– Во всяком случае, не вашего тела. У меня нет привычки насиловать молодых женщин в бессознательном состоянии. – Он помолчал. – И я также не имею привычки бить женщин.

Саманта нервно засмеялась, и тут же резкая боль пронзила ее голову.

– Ну, для начинающего вы работаете хорошо. И я полагаю, у вас также нет привычки привязывать женщин к кровати? – Она потянула руку, но иголки снова пронзили ее, и девушка приглушенно застонала.

Мужчина наклонился над ней, и она почувствовала, что его пальцы развязывают ремень. Через минуту ее рука слабо упала на кровать, и кровь снова начала болезненно циркулировать.

– Это было необходимо на то время, пока я говорил с сеньорой Мендос, – холодно сказал он. – Мне бы не хотелось, чтобы вы убежали.

Глаза Саманты расширились, когда незнакомец стал подпоясывать кремовые брюки из блестящей ткани, вправленные в черные сапоги, потом сел на кровать. Лицо мужчины было рядом, и Саманта смогла рассмотреть его. Худое, загорелое. Черные как смоль волосы гладко зачесаны назад. Бледно-серые глаза прячутся в густых черных ресницах. Орлиный нос, патрицианский рот с тонкими, красиво очерченными губами, в уголках которых Саманта заметила с новым приливом страха скрытую жестокость. Эту несомненную мужскую красоту портило выражение гордыни, даже надменности, которое читалось в каждой черте лица.

Ее взгляд упал на широкие плечи и мускулистую грудь, обтянутую черной, с красивой вышивкой рубашкой, и она вдруг подумала: конечно, это единственно возможное лицо, соответствующее той фигуре, часть которой я видела через жалюзи.

Саманта чуть улыбнулась, но тут сильная боль снова пронзила ее. Она подняла руку и дотронулась до шеи. В горле тоже пульсировала резкая боль, а во рту стоял соленый вкус крови.

С сочувствующим возгласом мужчина прикоснулся к ней. Саманта пыталась высвободиться, но он, ухватив ее за плечи, повернул к себе.

– Спокойно, – скомандовал он и начал мягко трогать ее тело. – Здесь болит?

– Нет. – Но ее глаза заполнились слезами от боли. Сквозь мутную пелену она заметила, что его губы моментально сжались.

– Вам повезло, – сказал он. – Ничего не сломано.

– Нет, это вам повезло. – Несмотря на страх, она не собиралась трусить перед этим человеком. – Вам повезло, что я не предъявляю вам более серьезного обвинения, чем в обычном нападении.

– Обычное нападение? – холодно переспросил он. – Если бы я хотел, я мог бы убить вас одним ударом, как беспомощного кролика. Но ваша губа! Вы, должно быть, прикусили ее, когда упали.

– Упала? – воскликнула Саманта.

Но он уже нежно трогал ее рот кончиками пальцев. Она снова попыталась отвернуться, однако мужчина поднял другую руку и обхватил ладонью подбородок. Девушка чувствовала жгучую боль в губе, но еще больше ее беспокоили другие, пока еще неосознанные ощущения, которые, казалось, вспыхивают в каждом нерве и доходят до самых кончиков пальцев на ногах.

– Откройте шире.

Она хотела сказать "нет", но, загипнотизированная движениями этих пальцев – длинных, смуглых, очень сильных – позволила ему оттянуть свою губу. Осматривая ее, он хмурился. Лицо незнакомца было так близко, что теплое дыхание ласкало ей щеку, смесь запаха цитрусов и мужского тела дурманила голову. Светлые глаза посмотрели прямо ей в лицо, и она увидела в зрачках свое отражение – две крошечные Саманты в зеркальной глубине.

В лице мужчины она читала удивление, нет, изумление, даже шок. В этот момент ей показалось, что на нее надвигается что-то темное, угрожающее. Странные, пугающие эмоции захлестывали ее так, что она тонула в их бескрайнем море. Снова закружилась голова, но теперь Саманта знала, что это связано с ударом, который она получила недавно. Ее словно затягивало в какой-то омут. Но самое ужасное было то, что незнакомец понимал; это, как будто он всегда все знал о ней.

Наконец мужчина отвел взгляд, вынул из кармана белый носовой платок и расправил его. Все еще придерживая ее нижнюю губу, он начал слегка промокать платком ранку во рту, его пальцы были нежными, и эти странные ощущения охватили ее приливом жара, который прошел по всему телу.

Пленница беспокойно задвигалась, и он посмотрел на нее в упор – теперь уже холодно и безразлично. Что бы ни нарушило его хладнокровие минуту назад, теперь он снова держал свои чувства под контролем. Его черные, красиво очерченные брови слегка хмурились.

– Ну, вот, кровотечение остановилось. – Он отнял платок от ее губы, и Саманта увидела следы крови. Незнакомец снова чуть скривился и засунул платок обратно в карман.-Конечно, – в его голосе слышалось раздражение, – вы должны винить за это только себя.

–О, вы хотите сказать, что я пригласила вас ворваться в мой номер и напасть на меня? – Саманта была рада поводу излить возмущение и злость, которые бушевали у нее внутри.

– Любая молодая женщина, которая так глупа, чтобы ездить без охраны…

– Без охраны?!

– Одетая не по-женски…

– Вы считаете, что я должна носить мини-юбку и блузку с глубоким вырезом, так я полагаю?… – Она потрогала пальцем рот. В ее янтарных глазах был вызов. – Я езжу на мотоцикле, поэтому…

– Понятно. То, что никакой уважающей себя женщине не следует делать.

– Ну все! – Каждый короткий рыжий завиток на ее красивой голове, казалось, дрожал от гнева. – Мне неприятно мужское высокомерие.

– Мужское высокомерие? Вовсе нет. Просто я считаю, что женщина всегда должна быть женщиной и никогда не рисковать тем, чтобы ее приняли за мужчину.

Саманте казалось, что его глаза смотрят с презрением на ее тонкую фигуру, на узкие мальчишеские бедра и маленькую грудь. Она подумала, что первое впечатление не обмануло ее: в его лице действительно угадывалась жестокость.

– Кроме того, ничего бы не случилось, если бы вы, по лишь вам известной причине, не выдавали себя за своего брата. Я думаю, что вы и Роджер Браун – близнецы, – заметил незнакомец. – Ваше сходство поразительно.

– Да, мы близнецы, – машинально согласилась Саманта. – Но откуда вы знаете Роджера?

– Наши пути пересекались, – мрачно ответил он.

– Итак, – продолжала она, как бы размышляя, – вы ударили меня, потому что подумали, что я – Роджер.

– Как хорошо, что этот удар не повлиял на ваши умственные способности!

– Но почему? – От удивления она даже не заметила сарказма. – Что брат вам сделал?

Да, что он сделал? Роджер, бывало, дрался мальчишкой, но это совсем не то. Может быть, он каким-то образом встал на пути этого опасного человека? А незнакомец опасен, очень опасен, – это заметно. В его ударе сконцентрировалась такая злоба… Саманту снова охватило леденящее чувство страха, но теперь уже не за себя, а за Роджера.

– Что он сделал? Ну ладно… – Губы мужчины скривились, выражая открытое недоверие, словно он раздумывал, рассказывать или нет. – Вы приехали на его мотоцикле в кожаной одежде, такой же, как у него, записались в том же отеле, где он бывает, под той же фамилией. Не пытайтесь доказать мне, что вы и ваш брат не сговорились.

Саманта не обратила внимания на насмешку в его голосе, но ее поразила одна мысль.

– Вам сообщили фамилию из отеля, правда?

– Конечно. Я получил это известие, когда собирался уезжать.

– Жаль, что это нарушило ваши планы, – пробормотала она.

– Им было приказано сообщить мне, если он когда-либо решит вернуться.

– Ну, теперь вы знаете, что он не вернулся. Вы видите, его здесь нет.

– Да, но вы здесь. – Его холодные серые глаза встретились с ее глазами. Неожиданно мужчина наклонился к ней, она отпрянула, но тот просто сдвинул упавший ей на брови локон. – И весь вопрос в том, что делать дальше.

– Я скажу, что делать, – набросилась на него Саманта, надеясь за внешней агрессивностью скрыть дрожь, которая пробежала по телу от прикосновения незнакомца. – Вы выйдете из этой комнаты сейчас же. Иначе я вызову гражданскую охрану. В деревне она есть, я видела охранника в отеле.

– Очевидно, Мигеля, – сказал он спокойно. – Это сын моего земельного агента. Я думаю, что, выслушав наши противоречивые версии, он посмотрит на все моими глазами.

– О, значит, вам подвластна местная полиция, так же как и штат отеля? – пробормотала она.

– Мне принадлежит этот отель, эта деревня, эта долина и все в ней.

– Вам принадлежит… – Саманта засмеялась. – Вы говорите, как средневековый властелин.

– Я не смог бы лучше охарактеризовать себя.

– Но теперь ведь двадцатый век, а не средневековье. – Она с сомнением покачала головой. – И во всяком случае, если даже местные жители преклоняются перед вашей милостью, я к ним не отношусь. Я не ваша рабыня, а свободная, эмансипированная женщина, и я…

– Довольно, – резко прервал он. – Где ваш брат?

– Я… я не знаю, – прошептала Саманта. Вся ее храбрость внезапно пропала. Она очень испугалась, когда подумала, что влез обычный вор. Но теперь, глядя на это разгневанное лицо, испытывала настоящий ужас.

– Вы, очевидно, собираетесь встретиться с ним. Где он? – Незнакомец схватил ее за плечи.

– Послушайте, – Саманта провела языком по распухшей губе, – вы ошибаетесь, если думаете, что Роджер сделал что-то плохое, в чем вы его подозреваете, поэтому…

– Среди ваших вещей нет его адреса. Значит, он у вас в голове.

Вот почему он рылся в ее чемодане!

– Вы сошли с ума! – горячо возразила она. – Если думаете, что я помогу вам добраться до Роджера, то ошибаетесь. Даже если бы мы с ним договорились о месте встречи, вы бы никогда не узнали его от меня. – Она сжала кулаки под простыней. – Ни под какой пыткой я бы не рассказала вам!

Испанец стиснул ее руки своими твердыми как сталь руками. Саманта подумала, что он собирается вытрясти из нее признание, но внезапно мужчина освободил ее от своей хватки.

– Одевайтесь. – Он указал на стул, где лежало ее белье и черная кожаная куртка. – Вы поедете со мной.

– Я не… – начала она и прижала к себе простыню, но испанец сорвал ее.

Рыдая от ужаса, девушка свернулась клубком. Мужчина потянул ее за руку и поднял с кровати. Ее руки прикасались к его груди, она чувствовала мощное биение его сердца под тканью рубашки. Преодолевая головокружение, Саманта подняла глаза, чтобы посмотреть на своего мучителя, но черты его лица расплывались. Она тряхнула головой, чтобы прояснилось сознание, но серый туман обволок мозг. Бедняга увидела не одно, а четыре лица, наклонившихся над ней. Она попыталась что-то сказать, но язык одеревенел, бездна разверзлась под ногами, и девушка беспомощно упала в черную пропасть.

2

Все в комнате кружилось, а постель казалась летящим мягким облаком, от которого исходил запах колеи.

Девушка приоткрыла глаза и попыталась приподняться, борясь с головокружением.

Она была завернута в простыню, под головой подушка, сама же лежала… на заднем сиденье машины, которая мчалась с ужасной скоростью.

Чуть повернув голову, Саманта увидела все те же знакомые широкие плечи под черной рубашкой и темную голову с волнистыми кудрями на затылке.

Пытаясь выпрямиться, она спросила напряженным голосом:

– Куда вы меня везете? – Не получив ответа, стукнула кулаком по сиденью. – Я требую, чтобы мы немедленно вернулись в отель!

– Мне кажется, сеньорита Браун, что вы не в том положении, когда можно чего-либо требовать.

– Вы, должно быть, сошли с ума, если думаете, что можете безнаказанно распоряжаться мною. Я протащу вас через все суды Испании. Уверена, что насильно увозить людей здесь считается таким же преступлением, как и в нашей стране.

Он беззаботно пожал плечами.

– Но я не увожу вас насильно.

– Не увозите?!. – Англичанка резко выпрямилась, отчего простыня слетела с плеч, обнажив грудь. Девушка схватила материю и снова натянула на себя. – А как это называется?

– О, я просто приглашаю вас погостить у меня некоторое время.

– Некоторое время… И как долго вы собираетесь держать меня? – Ее голос невольно задрожал. – Сколько будет необходимо, конечно?

Как долго это может продолжаться? Пока этот тип не сломит ее дух и она не расскажет ему то, что он хочет знать про Роджера. Но это невозможно, потому что она действительно не договаривалась с братом о встрече в эти дни. А может, этот бешеный испанец будет держать ее до тех пор, пока не сделает то, что у него на уме? Она вспомнила тот миг в отеле, когда незнакомец склонился над ней, и на нее будто надвинулось свинцовое облако. Ее словно окатило ледяной водой, и она снова легла, прижимая к себе простыню.

Машина замедлила стремительный бег, въехала в высокие ворота и медленно двинулась по аллее, обсаженной кипарисами. Саманта успела заметить высокие каменные стены вокруг, и они оказались в огороженном дворе.

Секунду спустя задняя дверь открылась, и в проеме появился похититель.

– Выходите.

– Нет, нет, я не хочу.

Она отпрянула, но испанец, сжав губы, наклонился и подхватил пленницу на руки. Не обращая внимания на сопротивление, он пронес девушку по ступеням через сводчатую каменную террасу до огромной окованной железом двери. Она тут же отворилась. За ней стояла седовласая женщина в черном.

Мужчина приостановился и сказал ей несколько слов по-испански.

– Си, сеньор Гонсалес, – произнесла женщина и поспешно двинулась по коридору, только мельком взглянув на Саманту.

Ей сразу же почему-то подумалось, что, возможно, через эти двери время от времени вносят полуобнаженных молодых женщин. А может, это так и есть?…

Она решила, что теперь похититель ее отпустит, но вместо этого он пересек холл и начал подниматься по широким мраморным ступеням. Что этот тип собирается сделать с ней? Это далекая Испания, а не сонный городишко в Англии. Уж не собирается ли испанец прибегнуть к примитивной мести за воображаемое преступление Роджера и изнасиловать его сестру-близнеца? Ее сердце чуть не разорвалось от ужаса при этой мысли. Она продолжала бороться, как дикий зверь, и мужчина вынужден был остановиться. Однако только на миг. Прислонившись к деревянным перилам, он взял свою ношу поудобнее и прижал к себе так, что девушка не могла пошевелиться.

Теперь она беспомощно лежала в его руках, как крошечный воробышек, прижатая к твердой груди и чувствуя биение сердца испанца.

Ее глаза были на уровне ворота рубашки. Саманта заметила, что одна маленькая перламутровая пуговица оторвалась, и грудь чуть обнажилась. Девушка поспешно отвела взгляд и увидела суровое бесстрастное лицо с красными пятнами на щеках. Она смотрела на него как завороженная. Этот человек не привык, чтобы кто-нибудь сопротивлялся ему, особенно женщина. А я не поддамся! – тут же подумала она, кусая губы, чтобы подавить готовые вырваться рыдания. На одной щеке испанца кровоточила царапина вероятно, от ее ногтей. Вид этой струйки крови не принес ей удовлетворения, а только усилил ужас.

Пройдя по мраморным плитам широкого коридора, мужчина плечом открыл дверь и мягко опустил пленницу на кровать. Простыня слетела с девушки. Теперь ее белое тело и вовсе оказалось не защищенным от бледно-серых глаз испанца. Распростертая на кровати, она дрожащими руками натянула на себя простыню. Он стоял над ней, тяжело дыша, устало опустив руки.

– Господи! Какая вы чертовка! Прямо-таки дикая кошка! – Он смотрел на свою добычу с отвращением.

– Я такая, оттого что вы рядом, – огрызнулась Саманта.

– Но зато как я буду наслаждаться, приручая вас!

Его рот искривила жесткая усмешка. Но тут раздался стук в дверь, и вошла женщина с полотенцем и подносом, на котором была чашка с водой и вата. Она поставила поднос на столик возле кровати и, мельком взглянув на Саманту, вышла.

Испанец сел на кровать, взял кусочек ваты и обмакнул в воду, предупредив, что в нее добавлен антисептик. Саманта смотрела на мужчину, как преследуемое животное, слишком утомленное, чтобы бежать дальше. Бедная косуля обреченно наблюдала, как тигр приближается к ней, чтобы убить.

Мужчина наклонился и мягко провел влажной ватой по шее, которая очень болела. Вытерев кожу насухо полотенцем, он открыл тюбик с мазью и помазал шею. – Это снимет синяки, – пояснил он.

– Надеюсь, – пробормотала Саманта.

– Обязательно снимет, я вам обещаю. – Что-то похожее на юмор блеснуло в светлых глазах испанца. – Это хорошо испытанное средство, я держу его на всякий случай. И вот видите – пригодилось… Теперь откройте рот.

Его пальцы оттянули вниз губу. Девушка закрыла глаза, чтобы не показать, как ей больно. Но вместо пощипывающего кожу антисептика она почувствовала на своих губах теплоту мужских губ. Ее глаза изумленно открылись, она попыталась увернуться, но испанец держал ее голову так, что было трудно пошевелиться.

Его губы слегка касались распухшей трещины на ее губе. Девушка чувствовала свое дыхание, которое только успокоилось после борьбы, а теперь снова участилось так, что она стала задыхаться. Уже не губами, а языком ласкал он ее ранку. Руки у Саманты задрожали, пальцы запутались в его волосах, и со странным гортанным звуком она уступила ему свой рот.

Когда мужчина наконец оторвался от нее, она услышала свой слабый стон, потом открыла глаза и увидела, что тот наблюдает за ней улыбаясь, с выражением хищника, уверенного в том, что жертва уже в его власти. Саманта содрогнулась от болезненного унижения и отстранилась от бесцеремонного сластолюбца.

Он поднялся.

– Ваша ванная комната здесь. Я буду ждать вас через пятнадцать минут.

– Вот в таком виде – в одежде Евы? – пробормотала она и, не в силах встретить его взгляд, завернулась в смятую простыню.

– Конечно нет. – Легким движением головы он указал на гардероб из светлого дерева во всю стену. – Там вы найдете что-нибудь подходящее. – И направился к двери.

– Послушайте! – заставила она повернуться мужчину. Морщина между его бровями заметно углубилась, а пульс девушки участился. Подавив неуверенность вперемежку со страхом, она продолжила: – У меня есть собственная одежда в отеле, поэтому…

– Ее привезут сюда вместе со всеми вашими вещами.

– Мотоцикл! – воскликнула Саманта. Она совершенно забыла о нем. Если что-нибудь случится с собственностью Роджера, он никогда не простит этого сестре.

– Все, что вам принадлежит, будет в сохранности, пока вы находитесь под моим покровительством.

–Ваше покровительство! – Ее рука невольно поднялась к шее, которая все еще болела. Лиза англичанки сверкнули, и она упрямо продолжила: – Во всяком случае, я хочу свою одежду. Если вы думаете, что я буду носить обноски вашей любовницы…

– А что заставляет вас думать, что они принадлежат моей любовнице?

Ее губы вновь испуганно сжались, но чертенок внутри не успокаивался.

– Ну, я уверена, что ни одна женщина не может быть так глупа, чтобы выйти за вас замуж. Вы, вы…

Но оскорбительные слова замерли у нее на губах, так как испанец с приглушенным.вскриком шагнул к девушке, схватил ее за руки и притянул к себе. Она опять начала отбиваться от него.

– Дьявол! Никогда в жизни я не встречал такой самоуверенной особы, как вы! – раздраженно заявил он.

– Потому что я не та покорная раба, которая вам нужна, вы это имеете в виду? – Она опять задыхалась, и уже не только от борьбы, но и от близости обольстительного мужчины.

– Конечно, покорность – это не то слово, которое можно применить к сеньорите Саманте Браун, – сказал он мрачно. – Но поймите: пока вы под моей крышей, вы будете одеваться так, как мне нравится.

–Я…

– Вы выберете одежду из этого гардероба и наденете, если не хотите, чтобы я сам надел ее на вас. И вы сойдете вниз через пятнадцать минут.

Он отпустил ее так внезапно, что Саманта качнулась назад. Простыня снова соскользнула, и девушка поспешила прикрыться ею.

– Простите, сеньор Гонсалес, но совершенно ясно, что женщины, которые имели несчастье встречаться с вами, позволили составить неверное представление о всем прекрасном поле.

– Нет, они дали мне совершенно правильное представление, – холодно ответил он. – Женщины рождены, чтобы быть покорными, послушными своим мужьям, иначе они становятся испорченными, – возможно, и не без помощи таких людей, как ваш брат.

– Роджер? – Девушка ошеломленно смотрела на испанца. Безусловно, ее брат не настолько глуп, чтобы отбить у этого человека любовницу, жену – любую женщину, которую этот тип считает своей собственностью.

Он мрачно кивнул.

– Конечно. И вот почему я намерен найти его. С вашей помощью.

– Я сказала вам – никогда!

Испанец усмехнулся.

– Никогда – это неопределенное понятие, сеньорита.

– А если я откажусь, что вы сделаете? Обратите свою месть против меня? – Несмотря на вызывающий тон, девушка почувствовала новый приступ страха.

– Я еще не решил. – Какое-то время он всматривался в ее вспыхнувшее лицо. – Возможности, в конце концов, безграничны. – Голос его стал похож; на ленивое рычание тигра. – Но я знаю, что получу удовольствие. Когда решу, что делать.

Он посмотрел на изящные золотые часы на своей руке.

– Тринадцать минут. – И, повернувшись, вышел.

Саманта в отчаянии прислонилась к стене. Поднеся руки к лицу, увидела, что они дрожат. Что заставляет ее злить этого человека? Он сказал, что никогда не встречал такой женщины, как она, ну а ей, слава Богу, никогда не приходилось встречать подобного наглеца. Под внешним лоском цивилизованного человека – дорогая машина, модная одежда – таится опасный, непредсказуемый дикарь. Если его гнев вспыхнет с новой силой, что он сделает с ней, одинокой и беззащитной? А она еще таяла от его прикосновений, жаждала его губ… Это может только дать ему повод еще больше презирать ее – ведь видит, что она бессильна сопротивляться ему, его желанию сломить ее.

На выступе камина тикали старинные бронзовые часы. Если она сейчас не оденется и не сойдет вниз, этот тип, несомненно, будет здесь через секунду и силой заставит ее идти с ним, даже останься она закутанной в простыню или вообще голая.

Саманта вошла в ванную комнату. Глаза ее широко раскрылись от изумления.

Комната с нишами была облицована коричневым и креповым мрамором, здесь стояло позолоченное оборудование, ниши освещались. Она некоторое время постояла у двери, оглядывая всю эту роскошь, потом быстро приняла душ и, взяв полотенце, стала вытираться, глядя в высокое зеркало. Из зеркала на нее смотрела бледная девушка. Продолговатое лицо с большими золотисто-янтарными глазами, прямым маленьким носом пухлым ртом цвета лепестков магнолии обрамляли медного цвета кудри. На шее сбоку виднелся синяк. Взгляд Саманты скользнул вниз. Как всегда неохотно она осмотрела свою слишком худую фигуру. Девушка улыбнулась, вспомнив о деньгах, которые она потратила на бесполезное средство увеличения груди, о том, как, дрожа от холода, принимала зимой по утрам холодный душ, направляя струи ледяной воды грудь. Ей было, кажется, семнадцать, когда она и ее лучшая подруга Лиззи Декстер пришли к выводу, что они созданы не так, как все, гораздо хуже.

Выйдя из ванной, Саманта с минуту рассматривала спальню. Было заметно, что денег на меблировку и убранство не жалели. Мебель из светлого дерева, мягкая зелень ковра с толстым ворсом, который прекрасно гармонировал с зеленой и розовой расцветкой штор, и бархатные покрывала на кровати. Сочетание деревянной обшивки стен с тяжелой лепниной потолка показалось ей оригинальным.

В подобных вещах Саманта знала толк: закончив школу, она собиралась избрать для себя такую карьеру, которая сделала бы ее независимой, и подумывала о том, чтобы заняться дизайном внутренних помещений и ландшафтным проектированием. Ее уже достаточно искушенный взгляд отметил невероятное богатство спальни. Да и когда хозяин дома нес ее на руках через холл, она не так уж сильно брыкалась, чтобы не обратить внимания, почти автоматически, на превосходные образцы старинной мебели, дорогую отделку из дерева ценных пород и мрамора.

Кто он, этот надменный и жестокий человек, который живет, как современный сноб-миллионер, и в то же время ведет себя, как разбойник восемнадцатого века?

Большая стрелка бронзовых часов отмеривала минуту за минутой. Саманта поспешно открыла дверцу гардероба. Он весь был заполнен одеждой, а также всевозможной обувью – от сандалий до дюжины пар великолепных туфель. Она опустилась на корточки, вынула бледно-кремовые босоножки с позолоченной цепочкой и погладила мягкую кожу. Впервые в жизни она позавидовала богатству.

Выпрямившись, Саманта стала рыться в платьях. Выбрать что-либо оказалось трудно. У владелицы этих замечательных нарядов, безусловно, такая фигура, как у Лиззи Декстер, – полная и невысокая. Розовый цвет, очевидно, любимый у хозяйки, но не подходит к волосам Саманты. В то же время стиль большинства предметов одежды более фривольный, чем ей нравится. Ясно, что сеньор Гонсалес любит молодых женщин. Какая же она? Молодая, уступчивая, готовая удовлетворять любые его прихоти?

И все же нужно что-нибудь надеть. В конце концов Саманта выбрала белую полотняную юбку, не доходящую до колен, и шелковую бирюзовую блузку. Ящик комода был наполнен бельем. Одного взгляда на бюстгальтеры было достаточно, чтобы понять, что они слишком велики, но девушка нашла подходящие трусики, отделанные кружевами. Надевая их, она непонятно почему с неприязнью подумала о хозяйке этого богатства, будто, ревновала к ней. Быстро отбросив неуместную мысль, Саманта надела юбку, застегнула блузку, завязала вокруг бедер зеленовато-желтый шелковый шарф. Потом, глядя в зеркало, вытянула блузку из-под шарфа так, чтобы та лежала свободно, скрывая, как она надеялась, тот факт, что на ней нет бюстгальтера. Девушка приглаживала руками кудри, когда услышала шум мотора. Комната была угловая, за окном росло высокое дерево, закрывающее обзор, но Саманта встала коленями на каменный подоконник и, вглядываясь сквозь густую листву, увидела, что под окном проехал грузовик, в кузове которого лежал ее чемодан и стоял привязанный мотоцикл, блестевший на полуденном солнце.

Грузовик исчез за углом, и тут раздался звон часов. У нее оставалось две минуты. Саманта стала лихорадочно примерять обувь, но вся она оказалась слишком велика. Пришлось босиком выйти в коридор, где ее ожидала молодая горничная. Девушка слегка поклонилась гостье, а потом показала жестами, куда идти. С неуверенной улыбкой Саманта пошла в ее сопровождении вниз по широким мраморным лестницам и затем через холл в коридор со сводчатым потолком. Горничная постучала в одну из дверей.

– Войдите, – раздался голос Гонсалеса, и служанка ушла, предоставив Саманте возможность действовать самой. Девушка открыла дверь. Хозяин сидел за большим письменным столом кремового цвета. Перед ним лежала куча бумаг, но, когда Саманта вошла, испанец отложил ручку в сторону и, медленно повернув черное кожаное кресло, пристально посмотрел на свою пленницу. Ей казалось, никогда в жизни не совершала более трудного путешествия, чем проход кремовому ковру под взглядом светлых непроницаемых глаз. Наконец она остановилась веред столом. Мужчина посмотрел на часы.

– С точностью до минуты, сеньорита Браун.

– Ну, я вряд ли посмела бы опоздать, не так ли? – От внутреннего напряжения слова девушки звучали резко.

Рот испанца слегка скривился:

– Вы делаете успехи, сеньорита. Пожалуйста, садитесь.

Рядом с письменным столом стояло кремовое кожаное кресло, гораздо ниже, чем кресло хозяина. Без сомнения, все сделано специально для того, чтобы посетитель был вынужден смотреть на этого монстра снизу вверх, подумала Саманта. Выгадывая время на раздумье, она огляделась. На письменном столе стояли три телефона, рядом с ними – металлический ящичек для бумаг и какие-то приспособления. Конечно, Гонсалес решил привезти ее сюда, чтобы дать понять, что история с ее братом – это не обычным случай.

– Я как раз подумал, что одежда Лолиты будет на вас лучше смотреться, чем простыня, которая, правда, вам так понравилась.

Глаза Саманты встретили взгляд мужчины, устремленный – или это только показалось?-на ее грудь, слегка выступающую под мягкими складками бирюзового шелка. Девушка откинулась на спинку кресла.

– Лолита? Она?…

– Моя племянница.

– Она… уехала?

– Да. Благодаря вашему брату.

Тон испанца заставил Саманту еще больше вжаться в кресло, но тут его снова дошли до ее сознания, и она с волнением спросила:

– Вы думаете. Лолита убежала с Роджером?

– Я не думаю, я знаю. В последний раз ее видели четыре недели назад на мотоцикле вместе с вашим братом, они уезжали из деревни по направлению к Кордове.

Саманта ошеломлен но смотрела на мрачного собеседника. Неужели Роджер действительно так глуп, что связался с девушкой из семьи этого человека?

– Если вы в этом так уверены, почему не заявили куда следует?

– Я уезжал по делам в Мадрид, а когда вернулся, их и след простыл. С тех пор ее никто не видел и никто о ней не слышал.

– Послушайте, сеньор Гонсалес. – Саманта подалась вперед, – очевидно, вы беспокоитесь о своей племяннице, но я абсолютно уверена, что в отношении Роджера вы ошибаетесь. Если даже ей и подвез ее, то недалеко. Сколько ей лет?

– Шестнадцать

– Тем более это доказывает вашу ошибку: Мой брат никогда бы на связался с шестнадцатилетней девочкой. Он на девять лет старше нее и не крадет детей. – Саманта улыбнулась холодно и недоверчиво. – Скорее всего, она убежала, с мальчишкой-ровесником. У нее были друзья-мальчики?

– Был один неподходящий юнец какое-то время назад, но я его отвадил.

Ясно, что он сделал это с удовольствием, подумала Саманта

– Но какое вам дело до ее дружбы с кем-то? – спросила она. – Вы всего лишь ее дядя.

– Мой брат и его жена умерли. Племянница с двухлетнего возраста под моим попечительством.

– Понимаю. – Внезапная холодность его тона на мгновение обескуражила Саманту, но она взяла себя в руки и продолжала спокойнее: – Уверена, что вы ошибаетесь в отношении Роджера. Правда, он был в Испании месяц назад, но не собирался посещать Кордову. – Брат ехал на юг, к морю.

– Очень вероятно. Но он достаточно хитер, чтобы сначала поехать на север, а затем вернуться.

– Нет, это не так. – Расстроенная, Саманта оперлась на подлокотники кресла. – Может быть, ваша племянница и попросила подвезти ее. Но, вероятнее всего, она встретилась где-то со своим мальчиком. К примеру, они договорились о встрече за деревней и уехали вместе раньше, чем вы заметили ее отсутствие. Да, это наиболее вероятное объяснение, – заключила она и, торжествуя, посмотрела на него. Но глаза его были как сталь.

– До чего трогательно! – усмехнулся он. – Но, к сожалению, должен вам сказать, что того молодого человека по моему поручению скоро нашли и очень строго допрашивали. В любом случае, он бы никогда не осмелился снова встать у меня на пути. – По его тонким губам пробежала усмешка. – Нет, это мог быть только посторонний, иностранец, который так неумен, что влез в мою семью.

– Послушайте, – Саманта в отчаянии всплеснула руками, – Роджер и я очень близки. Мы…

Девушка замолчала, кусая губы. Она не собиралась рассказывать этому человеку больше, чем необходимо. Конечно, она ничего не расскажет о тех горестных годах, когда их родители жили вместе. Но еще более горькое время наступило потом, когда мать после развода вторично вышла замуж и Саманта вместе с братом оказались в чужой семье никому не нужными. Не расскажет она и о том, что они с Роджером пережили, испытывая чувство боли и потерянности.

Сознавая, что испанец следит за ней, ловя малейшие признаки слабости, Саманта продолжала:

– У нас с Роджером нет секретов друг от друга. Если бы он действительно был так глуп, чтобы убежать с шестнадцатилетней испанской девочкой, он рассказал бы мне об этом. Кроме того, он не бросил бы ее в Испании, а привез бы с собой в Манчестер, в квартиру, где мы с ним живем, а он определенно не привозил ее туда.

– Сейчас он там?

–Нет.

– Значит, в Испании?

– Я этого не говорила, – прошептала Саманта.

– Вам нет необходимости это говорить, отчеканил он. – Вы ехали на мотоцикле, чтобы встретиться с ним, так ведь?

– Нет. Однако я хочу сказать,… – Она глубоко вздохнула. Этот человек так стремится поймать Роджера! Но, если даже он его и поймает, то рано или поздно убедится в его невиновности. Поэтому чем скорее это произойдет, тем лучше. – Хочу сказать, что я пригнала этот мотоцикл для него. Он полетел в Аликанте две недели назад, чтобы арендовать яхту.

– Ее название? – тут же спросил Гонсалес.

– Я не знаю, черт побери! – ответила Саманта сквозь зубы. – Но сейчас он где-то в Средиземном море или на полпути к Азорским островам, насколько мне известно. Думаю, пропутешествует недели две. Мы даже не договорились о точном времени встречи, решили только, что встретимся в гавани.

– Итак, вы меня проинформировали.

Отодвинув кресло, он встал, потянулся и подошел к Саманте. Затем присел на край стола и, приподняв одну ногу, положил крест-накрест на другую. Носок лакового сапога как бы случайно прошелся по обнаженной голени девушки. Та была уверена, что он делает все обдуманно, это одна из его уловок, чтобы нервировать ее.

– А почему вашему брату так необходимо заполучить этот странный мотоцикл?

– Ну, возможно, вы не много знаете о моделях мотоциклов… – начала она.

– Уверен, что вы можете меня просветить.

– Это коллекционный экземпляр "Харлея" – один из первых выпусков, очень ценный. Роджер нашел его ржавеющим на свалке и потратил целую зиму на то, чтобы привести в порядок. А теперь кто-то, кого он встретил в Гранаде, предложил за мотоцикл хорошие деньги, поэтому он позвонил мне и попросил его пригнать.

– Подвергая свою сестру всяким случайностям и опасностям, когда она будет мчаться одна по Испании, – фыркнул он.

– Не было никакой опасности, по крайней мере, до тех пор пока я не встретила вас, – возразила Саманта. – Кроме того, я привыкла ездить на мотоцикле. В настоящее время это самый лучший способ передвижения по Манчестеру.

– Вы работаете в Манчестере?

– Иногда.

– Чем вы занимаетесь?

Она пожала плечами:

– О, то одно, то другое.

Пусть думает что хочет. Она не собиралась рассказывать о себе больше, чем необходимо. Знание – сила, как говорят, а этот человек уже и без того знает о ней более чем достаточно, поэтому и имеет над ней определенную власть.

– Намечалась одна работа, но она сорвалась, поэтому я освободилась раньше, чем планировала, и у меня получился отпуск. Пока не встретила вас, я была свободным всадником…

Англичанка умолкла. Носок сапога все еще покачивался взад-вперед, и это движение, хотя и легкое, напрягало мускулы мужчины от носка до бедра. Ее глаза следили за этими ритмичными покачиваниями. Кровь стучала у нее в ушах. Она подняла глаза. Испанец смотрел ей в лицо, и казалось, что воздух вокруг вибрирует, как струны скрипки. Девушка вскочила на ноги.

– Я… – Во рту у нее пересохло. – Здесь очень жарко. Мы можем выйти?

– Конечно.

Мужчина тут же встал – вежливый хозяин. В дальнем конце комнаты он толкнул стеклянную дверь и жестом пригласил девушку пройти вперед. Перед ней была терраса, а дальше сад, окруженный с трех сторон каменными стенами. Слыша шаги Гонсалеса у себя за спиной, Саманта поспешно сошла на посыпанную гравием узкую дорожку, которая вела внутрь сада, где был фонтан. Но девушка забыла, что у нее ноги босые, и остановилась с легким стоном, наступив на острый камень.

В ту же секунду мужчина подхватил ее на руки и понес по дорожке между высокими кустами жасмина, от цветов которого исходил пьянящий аромат. Но гораздо более пьянящим, чем эти душистые белые, похожие на звезды цветы, был резкий запах цитрусов и мужского тела.

Прижатая к груди испанца, она вдыхала запах его кожи. Как сильное лекарство, он, казалось, проник в ее кровь, разливаясь по венам.

В самом центре сада был круглый бассейн. Гонсалес поставил англичанку на ноги, но она так ослабла от переживаний, что покачнулась, когда встала на мраморные плиты возле бассейна. Почувствовав, что краснеет, Саманта отвернулась и окунула пальцы в воду. Вода оказалась холодной как лед.

– Она всегда холодная, – пояснил испанец, – потому что идет из родника, который находится в скалах.

– Понятно.

Саманта смотрела на желтые цветы в воде, потом ее взгляд скользнул по зеркальной поверхности, где она увидела свое отражение, а за ним – лицо Гонсалеса. Их взгляды встретились в воде и не расходились, пока ее рука не дрогнула, образовав рябь. Лица расплылись и исчезли.

– Этот родник, я думаю, был причиной того, что мой предок построил здесь замок, – он обеспечивал водоснабжение на случай опасности.

Замок? Ну, конечно, следовало понять это раньше. Взлетающие вверх стены, которые окружали постройки и сад, массивные стены здания, смягченные с внутренней стороны темным деревом панелей, – все это может принадлежать только замку. Она подняла голову и увидела за садом зубчатые очертания на фоне безоблачного неба.

– А когда он женился, – продолжая Гонсалес, – то посадил сад для своей жены, чтобы она проводила здесь время в жаркие полуденные часы.

Саманта внимательно осмотрелась вокруг и поняла запутанную планировку сада. Бассейн с фонтаном в центре, посыпанные гравием дорожки с изящными каменными арками, обсаженные густыми кустами и тонкими высокими кипарисами, отраженными в прозрачной воде, – все это основные элементы сада, его своеобразный костяк, что и отметил профессиональный взгляд Саманты. И на этом костяке была "плоть": вьющиеся растения, розы и жасмин, множество цветов в терракотовых горшках, апельсиновые деревья с наливающимися оранжевыми плодами среди темно-зеленых глянцевых листьев.

– Здесь очень красиво, – произнесла она задумчиво. – Хотя это, скорее, мавританский сад, чем испанский.

– Вы знаете о таких вещах?

– Немного.

– Что ж, вы вполне правы, это мавританский дворик с садом.

Что-то в его тоне заставило девушку повернуться и посмотреть на хозяина.

– Да, сеньорита Браун. – Его серые глаза смотрели на нее насмешливо. – В моих жилах течет мавританская кровь, или, вернее, полуиспанская-полумавританская.

Саманта выдержала ироничный взгляд мужчины. Но ее бесила надменность этого потомка завоевателей, которую еще больше подчеркивал жесткий изгиб тонких губ. А больше всего бесило его отношение к ней – женщине, которой, по его мнению, следует выполнять свою естественную функцию – подчиняться мужчине.

В то же время ей стало не по себе. И, чтобы скрыть свое состояние, она наклонилась, понюхала золотистую сердцевину белой розы, и лишь тогда заговорила:

– А я думала, что все мавры были изгнаны из Испании много веков назад.

– Но не мой предок! – Б голосе потомка звучала горделивая усмешка. – Он ассимилировался, потому что был влюблен в Испанию. Женился на дочери испанского дворянина, и никто не осмелился тронуть его.

– Теперь я представляю, что такое кровь мавра в жилах, – сухо заметила Саманта скорее для себя, чем для своего похитителя, и услышала его смешок.

– Правда, ему пришлось покинуть свои земли на некоторое время и перебраться на побережье. Но ни шагу дальше!

– Вы не удивляете меня. Отступать – не в привычках вашего семейства. – Саманта еще раз вдохнула медовый аромат цветка, подняла глаза и с невинным видом встретила взгляд Гонсалеса. – Что же он делал потом? Занялся рукоделием? – Ее пульс участился. Это была опасная игра – дразнить тигра.

– Нет; – спокойно возразил собеседник. – Как только стало возможно, он вернулся и заново восстановил все, в первую очередь посадил сад. Сады, сеньорита Браун, всегда значили для нас очень много. Может быть, потому, что наша родина была пустыней под безжалостным солнцем, мы всегда стремились разводить сады. В жаркий полдень иметь прекрасную тень, слышать мягкий плеск воды, вдыхать аромат цветов… Возможно, в этом стремлении проявляется наша генетическая память.

Саманта задумалась. Неожиданно испанец обхватил ее затылок сильными пальцами, сорвал белую розу и воткнул в кудри за ухом девушки.

– И, конечно, важнее всего наслаждаться в саду прекрасной дамой… – Он помолчал, дождавшись, пока глаза их снова встретились. – Вот так. Что может быть совершеннее этого? Вы не знаете? А испанцам это известно.

– Я не знаю. – Ее пугала самоуверенность этого опасного красавца. – Послушайте, сеньор Гонсалес…

– Меня зовут Рауль.

– Нет, вы для меня сеньор…

Он перебил девушку:

– А я буду называть вас Самантой.

3

– Сэмми…

Он повторил имя несколько раз, как бы смакуя его, и странная эротическая дрожь пробежала по ее жилам. Он все еще держал ее за затылок, и жар от его пальцев распространялся по всему телу. Когда же наконец отпустил, она невольно подняла руку, чтобы потереть место, которого касались сильные пальцы мужчины.

Что со мной случилось? – спрашивала себя Саманта. Она считала себя независимой волевой женщиной, но сейчас чувствовала, что ее воля подавлена настолько, что приходится со страхом и трепетом ожидать каждого его следующего движения.

– Это… – Она прочистила горло и начала снова: – Это вы модернизировали замок?

– Мой дед начал эту работу, отец продолжил ее, а я завершил.

– Уверена, что вы сохранили в рабочем состоянии подземные темницы и камеры для пыток.

Может быть, именно так и следовало говорить с этим человеком. Он, безусловно, не привык слышать такое от здешних женщин.

– Конечно.

– Удивительно, что вы не заперли там свою племянницу и не держали ее на хлебе и воде.

– Если бы я знал, что вытворят она и ваш братец, то упрятал бы там обоих.

Она снова взглянула ему в лицо. На нем не было и намека на юмор – оно казалось абсолютно серьезным.

– Но я уже говорила вам, – начала она, – Роджер…

– Ваш брат для меня не имеет значения, он мне никто! – резко произнес Рауль. – Но Лолита – невинная девочка, слишком юная для своего возраста. Правда, своевольная как ее мать.

Внезапно его голос потерял резкость, и жесткие черты лица смягчились нежной улыбкой. Но, поймав взгляд Саманты, он снова стал прежним. Неожиданная нежность исчезла как сон. Его губы сжались.

– Да, я любил Изабель. Мы были очень молоды и неофициально обручились. Потом вернулся из-за границы мой старший брат, она влюбилась в него, расторгла нашу помолвку, и через месяц они поженились.

Невеста расторгла больше чем помолвку, внезапно подумала Саманта, заметив грусть в его глазах. Она разбила сердце жениха. Ей стало больно за этого сильного человека, который был сейчас рядом с ней. А Рауль, скрывая свою невольную слабость, засунул руки в карманы и прислонился к стволу акации.

– И что с ними произошло? – спросила она. Он пожал плечами.

– Они погибли на моторном катере в результате несчастного случая.

– А Лолита, она похожа на мать?

– Да, но главное сходство – это особенности характера. То же своеволие и упрямство, которые я пытался подавить.

– То есть, – Саманта улыбнулась, – вы пытались сломить ее дух? О, поймите меня правильно! – добавила она, заметив, что глаза его гневно сверкнули. – Я уверена, что вы делали это из лучших побуждений, но вы были не правы.

– Вы так думаете?

Его голос прозвучал резко, но она упрямо продолжала:

– Я не думаю, а знаю. Если вы попытаетесь изменить что-нибудь в характере человека, надеть на него смирительную рубашку, то это… это опасно!

– Вы ничего не знаете про Лолиту.

–Да, но…

– Ладно, не говорите о ней. К тому же между вами большая разница в возрасте.

– Спасибо, – ответила она с иронией. – Все комплименты принимаю с благодарностью.

– Лолита – наивная девочка, тогда как вы, по вашему собственному признанию, свободная, эмансипированная женщина, имеющая, без сомнения, сексуальный опыт.

Нахал, если бы только он знал! Краска залила щеки Саманты, но она, не возразив, продолжала:

– Разве вы не понимаете, что ваша излишняя опека лишь заставила племянницу восстать? Любая девушка…

– Лолита была абсолютно послушной, пока ваш брат не испортил ее.

– Нет-нет, вы ошибаетесь! – воскликнула Саманта в отчаянии. – Послушайте, сеньор… – Она заметила, как его черные брови нахмурились. – Ну хорошо, Рауль. Разрешите мне поехать в Аликанте. Как только я найду Роджера, я заставлю его вернуться сюда, и он докажет вам свою невиновность. Я уверена в этом!

Губы испанца тронула безжалостная усмешка:

– Вы серьезно думаете, что я отпущу вас! Если бы я был настолько глуп, чтобы отпустить вас, то ни вы, ни ваш драгоценный братец и не подумали бы сюда вернуться.

– Но я даю вам честное слово, что мы вернемся! – Голос Саманты задрожал от волнения – так важно казалось убедить его. – Может быть, Роджер даже сможет рассказать вам о ее планах, о том, с кем она встретилась, где она сейчас.

– Нет. Вы останетесь здесь, со мной, в качестве приманки.

– Приманки? Я не понимаю.

– Если вы не приедете в Аликанте, то брат примчится сюда, чтобы найти вас. Ясно, что он очень заинтересован в своем драгоценном мотоцикле и пойдет по вашему следу, который приведет его сюда.

– Но я ведь сказала вам, что брат еще не ждет меня. Я могла бы оставить мотоцикл у покупателя. Даже не знаю, когда Роджер начнет искать меня, – через неделю, через три? А может, и больше.

– Тем лучше, сеньорита.

Издевательский тон испанца заставил девушку поднять на него глаза.

– Ч-что вы имеете в виду?

– То, что, пока мы будем ждать, время может пройти очень приятно для нас обоих.

Наступившая тишина была такой глубокой, что, казалось, повисла не только над садом, но и над всем миром. Постепенно Саманта обрела способность слышать пение птиц и журчание фонтанов. И тогда спросила неуверенно:

– Поправьте меня, если я ошибаюсь, – вы имеете в виду… любовную связь?

Он пожал плечами.

– Если хотите, называйте так. Я бы назвал это приятным развлечением.

Светлые глаза испанца смотрели на нее с вызовом.

Она взорвалась:

– Как можно быть таким лицемерным? Вы с пеной у рта хотите доказать, что Роджер соблазнил вашу бесценную племянницу, и в то же время сами…

– Соблазнил, – отрезал он. – Это точно. Но в нашем случае, я уверен, речь не пойдет о соблазненной невинности.

– Тогда это будет изнасилованием! – гневно воскликнула она.

– О, Сэмми! – Голос ласкал, как прикосновение, и девушка с ужасом почувствовала, как от его хриплого тембра в ней нарастает непонятное возбуждение. – Между нами не будет ничего грубого, ничего похожего на изнасилование. Вы ведь не будете отрицать, что с самого начала у нас возникло обоюдное влечение.

Она знала это, слишком сильно чувствовала неотвратимость какого-то поворота в их отношениях: воздух между ними был насыщен электричеством, тело ее пульсировало от чар этого человека. Никогда раньше Саманта не испытывала подобных чувств ни к одному мужчине. Однако глубокий, древний женский инстинкт предупреждал ее, как она уязвима, как легко и бездумно может уступить. И девушка не сумела скрыть от него свою слабость – он видел ее насквозь. Она понимала, как этот человек опасен. Тем более следует бороться с ним… или погибнуть навсегда.

– Влечение… С самого начала? – спросила она притворно сладким голосом. – Это до или после того, как вы сбили меня с ног?

Вместо ответа искуситель поднял руку и стал водить пальцем вокруг ее полных губ. Саманта чувствовала себя в его власти. Кровь ее ускорила бег, дыхание стало прерывистым, на какую-то минуту ей даже показалось, что она теряет сознание. Но, всегда сдержанная, дочь Альбиона взяла себя в руки, глубоко вздохнула и продолжала: – Как вы можете говорить о любовной связи? Ведь я даже не нравлюсь вам, вы меня презираете.

Он скривился.

– Я этого не говорил. Правда, я не одобряю стиль вашей жизни, но вы привлекаете меня больше, чем какая-либо другая женщина.

– Но я ничего не делаю для этого! – Она была в замешательстве.

– Именно поэтому, – он криво усмехнулся, – меня так влечет к вам. – Своими коротко стриженными волосами, – он положил руку ей на голову, и его пальцы слегка погладили ее локоны, – и неподходящей одеждой вы как бы показываете всему миру, что отвергаете свою женственность. Но ваше тело, ваши изящные руки и ноги, ваши глаза и то, что светится в них, ваши губы, которые просят, чтобы их поцеловали, – все это говорит совсем о другом.

– Как возмутительно… – начала она, но он не принял во внимание ее слабый протест.

– Это говорит мне о том, что у вас сильное женское биополе. И я хочу его исследовать.

Его рука спустилась ниже, палец нежно прошелся по ее шее – медленно, с остановками.

– О, Сэмми! – Его голос перешел в мягкое мурлыканье. – В уединении моей спальни я услышу, как вы кричите в самозабвении, трепещете в экстазе в моих объятиях…

– Нет! Никогда! – В отчаянии она оттолкнула его руку. – Никогда, говорю вам!

И, не обращая внимания на острые камни, кинжалами впивающиеся в босые ноги, она побежала по дорожке сада.

Вернувшись в свою комнату, Саманта бросилась на кровать, дрожа всем телом. Она не знала, сколько прошло времени, прежде чем услышала стук в дверь. Девушка напряглась, но это была молодая горничная с подносом, который она поставила рядом с кроватью.

Саманта продолжала лежать, закрыв рукой лицо, пока дверь снова не закрылась. Ей показалось, она услышала звук поворачиваемого ключа. Девушка поднялась, бесшумно ступая по ковру, подошла к двери и нажала на ручку. Дверь не открывалась. Испуганная, она вернулась к кровати и села на край, прижав руки к груди.

На подносе оказалась чашка чая и тарелка маленьких миндальных пирожных. Она не могла есть – ее горло было так сдавлено, что от единственного глотка могла подавиться. Но, может быть, чай оживит ее, даже избавит от панического ужаса?

Девушка посмотрела на себя в зеркало. Волосы огненным нимбом обрамляли смертельно-бледное лицо, которое словно сжалось, отчего глаза казались еще больше.

Что делать? Она здесь в ловушке, она – приманка для Роджера. Так сказал Рауль. И он собирается сделать ее своей сексуальной забавой. А она еще просила отпустить ее в Аликанте! Вот наивная! Да разве этот тип может освободить того, кого избрал объектом своей мести!

Гонсалес не был похож ни на одного человека из тех, кого она когда-либо встречала. Приятная на вид, смертоносная испано-мавританская смесь: с одной стороны – учтивый, культурный человек, с другой – варвар, безжалостный и жестокий. Она должна как-нибудь добраться до Роджера и ни в коем случае не допустить, чтобы он приехал сюда. Гонсалес никогда не поверит в его невиновность. И если ей удастся убежать, никакая сила не заставит ее вернуться к этому человеку.

Не в силах больше сидеть спокойно, Саманта отодвинула чай, не прикоснувшись к нему, и вскочила на ноги. Только тут она заметила, что ее багаж стоит в углу, рядом с гардеробом. Деньги, паспорт, даже ключи от мотоцикла – все лежало в ее сумке. Очевидно, Гонсалес не боялся, что она убежит, или, возможно, думал, что просто не посмеет. Если бы только выйти из этой комнаты!

На туалетном столике Саманта обнаружила серебряную коробочку с заколками для волос, булавками и красивыми яркими клипсами. Может быть, удастся открыть замок? Взяв одну булавку, она встала коленями на ковер у двери и начала тыкать острым концом в замочную скважину, пытаясь повернуть замок. После долгих безуспешных попыток она со слезами на глазах опустилась на пол и прислонилась спиной к дверной панели. Потом устало поднялась на ноги и тут услышала мягкое ритмичное постукивание в окно. Оглянувшись, она увидела ветку большого дерева, которая стучала по стеклу.

С минуту Саманта смотрела на нее, потом рванулась к окну, взобралась на подоконник и распахнула окно настежь. Посмотрев вниз, она прикинула расстояние до земли, постояла, борясь со слабостью. Ребенком она лазила по деревьям довольно часто, стараясь не отставай, от брата. Но ей никогда не приходилось карабкаться по старому искривленному дереву начиная с верхушки, где ветки, хотя и выглядели крепкими, могли быть уже прогнившими. Но как бы там ни было, оставался единственный шанс убежать. Она отбросила все страхи, быстро скинула чужую одежду и с лихорадочной поспешностью натянула кожаную куртку и брюки, сунула ноги в кроссовки. Завязывая шнурки, заметила, что пальцы дрожат. Она, конечно, не могла взять свой чемодан, пришлось его оставить. Перекинув сумку через плечо, она снова взобралась на подоконник и посмотрела вниз. Ну что ж, если она упадет, ей по крайней мере больше не придется думать о Рауле Гонсалесе. Беглянка крепко сжала губы и, глубоко вдохнув, чтобы успокоить сердцебиение, ухватилась за толстую ветку.

Спустя пару минут, показавшихся ей самыми долгими в ее жизни, Саманта стояла на дрожащих ногах у комля платана, исцарапанная, но торжествующая. Она поблагодарила дерево, похлопав его по теплому крепкому стволу, а потом направилась к противоположной стороне замка, где видела свой мотоцикл.

Еще несколько напряженных минут – и она оказалась на заднем дворе, где стояли конюшни, одна из которых была переоборудована под гараж. Уже почти стемнело. Саманта тенью скользнула к ближайшей двери и открыла ее. Она увидела блестящую серую акулу – "феррари", на которой Гонсалес привез ее сюда. В следующем отсеке стоял "лендровер", а в третьем – ее мотоцикл.

Едва дыша, она вывела его и покатила по двору под равнодушными взглядами трех лошадей. Одна из них фыркнула, и Саманта прошептала:

– Все правильно, моя хорошая, передай от меня своему хозяину, чтобы он пошел и утопился.

У выхода с территории замка она остановилась в глубокой тени, в стороне от света, льющегося из окна первого этажа какого-то домика, а потом, уже совсем не дыша, села на мотоцикл и поставила ногу на стартер. И в эту минуту из-за угла появился всадник.

Они увидели друг друга одновременно. Гонсалес спрыгнул с лошади. Она ударила ногой по стартеру. Впервые в жизни мотоцикл подвел ее. Шансов не оставалось. Рауль бросился к ней и стащил с сиденья, опрокинув "Харлей".

– Что вы здесь делаете, черт побери?! – закричал он.

Его лицо не было видно в темноте, но по голосу Саманта поняла, что он в ярости. Тем не менее она нашла в себе смелость, чтобы ответить ему:

– Разве непонятно, что я делаю? Уезжаю! – Она ухватилась за руль, пытаясь поднять мотоцикл, но испанец рванул ее за руку и прижал к себе. Она стала отбиваться ногами. Он выругался, перебросил ее через плечо и понес к парадному входу.

В холле Гонсалес опустил беглянку на ноги. С растрепанными волосами, с покрасневшим лицом оттого, что она висела вниз головой, с горящими янтарными глазами, девушка источала ненависть. Рауль тяжело дышал, его лицо тоже пылало – хотя скорее от злости, подумала она, чем от напряжения, на щеке у него появилась царапина. Его железные пальцы глубоко впились в ее запястья так, что уже образовался браслет из синяков.

– Дьявол! Что за женщина! Настоящая дикая кошка! – Он покачал головой, недоумевая: – Как вы вышли? Может быть, Люсия забыла…

– Нет, – выкрикнула она вызывающе. Черты его лица приобрели еще более свирепое выражение, чем при первом знакомстве. – Она заперла меня. Но я спустилась по дереву.

– Вы… вы сумасшедшая дура! – Он встряхнул ее. – Вы могли разбиться!

– Ну, раз этого не случилось, то что вы теперь сделаете? – Она смело посмотрела ему в глаза, хотя внутри у нее все дрожало от ужаса.

– Я поселю вас в другой комнате. Обещаете, что не будете пытаться убежать снова?

– Конечно нет. Лучше срубите все деревья, потому что я…

– Деревья растут здесь уже двести лет, и я не вижу причин рубить их просто для того, чтобы удержать у себя одну сумасшедшую англичанку.

– В таком случае, вам лучше поместить меня в подземную темницу.

Она понимала, что раздражает его, подвергая себя опасности, но гнев оттого, что он посмел так с ней обращаться, подстегивал ее.

– Заприте меня и уморите голодом.

Испанец какое-то время молча и с удивлением смотрел на девушку, потом безразлично пожал плечами:

– Как хотите.

Снова схватив Саманту за руку, он потянул ее за собой до самого конца коридора, потом вниз по каменным лестницам и по другому коридору – длинному, холодному, мрачному.

– К-куда вы меня тащите? – простонала Саманта. – Вы же не можете в самом деле…

– Не могу? – мрачно переспросил он и, открыв тяжелую дверь, толкнул девушку перед собой и зажег свет.

Саманта расширенными от ужаса глазами осмотрела огромную комнату с низким потолком. Облизнув пересохшие губы, она повернулась к нему:

– Ч-то это за место?

– Подземная темница, с которой вы выразили такое горячее желание познакомиться, или, точнее, пы-точ-ная.

Отведя от истязателя глаза, Саманта увидела в углу какие-то предметы и приспособления, которые стояли, лежали и висели, как бы ожидая очередную жертву: высокий черный ящик, который она приняла за гильотину, некие непонятные орудия – железные прутья, огромные ухваты и щипцы. Со стен свисали цепи. Девушку начала бить дрожь.

– Как вам это нравится? – Рауль смотрел на спутницу с дьявольским блеском в глазах.

– Прекрасное местечко, – пробормотала она сдавленным голосом. – Вы доказали то, что хотели, а теперь отведите меня обратно наверх.

– О, зачем нам спешить? – издевался он. – Пока мы здесь, почему бы не попробовать скажем, дыбу?

Он подхватил девушку на руки, пронес в угол и поставил спиной к деревянному столбу, прижимая беднягу к нему своим телом. Затем склонился к ее лицу, так что она почувствовала на щеках его дыхание.

– Вам это нравится, миледи? – спросил он иезуитским тоном.

– Нет, пожалуйста… – Ее голос дрожал. Он выпрямился, все еще крепко сжимая ее руки.

– Так вы усвоили урок?

– К-какой урок, сеньор? – Она в отчаяния все еще пыталась сохранить браваду в голосе.

– Никогда не бросать мне вызов.

– А… Конечно нет.

Он молча посмотрел на ее пылающее лицо, на взъерошенную головку, гордо сидящую на тонкой шее, и резко бросил:

– Пойдемте.

Наверное, он устал так зло издеваться над пленницей. Она повернулась к двери. Но внезапно холеный испанский инквизитор потянул свою жертву к дальней стене, где висели цепи.

– Теперь снимите свою отвратительную одежду.

– Нет, ни за что! Вы не смеете… О!

Не говоря больше ни слова, он схватил язычок молнии у нее под подбородком и потянул вниз. Куртка расстегнулась, обнажив ее молочную кожу и маленькие круглые груди, выглядывавшие из-под распахнутой рубашки.

Дыхание со свистом вырывалось из горла испанца. Саманта, краснея от стыда, прикрыла грудь руками. Но тут губы испанца сжались, и он снова поднял молнию вверх.

Сняв одну из цепей, он обмотал ее вокруг кисти своей пленницы, подошел к двери, повернул ключ в замке, положил его в карман и застыл, глядя на Саманту с брезгливым выражением.

– Можете поспать, дорогая.

– Спать? Вы имеете в виду?… – пронзительно закричала Саманта. – Вы оставите меня здесь на ночь? Вы не можете!

Он пожал плечами.

– Но вы же сами дали мне понять, что вам нельзя доверять. Кроме того, я хочу вас хорошенько проучить. Завтра, после того как вы проведете здесь ночь, вы не будете, я думаю, вести себя столь вызывающе. Конечно, в том случае, если крысы оставят от вас что-нибудь.

Саманта могла бы упасть на пол к ногам повелителя и обещать все, что угодно, только не оставаться одной в этом страшном месте. Но упрямство и гордость заставляли ее держаться изо всех сил. Она холодно посмотрела на ржавую железную цепь.

– Неважно, есть здесь крысы или нет, но вы содержите этот прелестный уголок в хорошем состоянии. Вероятно, это приносит вам садистское удовольствие.

Испанец снисходительно взглянул на девушку, сумевшую сохранить самообладание и даже чувство юмора.

– Не совсем так. В выходные дни я открываю замок для публики, поступающие средства идут в пользу местного детского дома. И, конечно, – ирония в его голосе усилилась, – мирные граждане, скучающие от пресной жизни и жаждущие острых ощущений, больше всего хотят видеть уютные подземные темницы и эти милые инструменты. Вот почему я содержу их в приличном состоянии.

– Понятно, – примирительно пробормотала Саманта, но тут же снова бросила вызов: – Бьюсь об заклад, что вы привыкли держать здесь молодых женщин прикованными – именно этого можно ждать от такого заплечных дел мастера, как вы.

Суровый потомок мавров не обиделся.

– Вовсе нет, юная леди, вам отдана привилегия – быть первой как почетной английской гостье.

– Боже мой! – Саманта с трудом выдавила из себя легкий смешок. – Оказывается, сегодня был особенный день для вас, правда? Впервые вы сбили с ног женщину, британскую подданную, а теперь впервые хотите надеть на нее цепи. В один день – два маленьких аутодафе, и все в первый раз! Браво, сеньор! Поздравляю…

– Сеньорита Браун, вы понимаете, что говорите слишком много? Этот красивый ротик создан совсем для другого.

И раньше, чем подданная Ее Величества успела отвернуться, губы испанца припали к ее губам в яростном поцелуе. Девушка попыталась вырваться, но он просто схватил ее за волосы и притянул к себе. Она отчаянно пыталась вытолкнуть языком его язык, скользнувший в ее рот и пытавшийся завладеть им, но жар тела этого мужчины, пьянящий запах цитрусов, который исходил от него, – все вызывало у нее незнакомые прежде ощущения. Наконец, пораженная ужасом от своей податливой слабости, она поняла, что ее тело начало реагировать. Соски стали твердыми, она почувствовала тяжесть в пояснице. С легким стоном полуотчаяния-полужелания она прогнулась. Только тогда он отстранился, держа ее за локти. На четко очерченных скулах мужчины выступила легкая краснота. Губы были слегка раскрыты, показывая ровные белые зубы.

– Я предоставляю вам последний шанс. – Он пристально посмотрел ей в глаза. – Вы готовы обещать мне, что не будете пытаться убежать?

Губы девушки дрожали, правда, не столько от боли, сколько от переживаний. Но Саманта не сдавалась. Опустив глаза, она тихо ответила:

– Нет.

Он поднял пальцем ее подбородок, всматриваясь в лицо. Слеза висела у нее на ресницах, он нежно снял капельку кончиком мизинца и опустил себе в рот. Он словно пробовал слезу на вкус. Вновь легкая эротическая дрожь пробежала по девичьему телу.

– Итак, спокойной ночи. Спите хорошо, дорогая. – Круто повернувшись, он вышел.

На этот раз ему не было необходимости запирать дверь. Глядя на цепь, обмотанную вокруг запястья, Саманта печально вздохнула.

– Ну вот, милая моя, – сказала она вслух, – ты рискнула, думала, что ему понравится твое своеволие, а теперь знаешь, насколько ему это понравилось.

Ее тихий голос отдавался среди голых стен комнаты мягким эхом. Еще одна слеза скатилась по щеке, и в полной тишине Саманта услышала, как она ударилась о ее куртку. У стены лежала куча мешков. Согнув колени, она опустилась на них, прижав колени к груди.

Ах, Роджер, вдруг подумала она с горечью, вот что я терплю из-за тебя. Избита, похищена и заключена в темницу. Нет, не обвиняй брата, резко возразил внутренний голос. Не его вина, что ты здесь. Сама же спровоцировала на это Рауля Гонсалеса и хорошо знаешь, почему это сделала. Так ты боишься этого человека, той физической реакции, которую он вызывает любым своим взглядом, любым прикосновением! По сути, это твоя самозащита. Он считает тебя достаточно искушенной, сексуально зрелой, думает, что для тебя факт интимной близости с ним будет столь же незначительным, как и для него. Он бы рассмеялся, если бы знал правду. А правда в том, что ты так неопытна. Поэтому и спасаешься детскими выпадами – это твое единственное оружие. Ты боишься его, но еще больше боишься себя. И это тоже правда.

– Нет, нет, – стонала Саманта, и эхо повторяло ее стон.

Наконец она положила щеку на колени, закрыла глаза и стала раскачиваться взад и вперед – это несколько отвлекало от терзавших ее мук. Так она и забылась в полусне…

Ее разбудил звук шагов. Дверь открылась. Пленница неуверенно встала на ноги и прислонилась к стене, чтобы не упасть, когда войдет ее мучитель. Испанец переоделся – это первое, что она заметила. Теперь на нем были белая рубашка с длинными рукавами, темно-синий галстук и серые брюки. Он захлопнул за собой дверь и подошел к девушке. Она невольно отметила, как эта рубашка оттеняет его смуглую шелковистую кожу, как ладно сидят на нем брюки, подчеркивая мускулистые бедра.

Рауль принес уставленный чем-то серебряный поднос, который водрузил на деревянный ящик. Потом сел на стул и стал внимательно рассматривать Саманту.

– Итак, крысы не съели вас?

– Нет. – Она нахмурилась. – Я отпугнула их.

– Гм… Вы могли бы быть хорошей компанией для грызунов.

На подносе Саманта увидела серебряные кофейник и кувшинчик со сливками, красивую старинную фарфоровую чашку с блюдцем, стакан с коньяком и – у нее чуть не потекли слюнки – тарелку с розовыми и белыми миндальными пирожными. Рауль налил в чашку кофе, добавил сливки и размешал серебряной ложечкой.

Аромат кофе ударил Саманте в ноздри. Но она решила: когда мучитель предложит ей угощение, она откажется, а еще лучше – возьмет и выплеснет кофе на его красивую рубашку. Но пока девушка обдумывала свою маленькую месть, он сам начал пить. Она смотрела на него не веря своим глазам. Но тот словно забыл про нее. Поставив чашку на поднос, он взял с тарелки холеными длинными пальцами розовое миндальное пирожное и уже собирался положить его в рот, когда поймал недоуменный взгляд девушки.

– Вы голодны? – Его глаза блеснули.

– Ну, хлеб и вода не помешали бы, как всем узникам, – пробормотала она.

Бросив пирожное обратно на тарелку, он отпил коньяк, встал и подошел к пленнице. Саманта отпрянула в испуге, но он достал из кармана брюк ключ и отпер замок на железном браслете. Она начала молча растирать освобожденную руку. Испанец подождал какое-то время и небрежно бросил:

– Пойдемте со мной, дорогая.

4

Длинный ряд каменных лестниц представлялся Саманте высоченной горой, на которую надо долго карабкаться.

– Вы можете ходить? – заботливо спросил Рауль, как будто почувствовав ее усталость.

Саманта собрала остатки сил.

– Конечно, могу.

Однако на полпути она больно ушибла о каменные ступени палец на ноге. Прикусив губу, она постаралась сдержать стон, но Рауль, хотя и шел на две ступени впереди, должно быть, услышал, потому что остановился и резко повернулся к ней. Увидев ее лицо, он пробормотал что-то невнятное, спустился к ней и протянул руки. Слишком измученная, чтобы протестовать, она позволила поднять себя на руки и отнести наверх. Сегодня уже пятый раз, как он носит меня на руках, подумала она. Для меня это уже больше, чем просто привычка.

Он толкнул плечом дверь в какую-то комнату и поставил девушку на пол. Очевидно, это была столовая, очень красиво обставленная, с длинным полированным столом в центре. На столе, накрытом для одного человека, стояли два серебряных подсвечника.

– Прежде чем начать есть, переоденьтесь. Я принес это для вас. – Он взял черную мантию, которая висела на спинке великолепного стула восемнадцатого века, и бросил девушке.

Краска залила щеки Саманты.

– Нет, я, пожалуй…

Он нахмурился.

– Вы переоденетесь сейчас же. Или не будете есть.

– Теперь я понимаю, почему Лолита убежала. Вы – тиран, ужасный тиран.

– Вполне вероятно. Но, может быть, вы хотите, чтобы я вас раздел?

При воспоминании о том, как он рванул вниз молнию на ее куртке, кровь прилила к лицу Саманты и горячей струей пробежала по всему телу.

– Нет, спасибо. – Она поморщилась. – Я сама справлюсь.

– Как хотите. – Взяв литературный журнал, он отошел в дальний конец комнаты и опустился на стул спиной к девушке.

Саманта посмотрела на его затылок долгим взглядом, потом сбросила с ног кроссовки, стянула куртку и брюки и накинула на себя черную мантию. Она оказалась мягкой и легкой как облако – это был кашемир – и слегка пахла Раулем. Очевидно, принадлежала ему. Саманта мгновенно представила завернутое в мантию великолепное мужское тело с голой грудью и голыми мускулистыми ногами. Кровь быстрее побежала у нее по венам.

Рауль захлопнул журнал и положил его на низкий столик. Саманта поспешила плотнее запахнуть мантию. Когда он оглянулся, она уже завязывала узелки на поясе нетвердыми руками. Рауль подошел к огромному каменному камину, пустому в это время года, но украшенному букетами белых лилий и гладиолусов, и, взяв колокольчик, позвонил.

– Садитесь к столу.

– Но… – Саманта колебалась, глядя на камчатую салфетку, сверкающее серебро, красивый севрский фарфор.

Она страшно хотела есть, никогда в жизни не была так голодна, но почему-то ее одурманенный мозг сигнализировал, что если только однажды вкусить пищу под этой крышей, то…

– Я сказал, садитесь. – Рауль нахмурился, и тут дверь открылась и вошла горничная. Она поставила на стол супницу и корзинку с булочками. Пробормотав "спасибо", Саманта проскользнула на свое место.

Суп из свежих овощей был очень вкусным, так же как и поданная вслед за ним тающая во рту говядина с пряностями и с гарниром из молодых овощей.

Саманта старалась есть спокойно и с достоинством, словно она была на королевском обеде, но это ей не очень удавалось. Рауль полулежал в кресле возле камина, вытянув длинные ноги. На лице его играли блики пламени от зажженных свечей. Хозяин наблюдал за девушкой, и каждый раз, когда она смотрела в его сторону, глаза его сужались до узких щелок. Он был похож на ленивого сонного кота, но это уже не могло ее обмануть Если она еще раз попробует своевольничать, этот обманчивый вид легкой летаргии мигом слетит с него.

Горничная унесла пустые тарелки и поставила перед гостьей кофе, сливки и торе Когда Саманта налила себе кофе и взяла десертную вилочку, чтобы приступить к торту, Рауль заметил:

– Так вы, оказывается, были голодны Когда вы ели в последний раз?

– Ну… – Девушка нахмурилась, так как не могла вспомнить. Похоже, что в ту минуту, когда она выглянула из окна гостиницы и увидела блестящую серую машину, ее жизнь остановилась, а потом началась сначала, но уже совсем по-другому. Будет ли она когда-нибудь снова прежней?

Рауль все еще не сводил с нее глаз, и она закончила неуверенно:

– Я выпила кофе с булочкой перед тем как вы поймали меня. Вот и все, хотя это не служит оправданием…

– Оправданием чего?

– Моей жадности.

– Ради Бога! – Он поднял руку. – Мне очень приятно видеть, как вы наслаждаетесь едой.

– О! – Только и могла она выдавить.

– Большинство женщин так обеспокоены своей фигурой, что боятся переедать.

– Я тоже обеспокоена своей фигурой, – неожиданно для себя выпалила Саманта. – Ее слишком мало.

– Напротив, она безупречна. Гибкая и стройная как тростинка.

– О, пожалуйста, вы не должны…

– И что бы вы ни думали о своем теле, обещаю вам, что очень скоро научу вас гордиться им.

Девушка уставилась на мужчину бессмысленным взглядом, словно испытала шок, но он спокойно заметил:

– Вы не допили свой кофе.

– Н-н-нет… что-то не хочется, – пробормотала она, все еще потрясенная его обещанием.

– Очень хорошо. – Рауль встал. – Тогда пойдем.

Саманта медленно поднялась со стула. Ноги ее были как ватные, так что в первый момент ей даже пришлось ухватиться рукой за край стола. На запястье, которое побывало в железном обруче, явственно просматривались синяки.

– О, обратно в темницу, я полагаю? – Она пыталась говорить непринужденно, но голос ее дрожал.

Рауль подошел к ней, как кот к маслу, и замер, заложив большие пальцы за пояс и не сводя с нее глаз. При свете свечей он казался еще красивей, а его фигура – еще более мужественной.

– Дадите мне слово, что, если я снова помещу вас в комнате Лолиты, вы не будете делать глупостей?

Его голос звучал мягко, вкрадчиво, а мысль о кровати с красивым бархатным покрывалом была слишком соблазнительной. И она была так утомлена, что, казалось, готова на все.

Но, собрав волю в кулак, Саманта упрямо ответила:

– Уверена, вы не можете всерьез рассчитывать, что я вам это обещаю.

Он хрипло рассмеялся.

– Конечно! Я и не рассчитываю. – С минуту он смотрел на нее в размышлении, а потом объявил: – Пойдете наверх со мной.

Они прошли мимо спальни Лолиты. Значит, он ведет ее в другую комнату, где под окном, без сомнения, нет такого удобного дерева. Может быть, она выиграла это маленькое сражение? Рауль слегка повернулся к ней. Нет, лицо его не было похоже на лицо человека, обескураженного первым в жизни поражением.

Они прошли до самого конца коридора, и здесь он открыл дверь и пропустил Саманту вперед. Она вошла и тут же остановилась как вкопанная. Комната была очень просторная, кровать – величественная, с резными спинками из темного дерева.

Стеганое шелковое покрывало темно-синего цвета было откинуто, словно приглашая лечь того, кто будет спать под ним.

Но не это великолепие поразило девушку. На спинку стула были небрежно брошены кремовые брюки для верховой езды и черная рубашка, а под стулом стояла пара черных лаковых сапог. Значит, это его комната!

– Да, это так, Сэмми, – замурлыкал ей на ухо голос Рауля, угадавшего чужие мысли. – Я не могу оставить вас под надзором моих слуг, не могу возложить на них такую большую ответственность и, возможно, подвергнуть их искушению выпустить невинное дитя на волю. Я также не настолько жесток, чтобы оставить вас ночевать в подземной темнице. Поэтому вы проведете ночь в этой комнате. В моей спальне. – И добавил, чтобы она не могла ошибиться в его намерении: – Со мной.

– Нет! – Саманта сжала руками горло и прислонилась к стене. – Нет, это невозможно! Даю вам слово, что не буду пытаться удрать, клянусь…

Рауль усмехнулся, что еще сильнее ударило по ее и без того натянутым нервам.

– Уже поздно, дорогая.

– Я никогда не лягу в эту кровать с вами, никогда!

– Нет, обязательно ляжете. Хотя бы по той причине, что я гораздо сильнее вас.

Она смотрела на него с такой ненавистью, что губы его искривились.

– К чему это девичье возбуждение? Ведь вы, без сомнения, лежали в постели со многими мужчинами.

– Я… – Ее голос сорвался.

– Что касается меня, это будет чем-то вроде эксперимента. Понимаете, я никогда раньше не спал с женщиной.

– Вы рассчитываете, что я поверю? – Она нервно рассмеялась.

– Это правда. Конечно, не могу сказать, что я абсолютно неопытный. – Он слегка улыбнулся. – У меня были два продолжительных романа, оба закончились по обоюдному согласию, но я не приглашал ни одну из этих женщин делить со мной постель. Поэтому… – его рот расплылся в улыбке, – вы удостоены чести, милая моя.

– Удостоена чести? – Ее голос поднялся на тон выше. – Чести быть первой изнасилованной в этой постели?

Улыбка его исчезла.

– Нет необходимости так грубить. Мы встречаемся как равные в любовной игре, поэтому с моей стороны будет приятная победа, с вашей – такая же приятная капитуляция.

Девушка прикусила губу. Что же делать? Даже если закричать и позвать на помощь, никто из слуг не придет, они слишком хорошо вышколены. Она одна и бессильна.

– Ванная здесь. – Рауль указал на дверь. – Я вернусь через полчаса. – И прежде, чем она успела что-либо возразить, он вышел, заперев дверь спальни.

Несколько минут пленница стояла, бессмысленно глядя перед собой и нервно сжимая руки, затем, подавив вздох, прошла в ванную. Здесь было еще великолепней, чем в ванной комнате Лолиты. Стены облицованы испещренным прожилками мрамором, бамбуковый занавес, ведущий в нишу, а там, за занавесом, окруженная причудливыми, экзотическими растениями – стелющимся папоротником и лианами с блестящими листьями – громадная ванна.

Саманта хотела просто принять душ, но ее усталое тело само устремилось к этой ванне. Отбросив все беспокойные мысли, она открыла краны. Пока вода наполняла ванну, девушка открыла шкаф, нашла новую зубную щетку и почистила зубы. Большая часть имевшихся в шкафу предметов была предназначена для мужчин. Она открыла флакон с надписью "После бритья", понюхала и узнала запах цитрусов, который исходил от Рауля. На одной из полочек стоял непочатый флакон с гвоздичным шампунем для ванны. Девушка вылила в воду сначала совсем немного содержимого флакона, а потом, поколебавшись, почти половину. Вода покрылась слоем шипящих пузырьков. Саманта скользнула в ванну, со стоном блаженства легла на спину и закрыла глаза. Аромат гвоздики успокаивал, затуманивал сознание, как наркотик. Она задремала… Теплое течение несло ее в сумеречный мир теней, а там, на неясном берегу, кто-то ждал ее, протянув навстречу руки. На губах его играла улыбка, а глаза оставались холодными.

– Сэмми, – мягко произнес он.

– Ч-что вы хотите? – Голос у девушки дрожал.

– Идите ко мне.

–Нет!

– О, дорогая, вы здесь уже слишком долго. Идите сюда, я жду вас, Сэмми.

Она открыла глаза – ее сон оказался реальностью. Гонсалес сидел на корточках возле ванны.

– О! – Резко, так что вода вместе с гвоздичной пеной перелилась через край ванны и залила ноги Рауля, она погрузилась в мыльную воду, оставив только лицо. – В-выйдите отсюда.

Он склонился над ней. Его мускулистые бедра оказались на уровне ее глаз.

– Если вы действительно не хотели, чтобы я вошел, то должны были запереть дверь. – Саманта подавила страдальческий стон. Как она допустила такую промашку? – Но это очень хорошо, что вы забыли закрыться. В ванне спать опасно. Теперь выходите. – Он протянул к ней руки, намереваясь поднять из ванны, но девушка запротестовала:

– Нет, я сама.

– Очень хорошо.

Мужчина бросил большое белое полотенце на золотые краны, встал и исчез за бамбуковым занавесом. Она подождала, пока закрылась дверь, а потом, уже полностью придя в себя, поднялась и взяла полотенце.

Когда она вышла из ванной в черной мантии с туго завязанным поясом, Рауль полулежал в кресле, скрестив ноги. Он уже снял галстук, который теперь лежал на туалетном столике, и расстегнул две верхние пуговицы рубашки, обнажив шею и часть груди, покрытую темными волосами.

Саманта в нерешительности остановилась, придерживая одной рукой мантию у шеи, а другой все еще сжимая дверную ручку. Рауль встал и прошел мимо девушки в ванную, бросив на ходу:

– Я недолго.

– А жаль, – напряжение придало резкость ее голосу, – лучше бы просидели в ванне всю ночь.

Рауль остановился, глядя на Саманту в упор. Она отвечала ему дерзким взглядом, стоя спиной к двери. Он медленно поднял руку и, взяв мокрый девичий локон, свисавший над бровью, накрутил его на палец. Потом потянул, достаточно сильно, чтобы она почувствовала боль, мягко оттолкнул ее от двери и повторил:

– Я недолго.

Дверь за ним закрылась, и Саманта прислонилась к ней, вложив весь свой гнев и страх в один долгий вздох. Потом осмотрелась и увидела на шелковом покрывале кровати свою белую вышитую ночную рубашку.

Взяла ее, глядя удрученным взглядом на две подушки. Если продолжать сопротивляться Гонсалесу, он ведь может устать от игривого обольщения и в своей злобной самоуверенности прибегнуть к более жестким методам, чтобы сломить ее.

Из-за закрытой двери слышался шум воды из душа. Саманта мысленным взором видела мощное мужское тело и с ужасом осознавала, что помимо ярости и страха в ней шевелятся какие-то новые чувства. Они совсем не походили на те, которые она испытывала к любому другому мужчине. Это было непреодолимое сексуальное влечение. Она никогда не думала пережить такое на собственном опыте, так как всегда была решительно против подобных вещей. Так подействовал на нее горький пример родителей. Однако он совсем не повлиял на Роджера. Ее брат, очевидно, не мог обрести глубокой привязанности и переходил от одной кратковременной легкой связи к другой, в то время как она соорудила барьер против всяких увлечений – пустых или серьезных. Но сейчас она догадывалась, что легко может уступить. Уступить – а потом каяться всю жизнь.

Шум воды неожиданно смолк. Саманта быстро сорвала с себя мантию, натянула ночную рубашку и завязала ленты на шее. Потом решительно сняла с постели покрывало. Постельное белье было шелковым, цвета морской волны. Она погладила прохладную ткань, затем, подбежав к окну, открыла жалюзи, чтобы проникал лунный свет, и скользнула между шелковыми простынями.

Дверь ванной открылась, и в проеме Саманта увидела силуэт Рауля с полотенцем вокруг бедер. Девушка крепко закрыла глаза, но ее уши ловили каждый звук. Она слышала, как он потянул за шнурок и выключил в ванной свет, как бросил одежду на стул, а потом подошел к кровати и сел. Матрас слегка прогнулся с ее стороны.

– Саманта!

Секунду она думала, не притвориться ли спящей, но потом отозвалась шепотом:

– Да?

– Мне, вероятно, следовало предупредить вас, – его голос ласково звучал в темноте, – что с пятилетнего возраста я сплю голым и сегодня не вижу причины изменять привычке тридцатилетней давности.

– Конечно. – Она отчаянно старалась отогнать возникший в воображении образ великолепного обнаженного мужского тела.

– И еще одна вещь, дорогая… – В его голосе слышалась насмешка. – Сегодня вы в полной безопасности.

Она открыла глаза от удивления, и Рауль засмеялся.

– Сегодня у вас был трудный день. А мне не хотелось бы, чтобы усталость притупила вами чувства, когда мы будем заниматься любовью. Поэтому наши общие удовольствия откладываются на короткое время.

Подняв пальцы к губам, он поцеловал их кончики, а потом провел ими по ее рту.

– Спокойной ночи, маленькая злючка.

Она ничего не ответила и даже не пошевелилась. Тогда он встал, обошел кровать, проскользнул под простыни с другой стороны и, казалось, моментально заснул.

Саманта долго не могла заснуть, лежа на самом краю своей половины кровати, и смотрела в темноту. Ее губы чувствовали тепло, их покалывало в том месте, где кончики мужских пальцев прикоснулись к ним. Она неистово терла их, чтобы стереть это прикосновение, но тщетно – губы словно просили повторения этого жеста.

Итак, он решил пощадить ее в эту ночь. Но будут завтра, послезавтра и следующие дни и ночи. В отчаянии она решила совсем не спать, разве только ненадолго закрыть глаза…

Лунный свет уступил место яркому солнечному сиянию.

Очнувшись от сна, Саманта сладко потянулась, но тут же испуганно замерла. Может, это был только страшный сон? Но она лежала на шелковых простынях цвета морской волны. Со страхом девушка медленно повернула голову и увидела смуглое лицо на соседней подушке. Нет, не сон! Рауль, однако, все еще крепко спал.

Ее рот искривился. Впервые в жизни – хочешь этому верить или нет – она проснулась рядом с мужчиной.

Движимая любопытством или каким-то неведомым чувством, девушка смотрела на Рауля, изучая его. Во сне его лицо казалось мягче, словно Рауль временно сбросил маску суровости. Его рот как будто улыбался, жесткие складки исчезли. Волосы упали на лоб, скрывая брови, обычно нахмуренные. Черные ресницы были такими густыми, что отбрасывали тень на щеки. Правда, это прекрасное лицо не украшали нанесенные ею две царапины, но она подумала, что они скоро заживут и нисколько не испортят его внешность,

Внезапно веки размежились. Рауль смотрел прямо на нее.

– Доброе утро, Сэмми.

Покраснев оттого, что он поймал ее взгляд, устремленный на него, Саманта отвернулась и не ответила.

– Надеюсь, вы хорошо спали?

Его ленивый замедленный тон разъярил ее.

– Если даже и так, то не благодаря вам. Впрочем, я спала. – Она смотрела на жалюзи, сквозь которые пробивался солнечный свет.

– О, пожалуйста! – Его голос звучал огорченно. – Давайте забудем все вчерашние неприятности. Такое чудесное летнее утро – я открываю глаза и вижу в своей постели очаровательную женщину.

– Очаровательную! – Смешок вырвался у нее раньше, чем она смогла сдержать его.

– Да, очаровательную, прелестную! Почему вы смеетесь?

– Перестаньте, – попросила она вдруг жалобным голосом. – Не шутите со мной, пожалуйста. Конечно, я не красивая.

– Саманта!

Прежде чем она успела шевельнуться, он оперся на локоть, а свободной рукой повернул к себе ее лицо, заставив встретиться с ним взглядом. Сонная улыбка все еще играла на его губах.

– Вы прекрасны!

– Я сказала вам… – начала она сердито, но он перебил ее:

– Сливочная кожа, гладкая, как эта шелковая простыня, ожидает прикосновения рук возлюбленного…

Она представила его руки на своем теле.

– Глаза, которые отражают каждую мысль, которые горят огнем или тают от нежности. Этот щедрый, дающий, нежный рот…

– Нет, пожалуйста! – Она хотела протестовать, но его палец мягко нажал на ее губы.

– И эти замечательные волосы – они делают вас похожей на бледное стройное пламя, храбро борющееся с ветром.

– Стройное? Скорее тощее, – не сдавалась Саманта.

– Стройное, – подтвердил он, – и безупречное. И очень скоро, – его голос снизился до шепота, – я уверю вас в его совершенстве. Но пока меня поражает то, что опытная двадцатипятилетняя женщина создает вокруг себя атмосферу полной невинности. Этим искусством владеют немногие женщины.

Искусством? Так вот какой он видит ее! Девушку пронзила такая боль, будто в нее всадили кинжал. Но она не показала этого и храбро ответила:

– Зато вы, очевидно, в совершенстве освоили искусство обольщения благодаря своему сладкоречивому языку. Но на меня не тратьте свое время даром.

Рауль рассмеялся.

– Совершенно верно, дорогая. Нет никакой надобности обольщать. – Отодвинувшись от нее, он взял со столика у кровати свои часы. – К сожалению, время против нас. Я первый воспользуюсь ванной, так как мне нужно сделать кое-какие распоряжения, прежде чем мы уедем.

– Уедем? К-куда вы меня отвезете?

Он лениво усмехнулся:

– О, я думаю, вы с удовольствием проведете несколько дней у моря.

– У моря… Бы имеете в виду Аликанте? Но я ведь сказала вам, что это бесполезно. Роджер не…

– Нет, не Аликанте.

– Так вы будете искать Лолиту по побережью? – Сердце у нее сильно забилось: может быть, он поверит ей наконец?

– Я распорядился, чтобы искали в Гранаде и Аликанте, – отрезал он. – Но не сомневаюсь, что она в настоящий момент где-нибудь на Средиземном море или на полпути к Сейшельским островам.

– Вы имеете в виду – с Роджером?

– Конечно. И если он не вернется обратно через две недели… ну, вам придется примириться с тем, чтобы подождать еще.

– Послушайте, Рауль… Какая от этого польза? – В ней кипел гнев.

– Ну вот что. У меня в одиннадцать часов свидание, поэтому…

Взяв полотенце, которое вечером он небрежно бросил на кровать, Рауль откинул простыню. Саманта быстро отвела глаза. Обвязав полотенце вокруг бедер, он открыл дверцу гардероба, вытащил одежду и скрылся в ванной. Саманте не оставалось ничего другого, как продолжать лежать в постели и прислушиваться к шуму душа, теребя шелковую простыню. Он вернулся одетый в кремовые хлопчатобумажные брюки и коричневую рубашку для поло с короткими рукавами. Когда он подошел к кровати, Саманта снова почувствовала слабый запах цитрусов.

– Теперь вставайте.

Крепко сжав губы, она уставилась на стену. Тогда он добавил более твердо:

– Не заставляйте меня ждать, слышите?

Наклонившись вперед, мужчина оперся на кровать загорелыми руками так, что Саманта оказалась между ними.

– Да, слышу, – фыркнула она. – Нет, я не заставлю ждать, черт вас побери!

– Хорошо. Я рад, что вы понимаете ситуацию.

Они молча смотрели друг на друга. Ей казалось, что какие-то неуловимые нити колышутся между ними в спокойном воздухе, сплетаются вокруг них. Наконец он улыбнулся – короткой удовлетворенной улыбкой, выпрямился и вышел.

Как это могло случиться? – в отчаянии спрашивала себя Саманта. Я ненавижу его, он презирает меня, и тем не менее из этого антагонизма вырастает взаимное притяжение.

Говорят, что любовь и ненависть – две стороны одной медали. Этот человек был ее врагом. То, что она могла почувствовать к нему хоть отдаленное подобие любви, казалось совершенно невозможным. Но ей было интересно знать – действительно ли обратной стороной ненависти могут быть желание, страсть, влечение, вожделение – любое из этих слов годилось.

Очень спокойно она прошла в ванную, где воздух был пропитан запахом цитрусов.

Выйдя в холл, Саманта увидела Люсию – та сказала, что проводит ее в комнату для завтраков. Эта комната оказалась меньше обеденной, но зато была залита солнечным светом.

Рауль уже сидел за столом с чашкой кофе в одной руке и пачкой бумаг в другой. Мужчина небрежно взглянул на Саманту и тут же глаза его сузились. Он поставил чашку на стол.

– Подойдите сюда.

Она подошла, безнадежно желая теперь, когда уже было слишком поздно, подчиняться впредь инстинкту самосохранения.

Рауль с яростью смотрел на ее свободную белую тенниску с большой зеленой довольной лягушкой посередине и с надписью, которую он прочитал вслух: "Поцелуй меня, я могу быть принцессой".

Его патрицианский рот скривился, словно от запаха гнилого болота.

– Моя тенниска еще лучше сзади, – хихикнула Саманта.

– Повернитесь.

Она повиновалась. Рауль молча посмотрел на вторую лягушку, еще более самодовольную, и надпись: "Я обманула тебя".

Он выглядит совершенно больным, подумала Саманта со смесью удовлетворения и беспокойства.

– Почему вы не надели что-нибудь из вещей Лолиты? – холодно спросил он.

– Потому что они мне не подходят. Я тощая, ясно? – Она надменно выставила вперед подбородок.

– А что-нибудь другое из ваших собственных вещей?

– Мне нравится эта тенниска, – отрезала она. – Одна из подружек Роджера подарила ее ему. Но это не его стиль, а мой, поэтому он отдал ее мне. И переодеваться я не буду. – Она смотрела на Рауля вызывающе, засунув руки в карманы джинсов. – Я в отпуске – напоминаю на тот случай, если вы забыли об этом, – а во время отпуска я ношу именно такие вещи.

Он тяжело вздохнул:

– Я надеялся, вы получили хороший урок, чтобы не продолжать свои детские попытки спровоцировать меня.

Саманта действительно получила урок. Воспоминания о вчерашнем дне все еще были свежи в ее памяти, и она решила больше не препираться с испанцем по любому поводу. Но сейчас почему-то именно эта тенниска явилась для нее формой протеста, который она просто не могла не продемонстрировать.

– Кофе? – Рауль взял пустую чашку и посмотрел на девушку сведя брови.

Саманта была в замешательстве. Что происходит? Разве он не собирается потребовать, чтобы она переоделась? А может, просто стянет с нее тенниску?

– Э… да, пожалуйста, – пробормотала она и уселась за стол, изо всех сил стараясь не допустить появления удовлетворенной улыбки на своем лице. Она выиграла, она действительно выиграла сражение! А если выиграла сражение, то, вероятно, сможет выиграть и войну.

После завтрака они спустились во двор к гаражу, где в нескольких блоках стояли машины. Рауль вывел из одного блока блестящий серый "феррари". Саманта уселась на сиденье с великолепной обивкой, стараясь держаться так, будто ездит на подобных машинах всю жизнь.

5

Покинув территорию замка, они подъехали к загону, где паслись с полдюжины лошадей, чья прекрасная стать была заметна даже неопытном глазу Саманты.

– Это мои кони для поло, – пояснил Рауль.

– Очень красивые.

Она с любопытством наблюдала за двумя жеребятами, которые, размахивая хвостами, легко и быстро носились один за другим. Рауль вытащил пакет с лакомствами.

– Давайте подойдем поближе.

Лошади подбежали к изгороди. Одну из них, пегую кобылу, Рауль погладил по морде. Она негромко заржала и потянулась губами к руке хозяина. Тот сказал ей по-испански что-то нежное и дал кусок сахара.

– Это Агни.

– Та, чьим кремом вы смазывали меня прошлой ночью?

– Да, верно. Между прочим, как ваша шея?

– Хорошо, спасибо.

– Разрешите посмотреть.

Рауль наклонил к себе ее голову и, расставив пальцы, провел ими от подбородка до ключицы. Он стоял очень близко к ней – Саманта ощущала исходящие от него токи каждой клеточкой тела. И, конечно, он мог слышать ее прерывистое дыхание.

– Мне очень жаль, что все так получилось, – вздохнул Рауль. – Вам больно?

Их глаза встретились, и прошло несколько долгих секунд, пока она не отвела взгляд.

– Н-нет, нисколько. Это… это, должно быть, действительно чудесный крем… – Она сделала шаг назад. – Какая прекрасная лошадь эта Агни! Можно, я дам ей сахар?

– Нет, лучше не надо. Она очень ревнует меня к женщинам.

– Ревнует? Но это же лошадь!

Рауль усмехнулся, показав крепкие белые зубы:

– Не нужно, чтобы Агни слышала ваши слова. Она считает себя моей единственной возлюбленной.

– О! – Саманта в замешательстве посмотрела на него.

– Но вы можете дать сахар другим лошадям. – Он вручил ей пакет. – Вот это, например, ее жеребенок. Положите сахар на ладонь, вот так.

Морда маленькой лошадки приблизилась к ладони Саманты, и бархатные губы нежно взяли с нее кусочки сахара.

– О, малыш очаровательный! – Она похлопала по шелковому носу, смеясь от удовольствия, и оглянулась на Рауля. Он внимательно наблюдал за ней, и выражение его глаз было такое, что пульс девушки забился быстрее. Она отвернулась.

Сев в автомобиль, они несколько минут ехали молча мимо высоких кипарисов. Наконец Саманта решила нарушить молчание.

– Где вы играете в поло?

– О, возле Гранады. И в Южной Америке, особенно в Венесуэле.

– Вы когда-нибудь играли в Англии?

– Довольно часто, в Ноттингеме. И Шеффилде, конечно.

– В Шеффилде? – Ее глаза блеснули. – Вы имеете в виду… аристократические спортивные клубы?

– Естественно, – ответил он серьезно. – Вы теперь уже достаточно хорошо меня знаете, чтобы быть уверенной в том, что я пользуюсь всем самым лучшим.

Снизив скорость, он повернул на другую дорогу и опять поехал быстрее.

Саманта смотрела на пролетающие мимо картины сельской местности с поблекшей от летней жары зеленью и чувствовала странную освобожденность от физического и душевного напряжения прошедших суток. Вчера в это же время они ехали совсем по другому шоссе, ведущему в неизвестность. Поэтому она тогда и сопротивлялась, к тому же способность управлять своей жизнью была у нее отобрана. И вот что странно – эта мысль ее больше не пугала, наоборот, каким-то образом придавала сегодняшнему дню некое волнующе-сказочное значение.

Далеко впереди показалось море, темно-синее под белесым бездонным небом. Постепенно море приближалось, и несколько миль они ехали по прибрежному шоссе. И вдруг Рауль повернул машину на боковую узкую дорогу, которая поднималась в горы. На первом же повороте перед ними открылся великолепный вид.

Они остановились над узкой долиной, почти отлого спускавшейся к морскому берегу. По долине протекала речушка. Преодолевая несколько запруд, спущенных в это время года, она бежала дальше, навстречу морю. Однако эта идиллическая картина не сопровождалась столь же безмятежной тишиной. В долине кипели строительные работы. Воздух наполняли грохот и скрежет камнедробилок, бульдозеров и самосвалов.

– Ну, что вы думаете о моем детище? – спросил Рауль, наклонившись вперед и не выпуская рулевое колесо.

– Это все ваше?

– Да, каждый клочок. Эта земля принадлежала еще моему далекому предку. А с тех пор, как ее унаследовал мой прапрадед, она по женской линии принадлежит семье Гонсалесов, то есть моей, в которой я единственный наследник. Я построил этот дом. – Он указал на солнечную сторону долины, и Саманта увидела там наполовину скрытую среди деревьев низкую белую виллу. – Но я занят множеством дел и приезжаю сюда так редко, что решил найти лучшее применение для этой земли.

– Вы имеете в виду застроить ее? – спросила она. – Но если вы не будете бережно относиться к природе, то можете разрушить всю эту неповторимую земную красоту.

Она смутилась от собственной смелости, а Рауль рассмеялся.

– Мог бы, если бы действовал опрометчиво. Но я намерен учитывать чужие ошибки, поэтому не беспокойтесь. Все в долине будет на уровне – как бы это сказать? – хорошего вкуса и с учетом природных особенностей этого уголка. И в конце концов, почему бы мне не поделиться подобной красотой, – он сделал рукой широкий жест, – с другими людьми, которые тоже смогут оценить ее?

– И которые будут в состоянии за это платить, – лукаво добавила Саманта.

Он покосился на нее.

– Конечно. Мои поместья требуют больших средств на содержание. Я покажу вам все позднее, а сейчас, – он взглянул на часы, – у меня совещание, поэтому я должен вас покинуть. Вы можете провести время на вилле в плавательном бассейне.

– Нет, спасибо. – Саманту взбесил его покровительственный тон. – Я лучше проведу его здесь.

Он, казалось, слегка удивился, а потом пожал плечами.

– Как хотите. Если будет скучно, можете пойти на пляж.

– Благодарю вас, сеньор Гонсалес. Мне не будет скучно, – ответила она вежливо, открыла дверцу машины и потянулась за своей сумкой. Но Рауль решительно перехватил ее руку.

– Пожалуй, я подержу это у себя, так будет надежнее.

Она бросила на испанца свирепый взгляд, но он добавил вполне серьезно:

– Пожалуйста, не пытайтесь сделать что-нибудь такое, о чем потом придется жалеть. Здесь есть защитные ограждения и охрана – в первую очередь, конечно, для того чтобы не впускать нежелательных лиц, но задачу охранников легко можно изменить на противоположную.

Саманта выскочила из машины, хлопнув дверцей, и отвернулась.

Рауль не спеша вышел вслед за девушкой и еще раз предупредил:

– Будьте осторожны. – Махнув рукой, он сел в машину и уехал.

Саманта осторожно прошла через строительный участок под любопытными взглядами рабочих и остановилась на ровной площадке между стройкой и берегом моря. Профессиональным взглядом она сразу оценила великолепие этого места. Вероятно, это был земной рай до того, как сюда пришли рабочие, – укрытая от ветров зеленая долина, поросшая пальмами, кипарисами, бамбуком, и маленький пляж с серебристым песком.

Рауль сказал, что очень занят… Почему-то эта мысль огорчила ее. По мостику девушка перешла через речушку и села под пальмой.

Какое раздолье для фантазии дизайнера! Она почувствовала зависть к тем людям, которых Рауль выбрал для составления планов застройки и оформления ландшафта. Как они с этим справятся? Эта узкая долина, на взгляд Саманты, требовала обустройства в мавританском стиле, что, конечно, польстило бы фамильной гордости высокомерного владельца этого уголка. Аккуратные домики поднимались белыми ярусами по обеим склонам долины, сжатой горами.

А что бы сделала она хотя бы вот с этой речушкой?

Нужны карандаш и бумага, но у нее их нет. Саманта закусила губу от досады. Но тут же, поддавшись творческому порыву, встала на колени, осторожно разгладила перед собой песчаную землю и, взяв палочку, начала делать наброски…

– Строите замки на песке?

Едва насмешливый голос достиг сознания девушки, как перед ее глазами появились две ноги с аристократически узкими ступнями.

– Нет, – ответила она резко и села, отбросив кудри со лба.

Спина у Саманты ныла от усталости, так как она была поглощена своим занятием, вероятно, не один час. Прикрыв рукой глаза от солнца, она посмотрела на Рауля и с замиранием сердца увидела, что он недовольно хмурится.

– Ч-что случилось? Я ничего не сделала, – попыталась она защититься.

– Да, на этот раз ничего. – Он еще сильнее нахмурился, пнув ногой обломок дерева.

– Что случилось, Рауль? – повторила она. Он мрачно пожал плечами.

– О, проблемы, проблемы.

– Вы не хотите рассказать мне о них? – спросила она нерешительно. – Порой это помогает. Роджер всегда…

– Не сомневаюсь, – фыркнул он. – Но мне не о чем вам рассказывать. Все дело в том, что я неправильно судил о вас. – Причесывая пальцами волосы, он сердито дышал. – Что вы делали? И что это за чертежи?

– О, ничего. – Она поспешно отбросила палочку. – Делала то, что вы мне сказали, – развлекалась.

Она встала и скривилась, наступив босыми ногами на колючки, а потом начала ногой стирать чертежи на песке. Но Рауль схватил ее за руку.

– Не нужно. Что это такое?

– Ну, – она смущенно засмеялась, – это чертеж застройки долины. Кстати, как она называется?

– Валье-де-Флорес, что означает Долина цветов, – горделиво ответил Рауль, не отрывая глаз от чертежей на песке. – Поясните мне, что это?

– О нет…

– Скажите же! – Встав на корточки, он властно указал пальцем на место рядом с собой, и она неохотно тоже присела.

– Ну, это две стороны долины, а это ряды, соединяющие корпуса построек по обеим сторонам. Я сделала вокруг корпусов узкие дорожки. А вот высокие внутренние стены. Здесь будет много всевозможных растений вокруг, так что образуется ряд маленьких тенистых двориков, в мавританском стиле, понимаете?…

Саманта взглянула на узкое смуглое лицо рядом с ее лицом, но оно ничего не выражало, и она продолжила:

– Вы должны – имею в виду, я бы так сделала – использовать воду. Надо иметь запасную цистерну, насос, конечно встроенный у края холма, вот здесь. – Она указала пальцем на конкретное место склона, но глаза Рауля не отрывались от чертежа. – И я бы пустила эту воду по склону холма, так чтобы образовались маленькие прудики и ручьи среди скал.

– А это что? – Худой палец указал в центр чертежа.

– О, это рыночная площадь, опять же мавританская. – Она искоса посмотрела на Рауля. – Здесь может быть облицованная плитками беседка – эти зеленовато-синие плитки так хороши! – фонтан, мощеный внутренний двор, маленькие таинственные аллеи среди деревьев и кустарников.

– А это?

– О, это место, где мы теперь сидим. Здесь будет большой пруд, как оазис. Мы сохраним…

– Мы? – Он вопросительно поднял брови.

– Нет, я имею в виду… – она покраснела, – я бы сохранила эти пальмы и, конечно, добавила бы еще ряды бамбуков. А эти бунгало, там, – на этот раз он посмотрел наверх, где стояли полузаконченные здания, – я бы поставила их балконы на сводчатые опоры и устроила перед ними еще один пруд…

Его взгляд опять буравил ее.

– Ну, вот что бы я сделала, – закончила Саманта, улыбнулась и встала, отряхивая от песка джинсы.

– Кем вы работаете?

Она не смогла удержать смущенной улыбки.

– Я дизайнер, во всяком случае, овладеваю искусством оформления на практике.

– Понятно, значит, все это не просто так.

Он прислонился к дереву, внимательно наблюдая за девушкой. Раздраженная его испытующим взглядом, она ответила резко:

– Не говорите мне ничего! Вы один из тех мужчин, которые не одобряют женщин, делающих карьеру. По-моему, вы считаете, что место женщины на кухне, в спальне и детской.

– Нет, – ответил он без улыбки. – Я так не считаю.

– О! – Она посмотрела на него в замешательстве, но сразу же овладела собой. – Вы удивляете меня, сеньор.

– Понимаете, сеньорита, – он слегка передразнивал ее, – в моем положении я могу позволить себе держать на кухне и в детской обслуживающий персонал.

– Я знаю, что можете. – Она уже ругала себя за то, что вступила в этот спор.

– Какое у вас образование?

– У меня диплом проектного института в Манчестере.

– Какие-нибудь заказы вы уже получили?

– Ну, не особенно много для первого года. – Она улыбнулась. – Я, главным образом, заставляла своих родных и друзей разрешить мне перепланировать их внутренние дворики и сады.

– Вы хотите сказать, что уговаривали их делать по-вашему? – В его голосе звучала ирония.

Она посмотрела на него холодно.

– Может быть, и так, но все были довольны результатами. Во всяком случае, с того времени я стала больше работать. Сделала проект садово-паркового комплекса для большой компании, конечно, совместно с другими проектировщиками.

– Вы могли работать с другими людьми? Удивительно.

– И только сейчас, – она сделала вид, что не заметила насмешку, – закончила проектировать парк для нового отеля в Оксфорде.

– В Оксфорде! И его одобрили?

– Думаю, что да. – Она сделала язвительную мину. – Насколько я знаю, мне дали бы знать, если бы моя работа не подошла.

– Да, пожалуй, – сказал он сухо. – Хорошо, пойдем.

– Куда? – спросила она со страхом.

Он снова нахмурился.

– На виллу, конечно, обедать. Куда же еще?

– Нет, я бы лучше осталась здесь, на открытом месте, поближе к рабочим, которые сейчас отдыхают под тенью деревьев, вон там. Здесь, где я в безопасности от…

– Вы невыносимы! – перебил Рауль девушку, еле сдерживая гнев. – От вас только и слышишь: нет, нет!

– Я же не навязываюсь…

– Почему бы хоть раз не улыбнуться и не сказать: конечно, Рауль, да, перестаньте сражаться со мной. Но ведь я не перестану. Потому что, если когда-нибудь перестану воевать с вами, то могу в вас влюбиться, и очень сильно, а это именно то, что я не намерен делать.

Эти слова до того поразили Саманту, что она могла только изумленно смотреть на этого странного потомка мавров.

– Ну! – сердито зарычал он. – Нет ответа?

– Я… – Она с трудом сдерживала волнение и, не найдя что сказать, пролепетала неуверенно: – Да, нет ответа.

– О! – Его свирепое рычание прекратилось, и он продолжал, как бы рассуждая сам с собой: – Что она делает со мной, эта Саманта Браун! Невероятно! Все люди одинаковы, все состоят из воды, крови, костей, мускулов. И в то же время никогда в истории этой планеты не было другой Саманты Браун. Я клянусь в этом!

– Конечно нет. – Она отбросила назад свои ярко-медные кудри. – Я уникальна.

– Надеюсь.

Рауль поднял руку и слегка прикоснулся к ее лицу, потом провел пальцами по губам, щекам, потрогал кончик прямого маленького носа, будто исследуя его, словно никогда раньше не прикасался к женскому лицу.

Саманта стояла как оглушенная, приоткрыв рот от изумления. Рауль, хмурый, заглянул ей в глаза и встретил ее завороженный взгляд. Его пальцы успокоились. Они продолжали смотреть друг на друга, и ее сердце бешено колотилось. Наконец он медленно опустил руку и, повернувшись, зашагал по узкой дорожке.

Рауль ожидал ее на широкой террасе виллы, сидя в кресле и нетерпеливо постукивая пальцами по подлокотнику.

– Мы здесь будем обедать? – спросила она, поднявшись по мраморным ступеням. – Мы…

– Обедать? О, позднее. Пойдемте со мной. – Хозяин встал и провел гостью через большую гостиную в комнату с плотно закрытыми ставнями. Он открыл их, распахнув широкие окна, за которыми открывалась величественная панорама изумрудного моря. Широким жестом испанец обвел комнату: – Это мой кабинет. Вот только бываю здесь редко.

– Красивый вид, но…– "Зачем вы меня сюда привели? " – хотела она сказать, но Рауль уже двигал к окну письменный стол красного дерева. За ним последовал громадный вращающийся стул, такой же, как в кабинете в замке. Он вытащил пачку бумаги, потом положил на стол ручки и карандаши.

– Садитесь.

– Но…

Схватив Саманту за локти, он насильно усадил ее.

– Я хочу, чтобы вы сделали чертеж перспективы местности под строительство. Это для вас не проблема, – добавил он спокойно. – Вы уже составили план там, на песке.

– Но… – попыталась она возразить. – Я… – Что-то случилось с ее голосовыми связками. Саманта прочистила горло. – Я не понимаю. Вы ведь уже, наверное, наняли ландшафтного архитектора?

– Да, – ответил он хмуро. – Даже двух. Первого я уволил три месяца назад… – он сделал паузу, и Саманта поняла, что за этим последует, – а второго сегодня утром.

– Но почему? – Ее сердце забилось быстрее. – Вы, я думаю, не заказали бы эту работу некомпетентным людям.

– Они не были некомпетентными, просто не видели всего так, как вижу я. У обоих оказались слабые чертежи – технически правильные, без сомнения, но такие можно использовать для чего угодно. – Он указал на кучу бумаг в мусорной корзинке. – Я порвал это у них на глазах.

– Понимаю. – Саманта посочувствовала своим незадачливым коллегам.

– Поэтому я прошу вас сделать черновой проект. Сейчас.

– Но это невозможно! – Саманта смотрела на неожиданного заказчика с ужасом. – На проект у меня уходят недели, иногда месяцы.

– Глупости. Вы достаточно хорошо сделали его там, внизу.

– Да, но…

– Но что? – требовательно воскликнул он.

– Вы должны понять, что одно дело – играть в детские игры на песке и совершенно другое – сделать чертеж на бумаге, да еще под вашим придирчивым взглядом.

– Я не придирчивый. Просто знаю, чего хочу, и не терплю, когда другие этого не понимают.

Нет, думала Саманта, я не могу этого делать и не буду. Вспомнив выражение его лица, когда он подошел к ней на берегу, она снова сжалась от страха.

– Нет, об этом не может быть и речи. Я недостаточно опытна…

Гонсалес искоса бросил на нее хитрый взгляд.

– Это уникальная Саманта Браун говорит мне, что отказывается ответить на вызов? Что она трусит?

Не в силах встретиться с этим плутом взглядом, девушка щелкнула ногтем по краю стола.

– Дорогая, – его голос перешел в мягкое мурлыканье, – я знаю, что вы боитесь меня. – Она напряглась, все еще не поднимая глаз. – Но рассматривайте меня просто как любого другого потенциального клиента.

– Да это в сто раз труднее, чем все, с чем я когда-либо сталкивалась!

Тем не менее он прав, черт возьми! Она боится его. Боится его взгляда, от которого скачет пульс, боится того непреодолимого желания, которое вспыхивает в ней, когда она смотрит на его стройную фигуру. Вот и сейчас, когда он склонился над ней, опираясь на стол… Нет, она должна продолжать борьбу.

– Я не боюсь вас, – возразила Саманта, поднимая на испанца решительный взгляд, в ответ на который он насмешливо поднял брови. – Просто не хочу, чтобы вы бросили меня в подземную темницу, если вам не понравится мой чертеж.

– О, есть много других способов выразить свое неодобрение, уверяю вас, – ответил он мягко. – На самом деле вы не можете смириться с фактом, что у кого-то более сильная воля, чем у вас. Но вы покоритесь мне, это неизбежно. И будет гораздо лучше, если это произойдет раньше.

Рауль отошел от стола.

– Вы останетесь здесь, пока не сделаете по крайней мере несколько предварительных набросков. И чтобы быть уверенным в результате, – он стоял уже у двери и вытаскивал ключ из замка, – я запру вас здесь.

– Не надо! – Саманта приподнялась и сразу же бессильно опустилась на кресло. – Вы не можете этого сделать! – завопила она.

Он пошлепал ладонью по двери.

– Как видите, могу. Когда закончите, постучите, и вас освободят.

– А как с обедом? Я есть хочу! – крикнула она ему вслед, но дверь уже закрылась.

6

Девушка вскочила и толкнула кресло так, что оно закрутилось вокруг своей оси. Наконец остановилось, и Саманта села, устремив на море глаза, такие же непокорные, как морская стихия в штормовые дни.

Какое нахальство, какая наглость у этого человека! Ничего удивительного в том, что племянница убежала от него. Если у этой девушки есть разум, она еще долго будет в бегах.

Нахмурившись, Саманта смотрела на множество ручек и карандашей, словно не понимая, зачем они здесь. Был ли он когда-нибудь женат? Конечно нет. Да ни одна женщина, даже за самую роскошную жизнь, какую может предложить Гонсалес, не пожертвует своей независимостью. Даже ради богатств этого тирана! Не зря он оправдывался вчера, что никогда не спал в своей постели с женщиной.

Она яростно гнала от себя образ этого человека, но ничего не могла с собой поделать. Вновь и вновь возникало желание завоевать его любовь, оказаться в его объятиях… Но ради этого надо во всем потакать ему, прислушиваться ко всем его указаниям – что носить, что делать, чего не делать, как и о чем думать. Конечно же, нет. О, некоторые женщины могут считать иначе, но она, Саманта Браун, – никогда.

Девушка смотрела на кипу чистой бумаги перед собой. Конечно, она может сидеть здесь, положив ноги на стол, и ждать, пока он милостиво соизволит отпереть дверь. Но при мысли о его возможной реакции ее дух дрогнул. А кроме того, подумала она, глядя на великолепный пейзаж за окном, какой это вызов Раулю – создать красоту из хаоса и грязи и ошеломить своим дарованием. Впрочем, она уже достаточно хорошо знала его, чтобы быть уверенной в том, что его нелегко поразить.

Но даже если так… Положив перед собой лист бумаги, она взяла карандаш и забыла обо всем на свете…

Дверь тихо открылась, и Рауль приблизился к столу. Она с раздражением посмотрела на него.

– Уходите, я не закончила.

– Все, наработались, по крайней мере сегодня. – И он вынул у нее из руки карандаш.

– Нет, я должна закончить то, что считаю нужным. – Она схватила другой карандаш, но его рука сомкнулась у нее на запястье, как стальной капкан.

– Положите назад.

– Нет! – В напряженной тишине она наблюдала, как он медленно отпустил ее руку.

– Почему вы не съели свой обед, разве вы не были голодны?

– Обед? – Она с недоумением оглянулась и только теперь увидела, что кто-то поставил на письменный стол поднос с холодным мясом, хлебом, сыром, салатом, фруктами и графином белого вина. Кто-то поставил, а она, видно, несколько раз откусила хлеб, но не больше.

Девушка вопросительно посмотрела на Рауля, и ему пришлось пояснить:

– Луиза, моя экономка, сказала, что вы ее даже не заметили.

Саманта наконец очнулась. Ее глаза все еще сверкали гневом, но мысли большей частью оставались там, на бумаге. Внезапно она поняла, что шум строительных работ уже смолк и на долину опустились сумерки.

– Я всегда забываю обо всем, когда работаю, – сказала она устало.

– Вижу, – заметил он сухо, – но сегодня вы сделали уже достаточно. Покажите мне.

– Нет, я пока не…

–Да!

Она не успела закрыть чертежи. Рауль схватил их и стал просматривать каждый лист, бросая затем на стол. Саманта снова уселась в кресло, стараясь казаться безразличной. А если ему не понравится… И что за беда! – гневно сказала она себе. Меня ничуть не интересует его мнение. Но в глубине души знала: никогда в жизни она так страстно не желала одобрения своей работы.

Рауль закончил внимательно рассматривать последний чертеж и бросил его поверх остальных без комментариев. Лицо его оставалось бесстрастным. Ей хотелось стукнуть по столу и закричать: "Ну, они нравятся вам, черт побери? А если и нет, что с того? Я-то знаю, что это самый лучший проект, который я когда-либо делала".

Вместо этого она внезапно сморщилась и приложила руку к шее.

– В чем дело?

– О, просто онемела шея. У меня это бывает всегда, если я долго работаю. – Она осторожно повернула голову и невольно застонала от боли.

– Дайте я посмотрю.

– Нет, все будет в порядке. Я сейчас приму обезболивающую таблетку – она поможет, а также не даст разыграться головной боли, которая обычно за этим следует.

Голова действительно уже начинала болеть, и Саманта потянулась за своей сумкой. Но Рауль удержал девушку в кресле и, положив руки ей на плечи, начал нежно массировать напряженные мускулы. Она хотела было воспротивиться, но тут же отдалась на волю этих пальцев, нежные прикосновения которых устраняли боль. Его руки поднялись вверх по шее, стали массировать голову. Загипнотизированная, она закрыла глаза.

– Лучше?

Саманта подняла отяжелевшие веки. В этот момент Рауль наклонился, чтобы заглянуть ей в лицо. Он смотрел прямо в глаза.

– Я… – Она слегка повернула голову, потом смущенно потупилась. – Да-да, спасибо. Это действительно хорошо, – ответила девушка чуть охрипшим голосом.

– Ладно.

Прежде чем она успела встать, он взял ее под локти и поднял с кресла. Они стояли совсем близко друг к другу, его руки все еще сжимали ее локти, на своем лице она чувствовала его дыхание.

Наклонившись к ней, он быстро провел губами по ее губам. Ласка была почти незаметной, однако оказалась такой откровенно эротической, что по телу Саманты словно пробежал ток. Внутри все податливо расплавилось. Она охнула, но Рауль уже отступил назад. Его глаза сузились, как у хищника, а на тонких губах заиграла слабая улыбка.

– Пойдемте, я повезу вас обедать в Сьерра-Бланку.

– Но я должна принять душ и переодеться, – запротестовала Саманта и добавила смущенно: – Вы же не хотите, чтобы я была рядом с вами в этой тенниске?

Он повел ее по коридору и открыл одну из многочисленных дверей.

– Пожалуйста. Это ваши апартаменты.

В мягком свете, льющемся из бронзовых светильников, Саманта увидела красиво обставленную комнату. Сочетание цветов ласкало глаз: морская волна с белым на обоях, желтовато-зеленоватые и голубые полосы на шторах.

Ее сумка стояла на стуле, и кто-то разложил вынутые из нее вещи в гардеробе.

– У вас есть… – Рауль посмотрел на часы.

– Только не говорите мне, что всего пятнадцать минут, – попросила она смиренно.

Его губы сжались.

– Я хотел сказать – двадцать, – ответил он жестко и вышел, прикрыв за собой дверь.

Саманта подошла к гардеробу. Если бы я собиралась сюда не так поспешно! – подумала она в отчаянии. Кроме того, одна дорожная сумка едва ли могла вместить больше, чем пара нарядов, тенниски, шорты, бикини и туалетные принадлежности. Но она могла взять с собой новое синее шелковое платье или то, которое Роджер купил ей ко дню рождения.

Подумав, она сняла с вешалки зеленую юбку из хлопчатобумажной ткани. По какой-то причине, которую ей не хотелось сейчас анализировать, Саманта испытывала желание выглядеть сегодня вечером получше. Возможно, что, бросив Раулю вызов своей тенниской с лягушками, она сейчас хотела показать себя совсем в другом виде.

Она рассматривала юбку, когда что-то соскользнуло с другой вешалки. Конечно… Сердце Саманты радостно забилось. Она взяла в руки платье – черное, до колен, из искусственной ткани, которое могло сойти за шелковое. Совсем старое, она взяла его с собой только потому, что оно легко помещалось в любой уголок сумки и при необходимости могло заменить вечерний туалет.

Бросив платье на кровать, Саманта пошла в маленькую душевую и встала под освежающие струи. Несколько минут спустя она уже досушивала феном кудри, расчесывая их гребнем до тех пор, пока они не превратились в пышную прическу цвета меда. Потом принялась изучать лицо в широком зеркале. Слабые следы от синяков еще оставались, но сегодня она почему-то выглядела иначе, чем вчера. Кожа светилась, глаза, огромные при мягком свете, будто бы приобрели новое выражение, а рот… Она смотрела на свой рот с удивлением: губы, приоткрытые в слабой улыбке, казалось, ждали чего-то. Впрочем, ясно – чего. Должно быть, сегодня, вечером Рауль выскажет свое мнение о ее эскизном проекте и одарит поцелуем.

Она подкрасила губы, нанесла над глазами коричневые тени и еще раз оглядела себя в зеркале. Потом, как бы не желая расставаться с этой новой Самантой в зеркале, медленно повернулась, прошла в спальню и надела платье, а на ноги босоножки.

Рауль ждал ее в холле. Он смотрел на нее не отрываясь. Его глаза, по своему обыкновению, схватывали каждую деталь. Он начал осмотр с мягких кудрей и лица, прошелся взглядом по стройным изгибам тела, спустился к ногам. Что-то мелькнуло у него в глазах, дрогнул мускул в углу рта, а его тон, когда он заговорил, был вполне корректным.

– Добрый вечер, Саманта. Итак, ваша одежда не ограничивается мотоциклетными кожанками и тенниской с зелеными лягушками.

– Не совсем. – Она улыбнулась неуверенно, а потом выпалила: – Вы тоже выглядите очень мило.

На нем был белый хлопчатобумажный костюм и голубая рубашка с открытым воротом. Цвет костюма делал его кожу еще более смуглой, отчего испанец казался совсем чужим. Саманта проглотила внезапный ком в горле и с трудом перевела дыхание.

Рауль наклонил голову.

– Благодарю вас. Что-то говорит мне, что нелегко обычному мужчине получить одобрение такой сеньориты, как Саманта Браун.

Он взял ее руку и поднес к губам. Кончиком языка Рауль легкими движениями прошелся по ее кисти. Трение его языка по коже захлестнуло девушку горячей эротической волной.

Затем он поднял глаза, чтобы увидеть реакцию Саманты. В ее нерешительном взгляде читалось обещание.

– Пора идти, – сказал он мягко, и Саманта пошла за ним к машине на подгибающихся ватных ногах.

7

Рауль остановил машину на одной из боковых улочек городка Сьерра-Бланка, и они пошли в центр пешком.

Саманта была очарована: узкие извилистые аллеи, облицованные плиткой фасады домов, заполненные цветами дворы и над всем этим – лунный свет.

На одной из мощенных булыжником улиц им навстречу попалась шумная семейная группа с представителями всех возрастов – от одетой в черное бабушки до новорожденного младенца на руках молодой матери. Саманта искоса бросила взгляд на Рауля. Он был так уместен здесь, на улочках с двориками, пропитанными экзотическим мавританским духом. Казалось, все, что ему сейчас требуется, – это белые шелковые одежды и соответствующий головной убор, грациозная чистокровка Агни под ним, мягко позванивающая богато украшенной сбруей, и кривой кинжал в золотых ножнах на поясе. Такой наряд еще больше подчеркнет совершенство этого смуглого надменного лица с жестким выражением, которое все еще сохранялось на нем, даже в этот вечер, когда Рауль, казалось, полностью расслабился.

Они шли вдоль моря по усаженной пальмами улице. Вдали на черно-синем небе вырисовывались зубчатые силуэты гор. Улица привела их на площадь. В окне одной из лавок висела афиша, объявляющая о бое быков в Кордове. Рауль остановился и стал читать ее.

. – Вы ходите на корриду? – спросила Саманта, еще более заинтересованная этим загадочным человеком.

– Иногда. А вы ни разу не были?

– Конечно нет. Это варварство!

Он слегка улыбнулся ее горячности.

– Ну да, иностранцы, особенно женщины, видят это иначе, чем испанцы.

– Мы видим это так, как есть в действительности, – ужасное, жестокое зрелище.

Он посмотрел на нее с улыбкой, а в глазах засверкали искорки.

– Какая вы категоричная, дорогая!

– Не дразните меня, – сердито буркнула она, – это не смешно.

– Согласен, коррида – это не шутка. Это древнее искусство, борьба за превосходство между хорошо обученным тореро и свирепым быком. Это смелый и элегантный… балет.

Саманта пыталась горячо протестовать, но испанец не дал ей вымолвить ни слова и продолжал:

… – Цель матадора, начиная с первых выпадов, – это добиться превосходства над противником. Как бы ни был силен и упрям бык, но его воля сражаться должна быть сломлена. Только тогда, при достижении полной добровольной покорности противника, наступает момент истины. И это, Саманта, – его голос перешел в нежное воркование, – то, в чем заключается вечное очарование. Вы не согласны?

– Ну… – Она отчаянно пыталась вновь обрести свой прежний воинственный тон. – Я…

– А вот мы и пришли.

Взяв спутницу за руку, он провел ее через низкую арку в белой стене в мощенный булыжником двор. Здесь стояло несколько деревянных столов со скатертями, на столах – горящие свечи.

– Спасибо. – Саманта улыбнулась молодому официанту, который вручил им меню и поставил на стол кувшин с ледяной водой.

– Это простое место, но еда здесь отличная, – заметил Рауль, – особенно дары моря.

Он стал изучать свое меню, а Саманта, делая вид, что читает свое, тайно наблюдала за испанцем. В голове все еще звучали его слова о бое быков. Воля быка должна быть сломлена. Не так ли сеньор Гонсалес смотрит и на отношения с женщиной? Не пытается ли он добиться превосходства над ней? Эти нежные, но, безусловно, продуманные эротические приемы – лишь начало. И как долго еще он будет топтаться на пути к победе – к моменту истины? А когда приблизится к своей цели, хватит ли ей воли не допустить его превосходства?…

Рауль поднял глаза и встретился с ее мятущимся взглядом. Он долго не отводил глаз, будто стараясь проникнуть в ее беспорядочные мысли.

– Готовы сделать заказ? – спросил он наконец.

– О да, благодарю… – Она опустила взгляд.

Еда была отличная. За тунцом с нарезанным ломтиками авокадо последовал бульон с хрустящим хлебом и кусочками бледного, холодного как лед масла. Затем подали омара. Саманта незаметно следила за тем, как Рауль расправляется с этим ракообразным, – быстро, умело. Какие сильные эти длинные тонкие пальцы. Ей уже знакома их сила. И она бросила взгляд на следы синяков около запястья.

Вокруг были слышны разговоры и смех. И Саманта, несмотря на внутреннее напряжение, все же как-то ухитрялась поддерживать легкую, непроизвольную беседу. Большинство обедающих были полностью поглощены своими собственными делами. Но несколько молодых элегантных женщин, сидящих с группой за соседним столом, жадно смотрели на Рауля и оценивающим взглядом – на нее. Они будто удивлены, подумала она с кислой улыбкой. Сбоку поймала еще один взгляд, который мог означать только одно: что этот холеный элегантный красавец нашел в невзрачной спутнице?

Рауль взял бутылку вина и хотел налить Саманте, но она поспешно прикрыла бокал рукой:

– О нет, я уже выпила достаточно, спасибо.

Действительно, вино, хотя и легкое, подействовало – она чувствовала слабое головокружение.

– Очень хорошо, но еще один тост. За ваш успех.

– В чем?

Он улыбнулся.

– О дорогая! Какой подозрительный ум таится под этими замечательными медно-рыжими кудрями. За успех в качестве моего ландшафтного проектировщика, конечно.

– Вашего? – Она в изумлении уставилась на него. – Вы хотите сказать… что вам нравятся мои эскизы?

– Конечно. А разве я этого не сказал?

– Нет, не сказали, – ответила она резко.

Он развел руками.

– Моя оплошность. Я был под большим впечатлением. Итак: решено: пока вы будете ожидать прибытия вашего брата, вы приготовите для меня подробные проекты.

– Подождите! – Саманте показалось, что ее накрыла волна прилива. Это была волна радости и гордости. – Я делала эти проекты для собственного удовольствия. Рада, что они вам нравятся, но я не совсем уверена…

– И если я одобрю законченные чертежи…

– Но вы даже не знаете моих требований относительно гонорара. – Борясь с захлестнувшей ее волной, она изо всех сил старалась принять деловой вид.

– Не сомневаюсь, они очень высоки.

Она взглянула на собеседника в полном замешательстве, а тот продолжил:

– Такой женщине, как вы, Саманта, – в его голосе снова появилось интимное мурлыканье, – конечно, никогда не следует продавать себя дешево.

Их глаза вновь встретились. Испанец не отпускал ее взгляд. Прошли долгие секунды, звуки вокруг них куда-то исчезли. Наконец Рауль указал на ее бокал.

– Итак, давайте выпьем за ваш успех.

– Мой успех. – Она усмехнулась. – А может, это должно быть мое подчинение? – Саманта не отводила глаз от бокала, который медленно крутила в пальцах.

Рауль рассмеялся.

– Вы имеете в виду противников на арене? Может быть. Хотя победа, безусловно, будет общей. И вы это знаете, дорогая.

Он так чертовски самоуверен! – подумала она, но на этот раз не стала возражать.

– Итак, – Рауль поднял бокал, – за Валье-де-Флорес!

– За Долину цветов, – механически ответила Саманта.

– Вы, конечно, закончите чертежи за две недели.

–Но…

– А я пока буду заниматься проектированием следующей стадии работ – конного центра и площадок для гольфа.

Она смотрела на Гонсалеса, открыв рот.

– Надеюсь, вы не рассчитываете, что я сделаю для вас и это?

– Конечно нет, – заверил он. – Это требует высокоспециализированной экспертизы. А кроме того, вы и так будете целыми днями заняты. – Он немного помолчал и добавил с игривой ухмылкой: – Ночи, конечно, будут проходить иначе.

Заставив себя проигнорировать этот нахальный вызов, она продолжала холодно:

– И вы рассчитываете, что я сделаю все за две недели? Я уже говорила вам, что на главный проект такого рода могут уйти месяцы.

– Жаль, но у вас есть только две недели. Думаю, что за это время ваш брат попадет в мою западню.

– Но я не хочу, чтобы он приезжал сюда!

Испуганная, она отчаянно пыталась отогнать от себя образ Роджера, попавшего по незнанию в клещи этого безжалостного человека. И все же не страх за Роджера был истинной причиной нежелания того, чтобы ее близнец появился здесь. В конце концов Рауль поймет, что заблуждается в отношении ее брата и Лолиты. И тогда… Она как приманка станет для него бесполезной – и он отпустит ее.

Но хочет ли она этого – уехать с Роджером, вернуться в милую безопасную Англию и больше никогда не видеть Рауля? Да, конечно, но сейчас… она пленница, как бы он ни украшал ее заточение вечерними экскурсиями и ни радовал предложением интересной работы. Но какой-то внутренний голос шептал ей, что, когда дверь клетки откроется, она прильнет к решеткам и не захочет уходить.

Это был хорошо известный психологический феномен: пленник, удирающий от долгожданной свободы. Но в данном случае у заложницы еще и зародилась всепоглощающая, неразумная страсть к своему похитителю. Неужели это действительно произошло с ней? Ее охватила паника, руки задрожали, и часть вина пролилась на стол.

– Я… – Ей пришлось остановиться, чтобы проглотить подступивший к горлу ком. – В любом случае, если я приму это предложение, – а я еще не согласилась, – мне нужны будут определенные материалы для работы.

– Какие?

– Чертежные доски, подходящая бумага и много других вещей.

Он передернул плечами.

– Нет проблем. Завтра же все будет. А теперь кофе?

– Нет, спасибо.

– Хорошо. – И, поймав взгляд официанта, который крутился поблизости, Рауль вынул портмоне.

Они снова вышли на площадь. Но, вместо того чтобы свернуть в ту сторону, где стояла машина, испанец повел девушку по другой улочке к небольшой площади возле церкви. Здесь расположилось несколько магазинов, в один из них он и предложил зайти. В магазине продавались платья, очень дорогие, судя по образцам на витрине.

На пороге Саманта остановилась.

– Зачем мы сюда пришли? – В ее голосе звучало оскорбленное самолюбие.

– Пока работаете для меня, вы будете одеты должным образом.

– Никаких зеленых лягушек?

– Вот именно.

–Подождите…

Она положила руку на его плечо, но тут же отдернула ее. В этом человеке было слишком много энергии – прикосновение вызывало ощущение удара электрическим током.

– Подождите, – настаивала Саманта. – Есть одна вещь, которую я должна прояснить.

– Да? – Рауль грациозно отошел в сторону, пропуская двух пожилых, шикарно одетых женщин.

– Обеспечить меня всеми материалами для работы – одно, но это, – она сделала жест в сторону платьев на вешалках, – совсем другое дело. Вы можете оплатить мои профессиональные услуги, но не можете купить меня.

– Конечно нет. Я и не думал оскорблять вас подобным предложением. – Саманта несколько успокоилась. – Никогда столь грязные, торгашеские соображения не понадобятся нам для того, чтобы любить друг друга. – И, взяв Саманту за локоть, он уверенно повел ее в торговый зал.

8

Она перемерила уже множество платьев. На столе лежала целая гора выбранных, но Рауль все не унимался.

– Теперь примерьте это. Оно будет вам к лицу, я уверен. – Рауль снял с вешалки платье из золотистого шелка.

– Не нужно больше, пожалуйста, – попросила она тихо, заметив пристальное внимание хорошо одетой молодой женщины, – очевидно, хозяйки магазина.

– Еще вот это.

– Ну хорошо, – И, схватив вешалку, она снова направилась в комнату для примерки.

Он прав, конечно, думала Саманта, осматривая себя. Это платье ей тоже к лицу: расцветка оттеняет цвет глаз и волос, придает молочной коже живой блеск, а умеренная экстравагантность покроя подчеркивает ее стройность и в то же время придает тонкой фигуре женственную округлость.

Хозяйка осторожно постучала и вошла в примерочную.

– О, сеньорита! Сеньор Гонсалес прав, оно идеально подходит для вас. Но он хочет видеть, поэтому, пожалуйста, пройдемте.

Саманта вышла в зал. Рауль сидел на стуле, забросив руки за голову и чувствуя себя в этом царстве женской моды совершенно свободно. Она, стиснув зубы, теряя терпение, прошлась перед ним взад и вперед. Вот уже целый час расхаживает по розовому бархатному ковру, будто породистая лошадь, которую выставили на продажу перед разборчивым покупателем. Это представление, с горечью подумала Саманта, не менее унизительно, чем если бы мавританский владыка бегло осматривал рабыню, которую привели в его гарем.

Повернувшись на ковре, она бросила на Рауля неприязненный взгляд из-под опущенных ресниц. Его лицо оставалось бесстрастным, но когда их взгляды встретились, она внезапно, как никогда в жизни, с трепетом ощутила свое горячее тело под мягким шелком платья. Несмотря на возмущение и обиду, она чувствовала, как ее охватывает возбуждение, как учащается пульс. Казалось, между ним и ею натянулись какие-то невидимые струны.

Рауль первым нарушил молчание.

– Сеньорита возьмет и это платье, – обратился он к хозяйке, и Саманта бросилась в комнату для переодевания.

Когда она вернулась, кипа розовых пакетов лежала на одном из стульев, а Рауль убирал во внутренний карман чековую книжку. Конечно, рассчитываются здесь только чеками, подумала Саманта. Вульгарные деньги никак не могут циркулировать в этом заведении. Рауль о чем-то разговаривал с хозяйкой, и она смотрела на него широко раскрытыми глазами, как загипнотизированный кролик на удава.

Саманта остановилась у примерочной.

Бедная дура, подумала она жестко, следя за угодливым выражением глаз хозяйки магазина, если бы ты только знала: любую женщину, которая, оказавшись на пути Гонсалеса, будет недостаточно мудрой, он съест до завтрака, а косточки выплюнет.

От возникшего перед ее мысленным взором образа по спине будто провели ледяными пальцами. В этот момент Рауль оглянулся и увидел ее. Пришлось заставить себя подойти к ному.

– Готовы? – Не ожидая ответа, он повернулся к хозяйке, сказал ей что-то, бросил на кипу розовых пакетов ключи от машины и, просунув руку под локоть Саманты, вывел ее на площадь.

– Вам не следовало покупать мне все эти вещи. – Слишком поздно она почувствовала, что должна выразить протест.

Рауль беззаботно пожал плечами.

– Несколько платьев? Я могу позволить себе это.

– Уверена, что можете, – резко ответила она, – но дело в другом. Это выглядело так, будто я… – Ее голос сорвался.

– Будто вы моя любовница. – Его голос шелестел мягче, чем шелковое платье. – Но разве это так непереносимо?

Она издала натянутый смешок.

– Я никогда не буду ничьей любовницей, вы должны знать об этом уже теперь.

Должно быть, она говорила слишком громко, так как несколько пар любопытных глаз повернулись в ее сторону и разглядывали.

– Но я не сказал, что вы будете чьей-то любовницей.

– И прежде всего вашей.

Довольно долго, не обращая внимания на множество людей, толпящихся вокруг, они разглядывали друг друга, как два фехтовальщика, которые выискивают слабые места противника. Янтарные глаза англичанки сверкали смесью гнева и мрачного предчувствия, серые испанца – оставались невозмутимыми и загадочными. Но за этой невозмутимостью Саманта чувствовала темную неумолимую силу, которая буквально взламывала ее волю. Она начала задыхаться. Рауль, не говоря ни слова, взял ее за руку и повел сквозь толпу.

Мальчик из магазина ожидал не возле "феррари", а на сиденье водителя. Пакеты были аккуратно сложены на заднем сиденье. Когда хозяева появились, он выскочил, но в его глазах все еще сохранялось мечтательное выражение. Несомненно, подумала Саманта с симпатией, он мечтал о том, что когда-нибудь будет водить такую же машину. Получив от Рауля щедрые чаевые, посыльный принял их с притворной небрежностью и убежал.

Рауль помог ей сесть. Она опустилась на мягкую кожу, довольная тем, что теперь он переключит свое внимание на управление машиной. Они выехали из городка, и темнота накрыла все вокруг.

Когда остановились у виллы, светящиеся стрелки часов на приборной доске показывали без пяти минут полночь. Саманта вышла первой. Она чувствовала себя измученной – это был очень длинный, эмоционально насыщенный день. Но почему-то ее тело оставалось легким, кровь, покалывая, бежала по венам, а нервы трепетали, как струны скрипки, когда к ним прикасаются грубой рукой.

Полночь – колдовское время. Над головами сияла полная луна, миллионы звезд блистали на темном бархатном небе. Снизу слышался беспрерывный шепот моря, перекатывавшего маленькие камешки по серебристо-серому пляжу.

Она услышала, как вышел Рауль, и повернулась. Он стоял под стройным кипарисом и казался незнакомым: половина тела в темной тени, половина в серебряном лунном свете. Незнакомый? Она знала этого человека менее сорока восьми часов, и тем не менее его личность да и внешний облик захватили все ее существо. Он казался составной частью ее самой.

Она смотрела на него, во рту у нее пересохло. Он открыл заднюю дверь машины и стал доставать пакеты.

– Возьмите, пожалуйста, часть.

Когда он проходил мимо Саманты в комнату, его рука задела ее руку, и по телу девушки пробежала дрожь.

Рауль включил локтем лампу на стене, бросил пакеты, которые нес, на стул, взял у нее остальные и положил туда же. Воздух в комнате казался тяжелым.

– Здесь очень душно, хотите – открою окно? – спросил Рауль.

Саманта еле слышно пробормотала:

– Пожалуйста.

Он раздвинул длинные желтовато-зеленые бархатные шторы, освободив двойные стеклянные двери с маленьким балконом за ними, затем открыл их и повернулся к гостье.

– Спасибо. – Саманта была в отчаянии, оттого что он сейчас уйдет. Она слабо улыбнулась: – Уже… прохладнее.

– Но вы очень бледны. – Он смотрел на нее слегка прищурившись. – Выйдите на балкон, подышите свежим воздухом.

– Я… – Она хотела сказать: "Все, что мне надо, – это лечь спать", но слова застряли у нее в горле, и она молча вышла на балкон.

Внизу был сад. Освещенные лунным светом деревья казались нереальными, были похожи на причудливые декорации с резко контрастирующими черными и серебряными пятнами. Рауль стоял у нее за спиной – она знала это и не поворачивалась. Он не прикасался к ней, но Саманта чувствовала его тело, ощущала дыхание на своих волосах, улавливала аромат цитрусов, смешанный с тонким запахом белеющих в темноте цветов жасминового куста. В мозгу роились странные, чарующие образы. У нее кружилась голова, девушка ухватилась обеими руками за перила. Металл холодил влажные ладони.

– Саманта…

– Да-а? – Ни за что на свете она не смогла бы обернуться…

– Саманта, – позвал он еще раз.

Она медленно повернула к нему лицо вполоборота.

– Подойдите ко мне.

Испанец не пытался прикоснуться к ней, но уже знакомая опасная сила, теперь непреодолимая, вновь надвинулась на нее, и она сделала к нему шаг, потом другой. Ноги ее отяжелели, словно она пробиралась по зыбучим пескам.

Он протянул к ней руки. И это было то, чего она ждала. Неужели только со вчерашнего дня? Нет, всю свою жизнь ждала этого момента!

В ярком лунном свете она видела, как бьется пульс у него на шее – беспорядочно, ускоренно. Этот ритм был подобен ритму ее дыхания, вздыманию груди, словно сжатой гигантской рукой. Рауль прикоснулся к ее плечу. Его пальцы были теплыми, и все же Саманта вздрогнула. Он склонился к ней, и девушка подняла свое лицо навстречу его лицу. Ее губы раздвинулись под нажимом губ мужчины. Его язык протиснулся к ней в рот, и эта ласка лишила Саманту последних сил к сопротивлению. Звезды у нее над головой померкли.

Его руки спустились с ее плеч, скользнув по тонкой талии, и застыли над ягодицами. Он прижимал к себе ее тело, приспосабливая податливую девичью слабость к своей силе, заставляя почувствовать свою восставшую плоть.

Забыв обо всем на свете, Саманта прильнула к нему. Отзываясь на этот едва ли не сознательный призыв, Рауль схватил ее на руки, отнес в комнату, уложил на простыню цвета морской волны и лег рядом. Глаза его мерцали в лунном свете.

Он прильнул губами к ее шее сбоку, там, где бился пульс. Его губы слегка приоткрылись, а язык стал быстро двигаться вокруг этой ускоренно бьющейся точки. Дыхание Саманты становилось все чаще, пока она не начала задыхаться. Его рука сжала изящную грудь сквозь бюстгальтер, держа ее как в чаше, в то время как большой палец нежно потирал сосок. Он набухал, прося новых и новых ласк.

Спустив бретельку бюстгальтера, Рауль выпустил белоснежную грудь с розовым соском на свободу, склонился к ней и вобрал бутон в рот, дразня его губами, зубами, языком. Саманта затрепетала, дрожь сладострастия сотрясала ее тело. Рауль поднял голову и посмотрел на девушку потемневшими и затуманенными от желания глазами.

– Сэмми, как вы прекрасны – ваше лицо, ваше тело…

Сквозь мягкую ткань платья она чувствовала жар его ладоней, улавливала легчайшую дрожь кончиков пальцев, которые исследовали ее. И почему-то это ласковое исследование возбуждало еще больше, чем если бы она была голой. Тонкая преграда из ткани делала медленное трение его ладони о тело непередаваемо эротичным.

Его пальцы двигались, временами задерживаясь, по ее груди, по плечам, животу, бедрам, пока не остановились в самом заповедном месте.

В безудержном порыве страсти девушка изогнулась дугой. Это призывное движение подстегнуло Рауля. С приглушенным стоном он сорвал с нее платье. Под ним были маленькие белые трусы и бюстгальтер.

Саманта слышала хриплое дыхание мужчины. Приподнявшись, она расстегнула пуговицы его рубашки, чтобы просунуть под нее руку. Сначала ее пальцы, а потом ладонь пробежали по его влажной груди, наслаждаясь ощущением сильных упругих мышц.

Когда его рука опять заскользила вниз по ее животу, Саманта подумала, что была не права, – без преграды в виде платья их соприкосновения стали еще более возбуждающими.

Его пальцы проскользнули под резинку ее трусиков, и вновь девушку сотрясла сильная дрожь. Она закрыла глаза и конвульсивно вцепилась в Рауля, так что ногти оставили следы на его спине.

Немного успокоившись, он улыбнулся ей, и его зубы сверкнули в полумраке.

– Потерпите, моя прекрасная пленница.

"Пленница"! Это был шок. Вот кто она, какой он видит ее! Пленница, которую надо подчинить, унизить, сделать покорной. Чувствуя, как набегают слезы, Саманта сомкнула веки.

– Нет, нет! – вырвался у нее отчаянный крик.

Глаза ее еще не успели открыться, а она уже боролась с обидчиком, сталкивая с кровати.

– Нет, пожалуйста, Рауль, – шептала она с рыданием. – Я… я не могу, не хочу…

Его глаза – глаза грозного незнакомца, который впервые предстал перед ней в отеле, смотрели на нее с недоумением. С останавливающимся от страха сердцем она подумала, что он не обратит внимания на ее мольбу.

Рауль резко оттолкнул девушку от себя, так что она перевернулась на бок и подняла руку, чтобы защитить лицо. Он дышал тяжело и неровно. Саманта рискнула бросить на него короткий взгляд. Его лицо было очень бледно, а глаза стали узкими, как стальные лезвия.

– Знаете, моя милая, – эти слова были будто вырублены из арктического льда, – вам не следовало бы играть в такие игры.

– К-какие игры? – Саманта с трудом могла говорить. – Я…

– Какие игры? – повторил он свирепо и тут же вскочил на ноги, словно отпрыгивая от змеи. Рот его искривился. – И, ради Бога, уберите со своего лица это страдальческое выражение.

– К-какое выражение? – Его слова не проникали в ее сознание, она понимала только, что он в ярости.

– Вы чуть не обманули меня. – Он засунул концы рубашки обратно за пояс. – Лежите здесь, как застенчивая девственница…

Его ядовитый тон глубоко ранил ее.

– Но я… – начала девушка дрожащим голосом, но он снова оборвал ее:

– Я не знал, что самый главный ваш талант – это талант дразнить мужчин.

– Нет, Рауль, нет! Вы должны мне поверить. Мне очень жаль, очень жаль!

– Ах, жаль! Вы когда-нибудь можете еще больше пожалеть, моя дорогая.

– Что вы хотите сказать?

– Если вы регулярно играете в такие игры, то рано или поздно нарветесь на мужчину похуже меня, и тогда произойдет нечто очень неприятное. – Его рот брезгливо скривился.

– Вы… вы имеете в виду?…

– Конечно, изнасилование.

У Саманты оборвалось сердце.

– Но, может быть, вам это нравится, – продолжал он едко. – Может быть, я должен был проигнорировать это внезапное проявление девичьей скромности?

Внезапно бросившись к ней, он схватил ее за руки и рванул на себя. Их глаза оказались на одном уровне, очень близко. Девушка попыталась отвернуться, но Рауль взял ее за подбородок и держал так, что она была вынуждена смотреть ему прямо в глаза.

– Так вы именно этого хотели? – Он слегка встряхнул ее. – Потому что я очень хочу угодить.

– Нет, Рауль, нет, – прошептала Саманта. На секунду его хватка усилилась, потом губы сложились в презрительную усмешку, и он повалил девушку на кровать.

– Женщины, которые пользуются своим телом… – его холодные глаза прошлись от ее груди до бледных бедер, – должны рано или поздно ожидать расплаты.

Он стоял, уперев руки в бока и глядя на нее, казалось, целую вечность. Но постепенно его гнев остыл, а затем сменился ледяным безразличием. И тогда он резко повернулся и вышел из комнаты.

Саманта лежала, будто сломанная кукла, широко раскрыв ничего не видящие глаза. Лишь одним пальцем она бесцельно дергала нитку на простыне. Он не ударил меня, подумала она со странным спокойствием, не тронул даже волоса на голове. Но она едва ли ощущала бы себя хуже, если бы он выполнил свою угрозу и применил к ней физическое насилие.

Где-то в доме стукнула дверь, от этого звука девушка напряглась, но сразу же наступила тишина. Саманта почувствовала, что дрожит, будто от леденящего холода, хотя в комнате было очень жарко. Она заставила себя встать с кровати и пойти в ванную комнату.

Свет не включила – мысль о том, что она сейчас увидит в зеркале, заставила ее съежиться от страха. При лунном свете открыла душ и встала под него. Продрогшее тело вскоре согрелось под теплыми струями, но вода не могла смыть ощущения прикосновения рук мужчины к ее коже, как не могла избавить от мыслей о его холодном презрении к ней.

Двигаясь как автомат, Саманта вытерлась, прошла обратно в спальню и надела ночную рубашку. В глаза ей бросилось серебряное пятно лунного света на черном платье, которое все еще лежало на кровати. Она отбросила его ногой, упала на матрас и, свернувшись клубком, лежала, глядя в темноту и прижимая ко рту кулаки.

9

Когда Саманта проснулась, в комнате вместо лунного хозяйничал солнечный свет, пробивавшийся сквозь полузакрытые шторы. Кто-то заходил в комнату: на столике у кровати стоял поднос с чаем, теперь уже чуть теплым. Приподнявшись на локте, она увидела, что свертков с новыми платьями на стуле нет.

И тут на нее нахлынули воспоминания прошедшей ночи, и она снова бросилась на подушку и зажмурилась. Но перед закрытыми глазами стояли все те же картины: она сама, лежащая в объятиях Рауля; его лицо, еще более смуглое от прилива крови; глаза темные и затуманенные от страсти; его голова у нее на груди. И ощущения преследовали те же: руки, скользящие по ее дрожащему, жадному телу; губы, сжимающие ее набухшие соски…

Саманта чувствовала, как учащается ее дыхание, переходит в удушье. Открыв глаза, она с ужасом увидела что ее соски под тонкой тканью ночной рубашки стали напрягаться и твердеть, как бы требуя опять прикосновений мужских губ.

Со стоном, вырвавшимся из глубины ее существа, девушка повернулась на бок и уставилась на стену. Как она могла это допустить? Снова и снова этот вопрос терзал ее, обжигая стыдом. Как она могла дойти до такого унижения?

Может быть, была слегка пьяна и поэтому вела себя так неосторожно, словно она именно такая женщина, за какую испанец ее принимает? Пьяна от двух рюмок белого вина? О нет, Саманта, насмехался над ней внутренний голос, придумай оправдание получше.

Что касается Рауля, то его вряд ли можно винить за случившееся. Ведь он считает ее сексуально зрелой – у Саманты вырвался истерический смешок, но она его подавила, – а раз так, то вполне логично, что ее поведение он расценил как желание подразнить его, довести до крайности, а потом хладнокровно остановиться.

Внезапно отчаяние Саманты сменилось гневом. Как он смел управлять ею? Этот самонадеянный надменный испанец, вероятно, считает, что все женщины такие же опытные, как и он сам, и жаждут любого мужчину.

Прошло довольно много времени, прежде чем Саманта наконец решила, что негоже валяться весь день, копаясь в собственной душе.

Отбросив в сторону простыню, она подошла к гардеробу и открыла его. Рядом с ее собственным платьем висели вещи, которые Рауль купил вчера: розовое платье, льняная юбка с жакетом и блуза из тяжелой хлопчатобумажной ткани, края которой заканчивались ручным кружевом, платье в белую и синюю полоску, две юбки с экзотическими рисунками, желтовато-зеленая накидка из вязаной ткани…

Рука Саманты медленно блуждала от одной вещи к другой, мягко поглаживая каждую из них. Что надеть сегодня утром – юбку с блузкой или платье-рубашку? Внезапно девушка отдернула руку, будто обожглась. Она не наденет ни одну из этих вещей, которые он навязал ей, демонстрируя свое мужское превосходство.

Она не сдалась прошлой ночью. Бык кинулся на матадора и хотя был поставлен на колени на арене, залитой кровью, но не сдался. Резко и с торжеством отодвинув всю новую одежду в дальний конец гардероба, Саманта сняла с вешалки свою собственную желтую блузку и белую юбку из хлопчатобумажной ткани.

В гардеробе был ящик, куда горничная положила накануне белье. Она выдвинула его, чтобы достать чистый бюстгальтер и трусы, и замерла в изумлении. Ящик был наполнен дорогим и шикарным дамским бельем. Неуверенно она взяла то, что лежало сверху. Это был изящный бюстгальтер – пена из кремового шелка и кружева. Он идеально соответствовал ее маленьким грудям. Под ним лежали изящные, отделанные кружевом трусики с маленькими шелковыми бантиками на бедрах. Другой комплект, из бледного шелка цвета морской волны, был настолько очарователен, что Саманта вскрикнула от восторга. В ящике лежала и шелковая ночная рубашка мягко-янтарного цвета, который точно подходил к глазам. Она приложила ее к телу, потом снова убрала в ящик.

Все вещи, вплоть до пояса с подвязками и шелковых чулок, были ее размера. Все это предназначалось для нее, ни для кого другого. Конечно, вчера, когда она находилась в примерочной, все это было упаковано и доставлено по требованию Рауля. Но что могла при этом подумать горничная, которая распаковывала свертки? Только одно – что она, Саманта, его любовница, последняя победа любвеобильного испанца. От этих мыслей Саманту охватило бешенство. Захлопнув ящик, она открыла другой, с аккуратно сложенными собственными вещами, достала самые простые трусы и бюстгальтер.

Шторы все еще были задернуты, но горничная, должно быть, приоткрыла стеклянную дверь, потому что Саманта услышала какие-то звуки со двора. Открыв дверь настежь, она вышла на балкон и осторожно посмотрела вниз. В саду никого не было, но на террасе почти прямо под балконом стоял стол, накрытый для завтрака на двоих. За зарослями различных хвойных и вьющихся растений она разглядела часть плавательного бассейна, облицованного мрамором.

Саманта услышала слабый всплеск и через секунду увидела Рауля. Он спускался в бассейн. Вскоре его загорелые плечи уже разрезали воду. Он доплыл до края бассейна и нырнул, потом всплыл ярдах в пяти и исчез из поля зрения. Некоторое время спустя он появился, уже на бортике бассейна, постоял немного и направился к шезлонгу, на котором лежало полотенце.

Капли воды сверкали на его загорелом мускулистом теле. На испанце были маленькие черные плавки, сидящие низко на бедрах. Когда он наклонился за полотенцем, она не могла не заметить упругие мышцы его ягодиц.

Рауль повернулся, вытирая полотенцем темные волосы. Саманта как завороженная рассматривала мощные плечи и грудь, покрытую вьющимися черными волосами. На груди, словно бриллианты, сверкали капли воды.

Рауль насухо вытерся, потом отвернулся к шезлонгу, скинул плавки и надел шорты. Девушка понимала, что надо отвернуться и убежать, но вместо этого словно заколдованная смотрела на великолепное тело. Ее дыхание участилось, спина стала влажной.

Когда Рауль застегнул шорты, сунул ноги в шлепанцы и поднял полотенце, она наконец опомнилась и убежала с балкона как раз в тот момент, когда испанец направился к террасе.

Она слышала, как его твердые шаги прозвучали на лестнице, потом все стихло. Почти задыхаясь, чувствуя неровное биение сердца, Саманта прислонилась к стене возле балконной двери. Ее холодные и влажные руки бессильно повисли, а ноги подкашивались.

Теперь она знала ужасную правду о себе самой! Несмотря на ее гнев, на чувство стыда и даже на страх перед Раулем, она желала его физически, как не желала никогда никакого мужчину.

Прижав ладони ко рту, она стояла как оглушенная, глядя через сад на горы вдали, пока снова не услышала шаги, на этот раз горничной, ее голос и ответ Рауля. Быстро приняв душ и одевшись, Саманта спустилась в холл.

Здесь ее встретила черноволосая модно одетая женщина лет пятидесяти, которая представилась как Лусия, экономка сеньора Гонсалеса, и повела на террасу. Стол, накрытый для завтрака, передвинули в тень террасы, увитой глициниями. Рауль, в бледно-голубой рубашке и шортах, мельком взглянул на гостью и пробормотал что-то похожее на "доброе утро". Лусия выдвинула стул напротив хозяина, смахнула с безукоризненной белой скатерти несколько воображаемых крошек, и Саманта села. Она уже немного успокоилась. Когда экономка ушла, Рауль снова поднял глаза. Саманта постаралась взять себя в руки, готовясь к чему угодно, но испанца, казалось, ничто не волновало. В его глазах не было ни гнева, ни презрения, ни насмешки – ничего. Они были холодны как лед и непроницаемы.

– Ешьте. Если хотите чего-нибудь еще, Лусия принесет для вас… – И он склонился к своей записной книжке, в которой что-то писал.

– С-спасибо.

В спальне она думала, что выиграла наконец битву с собой, что теперь сумеет быть спокойной, хладнокровной, равнодушно сдержанной. Но сейчас, к своему ужасу, поняла, что голос ее дрожит. Тем не менее она ни за что на свете не хотела показывать свою слабость, а значит, должна была вернуться к их прежним отношениям – к спорам и пререкательствам.

Рядом с ее тарелкой стоял графин свежего апельсинового сока, а возле его тарелки – наполовину пустой стакан с более темной жидкостью.

– Что вы пьете? – поинтересовалась Саманта.

– Томатный сок. Хотите? Я думал, что вы предпочитаете апельсиновый, но…

– Нет, спасибо, апельсиновый очень приятный. – Она помолчала, а потом, пока храбрость окончательно не покинула ее, добавила: – Просто я подумала, что это, может быть, кровь тигра.

Впервые за это утро он посмотрел на нее долгим, внимательным, испытующим взглядом и ответил спокойно:

– Нет, томатный сок. – И, оставив ее пребывать в ощущении собственной неполноценности, вернулся к своей записной книжке.

Саманта выпила сок, потом попыталась что-нибудь съесть, глядя то на тарелку, то на корзиночку с тостами. Молчание затягивалось, росло и ее внутреннее напряжение. Наконец оно стало невыносимым и, когда внезапный бриз еле слышно пошевелил позади девушки ветви жасмина и маленькие белые цветочки дождем посыпались на стол, она подскочила от испуга.

Именно этот жасминовый куст наполнил ее комнату своим густым ароматом в прошлую ночь. Она посмотрела вверх, на балкон, затем на Рауля. Взгляды их встретились, и девушка смущенно отвела глаза.

Он выпил кофе и резко встал, будто стремясь поскорее уйти. Но почему-то, отодвинув свой стул, остался стоять, держа руки на спинке и глядя на Саманту.

– Материалы, которые вы заказывали, уже прибыли. Они в моем кабинете, там все приготовлено для работы.

Саманта неторопливо налила себе кофе и добавила сливки.

– Мне следовало сказать вам раньше, – собралась она с духом, – что я решила не браться за эту работу. – Она не отрывала глаз от чашки.

Рауль оставался невозмутимым.

– Понятно, моя милая. Я и не сомневался, что ваша реакция будет именно такой. Но вы уже согласились.

– Я не согласилась! – Она взглянула на его непроницаемое лицо. – Я просто сказала, что могла бы, а теперь передумала. Извините.

Она поднесла ко рту чашку, но, когда Рауль подошел, быстро поставила ее на стол.

– Саманта. – Он положил руку на ее запястье, и, хотя не сжал его, предупреждение было недвусмысленным. – Я хочу, чтобы вы сделали для меня эти проекты, и поэтому вы их сделаете. Я уже позвонил архитекторам – вам необходимо встретиться с ними, чтобы объединить их и ваши идеи, – и они уже летят из Мадрида.

Она задохнулась от гнева. – Вы… вы действительно мавританский деспот, вам это известно?

– Конечно, – ответил он холодно. – Вы не первая, кто столь образно выражает ко мне свою нежность. – Помолчав, он добавил: – Итак, все материалы для работы готовы. Можете творить в моем кабинете, а если понадобится выйти на участок, мастер даст вам защитную каску.

Он убрал свою руку, но продолжал стоять рядом с Самантой. Краем глаза она видела его сильные загорелые ноги и бедра, солнечных зайчиков, играющих на его коже. Как ужасно, думала она в отчаянии, что у него есть мощное оружие – власть, которую олицетворяет его тело. Ей действительно следует отказаться и послать куда подальше и эту работу, и его самого. Но она здесь в западне, без всякой надежды на освобождение до приезда Роджера. Ну что ж, по крайней мере, работа даст ей возможность уединиться. Она будет безвылазно сидеть в кабинете и закончит проекты. К тому же, сосредоточившись на работе, она избавится от тех жутких мыслей и ощущений, которые грозят полностью овладеть ее рассудком и каждой клеточкой…

– Хорошо. – Саманта не смотрела на Рауля.

Он взял записную книжку и засунул в карман.

– Я хочу, чтобы к приезду архитекторов у вас был готов полный набор предварительных эскизов.

– Нет никакой необходимости учить меня моей работе, – ответила она с оттенком высокомерия. – Когда они прилетают?

– Сегодня днем.

– Сегодня!? – Она решила держать свои эмоции под контролем, однако это было уже слишком… – Но я… – Девушка замолчала, прикусив губу. Ну нет, она не сдастся! Или эти эскизы будут готовы, или она, Саманта Браун, умрет, сидя перед ними. – Хорошо. – Ее голос был хрупким, как лед по весне.

Рауль только холодно кивнул. Он, конечно, сомневался в ее работоспособности. Господи, думала девушка, дай мне хоть один раз подавить его надменную самоуверенность, хоть чуть-чуть. Она встала, оттолкнув свой стул.

– В таком случае, мне лучше начать немедленно, не так ли? – сказала она приторно-сладким голосом и прошествовала в дом с высоко поднятой головой.

Саманта проработала до полудня. Обед подали в кабинет. Едва она закончила десерт, как в дверь постучали. Рауль с плохо скрываемым торжеством сообщил, что архитекторы уже здесь.

– И наденьте что-нибудь из новых платьев, – добавил он.

Пленница пробурчала что-то в ответ, но дверь уже закрылась.

Двадцать минут спустя девушка спустилась в холл. Дверь в гостиную была открыта. Рауль внимательно рассмотрел льняной костюм и белую блузку Саманты.

– Ну как, устраивает? – Внутреннее напряжение придало живость ее голосу.

Светлые глаза задержались на ней немного дольше обычного.

– Лишь одно маленькое усовершенствование. – И прежде чем она успела сделать хоть одно движение, Рауль расстегнул верхнюю пуговицу ее блузки, чуть приоткрыв шею.

Двое мужчин в серых костюмах приветствовали Саманту с едва скрываемой враждебностью. Конечно, они сочли ее последней игрушкой Рауля, которой посредством выгодного контракта платили за благосклонность. Но такое отношение лишь усилило ее решимость показать им, как они ошибаются. Параллельно где-то в подсознании Саманты возникла потребность убедить Рауля в том, что, какой бы бесполезной она ни была в постели, но специалист своего дела она первоклассный.

Конечно, девушка держала себя с этими архитекторами недостаточно свободно – сковывало присутствие Рауля, на котором он настоял, мотивируя это необходимостью выступать в качестве переводчика, хотя английский архитекторов был безупречен. Сначала все вместе пошли на участок, потом архитекторы рассмотрели ее эскизы до мельчайших деталей, подробно расспрашивали о них, добавляя свои замечания, с частью которых она согласилась. Так и прошла вторая половина дня. И теперь – было уже почти девять часов – Саманта с удивлением поняла, что чувствует себя как выжатый лимон.

Зато в течение всего этого долгого дня она замечала, как менялось отношение к ней архитекторов. И уезжали они, очевидно, удовлетворенные тем, что работа попала в руки вполне компетентного человека.

– До свидания, коллега. – Галантные испанцы прикоснулись губами к ее руке.

Когда машина с гостями исчезла за воротами, Саманта вздохнула с облегчением. Она была рада, что оба архитектора отказались от приглашения остаться на ночь: это экономило ей несколько часов, которые в противном случае пришлось бы потратить на вежливые разговоры.

Когда огни машины растаяли в темноте, она оглянулась на Рауля, презирая себя и в то же время желая, чтобы он улыбнулся и сказал что-нибудь вроде: "Хорошо сделано, какое прекрасное впечатление вы оставили!"

Однако он буднично произнес::

– Пойду на пляж, поплаваю немного перед ужином. Не хотите составить компанию?

Все, чего она хотела, – это поскорее лечь спать, даже без ужина. Но, вероятно, его предложение было единственным знаком, которым этот высокомерный человек мог выразить свое одобрение. И она не должна отвергать эту оливковую ветвь мира.

– Хорошая идея, – согласилась Саманта. – Пойду переоденусь.

Когда она вернулась в рубашке и шортах и сиреневом купальном костюме под ними, он ожидал внизу в холле. Девушка остановилась у поворота лестницы и замерла. На Гонсалесе был махровый халат, свободно перехваченный поясом и запахнутый так, что виднелась загорелая грудь, а на плече висело полотенце. Голые ноги прятались в шлепанцы. Рауль стоял, опираясь на деревянный резной ларь; голова наклонена, так что Саманта заметила только угрюмое выражение его лица и глаза, устремленные в пол. В этом не было ничего необычного, даже это хмурое выражение она видела уже не один раз, как и черные брови, сведенные над удивительно светлыми глазами. И все же сейчас она смотрела так пристально, будто никогда раньше не видела этого человека.

Мир вокруг, казалось, опрокинулся, замер, а потом стал медленно оживать. Все смешалось. Но в один ослепительный миг девушка поняла совершенно ясно: никогда ей не быть прежней, ибо впервые в жизни она полюбила. Да, она любила Рауля. Но это невозможно… Это ужасно.

Почти подавленная этим открытием, Саманта застыла на лестнице. Не слыша ее шагов, Рауль обернулся. Минуту девушке казалось, что воздух между ними буквально пронизан какими-то пульсирующими токами.

– Готовы? – Он выпрямился.

–Да.

Опасаясь выдать себя дрожью, Саманта скользнула мимо него и пошла к двери. На улице он без предупреждения схватил ее за руку. Девушка резко повернулась, боясь, что, прикоснувшись к ней, он откроет ее секрет.

– Подождите минуту. – Рауль вытащил из кармана фонарик. – Дорога оставляет желать лучшего.

Он крепко сжал ее локоть и повел рядом с собой, освещая дорожку фонариком. Саманта вынуждена была повиноваться. Она не видела в темноте его лица. Но рука, теплая и крепкая, обвивавшая ее руку, прикосновение бедра к ее бедру вызывали у девушки еще большую дрожь.

Дорожка стала шире, и наконец луч фонарика осветил бледный песок пляжа. Рауль сжимал ее руку уже не так сильно. Воспользовавшись этим, Саманта совсем освободила ее, пробормотав:

– Я могу справиться сама, спасибо.

– Хорошо. – В его тоне звучала легкая ирония.

На берегу она положила на песок полотенце, быстро сняла с себя рубашку и шорты и бросилась в темную воду. Краем глаза она видела, как Рауль, скинув с себя халат, тоже вошел в воду и быстро поплыл. На его плечах играли блики лунного света.

Наплававшись, он вернулся на берег. Саманта вышла из воды вслед за ним, взяла полотенце и начала поспешно вытираться, не снимая мокрого купальника.

– Вы не будете переодеваться? – поинтересовался он, вытирая волосы.

– Нет. – Саманта не могла сказать, что забыла взять белье, а надевать шорты и рубашку на голое тело не хотелось.

– Вы замерзнете.

– Не думаю, – ответила она вызывающе, хотя ее уже начало трясти, правда, не только от холода.

Бросив полотенце на песок, Рауль медленно положил руки ей на плечи.

– Сэмми… – начал он мягко.

В ужасе от мысли, что он заметит ее чувства, девушка отчаянно старалась избежать ищущего взгляда мужчины. Но его прикосновение заставило Саманту затрепетать, а когда он склонился к ее лицу, губы сами приоткрылись для поцелуя.

Сначала он был сдержанно нежен, но постепенно становился все более страстным. Его язык сплетался с ее языком, его руки беспрепятственно скользили по ее спине и бедрам. Она напряженно застонала и прижала его к себе. На этот раз Саманта с радостью поняла, что не будет ни страха, ни робкого отступления. Что бы ни случилось в эту ночь – все правильно. Она отдастся ему страстно, с готовностью, с любовью.

Они опустились на колени. Песок был холодным. Саманта чувствовала, как руки Рауля снимают с нее мокрый купальник, ощущала тепло мужчины, его мощь. Ее податливое тело уступало ласковой силе.

Как и в прошлый раз, он взял в рот ее сосок и стал водить по нему языком. Она застонала. Его лицо опустилось ниже, он стал целовать ее живот, обхватив руками бедра. Потом ищущие губы опустились еще ниже. Девушка изогнулась дугой, и что-то похожее на рыдания вырвалось из ее горла.

– Пожалуйста, Рауль.

Ее голос был протяжным от желания, а пальцы снова и снова запутывались в его волосах. Он поднял голову, чтобы посмотреть на Саманту, и одной рукой повернул к себе ее лицо.

– Что вы хотите, дорогая? – спросил он очень мягко. – Вы хотите моей любви?

Он нежно провел другой рукой по ее бедрам. Желание пронизывало ее почти физической болью. Она услышала свой возбужденный крик:

– Да, о да, Рауль! Вы же знаете, что я хочу!

И схватив его руку, все еще лежащую у нее на лице, она прижала ее к губам. Но в следующий миг почувствовала, что мужчина отталкивает ее от себя.

– Хорошо. Я очень рад.

С огромным трудом ей удалось вернуться в реальность. Глаза Саманты расширились от изумления, когда она увидела, что мужчина поднялся на ноги и спокойно смотрит на нее.

– Рауль! – вскрикнула она в отчаянии. Но он уже надевал халат.

– Что такое?

– Я… я думала, что вы хотите соединиться со мной…

Больше она не могла говорить, спазм сдавил горло. Наступила тишина. Рауль безмятежно смотрел на лежащую у его ног девушку, слишком сломленную, чтобы прикрыть свою наготу, а потом сказал:

– Я могу желать вас чисто физически, как мужчина желает привлекательную женщину, но ничего более. – Он сделал паузу и нанес последний, убийственный удар: – Видите ли, моя милая, я не привык иметь интимные отношения с женщинами, которых презираю.

– Но почему?…

– Потому что я завлекал вас точно так же, как вы завлекали меня прошлой ночью. О, это довольно просто – сначала немного подразнить, а потом проучить. – Его голос кнутом хлестал по нервам. – Думаю, что проучил вас. И все же вы хотите меня, не так ли?

Она собрала остатки своей гордости:

– Нет, нет, не хочу!

Но его губы слегка дрогнули в усмешке. Он присел возле своей жертвы на корточки.

– Да нет же, хотите. – Он насмехался над ней! – Не лгите мне. И себе тоже.

Саманта отодвинулась. Он положил руку ей на грудь. Соски сразу же набухли от прикосновения. Скинув его руку, она свернулась калачиком и закусила губы до крови. Он выпрямился и хотел поднять ее на ноги, но девушка оттолкнула его.

– Оставьте меня в покое!

– О, дорогая. Сердитесь, что не можете сделать по-своему? Но я предупреждал вас, – его голос стал тверже, – что вы недостаточно сильны, чтобы сопротивляться мне, и я подчиню вашу волю своей.

Да, но вы не предупредили меня, чтобы я не влюблялась в вас, подумала она с отчаянием.

– Ну, вы идете? – В его голосе уже слышались нотки нетерпения. – Я должен еще поработать перед ужином.

– Нет.

– Как хотите. – Он положил рядом с ней фонарик. – Тогда увидимся позднее.

Саманта желала сейчас только одного – остаться здесь, на морском песке, и умереть. Но гордость, упрямая гордость заставила ее выпрямиться и сесть. Рауль шел по берегу. Она наблюдала за ним, пока он не исчез за деревьями. Какое-то время слышались его шаги по каменной тропинке, потом все звуки стихли, кроме шума волн. Одна волна почти коснулась ее ног, но Саманта смотрела на нее, ничего не чувствуя. Конечно, ей следовало понять, что такой человек, как Рауль, будет мстить. Странно, она была настороже весь день, а вечером расслабилась, осознав, что любит его…

Еще одна волна набежала, еще… Саманта лежала на холодном песке, тяжело дыша, как раненое морское животное, которое выползло на берег, чтобы умереть. Боль и унижение заливали ее сознание волнами горечи.

10

Карандаш замер в воздухе. Саманта глубоко задумалась. Надо, чтобы вода падала из ручья в бассейн единым потоком, это будет очень эффектно, особенно днем. А может, сделать ряд каскадов? Тоже получится красиво. Она может даже…

Впрочем, какое это все имеет значение? Карандаш выскользнул из пальцев и скатился по чертежу на пол. Она никогда не увидит законченным свое творение, никогда не пройдет по этому декоративному мостику, над эскизом которого так самозабвенно трудилась вчера, никогда не омоет пальцы в этом красивом маленьком фонтане, никогда не будет сидеть в тени деревьев в этой беседке… Кто-нибудь другой однажды будет прогуливаться рука об руку с Раулем по этим извилистым аллеям, мимо бассейна.

Кто-нибудь другой…

Линии чертежа расплывались перед глазами. Глубоко вздохнув, Саманта снова склонилась над доской.

Кто-то взял из ее рук угольник. Подняв глаза, она встретила взгляд Рауля, отчужденный и бесстрастный, как всегда. Внутри у девушки опять все задрожало, но она взяла себя в руки.

– Вы что-нибудь хотите?

От ее холодного безразличного тона он нахмурился.

– Хочу сказать вам в третий раз, что обед уже полчаса как готов.

– О, простите. Пожалуйста, извинитесь за меня перед Лусией, – Саманта старательно демонстрировала хорошие манеры, – но скажите ей, что я не голодна. Мне достаточно одного сандвича – здесь, пожалуйста.

Его хмурый взгляд стал еще более неодобрительным.

– Вы не обедаете уже третий день. Лусия начинает беспокоиться. Она думает, вам не нравится ее стряпня.

– Но вы же знаете, что это…

– А так как ее семья служила моей семье целыми поколениями – не говоря уже о том, что она отличная повариха, – то сегодня вы будете обедать.

– Послушайте, но я не голодна.

Он передернул плечами.

– Стакан вина улучшит ваш аппетит.

Быстро отодвинув стул вместе с сидящей на нем девушкой, Рауль поднял ее на ноги. Она приложила ладонь к голове, которая закружилась от многих часов сосредоточенной творческой работы, и инстинктивно сделала движение рукой, чтобы ухватиться за ближайшую опору, – ею оказалась грудь Рауля. Девушка почувствовала биение его сердца. Впервые после того вечера на берегу он прикоснулся к ней – или она к нему – и теперь она опять дрожала. Глаза их встретились, и, казалось, это было нечто большее, чем просто обмен взглядами.

Несколько секунд они смотрели друг на друга, а потом Рауль сделал шаг назад, странно скривившись. В тот же миг Саманта отдернула от его груди свои руки, будто их обожгло. С вышел, ни разу больше не взглянув на нее. Девушка молча стояла у доски, глядя ему вслед. Кого обманывают, думала она, те поэты, которые воспевают радость любви? Любовь – ужасная вещь. Это непереносимая боль, от которой нельзя избавиться, это мрачная пустота, которую не может заполнить ничто, кроме…

Саманта, вздохнув, пошла следом за Раулем.

– Еще кофе? – спросил он, когда они заканчивали обед.

Она одарила его вежливой улыбкой:

– Нет, спасибо.

– Коньяка тоже не хотите?

Она покачала головой, наблюдая, как мужчина налил себе в фужер янтарную жидкость, покрутил его в пальцах с отсутствующим видом, а потом залпом выпил, запрокинув голову. Она видела линии его горла, легкое движение мышц при глотании. Поставив фужер, он поднял на нее глаза. Их взгляды встретились, и Саманте показалось, что на нее налетела буря и закрутила в своих объятиях. Дыхание ее участилось.

– Сегодня в одной из горных деревень – фиеста, – сказал Рауль. – Ничего особенного, но это настоящее, а не сделанное напоказ представление. Вам понравится.

– Вы так думаете? – Она плотно сжала губы.

– Конечно.

Девушка бросила на неге возмущенный взгляд. Это был уже прежний Рауль. Последние три дня он держал себя е ней вежливо-официально, с ледяным безразличием, которое могло заморозить, если бы она это допустила. Но теперь он демонстрировал высокомерную уверенность в том, что она пойдет на фиесту и получит удовольствие.

– Я думала, что у меня будет свободная ночь, – холодно сказала Саманта.

– Нет необходимости как-то особенно одеваться, – продолжал испанец, словно не замечая ее недовольства. – Это будет очень простой деревенский праздник.

– Не есть тенниска с лягушками будет в самый раз? – ядовито спросила девушка.

– Не совсем. – Его голос был совершенно спокоен. – Не сомневаюсь, вы подберете что-нибудь подходящее. – С этими словами Рауль вышел.

Оставшись одна, Саманта долго смотрела невидящим взглядом на букет гвоздик в центре стола. Что со мной происходит? – подумала она с отчаянием. Следовало стукнуть кулаком по столу и крикнуть: "Я не пойду, и вы ничего не сможете сделать, самодур и тиран!" Именно так поступила бы прежняя Саманта Браун. Но она пойдет, она знала это, пойдет, чтобы быть с ним еще несколько драгоценных часов.

Но если любовь делает тебя такой слабой и ранимой, то чем скорее преодолеешь эту глупость – нет, это безумие, – тем лучше.

Поднявшись в свою комнату, она быстро приняла душ, расслабляя мышцы спины и плеч, уставшие от долгой работы над чертежной доской, и подошла к гардеробу. Поделом будет мавританскому снобу, если она наденет тенниску с лягушками. Девушка уже достала эту рубашку, когда глаза ее сами остановились на менее вызывающей одежде, висящей в дальнем углу.

Когда она сошла вниз, Рауль ожидал ее на террасе, сидя за столом и глядя на гвоздики.

Он тоже переоделся: на нем была белая рубашка и темно-серые брюки, а на спинке стула висела черная кашемировая кофта. К лампе подлетел привлеченный светом мотылек, и он осторожно отогнал его. Мотылек вернулся, и Рауль снова отогнал его, но в третий раз не успел – мотылек влетел в круглый стеклянный абажур, затрепетал от палящего жара свечи и упал, умирая. Вот так же будет и со мной, подумала Саманта. Внезапно ее охватил страх. Если я не буду бороться, буду уничтожена. Так же как бедный мотылек, сгорю в пламени своей любви.

В эту минуту Гонсалес поднял глаза и увидел ее, стоящую в тени. Девушка заставила себя выйти на свет. Холодные глаза испанца осмотрели шелковую сине-зеленую юбку, покрой которой подчеркивал изящную линию бедер, зеленовато-желтую блузку, облегающую стройное тело.

– Если вы готовы, пойдемте, – сказал он и первым стал спускаться по лестнице.

Саманту охватило разочарование. Ведь она, затаив дыхание, ждала его реакции, ждала, как он оценит ее выбор одежды. Сердце ее трепетало, на щеках выступил румянец.

Деревня уютно располагалась в горах. Большая часть побеленных домов, повернутых фасадами к головокружительному спуску в долину, была скрыта кронами деревьев. Из маленьких окон пробивались видные издалека бледно-оранжевые полоски света.

С момента, как они отъехали от виллы, Рауль не произнес ни слова. Правда, разразился целым потоком испанских ругательств в адрес водителя ехавшей перед ними машины, который сделал какой-то неправильный маневр.

Припарковавшись на краю деревни, Рауль повел Саманту по узкой мощеной булыжником улочке, напоенной ароматом ночных цветов. Впереди слышалась музыка. Улочка вывела их на площадь, заполненную народом. Рядом с каменным фасадом церкви на временно сооруженном помосте расположился оркестр. Часть площади занимали столы, уставленные едой и вином. Меж деревьев, окружавших площадь, тянулись гирлянды огней.

Только что закончился танец, звучали аплодисменты и смех. Рауль взял два стакана с красным вином и повел Саманту к одному из столов.

На помост вышла моложавая женщина в черном, с гитарой. Раздались хриплые криви и аплодисменты.

– Кто она? – шепотом спросила Саманта.

– Санта Педросса, известная местная исполнительница народных песен.

Женщина ударила по струнам и начала петь. У нее был приятный, хрипловатый голос, хорошо гармонирующий со стилем песни, и Саманта, не понимавшая ни слова, вдруг почувствовала, к своему ужасу, что слезы застилают ей глаза. Чтобы скрыть смущение, она отвернулась и сделала несколько глотков вина.

– О чем эта песня? – спросила девушка, Рауль обратил на нее холодный взгляд.

– О, обычная вещь. – Он чуть скривился.– Любовь без взаимности.

Я тоже могла бы выйти на сцену и спеть о такой любви, подумала Саманта с горечью и вновь отпила немного вина. Оно было крепкое и терпкое, что соответствовало ее сегодняшнему настроению.

Когда закончилась следующая песня, девушка спросила с иронией:

– Опять о неразделенной любви?

– Нет. – В мягком электрическом свете глаза Рауля казались светлее обычного. – В основе этой – старая испанская пословица.

– В самом деле? – спросила Саманта с дерганным весельем. – И какая же? Слишком много поваров портят суп?

– Не совсем. – Он угрюмо смотрел на нее через узкий стол. – Бери то, что очень хочешь, – бери и плати за это.

Улыбка сошла с ее лица. В этой сентенции девушке почудилось нечто, не то чтобы угрожающее, но глубоко беспокоящее.

За выступлением певицы последовало другое – комическое, если судить по взрывам смеха. Рауль не смеялся, но время от времени его тонкие губы подергивались. Он поймал взгляд Саманты и наклонился к ней:

– Артист дает всем мужчинам совет, как развлекаться на стороне и оставаться уверенным, что их послушные женушки не делают то же самое.

Саманта слегка отодвинулась и заметила колко:

– Действительно, как забавно для всех вас…

После концерта снова заиграл оркестр, и на маленькую танцевальную площадку стали выходить пары.

– Вы хотите танцевать? – спросил Рауль. Саманта внимательно посмотрела на него.

На его лице застыла надменная маска, к которой она уже привыкла. На самом деле он не хочет танцевать с ней – она знала это, – а только исполняет роль внимательного хозяина.

– Да, пожалуйста. С удовольствием.

Рауль, явно удивленный согласием, встал и повел ее мимо других столов. В этот момент девушка вспомнила, как они вчера лежали у моря, и это воспоминание опять обожгло ее. Она рискнула поднять глаза на Рауля и увидела, что он абсолютно спокоен. Между тем как она… Даже теперь, после того как несколько дней держала свои эмоции в кулаке, Саманта не была уверена в том, что он не догадывается о ее чувствах. И что не презирает ее еще больше.

Когда руки Рауля сомкнулись у нее за спиной, она попыталась прогнать печаль, но это не очень-то получилось. Конечно, он никогда больше не будет держать ее так, и весь остаток своей жизни она будет хранить воспоминание об этом единственном танце. Сначала воспоминание будет горьким, потом горько-сладким, потом, возможно, приобретет еще какой-то оттенок.

Закрыв глаза, она отдалась воле партнера. Саманта чувствовала, как напряглись его мускулы, когда он вводил ее в круг танцующих, чувствовала его руку на своей спине. Его голова слегка наклонилась, так что щека мягко касалась ее волос. Она слышала запах цитрусов – так пахнет его лосьон. И опять ее охватило отчаяние.

Танец закончился, и они отошли в сторону. Оркестр опять заиграл, и Рауль спросил равнодушно:

– Еще один танец?

– Нет, я не…

Но ей не дали закончить.

– Рауль! Рауль Гонсалес!

Тучный мужчина отделился от компании, сидевшей за столом поблизости, подошел к ним и похлопал Рауля по плечу, разразившись целым потоком испанских слов.

Рауль небрежно представил их друг другу:

– Сеньорита Браун. Луис Хименес.

Мужчина взял ее руку и поцеловал, старомодно поклонившись. Он что-то сказал Раулю. Тот, поколебавшись немного, повернулся к Саманте:

– Простите меня. Я минутку поговорю с Луисом и его друзьями. Мы не виделись несколько лет. А вам будет скучно сидеть с нами.

– Вы имеете в виду типичные мужские шутки? – спросила она дрожащим голосом.

– Возможно, – ответил он ровно, – но прежде всего потому, что они не говорят по-английски. – Он повернулся, чтобы уйти, но потом остановился и добавил: – Подождите меня за нашим столом.

Она рассмеялась:

– Конечно.

Саманта пробиралась через толпу, когда на ее пути встал молодой человек в джинсах и клетчатой рубашке.

– Вы англичанка, сеньорита?

–Да…

– Потанцуйте со мной. – Он улыбнулся, показав прекрасные белые зубы. – Пожалуйста.

Не успела Саманта опомниться, как оказалась в центре танцевальной площадки, увлеченная быстрой самбой. Когда танец закончился, она присоединилась к аплодисментам, запыхавшаяся и смеющаяся. Потам сделала шаг в сторону, чтобы уйти, но молодой человек обвил рукой ее талию.

– Пожалуйста, Саманта, – во время самбы они познакомились, – еще один танец.

Инстинктивно ее глаза нашли Рауля. Он все еще был поглощен разговором, хотя, похоже, сам говорил мало. У девушки возникло чувство, что он отвел от нее глаза лишь за миг до того, как она сама нашла его взглядом. Даже на расстоянии она видела нахмуренные брови и недовольное выражение лица.

Она секунду поколебалась, а потом подумала: какого черта? И повернулась к Гонсалесу спиной.

Следующий танец оказался рок-н-роллом. Саманта, которая не совсем уверенно танцевала самбо, раскрепостилась. Одна из многих подружек Роджера, длинноногая блондинка по имени Лизбет, работала в ансамбле рок-музыки и часто практиковалась в их квартире, привлекая к танцам и Саманту.

И этот парень, Мигель, тоже мог сойти прямо со сцены мюзик-холла. В центре площадки они остались одни, и Саманта, счастливая тем, что представилась возможность забыть обо всем, кроме бешеного возбуждающего ритма, совсем разошлась. Мигель, легко держа ее за руки, крутил партнершу вокруг собственной оси, так что юбка буквально летала. Потом Саманта скользнула между ног партнера туда и обратно, а в конце, когда музыка достигла оглушительного крещендо, он обнял девушку и прижал к своему худому телу.

После танца на секунду наступила полная тишина, а затем раздались оглушительные аплодисменты и восторженные выкрики. Внезапно Саманта поняла три вещи одновременно: что они давали сольное представление – все остальные предоставили площадку в их полное распоряжение, что ее юбка взлетала слишком высоко и что Рауль стоит неподалеку с лицом мрачнее тучи и единственный из всех не аплодирует. И тут он двинулся в ее сторону. Сердце у Саманты сжалось от страха. Рауль, очевидно, решил, что она выставляет себя напоказ назло ему. Сейчас он уничтожит ее своим злым языком, а потом Мигеля – кулаками.

Быстро улыбнувшись молодому человеку, она в смущении направилась к своему столу, подальше от танцевальной площадки.

Рауль настиг ее в тот момент, когда Саманта отодвигала свой стул, и схватил за руку.

– Мы уезжаем.

Несмотря на страх, она ощетинилась и полезла на рожон:

– А может, я еще не готова уехать. – И ухватилась за спинку стула.

Он был непреклонен.

– А может, вы не понимаете, что для вас хорошо, а что плохо. – И потащил ее между столами, прочь с площадки, в темную аллею. Она попыталась вырваться.

– Нет, я не пойду с вами! Вы невозможный человек, вы меня запугиваете.

Он проворчал что-то сквозь зубы, и в этом ворчании было столько злобы, что девушка умолкла.

Рауль открыл дверцу машины и взял свою кашемировую кофту.

– Наденьте это. В горах холодно.

– Не хочу, – пробормотала она упрямо. – Мне жарко.

– Неудивительно, – ответил он раздраженно, накинув кофту ей на плечи, втолкнул ее на сиденье, сел сам и резко тронул с места. Машина понеслась по узкой извилистой дороге с такой скоростью, что Саманта закрыла глаза от страха и без конца повторяла про себя: "Господи, спаси!"

К тому времени, как они подъехали к вилле, она уже почти теряла сознание от ужаса. Но теперь, когда эта сумасшедшая поездка благополучно закончилась, девушка вновь пришла в негодование. Выйдя из машины, она сорвала с себя кофту и бросила Раулю.

– Спасибо.

– Не за что.

– Какой вы брюзга! – Она посмотрела на него с ненавистью, но сердце ее трепетало. – Если кто-то получает удовольствие, вы не можете этого перенести, правда? Никто не имеет права развлекаться рядом с вами. Неудивительно, что Лолита сбежала. Вы…

– Успокойтесь. – Он показал на дом, окутанный темнотой. – Вы разбудите всех слуг.

– Да хоть бы и весь этот проклятый курорт! – выкрикнула она.

– Я сказал вам, замолчите! – Он раздражался все больше.

– Разбужу прислугу. Ах вот что вас беспокоит?! Приличия! Вы застегнуты на все пуговицы. Нет! – закричала Саманта, увидев, что он со злой решимостью шагнул к ней. – Не смейте ко мне прикасаться!

Она повернулась, чтобы убежать, но слишком поздно. Рауль – каждая черточка его лица выражала не сдерживаемое бешенство – схватил ее и развернул к себе.

– Ты, маленькая… – Он пробормотал последнее слово сквозь зубы, так что она не расслышала. Девушка ожидала чего угодно – хорошей взбучки, ругательств, – только не того, что последовало. Рауль схватил ее в объятия и с силой поцеловал.

При первом же прикосновении его горячих губ гнев Саманты улетучился. Она прильнула к нему, обхватив его руками. Рауль взял ее за плечи, чуть отстранил от себя и долго смотрел ей в глаза. После этого поцелуи возобновились с новой силой.

Он погрузил свои губы в мягкую впадинку на ее шее, пальцы сомкнулись на груди девушки. Она осторожно вытянула его рубашку из-за пояса, просунула под нее руки и стала гладить Рауля по спине и плечам, чувствуя напряжение его мускулов.

Схватив Саманту на руки, Рауль отнес ее на террасу в тот угол, где лежали напольные восточные подушки, и посадил на них, а сам встал рядом. Даже не прикасаясь к нему, Саманта чувствовала слабую дрожь, пробегавшую по его телу. Но мужчина держал себя под контролем, хотя и с большим трудом, и сознание этого еще больше усиливало желание девушки.

– Сэмми… – Он напряженно улыбнулся.

– Да? – прошептала она.

– Пожалуйста, разденься. Иначе я разорву всю твою одежду, если только прикоснусь к ней.

Не сводя с него глаз, она непослушными пальцами расстегнула пуговицы блузки, потом выскользнула из нее. Сердце сильнее забилось при мысли о том, что Рауль впервые видит ее кремовый шелковый с кружевами бюстгальтер, скрывавший маленькие упругие груди. Она расстегнула петли на юбке, спустила ее вниз и перешагнула через нее, увидев при этом, что глаза Рауля приобрели странный теплый оттенок. Так она стояла некоторое время, держа руки у горла, стесняясь наготы и одновременно уливаясь выражением его лица.

– О дорогая! – произнес он хрипло.

– Моя прекрасная, дикая, страстная девочка! – И начал раздеваться.

Остатки одежды были сброшены, и они оказались вдвоем на мягких подушках. Впервые в жизни Саманта узнала, что это значит – лежать обнаженной в объятиях обнаженного мужчины. Впервые…

И об этом она должна сказать ему. Но пугала его возможная реакция на такое сообщение. А что, если он оттолкнет ее, обнаружив, что она вовсе не знает, как надо играть в любовные игры? Ведь он же считает, что ей это прекрасно известно. Но сказать все-таки надо…

– Рауль. – прошептала она.

– Ш-ш, моя милая.

– Но я должна…

– Молчи. – Его теплый рот заставил ее умолкнуть. – Для нас время разговоров уже прошло.

Он снова прильнул к ней, и опасения Саманты растаяли в жаре собственной любви и его желания. Извечным движением, выражающим покорность победителю, она раздвинула бедра.

Саманта чувствовала его возбуждение, его твердую плоть. Когда он пронзил ее, боль была как опаляющий удар ножом. Крик вырвался из ее горла прежде, чем девушка смогла его задержать. Она уткнула лицо в плечо Рауля, чтобы приглушить этот крик, но бесполезно.

Тело Рауля замерло. С минуту он лежал неподвижно, потом поднял голову, приподнялся на локте и в изумлении уставился на нее. Она отвернулась, не в силах встретить его взгляд, но он нежно повернул ее голову к. себе.

– Сэмми? – Его голос звучал вопросительно.

– Что? – пробормотала она, все еще вздрагивая от боли.

– Почему ты мне не сказала? – мягко спросил он.

– Извини. Я знаю, знаю, что я неудачница! – Она пыталась улыбнуться, но получилась не улыбка, а что-то среднее между гримасами провинившейся школьницы и нетерпеливой любовницы.

– О моя…

–Я все разрушила, а ведь хотела быть для тебя такой замечательной! Ты, наверное, считаешь меня чем-то вроде динозавра. – Она попыталась вновь обрести хоть частицу своего гордого духа.

–Девственница в моем возрасте… Должно быть, это дико для тебя!

Ей пришлось прижать руку ко рту, чтобы заглушить рыдания.

Рауль, бормоча что-то похожее на проклятия, сел и притянул Саманту к себе, поглаживая ее кудри.

– Не нужно, дорогая, – сказал он неуверенно. – Ты ведь это хотела мне сказать?…

– О-о… – Слеза скатилась с ее щеки.

– А я-то думал… – Его голос охрип от волнения. – Итак, вместо того чтобы любить тебя нежно и принять тот дар, который ты предложила мне, оказав величайшее доверие, я применил силу, причинил тебе боль, словно хотел изнасиловать. Да я подлец! – воскликнул он горячо, когда Саманта хотела остановить этот поток самообвинений.

Саманту бил нервный озноб.

Рауль встал, поднял ее на руки и понес по лестнице в свою спальню и дальше, в ванную комнату.

– Тебе холодно. Ты хотела бы принять ванну?

– Лучше душ.

Он пустил воду и повернулся, чтобы выйти. Лицо его оставалось мрачным. Саманта положила руку на его плечо.

– Пожалуйста, милый, останься со мной.

Рауль хотел сказать "нет", это было видно по его глазам. Но девушка взяла его за руку, и тот подчинился.

Они вместе стояли под теплой водой, льющейся каскадом на их продрогшие тела. Взяв губку, он начал нежно тереть девушке плечи, грудь, живот, потом, наклонившись, растирал ее ноги, бедра, как бы снимая остатки боли.

Закутав Саманту в большое белое купальное полотенце, он насухо вытер ее, как ребенка. Она стояла тихо, наблюдая за струйками воды, стекающими с мокрых волос на лицо и плечи Но просто смотреть ей было недостаточно. Она хотела прикоснуться к любимому, хотела почувствовать, как его тело вновь оживает для нее.

Рауль завернул девушку в другое, сухое полотенце, а потом долго стоял, глядя на нее со странным, непонятным выражением.

– Я отведу тебя в твою спальню. Может быть, выпьешь чего-нибудь горячего?

Она положила руку на его грудь, чувствуя как быстро бьется его сердце,

– Нет, Рауль, спасибо. Я хочу остаться с тобой.

Брови мужчины взметнулись вверх от удивления.

– Ты думаешь, это разумно, Саманта? На берегу прошлой ночью я умышленно отверг тебя самым жестоким образом. А сегодня грубо овладел твоим телом. Так мог бы поступить один из моих мавританских предков. – Горькая усмешка искривила его губы. – Не очень хороший пример для подражания.

– А еще ты избил меня в первый раз, когда мы встретились, и оставил на съедение крысам в подземной темнице, не забудь.

Она застенчиво улыбнулись и, взяв руку Рауля, поднесла к губам, повернула ее и поцеловала ладонь. Его пальцы слегка дрожали. Девушка мягко попросила:

– Не гони меня сегодня, прошу. Я хочу, чтобы ты любил меня, – ее голос запнулся, – и хочу любить тебя.

– О, моя милая!

Подхватив Саманту на руки, он отнес ее в свою спальню, где стояла большая кровать, накрытая темным меховым покрывалом. Уложив девушку, он слегка освободил полотенце и лег рядом с ней, а потом, приподнявшись на локте, долго смотрел на нее взглядом нежным и в то же время затуманенным от желания.

– Рауль, – прошептала она.

– Что, дорогая?

– Просто, ну… Я уверена, что ты такой опытный…

Он криво усмехнулся:

– Вряд ли намного больше, чем ты.

– Но я ведь совсем неопытная. Поэтому ты можешь научить меня сегодня – я имею в виду… любить…

– Любить? – Он горько усмехнулся. – Я думаю, именно ты можешь дать мне урок любви, моя малышка. Но что касается искусства любви, то я научу тебя с величайшим удовольствием. Ты начинаешь очень просто, вот так…

Склонившись над ней, мужчина начал водить губами по ее губам. Она закрыла глаза, и легкие потоки желания пробежали по ее телу.

–А потом так…

Его руки и губы двигались одновременно, лаская, задерживаясь в эрогенных местах, пока непреодолимая страсть не охватила девушку. Она дрожала в его объятиях, напуганная той силой эмоций, которые оказались выпущенными на волю, и тем, что они могут уничтожить прежнюю Саманту, какой она была на протяжении двадцати пяти лет.

Доведя девушку почти до края бездны, Рауль остановился, не размыкая объятий. Она беспомощно прильнула к нему, и тот снова повел ее к краю пропасти. Затем посмотрел в лицо Саманты, стер с него губами капельки пота и накрыл ее своим телом. Она страстно открыла возлюбленному свои объятия, стремясь слиться с ним.

На этот раз Рауль не спешил. Боли не было, только сладостно-приятное слияние тел. Женская мягкость постепенно уступала мужской твердости, с вожделением овладевая ею.

Саманта жалобно забормотала, и в путанице слов он разобрал:

– Пожалуйста, Рауль, я больше не могу это выдержать.

Мужчина вздохнул, и она почувствовала, как он напрягся, словно отпустил на волю всю свою внутреннюю энергию. Теперь Рауль вошел в нее глубоко. Каждый сильный толчок продвигал их все дальше и дальше, к тому, чего Саманта так страстно желала, но боялась. Казалось, вокруг нее были сверкающие огни, они наполняли ее, горели в глазах. Удовольствие было настолько сильным, а чувства столь неистовыми, что все ее существо содрогалось. Наконец сразу все огни взорвались мириадами маленьких звездочек, и Саманта провалилась в бездонную пропасть…

Когда она очнулась, то с удивлением обнаружила, что все еще жива – этот факт казался невероятным ее потрясенному сознанию – и лежит рядом с Раулем. Подняв ресницы, девушка увидела, что он смотрит на нее, и вспыхнула от смущения.

– Ну? – Он улыбнулся. – Это был только первый урок, моя милая.

Саманта, покраснев еще больше, хотела отвернуться, но Рауль повернул ее лицо к себе.

– Не надо. Не смущайся, моя радость.

– Это было так… – Саманта умолкла и взглянула на любимого. Ее янтарные глаза все еще выражали удивление тем, что она пережила. – Так необыкновенно…

Он посмотрел на нее не без. улыбки.

– Вот как? Значит, первый урок любви частично выучен. Ты лежишь в моих объятиях, – его глаза с ленивым наслаждением оглядели Саманту, – вечная женщина, таинственная, теплая, манящая. В тебе есть все, чего мужчина может пожелать. Мягкое тело, – одна его рука погладила ее груди, и Саманта прикусила губу, – кожа как сливки. Такое нежное, стройное, хрупкое, прекрасное тело, которое, я думаю, готово теперь.

– Готово к чему? – спросила она, задыхаясь, когда он прервал себя с хитрой усмешкой.

– Ко второму уроку, повышенной сложности.

11

Рауль еще спал, когда она проснулась и увидела сквозь шторы слабые лучи утреннего солнца. Она лежала, свернувшись клубочком, в той самой позе, в какой и заснула. Саманта осторожно повернула голову и стала рассматривать этого человека, которого так неожиданно послала ей судьба. Морщинки на его лице разгладились, исчезли после ночи страстных любовных наслаждений. Даже сардоническая складка в уголке рта, которая придавала выражению лица жесткость, исчезла. На подбородке пробилась черная щетина, которая делала лицо моложе, мягче, приятнее. Они оба отражались в зеркале туалетного столика, ее бледная кожа контрастировала с его загорелой. Девушке казалось, что она должна каким-то образом измениться сегодня утром, но ничего подобного не случилось. Ее тело не выглядело иначе: бедра были такими же узкими, груди – не более округлыми, и все же она смотрела на свое тело с удовольствием. Ведь оно возбудило в Рауле такую страсть, какую Саманта не могла себе даже представить. Тогда в замке, в своей спальне, он впервые назвал Саманту прекрасной и обещал, что научит гордиться своим телом. И выполнил обещание. При этом не было ни притворства, ни пустых признаний в вечной любви.

Внезапно страх пронзил ее как удар меча. Она любит Рауля, отдалась ему – а что теперь? Самое большее через две недели Роджер будет здесь… Может ли она за это время заставить Рауля полюбить ее? Нет. Саманта даже не была вполне уверена в том, что он вообще способен теперь полюбить какую-нибудь женщину. Но если даже он кого-нибудь и полюбит снова, то это будет послушная, покорная женщина, а не такая, как она, Саманта Браун, которая воюет с самолюбивым испанцем по каждому поводу.

Она должна остановить эту любовь ради самой себя, освободиться от этого чувства, причиняющего боль, от которой хочется плакать и в то же время кричать от счастья. Две недели… Ну что ж, она примет все, что преподнесет судьба, с радостью и благодарностью, а потом встретит будущее, каким бы оно ни было.

Взволнованная, девушка выскользнула из-под руки Рауля, который пошевелился и пробормотал что-то во сне, встала с кровати и подошла к окну. Немного раздвинув тяжелые шторы, она выглянула на улицу. Стояло великолепное утро, сад под окном был полон свежести, цветы еще не повесили свои головки под палящим солнцем. Недалеко от берега кружила стая чаек, а по главной дороге ехала маленькая машина, маленький красный "фиат". Саманта наблюдала за ним сначала равнодушно, но постепенно все с большим интересом, так как "фиат" свернул с дороги и поехал по проселку, ведущему в Валье-де-Фло-рес, а потом повернул на дорогу, заканчивающуюся у виллы. Машина двигалась осторожно, как будто водитель не очень хорошо ориентировался, но вот она объехала последнюю группу кипарисов и остановилась как раз под окном спальни.

Дверь машины открылась, и Саманта, с расширенными от волнения глазами, вскрикнула. Схватив ближайшую одежду – халат Рауля, – бросилась вниз по лестнице. Она добежала до парадной двери как раз тогда, когда по дому разнесся первый звонок, отодвинула засов и выскочила на порог.

– Роджер! Что ты здесь делаешь?

– Я могу спросить то же самое у тебя, – ответил брат. Саманта, казалось, не могла пошевелиться. Слегка отодвинув ее, Роджер прошел в холл, повернулся и посмотрел сестре в лицо. – Что происходит, миленькая?

Она не могла думать ни о чем, кроме того, что ее близнец, ее любимая половина, в смертельной опасности.

– Роджер, – зашептала она, сжимая его руку, – ты не должен оставаться здесь. Это… это небезопасно. Ты должен уехать сейчас же!

– Небезопасно? – Он слегка нахмурился. – Саманта, ты здорова? У тебя случайно не было солнечного удара или чего-нибудь в этом роде?

– Да нет же! – Она нетерпеливо отмахнулась.

– Но откуда ты узнал, что я здесь? Я думала, ты еще плаваешь в Средиземном море. – Спохватившись, Саманта снова перешла на шепот.

Роджер сделал кислую мину.

– Я бы еще плавал, но какой-то ловкий тип предложил большую сумму за аренду яхты и захватил ее для своей компании. Мальчишка, а так ловко все проделал!

Он рассмеялся, а сестра схватила его за руку.

–Тише!

Роджер еще больше нахмурился, но продолжал спокойнее:

– Прошлой ночью я был в баре у Майка. Ты помнишь его? Там я встретил двух знакомых девушек. Они спросили, есть ли у меня сестра-близнец, потому что видели девушку, очень на меня похожую, в ресторане в Сьерра-Бланка с мужчиной, которого они знают как Рауля Гонсалеса.

Конечно, подумала Саманта, это те самые две шикарные молодые женщины. Она-то решила, что они смотрят на нее с изумлением по той причине, что такой мужчина, как Рауль Гонсалес, опустился до подобной спутницы…

– Очевидно, отец одной из них сталкивался с Гонсалесом по делам несколько лет назад и все еще сожалеет об этом, – продолжал Роджер. – Это его вилла? – Он строго посмотрел на сестру и только теперь заметил, что халат на ней слишком большого размера.

– Да. – Она почувствовала, как горячая волна заливает ее щеки.

– И он здесь?

– Да, да. Но послушай, Роджер, он думает, что ты…

– Что тут, черт побери, происходит?

Вопрос прозвучал с верхней площадки лестницы, и две головы с медными кудрями автоматически повернулись на голос. Рауль спускался босиком, засовывая белую рубашку в джинсы. Внизу он резко остановился, посмотрел на одного, на другого близнеца, слегка свистнул сквозь зубы.

– Боже! Поразительное сходство!

Две пары одинаковых янтарных глаз уставились на него, потом две одинаковые половинки единого целого разделились. Одна половина поднесла руку к горлу, а другая выпятила грудь и воинственно смотрела на хозяина.

– Да, что тут происходит, черт побери! – начал Роджер. – Вы Рауль Гонсалес?

Саманта затаила дыхание. Конечно, никто никогда не осмеливался говорить с Раулем таким тоном.

– Роджер! – Слепой страх сжал ей горло, так что трудно стало говорить. – Он думает, что его племянница…

– Довольно, Саманта. – Ледяной голос Рауля заставил ее замолчать. – Это дело касается только меня и вашего брата. Идите в свою комнату.

Идти в свою комнату? Отсылает ее, как непослушную школьницу после того, что было ночью? После того, как они разделили страсть, безумную радость обладания друг другом? Еще немного – и Саманта разразилась бы истерическим смехом. Но тут Рауль приблизился к Роджеру, и она бросилась с горящими глазами на испанца.

– Не трогайте его, Рауль. Если вы ударите его, я… я…

– Замолчи, Саманта, – фыркнул брат и оттолкнул ее с дороги, успев при этом снова взглянуть на халат, а затем на Рауля. – Что тут происходит, сеньор Гонсалес?

– Даю тебе слово, Роджер, – Саманта с опаской смотрела на Рауля, – здесь не случилось ничего такого, чего бы я не хотела.

– О, неужели? – Роджер усмехнулся. Ну, я полагаю, ты уже взрослая девушка, Саманта. – Но, – продолжал он, обращаясь уже к Раулю, – обещаю вам, сеньор Гонсалес, если вы тронули хоть один волосок на голове моей сестры, я…

– О, и вы тоже, – поднял руку Рауль. – Пожалуйста, это уже начинает надоедать.

Поправив джинсы, Гонсалес взглянул в сердитые глаза молодого англичанина, оценивающе осмотрел его фигуру, не такую внушительную, как у него, потомка воинственных мавров.

Саманта увидела, что кулаки ее близнеца сжались, и быстро пояснила:

– Роджер, он думает, что ты увез его племянницу…

– Соблазнил ее, – добавил холодный голос. – Это было после того, как вы останавливались в деревне…

– Его племянницу? О ком ты говорить, черт побери?

– О Лолите Гонсалес – вот о ком речь. – Голос Рауля был сплошной лед. – Видели, как она ехала из деревни с вами на мотоцикле, и не пытайтесь отрицать это.

– О! – Лицо Роджера разгладилось, он засмеялся. – Лолита, эта девчонка? Да, я подвез ее, она меня попросила. Не знала, как удрать от своего опекуна, очень старомодного тирана, мавританский вариант… – Он заметил выражение лица сестры и оставил предложение незаконченным. – Это вы, я полагаю?

– Да, я ее опекун, – кивнул Рауль. – Где она сейчас?

– Не имею представления, извините.

– Не лгите мне. Она с вами!

– Со мной? – Роджер рассмеялся. – Да вы что! Я не видел ее с тех пор, как высадил на дороге в двадцати милях от деревни. – Он помолчал. – А мой мотоцикл, где он?

Рауль раздраженно махнул рукой.

– В моем замке. Но эта история – вы действительно думаете, что я ей поверю?

Роджер пожал плечами.

– Как угодно, но это правда. Шестнадцатилетние девчонки не привлекают меня, мне хватило Саманты. – Он улыбнулся, но лицо Рауля оставалось каменным. – Хотя, постойте, – вспомнил Роджер. – Возможно, я знаю, где она.

Он исчез за дверью во двор, затем послышался звук открываемой дверцы машины. Саманта смело встретила раздраженный взгляд Рауля. Но тут Роджер вернулся и протянул Раулю смятую почтовую открытку.

– Мой испанский не так хорош, сами прочитайте это. – И повернулся к Саманте: – Она в Кордове.

Саманта кивнула, не сводя глаз с Рауля. Тот прочитал открытку и вернул ее Роджеру.

– Вспоминаю теперь, – продолжал англичанин, – когда я высадил Лолиту, на дороге ее поджидал какой-то мальчишка-студент, с которым она познакомилась в деревне. Он приезжал на сбор урожая. Они поехали в Кордову вместе. Она… – Роджер поколебался, а потом договорил: – Она сказала, что ее опекун никогда не разрешит ей поехать учиться и единственный способ – сбежать. Девчонка собиралась сдать экзамены и учиться на ветеринара, так как обожает животных.

Рауль медленно наклонил голову.

– Да, она любит животных, особенно лошадей, так же как Изабель, ее мать.

От боли, которая звучала в его голосе, сердце Саманты сжалось, ей захотелось подойти к любимому, обвить его руками, утешить. Но сейчас это было невозможно.

Рауль повернулся к ней:

– Оказывается, Саманта, я должен извиниться перед вами, – сказал он официальным тоном. – Вы были правы, а я ошибался.

– Так вы верите Роджеру? – воспрянула духом девушка.

– Да. – Наступила долгая пауза. – Сеньор Браун, – он повернулся к Роджеру, – вы останетесь на завтрак? А потом я отвезу вас в замок, где стоит ваш мотоцикл.

– Спасибо, я поел. Эйла сделала мне сандвичи на дорогу.

– Эйла? – переспросила Саманта.

– Да, моя невеста. – Близнец покраснел. – Мы встретились на яхте. Это вторая причина, по которой я тебя искал. Мы собираемся пожениться на следующей неделе в Гранаде, и ты должна быть подружкой невесты.

– Женишься? О, Роджер, – Девушка улыбнулась брату, но легкая боль, похожая на зависть, кольнула ее. Никогда больше она не будет первой для своего любимого брата. Но потом Саманта крепко обняла его. – Я так рада и, конечно, с удовольствием буду подружкой невесты. – Она поцеловала его в щеку, потом шутливо стукнула по лбу: – Конечно, тебе уже пора становиться взрослым мужчиной.

– Да, Эйла тоже так говорит. – Он улыбнулся и по-мальчишески взъерошил свои волосы. -Я не могу дождаться, чтобы ты познакомилась с ней. Ты ее полюбишь.

Саманта бросила быстрый взгляд на Рауля. Он стоял, глядя на них совершенно безучастно, и это заставило ее сердце упасть, как камень в бездонный колодец. Все кончено…

– Роджер, – сказала она неуверенно, – я поеду с тобой. Я работала для сеньора Гонсалеса, делала для него чертежи и наброски, но они практически закончены, так что меня здесь ничего больше не удерживает.

Брат мельком взглянул на Рауля и снова на Саманту.

–Ты вполне в этом уверена, Саманта?

– Вполне. – Ее голос грозил сорваться, и она поспешила добавить: – Во всяком случае, я умираю от желания познакомиться с Эйлой. Дай мне десять минут на сборы.

– Как раз достаточно, чтобы предложить вашему брату кофе, – сказал Рауль, но Саманта прошла мимо него к лестнице, не ответив даже взглядом.

В своей спальне она прислонилась к двери и закрыла повлажневшие глаза, но тут же взяла себя в руки. Я не буду плакать, подумала она и быстро начала складывать в сумку свои вещи.

Сняв с себя халат, подержала его несколько минут в руках. Он был мягкий и теплый и сохранял запах Рауля. Губы Саманты задрожали, она осторожно положила халат на кровать и пошла в ванную.

Когда она сошла вниз, в холле никого не было. Саманта постояла, прислушиваясь, но из столовой не доносилось ни звука. Открыв стеклянную дверь, она вышла на террасу. Тоже никого. Здесь прошлой ночью… Нет, она должна избавиться от этих мыслей! Рауль даже не дает себе труда попрощаться с ней.

Лестничный пролет вел из террасы к подъездной аллее. Она прошла половину пути и посмотрела по сторонам. Роджера не было видно, красного "фиата" – тоже. Зато стоял Рауль, держась руками за перила и глядя на море. Он повернулся на звук ее шагов и наблюдал, как она спускается по лестнице.

– Где Роджер? – требовательно спросила Саманта, и ее охватил страх. – Ты не поверил ему? Ты…

– Не беспокойся. Он сейчас едет в замок, чтобы забрать свой любимый мотоцикл.

– Ты выставил его! – Ее голос взлетел вверх от возмущения. – Он бы ни за что не уехал без меня. Теперь послушай! – Девушка бросила сумку на землю и смотрела на испанца горящими глазами. – Ты не можешь больше держать меня в плену!

Рауль лукаво покачал головой.

– Ты останешься, Сэмми.

– Нет! – Оставить сейчас Роджера было бы все равно, что разорвать себя пополам. – Нет, это не входило в договор. Ты сказал, что будешь держать меня, пока не приедет Роджер…

– Но я боюсь, что правила игры слегка изменились. Во всяком случае, у нас еще есть незаконченное дело, у тебя и у меня.

– Но ты слышал, что я сказала Роджеру? Чертежи более или менее закончены, любой может продолжить работу с ними.

– Ты поедешь со мной в Кордову.

Она стукнула рукой по перилам и сморщилась от боли.

– Я не хочу видеть мавританские развалины, потому что…

– Нет, не их. Мы поедем повидаться с Лолитой.

Саманта удивилась.

– О, но…

– Она ведь стала причиной нашего знакомства. – Рауль улыбнулся. – Из ее открытки можно сделать вывод, что она живет с родителями этого молодого человека, но было бы более подходящим для нее переехать в общежитие для студентов.

– Значит, – сделала вывод Саманта, – ты не собираешься заставить бедняжку вернуться обратно?

– Нет, пусть учится, раз она этого хочет, и станет ветеринаром. Вижу теперь, что я чересчур опекал ее, может быть, потому что она так похожа на свою мать… У Изабель тоже был дикий, неукротимый характер.

– И поэтому?… – Ее голос сорвался.

– Поэтому я решил приручить тебя? Может быть. Но несомненно и то, – в серых глазах мелькнул озорной огонек, – что я высокомерный, невыносимый тиран, мавританский вариант.

– Ну, не то чтобы… – Саманта слегка покраснела, но уверенно продолжила: – Ты же видишь, что люди должны быть свободными, чтобы совершать собственные ошибки.

– Да. Но есть одна ошибка, которую я не собираюсь совершить. – Его голос стал мягким, как шелк. – Ты сказала однажды, что я поступаю так, как хочу. А я хочу, чтобы ты осталась со мной.

– И к-как долго? – Голос ее задрожал.

– Ну, скажем, для начала лет на пятьдесят.

– Пятьдесят?! – Глаза Саманты стали огромными, она почти задыхалась. Собравшись с духом, девушка спросила тихим, неуверенным шепотом: – Не дразни меня, Рауль. – Я… я не могу это вынести.

– Я не дразню тебя, малышка. – В голосе его вдруг зазвучала такая нежность, что девичье сердце радостно затрепетало. – Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж.

– Ты хочешь сказать… – она едва могла это выговорить, – чтобы я стала твоей женой?

Он улыбнулся.

– Именно это я хочу сказать. – Он помолчал немного. – Ты ведь любишь меня, Сэмми? Уверен, что те чувства, которые я читаю в этих прекрасных глазах, не могут меня обманывать.

– Да, Рауль! – Саманта смотрела на него восторженно. – Конечно, люблю. Но, – ее глаза вдруг затуманились, – ты меня не любишь. Ты говоришь, что я дикая кошка, а тебе нужна покорная, послушная жена. Ты… – Она запнулась от страшного подозрения и продолжала натянуто: – Тебе не следует жениться на мне только потому, что ты…

– Грубо лишил тебя девственности? – закончил он. – Нет, я хочу жениться на тебе, потому что люблю тебя.

– Ты любишь меня? – Саманта смотрела на него, широко открыв глаза. Она впервые увидела за высокомерием и самоуверенностью этого человека ранимость, которая заставила ее сердце сжаться. – Действительно любишь меня?

– Действительно люблю. – Он слегка улыбнулся, а когда ее лицо начало морщиться от подступивших слез, схватил девушку в объятия и крепко прижал к себе. – Ты действуешь на меня, как ни одна другая женщина. – Он говорил торопливо, словно боялся, что его перебьют. – Я не могу жить, когда не вижу тебя рядом. Я хочу всегда быть с тобой. Хочу видеть тебя, когда просыпаюсь, когда засыпаю, даже когда сплю. Хочу заботиться о тебе, лелеять тебя. Ты уже у меня в крови. – Он просунул палец в завиток ее волос и нежно потянул его: – И я никогда не отпущу тебя, до самой смерти. Ну, что ты мне скажешь?

Чуть отодвинув Саманту, он посмотрел на нее, и девушка сияющими как звезды глазами встретила его взгляд, любящий, но еще сохранявший следы неуверенности.

– Я говорю – да, Рауль.

– О моя дорогая!

Ее пальцы прикоснулись к его лицу. Он схватил руку Саманты и спрятал лицо в ее ладонь, покрывая поцелуями чистой любви.

12

Рауль остановил машину у ворот. Саманта пошла к ограде. Ей не терпелось поскорее увидеть любимый пейзаж. Внизу под полуденным солнцем сверкало море, сады радовали глаз и влекли к себе густой тенью. Муж подошел к ней и обнял за плечи.

– Ну, дорогая, теперь ты полностью удовлетворена?

– Думаю, что да. Хотя, если бы чуть подвинуть этот мост…

– О нет! – застонал Рауль. – За какие грехи я должен терпеть твое стремление к совершенству? Пожалуйста, не трогай этот мост. Я уже четыре года доказываю тебе, что все прекрасно.

Он взъерошил ее волосы, которые теперь стали немного длиннее. Она рассмеялась:

– Хорошо, согласна, все великолепно. Хотя теперь, когда вырос бамбук, почти не виден водопад.

Она встала на цыпочки, и Рауль отпустил ее.

– Может быть, ты пойдешь в бассейн, а я приду туда попозже? – Он слегка подтолкнул жену. – Мне нужно сделать несколько телефонных звонков, а тебе хорошо бы немного отдохнуть.

Саманта спустилась по одной из выложенных плиткой дорожек, которая шла вниз через Долину цветов, и повернула в сторону маленькой центральной площади. Вьющиеся растения алой и оранжевой пеной окутывали белые стены. Сквозь фигурные кованые ворота виднелись красивые сады. Маленькие дети играли у фонтана, плескались в ручье, который всегда становился мелководным в это время года.

Она повернула на другую дорожку. Отсюда площадь не было видно за шпалерами растений, а детские голоса едва слышались. Внизу, у бассейна с арочным двориком, было прохладно в тени эвкалиптов. Несколько минут Саманта стояла, проникаясь красотой и мирным обаянием этого места, которое было ее созданием.

Она обустраивала и другие сады и парки. Проект, сделанный для отеля на Мальорке, многие считали шедевром, он занимал почетное место в ее реестре, хотя лично она предпочитала сад, который заложила в прошлом году для Эйлы и Роджера на их новой вилле возле Гранады. Но сад в Долине цветов был особым. Столько любви было вложено в его создание! Чувства к нему были такими глубокими, что только Рауль мог догадываться об этом.

Мимо бассейна дугой шла дорога, за которой протекал ручей с маленьким водопадом. В воде лежало несколько камней для перехода, а рядом, возле заросшего мхом берега, стояла простая скамейка. Она подошла к ней, чтобы подождать здесь Рауля, но вдруг остановилась как вкопанная. На скале рядом с водопадом бросилась в глаза овальная мраморная плита с выгравированными на ней словами: "Архитектор – Саманта Гонсалес".

– Ты увидела это? – Рауль сзади обвил ее руками.

Она повернулась к нему с улыбкой:

– Какой замечательный сюрприз! – Притянув к себе мужа, Саманта поцеловала его.

–Это тот подарок на четвертую годовщину нашей свадьбы, который ты мне обещал? Спасибо, дорогой.

– Часть подарка. А вот остальное. – Он вытащил из кармана длинную коробочку, обшитую зеленой кожей. – Думаю, это хорошо подойдет к твоим глазам.

Она открыла футляр – в руки скользнуло длинное ожерелье из полированного янтаря, вправленного в тяжелую, замысловато выполненную цепь из темного золота.

– О, Рауль, это прекрасно! – Она прикусила губу. – Но ты даришь мне слишком много.

Он провел мизинцем по ее рту, и губы женщины раскрылись в улыбке, а потом, взяв ожерелье, обвил его вокруг шеи Саманты так, чтобы оно стекало в ложбинку на груди.

– Лучший эффект оно произведет на твоей молочной коже.

Их глаза встретились в долгом взгляде, напоминающем о взаимных наслаждениях.

– О моя дорогая! – начал Рауль хрипло, обнимая ее за плечи. – Я хочу…

С дорожки позади них раздался вдруг топот ног, а когда они обернулись – громкий возмущенный вопль. Двое детей – мальчик и девочка лет трех или около того в красивых матросских костюмчиках и мягких белых кожаных ботинках выскочили из кустов. Девочка бросилась на мальчика, и оба с ревом растянулись на земле. Рауль шагнул к ним.

– Папа, – слезы текли из огромных янтарных глаз малышки, – Тони толкнул меня.

– Я так не думаю, дорогая.

– Да, толкнул, толкнул!

Сердито глядя на брата, она ухватила его за медные кудри и сильно потянула, в ответ брат стукнул девочку маленьким, но крепким кулачком.

– Хватит! – Присев на корточки, Рауль погрозил пальцем обоим.

– Он толкнул меня! – Снова полились сердитые слезы.

– Ну, дорогая! – продолжал отец строго, в то время как Саманта еле сдерживала смех. – Ты знаешь, я думаю, что, если даже он и толкнул тебя, следовало бы устыдить его, а не драться. Бедный Тони!

– Но я хотела пройти первая. – Маленькая челюсть выпятилась. – Он всегда ходит первый.

– Через ручей? – Рауль с сомнением посмотрел на ряд скользких, покрытых мхом камней. – Но ты ведь не сможешь пройти по ним.

– Нет, папа, смогу. Посмотри.

Когда девочка, вытерев руки о свой матросский костюмчик, ступила на первый камень, отец сделал инстинктивное движение, чтобы схватить ее. Но, встретив взгляд жены, улыбнулся и отступил назад, оставаясь все же поблизости, чтобы поймать дочку, если она упадет. Но сорвиголова справилась с задачей и закричала восторженно:

– Я сделала это! Я сама перешла, а, Кончита!

С торжествующим выражением лица она бросилась навстречу молодой красивой испанской девушке, которая шла по тропинке с двумя маленькими красными ведерками и лопатками. Рауль, тоже смеясь, поймал обоих детей и прижал к себе.

– Поцелуй для папы. – Две пары пухлых губок протянулись для поцелуя. – И для мамы. – Саманта подставила лицо под два легких как перышко поцелуя. Рауль опустил детей на землю.

– Теперь идите с Кончитой строить замки из песка. Попозже мы придем посмотреть, что у вас получилось.

Каждый из детей, взяв свое ведерко и лопатку, схватил Кончиту за руку, и троица зашагала. Малыши обернулись, улыбнулись родителям и исчезли за поворотом.

Рауль глубоко вздохнул.

– Боже, что за дети! И что бы мы делали без Кончиты! Как ты думаешь, маленькая Лаура когда-нибудь исправится?

Саманта рассмеялась:

– Но ведь я исправилась, правда?

– Да, – задумчиво согласился муж, – но лишь в двадцать пять лет. Помню, я говорил тебе, что во всем мире есть только одна такая Саманта Браун, но тогда я не подозревал, что будет вторая рыжеволосая малютка. – Он нежно улыбнулся: – А тебе понравился подарок?

– О да! – Она посмотрела на ожерелье и вздохнула.

– Отчего ты вздыхаешь, дорогая?

– От счастья. Я счастлива. Замечательный муж, обожаемые дети.

Рауль взял жену за руку.

– Я тоже счастлив, моя любовь. У меня есть ты, и Лаура, и Тони.

На миг в его глазах загорелась страсть, а Саманта, глядя на него, подмечала каждую деталь любимого лица.

– Рауль, – сказала она внезапно охрипшим голосом, – у меня тоже есть подарок для тебя.

– Но у меня есть все, чего я хочу, – это ты.

– Ты заметил, что в последнее время я чувствовала себя немного усталой…

– Неудивительно, с этими близнецами… – Он скорчил уморительную рожу. – Я сам иногда устаю.

– Вчера я пошла к доктору Боргесу… Я беременна, Рауль.

– Беременна? – радостно переспросил он. О моя дорогая! – Голос его слегка дрожал. Рауль обнял жену. – Спасибо, любовь моя. Это самый замечательный подарок, какой ты могла мне сделать.

Он нежно поцеловал жену, и эта нежность сначала сдерживала его страсть. Но потом, как всегда, между ними вспыхнул огонь, и они приникли друг к другу.

– Боже! – Рауль провел рукой по ее волосам. – Мы женаты уже четыре года, а я все еще не могу расстаться с тобой больше чем на десять минут. Как ты думаешь, я когда-нибудь исправлюсь, дорогая?

Саманта, казалось, размышляла над этим вопросом.

– Я не знаю, – ответила она с сомнением. – Надеюсь, что нет.

И они снова горячо обнялись.

Content

Холли Уорнер
Дикая кошка

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12