Кейт Донован

Охваченные страстью

Пролог

Май 1866 года

– Ты выглядишь таким встревоженным, папа. – Ноэль Брэддок присела на подлокотник отцовского кожаного кресла и погладила отца по плечу. – Если этот брак тебя так беспокоит, не занимайся им. – Поскольку брачный агент ничего ей не ответил, Ноэль взяла из его руки письмо и прочитала его так же внимательно, как только что это сделал он. – Письмо не от предполагаемого жениха? От его тещи? Не странно ли это?

– Его жена умерла во время родов четыре года назад, а эта Абигайль Линдстром хочет снова видеть его счастливым. Трогательно, не правда ли?

– Наверное. – Ноэль вздохнула, закончив чтение короткого, но задушевного послания. – Ты веришь, что он и вправду такой замечательный, как она утверждает?

– А что? Ты не прочь заполучить его для себя?

– И ты бы очень этого хотел? Кто угодно, только не Адам, да?

Рассел Брэддок поморщился от резкого тона своей единственной дочери. Она, конечно, имела право быть недовольной. Вот уже несколько недель он изобретал всяческие предлоги, чтобы не встречаться с Адамом Престли, ее богатым поклонником, чье высокомерие можно было сравнить разве что с его настойчивостью. Однако в глазах Ноэль напыщенный банкир был единственным и неотразимым. Зная импульсивную натуру дочери, Брэддок понимал, что нельзя просто проигнорировать ситуацию – Ноэль может взять дело в собственные руки и сбежать!

– Не стоит заниматься несколькими делами сразу, – примирительно сказал он. – Дай мне разобраться с капитаном Маккалемом, а потом обсудим твоего претендента.

Ноэль взяла второе письмо – от какой-то бостонской гувернантки, – и его содержание, по-видимому, ее взволновало.

– Папа, но эти двое не подходят друг другу! Они живут в совершенно разных мирах. Неужели ты решишься свести их вместе?

Брэддок усмехнулся – он предвидел такую реакцию.

– Это самое рискованное сватовство из всех, какие я затевал, – признался он. – Но есть что-то особенное в письме молодой женщины. Попробуй прочитать между строк, милая. Неужели ты не ощутишь тоску? Словно бы эта женщина жаждет освободиться из какой-то воображаемой тюрьмы. И она не хочет оставаться в Бостоне – об этом она говорит прямо.

– Но она ни словом не обмолвилась о приготовлении пищи и уборке на каком-то дырявом старом суденышке, – возразила Ноэль. – И о жизни на острове, затерянном бог знает где. Ты не боишься, что он от нее откажется? Его теща пишет, что он дал обет никогда больше не жениться. И признает, что его единственный недостаток – это упрямство. Или… – тут она взглянула на отца понимающим взглядом, – или ты и здесь что-то вычитал между строк?

Брэддок кивнул.

– Она хочет изобразить своего зятя в наилучшем свете и употребляет определение «упрямый», которое может означать целую кучу недостатков. Я вправе предположить, что он далеко не столь уравновешенный и разумный, каким она его рекомендует. Нет сомнений, что она искренне восхищается им. Однако если ее план сработает и он женится на гувернантке, теща намерена оставить своих драгоценных внуков и вернуться в Новую Англию.

– Почему ты считаешь, что он даст согласие на новый брак?

– У него трое детей, и он одинок.

– Если даже половина из того, что о нем написано в письме, – правда, то это красивый, мужественный и сильный человек. К тому же он моряк и в каждом порту крутит любовь с женщинами. Он, скорее всего не так одинок, как ты думаешь, папа. Гувернантка из Бостона покажется ему слишком чопорной и педантичной. Можешь себе представить, чтобы она пробирала его за то, что он вышел к столу в неподобающем костюме? Да он ее заставит по ниточке ходить!

– С каждой минутой я убеждаюсь все больше, что ты хочешь заполучить его для себя, – усмехнулся Брэддок. – Видела бы ты, как у тебя блестят глаза, когда ты его описываешь!

– Ничего они не блестят, – со смехом возразила Ноэль. – Мне нужен солидный и респектабельный столп общества. Иногда мне хотелось бы быть авантюристкой, – честно призналась она. – Но я не авантюристка. Я просто не знала бы, о чем говорить с человеком вроде капитана Маккалема. И гувернантка тоже не знала бы. Ей нужен такой мужчина, как мой Адам.

– Вот и отлично, – кивнул Брэддок. – Давай выдадим ее за твоего мистера Престли и… – Он осекся, с тревогой заметив, как сразу помрачнела Ноэль при этом ужасном предложении. – Я просто пошутил, детка, извини.

– Моя личная жизнь не может служить поводом для шуток, – с важностью заявила Ноэль. – А ты не даешь Адаму и половины тех возможностей, какие предоставляешь совершенно чужим людям, хотя бы тому же Маккалему. Если бы ты захотел как следует узнать Адама, ты бы скоро убедился, что он остроумный, утонченный и вообще совершенство во всех отношениях.

– Ладно, ладно… – Брэддок ласково обнял дочь за плечи. – Я прослежу, чтобы ему было послано приглашение на обед еще до конца недели.

– Ох, папочка! – Ноэль подбежала к отцу и обняла его в знак благодарности. – Ты сам увидишь! Он такой же чудесный, как ты. И почти такой же красивый.

– Он может прийти на обед, но при одном условии.

– Любом!

Брэддок глубоко вздохнул.

– Тебе исполнилось семнадцать…

– Но ты выдавал замуж невест и помоложе, – поспешила напомнить Ноэль.

– Это правда. Потому что обстоятельства того настоятельно требовали. А тебе повезло: у тебя есть любящий отец, который тебя оберегает. Правильно?

Ноэль с подозрением взглянула на отца.

– Скажи мне, что за условие.

– Ты можешь приглашать его на обед, когда тебе только захочется. Но никаких разговоров о замужестве, пока тебе не исполнится восемнадцать.

Ноэль выпятила нижнюю губу и, казалось, обдумывала предложение отца.

– А когда исполнится?

– Мы это обсудим, когда придет срок.

– Когда придет срок, нечего будет обсуждать. – Ноэль поджала губы. – А до тех пор Адам станет приходить к нам на обед, когда мне этого захочется, и я не убегу из дому ни с ним, ни с кем-нибудь еще. Я принимаю твое условие, папа.

«И это значит, что у меня всего шесть коротеньких месяцев для того, чтобы найти хорошего мужа для собственной дочери, – твердил про себя Брэддок. – Пожалуй, это самая сложная задача для брачного агента».

Тут он вспомнил про упрямого капитана и склонную к авантюрам гувернантку. В каком-то смысле это сватовство – вещь не менее сложная, а на него отведено не шесть месяцев, а шесть недель, и даже менее того!

Глава 1

– Мне ужасно скучно, просто ужасно.

– А? Ты что-то сказала?

Эрика Лейн вздохнула и смерила своего нареченного неодобрительным взглядом.

– Я сказала, что мне скучно. С тобой.

– Что? – Джек Райерсон оторвался от книги и побледнел, увидев выражение обращенного к нему лица. – Прости, дорогая. Я был за сотни миль отсюда.

– Хорошо, в следующий раз возьми меня с собой, потому что я смертельно устала от этого дома и от этой жизни.

– И от меня? – Он сверкнул своей знаменитой мальчишеской улыбкой. – Мне обидно это слышать, Эрика.

Она немного смягчилась.

– Так где же ты был? За сотни миль отсюда?

– В горах Калифорнии. На заброшенной мельнице. Я слышал, что там чудесно. Мы могли бы провести там некоторое время после того, как поженимся.

– И ты мог бы отнестись к какой-то дрянной заброшенной мельнице как к объекту вложения средств? Как романтично… – протянула Эрика, подумав, однако, что в этом сценарии есть своя прелесть. Грубые одинокие мужчины с пилами и топорами осваивают дикую природу. Запах сосен и опасности носится в воздухе. Может, поблизости даже бродит медведь или целых два!

– Эрика, ты сердишься?

– Я? Ничуть. Я просто представила себе эти горы и больших, сильных мужчин, которые работают на свежем воздухе. Не побудит ли это тебя заняться чем-нибудь менее интеллектуальным? – Она протиснулась между Джеком и его столом и осторожно устроилась на коленях у жениха. – Мы могли бы ездить верхом по лесам. Я бы позволила тебе целовать меня…

– Это звучит заманчиво, дорогая, но я обещал Оуэну дать ответ сегодня вечером. Ты не забыла, что он и Мэри придут к нам на обед?

– Так это все даже не для тебя? Для Оуэна? – Эрика покачала головой. – А мне казалось, ты собирался что-то предпринять, чтобы побыть со мной наедине.

– Я и сейчас наедине с тобой.

– Но ты погружен в свои заботы. Я хочу твоего внимания.

Джек откинул прядь густых каштановых волос с уха Эрики и легонько куснул мочку.

– Так лучше?

– М-м, восхитительно… – Эрика закрыла глаза, изображая восторг. – Хочу, чтобы ты был дровосеком.

– Почему?

– Тогда ты радовал бы меня больше, – пояснила она. – Потому что, проводя большую часть времени в одиночестве, ты пользовался бы любой возможностью побыть в женском обществе.

– Откуда ты черпаешь свои идеи? – спросил Джек со смехом и потянулся из-за спины Эрики за гроссбухом. – Иди, дорогая, и побудь немного с Сарой. У меня срочная работа.

Эрику ужасно разозлила такая бесцеремонность. Разумеется, не потому, что ей не хотелось поговорить с Сарой. Гувернантка семьи Райерсон была прелестным существом. Мало того, она была просто находкой, судя по тому, насколько обласканы, воспитаны, культурны и всем довольны были младшие сестры Джека. С другой стороны, Джек, кажется, рассчитывал, что Сара в эти дни настолько займет Эрику, что ему она будет докучать меньше, чем дети.

– Ты даже не поцеловал меня сегодня, Джек Райерсон. Думаю, ты вообще меня не любишь.

– Я полюбил тебя с той самой ночи, когда ты оказалась в моих объятиях, прикинувшись, что вот-вот упадешь в обморок во время фейерверка над заливом. Это было почти два года назад, верно? И я люблю тебя все сильнее с каждым днем.

Эрика улыбнулась при этом воспоминании.

– Ты мог бы воспользоваться своим преимуществом в ту ночь. Я бы, наверное, позволила тебе это – ведь ты был так красив, просто неотразим. И я даже склонна позволить тебе это теперь.

Она погладила Джека по щеке и облизнула губы, готовясь получить поцелуй.

Джек отложил гроссбух и наконец-то уделил Эрике максимум внимания. Он прикоснулся губами к ее губам, а она обняла его за шею обеими руками и продемонстрировала шумный вздох, который должен был изображать предвкушение соблазна. К ее полному разочарованию, Джек крепко обхватил ее за талию и ссадил с колен.

– Перестань искушать меня и уходи. Что сказала бы на это твоя мама?

– Она сказала бы, что ты зануда. А если бы жив был отец, он добился бы расторжения нашей помолвки и предложил бы тебе найти другую девушку, понастойчивее.

– Сомневаюсь, – рассмеялся Джек. – Я все еще помню, какое облегчение он почувствовал, когда передоверил тебя мне.

– Ничего подобного!

– Он сказал, что у тебя есть весьма беспокойная привычка куда-нибудь убегать и что он боится, как бы ты не сбежала с каким-нибудь охотником за приданым или авантюристом.

– Зато тебя никто даже по ошибке не принял бы за авантюриста… – Эрика сдержала свой темперамент, сообразив, что с таким рассудительным мужчиной, как Джек, ей не стоит находиться в состоянии ссоры. Лучше воззвать к его мягкому сердцу, и потому она тотчас сделалась обходительной. – Я просто хочу проводить какое-то время с тобой, милый. Ведь я тебя очень люблю. Неужели это так плохо?

Зеленые глаза Джека заметно потеплели.

– Позволь мне покончить с этим делом, и тогда, если ты будешь хорошо вести себя за обедом, мы устроим завтра верховую прогулку. На всю вторую половину дня.

– И ты станешь страстно за мной ухаживать?

– Я твой нареченный, – напомнил Джек с довольной улыбкой. – И больше уже не должен ухаживать за тобой.

– Джек Райерсон! – Эрика недовольно покачала головой. – Почему бы тебе не жениться на Оуэне, ведь он единственный, с кем ты готов сейчас проводить сколько угодно времени.

– В приобретении Оуэном этой мельницы у меня есть некоторый свой интерес. – Джек пожал плечами. – Если он сделает крупные вложения, от этого выиграем и я, и ты. Я это делаю не только для кого-то другого, но и для тебя.

– У тебя есть некоторые интересы во множестве дел, – задумчиво проговорила Эрика. – Почему это так?

Какое-то время Джек пристально разглядывал Эрику, словно решая, стоит ли обсуждать с ней такой предмет, однако все же приступил к объяснению:

– Когда мне попадается увлекательное дело, которому грозит спад, я приобретаю немного акций в нем. Это дает мне доступ к его бухгалтерским книгам и банковским счетам. Если предприятие кажется мне перспективным, я рекомендую его своим партнерам, и они делают существенные вложения. Бизнес начинает развиваться, и мой небольшой интерес становится прибыльным. Я понятно объясняю? Эрика улыбнулась с гордостью.

– Знаешь, кто ты? Ты Рассел Брэддок делового мира.

– А кто это?

– Рассел Брэддок – это брачный агент из Чикаго. Оуэн говорил нам о нем несколько месяцев назад. Ты действуешь так же, как он, только сводишь не жениха с невестой, а терпящее упадок предприятие с тем, у кого есть деньги.

– Возможно, ты права. – Джек усмехнулся, но как бы против воли. – Похоже, ты от него в восторге?

– Если хотя бы половина того, что мы о нем слышали, правда…

– Уверен, что нет. Как может человек надеяться подобрать подходящую пару на основании письма или пары писем? В моем деле я пользуюсь гроссбухами с описями для оценки. А что есть у этого твоего Брэддока? Ровным счетом ничего. Я убежден, что у него больше неудач, чем успехов.

Эрика поморщилась, припомнив письмо, которое они вдвоем с Сарой так вдумчиво сочиняли дождливым мартовским днем. Обе были уверены, что агентство «В ладу и согласии» и есть ответ на молитвы бедной гувернантки. Но вдруг Джек прав?

– Ты кажешься разочарованной, – поддразнил ее Джек. – Уж не подумывала ли ты сама о том, чтобы заказать для себя какого-нибудь лесоруба?

– А ты ревновал бы меня, если бы я так и сделала?

– Ну не знаю. – Джек прикинулся, что всерьез обдумывает вопрос. – Это заняло бы тебя, а я тем временем мог бы обратиться к своим книгам.

– Какой ты противный, – буркнула Эрика, все мысли которой были в эти минуты сосредоточены на затруднительном положении Сары.

Если Джек прав и Брэддок попросту шарлатан, сердце бедной гувернантки будет разбито. Значит, она, Эрика, должна немедленно разыскать Сару и, пока еще не пришел ответ из агентства, убедить ее, что лучше искать мужа традиционным путем.

Эрика знала, что не так уж трудно будет изменить мнение Сары о Брэддоке. В конце концов, именно она уговорила Сару первым долгом обратиться в брачное агентство. Гувернантка была ошеломлена таким предложением и героически сопротивлялась, так что практически каждое слово в письме было написано Эрикой.

– Когда ты примешь решение вести себя хорошо, Джек Райерсон, дай мне знать. А до тех пор я побуду в саду с Сарой и детьми и стану рассказывать им о тебе ужасные вещи.

– Иди повеселись, дорогая. Кстати, Эрика…

– Да?

Она обернулась и окинула его испепеляющим взглядом.

– Я тебя люблю.

Эрика прикусила нижнюю губу, обрадованная неожиданным подарком. Потом сделала изысканный реверанс и выбежала в сад в надежде, что сестры Джека еще спят и они с Сарой поговорят без помех.

Она была довольна, что застала Сару в саду одну на качелях рядом с кустом, усыпанным розовыми бутонами. «Если бы какой-нибудь приятный холостой джентльмен увидел Сару сейчас, в такой очаровательно-романтичной позе, – задумчиво сказала она себе, – нам не понадобились бы услуги мистера Брэддока».

В эту секунду Сара подняла голову и запричитала:

– Мы сделали ужасную, просто ужасную вещь! Я не должна была позволить тебе уговорить меня на это.

– О, дорогая! – Эрика поспешила подойти поближе и увидела на коленях у гувернантки несколько листков бумаги. – Ты хочешь сказать, что получила известия от агентства «В ладу и согласии»? И это плохие новости? Не беспокойся больше об этом, прошу тебя. Я так жалела, что предложила тебе написать туда. Мы немедленно отправим все обратно с короткой извинительной запиской и будем считать, что этого не было.

Сара взглянула на Эрику с нескрываемым подозрением.

– Я была уверена, что ты станешь меня уговаривать встретиться с ним, несмотря на то что мы явно не подходим друг другу. Если ты искренне хочешь помочь мне и объяснишь перемену моего настроения бедному мистеру Брэддоку… – Взгляд карих глаз девушки потеплел. – Ты и вправду сожалеешь об этом?

– Боюсь, что так. Джек нисколько не верит, что мистер Брэддок может творить чудеса, а ты знаешь, что Джек прекрасно разбирается в людях.

– Но мистер Брэддок сделал все от него зависящее, – возразила Сара. – Тебе надо прочитать это прямо сейчас, Эрика. Он немало помучился, чтобы найти для меня подходящего человека. Но по какой-то причине выбрал мужчину, живущего за сотни миль отсюда.

– Вот как? И где же это?

– На Карибском море! Ничего себе местечко! Да и это только тогда, когда он бывает дома, что случается, видимо, не слишком часто. Он морской капитан.

– Что ты сказала? – Глаза у Эрики загорелись от восторга. – Если я правильно понимаю, мистер Брэддок отыскал для тебя тропический рай и героя-головореза.

– Именно такой реакции я от тебя и ожидала, – засмеялась Сара, – Хоть я и не говорила ни о герое, ни о рае. Сказать по правде, капитан Маккалем кажется вполне разумным, практичным человеком – ничего общего с головорезом. Жил бы он в Бостоне или хотя бы в сотне миль от него…

– Но, Сара! Почему ты так хочешь остаться здесь? Как можешь ты начать новую жизнь со всеми этими старыми призраками… – Она замолчала и виновато улыбнулась. – Прости меня, ладно? Это просто неудачный выбор слов.

– Но вполне точный. – Сара тоже улыбнулась. – Мои родители и мой брат похоронены здесь. Неужели ты думаешь, что мне когда-нибудь приходили в голову мысли об отъезде? Я удивлена, что мистер Брэддок пришел к такому заключению, узнав из моего письма, насколько я тихий и не склонный к приключениям человек.

Эрика поморщилась.

– Я могла добавить строчку или две с самыми лучшими намерениями, написав, что ты нуждаешься в том, чтобы начать новую жизнь, получить заряд бодрости, повидать новые места…

– Эрика!

– Тебе нужна перемена по многим причинам. Прежде всего, здесь ты всегда будешь прислугой. Это изменится только с началом новой жизни. Члены твоей семьи умерли уже давно. Прости, если я кажусь тебе бессердечной, но, думаю, они вовсе не хотели бы, чтобы ты скорбела вечно. А пока ты сидишь в Бостоне, ты только этим и станешь заниматься. – Эрика нетерпеливо тряхнула каштановыми локонами. – Я считаю, что твое соединение с морским капитаном предопределено свыше. Можешь ты вообразить места, которые посетишь? Ошеломляющие пейзажи? Дай мне письмо. Я хочу узнать все подробности.

Выхватив у Сары листки, Эрика принялась жадно читать письмо, то и дело вскрикивая от восторга. Тропический рай, как она и подозревала. И мужчина, идеально подходящий для Сары. Тридцать лет, темные волосы, синие глаза, сильный и здоровый, к тому же для моряка прекрасно образованный. Вдовец с тремя детьми: семилетней дочерью и четырехлетними мальчиками-близнецами. И теща, которая его обожает, но устала жить «в окружении пустоты», воспитывая детей, и все только потому, что Дэниел Маккалем неимоверно упрям и не желает, чтобы она взяла детей с собой в Салем, где они пробыли бы, пока не вырастут. Она, в свою очередь, не хочет, чтобы ее любимых крошек воспитывали чужие люди. Из-за этого бедная женщина обречена жить на острове, ожидая, когда Дэниел найдет новую жену.

– Обречена жить на острове, – повторила Эрика, удивленно качая головой. – Как она может жаловаться на такую восхитительную судьбу? Целительный воздух, свежие фрукты, благоуханные цветы круглый год.

– Она выросла в Салеме, и ей не хватает именно такой жизни. Как и мне. Как и большинству женщин. Только не тебе, – ласково поддразнила Эрику Сара. – Ты единственная девушка из всех, кого я знаю, которая охотно променяла бы удобную жизнь в Бостоне на хижину на берегу или, того хлеще, на крохотную каморку на корабле. Мистер Райерсон стал бы ревновать тебя, если бы увидел, как твои глаза загорелись от такой перспективы.

– Мне хотелось бы убедиться, что он ревнует, – вздохнула Эрика. – И хотелось бы, чтобы ты вышла замуж за этого капитана. Не упрямься, Сара. Здесь для тебя ничего нет.

– Здесь мой брат. И я скорее умру, чем брошу его. Но даже если бы я и хотела уехать, из письма совершенно ясно, что капитан Маккалем ничего не знает о затеянном тещей сватовстве. Это странно и непонятно.

– Он верен памяти первой жены, так же как ты верна своему маленькому брату. Но ему надо жениться снова ради детей и своей тещи. А тебе надо расстаться с твоей трагедией. Раз и навсегда. Цепляясь за нее, ты не вернешь брата.

Сара пожала плечами.

– Да, он не мог бы вернуться таким, каким был, но иногда…

Эрика нахмурилась, обратив внимание на устремленный куда-то в пространство взгляд гувернантки.

– Так что – иногда?

– Ты, наверное, скажешь, что это глупость. Или суеверие. Или что-то еще худшее. Но иногда я испытываю такое чувство, словно он и не умирал. Просто принял другую форму. Веришь или нет, но я чувствую, что он понимает, о чем я думаю. А бывает, что и я понимаю, о чем думает он.

– Он вообще не думает, Сара. Он ушел туда, где думать незачем. Он обрел покой, и ты тоже обретешь его в объятиях сильного моряка с золотым сердцем. Именно этого пожелал бы тебе твой брат, если бы он мог каким-то образом общаться с тобой.

– Он может общаться со мной! Ведь об этом я и… О Господи! – Сара спохватилась и покачала головой. – Давай больше не будем спорить об этом. Напишем мистеру Брэддоку, поблагодарим его за хлопоты и пожелаем ему найти хорошую невесту для капитана Маккалема. Я все еще не могу поверить, что ты попросила его найти мне мужа где-нибудь в далеких краях.

– А я все еще не могу поверить, что тебе хочется остаться здесь, где так скучно и где у тебя все связано с такими тяжелыми воспоминаниями. – Эрика улыбнулась, чтобы подбодрить подругу. – Знаешь, у меня есть замечательная идея. Засыпая сегодня вечером, постарайся думать о морском капитане и его далеком острове. Если утром ты не переменишь мнения, мы напишем мистеру Брэддоку.

– Я не собираюсь думать о капитане Маккалеме на сон грядущий – я буду думать о своем брате, как делаю это каждый вечер. И нет никакого смысла все откладывать на завтра. Нужно немедленно попросить мистера Брэддока, чтобы он прекратил переговоры о поездке и начал подыскивать другую невесту для капитана.

– И другого жениха для тебя?

– Нет. Это была нелепая мысль. Мне не следовало тебя слушать.

Эрика прикусила губу, не зная, как убедить подругу не отказываться с такой легкостью от представившейся возможности. Морской капитан и тропический рай! Может, Сара сошла с ума? Вполне вероятно, если она искренне верит в общение с покойным братом.

Хорошо бы мистер Брэддок устроил так, чтобы капитан приехал в Бостон, а не Сара отправилась бы на Карибы. Встретившись, они непременно убедились бы, что вполне подходят друг другу. Но, к сожалению, капитан Маккалем ничего не знает о затеянном сватовстве и, разумеется, станет противиться любой попытке уговорить его приехать в Бостон ради этого. Сара просто обязана поехать на Карибское море. Иначе невозможно осуществить то, что так умно задумал Рассел Брэддок. Ах, если бы они с Джеком поехали вместе с Сарой в качестве, так сказать, сопровождающих лиц! Какая в высшей степени романтическая перспектива!

Эрика обиженно вздохнула, вспомнив, каким невнимательным и недружелюбным по отношению к ней был сегодня Джек. Она не в состоянии уговорить его выбраться даже на самую обыкновенную прогулку или пикник. Где уж тут помышлять о том, чтобы он на несколько недель отказался от своих драгоценных дел ради романтического сватовства жаждущей любви гувернантки! Другие мужчины просто запрыгали бы от радости при одной мысли о возможности соблазнить свою нареченную на море, но Джек…

– В таком случае я отвезу тебя туда сама, – неожиданно объявила она.

– Что?!

– Мы с тобой вместе поедем на Карибское море. И познакомимся с капитаном Маккалемом.

– Это слишком даже для тебя! – рассердилась, наконец, Сара. – Неужели ты воображаешь, что мистер Райерсон тебя отпустит, даже если я соглашусь на такое дурацкое путешествие?

– Мистер Райерсон будет рад от меня отделаться, – заверила ее Эрика. – Он ко мне относится как к чуме. Уверена, что он поможет мне уложить чемоданы, хотя сомневаюсь, что в его деловом расписании найдется свободное время, чтобы явиться в порт и помахать мне на прощание платочком.

– Вы с ним поссорились? – спросила Сара, и ее карие глаза погрустнели.

– С ним невозможно поссориться, – напомнила Эрика. – Он всегда одерживает верх. Но я его спросила, станет ли он ревновать меня, если я закажу для себя в агентстве «В ладу и согласии» какого-нибудь здоровенного лесоруба, и знаешь, что он мне ответил? Сказал, что это удачная мысль, поскольку она займет меня, а он тем временем закончит свою работу.

Сара от души рассмеялась.

– Он просто дразнил тебя, Эрика. Ты же знаешь, как он тебя любит. Если ты и вправду позволишь какому-нибудь мужчине ухаживать за тобой, он с ума сойдет от ревности. Разобьет нос твоему поклоннику, схватит тебя, уведет с собой и женится на тебе в тот же день.

– Ты так считаешь? – спросила Эрика, представив себе столь соблазнительную картину. – Я бы ужасно хотела увидеть его таким. Страстным. Властным. Утратившим всякую возможность рассуждать логично. К несчастью, в Бостоне не так уж много лесорубов. У нас, разумеется, хватает моряков, но я не знаю, где с ними можно встретиться.

– Эрика Лейн! Не смей даже думать о подобном безумстве! Довести мистера Райерсона до ревности, флиртуя с другим мужчиной, может, и привлекательно для тебя, но, сказать по правде, не известно, кому из мужчин можно доверять. И уж конечно, мы не должны доверяться морякам.

– Мы доверимся капитану Маккалему, – поддразнила Сару Эрика. – Если он хоть наполовину так хорош, как утверждает его теща, значит, мы можем верить, что он сделает тебя счастливой, а кто-нибудь из его команды получит приказ пофлиртовать со мной, чтобы Джек ревновал.

– Пожалуйста, не втягивай меня в твои фантазии, Эрика. Лучше постарайся оценить мистера Райерсона по достоинству и не заводи интрижек с кем попало, – посоветовала Сара и продолжала уже более мягко: – Когда ты сегодня пришла сюда, то сказала, что, по-твоему, весь этот план оказался никуда не годным. Почему ты так решила?

– Джек выразил недоверие к способности мистера Брэддока устраивать браки, и я забеспокоилась. Но теперь у нас есть доказательство его гениальности. – Эрика помахала перед лицом Сары письмом из агентства «В ладу и согласии». – Он нашел для тебя морского капитана и райский остров. Правы те, кто утверждает, что он удивительный человек, и тебе нужно хотя бы встретиться с капитаном Маккалемом, прежде чем…

– Ты меня просто не слушаешь! – перебила Эрику вскипевшая Сара. – Если бы я могла рассчитывать, что капитан Маккалем вместе со мной и своими детьми поселится здесь или хотя бы в Салеме в доме тещи, я бы охотно приняла это предложение. Впрочем, должна признаться, что в отличие от тебя идея стать женой моряка меня не слишком привлекает.

– Не просто моряка, а капитана, причем героического, судя по письму. Здесь сказано, что его корабль участвовал в войне, потому что это самое быстроходное судно во всей Атлантике. Он доставлял секретные донесения и перевозил очень важных людей, быть может, даже президента Линкольна.

– Ничего подобного там не сказано. – Сара устало покачала головой. – Просто говорится, что его судно арендовали как транспортное из-за быстроходности. Я это признаю и с радостью отдаю должное судну капитана.

– Неужели у тебя совсем нет воображения? Думаю, ты даже не потрудилась представить себе, как красив этот загорелый, сильный мужчина. С темными волосами и синими глазами… Ну дай себе волю помечтать! Вот он возвращается домой после долгих месяцев, проведенных в море, и заключает тебя в объятия… – Эрика сделала паузу, чтобы перевести дух, и обмахнулась письмом, как веером. – Как твоя подруга я должна настаивать, чтобы ты вышла за него замуж, прежде чем тебя опередит другая женщина.

– Чем скорее мы напишем мистеру Брэддоку о моем решении, тем скорее он найдет для капитана более подходящую кандидатуру. Ты мне поможешь, Эрика? Я чувствую себя ужасно глупо оттого, что напрасно теряю дорогое время.

– Я сделаю еще лучше, – заверила подругу Эрика. – Я все напишу сама, так что тебе больше не надо об этом беспокоиться. Это послужит мне наказанием за то, что я втянула тебя в глупую, историю.

Сара нахмурилась, словно такой план показался ей весьма подозрительным, но не успела выразить протест, так как в сад вылетели на большой скорости две сестренки Джека и молниеносно устроились одна на коленях у Эрики, а другая у Сары. Эрику атаковала шестилетняя Джейни, настолько похожая на Джека, что Эрика словно заглядывала в детство своего нареченного – он явно был просто очарователен в эти годы. Если их собственные дети окажутся хоть наполовину такими лучезарными и не по возрасту развитыми, ей предстоит радостная жизнь.

– Посмотри, какие у меня новые туфли, – сказала Джейни, вытягивая ногу. – Они блестят совсем как твои.

– Туфли замечательные, – одобрила Эрика. – Ты должна хорошо за ними ухаживать, чтобы они всегда блестели. А что касается тебя, – обратилась она к старшей девочке, Мэри, которая сидела, прижавшись к Саре, – то, по-моему, со вчерашнего дня ты еще подросла! А ведь я тебе строго запретила это делать.

– Я хочу быть такой же высокой, как ты, – рассмеялась Мэри.

– Если ты не будешь слушать, что я говорю, то перерастешь меня, а я не люблю таких долговязых девочек.

– А Джек высокий, высокий, высокий! – начала дразниться Джейни. – Когда ты стоишь с ним рядом, то кажешься маленькой, как мы.

– Ну что прикажете с вами обеими делать? – вздохнула Эрика. – Вы настойчиво твердите, что становитесь красивее, умнее и выше ростом с каждым днем. Где уж Саре и мне состязаться с вами!

– Мы не состязаемся с девочками, – поправила ее Сара, обращаясь к своим маленьким подопечным. – Вы, конечно, понимаете, что Эрика шутит. Нам даже хотелось бы, чтобы вы превзошли нас во всем.

– Говори о себе, – улыбнулась Эрика, однако подумала, уж не слишком ли Сара старается держаться в тени, воспитывая умных, красивых девочек и не допуская при этом, чтобы ее собственные миловидность и ум были замечены. Она вдруг вспомнила, почему надумала прибегнуть к услугам брачного агентства для своей скромной подруги. Только в письме к доброжелательному незнакомцу Сара могла предстать в лучшем свете.

– Пожалуй, я покину вас троих, чтобы вы могли заняться уроками, – рассудительно произнесла она. – Что у вас сегодня? Арифметика?

– География, – ответила Сара, не обращая внимания на громкие стоны своих учениц.

– Путешествия по семи морям? Как это увлекательно! – Эрика шумно вздохнула. – Но разумеется, урок запомнился бы гораздо лучше, если бы вы получили сведения из первых рук…

– Достаточно, – остановила ее Сара и строгим взглядом удержала от дальнейшего озорства.

«Видимо, она считает, что не заслуживает большего, – подумала Эрика. – Жить под черной тенью трагедии и не позволить другой семье занять место той, которую она потеряла в огне».

Она уже открыла было рот, чтобы поспорить с подругой, но воздержалась. Во-первых, она никогда не была сильна в споре, во-вторых, прекрасно знала, какой непоколебимой может быть Сара при всей своей внешней скромности. Необходимы гораздо более надежные способы довести до конца то, что начал Рассел Брэддок, – соединить одинокую, жаждущую любви женщину со стойким, но тоже одиноким моряком. Должно же найтись какое-то средство спасти это стоящее, хоть и рискованное предприятие.

Собственные слова Эрики, сказанные утром, теперь, уже после полудня, эхом отдались у нее в ушах. Разве Джек Райерсон не наделен способностью спасать гибнущие предприятия? Он тот же Рассел Брэддок, только работает в другой области. Что же касается деятельности Брэддока, она тоже основана на вложениях, разве не так? Эрика вкладывает время, а Рассел Брэддок – воображение. Сара же вкладывала надежду. И теперь уже дело за Джеком: пусть прокрутит всю схему и обеспечит успех.

Спустив Джейни с колен, Эрика сложила листочки корреспонденции, полученной из агентства «В ладу и согласии», и аккуратно спрятала в конверт.

– Ну, оставляю вас наедине с вашей географией. Мне надо повидаться с Джеком.

– Мне казалось, он не хотел, чтобы ты его беспокоила, – пробормотала Сара. – Почему бы тебе вместо этого не поработать над письмом к мистеру Брэддоку?

– Именно этим я и намерена заняться, – заверила ее Эрика. – Не думай об этом больше, Сара. Я обо всем позабочусь.

Эрика постаралась покинуть Сару как можно скорее боясь, что гувернантка сообразит, насколько она поглощена идеей устроить этот брак. И дело было не только в перспективе найти счастье для Сары, но и в желании работать вместе с Джеком. В конце концов, может, они вместе поедут на Карибское море. Это было так романтично, что Эрика пришла в полный восторг; почти бегом она миновала сад и ворвалась в дверь кабинета Джека, представляя, как сияют ее глаза, и, гадая, как отнесется Джек к такому ее появлению.

Джек поднял голову от своих гроссбухов и, к великому разочарованию Эрики, нахмурил брови.

– Что еще, Эрика? Я думал, мы договорились, что ты не будешь надоедать мне, по крайней мере, до обеда.

– Надоедать?

Кажется, Джек хотел что-то объяснить, но вместо этого снова углубился в работу. Эрика ждала целую минуту, прежде чем пересечь комнату и подойти к письменному столу.

– Джек!

– В чем дело?

– Ты беспокоишься о Саре, не так ли?

Джек вздохнул, закрыл гроссбух и потер глаза с таким видом, словно бы вопрос Эрики причинил ему боль.

– Сара заболела?

– Она одинока.

– Я могу, лишь вообразить, что это такое, потому что сам я никогда не бываю в одиночестве.

Ошеломленная недружелюбным приемом, Эрика развернулась и бурей вылетела бы из кабинета, если бы ее жених не вскочил на ноги и не поймал ее за руку.

– Не сердись. Эрика. Это тебе не идет. – Повернув ее лицом к себе, он добавил мягко: – Извини, что я был груб. Ты же знаешь, что мне необходимо закончить этот обзор до приезда Оуэна. Но поскольку ты решила мне помешать…

– Это я должна извиниться. – Эрика надеялась, что выражение лица у нее такое же деревянное, как и голос. – Позволь мне уйти и заканчивай свою драгоценную работу. Я не собираюсь сердиться, – добавила она резко. – Однако я не смогу присоединиться к тебе и Сойерам за обедом. У меня есть собственный проект, который нуждается в моем полном внимании в течение ближайших нескольких дней.

– Проект? – Джек нервно кашлянул. – Когда ты последний раз употребила это слово, мне пришлось истратить целое состояние на новую мебель для спальни девочек. Только не говори, что намерена все переделать в комнатах Сары.

– Сара нуждается в гораздо большем, нежели это, и я тоже.

– Иными словами, ты тоже одинока?

Не желая показать, что ее задело это саркастическое замечание, Эрика твердо посмотрела Джеку в глаза.

– Сара нуждается в любви, Джек. Я пыталась помочь ей найти это. Я пришла сюда попросить твоего совета, но вижу, что ты занят, и попробую обойтись собственными силами.

– Любовь для Сары? – Он покачал головой. – Если это твой новый проект, мой совет – оставь его, прежде чем потратишь время и силы на безнадежное дело.

– Джек Райерсон!

– Ты считаешь меня бессердечным? – Он вздохнул и снова покачал головой. – Я просто разумен, дорогая. Сара – чудесная женщина, и я счастлив, что она воспитывает моих сестер. Но она никогда не избавится от огня, который отнял у нее родных, ее семью. Она прячется здесь, Эрика. Прячется и тоскует, питая ложную надежду, что однажды проснется и узнает, что то был всего лишь дурной сон.

– Но, Джек…

– Если бы я считал, что она в состоянии поддерживать нормальные отношения с мужчиной, я давным-давно нашел бы ей кого-нибудь. Она миловидна, умна, у нее хорошие манеры. Но она немного не в себе. Ты этого не замечаешь?

– Не в себе?

Джек постучал пальцем по виску Эрики.

– С головой не все в порядке. И у тебя, кстати, тоже, – поддразнил он Эрику. – Но в твоем случае это вызывает противоположный эффект и делает тебя сверх меры романтичной. Не подумай, что я жалуюсь. – В порыве раскаяния Джек прижался губами к шее Эрики. – Не сердись на меня, милая. Это прекрасно, что ты так заботишься о бедной Саре. Ведь именно поэтому тебя так занимает эта контора по заключению браков при помощи переписки, верно?

– Конечно, ты же знаешь, что я собой представляю. Романтичная сверх меры, видите ли, – проворчала Эрика.

Джек рассмеялся и похлопал ее по плечу.

– Ладно, беги и не теряй больше времени на свои романтические фантазии. Все это обречено с самого начала.

Эрика подавила желание спросить, имеет ли он в виду любовные дела Сары или их собственные, и сделала несколько шагов к двери, потом обернулась и с огорчением увидела, что Джек снова усаживается за свой рабочий стол. Ее неотступно преследовали его слова, сказанные утром: «Я твой нареченный. И больше уже не должен ухаживать за тобой». Возможно ли, что он именно так и думал? Что таков ее удел до конца дней? Чувствовать пренебрежение и терпеть насмешки, если она попробует внести в их жизнь хоть какой-то элемент романтичности? Нет, такая судьба для нее неприемлема.

И она не может принять подобное отношение к судьбе Сары. Не говоря уже о его высокомерии, Джек совершенно не прав, полагая, что гувернантка не в состоянии найти счастье в объятиях подходящего для нее мужчины. Джек воспринимает Сару, да и ее самое как нечто раз и навсегда определенное, не думая ни об их потребностях, ни об их желаниях, ни об их достоинстве. Пришло время преподать ему урок – ради него самого, и Эрика знала, как она это сделает.

– А ну повтори, что ты сказал! Повтори мне прямо в глаза! – Дэниел Маккалем еще крепче стиснул горло своего злосчастного противника и прижал его к стене пивной. – Да поживей, пока я не потерял терпения.

– Я не имел в виду ничего плохого! – взвыла перепуганная жертва. – Я говорил не о вас, Маккалем.

– Ты сказал: все ирландцы.

– Но вы же американец.

– Вот как? – Маккалем угрожающе сузил глаза. – Так ты говорил о моих двоюродных братьях? О моих священных предках?

– Нет, нет… вы задушите меня…

– Неплохая мысль, – заверил его Маккалем. – А теперь повтори мне это.

– Я беру свои слова назад. – Матрос попытался вывернуться и тотчас сморщился от боли. – Вы сломали мне плечо, когда швырнули через всю комнату.

– Это плечо? – спросил Маккалем, сильно ткнув кулаком в якобы поврежденный орган. – Мне кажется, оно в полном порядке. Ну, говори, тварь! Я теряю терпение. Ты хочешь, чтобы все мы подохли с голоду…

– Нет! Это была ужасная трагедия.

– Которую устроила ваша сука королева, верно?

– Да, да, именно так оно и было.

– Так скажи это. Скажи об этой кровожадной суке. Ну?

Несчастный кивнул – насколько позволяла ему железная хватка на горле.

– Королева – кровожадная сука.

– Ладно. – Дэниел отпустил бедолагу и с угрюмым удовлетворением наблюдал, как тот мешком сползает на пол. – Ты этого не забудешь, а?

– Не забуду, сэр.

– Хорошо. – Капитан повернулся, взял из рук своего первого помощника кружку крепкого пенистого эля и, сделав долгий, жадный глоток, продолжал: – Ты оказался прав, Шон. Все, что мне было нужно, – это сбить спесь с какого-нибудь паршивого англичанина. Как ты об этом догадался?

Шон Линч посмеивался, пока они шли к своему столику.

– Я считал, что тебе нужна баба, – заговорил он, – но в прошедшую ночь ты обзавелся двумя сразу, а настроение у тебя все равно потом весь день оставалось поганым. Тогда я сообразил, что дело тут в другом.

Дэниел кивнул, сраженный простотой этой логики. Две девушки сделали все от них зависящее, чтобы удовлетворить его, но после их ухода он почувствовал, что нуждается в чем-то большем. Даже эта драка, окончившаяся его полной победой, не принесла ему желаемого удовлетворения. Вполне достаточно, чтобы человек ощутил, что его лучшие дни уже позади. Даже если он еще не отпраздновал своего тридцатого дня рождения.

– Ты заметил, Шон, как трудно по-настоящему воодушевиться в наше время?

– А ты просто выйди на пристань и посмотри прямо перед собой, – довольно сухо посоветовал Шон. – Чего еще желать мужчине?

Дэниел невесело засмеялся, понимая, что если и вправду выйдет на улицу, то увидит «Ночную звезду», свою быстроходную шхуну, терпеливо ожидающую при лунном свете его возвращения. А в сотнях миль отсюда его трое детей тоже ждут. Чего же еще хотеть и чего требовать от жизни мужчине? Команда у него надежная, в особенности Шон, а он, Дэниел, хозяин своей судьбы в такой мере, о которой многие мужчины даже представления не имеют.

Капитан понимал, что пора отплывать домой, однако он знал, что и такой вариант его не удовлетворит. Было время, когда он, подплывая к Кресент-Бей, издали высматривал свою длинную, низкую асиенду из белого камня, уже один вид которой успокаивал самую сильную тревогу в его сердце. Разумеется, в те дни его терпеливо дожидалась Лили. Теперь его ждала мать Лили, но Абигайль Линдстром наделена была какими угодно качествами, только не терпением.

«В том-то и беда, – с неудовольствием твердил он про себя. – Все дело в этой женщине и ее чертовом нытье. Где уж мужику радоваться хорошей драке или девчонке, если у него такая теща!»

– Думаешь о Лил, капитан?

– О ее мамаше.

Шона просто передернуло при этих словах.

– Ничего удивительного, что у тебя плохое настроение. Она баба злющая, дальше некуда. Правда, она любит твоих малышей, – философски добавил он. – И прекрасно о них заботится.

– А кто ее об этом просит? – Дэниел сердито тряхнул головой. – Ехала бы к себе в Салем, всем было бы только лучше.

– Или ты отпустил бы детей в Салем вместе с ней, как она хочет… – начал было Шон, но осекся, заметив, как багровеет физиономия капитана. – Нет, ты прав, и я с тобой вполне согласен. Ребяткам следует жить на острове, пока они не повзрослеют.

– Там они в безопасности, там и останутся, – заверил его Дэниел. – Значит, и Абигайль останется, если не доверит их воспитание мне и слугам. Но она жалуется день и ночь. И на песок, и на жару, и на отсутствие друзей… Это проклятие, Шон, истинное проклятие.

– Да, капитан, это и вправду проклятие. – Первый помощник хлопнул Дэниела по плечу. – Слушай, а здорово ты отделал этого англичанина. Это все-таки утешение, верно?

Дэниел кивнул, потом негромко признался:

– Абби говорит, что уедет и оставит Полли и мальчиков со мной, если я найду себе другую жену – по ее вкусу – и та будет растить детей. Уверяет, что это единственное приемлемое решение.

– Понятно.

Дэниел нашел бесстрастное выражение лица Шона и его ничего не значащий ответ обидными.

– У тебя есть мнение на этот счет?

– Мое мнение такое же, как твое, капитан.

– И какое же оно?

– Ты не из тех, кто женится. Лили просто поразила твое воображение, вот и все. И ты больше не повторишь ошибку.

– Ты называешь Лили ошибкой? – Дэниел улыбнулся, глядя на побледневшего первого помощника. – Это верно, Шон. Я сам говорил это себе тысячу раз. Святая правда, что я не из тех, кто женится. Но Лили была для меня горько-сладким благом, а дети намного лучше того, что заслуживает любой мужчина. Я ни в чем не раскаиваюсь, но я же не дурак, чтобы думать, будто все может повториться. Во всяком случае, пока я в здравом уме.

– Я уж считал, что ты точно сойдешь с ума, когда мы потеряли Лил. – Зеленые глаза Шона слегка увлажнились. – Согласен с тобой, капитан. Нам не пройти через это еще раз.

– Должен предостеречь тебя, дружище. У Абигайль есть планы и на тебя. Она считает, что ты будешь прекрасным мужем для ее племянницы в Нью-Йорке.

– Что?!

Дэниел захохотал, потом поднял полупустую кружку и произнес шуточный тост:

– За наше одиночество, чего бы там ни замышляла Абигайль Линдстром. Прикрывай мою спину, а я буду прикрывать твою. Идет?

– Да, капитан. Мы поддерживали друг друга и в скандалах, и в шквалах, теперь нам предстоит уцелеть в сражении с величайшим бедствием – женскими кознями. Хорошо хоть, что их затеяла старая баба. Если бы это была хорошенькая молодая девушка… – Шон смущенно улыбнулся. – Кстати, о девушках. Я хотел бы глянуть, бодрствует ли еще Бетси и в каком она настроении. Хочешь со мной? Уверен, что она и для тебя найдет подружку.

– И это говорит человек, который собирается уберечь меня от женщин? – Дэниел застонал в притворном ужасе. – Иди и получи свое удовольствие, но будь осторожен. А я вернусь к той единственной женщине, на которую моряк может положиться.

Допив последний глоток эля, капитан выбрался из кресла и направился к двери в спокойной уверенности, что «Ночная звезда», море и добрый ночной отдых ждут его.

Глава 2

Эрика не могла с уверенностью определить, когда именно легкомысленная затея обернулась полным безрассудством, которое привело к открытому противоборству, но в какой-то момент в течение недель, последовавших за получением письма от Рассела Брэддока, она, несомненно, утратила способность рассуждать здраво. Какое иное объяснение можно было дать тому факту, что она стояла на палубе большого, быстроходного судна, плывущего на Багамские острова, где ей предстояло пересесть на так называемый «баркас» и отправиться на нем в прибежище капитана Маккалема на острове под названием Ла-Кресент?

Во время путешествия ей то днем, то ночью вдруг иногда приходило в голову, что, быть может, капитан ради того и устроил себе это «прибежище», чтобы бесцеремонные особы вроде нее не вторгались в его жизнь. Она также пришла к запоздалому соображению, что правила цивилизованного общества предостерегают порядочных молодых девушек от путешествий в одиночестве. Не то чтобы она терпела приставания или пренебрежительное отношение от кого-то, будь то члены команды или пассажиры, но, тем не менее, в каждом брошенном на нее мужском взгляде ей чудилась похоть, а в каждом женском – неодобрение. Если бы они только знали, сколь многое заслуживает их неодобрения!

Она обманула и Сару, и Джека; она воспользовалась договоренностью Рассела Брэддока об устройстве этой поездки; она осмелилась предпринять непрошеное вмешательство в жизнь постороннего ей человека, что совершенно нетерпимо в мире цивилизованных людей. Но из всех ее просчетов больше всего тяготила Эрику мысль о том, что она поставила Сару перед тяжелой необходимостью объяснять все это Джеку. Она, разумеется, оставила ему записку, но ее нареченный, скорее всего, потребует более полного и уравновешенного объяснения ее исчезновению, чем следующее:

«Дорогой Джек!

Я отправилась на свидание с храбрым и сильным морским капитаном. Помнишь предчувствие отца насчет того, что я могу сбежать с каким-нибудь авантюристом? Но не бойся за меня, дорогой. Хоть я и вправду поддалась настроению и соблазну, моя единственная цель в этом приключении – найти мужа для Сары. Опасность для меня самой стать жертвой притязаний этого джентльмена ничтожна, и ты можешь быть совершенно спокоен, зная, что капитану Маккалему придется стать исключительно храбрым и убедительным, прежде чем я подумаю рискнуть нежной, предопределенной свыше привязанностью, которую мы с тобой питаем друг к другу. Береги себя, а с тобой мы снова будем вместе еще до конца лета.

Навсегда твоя Эрика».

Нет, Джеку Райерсону все это определенно не понравится. Он будет негодовать и волноваться. Но он также будет и ревновать, а именно это делает все происходящее безумие стоящим. Ее отец был прав в одном: Эрика хотела, чтобы ее увезли. Мысль о том, что Джек помчится за ней следом, яростный и властный, схватит ее и увезет обратно в Бостон, прямо на свадьбу, подогревала ее решимость – и когда она, выйдя из экипажа, увидела в некотором отдалении пришвартованный корабль, и когда ее проводил в крошечную каюту бравый матрос не старше пятнадцати лет.

Капитан корабля и его жена очень старались устроить Эрику как можно удобнее и настояли на том, чтобы она ежедневно обедала за их столом. Они поинтересовались причиной ее поездки, но легко поверили истории о тяжело заболевшей тете Абигайль, которая вызвала к себе Эрику. Исполненная чувства родственного долга, племянница быстро собралась и поехала на острова Карибского моря, чтобы ухаживать за двумя маленькими племянниками и племянницей, пока их бабушка не поправится.

Тетя Абигайль. Эрика улыбнулась, припомнив, как ей в голову пришла удачная мысль назваться родственницей женщины, которая прислала письмо с просьбой найти жену для ее зятя. Абигайль уже нравилась ей, тем более что ее поступок делал положение Эрики менее неприятным и уязвимым. В конце концов, подруге с добрыми намерениями позволительно побыть в роли свахи, но теще?

– Вы чудесно выглядите, мисс Лейн, когда стоите вот так и мило улыбаетесь. Вы думали о ваших многочисленных поклонниках?

Эрика повернулась к своему гостеприимному хозяину и капитану Джону Лоуренсу.

– Вообще-то я думала о своей тете. Помимо того, что она самая смелая женщина, каких я знаю, она еще и необычайно находчива. Мне так хочется познакомиться… То есть я хотела сказать, что жду не дождусь, когда снова увижу ее.

– Какая жалость, что ваша матушка оказалась в Париже, когда пришел призыв о помощи, – сказал капитан. – Такой красивой девушке, как вы, надо проводить время среди обожающих ее воздыхателей, а не нянчить чьих-то детей, пусть они вам и родственники.

– По правде говоря, я обрадовалась возможности попутешествовать. Я не выезжала из Бостона дальше чем в Нью-Йорк. Мама предлагала взять меня с собой в Париж, но я не хотела надолго оставлять…

Эрика спохватилась и замолчала, испуганная тем, что правда едва не прорвалась сквозь нагромождения лжи, воздвигнутые ею не только по поводу «тети Абигаиль», но и по поводу собственной свободы от уз любви, говоря языком романтическим. Уж лучше было бы признать, что у нее есть жених, настолько невнимательный, что даже не заметил ее бегства на Карибы.

Что касается ее матери, то эта удивительная женщина действительно была в Париже и действительно просила Эрику поехать вместе с ней. И Эрика действительно была настолько глупа, что поверила, будто Джеку станет тоскливо без нее, хотя он настойчиво уговаривал ее поехать. Если бы она уехала во Францию, Джек чувствовал бы себя несчастным и, наверное, ревновал бы ее!

Но если бы она уехала, то не узнала бы о Расселе Брэддоке и у Сары не было бы возможности выйти замуж за капитана Маккалема. Одним словом, выбор запутанный и нелегкий, но, кажется, она предпочла наиболее удачный вариант.

– Я расспросил кое-кого из членов команды об этом вашем капитане Маккалеме, – с лукавой искоркой в глазах сказал капитан Лоуренс. – Вы говорите, что он был женат на вашей кузине?

Эрика втянула в себя воздух, словно перед прыжком в воду.

– Да, но я с ним ни разу еще не встречалась. Это его детей воспитывает тетя Абигаиль. Я очень мало знаю о… о Дэниеле. А вам удалось что-нибудь узнать о нем?

– Да, – кивнул капитан. – Я бы сказал, что он парень с норовом. Трудно представить его женатым, а тем более на кузине такой милой девушки, как вы. Мне в свое время довелось встречать мужчин вроде него, и они, как правило, были обвенчаны только с морем.

– Вы говорите, с норовом? – Эрика постаралась подавить страх. – А в чем это выражается?

– Я вовсе не хотел запугивать вас, – улыбнулся Лоуренс. – Он человек достойный, уверяю вас. Его уважают как хорошего моряка, уважают за умение драться и за умение рассказывать потрясающие истории. Мне говорили, что команда готова умереть за него. А это, с моей точки зрения, единственно верная оценка морского капитана.

– Но он с норовом? – Эрика не могла отделаться от дурного предчувствия, которое вызывало у нее это слово. – И вы говорите, что он дерется? Кулаками?

Капитан рассмеялся.

– Ваша кузина, должно быть, любила приключения, если решилась выйти замуж за такого человека. – Лицо у него стало серьезным, и он добавил: – Мне сказали, что он чуть с ума не сошел от горя, когда она умерла. А это многое говорит о человеке, не правда ли? И уж по меньшей мере доказывает, что любовь его к жене была глубокой и верной. Я бы не хотел, чтобы мой неуклюжий рассказ создал у вас предубеждение против Маккалема.

– Мне так хотелось познакомиться с ним. – Эрика вздохнула смущенно. – Тетя Абигайль в своих письмах не делилась со мной подобными сведениями.

– Думаю, у нее были на то причины.

– Да. – Эрика энергично кивнула, вдруг сообразив, что «тетя» Абигайль приукрасила истину из опасения, что иначе ни одна порядочная девушка не согласится приехать на Ла-Кресент.

Но Эрика в своем письме тоже не была правдивой до конца – ради Сары. Неудивительно, что Рассел Брэддок заварил из всего этого такую кашу! Сосватать подходящую невесту мужчине с норовом? Он, наверное, был бы просто потрясен, узнав об истинном положении дел.

– Я не собирался расстраивать вас, мисс Лейн. И, повторяю, репутация Маккалема в своем роде безупречна. Уверен, что с вами он поведет себя как джентльмен, ведь вы так бескорыстно и самоотверженно согласились прийти на помощь его детям. Он, несомненно, будет вам рад.

– Хотелось бы и мне быть в этом уверенной, – произнесла Эрика не слишком весело. – Во всяком случае, что сделано, то сделано. К тому же мне хочется побыть хоть недолго с тетей. Но если я по каким-то причинам окажусь в сложном положении, как и с кем мне договариваться о возвращении домой?

Капитан Лоуренс легонько похлопал ее по руке.

– Я только попусту встревожил вас, простите меня. Но если Маккалем поведет себя не как гостеприимный хозяин, тетя вам, разумеется, поможет связаться с одним из моих коллег в этом районе. Я попрошу миссис Лоуренс дать вам список лиц, достойных доверия. Но это не понадобится, уверяю вас.

Эрика кивнула и заставила себя расслабиться. Даже если произойдет худшее и Абигайль разочарует ее так же, как уже разочаровал капитан Маккалем, Джек приедет за ней, не заставив пережить чересчур много неприятных дней. Судя по тому, что она о нем знает, ему это ничего не стоит! Наймет маленький быстроходный корабль и освободит свою возлюбленную еще раньше, чем она попадет в лапы врага. И разве это не романтично, в конце концов?

– Ну вот, так-то лучше! – сказал капитан, любуясь ею. – Когда вы улыбаетесь, как сейчас, вы просто вся сияете, мисс Лейн.

– Благодарю вас за добрые слова, капитан.

– Мои люди спорили о цвете ваших глаз, вы знаете об этом? Они очарованы вами и тем, что вы путешествуете без сопровождения, хотя, по их мнению, у вас неисчислимое количество поклонников, каждый из которых счел бы за счастье поехать с вами.

Любопытно, что сказали бы капитан и его команда, узнай они, что ее жених не имел ни времени, ни желания отправиться в путешествие вместе с ней? Видимо, они осудили бы Джека, но и ее, пожалуй, тоже – ведь она не сумела воодушевить его, вызвать в нем подлинное чувство.

– Глаза у меня светло-карие, – спокойно сообщила она капитану, – как у моего отца. Но все остальное я позаимствовала у мамы.

– Вам все же следовало поехать в Париж вместе с ней, – произнес капитан тоном мягкого упрека. – А о ваших глазах я бы сказал, что они золотистые.

– Что?

– Я говорю, что глаза ваши сияют золотом, особенно когда вы улыбаетесь.

Эрика вспыхнула от удовольствия.

– Спасибо за милые комплименты и за то, что вы нашли время и возможность сделать мой последний день на борту вашего судна таким приятным. Увижусь ли я с вами еще раз перед тем, как сойду на берег?

– Я позабочусь об этом. Миссис Лоуренс тоже хочет попрощаться с вами. Она очень к вам привязалась.

– Вы оба были так добры ко мне! Капитан слегка поклонился.

– Вы получите список, о котором я говорил, но я убежден, что он вам не понадобится. В конце концов, Маккалем ведь мужчина! Полагаю, он будет полон желания показать себя с наилучшей стороны перед такой очаровательной гостьей.

– Надеюсь, что вы правы, – ответила на это Эрика, но про себя она думала иначе.

Капитан Маккалем теперь представлялся ей упрямым, драчливым типом, который четко определил свое отношение к браку. Он ничуть не обрадуется приезду к нему в дом непрошеной свахи, несмотря на ее золотистые глаза. И вовсе не станет показывать себя с наилучшей стороны.

«Значит, Джеку придется спасать меня от дурного обращения со стороны капитана Маккалема, – философски решила Эрика. – А это куда более романтично, чем вспышка ревности».

При сложившихся обстоятельствах спасение гораздо существеннее и важнее. А до приезда Джека нужно извлечь из ситуации все что можно. Как бы там ни было, она наконец-то переживет настоящее романтическое приключение, о котором мечтала всю жизнь.

Приключение выпало на ее долю скорее, чем Эрика ожидала, – на борту баркаса, спущенного на воду с «Бесстрашного», чтобы доставить ее на берег. После спокойной стабильности большого быстроходного корабля неказистый парусник казался опасно маленьким, и когда ветер понес его к Ла-Кресенту, Эрика вдруг ощутила, что ее сердце, готовое выскочить из груди от страха, застряло комком в горле.

И, тем не менее, она никогда еще не ощущала в себе такой полноты жизни, быть может, потому, что была очень близка к катастрофе – и в буквальном смысле, и в переносном. Она стояла, и под порывами ветра мокрые пряди волос хлестали ее по щекам, а два крепких матроса уговаривали ее сесть и «укрыться за мачтой». Но Эрике очень хотелось увидеть дом Дэниела Маккалема, едва он покажется: она считала, что так ей удастся лучше подготовиться к встрече с «парнем с норовом».

Потом один из матросов – не беззубый и молчаливый, а другой, по имени Карсон, сам себя назначивший ее главным сопровождающим, – хлопнул ее по плечу и крикнул:

– Вон она, мисс! Кресент, самая лучшая естественная гавань в мире, как выражается капитан Маккалем.

– Вы его знаете? – Эрика отвела взгляд от покрытого зыбью моря ровно настолько, чтобы присмотреться к своему «эскорту». – Вы с ним встречались?

– Встречался с ним? – Матрос передернул плечами. – Встречался с его кулаком, вот как я сказал бы. Я не могу представить вас на его семейном древе, мисс. Вы с вашими утонченными манерами – и он с его штучками.

– Он вас ударил? – ахнула Эрика. – За что?

– Не в настроении был. – Матрос снова передернул плечами. – Ничего такого особенного он не имел в виду. Потом поставил мне выпивку и рассказал, как он свалился за борт, когда судно огибало мыс Горн. Попросите его рассказать вам об этом. Правда это или выдумка, уж не знаю, но история что надо!

«Ничего себе, – подумала Эрика. – Бьет ни в чем не повинного приличного человека, потом врет о своих подвигах. О чем я только думала?»

Итак, Маккалем оборачивался для нее сплошным разочарованием. Но в то же время остров оказался таким, о каком Эрика могла только мечтать. Розовый песок пляжа манил ее к себе даже издали. А дом Маккалема – она решила, что это и есть его дом, так как никаких других зданий в поле зрения не находилось, – словно сошел с картины талантливого живописца. Низкий, красивых пропорций, сияющий чистой белизной кирпича.

Эрика так залюбовалась красотой асиенды, что не заметила приближающегося к баркасу пловца, пока мокрая фигура не перевалилась через борт, едва не сбив ее с ног. Воскликнув «О Господи!», Эрика отпрянула, а пловец, отчаянно обхвативший ее обеими руками, при ближайшем рассмотрении оказался маленьким мальчиком.

– О Господи! – повторила Эрика, в свою очередь, осторожно обнимая ребенка. – Ты совсем мокрый, бедняжка. Как же ты попал в такую ужасную передрягу?

– Это никакая не продряга, а баркас, – бодро сообщил ребенок. – Ты что, не знаешь разницы? Мне казалось, что школьные учителя знают все.

Покровитель Эрики опустил свою крепкую руку ребенку на плечо.

– Из какого пекла ты выскочил, сынок?

– Я не твой сынок. И не твоя дочка. И если ты не уберешь свою лапу, мой отец повесит тебя на нок-рее своей «Ночной звезды».

Матрос расхохотался и отпустил пленника.

– Ты, значит, отпрыск Маккалема, верно? Девочка ты или мальчик?

Бросив на матроса укоризненный взгляд, Эрика бережно усадила ребенка к себе на колени.

– Я знаю, что у капитана Маккалема два сына и дочь. Ты, должно быть, его дочка, потому что мальчикам-близнецам всего по четыре года. Скажи, как тебя зовут.

– Меня зовут Полли. – Девочка застенчиво улыбнулась. – Бабушка говорит, что ты, может, и не очень красивая, но сердце у тебя доброе. Но ты такая красивая, что про твое сердце я даже не думаю.

Эрика рассмеялась.

– А ты такая красивая, что у меня слов нет. Но что ты делала в воде? Ведь ты могла погибнуть!

– Погибнуть? Отчего? В этих водах нет никаких акул, мисс.

– Почему она называет вас «мисс»? – спросил матрос. – Я думал, она ваша племянница.

Эрика поморщилась.

– Быть может, тетя не хочет, чтобы она узнала о бо-лез-ни, – по слогам выговорила она.

– Чего? – удивился матрос.

– О болезни, – пояснила ему Полли.

– А кто болен?

– Ты заболеешь, если будешь продолжать вести себя так, как вела только что, юная леди. – Эрика сделала строгое лицо и пристально посмотрела на девочку, надеясь, что та не обратит внимания на перемену темы. – Что сказал бы твой папа, если бы увидел, как ты подплываешь к чужим лодкам в одних только стареньких штанишках?

– Я знала, что это ты, и просто не могла дождаться. Мы с ба увидели тебя в подзорную трубу, только не могли как следует разглядеть лицо из-за этого. – Девочка коснулась пальцем пряди каштановых волос Эрики. – Волосы у тебя красивые.

Эрика легонько взъерошила волосы Полли, остриженные настолько коротко, что трудно было угадать, как бы они выглядели при нормальной длине. Черные до синевы и достаточно густые…

– У тебя волосы тоже очень красивые, – заверила она Полли, – только их надо бы отпустить подлиннее. А таких замечательных ресниц я ни у кого не видела.

– Ресниц?

– Ну да, ресниц, глупышка. Тебе никто не говорил о них? – Эрика ощутила приступ раздражения из-за явно небрежного обращения с этим ребенком. – Неужели никто не сказал тебе о том, какая ты хорошенькая? И о том, как ты ужасно себя ведешь? Подплываешь полуголая к чужим судам. Вот погоди, я скажу твоему отцу, что я об этом думаю!

– Вы собираетесь отругать Маккалема, когда он вернется? – удивился матрос.

– Вернется? – нахмурилась Эрика. – Я считала, что он здесь.

– А где же тогда его шхуна?

– Папы здесь нет, – подтвердила Полли. – Ба говорит, что это к лучшему. Мы успеем подготовиться. Он тебе не обрадуется, но… – Полли помолчала и вдруг крепко обняла Эрику. – Я так рада, что ты наконец приехала!

Эрика была глубоко тронута и прижала девочку к груди.

– Я и сама рада видеть тебя, Полли. Как ты считаешь, когда вернется твой папа?

– Не знаю, через несколько дней или даже недель. С папой всегда так. Но когда он приедет, мы с тобой вместе поплывем на шхуну и поздороваемся с ним, – озорно блеснув голубыми глазами, ответила Полли.

Эрика слегка пощекотала тоненькие ребрышки девочки.

– Моя главная задача на ближайшие несколько дней – или недель – заключается в том, чтобы убедить тебя никогда больше так не поступать. Ты красивая маленькая леди, а не какой-нибудь распущенный мальчишка. Тебя пора научить приличному поведению. И… Ой, что такое?

Эрика так увлеклась, поучая девочку, что не заметила, насколько близко они подошли к берегу, пока баркас не чиркнул килем о песчаное дно бухты. С надеждой взглянув на своих провожатых, она спросила:

– Все прошло как надо? Или мы сели на мель?

– Не беспокойтесь, мисс. Мы просто собираемся вытащить баркас на берег, чтобы вы могли выйти из него, не замочив ноги.

Прежде чем Эрика успела выразить протест, оба матроса спрыгнули через борт в воду и весело взялись за веревки.

– Я побегу предупредить бабушку, – заявила Полли, но Эрика успела ухватить ее за талию, прежде чем бойкая девчушка последовала за матросами.

– Ты сойдешь на берег как положено леди, Полли Маккалем! О Боже, это твоя одежда лежит вон там на песке?

– Я сложила платье очень аккуратно, как настоящая леди, – хихикнула Полли.

Эрика засмеялась в ответ и сказала:

– Хочешь узнать один секрет?

Голубые глаза широко распахнулись.

– Конечно, хочу! Скажи мне, пожалуйста.

– У меня есть подруга Сара, она охотно взялась бы за твое воспитание и научила бы тебя приличному поведению.

– А я думала, что ты и есть Сара! – прямо-таки завопила девчонка. – Ты приехала, чтобы выйти замуж за папу – так или нет?

– Ш-ш-ш, Полли, тише. Нам обеим ни к чему, чтобы нас услышали матросы. Я вижу, что бабушка обо всем тебе рассказала. Но дело пошло по-другому, поэтому даже хорошо, что твоего отца сейчас нет дома. Это дает нам возможность изменить наши планы.

– А мне очень нравится старый план, по которому ты выходишь за папу.

– Да тише ты, говорю! – снова предупредила ее Эрика. Матросы тем временем вытянули баркас на песок. – Эти люди считают, что я твоя тетя Эрика и приехала сюда присматривать за тобой и твоими братьями, пока моя тетя Абигайль поправляется после болезни. Можешь ли ты некоторое время попритворяться вместе со мной?

– Я могу сказать об этом бабушке? – спросила Полли с заблестевшими от восторга глазами.

– Безусловно.

Эрика повернулась к Карсону, и тот помог ей сойти с баркаса, в то время как его товарищ управлялся с багажом.

– Джентльмены, вы должны зайти вместе со мной в дом. Уверена, что тетя захочет предложить вам что-нибудь освежающее.

– Сочли бы за честь, мисс, но мы первым долгом обязаны подчиняться приказам капитана Лоуренса, а он хочет, чтобы мы немедленно вернулись на корабль, – с виноватой улыбкой ответил Карсон.

– Но ведь я причинила вам немало лишних хлопот.

– Все члены команды мечтали доставить вас на берег, но первый помощник кое-чем обязан мне и Хуку, поэтому выбрали нас. Верно, Хук?

Молчаливый сопровождающий только улыбнулся в знак согласия, обнажив свой щербатый рот.

– Ну что ж… – Эрика помедлила, потом протянула матросу руку, полагая, что он ограничится рукопожатием, но тот наклонил голову и почтительно поцеловал ей кончики пальцев, и ей это было приятно, а когда Карсон последовал примеру товарища, она сделала реверанс и проговорила: – Даже припомнить не могу, когда со мной были столь галантны. Пожалуйста, передайте мои наилучшие пожелания капитану и миссис Лоуренс. И берегите себя.

Карсон смутился и обратился к Полли:

– Приятно было познакомиться, мисс Маккалем. Передайте вашему отцу, что Карсон Билз ему кланяется.

– Он будет признателен, что вы привезли к нам мою тетю Эрику, – очень серьезно произнесла Полли. – Вы знаете, что моя бабушка больна. Поэтому ей нужна помощница, чтобы управляться с детьми.

«Эта девчушка – просто прирожденная интриганка», – отметила про себя Эрика, гадая, от кого Полли унаследовала свой озорной нрав – от матери или от отца. Учитывая проявленную Абигайль Линдстром способность к заговорам, пожалуй, следовало признать, что не от Маккалема перешел к дочери этот азартный огонь в голубых глазах.

Они долго махали вслед баркасу, потом Эрика, нахмурившись, подняла брошенную на песок рубашку Полли.

– Эта ткань очень грубая. Как ты только терпишь ее прикосновение к твоей коже?

– Бабушка говорит, что я слишком резвая для модных платьев.

– И все-таки… – Эрика помогла девочке просунуть руки в рукава. – Я полагаю, у тебя есть парочка платьев.

– Ба шьет их для меня, но я их не ношу. Пойдем, ты познакомишься с ней.

Полли взяла Эрику за руку и потянула за собой, а Эрика не могла отвести глаз от асиенды. Она чувствовала, что наступает решающий момент – ей надо по-настоящему оценить Маккалема как вероятного супруга для Сары. Вопреки своей репутации он может многое предложить Саре. Маленькую Полли, которую Сара, несомненно, очень полюбит. А это место! Розовый песок, теплый бриз, трепещущая бугенвиллея, гибискус… Цветы размером с блюдце, яркие, словно радуга. Внезапно сердце у Эрики забилось сильно-сильно: ведь здесь идеальное место и для того, чтобы к ней приехал Джек! Он заключил бы ее в объятия, поднял и унес на пляж, подальше от асиенды, туда, где их никто не увидит, туда, где они впервые отдадутся друг другу и все сомнения исчезнут навсегда.

Эрика отряхнула с ног песок и, прежде чем переступить порог дома Маккалема, обернулась. Посмотрев на море, она прошептала: «Поспеши, любовь моя. Всю жизнь я ждала этого – и тебя!»

Абигайль Линдстром была женщиной добропорядочной и разумной – во всяком случае, такой она себя считала. С видом любезной и опытной хозяйки она настояла на том, чтобы Эрика прошлась с ней по всему дому Маккалема, и по пути объясняла гостье, насколько в этом доме все предусмотрено и устроено так, чтобы жизнь в тропическом климате была удобной для его обитателей. Прохладные, выложенные красной плиткой полы; огромные окна доступны для бризов, но в конце лета, когда бушуют ураганные ветры, надежной зашитой от них служат особо прочные ставни. Легкая тростниковая мебель – ни намека на обивку, исключение составляет только кресло-качалка самой Абигайль! – и кровати на высоте подоконников, так что прохладный ночной воздух овевает спящих. И разумеется, белоснежные противомоскитные сетки, спасающие от укусов назойливых насекомых.

Но у гостьи самое большое восхищение вызвало обилие и разнообразие чудесных запахов, потоками льющихся в каждое окно из сада, где цвели розовая алламанда, оранжевые бегонии и желтый гибискус. Эти запахи кружили голову, наполняя весь дом и делая атмосферу в нем необыкновенно романтичной – так и хотелось, чтобы рядом был возлюбленный, так и хотелось обвить его шею руками и коснуться губами его губ в порыве греховного искушения.

– Просто великолепно, – со вздохом произнесла Эрика. – И все это сделала ваша дочь? Не думаю, чтобы капитан Маккалем занимался такими вещами.

– Она насадила сад, но дом построил и обставил Дэниел вместе со своим другом Шоном. Если вам повезет познакомиться с Шоном во время вашего визита, вы узнаете то, что известно немногим: в море он тратит время понапрасну, ведь он может творить чудеса из дерева и кирпича.

– Он друг капитана Маккалема?

– Старший помощник у него на шхуне, – пояснила Абигайль. – Дэниел нанял его в тот год, когда они с Лили поженились. Мой муж преподнес им шхуну в качестве свадебного подарка, главным образом потому, что ему претила мысль иметь зятем простого матроса. Но капитан! – Она неодобрительно хмыкнула. – Муж мой и Лили находили этот статус вполне респектабельным и романтичным.

– Судя по тому, что я о нем слышала, ваш зять просто создан для такого занятия, – улыбнулась Эрика. – Боюсь, что и я согласна с мнением вашего мужа и дочери – это весьма привлекательное занятие. – Она понизила голос, чтобы Полли ее не услышала, и спросила: – Вы не одобряли этот брак?

Абигайль помолчала, потом жестом указала на круглый стол красного дерева, на котором уже стояли кувшин с лимонадом и блюдо лимонных пирожных.

– Присядьте и освежитесь, а я расскажу вам все по порядку. Полли, пойди взгляни на братиков, они вот-вот должны проснуться. Только не буди их сама, – добавила она строгим голосом. – Им надо хорошенько отдохнуть.

Полли кивнула, повернулась и сбежала вниз в выложенный плиткой длинный коридор.

– Какая милая девочка, миссис Линдстром. Я невероятно удивилась, увидев, как она вдруг возникла передо мной словно ниоткуда, вся мокрая и одетая как мальчик.

– Вам это не по душе? Мне тоже. Это все затеи Дэниела. Уверяю вас. Полагаю, он достаточно знает мужчин и потому надеется, что она не привлечет ни одного. – Абигайль задумчиво улыбнулась. – Вы спросили, одобряла ли я этот брак. Ответ мой – да, но только потому, что Дэниел Маккалем вызывал на лице моей девочки такое сияющее выражение, какого мне никогда не доводилось видеть. К тому же я думала, что она убедит его бросить жизнь на море, совершенно не подходящую для женатого мужчины, особенно после того, как родилась Полли. Я была уверена, что они покинут эту глушь и переберутся в Салем, чтобы жить вместе с мистером Линдстромом и со мной. Но Дэниел чудовищно упрям. Решает только он, и никто больше.

– Вы говорили об этом в вашем письме. – Эрика улыбнулась, принимая из рук хозяйки стакан лимонада. – Но есть кое-какие подробности, о которых вы не сочли нужным упомянуть Расселу Брэддоку.

Абигайль иронически приподняла бровь.

– А разве письмо вашей подруги Сары было откровенным до конца?

– Точное попадание, – с усмешкой признала Эрика. – Думаю, мы обе немножко погрешили в этом деле, но теперь нам следует высказать друг другу всю жестокую правду, если мы хотим увидеть счастливое супружество.

– Жестокую правду? – Абигайль пожала плечами. – Я руководствовалась исключительно собственными интересами отличие от вас. Я жажду уехать домой в Салем, а поскольку знаю, что Дэниел ни за что не позволит мне увезти с собой внуков, мне необходимо найти особу любящую и привлекательную, которая заняла бы здесь мое место. Но только не наемную воспитательницу, – добавила она резким и категоричным тоном. – Таким было бы решение Дэниела, однако оно неприемлемо.

– Если бы вы только могли видеть, как предана Сара своим маленьким подопечным, как она их любит, вы поняли бы, что некоторым наемным слугам можно доверять настолько же, если не больше, насколько и собственной плоти и крови.

– Каким образом вы так хорошо ее узнали?

Эрика запнулась, но то, что она сама сказала Абигайль, было верно: они должны быть совершенно честными друг с другом. И она ответила:

– Сара – гувернантка маленьких сестер моего жениха. Родители Джека умерли, и он совсем пропал бы, если бы ему не посчастливилось найти такую помощницу, как Сара.

– Вот как? – нахмурилась Абигайль. – Вы обручены? А я-то надеялась…

– На что вы надеялись?

– Ну, я надеялась, что вы и есть Сара. Прикинулись Эрикой, чтобы составить мнение о нас и о Дэниеле, не беря на себя обременительных обязательств.

– Боюсь, я не настолько опытная и хитрая, чтобы придумать нечто подобное. Хотя подозреваю, что вы как раз такая.

– Хитрая? Нет, я просто отчаялась. Первые несколько лет после того, как мы потеряли Лили, я считала, что Дэниелу необходимо время, чтобы свыкнуться со своим горем. Он был безутешен, мисс Лейн, находился на грани полного отчаяния. Я предполагала остаться здесь на время, но теперь мне кажется, что я обречена провести на острове остаток жизни, если не найду себе замены.

– Но капитан Маккалем не собирается жениться. А вы сами говорите, что он упрям.

– Именно поэтому за дело взялась я. Подумала, что, если я приглашу девушку сюда и дам детям возможность привязаться к ней, он, возможно, сдастся, тем более что при этом отделается от меня. Уж поверьте, я не была для него симпатичной личностью. Могу себе представить, как ему не терпится спровадить меня. – Она доверительно дотронулась до руки Эрики. – Он хороший человек, дорогая. Я не могла бы пожелать лучшего мужа для своей дочери. Не могли бы вы попросить вашу подругу, чтобы она приехала поскорей?

– Видите ли… – Эрика заставила себя забыть о гордости. – Вы не единственная, кто ввел в заблуждение мистера Брэддока. Разумеется, невольно и с наилучшими намерениями. Боюсь, я не была вполне точной, когда сообщила ему, что Сара хотела бы начать новую жизнь на новом месте. По правде говоря, она определенно решила навсегда остаться в Бостоне.

– Что?

– Боюсь, что так. Но она совершает ошибку. В Бостоне ее осаждают призраки. Здесь она избавилась бы от них. И она стала бы хозяйкой великолепного имения, а не служанкой. Я так хочу для нее этого! Почти так же сильно, как вы хотите найти вторую мать для ваших внуков. Убеждена, что вдвоем мы с вами сумеем это уладить.

Абигайль покачала головой.

– Дэниел этого не хочет, да ведь и Сара тоже, не так ли? Не вижу, как мы сможем добиться успеха при таких обстоятельствах.

– В глубине души он этого хочет, так же как и Сара. Мы непременно добьемся успеха. – Эрика смотрела на Абигайль со спокойной уверенностью. – Вы считаете, что он будет добр к ней?

Абигайль кивнула.

– Он человек сложный, хотя и принялся бы рычать, если бы услышал, что я так о нем говорю. Думаю, он выбрал жизнь на море из-за того, что у него было тяжелое детство, и временами мне кажется, что, наверное, стоило бы оставить его в покое – пусть себе борется в одиночку с морскими штормами и тяжелыми воспоминаниями. Но он любящий отец и, как я уже упоминала, внес в достойную жалости жизнь Лили то, чего мы с отцом не могли ей дать.

– Ее жизнь была достойна жалости?

– Она была слабенькой от рождения. Никогда не могла дышать полной грудью. Именно поэтому отец решил привезти ее сюда, в имение наших друзей на Кубе, которые клятвенно заверяли, что морской воздух и здешний климат сделают чудеса. Так она и познакомилась с Дэниелом. Он был членом команды нашего корабля, и ему было поручено носить Лили.

– Носить? Она была так слаба?

– Временами да. Но здесь она окрепла. Работала в саду, грелась на солнышке – и в тепле преданности Дэниела.

Сердце у Эрики разрывалось от жалости.

– Это невыносимо романтично!

– Да. Невыносимо – именно то слово.

– Но Дэниел просто находка для Сары, ведь она в своем роде такая же, как Лили. Нуждается в силе и защите, но в ответ может так много предложить сама. О, Абигайль! – Эрика в неудержимом порыве потянулась к ней и крепко обняла. – До этой минуты меня обуревали сомнения, но теперь я знаю, что Сара – именно та женщина, которая нужна капитану. Она сотворит для него чудо, а вы получите желанную свободу… Ах, Боже мой! – Она в восторженном изумлении уставилась на двух золотоволосых херувимов с заспанными глазами, только что вошедших в комнату. – Только не говорите мне, что эти ангелы и есть ваши внуки!

Абигайль просияла.

– Идите сюда, мои дорогие. Поздоровайтесь с нашим новым другом мисс Лейн. Эрика, позвольте вам представить Кевина и Маленького Шона Маккалемов.

Эрика улыбнулась – на этот раз прямо-таки блаженной улыбкой. Мужчина, ставший отцом таких чудесных ребятишек, просто не мог быть «парнем с норовом». Суждение капитана Лоуренса не выдерживало никакой критики. А если есть на земле дети, которые нуждаются в тепле и любви новой матери, то они перед ней. «Я считала, что это сватовство предпринято смертным из Чикаго, – сказала она себе, – но на самом деле оно совершается на небесах».

– А ты уверена, что папе понравятся мои кудряшки? – три дня спустя спрашивала Полли у Эрики, когда они играли на розовом песочке пляжа Ла-Кресент. – Вдруг он станет смеяться надо мной, а?

– Не станет он смеяться, – пообещала Эрика, ласково перебирая пальцами коротко остриженные волосы девочки. – Ведь мы хотим, чтобы он понял, что ты уже большая девочка, верно? Придет время, и ты превратишься в красивую леди…

– Я вовсе не хочу быть леди, я хочу быть моряком, – перебила ее Полли. – Моряки не завивают волосы и не носят модные платья. Они должны быть каждую минуту готовы к опасности!

Эрика глубоко вздохнула.

– В один прекрасный день ты переменишь свое мнение. Захочешь, чтобы мужчины дарили тебе цветы и говорили комплименты. А к тому времени было бы лучше отпустить длинные красивые волосы и приучиться носить симпатичные платья с кружевами. Если бы Сара была здесь, она гораздо лучше, чем я, объяснила бы тебе, как нужно себя вести, но… – Эрика лукаво улыбнулась. – Я целовалась с несколькими мальчиками и одним мужчиной и должна тебе сказать, что это единственное приключение, которое нужно девушке по-настоящему.

– Целоваться? Фу! Этого я не хочу. Ни капельки. Я хочу быть капитаном, как папа.

– Не смеши меня! Почему бы тебе не стать женой капитана, как твоя мама? Это так романтично.

Полли упрямо выставила вперед подбородок.

– Я сама буду капитаном! Это несправедливо! Только потому, что я девочка, никто не верит, что я сама могу управлять кораблем.

– Ладно, ладно, – успокоила ее Эрика. – Ты будешь капитаном, если тебе так этого хочется. Прекрасной леди капитаном, в красивом, но практичном платье, и все матросы станут служить тебе и с радостью выполнять твои приказы.

– Правда? – Полли широко распахнула голубые глаза.

– Да, Полли. Ты прославишься на весь мир.

– Я просто хочу плавать. Как папа. Пойми, я ему нужна. Кевин и Маленький Шон этого не могут, им смелости не хватает. А у меня…

Девочка вдруг умолкла, взглянув на море, и глаза у нее засияли; мгновенно, прежде чем Эрика сообразила, что происходит, она сбросила с себя нарядное платьице, под которым оказались старые вылинявшие штанишки.

– Что ты делаешь? – вскрикнула Эрика.

– Это папа! Разве ты не видишь? Взгляни на море – там «Ночная звезда»! Подожди тут, я помогу поставить судно на якорь, а потом приведу папу к тебе.

Эрика хотела удержать девочку, однако проворная Полли опередила ее, добежала до кромки прибоя и, озорно помахав рукой, кинулась в волны.

С трудом отведя взгляд от того места, где исчезла Полли, Эрика посмотрела на «Ночную звезду», стройное, полное изящества судно, вдвое меньшее, чем корабль, который привез Эрику сюда, однако не менее привлекательное. Присутствие шхуны в Кресент-Бей казалось настолько естественным, что Эрика уже не могла вспомнить, как выглядел горизонт без нее.

«Это безумие, – твердила себе Эрика, глядя на то, как маленькая фигурка прокладывает путь в волнах, направляясь к шхуне. – Как может капитан Маккалем разрешать дочери вести себя подобным образом? А если она утонет? Или подвергнется нападению хищной рыбы? Что тогда будет делать этот упрямый глупец?»

Если бы Эрика хорошо плавала, она, возможно, погналась бы за девочкой, но в воде она чувствовала себя неуверенно, опыта у нее почти не было, поэтому ей оставалось только надеяться, что храбрость Полли опирается на умение. Солнце слепило Эрику, но она не сводила глаз с плывущей девочки, пока та не достигла шхуны, а там уже чьи-то неизвестные, но явно сильные руки помогли ей подняться по веревочному трапу на борт.

«По крайней мере, она в безопасности, – мрачно подумала Эрика, снова усаживаясь на песок в ожидании, когда Полли вернется. – Будь моя воля, это произошло бы в последний раз. Абигайль не справляется с капитаном Маккалемом, но я не премину объяснить ему, что он несет ответственность за то, чтобы его дочь стала леди, а не матросом!»

Эрика повозмущалась еще некоторое время, но, безрезультатно прождав Полли и ее отца целый час, растянулась на песке и закрыла глаза в надежде хоть немного отдохнуть. Надо встретить капитана Маккалема в наилучшей форме. Не грех и подремать перед этим.

Сон сморил ее, но снились ей вовсе не дети, плавающие в бухте по волнам; привиделся Эрике загорелый и крепкий матрос, вроде тех, которые, управляясь на палубе «Бесстрашного» с огромными парусами, бросали на нее пламенные взгляды. Она ощущала эти взгляды почти так же реально, как прикосновения рук Джека, но теперь, во сне, один из них трогал ее в тех местах, к которым Джек прикасаться не осмеливался, и трогал так, как Джек никогда и не пытался.

Движения проворных пальцев были недвусмысленными, и Эрика во сне сообразила, что человек этот – настоящий негодяй. Безнравственный мерзавец с грязным воображением, соблазнитель невинных девушек, склоняющий их к разврату. Уворачиваясь от его прикосновений, она, к собственному изумлению и негодованию, в то же время жаждала, чтобы он овладел ею и сделал своей женщиной.

– Вы что, оглохли? Проснитесь!

Сердитый голос был требовательным, и Эрика пошевелилась, все еще не открывая глаз.

Она вдруг поняла, что этот громкий нетерпеливый голос она слышит наяву, а не во сне, Эрика съежилась и пробормотала, запинаясь:

– Чего… в-вы… хотите?

– Вопросы здесь задаю я! – рявкнул назойливый незнакомец. – Подымайтесь и объясните, кто вы такая!

Глава 3

Над Эрикой склонился мужчина в белой рубашке и черных брюках. Рубашка, распахнутая почти до пояса, открывала взгляду бронзовую от загара грудь, заросшую черными курчавыми волосами. В синих глазах вспыхивали искры, твердо очерченная нижняя челюсть словно окаменела. Мужчина явно был вне себя от ярости и в то же время жадно разглядывал Эрику от талии до дрожащих губ. Она же молила небеса об одном: чтобы он не оказался тем, кем скорее всего был, и неожиданно для самой себя произнесла вслух:

– Пожалуйста, скажите, что вы не капитан Маккалем.

Моряк расхохотался во всю глотку.

– Если бы я мог таким образом избавиться от вас, я сказал бы все, что вам хочется услышать. К несчастью, – продолжал он, крепко ухватив Эрику за запястья и поднимая с песка, – вы, как я уразумел, явились сюда с миссией, нелепой донельзя, и я хотел бы познакомиться с вами получше.

– В этом нет необходимости, – запротестовала Эрика, от души желая в точности узнать, что именно рассказала Полли этому разгневанному мужчине. Существовала, так сказать, официальная версия – история о «гувернантке», – и существовала версия правдивая. И, само собой, разумеется, существовала еще и версия полностью правдивая, но Полли, слава Богу, о ней не слышала. Самым безопасным было исходить из того, что Полли поступила так, как ей велела бабушка, хотя Эрика не могла представить, что же в таком случае; вывело из себя Маккалема. Если это, конечно, Маккалем, а не какой-нибудь одичавший пират.

Во всяком случае, тот ждал ответа; в синих глазах все еще горел огонь, и Эрика с неотступным упорством старалась высвободить руки из цепкой хватки мужчины. Он, наконец, отпустил ее, и она, отступив, улыбнулась ему, попытавшись вложить в эту улыбку всю уверенность, на которую сейчас была способна.

– У меня есть совершенно невинное объяснение того, что вы назвали моей миссией, сэр. Все началось, когда наш общий друг…

– Мой друг? – перебил ее он.

– Нет, нет. Общий друг мой и Абигайль. – Эрика набрала воздуха в легкие и снова улыбнулась. – Так вот, этот друг узнал о положении, которое сложилось у вас здесь, и подумал, что, быть может, Полли и мальчикам нужна гувернантка. И тут, к счастью…

– Моя дочь сказала, что вы племянница Абигайль.

Эрика поморщилась и отступила еще на шаг. Теперь она, по крайней мере, убедилась, что перед ней и в самом деле Маккалем. Если бы только понять, с чего он так разбушевался из-за родственного визита!

– Это вполне объяснимая ошибка, капитан, – заверила она Маккалема. – Видите ли, во время моего путешествия сюда, на ваш прекрасный остров, я не хотела обсуждать свои личные дела с попутчиками, поэтому говорила всем, что еду помочь своей заболевшей тете. Когда же матросы переправляли меня с корабля на остров, они сбили с толку Полли, называя ее моей племянницей, а миссис Линдстром – моей теткой, вот и вышло… – Не закончив фразы, она пожала плечами и посмотрела капитану прямо в глаза. – Мое имя Эрика Лейн. Я готова дать вам любые объяснения по интересующему вас вопросу, но не лучше ли вам сначала пойти в дом и обрадовать сыновей?

К ее величайшему облегчению, уголки губ капитана тронул намек на улыбку.

– Ну? – заговорил он. – Так Абигайль не пыталась сосватать вас с моим старшим помощником?

– Что вы сказали?

– Она уже несколько месяцев угрожает женить его на своей племяннице из Нью-Йорка. Я решил, что вы и есть предполагаемая невеста, хотя при первом же взгляде на вас должен был бы сообразить, что вы не из Линдстромов. – Он смерил ее с ног до головы испытующим и насмешливым взглядом. – На гувернантку вы тоже не похожи.

– Я и не говорила, что я гувернантка. – Эрика приподняла руку, как бы желая пресечь дальнейшие недоразумения. – Как я понимаю, Полли побежала домой. Нам надо бы тоже пойти туда, капитан. Кевин и Маленький Шон скоро проснутся, а что до Абигайль, то она, вероятно, хлопочет о праздничном угощении в вашу честь. Они все по вас соскучились, – совершенно искренне добавила она. – У вас такая милая семья.

Маккалем снова сдвинул брови.

– Вы не гувернантка, и вы здесь не затем, чтобы женить на себе Шона. Тогда зачем вы здесь?

– Женить на себе Шона? О, я уже успела забыть, что так зовут вашего старшего помощника. Он, видимо, очень близкий ваш друг, если вы назвали одного из сыновей его именем. – Эрика наклонилась, подняла неаккуратно брошенное платье Полли и стряхнула с него песок. – Очень хочу услышать рассказ о нем за обедом. А я, в свою очередь, расскажу вам все о Саре.

– О Саре?

– О гувернантке, – пояснила Эрика и добавила сочувственно: – Я понимаю, что это сбивает с толку, но на самом деле все очень просто.

– Сомневаюсь, – буркнул Маккалем.

Эрика видела, что он вот-вот снова взорвется, и с облегчением вздохнула, когда дружный хор возгласов «Папа! Папа!» отвлек внимание их обоих. Обернувшись, она увидела, что маленькие Маккалемы мужского пола резво несутся по песку и глаза у них сияют, хотя мальчуганы совсем запыхались.

Маккалем-старший быстро подбежал к детям и подхватил обоих своими мускулистыми руками.

– Поглядите-ка на эту парочку, – восторженно проговорил он, и в его по-прежнему резком голосе прозвучала хватающая за сердце нежность. – Затаите дыхание – это мои мальчики! Знаю, знаю, вы потрудились немало и хорошо заботились о своей бабушке и сестренке, пока меня не было дома. И еще вам пришлось присматривать за этой непостижимой рыжей особой. Так было, наверно, еще интереснее.

У Эрики потеплело на душе, несмотря на пущенную в ее сторону стрелу. При всей невыдержанности Дэниела Маккалема – Эрика на собственном опыте убедилась, что он мужчина нетерпеливый и жесткий, – в нем есть и доброе начало. Он красивый, сильный, явно способный производить на свет славных, умных ребятишек. Чего еще Саре желать? Возможно, она счастливо заживет в этом благословенном раю.

Как ни старался Дэниел, он не мог понять, что она такое, эта женщина, посмевшая вторгнуться в его прибежище. Она, само собой, не племянница Абигайль, просто не может быть ею со своим высоким ростом, гибкой фигурой и лукавыми глазами цвета янтаря. Линдстромы все маленькие, светловолосые, с большими светло-голубыми глазами, которые так и смотрят мужчине в душу. У Лили, близнецов, даже у Абигайль наружность простая, спокойная – как говорится, утешающая. Эрика Лейн, наоборот, словно соткана из сложностей и противоречий, с ее надутыми губами, гривой золотисто-каштановых волос, короткими и неожиданными вспышками гортанного смеха.

«Шон ни за что не отказался бы от нее, – с грустной усмешкой подумал Дэниел. – Если бы она была племянницей Абигайль, мы бы совершили брачную церемонию на юте раньше чем через неделю».

– Итак? – потребовал, наконец, Дэниел после десерта из свежих фруктов в цитрусовом соусе. – Я был терпелив, но теперь настало время для объяснений. Полли, расскажи мне все о мисс Лейн.

– Я? – смутилась Полли и посмотрела на бабушку. – Матросы называли ее моей тетей, но это неправда. Папа, знаешь, у одного из них не было зубов. Он поцеловал Эрике руку, и она позволила. Она храбрая.

Маккалем притворился ужасно рассерженным.

– У тебя есть секреты от твоего отца, девочка?

Полли весело рассмеялась.

– Я даже не знаю никаких настоящих секретов!

– Ясно. Абигайль? В чем тут дело?

Седовласая дама пожала плечами.

– Вряд ли это секрет, Дэниел. Долгие месяцы я твержу, что нам необходимо что-то предпринимать по поводу создавшегося у нас положения. Я устала от песка…

– Согласен. Это не тайна, – прорычал он. – Мисс Лейн? Вы упоминали, что у вас и Абигайль есть общий знакомый.

– Совершенно верно. – Гостья облизнула губы и принялась объяснять: – Когда мы услышали, что вам здесь необходим человек, который помогал бы справляться с детьми, этот знакомый предложил обратиться к моей подруге Саре. Он считает, что и вы, и Абигайль вполне можете положиться на нее.

– И где сейчас эта Сара?

– В Бостоне. Мой жених нанимает ее в качестве няни для своих малолетних сестер.

– Вы хотите сказать, что, как только вы поженитесь, Саре придется искать другое место?

Маккалем заметил, с какой осторожностью гостья взвешивала слова, отвечая ему.

– Дело не только в этом, капитан. Бостон связан для Сары с печальными воспоминаниями. Я считаю, что она должна начать новую жизнь в другом месте. И не могу представить, чтобы кто-то был несчастен здесь, среди всей этой тропической красоты.

– Абигайль умудрилась стать здесь несчастной, – напомнил он. – Разве она не прочитала вам жалостную литанию[1]? Ни магазинов, ни мяса, ни вечеринок, ни газет, ни светской жизни, ни… Что там еще, Абигайль? Я, кажется, что-то упустил.

– Ни врачей, ни ровесников для детей, ни зимы, – с хмурым видом дополнила список пожилая женщина.

– Моя подруга Сара ни в чем этом не нуждается, – решительно вмешалась Эрика. – Она любит детей, а у вас здесь три чудесных питомца для нее. Она любит читать, вышивать и ведет дневник. Характер у нее самый покладистый, к тому же она очень хороша собой. Каштановые волосы, карие глаза…

– Какое мне дело до цвета ее глаз? – заявил Маккалем. – Если здешняя ситуация так ее устраивает, почему она не приехала сама? Почему прислала вас?

– Разве не ясно? – огрызнулась Абигайль. – Сара не хочет отправляться в такое далекое путешествие, рискуя, что ты ей откажешь. Ты же слышал, как Эрика говорила, что сейчас у Сары есть работа. Вряд ли она может исчезнуть на несколько недель, не будучи уверенной, что получит место.

– Но мисс Лейн может исчезнуть на несколько недель? – Дэниел все свое внимание сосредоточил теперь на гостье. – Ваш жених не возражал против того, чтобы вы отправились сюда одна? За сотни и сотни миль, в дом к совершенно незнакомому человеку?

– Я не считала Абигайль совершенно незнакомым мне человеком. Я почувствовала непосредственную связь с ней еще до нашего личного знакомства, прочитав ее письмо. И уже через три дня после моего приезда я убедилась, что инстинкт меня не обманул. Мы отлично ладим друг с другом.

– Да уж, вы, как говорится, два сапога пара, – кивнул Маккалем. – Ни одна из вас не в состоянии ответить мне на простой вопрос.

– Видимо, это потому, что я не привыкла, чтобы меня допрашивали, – ровным голосом произнесла Эрика. – Вы всегда так обращаетесь с гостями, капитан?

– С теми, кого я пригласил, или с теми, кто приехал непрошеным?

– Дэниел Маккалем! – возвысила голос Абигайль. – Эрика приехала по моему приглашению в интересах твоих детей. Я считаю, что тебе следует немедленно извиниться.

– В этом нет необходимости. – Эрика тряхнула золотистыми кудрями с откровенным пренебрежением. – Это дом капитана Маккалема, и если он не хочет, чтобы я оставалась здесь, я уеду завтра же утром.

– Нет! – Завопила Полли, бросаясь к Эрике на колени и крепко ее обнимая. – Я не хочу, чтобы ты уезжала! Останься, пожалуйста! – Она обратила умоляющий взгляд на отца. – Папа, прошу тебя! Ты извинишься, чтобы Эрика осталась?

У Дэниела буквально перекосило лицо при виде искренних переживаний девочки.

– Я не хотел быть грубым, мисс Лейн. Просто огорчился из-за того, что вы не хотите отвечать на мои вопросы.

– Это ты называешь извинением? – Абигайль пылала возмущением. – Очень хорошо, Дэниел. Раз ты хочешь получить ответы, я дам тебе их.

– Абби, не надо, – поспешила предостеречь ее Эрика. – Не спорьте с ним. Это не… – Она запнулась и одарила Дэниела застенчивой улыбкой. – Это я должна извиниться, капитан. Вы столько недель провели в море, приехали домой отдохнуть, побыть с семьей, а вместо этого у вас возникли неприятности по моей вине. Почему бы вам не отдохнуть и не выспаться как следует? Завтра утром, если вы захотите, чтобы я уехала, я сделаю это с радостью. Если захотите что-то обсудить, тем лучше. Это ваш дом, – добавила она почтительно. – Мы все относимся к этому с уважением, хоть я и повела себя бестактно, явившись сюда без приглашения:

Маккалем смотрел на нее с досадливым восхищением. Мало того, что она избежала ответа на его вопросы – она удержала от этого Абигайль, изобразив из себя виноватую. Талантливая барышня, а ведь совсем молоденькая. У капитана возникло ощущение, что она нечто вроде айсберга, большая часть которого скрыта, как известно, под водой. Да, Шону просто повезло, что она уже помолвлена. Дэниел был уверен, что в противном случае девица легко бы им завладела.

Однако он вовсе не хотел, чтобы им манипулировали, и, отвернувшись от хорошенькой гостьи, обратился к теще:

– Выкладывайте! И немедленно!

– Не смей разговаривать со мной подобным тоном, Дэниел Маккалем! Если ты намерен вести себя так в присутствии моих внуков, я не желаю оставлять их здесь с тобой, даже если ты женишься на Саре. Я заберу их в Салем и…

– Женюсь на Саре? Вы предлагаете мне взять в жены гувернантку?

– Сейчас она гувернантка, но хочет выйти замуж. И она одна из немногих образованных и порядочных молодых женщин в мире, хотя бы обдумывающих вопрос, стоит ли выходить замуж за такого упрямого, плохо воспитанного моряка, как ты. – Абигайль сердито сощурила светлые глаза. – Ты должен благодарить судьбу за эту возможность, а не реветь, будто раненый лев, и не пугать такую милую девушку, как Эрика. Я уверена, что теперь она еще подумает, советовать ли подруге связываться с тобой.

Донельзя удивленный Дэниел повернулся к гостье – только для того, чтобы увидеть, как она осторожно, бочком удаляется от него, так же как сделала это недавно на пляже. Теперь-то он понял, почему она была такой осторожной.

– Выходит, вы сюда приехали, чтобы найти мужа для вашей подруги? И решили, что самое лучшее – врать напропалую?

Эрика приостановилась и пожала плечами.

– Я подумала, что вас следует вводить в курс дела постепенно. В конце концов, вы ведь поклялись больше не жениться…

– Вы об этом знали? И, тем не менее, вы еще…

Он умолк, почти лишенный дара речи при мысли о ее храбрости.

Зловещее молчание воцарилось в комнате, и тут Дэниел впервые обратил внимание на глаза детей – огромные, словно блюдца, и полные вопросов. Тех самых вопросов, которые, как он понимал, по большей части не имели отношения к происходящим событиям, зато напрямую были связаны с тем, что их любимая бабушка ссорится с обожаемым отцом. И, скорее всего ребятишки усомнились в здравом уме этих женщин, которые стараются поженить двух не знакомых между собой людей, один из которых к тому же не давал согласия на все эти хлопоты.

Гостья тоже заметила интерес детей, и Дэниел почувствовал к ней благодарность, когда она бодро заявила:

– Не волнуйтесь, дорогие мои. Ваш папа вправе на меня обижаться, но, как только я все ему объясню, мы об этом забудем и станем лучшими друзьями. – Она поцеловала Полли в макушку, потом подошла к близнецам, взъерошила им волосы и предложила: – Бегите и прыг-прыг в кроватки. Бабушка уложит вас, а мы пока поболтаем с вашим папой.

– Вам совершенно ни к чему терпеть его наскоки, Эрика, – запротестовала Абигайль.

– Я не буду терпеть никаких наскоков, – заверила всех присутствующих девушка с золотисто-каштановыми волосами. – Мы с капитаном поговорим как цивилизованные люди, правда, капитан?

Взглядом она дала ему понять, что лучше согласиться – ради детей. По этой причине – и только по этой – Маккалем кивнул.

– Жду с нетерпением.

– Вот и отлично! – просияла улыбкой Эрика. – Пожелайте папе доброй ночи и бегите к себе. – Глаза ее светились радостью, когда она смотрела, как Абигайль и тройка малышей медленно, друг за другом шествуют по коридору, но едва она снова повернулась к Дэниелу, как поняла, что надвигается буря. – Мне нужно кое-что сказать вам, капитан Маккалем. О ваших сыновьях. Могу я говорить откровенно?

– О моих сыновьях? – Маккалем был смущен неожиданной для него темой, но Эрике явно удалось возбудить его любопытство, и он пробурчал: – На это уйдет много времени?

– Совсем немного. – Эрика вернулась к столу и села. – Абигайль поведала мне грустную историю о том, как ваша жена умерла во время родов. Значит, мальчики не знали свою маму и не видели, как вы обращались с ней. Судя по всему, вы ее боготворили и никогда не повышали на нее голос, но, к сожалению, ваши сыновья не были тому свидетелями. Что им довелось наблюдать – боюсь, достаточно часто – это ваши отношения с Абигайль. Когда они пытаются представить себе, как все было у вас и Лили, в их распоряжении, увы, всего единственный образец.

Дэниел довольно долго пытливо смотрел на Эрику, прежде чем кивнуть.

– Я об этом думал. Не совсем в том ключе, как вы говорите, но, во всяком случае, думал, что им ни к чему наблюдать все это. Абби здесь плохо. А я сыт по горло ее жалобами.

– Вы оба понимаете, что нужно это изменить, но предлагаете взаимоисключающие решения. – Эрика сочувственно улыбнулась. – Вся беда в том, что вы оба правы. Я согласна с Абигайль в том смысле, что детям необходимо бывать в культурной среде. С другой стороны, ваш остров – самое прекрасное и спокойное место из всех, какие мне довелось повидать, и в известной мере наиболее подходящее для воспитания детей. Здесь они проводят столько времени с отцом, сколько возможно. Решение Абигайль взять их с собой в Салем неверно. Тут я полностью согласна с вами и прямо сказала об этом Абигайль.

– А каким образом вы узнали о нас? – спросил Дэниел, на которого слова Эрики, видимо, оказали воздействие.

Эрика наклонила голову набок.

– Я бы охотно вам сказала, если бы не боялась, что вы снова выйдете из себя.

– Это так страшно? – усмехнулся Дэниел. – Тогда подождите минутку.

Он подошел к шкафчику красного дерева, в котором хранились его ром и бренди, и налил себе щедрую порцию последнего. Помедлив немного, налил того же напитка в другой стаканчик, принес к столу и поставил перед гостьей. Уселся, вдохнул пьянящий аромат крепкого бренди и кивнул Эрике, предлагая продолжать.

Эрика покрутила жидкость в стакане точно так, как это сделал Дэниел, поднесла стакан к носу и понюхала.

– Приятно. Спасибо, капитан.

– Я готов слушать. Начинайте. Только, чур, не врать и ничего не утаивать.

– Вру я редко, а некоторые мелочи опускаю, если мне кажется, что они могут кого-то задеть или попросту скучны. Если вы обещаете терпеливо выслушать меня до конца, то я, в свою очередь, обещаю рассказать вам неприкрашенную правду.

Маккалем еще раз кивнул в знак согласия, и гостья продолжала:

– Трудно найти девушку, более привлекательную, чем Сара Гибсон. Ее семья жила в бедности, но Сара упорно занималась самообразованием и добилась выдающихся результатов. Она, несомненно, обратила бы на себя внимание какого-нибудь джентльмена и вышла замуж, но ей еще не исполнилось пятнадцати лет, когда ее родители и младший брат погибли во время пожара.

– Это ужасно, – с чувством пробормотал Дэниел.

– Несчастье произошло около восьми лет назад, и Сара до сих пор оплакивает потерю, в особенности гибель малыша, с которым они очень любили друг друга. Я не знала ее в то время. Познакомились мы, когда я начала бывать в доме своего жениха. В последние несколько месяцев я проводила там столько времени, что наше знакомство переросло в истинную дружбу. Постепенно мне стало ясно, что Сара не живет в доме Райерсона, а всего лишь существует. Я поняла, что она никогда не вернется к настоящей жизни, если я не вмешаюсь. И я уговорила ее обратиться к джентльмену в Чикаго, который пользуется хорошей репутацией как брачный агент.

– Как кто?

– Я понимаю, что это звучит абсурдно, – с виноватой улыбкой проговорила Эрика, – но я слышала столько поразительных историй о мистере Брэддоке и его агентстве «В ладу и согласии»! Я почувствовала, что это просто идеальное решение. Сара вначале противилась, но я по-своему могу быть не менее убедительной, чем вы, когда мне чего-то очень хочется.

– Не сомневаюсь, – с едкой усмешкой заметил Маккалем. – Итак, этот парень Брэддок связал вас с Абигайль? Он что, ее друг?

– Он наш общий друг, – заявила Эрика.

– Но каким образом он узнал?.. – Дэниел крепче сжал в пальцах стакан с бренди. – Вы хотите сказать, что эта пронырливая ведьма написала письмо профессиональному свату? Обо мне? У меня за спиной?

Эрика призвала его к порядку взглядом, полным поистине королевского величия.

– Если вас приводит в негодование моя правдивость, я могу замолчать. Даже если вам необходимо узнать больше.

Маккалем подавил пылкое стремление сию же минуту ринуться по коридору за Абигайль и устроить ей выволочку по горячим следам – и подавил не только потому, что и в самом деле хотел услышать окончание всей этой запутанной чепухи, но еще и потому, что гостья была права: ему следует быть сдержанным при детях независимо от того, насколько невыносима его теща.

– Продолжайте.

Эрика провела рукой по своим блестящим волосам, как бы обдумывая, что говорить дальше.

– В своем письме Абигайль сообщила о вас замечательные вещи. Это настоящий панегирик вашему характеру и вашей преданности семье, капитан. Она написала, что ее дочери выпало на долю большое счастье, настоящий подарок судьбы в вашем лице, потому что вы сделали ее короткое пребывание на этой земле волшебной сказкой.

В глазах гостьи блеснули слезы. И хотя Маккалем по-прежнему подозревал, что она им манипулирует, но, бесспорно, в одном она была права. При всех ее бесконечных жалобах Абби ни разу не сказала, что сожалеет о женитьбе Дэниела на ее дочери. Она всегда признавала, даже в разгар их самых бурных ссор, что его любовь была для Лили благословением.

– Вы не найдете для себя второй Лили, – с тяжелым вздохом продолжала Эрика. – Но ваши дети нуждаются в человеке, который постоянно заботился бы о них, любил их. В женщине, которая согласилась бы жить здесь, несмотря на отсутствие магазинов, врачей и вечеринок. Рассел Брэддок предлагает идеальный вариант. Он нашел для вас красивую, умную, великодушную, сердечную женщину, которая не станет предъявлять вам особых требований. Если Сара будет жить здесь, Абигайль сможет уехать в Салем и этот дом станет таким, каким вы хотите его видеть, – мирным и тихим раем.

Дэниел глотнул бренди.

– Я не ищу жену. В этом все дело.

– А разве вы искали жену, когда познакомились с Лили?

– Это вас не касается! – повысил он голос. – Все сказанное приводит нас к самому важному вопросу: что, собственно, вы здесь делаете? Почему эта очаровательная Сара не приехала сама? И не говорите мне, что она боится потерять место в доме вашего нареченного. Я убежден, что его вы давно обвели вокруг вашего маленького пальчика. – Дэниел не удержался от короткого смешка, глядя на то, какую высокомерную физиономию состроила Эрика при этих его словах. Потом он повторил твердо: – Почему она не приехала сама?

– Я хотела, чтобы она приехала. Но у нее возникли кое-какие соображения на этот счет. Говоря откровенно, они касаются вас. Она с гораздо большей серьезностью и уважением, чем я, относится к вашей клятве больше не вступать в брак. И ее смущает ваш образ жизни. Ей нужен брак, а не приключения.

– Последнее она предоставила вам? – поддразнил ее Дэниел.

– Я слышала поразительные отзывы о таланте мистера Брэддока, – слегка улыбнувшись, сказала Эрика. – Мне показалось, что не стоит пренебрегать его советом. Он прочел два этих письма и увидел подходящую пару. Я решила приехать и убедиться во всем сама. – Она глубоко вздохнула и негромко добавила: – Теперь я вижу, что мистер Брэддок был прав. Сара могла бы начать здесь новую жизнь, вдали от болезненных воспоминаний. Ваши дети были бы счастливы, Абигайль устроила бы свою жизнь так, как ей хочется, зная, что ее внукам хорошо. А вы плавали бы со спокойным сердцем, тоже зная, что дети ваши счастливы. Никто не ждет от вас безумной любви, но я верю, что с течением времени вы привязались бы к Саре с ее нежной и благородной душой. Она к тому же хороша собой, хоть сама, кажется, и не ведает о том.

Дэниел не мог бы сказать, что было причиной тому – бренди, золотистые ли глаза гостьи или ее чувствительный рассказ, но он больше не сердился. Даже на Абигайль. Она хочет уехать домой в Салем, и это ее право. Разве он может винить ее в этом? Откашлявшись, Дэниел спросил:

– А могла бы ваша Сара приехать сюда в качестве гувернантки, а не предполагаемой невесты? Нельзя сказать, что эта мысль кажется мне такой уж удачной, но я не прочь попробовать, раз уж ничего другого не предвидится.

– Я вижу, что после моего рассказа у вас сложилось неверное впечатление. Дело в том, что Сара не потеряет места в доме моего жениха после нашей свадьбы. Чего ради ей оставлять дом, в котором ей удобно, детей, которых она обожает, если это не даст ей возможности обзавестись собственным домом и детьми?

– Ради того, чтобы избавиться от трагических воспоминаний, о которых вы говорили.

– С этими трагическими воспоминаниями все не так просто, – раздумчиво произнесла Эрика. – Есть люди, которые вопреки всякой логике не стремятся избавиться от них. По каким-то причинам Сара чувствует себя ближе к умершему брату именно в Бостоне. Нужно нечто более значительное, чем должность гувернантки, чтобы отвлечь ее от этого.

– Отвлечь ее? Так она даже не хочет покидать Бостон? – Дэниел почувствовал новый прилив нетерпения. – Вы хотите сказать, что приехали сюда предложить ничуть не расположенную к тому невесту мужчине, который и думать не хочет о браке? И это по совету какого-то шарлатана…

– Он вовсе не шарлатан! Вы рассуждаете точь-в-точь как Джек! Мистер Брэддок – гений романтики… – Эрика спохватилась и поспешила сменить аргументацию. – Я приехала сюда, чтобы уяснить, могут ли одинокая девушка, с одной стороны, и нуждающаяся в ней семья – с другой, найти общее счастье, и за три дня, проведенные здесь, я пришла к заключению, что этот брак – из тех, какие заключаются на небесах.

Дэниел с досадливым удивлением наблюдал за тем, как Эрика отпила деликатный глоточек бренди. Она едва не утратила самообладания, но было совершенно очевидно, что именно этого такая женщина не может себе позволить ни в коем случае. Она, разумеется, обсуждала проблему со своим Джеком, но и тогда вряд ли повышала голос надолго. После кроткой манеры Лили и откровенных наскоков Абигайль поведение гостьи казалось ему загадочным. Интригующим, но тем не менее несносным. Он не стал бы винить Джека за то, что тот терпит это. Возможность спать с такой девушкой стоит того, чтобы прощать ей случайные вспышки. Но как излишне назойливая гостья Эрика действовала Дэниелу на нервы.

– Право, капитан, не стоит упрямиться по такому поводу. Даже если бы Сара согласилась приехать сюда в качестве гувернантки, даже если бы я посоветовала ей поступить именно так – а я этого не сделаю ни в коем случае, – вы забываете об Абигайль. Она не доверит детей случайному человеку. Прежде чем уехать отсюда, она должна убедиться, что здесь существует семейный союз.

– Тогда все решено.

– Что вы хотите этим сказать?

– Я больше ничего не хочу слышать об этом деле. Погостите у нас еще несколько дней, хоть я и не уверен, что вам это покажется нужным. Если хотите, я помогу вам уладить дела с вашим возвращением домой.

– Нет, благодарю вас.

– Вы, вероятно, предполагали, что поплывете со мной, когда я помчусь приветствовать свою невесту, – проговорил он серьезным тоном. – А что вы намерены делать теперь?

– У меня есть план, сэр. Вам нет нужды об этом беспокоиться.

Несмотря на всю свою злость, Дэниел не удержался от улыбки.

– Вы сердитесь?

– Вовсе нет. Должна сказать, однако… – Эрика сделала еще один крошечный глоточек бренди, а потом взглянула на капитана с величайшим неодобрением. – Я не осуждаю вас ни за вашу несдержанность, ни за вашу репутацию драчуна. Но ваше упрямство вызывает у меня глубокое разочарование. Я, честно говоря, не верю, что вы прислушались хоть к одному моему слову о Саре. Для меня непостижимо то, что вы обозвали мистера Брэддока шарлатаном вопреки его заслуженной доброй репутации. По-моему, вы могли бы еще добавить, что вам хочется провести следующие десять лет в стычках с Абигайль, вместо того чтобы радоваться жизни в вашем прекрасном убежище. Это лишено смысла.

– А как насчет моей репутации драчуна?

– Она справедлива. Я порасспрашивала о вас, прежде чем явиться сюда. Я, конечно, понимала, что в письме Абигайль есть некоторые преувеличения, но до тех пор, пока не познакомилась с вами… – Не договорив, Эрика отодвинула стул и встала. – Спасибо за бренди, капитан. Быть может, если вы найдете время подумать над тем, что я вам говорила, мы сможем потолковать еще раз.

– Подождите! – Он смотрел на Эрику с откровенным недоверием. – Разве вы не слышали, как я сказал, что все решено?

– Я просто надеюсь, что вы измените свое мнение.

– Я? Полагаю, для этого я достаточно упрям. – Маккалем встал и подошел к ней на расстояние нескольких дюймов. – Вы можете остаться на какое-то время как гостья Абби. Но я не хочу больше ничего слышать ни о браке, ни о гувернантке, ни о святом мистере Брэддоке. Ясно?

– До ужаса ясно, – кивнула Эрика. – Доброй ночи, капитан. Желаю вам приятных снов – при условии, что они улучшат ваше утреннее настроение.

– Подождите, – повторил он и осторожно взял ее за руку – на всякий случай, ожидая при этом, что она станет сопротивляться.

Эрика не сопротивлялась, она просто стояла на месте и смотрела на капитана взглядом холодным, но не вызывающим.

– В чем дело, капитан?

– Я хочу услышать, как вы сами это скажете.

– Что скажу?

– Я хочу услышать, как вы скажете, что тема о женитьбе вообще и на Саре в частности закрыта до конца вашего пребывания здесь.

Он видел, что Эрика ищет точные слова для ответа, и вдруг понял, что она такая же упрямая, каким считала его. Может, даже еще упрямее! Но она не собиралась с ним препираться – было яснее ясного, что это не в ее правилах. Было также ясно, что она не собирается отказываться от мысли женить его на своей подруге, несмотря на то, что ни он, ни пресловутая Сара не проявляли интереса к этому браку. Мало того, Маккалем начинал подозревать, что Сара такая же твердая и откровенная противница этой затеи, как и он сам.

Это выглядело смешно, и если бы Полли до такой степени не привязалась к гостье, Маккалем, наверное, предложил бы Эрике немедленно упаковать вещи и уехать ранним утром. Вместо этого он решил, как говорится, предоставить ей койку еще на несколько дней, потом поднять ее на борт шхуны и отвезти в Гавану, а там сбыть с рук, усадив на корабль, который доставит ее домой в Бостон.

Капитан отпустил ее руку и указал в сторону, где располагались комнаты для гостей.

– Ложитесь спать. И если хотите устраивать браки, думайте о Джеке, а не обо мне. Понятно?

Глаза у Эрики вспыхнули, и Маккалем уже надеялся, что она все же выйдет из себя, но она только пожала плечами.

– О вас у меня не будет ни единой мысли, можете быть в этом уверены. Спокойной ночи, капитан.

Он словно зачарованный смотрел, как она шествует по коридору, гадая, что же все-таки разозлило Эрику под конец. Его упоминание о ее драгоценном Джеке? Или, что более вероятно, не злилась ли она на себя за то, что в волнении назвала его имя? Как бы там ни было, а приятно узнать, что появился предмет для размышлений, который бередит ей душу. Если повезет, эти размышления наряду с его строгими инструкциями удержат ее в рамках до конца визита.

«Дорогая Сара!

Наконец я с ним познакомилась, и, как я и надеялась, он вполне тебе подходит. Я до сих пор в точности не знала, что такое драчун, и рада была убедиться, что это не так уж страшно. Мне почти хочется, чтобы Джек был хоть капельку драчуном или, по крайней мере, не таким до безумия практичным и невозмутимым. Можешь ли ты поверить, что он до сих пор не приехал и не сгреб меня в охапку? Я так и представляю, как он торгуется о плате за проезд или отыскивает какую-нибудь терпящую финансовые затруднения пароходную компанию, чтобы сделать вложения и уж заодно поспешить ко мне. С ума сойти!

Капитан Маккалем имеет свои недостатки, и главный из них – то самое упрямство, о котором упоминала Абигайль в своем письме мистеру Брэддоку. Но в то же время он восхитительно красив – и не смей говорить, что такие вещи ничего для тебя не значат! Вообрази себе мужчину такого же высокого, как Джек, но с мышцами, которые хорошо заметны, даже когда он в рубашке. Руки у него огромные, жесткие, вполне способные усмирить целый океан без посторонней помощи. Солнце сделало его кожу золотисто-коричневой, а глаза у него того же цвета, что и море, по которому он плавает.

И он любит своих детей. Ведь это и есть истинное мерило настоящего мужчины, согласна?

Если всего этого тебе недостаточно, прибавь голос, напоминающий рычание дикого зверя. На груди у него курчавые черные волосы, и, мне кажется, они должны возбуждать женщину, если он ее обнимет и прижмет к себе».

Эрика покраснела и отложила перо; смущенная тем, что перенесла на бумагу глупую мысль, которая застряла у нее в голове с тех пор, как она впервые увидела капитана Маккалема на пляже. Воспоминание о его обнаженной груди вызывало у нее совершенно неприемлемое и определенно эротическое возбуждение – возможно, из-за того соблазнительного сна, какой ей привиделся перед тем, как Дэниел разбудил ее.

Эрика снова взяла перо и вычеркнула последние две строчки; потом положила неоконченное письмо в ящик стола – к другим письмам, написанным ею Саре со дня отплытия из Бостона. Там их скопилась по меньшей мере дюжина, причем последние полны были описаниями Ла-Кресента и детей Маккалема, описаниями восторженными, однако содержащими и печальные подробности вроде тех, что Полли ведет себя неподобающим для леди образом, а близнецы имели несчастье унаследовать те самые проблемы с дыханием, которые унесли жизнь их молодой матери. Эрика была уверена, что Сара сумеет справиться и с тем и с другим. Она подействует на Полли лаской, а если надо, то и строгостью, а для близнецов, наверное, найдет такие игры, которые будут веселыми и подвижными, но не вызовут у детей одышки.

«Ах, если бы ты была здесь, Сара! – думала Эрика. – Если бы я уговорила тебя и Джека поехать со мной! Капитан Маккалем не рычал бы на тебя, не угрожал бы тебе и вообще не обращался бы с тобой так, как со мной – особой, которую он считает незваной гостьей. А мы с Джеком занимались бы любовью на пляже…»

Розовые пески Ла-Кресента словно созданы для занятий любовью, подумалось Эрике. Днем бесконечное голубое небо и сверкающие воды океана вызывали ощущение блаженства и отдохновения, но по ночам чувственные полутона становились неотразимыми. Благоуханный ветер, мерцающие звезды и, самое главное, полное уединение в темноте у моря – такое полное, что впервые с детских лет Эрика вечер за вечером выходила из дома в своей ночной рубашке, вернее – в легкой ночной рубашке, одолженной у Абигайль, потому что ее собственная была слишком плотной, чтобы ощущать прохладное дуновение ветерка во время сна.

Подойдя к зеркалу, Эрика принялась размышлять, как повел бы себя Джек, увидев ее в этом невесомом и прозрачном одеянии без рукавов. Быть может, после долгих месяцев почтительного самоконтроля он сгреб бы ее в охапку и прижался бы к ней жаждущим наслаждения телом? Если бы у Джека была такая же грудь, как у капитана Маккалема, это было бы восхитительно!

– Ты только послушай себя! – резко оборвала Эрика свои грешные мысли. – Мама была права. У тебя слабость к мужчинам, и она доведет тебя до беды, если ты не станешь следить за собой. Ты любишь Джека, понятно? Так почему же ты с таким легкомыслием обращаешь внимание на других? Это та же слабость, которая привела твою бабушку к бесконечному количеству романов. Как совершенно верно говорит мама, семья больше не в силах терпеть подобные скандалы.

Несмотря на свое искреннее одобрение позиции матери, Эрика не удержалась от улыбки, представив ее, рыжеволосую, чопорную и благопристойную, в Париже. Симона Лейн заявила, что едет навестить дом своего детства, но этому Эрика не поверила ни на секунду. Мать чувствовала себя одинокой и, выдержав более чем достаточный срок траура по мужу, хотела провести некоторое время в обществе почтительных поклонников. Она будет держать себя в рамках приличия, это бесспорно, однако в Бостоне ей и мечтать не приходилось о тех радостях, какие ждали ее в Париже.

«Мама хранила верность отцу, пока он был жив, даже в долгие месяцы его болезни, – говорила себе Эрика. – А ты еще не вышла замуж за Джека, но уже стреляешь глазами по сторонам. Достаточно скверно и то, что ты обращала внимание на привлекательных мужчин на корабле, но грудь капитана Маккалема… Что же дальше, спрашивается?»

Слегка посмеиваясь над своими романтическими заблуждениями, Эрика толкнула дверь из коридора, в который выходили комнаты для гостей, и оказалась почти у пляжа. Она отправлялась на полуночную прогулку каждый вечер после своего приезда, радуясь тому, что может пешком пересечь весь остров меньше чем за полчаса. Сара, вероятно, сказала бы, что Ла-Кресент нельзя назвать островом, разве что островком, но для Эрики это был самый подходящий размер.

В небе сиял серп месяца, так похожий по форме на островок, который он освещал. Эрика шла, ступая очень осторожно из страха наступить на ракушку или обломок коралла. Розовым цветом и тонкостью песок был обязан тому, что представлял собой измельченный в порошок коралл, – во всяком случае, так утверждала Полли. Каждое растение было завезено сюда либо Дэниелом, либо пиратами, которые пользовались островом как убежищем более чем сто лет назад. По словам Абигайль, Дэниел, когда строил дом и вскапывал сад для Лили, не раз находил в песке предметы, сохранившиеся с тех дней. Прокладывая свой путь в ночном сумраке, Эрика раздумывала, привозили ли пираты сюда своих женщин. Романтично, хоть и таит в себе опасность соблазна.

– Мисс Лейн?

– Ох!

Эрика вздрогнула при звуке негромкого, но вполне отчетливо прозвучавшего мужского голоса, в котором безошибочно узнала голос Маккалема с его грубоватыми и низкими обертонами. Это ее отнюдь не успокоило. Что он-то здесь делает? Почему не свалился в изнеможении и не уснул мертвым сном после нескольких недель морского плавания? На нем была та же одежда, что и за обедом, – мягкая черная рубашка и облегающие черные брюки. Ботинки он снял и закатал брюки на мускулистых ногах до колен – видимо, бродил по воде в полосе прибоя.

Ошеломленная тем, что оказалась в прозрачной ночной рубашке перед полностью одетым мужчиной, Эрика ухватила в горсть материю на талии в тщетной надежде хоть как-то прикрыть грудь и, нимало в том не преуспев, повернулась было, чтобы убежать, когда капитан предложил:

– Вот, наденьте это.

Она не успела возразить, как он уже снял с себя рубашку и подержал ее у Эрики за спиной так, чтобы ей легко было просунуть руки в рукава. Она проделала это неловко, не желая говорить ему, что его галантный жест только ухудшает ее положение. Она-то была теперь прикрыта, зато его великолепное загорелое тело обнажилось, и Эрика вдруг ощутила, что соски у нее отвердели и что ей хочется прижаться к Маккалему. Неужели груди ее бабушки вели себя столь же греховно? Неужели у всех женщин это так, а дамы из приличного общества только притворяются, что ничего подобного с ними не бывает? Или она, Эрика, просто самая слабая из женщин, ступавших по песку на пляже?

– Благодарю вас, капитан, – пробормотала она, – но мне пора вернуться к себе.

– Не убегайте, – остановил ее Маккалем, подступая так близко, что Эрика почувствовала тепло, идущее от его груди. Потом, к ее великому, но, тем не менее, приятному смущению, он проговорил голосом глубоким и соблазнительным: – Я не в силах выбросить вас из головы.

Глава 4

Эрике вдруг подумалось, что сказал бы этот моряк, если бы она призналась, что тоже думала о нем. Быть может, он и сам уже догадался об этом? Заметил любопытство в ее глазах, когда она впервые смотрела на его бронзовое тело и шершавый подбородок? Его блестящие синие глаза, кажется, проникают ей под одежду…

Не собирается же он предложить ей что-нибудь плохое? До сих пор она тешила себя мыслью о том, что хочет возбудить ревность Джека, но вовсе не думала, что капитан Маккалем попытается соблазнить ее. Она бы, разумеется, не поддалась, но это было бы ужасно, особенно если бы он понял, что ее сопротивление не слишком искренне.

Возможно, конечно, что капитан имеет в виду нечто вполне невинное. Или, что самое скверное, сообщит ей, чтобы она утром уложила свои чемоданы. Вероятно, это не имеет ничего общего с его мужскими потребностями и инстинктами. Во всяком случае, что бы ни было у него на уме, она не намерена его слушать. Эрика произнесла холодно:

– Время позднее, капитан. О чем бы ни шла речь, я предпочитаю обсудить это утром.

– Но я ничего не собираюсь обсуждать. Я думал об извинении, которое должен принести вам. – Эрику удивила его покаянная улыбка. – У меня здесь не часто бывают гости. И при самом большом воображении меня вряд ли можно принять за обходительного малого. Но я не должен был грубо обращаться с вами. Вы приехали сюда с целью помочь подруге. Это само по себе замечательно, хоть и досадно.

– Значит ли это, что я могу говорить о Саре?

– Нет. Это значит, что я приношу извинения за свои дурные манеры. Только и всего. Правила остаются незыблемыми.

– Понятно.

– Мы можем поговорить о чем-нибудь другом. Например… – глаза у него озорно сверкнули, – например, расскажите мне все о Джеке.

– Если вам угодно упоминать имя моего жениха, не сочтите за труд называть его мистером Райерсоном.

– Джек Райерсон, так? – Маккалем усмехнулся. – Никогда о нем не слышал.

– Я уверена, что и он ничего не слышал о вас, – недовольно фыркнув, огрызнулась Эрика.

Капитан расплылся в ухмылке:

– Он ничего не слышал обо мне? Выходит, он не знает о том, что вы явились сюда?

Раздосадованная своей оплошностью, Эрика отрезала:

– Я имею в виду, что он ничего не слышал о вас, пока мы не получили письмо от мистера Брэддока.

– У вас дурная привычка не отвечать на мои вопросы, – заметил Маккалем. – Так знает он, что вы посетили меня, или не знает?

– Я посетила Абигайль, а не вас. Да, само собой, он обо всем знает.

Капитан внимательно пригляделся к ней.

– И он не возражал, чтобы вы отправились в такое далекое путешествие без него?

– Мало того, он предлагал мне другое, еще более далекое. В Париж, вместе с моей матерью. Сейчас он предпринимает серьезные усилия, чтобы связать концы с концами в своем бизнесе. Он посвятит мне все свое внимание после того, как мы поженимся в декабре.

– В декабре? – Капитан, кажется, нашел это забавным. – Он, однако, терпеливый человек.

– Да, он обладает определенным терпением, – согласилась Эрика. – Это одна из причин, почему я люблю его.

– И он доверяет вам настолько, что отпускает такую красивую девушку, как вы, разъезжать по всему миру без провожатых?

– Я вовсе не разъезжаю по всему миру, – возразила Эрика, пропустив комплимент мимо ушей. – Я отправилась в путь на прекрасном корабле, под бдительным присмотром капитана Джона Лоуренса и его жены, они мои добрые друзья. И вот я здесь, в гостях у очаровательного семейства. Нет ни малейшего повода считать это хоть в какой-то мере скандальным. – Она скрестила руки на груди. – Признаться, я услышала самое странное извинение в своей жизни.

– Так или иначе, я его вам принес, – рассмеявшись, сказал Маккалем. – Теперь я просто пытаюсь вас понять.

– Желаю удачи! И доброй ночи.

– Подождите!

Прежде чем он схватил ее за руку, Эрика поняла, что он это сделает. Видимо, он считал такое поведение вполне нормальным. Пожалуй, настало время сообщить ему, что это заблуждение.

– Капитан, немедленно отпустите мою руку. Если вы хотите, чтобы я уделила вам внимание, попросите об этом вежливо – в таких случаях я почти всегда иду навстречу.

– Почти всегда? – переспросил он с весьма выразительной усмешкой. – У вас привычка говорить вещи, которые ни к чему не обязывают. Вы со всеми так? И с Джеком тоже?

Эрика в ответ молча посмотрела на его пальцы на своем запястье. Снова рассмеявшись, капитан отпустил ее руку.

– Пожалуйста, мисс Лейн, останьтесь еще на минутку.

– Это уже лучше. Чего вы хотите?

– Я хочу, чтобы вы вступились за меня перед Абигайль. Убедили ее нанять гувернантку. Это хорошая мысль, и, кажется, она совпадает с вашим мнением. Вы же сами сказали за обедом, что если дельная гувернантка станет заботиться о детях, Абигайль может спокойно вернуться к привычному для нее образу жизни.

– Разве я так сказала? Он кивнул.

– Помнится, я говорила, что Абигайль на это не пойдет, пока гувернантка не станет членом семьи. К счастью, я могу это уладить. – Эрика поморщилась при виде вспышки гнева в глазах Маккалема, непроизвольно тронула его руку и попросила: – Простите, капитан. Честное слово, я не хотела вас сердить.

Он выразительно приподнял бровь:

– Если вы хотите, чтобы я внимательно вас выслушал, мисс Лейн, вам стоит только попросить. Не надо на меня нападать.

– У меня есть для вас предложение, – сказала Эрика.

– Вот как? – Маккалем широко улыбнулся. – Звучит многообещающе.

– Так оно и есть. Я предлагаю вам объединить наши усилия. В конце концов, мы оба согласны в главном: так дальше продолжаться не может. Абигаиль должна уехать в Салем как можно скорее.

Маккалем явно был удивлен и обрадован ее словами.

– Независимо от того, женюсь я или нет?

– Да, капитан. Брак, конечно, предпочтителен, но, с другой стороны, не годится, чтобы дети видели, как она страдает. Ей надо уехать домой.

– И вы предлагаете отправить детей вместе с ней? – прищурился капитан.

– Нет. Ни в коем случае. Если только вы тоже не переберетесь в Салем.

– Чего я в жизни не сделаю.

– Иными словами, все должно быть по-вашему. Я согласна с тем, что Абигаиль должна уехать, а дети остаться здесь, с отцом.

– Скажите ей об этом.

– Я уже говорила раз пять или шесть, не меньше.

Напряженное выражение у него на лице сменилось благодарной улыбкой.

– Вам мое желание оставить детей здесь, наверное, кажется чудовищно эгоистичным, но уверяю вас, дело не в этом. Здесь для них безопаснее, в особенности для близнецов. Зимняя погода в Салеме не для них. – Его голос сделался озабоченным, когда он добавил: – Линдстромам не стоило держать Лили там. Она чаще болела, чем была здоровой, пока я не поселил ее здесь. Вы это знаете?

– Абигаиль первая заговорила об этом. Но ведь то была не ваша идея. Абигаиль рассказала, что они с мужем уже привезли Лили на Карибские острова к своим друзьям, когда вы с ней познакомились. Говорила, что знакомство произошло на корабле. Это правда?

– Они привезли ее в Гавану в надежде на то, что там ей будет легче дышать, – подтвердил Маккалем. – Но ее отец ни за что не остался бы там навсегда. Он был не из тех, кто способен переменить свою жизнь ради других, даже ради дочери, которую он, вероятно, любил.

– Абигаиль сказала, что после смерти Лили он уехал в Калифорнию. – Эрика вздохнула. – Как это печально, правда?

– Скатертью дорога! – передернув плечами, произнес Маккалем. – Если вы хотите познакомиться с истинным себялюбцем, то он перед вами.

– Я вовсе не называла вас себялюбцем, – успокоила его Эрика. – Ваша забота о здоровье близнецов просто трогательна. Быть может, немного преувеличена, но…

– Преувеличена?

Эрика прикусила язык, удивленная его острой реакцией.

– Вот почему я и хочу уговорить вас познакомиться с Сарой, – заговорила она снова, спеша поправить положение. – Она сумела бы разговаривать с вами о таких вещах, не обижая вас. И вы бы ее слушали, поняв, какая она мастерица воспитывать детей. Она просто чудеса творит с Джейни, сестренкой Джека, когда та отказывается есть.

– Эрика!

– Да?

– Вы сделали критическое замечание по поводу моего отношения к близнецам. Давайте вернемся к этому.

Эрика виновато покраснела.

– Это прозвучало критически? Но я только хотела сказать, что не верю, будто они и впрямь такие слабенькие, как считаете вы и Абигайль. Мне они кажутся совершенно нормальными мальчуганами. Разве что они не могут бегать без одышки. А в остальном здоровенькие, как молодые лошадки.

– Если бы они жили в Салеме, вы бы заметили больше тревожных признаков.

– Не сомневаюсь. Но они не в Салеме, а здесь. С четырехлетними ребятишками обращаются как с младенцами, не умеющими ходить…

– Что-о?!

Эрика воинственно вздернула подбородок.

– Незачем на меня рычать. Я всего лишь говорю, что они здоровы, живут в раю, но не могут пользоваться радостями этого рая. Абигайль кудахчет над ними, как наседка, и я слышала о ваших правилах, которые стесняют детей. Полли говорит, что вы не разрешаете им учиться плавать. Учитывая, что вы моряк, а они живут в двух шагах от океана, это чересчур. – Она снова взяла его за руку из опасения, что он повернется и убежит, разозленный, и добавила извиняющимся тоном: – Вы такой замечательный отец. Пожалуйста, не принимайте все это за критику. Если бы Сара была здесь, она гораздо лучше объяснила бы все.

– Вы и сами прекрасно справляетесь с делом, – проворчал Маккалем. – Так вы считаете, что я должен научить их плавать? С такими легкими, как у них?

– Маленькие мальчики хотят быть похожими на своего отца, а вы, я уверена, отличный пловец. Они смотрят на свою сестру с откровенной завистью, – твердо заявила Эрика. – Я вовсе не хочу сказать, что они должны проплывать мили, как это делает Полли, – кстати, замечу, что не одобряю этого, – но поплавать и поиграть в воде у самого берега вполне безопасно, если вы дадите им парочку уроков.

Внезапно сообразив, что она все еще держит его, Эрика убрала руку.

– Мне кажется, я должна еще раз извиниться перед вами, капитан. Простите, просто не пойму, о чем я думала.

– Вы можете когда угодно давать мне советы насчет моих детей, – заверил он ее охрипшим от волнения голосом. – И можете трогать меня, когда захотите. Мне приятны ваши прикосновения.

Он легко, без нажима, опустил руки ей на бедра. Прикосновение было нежным, и Эрика понимала, что он всего лишь испытывает ее без намерения к чему-то принудить. Стоит ей отступить на шаг и смерить его высокомерным взглядом, как ситуация войдет в норму. Маккалем рассмеется, быть может, извинится, и все будет отлично. Но Эрика, видимо, не могла поступить как надо. Ноги ее не слушались, дыхание и речь не подчинялись ее воле.

– Вы знаете, что вы восхитительная девушка? – бормотал Дэниел взволнованно. – Появились неизвестно откуда с этими вашими прелестными губками.

– Прелестными губками?

Маккалем кивнул.

– Я не мог выбросить их из головы, все гадал, каковы они на вкус.

Он наклонил голову и коснулся губ Эрики своими – раз, а потом другой, затем наклонил голову набок совсем по-петушиному и уставился на Эрику своими невероятными синими глазищами.

Она понимала, что он ожидает ее протеста. Он снова искал ключ для себя в ее реакции, но никакой реакции не было – только парализующее все прочие чувства любопытство: что еще он осмелится сделать. Долгие секунды, полные смущения и предвкушения, они стояли рядом и ждали, пока у Маккалема не кончилось терпение. Он крепко обнял Эрику и прижал к себе.

Она услышала собственное «Ах!» – скорее восторженное, чем возмущенное. Маккалем прильнул губами к ее губам и своим поцелуем приобщил к радости восхитительного наслаждения, о котором она мечтала дольше, чем хотела бы признать. О, если бы Джек целовал ее так, если бы! Но он никогда даже близко не подходил ни к чему подобному. Потому что, как он говорил всегда, оберегает ее. Но теперь, в тумане головокружительного удовольствия, которое искусно доставил ей Дэниел, Эрика вдруг решила, что «оберегать» – всего лишь слово-ширма, прикрывающая отсутствие желания.

Требовательные и властные руки Маккалема словно бы знали, как ласкать по-особому каждый дюйм ее жаждущего любви тела. Когда он коснулся ее шеи, Эрика с неожиданной для себя страстностью ответила на его поцелуи.

«Как ты можешь позволять это? – вяло спрашивала она себя. – Как мог Джек допустить такое?»

Джек Райерсон, разумеется, давно прочитал ее записку и знал, что Эрике предстоит остаться один на один с шалым морским капитаном, но до сих пор не удосужился приехать за ней. Если его не беспокоит, что капитан может заключить ее в объятия, трогать языком ее губы, ласкать ее грудь, то и ей незачем волноваться.

Она положила руку на грудь Маккалему, но не затем, чтобы оттолкнуть его, – так соблазнительно было ощутить ладонью гладкие мускулы, покрытые жестким ковром курчавых волос. Ей хотелось прижаться к нему всей грудью, но правая рука Маккалема по-прежнему касалась ее груди, а левой он обхватил ее пониже спины и держал крепко. Эрика обняла его за шею и повернула лицо в сторону, чтобы сделать глоток воздуха. Теперь пусть он снова целует ее – она, по крайней мере, может дышать.

Эрика не знала, что увидели горящие глаза капитана в ее взгляде, но, должно быть, он прочитал в нем разрешение, потому что улыбнулся победной улыбкой и тесно прижал бедра к телу Эрики с таким сладострастием, что это ее неожиданно отрезвило и вернуло к реальности.

Собрав все силы, она высвободилась и воскликнула:

– Вы не должны, капитан! Вы не должны делать это!

В глазах у него промелькнуло разочарование, но руки были так нежны, когда он снова привлек Эрику к себе. Потом он целовал ее бережно и упоительно, и эта дивная, соблазнительная ласка почти покорила ее. Однако не могло быть сомнений в том, чего он хочет, и Эрика уперлась руками ему в грудь и оттолкнула изо всех сил, несмотря на призывы собственного тела отдаться порыву желания.

Капитан глубоко вздохнул, а потом усмехнулся, будто знал заранее, что она воспротивится его атаке.

– Итак? – произнес он с явной насмешкой. – Джек до сих пор не имел чести?

– Чести? – Эрика невольно прижала ладонь ко рту, сообразив, на что он намекает, и наградила Маккалема убийственным взглядом. – Разумеется, нет!

– Чего же он ждет?

– С какой стати вы решили, что я намерена обсуждать это с вами?

– Вы предпочли бы заниматься этим со мной? – Он рассмеялся, глядя на ее перепуганное лицо. – Как я уже говорил, вы очаровательная девушка.

– Молчите! Дайте мне подумать!

– Я вовсе не хочу, чтобы вы думали! – возразил капитан и снова потянулся к ней.

– Отстаньте! И ради Бога, возьмите это! – Эрика стянула с себя его рубашку и сунула ему в руки. – Оденьтесь, прошу вас.

Она ждала, что он наденет рубашку, но он сосредоточился совсем на другом. Он разглядывал ее в тонкой ночной рубашке, и Эрика почти слышала, как он перечисляет те части ее тела, которых касался. Или, быть может, воображает себе те, которых он едва не коснулся. Униженная и оскорбленная, Эрика выкрикнула:

– Это все бренди!

Повернулась и припустила бегом по песку к сравнительной безопасности своей комнаты, зажав руками уши, чтобы не слышать несущегося ей вслед хриплого смеха капитана.

Эрика не знала, как бы она поступила, если бы он осмелился преследовать ее. Может, воззвала бы к Абигайль. «Как настоящая ханжа, – осадила она себя. – Этот бандит знает теперь всю правду о тебе. Знает, что ты занималась с ним тем, чем не занималась с Джеком, и понимает, что ты этому радовалась».

Но Маккалем ее не преследовал, и, захлопнув за собой дверь, Эрика мрачно призналась себе, что он вовсе не бандит и не наглец. Он молодой вдовец с тремя детьми и вел себя так, как повел бы любой мужчина с девушкой, которая легко на это идет. Завернувшись в стеганое одеяло, хотя ночь была очень теплая, она, дрожа от возбуждения, вспоминала восхитительные ощущения, пережитые только что.

– Так будет у нас с Джеком в первую брачную ночь, – пообещала себе Эрика хриплым, до сих пор ей неведомым шепотом. – Этой ночью ты просто попробовала вкус наслаждения. Когда Джек заключит тебя в объятия и сделает своей женой, впечатления этой ночи поблекнут в сравнении с настоящей любовью.

Эрика сделала один глубокий вдох, потом второй, и тело ее, наконец, перестала сотрясать незнакомая до сих пор дрожь. Ничего подобного она не испытывала после поцелуев Джека – ни разу! – но не считала, что в этом виновата она. Джек мог бы целовать ее так, мог бы возбуждать ее как угодно – если бы захотел. Он предпочел не поступать подобным образом – и вот печальный результат!

Эрика была несколько смущена тем, что целовалась с мужчиной, которого она предназначала Саре, но решила смотреть на это как на некий эксперимент. В конце концов, ради чего она проделала весь этот долгий путь? Ради того, чтобы определить, может ли капитан Маккалем стать хорошим мужем. Не разумно ли заодно убедиться, что он может быть и замечательным любовником?

Вообще-то «миссия» Эрики, как определил это капитан Маккалем, заключалась в том, чтобы, во-первых, вызвать ревность Джека, а во-вторых, оценить романтические наклонности капитана. В результате одного лишь страстного, но вполне безобидного поцелуя она справилась с обеими задачами. И потому Эрика с простодушной усмешкой на все еще припухших губах достала перо и почтовую бумагу и принялась делиться приятными новостями со своей одинокой далекой подругой.

Всю свою жизнь капитан Маккалем стремился к сильным ощущениям и жаждал их разнообразия. Более всего его манило неожиданное. Почти тридцать лет своего существования он измерял событиями именно такого рода: в первый раз промчался по морским волнам со скоростью ветра, впервые поднялся на мачту во время урагана, совершил на «Ночной звезде» кошмарное плавание вокруг мыса Горн, в первый раз обладал женщиной, в первый раз женщина обладала им! И весь этот комплекс многообразных ощущений померк в сравнении с тем, что пережил он, когда понял, что бледная, слабенькая девушка с тихим голосом, Лили Линдстром, похитила его сердце.

Были потом и другие события, которые могли стать великими, но не стали. Ночь, когда родилась Полли, – они тогда едва не потеряли бедную Лили. Но рождение близнецов стоило ей жизни. Другие мужчины говорят о рождении детей как о чуде, но Дэниел не был одним из них. Его дети были чудом, это так, но их рождение стало адом – для Лили, для самого Дэниела, для Абигайль и для самих осиротевших малышей скорее всего тоже.

После смерти Лили не осталось почти ничего, что могло бы его возбудить или удивить. Дэниел начал думать, что такого уже не будет никогда. Драки, встречи, штормы, война – ничто его не волновало. И вдруг теперь волнение пробудила рыжая надоеда с пухлыми губами и гибким, податливым телом; она словно бы доказала ему, что жить еще стоит. Наутро после их пронзительного, полного страсти ночного поцелуя, стоя на песчаном берегу, он вынужден был признать, что никогда еще не чувствовал себя более живым и до глупости довольным собой.

Шон был прав: только женщина избавит его от душевного мрака. Но вовсе не так, как они оба считали. Дэниел не нуждался в том, чтобы уложить женщину в постель, этого ему как раз хватало. И ничего удивительного в этой области для него не существовало. Но Эрика Лейн удивила его сочетанием невинности и чувственности. Неприступности и одновременно полной доступности, пусть и на краткие мгновения. Ничего подобного он не знал прежде и в одно из таких мгновений вдруг понял, что жизнь еще может предложить ему новые задачи… и новые чувства.

Маккалем усмехнулся, вспомнив выражение золотистых глаз Эрики в ту секунду, когда он прижал ее к своему восставшему мужскому достоинству. Этот огонь был лучше настоящего золота! Однако истинная значительность момента заключалась в его высочайшей иронии: он, Дэниел, был мужчиной, который увидел этот огонь, но не мог принять его на свой счет. Это работа для Джека Райерсона – и добро ему пожаловать! И уж последнее, чего хотел бы Дэниел, был именно такой род бесконечной ответственности.

До сих пор избегать ответственности для него означало избегать девственниц из опасения, чтобы ни одна из них не предъявила на него определенных прав. Дэниел никогда даже не задумывался о возможной встрече с полной чувственного ожидания девственницей, обрученной с другим мужчиной, на долю которого и выпадала вся ответственность.

«И больше ты с этим не столкнешься, – заверил он себя с улыбкой. – Но она именно из таких. Тебе просто повезло. Будь благодарен судьбе, что оказался мужчиной, который поцеловал ее тогда, когда она больше всего этого хотела».

Улыбка Дэниела сделалась еще шире: он живо вообразил себе ночную сцену. Широко распахнутые глаза Эрики, ее трепещущее в ожидании тело, ее восхищение его грудью. К тому же перед тем, как она бросилась бежать к себе в комнату, он имел счастье разглядеть ее всю сквозь прозрачную ночную рубашку, особенно груди, напрягшиеся до того, что казалось, они вот-вот прорвут тонкую ткань. Картинку эту он будет долго вспоминать после того, как гостья покинет остров.

Маккалем не сомневался, что она уедет в конце дня – без дальнейшего вмешательства в его жизнь и заблуждений на его счет. Если бы он последовал своему первому побуждению и предложил ей уехать, как только узнал о сватовстве, на него бы очень обиделась Полли, Абигайль стала бы невыносимой, а он лишился бы удовольствия поцеловать Эрику. А теперь, благодаря этому поцелую, она, разумеется, уже упаковала вещи и сидит у себя на кровати невероятно подавленная и униженная, мечтая как можно скорее умчаться к своему жениху.

– Капитан?

Он резко обернулся и буквально утратил дар речи при виде Эрики здесь, в сиянии ясного дня. «Вот уж точно полна неожиданностей, – пронеслось у него в голове. – Интересно, что она сейчас сделает?»

Поскольку он ответил ей только застывшим взглядом, гостья продолжала без малейшего смущения:

– Я надеялась, что у нас будет возможность поговорить о прошедшей ночи.

– Это все бренди, – осторожно напомнил он.

– Нет, на самом-то деле это всецело моя вина.

– Всецело? – словно эхо, повторил он, удивленный ее готовностью взять на себя вину, даже не упоминая о том, что сам он вел себя скверно. Да, она определенно продолжает оставаться непредсказуемой, и Дэниел решил расслабиться, ожидая, что будет дальше. – Значит, вы не считаете виноватым меня?

– Боюсь, что так. Я, к несчастью, обладаю склонностью к любопытству и потому иногда забываюсь. Гордиться тут нечем, но я этого и не стыжусь. Моя бабушка из-за этого пользовалась дурной славой и… – Эрика покраснела и неуверенно добавила: – Мне просто не хотелось бы, чтобы вы думали, что это имеет какое-то значение. Для вас или для Джека. Или для моих дружеских отношений с Сарой. Это касается только меня, и я прошу извинения. Больше такого не случится. Уверяю вас.

– Ваша бабушка пользовалась дурной славой?

– Она была чрезвычайно влюбчива, – пояснила Эрика. – Это долгая история, я мало о ней знаю. Но мои родители постоянно предостерегали меня, чтобы я не пошла по ее стопам, и до последнего времени я держалась в рамках.

Маккалем сочувственно улыбнулся.

– Я могу доставить вас на корабль, который отвезет вас домой к Райерсону. Завтра в это же время. Вам это подходит?

Эрику, похоже, крайне удивило это предложение.

– Вы просите меня уехать? Я понимаю, это неловко…

– Я вовсе не прошу вас уезжать, – поспешил возразить Дэниел. – Я просто подумал, что вам хотелось бы поскорее оставить позади это приключение.

Эрика пожала плечами.

– Я не могу допустить, чтобы мой неблагоразумный поступок разрушил шансы Сары на счастье. Я так многого о ней еще не рассказала вам! Кроме того, вы просили меня убедить Абигайль, что целесообразно нанять гувернантку. И еще я хочу увидеть, как вы станете учить близнецов плавать. Я просто не могу сейчас уехать.

– Вы все еще хлопочете о сватовстве? Даже после прошедшей ночи?

– В особенности после прошедшей ночи, – заверила она Дэниела. – Вы ни к чему меня не принуждали, капитан. Вы вели себя как истинный джентльмен, несмотря на мое не слишком благопристойное поведение. Сара была бы счастлива выйти замуж за такого человека, как вы. И вам в вашей жизни необходима женщина, это до боли ясно, судя по вашему повышенному интересу ко мне. Я более чем когда-либо убеждена, что вы и Сара просто созданы друг для друга.

Дэниел был раздосадован, но не удержался от смеха.

– Хотеть женщину и хотеть жену – это разные вещи, да будет вам известно. Прошлая ночь не имеет ничего общего с желанием иметь жену.

– Что верно, то верно. Но, говоря по справедливости, вы понимали, что я недоступна.

– Вы казались доступной, – поддразнил он.

– Я за это извинилась! – Эрика помолчала, стараясь взять себя в руки. – Это моя собственная ошибка, но я больше не намерена обсуждать ее.

Дэниел почувствовал внезапный прилив нежности к своей гостье.

– Вы слишком строго судите себя. Любая девушка на вашем месте вела бы себя точно так же.

– Зато вы чрезвычайно высокого мнения о себе.

Дэниел рассмеялся, услышав слова Эрики, произнесенные весьма высокомерным тоном.

– Я имел в виду лишь то, что любой девушке в вашем положении, понимающей, что ее ждет скорее всего последняя возможность поцеловаться не со своим будущим мужем, а с другим мужчиной, это было бы любопытно. Ничего преступного в этом нет. И вы мгновенно взяли себя в руки, потому что любите Райерсона. То было всего лишь мгновенное и вполне невинное побуждение, не стоит придавать ему особого значения.

– Вы очень добры. – Эрика отвела взгляд своих золотистых глаз от Дэниела и стала смотреть на море. – Ваш корабль очень красив, капитан. Могу я спросить, почему вы назвали его «Ночная звезда»?

Дэниел некоторое время наблюдал за тем, как Эрика пропускает сквозь пальцы пряди своих густых волос. Она намеренно переменила тему, как делала это постоянно по своей прихоти, – одна из ее многочисленных привычек, иногда приятных, а иногда и раздражающих, как, например, нежелание спорить или прямо отвечать на вопрос. Сейчас Дэниелу хотелось бы настоять на продолжении разговора о поцелуе, но он понимал, что потом будет чувствовать себя виноватым, и решил примириться с тактикой Эрики. Кажется, она больше огорчена его отказом признать ее поведение «недостойным», чем самим этим поведением.

– Мартин Линдстром подарил эту шхуну мне и Лили на свадьбу. Я тогда служил первым помощником на клипере. Мартин не хотел, чтобы его зять занимал низкое, с его точки зрения, положение, вот он и сделал меня капитаном.

Маккалем умолк, вспомнив смешанные чувства, которые вызвала в нем эта перемена в жизни. Как и любой моряк, он мечтал о собственном корабле, но предпочел бы сам заработать его, а не получить в подарок. К тому же шхуна, какой бы прекрасной она ни казалась, была не тем кораблем, получить который он стремился. Однако он любил «Ночную звезду» – главным образом за связанные со шхуной счастливые воспоминания.

– Мы с Шоном, – продолжал он, – все думали, как снарядить ее для свадебного путешествия. Это зависело, разумеется, и от того, куда бы мы поплыли. И тогда я спросил Лили, куда бы ей хотелось попасть, а она ответила, что прямо на Луну.

– И вот тогда вы снарядили ваш корабль и отправились в путь, – пробормотала Эрика. – Лили всегда плавала вместе с вами?

Дэниел покачал головой.

– Она была недостаточно сильной для этого. Думаю, ей хотелось плавать, но когда мы вернулись из свадебного путешествия, Лили была уже беременна Полли. Роды оказались тяжелыми, она едва не умерла. Больше она со мной не плавала.

– Мне очень жаль, капитан, – тихо проговорила Эрика, тронув рукой плечо Дэниела.

Маккалем отогнал от себя тяжелые воспоминания и вернулся к действительности.

– Я думал об уроках плавания, на которых вы так настаиваете. Давайте потолкуем об этом. Я хочу кое о чем с вами договориться.

– Вот как? – Эрика неуверенно улыбнулась. – Что же вы предлагаете?

Дэниел посмотрел на нее с веселым восхищением и сказал:

– Я хочу, чтобы вы в течение дня не упоминали о Саре и о браке. Можете?

– Постараюсь.

– Я поднимусь на корабль и уговорю Шона сойти на берег. Тогда оба мальчика будут учиться плавать одновременно, а я приду на помощь, если что-то пойдет не так.

– Ничего страшного не произойдет. – Эрика снова посмотрела на шхуну. – Значит, Шон провел ночь на корабле, в то время как мог получить горячий обед и мягкую постель?

– И полные уши болтовни о сватовстве, – добавил Дэниел. – Он предпочел на время отложить встречу с Абби. Подождите, пока я сообщу ему, что она получила подкрепление.

Эрика облизнула губы и спросила:

– Вы собираетесь рассказать ему о том, что произошло ночью?

– А вы просите меня этого не делать?

– Не во мне суть. – Она вздохнула. – Но в один прекрасный день он встретится с Джеком и Сарой, а их я бы хотела избавить от подробностей.

Дэниел поморщился при одной мысли, что она может и вправду вынудить его познакомиться с пресловутым Джеком Райерсоном. Он представлял себе этого парня в виде бледного, нудного и ни на что не годного шута горохового, такого, кому Эрика вроде бы должна была предпочесть его, Дэниела. Однако он подозревал, что любой мужчина, завоевавший сердце этой девушки, мог быть кем угодно, только не шутом гороховым.

– Я вовсе не уверен, что встречусь с ними, а уж Шон и подавно…

– Это неизбежно, потому что все мы будем присутствовать на вашей свадьбе с Сарой. Простите, что упомянула об этом, но вы задали прямой вопрос и мне ничего другого не оставалось.

– Вы хотите подняться со мной на «Ночную звезду»?

– Нет, я подожду вас здесь. Это долго?

– Нет, мне вовсе ни к чему оставлять вас наедине с Абигайль, чтобы вы с ней устраивали заговоры против меня.

Эрика рассмеялась веселым и мелодичным смехом.

– Тогда возвращайтесь поскорее. Мы сначала накормим Шона, а потом примемся за уроки. И еще одно, капитан…

– Что?

– Вы вовсе не такой упрямый, как говорят. Вашим сыновьям повезло, что у них такой отец.

Она сделала изящный реверанс, повернулась и медленно стала подниматься к дому.

Прежде чем отправиться на шхуну, Маккалем постоял, любуясь мягкими движениями ее бедер. Как ни хотелось ему, чтобы Эрика уехала, он вынужден был признать, что в ее пребывании на острове есть свои преимущества. Забавно будет наблюдать, как она поведет себя с Шоном, особенно если захочет поддержать Абби в ее стараниях женить первого помощника на своей племяннице из Нью-Йорка.

Интересно было бы поцеловать ее еще раз сегодня вечером. Дэниел, правда, не думал, что она это позволит, но ведь он не думал этого и накануне ночью, а она позволила ему гораздо больше, чем только поцелуй. Она заявила, что всему причиной любопытство, не так ли? Он был бы более чем счастлив удовлетворить ее любопытство.

«Нареченные других мужчин. Тебе следовало бы давным-давно сделать это открытие», – сказал он себе, прежде чем оторвать взгляд от удаляющейся девушки и поспешить к весельной шлюпке, ожидавшей его у берега.

– Все прошло отлично, – поздравила себя Эрика, отряхивая ноги от песка перед входом в дом Маккалема. – Полагаю, что о ночном неблагоразумном поступке можно забыть и тебе, и ему. Если повезет, Джек появится в самое ближайшее время, в любой момент, и тогда тебя ждет сегодня вечером прекраснейшее свидание при луне.

– С кем это ты разговариваешь? – спросила Полли, высунув сияющую озорством физиономию из открытого окна кабинета Дэниела.

– Сама с собой, но охотно поговорила бы и с тобой. Где ты была утром?

– Во дворе с Беллой. Я хотела пойти на пляж с тобой и папой, но бабушка не велела. Сказала, что у тебя с папой секретный разговор.

– У твоего папы и у меня нет от тебя секретов. Можешь присоединяться к нам в любое время.

– Бабушка говорит, что вы с папой выглядите романтично.

Эрика покраснела.

– Твоя бабушка плохо знает правила сватовства. Я ведь говорила ей, что уже помолвлена. К тому же твоему папе нужна послушная жена.

– Послушная? – Полли наморщила лоб. – Что это значит?

– Это значит, что ему нужно, чтобы с ним всегда соглашались и старались доставить ему удовольствие.

– А ты не соглашаешься с папой?

Эрика взъерошила коротко остриженные волосы девочки.

– Твоя мама всегда соглашалась с папой. Как говорит бабушка, она была послушной. Твоему папе нравятся именно такие женщины. Ты помнишь то время?

Полли рассмеялась.

– Папа сказал, что ты никогда не отвечаешь на его вопросы. И на мои ты тоже не отвечаешь. Это очень смешно.

– Но не слишком послушно с моей стороны, – улыбнулась Эрика. – Ты знаешь, где сейчас твой папа? Он поехал за своим другом Шоном. Вы с Беллой приготовили достаточно еды для двух голодных мужчин?

Девочка кивнула, потом повернула голову и крикнула:

– Бабушка, дядя Шон собирается прийти обедать! Я хочу его поторопить.

– Минуточку, юная леди! – запротестовала Эрика. – Только не говори, что собираешься опять вплавь добраться до корабля. Ты знаешь, как я к этому отношусь.

– А папе это нравится! И дяде Шону тоже, – весело блестя глазами, заявила девочка.

«С этим мы еще разберемся», – взглядом пообещала ей Эрика, а вслух предложила:

– Не лучше ли нам вместе пойти и накрыть на стол? Чтобы все было как надо, когда они явятся.

Вместо ответа Полли скрылась в кабинете и почти тотчас появилась в дверях, сверкнула белозубой улыбкой и промчалась мимо Эрики к пляжу. Огорченная Эрика посмотрела, как девчонка бросилась в воду, вздохнула и, обойдя вокруг дома, добралась до кухни во дворе, где экономка Маккалема занималась приготовлением импровизированной праздничной трапезы из жареных креветок и фруктов. Белла была гигантской и очень необщительной женщиной, которая, как утверждала Абигайль, была всецело предана Дэниелу Маккалему за то, что он спас с тонущего корабля во время урагана всю их семью: Беллу, ее мужа Тео и троих детей.

Дети уже выросли, а Тео сейчас работал в порту в Гаване, навещая жену, когда мог. По словам все той же Абигайль, он время от времени привозил сюда внуков поиграть с Полли и близнецами. Во время своих посещений Тео пополнял кладовую; иногда он доставлял связки свежей рыбы, за которую, по мнению Абигайль, Дэниел ему непозволительно переплачивал.

Существовала и другая кухня, во флигеле для слуг позади главного здания, однако Белла предпочитала проявлять свои кулинарные таланты в кухне под открытым небом, «черной», как она ее называла. Белла уже пристрастила Эрику ко множеству экзотических блюд, начиная от черепашьих яиц и суфле из батата и кончая печеными бананами и горячими сладкими перцами.

Пристроившись на табуретке, Эрика изловчилась вызвать Беллу на разговор о ее драгоценных внуках: девушке нравилось, с каким теплым, непосредственным чувством экономка говорила о них, забывая в эти минуты о своей обычной замкнутости.

– Какие же они, наверно, славные, Белла! Скоро они сюда приедут? Мне бы хотелось с ними познакомиться.

– Я никогда не знаю, как скоро мой любезный муженек привезет их. Знаю только, что они запросятся сюда сразу, как только соскучатся по моей стряпне.

– В таком случае они могут появиться в любую минуту. – Эрика подцепила нечто лакомое с тарелки. – Эти перчики – просто объедение!

– Любимое блюдо мистера Шона.

– Что он за человек, Белла?

– Настоящий джентльмен. Всегда вежливый. И вечно голодный.

Эрика улыбнулась, услышав этот перечень истинно мужских совершенств.

– Он красивый?

Белла молча кивнула.

– Такой же красивый, как капитан?

Экономка подняла брови.

– Как вам не стыдно! Вы же просватаны.

– Разве я не могу пока что восхищаться другим красивым мужчиной?

– Нет!

Эрика весело расхохоталась.

– А я обратила внимание, с каким восхищением вы смотрите на капитана Маккалема, когда думаете, что никто этого не замечает.

– А я видела, как вы целовались с капитаном Маккалемом, когда думали, что никто этого не замечает! – Белла усмехнулась, глядя, как изменилось лицо Эрики после этого сообщения. – Это был долгий поцелуй, скажу я вам. Оч-чень долгий.

– Тихо! – одернула кухарку Эрика. – Абигайль не должна узнать об этом.

– Абигайль? Она ничего не замечает. Слишком занята своими жалобами.

Эрика почувствовала облегчение: слава Богу, разговор перешел с поцелуя на пляже на другую тему – из разряда вечных. Препирательства между Абби и Беллой насчет того, кто должен единолично управлять хозяйством капитана во время его отсутствия, никогда не прекращались. К тому же Белла винила тещу капитана в том, что та постоянно на него ворчит. Что же касается Абби, она выражала недовольство тем, что называла излишней щедростью зятя по отношению к Белле и Тео. К счастью, обе немедленно находили общий язык, едва речь заходила о детях.

– Вы будете добры к Саре, когда она выйдет замуж за капитана, Белла?

– Если она будет к нему добра, я тоже буду добра к ней.

– В этом отношении она вас не разочарует, – заверила кухарку Эрика.

– Она ваша подруга?

– Да.

– И вы целовали ее мужчину?

– Тише! – снова прошипела Эрика, бросив на Беллу предостерегающий взгляд; утащила с блюда еще одну креветку, вытерла пальцы мягкой матерчатой салфеткой и добавила: – Извините, мне надо пойти привести себя в порядок. Хочу выглядеть как можно лучше по случаю знакомства с другом капитана.

– Зачем? Вы и с ним собираетесь целоваться? – И прежде чем Эрика сообразила, что ответить, Белла сказала: – Я слышу их голоса.

– Ох, нет! Я даже туфли не надела. Господи помилуй… Поспешно расправив мягкую желтую юбку и стряхнув песок с кружевной белой блузки, Эрика повернулась в сторону дома как раз в ту секунду, когда капитан и его светловолосый приятель показались в поле зрения.

Глава 5

Эрика хотела бы как следует приглядеться к старшему помощнику, но никак не могла отвести взгляд от мощной фигуры капитана. Теперь, когда она лучше узнала Маккалема, ей уже не внушали тревоги такие угрожающие его черты, как жесткие очертания подбородка, властный блеск в глазах и могучие бугры мышц.

Шон Линч являл собой своеобразный контраст капитану. Светлые волосы, худощавая и долговязая фигура, теплая, мягкая улыбка. В нем не было ничего грозного, но девушка инстинктивно почувствовала в нем присутствие спокойной силы, способной защитить. Да, он джентльмен и покровитель. Эрика сразу поняла, почему Абигайль так хочет сосватать этого человека своей племяннице. Она сама почти готова была отступить от норм лояльности и завербовать старшего помощника для Сары.

– Вот она, эта нарушительница спокойствия, о которой я тебе говорил, – с широкой улыбкой произнес Дэниел. – Что ты скажешь, Шон?

К полному восторгу Эрики, новый знакомый уставился на нее так, словно впервые в жизни увидел босоногую девушку. В его зеленых глазах светилось искреннее и чистое восхищение, которое подтвердило ее первое впечатление: перед нею человек добрый и нежный до глубины души.

– Скажи ей поскорее хоть что-нибудь, не то она решит, что ты потерял способность соображать, – лукаво подначил друга Дэниел.

Эрика протянула руку.

– Я Эрика Лейн. А вы, очевидно, Шон Линч? Рада познакомиться, сэр. Я слышала о вас много хорошего.

– Я тоже слышал о вас, – признался Шон. – Но капитан забыл упомянуть, как вы красивы. Теперь я понимаю, почему у него сегодня так сияют глаза.

С неприятным чувством подумав о том, что Маккалем, наверное, похвастался их свиданием при луне, Эрика пробормотала:

– Это был всего лишь поцелуй. Пожалуйста, не слушайте его россказни.

Шон повернулся к капитану с видом недоверчивым и даже ошарашенным.

– Ты поцеловал ее?

– Джентльмен никогда этим не хвастается, – ответил Дэниел с выразительной усмешкой. – Я полагал, что и леди не болтают о подобных вещах, но моя гостья полна неожиданностей. – Повернув голову, к Эрике, он добавил: – Со мной ваша репутация вне опасности. Я рассказал Шону только о ваших штучках – чтобы подготовить его.

– О моих штучках?

– Ну да. – Маккалем положил себе на тарелку сочный ломтик апельсина с блюда, поставленного перед ними Беллой. – Сказал, что вы не любите спорить даже в тех случаях, когда сильно рассержены, и не даете мужчине прямого ответа на его вопросы.

Эрика успокоилась и даже улыбнулась Шону.

– Я и в самом деле не люблю спорить. Но всегда готова ответить на вежливый вопрос, если, разумеется, знаю ответ.

Дэниел посмотрел на Шона и выразительно приподнял бровь, как бы говоря: «Видал, какова она?» – после чего обратился к Белле:

– Ты решила уморить Шона голодом, женщина?

– Еда выглядит восхитительно, как всегда, – успокоил экономку Шон и наградил ее крепким, быстрым объятием. – Ты приготовила именно то, что я больше всего люблю.

– Так идите в столовую, я накормлю обоих.

– Нас трое, – жалобным голоском напомнила о себе Эрика.

– Вы уже съели половину того, что было на блюде, – возразила Белла. – Ладно уж, идите вместе с мужчинами, я подам вам чай и печенье.

– Прошу вас, мисс Эрика.

Она слегка покраснела, принимая подставленную ей руку Шона и позволяя ему сопроводить себя в элегантно обставленную столовую. Красные изразцовые плитки пола холодили босые ступни, и, усаживаясь за стол, Эрика уже догадывалась, что, живя на острове, так же естественно обедать без обуви, как готовить пищу во дворе и варить суп из черепахи. Все было так красиво и умиротворенно, особенно в этой комнате, самой благоуханной в доме благодаря вливающемуся в каждое окно запаху пышно цветущей бугенвиллеи. А Белла к тому же превзошла самое себя, уставив стол великим множеством деликатесов, пряные, экзотические ароматы которых кружили обедающим головы.

– Абигайль уверяет, что всю мебель в доме вы сделали собственными руками, Шон. Это просто замечательно.

– Мне нравится работать руками, – просто ответил тот.

– Всю мебель на «Ночной звезде» тоже сделал он, – сообщил Маккалем. – У него на это настоящий талант.

– Зачем же губить его на море? – со вздохом произнесла Эрика. – Абигайль говорит, что ее брат охотно принял бы вас в дело…

– Ну! – Маккалем расхохотался во все горло. – Не говорил ли я тебе? Она женит тебя на своей племяннице меньше чем через месяц.

– А ты женишься на гувернантке, верно? – парировал удар Шон.

– Не правда ли, чудесно? – просияла Эрика. – Два таких красивых жениха, и у каждого прелестная невеста.

– Не забудьте о себе и Райерсоне, – поддразнил Дэниел.

– Никоим образом. Я всегда о нем помню.

– За исключением того времени, когда целуетесь с капитаном? – с едва заметной улыбкой вставил Шон.

Эрика подняла на него укоризненный взгляд.

– Не стоит верить всему, что вы слышите, мистер Линч.

– Но это я услышал от вас.

– И, однако, это не совсем так, – заверила его она. – Я бы предпочла, чтобы вы более не упоминали об этом.

– А вы не станете упоминать о гувернантке и племяннице! – потребовал Дэниел.

– Согласна.

– Теперь ты понял, какая она? – весело обратился к старшему помощнику капитан.

– Теперь вижу, – улыбнулся тот.

– Так продолжай. Задай ей какой-нибудь вопрос. Попробуй получить прямой ответ.

– У меня есть собственный вопрос, – заявила Эрика. – Где Абигайль?

– Она пошла посмотреть, не проснулись ли близнецы, – ответил Дэниел, кивнув в сторону коридора. – И предупреждаю вас: она не в восторге от мысли научить их плавать.

Эрика обратилась к Шону:

– А что вы об этом думаете?

– Я согласен с вами.

– Вот это сюрприз! – усмехнулся Дэниел. – Шон согласен с красивой девушкой!

Эрика опустила глаза, удивленная и обрадованная таким эпитетом, произнесенным совершенно естественно. Не «хорошенькая», предположим, а «красивая». Думал ли он так же в прошедшую ночь, когда его руки гладили ее тело, а жаркое дыхание обжигало ей шею? Но ведь Шон тоже употребил это слово, а для Маккалема оно скорее всего привычно… Она просто дуреха, что так волнуется…

– Эрика?

– Да? – Она встретила взгляд Дэниела и покраснела, заметив в его глазах досаду. – Вы меня о чем-то спрашивали?

– Чего это ради? Вы все равно найдете возможность перевести разговор на другое. Но Шон еще к этому не привык.

– О! – Эрика обратилась к старшему помощнику: – Простите меня, мистер Линч. Вы о чем-то спрашивали?

– Я хотел бы узнать, умеете ли вы плавать. И кроме того… – он глубоко вздохнул, – кроме того, называйте меня просто Шон, если это не значит просить слишком многого.

– А вы должны называть меня Эрикой, – сказала она. – Что касается вашего вопроса, то я родом из Бостона, Шон. Там особо не поплаваешь, потому что вода холодная даже летом.

– Вы умеете плавать? Да или нет?! – загремел Дэниел. Эрика вздохнула с явно преувеличенным неодобрением.

– Да, капитан. Я умею плавать.

– Хорошо. Вы поможете мне и Шону учить близнецов.

– Вы это всерьез? А что я надену на себя? – спросила она весьма недовольным тоном. – Вас двое, и их двое. Зачем вам еще я?

– Для развлечения, – съязвил он. – А одеянием вам послужит собственная кожа, полученная от Бога. И нам тоже.

Эрика задохнулась от возмущения и повернулась к Шону:

– Он просто дразнит меня, правда? Вы же наденете на себя что-то?

Старший помощник успокоил ее:

– Если вы захотите к нам присоединиться, я найду что надеть и для вас. Вода сейчас теплая, как только что поджаренные тосты, Эрика. Не стоит уезжать в Бостон, не искупавшись хотя бы раз.

Обрадованная этим приглашением, Эрика заверила его:

– Непременно, только в следующий раз.

– Это значит никогда, – интерпретировал ее слова Маккалем и посмотрел на нее с дерзкой, чтобы не сказать – нахальной ухмылкой.

Эрика, в свою очередь, молча уставилась на него – она-то знала, что только молчанием женщина может по-настоящему испугать мужчину. Раз или два она вполне успешно использовала эту тактику по отношению к Джеку. Настало время преподать урок Маккалему. Да и Шону Линчу тоже, если он забудет об осторожности.

Понадобилось примерно семь секунд для того, чтобы улыбочки на физиономиях обоих мужчин словно ветром сдуло. После этого Эрика слегка зевнула и промолвила:

– Воздух этого острова нагоняет на меня сонливость. По совести говоря, мне надо немного вздремнуть, иначе я усну прямо за обеденным столом. Но я хочу услышать самый подробный рассказ об уроке плавания, так что будьте внимательны, хорошо? А до тех пор, прошу прощения…

– Подождите!

Как и следовало ожидать, Дэниел схватил ее за руку. И, опять-таки как и следовало ожидать, немедленно отпустил с виноватой улыбкой, как только Эрика устремила на него негодующий взор.

– Я вовсе не хотел дразнить вас, – извинился он. – Пойдемте с нами на пляж и хотя бы понаблюдайте за уроком. Близнецы этого непременно захотят, и вообще это ваша идея, в конце-то концов.

– Это верно.

– Мы будем вести себя прилично, – пообещал Шон.

– Ну хорошо, – согласилась Эрика с самой холодной улыбкой, какую могла изобразить. – Как я могу отказаться? Но я хотела бы сначала попросить вас об одном одолжении, капитан.

– Пожалуйста. О каком?

– Не скажете ли вы Полли, чтобы она надела рубашку, когда будет плавать вместе с вами и мальчиками?

Капитан наклонил голову набок, вроде бы очень удивленный таким требованием.

– Не беспокойтесь о коже этой девочки. Она закаленная и не боится даже самого жаркого солнца.

– И тем не менее я бы попросила как о личном одолжении, чтобы во время купания она была в рубашке. – Эрика отодвинула свой стул от стола и мило улыбнулась Шону. – Приятно было познакомиться, мистер Линч. А вам, капитан, как всегда, спасибо за гостеприимство.

Она чувствовала спиной их взгляды и потому старалась идти медленно и грациозно вопреки желанию убежать. Маккалем был раздосадован – чтобы понять это, ей не надо было даже видеть выражения его лица. Тем не менее он хотел, чтобы она понаблюдала за уроком плавания – в качестве моральной поддержки, если не по иной причине. И он сдержал свой темперамент. Если бы Эрике удалось приучить его к этому, Сара Гибсон была бы обязана ей по гроб жизни!

– Но ведь они еще совсем маленькие! С трудом дышат на суше, а уж в воде… О чем вы только думали, Эрика?

Эрика в бессильном раздражении наблюдала за тем, как Абигайль Линдстром в панике вышагивает по пляжу.

– Капитан и его друг не допустят, чтобы с ними что-то случилось.

– Они были здесь, когда умирала Лили! И что они могли сделать? Ничего! Если близнецы не смогут дышать…

– Но ведь они не детей рожают. Если ребятишкам будет трудно дышать, Дэниел и Шон прекратят урок. Это ничуть не похоже на деторождение, Абигайль.

– Откуда вы знаете? У вас не было детей. И вы не видели, как ваша дочь задыхается у вас на глазах.

– Господи, Абби, теперь я понимаю, почему капитану так хочется отправить вас в Салем. Сядьте и успокойтесь. Близнецы пока даже не намокли.

Это была правда. Капитан не хотел упустить ничего и вот уже пятнадцать минут давал мальчикам указания на пляже, прежде чем разрешить им ступить в ласковую воду у берега. Используя Полли в качестве живого примера, он учил их, как двигать руками и ногами и как дышать. А также – как подать сигнал об опасности.

– Как он может быть таким нетерпеливым с нами и таким терпеливым с детьми? – удивлялась Эрика.

– Он послушается вас, Эрика. Скажите ему, чтобы он подождал с этим плаванием еще год.

Эрика похлопала Абигайль по руке.

– Теперь самое время. Взгляните на их рожицы – они просто сияют.

У Кевина и вправду рот был до ушей, а Маленький Шон весело смеялся, глядя, как Полли взмахивает руками. Потом Дэниел сгреб одного из мальчишек, Шон подхватил другого, и в одну секунду мужчины оказались по пояс в воде, поддерживая мальчуганов на чуть волнующейся поверхности моря.

Солнце ярко сияло, лучи его плясали на воде, отражаясь в ней как в зеркале; мокрые, такие сильные и мускулистые руки и грудь Дэниела блестели в этих лучах света. Эрика как бы снова ощущала прикосновения этих рук и думала о том, какие они уверенные, крепкие и умелые.

На Шона Линча тоже нельзя было не обратить внимания – он был таким высоким, стройным, с обезоруживающей улыбкой. Шон держался естественно и казался таким же беззаботным, как легкий ветерок с моря, но по любому его осторожному движению сразу становилось ясно, что он не допустит, чтобы с его маленьким тезкой случилось дурное.

«Неудивительно, что бабушка так часто проявляла слабость: на свете ужасно много замечательных мужчин, – со вздохом подумала Эрика. – Если бы Абигайль могла взглянуть на них моими глазами, ей, да и всем окружающим жилось бы куда веселее и спокойнее».

– Поглядите на Полли, – обратилась она к Абби. – Капитан Маккалем, должно быть, велел ей плавать, не снимая рубашку. Это уже немалое достижение, вы согласны? Пожалуй, мы скоро увидим, как она танцует вальс в нарядном платье! – Эрика посмотрела на свою гостеприимную хозяйку с доброжелательным нетерпением. – Постарайтесь порадоваться этому, Абби. Для мальчиков это большой день.

– У меня в памяти день, когда мы потеряли Айрис, – негромко отозвалась Абигайль.

– Айрис?

– Сестра-близнец Лили. Она была еще более слабенькой.

– У Лили была сестра-близнец? – Эрика закусила губу. – Мне никто не говорил об этом. Как она умерла? – Напуганная зловещим выражением лица Абигайль, Эрика выпалила: – Надеюсь, она не утонула?

– Могла бы и утонуть, – мрачно вздохнула та. – Она была слабенькой, как наши мальчики. Умерла она от чахотки, но если бы она была настолько безумной, чтобы плавать…

– Господи, Абби, это совсем другое дело! – начала было Эрика, намереваясь раз и навсегда успокоить вконец расстроенную женщину, но тут она вдруг увидела, как Маленький Шон забился в конвульсиях на руках у большого Шона.

Встревоженная Эрика ринулась к воде, но здесь ей, хоть и с запозданием, стало ясно, что мальчик просто отплевывается и при этом весело смеется.

– Мне в рот попала вода, – задыхаясь, сказал он, – она соленая.

– Я так и подумала – ответила Эрика, стараясь выровнять собственное дыхание и успокоить сердце, и тут же заметила, что Дэниел уставился на нее с дерзким, если не сказать – нахальным самодовольством. Изобразив улыбку, она заметила: – Думаю, для первого дня достаточно.

– Нет! – хором завопили близнецы. – Мы хотим плавать еще!

– Ладно. Пять минут, не больше. – Не дожидаясь возражений, Эрика бегом вернулась к Абигайль. – С ними все в порядке. Скоро закончат.

Пожилая женщина явно успокоилась.

– Вы только посмотрите на их рожицы. Никогда не видела мальчиков такими возбужденными, – сказала она.

Это было верно. Гордость и уверенность в собственных силах, написанные на невинных детских лицах, пробудили в сердце у Эрики желание немедленно вернуться к Джеку и затащить его в ближайшую постель, чтобы как можно скорее обзавестись собственным чудесным малышом. Можно себе представить, какие волшебные годы ожидают Сару на этом прекрасном острове, в этой удивительной семье…

Пять минут прошли, и пунктуальный Шон поспешил вытащить ребятишек из воды, не обращая внимания на бурю протестов.

– Иди сюда немедленно! – приказала Эрика Кевину, завернула его в махровое полотенце и принялась растирать. – Ты же не хочешь кашлять всю ночь?

– Ты видела, как я плаваю?

– Ты был просто великолепен. Устал?

– Нисколько. Хочу еще плавать.

– Может, попозже. Вы совсем замучили отца и дядю Шона.

Мальчик обнял ее обеими руками за шею и спросил:

– Ты умеешь плавать, Эрика?

– Не так хорошо, как ты, – заверила она мальчика, но, вспомнив, что Дэниел утверждает, будто бы она никогда не отвечает прямо на заданный ей вопрос, смущенно добавила: – Впрочем, могу тебе ответить прямо. Да, Кевин, я умею плавать.

– Я тоже.

Эрика подняла глаза и увидела, что Дэниел улыбается ей.

– Вижу, что мы все кое-чему научились сегодня, – сказал он.

– От души надеюсь на это, – хмыкнув, ответила она. – Кевин, ты и твой брат должны поскорее переодеться в сухое.

– Ну, пошли, ребятки. – Дэниел подхватил близнецов на руки. – Шон? Ты идешь?

– Ровно через минуту, – сказал старший помощник.

– Да? – Капитан многозначительно поднял бровь, потом повернулся и зашагал по пляжу в сопровождении Абби и Полли.

Эрика неуверенно улыбнулась.

– Вы хотите о чем-то спросить меня, Шон? Я постараюсь ответить вам прямо – вопреки тому, что говорит обо мне капитан.

Старший помощник растянулся на песке и внимательно посмотрел на Эрику.

– Это все насчет вашего сватовства.

– О Господи! – вздохнула Эрика, усаживаясь на одеяло. – Капитан, как видно, считает, что я вмешиваюсь не в свое дело, да и вы, наверное, тоже. Уверяю вас, я не приехала бы сюда, если бы не была убеждена, что этот брак из тех, какие предопределены самой судьбой. С другой стороны, – поспешила она добавить, – я не знакома с племянницей Абби, и у меня нет оснований думать, будто вы и она подходите друг другу. И вы совершенно правы, когда просите меня не упоминать об этом сватовстве.

– Тем лучше, – сказал Шон. – Но меня-то как раз беспокоит именно первое сватовство.

– Сара и капитан? Почему?

– Я знаю капитана очень давно. Вам это известно?

– Вы помогали ему строить этот дом восемь лет назад. Ясно, что знакомство достаточно долгое.

– Мы вместе играли мальчишками, пока он не уехал из Ирландии в Америку. Дэнни тогда еще не исполнилось семи лет. То есть было меньше, чем Полли сейчас. Он приехал сюда вместе со своим дядей, и мы не виделись до тех пор, пока я уже взрослым парнем не попал в Нью-Йорк. Я устроился корабельным плотником на красивый клипер, на котором Дэнни плавал старшим помощником.

– Это было чудесное воссоединение.

– Да, это было здорово. Дэнни строил грандиозные планы. Стать капитаном клипера, плавать по всему миру. Он хотел посетить все порты на Тихом океане.

– На Тихом океане?

Шон кивнул.

– Ему нравится опасность. Обойти мыс Горн. Плавать по океанам в сотнях, а то и тысячах миль от ближайшей земли. В торговых рейсах вдоль побережья для Дэнни недостаточно риска, разве что в сезон ураганов.

– Но здесь его дом.

– Да, он построил дом для Лили и детей. А Лили была такой, что он не осмеливался оставлять ее в одиночестве надолго. Вот он и плавал у берегов. Нельзя сказать, чтобы я на это жаловался. Меня такая жизнь вполне устраивает.

– Но она чересчур спокойна для капитана Маккалема. Вы это хотите сказать?

– Я бы вообще ничего не стал говорить, – уклонился Шон от прямого ответа. – Но я подумал, что вам стоит это знать. Он плавает из Гаваны в Салем, потому что так легче обеспечивать и оберегать семью. Меньше всего он нуждается в ком-то еще, кого надо оберегать.

– По вашим словам выходит, что он не рад такой жизни, но разве это может быть? – возразила Эрика. – Остров – настоящий рай. Капитан называет его своим убежищем.

– Так оно и есть. Дэнни нашел этот остров, когда был еще палубным матросом. Объявил его своей собственностью – как место, где можно перевести дух между двумя приключениями. Построил себе хижину, точно такую, какие строили пираты столетия назад. Они не нуждались ни в чем, кроме моря и такого вот острова. Он хотел быть похожим на них.

– Потом он встретил Лили, и хижины оказалось недостаточно.

– А потом потерял Лили, и это едва не убило его самого. – Глаза у Шона сделались печальными. – Ирландию он покинул сиротой. Мать умерла у него на глазах от лихорадки. Три сестры и братишка умерли маленькими, а старший брат погиб в перестрелке. Все это произошло прежде, чем Дэнни вырос настолько, чтобы научиться читать. Прочие его родственники преуспели не больше, насколько я могу судить по тому немногому, что Дэнни о них рассказывал.

– Как это страшно, – произнесла Эрика и крепко сжала губы.

– Совсем юнцом он видел больше страданий и смертей, чем иной мужчина увидит за всю свою жизнь. И когда он приехал в Америку, то придумал для себя собственную «декларацию независимости» – быть свободным от всего этого на всю жизнь. Когда мы встретились с ним снова, его девизом было – «Жить на реях и умереть на реях». Если бы он не встретил Лили, он, возможно, так и остался бы таким беспечным бродягой.

Эрика смотрела на море и пыталась вообразить, что почувствовал Дэниел, потеряв свою свободу и отдав свое сердце Лили. К его чести, он не отступил. Он любил и берег Лили вопреки своим прежним планам. И теперь остался с детьми, в то время как инстинкт призывал его бежать. Радоваться жизни. Избегать ответственности. Любви. Потерь. Жить на реях. В одиночестве.

– Я считала, что у него есть все, чего только может пожелать мужчина. За исключением жены.

– У него есть то, что удовлетворило бы большинство мужчин. Однако Дэнни Маккалем не относится к большинству. Жена и дети не могут дать ему все необходимое для него.

– Это сбивает с толку, – признала Эрика. Шон коснулся ее щеки.

– Вам надо вернуться домой к вашему нареченному и забыть о сватовстве.

– Наверное, вы правы.

– Близнецы вырастут, и тогда Дэнни продаст «Ночную звезду», приобретет клипер и уплывет в Китай.

– Этого еще долго ждать.

– Верно. И потому не старайтесь навязать ему новую жену и новых детей.

– Вы говорите об этом так, словно я и вправду могла бы это сделать.

– Вы настойчивая девушка. Если кто и мог бы убедить Дэниела жениться снова, так это вы, – спокойно возразил Шон.

– Я больше не стану пытаться. – Эрика вскочила и выпрямилась. – Я уговорю его оставить близнецов у Абби в Салеме и отправиться на поиски приключений. Полли он может взять с собой, она тоже любит приключения.

– Не горячитесь, – посоветовал Шон. – Он не намерен уклоняться от ответственности за малышей, чего бы это ему ни стоило. Мы все пытались говорить с ним, но когда дело доходит до чувства вины, приходится признать, что Господь наделил его этим чувством в более чем достаточной степени.

– Вы имеете в виду, что он винит себя в смерти Лили? Я что-то слышала об этом.

– Вот и подумайте об этом, прежде чем предлагать ему кого-то, кого можно полюбить, а можно и потерять. Я уверен, что гувернантка – милая девушка…

– Она и в самом деле такая, Шон, – пылко перебила его Эрика. – А поскольку она не выйдет замуж за капитана, вы могли бы подумать о ней для себя. Вам она больше подходит, чем капитану.

– Что?! – Шон принял сидячее положение и попытался изобразить негодующий взгляд. – Надеюсь, вы шутите?

Эрика улыбнулась сочувственно.

– Я только прошу вас познакомиться с ней – ради себя и ради нее. Каждый мужчина должен влюбиться хоть раз в жизни.

– Любовь и женитьба – совершенно разные вещи, – пояснил Шон, вставая и отряхивая песок со все еще влажных штанов. – Я за свою жизнь влюблялся не меньше дюжины раз.

– Неужели?

– Это прекрасное чувство, готов признать. И я не нуждаюсь в свахе, которая учила бы меня ему.

– Вы и сейчас влюблены? – Шон поморщился, а Эрика захлопала в ладоши от восторга. – Кто она? Капитан ее знает?

– Послушайте, Эрика…

– Не бойтесь, я ему не скажу. Она замужем?

– Нет.

– Помолвлена?

– Нет. Она не из тех, кто стремится к браку, а меня это вполне устраивает, потому что я и сам из таких.

– Все девушки стремятся к браку, – заявила Эрика менторским тоном. – Вы думали о том, чтобы сделать ей предложение?

– У нее были выгодные варианты.

– Но не с вами. Пари держу, что она тоже влюблена в вас. Да и как может быть иначе? Вы такой милый, надежный и преданный! – Эрика в порыве воодушевления крепко обняла Шона за плечи. – Это так чудесно! Я приехала сюда в роли Купидона и вполне преуспела. Я найду кого-нибудь другого для Сары, вы убедили меня, что капитан ей не подходит. А у вас уже есть суженая. Скажите мне ее имя.

Шон выглядел так, словно у него схватило живот.

– Я не хочу жениться, а Бетси не намерена выходить замуж.

– Бетси? О, Шон! Это одно из моих любимых имен! Поймите, это знамение!

– Послушайте, Эрика. – Его зеленые глаза молили о понимании. – Я не хотел бы, чтобы вы рассказали об этом Дэниелу.

– Вы его недооцениваете, Шон. Он желает вам счастья, и если вы хотите жениться на Бетси, он это одобрит. Ну не будьте же таким мрачным! Я умею хранить секреты не хуже других.

– Тут дело не в секрете.

– Тогда почему бы мне не поговорить с ним об этом? – Эрика рассмеялась.

– Ничего себе неопровержимая логика!

– Я просто дразню вас, Шон. Ни словечка не скажу капитану!

– Благодарю вас.

– При одном условии.

– Каком?

– Вы пообещаете, что сделаете Бетси предложение сразу же, как только ее увидите.

– Но…

– Разве капитан Маккалем не говорил вам, что я никогда не спорю? – Эрика стряхнула тонкий слой розового песка со своей мягкой желтой юбки и взяла Линча под руку со словами: – А теперь будьте джентльменом и проводите меня в дом. Мне сегодня нужно написать очень сложное письмо и чем скорее я за него возьмусь, тем лучше.

Найти подходящие слова, чтобы сообщить Саре новости, оказалось легче, нежели Эрика думала. В конечном счете гувернантка вовсе не хотела покидать Новую Англию и не была одержима идеей выйти замуж за морского капитана. Это была целиком идея Эрики. Скорее всего Сара почувствует облегчение и, надо надеяться, захочет написать еще одно письмо Расселу Брэддоку, но на этот раз Эрика предоставит Саре возможность полностью составить письмо самой, с тем чтобы Брэддок нашел для нее жениха более степенного, но не менее привлекательного, чем капитан.

Нет, Сара не будет разочарована. Тогда почему Эрика так расстроена поворотом событий?

«Потому что Джек уже должен был бы приехать сюда», – призналась она, наконец, себе. Даже учитывая погоду и хлопоты о проезде, он вполне мог бы отплыть через три или четыре дня после ее отбытия, побуждаемый, с одной стороны, ревностью, а с другой – беспокойством о ней.

Эрика была готова извинить задержку на несколько дней, объяснив ее чрезмерной практичностью Джека и его пристрастием к выгодным сделкам, однако, не обремененная больше хлопотами о сватовстве, она вынуждена была спросить себя, чего ради она до сих пор торчит на острове. Да и вообще – имеет ли сейчас приезд Джека прежнее значение? Позволит ли она ему теперь подхватить себя на руки и отнести в укромное место, чтобы заняться любовью, или оттолкнет его со злости? А может, он даже прибудет раздраженным из-за потери времени и перенесенных неудобств?

«Джек вполне заслужил, чтобы ему потрепали нервы за то, что он пренебрег тобой, – сердито убеждала она себя. – Ты должна дать ему это почувствовать и сделать что-нибудь по-настоящему скверное. Можешь еще раз поцеловать капитана Маккалема. Он ведь больше не кандидат в мужья для Сары. И ты уже целовала его, ничего страшного тут нет. Капитан прав, ты можешь проявлять любопытство к подобным вещам, и если Джек Райерсон не заботится о том, чтобы приехать и положить этому конец, то тебе-то о чем беспокоиться?»

Она, разумеется, этого не допустит, но сама мысль о подобной мести принесла Эрике немалое облегчение, и она от души веселилась за вечерней трапезой, глядя на шалости ребятишек. Близнецы неумолчно болтали о своем плавании, словно переплыли Кресент-Бей из конца в конец. А Полли вышла к столу в платье с оборочками и ленточками в волосах в тон цвету платья; дядя Шон осыпал ее комплиментами, а отец ласково поддразнивал.

Эрика сочла все это благоприятными признаками: значит, ее долгое путешествие не оказалось в конечном итоге потерей времени ни для кого из заинтересованных лиц. Во всяком случае, у нее появились новые друзья – Шон и в особенности Абби. Эрика намеревалась поддерживать долгие и добрые отношения с отважной бабушкой. И само собой, она лично проследит за тем, чтобы Шон и Бетси поженились еще до конца года.

Что касается другой материи – тоски капитана Маккалема по странствиям, – она и с этим разберется. В оставшееся до приезда Джека время она убедит капитана, не откладывая в долгий ящик, осуществить свои мечты. Напомнит ему, что оказалась права насчет плавания, и докажет, что детям будет очень хорошо в Салеме в те месяцы, когда он будет плавать по морям в свое полное удовольствие. Абби позаботится о них, а мистер и миссис Джек Райерсон, обитая менее чем в двадцати милях от Салема, всегда придут на помощь в случае необходимости. И уж конечно, мистер и миссис Шон Линч примут в них участие. А дети Маккалема станут играть с будущими отпрысками обеих счастливых супружеских пар.

– У нее в глазах опять горит неукротимый огонь сватовства, – сухо обратился Дэниел к Шону. – Самое время нам выйти на воздух и выкурить по сигаре.

– В таком случае я пожелаю вам обоим доброй ночи, – со смехом сказала Эрика. – Как только я помогу Абби уложить детей, сразу уйду к себе.

– А я-то думал, что мы еще долго будем слушать речи о Саре и племяннице, – с откровенной иронией произнес капитан. – Или вы уже заморочили всем этим голову Шону во время вашего приватного разговора на пляже?

– Вы просили, чтобы я больше не упоминала о Саре, капитан, – сладким голоском заметила Эрика. – И я не намерена заводить о ней разговор.

Дэниел, прищурившись, посмотрел на нее с подозрением, потом пожал плечами.

– Я не очень-то склонен верить вам, но любая передышка принимается с благодарностью. Только, пожалуйста, не спешите ложиться в постель, – добавил он небрежным тоном. – Мне надо кое о чем поговорить с вами.

Эрика надеялась, что никто не заметил, как у нее вспыхнули щеки. В свете того, что произошло прошлой ночью, она усмотрела в предложении капитана нечто слишком интимное, хотел он того или нет.

– Нельзя ли подождать с этим до утра, капитан? Я, право, не помню, чтобы чувствовала себя когда-нибудь такой усталой, как сегодня.

Маккалем снова пожал плечами.

– Если вы передумаете, то знаете, где меня найти.

– Идите курить ваши сигары, джентльмены.

Эрика встала, сделала грациозный реверанс и была обрадована тем, что Шон из любезности тоже встал. Было бы очень мило со стороны капитана, если бы он поступил так же, однако она нашла недостаток вежливости с его стороны в какой-то мере даже утешительным. Нет, он явно неподходящий кандидат в мужья для Сары. Ему суждено плавать по морям, за много миль от цивилизованных стран, а вовсе не жениться на гувернантке из Бостона.

Эрика могла бы назвать не менее полудюжины основательных причин для своей прогулки при луне этой ночью. Не говоря уже о том, что это полезно для здоровья и приятно для чувств, романтическая обстановка побудила бы ее с любовью думать о Джеке – и в конечном счете простить его.

Если бы ей довелось при этом повстречаться с капитаном, она узнала бы, о чем он хочет с ней поговорить. У нее самой есть, по крайней мере, две темы для разговора с ним: поведение Полли и преданность Маккалема морю.

Существовали только две причины не ходить на прогулку. Первая – самая простая: капитан мог объяснить ее появление желанием повторить «ошибку» прошедшей ночи. Вторая казалась более сложной: у Эрики и в самом деле могло возникнуть такое желание. Значит, идти не следует, независимо от того, сколько вполне приемлемых причин для прогулки под луной она могла изобрести.

Но Эрика слишком хорошо себя знала, чтобы не понимать, что пререкания с самой собой бесполезны. Поэтому она облачилась в строгое коричневое платье, исходя из чисто теоретического предположения, что поводом для безрассудного поступка послужила главным образом прозрачная ночная рубашка. Если их с капитаном дорожки пересекутся, тот сразу уяснит себе, что обстоятельства в корне переменились. Если же она капитана не встретит, то тем полнее сможет погрузиться в приятные мысли о возлюбленном Джеке.

Но едва Эрика подошла к тому месту, где они с капитаном целовались, сердце у нее так и запрыгало, а когда она увидела рядом с расстеленным на песке одеялом корзину с торчащим из нее горлышком бутылки, девушку окатила туманящая голову волна предвкушения.

– Вы запоздали. И слишком нарядно оделись, – послышался у нее за спиной знакомый голос.

Эрика быстро обернулась и увидела перед собой сверкающие темно-синие глаза. Она вспыхнула и отступила на шаг.

– Почему вы всегда такой грубый? Мало того, бесцеремонный! Вы сказали, что вам нужно о чем-то со мной поговорить. Наверное, мне не следовало полагаться на слово моряка.

– Я ожидал поощрения, а не милостыни. Я велел Полли надеть рубашку, так? И я учил близнецов плавать. Где же ваша благодарность, женщина?

– Мое общество и есть благодарность – смягчив улыбкой резкость тона, ответила Эрика. – Ну что, давайте присядем и поговорим? При условии, что вы будете сдержанны.

Капитан наблюдал за тем, как она устраивается на одеяле, чопорно закутывая ноги подолом юбки.

– Хотите вина? – спросил он.

– Разумеется, нет.

Усмехнувшись, он растянулся на одеяле рядом с Эрикой и подпер голову рукой.

– Говорите.

Эрика вздохнула и начала:

– Вы упомянули Полли. Она выглядела такой хорошенькой сегодня за обедом. Но у меня есть сомнения насчет того, как она одевается обычно.

– Ей нет необходимости носить нарядные платья здесь, Эрика. Штанишки до колен и рубашка более практичны.

– Она не будет жить здесь всегда. Как вы полагаете, обратит ли на нее внимание хоть один юноша…

– Я не хочу, чтобы юноши обращали на нее внимание, – перебил Эрику капитан. – Вы же сами уверяли меня, что она может одеваться как мальчик еще целых десять лет.

– Это нехорошо.

– Она еще ребенок.

– Ребенок, усваивающий дурные привычки. Вы не в силах изменить природу, капитан. В скором времени тело Полли приобретет женственные формы. Я уверена, что вашим мужчинам это понравится.

– Ну и?..

– Она по-прежнему будет приплывать на шхуну, совсем мокрая и почти не одетая, станет подниматься на борт по канату…

– Вы сказали достаточно, – проворчал он. – Я приму это к сведению. Что еще?

– Мой отец, – заговорила Эрика, улыбаясь по поводу его раздражения, – реагировал таким же образом, когда один юноша проявил внимание ко мне. Я очень хорошо помню этот случай. Дэвид Уотсон принес мне цветы, а отец прогнал его с крыльца.

– Потому что понимал, что нужно этому вашему Уотсону, – подхватил Дэниел. – Я не хочу, чтобы у мужчин возникали подобные мысли насчет Полли.

– Она хорошенькая девочка, капитан. Боюсь, это неизбежно.

– Верно. В определенных случаях между мужчиной и женщиной происходит неизбежное.

Маккалем приподнялся, уложил Эрику на спину и, наклонившись над ней, потянулся губами к ее губам.

– Я люблю Джека, – запротестовала она, прежде чем их губы соприкоснулись.

– Я понимаю.

Эрика отпрянула и села.

– До того как вы меня поцелуете, вам надо кое-что узнать.

– Это было бы любопытно.

– Это очень важно, иначе может возникнуть взаимное непонимание. Я люблю Джека всем сердцем, но сейчас я на него обижена, потому что он не приехал, чтобы спасти меня.

– Спасти вас? От меня?

– В известной степени, – призналась она. – Он знал, что я еду сюда, чтобы уговорить вас жениться на Саре. Но он также знал, что вы одинокий привлекательный мужчина и можете позволить себе вольности по отношению ко мне.

– И он не возражал против вашей поездки?

– Я ему не сказала…

– Так я и знал!

– Я не сказала ему лично, однако оставила записку. – Эрика поморщилась оттого что ей пришлось признать свою вину. – Я понимаю, что создала у вас впечатление, будто бы он дал согласие.

– Впечатление?

– Вы хотите поцеловать меня или нет?

Дэниел расхохотался.

– Более чем когда-либо. Вы покончили с вашей исповедью?

– Не вполне. – Она покраснела. – Мне надо, чтобы вы понимали, почему я хочу согрешить.

– Чтобы наказать Райерсона? – игриво предположил Дэниел.

– Пожалуй, можно сказать и так. Но я думала о том, что вы говорили мне сегодня утром. О девушке в моем положении, которая, зная, что у нее есть последняя возможность поцеловать не своего будущего мужа, а другого мужчину, непременно поддастся соблазну.

– И к этому надо добавить вашу врожденную тягу к подобным соблазнам, – поддразнил он.

– Верно, капитан. Вы говорили, что у любой девушки может возникнуть мгновенный импульс, но у меня такие импульсы возникали всю жизнь. И далеко не мгновенные. – Дэниел улыбнулся и попытался обнять ее, но Эрика поспешно отодвинулась. – У меня такие импульсы были, но я им не поддавалась… до прошлой ночи. Полагаю, вы были правы: я хотела наказать Джека, и меня одолевало любопытство.

Дэниел снова уложил ее на одеяло и наклонился над ней в ожидании.

– Мы кончили обсуждение?

– Почти. – Сердце у Эрики начало сильно биться. – Расскажите, как вы нашли этот остров?

– Потом.

– Капитан! Вы точь-в-точь как те пираты, которые жили здесь в прошлом. Сильный и нетерпеливый. Считаете ли вы, что они приводили женщин на это самое место и вели себя с ними так, как вы со мной?

Он кивнул. Глаза у него пылали, и Эрика вдруг поняла, что он мог бы любить ее так, как никто другой.

– Попробуйте себе представить, – начала она хриплым шепотом. – В давние, далекие времена принцесса собиралась выйти замуж за принца, а предводитель пиратов похитил ее и привез сюда, чтобы дождаться выкупа. Они понравились друг другу, и пират хотел обладать ею. Она тоже этого хотела, но… – Эрика глубоко вздохнула и посмотрела Дэниелу прямо в глаза, – было очень важно, чтобы она осталась девственницей, когда покинет остров. Из-за выкупа.

Дэниел снова кивнул, явно воспламененный прозрачным намеком.

– Есть способы сделать так, если принцесса того хочет.

– Это не значит, что я не люблю Джека, – слабым голосом напомнила она. – Но этого я тоже хочу.

– Чтобы наказать его, – согласился Дэниел, и голос его, выдававший желание, прозвучал глухо. – Я больше ничего не требую от вас, Эрика. Вы вернетесь к нему девственницей, но вы запомните меня и эту ночь.

– Да, капитан, – выдохнула она. – Именно этого я хочу. Больше всего.

Дэниел склонился над ней, глаза у него снова вспыхнули от страсти, и Эрика вдруг ужаснулась, что же она натворила. Он овладеет ею, и ничто уже не будет таким, как прежде. Он еще не дотронулся до нее, а лоно ее уже запульсировало и груди напряглись в ожидании ласки. Дэниел словно бы понял это и не поцеловал Эрику в губы, а принялся слегка покусывать соски сквозь ткань платья, посылая волны возбуждения одну за другой.

Потом она услышала, как он застонал, но не от страсти, а скорее от досады. Дэниел приподнял голову, как бы прислушиваясь к ветру. Увы, то был не ветер, а детский голос, весело окликающий их. Эрика спохватилась и успела сесть до того, как к ним подбежала Полли.

– Ох, нет… – пробормотала Эрика, забирая в горсть большую прядь своих каштановых волос и прикрывая ими влажное и помятое место на лифе платья.

– Хорошо сказано, – проворчал Дэниел. – Что она делает здесь в такой час?

– Тише, капитан! – жестом остановила его Эрика и быстро встала на ноги. – Привет, девочка. Какой приятный сюрприз!

– Ты почему не в постели? – потребовал от дочери ответа Дэниел.

– Эрика говорила, что я могу присоединиться к вам в следующий раз, когда вы будете выглядеть романтично, – безмятежно сообщила отцу Полли.

– Что такое?!

– Не обращайте внимания, – ответила Эрика. – Полли, мы с твоим папой разговаривали о пиратах, которые жили здесь раньше.

– Я знаю, – кивнула Полли. – Папа часто рассказывает нам истории про них.

– Вы должны рассказать ей еще одну такую историю, капитан, – сказала Эрика, глядя на капитана как можно строже и надеясь, что у нее в глазах нет того выражения страсти, которое все еще горело в глазах у Дэниела. Внутри у нее все по-прежнему вибрировало, и она пожертвовала бы чем угодно, только бы убедить девочку поскорее уйти, пока она сама и Дэниел одержимы желанием. Вместе с тем она понимала, что получает драгоценную передышку и наутро будет за нее благодарна, поэтому произнесла спокойно: – Жизнь на острове отнимает много сил. Я, пожалуй, пойду и лягу.

– Ты не хочешь послушать историю? – удивилась Полли.

– В другой раз, детка. – Эрика чмокнула девочку в щеку и виновато улыбнулась Дэниелу. – Увидимся завтра утром.

Он кивнул с каменным выражением лица.

– Спите крепко, если сможете.

Эрика покраснела при этом намеке. Как ей казалось, оба они проворочаются без сна всю ночь. Будет ли ему хуже, чем ей? Вряд ли. У него были десятки женщин в прошлом и столько же появится в будущем… Эрика повернулась и поплелась к себе в комнату, безуспешно пытаясь убедить себя, что случившееся хоть и досадно, однако так лучше. В конце концов, неужели ей хочется стать одной из многих дюжин женщин, которыми обладал этот человек? Она запомнит эту ночь навсегда, для него же она смешается с бесчисленным количеством других.

Что он имел в виду, когда говорил о способах сделать так, чтобы принцесса осталась девственницей? Эрику мучило любопытство. Неужели она и вправду выйдет из его объятий такой же нетронутой, как была? А если так, будет ли ей лучше, чем сейчас? Он удовлетворит свое желание за ее счет, а она ничего не получит?

– Способы сделать так… – произнесла она вслух. – Не обернется ли это бедой? Предать Джека ради того, чтобы какой-то распутник получил удовольствие? О чем ты думаешь, Эрика?

Она достала чернильницу и перо и села на постель, даже не переодевшись в ночную рубашку. Она напишет Джеку письмо, полное любви и предвкушения скорой встречи с ним. Она заставит себя вспомнить, как впервые ощутила любовь к нему. Фейерверк над заливом. Бурное ухаживание Джека. Его мальчишескую улыбку.

Даже если он ждет возможности договориться о разумной плате за проезд или решения кого-то из своих проклятых вкладчиков, все равно теперь он уже скоро приедет и увезет ее в благопристойный Бостон. Настало время прекратить размышления о пиратах и вспомнить, кто она есть.

Однако чувства, обуревающие Эрику, имели мало отношения к любви и к Джеку Райерсону, и она скомкала чистый листок бумаги. Уткнувшись лицом в подушку, Эрика разрыдалась от досады, надеясь только на то, что утро – и Джек! – не заставят себя ждать.

Глава 6

«Спите крепко, если сможете…»

Прощальное пожелание Маккалема стало истинно пророческим, и когда Эрика наконец умудрилась задремать, сон ее был некрепким и беспокойным. Где-то среди ночи она решила, что самое лучшее покончить с этим. Она чувствовала себя прискорбно неверной Джеку, даже вопреки своей относительной нетронутости, но у нее не нашлось счастливых воспоминаний, которые уравновесили бы неприятные, позволившие капитану Маккалему подчинить ее своему обаянию.

Эрика думала, что утром Дэниел станет ворчать и жаловаться, так что она сможет вести себя с ним холодно и неприязненно. Но он держался сердечно и спокойно, и Эрика решила, что вчерашний эпизод не произвел на него никакого впечатления. Чувствуя себя в его глазах ненужной помехой, Эрика бродила без цели по дому и пляжу, в то время как капитан и его старший помощник играли с близнецами или перетаскивали тяжелую мебель по лестницам на верхние балконы, окружающие жилые комнаты дома по всему его периметру.

– Дэниел уверяет, что скоро пойдут дожди, – объяснила Абигайль. – Через месяц или даже раньше. Случается, что остров затопляет, и лучше заранее перенести все наверх, открыть двери и ставни и переждать, пока все закончится.

– О Боже!

– Если возникает угроза, что вода поднимется на фут или два, я с детьми перебираюсь на несколько дней на какой-нибудь большой остров, чаще всего на Кубу. Я, честно говоря, жду этого с нетерпением, потому что это одна из немногих возможностей приобщиться к светской жизни. – Она мягко улыбнулась и добавила: – Как мне приятно, что вы здесь, Эрика. Поневоле порадуешься, что Дэниел такой упрямый.

– Что вы имеете в виду?

– Понадобится по крайней мере несколько недель, чтобы убедить Дэниела жениться на Саре, а я тем временем буду пользоваться вашим обществом. Я полагаю, ваш жених не намерен был отпускать вас больше чем на неделю или две, но ведь он не знал, что такое Дэниел и каким он может быть.

– Никто из нас не знал, – задумчиво протянула Эрика. – Что же касается его женитьбы на Саре, то я не уверена, что уговорю капитана.

– Чепуха! Он просто на удивление доверяет вашему суждению. Понадобилось всего два дня, чтобы он согласился позволить мальчикам плавать и уговорил Полли вести себя как леди, а не как мальчишка-сорванец. Я бы этому не поверила, если бы не слышала собственными ушами.

– Он говорил с ней?

– После завтрака. Вам бы его послушать. Это было прямо-таки трогательно. Словно бы Дэниел впервые увидел в ней девочку, а не только ребенка.

– А как Полли воспринимала это?

– Я считаю, что она была и смущена, и польщена одновременно. Во всяком случае, Дэниел убеждал ее слушаться вас в ближайшие несколько дней и принимать ваши советы, и она согласилась.

– Должна признаться, что я сама смущена и польщена. Это были такие странные, необычные дни. – Эрика накрутила на палец прядь волос. – В прошлую ночь… да, в прошлую ночь я подумала, что, быть может, напрасно приехала сюда. Но вроде бы все обернулось к лучшему.

– Мы все неважно спали прошлой ночью из-за духоты, – пояснила Абигайль. – Так всегда бывает перед штормом – зеленоватая дымка в воздухе и ни ветерка.

– Это вас не пугает?

– Нет. Дэниел уверяет, что это будет лишь короткий шквал. Мы привыкли к такой жизни, Эрика. В известном смысле здесь чувствуешь себя спокойнее, чем где бы то ни было. Именно поэтому Дэниел хочет, чтобы дети жили на острове, а не в Салеме.

– Но я думаю, им стоит находиться в Салеме хотя бы часть года.

– Вот как?

– Да. Я изменила мнение на этот счет и намерена поговорить с капитаном. Собиралась сделать это прошлым вечером, но…

– Полли вам помешала? – Абигайль рассмеялась. – Я побранила ее за это, но она способна часами слушать рассказы Дэниела и просто обожает их. Этот его приезд самый приятный из всех, какие я помню. Мы все так благодарны вам, Эрика. Если вы и в самом деле убедите его перевезти нас в Салем…

– Я сделаю такую попытку. И больше не стану упоминать о Саре. Я уже не верю, что они подходящая пара, Абби. Надеюсь, что вы согласитесь со мной.

Абигайль взглянула на нее не без лукавства.

– Вам самой он понравился, верно?

– Не смешите меня. Я всего лишь считаю, что ему не нужна другая жена. Есть мужчины, предназначенные для брака, – мой жених, например. А Дэниел Маккалем не из таких. – Она помолчала и добавила: – Я сказала капитану вчера вечером, что мой жених приедет за мной через день или два. Он говорил вам об этом?

– Нет.

– Жалею, что скрыла это от вас. Я хотела, чтобы это стало нашим романтическим воссоединением – тайным и глубоко личным, – и потому ни с кем не делилась подробностями, но теперь это необходимо сделать. Надо, чтобы вы поняли, почему я продлила свой визит, хотя уже и не настаиваю, чтобы капитан женился на Саре.

– Да, это романтично, – спокойно согласилась Абигайль.

Тем не менее она была явно разочарована, и Эрика поняла, что Абигайль заметила их с капитаном взаимное притяжение. Если бы она только знала, как им повезло, что это всего лишь мимолетное увлечение, объясняющее несчастным расположением Эрики к флирту и соблазнам и естественной склонностью моряка к обладанию женщиной, которая этого хочет.

– Когда вы познакомитесь с Джеком, вы поймете, за что я его люблю. Он красив и обаятелен, терпелив и добр. Он хочет жениться на мне и обзавестись дюжиной ребятишек, хочет жить в доме, построенном его отцом, а больше ничего ему не требуется. Я могу на него положиться, Абби. И он тоже мог на меня полагаться, пока я не удрала из дома, чтобы найти мужа Саре.

– Так все это время?… – Абигайль осеклась и грустно улыбнулась. – Значит, вот почему вы все время смотрите на море? Вы ждете Джека?

– Да. А вы что думали?

– Это не имеет значения, – пожав плечами, ответила пожилая женщина. – Самое главное, что вы любите Джека и что он скоро будет здесь. Я рада за вас, Эрика. И это к лучшему, что Дэниела здесь не будет. Его присутствие могло бы осложнить положение, а это ни к чему.

Эрика прикусила губу.

– Капитан уезжает?

– А как вы думаете, зачем он переносил мебель? Он сейчас на берегу, отправляет Шона заранее в Гавану собрать команду… Эрика! Куда вы?

Эрика была уже у двери, но остановилась, чтобы объяснить:

– Он не должен уезжать из-за меня. Дети так радуются его присутствию. И шторм надвигается, вы же сами мне сказали. Извините меня, Абби, но я должна поговорить с ним.

– Эрика, подождите!

Не обратив внимания на умоляющий вопль Абигайль, Эрика выскочила за дверь и добежала до берега как раз вовремя, чтобы успеть увидеть красивую парусную шлюпку, плывущую уже на некотором расстоянии от «Ночной звезды» по направлению к востоку. На деревянной площадке у берега стоял и пристально следил за удаляющимися парусами не кто иной, как Дэниел Маккалем.

– Капитан!

Он обернулся; выражение его лица не изменилось.

– Что-нибудь не так?

– Абби говорит, что вы уезжаете. – Эрике пришлось отдышаться, прежде чем продолжать. – Это из-за меня? Но вы не должны прерывать свое пребывание дома из-за моего… моего скверного поведения. Дети так радуются вам.

– Никакого скверного поведения не было, к сожалению.

– Вот как? – Эрика поморщилась. – Но вы уезжаете потому, что я мешаю вам? Если это так, то уехать должна я, а не вы. Пожалуйста, капитан! Может, вы передумаете?

– А как же насчет вашего романтического воссоединения с Райерсоном?

Эрика снова поморщилась.

– Нет необходимости, чтобы оно состоялось здесь. Я думаю, он, как и я, сначала прибудет в Кингстон… или на Кубу. Я оставлю для него сообщение, где меня искать. И готова уехать прямо сегодня.

– Да? – Синие глаза Дэниела оставались холодными. – Вы решили покончить со сватовством? Поняли, что я не достоин вашей подруги?

– Конечно, нет! Как можно говорить такое?

– Значит, виной тому прошедшая ночь?

– Прошедшей ночью ничего не произошло, – возразила Эрика с пренебрежительным фырканьем.

Некий намек на улыбку наконец тронул его губы.

– Не напоминайте мне.

– Несвоевременное появление Полли было, с вашей точки зрения, неудачным. А мне оно кажется поистине даром богов. Я хотела бы забыть об этом, капитан Маккалем. Джек не явился сюда так скоро, как мне бы хотелось, а я не была ему настолько верна, как следовало бы, но когда он, наконец, приедет, я предстану перед ним относительно нетронутой, и мы осуществим нашу романтическую встречу. Это все, чего я сейчас хочу.

– И не хотите, чтобы я женился на Саре?

– Совершенно верно.

– И вам больше не хочется целовать меня?

– Да, это так.

– Но вы таким образом останетесь в неведении.

Эрика не удержалась от смеха.

– Постараюсь как-нибудь пережить это огорчение.

Дэниел покачал головой.

– Что ж, пусть так и будет, но я должен уехать. Мужчине не выдержать подобную пытку. – Прежде чем она успела возразить, он ласково погладил ее по щеке и проговорил: – Мне пора уезжать, Эрика. Мои люди будут беспокоиться. А вы оставайтесь сколько хотите. Устройте себе романтическое рандеву с Райерсоном на пляже при лунном свете. Обстоятельства те же, – негромко произнес он, – только роль пирата сыграет другой мужчина.

– Это не та роль, которую Джек мог бы сыграть, – со вздохом сказала Эрика, но поспешила добавить: – Да ему это и не требуется.

– Вы совершенно непостижимая девушка, – пожаловался Дэниел. – Хотите получить совет?

– Я предпочла бы обменяться советами – Эрика улыбнулась, надеясь, что вид у нее при этом бодрый и уверенный. – Позвольте мне начать и сообщить вам, что я допустила ошибку, пытаясь сосватать вас и Сару. Не потому, что вы не можете быть хорошим мужем – вы уже доказали, что можете. Это нечто совершенно другое. То, что я узнала и оценила в вас.

– Вечно я не могу понять ни слова из того, что вы говорите, – грустно заметил Дэниел. – Что на этот раз у вас на уме?

Эрика вспыхнула.

– Я всего лишь пытаюсь объяснить вам, почему я против брака Сары с вами. Я поняла, что вы были правы. Вам не нужна другая жена.

– Вот как?

– Вам нужно больше свободы.

Этот ответ явно удивил его.

– Свободы от чего?

– От ответственности, разумеется.

– О чем это вы толкуете? – вскипел он. – Когда это я уходил от ответственности и поворачивался спиной к своим обязанностям?

– Никогда, – поспешила заверить его Эрика. – Именно поэтому вам и не нужна еще большая нагрузка.

– Ясно. – Дэниел кивнул. – Продолжайте.

– Если я продолжу, вы обещаете не откусить мне голову?

Дэниел кивнул еще раз.

– Я считаю, что вы должны пойти на компромисс с Абигайль. Она могла бы оставаться с детьми на острове зимой, а летом они жили бы с ней в Салеме. Там в это время чудесно, и они будут в безопасности от штормов.

– Эрика…

– Позвольте мне закончить. Вы сможете предпринимать более длительные выходы в море. Дети, конечно, будут скучать без вас, но вы, в свою очередь, получите возможность оставаться с ними подольше между плаваниями, а это им понравится. Полли сможет путешествовать с вами, только ей придется брать с собой учебники и одеваться подобающим образом. Само собой, когда она повзрослеет, то будет больше времени проводить в Салеме. Я бы навещала ее, и она могла бы приезжать ко мне в Бостон, где я знакомила бы ее с юношами и девушками из хороших семей.

Дэниел положил свои большие загрубевшие руки Эрике на бедра.

– Ну и к чему вы клоните?

– Я клоню к тому, что вам надо повидать мир. – Она совершенно невинно обняла его за шею. – Разве вы не понимаете, капитан? Мне предстоит чудесное приключение – выйти замуж за Джека. И я хочу приключений для вас. Но брак для вас уже не приключение, во всяком случае, он не будет чем-то неизведанным. Вы через это прошли. Теперь вам надо повидать белый свет. Поплавать по морям. Посетить неизвестные и экзотические страны. Вот чего я хочу для вас.

– Почему? – спросил он хриплым от волнения голосом.

– А почему бы и нет? – Эрика поцеловала его в щеку. – Может, стоит над этим задуматься?

– Лучше я подумаю о вас, – проворчал он. – О неисправимой любительнице вмешиваться в чужие дела.

Обиженная и смущенная, Эрика отшатнулась от него, но Маккалем снова притянул ее к себе.

– Не будь вы такой красивой, один из нас уже придушил бы вас к этому времени.

– Кто это «один из нас»?

– Райерсон или я, – пояснил он. – Ну а теперь мой черед дать совет вам.

– Какой же?

– Когда он приедет, то непременно спросит, не тронул ли я вас. Скажите ему, что нет.

– Вы хотите, чтобы я лгала любимому человеку? Тому, с кем я проведу остаток жизни?

– Именно это я и хочу сказать. – Дэниел наклонился к ней и быстро провел губами по ее губам. – Не говорите ему и об этом тоже.

Эрика поспешила высвободиться из его объятий.

– Что подумают ваши дети? Целовать меня средь бела дня! Лучше пойдите и попрощайтесь с ними. И прекратите все эти глупости.

– Эти глупости для меня большая честь, мисс Лейн.

Эрика прикусила губу.

– Вы можете быть таким романтичным, капитан. У меня даже возникает желание, чтобы вы и Сара нашли счастье друг в друге, но… – Она задумчиво посмотрела на него. – Ведь вы не из тех, кому нужен брак, верно?

– Достаточно верно.

– Ну что ж. – Эрика отступила на шаг и посмотрела на «Ночную звезду». – Когда вы отплываете?

– Шон отправился собирать команду. Когда он вернется на той маленькой парусной шлюпке, которую вы видели, мы отчалим.

– На маленькой парусной шлюпке? Вы имеете в виду баркас?

– Вы выражаетесь как заправский моряк. Но в данном случае надо бы сказать «тендер» или «однопарусная яхта».

– Вот оно что. Понятно.

– Шон попросил меня попрощаться с вами за него. И кое-что передать вам.

– Да?

– Он последует вашему совету насчет его будущего. Полагаю, вы не скажете мне, о чем речь.

Эрика не удержалась от улыбки при мысли о том, что Шон женится на загадочной Бетси.

– Вы очень скоро узнаете это сами, капитан. Скажу только, что ему не угрожает опасность жениться на племяннице Абигайль.

Дэниел по привычке склонил голову набок.

– Примерно то же Шон сообщил и мне.

– Значит, это истинная правда, верно?

Дэниел помолчал, потом спросил осторожно:

– Вы не хотите, чтобы я остался? На тот случай, если Райерсон не сможет…

– Не говорите глупостей! – перебила его Эрика. – Если бы вы его знали, то не усомнились бы в нем. Джек обязательно объявится здесь. Предварительно он договорится о наиболее выгодной оплате рейса, по пути может заняться делами, но, в конце концов, прибудет за мной. Эти два его свойства – практичность и терпение – и привязывают меня к нему, и вызывают желание заорать от злости. Но он хороший человек, капитан, и по-настоящему меня любит. Если вам необходимо уехать, так и поступайте.

– Я хотел бы сделать еще один рейс в Новую Англию до начала сезона штормов, – признался Дэниел. – Поздновато, конечно, но, если нет причин оставаться, я предпочел бы отплыть.

«Нет причин оставаться», то есть, иными словами, нет шанса поцеловать ее еще хоть раз. С одной стороны, это лестно, но с другой – даже к лучшему, что капитан уедет до появления Джека. И Эрика согласилась:

– Успеха вам, капитан Маккалем, и благослови вас Бог.

Кажется, он удивился, но почти тотчас пожал плечами и попрощался, пожелав Эрике счастливого замужества. Резко повернулся и зашагал к дому. Эрика уселась на песок и попыталась не думать о грубом моряке, а обратиться всеми мыслями к своему нареченному, который мог прибыть в любую минуту. «Вспомни о первом поцелуе Джека, – твердила она себе. – Вспомни, что он сказал тебе тогда. Что ты самая красивая девушка из всех, кого он знал. Что он ждал тебя всю свою жизнь. Разве это не более важно, чем глупые фантазии о пиратах в обществе самоуверенного морского бродяги?»

Это и в самом деле было так, потому что Эрика хотела стать центром существования любимого мужчины, смыслом его жизни – и она могла стать таким центром для Джека. Ведь это лишь кажется, что он ценит свои вложения выше своей помолвки, она-то понимает, что это неправда. Джек старается преуспеть в бизнесе для того, чтобы обеспечить достойную жизнь своей семье – Эрике, своим сестрам и собственным будущим детям. Чего еще может желать девушка.

«Ты можешь попросить у него немного романтики, и он научится давать ее тебе», – решила она со свойственной ей смелостью суждений. «Урок номер один» уже принес свои плоды, и Джек Райерсон мчится на всех парах или на всех парусах к далекому прекрасному острову, на котором он либо соблазнит сам, либо будет соблазнен девушкой своей мечты.

Из-за необходимости сосредоточиться на Джеке Эрика избегала капитана – вопреки своему желанию присутствовать при его общении с детьми перед отплытием. Каким бы привлекательным и трогательным ни было прощание, оно ее отвлечет, а ей не следовало этого допускать. Когда она закрывала глаза, в ее воображении ясно всплывало красивое лицо Джека и Эрика почти чувствовала, как он касается губами ее щеки или шеи. И уж конечно, сейчас ей было абсолютно ни к чему пронзительно-живое воспоминание о сцене на берегу, когда губы капитана прикасались к ее щекам и он смотрел на нее не просто ласково…

Тем не менее когда Шон вернулся на маленькой красивой яхточке и Дэниел вброд направился к ней, чтобы подняться на борт, Эрике ужасно захотелось подбежать к нему – в последний раз, чтобы только повторить свои советы, не более. «Позвольте Абби увезти детей в Салем… Поплавайте по всему миру, посетите экзотические страны…» И разумеется, чтобы сказать Шону: «Женитесь на Бетси».

«Оставь их в покое, Эрика», – мудро приказала она себе, глядя на то, как мужчины переговариваются. Но тут, к ее удивлению, капитан покинул яхту и вернулся на берег. Остановился и посмотрел на окна ее комнаты взглядом, какого она ни разу не замечала у него прежде. Недоуменным. Нерешительным. Лишенным той уверенности в себе, которую Эрика считала неотъемлемым свойством дерзкого моряка.

Внезапно ей пришло в голову, что он, быть может, влюбился в нее. На это намекала Абби, а Полли так прямо утверждала это. Да и сама Эрика в глубине души, в самых тайных ее уголках, фантазировала на этот счет. Но сейчас она испугалась. Что она ему скажет? И как поступит? Ведь она любит Джека… А если бы и не любила – что вовсе не так! – так ведь Маккалем хочет свободно бороздить моря, не связывая себя узами брака. О чем же он думает? Собирается сделать ее своей любовницей? Уж не спятил ли он в конце концов!

«Просто скажи ему, что ты польщена, но помолвлена с другим, очень достойным человеком, – обратилась она к себе. – Не думай о том, как он смотрит на тебя, и о том, какие чувства в тебе пробуждает. В этом нет будущего. Ни для него, ни для тебя».

Дэниел подошел ближе, и Эрика заметила, что брови его хмуро сдвинуты. Он чем-то встревожен. Боится получить отказ? Вроде бы не похоже. Ведь он явно считает себя неотразимым. Убежден, что если найдет верные слова и даст точные обещания…

– Прекрати! – одернула она себя вслух. – Ты просто дура! Пойди и узнай, чего он хочет, и помни, что ты обручена.

Эрика выбежала из комнаты во двор и дальше на пляж, столкнувшись с капитаном как раз в ту минуту, когда он отряхивал с ног последние крупицы влажного песка.

– Капитан?

Он смерил ее взглядом от свободно распущенных волос и до босых ног, а потом глянул ей прямо в глаза.

– Шон привез для вас письмо.

– Письмо? О, вы имеете в виду письмо от Джека?

Эрика облизала губы, смущенная совершенно неожиданным для нее поворотом событий. Потом взяла конверт и осторожно его распечатала.

– Видимо, он должен задержаться и не хотел, чтобы я беспокоилась, – объяснила она скорее самой себе, разворачивая единственный исписанный листок и начиная читать.

«Дорогая Эрика!

Я позаботился о твоем безопасном возвращении в Бостон. Если капитан Маккалем или его драгоценная теща смогли бы отправить тебя на Ямайку, то мой тамошний партнер обеспечит все остальное. Я понимаю, ты разочарована тем, что я сам не примчался к тебе, однако существуют препятствия, связанные с моими делами. Ты воспримешь это как доказательство того, что я недостаточно люблю тебя. Но ведь именно из-за любви к тебе я и отказался за тобой приехать. Пора прекратить заниматься играми, дорогая. Я ни на секунду не поверил твоему предположению, что капитан мог бы соблазнить тебя вместо Сары. Твоя записка поэтична, но глупа. А Сара утверждает, что ты намеревалась возбудить мою ревность. Не сердись на нее. Она призналась в этом лишь потому, что я заподозрил тебя в обмане. Хоть я и досадую по поводу твоих постоянных манипуляций, но, тем не менее, скучаю по тебе. И потому намерен передвинуть день свадьбы. Декабрь еще очень далек. Не можем ли мы назначить свадьбу на сентябрь? Не сердись, милая. Поспеши ко мне, и мы скоро забудем эту глупую историю.

Твой любящий и преданный Джек».

Эрика вручила письмо Дэниелу и отвернулась, пытаясь разобраться в той буре эмоций, которые вспыхнули у нее в душе. То не было негодование. И не разочарование. То было нечто более сильное. Новый тип боли, вызванный глубоким унижением, от которого ей хотелось зарыться в мелкий и мягкий песок, раствориться в нем. К счастью, она не расплакалась. По крайней мере пока.

– Он просто полный идиот, – утешил ее капитан. – Но судя по письму, любит вас.

– Неужели? – пробормотала Эрика, опустив голову и глядя себе под ноги.

Дэниел повернул ее к себе и заставил посмотреть ему в глаза.

– Постарайтесь понять, почему он не приехал. Ваш Джек решил проявить стойкость по отношению к двум вашим подстрекательским выдумкам. Он соскучился по вас.

– Так он утверждает. Выходит, мне должно льстить, что он нашел время написать мне такое невероятно длинное письмо. – Она снова облизнула пересохшие от волнения губы и спросила: – Капитан, вы могли бы отвезти меня на Ямайку? Партнер Джека позаботится о дальнейшем.

– Вы поплывете с нами в Салем, – заявил он. – Отходим на рассвете. Это дает вам возможность попрощаться с Абби и мальчиками. Полли отправится с нами, чтобы вам было веселее. Это вам подходит?

– Это больше, чем то, на что я могла бы рассчитывать, – еле слышно ответила Эрика. – Я совершила ошибку, приехав сюда. И Джек прав, я лжива.

– Ну хватит вам, – успокоил ее Дэниел. – Он вовсе не это имел в виду. Он изменил день свадьбы, не так ли? Он тоскует по вас сильнее, чем хочет показать, Эрика. Будьте с ним строгой, но не жестокой. Когда вы встретитесь, накричите на него и дайте затрещину. Если Джек хоть наполовину мужчина, он этого ожидает. Он должен даже обрадоваться этому.

– Вы пытаетесь подбодрить меня? – со слабой улыбкой спросила Эрика. – Это славно, капитан. – Она посмотрела на море, туда, где стояла «Ночная звезда». – Ваши люди готовы. Не можем ли мы уплыть куда-нибудь еще? Я боюсь возвращаться домой. Встретиться с ним. Взглянуть ему в глаза…

Дэниел кивнул.

– Если вы хотите этого, пусть будет по-вашему. Мое судно к вашим услугам.

Эрика рада была чем-то заняться. Что-то делать, а не валяться на кровати, заливаясь слезами. Она крепко обняла Абигайль и пообещала писать ей как можно чаще, потом позволила Белле накормить себя в последний раз и обняла ее тоже. Близнецы были милы с ней до самой последней минуты, когда она уже ступила в шлюпку и заняла место рядом с уверенной в себе и чрезвычайно серьезной Полли, одетой в синюю шерстяную куртку.

Все это время Дэниел Маккалем был тверд как скала и не позволял ей распускаться, вместе с тем заверяя ее, что она не виновата в происшедшем. Что она совершенство. И что Джек Райерсон – самый счастливый, самый благодарный и самый влюбленный дурень во всем мире.

Но Эрика чувствовала себя беспомощной. Обманутой, хоть и не могла определить, обманул ли ее ожидания Джек или ее собственные инстинкты. Она так верила, что он за ней приедет. Она предполагала, что он обрадуется возможности быть смелым и страстным. Будет счастлив заниматься с ней любовью вопреки своим джентльменским убеждениям, которые вынуждали его дожидаться первой брачной ночи.

Самым неприятным в письме было то, что он предполагает прекратить заниматься играми. Возможно ли такое? Ведь именно игра свела их вместе. Глупая маленькая «манипуляция» в прохладный июльский вечер, когда она прикинулась, что упала в обморок, а он галантно взял ее на руки и уложил на расстеленное для пикника одеяло. Он шептал ее имя, приблизив губы ей к самому уху, а она придвинулась к нему, радуясь прикосновению обнимающих ее рук.

Следующие два года он ласково поддразнивал ее, напоминая о том вечере, но не могло ли быть, что все это время тот случай беспокоил его? Считал ли он это ложью и обманом? Именно это последнее слово он употребил в сегодняшнем письме. «Обман». Оно звучит так резко. Осуждающе. Как приговор.

Возможно ли, что он ее вообще не любит? По меньшей мере, он ее явно не одобряет. Это очевидно. Ему не нравятся в ней те качества, которые сделали ее такой, какая она есть, – кокетливой, страстной, влюбчивой. Он никогда не одобрял этого и надеялся ее изменить. Приручить.

Быть может, и она повинна в этом грехе? Разве она не старалась изменить Джека? Изменить его практичную натуру и вынудить сойти с привычной для него ровной дороги? И возможно ли, что она его не любит?

Дэниел сложил чемоданы Эрики в крохотном чуланчике при каюте на корме, а после настоял, чтобы она вышла на палубу, на свежий воздух, и посмотрела, как команда поднимает паруса. Это было и в самом деле замечательное зрелище, и Эрика на некоторое время почти забыла о своих горестях. Потом ей вспомнилось, как она ждала, что Джек приплывет за ней на таком же великолепном судне, и сердце у нее снова заныло.

Даже когда они прибыли в Гавану, где Дэниел должен был принять партию сигар, которые собирался продать торговцам в Салеме, Эрика буквально вынудила себя взглянуть на город. Неужели это она еще совсем недавно мечтала об экзотических морских гаванях и захватывающих приключениях? Все это она сейчас охотно променяла бы на уверенность в том, что она не потратила зря целых два года своей жизни. И жизни Джека. Годы надежд и мечтаний, стремлений и планов. Но пытаясь заснуть на узкой, хоть и вполне удобной кровати, которую своими руками смастерил старший помощник в небольшой пассажирской каюте, Эрика поняла, что именно это она и сделала.

Утром, когда Эрика с еще заспанными глазами выбралась на палубу, «Ночная звезда» шла уже полным ходом. По движению шхуны она поняла, что море неспокойно, но почему-то не ожидала увидеть сплошь затянутое облаками небо и почувствовать порывы резкого ветра.

– Доброе утро, мисс Эрика!

Она обернулась, с улыбкой ответила на приветствие Шона и спросила:

– Мы давно уже в открытом море?

– С самого рассвета. – Он указал ей на матросов, занятых работой с парусами. – Видите, как обстоят дела? Это вам не то что путешествовать на таком корабле, как «Бесстрашный».

– Вы говорите так, словно предпочитаете плохую погоду.

– Я научился этому у Дэнни, – признался Шон и спросил мягко: – Вам уже лучше?

– Что рассказал вам капитан?

– Что ваш жених дуралей, но мы не собираемся выбивать из него дурь, поскольку вы объявили, что любите его.

Эрика рассмеялась.

– Какая удача для Джека!

– Да. – Первый помощник подступил к ней поближе. – Только глупец в состоянии обидеть такую прелестную девушку, как вы. Вам надо хорошенько все взвесить…

– Я уже взвесила, – перебила его Эрика. – Я ошибалась, полагая, что такой человек, как Джек Райерсон, погонится за мной, когда мне взбредет в голову сбежать на острова Карибского моря.

– Мне кажется, погоня за вами была бы наилучшим проявлением любви к вам.

– Это очень мило, Шон. Не забудьте сказать такие слова Бетси.

Старший помощник поморщился и опасливо оглянулся, словно боялся, что эту фразу услышит капитан.

– А вы не голодны, Эрика?

– Я еще не вполне обрела морские ноги, как вы, моряки, выражаетесь. Но я охотно попила бы чего-нибудь. У вас есть чай?

– Для вас – все что угодно. Идите наверх и поздоровайтесь с капитаном, пока я все приготовлю. Дэнни будет рад узнать, что вас не укачало в вашей каюте.

Некоторые члены команды заметили Эрику и улыбались с той же смесью опасливости и восхищения, на которую она обратила внимание еще на «Бесстрашном». Капитан Лоуренс объяснил ей, что в старину считалось, будто присутствие на корабле рыжеволосой женщины приносит несчастье. «В наши дни, – галантно заверил он ее, – любой просоленный морем матрос только радуется присутствию на борту красивой женщины, будь она рыжеволосая или с любым другим цветом волос».

Голос Полли, назвавшей ее по имени, вернул Эрику к реальности.

– Смотри, папа, Эрика проснулась.

Эрика повернулась и застыла на месте, пораженная видом лихого капитана. Он был одет точно так же, как в тот день, когда они встретились впервые: белая рубашка, расстегнутая до пояса, вздувалась на резком ветру, который хозяйничал на юте. Он выглядел бы вылитым пиратом, таким же, как те, что хозяйничали на его острове много лет назад, если бы не выражение нежности и заботы в глазах.

– Я себя отлично чувствую, – заверила она Дэниела. – Не смотрите на меня с таким беспокойством. – Порыв ветра подхватил ее распущенные волосы и закутал ими лицо Эрики; она обеими руками поспешила отвести их назад. – Капитан, мне надо спуститься вниз и заплести волосы в косы. Предупредите, пожалуйста, Шона…

– Не смейте заплетать ваши волосы. Я это запрещаю.

– Что?

Синие глаза так и засверкали.

– Вы на моем корабле, и будете поступать так, как я велю. А я говорю, что мне нравится, когда волосы падают вам на плечи. Так и носите их – вы же знаете, что это вам идет.

– Папа всегда такой на «Ночной звезде», Эрика. Иногда на острове, когда бабушка отдает приказания… – начала было Полли, заливаясь смехом, но отец не дал ей договорить.

– Она? Отдает приказания на моем острове? – взревел он. – Это мятеж, дочь моя!

Девочка снова расхохоталась.

– А бывает, что Белла говорит нам, что делать, – заявила она. – Но здесь, на шхуне, – только папа.

– Постараюсь это запомнить, – тоже смеясь, сказала Эрика. – У вас есть для меня еще приказания, капитан Маккалем?

– Да, – кивнул он. – Последите за этой непоседой. Море сегодня буйствует, и я не хочу, чтобы кто-нибудь свалился за борт. В особенности вы, миледи.

– Мы постараемся вести себя как следует, сэр, – отрапортовала Эрика, включаясь в игру.

– И еще одно, – объявил он, поймав ее за талию и привлекая к себе так, что губы его едва не касались уха Эрики. Она услышала: – Постарайтесь ладить со мной, и ваш плен доставит удовольствие нам обоим.

– Не понимаю.

Дэниел пожал плечами и отпустил ее.

– Вы можете весело проводить время, пока не доставят выкуп, а можете сопротивляться. Но и в том и в другом случае у меня есть планы на сегодняшний вечер.

– Ах, выкуп! – Эрика покраснела. – Я не сообразила, что вы шутите.

– Я вовсе не шучу. – Дэниел смотрел на нее с бесконечным восхищением. – Добро пожаловать на «Ночную звезду». У моей команды убийственная репутация, но мы знаем, как обращаться с леди, особенно с такими красивыми, как вы.

– Папа притворяется пиратом. Это такая игра, – объяснила Полли. – Он рассказал мне об этом сегодня утром. Он главарь, а я сирота, которую он спас от кашалота, а ты принцесса. Король обещал заплатить огромный выкуп, если мы вернем ему тебя целой и невредимой.

– Понятно. – Эрика строго посмотрела на Дэниела. – Очень умная мысль. К сожалению, я решила прекратить всякие игры.

– Но в эту игру вы сыграете, – безапелляционно заявил он, – иначе вам придется пройтись по краю бортовой обшивки корабля с завязанными глазами.

Эрика попыталась нахмуриться, но вместо этого невольно улыбнулась. Ведь Дэниел старается подбодрить ее, почему же ей не подыграть ему? Ее это отвлечет от мыслей о Джеке, а Полли обрадует. Он не вправе ожидать от нее отклика на любовные авансы, несмотря на игривый намек на какие-то вечерние планы. Он ведь только прикидывается грубым морским волком, а на самом деле с искренним сочувствием относится к ее осложнившимся отношениям с Джеком. И уж конечно, он совсем не хочет доставить ей еще большие огорчения.

Тем временем появился Шон с душистым чаем и сладкими сухими бисквитами; он накрыл Эрике чай в штурманской рубке на юте. То было чудесное местечко с полированной обшивкой из красного дерева, удобными кожаными креслами и большим столом, привинченным к полу. В высоком шкафу у одной из стен за чистыми стеклами хранились инструменты, а в маленьком бюро, тоже привинченном к полу, было множество перьев, кистей, тетрадей и книг, чтобы Полли, путешествуя с отцом, могла продолжать свои занятия.

– Никогда не видела более славной комнаты, Шон, – произнесла Эрика со вздохом. – Абби не преувеличивала ваши способности.

Шон зарделся от гордости.

– Капитан сказал мне, чего он хочет. Мне только оставалось все сделать. Но я согласен, местечко и впрямь замечательное. Мое самое любимое на шхуне.

– И мое тоже.

– Ты еще не видела папочкину каюту, – вмешалась в разговор Полли. – Тебе она еще больше понравится, Эрика. Там большая-большая кровать.

Эрика вспыхнула при этом возбуждающем намеке.

– Не могу представить, что мне доведется ее увидеть. – Шон усмехнулся, и Эрика строго посмотрела на него. – Хватит.

– Я просто подумал…

– Я понимаю, о чем вы подумали, и попросила бы вас больше не упоминать об этом.

– А вы не станете упоминать о Бетси?

– Вы с вашим капитаном вечно торгуетесь, – со смехом сказала Эрика. – Хорошо, не буду.

– А кто такая Бетси? – немедля поинтересовалась Полли.

– Моя мать, – совершенно спокойно ответил Шон. Девочка, видимо, не поверила и повернулась к Эрике, ожидая подтверждения, но та лишь улыбнулась и попросила:

– Полли, а ты не покажешь мне весь корабль? Я думаю, ты знаешь здесь почти каждый уголок.

– Не почти, а точно знаю все не хуже папы и дяди Шона.

– Вот и хорошо, мне просто не терпится начать обход. Только давай сначала отнесем посуду на камбуз, согласна?

– Согласна, – кивнула Полли. – Сначала на камбуз, а в папину каюту напоследок, потому что самое лучшее всегда нужно оставлять под конец. Так папа говорит.

Не обращая внимания на смех Шона, Эрика взяла чайный поднос и двинулась следом за Полли на палубу.

В начале дня Эрика питала надежду хотя бы раз или два переключиться с тяжелых раздумий о Джеке на что-нибудь приятное, но ей не пришлось прилагать усилий, потому что весь день оказался восхитительным, несмотря на скверную погоду. Из Полли получился отличный гид и наставник. Шон словно только и думал о том, как получше накормить и чем развлечь Эрику. Команда, если можно так выразиться, осыпала ее молчаливыми комплиментами, и каждый матрос, занимаясь своим делом, старался устроиться так, чтобы наблюдать за ней. Капитан Дэниел Маккалем упорно разыгрывал роль предводителя пиратов, бросал на Эрику издали страстные взгляды, а когда они оказывались рядом, нашептывал нежности.

Вдоволь насладившись вниманием, Эрика вскоре начала еще в большей степени наслаждаться созерцанием того, как моряки ведут борьбу со стихией. Они карабкались по вантам, поднимали и убирали паруса – и все это в бесконечном движении крепких мышц, дразнивших воображение Эрики вопреки данному ей обету более не предаваться опасным фантазиям. Она понимала, что винить в соблазне должна Маккалема. Самого капитана и его пиратское воображение.

К тому времени как Полли ввела ее в капитанскую каюту, Эрика уже целиком погрузилась в предложенную Маккалемом игру – погрузилась до такой степени, что смотрела на дорогое темное дерево и начищенную до блеска медь глазами похищенной принцессы, которая, несмотря на свои героические усилия, не в состоянии подавить сексуального влечения к негодяю, похитившему ее.

Каюта капитана была вдвое больше других помещений на шхуне. Она вмещала огромную кровать, красивые резные сундуки и шахматный столик возле уставленных рядами книг шкафов со стеклянными дверцами. «Сундуки, – внушала себе Эрика, – набиты сокровищами, захваченными с других кораблей. Книги – дань хитрости предводителя пиратов: он изучает тактику и культуру, чтобы выработать стратегию, необходимую для победы над любым противником. Но главная стратегия проста: ведь команда обладает убийственной репутацией, не так ли? И судя по тусклому блеску мечей, которые висят на стене над кроватью Дэниела, репутация эта вполне заслужена».

– Ну? Я вижу, вы так же взбудоражены, как и я, милая девушка?

Эрика резко обернулась и вспыхнула, встретив его откровенный взгляд.

– Право, капитан Маккалем, это уж слишком! – Она кивнула в сторону Полли, предостерегая его. – Ведите себя пристойно.

Дэниел повернулся к дочери.

– Твой дядя не прочь позволить тебе постоять у штурвала, если ты окажешься на месте, пока он досчитает до десяти.

Полли с громким восторженным возгласом выскочила из каюты, даже не оглянувшись на Эрику.

– Это было неумно и грубо.

– Не говорите со мной подобным тоном, – предостерег Дэниел, закрывая за дочерью дверь каюты. – Вы можете быть принцессой там, откуда явились, но здесь я верховный правитель.

– Игра становится утомительной. – Эрика охнула и попробовала увернуться, когда он ловким движением прижал ее спиной к двери. – Дэниел Маккалем, держите себя в руках!

– Это была ваша идея, – напомнил он. – И надо признать, идея отличная. Как раз то, что нужно нам обоим.

– Но вам-то она к чему? – спросила Эрика. – Вы, очевидно, считаете, что мне это понадобилось из-за письма Джека, но вам…

– Я мужчина, а вы вот уже три дня дразните меня. Поэтому мне это и нужно, – произнес Дэниел с поистине дьявольской ухмылкой.

– Я вовсе не хотела дразнить вас.

– Такая уж у вас натура, и, поверьте, я о том не жалею. От души признателен вашей бабушке за то, что она передала вам это ваше лучшее свойство.

– Я обручена.

– Мой излюбленный вариант, – заявил он все с той же ухмылкой. – Я решил посвятить себя тому, чтобы предоставить каждой обрученной женщине, каких мне доведется встретить, последний шанс испытать нечто новенькое перед тем, как она свяжет себя брачными узами.

Эрика не удержалась от смеха.

– Полли может вернуться в любую минуту.

– Вот и прекратите терять драгоценное время, – произнес Дэниел менторским тоном, который привел Эрику в восторг. – Я и прошу-то всего-навсего о единственном поцелуе.

– О единственном поцелуе? – переспросила Эрика, чувствуя, что ее сопротивление слабеет с каждой секундой. – Видимо, это самое малое, что я могу сделать после того, как дразнила вас целых три дня.

Дэниел с торжествующей усмешкой наклонился и прижался губами к шее Эрики, в то время как его пальцы потянулись к пуговицам на ее блузке. Эрика хотела было воспротивиться, но ее охватило знакомое оцепенение. Она не могла протестовать, не могла вырваться и убежать, могла только чувствовать Дэниела всем своим телом.

Рука Дэниела скользнула к ней под блузку, высвободила грудь из-под нижней рубашки. Он поцеловал сосок, потом слегка прикусил его, как делал это на пляже, только теперь материя плотного коричневого платья не мешала ему трогать горячим языком нежную кожу, а потом прижаться лицом к груди и жадно вдыхать ее запах.

Эрика застонала, охваченная волнами неизведанных ощущений, влекущих ее в мир новой и опасной фантазии – мир без Джека Райерсона. Мир запретный, но в эти секунды единственный, в котором она почувствовала бы себя ценимой и желанной. Она зарылась лицом в густые черные волосы Дэниела и шепотом произнесла его имя.

Он поднял голову.

– Чего ты хочешь?

– Я хочу, чтобы ты поцеловал меня. В губы.

Горящие страстью глаза не приняли ее ответа.

– Скажи мне правду.

– Я хочу, чтобы ты поцеловал меня. Хочу… – Она гулко сглотнула и призналась: – Ты говорил, что есть способы.

– Какие? О чем ты?

– Чтобы ты достиг желаемого, а я осталась бы девственницей.

– Ты именно этого хочешь?

– Да, капитан. – Она вздохнула и обвила руками его шею. – Именно этого я хочу.

– Больше всего?

– Да.

– Хорошо, но придется дождаться ночи. Полли скоро вернется. А сейчас я могу только целовать тебя. Как это у меня получается?

– Чудесно, – призналась она, поднимаясь на цыпочки и касаясь губами его губ. Дэниел нежно погладил ее по щеке, потом положил ладонь Эрике на затылок, привлек ее к себе и поцеловал крепко, вложив в поцелуй всю силу своего желания. Отступив затем на шаг, он склонился в глубоком поклоне, достойном самого изысканного пирата былых времен.

– До вечера, миледи.

Когда Эрика в ответ сделала глубокий реверанс, Дэниел на секунду задержал взгляд на ее все еще обнаженной груди, рывком отворил дверь каюты и вышел, не сказав больше ни слова.

Глава 7

В маленькой каюте Эрики не было зеркала, в котором она видела бы себя во весь рост, но девушка прекрасно знала, как она выглядит, когда тщательно оделась для обеда в каюте капитана – пиратского капитана, не иначе. Ей хотелось походить на пленную принцессу, поэтому она выбрала дорогое платье, черное с золотом, купленное ею несколько месяцев назад. До сих пор она ни разу его не надевала. Ждала подходящего момента, чтобы поразить соображение Джека Райерсона, и была уверена, что момент наступит на острове Карибского моря. Именно поэтому она и взяла платье с собой, уложив его вместе с аксессуарами в самый большой чемодан.

Теперь она поняла, что зря старалась ради Джека. Он может говорить или делать то, что следует, но разве будет он при этом очарован, возбужден или безрассуден? Нет, ни в коем случае. В глубине души он, вероятно, отнесся бы отрицательно к этому крику моды, весьма дорогому и слишком вызывающему.

И потому она решила надеть платье для капитана Маккалема, зная, что он оценит это по достоинству. Надеясь, что он запомнит этот вечер, несмотря на то что в его жизни было много женщин. Ей хотелось остаться в его воображении соблазнительной и желанной, достойной королевского выкупа.

Черный шелковый лиф платья был посажен на подкладку и выкроен так, чтобы облегать и подчеркивать грудь. Юбка и рукава сшиты из черной тафты с золотыми нитями, вкрапленными в ткань. На шее у Эрики, спускаясь до ложбинки между грудей, висела тяжелая золотая цепочка, а руку украшал широкий, инкрустированный бриллиантами золотой браслет, доставшийся ей по наследству от храброй бабушки. Два красивых гребня из золота с ониксами, тоже подарок бабушки, довершили бы эффект, но Эрика помнила приказ капитана носить волосы свободно распущенными и уложила гребни обратно в чемодан, а сама уселась расчесывать свои каштановые локоны.

Потом она сунула ноги в изящные черные шелковые туфельки, облизнула губы и удовлетворенно вздохнула. В конце концов, это всего лишь обед. Вместе с Полли и Шоном. По меньшей мере час беспечного веселья без малейшей вероятности впасть в грех. А после этого, если она и впадет в грех, это будет не в первый раз…

– И не в последний, – сказала она негромко, обращаясь к самой себе. – Так иди и проведи эту ночь с ним. Она могла бы достаться Джеку Райерсону, однако выпала на долю капитана Маккалема. Ты проплакала всю прошлую ночь, так подумай теперь, правилен или нет этот невинный проступок. – Немного помолчав, добавила философски: – Ты, так или иначе, вернешься в Бостон. Так почему бы не вернуться туда после прекрасной ночи, которая навсегда останется в твоем сердце? Да, это мог быть Джек. Но он предпочел не приезжать. И таким образом, это будет капитан, и ты солжешь, если скажешь, что он тебя не привлекает. Ну и вот…

На этом монолог был завершен. Эрика распрямила плечи и с уверенной улыбкой вышла в коридор.

Дэниел, прислонившись к стенке своей каюты, наблюдал за тем, как помощник кока наводит завершающий лоск на красиво накрытом обеденном столе. Накрахмаленная белоснежная скатерть, серебряные столовые приборы, изысканные, белые с голубым, фарфоровые тарелки – все самое лучшее, что могла предложить «Ночная звезда». Даже погода решила им благоприятствовать: шхуна лишь слабо покачивалась на ходу, ветер только слегка посвистывал в снастях. Никакого признака, что капитана могут вызвать на палубу в самый неподходящий момент, – а в этот вечер такое положение вещей было куда важнее, чем во все другие вечера последних лет.

– Папа, я красивая? – спросила Полли.

Дэниел повернулся к кровати, на которой его дочь забавлялась немногими игрушками, и очень удивился, увидев, что она уже не играет, а тщательно расчесывает свои короткие черные волосы серебряной щеткой. И смотрит при этом на свое отражение в зеркальце с серебряной ручкой! Он впервые сообразил, что девочка одета в платье, а не в штанишки до колен и простую муслиновую рубашку, какие она носила обычно, а уж на шхуне-то обязательно.

Она была очень хорошенькая. Похожа на Лили, но не унаследовала ее светлых волос и небесно-голубых глаз. И ее бледности. Волосы у Полли угольно-черные, щеки румяные, а глаза синие, словно воды океана, – точь-в-точь как у отца. Но улыбка ей досталась от матери, полная нежности и тепла, а что может быть восхитительнее в молодой женщине?

– Настоящая красавица, – заверил Дэниел дочь, подходя и присаживаясь на край кровати. – Где ты раздобыла все эти вещи?

– У Эрики. Она ими пользовалась, еще когда была маленькой, но теперь они мои. Эрика говорит, что у меня волосы станут такими же длинными, как у нее, если я каждый вечер буду проводить по ним щеткой сто раз. Но я хочу, чтобы они выросли поскорее, и провожу щеткой не сто, а двести раз.

Дэниелу был по душе гордый блеск ее глаз – такой же, как у близнецов, когда им впервые позволили поплавать. Все это заслуга Эрики. Она пробудила лучшее во всех, за исключением его самого. В нем она пробудила негодяя – мужчину, который воспользуется ранеными чувствами невинной девушки и обратит их в свою пользу, поставив под угрозу будущую жизнь девушки с человеком, которого она любит.

Он услышал, как позади него отворилась дверь каюты, и по шороху юбок догадался, что пришла Эрика. И понял, что если обернется, то утратит стойкость. Ведь она очень красива. Но предназначена другому.

– Ты настоящая принцесса! – Полли в восторге захлопала в ладоши. – О, папа, посмотри на Эрику. Она снова играет в пиратов.

Парнишка с камбуза уставился на Эрику точно так же, как пару дней назад уставился на нее Шон, впервые увидев очаровательную гостью. Дэниел почти видел отражение ее красоты в глазах бедняги поваренка. Но Дэниел не был юнцом. Он был мужчиной, здоровым, сильным и опытным, и легко мог найти другую красивую девушку в ближайшем порту. Эта же девушка помолвлена с другим, и, что еще важнее, она заслужила его уважение тем, что сумела наполнить смыслом его существование.

И потому, поднимаясь и медленно поворачиваясь к ней, он дал себе слово оставаться сдержанным, какой бы соблазнительной она ему ни показалась.

И тут он увидел ее и улыбнулся улыбкой игрока, убедившегося в своем проигрыше.

– Добрый вечер, капитан. – Эрика сделала легкий реверанс. – Надеюсь, я не заставила вас ждать.

Он окинул ее взглядом, начиная с откровенного декольте и кончая отделкой из дорогих кружев на подоле платья. Волосы она распустила свободно, как он и велел, и они падали блестящими волнами ей на плечи и спину. А выражение глаз! В них и любопытство, и предчувствие, и желание, столь ощутимое, что Дэниел обуздал себя только благодаря присутствию дочери.

Он подошел к Эрике совсем близко и сердито посетовал:

– Вы пробуждаете самое худшее во мне, миледи.

– Я надеялась доставить вам удовольствие, сэр, – игриво возразила она. – Вы намерены заставить меня прогуляться с завязанными глазами по верхней планке борта? Или у вас еще более грозные планы на мой счет?

Дэниел со свистом втянул в себя воздух и, повернувшись к Полли, постарался произнести нормальным голосом:

– Сходи-ка погляди, что там задержало твоего дядю.

Девочка спрыгнула на пол.

– Я мигом!

– Можешь не торопиться, – буркнул Дэниел и, как только девочка вихрем пронеслась мимо него и Эрики, обратился к подручному кока, полыхнув на него угрожающим оком: – Убирайся!

– Слушаю, сэр. – Юнец с большой осторожностью проскользнул мимо капитана, словно опасался за свою жизнь, однако, добравшись до двери, осмелился кивнуть Эрике и прошептал: – Вы неотразимы, мисс.

Едва он исчез, Дэниел крепким пинком захлопнул дверь и протянул к Эрике руки со словами:

– Идите ко мне.

Она уклонилась от его объятий и запротестовала:

– Ну что вы, капитан! Вы не должны так поступать.

– А вы не должны были надевать это платье, – широко улыбаясь, заявил он. – Не будет никакого обеда до тех пор, пока я не отведаю вас.

– Ведите себя пристойно, Дэниел Маккалем. Вам в самом деле так понравилось мое платье?

– Я предпочел бы вас без него.

– Без него? – задохнулась Эрика. – Вы хотите сказать, что намерены раздеть меня?

Судя по тону, она была по-настоящему потрясена, и это задело Дэниела. Ведь она сама предложила этот соблазн, а теперь словно окаменела при мысли, что он пойдет ей навстречу. И как всегда, когда он имел дело с Эрикой, он не мог сказать, кто сейчас больше разочарован – она сама или ее возможный любовник. Во всяком случае, его собственная дилемма – вести себя как джентльмен или как наглый соблазнитель – приобретала чисто академический характер.

Эрика густо покраснела.

– Не сердитесь, капитан. Я не знала… О Господи! – воскликнула она, услышав стук в дверь. – Это Шон и Полли. Пожалуйста, возьмите себя в руки. У нас будет более чем достаточно времени обсудить все это после еды.

– Обсуждать нечего, – заверил он ее сквозь зубы, потом твердой рукой взялся за ручку двери и распахнул ее со словами: – Заходите, прошу. Эрика обещает быть сегодня такой же занимательной, как всегда, а повар приготовил отличное блюдо из цыплят, которых мы приобрели в Гаване. Чего еще можно желать?

За обедом Эрика чувствовала себя несчастной, понимая, что разгневала капитана своим неведением, которое он мог по ошибке принять за отказ или кокетство. Но ведь она не играла и не притворялась. Она была искренне смущена мыслью, что Дэниел ждет, чтобы она совсем разделась. По причинам, которые теперь казались ей глупыми, она сочла, будто он овладеет ею прямо в этом сверкающем платье.

Ей хотелось, чтобы капитан ею во время обеда восхищался, однако только Шон выражал ей восхищение – и всем своим поведением, и словами. Маккалем был угрюм и время от времени то бросал саркастические замечания, то иронизировал над самим собой. В этот вечер он был красив как никогда. В соответствии с образом пирата он надел свои лучшие черные бриджи и сапоги, а также черную рубашку, цвет которой подчеркивал его загар и усиливал впечатление от густой шапки взлохмаченных черных волос. Как она теперь жалела, что не позволила ему до обеда отнести ее на постель и раздеть! Он отослал бы других участников трапезы, и к этому времени она уже нашла бы способ удовлетворить его. Эрика не сомневалась, что и он сумел бы сделать эту ночь такой, о которой можно только мечтать. А вместо этого они, по сути дела, даже не разговаривали друг с другом.

По мере того как обед приближался к концу, Дэниел обретал привычную веселость и держался с Эрикой почти по-отечески. Если бы она первая не обидела его, то сочла бы эту манеру оскорбительной. С ума сойти можно, пока дождешься времени, когда останешься с ним наедине – тогда по крайней мере удастся расспросить его, в чем причина такой непостижимой перемены его отношения к ней.

– Мне пора на палубу, – заявил Шон с великой неохотой и вытер рот накрахмаленной белой салфеткой. – Эрика, благодарю вас за доставленное удовольствие, мне было очень приятно. А вы, мисс Маккалем? – шутливо обратился он к Полли. – Не желаете ли, чтобы я сопроводил вас в вашу каюту? Дадим возможность папе и его гостье пообщаться между собой?

– А ты мне расскажешь какую-нибудь историю?

Шон явно хотел выразить согласие, но Дэниел не дал ему даже рта открыть.

– У твоего дяди полно работы. Попроси Эрику либо меня развлечь тебя.

Сердце у Эрики упало, она с трудом изобразила милую улыбку и повернулась к девочке, ожидая ее ответа.

– Я люблю твои истории, папа, но я их все знаю, – кротко проговорила Полли. – Эрика, пожалуйста…

Капитан посмотрел на Эрику, и в его беспокойных синих глазах она заметила что-то незнакомое. Чувство вины? Пренебрежение? Но чем бы оно ни было, это нечто, Эрике стало ясно, что возражать не стоит. К тому же гордость не позволяла ей показать свое разочарование, и Эрика, даже не спросив капитана, увидятся ли они еще нынче вечером, с холодной улыбкой поблагодарила его за обед и, крепко взяв Полли за руку, сказала:

– Идем, девочка!

Дэниел посмотрел обеим вслед и нехотя повернулся к старшему помощнику, полагая, что тот обрушится на него с упреками за дурное обращение с Эрикой. Однако, к его изумлению, Шон его успокоил:

– Ты правильно вел себя, Дэнни. Понимаю, это было нелегко, она выглядела сегодня потрясающе.

– Ты когда-нибудь видел более красивую девушку? – кивнув в знак согласия со словами Шона, спросил Дэниел.

– Никогда. Она напрасно чахнет по этому ублюдку из Бостона. Тем не менее, – поспешил добавить Шон, – нам следует отнестись к этому с уважением.

– Вот именно, – снова кивнул Дэниел. – Ее чувства задеты, но она все еще твердит о своей любви к Райерсону. Значит, так тому и быть.

– И даже если бы она не любила другого, ты все равно поступил правильно, – настаивал Шон. – Тебе в твоей жизни такая девушка не нужна. Ты говорил, что вообще не собираешься больше жениться…

– Жениться? – Дэниел дерзко улыбнулся другу. – Именно это тебя беспокоит? Ты оказываешь мне слишком много чести. Мои намерения по отношению к этой девушке не из тех, какие именуют благородными.

– Я тебя знаю лучше, чем ты сам себя знаешь, – сухо возразил старший помощник. – Я уже видел однажды, как это происходило.

– На тот случай, если ты этого не заметил, скажу, что у Эрики нет ничего общего с Лили. – Дэниел покачал головой, обиженный сравнением. – Лили нуждалась во мне по причинам, о которых знали и я, и она. С Эрикой все иначе. Она прекрасно обходится без меня, а я без нее.

– Я говорю только, что ты поступил правильно, отослав ее в этот вечер. Ради вас обоих.

Дэниел уставился на друга, внезапно превратившегося в надоедливого наставника.

– Ты еще здесь?

Шон рассмеялся.

– Поспи немного, Дэнни. Впереди у тебя еще несколько ночей, лучше бы тебе отдохнуть. Ты делаешься злющим, когда не можешь устоять перед искушением.

Уютно свернувшись под одеялом, Полли посмотрела на Эрику с широкой улыбкой и заявила:

– Когда вырасту, хочу быть такой же красивой, как ты. И хочу платье точно такое, как твое.

– Постараюсь сама подыскать такое же для тебя, – пообещала Эрика. – Но должна признаться, что меня оно отчасти разочаровало.

– Почему?

– Как тебе сказать? Даже и не знаю. Вероятно, я ждала от него слишком многого. В этом есть некий урок, Полли. Как нередко говорят, не важно, как ты выглядишь и во что одет. В конце концов самым важным становится то, как ты себя ведешь и что у тебя на сердце.

– А что у тебя на сердце?

– Не знаю. Думаю, в ближайшие несколько дней мне предстоит это узнать. И оценить преимущество одиночества… Ладно, не обращай внимания на мои слова. Скажи лучше, какую историю ты хочешь услышать.

– Ты оделась как принцесса, вот и расскажи мне про принцессу.

Эрика улыбнулась при мысли о непритязательной простоте мира ребенка. Будь ее воля, и ее собственный мир был бы таким. Игры, иллюзии, желания…

Молчание, кажется, не нравилось Полли, и девочка спросила:

– Разве ты не знаешь истории про принцесс?

– Я знаю сотни историй про принцесс. Просто выбираю, какую тебе рассказать.

– Расскажи, если знаешь, ту, которую папа рассказывал. Про принцессу, которую похитил пират.

– Я ее знаю отлично. И в ней тоже есть урок, если мы будем достаточно мудры, чтобы извлечь его. Закрой глазки и слушай. – Эрика поцеловала девочку в щеку и начала: – Давным-давно, в старину, когда воды Карибского моря бороздили корабли, полные сокровищ, и суденышки контрабандистов, один смелый капитан пиратского судна набрал себе команду головорезов, и они начали грабить каждый корабль, который осмеливался приблизиться к их убежищу на острове Ла-Кресент на расстояние в сто миль или меньше.

– Настоящие пираты! – воскликнула Полли.

– Точно. Они строили свои хижины как раз на том месте, где теперь стоит ваш дом. Это было их тайное убежище, в котором они могли чувствовать себя свободно и никого не опасаться.

– А как же принцесса?

Эрика вздохнула.

– А с принцессой все было не так просто. Когда она была маленькой девочкой, меньше, чем ты, ее ужасно оберегали. Все время защищали. Не разрешали гулять одной. Она и представления не имела, как выглядит мир за стенами отцовского дворца, разве что слышала, как о нем поют в своих песнях менестрели, которых иногда приглашали к королевскому двору. Они пели и рассказывали о любви, о битвах, о далеких необыкновенных странах.

Принцессе больше всего хотелось увидеть эти неведомые далекие страны. И когда ее отец король сказал ей, что отсылает ее за океан, чтобы выдать замуж за принца, она была очень счастлива. Воображала, как они с принцем полюбят друг друга, какие у них будут необыкновенные приключения. Но ее сестры смеялись над ней…

– Почему?

– Они говорили, что она просто поменяет один замок на другой. Новые стены, на другом берегу океана, будут по-прежнему держать ее в заключении. И поэтому, когда за принцессой пришел огромный корабль и настало время подняться на борт, чтобы плыть за океан к принцу, принцесса в точности не знала, что ее ожидает. Но она была благодарна судьбе уже за то, что испытает такое приключение, как плавание по морю.

– Ей нравилось плыть на корабле, как мне?

– Да, Полли, это у вас с ней было общее. Но к несчастью, ее охрана держала принцессу целыми днями в каюте. У нее были книги для чтения, замечательно вкусная еда, слуги только и ждали ее приказаний, но по большому счету ничего не изменилось. Иногда она пыталась тайком ускользнуть на палубу и посмотреть на звезды, но сварливая дуэнья бранила ее за это, и в конце концов стражи навесили снаружи на дверь каюты замок.

– Ох, ну зачем это?

– Слушай дальше. Как-то раз, когда море бушевало, принцесса лежала днем в постели и читала стихи. И вдруг она услышала что-то, похожее на раскаты грома. Это стреляли пушки, снова и снова! Принцесса вскочила на ноги и попыталась открыть дверь, но та была заперта. Потом принцесса услышала выстрел из пистолета, замок со звоном упал на пол, и дверь распахнулась.

– Ой! – У Полли округлились глаза. – Это был капитан пиратского судна?

Эрика кивнула.

– В одной руке он держал пистолет, а в другой саблю, и принцесса была уверена, что он собирается убить ее на месте. Она сразу подумала о тех временах, когда жаловалась на стражу и на стены. Теперь принцесса поняла тех, кто ее оберегал, ругала себя за жажду приключений. Тут пират посмотрел на нее…

– Он ее ударил? – не вытерпела напряжения Полли.

– Нет, Полли. Он только смотрел на нее – не как на принцессу, а как на обыкновенную девушку, каких он множество повидал на своем веку. Он видел, что она испугана, и если бы он был джентльменом, он сказал бы ей, что ей не надо его бояться, но он этого не сделал.

– Почему?

– Я считаю, что ему это нравилось. Он видел, какая она слабенькая, и поэтому казался себе особенно сильным. Только принцесса не была такой слабой, как он думал. Она не заплакала и не съежилась от страха. Напомнив себе, что она принцесса, а он преступник, она стояла гордо, не прося о пощаде.

– Она мне нравится.

– Мне тоже, – произнесла Эрика с задумчивой улыбкой. – Да, так вот, пират открыл сундуки, в которых находились драгоценности принцессы и ее одежда, и сложил драгоценности в сумку. Потом он кинул принцессу себе на плечо и унес ее на палубу, где кипела кровавая битва. Сабли со звоном ударялись одна о другую, стражей принцессы и солдат убивали у нее на глазах. Капитан передал ее одному из своих людей, и тот отнес принцессу на пиратский корабль, на борт которого с королевского корабля была перекинута доска. Предводитель пиратов присоединился к сражающимся, и принцесса беспомощно смотрела с палубы пиратского судна, как он собственноручно расправляется с ее охраной.

Полли вскрикнула от возбуждения.

– А вдруг он убьет ее?

– Принцесса тоже думала об этом. И потому молилась о чуде. О том, чтобы принц явился и спас ее.

– Принц! – встрепенулась Полли. – Я и забыла о нем. Он приехал и спас ее?

– Не совсем так. Когда сражение кончилось, королевский корабль был предан огню, а уцелевшим телохранителям принцессы капитан велел сесть в небольшую парусную шлюпку и вручил им письмо для принца. Принцу предлагалось прислать за принцессу выкуп в тысячу фунтов золотом, и тогда ее отпустят целой и невредимой. После этого пираты отвезли принцессу и ее драгоценности на Ла-Кресент и стали дожидаться выкупа.

– И принц спас ее, прислав золото? История была бы лучше, если бы принц приехал сам и сразился с пиратом.

– Принцесса именно этого и хотела, можешь быть уверена. Но короли и принцы – люди практичные. Приключения и всяческие безрассудства они оставляют на долю таких людей, как предводитель пиратов.

– Значит, ее спасли, она вышла замуж за принца и жила потом в замке до конца своих дней?

– Да, Полли.

– Это хорошо. – Девочка поудобнее устроилась на подушке и перед тем, как погрузиться в сон, успела спросить: – Она была счастлива?

– Это, пожалуй, самая удивительная часть истории, – негромко проговорила Эрика, обращаясь скорее к себе, нежели к ребенку. – Я думаю, она была счастлива на свой лад. Но я также думаю, что самым драгоценным ее воспоминанием была та минута, когда капитан пиратов распахнул дверь каюты, чтобы потом увезти ее на свой остров. До этого настоящая жизнь принцессы как бы еще и не начиналась. Если бы она не пережила это свое единственное, великолепное приключение, все остальное – замужество, дети, пышные, дорогостоящие приемы – не имело бы значения. Потому что чего-то не хватало бы…

– И невозможно этого получить, да? – послышался сердитый голос от двери.

– Ох! – вырвалось у Эрики, не успевшей вовремя прикрыть ладонью рот, чтобы заглушить невольный возглас. Она быстро взглянула на Полли и убедилась, что девочка крепко спит. Вскочила с краешка кровати, на котором до сих пор сидела, и смущенно улыбнулась Дэниелу. – Как много из этой глупой истории вы услышали?

– Идите сюда.

Эрика с опаской посмотрела на него.

– Зачем мне это делать?

– Но ведь вы, как я предполагаю, хотите, чтобы я унес вас.

– Капитан… ой! – Она попыталась выскользнуть из могучих рук, которые подхватили ее и с необыкновенной легкостью перекинули через плечо их обладателя. – Дэниел Маккалем! – воззвала Эрика вынужденно тихим голосом, боясь разбудить Полли. – Немедленно, сию же секунду отпустите меня!

Но она уже понимала, что он не уступит. По причинам непонятным, но волнующим он снова превратился в предводителя пиратов, и Эрика, пока он нес ее по коридору из каюты дочери в свою собственную, сопротивлялась лишь потому, что это было частью ее роли.

Однако когда Дэниел уложил ее на постель и склонился над ней, в его синих глазах горело такое откровенное желание, что Эрика заговорила с ним со всей доступной ей надменностью.

– Не забывайтесь, Дэниел Маккалем! Есть пределы тому, что я считаю дозволенным…

– У меня тоже есть пределы, – возразил он живо. – В частности, предел моему терпению, которое вы истощили.

– Я это понимаю, капитан, и готова пойти вам навстречу, но сначала хочу кое-что объяснить.

– Эрика…

– Ш-ш-ш. – Она встала на колени и взяла его лицо в ладони. – Я хочу извиниться за то, как я оделась.

– Что?!

– Если бы я знала, что вы хотите меня раздеть, я надела бы красивое нижнее белье. Я вовсе не отказывала вам тогда, капитан. Я просто не хотела вас разочаровать.

Он уставился на нее в веселом изумлении.

– Вы решили, что я буду разочарован, потому что ваше нижнее белье некрасиво?

– Даже хуже этого, – вздохнула она. – Его на мне вообще нет. Это платье так сшито, что белье под него надевать не нужно.

– У вас под платьем ничего не надето? – Он от души расхохотался. – И это, по-вашему, должно было меня разочаровать? Да вы понимаете, что говорите, девочка? – Он ласково уложил ее снова на спину и вытянулся над ней, широко улыбаясь. – Упоминал ли я, что вы меня очаровали?

– Мне не нравится, когда надо мной смеются, – произнесла она сердито, но голос прозвучал хрипло, выдавая охватившее ее возбуждение, и тогда она добавила не слишком убедительно: – Не могли бы вы хотя бы попытаться быть романтичным?

– Вы получите порцию романтики от своего принца, – поддразнил он ее, – а со мной вам придется удовлетвориться страстью.

Он поцеловал ее в губы – сначала нежно, а потом с таким жадным пылом, что Эрика задрожала с головы до кончиков пальцев на ногах.

Одной рукой он обхватил ее, обнимая и удерживая, а вторая перемещалась от лифа платья все ниже, забирая в горсть ткань, пока не подняла подол до самых бедер. Эрика запустила обе руки в спутанные волосы Дэниела, прижалась губами к его губам и целовала его пылко, охваченная желанием, которое пробуждали в ней его губы и рука. Когда его твердые пальцы коснулись нежной кожи ее бедер, Эрика застонала.

– Дэниел… будь осторожен.

– Это то, чего ты хочешь, – успокоил он ее. – То, чего ты хотела столько времени. – Он бережно и нежно дотронулся до ее пульсирующего лона и прошептал: – Вот так. Теперь ты понимаешь.

– Нет! – таким же жарким шепотом отозвалась Эрика. – Я не понимаю, что ты делаешь со мной. Дэниел, этого мало. Ты говорил, что есть способы… О! – Она вся выгнулась, едва его палец проник во влажную глубину между ее ног, разгоряченную желанием.

– Эрика, – простонал Дэниел, и она поняла, что, несмотря на весь свой опыт и самоконтроль, он пришел в то же безрассудное и возбужденное состояние, что и она.

Слишком разгоряченная, чтобы испытывать стыд, Эрика быстро расстегнула пуговицы у него на брюках, и его пульсирующая плоть выскочила прямо ей в руку, такая твердая, что это ее испугало. Но она интуитивно понимала, что должна доставить Дэниелу, ради нее готовому поступиться полным удовлетворением мужской страсти, минуты наслаждения любым доступным ей способом. Она гладила его ласково и нежно, радуясь потрясенному выражению его лица, до тех пор, пока снова не припала к его губам бурным, горячим поцелуем.

С каждым движением Эрика представляла его внутри себя и, наконец, пришла в ярость из-за того, что он отказывает ей в этом. Она вряд ли могла бы вспомнить, ради чего хотела сохранить свою девственность, но эти проклятые «пределы» просто убивали их обоих. Если они надеются сохранить здравый рассудок, она должна убедить Дэниела переступить эти пределы. Прижав губы к его уху, она прошептала:

– Дэниел, сделай это сейчас.

Она сжала его пенис и уложила себе между бедер.

– Эрика…

– Не спорь со мной! – взмолилась она. – Ты помнишь, что я никогда не спорю? Просто сделай это для меня. Со мной. Во мне. Прежде чем я закричу и потеряю рассудок.

– Но есть же способы…

– Я не хочу их! Я хочу только одного!

Всего мгновение Дэниел смотрел на нее, как бы взвешивая «за» и «против», но, сделав выбор, обеими руками раздвинул Эрике ноги; он поймал ее взгляд, ища последнего безмолвного подтверждения, и, видимо, нашел его, потому что его плоть вошла туда, где только что были его пальцы, и последовал удар, нанесенный осторожно, но без малейших признаков сомнения. Потом он страстно поцеловал Эрику в губы и нанес новый удар, уничтоживший ее девственность с такой уверенностью и легкостью, что Эрика только мельком подумала, что это могло бы причинить боль.

– Эрика?

– Мне хорошо, – произнесла она, удивленная тем простым фактом, что вот они лежат вдвоем в интимном единении, и немного смущенная тем, что содрогания ее лона как будто уменьшились. То был момент безмятежного покоя, мир без сожалений и тревог, ожидаемых ею, и Эрика нерешительно спросила: – Продолжение следует?

Дэниел кивнул и усмехнулся.

– Что сделано, то сделано, а теперь нам остается только наслаждаться друг другом. Если ты чего-то хочешь, скажи.

Эрика слегка шевельнулась, чтобы проверить, как себя чувствует, и с восторгом ощутила новую вспышку желания. Она подняла глаза на Дэниела и покраснела, заметив его понимающую улыбку. Он знал, отлично знал, как сильно она его хочет, потому что сам испытывал то же. Но он сдерживал себя, и Эрика решила сама увлечь его. Обхватив Дэниела ногами, она начала двигаться и, к своему восторгу, обнаружила, что он не устоял перед соблазном. Он двигался вместе с ней, порой помогая ей найти утраченный на мгновение общий ритм и с каждой секундой убыстряя этот ритм, пока Эрика, почти судорожно обняв его за шею, не вскрикнула от невероятно сильного и пронзительного спазма. Изогнувшись, она словно подала ему сигнал – его удары стали более частыми и резкими, а потом он, к глубокому огорчению Эрики, вышел из нее и выпустил теплую струйку спермы ей на живот.

Потом он прижал ее к своей груди, и Эрика лежала и слушала биение его сердца. Если она и нуждалась в еще одном доказательстве его силы и власти, она его получила. Рядом с ним она чувствовала себя незначительной, но в глубине души знала, что покорила его в эту невероятную ночь. Она была счастлива лежать вот так, прижимаясь к нему, и больше ничего ей не было нужно.

– Ну? – спросил он наконец. – Ты на меня сердишься?

– Нет. О нет!

– Хорошо. – Он зарылся лицом в ее волосы. – Потом ты будешь сожалеть, я знаю. Но если для тебя это что-нибудь значит, не стоило упускать такую возможность.

– Я оценила то, что ты сделал в конце. Надеюсь, это не испортило тебе удовольствия.

– Все прекрасно. И согласись, не мог же я отправить тебя к Райерсону с маленьким Маккалемом в животе.

– Пожалуй, нет. Но я хотела бы это почувствовать.

Он оттолкнул ее от себя настолько, чтобы посмотреть прямо в глаза.

– Такой женщине, как вы, мисс Лейн, поистине нелегко угодить.

– Но я вовсе не жалуюсь, – смутилась Эрика. – Просто любопытно, как всегда. А ты постоянно так делаешь?

– Если бы я делал так постоянно, Лили была бы сейчас жива. После рождения Полли я старался поступать именно так, дав себе клятву, что больше не допущу, чтобы она забеременела. Но Лили очень хотела второго ребенка и сумела преодолеть мою решимость.

– А ты уверен, что она хотела только ребенка?

– Прости, я не понял.

– Держу пари, что она также хотела чувствовать это. Дэниел, казалось, был поражен, потом на губах у него появилась дрожащая улыбка.

– Теория интересная, – заметил он, – но я не уверен, что у Лили был на это такой аппетит, как у тебя. – Он провел по ее щеке тыльной стороной ладони. – Так у тебя нет сожалений?

– Я ведь уже сказала, что не жалуюсь. А жалею только об одном. Я должна была послушаться тебя и раздеться. Я думала, что задохнусь в этом платье! Оно такое тесное, что почти невозможно дышать, поэтому нам и стало так жарко. Ты должен был настоять.

– Я настаиваю на этом сейчас, – сказал он и повернул Эрику спиной к себе, чтобы расстегнуть длинный ряд блестящих пуговок, с которыми ей так трудно было справиться одной у себя в каюте. Дэниел молниеносно решил эту задачу и помог Эрике спустить платье с плеч, обнажив грудь.

– Ты так красива, – пробормотал он, слегка куснув сперва один розовый сосок, потом второй.

– М-м, ты определенно должен был проявить настойчивость! – вздохнула Эрика, снова откинувшись на постель. – Это просто восхитительно!

Дэниел стянул с нее платье, скатал в комок и швырнул через всю комнату со словами:

– Так ему и надо!

Потом он снял с себя рубашку и вытер следы, оставленные им у Эрики на животе.

– Я не знаю женщины красивее тебя, Эрика. Я почти презираю себя за то, что посягнул на тебя.

– Вот как? – Эрика прикинулась возмущенной. – Вместо того чтобы невероятно этим гордиться?

Он улыбнулся и кивнул.

– Когда ты как следует отдохнешь, мы могли бы снова заняться этим, если ты захочешь.

Больше всего Эрика хотела бы уснуть в его объятиях, а пробудившись, как он выразился, «снова заняться этим», но она понимала, что то был бы опасный шаг в совершенно неприемлемом для нее направлении. Как ни привлекала ее мысль занять место в жизни и в постели этого человека, Эрика хотела стать женой, а не любовницей. А Дэниел Маккалем, надо отдать ему должное, ясно дал понять, что не намерен жениться ни на ней, ни на любой другой женщине.

– Прошу прощения, капитан, но с моей стороны вряд ли было бы благопристойно провести всю ночь в этой каюте. – Она посмотрела на него серьезно, чтобы предупредить неуместные шутки. – Помни о моей доброй репутации, пусть даже и незаслуженной.

– Ты беспокоишься, что Райерсон узнает об этом от кого-нибудь из нас? – нахмурился Дэниел. – Более вероятно, что в первую брачную ночь он заметит, что кто-то до него успел похитить твое самое большое сокровище.

– Я ведь говорила тебе, насколько он невнимателен, – протянула Эрика. – Сомневаюсь, чтобы он это заметил.

– В таком случае я вдвойне рад, что ты удостоила меня своим выбором. Я в жизни не испытывал подобной полноты чувств. – Взгляд Дэниела тоже стал серьезным. – Но все-таки помни мой совет: не рассказывай Райерсону об этом. Скажи ему то, что он хочет услышать.

– Что я все время была несчастной и одинокой? Что я получила урок и никогда больше не стану играть в романтику? Ведь как мне кажется, именно это он хочет услышать? – Эрика дико разозлилась при одной мысли об этом. Плотно завернулась в одеяло и произнесла со вздохом: – Мне много о чем надо подумать, капитан. А сейчас я должна удалиться в свою каюту и хорошенько выспаться.

– Как хочешь. – Дэниел подошел к комоду, достал из ящика чистую рубашку и позвал: – Подойди сюда.

Эрика выскользнула из постели и остановилась перед Дэниелом, позволив ему полюбоваться своим телом – совершенно обнаженным, если не считать золотой цепочки на шее, – прежде чем сунула руки в широкие рукава рубашки.

– Рубашка куда удобнее, чем это дурацкое платье!

– И то и другое тебе идет.

Эрика смотрела, как он натягивает бриджи на свои длинные, мускулистые ноги.

– Ты возвращаешься на палубу?

– Ненадолго.

Эрика подошла к нему, поднялась на цыпочки и поцеловала в щеку.

– Не смей забывать меня, Дэниел Маккалем!

– Ни в коем случае. – Он положил руки ей на бедра. – Ты хочешь сказать, что мы больше не будем этого делать? Но ведь до Салема при такой погоде плыть не меньше недели.

– Я об очень многом должна подумать. У меня не останется времени ни на что другое.

Он сердито кивнул и опустил руки.

– Что ж, значит, так тому и быть. Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится. Мы постараемся сделать твое путешествие как можно более приятным.

– Спасибо, капитан!

Эрика задержалась, чтобы поднять свое платье, а затем поспешила покинуть капитанскую обитель и побежала по коридору к себе в каюту.

«Дорогой мистер Брэддок!

Наверное, странно, что сегодня я решилась написать обо всем вам, но мне больше не к кому обратиться за советом, а ваша репутация и ваше письмо убедили меня в том, что вы обладаете исключительным чутьем и проницательностью в делах сердечных.

Вы даже не знаете, что мы с вами обменялись письмами, так что я прежде всего должна представиться. Я та женщина, которая написала вам от имени гувернантки из Бостона Сары Гибсон. Вы предложили познакомить ее с морским капитаном Дэниелом Маккалемом, но я абсолютно не сомневаюсь, что вы предназначали его мне. Вы могли очень многое узнать именно обо мне из полученного письма и вправе были предположить, что мы с капитаном подходим друг другу. В этом вы оказались правы. Я только что провела чудесную ночь в его объятиях и должна поблагодарить вас за это.

К сожалению, капитан не нуждается в жене. Его теща взялась за это дело из самых лучших побуждений, однако она ошиблась. Во многих отношениях это упрощает мою дилемму, а она состоит в том, что я не знаю, порвать ли мне помолвку с моим нареченным, которого я оставила в Бостоне, уехав на остров в Карибском море, чтобы познакомиться с капитаном и определить, годится ли он Саре в мужья. Оказалось, что нет, как я уже упомянула выше.

Вопрос мой самый простой. Возможно ли, что я по-настоящему люблю Джека, хотя я ни капельки не скучаю по нему и отдалась другому мужчине, несмотря на свою помолвку? Вы, наверное, могли бы сказать, что я уже сама ответила на свой вопрос, но ведь было время, когда я безумно любила Джека. А капитан Маккалем такой энергичный и обаятельный, нежный и властный, что перед ним не устоит ни одна девушка, на которую он обратит внимание. Свою роль сыграло и то, что Джек в последнее время относился ко мне невнимательно. Меня легко было увлечь, тем более что я сама стремилась пережить одно-два приключения, прежде чем остепениться.

Значит ли это, что я сожалею о связи с капитаном? Нет, нет и нет».

Эрика вздохнула, отодвинула от себя письмо и нырнула в койку, улыбаясь при мысли о том, насколько верно ее последнее утверждение. Если она о чем и сожалела, то скорее о том, чего не сделала, нежели о содеянном. Не удосужилась запомнить его стройную, сильную нагую фигуру. Не удовлетворила своего желания прижаться обнаженной грудью к его груди, заросшей жесткими черными волосами. Не потрогала и не поцеловала тех мест, ласковое прикосновение к которым доставило бы ему радость.

Она начала писать письмо Брэддоку главным образом для того, чтобы разобраться в собственных мыслях, и была намерена его закончить. Если до прибытия в Салем она так и не сумеет определить свое отношение к Джеку, то, возможно, и отправит письмо. Если бы ее мать не находилась за тысячи миль отсюда, Эрика попросила бы совета у нее. Но в сложившейся ситуации, похоже, никто не поможет ей распутать клубок и понять, что к чему.

По иронии судьбы, пожалуй, только Дэниел Маккалем дал бы ей хороший совет, но она не смела признаться ему, что сомневается в Джеке. Дэниел счел бы себя ответственным за все, а это было бы несправедливо. Если бы их с Джеком взаимное чувство было прочным, никто, даже самый настойчивый поклонник, не смог бы его разрушить. Одно из двух: либо их любовь недостаточно сильна, но ее еще можно укрепить и спасти, либо это вовсе не любовь. В конце концов, только она, Эрика, может это знать. И она надеялась, что примет решение до того, как «Ночная звезда» войдет в гавань Салема.

Глава 8

– Эрика? Ты собираешься спать весь день? – нетерпеливым шепотом спрашивала Полли, толкая Эрику в плечо, укутанное теплым одеялом. – Разве ты не проголодалась? Дядя Шон говорит, что тебе надо поесть, пока не усилилось волнение на море, иначе ты потом не удержишь в животе ни кусочка.

Не открывая глаз, Эрика еще основательнее угнездилась в койке.

– Который час? Снаружи еще темно, Полли.

– Скоро полдень. А темно, потому что на море шторм.

– Господи!

Эрика поплотнее завернулась в рубашку Дэниела, прежде чем откинуть одеяло, сесть и протереть глаза. Шхуну качало на волнах, и это так славно убаюкало Эрику, что она и впрямь могла бы проспать весь день. Романтическая эскапада предыдущего вечера, несомненно, способствовала ее погружению в крепкий и безмятежный сон, но, как только воспоминания о пережитых часах вернулись к ней, Эрика вздохнула со смутным вожделением. Ах, если бы капитан Маккалем сам пришел разбудить ее…

Но ведь это она не велела ему приходить. И он, по своему обыкновению, поступил как джентльмен. Возможно, для него так легче… Эрика спохватилась, что совсем забыла о Полли, и улыбнулась девочке.

– Шторм, наверное, небольшой? Я даже грома не слышала.

– Не слышала? – Полли посмотрела на нее с недоверием. – Гремело всю ночь. И ты не слышала, как папа кричал на матросов?

– Твой папа не спал всю ночь?

– Никто не спал. Даже я вышла на палубу, но папа отправил меня назад в каюту.

– Вы все, должно быть, невероятно устали. Когда утихнет буря, свернете на время паруса и команда сможет поспать.

Полли весело рассмеялась над таким предположением.

– Когда буря утихнет, нам надо не спускать паруса, а поднимать их. Ты думаешь, мы могли плыть под парусами в такую погоду? Мы бы тогда пошли ко дну!

– Преклоняюсь перед вашим опытом, мисс капитан, – пошутила Эрика. – А что будет теперь?

– Папа и дядя Шон спорят о том, как лучше поступить. Дядя Шон считает, что надо держаться ближе к берегу, пока есть возможность пройти, а папа говорит, что надо перебороть шторм.

– Понятно, – сказала Эрика и спросила словно бы невзначай: – А какое у твоего папы настроение сегодня? Он ворчит из-за того, что не выспался?

Девочка помотала головой.

– Это дядя Шон ворчит, а папа веселый.

– Как это здорово! – восхитилась Эрика. – Сделай мне одолжение, детка, сходи и передай дяде Шону, что я просто умираю с голоду, ладно? Я только оденусь потеплее, умоюсь и присоединюсь к вам в штурманской рубке за чаем, как вчера.

– Они не хотят, чтобы ты выходила на палубу, – предупредила Полли. – Но если все-таки пойдешь, надень какую-нибудь папину куртку. И можешь не умываться – тебя дождь умоет.

– А я хотела попросить помощника кока, когда наступит затишье, приготовить мне ванну.

– Он сделает все, что ты захочешь, – заявила Полли. – Команда его дразнит, а он и внимания не обращает. Ему ужасно понравилась ты, одетая как принцесса, – добавила она лукаво.

– Это тебе урок на будущее, когда ты станешь капитаном собственного корабля. – Эрика ласково взъерошила волосы Полли. – Я вижу, ты хорошо пользовалась новой щеткой. Волосы стали мягкими и блестят, словно шелковые.

– Папа тоже так говорит. – Полли прикусила губу, немного подумала и добавила: – Я хочу стать настоящей леди и быть капитаном – вот чего я хочу.

– Значит ли это, что ты больше не станешь добираться до шхуны вплавь?

– Да. Папа тоже попросил меня больше так не делать. А просто плавать мне можно?

– Само собой! Я попрошу свою портниху сшить тебе что-нибудь для этой цели. Практичное и скромное. И плавай тогда в собственное удовольствие.

– А тебе она сошьет что-нибудь подходящее? Ты тогда сможешь плавать со мной и мальчиками, когда приедешь к нам в гости.

– В гости? – Эрика погладила девочку по щеке. – Думаю, я буду приезжать к вам в гости главным образом в Салем. Когда я была маленькой девочкой, мой отец обычно брал меня с собой в Ньюпорт, там прекрасный пляж. Мы с тобой съездим туда в ближайшее время. Хочешь? Мой друг Джек Райерсон отвезет нас… – Эрика вдруг замолчала, пораженная тем, что назвала Джека всего лишь другом. Неужели он для нее уже больше не нареченный? Неужели сердце приняло решение, пока она спала? Если так, то это и самонадеянно, и преждевременно. Джек Райерсон при всех его недостатках заслуживает лучшего отношения.

Эрика вспомнила, какое обещание дала себе перед сном – соблюдать дистанцию между собой и своим обаятельным любовником-моряком до тех пор, пока не примет твердого решения насчет Джека. Ее жених несравним с Дэниелом Маккалемом, в натуре которого столько страсти и стремления к риску. Да Джек в этом и не нуждается: он навсегда останется таким, какой он есть, – надежным, добросердечным, порой очень удачливым молодым предпринимателем, преданным своим сестрам и Эрике. Любая девушка была бы рада иметь такого нареченного.

И ведь было время, когда поцелуи Джека казались ей восхитительными и обещающими. Теперь-то она, правда, больше не верит, что такие поцелуи могли бы породить безоглядную страсть, легко возбуждаемую капитаном Маккалемом, но нет сомнения, что любовная близость с Джеком будет по-своему приятной. Остается лишь ответить на вопрос, можно ли восхищение и понимание считать любовью. Если нет, надо спокойно и мирно разойтись с Джеком при всем ее восхищении его достоинствами. А если это любовь, надо найти способ примирить Джека с ее неверностью.

Итак, в конечном счете Эрика не нуждалась в совете Рассела Брэддока насчет Джека Райерсона. А насчет Дэниела Маккалема? Тоже нет. Она будет с ним любезной, доброжелательной, но станет по возможности держаться на расстоянии. Эрика подозревала, что и сам капитан будет более чем счастлив вести себя так же.

К тому времени, как Эрика выбралась на палубу, команда старалась воспользоваться преимуществами долгожданного затишья, чтобы очистить палубу, закрепить получше снасти и тщательно проверить «Ночную звезду» от носа до кормы. Возле главной мачты возвышалась стройная фигура капитана Маккалема, который, запрокинув голову, пристально вглядывался в такелаж, словно отыскивая угрожающий, но трудноразличимый дефект в дереве. Два матроса поднялись на ванты и, ожидая указаний капитана, старались удержать равновесие. Когда капитан велел одному из матросов подняться на сигнальную площадку, Эрика с замиранием сердца наблюдала за поистине акробатическими трюками моряка: уцепившись одной рукой за линь, он на мгновение повис в воздухе почти перпендикулярно поверхности воды и быстро вскарабкался на узкую опору.

Удовлетворенный состоянием такелажа, капитан приказал развернуть марсели[2], и Эрика во все глаза смотрела, как, высвободившись, распахнулись во всю ширь и заполоскались на ветру огромные белоснежные полотнища! В ту же минуту «Ночная звезда» двинулась вперед, скользя по гребням волн, вздымавшихся порой выше восьми футов.

Завороженная, Эрика двинулась по направлению к носу корабля. Взгляд ее был прикован к горизонту, над которым виднелись бледно-голубые просветы в тех местах, где лучи солнца пробивались сквозь плотные серые груды облаков. Сильная рука ухватила ее за плечо и развернула в обратную сторону, а низкий знакомый голос произнес:

– Куда это вы направляетесь?

– Капитан… – Эрика подняла на него глаза, не зная, что она ожидала увидеть. Гордую улыбку того, кто, как он сам выразился, похитил ее лучшее сокровище? Печаль, вызванную тем, что он больше не будет обладать ею? Досаду или опасение, что она ищет его, чтобы прицепиться с вопросами?

Вместо всего этого Эрика увидела на его лице зеркальное отражение собственных чувств. Радость увидеться снова – в сочетании со страхом осознания, что происшедшее не повторится. Все кончено.

– Ну? – спросил он почти робко.

– Ну? – повторила Эрика, и оба рассмеялись. – Мне говорили, что я проспала грозу.

– У тебя на то были причины. – Дэниел легонько провел кончиком пальца по ее щеке. – Ты все-таки сердишься на меня?

– Нет, капитан. Ничуть.

Накатившая высокая волна подняла шхуну, и Эрику бросило прямо на капитана. Он удержал ее своими сильными руками и не отпустил даже после того, как она снова почувствовала себя уверенно стоящей на ногах. Эрика, удивленная и смущенная, подняла на Дэниела взгляд и хотела сделать ему выговор или, по крайней мере, напомнить об их уговоре, но вместо этого молча смотрела на мужественную красоту сурового лица.

Дэниел хотел поцеловать ее. Она догадалась об этом по выражению его глаз. Прямо здесь, на виду у команды он хотел подхватить ее и унести к себе в каюту для новых наслаждений. Единственное, что его удерживало, – это ее помолвка и ее любовь к Джеку Райерсону, которой, возможно, уже не существовало. Скажи она этому моряку, что именно так обстоит дело, и в одно мгновение она очутилась бы у него на руках.

Вместо этого Эрика проговорила мягко:

– Вам не мешало бы отдохнуть, до того как буря разыграется снова.

– Я как раз собираюсь это сделать. – Он помолчал и бросил небрежно: – Хочешь ко мне присоединиться?

Эрика задержалась с ответом всего на секунду.

– Звучит заманчиво, капитан, но, боюсь, это невозможно.

Дэниел стиснул челюсти, и Эрика поняла, что он старается удержать себя от дальнейшего разговора на эту тему, несомненно, подозревая, как и она сама, что в состоянии изменить ее настроение. Заманить к себе в каюту под каким-нибудь предлогом, а потом соблазнить сказками о пиратах и принцессах. Он мог прочесть в ее глазах желание, слабость, сожаление, и это смущало Эрику, но она не отвела взгляд. Им обоим нужно пройти через это – раз и навсегда. Скрепить печатью свою сделку.

– Полли тоже мало спала ночью, – сказал наконец Дэниел и убрал руки с ее талии. – Ты не могла бы присмотреть за ней сегодня? Девчонка удержу не знает, а палуба скользкая.

– Я за ней присмотрю, – пообещала Эрика. – И посоветую ей тоже подремать.

– Она не послушается.

– Теперь, когда ей в такой же степени хочется быть привлекательной девушкой, как и капитаном, это легко уладить. Я просто объясню ей, что делает нас красивее.

Дэниел снова погладил ее по щеке.

– Стоит посмотреть на тебя, чтобы убедиться, что это правда.

Потом Маккалем показал ей на помощника кока, который шел к трапу с подносом в руках, и посоветовал:

– Пойди поешь, пока море спокойное и ветер упал.

– Море спокойное и ветер упал? – Эрика расхохоталась. – Значит, я проспала настоящий ураган, если теперешнее море ты называешь спокойным!

– Прошлая ночь была всего лишь предупреждением. Я жду, что мы попадем под удар великолепного шквала сегодня во второй половине дня. Поэтому тебе и следует поесть сейчас. И постарайся оставаться в каюте по возможности весь день. Дел предстоит много, и команде вовсе ни к чему, чтобы под ногами путалась женщина, хотя бы и очень хорошенькая.

– Есть, капитан. Я постараюсь не попадаться на дороге у вашей милости.

– Я имел в виду только своих матросов, – возразил он с игривой улыбкой. – Мне ты можешь попадаться в любое время, когда захочешь.

Эрику развеселил этот безобидный флирт – средство уравновесить желаемое с действительным. Происходило почти то же, что до их сближения: помолвленная женщина и дерзкий обольститель. Или по крайней мере двое играющих эти роли.

– Вы даже забудете о том, что я на корабле, капитан, – заверила она его с притворно-высокомерным и тоже игривым смешком. – У меня меньше недели на то, чтобы научить вашу дочь вести себя как настоящая леди, и я давно уже не писала своей матери. Полагаю, что каждый час бодрствования я проведу у себя в каюте.

– Ну что ж…

Маккалем запрокинул голову и опять уставился на мачту. Эрика поняла, что он по-прежнему чем-то обеспокоен, хотя внешне вроде бы все было в порядке.

– Капитан, что вы разглядываете?

– Надо не столько разглядывать, сколько слушать. Что-то она скрипит не так, как ей положено. Наверное, ревнует, – подмигнув, добавил он. – Не привыкла к соперничеству.

– В таком случае спешу оставить вас наедине. И еще, капитан…

– Да?

– Будьте осторожны. И отдохните хоть немного.

Эрика поспешила уйти, не желая знать, как подействовали на него ее заботливые слова. Может, он и не заметил скрытого за ними теплого чувства. Если так, то спасибо шхуне за то, что отвлекла его. Не надо, чтобы Дэниел заподозрил, какой большой частью ее сердца он завладел.

Подойдя к трапу, Эрика оглянулась и увидела, что капитан уже полностью погрузился в свои заботы о такелаже. В эту минуту он сосредоточился на квадратном парусе, свободно провисшем оттого, что ловил не весь ветер. Дэниел что-то сделал с ним, и парус развернулся во всем своем великолепии.

«Он забудет о тебе через несколько недель, – сказала она себе. – Если повезет, то и ты о нем забудешь, когда окажешься дома, где одиночество Сары и пренебрежение Джека поглотят все твое внимание».

Эрика была бы рада прощальному, долгому и влюбленному, взгляду Дэниела, но понимала, что так лучше.

«На худой конец у тебя еще есть помощник кока», – философски напомнила она себе, снимая тяжелую шерстяную куртку капитана и подходя к накрытому столу в капитанской каюте. Юный обожатель Эрики взглянул на ее красивое желтое платье и, придя в весьма возбужденное состояние, засуетился возле нее.

Обещанный послеполуденный шквал ударил с такой яростной силой, что Эрика буквально испугалась за жизнь – свою и всех остальных. Строго приказав Полли оставаться вместе с ней в каюте, несмотря на то что девочка умоляла отпустить ее на палубу хотя бы на несколько минут, Эрика быстро перебрала в уме решения, принятые ею за последнее время. Все они, подумала она со страдальческим стоном, никуда не годятся. Каким-то образом все ее ошибки привели к теперешнему ужасному положению, и Эрика чувствовала свою вину.

Дверь каюты резко распахнулась, и Эрика была уже готова броситься в объятия Дэниела и тем самым совершить еще одну колоссальную ошибку. Но на пороге стоял не Дэниел, а Шон. Она поморщилась и попыталась удержаться в вертикальном положении, несмотря на сильную качку. Понизив голос, чтобы Полли ее не услышала, Эрика забросала Шона вопросами:

– Выдержит ли судно этот шквал? Нет ли опасности для матросов? Вам с Дэниелом удалось передохнуть перед штормом?

Старший помощник, не отвечая, обратился к Полли:

– Беги скорее к себе в каюту и собери свои вещи. Капитан велит тебе оставаться здесь до утра вместе с Эрикой.

– Но я хочу…

– Марш! – сердито рявкнул Шон. – И смотри, на палубу ни ногой, если понимаешь, что для тебя хорошо. Капитан клянется, что больше никогда не возьмет тебя с собой, если ты попадешься ему на глаза.

Девочка молча кивнула и выбежала.

– Шон, мы погибнем?

– Нет, худшее уже миновало. Вы только не отпускайте от себя малышку, тогда у нас хоть одной заботой будет меньше.

– Я так и сделаю. Обещаю вам. – Шон молча смотрел на нее, и Эрика догадалась, что ему нужно сказать ей что-то еще. – Вы чем-то расстроены? Я имею в виду – чем-то, кроме погоды?

– Я подумал, что вам следует знать – капитан решил пристать к берегу, пока вся эта заваруха не уляжется. По моему предложению, – добавил он многозначительно.

– Вот как?

– Я подумал, что так будет благоразумнее. Отстоимся в порту, а вы тем временем найдете судно, которое доставит вас прямо в Бостон, минуя Салем. Так удобнее для всех. Особенно для Райерсона.

– Это верно. – Эрика улыбнулась и обняла одной рукой помощника за шею – отчасти для того, чтобы увереннее держаться на ногах, но главным образом из-за охватившего ее теплого чувства к нему. – Знаете, мистер Линч, что мне в вас больше всего нравится?

– Что же?

– Когда я уйду с этой шхуны, а значит – из жизни капитана Маккалема, мне не придется беспокоиться о нем. Потому что я буду знать, что есть человек, который строго оберегает его интересы.

Шон очень внимательно вгляделся в нее.

– Что вы станете делать, когда покинете нас? Выйдете замуж за Райерсона?

– Я много думала об этом прошлой ночью.

– И что вы надумали?

– Мне пришло в голову, что если я не настолько люблю Джека, чтобы хранить ему верность, а он не настолько любит меня, чтобы приехать тогда, когда я в нем очень нуждалась, то нам лучше разорвать помолвку.

Ярость вспыхнула в зеленых глазах старшего помощника.

– Так я и знал!

– Не будьте таким нудным! Я просто поверить не могу, что прочила вас в мужья Саре. Или даже Бетси. Имеет ли она представление о том, насколько вы несправедливы? Вы пришли к заключению, что я намеренно стремлюсь разрушить жизнь капитана? Хочу встать на пути его любви к приключениям? Неужели вы думаете, что я могу уничтожить то, чем он привлек меня?

– Вы полюбили Дэнни?

– Могла бы полюбить, если бы не проявила осторожность. Но благодаря вашему предостережению я ее проявила. – Серьезный взгляд, устремленный на нее, вынудил Эрику покраснеть. – Ладно, я не была настолько осторожной, как следовало бы, но мне хотелось пережить приключение. Это плохо?

– Это опасно, Эрика.

– Опасно, быть может, для меня, но не для капитана, – твердо заверила его она. – Он сам говорит так – он может спокойно флиртовать со мной, потому что я помолвлена и не буду посягать на его свободу. И в этом он прав. И что самое главное, любовная интрига между мной и капитаном закончена. Я играла в опасную игру, но весь остаток нашего путешествия буду размышлять, как мне провести оставшуюся жизнь.

Впервые за время разговора тон помощника смягчился.

– Я сочувствую Райерсону, но вы заслуживаете лучшей доли. Вы красивая девушка, и у вас нежное сердце. Я рад, что вы не выйдете замуж за человека, который позволил вам убежать и не попытался спасти вас от самой себя.

– Кажется, я вечно буду гадать, что произошло бы, если бы он приехал за мной. Это сбивает с толку, – призналась она. – Я все спрашиваю себя… Ладно, оставим это. – Эрика ободряюще похлопала Шона по руке. – Не волнуйтесь. Я не собираюсь одомашнивать вашего друга.

Шон с облегчением рассмеялся и явно намеревался дать Эрике еще какой-то полезный совет, но грохот на палубе заставил его резко обернуться.

– Оставайтесь здесь. И не отпускайте Полли.

– Хорошо, – пообещала Эрика и вышла следом за ним в коридор, где они увидели Полли, уже собиравшуюся бежать к отцу.

– Полли Маккалем! Нужно, чтобы ты осталась со мной. Я умру от страха, если ты бросишь меня одну.

– И отец прикажет протащить тебя под килем[3], – шутя пригрозил Шон. – Так что береги Эрику, а когда шторм утихнет, я дам тебе подержать штурвал.

Он ушел, не слушая возражений Полли и предоставив обеим – ей и Эрике – с трепетом ожидать развития событий. С палубы доносился такой шум и крик, словно там вот-вот вспыхнет бунт, и один взгляд на лицо Полли подсказал Эрике, что ни девочка, ни она сама не смогут отвлечься от разыгрывающейся драмы.

– Я пойду и взгляну, что там, – не вытерпела наконец Эрика. – Меня-то он не накажет, как ты считаешь?

– Будь осторожна, – чуть не плакала Полли. – Не упади за борт.

– Вот уж о чем не мечтаю! – заявила Эрика, натягивая шерстяную куртку капитана и плотнее заворачиваясь в нее. – Я через минуту вернусь.

Куртка защищала ее тело, и все же Эрика не была готова к яростной атаке ледяных капель дождя и порывов сумасшедшего ветра, ударивших ей в лицо. Сквозь слепящую пелену она разглядела мечущихся по палубе матросов, а те немногие, кто не метался, словно вросли в мокрый настил и с каменными лицами смотрели на верхушку мачты, как это делал недавно Дэниел.

Не очень понимая ситуацию, Эрика последовала их примеру и тотчас увидела наполовину развернутый парус, который, видимо, зацепился за что-то в сложных переплетениях мокрых веревок. Она увидела также, как Дэниел послал наверх того же матроса, что и днем. Матрос был крепким, плотным парнем лет восемнадцати, не больше. Совсем мальчик, но, как видно, опытный и невероятно ловкий и проворный.

«Он самый подходящий человек для такой работы, – нервно твердила себе Эрика. – Он делает это по сотне раз в день».

Ветер швырнул ей в лицо целый каскад ледяных капель, и она живо представила, какой обстрел приходится выносить матросу. Как он может удерживать веревки, скользкие от воды и обжигающие ладони холодом? Как не соскальзывают с веревочных перекладин ноги, особенно сейчас, когда ему нужно перебраться на деревянную площадку?

К своему ужасу, Эрика точно предугадала беду. Юноша, ловко перехватывая веревки руками, поставил одну ногу на площадку, но в следующую секунду другая нога, которой он опирался на ванты, соскользнула. Бесконечно долгое мгновение казалось, что моряк вот-вот упадет на палубу и, конечно, разобьется насмерть. Эрика закричала – без всякой надежды, что крик ее будет услышан при таком реве ветра. Потом она увидела, как матрос одной рукой молниеносным движением схватил веревку, укрепился на своей позиции и уверенно повторил свой маневр.

Стараясь унять бурное сердцебиение, Эрика наблюдала, как мужественный юноша умело и успешно поднялся на площадку. Все люди на шхуне приветствовали его, а он помахал им с победной улыбкой на покрасневшем от холода и ветра лице.

Потом он полез еще выше. Эрика понимала, что падение с такой высоты убьет его. Между ним и опутанной веревками нок-реей не было никакой твердой опоры, и Эрика надеялась только на его опытность и умение, стараясь не думать о худшем. Пальцы у нее одеревенели от холода, и она удивлялась, как это моряки могут работать инструментами и вязать узлы в подобных условиях. Вот почему руки у Дэниела такие загрубелые. И такие сильные. Такие требовательные.

Эрика кинула быстрый взгляд на капитана. По выражению его лица она догадалась, что он мысленно помогает моряку безопасно добраться до нужного места и распутать петли, пока что-нибудь не сломалось или, что еще хуже, не рухнуло вниз, туда, где все они стояли. Каждый раз, как ветер принимался трепать запутавшийся парус, шхуна, как выражаются в таких случаях моряки, начинала беспорядочно «рыскать», и Эрика заподозрила, что опасность очень велика – судно стало уязвимым для резких порывов встречного ветра, несмотря на то что второй марсель был полностью развернут.

Когда матрос добрался до спутанных веревок, Эрика вздохнула с облегчением и снова посмотрела на Дэниела, но тот по-прежнему был глубоко сосредоточен, и она опять запрокинула голову – и именно в этот момент нок-рею с огромной силой развернуло в сторону матроса, ударив его. Уже в следующую секунду рея вернулась в прежнее положение. Но паренек явно растерялся, более того – ударился в панику; он ухватился за парусину и резко качнулся назад. Он непременно упал бы, однако его нога зацепилась за опору и матрос беспомощно повис, призывая на помощь криком, перекрывающим рев бури.

Три матроса кинулись к вантам, но Дэниел громовым окриком остановил их и сбросил с себя куртку. Потом он, к ужасу Эрики, выхватил из ножен на поясе нож и стиснул лезвие зубами. Насмерть перепуганная, Эрика бросилась к нему и успела схватить за руку до того, как он начал подъем.

– В-вы капитан, Дэниел! Пошлите кого-нибудь еще! Прошу вас…

Он ухватил ее свободной рукой за подбородок и поспешно бросил:

– Больше некого. Шон! Убери ее…

– Нет! – Эрика обняла его за шею и выпалила в самое ухо: – Я этого не вынесу! Обещай, что ты вернешься ко мне. Обещай, что будешь снова любить меня сегодня ночью.

– Забери же ее! – проревел капитан старшему помощнику и быстро добавил: – Ловлю тебя на слове, девочка.

И оттолкнул Эрику.

Шон решительно привлек ее к себе и ласково забормотал:

– С ним все будет хорошо, милая. Я видел много раз в былые времена, как он это делает.

– Но теперь он уже не худенький юноша! Как он проберется через всю эту путаницу?

Она высвободилась из рук Шона и беспомощно стояла и смотрела, как ловко, почти играючи Дэниел взбирается по вантам. Он достиг площадки, и прежде чем Эрика успела помолиться о его безопасности, Дэниел, с акробатической легкостью перебрасывая свое тело, уже стоял на месте. Эрика хотела подбодрить его, как все они сделали это для юноши-матроса, но лихого взмаха рукой от Дэниела не последовало – для этого просто не было времени. Вместо этого Дэниел полез выше и очень скоро добрался до матроса. Он схватил того за рубаху и поддерживал, пока не сумел надежно обнять за талию.

Только теперь Эрика сообразила, что парень больше не кричит и даже не двигается. Он был словно мертвый и ничем не помогал своему спасителю. Дэниел какое-то время, казалось, не мог справиться с инертной массой. Потом несколькими быстрыми, уверенными движениями перекинул тело через плечо и высвободил зацепившуюся за веревки, которые и спасли парню жизнь, ногу матроса.

Команда пришла в неистовство от восторга, все громко кричали и яростно аплодировали окоченелыми руками. Шон отправил двух матросов наверх, на площадку, чтобы там они встретили Дэниела и приняли у него потерявшего сознание товарища.

Глаза у Эрики наполнились слезами облегчения, она радостно обняла Шона, бормоча:

– С ним все в порядке, правда?

– Само собой, – успокоил ее Шон и повернулся к кому-то из стоявших рядом: – Отнесите его в мою каюту и укутайте потеплее, пока я не приду и не займусь им. А ты что тут делаешь? – Он грозно вытаращил глаза, глядя словно бы сквозь Эрику. – Помнится, я велел тебе сидеть и не высовываться. А ну-ка иди сюда!

Выскочив из-за спины Эрики, Полли подбежала к Шону и повисла у него на шее, обхватив ее своими тонкими ручонками.

– Ты видел папу? Я боялась, что он упадет, но он не упал.

– Долго тебе пришлось бы ждать, чтобы твой папа упал, – от всей души заверил девочку Шон.

– Возблагодарим Господа, – со вздохом проговорила Эрика, опускаясь коленями на мокрые доски настила. – Так ты все видела? Наверное, испугалась до смерти. – Она обратилась к Шону: – Мой отец был врачом. Я научилась от него не слишком многому, но мне нравится помогать раненым.

– Так идите к пострадавшему, – обрадовался Шон, – а мы с Дэнни присоединимся к вам, как только он закончит дело. Идите, идите. Они уже спускают О'Рурка вниз, и ему нужна помощь. Сделайте что можете, а о Дэнни не тревожьтесь, он рожден для таких передряг.

Эрика поспешила туда, где два матроса укутывали одеялами своего пострадавшего товарища.

– Матрос? – обратилась Эрика к нему. – Вы меня слышите?

Тот поднял на нее затуманенный взгляд и кивнул.

– Как вас зовут?

– Зовут? – Он помолчал, потом произнес с вопросительной интонацией: – О'Рурк? Да, так. Майкл О'Рурк.

– Вы можете двигать ногами, Майкл О'Рурк?

– Да.

– А шеей?

– Да.

Он подвигал головой из стороны в сторону и поморщился от боли.

– Хорошо. И я собственными глазами вижу, что ваше мужественное лицо не пострадало, так что все в порядке. – Улыбнувшись Майклу, Эрика велела его товарищам: – Отнесите его поскорее в каюту. Старайтесь, чтобы спина и шея у него по возможности оставались неподвижными, пока я не осмотрю его как следует.

– Да, мисс, – хором ответили оба.

Хотя ветер ярился по-прежнему, Эрика почувствовала, что шхуна держится ровнее. Даже не взглянув на капитана, еще не спустившегося на палубу, девушка поняла, что он высвободил парус и тот развернулся в полную ширь, больше не угрожая бедой.

Подойдя к Шону и Полли, Эрика повысила голос, чтобы ее услышали сквозь вой ветра, и сказала с гордостью и восхищением:

– Он сделал это, Шон! Вы правы – капитан рожден для таких передряг.

– Да. Помните это, – сурово произнес Шон, а потом, к удивлению Эрики, заключил ее в свои медвежьи объятия. – Что же вы делаете, Эрика? Сказали, что у вас с ним все кончено, а это не так.

– Я просто не в силах дать ему уйти… – начала она, но тут же запнулась и продолжала смущенно: – Хотя рано или поздно так и будет, но только не сегодня, Шон. Хорошо?

– Я опасался за него, но теперь тревожусь за вас, – очень тихо сказал Шон, касаясь губами волос Эрики.

– Эт-то что такое? – прогремел голос Дэниела. – Бунт на корабле?

Эрика высвободилась из объятий Шона и повернулась к капитану.

– Вы были на высоте, капитан. Вы спасли жизнь этому мальчику.

– Это всего лишь справедливо, – пожав плечами, возразил Маккалем. – Ведь это я отправил его наверх. – Он взял Полли на руки и добавил: – Значит, ты все видела, и в следующий раз я отправлю наверх тебя.

Полли засмеялась и крепко прижалась к груди отца.

– Ты самый храбрый из всех, папа.

– Все это моя вина, – проворчал Шон, обращаясь скорее к себе самому. – Это я посоветовал развернуть треклятый парус – хотел выиграть немного времени до того, как ударит шквал.

– А я глупец, что послушал тебя, – возразил Дэниел, – так что мы квиты. Как там О'Рурк?

– Эрика предложила поухаживать за ним.

– Правда?

– Мой отец был врачом. И я… – Она покраснела, встретив его благодарный взгляд. – Мне пора идти. Извините меня, капитан. – Несмотря на качку, Эрика умудрилась сделать реверанс. – Увижу ли я вас за обедом?

– Жду встречи с нетерпением, – усмехнулся он.

– И я тоже, – осмелилась признаться она, повернулась и быстро ушла.

Убедившись, что О'Рурк устроен удобно и спокойно отдыхает, Эрика поспешила к себе в каюту и переоделась в сухое, а потом вернулась к своему пациенту. Она обрадовалась, увидев, что он мирно спит. Мысль о том, что этот человек совсем недавно находился на волосок от смерти, внушала ей почти благоговейный страх. Странно, что он вообще смог уснуть. Еще до того, как погрузиться в дрему, он успел сказать ей, что больше всего озабочен тем, как бы не утратить доверия капитана.

– Вы говорите так, словно вам не терпится забраться туда еще раз и повозиться с этими ужасными веревками, – сердито ответила на это Эрика.

О'Рурк улыбнулся, преодолевая боль.

– Какой смысл жить, не имея возможности подняться на реи?

– Это почти в точности слова капитана Маккалема.

– Для меня это звучит словно высшая похвала, мисс Эрика. Я только надеюсь, что капитан не сочтет меня бесполезным.

– Он едва не лишил вас жизни, посылая на мачту. Быть может, для вас и это нечто вроде высшей похвалы?

– Да, самая высокая, какую мне когда-либо воздавали.

Эрика понимала, что чувствует этот юноша, потому что высший комплимент, услышанный ею от мужчины, исходил тоже от капитана Маккалема. С невеселой усмешкой она была вынуждена признать, что на этом корабле она узнала много нового для себя и о жизни, и о мужчинах.

До этого разговора возле постели Майкла О'Рурка Эрика, несмотря на все советы и сведения, полученные от Шона, не до конца представляла себе, насколько море может завладеть человеком. Ей казалось, что все моряки похожи на Шона: море влечет их к себе, они любят его, но не одержимы страстью постичь его полностью, во всех проявлениях. Теперь же она столкнулась с мистической одержимостью морем у О'Рурка и Маккалема. Эрика понимала, что таких людей немного. Остальным, пусть даже героям, это недоступно.

Еще Эрика отметила, что ее совсем не тянуло к Майклу О'Рурку, и она посчитала это окончательным доводом в пользу того, что она вообще не любила бедного Джека Райерсона. Во время плавания на «Бесстрашном» Эрика замечала каждого красивого моряка. Было на корабле и несколько привлекательных мужчин-пассажиров, она и на их счет строила многообещающие фантастические предположения – без малейшего намерения воплощать эти фантазии в жизнь. Так у нее бывало всегда. Именно поэтому она и считала себя обладательницей бабушкиного наследства. Эрика могла влюбиться, порой на краткий миг, в любого представительного мужчину, который, приветствуя ее, слегка коснулся своей шляпы.

А теперь для нее существовал только Дэниел Маккалем. Она не могла представить себе чье-то другое прикосновение, другой голос, другую постель. Когда она видела напряженные мускулы какого-то моряка, ее тянуло к Дэниелу. Каждый раз, когда помощник кока краснел, или Шон ее поддразнивал, или О'Рурк бормотал что-то сквозь сон, ей хотелось подбежать к Дэниелу и броситься к нему в объятия. Все другие мужчины, все ее мысли о них были подготовкой к тому чувству, которое вспыхнуло в ней, едва Дэниел Маккалем вошел в ее жизнь.

Даже Джек Райерсон оказался чем-то вроде романтической репетиции, позволившей Эрике вообразить себя замужней женщиной, хозяйкой большого дома, в котором она обитает вместе с милыми ее сердцу золовками и устраивает бесконечное количество приемов. Эта репетиция исподволь позволила ей определить, может ли подобная жизнь полностью удовлетворить ее. И Эрика предпочла убежать от этой жизни просто потому, что она не принесла бы ей счастья.

«Это парадокс, – размышляла Эрика. – Я хочу выйти замуж за человека, который может быть счастливым, только если он не женат! Мне, как постоянно твердил Джек, невозможно угодить».

– Как чувствует себя наш пациент?

– Ох! – Эрика обернулась и увидела перед собой смеющиеся глаза Дэниела. – Я не слышала, как вы вошли.

– Вы грезили наяву. Если не обо мне, а о ком-то другом, я должен буду его убить.

– О вас, – заверила Эрика. – Вы сегодня были таким смелым, капитан. У меня просто дух захватило.

– Это я и хотел услышать.

Он поднял ее на ноги, обнял, с нежностью припал губами к ее губам, а потом раздвинул их языком и коснулся ее языка. Эрика обняла Дэниела за шею и наслаждалась каждым прикосновением его рук. Он гладил ее бедра и ягодицы, тронул ее грудь, и Эрика прошептала:

– Не здесь, капитан. О'Рурк может проснуться.

– Я велю помощнику кока посидеть возле него, – предложил Дэниел. – Ты придешь ко мне в каюту? Прямо сейчас?

– Да, да! – откликнулась Эрика с дерзким озорством. – Ведь я живу лишь для того, чтобы исполнять ваши приказы, капитан, даже весьма опасные.

– Так поторопись, – сказал он и отпустил ее, наградив легким шлепком, после чего отправился за поваренком.

Эрика подождала, пока ее щеки немного остынут, потом наклонилась над О'Рурком, чтобы убедиться, что он проспал любовную интерлюдию. С облегчением услышав ровное, глубокое дыхание, она осторожно поправила одеяло и обратилась мыслями к ожидающим ее любовным ласкам.

Эрика ненадолго задержалась у себя в каюте, расчесала волосы и вытряхнула на себя из маленького флакончика остаток духов, которые привезла с собой на предмет соблазнения Джека. Она вновь вспыхнула жарким румянцем, обнаружив в ногах кровати одолженную ей Дэниелом рубашку: видимо, это поваренок, так аккуратно свернув, положил ее на постель.

Догадывался ли он об их отношениях? Разумеется, догадывался. Вся команда знает теперь, что она возлюбленная их капитана; уже одно то, как она бросилась к нему в объятия, когда он собирался лезть на мачту, сказало им все что надо. Эрика сомневалась, что это был первый раз, когда Дэниел взял с собой на корабль женщину, которая согревала ему постель. И само собой, не последний.

– А мне все равно, – сказала она, приподнимаясь на цыпочки, чтобы в последний раз посмотреть на себя в маленькое зеркало, прикрепленное к двери. – Эта любовная история в своем роде великолепна. И никто не убедит меня в обратном. Капитан будет вспоминать о ней с нежностью, и я тоже.

Эрика высунула голову в дверь, чтобы убедиться, что коридор пуст, быстро пересекла его и негромко постучалась в дверь каюты Дэниела. Никто не ответил, и тогда она толкнула дверь, вошла в каюту и оказалась там наедине с воспоминаниями о том, как Дэниел внес ее сюда на своих сильных руках, опустил на кровать и ласкал страстно и нежно.

Дрожа от возбуждения, Эрика положила его рубашку на комод. Потом, бросив взгляд на закрытую дверь, сняла с себя желтое платье и нижнее белье и накинула вместо своей одежды эту рубашку из тонкого, мягкого муслина. Поступок дерзкий, она это понимала, но ей хотелось воспламенить Дэниела, хотелось, чтобы их обнаженные тела соприкасались без ненужных помех.

Однако ничем не прикрытые ноги Эрики мерзли, и она осторожно отвернула покрывало. «Увидев меня в постели, Дэниел возбудится еще сильнее», – решила она и едва успела устроиться на мягком, теплом ложе, как дверь распахнулась и капитан-пират ворвался в каюту.

Опытный взгляд Дэниела сразу заметил сброшенную в беспорядке на пол возле комода одежду Эрики. Капитан улыбнулся в радостном предвкушении.

– Позволь мне посмотреть на тебя.

– Нет уж, позволь мне посмотреть на тебя, – возразила Эрика.

– Кто отдает здесь приказы?

Эрика весело засмеялась.

– Мне надоело играть в пирата и принцессу. Давай лучше так: я буду королевой, а ты – моим преданным рыцарем, давшим клятву защищать мою честь и жизнь. Ты знаешь, что ты сделал сегодня? Своим героизмом ты спас всех нас. Я склонна вознаградить тебя, если ты будешь вести себя почтительно.

– Если я буду вести себя почтительно, то никакого вознаграждения скорее всего не получится, – предостерег он.

– Ты так уверен в этом? – Эрика, завернувшись в одеяло, встала в постели на колени и жестом показана Дэниелу, чтобы он подошел к ней. – Иди сюда и слушай мои повеления. Заверяю тебя, что ты получишь удовольствие.

Пожав плечами, Дэниел подошел к ней и остановился так, что губы их почти соприкасались.

– Что прикажет миледи?

Эрика облизнула губы и улыбнулась.

– Хочу, чтобы вы поцеловали меня. – Дэниел протянул руки к ее талии, но Эрика отстранила их. – Только поцелуй, сэр. Нежный. И немедленно.

Дэниел поморщился, но кивнул и слегка коснулся губами ее губ, потом прижался крепче, но поцелуй оставался нежным.

– Это было прекрасно, сэр, – откинувшись назад, со вздохом произнесла Эрика. – Я верю, что вы способны доставить мне наслаждение. А теперь… – она с величайшим пренебрежением показала на его рубашку и брюки, – снимите с себя эти ужасные лохмотья.

Глава 9

Эрика не знала, то ли Дэниел просто не хочет препираться с ней, то ли ему понравилась новая игра, но, во всяком случае, он не выразил протеста. Глаза их встретились, и он, быстро расстегнув рубашку, снял ее и бросил прямо на пол. Стянул с себя сапоги, потом начал расстегивать брюки, по-прежнему не сводя с Эрики глаз. Она не видела, но слышала, как эта последняя часть его одежды соскользнула на пол.

«Он позволяет мне посмотреть на него», – сказала она себе, жестом попросила его посторониться и встала на пол. Приказала строго:

– Не двигайся, я хочу полюбоваться тобой.

Эрика увидела, как что-то вспыхнуло в темно-синих глазах. Нетерпение? Протест? Обида? Она подняла брови.

– Ты подвергаешь сомнению мою команду?

– Действуй побыстрее, – сухо посоветовал он. Эрика сдержала смех и начала обходить вокруг Дэниела, сосредоточив взгляд на его стройном торсе и время от времени одобрительно кивая. В прошлую ночь у нее не было времени рассмотреть его бронзовую от загара спину и аккуратные мускулистые ягодицы, но теперь она изучила их досконально, прежде чем сделать еще шаг и снова очутиться лицом к лицу с Дэниелом. Со все возрастающим интересом она опускала взгляд до тех пор, пока не увидела почти вертикально восставшее мужское достоинство Дэниела.

– Не двигайся, – повторила она и, встав на колени, осторожно провела кончиками пальцев по этому достоинству снизу вверх, с восторгом ощутив его твердость. Припомнив свои фантазии, она, дрожа от возбуждения, прошлась цепочкой поцелуев по восставшей плоти – от основания до самого кончика.

– Хватит! – взревел Дэниел и, подхватив Эрику на руки, почти бросил ее на кровать.

Эрика не могла сдержать смех, а он разорвал на ней рубашку, в нетерпении не обращая внимания на пуговицы, и распахнул ее так, что обнажились полные, жаждущие ласк груди. Стоя на коленях, Дэниел склонился над ней и жадно целовал губы, шею, груди, двигаясь все ниже, к влажным каштановым колечкам волос между ног. Раздвинув руками бедра, он спешил войти в нее.

– Подожди, – выдохнула Эрика, но было уже поздно: Дэниел лишь на секунду поднял голову, чтобы сказать:

– Ты права. Эта игра и правда великолепна. – Потом он вытянулся над ней во всю длину своего сильного тела и спросил: – Ты готова? Это снова может причинить боль.

Эрика только молча кивнула и прижалась к нему, принимая в себя. Ей хотелось, чтобы катарсис наступил одновременно у Дэниела и у нее, но все же она опередила его, а Дэниел и на этот раз не рискнул, оставить в ее лоне зародыш маленького Маккалема.

Эрика мягким толчком уложила Дэниела на спину и, приподнявшись, прильнула грудью к густым курчавым волосам на его груди.

– Я обожаю тебя, Дэниел Маккалем. Надеюсь, ты не против?

– Я могу сказать то же самое, – улыбнулся он.

– Мне очень многое нравится в твоем теле, даже не могу сказать, что больше всего.

– Мне кажется, раньше ты не сталкивалась с такой проблемой.

– Я серьезно. Вот, например, они. – Эрика взяла обе руки Дэниела в свои и провела губами по теплой, но загрубевшей коже. – До сих пор я не ценила их по достоинству. – Дэниел усмехнулся не без ехидства, и она тотчас добавила сердито: – Не смейся, я имею в виду, что ты очень ловко орудовал ими сегодня, когда взбирался на мачту. Оттого они со временем и стали такими мозолистыми и сильными. От жгучего холода и грубых веревок. Они хорошо служат тебе. – Совершенно естественным движением Эрика укрыла одеялом себя и Дэниела и уютно устроилась рядом с ним. – Твоя жизнь такая опасная. Такая возбуждающая. И так подходит тебе.

– Я не могу представить себе иную жизнь, – ответил он, крепче прижимая ее к себе. – Но когда я чувствую тебя рядом, вот так, как сейчас, я понимаю, почему другие мужчины делают иной выбор.

– Как хорошо ты это сказал. – Эрика отвела темную прядь с его лба. – Тебе надо поспать, капитан. Ты, должно быть, очень устал.

– Ты останешься со мной?

– Да.

Он крепко обнял ее.

– Постарайся тоже уснуть. Я хочу, чтобы ты отдохнула к тому времени, как я проснусь. – Дэниел помолчал. – Так должно быть до самого Салема, и не придумывай ничего другого.

– Мне это и в голову не придет, – произнесла она почти торжественно. – Усни, капитан. Когда ты проснешься, я буду рядом.

К удивлению Эрики, он спал глубоким сном, несмотря на качку, поскрипывание снастей и свист ветра. Глядя на мужественное, спокойное во сне лицо Дэниела, она подумала, что для него все эти звуки привычны и обыкновенны. А вот утром в них слышалось что-то необычное, поэтому-то Дэниел и поглядывал на мачту. Но теперь он может спать, инстинктивно чувствуя, что все в порядке.

Эрика знала: проснувшись, он будет недоволен, что она не отдохнула. Однако мозг ее был слишком возбужден, чтобы отдыхать. Эрика ломала голову, пытаясь найти способ сохранить сложившееся положение навсегда, но это казалось ей неосуществимым. То, о чем она говорила сегодня с Шоном, – те качества, которые каждому из них нравились в другом, препятствовали их соединению, отталкивали друг от друга.

«Так должно быть до самого Салема»… В каких нежных и одновременно зловещих словах выразил Дэниел суть дела! Когда они достигнут места назначения, он передаст ее в руки Джека Райерсона без малейшего сожаления. Она будет смотреть, как он уплывает, и так и должно быть, хоть и причинит ей боль. Для нее Дэниел навсегда останется связанным с морем – одинокий бродяга, человек на реях. А ее он будет представлять в объятиях Джека – нечто вроде возмездия, кара за неукротимость.

Часа через два Дэниел пошевелился, и в ту же секунду руки его обхватили Эрику, и он прижал ее к себе.

– Я не верил, что ты останешься, – хриплым со сна голосом проговорил он.

– Так должно быть до самого Салема, – напомнила Эрика. – И я не хочу упустить ни одной минуты.

Он пробормотал что-то невнятное и, поцеловав ее за ухом, попросил:

– Поговори со мной.

Эрика провела пальцами по густой гриве иссиня-черных волос, слегка перебирая их.

– Хочешь услышать еще одну историю?

– Нет. – Дэниел ласково провел ладонью по ее ягодицам и пояснил: – Расскажи мне о Райерсоне.

– Прости, не понимаю!

Она отпрянула было, возмутившись бесцеремонностью просьбы, но Дэниел удержал ее.

– Я не отдам тебя ему, пока не буду убежден, что он этого стоит.

– Вот как? – Эрика вздохнула. – Это благородно с твоей стороны. Удивительно, но благородно.

– Ну? Говори же!

Эрика помолчала, потом расслабилась и прильнула к груди Дэниела.

– Тебе не о чем беспокоиться, капитан. Джек станет всячески заботиться обо мне.

– Он позволил тебе уехать к какому-то неведомому моряку, ни на минуту не оторвался от своих драгоценных дел и не приехал за тобой. Это не слишком-то хорошо его характеризует.

– Он должен быть сильным за двоих. За нас обоих. Ты же сам объяснил мне это, – напомнила она. – И я совершенно уверена, что это так. Джек – очень сильный человек, капитан. Очень надежный. Ты можешь не беспокоиться.

– Я хочу тебя спросить, – вздохнул он, приподнимаясь на локте и глядя Эрике в глаза. – За что ты его полюбила?

– Зачем ты об этом спрашиваешь? – смутилась Эрика. – Уверен ли ты, что хотел бы это услышать? Я… подожди… – Она покраснела, но выдержала его взгляд. – Я не испытываю никакой ревности по поводу твоей любви к Лили, но тем не менее у меня нет желания выслушивать подробности.

Дэниел усмехнулся.

– Так уж и никакой?

Эрика рассмеялась.

– Если быть совершенно честной, я нахожу это даже раздражающим. – Она облизнула губы и призналась: – Что касается меня и Джека, наша история романтична. Тебе и в самом деле хочется ее услышать?

– Да.

Эрика закрыла глаза.

– О предприимчивом молодом человеке Джеке Райерсоне я услышала от своих знакомых. Пригляделась к нему издали. Он очень красив, Дэниел. И обладает огромным юношеским обаянием. Но при детски невинных зеленых глазах и обезоруживающей улыбке он наделен проницательным умом математика. Он может настолько сосредоточиться, что если бы через гостиную в это время проехал поезд, то Джек бы его не заметил. Он проводит часы за книгами и счетами и вполне может забыть о еде.

На моего отца Джек еще до нашего с ним знакомства произвел колоссальное впечатление, – продолжала Эрика негромко. – Близкому другу нашей семьи, владельцу текстильной фабрики, грозила потеря всего состояния, но явился Джек и спас дело. Мы все были совершенно потрясены. Ну а меня больше всего поразило то обстоятельство, что такой деловой человек обладает очаровательной внешностью. Тебя это огорчает, Дэниел?

– Нет. – Он взглянул на нее с недоверчивой усмешкой. – Твои родители высоко оценили его еще до знакомства с ним за его математические способности и за то, что он спас состояние вашего друга? А ты, совсем не зная его, была очарована его внешностью?

– Дело не только во внешности, – поспешила оправдаться Эрика. – Он очень высокий, быть может, даже выше тебя, но у него нет твоей… то есть он совершенно иначе сложен. Мама называет его долговязым.

– Долговязым? – Дэниел засмеялся. – Ладно, продолжай. Когда же ты с ним все-таки познакомилась?

– Это произошло во время фейерверка в честь Дня независимости. Я знала, что он там будет и что наши общие знакомые сообщили ему о моем присутствии.

– И он все-таки пришел? Отважный мужчина. Тебе следовало раньше сказать мне о его смелости.

Эрика несколько секунд пристально смотрела на Дэниела, потом пожала плечами.

– Нас представили друг другу, и тут начался фейерверк, и я захотела проверить, романтик ли Джек, и… и притворилась, что меня испугал шум и треск ракет. И Джек обнял меня, и мы поняли, что созданы друг для друга.

– Он тебя поцеловал?

– Джек? Поцеловал меня при людях? Конечно, нет. Я разве не упоминала о том, что он очень сдержан?

– Нет.

– Но это так. Прошли недели, прежде чем он меня поцеловал. В воскресенье, после обеда, на крыльце нашего дома. Еще через три месяца он попросил у папы моей руки. Это было незадолго до папиной смерти. Но как говорит мама, папа, по крайней мере, покоится в мире, зная, что у меня есть такой нареченный, как Джек, который удержит меня от глупых выходок.

– Это и есть жизненное предназначение Райерсона?

– Прости, не поняла.

– Почему вы до сих пор не женаты? Я не математик, – заверил Дэниел Эрику, – но мне сдается, что вы помолвлены по меньшей мере год.

– Полтора, – уточнила Эрика. – Джек не импульсивен, капитан. Он хотел жениться и начать семейную жизнь в определенном возрасте. Особенно в связи с ответственностью, которую он несет за своих маленьких сестер. В декабре ему исполнится двадцать восемь лет, и, таким образом, декабрь соответствует его планам. Правда, теперь он предложил перенести свадьбу на сентябрь, потому что…

– Почему?

Эрика покраснела и мысленно выругала себя за болтливость.

– Но я подумала, что лучше оставить прежнюю дату, пусть все будет по воле Джека.

– По воле Джека? – поддразнил ее Дэниел. – Все? В том числе и любовные шашни с распутными моряками?

– Замолчи! – Эрика спрятала лицо у него на груди. – Ты просто невозможен, Дэниел Маккалем! Значит, ты ревнуешь, представляя меня в объятиях Джека?

– Особенно если учесть, что ты не в его объятиях, а в моих, – вполне резонно поправил Дэниел.

– Да, я понимаю, но… Ладно, оставим это. Ты, вероятно, прав.

Она погладила его по щеке, как бы извиняясь, и снова принялась мысленно ругать себя:

«Вечно ты недовольна, все тебе не так, глупая Эрика. Неужели ты и вправду хотела бы, чтобы Дэниел сходил с ума от ревности и потребовал, чтобы ты порвала с Джеком и вышла замуж за него?»

Увы, но именно этого она и хотела, невзирая на очевидную глупость подобного желания. Это было бы так прекрасно. Так романтично. Так ошеломительно. Но ведь она была бы вынуждена отказать ему, а это все разрушило бы. Ее сердце было бы разбито. И ради чего? Какой в этом смысл?

Если бы Дэниел предложил ей выйти за него замуж, это значило бы, что он ее любит, и тогда его сердце разбилось бы из-за ее отказа. Он никогда не догадался бы, что она так поступила, чтобы оставить ему свободу. Он стал бы с ней спорить…

«А что, если бы он победил в споре? – осмелилась она задать себе вопрос. – Что, если бы он уговорил тебя выйти за него? Увез бы тебя на Ла-Кресент и любил бы тебя вечно… И ты воспитывала бы его детей и подарила бы ему еще малышей, чтобы они тоже его любили, как и дети Лили. Что, если бы любовь удержала его при тебе и избавила от опасной, изнурительной жизни, которая сделала его таким, какой он есть?..»

– Ты о чем так задумалась, Эрика?

– Что? – спохватилась она и, перебирая пальцами густые черные волосы Дэниела, объяснила с нежностью: – Я думала о том, что ты сделал сегодня. Взбирался по этим предательским веревкам в сокрушительный шторм. Спас О'Рурка и, возможно, всех нас. – Она быстрым и легким движением поцеловала его в губы. – Ведь ты радовался опасности, верно?

– В такие минуты у меня кровь в жилах закипает, – кивнув, ответил он. – Похожее состояние у меня вызываешь только ты.

И как бы в доказательство этих слов он опрокинул Эрику на спину и обрушился на нее с такой страстью, что у нее перехватило дыхание и сердце, казалось, вырвется из груди.

«Так должно быть до самого Салема»… Дэниел выполнял свой обет, одаривая Эрику таким обилием любовных ласк, что она не помнила себя от счастья; дни и ночи смешались для нее. Все остальное – разговоры с Полли, трапезы с Шоном, наспех нацарапанные письма к матери и Саре – отступало в сторону перед самым важным: ожиданием каждой новой встречи с любовником. Но помимо того, что она упивалась любовными ласками Дэниела, Эрика радовалась долгим разговорам с ним. Уроки и целые лекции о шхуне, о море, о небе… И конечно же, игры, в которых она каждый раз выступала в роли новой женщины, а он неизменно оставался все тем же гордым, бесстрашным, воинственным героем, достойным ее обожания.

Каждый раз, ловя себя на желании продолжить все это, Эрика вспоминала о цене – Дэниелу пришлось бы оставить жизнь, которую он любил, а она знала бы, что вынудила его к этому по чисто эгоистическим причинам. И еще она напоминала себе: Дэниел считает, что она выйдет замуж за Джека. То была одновременно и правда, и ложь, потому что теперь Эрика не могла вернуться на прежний путь. Но она продолжала играть роль неверной нареченной – ради Дэниела.

Все это заметно беспокоило Шона, и Эрика наконец уединилась с ним, решив успокоить его в последний раз.

– Если бы он любил меня, то постарался бы убедить расстаться с Джеком и не выходить за него замуж. А вы знаете, что он сделал вместо этого?

– Что?

– Он вынудил меня рассказать ему все о Джеке – до мельчайших романтических подробностей. Хотел удостовериться, как он утверждал, что я попаду в хорошие руки. И я рассказала все, без малейшего намека на то, что это может кончиться ничем. Теперь Дэниел может уплывать без оглядки. Ведь вы этого хотели, правда?

– Не имеет значения, чего хочу я. Важно лишь то, что необходимо Дэнни.

– Именно это я и имела в виду.

Шон в задумчивости пожевал губами.

– Он расспрашивал о Райерсоне?

– Я могла бы сказать, что на него мой рассказ произвел впечатление.

– Он ревновал?

– Нет. – Эрика покраснела и призналась: – Это меня даже немного задело. Но ведь мы оба понимаем, что у него есть причины желать, чтобы я любила Джека, поэтому я и стараюсь не принимать все это близко к сердцу.

– Вы любите Дэнни?

Эрика помолчала, потом взяла руку Шона в свою.

– Я скажу вам, но только при условии, что вы сохраните это в тайне. Боюсь, что да. Моя бабушка влюблялась пять раз, а Дэнни – моя первая любовь, так что в будущем у меня серьезные перспективы. – Она оставила легкомысленно-шутливый тон и убежденно добавила: – Он нуждается в море. И в свободе. Я признательна вам, Шон, за то, что вы мне это объяснили. Я и сама увидела доказательства тому во время этого плавания. И я слишком люблю его для того, чтобы пытаться оторвать от всего этого.

– Вы уверены, что он не любит вас?

– Абсолютно. – Эрика поспешила откашляться, обеспокоенная ноткой боли в собственном голосе. – Он увлечен мною, это так, но он меня не любит. Если бы любил, то ревновал бы к Джеку хоть немного. Вы так не считаете?

– Может, он и ревнует, только вам этого не показывает.

– Нет. Он смеялся и шутил, превращая все в игру. – Она снова откашлялась. – Однажды Дэниел сказал мне, что мое самое привлекательное свойство – нетребовательность. К этому, в конце концов, все и возвращается. Я взывала к нему, зная, что принадлежу Джеку, он воззвал ко мне, зная, что принадлежит морю. Вся эта великолепная любовная история с самого начала была обречена.

– И вы в состоянии уйти?

– Разве у меня есть выбор?

– Подойдите сюда. – Шон ласково и тепло обнял Эрику. – Мы приходим в Салем завтра утром. Дэнни сказал вам об этом?

– Я знала, что уже скоро, но… завтра? – Она вздохнула и высвободилась. – Мне пора укладывать вещи. – Эрика снова вздохнула. – Вы тут присмотрите за ним? Он такой беспечный…

– Сделаю все, что в моих силах.

– А Полли заметно изменилась к лучшему.

– Да, вы сделали из нее настоящую маленькую леди. Мы будем следить, чтобы она не забывала о хороших манерах.

– А близнецы и Абби? Вы передадите им, что я их полюбила? – Эрика быстро вытерла слезу со щеки. – Я обещала себе не плакать.

Шон снова обнял ее и похлопал по спине, утешая:

– Идите и поплачьте. От таких вещей сердце разрывается.

– У меня будет еще много времени для слез, когда я покину шхуну. А сейчас я вовсе не хочу, чтобы Дэниел Маккалем увидел меня заплаканной. – Она взглянула Шону в глаза. – Он будет помнить меня, Шон? Я ведь знаю, он встречает множество женщин…

– Он не забудет вас, – пообещал Шон голосом, прерывающимся от полноты чувств. – И вечно будет недоумевать, зачем отпустил вас. И я тоже стану мучиться, имел ли я право давать вам такой совет.

– Я сама должна была все предвидеть, так что не браните себя. Вы только заботьтесь о Маккалемах и о себе, мне тогда ни о чем не придется волноваться. – Она высвободилась из рук Шона и снова вытерла глаза. – Мне надо привести себя в порядок до того, как он меня увидит. Отвлеките его каким-нибудь делом, ладно? Я хочу выглядеть особенно красивой сегодня вечером – ведь это последний вечер, который мы проведем вместе.

Голос Эрики прервался, и она поспешила уйти, боясь, что снова кинется в объятия старшего помощника – на этот раз рыдая в голос.

«Это твоя последняя ночь с ним, и ты прекрасно знала, что она настанет, – твердила она себе. – Ты можешь рассчитывать лишь на то, что сделаешь ее незабываемой для капитана Дэниела Маккалема».

Помощник кока приготовил для нее ванну, и Эрика блаженствовала в горячей воде, заставляя себя думать лишь о предстоящем вечере. Потом она снова призвала на помощь юного слугу и попросила его нагреть щипцы для завивки, которыми не пользовалась с того самого дня, как покинула Бостон. Скоро волосы Эрики были подняты на макушку, перевязаны лентой и каскадами блестящих колец ниспадали на спину – точь-в-точь как когда-то у ее бабушки.

Бабушка как бы служила вдохновительницей сегодняшнего замысла внучки: надевая на палец кольцо с бриллиантом и сапфиром, Эрика напомнила себе, что, как утверждала и мать, бабушка была самой красивой и уверенной в себе женщиной из всех, кого ей доводилось знать. И особенно безмятежной и почти греховно удовлетворенной она чувствовала себя в последние годы жизни.

«Потому что в молодости у нее было много любовников, – с вызовом заявила себе Эрика. – Ты знаешь о пятерых, а их, разумеется, было гораздо больше. Она, безусловно, одобрила бы то, чем ты занималась здесь, на шхуне. Она-то понимала, что бывают чувства страстные, но далеко не вечные».

В последние несколько дней и ночей каюта капитана стала и каютой Эрики; готовясь к свиданию, она пользовалась преимуществом глядеться в большое зеркало, закрепленное на стене сбоку от двери. Надев белую шелковую рубашку и кружевную нижнюю юбку, Эрика хмурилась в нерешительности, не зная, какое платье выбрать, чтобы сразить любовника наповал. Дэниел уже видел весь ее гардероб, кроме того одеяния, в котором она сейчас стояла перед зеркалом, любуясь собой.

И когда дверь распахнулась, Эрика не поспешила накинуть что-либо на себя, а осталась стоять, гордая, полная надежд, ожидая непредсказуемой, как всегда, реакции Дэниела.

В его синих глазах вспыхнуло восхищение при виде ее обнаженных плеч и очаровательных кудрей. Наклонив голову набок, он спросил негромко и спокойно:

– Что за игра сегодня?

– Не понимаю?

– Принцесса? Королева? Герцогиня?

Эрика сделала скромный реверанс.

– Вы мне льстите, капитан. Боюсь, что я всего лишь простая крестьянская девушка из французской провинции.

– Вот как? Вы изображаете вашу матушку? Или бабушку?

– Разумеется, бабушку. Мама родилась в Париже, и в ней нет ни капельки простоты.

– Я хочу услышать рассказ о них обеих, – заявил Дэниел, подходя к Эрике и обнимая ее. Он поцеловал ее в губы раз и другой, а затем отнес к кровати и сел, держа Эрику на коленях. – Сначала о бабушке: ведь именно ее я должен благодарить за твои милые представления, не так ли?

– Она бы тебя обожала, – вздохнула Эрика, обвивая руками шею Дэниела. – Она поняла бы, какие чувства мы испытываем друг к другу, и одобрила бы нас.

– А что сказала бы твоя мать?

– Если бы я рассказала ей, она пришла бы в ужас. Но, в конечном счете, она же дочь моей бабушки и в глубине души поняла бы меня. Дело в том, что мама полюбила папу в таком юном возрасте, что даже не осознает, каким сложным может быть это чувство. Хотя мне думается, что теперь она это поняла, – лукаво добавила Эрика. – Подозреваю, что для поездки в Париж была особая причина. Во всяком случае, опыт бабушки был совершенно противоположным. Она влюблялась пять раз.

– Пять?

– Она пять раз выходила замуж, – покраснев, сообщила Эрика, – ну, я и полагаю, что она любила.

– Пять раз выходила замуж? – Дэниел изобразил невероятное изумление. – Что-то она не похожа на простую французскую крестьяночку, Эрика. – Он поиграл колечком ее волос и сказал: – Если она была хоть наполовину так красива, как ее внучка, я полагаю, мужчины приезжали очень издалека, чтобы удостоиться одного ее взгляда.

– Капитан Маккалем! – Эрика сделала строгое лицо. – Уж не пытаетесь ли вы соблазнить меня? Осторожнее, – продолжала она кокетливо, – не то я сама решу обзавестись пятью мужьями, и вы станете первым из них. Мы подождем, пока подрастут близнецы, а тогда поженимся и всю жизнь станем плавать по морям вместе.

– Я бы очень этого хотел, – внезапно охрипшим голосом произнес Дэниел и, приподняв Эрику, уложил ее на кровать. – Я мог бы показать вам поразительные места, мадемуазель, – склонившись над ней, мечтательно сказал он. – Там есть необыкновенные яства, и птицы, и звезды, и солнечные закаты, которых не увидишь, пока не доберешься до края земли. Со мной.

Эрика почувствовала, что предательские слезы вот-вот навернутся на глаза, и заставила себя улыбнуться, глядя в сияющие глаза капитана. Она высказала свое предложение не всерьез, а затевая новую игру, но Дэниел ответил так, что она поняла: ему не хочется расставаться – по крайней мере расставаться без надежды встретиться снова и любить друг друга.

– Если я собираюсь стать одним из твоих пяти мужей, значит, мне можно тебя поцеловать?

В ответ она запустила пальцы в густые взлохмаченные волосы Дэниела и притянула к себе его голову, страстно целуя в губы и по-прежнему стараясь утаить от него свои слезы. Она чувствовала, что сегодня он был нежнее и ласковее, чем раньше, – ведь нынешняя ночь была последней и он хотел сохранить ее в памяти навсегда.

Эрика же хотела большего, и когда Дэниел овладел ею, сердце у нее забилось гулко и часто не только от его возбуждающих движений, но и от слов, сказанных им словно бы в шутку. Значит, он хотел, чтобы она поплыла с ним на край земли. Он хотел стать ее мужем. Произносил он свои слова так, будто они лишь часть их романтической игры, но он говорил правду, быть может, сам того не сознавая. И вдруг Эрика поняла, как они должны поступить.

«Потому что так может быть! – твердила она себе как в тумане, отдаваясь его умелым ласкам. – Я могу плавать с ним и не стану его связывать. Я буду воодушевлять его, пробуждать в нем бесстрашие и отвагу, я завладею его сердцем. А он наполнит мою жизнь такими потрясающими событиями и приключениями, что я перестану понимать, как это другие женщины живут на земле и не сходят с ума от скуки».

– Дэниел! – повторяла она вслух снова и снова, пока не достигла пика наслаждения, пока не услышала, как он не проговорил, а простонал ее имя, а потом крепко сжал ее в объятиях и прошептал:

– Мне все больше нравится мысль стать одним из твоих пяти мужей.

– Мне тоже, – вздохнула она, благодарно прижимаясь к нему.

Не имеет значения, что для Дэниела это игра. Важно лишь то, что происходит между ними. И Эрика намеревалась победить.

На следующий день она не стала укладывать свои вещи, уверенная, что успеет съездить в Бостон, лично разорвать помолвку – Джек, безусловно, заслуживает такой малости! – и вернуться в Салем до того, как отплывет «Ночная звезда». Шону необходимо повидаться с Бетси, другим членам команды захочется хоть пару деньков поразвлечься, посидеть в многочисленных в этом портовом городе тавернах и пивных.

А потом она просто предъявит Маккалему ультиматум. Он хочет стать одним из ее пяти мужей? Отлично. Он может стать первым. Он хочет увезти ее на край земли, когда подрастут близнецы? Отлично. За исключением того, что она не собирается ждать так долго, и, стало быть, у него есть выбор: он может оставить детей в Салеме у Абби или взять их с собой.

Если Шон Линч посмеет бросить в ее сторону хоть один косой взгляд, она ему задаст такую трепку, что он не скоро это забудет! Эрика не Лили. Она вполне здоровая искательница приключений. И если Дэниелу нужно в женщинах разнообразие, она в состоянии изобразить любую, какая ему нравится. Она уже доказала, на что способна, и ему это пришлось по вкусу.

В последние часы их плавания Эрике порой казалось, что Дэниел пришел к тому же решению, что и она. Он держался весело и сердечно. Ей это казалось добрым знаком – ведь если бы он считал, что они прощаются навсегда, это хоть как-то сказалось бы на его настроении. И он, наверное, попытался бы улучить несколько минут для последнего свидания у него в каюте. А он – и это просто великолепный знак! – как ни в чем не бывало занимался своим делом, поглядывал на снасти, подбадривал менее опытных молодых членов команды, предлагая им повыше забираться на мачту, пока погода ясная.

Солнце, которое так долго не могло пробиться сквозь толщу туч, сегодня наконец-то добилось в этом успеха и заливало шхуну и ее благодарных обитателей золотым теплом. Эрика и Полли устроились играть в карты на палубе под солнышком, а матросы суетились вокруг них, бегали весело и бодро, предвкушая горячую еду и мягкие постели в самом ближайшем будущем – всего через несколько часов.

И тут О'Рурк выкрикнул со своего наблюдательного поста высоко над палубой:

– Салем!

Суета на палубе в ту же секунду превратилась в нечто подобное всеобщему буйному помешательству.

– Скорее, Полли! – выкрикнула Эрика, быстро собирая игральные карты и запихивая их в жестяную коробку, в которой они хранились. – Мы выходим из подчинения. Я хочу посмотреть, как мы пришвартуемся.

Улыбка девчушки была немного покровительственной.

– Пройдет еще довольно много времени, пока это случится. А если папа позволит вести шхуну дяде Шону, то времени пройдет гораздо больше, потому что он очень осторожный.

– Ты у нас настоящий знаток морского дела, – улыбнулась Эрика. – Я тоже намерена научиться этому, и как можно скорее. – Она взяла девочку за руку. – Расскажи пока мне о доме твоей бабушки в Салеме. Ты часто там бываешь?

Полли кивнула и сказала:

– Там сейчас живут бабушка и дедушка Майкла О'Рурка. Они присматривают за домом, пока наша бабушка остается с нами.

– Как это славно!

– Они такие веселые, – согласилась Полли, – хотя и старые. Иногда к ним в гости приезжают дети, и это совсем здорово.

– Понятно.

Эрика подумала о своем плане познакомить Полли с маленькими сестричками Джека и встрепенулась от радости. Да, это прекрасно. Словно бы все происшедшее предвещало, что они с Дэниелом соединятся навсегда.

Бросив взгляд в сторону юта, она увидела, что Дэниел смотрит на нее с задумчивой улыбкой, и помахала ему. Еще одно доброе предзнаменование. Он размышляет о женитьбе и, как любой нормальный мужчина, немного растерян. Но он не выглядит опечаленным, как было бы перед разлукой навсегда; в то же время он и не слишком весел – веселость означала бы, что он радуется избавлению от сложностей, привнесенных Эрикой в его жизнь.

«Потому что ему приятны эти осложнения, и он любит тебя», – заверила она себя.

Там, на юте, Дэниел бросил последний восхищенный взгляд на свою красивую пассажирку и отошел к штурвалу, тотчас обнаружив, что его старший помощник взирает на своего капитана с явным неодобрением в зеленых глазах.

– Проблемы?

Шон покачал головой.

– Не со шхуной по крайней мере. Я просто думаю, понимаешь ли ты, что творишь.

– В каком смысле?

– В смысле Эрики. В состоянии ли ты расстаться с ней, когда настанет час?

– Может, это и не понадобится, – передернув плечами, ответил Дэниел.

– Что это значит?

– Это значит, что я решил удержать ее. – Дэниел виновато улыбнулся. – Я знаю, что мы заключили пакт, Шон, но я его нарушу. Похоже, я более склонен к браку, чем считал.

– Дэнни… – Шон задумчиво помолчал. – А как же Райерсон?

– На этот счет не стоит беспокоиться. Эрика рассказала мне все о нем. Хотел бы я, чтобы ты это слышал. Ее отец выбрал для дочери Райерсона в качестве средства удерживать ее от сумасбродства. Как она сама выразилась, «от глупых выходок».

– Не слишком легкая работенка, – заметил Шон.

– Просто непосильная, – весело согласился Дэниел. – Я, например, решил даже и не пытаться. Тем более что ее выходки мне по вкусу, так что остается только смотреть на них и радоваться.

– На Ла-Кресенте?

– Ей там нравится.

– И у вас с ней будут дети?

– Я думаю, она будет на этом настаивать, – пожимая плечами, произнес Дэниел. – По причинам, о которых я как джентльмен вынужден пока умолчать.

– Ты сказал ей о своих чувствах?

– Пока нет, но скажу, как только она порвет со своим Райерсоном. В глубине души она уже с ним покончила. Ей осталось лишь признаться в этом себе и сообщить о своем решении Райерсону. – Он заговорил более серьезным тоном. – Она не любит его, Шон. Это легко понять по тому, как она говорит о нем. Девушка жаждала любви – ты ведь понимаешь, что она для этого создана, – и ее отец выбрал для нее этого парня, а Эрика попыталась полюбить его. На мое счастье, попытка оказалась неудачной.

Шон улыбнулся – несколько натянуто.

– Вот почему ты не ревновал ее к Джеку.

– Ревновать к нему? К математику, который торчит у себя в кабинете, уткнувшись в книги, в то время как его красавица невеста удирает на острова? Я признателен ему до глубины души за то, что он удерживал ее возле себя два года, чтобы я познакомился с ней и женился.

– А если она не захочет выходить за тебя?

– С чего бы это? – начал Дэниел и вдруг усмехнулся как-то невесело. – Прошлой ночью она позволила мне стать одним из ее пяти мужей. Я решил стать первым. Если повезет, ей, может, и не понадобятся другие.

– Пяти мужей?

– Ну да, так что у тебя тоже есть шанс, если ты в этом заинтересован.

Первый помощник поморщился.

– Никогда не видел тебя в таком прекрасном настроении. Принимаю это как некое доказательство. В конце концов, Эрика та, кто тебе нужен. Даже если… – Он помолчал и спросил: – Так ты расстался с мыслью о покупке клипера?

– Что?

– Ты же говорил, что продашь «Ночную звезду» и купишь клипер. Лет через десять, когда близнецы достаточно подрастут, чтобы или плавать вместе с тобой, или учиться торговому делу в Салеме. Если у тебя с Эрикой будет новая семья…

– При Эрике и «Ночной звезде» у меня будет столько приключений, что хватит до конца дней. – Дэниел с воодушевлением похлопал своего помощника по спине. – Порадуйся за меня, Шон. В ней есть все, чего может пожелать мужчина, и она моя.

Шон испытующе посмотрел на него.

– Ты должен поговорить с ней. И никаких игр. Иначе все может плохо кончиться, когда она увидится с Райерсоном.

– Я же сказал тебе, что он не помеха. – Дэниел покачал головой, удивляясь, как это Шон не замечает очевидного. – Эрика сделает все, что должна сделать, и вернется еще до конца недели. Она даже не стала упаковывать свои вещи. Одна из ее маленьких причуд. И оставь, пожалуйста, свои сомнения. Я смотрю вперед лет на пятьдесят или даже больше. И Эрика тоже. Могу дать тебе гарантию.

Дэниел заранее послал извещение в Бостон, и Эрика была уверена, что Джек пришлет за ней экипаж. Хорошо бы Сара выкроила время и приехала, это дало бы замечательную возможность поделиться с ней восхитительными подробностями любовной истории, не опасаясь, что Джек подслушает и обидится. Надеясь еще издали увидеть гувернантку, Эрика обосновалась у самых поручней шхуны, которую Шон мастерски вел к пристани на глазах у радостной толпы моряков, детей и гуляющих горожан.

Она не особенно готовилась к разговору с Джеком, в глубине души полагая, что он отнесется ко всему услышанному спокойно. Ведь это прежде всего его проблема. А он вообще ко всему относится слишком спокойно. Именно это часто задевало Эрику.

«Наверное, ты должна рассказать ему обо всем, – говорила она себе, высматривая в толпе Сару или хотя бы кучера Джека. – Не скрывай от него подробностей твоего увлечения Дэниелом. Бомбардируй его этими подробностями, чтобы он понял, как следует относиться к своей истинной любви. Расскажи ему о поцелуях. О лунном свете. О пирате и принцессе… ну нет, об этом, пожалуй, не надо. Пусть он все прочувствует, попробует на вкус и сделает необходимые выводы».

Тут она увидела знакомое лицо, но отнюдь не лицо Сары или кучера. То был сам Джек! Искренне удивленная и тронутая, Эрика упрекнула себя за то, что сомневалась в его появлении на пристани. С точки зрения Джека они были все еще помолвлены, и если ее записка об отъезде на Багамы поразила его, а сам отъезд показался чистой глупостью, то, как и подобает джентльмену, он, разумеется, должен был встретить возлюбленную на пристани.

Эрика принялась было махать своему красивому нареченному, но внезапно ее осенила мысль, по ее мнению, совершенно блестящая. Она развернулась на сто восемьдесят градусов и помчалась на ют, где едва не столкнулась с Дэниелом.

– В чем дело? – спросил он. – Ты увидела привидение?

– Идем скорее! – потребовала Эрика, хватая его за рукав и увлекая к поручням на обозрение всем собравшимся на пристани. – Джек вон там, в толпе. Он приехал сам!

– А ты чего ожидала? – усмехнулся Дэниел. – Ведь мы послали извещение. Однако меня не занимают ни долговязые личности, ни юношеское обаяние, так что уволь…

– Дэниел! Послушай меня, – умоляла Эрика, обвивая руками его шею. – Ты должен поцеловать меня так, как не целовал еще ни разу. Это мой шанс показать Джеку то, о чем я просила его долгие месяцы. Так что, пожалуйста, сделай это!

Держа Эрику за плечи, он в изумлении смотрел на нее сверху вниз, обескуражено пытаясь сообразить, чья же она женщина. Впервые за прошедшую в плавании неделю Дэниел не был уверен, что понимает это.

Эрика хочет показать Райерсону, каких поцелуев она жаждет? Зачем она хлопочет об этом теперь? Щеки у нее горят, золотистые глаза сияют – ради Райерсона? Потому что он соизволил явиться «лично» в Салем? И теперь получил возможность вернуть ее? Или он ее и не терял?

– Не упрямься, Дэниел! Покажи ему, каким великолепным это может быть, если он…

– С радостью. – В бурном приступе гнева, смешанного с уязвленной гордостью, он притянул Эрику к себе и поцеловал грубо, без малейшей нежности, а потом оттолкнул от себя осторожным, но лишенным всякого почтения жестом.

– Уходи. Беги к нему, а мне надо заняться грузом.

– Дэниел…

– Иди! Парень ждал достаточно долго! И теперь, когда он понял, чего ты от него хочешь, соверши романтическое воссоединение, о котором ты так мечтала.

Широко раскрытые глаза Эрики были полны тревоги, и это еще больше разъярило Дэниела. Неужели она ожидала, что он ласково попрощается с ней, отправляя в постель к другому мужчине? В постель первого мужа, ни много ни мало!

– Передай ему мои наилучшие пожелания. – Он разразился жестким смехом. – И поблагодари за то, что я могу передать ему тебя с рук на руки. Иначе я просто не знал бы, как от тебя отделаться.

– Дэниел Маккалем!

– Я отправлю твои вещи в Бостон. Убирайся, не то Райерсон разгневается.

– Дэниел! – Эрика явно боролась со слезами. – Я не попрощалась с Полли и Шоном… и…

– Они знали, что ты уедешь. Мы все это знали, так что отправляйся и дай нам возможность заняться делами.

Кажется, она собиралась протестовать, но вместо этого вдруг гордо выпрямилась.

– Я никогда не прощу тебе этого, Дэниел Маккалем. После всего, что у нас было, что мы делали и говорили… Отсылать меня прочь со словами, такими грубыми, что они звенят у меня в ушах…

Голос Эрики прервался, она повернулась и побежала к трапу, который матросы уже успели установить.

– Капитан? – Это Шон подошел к Дэниелу, хмурый, с наморщенным лбом. – Что случилось?

Стараясь ничем не выдать охватившее его горькое унижение, Дэниел ответил спокойно:

– Выходит, я ошибался. Выходит, она любит только Райерсона.

– Нет, Дэнни. Я точно знаю…

– Ты что, ослеп, парень? Погляди!

Дэниел оскалился, указывая на пристань как раз в ту минуту, когда Эрика, то и дело натыкаясь на кого-нибудь из зевак, подбежала наконец к высокому, хорошо одетому джентльмену и бросилась ему в объятия, а тот подхватил ее, отнес к ожидавшему неподалеку экипажу и усадил.

– Она наконец получила то, чего добивалась. Быть унесенной – Райерсоном!

– Я просто глазам своим не верю, – пробормотал Шон. – Вы поссорились?

– Эрика никогда не ссорится.

– Ты явно сказал ей что-то не то.

– Прекрати, Шон.

– Нет! – Первый помощник побледнел от волнения, не зная, в состоянии ли он чем-нибудь помочь в этом вопиющем случае, однако упрямо продолжал: – Эрика сама сказала мне, что любит тебя, капитан. Даю слово.

– Какая честь! – вскипел Дэниел. – Стать одним из пяти или еще скольких-то там мужчин, которых она собирается любить в своей жизни. Я бы, может, проглотил и это оскорбление, если бы Райерсон не был в числе избранных. – Он заставил себя сделать глубокий вдох и заговорил уже более сдержанно: – Ты хороший друг, Шон. И ты был прав. Есть только одна особа женского пола, на которую я могу полагаться.

Заметив, что на лице Шона по-прежнему написано сомнение, Дэниел предостерег друга:

– Говорю тебе, оставь это, Шон. Эрика красива, но слишком много от нее беспокойства. Это разумно, что я от нее избавился. Пускай Райерсон удовлетворит ее, если сможет. – Он поморщился и добавил, обращаясь скорее к самому себе, чем к другу: – Уверен, что этот ублюдок имеет ее прямо сейчас. Это в ее духе – прямо в экипаже…

– Дэнни…

– Разве я не приказал тебе бросить это дело?

– Есть, капитан.

– Тогда за работу. И еще одно, Шон.

– Да, капитан?

– Пойди и перекинься парой слов с Полли. Сам найди, что сказать и как. У бедной малышки сердечко разбито. – Дэниел сжал и разжал кулак. – Надо было позволить им попрощаться.

– Ты сделал все правильно, – успокоил его Шон. – Тебе в твоей жизни не нужны такие печали, капитан. Ты сам не раз говорил об этом. Может, оно и к лучшему, что она уехала, и уехала быстро.

Дэниел кивнул, в глубине души понимая, что Шон прав. По неизвестной причине судьба уже предпочла наказать его более чем достаточной потерей. К чему искать себе на голову новые боли и беды? После смерти Лили Дэниел настроил себя на боли только телесные, причиняемые повседневной тяжелой работой. Следует заново открыть для себя этот простой принцип и выбросить Эрику Лейн из своих мыслей и снов навсегда.

Глава 10

– Я ненавижу вас обоих! Ненавижу! Почему ты не приехал за мной, Джек Райерсон?

– Если ты присядешь хоть на пять минут, мы обсудим это.

– Обсудим?

Эрика схватила с дивана подушку и швырнула ее в грудь своего злосчастного нареченного.

– Ты самый скверный жених во всем мире!

– Но и ты далеко не идеальная невеста, – парировал Джек. – Не вдаваясь в подробности, я вправе прийти к заключению, что эскапада, которая состоялась у тебя с суженым Сары, менее чем приемлема.

– Но тебя это даже не трогает! – сквозь слезы полыхнула на него взглядом Эрика. – Дэниел не ревновал меня к тебе, а теперь ты не ревнуешь меня из-за того, что я влюбилась в него! Я ненавижу вас обоих!

– Ты все объяснила очень ясно, Эрика. Должен ли я приказать моему кучеру отвезти тебя домой?

– Домой? – Эрика вытерла глаза и трагически всхлипнула. – Там нет ни души, Джек. А мне нужно плечо, на котором я могла бы выплакаться.

– Я скорее мишень, нежели плечо.

– Мне так тяжело. – Эрика упала ничком на диван и зарылась лицом в ладони. – Сердце мое разбито. Ты даже представить не можешь, как это ужасно.

– Не могу? До тебя не доходит, что и мое сердце разбито? Я только что узнал, что любимая мною женщина вступила в любовную связь с каким-то моряком…

– Мы не вступили в любовную связь! Мы просто влюбились друг в друга. То есть я считала, что это так.

– От этого мне намного легче. – Джек с кривой усмешкой покачал головой и уселся за свой письменный стол. – Ты хотя бы прислушиваешься к тому, что говоришь, дорогая? Ты знаешь этого человека меньше двух недель, но вообразила, что это и есть величайшая любовь твоей жизни. И ты ожидаешь, что я стану выслушивать подробности? Я, человек, любивший тебя преданно и верно в течение двух лет, не позволивший себе даже голову повернуть в сторону другой женщины!

Пристыженная, Эрика встала, подошла к нему и обняла за шею.

– Очень мило и трогательно сказано. Но, дорогой Джек, ты и понятия не имеешь, что значит влюбиться по-настоящему. Я и сама не знала, пока не встретила Дэниела. Я только надеюсь, что у тебя это пройдет более гладко, чем у меня.

– Наверное, я не могу любить тебя так, как ты того желаешь, но тем не менее это любовь. Иначе зачем бы я стремился к браку вопреки тому, что узнал от тебя?

– Ты все еще хочешь на мне жениться?

– Боюсь, что так.

Эрика взглянула на него со строгим осуждением.

– Выходит, ты просто не слышал ни одного моего слова! Любовь – это нечто огромное и разрушительное. Она изменяет все – твои надежды, твои мечты, твои чувства. Это не просто соглашение, заключенное между двумя привлекательными друг для друга людьми. – Эрика погладила Джека по щеке и вздохнула. – Однажды ты это поймешь. И сказать по правде, тебя это потрясет больше, чем меня, потому что перевернет твой маленький упорядоченный мирок вверх тормашками. Ты не сможешь рассуждать здраво, а тем более читать свои гроссбухи. – При одной мысли об этом Эрика улыбнулась – впервые с тех пор, как покинула шхуну. Потом она вспомнила, какую боль может причинить любовь, и обняла Джека, как бы защищая его. – Бедный Джек. Надеюсь, любовь не разобьет тебе сердце.

– Рискуя повториться, скажу, что мое сердце уже разбито.

Эрика уселась к нему на колени.

– Я понимаю, – заговорила она, – ты считаешь, что так оно и есть, но настанет день, когда ты полюбишь по-настоящему и тогда скажешь себе: «Эрика была права. Это огромное, невероятное чудо и огромное страдание». – Она снова погладила его по щеке и ласково добавила: – Желаю тебе этого от всей души.

– Страдания?

Эрика рассмеялась – то ли грустно, то ли сочувственно.

– Ты видел, как капитан поцеловал меня, когда ты ждал на причале?

– К счастью, не заметил.

– О, Джек! – Эрика покачала головой, сильно огорченная. – Как же ты мог не заметить? Мы это проделали специально для тебя, чтобы ты знал, как нужно целовать свою нареченную.

– Вот как? – Джек посмотрел на нее с надеждой. – Так ты все-таки хочешь, чтобы я целовал тебя? Это в известной мере вдохновляет.

– Нет, глупый. Я хочу, чтобы ты так целовал свою будущую невесту. Ну, почти так. Это было не самое высшее достижение капитана Маккалема, – заметила она задумчиво.

– Он ублюдок.

– Да, – согласилась она. – Очень верное определение для него. Я почему-то не понимала этого. Просто удивительно почему.

– Потому что ты злилась на меня за то, что я за тобой не приехал, и хотела дать мне урок. Потому и позволила ему увлечь тебя. Это нетрудно понять, дорогая. И ясно, что то была моя вина, во всяком случае, отчасти. Я прошу у тебя прощения. – Джек прижался носом к шее Эрики. – Может, поцелуемся и помиримся?

Эрика вздохнула и встала с его колен. Вдобавок ко всем тяжелым переживаниям сегодняшнего дня еще и это немыслимое предложение. Раньше, когда Джек вот так прижимался носом к ее шее, у Эрики дрожь пробегала по спине. А сейчас ничего подобного. Разве недостаточно, что Дэниел разбил ее сердце?

– Не стоит, Джек. Думаю, мне надо поскорее лечь в постель.

– Здесь?

Она взглянула на него с обидой.

– Ведь ты только что признался, что это твоя вина. И хотя это не вполне верно, мне вовсе не хочется быть одной в нашем ужасном, огромном доме. Отец умер, мама в Париже, и в доме так пусто. Могу я остаться здесь?

– Конечно. Оставайся сколько захочешь. – Он помолчал и спросил негромко: – Как ты сама считаешь, это надолго?

– Джек!

– Прекрасно! Дни я буду проводить у себя в офисе, а по ночам слушать, как ты рыдаешь. Чувствуй себя как дома.

– Доброй ночи, милый Джек! – Эрика чмокнула его в щеку. – Я так рада, что ты встретил меня и выручил, когда капитан Маккалем от меня отвернулся. Если бы ты только приехал за мной пораньше… – Она осеклась, заметив, каким обиженным стало выражение лица у Джека, и поспешила добавить: – Я только загляну еще разок к Сape – ненадолго. Я провела с ней не больше пяти минут, она была так занята с девочками, но сейчас они, конечно, уже спят.

Джек кивнул с явным облегчением, и Эрика благодарно улыбнулась ему. Он был таким милым в экипаже, хотя она сразу дала ему понять, что любовные авансы ни к чему. И целых десять часов после этого он слушал ее рыдания, жалобы и сетования. Одного этого было достаточно, чтобы она пожалела о том, что уехала на Карибское море. Возможно, если бы она не сделала этого, они с Джеком были бы счастливы друг с другом, как и предполагалось.

Но она уехала, и со многих точек зрения это было к лучшему. Впрочем, нет смысла требовать, чтобы Джек это понимал.

Эрика быстро взбежала по лестнице и постучалась к Саре, открыв дверь только после того, как та отозвалась и пригласила ее войти.

– Сара? Можно к тебе?

– О, Эрика! – Сара тотчас встала из-за своего письменного стола и подошла к ней. – Бедная моя подружка! У нас с тобой не было возможности поговорить толком, но Мэри и Джейн просто засыпали меня вопросами о тебе и о твоем мрачном настроении.

– Не могу представить, что ты им сказала, но все равно спасибо. Я просто не могла притворяться веселой.

– Им ужасно тебя не хватало, и мне тоже. А мистер Райерсон был невероятно брюзглив, что ему вообще-то совершенно несвойственно. Тебе это должно польстить, – добавила Сара не без лукавства. – Я считаю, что это была та самая ревность, вызвать которую ты так в нем хотела.

– Сомневаюсь, – вздохнула Эрика. – Но если кто и изменился, так это ты. Никогда не видела тебя такой просветленной. Что-нибудь произошло?

Сара помедлила с ответом, потом призналась:

– Да, произошло нечто чудесное. Но я не хочу говорить об этом. По крайней мере пока. Мне хочется утешить тебя, бедняжечка. Насколько я могу судить по твоим письмам, все это было для тебя очень нелегко. Но вместе с тем и прекрасно.

– Письмам?

Эрика поморщилась. Она отдала Саре письма, написанные на «Бесстрашном» и на острове, но оставила у себя те, которые написала в последние дни на «Ночной звезде», потому что они могли открыть слишком многое. Только теперь она сообразила, что и первые письма содержали нескромные подробности ее отношений с Маккалемом.

– Я была польщена твоим доверием и благодарна тебе за то, что ты посвятила меня в свое приключение, – продолжала Сара. – Садись на кровать и расскажи мне все. Я хочу это услышать.

– Я в течение нескольких часов изливалась Джеку, – сказала Эрика с жалобной улыбкой. – Если в твоей жизни что-то произошло…

– Если в моей жизни что и произошло, то лишь благодаря тебе, – пылко проговорила Сара. – Если бы ты не убедила меня написать мистеру Брэддоку, я так и шла бы по жизни, думая, что каждый мой день похож на все остальные. Но ты вселила в меня надежду. Если я и выгляжу, как ты утверждаешь, «просветленной», то причиной тому твой подарок. Ты можешь представить, насколько я тебе благодарна?

– Сара… – Эрика с трудом изобразила на лице улыбку, лихорадочно соображая, не забыла ли она изъять из переданных Саре писем те, в которых ее отношения с Дэниелом изображены во всех деталях. – Если ты полагаешь, что капитан Маккалем может стать хорошим мужем для тебя…

Взрыв смеха прервал ее исповедь.

– Да ну же, Эрика, я вовсе не так романтична. Это я предоставляю тебе. Я говорю о надежде, а не о любовной истории.

– О надежде?

– Да. – Голос гувернантки понизился до взволнованного шепота. – Я почти утратила ее. Сказать по правде, я не раз думала покончить с собой…

– Сара!

– Не волнуйся, милая Эрика. Благодаря тебе у меня больше нет подобных мыслей. Теперь я понимаю, что не должна прибегать к таким, ну, к таким радикальным мерам, чтобы обрести покой. И все потому, что ты со свойственной тебе проницательностью угадала гений мистера Брэддока.

Эрика снова поморщилась, припомнив слова Джека о том, что попытки устроить личную жизнь Сары безнадежны, так как она «тронутая». Неужели это правда? Говорит какую-то чепуху, признается, что думала о самоубийстве…

– Ты меня пугаешь, Сара! – выпалила она. – Какое отношение имеет Рассел Брэддок к обретению покоя?

Карие глаза Сары широко раскрылись от волнения.

– Я считала, что ты поймешь это как никто другой. Кроме мистера Брэддока, ты единственный человек, истинно верующий в чудеса.

Эрика подошла к подруге и ласково обняла ее.

– Я все еще верую в чудеса. И в надежду тоже. Особенно для таких удивительных людей, как ты. Но объясни мне, на что ты надеешься, Сара? Я чем-нибудь могу тебе помочь?

– Ты уже помогла. Мне очень дороги твои письма, Эрика. Можно мне оставить их у себя? Они будут моим истинным и самым большим сокровищем.

– Разумеется. – Эрика ощутила некоторую неловкость оттого, что ее легкомысленные откровения так много значат для Сары. Но в то же время почему бы и нет? Гувернантка никогда нигде не бывала. Она измучена своей трагедией, обречена на подчиненную роль в жизни. А благодаря этим письмам она заглянула в мир Эрики, полный фантазий, широких возможностей и уверенности в себе. Даже это глупое письмо о волосах у Дэниела на груди… У Эрики оно могло бы сейчас вызвать слезы на глазах, но для Сары оно, вероятно, имеет дерзкий и возбуждающий смысл. – Я настаиваю, чтобы ты оставила их у себя. Ведь я писала тебе, верно?

– Я этого никогда не забуду, – со вздохом произнесла Сара. – А те, которые предназначались твоей матери и мистеру Брэддоку, я отправила почтой.

– Что-что?

– Я их не читала, – поспешила заверить Эрику гувернантка, – но могу представить, о чем в них идет речь.

– Можешь?

– Ты хотела бы посоветоваться, что тебе делать теперь, когда вы с капитаном поссорились. Но ты не нуждаешься ни в чем, кроме советов собственного сердца, Эрика. Все ответы ты найдешь в нем, если пожелаешь к нему прислушаться.

Эрика с внутренним содроганием подумала о том, что Сара сейчас начнет безудержно восхвалять достоинства Джека. Гувернантка всегда верила в их брак и, увидев сегодня днем Эрику в слезах, разумеется, тут же невзлюбила капитана Дэниела Маккалема.

– Ты считаешь, что я должна дать Джеку еще один шанс?

– Мистеру Райерсону? – Сара побледнела. – Я говорила о твоем морском капитане. Я надеялась… О, все это так сложно, не правда ли?

Эрика наклонила голову. Ее по-прежнему тревожила странная, даже болезненная исповедь Сары. Пожалуй, ее собственные заботы стоит отложить на дальнейшее.

– Знаешь, что я думаю, Сара? Нам с тобой надо проводить побольше времени вместе и поговорить о тебе – для разнообразия. Мои проблемы себя более чем исчерпали, ты согласна?

– Ты и так уже сделала для меня невероятно много, – со вздохом возразила Сара. – Мне больно видеть тебя с красными от слез, опухшими глазами. А сейчас тебе необходимо выспаться. Уверяю тебя, завтра ты на все посмотришь иначе.

Эрика кивнула и, крепко обняв Сару, тотчас отпустила.

– Завтра мы поговорим о твоем будущем. У меня прямо-таки десяток идей на этот счет.

– Чудесно сказано. Доброй ночи, Эрика.

Уже от двери Эрика обернулась, намереваясь сказать подруге еще несколько утешительных слов, но та уже сидела за своим письменным столом, погруженная в письма Эрики, словно бы заворожившие ее.

Интересно, чем? Быть может, тем, что какой-то незнакомый Саре человек по-настоящему полюбил Эрику, и теперь надежда Сары на чудеса укрепилась? О, если бы это было правдой! Эрика со вздохом затворила за собой дверь и направилась в комнату для гостей лелеять свое разбитое сердце.

Дэниел начинал презирать пивную «Черная башня» скорее всего потому, что это заведение находилось в Салеме, всего в одном дне пути от того места, где обитал Райерсон, Однако по причинам, непостижимым для обозленного капитана, Шон Линч нарадоваться не мог на это заведение, а если говорить точнее, на краснощекую официантку Бетси.

Это казалось особенно неуместным в свете недавнего отказа Дэниела от матримониальных намерений. Разумеется, все происшедшее между ним и Эрикой, чем бы оно ни кончилось, могло подогревать Шона, ибо сама атмосфера на «Ночной звезде» все еще сохраняла отсветы их пламенной страсти.

– Капитан Маккалем?

Дэниел поднял взгляд и тотчас сдвинул брови, узнав своего соперника.

– Я Джек Райерсон, – представился вновь прибывший. – Из Бостона. Вы Маккалем?

Дэниел хотел было отмахнуться от этой чумы, но, вспомнив обидное замечание Эрики насчет того, что Джек ростом выше его, встал и выпрямился. Про себя он даже порадовался. Есть некоторая надежда, что Райерсон узнал о его успешном посягательстве на девственность Эрики и явился сюда, чтобы отомстить. Ничто не принесло бы Маккалему большего удовлетворения, чем возможность намять бока «долговязому».

– Вы чего-то хотите от меня, Райерсон? – мрачно спросил он.

– Отчаянно, – признался Райерсон. – Могу я присоединиться к вам?

Едва этот раздражающе-приятный джентльмен уселся напротив него, Дэниел нетерпеливо спросил:

– Вы пришли сюда выпить?

– Я закажу то же, что и вы.

– Подходяще, – буркнул Дэниел, но тут же выругал себя. Эрика заслуживала большего. – Чем могу быть полезен?

– Я хотел бы поблагодарить вас. За то, что вы так бережно доставили Эрику домой.

– Мне для этого даже не пришлось отклоняться от моего маршрута, – пожал плечами Дэниел, пристально вглядываясь в собеседника и пытаясь уловить, догадывается ли тот об интимных отношениях между ним и Эрикой.

– Хорошо, – улыбнулся Джек. – Но я хотел бы зафрахтовать вашу шхуну для другого, более длительного путешествия.

– Позвольте мне высказать предположение, – проговорил Дэниел. – Вы хотите провести таким образом медовый месяц? Полагаю, мисс Лейн еще не знает о таком романтическом сюрпризе? Послушайте меня, Райерсон. Она не будет чувствовать себя уютно на «Ночной звезде». Я могу вам порекомендовать…

– Подождите! – прервал его Джек, выкладывая на стол увесистую пачку банкнот. – Отвезите ее в Париж. Бывает время, когда девушке необходимо поговорить со своей матерью, и именно сейчас оно настало.

Дэниел, безмолвный и обозленный, уставился на приличное обеспечение. Он не хотел денег Райерсона, он хотел его женщину. Другое дело, что он не принял бы ее при сложившихся обстоятельствах, но, тем не менее, денег от этого человека он брать не хотел.

– Я не осуждаю вас, Маккалем, – продолжал Джек доверительно и серьезно. – Судя по тому, как Эрика говорит об этом, она сама проявила инициативу. Но вам следовало хотя бы из простой вежливости закончить это красиво. Не умерли бы вы, если бы поцеловали ее на прощание, сказав, что никогда ее не забудете или еще какую-нибудь чепуху вроде того. Это упростило бы мою жизнь, заверяю вас. Вместо этого я существую в полном слез и рыданий аду, сотворенном вами за какие-то пять дней.

– А вам бы следовало быть более наблюдательным, когда вы встречали нас в порту.

– Ах да, постыдный поцелуй, – протянул Джек. – Тот самый, который научил бы меня, как надо целовать мою следующую нареченную. Рад сообщить, что я его не видел, однако спасибо за старание. Во всяком случае, то не был прощальный поцелуй, то был задуманный Эрикой подарок мне. – Джек потер глаза и вздохнул. – Она просто сумасшедшая, согласны?

– Простите, что вы сказали? – встрепенулся Дэниел. – Что мы учили вас, как целовать вашу следующую нареченную?

– Эрика все это придумала, Маккалем. Даже после фиаско, которое она потерпела с вами, она по-прежнему считает, что весь мир должен вертеться вокруг романтики, и ничего более. – Понизив голос, Джек добавил: – Сказать по правде, при всей ее красоте и при том, сколько времени я отдал ей, меня всегда немного пугало это ее свойство, а сейчас она просто неудержима. Может, какой-нибудь мужчина в Париже и решится принять вызов, но я намерен уклониться, пока еще нахожусь в здравом уме. Я практически не знаю вас, но все же советую вам поступить точно так же. Некоторые женщины просто невыносимы со дня своего рождения. Полагаю, наша очаровательная Эрика одна из них.

– Думаю, вы правы, – негромко признал Дэниел. – Девушка не в своем уме. И невыносима.

Джек Райерсон явно испытал облегчение от этих слов Дэниела.

– Значит, мы поняли друг друга? – спросил он с осторожностью.

– Безусловно, – последовал ответ Дэниела.

Эрика хотела только одного: погрузиться в горестные переживания по поводу своей несчастной любви, однако совесть не позволяла ей этого. Стоило ей подумать о Саре, о жестоких испытаниях, выпавших на долю этой женщины с нежным сердцем, и Эрика призывала себя к терпению. В настроении Сары в эти дни ей чудилось нечто странное, почти зловещее. У нее то и дело наступали периоды меланхолии, во время которых она отказывалась разговаривать с Эрикой и которые прерывались внезапными вспышками восторженного состояния. Тогда она принималась высказывать загадочные замечания о «вторых шансах», «гении» Рассела Брэддока и о чудесах. У Эрики создавалось впечатление, что разум несчастной женщины распадается у нее на глазах. Мало того что глупые письма Эрики Сара называла «самыми большими сокровищами», она еще, оказывается, обдумывала планы самоубийства!

«Ты считаешь, что твое сердце разбито, Эрика Лейн, а представь себе, что вся твоя семья погибла, когда тебе еще не исполнилось пятнадцати лет! Джек был совершенно прав. Разум бедной женщины пострадал так же, как и ее сердце».

Она жалела и Дэниела, вспоминая рассказ Шона о том, какие страдания его другу пришлось перенести в детстве и юности. Эрика в семнадцать лет тяжело переживала утрату отца и хорошо понимала, каково было Саре и Дэниелу перенести в раннем возрасте потерю всех своих близких.

«Шон был прав, – твердила она себе, – Дэниелу Маккалему не нужно любить кого-то еще. Он может любить море – оно всегда рядом, неукротимое и вечное. Он не в состоянии полюбить еще одну женщину и новых детей. И он не может любить тебя! Эгоистично с твоей стороны желать иного, и вполне разумно с его стороны, как человека холодного сердцем и практичного, положить конец вашим отношениям именно таким образом».

Если бы только он не повел себя так жестоко! Даже понимая, что он защищал себя от эмоций, которые могли бы терзать его, невозможно принять тон, каким он разговаривал с ней на палубе в то последнее утро. Приказал убираться со шхуны, назвал ее настоящим бедствием и не позволил ей попрощаться с Полли – эти поступки нельзя ни извинить, ни оправдать.

Вот почему, когда дворецкий Джека доложил, что капитан и Полли Маккалем приехали повидаться с мисс Эрикой, она ужасно разозлилась. Он защищал свое сердце от нее – почему бы ей не поступить точно так же и не попросить Джека выпроводить его? Но она должна повидать Полли – ведь девочка ни в чем не виновата. И Эрика быстро переоделась в скромное, но очень ей идущее зеленое платье.

Эрика едва успела собрать волосы в строгий, точно у почтенной матроны, пучок на затылке, как в комнату ворвалась невероятно возбужденная Сара.

– Он не может жить без тебя! И с ним ребенок! Скорее, Эрика! Мне не терпится с ними познакомиться.

Эрика уставилась на нее в полном изумлении.

– И тебя ничуть не волнует перспектива познакомиться с капитаном Маккалемом?

– Сомневаюсь, что он обратит на меня внимание. Он приехал повидать тебя. Он, наверное, хочет заключить тебя в объятия и увезти на свой остров.

– Не думаю, – невесело отозвалась Эрика. – Скорее всего Полли соскучилась по мне так сильно, что он решил привезти ее, чтобы я объяснила девочке, почему исчезла столь внезапно. Быть может, он и скверный возлюбленный, но отец, безусловно, хороший.

– Это судьба, – возразила Сара. – Все получается так, как и предсказывал мистер Брэддок. Счастливо в конечном итоге.

– Господи, Сара, это совсем не так! И с каких это пор ты превратилась в сваху? – Эрика покачала головой, тем не менее довольная, что у Сары снова хорошее настроение. Бросила последний взгляд на себя в зеркало и направилась к двери. – Приходи и познакомься с ними, если тебе хочется. Но не забывай, что Маккалем разбил мое сердце. Я бы ни за что не стала с ним встречаться, если бы не Полли.

Эрика сбежала по лестнице и вошла в гостиную, где Джек в это время угощал Полли леденцами, а Дэниел нетерпеливыми шагами мерил пол перед камином. Отказав себе в удовольствии полюбоваться красотой капитана, облаченного в свою обычную куртку и обтягивающие брюки, Эрика опустилась на колени, едва Полли подбежала к ней, и крепко обняла девочку.

– Эрика! Я так скучала по тебе!

– Я тоже соскучилась, девочка моя. Какая ты нарядная! Если бы я знала, что у тебя есть такое красивое платье, я бы заставила тебя надевать его каждый день.

– Папа купил мне его вчера. Он хотел, чтобы все было хорошо, когда мы увидимся с тобой.

– Ты всегда хороша, милая. – Эрика крепко прижала Полли к себе. – Я очень рада, что ты здесь. Прости, что я уехала со шхуны, ничего тебе не объяснив и не попрощавшись.

– Папа мне все объяснил.

– Правда?

– Правда. Он сказал, что вышло недоразумение.

– Понятно… – Эрика впервые посмотрела на капитана. – Какое точное определение для всего этого путешествия. – Она встала и гордо выпрямилась, протягивая Дэниелу руку. – Здравствуйте, капитан Маккалем.

Он приблизился, слегка поклонился и поцеловал Эрике кончики пальцев.

– Здравствуйте, мисс Лейн.

– Я не хотела бы вмешиваться, – забормотала Сара откуда-то сзади. – Но мне пришло в голову, что, если вам надо поговорить наедине, мы с Полли могли бы подняться в детскую и побыть с нашими девочками.

– Прекрасная мысль, Сара, – просиял Джек. – Девочки будут рады новой подружке. Ну как, Полли? Ты увидишь кукольный домик, который Эрика заставила меня купить им в прошлом году. Он стоил дороже, чем большой дом, в котором ты сейчас находишься.

– Джек! – одернула его Эрика, но тут же ласково улыбнулась Полли. – Хочешь посмотреть? Поскольку мне нет необходимости оставаться здесь с твоим папой, я могла бы сама отвести тебя туда.

– Не надо, – поспешила вмешаться Сара. – Нам с Полли и без тебя будет неплохо. Я уверена, что вам с капитаном есть о чем потолковать. – Застенчиво улыбнувшись, она протянула руку Дэниелу. – Я столько читала о вас, капитан. Для меня большая честь наконец познакомиться с вами лично.

Дэниел смутился, однако поцеловал кончики пальцев Саре столь же галантно, как и Эрике.

– Так вы читали обо мне? Вы имеете в виду письма Брэддока?

– И письма Эрики. – Сара засмеялась. – Не беспокойтесь, капитан. Я не больше заинтересована в вас как в супруге, чем вы во мне. Но я в восхищении от вас по множеству других причин.

– Хотелось бы мне когда-нибудь взглянуть на эти письма.

– Но вам это не удастся, – отрезала Эрика. – Полли, детка, может, ты и вправду побудешь с Сарой несколько минут?

К удивлению Эрики, девочка схватила ее за руку, вцепившись так, словно вообще не собиралась отпускать.

– Я хочу быть с тобой. Я очень по тебе соскучилась. Дядя Шон говорил, что мы, может быть, больше никогда тебя не увидим.

– Боже мой! – Эрика снова опустилась на колени и обняла Полли. – Напомни мне, чтобы я пробрала его как следует, когда мы с ним увидимся в следующий раз. Видеться мы будем часто, уж поверь мне. – Она сморгнула навернувшиеся слезы и ласково успокоила девочку: – Самое большое мое желание – увидеть тебя взрослой девушкой, вокруг которой так и вьются поклонники, а твои матросы спешат выполнить любую твою команду. Ты не отделаешься от меня много лет, это я тебе твердо обещаю.

– Ты всегда говоришь правильные вещи. – Полли вздохнула и прижалась головой к груди Эрики. – Я хочу быть такой, как ты.

– О нет, дружок, избавься от этого желания как можно скорее. – Эрика слегка сдвинула брови. – Если ты станешь похожей на меня, твой папа постарается от тебя отделаться.

– Что? – спросила Полли, явно не понимая, о чем речь.

– Ничего, дружок, – ответила Эрика и поцеловала ее в щечку. – Хочешь полюбоваться кукольным домиком? Сара обещает, что не задержит тебя надолго.

Полли кивнула.

– Я никогда не видела кукольных домиков.

Она взглянула на отца, молча спрашивая разрешения, и Дэниел согласно наклонил голову. Полли взяла протянутую ей руку Сары, они вышли в прихожую и стали подниматься по лестнице, дружески болтая по пути.

Едва Полли скрылась из виду, Эрика нахмурилась всерьез.

– Как ты смел сюда явиться?

– Я приехал попросить прощения…

– Можешь не трудиться! – отрезала она. – Джек, прогони его.

– Это не имело бы смысла, поскольку я сам его пригласил, – усмехнулся Джек.

– Что?! – выдохнула Эрика. – О чем ты думал?

Капитан снова приблизился к ней.

– Между нами, то есть между тобой и мной, произошло недоразумение…

– Ты имеешь в виду тот факт, что ты повел себя как бессердечный негодяй? – прошипела она, резко вырывая у Дэниела руку. – Есть ли еще какой-то повод для твоего появления?

– Он собирается отвезти тебя в Париж, – пояснил Джек. – Чтобы ты повидалась с твоей…

– Этого не будет!

Дэниел сочувственно усмехнулся.

– Позвольте мне уладить дело, Райерсон. На вашу долю и без того выпало немало неприятностей.

Джек признательно кивнул и ретировался в угол.

– Итак? – потребовала ответа Эрика. – Зачем ты здесь?

– Моя дочь была безутешна.

– Что ж, – несколько смягчила тон Эрика, – ты хорошо сделал, что привез ее. Но ты повел себя неправильно, прогнав меня и не позволив объяснить ей мой отъезд. Теперь я понимаю, почему ты так поступил, но все равно это непростительно.

– Я согласен. И смиренно прошу прощения.

– О-о! – только и произнесла Эрика в ответ и прикусила губу, чтобы не растаять и, что еще хуже, не поддаться его обаянию. – Я буду писать Полли каждый месяц и навещать ее раз в год. А теперь уходи.

– Я ведь пришел, чтобы пригласить тебя на званый вечер.

– Что? – возмутилась Эрика. – Ты воображаешь, что я пойду куда-то – куда бы то ни было! – с таким, как ты?

– Шон считал, что ты должна там быть. Поскольку это твоих рук дело.

– Шон и Бетси? – Эрика, как ни старалась, не смогла удержаться от улыбки. – О, Дэниел! Как это замечательно! Разумеется, мы там будем. Джек, я надеюсь, у тебя нет других планов…

– Ноги моей больше не будет в Салеме, – энергично возразил Джек. – Мне там нечего делать. Если хочешь, поезжай с Маккалемом. Или не езди, как угодно. Только избавьте меня от этого.

Дэниел подошел к ней совсем близко и упрямо повторил:

– Между нами произошло недоразумение. Будь я проклят, если собираюсь мучиться из-за этого всю оставшуюся жизнь.

– Не вздумай обвинять меня в своих мучениях, – заявила Эрика. – И не вини ни в чем твоих чудесных детей.

– Что такое?

– Тебе хотелось бы плавать на клипере в далеких просторах неизведанного Тихого океана, а вместо этого ты вынужденно привязан к берегу и винишь в этом всех, кроме самого себя, – еще более резко проговорила Эрика. – Но меня, пожалуйста, уволь, моей вины здесь нет. Я всего лишь просила тебя относиться ко мне с должным уважением в течение того короткого времени, пока мы были вместе. У меня даже мысли не было просить или хотеть большего. Ты льстишь себе, если думаешь иначе.

Эрика полагала, что Дэниел наконец-то потеряет терпение, но в это время вперед выступил Джек и что-то пробормотал капитану в самое ухо. Тот кивнул и провозгласил:

– Так ты поедешь со мной на свадьбу Шона или нет?

– Что ты ему сказал? – опалив Джека пылающим взором, потребовала ответа Эрика.

– Я спросил, не сходить ли мне за его дочерью, – спокойно сообщил тот. – Если вы не посетуете на мое кратковременное отсутствие, я именно этим и займусь.

Эрика вспыхнула от негодования, но не успела даже рта раскрыть, как Джек улетучился, перепрыгивая по лестнице через две ступеньки, а она осталась наедине с Маккалемом. К ее вящему неудовольствию, капитан смотрел на нее такими глазами, что ей припомнились все их совместные греховные радости.

– Оставьте при себе ваши дерзкие взгляды и фривольные мысли, капитан Маккалем! – дрожащим голосом предупредила она, переходя с ним на вы. – Джек – человек выдержанный, но если вы посмеете дотронуться до меня, он вас убьет. Можете в этом не сомневаться!

– Он очень привязан к вам, – согласился Дэниел. – И в самом деле долговязый.

Эрика сделала глубокий вдох, потом спросила с холодной усмешкой:

– Не окажете ли вы мне любезность, капитан?

– Все, что вам угодно.

– Сообщите, что вам на самом деле сказал Джек перед уходом?

– Напомнил мне, что вы не в своем уме, – вполне серьезным тоном поведал Маккалем. – Это обстоятельство позволяет нам с ним правильно относиться к вам, когда вы начинаете нести чепуху.

– Понятно. – Эрика попыталась изобразить совсем уж ледяную улыбку, но, повернув голову, увидела на лестнице Полли и воскликнула: – А вот и ты! Ну что, видела кукольный домик?

– Да, он очень красивый, – ответила девочка. – Сара хочет, чтобы я осталась здесь и играла с девочками, пока вы будете у дяди Шона.

– Нет! – в один голос запротестовали Эрика и Дэниел, после чего Эрика, спохватившись, добавила уже мягче: – Спасибо за предложение, но я очень скучала без Полли и не хотела бы с ней расставаться.

Сара наморщила лоб.

– Капитан, мне понятно ваше нежелание оставлять девочку с кем-то, кроме членов семьи. Но со мной она в полной безопасности. Мы очень славно провели время вместе, правда, Полли?

– Да, это было хорошо, – без особого энтузиазма подтвердила Полли, – но я хочу поехать вместе с Эрикой.

– Значит, решено, – с облегчением вздохнула Эрика. – Но мне понадобится несколько минут, чтобы собраться. А ты, Полли, пока поиграй с Мэри и Джейни.

– Берите, что вам нужно, в расчете на неделю, – посоветовал Дэниел. – Званый вечер будет завтра, а свадьба назначена на вторую половину дня в воскресенье.

Эрика посмотрела на Джека с обидой, однако еще раз приглашать его с собой не захотела. Судя по выражению его лица, он считал минуты, остававшиеся до того, когда он вернется к своим гроссбухам и привычному распорядку жизни.

– Я пробуду там до утра понедельника, ни минутой дольше. Джек, ты будешь хотя бы настолько любезен, чтобы прислать за мной твоего кучера? Капитан, я уже говорила, что на сборы мне нужно всего несколько минут.

– С удовольствием подожду вас, мисс Лейн, – заверил он ее. – Кого же мы увидим? Принцессу или крестьяночку?

Эрика вспыхнула, а Полли захлопала в ладоши от восторга.

– Принцессу! Нашу любимую! Правда, папа?

– Одну из любимых, – поправил капитан с дерзкой ухмылкой.

– А мне кого ожидать? – спросила Эрика. – Пирата или дикаря?

– Преданного слугу, несмотря на все его бурные выходки.

Джек зааплодировал.

– Отлично! Эрика, иди переодеваться. У меня дико много работы.

Эрика, обогнав его на лестнице, сделала недовольную гримаску.

– Я снова презираю тебя, Джек Райерсон.

– Я начинаю к этому привыкать, – ответил он. – С другой стороны, я всегда буду любить тебя, и с этим ты ничего не поделаешь.

– Любовь! – фыркнула она сердито. – Как будто хоть один из вас что-нибудь в ней понимает!

Она унеслась вверх по лестнице, ни разу не обернувшись и стараясь не думать о том, что они с Дэниелом – и с Полли, конечно! – скоро окажутся вместе в тесном пространстве экипажа, уносящего их назад в Салем.

– И она сказала, что хочет подарить мне на следующей неделе, в мой день рождения, совершенно особенную вещь. И еще она сказала, что я напоминаю ей о покойном братике, – болтала Полли (этим она занималась без перерыва с момента отъезда из Бостона). – Она такая добрая.

– Сара и ее маленький брат были очень близки, – объяснила Эрика. – Очень славно, что она сравнивает тебя с ним.

– Он был совсем маленьким, когда умер, – продолжала девочка. – Но Сара считает, что он стал бы моряком, потому что они жили у самого моря. Как мы.

– Так вот о чем она вела разговоры все это время? – нахмурился Дэниел. – О погибшем мальчике? Я думал, тебя позвали поиграть с сестрами Райерсона.

– Самое главное, что она хорошо провела время и посмотрела кукольный домик, – возразила Эрика, бросив на Дэниела весьма выразительный взгляд. – Полли, ты хочешь, чтобы я подарила тебе такой домик на день рождения? Чудесный, с прекрасной мебелью?

– Очень хочу! Мы еще будем в Салеме в мой день рождения, папа? Я не хочу остаться без подарков.

Дэниел сделал вид, что обдумывает ответ, потом произнес:

– Я бы сказал, что это зависит от Эрики.

Эрика старалась не смотреть на Дэниела и не разговаривать с ним без особой надобности, но тут она была вынуждена спросить:

– Бетси будет с вами, когда вы уйдете в плавание?

– Сомневаюсь. Хотя ей были бы рады. Шон это знает. Но с другой стороны, нам надо отплыть на остров не позже чем через неделю, до начала сезона ураганов.

– А ты поедешь вместе с нами, Эрика? – с надеждой спросила Полли.

– Бог мой, нет. Я, видимо, уеду в Париж. На большом океанском пароходе.

Эрика заметила, что Дэниел стиснул зубы, – быть может, при упоминании о большом пароходе, а может, по иной причине. Не имеет значения. Во время этой поездки в экипаже она в конце концов решила принять его извинения, но это вовсе не означало, что Эрика намеревалась продолжать с ним любовную связь. Надо сохранить с ним дружеские отношения, но брак между ними выглядел бы смешным.

– Почему бы вам, дорогие леди, не пообщаться между собой без меня? – вдруг предложил Дэниел и постучал по крыше. Едва экипаж остановился, он выскочил наружу, бросив Полли через плечо: – Встретимся в доме твоей бабушки. Ты уж проследи, чтобы О'Рурки устроили нашу гостью поудобнее.

Скрывшись ненадолго из виду, он появился снова, но уже верхом на высоком гнедом коне, который до того шел на привязи позади кареты, и весело попрощался по-французски:

– Au revoir, mademoiselles![4]

И ускакал в облаке пыли, вынудив Эрику гадать, не слишком ли резко она его оттолкнула.

– Тебе не показалось, что он обиделся, Полли? – спросила она.

– Папа ненавидит экипажи, – объяснила девочка. – Но он говорит, что леди они нужны из-за их нарядных платьев. – Голос у Полли сделался мечтательным, когда она сказала: – Я люблю лошадей. А ты?

– Я их обожаю. Надо было нам настоять, чтобы мы все отправились в Салем верхом. Но ничего, зато в дороге нам с тобой удастся вдоволь поговорить. К тому же у тебя очень нарядное платье, и было бы жаль его испортить. У тебя есть костюм для верховой езды?

– Не для девочек.

– Постараемся подобрать для тебя что-нибудь элегантное и удобное. И вообще тебе нужно обзавестись новым гардеробом. Хорошо, что у тебя есть нарядное платье, в котором ты появишься на свадьбе у дяди Шона. Ты знакома с Бетси?

Полли кивнула.

– Она долго была подружкой дяди Шона. И приходила в гости в бабушкин дом, когда мы были здесь.

– Она хорошенькая?

Девочка снова кивнула.

– И милая. Я думала, ты ее знаешь. Дядя Шон говорил, что это ты их сосватала.

– Он так говорит? Это хорошо. – Эрика заметила, что глаза у девочки слипаются, и ласково обняла ее за плечи. – Ты не хочешь немного поспать, детка?

– Только одну минутку. – Полли зевнула и уютно устроилась рядом с Эрикой. – Я так скучала без тебя. Боялась, что ты не поедешь с нами, но папа сказал, что уговорит тебя. И уговорил. Это очень хорошо.

– Сейчас все хорошо, Полли, а потом, когда пройдет эта неделя, мы найдем способы видеться почаще.

– Папа говорит, что женится на тебе и ты уедешь с нами на остров навсегда, – бормотала Полли все тише, и голова ее сонно склонялась на плечо.

– Он так сказал? – встрепенулась Эрика, но девочка уже спала.

Прикусив нижнюю губу, Эрика мысленно пыталась разобраться, о чем же все-таки думает Дэниел. То он груб с ней, то хочет на ней жениться…

«Ты должна быть с ним очень строгой, – наставляла она себя. – Не забывай, как он ругал тебя тогда на палубе. Прими его извинения, потому что в глубине души он вовсе не такое несносное животное, каким прикидывается. И будь благодарна ему за то, что он позволил тебе побыть с Полли, пока «Ночная звезда» не уплывет отсюда».

Прижав к себе спящую девочку, Эрика старалась не грезить об их любви, которая, как она понимала, не могла быть простой, не могла быть спокойной и потому вообще вряд ли могла считаться любовью…

Глава 11

Дедушка и бабушка Майкла О'Рурка и впрямь оказались добрыми и гостеприимными хозяевами. Они тотчас предоставили Эрике комнату, а затем накормили до отвала и вкусной едой, и занимательными историями о своем семействе. Однако особенно много ей довелось услышать о щедрости и душевном благородстве капитана Маккалема, так что Эрика даже засомневалась в своем решении навсегда исключить Дэниела из своей жизни. По словам Патрика О'Рурка, Абигайль Линдстром осталась совершенно нищей, когда ее супруг попросту сбежал со всем их скромным достоянием в Калифорнию после смерти Лили. Только благодаря Дэниелу дом не был продан с торгов. Капитан уплатил все оставшиеся после Мартина Линдстрома долги и нанял О'Рурков присматривать за домом, в котором он останавливался во время своих посещений Салема.

– А у нас теперь есть и жилье, и достойная работа, что было бы непросто получить после несчастного случая со мной, – закончил Патрик, показывая на свою ногу, по колено отхваченную зубами голодной акулы пять лет назад. – Дэнни мог бы заколотить окна и двери досками, ведь он очень мало времени проводит в Салеме, но он понимал, что нам нужен кров, а сердце у него доброе, вот мы и живем здесь.

– Вы преуменьшаете свои заслуги, – с улыбкой заверила его Эрика. – Я нигде не видела таких красивых садиков, такого чистого, уютного дома. Для Дэниела это отличное место отдыха после таких плаваний, какое мы только что совершили. Вся команда работала так много и так тяжело, почти без отдыха и сна. Вы бы гордились Майклом, если бы видели, какой он замечательный моряк.

– Точно так же говорит Дэнни, – с гордостью произнес дедушка. – А Майкл рассказал нам, что мы могли бы его потерять, если бы не Дэнни.

– Вы не убедите ни себя, ни меня в том, что Дэнни Маккалем не святой человек, – добавила Мэри О'Рурк, положив Эрике на тарелку огромный кусок яблочного пирога. – Вы заполучили чудесного муженька, мисс Эрика.

Эрика слегка поморщилась, но возражать не стала, понимая, что ничего хорошего из этого не выйдет. Очевидно, Дэниел заверил всех, что они помолвлены, как и Шон с Бетси. Эрика решила, что у капитана еще будет время убедить их в обратном, после того как она поговорит с ним наедине. А теперь ей оставалось только радоваться, что ее так ублажают и что ей удалось повидаться с Полли. И дожидаться появления «святого» Дэниела.

О его появлении Эрика узнала не только по донесшимся до нее звукам его голоса, но и по мгновенно воцарившемуся в комнате молчанию и по тому, как Мэри и Патрик вытянули шеи в сторону двери, а Полли втянула голову в плечи с видом заговорщицы. Эрика подавила желание обернуться и посмотреть в синие глаза и спокойно поднесла ко рту салфетку в ожидании, когда Дэниел сам заявит о себе.

Он и заявил: подошел к ней, сгреб ее в ласковые, но крепкие объятия и поднял со стула.

– Я уж подумал, как бы ты не велела повернуть экипаж и не уехала обратно к Райерсону, – хрипловатым голосом сказал он ей с явным облегчением.

Эрика облизнула вмиг пересохшие губы и постаралась небрежно улыбнуться, надеясь, что глаза у нее не сияют такой же радостью, как глаза Дэниела.

– Джек дал понять, что хотел бы на время избавиться от меня, а О'Рурки приняли меня так гостеприимно, что я, разумеется, останусь на свадьбу, если все согласны.

– Ну вот, Дэнни! Видишь? – просиял Патрик. – Она вовсе не сердится на тебя.

– Она ни за что не показала бы этого в вашем присутствии, даже если бы сердилась. Это одно из ее замечательных качеств. Верно? – обратился Дэниел к Эрике. – Мы можем поговорить наедине?

– В этом нет нужды, – ответила она, высвобождаясь из его рук. – Я полностью забыла о маленьком недоразумении, которое произошло между нами на шхуне. – В доказательство она приподнялась на цыпочки и быстро поцеловала Дэниела в губы. – Вот видишь? Все прощено.

– Она сердится больше, чем я думал. – Дэниел улыбнулся О'Руркам. – Но поскольку тушеное мясо пахнет так чудесно, мы немножко поиграем в ее игру. – Усевшись на стул, который раньше занимала Эрика, он мягко привлек ее к себе на колени и спросил: – Ну что? О чем вы тут толковали, когда я вошел? О шквале?

Мэри поставила перед ним дымящуюся тарелку, протянула ломоть мягкого, теплого хлеба.

– Мы говорили о том, как ты спас жизнь нашему внуку. И уже не в первый раз.

– И еще о том, что ты настоящий святой, – сухо добавила Эрика. – Мне бы, разумеется, можно было и не говорить об этом.

– Видали? – усмехнулся Дэниел. – Она просто в ярости. Эрика нахмурилась и попробовала ускользнуть от него, но Дэниел легко удержал ее одной рукой.

– Я не намерен дать тебе улизнуть, а поэтому даже не пытайся. Сядь и съешь чего-нибудь.

– Я наелась по меньшей мере на неделю. – Помолчав, Эрика слегка прижалась к его груди, виновато радуясь этому ощущению после одиноких ночей в доме Райерсона. – Но если ты не прочь отведать пирога, я готова поделиться с тобой.

Дэниел, казалось, удивился и был благодарен ей за такой жест примирения.

– Мы съедим наш пирог, а потом поговорим. Шон и Бетси придут попозже. Бетси очень хочет познакомиться с тобой как можно скорее, ведь это ты убедила Шона сделать ее своей нареченной.

– Ему нужен был всего лишь маленький толчок, – улыбнулась Эрика. – И Бетси гораздо больше ему подходит, чем племянница Абигайль. Ты согласен?

Дэниел кивнул.

– Он ее любит. А если мужчина любит девушку, он должен на ней жениться. Разве не так?

– Хорошо бы кто-нибудь напомнил капитану об этом в тот день, когда некий молодой человек придет просить руки Полли.

Патрик и Мэри от души расхохотались, словно очень хорошо представляли, какой ответ приготовит Дэниел первому соискателю.

– Напомни мне об этом сама, – предложил Дэниел. – Ты же будешь сидеть рядом, справа от меня, и размышлять, подходит ли молодой человек для нашей девочки.

Так оно и продолжалось до самого конца трапезы: Эрика пыталась вежливо пресечь разговоры об их грядущей свадьбе, а Дэниел настойчиво возвращал ее к этой теме, так что Эрика начинала уже подумывать, не изменить ли ей точку зрения под влиянием его обаятельных и убедительных просьб. Шон и его невеста, румяная официанточка с заразительным смехом, появились за десертом, исключив всякую возможность серьезных разговоров.

Улучив момент, Шон отвел Эрику в сторонку и тихо спросил:

– Все, стало быть, наладилось? Я имею в виду вас и Дэнни. Или вы просто ведете себя хорошо ради спокойствия О'Рурков?

– Я всегда веду себя хорошо. – Эрика похлопала Шона по руке. – Не беспокойтесь, Шон. Я не выйду за него замуж.

– Я изменил свое мнение на этот счет, – возразил Шон. – Без вас он несчастен.

– Он будет несчастен некоторое время, и я тоже. Потом я найду себе кого-нибудь еще, а он вновь откроет для себя море, и все обернется к лучшему.

– Вы уверены, что найдете человека, который пробудит в вас такие же чувства, что и Дэнни?

– Я не строю иллюзий на этот счет, – грустно пробормотала Эрика. – Но мы оба понимаем, что наша любовь не может быть долгой. Если не украсть у него будущее.

– Дэнни иначе смотрит на это.

– Тогда нам следует убедить его, что он ошибается. Вы поможете мне в этом, Шон?

– Вы упрямая девушка, – огорченно произнес моряк. – Когда я просил вас оставить его в покое, вы с ним не расставались, а теперь…

– Понимаю. Мне невозможно угодить. – Эрика снова дотронулась до его руки. – Я хочу пойти посмотреть, уснула ли Полли. И возможно, останусь у нее в комнате до утра ради спокойствия Дэниела. Пожалуйста, объясните Бетси, почему я ускользнула, и скажите, что я жду не дождусь часа, когда смогу завтра поздравить вас обоих.

– Что ж, идите, – проворчал Шон. – Но не удивляйтесь, если Дэнни ночью явится за вами и утащит к себе в постель. Он неистово тосковал о вас последние дни и ночи.

– Надеюсь, он не осмелится повести себя столь дерзко в комнате по соседству со спальней О'Рурков, – покраснев до корней волос, сказала Эрнка.

Бросив взгляд на Дэниела, погруженного в оживленный разговор с Патриком О'Рурком о морских плаваниях, Эрика поспешила в комнату для гостей, захватила с собой ночную рубашку, которую Мэри О'Рурк положила в ящик комода, и отправилась в спальню Полли. Там она быстренько забралась в постель, стараясь на разбудить девочку. Сердце у нее так и запрыгало, едва она вспомнила предсказание Шона, но Дэниел Маккалем не появлялся. Прождав примерно час, Эрика наконец успокоилась и позволила себе думать о том, как чудесно было сидеть у него на коленях, смотреть в его синие глаза, прижиматься к нему всем телом. Потом она уснула и грезила о пирате, мужественно-красивом, о его хрипловатом, приятном голосе и о принцессе, которая храбро старалась не любить его.

Утром, когда Эрика спустилась в кухню, Полли встретила ее восторженной улыбкой; девочка, сидя прямо на столе, помогала Мэри чистить зеленый горошек.

– Ты спала в моей постели!

– Надеюсь, ты не против?

– Я даже не знала об этом, пока не проснулась утром. А потом папа сказал, чтобы я тебя не будила.

– Дэнни рассказал нам, как это с вами бывает, – посмеиваясь, заметил Патрик О'Рурк. – Он уверял, что чем дольше вы спите, тем лучше выглядите, когда проснетесь. И он был прав.

– Какие вы все славные! – сказала Эрика, глядя на уютно устроившуюся троицу. – Капитан Маккалем дома? Боюсь, нам с ним все-таки не избежать небольшой беседы.

– Он говорил, что ты именно так и скажешь, – объявила Полли, – но он считает, что это подождет до вечера.

– Неужели?

– На «Ночной звезде» надо кое-что починить, – поспешил объяснить Патрик. – Капитан хотел сам присмотреть за работой. Но если вам надо побеседовать с ним прямо сейчас, я могу проводить вас в порт, если вы не возражаете против медленной прогулки.

– Только возвращайся поскорее, – предупредила Полли, – потому что дядя Шон придет строить кукольный домик. Он сказал, что мне вовсе не надо ждать до следующей недели. Он говорит, что может сделать сколько угодно комнат и сколько угодно различных фронтонов, дверей и окон. А ты поможешь мне выбрать, Эрика.

– Я ни за что не хотела бы пропустить такое чудо, – заявила Эрика, обрадованная мыслью работать вместе с создателем будущей семейной собственности Маккалемов. – И я не хотела бы мешать капитану, когда он занят работой на шхуне.

– В таком случае выпейте чашечку чая, – предложила Мэри. – А я приготовлю вам что-нибудь вкусненькое. И Дэнни вот-вот вернется, я уверена.

Эрика уселась за стол.

– Сколько же комнат тебе хотелось бы, Полли? Это должен быть большой особняк, такой, как у мистера Райерсона? Или просто красивый городской дом, как этот ваш?

– Я хочу, чтобы у него был балкончик на крыше, как у домов на берегу бухты. Как вы их называете, миссис О'Рурк?

– Такой балкончик называют тропой вдовы, – ответила экономка. – Потому как жена моряка, если корабль запаздывает, стоит там и ждет мужа, опасаясь худшего.

– Господи, – пробормотала Эрика. – Ты уверена, что хочешь этого, Полли?

Мэри обняла гостью с виноватым видом.

– Что я думала, когда говорила такое? С Дэнни ничего подобного не случится, обещаю вам. Он слишком хороший капитан, чтобы оставить вас вдовой, дорогая.

– Я понимаю…

Эрика посмотрела на Полли и с облегчением убедилась, что до сознания ребенка не дошли намеки на смерть. Они не должны были бы затронуть и Эрику, но затронули, и она была рада, когда по ступенькам заднего крыльца с ящиком для инструментов в руке, весело насвистывая, протопал Шон, готовый отвлечь ее от не на шутку разыгравшегося воображения.

– Ну вот. По-моему, неплохо. А ты, Полли, что скажешь? Ты именно о таком думала?

Шон отступил на пару шагов и с гордостью уставился на творение собственных рук.

– Мне ужасно нравится, – отозвалась Полли.

– Это самый великолепный дом из всех, какие я знаю, – сказала Эрика.

Ей было и забавно, и приятно наблюдать, как Полли настойчиво требовала, чтобы дом воплощал в себе всевозможные черты разнообразных архитектурных стилей, и, мало-помалу обретая их, дом превратился в замечательное, полное противоречий строение. Фронтоны и башенки, эркеры и амбразуры, тайные переходы и винтовые лестницы – всему нашлось место в этом необыкновенном здании, в том числе и тропе вдовы, которую, поразмыслив, решили называть балконом на крыше.

– Как только время позволит, мы настелим полы, произведем окончательную отделку, а потом примемся за меблировку. Эрике предоставим найти для тебя маленьких куколок, – добавил Шон и подмигнул.

– Еще собак и кошек. А лошадь? – с надеждой спросила Полли.

– Только не говори мне, что ты хочешь еще и конюшню, – деланно застонав, произнес Шон. – Неужели все это не может подождать до завтра? Если я не умоюсь и не приведу себя в порядок до приезда гостей, Бетси опомнится и даст мне от ворот поворот. – Он внимательно посмотрел на Полли. – Твой папа говорит, что этот званый ужин только для взрослых, но тебе мы, разумеется, будем рады.

– Я буду играть со своим кукольным домиком, – сказала девочка. – И у меня есть другие игрушки. Я не хочу идти на праздничный ужин, но очень хочу пойти на свадьбу, потому что у меня есть красивое новое платье.

– Ты там обязательно будешь, иначе свадьба не состоится, – заверил ее Шон. – Бетси хочет, чтобы ты держала в руках букет роз, такой же, как у нее.

– В том случае, если она все-таки выйдет за вас, несмотря на то что вы опоздаете на собственный званый ужин, – заметила Эрика и расхохоталась, так как Шон в ужасе вскочил с места. – Если увидите капитана Маккалема, отправьте его домой, чтобы он успел вымыться и не задерживал всех нас.

Шон отвел Эрику в сторонку и спросил:

– Могу я сказать Дэнни, что вы составите ему компанию в шлюпке? Бетси именно так проделает путь со мной.

– Этого вполне достаточно, Шон Линч. Вы же знаете, что я не одобряю сватовства. – Эрика быстро обняла его. – До скорой встречи.

– На вечеринке будет полно всякой еды, так что не вздумайте поужинать перед приходом, – предупредил Шон, подхватил свой ящик с инструментами и ринулся к выходу.

– Подожди! – крикнула Полли и побежала за ним, а Шон успел опуститься на одно колено как раз вовремя, чтобы обнять девочку. – Спасибо тебе за красивый кукольный домик дядя Шон. У меня в жизни не было такой чудесной игрушки.

– Но ведь ты у нас теперь настоящая юная леди, и дом тебе под стать, верно? – Шон улыбнулся Эрике. – И тебе надо поблагодарить Эрику. Это она так сильно изменила всех нас, причем к лучшему, понимаешь?

– Аминь! – завершил его слова басовитый глас, и глазам присутствующих явился не кто иной, как Дэниел Маккалем, который переводил взгляд с Эрики на кукольный домик и обратно с явным восхищением.

– Капитан Маккалем… – Эрика покраснела. – Слава Богу, что вы явились домой вовремя и успеете привести себя в порядок до ужина. А вы, Шон? Бетси наверняка теряется в догадках, куда вы запропастились.

Первый помощник кивнул, еще разок обнял Полли и мгновенно испарился.

– Ты видишь кукольный домик, папа?

– Он очень красивый, – сказал Дэниел.

– У него шесть фронтонов, десять дверей и двадцать пять окон. И тропа вдовы, только Эрика не хочет, чтобы ее так называли, ее это пугает.

– Я не думал, что наша Эрика хоть чего-нибудь боится, – проговорил Дэниел и, подойдя к ней, посмотрел прямо в глаза. – Ты ведь помнишь, как оно было на «Ночной звезде», правда? Но для меня море безопаснее всего.

– Я это знаю. – Эрика принудила себя изобразить бодрую улыбку. – Я просто считала, что для детского кукольного домика это неподходящая деталь. Подойдите к домику поближе и осмотрите его хорошенько, капитан. У вашей дочери богатое воображение, а ваш первый помощник поразительно талантлив.

Дэниел еще с минуту не сводил с нее глаз, потом подошел к домику, осмотрел его и объявил «уютным уголком». Полли просияла и тут же сообщила отцу:

– Эрика хочет, чтобы ты принял ванну.

– Я так и сделаю.

На лице у него, когда он повернулся к Эрике снова, было написано: «Постарайся присоединиться ко мне», – однако Эрика проигнорировала эту просьбу и заговорила с вежливой улыбкой:

– Я узнала от Шона, что сегодня вечером мы можем не ехать в экипаже, а пойти на пристань пешком. Я бы предпочла именно это. У нас с вами тогда будет шанс уладить наши разногласия.

Не дав Маккалему возможности ответить, Эрика повернулась и быстро ушла.

Капитан смотрел ей вслед, пока она не скрылась из виду, потом обратился к дочери:

– Какое у Эрики сегодня настроение? Тебе не кажется, что она на меня сердится?

– Нет, папа. Она все время радовалась и огорчилась только из-за тропы вдовы.

– Твой дядя объяснил ей, что на «Ночной звезде» мы в безопасности?

Полли кивнула.

– Ведь тебя это не пугает? Плавание? Опасности моря?

– Море безопаснее, чем суша, верно?

– Совершенно верно. – Дэниел смотрел на девочку с гордостью. Он сел в кресло-качалку Мэри О'Рурк и жестом предложил Полли забраться к нему на колени. – Как ты считаешь, мне повезло, что в моей жизни есть две такие смелые женщины?

– Не знаю, папа.

– Быть может, тебе обидно, что мы не берем тебя с собой на сегодняшнюю вечеринку. Но это не место для детей, даже самых храбрых.

– Я хочу остаться здесь.

Это удивило Дэниела: ведь всю прошедшую неделю дочь выражала по этому поводу яростные протесты! Но тут он вспомнил о кукольном домике и улыбнулся.

– Я совсем забыл. Ведь у тебя теперь есть дом, который надо обставить, верно? Это серьезная обязанность.

– Папа, а ты знаешь, что сказал мне дядя Шон? Бетси хочет, чтобы я несла цветы на их свадьбе.

– Ты превращаешься в настоящую юную леди, – раздумчиво и даже с неким сожалением проговорил Дэниел. – Если бы ты знала, как это меня тревожит! И в то же время наполняет гордостью. Обними меня и пообещай, что не станешь расти слишком быстро.

Полли обвила руками шею отца и сказала со всей доступной ей серьезностью:

– Обещаю, папа. – Она сморщила свой маленький носик и дипломатично добавила: – Эрика велела тебе вымыться, пора это сделать.

Дэниел расхохотался во все горло, крепко обнял дочку и спустил ее с колен.

– Простите, привередливая барышня! Постараюсь привести себя в приличный вид.

Когда Полли тоже рассмеялась, Дэниел удовлетворенно хмыкнул и направился в кухню, чтобы проверить, выполнила ли Мэри О'Рурк его инструкцию, а именно – приготовила ли для него ванну на заднем крыльце. В ванне он мог малость отмокнуть, с наслаждением покуривая сигару и обдумывая, в каком виде лучше всего предстать перед Эрикой. Однако Дэниел сильно подозревал, что строить планы – дело бесполезное. Эрика слишком непредсказуема. Но поскольку это одно из самых привлекательных ее качеств, жаловаться ему было не на что.

Тем не менее он хотел провести большую часть этого вечера с максимальной пользой для себя, а поскольку Эрика явно откажется вступать с ним в открытый спор, ему надо было найти иной способ изменить ее намерения. Не важно, сердится она на него или нет, важнее всего другое: Эрику определенно что-то беспокоит, и Дэниел инстинктивно чувствовал, что ее беспокойство связано с его скверным поведением во время их прощания. Судя по выражению ее красивых золотистых глаз, Эрика решила, будто они не могут сделать друг друга счастливыми, а Дэниел с полнейшей убежденностью верил, что могут. Что они на самом деле наилучшим образом подходят друг другу и обоих ждет настоящее счастье на годы и десятилетия.

Теперь Дэниел знал о ней гораздо больше, чем на шхуне. Один лишь взгляд на дом Джека Райерсона дал ему ключ к тому, какой образ жизни привычен для Эрики. Если она принимала участие в оформлении пресловутого кукольного домика, можно считать создавшееся у Дэниела впечатление верным. Сильно встревожил его тот факт, что Эрику так расстроила тропа вдовы. Быть может, это и отталкивало Эрику от него? Страх, что следующий шквал или неудачный подъем на нок-рею сделают ее вдовой? Если это так, необходимо найти способ разубедить ее.

Но самое главное, надо постараться доказать ей, что он очень ее любит, потому что Эрика только это в конечном итоге принимала в расчет. Как там Райерсон говорил? Что будто бы для нее вся жизнь вертится вокруг романтики или вроде того.

Дэниел сбросил с себя мокрую рабочую одежду и быстро забрался в горячую ванну, с усмешкой подумав, что по неведомым для него причинам он, хоть и с запозданием, тоже пришел к такому убеждению.

Для торжественного ужина в честь помолвки Эрика выбрала свое любимое платье цвета красного вина, с обтягивающим белым лифом и низким вырезом, открывающим верхнюю часть ее высокой, красивой груди. Когда она его надевала, ей всегда хотелось распустить волосы по плечам, но мать не разрешала этого. Мамочка, само собой, не была знакома с капитаном Маккалемом и не могла знать, как важно зажечь синий огонь в его глазах при помощи столь простенькой уловки.

Эрика больше не обманывалась насчет того, что принесет с собой этот вечер. В конце концов, грубое поведение Дэниела на борту шхуны в час их расставания объяснялось его душевной борьбой между желанием обладать ею и стремлением сохранить свободу. Он выбрал жестокий способ покончить с этой борьбой, но, без сомнения, теперь сожалеет об этом.

«И совершает при этом еще одну ошибку, предлагая выйти за него замуж, – рассуждала про себя Эрика, расчесывая каштановые волосы до сияющего блеска. – Отказать ему – значит, разбить сердце нам обоим, но все-таки насладиться несколькими последними ночами, проведенными с ним вместе».

Смущенная, но полная предвкушения, Эрика вошла в гостиную и сразу ощутила слабость, едва Дэниел окинул ее взглядом, полным вожделения. Все, что она смогла, – это не ответить ему тем же и постараться не вспоминать каждый дюйм его стройного тела, небрежно облаченного сейчас в черные брюки, черную рубашку и темно-серый шелковый жилет.

– Ну? – Он подошел к ней очень близко и накрутил прядь ее волос себе на палец. – Значит ли это, что вы не слишком сердитесь на меня?

– Я не знаю, как ответить на этот вопрос, капитан, – невнятно проговорила Эрика.

– Я никогда и не получал от вас ответов на мои вопросы, – мягко напомнил он. – Но могу ли я просить вас в виде исключения ответить мне на один-единственный вопрос?

Вспыхнув, Эрика обратилась к Полли, всецело поглощенной кукольным домиком:

– Твой папа и я должны идти, дорогая. Занимайся новой игрушкой, а завтра расскажешь, как бы ты хотела обставить свой дом.

Девочка едва на нее взглянула.

– Желаю вам хорошо провести время. Эрика, ты придешь сегодня спать в моей постели?

Эрика ожидала, что Дэниел рассмеется, и была ему от души признательна за то, что он этого не сделал. Неужели он не замечает, как она вздрагивает при каждом его взгляде и слове? Разве он не понимает, что прикосновение к ее волосам пробудило в ней пылкое желание? Не предполагает, что она бросится к нему в объятия, как только они останутся наедине?

– Посмотрим, – ответила она девочке, наклоняясь и целуя ее в щеку. Потом она положила руку в перчатке на локоть Дэниела и предложила: – Идемте?

Дэниел рассчитывал начать разговор, как только они отойдут от дома, но они прошли уже несколько кварталов в полном молчании. Было так радостно просто находиться рядом с ней. Ощущать ее руку на своей, слышать ее шаги в такт своим, верить, что ее мысли сосредоточены только на нем одном. Они дошли почти до самой пристани, но если обычно запах соли и рыбы заставлял Дэниела спешить, чтобы скорее увидеть море, то в этот вечер он понял, что ничего этого ему не надо – нужно лишь присутствие Эрики. Он остановился и посмотрел ей в лицо.

– Я чувствую запах моря, – произнесла она с легкой усмешкой. – Может, на пляже и поговорим?

– Ну что это за пляж! – хмыкнул Дэниел. – Ничего похожего на наш пляж на острове.

– Помнишь, как там было? – Золотистые глаза Эрики вспыхнули при этом воспоминании. – Нам отчаянно хотелось целоваться, но я настаивала, чтобы мы вначале поговорили. – Она обняла его за шею и прошептала: – Очень многое можно сказать, капитан. Но мы так долго не целовали друг друга…

– Я хочу попросить прощения за тот поцелуй, – перебил ее Дэниел. – Я тогда не понял…

– Все хорошо. Я знаю, почему ты отослал меня так… грубо. Это было слишком грубо, и ты прав, что попросил извинения. Я его принимаю.

– Ну, тогда… – Он наклонился и прильнул губами к ее губам. – Я не хотел прогонять тебя, Эрика.

– Я знаю. Ты считал, что я хочу вернуться к Джеку. А когда тебе показалось, будто я не прочь остаться, ты не знал, как отделаться от меня.

– Весьма высокая цена за то, что ты приняла мои извинения, – нахмурился Дэниел. – Ты собираешься напоминать мне об этом всю жизнь? Я ревновал. Гордиться тут нечем, но так оно и было.

– Ревновал?

Он посмотрел на нее с ироническим недоумением.

– Ты же попросила меня поцеловать тебя, чтобы научить этому Райерсона. Научить его целовать тебя – именно тебя! – в будущем.

Эрика кивнула, и на лбу у нее появилась крохотная морщинка.

– Он будет повторять свои ошибки и по отношению к другой девушке, если никто не научит его, как надо себя вести. А с каких это пор ты ревнуешь к Джеку? Насколько мне помнится, ты находил историю его ухаживания смешной, а не вызывающей злость или ревность.

Дэниел взял ее за подбородок и принялся втолковывать:

– Вникни, пожалуйста, прошу тебя. Объясняю, почему я ревновал. Я подумал, что ты хочешь с моей помощью показать Райерсону, как он должен обращаться с тобой, чтобы ты испытывала наслаждение, когда вернешься к нему.

– Вот как. – Эрика, казалось, взвешивала его слова, как бы не совсем их понимая. Потом, к великому облегчению Дэниела, рассмеялась мягким, воркующим смехом. – О Господи!

– Ты выглядела такой красивой, – продолжал объяснять Дэниел. – Такой возбужденной. И я тогда не мог понять, из-за меня это или из-за него.

– И ты ревновал? – Эрика вздохнула и прижалась к его груди. – Мне следовало знать, что ты не можешь быть жестоким, Дэниел Маккалем.

– А мне следовало знать, что ты моя, и только моя. Я ведь был так уверен в этом. И вдруг оказалось, что я не уверен ни в чем.

– Я чувствовала то же самое. – Эрика подняла голову и выжидающе посмотрела на Дэниела. – Ты не хотел бы поцеловать…

Он не дал ей договорить, и его поцелуй был таким, о котором она мечтала тогда утром на палубе: в нем были любовь и желание, которые переполняли его. Потом Эрика высвободилась – ровно настолько, чтобы взглянуть на Дэниела и пробормотать охрипшим от волнения голосом:

– Мы опоздаем на вечеринку. Но после нее я хочу быть с тобой. Хочу получить как можно больше в эти последние драгоценные дни.

– Перестань так говорить, – решительно запротестовал он. – Мы всегда будем вместе, но это не значит, что сегодняшняя ночь не важна для нас. Я никогда не мучился из-за женщины так, как в эти последние несколько ночей.

– Я тоже очень страдала.

Глаза ее сияли ярко – слишком ярко, и Дэниел понял, что вот-вот прольются слезы… Снова прижав Эрику к груди, он пообещал:

– Я сделаю все, что смогу, чтобы ты была счастлива. Если для этого понадобится меньше времени проводить в море…

– Меньше времени? – Она отпрянула от него, словно испуганная такой мыслью. – Неудивительно, что ты боялся полюбить меня, если считаешь, будто я потребую такую цену…

– Ну хорошо. – Он взглянул на нее с опаской. – Тогда обещаю, что буду более осторожен.

– Опять! – Эрика топнула ногой. – Как раз тогда, когда я начала верить, что мы могли бы… Ладно, хватит. – Она отступила от Дэниела на шаг и провела рукой по волосам, как бы полагая, что это вернет их обоих на прежние позиции. – Нам надо идти на вечеринку, а я не хочу явиться в таверну с красными глазами и хмурым спутником…

– И ты даже сейчас не хочешь поспорить со мной? Сейчас, когда решается наше будущее? К чертям эту проклятую вечеринку! – воскликнул Дэниел. – Я люблю тебя и хочу на тебе жениться! Сообщи мне свои условия, женщина!

Эрика немного помолчала, потом на губах ее заиграла улыбка, очаровательнее которой Дэниел в жизни не видел.

– Ты сделаешь все, о чем я попрошу?

Он кивнул, злясь на себя, но не в силах отказать.

– Ну хорошо, в таком случае… – Эрика облизнула губы и взяла Дэниела под руку. – Успокойся, возьми себя в руки. Ты пойдешь со мной на вечеринку. Ты будешь любить меня этой ночью. А потом я изложу тебе мои условия. Принято, капитан Маккалем?

Он не мог наглядеться в этот вечер на то, как она сияет и кокетничает, как она болтает с другими гостями, время от времени бросая на него игривый взгляд. Эрика как бы невзначай присаживалась к нему на колени и сообщала шепотом, чего она ждет от этой ночи. Дэниел не имел представления о том, чего она в результате от него потребует, однако верил теперь, что ее «условия» будут такими, которые он с радостью примет. Она была так поразительно красива и так откровенно влюблена, что у него ныло сердце и томилось любовью тело. И Дэниел сейчас совершенно точно знал, что им каким-то образом удастся совершить невозможное и завоевать друг друга.

Эрике так нравилась главная роль, что Дэниел намеревался предоставить ей полную возможность играть ее целый вечер. Однако позднее, рассказызая Майклу О'Рурку случай из времен войны Севера и Юга, когда «Ночная звезда» была нанята Государственной таможенной службой для борьбы с контрабандистами и доставки депеш, капитан неожиданно завладел общим вниманием и восстановил свое лидерство.

– У них там было множество новобранцев, – объяснял Дэниел Майклу, – и ни один из них не умел обращаться со снастями. Поэтому мы согласились брать к себе в команду по нескольку новичков и обучать их морскому делу.

– Ты хочешь сказать, что постоянным членам команды не надо было вступать в ряды таможенной службы? – спросила Эрика.

– Таможенная служба была признательна нам за помощь независимо от этого.

– Но капитану пришлось поступить на службу, – вмешался в разговор всегда готовый прийти на помощь Шон. – В противном случае таможенная служба имела бы право назначить на «Ночную звезду» своего офицера, а Дэнни не мог такого позволить.

– Так ты поступил на таможенную службу? – не отставала Эрика. – Я этого не знала. И ты носил форму?

– Разумеется. Должен признаться, это самая неудобная штуковина, с которой мне пришлось иметь дело.

– Вот как? – Уголки губ Эрики опустились. – Значит, ты ее выбросил? Или вернул на склад?

Дэниел наклонил голову набок, заинтригованный столь живой реакцией Эрики.

– Она и до сих пор у меня.

– На острове?

Дэниел едва не расхохотался – от полной уверенности в том, что прочитал ее греховные мысли.

– Она висит в шкафу в моей каюте на «Ночной звезде». Ты хочешь на нее полюбоваться? Уверен, что Майкл охотно согласится доставить нас на шхуну.

Эрика сглотнула и молча наклонила голову в знак согласия. Щеки у нее вспыхнули.

– Если это не слишком хлопотно, – спохватившись, сказала она и объяснила Шону: – Нам все равно скоро пора уходить, Полли будет беспокоиться.

– Значит, решено, – произнес Дэниел, снимая Эрику с колен и торопливо пожимая руку старшему помощнику, – он спешил, боясь, чтобы Эрика не утратила боевого духа. В конце концов, он должен сделать ей предложение по всей форме, и самое подходящее время сделать его теперь, когда Эрика находится в таком приподнятом настроении.

Эрика обняла Бетси, потом Шона и, подойдя к Дэниелу, шепнула:

– Я так соскучилась по твоей шхуне, капитан.

– Ты не разочаруешься, – также шепотом ответил он. Когда Эрика подняла на него сияющие глаза, Дэниелу стоило немалого труда удержаться от того, чтобы не схватить ее в объятия и не овладеть ею прямо здесь. Вместо этого он быстро увлек ее следом за Майклом О'Рурком, и они втроем направились к шлюпке.

Эрика сидела на краешке капитанской койки и напряженно смотрела на дверь. Терпение ее иссякало, но жаловаться ей следовало только на себя: ведь это она настаивала на торжественном появлении Дэниела, достойном героя войны.

Когда дверь распахнулась и Дэниел появился на пороге, облаченный в облегающую синюю форму, с кортиком у пояса, Эрика онемела от восторга, но тотчас овладела собой, обмахнулась веером и спросила с детской наивностью в голосе:

– Я могу вам помочь, капитан?

Дэниел изобразил горестную улыбку.

– Я так одинок!

Эрика сдержала рвущийся из груди смех и проговорила все тем же наивно-доверчивым голоском:

– Ах, если бы я могла хоть чем-то помочь вам! Но я всего лишь слабая женщина, а вы такой большой, суровый и сильный.

Дэниел усмехнулся.

– Помогите мне избавиться от надетой на меня хитрой штуки, и я постараюсь придумать, чем вы можете облегчить мои страдания.

Принявшись расстегивать медные пуговицы мундира, Эрика спросила:

– А вы, капитан, в свою очередь, облегчите мои муки?

Ответом была бурная атака; Дэниел поднял подол ее юбки, Эрика вскрикнула в неистовом восторге, но Дэниел закрыл ей рот поцелуем. Его руки ласкали ее тело, а Эрика задыхалась, чувствуя, что утратит рассудок, если Дэниел не войдет в нее как можно скорее. Однако ее воин-любовник вдруг замедлил движения – он гладил Эрике бедра, прижавшись лицом к ее шее, и она взмолилась:

– Я хочу тебя, капитан. Ты можешь взять меня сию минуту? Я больше не в силах терпеть.

– Ты скажешь, что хочешь выйти за меня замуж?

Эрика застонала в полном смятении от этого неожиданного ультиматума.

– Дэниел, не надо! Не сейчас!

– Я хочу услышать твои условия, шалая девчонка, и поторопись с этим. У мужчины есть предел терпению.

– И у женщины тоже, – проговорила она, возбуждая его изощренными ласками. – Ты обещаешь быть безрассудным? Проплыть вокруг мыса Горн на клипере, заходить в неведомые гавани? А когда не будешь брать своих детей с собой, оставлять их на попечении бабушки?

– Абби? – Он поднял голову и взглянул на нее в изумлении. – А где же будешь ты?

– С тобой, капитан. Всегда с тобой.

– Проклятие, – прошептал Дэниел, ощущая свое поражение. – Я принимаю твои условия. Я должен был предвидеть, что меньшим ты не ограничишься.

Занимался рассвет, когда Майкл О'Рурк высадил изнуренных любовников на серый, ничем не примечательный пляж неподалеку от пристани. Усталая, но бесконечно счастливая, Эрика попросила причалить в этом пустынном месте, чтобы избежать любопытных глаз. На этот раз, впрочем, не было необходимости доводить шлюпку до самого берега. Как только они добрались до мелководья, Дэниел выпрыгнул из нее и протянул руки к своей нареченной, более чем готовый терпеть ледяной холод воды в бухте Салема ради того, чтобы доставить любимую в безопасное место, а если она захочет, то и отнести ее на руках до самого дома Линдстромов в пяти кварталах отсюда.

Они сердечно помахали Майклу, потом Дэниел поставил Эрику на серый песок.

– Не скажешь, что это рай, верно? – произнес он.

– Для меня рай везде, где ты, капитан, – возразила она, приподнимаясь на цыпочки и целуя его.

– Поосторожнее, не то я овладею тобой прямо здесь, не слишком далеко таверны, – пригрозил он, привлекая Эрику к себе и целуя ее ушко.

Эрика рассмеялась и отбежала от него.

– Не забывайтесь, капитан Маккалем. Помните, что в доме мы должны вести себя пристойно, ради Полли. – Она вдруг заметила на песке свернутое розовое кружево и пристально вгляделась в него. – Взгляни-ка. Это похоже на новое платье Полли, тебе не кажется? Как хорошо, что ты купил ей это платье. После мальчишеских штанишек, которые она носила столько лет, для нее, я верю, стало истинным открытием то, что ты сам относишься к ней как к красивой маленькой леди.

– Что это? – спросил Дэниел, приближаясь и трогая ткань носком сапога.

Его красивые брови сдвинулись, и Эрика с тревогой наблюдала за тем, как он наклоняется, поднимает изящное платьице и подносит к глазам с таким видом, словно не хочет узнавать его.

Горло у Эрики перехватило от тяжелого предчувствия, она почти простонала:

– Дэниел, нет. О, пожалуйста, нет…

– Она, должно быть, узнала, что мы там.

Он умолк и со страхом в глазах уставился на «Ночную звезду», такую же безмятежную и грациозную, как в гавани Ла-Кресента. Потом, без всякого предупреждения, приставил ко рту сложенные рупором ладони – и неистовый крик пронесся над пустынными водами:

– Полли! Полли Маккалем!

Пораженный шоком и болью разум Эрики лихорадочно воссоздавал недавние события. Полли, уплывающая на шхуну, когда ей заблагорассудится. Полли, оправдывающая свои поступки с веселой улыбкой и обещающая Эрике больше так не делать. Полли в гостиной у Джека, превратившаяся в изящную маленькую леди в прелестном розовом кружевном платье. Полли, увлеченно играющая с кукольным домиком и соглашающаяся подождать возвращения Дэниела и Эрики. Но ведь она по-прежнему любит море, шхуну и свободу броситься в воду когда захочет…

Но здесь-то вода холодная как лед, беспощадная к юной браваде… Эрика тоже начала кричать; голос ее выдавал неуверенность и страх:

– Полли! Полли, ты слышишь нас? Мы здесь, на пляже! Твой папа и я! Полли Маккалем!

Дэниел обхватил Эрику за плечи и заговорил резко, твердым голосом:

– Она не может нас услышать. Она либо на шхуне, либо очень далеко. – Он сделал глубокий, до боли, вдох и продолжал: – Иди и найди Шона в таверне. Скажи, что мне нужен он и остальные мужчины. Скажи ему, чтобы захватил одеяла. Она очень замерзнет… – Казалось, что он начал давиться словами, но справился с собой и повторил настойчиво: – Первым долгом найди Шона. Потом пойди и приведи врача. Ты слышишь меня, Эрика?

– Дэниел, – с трудом проговорила она. – Этого не может быть.

– Да слушай же! – крикнул он. – Ты мне нужна! Ты нужна моей дочери! Найди Шона!

И прежде чем она успела ответить, он снял с себя рубашку, стянул сапоги и вбежал в ледяную воду.

– Дэниел! – закричала Эрика, но его уже не было видно, а пока она стояла, дожидаясь, когда снова его увидит, успела сообразить, что Дэниел прав: она должна найти Шона. И остальных членов команды. Чем больше соберется мужчин, тем больше шансов, что Полли найдут до того, как станет слишком поздно.

Эрика молнией пронеслась по пляжу, затем помчалась по пристани, не обращая внимания на моряков, глазеющих на нее. Потом она как безумная колотила в дверь таверны, взывая: «Шон Линч!» – таким голосом, словно ее жизнь зависела от этого. Да так оно и было, Эрика это знала. Ее жизнь и душа. Душа и жизнь Дэниела. Несчастного, любимого Дэниела…

– Эрика? – Заспанное лицо моряка показалось в окне второго этажа. – Какого дьявола…

– О, Шон! – выкрикнула она. – Слава Богу! Вы нужны Дэниелу! Полли пропала…

– Что?! – взревел он, мгновенно сбросив остатки сна. – Как? Где?

– Скорее! Нет времени! Нет времени! – хрипло повторяла она, прислонившись к стене, чтобы хоть немного отдышаться. – О Боже! Прошу тебя, сделай так, чтобы оставалось еще время…

Глава 12

Пляж был усеян сапогами, куртками, рубашками, и Эрика то и дело спотыкалась, пока ходила по песку и молилась или подбегала к кромке берега, когда из холодной сине-серой воды показывался кто-нибудь из моряков. И каждый раз было одно и то же: руки мужчины пусты. И у каждого, кто выходил на берег передохнуть и выпить чашку горячего кофе, приготовленного Бетси, женщины видели одно и то же застывшее выражение на лице и ни о чем не спрашивали.

Эрика всматривалась опухшими от слез глазами в каждую появившуюся вдали на воде фигуру в надежде узнать в ней Дэниела, но безуспешно. Кок с «Ночной звезды» сидел в весельной шлюпке на полпути между шхуной и берегом, и время от времени кто-то из моряков подплывал к шлюпке и хватался за борт, чтобы перевести дыхание и снова нырнуть в мрачную глубину, но Эрика ни разу не видела, чтобы Дэниел делал передышку.

– Они себя убивают, – пробормотала наконец Бетси, подходя сзади к Эрике и накидывая одеяло на ее напряженные, застывшие плечи. – Прошло почти два часа.

– Я знаю. Я понимаю. Обещаю, что скоро постараюсь остановить их. – Она увидела, как измученный Майкл О'Рурк допил последний глоток кофе и двинулся к кромке воды. – Они хотят продолжать поиски, Бетси. Они хотят искать до тех пор, пока мы верим… – Слова застряли у нее в горле, и Эрика решительно тряхнула головой. – Если они продолжают поиски, значит, считают, что еще есть надежда.

– О'Рурк говорит, что они уже не ищут Полли. Они ищут тело. Чтобы похоронить.

– Что? – Эрика уставилась на Бетси непонимающими глазами. – Она замерзнет и заболеет…

– Она умрет, Эрика. Все теперь это знают. Прошло слишком много времени. – Голос у добросердечной девушки прервался, как недавно у Эрики, но она справилась с собой и закончила: – Малышка не может остаться живой.

Эрика повернулась и указала на врача, который, узнав о несчастье, прибыл сюда и сейчас все еще терпеливо сидел на ближайшем камне.

– Он не утратил надежды.

– Он ждет, чтобы… сделать заключение. И потом… – Бетси помолчала, но все-таки решилась добавить: – Быть может, его услуги понадобятся капитану.

– Услуги?

Эрика в страхе перевела взгляд с врача на холодные воды бухты, оцепенев от смысла этого слова. Врач понадобится Дэниелу? Потому что Дэниел с ума сойдет от горя и будет до полусмерти измучен поисками в ледяной воде.

– О нет… – Эрика закрыла руками лицо и, рыдая, опустилась на колени. – Нет, нет, нет! Полли… Полли!

Сильные руки, еще влажные от морской воды, крепко обняли ее, и когда она открыла глаза, то увидела перед собой омраченное горем лицо Шона. Он стал успокаивать ее, и голос его дрожал от жалости.

– Выплачьте ваши слезы. Это жестокий мир, если он отнял у нас нашу Полли. Плачьте сколько плачется. Сейчас вы ничем не поможете Дэниелу.

– Бедный Дэниел! – еще громче зарыдала Эрика. – Мой бедный, любимый Дэниел! Потерять этого драгоценного ребенка! Это не может быть правдой, Шон!

– Но это правда, – печально проговорил он. – Девочка не могла выжить, пробыв так долго в этой ледяной купели.

Эрика подавила новый приступ рыданий.

– Дэниел знает?

– Трудно сказать. Он беспредельно измучен. Двигается механически, не думая. Не позволяя себе думать.

Бетси опустилась рядом с ними на колени и обняла Шона одной рукой за плечи.

– Майкл говорит, что он и все остальные будут искать до тех пор, пока не найдут тело несчастного ребенка.

– Да, – согласно кивнул Шон, – если мы достаточно быстро не найдем тело, то к концу дня похороним обоих.

– Обоих?

Эрика вспомнила все, что слышала о пережитом Дэниелом. Как он едва не сошел с ума, потеряв Лили. Как он похоронил всю свою семью в Ирландии, когда ему еще не исполнилось восьми лет. Как он боролся за то, чтобы уберечь себя от горя в будущем, понимая, что может не выстоять. Она схватила Шона за рукав.

– Отвезите меня туда на шлюпке. Необходимо, чтобы кто-нибудь заставил его отдохнуть.

– Я пытался это сделать, Эрика. Он едва не задушил меня, когда я посмел предложить ему короткий отдых. Я сделал что мог – попросил мужчин следить за ним и схватить его, когда… Ну вот оно и случилось…

Глаза Шона были устремлены на что-то у самой кромки воды. Эрика посмотрела туда сквозь слезы. Двое вытаскивали на берег третьего.

– О нет! – закричала она и, вскочив, бросилась помогать поддерживать безжизненное тело Дэниела. Эрика обхватила его голову, Шон и Бетси укутали одеялами, нагретыми у очага, в то время как врач прижал два пальца к пульсу на шее.

– Жив, – негромко произнес он и, открыв фляжку, вылил несколько капель жидкости Дэниелу в рот. – Бренди, – пояснил он, почему-то виновато улыбнувшись Эрике. – Действует быстрее, чем все другое.

– Отлично, – прошептала Эрика. – Помогите ему чем угодно. – Прижав любимого к своей груди, она отчаянно зашептала: – Дэниел! Ты меня слышишь? Капитан Маккалем, дорогой мой, очнись, молю тебя.

Он слегка пошевелился и простонал:

– Эрика?

– О, Дэниел! – Жаркие слезы ручьями потекли у нее по лицу. – Слава Господу, Дэниел. Здесь врач. Он хочет, чтобы ты выпил это.

Огромная рука Дэниела отшвырнула фляжку.

– Где Полли?

– Дэниел…

– Шон! – заревел он, сел и попытался сосредоточить уплывающий взгляд на лице друга. – Где Полли?

– Успокойся, Дэнни, – сказал Шон. – Мы еще ищем, но…

– Почему ты не ищешь? Почему ты остановил меня? Кулак первого помощника впечатался Дэниелу в челюсть, и тот снова потерял сознание, упав Эрике на руки.

– Простите меня, Эрика, – извинился Шон. – Кто-то должен был сделать это.

Эрика понимающе посмотрела на Дэниела и кивнула со словами:

– Вы поступили правильно, Шон.

Первый помощник встал и обратился к толпе моряков, собравшихся вокруг них и молча наблюдавших за происходящим:

– Отдохните. Поешьте. Как только восстановите силы, встретимся здесь и снова примемся искать. Наш капитан должен увидеть тело своей дочери, иначе он не будет знать покоя. Никогда.

Негромко выразив согласие, мужчины подобрали свои сапоги и одежду и двинулись по направлению к пивной возле пристани. Шон и Майкл уложили Дэниела в экипаж врача, и Эрика снова держала на коленях его голову всю короткую, скорбную дорогу до дома Линдстромов.

Эрика ожидала, что несчастного отца будут мучить ночные кошмары, но, как ни странно, сон его был почти неестественно спокоен. Тогда она прикорнула рядом с ним, заставляя себя не всхлипывать и не вздыхать, но сама не смогла уснуть ни на минуту. Она безуспешно старалась не думать о Полли, такой любимой и такой упрямой, бросающейся в воду возле Ла-Кресента и плывущей на шхуну вопреки всем запретам Эрики. Ах, если бы она послушалась…

«Полли, Полли, Полли, – твердила Эрика с горечью про себя. – Ты же обещала, что больше не станешь делать это. Если бы мы сообразили, что ты можешь соскучиться без нас, что ты можешь разузнать, где мы. Если бы ты только знала, как холодны – очень, очень холодны – и жестоки эти воды. Дэниел поступал правильно, держа тебя на Карибах, где ты была в безопасности. И как мы додумались взять тебя с собой? А теперь тебя нет…»

Эрика вздрогнула в отчаянии и, бросив скорбный взгляд на лицо Дэниела, осторожно выскользнула из постели и крадучись вышла из комнаты. Если бы она осталась, то, в конце концов, непременно расплакалась бы, разбудила Дэниела, а тогда…

Она снова вздрогнула, припомнив выражение его глаз перед тем, как Шон милосердно спас его от самого себя. Иначе он снова кинулся бы в ледяную воду и искал бы до тех пор, пока не погиб. В этом Эрика не сомневалась. Она только молила Бога, чтобы Дэниел спал до тех пор, пока Шон и Майкл не вернутся с леденящим душу, но необходимым известием, что тело девочки обнаружено.

Мэри О'Рурк выскочила из-за стола и бросилась к Эрике, едва та ступила на порог кухни.

– Дэнни проснулся?

– Нет, он крепко спит. – Эрика сочувственно поцеловала экономку в щеку, погладила по плечу Патрика и опустилась на стул. – Я страшусь минуты, когда он проснется и спросит…

– Да. – Мэри налила чашку чая и подала ее Эрике. – В эту минуту он будет нуждаться в вас больше, чем когда-либо. Вы должны постараться отдохнуть.

– Я не могу. Шон приходил? Или Майкл?

– Они теперь остались только вдвоем, – помедлив с ответом, сообщил Патрик. – Остальных Шон отправил по домам. Случай там вышел… – Лицо старого моряка побагровело, и он спрятал его в ладонях. – Они нашли руку…

– Что?!

– Это не рука Полли, – поспешила объяснить Мэри. – Рука взрослого человека. Но им стало ясно, что рука откушена акулой. Откушена начисто и совсем недавно.

– Это не так уж необычно для наших мест, – без всякого выражения в голосе произнес Патрик. – Но они считают, что, если бы такое случилось с маленькой девочкой, искать было бы нечего.

Эрика обхватила себя руками, но согреться так и не смогла.

– Шон думает, что так и было? С Полли? Прошлой ночью, пока мы с Дэниелом…

– Она была хорошим пловцом, – сказал Патрик. – Но привыкла к теплой воде, а не к холодной. Мы можем так никогда и не узнать правды.

Эрика затрясла головой, охваченная новым ужасом и чувством вины.

– Если бы мы сразу пошли домой! Мы должны, должны были понимать, что она захочет увидеть нас – увидеть меня. Мне следовало сообразить…

– Не кляните себя, – перебила ее Мэри, доставая большую зеленую шаль и укутывая ею Эрику. – Мы тоже мысленно прокручиваем весь этот злосчастный день. Если бы мы только догадались проверить, спит ли она, до того, как Полли вылезла из окна. – Вернувшись на место, Мэри прикрыла ладонью покрасневшие глаза и вздохнула. – Бедная, милая девочка! Такая упрямица и такая наша радость!

Эрика прикусила губу.

– Так она вылезла в окно спальни? Мэри кивнула.

– Мы думали, она спит без задних ног.

– И она надела свое красивое платье, чтобы порадовать меня. – Эрика плотнее закутала шалью дрожащие в ознобе плечи. – Она обещала мне, что больше никогда не станет плавать на шхуну, но, обнаружив, что мы ушли из таверны, решила, что мы на «Ночной звезде», и не удержалась от соблазна удивить нас.

– Она была мастерица озоровать, – невесело согласился с Эрикой Патрик. – Все старалась порадовать отца, добиться, чтобы он ею гордился. Хотела стать морским капитаном. Вы об этом знали?

– Да. Да, я об этом знала. – Эрика хотела улыбнуться Патрику, но заметила, что тот смотрит мимо нее, обернулась и вскочила со стула, увидев в дверях Дэниела.

– О, Дэниел! – Эрика бросилась к нему, обхватила обеими руками и изо всех сил стиснула в объятиях. – Дэниел, как ты? Мэри приготовила суп.

Дэниел позволил ей обнять себя, потом осторожно отстранил и обратился к Мэри:

– Я бы съел миску супа и немного хлеба, если он есть. Экономка засуетилась.

– Эрика?

– Да, Дэниел?

– Я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделала.

– Все что угодно, – ответила она, обрадованная его разумным тоном.

– Я хочу, чтобы ты вернулась в дом Райерсона. Попрошу Шона или Майкла проводить тебя туда. Когда я найду Полли, сообщу тебе.

– О, Дэниел… – Она взяла его руку и поцеловала. – Я думаю, уже поздно ее искать. Мне так горько, но перестань мучить себя.

– Это правда, сынок, – поддержал ее Патрик, ковыляя к Дэниелу и протягивая ему руку. – Мы всем сердцем разделяем твое горе. Она была чудесной девочкой.

– Да. – Мэри присоединилась к ним и так же крепко, как это сделала Эрика, обняла его – Простишь ли ты нас когда-нибудь, Дэнни?

Он нежно погладил Мэри по щеке.

– Не надо так говорить. Здесь нет виноватых, разве это не ясно?

Экономка вытерла глаза передником и кивнула.

– Я сейчас подам суп. Эрика, вы поедите хоть немного?

– Поешь перед отъездом, – посоветовал Дэниел. Он подошел следом за Мэри к плите, взял у нее из рук миску, как только она ее наполнила, и сделал большой глоток прямо через край. Повернулся к Эрике и повторил: – Непременно поешь, а потом езжай к Райерсону.

– Я хочу быть с тобой, – возразила она. – Давай поедим, а потом отдохнем.

– Я достаточно отдыхал. Но Полли не будет отдыхать на дне этой проклятой бухты, понятно? Я собираюсь найти ее, пусть это займет даже всю ночь. И я не хочу, чтобы ты тут волновалась, пока меня нет.

– Хорошо, тогда я пойду с тобой.

– Патрик! – загремел Дэниел. – Ты можешь найти Майкла и попросить его проводить Эрику в Бостон?

– Они с Шоном все еще ищут малышку. Лицо Дэниела смягчилось.

– Правда? Им надо отдохнуть. Я пошлю их домой.

– Дэниел… – Эрика почувствовала, что нижняя губа у нее дрожит. – Не отсылай меня, пожалуйста.

Он, казалось, хотел возразить, но потом пожал плечами.

– Тогда оставайся у О'Рурков. Не ходи со мной на берег. Скоро стемнеет и станет холодно. И вряд ли тебе стоит смотреть на нее после того, как она столько времени пробыла в воде. Оставайся здесь.

– Когда ты вернешься?

– Когда найду ее.

Эрика смотрела, как Дэниел снимает тяжелую шерстяную куртку с крючка у двери.

– А… если ты ее не найдешь?

– Я или найду ее, или умру, – ответил он холодно и с такой решимостью, что Эрика поняла: именно этого он хочет – найти девочку или присоединиться к ней на дне бухты навсегда, чтобы ей не было одиноко, а ему не пришлось бы ее оплакивать.

Эрике хотелось то ли накричать на него, то ли обнять так же крепко, как в первый раз, но она только и смогла напомнить ему тоном твердым и любящим:

– У тебя два маленьких сына, они отчаянно нуждаются в тебе. И я в тебе нуждаюсь отчаянно. Помни об этом.

Три дня и три ночи жизнь в Салеме была сплошным кошмаром, сотворенным Дэниелом Маккалемом. Каждый час бодрствования он проводил, обшаривая дно бухты, и возвращался домой только тогда, когда окончательно терял силы. Делал несколько глотков супа и пару глотков бренди, после чего направлялся в спальню и засыпал мертвым сном, едва повалившись на постель. Если он и замечал, что Эрика здесь и ждет его, чтобы лечь с ним рядом, то ничем этого не выдавал. Он спал как в тот первый день – холодное, безжизненное, оцепеневшее тело мужчины, невосприимчивое к теплу и любви, которыми Эрика так страстно хотела одарить его.

Она порой задавалась вопросом, не винит ли он в случившемся ее, но в глубине души понимала, что винит он себя, и это было для нее еще хуже, еще больнее. Ее собственная скорбь о погибшей девочке была велика, но она могла только представлять, какой неимоверной тяжестью эта скорбь придавила отца… Он гордился ее озорными выдумками, поощрял привычку приплывать к нему на шхуну, нежно лелеял ее и любил поддразнивать, но самое главное – он оберегал и защищал ее. Не считал ли он это своим самым важным долгом? Не потому ли так настаивал, чтобы дети росли на острове?

На четвертый день, когда Дэниел притащился в дом после очередных изматывающих поисков, тело его горело в лихорадке, а дыхание то и дело прерывалось приступами сильного кашля. Перепуганная Эрика уложила его в постель, и сорок восемь часов лихорадка не ослабевала ни на минуту. Дэниел бредил, и казалось, что в этом состоянии он наконец начал оплакивать утрату дочери.

Эрика держала его в объятиях, воспринимая каждое рыдание, каждый спазм, разрывающий грудь и сотрясающий его измученное тело. Состояние самой Эрики, словно в зеркале, отражало состояние Дэниела, и старики О'Рурки уже не скрывали тревоги и безуспешно упрашивали Эрику поесть чего-нибудь вместе с ними и выйти хоть ненадолго на улицу, чтобы подышать свежим и душистым летним воздухом.

Спустя неделю после исчезновения Полли, ветреным утром в пятницу капитан Маккалем пошевелился, и когда Эрика инстинктивно, привычным движением положила руку ему на лоб, то ощутила, что кожа его стала прохладной и сухой. Она окончательно пробудилась ото сна и прошептала:

– Дэниел? Ты очнулся?

– Эрика?

– Я здесь, милый. – Она провела пальцами по его волосам и ласково улыбнулась. – Принести тебе чего-нибудь? Попить или поесть?

– Полли погибла.

– Я знаю, Дэниел. Я знаю. Это ужасное несчастье. – Эрика приподнялась, села, обняла Дэниела за шею и была счастлива, что он не отстранился. – Мне очень горько, Дэниел, просто нет слов выразить это чувство.

– Ты говорила мне, что это опасно, но я не послушал.

– Нет, Дэниел, на острове это не было опасно. Просто не по-девичьи.

– Она погибла. И не говори мне, что это не было опасно.

Эрика печально кивнула.

– Тебе надо окончательно прийти в себя, немного отдохнуть, потом поесть. Старики О'Рурки будут рады, что ты наконец выздоравливаешь. В течение нескольких дней ты был опасно болен. – Она осторожно взяла его лицо в свои ладони и продолжала: – Я знаю, ты сейчас не думаешь о себе, но я о тебе думаю все время. Я люблю тебя и нуждаюсь в тебе. Так же, как твои сыновья.

Дэниел попытался сесть, но тут же лег, утомленный усилием.

– Ты и в этом была права. Я благодарен тебе за то, что ты напомнила мне о них.

– О мальчиках?

Он кивнул.

– Каждый раз, когда легкие мои готовы были разорваться от недостатка воздуха, я вспоминал твои слова. Мальчикам нужен отец, у них нет никого, кроме меня.

– Это верно, – согласилась она. – Поэтому тебе и необходимо еще поспать. Доктор говорит, что, если ты слишком быстро встанешь с постели, это может тебя убить.

– Я посплю, – ответил он. Потом внимательно посмотрел на нее. – Я не хочу видеть тебя здесь, когда проснусь.

– Что ты сказал?

– Как только я отдохну как следует, я уеду на остров. Лучше всего нам проститься сейчас.

– Ты не можешь уйти в плавание в таком состоянии. И даже если бы ты мог… – Эрика виновато улыбнулась. – Дело в том, что Шон… ты только не сердись, Дэнни… Шон уже послал за близнецами и Абби. Я думаю, они сейчас уже на пути сюда.

– Он за ними послал? – Дэниел сдвинул брови. – Чтобы они плыли на чьем-то чужом корабле?

– Он принял особые меры, так что дети будут в полной безопасности. Он сделал это ради тебя, Дэниел. И я это одобрила. Тебе нужно встретиться с мальчикам как можно скорее, разве ты не согласен? – Когда он утвердительно кивнул, Эрика устроилась рядом с ним и предложила: – Ты мог бы попытаться уснуть хоть на часок? Нам обоим нужен отдых. Потом мы чего-нибудь поедим и поговорим. Справимся мало-помалу. Вместе.

Дэниел провел загрубелым пальцем по ее щеке.

– Прости, что по моей вине тебе пришлось столько вынести.

Эрика поймала его руку и поднесла к губам.

– Усни, дорогой.

– Эрика?

– Что, Дэниел?

Голосом, таким тихим, что Эрика едва разобрала слова, он проговорил:

– Мне больше нечего тебе дать.

Она не сразу сообразила, что это вернулся недавний бред, и отчаяние в его голосе больно отозвалось у нее в сердце.

– Я ни о чем тебя не прошу, милый. Положись на меня, и мы как-нибудь одолеем горе.

– Нечего дать… нечего…

– Тише, тише… – Она крепко обняла его и убаюкивала, повторяя: – Положись на меня, Дэниел Маккалем. Позволь мне ухаживать за тобой, пока ты не выздоровеешь.

Эрика пошевелилась и, не почувствовав рядом с собой, как это было столько дней и ночей, любимого мужчины, испугалась и едва не свалилась с кровати. Дэниел исчез. Не думая о том, что ее каштановая грива в полном беспорядке, что на ней всего лишь измятая ночная рубашка, Эрика бросилась в кухню и даже застонала от облегчения, увидев, что он сидит за столом, а Мэри О'Рурк суетится вокруг него и в глазах ее светятся обожание и радость.

– Дэниел Маккалем, ты напугал меня до полусмерти! – Эрика бросилась к нему и обняла. – Посмотрите-ка на него. Совсем здоров. И никакой лихорадки. Какое счастье!

– Ты бы поела чего-нибудь, – сдвинув брови, предложил он. – Ты ужасно выглядишь.

Она поморщилась и уселась на стул рядом с ним.

– Я и вправду дико голодна и знаю, что вид у меня чудовищный, но, честное слово, Дэниел Маккалем, я страшно рада видеть тебя на ногах. Мэри, он выглядит гораздо лучше, верно?

– Да, – подтвердила экономка. – Он уже поел супа. А вы, дорогая, хотите того же самого?

– Это было бы чудесно.

– Подай ей, – бодро распорядился Дэниел. – А потом оставь нас ненадолго, мне надо поговорить с Эрикой наедине.

Мэри поджала губы, но выполнила его повеление, а уходя, бросила на Эрику сочувственный взгляд.

Подавив желание отругать его за грубость, Эрика отодвинула от себя миску с супом и приготовилась терпеливо выслушать Дэниела.

– Я хочу, чтобы ты уехала к Райерсону на несколько дней. Мне надо побыть одному и обдумать происшедшее.

Эрика огорченно вздохнула.

– Это большой дом, капитан. Если ты хочешь уединиться…

– Я хочу, чтобы ты уехала к Райерсону. Если это тебе неудобно, побудь в материнском доме. Прошу тебя, сделай это для меня.

– Мне нужно быть с тобой, – упрямо возразила Эрика. – В плохие времена так же, как и в хорошие. Это и есть любовь.

– Не говори мне о том, что такое любовь! – воскликнул он и, дотянувшись, шлепнул ее по руке – достаточно сильно. – Надеюсь, ты никогда не узнаешь о любви того, что довелось узнать мне. – Дэниел протянул вторую руку и положил ее поверх первой. – Пальцев на обеих моих руках не хватит, чтобы сосчитать тех, кого я любил и безвременно утратил. Ни одной живой душе я не пожелал бы такого, а тем более тебе. И не говори мне о любви, потому что ты знаешь только часть истории.

– Дэниел…

– Мне нечего дать другому человеку. У меня есть сыновья, и это все.

– Подожди! – Эрика ошеломленно уставилась на него. – Так, значит, ты отсылаешь меня не на некоторое время? Ты хочешь сказать, что не женишься на мне? Никогда?

Дэниел отвел взгляд.

– Мы знаем друг друга меньше двух месяцев. Не придавай этому большего значения, чем следует.

Эрика съежилась от его решительного тона.

– Не отталкивай меня, Дэниел. Я нужна тебе, и не важно, понимаешь ты это или нет. И ты мне нужен. Мы должны скорбеть вместе.

– Я уже покончил со своей скорбью. – Он внезапно встал. Глаза у него стали темными и непроницаемыми. – Я иду на причал. Я попросил Майкла нанять экипаж и отвезти тебя в Бостон. Он к твоим услугам, как только ты соберешь вещи. И я прошу об одном: чтобы ты уехала к тому времени, как я вернусь.

– На причал? – прошептала она. – Господи, неужели ты собираешься…

– Я буду искать теперь всего по часу. Не более того. – Дэниел помолчал и добавил мягко: – Я должен оставаться живым и здоровым ради моих сыновей. И я вечно буду признателен тебе за то, что ты напомнила мне о моей ответственности. Если бы ты этого не сделала, я бы мог сотворить с собой нечто такое, что заставило бы мальчиков страдать потом всю жизнь.

– Дэниел…

Эрика хотела подойти к нему, чтобы он ее обнял, но Дэниел остановил ее – не движением, а выражением лица, жестким и ранимым одновременно. Потом она услышала:

– Помнишь, ты говорила, что хотела бы предоставить мне свободу? Предоставь мне ее сейчас. Уйди от меня. Это единственное, чего я хочу от тебя сегодня.

Эрика глубоко вздохнула, потом заговорила из самой глубины души – исстрадавшейся и измученной:

– Если ты отошлешь меня, я к тебе не вернусь. Я буду хотеть этого и молиться, чтобы ты передумал, но сама я не вернусь. Если ты отошлешь меня, тебе придется приехать за мной. И как бы сильно я ни любила тебя, Дэниел Маккалем, я не стану ждать вечно.

– Это более чем справедливо. За исключением того, что ты вообще не обязана ждать. Я этого не стою, – заверил он ее спокойно. – К тому же, – добавил он с внезапно потемневшим лицом, – я за тобой не приеду.

После первого приступа боли Эрика вдруг почувствовала, что она словно окаменела. То ли из-за ужасной смерти Полли, то ли из-за тревоги за Дэниела в его невменяемом состоянии и долгих изнурительных часов ухода за ним во время тяжелой болезни, то ли из-за его неожиданного решения расстаться с ней, а скорее – из-за всего этого, вместе взятого, но она не испытывала теперь ни гнева, ни возмущения предательством, ни даже смятения.

После молчаливого возвращения в дом Джека, куда ее доставил Майкл О'Рурк, она без всяких объяснений улеглась в постель. Хозяин, как обычно, был сдержан и благожелателен; время от времени он заглядывал к Эрике, но, кажется, почувствовал облегчение, когда она заявила, что хотела бы поспать «хоть несколько часов». Она была признательна Джеку за то, что он не позволил сестренкам прийти к ней, но удивлена и даже расстроена тем, что Сара не улучила хотя бы нескольких минут, чтобы побыть с ней и выразить сочувствие.

«Собственно говоря, что она могла бы сказать? – горестно успокаивала себя Эрика. – Разве что согласилась бы с решением Дэниела. Ты же помнишь, как она твердила тебе, что ты не можешь понять ее горя от потери всей семьи. Она была права. Они оба правы. Оба страдали сверх меры. Дэниел чуть не потерял рассудок, когда умерла Лили, а теперь еще гибель Полли… А Сара упорно цепляется за мысль, что ее брат вообще не окончательно ею потерян. Нет ничего удивительного в том, что они оба смеются над твоим романтическим оптимизмом. Они считают, что он основан на обычном везении и твоем неведении, и, понятное дело, не хотят общаться с тобой».

Пообещав себе, что поговорит об этом с Сарой, как только увидит ее, Эрика решила нарушить обет молчания, приняв приглашение к обеду, доставленное ей дворецким Джека на серебряном подносе. Джек просил ее оказать ему честь своим присутствием за столом. «Как это на него похоже, – подумала Эрика с некоторым смущением. – При всех его недостатках он не в силах видеть, как кто-то страдает и тоскует». Ах, если бы она любила Джека так, как полюбила Дэниела Маккалема!

Джек явно думал о том же, потому что, войдя в столовую, Эрика увидела, что атмосфера в ней поистине романтична: мягкий свет зажженных канделябров, благоухающие букеты цветов – и звуки скрипки, на которой кто-то играл за окнами во дворе. Восхищенная и взволнованная, она спросила:

– В честь чего все это?

– Тебе нравится?

– Да. Я не знаю причины, но это очень мило.

Джек галантно поклонился.

– Это мой способ сказать тебе, что я по-прежнему счел бы за честь жениться на тебе.

– Правда? – Эрика недоверчиво уставилась на него. – И это после твоего откровенного бегства?

– Ты самая красивая девушка из всех, каких я знал. И самая обезоруживающая.

– Но я люблю другого.

Джек глубоко вздохнул.

– Он не намерен жениться на тебе. Никогда. Он уверяет, что ты знаешь об этом.

– Ты разговаривал с Дэниелом? – Эрика опустилась в кресло и спросила с тоской: – Он так и сказал тебе?

– Не совсем так. Он беспокоится, что ты будешь бесконечно ожидать того, чего не может быть. – Джек уселся рядом с Эрикой и взял ее руки в свои. – Он вполне серьезен, дорогая. Поначалу я думал, что в нем говорит его горе, но сердце его закрыто. Уже то, что он в состоянии отказаться от тебя – от твоей красоты, от твоего душевного тепла, – свидетельствует, насколько он отдалился от жизни. Неужели ты этого не понимаешь?

Эрика потянулась за бутылкой охлажденного шампанского, стоящей на столе, и налила по бокалу себе и своему преданному поклоннику. Говорить было не о чем. Джек верно оценил сложившееся положение, хотя глупо с его стороны было считать, что он может найти счастье с женщиной, которая его не любит. Разумеется, это лестно, и если бы она не была так несчастна, то обрадовалась бы.

– Не будь такой упрямой, Эрика. Я не требую немедленного ответа. Даже если ты решишь отказать мне, взгляни на вещи реально и позволь другим мужчинам ухаживать за тобой. Ты не можешь навсегда поселиться здесь, разве что захочешь создать для меня более благоприятные условия, чем для других соискателей, – пошутил он.

– Полагаю, ты прав. – Эрика пристально вгляделась в его лицо. – Что еще говорил Дэниел?

– Этот человек утратил рассудок, Эрика, – поморщился Джек. – Я не хотел бы повторять того, что он говорил.

– В горе люди порой говорят и делают то, чего не стали бы говорить и делать при иных обстоятельствах. Возьми хотя бы Сару. – Эрика нахмурилась. – Она так и не оправилась от своего горя. С Дэниелом, возможно, произойдет то же самое.

Джек взглянул на нее с недоумением.

– Но ведь Сара-то как раз и пришла в нормальное состояние. Правда, благодаря случайности, а не закономерному ходу событий. Ты это имеешь в виду?

Эрика сделала долгий глоток шампанского и едва не улыбнулась – впервые за эти дни.

– О чем, во имя неба, ты толкуешь, Джек? В жизни не слышала от тебя чепухи. Это ужасно забавно.

– Я говорю о Саре.

– А что с ней?

– Она говорила, что написала тебе письмо перед отъездом. Тебе известно, что с ней произошло? Во всяком случае, мы оба должны порадоваться за нее, не так ли? После всех этих лет сомнения в здравости ее рассудка…

– Подожди! – Эрика со стуком поставила на стол свой бокал. – Сара уехала? Почему? Подожди! – снова потребовала она, прежде чем Джек успел открыть рот. – Связано ли это с разговорами о надеждах и чуде, которые она вела со мной во время нашей последней встречи?

Джек широко улыбнулся и кивнул.

– Вот-вот, именно надежды и чудо! Я знаю, что тебе это будет близко и понятно, Эрика, потому что соответствует твоим взглядам. Ну, значит, так… – Он набрал побольше воздуха и объявил: – Все эти годы Сара твердила, что ее брат не мог умереть, – и она нашла его! Живого и здорового. Он жил все это время в Сомерсете.

– Что?!

– Разве это не удивительно? И беспокойно, однако в хорошем смысле… Хоть я и отрицаю все иррациональное…

– Джек!

Он смущенно рассмеялся.

– Ладно, все хорошо. Так вот старинный друг семьи встретил мальчика соответствующего возраста и обладающего необыкновенным сходством с покойным отцом Сары. Кто-то рассказал об этом Саре, и она отреагировала с потрясающим оптимизмом.

– Так это и была надежда? – прошептала Эрика. – Она тогда говорила, что еще не вполне уверена. До нее дошли слухи, но они пока не подтвердились. Ты хочешь сказать, что она нашла доказательства?

– Супружеская чета, которая взяла мальчика, доверилась ей, но при условии, что Сара не станет сообщать властям. Они спасли ребенка из горящего дома, дорогая. Тогда эти люди жили в Бостоне и, видимо, проходили мимо того места, когда заметили огонь и дым. Муж вбежал в дом и увидел, что родители мертвы, но маленький мальчик еще дышит. У этой четы не могло быть собственных детей, и они оставили ребенка у себя. Они уверяют, будто не знали, что сестра его жива. – Джек перевел дыхание. – Я, правда, не уверен, что запомнил эту историю с такой же точностью, как Оуэн – он был последним, кто разговаривал с Сарой.

– Оуэн? Да, понятно, ведь мать Сары до пожара служила у него экономкой, верно?

– Совершенно верно. А после пожара Сара два года занимала ее место, но жена Оуэна не захотела, чтобы у них работала такая молоденькая и хорошенькая особа. Они были счастливы рекомендовать ее мне в качестве гувернантки после смерти моих родителей. Найти ей равноценную замену невозможно, – добавил он раздумчиво. – Но я полагаю, это прекрасно, что они с братом теперь вместе…

– После восьми лет разлуки! Подумать только! – На душе у Эрики стало легче. – Сара была права, это настоящее чудо. Просто поверить не могу, как это она не поделилась со мной… – Она вздохнула, извиняя подругу. – Кстати, она успела узнать о Полли?

Джек кивнул.

– Я рада, что ее письмо не пришло в Салем, – медленно проговорила Эрика. – Мы не нашли тела Полли, как ты знаешь, а такая новость могла бы возбудить надежды Дэниела. Даже и без этого мы с трудом убедили его прекратить бесплодные поиски.

– Могу себе представить, – проговорил Джек с сочувственным вздохом. – Если бы что-нибудь случилось с Джейн или Мэри, я цеплялся бы за любую, пусть самую малую, надежду спасти их.

– И наверное, не допускал к себе тех, кто пытался бы успокоить тебя, – заметила Эрика. – Но ведь только на время, правда?

Джек ласково взял ее лицо в свои ладони.

– Я так хотел бы сказать, дорогая, то, что тебе хочется услышать. Но если бы рядом со мной в тяжкий час утраты была такая женщина, как ты, и она хотела бы меня успокоить, я уцепился бы за нее как за спасательный круг, а не отталкивал бы от себя. Этот человек не только мучается сам, он еще и мучает. Ты должна защитить себя от него или позволить мне защитить тебя.

Эрика вытерла слезы.

– Ты чудесно все устроил, Джек. Я буду вечно благодарна тебе за этот вечер. Но сейчас прости меня, я очень устала.

Он встал и жестом предложил ей опереться на его руку.

– Могу я проводить тебя в твою комнату?

– Конечно. Только сначала проводи меня в комнату Сары.

– Извини, я не понимаю.

– Ты сказал, что она написала мне письмо. Быть может, в спешке и суете она забыла его отправить. Она казалась такой отрешенной, я это заметила во время нашего последнего разговора. Видимо, получив подтверждение, что мальчик жив, она жила как в бреду.

– Да, она была странной, это особенно заметно в письме с отказом от места, которое она мне оставила, – согласился Джек, поднимаясь вместе с Эрикой по лестнице. – Если бы Оуэн не просветил меня вчера, я бы до сих пор не разобрался в этом.

– А почему, как ты считаешь, она обратилась к нему, а не к тебе?

– Из-за денег. – Джек смущенно кашлянул. – Рискуя показаться сплетником, должен тебе сообщить, что отношения Сары с Оуэном были чем-то значительно большим, чем ее отношения со мной.

– Вот как? Значит, подозрения его жены были вполне обоснованными? Как странно. Я-то считала, что Сара… ну, что она…

– Девственница? Боюсь, что Оуэн похлопотал насчет этой специфической детали; думаю, он сделал это ради того, чтобы утешить несчастную девушку. Во всяком случае, я это подозреваю, вернее – догадываюсь об этом. Мы с ним никогда не касались этого вопроса, и я прошу тебя соблюдать осмотрительность. Хотя бы один раз в жизни.

Эрика негромко рассмеялась.

– Из уважения к Саре – но не к Оуэну – я даю слово хранить тайну. Помоги мне поискать письмо.

Они вошли в комнату Сары, и Джек быстро вытащил из ящика письменного стола большую пачку бумаг.

– О, да я тут обнаружил целый склад чужой собственности!

Эрика покраснела, принимая от него собственные письма, написанные Саре с острова. Не хватало только, чтобы Джек познакомился с ее откровениями насчет капитана Маккалема! И тут она заметила, что Сара обводила некоторые места, выделяя их таким образом. Эрика стала просматривать письма – сначала с любопытством, потом с немалым замешательством. Дата рождения Полли, привычки Полли, бравада Полли и ее честолюбивые мечты…

– Это все о Полли, Джек.

– Но прости, зачем бы Саре… О, смотри, Эрика. Это, должно быть, то письмо, о котором она говорила. Ты права, она забыла его отправить.

– Дай я прочту!

Эрика быстро схватила письмо и начала читать вслух:

«Эрика!

Прости, что не попрощалась с тобой. При всех твоих недостатках ты была мне настоящим другом. Я никогда не смогу достаточно отблагодарить тебя и Оуэна за то, что вы связали меня с брачным агентством «В ладу и согласии». То был ответ на все мои молитвы. И Рассел Брэддок просто чудо, а не работник, как ты и говорила. Ты теперь будешь жить счастливо со своим капитаном, а я – с моим драгоценным Робби, а также с мужем и отцом, которого мистер Брэддок найдет для нас. Береги себя.

Всегда твоя Сара Гибсон».

– Рассел Брэддок? – пробормотала Эрика.

– Туда она и поехала, – пояснил Джек. – Разве я не сказал тебе об этом? Она хочет выйти замуж немедленно, чтобы вместе с мужем создать настоящий семейный очаг для ее любимого брата. Ты так превозносила этого парня – я имею в виду Брэддока, – что ей показалось вполне логичным обратиться к нему.

Эрика была вынуждена сесть на постель, сраженная тем, в каком направлении заработало теперь ее воображение. Робби Гибсону было бы сейчас девять лет – он был немного старше Полли. Девочка одевалась как мальчик и тем самым еще больше напоминала Саре ее покойного брата…

– Я хочу услышать все подробности, Джек. Все, что говорила Сара. И что говорил Оуэн. А потом… – Она замолчала, стараясь выровнять дыхание, обеспокоенная бешеным биением своего сердца. Надо действовать спокойно, без малейшей спешки. Она должна все точно и четко обдумать, должна мыслить ясно, яснее, чем когда-либо в жизни. Эрика улыбнулась Джеку, который в волнении наблюдал за ней. – Потом ты отправишь для меня телеграмму. Сегодня же.

– Сегодня? Зачем… – Джек кашлянул и тотчас добавил: – Рад помочь. Это, право, прекрасная мысль. Мы пошлем поздравления и наилучшие пожелания Саре в Чикаго, в дом мистера Брэддока, прежде чем она отправится оттуда неизвестно куда. Я угадал?

«Прежде чем она отправится неизвестно куда»… Эрика кивнула.

– Расскажи мне все подробности, ничего не упуская. Настало время окончательно убедиться, вправду ли Рассел Брэддок такое чудо, каким мы его считаем.

Перед тем как на следующее утро сесть в экипаж Джека Райерсона, Эрика надела скромное черное платье, а волосы собрала в строгий узел на затылке. Она не могла ни есть, ни спать, хотя и понимала, как важно появиться в доме у Линдстромов отдохнувшей и сосредоточенной. И все же она не могла отказать себе в одном: почти все время в дороге она провела за чтением и перечитыванием писем, взятых из комнаты Сары. За этим занятием часы пролетели как минуты; Эрика поспешила затолкать бумаги в сумку, изобразила на лице надменнейшую улыбку и позволила кучеру Джека проводить себя до крыльца. О'Рурки налетели на нее, словно только ее и ждали, а она, в свою очередь, поздоровалась с ними очень тепло, предварительно убедившись, что Дэниела поблизости нет. Мэри тотчас сообщила, что капитан на пристани.

– Но он сдержал свое обещание, – заверила Эрику экономка. – Бедняга ищет тело час или два, а потом приходит домой передохнуть.

– А как его здоровье?

– Выглядит он как настоящее страшилище, но мы и тем, что есть, довольны, могло быть хуже. Кашляет по ночам, но, в общем, идет на поправку. Физически, я имею в виду. А в остальном… – Она пожала плечами, давая понять, что ее хозяин все еще без ума от горя, и добавила печально: – Уж очень он любил свою дочку. Мы все ее любили. Я его понимаю.

– Я тоже, – сказала Эрика.

– Очень приятно снова видеть вас, тем более что вы так спешно уехали. Но я хочу спросить, – быстро бормотала Мэри, – зачем вы вернулись? Он к этому не готов, может, и никогда не будет готов. Зачем подвергать себя и его новым мучениям?

– Отличный вопрос, – послышался от двери знакомый голос, и Эрика медленно повернулась к Дэниелу, изможденному и хмурому, сознавая, что больше, чем его, она бы сейчас хотела увидеть только Полли Маккалем.

Эрика смерила его суровым взглядом.

– Уверяю вас, капитан Маккалем, что у меня есть вполне законная причина для появления. К тому же, полагаю, я желанная гостья в доме Абигайль.

Дэниел поморщился и оставил саркастический тон.

– Разумеется, вы здесь желанная гостья в любое время. Мы просто не ожидали увидеть вас так скоро.

– Мне надо налаживать свою жизнь, – ответила она на это. – И у меня есть право попросить вас кое о чем. Наедине, – добавила она, бросив короткий извиняющийся взгляд в сторону Мэри и Патрика. – Я считаю, что с вас мне причитается парочка любезных одолжений, капитан, и я приехала затем, чтобы получить долг.

– Я не в настроении заниматься играми, Эрика.

– Я тоже утратила к ним вкус, – призналась она. – Мэри, Патрик! Вы не оставите нас одних на минутку?

Старики обменялись встревоженными взглядами, но, явно понимая бессмысленность какого-либо возражения, молча кивнули. Впрочем, Мэри, прежде чем они с мужем удалились в кухню, взяла с Эрики слово, что та не уедет, не пообедав с ними.

– И это все, что ты можешь мне сказать, Дэниел Маккалем? – Он не произнес ни слова, только утвердительно наклонил голову, и Эрика, ощутив боль в незажившей ране, которую он разбередил, все же продолжила: – Есть известия от Абби?

– Шон отправился перехватить их по пути. Они приедут через неделю, может, немного позже.

– Тогда у тебя есть время, чтобы оказать мне ту любезность, о которой я упомянула.

Дэниел махнул рукой в сторону гостиной.

– Звучит так, что, кажется, мне лучше присесть.

Эрика улыбнулась все той же надменной улыбкой. В гостиной она села в кресло-качалку Мэри, Дэниел устроился на диване.

– Джек рассказал мне о вашем с ним разговоре.

– Не знаю, что он там мог рассказать…

– Он сказал, например, что, поскольку ты на мне никогда не женишься, он готов снова сделать мне предложение.

Лицо у Дэниела приняло задумчивое выражение.

– Он хороший человек и будет заботиться о тебе. Кроме того, он тебя любит.

– Это правда, – согласилась Эрика. – Но я хочу большего. Того, что было у меня с тобой, но на этот раз я хочу этого навсегда.

– Эрика! – предупреждающе вскричал он.

Призвав его к молчанию весьма выразительным взглядом, она продолжала:

– Пожалуйста, не будь наивным, капитан. Я вовсе не затеваю сватовство между мной и тобой. Я просто хочу чего-то подобного и полагаю, что мне нужно проконсультироваться с мистером Брэддоком в Чикаго.

– Брэддоком?

– Ведь это он нашел для меня тебя, верно? Было бы логично прийти к заключению, что он найдет для меня кого-то еще. Мужчину с твоими качествами, только способного полюбить меня навсегда.

Дэниел несколько секунд молча смотрел на нее, потом произнес с усмешкой:

– Никогда не знаешь, чего от тебя ждать, Эрика.

– А ты думал, что я стану бороться за нашу любовь? Упрашивать тебя дать мне еще один шанс? Что я брошусь тебе на шею и начну умолять тебя принять меня обратно? – Она сделала паузу, чтобы взять себя в руки и не выдать гнев и боль, таящиеся за ее ироническим тоном. – Если бы я верила в этот самый шанс, я бы, может, и попробовала. Гордость моя растоптана, и ты это знаешь.

– Эрика…

– Нет! – Она снова полыхнула на него глазами, на этот раз не скрывая своих истинных чувств. – Ты хотел, чтобы я вышла замуж за Джека. А почему не за другого человека? Того, кто сделает меня счастливой?

Дэниел, казалось, обдумал ее слова, прежде чем ответить:

– Я бы ни в коем случае этому не препятствовал.

– А ты мог бы помочь в этом?

– Не понимаю, извини.

Эрика облизнула губы, потом выговорила фразу, которую твердила про себя от самого Бостона:

– Ты отвезешь меня в Чикаго, Дэниел?

– Я? Почему бы тебе не попросить Райерсона?

– Я прошу тебя! – Эрика больше не могла бороться с потоком слез, но сообразила, что заплакать, быть может, и есть самое лучшее в этой ситуации; горько всхлипывая, она снова опустилась в кресло. – Я прошу тебя, капитан, о последнем одолжении. После этого ты меня больше не увидишь. Подумав о том, что мы значили друг для друга, обо всем, что я отдала тебе бескорыстно и по истинной любви, я решила, что ты мог бы сделать для меня то, о чем я прошу. Ты единственный человек, кому я верю, кого люблю, кого могу попросить об этом.

Дэниел опустился перед ней на колени, и на какое-то мгновение Эрика подумала, что он готов заключить ее в объятия, что хоть ненадолго исчезнет весь этот кошмар. Он поднял ее лицо за подбородок так, чтобы она смотрела прямо в его темно-синие глаза, и проговорил мягко:

– Я отвезу тебя к Брэддоку. Пусть он найдет человека, который тебя полюбит. Но после этого прошу отпустить меня навсегда. Ты способна сделать это, Эрика?

Не отводя взгляда, она ответила ему с честной, искренней решимостью:

– Я уже сделала это, капитан.

Глава 13

Они поехали вместе, и были моменты, когда Дэниел давал Эрике возможность понять, о чем он думает и что чувствует, но большую часть времени он смотрел в окно вагона ничего не видящими глазами. Хотя у нее порой возникало желание, чтобы он доверился ей или позволил себя утешить, она понимала, что в этом случае он мог бы догадаться, о чем она думает и что чувствует. Как ей тогда быть? Рассказать ему о своих подозрениях? Ни за что! Нельзя вселять в него надежду, которая может рухнуть в Чикаго.

«Никто не верил мне, что мой брат жив, но я никогда не теряла надежды…» То были слова Сары из ее письма к Джеку, в котором она сообщала об отказе от места гувернантки. Теперь у Эрики сердце было полно надеждой, быть может, такой же безумной и бредовой, как надежда Сары. Но если бы они не поехали в Чикаго и не убедились сами, разве это не было бы еще большим безумием?

Эрика обдумывала возможность поехать с Джеком, а не с Дэниелом, однако, если ее подозрения подтвердятся, она хотела бы, чтобы воссоединение произошло без дальнейших выматывающих душу проволочек. А бедный Джек и без того натерпелся в ту последнюю ночь. Она засыпала его таким количеством вопросов, что он в шутку пригрозил отказаться от своего предложения руки и сердца раз и навсегда. Но он добросовестно отвечал на все вопросы Эрики в тех пределах, какие были ему доступны.

– Видел ли кто-нибудь маленького мальчика?

– Да, Оуэн видел, вернее – бросил на него взгляд через окно. Ребенок был слишком смущен и стеснялся зайти в контору, поэтому он ждал Сару внизу на улице.

– Оуэн дал его описание?

– Только и сказал, что ребенок выглядел вполне здоровым, несмотря на все волнения. Но он казался очень сконфуженным, что, конечно, вполне понятно.

– В какой день это произошло?

– В тот самый, когда ты рассталась с Маккалемом. Или нет, подожди… – Джек помолчал, потом вспомнил: – Сара оставила мой дом в этот день после полудня – это был как раз тот день недели, когда она была свободна во второй половине дня. Я даже и не думал об этом, спохватился только поздно вечером, когда обнаружил ее письмо с отказом от места и объяснением у себя на туалетном столике. Но встреча с Оуэном состоялась на другой день. Да, теперь я в этом уверен.

Слова Джека, хоть и не вполне убедительные, музыкой звучали в ушах Эрики, особенно после того, как она отправила Джека к Оуэну Сойеру узнать точную дату рокового пожара и полусонный финансист подтвердил, что это случилось в тот самый день, когда за много сотен миль от Бостона родилась Полли Маккалем.

– Эрика?

Она заставила себя вернуться к действительности и слегка улыбнулась Дэниелу.

– Тебе что-нибудь нужно?

– Ты была где-то далеко. – Он наклонил голову набок. – Думала о прошлом или о будущем? Об острове? Или о муже, которого тебе найдет Брэддок?

– А ты ревнуешь? Хоть немного?

Он кивнул.

– Я был резок с тобой потому, что хотел, чтобы ты поняла, что у нас с тобой нет будущего. Но я бы солгал, сказав, что не буду тосковать по тебе.

На глаза Дэниела навернулись слезы, и Эрика поняла, что мысли его обратились к Полли. Обхватив руками его шею, она зашептала:

– Я тоже тоскую по ней, Дэниел. Мы могли бы помочь друг другу пройти через это. Если бы ты просто позволил мне утешить тебя…

– Ты и так сделала для меня многое, – заверил он ее, резко высвобождаясь. – Мэри уверяет, что я умер бы от истощения или еще того хуже, если бы тебя не было рядом в первые дни после того… после того, как это произошло. И я верю этому. Я помню тепло твоего тела рядом с моим. Это как маяк во время бури. Такой я всегда буду вспоминать тебя, Эрика.

– Ты хочешь сказать, что тебе уже больше не нужно тепло? – тихо проговорила Эрика голосом, прерывающимся от слез. – В твоей и моей жизни будут еще бури, и мы будем нужны друг другу…

– Я не хочу, чтобы ты была мне нужна. Ни ты и ни кто-то еще. Разве я не сказал тебе об этом с полной ясностью? Я хочу, чтобы ты нашла себе кого-то другого. Мне довольно того, что я буду плавать, пока мальчики подрастают у Абби в Салеме.

– Я стану плавать вместе с тобой! А когда мальчики подрастут, мы возьмем их с собой.

– Эрика! – Глаза Дэниела вспыхнули внезапной яростью. – Ты же сама говорила мне, что покончила с этим. Подтверди это сейчас, прямо здесь, сию минуту, иначе, клянусь, я выйду из поезда на следующей станции.

– Хорошо!

Эрика отвернулась, пряча слезы и понимая, что сейчас они приведут Дэниела в еще большее раздражение и гнев. Она ругала себя за то, что поддалась минутной слабости и нарушила свои планы. Если бы он не сравнил ее со спасительным светом маяка!

– Как только я передам тебя в надежные руки, немедленно уеду, – заявил Дэниел, когда, взяв Эрику под руку, вел ее к дому Рассела Брэддока. – По твоему молчанию я догадываюсь, что ты предпочла бы именно такой вариант.

Эрика старалась смотреть только перед собой, чтобы по выражению ее лица Дэниел не догадался, как ей страшно и какие дурные предчувствия одолевают ее. Что, если она ошиблась? Что, если маленький Робби и в самом деле жив? Это было бы не меньшим чудом, чем найти Полли живой и здоровой. И о чем только она думала, потащив с собой Дэниела в это немыслимое путешествие?

– Эрика. – Он повернул ее к себе и приподнял ее лицо за подбородок, чтобы глаза их встретились. – Я понимаю, что ты сердишься на меня, и не виню тебя за это. Я не должен был поощрять твое чувство ко мне…

– Теперь не время и не место обсуждать мое чувство к тебе, – возразила она дрожащим голосом. – Может, ты подождешь меня в экипаже?

– Я понимаю, что ты доверяешь этому парню, Эрика, но все же не намерен отпускать тебя туда одну. Это окончательно. Ты могла выбрать в спутники Райерсона, но выбрала меня. И если ты не отказываешься от своего глупого плана выйти замуж за совершенно незнакомого человека, будем продолжать в том же духе. – Дэниел усмехнулся, повернув голову в сторону дома. – Кажется, мы привлекли к себе внимание. Полагаю, я только что узрел в эркере облик святого мистера Брэддока. Ну?

– О, Дэниел! – Эрика прижалась к его груди и вцепилась в него в порыве отчаяния. – Простишь ли ты меня, если я ошиблась? Я поступила так только из-за любви и надежды.

– Ну будет, будет! – Он ласково обнял ее. – Отвезти тебя назад в Бостон? Или в Париж, к твоей маме, что было бы еще лучше? Как утверждает Райерсон, в такое время девушка нуждается в матери.

Эрика про себя докончила его мысль: или в отце. И если Полли Маккалем где-то в Чикаго…

– Могу ли я вам чем-то помочь? – донесся до них приятный голос с крыльца дома. – Я Рассел Брэддок. Я ожидал посетителей. Вы, случайно, не мисс Эрика Лейн из Бостона?

Сердце у Эрики почти остановилось при звуке этого голоса. Сейчас она узнает правду – и тогда либо торжество, либо тяжкое поражение. Охваченная волнением и страхом, Эрика почувствовала, что у нее подгибаются колени. Если бы не руки Дэниела, она, вероятно, упала бы.

– Эрика! – воскликнул Дэниел, подхватывая ее. – Теперь уже поздно менять решение. Что за чепуха…

– Мистер Брэддок! – Эрика вырвалась из рук своего спутника, выпрямилась и обратилась к брачному агенту: – Вы получили мою телеграмму?

– Да, дорогая. – Он ободряюще улыбнулся. – Я превратился в большого любителя вашей корреспонденции. Смею ли я высказать предположение, что этот джентльмен – капитан Маккалем?

– Совершенно верно. – Дэниел выступил вперед, но остановился на полпути между Эрикой и Брэддоком, прежде чем протянуть руку. – Я не знал, что мисс Лейн послала телеграмму. Вам известно, видимо, что она приехала сюда для переговоров о другом браке. Я этого не одобряю, но не намерен чинить ей препятствий. Я здесь, дабы убедиться, что все пройдет вполне благопристойно.

– О другом браке? – Брэддок, подняв брови, с удивлением уставился на Эрику. – Вы забыли упомянуть об этом.

– Я знаю. – Эрика помолчала, потом спросила: – Они здесь?

– Да. Они ступили на мой порог два дня назад. Сейчас они, я полагаю, в атриуме.

– О Боже! – Эрика смотрела в его добрые глаза, собираясь задать следующий вопрос и не находя слов. – Скажите мне…

– Они в полном порядке, – заверил ее владелец брачного агентства. – Я действовал, как вы просили, и не сообщил о вашем появлении.

– Эрика! – Дэниел буквально оттащил ее от Брэддока, с тревогой глядя ей в лицо. – Ты белая как полотно. В чем дело?

– О, Дэниел, я прошу еще раз поддержать меня.

Не медля ни секунды, он обнял Эрику, тесно прижав к себе, и поверх ее головы обратился к Брэддоку:

– О чем идет речь, мистер Брэддок?

– Я не вполне разобрался, – признался тот. – Мисс Лейн прислала мне телеграмму, в которой сообщила, что ее подруга Сара приедет сюда со своим братом, и просила задержать их до ее приезда.

– Сара и ее брат? Я думал, что он умер.

– Дэниел, – забормотала Эрика, – обещай, что ты простишь меня, если я совершила ошибку и напрасно привезла тебя сюда.

Он выглядел совершенно растерянным, но тем не менее кивнул:

– Обещаю.

– А теперь, мистер Брэддок, не проводите ли вы меня в атриум? – задыхаясь от волнения, попросила она.

Брэддок провел их в прихожую, а оттуда – в прекрасно отделанный деревянными панелями кабинет, из окна которого можно было заглянуть в зимний сад, застекленный и полный пышно разросшихся растений. Эрика не видела ни Сару, ни ребенка, только слышала голос гувернантки, умоляющий и недовольный. Если бы услышать детский голос… Глубоко вздохнув, она улыбнулась Дэниелу дрожащей улыбкой.

– Подожди здесь, капитан, я сию минуту.

– Я зашел уже так далеко, – неуверенно и даже как-то жалобно произнес он, – что меня теперь ничем не удивить…

– Тише! – остановила его Эрика и быстро направилась в атриум, не в силах больше находиться в неизвестности.

Сначала она увидела Сару, а потом и ребенка, одетого в короткие штанишки и накрахмаленную белую рубашку. Румяное, загорелое лицо; черные волосы острижены, но недостаточно коротко, чтобы скрыть их волнистость. Такую, как у ее отца.

– Господи, – прошептала Эрика. – Полли, милая! Девочка обернулась, посмотрела сначала на Эрику, а потом на того, кто стоял позади нее, и с криком «Папа! Папа!» вихрем пронеслась мимо Эрики прямо в объятия отца. Капитан упал на колени и крепко обнял дочь.

– Как же это… Полли, радость моя, девочка моя! Святые угодники, на кого ты похожа! Полли, живая!

– Робби! – завопила Сара. – Нет, Робби…

– Замолчи! – Эрика устремила на гувернантку гневный указующий перст. – Не говори ей больше ни слова. Ни-ког-да! – Сара съежилась, и голос Эрики смягчился, но только слегка. – Как ты могла поступить так? Разве ты не понимала, что это может убить его? Не понимала, как они любят друг друга?

– Это ты не понимаешь! – Сара упала на скамейку и закрыла лицо дрожащими руками. – Свершилось чудо…

– Как ты могла это сделать? – повторила Эрика, но и она тоже заплакала – и о своей бывшей подруге, и о Полли с Дэниелом. Опустившись на колени возле Сары, она шептала: – О чем ты думала? Неужели не видела, как ей не хватает отца?

– Ты не понимаешь… – Сара вдруг начала раскачиваться взад и вперед, словно впала в транс. – Ты никогда не понимала. Никогда мне не верила. Молю тебя, не поступай так со мной снова.

– Эрика. – Рассел Брэддок подошел к ней. – Я позабочусь о Саре. А вы нужны сейчас другим.

Эрика погладила Сару по плечу, благодарно улыбнулась Брэддоку и сквозь пелену слез посмотрела на Дэниела, все еще ошеломленного, но сияющего. Он держал Полли на руках, и девочка, всхлипывая, рассказывала ему подробности своего похищения.

– Вначале это было забавно, но я очень скучала по тебе, папочка. Сара мне твердила, что вы с Эрикой уехали на медовый месяц. Она говорила, что вы в Париже, но скоро приедете за мной. Я… я так рада, что ты наконец приехал.

– Твой отец искал тебя с той самой минуты, как ты исчезла, – мягко сказала девочке Эрика, опускаясь на колени возле отца и дочери. – Я тоже тосковала по тебе, дорогая. Может, обнимешь и меня?

Полли обхватила руками шею Эрики.

– Я больше никогда не стану одеваться как мальчик. Никогда, никогда, никогда! Она называла меня Робби…

– Я знаю, детка. Сара очень странный человек, и я жалею, что познакомила вас. Ты можешь меня простить?

– Она хорошо обращалась со мной, – признала Полли со смущенной улыбкой. – Делала мне подарки и говорила, что любит меня. Но я не люблю ее, Эрика. Я люблю тебя и папу. И моих братьев и бабушку. Они тоже здесь?

– Они скоро приедут в Салем и будут тебя ждать. Все соскучились по тебе, дорогая. Так много людей любит тебя. Но твой отец – он любит тебя так, что никакими словами этого не выразишь. Ты это понимаешь?

– Да. Я так хотела, чтобы он нашел меня, и он это сделал.

– Мы должны поблагодарить за это Эрику, – сказал Дэниел. – Я так тебе благодарен, Эрика! Когда ты узнала?

– Я предположила это несколько дней назад. Прости, что не поделилась своими подозрениями с тобой, но я не была вполне уверена, а крушения твоих надежд я бы просто не вынесла…

Полли переводила взгляд с отца на Эрику, и лукавая усмешка зажгла свет в ее опухших от слез глазах.

– Вы поженились? Тогда ты моя мама!

– Мы были слишком заняты твоими поисками, чтобы думать о свадьбе, – уклонилась от прямого ответа Эрика. – Как чудесно видеть, что ты снова смеешься!

Какое-то движение в дверях привлекло внимание Эрики, она обернулась и, увидев Брэддока, жестом пригласила его присоединиться к ним.

– Как себя чувствует Сара?

– Она сейчас спокойно спит. Я вызвал врача, а до его прихода возле Сары посидит моя экономка. Я не хочу мешать, – добавил он галантно, – Просто пришел спросить, не нужно ли вам чего-нибудь.

– Пожалуйста, останьтесь. – Эрика дотронулась до его руки. – Мы в долгу перед вами за вашу помощь.

– Мы никогда не сможем отблагодарить вас, как вы того заслуживаете, – поддержал ее Дэниел. – Эрика не уставала воспевать ваши добрые качества, и теперь я понял почему.

– Прошу прощения, – послышался чей-то мелодичный голос, и через секунду появилась хорошенькая темноволосая девушка. – Я что-то упустила? Опять? Почему ты не сказал мне, отец, что приехали еще гости?

– Позвольте представить вам мою дочь Ноэль, – проговорил Брэддок. – Дорогая, это Эрика Лейн из Бостона, а это капитан Дэниел Маккалем с…

– Карибских островов! – Ноэль радостно захлопала в ладоши. – И вот они здесь, вместе. Ты снова добился успеха, отец. И все благодаря умению читать между строк. – Сияя, она обратилась к вновь прибывшим: – Как приятно познакомиться с вами обоими.

– Капитан Маккалем – отец Полли, – сообщил дочери Брэддок.

– А кто такая Полли? Ох, погодите, да ведь это ты! – Ноэль подошла к Дэниелу и, забрав девочку у отца, взяла ее на руки. – А я ведь знала, что ты девочка! Я же говорила это тебе, папа, ты помнишь?

– И ты оказалась совершенно права.

– Я ему говорила. – Теперь Ноэль обращалась к Полли. – Один взгляд на эти ресницы – и все понятно. Но как ты думаешь, он меня послушал? Мужчины иногда такие упрямые – тебе это, разумеется, известно при таком упрямом отце, как этот вот капитан. – Ноэль взъерошила короткие волосы Полли и спросила: – А почему эта странная женщина называла тебя Робби и одевала как мальчика?

– Это долгая история, Ноэль, – хмуро отозвался Брэддок.

– Ну так мы с Полли не станем ее слушать, – заявила та и, поставив девочку на пол, закрыла ей уши ее же собственными ладонями. Серые глаза дочери Брэддока вдруг загорелись. – Полли, хочешь посмотреть моих кукол? Некоторые из них почти так же красивы, как ты.

У Полли тоже загорелись глаза от такого комплимента.

– Папа, можно?

Дэниел было поморщился, однако Брэддок его успокоил:

– Вдвоем наши дочери в полной безопасности, капитан. А нам надо кое-что обсудить до приезда врача.

– Пять минут, – неохотно дал согласие Дэниел и крепко-крепко обнял дочь. – Я люблю тебя, радость моя.

– Я тоже люблю тебя, папа.

Капитан смотрел вслед двум дочерям, пока они не скрылись из виду, но и после этого ему явно с трудом далось возвращение к истории с похищением.

– Каково ваше мнение, Брэддок? Полли говорит, что обращались с ней хорошо, а эта Сара – просто сумасшедшая. Я не хотел бы, чтобы она понесла наказание, если ей требуется лечение.

– Я ждал от вас этих слов. – Брэддок вздохнул с облегчением. – Вы, конечно, вправе передать ее властям, но есть и другой способ, каким я мог бы уладить это дело. Если Сара согласится на него.

– Подождите. – Эрика в нетерпении взглянула на брачного агента. – Надеюсь, вы не собираетесь выдать ее замуж за какого-нибудь ничего не подозревающего клиента? Я не уверена, что вы понимаете, насколько она безумна. Она похитила Полли, проделав это таким образом, что мы все подумали, будто девочка утонула. Капитан чудовищно страдал, мистер Брэддок. Мы не можем допустить, чтобы пострадал кто-то еще.

– Согласен. Такое порой случается в моей практике, Эрика. Приходит, к примеру, девушка, еще совершенно не готовая стать новобрачной, а бывает и так, что жизнь настолько сурова к девушке, что она никогда и не будет готова к этой роли. К счастью, опыт, полученный мной в результате моей деятельности, научил меня находить подходящие ниши и для таких, как Сара. Ей нельзя позволить калечить чью бы то ни было жизнь, в том числе и свою. Но при благоприятных обстоятельствах она может стать счастливой и полезной. Как вам кажется?

– Мне кажется, что капитан Маккалем соскучился по своей дочери. А вам мы будем вечно благодарны.

– Пройдите вон туда, но должен вас предупредить, что коллекция кукол моей дочери способна поразить любого здравомыслящего человека. Вы увидите сами, что я не преувеличиваю. Но я подозреваю, что именно вы в состоянии понять, почему я не могу ей ни в чем отказать.

– Это счастье, что она у вас есть, – пылко согласился с ним Дэниел.

Глаза у Брэддока потеплели, и он похлопал, капитана по плечу, прежде чем проводить гостей к лестнице.

Они обнаружили Полли сидящей на покрытой кружевным покрывалом кровати с балдахином на четырех столбиках в спальне Ноэль. Девочка была окружена куклами всех видов и размеров. Едва завидев Дэниела, Полли вскричала:

– Папа, смотри! Ноэль сказала, что я могу выбрать себе в подарок какую мне захочется. Какую же мне выбрать?

Эрика, заметив, что глаза у Дэниела затуманились при виде его драгоценной дочери живой и здоровой, поспешила вмешаться:

– А какая тебе самой больше всего нравится?

– Здесь есть одна, очень похожая на тебя. Вот, смотри! – Полли показала Эрике рыжеволосую куклу в подвенечном наряде. – Выбрать ее?

Эрика протянула руку и взяла красивую куклу в темно-синей одежде.

– Что ты скажешь вот об этой? Леди морской капитан – и какая красавица! Только вот посмотри. – Она дотронулась пальцем до распустившейся косы куклы и произнесла огорченно: – Узелок на ленте развязался. Что ты на это скажешь?

Полли молча закусила нижнюю губу, а Дэниел прогудел:

– Значит, ей надо затянуть узел так, чтобы ее красивые волосы держались как следует.

Девочка помолчала, потом осторожно завязала ленту узлом.

– Так?

– Прекрасно, – похвалил Полли Дэниел. – Точь-в-точь как мы с Шоном тебя учили.

– Леди морской капитан? Так вот кто она такая! – вступила в разговор Ноэль. – А я и не знала! Это одна из самых красивых моих кукол, но я и понятия не имела, что она разбирается в океанах, погоде и прочих морских делах. А ведь это ей подходит.

– Она и вправду красивая, да? – сказала покрасневшая Полли.

– Не такая красивая, как ты, – вынесла вердикт Ноэль. – Но тем не менее она очень мила. И все-таки я думаю, что тебе следует взять невесту с рыжими волосами. Я всегда считала ее особенной. Даже по-своему уникальной. И немного одинокой. Ей нужен муж, и поскорее. Как и мне, хотя папочка никак не хочет этого понять.

– Ноэль, веди себя прилично! – рассердился Рассел Брэддок.

Эрика даже поморщилась, заметив в глазах Ноэль огонек задетого самолюбия. Всего несколько месяцев назад она и сама вот так же вспыхнула, когда мать осмелилась задать ей вполне корректный вопрос о разумности ее помолвки с Джеком Райерсоном. Она тогда даже отказалась выслушать мнение матери насчет того, что Джек, человек, бесспорно, замечательный, может не вполне соответствовать пылкой натуре Эрики.

Кажется, это было так давно… Однако Эрика не могла не гадать, что сказала бы Симона Лейн по поводу ее безрассудной связи с Дэниелом Маккалемом – человеком страстным, азартным, но легко меняющим настроение, чей отказ жениться на ней, вполне объяснимый, причинил Эрике глубокую боль.

И она под влиянием этой боли тихонько посоветовала Полли:

– Возьми лучше леди капитана. С ней в конечном счете будет меньше беспокойства.

– У меня почему-то такое чувство, будто разговор мы ведем уже не о куклах, – прищурившись, заметил Рассел Брэддок.

Полли Маккалем, кажется, тоже так считала, потому что подняла глаза на отца и спросила:

– Ты скоро женишься на Эрике, папа?

– Мы решили отказаться от этого, – вмешалась Эрика, стараясь говорить бодрым тоном. – И это одна из причин, почему мы здесь. Мистер Брэддок подберет мне другого мужа.

– Эрика! – запротестовал Дэниел. – Не говори с ней об этом.

– Почему? – Эрика испытала приступ гордости, такой же сильный, какой продемонстрировала несколько минут назад Ноэль. – Полли желает мне счастья. А для этого нужен человек, который не представляет себе жизни без меня. Вы не согласны со мной, мистер Брэддок?

Брачный агент нервно улыбнулся.

– Я не знал, что помолвка с капитаном не принесла вам счастья.

– Он привез меня сюда для того, чтобы вы нашли мне нового жениха. Разве это похоже на любовь?

– Нет, – признал Брэддок, – не похоже.

– Но рассуди здраво! – воззвал Дэниел. – Я был вне себя от горя, я тонул в нем! И не хотел тащить тебя с собой на дно. Но теперь…

– Не смей говорить мне это, Дэниел Маккалем! – Эрика повернулась к Брэддоку и объяснила: – Он отказался от меня не потому, что мы потеряли Полли, а потому, что боялся грядущих потерь. А сейчас, радуясь, что Полли жива, он снова не против брака со мной. Но по сути дела, ничего не изменилось.

– Все изменилось, – с нажимом на первом слове твердо заявил Дэниел.

Рассел Брэддок сложил губы трубочкой, подумал, потом деликатно заметил:

– За годы моей практики, дорогие господа, я кое-что узнал о мужчинах и женщинах. И почти уверен, что через полгода или около того, когда горе капитана стало бы менее острым, он приехал бы за вами, Эрика.

– Ну вот. – Дэниел просиял улыбкой признательности. – Прислушайся к мистеру Брэддоку, любимая.

– И что дальше? – Эрика повернулась к брачному агенту и посмотрела ему в глаза. – Думаете, я приняла бы его после шести долгих месяцев?

– Нет, – с грустью произнес Брэддок. – Не думаю, что вы приняли бы его. – Повернувшись к Дэниелу, он спокойно объяснил: – Она бы еще любила вас, конечно, но вы показали ей, что не готовы делить с ней свою жизнь не только в добрые времена, но и в дурные. А ведь в этом суть брака, капитан.

– Он сказал, что ему нечего мне дать, – прошептала Эрика, и голос ее задрожал от болезненного воспоминания.

– Я верю, что так оно и было. – Брэддок вздохнул. – И верю, что он получил урок.

– Но вы не можете быть в этом уверены, как и я. Могу ли я отдать ему свое сердце, Полностью и навсегда, понимая, что однажды он может прогнать меня снова?

– Прекрасно, – буркнул Дэниел. – В таком случае не обещай мне себя навсегда. Пойди по стопам твоей бабушки.

– Что?!

Глаза у Дэниела так и засверкали.

– Ты станешь моей второй женой, а я твоим первым мужем. Первым из пяти. Уж настолько-то ты мне можешь доверять?

– Это не игра, капитан! – вспыхнула Эрика.

– Я понимаю это. – Он подошел к ней ближе и заговорил проникновенно и взволнованно: – Подвергай сомнению мой характер и мой разум, но никогда не сомневайся в том, люблю ли я тебя, дорогая. Если бы я не любил! Все мучения последних недель были в сто раз тяжелее из-за любви к тебе. Я страдал за тебя, но не мог просить ни тебя, ни близнецов делить в дальнейшем мое проклятое существование. Ты же не сомневаешься, что я люблю своих сыновей?

– Нет.

– И тем не менее я собирался полностью поручить их воспитание Абигайль, а тебя вернуть Райерсону, хотя, видит Бог, мысль о том, что он дотронется до тебя, делала меня бешеным от ревности.

Эрика подавила улыбку, подумав, знает ли он, как долга она жаждала услышать эти слова.

– Предположим, я заново обдумаю ваше предложение, капитан. Вы стали бы восхитительным первым мужем…

– Подождите! – выкрикнула Ноэль – Отец, отговори их. Эрика улыбнулась взбудораженной хозяйке дома.

– Боюсь, что мы с капитаном привыкли к разнообразию вариантов. Я, например, влюблена в морского капитана, пирата, принца, солдата и рыцаря. Если повезет, то я заполучу их всех, но для этого надо принять предложение капитана Маккалема.

Ноэль открыла было рот, чтобы протестовать и далее, но тут в ее глазах засветилось запоздалое понимание. Она повернулась к Полли и предложила:

– Пойдем пороемся в моем сундуке. Найдем одно из моих старых платьев, темно-синее, под цвет твоих глаз, и ты его наденешь к обеду. Ну как, годится?

– Годится, – обрадовалась Полли. – Папа, можно мне взять платье у Ноэль?

Дэниел молча кивнул, и Эрика поняла, что он счастлив сознавать, что его дочь в безопасности, и ему совершенно все равно, одета она в мальчишечьи штанишки или изящное платьице. И вдруг ее словно ударила мысль о том, как исстрадался Дэниел: горе, болезнь, сложные чувства непрестанно терзали его несколько последних недель.

И она предложила:

– Мистер Брэддок, пусть эта парочка спокойно переодевается к обеду, а капитану давайте дадим возможность немного отдохнуть, пока мы переговорим с вами. Мне хочется рассказать вам о моем бывшем нареченном. Если какой-то мужчина и нуждается в ваших услугах, так это Джек Райерсон. Боюсь, что без нашей помощи ему не найти подходящую пару. И еще есть Абигайль Линдстром.

– Ты хочешь найти мужа для бабушки? – расхохоталась Полли.

– Кажется, я уже нашла. Право, мистер Брэддок, она вам очень подходит. Живая, привлекательная, умница…

– Вы решили сватать отца? – Ноэль тоже разразилась смехом. – Мы знали, что вы очень смелая, Эрика, но не до такой же степени! Это невероятно смешно!

Рассел Брэддок от смущения сделался пунцовым.

– Восхищен вашей идеей, дорогая, однако я не намерен жениться во второй раз.

– То же самое твердил капитан Маккалем, а погляди-ка теперь на него, – предостерегла отца Ноэль.

– Довольно! – сердито остановил ее отец, потом обратился к Дэниелу с обезоруживающей улыбкой: – Ваша помощь была бы мне сейчас очень кстати, капитан.

– Ну, если Эрика решит заняться сватовством, ее не остановишь, – посочувствовал ему Дэниел. – Но я могу найти для нее занятие до самого обеда, если хотите. Полли, – обратился он к дочери, – ты не хотела бы еще побыть с Ноэль?

Девочка обвела взглядом комнату, полную кукол.

– Мне здесь очень нравится.

– Отлично, в таком случае…

Заметив, как ему трудно отсюда уйти, Эрика взяла его под руку и увела в коридор.

– Тебе в самом деле следует отдохнуть, Дэниел. Одному, я имею в виду. А я тем временем могла бы побеседовать с мистером Брэддоком.

– Мне надо окончательно уладить дела Сары, – сказал подошедший к ним Брэддок. – После обеда будет достаточно времени, чтобы поговорить о достоинствах вашей Абигайль. – Он с понимающей усмешкой указал рукой куда-то в конец коридора. – Две последние комнаты слева свободны. Пожалуйста, чувствуйте себя как дома. Через час я пришлю кого-нибудь сообщить вам, что обед подан.

Как только брачный агент скрылся из виду, Эрика посмотрела на Дэниела.

– Как поживаете, капитан?

– Я счастлив, – признался он и положил руки ей на бедра. – И отчаянно влюблен.

Вдохновленная обещанием, сияющим в его глазах, Эрика поднялась на цыпочки и нежно поцеловала его.

– Так ты помнишь мои условия, капитан Маккалем?

– Еще бы! – заверил он ее со смешком и, к глубокому восхищению Эрики, доказал это, взяв любимую на руки и унося с собой – навсегда.

Примечания

1

Краткая католическая молитва. – Здесь и далее примеч. пер.

2

Марсель – прямой четырехугольный парус в среднем части мачты (второй снизу).

3

Во времена парусного флота матросов в наказание за проступки протаскивали на канате под килем корабля.

4

До свидания, барышни! (фр.)

Content

Кейт Донован
Охваченные страстью

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Примечания