Дмитрий МАНСУРОВ

КОМАНДА «ТЕЛЕVIP»

Часть первая. Игорь

Глава 1. Преступление и наказание

Если бы Игорь заранее знал, чем в этот раз обернется его желание пожарить котлеты, то приготовил бы любимый с детства бутерброд с колбасой, а не стал экспериментировать на кухне во время трансляции футбольного матча. Но он не умел смотреть в будущее и потому резво взялся за дело.

Горячее масло забрызгало, когда Игорь положил в сковороду котлеты. Он торопливо накрыл ее стеклянной крышкой — прозрачная поверхность моментально запотела, а шкворчание стало на порядок слабее. Игорь засек время по наручным часам и отправился в комнату. Он намеревался вернуться на кухню через пять минут, чтобы перевернуть котлеты, но напрочь забыл о еде, увлекшись футбольными баталиями, и спохватился, когда легкая пелена сизого дыма вползла в комнату из коридора и заполнила пространство между ним и телевизором.

— Черт! — Игорь вскочил с дивана и бросился на кухню спасать будущий обед. Но опоздал: котлеты успели почернеть и на пару с потемневшим жиром превратиться в идеальное средство для тех, кто хочет убить в себе неумеренный аппетит, но еще не знает, с помощью чего.

— Да провалитесь вы к чертовой матери! — в сердцах бросил Игорь, не зная, что теперь делать. В следующую секунду он не знал, что и думать: сковородка выполнила его желание и вопреки выученным в школе законам физики исчезла.

Подозрительно вежливое покашливание за спиной вывело его из оцепенения. Игорь почувствовал, как по спине пронесся леденящий холодок: в квартире он жил один. Медленно повернувшись, Игорь во все глаза уставился на таинственного гостя — рослого двухметрового черта со знакомой сковородкой в левой руке.

— Твоя? — глубоким стальным голосом поинтересовался черт, указывая на сковородку с частично обкусанными котлетными угольками. Игорь растерянно моргнул и кивнул. Черт смял сковородку двумя ладонями — темное масло закапало на пол — и, бросив комок к ногам кулинара, схватил того за грудки и приблизил его нос к своему. — Я не исключаю, что извращенцам вроде тебя нравятся обуглившиеся снаружи и сырые внутри котлеты, но если ты еще раз отправишь подобную гадость моей матери — узнаешь, что чувствуют котлеты при жарке!

Черт разжал ладони и исчез. Игорь без сил рухнул на стул, пытаясь понять, что это было, как появившаяся перед ним штуковина из ночных кошмаров инженеров-конструкторов упала на пол и с грохотом разбилась на три части. Следом за ней из воздуха выпал разорванный ботинок, старые игрушки и разбитая посуда.

Игорь в прострации смотрел на происходящее, но пришел в себя из-за ударившего по ушам грохота и поспешил в комнату.

Количество хлама, появившегося непонятно откуда, поражало: на полу в беспорядке лежали обломки мебели и горы разобранной аппаратуры, а украшал вершину старенький «Москвич», в который врезались не только спереди и сзади, но и чем-то протаранили сверху.

Древние пластинки на семьдесят восемь оборотов посыпались на покореженную машину, рассыпались осколками и спугнули материализовавшихся и орущих до одурения котов. На середину комнаты свалились питон и дрессировщик в униформе. Коты, увидев дальнего родственника Каа, закончили концерт и молнией выскочили на открытый балкон, бесстрашно сиганули на ближайшее дерево и разбежались по окрестным дворам.

— …сам пошел! — прокричал дрессировщик непонятно кому. Лицо его вытягивалось от удивления, но он закончил речь. — Корми его, чем хочешь, а не то он из тебя обед сделает!

Питон проводил котов голодным взглядом и пристально взглянул на Игоря. Тот восьмым чувством сообразил: неизвестный оппонент дрессировщика останется в живых на неопределенный срок, потому что питон уже выбрал претендента на роль обеда…

Закричав и насмерть перепугав дрессировщика, озадаченно разглядывающего квартиру, Игорь выскочил в коридор, захлопнул дверь и прирос к полу, увидев, во что превращается некогда чистый подъезд. Стены сами собой покрывались пятнами от сгоревших спичек и неприличными по форме и приличными по количеству фразами и картинками, а с верхних этажей пошла лавина из тонн окурков, пивных банок, разбитых бутылок и шелухи от семечек.

Завершил картину мусорной катастрофы натужный гул работающего двигателя: на лестницу, сминая перила и царапая стены, въехал черный «Гранд Чероки». Проехав восемь ступенек, автомобиль застрял и, натужно погудев, заглох. Водитель подергался, безуспешно пытаясь открыть двери, тоскливо вздохнул и с обреченным видом выбил остатки лобового стекла. Высунул голову, посмотрел по сторонам и изрек:

— Куда меня занесло на пьяную голову?

— На третий этаж, — ответил Игорь, разглядывая автомобиль большими-большими глазами. Водитель нахмурился, осмысливая услышанное и пытаясь понять, когда он умудрился заехать в подъезд.

— Надо же так высоко забраться, — пробормотал он.

— Не забраться, — Игорь оторвался от осмотра жестоко поцарапанного и местами разорванного бока автомобиля. — Ты спускался.

Водитель охнул.

— Помоги выбраться, браток, — попросил он. — Петр.

— Игорь.

Внизу изумленно вскрикнули, следом послышался звук упавшего тела: в подъезд вошла впечатлительная уборщица — жильцы скидывались за уборку подъезда частной бригаде пенсионерок.

— Что у вас произошло? — полюбопытствовал Петр, осматривая стены и полы. — Неделя борьбы с чистотой?

Дверь в квартиру открылась, и в коридор выглянул дрессировщик. Увидев людей, он потребовал объяснений:

— Где я нахожусь?

Водитель вытаращил глаза и проворно сиганул за джип: из квартиры в сторону Игоря выползал питон.

— Хорошая змейка, — пролепетал Игорь, повторяя путь водителя. К дрессировщику он обратился уже из-за укрытия. — В комнате есть телефон, звоните в цирк! И уберите вашего питона!

Дрессировщик посмотрел на пол, только сейчас обратив внимание на то, что цветастый шланг передвигается по полу без чьей-либо помощи. Побледнев, как свежевыпавший снег, дрессировщик поднял на водителя большие глаза и охрипшим голосом ответил:

— Он не мой! Я львами занимаюсь…

Дверь захлопнулась, едва не прищемив питону кончик хвоста. У Игоря отвисла челюсть.

— Пойду-ка посмотрю, как я спускался и, главное, откуда? — не скрывая переполнявший его ужас, скороговоркой выпалил Петр и, не откладывая дело в долгий ящик, пулей метнулся наверх. Игорь не отставал, передвигаясь синхронно с водителем и так же старательно огибая покореженные автомобилем перила.

Проскочив через шесть этажей, спринтеры в замешательстве остановились на последнем: люк на крышу был закрыт допотопным замком сорок седьмого года выпуска и покрыт толстым слоем паутины и пыли.

— У меня галлюцинации, — растерянно пробормотал водитель. — Как я въехал в подъезд?

— Какая теперь разница? — воскликнул Игорь, замечая, что питон уже на восьмом этаже. — Главное — выбраться отсюда!

Петр надавил на ближайший звонок и не отпускал палец с кнопки до тех пор, пока в коридор не выскочил разгневанный хозяин квартиры.

— Сейчас по зубам понажимаю! — угрожающе прокричал он, но Игорь и Петр проигнорировали угрозу и, отодвинув его, молча юркнули в квартиру. — Эй! Вы ку…

Перед ним выросла голова питона, тяжелым взглядом рассматривающая нового кандидата на ужин. Хозяин квартиры позабыл, что хотел сказать, и сглотнул, с трудом соображая, что за монстр маячит перед глазами? Но додумать не успел: Петр втянул хозяина в квартиру за воротник затрещавшей рубашки, а Игорь надавил на дверь, захлопнув ее перед питоньей головой.

— Кто, кто, кто, кто, кто это? Кто? — истерическим голосом выпалил хозяин.

— Мужик, тебя заело, — заметил Петр.

— Меня зовут Арсений! — рявкнул мужик.

— Куда зовут? — не понял Петр.

— Чего?!… Тьфу! Я спрашиваю, кто это?!

— Дождевой червяк-мутант, — с серьезным видом сообщил Игорь. — Сам понимаешь — экология ни к черту… Но это мелочи — в новостях сказали, что скоро трехметровые медведки из-под земли попрут, и тогда начнется настоящая катастрофа.

Глаза Арсения квартиры ощутимо увеличились в размерах.

— Здесь есть телефон? — тем же голосом спросил Игорь.

— У меня есть, — сказал Петр. — И пистолет тоже, на случай, если эта змеюка пробьет дверь. Куда звонить?

— В Министерство культуры.

Петр и Арсений забыли о питоне и в немом изумлении уставились на Игоря.

— Зачем в министерство?! – выдавил растерянный Петр.

— В милицию звони!!! – взорвался Игорь. — Ты чего, в самом деле, глупые вопросы задаешь?

— Так, они же психушку вызовут! — воскликнул пришедший в себя Арсений.

— А что, пусть вызывают, — одобрил Петр. — Главное, чтобы приехали, а мы посмотрим, кто кого скрутит — санитары питона или он их. Делаю ставку на санитаров — они даже на разъяренную гориллу смирительную рубашку наденут.

— Ставлю сто рублей на питона, — решил Арсений.

— Народ, вы в своем уме? — заподозрил неладное Игорь.

— А что такого?.. Ой… — Арсений посмотрел в глазок и отшатнулся: питон собирался в кольца, не отрывая взгляд от двери. — Быстрее звоните: он собрался на таран!

— И чего ему дома не ползалось? — пробормотал Петр, набирая номер. Питон ударил, проверяя дверь на прочность, и пришел к тем же выводам, что и люди: дверь хлипкая, долго не выстоит. Он ударил вторично — дверь заходила ходуном, треснули хлипкие филенки. Арсений прислонился к ней спиной и слезливо запричитал:

— И почему я не поставил металлическую, пока за полцены предлагали?

— Я не психолог, чтобы поговорить об этом, — буркнул Петр, набирая второй номер. — Алло, Катюша? Срочно купи маленького питончика, приеду в офис — придушу эту тварь собственными руками! И еще «Оку» купи… Две!

Игорь бросил на него вопросительный взгляд. Петр пояснил:

— Если я снова заеду в подъезд, то не застряну между этажами.

Замок не выдержал третьего удара и вырвался из двери. Арсений исчез в глубине квартиры, дверь со скрипом отворилась, и питон уверенно заполз в квартиру. Игорь и Петр отступали, не отрывая от него взгляда, питон сворачивался кольцами, готовясь к финальному прыжку.

— Стреляй! — шепотом скомандовал Игорь.

— Рано, — ответил Петр, не спуская глаз с пресмыкающегося. — Пусть подползет поближе.

Действия нового русского мало походили на храбрость, и Игорь не мог понять — для чего питон должен подползти ближе? Еще ближе — это практически столкнуться с ним нос к носу и… Игорю представилось, что Петр выстрелит, когда питон нападет на Игоря и проглотит его по пояс сверху. Внезапно до него дошло.

— Так ты близорукий? — воскликнул Игорь. — Так бы стразу и сказал, чего волынку тянул? Давай пистолет, я выстрелю!!!

— Сам справлюсь! — Петр не дал Игорю дотянуться до пистолета, а когда питон собрался прыгнуть, выстрелил шесть раз подряд. Питон дернулся и забился в агонии — полка для обуви разлетелась щепками, туфлями и ботинками, а вешалка погнулась и сорвалась со стены. Игоря и Петра словно ветром сдуло.

Минут через пять после того, как в коридоре воцарилась тишина, хозяин квартиры осторожно выставил из кухни небольшое зеркало — видел, что солдаты в кино поступают точно так же — и посмотрел на притихшего питона. Выглядывать лично он побоялся.

— Ну, как? — шепотом спросил Игорь.

— Мертв, — так же тихо ответил Арсений.

Они облегченно выдохнули, но в этот момент на кухне появилось черное облако, быстро принявшее знакомые Игорю очертания. Троица вскрикнула от ужаса: перед ними стоял мрачный черт. Сложив руки на груди, он с нескрываемым любопытством рассматривал сжавшихся от ужаса людей.

— Ну, все… точно допился… — сделал вывод Петр, но на всякий случай вскинул на черта пистолет и попытался выстрелить. Оружие неизменно давало осечку. Черт отрицательно покачал головой:

— Еще не допился, но финал не за горами, — невозмутимо пояснил он и сделал шаг вперед. Петр и Арсений быстро-быстро расползлись по углам, а черт встал напротив мысленно попрощавшегося с жизнью Игоря. — Ну, что скажешь?

Игорь попытался ответить достойно и патетично — как умирающие герои перед казнью, но сумел выдавить всего лишь слабый стон с весьма неопределенными интонациями.

— Понятно, — усмехнулся черт. — Так и быть, смертный, на этот раз прощаю. Но в следующий раз хорошенько подумай, прежде чем отправишь посылку моей матери!

Игорь моргнул, и черт пропал, оставив слабый запах серы.

Прошла долгая минута молчания, прежде чем Игорь почувствовал обращенные на него взгляды.

— Ничего себе новости, — выпалил потрясенный Петр. Он уже не знал, чему удивляться больше: произошедшим событиям или действиям Игоря. — Ты отправил им посылку? По какому адресу? Ее, что, и на почте приняли?

— Не совсем… — напустил туману Игорь, не желая продолжать тему.

— Вот моя визитка, — Петр протянул ему карточку. — Если понадобится помощь — звони, не раздумывая: ты перевернул мои представления о жизни. Надо же, отправить посылку самому черту! В честь чего, друг?

— Черти попутали… — Игорь вытер пот со лба. — Здесь вода есть? Пить хочется страшно…

Арсений открыл кран и подставил стакан. Мутная, но сильная струя светло-коричневой пены в один миг наполнила стакан и обрызгала его самого. Арсений отскочил, недоверчиво принюхался, поморгал, приблизил стакан к носу и восхищенно воскликнул:

— Пиво, мужики! Настоящее! — радостно глотнул и скривился от отвращения. — Кислятина…

Джип вытащили из подъезда, сломав верх кабины и срезав остатки перил — иначе он не проходил. «Москвич» вытолкали через открытое окно, приставив к подоконнику длинные и толстые доски, оказавшиеся среди квартирного хлама. Вопреки ожидаемому, доски оказались отличными. Игорь подумал, что владельцы намеревались послать их по другому, вполне земному адресу, но в процессе загрузки досок некий рабочий уронил одну на ногу и произнес ключевую фразу. В результате непредумышленного посыла полтора кубометра древесины очутились далеко от изначально запланированного места, хотя Игорь сильно сомневался в том, что рабочий послал доски именно к черту.

Изувеченный автомобиль упал с высоты в десять с лишним метров, но хуже от этого стал выглядеть только асфальт.

Как-то одновременно дом окружили журналисты из разных газет и телекомпаний, словно заранее сговорились взять жильцов в двойное оцепление и никого не выпускать без интервью. Корреспонденты засыпали присутствующих вопросами о том, как автомобили попали в подъезд, но столпившиеся в отдалении ответственные люди с умным видом молчали: мол, нечего глупые вопросы задавать, и так всё понятно. Водитель вместо ответа лаконично щелкнул себя по горлу, а страховой агент и команда экспертов и вовсе отзывались матерными словами: тут пытаешься составить правдоподобный отчет о причинах аварии, а журналисты уже все уши прожужжали бесконечными глупыми вопросами о паранормальных рисках и страховках от полтергейста. Высыпавшие из подъезда жильцы вместо ответов на прямые вопросы с маниакальной настойчивостью жаловались на беспорядки в стране и требовали доложить о безобразиях президенту. Дрессировщик и вовсе ушел по-английски, ни с кем не попрощавшись.

Уставшая журналистка местной телекомпании отошла от толпы переговаривающихся жильцов и присела на оставшееся от джипа переднее сиденье: ничего существенного выяснить не удалось. Вдобавок, жильцы обвинили ее в продажности чиновникам и неправильном освещении материалов. Рывком сорвав с головы крохотные наушники, она мрачно заявила:

— Меня никто не любит.

— Я тебя люблю! — воодушевленно ответил оператор, намереваясь ее поддержать: иначе злость журналистки обрушится на него же, едва они отъедут с места событий. Не впервой.

Журналистка поймала его на слове:

— Женишься?

Прозвучало так, словно раздался выстрел из пушки в приговоренного к смерти. Народ неподалеку умолк и повернул головы в их сторону.

— Нет, спасибо, — отказался оператор: ему хватало профессиональных скандалов и на работе, и выслушивать обвинения бесплатно после работы он не намеревался. Толпа отвернулась и снова загомонила о личном. Журналистка сжала наушники, те сломались с глухим щелчком. Оператор поднял руки. — Ладно, сдаюсь: тебя никто не любит.

Журналистка отбросила сломанные наушники в урну и сердито выпалила:

— Ты просто невозможен!

— А ты — абсолютно нереальна, — ухмыльнулся оператор. — Хорош дуться, работы полно. Поехали!

Журналистка мрачно посмотрела на оказавшегося рядом Игоря.

— А ты чего тут улыбаешься? — рявкнула она. Мало того, что основной участник событий не желает отвечать на поставленные вопросы свободной прессы, так еще и на нервы действует.

— Я знаю, почему вас не любят, — ответил тот, старательно стирая с лица улыбку. Улыбка упрямо не исчезала. — Хотите, расскажу об этом в камеру?

— Тоже мне, тайна, — буркнула журналистка. — Сволочи потому что, вот и не любят. Короче, молчел, вот моя визитка. Надумаешь рассказать, что у вас произошло, звони.

Игорь сунул визитку в нагрудный карман рубашки.

— Непременно позвоню, — сообщил он. — В будущем апреле, первого числа. Раньше — никак.

— Да хоть тридцатого, — ответила журналистка: что день смеха, что Варфоломеевская ночь — один хрен, сенсации в любое время нужны.

Дверца редакционного джипа захлопнулась, автомобиль рванул с места и вскоре затерялся в потоке машин.

Когда деформированные «Чероки» и «Москвича» загрузили в кузов грузовика, Игорь попрощался с Петром и зашагал домой. Предприимчивый Арсений к этому времени разрубил на куски и разделал «матерого червяка» — чего зря свежему мясу пропадать? Тем более, что не так давно по одной программе показывали, как их правильно готовить. Игорю, исполнившему роль наживки, тоже перепал приличный кусок, и еще немного досталось коту с восьмого этажа — надоело слышать его требовательное мяуканье.

История закончилась вполне мирно, если не считать гибели питона, изувеченного подъезда и…

— …и кучи хлама в родной квартире, — мрачный, как грозовая туча, вслух закончил мысль Игорь. Избавление жилья от мусора растянется месяца на полтора, не меньше. Теоретически, навести порядок можно и за один день при помощи команды гастарбайтеров из ближнего зарубежья, но лучше проделать уборку собственными силами: дешевле и надежнее. Ведь посторонним не скажешь, что, к примеру, сберегательная книжка на предъявителя — это частная собственность, а не подлежащий выносу мусор. Как и музыкальный центр, телевизор, видеомагнитофон и куча нужных вещей, появившихся в квартире без помощи потусторонних сил.

Пробираясь сквозь кучи хлама к засыпанному дивану и радуясь, что черт не выслал продуктовые отходы недельной давности, Игорь сбросил его с половины дивана и лег около кучи исписанных бумажек.

— Господи… что за барахло? — устало пробормотал он, рассматривая листки и по одному сбрасывая их на пол. Тысячи страниц с никому не нужными записями — им самое место в костре или мусорном контейнере, а не на диване в малогабаритной квартире. И если начать выбрасывать их прямо сейчас, то к концу лета квартира снова примет чистый вид.

Игорь пробормотал невнятную фразу и закрыл глаза: уставший организм требовал перерыва на дневной сон.

Глава 2. Находка

Уборка продолжалась четвертый час.

Игорь заполнил три мусорных бака из шести, но ощущал себя так, словно выполнил двойную норму по добыче угля с помощью отбойного молотка. Он не знал, насколько устают шахтеры после смены, но подозревал, что они согласятся с его сравнением.

Усевшись на рыболовный стульчик, Игорь складывал исписанные листки в кипы, перевязывал их бечевкой и переносил в коридор, сожалея о том, что в начале двадцать первого века вместо пионеров, собирающих макулатуру, по квартирам ходят воры, собирающие драгоценности, или коммивояжеры, за деньги всучивающие завернутый в красочную упаковку хлам с той же помойки.

Не желая вставать, он кое-как дотянулся до большой кучки из старых журналов и дернул ее на себя. Потревоженная горка пошатнулась и скатилась с серого ящика, веером рассыпавшись по полу. Изумленный Игорь понял, что его сумрачную жизнь осветил лучик света: ящиком оказался телевизор с диагональю в семьдесят два сантиметра.

— Что б мне провалиться на голову соседям! — пробормотал он. Если это шутка черта, то она довольно странная. Но теперь он приготовился ко всему, даже к тому, что следом за телевизором из-под кучи мусора выкарабкаются его хозяева и затребуют технику обратно. Но это вряд ли, конечно: какой идиот попрется к черту на Кулички за лично посланным туда же телевизором? — Интересно мне знать, чем же он не угодил владельцам?

Ни единой царапины и никакого запаха сгоревших деталей. По всему выходило, что телевизор исправен, и на ум приходило единственное предположение: прежние владельцы запутались в настойках и сгоряча сказанули заветную фразу.

Мучиться в догадках Игорь не стал — чего гадать о причинах, если включение в сеть даст ответы на все вопросы. Поставив средней тяжести телевизор на старинную тумбочку с сотней слоев облупившейся краски, он воткнул шнур в розетку. Телевизор засветился яркой синевой и зашипел на манер погибшего питона, но не полыхнул и не заискрился. Игорь заранее приготовился швырнуть телевизор в открытое окно, если тот задымится (не ровен час, искра упадет на мусор — такое пламя возгорится, что тепло почувствуют на противоположной стороне дома), или, на крайний случай, выпрыгнуть лично, успокоился и вставил в гнездо штекер от антенны. Экран засиял яркими красками рекламы шампуня. На Игоря уставилась восхищенная вымытыми волосами фотомодель. Судя по выражению ее лица, шампунем она мылась впервые в жизни, и до сегодняшнего дня о его наличии даже не подозревала. С языка Игоря сорвался ехидный комментарий по данному поводу, и в следующую секунду из экрана вылетел поток благоухающей воды и окатил Игоря с головы до ног: реклама шампуня уступила место рекламе духов. Следующий комментарий оказался куда более емким и эмоциональным. Ошарашенный Игорь провел ладонью по лицу, избавляясь от капель ароматной воды, открыл глаза и в ужасе отскочил от телевизора: на него обрушилась фруктовая волна из рекламы леденцов. Апельсины и яблоки, ананасы и персики сбили его с ног и засыпали с головой. Игорь с трудом поднялся, преодолевая тяжесть фруктов и пьянея от смеси концентрированных запахов, как на него спикировала стая крылатых памперсов. Моментально впитав ранее вылившуюся из телевизора ароматизированную воду, памперсы безбожно раздулись и объевшимися поросятами развалились на полу. Для полноты картины им не хватало разве что поросячьх хвостиков и пятачков.

Отлично зная, что рекламная пауза длится в два раза дольше стандартного перекура, Игорь выбрался из груды растолстевших памперсов и поспешил переключить канал.

Два накачанных мужика зверски мутузили друг друга всем, что попадалось под руку, не давая противнику дотянуться до гранатомета. Один из них после смертельного в реальной жизни удара ломом упал недалеко от экрана, второй дотянулся до гранатомета и хладнокровно выстрелил в противника. Но тот откатился, а снаряд вылетел из телевизора, пролетел сбоку от Игоря и, юркнув в открытую форточку, унесся в ночную темноту. Игорь большими глазами проводил снаряд в первый и последний путь. Теперь он понял, почему прежние владельцы послали телевизор к чертовой бабушке.

Далеко от дома появился огненный столб огня, и слегка запоздавший грохот взрыва с силой ударил по стеклам. Одновременно с собаками взвыли сигнализации автомобилей.

Игорь очнулся, и пока драчуны не перешли к использованию танков и авиации, вновь переключил канал. От яростных криков из телевизора заложило уши. Испугавшийся Игорь отпрянул и только на вторую секунду понял, что пламенная речь предназначалась не по его душу: гости программы ожесточенно ругали друг дружку, а ведущий тщетно пытался унять разгоряченных спорщиков. Игорь скривился от отвращения, и метко запущенный им фрукт влетел в телевизор, чтобы с сочным хлюпаньем распластаться на лице яростно ругавшегося гостя студии.

— Да!!! – воскликнул Игорь, восторженно потирая руки: о подобном развлечении он мечтал всякий раз, когда натыкался на эту программу. В студии наступила мертвая тишина: присутствующие уставились на сползающее с лица гостя студии абрикосовое пюре с косточкой. Очки ведущего сами собой поднялись на лоб, а пюре сорвалось и хлюпнулось на новенький костюм побагровевшего крикуна.

Телевизионные страсти вышли на новый уровень.

— Кто запустил ананас, уроды? — вскричала неграмотная жертва покушения, устремив на зрителей убийственный взгляд.

— Хорошая идея! — обрадовался Игорь, отмечая, что его возглас, кажется, услышали… Но осмыслить не успели: в телевизор полетели рекламные ананасы, яблоки, бананы и апельсины. — Да я вас памперсами закидаю!

Ведущий, спорщики и зрители в прострации уставились на камеру, откуда, как из рога изобилия, выбрасывалось фруктово-памперсное разнообразие. Оппоненты обрадовались бомбардировке противников, но отчего-то вознегодовали, когда волна фруктовых ароматов накрыла с головой их самих.

Игорь вошел во вкус и закидал студию оставшимся после знакомства с чертом хламом. Магнитофоны полетели вслед за памперсами, и участники шоу, смешавшись со зрителями и прикрываясь стульями как щитами, быстро разбежались, кто куда. Звукорежиссер программы на всякий случай включил беспрерывное «пииии», не без основания подозревая, что не сумеет полностью заглушить доносящиеся из студии эпитеты.

А когда Игорь швырнул в телевизор двухметровую доску, изображение сменилось технической рамкой с извинениями. Доска стукнулась о строчки и упала на пол, сбитые буковки рассыпались по полу разноцветным конфетти.

— Ага, получили! — возликовал Игорь. Отбросив зверски исцарапанную дощечку для кошек, он переключил телевизор на следующий канал и задумчиво хмыкнул: изображение оказалось не особо четким, но почему-то знакомым. Какой-то миг он вспоминал, где мог увидеть каменный колодец, и почему черно-белая картинка с кучей помех вызвала из глубин души панический ужас. А когда под мрачные симфонические подвывания из колодца на центре поляны высунулась девочка с длинными, скрывающими лицо черными волосами, Игоря затрясло от ужаса: показывали «Звонок» — американскую версию знаменитого фильма ужасов. Сердце сдавила ледяная когтистая рука, и прошло две длиннющих секунды, пока Игорь нашел в себе силы выйти из окаменения и выдернуть шнур из розетки. Девочка подошла к экрану настолько близко, что ее волосы вытянулись из кинескопа. Еще секунда, и она сама бы выбралась в реальный мир.

Игоря трясло как в лихорадке. Теперь он понимал, что идея прежних владельцев телевизора послать чудо-технику к черту не такая глупая, как ему показалось в начале. С таким телевизором придется крайне осторожно выбирать программы для просмотра. Риск — дело благородное, но не настолько, чтобы выводить из телевизора призрака-убийцу в настоящий мир. Киношному кошмару без разницы, куда выкарабкиваться, но в реальной жизни и без него ужасов хватает.

Пронзительно зазвенел телефон.

— А-а-а! — выкрикнул Игорь. Его передернуло от вернувшегося ужаса, ослабевшие руки мелко затряслись. Звонок повторился. — Господи, за что?

Вспомнилась фраза из фильма: «Через семь дней ты умрешь!»

Дзынь!

Игорь кое-как встал и на ватных ногах подошел к телефону.

Дзынь!! – надрывался телефон. — Дзынь!! Дзынь!!

Он дотронулся до трубки: но дрожащие пальцы никак не могли ее ухватить.

Дзынь!!!

«Неделя жизни — это так мало… — пронеслось в голове. — А ведь я еще столько не успел, ничего не увидел… Я… я… я… кстати-кстати!» — вынырнувшая из подсознания мысль заставила его возликовать. Игорь схватил трубку и прокричал:

— Я не смотрел кассету! Ты не имеешь права меня убивать!

В трубке раздалось испуганное «глунк!».

— А что, за это уже убивают? — не на шутку перепугался невидимый собеседник и обратился к кому-то у себя. — Катюша, срочно вырубай видик: в городе видеоманьяки! Вот дожили, а, нормальное кино нельзя посмотреть! Ладно, я завтра домашний кинотеатр с DVD куплю.

Игорь сглотнул: кажется, обошлось.

— Кто это? — переспросил он полушепотом. Внутренний голос облегченно вздохнул за обоих.

— Свои, — убеждающе произнес незнакомец.

— В полпервого ночи? — возмутился Игорь. — Вы в курсе, что «свои в такую погоду дома сидят и телевизор смотрят»?

— А я что делал, по-твоему? — возмутился собеседник. — Это Петр, не узнал, что ли?

— Петр?

— Ну, водитель «Чероки» в твоем подъезде!

— Тьфу ты, господи… — Игорь вытер набежавший пот со лба. Руки еще тряслись, но трубку держали крепко. — Слушай, я тут немного того, так что…

— Да я сам такой же после сегодняшнего, — по своему понял волнение Игоря Петр. — До сих пор в себя прийти не могу.

Они немного помолчали, вспоминая прошедшее.

— Что случилось? — спросил Игорь.

Петр прокашлялся и, немного смущаясь, что вообще-то новым русским не свойственно, произнес:

— Да, понимаешь, никак не могу понять одну вещь. Скажи мне как другу, в честь чего ты отправил посылку чертовой матери? Тебе на Земле некому подарки отправлять? Или она — твой дальний родственник?

Игорь в полном изумлении посмотрел на трубку телефона.

«Зашибись, вопросы, — подумал он. — Простенько так, с детской наивностью».

— Нет у меня там никаких родственников, — сухо отрезал он. — Еще чего не хватало! Прости, Петр, но я хочу спать. Давай завтра обо всем поговорим.

— Договорились! — не стал спорить Петр. — Я перезвоню.

Игорь положил трубку и еще раз выдохнул. Киношные кошмары так и остались киношными, но во избежание новых неприятностей от телевизора необходимо избавиться. Но к черту лучше не посылать — как бы хуже не стало. Телевизор можно выключить, нажав на кнопку или выдернув шнур из розетки, а если черта дернуть за хвост, то он не выключится, а еще более озвереет.

Решение проблемы пришло быстро. Отыскав среди бумаг чистый лист и старый, но еще не высохший маркер, Игорь написал большими буквами: «Супертелевизор! Даром только сегодня!», прикрепил бумагу тонким скотчем, вынес телевизор в коридор и поставил его перед соседней квартирой. Здесь жил сосед, с которым он постоянно ругался, так что доставить ему несколько неприятных минут — это дело чести.

На всякий случай приложив ухо к двери и прислушавшись — вдруг сосед не спит, Игорь требовательно позвонил, не убирая палец с кнопки секунд пятнадцать. Но, услышав бурчание приближавшегося соседа, быстро юркнул в родную квартиру, тихо-тихо закрыл дверь и прильнул к глазку, чтобы полюбоваться дальнейшим развитием событий.

Сосед с гневно-убийственной руганью и мухобойкой в руке выскочил в коридор, споткнулся о телевизор и едва не кувыркнулся вниз по лестнице. Ругань не прекратилась, но после изумленного вздоха и прочтения соседом короткой записки плавно перешла с гневно-убийственной интонации на восторженно-ликующую. Сосед внес телевизор в квартиру и захлопнул дверь.

Игорь довольно потер руки: приманка сработала. Злобно хихикнув, он устало зевнул и отправился спать.

Глава 3. Осложнения

Полночи мешал заснуть неуловимый комар-извращенец, едкий представитель энергетического вампиризма. Вместо того чтобы высосать капельку крови и улететь восвояси, он упорно зудел то над правым, то над левым ухом, и затих ближе к утру, очевидно, выполнив суточную норму по зудению. Но когда комар наконец-то умолк, кто-то требовательно позвонил, и едва наступивший сон бесследно исчез.

Взбешенный Игорь с трудом открыл глаза, подхватил палку поувесистее и вышел в коридор, угрожая не менее жутким карами, чем сосед несколько часов назад. Открыл дверь и потерял дар речи, стукнувшись ногой о знакомый телевизор.

Текст, отпечатанный соседом с помощью струйного принтера на ослепительно белом листе бумаги разноцветными буквами, гласил: «Наша компания провела конкурс среди жильцов вашего дома, и вы оказались главным победителем! Ваш приз — дивный чудо-телевизор с прекрасным изображением и фантастическим звуком, практически не отличающимся от реального! И пятьсот рублей в качестве дополнительного приза!».

Деньги оказались отпечатаны на том же принтере в размере четыре реальных к одному подарочному: для большей убедительности в том, какой сосед нежадный.

— Фальшивомонетчик, — зевнул Игорь. Гадая, какая телепередача сподвигла соседа на роскошный подарок, он внес злосчастный телевизор домой, захлопнул дверь и услышал приглушенный визг счастливого соседа. — Ладно-ладно…

Но оставлять враждебную технику в квартире он не желал: опасно. И если жадный сосед решился избавиться от дармового телевизора, то Игорю сам бог велел выбросить опасную технику в мусорный бак, пока из телемира с недружественным визитом не выкарабкался и не натворил кровавых дел голливудский потрошитель — часть восьмая.

Баки стояли недалеко, метрах в тридцати от дома. Игорь почти дошел до цели, как его осветило фарами, и он услышал скрип тормозов.

— Далеко ли держим путь-дорожку? — раздался вежливый голос со стороны затормозившей машины.

— Не особенно, — спокойно отозвался Игорь, поворачиваясь, чтобы разглядеть ночного собеседника: кто может быть страшнее и хуже чертей из преисподней? Бандиты? Да бросьте! Отдать им телевизор — так они еще и до дома подвезут, чтобы видеомагнитофон забрать для полной коллекции. И что, скажите на милость, помешает вручить им кассету с фильмом ужасов? Мол, смотрите и наслаждайтесь, господа хорошие, аминь, спасайте ваши души…

Но оказалось, что бывает и похуже.

А все потому, что с неподдельным интересом взиравшие на него спецназовцы, машина которых остановилась за его спиной, ни за что в жизни не поверят в его объяснения о том, куда он несет новенький и дорогой телевизор в такую рань.

— Подходи, дорогой товарищ, документики проверим! — спецназовец гостеприимно распахнул задние, зарешеченные дверцы, и оттуда вышли еще несколько спецназовцев. Автомат приветливо покачнулся и устремил на Игоря черный «глаз».

— Может, потом? — поинтересовался Игорь, медленно отступая. Вот уж кого нелегкая носит, так это спецназовцев. Ну, что спрашивается, они решили найти в стандартном захудалом дворе на рассвете? Надоело по олигархическим компаниям шастать, решили стать поближе к народу? Или проверка олигархов — это халтурка вроде новогодних утренников для актеров?

— Зачем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня? — возразил спецназовец.

— А, может, вы сами пойдете? — предложил Игорь.

— Куда? — полюбопытствовал спецназовец. Миролюбиво спросил, по-доброму, но мурашки по спине все-таки пробежали. Группа поддержки сделала шаг вперед. Игорь догадался, что реакция на подразумеваемый им адрес окажется более чем бурной, и после урока воспитания он стопроцентно окажется там, куда хотел выбросить телевизор.

— Прямо туда! — уверенно воскликнул он, предусмотрительно отступая. Спецназовцы окружали его, намереваясь сберечь дорогостоящую технику от падения и превращения в куда менее ценную кучку разбитого хлама.

— Признавайся, где украл?

Игорь отрицательно покачал головой.

— Нигде. Оно само ко мне попало.

Спецназовец призадумался. И это пугало больше всего: не вписывается подобное поведение в их суровый стиль работы. Какие-то подозрительные спецназовцы. По дворам катаются, разговаривают вежливо, того и гляди, еще и извинятся за причиненное неудобство после того, как основательно пройдутся по организму отработанными в спортзале приемами рукопашной борьбы.

— А как? — спросил спецназовец: собственные версии показались ему малоубедительными.

— Внезапно, — лаконично ответил Игорь, но такой ответ устроил только его самого. Спецназовцы ждали более подробных разъяснений.

— Короче, приятель, — встрял в разговор другой спецназовец, — а пошли-ка к его хозяевам, там и разберемся.

Игорь обреченно вздохнул, но только что проснувшееся подсознание со всего маху влепило ему подзатыльник: спецназовец только что подсказал гениальнейшее решение проблемы. А все потому, что слово «пошли» имеет несколько значений.

— Да сколько угодно, — воскликнул он. — Но учтите, вы сами этого хотели.

Мысленно попросив прощения у давешнего черта, он также мысленно перекрестился и гаркнул:

— А пошли вы ко всем чертям!

Спецназовец укоризненно покачал головой… и исчез. Вместе с коллегами и машиной.

Игорь облегченно выдохнул: «получилось!», но внезапно в воздухе прокатилась не то волна, не то марево, и резко потеплело.

Запахло жареным. Но не курицей и не шашлыком.

Неприятностями.

Игорь сглотнул. Оперативно сработало подсознание, и, прежде чем он понял, что делает, ноги сами собой понесли его в заросли кустов перед подъездом.

Стремительно нарастающий гул разорвал утреннюю тишину дикими криками. Гулко ухнуло, и с места исчезновения спецназовцев огромной толпой хлынули насмерть перепуганные черти.

У Игоря отвисла челюсть.

Минут пять разномастная толпа паникующих представителей антихристианского мира разбегалась по микрорайонам, а под конец из того же ниоткуда выехала знакомая машина и вышли спецназовцы — уставшие, измазанные в саже, но жутко довольные. Похоже, они давно не отводили душу так, как сейчас.

— Твою мать… — восхищенно пробормотал Игорь. Молясь Богу, чтобы залетные черти и вернувшиеся спецназовцы не наткнулись на его коварную светлость и объединенными силами не устроили персональное Утро Стрелецкой казни, он дождался, когда спецназовцы свернули за угол, и перебежками бросился домой.

Вбежал в родной подъезд, он взлетел по ступенькам на третий этаж и уже хотел открыть дверь, как сообразил, что всё время, словно полный идиот, не выпускал телевизор из натруженных рук.

Ясное дело, это диаг… в смысле, судьба.

Игорь обреченно пожал плечами: чему бывать — того не миновать, поставил телевизор на пол в коридоре и завалился спать. Ему приснился странный кошмар, и Игорь в жизни не поверил бы в то, что сон в какой-то мере окажется пророческим…

Глава 5. Правдивый сон о спасителях мира

Я — простой недоучившийся студент, до недавнего времени живший на небольшую стипендию и думавший о том, что преподаватели издеваются на бедными студентами, заставляя последних зубрить непонятные и непроизносимые термины. В будущем я намеревался получить диплом бакалавра и по блату устроиться в престижную организацию, чтобы зарабатывать десятки тысяч долларов в месяц, отдыхать на Канарах и ездить в роскошных автомобилях, плавать на личных яхтах и летать в собственных самолетах.

Но случилось непредвиденное: однажды я услышал грозный голос с небес, который сказал мне, что я должен спасти мир и должен забыть об осточертевшей учебе, ибо она тяготит меня, а мое место — среди спасителей мира. Я был в полном восторге: ведь вместо отличников-всезнаек спасителем мира выбрали меня, не засоряющего голову ненужными знаниями и не обладающего выдающимися талантами. Я всегда знал, что умные люди добиваются исключительно лысины, животика и расшатанных нервов. И только мы, недоучки, способны своротить горы и спасти мир от бандитов и прочей нечисти, чтобы простой народ мог вздохнуть полной грудью.

— Ты очистишь мир от грязи! — прогремел голос с небес. — Вот твое разящее оружие, торопись в бой!

Я мечтательно закрыл глаза и ощутил в руке рукоять. Отлично: я — воин с волшебным оружием!

Что-то загрохотало — похоже, на землю с небес упали мои доспехи. Ну, что ж, воевать — так воевать. На этом тоже неплохо зарабатывают.

Я открыл глаза и увидел, что в моих руках рукоять швабры, и гулко звякнули не доспехи, а пустое жестяное ведро.

Я — уборщик…

За что?

Глава 6. Телерог изобилия

Игорь открыл глаза, но кошмарный сон продолжался: упавшее с небес ведро все еще грохотало. Секунду он озирался по сторонам, не понимая, откуда раздается шум, потом до него дошло — из коридора: в подъезд с миссией спасения от хлама явилась уборщица, с детства закаленная в советских субботниках и привыкшая прибирать в самых захламленных подъездах.

Сметаемая шелуха ссыпалась на нижние этажи. Именно ее тихое шуршание, смешанное с негромким ворчанием мусороликвидационного персонала, и навеяло Игорю странный сон о студенте-спасителе миров.

— Черте что снится, — пробормотал он, вспоминая, чем занимался прошлым вечером, и почему в квартире столько хлама. — Вроде я фэнтези не увлекаюсь…

Вчерашние приключения встали перед глазами. Игорь ужаснулся: проводить отпуск, доводя чертей до белого каления, подкармливая соседа с верхнего этажа ниспосланным питоном и устраивая бесплатную раздачу и получение ценных призов от придуманных на ходу фирм-однодневок, ему еще не приходилось.

«Интересно, — пронеслась мысль, — появится ли в желтой прессе статья о фруктовом обстреле участников рейтингового шоу?»

Он нервно хихикнул: если кто-нибудь напишет об утреннем побоище между отрядом спецназовцев и силами Ада, то статья потянет на сенсацию, особенно если взять интервью у представителей потерпевшей стороны и напечатать на развороте цветное фото избитого черта с фингалами под обеими глазами

— К черту чертей, — пробормотал Игорь, проходя в ванную мимо свалившегося с неба (или выброшенного из-под земли?) подарка. — Как же мне от тебя избавиться?

Во время завтрака его осенило: а зачем избавляться? Если грамотно воспользоваться его свойствами, то никаких проблем не возникнет. Например, пришло время избавиться от мусора — не идешь к бакам на улице, а выбрасываешь его в телепередачи или фильмы, которые вызывают отвращение, и с чистой совестью переключаешься на другой канал.

«А если не только в него выбрасывать, но и из него доставать? — подумал Игорь, вспомнив, как вечером его окатило водой и закидало фруктами. — Хи-хи, теперь ни на работу, ни в магазины ходить не надо, а все, что нужно, вынимать из телевизора. Гениально! Прямо сейчас этим и займусь!»

Завтрак остался недоеденным.

Телевизор вновь стоял на тумбочке.

Небольшим минусом оказалось отсутствие пульта среди нелюбезно предоставленного чертом мусора, но Игорь решил, что купит пульт после обеда, а пока воспользовался дедовским методом, когда ради переключения каналов или регулировки громкости требовалось встать и подойти к телевизору. Конечно, в сравнении с современным сервисом классический метод архаичен, но каналов в те времена существовало максимум два, и наличие пульта дистанционного управления у старинных телевизоров посчиталось бы форменным издевательством.

Включив телевизор, Игорь не стал мешкать и осторожно дотронулся до кинескопа. Током не шарахнуло, земля не разверзлась, и небеса не полыхнули. Ничего серьезного не произошло, если не считать, что ладонь ушла в кинескоп, и указательный палец уткнулся в нос ведущего публицистической программы, читавшего длинный текст с экрана телесуфлера.

Окончательно поддавшись приступу сумасшествия, Игорь схватил ведущего за нос и поводил ему голову влево — вправо. Тот не возражал, смотря на телезрителей добрым взглядом и произнося текст, словно происходящее его никоим образом не затрагивало.

«А в самом деле… — задумался Игорь, — что я сделаю на его месте, если в прямом эфире на съемках серьезной программы из камеры высунется рука, схватит меня за нос и станет водить из стороны в сторону? Наверное, подумаю, что переработался, но зрителям об этом знать не обязательно».

Он бросил на ведущего восхищенный взгляд: вот это талант, вот это выдержка! И тут же сообразил, что до сих пор мотает ему голову.

— Ой… Прошу прощения, — опомнился Игорь, отпустил покрасневший нос ведущего и, непроизвольно ухватившись за лежавший на столе ноутбук (не с пустыми же руками уходить, в самом деле), вытащил его в квартиру. Ноутбук вытянулся, и отсоединившийся от него шнур повис, раскачиваясь, на корпусе телевизора.

Игорь недоверчиво пощупал новоприобретенную технику, перевел взгляд на непрошибаемого ведущего и замер: на месте похищенного ноутбука лежал точно такой же, как будто его никто и не забирал.

— Ух, ты! — воскликнул Игорь: открытие сулило большие перспективы быстрого обогащения. Он выхватил второй ноутбук, и на столе появился третий.

Четвертый.

Пятый.

Шестой.

Седьмой!

У Игоря на время помутилось в глазах…

Когда он пришел в себя, то обнаружил, что комната завалена не только мусором, но и ноутбуками, с телевизора свешиваются десятки проводов, а ноутбук на столе ведущего как лежал, так и лежит!

— Что б мне провалиться, — ахнул Игорь. — Я чуть не выбросил это чудо в помойку!

При умелом обращении из телевизора возможно нахватать такого — золотая рыбка удавится от тоски со своими тремя желаниями. Главное, внимательно следить за программой и не попадать на ужастики и боевики. Теперь на самом деле ничего не придется покупать, разве что хлеб, который в рекламе не нуждается. Деликатесы по каждому каналу делают на любой вкус — выбирай, что больше приглянулось, а если записать программу на видеокассету, то доставать из телевизора только что приготовленное блюдо можно тысячи раз подряд!

Игорь наслаждался представленной картиной изобилия до тех пор, пока не вспомнил, что квартира все еще напоминает фрагмент городской свалки, и что с этой проблемой следует разобраться в первую очередь.

Но уборка закончилась на третьей секунде, так толком и не начавшись: взяв в руки ноутбук, Игорь понял, что не успокоится, пока не проверит, в какие игры играют ведущие. А телевизор на это время надо отключить: не ровен час, сломается из-за случайного скачка напряжения, и волшебный эффект безвозвратно исчезнет. Игорь щелкнул по выключателю и застыл с открытым ртом, потрясенный переменами в квартире: едва экран погас, нажитая непосильным трехминутным трудом гора ноутбуков пошла сетью телевизионных помех и растворилась в воздухе, оставив ненавистный мусор в гордом одиночестве.

Потрясенный Игорь без сил опустился на пол: как можно стать богатым и счастливым, если выхваченное в реальность исчезает после отключения телевизора?

В следующий миг его посетила спасительная мысль: ноутбуки вернутся, если телевизор снова включить!

— На самом деле, это просто, — убеждал он себя, включая телевизор. — Подумаешь, дел: нажать на кнопку.

Кинескоп осветился, но пропавшая техника «реанимироваться» не пожелала. Ноутбуки исчезли безвозвратно, зря только телевизор теребил.

Пошла заставка мыльного сериала, и Игорь уставился на нее сверкнувшими глазами: появилась возможность выплеснуть накопившуюся ярость. И пусть домохозяйки обожают смотреть эту мелодраматическую гадость — их любовь не помешает совершить то, о чем Игорь давным-давно мечтал.

Подхватив с пола увесистый обломок кирпича, Игорь тщательно прицелился и швырнул «оружие пролетариата» в фарфоровый графин. Кирпич пролетел перед носом героя-любовника, изливавшего ушаты любовных обещаний перед белозубой героиней. Тот моментально пересмотрел планы на ближайшее будущее и лихо сбежал за кадр, оставив героиню в одиночестве.

Игорь злобно захихикал, и в телевизор полетел вытуренный из Ада мусор.

С длинными досками от старого шкафа пришлось повозиться — из-за специфики съемок на экране в основном показывались головы героев. Последние не единожды получали по загорелым физиономиям тяжелым мусором и падали вверх тормашками. После этого они нащупывали упавшие на пол очки, линзы и вставные челюсти, и начинали активно размахивать кулаками, дубинками, пистолетами и гранатометами. К окончанию серии фильм ожил и из занудной мелодрамы превратился в бодрый боевичок с мистическим уклоном, а Игорь полностью избавился от мусора.

«Что бы еще такого сотворить?» — подумал он, высыпая совок с пылью в рекламный ролик про стиральный порошок. Следующий ролик показал теплые острова, и Игорь решился на экстремальное действие: перекрестившись, храбро сунулся в экран.

В телевизоре оказалось так просторно, что закружилась голова: сверху находилось обычное небо, вдалеке плыл катер, а внизу волновалось настоящее море. Хоть сейчас разбегайся и прыгай.

И это значит, что о недоступном отдыхе за границей пора забыть ввиду его ненужности. Да что там за границей: поставить любой фантастический фильм с пейзажами чистой планеты — и удастся отдохнуть в краях, куда человечеству не попасть даже за очень большие деньги!

Прошлые хозяева телевизора — определенно недалекие люди, если не сумели правильно воспользоваться попавшим в их руки чудом. Выпал сказочный шанс — живи на всю катушку, а не посылай телевизор к чертовой матери.

«Тут же столько возможностей: путешествуй до посинения, ешь до ожирения… А, кстати-кстати… что будет, если я месяц подряд буду объедаться телевкусностями и основательно потолстею, а потом отключу телевизор? Исчезнет лишний вес или нет? По идее, должен, ведь при отключении исчезает всё телевизионное… Шикарный метод: худеть одним нажатием кнопки — я мог бы продавать телееду и заработать на ее свойствах миллионы!»

И еще один плюс: когда выхваченная мебель наскучит, ее уничтожение займет ровно столько времени, сколько его потребуется для отключения телевизора. А когда в квартире станет пусто и просторно, включить его и достать что-нибудь новенькое.

— Я в сказке… — выдохнул Игорь. — С чего бы начать?

Разумеется, с приличной техники: для извлечения из телевизора необходимых вещей требуется качественная картинка и отсутствие быстро сменяющих друг друга мест, иначе потянешься к одному, а дотянешься до совершенно другого, и далеко не факт, что его же и достанешь. DVD-плейер решит проблему качественного «стоп-кадра» лучше видеомагнитофона, но и там хватает подводных камней: при большом пережатии картинки выхваченная из экрана мебель наверняка будет страдать «кубизмом». И пусть говорят о совершенстве цифровых технологий, но «оцифрованная» мебель с низким битрейтом в любом случае проиграет привычной «аналоговой». Иначе говоря, надо покупать лицензионные диски, или, в крайнем случае, брать их в прокате.

Дело за малым: чтобы купить хорошие фильмы и взять из них самое лучшее, нужны деньги. Не свои — откуда взяться сбережениям при низких зарплатах? Нужны киношные деньги. И большая сумма наличными весьма кстати хранится на двадцатых минутах приключенческого фильма о грабителях. Там целый банк с долларами. Единственный минус — фильм записан на видеокассету. Но это — мелочи.

«А ведь правительство давно должно объяснить, — отвлеченно подумал Игорь, — что с началом девяностых народ стал учиться капитализму, и получаемое под видом пенсий и зарплат — это обычные стипендии. Настоящую зарплату получают выпускники капитализма, получившие высокое звание «Акула».

Правда, у акул капитализма тоже не все гладко: кто-то получает распределение в дальнее заграничье, а некоторым приходится уезжать и не в столь отдаленные места».

Игорь сел перед экраном, испытывая пьянящую дрожь от того, что намеревался совершить — новый способ добычи денег откровенно пугал: каждый раз, когда придумывают что-нибудь оригинальное, оказывается, что идея грозит лишением свободы либо запатентована в другом государстве.

— Но я же не обчищу банк полностью, — успокаивал он собственную совесть и перематывал пленку на эпизод, в котором грабители входили в банковское хранилище и застывали от восторга при виде немыслимых богатств, — миллионов триста мне за уши хватит.

Присоединиться к экспроприации денег не удавалось долго: слишком далеко находились полки и грабители. Злобный оператор упорно не показывал крупным планом ни первых, ни вторых, и никакие ухищрения не помогли Игорю дотянуться до заветных полок с наличностью и вытянуть ее в реальный мир.

Пришлось признать: без использования стоп-кадра не обойтись. Игорь остановил фильм, и экран перегородили две горизонтальные полоски помех. Игорь вытянул указательный палец и испугался, что волшебный эффект безвозвратно пропал: показалось, что палец дотронулся до кинескопа. Но тот соскользнул с полоски, и рука ушла в экран по локоть.

Полоски оказались плоскими и невероятно крепкими. Оторвать их вручную не получилось: они даже не погнулись при давлении и чуть не отрезали Игорю руку. Он ради эксперимента положил на верхнюю часть полоски карандаш, и тот под собственным весом разрезался на половинки. Игорь задумался: придется разрезать полоски помех ножницами по металлу, но согласно законам подлости, найдутся они слишком поздно и потому останутся лежать до следующего раза.

Он поковырялся по коробкам и ящикам, пока не вспомнил, что три месяца назад ножницы «буквально на двадцать минут» забрал сосед, прошлой ночью щедро одаривший его увеличенной пятисоткой. Сейчас он на работе, и ножницы в любом случае до вечера не вернуть.

Пришлось сбегать в магазин за «болгаркой» и набором дисков. Но и с таким инструментом пришлось напрячь силы. Полоски оказались прочными, и два раза Игорь не успевал со временем. Видеомагнитофон отключался, и «болгарка» с диким визгом вгрызалась в синий экран, расшвыривая по комнате сверкающий поток ярко-фиолетовых искр. А на экране появлялись ровные полоски, показывающие, что телевизионная синева, ко всему прочему, еще и объемна.

Это интриговало.

Игорь временно позабыл о начальных замыслах легкого обогащения (если судить по потраченным деньгам на инструменты и расходные материалы, то не такое оно и легкое) и выпилил кусочек синевы.

«Интересно, эта штука плавится? — подумал он. — Разгладить огнем острые края и сделать вид, что камень упал с неба — ни один профессионал не придерется… А вдруг она горит? Надо сходить к химикам — пусть определят, из какого вещества состоит синева. Но это потом».

— Завтра разберусь, — решил Игорь. Положив синий камень на сервант, он вернулся к основному занятию — добыче денег. И на этот раз надавил на полоски помех так, что «болгарка» возмущенно взвыла.

Полоски упали в телевизор.

Игорь торопливо отбросил болгарку и сунул в экран длинную швабру. Снял с плеча грабителя набитую деньгами сумку и сунулся за второй, но видеомагнитофон отключился, и половина швабры намертво застряла в синем экране.

Игорь подергал швабру — но вместо нее с места сдвинулся сам телевизор. Переключив канал, Игорь попал на программу новостей и дернул на себя освободившуюся швабру, но случайно столкнул со стола ноутбук ведущей. — Оп… Виноват, прошу прощения!

Режиссер программы, не желая радовать телезрителей видом ошарашенной ведущей, невпопад к теме включил «левый» репортаж, и вытаскиваемая швабра оказалась среди десятка микрофонов, поднесенных к лицу высокопоставленного чиновника, дававшего интервью. Тот чихнул и в полном недоумении уставился на пыльную щетку.

Игорь покраснел от стыда за содеянное, выпустил швабру из рук и снова переключил телевизор. В этот раз — на детский канал, показывающий советские мультфильмы.

«Отсюда точно никакие кошмары в реальность не выберутся» — облегченно выдохнул он. Теперь главное — ни в коем случае не отключать телевизор, пока банк не примет киношные доллары и не продаст их кому-нибудь еще. Дня два-три не выключать — и порядок, ни один сыщик следов не отыщет.

Через час Игорь обменял в банке на рубли две тысячи долларов и совершил набег на магазин видеотехники. Купил дешевый, но удобный BBK — китайский плейер «глотал» любые диски, не взирая на их качество и защищенность, — и вместе с ним триста с лишним DVD в небольшом магазине, чем ввел в шоковое состояние продавцов и покупателей. Пришлось наплести с три короба о том, что завтра в городе пройдет операция по изъятию контрафактной продукции.

Тихо посмеиваясь над покупателями, мгновенно скупившими оставшиеся фильмы, Игорь подхватил четыре больших сумки с дисками, сел в такси и был таков.

Подключая проигрыватель к телевизору, Игорь представил, во что превратятся голливудские фильмы, когда он наведет в них собственный порядок, и потер ладони в предвкушении невиданного зрелища.

Вывалив диски из сумок на пол, он выбрал для издевательств над героями наиболее известные фильмы. Ради хохмы стащил Кольцо Всевластья из «Властелина колец» и надел его на палец Гарри Поттеру, несколько раз нажал на кнопку вентилятора у Карлсона (мечта детства) и едва не подписал себе смертный приговор, включив фильм «Пятый элемент» и в последний миг успев рухнуть на пол, когда огненный череп метнулся из экрана в комнату. Огонь пролетел над головой, основательно прокоптил стену и оставил на обоях оскалившийся силуэт человеческой черепушки. Для полноты картины не хватало разве что двух перекрещенных костей.

После этого Игорь постоянно держал палец на кнопке «Пауза», что пригодилось ему во время перетаскивания яиц из фильма «Чужой» в «Рассвет мертвецов». В итоге, киноужасы растянулись на три с половиной часа, и лучше всего к импровизированной версии подошло бы название «Рассвет Чужих-мертвецов». Закончился фильм, как обычно, с намеком на продолжение, и Игорь чертыхнулся: где теперь искать продолжение именно этой истории?

«Попробовать, что ли, записать измененные фильмы на видео? — подумал он, но вторично переносить яйца Чужих в другой фильм побоялся. — Или стащить какой-нибудь фантастический прибор и сделать вид, что я сам его создал? Разбогатеть можно любым способом. — Игорь окинул взором рассыпанные по полу диски и вновь наткнулся на фильм «Терминатор», — Например, вытащив в реальность настоящую машину времени!»

Не мешкая, он вставил диск в плейер, а когда дождался нужных кадров, нажал на паузу, привычно перекрестился и бесстрашно забрался в телевизор.

— Ух, ты, — восхищенно воскликнул он, оглядываясь по сторонам: обстановка реальна до невозможности, даже запах гари ощущается. А вот ожидаемого с этой стороны объектива кинокамеры не оказалось. Место объектива занимал прямоугольник кинескопа, за которым виднелась часть квартиры.

Игорь зашагал к машине времени, прикидывая, как ее разобрать, чтобы не оставить запчасти в киномире. Но едва он дотронулся рукой до корпуса, между обшивкой и рукой проскочила молния, и застывший мир ожил.

Запах гари ударил в нос с утроенной силой, послышались гулкие шаги. Запаниковавший Игорь бросился к выходу из фильма, но споткнулся и растянулся на грязном полу. Звук шагов раздавался совсем близко — еще секунда, и в помещение кто-то войдет. Игорь в любом случае окажется чужаком — своим его не признают ни люди, ни киборги. Пришлось спрятаться под грудой промасленных тряпок, чтобы не попасть на глаза героям фильма, кем бы они ни были. Но любопытство оказалось сильнее страха, и, проделав небольшое отверстие среди тряпок, Игорь уставился на вошедшего.

Перед машиной времени стоял Терминатор. Набрав на пульте многозначный код, киборг-убийца встал на площадку и исчез в ослепительном сиянии.

А потом началось неожиданное…

Глава 7. Неизвестные страницы Третьей мировой.

Третья Мировая война, развязанная компьютерным мозгом, подошла к логическому завершению. От многочисленных отрядов киборгов остались жалкие крохи, и последние киборги вознамерились перебросить собственного агента в прошлое, чтобы он уничтожил мать Джона Коннора — примерно так думал будущий отец Джона — сержант Кайл Риз, отправляясь вслед за Терминатором в далекое прошлое. Он не опасался подвоха, уверенный, что после его переброски машину времени уничтожат соратники по сопротивлению.

Подвоха и не было. Но было кое-что другое.

Стихли визжащие генераторы, и в наступившей тишине прозвучало:

— Улетел?

— Улетел.

Как по команде, изо всех щелей и укромных мест в помещение полезли Терминаторы самых разных моделей. Кто-то выбрался из укрытия или упал с потолка, умевшие трансформироваться встали с пола, частью которого притворялись, или перестали маскироваться под столы и шкафы.

Сорок восемь киборгов столпились около машины времени, и если бы это увидели войска Джона Коннора, они бы не поверили своим глазам.

— Доставлены по назначению, — сообщил киборг, проверив данные, поступившие от машины времени. Киборги разом загомонили: война перешла в другую плоскость, а им тоже хотелось участвовать в темпоральных битвах.

— Высказывания в порядке очереди, — приказал старший по званию Терминатор. Толпа согласилась с мнением, что при общем гвалте понять смысл сказанного нереально. — Значит, ситуация такова: человек и Терминатор отправились в тысяча девятьсот восемьдесят четвертый год. Мы не знаем, кто победит, потому я предлагаю отправить других Терминаторов лет на десять позднее первого срока. Мы — не люди, на авось не полагаемся.

— Правильно, — поддакнули Терминаторы. — Перестраховка не помешает.

Председатель подсчитал присутствующих — семьдесят три модели. Достаточно для того: чтобы выбрать наиболее подходящих для задания киборгов.

— Вызываю добровольцев, — сказал он. — Кто из вас полетит в прошлое?

Присутствующие одновременно сделали шаг к машине времени.

— Я! Я! Я! — раздались голоса оставшихся в задних рядах. Жидкометаллический робот с последнего ряда не стал пробивать себе дорогу, а превратился в тонкие нити и перетек в первый ряд.

Терминаторы увидели, что мимо них потекли металлические нити и схватили их. Но на смену зажатым появились новые нити, и Т-1000 свился перед толпой в первоначальный вид из тысяч проволочек. А когда последние нити влились в тело жидкого терминатора, он заявил:

— Я полечу. Потому что современнее.

— Назовись, — потребовал председатель.

— Жидкометаллический киборг Т-1000, новейшая модель, — говоривший уверенно направился к машине времени. — Или вы желаете выступить против моей кандидатуры, устаревшие железяки?

Терминаторы переглянулись.

— Ртутная выскочка, — проскрежетал Т-800, похожий на Шварценеггера. — Не лезь вперед батьки в домну!

— Стоять, тысячник! — раздался голос в поддержку Т-800. Через строй терминаторов проскользнула первая модель киборга-женщины. — С недавних пор ты пополнил общество устаревших железок, так что уступи дорогу новейшей модели.

— Чем докажешь? — заупрямился Т-1000.

Терминатрикс обольстительно улыбнулась, что не произвело ни одного киборга никакого эффекта.

— У меня больше преимуществ при встрече с людьми, — пояснила она, подходя вплотную к жидкометаллическому киборгу и обнимая его за шею. — Они так забавно реагируют на мою оболочку и эти глупые движения… Не тебе, а мне лететь в прошлое и убивать Коннора!

— Сначала полечу я, — Терминатор Т-800 положил тяжелую руку на плечо Терминатрикс. — Я — проверенная годами работы классическая модель, и знаю, на что годен. А вы, экспериментальные киборги, еще не прошли тотальную проверку качества. Вам не выдан сертификат.

Терминатрикс возмутилась:

— Не смей мне приказывать, хлам!

Терминатор склонил голову набок.

— Да я тобой сортир по камешку разнесу, компьютерная нахалка.

Терминатрикс состроила свирепую физиономию.

— Назначай встречу! — потребовала она. Терминатор посмотрел на часы.

— Две тысячи четвертый год, лето. Место встречи — Джон Коннор.

— Договорились!

Ладони киборгов громко хлопнули.

— Разруби! — приказали они Т-1000. Тот превратил руку в топор и ударил по сцепленным ладоням. Киборги успели разжать ладони за тысячную долю секунды до столкновения с острием топора и свирепо сверкнули глазами.

— Ты чего творишь, жидкое железо?!

— Эй, — подал голос молчавший до сих пор Т-400. – Я все понимаю: новые модели, больше наворотов… Но кто вам сказал, что древние модели киборгов уже ни на что не годны? Между прочим, ваш Windows новее, он чаще виснет, и в нем еще много дыр. Человеческие хакеры прошлого вас в два счета взломают и вирусами заразят.

— Точно-точно, — прозвучало объединенное терминаторское. — А первый сервис-пак на вашу операционку еще не выпустили.

Терминатрикс и Т-1000 забыли о прошлых разногласиях и вместе обрушились на критика с ответными обвинениями.

— В отличие от вашего, наши процессоры имеют тактовую частоту на порядок выше. Версия антивируса у нас современнее и фарейволл не чета вашим примитивным, — стальным голосом отчеканила Терминатрикс. — Говорю в последний раз: вы — хлам! Не стойте у нас на пути — я не желаю, чтобы существование «Скайнет» зависело от ваших медленных мозгов и старческой реакции.

Т-400 сложил здоровенную фигу и поднес к носу женщины-киборга.

— Значит, вот ты как к предшествующим моделям, да?! – возмутился он. — Да я специально улечу в прошлое следом за тобой, чтобы тебе помешать, и докажу, что старые Терминаторы намного лучше новых!

— Да?

— Да!!!

— Выбирай год! Я и с тобой сражусь, не сломаюсь!

— Эй, а ну, стоять, — опомнились другие киборги. — А мы что — в стороне останемся? Нет уж, мы тоже хотим сразиться!

— Выбираем противника! — прозвучал призыв оставшихся в дальних рядах. Толпа быстро определилась, кто в каком времени будет сражаться и чью сторону примет. Т-1000 испытал вполне человеческое чувство изумления и постарался стереть новые эмоции из программы: слишком сильно они действовали на работу микросхем. Киборги разделились на два откровенно враждующих лагеря.

— Мы летим в девяносто второй год!

— А мы — в две тысячи четвертый!

— А мы — в тысяча девятьсот четырнадцатый!

Спорившие Терминаторы запнулись на полуслове и одновременно повернули головы в сторону тех, кто пожелал переброситься в начало двадцатого века.

— Для чего так далеко? — последовал резонный вопрос.

— А что такого? — ответили те. — Если киборги — так непременно начало Третьей Мировой? Ну уж нет: первую тоже мы начнем!

— Стойте, — попытался образумить спорщиков старейший киборг Т-250. Он не намеревался уноситься в прошлое, а собирался управлять машиной времени. — Если кто-то убьет Джона Коннора, то остальным не сразиться за или против него и не выявить лучшую модель.

Терминаторы замолчали, озадаченные неожиданным поворотом. Но задумчивость длилась недолго.

— Да пошел он к черту, этот Коннор, и без него обойдемся! — воскликнул Т-1000. Выбирайте любое место и время — отныне никаких временных ограничений.

Терминаторы один за другим перемещались в прошлое, намереваясь сразиться друг с другом и выявить самого лучшего.

В конце должен остаться только один.

А ни о чем не подозревающее человечество считало, что ему удалось уничтожить всех киборогов, и радовалось победе над «Скайнет».

Оставшийся последним Т-250 подложил под машину времени термоядерную бомбу с часовым механизмом и торопливо перебросился на шестьдесят миллионов лет назад: решил убить бабочку и проверить, как изменится мир в результате этого действия. Теоретические изыскания Бредбери не казались ему убедительными.

Механический голос приступил к обратному отсчету.

К быстрому отсчету.

Очень быстрому.

Еще быстрее.

Насмерть перепуганный Игорь вскочил и бросился к кинескопу. Промасленные волосы стояли дыбом, а одежда основательно запачкалась, но он не обращал на это никакого внимания.

— Ни в жизнь бы не подумал, что такое возможно, — пробормотал он потрясенно, — ничего себе, киборги! А еще говорили, что они никаких эмоций не испытывают…

— Три, — произнес механический голос. — Два!

Игорь подтянулся и прыгнул в квартиру.

— Один!

Взрыв бомбы совпал с переключением каналов.

Игорь часто и тяжело дышал, с ужасом вспоминая момент отсчета времени: находись импровизированное укрытие на метр дальше от экрана, прах телепутешественника развеяло бы взрывной волной. Он не понимал, как умудрился отключить телевизор с первого раза: руки дико дрожали. Единственная промашка — и квартира вместе с большей частью дома превратилась бы в облако радиоактивной пыли.

Вытерев пот со лба, Игорь облегченно выдохнул, но из коридора донеслись подозрительные скребущие звуки, и о спокойствии снова пришлось позабыть.

Глава 8. Аз воздам

Игорь моментально перестал дрожать и прислушался: когда проникают в твой дом, переживания отходят на дальний план. Первое предположение — мыши скребутся — он отмел сразу же как неправдоподобное. Второе показалось ему намного ближе к истине: кто-то ковырялся отмычкой в дверном замке.

Явление домушников его не особенно удивило: возможно, кто-то из покупателей в магазине проследил за ним, либо его засекли во время обмена валюты на рубли. И, похоже, следопыту стало слишком завидно, раз он пытается забраться в дом, не дожидаясь ухода владельца.

Или… он врывается в квартиру именно потому, что ее хозяин сидит дома?

«Хочет выведать, откуда у меня столько денег, сволочь… Небось, еще и утюг прихватил? Ну, держись, гадина, сейчас я тебя отправлю по одному адресу… — мысленно прорычал Игорь. — Черт бы тебя побрал! »

Но взлом дверей не прекратился, и Игорь понял, что проклятие посыла к черту и семейству перестало срабатывать так же внезапно, как и начало.

— И оружия никакого нет… — Игорь посмотрел на телевизор, и в его глазах зажегся хищный огонек. Торопливо включив диск с первым попавшимся фильмом — времени на выбор не оставалось, Игорь глубоко вдохнул: второй раз страшнее нырять в кинофильм, чем первый, ибо знаешь, что внештатные ситуации гарантированы. Услышав, что дверь открылась, Игорь резко выдохнул и нырнул в экран.

— Заходи, здесь никого, — раздался голос грабителя.

«Их еще и двое…» — озадаченно подумал Игорь. Справиться с одним — куда ни шло, но выйти против двух человек с голыми руками — злости и вооружения не хватает. Изобьют и спасибо не скажут.

— Господи, боже… — ужаснулся заглянувший в комнату грабитель: полутораметровое изображение черного, угрожающе скалящегося черепа взирало на него со стены. Грабитель прислонил к стене бейсбольную биту и увидел включенный телевизор.

— Эй, — воскликнул он. — Ты же говорил, что хозяин ушел из дома. Почему телевизор работает?

Напарник подскочил, как ошпаренный.

— Я не видел, когда он возвращался!

Грабители прислушались.

Тишина.

— Может и не возвращался, — неохотно согласился первый, заглядывая в соседнюю комнату и убеждаясь, что в ней никого нет. — Проверь в туалете: вдруг он там закрылся, а я посмотрю, где он золото прячет.

«На кой черт мне ваше золото, если зарплаты едва на жизнь хватает? — сердито подумал Игорь. — Уроды. Ненавижу!».

Грабитель подошел к шкафу и пнул сумку, перегораживавшую дверцу.

— Денег тратит до хрена, а в квартире словно музей старья… — удивился он. Содержимое сумки разлетелось по полу, и у грабителя отвисла челюсть. Опустившись на колени, он сгреб охапку долларов и восторженно прошептал: — Что б мне провалиться — тут несколько миллионов!

О золоте он больше не вспоминал. Подхватив сумку, грабитель торопливо складывал разлетевшиеся доллары и не обращал внимания на Игоря, наблюдавшего за его действиями из телевизора.

— Не тобой положено, не тобой должно быть взято, — не сдержавшись, укоризненно произнес Игорь. Новые деньги достать не проблема, но до чего же обидно, если эти два недоумка уйдут с полными руками.

«Момент… а почему с полными? — опомнился он. — Пусть уходят, а минут через десять после их ухода я выключу телевизор — и хана награбленным богатствам».

Грабитель телеобращение проигнорировал, не приняв его на личный счет: мало ли, что по телевизору показывают, в жизни и не такие совпадения случаются.

Такой наглости Игорь стерпеть уже не смог. Сплюнув, он вытянул руку и нашарил на панели кнопку увеличения громкости. И когда зеленые квадратики индикатора добежали до максимума, злобно гаркнул:

— Ты, что, оглох?

Грабитель вздрогнул, выронил сумку и повернул голову. Увидел скорчившего жуткую гримасу Игоря и без сознания повалился на пол.

На кухне загрохотала посуда: из руки второго грабителя выскользнула сковородка с остатками жареного питона. Решив, что бранится напарник, грабитель заторопился в зал и в растерянности остановился перед распластавшимся на полу телом.

Игорь отдал должное: грабитель оказался сообразительным — сразу понял, что в квартире есть посторонние. Он стремительно выпрямился и подхватил бейсбольную биту.

— Кто здесь? — прокричал он. — А ну выходи, гад, не то убью!

— Заочно, что ли? — поинтересовался Игорь. — «Нет, на самом деле, что за глупые вопросы? Он сам-то понял, что сказал?»

Грабитель вздрогнул и быстрым шагом приблизился к шкафу — единственному месту, где мог скрыться взрослый человек. Рывком отворил правую дверцу и нанес сокрушительный удар по костюмам, висевшим на пластмассовых плечиках. Костюмы заходили ходуном, раскачиваясь из стороны в сторону, вор отодвинул плечики и приготовился добить того, кто прячется за вещами.

За вещами пряталась стенка.

Озадаченный грабитель постучал по ней битой, убеждаясь, что за шкафом нет потайного хода в другую комнату. Растерянно поморгал, раздумывая, и отворил левую дверцу, полагая, что хозяин квартиры спрятался там.

Шесть полочек с вещами располагались друг над другом в тридцати сантиметрах, и затеряться в крохотном пространстве могла разве что тощая кошка.

— Эй! Ты где прячешься? — запаниковавший грабитель закрыл шкаф и выглянул в окно: не прячется ли кто за подоконником, удерживаясь за него крепкими пальцами? Нынешние хозяева квартир себе на уме и добрую милицию предпочитают не дожидаться: оказывают жестокое сопротивление самостоятельно. В итоге, вместо положенных десяти лет тюрьмы грабители проводят оставшуюся вечность в могиле.

За окном ворковали голуби, а само окно оказалось крепко-накрепко закрыто.

— Какого лешего ты рыскаешь по чужим сковородкам и хапаешь еду грязными руками? — сердито прогрохотал молчавший до сих пор телевизор. Грабитель подскочил и уставился на него, как на плаху. Стоявший столбом среди статичной картинки Игорь «ожил».

— А что ты на меня смотришь? — рявкнул он тоном оскорбленной невинности, и динамики многократно усилили его возмущенный голос. — Я твоего дружка и пальцем не тронул!

Грабитель выронил биту.

— Нет, почему, чуть что — сразу я?! – разозленный Игорь рывком высунулся из телевизора и направил на грабителя руку с вытянутым указательным пальцем. — Нет, вот ты скажи: почему сразу я? Я, что, особенный какой?

Грабитель шмякнулся на пятую точку, пискнул в ответ и пополз назад, не выпуская Игоря из вида. Тот припомнил вчерашнее кино и, скорчив жуткую рожу и злобно захохотав, начал медленно выбираться из телевизора. Грабитель, который тоже смотрел «Звонок», взвыл и от страха полез на стенку. Игорь разразился сатанинским хохотом, но неудачно наступил на что-то подвижное, не удержал равновесие, взмахнул руками и все еще злобно хохоча, рухнул на спину и исчез с экрана.

Смех прервался, и остолбеневший грабитель услышал короткий емкий возглас.

А когда Игорь поднялся, чтобы продолжить экзекуцию, то увидел страшную квартиру: бледный грабитель с безумными глазами подскочил к телевизору, намереваясь в одностороннем порядке прекратить интерактивный ужастик.

— Стоять!!! – изо всех сил прокричал Игорь, протягивая к нему руки, но грабитель пронзительно завизжал (хрустальная посуда в серванте покрылась трещинами и лопнула) и надавил на выключатель.

Экран перед Игорем свернулся в трубочку, превратился в точку и погас. Очертания киношного сражения растаяли, словно дым, и он очутился в полной темноте.

Все еще не веря в случившееся, Игорь пошарил перед собой, но не нашел ровным счетом ничего, за что можно ухватиться.

Бескрайнее бесцветное ничто окружило его со всех сторон.

Игорь похолодел.

Темно-серой дымкой проявлялись в темноте призрачные очертания. Игорь сглотнул и огляделся, пытаясь понять, что за непривычное и одновременно знакомее место медленно выходит из темноты. А когда увидел грабителей, то понял, что оказался в тусклом отражении собственной комнаты от стекла кинескопа. Именно поэтому обстановка вызывала противоречивые ощущения: квартира наоборот, как в зазеркалье. И самое интересное — отражения грабителей находятся прямо у его ног.

— Т-т-т-т-т-ты ж-ж-ж-жи-жи-вой? — спросил трясущийся от страха грабитель у напарника. Тот приоткрыл глаза и покосился на выключенный телевизор. По его телу прошла крупная дрожь, он шумно выдохнул.

— Чертовщина здесь творится, честно тебе говорю! — хриплым голосом ответил он. — Ты счастливчик: не видел, как из телевизора полез какой-то жуткий урод. Я решил, что он меня голыми руками разорвет. Чудом спасся!

Повинуясь внезапному порыву мести, Игорь с силой пнул отражение грабителя, выключившего телевизор. Как ни странно, но удар достиг цели. Нога заныла, а грабитель схватился за ушибленное место и загнулся калачом.

— Ты чего? — успел спросить напарник и тут же взвыл благим матом: Игорь повторил удар.

Прямоугольник кинескопа оказался там, где и раньше, разве что стал серо-тусклым. Игорь ухватился за края корпуса и, злобно подвывая, решительно полез в квартиру.

Грабители застыли от ужаса. Их волосы, частично седея, встали дыбом и явственно зашевелились. Не говоря ни слова, грабители метнулись к выходу и выскочили из квартиры.

На улице хлопнули дверцы, взревел мотор, и, провизжав покрышками, машина грабителей стремительно сорвалась с места.

— Так вам, — Игорь унял дрожь в ногах: испугался, что не выберется живым из передряги. Он захлопнул дверь, прислонился к ней спиной и внезапно понял, что творится нечто неладное. Мгновение раздумывал, что именно пошло не так, и бросился к зеркалу. — Не может быть…

В зеркале отразился абсолютно черный человек — как скульптура из черного камня, без единой светлой полоски, без намека на белизну глаз и зубов — стопроцентная чернота.

«Господи боже, — мысленно ахнул Игорь. — Как же я теперь на улицу выйду в таком виде?»

Стоит показаться людям на глаза — и впечатлительные горожане вызовут милицию, пожарных и бригаду МЧС, чтобы те общими усилиями изловили и увезли ЭТО куда подальше — хотя бы в зоопарк.

«За что мне такое наказание? — подумал Игорь. — Господи, что я сделал?»

Глава 9. Спор

Коридор озарился золотистым сиянием, и перед запнувшимся на полуслове Игорем появился человек в синих джинсах, стильной кожаной куртке и черной бандане с ухмыляющимися черепушками.

— Крутой загар, — заметил незнакомец, проходя мимо остолбеневшего Игоря в комнату. Ухмыляющийся череп, вышитый золотой нитью на куртке, подмигнул ему левым глазом. Игорь зажмурил глаза и помотал головой.

«Это что еще за байкер? — испуганно подумал он. — Откуда он взялся? Господи, я что, совсем с ума сошел?… Нет, нет, не может быть… Ведь есть логичное объяснение: кто-то из соседей слишком много травы скурил… даже на меня подействовало…»

— Ты кто такой? — воскликнул он, вбегая в комнату следом за незнакомцем. — Как ты сюда попал, и что тебе нужно?

Тот, уверенно выключая телевизор из розетки и наматывая кабель на ладонь, ответил:

— Меня зовут Леснид. Я — основатель сверхсекретной корпорации «КБ», в данный момент занимаюсь серьезной проблемой под кодовым названием «Стабильная Реальность». Пришел спасти тебя и сломать этот телевизор.

«Похоже, там не траву, а целый кустарник скурили, сволочи…» — подумал Игорь. — Не дам! Это моя кладовка, я там храню продукты и деньги!

Гость согласно кивнул головой, принимая возражение к сведению. Он снял с телевизора заднюю крышку и засунул в его внутренности длинную железяку. Что-то хрустнуло.

— Ты чего творишь?! – запоздало возмутился Игорь, ошалевший от наглости незваного гостя.

— Ломаю систему выкачивания энергии, — ответил тот таинственной фразой. — Кладовка у тебя и так есть, в коридоре. А продукты и деньги надо хранить в холодильнике и сберегательной кассе. Возражения есть?

— Есть, — разозлился Игорь. — Ты пойдешь и купишь мне такой же телевизор взамен сломанного! Вот, блин, только начинаешь хорошо жить, так на горизонте появляется добрый дяденька и все ломает!

Леснид уложил железяку в футляр.

— Не переживай, — заметил он, — твои потрясения только начинаются. Сейчас я верну тебя в нормальную реальность, и мы уедем отсюда.

— С какой стати?! Мне и тут хорошо.

Но гость не исчез. Как обычно: когда надо, никакие уговоры и заклинания не действуют. Они вообще никогда не действуют, если не приложиться по противнику увесистым аргументом.

— Не бойся, это не больно, — заявил Леснид. Его словоохотливость и спокойствие поражали. Не сказать, что этот человек — болтун, но все же. — Раз, два — и готово! А здесь тебе уже не будет так хорошо, как раньше.

— Не подходи, а то по стене размажу! — пригрозил Игорь. — И тебе тоже хорошо не будет.

Лучше бы еще два грабителя появились — с ними привычнее сражаться, да и начальный опыт уже появился.

— А мне за что? — поинтересовался Леснид. Игорь растерялся: гость определенно не лез за словом в карман — похоже, не впервой проводит подобное и заранее знает, кто чего скажет.

— За то, что ты лишаешь меня телевизора! Что он тебе сделал?

— Мне — ничего. А вот тебе…

— Вот, не надо за меня решать, что он мне сделал! — воскликнул Игорь. До чего же развелось народу, который решает, как нужно жить другим, чтобы всем стало хорошо.

Леснид отрицательно покачал головой и сел на диван. Достал из кармана круг с черно-белыми спиралями и пояснил:

— Телевизор загипнотизировал тебя, из-за чего ты попал в искаженную реальность. Сейчас я верну тебя в настоящий мир, и ты поймешь, насколько заблуждался относительно событий последних дней жизни.

— Не подходи! — перепугался Игорь. Вот так новости с утра: одна хлеще другой! Он уже смирился с тем, что некоторые нахалы нагло взламывают дверные замки и пытаются отобрать последние сбережения, но когда еще большие нахалы врываются в дом, чтобы сломать телевизор и объяснить, что происходящее — бред загипнотизированного разума — это уже ни в какие ворота не лезет. Он подхватил оставленную грабителями бейсбольную биту и выставил ее перед собой. — А то я пройдусь по твоим мозгам и не посмотрю, что бита — далеко не полосатый круг.

Леснид с интересом посмотрел на оставленное грабителями оружие — судя по неровностям, битой пользовались долго и основательно.

— Кстати, раз упомянул, — заметил он все тем же спокойным голосом. Игорь внутренне вскипел от ярости, — попутно я могу избавить тебя от повышенной нервной возбудимости.

— Сам справлюсь, без доброхотов, — прорычал он. — Немедленно покинь мою квартиру, иначе я за себя не ручаюсь.

— Как только верну тебя в настоящую реальность, так сразу.

— Не смей ко мне приближаться! Я не позволю стереть мне память!

— Я не стиратель, — пояснил Леснид. — Я верну тебя в реальный мир.

— Мне и тут хорошо! — воскликнул Игорь, взмахивая битой. — Я против возвращения куда бы то ни было!

— Извини, но исключений я не делаю, — сухим голосом отрезал Леснид, доставая из небольших ножен широкий нож с мощной рукояткой, больше подходящей к мечу, а не короткому лезвию.

— Ха, — воскликнул Игорь. — Этой штукой меня не достать!

Леснид нажал на кнопку у основания рукояти, и короткий нож вытянулся в метровый меч.

— А теперь? — спросил он, когда меч оказался намного длиннее биты.

— Ну, зашибись, — возмутился Игорь, неуверенно отступая с соседнюю комнату. — А как же разговоры о разгипнотизировании?

— Сам зашибись, — предложил Леснид, шагая следом. — Вот, объясни мне: почему люди соглашаются пережить мелкое зло только тогда, когда альтернативой замаячит зло большое?

— На глупые вопросы не отвечаю.

Игорь отступал до тех пор, пока не уперся поясницей в подоконник. Дальнейшие события могли развиваться по двум сценариям: продолжить отступление и трагически погибнуть в расцвете лет, поскольку падение с третьего этажа — это вам не шутки. Или сдаться на милость врагу и навсегда лишиться самых фантастических воспоминаний в жизни.

— Ладно, сдаюсь, — решился он, медленно опуская биту. — Но у меня есть право исполнения последнего желания.

— Говорю еще раз: я не собираюсь тебя убивать, — уточнил Леснид.

— А мечом ты просто так размахиваешь? Типа мужской веер, да?

— Опусти биту, и я спрячу меч, — ответил Леснид. — Ты первый начал угрожать оружием.

Игорь пристально посмотрел противнику в глаза, но все же прислонил биту к батарее.

«Черт с тобой, — подумал он, — потерять память — сохранить жизнь… Но я же с ума сойду, пытаясь вспомнить, почему я почернел!»

Меч сложился в охотничий нож и через секунду занял место в ножнах.

— А после… э-э-э… разгипопротезирования, — осторожно спросил Игорь, смешав в кучу несколько терминов, — ты вернешь мне прежний вид?

Гость с любопытством оглядел собеседника.

— А что в тебе не так? — поинтересовался он. — По мне, ты отлично выглядишь. Разве что глаза вытаращены и волосы дыбом стоят. Я не вижу критических отклонений от нормы.

«Похоже, я точно сошел с ума… — подумал Игорь, внезапно почувствовав дикую усталость. — И происходящее мне на самом деле мерещится — ведь этот парень появился из ниоткуда, из золотистого сияния. А он — странная галлюцинация: нормальные видения не станут доказывать, что они нереальны. Стоп… Но ведь он упомянул о…».

— Момент! — воскликнул он. — Мой загар!

— Не понял.

— Ты же его видишь, — уточнил Игорь.

Леснид пожал плечами.

— Да, вижу, — подтвердил он. — А что с ним не так?

— Я в этом году еще не загорал.

— Да? — удивился Леснид. — А почему ты черный? Обрызгал себя нитролаком, или был таким с детства?

— Я… — Игорь замялся.

Леснид усмехнулся.

— Рассказывай: меня сложно удивить.

Игорь и рассказал.

— С тобой всё ясно, — подвел итог Леснид. — Это не беда: в реальности ты выглядишь более-менее нормальным человеком.

— А если мое сознание не сможет воспринимать меня в нормальном цвете после этого? — на всякий случай переспросил Игорь.

— И это возможно, — ответил Леснид. — Подсознание — штука хитрая.

— Я не хочу выглядеть в реальности смоляным человечком, пусть он и останется таким только в моем подсознании, — признался Игорь. — Можно вернуть мне прежний вид до того, как я разгип… разгипнусь? Ну и термины ты выбираешь — слов нет!

— Пошли к телевизору, — предложил Леснид, — исправим ситуацию в два счета.

Он размотал провод и воткнул вилку в розетку.

— Забирайся!

— А это обязательно? — засомневался Игорь.

— Извини, парень: у нас мало времени на долгие разговоры! — сказал Леснид, и, не давая Игорю опомниться, подхватил его, тес самым показав, что обладает недюжинной силой, и швырнул в черный экран.

— Эй! — успел выкрикнуть тот, попадая в темный мир отражения. — Ты что творишь?!

— Если ты не согласен с моими действиями — подавай в суд, — предложил Леснид. — Дело не выиграешь, но судей повеселишь изрядно. Не паникуй: сейчас включу телевизор — и порядок. Снова посветлеешь.

— Стой! А вдруг я попаду в документальный фильм о дне Марианской впадины?

— Тогда Тихий океан вытечет из телевизора и затопит Европу. Не привыкать, — ответил Леснид, нажимая на кнопку. Экран засветился синим, полностью скрыв Игоря. Леснид постучал по синеве указательным пальцем. — Хм… надо же: она твердая.

Он пододвинул к себе стул, сел перед телевизором и начал переключать каналы в поисках Игоря.

Глава 10. Будни телемира

Когда чернота квартиры сменилась синевой и растаяла дымкой, Игорь застыл от ужаса, не обнаружив перед собой прямоугольника экрана. Вместо этого перед ним обычная городская улица.

— Леснид, чтоб тебя… — рыкнул он, оглядываясь по сторонам и пытаясь понять, где он очутился.

Он тупо стоял на обычной улице среди кирпичных пятиэтажек, пока из окон квартиры на втором этаже не донесся визгливый вопль девушки:

— Ты где был?

— Бегал… — ответил ей усталый молодой человек.

— Да? А почему футболка сухая и совсем не пахнет? А?!

— А потому что это не моя футболка… — усталость в голосе молодого человека как рукой сняло. — Ну-ка, признавайся, кто здесь был, пока я там бегал?!

Раздался грохот разбиваемой посуды, и Игорь поспешил прочь: вдруг что-нибудь тяжелое из окна вылетит — проблем не оберешься.

Город поражал обилием неоновых вывесок и рекламы — она занимала все свободное пространство. На асфальте виднелось рельефное название фирмы-спонсора дорожного покрытия, на стенах и заборах красовались наименования производителей стройматериалов, а по небу летали дирижабли с большими рекламными плакатами.

— Куда я попал? — недоумевал он, торопливо шагая по улицам в надежде отыскать знакомый прямоугольник кинескопа и вернуться в родную квартиру. — Леснид, я клянусь — вернусь домой, тебе хуже будет!

Пришлось обойти большую часть города, прежде чем Игорь заметил по центру второстепенной дороги знакомое телеокошко. Намереваясь выбраться из телемира как можно скорее, он рванул с места словно заправский спринтер, но вместо перелета в реальность пребольно ударился о стекло кинескопа и взвыл, схватившись за голову обеими руками. А когда открыл глаза, от изумления забыл о боли: с той стороны в чужой квартире обедали совершенно незнакомые люди. Точнее, теперь они не обедали, а дружно пялились на Игоря вытаращенными глазами: при его столкновении с экраном телевизор в квартире ощутимо передвинуло вперед.

Игорь постучал по стеклу — раздался звук как при ударе по кинескопу. Он провел пальцами по краям экрана и с удивлением обнаружил, что стекло появляется из ниоткуда и исчезает примерно там же.

«Выдавить не получится, — мрачно подумал он. — Но выбраться надо».

Чтобы разбить толстое стекло, требовалось нечто массивное — хотя бы кувалда, но в округе ничего подходящего и рядом не лежало. Игорь еще раз постучал по кинескопу и заметил, что глава семьи лихорадочно нащупывает на спинке дивана пульт управления.

— Эй-эй-эй! Погодите минутку! — Игорь вытянул руки, пытаясь предотвратить его поиски, а сам ускорил собственные. Кувалда так и не обнаружилась, зато поблизости на дороге оказался огороженный лентой открытый коллекторный люк с лежавшей рядом тяжелой чугунной крышкой. — Я сейчас, одну секунду!

«Слава Богу, на дороге нет машин!» — думал он, торопливо приподнимая крышку люка: если телезрители успеют переключиться, то придется потратить еще полдня на поиски нового выхода в реальность. Почему-то не к месту вспомнилось, что в детстве он хотел попасть в кино, но теперь, когда появилась реальная возможность засветиться на экранах в роли таинственного похитителя и метателя коллекторных крышек, это не вызывало ожидаемого удовольствия.

Несколько крепких усилий, и тяжеленная крышка очутилась в его руках. Три больших прыжка, размах, громкий выдох, и крышка от люка на манер летающей тарелки уверенно полетела прямо в кинескоп.

Счет пошел на доли секунды.

Телезрители, вопреки здравому смыслу, но не противореча законам самосохранения, запаниковали и бросились из-за стола кто направо, кто налево, а глава семьи, сидевший по центру, увидев быстро-быстро опознанный им чугунный летающий объект, громко закричал и в последний миг успел надавить на кнопку пульта.

Экран пропал до столкновения, крышка пролетела дальше и пробила лобовое стекло выехавшего из-за угла «Мерседеса». Пронзительно взвизгнули тормоза или водитель с пассажирами, «Мерседес» остановился. Игорь ахнул и бросился бежать. Играть роль чугунно-крышечного киллера, которого вот-вот пристрелят бандиты, ему не улыбалось ни на каком плане, даже самом что ни на есть первом и главном. И все бы ничего, да какой-то идиот недавно открыл люк прямо на его пути.

Падение оказалось не настолько болезненным, как могло оказаться, если бы Игорь задержался на поверхности и попал под колеса «Мерседеса». Просчитав спиной скобы-ступеньки, Игорь плюхнулся в воду и забарахтался в холодных волнах.

А потом его ударили по голове, и он потерял сознание.

Глава 11. Последний герой

— Подъем! — раздался незнакомый голос.

Игоря окатило водой. На этот раз теплой, почти горячей. Он открыл глаза и понял, что из кошмарного сна попал в кошмарную реальность: перед ним стоял вооруженный до зубов мужик в выцветшей спецодежде.

Не успел Игорь сказать три матерных слова, как мужик в очередной раз окатил его с ног до головы. Игорь с сожалением вспомнил тот момент, когда решил пожарить котлеты — лучше бы морковку погрыз, честное слово — тогда никакого сумасшествия и в помине не было бы.

— Хорош издеваться, — прорычал он. Поведя ладонью по мокрому лицу, Игорь стряхнул с нее воду и открыл глаза. Вода, как ни странно, оказалась чистой — Игорь привык, что в фильмах после подобной команды героев обливают чем угодно, но только не дождевой водой. Незнакомый мужик оказался редким исключением. Или у него с грязной водой напряги.

— Ты кто такой? — задал мужик главный для себя вопрос.

— Игорь, — прозвучал честный ответ. Мужик поставил на пол пустое ведро и бросил в него мокрую половую тряпку. Игорь чертыхнулся и решил остаться при мнении, что его окатили водой, в которой тряпку еще не споласкивали.

— Крайне информативно, — заметил мужик. — А что ты делаешь в моем бункере… Игорь?

— Прости, но ты сам меня сюда затащил, — Игорь дотронулся до шишки на голове. — Да еще заехал чем-то тяжелым.

«Вот времена наступили — каждый второй норовит ударить по голове. Что за удовольствие — мне на мозги действовать?»

— И вовсе не тяжелым, — пожал плечами мужик. — Обычный приклад автомата.

Он указал в угол, где на гвоздике висел АК-74. Игорь закрыл глаза и мысленно пожелал, чтобы происходящее оказалось обычным ночным кошмаром. Но его пребольно ущипнули, и он подскочил на месте.

— Ты чего?! – рявкнул он на мужика.

— Да так, — ответил тот, — каждый раз, когда люди вот так закрывают глаза, они мысленно просят, чтобы их ущипнули, иначе они не поверят в реальность происходящего. Ведь ты подумал об этом, признавайся.

Игоря передернуло — в основном от прохлады в помещении, но и доля возмущения сыграла свою роль.

— Не успел еще, — буркнул он.

— Какой тугодум, — удручено заметил мужик. — И как только выжил…

— После чего выжил? — рявкнул обидевшийся Игорь. — После твоего удара?

Мужик посмотрел на него весьма загадочно.

— М-да… Ты на самом деле ничего не помнишь?

Игорь мысленно умножил два на два, вспомнил, что битва на Чудском озере прошла в тысяча двести сорок втором году, а Куликовская — в тысяча триста восьмидесятом, е два — е четыре, ц-два-аш-пять-о-аш, телевизор, Леснид, спецназовцы против чертей.

— Я помню всё! — ответил он. — Но тебя в моих воспоминаниях не наблюдается.

Мужик кивнул.

— Если ты помнишь все, то не забыл и о последнем реалити-шоу? — уточнил он.

— Реалити-шоу? — переспросил ужаснувшийся Игорь. — Нет, вот об этом я не помню…Ты хочешь сказать, что я — его участник?!! Господи боже…

«Так вот в чем дело! — пронеслась мысль, объясняющая события последних суток под другим и вполне правдоподобным углом. — Здесь снимают скрытой камерой, вот почему со мной происходят сумасшедшие ситуации! Но почему ни одна собака не сообщила о том, что я стал участником послед… момент. Последнего?! Он серьезно? Больше ни одного не будет? Нет, это точно сон! Ущипните меня кто-ни… ай!!!»

— Ты опять меня ущипнул! — возмущенно воскликнул Игорь.

— Да. Потому что теперь ты точно подумал о сне и пожелал, чтобы тебя ущипнули, — пояснил мужик. — Не отрицай, по твоим глазам видно, что я не ошибся. А насчет шоу — не ты, а я — его участник. И, к твоему сведению, уже нахожусь на финишной прямой.

— Еще лучше… — буркнул Игорь. Но на сердце полегчало: реалити-шоу он не то, чтоб не любил, но относился к ним с изрядной долей неприятия. — Тогда поздравляю тебя с выходом в финал. А каков приз этого шоу — три миллиона иностранных денег и стиральная машина с функцией их отмыва?

Мужик задумчиво постучал пальцами по столу, прикидывая, что к чему. Изредка бросал взгляды на притихшего Игоря и еле уловимо пожимал плечами. Тот заподозрил неладное и огляделся, раздумывая, что из имеющегося в помещении можно использовать в качестве оружия. Висевший на стене автомат находится ближе к мужику, и добраться до оружия первым не получится ни при каких условиях. А больше ничего существенного здесь нет. Разве что швырнуть в мужика табуреткой, так он в ответ метнет широченный нож, висящий у него на поясе. Доказывай потом, что ты хотел обойтись малой кровью и попросту сбежать, пока мужик не оклемался. Возможно, он поверит и даже пожалеет о случившемся недоразумении, прихлопывая лопатой могильный холмик…

Игоря снова передернуло, на этот раз от представившейся картины собственной гибели. Помянув Леснида нехорошими словами, он глубоко вздохнул и замер в ожидании тяжкой участи.

Лицо мужика засияло.

— Я догадался, кто ты такой! — довольным тоном заявил он.

— Темный Властелин, которого ты мечтал убить с детских лет? — уточнил Игорь. Мужик непонимающе наклонил голову вбок.

— Нет. А ты на самом деле — он?

— Вот еще. Так, кто я, по-твоему?

Мужик выставил пятерню и по одному загибал пальцы другой рукой.

— Первое: ты безоружен. Второе: делаешь вид, что ничего толком не знаешь. Третье: постоянно задаешь вопросы. Ответ на вопрос о том, кто ты, очевиден! Я прав? Я правильно угадал?

— Ты сначала отгадку назови! — возмутился Игорь. Ну и мужики пошли — думают, что он умеет читать их мысли.

— Пожалуйста! — мужик сжал пятерню в кулак. — Соединяем пункты и получаем результат. Теперь всё сходится.

— Что сходится?

— Твои странности! — пояснил мужик. — Ведь ты — член племени журналицых, и твои боссы приказали взять у меня подробное интервью перед последним актом затянувшегося действия.

— Угадал! — кивнул Игорь, готовый стать кем угодно — хоть журналистом, хоть водопроводчиком, лишь бы его перестали долбить прикладом по голове.

— Извини, друг, — раскаялся в содеянном мужик, — не признал: ваши давно в гости не наведывались, а у меня нервы шалят в последнее время, всех чужаков за врагов принимаю. Да и видеокамеры у тебя не оказалось. Где она, кстати?

— Утонула, наверное, — предположил Игорь. — Ничего, я на бумаге запишу. Ручка с блокнотом есть?

— Кому нужны ручки в век интерактивного телевидения? — удивился мужик. — Ладно, держи мою, потом новый диск принесешь, — он протянул Игорю компактную видеокамеру с логотипом неизвестной фирмы. Игорь послушно взял ее в руки и обнаружил, что камера невероятно легка и ложится в ладонь как влитая. Красная кнопка с надпись «REC» оказалась на положенном месте. Игорь нацелился на мужика, присевшего у старого металлического стола, и надавил на кнопку.

Мужик удивленно приподнял брови.

— Ты зачем нажал на кнопку запуска рекламы? — спросил он. — Без этого нельзя?

— Конечно, нет! — мгновенной вспотев, укоризненно воскликнул Игорь. Лихорадочно читая надписи на корпусе, он обнаружил кнопку «ZAP», облегченно выдохнул и надавил на нее. Мужик покосился на Игоря всё тем же странным взглядом, но решил, что тот еще не пришел в себя после сильного удара по голове. — Говори подробно, с самого начала.

— Это тоже необходимо?

— Спрашиваешь! — горячо воскликнул Игорь. — Подробное интервью требует мельчайших подробностей. Ты же финалист, должен подвести черту, но перед этим обязан напомнить, как всё началось.

«Хотя бы пойму, где очутился, и что у мужика за тараканы в голове…»

Тот пять секунд смотрел на мониторы, потом снова повернулся в сторону Игоря.

— Вот и пришло время финала, — сказал он, словно выступал перед большой аудиторией. — Я долго ждал этой минуты, и наконец она наступила. Моим противникам недолго осталось: через пять секунд я стану не просто последним героем, а… — он откинул крышечки с красных кнопок, — …три, два, один, пуск!… последним человеком на этой бедной и очень скоро весьма радиоактивной планете.

Игорь вспотел еще сильнее.

— Как вам известно, я лидирую с большим отрывом от остальных участников. Вы думаете, они сумеют сбить запущенные мной «Тополи-М»? Как бы не так. На всей земле только один человек частично способен мне противостоять: американец Фулл Крейзи. Да и то, лет шесть назад я удачно подкинул ему созданные в его же стране лет двести назад фильмы-катастрофы о падении комет-астероидов и о захвате землян кровожадными инопланетянами. Фулл так перепугался, что перенацелил доставшуюся ему в качестве выигрыша военную оборонную мощь США и НАТО (отличный приз, не так ли?) на дальнее внеземелье. И до сих пор пялится через телескоп Хаббл (утешительный приз) в неведомые дали, бабахая по приближающимся метеоритам, кометам и прочей гадости, бороздящей просторы космоса. Веселые у нас игры. Мне нравятся.

— Да уж… — под нос пробормотал Игорь, всё больше убеждаясь, что нарвался на сумасшедшего бомжа, выстроившего в коллекторном колодце самодельный бункер. Пообещав придушить Леснида после того, как отыщется дорога домой, Игорь поддакнул мужику, и тот продолжил монолог.

Земля задрожала.

Игорь оторвался от камеры и посмотрел на потолок. Голый бетон с остатками белил.

— Похоже, свершилось, — объявил мужик, — судя по времени, грибы пошли. Скоро повсюду будет сплошная грибная запеканка. Game over, mother флаг. Аминь…

Игорь сдержанно напомнил себе, что сумасшедшие отличаются от нормальных людей и обращают любую случайность себе на пользу. Ну, откуда наверху взяться ядерной войне, если там цветущий город? Какой-нибудь тяжеловоз проехал, вот земля и задрожала.

Мужик тем временем закурил сигарету, выпустил изо рта три дымовых колечка, затянулся и сказал:

— Теперь у меня есть время малость отдохнуть и даже исполнить мой словесный Реквием. Если бункер недостаточно хорош, я, пожалуй, как и Моцарт, не успею сказать несколько последних слов, но какое это имеет значение теперь?

— Для меня имеет.

— Расслабься, парень: журналицие — это третий сорт, их тоже за людей не считают. Иначе не отправили бы тебя с Луны на Землю за репортажем. Вместе помрем… Значит, я продолжаю, а то времени в обрез… Итак. Начало. Должно быть, многие уже не помнят, но когда обычные войны ушли в прошлое, сменившись шизофреническими битвами типа: «Мы мирно бомбили их города, а они, гады и, сволочи, подбивают наши самолеты!», отвлечь человечество от бед реальной жизни стало невозможно. Кинофильмы, где цивилизацию уничтожали всеми возможными и невозможными и способами, давно приелись и канули в лету вместе со всей киноиндустрией, а с тех пор как в музыке победил минимализм всего, включая разум авторов и исполнителей, музыкальная индустрия устремилась вслед за кинематографом. И только реалити-шоу остались на плаву. Мало того, они вышли на новый уровень, когда происходящее стали записывать и транслировать в прямом эфире без согласия наблюдаемых. Каждый человек мог попасть в прямой эфир в любое время, и тайна личной жизни прекратила существование. Были недовольные и пострадавшие, которые пошли в бой против организаторов шоу, но всего лишь увеличили его популярность… А свободная продажа оружия и всеобщая коррумпированность и вовсе возвели шоу в ранг всемирного достояния, ведь недовольные стали расстреливать наблюдателей и откупаться от полиции, а поддерживающие шоу начали уничтожать недовольных. И всё в прямом эфире; генеральный спонсор "Военная корпорация Земли"; и потеха набрала обороты за невиданно короткое время. Прибылей у спонсора стало выше крыши, а вот количество людей стремительно снизилось. Освободилась уйма жилья, крутых автомобилей, драгоценностей… Славно мы тогда повеселились. Но слегка остыли, когда нас осталось около двух миллионов веселых человечков. Масштабные походы на врагов канули в лету из-за того, что многие сделались крутыми одиночками или рассеялись мелкими группами кто куда. Разрабатывались умные операции и гениальные планы, а награды за победу выросли неимоверно: мне, к примеру, за удачно стертый с лица Земли городок Благородных пиратов (не городок, а старая гостиница с восемью головорезами, понятия не имевших об истинном смысле слов «благородные» и «пираты», их трактовка была оригинальной, но слово «живодеры» трактовало их деятельность, куда точнее) спонсор подарил военные базы России с ядерным оружием. Это и надоумило меня разом лишить жизни оставшихся в живых соперников. Я успешно провел операцию по развешиванию лапши на уши Фулла Крейзи, и теперь наслаждаюсь полной победой. В мире наконец-то наступил долгожданный порядок, и еще долго ни одна собака не нарушит величественного молчания Земли пронзительным лаем.

Он помолчал, задумавшись. Игорь снимал.

— Включу-ка я мониторы внешнего обзора, — произнес мужик вполголоса, — посмотрим на запеканку, если наружные камеры не сгорели.

Включились мониторы, и мужик озадаченно притих.

— Хм… — пробормотал он. — Странно: всё на месте, никакой запеканки. Шелестит листва. Бабочки… Нет, бабочек нет. Насекомых, птиц, животных, людей — никого нет. А растения есть. Так-так… Похоже, мне вместо термоядерных подсунули нейтронные бомбы, последнюю разработку. А я и рад стараться, расчистил планету от озверелых Нomo Sapiens для доброго спонсора и лунных поселенцев. М-да… Эти всегда в выигрыше остаются… Небось, заранее собрали каждой твари по паре, создали на Луне бункер-ковчег, и теперь сидят в уютных креслах и радуются очищенной от бесполезных ртов планете… Как по-твоему, в их далеко идущие планы входит сохранение жизни финалисту самой грандиозной игры за всю историю человечества?

— Даже не знаю… — ответил Игорь. — Наверное, входит. Если они не устроят суперфинал.

— А они могут?

— Спонсоры? Они все могут.

Мужик призадумался.

— М-да, возможно, ты прав. Ну-ка, где тут был мой любимый автомат?..

Он прицепил несколько рожков к поясу, подхватил автомат со стены и стремительно вышел из комнаты через крохотную металлическую дверь.

Игорь убрал палец с кнопки записи.

В следующий момент перед ним появился прямоугольник экрана, и довольный находкой Леснид воскликнул:

— Так и знал, что тебя по Сумеречной зоне носит.

— Я убью тебя! — прорычал Игорь.

— А я сейчас телевизор выключу, — миролюбиво заметил Леснид.

— Не сметь!!!

— Тогда поторопись.

Игорь подскочил к экрану.

— Больше этот телевизор никому не испортит жизнь, — сказал Леснид, отключая телевизор.

Игорь сидел в кресле и мелкими глотками пил горячий чай. После того, что с ним произошло, он никак не мог прийти в себя. Первые минуты после возвращения в квартиру он радовался тому, что история закончилась относительно удачно — разве что болела голова после удара, но не забывал, что по вине Леснида мог остаться в телемире навечно. Броди потом по сумасшедшей реальности и выживай, как хочешь. Руки дрожали, а перед глазами стоял загадочный победитель последнего реалити-шоу, выходящий из бункера с автоматом и запасным боекомплектом.

«Неужели реалити-шоу выродятся в подобное зверство? — мрачно думал он. На ум приходили книги Стивена Кинга и Роберта Шекли, где героям приходилось участвовать в подобных играх, но ситуация с мужиком — забыл спросить его имя — даже в вымышленной антиутопической реальности показалась бы ужасающей.

Игорь приготовился к тому, чтобы стереть из памяти воспоминания последних дней жизни, но теперь заупрямился Леснид: оказалось, что никаких воспоминаний он удалять не собирался. Единственное, что планировалось — это вернуть Игоря в настоящую реальность, а память останется с ним в полном объеме.

— Ну, возвращай, и пусть на этом всё закончится! — воскликнул Игорь. У него не осталось сил даже на споры. Затянувшаяся история ему порядком надоела, и теперь он мечтал об одном: улечься на диване и посмотреть кино по обычному телевизору, в который ничего не положишь и из которого ничего не достанешь.

— Это только начало, — честно предупредил Леснид.

— Начало чего?

— Долго рассказывать, — он достал из нагрудного кармана хрустальный шарик на ниточке и закачал его перед лицом Игоря. — Следи за шаром и слушай мою речь.

Тот послушно выполнял приказ, пока не почувствовал, что движения шарика замедляются и приобретают визуальное эхо. Голос Леснида стал далеким и слишком низким, а когда он поднес к лицу Игоря ладонь и громоподобно щелкнул пальцами, мир взорвался желтыми языками огня.

Игорь моргнул… и ужаснулся нахлынувшим воспоминаниям, возвращавшим его на несколько дней назад. Он пристально смотрел на телевизор, и волосы у него медленно зашевелились от ужаса.

Глава 12. Программа катастроф на завтра

С сегодняшнего дня в углу на подставке стоит новый телевизор. Семьдесят два сантиметра по диагонали, модный цвет «металлик», плоский экран. Стереозвук живой и объемный, а мощность колонок такова, что стекла дрожат и ругающийся сосед бьет о стену молотком.

Игорь не стал бы выбрасывать старенький «Горизонт», который служил ему верой и правдой много лет, но обстоятельства обернулись против старой техники. Телемастер Олег, его закадычный друг, до последнего момента ремонтировал «Горизонт», но его старания не могли вечно спасать двадцатилетнюю технику: запчасти к телевизору давно стали редкостью. И когда телевизор сломался в последний раз, диагноз мастера оказался кратким и суровым.

— Труп.

— ?

— !

— Ты не мог бы выражаться словами?

— Ты первый начал, — отпарировал Олег. — Что тебе не нравится?

— Диагноз.

Телемастер вернул снятую крышку на законное место.

— Извини, другого нет: твой телевизор умер.

— А если постараться и оживить его?

— Трупы нельзя оживлять, — ответил он, — подобные эксперименты плохо заканчиваются. Да и нечем, — мастер закрутил последний шуруп и убрал отвертку в чемоданчик. — Покупай новый или слушай радио.

Телевизор «Гранд» оказался не только большим, но и тяжелым не в пример мелким телевизорам. Настройки на русском — удобно, хотя знакомый программист ДОСовской закалки до сих пор уважает только английский, и утверждает, что русификация для ламеров. Он и фильмы смотрит исключительно на английском, даже французские и итальянские.

Игорь уселся на диван, вытряхнул пульт из прозрачного пакетика (пульты в пакетиках ассоциировались у него с жадными владельцами, которые покупают телевизоры лишь для того, чтобы через год продать их за ту же цену под видом только что сошедшей с конвейера модели) и надавил на кнопку «Вкл». Автонастройка прошлась по частотам и выловила штук тридцать каналов, большую часть из которых можно было пропустить без особого ущерба, что он и сделал. Прошелся по каналам и увлекся процессом переключения настолько, что остановился, лишь сообразив, что пошел на четвертый круг, а ничего интересного так и не обнаружил.

«Либо я слишком привередлив, либо там на самом деле показывают ерунду, — предположил он. — Для чего, спрашивается, сделали сотни каналов, если количество хороших программ со времен советского телевидения так и не увеличилось?»

Наткнувшись на скандальное ток-шоу, Игорь решил выключил телевизор, но внезапно заметил странное: пока ведущий распинался о достоинствах и недостатках гостя студии, на дальнем фоне начиналось действие, не предусмотренное сценарием программы. От декорации в левом углу пошел дымок, и в считанные секунды она оказалась полностью объята пламенем. Ведущий с небольшим запозданием отреагировал на испуганные возгласы телезрителей, убрал микрофон ото рта и обернулся.

Оператор с садистским упоением показывал, как огонь перекидывался на соседние декорации утонувшей в дыму студии, как зрители бросились прочь, открывая двери и устраивая сквозняк, из-за чего огонь полыхнул с утроенной силой. Сквозь черно-серую дымовую завесу с трудом различались силуэты людей: рабочий персонал старался потушить огонь подручными средствами, а камеры показывали то пустые кресла, то объятую пламенем сцену.

Запоздало включилась реклама.

Игорь озадаченно хмыкнул: не иначе, как руководители программы решили избавиться от нее раз и навсегда самым радикальным способом. Опять-таки скандал, внимание телезрителей, и «выдыхающаяся» программа на пике популярности исчезает из эфира, чтобы попасть в число легендарных.

«Надо Олегу позвонить. — решил Игорь, набирая номер на сотовом. — Он же ненавидит это шоу, хоть порадуется немного…»

Прозвучало два длинных гудка, после чего раздался голос Олега.

— Как оно? — не здороваясь, спросил телемастер. — Выбрал?

— А как же, — воскликнул Игорь. — Слушай, у вас в мастерской никто не смотрел ток-шоу по ФТВ?

— Было дело. Только что на рекламу прервали, там…

— …был пожар, да? Ты видел, наконец-то сожгли эту студию?

Ответ Олега огорошил.

— Какой пожар? — изумился он. — Нового гостя прочехвостили в хвост и гриву, да рекламу включили, пока новые ругательства всей студией будут ведущему подбирать.

— Рассказывай мне, — заупрямился Игорь. — Студия полыхает огнем, словно новогодняя елка, сам видел!

— Да ну? — не поверил мастер. — Этого не может быть: у них из горючих материалов сто лет ничего не делают — пожарная безопасность превыше всего. Вот закончится реклама — сам увидишь, что студия и не думает гореть.

— Кто ее теперь покажет? — возразил Игорь. — На треть России панику поднимать?

Олег растерялся.

— А мы точно одинаковые каналы смотрим? — уточнил он. — У тебя точно ФТВ?

— Да точно, я тебе говорю! Сейчас реклама закончится, сам увидишь.

— Угу, — голос телемастера стал мягче: он решил, что с Игорем лучше не спорить. — Ждем, телевизор нас рассудит.

Рекламный ролик привычно закончился на оптимистичной ноте, прошла заставка и…

— Ну, я тебе говорил, что никакого пожара там нет, — удовлетворенно заметил Олег. Телефон чуть не выпал из рук Игоря: пожар в студии продолжался, и камеры бесстрастно снимали, как огонь расползается по креслам. Пожарные тушили яростные языки пламени пеной из огнетушителей и водой из шлангов. — Вон он, ведущий, стоит и вещает. Иди проспись, а вечером я зайду, обмоем твой новый телевизор. До вечера!

— Ты лучше это послушай, — Игорь поднес телефон к динамику телевизора, откуда доносились звуки пожара, но Олег уже бросил трубку.

Игорь закрыл глаза, глубоко вздохнул-выдохнул, и снова открыл глаза: пожар продолжался.

«Если Олег прав, и никакого пожара там нет, то… — пронеслось в голове, — похоже, что на этот раз сломался я сам. Надо же, а я и не заметил, когда съехал с катушек».

Помрачневший Игорь выключил телевизор, лег на диван и закрыл глаза. Сон наступил незаметно.

А вот пробуждение оказалось очень даже резким. Нет ничего хорошего в том, что тебя будят во время просмотра интересного сна: это не кино, продолжение посмотреть невозможно. Но пробуждение состоялось, а поскольку дверной звонок до сих пор надрывается, придется встать и выяснить, кто там буянит?

Оказалось, что свои.

— Ну, ты и любитель поспать, — восхищенно заметил телемастер, когда Игорь впустил его в квартиру. — Пожары над страной больше не мерещатся? Хвастайся приобретением.

— Проходи.

Через двадцать минут они с раскрытыми ртами смотрели, как в банальном и дешевом отечественном сериале показывают далеко не дешевые спецэффекты. Главный герой мчал по кольцевой Москвы на новом «BMW» со скоростью километров в двести пятьдесят и выписывал фантастические по сложности виражи, а за ним неслась орда внедорожников. Преследователи палили из гранатометов по «BMW», и кольцевую нещадно разносило в клочья. Непричастные к битве автомобили десятками улетали с дороги, переворачивались, сталкивались друг с другом и взрывались, превращая дорогу в кладбище машин.

Метко выпущенный снаряд пролетел под днищем «BMW» и взорвался. Автомобиль высоко подбросило в окружении огненного облака и кусочков асфальта, перевернуло и с силой швырнуло о дорогу. Деформированный автомобиль закувыркался, нещадно сминаясь и окропляя дорогу ручьями крови и бензина.

Преследователи остановились. «BMW» в последний раз упал на смятую крышу, крупным планом показали главного героя. Игоря пробрала крупная дрожь: то, что осталось от водителя, больше подошло бы к показу в высокобюджетном фильме ужасов. Даже привычный к ужасам Олег сглотнул.

Преследователи подошли к машине и убедились, что главный герой не подает признаков жизни. Один из них достал из кармана бензиновую зажигалку и прикурил сигарету. Вытекающие из пробитого бензобака горящие струйки топлива растекались по салону и черной копотью скрывали погибшего от взглядов зрителей. Молчаливые преследователи вернулись к машинам. Внедорожники объехали превращенный в груду металла «BMW» и уехали.

Раздался гулкий хлопок — взорвался полупустой бензобак, и осколки полетели во все стороны. Автомобиль окутало серое облако, через миг превратившееся в огненный столб. Машина закачалась.

Общий план показал дорогу, полную перевернутых, врезавшихся и слетевших с нее машин. И далеко-далеко виднелись синие огни милицейских мигалок.

— А что это за красное пятнышко? — спросил Олег, указывая на телевизор. Игорь пригляделся. И, правда, в правом верхнем углу виднелось едва различимое пятнышко.

— Дефект камеры, — предположил он. Переключил канал, и пятнышко исчезло. — Видишь.

Олег кивнул.

— Ладно, пойду я, пожалуй, — сказал он, вставая. — Мощный у тебя телевизор, мне нельзя на такие долго смотреть.

— Почему?

— Жаба замучает, — коротко и емко пояснил он. — У меня дома экран на пятьдесят с небольшим сантиметров, и после твоего гиганта покажется крохотулей.

Проводив друга, Игорь вернулся в комнату. Показывали очередную катастрофу, и он переключил канал, не в силах на нее смотреть. Промелькнула запоздалая мысль о том, что в углу кинескопа снова появилось крохотное красное пятнышко. Игорь незамедлительно переключил на прежний канал, проверяя — не почудилось ли, но о катастрофе больше не говорили. Ведущий новостей с профессиональным равнодушием рассказывал о выставке скульптур. Пятнышка не оказалось. Покачав головой, Игорь выключил телевизор.

А поздно ночью он услышал по радио новость, от которой похолодел: вечером в автокатастрофе погиб известный актер Максим Михайлов, снимавшийся в том самом сериале с погоней по кольцевой. Именно он сидел за рулем взорванного «BMW».

С момента покупки телевизора прошло три дня.

Теперь Игорь отчетливо понимал, что происходит. До последнего он надеялся, что трагедии в реальной жизни и показываемые по телевизору страсти не связаны между собой, но вчера окончательно убедился в обратном.

Каждый раз, когда красное пятнышко плавно выходит из ниоткуда и занимает привычное место в правом верхнем углу кинескопа, по телевизору начинают показывать катастрофы. Пожары, взрывы, наводнения, убийства. Но Игорь знал, что по остальным телевизорам показывается совершенно другое — специально попросил у соседей кухонный телевизор. Разница от увиденного была настолько ощутимой, что Игорь почувствовал, как из-под ног уходит земля.

По вечерам он со страхом вслушивался в последние новости: дикторы с прорывающимся страхом в голосе сообщали, что сегодня погибли или умерли известные ведущие, чьи программы Игорь смотрел несколько часов назад, или актеры, фильмы с которыми он видел. Попал на сериал — пожалуйста: только появится красное пятнышко, как герои попадают в жуткие переделки, а через несколько часов Игорь узнавал, что и в реальной жизни они погибли при аналогичных обстоятельствах.

В мире начиналась тихая паника, и в желтой прессе уже появились первые статьи о жестоком роке, который преследует теле– и кинобомонд.

Игорь решил отвезти телевизор обратно, уже набрал номер магазина, но внезапно понял, что его назовут сумасшедшим, если он заявит, что телевизор убивает людей. Не стоит гадать насчет того, что произойдет дальше: Игоря моментально поместят в психушку, а телевизор получат дальние родственники, которым глубоко до лампочки, что показывает телевизор — главное, чтобы было зрелищно.

«Гранд» словно посмеивался над ним, периодически убирая и возвращая пятнышко. Первое время Игорь поступал хитрее: хотелось смотреть телевизор, да и не поверил он еще в способность новой техники убивать показываемых людей. Внимательно следя за трансляцией, Игорь выключал телевизор, едва появлялось знакомое пятнышко, а когда включал, то мог спокойно смотреть передачи почти целый час.

Радость продолжалась недолго: через некоторое время красное пятнышко стало появляться через минуту после того, как Игорь включал телевизор, и теперь он не знал, как поступить.

С одной стороны, он мог стать самым лучшим редактором в мире: какой человек не придется по нраву — моментально отправить его на растерзание телевизору, и мир никогда больше не услышит, к примеру, безголосых исполнителей, от воплей которых уши сворачиваются, или зажравшихся политиканов…

«Нет, я так не могу, — думал он. — Я не хладнокровный убийца, пусть и руководствуюсь благими намерениями. Лучше использовать телевизор в качестве тумбочки… Дорогой тумбочки, за тридцать восемь тысяч рублей, за которую еще платить и платить!»

Звонок сотового заставил Игоря вздрогнуть.

— Не спишь? — прозвучал бодрый голос телемастера.

— Не сплю, — подтвердил он, откуда сон, когда такие страсти. Но друзьям этого лучше всего не знать, — иначе ты долго ждал бы моего ответа.

— Помнишь, я говорил тебе, что нас снимало местное телевидение? Так вот, — гордо воскликнул Олег, — нас показывают по телевизору! Немедленно включай и смотри, как твой верный слуга дает интервью.

— Непременно посмотрю, — жизнерадостно ответил Игорь, даже не думая ничего включать: если догадка не является плодом больного воображения, то смотреть телевизор опасно для жизни друга.

— Поторопись: еще минута, и я исчезну, — приказал Олег. — Я не звезда первой величины, чтобы красоваться с экрана сутками напролет.

— Уже включаю, — ответил Игорь, вынимая из пульта батарейки и отшвыривая их в сторону кухни. Сам пульт полетел в раскрытое окно. — Чтобы я пропустил твое интервью? Да ни в жизнь!

Но телевизор включился сам.

На нужном канале.

Он показывал телемастера.

И в правом верхнем углу ярко светилось красное пятнышко.

Игорь вскочил с кресла, уронив сотовый на пол, и бросился к розетке. Олег говорил о работе телемастеров, а на заднем плане уже искрили и дымились ремонтируемые телевизоры.

По телу прошла крупная дрожь, словно к спине приложили ледяную глыбу. Вилка упорно не поддавалась стандартным усилиям, пришлось напрячься, но в итоге Игорь выдернул ее вместе с розеткой.

Экран заполнялся черным дымом. Интервью больше никто не брал: мастера вместе с журналистами пытались выбраться из мастерской, столпившись у выхода и пытаясь открыть заклинившую дверь. Кто-то разбил стекла, и теперь ковырялся плоскогубцами у решетки, силясь вытащить толстые гвозди, которыми решетки прибили к оконной раме.

Не раздумывая, Игорь с силой дернул за розетку, вырывая провода. Телевизор погас. Два медных проводка, выглядывающих из стены, слабо покачались вверх-вниз и застыли. Игорь вырвал вилку из розетки и отбросил и ту и другую.

В следующий миг раздалось сердитое гудение, шнур с вилкой зашевелился и потянулся в сторону проводки. Сверкнули синие искры, когда вилка соединилась с проводом, и телевизор включился.

Вновь мастерская.

Игорь выбежал из квартиры. Открыл дверцу энергощитка и торопливо перещелкнул пробку-автомат на «выкл».

Щелк — рычажок крайне самостоятельно вернулся в прежнее положение.

Последовало торопливое троекратное «щелк» с обеих сторон, после чего Игорь понял, что сейчас убьет себя за идиотизм: пробку легче выкрутить, чем воевать с ней. Но пробка словно приварилась к патрону и не сдвинулась ни на миллиметр.

Игорь бросился в коридор и схватил туристический топорик — пусть он и токопроводящий, но ничего иного под рукой нет. Вбежал в комнату и перерубил шнур у самой крышки телевизора, в том месте, где шнур соприкасался с краем подставки. В следующую секунду Игоря ударило током. Мышцы свело, топор улетел в сторону и разбил посуду на серванте, а сам Игорь очнулся лежащим на полу в двух метрах от телевизора.

«Вроде жив… — подумал он. — А телевизор?»

Он поднял голову и увидел, что отрубленный шнур поднимается с пола и тянется к обрубку.

Игоря качнуло — закружилась голова, но все же он вскочил и рванул шнур на себя. Смотал его на ладонь и швырнул в раскрытое окно.

Сердитое гудение усилилось. Обрубок шнура зашевелился и потянулся в сторону проводки. Ощутимо хлопнуло, появились синие искры, и между проводом и шнуром протянулись две светленькие электродуги.

У Игоря отвисла челюсть.

Телевизор включился, с маниакальной настойчивостью показывая телемастерскую, и красное пятнышко светило как никогда ядовито.

Игорь вскочил, подхватил топорик и метнул его в кинескоп, но топорик отлетел, не оставив на стекле даже крохотной царапины.

Телемастера и журналисты корчились на полу, кто-то неподвижно лежал у дверей. Оборудование горело, выпуская черный ядовитый дым.

Вода. Последний шанс.

На кухне стоял чайник, наполовину опустошенный, но для уничтожения электротехники этого более чем достаточно. Не давая нахлынувшим сомнениям взять верх над здравым смыслом, Игорь метнулся к телевизору и вылил воду на заднюю крышку, где были отверстия.

Вода полностью стекла на пол.

— Черт бы тебя побрал, — он в бессильном гневе ударил по телевизору пустым чайником. Тот загудел, телевизор в ответ на удар отчаяния шарахнул Игоря искрой, и мышцы на миг скрутило судорогой.

На экране уже никто не шевелился, а когда дым заполнил мастерскую, изображение и вовсе пропало. Красное пятнышко исчезло, чернота сменилась обычными передачами.

Игорь без сил опустился в кресло и набрал номер сотового Олега, но четко поставленный женский голос ответил: «абонент временно недоступен».

А красное пятнышко появилось вновь.

…День за днем Игорь выносил из квартиры вещи и мебель. Выбрасывал старье и раздавал то, что поприличнее… и всё это время телевизор час за часом убивал людей. После дуэли он совсем не отключался, и красное пятнышко больше не пропадало.

Игорь знал, что делал: он основательно изучил применяемые телевизором способы убийства, и не хотел, чтобы в доме было хоть что-то, что телевизор мог использовать против него.

Выбросить телевизор он не мог — тот бился током, когда Игорь пытался передвинуть его в сторону окна или выхода из квартиры.

Иногда Игорь изучал программу катастроф на завтра и думал о том, какие передачи выберет телевизор на этот раз. Иногда угадывал, иногда нет. А телевизор все убивал и убивал…

В квартире стояла мертвая тишина: Игорь поставил громкость телевизора на ноль. Это единственное, в чем телеубийца уступил владельцу — убивать он мог и в полной тишине. Игорь неделю не включал радио, потому что единственными новостями являлись сообщения о гибели мелькающих по телеканалам людей и катастрофам, происходящим тут и там. Телевизор не мелочился и переключался на программы, где участвовало большое число людей: ток-шоу, концерты, пресс-конференции. Он транслировал весь мир, даже программы сверхдальнего зарубежья. Игорь понятия не имел, как телевизору это удается.

Через неделю квартира полностью освободилась от вещей в доме. Голые бетонные полы — Игорь умудрился продать даже паркет. Остались только металлическая подставка и сам телевизор. Ни вешалок, ни люстр, ни лампочек, ни кровати, ничего.

На полу лежали выдернутые провода: Игорь выдернул проводку в комнате, даже от люстры. Но две светло-синие электродуги по плавной траектории проходили из соседней комнаты к обрезку кабеля, и сволочной телевизор вещал, как ни в чем не бывало.

Катастрофы шли одна за другой без перерыва, люди гибли десятками, сотнями, тысячами, а Игорь ничем не мог ему помешать, ничем.

До сегодняшнего дня.

— Ну что, мой злобный друг, счет пошел на миллионы? — миролюбиво спросил Игорь, передвигая телевизор в центр комнаты, кинескопом к окну. На подоконник он поставил видеокамеру, включил ее на запись и подсоединил к телевизору через самолично удлиненный провод. Переключил канал на видеовход и увидел в кинескопе себя, стоящего рядом с телевизором, в котором виднелся еще один он около крохотного телевизора: эффект матрешки. В другой момент это показалось бы забавным. Игорь вспомнил об отражавших друг друга зеркалах в примерочной кабинке: в детстве он любил стоять между бесконечными отражениями.

Красное пятнышко по прежнему сияло в правом верхнем углу кинескопа, и это значило, что телеигра в убийство продолжалась.

Сердитое гудение усиливалось.

— Да, да, — соглашаясь с гулом, ответил Игорь. — Теперь и мы с тобой оказались в прямом эфире. Пятнышко на месте, значит, ты жаждешь убийств. Жаль, что ты не можешь убить сам себя, но чтобы меня убить, тебе придется постараться.

Игорь уже пытался устроить самоубийство телевизора аналогичным способом, но тот транслировал сам себя три часа, и хоть бы что: он не убивал себя, не убивал тараканов и комаров, не убивал птиц и зверей. Единственные существа, которых он ненавидел и всячески уничтожал — это люди. Почему именно так — Игорь не знал. Убивай телевизор тех же тараканов — и благодарное человечество поставило бы ему памятник, но он решил иначе, и теперь ему поставят памятник благодарные тараканы.

— Твоего любимого всепожирающего пламени не будет — как видишь, я все вынес, а обоями большой пожар не устроить. Тебе придется хорошенько подумать над планом моего убийства, потому что из всего имеющегося в квартире только ты можешь причинить мне вред!

Сердце бешено стучало, но Игорь совершенно не чувствовал волнения: за него боялось подсознание.

По корпусу телевизора прошли крохотные синие молнии.

— Доведешь ли ты убийства до логического завершения, или струсишь? — спросил Игорь. Телевизор не отвечал, но Игоря это мало заботило. — Давай, действуй. Я упрощу тебе задачу, смотри!

Он отошел к окну и поглядел на улицу.

На экране появилась часть туловища, но основное пространство занимал сам телевизор. Видеокамера бесстрастно записывала происходящее, и если кто-нибудь увидит эту запись, то немало удивится происходящему.

Сердитое гудение еще более усилилось.

— Ты уже не в силах остановиться, — заметил Игорь. — Ты должен это сделать! Не тяни, ты меня разочаровываешь.

Гудение превратилось в рычание перегруженного трансформатора. Телевизор задымился, его края оплавились, изображение пошло рябью, с помехами, рычание переросло в разрывающий барабанные перепонки рев. Игорь закрыл уши и почувствовал, как по ладоням потекли тонкие струйки крови.

Кинескоп полностью засиял пронзительно-красным цветом, телевизор задрожал. А в следующий миг кинескоп выплюнуло из корпуса. Плоский экран полетел в сторону Игоря, оставляя позади себя клубы плотного черного дыма.

Он успел увидеть, как пластмассовый корпус нового телевизора разорвало в клочья мощным взрывом, горящая пластмасса приклеилась к бумажным обоям и подожгла их, а секундой позже ударом кинескопа Игоря вышвырнуло в окно вместе с обломками рамы.

«Победа! — возликовал он, и на душе впервые за много дней стало легко и спокойно. — Смотри-ка, какое чистое небо сего…»

Удара о землю он не почувствовал… потому что очнулся в квартире на диване, ничего не помня о том, что случилось минуту назад.

Желудок заурчал, и голодный Игорь решил, что сегодня с большим удовольствием съел бы штук пять котлет. Но если бы он заранее знал, чем обернется желание пожарить котлеты, то приготовил бы любимый с детства бутерброд с колбасой, а не стал экспериментировать на кухне во время трансляции футбольного матча. Но он не умел смотреть в будущее, и потому резво взялся за дело…

* * *

— Что это значит? — пробормотал шокированный воспоминаниями Игорь. — Получается, что я сам купил этот телевизор, воевал с ним и выбросился из окна? Но я жив! И я купил телевизор всего-навсего два дня назад! Как это может быть?

— Измененное состояние, помнишь? — Леснид потряс шариком на цепочке.

— Помню, но не понимаю, — признался Игорь. — Что со мной было на самом деле?

— Я могу объяснить, но это сложно для восприятия. Осилишь?

— Не дурак, разберусь.

Леснид объяснил, и Игорь на время потерял дар речи: в реальности с телевизором он не воевал и не выпадал из окна. А так же не забирался в телевизор, денег не доставал и ни в какие магазины не ходил. Да и воров не существовало. Он всего-навсего включил новый телевизор, попал под его гипновоздействие и сделал кучу дел исключительно в собственном воображении. Реальность в его голове слоями перемешалась с иллюзией, и чем глубже становились заблуждения относительно истинного положения дел, тем больше нереального добавлялось в его жизни. Максимум, что он делал последние дни — гулял по улицам и видел то, чего не было на самом деле, а потом и вовсе безвылазно лежал на диване и наслаждался грезами, считая, что живет в реальности. Но как только Игорь окончательно увяз в трясине грез, в его жизни начались ужасы — пока еще неведомому создателю телевизоров требовалось колоссальное количество жизненной энергии человека, и самый простой способ получить ее в таком объеме — держать попавшегося на крючок фантазий телезрителя в стрессовом состоянии. По этой же причине события искаженной реальности происходили с умопомрачительной скоростью: годы иллюзорной жизни соответствовали минутам и часам реальной — чтобы в короткое время выкачать из жертвы как можно больше жизненной энергии. В результате человек умирает. Телевизор, перестав получать новые порции энергии, дает сигнал создателю. Через некоторое время к дому подъезжают люди в белых очках, перекачивают энергию из телевизора в аккумуляторы и уезжают. Телевизор остается и насаживает на крючок иллюзорной реальности новых людей, у которых он окажется.

— Ничего себе, техника дошла… и здесь обман, — пробормотал Игорь. Мечта о сказочном богатстве и возможности путешествовать в фантастических мирах поблекла и растворилась в темной дымке. — Но кто эта сволочь? Кто создал телевизор? И зачем ему такое изощренное зверство с поиском жертв, когда у нас люди тысячами пропадают бесследно?

— Кто он, я пока не знаю, — честно ответил Леснид. — Я иду по его следам и стараюсь спасти попавших в беду людей. А насчет сложностей — значит, ему так надо. Со временем выясним, что к чему.

— Выходит, этот телевизор не единственный? — Игорь ужаснулся от одной мысли о том, что с кем-то происходит такая же гадость, как и с ним, ведь подобного и злейшему врагу не пожелаешь. Разве что соседу… Но при таких соседях подобное желание свято и осуждения вызывать не должно.

— Именно.

Тревожный вой сирены из кармана рубашки Леснида разорвал тишину. Игорь испуганно вздрогнул и прислушался к внутренним ощущениям, надеясь, что не стал заикой навсегда, а икота скоро пройдет. Леснид быстрым и уверенным движением выхватил из кармана сотовый, нажал на кнопку, и вой сирены оборвался. Скосив глаза на икнувшего Игоря, Леснид вновь нажал на кнопку. Пробирающий до дрожи в коленках и редких случаев энуреза низкий оглушающий рык основательно потряс стены здания и треть жильцов дома, но зато икота прошла. По крайней мере, у Игоря — насчет реакции соседей по дому Леснид ничего не мог сказать.

— Волосы сам пригладишь, — лаконично заметил он и нажал еще на одну кнопку. — Слушаю.

Раздался звонкий голос молодого человека:

— Зафиксированы искажения в фоновом гипнополе. Белочкарики прибудут к дому с минуты на минуту.

— Понял, ускользаем, — ответил Леснид и вернул телефон в карман. — А вот теперь начинается самое интересное: ты можешь поехать со мной, спасая себе жизнь, или остаться дома и дождаться появления людей в белых очках. Но тогда очень скоро увидишь совершенно других существ уже полностью в белом и с крылышками за спиной.

Игорь не раздумывал ни секунды.

— А что делать?

— Ничего особого: хватай самое ценное, что у тебя есть — и бежим отсюда. Даю тридцать секунд.

Игорь заметался по квартире.

Они сбежали по ступенькам и выскочили из подъезда.

Перед домом стоял мотоцикл, вид которого можно было охарактеризовать словом «сверхмощный», и молодой парень, едва сдерживая усиливающееся волнение, ковырялся в замке зажигания. Когда Леснид сжал кулаки и быстрым шагом направился к парню, тот сделал вид, что прогуливался мимо мотоцикла и всего-навсего зацепился рубашкой за руль, но обступившие его мальчишки возмущенно загалдели:

— Вы же обещали прокатить нас вокруг дома!

— Бензин кончился, — ответил Леснид. — Не старайся, приятель: ты ковырялся в фальшивом замке зажигания, он не сработает. Даю три секунды на объяснения твоих действий. Раз… Два…

— А я это… сторожил… сторож я, на добровольных началах, — выпалил покрасневший парень. — С тебя пятьдесят евро за охрану!

Сильный удар в глаз не добавил ему радости. Отлетев, парень распластался на грязном асфальте и произнес несколько не менее грязных слов, но осекся, услышав хмыканье Игоря. Решив, что сейчас ему добавят чаевых во второй глаз, неудавшийся угонщик пополз на спине прочь от места падения.

— Я на тебя в суд подам за моральный ущерб! — выкрикнул он.

В ладони Леснида сверкнула новенькая десятирублевая монета. Точным движением бросив ее на грудь неудавшемуся угонщику, он произнес:

— Вот тебе компенсация, морально ущербный… Сторож отыскался… С такими сторожами ворам нечего воровать будет.

— А прокатите нас, — попросили мальчишки. Несколько человек с презрением посмотрели на отлетевшего парня и мигом потеряли к нему всякий интерес.

— Сейчас не то время, парни, — ответил Леснид. — Разве вас не учили, что кататься с незнакомцами — опасно для здоровья? Всем отойти, а то под колеса попадете. Игорь, садись, не стой: ликвидаторы на подходе. И держись крепче: мне тебя ловить нет времени.

Мотоцикл тронулся с места и быстро набрал приличную скорость. Леснид съехал с дороги на пустырь перед домом и помчался в сторону длинного ряда железных гаражей. Проехал по детской металлической горке как по трамплину, взлетел и, перелетев через крыши металлических гаражей, приземлился на пологий бугорок. Игорь зажмурился, ожидая удара о землю, но не почувствовал момента приземления.

Леснид остановился.

— Смотри, сейчас белочкарики подъедут, — сказал он. — Через гаражи смотри, не высовывайся.

К дому подкатил автомобиль — обычный, ничем не выделявшийся из потока разномастных марок, ежесекундно мчавшихся по дорогам города. Одновременно открылись четыре дверцы, и люди в белых очках зашли в подъезд. Водитель нес в руках алюминиевый чемоданчик.

— Не спрашивай, для чего им белые очки, — предвосхищая вопрос, заявил Леснид. — точных данных у меня нет, одни догадки.

Через три минуты люди вышли, молча сели в машину и укатили. А еще через минуту из квартиры Игоря через открытую форточку потянулась струя плотного дыма, и вскоре раздался взрыв. От грохота взревели сигнализации потревоженных автомобилей, и стекла по всему дому разлетелись на осколки. Плотный дым вырвался из окна, за секунду преодолев десятки метров, а силой взрывной волны вырвало из дома бетонную панель. Панель закувыркалась и упала на крышу подъезда, проломила ее и разбила двери и ступеньки.

Десятки, если не сотни жильцов осторожно выглянули на улицу, отыскивая то, что так мощно взорвалось. Самые хитрые высунулись на улицу с фотоаппаратами и видеокамерами, намереваясь заснять происходящее и продать пленки на телевидение за большие деньги. Засверкали фотовспышки.

— Мама мия… — ахнул Игорь. — А квартиру за что?

— За то, что я разрушил систему возврата накопленной энергии: они не смогли забрать то, что телевизор из тебя выкачал, поэтому уничтожили саму технику — чтобы не оставлять следы, и накопленная энергия неконтролируемо выбросилась в один миг.

— Во мне столько энергии? — не поверил Игорь. — Твою мать, а где она была, когда я таскал тяжести на работе?!

Леснид пожал плечами:

— Вопрос не по адресу.

— А теперь я могу вернуться домой?

— Нет.

— Почему?

Леснид объяснил: белочкарики перед уходом устанавливают в подъезде и квартире скрытые видеокамеры. Наблюдение ведется круглые сутки, и стоит Игорю вернуться, как через считанные минуты возвратятся и белочкарики. И тогда на его будущей жизни можно ставить большой и жирный крест. Белочкарикам крайне важно знать, как Игорь сумел освободиться от телегипноза, и ради данных знаний они не поскупятся его жизнью.

— Иначе говоря, — добавил Леснид, — если тебя найдут, то выпытают всё, что нужно, а затем ты повторишь судьбу телевизора: белочкарикам не нужны живые свидетели их дел.

— Елки-палки… А где же я теперь жить буду? — пробормотал Игорь.

Леснид завел мотоцикл.

— Не проблема, — оптимистично заметил он.

— Ты дашь мне денег на новую квартиру? — обрадовался Игорь.

— Нет. — ответил Леснид. — С чего ты взял? Садись, поехали.

Игорь сел на заднее сиденье и ухватился за поручень.

— Я так и думал, — мрачно пробормотал он. — Все вы так: как ломать, так в первых рядах, а как строить… И что мне теперь делать? Бомжевать?

Леснид выехал на дорогу и направил мотоцикл за город.

— Будущее покажет.

— Да? — засомневался Игорь. — Оно вряд ли покажет мне что-нибудь приличное при таком раскладе, — мотоцикл выехал на пригородную дорогу, доехал до вершины холма и подлетел над землей. Игорь снова зажмурился, но в который раз не ощутил момента приземления. — Слушай, Леснид, хорош красоваться — ты же не голливудский супермен, и за нами нет погони. Я и так верю, что ты крутой до невозможности.

Мотоцикл прибавил скорости.

— Я не красуюсь, — усмехнулся Леснид, — а провожу тест-драйв мотоцикла: подхалтуриваю в одном журнале независимым экспертом. Мои данные — самые честные и подробные, но ради этого приходится выложиться на все сто.

— А нельзя выложиться без моего участия?

— Нет. Из тебя выходит отличный балласт — незаменимая, между прочим, вещь.

— Ну, знаешь ли… — выдохнул Игорь: мало того, что лишили квартиры, так еще и балластом обзывают.

— Догадываюсь.

— Значит, ты мне должен.

— За что?

— За помощь в проведение теста. Знаешь ли, быть балластом дорого стоит, особенно в наше время, когда каждый второй мечтает править и командовать, а не работать и выполнять.

Леснид хмыкнул.

— Уговорил.

Несколько минут они ехали молча. Куда они держали путь, Игорь понятия не имел, но спрашивать не торопился — и так понятно, что ответ окажется расплывчатым.

Стилизованный череп на спине Леснида жизнерадостно подмигнул, и Игорь автоматически подмигнул в ответ. В следующую секунду его сердце защемило от тоски: он понял, что сказка закончилась, и отныне ему суждено вечно прятаться от создателя телевизора.

— Слушай, — спросил он. — А тебе не нужны помощники в поисках гипнотизирующих телевизоров? Я могу занять вакансию.

Леснид ничуть не удивился вопросу: он давно ожидал от Игоря начала разговора на данную тему.

— Ты уверен, что на самом деле желаешь мне помогать?

— А чем я еще могу заниматься после случившегося? — вопросом на вопрос ответил Игорь. — Я правильно понимаю, что мне теперь и на работу нельзя выйти?

— Правильно. И с родными видеться тоже.

— Тем более. Я просто обязан придушить эту сволочь до того, как помру от тоски по родным.

Леснид покачал головой.

— Ты прямо как Григорий…

— Кто?

— Это мой помощник, он звонил на сотовый. Он тоже жаждет кровной мести.

— Ты и его спас?

— Собственно, с него все и началось, — пояснил Леснид. — А ты стал вторым в группе спасенных. К слову сказать, Григорию досталась такая гипнореальность, что тебе и в кошмарном сне не привидится. Я потратил немало времени, чтобы вернуть парня в нашу действительность, а восстановление его организм от истощения продлится не один месяц.

— Что с ним приключилось?

— Это, как принято говорить, длинная история.

— Я не тороплюсь, — ответил Игорь. — Точнее, тороплюсь, но с той же скоростью, что и ты, и на одном мотоцикле. Рассказывай, мне тоже важно знать, что к чему.

В последние годы Леснид часто путешествовал по странам и континентам, и среди его попутчиков оказывалось немало интересных личностей. Настолько интересных, что иногда он интересовался их дальнейшей жизнью и даже помогал в трудных ситуациях, неизменно сохраняя анонимность помощи: как ни странно, но многие люди втайне ненавидят своих благодетелей, считая, что находятся у них в неоплатном долгу. Одним из интересных попутчиков оказался молодой парень лет двадцати с небольшим. Он ехал на московский Еврокон — мечтал взять автографы у кучи писателей-фантастов: где их еще оптом встретишь, как не на конвенте? Григорий признался, что и сам сочиняет истории об Избранных, попадающих из нашего времени в средние века и побеждающих Темных Властелинов. Он сильно обижался на то, что издательства не спешили печатать его романы — по его словам, в каждой второй книге написано то же самое, но другими словами. Еще он утверждал, что перерос свое время, и что живи он в далеком будущем — его таланты не остались бы незамеченными. Леснид заинтересовался — а кто бы не заинтересовался при такой саморекламе? — прочитал его роман и сделал собственный вывод: литературный мир выиграет, если Григорий так и не появится на книжном небосводе, да и несколько гектаров леса пойдут на более важное дело. Но расстраивать молодого человека не стал. А через несколько недель после той поездки Леснид вспомнил о Григории и решил проверить, не капитулировало ли какое издательство под его натиском, или же после конвента он поумнел и перестал маяться ерундой? Именно тогда он впервые столкнулся с гипнотизирующим телевизором и его воздействием на людей. Оказалось, что Григорий попался в телесети и очутился в мире, о котором мечтал — там, где сбылись его желания о жизни в далеком будущем, в котором его истории ценились дороже золота…

Часть 2. Григорий

Глава 1. Самый лучший писатель

…Морозный солнечный день.

Молодая парочка брела по заснеженному парку и весело болтала ни о чем.

— Я тебя люблю, — сказал он ласково в сотый раз.

— И я тебя люблю, — ответила она. — Ой, погоди, комар!

Она хлопнула по щеке.

— Какой комар зимой, ты что? — опешил он.

Она сняла остатки раздавленного комарика со щеки и поднесла к глазам.

— Ой, — пробормотала она восхищенно, — Амурчик! Какой маленький…

— Был… — мрачно ответил он. — Закопай его, пока его братья не прилетели и не застрелили нас: не хочу погибать от любви в заброшенном парке.

Она быстро спрятала останки Амурчика в снег, и смущенно спросила:

— Ты ведь и без Амурчиков меня любишь, правда?

— Конечно, — улыбнулся он. — А ты, ты любишь меня?

Она подняла на него большие глаза.

— С ума сошел, да? Я люблю твою машину и твои деньги!

Он раскрыл рот, чтобы ответить или ахнуть, но в этот момент они застыли, словно обесточенные роботы…

… На шапке парня сидят и ругаются два клопа.

— Ты опять прикалываешься? — возмущается первый, в гневе бросая джойстик. — Сколько раз я тебе говорил: управлять поведением человека — это не хохма, а великий дар, ниспосланный нам свыше!

— Извини, я не мог сдержаться, — хихикает второй клоп.

— По твоей милости эта парочка может расстаться, и тогда мой Кубок ежегодных соревнований по управлению человеком достанется другому! Стирай им память последних секунд, немедленно!

Второй клоп нажимает на клавиши, и через глаза в мозг людей проходит сигнал забыть прошлое в объеме двадцати секунд.

— Готово, — возвещает он.

— Отлично… — первый клоп подхватывает брошенный джойстик. — Повторяем сцену, и чтобы больше никаких шуток! Я получу Кубок только в том случае, если у них появится ребенок, ясно?

— Да нет проблем, — отозвался второй клоп. — Хватаем первого попавшегося мальчишку, предъявляем его судье, и всё.

— Собственный ребенок!

— Ой…

— Вот тебе и «ой». Так что смотри у меня, чтоб никаких накладок! — клоп нажал на кнопку «пуск», и люди, весело смеясь, продолжили путь по заснеженному парку…

* * *

— Гениально! — воскликнул Григорий и отложил лист в сторону. Новая миниатюра готова, осталось передать ее в издательство. И ничего, что он в основном не сочинил историю, а переработал отрывок из старинного рассказа Антона Чехова — кто сейчас читает классику тех лет, кроме литературных историков? Да и в конце-концов, это же не плагиат.

Утреннее солнце выглянуло из-за облака, и не успел Григорий посмотреть на часы, как само собой включилось радио.

— Новый рассвет над нашим миром возвещает о том, что наступило двадцать седьмое июля две тысячи триста восьмого года, — торжественно проговорило оно. — Московское время — шесть часов. Вы слушал последние известия.

Заиграла неназойливая мелодия.

— Ух… написал с гулькин нос, а полночи как не бывало, — Григорий потянулся и встал с компьютерного кресла. Его взгляд упал на телеграмму, лежавшую на журнальном столике. Текст, набранный синим по белому, гласил:

«Ваша повесть, высланная двенадцатого мая сего года, получила максимальные оценки у совета Издательского дома «Звучание Слова». Главный редактор Издательства посетит вас двадцать седьмого июля, дабы заключить договор о взаимовыгодном сотрудничестве».

Григорий выглянул в окно. Начинающийся день в полной мере соответствовал его представлениям о самом лучшем дне: впереди ожидались большие перемены в его жизни. Еще бы: впервые в жизни получить такую телеграмму от издательства! Завистники сдохнут от зависти…

Человечество к началу двадцать четвертого века разбрелось по солнечной системе и притянуло на ближнюю орбиту несколько дальних планет, которые планировало разогреть вблизи от Солнца и превратить их в цветущие оазисы ближнего космоса. На Земле осталось не так много людей, готовых тратить годы жизни на сочинительство историй: романтика двадцать четвертого века переключилась на обустройство притянутых планет, и человечество покоряло и осваивало их, отдавая увлекательному занятию все силы. А потому весьма ценило людей, своим талантом способных поднять настроение трудящимся романтикам, восстанавливая их силы и оптимизм. Настоящие поэты, музыканты и писатели стоили много дороже любых драгоценностей мира, потому как сами являлись редкими драгоценностями. И попадание в число творческой элиты давало мировую известность и почет. Тем более что Издательский Дом «Звучание Слова» являлся крупнейшим поставщиком литературной продукции на межпланетном книжном рынке.

До встречи с главным редактором оставалось шесть часов, и Григорий, с каждой секундой от волнения теряя уверенность в собственных силах, решил пройтись по улицам, чтобы успокоиться и подготовиться к Важной Встрече — заранее просчитать варианты вопросов и ответов, чтобы не упасть в грязь лицом, запнувшись на полуслове.

На улице ощущалась послегрозовая свежесть, и на травинках еще виднелись капельки воды. Город медленно оживал, готовясь к трудовым будням, на речку спешили запоздавшие рыбаки.

Григорий с уважением глядел им вслед: с тех пор, как на Земле установили жесточайшее ограничение на отлов рыбы, рыбалка превратилась в занятие, приносящее удовольствие душе, но не желудку. Пойманная рыба не шла на уху, а фотографировалась голографическим фотоаппаратом и возвращалась на волю. Редким счастливцам удавалось поймать рыбу, которую еще никто не ловил, и потому считалось, что впервые пойманная рыба принесет удачу. Дело было не в том, что рыбы стало слишком мало. Наоборот, с каждым годом ее становилось все больше и больше, но пришедшие к власти зеленые постановили, что ловить и есть рыбу имеют право люди, которым не хватает денег на пропитание. Но таковых на Земле не осталось — они давно разбрелись по новым планетам в поисках приличного заработка, а оставшимся приходилось покупать рыбу в специализированных магазинах.

В небе матово сияли две крохотные точки: планеты Уран и Нептун, притянутые на орбиту Земли, можно было различить невооруженным взглядом в любое время суток. Плутон, притянутый самым последним, находился на противоположной стороне от Земли и с нее не был виден, но именно он таил в себе немало загадок: как и предполагали фантасты сотни лет назад, он на самом деле являлся планетой из чужой звездной системы. Первопроходцы обнаружили на разогретом Плутоне остатки городов исчезнувшей или погибшей в немыслимо далекое время цивилизации. Григорий, в свое время читавший Лавкрафта, перепугался, впервые услышав о находке развалин, и до сих пор сердце ёкало при упоминании древних находок чужого народа. Как выглядели его представители, ученые толком еще не определили, но, отталкиваясь от сходности развалин с земными строениями, предполагали, что плутониты отдаленно напоминали землян.

— Любуетесь? — услышал он вежливый голос.

— Любуюсь, — ответил Григорий, поворачивая голову к неожиданному собеседнику. Невысокий человек в синей шляпе с серым дипломатом посмотрел на него довольно уважительно.

— Вас тоже манит романтика ближнего Внеземелья? — поинтересовался тот, устанавливая дипломат на подлетевшую подставку. — Я и сам с детства мечтал о космосе, но оказалось, что полеты в космос мне противопоказаны. В невесомости голова кружится. Врачи говорили: вестибулярный аппарат слабый.

— В невесомости? — удивился Григорий. — Там же нет разницы, как передвигаться.

— Я тоже так считал, — согласно кивнул собеседник. — Но с врачами не поспоришь — у них дипломы, а у меня одни внутренние подозрения. Я против врачей при всем желании не выиграю: не мой профиль, знаете ли.

— А кто вы? — полюбопытствовал Григорий. — Судя по сияющему виду, вы добились определенного успеха в жизни.

— Вы наблюдательны, — кивнул собеседник, уверенно садясь на воздух. Откуда-то из кустов вылетело широкое кресло, и собеседник приземлился точно в его центр. Григорий восхищенно хмыкнул: сам он на такие опыты не решился бы, поскольку знал, что иногда автоматика дает сбои, а после ночного дождя земля была сыровата. — Я — Виктор Леонидович, представляю фирму «Земная Антология». Мы специализируемся на издании книг исключительно для Внеземелья. Фирме стало известно о вашем решении заключить договор с Издательским Домом «Звучание слова», и меня отправили к вам для консультации. Я должен вас предупредить: «Звучание Слова» занимается подозрительными делами, и на вашем месте я не стал бы заключать с ними договор.

Григорий нахмурился.

— Это мое личное дело, вы не находите? — сухо ответил он. Собеседник начал вызывать в нем резкую антипатию. — Я, между прочим, посылал в «Земную Антологию» повесть, но вы ее отвергли. А теперь, когда меня приглашают ваши конкуренты, пытаетесь им помешать?

Собеседник не обиделся. Напротив, он философски улыбнулся в ответ и раскрыл дипломат.

— Я признаю, что фирма ошиблась, отказав вам в сотрудничестве, но хочу кое-что продемонстрировать, — он указал на черную коробочку с двумя проводками. — Этот прибор — мыслезахват. «Звучание слова» использует именно такие для работы с начинающими авторами. Запомните, мой друг: ни в коем случае не поддавайтесь на попытки редактора приложить к вашему лбу эту штуку.

— Это еще почему?

— А потому, что…

— Так, так, так… — прервал его другой человек, державший в руках аналогичного вида дипломат. — Виктор Леонидович собственной персоной!

Собеседник недовольно поморщился.

— Он самый, Юрий Всеволодович. Вот, просвещаю молодого человека насчет ваших делишек и пытаюсь спасти его от неминуемых неприятностей.

— Не запугивайте моего автора гнусной ложью, — взвился Юрий Всеволодович. — Я не потерплю, чтобы конкуренты вставали на пути чужого счастья! Не сумели разглядеть в нем истинного гения — время ушло, антигравицапа укатилась! После драки кулаками не машут.

Юрий Всеволодович тоже уверенно сел на воздух, и новое кресло стремительно вылетело из-за кустов, чтобы не дать редактору упасть в грязь… э-э-э… и так понятно, чем.

— После драки размахивают судебными исками, — вставил Григорий. Он мысленно пожелал себе удачи и сам сел на воздух. Кресло вылетело. И даже остановилось точно под Григорием, но тот самостоятельно притормозил на половине пути: не выдержали нервы. Кресло задвигалось влево — вправо, пытаясь угадать: сядет на него человек или все-таки передумает?

В итоге, кресло отскочило в сторону, когда Григорий все же решился сесть, но увлеченные спором редакторы этого даже не заметили.

Редкие утренние прохожие с нескрываемым интересом разглядывали отчаянно жестикулирующих редакторов и смущенного человека, стряхивающего с брюк налипший тополиный пух.

— Вы лишаете человека последнего удовольствия в этой жизни, — на повышенных тонах возмущался Виктор Леонидович, указывая на Григория. — Вы гонитесь за наживой и не желаете понять, что самым важным для писателя является его внутренняя сущность, а не то, что Вы ему хотите предложить!

— Много вы понимаете, — парировал Юрий Всеволодович. — Если вы настолько придерживаетесь озвученных норм морали, то почему носите с собой пресловутый мыслезахват, о котором распускаете необоснованные гнусные сплетни?

— Я предупреждаю авторов об опасности!

— А я считаю, что вы, влекомые эгоистичными желаниями, отбиваете у нас молодежь: мол, сами проморгали, так пусть и другим не достанется, — Юрий Всеволодович угрожающе приподнялся с кресла, словно намеревался вцепиться в глотку конкуренту — умело использовал популярный психологический ход, направленный на подавление противника, но тот оказался не лыком шит и тоже привстал.

Взаимные обвинения и последовавший за этим обмен ударами продолжались до тех пор, пока спорщики не увидели, что Григорий удобно уселся в кресле, поставил рядом передвижную мини-кухню и неторопливо пил утренний чай, наслаждаясь действием редакторов, словно они являлись героями рейтингового скандал-реалити-шоу. Увидев, что на него обратили внимание, Григорий поперхнулся печеньем и, не дожидаясь, пока редакторы обрушат на него собственную злость, моментально вскочил.

— Господа, господа, — он вытянул руки в сторону медленно, но неумолимо звереющих редакторов. — Я польщен тем, что мою повесть высоко оценили, и что за право заключения договора на ее издание разгорелась нешуточная борьба двух далеко не последних представителей знаменитых издательств. Успокойтесь, я вас умоляю! Из-за чего, собственно говоря, разгорелся сыр-бор? Что такое мыслезахват, и по какому принципу он работает?

Редакторы переглянулись и одновременно заголосили возмущенными голосами, указывая друг на друга пальцами и обвиняя конкурента в неправильном отношении к творческим людям и к их редкому дарованию.

— Господа, я вас умоляю — по одному, — укоризненно протянул Григорий. — Я крайне плохо разбираюсь в высказанных аргументах, особенно когда их произносят одновременно обе стороны, тем самым заглушая речь соперников.

— Я пришел заключить договор, так что и говорить первым должен я, — сказал Юрий Всеволодович.

— Вот негодник, — перебил его Виктор Леонидович. — Да вы горазды расписать обстановку в самых ярких красках, лишь бы птичка добровольно залетела в клетку!

— А вы что предлагаете?

— Первым делом необходимо показывать не самые лучшие моменты, а предупреждать о негативе. Об опасностях, таящихся в, казалось бы, простых вещах и действиях. Ознакомить с законами техники безопасности, применяемыми абсолютно во всех областях производства чего бы то ни было. Нарушающий и утаивающих их достоин немедленной кары небесной!

Юрий Всеволодович вытаращился на него, как баран на новые ворота.

— Эк, тебя занесло, братец любезный, — задумчиво выговорил он, — приписывать небесную кару к обычному договору о сотрудничестве.

Григорий понял, что оба редактора друг другу не уступят. Требовалось как-то их разнять и успокоить, и Григорий ловко перехватил инициативу:

— Предлагаю воспользоваться двусторонним определителем случайного выбора, — предложил он, доставая из кармана пласти-карту. — Выбирайте, у кого какая сторона?

Юрий Всеволодович насупился:

— Мы тут серьезным делом занимаемся, а вы предлагаете решить проблему примитивным выбором случайных сторон?

— Шансы — пятьдесят на пятьдесят, — возразил Виктор Леонидович. — Кто победит, тот и получает право на заключение договора с уважаемым автором.

— Фигу тебе, а не договор с уважаемым автором, — буркнул Юрий Всеволодович. — Я уже выслал ему приглашение, а ты явился, как грязный космический пират и нагло отбираешь у меня мои хлеб и воду!

— Зато я оставляю тебе многочисленные деликатесы, которыми ты балуешь крепкий организм по вечерам. Подумаешь, запьешь их не родниковой водой, а дорогим «Эль-Дорадо».

— Стоп-стоп-стоп, — зачастил Григорий, опасливо косясь по сторонам: прохожих становилось все больше и больше, и некоторые из них, вместо того, чтобы идти дальше по собственным делам, внимательно наблюдали за происходящим, приобщаясь к возвышенным редакторским речам, а редакторы снова входили в раж, осыпая друг друга фантастическими по красоте и фантазии фразами.

Еще час-другой подобного шоу, и о литературном будущем придется забыть окончательно и бесповоротно: редакторы вызовут подмогу, и тогда издательствам станет не до автора, они начнут подавать многочисленные иски и апелляции, если не пойдут стенка на стенку в жестоком и беспощадном побоище.

«Только бы не уничтожили друг друга, а то мир вообще без новых книг останется» — подумал Григорий. — Давайте вернемся к главному вопросу, — предложил он. — Мне прислали телеграмму, и я заключу договор с издательством «Звучание Слова». И я это сделаю, потому что действия конкурентов не кажутся мне убедительными. Все авторы живы и, насколько мне известно, здоровы. Я не вижу причин, которые запретили бы мне сотрудничать с уважаемым издательством.

Юрий Всеволодович расцвел. Виктор Леонидович помрачнел.

— Молодой вы еще, Григорий, к предупреждениям не прислушиваетесь! Поступайте, как знаете, но учтите: я вас предупреждал!

Он резко захлопнул дипломат, встал и с гордым видом удалился. Юрий Всеволодович довольно потер руки.

— Ну, что ж, молодой человек, теперь мы поговорим о деле без этих безответственных личностей, устраивающих всякого рода пакости конкурирующим фирмам, — он открыл дипломат и выхватил из пазов мыслезахват. — Первоначально я хочу познакомить вас с этой милой штукой, ибо она служит страховкой для издательства и автора. Мыслезахват копирует ваши мысли и поможет в случае, если вы по разного рода причинам не сумеете вовремя завершить начатый текст. Иначе говоря, мы пользуемся мыслезахватами при наступлении форс-мажорных обстоятельств: никто не желает, чтобы ваш литературный талант пропал бесследно. И с помощью этого чудо-аппарата вы добьетесь невиданных доселе высот в творчестве.

— Хм… — пробормотал Григорий, — А почему этот тип, ваш конкурент, утверждал, что прибор опасен?

— А это вы у него спросите, — предложил Юрий Всеволодович.

— Я спрашивал, он не ответил.

— Вот видите: он банально сбивал вас с толку, потому что прозевал новый талант и не желал победы конкурентам. Давайте, сейчас я быстренько сниму слепок с вашего мозга, и мы подпишем договор.

— Хорошо, — кивнул Григорий. Он удобнее уселся на кресле, и редактор нажал на кнопку запуска программы.

Мыслезахват приятно защелкал, а через три минуты выдал соловьиную трель и отключился.

— Что ж, — сказал редактор, отлепляя проводки со лба Григория и укладывая мыслезахват в дипломат, — приятно было побеседовать. Если что, звоните. А вот и долгожданный договор!

К нему подлетел престижный «Енисей», окрашенный темно-синей голографической краской. Дверца открылась, из кабины вышел человек в строгом костюме. Протянул редактору папку и вернулся на место. Редактор поставил под документами подпись и торжественно передал папку Григорию. Тот торопливо подписал и передал копии договора редактору. Тепло попрощавшись, редактор забрался в машину, и «Енисей» плавно взмыл над деревьями.

— Все-таки подписали? — услышал Григорий грустный голос Виктора Леонидовича.

— Да.

— Зря.

— Почему?

— Да потому что вас обманули, мой дорогой друг.

— Как это, обманули? — не понял Григорий. — Вот договор, здесь все в порядке.

— О, на этот счет беспокоиться не стоит… — Виктор Леонидович устало присел на кресло. — Издательство не нарушит ни единого пункта, и у вас не появится желания ставить ему палки в колеса, поскольку эта ультрасовременная организация с передовыми технологиями начнет стабильно выпускать книги под вашим именем, и прочитав их, вы поймете, что написать подобные шедевры могли только вы и никто другой. Да, скорее, я погорячился: это не обман, а производственная хитрость, ведь вы отныне — обеспеченный человек и известный автор.

— Тогда в чем подвох?

— С этой минуты не сумеете сочинить ни единой строчки, и согласно данным форс-мажорным обстоятельствам, издательство перепоручает мыслезахвату работать за вас. Вам остается самое приятное — почивать на лаврах.

— Как это, не смогу? — опешил Григорий.

— Дело в том, мой юный друг, что мыслезахват не копирует, а переносит данные на электронную матрицу. У вас же не остается ничего: такое издательство, как «Звучание Слова», не может рисковать деньгами, раскручивая новый бренд. Вот оно и обезопасило себя. Видите ли, авторы стареют, у них изменяется жизнь, меняются интересы, они устают и больше не могут работать в прежнем режиме, а мыслезахват работает постоянно, он не знает усталости. А когда-нибудь, я уверен, издательство соединит несколько мыслезахватов в мультисистему, и мир содрогнется от эпического произведения, сочиненного совместными усилиями лучших авторов современности…

— Вы хотите сказать… они отняли у меня мою фантазию?

— Да, — Виктор Леонидович указал Григорию на пункт договора, — за весьма приличные деньги. Отныне вы можете купить всё, что хотите. И делать то, что пожелаете. Всё, кроме сочинительства.

Потрясенный Григорий сел на кресло.

— Но… как… почему они не сказали?

— А зачем? Никто из выдумщиков не позволит добровольно лишить себя умения фантазировать. Вот они и не говорят о том, что вам грозит… Что ж, я вижу, вам надо побыть одному. Желаю удачи в дальнейшей жизни.

Редактор встал и тихо удалился.

Григорий молча сидел на кресле около часа.

Он пытался придумать короткую историю, но в само деле ничего толкового не выходило, получалось коряво и неинтересно. Даже банальный пересказ разговоров с редакторами вышел настолько убогим, что Григорий в гневе скомкал бумагу и выбросил ее на землю.

Подлетела урна и подхватила мусор, но Григорий этого не заметил. Он полностью ушел в себя, а когда поднял глаза, то увидел, как в небе ярко сверкнула звездочка — одна из притянутых планет.

Григорий не отрываясь смотрел на планету-соседку, пока не понял, чем хочет заниматься больше всего на свете: он больше не может сочинять, но это не значит, что не сможет заниматься искусством вообще. Ведь когда-то в детстве у него была еще одна мечта — сниматься или снимать кино.

«Пусть я не напишу ни строчки, зато сниму не один кадр!» — решил он, встал с кресла, посмотрел, как оно улетает в кусты, и торопливо зашагал к родному дому.

Впереди ожидались большие перемены…

Глава 2. Немое кино

…В который раз за последние десятилетия Григорий просыпался в холодном поту. Иногда кошмарные сны лишали его последних сил, и он просыпался не менее уставшим, чем засыпал. К его радости, подобные кошмары снились не особо часто, и никто из коллег по новой любимой работе не замечал его усталости: работа оператором и режиссером документального кино являлась для него настоящей отдушиной, и он напрочь забывал о ночных ужасах.

Через три часа предстоял просмотр отснятого накануне материала. А там — снова на природу снимать пейзажи и красоты для документальных фильмов.

Только профессионал сумеет показать обыденное необычно, и Григорий по праву считал себя самым лучшим в профессии.

— Включаем, — приказал продюсер в микрофон, соединяющий просмотровый зал с будкой киномеханика — классическое название должности, несмотря на изменения технологий, сумело продержаться несколько столетий.

Зашумел голопроектор, луч света пронзил темноту просмотрового зала, и на специальном белом подиуме появилось объемное изображение уральской природы.

В будущем появятся титры и музыка, но пока что картинка показывалась в полной тишине. В зале послышалось тихое покашливание, но вскоре исчезло и оно. Зрители смотрели фильм и не говорили ни слова.

Григорий сидел сбоку на стуле и наблюдал за их реакцией.

Невысокие горы, тропинка среди травы и редких кустов, многокилометровый караван. Понурые люди глядели под ноги и плелись так, словно шли без сна и отдыха четвертые сутки. Шагали мимо камеры, стойко игнорируя ее присутствие. Лишь один толстяк, державший на руках собаку, встал напротив и улыбнулся, протягивая и демонстрируя ее оператору. Собака гавкнула и лизнула его в подбородок.

Григорий вздохнул и поежился.

Просмотр фильма организовали для руководства студии, низшие чины и посторонние понятия не имели, что именно показывал в эти минуты киномеханик. Секретность объяснялась тем, что студия никогда не снимала художественные фильмы. Компания работала в научно-популярном жанре, а сторонний человек, не зная обстоятельств, причислил бы кадры к игровому кино.

Документальные и научно-популярные фильмы о природе пользовались спросом как на Земле, так и во Внеземелье: люди, уставшие от вида мертвых пустынь других планет, были готовы часами смотреть на разнообразие земных пейзажей, тем более, что современная съемка передавала трехмерное изображение. И съемочная группа любила делать сюрпризы истосковавшимся по родной планете людям.

Но в тот раз время сюрпризов настало и для самой группы.

А всё потому, что люди и звери в фильме являлись живыми мертвецами.

Все до единого.

В планах не было пункта о съемках фильма ужасов, и группа не собирались его вводить: хватало съемок привычной реальности. Мистикой занимались выдумщики-фантасты, и документалисты не претендовали на роль их конкурентов. И как объяснить появление посторонних — точнее говоря, потусторонних — героев фильма, Григорий не знал, ведь в тот раз он лично снимал общий план местности, и никакой караван, тем более, караван мертвецов, перед ним не проходил…

За несколько дней до просмотра шокирующих кадров продюсер решил заняться съемками природы Урала: здешние края во все века отличались необыкновенной красотой и сказочностью. Горы делили континент на две части, и он намеревался показать, что природа с обеих сторон достойна восхищения.

Группа вылетела на место, не теряя времени: съемки природы гор, протянувшихся на тысячи километров, грозили продлиться несколько недель. Местные жители, как и полагается людям, влюбленным в родной край, предложили перебраться в здешние места насовсем, но члены группы привычно отшучивались: останься в местах съемок хоть один человек из группы, то лет через шестьдесят на Земле не останется уголка, где не жили бы представители кинокомпании. Но основная задача группы состояла не в том, чтобы рассеяться по белу свету, а чтобы снять научно-популярные фильмы.

Вслед за главной группой тему разрабатывал отдел «Докумкино-Сериал» (любое действие отдела в просторечии именовалось производными словами от фразы «докумекали», но никто не возмущался и не требовал переименования), и через год после выхода фильма на экраны выходил многосерийный фильм, подробно рассказывающий об аспектах растительной и животной жизни края.

За месяц группе предстояло пройти путь с севера на юг, вслед уходящему лету. В итоге, фильмозрители увидят грандиозное документальное полотно, ведь фамилия Григория являлась гарантом качества: недаром он двадцать лет занимал должность главного оператора и режиссера научно-популярных фильмов.

Должность главного декоратора по умолчанию отводилась самой природе, а ее заместителями в кинокомпании являлись специалисты по компьютерным эффектам. Они считали себя профессионалами, которые изменяют мир, но последние события показали, что творить невероятное умеют не только компьютеры.

В гробовой тишине раздался голос недовольного председателя директората:

— Как прикажете это понимать?

Продюсер, не в пример приглашенному на просмотр директорату, на явление живых мертвецов отреагировал относительно спокойно: по сравнению с фильмами ужасов, документальные кадры выглядели относительно спокойными и практически умиротворяющими.

— А что, оригинально смотрится, — ответил он вместо Григория.

Председатель оптимизма продюсера не разделил.

— Вы решили объединить реальность с элементами мистического кино ради увеличения числа зрителей, или я чего-то не понимаю? — напирал он на Григория, явно намереваясь вывести того из себя. Григорий безмолвствовал, помня о том, что спорить с начальством — только время терять: ничего не докажешь и сам же в дураках окажешься.

— Идиотский способ привлечь внимание к природной красоте, — буркнул третий заместитель председателя. Григорий и не пытался запомнить его имя-фамилию: замов у председателя было больше, чем огурцов в бочке. — Взрослые не станут смотреть фильм из-за наличия мертвецов, а подростки выйдут из кинотеатра через пять минут, потому что мертвецы никого не съедят. Додумавшийся до подобной гадости должен быть немедленно уволен!

— Невозможно уволить голокамеру, — возразил Григорий. Головы членов совета директоров повернулись в его сторону.

— Нам достаточно уволить ее оператора, — прозвучал ответ.

«От, чтоб тебя… — нахмурился Григорий. — Знал же, что лучше промолчать, какого черта не сдержался?.. И ведь, сволочи такие, даже не вспомнили, что я отдал работе в компании тридцать с лишним лет жизни и стал лучшим в своем деле».

— Это не поможет, — раздался громогласный голос руководителя отдела спецэффектов. Евгений Анатольевич вступил в борьбу со сгущавшимися над Григорием тучами.

— Предлагаете уволить вас? — переспросил пятый заместитель председателя. — За спецэффекты, неподобающие документальному фильму?

— Если вы решили, что на сегодняшнем собрании обязательно кого-нибудь уволите, то напишите заявление о собственном уходе, — предложил Евгений Анатольевич. — Нам профаны среди руководителей не нужны.

— Да как вы сме…

— А нечего обвинять, не зная подробностей! — гаркнул Евгений Анатольевич таким тоном, что возмущенный заместитель съежился от страха. — К вашему сведению, в смете фильма нет ни единого намека на съемки живых мертвецов. Мы не занимались созданием этой сцены.

— Вы хотите сказать, что оператор своевольничал? — уточнил продюсер. — Серьезно? Отдел спецэффектов оставили в стороне от создания сложного компьютерного шедевра? Господа, я требую разогнать отдел спецэффектов, а освободившиеся финансы включить в зарплату оператора.

Руководитель отдела и ухом не повел: колкости в просмотровом зале звучали постоянно со всех сторон, а продюсер редко бывал доволен эффектами, особенно в соотношении пунктов «цена» и «зрелищность». Привычное дело.

— Мы проверили все исходные оригинал-диски голографической камеры, — ответил Евгений Анатольевич. Как вам известно, камера записывает информацию на одноразовые болванки, для сохранности отснятого от случайного стирания, и произвести в отснятом материале компьютерные исправления невозможно. Я утверждаю, что съемки от первого до последнего байта документальны, а увиденные вами мертвецы настоящие.

— Вы уверены?

— Я всегда уверен, — Евгений Анатольевич повысил голос и эмоционально сверкнул глазами, — потому что занимаю должность по праву.

— Понял, всем замам заткнуться, — извинился председатель директората. — Значит, каждый кадр — правда, правда, и ничего, кроме правды?

— Именно так.

Присутствующие задумались. На экране мертвый толстяк в который раз показывал собаку и улыбался.

— Что предлагается сделать с отснятым материалом, господа? — спросил Григорий.

Продюсер нажал на кнопку пульта, включился свет. Через пару минут киномеханик принес коробку с монтаж-дисками фильма и положил ее перед рядами кресел на письменный столик.

— А чего это вы такие напуганные? — изумился он, увидев директорат. Присутствующие посмотрели друг на друга и начали старательно приглаживать стоявшие дыбом волосы. Довольный продюсер провел рукой по лысине и хитро улыбнулся.

— Не обращайте внимания, это профессиональное, — пояснил он. — Рабочие будни, финансовые вопросы. Сами понимаете…

— Ничего себе, будни, — изумился киномеханик. — На вас лица нет! А что за фильм снимаете? Я заинтригован.

— Всему свое время, — пояснил продюсер. Несмотря ни на что, он терпимо относился к подобным вопросам: киномеханики — тоже люди. — Вы свободны!

Киномеханик кивнул и вернулся в будку.

— Господа, — объявил продюсер. — Как я вижу по вашим вздыбленным волосам, отснятый материал поразил не только киномеханика. Я считаю, что мы впервые столкнулись с настоящим паранормальным явлением, и потому предлагаю основательно изучить данный феномен. Мое предложение директорату, — продюсер сделал паузу и дождался полной тишины, — в полном составе подстричься «под ежика».

Тишина в зале, образно выражаясь, усилилась на порядок.

— Это еще зачем? — выразил общее недоумение председатель.

— Затем, что я намереваюсь вложить в съемки фильма на данную тему немалую сумму. А вам вряд ли понравиться каждый раз выходить из просмотрового зала со вздыбленными волосами.

— Еще чего, — воскликнул председатель совета директоров, небезосновательно гордившийся роскошной белой шевелюрой. — Никаких стрижек. Срочно придумать фирменные кепки, и чтоб завтра выдали их руководящему составу.

— Тоже выход, — кивнул продюсер.

— А я считаю, что дешевле вызвать священника, — предложил второй заместитель председателя. — Пусть окропит святой водой киногруппу и утихомирит пожелавших сняться в кино покойников. Мы не занимаемся лженаукой. Это обман и ложь.

— Где обман? — продюсер повысил голос. — Сказано ведь, что кадры документальные! Вы чем слушали последние пять минут?

Заместитель опешил.

— Чего молчите? — напирал продюсер.

Заместитель злобно сверкнул глазами, но пойти против «денежного мешка» не решился.

— Ладно, уговорили, — мрачным голосом заявил он. — Черт с вами, пусть не ложь, а правда, пусть! Только не машите кулаком у меня перед носом, а то отвечу — мало не покажется: у меня первый разряд по боксу.

— По застольному? — съязвил продюсер.

Заместитель зарычал что-то неопределенное, и председатель быстро сменил тему, опасаясь, что дальнейшие дебаты на самом деле перейдут в физическую плоскость:

— Призраки могут жестоко вас покарать за вмешательство в их жизнь, ведь мы вторгаемся в запретную реальность.

— Не похоже, что они недовольны, — заметил продюсер. — Кроме того, я — профессионал, и грязной работы не боюсь.

Директорат настороженно раздумывал, как поступить. Продюсер взял быка за рога, пока раздумья не обернулись общим желанием перенести обсуждение данной тему в отдаленное будущее.

— Значит, так, — объявил он. — План действий таков: я вылетаю на место съемки и лично все переснимаю. Не увидим караван — так тому и быть, уничтожаем оригинал-диски и больше к данной теме не возвращаемся. Но если увидим, то я вкладываю деньги в первый документальный фильм о призраках, и никто из вас не чинит мне преград.. А новый фильм мы назовем так: «Туристические путешествия мира мертвых».

— Вы серьезно?

— Как никогда ранее! Только представьте, насколько мощным окажется денежный поток от кинозрителей: еще никто не предоставлял широкой публике реально документальные кадры существования потусторонней жизни! А мы попутно наладим выпуск карты их мест обитания и передвижения по Земле, создадим аналогичные маршруты для живых, и устроим такой бизнес, что окажемся по уши в золоте. Компания заработает миллиарды, в этом нет никаких сомнений.

— Не слишком ли высоко Вы подняли планку обогащения? — забеспокоился председатель. — Я понимаю, что суммы, заработанные классиком двухмерного кинематографа Джорджем Лукасом, не дают покоя ни одному современном продюсеру, но как бы вам не сорваться при восхождении на золотые горы — падение окажется катастрофическим. А пока дело дойдет до прибыли, добропорядочные верующие успеют предать нас анафеме, а фанатики и вовсе камнями закидают — оно нам надо?

— Не убивай мечту неверьем, — рыкнул продюсер. Когда он чувствовал прибыль, то был готов впиться в шею кому угодно, не взирая на звания и регалии. — Насчет церкви — так пусть сначала докажут, что мы обманываем общественность.

— Да кто же вам поверит в реальность происходящего в век компьютерных технологий и спецэффектов?

— Без проблем: устроим специальную съемку в присутствии независимой экспертизы, она и подтвердит.

Директорат загомонил, обсуждая высказывания продюсера: желание разбогатеть пересиливало страх перед неведомым, но все-таки мир мертвых являлся слишком страшным и чуждым современному человеку для того, чтобы делать на нем деньги: люди испокон веков не отличались спокойным отношением к мертвецам.

— Я так понимаю, — уточнил продюсер, — вы пребываете в глубоких сомнениях, и потому готов лично набрать команду добровольцев. Господа, поймите: у нас появился реальный шанс приоткрыть окошко в потусторонний мир, и я воспользуюсь им в любом случае

— Можете на меня рассчитывать, — воскликнул Григорий, посчитав, что если отказаться от съемок сейчас, то придется жалеть об этом до конца жизни. Несмотря на посулы золотых гор, его в большей мере интересовал сам процесс съемок: прикоснуться к иному миру, узнать о нем из первых рук — подобные знания стоят безумно дорого.

— Какие вы торопливые, однако, — высказался заместитель председателя. — Для начала проведите пересъемку, сравните результаты. Скажу честно: я боюсь паранормальных историй. Призраки, чертовщина, ангелы с крылышками — это не по мне. От подобных вещей за километр несет шарлатанством или иллюзией. Но если кадры на самом деле документальные, то я проголосую за продолжение съемок.

— Завтра мы вылетаем на место съемок, — объявил продюсер. — А далее, в зависимости от результата, закрываем тему или развиваем ее. Возражения и замечания есть?

Шум в зале не утихал: члены совета директоров обсуждали планы продюсера с нарастающими эмоциями. Директорат разделился на два лагеря — сторонников и противников съемок. Страсти нарастали, и кое-где уже раздавался легкий матерок. Удивленный Григорий понял, что предложение продюсера оказало эффект почище удара молнии у ног.

— Господа, господа, — призвал к порядку председатель. — Как вам не стыдно, господа! Мы же не народные депутаты, чтобы хватать друг друга за грудки и меряться личным транспортом. Вас послушать, так, словно в сумасшедшем доме собрание проводим.

Словесная перепелка закончилась. Участники напоследок окинули друг друга убойными взглядами и уселись в кресла с видом победителей. Председатель удовлетворенно кивнул головой и обратился к продюсеру:

— Валентин Григорьевич, ответьте мне на такой вопрос: кто Вам сказал, что мертвые встретятся вам еще раз?

— Никто не говорил, мы это лично проверим, — заявил продюсер. — Если явление мертвецов не повторится, то обещаю: мы торжественно похороним идею в архиве. А пока суть, да дело, предлагаю определить, к какой эпохе относятся их лохмотья. Думаю, независимо от вашего отношения к моей идее, каждого из нас интересует, сколько веков мертвецы бродят по свету.

— Даю добро на проведение предварительных съемок, — разрешил председатель. — Кто «за», поднимите руки.

Большинство голосов высказалось за изучение происходящего, но пожелало провести под грифом «сверхсекретно».

Так и поступили.

Григорий восхищенно покачал головой — не ожидал положительного решения. Думал — обсуждение закончится тем, что его обвинят во всех смертных грехах, и при этом не пожелают выслушать контрдоводы. А оказалось, директорат не зря занимает рабочие места: любопытство в руководстве живо до сих пор, и даже страх перед неведомым не способен его уничтожить.

* * *

Две голокамеры снимали окрестности с высоты птичьего полета. Одна камера была той, которой Григорий и снял шествие мертвецов, а вторая служила для получения ответов на вопрос: по какой причине мертвецы становятся видимыми — из-за особенностей камеры или дефекта объектива? До начала основных съемок требовалось точно узнать, что именно протянуло мостик между миром живых и миром мертвых, иначе вся затея коту под хвост: попусту израсходуется куча времени.

Совершив облет местности, вертолет вернулся на базу и первым делом едва не придавила машину продюсера, который норовил подъехать поближе к вертолету: ему не терпелось отвезти отснятое на просмотр.

Материала вышло часа на три, и пока отснятое копировали на монтаж-диски, директорат стойко терпел неудобства, развлекаясь просмотром прочих черновых материалов. Никто не расходился по домам в ожидании развязки.

И через сорок минут, когда киномеханик вставил монтаж-диск в голопроектор, начался самый пристальный и внимательный осмотр отснятого материла за всю историю существования компании.

Как ни странно, но практически ведь директорат решил запечатлеть кое-какую информацию «для личного пользования»: если оригинал-диски уничтожат, испугавшись вторжения в запрещенную для человека область бытия, то кое-что сохранится для потомков или подпольной выгодной перепродажи коллекционерам мистических вещей.

Сидевший в первом ряду продюсер услышал шум за спиной, повернул голову и ахнул, увидев в руках директората видеокамеры, фотоаппараты и сотовые телефоны.

Показ немедленно прекратили. Охрана обыскала каждого зрителя в поисках записывающих приборов, не взирая на их должности и регалии, и показ материала начался после того, как продюсер оказался в полной уверенности: ни один кадр не выйдет за стены просмотрового зала.

Ничего мистического на экране долго не наблюдалось, но никогда еще полтора часа панорамных съемок не привлекали к себе столь пристального внимания. Кое-что из отснятого группа решила вставить в фильм об Урале — съемки каравана не должны мешать основной работе, но ожидаемого все еще никто не увидел.

Время шло к трем часам ночи, но продюсер, председатель совета директоров, Григорий и еще несколько человек забыли о сне напрочь, как в старые добрые времена, когда на любимое дело тратились сутки напролет. Большая часть присутствующих радовалась тому, что на отснятом материале присутствует исключительно «поэтусторонние» существа, и продюсер постепенно приходил к горькому выводу о том, что фильму его мечты не суждено появиться на свет.

В середине фильма появилась небольшая группа обычных туристов: человек десять, не больше, уверенно шли на северо-восток, хотя тропинка петляла, а под конец и вовсе свернула на юг. Промелькнув вдали, они пропали из виду, и больше в кадре не появлялись.

Шли томительные минуты ожидания, но искомый караван появился лишь в финальных кадрах: крохотные силуэты у самой линии горизонта.

Уставшие от долгого ожидания зрители при виде знакомого каравана зааплодировали, кое-кто недовольно скуксился, и директорат постановил: съемкам быть, прости, Господи! Многим становилось жутко при мысли о том, что вокруг живых людей снуют призраки — до сих пор неясно, чем они занимаются, и почему стали призраками, но шествие мертвецов заинтриговало всех.

После определения точного направления и скорости передвижения каравана осталось одно — выяснить, где именно он будет находиться во время следующих съемок.

Огромный плюс съемок состоял в идеальном качестве материала и в том, что мир мертвых впервые запечатлел не скромный любитель, а, образно выражаясь, нескромный профессионал — никто не сумел бы обвинить группу в мошенничестве.

Григорий и его помощник Виктор приготовилась вылететь к месту передвижения каравана по первому требованию продюсера. В ожидании координат Григорий вздремнул прямо на креслах просмотрового зала — не привыкать, по работе и не в таких местах приходилось высыпаться. Заснул он быстро, и сон пролетел незаметно: вроде только прилег, как почувствовал, что его толкают в плечо. Кое-как приоткрыв глаз, Григорий увидел перед собой продюсера и первого оператора.

Команда в сборе.

— Координаты здесь, — лаконично сказал продюсер, показывая клок бумаги, и сон как рукой сняло. Григорий напоследок сладко зевнул, вызвав у продюсера острый приступ черной зависти, и вскочил. — В кабинете обсудим план действий.

Но в коридоре их ждал сюрприз: накачанные парни из отдела «Докумкино» перегородили путь.

— Валентин Григорьевич! Григорий Петрович! Подождите минуту, поговорить нужно, — попросили они. Смешные ребята — загородили проход, и еще просят остановиться. Тут волей-неволей остановишься и хорошо, если не побежишь в обратном направлении под защиту охранников.

— У нас мало времени, — продюсер все же попытался пробиться, протискиваясь у самой стены, но группа шустро перекрыла прорехи в живом заборе и наперебой загомонила, обращаясь уже к Григорию:

— Григорий Петрович, призраки снимаются исключительно вашей голокамерой!

— Я знаю, — ответил удивленный Григорий. — Вы хорошо осведомлены, но я не понимаю, что из этого следует?

— У нас есть предложение, которое устроит всех.

— Неужели? — скептически заметил продюсер. — Всё не может устроить всех. Ибо, как утверждает народная мудрость: «всех много, а всего мало».

— Вы сначала выслушайте…

— Ну, рассказывайте, что еще за идея, — сдался продюсер. Докумеки обрадовались и загомонили:

— Мы предлагаем разобрать вашу камеру и выяснить, по какой причине она стала снимать мир мертвых. А потом внесем в другие камеры изменения по ее образу и подобию, и тогда…

— Ничего себе, замашки, — ахнул продюсер. — Вы в своем уме, парни?

— Делать мне больше нечего, как отдавать камеру на растерзание во время съемок, — возмутился Григорий следом за продюсером. — Образ и подобие камеры вы с легкостью обнаружите в ее же чертежах — любой конструктор подтвердит мои слова. Берите чертежи и ищите особенности ее строения, я вам и слова не скажу.

— Но другие камеры не снимают мертвых, — вновь пошли в атаку докумеки.

— И слава Богу! — воскликнул Григорий. — Иначе с кинематографом было бы покончено еще на заре его создания.

— Стоп, господа, — продюсер сменил тему, пока докумеки не применили объединенный эмоциональный штурм — многие сдавались, чтобы только не слышать их гвалт. — Кто вам рассказал о фильме?

— Председатель совета директоров. Да вы не переживайте, мы дали подписку о неразглашении. Поймите, если зрители потребуют сериал по следам фильма, нам потребуются большие мощности, одной камерой много не снимешь. Вот почему мы и решили…

Рассердившийся продюсер пробурчал под нос длинную фразу, в которой внятно прозвучали слова: «…по секрету всему свету…», а потом вытянул ладонь в сторону группы и сложил кукиш. Прозвучал лаконичный комментарий:

— Вот это видели?

— Много раз. Валентин Григорьевич, мы же ради общего дела!

Упорные ребята. Упертые. Но иногда их слишком заносит в рабочем рвении. Григорий подошел к самому здоровому и ткнул пальцем ему в грудь. Тот моргнул.

— А если эффект пропадет? — рявкнул Григорий. — Что тогда? Мы не только сериал, но и основной фильм не снимем.

Группа стушевалась.

— Значит, так: закончим съемки, вот тогда и разрешу дотронуться до камеры. А теперь расступитесь: чем раньше мы начнем работу, тем раньше и вам счастье перепадет.

Докумеки не нашли, чем возразить, и расступились.

Когда Григорий вошел в кабинет продюсера, первым делом ему в глаза бросилось изменение в обстановке. Стены, на которых ранее висели подлинники картин с архаичным статическим изображением, были скрыты огромными картами Урала, страны и мира. Красной полоской на них отмечалось пройденное мертвецами расстояние, а желтым цветом были прочерчены предполагаемые траектории передвижения каравана.

— Согласно расчетам, — объяснял продюсер, показывая на карту страны ручкой-указкой, чудом сохранившейся с середины восьмидесятых годов двадцатого века, — через две-три недели караван достигнет Красноярска. Ни до, ни после путь мертвецов не пересекается с крупными населенными пунктами, и я считаю, что этот город является конечной точкой путешествия каравана. Не спрашивайте, что мертвецам понадобилось в Красноярске, мне это самому хочется узнать.

— Чем славен город? — заинтересовался первый оператор Виктор. — Я слышал о нем, но…

— Много хорошего, хотя природа Таймыра нравится мне больше. Но сейчас меня больше интересует вопрос: чем город привлекает мертвецов? — задал встречный вопрос продюсер. — К сожалению, у нас нет ответа. Я раздумывал над тем, как разговорить мертвых, но в голову лезут исключительно бредовые глупости. Я специалист по переговорам с живыми людьми, и в переговорах с мертвыми пасую по всем фронтам. Может, кто из вас предложит хорошую идею?

— Что за глупости? — потребовал уточнить Виктор: к чему дважды придумывать одно и тоже, если количество глупостей нескончаемо?

— «Доска ведьм», спиритический сеанс, вызов медиума… — продюсер посмотрел на коллег с таким видом, словно его сейчас закидают камнями

Григорий и Виктор переглянулись.

— А почему бы и нет? — возразил Григорий. — Стандартный набор для контакта с потусторонним миром. А вызовем медиумов — попутно проверим у них наличие паранормальных способностей. Хоть какой плюс, а то шарлатанов развелось…

Продюсер идею не принял.

— Разоблачение шарлатанов — не наш профиль, — заметил он.

— А что такого? — удивился Виктор. — Сопутствующее дело, и тоже принесет нам прибыль…

— Не в этой жизни, — буркнул продюсер. — Моя специальность — производство документальных фильмов, а не навлечение на себя гнева шарлатанов. Сглазят еще, тьфу-тьфу-тьфу на них с высокой колокольни.

Виктор пожал плечами.

— Какая разница, на чем зарабатывать?

— Такая, что у нас лицензия на фотоохоту, а не борьбу с шарлатанами.

— А если мертвецы хотели сказать несколько слов в камеру, но знали, что мы их не поймем и ждут, когда же мы догадаемся вызвать переводчиков с потустороннего на отечественный? Или они молчат от того, что ждали от современного человечества большего… — предположил Виктор, разглядывая фотографии с постными лицами мертвецов. — А сейчас грустят, потому что мир со времен их смерти не стал краше.

— Я тоже ждал от мира большего, но не обижаюсь, что от него в основном достается не на счастливую жизнь, а на орехи, — заметил продюсер. — Расшибусь в лепешку, но вытрясу из них всю душу и заставлю разговориться.

— Не советую трясти призраков, — предупредил Григорий, — когда вы умрете, они толпой явятся на матч-реванш.

— А как еще мы узнаем, в чем смысл их путешествия? — возразил продюсер. — Может быть, в Красноярске происходит ежегодный съезд призраков, а мы ни сном ни духом? Раз они остались на Земле, то у них должна быть веская причина.

— Предлагаю пройти весь путь вместе с ними: глядишь, привыкнут и разговорятся, — предложил Виктор. — Как идея?

Григорий неопределенно пожал плечами, но продюсер одобрительно закивал головой:

— Скромненько, но со вкусом. Главное — задобрить их, пообещать отпевание, что ли… Еще что-нибудь предложить, что полагается в таких случаях. Устроим обоюдовыгодное сотрудничество.

— Между прочим, односторонне выгодное сотрудничество — это эксплуатация… — уточнил Виктор. Продюсер бросил на него укоризненный взгляд: нашел, к чему придраться.

— Парни, у меня такое чувство, — заметил он, — что я один стараюсь ради общего блага, а вы ставите мне палки в колеса глупыми репликами.

— Ладно, проехали… А что, если мертвецы разговаривают, пока нас нет рядом? — предположил Григорий. — Допустим, их речь не предназначена для живых, и пока мы ведем съемку, они вынужденно молчат.

Продюсер представил картину: мертвецы вовсю болтают между собой, но едва раздается тихий шум голокамеры, одновременно замолкают на полуслове и молчат до тех пор, пока оператор полностью не отснимет диск. Обмениваются фразами, пока идет смена заполненного диска на пустой, и снова — как воды в рот.

— По-моему, твоя версия — бред сивой кобылы, — заметил он. — Им-то какое дело до то, чем занимаются живые? Тем более, что один из мертвецов демонстрировал нам свою собаку. Думаю, они молчат по другой причине — им не нужно говорить словами, они — телепаты!

— Еще лучше… — хмыкнул Виктор. — Такое и сивой кобыле не придумать.

— На том и стоим, — поддакнул продюсер.

— И все же мою версию стоит рассмотреть, — настаивал Григорий. — Если мы возьмем мертвецов под тотальное наблюдение, то скоро подтвердим или опровергнем мою идею.

— Проверить можно, но это влетит мне в копеечку…, – пояснил продюсер. — Хотя ради того, чтобы разобраться с мотивами поведения мертвецов, я готов пожертвовать всеми сбережениями спонсоров. Им не привыкать терять миллионы, так почему бы не лишиться еще одного десятка?

— Лишь бы мертвецов не раздразнить, а то такое интервью устроят, что мало не покажется, — уточнил Виктор. — Кто знает, на что способны люди прошлого, ведь чем древнее века, тем неполиткорректнее человечество. Кстати, что говорят костюмеры? Жителей каких веков мы снимаем?

Продюсер развел руками:

— Специалисты по костюмам работают, не покладая рук. Проблема в том, что пленка передает цветовую гамму мира призраков частично, а обноски в таком состоянии, что подходят к большей части примитивных костюмов разных эпох, — он воткнул иголку с флажком в карту. — Согласно координатам, мы летим вот сюда. За дело, парни, и пусть мир падет к нашим ногам!

Григорий порывался сходить в церковь перед полетом в лесные дебри — чтобы окропили святой водой, но продюсер проявил недюжинные усилия и потребовал не пороть чушь: мертвые не нападают, следовательно, перестраховка не обязательна. А вдруг окропят оператора — и разом пропадут мертвецы, фильм, знания о мире мертвых и ожидаемые прибыли.

— Учти, — пригрозил Григорий, — сам будешь объясняться у ворот Рая с потусторонними правоохранительными органами на тему «Почему мне не позволили встать на официальный христианский учет?»

Продюсер покрутил пальцем у виска:

— Не перебарщивай: это предрассудки.

— Неужели? После съемок мертвецов моя вера значительно окрепла.

— Ничего подобного! Спорим, что ты всего-навсего испугался последствий того, что творил в течение всей жизни?

— Я творил кино. Чего мне бояться?

Продюсер ответить не успел — зазвонил телефон.

— Слушаю, — на том конце провода отчитались о проделанной работе, он поблагодарил и посмотрел на Григория. — После доспорим: вертолет ждет.

Группа полетела следом за караваном.

Продюсер опасался, что с жильем в глубинке возникнут проблемы, и придется напрашиваться на постой к местным жителям: в глубинке люди приветливые, но кто знает, как они отреагируют, узнав о главных героях нового фильма?

Опасения оказались напрасными: умирающих деревень попадалось сверх всякой меры: жильцы умирали, а их родственники не желали переезжать из городов в отдаленные от цивилизации края, и со свободным жильем проблем не возникло.

В деревне Черемушки, где остановилась группа, большую часть занимали покосившиеся и заброшенные избы, создающие грандиозный фон для мрачных историй. Продюсер не признавался, что из-за сопутствующей обстановки испытывал нарастающий ирреальный страх, но это было заметно по тому, что он круглые сутки ходил с плейером и слушал жизнерадостную музыку. Здесь, вдали от цивилизации, затаенный страх усиливался многократно, и группа, вспоминая когда-то прочитанные страшные сказки и легенды, уже не относилась к ним с прежним легкомыслием.

Основные сложности начались именно в глуши: из-за крохотной ошибки в расчетах математиков группа часто снимала не места прохождения каравана, а обычную природу края. Многие из «пропавших» кадров являлись отличным материалом для фильмов о природе края, но всякий раз, не обнаружив караван, продюсер рвал и метал, и Виктору с Григорием стоило больших трудов заставить его не ломать оригинал-диски. Он становился одержимым идеей, напоминая свихнувшегося на неразрешимой проблеме человека.

Красноярск, судя по карте, был не за горами, когда продюсер подвел первые итоги. Отснятого материала хватало на трое суток непрерывного просмотра, караван был показан во всей красе, и теперь группе предстояло разбиться в лепешку, но заставить мертвецов разговориться.

Караван забросали плакатами с надписями на всех известных языках и рисунками с просьбами сказать что-нибудь внятное в микрофоны. Пленка показывала, что просьбы не остались без внимания, но мертвецы всего лишь смотрели на киногруппу, как на детей — мол, чем бы ни тешились, лишь бы не плакали.

— Похоже они на самом деле телепаты, — обреченно произнес усталый Виктор: киноматериалы пополнились впечатляющими кадрами указывающих на оператора пальцами и подхихикивающих мертвецов. Несмотря ни на что, призраки упорно хранили гробовое молчание. — Не может быть, чтобы караван сплошняком состоял из погибших глухонемых!

— Без экстрасенсов не обойтись… — сдался продюсер: придется проверить уйму народа и выявить среди сотен шарлатанов единицы настоящих экстрасенсов. — Так и быть, попытки медиумов разговориться с призраками тоже включим в фильм. Почему бы нет? Пусть люди видят, как мы старались наладить контакт. А юмористический оттенок пойдет фильму на пользу — народ поймет, что мертвых надо не бояться, а уважать. Тащите сюда ваших шарлатанов: Красноярск за нами, а мы еще ничего не выяснили.

Заместитель председателя директората разместил крохотное объявление в газете: «На высокооплачиваемую работу требуется экстрасенс. Обращаться сами знаете, куда», и за последующую неделю группа частично посвятила в происходящее триста сорок четыре человека. Не то, что бы новоявленные экстрасенсы на самом деле знали, куда идти, они просто обошли все организации путем банального перебора зданий и кабинетов, и так сумели выйти на заместителя.

Медиумов доставляли на вертолете в деревню, и они демонстрировали группе собственные умения. Многие хвастались так, что продюсер чуть было не плюнул на фильм о призраках и не переключился на съемки фильма об обилии шарлатанов, но вовремя вспомнил, что мошенники будут всегда, а караван тем временем уходит.

Каждому из претендентов Виктор присваивал порядковый номер вместо имени: экстрасенсы намеревались поразить продюсера широко известными в своей среде фамилиями и титулами, но тому не с руки было разбираться в малозначимых вещах: главным для него являлись не титулы, а умение претендентов видеть мертвых. К сожалению, реально паранормальными способностями владели всего три человека: седьмой, двести тридцать второй и триста сорок пятый. Именно они сказали, что рядом находится толпа призраков. Остальные, не зная, что нужно группе, несли запредельную чушь о снежных людях, живущих в местных краях, об НЛО — куда без этого? — даже упомянули василиска, чупакабру и пытались доказать, что в озере с прозаическим названием Долгое живет настоящий плезиозавр, отлично сохранившийся до наших дней.

С настоящими медиумами группа продолжили работу, остальным пришлось показать кукиш, приложить к нему чек на небольшую сумму и отправить их с глаз долой первым же рейсом.

Последний из явившихся на собеседование медиумов сидел в кресле перед Виктором и два часа откровенно втирал ему очки. У помощника оператора в тот раз было благодушное настроение, и он с большим удовольствием выслушивал буйные фантазии претендента. Экстрасенс рассказывал небылицы, еще не зная о добровольно исполняемой роли доброго сказочника, и полагал, что обещанное высокооплачиваемое место у него в кармане.

Зря он так полагал.

Григорий вошел в дом и снял с головы капюшон.

— Алексей нахрапом… — сказал он и чихнул: последние четыре дня стояла сырая погода, и он умудрился простыть. Продюсер покорно встал с кресла и отправился готовить фирменный кофе с коньяком, — …нахрапом взять решил: мельтешил перед караваном, использовал шаманские пляски древних народов. В общем, призраки уже не смотрят на нас, как на незнакомых идиотов. Триста сорок пятый получил телепатический сигнал: если медиум и дальше будет их веселить, то мертвые готовы поговорить.

— Да ты что? — продюсер снял с плитки недоваренный кофе и метнулся к магнитофону с микрофоном. — Идем скорее!

— Никуда бежать не надо, — медиум Алексей, он же триста сорок пятый — появился в дверях. — Призраки выбрали того, кто поговорит с нами. Он придет сюда вечером.

— Как вы решили проблему языкового барьера? — спросил продюсер.

— Такой проблемы нет, — ответил медиум. — Мертвые общаются, передавая мысли, а мысль в переводе не нуждается, мозг сам превращает ее в понятные термины.

Из соседней комнаты раздался голос Виктора.

— Спасибо за ваши истории, — поблагодарил он последнего шарлатана. — Вот чек на сто долларов, вы свободны!

— Как, свободен? — опешил тот. — После того, что я вам рассказал, вы обязаны взять меня на работу! Вы мошенники, используете обнаруженное мной в своих корыстных целях!

— Вы не сказали ни слова правды, — ответил Виктор. — Обманщики нам не нужны.

— Да я… я на вас в суд подам!

Григорий зевнул: в который раз повторялось одна и та же ситуация. Оскорбленные мошенники требуют справедливости — смех, да и только.

— Виктор, — воскликнул Григорий, — давай его сюда, сейчас устроим кинопоказ реальности. Сам сбежит…

Подготовка к вечерним съемкам шла полным ходом. Группа устанавливала свет, камеру, и занавешивала окна на случай появления праздношатающихся зевак. Нечего им появляться в фильме, не про них сказ.

— Как будем общаться с мертвецом?

— Через меня, — пояснил Алексей. — Я войду в транс и буду озвучивать его ответы. Вопросы он услышит самостоятельно.

В зале стояли два кресла, вплотную приставленные друг к другу. Напротив располагались голокамера и матовая лампа на триста киловатт. В одно кресло сядет экстрасенс, в другое мертвец, на оригинал-диске запечатлеются оба.

…Разговор был долгим.

Призрак поначалу присел на край кресла, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Все-таки, разговоры с живыми людьми, да еще зафиксированные документально — это открытие некой тайны бытия, которая должна оставаться закрытой.

— Меня зовут Тарфер, обращайтесь ко мне именно так, — предложил он. Голос медиума неуловимо изменился, и если бы не белые глаза с закатившимися зрачками, присутствующие могли подумать, что он занимается спектаклем на заданную тему. Но группа не беспокоилась насчет обмана: запись покажет всё без утайки. — Меня выбрали в качестве посла доброй воли, чтобы сообщить: вы изрядно позабавили нас в последние дни пути, и мы решили перед завершением путешествия поговорить с вами. Задавайте ваши вопросы!

Продюсер сглотнул: сейчас он выступал в роли журналиста, но вел себя не как прожженный профессионал, а как студент-первокурсник на первом интервью.

— Тарфер… это Ваше настоящее имя?

— Откровенно говоря, нет, — ответил мертвец. — Я перевернул слово «реферат» и избавился от лишней буквы.

— У вас тоже есть чувство юмора, — продюсер слегка улыбнулся.

— Разумеется, есть, — в голосе медиума проскользнули насмешливые нотки. — Не забывайте, что когда-то и мы были людьми, ничем от вас не отличавшимися.

— А когда вы были людьми? — спросил продюсер. Ответ на этот вопрос интересовал съемочную группу практически с самого начала съемок. Средние века, Древний мир, или караван, погибший в прошлом столетии?

Ответ шокировал всех:

— Четыре тысячи лет назад.

— Ого!

Загрустивший призрак покачал головой.

— Самому не верится, но прошло сорок три века …

— И с тех пор караван так и бродит по свету?

— Нет, — призрак помолчал. Григорий снимал пустующее кресло, плавно «наезжая» на него. На оригинал-диске должен запечатлеться задумчивый мертвец, обдумывающий ответ и вспоминающий свою жизнь до момента перехода в потусторонний мир. — Сначала я бродил сам по себе.

— Расскажите, с чего все началось? — предложил продюсер.

— С неприятностей началось, с чего же еще? — криво усмехнулся призрак. — Все случилось так быстро, что я не сразу понял, что умер. Мир вокруг меня изменился основательно и бесповоротно, но я все еще ощущал себя обычным человеком. Осознание того, что мое тело умерло, пришло позже, когда я увидел, что вокруг меня полно погибших, и рядом с ними рыдают их близнецы, оставшиеся в живых. Помню, я сильно удивился тому, что их так много вокруг, но увидел друга, склонившегося над братом, и понял, что здесь что-то не так. Друг рос единственным ребенком в семье и потерять близнеца не мог даже теоретически. Я спросил у него: «Что случилось, откуда у него взялся брат-близнец?» А он… он сказал, что это не близнец… «Здесь ни у кого нет близнецов, дружище, — повторил он, — мы погибли и видим самих себя. Ты еще не понял, что началась война?». Только после этого стало ясно, что со мной не так: я понял, что ощущаю непривычную легкость в теле…

— Просите, а что за война? — уточнил продюсер. Из воспоминаний о древних временах у него осталась в памяти фраза «Карфаген должен быть разрушен», но для срока в четыре тысячи лет фраза была придумана практически вчера.

— Вам ее название ничего не объяснит, — сказал призрак. — Дело в том, что вы — далекие потомки выживших после ядерной войны. Пустыни — вот что осталось от прошлой цивилизации. В глубине песков вы можете отыскать куски стекла, образовавшегося после взрыва ядерных бомб.

— Ядерная война? — группа не сговариваясь, вытаращила глаза. — В такой древности? Каким образом?

— Вы зря удивляетесь, — пожал плечами призрак. — Каждая цивилизация доходит до появления ядерного оружия. Иным народам хватало благоразумия: они не использовали оружие, а развивались дальше и разлетались по космосу, но мы не сумели перебороть кризис вражды… Мы достигли уровня жизни выше вашего, но наши правители напоминали ваших один в один. Кто-то не поделил власть, и одна большая страна пошла войной на другую большую страну. Взаимная злость оказалась настолько великой, что военные применили ядерное оружие, не раздумывая. Нас задело краем волны, радиус поражения не превышал пятнадцати километров, но этого хватило, чтобы мы погибли. Но проблемы на этом только начались: нам являлись некие сущности, которые объяснили, что взрыв ядерной бомбы разрушает связи в тонких материях, из-за чего мы не можем продолжить развитие на новом энергетическом уровне и потому обречены скитаться по Земле в виде призраков.

— Сочувствую… — произнес продюсер тихим голосом. — Неужели нет никакого способа решить вашу проблему?

— Есть, — призрак грустно улыбнулся. — Способ есть, мы нашли его. И ради этого мы направились в город, который вы называете Красноярском.

— Правда? — обрадовался продюсер. — Значит, я был прав, вам нужен именно он! Но почему и чем вас привлек этот город?

— Когда мы попадем в Красноярск, вы сами все увидите.

— Хотите устроить сюрприз? — переспросил продюсер. — Это значит, что вы не передумаете с нами общаться и в дальнейшем?

— Сюрприз… — Григорию показалось, что в голосе медиума проскользнули тоскливые нотки. Не ровен час, мертвецы собираются у места своей гибели в очередную годовщину? Тогда точно будет сюрприз — узнать, что Красноярск построен над развалинами погибшего в огне ядерного пожарища старинного города. — Нет, не передумаем, можете не волноваться.

— Скажите, а как вы узнали о Красноярске? — продолжил интервью продюсер. Григорий насторожился, ожидая услышать подтверждение собственной версии.

— Видите ли, в чем дело… Превратившись в призраков, некоторые из нас приобрели способность видеть будущее. Не особо далеко, но этого хватало, чтобы собрать нас в группы и отправиться в путешествие. Появился шанс на спасение, и предвидевшие будущее потратили десятки лет на то, чтобы собрать одиноко шатавшихся по свету призраков в караваны. Теперь мы идем к цели. Я сам не вижу будущего и не знаю, что там, впереди, но надеюсь, что вскоре Земля отпустит нас. И с запозданием на сорок с лишним веков мы попадем на небо!

— Сколько же вас всего?

— Три с половиной миллиона… — призрак замолчал, и мы увидели, что Алексей мелко задрожал. — Прошу меня простить, но медиуму больше нельзя находиться в трансе — это пагубно скажется на его здоровье, а нам еще завтра беседовать — вечером мы войдем в город.

— Великолепно, — обрадовался продюсер. — Мы войдем и снимем ваше появление на фоне заката. Это будут лучшие кадры для завершения первого фильма о ваших путешествиях! А на будущее — мне хотелось бы послушать ваши воспоминания о прошедших веках. Историки встанут в очередь за подтверждением и опровержением широко известных истин! Вы не против?

Призрак кивнул:

— Скоро вы многое узнаете о прошлом. Но на сегодня — всё. Я выбираюсь из медиума. Не трогайте его с полчаса, пусть придет в себя после сеанса. Встретимся завтра.

Алексей приподнялся и бессильно упал на спинку кресла, а продюсера напоследок обдало легких холодком.

Григорий выключил голокамеру и устало выдохнул.

В ту ночь они долго не могли заснуть, раздумывая над словами призрака. Истории о привидениях предстали в новом свете, и стало понятно, почему они злились и причиняли людям вред: обида за то, что другие могут попасть на тот свет, а они вынуждены скитаться по Земле.

Кинопленку отправили на проявку на следующее утро, а сама группа приехала на место, указанное призраком, и вместе с караваном двинулась в Красноярск.

Григорий снимал караван из разных точек и прикидывал, что из этих кадров получится отличный рекламный ролик или музыкальный клип — лучшей рекламы фильму не найти.

Солнце повисло в зените и пошло на спуск, когда впереди появились первые огни Красноярска. Машин становилось больше, второстепенных дорог тоже, и когда группа проехала мимо таблички с надписью «Добро пожаловать!», призрак заговорил.

Магнитофон записывал, Григорий снимал.

— Четыре тысячи лет назад здесь не было ни одного человека, — рассказывал через медиума призрак. — Район представлял собой девственный лес, и только редкие охотники и странники проходили по этим местам. Климат был совсем не такой, как сейчас. Видите эти деревья? Представьте, что вместо них растут папоротники и пальмы — это и будет картина того времени. Было намного теплее, и атмосфера не давила с нынешней силой. Города располагались восточнее, у самого океана.

— Атлантида была? — продюсер вспомнил о древнем мифе.

— Не знаю, — честно ответил призрак. — Ученые три тысячи лет спорили о ее существовании, но так и не пришли к определенным выводам… Говорят, она улетела — атланты создали космический корабль из собственного острова… Поверните камеру вон туда — там собрались сотни тысяч призраков.

— Куда? — Григорий вытянул голову, стараясь рассмотреть толпу, но потом вспомнил, что ничего не увидит.

— Восемь часов, — указал направление медиум.

— Но что вас сюда привело, если в прошлом здесь не было ничего интересного? — удивился Виктор. Продюсер, собиравшийся задать этот же вопрос, пригрозил кулаком опередившему помощнику.

— Нас привело будущее, — пояснил призрак. — Посмотрите на солнце. Как красиво освещает оно вечерний город. У меня просто сердце разрывается, до чего здесь прекрасно!

Он повернул голову и прислушался.

— Мне говорят, что теперь можно раскрыть секрет, — в его голосе одновременно слышалась радость и грусть. — Наш провидец рассказал, что через две минуты случится то, ради чего мы шли. Наслаждайтесь вечером, господа!

— Снимай, снимай, — восторженный продюсер толкал Григория в плечо.

— Да снимаю я, — отгрызнулся тот. — А чего снимать-то?

— Закат снимай! Они ради него сюда собрались.

— Ты уверен? — удивился Виктор. — Обычный закат. Чем он поможет мертвецам окончательно умереть? Этих закатов больше миллиона прошло за четыре тысячи лет!

— Тарфер, — позвал продюсер. — Что сейчас будет?

Призрак не отвечал. Он вздохнул, посмотрел на стены домов, окрасившихся в оранжевый цвет заходящего солнца, и, наконец, произнес:

— Теперь вы все знаете, господа, и сумеете рассказать об этом остальным, — он снова вздохнул. — Я верю, что у вас все получится, как получится у нас. Мне очень жаль, что так вышло, но у нас не осталось иного выхода…

— Ты о чем? — продюсер почувствовали неладное.

— Мы выяснили, что существует единственный способ завершить наш переход. Клин вышибают клином, господа. И этот клин уже здесь.

Медиум указал на небо, и группа послушно подняла головы. В небе четко виднелась черная стрела ядерной ракеты.

У продюсера отвисла челюсть.

— Боже мой! — воскликнул он. — Почему никто не бьет тревогу?

— Системы Защиты не работают по всеми миру: наши постарались, — ответил призрак. — Вот почему мне приказали рассказать о нас. Чтобы вы знали, как завершить переход — ведь вы тоже застрянете на половине пути.

— Но за что нас, Тарфер? — разволновался продюсер. — Что мы вам сделали?

Спокойствие в голове призрака стало жутким.

— Вы постепенно уничтожаете ядерный запас, переходя на более мощные технологии в защите от космических метеоритов, и наши шансы на завершение перехода стремительно пошли на убыль. Мы устали ждать. Извините еще раз. Мы не знали, как направлять бомбы в необитаемые места, и запустили бомбы, как они и были наведены. Призраки завершат переход, а кто-то из вас займет наше место и обретет земное бессмертие, к которому стремился. А потом застрявшие призраки совершат то, что совершили мы.

— Никогда, — сквозь зубы сказал продюсер.

— В таком случае, есть еще один шанс, — медиум указал на солнце. — Дождитесь, пока оно станет Сверхновой, и тогда вы освободитесь. Всего пять миллиардов лет, господа, и вы станете свободными!

Над городом вырос ядерный гриб.

Мертвец радостно засмеялся, когда взрывная волна дошла до группы. И это было последним прижизненным воспоминанием Григория. А потом… потом он ощутил себя призраком.

«Мне не повезло со смертью и переходом в иной мир: мертвец знал, что я останусь, ему сообщили об этом заглянувшие в будущее. И теперь я хожу по планете и рассказываю эту историю встречным призракам. Они внимательно меня выслушивают, и каждый из них обязательно смотрит на солнце после финальной фразы. Солнце, согревающее и дарующее жизнь. Замедленный пропуск в мир райской жизни.

Пять миллиардов лет.

Мы прожили всего два месяца. Два тяжелых и ужасающих месяца, время непрерывных кошмаров.

Это тяжело. Очень тяжело. Но сколько бы мне ни пришлось ждать, я знаю, что дождусь солнечного взрыва. Обязательно дождусь.

Потому что узнал, что призраки, уничтожившие собственную цивилизацию, а затем и нашу ради своего спасения, попали не туда, куда мечтали.

Убийц в светлые миры не пропускают».

Глава 3. Проблема звездного масштаба

Отыскать жилье Григория не составило Лесниду большого труда: крохотный ультрафиолетовый жучок, в свое время прикрепленный к костюму попутчика, исправно подавал сигналы, отзываясь на зов сканера.

Подлетев к двадцатипятиэтажному дому на личном двухместном самолете, Леснид пошел на посадку. Сканер уверенно показывал, что парень живет на верхнем этаже, и Леснид посадил самолет прямо на крышу, тем более, что на пути не оказалось преград: жильцы давно подключились к кабельному телевидению, потому что воришки постоянно прибирали к рукам уличные антенны. Могло статься, что антенны могли украсть люди, специально нанятые руководством кабельных студий — чтобы бизнес быстрее расширялся, — но Леснида это мало интересовало. Главное — удачно опуститься и взлететь.

На крыше находилось четыре будки — по количеству подъездов, и в каждой был закрытый с противоположной от Леснида стороны люк. Проблема оказалась легко решаемой: люк открылся — точнее говоря, сломался — буквально с полпинка. Леснид ловко спустился по железной лестнице на этаж и положил рядом с обломками две пятисотки — на починку люка или на что другое, в зависимости от того, кто первым наткнется на деньги — и направился к источнику сигнала. Нажал на кнопку звонка и услышал пронзительные соловьиные трели.

На этом продвижение застопорилось: к двери с той стороны никто не подходил. Леснид позвонил еще раз, но хозяева упорно пропускали звонки мимо ушей.

Пришлось проверить, с какой скоростью вращается колесико электросчетчика — он с определенной долей уверенности может показать, прячется ли хозяин квартиры от гостей, либо его на самом деле нет дома.

Колесико крутилось с небольшой скоростью, что соответствовало монопольному потреблению электричества советским холодильником «Бирюса 3» семьдесят пятого года выпуска, но Леснид не исключал вариант, при котором Григорий просто-напросто сидел за компьютером, никого не ожидал и потому не отзывался на звонки. Тем более, днем звонили разве что продавцы всего на свете, либо сектанты с рекламой религии, по их словам «на двадцать процентов лучше и надежнее стандартной христианской веры», но разговоры с теми и другими ни к чему полезному еще не приводил.

Леснид позвонил в третий раз — с тем же успехом. Решив, что пора ввести временное самообслуживание, он надавил на дверь, и вскоре тихий треск дал понять, что замок сдает позиции.

Через пять секунд Леснид вошел в квартиру.

— Григорий, — позвал он, — Ау, есть кто дома? Я тут мимо пролетал, решил заглянуть на огонек.

Обувь парня стояла на полу, куртка висела на вешалке, но сам Григорий не желал отзываться даже теперь.

Леснид прошел в зал, раздвинув самодельные шторы из скрепок и кусочков старых открыток, и застыл, потрясенный увиденным зрелищем. На первый взгляд могло показаться, что Григорий лежал на диване и смотрел телевизор, но смертельная бледность и остекленевшие глаза ясно показывали: с парнем далеко не все в порядке. Но больше всего Леснида потрясло другое: два световых луча вырывались из глаз парня и скрывались в отверстиях для динамиков.

В четыре шага преодолев расстояние до розетки, Леснид выдернул вилку. Телевизор отключился, и лучи из глаз Григория перестали вылетать, но сам парень забился в судорогах и захрипел. Его затрясло как осиновый лист, изо рта пошла белая пена, но — Леснида передернуло от жутковатых ощущений ирреальности происходящего — остекленевшие глаза без зрачков по-прежнему пялились в телевизор.

Леснид поспешно включил телевизор, хотя не понимал связи между выключением техники и появлением судорог. Григорий перестал биться в конвульсиях и успокоился, но из его глаз снова вылетели лучи.

Леснид задумался: как отключить телевизор, чтобы у Григория не начался новый приступ? В самолете находился комплект первой физико-технической помощи на случай непредвиденных осложнений, и Леснид поспешил за дипломатом.

Сломанный люк все так же лежал на полу, но пятисотки словно корова языком слизала. Леснид хмыкнул и вскарабкался по лестнице на крышу.

Спустя пять минут он уже раскладывал на полу приборы и измерители. Излучаемая из глаз Григория энергия определялась приборами как «жизненная сила» и не имела права выкачиваться из организма ни под каким предлогом, ибо без нее человек превращался в обыкновенный труп. Тот, кто научился ее забирать, открыл новый способ продления жизни — ни для какой другой цели энергия не пригодится. Иначе говоря, таинственный конструктор превратил телевизор в энергетического вампира.

Имевшееся в наличии оборудование не могло повлиять на телевизор и уменьшить его воздействие: всякий раз, когда Леснид включал энергетический щит разной мощности перед телевизором, Григорию становилось хуже. И, потратив на попытки обойти или уменьшить воздействие техники на человека два часа, Леснид понял, что ему понадобится оборудование посложнее и помощнее. Такое, как стояло в его лаборатории за три тысячи километров от этого города. Перетащить с собой Григория и телевизор вряд ли удастся: в самолете Леснида не было источника переменного тока на двести двадцать вольт, а на тридцати шести вольтах постоянного телевизор откажется работать, и потому Григорий погибнет задолго до приземления у лаборатории.

Пришлось поступить хитрее. Потратив два часа на изготовление приемника-передатчика энергии, Леснид надел на глаза Григория черные очки — тело забилось в легких конвульсиях — и включил приборы. Энергия через передатчики на очках перешла в приемник-передатчик, и уже из него к телевизору устремлялись два луча.

— Отлично, — Леснид укрепил очки на лице Григория так, чтобы они не слетели от случайного движения, подхватил парня, забросил его на плечо и направился к самолету.

Установленные по квартире и в коридоре микродатчики и скрытые камеры должны были показать: не придет ли к парню человек, которому и понадобилась выкаченная энергия, и Леснид заранее готовился к тому, что придется скупить милицейские базы данных на черном рынке. Новые вряд ли появятся — за последние полтора года в органах навели порядок с таким размахом, что испугался даже криминал, — но старые при желании отыскать можно. А там не составит труда навести справки и понять, что за личность достигла тех же высот, что и Леснид когда-то… много-много лет назад… в другой Вселенной… под конец существования которой одна светлая личность устроила грандиозную аферу, но все-таки добилась своего… из-за чего многое пришлось начинать с самого начала, что называется, с чистого листа.

…Ведь Бог не мог сохранить жизнь трем последним жителям Вселенной. Да, он предложил Лесниду, постаревшему и уставшему от однообразия бесконечной жизни в искусственном мире, сыграть в игру и поставить на кон владение Вселенной. Леснид согласился. Но пока бывший Злыдень вспоминал, какие шутки он устраивал миллиарды лет назад, и шаг за шагом, с самого ноля восстанавливал былую хватку Всемирного Злодея, Бог сделал то, что хотел. Леснид грустно улыбнулся: пока он, уставший от бесконечной монотонной жизни, вновь пытался почувствовать вкус борьбы и вспомнить, как веселился миллионы лет назад, Создатель тихой сапой провел свою работу, и под конец шоу его участники обнаружили, что являются нематериальными сущностями. Никто так и не понял, когда успел умереть и стать нематериальным, а когда обман раскрылся, стало слишком поздно возмущаться: Бог создал новую Вселенную, куда и переселил увлеченных борьбой участников. В качестве извинений за вынужденную хитрость Бог дал бессмертной троице новую вечную жизнь и очистил память от никчемных воспоминаний и знаний — в этой Вселенной властвовали другие законы — но не стер их личности: Яга, Злата и Леснид помнили, кем являлись в прошлой жизни. К тому же, Злата получила право создать собственную Вселенную, которая получилась небольшой, но уютной. Золотая Рыбка правила миром в свое удовольствие, но Лесниду в ее Вселенной негде было развернуться. С тех пор, как груз прожитых миллиардов лет перестал висеть на шее тяжелым грузом, Леснид вновь почувствовал себя на коне: поиски иголки вернули ему прежний боевой настрой. В мире Златы события шли чинно и спокойно, никакие катаклизмы не ожидались даже теоретически, и Леснид решил, что ее Вселенная идеально подходит для отдыха и наслаждения после тяжелой работы. А вот новая Вселенная Создателя как нельзя кстати подходила для насыщенной приключенческой жизни, и Леснид выбрал ее для собственных опытов. Создатель изредка возмущался, но смотрел на новые проделки Леснида-Кащея сквозь пальцы: в этой Вселенной у Леснида было намного меньше возможностей, он больше не мог одним движением руки изменять реальность по собственному хотению…

Леснид оторвался от воспоминаний, уложил Григория в кресло второго пилота и пристегнул ремни. Мотор завелся моментально. Самолет покатился по крыше, увеличивая скорость, докатился до кирпичного выступа, пробил его и полетел вниз. Леснид дернул штурвал на себя, самолет напоследок задел крыльями верхушки тополей и рванул ввысь под возмущенные крики сидевших на скамейке старушек.

Два дня ушло на то, чтобы облегчить состояние парня и привести его в сознание. Леснид использовал новейшее оборудование, но парень таял прямо на глазах: кожа покрывалась морщинами, и незнающий обстоятельств человек посчитал бы его пожилым. И на третий день Лесниду стало ясно: без применения запрещенных и давно не использовавшихся технологий не обойтись.

Оборудование, без дела стоявшее несколько сотен лет, позволяло совершить практически невозможное, хотя изначально аппарат «Десница» создали для вылавливания шпионов. Его можно было назвать обыкновенным детектором лжи, если бы не колоссальное отличие от примитивного собрата, далеко не всегда способного отделить ложь от правды. Созданная аппаратом энергетическая модель разума проверяющего и разум проверяемого соединялись в виртуальном пространстве. Проверяющий проникал во внутренний мир проверяемого и мог сознательно вмешаться в происходящие там события. Леснид рассчитывал, что это поможет решить проблему и избавить Григория от неизбежной гибели, раз уж другие средства не оказывают желаемого воздействия.

Переложив Григория с носилок на выдвижной стол и задвинув его в нижний отсек «Десницы», Леснид поднялся на верхний уровень. Сел в кресло, включил монитор и надел на голову шлем с сотнями проводков. Включил оборудование, быстро набрал текст на клавиатуре и нажал на «ввод». Мигнул фирменный символ операционной системы «Lesnid-INUX», и спинка кресла с тихим жужжанием опустилась в горизонтальное положение. Леснид закрыл глаза, расслабился и…

…очутился в мире, от которого глаза на лоб полезли.

«Неудивительно, что Григорию становится все хуже и хуже, — подумал он. — Тут кого угодно из колеи выбьет».

Огненно-оранжевое солнце освещало безжизненную пустынную землю. Всюду, куда ни посмотри, стояли развалины: когда-то здесь был город, но что-то смело его с лица земли.

«Ураганный ветер не мог сотворить такое — силы не те. — подумалось Лесниду. — Ядерным оружием добаловались, вояки. Так, стоп… это же гипнореальность, внутренние фантазии Григория. Что еще навыдумывал этот юморист? На его стиль не похоже: он мне все уши прожужжал о Средневековье и Немытых Властелинах. Откуда взялся этот мир?»

Призраки толпами или в одиночку бесцельно ходили по земле, изредка останавливаясь и поднимая головы к солнцу. Леснид надел на глаза черные очки и тоже посмотрел.

Солнце как солнце. И чего призраки в нем нашли? Протуберанцы считают наперегонки, что ли?

Леснид так и спросил у первого попавшегося призрака:

— Ты чего там нашел?

Призрак повернул голову, с тоской посмотрел на вопрошавшего, вздохнул, медленно отвернулся и вновь уставился на солнце.

— Понятно: ответ на вопрос — это секрет всей твоей жизни, — съязвил Леснид. — Может, тебе телескоп подарить? Или стекло увеличительное? Слушай, парень, хорош пятна на солнце считать, отвлекись на минутку. Скажи хотя бы: вот этого человека видел?

Он протянул призраку фотографию Григория — оборудование, посылавшее одних людей в мир грез других, создавало необходимые предметы по мере надобности: время проверяющего ценилось, и он не должен был тратить часы на поиски вспомогательных вещей. Теоретически, Леснид мог потребовать создания целого города в чужих фантазиях, но пока что он ограничился воссозданием одной фотографии.

— Там, — призрак указал рукой влево от себя.

— Уверен?

— Такие люди не забываются.

— Это верно, — согласился Леснид. — Что он сделал на этот раз? Пытался прочитать роман большому скоплению народа?

— Найдешь его — сам узнаешь, — мрачно ответил призрак и в который раз устремил взгляд на солнце. Леснид пожал плечами, сунул фото в карман и направился в указанном направлении. Призрак без особого желания, но говорил на другие темы, однако не желал объяснить мотивы общего увлечения созерцанием светила.

«Что за дела? — гадал Леснид, — «Стр-р-р-рашная» тайна, или повезло наткнуться на группу избранных, стойко хранящих древние секреты? Унесли тайны в могилу и не желают вытаскивать даже на тот свет? Мол, похоронена — так похоронена».

По правилам переброски в мир чужих грез, их владелец не мог находиться далеко от места прибытия проверяющего. Примерно так и оказалось: Григорий находился относительно недалеко, но не стоял на месте, а шагал в неведомую даль со стандартной скоростью — пять километров в час. Чтобы догнать его, Лесниду пришлось перейти с шага на бег, иначе пешая погоня грозила перерасти в кругосветное путешествие: Григорий и не думал останавливаться.

Призраки провожали Леснида отрешенными взглядами, и он не мог понять, почему они ведут себя так, словно обречены на вечное прозябание и при этом не имеют права его скрасить? Он в свое время исхитрился воссоздать целый мир — когда энтропия практически уничтожила Вселенную. А эти призраки ведут себя так, словно им обещали сладкую конфету, но обманули, подсунув фантик-пустышку. Стоят, разобиженные на весь белый свет.

А вообще, пусть стоят — есть не просят. Но этому миру явно требуется глобальное шоу, способное стряхнуть с призраков налет равнодушной усталости. Устроить его, что ли, между делом? Опыт есть.

Минут через десять Леснид решил, что продолжать погоню лучше всего с ветерком, и приказал передатчику создать гоночный автомобиль. И когда из пустоты проявился прозрачный корпус автомобиля, призраки наконец-то зашевелились и проявили минимальный интерес к происходящему. Плотнея на глазах, автомобиль полностью проявился перед Леснидом через двадцать секунд — внедрение чужеродных предметов во внутренний мир изучаемого требовало определенного количества времени: чем мощнее был заказ, тем дольше длилось ожидание. Последними из пустоты появились колеса, и автомобиль упал с высоты в полметра на покрытую пеплом землю.

«Пылищи поднимет — жуть, — подумалось Лесниду. — Хотя, мне-то что? На призраках не оседает».

Усевшись на сиденье водителя, он поднял голову и увидел обращенные к нему взгляды: призраки заинтересовались происходящим, и по их глазам ясно читалось, что они сами не прочь научиться подобному трюку. Не хотелось их огорчать, но времени на обучение фокусам-покусам у Леснида не было. Он торопился догнать Григория, пока тот снова не пропал из виду, и единственное, о чем сожалел — что не приказал создать автомобиль в первые же секунды появления в этом мире. Но кто знал, что Григорий уйдет настолько далеко? Обычно поверяемые находились недалеко от места появления проверяющего, и тому приходилось торопливо маскироваться под окружающую обстановку: синтезировать соответствующую одежду и перенимать принятый здесь стиль разговоров. Но в этот раз проверяемый не обращал никакого внимания на появление чужаков в его внутреннем мире — он шагал на север, не отвлекаясь ни на что, и при такой скорости примерно через месяц мог дойти до Норильска. Какой леший ему понадобился в краю вечной мерзлоты, Леснид гадать не стал — проще догнать и спросить.

Автомобиль мчался по старой дороге, местами основательно разбитой. Казалось, что удобнее поехать по земле рядом с дорогой, и Леснид рискнул проехать по обочине, но автомобиль ощутимо сбавил скорость и стал буксовать в толстом слое «марсианского» песка.

Расстояние до Григория уменьшалось на глазах, а тот все шагал и шагал, не оглядываясь на гудки автомобиля..

— Он оглох или в наушниках? — сквозь зубы процедил Леснид, когда ему надоело сигналить и привлекать излишнее внимание посторонних. — Неплохо устроился, путешественник. Хм… а я чем хуже?

Открыв бардачок, Леснид достал из него кипу дисков, бегло просмотрел названия и выбрал подходящий по случаю диск. Заиграла жизнерадостная мелодия, и скорость автомобиля увеличилась еще на сорок километров.

Леснид наслаждался любимыми мотивами до тех пор, пока его изрядно не удивило появление из кустов призрака в милицейской форме. Пришлось проехать, не останавливаясь: у призрака слюнки потекли при виде нарушителя на спортивном автомобиле, и он явно решил прикарманить автомобиль в качестве штрафа за превышение скорости. Вот только почему у него в руках не радар, а банальный фен для сушки волос? Думает, на большой скорости незаметно? Наверное, перед гибелью он решил определить, с какой скоростью к нему приближается взрывная волна ядерного взрыва, и радар банально расплавился.

«Григорий, что ты тут себе нафантазировал, добрый сказочник? — мрачно подумал Леснид, помахав рукой свистящему и размахивающему феном призраку и прибавляя скорости — автомобиль выехал на приличное дорожное покрытие. — Голову сломаешь, пока подыщешь приличное обоснование бредовых действий жителей этого мира».

Доехав до Григория, Леснид притормозил, опустил правое стекло и, подъехав к парню, поинтересовался:

— Далеко ли путь держим, молодой человек?

Путник посмотрел на вопрошавшего. Леснид озадаченно хмыкнул: это на самом деле Григорий, но выглядел он далеко не как молодой — на первый взгляд примерно пятьдесят лет, не меньше. Парень хотел высказаться в том же духе, ведь Лесниду на вид было всего двадцать пять — тридцать лет, но вид новенького сверкающего красной краской автомобиля лишил его дара речи.

— Присаживайся, — пригласил Леснид. — Твой путь закончен, пора прекращать эти кошмары.

— Мы с вами где-то встречались? — поинтересовался Григорий, вглядываясь в лицо водителя.

— Было дело, — поддакнул тот.

— А где? Я что-то не припомню, — вздохнул Григорий, — перед глазами тысячи лиц. Наверное, вы были одним из тех, кому я объяснял причины случившегося с нами. А где, скажите на милость, вы нашли этот автомобиль? У меня чувство, словно он только что сошел с конвейера.

— Не совсем, но версия недалека от истины. И я не слышал о причинах случившегося. Почему призраки постоянно смотрят на солнце?

— Стало быть, вы издалека, — сделал вывод Григорий. — Когда нам ждать спасения, я рассказал даже последней собаке в городе. Но почему мне кажется, что мы встречались?

— Это потому, что мы на самом деле встречались, — пояснил Леснид.

— Когда?

— Сначала поясните, в чем дело. Я с ума схожу от любопытства, а призраки словно песка в рот набрали.

— Ладно, — Григорий не видел большой разницы в том, кто первый поделится тайнами или новостями — впереди вечность для обмена мнениями, торопиться некуда. Его история заняла больше двух часов: он начал издалека, с того места, когда продюсер киностудии решил снять новый документальный фильм. Подробный рассказ о путешествии Леснид запомнил от и до — Григорий, сам того не понимая, научился-таки художественно излагать мысли. Засядь он за перо и бумагу сейчас, из его историй вышли бы отличные книги.

И когда рассказ закончился, Леснид посмотрел на солнце другими глазами: космическое светило являлось пропуском на тот свет, но, несмотря на прямую видимость, находилось недостижимо далеко, и от сегодняшнего дня до взрыва солнца пролегал срок в миллиарды лет. Призракам придется долго ждать, пока солнце не станет сверхновой.

— А разве звезды солнечного типа становятся сверхновыми? — задумался Леснид. — Насколько я помню, они превращаются в красные гиганты, а затем уменьшаются до белых карликов. Хотя это мелочи — радиации окажется предостаточно. Но я хочу тебя обрадовать: ждать столько лет не имеет смысла.

— Почему?

— Потому что мир вокруг нас создан твоим собственным воображением. На самом деле ты лежишь в медицинской палате, а я пытаюсь вернуть тебя из комы.

Григорий посмотрел на Леснида вполне ожидаемым взглядом: еще один сумасшедший попался. Но уйти не позволяло любопытство и желание подольше посидеть в роскошной машине, чего ему не удавалось сделать при жизни, несмотря на огромные гонорары.

— Как-то ты ехал в Москву, на «Еврокон» — конвент писателей-фантастов, в две тысячи восьмом году. Помнишь? — спросил Леснид. — Я был соседом по купе и читал твою историю о Темном Властелине. Ты еще дал ему имя Сатуратор. А мойщики посуды — лилипуты — называли его суповую тарелку корытом Сатуратора. Я до сих пор в восторге от того, как ты умудрился офэнтезить технический термин. Не вспоминаешь?

На лице Григория появилось крайне загадочное выражение.

— Этого не может быть — сейчас двадцать пятый век! — его глаза забегали из стороны в сторону — Григорий лихорадочно искал логичное объяснение произошедшему. Он на самом деле вспомнил, что когда-то ехал на поезде, но… допотопная техника, век примитивных технологий, доисторические компьютеры еще не российского производства… четыреста с лишним лет в промежутке между первыми двадцатью годами жизни и последующими тридцатью… так не бывает! Это невозможно!

— В чем подвох? — взмолился он. — Поясни, в чем дело? Или ты… — на лице Григория появился ужас. — Ты из темных ангелов, решил захапать мою душу и ради этого напустил на меня ложные воспоминания?

— Делать мне больше нечего, — возмутился Леснид. — Твоя душа уже в опасности, а я пытаюсь тебя выручить из беды.

— В какой опасности? — встрепенулся Григорий.

— Из тебя выкачивают жизненную энергию, и ты медленно умираешь от истощения. — напрямик ответил Леснид. Пусть фраза и звучит дико, но выдавливать из себя подробности по капле в день он не привык, хотя и считал это недостатком. С другой стороны — после подобных речей собеседник либо уходил, либо оставался до выяснения всех подробностей.

— Да ну? — не поверил Григорий. — Я не похож на батарейку. Извини, я тебе не верю.

— Тогда хорошенько подумай и предложи собственную версию, — ответил Леснид. — И если она окажется убедительной, я уеду и больше не попадусь тебе на глаза. Идет?

— Твое отсутствие мне так же безразлично, как и присутствие, — заметил Григорий. — Но версию я отыщу.

— Отыщи, — поддакнул Леснид. — И не забудь вспомнить, что ты сделал после того, как вернулся с Еврокона? В этих воспоминаниях — ключ к твоему спасению.

Григорий откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Леснид принципиально не отключал музыку, только убавил громкость — песни двадцатого века должны напомнить парню о забытых годах жизни в реальном мире. Конечно, он мог и не знать певцов первой половины восьмидесятых, но стиль песен определенного времени легко угадываем в каждом столетии.

Задетый за живое Григорий вспоминал молодость и выстраивал логические цепочки развития событий. Леснид не торопил с выводами. Он и сам вспоминал прошлую встречу — непривычно видеть, как за несколько недель человек прожил тридцать лет в иной реальности. Еще неизвестно, сумеет ли Григорий акклиматизироваться в реальном обществе начала двадцать первого века после жизни в вымышленном двадцать пятом? Отними у современного городского человека Интернет — и он через неделю иссохнется от тоски. А что произойдет, если человека разом избавить от колоссальных достижений будущего? Для Григория начнется жизнь, напоминающая его же истории о попадании человека из современного мира в средневековье. Наверное, ему покажется забавным оказаться в ситуации, схожей с проблемами героя его романа.

«Возможно, придется стереть ему память, — размышлял Леснид, — пока он не попал из огня в полымя. Не всю — это слишком, но кое-что ему придется забыть, чтобы выжить в цивилизации «прошлого».

— И как? — спросил он через час молчания, когда проиграла последняя песня на диске и наступила полная тишина.

— Плохо, — ответил Григорий. — Я не понимаю, как это произошло. Да, я помню конвент, помню, как ходил и собирал автографы, общался с друзьями. Помню, как вернулся домой… а потом я получил телеграмму от издательства. Телеграмму на настоящей бумаге! В двадцать пятом веке, и на бумаге — это же… оп…

— Вот и место перехода в вымышленный мир, — сказал Леснид. — А как он произошел, ты не помнишь?

— Нет.

— Хорошо, подойдем к проблеме с другой стороны. Что ты скажешь о своем телевизоре?

— О котором?

— О том, который стоит у тебя в квартире.

— Ну… я купил его в кредит на год как раз после возвращения с конвента. Так сказать, на память о событии. Хм, странно… и с тех пор еще ни разу кредит не погашал… — Григорий провел ладонью по лицу. — Похоже, ты прав — я живу в выдуманном мире. А ты, стало быть, доктор из психбольницы, правильно? В какой палате я лежу? Меня навещают?

— В данный момент ты находишься в моей лаборатории, а я пытаюсь остановить утечку твоей жизненной энергии и вернуть тебя в сознание.

Григорий тяжко вздохнул:

— Тридцать лет… Господи, вся жизнь прошла даром… — тихо произнес он. — Мне хотя бы дадут пенсию по инвалидности?

— Ты не инвалид, — возразил Леснид. — В этом смысле ты совершенно здоров.

— Значит, не дадут… — Григорий бросил взгляд на переднее стекло. Безжизненная пустыня простиралась до линии горизонта и украшалась редкими развалинами. Слишком живописное зрелище для того, чтобы любоваться им постоянно. — Да и черт с ней, зато не придется ожидать миллиарды лет взрыва солнца! Я вернусь в настоящий мир! Господи, никаких призраков, никаких проклятий, никаких ожиданий!

Когда он повернул голову и посмотрел на Леснида, его глаза сверкали.

— Что я должен сделать, чтобы вернуться в реальность?

Леснид растерялся.

— Честно говоря, я… не знаю.

Григорий поджал губы.

— Плохо. Какой же ты врач после этого?

— Не вопрос: хреновый.

— Ладно, попробуем так: сейчас я закрою глаза и представлю, что просыпаюсь, — предложил Григорий. — И пусть этот мир пропадет сам собой.

Но мир не пропал, как Григорий ни старался. Он просидел с закрытыми глазами еще час, так и эдак стараясь проснуться, но пришел к выводу, что его попытки очнуться обречены и к положительному результату не приведут: за тридцать лет он основательно поверил в реальность этого мира. С тем же успехом он мог пожелать научиться летать после того, как закроет глаза.

— Это невозможно, — обреченно выдохнул он. — Я сжился с этим миром и не могу выбросить его из головы за пять минут. Окружающие нас руины — вот моя реальность. Призраки внушили нам, что мы освободимся после взрыва солнца. Пока этого не произойдет, я не смогу вернуться домой… Что мне делать, Леснид? Я больше не хочу здесь жить: ты растравил мне всю душу!

Леснид постучал пальцами по рулю. Автомобиль коротко просигналил.

— Я могу устроить локальный ядерный взрыв, для одного тебя — этого хватит, чтобы ты закончил путь и очутился в настоящем мире.

Григорий согласно кивнул головой, но внезапно нахмурился:

— Постой… а как же они? — он указал на призраков, подходивших к автомобилю и рассматривавших новенькую, чуть запыленную машину: среди скопища развалин и сгоревших остовов автомобиль Леснида смотрелся как сверкающий бриллиант среди кучи битого бутылочного стекла.

— Они — плод твоей фантазии и исчезнут сразу после того, как ты вернешься в реальность.

Григорий помрачнел еще больше.

— Что не так? — не понял Леснид.

— Я так не могу. Даже если они — выдумка моего разума, я буду помнить о том, что они остались здесь, между миром живых и мертвых. Они для меня реальны! Я буду мучиться всю жизнь тем, что сбежал отсюда, бросив их на произвол судьбы.

«Зашибись, — подумал Леснид. — Человек заботится о благополучии жителей собственных фантазий…».

Он посмотрел на солнце так, как смотрели на него встреченные ранее призраки.

— Значит, — твердо объявил он, — если нет другого варианта для твоего возвращения в реальность, нам остается одно: взорвать солнце и освободить призраков.

У Григория отвисла челюсть.

— Прости, мне показалось, что ты понес какой-то бред, — пожаловался он.

— Ничего тебе не показалось, — ответил Леснид, — мы взорвем солнце, призраки попадут на тот свет, и тогда ты сумеешь вернуться в настоящий мир со спокойной совестью.

Григорий откинулся на спинку кресла.

— По-моему, ты больной, — воскликнул он.

— Это ты больной, — напомнил Леснид. — А я ищу решение для твоего спасения.

Григорий всплеснул руками.

— Тогда скажи мне, как ты собираешься взорвать солнце, и может быть, я поменяю точку зрения.

— Мне надо подумать.

— Разумеется: такие дела с наскока не делаются, — согласился Григорий. Теперь он смотрел на Леснида как на одного из тихих умалишенных, которые выдают на-гора сотни фантастических и привлекательных, но неосуществимых идей. — Пяти миллиардов лет на раздумья хватит?

— Почему именно столько?

— Потому что потом солнце взорвется. Само по себе, без твоего участия.

— Солнце не взорвется, — уточнил Леснид. — Оно станет красным гигантом, а затем уменьшится и превратится в белый карлик. Астрономию учить надо. А вообще, мы можем взорвать оставшиеся ядерные заряды. Тем призракам оказалось под силу устроить ядерный взрыв, значит, это и нам по зубам.

Григорий отрицательно покачал головой.

— Зарядов больше нет: прошлые призраки взорвали оставшиеся в наличии бомбы. Ядерного оружия на Земле больше не существует. Ладно, приятно было с тобой поговорить, но мне пора.

— Куда?

— Да хоть куда. Не люблю пустопорожние разговоры.

Леснид понял, что если сейчас не предъявить Григорию доказательства выполнимости любой задумки, то разговор закончится ничем.

— Посмотри сюда, — приказал он, вытягивая руку и давая команду материализовать оружие. Над раскрытой ладонью проявились тонкие черточки. Они удлинялись, вычерчивая трехмерную фигуру, и расширялись, расползаясь кляксами по прозрачному предмету. Через минуту перед Григорием появился настоящий боевой пистолет из вороной стали. Тот удовлетворительно кивнул головой и заметил:

— Это гипноз. Высококачественный, но гипноз.

— А это? — Леснид опустил стекло на передней дверце автомобиля и выстрелил в далекого призрака. Сухой пепел выбросил у того перед ногами одинокий фонтанчик, а через миг на месте призрака вырос полутораметровый ядерный гриб.

Леснид торопливо поднял стекло: взрывная волна подняла с земли уйму пепла и понесла его прочь от эпицентра взрыва. Взорванный призрак превратился в солнечное сияние и энергетическим сгустком полетел в небо.

Автомобиль закачало от удара, стекла пошли трещинами, на них налипли куски пепла.

— Ну, как? — спросил Леснид, поворачивая голову. Григорий смотрел на происходящее остекленевшими глазами. — Теперь ты готов поверить в то, что мне под силу выполнить обещанное?

Григорий перевел взгляд с залепленного пеплом стекла на Леснида.

— Теперь — да, — коротко ответил он. — Но зачем взрывать солнце? Наделай патронов и расстреляй призраков. Даже просто наделай патронов, а остальное мы сами сделаем.

Леснид отрицательно покачал головой.

— У меня нет столько времени, — пояснил он. — Пока я буду изготовлять ядерные боезапасы, ты отдашь концы уже в настоящей реальности и на самом деле попадешь не домой, а на тот свет.

— Какая разница — все равно жизнь прошла.

— Разве я не сказал, что в настоящей реальности тебе всего двадцать лет, и ты вернулся с конвента считанные недели назад?

— Как, двадцать?! – ахнул Григорий.

— А так. Всему виной воздействие телевизора, который ты купил. Он выкачивает из тебя энергию и заметно старит в собственных глазах.

— Так, что же ты молчал всё это время?! – негодующе воскликнул Григорий. — С этого и надо было начинать! Давай, делай, как знаешь, и я помогу тебе всем, чем могу. Взрывай хоть солнце, Землю или разом всю солнечную систему!

— Собери призраков на совещание, — приказал Леснид. — Вместе мы быстрее придумаем, как нам быть.

С каждым часом новость о том, что нашелся человек, способный завершить процесс перехода призраков в энергетическую вселенную, распространялась по планете, и нескончаемые толпы призраков приходили к домику-палатке, созданному Леснидом для работы над проблемой. Несколько добровольцев сидело за чертежами и расчетами, и еще двое то и дело входили в кабинет Леснида и складывали исписанную бумагу на стол, в буквальном смысле ломившийся от ее объема. Григорий не успевал читать и забраковывать или одобрять предложенное призраками. Леснид с молчаливой ненавистью взирал на то, как они забирали все новые и новые пачки чистой бумаги для записей очередных идей — подобного количества сумасбродных фантазий он не сумел бы придумать за целую жизнь.

Кто-то предлагал превратить планету в ядерный заряд и подорвать его на радость застрявшим между мирами призракам. И что того, что ядерный взрыв подобной мощности превратит солнечную систему в огромный пояс астероидов, распылит Юпитер газовым облаком и размажет кольца Сатурна тонкой линией до самого Плутона? Леснид был готов и на такое действие, но проблема заключалась в том, что трансформация планеты в ядерный заряд даже в фантазийной реальности займет немало лет, и ко времени завершения процесса Григорий благополучно отдаст концы.

— Вот, слушай, — Григорий потряс листком бумаги и торопливо прочитал написанное каллиграфическим почерком: «Предлагаю отправиться в открытый космос на поиски будущих сверхновых». Жуть, правда? Во-первых, не на чем, во-вторых, пока наткнешься на предполагаемую сверхновую, родное солнце быстрее взорвется.

— По большому счету идея неплохая, — возразил Леснид. — Нам достаточно отправить корабль за пределы Земли — и солнечная радиация убьет все живое и призрачное. Разве что корабль, на котором уместятся все призраки, займет территорию в сорок квадратных километров и не сумеет взлететь с планеты. Так и передай выдумщику: идея неосуществима.

Григорий скомкал лист бумаги и бросил его в угол комнаты. Крохотный робот-уборщик на восьми колесиках подкатил к комку, переложил его в прозрачную емкость, закрыл сетчатой крышкой и подпалил. Бумага сгорела за восемь секунд. Робот снял с емкости крышку и высыпал пепел в ведро.

— А ты что предлагаешь? — спросил Григорий.

Леснид отрицательно покачал головой.

— Мои задумки тоже требуют немало времени для исполнения. Вот, если бы ты не заморачивался с дальнейшей жизнью призраков из твоих фантазий, подобных проблем даже близко не было бы. Давай, я выстрелю в тебя ядерной пулей — и дело закрыто.

Григорий не согласился.

— Леснид, я на самом деле не могу оставить моих друзей в неопределенном состоянии. Да и в конце концов, имею я право на один глобальный хеппи-энд хотя бы в собственном вымышленном мире?

— Пока ты тут рассусоливаешь, телевизор забирает из тебя последнюю энергию. Так что быстрее ищи разумные идеи, как отправить твоих коллег по привиденчеству на тот свет.

Григорий вышел из домика рассказать призраку о неутешительной резолюции, а Леснид засел над расчетами. Призрак, основательно обиженный отрицательным отношением к его идее, взбеленился и заявил, что призракам под силу попасть в космос и собственными силами — вставая друг на дружку до тех пор, пока самый верхний призрак не выберется в космос и не попадет под смертоносную солнечную радиацию. В доказательство он крест-накрест перечеркнул чистый лист бумаги и положил его на землю.

— Пока вы маетесь ерундой, вот здесь мы будем становиться друг на друга и подниматься к небесам, — заявил он Григорию, и его последователи проворно приступили к воплощению плана в жизнь.

Толпа притихла, наблюдая за процессом, и Леснид сквозь тонкие стены домика услышал голос Григория.

— Приступайте, — сказал тот. — Посмотрим, что из этого выйдет.

Первый призрак встал на лист бумаги и произнес:

— Я готов.

Второй призрак вскарабкался на плечи первого.

— Третий — пошел, — приказывал разгоряченный призрак. — Четвертый — пошел!

На восьмом добровольце вышла заминка: когда он забрался на самый верх и встал на плечи нижнего, призраки один за другим сложились в нижнего. Хотя они и являлись бесплотными, но при большом количестве в одном месте образовалась масса, отдаленно напоминавшая густой кисель. Призраки шевелились один в другом, из-за чего образовавшийся «мегапризрак» колыхался и переливался, показывая то одну, то другую фигуру.

— М-да… — прокомментировал вышедший на представление Леснид. — Забавная математика — сложил восемь призраков и получил один кисель. Ангелам в этом смысле повезло больше — они все помещаются на кончике иголки. Отбой, парни, ваш опыт прошел неудачно.

— По крайней мере, я хоть что-то делаю, — возмущенно ответил недовольный призрак.

— Твои идеи нам не помогут.

Призрачная масса хлопнула, и толпа призраков ахнула от изумления: из восьми призраков образовался один. И какой! Больше размером на пятьдесят сантиметров, шире в плечах и с куда более развитой мускулатурой.

— Елки-палки… — пробормотал испугавшийся призрак.

— Что это? — вразнобой перешептывались призраки с Григорием во главе. Огромный призрак помотал головой и с интересом огляделся по сторонам.

Леснид хитро прищурился и категорично заявил:

— Я назову его прайзраком!

— Как-как? — не понял Григорий.

— Прайзрак, — повторил Леснид, — это же очевидно: восемь призраков дают в сумме один прайзрак.

— Чего?

— Да вы все — ламеры, как я погляжу, — заметил Леснид, — даром, что в будущем живете. Только представьте: собрать в кучу тысячу двадцать четыре прайзрака — целый мегапрайзрак выйдет. А если прайзраков миллионы? Из них после объединения получится настоящая нация террапрайзраков!.. Может быть, тогда вы и достигнете небес. Ну-ка, народ, собирайтесь по восьмеркам, затем в блоки по тысяче двадцать четыре штуки, а я пока создам для вас архиватор и пишущий двд-ром. Полетим к солнцу на большом двд-диске — зрелище окажется почище наблюдения летающих тарелок! А там и до окончательного переселения на тот свет недалеко.

— Леснид, хорош чепуху нести, — возмутился Григорий. — У людей горе, а ты…

— Это ты чепуху несешь, — отпарировал Леснид. — Хватит воевать за хеппи-энд в нереальном мире.

— Мое право.

— Вот помрешь в реальности — и никто о твоем праве не вспомнит, — Леснид вернулся в домик и захлопнул дверь. Григорий поджал губы и потер подбородок. Обреченно вздохнул и тоже вошел в дом.

Гигантский «прайзрак» заколыхался и разорвался восемью призраками, так и не договорившимися между собой о том, в какую сторону идти и что делать.

Еще день прошел в поисках решения.

Пока суть да дело, призраки устроили вдали от домика перестрелку из ядерных пистолетов, и то и дело к небесам взмывали души освобожденных. Григорий радовался и этому, но Леснид оставался безучастен к его хорошему настроению: призракам пришлось бы отстреливать друг дружку десятилетиями, а он не знал, сколько еще проживет Григорий перед тем, как телевизор не выкачает из него последние крохи жизненной энергии. К тому же, призраки находились повсюду, и даже Григорий понимал, что собрать их со всей Земли в один район попросту невозможно.

Некоторые призраки настолько увлеклись процессом покорения небес своими силами, что за день успели выстроить километровой высоты пирамиду. Как они ухитрились до сих пор не вложиться друг в друга, Леснид не знал, но чувствовал, что подобный итог не за горами.

— Ох, затопит нас призрачным киселем, как пить дать… — подтвердил его мрачные мысли Григорий. — Ты еще ничего существенного не придумал? А то сейчас мне в голову приходит только киносъемка того, чем занимаются призраки — я дико соскучился по работе.

— Вернешься в реальность — поступишь в Институт кинематографии, — предложил Леснид. — Слушай, Григорий, плюнь на призраков, они забудутся через месяц, как плохой сон.

— Не могу.

На пепел упала большая капля чего-то мутного. Леснид глянул вверх: птичка или дождь?

Оказалось, что дождь.

Капли микрометеорами посыпались на толстый слой пепла, оставляя в нем крохотные кратеры.

— В таком случае, локальные взрывы нам не помогут, — заметил Леснид, рассматривая, как ровная поверхность пепла превращается в выщербленную, — придется действовать глобальными методами.

— Пришла в голову новая идея?

— Да. — Леснид вытянул руку под дождь, и на ладони появилась лужица мутноватой воды. — Нам придется мобилизовать порядка десяти тысяч призраков в районе какого-нибудь острова в Тихом океане.

По его мысленному приказу перед домиком появились плотнеющие очертания истребителя.

— Летим, подыщем подходящее местечко, — предложил Леснид, взбираясь на место первого пилота. — Поторопись, а то призрачная волна накроет — в жизни от этой слизи не отмыться. И даю слово: после выполнения моей задумки ты непременно окажешься дома.

Григорий сел на кресло второго пилота и захлопнул крышку кабины. Леснид завел двигатели и развернул самолет. От реактивной струи многоуровневую конструкцию из призраков частично сдуло, призрачная башня потеряла устойчивость, задрожала и рухнула.

— Вавилонские призраки… — прокомментировал Леснид, поднимая самолет над кисельной волной, смывающей призраков-зевак и домик со всеми идеями призраков. — Вот хохма будет, если они еще на разных языках заговорят…

Самолет взмыл к облакам, под традиционно доносившиеся с земли гневные вопли.

Прошло двое суток.

Ночь.

Тысячи призраков смотрели на то, как на острове Пасхи материализовывались громадные сопла восьми километров в высоту. Не вмещаясь на острове, они частично держались на многочисленных никелевых столбах, выходивших из моря. Остров полностью покрылся сотнями труб, через которые вода насосами сгонялась на перерабатывающее оборудование.

Гудящие генераторы поставляли гигаватты электричества. Часть вырабатываемой энергии использовалась для поддержки силового конусообразного щита, окружавшего сопла и уходившего далеко за пределы стратосферы, а вторая половина энергии шла на перерабатывающее оборудование.

Леснид в последний раз пересчитывал и сверял данные.

— Теперь ты ответишь нам, что это? — спросил Григорий. — А то призракам надоело крутить педали тысяч велосипедов, находясь в неведении относительно полезности процесса.

— Они прямо так и спросили? — повеселел Леснид. — Передай: они могут немного отдохнуть, пока генераторы самостоятельно вырабатывают достаточное количество энергии, чтобы поддерживать себя в рабочем состоянии. А еще лучше, дай мне громкоговоритель — прямо сейчас расскажу, что к чему… Значит, смотрите сюда, парни. Мы собрались здесь для того, чтобы провернуть авантюру и завершить процесс затянувшегося перехода в потусторонний мир. Вода по насосам поступает в переработку, очищается от примесей и делится на кислород и водород в колоссальном объеме. Кислород и водород поступают по трубам в смеситель, на выходе получается гремучий газ. Он поступает в сопла и поджигается. Количество получаемого газа таково, что череда постоянных взрывов сдвинет планету с орбиты. Конечно, пока Земля двинется в сторону Солнца, на ней произойдет несколько локальных катастроф, но вам не привыкать. Энергетический щит защитит нас от гигантских волн, вулканической пыли и прочего мусора. Велосипедистам придется усиленно крутить педали, чтобы вырабатывать дополнительную энергию на случай перегрузки генераторов. А когда ситуация выровняется, планету понесет по дуговой траектории прямиком к радиоактивному светилу. Вы получите необходимую дозу облучения и попадете туда, куда давно должны попасть… И тебе, мой упертый друг, дается право поджечь гремучий газ на выходе из главного сопла. Внимание! Пять тысяч призраков должны вновь закрутить педали, а отдыхающие могут полюбоваться самой грандиозной катастрофой, которая только могла произойти на планете. Иди, Григорий, факел тебе в руки.

Григорий взял факел с таким видом, словно ему предлагали принять участие в особо коварном злодействе. Но уверенно направился к отверстию для огня и, перекрестившись, сунул в него факел.

От громкого хлопка задрожало оборудование, а из сопел вырвались языки пламени. Землю ощутимо тряхнуло. Хлопки пошли один за другим, из сопел по цепочке вырывались струи пламени, и через три минуты земля задрожала так, что повалились плоские камни, вертикально поставленные Леснидом на песке.

Призраки смотрели на происходящее огромными глазами.

Леснид внимательно всматривался в небо. А когда облака вокруг острова начали подниматься на невиданную доселе высоту и вытягиваться в сторону от планеты, подвел итог:

— Пять секунд, полет нормальный, — он бросил взгляд на наручные часы и вновь поднес громкоговоритель ко рту. — Дамы и господа, еще минутку внимания! В ближайшем будущем нам светит немало грандиозных картинок: согласно расчетам, через сто сорок три минуты мы по касательной столкнемся с Луной. Земля остановится или основательно замедлит вращение вокруг оси — это позволит нам избавиться от постоянной корректировки курса. После этого мы прямой наводкой полетим в сторону Венеры и уже от нее — к Солнцу. И я — не я, если мы не достигнем цели и не нахватаемся необходимой дозы радиации.

— А что случится с перемещенными планетами? — воскликнул Григорий. — Там до сих пор живут люди.

— Они… — задумался Леснид на миг. — Знаешь, Григорий, ты задолбал уже, прости Господи, своими придирками. Еще спроси, как взрыв Солнца отразится на жизни жителей центральной части Галактики!

— Злой ты.

— Вот, вместо того, чтобы весело скандалить, сидел бы и смотрел на передвижение Земли: вернешься в реальность — снимешь реалистичный фильм-катастрофу. В момент похороним Голливуд с его примитивными спецэффектами.

И Земля полетела к солнцу.

Призраки наблюдали за сдвинувшимся с места звездным небом, не отрываясь. Луна, в которую Земля врезалась точно по графику, приняла на себя могучий удар и закрутилась вокруг собственной оси, а Земля, наоборот, основательно сбавила обороты. Некогда ровная поверхность спутника планеты покрылась пылевым облаком, рассеивающимся по космосу, и небо на ночной стороне Земли посветлело.

Энергетический купол защитил оборудование от поломок — при столкновении планеты со спутником сдвинулись с места тектонические плиты, и в воздух выбросились миллионы тонн раскаленной магмы. Извержения сменялись землетрясениями и цунами, пыль заволокла небо и устремилась в космос вместе с воздухом через несколько часов. Атмосфера покидала обращенную к солнцу часть планеты, сносимая к противоположной стороне, и небо над призраками то и дело меняло цвет: угол преломления солнечных лучей не оставался на одном уровне.

Обращенная к солнцу часть Земли высыхала и окончательно превращалась в выжженную пустыню. Солнце увеличивалось в размерах, и впитавшаяся землей вода испарялась прямо на глазах. Небо становилось пронзительно черным — атмосфера источилась до минимума. Призраки на освещенной части планеты уже получали огромную дозу облучения и один за другим переходили в энергетическую вселенную. Остальным приходилось дожидаться момента, когда атмосфера исчезнет и вокруг них.

Григорий с нескрываемым удовольствием наблюдал за процессом: превратиться в космического путешественника и при этом оставаться на планете — такое может выпасть всего раз в жизни. Но скажи ему раньше, что подобное возможно всего раз и то после смерти, он бы…

«Я бы… Я бы… ни в жизнь не поверил бы, — растерянно подумал он. — Да и кто бы мне это сказал, если никто не знает, что будет после смерти?»

— Нравится, правда? — поинтересовался Леснид.

— Масштабно, — ответил Григорий. — Сколько нам лететь до Солнца?

— Если вода на Земле не закончится, то примерно часов шесть. Мне ни к чему долгие перелеты.

— А почему никто не чувствует перегрузки?

— Потом что после смерти это никому не нужно… Так, а это еще что к нам несется?

Желто-серая точка Венеры увеличилась несравнимо быстрее ожидаемого. Леснид перепроверил данные и понял, что Григорий допустил промашку в расчетах. Венера, которая должна была находиться на сто миллионов километров дальше, оказалась в опасной близости от траектории полета Земли.

— Слушай, Григорий, — подозвал его Леснид, — если мы столкнемся не с настоящей, а утренней звездой, то твое путешествие затянется. Или ты уверен, что венерианская радиация мощнее?

— Нет.

— Тогда…

— Смотрите!!! – раздался одновременный крик сотен призраков. Григорий и Леснид дружно посмотрели в указанном направлении и решили забыть о перерасчете траектории: Венера оказалась недалеко от Земли и отдаленно напоминала Луну, которой внезапно включили цветность. Менять траекторию передвижения планеты уже не имело смысла.

Через семь минут стало ясно: Венера не столкнется с Землей, но пройдет от нее на минимальном расстоянии. А вот увязавшейся за Землей Луне повезет намного меньше: она оказалась точно на пути «утренней звезды». Серебристый диск нехотя приближался к чужой планете, у которой он не должен был появиться никогда, и миллионы призраков замерли в ожидании неминуемой катастрофы. Космические законы не знали о приличиях, и ни одно небесное тело понятия не имело о человеческом правиле «уступи дорогу тяжелому транспорту». Призраки следили за сближением планет с раскрытыми ртами, большинство велосипедистов напрочь забыло о том, что им полагается крутить педали.

Расстояние между Луной и Венерой сократилось до ее двух диаметров, до одного, до диаметра самой Луны, и, наконец, произошло ожидаемое столкновение. Не касательное, как это случилось с Землей: Луна вошла точно в центр Венеры, и миллионы тонн пыли с земного спутника обрушились на венерианскую атмосферу. Планету отшвырнуло с орбиты, Луна треснула и рассыпалась, словно пустое яйцо.

— Она полая, — изумился Григорий. — Все-таки она полая!

— Ничего себе, недра опустошили за четыреста лет, — прокомментировал Леснид. — Нам сказочно повезло с тем, что Земля первой не превратила спутник в гору обломков. Куда вы умудрились потратить его внутренности?

— Использовали для создания островов в океане — там, знаешь ли, свободного места выше крыши, а у богачей планеты появилось желание жить вдали от низших слоев. Для них триста лет назад создали новую Атлантиду в Атлантическом океане. Новый континент для избранных, Золотой Остров.

— И что, они там до сих пор живут? — Леснид представил, что должны были ощущать жители новой Атлантиды после того, как планета полетела к солнцу. Катастрофа первых атлантов по сравнению с этой — детский лепет.

— Нет, они померли задолго до ядерной катастрофы.

Как рассказал Григорий, строители острова относились к низшим слоям, и давно мечтали прибить самых богатых и жадных жителей планеты. При строительстве острова тайком использовалась взрывчатка: сотни тысяч тонн взрывчатого материала вперемежку с фейерверками пролегли по новой Атлантиде, и когда пена общества переселилась на райский континент, остров подорвали. Этот праздничный день до сих пор считается началом новой эры, и кабы не уничтожение человечества озверевшими призраками, через три месяца могла наступить знаменательная годовщина события.

— Зверские истории, — подметил Леснид.

— У самого дух захватывало от кинохроники. До сих пор боюсь летать на острова — все кажется, что они тоже взорвутся, если развести вечерний костер прямо на земле.

Защитное поле опасно потемнело и сузилось. Первые потоки воды полились с высоты на велосипеды, и призраки лихорадочно закрутили педали с утроенной силой. Но взгляда от места космической катастрофы не отрывали — никто не хотел пропускать зрелище из серии «увидеть Париж и умереть». Поле замерцало, яркие сполохи пронеслись от земли к небу. Потоки мутной воды, нависшие над островом, отодвинулись полем на безопасное расстояние.

Насосы работали с прежней мощностью, и прозрачные языки пламени безостановочно уходили в космос. Леснид прикинул, что длина пламени увеличилась в шесть раз против начального уровня. Теперь оно легко замечалось из космоса, и жители перемещенных планет могли видеть, что Земля пустилась в дальний путь не по своей воле. Вряд ли кто из бывших землян решится на преследование планеты: перегрузки на ее поверхности стали смертельны для живых существ, и желание выяснить, с какого бодуна планета полетела ко всем чертям, останется без ответа. А после возвращения Григория в реальность этот сумасшедший мир и вовсе прекратит существование.

Из рассыпавшейся Луны в космос полетели обломки старинных строений и упоры для шахт и тоннелей.

Венера летела следом за Землей, оставляя после себя удлиняющийся хвост из лунных и собственных обломков. Новый пояс астероидов медленно удлинялся, и на ум Григорию сразу же пришла аналогия с некогда погибшей планетой Фаэтон.

Уровень воды начал падать — на топливо ушла большая часть водных запасов, и скорость передвижения планеты замедлилась. При сгорании тысяч кубометров гремучего газа вода образовывалась вновь, но ее количество также таяло на глазах. Отфильтрованные примеси, отбрасываемые подальше от острова, с каждой секундой увеличивались и тонули все неохотнее и неохотнее. Леснид сделал вывод, что концентрация солей в океане достигла пика. Мировой океан превратился в аналог Мертвого моря. Утонуть в нем стало невозможно, но оценить данные преимущества было некому. На минуту появилась сумасшедшая идея добавить в воду приправы, закатать засолившихся морских жителей в банки и устроить грандиозную распродажу земным колониям.

Леснид проверил состояние Григория. Приборы передавали, что оно постепенно стабилизировалось, но теперь телевизор усиливает гипновоздействие, навевая на парня новые кошмары. Единственное, что останавливало Леснида от экстренного и силового возвращения Григория в реальный мир — разная скорость течения времени в настоящем и выдуманном мире. Но он ждал неприятностей, и они не замедлили появиться: на пути между солнцем и Землей появилась первая планета солнечной системы. По всему выходило, что столкновения планет произошли благодаря злотворящей технике, не желающей выпускать парня до тех пор, пока в нем есть хоть одна крошечная частичка жизненной энергии.

Меркурий, раскаленная каменная пустыня, обращался вокруг солнца за восемьдесят восемь дней, и в былые времена на границе освещенной и темной частью планеты пытались построить передвигающуюся обсерваторию для наблюдения за солнцем. По словам Григория, план воплотили в жизнь, но передвижная обсерватория не обладала хорошей маневренностью и однажды попала под метеоритный обстрел. Роботы-астрономы остались живы, но высокотехнологичное оборудование не поддавалось восстановлению. Роботы до последнего держались на границе тепла и холода, и космический корабль спас их вместе с накопленными данными, но больше ни о каких обсерваториях за пределами Земли речи не шло. А теперь Меркурий несся к Земле, словно торопился занять освободившееся место земного спутника, пока этого не сделали другие планеты.

— Как же мы доберемся до солнца, если он врежется в Землю? — взволнованный Григорий не мог отвести взгляда от приближающейся планеты.

— Да и тьфу на него, — отмахнулся Леснид. — До солнца недалеко, и радиации нахвататься — что раз плюнуть…

Он поднял мегафон и прокричал:

— Дамы и господа! Если наш космический корабль пробьет этот космический камешек, не волнуйтесь: мы находимся на расстоянии в сто миллионов километров над поверхностью солнца, и долететь до него не составит большого труда. Температура за бортом — минус сто с лишним градусов. На всякий случай командир корабля и экипаж прощаются с вами. Желаем вам удачной посадки на тот свет.

В любой другой момент — при земной жизни присутствующих — такие слова произвели бы эффект разорвавшейся бомбы, но сейчас публика ликующе зааплодировала. Леснид поклонился и вытянул руку в сторону приближавшейся планеты.

Меркурий летел точно к острову, на глазах увеличиваясь в размерах, и нижняя часть планеты скрылась за линией горизонта.

Григорий сглотнул и сжал пальцы.

Передатчик доложил Лесниду, что выброс энергии из Григория повысился на сорок процентов, и сообщил о том, что ввел в кровь повышенную порцию восстанавливающих и успокоительных средств.

— Хорош бояться, парень — ты же призрак! — подметил Леснид, глядя на диск Меркурия, закрывший собой уже половину неба. Вблизи планета показалась невероятно огромной.

— Тебе легко говорить…

— А что с тобой может случиться? Планеты с любой массой не в силах придавить призраков — это нереально. Успокойся и любуйся пейзажем — при жизни такого не увидишь.

Когда Меркурий вырос до максимально возможной величины, Леснид принялся считать оставшиеся до столкновения секунды. Досчитал до семи, а что произошло дальше, просто не успел понять: когда сопла смяло в лепешку и вдавило в землю, наступила полная тьма. И лишь через пять минут Леснид ощутил, что летает в отрытом космосе. Вокруг проносились обломки планет, и миллионы призраков серебристой рекой «текли» в сторону солнца. Звездная радиация облучала их, и один за другим призраки исчезали, переходя в золотистое облако — ворота на тот свет.

Григорий оказался неподалеку и смотрел на происходящее с немым восторгом.

— Теперь твоя душенька довольна? — поинтересовался Леснид.

— Теперь — да.

— Приятно слышать, — обрадовался Леснид: эпопея с освобождением призраков подошла к логическому завершению. — В таком случае, осталось сделать последний шаг. Не забудь: у нас на том конце путешествия — реальность, в которой тебе всего двадцать лет, и впереди целая жизнь в доисторическом двадцать первом веке.

— Привыкну как-нибудь, — отозвался Григорий. — Ты же знаешь, как быстро молодые адаптируются к новой жизни.

И два призрака, единственно реальные существа в вымышленном мире фантазий Григория, полетели к золотистому облаку. А когда оно окутало их, Леснид с неописуемым удовольствием увидел, как сквозь туманную позолоту проступают стены лаборатории.

Он открыл глаза и снял с головы шлем с проводами. Часы мерно отсчитывали время, прошедшее с момента погружения Леснида во внутренний мир Григория — прошло всего семнадцать минут. Леснид посмотрел на монитор, желая увидеть, как чувствует себя Григорий.

Тот лежал на тележке с открытыми глазами, из его глаз катились слезы.

— Отлично! — прокомментировал Леснид: слезы могут катиться, самое главное, что из глаз парня перестали выходить лучи. Григорий освободился от телевизионной зависимости. Тот попытался подняться, и Леснид остановил его, скомандовав: — Отдыхай пока. Неделя терапии — и ты станешь как новенький.

— Неделя? — еле слышно прошептал Григорий. — Целая неделя? Да я с ума сойду!

— Не забудь, что у тебя появились дополнительные десятилетия жизни! — отпарировал Леснид. — Любой человек отдаст все на свете за возможность начать жизнь заново.

Через несколько минут взвыла сирена тревоги: установленные в квартире Григория сканеры зафиксировали появление двух человек. Моментально бросилась в глаза забавная странность: вошедшие носили белые очки. Леснид видел немало солнечных очков любых расцветок и форм, но с такими сталкиваться не приходилось. Скрытые видеокамеры отчетливо показывали лица и действия вошедших, но изображение периодически дергалось — передача шла через сотовый телефон по системе GPRS, а единственное, что эта система умела делать с огромной скоростью — уменьшать счет клиента. Леснид пробежал пальцами по сенсорному дисплею, и на бумаге из лазерного принтера выдвинулись цветные фотографии незнакомцев.

Вошедшие обыскали квартиру, пытаясь понять, куда делся Григорий, затем один из них обратил внимание на оставленный Леснидом передатчик. Покрутил его в руках и аккуратно уложил в алюминиевый чемоданчик — изучить позже. Его напарник тем временем повернул телевизор кинескопом к стене и снял заднюю крышку. Леснид увеличил изображение: обычно телемастера не врываются в закрытые квартиры, чтобы отремонтировать сломанные телевизоры в отсутствии хозяев. Воришки заберут телевизор целиком — если унесут эдакую гробину под сорок килограммов весом — им ни к чему воровать отдельные детали. Да и что можно украсть из современного телевизора, если в нем всего одна плата, сама по себе не имеющая особой ценности?

Открытую крышку приставили к стене, и Леснид увидел, что в этом телевизоре деталей больше, чем в стандартном, и среди них особо выделялась сиреневая коробка с несколькими регуляторами. В коробке открыли крохотный отсек и сунули в открывшееся отверстие шнур с коаксиальным разъемом. Второй конец шнура воткнули в прибор, напоминающий преемник и нажали на кнопку.

Зрелище интриговало.

Шнур замигал разноцветными огоньками, сигнализируя о том, что происходит перегонка энергии из телевизора в преемник. А когда на коробке замигала красная лампочка, белочкарики отсоединили шнур, вернули крышку на переднее место и повернули телевизор кинескопом к дивану.

Белочкарик нажал на кнопку, и телевизор снова заиграл яркими красками, но никакого воздействия на присутствующих не оказал.

«Похоже, белые очки отражают гипноволны телевизора» — подумал Леснид, ставя галочку на будущее: узнать, что к чему. Но теперь придется действовать осторожнее и быстрее — вошедших крайне удивило отсутствие Григория и наличие прибора неизвестного действия. Белочкарики уже поняли, что случилось незапланированное происшествие, следовательно, начнут поиски: сначала Григория, а затем и самого Леснида — ведь он не собирался останавливаться на достигнутом. Судя по привычным действиям белочкариков и наличия в телевизорах оборудования явно не кустарного производства, этот телевизор не был единственным, а значит, откачка энергии из людей вполне может идти полным ходом.

С этим надо разобраться: мало ли что? А то пустишь на самотек — и через год планета окажется по уши в белочкариках. Чувствуется рука серого кардинала из числа мифических завоевателей мира. Только раньше они все больше оружием верх брали, а теперь овладевают разумом с помощью современных технологий.

Надеясь, что белочкарики — это местечковое явление, ведь на улицах городов они еще не встречались, Леснид отключил монитор и надавил на кнопку самоуничтожения оставшихся в квартире Григория приборов. Белочкарики сильно удивятся, когда запрятанный в чемоданчике прибор внезапно сделает «большой бум», но пусть поймут сразу — они столкнулись с достойным противником.

«А ведь они находились недалеко от квартиры Григория, — подумал он вдруг, — иначе не успели бы появиться так быстро…»

Леснид поставил еще одну галочку в планах: узнать, где белочкарики проводят свободное от выездов рабочее время, а сейчас пришла пора поговорить с Григорием. Важно получить ответ всего на один вопрос, остальное не так важно.

— Я намереваюсь разобраться с компанией энергетических вампиров, и мне нужен помощник. Ты хочешь отыскать и придушить того, кто превратил твою жизнь в кошмар? — напрямую спросил Леснид.

Положительный кивок Григория не заставил себя ждать.

Через неделю Григорий придумал название крохотному отряду, пока еще состоящему из двух человек: «Команда ТелеVIP». «Теле» потому, что приходилось работать с телевизорами и мирами, ими создаваемыми, а «VIP» — потому что участники отряда главнее телевизоров.

Леснид возражать не стал: он погрузился в поиски с головой.

Глава 4. Договор

— Значит, вот оно как все происходило… — произнес Игорь. Теперь понятно, что за проводки и обруч появились на его голове после того, как он очнулся. Случившееся с Григорием на самом деле выглядело довольно страшно, Игорь чувствовал, что легко отделался: появись Леснид позже или не появись вовсе — и кошмары раз за разом становились бы все страшнее и страшнее. Финал предсказуем — летальный исход, последующий дележ имущества среди родственников, и переход телевизора в руки новой жертвы. — А меня возьмешь в команду?

— Если решишься, то возьму. Но предупреждаю заранее — работа тяжелая. Не всегда физически, чаще морально. А если основательно перейдем дорогу белочкарикам, то и весьма опасная. Возможно, даже смертельно. Требует умения просчитывать ходы на несколько шагов вперед и завидной реакции. Ты уверен, что потянешь?

— Мне не привыкать к трудностям, — похвастался Игорь. — За хороший оклад я горы сворочу! А в желании отомстить — всех убью — один останусь!

— В таком случае, ты принят: мне нужны именно такие помощники. — Леснид повернул на тропу и остановился перед высокими воротами. — Мы приехали.

Кованые ворота разъехались в сторону, и мотоцикл въехал на территорию.

Перед ними находился четырехэтажный коттедж.

Игорь осмотрел здание восхищенным взором и восторженно хмыкнул, прочитав на табличке из червонного золота название улицы: «Тысячерублевское шоссе, дом 1 и един».

— Заходи, — радушно предложил Леснид. Приглашать дважды ему не пришлось.

Часть 3. Пленники телевизионных миражей

Глава 1. Дела деревенские…

По заведенному с давних пор порядку петух Громовик кукарекал по утрам со старенького забора из посеревших от времени досок. Но в этот раз Громовик не успел открыть клюв и кукарекнуть: из дома донесся грохот падающих кастрюль и мисок, на крыльцо выскочил перепуганный старик. Пнув выкатившуюся следом и загромыхавшую перед ним железную миску, бледный от волнения пенсионер воскликнул:

— Господи, да что же это делается-то? Черти в зеркале! За какие грехи ты мне их трезвому показываешь? Что я тебе такого сделал?!

Из курятника вышла его жена, держа в руке пустую миску, половина содержимого которой находилась на полу, а вторая половина — на новеньком фартуке.

— Ты чего с утра раскричался? — недоумевающее проворчала она. — Всю жизнь по вечерам голосил после третьей рюмки, а тут… Чуть заикой не сделал на старости лет!

— Черти в телевизоре, — прозвучало в ответ, — желтые и зубастые!

Старушка нахмурилась: неужели он успел напиться за те пять минут, что она провела в сарае? Нет, не может быть: за такое время опьянеть до появление чертиков невозможно. Неужели траву вместо табака курить начал? Так… пора прекращать смотреть криминальные новости, а то старик и не такие привычки перетянет из телевизора в реальность.

— Признавайся, — строго сказала она, — что, когда и сколько выпил?

— Трезвый я, — обиделся старик. — Не веришь, сама телевизор посмотри.

— И посмотрю, — старушка отодвинула старика от входа и добавила, — Но если там ничего нет, то от скалочной зарядки тебе не убежать!

— Ты проверь сначала, а потом и про скалку поговорим…

Старушка решительно вошла в дом, дверь громко захлопнулась. Старик уселся на ступеньки, поежился и нервно принялся заворачивать самокрутку. Табак упорно не желал ложиться, куда положено, рассыпаясь в непослушных руках.

Петух убедился, что человек не намерен больше голосить громче его и приготовился кукарекнуть повторно. Старик кое-как свернул самокрутку, и когда пытался прикурить, из дома донесся пронзительный женский визг. Старик вздрогнул, самокрутка упала на землю и рассыпалась. Он воздел к небу руки и спросил:

— Так тебе, старая невера! Господи, но самокрутку-то за что?

Старушка выскочила на крыльцо, набрала в легкие побольше воздуха, и деревня содрогнулась от ее пронзительного визга.

Кукарекнувший именно в этот момент петух не услышал своего голоса и, крайне недовольный появлением конкуренции, протестующе замахал крыльями.

Насмерть перепуганные криками, на улицу высыпали соседи, до зубов вооруженные столовыми приборами, сковородками и скалками.

Еще через пять минут они смотрели на новенький телевизор и шепотом обсуждали показываемое. Телевизор показывал, как две неведомые зверушки играли в странную игру и хрюкотали от удовольствия. Светло-зеленая зверушка растянула пальцами широкий рот и показала другу длиннющий синий язык. Тот швырнул матовый шарокубик и попал точно в рот забияке. Зверушка упала на пол и исчезла из поля видимости.

— Они играются, что ли? — всплеснула руками Настасья Никитична. — Надо же: играющиеся черти, кто бы мог подумать?

— Никакие это не черти, — возразил Николаевич. — Черти выглядят по-другому. Они даже не такие цветные.

— Ну, конечно, — усмехнулась Валентина Михайловна. — Ты ж их каждый вечер просишь за второй бутылкой в сельмаг сбегать.

— Не каждый, — возразил Николаевич. — Раз в неделю. Имею полное на это право.

— Посылать чертей?

— Пить по две бутылки. А они, черти такие, ни разу мне ее не приносили! Я им деньги даю, а они сбегают!

— Сбегают-сбегают, черти полосатые! — подтвердила его жена: именно ее Николаевич принимал за черта после первой выпитой бутылки. Деньги на выпивку она прятала в фартук, выходила из комнаты и перепрятывала в потайной шкатулке, а на крики мужа неизменно отвечала: — Да побежали они, побежали!

И Николаевич ждал, радуясь тому, что втайне от жены нашел в доме волшебную шкатулку, постоянно пополняющуюся непонятно откуда берущимися деньгами.

Хозяева тем временем сидели на крыльце и думали, что им делать дальше? Да, соседи откликнулись на зов о помощи моментально, но ничего существенного о чертях в телевизоре сказать не смогли.

Звуки из телевизора пугали, поэтому соседи первым делом уменьшили громкость до минимума, а затем стали по очереди переключать каналы, но кривляющиеся монстры и не намеревались исчезать. Они, конечно, не особо-то и монстры — в заграничных мультиках попадались страшилища куда отвратительней. Старик подозревал, что неведомые зверушки из сказок Пушкина, должны выглядеть именно так, но не мог понять, почему они появились именно в том телевизоре, который сын привез в подарок?

— Может, в Москве какая напасть приключилась? — предположила Анна Леонидовна, соседка из дома слева. — Каналы-то московские.

— Хочешь сказать, на всю Москву один канал остался? — возразил ее муж Борис Семенович. — Неладное с самим телевизором. Петрович, настройки менял?

— Смеешься? — буркнул Иван Петрович. Он вернулся домой, открыл дверцу шкафа и показал руководство по использованию телевизора. Толстая книга на двести сорок страниц внушала уважение к производителям и мистический страх перед современной техникой. — Я три месяца буду читать и изучать написанное, и еще полгода соображать, на что нажимать, чтобы случайно не сломать чего или не взорвать. Ты же сам видел в кино, что теперь во всю технику встраивают механизмы самоуничтожения. А на пульте и красная кнопка имеется. Вон там, наверху.

— Батюшку пригласить надо, — прозвучало предложение Лидии Владимировны. Бывший комсомольский работник, она вдарилась в религию в конце восьмидесятых на волне всеобщей моды, и теперь неустанно нервировала народ краткими проповедями о любви к ближнему, обильно сдабривая их попутным перемыванием косточек каким-нибудь знакомым. — Он от наваждения в один миг избавит. Святой водой окропит, и все дела!

— Еще чего, — возмутился Игорь Петрович, — поливать включенный телевизор святой водой: закоротит к такой-то матери!

Лидия Владимировна не упустила шанс и здесь вставить слово о потустороннем:

— Вот, — назидательно протянула она. — О чем это говорит? О том, что телевидение — от Диавола!

— А мыльные сериалы — лжепророки его, — сложив руки ладошками и подняв очи к потолку, кротко заметил Иван Сергеевич. — Согласен, здравое зерно в этом есть.

— Не кощунствуй! — обиделась Лидия Викторовна. — Сериалы — это святое! Они никому не мешают.

— Мне мешают, — ответил Иван Сергеевич. — Мексиканские любовные стенания и российские уголовные разборки мне уже вот где!

Он провел пальцем по шее.

— Вам всегда что-то мешает, — отмахнулась Лидия Викторовна, — То дождь, то снег… Вы все-таки пригласите батюшку, мало ли что? Не помешает.

Церковь находилась в конце деревни, на холмике. Туда и отправилась многочисленная делегация во главе с пострадавшими от нечистой силы. Священник, услышав шум, выглянул в окно и увидел длинную процессию, возглавлявшие которую старик со старушкой катили на тележке новый телевизор.

— Что случилось? — воскликнул он.

— Ничего особенного, — буднично так, словно подобное происходило с ней каждый год, ответила старушка. — Черти, батюшка.

— Где? — изумился батюшка.

— А вон, туда вселились, — объяснила старушка, указывая на телевизор рукой. — Изгони их, батюшка!

— Как же их угораздило? — перепугался священник: только этого не хватало, чтобы в крохотной деревне появилась собственная нечистая сила. Почему они никогда не появляются в крупных городах, где священников больше, и они куда профессиональнее изгоняют нечистых с подвластной территории? Священник читал, что бесы вселяются в людей и даже видел изгнание злых духов во время просмотра фильма «Экзорцист», но вселение в телевизор не вписывалось ни в какие рамки.

— А кто его знает, батюшка, — охотно пояснила старушка. — С утра началось!

— М-да, — медленно протянул священник, — никогда не доверял современной технике.

— Почему, батюшка?

— Она все время пытается выйти в Интернет и накачать порнокартинок, — вполголоса пробурчал священник. — Беда прямо.

— Что? — не поняла старушка.

— Не обращайте внимания, — отмахнулся священник. — Заумная техника пошла, вот и не доверяю. Понимаете, изгнанием бесов занимаются люди, обладающие определенными навыками и имеющие специальное разрешение…

— Разрешение? — удивилась старушка. — Чтобы чертей библией по лбу хрястнуть, нужно разрешение? Да ты чего, батюшка? Так никогда у них порядок не наведешь! Стукни их хорошенько — они и убегут. А то вечером сериал начнется, его пропустить нельзя — впереди двести серий. Сейчас не посмотрю — как потом пойму, что к чему?

— Не переживайте бабушка: сейчас такие сериалы, что минус тридцать-сорок серий сюжету не помеха.

— Ты боишься? — по-своему поняла его ответ старушка. — Нет, я всё понимаю — с Библией против чертей не каждый решится… с «Катюшей» сподручнее. Так и быть, звони специалистам! И накажи: пусть изгонят чертей до начала сериала! Все-таки, батюшка, подарок от сына. Да и мне охота на старости лет цветное изображение не только за окном, но и в телевизоре видеть.

— Но… — в воображении священника пронеслись картинки из художественных фильмов о злодеяниях демонов, — если я допущу ошибку, церковь взорвется!

— С чего бы это, батюшка? — удивилась старушка. — Вы ж ее из кирпича, а не динамита строили. Изгони бесов — святое дело!

Священник развел руками: надо уступить, иначе старушка озвереет не меньше вышеупомянутых чертей. К тому же, еще неизвестно, на самом ли деле в телевизор вселились демоны: скорее всего, старушка наткнулась на иностранный фильм ужасов.

Но оказалось, что она не обманула.

Чтение Библии продолжалось три часа. Священник аккуратно протирал кинескоп смоченным в святой воде и тщательно выжатым носовым платком и крестил телевизор со всех сторон. Ждал, когда тот высохнет, и включал в розетку.

Несмотря на отсутствие антенны, в телевизоре появлялось изображение. Поначалу странного вида зверьки корчили друг другу забавные рожи, но с каждым новым включением мирные существа сменялись на все более злобных и ужасных. И от вида монстра, появившегося сейчас, слабонервный человек тут же отдал бы концы: на священника пялился настоящий демон.

Оглядевшись, нет ли кого постороннего в церкви, священник припомнил мирскую жизнь и злобно сплюнул на пол: когда-то он думал о том, что лично встретится в бою с темными силами, но когда этот момент настал, оказалось, что темные силы плевать хотели на его усилия. Обидно.

Священник устало сел, подвинул к себе старенький, пятидесятых годов изготовления, массивный телефон и набрал одному ему в деревне известный номер — остальным номер был ни к чему, потому что ни у кого и телефонов не было.

В трубке щелкнуло, раздался знакомый голос:

— Профессор Антонов слушает!

— Здравствуйте, профессор! — поздоровался священник. — Это Владимир.

— О! Приветствую! — обрадовался профессор. — Что новенького в вашей деревушке? Достроили церковь?

— Уже три месяца, как, — ответил священник.

— Правда? — удивился профессор. — И сейчас вы желаете вызвать академика для научного освящения здания именем науки?

— Я бы вызвал, — сказал священник, — но народ не поймет, в чем суть процесса.

— А вы так и объясните: мол, церковь освящает научные здания, а научные академики делают то же самое с церквями. Чтобы, значит, наука и церковь не боролись друг с другом, а дополняли.

— В другой раз, профессор, — попросил священник. — Мне нужна ваша помощь: утром в церковь принесли телевизор, показывающий неизвестные формы жизни, отвратные на вид, смею заметить. В самом начале они занимались своими делами, но теперь в ярости кидаются на кинескоп, слово желают выпрыгнуть из телевизора.

— Забавно… — собеседник помолчал, раздумывая над словами священника. — И давно это началось?

— Говорят, сегодня утром. Старушка утверждает, что телевизор — подарок от сына.

— Да уж… нечисть уже не заберется в черно-белый «Горизонт» — им тоже передовые технологии подавай, — профессор постучал пальцами по письменному столу. Священник услышал тихий стук. — Был у меня практически аналогичный случай со старинным зеркалом, но оно не показывало монстров — оно вообще ничего не показывало. То есть, показывало, но это было Ничто. С большой буквы.

— Ого. И как оно выглядело? Оно было черным?

— Зеркало?

— Ничто.

— В том-то все и дело, что у него не было цвета. Оно бесцветное, никакое. Я не могу найти аналогов, их не существует. Абсолютное Ничто. Я думаю, зеркало показывало то, что находится за пределами Вселенной.

— И где оно находится?

— Ничто?

— Зеркало.

— Уже нигде, — вздохнул профессор. — Его случайно разбили во время опытов. А после этого в осколках появилось отражение. Насовсем! Что мы только не пытались сделать… Ничего! В смысле, ничего не получилось. Совсем ничего не вышло!

— А как владелец?

— О-о-о! — протянул профессор. — Он вышел, и еще как — злой, до чертиков! Представляешь, он утверждал, что при виде Ничто впадал в состояние нирваны! Развлечение себе нашел… Йоги десятки лет тренируются впадать в нирвану, а он посмотрел — и уже на вершине блаженства. Нет, я ничего не имею против этого, пусть смотрит во что пожелает, но разговорами о высшем состоянии он взбудоражил неокрепшие умы сотрудников. Не знаю, во что он там впадал, но я от просмотра Ничто ощущал разве что тошноту и головокружение.

— М-да… чего только на свете не бывает… — проговорил священник. — Так, что, возьметесь за изучение телевизора, профессор? Теперь это по вашей части, поскольку священные писания не действуют. Заберите телевизор и покажите его вашим коллегам-биологам. Уверен, что их заинтересует неизвестная форма жизни.

— Которую показывают по телевизору? — усомнился профессор. — Вряд ли она неизвестна.

— Только по этому телевизору, смею заметить, — уточнил священник.

— А вас там по случаю никто скрытой камерой не снимает? — предположил профессор. — Ведь сейчас подобные штуки в моде: пока вы паникуете и гадаете, как поступить, кто-то вовсю хихикает над вашим глупым видом. А когда авторы программы вдоволь над вами потешатся, то выйдут из-за угла большой толпой — это чтобы их не избили — и хором скажут: это розыгрыш, ничего страшного. И еще подарят флакончик краски для волос, чтобы вы закрасили поседевшие от ужаса волосы. При нашем уровне развлечения на телевидении я давно ничему не удивляюсь.

Священник внимательно посмотрел по углам церквушки. Со времен достройки церкви ничего нового на стенах не появилось, а считать, что строители были связаны с шоу-бизнесом и заранее наставили в здании скрытые камеры — это уже перебор. В таком случае придется признать, что и родственник старушки состоит с шоуменами в тайном сговоре, и привез телевизор родителям исключительно ради того, чтобы разыграть священника.

Итог размышлениям оказался тревожащим: попахивает паранойей.

— Не уверен, что я кому-то интересен, — заявил священник. — Здесь не место для шуток: группу за подобное развлечение анафеме предадут.

Профессор захихикал.

— Не смешите меня, я вас умоляю! — ответил он. — Желтые журналисты ради скандального репортажа собственную душу продадут, если таковая случайно появится. У них профессиональная фобия спокойной жизни: они думают, что если не пугать народ страшилками, то он перестанет читать газеты и смотреть телевизор, и сами журналисты останутся без работы… Так когда началась трансляция монстров, вы говорили?

— Утром, — повторил священник. — И теперь я ломаю голову над тем, как заставить телевизор показывать хотя бы центральные телеканалы, хотя это не лучший выход — кровожадных монстров и убийц там не меньше.

— Я должен поговорить с владельцами, чтобы взять телевизор для исследований. Они рядом?

— Упаси Господь! — воскликнул священник. — Приезжайте в деревню, их дом сорок третий. Улица одна, не промахнетесь. Договоритесь с ними и сразу ко мне за телевизором. А еще лучше — привезите такую же модель, и мы втихаря их поменяем.

— Называйте производителя и номер модели, — согласился профессор. — Ради такого дела институтских денег не жаль.

Священник назвал, и профессор, попрощавшись, отправился к бухгалтеру выбивать денежки. Священник положил трубку на телефон и одновременно с этим услышал сухой щелчок. Он резко поднял голову и обомлел: телевизор показывал жутких чудовищ, с дикой злобой в глазах и пугающим рычанием бивших лапами по стеклу.

В центре экрана появилась трещинка, разрастающаяся сетью с каждым ударом.

Священник сглотнул.

Старик сидел на скамейке у забора, курил самокрутку и посматривал на дорогу. Обычная деревенская, она давала фору лучшим испытательным полигонам, и создавалось впечатление, что ее прокладывали вдрызг пьяные водители грузовиков — больше ничем не объяснить тот факт, что из многочисленных вариантов проезда выбрали наиболее трудный.

Местные водители не обращали внимания на бесконечные повороты, подъемы и спуски — только чужаки проклинали все на свете, пытаясь доехать до деревни. Именно так вел себя и водитель институтской «Газели», в которой профессор вез новый телевизор.

В общей сложности, как подсчитал профессор, до цели они добрались спустя пять часов, полтора из которых ушло на выбивание денег из институтской кассы, двадцать семь минут — на покупку телевизора нужной модели, и оставшееся время — на саму поездку в деревню.

Из машины не вышли — вывалились от усталости. Старик усмехнулся, увидев, как из кабины выпал интеллигент в костюме и сплюснувшейся за время поездки шляпе.

— Земля!!! – возликовал профессор, радуясь тому, что под ногами находится неподвижная поверхность. Старик закашлялся, но сделал вид, что поперхнулся крепким дымом самокрутки.

Профессор вернул шляпе первоначальный вид и поздоровался. Старик кивнул в ответ, все еще пытаясь прокашляться.

— Я прислан батюшкой насчет экзорцизма, — пояснил профессор. — Мы изгнали чертей из телевизора, и я привез его обратно.

Старик озадаченно посмотрел на дорогу.

— А как вы забрали телевизор, если церковь там? — старик указал налево, — Вы приехали с противоположной стороны.

— Мы сделали крюк, — не моргнув глазом, соврал профессор, — природа у вас хороша, посмотреть захотели. Но дорога, не сочтите за обиду, ужасающая. Без поллитры успокоительного не обойдешься.

— А по ней без поллитры никто и не ездит, — поддакнул старик. — Только чужие. Значит, привезли, говорите? И чертей там больше нет?

— Нет. Телевизор — вот он, в коробке, целости и сохранности. Водитель сейчас внесет его в дом и всё установит. А мы в церковь еще раз заглянем: скажем, что доставили технику. У вас есть претензии к священнику?

— Нет, — старик затянулся самокруткой, выдул плотный серый дым, и с нескрываемым любопытством поинтересовался: — Простите, не знаю вашего имени-отчества, но куда изгнались черти? Они выскочили из телевизора? Вы их видели, да? Они большие или маленькие? Во что они вселились теперь? Надеюсь, не в грабли, а то эти штуки и без того драчливые…

— Я не могу ответить: это профессиональный секрет, — сказал профессор. — А зачем вам?

— Да мне, в принципе, незачем, но вот жена…

— Что «жена»? — старушка неожиданно для всех выскочила из дома на крыльцо. — Опять обо мне сплетни разносишь за глаза?!

Скалка в ее руке с гулким стуком приземлилась прямо на голову старика. Тот вытаращил глаза от боли.

— Успокойся! У нас гости! — рявкнул он. — Извините, жена немного нервничает…

Ловко выхватив скакалку, старик швырнул ее высоко вверх, от греха подальше. Скалка при падении попала в окно соседнего дома, разбила стекло и сбила на пол горшок с кактусом. Смотревшая телевизор соседка испуганно вскочила на диван, не сразу разобрав, что влетело в дом. А когда разобрала…

— Кой черт скакалками швыряется? — пробормотала она, выскочив на улицу и осматриваясь по сторонам.

Никаких хулиганов, только соседи разговаривают с приезжими. Соседка сняла очки — дальнозоркость — и посмотрела на городского гостя. Тот что-то объяснял, показывая на телевизор. Старушка всплеснула руками, и соседка увидела, что ее ладони в муке, а на кепке старика белый след ну прямо точь-в-точь от скалки.

— Вот оно в чем дело… — догадалась она. — Ладненько! Сейчас мы вам ответный удар устроим.

С невероятной точностью кинутая скалка во второй раз стукнула по голове старика.

БУМ!

— Ой! — выдавил тот, хватаясь за голову двумя руками: второй удар оказался сильнее. — Ты чего, жена?

— Это не я, — растерянно ответила старушка.

— А кто?

— Я!!! я… я… я… я… — расползлось эхом по деревне. — А если стекло к вечеру не заменишь, свою скалку запущу — тебе же хуже будет!

— Не переживайте, я заплачу, — забеспокоился профессор: не хватало еще, чтобы из-за какой-то скалки прервался важный разговор. К тому же, косвенной причиной появления разбитого стекла явилось появление в деревне самого профессора, и он считал себя ответственным за инцидент.

Водитель установил телевизор на подставку и на пару с профессором настроил его, попеременно нажимая на кнопки пульта и читая паспорт. После чего они попрощались и поехали в церковь за «одержимым» телевизором.

Церковь находилось на холме, и водитель направил машину к ней, съехав с осточертевшей дороги на нетронутую землю. Сильная тряска сменилась слабой.

— Я сейчас! — сказал профессор водителю, когда машина остановилась напротив здания. Выскочил из кабины и одним махом вбежал по ступенькам в церковь.

Водитель смотрел на деревянные дома, стоявшие здесь не менее сотни лет, и размышлял над малозначимым вопросом: после возведения церкви деревню должны «переименовать» в село, но станут ли заниматься этим делом в начале двадцать первого века? Сейчас другие времена, и чтобы поменять статус населенного пункта, нужны более веские причины, нежели появление церкви. Тем более, что никто не гарантирует долгое существование деревушки: они исчезают каждый день, и эта когда-нибудь повторит путь предшественниц по скорбному пути.

Громко хлопнула входная дверь: побледневший профессор пулей выскочил из церкви.

— Звоните в «скорую», скорее! — прокричал он. — Вы умеете делать искусственное дыхание?

Водитель подхватил аптечку и побежал к церкви, на ходу доставая из кармана сотовый телефон и набирая номер «скорой помощи».

Но лежавшему на полу священнику помощь уже не понадобилась: он скончался задолго до приезда профессора.

Включенный телевизор показывал новости.

«Неужели ему удалось изгнать чертей? — подумал профессор, краем уха слушая об очередной катастрофе, случившейся на железной дороге несколько часов назад. — Жаль, я не успел увидеть процесс…»

Но телевизор отныне официально принадлежит институту, и забрать его придется в любом случае.

— Лучше бы вы о научных достижениях рассказывали… — с грустью пробормотал профессор тележурналистам, отключая телевизор и выдергивая шнур из розетки.

Перенести технику в машину удалось без особых проблем: в церкви никого не было, а деревенские поспешили к ней, когда рядом с «Газелью» остановились подвывающие машины милиции и «скорой помощи».

Священника отвезли в морг на институтской «Газели»: «скорая помощь» не имела права перевозить умерших. Милиционеры намеревалась опечатать здание, но им помешала взволнованная старушка, вознамерившаяся во что бы то ни стало рассказать о причинах гибели священника и потребовать создать комиссию по представлению погибшего к лику святых. Милиционеры разинули рты от предложенных идей и потребовали уточнений, о чем сами же вскоре пожалели: старушка наговорила такого, что милиционеры всерьез задумались о вызове санитаров. Они могли записать ее речи в виде свидетельских показаний, но начальство пример подобный рапорт («в телевизор вселились черти, а священник погиб, старательно выковыривая их оттуда»), если его подадут под грифом «фантастический рассказ по мотивам преступления», в противном случае милиционеров самих отправят вправлять мозги. Через два часа беспрерывных старушечьих словоизлияний милиционеры дошли до кондиции и решили внести в рапорт кое-какие изменения: записать, что в церкви обнаружили не один, а два трупа — священника и старушки, и незамедлительно привести действительность в соответствие с написанным. Но в этот момент случилось чудо: старушка закончила рассказ и попросила довезти до ее дома.

— Слава тебе, Господи! — возликовали милиционеры, подхватили старушку под белы руки, посадили в машину и поехали к ее избушке, оказавшейся без курьих ножек явно по недосмотру строителей. И напоследок старушка исхитрилась изменить мнение о себе на противоположное: накормила милиционеров безумно вкусным борщом с деревенской сметаной и завернула на дорожку несколько пирожков. Милиционеры уехали, малость пристыженные, но церковь они все же временно закрыли.

Глава 2. Дела городские…

Профессор установил телевизор в институтской лаборатории, но включить его не успел: отвлекли дальние родственники. Приехавшие в институт на полчаса раньше профессора, они ждали его, чтобы поделиться сенсационными фотографиями: на цветных снимках от ладоней исходили разноцветные молнии, и родственники с завидным упорством доказывали, что сделанные при помощи «эффекта Кирлиан» снимки показывают человеческую ауру.

Изумленный профессор на миг потерял дар речи и забыл о телевизоре: пятнадцать лет он занимался изучением паранормального (увлечение в пику нарастающей лавине магов, колдунов, экстрасенсов и гадалок), успешно вывел на чистую воду немало шарлатанов — и внезапно обнаружил, что его собственные родственники понятия не имеют о разоблачительных статьях! Шокированный неприятным открытием, профессор пустился в подробные объяснения о влиянии высококачественной лапши на неокрепшие людские уши: объяснение завораживающего эффекта не стоило выеденного яйца — обычный коронный разряд в высокочастотном поле. Эффектный и красочный, он имел такое же отношение к ауре, как строительство однотипных домов к клонированию.

Спор затянулся на целый час и закончился в пользу профессора, когда он привел родственников в лабораторию и продемонстрировал тот же самый эффект с помощью институтского оборудования.

— И никакой мистики! — категорично заявил он. — Не стану спорить насчет существования или отсутствия ауры у живого человека, но для ее обнаружения и фотографирования в настоящее время оборудования не существует, запомните! С тем же успехом я могу утверждать, что спектрометр показывает ауру солнца, и демонстрировать ее всем желающим за большие деньги. А протестующих физиков и астрономов посылать куда подальше, потому что они не видят дальше собственного носа и хотят скрыть правду от общественности. Я ясно выразился, дорогие мои?

Родственники вынужденно отступили: а что делать, если профессор не голословно утверждал обратное, а провел аналогичный опыт и разъяснил, что к чему? В иной ситуации победил бы тот, кто нахрапистее защищает свою точку зрения, но против наглядных примеров не попрешь.

Огорченные тем, что их уши в который раз использовали для развешивания и снимания лапши (выдавая научно обоснованное действие за мистическое откровение, а потом лишая остатков веры в чудо), родственники вспомнили, что в мире есть и другие чудеса, выбросили фотографии и уехали домой. Профессор проводил их до остановки и вернулся в лабораторию, надеясь, что телевизор избавился от демонов не до конца и покажет хотя бы одного, самого завалящего представителя злобных форм потусторонней жизни. Но вместо этого наткнулся на вечернюю программу новостей. Появилось желание выключить телевизор и самому пойти домой — день выдался тяжелым, но слова ведущего привлекли его внимание:

— Наш корреспондент Виктор Нечалов прибыл в колхоз «Заповедник-3», где в скором времени соберут первый урожай генетически модифицированной пшеницы «Зорька». Ученые считают данный сорт устойчивым к болезням и насекомым-вредителям, и мы проверим — так ли это на самом деле? Наш корреспондент уже прошел по полю, сорвал несколько колосков и теперь покажет их крупным планом перед телекамерой. Сейчас мы точно узнаем: пшеница на самом деле устойчива к вредителям, или наука в который раз выдала желаемое за действительное?

Профессор уставился на ведущего, не веря собственным ушам: не прошло и нескольких часов, как в новостях начали рассказывать о научных достижениях!

— Ущипните меня, кто-нибудь, — пробормотал он.

На широком телевизоре, стоявшем справа от ведущего, появилось изображение. Но вместо собственного корреспондента телекомпании глазам ведущего и телеаудитории предстало огромных размеров пшеничное поле, уходящее далеко за пределы горизонта.

Ведущий растерялся.

— Виктор! — позвал он. — Вы где?

— Здесь, — отозвался невидимый корреспондент откуда-то сбоку. — Разумеется, я здесь!

— Немедленно встаньте перед камерой! — возмутился ведущий. — У нас прямой эфир!

— Не встану.

— Почему?

— Поверните камеру в мою сторону, и я расскажу, в чем дело, — приказал все еще невидимый корреспондент. — Иначе так и будете разглядывать симпатичную картинку колосящейся пшеницы.

Заинтересовавшийся происходящим профессор сел в кресло: подобные накладки случалось увидеть крайне редко. В последний раз подобное произошло в начале девяностых, когда приостановили трансляцию программы «Красный квадрат» из-за того, что один политик облил коллегу апельсиновым соком. Профессор ожидал, что телеканал прервет трансляцию, а ведущий заговорит о других событиях — проще проигнорировать корреспондента, вздумавшего забастовать в прямом эфире, чем пытаться вернуть его «на путь истинный», но режиссер почему-то не торопился с отключением корреспондента от эфира.

Ведущий растерянно улыбнулся в телекамеру и нервно застучал по кнопке отключения звука. Ничего не изменилось, и профессору стало ясно, почему программу не отключают: похоже, произошла поломка оборудования, и пока его не отремонтируют, ведущему предстоит выкручиваться самостоятельно.

— Приказано снять тебя на фоне пшеницы, дуболом, — подал голос традиционно остающийся за кадром оператор. — Вставай в кадр!

Лицо ведущего заблестело: капельки пота пробивались через нанесенные тени, создавая ощущение, что в студии стоит немыслимая жара.

— Прощу прощения, уважаемые телезрители, — выпалил он первое, что пришло на ум: — Между прочим, слово дуболом — оно не ругательное, оно просто так слышится… Виктор!

— Я там уже был, — ответил корреспондент оператору, — и больше не буду!

— Виктор, — изумился ведущий, — ты же корреспондент с пятилетним стажем! Что за детское упрямство? — он все еще нажимал на кнопку отключения звука. — Становись перед камерой, иначе генеральный тебя уволит!

— Он не успеет этого сделать. Сергей!

— Почему?

— Потому что… э-э-э… вот приедет лично — сам увидит и поймет! Дожидайтесь с нами, уважаемые телезрители, и тогда вы увидите эксклюзивную картину! Сергей!

— Хватит нести чепуху, — предложил ведущий. — Генеральный не поедет за тридевять земель. Виктор, встань перед телекамерой и расскажи нам, правду ли говорили селекционеры о пшенице?

— Я и так перед ней стою, — сердитым голосом отозвался корреспондент, — это камера повернута непонятно куда. Оператор, я здесь!

Судя по звукам, корреспондент призывно помахал руками, обращая на себя внимание оператора.

— Ты должен войти в пшеничное поле, — отозвался недовольный оператор.

— Сам туда иди!

Оператор произнес в ответ несколько незамысловатых фраз. У ведущего задергалось правое веко.

— Это он в хорошем смысле… — кое-как выдавил он в камеру, на всякий случай задавая уточняющий вопрос и надеясь услышать на него положительный ответ. — Господа, вы в курсе, что близки к увольнению как никогда?

— А я тут причем? — возмутился оператор. — Я качественно выполняю свою работу и не суюсь в чужую.

— Лучше увольнение, чем съемки на фоне поля, — отпарировал корреспондент.

Ведущий стукнул кулаком по столу.

— Заходи в поле и веди репортаж — люди ждут новостей! Виктор!

— Угу… изнывают просто… — мрачно ответил корреспондент. — Если бы ты мог заглянуть в телевизоры со своей стороны, то увидел бы, что зрители занимаются всякой ерундой и не обращают на тебя никакого внимания.

— Хватит очки втирать, репортаж давай! — прорычал ведущий.

— Не буду.

— Тогда слушай мой приказ: ты уволен. Оператор, давай без корреспондента пройдемся по полю и выясним: ученые говорили правду или обманывали общественность?

Реакция последовала незамедлительно, и ведущему категорически не понравилась.

— Ха-ха-ха! Ха-ха! Ха-ха! — раздельно, отчетливо и совершенно невесело отозвался оператор. — Мне оно надо, забираться в эту пшеницу? Не полезу!

— Да вы что, сегодня, с ума посходили? — ведущий не бился головой об стол исключительно потому, что сдерживал себя остатками потрясающей силы воли. — Ты полезешь! Немедленно, прямо сейчас! Ты слышал, оператор, как тебя там?!

— Я не идиот, чтобы раскрывать свое имя на всю страну в прайм-тайм, — отозвался оператор.

— Виктор, назови его фамилию, имя и отчество — пусть страна знает своего героя! Виктор!

— В честь чего, Сергей? — с неподдельным весельем отозвался корреспондент. — Я уволен, мне за это не заплатят.

— Ты снова принят с повышением оклада на двадцать процентов, — отчеканил ведущий.

— Правда? — обрадовался корреспондент.

— Вся страна подтвердит. Называй имя.

— Не могу!

— Почему? Что тебе мешает на этот раз?

— Оператор. Он увесистый камень в руке подбрасывает! — отозвался корреспондент.

— Твою м… — сорвалось с губ ведущего, он вытаращил глаза и постарался мгновенно исправить ситуацию, — м-м-м-машину, кстати, чуть не угнали со стоянки, вовремя угонщиков поймали! Виктор!

— Твою м… — аналогично высказался корреспондент.

— Нет, мою машину не трогали! — перебил его ведущий.

— Какой м…

— Какой марки? — вновь не дал прозвучать новому нехорошему слову ведущий: уже произнесенных за уши хватало, — «Иволга»! В смысле, «Волга»!

— Нет, я спрашиваю, кто ее хотел похитить?

— Об этом мы узнаем из криминальных новостей, — проговорил ведущий, — в перерывах между которыми мы и выходим… Короче! Оператор, бегом в пшеничное поле!

— Фигу с маслом! — воскликнул оператор. — У меня приказ снимать корреспондента, а не бегать по полю. Как приказали, так я и сделаю. И даже не думайте меня уговаривать — все равно не соглашусь.

— Вы сговорились с учеными, да? — жалобным тоном вопросил ведущий. — Эксперимент с пшеницей не оправдал возложенных на него надежд? Да скажите же что-нибудь об этой пшенице, — он вспомнил, что его до сих пор транслируют на всю Россию, сменил выражение лица с жалобного на подобающее работе и обратился к телезрителям: — Извините, уважаемые дамы и господа. Как я и говорил, у нас небольшие технические… — он стукнул по кнопке кулаком, но положительного отзыва не получил, — …проблемы. Электрика в студию, немедленно!

Улыбнувшись широкой белозубой улыбкой с крохотным логотипом компании по производству зубной пасты, ведущий виновато произнес:

— Оставайтесь с нами!

Из динамиков доносилась захватывающая полемика оператора и корреспондента:

— Ты войдешь в пшеницу?

— После того, что она со мной сделала? Снимай меня здесь, я произнесу текст с этого места.

— По плану за тобой должно находиться пшеничное поле. А сейчас за тобой гектары конопли.

— Черт с ним, — махнул рукой корреспондент. — Давай, я расскажу о сборе конопляных культур.

— Господи, боже… — ведущий все еще пытался отключить звук, пока не стало слишком поздно, но слишком поздно настало уже давным-давно.

— С ума сошел, да? — укоризненно отозвался оператор. — Завтра наркоманы со всей страны съедутся. Из чего колхоз веревки вить будет?

— Колхозники вешаться собрались в полном составе? — ахнул ведущий. — Неужели дела в сельском хозяйстве настолько катастрофичны?

— Нет: им мешки с деньгами перевязывать нечем! — мрачно ответил оператор. — Слушай, Виктор, а давай к ним в колхоз. Скосим траву — заработаем на десять лет вперед. И на фиг нам эта неблагодарная работа?

Ведущий побагровел и сделал характерное движение, словно хотел кого-то придушить. Его запас приличных слов закончился, остались одни эмоции. Кое-как справившись с охватившей его яростью, он мрачно добавил:

— На десять лет в колонии усиленного режима… Ау, господа! Вы не забыли, что мы в прямом эфире? Хватит нести чушь, вставайте в поле и говорите о пшенице.

Профессор прилип к экрану.

«А вот такое диво вообще никогда не происходило» — подумал он.

— Не буду, — отбивался корреспондент. — Я не самоубийца! Мне еще жить хочется!

У ведущего глаза сошлись в кучу.

— Что у вас там происходит, черт вас побери? — жалобным голосом переспросил он. — Пшеница — это не клетка с разъяренными львами, она не кусается!

— Да кто тебе сказал такую глупость?

— Сам видел.

— Ты не те сорта видел, — уточнил корреспондент. — Показать, чем этот сорт отличается от прежних?

Ведущий вполне отчетливо зарычал.

— Виктор, глюха-муха, я тебе с самого начала предлагал это сделать! — выпалил он, с трудом сдерживаясь, чтобы не накричать на всю страну не предназначенными для общественного употребления словами.

— Ты неправильно ставил вопрос, — уточнил корреспондент. — Так и быть, я покажу, что это за пшеница. Смотрите все! Оператор, снимай! — и кинул в пшеницу собственный пиджак.

Пшеничные колосья зашевелились, вытянулись стрункой и вцепились в ткань, разрывая ее на мелкие кусочки и перехватывая их друг у друга.

У ведущего отвисла челюсть.

— Новый сорт пшеницы, который вывели ученые, не только борется с вредителями и болезнетворными микробами, поедая их без остатка, но и уничтожает любую органическую материю! — объяснил корреспондент. — Они и мне порвали костюм, когда я зашел в пшеницу. Теперь понятно, почему колхозники до сих пор ее не скосили, а всем скопом собирают коноплю?

— Ничего себе, новости, — прокомментировал профессор. Дело о модифицированной пшенице вполне могло являться фриком, но документальные кадры с места событий… — Я всегда говорил, что работать с ДНК надо осторожно, и ничего в ней не менять во избежание неприятностей.

Ведь при таких опытах скоро дойдет и до объединения картофеля и росянки: чтобы полученный гибрид самостоятельно поедал колорадских жуков. А что вкус корнеплодов у подобного мутанта непременно окажется ниже всякой критики, экспериментаторы спишут на название продукта: мол, какое название (КАРТОфель плюс росяНКА равно КАРТОНКА), такой и вкус.

— Потрясающе! — воскликнул ведущий, моментально находя плюсы в новом сорте пшеницы, — Продадим ее китайцам — и пусть снова избавляются от воробьев, как проделали это в двадцатом веке: пшеница сама съест своих врагов.

— Это невозможно! — ответил корреспондент. — Пшеница поедает всё, до чего дотянется, даже до людей. Ее нечем собирать и перевозить — она съедает покрышки комбайнов и деревянные борта грузовиков. Эта пшеница — оружие массового поражения, вы меня понимаете? Ученые проиграли, и колхозу нужна помощь военных.

— А почему ученые сами ничего не скажут на этот счет?

Корреспондент махнул рукой в сторону поля и всхлипнул:

— Вообще-то, это секрет, но они все там! А крестьяне собирают коноплю, чтобы продать ее на черном рынке, там же купить напалм и с его помощью полностью сжечь пшеницу, пока она не съела их!

Пшеница заколыхалась. Картинка задрожала: оператор боковым зрением увидел, что пшеница вырывается из земли и вытягивается в сторону съемочной группы. Он перевел камеру на поле и окончательно убедился в том, что боковое зрение его не обманывает. Пшеница на самом деле вырывалась из земли и на тонких корнях передвигалась к ним.

— Вот, зашибись: новые Триффиды! — выкрикнул пораженный оператор. Он подхватил камеру со штативом и торопливо уселся во внедорожник телекомпании. Задергавшееся изображение в телевизоре студии стало один в один походить на кадры из современных блокбастеров: ничего толком не видно и непонятно, что к чему. — Виктор, поехали отсюда!

Проворный корреспондент уже заводил двигатель.

Колосья пшеницы забили о корпус автомобиля, вгрызаясь в краску и стекла — следы от укусов показывали, что новому сорту пшенице по зубам даже металл.

Корреспондент надавил на газ, машина резко тронулась с места.

Оператор показывал пшеничное поле через заднее стекло: пшеница высыпала на дорогу и устремилась в погоню со значительным отставанием, по пути поедая все, что казалось ей съедобным. А когда раздался крик корреспондента:

— Они уже здесь! — машину основательно тряхнуло, и вместо изображения появилась черно-белая пелена помех.

— Э-э-э… — проговорил ведущий, не в силах отвести глаз от пустого телеэкрана, — уважаемые телезрители, вы смотрели репортаж с экспериментального пшеничного поля. На связи был наш корреспондент Виктор. Следите за дальнейшим развитием событий.

По экрану прошла заставка, и диктор заговорил о международных новостях, словно с корреспондентом и оператором ничего существенного не случилось.

Профессор сидел как вкопанный еще минут пятнадцать — перед его глазами встала картина нового мира: бескрайнее пшеничное поле, съевшее всю растительность и животный мир на земле, и не добравшееся разве что до жителей морей и океанов.

«Вроде бы не первое апреля, — думал он. — Ради чего такие шутки? Неужели телевидение решило совместить приятное с полезным, и объединило новости и вымыслом? Для большего эффекта, так сказать… — он вздохнул. — А все-таки жаль, что священник успел излечить телевизор».

В двери постучали, и в лабораторию вошел охранник.

— Прошу прощения, — обратился он к профессору, — но уже поздно. Вам пора домой.

Профессор посмотрел на часы.

Девять двадцать.

— Вы правы, сейчас выйду, — профессор снял с себя лабораторный халат и повесил его на гвоздик, прибитый сбоку к старому шкафу.

— О! Новый телевизор! — изумился охранник. — Везет же людям!

— Это с какой стороны посмотреть, — ответил профессор.

— Со стороны кинескопа, конечно!

Профессор хмыкнул, еще раз посмотрел на телевизор, выдернул шнур из розетки, оглядел лабораторию в поисках включенных приборов и вышел в коридор.

Щелкнул закрывшийся замок.

* * *

Водитель такси зевнул и перелистнул газету. Вопреки ожидаемому, этим вечером поток желающих прокатиться с ветерком уменьшился до критического минимума: в небольших городах при теплой солнечной погоде народ гулял на своих двоих, и потому купленная кипа газет лежала прочитанной от корки до корки. Водитель с грустью отметил, что если дела и дальше пойдут таким образом, то газет придется брать раза в два больше. Или вовсе переключиться на большие и толстые романы.

Он поправил страницу с кроссвордом и обратил внимание на то, что к витрине магазина «Ткани» подошел человек лет пятидесяти, в строгом костюме — так одевались работники местного института. Что-то в его взгляде показалось водителю странным: человек пристально всматривался в затемненное помещение магазина, словно бедняк, который не может купить дорогие вещи, и единственное, что ему остается — это смотреть на предмет своей мечты с почтительного расстояния.

Человек глянул на наручные часы, и водитель автоматически перевел взгляд на свои — половина десятого. Магазин уже закрыт, и если этот человек надумает что-то купить, то ему придется подойти завтра.

«Наверное, он такой грустный, потому что из-за работы не успевает купить нужную вещь, — предположил водитель. — Сочувствую».

Положив газету с кроссвордами на колено, водитель щелкнул ручкой и начал заполнять клеточки правильными ответами.

«Ну, надо же, а! — думал профессор, шагая по улице к выходу за территорию института. Сам институт находился на пологом холме, из-за чего в дождливую погоду вода скапливалась в низине и окружала здание, словно ров. По этой же причине уходить с работы было веселее и быстрее, чем на нее приходить, но сотрудники не жаловались — считалось, что утреннее восхождение полезно для здоровья. Недалеко от забора располагались мусорные баки, а рядом с ними возвышалась груда битого кирпича — строительный мусор после ремонта здания. На следующих выходных его должны погрузить на грузовик и вывезти за город на свалку. — Придумали тоже: вырастить целое поле хищной пшеницы! Лучше бы в городах семена по десять штук раздавали — чтобы растущие колоски съедали в домах тараканов и клопов, а не нападали скопом на колхозников. А еще лучше — крылышки приделали бы, чтобы зерна ловили комаров. Хотя нет: нам придется не только от комаров, но и от пшеницы отбиваться. С другой стороны, из прихлопнутых зернышек можно сварить кашу, а из комаров даже бульона никакого не сготовить…».

Размышляя о репортаже, профессор не сразу сообразил, что уже не идет домой, а пытается протиснуться через большую толпу, стоявшую у магазина «Ткани». Народ никак не реагировал на его попытки протиснуться — «мол, вас тут не стояло», как говорил один юморист — и профессор глянул на наручные часы. Половина десятого.

— Странно, — пробормотал он себе под нос, — магазин полчаса как должен быть закрыт. Надеюсь, там никого не убили?

Мысли о генетически измененной пшенице ушли на второй план. Профессор перестал ломиться через толпу и прислушался к разговорам. Из невнятного гомона удалось понять, что ничего страшного не случилось, просто в магазин привезли шапки-невидимки и скатерти-самобранки. А толкался народ перед входом потому, что каждый хотел увидеть легендарные вещи своими глазами, но хитрые продавцы сделали вход платным: мол, такая редкость стоит того, чтобы отдать деньги даже за просмотр.

«Ничего себе! — ахнул профессор. — Ну, ладно, шапки-невидимки вполне могут быть разработкой военно-промышленного комплекса, но скатерти-самобранки как создали?»

— А что, уважаемый, — спросил он у соседа, — там на самом деле все это продают?

— Клянусь! — убежденно ответил тот. — Только стоят дорого, мне не по карману.

«А ведь я могу купить скатерть и шапку за счет института, — подумал профессор, — лишь бы это не очередной фрик, а то на работе засмеют. Надо разобраться».

Он вновь рискнул протиснуться, но толпа не желала его пропускать.

Разозлившись, профессор гаркнул:

— Да пропустите же меня, черт бы вас побрал!

Один из зевак обернулся, презрительно посмотрел на профессора, но внезапно презрение сменилось удивлением.

— Эй, смотрите, — воскликнул он. — Еще один покупатель! Пеший, и морда не бандитская. Пропустите: наш человек!

— Что? Где? — толпа зашевелилась, расступаясь и освобождая небольшое пространство — дорожку, ведущую прямо ко входу.

«Вот, давно бы так. Но чего они на меня так уставились? — гадал занервничавший профессор, проходя по тропинке. — Неужели все-таки розыгрыш? Слов нет».

Стоявший в дверях охранник приветливо улыбнулся.

— Вход — тридцать рублей, — сказал он. — И смотрите на товары, сколько пожелаете.

Водитель на миг оторвался от решения кроссворда и увидел, что человек сунул руку в нагрудный карман и достал на свет кошелек. Водитель отложил газету: действия незнакомца интриговали.

«Что он собирается делать с деньгами у закрытого магазина? Неужели решил на такси прокатиться? — подумал он. — Решай, мужик, я дорого не возьму. Мне бы газеты окупить для начала».

Но незнакомец вместо того, чтобы направиться к такси, достал из кошелька три десятки, вытянул руку в сторону магазина и разжал пальцы. Десятки выпали и, подхваченные ветром, полетели над тротуаром.

У водителя отвисла челюсть.

«Тут не знаешь, как заработать, а люди деньги на ветер пускают! — разозлился он. — Сволочи!»

Незнакомец опустил руку и снова застыл, немигающим взглядом смотря на витрину магазина.

«Фэн-шуй какой-нибудь? — озадаченно гадал водитель. Вспомнилась фраза: хочешь фэн иль хочешь шуй — лишь бы денежки отдал… — Да что это с ним?»

К решению кроссворда водитель так и не вернулся: наблюдать за незнакомцем оказалось намного интереснее.

Профессор молча протянул охраннику деньги. Тот открыл вход, и профессор вошел в магазин. Толпа сомкнулась и заглядывала в магазин до тех пор, пока двери не закрылись.

— А вам слабо заплатить тридцать рублей за вход? — съехидничал охранник. Секундой позже на него обрушился поток ругани.

— Кровопийцы несчастные, последние деньги у народа отнять хотите! — возопил какой-то мужичок.

— Тридцать рублей — это не деньги, — отпарировал охранник. — Вы на самогонку больше тратите. На такую гадость денег не жалко?

— Ты больной, что ли? — возмутился мужичок. — Это же самогон! Выпил гадость — сердцу радость!

— Да-да-да… — проговорил охранник. — Таким как вы, на заполнение желудка никаких денег не жалко, а вот заполнять мозги хорошими эмоциями — удавитесь за десятку.

— Желудок важнее.

— Голова тоже.

— Нет. Она болит часто.

— Меньше заполняйте желудок гадостью — ничего болеть не будет.

— Да иди ты.

Первое, что бросилось профессору в глаза — это невиданное обилие шапок всех мастей на стенах и скатертей на прилавках. Консультант приветливо улыбался, но стоял в стороне от покупателей — знал, что когда появятся вопросы, те сами подойдут и спросят о нужной вещи. Профессор, которого назойливое внимание продавцов и их попытки решить за покупателей, что им больше подойдет, постоянно выводило из себя, остался приятно удивлен. Не теряя времени, он подошел к демонстрационному столику, на котором еще один консультант демонстрировал возможности скатерти-самобранки.

По команде «Скатерть, развернись!», та без посторонней помощи расстилалась по прилавку и покрывалась появлявшимися из воздуха тарелками с разнообразной едой и стаканами с огромным количеством напитков. Желающие могли за отдельную плату попробовать и убедиться, что еда настоящая. Профессор не удержался и тоже заплатил, чтобы съесть кусочек жареной курицы.

Водитель выскочил из машины, когда увидел, что незнакомец снова полез в карман за кошельком.

— Ну, нет, — пробормотал он. — Я найду этим деньгам лучшее применение.

Встав сбоку на незначительном отдалении от профессора, водитель дождался, пока тот достанет сторублевку и выпустит ее. Ветер подхватил ее, водитель встал во вратарскую стойку и поймал сторублевку обеими руками.

Незнакомец к поступку водителя остался безучастен. А тот торопливо закрыл машину на ключ и встал напротив профессора в ожидании новых пожертвований «богу воздуха». Происходящее начинало ему нравиться.

«А не противоречит ли появление продуктов из воздуха законам физики? — размышлял профессор, пробуя кусочек жареной курицы, по виду напоминающей ту, что жарят в соседнем супермаркете. Даже сквозная дырочка от вертела имелась в положенном месте. — Вещи не имеют права появляться из ниоткуда. Хм… Скатерть-воровка?»

— Много у вас скатертей купили? — поинтересовался он.

— Почти все, — ответил консультант. — Осталось три штуки.

Толпа заволновалась, и профессор, не желая упускать волшебную скатерть из рук, торопливо сказал:

— Я покупаю!

Водитель застыл от счастья, увидев, что незнакомец достает из кошелька пачку сторублевок. Пачка не особо толстая, тысячи на три — не больше, но водитель был доволен и этому — когда еще удастся заработать столько денег за пять минут, ничего не делая?

Профессор вытянул руку и выпустил деньги. Те рассыпались на землю, и водитель торопливо присел на корточки, подхватывая и собирая кучку, пока ветер не раздул ее по тротуару.

Раздался грохот: проезжавшая мимо машина задела краем капота фонарный столб — ее водитель увидел сумасшедшую картину выбрасывания и ловли денег, и на миг позабыл о том, что едет с приличной скоростью.

Держа в руках новую скатерть, запакованную в полиэтиленовый пакет с кучей слов на тридцати языках, довольный профессор отправился в отдел шапок-невидимок. Некоторое время он ходил между рядами и выбирал подходящую модель: внешне шапки ничем не отличались от обычных.

— А ваши шапки на самом деле невидимки? — напрямую спросил он.

— Стопроцентно! — уверенно ответил консультант.

— А на их основных свойствах это не отразилось?

— Да что вы? Конечно, нет! — живо отреагировал тот, снимая с манекена добротную шапку-ушанку из меха неизвестного животного. — Наши шапки намного лучше: они теплые зимой и прохладные летом, к тому же надежно защищены от похищения ворами и прочей дармоедствующей публикой. А в этой модели есть мини-телефон и радиоприемник, а если вы наденете ее прямо сейчас, то почувствуете райское наслаждение — и это не шутка.

Консультант протянул шапку профессору. Тот опешил: никогда не слышал, чтобы продаваемый товар настолько нахваливали в личной беседе. Обычно подобное происходит на значительном отдалении — через телефон или при помощи рекламы, когда банальному предмету приписывают фантастические возможности: чтобы в будущем разъяренный обманом покупатель не нашел продавца и не набил ему морду.

— Наденьте — сами увидите, — предложил консультант.

«И надену! — решил профессор, надевая шапку и смотря в глаза консультанту. У того на лице оставалась все та же приветливая улыбка, и профессор почувствовал, что в этот раз решительно ничего не понимает. За один день столько новостей и событий — даже не верится в их реальность. — На слово я давно никому не верю… Хм-хм… а на самом деле прохладно. Никогда не слышал о летних шапках-ушанках, в которых дует легкий ветерок».

Он незаметно для консультанта ущипнул себя за руку и вздрогнул: больно.

«Значит, все это происходят на самом деле. Даже не верится!»

В голове и на голове появилась такая легкость, что профессор не сразу сообразил: его по-прежнему видят.

— А вы вроде бы говорили о шапке-невидимке, — напомнил он, — почему я себя вижу? Почему вы меня видите?

Вместо ответа консультант поднес зеркало, и профессор обомлел: на голове не было никакой шапки. Он бросил на консультанта непонимающий взгляд, и тот позволил себе улыбнуться.

— Помните, я сказал вам о защите от воров?

— Да. И что?

— Чтобы вор не мог украсть шапку, она становится невидимой для всех, даже для владельца, пока он ее не снимет. А вам к чему становиться невидимкой? Если вас не будет видно, то народ в толпе сметет и не заметит, а нам бы очень не хотелось терять покупателей.

— Ага… — проговорил профессор.

— Ага! — ответил консультант.

— Беру! — сказал профессор и полез в карман за бумажником.

Счастливый водитель потер руки.

Профессор вышел из магазина. Теперь, когда он держал в руках фантастические вещи, идти домой пешком не хотелось: мало ли, что в дороге случится? Мрази, которая грабит даже стариков, хватает, хоть с пистолетом ходи. И шапка-невидимка здесь очень пригодилась бы, но, к сожалению, ее невидимость не из той категории, о которой вспоминалось в первую очередь.

Такси оказалось в двух шагах от выхода. Обрадовавшийся профессор скорым шагом направился к машине.

Дверца оказалась закрыта.

— Одну минуту, — послышался голос водителя. — Сейчас открою. Вам куда?

Профессор назвал адрес.

Сев на переднее сиденье, он захлопнул дверь и поправил чуть съехавшую на бок шапку.

Водитель задумался: пассажир и так избавился от немалой суммы денег, и брать у него за проезд после денежного дождя как-то не с руки.

— Вам повезло, — объявил он. — Вы — мой сотый пассажир на этой неделе! Проезд — бесплатно!

— Отлично, — обрадовался профессор. — А то я сегодня хорошо потратился — купил в магазине шапку-невидимку и скатерть-самобранку, — он показал водителю пустые руки, которым словно держал что-то невидимое. У того сердце ухнуло в пятки: так и есть, нарвался на сумасшедшего. — Представляете, всю жизнь работал в институте, занимался физикой, а мне тут в обычном магазине подсовывают вещи, которые не должны существовать в реальности.

«Они и не существуют… — подумал водитель, улыбаясь профессору и кивая головой. — Заработался мужик совсем. До чего страну довели, сволочи, ученые с умом трогаются от безысходности!»

— Приеду домой, — говорил профессор, — буду проверять, как они работают. Я должен понять, в чем состоит принцип их работы.

— А шапка-невидимка как? — осторожно спросил водитель.

— Роскошно! — ответил профессор. — На голове у меня сейчас — а вы и не видите, правда?

Водитель кивнул: на голове на самом деле не было никакой шапки. Ее просто не могло быть, потому что волосы профессора развивались от ветерка, попадающего в салон через приоткрытое окошко.

— Чего только не придумают, — заметил он. — Наконец-то сказка становится былью.

В голове вертелась мысль: отвезти пассажира по указанному адресу или завернуть в сумасшедший дом? Тем более, что до того не так далеко.

«Нет, ну его на фиг… — решил водитель. — Он же не буйный, а что болтает — так это не опасно».

Такси остановилось напротив подъезда, профессор попрощался, сунул под подмышку невидимую скатерть — между рукой и туловищем не осталось никакого зазора, — поправил шапку и вбежал по ступенькам в подъезд.

Такси постояло на месте еще минут десять, потом медленно тронулось с места и уехало.

Дома профессор освободил письменный стол от скопившихся бумаг и положил на него пакет со скатертью. Разрезал пленку ножницами, достал скатерть и скомандовал:

— Скатерть, развернись!

Скатерть чуть шевельнулась, вызвав его восхищенный возглас, и развернулась на весь стол. Но продукты не появились.

— Что такое? — удивился профессор. — Первый блин комом? Скатерть, свернись!

Скатерть свернулась.

— Скатерть, развернись!

Развернулась.

Еды нет.

Свернулась. Развернулась. Свернулась. Развернулась. Свернулась. Развернулась… и заговорила! Да так, что у профессора покраснели кончики ушей.

— Ах, вы…! – забранилась скатерть, не выбирая выражений. В ее центре появился прямоугольник бумаги с надписью крупным шрифтом: «Паспорт. Правила пользования скатертью-самобранкой».

Недоумевающий профессор схватил инструкцию, вчитался и потерял дар речи. В графе «Предупреждение» было написано: «Прежде чем отсюда взять, надо сюда положить».

Паспорт выпал из его рук и тут же исчез в недрах скатерти.

Профессор минуту постоял перед скатертью в полном молчании.

«А все-таки, — подумал он торжествующе, — законы физики еще никому не удалось нарушить. Ничто не появляется из ниоткуда — так не бывает, даже если ты волшебная вещь».

Он вздохнул, поправил шапку-невидимку и отправился на кухню ужинать.

Ночью ему снились кошмары: он бежал по ночному городу, спасаясь от темной сущности. От преследователя за милю несло неприятным холодом и ужасом, и профессор никак не мог понять, кто его преследует. Темная сущность мало походила на человека, разве что иногда принимала человеческие очертания, но в основном профессора преследовало нечто, напоминающее бесформенную амебу.

Утомляющее преследование продолжалось до середины ночи, когда уставший профессор почувствовал, что преследователь тоже выдохся. Темное облако выбрасывало длинный щупальца-арканы, пытаясь схватить профессора, но неизменно промахивалось, а профессору уже не приходилось отбегать или отбиваться подхваченной во время бегства арматуриной.

К утру облако-преследователь и вовсе растаяло в дымке кошмаров, так и не сумев схватить профессора. Но еще долго в его голове звучали страшные крики и вой чудища, осознавшего, что добыча от него ускользнула.

А утром невыспавшийся профессор — мышцы болели так, словно он на самом деле целую ночь бегал по городу — обнаружил, что пропали последние черные волосы среди полчищ седины. Он стал полностью седым.

— Слава Богу, что не лысым… — пробормотал он, отправляясь на кухню и доставая из шкафчика банку кофе.

На работу в этот день он решил не ходить.

Глава 3. Интерактивное видео

Поздний вечер.

Два охранника — Антон и Максим — шагали по институтскому коридору к лаборатории, где стоял привезенный профессором телевизор. Антон, которому исполнилось тридцать три, был на десять лет старше напарника, поэтому он держал в руке ключ от лаборатории, а напарник нес видеоплейер и три видеокассеты.

Решив, что он тоже не «тварь дрожащая, и право имеет», Антон с напарником постановили: охрану пустующего института совместить с просмотром фильмов. В конце концов, приобщаться к культуре никогда не поздно и всегда полезно. После этого Максим забрал из кабинета заместителя директора видеоплейер, а Антон отправился за ключом от лаборатории.

— Заходи, — сказал он. Напарник вошел, и Антон закрыл за собой дверь.

Поискав столик для плейера, Максим не нашел ничего лучшего, как поставить технику на выключенный телевизор. Потолкал плейер пальцем, убеждаясь, что тот устойчив и не слетит ненароком, и глазами поискал розетку.

Розетка находилась под боком, но из-за отсутствия тройника в нее можно было включить либо телевизор, либо плейер.

Выбор пал на телевизор.

Антон отыскал еще одну розетку — у противоположной стены. Чтобы подключить плейер, требовался удлинитель, чуть позже обнаружившийся в шкафу — двадцатиметровый, с проводом, намотанным на большую катушку синего цвета.

Протянув кабель и хихикнув: представилось, что это бикфордов шнур, Антон сунул вилку в розетку, и на плейере включилось зеленое табло с мигающими нолями. Максим подсоединил низкочастотный шнур видеоплейера к передней панели телевизора, и чернота экрана сменились приятной синевой.

— Держи, — он протянул напарнику запыленную кассету в футляре. Антон вынул ее и обнаружил, что и на кассете нет никаких надписей.

— Что здесь? — спросил он.

— Не знаю, — признался Максим, — нашел кассеты в подсобке. Видишь, пыли сколько.

Напарник провел указательным пальцем по корпусу кассеты. Черная полоса на сером фоне убедительно доказывала, что в последний раз кассету смотрели в древние времена еще при генсеке Горохе.

— А чего постарше не мог откопать? — поинтересовался Антон. — Например, патефонный аудиодиск, или пленку от шестнадцатимиллиметрового кинопроектора?

— Не было ничего, — не моргнув глазом, ответил Максим. — А патефонный аудиодиск, к твоему сведению, это пластинка.

— Да хоть цилиндр, — Антон вытер кассету рукавом висевшего на стуле халата. Подумал, вытер рукав о видеокассету и посмотрел на первое и второе. В среднем пыли осталось столько же, но на кассете ее стало значительно меньше.

— Смотрим? — напарник перетащил два кресла от стола профессора поближе к телевизору.

— Смотрим.

Антон ностальгически вспомнил, что в советские времена у входа в полуподпольный видеосалон стоял здоровенный мужик-билетер. Ни о каких билетах и речи не шло, народ попросту расплачивался желтыми рублями и торопился выбрать удобные места, пока их не заняли другие зрители. И налоговой полиции тогда не существовало — ее функции выполняла другая организация, державшая зарождавшийся класс предпринимателей в железном кулаке. Милиция постоянно ходила по квартирам счастливых обладателей видеомагнитофонов и проверяла их видеокассеты на наличие запрещенных записей. Да что милиция — существование видеомагнитофонов уже разделяло людей на два лагеря: владельцев техники и противников западных фильмов, поскольку каждый владелец видеомагнитофона считался потенциальным агентом ЦРУ. Веселые времена были… И только через несколько лет, когда рынок заполнили видеомагнитофоны из коммунистического Китая, а западные фильмы приелись еще больше, чем советские, к видеотехнике и ее владельцам стали относиться спокойнее.

Антон сунул кассету в магнитофон, сел в кресло и заметил с недовольством:

— А пульт-то мы с собой не взяли.

— Зачем он тебе? — не понял Максим. — Так включай и смотри.

— Чтобы не шарахаться туда-сюда в поисках «паузы», если захочу выйти на минутку.

— Сейчас схожу, — проворчал Максим, — заодно прихвачу пару кассет из коллекции зама.

— Я сам, — сказал Антон. — А ты проверь, что за фильмы здесь записаны. Не дай Бог, там наша чернуха начала девяностых — выброшу их в форточку вместе с видиком.

Несколько минут он искал пульт в кабинете замдиректора и обнаружил его завалившимся за книги на полке: заместитель директора предпочитал включать фильмы по старинке, руками, или вовсе держал плейер в качестве потенциального раритета — с появлением DVD видеомагнитофоны активно сдавали позиции. У зама в кабинете даже телевизора не было — плейер подключался к ноутбуку, воспользоваться которым не удавалось никому, кроме самого зама: во-первых, админ изо дня в день неустанно вдалбливал про «пароль, пароль и еще раз пароль», а во-вторых, заместитель директора практически не выпускал ноутбук из рук.

Обход института по сокращенной программе занял не больше пятнадцати минут. Не стоило и надеяться на то, что воры решат проникнуть в здание: что могли, украли еще в начале девяностых. Оставшееся за редким исключением представляло исключительно научную ценность и в качестве металлолома не окупало потраченное на воровство время.

У самой лаборатории Антон почувствовал слабый запах гнили и недовольно поморщился.

— Максим! — он толкнул приоткрытую дверь, — Слышь, Максим, что за вонь ты здесь развел?

В ответ раздался хлюпающий звук.

— Максим, я не понял! — Антон вошел в лабораторию, — Что ты ска…

Существо, напоминавшее покрытый кожей скелет, оторвалось от прокусанной головы человека, безжизненно сидевшего в компьютерном кресле, и уставилось на Антона во все глаза.

У охранника отвисла челюсть.

— Вы откуда взялись? — растерянно спросил он: погибший не был похож на Максима даже отдаленно, а ходячих скелетов в реальности и вовсе не существовало. Кроме этого.

Кровь текла изо рта живого мертвеца, и когда он радостно воскликнул короткую фразу на английском, потекла еще сильнее. Антона передернуло. Гнусавый голос переводчика, раздавшийся, казалось бы, отовсюду, изрек:

— Мозги! — и существо, вытянув руки в его сторону, шустро бросилось в атаку.

Антон закричал и, не придумав ничего лучшего, ударил напавшего в челюсть. Челюсть хрустнула, кулак пробил дыру. Антон почувствовал, что по руке потекло что-то отвратительное и липкое, и с брезгливым выражением лица выдернул руку. Скелет рухнул, как подкошенный, но неприятности на этом не закончились.

Из потекшего через телевизор и расползающегося по полу тумана высунулась костлявая рука: на свет выбирался еще один мертвец.

«#@#$@$#@!!! – подумал Антон. — Это что еще за шутки?!»

Второй мертвец оказался страшнее первого. Выбравшись из телевизора, он прошагал мимо убитого мужика, сразу нацелившись на пока еще живого охранника.

— Максим! — на всякий случай позвал Антон: не ровен час, напарника убили — утром у милиции появится немалое количество вопросов, а у него — аналогичное количество проблем. Не надо быть гением, чтобы понять — за речи о нападении мертвецов его запрут в доме с мягкими стенками, а наличие в институте разложившихся трупов спишут на кладбищенский вандализм: это проще, чем принять на веру объяснения о полезшей из телевизора кладбищенской нечисти. — Максим, ты где?

Мертвец почти добежал, и Антон выскочил в коридор. Захлопнув дверь, он прижался к ней спиной и начал лихорадочно ощупывать карманы в поисках ключа от лаборатории.

«Вроде ничего не пил, — пронеслось в голове, — и галлюцинациями не страдаю. В честь чего живые трупы мерещатся?»

Мертвец врезался в дверь.

«Оп… — запаниковал Антон, — похоже, не мерещатся!»

Поразившийся силе трупа охранник уперся изо всех сил, не давая тому выбраться в коридор, а в голове пронеслась отчетливая картинка о том, что он лично положил ключ от лаборатории на стол у телевизора, и теперь о закрытии лаборатории и речи быть не может.

«Дожил… — подумал он. — Страшнее, чем в морге… Чем ученые здесь занимаются, Франкенштейны несчастные?»

Антон проклял все на свете, но когда нащупал ключи от лаборатории в кармане брюк, почувствовал, что удача все еще на его стороне и облегченно выдохнул: представившаяся картинка о позабытых ключах оказалась плодом буйной фантазии.

Повернувшись к двери лицом, он попытался вставить ключ в замочную скважину. Рука дрожала, и ключ упорно не попадал в замочную скважину, а бьющийся о дверь мертвец добавлял тряски.

Сзади к Антону медленно протянулась рука, но повисела секунду над его плечом и убралась: Максим, который вышел в туалет, по возвращении увидел загадочную картину борьбы напарника непонятно с кем и решил, что дотрагиваться до разгоряченного борьбой здоровяка Антона не стоит — оглянуться не успеешь, как окажешься в мире инвалидов первой степени. По этой же причине надо дать о себе знать, чтобы не получить по зубам, когда Антон обернется и увидит, что за спиной кто-то стоит. И чтобы его ярость не выплеснулась на непричастного коллегу, надо дать о себе знать настолько тихо, чтобы Антон поначалу воспринял чужой шепот за собственные мысли. Только так.

— Что случилось? — прошептал Максим на пределе слышимости и приготовился отскочить на безопасное расстояние. Антон услышал, повернул голову и несказанно обрадовался, увидев напарника живым. Но радость не помешала ему возмутиться:

— Чего прохлаждаешься? Помогай, давай!

Максим навалился на дверь всем телом. Пробирающий до дрожи рев из лаборатории заставил его вздрогнуть: подобные звуки ему приходилось слышать только в кинотеатрах во время просмотра фильмов ужасов.

— Ты кого там поймал? — ахнул он. Антон стремительно — раз, другой и третий — ударил плечом по дергавшейся двери и ловко провернул ключ. Теперь, когда бьющийся мертвец вступил в неравную борьбу со старым советским замком — крепким и созданным на века, — можно было немного передохнуть.

Антон устало прислонился к стене и сполз на пол.

В дверь протестующее колотили и бились.

Глухой замогильный голос произнес неразборчивую фразу на английском, откуда-то сверху прозвучал такой же невнятный перевод на русский язык, и наступила тишина.

Максим расслышал часть фразы и оттого еще более озадачился происходящим.

— Грабители-иностранцы? — переспросил он. — Телевизор решили украсть?

— Сам ты, иностранцы! — пробурчал Антон. — Трупы там ходячие. Хотя, ты прав: это могут быть иностранные трупы.

Максим вытаращил глаза.

— Не смешно. Какие еще трупы? — он пристально вгляделся в глаза напарника. Вроде не окосевший. Стало быть, не пил. — А ну, признавайся, какую траву скурил? Мог бы и мне оставить!

Антон встал и протянул напарнику ключи от лаборатории..

— Открой и проверь — обманываю я тебя или нет? — сказал он. — А я для чистоты эксперимента уйду отсюда куда подальше и запрусь под семью замками. И пока не дам знак, открывать лабораторию не смей, понял?!

Максим выхватил ключи.

— И проверю! — сердито воскликнул он. — Сам видишь — как только ты отошел, так и в дверь никто не колотит.

Через замочную скважину на пол потек серый туман, и спор прекратился: Максим и Антон одновременно замолчали и отскочили от двери. Туман выползал сквозь щели в дверном проеме и лениво расстилался по коридору. Из скважины высунулись костяшки указательного пальца. Палец согнулся-разогнулся, втянулся в скважину и зашебуршал в замке.

— Скажешь, это тоже я? — спросил Антон. Максим ответить не успел: из растекавшегося по полу плотного тумана медленно высунулся грязный череп.

У Максима отвисла челюсть.

Антон не стал дожидаться, пока мертвец выберется из тумана полностью — нечего гадать над тем, как он сумел уместиться в тумане высотой около шести сантиметров — и с размаху пнул по черепу. Хрустнули шейные позвонки, оторвавшийся череп полетел по коридору. Задев за левый верхний угол, измазал его грязью и, закружившись от столкновения, рассыпался по полу обломками костей.

— Уговорил, верю, — промямлил Максим, выпученными глазами наблюдая за тем, как обезглавленный скелет опускается в туман, а вместо него на белый свет выбирается классический живой мертвец из фильмов ужасов. — Но все равно этого не может быть…

— Бежим! — Антон удачно пнул и этого мертвеца, но туман настолько расползся по коридору, что из него полезли восемь живых трупов. Опираясь о полы и плотоядно смотря на головы охранников, мертвецы выбирались из тумана в коридор.

Антон логично предположил: поскольку мертвецы выбираются из телевизора, надо отключить электричество в лаборатории. Удастся ли избавиться от всех мертвецов — вопрос спорный, зато с отключением телевизора их количество перестанет увеличиваться.

«А с оставшимися как-нибудь разберемся».

Щиток находился в двадцати метрах от лаборатории — Антон с Максимом преодолели это расстояние в считанные секунды. За ними, топая ногами и треща косточками, побежали голодные мертвецы.

Открыв щиток, Антон не стал выяснять, которые из предохранителей относятся к лаборатории, и подряд отключал по несколько штук разом. Лампы в коридоре гасли одна за другой.

— Быстрее! — торопил его Максим. Антон видел, как он дергается из стороны в сторону: Максим решал — вступить в схватку или удрать? И когда до бегущей толпы мертвецов с неизменным криком на английском и раздающимся непонятно откуда переводом осталось всего ничего, ноги сами собой понесли Максима прочь.

Мертвец прыгнул на Антона, тот лихорадочно перещелкнул последние предохранители и…

Этаж полностью погрузился во мрак.

Вбежавший в туалет Максим закрыл за собой дверь на щеколду за секунду до того, как очутился в полной темноте. Сердце билось так, словно решило выполнить пятилетку по перекачке крови в две недели, а когда по коридорам разнесся душераздирающий крик Антона, увеличило скорость еще в два раза.

Насмерть перепуганный Максим отскочил к стене и запрыгнул на унитаз. Ощупывая пространство руками, он искал хоть что-нибудь, способное нанести серьезный урон мертвецам, когда они ворвутся в туалет.

— Успели-таки поранить, мертвые сволочи, — пробормотал Антон сердито, прикладывая руку к голове. Немного крови осталось на пальцах. — Секунды не хватило. Теперь из-за них придется искать аптечку и обеззараживать рану. Макс, а ты — скотина! Оставил меня одного наедине с этими тварями!

С отключением электричества мертвецы на самом деле исчезли, но появилось жгучее желание отомстить струсившему напарнику. И Антон не нашел ничего лучшего, как напугать Максима еще больше.

Набрав в грудь побольше воздуха, он вложил в душераздирающий вопль накопившийся за последние минуты страх, и направился к туалету. В пустом институте звук шагов звучал непривычно гулко, но именно этого Антон и добивался.

Максим, судя по доносившимся звукам и восклицаниям, тщетно пытался вытащить из стены писсуар, чтобы защищаться от мертвецов с его помощью.

«Ну, Макс, ты у меня до нового года на успокоительное работать будешь!» — решил Антон. Если за три часа, что он был в туалете в последний раз, никто не спрятал там швабру, лом, кирку и лопату, то единственным оружием Максима окажется полуистертый веник. Не самое лучшее дополнение к кулакам, хотя пыли в глаза напустит прилично.

Антон остановился напротив туалета и услышал, как Максим в последний раз дернул неподдающийся писсуар и затих, прислушиваясь к тому, что происходит в коридоре.

«Чего ж ты не догадался сливной бачок отвинтить?» — злорадно подумал Антон. Размяв пальцы, он сжал кулаки и с диким ревом обрушился на туалетную дверцу. Насчет последствий испуга напарника он не опасался: если что — туалет под рукой, далеко бежать не надо. А нервные переживания — это не так страшно, как ощутить на затылке острые зубы мертвеца.

Максим приглушенно пискнул.

Антон взревел и дернул за ручку. Забитый саморез вырвало, щеколда повисла и закачалась на втором саморезе, а дверь резко открылась.

Как Антон и предполагал, в него полетел пыльный веник, сопровождаемый диким криком перепуганного напарника. Антон пригнулся и скорее ощутил, чем увидел веник, который пролетел над головой и мягко стукнулся о стену.

Вопящий Максим получил по заслугам за трусость, и пока не скончался от сердечного приступа, Антон прорычал:

— Макс! — крик затих. — Ты — идиот! Кто вениками дерется, они же легкие!

— Антон? — прошептал Максим. — Это ты?

— А кто еще? — рыкнул Антон. — Благодари бога, что нам повезло, и мертвецы пропали, а то я до тебя с того света бы дотянулся!

Максим сполз по стенке на пол.

Через двадцать минут они стояли в лаборатории перед креслом. Несмотря на то, что труп исчез, и кресло напоминало о мертвецах разве что возрастом, сесть на него никто не захотел.

Прежде чем включить свет, Антон открыл лабораторию и выдернул вилки из розеток. Теперь, когда ни видеоплейер, ни телевизор не могли включиться, он решил разобраться, что здесь произошло.

— Ты знаешь, кого тут убили? — спросил он у напарника, открывая аптечку первой помощи и доставая медицинский спирт: мертвец успел вцепиться в его голову за долю секунды до отключения электричества и исчезновения — надо обеззаразить ранку. Промыв ее спиртом, Антон глубоко вздохнул и щедро вылил треть флакона в рот — для успокоения.

— Понятия не имею, — ответил Максим, держа у носа комок краснеющей ваты — издержки повышенного давления. — Когда я в туалет пошел, еще ничего не случилось. Эй, все не пей, мне тоже успокоиться надо.

— Держи, — Антон протянул ему пузырек с валерьянкой. — Всё дарю.

— Жмот. Так что тут произошло?

— Ерунда какая-то, — Антон пожал плечами. — Возвращаюсь я в лабораторию и вижу, как один мертвец грызет другого. Мы, значит, переглянулись, мертвец решил, что я выгляжу вкуснее, и набросился на меня. Его я обезглавил, но из телевизора полез второй. А остальное ты видел.

Максима передернуло.

— М-да… — пробормотал он. — Никогда бы не поверил, что такое возможно.

— Хочешь сказать, что я тебе обманываю?

— Да нет, я не об этом, — Максим поежился, глядя на плейер. — Ты, это… не дерись только.

У Антона брови полезли на лоб: Максим произнес последнюю фразу таким тоном, словно самолично спрятал в лаборатории мертвецов, и теперь был готов раскаяться в неудачной шутке.

— Ну-ка, ну-ка… — сказал он, скрещивая руки на груди по-наполеоновски. — Смотря, чего расскажешь. И не молчи — поздно уже. Раз начал, то договаривай.

— Ты понимаешь, Антон, тут такое дело — сбивчиво проговорил Максим. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке — практически в прямом смысле, ведь его едва не съели. — Перед уходом я поставил кассету, и там начался ужастик «Телемертвецы». Я когда в детстве его в первый раз увидел, долго не решался другие ужастики включать — все казалось, что они через экран выберутся и меня убьют. Даже стишок про них сочинил: «Вышел мертвый из тумана, Вынул челюсть из кармана. Вставил челюсть и сказал: Всё, конец всем вам настал». А сейчас увидел заставку и решил, что теперь-то запросто справлюсь с детскими страхами… откуда я знал, что мертвецы на самом деле полезут из телевизора?

Взгляд напарника показался ему чересчур странным.

Молчание затянулось, и Максим не выдержал.

— Антон? — переспросил он осторожно. Тот не отреагировал. Максим нахмурился и дотронулся до напарника указательным пальцем. Антон вздрогнул и пронзительно посмотрел на Максима.

— Ну, знаешь ли… — сказал он, — «Вышел мертвый из кармана… из тумана». Как же ты в охранники пошел при такой впечатлительности?

— А куда мне прикажешь идти? — возмутился Максим. — Где в этом городке приличную работу найдешь? Даже бандитом — поздно: в городе и так всё украли и переукрали по три раза. Осталось только продавцом на рынок за полторы тысячи рублей в месяц. Ты на столько проживешь? Я — нет.

— М-да… — пробормотал Антон. — Детские страхи вышли на тропу войны… Я не понимаю, каким образом они ожили? Одного желания встретиться с ними лицом к лицу маловато будет.

На ум приходит единственное предположение: искавший паранормальные вещи профессор наконец-то нашел то, что хотел. Версия сумасшедшая, конечно, но после пережитого кошмара приходится верить в невозможное.

— Какого лешего он не предупредил о том, что с телевизором шутки плохи? — сердито воскликнул Антон. — Слушай, Макс — думай, что хочешь, но мы должны уничтожить этот телеящик Пандоры. Пока из него выползает всякая дрянь, я не смогу спать спокойно.

— Погоди ломать, — испугался Максим: телевизор стоит приличных денег, и за его поломку разъяренный профессор скрутит охранников в бараний рог. Придется не меньше трех лет работать на то, чтобы рассчитаться с долгами. — А если просто сменить фильм? Поставить не ужастик, а что-нибудь другое? Кассеты есть.

— Например? — стальным голосом спросил Антон.

— Например, это… — предложил Максим, запинаясь, — немецкое… сам знаешь что. Там было, только я не стал смотреть, решил проверить все кассеты.

Антон постучал пальцами по столу. Высказанная напарником идея неплоха, но после случившегося устраивать новые эксперименты уже не тянет: страшно. Вдруг телевизор ничего кроме живых мертвецов не поставляет?

— А зачем тебе немецкое? — спросил он. — Там же не по-нашему говорят.

— Да какая разница, как они говорят, — осмелел Максим, — если фильм не об этом?

— Знаешь, Макс, не пойми меня неправильно, — ответил Антон на предложение напарника, — но не стоит опошлять научный институт развратом. Телевизор я включать не стану и тебе не позволю — мы не знаем, что он вытворяет на самом деле. Может, он ничего, кроме этих тварей из себя не выпустит? Я не любитель экспериментировать с подобными приборами — себе дороже. А вот с фильмом я сейчас разберусь.

Антон включил плейер и дождался, когда из него выдвинется кассета. Положил ее на стол, подхватил бронзовую статуэтку и одним ударом разбил корпус. Одна из катушек вывалилась и покатилась по полу, оставляя в качестве следа черную ленту, стукнулась о стену и упала белой стороной вверх.

— Антон, — заметил Максим. — Кассета не виновата, что на нее записали такой фильм.

— Макс, ё-моё, — укоризненно протянул Антон, наматывая пленку на правую ладонь и подходя к мусорному ведру. Стянул с ладони пленочный комок и выбросил его вместе с обломками кассеты. — Ты еще скажи, что она пала жертвой тлетворного влияния Запада.

Раздался гулкий щелчок, и он вздрогнул: телевизор включился сам собой.

— Макс, какого…

— Я не включал! — пропищал Максим осипшим голосом. — Он из розетки выдернут!

Антон сглотнул и посмотрел на телевизор.

Экран засветился.

И на нем снова были мертвецы.

Шагающие прямиком к кинескопу и смотревшие на охранников далеко не дружелюбным взглядом.

— Твою мать… — только и нашел, что сказать, потрясенный Антон. — Ненавижу ужастики.

Запущенная дрогнувшей рукой Максима бронзовая статуэтка полетела в кинескоп, но не разбила его, а влетела в экран и расквасила нос мертвецу-предводителю.

— Короче, Макс, — принял решение Антон, — это твои страхи, так что сам с ними и разбирайся. Ты заглянул им в глаза, они посмотрели на тебя в ответ — вот и разбирайтесь, кто из вас круче. А меня не впутывай!

И быстрым шагом направился к выходу из лаборатории. Максим ахнул:

— Ты куда? А как же твое решение уничтожить телевизор, пока мертвецы не заполонили город?

— В договоре нет пункта о том, что институт требуется защищать от нападения живых мертвецов.

— И что с этого?! Тоже мне, друг нашелся!

Антон помрачнел.

— Ящик коньяка поставишь, понял?!

— Спиться хочешь?

— Коньяком? Интересная идея… И скажи себе «спасибо» за то, что в детстве не смотрел «Чужих», — сухо заметил он, — а то хрен с маслом я остался бы на этом континенте! Ну, чего стоишь? Действуй!

Максим подхватил с лабораторного стола молоток — профессор между делом баловался сколачиванием скворечников на будущую весну, — подскочил к телевизору и ударил по мертвецу, высовывающемуся из кинескопа. Мертвец, лишившись разбрызгавшихся по лаборатории мозгов, упал, откуда пришел, но количество желающих перебраться на вечное поселение в реальность только увеличилась. Удары молотком доставляли мертвецам определенные неудобства, но не настолько, чтобы отказаться от эмиграции в реальность, наполненную носителями мозгов буквально под завязку.

Антон шарил глазами по лаборатории в надежде отыскать предмет потяжелее и поувесистее, чтобы лаконично объяснить живым мертвецам о том, что их расползание за границы фильма ужасов нежелательно.

О! Табуретка.

Не ахти какая вещь, но площадь поражения побольше, чем у молотка.

— С дороги! — рявкнул он напарнику, хватая табуретку за ножки и устремляясь к телевизору. Максим отскочил, и полезший из телевизора мертвец испытал немалое потрясение от удара сиденьем по физиономии. — Смотри-ка, действует!

У Максима загорелись глаза. Он потряс указательным пальцем и сорвался с места.

— Гениально! — воскликнул он, поворачивая телевизор экраном к выходу из лаборатории. — Я сейчас!

— Куда?! – возмущенно крикнул Антон.

— Продержись минуту, у меня есть идея!

— Сбежать отсюда, пока я тебя прикрываю? — успел спросить Антон, но Максим уже выбежал из лаборатории.

Очередной мертвец получил увесистый удар по лицу табуреткой и деформировался сообразно плоскости сиденья. Антон припечатывал мертвецов, как на конвейерном производстве, но мертвецы сменялись и повторяли действия отпавших с завидным упорством.

Это начинало раздражать, и Антон бил по черепушкам со все более нарастающей злобой. Подсчитывая количество отпавших, он удивлялся, почему подход к кинескопу со стороны мертвецов до сих пор не зарос телами дважды убитых? Оттаскивают их, что ли?

Спустя минуту раздался быстрый топот ног: возвращался Максим. Одновременно с топотом усиливался какой-то шум, и вскоре до Антона дошло, что именно издает такие звуки: сильный поток воды бьет о стены.

— В сторону! — прокричал Максим, приближаясь к открытому выходу из лаборатории, и Антон, в последний раз приложив табуреткой о голову мертвеца, отскочил.

Максим появился в дверях с пожарным шлангом в руке, и бешенный поток воды обрушился всей мощью на незваных гостей.

Среди трупов началась паника. Водяной поток сбивал их с ног, разбрасывал в стороны, словно кегли, и ни один из мертвецов не мог противостоять напору. Количество желающих попасть в реальный мир таяло прямо на глазах.

С таким прикрытием Антон мог спокойно заняться ломанием телевизора. Он подхватил со стола молоток и ударил им по крышке телевизора, но корпус даже не дрогнул. Антон ударил еще и еще, но крышка держалась крепко и ломаться не желала.

— Ничего себе, пластмасса… — пробормотал он. Придется искать отвертку: если крышку нельзя варварски сломать, ее придется культурно снять.

Антон лихорадочно открывал и закрывал ящики столов, переворачивая содержимое вверх дном, пока не отыскал отвертку. Подскочил к телевизору и совершил неприятное открытие: импортные модели закручивались на саморезы, как говорил персонаж известного фильма, «не той системы». Антон держал крестовую отвертку, а для того, чтобы снять крышку, требовалась шестигранная. При определенной сноровке подошла бы и обычная отвертка, но требовался точильный круг, чтобы подогнать ее под нужный размер. Проблема заключалась в том, что в этой лаборатории с точильными кругами было еще хуже, чем с шестигранными отвертками, и идея обработки отвертки оказалась невыполнимой.

Похоже, обычными методами с телевизором не справиться. Пойти, что ли, забрать лом с пожарного щита, да вдарить им по импортной технике? И пусть только попробует выстоять — против лома нет приема!

Отброшенные и дезорганизованные напором воды мертвецы собрались с духом и вернулись к ранее испытанному средству проникновения в реальность: с нижней части кинескопа на полы потек густой туман.

Максим изошелся руганью: водяная струя не могла остановить расползание тумана, и полы перед телевизором скрылись в полупрозрачной серой дымке. Антон отскочил от телевизора, не забыв прихватить с собой отвертку и молоток: пригодятся защищаться от мертвецов, пока не отыщется более мощное средство для борьбы с ними.

Когда туман расползся лужей трехметрового диаметра, из него полезли первые мертвецы. Максим хладнокровно поливал и отбрасывал их обратно в туман, но место одного улетевшего тут же занимал другой. А когда туман расползся по полу на половину лаборатории, стало ясно, что одним шлангом с мертвецами не совладать: выбирающихся из колыхавшейся серой массы стало слишком много.

— Уходим! — крикнул он. Антон выбежал из лаборатории.

Максим отбросил шланг и навалился на дверь за миг до того, как мертвецы выскочили в коридор, запер лабораторию на ключ, прислонился к стене спиной и осел на пол. Туман полез изо всех щелей, и Максим с воплем вскочил на ноги: костлявая рука вцепилась в ремень. Антон навел на нее струю воды, костлявая рука оторвалась и исчезла в тумане.

Охранники шаг за шагом отступали — серая пелена уверенно расползалась по коридору, и количество воды в коридоре изрядно уменьшилось: она потекла в туман.

— Сумасшедший дом, — выразил общее мнение Антон: происходящее не вписывалось ни в какие рамки. Получалось, что вместе с туманом в коридоре появилось скрываемое им пространство, в котором запросто помещаются мертвецы и в который утекают сотни литров воды.

Из наползающего тумана-прохода в мир мертвых донесся приглушенный, но основательно пробравший рык.

— Я думаю, если мы сейчас уйдем со смены, начальство не станет возмущаться, — предположил Максим, приглаживая вставшие дыбом волосы и еле сдерживая себя, чтобы не броситься вниз по ступенькам к выходу из здания.

— Если туман разойдется не на шутку, — уточнил Антон, — то начальству станет не до нас.

— Может, еще раз выключим свет, и мертвецы снова пропадут?

Вторичная попытка обесточить лабораторию ни к чему хорошему не привела: телевизор и так был отключен от сети. Мало того, за время борьбы с электричеством занятая туманом территория увеличилась в полтора раза. Разве что шланг в какой-то мере сдерживал нашествие — сильная струя воды сшибала выглядывающих из тумана мертвецов и смывала их обратно в туман.

— Ты представляешь, что случится, если эти твари расползутся по свету? — высоким от испуга голосом спросил Максим.

— Хорошего мало, — согласился Антон. — Макс, обещай мне одну вещь.

— Какую?

— Ты больше не будешь бороться с детскими страхами при помощи паранормальных телевизоров. У нас в городе психотерапевты есть, к твоему сведению — они лучше справятся с твоими проблемами. Ты меня понял?!

— Завтра же запишусь, — отозвался Максим. — Но если бы я знал, что телевизор умеет выполнять желания, я пожелал бы что-нибудь другое, честно!

Они быстро сбежали по ступенькам на первый этаж: туман плотной пеленой двигался за охранниками к лестничному пролету.

— Давай милицию вызовем, — предложил Максим. — Все-таки они при оружии. Не то, что мы — с ломом да кувалдой против ночных воришек.

— И что ты им скажешь?! Что мертвецы из телевизора полезли? — язвительно ответил Антон. — Они санитаров вышлют, а не милицию!

— А ты нагруби им, — посоветовал Максим, — стопроцентно приедут и друзей привезут. На месте сами убедятся, что мы их не обманывали.

— Убедиться — они убедятся, — согласился Антон, — но сначала вломят нам по первое число за грубость. Ты хочешь узнать, какого получить от них дубинками по загривку? Не то, что до свадьбы — до пенсии не заживет.

Максим отрицательно покачал головой.

— Я так и думал.

— Но как еще мертвецов уничтожить?! Мы все испробовали!

— Не все, — сказал Антон. — Мы не смогли его разбить, но против пожара ни один телевизор не выстоит. Нужно поджечь лабораторию.

— Ты с ума сошел! — испугался Максим, понимая, что оплачивать восстановление института после пожара придется до самой пенсии, причем не только ему, но и его детям и внукам. Несколько поколений окажутся при деле, но вряд ли поблагодарят за это нерадивого предка.

— Зато мертвецы погибнут! Бежим, позвоним моему другу: он работает в пожарной команде. Скажу ему, пусть закачают бензин вместо воды и приедут тушить институт.

Максим поперхнулся и сжался от ужаса.

— Антон, ты меня пугаешь! — признался он, раздумывая, к какой стороне присоединиться: либо пойти с Антоном воевать против мертвецов, либо пойти с мертвецами воевать против Антона. Не случись этой ирреальной истории, в жизни бы не поверил, что его коллега — пироманьяк.

Антон набирал номер телефона пожарного, когда мертвецы шумною толпой выскочили из лестничного пролета на первый этаж. Максим нервно задергался, борясь с желанием броситься из здания и оставить напарника наедине с телефоном.

— Антон, — сквозь зубы процедил он, в ужасе смотря на то, как с противоположного края коридора к ним устремилась толпа будущих скелетов. — Уходим отсюда!

— Сейчас, еще десять секунд! — набрав номер, Антон приложил трубку к уху и услышал короткие гудки. Вырвавшееся из его рта слово коротко и емко обрисовало отношение к другу, который сидит по ночам в Интернете и не думает о том, что кому-то нужна его помощь.

Максим понял, что пожара не будет. Хоть одна хорошая новость.

— Антон! — выкрикнул он: мертвецы уже близко, еще несколько шагов, и их компания увеличится на двух человек. — Время вышло!

— Черт с ними, бежим! — Антон отбросил трубку и рванул к выходу из института, по пути подхватив лом с пожарного щита. Выскочивший на улицу Максим торопливо захлопнул дверь, и Антон установил лом в качестве упора — одним концом в деревянную дверь, другим — в железную трубу-ограничитель.

Мертвецы заколотили в дверь.

— А телевизор нам все-таки придется спалить… — заметил Антон, поднимая голову и смотря на второй этаж — на окна лаборатории.

— Как?!

— Пустые бутылки у меня есть, а бензин я из машины возьму.

Мертвецы прислонялись к стеклам и смотрели на охранников немигающими глазами. Словно давали понять, что никуда людям не деться — они обречены, несмотря на жалкие минуты передышки.

Антон смерил мертвецов аналогичным взглядом.

— Пошли, Макс! Мало времени! — воскликнул он. — Приготовим для наших гостей коктейли Молотова. Если мертвецы разобьют стекла, ничто не помешает туману перетечь через подоконник и растечься по земле! А сработает сигнализация — через пять минут к институту подъедет наряд милиции!

О том, что начнется после этого, лучше не думать.

— М-да… Вот они удивятся тому, что нарушители ломятся не в институт, а из него, — пробормотал Максим. Напарники побежали на автостоянку, и Максим смирился с требованием поджечь институт: слишком уж злобно выглядели мертвецы, гораздо страшнее, чем в кино. А милицию на самом деле не стоит вызывать: если мертвецы из вредности притворятся безжизненными трупами — охранников еще и в массовом осквернении могил обвинят. Правоохранительным органам, крайне редко сталкивающимся с паранормальными явлениями, легче предположить, что охранники разрыли могилы на заброшенном кладбище, чем поверить в то, что трупы вполне самостоятельно выбрались из телевизора и лелеют планы объесться мозгами живых людей.

На горизонте забрезжил рассвет. Через час станет светло, и страдающие трудоголизмом ученые потянутся в институт на работу. К этому времени с телевизором должно быть покончено. Но если мертвецы и после пожара не исчезнут, то жителям города придется поменять планы на ближайшее будущее и заняться экстренным бегством из города: вникшие в проблему военные направят на институт авиацию, и он плюс-минус десяток кварталов вокруг в одночасье превратятся в руины.

Максим открыл багажник «Москвича», достал разноцветные тряпки и начал рвать их на полоски. Антон сливал с бензобака в стеклянные пивные бутылки бензин и закупоривал этими полосками горлышки.

— Пять штук за уши хватит, — решил он. — Макс, у тебя зажигалка есть?

— Ты в прошлую смену забрал прикурить и до сих пор не вернул.

— Да? — Антон пошарил по карманам. Так и есть: в правом нагрудном лежала зажигалка Максима, а в левом нагрудном — его собственная. Остановившись на секунду, Антон задумался, чью зажигалку использовать, и решил, что лучше использовать зажигалку коллеги — мертвецы появились в институте по его воле.

Подхватив три бутылки, он направился к зданию. Максим спешил рядом с оставшимися двумя.

Мертвецы до их возвращения тупо смотрели на улицу и не шевелились, но когда увидели охранников, застучали раскрытыми ладонями по окнам.

— Бросай бутылку! — скомандовал Антон. — Как-никак, твои страхи нас атакуют.

Максим поджег тряпку, с некоторой долей неуверенности прицелился и швырнул бутылку в окна лаборатории. Бутылка ударилась о стену выше окон, бензин разлился и полыхнул в воздухе облаком огня. Пластиковые окна закоптились, но не загорелись.

— М-да… это вам не керосин, — с грустью протянул Антон. — Макс, какого черта ты делаешь?

— Прицеливаюсь, — ответил Максим, — Да ты не волнуйся — пустых бутылок хватит. Тут полно.

— Зато бензин кончится, — уточнил Антон. — У меня не бездонный бензобак, я его и в лучшие времена на треть заполнял, не больше. Намек понял?

— Тогда сам кидай, — предложил Максим. — У тебя рука тверже.

Раздался звон разбитого стекла: деревянная рукоять швабры пробила оба стекла в раме на первом этаже, и мертвецы задергали решетку. Мертвец со шваброй переходил от одного окна к другому и методично разбивал стекла. Как Антон и опасался, первые, пока еще полупрозрачные язычки тумана потекли через подоконники на землю. Мертвецы один за другим уходили в туман, чтобы выбраться из него уже на свежем воздухе.

— Нам хана, — выразил общее мнение Максим.

Антон молча размахнулся и бросил бутылку в окно лаборатории. Разбив стекла, бутылка влетела в здание, разбилась и полыхнула облаком огня. Следом полетели остальные бутылки, но последнюю Антон приберег для выглядывающих из тумана мертвецов. Он не знал, сумел попасть в телевизор или нет, но не отказал себе в удовольствии превратить нескольких мертвецов в факелы.

Охранники с надеждой вглядывались в окна, но в лаборатории потемнело — бензин сгорел, не причинив лаборатории большого урона, и не уничтожив телевизор с мертвецами.

— Ты прав, — согласился Антон. — Нам хана.

Плотный туман медленно стекал со стен института и расползался по влажному ночному асфальту, перетекая в неровности-низины асфальта и скользя по ним к охранникам.

— Если только…

— Если что? — переспросил Максим.

— Мертвецы собрались на первом этаже, — многозначительно сказал Антон, — а телевизор — на втором.

— Ты хочешь…

— Именно. Я заберусь в лабораторию через пожарную лестницу.

— С ума сошел? Под ней туман!

— Мои проблемы! — ответил Антон, — Точнее, проблемы с мертвецами — твои, а мои проблемы — сломать телевизор.

Железная лестница покрылась слоем ржавчины, но это еще не сказывалось на прочности металла. От земли до ее нижнего края было ровно два метра — чтобы на крышу не поднимались дети сотрудников и любители позагорать в рабочее время.

Антон разбежался, добежал до полосы тумана, подпрыгнул и ухватился за вторую ступеньку лестницы обеими руками. Из тумана высунулись руки мертвецов. Правый ботинок оказался крепко схвачен, еще три руки схватили охранника за джинсы: мертвецы поднимались из тумана и хватались за Антона все выше и выше. Он разом вспотел и, подтянувшись с утроенными силами и преодолевая увеличившийся вес, дотянулся до четвертой ступеньки и повис, не в силах противостоять весу вцепившихся в него мертвецов. Он отбивался, дергая ногами и отчаянно пинаясь, но те не собирались выпускать его из цепких рук.

Что-то стукнулось о стену, и моментом позже по щеке Антона больно ударил крохотный камешек. Опустив глаза, охранник увидел, как еще один обломок красного кирпича ударился о стену рядом с мертвецом и разбился на кусочки, полетевшие в разные стороны: Максим помогал напарнику в меру сил и возможностей, но традиционно промахивался. Антон вспотел еще больше: получить в такой опасный момент камнем по загривку — все равно, что добровольно разжать руки и отдаться мертвецам на съедение.

— Только в меня не попади! — взмолился он сердито. Мертвецы пытались прокусить плотные джинсы, но вовремя пришедший на помощь напарник отвлек их от кулинарных намерений, попав по головам троих мертвецов и больно ударив самого Антона в районе колена. — А, черт! Очки надень, мазила!

От боли Антон резко дернулся вверх и сразу же воспользовался моментом, чтобы ухватиться за следующую ступеньку. Попавшие под обстрел мертвецы вынужденно выпустили его, и Антон не стал терять драгоценные секунды, моментально вскарабкавшись на второй этаж. Подбитая нога болела, но он простил напарнику его промах: главное, что от мертвецов оторвался, и теперь его вряд ли кто остановит.

Лаборатория находилась через окно от пожарной лестницы, и Антон собирался попасть в нее, перешагнув от подоконника к подоконнику. Попутно возникло желание разбить стекла ближайшего окна, чтобы попасть в институт и перейти в лабораторию по коридору, но вовремя вспомнилось, что кабинет закрыт на замок, ключей от которого у Антона нет.

Мертвецы разделились на три группы: первая половина атаковала Максима, вторая поспешила наверх, чтобы поймать Антона. Оставшиеся на улице пытались допрыгнуть до лестницы и подтянуться, но их сил хватало на подъем всего по двум-трем ступенькам.

Максим кинул последний обломок кирпича и с тоской посмотрел на чугунные батареи: чтобы докинуть их до цели, требовалась недюжинная сила. Зато за мусорным баком обнаружился двухметровый обрезок проржавевшей трубы, и Максим подхватил его, решив использовать находку в качестве боевого шеста.

Антон поставил правую ногу на относительно просторный подоконник, ухватился за выступы рамы и перешагнул с лестницы на окно. Это оказалось просто, но чтобы перебраться на соседний подоконник, придется проявить чудеса акробатики: расстояние между окнами составляло полтора метра, и чтобы не упасть при переходе, Антон до боли в пальцах ухватился за край стены. Падение с высоты в шесть с лишним метров над землей не сулило верной гибели, но без переломов или сотрясения мозга не обойдется. Мертвецы с удовольствием окажут посильную помощь в случае падения: сократят инвалидный период его жизни до минимума, но Антон надеялся, что до подобного финала не дойдет.

Сердце билось, словно Чужой, рвущийся наружу, адреналин придавал Антону силу и точность в движениях. Желание разобраться с мертвецами пересиливало страх, и Антон, сделав глубокий вдох-выдох, рывком перешагнул на соседний подоконник.

В первую секунду ему показалось, что он промахнулся, и нога вместо подоконника проскользнула по стене, увлекая его за собой в недолгом падении до земли. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди (перед внутренним взглядом появилась картинка вырвавшегося таки Чужого), но в следующий миг Антон ощутил под ногой твердую поверхность, и до него донесся глухой звук потревоженной жести.

«Еще не разучился на шпагат садиться!» — радостно подумал он. Растяжка уже не та, что раньше, но дотянуться удалось, и это главное. Теперь хватило бы ловкости и равновесия, чтобы полностью перейти на второй подоконник, а не остаться висеть между ними в роли связующего звена или не рухнуть на головы облизывающихся и зовущих к ним на завтрак мертвецов.

Антон ухватился покрепче и заметил, что из разбитого окна вылетал малозаметный легкий дым — огонь в лаборатории еще не погас. Но горит явно не телевизор — дым от пластмассы ядовито-черный, к тому же пластмасса может и не загореться. Хотя, как сказал знакомый из крематория — «не бывает негорючей пластмассы, бывает недостаточно огня».

— На счет три, — сказал себе Антон. — Раз… два… три!

Вторым мощным рывком он перенес точку опоры на правую ногу и полностью встал на подоконник. Не теряя времени, ухватился за раму и позволил секундную передышку. После этого встал поудобнее, вытащил из рамы осколки стекла и спрыгнул в лабораторию.

Туман полностью перетек на первый этаж и на улицу, но мертвецы уже ломились в дверь.

— А вот фиг вам, — злорадно сказал Антон. — Не проломитесь.

Телевизор, как и прежде, показывал поляну, на этот раз совершенно безжизненную. Ни одной травинки, ни одного живого дерева и, что важнее всего, ни одного мертвеца. Все имевшиеся в наличии перебрались в реальность и теперь старательно охотятся за двумя охранниками.

«Что там Макс делает?» — подумал Антон мимоходом. Но времени оглядываться и проверять, что происходит с напарником, не осталось: серый туман просачивался в лабораторию. И пока мертвецы не выбрались из него, Антон подхватил злосчастный телевизор за края «исчезнувшего» кинескопа, сорвал его с тумбочки и раскрутил вокруг себя.

Выбиравшиеся из тумана мертвецы увидели странную картину: охранник, вместо того, чтобы бояться, покружил с телевизором в ритме ускоренного вальса и швырнул его в окно.

Раздался звон разбитого стекла.

Антон остановился и закачался на месте. Вестибулярный аппарат приходил в порядок, и головокружение прошло быстрее ожидаемого.

«Теперь бухгалтерия меня точно придушит… — пронеслась мысль. — Два стеклопакета за ночь угробить».

Телевизор, стремительно вращаясь, пролетел над пеленой тумана по пологой дуге и начал снижаться.

— Не дай бог, ты не сломаешься, — пробормотал Антон. — Я из тебя котлету сделаю.

Телевизор пролетел над заасфальтированной частью территории института, долетел до изрытой земли и с громким хлюпаньем упал в глубокую лужу кинескопом вверх. Мутная вода окатила окрестности и потекла в телевизионный мир мертвецов.

Антон в гневе ударил по подоконнику и яростно выкрикнул:

— Черт! Черт!! Черт!!! – его охватила бессильная злоба: сволочной телевизор снова не разбился. А еще говорят, что вещам незнакомо чувство удачи. Врут, как сивые мерины!

— Я разберусь! — прокричал Максим, срываясь с места и подбегая к телевизору. Уличные мертвецы поспешили следом за ним, как и прежде, намереваясь поймать охранника и утолить дикий голод.

Антон повернулся к выходящим из тумана мертвецам.

— Ну, что, господа нехорошие, — произнес он сурово, — устроим сеанс одновременного мордобития? Я не шахматист, но мат вам обеспечу. Не сочтите за грубость, но только трехэтажный.

Мертвецы набросились на охранника. Антон подхватил со стола увесистый прибор и стал бить по нападающим, не жалея сил: знал, что теперь не выйдет из драки живым, но намеревался вернуть за русло Ахерона как можно больше сбежавших оттуда жителей. А когда услышал дикий крик толпы мертвых — понял, что Максим проиграл последнюю битву с детскими кошмарами.

Это шах, мертвецы выигрывают партию.

Но шах — это еще не мат.

Антон иступлено бился до самого конца, пока мертвецы скопом не повалили его и не впились в него зубами.

Максим бежал к телевизору, намереваясь разбить его ударами трубы, и пытался понять, почему тот до сих пор не закоротило? Туман стекал следом за ним — яма находилась в низине — и практически «наступал» охраннику на пятки.

От удара по корпусу телевизора раздался звук, словно Максим ударил по наполненной бочке. С трубы слетели кусочки краски. Охранник закричал от ярости и забил по корпусу, что было сил. Телевизор отзывался глухими ударами и не спешил ломаться.

Мертвецы приближались.

Туман дотек до ног Максима и окружил его. Тот в последний раз ударил по телевизору — в центр исчезнувшего кинескопа. Он надеялся, что невидимые лампы разобьются и телевизор наконец-то сломается, но вместо этого труба улетела в мир мертвых, к горизонту безжизненной планеты.

Из тумана полезли костлявые руки мертвых и схватили Максима за брюки. Он дернулся и почувствовал, что детский страх перед мертвецами внезапно пропал. Теперь, когда до его собственного перехода в мир мертвых оставались считанные секунды, Максим понял, что детские страхи — это ничто по сравнению с тем, что с ним сейчас произойдет.

— Чтоб вы подавились! — презрительно выкрикнул он.

Туман дотек до телевизора и, подчиняясь притяжению Земли, потек в кинескоп. Мертвецы взревели от негодования: они жаждали свежих мозгов, которых в этом мире водилось в изобилии, но вслед за перетекающим в телевизор туманом их втягивало обратно в край, из которого они пришли. Мертвецы рычали и хватались за Максима в попытке противостоять напору утекающего в телевизор тумана, и утягивали его в свой мир.

— Катитесь к черту!!! – кричал охранник мертвецам. Иногда адрес менялся, но мертвецы все равно не слушались. Максим вырывался и отбивался до последнего, а когда его сбили с ног и втянули в телевизор, намертво вцепился в края телевизора. Его обдало жутким холодом, он моментально замерз и перестал чувствовать пальцы, а затем и ладони. Превращавшиеся в туман мертвецы пролетали мимо в стремительном потоке, хватая и пытаясь утянуть его за собой, но уносили обрывки карманов и рубашки. Максим дрожал от холода и ликовал от счастья, понимая, что свершилось чудо: враги побеждены. И пусть все тело превратилось в исцарапанную ледышку, он был уверен, что сумеет выбраться в родной мир: несмотря ни на что, он почувствовал себя победителем, и словно камень слетел с плеч.

Максим с восторгом наблюдал за тем, как мертвецов уносит прочь из реальности, туда, где им и полагается существовать: в кошмарных мирах фильмов ужасов.

Сваливший Антона мертвец укусил его голову за то самое место, которое укусили во время прошлой атаки.

— У вас, что, стандартные приемы вскрытия упаковки? — сердито выкрикнул охранник, силясь вырваться из рук мертвых. — Ох, не думал, что доживу до такого… Господи, иже еси на небеси…

Мертвецы застыли и как-то странно посмотрели на охранника. Он не понял, что случилось, но туман, из которого мертвецы выбрались, пошел волнами. Ускоряясь, он потек к выходу и потянул мертвецов за собой. Те не отпускали Антона, и его тоже поволокло к двери. Охранник чувствовал, что опускается в туман, но отчаянно противился неизбежному.

Мертвецы растворялись в тумане и утекали под дверь. Антон и сам ушел в туман наполовину, но когда его доволокло до двери, уперся в нее ботинками, не давая мертвецам себя утянуть. Соскальзывающие мертвецы цеплялись в него мертвой хваткой, их ногти как скальпели резали кожу, но Антон держался до последнего. И когда остатки тумана процарапали его сотнями острых когтей и утекли в коридор, охранник понял, что кошмар закончился.

— Ух… чудом уцелел, — выдохнул он. После битва с мертвецами он ощущал дикую усталость и радовался, что никто не подбегает с криками радости или сопереживания — сил осталось лишь на то, чтобы лежать пластом и не шевелиться. И только короткий вопрос не давал ему вволю насладиться победой, — Как я их победил-то?

* * *

Внедорожник «Ангара» мчался по дороге со скоростью, в пять раз превышавшую разрешенную — триста километров в час. Игорь не относил себя к любителям лихачить и нарушать правила дорожного движения, но обстоятельства требовали его скорейшего присутствия: на встроенном в панель автомобиля гипнометре горела красная лампочка. Стрелка указывала точное направление, и «Ангара» неслась к источнику сигнала. Игоря вдавило в кресло, и он, противостоя давлению, дернулся раз-другой, но бросил бесполезное занятие и полностью сосредоточился на поисках источника сигнала.

«Ангара» практически подлетела к трехэтажному зданию, окруженному металлическим забором. На табличке — загадочная аббревиатура, из которой Игорь расшифровал только первые три буквы: НИИ. Остальные буквы оставались тайной тех, кто в данной организации работал или просто проводил здесь время в ожидании далекого выхода на заслуженную пенсию.

Оббитые деревом двери института были закрыты изнутри на массивный засов. Пришлось изрядно помучиться, отыскивая подходящий вход в здание. Игорь не сомневался, что «Ангара», при использовании ее в качестве буксира, вырвет преграду с корнем, но ручки крепились к двери обычными саморезами и при значительном усилии оторвались бы, оставив сами двери на прежнем месте.

Охранники на требовательные и продолжительные звонки не отзывались. И не стоило надеяться, что они видят обычные сны, а не сходят с ума в мире телегрез. А когда Игорь заметил мерцание телевизора в окнах на втором этаже, гипнометр подтвердил догадку о том, что источник гипносигнала находится именно там.

Автомобиль подъехал к пожарной лестнице.

Игорь проворно забрался на крышу внедорожника, хотя сердце изошлось кровью от вида оставленных на дорогущей краске следов обуви. Но спасение попавших в беду охранников того стоило: с крыши ухватиться за пожарную лестницу не составило труда. Игорь прихватил с собой дипломат, в котором находились приборчики на большинство предусмотренных трудностей жизни, и вскарабкался на второй этаж.

Осталось продемонстрировать чудеса акробатики: перешагнуть с одного подоконника на следующий и при этом исхитриться не уронить на землю дипломат: стоимость оборудования превышала все разумные пределы.

«А зачем мне эти чудеса, если в дипломате есть магнитная отмычка? — дошло вдруг до Игоря. — Это все вредная школа Голливуда, когда любую мелочь надо выполнять с максимально возможным риском. Империалисты, блин. А еще говорят, что только наши комсомольцы всё делали на гамаке и в противогазе. Они такие же, как и мы, только с зажатым носом говорят».

Разбив окно, Игорь спустился в кабинет и вышел в коридор. Лампы дневного света горели через одну, некоторые мерцали, требуя замены. Игорь на секунду сморщился: дневной свет он не любил — тот напоминал о долгой северной зиме, длившейся девять месяцев. К тому же, лампы теплого света подошли бы институту намного больше — жизнь ученых и без того несладкая, а тут хотя бы лампочный свет тепло дарил.

Раздумывая о тяжелых буднях ученой братии, Игорь вошел в лабораторию и мгновенно оценил обстановку.

Два охранника сидели на стульях с раскрытыми ртами и отсутствующим взглядом. Они тупо смотрели на экран телевизора, и для полного эффекта не хватало разве что текущей из ртов слюны. Из их глаз вырывались лучи, и это означало, что скорее всего спасать бедняг придется в их внутреннем мире. Для подобных случаев Леснид выдал Игорю портативную модель «Десницы», созданную и собранную буквально на днях по случаю войны с телевизорами.

«Неужели я выглядел точно так же? — ужаснулся Игорь и машинально проверил, не слетел ли с головы тонкий золотистый обруч? Обруч защищал владельца от влияния телевизора, и в случае его утери тот мог снова оказаться в мире телегрез. Обруч оказался на месте, и у Игоря отлегло от сердца. Он отключил телевизор и стал ждать реакции охранников: если они забьются в конвульсиях, то телевизор придется включить, а операция по их спасению затянется на какое-то время. Если же нет — наступит время для долгих и фантастических объяснений.

Прошла долгая минута, прежде чем охранники пошевелились и открыли глаза.

Антон устало выдохнул, провел ладонью по лицу и внезапно ощутил, что уже не лежит перед дверью, а сидит в кресле перед выключенным телевизором и пялится на постороннего человека с золотистым обручем на голове.

Не понимая, откуда посторонний взялся в закрытом здании, он грозно выпалил:

— Эй! Ты кто такой, и… э-э-э… что это у тебя на голове? Нимб?

— Что это было? — раздался слева голос потрясенного Максима. — Неужели я уснул?.. Господи, даже не верится: это глупый кошмар!

— Доброе утро, парни! — поздоровался Игорь.

— Мужик, ты зашел не по адресу, — честно предупредил Антон: чемоданчик в руке незнакомца и черные перчатки прямо указывали на то, что посторонний — взломщик сейфов. — В институтских сейфах денег нет, ученые в них еду от грызунов прячут. Так что иди отсюда, пока не вломили по первое число. Даю три минуты.

— Мне не нужны деньги, — ответил Игорь.

— Драгоценностей здесь тоже нет, — сухо ответил Антон. — Так, тебе вломить, или ты уберешься из института?

— Слушайте, парни, — воскликнул Игорь. — Сегодня ночью вы были загипнотизированы этим телевизором, но сумели вырваться из его плена. Создатели телевизоров — они носят белые очки — охотятся за подобными счастливчиками и пытаются понять, как им удалось освободиться.

Он почти слово в слово повторил текст Леснида о гипнотизирующих телевизорах и собственной мисси, но охранники, не оклемавшиеся толком после битвы с мертвецами, из его речи поняли одно: неизвестный пытается украсть телевизор и для этого основательно запудривает им мозги.

— Во-первых, — потребовал Антон, — предъяви-ка удостоверение работника этой самой корпорации, а во-вторых, телевизор — собственность института, и ты не имеешь права забрать его с собой, даже если представляешь ФСБ, Интерпол или американских SWAT: нам сваты не указ. Тем более, американские.

На улице захлопали дверцы. Игорь кинул Антону врученное Леснидом удостоверение и выглянул в окно: не ровен час, пока он непринужденно болтает с охранниками, кто-то угоняет служебный автомобиль! Но оказалось, что на ночной огонек заглянули люди в белых очках.

«Они, что, в засаде сидели? — раздраженно подумал Игорь. — М-да, ситуация… как за считанные секунды объяснить охранникам, что враги — это белочкарики, а не я?»

Придется напрячь мозги на полную мощность. Да и мышцы напрячь не помешает — сердце чует, что грядет страшный мордобой.

— Леснид, — воскликнул он в микрофон. — Внештатная ситуация — белочкарики явились раньше положенного! Я не успею уйти.

Наушник щелкнул, и раздался голос Леснида:

— Включай пеленг. Как только проведу переговоры с Делириум Тременс, сразу помчусь на выручку. Займи их пока чем-нибудь бронебойным — ты это умеешь.

— Ясно… — Игорь отключил микрофон, вздохнул и открыл дипломат. — Ты тут ходишь по краю пропасти, а начальство в это время крутит шуры-муры с разными мадамами… Я тоже хочу быть начальником.

Пистолет-автомат с лазерным прицелом удобно лег на ладонь. Игорь снял его с предохранителя и приготовился к бою. Патроны жалеть не стоило: в пистолет вместо обоймы вставлялся созданный Леснидом синтезатор патронов, и перезаряжать оружие не было необходимости.

— Господа! — воскликнул он. Охранники оторвались от разглядывания необычного удостоверения, полностью сделанного с использованием голографии, увидели в руке Игоря пистолет с глушителем и побледнели. — Белочкарики пришли по наши души. Я вас предупредил — а дальше смотрите сами. Но предупреждаю: живыми от них вы не уйдете. Чтобы понять причину вашей стойкости к телегипнозу, белочкарики положат вас на лабораторный стол и изрежут на кусочки. По пожарной лестнице поднимаются три человека из этой группы. Не верите мне, спросите у них.

— И спросим! — ответил Максим. — Правда, Антон?

Напарник кивнул, не выпуская Игоря из поля зрения. Тот медленно отходил к дальнему углу лаборатории, нацелив пистолет на охранников: понимал, что они не доверяли ему и могли напасть в любое время.

Белочкарики спрыгнули с подоконника на пол в соседнем кабинете и вошли в лабораторию через двери. Игорь вытянул пистолет в их сторону.

— Добрый рассвет! — поздоровались парламентеры, размахивая белым носовым платком. Каждый держал в левой руке алюминиевый дипломат. Третий белочкарик на случай неблагоприятного развития событий остался стоять в коридоре. — Нам нужно сообщить вам важную новость, господин Абаев!

Охранники переглянулись. Игорь опустил пистолет.

— Сообщайте! — сказал он. — О чем?

— О вашей новой работе на некоего Леснида, — ответил белочкарик. — И, – он сделал эффектную паузу, — о ликвидации «Команды ТелеVIP». Видите ли, господин Абаев, мы достаточно узнали о членах вашей группы, и скоро она будет уничтожена.

Глава 4. Госпожа Делириум Тременс

Впервые за много лет в жизни Бориса наступил праздник: сегодня его любимая команда одержала первую в наступающем веке победу над противником, а не над здравым смыслом — до сих пор команда играла в нечто, называемое футболом исключительно из-за наличия мяча на поле, но, похоже, кто-то исхитрился заставить их прочитать правила игры.

Чтобы по-свойски отметить это знаменательное событие, Борис с друзьями направился прямиком к детской песочнице с металлическим грибом и крохотным столиком, непонятно как сохранившимися в начале двадцать первого века. Дома отмечать нельзя: там жена, которая не понимает азарт болельщиков и утверждает, что после выигрыша команды пить на радостях, а после ее проигрыша пить с горя не годится. Да что она вообще понимает в спорте и здоровом образе жизни? Ничего! Одна ругань из-за пьянок. Не пьянки это вовсе, ведь по такому случаю и не грех. Вредная жена не один раз спрашивала, мол, по какому — грех, но ответа не получила, так как Борис считал вопрос риторическим. Вся страна пьет десятилетиями, празднует. Чем мы хуже? Ничем! Так почему бы и нам не отпраздновать?

И ученые не раз утверждали, что пятьдесят граммов вина в день чрезвычайно полезны для организма. А чем водка хуже? Тем, что выпивается не пятьдесят, а пятьсот граммов? Так это же водка, исконно российский продукт, а потому в десять раз полезнее. Здоровье в результате так и хлещет из организма!

Сначала друзья думали обойтись тремя «полторашками» пива, но отправленный в киоск за бутылками гонец вернулся из магазина с двумя бутылками водки, заявив, что пиво кончилось.

Новость произвела эффект взорвавшейся бомбы: чтобы во всех ларьках разом закончилось пиво — нонсенс! Хитрость любителя многоградусного напитка быстро раскусили, но делать нечего, пришлось пить водку. Тем более что никто и не возражал.

Веселье продолжалось довольно долго, и после очередного стакана с жидкостью из глубоких задворок подпольной алкогольной промышленности Борис внезапно обнаружил, что приятели пропали, а перед его носом появились двери собственной квартиры.

Подивившись оригинальному передвижению пространства, Борис поставил опустевший стакан на перевернутый ящик после чего с удивлением обнаружил, что ни стакана, ни ящика рядом нет: вместо стакана в руке ключи от квартиры, и он не сидел, а стоял у двери и пытался открыть замок. Безрезультатно: ключ изменил форму и не желал входить в предназначенную для него замочную скважину.

Борис недовольно осмотрел связку ключей и поискал среди них стакан с водкой, Не нашел, взгрустнул, выбрал другой ключ и вставил в замок. Ключ повернулся, но дверь не открыл и застрял, не желая вытаскиваться. Борис оперся о дверь ногами, вцепился в ключ что было силы. Выдернуть его удалось минут через двадцать, причем дело не сдвинулось с мертвой точки, пока Борис не повернул ключ в обратную сторону.

Поминая создателей замка всеми известными ему словами, Борис отыскал взглядом внезапно раздвоившийся звонок и позвонил, забыв, что пропил его неделю назад — так, по случаю. Подумал и позвонил в другой звонок: вдруг слышнее получится?

Дверь открылась, но вместо укоризненного взгляда жены на него посмотрело хмурое лицо соседа.

— Ты что делаешь в моей квартире? — начал было возмущаться Борис, но сосед показал огромный кулак и пояснил:

— Твоя квартира напротив, ясно?

— Конечно, — обрадовался Борис и сурово нахмурил брови. — Но почему она не открывается? Что ты с ней сделал?

Сосед с легким матерком выхватил из его рук связку, выбрал третий ключ и открыл дверь, после чего не отказал себе в удовольствии профутболить Бориса внутрь. Дверь захлопнулась с такой силой, что с потолка посыпалась штукатурка.

— Варвар! — проворчал Борис и позвал жену, чтобы она сняла с него ботинки. Жена не отозвалась. Кое-как нашарив выключатель, он включил свет и посмотрелся в зеркало.

Вид слегка помятый, местами в белых пятнах, но в целом в рамках дозволенного собственной совестью — всепрощающей и незаметной. Причесав волосы пятерней, Борис заметил, что с зеркалом происходит нечто непонятное.

Привычное изображение отходило на второй план, а на первом медленно проступали знакомые по многочисленным фильмам ужасов черты: на него люто смотрела маленькая Смерть, в классическом наряде и с косой в руках. Борис помотал головой, но видение не исчезло, зато волосы встали дыбом. Борис отступил и заметил записку на тумбочке. Холодея непонятно из-за чего, он подхватил ее и прочитал:

— «Ушла на день рождения». Без меня? — мысль о том, что мимо него протекут несколько литров выпивки, показалась гораздо страшнее изображения в зеркале, на которое он непроизвольно перевел взгляд и тут же пожалел об этом. Смерть смотрела на него пристально и злобно, а коса вроде как снималась с плеча.

Борис дотянулся до выключателя в надежде, что Смерть исчезнет при выключенном свете, но в темноте она призрачно засветилась, и Борису стало еще страшнее. Его охватил озноб, к горлу подкатила тошнота. Он бросился в ванную. Успев включить свет, он открыл холодную воду до упора и сунул голову под кран, стояв так до тех пор, пока не почувствовал, что еще секунда — и он превратится в сосульку.

Его вырвало, и в голову полезли крайне нехорошие мысли о Белой Горячке. Он помнил, как смеялся над такими выпивохами, но теперь ему было далеко не до смеха.

«Допился! — ехидно заметил внутренний голос. — Поздравляю: скоро ты окажешься в приличном домике желтого цвета, и за тобой станут следить так, как не следят за президентами! Там ты получишь столько разного, что будешь сыт этим по горло задолго до того, когда впервые это попробуешь».

— Брысь! — Борис пытался отогнать мысли о неизбежном. — Вот гады: намешали в самогон разной дряни, а мне расплачиваться… Что со мной творится?

«Это ты у меня спрашиваешь? — удивился внутренний голос. Борис удрученно покачал головой: мало того, что мерещатся разные с косами, так еще и раздвоение личности происходит. — Так и быть, давай определим, что же с тобой происходит, бедный ты наш. Для начала пожелай, чтобы из крана потек чистый спирт. Если потечет, то у тебя Белая Горячка. Гарантия — сто процентов».

— А если не потечет?

«Тогда у нас воду отключили».

— А пошел бы ты… — возмутился Борис. — Я же не пьяница какой, а всей душой за спорт! — отбросив полотенце в сторону, он забывчиво посмотрел на зеркало.

Зря: на него смотрел череп Смерти. Зловещая ухмылка, блестящие металлические зубы а-ля Терминатор и горящие красные глаза, от которых стыл даже спинной мозг, уверенности в завтрашнем дне не внушали. Борис отшатнулся, столкнув с полочки баночки и бутылочки с косметикой жены. Глубоко в подсознании промелькнула мысль срочно отыскать убежище: если косметика перемешается с кремом, то грянет взрыв. Не обязательно косметики — скорее всего, взорвется жена. Но разрушений от этого меньше не станет. Наоборот, еще и синяков добавится.

Зеркало покрылось сетью трещинок, как будто Смерть стремилась выйти наружу. Борис закричал от ужаса и бросился прочь из ванной комнаты: ему казалось, что Смерть вот-вот схватит его костлявой рукой, и тогда случится такое, такое…

У входа в зал он споткнулся и растянулся на полу, и следом за этим раздался тихий смех, пробуждая в нем дикую ярость.

— Что за…? – Борис поднялся и, сжав кулак, гневно стукнул по выключателю. В следующий миг его едва не хватил инфаркт: тихий смех перерос в злобное рычание стаи рассерженных Кинг-Конгов, а из шкафа в комнату вывалилась фигура в черном одеянии, с никелированной косой в руках. Борис окосел.

Смерть, злобно хохоча, дернулась в его сторону и взмахнула окровавленной косой. Пережить подобное оказалось выше его сил: теряя сознание, Борис бессильно упал на колени — коса рассекла воздух в сантиметре над его головой — и в беспамятстве рухнул на пол.

* * *

Гипносигнал телевизора был довольно четким, но отличался от тех, с которыми Леснид сталкивался ранее. Это могло означать все, что угодно, вплоть до поломки оборудования — как самого телевизора, так и гипнометра Леснида. В обоих случаях — неприятный сюрприз: от сломанной техники можно ожидать чего угодно.

Войдя в квартиру, Леснид понял, что его опасения подтверждаются: на тумбочке стоял включенный телевизор, Борис лежал без сознания на полу, а рядом с ним стояла личность в черном балахоне и с косой в руке, не имевшая право существовать в реальности.

Рука Леснида потянулась к рукоятке складного меча. Меч вытянулся, и раздался сухой щелчок. В следующий миг фигура в черном повернулась к Лесниду. Как он и ожидал, вместо лица на него угрожающе смотрел белый череп.

В глубине глазниц сверкнули два красных огонька, и Смерть, не говоря ни слова, пошла в атаку. Поначалу мебель в небольшом пространстве квартиры мешала отражать удары и делать выпады, но после серии мощных ударов косой и мечом основательно фрагментировалась и стала мешаться уже под ногами. Через три минуты сражения комната стала выглядеть так, точно по ней прошелся хан Мамай с войском, а следом «протопали лошади-лошади». Смерть злобно скалилась, негодуя из-за того, что не может победить противника, а Леснид отбивал удары, удивляясь тому, что меч не в силах разрубить древко косы. Под конец Смерть окончательно вышла из себя и ударила косой на манер топора. Леснид отскочил, не отбивая удар, и коса намертво застряла в половых досках и бетоне.

Пришло время воспользоваться удачным моментом.

— Кости вверх! — приказал Леснид. Смерть в ответ гневно зарычала и напряглась изо всех сил, силясь выдернуть оружие. Леснид сделал выпад, и острое лезвие насквозь проткнуло балахон противника.

Наступила тишина.

Смерть замерла и по-детски недоуменно разглядывала лезвие меча, вонзенного в область сердца. Леснид медленно выдернул меч, ощущая, что оружие нанесло ущерб балахону, но самой Смерти не причинило никакого вреда. Он знал, что убить Смерть невозможно — это противоречит законам логики и мироздания, но теперь выпал редкий шанс узнать, что произойдет, если ее ранить. Предугадать последствия он даже не брался, но готовился к тому, что поединок придется продолжать до полного истощения одной из сторон.

Смерть отпустила застрявшую косу и удрученно всплеснула руками.

— Так тому и быть… — произнесла она, выпрямляясь. — Ты победил. Иди своей дорогой, я тебя не трону.

Леснид медленно опустил меч и отступил на один шаг.

— Но жаль, что ты алкоголик, — продолжала Смерть. — У тебя завидная реакция, зря ты ее пропиваешь.

— Я непьющий.

— Да неужто? — скептически усмехнулась Смерть. — Сейчас проверю! — она приблизилась к Лесниду, жадно втягивая носом воздух. — А и впрямь, спиртом не несет… Выходит, ты — наркоман?

— С какой стати? — изумился Леснид.

— И не наркоман? — неподдельно удивилась Смерть. — С ума сойти. Но почему ты меня видишь, если ничего не употребляешь?

Леснид понял, что чего-то не понимает. С каждым бывает иногда. Но разобраться надо.

— Так ты не Смерть? — уточнил он.

— Не совсем.

— А кто?

— Госпожа Делириум Тременс! — представилась Смерть. У Леснида екнуло сердце. — Я бы сказала, «к вашим услугам, сэр», но раз ты не из моих подопечных, то какие могут быть услуги?

— М-да… — пробормотал Леснид и убрал меч в ножны: с кем-кем, но столкнуться в бою с Белой Горячкой, да еще в реальном мире — ни в какие ворота… ведь она посещает людей, когда те приличное время находятся под большим градусом. — А почему ты ходишь в костюме Смерти, если ты — не она?

— Как сказать… Я могу стать кем угодно — видения алкашей и наркоманов многообразны, но это — мой среднестатистический вид в последнее время, — пояснила Тременс. — Люди виноваты: столько отравы под видом алкоголя выпускают, что я уже и не знаю, чего во мне больше — Белой Горячки или Мучительной Смерти?

— Сочувствую, — ответил Леснид: тяжело жить, когда твой внешний вид по большей части зависит от алкогольных предпочтений поклонников Бахуса. Указав на поверженного Бориса, Леснид спросил:

— Он тоже алкоголик?

— Есть маленько… — поддакнула Горячка. — Вот, нанесла первый визит. А дальше пусть сам думает, стоит повторять наши встречи или нет?

Она села на диван, подхватила с журнального столика пакетик с сухариками и громко захрустела.

«Белая Горячка… видение опьяненного разума стало реальностью… — подумал Леснид, — Неужели из-за того, что телевизор дал сбой, не человек отправился в мир кошмаров, а кошмар перебросился в настоящую реальность? Мощно, надо себе такой телевизор завести. Или лучше не телевизор?»

— Слушай, Горячка, — сказал он. — Не желаешь поступить ко мне на службу?

От услышанного даже Борис изумился настолько, что вышел из беспамятства.

— А смысл? — не поняла Горячка.

— Ради прикола.

Горячка задумалась: поступать на работу ради прикола — это что-то новенькое не только для нее, но и вообще для кого бы то ни было.

— А если серьезно? — переспросила она.

— Если серьезно, то как обычно: пугать народ. Но я предлагаю расширить количество твоих клиентов.

— А это можно?

— У меня можно все: обожаю подшучивать над людьми сумасшедшими проделками. Некоторые так смешно кричат: «Спасите мой мозг! Это бред, так не бывает!», что прямо бальзам на душу.

— А ты тот еще изверг, — ухмыльнулась Горячка. — Люди, можно сказать, только-только определились с жизненными ориентирами и ценностями, а ты выбиваешь опору у них из-под ног.

— Для мозгов полезно, — пояснил Леснид, — вырабатывается гибкость сознания.

— А зачем она нужна, эта гибкость?

— На случай больших перемен в жизни. Быстрее акклиматизируются.

— Хм… Из тебя получится роскошный напарник, — восхищенно ответила Горячка. — Так и быть, я согласна!

Леснид выдернул косу из пола, Горячка положила ее на плечо и уверенным шагом направилась к выходу из квартиры, но по дороге запнулась о ногу Бориса.

Тот не выдержал, приоткрыл глаза и выдохнул:

— Господи, боже! Выходит, ты не Смерть…

— Угадал, приятель.

Борис открыл глаза и вытаращился на гостью. Пригляделся, помотал головой, закрыл и открыл глаза, но наваждение и не подумало исчезать. Пришлось поворочать непослушным языком.

— А почему с косой и в черном?

— Халтурку на дом беру, — объяснила Горячка. — Ну, ты же знаешь.

Борис икнул.

— Слава тебе, Господи… — пробормотал он облегченно. Но внезапно по его лицу пробежала тень вернувшегося страха. — А чем докажешь, что не Смерть?

— Хочешь, проверим, какой сорт водки вытекает из крана с горячей водой?

Борис приподнялся и уперся рукой о диван.

— Зачем?

— Все так делают, когда со мной знакомятся.

— Да? Тогда пошли. Дай руку, поднимусь.

Леснид доломал телевизор и вернул крышку на место.

— Хорош ерундой маяться! — приказал он. — Уходим отсюда, пока белочкарики не пришли: в телевизоре — радиомаяк-ловушка, он сработал при открытии крышки.

— Это еще что за звери? — переспросил Борис. — И ты сам кто такой, и зачем копаешься в моем телевизоре? Я не вызывал телемастера.

— Я — напарник Белой Горячки.

— У нее есть напарник?

— Теперь есть.

Борис удрученно покачал головой.

— А белочкарики, — спросил он подозрительно, — это кто? Они тоже… «белочки»? В смысле, Белые Горячки из конкурирующей фирмы?

— Конкуренты Белой Горячки — это зеленые черти, — ответил Леснид.

К дому подъехало несколько автомобилей.

Автоматной очередью захлопывались дверцы, и по громкости топота ног в подъезде легко высчитывалось, что белочкарики намереваются поймать как минимум шайку подлых телевандалов.

— Твою мать… — изумился Борис, — я окружен белыми горячками… А ведь я всей душой за спорт!

— За какой? — съязвил Леснид. — Четыре по сто? Короче, мы идем, или как? Сейчас белочкарики появятся и вломят нам по первое число.

— Я не пойду! — отказался Борис: эта парочка несет такую ахинею, что даже внутренний голос не знает, что сказать в ответ.

— Ты мазохист? Тогда, приятного тебе упокоя, — пожелал Леснид. — Идем, Горячка, нам надо спешить.

Но в дверь уже заколотили. Яростно и безбожно, хотя кто-то на всякий случай вежливо позвонил. Леснид чертыхнулся и приказал Борису спрятаться за диваном, чтобы вошедшие его не увидели: начнется мордобой — обессилевшему алкоголику не поздоровится. Тот неохотно, но все же повиновался, высказав в адрес Леснида пожелания отправиться туда, куда Макар телят не гонял.

Горячка встала в боевую позицию с косой наперевес, намереваясь продолжить сражение, но Леснид прошептал ей на ухо несколько слов. Она кивнула, и через секунду перед ним вместо Смерти стоял практически настоящий черт из видений алкоголиков, а коса исчезла. Леснид поднял вверх большой палец и скрылся за шкафом.

— Ну, что, господа, — сказал новоявленный черт. — Первый акт спектакля — исключительно мой! Занимайте места в приличном отдалении и готовьтесь к потрясениям.

С той стороны подергали за дверь, потолкались, от души понажимали на звонок и, убедившись в бесполезности вежливых методов, выпустили вперед тяжелую артиллерию. Принесенный белочкариками самодельный таран, состоящий из приваренной к трубе гири тридцати двух килограммов весом, пробил дверь, и вырванный вместе с саморезами замок пролетел по коридору со скоростью заправского мотогонщика. Дверь отворилась.

Черт поставил кресло посередине комнаты, уселся, взял в руку газету с кроссвордами и заслонил лицо от входящих. Белочкарики влетели в комнату, увидели сидевшего в кресле, нацелили на него пневматические пистолеты и потребовали немедленно поднять руки вверх. Черт неторопливо отпустил газету, открывая лицо. Белочкарики поняли, что сидящее перед ними существо на человека похоже не особенно, стушевались, перестали выплескивать из себя далекие от десяти заповедей идеи и столпились у двери в комнату, не зная, что предпринимать дальше. Черт отложил газету и поглядел на вошедших пристальным взглядом.

— Господа, — спросил он ровным глубоким голосом, — чем обязан лицезреть ваши постные лица? Вы забыли принести новый комплект дверей с замком и новыми косяками вместо снесенных?

— У нас это! — туманно объяснил ближайший к нему белочкарик, пряча оружие за спину и делая попытки затеряться в толпе, но так и не сумев преодолеть сопротивление прятавшихся за его спиной коллег.

— Неужели это самое? — черт изобразил неподдельный интерес и участие, привставая с кресла. — Да что вы говорите?! И давно оно у вас?

— Да как приказали! — побледневший белочкарик упорно втискивался в толпу спиной, но коллеги держали стойкую оборону, прикрываясь им, как надежным щитом. Черт встал и направился к вошедшим.

— У меня приказ, который понравится вам еще меньше: покинуть помещение! Дорогу указать?

Борис не выдержал и хохотнул. Белочкарики повернулись на звук, но черт схватил ближайших за грудки и приподнял их на полом.

— Не надо ничего указывать! — заторопившиеся белочкарики наперегонки ринулись из квартиры, опасливо косясь на играющие мускулы здоровенного черта. — Не беспокойтесь, мы сами!

Из-за торопливо прикрытой ими двери послышался глухой голос:

— Мы на месте! Сигнал тревоги поступает отсюда, но… Нет, мы не схватили вандала… Он не человек!!! Он — черт!!!… Вот и притащите сюда священника, пусть изгоняет эту нечисть!

Черт ухмыльнулся и вернулся в зал.

— Сбежали? — спросил Борис.

— Ушли на пятиминутный перерыв, — провозгласила Горячка. — Потом меня начнут изгонять специалисты. Забавно: только устроилась на работу, как завалили клиентами.

Леснид усмехнулся:

— Судя по всему: это только начало — дальше будет больше.

— Круто, — отозвалась Горячка. — Скучать некогда будет.

— Это наркологи? — уточнил Борис, выглядывая из-за дивана. Увидел вместо Горячки черта и охнул. — Господи, я все-таки брежу…

— Не наркологи. Другие специалисты, — ответила Горячка. — Ничего, выстоим.

Минут через десять в квартиру втолкнули изрядно смущенного происходящим священника: заниматься экзорцизмом по просьбе неграмотных старушек было легко, а вот совершать то же самое по требованию слишком грамотных и наглых белочкариков…

— Где он? — прошептал священник.

— В кресле, — ответил белочкарик. — Видишь, повернул его к нам спиной — это он над нами издевается. Давай, действуй!

Грозно выставив перед собой огромный серебряный крест, священник встал во весь рост и громким голосом приказал:

— Повернись ко мне лицом, враг человеческий!

Самого черта, скрытого высокой спинкой кресла, он не видел и втайне надеялся не видеть его как можно дольше.

— Я тебе не избушка на курьих ножках, — резонно заметил тот, — Ты вот лучше скажи, что такое агностический подход к ирреальному проявлению паранормальной сущности?

— Недоверие, — к удивлению спрашивавшего, с ходу ответил священник.

— Не уверен, но по клеткам подходит, — согласился черт. — Значит, так и запишем… Кроссворд решаю, видишь ли, хочу заработать тысячу двести рублей и семнадцать минут славы.

— Повернись ко мне лицом, вражина! — проревел священник, брызгая в кресло святой водой. — Я заставлю тебя сгинуть в красном пламени Ада!

Кресло повернулось на сто восемьдесят градусов, и священник увидел, что там со скучающим видом сидит задумчивый ангел, держа кроссворд в одной руке и ручку в другой.

— Ой! — бледный, как январский снег, священник помотал головой в поисках черта, но снова наткнулся на одинокого ангела и недоверчиво поморгал. — Прошу прощения, а здесь черт не пробегал? А вы сами… Вы настоящий?

— Ай-яй-яй! — пригрозил пальцем ангел. — Ты только что агностически подошел к моему проявлению! Где твоя вера?

Позади священника выросла голова белочкарика.

— Чего медлишь? Изгоняй его к чертовой матери! — прорычал он. — Нам нужно добраться вот до того типа, который прячется за диваном.

— Хрен тебе, — воскликнул Борис, вытягивая из-за диванной спинки руку со свернутой в кукиш ладонью, — а не я!

— Ты кого требуешь изгонять?! – взвизгнул священник.

— Вот этого изгоняй! — прорычал белочкарик, нависая над щуплым священником.

— Но это же не черт! — умоляюще запричитал священник. — Ангелы вреда не приносят…

— Да? Сейчас проверю, — мрачно подметил белочкарик. Его коллеги столпились в коридоре и, вытягивая шеи и двигая головами, сквозь рифленое стекло в зал пытались рассмотреть, где там черт, и чем он занимается? Ангел приветливо помахал им рукой. Белочкарик убедился, что черта на самом деле нет, и заметно осмелел. — Эй, белокрылый, а где черт?

— Я за него.

— Я могу войти?

— Ты можешь выйти.

— Мне нужен вот тот ухмыляющийся тип с новым телевизором, тебя не тронем, — объяснил белочкарик.

— Церковь не выдает паству на освежевание хищникам, — отказался ангел и выхватил из-за кресла остро наточенную косу.

Белочкарик поджал губы и подтянул к себе священника.

— Ну, что скажешь? Не приносит, значит?

— Но… но… он же… — попытался оправдаться священник, что не произвело на белочкарика положительно эффекта. — Он правда не злой, он никого не оби… это же ангел!

Белочкарик вытянул руку в сторону подхихикивающей Горячки и ткнул указательным пальцем в грудь священника.

— Черт с тобой! — воскликнул он. — Пусть ангел! Но он — потусторонняя сила ?

Священник задумался и неохотно согласился:

— По большому счету, да.

— Изгоняй!

— Но Вы говорили про черта, — заупрямился священник. — Я не обучен изгонять ангелов.

Белочкарик сжал здоровенный кулак.

— Дважды не повторяю, — прорычал он, хватая священника за грудки и швыряя в направлении ангела. — Оплату получил? Исполняй! Не тяни время, а то протянешь ноги, я тебе говорю!

— Прости меня, Господи, — извиняющимся тоном пробормотал упавший священник. Он встал с пола, подхватил крест и боязливо приблизился к нахмурившемуся и скрестившему руки на груди ангелу. — Именем Отца и Сына, и Святаго Духа…

Ангел покрутил пальцем у виска. Священник оборвал речь и вопросительно повернулся к белочкарикам. Те забросали его убийственными взглядами. Священник вздохнул, перекрестился, перевернул крест и заголосил:

— Именем жадных дальних родственников и…

Ангел в ответ глубоко вздохнул и уставился на священника, как на малое дитя. У того опустились плечи.

— А как тогда? — сорвался он, ощущая спиной, как белочкарики у входа медленно, но неотвратимо звереют.

— А зачем? — задал резонный вопрос ангел.

— Они мне заплатили.

— Много?

— Тысячу, — скромно сказал священник, — евро.

— Всего?! – возмутился ангел. Воздух наэлектризовался от его праведного гнева. — И ты согласился?! Да будет тебе известно, жалкая, мелкая, заблудшая душа, что Мою Светлость положено изгонять суммой в полмиллиона европейских денег!!!

Священник опешил и отшатнулся.

— А разве есть список цен по изгнанию ангелов?! – недоуменно переспросил он, стараясь не смотреть ангелу в глаза. Тот как будто этого и не заметил.

— Ты, что, больной? В наше время всё есть! Даже курс тридцати серебряников на сегодняшний день! — ангел вскочил с места и, обойдя струхнувшего священника, рванул к белочкарикам. — Какого черта вы сбиваете цены на киллерские услуги профессиональных священников? Это вам не молдаване, за тарелку супа готовые работать на стройке дачи! А ну, выкладывайте недостающие денежки, пока я их из вас сам не вытряхнул!

Белочкарики попятились, не зная, чего ожидать от разъярившегося ангела, и защитным жестом выхватили из-под костюмов кресты на цепочках. Неотвратимо приближающийся к ним ангел прорычал:

— Вы меня еще чесноком закидайте и святой водой окропите!

— А поможет? — пискнул кто-то.

— Ну, уж, точно не повредит! — ангел вытаращил глаза, скорчил злобную физиономию и рванул прямиком на них.

Белочкарики пулей вылетели из квартиры и слетели по ступенькам на улицу за считанные секунды. Захлопали дверцы и завизжали покрышки: враги перешли в отступление.

Горячка удовлетворенно ухмыльнулась, вернула себе прежний вид и вернулась в зал. Вместе с вышедшим из-за шкафа Леснидом подошла к читающему молитвы о спасении собственной души священника и требовательно вытянули правые раскрытые ладони.

— Пятьдесят процентов давай! — слаженно потребовали они. Священник прервал сеанс односторонней связи с Богом и открыл глаза.

— Простите, — запинаясь, промямлил он. — Ка… какие проценты? За что?!

— За изгнание потусторонних… в смысле, посторонних сил из квартиры, — разъяснила Горячка. — И не вздумай швырять в меня крестами с водой: мой напарник из тебя отбивную сделает, а я ее нашинкую. Тебе ясно?

Священник трясущейся рукой достал пачку евро, отсчитал половину и протянул ее Горячке. Та, ничтоже сумняшеся, засунула деньги в карман и довольно потерла ладони. Леснид забрал у священника оставшуюся сумму.

— Куда? — посмел возмутиться тот

— И мне оставьте! — воскликнул Борис. — В моей квартире воевали, как-никак!

Леснид положил деньги в нагрудный карман костюма.

— Как, куда? — ответил он священнику, одновременно показывая Борису кукиш. Тот обиженно надулся. — Пятьдесят процентов ему, пятьдесят мне. А ты как думал?

— Но я…

— Ты честно раскаялся в содеянном и можешь идти с миром.

— Но я… — повторил священник.

— Не выйдешь сам — выброшу через балкон. Или не веришь?

Священник сглотнул.

— Верю, — он встал с колен и вытер пот со лба.

— С вещами на выход! — приказал Леснид. — Со своими вещами, умник!

— Мне… телевизор… они требуют… — сбивчиво пролепетал священник, отскакивая от телевизора, как от раскаленного железа.

— Зачем тебе эти обломки? — не понял Леснид. — Телевизоры склейке не поддаются.

— Там… я…

— Брысь! — гаркнула Горячка, и перепуганный священник пулей вылетел в коридор.

— Ну, что, команда… — сказал Леснид. — С первой победой! Я уверен, что белочкарики побежали разносить новости о вашем пришествии, и скоро вернутся с утроенными силами. Борис, ты еще не веришь, что тебе вломят за все хорошее?

— Верю. И что мне теперь делать?

— Сматываемся отсюда вместе с нами, как я и предлагал с самого начала.

— А денег дашь? — деловым тоном спросил Борис. — Иначе с места не сдвинусь.

Леснид усмехнулся: Борис волен поступать так, как пожелает, но если он останется на месте, то требуемая им сумма уйдет на его же поминки.

— Так и быть, держи! — он отдал Борису четверть суммы: если уж тратить, то не на поминки, а не что-то приятное. — А теперь, бегом отсюда!

Через минуту они запрыгнули в спортивный автомобиль.

— Можно мне за руль? — попросила Горячка.

— Садись и жми на газ! — разрешил Леснид.

И Горячка нажала.

«Слава Богу, здесь есть ремни безопасности!» — думал струхнувший Борис. Первые минуты поездки он не следил за дорогой, а держался за ручку, стараясь не вылететь из машины на поворотах. Увидев, что Горячка вытворяет на виражах, он стал белее капусты и зажмурился, сохраняя последний рассудок. И испытал ни с чем не сравнимое чувство облегчения, когда гаишники погнались за ними и потребовали остановиться.

Автомобиль остановился в двадцати сантиметрах от фонарного столба, и старший сержант Петров подскочил к водителю.

— Вы с ума сошли, разъезжать по городу с такой… — увидев лицо водителя, он запнулся, — скоростью.

Горячка уставилась на него пустыми глазницами. Гаишник выронил жезл, с опаской бросил быстрый взгляд на пассажиров и крепко задумался, разглядев зевающего Леснида и бледнолицего Бориса. На определение правильного решения ушло ровно три секунды.

— Все понял, извините за беспокойство, проезжайте! — осипшим голосом разрешил он. Белая Горячка кивнула в ответ, поправила съехавшую с колен косу, надвинула черный капюшон на лоб и снова надавила на газ.

Фонарный столб удар выдержал, но слегка искривился. Автомобиль тоже. Горячка вполне по-человечески чертыхнулась, переключила скорость, откатилась назад, чуть не задавив отходившего от них гаишника, и выехала на дорогу.

Гаишник, такой же бледный, как и Борис, на негнущихся ногах доковылял до служебных «Жигулей» и без сил плюхнулся на сиденье.

— Что так быстро? Сколько взял? — накинулся на него с вопросами напарник. Гаишник молча выдул полную фляжку воды, отдышался и хриплым голосом ответил:

— Я только что Смерть видел! Она каких-то парней с собой увозила.

— Ну да? — посмеиваясь, воскликнул напарник. — А права у нее были?

Гаишник искоса посмотрел на напарника.

— Встретишься, спросишь, — хмуро заметил он. — А разболтаешь кому — лично помогу с организацией встречи. Понял?!

Напарник подумал, что сказать в свете прозвучавшего предложения, и ответил:

— Да тебя, небось, скрытой камерой снимали, а ты и поверил.

— Какая камера? — разозлился гаишник. — Один парень сидел белее снега, а за рулем сидела настоящая Смерть: у нее вместо лица натуральный череп!

— Маска.

— Да? — разозлившись из-за того, что ему не верит собственный напарник, гаишник повысил голос. — А коса на коленях?

Напарник ответил и окончательно испортил гаишнику настроение.

— Да сам ты… «монах-колхозник», — буркнул гаишник, выходя из патрульной машины и приказывая проезжавшему водителю остановиться. — Сержант Петров. Ваши документы!

Горячка помчалась по трассе, легко обгоняя дорогие иномарки. Поначалу их водители лопались от злости и устраивали гневную распальцовку, но когда Горячка высовывалась в окно, а капюшон слетал с ее черепа, водительские понты тихо выбрасывались в мусорный ящик, а сами водители значительно сбавляли скорость.

Единственными упрямцами оказались гаишники. Они значительно уступали в скорости, но упорно преследовали уходящий за горизонт автомобиль и заранее предвкушали момент, когда водитель узнает, какой штраф ему придется выплатить. И у них появился шанс выполнить задуманное, когда в машине лопнуло переднее левое колесо.

Горячка тихо чертыхнулась, выдирая из колеса доску со вбитым в нее гвоздем.

— Айда в техсервис, — предложил Борис, радуясь возможности выйти из автомобиля: его начинало укачивать.

Техсервис оказался в двадцати метрах от места аварии, и Леснид небезосновательно предположил, что дощечки с гвоздями разбрасывали его работники, нехитрым способом борясь за повышение количества клиентов. Но доказательств у него не было, как и времени на разбор полетов.

— Капюшон на голову натяни, — тихо приказал он Горячке, — и руки в карманы спрячь. Борис, стереги машину.

Мастер, с определенной неохотой оторвавшийся от просмотра футбольного матча, увидел Белую Горячку во плоти и восхищенно ахнул.

— Роскошный костюм! — выпалил он. — Слушайте, я не знаю, в честь какого праздника у вас такой маскарад, но если вы постоите над душой дежурного рабочего — он опять успел напиться, — то я обещаю поставить новую покрышку бесплатно.

— Без проблем.

Прошло десять минут.

— А он — везунчик, — коротко сказала Горячка о рабочем. Она, как и обещала, подкралась к дремлющему рабочему и шепотом позвала его по имени. Рабочий открыл глаза, увидел Белую Горячку и моментально лишился чувств.

Пришлось привести его в сознание ледяной водой из крана, но едва рабочий увидел Смерть с косой, то вновь ушел в мир бессознательного. Развлечение затянулось на несколько минут, пока мастер не решил, что антиалкогольную экзекуцию пора прекратить: напуганный, протрезвевший и замерзший рабочий слишком громко застучал зубами. Миссия по его отрезвлению плавно перетекла в попытки его согреть при помощи этого самого алкоголя, и, в итоге, ничего не изменилось, разве что в мастерской выросла большая лужа.

— Вот ведь злыдень! — в сердцах воскликнул мастер, увидев довольное лицо вторично опьяневшего рабочего. Он сердито стукнул по рулю, и раздался громкий пронзительный сигнал. Мастер вздрогнул, когда с улицы раздался ответный рев племенного быка. Рабочий, моментально согревшись и протрезвев, переменился в лице и бросился закрывать ворота, но не успел. Раздался приближающийся топот копыт, и в мастерскую вошел здоровенный бык. — Я же говорил, чтобы живность не выпускали на главную дорогу!!!

Мастер, Борис, рабочий и Леснид взбежали по железной лестнице на второй этаж.

Бык увидел машину и направился к ней с явным намерением ее забодать.

— А если его кувалдой по голове шандарахнуть? — высказал идею Борис. Рабочий посмотрел на него так, как будто Бориса самого недавно стукнули, причем сделали это далеко не единожды. Леснид хмыкнул.

— Ну, спустись, попробуй! — предложил мастер. — Кувалды в углу — выбирай любую, я разре… О, боже, а она что делает?! Ей жить надоело?!

Горячка встала за спиной быка и, тихо посмеиваясь, осторожно наматывала его хвост на руку.

— Эй! — крикнул ужаснувшийся рабочий. — Ты что творишь, самоубийца?! Мультиков про капризных принцесс пересмотрела?

Наматываемый бык поднял голову и выпустил пар из ноздрей. Улыбавшаяся во всю ширь Горячка приветливо помахала им левой рукой, а правую, с намотанным на нее хвостом, чуть приподняла и с силой дернула вниз.

После чего вылетела на улицу спиной вперед.

— Он еще и лягаться умеет! — уважительно сказал Борис. Бык боднул машину, проделав в корпусе две дыры. — А остывает он быстро?

— Как победит, так и остывает! — объяснил рабочий. — Я давно говорил, что этого быка пора в деревню, но нет, Петровна всё «мой теленочек, мой теленочек… Он без меня пропадет…». Какая сволочь ей этого терминатора подкинула?

Горячка вернулась, выставив перед собой знаменитую косу. На ее костюмчике четко отпечатался след от удара.

— Ничего себе… Живая! — ахнули мастер, рабочий и Борис. Леснид снова хмыкнул.

— Отбивных наедимся! — обрадовался Борис.

Рабочий ехидно заметил:

— А Петровна за это из нас отбивных скалкой наделает! И не посмотрит, что перед ней сама Смерть, я честно вам говорю! Эй, человек в черном, осади: у быка дипломатическая неприкосновенность! Выведи его отсюда, не надо вырезки делать!

Горячка задумалась и снова начала наматывать бычий хвост на руку.

— Отморозок в рясе, — буркнул перекрестившийся мастер.

От последовавшего за этим рева зазвенело в ушах. Глухой удар, и кто-то в черном по знакомой траектории вылетел из техмастерской к проломленному забору. Следом выскочил взбешенный непочтительным отношением к собственной персоне рогатый «терминатор».

Белая Горячка вскочила и рванула по трассе, моментально набрав приличную скорость. Четверка спустилась на землю. А на дороге одна за другой засверкали мигалки: безбожно отставшие гаишники сократил расстояние до минимума.

— Вот черт, — вырвалось у Бориса. — Догнали таки…

Горячка, совершив круг на перекрестке, «вырулила» на обратный путь и помчалась прямиком на гаишников. Здоровенный бык мчался за ней, не отставая, и гаишники основательно струхнули при виде приближающегося к ним «био-танка». Даже сирены зазвучали тише и не так пронзительнее — точь-в-точь почтовые колокольчики. А когда до гаишников дошло, кто бежит перед быком, первые автомобили колонны резко затормозили, и отстававшие машины со всего маху врезались в лидеров погони. Несколько машин выбросило в воздух и перевернуло во время падения на крышу.

— Прямо бальзам на душу, — растроганно произнес мастер, наблюдая за непрекращающимися столкновениями и перелетами машин друг через друга. — Сколько взяточников разом полегло… И мастерская года на два работой обеспечена. Лепота!

— Пойду, «Скорую помощь» вызову, — сказал рабочий и нехотя вернулся в мастерскую.

Белая Горячка как ни в чем не бывало сбежала с дороги и перешла с бега на шаг, а выдохшийся бык рухнул на траву у обочины.

Гаишники выбирались из машин, тихо матерясь и стараясь очутиться как можно дальше от Смерти.

Борис вытер пот со лба: вроде обошлось, и жертв нет.

Рабочий справился с заменой камеры за пять минут, а о прокомпостированной быком дверце Леснид благодушно «забыл».

— Мужики, поблизости заправка есть? — поинтересовался он.

— Здесь только соляркой можем заправить, — ответил мастер, — или конфисковать у Петровны топливо для быка.

— Сено, что ли?

— Оно самое. Только учти — из машины вместо дыма будет навоз выходить, хе-хе. Народ не поймет юмора.

— Я могу помочь, — напомнила о своих способностях Белая Горячка. — Среди моих подопечных попадались любители разных жидкостей, знаете ли. Кому-то и бензин — второй хлеб.

— Ну, давай, — согласился Леснид. — а то до заправки не доедем, бензобак опустел.

Мастер смотрел на действия Белой Горячки во все глаза: надеялся запомнить и перенять ее способ изготовления бензина, чтобы в будущем не платить за него втридорога у перекупщиков. А та взмахнула руками, и из шланга с водой потекла жидкость с легко узнаваемым запахом.

Мастер недоверчиво принюхался: и правда, спирт!

— Оп, ошибка! — извинилась Горячка. — Сейчас исправлю.

Из мастерской пулей выскочил рабочий.

— Где?! Где?! Где?! – вопрошал он, быстро водя носом. Увидел растекавшуюся лужу и ахнул. — Кто?! Кто посмел разлить спирт на землю? Ее не надо обеззараживать, лучше мне налейте!

Почувствовав запах спирта, Борис сглотнул, но перед внутренним взором появилась размахивающая косой Смерть, и желание пить пропало само собой.

Горячка еще раз взмахнула рукой, и из шланга полился бензин. Над лужей появилось легкое марево — испаряющееся горючее устремилось к небу.

— Действительно, бензин, — подтвердил Борис, наливая полный бак. — Глазам не верю…

— А ну-ка, руки вверх! — прозвучала позади лаконичная команда, не особо вежливо отвлекающая четверку от решения проблем, связанных с локальным бензиновым кризисом. Мастер привычно ожидал увидеть прикатившего на запах прибыли олигарха средней паршивости, но оказалось, что раскомандовался гаишник со вздыбленными волосами, сбившейся набок фуражкой и чуть съехавшими с носа белыми очками. В руках он держал автомат, направив дуло на присутствующих. Прозвучавший приказ пришлось выполнить. — Скелет в черном балахоне, ты арестован! И ты тоже стой! — приказал он Лесниду. — А вы — с глаз моих долой!

Мастер с рабочим как бы неохотно, но торопливо вернулись в мастерскую и продолжили наблюдение за гаишником с крыши здания: кирпичная кладка спасет, если разговор завершится автоматным многоточием.

— За что такая честь? — вкрадчиво поинтересовалась Белая Горячка.

— За нападение с использованием крупного рогатого скота! И только шевельнитесь у меня — мигом получите пропуск на тот свет! — достав сигарету дрожащей рукой, гаишник кое-как прикурил от зажигалки: нервное напряжение после аварии и при виде поддельной Смерти оказалось слишком сильным.

— Мы на вас не нападали, — возразил Леснид.

— А ты вообще молчи! — ответил гаишник. — К твоему сведению, в телевизорах установлены скрытые микрокамеры — чтобы видеть, у кого из телезрителей стоит откачивать энергию, на кого начхать, а кого и… э-э-э… неважно. После таинственного исчезновения донора мы проверили данные его телевизора и увидели тебя. В тот раз тебя взяли на заметку, и впоследствии убедились в твоей причастности: когда ты посетил квартиру некоего Игоря Абаева. Мы организовали круглосуточные поиски, а когда поступил сигнал о чертовщине, проверили данные с телевизора Бориса и наткнулись на тебя, стоявшего за шкафом и командовавшего этим существом, — гаишник указал на Белую Горячку. — Мы объявили тревогу и устроили погоню. А теперь вы ответите за поломанные телевизоры перед Самим.

— Самим? Странное имя, — обратился к Белой Горячке Леснид.

— Скорее, это фамилия, — отозвалась Горячка. — Какой-нибудь Итого Сам, японец.

— Чувствую, хорошую он зарплату получал по табелю…

— Хорош ерничать, — рявкнул гаишник. — Игоря мы тоже отыскали, мистер Юморист. Судя по тому, что сломанных телевизоров — раз, два — и обчелся, — ваша команда малочисленна. Вы, Игорь и нечто в черном балахоне. Игра окончена — и вы проиграли.

Со стороны не могло показаться, что они непринужденно беседуют, но почему-то ни одна живая душа в упор не замечала спорщиков и обходила их стороной. Леснид подозревал, что всему виной не всеобщая занятость разбором завалов или собственными царапинами, а банальная ночная темнота, когда народ не особо присматривается к тому, что происходит в двух шагах от их собственного носа.

Оставшийся не у дел Борис с облегчением понял, что за ним не следят — кому нужен проспиртованный алкоголик? — сел в машину Леснида и надавил на газ. Стремительно набирая скорость, машина проехала между Белой Горячкой с Леснидом и вооруженным гаишником, отдавив тому ноги. Гаишник взвыл от боли. Борис затормозил и выскочил из машины. Леснид быстро сел на водительское сиденье, а сам Борис вместе с Горячкой ловко нырнули в салон через приоткрытую заднюю дверь.

Автомобиль выбил из-под колес облако песка и выехал на дорогу. Леснид торопился попасть в институт: Игорь давно ждал появления подмоги, а теперь ему и подавно угрожала опасность.

Борис лихорадочными движениями отыскал ремень безопасности и пристегнулся: при таких скоростях у сидящих сзади больше шансов не превратиться в лепешку при аварии и в случае чего катастрофичного быть опознанным родными и близкими.

Но гаишник тоже оказался не лыком шит. Он успел запрыгнуть на задний капот и теперь пытался ухватить автомат поудобнее. Леснид петлял и выписывал крутые виражи, не давая гаишнику возможности вплотную заняться прицелом и выстрелить по автомобилю. Неровности дороги усиливали тряску.

— Мать-мать-мать!!! – скороговоркой бормотал перепуганный Борис, наблюдая за усилиями гаишника сохранить равновесие и удержаться на капоте.

Леснид направил машину прямо на дыру в асфальтовом покрытии. Машина возмущенно дернулась, но выдержала. Пассажиров крепко стукнуло головами о верх салона, а гаишника подбросило над капотом. Автомат упал на асфальт и, не смотря на темноту, был на ходу схвачен проезжавшим по встречной полосе водителем.

— Черт!!! – крикнул гаишник, падая на край капота и пытаясь ухватиться за его гладкую поверхность. Машину тряхнуло еще раз, и слетевший гаишник остался лежать на дороге разоруженным до зубов. И единственное, что ему оставалось сделать — сообщить по рации о том, что он упустил Леснида, и в каком направлении тот уехал.

— Так даже лучше, — услышал он в ответ. — Ты отлично справился с поставленной задачей. И… где ты сейчас, говоришь?

К техсервису подъехали четыре легковых автомобиля. Один из пассажиров отбежал за здание и приготовился снимать происходящее через видеокамеру на сотовом телефоне.

Следом за пассажиром из машин выбрались люди с автоматами. Снимавший сотовым выхватил из толпы человека в черной кожанке и бандане, который первым открыл огонь по милиционерам. Следом полетели бутылки с зажигательной смесью, и спустя считанные секунды огонь растекся по куче покореженных автомобилей. Милиционеры бросились в укрытие и открыли ответный огонь.

Человек в кожанке расстрелял две обоймы, выкрикнул несколько угроз и вернулся в машину. В сиянии огня на кожаной куртке сверкнул вышитый золотом череп.

Глава 5. Рокнафторн. Битва с демоном

Леснид подъехал к институту и сразу заметил машину Игоря у пожарной лестницы, разбитое стекло на втором этаже и еще одну машину — белочкариков, о которых говорил Игорь. Как ни странно, но никто не остался сторожить машины — либо верили, что автоугонщики не бродят по институтам в поисках легкой наживы, либо знали, что угонщик получит по заслугам прямо на водительском сиденье. Удар электрошоком, к примеру, моментально настраивает угонщика на нужный лад и воспитывает в нем уважение к чужой собственности. А что подобные методы незаконны — так не каждый угонщик заявит о методах водителя по обеспечению безопасности «железного коня».

— Борис, жди нас здесь! — приказал Леснид.

Вдвоем с Горячкой они поднялись проторенной дорожкой на второй этаж и вышли в коридор. Стоявший у дверей белочкарик при виде Смерти с косой изрядно побледнел и отступил от дверей лаборатории. Леснид навел на него пистолет: использовать меч в такой ситуации себе дороже.

— Где Игорь? — спросил он.

Белочкарик указал на лабораторию.

— Заходим, — предложил Леснид, открывая двери и пропуская белочкарика и замечая еще двоих. — Доброе утро, господа! Давно мечтал с вами поговорить.

Увидев Смерть с косой, присутствующие временно потеряли дар речи.

— Мы ждали вас, — заметил главный белочкарик, единственный из сохранивших способность говорить. — Теперь все в сборе, за исключением Григория и… Бориса. Но они не опасны: первый — отработанный материал, второй — алкоголик. Итак, позвольте представиться: Всеволод, руководитель отдела по сбору жизненной энергии.

— Отдела? — переспросил Леснид. Белочкарик кивнул с легкой усмешкой: давал понять, что Леснид схватился с противником не по зубам.

— А вы полагали, что столкнулись с одиночкой? — улыбнулся он. — К вашему сведению, мы уже десять лет представляем разветвленную сеть по перекачке жизненной энергии и полностью контролируем рынок в данной сфере услуг… Но мы собрались здесь поговорить о вас, а не о нас. Итак, начнем с руководителя маленькой, но шустрой команды «ТелеVIP». Вы — Леснид, варварски уничтожающий нашу технику, а вы, — белочкарик указал на Белую Горячку, — странное существо, появившееся в результате любопытной поломки гипнотизирующего оборудования. Жаль, что господин Леснид сломал этот телевизор… воплощатель человеческих страхов немалого стоит. Ваши деяния, господин Леснид, не остались незамеченными, и мы организовали тотальную слежку. Вы находились под колпаком практически с самого начала антинашей деятельности, но мы аналогично пытались выяснить, сколько человек находится в вашей команде? Оказалось, что вы по личной инициативе вздумали в одиночку разобраться с гипнотизирующим телевизором и сделать из его создателя отбивную. Обрадую: создатель телевизоров передает вам привет и желает скорой и быстрой смерти созданной вами команде. Можете погордиться — вы хоть и крохотная, но заноза, и нам неприятно ваше существование. Ваш первый помощник Григорий — человек с минимальным количеством жизненной энергии — протянет какое-то время, но без вашей хватки не добьется ощутимых результатов. Как только он выберется из укрытия и сломает гипнотелевизор, мы схватим его. Ваш второй помощник Игорь стоит у окна и целится в нас из пистолета. Его рука дрожит от напряжения и усталости, и он раздумывает: пристрелить меня или себя, чтобы избавиться от мучений и последующих кошмаров в гипномире? Правильно раздумывает: Игорь — поразительно богатый на энергию экземпляр, и мог бы послужить донором, но к сожалению, добровольно энергию уже не отдаст, да и мы отыскали десяток новых доноров. Белая Горячка — здесь я теряюсь и на самом деле не знаю, как поступить с этим интригующим образчиком алкогольных кошмаров. Думаю, мы найдем ей применение в качестве пугала. В крайнем случае, пойдет на растопку. Борис… что взять со спивающегося, кроме его бутылок? Ну, и остаются два охранника, сумевшие справиться с гипнополем самостоятельно. Пожалуй, мы поместим их в лабораторию и изучим особенности ваших организмов.

— А нам сообщите о результатах? — осторожно поинтересовался Максим.

— К сожалению, нет. Разве что положу данные на ваши могилы, — ответил белочкарик. — Видите ли, мы не оставляем свидетелей и освободившихся от гипноза в живых. Не из-за ненависти к вам, а исключительно ради личного блага и спокойствия.

Леснид выслушал белочкарика, ни единым жестом не показав, что считает себя проигравшим. Белая Горячка отнеслась к идее выставить ее пугалом безразлично: мало ли кто о чем мечтает. Игорь почувствовал нарастающее раздражение от того, с каким спокойствием и убедительностью рассказывал о будущем команды белочкарик Всеволод.

— А скажите, Всеволод, — обратился он к белочкарику, когда тот замолчал, — что мешает мне убить вас прямо сейчас?

Всеволод похлопал по алюминиевой крышке и ловко отщелкнул замки.

— Ничего, — ответил он, — но ведь парламентеров не убивают даже невоспитанные варвары. Или вы еще хуже?

Игорь заскрежетал зубами.

— Как видите, — продолжал Всеволод, — мы пришли без оружия, и в отличие от некоторых, не целимся в вас из пистолетов. Но почему я так уверен в вашей смерти? А потому, что здесь — он открыл крышку, — находится ваша преждевременная гибель. Вам не справиться с рокнафторном.

Из дипломата вылетела отвратительного вида тварь из ночных кошмаров. Оказавшись на свежем воздухе, она раскрыла огромную пасть с невероятным количеством зубов в шесть рядов и угрожающе зашипела. Присутствующие, в том числе и белочкарики, приросли к месту, где находились.

Отдаленно напоминающая камбалу, тварь и передвигалась почти так же. Во всяком случае, лап и крыльев у нее не было, она и без последних свободно парила над дипломатом и еле заметно раскачивалась из стороны в сторону.

— Очень мило, — пробормотал Леснид. — Где вы откопали эту мерзость?

— Предупреждаю! — так же тихо сказал Всеволод, — Кто вздумает шевельнуться — она набросится и в два счета порвет на сотни кусочков.

Под конец тирады он повысил голос на два децибела, и рокнафторн повернулся лицом к белочкарику. Тот застыл, испуганно уставившись на тонкие щупальца по бокам летающего кошмара — смотреть ему в глаза Всеволод боялся.

— А он и вами не прочь закусить, — мстительно заметил Игорь. — Умрем вместе.

Рокнафторн повернулся на голос.

— Забавно… — прошептал Леснид, — вы попали в ловушку вместе с нами, Всеволод.

— Я не боюсь смерти, — ответил белочкарик, но вновь застыл камнем, когда монстр повернулся к нему.

— Вы такое же пушечное мясо, как и мы, — сделал вывод Игорь. Тварь в который раз повернулась на голос, но нападать еще не спешила.

— Выходит, что так, — согласился Всеволод. По большому счету, он был готов отдать жизнь за своего начальника, но не сразу, а постепенно, чтобы умереть от старости в собственной кровати годам эдак к восьмидесяти. — Тебе стало легче?

— Ага.

Тварь совершила вокруг себя уже три оборота.

— Интересно мне узнать, — подметил Игорь, — а голова у него кружится?

Леснид ответил отрицательно.

— Не кружится.

— Ты встречался с этой тварью?! – глаза присутствующих уставились на Леснида, словно он утаил от общественности темные страницы собственного прошлого.

— Было дело… — Леснид медленно снял с пояса меч, и тварь полетела в его сторону. Белочкарик непроизвольно выдохнул, тварь резко повернулась, он вздрогнул, и рокнафторн молниеносно набросился на первую жертву. Через миг раздались пронзительные вопли и хлопки выстрелов.

Крик затих на высокой ноте.

Леснид удлинил меч и пулей выскочил в коридор. Тварь полетела за ним и получила по зубам с силой захлопнувшейся дверью. В следующую секунду Леснид услышал яростное шипение и треск разгрызаемых досок: рокнафторн ломился в коридор, намереваясь добраться до побежавшего человека и разорвать его в клочья.

Горячка схватила рокнафторна за хвостик, но не рассчитала сил. Тварь вырвалась и ощерилась всеми зубами, переместив половину из них на внешнюю поверхность. Горячка отскочила, Максим потерял сознание и упал на пол. Антон черепашьим ходом отступал к Игорю и старательно представлял себя безобидным мраморным памятником.

Дверь разлетелась на мелкие куски — Леснид ударил мечом по вылетевшему в коридор рокнафторну. Разрубленная на две трети тварь взвизгнула и юркнула обратно, но прежде чем она успела продолжить кровавую заварушку с оставшимися в лаборатории, Леснид схватил ее и потянул на себя. Он пытался разорвать ее пополам, но поскользнулся в луже крови и упал. Тварь дернулась и вырвалась, пролетая через лабораторию к разбитому окну. Рана зарастала прямо на глазах изумленных людей, но раненый рокнафторн запоздало заверещал от боли на всю округу.

Звук, от которого завыли и попрятались собаки, а стекла в радиусе трех километров рассыпались блестящим дождем, ударил по ушам, увеличив количество потерявших сознание в несколько раз. А когда рана полностью затянулась, рокнафторн улетел.

Леснид бросился к окну, пытаясь определить, в какую сторону полетела зубастая тварь, но та ускользнула настолько быстро, что определить направление так и не удалось.

Окровавленный меч задымился и покрылся дырами. Леснид поднял его перед собой и недоверчиво посмотрел на испорченное оружие.

— Черт! — выкрикнул он и ударил кулаком по подоконнику.

— Улетела? — охрипшим голосом переспросил Игорь. — Слава богу…

— Какая слава?! Какому богу?! – Леснид вглядывался в небо. — Рокнафторны созданы для единственной цели: массово убивать любые формы жизни!

Игорь побледнел.

— Если мы не поймаем его, начнется Апокалипсис! Он превратит Землю в холмики с крестами из оконных рам!

Игорь растерянно смотрел на кровавое безобразие в лаборатории: крохи и обилие крови, оставшиеся от двух белочкариков, вызывали позывы к рвоте, и даже Горячка чувствовала себя не в своей тарелке.

— А мы сумеем его остановить?

— У нас нет другого выхода, — ответил Леснид. У него оставалась надежда на то, что вскоре рокнафторн повторит вопль, и тогда его удастся отыскать.

— Но как его поймать?

— Никак: его можно только уничтожить. — Леснид подхватил Белую Горячку и поспешил к выходу, когда со стороны дороги послышались весьма подозрительные скрипы покрышек об асфальт и удары столкнувшихся машин. Пусть даже это и не рокнафторн, но на дороге происходит что-то нехорошее. — Допроси белочкарика, а мы с госпожой Делириум мчим на поимку рокнафторна.

— А когда ты с ними сталкивался?

— После расскажу! — воскликнул Леснид. — Но теперь я точно знаю, кто создал гипнотелевизоры! Горячка, за мной!

На дороге на самом деле бушевал рокнафторн.

Он носился за машинами, пробивал лобовые стекла и раздирал водителей с пассажирами в клочья: ему требовалась еда для пополнения сил и восстановления организма.

Машины одна за другой врезались в друг в друга и перегораживали дорогу. Дальние машины останавливались, когда водители понимали, что впереди творится неладное. Не все сразу понимали, что творится на небольшом участке дороги, а когда виновник происшествия был замечен, водители пытались повернуть машину и поехать в обратном направлении, но наталкивались на холодное непонимание задних водителей.

Несмотря на ранний час, образовалась пробка, и она росла с каждой секундой: рокнафторн не терял времени даром.

Леснид решил, что им с Горячкой можно действовать открыто, не заботясь о том, что водители запомнят, кто гонялся за кусачей тварью с косой наперевес. Они вряд ли вообще что-то запомнят от страха.

— Вот тебе! — Горячка пронзила зазевавшегося рокнафторна косой, но тот скользнул вниз, высвобождаясь. Через миг Горячка увидела его раскрытую пасть перед собой и едва не оглохла от возмущенного рева. Капюшон слетел с головы Горячки, и народ из тех, кто видел этот момент, ахнули. Разозлившаяся Горячка тоже широко раскрыла рот и зарычала в полную силу легких.

— Привет! — сказал Леснид, с размаху влепив водопроводной трубой по зубам рокнафторна. Тот отлетел на десять метров и завертелся юлой, издавая резкие неприятные звуки. Стекла машин взорвались почти так же грациозно, как и стекла окон некоторое время назад, очки водителей и пассажиров — и те рассыпались стеклянным порошком. Несколько водителей одновременно нажали на гудки, пытаясь заглушить демонические вопли. Рокнафторн перестал вращаться и с раскрытой до ушей пастью бросился на врага. Леснид ударил трубой еще раз и еще, пока не почувствовал, что металл дымится и покрывается ржавчиной.

— Горячка! — крикнул он. Делириум Тременс проворно вступила в бой. Отлетавший после каждого удара трубой рокнафторн сходил с ума от ярости и нападал на Леснида раз за разом. Но когда получил от Горячки очередной удар косой, то взвыл от ненависти и, соскользнув с задымившегося лезвия, набросился на Белую Горячку и разметал ее на косточки.

Леснид вбежал в опустевший автобус в поисках подходящего оружия. Рокнафторн приближался, Леснид оторвал пластмассовую спинку скамейки и ударил по атакующей твари. Спинка треснула и сломалась, рокнафторн отлетел и заверещал, бросаясь в очередную атаку. Леснид вырвал ручки с потолка автобуса и со всего маху пригвоздил рокнафторна к полу, пронзив его точно по центру туловища. Тварь поднималась по трубе, намереваясь выбраться как и в прошлый раз, но Леснид пробил рокнафторна второй трубой, под другим углом. Тот задергался, пытаясь выбраться из западни, трубы погнулись, но не сломались. Рокнафторн задергался в сторону Леснида, разрывая себя и освобождаясь из крестообразной ловушки.

Разбросанные на дороге косточки Горячки сами собой сорвались с места и выстраивались на пустом пятачке асфальта человеческим скелетом. Безнадежно изорванный балахон восстановлению не подлежал, и Белой Горячке пришлось обойтись без него.

Водители лишились остатков разума, увидев, что скелет вскочил на ноги и побежал к автобусу, держа в руке подхваченную с дороги железку.

Рокнафторн вырывался из ловушки. Тело поддавалось непомерным усилиям и с треском лопалось по мере того, как он продвигался к свободе. Рокнафторн игнорировал боль, сконцентрировавшись на освобождении. В какой-то момент он настолько напрягся, что дымящаяся труба деформировалась и потянулась вслед за ним.

Леснид чертыхнулся: рокнафторн высвободится с секунды на секунду. Тварь бесновалась, разрывая себя и прокладывая дорогу к свободе и новой охоте. Леснид одной рукой держал трубы, а второй бил по морде твари: руки покрывались слизью, но не дымились и не сгорали, в отличие от металла.

Трубы треснули, и рокнафторн вырвался на свободу. Но не успел наброситься на Леснида, как снова был пронзен трубой Горячки. Издав душераздирающий вопль, рокнафторн раскрыл необъятную пасть и в бешенстве завертелся вокруг трубы.

— Задержи его! — приказал Леснид Белой Горячке. Та кивнула головой и крепче ухватилась за трубу.

Леснид выскочил на улицу в поисках подходящего средства для уничтожения рокнафторна. Но что приличного можно отыскать среди машин мирного населения?

Его взгляд скользнул по корпусу машины и остановился у отверстия для бензина.

Бензобак.

— Ни у кого нет спичек? — обратился он к окружающим.

Глас вопиющего в пустыне: у водителей не то что спичек, последнего разума от страха не осталось. Они тихо лежали в машинах и не шевелились, надеясь, что их примут за мертвых и не разнесут в клочья.

— Неважно, у меня есть, — ответил Леснид сам себе и подошел к машине. — А вот банок у меня точно нет.

Придется полазить по чужим машинам и экспроприировать несколько полуторалитровых пластиковых бутылок. Времени на поиски практически не оставалось — рокнафторн освобождался из новой ловушки, и Белой Горячке грозило повторное разбрасывание по дороге, — но шесть штук Леснид собрал относительно быстро.

— Маловато, но на первый раз хватит, — решил Леснид. — Не может рокнафторн справиться со всеми ранами, не настолько он крутой зверь.

Рокнафторн вырвался, проломив трубу. Горячка отскочила в сторону, и тварь по инерции пролетела в заднюю часть автобуса. Раскрыв пасть, она полетела к Белой Горячке, но в этот момент Леснид бросил в рокнафторна бутылку с горящим фитилем. Рокнафторн щелкнул пастью, разрывая бутыль, и моментально превратился в огненно-красное облако.

Автобус запылал, и горящий рокнафторн вылетел из салона, разбрызгивая на машины капли горящего топлива. Он отчаянно верещал, с трудом восстанавливаясь после такого ранения и сплошь покрываясь шрамами на месте ожогов.

Леснид поджег фитиль, и как только рокнафторн более-менее перестал дымить, бросил в него вторую бутылку. Тварь не успела увернуться, но привычно щелкнула пастью, ощутив в ней посторонний предмет, и снова превратилась в огненное облако. Не давая рокнафторну опомниться, Леснид бросил третью и четвертую бутылки.

Рокнафторн упал на дорогу, и Леснид швырнул в него последние бутыли. Горящая тварь визжала от ярости, щелкала зубами и приподнималась над дорогой, намереваясь напасть на врага. Леснид снова огляделся по сторонам в поисках подходящего оружия. И когда огонь погас, в ход пошел придорожный бетонный столбик. Леснид с размаху обрушил его на рокнафторна, и тварь на миг притихла.

Удары пошли один за другим. Леснид бил по твари, понимая, что если не справится с ней сейчас, то вряд ли сумеет сделать это в будущем. Тварь бесновалась, но ее силы ушли на восстановление организма после ожогов, и через три минуты она затихла, неспособная больше противостоять непреодолимой силе.

Нещадно разбитый асфальт разлетался по сторонам, но Леснид не прекращал бить рокнафторна до тех пор, пока Горячка не положила руку ему на плечо.

— Он мертв, — сказала она. — Хорош.

— Это контрольные удары в голову! — пропыхтел Леснид. Он в последний раз ударил по твари потрескавшимся столбиком и устало опустил руки.

— М-да… Ну и тварь, прости господи… — пробормотала она. — Откуда ты их знаешь?

Они вдруг заметили, что вокруг стало непривычно тихо: оставшиеся в живых после нашествия рокнафторна водители и пассажиры выглядывали из машин и не знали, что и думать, увидев Леснида, сидевшего у поверженной твари и разговаривающего с двигающимся и отвечающим скелетом.

— Не обращайте на нас внимания! — махнула рукой Горячка, и народ тут же пригнулся: говорящий скелет внушал не меньший ужас, чем погибший рокнафторн.

— Уходим отсюда, — предложил Леснид. Он сел в первую попавшуюся машину, благоразумно отказавшись от идеи отыскать ее владельца, и поехал к институту.

Дела обстояли — хуже некуда.

Когда они уехали, из кустов вышел человек в костюме, похожем на костюм Леснида, державший в руках ручной пулемет и полиэтиленовый пакет. Свистнув в судейский свисток, он дождался, пока водители и пассажиры обратят на него внимание, и открыл огонь, без жалости расстреливая выживших.

Водители бросились, кто куда, но пулемет не смолкал ни на секунду. Убийца стрелял не суетясь и плавно поворачиваясь вокруг себя. Некоторым удавалось отъехать на значительное расстояние, но пока они не выбрались из зоны обстрела, никто не мог считать себя в безопасности.

Израсходовав пулеметную ленту, стрелок установил вторую и продолжил расстрел. А когда вокруг не осталось ни одного живого человека, подошел к убитому рокнафторну и положил на него сумку с пластиковой взрывчаткой. Включил таймер на три минуты и ушел в кусты. Взревел двигатель, и спортивный мотоцикл поехал прочь.

Через три минуты раздался взрыв, не оставивший от рокнафторна даже мокрого места.

Снимавший происходящее человек отключил видеокамеру, подбежал к запрятанному в кустах мотоциклу и поехал в противоположном направлении — в отделение милиции, показывать пленку.

Задетый рокнафторном, но живой и относительно здоровый белочкарик сидел, привязанный к стулу, и молча смотрел, как Игорь обрабатывает ему раны и накладывает бинты.

— Ну, что, господа хорошие, теперь вы мне верите? — спросил он у охранников. — Вы сами слышали, что в живых вас не оставят.

— И что нам делать?

— Переходите в нашу команду, — предложил Игорь, надеясь, что Леснид отнесется к подобному самоуправству с набором новых кадров с пониманием и одобрением. — Оплата — сто тысяч рублей в месяц без премиальных, налоги выплачиваются, работа каждый день, кроме выходных, но выходных практически нет. Работа не всегда опасная, но всегда трудная. Оружие предоставляется.

— Ты предлагаешь нам стать террористами? — изумился Максим.

— Больной, что ли? — переспросил у него Антон. — Какие налоги у террористов?

— Вот именно, — поддакнул Игорь. — Ты забыл, как я представился? Команда «ТелеVIP», секретное спецподразделение. Даю десять секунд на решение.

Через четыре секунды он получил положительный ответ: слишком уж привлекательной показалась зарплата.

Белочкарика погрузили в автомобиль Игоря и торопливо уехали с территории института: время вплотную подходило к началу рабочего дня.

Но никто из команды не сомневался, что работать в этот день ученые не станут.

Глава 6. Третье желание

«Десница» замигала лампочками, когда Игорь надел на голову шлем с кучей проволоки и отправился в путешествие по внутреннему миру белочкарика: Леснид слишком устал от пережитого, чтобы сразу же приступить к новой работе.

Через минуту Игорь обнаружил, что находится в солнечном небе среди бесчисленного количества облаков. Никогда раньше ему не приходилось бывать в чужих фантазиях. Он не считал себя первым путешественником по чужим внутренним мирам — немало эзотерической литературы описывало путешествия в мире снов, а по мнению некоторых психологов, сны являлись общим бессознательным миром, — но был уверен, что никому из смертных, за исключением вездесущего Леснида, не удавалось побывать в чужом внутреннем мире и одновременно ощущать его стопроцентную реальность.

Изучать чужие воспоминания оказалось просто — они облаками пролетали мимо, и при соприкосновении с ними обрывки прошлого вставали у Игоря перед глазами. Некоторые воспоминания тянулись длинной полосой, другие — чередой крохотных облаков, а третьи — тяжелыми грозовыми тучами. Дотрагиваясь до облаков в поисках нужных воспоминаний, Игорь переносился в события прошлых времен, а когда дотянулся до огромной черной тучи, понял, что отыскал то, что нужно, и с головой окунулся в воспоминания. Судя по мрачной туче, в них было мало приятного для Павла — так звали белочкарика — и в следующую секунду увидел владельца воспоминаний, сидящего на берегу моря и державшего в руках старинный кувшин…

Павел с детства мечтал побывать в заграничной части Черного моря, и когда его мечта сбылась, увлекся подводным плаванием и поисками разных исторических артефактов. Вместе с гидами и другими экскурсантами он побывал на многих затонувших кораблях и видел, во что превращаются старинные вещи после долгого пребывания на дне морском. И, как водится, не захотел покидать приветливое море без эксклюзивного подарка.

С этим было сложно: привезти домой обломок кувшина — раз плюнуть, но как доказать, что это — раритет? На дне моря подобных осколков тысячи, и большой ценности они не имеют. Глина, пусть и тысячелетняя (а это еще надо доказать, не исключено, что ей всего три дня) — все равно глина. Вот, если бы на осколке был рисунок… тогда другое дело. Нашедшего древнюю посуду человека сразу бы взяли в кольцо представители греческих спецслужб и категорически потребовали бы сдать находку в местный музей. По тамошним правилам, вывоз древностей из Греции запрещен, потому что ушлые любители древностей растащили осколки древнегреческой культуры по всему миру, а про то, что грекам и самим охота посмотреть на свое прошлое, причем у себя дома, а не в далекой загранице, как-то не подумали. Вот и приходится грекам яростно бороться за каждый кусочек древней Эллады.

Две недели ушли на то, чтобы обшарить приличную часть побережья в поисках подходящего сувенира. И на предпоследний день (только у американцев все делается в последнюю сотую долю секунды) подходящий сувенир нашелся. Как бы невзначай исследуя укромные уголки морского дна и роясь в слое песка, Павел нашарил узкое горлышко закрытого пробкой кувшина, выкопал его. Он знал, что в идеальном состоянии под водой находятся исключительно недавно выброшенные вещи: пролежав всего лишь год, обычная бутылка обрастает черт знает чем и больше походит на невесть что, совершенно не напоминая то, чем являлась на самом деле. Этот кувшин, судя по всему, был новым. Павел решил вернуть его туда, откуда взял, но любопытство — а что внутри? — пересилило.

Кувшин оказался с древнегреческими картинками. Павел усмехнулся: не иначе, хитрые греки стали подделывать собственное прошлое для мало понимающих в древностях любителей: мол, пусть потешат самолюбие, хвастаясь таким же профанам, что и они, о редкой находке.

Из горлышка кувшина выглядывала потрескавшаяся пробка, и Павел, недолго думая, выдернул ее.

«Все равно, — подумал он, — ничего хорошего в кувшине не будет, и плестись на берег, чтобы открыть его там, вылить бесполезное содержимое на песок и нарваться на полицию, охраняющую берег и море от загрязнения, не стоит».

Изнутри булькнуло плотным серым пузырьком воздуха, вода влилась внутрь, и кувшин взорвался кашлем. Серое облако, вырвавшееся наружу, приобрело черты насквозь промокшего человекообразного, а в следующую секунду неведомая сила подхватила Павла вместе с кувшином и швырнула на пустынный берег. Облако на самом деле оказалось человекообразным, разве что без ног, которые заменял дымный хвост. И это человекообразное держалось за горло, судорожно вдыхало свежий воздух и громко кашляло, выплевывая попавшую внутрь морскую воду.

Павел сглотнул.

Существо оправилось от потрясения и удушья, в последний раз кашлянуло водой и свирепо глянуло на «утописта».

— Что б мне сдохнуть в расцвете лет!!! – прокричало оно свирепо. — Совсем озверели людишки, чуть не утопили сразу после заточения!

— Предупреждать надо, что кувшин полный! — стал оправдываться Павел. Существо презрительно сплюнуло в сторону моря, и место, куда попал плевок, разом вскипело. — Ты кто?

Джинн гордо приосанился.

— Я дважды заточенный в этом кувшине Джинн Грот!

— Дважды? — непроизвольно присвистнул Павел. — Рецидивист?!

Джин охотно (сказалось долгое отсутствие собеседников), но не меняя свирепости в голосе, пояснил:

— В первый раз на три тысячи лет меня заточил в кувшине Великий Колдун… имя не скажу — он за рекламу не заплатит. А во второй раз на две тысячи лет заточил жалкий безымянный рыбак, поймав меня на том, что я, такой большой и толстый, не смогу уместиться в этом крохотном кувшине. А теперь меня освободил ты, и чуть не утопил в море, придурок!!!

Павел лихорадочно вспоминал то, что знал о джиннах и связанных с ними сказках. Оказалось, что не очень много, но история о джинне, попавшемся на хитрость рыбака, вспомнилась почти сразу.

В сказке говорилось: заточенный джинн поклялся наградить того, кто его спасет, но через тысячу лет передумал и решил никого ничем не награждать. Еще через тысячу лет он настолько озлобился из-за жизни в кувшине, что решил придушить будущего освободителя и поставить памятник его врагам. И тут появился рыбак.

Но умный рыбак не захотел, чтобы его врагов увековечивали в камне (и что с того, что памятниками будут пользоваться в корыстных целях подлые птички?) и победил джинна с помощью агрессивной психологической обработки. Джинн впал в состояние аффекта и на спор заточился в родных пенатах. Не знал, бедолага, что эта хохма с новым заточением затянется еще на пару тысячелетий.

Сложно сказать, что ему приходило в голову с тех пор. Но заточить его обратно в кувшин теперь явно не получится: за тысячи лет даже самый тупой сообразит, что к чему и вторично на одну и ту же удочку не клюнет.

— Я долго думал, что мне делать с новым спасителем, — поделился джинн сомнениями и терзаниями. — Триста лет я мечтал найти рыбака и свернуть его в бараний рог, но он, сволочь такая, успел состариться, умереть и исчезнуть вместе с могилой. Тогда я решил посоревноваться с новым спасителем в хитрости. Но годы шли, а меня и не думали спасать… Ты бы знал, как мне надоело сидеть внутри кувшина, а теперь ты вздумал меня утопить!!! Не потерплю над собой таких издевательств!

— Но я тебя спас! — выкрикнул Павел.

— Спас, — согласился джинн. — И за это… — Павел на всякий случай зажмурил глаза и написал мысленное завещание, — ты выполнишь три моих желания! И молись всем известным тебе богам, если тебе это не удастся: я раздавлю тебя, как эту прогнившую посудину!

Джинн прилично вырос в размерах, выхватил со дна морского корабль середины семнадцатого века и хлопнул в ладоши. Корабль превратился в лепешку, а когда большой обломок упал на голову Павла, того вырубило из действительности.

Очнулся он в больнице.

Подивившись тому, что его устроили в хорошую палату, он порадовался солнечной погоде, но внезапно вспомнил, благодаря чьим стараниям ему приходится наслаждаться больницей, а не курортом. Настроение моментально упало, Павел помрачнел.

Соседние койки пустовали — поделиться бедами оказалось не с кем.

«Вот, не везет, так не везет, — горестно вздыхал он в полном одиночестве. — Чертики должны мерещиться после того, как я выпью кувшин водки, а не когда его открою! А этому нахалу еще и желания исполняй!»

Он притронулся к повязке на голове: толком не болело, но нудно и тягуче ощущалось, и это было еще хуже.

— Нет, с таким подходом к спасителям он никогда не дождется исполнения желаний! — пробормотал Павел. — В завещании разве что про него упомянуть… А, может, мне это приснилось, пока я тут с пробитой головой лежал? Ну, конечно, плавал вместе с экскурсией по морскому дну, ударился о низкую балку в старинном корабле и потерял сознание. А пока меня доставали…

Его перебил дикий смех: прятавшийся под кроватью и четко внимавший каждому произнесенному слову Грот в истерике задрыгал ногами.

— Это как надо разогнаться, чтобы прошибить голову под водой?!! – надрывался он. — Нет, вы только подумайте, и этот человек должен будет выполнить мои желания! А кто бы его оттуда доставал, если через минуту на запах крови примчались бы акулы со всего побережья?

Павел скорчил недовольную рожу и подпрыгнул на кровати. Джинн ойкнул и выбрался из-под кровати с надетой по кончик носа чалмой.

— Ты чего дергаешься? Будешь буянить — в порошок сотру!

— А я и так живым не уйду, — заметил Павел. — Ты же меня угробишь после первого невыполненного желания! Зачем лечишь, спрашивается?

— А кто мне желания будет исполнять? — поинтересовался джинн. — Пушкин, что ли?

Павел вопросительно приподнял брови.

— Я тут коротенько пробежался по миру, чтобы узнать, что изменилось, — пояснил джинн. — Бардак — слабо сказано!

— Например?

Джинн сердито сжал кулаки:

— Какие-то сволочи стащили плитки с египетских пирамид. А Сфинксу какая собака нос отгрызла?

— А ты сам хотел это сделать? — Павел сочувственно покачал головой. — Извини, но когда Сфинкса и пирамиды раскопали, они уже были такими. Их растащили в древности, ты бы точно не успел ничего украсть.

Джинн нахмурился:

— А парень, оказывается, еще бредит… — пробормотал он. — Строил я их, соображаешь, нет?

Он сел на самостоятельно вставший на ножки стул.

— И еще. Кто надул Землю?

— Что???!!!

В голосе джинна послышались недоуменно-жалобные нотки:

— Она была плоской до моего заточения!

Павел откинулся на подушку и закрыл глаза, оставив вопрос без ответа. Но о размерах насоса и отверстии для накачки все-таки подумал и решил, что ничего лучше Марианской впадины не найти. После чего вернулся к здравому смыслу и перестал думать о всякой ерунде.

— Как ты сумел уложить меня в больницу без страховки? — в свою очередь, поинтересовался он. — Расплатился кувшином?

Джинн недоуменно развел руками: что за глупые вопросы?

— Палату я сам создал по российскому образу и подобию: не желаю, чтобы ты ускользнул от меня, как тот сволочной рыбак. Да вы сами говорите, что дома и стены помогают.

— Ты бы еще забор из деревни приволок и поставил его рядом со мной, как исконно российский антураж, — укоризненно заметил Павел. — Для ускорения лечения.

— Ты не пьяный, — сухо отказался джинн.

— Дай только время и деньги! — начал было Павел, но джинн сплюнул на ладонь, свернул пальцы в фигу и поднес ее к лицу больного. Тот сразу же поменял тему. — А если родные стены мне не помогут?

— Не переживай, — доверительно сообщил джинн, посмотрев на него таким добрым и всепрощающим взглядом, что Павла прошиб холодный пот. — До той поры, пока ты не выполнишь три моих желания, ты не умрешь! Я так решил. Но учти: приятного в твоей долгой жизни будет мало.

— Ну, хотя бы сделай мне поблажку!!! – выкрикнул Павел. — Я ни сном, ни духом не знал, что ты томишься в кувшине и не можешь из него выйти! Я за древних рыбаков не в ответе: они сами знали, что делать! — безвинно страдать за дела дней не просто давно минувших, а почти доисторических — это форменное издевательство. Как будто тебя обвиняют в том, что по твоей милости вымерли мамонты в последний ледниковый период.

Джинн склонил голову на бок и заинтересованно хмыкнул.

— В этом что-то есть, — вслух подумал он. — Пожалуй, я могу дать тебе послабление… скажем так, шанс на игру в два ворота.

— Во что? — не понял Павел.

— В две вороты, — исправился джинн. — Это, в оба ворот!

— Угу, — многозначительно хмыкнул Павел. Джинн, похоже, не в ладах с русским. Хотя то, с какой скоростью он его выучил, не может не вызывать уважение.

— Что за рехнутый язык? — в сердцах бросил джинн, — В обеи воротеи… Тьфу, й… — слишком много выучил! — Короче, ты меня понял!

Он подошел к Павлу вплотную и угрожающе договорил:

— Ты понял, что ты меня понял?!

— Да понял, понял… Все я понял! — отозвался Павел, непроизвольно задумываясь, как правильно сказать вышеназванную фразу? Ведь знал же, подумал он, пока джинн настолько изощренно и жестоко ее не исковеркал, что правильная фраза от нанесенного ей оскорбления забылась раз и навсегда. Но тут до него дошло, о чем толковал джинн. — Стой! Ничего я не понял! Что ты хочешь этим сказать?

Джинн сокрушенно покачал головой: вырождается человечество. В древности мужики лбами стены ломали, супротив баранов лоб на лоб выходили и побеждали, даже шишек не оставалось! А теперь что? Легкий удар камнем по голове, и у человека мозги начинают скакать с пятого на двадцать пятое.

— Мы устроим состязание, — пояснил джинн. — Я выполню три твоих желания, а ты выполнишь три моих. По очереди. Кто не сумеет исполнить чужое желание, тот проиграет и станет рабом другого пожизненно. Ну, что, умник, посмотрим, чья возьмет?

Павел отреагировал мгновенно:

— А нельзя ли вот так: ты исполняешь три твоих желания, а я исполняю три моих, и мы дружно и без взаимных обид расходимся в разные стороны, чтобы больше никогда не встретиться?

Джинн задумался, обмозговывая встречную идею и пытаясь разобраться в дебрях построения предложений. Наконец, и до него дошло, что предложил ему Павел.

— Нельзя! — отрезал он.

— Жаль, — вздохнул Павел. — Идея была фантастически привлекательной… Тогда вот мое первое желание: произнеси фразу про ворота правильно!

Джинн побагровел.

— Убью, уродина ты такая!!! – рявкнул он с такой силой, что Павел на секунду оглох. — Загадывай желания, а не издевайся над иностранцем!

Оконная рама целиком вывалилась наружу.

— Тихо, я пошутил! — Павел вытянул руки вперед, останавливая джинна на месте. — Не тронь инвалида, мстить некому будет! Лучше поесть принеси, пока я от голода не помер!

Джинн раздосадовано сплюнул: его жизнь на кону, а он о мелочах, хлопнул в ладоши, и перед Павлом появился современный, знакомый на вид, дешевый пластиковый поднос с аппетитно пахнувшей едой. У Павла возникло сильное подозрение относительно первоначального местонахождения подноса.

— Ты где его взял? — вкрадчиво спросил он.

— Где, где?… В столовой завода, где ты работаешь, — пояснил джинн, после чего спросил: — А кем ты там работаешь, если не секрет? Костюмчик у тебя приличный.

— Ну, как сказать… Директором не дают, а рабочим — мало платят. В общем, думай сам… А поближе ничего не было? Столичного ресторана, например?

— Дорого. Обожрешься на радостях.

— Жмотина.

— Если хочешь, это будет твоим первым желанием.

— Мое первое задание я уже озвучил, — напомнил Павел. Джинн сжал кулаки. — Значит, ноль-ноль, и никто ничьих желаний не исполняет. Где ложка?

— Ложки нет — это основной Закон Матрицы.

— А чем кушать?

— Вилкой, придурок! Весь мир так делает.

— Суп вилкой не едят!

— Это не суп, — помотал головой джинн, — Это картофельное пюре со шницелем и чаем. Вилкой съедаешь картошку и шницель, а чай выпиваешь после.

— Ну, ничего себе! — возмутился Павел. Чего-чего, но еду по типу «два в одном», слава Богу, в нормальном мире еще выдавать не научились. — Сам придумал, или подсказал кто?

— А какая разница: в желудке все равно перемешивается. Вспомни зимний салат и квас. Смешиваете же в кучу, и ничего.

— Это окрошка.

— И это тоже, мой вариант. Ешь, давай.

— А можно чего-нибудь подемократичнее? Цыпленка табака, например, или заливного осетра: наши депутаты их обожают, сам по телевизору слышал.

Джинн отказался категорически.

— Это у них демократия, а у вас до сих пор капиталистический феодализм. Так что не рыпайся, и жри, чего дают, а то и того не будет.

Павел вздохнул.

Гулко и басовито ударил невидимый гонг. Джинн сложил руки на груди и уставился на стоявшего напротив Павла. Согласно выбору, сделанному при помощи экспроприированной у Павла пятирублевой монетки (у джинна имелись старинные монеты, но он успел узнать, какая у них котировка по нынешнему курсу и наотрез отказался разбрасываться эдакими деньжищами), первым загадывать желания должен был джинн. Павел с едва скрываемым страхом ждал: чего же нагадает подводный долгожитель? А джинн не торопился раскрывать карты, наслаждаясь волнением противника и нагнетая обстановку.

Не в пример накалу событий дул легкий ветерок, и в зеленой траве на поляне где-то в центре России (Павел настоял — не хотел погибать вдали от Родины) прыгали кузнечики.

— Готов? — злорадно переспросил джинн.

— Давно готов! — откликнулся Павел, — Как попало в меня камнем, так сразу. А ты?

— Готов! Слушай и повинуйся!

— Как остроумно, — совершенно не разделяя смысл произнесенной фразы, сказал Павел.

— Правила такие, — оповестил джинн, раскрыв пергамент. — На исполнение каждого задания даются ровно сутки. Не успеешь — пиши, пропало, и переходи под мое вечное командование.

— А если успею?

— Тогда я выполняю твое жалкое желание и даю тебе еще сутки времени на выполнение нового желания. Через три-четыре дня ты проиграешь и полностью ответишь за беды, причиненные мне человечеством. Скорее всего, я тебя убью. Итак, внимание! Первое желание!

«Баммммм!» — прозвучал невидимый гонг.

— Ты должен пойти туда, не знаю куда, и принести то, не знаю что! — с ядовитой ухмылкой приказал джинн: в его времена подобный посыл означал годы бессмысленных блужданий и возвращение ни с чем. Павел, к его удивлению, не стал хвататься за голову и вспоминать, где он видел эдакое диво, и как до него добраться за отведенное время. Вместо этого он выдал шокировавшую джинна фразу:

— Пойди туда, сам знаешь, куда и лови там то, сам знаешь, что! — отпарировал Павел. — Загадывай нормальные желания, а не всякую белиберду.

— Ничего не знаю, — заупрямился джинн, — Желание загадано!

— Да ради бога! — Павел подхватил с земли подсохшую коровью лепешку и со всего маху запустил ее джинну в лицо. Тот присел, но лепешка, словно так и задумывалось, упала к его ногам и сломалась на куски. Джинн скривился от убойного запаха.

— Что это за гадость? — он зажал нос и вскочил на ноги, — Где ты это взял?!

Павел победно сложил руки на груди.

— Стало быть, ты согласен, что желание исполнено? — усмехнулся он. Джинн изменился в лице. — Условия соблюдены с особой тщательностью, и подтверждены твоими собственными словами! Или ты себе не указ?

— Я знаю, что это такое, и где ты это взял! — завопил джинн. — Ты воспользовался моим эмоциональным всплеском в своих корыстных целях!

— А ты — в своих, — развел руками Павел. — Раунд второй. Я загадываю желание!

«Баммммм!»

Джин злобно рыкнул длинную фразу на родном языке, и трава вокруг него пожухла. Павел медленно, четко и громко выговаривая каждый слог, так, чтобы эхо разносило его голос, с пронзительным надрывом в голосе приказал:

— Хочу мир во всем мире! — в смысле, получи, фашист, гранату!

У джинна отвисла челюсть: во загнул парень! Странный он какой-то — люди мечтают о сокровищах и миллиардных счетах в банках, а он… Неужели повезло столкнуться с романтиком?

— А войны во всей войне ты не хочешь?! – с тем же надрывом прокричал он, и эхо у него получилось куда сильнее. — После нее такой мир во всем мире наступит — ни в одной сказке не описать!

— Тишина и вечный покой? — уточнил Павел. — Не пойдет. Выполняй мое желание.

— Это не желание, — отказался джинн, — а несбыточная мечта. Перестань заниматься глупостями и загадывай нормальное желание.

— Не мои проблемы, — заупрямился Павел. — Выполняй. Даю сутки на выполнение, если не выполнишь — замуруешься в кувшине и больше носа на улицу не покажешь!

Джинн яростно сверкнул глазами и хлопнул в ладоши.

Наступил мир во всем мире.

— Желание выполнено! — ответил джинн.

— Я проверю! — воскликнул Павел.

— Проверяй… — равнодушно отозвался джинн.

Павел хитро прищурился и сказал:

— Ну, что, джинн — мир?

Тот недоуменно поморгал, соображая, что хотел сказать странным заявлением этот стукнутый камнем человек.

— Разумеется, мир, — отозвался он. — Но от исполнения моих желаний ты не освобождаешься, запомни!

— Да и фиг с ним: зато теперь ты меня не убьешь и ничего со мной не сделаешь.

— Не говори «прыг», пока не перегопнишь! — напомнил джинн, привычно исказив первоначальный смысл фразы. — Разве ты не в курсе, что наибольшую опасность представляют лучшие друзья, которые гробят чужие жизни из самых лучших побуждений? Проиграешь — получишь от меня мирных дружеских тумаков, это я тебе гарантирую.

— Какой же это мир?

— Худой мир. Но он всяко лучше доброй ссоры с автоматами, перестрелками и прочими прелестями современной военной мощи. Теперь выполняй мое желание.

Павел горестно вздохнул: ухищрения не помогли. Подлый джинн сумеет отыскать лазейку даже в самых мудреных законах и правилах. Ему бы не с бедными одиночками воевать, а с системой схватиться — тогда точно будет видно, кто кого сильнее.

— Говори, что за желание?

— Хочу хлеба и зрелищ, да помощнее!

— Хорошо, — кивнул Павел, — верни меня домой, в мою квартиру.

Джинн хлопнул в ладоши. Поляна разверзлась под их ногами, и они упали в квартиру Павла с высоты в два с половиной метра. Земля над ними съехалась и обратилась потолком с закачавшейся люстрой.

— Что дальше? — спросил он. — Что-то я не вижу никаких зрелищ.

— Он покажет, — Павел указал на телевизор и нажал на кнопку. — А я сейчас за хлебом сбегаю.

Джинн увидел цветное изображение и прирос к дивану, на который сел. Павел понял, что Гроту некогда было знакомиться с современными технологиями, он проверял места своей боевой, трудовой и других видов славы, знать не зная, что на свете есть чудеса поприличнее его старинных магических фокусов. Он задумчиво стучал пальцами по дистанционному пульту, соображая, не удастся ли обернуть техническую отсталость Грота себе на пользу, и внезапно его осенило. Он бросил быстрый взгляд на джинна, ушедшего с головой в просмотр нового голливудского боевика, и рванул в магазин.

Домой он вернулся с пятью бутылками водки.

— Вот тебе хлеб, — сказал он, протягивая джинну стакан, до краев наполненный алкоголем.

Джинн неохотно оторвался от просмотра фильма, уставился на стакан и перевел взгляд на человека.

— Ты стукнутый, да?

— Есть маленько, — не стал возражать Павел.

— Оно и видно.

— По твоей милости, кстати говоря, — напомнил Павел.

— Не аргумент: я тебя стукнул, но я тебя и лечил. Но не долечил, судя по всему… Короче, кто тебе сказал, что хлеб — это вода?

— А вот сюда посмотри, — Павел протянул джинну поллитровую бутылку, на этикетке которой было нарисовано пшеничное поле. Он специально выбрал в магазине именно такие этикетки, заранее зная о том, что джинн возмутится появлением неправильного хлеба. — Видишь, пшеница нарисована?

— Это не хлеб.

— Теперь хлеб. Пока ты сидел в кувшине, у нас произошло немало изменений — ты сам об этом говорил. Хлеба это тоже касается — из твердого он стал жидким и продается на разлив. Пей… в смысл, ешь. Глотай, одним словом.

Результат воздействия «сорокаградусного хлеба» намного превзошел ожидания Павла. Незнакомый с творением Дмитрия Менделеева джинн быстро опьянел и совершенно позабыл о том, что ему надо свести в могилу Павла, неизменно подливающего водку в джиннов стакан. Он любовался действиями главного героя, тот в одиночку стирал с лица земли толпы злодеев, их дома, их войска, их авиа– и автотехнику, и при этом успевал перевести через дорогу десятки старушек. Последнее джинна так рассмешило, что он залпом выпил два полных стакана водки и забыл закусить. Павел не настаивал, про себя подсчитывая, что закончится раньше: жидкий хлеб или трезвость джинна?

Тот выпил еще один стакан и спросил заплетающимся языком:

— Так и быть, загадывай желание, пока я добрый…

Павел растерялся: со всеми приготовлениями к спаиванию джинна он совершенно позабыл о том, каким невыполнимым заданием его озадачить?

Пришлось импровизировать.

Павел порыскал глазами по квартире, надеясь, что вещи помогут придумать какую-нибудь оригинальную идею. Книжная полка с двумя сотнями книг из серии «Всемирная библиотека», вопреки громким именам авторов, на умные мысли не натолкнула, разве что напомнила, как Павел в школе силился прочитать «Войну и мир». Читать книги подобной толщины он мог, но на добровольных началах, не торопясь. Учителя требовали прочтения четырех томов за две недели. При этом учеников засыпали сотнями вопросов о причинах поведения книжных героев, словно те являлись подследственными, а ученики — криминалистами, выводящими героев на чистую воду.

Компакт-диски… что с них взять? Заставить джинна избавить мир от исполнителей, которым медведь на ухо наступил? Но это очень просто, и место исчезнувших займут новые, ничуть не лучше. Проще избавить мир от тех, кто раскручивает подобных исполнителей…

Нет, снова не то.

Телевизор. Зрелища.

Вот оно! Если пьяного джинна ударит током, то он умрет, и на этом выполнение желаний закончится, можно будет спать спокойно. А если не умрет, то одному человеку станет очень больно.

Но рискнуть стоит в любом случае — хуже не будет.

— Вот мое желание, джинн, — воскликнул Павел. — Я хочу, чтобы ты забрался в телевизор!

Джинн не допил стакан, выплюнув содержимое на пол.

— Зачем? — изумился он.

— Сначала исполни, затем спрашивай! — сурово ответил Павел. — У нас не было уговора объяснять, почему загадано именно то, а не иное.

— М-да? Ладно… — покачнувшийся джинн вытянул руки и зашептал заклинание. Павел отошел в дальний угол комнаты и замер в ожидании короткого замыкания. Джинн должен отвинтить крышку и забраться внутрь — и вот там ему крепко достанется за все хорошее.

Но джинн не стал отвинчивать крышку. Не зная тонкостей современной техники, он подошел к проблеме с другой стороны — со стороны кинескопа. Тот потемнел, померцал… и открылся двумя створками. Павел обомлел: вопреки ожидаемому, изображение не пропало. Главный герой, в саже, в крови и с любимой подругой, как ему и положено, гордо шествовал в светлое будущее, на заднем фоне полыхал остров с убитыми злодеями, а легкий ветерок выносил из кинескопа запах гари. Джинн поднялся в воздух и плавно покачиваясь, влетел в кинескоп. Створки за ним закрылись, словно их и вовсе не было.

— Получилось!.. – Павел от изумления выронил стакан. Как допил, так сразу и выронил. А потом подошел к телевизору и отключил его.

Наступила тишина.

Но экран сам по себе загорелся призрачным светом, и преждевременная радость нечаянного избавления от джинна сменилась страхом. Павел пробурчал нечто нелестное в адрес неугомонного джинна и тут же увидел его лицо с той стороны экрана.

— Ты чего натворил, сволочь ты эдакая?! – джинн постучал по кинескопу, но монолитное стекло и не думало открываться и выпускать его в квартиру.

Павел хрипло засмеялся в ответ. Все-таки у него получилось то, что он хотел.

— Я победил тебя, Грот, — ответил он. — Ты проиграл.

Джинн глубоко вздохнул: перспектива вновь провести немыслимое количество лет в заточении его совершенно не вдохновляла.

— Что ж, признаю: ты меня поймал, — согласился он. — Уважаю за находчивость. Но ты забыл одну мелкую деталь.

— Какую?

— У меня осталось еще одно желание, и ты должен его выполнить, иначе я от тебя не отстану. Вот мое желание: возвращай меня в реальность.

— Ты сам туда забрался, сам и выбирайся!

— А я не могу, — ответил джинн. — Пьяный был, не помню, как получилось.

Павел чертыхнулся и растерянно проворчал:

— Ты слишком быстро протрезвел…

Джинн оскалился:

— Еще бы! Когда мир вокруг тебя сворачивается в трубочку, тут не то, что протрезветь — окочуриться несложно. Короче так: даю тебе сутки на то, чтобы вытащить меня отсюда. Не вытащишь — пеняй на себя!

Павел поставил стакан на стол и сел перед телевизором на корточки, высматривая остатки швов от склеивания створок кинескопа. Но стекло было монолитным.

Джинн молча смотрел ему в глаза и ждал выполнения желания. Но освободить Грота Павел так и не сумел.

Он проиграл в споре.

* * *

…Игорь выдернул руку из грозовой тучи.

— Значит, вот откуда появлялись белочкарики — из тех же телезрителей… — произнес он вполголоса. Он не совсем понимал, в чем связь между проигрышем Павла и его последующей вербовкой в стан белочкариков, но точно знал, что наткнулся на важное звено в происходящем. Осталось сообщить об этом Лесниду — тот наверняка разберется в хитросплетениях реальности и вымысла.

Неизвестный противник поступил оригинально: собрал войско из обычных горожан, подчинив их собственной воле при помощи гипнотелевизоров. И ведь понимал, что новую технику способны купить в основном люди в расцвете сил, пенсионерам намного сложнее приобрести дорогую вещь. Возможно, они тоже покупали телевизоры, но в тайную армию создателя телевизоров не попадали: старики часто проигрывают молодым в реакции. Из них могли выкачивать энергию или вовсе проигнорировать: много ли с пожилых возьмешь?

Предстояло выяснить, сколько человек уже оказались в подчинении создателя телевизоров. Игорь полагал, что белочкариков немного: Григорий мог пересчитать по пальцам места с усилением гипнополя, и Леснид сотоварищи успел побывать в каждом из них. Но когда Игорь направился в кабинет Леснида и по дороге выглянул в окно, то понял, как сильно он ошибался.

Часть 4. Хроника одного расследования

Глава 1. Бытовые происшествия

Сидя за рабочим столом, Владимир торопливо читал рапорт о вчерашнем происшествии в девятиэтажном доме по улице Танкистов. Первый день после отпуска — и на тебе, новый рабочий год начинается с необычного происшествия: маньяк, которому надо оторвать уши, садится на двухместном самолете на крышу жилого здания, ломает люк и спускается в подъезд. Заходит в гости к молодому парню — служебная собака указала на квартиру, где тот жил — и улетает, напоследок сломав часть кирпичного бортика. Жильца квартиры после этого никто живым не видел, и теперь Владимиру предстояло определить — связано ли исчезновение парня с появлением воздушного хулигана?

«И надо ему было взлететь именно над этим подъездом? — сердито подумал Владимир: кирпичи, выбитые колесами самолета из бортика, не попали по головам старушек, а жаль. До глубины души возмущенные действиями пилота, старушки и сами были не лыком шиты: любовью к промыванию косточек всему сущему, включая «несправедливого Создателя», они вызывали немалую головную боль у молодых соседей и участкового инспектора. Тот не раз предлагал старушкам возглавить местное отделение желтой газеты «Рентгеновский взгляд», в котором работали такие же злобные балаболки, но старушки в ответ куксились и обзывали журналистов зажравшимися профанами.

Владимир отметил, что из квартиры не утащили ничего «популярного». Несмотря на взломанный замок, на месте осталась небольшая денежная сумма, компьютер и новый телевизор.

Опергруппа следов наркотиков не обнаружила, зато получила свидетельские показания от тех же старушек, что в подъезд в тот же день заглянули трое в белых очках, а один из вошедших держал в руке алюминиевый чемоданчик — «точь-в-точь из голливудских боевиков». Минут через десять неизвестные вышли из подъезда и уехали на ничем не примечательном «Москвиче». Никто из соседей не признался, что троица пришла именно к ним, и старушки решили, что гости заявились по душу Григория.

Считать подобные визиты совпадением было бы глупо: настолько кучно по времени они произошли. Да и старушки заявили, что никогда ранее не ни один самолет не совершал посадку на крышу здания и никакие люди в белых очках и одним дипломатом на всех в остальные подъезды не заходили.

Он выхватил из папки чистый лист бумаги и нарисовал на нем схематическое изображение — «палка, палка, огуречик — вот и вышел человечек» — что в данном случае обозначало пропавшего Григория. Пририсовал справа пилота двухместного самолета, а слева — троицу с дипломатом.

Вырисовывается сюжет: Григорий тайком от общественности занимается бизнесом, о котором нежелательно распространяться. Не наркотики, но что-то прибыльное — иначе люди с чемоданчиком «из голливудских боевиков» и пилот самолета к нему не заглянули бы.

«Нелегальное копирование и распространение секретных материалов? — подумал Владимир. — Возможно. Бизнес мелкий и опасный, но приносящий определенный доход».

Прилетевший к Григорию пилот торопился, иначе не стал бы опускаться на крышу, а приземлился бы у подъезда и оставил самолет под охраной тех же старушек.

Вопрос: почему торопился пилот?

Версия первая: он хотел предупредить Григория о нежелательных гостях.

Версия вторая: люди в белых очках хотели предупредить Григория о появлении пилота, но не успели.

Иначе говоря, кто из гостей Григорию друг, а кто враг? Ведь как и троица с чемоданчиком, пилот мог желать смерти парня. И если пилот — враг, то соседи должны были услышать ругань или звуки драки. Если друг — тогда понятно, почему Григорий исчез тихо и незаметно. Но в любом случае, парень улетел: старушки видели, как он входил в дом, но не видели, как он выходил.

Владимир вспоминал соседей Григория по этажу. Четыре квартиры, слева от парня живет девушка, появляющаяся дома ближе к восьми вечера и потому понятия не имеющая о появлении в гостях Григория пилота и людей с чемоданчиками. Напротив ее квартиры — семья из двух алкоголиков, живущих от бутылки до бутылки, а напротив квартиры парня — старушка лет семидесяти, которая ничего не может сказать относительно поломки люка и исчезновения Григория, потому что уехала на две недели в деревню к родственникам.

«Странная старушка, — подумал Владимир, — обычно родственники приезжают к старшему поколению в деревню, а тут… Неважно».

Во время появления пилота из вышеперечисленных жильцов дома могли быть алкоголики или их приятели — кодовый замок в подъезде не установлен, и к ним часто заглядывали дворовые выпивохи. Владимир хорошо запомнил жильцов как раз из-за алкоголиков — случалось приезжать и разбираться с их друзьями по поллитровому интересу.

Придется снова заглянуть к ним в гости и узнать, не помнят ли они, как пилот сломал люк — сделать это бесшумно невозможно. Понятное дело, что алкоголики не станут мешать взломщику — да и как ему помешать, если он ломает люк с противоположной стороны?

«В принципе, — подумал следователь, — эти алкоголики вообще ничего защищать не станут — силы не те, да и к чему воевать за общую (а стало быть, ничью) собственность? Для них — пусть весь мир рухнет, лишь бы чего выпить на поминках цивилизации осталось».

Владимир нажал на кнопку селектора.

— Кристина, проверь данные: упоминается ли где в рапортах троица с алюминиевым чемоданчиком? Эти дела — мне на стол.

— Хорошо, Владимир Федорович, — Кристину, девушку лет семнадцати, на время каникул устроили сюда по знакомству, и ее работа заключалась в посильной помощи следователям.

Владимир закрыл папку и откинулся на спинку сиденья, пытаясь понять, каким делам Григория обязано появление троицы в очках и пилота-экстримала. В квартире полный порядок, вещи на месте, деньги на месте. Эксперты обнаружили в компьютере закодированные файлы, но после расшифровки данных оказалось, что в них — не секретные послания от ЦРУ или ФБР, а жуткая графомань о тяжелой жизни современного молодого человека в диком средневековье. Оно и понятно: из Григория — хакер, как из него же — балерина. Взломать сервер спецслужб он сумеет только в том случае, если подойдет к нему с кувалдой или монтировкой.

Рука следователя сама собой выводила бессмысленные черточки и кривые линии на бумаге — привычку черкать ручкой по бумаге он приобрел в школе, раздумывая над решением задач. Учителя пытались отучить его от вредной привычки, но тщетно. Привычка укреплялась из вредности, и со школьных пор до сегодняшнего дня а вычерчивание бессмысленных линий ушли сотни листков. Владимир знал, что набирающая силу партия зеленых убила бы его за варварское отношение к бумаге, но ничего не мог с собой поделать, и в оправдание порче бумаги мог сказать, что каждый год сажал по два деревца в парке.

Записав в блокноте о том, что завтра поутру нужно зайти к алкоголикам и выяснить, что к чему, Владимир отложил дело о пропавшем жильце и, вздохнув, взялся за следующую папку: работы с каждым годом становилось все больше и больше.

Алкоголики не обрадовались визиту старого знакомого. Скуксившись, они пригласили его в квартиру, но Владимир предпочел остаться в коридоре: по стенам в прихожей ползали тараканы, и он опасался, что несколько паразитов заберутся на него. Лови потом расплодившихся потомков в своем доме и на рабочем месте…

— Похоже, вы в курсе, зачем я пришел? — на всякий случай спросил Владимир, увидев, как помрачнели алкоголики. Те не стали отпираться и добровольно признались, что вернут украденные деньги, как только получат зарплату.

Владимир умело сохранил на лице беспристрастное выражение и отреагировал на чистосердечное признание алкоголиков так, словно заранее знал об их правонарушении. И хотя мелкие шалости выпивох его мало интересовали в данный момент, пришлось выслушать их исповедь.

Как оказалось, не зря. Украденные — по словам алкоголиков «взятые в долг» — пятьсот рублей оставил на сломанном люке тот самый пилот с банданой, одетый в черную куртку с подмигивающим черепом.

«Броская примета, — подумал следователь, — никогда не встречал кожанок с подмигивающими черепами. Самоделка?»

Узнав, что неизвестный положил деньги на сломанный люк, Владимир испытал чувство, близкое к потрясению: до чего вежливые вандалы пошли — оплачивают поломки из собственного кармана. Прямо как в славные средневековые времена, когда дерущиеся в кабаках оплачивали разгром. Обычно вандалы разрушали чужое имущество безвозмездно.

Следователь записал данные и, подняв голову, посмотрел на люк. Тот успели починить и обить дополнительным слоем оцинкованного железа — на всякий случай.

По словам свидетелей выходило, что Григорий ушел вместе с пилотом.

— А на голове у него была каска и какой-то шлем или очки, хрен поймешь этих… геймеров, — добавил алкоголик.

— Вот как, — произнес следователь: получается, что друг Григория — это пилот. Иначе говоря, Григорий жив, но скрывается. Вопрос: от кого и почему? — А он точно ушел с пилотом добровольно?

Ответ алкоголика ошарашил следователя.

— Не знаю. Он был без сознания, и тут фиг разберешь — добровольно он это сделал или нет?

— Так… — пробормотал следователь. — Давай-ка с самого начала и с мельчайшими подробностями.

— А выпить есть? — привычно отозвался алкоголик. Владимир мысленно чертыхнулся: кто о чем, а этот — о выпивке. Теперь, когда алкоголик перешел из обвиняемых в свидетели, он мог диктовать условия, но не должен превышать меру.

— У меня с собой из жидкого — только синяя паста в гелевой ручке, — честно ответил следователь. — Будешь?

Алкоголик скривился.

— На фиг, — с отвращением отказался он. — В ней спирта нет.

— Еще маркер есть, — вспомнил Владимир. — Он точно спиртовый.

— Ну, ты изверг! — изумился алкоголик. — Там того спирта — полторы капли на квадратный километр! Как его пить буду?

— Это нюхательный спирт.

Алкоголик посмотрел на следователя, пытаясь понять: шутит тот или издевается? Владимир тем временем приготовился записывать подробную историю случившегося.

— Зачем мне нюхательный спирт? — спросил алкоголик.

Владимир пожал плечами:

— Не хочешь — не надо. Рассказывай, что произошло, пока твои дружки втихую не выпили твой неприкосновенный запас самогонки. А чтобы тебе стало легче, предлагаю обмен: ты рассказываешь мне все, что знаешь о пилоте и Григории, а я забываю, что ты украл пятьсот рублей.

Алкоголик с грустью поглядел на следователя: вот, стараешься с людьми по-человечески, а они тебя в твои же прегрешения носом тыкают. Где справедливость?

Пилот самолета, как пояснил алкоголик, ничего не забирал из квартиры (за исключением жильца), а поначалу даже принес в нее уйму приборов, и где-то часа через два-три забрал принесенное вместе с бесчувственным Григорием.

А вскоре после ухода пилота в квартиру нагрянула троица с чемоданчиком.

— Взломщики мастерские! — воскликнул алкоголик. — Они открыли дверь, словно не ней никаких замков нет!

Что троица делала в квартире, он не знал: страх пересилил любопытство, и по-тихому заглянуть в гости и разузнать, что к чему, алкоголик не решился.

Вернувшись в коридор, троица осмотрела разбитый люк, просверлила дырки в стене, вложила в отверстия продолговатые капсулы и замазала дырки герметиком из пластиковой колбы.

— М-да? Где? — озадаченный Владимир посмотрел на стены.

— А вон! — указал алкоголик на едва заметное пятнышко чуть более светлых белил с крохотной черной точкой в центре.

— Забавно… — расковыряв ручкой заделанную дырку, Владимир подхватил выпавшую из отверстия вместе с кусочком шпаклевки прозрачную капсулу. На пол и костюм медленно оседали крохотные белые крошки. Следователь перехватил капсулу большим и указательным пальцами правой руки и повертел ее, разглядывая со всех сторон.

Прозрачный пластик, через который хорошо видно приборчик, напоминающий видеокамеру микроскопических размеров.

Напоминало разработку спецслужб.

— Ничего себе… — пробормотал следователь: не хватало еще переступить дорогу спецподразделениям. — Интересно мне знать, чем занимался Григорий, если здесь наставили дорогущие видеокамеры?

— Можно посмотреть? — алкоголик вытянул шею, стараясь получше разглядеть чудо современной шпионской техники.

— Не советую. — Следователь вернул микрокамеру на место, понимая, что теперь придется лично познакомиться с представителями данной спецслужбы: его изображение наверняка поступило на компьютеры, и вскоре в родную квартиру заглянут три человека в белых очках и алюминиевым чемоданчиком — выяснить причины, согласно которым возникла необходимость выковыривания служебного оборудования из специально созданного тайника. А вслед за этим (если троица не пристрелит следователя ради сохранения служебных тайн) останется получить приказ от непосредственного начальства прекратить расследование и забыть об увиденном. — Иначе троица придет за тобой, и я сомневаюсь, что пилот решит спасти твою проспиртованную душу.

Недовольный алкоголик буркнул три слова, но аппетиты любопытства поумерил.

— Слушай, — сказал следователь. — Если троица решит снова заглянуть в квартиру Григория — дай мне знать.

— А как? — спросил алкоголик. — У меня телефона нет, к соседям стучаться приходится или на телеграф бежать.

— Неважно, как ты это сделаешь, — пояснил Владимир, — для меня главное — чтобы ты сообщил, чем троица занимается в квартире и что из нее вынесет.

— Ну, это я сразу могу ответить: они вынесут чемоданчик. А что в нем — одному богу известно. — ухмыльнулся алкоголик. — В квартиру Гриши я не полезу — не хочу получить от троицы по лбу за все хорошее. Сам говоришь — они могут меня в круиз на тот свет отправить.

— Ты не забыл, что украл пятьсот рублей? — напомнил следователь. Алкоголик встрепенулся.

— Конечно, не забыл! Я буду помнить об этом, пока они не закончатся! — воскликнул он. — Но ты не думай, что из-за этой бумажки я полезу на рожон. За пятьсот рублей у нас теперь дают пятнадцать суток или пару раз по морде. Не больше.

Следователь слегка кивнул головой: несмотря ни на что, алкоголик прав. Богатые депутаты не считают воровство пятисот рублей у бедняков преступлением, а если троица на самом деле отправит алкоголика на тот свет, то лучше от этого станет только соседям.

«Что ж… придется ждать завтрашней смены, когда непосредственное начальство поставит точки над «и» — решил Владимир.

— Спасибо за помощь! — сказал он на прощание. Алкоголик изрядно удивился и даже немного протрезвел от вежливых слов. — Надеюсь больше не увидеться с тобой в моем кабинете.

— Я тоже надеюсь! — отозвался алкоголик. — И это легко устроить: не хватайте меня больше, и я не стану вам докучать.

— А ты не давай нам повод тебя хватать, — отпарировал Владимир.

Алкоголик мрачно усмехнулся:

— Вам не нужен повод, чтобы кого-то схватить.

— Не скажи, — следователь покачал перед ним указательным пальцем. — Где доказательства?

— Готовь камеру, сейчас продемонстрирую! — уверенно ответил алкоголик. — Только напьюсь для храбрости и выйду на улицу. И даю слово — через двадцать минут я окажусь в вытрезвителе.

— Но повод-то есть: милиция хватает всех, кого штормит в ясную погоду.

— Вот… нашли, до чего докопаться… А если у меня ностальгия по штормам? Я, может, о море скучаю, — философски заметил алкоголик. — В мире столько проблем, а вы тратите драгоценное время на перевозку поклонников Бахуса. За что?!

— Выходи трезвым — тебя ни одна собака не тронет, — возразил Владимир.

— Тронет, — воскликнул алкоголик. — По привычке.

— Тебя не переспоришь… — отмахнулся Владимир. — Так и быть, путешествуй к своему циррозу печени, а мне пора.

— И тебе удачного путешествия к нервному срыву!

Владимир пристально посмотрел на алкоголика.

— Скажешь, нет? — возразил тот. — Я цирроз заработаю, но мне хоть приятно пить. А ты получаешь удовольствие от работы?

Владимир не нашелся, что ответить.

Алкоголик закрыл дверь, раздавив одного таракана, а следователь поспешил к выходу: из квартиры настолько несло перегаром, что требовалось срочно чем-нибудь закусить, а то начальство устроит взбучку за пьянку во время работы.

На следующий день Владимир отправился на работу, полный надежд на встречу с представителями спецслужб — и пусть они запретят заниматься делом об исчезновении жильца, но он точно будет знать, что к чему, и с чистой совестью передаст им собранные материалы.

До обеда следователь терпеливо ждал, когда его вызовут на ковер по данному поводу, но никто и словом не обмолвился о произошедшем, словно действия Владимира совершенно не затрагивали интересы спецслужб. Он отлично понимал, что спецслужбы не оставляют без внимания выковыривание подотчетных средств наблюдения. Так не бывает.

— Надо было забрать видеокамеру себе, — сердито пробормотал следователь, — тогда они точно заявились бы.

И когда начальство вызвало его на разговор, следователь почувствовал заметное облегчение: пусть его сейчас пропесочат, но зато пояснят, какими делами занимался пропавший Григорий.

Но начальство (вот сволочи!) не сказало о парне и спецслужбах ни слова, а заговорило о других проблемах. Владимир почувствовал себя уязвленным: спецслужбы его проигнорировали, посчитали мелкой сошкой, не стоящей их драгоценного времени!

«Или не сволочи? — подумал он, выходя из кабинета начальства в коридор. — Может, поняли, что я сам обо всем догадаюсь и сделаю правильные выводы? Или молчат, потому что они — не наши спецслужбы?.. Твою мать… Не хватало еще в эту дрянь влипнуть!»

Перед глазами прошли видения о международных заговорах и секретных агентах с лицензией на убийство. Владимир сглотнул и крайне медленно открыл дверь в свой кабинет — вдруг успели заминировать?

Обошлось.

Сев за стол, Владимир запоздало сообразил, что в доме напротив может сидеть киллер, и его сердце сжалось от ужаса. Он уставился на настенные часы и в прострации стал следить за секундной стрелкой в ожидании рокового выстрела.

Но стрелка совершила круг, совершила два, три, четыре, а киллер все не стрелял.

«Либо он не может прицелиться, либо никакого киллера там нет, — пронеслась мысль, и Владимир облегченно выдохнул. — При такой работе мнительным стать — что раз плюнуть… А вдруг киллер спрятал в кабинете замаскированную бомбу?!»

Он внимательно осмотрел кабинет, лихорадочно вспоминая, как стояли предметы до его ухода к начальству. Заодно стало ясно, почему начальство ни словом не обмолвилось о спецслужбах. Его самого запугали и приказали вызвать следователя для банального разговора, чтобы в это время навести в его кабинете свой порядок и ликвидировать Владимира вскоре после его возвращения.

«Вроде бы ничего не изменилось… — подумал он и ахнул: бомба замаскирована под часы! — Я тут сижу, ерундой маюсь, а таймер отсчитывает последние секунды!»

Владимир вскочил и бросился к часам. Рывком сорвал их и перевернул задней стороной к лицу.

Шестеренки крутятся, пружина дергается — все, как всегда.

Батарейка.

Большая какая-то…

Идеальное место для пластиковой взрывчатки.

Часы затикали громче обычного, и разом вспотевший следователь рывком открыл окно и со всей силы швырнул часы на улицу. А когда они улетели за бетонный забор, и с той стороны раздался взрыв. Взрыв ярости, выраженный многоэтажными фразами: часы упали на голову мужику с собакой, вздумавшему прогуляться в хорошую погоду.

Разбитые часы полетели в обратном направлении, но до этажа, где располагался кабинет Владимира, не долетели и попали в окно на втором этаже. Раздался звон битого стекла, и уже оттуда донеслись отзвуки нового взрыва эмоций.

— Это бомба, но не той системы, — задумчиво проговорил следователь, перефразировав крылатую фразу из знаменитого фильма. После пережитого у него появилась уверенность, что он недооценил спецслужбы: зачем взрывать следователя и ставить на уши милицию города, если достаточно устроить за ним слежку и выяснить, не сболтнет ли он лишнего?

Владимир хмыкнул и уверенным жестом приблизил к себе телефон: стоит проверить, не появились ли в его конструкции дополнительные детали?

Так и есть — пломба сорвана — кто-то ковырялся в телефоне, пока следователь разъезжал по городу в поисках преступников. Владимир разобрал трубку и корпус, и оказалось, что ковырялись в приборе не те мастера, на которых он подумал в первую очередь: в телефоне не добавилось, а уменьшилось количество положенных деталей.

— То-то я думаю, почему телефон так тихо звонит… — догадался следователь. — Ну, коллеги… узнаю, кто из вас выкрутил детали…

Угроза осталась невысказанной: Владимир так и не придумал, какую месть он совершит в ответ.

«Разве что телефон обменять на нормальный… — решил он, — пока хитрые коллеги сами уедут на расследование».

С другой стороны, спецслужбы могут не только прослушивать следователя, но и банально его отравить… и списать на бытовые реалии: мол, купил человек еду и ненароком отравился — дело житейское, в нынешнее время широкого выбора поддельных товаров даже следователи могут наткнуться на испорченный продукт.

«Интересно, — подумал Владимир, — сколько времени человек протянет без еды? А сбросить лишние килограммы — это очень даже полезно… м-да… а еще полезнее записаться на прием к психиатру — пока я сам себя не угробил. Вдруг спецслужбы именно это и задумали — чтобы я перестал есть и пить, и в конце концов помер от истощения?»

Он закрыл глаза и заставил себя не думать о Григории и спецслужбах. Но подлое подсознание каждую минуту напоминало о…

— Черт бы вас побрал! — воскликнул следователь. Придется вышибить клин клином — заставить себя думать только о спецслужбах и похищенном пилотом Григории.

Двадцать минут он только о них и думал, придумывая новые версии и гадая, каким способом его могут уморить? Чистая школьная тетрадь в клеточку заполнилась шестьюдесятью способами дистанционных убийств, и Владимир поразился тому, насколько он хорошо осведомлен в киллерском деле. Хоть сейчас бросай работу и подавайся в наемные убийцы. При подобных фантазиях за год можно стать богаче крупного олигарха.

Через двадцать минут он понял, что больше не хочет думать ни о Григории, ни о киллерах, ни о спецслужбах. Если им так надо, то пусть они сами и волнуются.

«А у меня и так дел хватает!» — мысленно сказал он воображаемым секретным агентам и взялся за работу.

Но все же Владимир еще несколько дней терпеливо ожидал реакции спецслужб на выковыривание микрокамеры. И когда ему домой принесли подарок от неизвестной фирмы — новый кухонный телевизор, — следователь понял, что час настал: скоро подарок взорвется и разнесет к такой-то матери треть подъезда.

Вручивший подарок грузчик популярно и доходчиво объяснил, что телевизор выдали в честь десятилетнего юбилея фирмы «Белоочи», по данному случаю разыгравшей среди жильцов города тысячи призов.

Владимир поставил подпись в документах о вручении, поблагодарил грузчика и после его ухода побежал за ножом. Не открывая ящик, он прорезал в нем дыру и посветил внутрь коробки фонариком. Увидел заднюю панель телевизора, обернутого в мягкую упаковку и постучал по ней пальцем.

Звуки, как звуки.

За десять минут он прорезал восемь дырок в коробке, но так и не обнаружил тонких проводков, цепляющихся одним концом за откидной верх, а вторым — за спрятанный в телевизоре заряд, и присел на стульчик, недовольный: судя по всему, телевизор оказался вполне обычным. И хотя Владимир не верил в щедрость никаких фирм — бесплатный сыр бывает только в мышеловке, — в этот раз пришлось поверить в существование одной честной компании, на самом деле делающей подарки.

Но из предосторожности он задвинул изрезанную коробку в кладовку — до поры, до времени.

Дело о пропаже Григория уверенно переходило в так называемый «висяк» — нераскрытое преступление, ставившее на мундире милиции крохотное грязное пятнышко. Правда, в последние годы не меньше подобных пятнышек набралось из-за нерадивых сотрудников, пришедших работать в милицию только ради того, чтобы ежечасно всеми возможными способами пятнать честь мундира.

«Антинародные мстители, — выругался Владимир. Крайне не хотелось оказаться записанным в число подобных деятелей, но начальство не посмотрит на обстоятельства дела, а потребует конкретных результатов во что бы то ни стало: почему-то именно это расследование взяли под контроль высокие инстанции. — М-да… ситуация обстоит — хуже некуда».

Но ровно через неделю на стол Владимиру положили папку с очередным делом, на первый взгляд совершенно не связанным с пропажей Григория: в жилом доме по улице Енисейской произошел взрыв.

Первыми на место взрыва нагрянули те самые спецслужбы, на чей счет Владимир и списывал появление микрокамер. Жильцов временно попросили покинуть здание, пока еще чего не громыхнуло, и приступили к поискам взрывчатого вещества. Специалисты быстро определили, что терактом не пахнет даже отдаленно, и передали дело в районный отдел милиции как бытовое происшествие. По предварительным данным, взрыв произошел из-за утечки газа, хотя, как признался один из экспертов, на бытовой взрыв случившееся тоже не особо походило: в ходе следственного эксперимента установили, что бетонную плиту вышибло из здания направленным взрывом импортного телевизора, куски которого обнаружились в квартире и на улице по траектории взрыва. На этом этапе расследования и начались сложности, ведь любой грамотный человек знал, что в телевизоре нет деталей, взрывающихся с эквивалентом в несколько килограммов тротила: наличие взрывчатых веществ в бытовой технике противоречило ее безопасности, и поэтому взрыв телевизора без использования вспомогательных веществ невозможен в принципе.

Случившееся озадачивало.

Эксперт, которого Владимир начинал выводить из терпения частыми звонками, сам готовился взорваться от ярости и разнести кабинет в пух и прах: ни одна проба не показала наличия в квартире и подъезде взрывоопасных веществ.

— Вы определили, что там бабахнуло? — в который раз за сутки спросил Владимир. Эксперт Анатолий, сдерживая нарастающую ярость, ответил моментально:

— Определили: это телевизор. Подозреваю, что он не выдержал накала страстей в студии, поэтому и рванул.

— Глупость.

— Не скажи. Если швабра раз в год стреляет, то и телевизор имеет право время от времени взрываться. Поверь мне.

— Хорошо. Поверю, когда увижу выстрелившую швабру, — Владимир перелистнул страничку дела двухгодичной давности и наткнулся на сканированную картинку, случайно оставленную в папке забывчивым сотрудником. На рисунке маленький мальчик играл с большими игрушками, и надпись под картинкой уточняла его действия: «Целованный мальчик играет с боевыми роботами Ктулху». В памяти всплыли события двухлетней давности, но сейчас Владимиру было не до глупостей, и он отложил бумажку в стол. — А пока метелки и телевизоры не числятся у военных в качестве боевых устройств повышенной мощности и не применяются при бомбардировке вражеской территории, не пудри мне мозги! Твой ответ не убеждает. И точка.

— Думаешь, меня этот ответ убеждает? — рявкнул Анатолий. — Не больше твоего, между прочим! Но ничего существенного я сообщить не могу.

— Жаль. Я так надеялся.

— Сочувствую, — ответил Анатолий. — И в качестве дружеской помощи советую тебе обратиться к уфологам или экстрасенсам. Они от нечего делать сотни версий взрыва настрогают — от появления в телевизоре искусственной черной дыры и заканчивая пробоиной в четырехмерном пространственно-временном континууме.

— Им я тоже не поверю, пока швабра не выстрелит, — ответил Владимир.

— Какой недоверчивый… слушай, если я что-то обнаружу, то первым тебе сообщу. Только не звони мне больше насчет телевизоров!

— Ладно, не буду. Кстати, Толя, а ты мой телефон не трогал?

— Что? — изумился Анатолий. — У тебя телефон украли?

— Частично, — уточнил Владимир.

— Трубку оторвали, что ли? — предположил эксперт.

— А как я, по-твоему, сейчас с тобой разговариваю?

— С соседского телефона.

— Находчиво, но неправильно.

— Да и шут с ним. А ты обратись в Службу Внутренних Расследований. Глядишь, помогут, чем могут.

— И до них дойдет. Ладно, пока! — Владимир положил трубку и задумался: предложение эксперта пришлось ему по душе. Не по поводу телефона, а на счет обращения к специалистам особого профиля. Но идти к экстрасенсам и уфологам следователь не собирался: Владимир вспомнил, что несколько лет назад записал адрес и телефон профессора Антонова. Тот занимался изучением паранормального, но при этом крепко стоял на земле и не поддавался на хитрые уловки или топорный обман любителей потустороннего. Владимир не исключал, что профессор сталкивался со взрывами бытовой техники и знал, благодаря чему приборы становятся источником разрушительной силы.

В поисках старой записной книжки Владимир перевернул содержимое ящиков рабочего стола вверх дном. Отыскав книжку, следователь клятвенно пообещал навести порядок в столе, задвинул ящики и тут же забыл о данном обещании — до их следующего выдвижения.

До конца рабочего дня оставалось не больше получаса, и Владимир не знал, удастся ли застать профессора в институте — это настолько шустрая личность, что может быть где угодно.

Но оказалось, что позднее время — это полбеды. Еще полбеды добавилось от барахлившей телефонной подстанции: семь раз Владимир попадал не туда, куда надо, и на восьмой раз вынужденный собеседник решил взять ситуацию в свои руки и разрешить вопрос с неправильным набором номера.

— Иначе будете мне до полуночи звонить, — пояснил он, — а мне такое счастье и даром не упало.

Он записал номера телефонов Владимира и профессора, позвонил последнему и сообщил ему о звонке первого. И через три минуты профессор Антонов уже звонил следователю, но тоже попадал на чужой номер и перезванивал четыре раза подряд.

Владимир договорился о встрече на следующий день, коротко обрисовав ситуацию и попросил консультацию по данному поводу. Профессор охотно поговорил о странностях с телевизорами и, к изумлению следователя, подтвердил тот факт, что телевизоры в последнее время начали странно себя вести.

Как оказалось — днем профессору звонил знакомый священник. Он и сообщил о странном телевизоре, показывающем то ли чертей, то ли представителей другого мира — что называется, без поллитры и энциклопедии Галактических существ не разберешь. Но насчет взрываемости телевизоров профессор ничего конкретного сказать не смог.

— Я не сталкивался с подобными случаями и никогда не слышал, чтобы телевизоры применяли вместо динамита, — признался он. — Я опрошу коллег — вдруг им что-то известно, но на положительный ответ не надеюсь. Ведь вы не меньше моего знаете о скорости распространения слухов.

— Простите, это вы к чему?

— К тому, что взорвись хоть один телевизор в стране — последняя старушка-балаболка узнает об этом спустя считанные дни и потребует у родных немедленно выбросить телевизоры из дома.

— М-да… А ведь вы правы, — согласился Владимир. — Но все же поинтересуйтесь — возможно, мы стали первыми очевидцами взрывной эпидемии среди современной техники. Как по-вашему, может пластмасса, из которой делают телевизоры, при определенном воздействии изменить химическую структуру и превратиться в аналог пластиковой взрывчатки?

Профессор беззлобно рассмеялся: идея хорошая, в духе советского анекдота о мирных комбайнах с вертикальным взлетом и тракторах-истребителях.

— Вы знаете, — заметил он. — Если это и возможно, то данное свойство пластмассы является глубоко засекреченной военной тайной, ведь перспективы военного использования свойства пластмассы невероятно широки. В России практически не осталось собственных телевизоров, и если импортные способны взорваться, получив специальную команду, то в случае начала третьей мировой войны нам, извиняюсь за выражение, кирдык: на воздух взлетит все, что только можно.

— Жуть, — поддакнул Владимир. — Что ж, не буду больше вас задерживать.

— Я перезвоню утром или ближе к обеду, — пообещал профессор. — Желаю вам удачи, мой друг.

— И вам того же.

Владимир положил трубку на телефон, тот тихонько звякнул, и в этот момент в дверь постучали. Не дожидаясь ответа, вошла Кристина. Владимир увидел в ее руках кипу папок и ужаснулся: не дай бог, новые дела на расследование. Разбираться с подобным объемом преступлений и врагу не пожелаешь.

— Владимир Федорович, это не вам, — пояснила Кристина, увидев расширившиеся глаза Владимира.

— Не мне? — протянул он. — Спасибо, Кристина! Что случилось?

— В коридоре сидит человек, он утверждает, что является свидетелем взрыва. Он живет в доме напротив, и как раз снимал с балкона, как его сын играет на детской площадке.

— Так, зови его скорее! — воскликнул Владимир.

В кабинет протиснулся мужчина лет двадцати семи с полиэтиленовым пакетом в руке.

— Здравствуйте! — он нерешительно потоптался у входа и внезапно быстрым шагом направился к стулу для посетителей. Тот жалобно скрипнул, когда на него уселись, а Владимир с гордостью отметил, что стул продержится еще какое-то время. По его собственным предположениям, старый стул сумеет выдержать вес еще тридцати семи посетителей, после чего сломается и отправится в мусорный бак, а в кабинете наконец-то появится хоть что-то новое.

— И вам добрый вечер, — ответил он. — Слушаю вас, э-э-э…

— Меня зовут Юрий, — представился посетитель.

— Владимир. Итак?

Посетитель не стал отнимать много времени на вступительные речи и сразу приступил к цели визита.

— Вам стоит на это посмотреть, — Юрий достал из пакета видеокамеру и включил ее в режиме просмотра. Владимир заглянул в окуляр и нажал на проигрывание — с камерами он умел работать, и не боялся, что они внезапно взорвутся, если он нажмет не на ту кнопку. Проскочила невнятная мысль о том, что в новые телевизоры начали-таки встраивать системы самоуничтожения — на случай попытки фирм-конкурентов или мастеров-самоучек открыть крышку и разобраться со схемами модели. Или же телевизоры настроили на самоуничтожение при попытке их украсть.

На экранчике крупным планом появился мальчишка лет пяти, игравший в песочнице с пластмассовыми фигурками-формочками. Неподалеку на скамейке сидела его мама, обсуждая с подругой им одним известные проблемы. Владимир не умел читать по губам, хотя много раз пытался научиться, смотря, что говорят герои фильмов. И даже понимал, о чем речь, если звук не был отключен. Но результат чтения по губам ухудшался пропорционально громкости телевизора: чем тише становился звук, тем непонятнее становилось движение губ. В конце концов Владимир плюнул на бесполезное занятие и занялся более важными вещами.

Крупный план сменился общим, и буквально в это же время в левой стороне экранчика появился мотоциклист. Дорогой мотоцикл моментально привлек к себе внимание Юрия, и он переключился со съемок жены и сына на съемку спортивной техники. Владимир отнесся к этому с пониманием: сам такой. Семья всегда рядом, а увидеть такой мотоцикл — дело случая.

Байкер носил оригинальный костюм — сзади на кожанке был вышит подмигивающий череп, и Владимир не сдержался, чтобы не подмигнуть в ответ.

— Ага, — подметил Юрий. — Я сделал то же самое.

Владимир улыбнулся:

— Да, трудно удержаться.

Байкер вошел в подъезд, а спустя минуту к мотоциклу уверенным шагом подошел молодой паренек и как бы невзначай попытался откатить мотоцикл в сторону от дороги. Знал бы парень, что его действия снимают на видеокамеру — зарекся бы подходить к машинам без черных очков или натянутых на голову черных чулкок. Мотоцикл не сдвинулся с места ни на миллиметр, и парень решил завести мотоцикл на месте.

И все бы ничего, но гулявшие поблизости мальчишки окружили парня и набросились на него с просьбами прокатиться. Владимир не мог услышать, что они говорили, но сразу понял, что они хотят: что еще могут попросить мальчишки у человека с мотоциклом?

Парень кивал головой и похлопывал себя по карманам в поисках якобы потерявшихся ключей. Отыскал вместо ключей отмычку и заковырялся в замке.

В этот момент из подъезда вышел байкер вместе с исчезнувшим владельцем квартиры. Владимир напрягся: байкер мог стать как минимум свидетелем исчезновения жильца, а как максимум — его убийцей.

Незадачливый воришка получил по заслугам и позорно ретировался с места событий, а мотоциклист с пассажиром разогнали мальчишек и напоследок показали каскадерский трюк: перелетели через гаражи.

Юрий, несмотря ни на что, продолжал снимать. Он правильно определил, что самое интересное еще не закончилось. И когда увидел, как байкер указывает на подъезд рукой, направил камеру на дом.

К подъезду подъехала ничем не примечательная легковушка, а из нее вышли — Владимир напрягся еще больше — три белочкарика, один из которых нес алюминиевый дипломат.

— Твою мать, — пробормотал он, испытывая чувство наподобие дежа вю.

Ребенок играл в песочнице, его мама вела нескончаемую дискуссию, но Юрий совершенно забыл о съемках семьи на прогулке. Он ждал продолжения истории и чувствовал, что намечается нечто захватывающее. Но даже он не мог представить, что произойдет спустя считанные минуты.

Люди в белых очках вышли из подъезда и уехали, а вскоре грянул взрыв. У Владимира отвисла челюсть: он воочию увидел последствия взрыва телевизора. И если спецслужбы на самом деле в этом не участвуют, то что здесь происходит? Сцепились между собой бандиты или тайные общества уничтожают адептов-отступников?

— Что вы намерены сделать с пленкой? — поинтересовался Владимир, когда запись закончилась. Далее пошли недостертые записи чьего-то дня рождения, но это Владимира уже не интересовало, и он выключил камеру.

— Странный вопрос… — ответил Юрий, принимая переданную Владимиром камеру. — Конечно, продать запись на телевидение: там такое любят.

Следователь едва заметно кивнул: он сам поступил бы аналогичным способом — за ценный материал телекомпании выложат немалую сумму.

— Давайте договоримся, — предложил он. — Я сделаю служебную копию, а вы отправите пленку на телевидение после того, как мы закончим дело.

Юрий запротестовал: он уже позвонил на телевидение и предложил им сенсационный материал.

— Редактор обещал купить пленку как только наберет нужную сумму, — пояснил он. — А вам какая разница, покажут ее во время или после расследования?

— Понимаете, Юрий, — ответил Владимир. — Не все так просто, как кажется.

— Это конечно, — согласился Юрий. — За кажущейся простотой постоянно скрывается уйма сложностей.

— Я не об этом, — уточнил Владимир. Пришлось объяснить Юрию элементарные вещи: он снял на пленку лица основных участников и тем самым подставил себя под удар: бандиты вряд ли обрадуются показу их работы по центральным каналам. — Ради вашей же безопасности предлагаю дождаться, пока мы не поймаем организаторов взрыва. Они могут вам отомстить.

— За что? Они сами виноваты, — ответил Юрий.

— Не думаю, что они поймут свою ошибку и раскаются в содеянном. Скорее, они сделают так, что в содеянном раскаетесь вы. Вы понимаете меня, Юрий? Вы сделаете их известными, а они не любят огласки.

Посетитель нахмурился, достал из видеокамеры кассету и покрутил ее в руке.

— Слушайте, а если я продам запись вам? — воскликнул он. — Я слышал, что вы тоже практикуете покупку информации.

Владимир постучал пальцами по столу и перевел взгляд с собеседника на стену. Висевшая на ней картина — пейзаж в обрамлении оконной рамы — создавала впечатление, что за стеной не соседний кабинет, а спокойный мир, полный лесов, полей и рек. Мир без криминала, о котором остается мечтать, разгребая сотни уголовных дел. С каждым годом Владимир все чаще думал о том, что реально избавиться от бандитов можно одним-единственным способом — усыпить их, но помалкивал, понимая, что подобные настроения официально никто из начальства не одобрит. Да, на кухонных посиделках начальство само предлагало кардинальные методы ликвидации преступности, но понимало, что между фантазией и реальностью пролегала непреодолимая пропасть.

Предложение Юрия прозвучало в духе времени: зачем отдавать пленку за так, если ее можно выгодно продать? Но платить столько, сколько он пожелает, Владимир не мог — лучше потратить эти тысячи на покупку новой мебели. У телевидения намного больше шансов получить эксклюзивный материал, чем у ничем не примечательного отделения милиции.

— А если мы возьмем пленку в аренду? — спросил Владимир. — Скажем, минут на двадцать, пока не скопируем пленку для собственных нужд?

— Нет.

«Что ж, этого стоило ожидать…» — подумал Владимир. Но все же его предупреждения дошли до мозга посетителя, и он понял, что следователь не станет напрасно пугать картинками кошмарного будущего.

— Как долго продлится ваше следствие?

— Я не могу дать конкретный ответ, — пояснил следователь. — Если бы преступность работала по заранее составленным и одобренным в высших преступных кругах планам и разнарядке, то мы точно знали бы — где, кого и на сколько лет ловить, и для ответа я просто посмотрел бы на дату поимки данных преступников. Но, к сожалению, таких планов не существует: бандиты работают спонтанно. А в данном случае мы столкнулись с необычным делом, и оно может затянуться на длительное время.

— Мне это не годится, — ответил Юрий. — У меня небольшая зарплата, вещи и мебель стареют, а гонорар за этот материал составит несколько тысяч долларов.

Владимир пожал плечами. Возразить нечего, собеседник прав — телекомпании не поскупятся средствами: потраченное вернется им за счет надоевшей любому зрителю рекламы.

— В таком случае, — ответил он, — отправляйте пленку, куда хотите, но оставьте нам служебную копию. И съездите в отпуск или на деревню к дедушке. У вас есть родственники в деревне?

— Есть.

— Вот и отлично, — обрадовался следователь. — А в случае таинственных звонков или явных угроз немедленно звоните мне — я постараюсь обеспечить вам посильную защиту.

Юрий ушел вместе с Кристиной переписывать отснятый материал на кассету — Владимир сначала не понял, почему Юрий сам не догадался сделать копию, но потом до него дошло — кассета стоит денег. А поскольку Юрий изначально пришел с требованием денег за материал, то заниматься благотворительностью он точно не станет.

— Елки-моталки, — в сердцах бросил следователь, — когда же людям станут платить такую зарплату, чтобы они перестали крохоборствовать?

В кабинет вошел коллега Владимира — Эдуард. Услышав последние слова, он истолковал их по-своему.

— Кстати, насчет крохоборства, — заметил он, — я тут на днях разбирался с двумя боровшимися крохами… боровы те еще, крошили все подряд. И представляешь, пока крушили окна и били в двери — были боровами, а как их поймали, моментально стали крохами. Мамочку позвали, она скандал на половину отделения устроила… отпустили пока что. Мамочку, я имею в виду. А этим ремня всыпали и выписали счет на ремонт сломанных окон и выбитых дверей.

Владимир погрозил пальцем:

— Негуманно поступаете, товарищ коллега! — укоризненно сказал он. — Надо было их спать уложить и чаем накормить. А поутру с честью проводить до дома и написать в газету о славных парнях, благодаря которым жильцы дома купят новые стекла и замки, тем самым обеспечив полную занятость нашей промышленности.

— Вот я их уложу — не встанут… — проговорил Эдуард, потирая ладонью кулак. — Глядишь, меня еще и медалью наградят за ударную работу с молодежью. Ладно, но я чего зашел-то…

— Хотел отобрать у меня половину дел? — с надеждой в голосе спросил Владимир.

— Не совсем, — ответил Эдуард. — Я хотел добавить свои. Надеюсь, ты справишься — у тебя на столе всего тридцать папок, и у меня — двадцать семь. В сумме получится…

— В сумме ничего не получится, — прервал его Владимир.

— Почему это?

— Потому что я убью тебя и сдамся с повинной, — пригрозил Владимир.

Коллега потер подбородок.

— Значит, так и запишем, — он открыл блокнотик и вычеркнул фамилию Владимира, — что ты — бездушный работник правопорядка. Ты мне больше не коллега!

— И сколько у тебя коллег осталось? — едва сдерживая смех, спросил Владимир.

— Пока трое… Надеюсь, они согласятся забрать мои дела добровольно, иначе я останусь единственным следователем в отделе. А ваши фотографии повешу на стенд «Тамбовский волк им товарищ!»

— Хорош дурью маяться, иди работай, — предложил Владимир. — У тебя отпуск через две недели.

— Через две вечности… — со вздохом подметил Эдуард. — Ты представляешь, какое дело мне только что подсунули? Несчастный случай со священником из деревни Черемушки. По словам очевидцев, ему было под сорок нынешним утром, а врачи после вскрытия утверждают, что ему далеко за семьдесят и что умер он от старости. Свидетели говорят, что он изгонял злых духов из телевизора — целая деревня клянется, что так оно и было! И что прикажешь делать? Выдать ордер на арест потусторонней телевизионной силы?

— Запиши, что состава преступления нет, и успокойся, — предложил Владимир. Эдуард вздохнул, махнул рукой и вернулся в свой кабинет.

Этой ночью Владимир долго не мог уснуть. Ему снились кошмары со «специально приглашенными звездами» — троицей с чемоданчиком и байкером, гоняющим по крышам города на спортивном мотоцикле, время от времени трансформирующемся в двухместный самолет.

И когда раздался звонок в три часа ночи, проснувшийся Владимир не знал, что делать: поблагодарить звонившего за пробуждение от бредового кошмара или обматерить, чтобы не звонил в такое время — в другой раз он может прервать сон с куда более приятным содержанием. Он долго не вставал, уговаривая себя не обращать внимания на треньканье — мол, еще немного, и оно само пройдет, и тогда не придется выбирать между руганью и благодарностью.

Звонивший оказался упорным. Он не бросал трубку, а терпеливо ждал ответа, подсчитывая в уме, когда Владимир встанет, выругается по поводу ночных телефонных визитеров и дотянется до трубки, чтобы высказать в нее немало нелестного относительно манер невидимого собеседника.

Владимир подошел к телефону, намереваясь произнести короткую и угрожающую реплику, но когда поднес трубку к голове, предательский язык привычно выдал вежливое:

— Алло, я вас слушаю! — и выругаться пришлось мысленно: после такого приветствия обкладывать звонившего матом уже язык не повернется.

— Доброй ночи, господин Куликов.

— Вам тоже доброй ночи, — автоматически ответил Владимир. — И позвольте на дружеском обмене пожеланиями считать нашу беседу оконченной.

— Предложение не принимается, — вежливо, но твердо ответил незнакомец. — У меня есть сведения, где вы можете найти известного вам маньяка.

— Какого маньяка? — переспросил Владимир. Сон постепенно отходил на второй план, но был готов в любой момент вернуться.

— А разве их много?! Вот не знал… — изумился собеседник. — Сочувствую. Давайте, уточню.

— Давайте, только побыстрее, а то сейчас засну, — предупредил Владимир, с намеком зевая в телефонную трубку. Собеседник взял быка за рога.

— Маньяк, который ходит в кожаной куртке с подмигивающим черепом!

Сон моментально пропал, словно его и не было. Владимир вскочил и подхватил ручку с бумагой — они всегда лежали на столике ради подобных случаев.

— Рассказывайте! — потребовал он, нажимая на колпачок ручки. — Все, что вам о нем известно.

— Разумеется, Владимир, разумеется, — ответил незнакомец, — в данный момент он находится в гостях у алкоголика Бориса, намереваясь похитить его и взорвать его квартиру. Я уже сообщил об этом, и милиция выехала по адресу. Вам остается только последовать за ними и…

— Минутку… — прервал собеседника Владимир. — А причем здесь я? Я один погоды не сделаю. Вы сами говорите, что на поимку преступника отправились мои коллеги. Значит, завтра я в любом случае увижу его мертвым или живым.

«И в последнем случае, — подумал следователь, — ему придется ответить на вопросы о способах детонации импортных телевизоров».

— Для начала преступника нужно схватить… — возразил незнакомец.

— Но вы же сами сказали, что за ним отправился наряд милиции, — уточнил Владимир. — Чем я, сонный и уставший, могу помочь вышедшим в ночную смену?

— Так ведь, вам поручено это дело, — пояснил собеседник с некоторым недоумением в голосе.

Владимир зевнул.

— Возможно, вы не знаете, но в милиции тоже люди работают, и они имеют право на небольшой шестичасовой сон, — ответил он.

— Я считаю, что поимка преступника подобного уровня стоит небольшой бессонницы.

— А кто это — вы? — спохватился Владимир, сообразив, что до сих пор не знает имени собеседника. Тот уклонился от прямого ответа, объяснив, что это не так важно по сравнению с задержанием маньяка-убийцы.

— Дело в том, Владимир, что этот маньяк в любой момент может распоясаться и приступить к резне, в сравнении с которой проделки киношного Потрошителя покажутся детской забавой.

— Вы уверены?

— К сожалению, да. И я настойчиво советую вам участвовать в его захвате.

— И как, по-вашему, я его остановлю? — заинтересовался Владимир. — Вы, кстати, предупредили милицию о том, что преступник вооружен?

— Разумеется, — ответил незнакомец. — А можно задать вам отвлеченный вопрос. Вы включали новый телевизор, который вам подарили на днях?

Сердце следователя учащенно забилось: он понял, кто с ним разговаривает. С той стороны провода находился представитель той самой спецслужбы, агенты которой ходят тройками с одним чемоданчиком на всех и ловят байкера.

— Вы издеваетесь, да? — возмутился Владимир, не давая волнению сказаться на интонациях. — Какой телевизор, если я под собой ног не чую.

— Что ж, извините. Не будем Вас больше отвлекать, — сказал незнакомец и положил трубку прежде чем Владимир успел ответить. Тот посмотрел на трубку злым взглядом и положил ее на телефон.

— Что за «на хрен»? — грубо поинтересовался он. Вот, значит, что в спецслужбе решили: использовать следователя в своих целях! Не убивать, не травить, а заставить его выполнять работу спецслужб! — Озверели совсем… маньяк на маньяке сидит и маньяком добивает…. И чего он докопался до моего теле… Твою мать!!! Так и знал, что он с подвохом!

Владимир вскочил с кровати словно ошпаренный, рывком открыл окно и швырнул коробку с нераспечатанным телевизором на улицу.

«К чертям собачьим такие подарки! — подумал он. — Надо будет — сам куплю».

Коробка при ударе издала жалобный звук и открылась, и из нее на асфальт выпали запакованные в прозрачный полиэтилен белые очки.

Владимир этого не увидел. Он закрыл окно, задернул шторы и отправился досыпать. До подъема оставалось не больше трех часов, и он надеялся хоть немного выспаться. Утром, судя по словам незнакомца, ожидалось немало работы.

Глава 2. Доказательства

Ранним утром в городе началась паника.

Ночной и утренний расстрел горожан напрочь сломал размеренный график будничного дня, и люди только и делали, что обсуждали происшествие. Слухи ходили один другого хлеще: на город напали террористы, произошло столкновение двух бандитских группировок, в городе завелся отряд отморозков. А кто-то с пеной у рта доказывал, что ГАИ не поделило сферу влияния с милицией, и в борьбе за территории пострадало немало менее вооруженных автоинспекторов: мол, жезлы против автоматов не выстоят — мир-то не магический.

Ближе к девяти часам в милицию поступили два конверта с видеокассетами. На листках бумаги коротко пояснялось, что анонимы случайно оказались свидетелями расстрелов, и не желают, чтобы общественность узнала их имена — боятся мести убийц.

Похожесть записок озадачила дежурного, но он передал кассеты Владимиру, а тот с коллегами собрался в кабинете просмотреть отснятый материал.

Картинка с первой кассеты ужасала — сделать качественную запись мобильным телефоном пока еще невозможно, и напавших на гаишников людей невозможно было идентифицировать. Но когда один из нападавших повернулся к камере спиной, Владимир узнал искаженное изображение вышитой золотыми нитками черепушки.

Вспомнилось предупреждение ночного «телефоновизитера». Владимир гневно сжал губы: мало того, что выброшенный телевизор и не подумал взрываться, так поутру его и вовсе подобрали и унесли в неизвестном направлении. Следователь не знал, насколько падение и удар телевизора о землю отразились на его работоспособности — скорее всего, крайне отрицательно, — но чувство, что его обвели вокруг пальца, только усиливалось. Ругая себя за импульсивное решение избавиться от новой техники, Владимир поставил вторую кассету в видеомагнитофон и обомлел.

Качество картинки оказалось на два порядка лучше, и с наступлением рассвета опознать фигуру человека с оружием не стоило большого труда. Уже знакомый по прежде увиденным записям байкер в кожанке с черепом расстреливал машины, по неясной пока причине остановившиеся в данном месте. Владимир пытался понять, что заставило водителей создать пробку в ранний час? Возможно, думал он, байкер встал на дороге и не пропускал водителей, пока их не собралось то самое количество. А потом открыл стрельбу разрывными пулями — машины оказались слишком «порванными».

Когда съемка закончилась, начальник отдела приказал составить фоторобот преступника. Байкера объявили в федеральный розыск.

Владимир никак не мог определить, что ему не нравится в увиденном? Скороспелое решение начальника возражений не вызывало. Но пленки… чтобы сделать запись на кассету с сотового телефона, ее сначала надо скачать на компьютер, затем подключить компьютер к видеомагнитофону и сделать перезапись. А перед этим просто отойти от шока.

И такое желание предоставить материалы…

Вчерашний видеолюбитель был куда менее щедр на подарки, и в его жадность верилось, а к этим пленкам, несмотря ни на что, Владимир относился настороженно. Но против фактов не поспоришь — на пленках снят тот самый байкер, который увозил с собой пропавших жильцов.

«Почему он решил расстрелять милицию? — недоумевал Владимир. — На его прежние действия не похоже… И этот предупредительный звонок среди ночи…как будто они знали, что байкер… а если это не байкер?! Если это они сами сделали, чтобы избавиться от надоевшего врага?».

В кабинет влетел запыхавшийся коллега.

— Мне только что позвонили из института, — воскликнул он, — Это недалеко от того места, где расстреляли водителей с пассажирами! Там произошло что-то ужасное!

— Что может быть хуже массового расстрела?

Коллега кратко пересказал то, что знал. Звонивший отказывался объяснять, в чем дело, но судя по его голосу, случившееся его шокировало.

Владимир услышал название института, и его сердце екнуло: там работал профессор, занимавшийся изучением и разоблачением паранормального.

«Священник! — вспомнил следователь недавний разговор с Эдуардом. — Погиб от старости, изгоняя из телевизора злых духов… именно тот телевизор и перевезли к профессору, и теперь в институте творится невесть что… Неужели телевизор и вправду одержим? Вот черт, куда ни кинь — всюду телевизоры… Что за напасть?»

Он заставил себя временно забыть от телевизорах и переключиться на сегодняшние события.

«Выстроенная против байкера система, — думал он, — полностью сработает в том случае, если из нее исключить людей в белых очках. Но если их добавить, то появятся определенные неувязки и на свет выйдет совсем другая история: байкер увел из-под носа противников как минимум двух человек. За это разозлившиеся люди в белых очках устроили подставу, чтобы органы правопорядка основательно занялись уничтожением шустрого байкера. А сами — не хотят марать руки? Странная спецслужба. Но теперь понятно, почему байкер перешел от похищения людей к их уничтожению, и почему пленки с записью убийств так быстро очутились на столе начальства. Неужели они считают, что в милиции работают идиоты? Решили, что опасаясь новых массовых расстрелов мы сначала перестреляем подозреваемых, а потом начнем разбираться, кто из них кто? И почему тот парень, что звонил ночью, настойчиво предлагал мне присоединиться к погоне и перестал разговаривать, когда узнал, что я не смотрел телевизор? Что такого в этой технике? Она заставляет людей беспрекословно выполнять приказы? Каким образом? А что она делает с теми, кто не желает выполнять прика… — Владимир замер, не додумав мысль. — Вот в чем дело: тогда к ним приходит троица с белым чемоданчиком, и человек пропадает! Выходит, байкер спасал людей от смерти?»

По спине прошел холодок.

Что ни говори — версия фантастическая, если не сказать — бредовая, но почему-то именно в нее верилось больше всего.

«И если в течение ближайшего времени байкер будет пойман или убит, то… А что произойдет тогда? — растерялся Владимир. — Что задумали эти люди?»

Надо разобраться, что к чему.

Владимир еще раз просмотрел пленку, но в этот раз намного внимательнее разглядывал лица. И ждал, когда череп на кожанке сделает то, что может делать только этот череп: подмигнуть. Даже при плохом качестве съемки можно увидеть, как глаз на миг сверкнет или померкнет.

Он вглядывался в экран до боли в глазах.

Черепушка так и не подмигнула.

Глава 3. Новости

Возвращение Игоря из внутреннего мира белочкарика затягивалось. В ожидании этого момента Леснид читал ленту друзей в Интернет-дневнике ЖЖ. Сетевые друзья понятия не имели, кого они зафрендили на самом деле: Леснид использовал ничем не примечательный ник, избегал серьезных разговоров и ограничивался шуточными постами.

Горячка сидела в кресле у книжной полки и вдумчиво изучала энциклопедию алкогольных напитков. К ее удивлению, в книге отсутствовал раздел современной самопальной отравы.

— И почему составители не написали об отраве, которую пьют любители медленной и мучительной смерти, — недоуменно спросила она.

— А зачем? — Леснид оторвался от чтения новостей.

— Ради профессионального интереса. Ладно, не обращай внимания, это личное.

Леснид бегло прочитал ленту френдов, оставил несколько комментариев и написал пост о том, что встретился с человеком, носящим матовые очки белого цвета.

«В жизни не встречался с такими очками, — гласил текст. — А вы никогда не сталкивались с людьми, которые носят очки с белыми стеклами? Узнать бы, насколько широко распространена новая мода, и что в ней хорошего?»

Отправив запись в дневник, Леснид подождал несколько минут и проверил почтовый ящик. Новых сообщений не оказалось. Можно бы успокоиться — белочкарики пока еще малоизвестны, но отсутствие ответов не значило ровным счетом ничего. Некоторые френды прочитают запись вечером, а кто-то на самом деле не слышал о существовании белых очков или считал таковыми обычные очки для людей с ослабленным зрением.

Почта обновлялась раз в три минуты — не потому, что Лесниду требовалась скорость, а потом что он редко заглядывал в Интернет. Кто успеет ответить, с тем можно подискутировать, остальным придется ждать ответа довольно долго.

«Создатель телевизоров подкинул тварь не просто так, — размышлял Леснид. Интуиция подсказывала, что противник приступил к активным действиям, но что именно он задумал, оставалось неясным. — Он знает, что рокнафторн убивает всех подряд, а единственное, что способно утихомирить разбушевавшегося монстра — его смерть. Всеволод утверждал, что рокнафторн уничтожит только нас. Бедняга… он не подозревал о тотальной ненависти рокнафторна ко всему живому и до последнего момента считал, что опасность ему не угрожает. Но белочкарик погиб, а раненый рокнафторн устроил адскую заварушку на дороге. Вопрос: стал бы владелец телевизора выпускать эту тварь, не будь он уверен в моей способности ее уничтожить? Явно нет: тварь не выполняет ничьи приказы, и в случае победы надо мной разошлась бы на полную катушку. И тогда город — это как минимум, город — утонул бы в море крови. Не думаю, что создатель телевизоров стремился к такому результату. А что произойдет, когда эксперты получат трупик рокнафторна и поймут, что перед ними останки инопланетной твари? Засекретят данные, а журналистам наврут с три короба, чтобы ни один мудрец не понял, где правда, а где обман? И кого тогда сделают крайним?»

— Леснид! — в комнату вбежал Григорий. Он держал в руке кипу бумаг, а на его лице ясно читалось изумление, граничившее с испугом. — Гипнополе усиливается по всему городу, а белочкарики собираются большими группами и двигаются к нам!

Леснид оттолкнулся ногой от пола и крутанулся на компьютерном кресле.

Ярко-синий цвет кресла напоминал ему вечернее небо, но не это являлось основным пунктом при выборе мебели. Кресло могло передвигаться по комнате самостоятельно: к каждому из колес был присоединен крохотный, но мощный моторчик. Леснид редко пользовался передвижной функцией кресла, но иногда ради удовольствия накручивал круги по комнате, раздумывая над очередной проблемой.

— По всему городу? — переспросил он. — Откуда столько белочкариков, если раньше ты обнаруживал крохи то в одном, то в другой районе?

— Боюсь, что пленный белочкарик прав: создатель телевизоров с самого начала наблюдал за нашими действиями и на это время прекратил массовое управление «подчиненными».

— Не хотел спугнуть масштабностью? — предположил Леснид. — Неплохая идея.

— Он перехитрил нас, — сделал вывод Григорий. — Судя по рассказу Игоря о встрече в институте, мы давно у них под колпаком. А когда мы привезли сюда белочкарика, они узнали о месте нашего базирования. Но это мелочи.

— Правда?

— Ага. Ты смотрел новости? Нет? Посмотри! О кровавой бойне недалеко от института рассказывают даже в «EuroNews», и главным подозреваемым являешься ты!

— Стало быть, крайнего уже выбрали… Шустро! — Леснид подвел стрелку к иконке и нажал на нее. В правом верхнем углу монитора появился экранчик виртуального телевизора. Пробежав по каналам, Леснид остановился на «Евроновостях». Закадровый голос вещал о повышении цен на нефть и скором преодолении отметки в сто двадцать долларов за баррель. Латинская Америка все больше переходила на биотопливо, из-за чего снизились поставки сахара в Европу: топливо производили из сахарного тростника, и его изготовление приносило больше прибыли, нежели продажа сахара. К новостям о бойне он не успел.

— Мы хотели узнать, как становятся белочкариками, — говорил Григорий, — а их вербовщик хотел узнать, где мы находимся. Теперь мы обменялись данными друг о друге, и создатель телевизоров собирает войско для нашего уничтожения.

— Разумно, — ответил Леснид. — Но вряд ли он отдаст собственных агентов на растерзание: он вербовал их до того, как столкнулся с нами и вряд ли станет пускать их в расход ради нашего уничтожения. Они нужны ему для другой цели.

— «В расход»? — переспросил Григорий. — У нас есть возможность отразить полномасштабный штурм здания?

— Разумеется, — заметил Леснид, с нарастающей гордостью наблюдая за нарастающим изумлением Григория. — Ядерного чемоданчика у меня нет, но имеется приличный запас оружия.

— Круто! — пробормотал Григорий. — И много у тебя секретов, о которых мне предстоит узнать?

— Выше крыши, так что настраивайся… Значит, говоришь, меня обвиняют в убийстве? — сменил тему Леснид. — А остатки рокнафторна и следы его зубов на машинах эксперты проигнорировали? И почему они решили, что всему виной именно я?

— Кто-то снял на камеру, как ты расстреливаешь автоколонну гаишников и людей, которых до тебя успел убить рокнафторн, — пояснил Григорий. — Тебя подставили.

Леснид утвердительно кивнул:

— Это следовало ожидать.

— И как ты намерен оправдаться?

— Будущее покажет. Игорь вернулся из внутреннего мира белочкарика?

— Еще нет.

Включилась проверка почтового ящика, и один за другим появлялись комментарии на пост Леснида.

— Ладно, — сказал он. — Сообщай мне о передвижении белочкариков. Посмотрим, что они намереваются сделать.

Пятьдесят восемь комментариев из разных уголков мира пришли на почту, и большая часть российских френдов упоминала о людях в белых очках.

— Плохо наше дело, — заметил Григорий. — Мы схватились с противником, который нам не по зубам.

— Дело не хуже, чем раньше, — ответил Леснид. — Но воевать придется дольше, чем я думал. Такое количество белочкариков… он планирует крупное дело. Как по твоему, что ему нужно помимо выкачивания жизненной энергии из людей?

— Тебе лучше знать, — сказал Григорий, садясь в соседнее кресло. — Ты его лучше знаешь.

— Мы меняемся со временем.

— За сколько лет? Пять, десять или двадцать? Тебе же чуть больше тридцати, Леснид! Вы с ним в раннем детстве песочницу не поделили, или как?

— После скажу. Сначала ответь на вопрос, не взирая на мой возраст и не конкретизируя. Ответь в общем.

Григорий пожал плечами и посмотрел в окно. Солнечная погода, в последние месяцы часто сменявшаяся похолоданиями, вызывала в нем желание отыскать борцов со всемирным потеплением и набить им морду. А что еще можно сделать, когда тебе годы напролет твердят о потеплении, а за окном — июльская восьмиградусная жара?

— Возможно, ему нужна власть, — предположил Григорий. — На носу выборы, и если он станет Президентом при помощи белочкариков — даже выбранный обычным голосованием, то никто не помешает ему выкачивать из людей энергию в больших объемах. Одного не пойму: почему он выбрал именно нашу страну? Начал бы белочкарить США, например. Там народу в два раз больше, чем у нас.

На этот вопрос Леснид мог дать категоричный ответ.

— Скажу тебе по секрету, — сказал он, — американцы и так зомбированы по самое «не хочу». Правительство США пятьдесят лет назад заключило секретный договор с инопланетянами: в обмен на высокие технологии пришельцы получают в свое распоряжение рядовых американцев и могут делать с ними, что хотят.

— Откуда ты знаешь?

— Я каждую неделю смотрел документальный сериал «Секретные материалы»… Не хочешь, не верь, — ухмыльнулся Леснид. — Но запомни, что Америка давно продана пришельцам с потрохами.

В кабинет торопливой походкой вошли охранники.

— У нас проблемы! — воскликнули они. — Белочкарики окружают здание!

— Быстро они дошли, — Леснид ухватился руками за край стола и рывком придвинулся к клавиатуре. — Готовьтесь, господа, — воскликнул он. — Мы переходим в глухую защиту нашей частной собственности. И поторопите Игоря!

Он ввел команду в компьютер и нажал на ввод. Замигала красная лампочка, послышался неровный гул: на крыше дома открывались отверстия для пулеметов, а двери и окна закрывались непробиваемым прозрачным пластиком, выдерживающим прямое попадание двухсотмиллиметрового снаряда.

Глава 4. Подсказка

Владимир застыл на пороге институтской лаборатории, готовый поверить в то, что байкер на самом деле сошел с ума и устроил кровавую бойню: эксперты обнаружили среди останков две пары белых очков, а люди, носившие их, при жизни являлись врагами байкера.

Из-за некоторых трудностей при опознании директор института не мог определить, являлись ли погибшие охранниками, но его заместитель банально подсчитал количество убитых, сравнил их с количеством охранников и ответил, что убитые — именно Максим и Антон.

— Два охранника — два трупа, чего тут думать? — воскликнул он.

Следователя передернуло.

— А вот это как объяснишь? — Владимир указал на кровавые следы. Из лаборатории вышло пять человек, и следователь полагал, что в их числе могли оказаться и охранники.

— Ну, разумеется! — язвительно заметил заместитель директора. — На институт напала банда отморозков, но во время дележа награбленного они поругались, превратили двоих в отбивные и предложили охранникам занять освободившиеся места в банде.

Вместо ответа Владимир указал на раздавленные белые очки.

— Их носили охранники?

— Не исключаю.

— А зачем им в ночную смену солнцезащитные очки?

— Они луннозащитные, — отпарировал заместитель и нервно задергался: понял, что сейчас до него докопаются и докажут, что он порет чушь. — Вообще-то, мне ни к чему разбираться, зачем они носили очки. Это ваши проблемы, а не мои.

Заместитель ушел и утянул за собой директора, а Владимир вернулся в лабораторию. Эксперты заканчивали работу и торопились как можно скорее покинуть здание: от запаха крови, несмотря на открытые окна, их мутило.

Когда зазвонил сотовый телефон, Владимир вздрогнул от неожиданности.

— Слушаю Вас! — поздоровался он. Раздавшийся голос показался ему знакомым, и следователь быстро вспомнил, откуда: именно этот человек звонил в три ночи, из-за чего кухонный телевизор не пережил ночь и посмертно сменил владельца.

— Доброе утро, господин следователь! — ответил ночной собеседник. — Впрочем, в этот раз оно не настолько доброе, как нам хотелось бы. Не так ли?

— Так, — согласился Владимир. — Вы позвонили мне ради того, чтобы поделиться мрачными новостями? Увольте — я по горло в неприятностях, и дополнительные ужасы оптимизма не прибавят.

— Понимаю вас, господин следователь, — ответил незнакомец. — Но я снова хочу вам помочь. Сделайте одолжение — не бросайте трубку до тех пор, пока я не договорю.

— Говорите! — Владимир не стал упоминать о том, что фраза незнакомца вызвала в нем противоположное желание — бросить трубку и не отвечать на звонки в течении всего дня.

— Ночью вы мне не поверили, и наш разговор закончился ничем, — напомнил незнакомец. — Маньяк сбежал от преследователей… и, откровенно говоря, я даже рад, что вы не поехали вместе с ними — иначе быть вам среди погибших. Но теперь я точно могу сказать, где он находится. Я сам искал его много лет — когда-то он разрушил мою жизнь… но мстить самостоятельно не стану. Вы — профессионалы, вам лучше знать, как ловить бандитов. Я просто-напросто выследил его, и вот адрес, по которому живет убийца: «Тысячерублевское шоссе, дом один». У него — роскошный особняк, я полагаю, маньяк нынче — из обеспеченных.

— Как я понимаю, вы оповестили не только меня.

— Правильно.

— Понятно. Спасибо за информацию! — поблагодарил Владимир. Собеседник попрощался, пожелав удачи с поимкой преступника.

Использовав ноутбук директора института, следователь быстро обнаружил, где находится названное телефонным незнакомцем здание.

На улице с юморным названием располагался один-единственный дом. Тысячерублевское шоссе закончилось, едва начавшись: местные нувориши не решались выстроить дома на улице, низводящей название известной столичной до нищенского уровня. На строительство дома в этом районе мог пойти либо сумасшедший, либо настоящий маньяк, готовый противостоять натиску взбешенных столичных олигархов, поэтому Владимир не стал сомневаться, что в единственном доме по шоссе живет именно тот, кто ему нужен.

«Пришло время нанести маньяку визит вежливости, плавно переходящий в дружеский арест и пожизненное философское заключение в колонии строго режима. — подумал следователь. — И, главное, не дать его убить заинтересованным лицам. И тогда я докопаюсь до истины, будьте уверены!»

Глава 5. Старые знакомые

Спецназовцы оцепили территорию вокруг особняка.

Леснид молча смотрел, как толпы белочкариков и простых зевак выглядывают из-за кустов или деревьев парка, находившегося через дорогу. Со стороны любому человеку, знакомому с современными развлечениями, могло показаться, что толпа устроила необычный флеш-моб с ношением очков и сборищем напротив жилища какого-то нового русского.

Белочкарики периодически выкрикивали фразы, для ушей молодых людей не предназначенные, но явной агрессивности не проявляли. И он знал, почему: согласно плану создателя телевизоров главная роль в поимке и уничтожении Леснида отводилась ни о чем не подозревающим спецназовцам, а белочкарики исполняли роль сторонних наблюдателей.

И после смерти Леснида и его команды создателю телевизоров никто не помешает выкачивать энергию из людей: несмотря на заявления проходимцев, лишь у него и Леснида имелось оборудование, способное определять уровень мощности человеческого биополя. Убивая Леснида, создатель телевизоров мог жить спокойно: ни один мудрец не догадается, что внезапные смерти молодых людей связаны с наличием в их квартирах новых телевизоров.

«Узнать бы, как он выжил после нашей последней встречи?» — думал Леснид. С момента последнего сражения с врагом прошли века, и до последнего дня тот не давал повода вспомнить о себе. Спрятался, затаился в ожидании удобного момента, и теперь ловко проворачивает операцию по уничтожению Леснида.

К решетчатым воротам подошел белочкарик с алюминиевым чемоданчиком и позвонил.

— Давайте, я выйду! — вызвался Максим. — Давно хотел такой чемоданчик.

— Может, лучше мне? — поинтересовалась Горячка, нежно поглаживая рукоять косы. Она дочитала энциклопедию и теперь подумывала выйти в самостоятельный бой против изготовителей отравы — ей надоедало ходить в двойниках Смерти.

— Твое время еще не пришло, — отказал Леснид. — Я сам схожу.

Белочкарик призывно помахал руками в камеру наружного наблюдения и снова позвонил.

— Еще чего — тебя пристрелят! — воскликнул Максим.

— Не в этой жизни! — отмахнулся Леснид, но Максим уже направился к выходу. Леснид покачал головой, Горячка философски заметила:

— Молодежь. Кровь кипит, энергии через край…

— Как бы не закоротило…

— Что нужно? — спросил Максим, подходя в решетке и не спуская с белочкарика глаз. Тот дернул за ручку и вопросительно посмотрел на охранника. Максим развел руками: входить нельзя. — Передать что-то нужно — это и на словах несложно сделать.

— У меня важная новость для… — белочкарик на мгновение запнулся, — для Леснида.

— Бомба, что ли? — по-своему понял Максим.

— Сам ты бомба! — презрительно ответил белочкарик: что за грязные намеки? — Здесь — ноутбук, с помощью которого Леснид может поговорить с директором компании «Белоочи».

— К чему Лесниду вести разговоры с каким-то директором?

— Они — старые враги.

— Да-а-а? Как интересно… А когда разговор закончится, ноутбук по старой вражде не взорвется?

— А зачем ему? — вопросом на вопрос ответил белочкарик. — Проверьте сами, ноутбук безопасен. В нем даже кнопки самоуничтожения нет. Передай ноутбук, и Леснид будет доволен, можешь мне поверить. Здесь нет ни бомбы, ни вирусов, ни бактерий — ноутбук полностью безопасен. Мы даже лицензионный антивирус установили с последними обновлениями, раз на то пошло.

— Если ты обманываешь, — пригрозил Максим, — то мы расстреляем тебя и толпу твоих приспешников!

— Моих кого? — насмешливо фыркнул белочкарик. — Ты где таких слов нахватался?

Максим не ответил. Он молча взял просунутый через решетку ноутбук и понес его к дому. Новая модель из сверкающего черного корпуса вызывала в нем острое чувство ненависти к тем, кто может себе позволить подобные товары, но делает все, чтобы их не могли приобрести люди достатком пониже.

— Хрен ты его обратно получишь! — вполголоса заметил Максим. — Было ваше — стало наше.

Окружившие здание спецназовцы проверяли данные каждого, кто выходил из особняка или пытался в него попасть. Среди последний в основном были безбашенные тележурналисты, но зевак и прочих посторонних быстро отогнали в парк, чтобы не мешались и не лезли под пули.

Когда из особняка вышел Максим, его фото моментально оказалось в компьютере, и через семь секунд на мониторе появилось его досье: кто такой, где родился, учился и работал. Человек в маске пробежал глазами по списку: ничего необычного, стандартный «жизненный набор» россиянина не особо высокого «пошиба». Зацепиться не за что.

Фотография белочкарика, раздаривающего ноутбуки, тоже поступила в компьютер — исключительно для протокола: командир спецназовцев лично пропустил белочкарика через кордон. Но и его досье оказалось немногим интереснее: учился в высшем учебном заведении, организовал собственное частное предприятие, прилично зарабатывает. Такой же среднестатистический представитель россиян, но с повышенным уровнем благосостояния.

— С тобой желают поговорить, — сказал Максим, протягивая ноутбук Лесниду.

Тот открыл ноутбук, и на мониторе появилась стандартная картинка операционной системы, и единственным ярлыком на рабочем столе оказалась иконка с подписью «Вызов» — захочешь, мимо не пройдешь. Леснид нажал на нее, и через несколько секунд появилось окошко-экран. Встроенная в корпус микрокамера передавала изображение Леснида на монитор создателя телевизоров, а лицо последнего появилось на мониторе ноутбука Леснида.

Несколько секунд они оценивающе смотрели друг на друга, затем создатель телевизоров произнес:

— Ну, что… Привет, Кащей! Давно не виделись.

После недолгой паузы Леснид ответил:

— Привет, к\'Ощей! Ты прав — давненько… — и поднял голову, услышав удивленные возгласы. — Это клички такие.

К\'Ощей хихикнул:

— Что, Кащей, никому не рассказывал о том, кто ты на самом деле?

— Кто бы говорил, недобитое насекомое! — отпарировал Леснид. К\'Ощей гневно поджал губы, но не ответил на грубость грубостью — еще не пришло время.

— Ты украл мое имя! — сказал он.

— Я не виноват, что меня так называли, — отпарировал Леснид. — И наши имена не совпадают, приятель. Меня народ называл Кащеем, а тебя — Кощеем. Разницу ощущаешь?

— Она минимальна.

— А почему тебя так назвали, не помнишь? — спросил Леснид.

События далеких времен пронеслись в их памяти за доли секунды, и сердце Леснида на мгновение сжалось от того, что больше не свидеться с друзьями, помогавшими ему в борьбе с насекомоподобным пришельцем из соседней галактики. Насекомое-переросток строением отдаленно напоминало человека, и народ немедля окрестил инопланетное чудище Кощеем — от слова «кощть», что означало — «сухой, тощий или худой телом». Но самое забавное заключалось в том, что настоящее имя пришельца оказалось почти аналогичным прозвищу — к\'Ощей.

— Я пришел сюда не для того, чтобы говорить о наших именах, — стальным голосом ответил к\'Ощей. — Я много веков ждал и готовился к мести. Ведь ты не забыл, что сотворил со мной, Леснид-Кащей?!

— Такое не забывается, — по лицу Леснида расплылась довольная улыбка, и к\'Ощей заскрежетал зубами от ярости. — Я вижу, ты теперь в человеческом теле. У кого стащил?

— Сам создал! — глаза к\'Ощея метали молнии. — После того, что ты сотворил со мной, я не смог полностью восстановиться! Мне пришлось потратить сотни лет на создание этого тела, но зато теперь я неотличим от любого из вас. А теперь я нашел тебя, и вскоре посмеюсь последним.

— Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь, — подметил Леснид. — иначе это плохо кончится.

— Я уже перепрыгнул, к твоему сведению, — оскалился к\'Ощей. — И в этот раз ты не уничтожишь мою армию.

— А что мне помешает?

— К сожалению, я, — в дверях появился Игорь. Леснид повернул голову и посмотрел на помощника. Тот стоял у самого входа, а из-за его спины выглядывал озадаченный Григорий. — Уничтожать белочкариков бесполезно: они понятия не имеют, что служат этому маньяку. Мы уничтожим невинных людей, и спасибо нам не скажут.

— То есть?

К\'Ощей торжествующе улыбался.

— Воздействие телевизоров? — спросил Леснид. — В этом дело?

Игорь кивнул.

— Белочкарики попадают в зависимость от телевизора, но из них не выкачивают энергию, а используют в качестве бесплатной рабочей силы, — пояснил он. — Они не помнят о том, что вытворяют, пока находятся под гипнозом. И уничтожая их, ты не сделаешь хуже врагу.

— Парень дело говорит, Леснид! — поддакнул к\'Ощей, хорошо слышавший слова Игоря. — Я не забыл твои методы уничтожения врагов, и устроил так, что теперь твои удары меня не заденут, а ты превратишься в настоящего маньяка. Поздравляю, кстати: с нынешнего утра ты возглавляешь список серийных убийц — и все благодаря моим стараниям. Спецназ прибыл сюда тоже благодаря мне: я сообщил, где ты живешь. Я знаю, что ты создал философский камень и прожил сотни лет, но от современных пуль алхимия не спасет. И мне даже нет нужды уничтожать тебя лично, — довольный к\'Ощей захихикал. — Ирония судьбы: тебя уничтожат потомки спасенных тобой людей. И я наконец-то сделаю то, что должен был сделать еще в средние века! И теперь люди добровольно отдадут мне то, что я хотел отобрать у них силой. Воздействие телевидения — великая вещь: она магнитит зрителей, и мне остается самая малость: отбирать для себя лучших из лучших. Твой друг правильно подметил: ты можешь перебить армию белочкариков, но я соберу новую. Сражаясь со мной, тебе придется полностью уничтожить человечество. Готов ли ты стереть людей в порошок ради их собственной пользы? — в голосе к\'Ощея вновь зазвучали торжественные нотки.

Леснид потер подбородок, собираясь с мыслями.

— Я вижу, ты основательно подготовился, к\'Ощей — заметил он.

— Все ради тебя, мой враг, все ради тебя!

— Но ты уверен, что не ошибся, посчитав меня хорошим парнем? — переспросил Леснид. — Иногда я крайне мрачный тип, с которым не каждый гопник решится столкнуться в темном углу.

— Хорош бравировать, — оборвал его к\'Ощей. — Ты уже проиграл, и не надо напоследок строить из себя невесть что. Прими смерть со смирением — пришло твое время.

— А почему ты ее не принял со смирением в свое время? — ехидно заметил Леснид.

— По кочану, — буркнул к\'Ощей. — Жить охота была. В общем, прощай, Леснид: я уже слышу звуки твоей смерти. А ты? Ты их слышишь, или малость оглох за прошедшие века?

Леснид прислушался. И правда: поначалу едва слышный и неприятный гул усиливался с каждой секундой. Леснид нахмурился и внезапно для всех хлопнул ладонями.

— Это что ли моя смерть? — спросил он, большим и указательным пальцами поднимая с ладони трупик мухи.

— Сюда едут военные, дубина!!! – рявкнул к\'Ощей. — С настоящим — он выделил последнее слово, — оружием. С минуты на минуту произойдет большой пиф-паф, и тебе крышка, парень. Большая могильная крышка.

Леснид ловко метнул убитую муху, и та прилипла к объективу камеры.

Когда изображение на мониторе к\'Ощея сфокусировалось, он скривился: нет ничего приятного в том, когда перед глазами висит убитое насекомое — сверхдальний и инопланетный, но все-таки родственник.

— В таком случае, пора заканчивать наш разговор, — объявил Леснид. — Мне надо завещание написать и заверить его у нотариуса, пока есть время. До скорой встречи на том свете, приятель!

— Поздно уже по юристам метаться! — успел выкрикнуть к\'Ощей, прежде чем Леснид открыл окно, подхватил ноутбук и швырнул его далеко в сторону парка. Ноутбук пролетел метров сорок, приземлился на асфальт и разлетелся на кусочки.

Максим жалобно ахнул и негодующе воскликнул:

— А что, команда «format с» уже не в моде, да? Надо было непременно разбить ноутбук?

Леснид закрыл окно, и отъехавшая в сторону непробиваемая броня снова закрыло его с уличной стороны.

— Что ты хочешь? — спросил он.

— Ноутбук хочу! Это моя мечта с самого детства!

— Время для игрушек закончилось, Максим. — сказал Леснид, — Господа, у меня для вас две новости. Одна хорошая, вторая плохая. С какой начнем?

— С плохой, — предложил Игорь. — Нам не привыкать.

— Нас убьют.

— Хм… а хорошая?

— Потусторонний мир существует — я точно это знаю.

В кабинете повисла тишина.

Глава 6. Предпоследние минуты тишины

Верхние этажи особняка хорошо просматривались через высокий забор из красного кирпича. Кованая решетка на заборе и воротах выглядела прочно, но Владимир был уверен, что перед натиском спецслужб она не устоит. А вот само здание следователя крайне озадачило: поначалу особняк отдаленно напоминал средневековые замки, хотя и выглядел не в пример проще, но с появлением спецподразделений дом как по мановению волшебной палочки закрылся бронированным стеклом и превратился в нечто невообразимо-стильное, но далеко не средневековое. Подобные шедевры архитектуры среди коттеджей новых русских попадались ему впервые.

Появление следователя перед зданием сопровождалось дружным вздохом толпы, выглядывающей из-за кустов и деревьев городского парка и увидев, как из окна на втором этаже вылетел черный предмет прямоугольной формы. Ударившись об асфальт, предмет разлетелся на части и оказался обычным ноутбуком.

— Проиграл в Half-life? — вслух подумал следователь.

— Похоже, — отозвались из-за кустов, и на Владимира уставились десятки пар белых очков — их носили практически все зеваки. Следователь на мгновение вытаращил глаза, но быстро совладал с изумлением — не до того сейчас.

— Теперь он от нас никуда не денется! — обсуждали происходящее зеваки. Человек с бородкой «а-ля инженер Гарин» поминутно косился на спецназовцев, окруживших территорию и высматривающих, что где находится, и нет ли в здании скрытого от глаз оружия. — А если милиция не арестует его, мы разнесем дом по кирпичику!

— Да-да! — поддакивал его собеседник, с белыми очками. — Совсем озверели маньяки — из собственной квартиры страшно выйти — вдруг за углом или в лифте прячется серийный убийца. Ничего… у нас ОМОН хороший: только скажи — одним махом асфальт о морду раскрошит!

«Хорошо подготовились» — уважительно подумал Владимир. Он все больше убеждался, что звонивший ему «доброжелатель» преследует собственные цели, и попавший в окружение байкер обязательно получит причитающиеся девять грамм свинца.

— Куда направляетесь? — перед следователем появился спецназовец. — Здесь вам нечего делать.

Владимир показал удостоверение.

— Я расследую дело о похищении людей владельцем этого дома и должен с ним поговорить.

— Не теряйте времени напрасно, — ответил спецназовец. — И он ни в чем не признается и вы до кучи потеряетесь.

— Я должен с ним поговорить, — повторил следователь. — Зовите ваше начальство.

— Оно там! — спецназовец указал на «Газель». — Но не надейтесь — вас все равно не пропустят.

Через три минуты Владимир стоял у ворот. Человек с алюминиевым чемоданчиком охотно уступил место и с интересом стал ждать, что швырнут в новоприбывшего из окон коттеджа. У Владимира создалось странное ощущение, что уступивший человек хорошо его знает, но проверять, так ли это, следователь не стал. Выхватив из кармана белый платок, следователь привязал его к ручке-указке и помахал, призывая Леснида обратить на него внимание.

— А это еще что за диво? — прокомментировал Леснид появление у ворот человека с платком. — Перечитал романов о парламентерах или решил выделиться среди очкариков белым платком?

— А ты пулемет высунь! У тебя есть, ты говорил, — предложил Максим, до этого споривший с Горячкой о том, что ноутбуки не виноваты в том, что ими пользуются подлые люди. — Праздно шатающиеся разбегутся и перестанут беспокоить. Останутся те, кому от нас на самом деле что-то нужно. Вот тут-то мы огонь откроем и угомоним белочкариков раз и навсегда! А?

— Белочкарики угомонятся в одном случае, — ответил Леснид, пропуская слова о стрельбе мимо ушей, — когда положат цветы на мою могилу. к\'Ощей вознамерился отомстить по полной программе и не отступит, пока лично не убедится, что я погиб.

Максим развел руками: враг у Леснида попался тот еще.

— А что вы с ним не поделили? — спросил он. — Откуда такая злоба и желание отправить тебя на тот свет?

— Мы ничего не поделили, — ответил Леснид. — В этом вся проблема.

— Как информативно! — заметил Максим, но Леснид отказался продолжать разговор на эту тему. Он смотрел на изображение, передающееся с видеокамер наружного наблюдения. Человек с платком не желал отходить от калитки.

— Интересно, а ему-то что здесь понадобилось? — спросил Игорь. — Он не из стаи белочкариков.

— Предположим, — высказал версию Леснид, — это — последний честный человек на планете. Он принес оброненный кем-то из нас носовой платок. Ты в это поверишь?

— Нет.

— И я тоже. Сочиним другие версии или сходим спросим?

— Кто-то из нас чихнул, и он предлагает платок, чтобы высморкаться, — предложила свою версию Горячка. — Давайте, я схожу.

— Я сам пойду, — ответил Леснид.

— Не дури — тебя пристрелят! — взялся за старую песню Максим.

— Не пристрелят: я верну им пленника. А до кучи немного покрасуюсь — помирать, так с музыкой.

Леснид пробежал пальцами по клавиатуре. Замаскированные под лепнину ставни по периметру чердака разъехались, и на улицу выдвинулись станковые пулеметы. Двенадцать пулеметов на металлических держателях нацелились на стриженый газон у основания дома.

Толпа в парке значительно поредела.

Владимир почувствовал себя не в своей тарелке — дуло пулемета уставилось прямо на него. Вздумай байкер пострелять — и короткая и выматывающая жизнь следователя закончится в тот же миг, но почему-то именно сейчас фраза о долгожданном покое не вызывала у следователя положительных эмоций.

Спецназовцы внезапно обнаружили, что не только они целятся в здание, но и из здания целятся в них, а оружие противника несравнимо мощнее.

Командир спецназа потребовал срочное подкрепление.

— Внимание! — сказал Леснид в микрофон, и его голос раздался на улице из динамиков. — Я выйду, чтобы отдать вам пленника и поговорить с человеком, который машет белым платком. Я вижу, что меня держат на мушке и подозреваю, что пристрелят при первой же возможности. Поэтому заявляю: когда я выйду из дома и направлюсь к воротам, пулеметы начнут расстреливать территорию слева и справа от меня. Когда я остановлюсь, остановятся и пулеметы. Но если меня убьют, и я упаду, пулеметы не остановятся и расстреляют тех, кто прячется в парке. Во избежание массового кровопролития предлагаю спецназу: положите оружие на землю. Я ясно выразился?

Он подождал минуту, наблюдая, как спецназовцы опускают автоматы.

— Вы крайне любезны, господа, — заметил он. Встав с кресла, Леснид достал из шкафа и надел плащ с черепушкой, после чего обратился к друзьям. — После того, как я вернусь, вы узнаете, что вас ожидает в ближайшем будущем. А пока — готовьтесь к большим переменам.

И включил проигрывание музыкального файла.

Из динамиков загрохотала тревожная музыка Корнелюка из последней на данный момент экранизации «Мастера и Маргариты».

Пленный вышел на улицу первым. Белые очки восседали на его носу, и белочкарик подергивался от переизбытка эмоций и звучащей мелодии.

Он пытался избить Леснида, когда тот выпустил его из комнаты, но Леснид одним ударом в солнечное сплетение утихомирил бойца и повел его к выходу.

— Катись отсюда! — приказал он. Пленник недоверчиво глянул на Леснида, посмотрел на Владимира и сделал шаг вперед. Леснид повторил: — Не буксуй, катись! Дорога чистая.

Он вышел на крыльцо, и пулеметы — шесть слева и шесть справа открыли огонь. Пленник вздрогнул от испуга и сжался, когда комья расстреливаемого газона полетели на чистую дорожку.

— Поторопись! — приказал Леснид. Он приветливо помахал рукой спецназовцам и сделал шаг вслед за пленником. Опущенные вертикально вниз пулеметы сменили угол наклона, и участок расстрелянной земли увеличился на пятьдесят сантиметров. Гильзы дождевым потоком падали на землю и разлетались около стен по взрыхленной земле.

«Жаль, что здесь не поле чудес, — подумал Леснид со смешком, — На следующий год выросли бы гильзовые кустарники».

Он сделал еще шаг, пулеметы вновь сменили угол, и уже метр земли превратился в кладбище пуль.

Владимир не моргая смотрел, как вслед за приближающимся байкером растет полоса расстрелянной земли. Вкупе с музыкой и развивающимся на ветру плащом создавался необычайный эффект, и по телу от нарастающего страха прошла крупная дрожь.

До современного фонтана-скульптуры (юзер раскрывает пасть ноутбуку) осталось три метра… два метра… метр… и вот уже первые пули пронзили мраморные плитки, превращая их в мелкие осколки. На воде появились фонтанчики, вода заколыхалась, и основание памятника в считанные секунды превратилось в бесполезные обломки. Юзер наклонился, простреливаемый неумолимыми пулеметами и упал в бурлящую воду. Из центра фонтана забила пятиметровая струя воды, ежесекундно простреливаемая пулеметной очередью.

Байкер шагал как ни в чем не бывало, а пленник подбежал к воротам и задергал за решетку, словно пулеметы намеревались расстрелять именно его.

Леснид открыл ворота, и музыка стихла.

Пленник пулей выскочил за территорию и рванул прочь, но был перехвачен спецназовцами для выдачи успокоительного и дачи сведений о количестве людей в здании и расположении комнат.

— Прошу! — предложил Леснид. Владимир вошел на территорию особняка, а человек с белым чемоданчиком вопросительно посмотрел на байкера.

— Я так понимаю, что переговоры завершились неудачей? — уточнил он, показывая Лесниду на место, куда упал ноутбук.

— Именно так, — ответил Леснид. — Я не успел сказать самое главное: передай своему начальству, что я завещал ему три литра дихлофоса в хозяйственном магазине. Пусть выпьет за упокой моей души.

Оставив белочкарика в полном недоумении, он закрыл ворота и дважды провернул ключ. Белочкарик отправился к автомобилю звонить начальнику и передавать ему прощальный привет, а Леснид обратился к Владимиру:

— Поговорим здесь или войдете в дом?

— Лучше в дом, — попросил тот. — Здесь слишком шумно.

— Тоже вариант. Предпочитаете чай или кофе?

— Что? — вытаращился Владимир: как байкер может думать о подобном в такое время? С минуты на минуту здание возьмут штурмом, а он ведет себя так, словно здесь дружеская вечеринка!

Леснид ухмыльнулся и зашагал к зданию. Владимир поразился его беспечности, но быстро сообразил, что пулеметы все еще держат спецназовцев под прицелом. У стен здания скопилось приличное количество стреляных гильз, а земля оказалась полностью вспаханной. От дорогущего газона остались рваные комки земли, и только бетонная дорожка, по которой шагал Леснид, оставалась целой.

— И не жалко вам уничтожать такую красоту? — спросил Владимир, когда они прошли мимо разрушенного фонтана. Голова скульптуры наполовину торчала из воды и, казалось, выглядела удрученной. На дне фонтана осколки мрамора перемешались с пулями. — Не в обиду будет сказано, но эта стрельба под музыку выглядит так, словно вы желаете покрасоваться перед публикой.

— «The show must go on», — процитировал Леснид фразу из песни Меркюри, — А если честно, то не в этом дело. Я создал этот фонтан, мне его и уничтожать.

— А кто сказал, что они собираются его уничтожить?

— Суровая школа жизни. Во время штурма здесь снесут все, что только можно, а зеваки еще и декоративную плитку со стен поснимают. Входите.

Как только дверь за ними закрылась, пулеметы перестали стрелять, и на улице воцарилась полная тишина.

Дверь захлопнулась, и вышитая черепушка засветилась в коридорной темноте. Золотистый глаз подмигнул, когда Леснид зашагал вверх по лестнице.

— Вы не боитесь, что я выстрелю вам в спину? — спросил Владимир. Беспечность байкера доходила до невероятного уровня, словно ему глубоко безразлично, доживет ли он до того, как поднимется на второй этаж, или упадет, подло убитый ударом в спину.

— Вы пришли сюда не за этим, — ответил Леснид. — По глазам видно. Так что — не боюсь. К тому же, нынешним утром я проснулся знаменитым на весь мир. Это вы должны меня бояться.

— Я не верю записям, — признался Владимир. Леснид остановился и повернулся к следователю лицом.

— То есть?

— Я знаю, что вас решили подставить, но не могу понять, кто и почему, — сказал Владимир. — Поэтому я и пришел к вам.

Леснид захохотал.

— Да вы с ума сошли! — воскликнул он. — Вы вздумали прийти ко мне за расспросами в тот момент, когда особняк окружили спецназовцы и белочкарики, совместными усилиями намеревающиеся под завязку нашпиговать меня пулями?

— По-моему, это они сошли с ума, — Владимир указал в сторону ограды. — Я потрясен тем, что творится на улице: спецназ не убирает посторонних от здания, а зеваки смотрят и ничего не боятся. Это черт знает что! Я не понимаю, как меня вообще сюда пустили, не помешав и не потребовав документы!

— Я вам объясню, в чем хитрость. — Леснид провел следователя в рабочий кабинет и указал на пустующее кресло. Снял плащ и повесил его в шкаф.

Владимир поздоровался с присутствующими и остолбенел: перед ним стоял Григорий. Осунувшийся и неуловимо изменившийся с момента их последней мимоходной встречи, но живой и вроде бы здоровый.

— Ты жив! — воскликнул следователь.

— Конечно, жив, — неправильно понял возглас следователя Григорий. — А вы что-то имеете против? — он нахмурился и шагнул к следователю, но пригляделся, и на его лице появилась недоверчиво-дружеская улыбка. — Владимир Федорович, это вы?! Что вы здесь делаете?

— Хороший вопрос, Григорий, — ответил следователь. — Пялюсь на тебя, что еще?

— Вы знакомы? — удивился Леснид, закрывая дверцы шкафа. Следователь успел заметить, что на перекладине висело несколько плащей. — И кто говорил, что мир огромен? Куда ни кинь — всюду родные или знакомые лица.

— В некотором роде, — ответил Григорий. — Это — Владимир Федорович, он работает в милиции и время от времени посещает мой подъезд по служебной необходимости.

— Сейчас я веду расследование о твоем исчезновении, — пояснил Владимир. — И он — следователь указал на Леснида, — является главным подозреваемым. Алкоголики из соседней квартиры рассказали, как он забрал тебя с собой.

— А они не сказали, кто украл деньги на ремонт люка? — поинтересовался Леснид. У него время от времени возникало желание набить морду мелкому жулику.

— Они сами и украли, — ответил следователь, — но обещали вернуть.

— За вознаграждение? — уточнил Леснид.

— Да вы прямо ясновидящий! — восхитился Владимир. Байкер начинал ему нравиться. — Я обменял прекращение дела о воровстве на свидетельские показания о похищении Григория.

— И теперь вы решили применить знаменитый метод лейтенанта Коломбо: задолбать меня частыми визитами? — уточнил Леснид. — Сожалею, но мои враги не позволят мне остаться в живых. Я обречен, и вам не удастся довести меня до белого каления.

Следователь пожал плечами: здесь он ничего не мог сделать и надеялся на то, что спецназовцы не посмеют взять особняк штурмом, пока он внутри.

— Они танки пригнали, — воскликнул человек в черном балахоне. — к\'Ощей не обманул: к нашему шоу присоединились военные!

Говоривший повернулся лицом к Лесниду, и на Владимира уставились пустые глазницы. Следователь сглотнул

— Садитесь в кресло, Владимир, пока на пол не упали! — предложил Леснид. — И не бойтесь ее, ваше время уходить на тот свет еще не пришло.

Следователь на ватных ногах подошел к креслу и плюхнулся на мягкое сиденье, не отводя глаз от Горячки. Кресло жалобно скрипнуло.

— Теперь я готов поверить в любую бредятину, — хриплым голосом сказал он. — во взрывающиеся телевизоры и зеленых человечков. Скажите мне, что я брежу, и ничего этого не происходит.

— К сожалению, происходит. — Леснид сел в кресло напротив. — Привыкайте: скоро начнется такое, что мало не покажется никому. Я точно не могу сказать, что произойдет, но скучно не будет — это гарантировано моими врагами.

— Белочкариками? — переспросил Владимир. — Ведь вы так их назвали? Кто они?

— Гриша, расскажи следователю, что к чему, — попросил Леснид. — А я пока посмотрю, кто приехал на огонек.

Парень занял кресло, с которого он встал и приступил к истории, а Леснид подошел к окну и присвистнул: места в первом ряду занимали бойцы спецназа и Краповые Береты, а эти парни способны пройти даже сквозь стены — только дай приказ.

— Да уж… — прокомментировал он, — к\'Ощей на меня крепко обиделся.

Командир беретов шагал рядом с начальником спецназовцев, и Леснид понял, как к\'Ощею удалось переманить боевых профессионалов на свою сторону: руководство отрядов щеголяло в белых очках, а рядовые воины обязаны выполнять приказы командиров, их даже вербовать не обязательно.

Четыре танка нацелились на окна, и еще три мчались по дороге к особняку, безбожно ломая новый асфальт. Далеко-далеко среди кустов просматривались блестевшие в лучах солнца объективы фото– и видеокамер: кто-то в прямом эфире передавал сообщения с места событий.

Горячка включила жидко-кристаллический телевизор на стене и прошлась по каналам, пока не наткнулась на прямой эфир с места событий.

Сидевший в кустах журналист рассказывал о том, как спецслужбы окружили здание двойным кольцом и отправили на переговоры представителя местного отделения милиции.

— Вы у нас парламентер, оказывается, — объявил Леснид изумленному следователю.

— Вот черт… — воскликнул тот. — А мне опять не сообщили.

— Разумеется, — кивнул Леснид. — Вы для белочкариков — всего лишь очередная пешка. То, что вас свободно сюда пустили, означает, что каким-то образом они посчитали вас опасным и решили одним махом уничтожить всех нас. Признайтесь: вы не покупали телевизор в последнее время?

— Нет, не покупал, — ответил следователь. — Мне его подарили. Но я выбросил телевизор в окно, посчитав, что он взрывоопасен… для несведущих это прозвучит глупо, но после рассказа Григория понимаю, что оказался прав. И… я не понимаю: кто им позволит стрелять по дому, пока я здесь?

— Проблема в том, Владимир, что вы не сможете выйти отсюда, — пояснил Леснид. Следователь напрягся и посмотрел на собеседника пронзительным взглядом.

— Почему?

— Вы знаете, что я никого не убивал, но ваши показания будут противоречить показаниям белочкариков. Выйдете вы отсюда или нет — вас в любом случае убьют. Подстроят так, будто мы выстрелили вам в спину, и это даст им повод открыть по зданию массированный огонь.

— А если не выйду?

— Тогда они скажут, что я убил вас, и потребуют немедленной расправы, пока я не убил кого-нибудь еще. У моего врага сообразительные помощники.

— Так что, мы обречены?

— Именно! — поддакнул Леснид. — Максимум полчаса, и здание изрешетят.

— Вот черт!!! – рявкнул Владимир.

— Поэтому я предлагаю присоединиться к моей маленькой группе.

— А что это даст? — удивился следователь. — Мне осталось жить минимум времени, к чему эти союзы?

— Идем, я покажу, — вместо ответа сказал Леснид и направился к выходу из кабинета. Все последовали за ним. — Горячка, а тебя я попрошу остаться.

— Вообще-то, я — не Штирлиц, — заметила Горячка.

— Да и я как-то не Мюллер, — отпарировал Леснид. — Подожди здесь, ты скоро мне понадобишься. Идем, господа! — повторил он и проворно сбежал по ступенькам в подвал.

Они остановились напротив железной двери с кодовым замком.

— Как я уже говорил, — напомнил Леснид, — посмертная жизнь существует, и когда я открою дверь, мы окажемся в том самом тоннеле, в конце которого виден свет.

Сердце Владимира учащенно забилось. Он лихорадочно раздумывал: что же находится по сторону двери, не стоит ли покинуть мрачное подполье, пока не стало поздно? Следователь медленно попятился, и внезапно понял, что делает это далеко не один: почему-то испугались все.

Леснид провернул кодовую комбинацию на замке и потянул дверь. Она медленно отъехала в сторону, и присутствующим открылся коридор, уходящий в непроглядную тьму. Леснид обернулся и озадаченно нахмурился.

— Странно… мне казалось, что вы стояли на три шага ближе… — пробормотал он. — Ладно, неважно. Это — подземный тоннель длинной двадцать четыре километра. Идти долго, зато на выходе вас ждет новая жизнь.

— Тьфу ты, — облегченно выдохнул Григорий. — Так ты в этом смысле…

— М? — удивился Леснид. — А вы что подумали?

— Ну, э-э-э… — Григорий замялся, поднял глаза вверх и изобразил ладонями крылья ангела. Леснид поморгал, соображая, что означает эта пантомима.

— Ну, парни, вы даете! — усмехнулся он. — С вами точно не соскучишься… зачем мне вас убивать?

— Чтобы врагам не досталось, — предположил Владимир. — Как и фонтан.

— Не тот случай, мужики. — ответил Леснид. — Значит, так: через сто метров вы увидите на стене ящик с красной кнопкой и надписью «нажми». Выполните команду — и через минуту оставшийся позади тоннель завалит камнями. — Леснид пошарил в карманах и протянул связку ключей и запечатанный конверт. — Выход из тоннеля изнутри закрыт на амбарный замок. Там же стоит подержанная «Волга», на ней вы покинете город. В конверте деньги и карта, по которой вы найдете мой дом. Он стоит в лесу, и вас никто не побеспокоит. В доме — три миллиона рублей, можете поделить их между собой. А потом — смотрите новости и действуйте по обстоятельствам.

Григорий положил конверт во внутренний нагрудный карман. Максим хмуро заметил:

— Леснид, а почему «Волгу» поставили там, а не здесь?

— И как бы я ее сюда поставил? — возразил Леснид. — Проехался бы по ней по ступенькам и боком втащил в тоннель?

— Ну… — Максим растерялся, — извини, не подумал… по ступенькам на «Волге» не проехать… Эй! Хорош хохмить! Ты же мог приехать на ней с того конца тоннеля!

Вместо ответа Леснид нажал на выключатель, и в тоннеле зажглись лампы дневного света. То, что в темноте казалось просторными и необъятным, в реальности являлось высоким и узким.

— Еще вопросы есть? — улыбнулся он.

— А ты почему с нами не пойдешь?

— Я еще не закончил разговор с белочкариками. Не переживайте, мы с Горячкой им такого жару зададим — до самой смерти икаться будет. Вперед, парни, у вас мало времени!

Когда друзья скрылись за первым изгибом тоннеля, Леснид закрыл двери и зашагал наверх. Наступило время для финального номера.

Глава 7. Финал

Когда Леснид вернулся в кабинет, Горячка сидела за компьютером и с его помощью от нечего делать наводила пулеметы на спецназовцев. Те не уходили с выбранного места и, похоже, даже не волновались, полностью сосредоточившись на выполнении задания.

— Не станем продолжать комедию? — спросил Леснид.

— Хочешь первым открыть огонь? — удивилась Горячка. — На тебя не похоже.

— Ни в коем случае! — воскликнул Леснид. — Право первого хода в этот раз принадлежит к\'Ощею. А тебе надо всего лишь превратить заднюю стену особняка в тринитротолуол. Пусть наша гибель будет эффектной, как в Голливуде.

Горячка помолчала.

— Скажи мне, Леснид, почему ты так быстро сдался?

— Чтобы сделать приятное врагу, — пояснил Леснид. — У него тоже должны быть приятные минуты — он столько лет мечтал о мести. А у меня в запасе есть несколько секретов, о которых никто не знает.

— Поделишься?

— Для тебя мои секреты бесполезны, — ответил Леснид. Он подошел к окну, наблюдая за действиями военных. Танков стало в три раза больше — как будто военные собрались брать штурмом город-крепость. — Они бы сюда еще и крейсер притащили! Время уходит… Горячка, превращай стену в динамит и выходи, тебе ни к чему здесь оставаться. Уверен, тебя не посмеют тронуть.

— Еще бы! — ухмыльнулась Горячка. — Попробуй тронь живую Смерть — моментально на том свете окажешься. Но ведь белочкарики знают обо мне.

— И что с того? Пока существуют алкоголики, тебя невозможно убить. Да и поймать тоже. Я прав?

— Угу. Поэтому я останусь здесь до конца — охота посмотреть на сражение изнутри.

— Как знаешь!

Поступил приказ взять особняк штурмом, но не успели спецназовцы перебраться через забор, как Леснид дал команду компьютеру, и пулеметы застрочили, расстреливая основание кирпичной кладки забора.

Здание тряхнуло — группа дошла до ящика с кнопкой и уничтожила часть тоннеля.

После этого спецназовцы отступили, зато танки выстроились в ряд и нацелились на окна.

— А теперь начинается самое интересное, — прокомментировал Леснид. — Ты превратила стены в динамит?

— Да. — Горячка вздохнула: ей было безумно жаль, что работа в паре с Леснидом закончилась так быстро. Тот навел пулеметы на танки, и пули десятками застучали по корпусам металлическим дождем.

А потом грянули выстрелы.

Как в замедленном кино, Леснид видел летевшие в сторону здания снаряды. Бронированное стекло оказалось слишком тонким для них и пошло трещинами. Снаряд влетел в кабинет и пролетел над головой Леснида. Вылетел в коридор, пробил дверь в соседний кабинет и вонзился в несущую стену с противоположной стороны здания.

Военные не успели опомниться, как здание задрожало и раздался взрыв. Взрывной волной выбило бронированные стекла, и облака огненными щупальцами протянулись над танками. В следующую секунду весь дом превратился в пыльно-огненное облако, и парк полностью лишился листвы.

Дом превратился в груду кирпичей, на землю посыпались мелкие и крупные обломки стройматериалов.

Тысячерублевское шоссе приказало долго жить.

Что произошло дальше, многие говорили шепотом в узком кругу проверенных знакомых. Говорили, что когда пыль улеглась, на вершине бесформенной кучи появилась фигура с косой на плече. Фигура молча стояла и смотрела в небо. А когда ветром с нее сдуло капюшон, присутствовавшим открылся череп.

Постояв немного, фигура медленно повернулась в сторону потрепанного парка и величаво скрылась среди деревьев.

Ее на самом деле не посмели тронуть.

Глава 8. The show must go on

— Дались ему эти завалы! — вполголоса ругались рабочие. Нанявший их работодатель заставлял их заниматься непривычной работой: до сих пор бригада строила новые дома, а не разбирала остатки старых. Но он обещал сделать им постоянную прописку в Москве, а это стоило того, чтобы работать днем и ночью за сущие копейки. Они хотели работать в столице России, но работать нелегально в последнее время становилось все труднее и накладнее, и они ухватились за щедрое предложение, как за спасительную соломинку.

Наступившая тишина озадачила их. Рабочие увидели, что работают вдвоем, а остальные столпились вокруг чего-то и испуганно притихли.

— Эй, что там? — спросили рабочие, подходя к группе. Увиденное потрясло их: среди обломков кирпичей лежал придавленный и обгоревший труп человека, одетого в черную кожаную куртку. Порванный череп подмигивал им половинкой глаза, и от этого становилось жутко.

— Почему встали? — подбежал мастер. Увидев погибшего, переменился в лице и достал из кармана простенький, потрепанный временем сотовый телефон. — Мы нашли его!… Конечно, он мертв… Как, проверить?!… Слушаюсь!

Мастер присел на корточки и ткнул мертвеца пальцем.

— Эй, ты жив?

Рабочие возмущенно загалдели.

— Он мертв, — проговорил мастер, вытирая ладонь о брюки оказавшегося рядом рабочего. — Да, я его проверил, даже спросил…. Что?… Конечно, он ничего не сказал — он же мертвый!

Через час на дорогой машине приехал работодатель. Водитель в белых очках презрительно посмотрел на рабочих, а работодатель вышел из машины и, не боясь испачкать или порвать новенький костюм, вскарабкался к месту, где лежал погибший. Лично убедился в его смерти, довольно улыбнулся, прошептал несколько слов, которых никто не понял, и вернулся обратно.

— Поехали, — приказал он, и машина уехала, поднимая за собой клубы пыли.

Еще через час погибшего увезли в морг.

* * *

Поздним вечером сторож морга прошел мимо тележек с умершими. На сегодня их оказалось немного, зимой количество увеличивалось в несколько раз: кто-то замерзал, кто-то неудачно поскальзывался и падал, чтобы больше не подняться. Сегодняшний погибший был знаменит — именно он расстрелял немало людей в недавней заварушке.

Сторож огляделся по сторонам и подошел к тележке, на которой лежал погибший, укрытый черной тканью. Осторожно приподнял кусок ткани и посмотрел на труп. Зрелище вызывало дрожь.

— Добро пожаловать в наш тихий уголок, — с нервным смешком поздоровался сторож. — Познакомься с соседями — вам теперь на одном кладбище лежать, привыкай.

Он опустил ткань и ушел в каморку: скоро начинался футбольный матч.

Когда его шаги стихли, ткань зашевелилась.

Раздался глубокий вдох, и прикрытый тканью труп поднялся и сел на тележке.

Ткань слетела с него, и вместе с ней на тележку и пол посыпались куски обгорелости.

Леснид еще раз вздохнул и провел по лицу ладонью. Комья черноты слетели, обнажая розовую свежую кожу. Леснид отряхнулся и слез с тележки на пол.

— Вот это номер, — произнес он, откручивая с большого пальца правой ноги бирку. — Костюм ни к черту, зато ботинки отобрали.

Беспокоить сторожа он не стал — конечно, хорошо, если утром количество трупов окажется прежним, но нет желания делать это за счет бедняги. Он ни в чем не виноват, и получать сердечный приступ ему незачем.

Главное — отыскать к\'Ощея и сразиться с ним в третий и последний раз.

Леснид разложил на тележке кучу белья, создавая подобие человека, и укрыл его тканью. Не сдержался и оставил записку:

«Ушел недалеко, скоро вернусь»

Никто в жизни не подумает, что записку написал бывший мертвец, что морг пережил нашествие вандалов. И, скорее всего, не станут поднимать большой шум — ни к чему городу отрицательная слава.

— А теперь не стоит терять времени, — сказал он, прокравшись к выходу и выбираясь на свежий воздух. — Нынешний счет: один — один, и третья битва станет решающей.

В небе ярко светила луна.

И только она видела, как Леснид шагал прочь от морга.

Notes

Content

Дмитрий МАНСУРОВ
КОМАНДА «ТЕЛЕVIP»

Часть первая. Игорь

Глава 1. Преступление и наказание

Глава 2. Находка

Глава 3. Осложнения

Глава 5. Правдивый сон о спасителях мира

Глава 6. Телерог изобилия

Глава 7. Неизвестные страницы Третьей мировой.

Глава 8. Аз воздам

Глава 9. Спор

Глава 10. Будни телемира

Глава 11. Последний герой

Глава 12. Программа катастроф на завтра

Часть 2. Григорий

Глава 1. Самый лучший писатель

Глава 2. Немое кино

Глава 3. Проблема звездного масштаба

Глава 4. Договор

Часть 3. Пленники телевизионных миражей

Глава 1. Дела деревенские…

Глава 2. Дела городские…

Глава 3. Интерактивное видео

Глава 4. Госпожа Делириум Тременс

Глава 5. Рокнафторн. Битва с демоном

Глава 6. Третье желание

Часть 4. Хроника одного расследования

Глава 1. Бытовые происшествия

Глава 2. Доказательства

Глава 3. Новости

Глава 4. Подсказка

Глава 5. Старые знакомые

Глава 6. Предпоследние минуты тишины

Глава 7. Финал

Глава 8. The show must go on

Notes