Татьяна ЛУГАНЦЕВА

КОРОЛЕВСТВО ТРЕСНУВШИХ ЗЕРКАЛ

Глава 1

Наши мужчины умеют уходить от своих жен с размахом! Они умеют это обставить так, что в их уходе из семьи виноватыми оказываются сами жены. Мужчины уходят без длинных объяснений, извинений. А ведь покинутая жена отдала несколько лет жизни, а то и полжизни, молодость, красоту и здоровье именно этому мужчине, который через несколько лет решил ее бросить. И по совести он должен был бы обеспечить за это жену материально. Но… для этого надо родиться хотя бы в Италии, а не в России.

Муж Алисы Андроновой Евгений частенько выпивал. Естественно, дома каждый раз возникали скандалы. Сначала он, протрезвев, просил у жены прощения, а затем постепенно перестал, так как пристрастие к спиртному пересилило здравый смысл. Алиса тоже смирилась с таким положением вещей, ее борьба с пьянством мужа напоминала ей судорожные и бесполезные конвульсии рыбы, выброшенной на берег. Алиса успокаивала себя тем, что так живут многие семьи, и слушала советы подруг.

— С мужиком все равно лучше! Ну, выгонишь ты его, и что? Женьку-то сразу подберут, а ты останешься с ребенком одна! Ну и что, что пьет? А кто сейчас не пьет? Не бьет же?

— Ну, пару раз было… — неуверенно ответила Алиса.

— Это не считается! Сама небось довела? Кто же лезет с разборками к пьяному мужику?

Короче говоря, при такой жизни красивая тридцатитрехлетняя женщина стремительно теряла свою самооценку, гордость и ощущение семейного счастья и любви. Кончилась эта история весьма печально. А точнее, она и не могла закончиться по-другому в связи с окончательной деградацией супруга Алисы. Он в очередной раз не пришел ночевать домой. Он и раньше проделывал такие фокусы. Когда это произошло в первый раз, Алиса обзвонила все отделения милиции, все морги и больницы. Она вся извелась, не могла спать, есть и работать. Ей мерещились картины одна страшнее другой. Когда он пришел через двое суток в невменяемом состоянии, чисто рефлекторно прошел на кухню к холодильнику и положил туда мочалку с куском мыла, а сам прилег на собачьем коврике, Алиса, которой надо было много ему сказать, благоразумно отложила разговор до утра. Утром Евгений встал в позу и заявил:

— Что ты кричишь? Испортила она себе нервы! Побереги оставшиеся! Я всего лишь пил с друзьями в бане!

— Я это поняла по мочалке и мылу в холодильнике.

— Не язви. Я мылся! Естественно, я пришел с мылом!

— Двое суток?! Дорогой, ты не смылился окончательно?

После этого у Алисы на нервной почве начались проблемы со здоровьем. Два месяца она литрами пила воду из-за повышенного содержания сахара в крови. Поэтому когда в очередной раз Евгений не пришел домой, она особо не расстроилась, спокойно поужинала с дочерью Викой, проверила ее домашние задания, и они легли спать. На следующий день Вика пошла в школу вместе с мамой, так как Алиса преподавала там рисование. Когда они вернулись домой, появился и Евгений и очень удивил свою жену, которая считала, что за двенадцать лет совместной жизни успела изучить его досконально, тем, что вместо извинений и обещаний, что такое больше не повторится, закричал с угрозой в голосе:

— Ты вчера звонила мне на сотовый телефон?!

— Я? Звонила? — удивилась Алиса началу разговора. — Нет!

— Понятно, — расплылся в улыбке Евгений, — ну ты и с…! Тебе все равно, погиб я или жив? Может быть, меня убили, может, забрали в милицию! Ты не поинтересовалась, что со мной, потому что ты меня не любишь, тебе на меня наплевать!

— Бедный мальчик! По-моему, ты не умер и не избит, что теперь об этом говорить? — Как это что? Я понял твою сущность! — Евгения качнуло в сторону. — Я пришел домой другим человеком!

— Вымытым? — уточнила Алиса.

— Что?

— Ну, после бани ты же чистый?

— Да, я был в бане! И в бане были девки! Да, мой дружок пригласил дешевых проституток, и мы устроили оргию!

Все поплыло перед глазами Алисы. Это, конечно, было серьезное унижение. Как ни странно, до сегодняшнего дня она думала, что муж не изменяет ей. Она попыталась взять себя в руки.

— Ну и что, понравилось? — тихо спросила она.

— Да!! Оказывается, все двенадцать лет, что я живу с тобой, я мучился, я пропадал, как мужчина, понимаешь?! Все эти годы я не жил, я существовал не с женщиной, а с поленом! Ты испортила мне жизнь! В наших отношениях я не испытал сексуального полета фантазии, не было раскрепощенности!

— Да, у нас не было порочных, пьяных оргий! — согласилась Алиса.

— Ты — стерва, отравившая мне мои лучшие годы мужской потенции! — Красное лицо Евгения внезапно исказила гримаса ненависти.

Он накинулся на Алису и жестоко избил ее. Почему-то тогда от этого ужаса Алиса не чувствовала боли от ударов его больших, тяжелых ботинок. Были недоумение, стыд, страх, что угодно, только не боль. В голову лезли глупые мысли: порвет ли Евгений ей колготки, не разойдется ли шов у нее на животе после операции по удалению аппендицита? В полубессознательном состоянии Алиса выползла на лестничную площадку и попросила помощи у соседки. Евгений к тому времени уже куда-то ушел, хлопнув дверью. Алису тогда доставили в больницу с переломом двух ребер, ушибом органов малого таза, сотрясением головного мозга, кровоподтеками на лице и выбитыми двумя передними зубами. Уже в больнице она еще раз сильно удивилась, когда ей прочитали диагноз, что совсем не чувствует физической боли. Скорее всего, ее заглушала раздирающая сердце душевная боль, боль от того, что треть ее жизни втоптали в грязь тяжелыми ботинками.

К ней в палату пришел следователь и, стараясь не смотреть в ее расквашенное лицо, открыл блокнот.

— Вас, гражданочка Андронова, доставили сюда с побоями, и, естественно, я должен у вас спросить, кто вам их нанес и за что.

Алиса сглотнула и закрыла глаза.

— Я не знаю.

— Как это не знаете? — удивленно поднял бровь следователь.

Было темно, на меня напали сзади, в подъезде…

— У вас что-нибудь украли?

— Кажется, нет…

— Странное нападение. Вас не изнасиловали, у вас ничего не украли… Ваша соседка утверждает, что, прежде чем вы обратились к ней за помощью, она слышала вашу ссору с мужем Евгением Андроновым. Может быть, это он избил вас?

— Глупости. Соседке просто послышалось, у нас громко играло радио, а после этого я вышла выносить мусор, там на меня и напали… — отвела в сторону светлые глаза Алиса.

Следователь вздохнул.

— Вы чего-то боитесь, Алиса Александровна? Я работаю не первый год и могу с уверенностью сказать, что вы — жертва домашнего насилия. Почему вы жалеете его? Посмотрите, что он с вами сделал! Теперь все зависит от вашей смелости и решительности. Я могу упрятать вашего мужа в тюрьму от трех до пяти лет, только дайте показания.

— В том-то и дело, что вы можете избавить меня от Евгения только на несколько лет, а я хочу избавиться от него навсегда!

— Это плохая мысль! Месть — плохой советчик! — оживился следователь.

— Вы о чем подумали? Что я найму убийцу? — попыталась улыбнуться разбитыми губами Алиса. — Нет, я на такое не способна! Успокойтесь, преступления не будет.

— Как скажете, только учтите, что без вашего заявления у меня связаны руки, — предупредил следователь, — ведь Евгений может повторить эту экзекуцию, а у вас есть дочь. Что, если он изобьет и вашу девочку? И может убить вас…

— Нет, этого не произойдет, будьте уверены!

Следователь со вздохом захлопнул блокнот. Перед уходом он порылся у себя в кармане и положил на тумбочку Алисы визитку.

— Все-таки подумайте хорошенько и позвоните.

Он тихонько удалился из палаты, закрыв за собой дверь, а Алиса взяла дрожащими руками визитку, где значилось: «Реабилитационный центр для женщин, подвергшихся домашнему насилию „Вера в себя“ — и были даны телефон и адрес. Алиса машинально убрала ее к себе в тумбочку. Там же лежало зеркальце, которое ей принесла подруга по ее просьбе и в которое она боялась смотреться. Алиса была привлекательной женщиной с густыми пепельными волосами до плеч, с очень хрупкой, просто подростковой фигурой, с голубыми глазами, какими-то трогательными и по-детски наивно распахнутыми. Из одежды она предпочитала джинсы, просторные свитера и дорогие туфли на каблуках, кожаные вместительные сумки. Алиса любила оригинальную бижутерию, крупные украшения из серебра и яркий макияж. В общем, по ней было видно, что девушка принадлежит к художественной богеме. В свое время она окончила художественное училище, а затем и институт. Работать в школу она пошла из-за дочери, с условием, что Вику возьмут в эту престижную школу с углубленным изучением английского языка бесплатно. Алиса согласилась работать там за небольшую зарплату. Так как Евгений зарабатывал неплохие деньги, ее учительская зарплата в семейном бюджете роли не играла. Но Алиса иногда рисовала маслом картины, делала из полудрагоценных камней и бисера украшения и сдавала их в художественный салон к своей приятельнице Элеоноре. Этих приработков ей хватало для удовлетворения своих личных нужд, для покупки косметики, одежды, красок, материалов для украшений. Евгений очень трепетно относился к своим деньгам и не разрешал жене покупать лишнее „барахло“, как он выражался. То, что Вика растет и ее потребности увеличиваются, он в расчет не брал, считая, что нельзя девочку баловать. Поэтому на приятные вещички для дочери мать тоже зарабатывала сама.

Евгений — бизнесмен средней руки, заявился в больницу к Алисе на третий день с пакетом сока, связкой бананов и букетом роз. Когда-то очень красивый, а ныне несколько обрюзгший и полысевший, Евгений все еще оставался видным мужчиной. В светлом костюме и красивом плаще мышиного цвета он смотрелся очень стильно, особенно с красными розами в руках.

— Извини, малыш, — просто сказал он, присаживаясь на кровать и закидывая ногу на ногу.

После всего, что муж сделал, после того, как он изуродовал ее лицо, он еще имел наглость смотреть ей в глаза! Алиса просто негодовала. Во взгляде его читались презрение, жалость, брезгливость и немного страх, но не за нее, а за себя, так как он не знал, что кроется в голове у нее по поводу этого избиения.

— Когда ты вернешься домой? — буднично спросил он.

— Это все, что ты можешь мне сказать?! — выдохнула Алиса.

— Я же извинился, — недовольно поморщился Евгений.

—И этого, ты считаешь, достаточно?! После того, как ты меня чуть не убил, просто — извини?!

— Алиса, перестань! Я всегда считал, что жена у меня умная и она выше обычных бабьих склок.

Алиса села в кровати, стараясь дышать спокойно и ровно, чтобы не сместить сломанные ребра.

— Ты считаешь меня безмозглой курицей, если думаешь, что я смогу простить тебя после того, что ты сделал?!

— Не будь злопамятной! Ну я был не прав, ну выпил, ну и что?

— У меня к тебе больше нет никаких чувств! — в отчаянии выпалила Алиса. — У меня что-то умерло в душе, и я не смогу с тобой больше жить.

— Какие громкие слова! Прекрати, Алиса! — поморщился Евгений, нагло улыбаясь. Алиса вдруг явственно ощутила, что от него пахнет женскими духами.

Она представила, что он опять всю ночь развлекался с проститутками в сауне, и ей стало невыносимо больно и обидно за себя. А еще ее обуяло страстное желание придушить мужа собственными руками прямо здесь и сейчас.

— Сколько раз мы уже ссорились, дорогая моя, сколько раз ты говорила, что все кончено, а сколько раз ты еще скажешь эти слова, — философски заметил Женя, — я же признал, что был не прав. А ты, как хорошая жена и добрая женщина, должна простить меня. «Как у него все просто, конечно, не он тут лежит с ушибами и переломами», — подумала Алиса, чувствуя глубокую неприязнь к супругу.

— Так вот, дорогой, все когда-нибудь бывает последний раз. Я снова повторяю тебе: жить мы вместе больше не будем. Кстати, ко мне приходил следователь.

— Следователь? — Доселе расслабленное выражение лица Жени приобрело настороженное выражение. — Зачем к тебе приходил следак?

Алиса поморщилась.

— Он интересовался, кто меня избил, и сообщил, что за такое можно схлопотать от трех до пяти лет.

Евгений заметно побледнел, лоб и залысины покрылись испариной.

— Надеюсь, ты не сказала, что в этом замешан я — отец твоего ребенка?

— О ребенке вспомнил? Что же ты не подумал о Вике, когда убивал ее мать? Мне понравилось твое выражение «в этом замешан я». Ты в этом замешан, дорогой, по самые уши… Но можешь вздохнуть полной грудью, я сказала, что на меня напали в подъезде хулиганы, — мрачно ответила Алиса.

— Вот и хорошо! Вот и умница! Зачем ворошить грязное белье на людях? Я же всегда говорил, что ты умная женщина, сами и разберемся, — выдохнул Евгений.

— Видимо, не очень умная, если столько лет провела рядом с такой сволочью.

Евгений поморщился, но сдержался в благодарность за то, что жена его не выдала.

— Не обольщайся, Евгений, я это сделала не ради спасения твоей шкуры, а ради сохранения своего собственного здоровья и ради нашей дочери. Пока я нахожусь здесь, в больнице, ты должен до моей выписки прийти сюда с полностью оформленными бумагами на развод.

— Ты это серьезно?! — округлил серые глаза Женя.

— Серьезнее не бывает. Ты сказал, что все эти годы мучился со мной, так вот я избавляю тебя от мучений.

— Я сказал это, не подумав! Мы нормально живем, киска!

— У меня в больнице было много времени на раздумья. Если ты не освободишь меня от своего присутствия, я изменю свои показания, — спокойно сказала Алиса, глядя ему в глаза и чувствуя, как страх отступает от нее.

— Вот как ты заговорила, стерва! — выдохнул побагровевший Евгений. — Это форменный шантаж!

— Называй это как хочешь, но только с этой целью я не сдала тебя следователю, а ведь я могу списать свою забывчивость на черепно-мозговую травму, и память моя может восстановиться.

Евгений вскочил и рысью выбежал из палаты. Алиса умиротворенно откинулась на подушку. Она сделала первый шаг и не собиралась отступать назад.

В этот же вечер Евгений напился в одном из ресторанов, расположенных в большом красивом торговом комплексе, принадлежащем его хорошему знакомому. Тот сидел напротив Жени и сочувственно смотрел на своего опечаленного товарища.

— Вот такие женщины неблагодарные! Кем она была? Соплячка, нищенка, жила с мамой в однокомнатной квартире в доме, давно требующем капитального ремонта. Сидела на асфальте на улице в мороз и в жару, рисовала портреты за пятьдесят рублей руками, больше напоминавшими лапки замороженного цыпленка! Я ее пожалел, а потом и полюбил, взял, женился на ней, обогрел, накормил, одел и обул! Что получил взамен? Она выучилась в институте, пока я работал день и ночь, и возомнила о себе черт знает что!

— Я всегда знал, что моя жена изменяет мне направо и налево, а теперь она хочет развода и мечтает отобрать у меня все имущество. Понимаешь, мое добро, нажитое мною, она хочет растранжирить с молодым любовником!

— Это чудовищно, — согласился с ним его хороший знакомый.

— Я же любил ее, больше того, я даже простил ей нагуленного ребенка, ведь Вика не моя дочь. Я простил свою жену и принял чужого ребенка в семью как своего!

Глаза приятеля Евгения расширялись все больше и больше.

— И вот чем она меня отблагодарила! А на суде моя ненаглядная супруга будет выглядеть ангелом, а я чудовищем, и никто мне не поможет! — продолжал плакаться Евгений.

— Я тебе помогу, — выдал загадочную фразу знакомый бизнесмен. — Если она вела беспорядочную половую жизнь, я могу сказать, что она встречалась также и со мной.

— Ты это сделаешь?

— Исключительно ради мужской солидарности.

— Никогда не забуду, что ты для меня делаешь! Спасибо тебе большое! Теперь у меня будет хоть один свидетель ее аморального образа жизни! — горячо поблагодарил своего знакомого Евгений, наливая себе уже восьмую рюмку коньяка.

Глава 2

Все эти события происходили примерно месяц назад. Алиса уже две недели как вышла из больницы. Евгений подготовил документы на развод и отнес их в суд. Теперь Алиса ждала, когда ее вызовут на заседание суда. Из-за нежелания видеть своего бывшего мужа — она надеялась, что так и будет скоро, — она взяла дочь и переехала жить в свою мастерскую, которая представляла собой просторную однокомнатную квартиру в старом доме с колоннами и лепниной по фасаду. Квартира находилась на втором этаже окнами во двор. Здесь Алиса не работала с тех пор, как вышла замуж, а следовательно, очень давно. Помещение было абсолютно не жилым, на стенах не имелось даже обоев. С высокого потолка, украшенного лепниной, кое-где отвалившейся, свисала грязная лампочка на проводе, по углам жирные пауки плели свои кружева, в которых болтались высохшие мухи. Алиса сама себе напоминала такую муху, подразумевая под пауком, конечно же, Евгения. На широком подоконнике стояли два горшка с засохшими цветами. Алиса не могла похвастать, что она была хорошей хозяйкой. Как все творческие люди, она была рассеянна и несобранна, и у нее могли жить только кактусы, которые не требовали частого полива и опрыскивания. Из мебели в этой квартире оставался только один платяной шкаф, старый паркет совсем рассохся. В углу комнаты Алиса свалила картины, незаконченные полотна, испорченные холсты, краски и мольберт. Она понимала, что в такую обстановку не может привести свою дочь, поэтому отправила ее к своей маме в другой район Москвы. Отношения Алисы со своей матерью складывались очень непросто. Дело в том, что они были абсолютно разными и по темпераменту, и по характеру. Поэтому Алиса, как только достигла совершеннолетия, так и перестала жить дома. Сначала она жила у друзей в коммуне хиппи и свободных художников, а затем при общежитии художественного училища.

Выйдя замуж за Евгения, она переехала к мужу. Она сама не могла понять, что привлекло ее в этом человеке. Наверное, рано повзрослевшая девушка увидела в нем отца, которого не было в ее жизни. Евгений был старше Алисы на десять лет, он происходил из благополучной, богатой семьи. К тому времени у Евгения были образование, высокооплачиваемая работа, импортные вещи и дорогая радиоаппаратура. Алиса, попав к нему в дом, ощутила себя глубоко несчастной, никчемной нищенкой. Почему-то она сразу поверила ему, что любовь не должна быть свободной, что секс возможен только с любимым человеком, а не со всеми подряд, как практиковалось в коммуне хиппи. Этим единственным, любимым человеком и стал Евгений Андронов. И тем сильнее и больнее для нее сейчас было крушение идеалов. Мама Алисы очень удивилась, когда узнала о предстоящей свадьбе дочери. Она считала ее пропащим человеком и искренне изумилась, что ее дочь отхватила такого видного и богатого жениха. Родители Евгения отнеслись к появлению Алисы, как ни странно, очень спокойно, видимо, решив, что спорить с единственным и избалованным мальчиком бесполезно, и, рассудив, что все равно этот брак долго не продлится. Правда, брак их драгоценного сына с этой «девкой» длился неприлично долго. А на пятом году совместной жизни произошло чудо, свекровь Раиса Семеновна, женщина с ярко-рыжими волосами и дипломом актрисы, пожертвовавшая любимой профессией ради сыночка [собственно, больше ничего и не нужно говорить], приняла Алису и даже привязалась к ней. Как-то в дружеской беседе она призналась снохе:

— А ведь мой оболтус вытащил счастливый билет, женившись на тебе! Ты — прелесть!

— Не перехвалите, — робко заметила Алиса.

— Ты не перечишь, не гуляешь, всегда спокойная и выдержанная, не мотаешь никому нервы, не скандалишь. Заботишься о Жене, стараешься быть хорошей хозяйкой. Ты знаешь, я не сразу оценила тебя, но сейчас я другой невестки не представляю себе. Я не привыкну больше ни к кому, любая другая женщина будет хуже тебя, будет раздражать меня. Считай, что я приняла тебя в семью, я буду всегда на твоей стороне.

Так что в период совместной жизни Алисы и Евгения были счастливые времена, хотя она скоро поняла, что Женя — не ее человек. Она не разрушала семью по женской глупости или по причине женской созидательной сущности. Во-первых, как ей казалось, Евгений ей много дал, и Алиса не хотела быть неблагодарной, во-вторых, он ее любил. Кроме того, она была благодарна Евгению за то, что он в свое время вытащил ее из клоаки, оторвал от легких наркотиков и беспорядочного образа жизни. Так что этот брак длился до тех пор, пока он не угрожал жизни Алисы и Вики. С течением времени и мать Алисы стала мягче по отношению к дочери. Вот и сейчас, когда у Алисы случилась беда, мать беспрекословно решила ей помочь, взяв дочь Алисы к себе на первое время, пока Алиса не сделает ремонт в своей мастерской и не оформит окончательно развод с мужем.

Алиса распахнула окно и впустила в затхлую комнату свежий воздух, выглянула во дворик и впервые за долгое время улыбнулась. Двор утопал в кустах цветущей сирени, отчего по воздуху разливалось приятное благоухание. В центре двора разместилась небольшая детская площадка, где резвилось подрастающее поколение, по периметру были расставлены недавно ярко покрашенные скамеечки, на которых мирно беседовали бабушки и сидели с книжками и прогулочными колясками молодые мамаши. Алиса купила себе раскладушку в хозяйственном магазине и установила ее у раскрытого окна. Всю ночь она вдыхала аромат сирени, думая о завтрашнем суде и о том, что завтра же выбросит весь хлам на помойку, туда же она решила отнести свои старые полотна и засохшие краски. Из роскошной квартиры Евгения Алиса забрала только одежду и учебники дочери. Она оставила там свои драгоценности, подаренные мужем, и вещи, которые покупал ей он.

Утром Алису разбудило своими лучами солнце, смело заглянувшее в ее квартиру ввиду отсутствия штор на окне. Она потянулась, посмотрела в потолок, сегодня ей предстоял тяжелый день. В школу идти не надо было, так как начались каникулы. Алиса задумалась о том, что придется поискать себе какой-нибудь другой заработок, ведь в будущем рассчитывать на материальную помощь Евгения не стоит. Алиса умылась над пожелтевшей от постоянно капающей воды из крана раковиной, причесала волосы, надела джинсы с футболкой темно-синего цвета с непонятной надписью и, сунув ноги в сабо из яркой лоскутной кожи, вышла из мастерской. Она решила заехать в торговый центр, который располагался недалеко от здания суда, где было назначено заседание на час дня. Она хотела пошататься по бутикам красивого и дорогого комплекса и развеяться от грустных мыслей, заодно унять дрожь в ногах при мысли о суде, который ей предстоял первый раз в жизни. Денег у нее было немного, она была вынуждена экономить, оставлять что-то на «черный день».

Итак, проснувшаяся слишком рано Алиса блуждала по торговому комплексу уже три часа. От обилия вещей голова шла кругом. Она поразилась количеству красивых и дорогих товаров. Все магазины пестрели яркими нарядами, обувью, эксклюзивными сумками и множеством просто красивых безделушек. Мимо витрин с шубами и драгоценностями было даже страшно проходить, несмотря на призывные рекламные вывески «Скидки», «Скидки до тридцати процентов», «Тотальная распродажа» и «Купить шубу летом к зиме за полцены». Создавалось впечатление, что люди работают себе в убыток. Сплошная благотворительность. Продавцы, скучая, внимательно осматривали входивших людей, словно оценивая, купят что-нибудь или зашли просто поглазеть. Алисе было неуютно под такими ощупывающими взглядами, скорее всего, потому, что по ней было видно, что она ничего купить не может.

«Сколько товаров! Вот где оборот бешеных денег! Я никогда не смогу позволить себе такие вещи… хотя, конечно, счастье не в этом, но все равно обидно», — подумала она совершенно непроизвольно и зашла в один из магазинчиков с бижутерией, зонтиками, летними шлепанцами, заколками для волос, шляпками. Алиса встала у витрины с красивыми сережками и открыла рот. Она долго рассматривала и примеряла серьги и заколки и даже чуть было не купила блестящую заколку в форме лилии. При выходе из отдела путь Алисе преградил здоровенный детина с бритым затылком.

— Служба безопасности, Дмитрий, — представился он, — откройте, пожалуйста, вашу сумочку.

— Я?! — оторопела Алиса.

— Да, вы, дамочка, и покажите ваши карманы, — продолжил охранник.

— А что случилось?

— Я попрошу вас выполнить мою просьбу, иначе я вызову ребят из службы безопасности, и они проведут личный досмотр, а это не очень приятная процедура, поверьте моему слову, — криво улыбнулся он, расправляя и без того огромные плечи.

— Почему вы меня запугиваете? — покраснела Алиса.

Она видела, какими глазами смотрели на нее входящие и выходящие из магазинчика люди, словно они присутствовали при поимке вора.

— Я хочу проверить ваши вещи, — охранник цинично, с долей презрения и издевки осматривал худую, нелепую фигуру Алисы в джинсах и застиранной футболке.

— Почему именно у меня вы хотите проверить сумочку? — спросила она.

— У меня возникли подозрения, — нагло ухмыльнувшись, ответил парень.

— В чем?! В том, что я воровка?! — возмутилась Алиса, чувствуя, как у нее горят щеки, будто она и вправду совершила что-то противозаконное.

— Вы очень долго стояли у витрины и перебирали товар. — Охранник оставался невозмутимым.

— И что из этого? — спросила она.

— Вы ничего не купили.

— Может быть, мне ничего не понравилось! Почему вы меня унижаете?

— Хватит разговаривать, вы отвлекаете меня от работы, — прервал ее Дмитрий.

— Ах, это я вас отвлекаю!

— Покажите сумку! — грубо потребовал он.

Алиса при всем народе, находившемся в магазине, показывала содержимое своей сумки, потом выворачивала карманы, а охранник своими руками копался в ее вещах. Она была готова провалиться сквозь землю.

— Так… пудра… вроде у нас такую не продают, помада, телефон старой модели, платок, видимо, для слез, кошелек, маленький такой… — охранник перечислял ее вещи, каждым словом унижая Алису и втаптывая ее в грязь.

В ее карманах Дмитрий тоже не обнаружил ничего, что продавалось у них в отделе.

— О… повестка в суд! Значит, я был прав, обратив на вас внимание, вы — бывалая птичка! У меня глаз — алмаз! — довольно подытожил Дмитрий.

— Да какое вы имеете право оскорблять меня?! Я пожалуюсь на вас.

— Какие мы сердитые! Ты — мошенница, я сразу тебя вычислил, мне платят деньги, чтобы я охранял магазин от таких, как ты! Иди! Я уверен, что ты хотела вынести что-то из нашего отдела, только поняла, что я тебя остановлю, и быстренько все куда-то дела. Вы, мошенницы, такие ловкие!

— Я могу идти? — сквозь зубы спросила Алиса. — Ведь, как говорят, не пойман — не вор.

— Иди, и больше сюда не возвращайся! — пригрозил ей охранник.

Алиса, чуть не плача, спустилась на эскалаторе на нижний уровень торгового комплекса к расположенным там многочисленным кафе и ресторанчикам. Алису била нервная дрожь, она понимала, что не может явиться в суд в таком состоянии. Еще не ровен час, нервы ее не выдержат, и она вцепится в волосы бывшего мужа или прилюдно расплачется. Тогда точно ее сочтут неврастеничкой или психопаткой. Но успокоиться и взять себя в руки было очень сложно, перед глазами все еще стоял тупой охранник с наглой ухмылкой, подвергший ее неслыханному унижению.

«Вот тебе и сходила, развеялась… ничего себе, что называется, сегодняшний день не заладился еще со вчера… зря я сюда пришла. Больше никогда!» — сгоряча подумала она.

Она заказала себе чашку крепкого двойного кофе и шоколадку. Надо отметить, что она и дня не могла прожить без сладкого, особенно без шоколада. Людей в зале было очень много. Время подходило к обеду, и работники этого комплекса и посетители, уставшие ходить по этажам торгового монстра, пришли сюда подкрепиться. Алиса растерянно стояла с подносом и искала себе место. Ей повезло, две девушки-студентки собрали свои конспекты со стола и, оставив два пустых стакана из-под сока, упорхнули по своим делам. Она села за этот столик для двоих. Подошедшая уборщица быстро убрала грязную посуду. Алиса вытянула уставшие ноги и осмотрелась. Она очень удачно заняло место рядом с фонтаном, который должен бы успокаивать нервы, но вместо этого от шума журчащей воды Алисе захотелось плакать.

«Ничего… когда-нибудь я приду сюда в роскошной шубе и бриллиантах, обязательно зайду в тот отдел и смерю охранника уничтожающим взглядом, — вертелось в голове у нее, — хотя что я говорю? Где я заработаю столько денег? А идти к кому-то жаловаться бесполезно, да и времени у меня нет…»

Она глотнула кофе и подняла глаза наверх. Увидев свое отражение в зеркальном потолке, Алиса ужаснулась, теперь она даже немного поняла охранника, приставшего к ней с обыском. Она сама себе сейчас напоминала бомжа: волосы забраны в хвостик черной резинкой, обычные джинсы и футболка, синяки под глазами, то есть не до конца зажившие кровоподтеки, которые при ярком освещении становились сильно заметными. Алиса поежилась, ей все время мерещилось, что окружающие с брезгливостью смотрят на нее. Еще ей казалось, что здесь сидят люди, которые стали невольными свидетелями ее позора, унижения в отделе бижутерии, обсуждают и смеются над ней. Все столики были заняты, тут сидели влюбленные парочки, родители с детьми, компании молодежи, встречались люди и более солидного возраста. Все непринужденно болтали за аппетитной едой и чашками кофе. В зале стоял гул от людских голосов, у Алисы разболелась голова. Взгляд ее невольно остановился на молодом парне среднего роста спортивного телосложения с небрежно причесанными темными волосами, бледной кожей и черными глазами. Алису удивила его одежда: поношенные джинсы, сабо на босу ногу и белая футболка. Этот парень напомнил ей саму себя по внешнему виду и отсутствующему взгляду. Она, как художник, сразу оценила его чертовски красивое лицо, она даже не сразу смогла отвести от него глаза, что для нее, никогда не смотрящей на мужчин, было весьма необычно. Тут ее взгляд встретился с его взглядом, Алиса дернулась, словно ток пробежал по телу, и она поспешно уткнулась в чашку, словно собиралась гадать на кофейной гуще.

— Простите, я могу присесть за ваш столик? Здесь свободно? — раздался над ее ухом приятный мужской голос.

Алисе не надо было поднимать глаза, чтобы понять, кому принадлежал этот голос. При ближайшем рассмотрении джинсы этого парня оказались не ста-рыми, как у нее, а фирменными, специально сделанными с эффектом поношенности, так что сравнивать его с собой она погорячилась.

— Да, конечно, располагайтесь, — выдавила она из себя улыбку, глядя на подошедшего парня и не узнавая своего голоса.

Вблизи он показался ей старше. Это был мужчина лет тридцати восьми, находящийся в отличной форме. Его какие-то нагловатые глаза осмотрели ее скрюченную фигуру, Алиса поперхнулась кофе, расплескав его на столе. Положение создалось не из приятных, так как поблизости не было ни одной бумажной салфетки. Она тупо смотрела на сделанное ею свинство и понимала, что сейчас незнакомец встанет и, извинившись, будет искать другое место, чтобы допить свой кофе в спокойной обстановке и в более приятной компании. Опасения Алисы подтвердились, мужчина встал и удалился, правда, оставив свою чашку кофе на столе. Через несколько секунд к их столику подбежала женщина и аккуратно протерла все чистой тряпочкой. Мужчина вернулся с целой чашкой кофе и поставил перед Алисой.

— Я, наверное, нарушил ваше уединение? Извините, в этот час трудно найти свободное место за столиком.

— Вы ни в чем не виноваты, это я — растяпа. Незачем вам было покупать мне кофе, это лишнее.

— Вы свой почти весь расплескали.

Алиса достала кошелек и положила перед мужчиной шестьдесят рублей, именно столько стоил кофе, выдавив из себя:

— Спасибо.

Он внимательно посмотрел на нее.

— Вы хотите меня обидеть?

Она подняла на него честные голубые глаза и честно ответила:

— Нет.

— Уберите деньги. Почему я не могу угостить симпатичную девушку чашкой кофе?

Его темные глаза излучали веселье.

«У него порочное лицо, — решила для себя Алиса, — именно такой тип внешности имеют итальянские жигало или латиноамериканские мачо, по телевидению была о них передача».

Вы мне льстите. Кроме того, я не принимаю угощения от незнакомых мужчин, я в состоянии сама купить себе кофе, — ответила Алиса, сделав глоток из принесенной мужчиной чашки.

— Так давайте познакомимся. Валентин.

— И все? — удивилась Алиса.

— В смысле?

— В вашем возрасте пора иметь отчество. Мужчина рассмеялся.

— Вы всегда такая злючка? Или вы хотите намеренно меня разозлить? Мы же с вами не на официальном приеме. Ну, хорошо, если вы так хотите…

— Я-то ничего не хочу, по-моему, это вы хотите… — — парировала Алиса.

Почему эти насмешливые глаза расположившегося напротив нее мужчины так выводят ее из себя? Он злил ее больше, чем даже бывший муж, хотя она видела его в первый раз в жизни и совсем не знала.

— Валентин Михайлович, — сдался мужчина, все еще смеясь.

— Алиса Александровна, — представилась она.

— Интересное кино… вы здесь сидите под зеркальным потолком, словно Алиса в Зазеркалье из детской сказки.

Алиса подняла голову, снова увидела свое бледное лицо с синяками под глазами и содрогнулась.

— Какое-то Зазеркалье кривых зеркал.

— Кто знает, может быть, вы встретите интересного парня, как в той сказке? — продолжал Валентин, тряся ногой и шлепая голой пяткой по кожаным сабо, чем тоже выводил Алису из себя.

— В той сказке Алиса встретила глупого зайца и… да, вы правы, если вы намекаете на себя, то вы похожи на Чеширского кота.

— У вас, Алиса, боевой настрой.

— Алиса Александровна.

— Просто Алиса нельзя?

— Мы с вами на брудершафт не пили.

— Так выпьем? Я закажу!

— Я не сомневаюсь, но не надо, я за рулем, — солгала она, понимая, что ее просто несет дерзить этому типу.

— Я могу подвезти вас.

— Я с пьяным водителем в машину не сяду, вы же собираетесь пить со мной на брудершафт?

— Мы возьмем шофера.

— Мы ничего и никого не возьмем, понятия «мы» не существует. Как вы, наверно, догадались, я не та женщина, которая может нанять личного водителя, и, как вы уже поняли, я не тот человек, кто будет кататься за чужой счет!

— Вы очень строги к себе, у вас что-то случилось? — спросил Валентин.

— У меня много что случилось, но вас это не касается никоим образом. Не хочу показаться злобной стервой, но если вы решили просто попить кофе, то делайте это, но если вы сели с намерением познакомиться с кем-либо, то вы, Валентин Михайлович, выбрали явно не тот столик.

— Я сел правда просто выпить чашечку кофе, но вы меня чем-то поразили и…

— Фингалами под моими красивыми глазами? — деловито поинтересовалась Алиса.

— Вы явно чем-то расстроены.

— Нечеловеческим отношением к своей персоне в этом чертовом торговом центре! — наконец-то она выплеснула наболевшее наружу.

Брови собеседника поползли вверх.

— Вам не понравилось здесь? По-моему, чудесное место, каждый может купить что-то приглянувшееся себе.

— Если его не обыщут потом при выходе у всех на глазах, — горько сказала она и, прочитав немой вопрос в красивых глазах Валентина, поведала про свои пять минут позора, добавив: — Я понимаю, что я неважно выгляжу, но кто дал ему право унижать меня? Где при входе в магазин написано, что этот магазин только для богатых людей? Почему я не могла посмотреть эти чертовы серьги без того, чтобы после у меня не вывернули карманы? Может быть, потом я получила бы зарплату и пошла бы купила их. Почему этот охранник принял меня за воровку? Он просто издевался надо мной, отводил душу, получая разрядку, так сказать! Он не пристал бы к богатым дамочкам в солнечных очках от Версаче и бриллиантах от Картье, с телохранителем за спиной! Конечно, я — самый подходящий вариант для издевательства! — излила душу Алиса незнакомцу на повышенных тонах, привлекая к себе внимание людей за соседними столиками, но ей было уже все равно.

— Я согласен с вами, так не должно быть… Какой это был отдел? — помрачнел Валентин.

— Да какая разница? — махнула она рукой, но отдел назвала. — Самое обидное то, что я и копейки за всю свою жизнь не украла и не сделаю этого никогда… нет у меня такой склонности!

— Идемте! — встал Валентин.

— Куда? — оторопела Алиса.

— Идемте, я говорю! — Он взял ее за руку и потащил к эскалатору.

Настроен Валентин Михайлович был очень решительно, он даже не допил свой кофе.

— Куда?! Куда вы меня тащите?! — еле успевала за ним Алиса. — О боже! Нет, я даже думать об этом не хочу! Вы выглядите не лучше меня, этот дегенерат-охранник засмеет нас обоих! Стойте! Я не хочу позориться во второй раз, это бесполезно! Валентин Михайлович, не тащите меня!

Но крепкая рука случайного собеседника не отпускала ее. Алиса поняла, что ей не попасть сегодня в суд, вместе с этим сумасшедшим Валентином Михайловичем попадет в каталажку. Она уже мысленно представила картину, когда охранник вызовет службу безопасности, эти громилы скрутят их, добавят ей синяков и, разукрасив слащавое лицо ее спутника, отвезут в ближайшее отделение милиции. Приблизившись к стеклянной двери печально знакомого отдела, Алиса зажмурила глаза и вдохнула побольше воздуха. Ноги ее не слушались совсем, но железная хватка Валентина не ослабевала. Они вошли в бутик дорогой галантереи и косметики, и Валентин громко спросил, обращаясь к своей спутнице:

— Где тот охранник?

Алиса почувствовала, как волосы зашевелились у нее на голове в ожидании великой битвы. Как ни странно, продавщицы вытянулись в струнку, испуганно заморгали глазами.

— Валентин Михайлович, добрый день! Охранник? У нас он один — Дмитрий. Дима, иди сюда! — наперебой услужливо защебетали они, не обращая никакого внимания на Алису.

Из-за ширмы выдвинулась знакомая Алисе бритоголовая физиономия и уставилась на Валентина.

— Здрасте…

— Вы не так давно прилюдно унизили эту девушку? — мрачно спросил Валентин.

— Эту… — охранник тупо перевел взгляд на Алису и вспыхнул: — Ну, да… а что?

— Кто вам дал право унижать человека?

— Она… это… она…

— Что с вами, Дмитрий? Растеряли свое красноречие? — поинтересовался Валентин, скрещивая руки на груди.

Алиса, ничего не понимая, смотрела на все происходящее, ее интересовал один вопрос, а именно: почему все так испугались этого человека в шлепанцах на босу ногу?

— Да я… да она… она долго перебирала товар… — замялся насмерть перепуганный парень.

— И что? Вы установили временной счетчик, сколько человек может стоять у витрины? — спросил Валентин.

— Нет… но просто у нее был такой вид…

— Какой такой вид! А вот у вас очень глупый вид, хочу заметить! — продолжал отчитывать Валентин Михайлович.

— Мне платят за то, чтобы я охранял отдел и берег товар от воровства, а эта девушка показалась мне подозрительной, — оправдывался Дмитрий, сконфуженно переминаясь с ноги на ногу.

— Алиса в душе ликовала, хоть еще и не понимала происходящего.

«Я не знаю, что они так все переполошились, но пусть Дима почувствует себя так же неудобно, как я себя ощущала совсем недавно».

— У вас на товарах стоит магнитная защита? — продолжал Валентин, посматривая на наручные часы.

— Да, конечно, — ответила одна из продавщиц.

У вас зазвенело, когда эта девушка проходила через магнитные ворота? — поинтересовался Валентин.

— Ну… — почесал затылок Дмитрий, — она еще не совсем подошла к ним…

— Нет, у нас сегодня с начала рабочего дня ничего не звенело, — честно ответила одна продавщица.

— Тогда, наверное, камеры наблюдения четко зафиксировали, как эта девушка складывает товар себе в карман или сумочку? — прищурил глаза Валентин. — Ведь должна же быть причина, из-за которой вы заставили ее прилюдно вывернуть карманы?

— Ну… нет… — после минутного молчания ответил Дима.

— В таком случае вы действовали непрофессионально и должны извиниться перед посетительницей нашего комплекса, — твердо сказал Валентин.

— Извините… — промямлил Дмитрий и смерил Алису взглядом, полным ненависти. Он словно говорил: «Ах ты, стерва, побежала жаловаться?! И сейчас торжествуешь?»

— Ты уволен, — лаконично сказал Валентин.

— Что? — выдохнул Дмитрий.

— Освобожден от занимаемой должности, — охотно пояснил тот.

— Нет, вот этого не надо! — неожиданно вступила в разговор Алиса. — Я не хочу, чтобы из-за меня кого-то увольняли.

— Его увольняю я!

— Ага! С моей подачи! Валентин Михайлович, я поделилась с вами своими неприятностями, как с посторонним человеком, я не знала, что вы — начальник службы безопасности, насколько я понимаю.

— Валентин Михайлович — директор торгового комплекса, — поправила ее одна из продавщиц.

— Всего? — почему-то глупо поинтересовалась Алиса. Всего.

— А то вы не знаете, если пришли к нему жаловаться, — сказал убитый горем Дмитрий.

— Я никуда не ходила! Я сидела внизу и пила кофе, этот человек подсел ко мне за столик, как обычный посетитель, выведал все мои женские тайны, и вот вам результат! — возмутилась Алиса.

— Вас, женщин, не понять, только что вы жаловались на этого человека, говорили, что вас так никто еще не унижал, а теперь жалеете его? — удивился Валентин.

— Кажется, недавно вы меня назвали злючкой, а я хочу сказать, что вы очень жесткий человек. Мало ли я что говорила сгоряча!

— В большом бизнесе по-другому нельзя.

— Я не знаю, как можно в большом бизнесе, я даже не знаю, как можно в малом бизнесе, я знаю одно: вы его не уволите, потому что Дмитрий сможет подать на вас в суд за несправедливость увольнения, так как я не собираюсь подтверждать то, что я вам рассказала. Мне вполне хватает извинения, — сказала Алиса твердо. — А сейчас, простите, мне пора идти. — И с этими словами она направилась к выходу.

— Я провожу, тем более что и мне пора идти, — Валентин Михайлович не отставал от Алисы ни на шаг. — Мне кажется, что я тоже должен извиниться перед вами за то, что я сразу не представился.

— Отчего же? Вы представились, вас зовут Валентин Михайлович.

— Я имею в виду род моей деятельности.

— А мне, честное слово, все равно, кто вы — уборщик, электрик, стриптизер или директор торгового центра… Конечно, странное у вас хобби, прикидываться простачком и, подсаживаясь к посетителям центра, узнавать их мнение о магазинах. Хотите стать ближе к народу, Валентин Михайлович? — тряхнула хвостом на затылке Алиса и толкнула дверь на выход.

— Вы же меня совсем не знаете. Во-первых, если вы имеете в виду мою одежду, говоря, что я прикидываюсь простачком, то я всегда так хожу. Во-вторых, я не выведывал у вас ничего, я только поинтересовался, почему вы такая грустная. В-третьих, я не спускался «выведывать секреты» специально. Просто сегодня я отпустил свою секретаршу, которая готовит для меня кофе, а отъехать домой на обед я не мог, потому что у меня здесь недалеко есть одно дело… Поэтому я и спустился в общий зал выпить кофе, а ваш столик оказался единственным со свободным местом.

— Да, мне, как всегда, не повезло, — согласилась Алиса. — Ладно, Валентин, прощайте, наши пути расходятся. Пообещайте, что не уволите этого парня. Не хочу, чтобы из-за меня кому-то было плохо, даже если он это заслуживает.

— Обещаю, — ответил Валентин Михайлович.

Алиса кивнула ему и, гордо подняв голову, прошествовала мимо клумб с цветами, разбитых вокруг комплекса.

«Первая женщина, которая после, того, как узнала, где я работаю, дала мне от ворот поворот. Да ладно! Мне уже пора собираться, нужно помочь приятелю!» Валентин посмотрел на часы и побежал к себе в кабинет накинуть на себя пиджак.

Глава 3

— Слушается дело о разводе гражданина Андронова Евгения Петровича и гражданки Андроновой Алисы Александровны… — объявил судья, обводя присутствующих строгим, профессиональным взглядом.

Алиса пожалела, что пришла на заседание в затрапезном виде и походила на нерадивую жену. Евгений же, наоборот, выглядел очень представительно и излучал энергию добропорядочного мужа, которого покинула ветреная жена. На его породистом лице лежала печать печали и тоски. Алиса хотела плюнуть в его сторону прямо в зале суда, но она вовремя сдержалась.

«Думаю, что на строгого судью Женя произведет благостное впечатление обманутого, покинутого мужа», — мелькнула у нее мысль.

— На развод подала гражданка Андронова Алиса Александровна, — продолжал судья, — в причине развода она указала непримиримые противоречия. Вы согласны с такой формулировкой, Евгений Петрович?

— Я? Да мы столько лет жили… — Евгений столкнулся с пронзительным взглядом Алисы и закашлялся. — Да, вполне согласен!

«Все-таки не хочет, чтобы я приобщила к просьбе о разводе справки о нанесенных мне побоях», — усмехнулась она.

— Нет пути к примирению? — продолжал судья.

— Нет, — громко ответила Алиса, несколько торопясь, словно боясь услышать другой ответ.

Судья снисходительно посмотрел на нее. Алиса нервно подумала о том, что судья должен сохранять нейтральное отношение к людям, чей спор разрешает.

— По заключенному между вами три года назад соглашению при разводе по обоюдному согласию имущество между супругами делится поровну, но в случае измены одного из супругов все имущество достается обманутой, то есть пострадавшей, стороне.

Алиса слушала этот набор ничего не говорящих ей фраз и не понимала вообще ничего. Во-первых, на Евгения было совсем не похоже, чтобы он отдал кому-нибудь половину своего имущества. Во-вторых, ее мозг категорически отказывался вспоминать о каком-либо договоре или соглашении, заключенном между ними.

— У сторон есть доказательства измены друг другу? — спросил судья, испытующе посмотрев на супругов поверх очков.

Алиса усмехнулась, подумав:

«Надо было мне записать на диктофон признания мужа о его гулянках в сауне с проститутками и нанять частного детектива для слежки за ним. Кто же знал, что существует такое соглашение… Да, честно говоря, мне ничего не надо от него, только свобода… хотя, вполне возможно, я когда-нибудь пожалею о своем альтруизме».

Словно прочитав мысли Алисы, раздался глухой голос мужа, выводящий ее из задумчивости:

— Когда я стал замечать по отношению к себе холодность жены, ее грубость и отчуждение, я нанял частного детектива для выяснения причин таких изменений в ее поведении. Вот его отчет, — вздохнув, сказал Евгений, выкладывая перед собой папку с бумагами. Судья попросил судебного пристава принести эту папку ему. Алиса ничего не могла понять и зачарованно смотрела, как судья внимательно, водрузив на нос очки, читает отчет.

— Гражданка Андронова, надеюсь, вы знаете, что в этой папке? — спросил он у нее строгим голосом, посмотрев поверх темной роговой оправы.

— Никак нет, гражданин начальник, меня не посвятили в захватывающие подробности, правда, не знаю чего.

— Глеб Михайлович, судья, обращайтесь ко мне так, — поправил он ее. — Вы разрешаете зачитать мне некоторые выдержки из отчета? Учтите, у вас есть право не разглашать подробности своей личной жизни прилюдно.

Алису заинтриговали слова Глеба Михайловича и эта папка, она понятия не имела, что за ней ведет слежку частный детектив и что он мог такого про нее раскопать.

«Что там может быть, — подумала она, — мои уроки в школе? Походы с дочкой в театр, кафе, зоопарк? Еще пару раз я посещала художественный салон, обедала с подругой, да… лежала в больнице после побоев!»

— Вся моя личная жизнь сейчас у вас на глазах терпит крушение, поэтому, пожалуйста, можете зачитать, что там написано, — разрешила она.

Алиса Александровна, далее называемая «объект», не раз находилась в обществе мужчин, разъезжая с ними по разным адресам и задерживаясь в квартире не менее двух часов. Список квартир, имена мужчин объекта прилагаются. Также объект вела аморальный образ жизни, позируя в художественном училище обнаженной. Фотографии прилагаются», — зачитал судья поставленным, бесстрастным голосом. — Здесь еще много информации, но она вся такого рода. Как же это, Алиса Александровна? Что вы так смотрите на меня? Похоже, для вас известие, что супруг осведомлен о ваших изменах, явилось полной неожиданностью?

У Алисы мгновенно пересохло горло и вспотела спина, она. знала, что Евгений — подлец, но она, оказывается, не догадывалась о размерах его подлости.

— Можно посмотреть фотографии? — спросила она дрожащим голосом, так и не найдясь, что сказать.

— Если хотите, — пожал плечами судья.

Она приблизилась к его столу и взглянула на разложенные фотографии. Везде она целовалась, смеялась и обнималась с разными мужчинами. Алиса знала эти фотографии. Это она в ресторане, это на концерте, это в художественной галерее, это на отдыхе. Все эти снимки хранились в семейном альбоме. Но… На всех фотографиях в реальной жизни Алиса была с Евгением, а кто эти посторонние мужчины, она понятия не имела. На одной из представленных карточек она красовалась обнаженной. Только на ней Алиса не позировала перед студентами художественного училища, а согласилась на авантюру мужа в пору их счастливого прошлого и сфотографировалась в таком виде исключительно по его просьбе.

— Какая грязь… — прошептала она.

— Да уж… — вздохнул Глеб Михайлович.

— Я хочу сказать, — громко произнес Женя, не глядя на Алису, — если моя жена захочет опротестовать эту достоверную информацию, то я потребую опеки над дочкой, я не оставлю Вику в этом борделе… Судья постучал по столу, прерывая пафосную речь Евгения.

— Угрозы и шантаж недопустимы в суде! Пока у меня нет оснований лишать родительских прав гражданку Андронову. Если вы, Евгений Петрович, хотите подать иск…

— Нет… пока нет. — Евгений сделал ударение на предпоследнем слове и промокнул лоб носовым платком.

«Мерзавец… как же он подготовился, а я все прошляпила. Он связал меня по рукам и ногам. Я даже не могу опротестовать эту наглую ложь. Он недвусмысленно намекнул: если я открою рот, он заберет Вику в отместку мне, хотя она ему совсем не нужна. А ведь чего доброго и отберет, у него связи, деньги, положение, а это все вместе многое решает. А я без Вики не выживу, и этот паразит прекрасно об этом знает. Хорошо, хочет выставить меня гулящей бабой, пусть потешится!» — приняла для себя трудное решение Алиса.

— Вы, гражданка Андронова, как я понимаю, не будете опротестовывать этот факт, ведь все доказано? — спросил судья.

— Нет, — глухо ответила Алиса, понимая, что сегодня явно не ее день.

Тогда мне необходимо засвидетельствовать подлинность этих документов. У вас, Евгений Петрович, есть свидетель, который это сделает?

— Да, это нанятый мною детектив Валентин Михайлович Белов.

— Пригласите его.

В зал судебного заседания вошел мужчина с лохматыми каштановыми волосами, в мятом льняном пиджаке на широких плечах. У Алисы голова пошла кругом, так как это был тот самый мужчина, с которым она пила кофе в торговом комплексе. Она себя на самом деле почувствовала героиней какой-то злой сказки.

— Подойдите сюда поближе, — попросил судья.

Валентин небрежной походкой приблизился к нему.

— Вы, Валентин Михайлович Белов, свидетельствующий в пользу Евгения Петровича Андронова?

— Да, это я.

— За этой гражданкой вы вели слежку и собрали компрометирующий материал? — продолжал Глеб Михайлович.

Валентин вальяжно развернулся в сторону Алисы, встретился с ней глазами, и, как ни странно, в его наглой внешности произошли кардинальные изменения. Он побледнел, потерял разом всю свою уверенность и вальяжность. Его красивые глаза расширились, и взгляд словно поглупел.

— Валентин Михайлович, вы подтверждаете, что все собранные вами материалы являются подлинными?

«Частный детектив» пребывал в шоковом состоянии.

— Валентин Михайлович?!

— А? Да… все правда…

— Алиса Александровна, вы хотите что-то опротестовать, проверить лицензию у Валентина Михайловича? — спросил судья у Алисы, которой стало казаться, что она действительно попала в королевство кривых зеркал, которые все как одно уродуют ее и смеются над ней.

— Нет, я не буду ничего опротестовывать и проверять. Я признаюсь во всех смертных грехах, я хочу, чтобы поскорее закончился этот фарс, — ответила она, громко и четко добавив: — Все эти мужчины с фотографий — мои любовники, я виновата, что изменяла мужу, и не считаю возможным продолжать нашу совместную жизнь.

— Вы понимаете, что лишаетесь половины нажитого имущества? Вы изменяли мужу и по вашему соглашению остаетесь ни с чем.

— Да, я понимаю. — Алиса глазами могла бы просверлить дырку в бледной щеке Валентина, но он стоял, отвернувшись и ни на что не реагируя, словно каменное изваяние.

Судья еще что-то говорил, ссылался на какие-то статьи в российском законодательстве. В конечном итоге их развели, дочка осталась с Алисой, а все материальные ценности — с бывшим мужем. Она вышла из здания суда будто оплеванная, словно эпизод с обыскивающим ее охранником продолжался. Радовало ее только одно, что все закончилось. Алиса до конца еще не могла осознать, что же произошло, но то, что была совершена очередная мерзость, она понимала совершенно отчетливо.

— Алиса! — позвал ее голос сзади.

Она обернулась и столкнулась взглядом с Валентином Михайловичем. Неожиданно для себя Алиса подошла к нему и, улыбаясь, сказала:

— Какая неприятная встреча! Что вам сейчас от меня надо, частный сыщик? Продолжаете собирать компромат? Не стоит, право слово! По-моему, у вас хорошо получилось, браво! Сколько вам заплатили?

— Мне никто не платил, я сделал это по доброй воле.

— А вы, значит, санитар леса, женоненавистник? — рассмеялась Алиса, обнажая ровные белые зубы.

Валентин почему-то не разделял ее веселья, он выглядел несколько растерянно и озабоченно.

— Почему ты не сказала, что я не частный детектив? Ты же знала, кто я.

— Я знаю теперь, что вы большой негодяй, а другие подробности меня не касаются, — ответила Алиса и пошла.

— Постой! — закричал Валентин и схватил ее за локоть, — Я не пущу тебя, пока ты не прояснишь мне некоторые вопросы. Я почему-то чувствую себя не очень уверенно, мне кажется, что я сделал что-то не так…

— Вы по уши в дерьме, Валентин Михайлович, если вас интересует ваше нынешнее положение. А теперь отпустите мою руку. Я жалею, что расплескала кофе на стол, а не выплеснула вам его в лицо! — Алиса вывернулась из его крепкой хватки, уничтожающе посмотрела на него и удалилась. Си стороны эта сцена выглядела весьма комично. Ее маленькая, хрупкая фигура против его высокой, широкоплечей.

Валентин остался стоять на тротуаре, пока к нему не подошел Евгений и не хлопнул его по спине.

— Спасибо, друг! Мы раздавили эту стерву!

— На корыстную женщину, которую лишили большого денежного куша, она не похожа. Алиса ушла, вполне довольная собой. А что она получила? — спросил Валентин, внимательно глядя на Женю, и сам же ответил: — Она только что избавилась от тебя и очень рада этому.

— О чем ты говоришь, друг?! Ты ее совсем не знаешь!

— Я успел познакомиться с ней чисто случайно до суда.

Евгений сделал удивленное лицо.

— Ну и как она тебе?

— Она не показалась мне той особой, про которую рассказывал ты.

— О-ля-ля! Она — хорошая актриса, может произвести впечатление порядочной женщины. Меня она водила за нос больше десяти лет!

— Я не уверен, что поступил правильно.

Евгений рассмеялся в ответ, он был счастлив, что все деньги остались при нем, что его гениальный план сработал.

— А где будет жить твоя жена? — спросил Валентин.

— Не знаю, — пожал плечами Евгений, платком вытирая вспотевший лоб.

— Тебя ее судьба совсем не трогает? — удивился Валентин. — С ней же осталась девочка, которую ты принял как дочь?

— Не будь сентиментальным, Валя, — еще раз хлопнул его по спине Евгений, — а если тебе так уж понравилась моя бывшая жена, я могу подарить тебе ее фотографии! Правда, хорошенькая?

— Он достал из кармана фотографию обнаженной Алисы, ту самую, что он приложил к делу о ее аморальном образе жизни, и нагло рассмеялся.

Валентин рывком схватил его за лацканы пиджака и прошипел, глядя ему в лицо потемневшими глазами:

— Если ты считаешь, что это смешно, то ты — больной человек! Хочу тебе сказать, я пошел на эту авантюру с желанием помочь приятелю против лживой и корыстной особы. Но, на твою беду, я имел неосторожность познакомиться с твоей женой. Теперь я хочу проверить всю информацию, которую ты сообщил мне! И горе тебе, если ты обманул меня, если ты выставил меня подлецом!

Валентин резко отпустил Евгения и, развернувшись, быстро пошел прочь.

— Валя! Валя, постой! — крикнул ему вслед обеспокоенный Евгений, так как знал, что Валентин шутить не будет, но его приятель не остановился. — Вот черт! — выругался Евгений.

Глава 4

Алиса знала, что деньги в нашей жизни имеют очень большое значение. С одной стороны, они заметно упрощали жизнь, так как их наличие давало мно-. гие блага. С другой стороны, возникал вопрос: где их взять в нужном количестве для обеспечения этих самых благ? Алисе деньги требовались на все — сделать ремонт в квартире, чтобы туда можно было привести Вику, дать матери денег на продукты, отправить ребенка на летний отдых. Поэтому она принялась искать их всеми известными ей путями. Для начала она вспомнила о визитке реабилитационного центра для женщин, которую ей оставил следователь, приходивший к ней в больницу. Насколько Алиса помнила, в этом центре женщинам помогали не только морально, но и материально. То есть помогали женщинам раскрыть свои таланты и самореализоваться. Она с трудом завела свою старенькую седьмую модель «Жигулей» и поехала по указанному в визитке адресу. Машина ее напоминала туберкулезного больного на последней стадии болезни. Она кряхтела, стонала, трещала, как-то странно тряслась и скрипела на поворотах.

— Ну, хорошая моя, ну, ягодка моя, только довези, пожалуйста, до места, — уговаривала ее Алиса, так как свято верила, что если хорошо попросить и погладить руль, то машина послушается ее и поедет, словно она была живым существом.

Надо отметить, что центр по реабилитации женщин, подвергшихся домашнему насилию, находился на окраине Москвы, поэтому Алиса и поехала на своей старой машине, которая досталась ей, можно сказать, бесплатно. Алисе отдал ее за бутылку водки один алкоголик во дворе, у него самого от пьянства отнялись ноги, и он не мог больше водить машину. У авто была совершенно стертая резина на шинах, не открывалась одна из задних дверей, не работал один пово-ротник и один дворник. Корпус красного цвета по всей поверхности украшали ржавые пятнышки, за что машина получила ласковое название «божья коровка». Учиться езде на ней Алисе было очень легко, не надо было вешать на заднее стекло предупреждающие знаки, автомобилисты сами с ужасом шарахались в разные стороны от ржавого монстра. Владельцам дорогих иномарок было безопаснее пропустить эту развалюху. Алиса довольно сносно научилась водить машину, но редко пользовалась услугами своей «божьей коровки», так как дачи у них не имелось, а ездить на ней на работу в школу было просто невозможно, так как дети сразу начинали гомерически хохотать. Кроме того, иногда Алису по ее делам подбрасывал Евгений, который с юности привык ездить на дорогих новых машинах. Поэтому «божья коровка» стояла у квартиры-мастерской Алисы в заброшенном состоянии уже долгое время. Но у такой машины был один плюс: ее хозяйка не беспокоилась, что на нее кто-нибудь польстится и угонит. Ее можно было не запирать на ключ и не ставить на сигнализацию, так как если даже угонщик и сядет за руль, он не сможет завести. Алиса знала один секрет: она должна была сначала стукнуть по панели, затем подергать прибор, показывающий, сколько в баке бензина, а уже после .этого заводить «старушку». Но на окраину города луч— ше было добираться своим транспортом. Алиса, как и многие художники-портретисты, обладала очень хорошей фотографической памятью, ей достаточно было один раз посмотреть на карту автомобильных дорог, и она уже могла доехать без особых проблем до нужного места. Вообще она хорошо знала Москву, поэтому быстро оказалась у красивого старого здания с лепниной и колоннами, находящегося на берегу не— большой речки в лесопарковой зоне. Она остановила свой драндулет и вылезла на свежий воздух. От чистого воздуха закружилась голова. Алиса прошла по ухоженной дорожке, выложенной декоративной плиткой, и вошла в дверь. Камера наружного наблюдения синхронно проследила за ней. Задремавший у входа пожилой охранник встрепенулся:

— Вы к кому?

— Мне бы поговорить с руководством… — неуверенно протянула Алиса, осматривая холл.

Все стены были выкрашены в белый цвет и разрисованы веселыми, яркими рисунками — цветами, бабочками, сердечками, пушистыми котятами. От такой раскраски пестрело в глазах.

— Прямо по коридору красная дверь, — ответил мужчина, приподнимаясь и услужливо указывая Алисе нужное направление.

За красной дверью с табличкой «директор», которая смотрелась кровавым пятном на фоне белых стен, Алису встретила моложавая высокая женщина с широкими бедрами и узкими плечами. Волосы у нее были покрашены в темно-каштановый цвет и, пожалуй, слишком коротко подстрижены «под мальчика». Рукопожатие ее было крепкое, мужское.

— Присаживайтесь. Меня зовут Лолита Игоревна. Я директор реабилитационного центра, — представилась женщина.

— Алиса Александровна, — представилась посетительница, садясь в небольшое офисное кресло черного цвета.

— Вы такая молодая, можно я буду называть вас просто Алисой? — спросила Лолита Игоревна.

— Конечно.

— Чай, кофе?

— Нет, спасибо, — отказалась Алиса.

— Что вас привело к нам, дитя мое? — Лицо директора реабилитационного центра приняло самое внимательное, самое сочувственное выражение. — Нет, ничего не говорите, я помогу вам! Ваш супруг стал вести себя в последнее время, мягко говоря, неадекватно. Он пил, он бил вас, он глумился над вами, при этом каждый раз обещая, что больше этого делать не будет. И вы устали, вы думаете о психическом здоровье своего ребенка, вы решили развестись с человеком, который уже мало чем напоминает того любящего мужчину, с которым вы когда-то собирались прожить всю жизнь.

— Вы просто ясновидящая, — усмехнулась Алиса.

— К сожалению, дорогая моя, к сожалению. Все любовные истории начинаются по-разному, а заканчиваются одинаково. Ваш муж завел себе любовницу? Хотя не отвечайте! Если вы приехали к нам в центр, значит, вам нужна помощь! И я вам помогу! Мы помогаем всем женщинам, обратившимся к нам. Вам нужна медицинская помощь, лечить переломы, ушибы, ссадины? Алиса, мы здесь с вами должны общаться как на духу, иначе я не смогу вам реально помочь. Алиса, вам нужна медицинская помощь?

— Наверное, уже нет… Я пару недель лежала в больнице, синяки рассосались, кости срослись… вот если только пластическую операцию сделать?.. Он мне нос слегка свернул набок.

Лолита Игоревна достала толстую папку, открыла где-то посередине и принялась записывать данные Алисы. В графе «медицинская помощь» она поставила прочерк, а в графе «прочее» написала — пластическая операция, сломан нос.

— Вам не нужен нарколог? — уточнила директор центра. — Многие обратившиеся к нам женщины имеют проблемы со спиртным. Одни пьют вместе со своими спивающимися мужьями, другие — от несчастливой жизни, чтобы хоть на короткое время забыться.

Нет, у меня с этим проблем нет, честное слово, — заверила ее Алиса.

— Хорошо. Вам нужна юридическая помощь? Любая документация на развод, оформление опекунства, лишение отца родительских прав, оформление алиме-нтов. Может быть, хотите засадить вашего тирана в тюрьму за нанесение телесных повреждений или взывать деньги за моральный ущерб. Мы можем сделать так, что он понесет уголовную ответственность.

— Нет, спасибо… Во-первых, я уже развелась с ним, во-вторых, я не мстительна.

— В этом ошибка многих женщин — жертв насилия, мы не умеем добивать своего врага, опускать его по полной программе, так же, как они издеваются над нами! — Темные глаза Лолиты Игоревны сверкнули гневом, губы плотно сжались, и нижняя челюсть приняла квадратную форму. Алиса поежилась, в словах Лолиты Игоревны было столько ненависти. Директриса перевела дух и сказала уже более мягким тоном:

Ладно, это я о своем, о наболевшем… Работа такая. Сколько раз на вашем месте сидели женщины с обезображенными лицами и душами, это страшно, так что я своими руками готова душить этих негодяев! А вы молодец, хрупкая внешность, а характер железный! Многие наши клиентки так и не решаются сами на развод, а только с нашей помощью. А вы сами развелись. У вас есть дети? — уточнила директор заведения.

Дочь девяти лет.

Мерзавец… Опять я отвлеклась! Надеюсь, вы отсудили у вашего мужа приличные алименты?

Нет, я осталась без алиментов, но я ничего от него не хочу! Я заработаю сама.

Стоп! — громко закричала Лолита Игоревна, чуть не оглушив Алису. — Самая распространенная вторая ошибка — «пусть убирается, мне от него ничего не надо, я сама справлюсь». Справитесь вы или не справитесь, это еще бабка надвое сказала. Семью создавали вместе, и материальную ответственность за ее обломки должны нести вместе! Мы могли бы организовать протест в суд.

Лолита Игоревна, я — пострадавшая сторона, но я пришла сюда не для того, чтобы думать, как уничтожить бывшего мужа. Я, наоборот, стараюсь не думать о нем, он остался в прошлом, я хочу начать новую жизнь, я хочу научиться жить без него.

Вы спрятались, как улитка в раковину! — закачала головой директор центра.

Я хочу получить несколько дельных советов. Где бы мне подработать, где найти себя, чтобы не оказаться за чертой бедности? — спросила Алиса.

Я поняла! Вас привели к нам материальные трудности, с которыми сталкивается большинство женщин после развода, — радостно заключила Лолита Игоревна, — особенно если во время замужества они были домохозяйками и постепенно теряли свою квалификацию. Мы можем организовать аттестацию, сдачу экзаменов по профессии, получение специальности, вернуть профессию, найти работу и устроить будущее! — горячо заключила она.

Я никогда не была домохозяйкой, — успокоила ее Алиса, — по профессии я — художница, но мое последнее место работы была школа, где я преподавала рисование, но такая работа в материальном отношении не дает мне уверенности в будущем.

Я поняла вас! — опять закричала диким голосом Лолита Игоревна. — Уходите из школы, эта профессия не дает женщинам уверенности в себе! Особенно когда видишь перед собой мальчиков!

— Мальчиков?! — поперхнулась Алиса.

— Ну, да! Этих существ с невинными глазами и стрижеными головами, которые уже с детства запрограммированы на одну функцию — насиловать и издеваться над высшими существами, над милыми девочками. Дорогая моя, вам надо работать в гимназии для девочек, вот где по-настоящему отдыхает душа, вот где наступает покой и умиротворение.

«Да у нее больная голова, — подумала Алиса, — хотя нельзя осуждать других людей, может быть, она стала жертвой группового изнасилования…»

Вслух же она сказала:

Простите, а что тогда делать тем женщинам, которые подверглись насилию со стороны мужей и в то же время имеют сыновей?

Между прочим, очень серьезный вопрос! — кивнула коротко стриженной головой Лолита Игоревна. — Некоторые женщины доходят до нервного срыва, отказываясь от сыновей, так как усматривают в них черты ненавистного мужа. Не смотрите на меня так! Я не сторонница того, чтобы мать бросала свое дитя! Это бедные женщины, несчастные изначала, что произвели на свет существо мужского рода, но это их крест, и они должны нести его до конца! Мы поддерживаем их психологически, кстати, у нас работает опытнейшая команда психологов, исключительно женщин. Ни перед одним мужчиной наши пациентки уже не раскроют душу, я это учитываю.

— Так что же мы делаем с мальчиками? — поинтересовалась Алиса, которую уже начала забавлять сложившаяся ситуация и эта душевная беседа. — Сыновей сдаем в приют?

— Ну, зачем же в приют! Мы устраиваем мальчиков в кадетские корпуса и военные училища. Только там мужчинам и место.

— В казарме? — уточнила Алиса.

— В строгости, в дисциплине, в трудностях и, самое главное, вдалеке от нас! Если уж положено защищать родину, пусть они это делают, а то, не ровен час, война!

«Понятно… — подумала Алиса, — Лолита Игоревна отводит мужчинам незавидную роль пушечного мяса».

— Вы — мужененавистница? — спросила она у директора реабилитационного центра, так как была излишне прямолинейным человеком.

— Нет, что вы, я не хочу, чтобы так думали, я даже не считаю себя феминисткой, — смутилась Лолита Игоревна.

«Надо же!» — удивилась Алиса.

— У вас прекрасная профессия — художница! — сверкнула золотыми боковыми зубами Лолита Игоревна, раздвинув пухлые губы в широкой улыбке. — Мы найдем вам высокооплачиваемую работу, будьте уверены!

— Дело в том, что школа, куда ходит моя дочь, платная. Моей Вике там очень нравится. Она учится в этой школе бесплатно при условии, что я работаю там, — пояснила Алиса, отводя глаза. — Так что я пока не собираюсь оттуда увольняться, я просто не могу себе этого позволить. Я, говоря об улучшении своего материального положения, имела в виду какой-нибудь дополнительный приработок, а не смену основной работы.

— Наверное, директор в вашей школе мужчина?

— Вы правы, — вздохнула Алиса, понимая уже, что в этом центре это ключевой вопрос.

— Ну, хорошо! Сейчас ведь у вас все равно каникулы, так?

— Так.

— С кем сейчас ваша дочь?

— Вика с моей мамой.

— Вот! Только женщины могут помочь женщине! Это прекрасно! Я не могу, не имею права просто дать вам возможность подработать, и все! Любая проблема должна решаться в комплексе. Вы обратились сюда и должны полностью обследоваться, чтобы я была уверена в вашей судьбе, в вашем будущем. Минимальный срок обследования один месяц, максимальный срок пребывания в нашем центре не ограничен! Можете оставаться в нашей милой женской компании хоть всю жизнь, если вы не почувствуете в себе силы выйти в большой мир и снова встретиться лицом к лицу с существами другого пола. У нас есть несколько женщин, которые живут у нас в центре уже долгие годы и не собираются покидать нас. Хотя большинство женщин все же возвращаются к нормальной жизни, но уже другими людьми. Они больше не сексуальные рабыни, безропотные домохозяйки, превращенные в чучела хозяйственными проблемами. Они — воительницы! Уверенные в себе богини, они теперь охотницы, и весь мир у их ног!

Мороз пробежал по спине Алисы. Лолита Игоревна продолжала:

— Вы остаетесь у нас на месяц, с вами побеседуют психологи, и тогда уже точно ваши проблемы решатся комплексно. Это только вам так кажется, что вся ваша проблема — в бедственном материальном положении. Женщина, подвергавшаяся избиению, не может не пострадать психологически. Нет гарантии, что мы найдем вам такую отличную подработку, где вам удастся заработать кучу денег, и вы снова почувствуете себя глубоко несчастной. Вы поймете, что вам это не принесло желаемого удовлетворения. И что?

Вас потом найдут наглотавшейся таблеток с предсмертной запиской у изголовья?! Решать проблемы надо комплексно и на корню!

Мороз опять пробежал по спине Алисы.

Здесь вы можете пройти курс аутотренинга, йоги, поплавать в бассейне, сделать ту же пластическую операцию на носе! Вы сможете в тишине тенистых аллей осмыслить жизнь и свое положение в ней. У нас прекрасная кухня, по вечерам развлечения, кино. Мы совершаем прогулки на лодках, походы в лес, мы читаем в нашей чудесной библиотеке, мы поем песни у костра.

Просто Эдем какой-то, — пробубнила Алиса.

Мы стараемся. Весь наш обслуживающий персонал — милые женщины, дизайн помещения навевает веселые мысли.

«Это уж точно», — вспомнила Алиса про расписанные бабочками и цветочками стены.

— Наши номера тоже выглядят сказочно, в них все обустроено для отдыха души и тела. Поверьте мне,

Алиса, у нас в реабилитационном центре вы восстановитесь полностью.

Алиса задумалась.

Если вы думаете о дочери, то и для дочек наших пациенток предусмотрена своего рода реабилитационная программа. Пока их мамы приходят в чувство в нашем центре, ребенка мы можем отправить в летний лагерь отдыха на море в город Анапу.

Серьезно? — округлила большие голубые глаза Алиса. — Просто верится с трудом. Сколько мне это будет стоить?

Нисколько! Не забывайте, что мы — реабилитационный центр и имеем социальные дотации государства, правительства Москвы, спонсорскую помощь и добровольные пожертвования от богатых граждан.

Вы хотите сказать, что этот месяц я буду находиться у вас совершенно бесплатно? Пока мой ребенок будет бесплатно отдыхать на море?

Совершенно верно. У нас дружный коллектив женщин и действует принцип коммуны. Вы можете помочь женщинам на кухне, можете вымыть окна или пол, посадить цветы на клумбе или принять участие в художественной росписи матрешек или фаянсовой посуды, последнее для вас, как художницы, должно быть весьма интересно и в будущем может послужить дополнительным заработком. Но, еще раз повторяю, вы можете и ничего не делать, никто вам и слова не скажет. Если женщины просят оказать друг другу различные услуги, то, как правило, не отказывают.

Какие услуги?

Форменная ерунда! Узнаете, когда вольетесь в наш дружный коллектив. Соглашайтесь, Алиса, я вижу, вы растеряны и несколько напуганы своим нынешним одиноким положением! — продолжала фонтанировать директриса.

Хорошо, я с удовольствием пройду все психологические тесты и побуду у вас здесь несколько недель, а вы поможете мне найти дополнительный заработок к моей основной деятельности, — согласилась Алиса.

А доченьку вашу будем оформлять в летний лагерь? — улыбнулась Лолита Игоревна.

Я никогда не отправляла ребенка одного, в то же время Вика очень хотела на море…

Мы берем детей с семи лет до восемнадцати. Не беспокойтесь, ей там очень понравится, ваша Вика будет под круглосуточным наблюдением квалифицированных педагогов, — заверила ее директриса.

Что для этого надо? — спросила Алиса.

Свидетельство о рождении Вики, ваш паспорт, заявление с вашей подписью.

Мне надо собрать кое-какие вещи…

Вы можете в понедельник прийти к нам с документами и вещами, — милостиво разрешила директор, — а дочь вашу сможем отправить в лагерь с первой партией детей уже в среду, если в понедельник вы принесете все необходимые документы.

Хорошо, на этом и договорились, — согласилась Алиса, про себя подумав, что был бы у нее сын, она бы ни за что не доверила его здоровье этой организации. С таким отношением к «особям» мужского пола, как у Лолиты Игоревны, очень велик риск, что с ее подачи опытные педагоги закрывают глаза, когда мальчики заплывают за буйки.

Глава 5

В это же самое время Валентин Михайлович Белов входил в здание суда, где он оказал услугу своему хорошему знакомому. Он долго и нудно объяснял, ради чего он сюда пришел и с кем бы хотел поговорить. Его обаятельная улыбка и поведение человека, который много чего достиг в жизни, сделали свое дело. Ему выписали пропуск и направили к судье Глебу Михайловичу. Когда Валентин вошел в небольшой, скудно обставленный кабинет Глеба Михайловича, судья пригласил его присесть на стул рядом с его рабочим столом и, прокашлявшись, сказал:

Мне сообщили по внутренней связи, что вы были очень настойчивы в своей просьбе встретиться со мной. Я должен предупредить вас об уголовной ответственности, которую вы понесете, если будете пытаться оказать на меня какое-либо воздействие в пользу разрешения какого-либо дела, а о попытке подкупа я даже и не говорю.

Я по делу, которое уже завершено, — успокоил судью Валентин, — совсем недавно вы развели семейную пару Андроновых.

Молодой человек…

Мне уже тридцать восемь лет, я не тяну на молодого человека.

По сравнению со мной вы еще мальчик. Так вот, я расторгаю огромное количество браков и не могу помнить всех… хотя постойте! Вы же присутствовали на суде, вы — частный детектив, который подтвердил разгульную жизнь супруги, так?

Можно сказать, что так, — усмехнулся Валентин.

Что же вас интересует? Что еще не устраивает вашего работодателя, то есть клиента? По-моему, гражданин Андронов получил все, что хотел?

Мне нужно получше узнать все обстоятельства этого дела… — неуверенно произнес Валентин.

А вам-то это зачем? — посмотрел на него поверх очков Глеб Михайлович.

Я никогда не был замешан ни в каких подлостях и впредь не хотел бы.

Хотите оставаться чистеньким? При вашей работе частным сыщиком, я думаю, вам частенько приходится соприкасаться с грязью. Одни фотографии несчастной супруги, обнародованные в суде, чего стоили!

Это же правда, — пожал плечами Валентин, — я так думаю…

Что значит думаю? Вы же ее фотографировали. Я только одного не могу понять, зачем вашему клиенту надо было так унижать свою жену прилюдно? Отомстить ей за измену?

Насколько я в курсе дела, Алиса Александровна хотела обобрать своего мужа, и по контракту только при представлении доказательств ее измены ему осталось все их имущество, — пояснил Валентин то, что слышал от Алисиного мужа.

Это понятно! Но обычно на такие ухищрения люди идут в том случае, когда кто-то из супругов сильно разевает рот на большой кусок. В этом же случае публичное представление доказательств измены жены было абсолютно излишним, — судья смахнул крошки от печенья со своего стола.

Почему?

Алиса Андронова ничего не требовала и не отсуживала у своего мужа, — пожал судья плечами.

Ничего? — недоуменно переспросил Валентин.

— Ничего. Она хотела только развода, ей не нужны были даже алименты.

Она развод получила, поэтому вышла такая счастливая из суда, — произнес Валентин, задумавшись, которому сразу же стало не хватать воздуха в этом тесном, душном кабинете.

А ваш клиент, если судить человеческими понятиями, подлец, он даже не оговорил никакой материальной помощи их дочери, — подлил масла в огонь судья.

Я это заметил, — согласился Валентин, — это не оправдывает даже тот факт, что ребенка Алиса родила не от мужа. Евгений сначала простил жену, принял дочь как родную, и он не имел права отказываться от ребенка при разводе с ее матерью. Это не по-мужски. Раз уж взял один раз на себя ответственность, должен нести ее до конца.

Ваш Евгений именно так вам рассказал? — усмехнулся судья. — Извините, как вас?..

Валентин Михайлович.

Валентин Михайлович — вы плохой сыщик, меняйте профессию или молча фотографируйте, что вас просят, но глубоко не копайте. Я помню это дело и помню документы, которые были мне представлены. Эту девочку они удочерили в доме малютки восемь лет назад. Она не родная им обоим, только Алиса Андронова в отличие от вашего клиента не отказалась от нее, а он подписал бумаги об отказе от приемной дочери.

Мерзавец… — прошептал Валентин, обхватывая голову руками.

Точная характеристика! Поэтому я даже одобряю интрижки супруги с другими мужчинами. Жить с таким…

Если он лгал мне, то мог обмануть и насчет ее многочисленных измен, — глухо сказал «горе-детектив».

Вы же сами фотографировали те сцены!

Спасибо, Глеб Михайлович, я узнал все, что хотел! — ответил Валентин и поднялся с бледным лицом и горящими глазами.

Судья, пожав плечами, подписал пропуск.

— Только что сейчас меняет ваше прозрение? Учтите, что наша беседа была неофициальной.

Валентин покинул здание суда, сел в свою машину и что есть силы стукнул по рулю.

— Ну, друг! Ну, подлец!

Он направился в офис к Евгению Андронову, который занимался продажей недвижимости. Молоденькая секретарша моргала испуганными глазами и смотрела на сердитого Валентина.

Евгения Петровича нет.

И где же он?

Уехал по делам.

А не скажете ли мне, когда он вернется? — прошипел словно змей Валентин.

Евгений Петрович не сказал.

Валентин сделал обманное движение и, резко обогнув стол секретарши, ворвался в кабинет директора. Там сидел мужчина средних лет и что-то сосредоточенно набивал на компьютере. Он оторвал глаза от дисплея и удивленно уставился на ворвавшегося в кабинет незнакомого человека.

— Кто такой? В чем дело? Зинаида, почему ко мне врываются без предупреждения?

Секретарша влетела следом за Валентином.

Извините, Руслан Борисович, он сделал это помимо моей воли! Вы что себе позволяете? — гневно посмотрела она на Валентина, поправляя короткий пиджачок.

Мне нужен Евгений Петрович, срочно! Я не уйду, пока не поговорю с ним, — уселся Валентин на стол.

Вы инвестор?

Я его знакомый, пока хороший, но скоро буду очень плохой.

Вам придется ждать очень долго. Наш шеф улетел на несколько дней со своей новой пассией на остров Тенерифе. Вам это о чем-нибудь говорит? — ответил мужчина.

Я в курсе, что недавно ваш шеф развелся с женой.

Очень удачно развелся, Евгений ходил последние дни на подъеме, вот и поехал отдыхать с Жанной. Кстати, вы так взволнованы, вы случайно не ее обманутый муж? — обеспокоенно спросил Руслан Борисович.

Нет, я не ее муж, хотя слово «обманутый» ко мне вполне подходит.

Я заместитель Евгения Петровича, может быть, я чем-то смогу вам помочь? — поинтересовался Руслан Борисович.

Мне нужен его домашний адрес.

Зачем? Его же нет сейчас в стране.

. — Я хочу поговорить с его бывшей женой.

— Загвоздка в том, что адрес-то его мы вам можем дать, но бывшую жену Евгения вы там не найдете. Он говорил, что после развода квартира осталась за ним, а жена вместе с дочерью съехали.

— Куда?

— Откуда я знаю. Я вообще плохо знал Алису. На наших корпоративных вечеринках, попойках, гулянках она никогда не появлялась. Вела тихий, семейный образ жизни, так сказать. Была хорошей супругой и красивой женщиной, но шеф почему-то это не ценил.

Не прельщала его ее порядочность, его всегда тянуло к каким-то девкам… — понизив голос, сказал заместитель.

Секретарь пожала плечами.

Я могу свести вас с женщиной, которая, вероятно, знает, где живет Алиса. Они дружили.

Давайте!

Секретарша удалилась и вернулась с листком бумаги, где от руки был написан адрес.

Вот… здесь находится художественный салон, который принадлежит известной художнице Элеоноре Эдуардовне. Она является хорошей подругой бывшей жены шефа. Мне сам Евгений Петрович говорил об этом, когда я ездила в этот салон за картиной для офиса. Возможно, она знает, где живет сейчас ее подруга, — предположила секретарша.

Или тогда уж ждите Евгения, — добавил заместитель и снова уткнулся в компьютер.

Валентин поблагодарил их и покинул офис, сжимая бумагу с адресом художественного салона.

Элеонора Эдуардовна относилась к тем счастливым женщинам, которые занимались любимым делом. Большого таланта художника у нее не было, и, если бы не судьбоносная встреча с ее будущим мужем, она, вероятно, так и осталась бы безвестной художницей.

Его поразили красота Элеоноры и то, как она себя держала, с каким достоинством несла свою точеную головку с уложенными блестящими черными волосами. После смерти мужа она стала наследницей художественной галереи, большой коллекции картин и предметов искусства. Элеонора стала продолжать дело супруга. Само здание галереи представляло собой шедевр современной архитектуры и дизайнерского решения. Основная часть галереи, где выставлялась экспозиция, была выполнена из стекла на легких, алюминиевых конструкциях. Стеклянный потолок давал доступ свету. Пол был выложен большими светлыми плитами, а стены выкрашены в модный серебристый, приглушенного тона цвет. С большим удовольствием Элеонора разместила картины своей подруги Алисы в самом светлом зале. По нему она сейчас и вела красивого незнакомца в потертых джинсах и с лохматыми темными волосами. Элеонора, окинув мужчину опытным цепким взглядом, сразу поняла, что он при деньгах, и решила сама его обслужить, что делала редко — к только для постоянных состоятельных клиентов.

Вы знаете Алису Андронову? — начал Валентин, предварительно представившись.

Алисочку?! Конечно! Она моя подруга, надо отметить, талантливая подруга. Кстати, этот зал полностью увешан ее картинами. Посмотрите, какой подбор красок, какое интересное сюжетное решение! — ответила Элеонора.

В этом зале были выставлены два красивых зимних пейзажа и три картины, выполненные в стиле абстракционизма с интересным сочетанием красок.

— Мне нравится все… — вполне искренне сказал Валентин, рассматривая полотна и фактически мало что понимая в живописи.

Я сразу поняла, что вы — настоящий ценитель искусства. Нашим преподавателям, а мы с Алисой учились вместе, очень нравилось ее творчество. У нее настоящий талант, это я вам говорю, а я немало видела картин на своем веку. Только сейчас не ее время…

В каком смысле?

Сейчас богатые любители живописи собирают полотна старых известных мастеров. А некоторые, как сейчас молодежь выражается, «продвинутые» ценители искусства предпочитают что-то более вызывающее, ну… кровавых вампиров, крыс, пожирающих трупы, обнаженных женщин, вернее, лесбийские игры.

Валентин подозрительно посмотрел на хозяйку галереи.

И не смотрите на меня так, это в жанре ню. Это всегда сильные эмоции! Алиса — честная девушка, и холсты ее так же чисты и невинны.

Я мог бы встретиться с ней? — в лоб спросил он.

С какой это радости? — удивленно подняла тонкие изогнутые брови Элеонора и посмотрела на него красивыми синими глазами в обрамлении густых черных ресниц. — Я не организовываю встреч художников с покупателями их картин, это не бюро знакомств.

Даже если покупатель хочет высказать свое восхищение работой художницы и поцеловать ее творческую руку?

Я передам ваше восхищение Алисе, а встречаться она ни с кем не будет, это я вам говорю — человек, который знает Алису много лет, так что расслабьтесь.

Скажите, а выгодно этим заниматься? — решил Валентин перевести разговор в другое русло. —

''' Я имею в виду материальную сторону творчества?

— Ну, это зависит от уровня художника, от везения и от того места, где он продает свои творения. Моя галерея выплачивает пятьдесят процентов от стоимости произведения автору, остальное мы забираем себе. Кому-то может показаться, что мы грабим авто-ра, но если учесть, что первоначальная стоимость картины в моей галерее велика, то все равно автор получает приличную сумму, и художников это устраивает.

Скажу больше, многие авторы сочли бы за честь выставляться у меня. А почему вас интересуют заработки художников? Вы тоже рисуете? Принесите мне свои работы, я посмотрю, — улыбнулась ему Элеонора.

— Нет, я не художник… я бы хотел узнать, где живет Алиса Андронова, я знаю, что вы ее подруга.

— А дубликат ключей от ее квартиры вам не сделать? — несколько разочарованно проговорила хозяйка галереи.

— Мне необходимо с ней увидеться, — настаивал он.

Оставьте свои координаты, я передам Алисе, и если она сочтет нужным, то она свяжется с вами, будьте уверены.

Вот как раз в этом я не уверен, она не захочет со мной говорить, — Валентин угрюмо посмотрел на свое отражение в большом зеркале с резной рамой.

Тогда я тем более не дам ее адрес. Послушайте, что вы ей сделали? Раньше я не замечала за своей подругой, чтобы она связывалась с такими мужчинами, как вы. — Это с какими? — не понял Валентин.

Элеонора смущенно засмеялась, состроив ему глазки.

— Я думаю, что вы меня прекрасно понимаете.

От вас так и веет сексуальной энергией. Алиса не та женщина, которая вам нужна. У нее слишком мало женского опыта и, наоборот, слишком много иллюзий. Вот я бы могла составить вам компанию, — подмигнула она ему, — мы с вами похожи.

—Я должен попросить прощения у нее.

Есть за что? — деловито поинтересовалась она. — Может быть, за что приходится прощения просить у одних женщин, другие за это скажут вам спасибо? — проговорила Элеонора, выпячивая грудь и теребя цепочку с большой подвеской в глубоком вырезе декольте. — Валентин, а вы свободны? — прищурив глаза, через секунду спросила она.

Я женат, — ответил Валентин, и не покривил душой.

Фи… бедная Алиса… — поджав ярко накрашенные губы, протянула Элеонора.

Так я хотел бы ее адрес.

Вопрос закрыт! Друзья не сдают друзей!

Элеонора Эдуардовна! Я же не уголовник! — всплеснул руками Валентин, и на его смуглом запястье звякнул платиновый «Ролекс».

Кто вас знает, Валентин Михайлович. Кто знает? — Она задумчиво засмотрелась на одну из картин Алисы, словно пытаясь понять, какую мысль хотел донести художник до зрителя.

Валентин на секунду тоже задумался и сказал:

Хорошо, могу я хотя бы купить картину этой женщины, так сказать, на память о ней?

Пожалуйста! — оживилась Элеонора. — Сейчас у меня в продаже пять ее картин. Вам в подарок или для себя?

В большей степени для себя.

— Понятно, тогда вот, красивая абстракция, или ревушка на фоне моря, или зимний лес…

— А что я буду гадать и выбирать? Я куплю все пять полотен!

— Каждая картина стоит по восемьсот евро, —предупредила покупателя Элеонора. — Вы принимаете чеки к оплате? — спросил Валентин. — Тогда я прямо сейчас и куплю.

— Да, конечно, — засуетилась хозяйка галереи.

Элеонора провела его к стойке администратора и выписала ему чек на покупку, пояснив:

— Никакой специальной справки на картины не нужно, они не представляют исторической, музейной ценности, но это пока… лет через… несколько ее имя —будут знать все! — уверенно тряхнула густыми темными волосами Элеонора.

Молодые ребята, работники салона, осторожно сняли картины со стен и бережно отнесли в автомобиль Валентина на заднее сиденье. На прощанье хозяйка салона подмигнула Валентину и помахала ему ручкой с десятью золотыми браслетами. Валентин дал газа, объехал квартал и остановился недалеко от салона, за припаркованной машиной так, чтобы видеть вход в галерею. Он уже понял, что пятьдесят процентов от выручки купленных им картин будет вручено Алисе. Также Валентин правильно предположил, что женщине после развода, которую обобрал муж, деньги не помешают. А если учесть, что Алиса является подругой хозяйки салона, то вряд ли та затянет с выплатой. Он решил ждать на своем посту до победного конца. Его старания были вознаграждены, через два часа на улице появилась старая поржавевшая машина, за рулем которой сидела Алиса. Она проехала мимо него, смотря, куда можно припарковаться. Он увидел ее сосредоточенный профиль с хвостиком из светлых волос и невольно улыбнулся. Валентин страшно удивился, как она могла доехать на такой развалюхе. Машина рывком остановилась, Алиса вышла из нее и с силой захлопнула дверь, видимо, плавно она просто не закрывалась. Хозяйка автомобиля решительной походкой пересекла улицу и вошла в салон. Одета она была в футболку и джинсы. Валентин заметил, что свою машину она не закрыла.

Алиса вошла в помещение, приветливо кивнув девушке-продавщице, и прошла в кабинет Элеоноры. Подруга выскочила ей навстречу из-за рабочего стола, раскрывая объятия.

Алисочка, дорогая моя, хорошо, что ты приехала!

Я только что получила твое сообщение по автоответчику, что моя картина продалась. Я сейчас пока еще не встала на ноги после развода и очень нуждаюсь в деньгах…

Я могу тебя обрадовать, проданы все твои картины! — схватила ее за руку Элеонора.

Все?! — опешила Алиса, не ожидавшая такого приятного сюрприза.

Все до одной! Объявился твой поклонник, который лично хотел выразить свое восхищение и поцеловать тебе руку, но я осталась непреклонной и не дала ему твой адрес, тогда он скупил все твои картины! Кстати, очень видный мужчина!

Маньяк, что ли?

Почему ты так к себе несправедлива? Я всегда говорила, что придет время, и твое искусство оценят.

Пока его оценил только один человек по неизвестной нам причине.

Не тушуйся. Это лишь начало. Вот твои две тысячи евро. Он оставил мне чек, я потом его обналичу верну себе эти деньги. — Элеонора открыла сейф и отсчитала деньги.

Алиса смотрела на пачку разноцветных купюр в воих руках с восторгом.

Вот уж не думала, что сегодня получу такую сумму. Даже не верится…

Счастье всегда подкрадывается внезапно, не все же тебе лить слезы! Слушай, если ты случайно встретишь того типа, передай ему, что он всегда может рассчитывать на меня.

Вот уж упаси меня бог встретить кого-либо!

Ладно, ты, как всегда, зануда. Как у тебя дела?

Все нормально, я думаю, что через месяц-другой все наладится. Пока говорить тебе не хочу. — Алиса убрала деньги в потрепанную, видавшую виды сумку.

Хорошо, я не буду лезть в твою жизнь, но ты всегда можешь на меня рассчитывать, особенно если тебе будут нужны деньги, — сказала Элеонора.

Подруги расцеловались. Алиса вышла довольная и направилась к своей машине, напевая веселую песенку и прижимая к груди сумку с деньгами словно грудного ребенка.

«Теперь у меня есть деньги… дам Вике на дорогу, мало ли что ей захочется, пятьсот евро потрачу на обои, пятьсот пока отложу…» — пребывала она в приятных Думах.

Алиса открыла машину, села за руль, завела ее известным ей способом и тихо поехала в сторону своей мастерской. «Чудо-машина» сразу же за поворотом привлекла удивленный взгляд гаишника.

— Лейтенант Спицын! — представился он, козырнув рукой и присвистнув от изумления. — Куда это вы на таком чуде едете? Даже спрашивать о техосмотре не буду, ваши права, девушка.

Понимаете, товарищ… я перегоняю ее в ремонт, еду очень тихо.

Конечно! Я удивляюсь, как вы вообще передвигаетесь? И о каком ремонте здесь может идти речь? Если только о полной замене машины на новую.

Лейтенант взял права Алисы и пошел вокруг машины, не переставая удивляться. Он посмотрел в ржавую дырочку.

— Вы что, попали под пулеметную очередь? В ремонт, говорите… да… откройте багажник.

Алиса со вздохом пошла открывать багажник, про себя думая:

«Вот ведь обрадовалась деньгам, дуреха, сейчас придется часть их отдать на взятку. Легко пришли, так же легко уйдут… Может, заплакать, сказать, что и так пострадала… подверглась побоям и унижениям, отправляюсь на лечение в реабилитационный центр? А может, плюнуть на права и уйти, все равно это не машина? Э, нет, мне жалко мою „божью коровку“.

Багажник машины тоже не запирался, Алиса поднажала и со скрипом подняла крышку. Она знала, что, кроме нескольких ржавых инструментов и пустой канистры, лейтенант там ничего не обнаружит. Каково же было ее изумление, когда она услышала, как взрослый мужчина в милицейской форме, заглянув к ней в багажник, закричал, словно его ошпарили кипятком, и отскочил в сторону.

— Вы что?! — спросила его Алиса и тоже посмотрела в багажник.

Волосы зашевелились у нее на голове, крик потонул где-то в глубине сжавшегося горла. Из багажника на них испуганно смотрел мужчина с красивыми тем ными глазами и всклокоченными волосами. Лицо его было перепачкано чем-то черным, а вся одежда в пыли. Когда Алиса немного пришла в себя, она с ужасом поняла, что этот мужчина ей знаком. Именно он лжесвидетельствовал против нее на суде, другого такого красивого, мужественного лица она не встречала за всю свою жизнь. Он был последним человеком, которого она хотела бы встретить еще раз.

— Что это? — обомлел лейтенант и сам же предположил: — Наверное, автослесарь, который ремонтирует вашу машину изнутри?

— Что вы делаете в моем багажнике? — взвилась Алиса.

— Я … это… долгая история… я тут совершенно случайно…промямлил Валентин.

— Почему у вас в багажнике мужчина? — спросил милиционер.

— Я не знаю…

— Что значит — не знаю? Вы в своем уме? Вам знаком этот человек? — Нет… фактически ет…

— Что значит — фактически нет? — строго переспросил дорожный инспектор, понемногу приходя в себя, снял фуражку и тронул лоб рукой, словно проверяя, не перегрелся ли он на солнце и не начались ли у него галлюцинации.

Видела пару раз… — отрешенно ответила Алиса. — Оба раза в багажнике? — уточнил милиционер.

Нет, в багажнике в первый раз, — четко ответила Алиса.

Валентин выбрался из своего укрытия, распрямил плечи и принял виноватый вид. — Вас похитили? — спросил милиционер, не спуская глаз с Алисы, так, на всякий случай, правда, она и не думала убегать.

Нет, я похитился по доброй воле.

Вы не в своем уме? — задал милиционер свой любимый вопрос,

Скорее всего, товарищ лейтенант, этот мужчина преследует меня! Проверьте его документы и задержите, пожалуйста, — попросила Алиса, нервно облизывая пересохшие губы.

Ваши документы! — рявкнул инспектор. Валентин похлопал руками по карманам.

У меня в машине.

Ну, конечно! А где же ваша машина? Или вы имеете в виду этот багажник?

Совсем рядом, мы недалеко отъехали… моя машина у художественного салона.

Гражданочка, пройдемте с нами, — забеспокоился лейтенант, — до выяснения обстоятельств.

— Куда же мы пойдем? Поедем на моей машине.

Лейтенант с ужасом уставился на машину Алисы и сказал:

— Если здесь близко, лучше пройдем пешком.

Вся компания в полном молчании прошла две улицы и, повернув за угол, оказалась перед салоном Элеоноры. Недалеко от входа стоял черный «БМВ» Валентина. Лицо милиционера выражало все большее недоумение, он будто сам себя спрашивал:

«Зачем, имея такую шикарную машину, залезать в багажник ржавого драндулета?»

Гражданин начальник, я думаю, он хотел угнать мою машину, а мы его спугнули, — не унималась Алиса, — задержите его!

Кому нужна ваша машина, если только он не психически больной человек? — непроизвольно вырвалось у милиционера.

— Вот и проверьте его! Устройте ему психиатрическую экспертизу, наверное, этот человек болен, кто же еще будет залезать сам добровольно в багажник автомобиля?

— Сейчас проверим его документы, — успокоил Алису лейтенант.

— Мои документы пропали… — тихо сказал Валентин, внимательно оглядев салон своего автомобиля, — мои документы и деньги лежали в кейсе… я его оставил на переднем сиденье рядом с водительским местом…

— Ишь как спешил залезть ко мне в багажник! — всплеснула руками Алиса. — Бросил и дорогую машину, и кейс с содержимым. Он лжет, товарищ лейтенант, это вор-рецидивист, он же матерый уголовник, по лицу видно!

— Разберемся!

— Черт! Там все мои документы! — продолжал сокрушаться Валентин и вдруг побледнел. — Картины!

У меня еще и картины украли!

Какие картины? — спросил лейтенант.

Из салона художественного, — ответил Валентин, косясь на Алису.

Вы ограбили художественный салон? — спокойно предположил блюститель порядка на дорогах.

Я купил пять картин совершенно официально, можете спросить у хозяйки салона Элеоноры Эдуардовны.

Так это были вы?! — закричала Алиса и схватила ничего не понимающего лейтенанта за рукав. — Товарищ, отвезите меня в участок. Я буду подавать заявление о преследовании! Этот мужчина преследует меня. Он купил все мои картины, а затем залез в мою машину!

Черт! Все пять картин украли! — продолжал сокрушаться Валентин, не слыша криков Алисы.

Разберемся… — не очень уверенно повторил лейтенант, впервые попавший в такую глупую ситуацию и не знавший, что делать. — Я вынужден вызвать коллег из другого ведомства, вас отвезут в участок.

Давно пора! — ликовала Алиса.

Последующие два часа Валентин и Алиса вместе провели в отделении милиции и так же вместе были отпущены на «свободу». Оснований задерживать Валентина у милиции не было, Алиса, смягчившись, не захотела писать на него заявление, так как по натуре была добрым и незлопамятным человеком. Кроме того, он и сам оказался пострадавшей стороной. Он написал заявление о краже из автомобиля документов, денег и картин.

Какие картины? Представляют ценность?

Нет, — махнул рукой Валентин и тут же осекся под строгим, внимательным взглядом Алисы, — но они очень красивые, написаны замечательным автором…

Что на них изображено? — спросил следователь, которого уже порядком утомила эта парочка.

Что? — переспросил Валентин.

Что на них нарисовано? Как мы вам их вернем, если найдем?

А… знаете… я только что их купил… ну, понимаете, не успел толком рассмотреть. Вот автор рядом, ей видней, что там было нарисовано, — проговорил Валентин, обращаясь к Алисе и покрываясь красными пятнами.

Как это вы покупаете картины за четыре тыся чи евро и даже не удосуживаетесь рассмотреть, что на них нарисовано? — Брови следователя поползли вверх. — Вы что, ими туалет собирались обклеивать?

Я говорю вам, что все поступки этого человека по меньшей мере странны, — встряла Алиса, — его надо проверить у врача.

Вы очень негативно настроены против него, гражданка Андронова, — строго заметил следователь.

Вы тоже заметили? — радостно спросил Валентин.

Может быть, гражданин Белов просто является вашим горячим поклонником?

Вот именно, — охотно подтвердил Валентин.

Чокнутым поклонником, которому даже все равно, что изображено на полотнах!

Нам подтвердили личность Белова, — добавил следователь. — Валентин Михайлович является крупным бизнесменом и уважаемым человеком.

Ими гордится район! — добавила Алиса с издевкой в голосе. — Главное, что у Валентина Михайловича много денег и талантов. А детективной жилки вы у него не заметили?

Что? Вы о чем? — спросил следователь.

А, пустое! — махнула рукой Алиса.

Валентин с Алисой вместе вышли из отделения милиции. Она специально замедлила шаг, дождалась, когда Валентин повернул налево, и быстро пошла направо. Он догнал ее.

Мне надо с вами объясниться.

Это лишнее! — махнула она рукой.

Глупо как-то получилось.

Да, не умно. — Алиса продолжала набирать скорость, быстро перебирая длинными ногами.

Я — подлец!

Какая самокритичность!

Почему вы не сказали в суде, что я не детектив и все, что говорилось против вас, неправда.

Алиса резко остановилась и повернулась лицом к Валентину так, что он чуть не сбил ее с ног своей массой.

Меня абсолютно не интересует, кто вы и чем занимаетесь, будь вы хоть папа римский. Я только прошу об одном, когда я в следующий раз открою багажник своей машины, чтобы вас там не было!

Я залез только с одной целью — узнать, где вы живете, и поговорить с вами. Я соглашусь, это странный поступок. Сначала я хотел проследить за вами на своей машине, но, когда вы подъехали, я не удержался и вышел посмотреть на раритетную модель вашего автомобиля.

Очень смешно!

Я так не думал. Вы были в художественном салоне очень недолго и быстро вышли назад. Я замешкался, разговаривать с вами я был не готов, а добежать до своей машины я бы не успел.

Поэтому ничего не придумали умнее, как залезть ко мне в багажник? — заключила Алиса.

Так точно. Я хотел извиниться, меня обманул ваш бывший муж, представив все в другом свете.

А вы всегда идете легко на нарушение закона? Легко соглашаетесь на лжесвидетельство, легко вскрываете чужие машины? — поинтересовалась она, поправляя волосы. — Или у людей, имеющих деньги, напрочь отсутствуют комплексы и уважение к закону?

Она у вас была не заперта, я имею в виду машина.

Это не важно, я про другие машины.

Я вскрыл лишь вашу машину и лжесвидетельствовал тоже лишь против вас.

А, это только мне выпала такая честь. — Алиса посмотрела на часы и прибавила скорость. Валентин поспешил за ней.

Алиса, вы понимаете…

Как вы меня достали! — вскричала она. — Что вы хотите?! Извиниться, чтобы ваша совесть была чиста?! Хорошо, я прощаю вас! И не думайте, что из-за вас мне плохо! Со мной все будет хорошо при условии, что вы вместе с моим бывшим мужем оставите меня в покое! А вас уже наказал бог, у вас нет ни картин, ни денег, и я вам свои деньги возвращать не. собираюсь! Сами виноваты!

Все-таки вы обиделись на меня.

Да мне до вас дела нет! Или вас, Валентин, это не устраивает? Вам надо, чтобы я кричала от радости при виде вас? Тогда вам нужно еще раз зайти в салон, его хозяйка от вас без ума, она просила передать вам это при встрече, правда, не знала, что это произойдет так скоро!

Вы не понимаете, я не просто хочу попросить прощения у вас, я хотел бы как-нибудь исправить ситуацию, — вполне искренне сказал Валентин.

Интересно, как? Валентин, не надо суетиться, меня, честное слово, все устраивает.

А меня не устраивает.

Это ваши проблемы.

Я еще встречусь с вашим бывшим мужем-подлецом и разберусь с ним! Мы вернем вам ваше доброе имя и отсудим половину имущества!

Валентин, вы пугаете меня! Я не хочу с ним судиться.

Это могу сделать и я!

Вы первым и пострадаете, вы же лжесвидетельствовали на суде!

Я с этим разберусь! — все больше распалялся Валентин.

Мне пора ехать, — занервничала Алиса.

Я могу узнать ваш адрес? — спросил он.

Зачем? Я на ваши разборки с моим бывшим не приду!

Ну, мало ли что мне понадобится… — замялся он.

Ладно… — она назвала ему адрес своей старой мастерской, — а то, не ровен час, я никогда от вас не избавлюсь. Только меня все равно сейчас там не будет, это даже хорошо, чтобы вы не вмешивали меня в свои проблемы.

А где вы будете?

В реабилитационном центре для женщин, подвергшихся домашнему насилию.

Вы попали туда из-за этого негодяя? — спросил Валентин, внимательно смотря на нее.

Я попала туда по собственной воле, я начинаю новую жизнь, и начать я.ее решила с посещения этого заведения.

—Все-таки, если вам что-то надо…

— Расслабьтесь, Валентин, у меня все хорошо.

Алиса наконец-то избавилась от назойливого спутника и направилась к троллейбусной остановке, чтобы подъехать к месту, где остался ее автомобиль.

«Что за назойливый тип? Вот ведь пристал… купил мои картины… Пусть считает, что помог мне, так как деньги мне в данный момент очень нужны. Ха! Элеонора сказала, чтобы я передала типу, купившему картины, что она всегда в его распоряжении. Он произвел на нее впечатление. Ну да ладно! Странный он субъёкт. Элеонора немного потеряла. Похоже, он не лжет, что мои картины выкрали у него из машины. Вот разочаруются похитители, когда узнают, что полотна никакой ценности не представляют! Выкинут их сразу же, даже жалко… хоть я деньги и получила за них, но все-таки столько трудов потрачено. Интересно, а как он вышел на салон Элеоноры и зачем купил мои картины? Неужели за мной следил? Боже мой! Похоже, мои картины ему были нужны как корове седло, он хотел помочь мне деньгами!»

Глава 6

Алиса доехала до-своего дома и поставила машину на старое место со словами:

«Спасибо тебе, конечно, „божья коровка“, за помощь, но боюсь, что ты мне больше не помощница, у тебя такой экзотический вид, что меня будет останавливать каждый инспектор дорожной службы и мне придется работать только на штрафы и взятки».

Она вошла в подъезд, кивнув двум старушкам на лавочке, и, поднявшись к себе на второй этаж, столкнулась лоб в лоб с Валентином. Он сидел у двери и разгадывал кроссворд, присев на расстеленный светлый пиджак, испачканный грязью в багажнике ее машины. У нее больше не было сил ни удивляться, ни ругаться и выяснять отношения, Алиса даже где-то внутри восприняла его появление как должное.

Давно не виделись, — хмуро проговорила она, Доставая ключи и открывая дверь.

Ты не забыла, что сама дала мне адрес? — весело сказал он, радуясь тому, что Алиса его не обманула, и проходя за ней следом. — Как у тебя здесь пахнет краской и затхлостью!

«Ишь какой хитрый, обогнал меня на своем роскошном автомобиле», — подумала она и ответила вслух:

Тут давно никто не жил, я когда-то переоборудовала эту однокомнатную квартиру под мастерскую.

Здесь нельзя жить… — глубокомысленно заметил Валентин, осматривая груды хлама и обшарпанные стены.

А я и не собираюсь жить в такой обстановке, я сделаю ремонт! — гордо заключила Алиса. — Вот у меня уже и деньги появились, благодаря некоторым поклонникам моего таланта.

Так как я чувствую свою вину, давай я сделаю тебе ремонт? — предложил непрошеный гость.

Я боюсь, что если скажу «нет», то в следующий раз увижу тебя здесь с отмычкой и в строительной каске. Вам никто не говорил, что вы очень назойливы, Валентин?

Мне говорили, что если я чего-то захочу, то обязательно этого добьюсь! — улыбнулся он.

Что же вы хотите на этот раз? — прищурила она светлые глаза.

Исправить свою ошибку и помочь тебе, а также набить рожу Евгению, и мне абсолютно все равно, в какой последовательности я это сделаю.

Делайте что хотите, — махнула рукой Алиса. — Чай, кофе?

Потанцуем? — добавил он.

Нет, только чай или кофе, — поправила его Алиса.

Тогда кофе, — разочарованно развел руками Валентин.

Я сварю в турке, а вы шустрый тип, Валентин, — ответила она.

Алиса прошла на кухню, Валентин проследовал за ней. Кухня абсолютно была непригодна для радушного чаепития. Маленький стол, застланный старой пожелтевшей клеенкой, ржавая раковина с постоянно текущей водой, старая кухонная техника и шкафчики с покосившимися, рассохшимися от времени и бездействия Дверками.

— Значит, ты в самом деле директор торгового комплекса? — спросила она Валентина, наливая воду в чайник и ставя его на плиту.

— Да.

Ты же, наверное, богатенький Буратино? Там ведь цены за один лифчик, как у некоторых людей зарплата за месяц. Там же такой доход! Миллионы, наверное?

Наверное! — рассмеялся Валентин. — У нас громадный штат сотрудников, в том числе бухгалтеров и экономистов, которые считают деньги.

А ты что, ни при чем? А ты что делаешь? —Алиса засыпала в турку кофе и немного сахара.

Руковожу, — откинул темную прядь с лица Валентин.

Понятно. Мало ты, Валентин, себя загружаешь на работе, или тебе не хватает в жизни экстрима, если влезаешь во всякие авантюры.

Я считал Евгения своим приятелем, — мрачно произнес он.

Ты ешь конфеты и печенье, вчера покупала, — Алиса поставила перед ним чашку с шоколадными конфетами и печеньем, — а я пойду соберу вещички.

Может быть, не поедешь в тот центр? Зачем тебе это нужно?

Нужно. Они подыщут мне работу, отправят мою дочь на море. Я не хочу, чтобы Вика видела меня в таком состоянии. Я должна собраться с мыслями и твердо встать на ноги.

Я мог бы помочь тебе, — предложил Валентин.

Еще слово, и я буду гадать на кофейной гуще у тебя на голове. Не унижай меня, я могу выкарабкаться из этой ямы сама, ты тут вообще ни при чем. Если хочешь мне помочь, дай какую-нибудь работу в своем громадном центре.

Заметано. Приедешь ко мне в любое время, и мы вместе посмотрим, что ты сможешь делать.

Алиса, заметно повеселев, принялась укладывать свою одежду в большую дорожную сумку. Почему-то она уже не испытывала того сильного раздражения и злости к Валентину, но она не забывала о том, что у этого типчика очень красивые и порочные глаза.

Я подвезу тебя? — предложил он, внимательно рассматривая ее.

Ага, а заодно узнаешь адрес заведения, где я буду находиться, — улыбнулась Алиса, — но уж там я от тебя наконец отделаюсь, так как особей мужского пола строгая директриса Лолита Игоревна на дух не переносит и в центр их не пускает.

Наверное, ей не везло с мужчинами, — вздохнул Валентин, — впрочем, как и тебе.

Мне еще повезет, вот увидишь, — кинула она на него загадочный взгляд, — я не поставила на себе крест.

Я в этом и не сомневаюсь, — заверил он ее, может быть, тебе уже везет?

Если ты намекаешь на себя, то много чести.

Алиса сидела на кожаном сиденье роскошной машины Валентина с замиранием сердца. В машине бесшумно работал кондиционер, тихо звучала, как ни странно, классическая музыка. Машина шла плавно и быстро словно плыла по маслу.

Непривычно ехать после своей машины с таким комфортом, — призналась она, смотря через тонированное стекло на улицу. — Как ты ездишь в такой машине? В ней же можно уснуть! То ли дело ехать в моей развалюшке. Едешь, все стучит, трещит, того и гляди, что какая-то часть отвалится. Всю дорогу в напряжении, оттого все время во внимании.

Ты на месте пассажира, спи, пожалуйста, — усмехнулся Валентин, — наверное, у твоего бывшего мужа машина тоже дорогая и комфортная.

Евгений водит очень нервно, дёргает, с ним не уснешь. А ты водишь классно! — сделала ему комплимент Алиса.

Это первое мое качество, которое тебе понравилось. Аллилуй! Может быть, рискнешь, попробуешь еще чего-нибудь? Вдруг понравится?

Нервная дрожь пробежала по коленям Алисы, и она замолчала, замкнувшись в себе. Валентин, решив, что своими словами обидел свою спутницу, тоже замолчал. При подъезде к реабилитационному центру, там, где начинался парк, висел знак «Проезд запрещен». Валентин остановил машину.

— Я поднесу сумку, — даже не спрашивал, а констатировал Валентин, чем показал свою привычку руководить.

Алиса уже и не сопротивлялась. Они вместе пошли по аллее рука об руку. Он нес ее сумку и искоса Посматривал на ее сосредоточенное лицо. Внезапно к ним метнулась мужская фигура. Валентин инстинктивно заслонил Алису своей широкой грудью.

— Люди добрые, подождите! — заголосила мужская фигура. — Вы ведь в реабилитационный центр? — с большой надеждой в голосе спросил молодой мужчина, который явно не представлял никакой угрозы, так как сам находился в весьма плачевном состоянии. Его светлые редкие волосы давно не расчесывались и не мылись, губы дрожали, лицо выглядело измученным, а глаза были красными от бессонницы. — Помогите мне, пожалуйста!

Чем мы вам можем помочь? — спросил Валентин.

У меня в этом центре находится жена, — произнес мужчина, не собираясь уступать им дорогу. Было видно, что он доведен до отчаяния и не соображал, что делал.

Очень плохо, что здесь находится ваша жена. Зачем вы ее до этого довели? — строго спросил Валентин.

А зачем вы сдаете сюда свою? — захныкал мужчина. — Давайте помогать друг другу, а не упрекать!

Ага, а кто старое помянет, тому глаз вон, — согласился Валентин, еле сдерживая смех.

Незнакомец производил жалкое впечатление — клетчатая застиранная рубаха была криво застегнута, джинсы лоснились на вытянутых коленках.

Девушка! — метнулся он к Алисе. — Вы не злобная фурия, которая ненавидит мужчин! Я вижу, вы другая! Вы должны мне помочь!

Да чем я могу вам помочь? — спросила Алиса, делая глазами знак Валентину, чтобы он поставил сумку на землю, давая понять, что она не сможет пройти мимо этого несчастного.

Мое внутреннее чутье подсказывает мне, что нам не стоит здесь делать остановку и разговаривать с ним, — прошептал ей на ухо Валентин.

Твое внутреннее чутье уже подсказало тебе раньше, что мой муж — человек, которому просто необходимо помочь, которого надо спасти от разорения, а меня следует уничтожить! Неужели ты можешь спокойно пройти мимо этого бедолаги?

— Этот бедолага, как ты выразилась, довел свою жену до реабилитационного центра, а когда ему не стали по утрам подавать оладушки со сметанкой, он взвыл о помощи! — фыркнул Валентин.

— Я не обижал ее, честное слово! Это про меня все ее мать наговорила! А оладушки я ей сам готовил!

Конечно, — согласился Валентин, — теща — первый враг всего человечества!

Да что вы понимаете! Вы сами-то женаты?

Женат, — огрызнулся Валентин.

— Вот уж бедная женщина, наверное, — протянула Алиса, — жить с таким типом.

Она внезапно почувствовала укол в самое сердце, почему-то ей было неприятно узнать, что Валентин женат.

«А как же могло быть по-другому? Богатый… красивый… такие на дороге не валяются…» — подумала она с дикой тоской.

— Женщина она как раз очень даже не бедная, — сказал Валентин и, спросив разрешения Алисы, закурил, отойдя чуть в сторону.

— Дорогая девушка…

— Алиса!

— Алисочка, я бедный студент, понимаете? Мне осталось учиться всего год… — начал свое объяснение мужчина, попутно представившись Родионом.

Сколько же вам лет? — спросил Валентин, затягиваясь сигаретным дымом.

Двадцать восемь.

Ого! Я, батенька, в вашем возрасте имел два высших образования и руководил коллективом в сто человек.

Значит, вам в свое время помогли родители.

У меня вообще не было родителей, я воспитывался в детдоме, — ответил Валентин.

Дай ему сказать! — сверкнула синими глазами Алиса в сторону своего навязавшегося провожатого.

Теща все время пилила меня, что я не обеспечиваю семью, и внушала моей жене, что я никчемный муж. Лиза изменилась, охладела ко мне, и я принял решение — подрабатывать после института в одном ресторанчике топлесом…

Кем? — присвистнул Валентин. — По-моему, у вас нет той части тела, чтобы подрабатывать топлесом.

То есть холстом, или холтером… нет, этим… ну, человеком, который рассаживает посетителей за столики и координирует работу официантов, — лоб мужчины измок от усилий, речь его была сбивчивой и возбужденной.

Хостес, — кивнул головой Валентин.

Совершенно верно! Так вот, Лизе я не говорил об этом, так как хотел сделать ей сюрприз, приготовить ко дню рождения дорогой подарок, чтобы утереть нос теще. Ведь эта старая карга, прости меня господи, внушила моей Лизочке, что я завел себе любовницу, что я злостно изменяю ей, пропадая вечерами…

Какой кошмар! — притворно ахнул Валентин, округляя и без того большие глаза, а Алиса кинула на него недовольный взгляд.

Лиза получила стресс, ведь мы сильно любили друг друга, и по настоянию своей мамы пришла в этот центр, чтобы избавиться от серьезного чувства к мужу, — наконец-таки договорил мужчина.

Странная история, — вздохнула Алиса, — но зачем вы это все рассказываете мне? Встречайтесь со своей женой, предъявляйте ей доказательства, что вы работали не на любовном фронте, а на благосостояние семьи.

Так в том-то и дело, что я не могу ее увидеть.

Как это?

Мою жену успели зомбировать в этом чертовом центре, настроили против меня, уже привили ей вирус мужененавистничества. Я бы и вам, Алиса, не советовал поступать туда. Вам на всю жизнь отобьют желание общаться с мужчинами!

Валентин впервые внимательно прислушался к речи вечного студента.

— А мужчин, которые образумились, осознали свои проступки, изменились, да и вообще мужчин, которые не имеют никакого отношения к издевательствам над женщиной, не пускают на территорию центра. Якобы при виде мужчин женщин охватывает ужас и негодование, и их психическое состояние резко ухудшается. Я неделю здесь бьюсь о забор и о непонимание и холодность заведующей Лолиты Игоревны. А в последние дни она даже не принимает меня! И все из-за того, что я пять минут поговорил с любимой женой. Ох, Алиса! Я не хочу, чтобы вы туда пошли и пропали, а с другой стороны, вы — моя последняя надежда. Я хотел бы, чтобы вы отыскали там мою Лизу й передали ей, что я жду ее каждую ночь, чтобы поговорить.

Где? — деловито уточнила Алиса.

Сзади реабилитационного центра в парке в торце забора отошли две доски, и образовался лаз. Там я и буду ее ждать, мы сможем спокойно поговорить, и Лизе не влетит за нарушение режима. Я здесь, как собака, всю изгородь облазил, все ходы и выходы знаю, — с надеждой в глазах посмотрел на Алису Родион, облизывая пересохшие губы. — Я обращался за помощью к двум женщинам, которые шли тоже с вещами в, этот центр, но они неадекватно отреагировали на меня. Одна упала в обморок, когда я появился из-за куста, она, оказывается, была жертвой изнасилования. Другая женщина, извините, обложила меня самыми последними словами и подняла скандал, что ее обманули, обещав, что она не встретит в округе и в этом чертовом центре ни одно обезьяноподобное существо, то есть мужчину!

Мне кажется, надо изменить наши планы, — подал голос Валентин, внимательно выслушавший Родиона.

Какие планы и почему они наши? — невинным голосом спросила Алиса.

Я думаю, тебе не следует обращаться в это сомнительное заведение ради какой-то мифической помощи, я вполне могу сам тебе помочь, — пояснил он, туша окурок и подходя к ним поближе.

Ну уж нет, я своих планов на полдороге не меняю, — заупрямилась она, — тем более меня там ждут. Я людей не подвожу вообще по жизни.

Я тоже не подводил до последнего времени, — встрял Валентин, — у нас с тобой, оказывается, одинаковые жизненные позиции, значит, ты должна понять, почему я просто горю желанием тебе помочь.

Оставим эту тему, я бы никогда не оказалась в твоем положении, — Алиса была непреклонна, — заботьтесь о своей жене.

Мне не нравится это заведение, — упорствовал он, пропустив ее реплику о жене мимо ушей.

А уж как мне оно не нравится! — воскликнул Родион и тут же заискивающе добавил: — Ну, так вы передадите мою просьбу Лизе?

Как она выглядит?

Лиза Петрова. Худенькая, как вы, немного пониже ростом, с длинными темными волосами, которые она обычно собирает в хвост или в пучок на затылке. Еще она носит очки в темно-коричневой оправе.

Хорошо, если встречу, передам вашу просьбу, — вздохнула Алиса и пошла дальше, тем самым давая понять Родиону, что разговор закончен.

— Спасибо! — с жаром крикнул он ей вслед и трусцой побежал прочь.

Валентин с Алисой пошли к воротам реабилитационного центра.

— Я думаю, что Родион преувеличивает, — неуверенно сказала Алиса, — я же здесь была. Там при входе сидит один пожилой охранник, обстановка спо— койная, и я не думаю, что мужчин не пускают внутрь.

— Ты телефон мой знаешь? — вдруг спросил Валентин и сунул в карман джинсов Алисы свою визитную карточку, тихо добавив при этом: — Тут не все, так просто, почти на каждом дереве самые современные и миниатюрные камеры наблюдения. Я их сразу вычислил, у меня в торговом комплексе такие же стоят. Я не думаю, что всеми камерами управляет один старичок-охранник.

В душу Алисы закралось липкое подозрение. Они подошли к двери и позвонили. Дверь открылась сразу же, и дорогу им преградил здоровенный детина двухметрового роста, очень мало напоминающий старенького, немощного пенсионера. Алиса растерялась, Валентин сказал спокойным, ровным голосом:

— Эта девушка, Алиса Андронова, прибыла сюда для… лечения, — он споткнулся на последнем слове и продолжил: — А я ее сопровождающий и очень бы хотел поговорить с директором вашего центра лично, чтобы быть уверенным в нормальных условиях содержания моей знакомой.

Охранник смерил его свысока презрительным взглядом.

Мужчинам вход запрещен.

Я настаиваю, — грозно надвинулся на охранника Валентин.

В руке детины появилась электрическая дубинка и противно затрещала током, видимо, для острастки. Но Валентина Михайловича это не остановило. Он продолжал лезть на рожон, багровея.

— Что вы себе позволяете? Или это тюрьма строгого режима?

Алиса испугалась, что начнется драка, а она этого вовсе не хотела. Она всунулась между разгоряченными мужчинами и принялась разводить их друг от друга своей большой сумкой, делая Валентину знак глазами и показывая на выход.

— Перестаньте! Все хорошо! Валентин Михайлович, вы проводили меня, и на этом спасибо! Неужели вы не понимаете, что так вопрос не решите?!

Тут, словно в подтверждение ее слов, за спиной здоровенного детины выросли еще два молодца, не менее крупных. Возможно, их вид несколько остудил пыл Валентина, а возможно, и нежелание вступать в драку на глазах перепуганной и заметно сникшей Алисы. Он отступил и удалился, напоследок сказав Алисе:

— Ты знаешь, что делать, если что…

Алиса была уже менее уверена, знает она или нет, что надо делать. Ее доставили в кабинет директора в полном молчании. Лолита Игоревна встретила ее с распростертыми объятиями и с улыбкой на губах:

— А вот и вы, Алиса Александровна! Я вас жду, я очень люблю пунктуальных людей.

«Сейчас поставит мне пятерку за поведение», — мелькнула глупая мысль у Алисы, которая понимала, что теперь пути назад для нее нет, и почему-то очень хотелось вернуться в удобный салон машины к этому несносному типу с красивыми глазами и уехать с ним на край света, несмотря на то что он женат…

Глава 7

— Вы принесли заявление для того, чтобы отправить вашу дочь на море? — задала Алисе вопрос Лолита Игоревна.

— Да, все, как вы сказали.

— Отлично, группа отправляется через два дня с Киевского вокзала. Вашу Вику успеем отправить то же. А сейчас наша сотрудница Зоя, кстати, в прошлом она была пациенткой нашего центра, отведет вас в вашу палату, то есть в комнату, и ознакомит с распорядком дня. Я надеюсь, что вам очень понравится у нас, — скороговоркой проговорила Лолита Игоревна.

Зоя, появившаяся словно из воздуха, невысокая женщина средних лет с приветливым взглядом карих глаз, улыбнулась Алисе и пригласила следовать за ней.

Комната Алисы выходила окном в парк, оно было распахнуто, и оттуда тянуло ароматом цветущих трав. В углу слева от окна стояла массивная кровать из мореного дуба, с правой стороны разместился просторный платяной шкаф из такого же дерева. Также в комнате присутствовали комод, на котором стоял небольшой телевизор, стол, стул, кресло с обшарпанными подлокотниками. На полу был расстелен старенький, но чистый ковер, на стене висели два бра в виде лилий.

Больше всего Алису тронул небольшой букетик из свежих полевых цветов на тумбочке, словно эта комната ждала свою постоялицу и сразу же хотела расположить ее к себе.

Ну, как вам здесь? — спросила Зоя.

Вполне сносно, — не покривила душой Алиса, хотя, возможно, такая обстановка произвела на нее впечатление после ее захламленной мастерской.

Мы стараемся создавать домашнюю обстановку, — кивнула головой женщина, — располагайтесь и затем спускайтесь в холл, вас отведут на процедуры и ознакомительную беседу о нашем внутреннем распорядке.

Последующие два дня Алиса ощущала себя пациенткой психиатрической лечебницы. Устроившись в номере, приняв душ, Алиса спустилась в холл, откуда ее направили в кабинет психолога — он же психиатр, хотя Алисе было известно, что это совершенно разные специальности. Видимо, в этом реабилитационном центре это не имело значения. Психолог Галина Николаевна Бродникова была очень любезна и внимательна, даже слишком. Навязчивая, сладкая улыбка не сходила с ее лица. Галина носила гладко прилизанную прическу из длинных волос, выразительные глаза она не красила, а на тонких губах виднелся только блеск сливового цвета, который сильно старил ее. Она усадила Алису в кресло, напоминающее кресло стоматолога, и прицепила к ее тонким запястьям какие-то провода, а самый толстый провод красного цвета присоединила к металлическому ободку на винтах, который водрузила на голову Алисы, словно диадему.

Детектор лжи? — криво усмехнулась пациентка.

Нет, что вы, мы же не Федеральная служба безопасности. Просто женщины, подвергшиеся домашнему насилию, часто пребывают в состоянии эмоциональной неустойчивости и сами до конца не могут разобраться в своих чувствах. Этот аппарат поможет врачу понять степень нарушений в психике, расшифровать ваши внутренние страхи.

Обруч плотно обхватил голову Алисы, Галина Николаевна ловким движением сделала несколько оборотов винтов, пока у испытуемой не появилась боль в висках, и уселась напротив какого-то аппарата с пишущим устройством. Психолог ухоженной рукой нажала несколько кнопок, и аппарат загудел, из него поползла широкая лента с графиками.

«Точно детектор лжи! Совсем они здесь с ума посходили!» — мелькнула мысль у Алисы, и самописцы в аппарате сделали большую амплитуду.

Не волнуйтесь, обычная проверка! — успокоила ее Галина Николаевна, и ее губы расплылись в противной улыбке, напоминающей подковку. — Вы были замужем?

Да, — сглотнула Алиса.

Вы и сейчас замужем? — продолжала допрос психолог, она же психиатр.

Все есть в моем деле.

Дорогая, я не читала ваше дело, я хочу установить человеческий контакт с вами.

Нет, — ответила Алиса.

Вы сожалеете, что разошлись?

Нет, — ответила Алиса, почему-то начиная сожалеть, что не послушалась Валентина и не уехала вместе с ним. Это было единственным, о чем она сожалела.

Вас зовут Алиса Александровна Андронова? — Да.

Вы считаете, что ваша жизнь не удалась?

Нет, — нисколько не раздумывая, ответила Алиса, искренне считая себя сильной женщиной.

Вы счастливый человек? — продолжала сыпать глупыми вопросами психолог.

Это понятие не однозначное, — замешкалась испытуемая.

Да или нет? — настаивала психолог. —Да.

Вы любите мужчин?

В смысле?

Вообще.

Я не понимаю этот вопрос.

Если два человека продают персики, один из них женщина, другой — мужчина, к кому вы скорее подойдете?

К тому, кто ближе ко мне или у кого аппетитнее персики.

Расстояние до них одинаковое, персики одни и те же. К кому? — настаивала Галина Николаевна, немного нервничая, от чего ее подковка стала выглядеть заметно кривой.

Алиса поняла, что она от нее не отстанет и, закрыв глаза, задумавшись, ответила:

К женщине.

Почему?

Ну…

Подумайте… я не тороплю, — смилостивилась психолог.

«Легко тебе говорить, у меня голова раскалывается от этого обруча, — подумала Алиса и снова вспомнила предостережения Валентина о том, что лучше бы она сюда не приходила. — Только бы он не оказания прав».

— Я бы выбрала женщину, потому что она ко мне не пристала бы, не попросила бы домашнего телефона, не строила бы мне глазки, не задавала бы глупых вопросов.

Ага, значит, вы не любите, когда мужчины к вампристают, — почему-то обрадовалась психолог.

Да, я уже далеко не в шестнадцатилетнем возрасте, когда хочется чрезмерного внимания мальчиков,— подтвердила Алиса, чувствуя, что еще немного, и ее голова расколется надвое.

— Вы сами способны первой подойти к мужчине, — продолжалась экзекуция.

Думаю, что способна, но никогда…

Да или нет?

Тогда да.

Вы подвергались сексуальному насилию?

Нет.

Вы согласны с требованием женщин о том, чтобы насильникам давали высшую меру наказания?

Да.

Вы считаете, что ваш муж — подлец?

— Да.

Хотели бы, чтобы ему было плохо? Алиса заметно замешкалась.

Раньше я бы точно ответила, что да, а сейчас…

Чтобы судьба ему отомстила за вас? — поставила по-другому вопрос психолог.

Да, пожалуй…

Очень хорошо.

Галина Николаевна задала еще несколько вопросов и выключила свою адскую машину.

— Теперь мне нужно два часа, чтобы просмотреть результаты ваших ответов и того, что выдал компьютер, то есть просмотреть заключение, вывод.

Почему у вас все вопросы одной направленности?

Потому что женщины подвергаются домашнему насилию в девяноста девяти случаев из ста со стороны мужчин. А общество наше, к сожалению, на пятьдесят процентов состоит из мужчин. Поэтому мне необходимо знать, насколько вы готовы вернуться в общество без агрессии и обиды на него. Ведь в нашем обществе половина мужчин, так ведь?

Галина Николаевна, хотя она и была почти ровесницей Алисы, старалась выглядеть солидно и по-дамски, в отличие от своей пациентки, которая больше напоминала подростка. Она уложила Алису на кушетку и заставила долго смотреть на какой-то маятник с иероглифами, который скоро и погрузил ее в состояние полусна —полубодрствования. О чем-то Алиса еще беседовала с этим психологом, а о чем именно, она имела весьма скудные представления. Что-то она рассказывала о муже, зачем-то говорила о том, как он подло поступил с ней на суде. Вышла она из этого состояния с трудом. Голова была очень тяжелая и сильно болела, словно, после очень долгого сна.

Ее отвели на ужин, который представлял собой неплохой шведский стол. В качестве холодных закусок предлагались всевозможные салаты, копчения, свежие овощи. На столе горячих блюд стояли лотки с кусочками жареной курицы, рыбы в кляре, сосиски и три гарнира — картофельное пюре, картофель фри и тушеные овощи. Рядом с посудой для чая и кофе лежала выпечка, фрукты, пирожные. Алиса положила себе кусок рыбы с пюре, взяла ватрушку с чаем и села за столик, покрытый клеенчатой скатертью. Такой ужин напоминал ей обед в школьной столовой. Она смотрелась. Столовую заполняли женщины разного возраста, в основном от тридцати до сорока пяти лет. Почти все они были одеты в спортивные костюмы и кроссовки. Выделялись одна пышнотелая блондинка а-ля Мэрилин Монро, две бабульки преклонного воз-раста в ярких красных костюмах и девушка с выбритым черепом в наколках на руках и даже на шее. Остальные были обычными молодыми женщинами, которые каждый день тысячами встречаются на улицах. К. Алисе за столик подошла женщина лет тридцати с кудрявыми рыжими волосами и вздернутым носиком в веснушках с оранжевым пластмассовым подносом.

— Можно к вам?

Алиса кивнула, проглотив кусок рыбы, на вкус она оказалась довольно сносной. — Вы новенькая? — поинтересовалась рыжеволосая дама.

— Да!

— Добро пожаловать в семью.

Спасибо, — Алиса чуть не закашлялась.

Меня зовут Рая.

Алиса, — представилась она рыжеволосой собеседнице.

— Чудесное имя.

Главное — редкое, — согласилась Алиса.

— Как вам у нас? Уже прошли тестирование? — улыбнулась, обнажив мелкие зубы, Рая.

Это на приборе с проволочками? — Да.

Прошла, только я не поняла, к чему это?

— Это надо для нашего психолога Галины Николаевны. Вы не смотрите, что она молодая, она опытный врач и не одну сотню женщин вернула в мир.

Меня в мир возвращать не надо, я оттуда и не уходила, — ответила Алиса.

То-то я смотрю, что вы не похожи на здешних женщин. Такая уверенная в себе, спокойная, без синяков и ссадин, без затравленного взгляда.

Синяки и ссадины свои я уже залечила, но это все равно не повод, чтобы у женщины появился затравленный взгляд. Пусть он будет у того зверя, у того нелюдя, который ее бил, — ответила Алиса.

Зачем же вы тогда здесь? — сделала удивленные глаза Рая.

Мне пообещали помочь материально, устроить меня на работу, чтобы мы с дочкой ни в чем не нуждались.

Понятно, — опустила глаза в свою тарелку собеседница.

Кстати, тут многие женщины не выглядят забитыми и жалкими. Взять хотя бы ту высокую, с выбеленными волосами женщину с размером бюста минимум пять-шесть, — произнесла Алиса.

А! Это наша Людочка, наша местная секс-бомба, — рассмеялась Раиса.

С отрицанием мужчин вы отрицаете секс. Какая же тогда ваша Люда секс-бомба?

Она по этому поводу здесь и находится! Ей мужчины не дают нормально жить, они воспринимают ее только как сексуальный объект! Они ей шагу не дают ступить, а Люду уже тошнит от такого отношения к ней. Мужчины этим самым унижают ее и, как считают Люда и Галина Николаевна, дискриминируют ее по половому признаку.

Понятно.

Алиса еще раз посмотрела на аппетитную Люду, и у нее мелькнула крамольная мысль.

«Именно поэтому, чтобы мужчины к ней не приставали, Людочка вставила силиконовую грудь, увеличила губы, нанесла боевой раскрас на лицо и но-сит, по всей видимости, исключительно облегающую одежду. Все только для себя, любимой, а о мужчинах она не думает совсем… да, конечно, так я и поверила».

А вы почему здесь? — спросила она у своей словоохотливой собеседницы.

А у меня легкое помешательство, — спокойно ответила Рая, размешивая вилкой компот.

«Как мило», — подумала Алиса и придала своему лицу серьезное выражение.

Да, вы знаете, Галина Николаевна сказала, что я должна говорить об этом спокойно. Признание недостатка — уже половина пути к выздоровлению. Так алкоголик должен признать, что он — алкоголик и заявить об этом окружающим. Вот и я признаю, что слегка сошла с ума, но в этом не моя вина, а моя беда! У меня «вяло текущая шизофрения». Здорово, правда?

Я как-то не уверена, что это здорово… — честно ответила Алиса.

Да, мне тоже не нравится слово «вяло», лучше бы у меня было буйное помешательство. Так сказать, жизнь кипит и бьет ключом, но тогда бы возникли большие неудобства, на меня бы надели смирительную рубашку и привязали к койке!

Алиса задумалась, она не была уверена, что надо говорить вслух, что ты сумасшедшая, но ведь она же не психолог, как Галина Николаевна…

Кто же в этом виноват? — осторожно поинтересовалась она у Раисы.

Как кто? Конечно же, кровопиец и негодяй, забравший у меня лучшие годы жизни, мой ненаглядный муженек Виктор!

Да, конечно, — быстро согласилась Алиса, видя, как нежная кожа с веснушками на лице женщины от гнева покрывается красными пятнами. — Может, не стоит о нем вспоминать, если это вызывает отрицательные эмоции? — спросила она, но было уже поздно, механизм был запущен.

Мы с Виктором полюбили друг друга и поженились в юном возрасте в восемнадцать лет, а в девятнадцать я родила дочку Танечку, назвали ее, кстати, в честь его матери — суки, извините! — начала свой рассказ Рая.

Ничего…

Алиса покачала головой в знак сочувствия.

— Мы жили дружной семьей целых шестнадцать лет, пока мой муж не заявил мне, что завел любовницу — восемнадцатилетнюю девушку. Каково мне,тридцатичетырехлетней женщине с пятнадцатилетней дочкой, слышать такое? Любовница Виктора почти ровесница нашей Танечке!

Алиса была не уверена, что в подобных случаях детей надо посвящать в такие подробности и погружать в психологические проблемы брошенной жены.

«Наверное, я неправильная женщина, — грустно подумала она, — все делаю не как другие».

— Я плакала, билась в истерике, уговаривала Витю одуматься, но все было напрасно, — продолжала свое грустное повествование Рая, — а потом случилось непоправимое. Мы с мужем сами не имеем высшего образования. Он всю жизнь работает водителем такси, а я — продавщица в парфюмерном отделе, но своей девочке мы решили дать хорошее образование, если понадобится, то и платное. С этой целью мы с Витей каждый месяц откладывали на сберегательную книжку по половине наших небольших зарплат. Да,мы жили трудно, все лучшее отдавая ребенку, себе отказывали во всем, но зато за шестнадцать лет совместной жизни у нас скопилась внушительная сумма денег, которую мы хотели вручить Танечке после окончания школы. Она у нас отличница и очень послушная девочка. Пусть бы она сама решала, что ей делать с родительским подарком. Таня смогла бы выучиться в любом престижном институте, поехать за границу — посмотреть мир или даже купить себе однокомнатную квартиру. Да, наша девочка благодаря нашим стараниям могла бы утереть нос своим подружкам, которые всегда были одеты лучше ее и имели больше, чем Танечка. Она могла бы стать обладательницей собственного жилья! И все это благодаря нашей жерт-венности, ведь мы хотели, чтобы наш ребенок жил лучше, чем мы с мужем! — тряхнула рыжими кудрями Рая, залпом осушила компот, словно это был напиток с высоким содержанием спирта, который она зачем-то так долго размешивала вилкой.

И что? — с замиранием сердца спросила Алиса.

Когда я не так давно полезла за сберегательной книжкой, чтобы снять немного денег на шестнадцатилетие дочери, то обнаружила, что она… что она… У что она пуста! — наконец-то выпалила Раиса и судорожно вздохнула. — Когда я поинтересовалась у мужа, где деньги, куда они делись, он рассвирепел. Вот я у вас хочу спросить, Алиса, разве я не имела права поинтересоваться судьбой этих денег, раз половину из них откладывала я?! — Глаза Раисы теперь лихорадочно блестели, а лицо перекосила гримаса отчаяния и злобы. В данный момент все бы охотно поверили, что перед ними сумасшедшая, даже без ее личного признания.

Алиса с тоской покосилась на других, мирно ужинающих дам, и ответила:

Я думаю, Раиса, что если эти деньги откладывались совместно, с двух зарплат на общего ребенка, то вы вправе поинтересоваться их судьбой.

Мо-ло-дец! — по слогам прокричала Раиса. — Я тоже так думала, твой ответ верный!

«Не хотела бы я ответить неверно», — подумала Алиса, слегка отодвигаясь от нее на стуле.

Оказывается, все денежки мой Виктор отдал Сонечке, своей любовнице! Знаешь, как он объяснил свой поступок?

Не знаю, — честно призналась Алиса.

Что Сонечка — еще совсем молоденькая девочка и ей надо учиться! Он заплатил за ее обучение на экономиста!! Наша Танечка осталась ни с чем!!

Тут Раиса забилась в каких-то конвульсиях, упала лицом на стол, раскидав все предметы сервировки. Алиса онемела, она не знала, что ей делать, просто тупо смотрела на покатившуюся виноградинку из компота. Тут, как из-под земли, возникли две медсестры и, подхватив Раису под белы рученьки, поволокли на выход. Аппетит у Алисы совсем пропал, другие женщины даже не повернули головы в сторону причитающей, сопротивляющейся Раи. По всей видимости, эту картину они наблюдали не раз и привыкли к ней. К Алисе подошла миловидная пожилая женщина в белом халате и представилась:

— Ольга Ивановна, ваша медсестра. Я буду отвечать за прохождение вами всех процедур, которые вам назначат врачи. Только что вы стали невольной свидетельницей неприятного эпизода. Надеемся, что в будущем это не повторится. Раиса — очень сложный случай. Мы боимся, что не сможем ей помочь. Она просто зациклилась на деньгах, которые украл из семьи ее муж, для нее это явилось непоправимой трагедией.

«Я не знаю, что было бы со мной, если бы я всю жизнь экономила, не отдыхала, не ходила в кино, в театр для того, чтобы отложить лишнюю копейку на обучение дочери. А муж спустил бы эти деньги на молоденькую любовницу, — подумала Алиса, — хорошо еще, что у нас с Викой ничего и нет, то есть папа нас не баловал, а то сейчас было бы больнее, если бы было, что терять».

Теперь у вас по расписанию электросон.

Что? — удивилась Алиса.

Не пугайтесь. Электросон — совершенно безопасная и безболезненная процедура. В результате действия слабых электрических импульсов на голову, нейроны мозгового вещества упорядочивают свое действие, так сказать, успокаиваются, приходят в норму и заряжаются энергией. В результате особого воздействия на центр сна человек засыпает и во время сна вы-здоравливает. Продолжительность сна регулируется работой прибора. Вам назначена процедура длительностью в один час, — пояснила Ольга Ивановна.

Может, не надо ничего мне заряжать и настраивать в голове, — жалобно протянула Алиса, — да и на бессонницу я не жалуюсь.

Вот увидите, что после электросна вы почувствуете себя лучше, отдохнувшей и успокоившейся, — Заверила ее непреклонная медсестра. Алиса поплелась за Ольгой Ивановной, вспоминая наглый, оценивающий взгляд Валентина и стараясь не думать о том, что на сей раз этот несносный тип .Мог оказаться прав.

«Ох, не надо было мне укладываться в этот санаторий. Они здесь все словно роботы…»

В физиотерапевтической кабине Алису уложили на койку, застеленную белоснежной простыней, и снова прицепили к ее многострадальной голове какие-то провода.

— Закройте глаза и думайте о чем-нибудь приятном, — посоветовала Ольга Ивановна и вышла из кабины, закрыв за собой дверь.

«Легко сказать, думайте о приятном». — Перед глазами Алисы всплыло самодовольное лицо Валентина. Он оценивающе рассматривал ее и скептически покачивал головой. Алиса что-то просила у него, а он, по всей видимости, отказывал ей в этом, на что ее возмущению не было предела.

— Ты мне обещал! — требовала она и не собиралась покидать его кабинет в торговом комплексе.

Валентин внезапно грубо вцепился ей в плечи и принялся трясти, пытаясь вытолкнуть ее из своего кабинета.

Ах, у тебя же есть жена, ну, конечно! — вспомнила она и заплакала.

Алиса, очнитесь! Ау! Соня, просыпайся! А говорила, что электросон ей не нужен и на нее не подействует! — слышала она все отчетливее и наконец открыла глаза.

Ее трясла Ольга Ивановна, внимательно всматриваясь в лицо.

Ну? Все в порядке?! — спросила медсестра.

Я спала? — удивленно проговорила Алиса, вытирая слезы, струящиеся из глаз.

Еще как спала! Вашей уставшей психике просто необходим хороший сон, когда отдыхают все структуры мозга. Психолог была права.

«Видимо, какая-то часть вредненьких мозговых 'клеточек не заснула и подарила мне этот противный сон», — пронеслась мысль у Алисы.

А где эта женщина… Раиса? — спросила она у Ольги Ивановны.

Что вас так беспокоит ее судьба? Не волнуйтесь, с ней все будет хорошо, она в надежных руках, — уклончиво ответила та.

Алиса, выходя из физиотерапевтического отделения, кинула тоскливый взгляд на ряды кабинок, отделенные простынями, и заметила красные лакированные босоножки в одном отсеке.

— Можете идти к себе, на сегодня все процедуры закончены, — разрешила медсестра, — но перед сном рекомендую вам прогуляться по нашему чудесному саду, привести нервы в порядок.

«Почему все говорят о моих нервах? Если умному : человеку по десять раз на дню говорить, что он дурак, так он в это поверит!» — внутренне возмутилась Али-са и спросила:

Когда я могу поговорить с директором Лолитой Игоревной?

Она очень занятая женщина и сама найдет возможность пообщаться с вами, Алиса, — строго оборвала ее Ольга Ивановна.

Возможность поговорить с Алисой директриса реабилитационного центра нашла тем же вечером, когда тиса, словно сомнамбула, слонялась по парку. Лота Игоревна в светлом брючном костюме, с кожаной сумочкой темно-коричневого цвета и в туфлях в .Фон сумочке нагнала ее на одной из дорожек парка и полуобняла за плечи.

— Ну, как вам у нас, дорогая?

— Ну…

— Понимаю, по одному дню трудно судить! Но вы вольетесь в наш дружный коллектив, и вам понравится у нас. Сегодня вас, Алиса, замучили исследованиями, но так не будет продолжаться каждый день, не волнуйтесь! Психолог уже сделала предварительное заключение, и знаете что?

— Что? — тихо выдохнула Алиса.

— У вас большие психологические проблемы! Очень большие!

— Да?! — удивилась Алиса.

— В гипнотическом сне вы рассказали то, о чем в нормальном состоянии никогда не осмелились бы признаться. Не беспокойтесь, все секреты вашей души останутся с нами, как врачебная тайна.

— Что же такого страшного я выдала там? — ужаснулась Алиса, рассматривая аккуратно подстриженный газон.

— Вам это интересно?

— Конечно. Вы копаетесь у меня в голове, и я бы хотела знать, какой мусор вы нашли в ней, — высказала она свои пожелания, переводя взгляд на ряды искусно подстриженных кустов.

— Ну, во-первых, разрешите вас поздравить, мужа своего бывшего вы не любите! — проговорила Лолита Игоревна.

— Я это и так знала, — пожала плечами Алиса, — иначе бы я с ним не стала разводиться.

— Ошибаетесь. Многие женщины идут на развод, как на последний шанс вразумить своего супруга. Часто бывает, что женщина и после развода продолжает любить своего мужа, и ему стоит только поманить ее пальцем… У вас же вопросы о бывшем супруге не вызвали абсолютно никаких эмоций. У вас, Алиса, не осталось никаких чувств к нему, это показал прибор. Меня насторожило то, что вы не испытываете к нему никаких, понимаете, никаких чувств! И негативных в том числе!

— Почему это должно вас настораживать? Потому что Евгений, ваш бывший муж, является для вас врагом номер один! Он вас бил, он унизил вас, он лжесвидетельствовал и шантажировал и обобрал вас до нитки! И это вместо благодарности за столько лет совместной жизни! Неужели вам это не видно?! — распалялась Лолита Игоревна, сев на любимого конька. — Нет, — Алиса проморгала глазами, — я вам притаюсь, когда я думаю о Евгении, меня посещают блатные мысли, что наконец наши жизненные пути разошлись и я от него отделалась. Может быть, я неформальная?

— Странно… некоторые женщины от обиды и грусти сходят с ума, а вы так спокойны…

— Вы имеете в виду Раису? — оживилась Алиса, которую просто потрясла судьба этой женщины.

— Раису? — наморщила высокий лоб директриса.

— Ах, эта бедолага, всю жизнь отказывавшая себе пирожных, и на деньги которой сейчас учится любовница ее мужа? Да, это один из частных примеров вмешательства, но я не это имела в виду.

— Может быть, я такая бесчувственная? — спросил Алиса, поднимая глаза к кронам деревьев и рассматривая подстриженные ветки. Все в этом парке было подстриженным и симметричным, словно в буддийском храме.

— Вот тут-то вы как раз ошибаетесь! При упоминании о некоем Валентине, друге вашего мужа, который наравне с ним подло поступил с вами, ваши эмоции зашкалили все предельно допустимые высоты, чуть не сломались наши приборы.

Волосы зашевелились на затылке у Алисы.

— Откуда вы про Валентина знаете и про то, как он поступил со мной?

— Как откуда?! Вы сами в состоянии гипноза все рассказали психологу, что с вами произошло.

— Какой ужас! Ну, вот, наверное, из меня и вышли отрицательные эмоции все на этого Валентина. Потому что он чужой для меня человек и не должен был лезть в это дело! — надулась она.

— Если бы это было так! Эмоции у человека имеют разный заряд, то есть положительную и отрицательную окраску. Женщина испытывает злость, гнев, ненависть, страх, и графическая кривая ползет вниз. Чем больше ее амплитуда, тем сильнее эмоции. Наш прибор — еще не запатентованное изобретение, но он нас еще никогда не подводил! — сказала Лолита Игоревна.

— И что? — промямлила Алиса, чувствуя, как у нее начинают краснеть уши, как у провинившегося ребенка, потому что она, как назло, не испытывала к Валентину ни одной из перечисленных эмоций.

— А то! При упоминании его имени ваш график уходит резко вверх. А туда ползет кривая, если женщина радуется, восторгается, любит, наконец… — Лолита Игоревна окинула цепким взглядом сжавшуюся фигуру Алисы. — Вот я и удивляюсь, Алиса, что вы за человек? Этот Валентин — настоящий подлец, он помог вашему мужу обобрать вас. Да по нему тюрьма плачет, а вам он нравится.

— Не нравится он мне, ваш прибор врет! — выпалила Алиса.

— Наш прибор никогда не врал, — мягко ответила директриса реабилитационного центра.

— А сейчас он явно дал сбой! — не сдавалась Алиса.

— Ну, хорошо! Успокойтесь! Вы заблудились в своих чувствах. Наверное, этот Валентин хорош собой, сексуален, извинился перед вами, наговорил с три короба, наобещал денег, работу. Не поддавайтесь, Алиса! Подлецы должны сидеть за решеткой, и мы поможем очистить вашу жизнь от негодяев!

— А все мужчины негодяи? — поинтересовалась она, вдруг заметив на ровном зеленом газоне одну единственную красивую ромашку.

— Моя горькая практика подсказывает, что, к сожалению, почти все. Хотя, конечно каждой отдельной женщине я желаю счастья. — Лолита Игоревна улыбнулась, и черты лица ее смягчились.

— Одна приятная новость для вас у меня все же есть. Вашу дочку посадили в поезд, она уже на пути в Анапу.

— Как на пути в Анапу? — ахнула Алиса.

— Вы так удивляетесь, словно слышите об этом в первый раз! — всплеснула руками Лолита Игоревна. — Мы же с вами обо всем договорились, и вы даже отдали мне все документы!

— Да… но я думала, что Вика поедет завтра или послезавтра, и я еще успею с ней попрощаться.

— Планы изменились, и детей отправили сегодня. Что вы так испугались?! Все будет хорошо! Вы ни на минуту не пожалеете о своем решении, — заверила ее директор реабилитационного центра.

— Надеюсь… — вяло ответила Алиса.

Вдруг Лолита Игоревна наклонилась и резко вырвала единственную ромашку на газоне, которой Алиса любовалась. Бросив ее на асфальт, она пояснила:

— Сорняк!

Она похлопала Алису по спине и милостиво добавила:

— Не принимайте все близко к сердцу… А свою любовь выкиньте из головы!

— Обязательно! — заверила ее Алиса и, как только та отошла от нее, подняла ромашку и принялась гадать, отрывая лепестки, — любит, не любит, плюнет, поцелует, к сердцу прижмет, к черту пошлет…

Остановившись на лепестке «к черту пошлет», она задумалась. Размышления её были прерваны звонким женским голоском:

— Это вы новенькая Алиса Андронова?

— Да, это я, —обернулась она и посмотрела в серые глаза невысокой молодой женщины с темными волосами и мягкими чертами лица.

— Я не могу долго с вами говорить, но хочу предупредить вас, что вам здесь оставаться очень опасно, — проговорила женщина скороговоркой, боязливо оглядываясь вокруг.

— Я вас даже не знаю… — замялась Алиса, стараясь привыкнуть к мысли, что все пациентки этого заведения несколько странноваты.

— Да, мы незнакомы. Дело в том, что я слышала, как про вас говорили, пока вы спали электросном.

— И что же? — Алису почему-то начала забавлять эта ситуация.

— Говорили, что вы еще не готовы и вас надо подготовить.

— К чему? — не поняла Алиса.

— К большей ненависти по отношению к мужчинам.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — ответила Алиса, — о какой ненависти идет речь?

— Я не могу долго разговаривать, — нервно ответила женщина, прищурив глаза, как это часто делают близорукие люди, — я и так рискую. Дословно я передать весь разговор не могу, но смысл в том, что у вас достаточно ненависти к мужчинам для выполнения задания.

— Видимо, задание особой важности, — улыбнусь Алиса.

— Не знаю. Слышала, что было предложено учинить над вами зверство или изнасилование, чтобы вы были готовы на все из-за ненависти к мужчинам, — судорожно передернула плечами незнакомка. — Уходить вам надо, Алиса, бежать отсюда куда глаза глядят!

— Как вы могли все это слышать? Вы работаете здесь, в центре? — поинтересовалась она.

— Нет, я тут тоже прохожу реабилитационный курс лечения и помощи. Пока вы проходили процедуру электросна, я делала то же самое, только в соседней кабинке.

— Как же вам удалось услышать разговор? — спросила Алиса, чуть не добавив: «Как же вы могли слышать весь этот бред, если так же, как и я, спали в соседней кабине?»

— Дело в том, что я не сплю под действием их тока, они этого не знают, я скрываю, сама не знаю почему… Когда-то у меня была серьезная черепно-мозговаятравма, возможно, причина в этом, — сказала женщина, снова воровато оглядываясь.

«Свежо предание, да верится с трудом, — мелькнула мысль у Алисы, — я тоже думала, что на меня электричество не подействует. Так нет, вырубилась почти сразу, а на тебя оно совсем не действует, как же! Они здесь все с приветом. Одна упала лицом в тарелку вконвульсиях от ненависти к бывшему мужу, другой во сне мерещатся какие-то кошмары, навязчивые идеи. А имя мое она могла прочитать на листе назначений, который лежал на столе в физиокабинете на самом верху, я сама его видела».

Хорошо, что вы меня предупредили, — сказала она этой странной незнакомке и сделала попытку удалиться.

Вы все же мои слова не воспринимаете всерьез, а зря. Воспитание ненависти к мужчинам добром для вас не кончится, вот увидите! — вспыхнула женщина.

Тогда ответьте мне, в этих словах была реальная угроза в мой адрес? — спросила ее Алиса, стараясь не нервировать свою собеседницу.

Конечно!

Кто это говорил?

Вот этого я сказать не могу! Я предоставляю только стопроцентную информацию. Я хорошо слышала все то, что я вам передала, но лиц говорящих я не видела. Понимаете, я не афиширую, что не сплю под действием процедуры электросна. Я хочу, чтобы хоть на какое-то время меня оставили в покое, дали побыть наедине со своими мыслями и не назначали другие процедуры, — объяснила женщина и, на секунду задумавшись, добавила: — Но предполагаю, что это были директор нашего центра Лолита Игоревна и психолог Галина Николаевна. Но это только мои предположения!

— Если вам здесь так неприятно находиться, вы не желаете никаких процедур, почему вы тогда не уйдете отсюда? — удивилась Алиса.

— Так хочет моя мама, а я не могу ослушаться ее. Она одна меня вырастила, очень переживает за меня, и я не хочу быть неблагодарной.

— Что значит хочет ваша мама?

— Она считает, что у меня муж — тунеядец, «вечный студент», альфонс, и я должна уяснить это раз и навсегда. А местные условия должны мне в этом помочь, скорее всего, разобраться в себе самой.

Внезапно какая-то догадка пронзила сознание Алисы.

— Извините, а вы случайно не Лиза Петрова?

— Откуда вы знаете? — Близорукие глаза Лизы удивленно расширились.

— Сегодня днем я разговаривала с вашим мужем.

— С Родионом?! — ахнула Лиза и, казалось, что на мгновение она перестала дышать.

— Именно с ним, — подтвердила Алиса.

— Как вы с ним познакомились? — выдохнула девушка, побледнев.

— Он дежурит каждый день у центра в надежде встретиться с вами и объясниться…

— Каждый день?!

— И каждую ночь!

— Не верю…

— Ну вот! Теперь вы мне не верите, — всплеснула руками Алиса.

— Как-то это странно все… почему Родион сам не придет ко мне?

— Вы только что говорили мне, что здесь гиблое место и мне необходимо уносить ноги. Так вот ваше-то Родиона не пускают сюда по распоряжению Лолиты Игоревны, — пояснила Алиса.

— С чего вы решили? — воскликнула девушка.

— Родион сказал.

Лиза покраснела и отвернулась.

— С какой стати он стал делиться нашими семейными проблемами с посторонними людьми?

— Скорее всего, от отчаяния, — предположила Алиса, — Родион уже пытался передать весточку вам через двух других пациенток, и в обоих случаях ничего не вышло. Поэтому он был предельно откровенен со мной.

Я сама чувствую, что мама не всегда права, но я не хочу ее сердить. Я покрывала Родиона в том, что он не работает, сколько могла. Нам в принципе хватало и моей зарплаты, но, когда Родя завел другую женщину, я послушалась маму… Я сама не могла взять и разрушить свою семью, поэтому мы с мамой решили воспользоваться услугами этого центра.

Ну и как, успешно? — спросила Алиса.

А что вам сказал мой муж? — вопросом на вопрос ответила Лиза.

Он вас ждет каждый день, вернее ночь, у торцевой стены парка, где есть какой-то лаз, — пояснила Алиса и добавила: — Если быть откровенной, то я на вашем месте сходила бы к парню и объяснилась. Родион просил меня о помощи очень убедительно.

Сегодня я никак не могу, а вот насчет завтра я подумаю… — пробормотала Лиза и засеменила на худых ногах к зданию реабилитационного центра.

Алиса вздохнула. Можно было подумать, что эта странная девица несет полный бред, если бы не одно обстоятельство.

На ногах у нее были ярко-красные лакированные, немного старомодные босоножки. Это объясняло то, что именно их Алиса видела в соседней кабинке в физиотерапевтическом отделении. Значит, Лиза действительно была там, но могла ли она слышать этот разговор руководства центра, таящий в себе угрозу для Алисы? Вот в чем вопрос.

Глава 8

Следующее утро Алиса встретила в разбитом состоянии с головной болью под веселые, призывные трели местного радио, приглашающего на зарядку. . После разминки и завтрака Алиса приняла участие в : групповом сеансе гипноза, где женщинам внушали, что они самодостаточные личности, что они — центр вселенной, что они, женщины, даже могут рожать детей без мужчин. Уже к обеду Алиса стала подумывать о том, чтобы поговорить с директором реабилитационного центра, так как она хотела совсем другой вид помощи. Ей не требовалось это своего рода промывание мозгов, ей нужна была дополнительная подработка для поправки своего материального положения. И уж тем более Алиса не нуждалась в формировании у нее стойкого негативного отношения к лицам мужского пола. Когда Алиса была замужем, она не изменяла нерадивому мужу по своим морально-нравственным принципам, но сейчас, абсолютно свободная, она вполне могла пересмотреть свои строгие взгляды на жизнь. За обедом к ней подошла Лиза, которая была необычайно бледна и испуганна.

— Добрый день, Алиса, я смотрю, вы не вняли моим предостережениям и продолжаете оставаться здесь? Ну, это ваши проблемы! А я, наоборот, прислушалась к вашим словам и решилась…

— На что?

— На встречу с мужем.

— Молодец. Встретитесь, поговорите… — Алиса зевнула.

— Правда, у меня есть одно «но», — Лиза опустила глаза вниз.

— Что такое? — участливо спросила Алиса, которая чувствовала дружеское расположение к девушке. — Говорите, не стесняйтесь.

— Мне как раз сегодня утром дали второе задание, — затаив дыхание и понизив голос, произнесла Лиза.

— Какое задание? — не поняла Алиса.

— А вам еще не давали никакого задания? — вопросом на вопрос ответила Лиза и спохватилась: — Ах да! Вы же новенькая и, по их мнению, еще не готова к выполнению задания.

«Опять она несет какой-то бред. О каких заданиях она все время говорит?» — подумала Алиса.

Лиза оглянулась по сторонам, нервно одернула свою простую кофточку фисташкового цвета и сделала несколько больших глотков горячего чая.

— Я сейчас вам все объясню. Дело в том, что Лолита Игоревна делает ставку на женскую солидарность.

— Женщины должны не соперничать друг с другом, а помогать и быть заодно. И мы должны помочь другим женщинам не оказаться в нашей ситуации. Поэтому Лолита Игоревна оказывает мелкие услуги обратившимся к ней за помощью женщинам. Например, сегодня я получила задание проследить за одним богатым бизнесменом, который хочет бросить свою жену и оставить ее без средств к существованию. Он будет развлекаться в номере отеля с любовницей. Я должна сделать снимки их оргии, и его жена уже будет защищена на суде.

Алиса задумалась.

— Это все?

— Все.

— Не нравится мне это. Дело грязное…

— А что в этом такого? Помочь бедной женщине, у которой к тому же хотят отнять ребенка. Разве это плохо? Я же не стану фабриковать улики, на фотопленке будут отсняты реальные факты его измены.

Алиса промолчала, хотя осталась при своем мнении.

— Я хочу попросить вас, Алиса, съездить на эту фотосъемку вместо меня, — жалостливо попросила Лиза.

Алиса заметила, как у ее собеседницы перехватило дыхание и с каким нетерпением она ждет от нее ответа.

Я?! Но почему вместо вас должна ехать я? — удивилась Алиса.

Потому что сегодня ночью я хотела пойти на свидание с Родиком, — смущенно ответила Лиза, ковыряя вилкой в тарелке.

Сходите сегодня на задание, как вы выразились, а завтра на свидание с Родионом. Тем более что он ждет вас у забора каждую ночь, подождет и еще одну, — предложила Алиса.

Я бы хотела именно сегодня, — заныла Лиза, — сегодня у нас годовщина свадьбы. У меня предчувствие, что мы сегодня помиримся. Сегодня особенный день… — проговорила Лиза и опустила голову.

Алиса заметила, как на близорукие глаза навернулись слезы; и сердце ее растаяло.

Ну ладно, я бы поехала вместо вас, но ведь сразу же обнаружат подмену. Да я и не знаю, что надо делать.

Я сейчас все вам объясню! — оживилась Лиза. — Мы поменяемся одеждой, фигурами мы похожи, только волосы надо спрятать под платок… Мне выдадут хороший, профессиональный фотоаппарат и ключи от квартиры в доме напротив окон номера в отеле, где будет прелюбодействовать этот бизнесмен.

Кто он? — спросила Алиса.

Я не знаю… Да какая разница?!

Действительно, — согласилась Алиса, думая, сможет ли она справиться с профессиональной техникой фотосъемки, а если в номере будут задвинуты наглухо портьеры или жалюзи?

Все предусмотрено, наши люди испортили механизм закрывания жалюзи в этом номере заранее, —проговорила Лиза скороговоркой, пребывая в состоянии нервного возбуждения от предстоящей скорой встречи с любимым Родей, — потом утром ты передашь мне снимки любовной парочки, и я отдам их Лолите Игоревне, как будто я ездила на эту слежку. Никто ничего не узнает!

Хорошо, — вздохнула Алиса, — я согласна, в конце концов, даже если подмена раскроется, не убьют же нас за это? Мы же обе находимся в одном реабилитационном центре, обе должны помогать другим женщинам не оказаться на нашем месте, — сама себя успокаивала Алиса.

Вы — чудо! — воскликнула Лиза, чуть не подпрыгнув на стуле от радости.

После обеда Алиса выпила фиточай из успокаивающих целебных трав, посетила занятия йогой и посидела в комнате для медитации с приятной музыкой и шумом водопада. Она видела, что действительно создаются все условия для успокоения нервной системы, только к ней почему-то это успокоение не приходило, а, наоборот, вносило в мысли раздражение и полную сумятицу. Алису не покидала тревога за дочь, все-таки девочка впервые уехала из дома без родителей. Лолита Игоревна пообещала ей на следующий день помочь связаться с Викой по телефону. После ужина, на котором подали творожную запеканку, щедро политую сгущенкой, овощное рагу с мясом, нап итки и свежую выпечку, Алиса прошла к себе в комнату и легла на кровать поверх одеяла с пультом от телевизора в руке. Переключая каналы, она наткнулась на какую-то душераздирающую мелодраму и погрузилась в просмотр. По ходу сюжета она поняла, что в дом к богатой супружеской паре попала на работу няней к их маленькому ребенку молодая девушка. Между хозяином дома и няней, которую звали Анхелика, завязывается любовь, приносящая им одни страдания. Он вдруг только сейчас понял, насколько стер-возна и противна его жена и насколько чиста, невинна, молода, а главное, бескорыстна Анхелика. Глава семейства разрывается между женой и няней, с одной из них его связывают обязательства и ребенок, а к другой — влечет безумная страсть. Жена, чувствуя ох— лаждение мужа, страдает и трясет перед ним ребенком, давя на чувство долга перед семьей. Анхелика не хочет разрушать семью, но в то же время она безумно любит дона Энрике и продолжает тайно с ним встречаться. Посмотрев на их страдания, Алиса поняла, что она не хотела бы оказаться ни на месте жены Энрике, ни на месте Анхелики. Причем Алиса уже заранее могла предсказать дальнейшее развитие сюжета. В этом любовном треугольнике один был лишний, и она даже догадывалась, кто. Жена должна умереть, чтобы воссоединились любящие сердца, но предварительно ей надо было кого-нибудь убить, отравить и поизде-ваться над бедной няней, чтобы потом никто не пожалел о ее гибели. Так и получилось. Когда дон Энрике оказался вдовцом, он снова сочетался законным браком. И вот по проходу католического костела шла счастливая Анхелика в белоснежном платье с букетом невесты. Финальный поцелуй, всеобщее ликование, и занавес! О жене дона Энрике, которая еще не успела остыть в земле, никто и не вспомнил. Их общего сына воспитает добрая и «святая» Анхелика. Но ведь если разобраться, то эта няня и есть главная злодейка, которая принесла несчастье в семью. А Лолита Игоревна, наверное, сказала бы, что главным мерзавцем в этой мелодраме является дон Энрике, покалечивший судьбы двух женщин. Алиса усмехнулась и вдруг вспомнила Валентина с его вальяжным отношением к жизни, красивой внешностью и уцелевшими остатками совести. Она снова вспомнила о том, что он женат, и ей стало грустно. Потом Алиса начала ругать сама себя:

«Вот, дуреха! Раскатала губу! С чего я вообще стала думать о нем в таком аспекте? Обаятельный, черт его возьми, и мне голову вскружил! Он — состоятельный, а я нищая. Тоже мне Золушка! Такие мужчины свободными не бывают… Его просто мучает совесть, что он участвовал в дерьмовом деле по моему несправедливому обвинению, вот и все…»

В комнату Алисы постучали.

— Войдите.

Скользнула чья-то тень с большим пакетом, и радостный голос Лизы произнес:

— А вот и я!

Лиза метнулась к кровати Алисы и принялась выкладывать из пакета вещи.

— Вот, я принесла красные джинсы, которые здесь уже всем примелькались на мне, свою кофту с аппликацией, а еще мы наденем на тебя темные очки и шелковый платок на голову. А мне дай свою одежду, и я подожду тебя в твоей комнате, когда вернусь со свидания. На всякий случай моя комната останется пустой до твоего появления.

Алиса отдала ей свой джинсовый костюм и быстро надела одежду Лизы, которая оказалась несколько великоватой для нее. Лиза тем временем по-деловому достала из пакета коробку с фотоаппаратом и пояснила:

Супертехника! Тебе не придется ничего делать, только включишь аппарат нажатием на эту кнопку, наведешь резкость за это колесико на объективе, он сам автоматически настроится. В квартире, куда ты попадешь, будет штатив, укрепи на нем фотоаппарат, и через объектив будешь наблюдать за любовниками. Когда дело дойдет до ответственного момента, нажми вот эту кнопку. Фотоаппарат сам автоматически через каждые десять секунд будет делать снимки. Отснятую пленку можешь даже не вынимать из аппарата, принесешь все как есть.

Хорошо, — тоскливо ответила Алиса и взяла пакет.

Вот тебе пропуск, который мне выдали, здесь записаны мои имя и фамилия и есть фотография. Я думаю, через охранников ты пройдешь спокойно, только не забудь, называйся моим именем. За оградой тебя будет ждать такси, водитель отвезет тебя по указанному адресу, потом ты с ним договоришься, когда он должен будет забрать тебя назад.

Ты так все объясняешь, что можно подумать, ты профессионал в деле слежки.

Я один раз была на подобном задании и рада, что помогла обманутой жене. Я так благодарна вам, Алиса, что вы согласились выручить меня…

Не стоит… — хмуро ответила Алиса и надвинула платок на глаза.

Она взяла пакет и пошла по коридору на выход.

Алисе не нравилась ее миссия, но она пыталась внушить себе, что поступает благородно.

«Пусть хоть Лиза воссоединится со своим мужем, тем более видно, что они любят друг друга. Мой брак разрушен, так пусть их семья не распадется, к тому же я обещала помочь этому бедолаге. Пусть он расскажет ей, чем он занимался по ночам, что не изменял ей, и на одну счастливую женщину этой ночью станет больше».

Двое охранников сидели за толстым стеклом своей кабины и смотрели футбол. Алиса подошла к ним, они встрепенулись, словно гончие псы. Она протянула им пропуск.

Елизавета Петрова? — спросил один из них прокуренным голосом.

Да, это я, — спокойно ответила Алиса, сама поражаясь своему хладнокровию и выдержке.

Проходите.

Она пошла по плохо освещенной улице в сторону дороги, ведущей в город. Ей очень не понравился тот факт, что выйти из этого учреждения она смогла только по пропуску.

«Получается, если я захочу покинуть это место, то без уважительной причины не смогу это сделать? Например, захочу пойти в торговый комплекс к Валентину, чтобы получить работу, которую он мне обещал… Тьфу ты! Опять я о нем думаю! Нет, это даже хорошо, что меня отсюда не выпустят, незачем мне с ним встречаться! Пусть закроют меня здесь на засов от его насмешливого взгляда, проникающего прямо в душу».

Алиса пошла по травяному ковру вдоль забора.

Она похолодела, когда услышала позади себя крадущиеся шаги.

Только не пугайтесь, я не маньяк! — произнес мужской голос, который, на его счастье, Алиса узнала.

Родион? — спросила она, выходя на освещенное место.

—Да-.

Это я — Алиса.

Ох, Алисочка! А я думаю, кто идет к моему лазу! Вам удалось поговорить с Лизой?

Я иду сообщить вам, что ваша жена сегодня придет к вам.

Правда?! — воскликнул Родион, и Алиса заметила, как в темноте заблестели его глаза.

Точно. Так что ждите ее ночью, — подтвердила она, — ведь у вас сегодня праздник.

Да, конечно! Праздник! — продолжал он радоваться. — Милая моя Лизочка, она простила меня, она помнит о нашей годовщине! Я знал, я всегда на это надеялся!

Алиса помахала ему рукой и, пройдя через поляну и небольшую лесопарковую полосу, вышла на шоссе. Она решила не говорить Родиону, что подменяет его жену на задании, это было бы уже лишним. На дороге стояла машина с выключенными фарами. Заметив женщину, водитель завел двигатель, включил дальний свет, и машина подъехала к ней. Алиса нагнулась к окошку водителя.

— Простите, это вы должны отвезти меня в город по этому адресу? — спросила она и протянула ему листок с адресом дома, где был обустроен наблюдательный пункт.

— Садись, — буркнул хмурый мужчина средних лет и такой же средней наружности, жуя жвачку.

Алиса обогнула машину и села рядом с водителем, бережно кладя пакет с фотоаппаратом себе на колени.

Когда вы подвезете меня на место, можете быть свободны часа три, а затем приезжайте за мной туда, где высадите, — несколько нервозно защебетала она.

Знаешь что, дамочка, — прервал он ее болтовню, — я знаю свою работу. Мне платят деньги, и я сижу за баранкой.

Алиса замолчала и стала смотреть в окно. Чувство дискомфорта не покидало ее, не нравилась ей эта затея, но отступать было некуда. Они приехали по назначенному адресу, немногословный таксист подождал, пока она вышла из машины, и сорвался с места. Она вошла в подъезд, произвела нехитрые арифметические расчеты и поднялась пешком на пятый этаж. Ключом, который ей вручила Лиза, она открыла нужную квартиру и вошла в темную прихожую. Ноги ее почему-то тряслись. Она жалобно проговорила:

— Эй… здесь есть кто-нибудь?

Ответом была зловещая тишина. Она начала судорожно шарить руками по стенам. Наконец пальцы нащупали широкую клавишу, и прихожую залил электрический свет. В глаза сразу бросилось, что квартира не жилая. В комнате царило запустение, из мебели, кроме сломанной табуретки и торшера без абажура, ничего не было, в углу лежали куча мусора, коробка и пустые бутылки: На потолке раскачивалась от порывов ветра, ворвавшихся в полуоткрытое окно, одинокая лампочка. Алиса выключила свет и подошла к окну. Прямо напротив этого окна располагалось большое здание со светящимися кое-где окнами. Большинство окон были закрыты жалюзи, которые пропускали лишь рассеянный свет.

«Где этот номер? Что мне снимать? — думала она, продолжая осматривать дом. — Может быть, еще не время? Ну что же, подождем…»

Она расположилась на подоконнике, достала фотоаппарат, посмотрела, как он настраивается, и приготовилась к томительному ожиданию. Штатив, стоящий у окна, напоминал большого паука в предвкушении своей жертвы.

Один номер на нужном этаже привлек ее внимание отсутствием света в темном квадрате окна. Алиса сидела, постепенно успокаиваясь и погружаясь в свои мысли, в этой тишине. Через некоторое время вспыхнул яркий свет в окне напротив, Алиса вздрогнула и схватилась за фотоаппарат. Алиса до рези в глазах всматривалась в комнату, пока не увидела мужчину с темными волосами и юную блондинку. Они стояли напротив друг друга и разговаривали. Алиса навела объектив на окно отеля и увеличила изображение. Она чуть не выпала из окна, когда поняла, что темноволосый мужчина — Валентин. Она протерла глаза и объектив, нет, не было никаких сомнений, что в номере гостиницы напротив ее окна находится Валентин. Вот в номере появился еще один мужчина с подносом, на котором, Алиса рассмотрела, стояла бутылка шампанского в ведерке со льдом. Валентин расплатился с ним и, открыв бутылку, разлил содержимое по бокалам. Алиса сделала несколько снимков, боясь выронить фотоаппарат из мгновенно вспотевших рук. Она даже думать не хотела, что ей придется дожидаться какой-то кульминации.

«Какая же незавидная роль мне досталась — под-сматривать в замочную скважину — и за кем… надо же, как получилось, стоило мне подумать о нем… Хотя, похоже, я все время думаю о нем», — размышляла она.

Девушка между тем поставила на столик недопитый бокал, встала и начала совершать какие-то странные телодвижения. Алиса догадалась, что в номере звучала музыка. Блондинка начала раздеваться, а Валентин молча смотрел на нее. Он не улыбался и не пожирал ее глазами, скорее, был просто удивлен. Кровь ударила в голову Алисы, она быстро запечатлела тот момент, когда девушка сняла бюстгальтер, на пленку и, сунув фотоаппарат в сумку, выбежала из квартиры. Закрыв ее на ключ, Алиса побежала по ступенькам, стук каблучков эхом разносился в пустом подъезде.

«Почему это оказался именно Валентин? — думала она. — Какой-то бред… хотя на месте фотографа должна быть не я, а другая женщина. Добыть доказательства его измены супруге. По-моему, доказательств предостаточно — на пленке есть он, девушка, она перед ним была раздетая. Я думаю, что отвертеться от претензий жены он уже не сможет,,не сможет сказать, что он просто дружески беседовал с обнаженной дет вицей. Да, он ведь говорил, что женат, а то, что у него наглое, порочное лицо, я всегда знала… Черт, но почему именно я должна буду принести этот компромат на него? Может быть, это мой шанс отомстить ему за тот суд?»

Алиса вышла на плохо освещенную улицу, встала за фонарный столб. Она попыталась восстановить дыхание и привести мысли в порядок. Таксист должен был приехать за ней еще не скоро.

«Почему я переживаю? Что мне до него… изменяет жене… Купил мои картины, так извинялся…» — кружились в голове у нее обрывки разных мыслей.

Внезапно послышались какие-то шаги, Алиса выглянула из-за столба, сама оставаясь в тени. Из гостиницы вышла высокая блондинка в короткой юбке и туфлях на высоких каблуках. Она легкой походкой шла мимо Алисы, весело напевая и наполняя воздух после себя ароматом дорогих духов. Алиса узнала, это была та самая блондинка, устроившая в номе-стриптиз перед Валентином.

«Что это она так быстро? По моим подсчетам, у них сейчас должен быть самый разгар оргии… — подумала она. — Выходит, измены не было?.. Зачем же тогда отдавать эти фотографии? Получится неправда, а я всегда была и буду честной девочкой. Зачем встречаться в номере отеля, чтобы выпить шампанского и посмотреть стриптиз? Ерунда какая-то… Все это и даже больше Валентин смог бы сделать в любом стриптиз-клубе Москвы. Подожду его и сама спрошу об этом, раскрою карты, так будет честнее. В свое время я простила его, а следовательно, не имею права мстить, иначе это уже будет подлостью», — решила Алиса.

Она постояла на улице еще минут десять и начала нервничать.

«Почему он не выходит так долго? Я даже вижу его припаркованный автомобиль». Прождав еще несколько минут, Алиса решила сама проникнуть в гостиницу и поговорить с Валентином.

«Наверное, он снял номер до утра, они поссорились, девушка ушла, а Валентин остался», — придумала она весьма правдоподобную версию.

Проблема была в другом. Она не знала, как ей попасть в отель ночью без документов. Выход из положения нашелся, как только она наткнулась взглядом на мусорный контейнер.

Она смело вошла во вращающиеся стеклянные двери гостиницы. Охранник, сидящий на входе, встрепенулся. Алиса решительно подошла к стойке администратора, в руках она держала большую коробку пиццы.

У меня заказ в ваш отель.

Какой номер?

Алиса назвала номер Валентина, несколько растерявшись, так как думала, что пройдет без задержки.

«Сейчас Валентин скажет, что никакой пиццы он не заказывал, и меня выпроводят в шею, а когда обнаружат, что коробка из-под пиццы пуста, то мне вообще не поздоровится». Алиса взяла себя в руки и стояла, не дрогнув, пока портье звонил в номер.

Странно… никто не отвечает.

И что мне теперь делать с этой коробкой? Отнесите ее сами и заплатите за заказ! — с вызовом в голосе сказала Алиса.

Там не отвечают, — развел руками портье.

Может быть, у них вечеринка и они не слышат. А мне что делать с заказом?

Портье на мгновение задумался.

А, ладно, идите, только скажите имя и дайте паспорт.

Меня зовут Наталья, — почему-то сказала Алиса, чувствуя себя словно в детективном сериале, — а с документами я по адресам не мотаюсь.

— Скажите хотя бы номер вашей пиццерии.

Алиса назвала номер телефона, скосив глаза на коробку, и пробежала к лифту. Оказавшись на нужном этаже, Алиса подошла к номеру, в котором недавно разыгрывалась пикантная сцена, и постучала. Дверь под ее ударами отворилась, и Алисе это не понравилось, как и то, что ей не ответили на ее осторожный оклик:

— Валентин, вы здесь? Ау! Отзовитесь.

Она вошла в номер, который был по-прежнему хорошо освещен и где действительно звучала тихая музыка, и увидела Валентина, сидящего в кресле спиной к окну.

Валентин! — Она подошла к нему, предварительно поставив пустую коробку из-под пиццы на стол, дотронулась до его головы. — Эй, проснись! Ты что, правда спишь? Он не реагировал на ее реплики, и Алиса стала его тормошить. Голова Валентина безжизненно болталась из стороны в сторону, лицо было бледным, она панике схватила его руку и попыталась нащупать улье. Он был совсем слабым и неровным.

— Боже мой, Валентин Михайлович!

Алиса кинулась обратно к лифту и потом к портье с криком:

— Помогите!

— Что, вам не заплатили за пиццу? Возможно, она казалась слишком черствой? — засмеялся он, обнажив в улыбке редкие зубы.

— Там человеку плохо! Помогите! Вызовите скорую.

Глава 9

Алиса, приехавшая вместе с Валентином в машине «Скорой помощи» в одну из больниц Москвы, сидела в токсикологическом отделении в коридоре и смотрела в одну точку. Ощущала она себя соучастницей какого-то грязного дела, и теперь очень хорошо понимала Валентина, оказавшего услугу на суде ее бывшему мужу, чувствовавшего себя потом очень неудобно. К ней подошел полный мужчина добродушного вида в белом халате и сел рядом с ней, вытягивая ноги в каких-то стоптанных домашних тапках.

— А ведь дежурство мое началось очень хорошо — флирт с молоденькими медсестрами, просмотр футбольного матча в ординаторской и крепкий сон на кушетке под теплым пледом. А тут вы со своим Валентином! И вы такая упорная девушка, не уходите домой. Я же сказал вам, приходите завтра, утром появятся врачи, заведующий отделением, посмотрят его еще раз, точно решат, что делать, а вы получите любую интересующую вас информацию. Где вы живете? — спросил доктор.

Алиса безучастно ответила:

— Мне некуда идти, я сейчас прохожу курс реабилитации в центре для женщин, подвергшихся домашнему насилию.

Доктор удивленно посмотрел на эту хрупкую женщину с совершенно бесстрастным лицом.

А это случайно не ваш муженек, которому вы решили отомстить?

Нет, это мой знакомый, с мужем я в разводе, — ответила она.

Ну, черт с вами! — махнул он рукой. — Хотя в мои обязанности и не входит с вами по ночам беседы вести. Меня зовут Тарас Владимирович, я врач этого отделения, а на сегодняшнюю ночь дежурный. Могу сказать вам, что жизнь пациента вне опасности, с ним все будет хорошо. Мы промыли ему желудок, поставили капельницу с очищающими кровь веществами, вкололи сердечные препараты, и он пришел в себя. Ваш друг полностью в сознании, ему не требуется вентиляция легких, но нужно ежечасное наблюдение, ведь яды — вещь коварная. Не пугайтесь, в данный момент с каждой минутой его состояние улучшается. Ему повезло, если бы «Скорая» приехала получасом позже, и прогнозы были бы не столь утешительны.

— А что с ним, Тарас Владимирович? — спросила Алиса.

Отравление, да еще плюс алкоголь. Он наркоман?

Я не знаю, — ответила она.

Я думаю, если Валентин захочет, он сам нам расскажет, — предположил доктор.

Я могу его увидеть?! — загорелись глаза Алисы, она сунула в карман халата доктора пятьсот рублей, все, что у нее было.

Но посещения у нас днем, в конце концов, дайте ему отдохнуть, — не очень уверенно произнес Тарас Владимирович.

— Ну, пожалуйста!

— Палата номер восемь, — махнул он рукой, полагая, что он один в отделении и отчитываться ему ночью не перед кем.

Алиса поблагодарила Тараса Владимировича и понеслась по коридору, который освещался приглушенным светом, так как все пациенты спали. Алиса открыла дверь в восьмую палату и заглянула внутрь, лунный свет через окно выхватил из темноты две кровати с белым бельем, стол, две тумбочки, два стула. На одной кровати мирно похрапывал полный мужчина, судя по очертаниям, накрывшись с головой одеялом. Валентин лежал на другой кровати у окна и не спал, блестящие в темноте капельки бесшумно отрывались в капельнице и по прозрачным проводам попали ему в вену.

— Валентин? — приблизилась к нему Алиса.

Он повернул голову и попытался разглядеть вошедшую женщину.

— Алиса?! — На его лице отразилось искреннее изумление. — Ты какими судьбами здесь?!

Долгая история. Ты как? — присела она на краешек кровати.

Я нормально, только голова немного кружится и тошнит. Доктор сказал, что самое страшное позади. Если бы меня вовремя в номере гостиницы не обнаружили люди, то я бы умер.

Теперь догадайся с трех раз, кто были эти люди, вовремя нашедшие тебя? — спросила Алиса, подумавшая о том, что Валентин и не скрывает, что был в номере гостиницы.

Он сосредоточенно наморщил лоб.

Ну, если ты оказалась здесь так быстро, а я тебе не звонил, значит… это ты?!

Верно!

— А ты что там делала? — спросил Валентин.

— Сначала ты мне ответь, что ты там делал, — устроилась Алиса поудобнее и приготовилась слушать.

— Тебе меня не жалко, я же только что с того света? — еле заметно улыбнулся он, и лукавое выражение вернулось к нему на лицо.

— Рассказывай!

— Сегодня ко мне в офис позвонила моя жена и потребовала, чтобы я немедленно встретился с ее адвокатом. Время и место встречи определяла она. Мне, конечно, показался очень странным ее выбор, но я согласился.

— Зачем тебе нужно встречаться с ее адвокатом? — поинтересовалась Алиса. — Кто твоя жена, ты ничего о ней не рассказывал?

— Я не люблю распространяться на эту тему. Моя жена по полгода лежит в наркологической клинике для лечения от алкоголизма, и этим все сказано. Ее лечение полностью оплачиваю я, а когда она выходит из клиники, то устраивает мне ежедневные истерики, сцены ревности. Последние два года мы не живем вместе, и, по всей видимости, она решилась на развод.

— Я возражать не стану. Я приехал в условленное место, где меня ждала очаровательная блондинка. Она сказала, что зарезервировала для нас номер в гостинице, где мы спокойно все можем обсудить.

— И у тебя опять не возникло никаких сомнений?

— Нет, — ответил Валентин, глядя честными глазами, — мы пришли в номер, она попросила заказать шампанское, чтобы снять напряжение рабочего дня.

— Отличный способ, — усмехнулась Алиса, —ты, конечно, не отказался?

— Конечно.

— Признайся, Валентин, ты понял, что в этот вечер вправе рассчитывать на нечто большее с красивой блондинкой, чем деловая беседа с адвокатом?

— Я не говорю, что я святой, но с этой девушкой у меня ничего бы не было. Я же не идиот, спать с адвокатом своей жены! Да, я понял, что она кокетничает со мной, решил ей немного подыграть, выпил с ней шампанского.

— Когда она сняла лифчик, ты о чем подумал?

— Кто? Какой лифчик?

— Твоя сексуальная блондинка.

— Я ничего не видел… откуда ты знаешь, что она снимала белье?

— У меня есть доказательства! Они вот в этом пакете, в пленке фотоаппарата!

— Ты фотографировала ее? — изумился Валентин.

— Из окна напротив, — кивнула она головой.

— Зачем?!

— Ты еще не все рассказал.

— Дайте поспасть, черти, — раздался недовольный мужской голос с соседней койки.

— Значит, я отрубился прежде, чем началось самое интересное, — шепотом произнес Валентин, — мне и рассказывать больше нечего. Я выпил шампанское, и все поплыло у меня перед глазами. Очнулся я уже в больнице.

Алиса задумалась, переваривая полученную информацию.

Теперь твоя очередь рассказывать, зачем ты следишь за мной? — нетерпеливо спросил он.

Велика честь! Да если бы я знала, что в этот вечер увижу именно тебя, я бы из дома не вышла! — распалялась Алиса.

Поумерив свой пыл, она рассказала Валентину обо всем, что с ней произошло в реабилитационном центре.

Какая глупость, моя жена хотела меня скомпрометировать и устроила такое представление силами реабилитационного центра? Зачем ей это надо? Я бы никогда не оставил ее без денег при разводе! Кроме того, откуда она может знать об этой организации и как жена связана с ней? — засыпал сам себя вопросами Валентин.

Я не знаю, я ни разу не видела твою жену. Как ее зовут?

Люда. Людмила Ларина — высокая худая блондинка тридцати двух лет.

И уже такой страшный диагноз? Я имею в виду алкоголизм, — робко спросила Алиса.

Этот диагноз у нее с двадцати лет, поэтому она не хочет иметь детей, боится, что будет что-нибудь не то.

Алиса закусила губу, боясь спросить, почему он тогда живет с ней так долго, решив про себя, что, наверное, это любовь.

— Я не подставлю тебя, Валентин, не переживай,ты не изменял своей жене. Это все подлый обман,

Подстава, и эту пленку я не отдам. Я сейчас же засвечу на твоих глазах! — Она полезла в пакет, но Валентин схватил ее за руку.

— Не горячись,любительница справедливости.Не забывай, если ты скажешь, что снимки не получились, то подставишь другого человека, ту женщину,которую ты согласилась подменить. У нее будут неприятности.

Точно… к тому же тогда руководители центра могут повторить попытку, и она обернется для тебя плачевно, — додумалась Алиса.

Поэтому спокойно отдай все, что ты отсняла, своей Лизе Петровой, я смогу себя защитить. Это даже интересно, что они от меня хотят? — ухмыльнулся он.

Это не опасно? — содрогнулась Алиса. — У меня не выходит из головы одна мысль.

— Что тревожит такую милую головку? — улыбнулся он.

Я оказалась у тебя в номере, следуя одной только интуиции. Опоздай я на полчаса… Странный способ подставить мужчину, ведь ты мог умереть. И все! вдруг тебя хотят убить?

— Я не хотел бы так думать, но все может быть… — поднялся на подушке Валентин.

— И ты так спокоен?! Тебя решили незаслуженно обвинить, убить, наконец. Да надо прийти в этот реабилитационный центр и высказать все, что мы думаем о Лолите Игоревне и ее служащих.

— Надо рассуждать логически, — сглотнул Валентин, подавляя приступ тошноты, — во-первых, у нас нет доказательств, что меня хотели убить, может быть, эта дуреха просто всыпала снотворного немного больше, чем нужно, во-вторых, у них твоя дочь, и нам надо быть крайне осторожными.

Алиса похолодела, эта мысль не приходила ей в голову, а вот чужой мужчина обеспокоился судьбой ее Виктории.

Что же мне делать?! Ты был прав, не стоило связываться мне с этой организацией!

Сейчас поздно об этом говорить, кроме того, не попади ты туда, ты бы не спасла мне жизнь, за что я тебе несказанно благодарен. Ты мой ангел-хранитель. Но я волнуюсь за тебя, и учти, как только встану на ноги, а я это сделаю на следующий же день, я поговорю с Лолитой Игоревной, чего бы мне это ни стоило. Если меня не пропустят внутрь по-хорошему, я вызову туда ОМОН. Я поговорю о тебе, о твоей возможности покидать беспрепятственно этот центр, чтобы работать у меня. Тогда мы станем видеться постоянно, у нас будет время обсуждать возникшие проблемы.

Спасибо, — Алиса встала, — мне пора… я хочу успеть вернуться до утренней зарядки. Будь осторожен!

Это ты будь осторожна, на дворе ночь, а ты-одна. И будь настороже в центре, я вытащу тебя оттуда, когда вернется твоя дочь. Я как чувствовал, что там нечисто…

Алиса одолжила у Валентина деньги на такси, попрощалась с ним и вышла на улицу. Несмотря на сумбурно проведенный вечер, она чувствовала себя удовлетворенной, она спасла жизнь человеку.

«Это судьба, что на задание поехала именно я. Вряд ли Лиза стала бы так переживать за неизвестного ей мужчину, изменяющего жене», — думала Алиса, стоя а трассе с поднятой рукой.

Пожилой мужчина согласился отвезти ее к реабилитационному центру за пятьсот рублей, и Алиса согласилась. Она также прошла мимо охраны, отметившись о своем возвращении в журнале, и, оглядываясь пустом коридоре, постучалась в дверь Лизы, но ей никто не открыл.

«Наверное, спит или еще не вернулась со своего свидания», — решила Алиса и пошла к себе. Она сняла и аккуратно сложила вещи Лизы, надела ночную пижаму и легла спать.

Проснулась она раньше обычного и снова с вещами Лизы пошла в ее номер. Там толпились люди и что-то возбужденно обсуждали. Алиса спросила: — Что-то случилось?

К ней метнулась местная секс-бомба Людочка в майке на узких бретельках и укороченных спортивных брючках розового цвета в облипку. Так вы ничего не знаете? Нет, — честно ответила Алиса, — а что про-зошло?

Сегодня ночью Лизу убили, — охотно пояснила пышнотелая дама.

Убили? — Алисе вдруг стало не хватать воздуха. Да что ты лжешь? — накинулась на нее бритоголовая девушка Оля в наколках. — Не убили ее, а сильно избили. Она выходила сегодня ночью на задание, и дурочка решила встретиться со своим мужем в лесопарке за нашим центром. Там-то на них и напали какие-то хулиганы. Мужа ее убили, а Лизу в тяжелейшем состоянии увезли в больницу полчаса назад. Сейчас следователь осматривает ее комнату. Словно в подтверждение слов Оли из комнатки выглянул молодой мужчина со светлыми кудрявыми волосами, с круглыми глазами и в круглых очках.

Кто может что-нибудь сообщить о ночном нападении на пациентку реабилитационного центра? — спросил он.

Я! — выпалила Алиса и сама испугалась своего голоса.

На нее уставилось несколько пар женских глаз и глаза следователя из-под круглых очков.

Ваше имя?

Алиса Андронова.

Заходите, поговорим.

Алиса вошла в комнату Лизы и поежилась. Перед глазами встало лицо Валентина, и вспомнилась его фраза: «У них твоя дочь…»

Что вам известно, Алиса? — спросил следователь, представившийся Константином Глебовичем.

Лиза предупреждала меня совсем недавно об опасности, которая мне грозила, — сообщила Алиса.

Вам? — удивился следователь. — При чем здесь вы? Пострадала ведь Лиза Петрова.

Мы поменялись одеждой, она была в моей, а я в ее. Вдруг преступники перепутали в темноте? — спросила она. — Вот я принесла ее вещи.

Зачем вы менялись одеждой?

Просто так, захотелось поносить чужую, женщины-подруги иногда так делают, если у них похожи фигуры. Окружающие тогда могут подумать, что идешь в чем-то новом, — пояснила Алиса, осматривая такое же скромное, но уютное убранство комнаты Лизы.

Кто вам угрожал? — заинтересовался следователь.

Лиза не сказала, вернее, она не видела, а только слышала разговор о том, что меня следует проучить.

Где происходил разговор?

В реабилитационном центре.

Понятно. Жаль, что она сейчас не сможет подвердить ваши слова. Что вы еще здесь заметили подозрительного?

— Больше ничего, — опустила она глаза.

— Следуя вашим показаниям, мы проверим каждого сотрудника и пациента реабилитационного центра, — вздохнул разочарованный следователь.

— Думаю, что это будет не лишним, — согласилась она.

Алиса ничего больше сказать не могла, так как каких доказательств у нее не было.

Выйдя от следователя, она столкнулась лоб в лоб Лолитой Игоревной в брючном костюме синего цвета.

— Здравствуйте, — поздоровалась Алиса несолько растерянно, наткнувшись на совершенно холодно-отчужденный взгляд директрисы.

Директор центра кивнула ей и пошла к следователю.

«А Лолита Игоревна сильно переживает и нервничает, на ней лица нет, вернее, ее дежурной приветливой улыбки. Еще бы! Если следователь начнет копать и обнаружатся сомнительные дела, которые они здесь проворачивают якобы из женской солидарности… Наверное, она хотела бы получить свою фотоаппаратуру, ведь Лиза якобы вышла на задание, а следовательно, она шла с фотоаппаратом, который теперь исчез… — подумала Алиса. — Интересно, будет директриса искать таксиста, который отвез меня к месту наблюдения? Скорее всего, нет… никто не знает и не узнает, что я этой ночью выходила из центра, Лиза выходила через окно, а я прошла мимо охранников под ее именем. Вот и славно, значит, никто не знает, что я этой ночью покидала центр. Я не отдам эти фотографии в цепкие ручки Лолиты, пусть считают, что Лиза провалила задание. Господи, во что же я вляпалась?»

Глава 10

На голубом небе не было ни облачка, яркое солнце припекало в полдень особенно жарко. Молодая женщина за столиком летнего кафе пила холодное пиво. Она была худа, если не сказать болезненно худа, словно высохшее дерево. На длинных ногах ее были кожаные босоножки с высокой шнуровкой, на тонких запястьях болтались браслеты. Лицо с сеточкой мелких морщин скрывалось за темными очками, на когда-то стройных икрах проступили сосудистые звездочки. Вероятно, в свое время эта женщина была очень красива. Но внешность этой женщины изрядно подпортил алкоголь. Было видно с первого взгляда, что женщина подвержена этой пагубной привычке. Это была Людмила Ларина, жена Валентина, собственной персоной. Она старалась растянуть кружку пива как можно дольше, отпивая жидкость маленькими глоточками.

— Простите, что опоздала. — За ее столик присела молоденькая блондинка с короткой стрижкой. — Вы же Людмила Ларина? Я узнала вас по описанию.

— Да, это я, — несколько нараспев ответила Люда и вопросительно посмотрела на девушку, — ну?

— Случилась неприятность, Людмила, — нервно ответила девушка, закуривая сигарету.

— Какая неприятность? — вздрогнула Люда. —

— Я заплатила вам деньги! Где доказательства измены моего мужа?! Вы не добыли их?!

— Успокойтесь, Людмила! Не кричите, вы привлекаете к нам внимание, — оглянулась по сторонам девушка, — тем более что моей вины здесь нет. Я привела вашего мужа в гостиницу и соблазнила его, но что-то случилось с тем человеком, который должен был сфотографировать это представление для доказательства факта измены. Он по неизвестным мне причинам не принес эту пленку в центр.

— И что вы мне предлагаете? — Людмила залпом допила пиво. — Я заплатила деньги!

— Требуйте свои деньги с Лолиты Игоревны. Это их оплошность, я свою работу выполнила! Повторить попытку не могу, так как вряд ли ваш муж пойдет со мной во второй раз, я перестаралась, и он попал в больницу с отравлением.

— Это отчего же? Погулять он любит, если ты ему понравилась, он может встретиться еще раз. — Узкие губы Людмилы сложились в злой усмешке, она даже не отреагировала на реплику, что Валентин попал в больницу.

Девушка уже пожалела, что связалась с этой нервной особой. Она успела навести справки и была в курсе, что мужа Людмилы случайно обнаружили в номере, а иначе бы он вообще мог погибнуть. Говорить жене Валентина, что она пустила в ход большую дозу наркотика вместо снотворного, она не хотела.

— Второй раз я с ним встречаться не буду, — твердо сказала блондинка.

— Чем же так вам не угодил мой муж? — усмехнулась Людмила, пытаясь унять дрожь в тонких пальцах, которыми она вытаскивала сигарету из пачки, небрежно брошенной на стол.

— Еще пива? — подошел к ним официант.

— Да, еще кружечку, пожалуйста, — согласилась Людмила, стараясь принять самый непринужденный вид.

— Мне зеленый чай, — заказала молодая блондинка.

— Значит, Валя пошел с вами? — взглядом из-под темных очков оценила ее Люда.

— Пошел.

— И изменил мне?

— Еще как!! Глаз от меня не отрывал! — соврала блондинка, уводя разговор в менее опасное русло.

— Подлец! Я всегда это знала, а он продолжал клясться мне, что честен передо мной! — Людмила безжалостно погасила окурок в пепельнице.

— Надеюсь, вы не вцепитесь мне в лицо? Вы знали, на что шли, я всего лишь выполняла заказ, я — профессионалка!

— Знаю я, кто вы, — брезгливо фыркнула Люда. — Эх, как жаль, что доказательств нет, уж я бы устроила ему сцену при разводе! — Люда сжала худые руки в кулачки. — А деньги я немалые потребую, я не дам себя провести!

Элеонора с интересом смотрела на женщину в потертых джинсах, с рыжими лохматыми волосами, вздернутым носом в веснушках и зелеными глазами. Они сидели друг напротив друга в кабинете Элеоноры в ее галерее. Помещение кабинета было уникальным, так как не имело углов. Комната была круглой с четырьмя небольшими окнами, с круглым вдоль всей стены диваном, сделанным по индивидуальному заказу, круглым столом для хозяйки кабинета и круглой люстрой-тарелкой. Везде стояли цветы в горшках, по вогнутым стенам развешаны картины, которые никогда не выставлялись в выставочном зале.

— Значит, вы — художница? — спросила хозяйка.

Женщина кивнула и перевела взгляд с предметов необычного интерьера на лицо Элеоноры Эдуардовны.

— Почему вы пришли именно в мою галерею? — поинтересовалась Элеонора, поправляя челку из черных блестящих волос.

— Меня зовут Роза, я уже несколько лет не была в Москве. Я жила в Сибири в одной маленькой деревушке, набиралась там жизненной энергии. Потом мне наскучила тихая жизнь, я стала вспоминать Москву, наконец вернулась. Там в Сибири я не прекращала писать, привезла с собой свои работы и хочу их продать, чтобы поправить материальное положение, а то жизнь за время моего отсутствия шагнула далеко вперед, цены на все выросли, а я окончательно отстала от всего этого. В провинции, сами понимаете, жизнь течет размеренно. Друзья-художники вспомнили меня, любезно приняли в свой круг и рекомендовали вашу галерею, а вас — как порядочного человека, не дерущего с молодых художников деньги и выгодно продающего их работы, — ответила несколько нараспев девушка.

— Кого вы знаете из художников? — заинтересовалась Элеонора.

— Диму Деревянко, Мишу Ефимова, Олесю Фролову, Алису Андронову… — перечисляла Роза имена художников, которые выставлялись в картинной галерее Элеоноры.

— Интересно, почему это я вас не знаю, а может быть, не помню? — прищурила глаза Элеонора Эдуардовна.

— Я тоже вас не знаю, — ответила Роза.

— Понимаете, милочка, — Элеонора грациозно потянула гибкую спину, — я выставляю работы не всех подряд, у меня галерея с высокой репутацией. Я кое-что понимаю в искусстве и беру работы только поистине талантливых художников. Вы отдали полотна дежурному администратору?

— Да, — ответила Роза.

— Тогда пошли, наверное, он уже расставил их в смотровом зале.

Они вышли из кабинета и прошли в небольшой, но очень светлый зал, где на фоне белоснежных стен на специальных мольбертах были расставлены картины Розы. Художница, затаив дыхание, стала наблюдать за реакцией хозяйки галереи. Лицо Элеоноры было совершенно непроницаемо. Она внимательно рассматривала полотно за полотном, медленно передвигаясь по залу, подходя к картинам то на близкое расстояние, то, наоборот, отдаляясь. Роза дышала ей в затылок. Наконец Элеонора оторвала внимательный взгляд от последней картины и пошла обратно в свой кабинет, бросив на ходу:

— Следуйте за мной.

В кабинете Элеонора села в вертящееся кресло и закурила, как будто стараясь унять нервное возбуждение:

— Роза, я не могу не сказать вам этого! Вы — гений! Я давно не видела таких изумительных работ! Я рада, что такая талантливая художница пришла ко мне в галерею, конечно, я с большим удовольствием возьму все ваши картины.

— Спасибо, — заулыбалась Роза, — не могли бы вы мне подсказать, как я смогу связаться с Алисой Андроновой? Мне жаль, что наши пути-дорожки разошлись, а одно время мы очень неплохо общались.

— Я дам вам ее телефон, обязательно встречайтесь и общайтесь, у нее сейчас тоже не самый сладкий период в жизни, — сказала Элеонора Эдуардовна, записывая телефон Алисы на листок бумаги.

— Шея у женщины должна быть лебединой, походка — пантеры, глаза — дикой лани, — восторженно перечислял инструктор тренажерного зала реабилитационного центра.

«А жизнь — собачья», — почему-то продолжила про себя Алиса.

— Раз, два, три! — командовал тренер, бодро поднимая ноги.

Все пациентки центра занимались аэробикой, так как физические упражнения укрепляли дух и поддерживали фигуру в отличной форме. Рядом с Алисой пыхтели ее подруги по несчастью, и Оля Скворцова с рельефными татуированными руками, и пышнотелая Людочка.

— Раз, два, три, четче, ритмичнее! Не жалеем себя! Все должны быть стройными, подтянутыми и независимыми! Выше голову, разверните плечи, выпрямите спину! Когда Алисе показалось, что у нее иссякли силы и она сейчас рухнет на пол, ощущая только боль во всем теле и пульсацию сосудов, инструктор закончил тренировку. Вспотевшие, тяжело дышащие женщины потянулись в душевые. Алиса, вышедшая из-под душа, направилась в свою комнату, но по дороге была перехвачена медсестрой и препровождена в кабинет Директрисы. Лолита Игоревна на этот раз выглядела более растерянной, чем обычно, ее мужеподобное лицо было хмурым и раздраженным. Она кинула быстрый взгляд на вошедшую женщину и пригласила ее присаживаться.

Так вот вы какая, Алиса Александровна.

В каком смысле?

Да так… мысли вслух. Я сильно заблуждалась на ваш счет. Я думала, что вы искренне нуждаетесь в понимании и заботе.

В этом все нуждаются.

А вы продолжаете общаться с мужчиной, который вас подставил. Да не смотрите на меня так: Я только что вернулась из города со встречи с этим Валентином. Он затерроризировал меня своими звонками с угрозами, что, если его не пропустят внутрь, он ворвется в наш центр с милицией. Я согласилась встретиться с ним за пределами центра, так как даже под угрозами не нарушу свое правило, не приведу сюда мужчину.

Вы встречались с Валентином? Как он? — спросила Алиса и смутилась. — Я имею в виду, что ему было надо?

Он обвинил меня черт знает в чем, что я — тиранка и деспот, не даю женщинам вздохнуть, держу их в заточении и не позволяю им осуществлять их мечты. Якобы вы договорились с ним, что он предоставит вам в торговом центре работу.

Да, это так, я и вам говорила, что мне нужна поддержка и материальная помощь.

Мы бы помогли вам и без этого хлыща, — заверила Алису Лолита Игоревна и добавила: — Так вот что я хочу вам сказать. Здесь не колония строгого режима, вы вольны делать все, что хотите. Если вы считаете, что для вас важнее общаться с пособником бывшего мужа, а не посещать наши занятия и психотерапевтов, то дело ваше.

— Поверьте, Лолита Игоревна, я буду успевать делать и то, и другое, — ответила Алиса.

— Вы можете совершенно беспрепятственно покидать территорию центра и возвращаться, когда заботите. Надеюсь, вы еще с нами?

— С вами! — утвердительно кивнула головой Алиса, подумав: «Пока с вами моя дочь».

— Не должно быть глупых сплетен о том, что мы здесь кого-то удерживаем силой, против воли человека или еще хуже, держим взаперти. А что это за глупые разговоры со следователем, что якобы вам тут кто-то угрожает? — Брови Лолиты Игоревны сошлись на переносице. —

«Он ей об этом сказал», — мелькнула у Алисы мысль.

Так говорила Лиза…

Вы — большая фантазерка, Алиса, а Лиза плохо кончила, как всем известно. У тебя есть доказательства, что тебе здесь кто-то хочет сделать плохо? — строго спросила директриса.

Нет, — честно ответила Алиса.

Тогда вопрос закрыт, и я надеюсь, что больше нам к нему возвращаться не придется.

В сумочке Алисы, куда она запихала спортивную одежду и полотенце, противно запищал мобильный телефон устаревшей модели, а потому не обладающий приятным, мелодичным звонком. Алиса ни на минуту не расставалась с ним в надежде на звонок от Вики.

— Простите, — посмотрела она на Лолиту Игоревну и ответила: — Алло? Кто? Роза Крылова? Не может быть!! Как я рада! Да, все нормально! Ты в Москве? Давно? Конечно, встретимся, о чем разговор?

Розка, как я рада! Очень даже удобно! Назначай, где и когда? Сейчас не могу… — стрельнула она глазами в сторону директора центра. Та сидела, словно окаменев. — Где?! В галерее? Отлично! Привет Эле! Обязательно приду! Поговорим… пока.

Алиса отключила связь и вопросительно посмотрела на Лолиту Игоревну.

Я могу идти?

Идите, — выдавила та сквозь зубы.

Даже в торговый центр к Валентину?

Куда хотите! Я не удивлюсь, если вы скоро попросите меня помочь вам в организации свадьбы с вашим бывшим мужем.

Это нонсенс! Этого не будет никогда, — горячо заверила ее Алиса.

Кто прощает друзей врагов, простит и самого врага рано или поздно.

Это не так, — покачала головой Алиса, — вы лучше скажите мне, как моя Вика? Есть у вас какая-нибудь информация?

С ней все хорошо, мы в отличие от некоторых держим свое слово. Вам скоро представится возможность связаться с дочерью по телефону и поговорить с ней.

Спасибо.

Не за что, — поджала губы Лолита Игоревна и демонстративно углубилась в изучение документов, давая понять, что разговор закончен.

Алиса выскользнула из кабинета и поспешила в торговый центр Валентина, она не обратила внимания, что документы Лолита Игоревна изучает вверх ногами, а листы бумаги предательски шуршат в ее дрожащих руках, так как она пребывала в состоянии крайнего возбуждения.

Глава 11

Алиса решила войти в торговый комплекс со стороны служебного входа. Она осторожно, бочком передвигалась мимо огромных коробок, разъезжающих подъемников и снующих туда-сюда людей. Какой-то мужчина в форме охранника выхватил зорким взглядом Алису и кинулся к ней наперерез. Она пожалела, что снова выглядит непрезентабельно, подумав, что пора бы уж приобрести что-нибудь более приличное. Короткая черная юбка и детская футболочка с аппли-кацией какого-то персонажа из мультфильма не придавали ей солидности.

Вы здесь работаете? — спросил охранник.

Нет, — честно ответила она, смотря ему в глаза.

Тогда что вы тут делаете? — Тон его стал строже.

Мне нужно к Валентину Михайловичу Белову.

К шефу? По какому вопросу? Новыми продуктами и товарами, а также оптовыми закупками занимаются другие люди.

— Нет, мне по личному вопросу.

— Шеф по личным вопросам не принимает. Здесь вам не психологический центр.

Алиса передернулась при упоминании о центре.

Вы не понимаете, меня устраивают на работу! — выпалила она.

Тогда вам нужно в отдел кадров.

Мне надо к Валентину Михайловичу, — упрямо повторила Алиса.

Так, девушка, шли бы вы отсюда! — надвинулся на нее охранник.

«Как-то не складываются у меня отношения с охраной в этом комплексе». Она наморщила лоб и, вздохнув, достала телефон.

— Валентин? Это Алиса… Я уже в твоем торговом комплексе, но меня не пускают, не внушаю я доверие твоей службе безопасности. Хорошо, буду ждать у служебного хода.

Когда сам шеф появился на выходе, охранник вытянулся в струнку. Когда же директор обратно прошел в сопровождении Алисы, она не удержалась и кинула на охранника уничтожающий взгляд.

— Тебе удалось пробить броню Лолиты Игоревны. Она отпустила меня беспрепятственно, — сообщила Валентину Алиса, поднимаясь на лифте. — Как ты себя чувствуешь?

— Нормально, вышел из больницы под расписку, — ответил Валентин, хотя она отметила, что он бледнее, чем обычно.

Ты не говорил со своей женой, что за адвоката-клофелинщицу она прислала на встречу с тобой? — спросила Алиса, когда они вышли из лифта.

Я не могу до нее дозвониться, и, даже если она в чем-то замешана, я не собираюсь подавать на нее заявление в милицию. Бог ей судья, она — больной человек. Мы можем вместе пообедать? — внезапно спросил он, останавливаясь.

Алиса тоже остановилась, чуть не налетев на него, и серьезно посмотрела Валентину в глаза.

Я хочу, чтобы ты уяснил одно: я тебе очень благодарна, что ты согласился мне помочь. Но между нами ничего не может быть, никаких обедов и ужинов, только деловые отношения.

Ты встала не с той ноги? — спросил Валентин.

Со мной все в порядке, какую работу ты мне можешь предложить?

Значит, ты хочешь сразу приступить к делу? — уточнил он.

Именно так, — тряхнула она головой.

— Ну что ж, пройдем… — Он пошел вперед, одев свои любимые на сей раз черные джинсы и черную футболку, которая отлично сидела на его спортивном торсе.

Валентин провел свою решительно настроенную гостью по коридору в большой пустой холл.

Я хотел бы, чтобы это неуютное, необжитое помещение стало настоящим оазисом, островком отдыха для моих сотрудников. Работа у них нервная, тяжелая. Я хочу, чтобы у моих сотрудников было место для релаксации, где они смогут отдохнуть в обеденный перерыв.

Я поняла… — сказала Алиса, осматривая помещение.

Вот я и решил нанять дизайнера для оформления интерьера.

Я не дизайнер.

Брось, Алиса! Ты же художница, попробуй! У тебя все получится, а я хорошо заплачу. Пойдем ко мне в кабинет, я выпишу аванс, две тысячи долларов. Устроит для начала?

Алиса поперхнулась.

Дизайнерам столько платят?

Ого! Хороший дизайнер дорого стоит, — заверил ее Валентин.

Тогда я хочу выучиться на дизайнера.

Вот! Молодец! Вижу искру в глазах! — засмеялся он.

Валентин провел ее в свой кабинет мимо двух секретарей женского пола и посетителей, ждущих аудиенции.

Вера, Павла Михайловича ко мне, — бросил он на ходу своей помощнице.

Кабинет Валентина напоминал уютную домашнюю библиотеку. Дубовые стеллажи до потолка, набитые книгами и документами, массивный деревянный стол с дорогими письменными принадлежностями и, что поразило Алису, шторы на окнах, когда по всему зданию висели жалюзи. Словно прочитав в ее глазах немой вопрос, он пояснил несколько сконфуженно:

— Много времени провожу на работе, а как пошли нелады с женой, так и ночую здесь, поэтому хочется быть в уютной обстановке.

У окна стоял большой кожаный диван, налево от входа расположились кожаные кресла с журнальным столиком. Валентин устроился в своем кресле за письменным столом. Алиса робко присела на один из четырех стульев для посетителей.

Если мне твоя работа понравится, я возьму тебя штатным дизайнером. Многим фирмам, арендующим у меня помещения, он нужен, и они всегда приглашают таких специалистов со стороны. Они часто обновляют интерьер или декорируют витрины при смене коллекций.

Знаешь, я пока не возьму деньги, не нужен мне аванс. Вдруг у меня не получится? — перепугалась Алиса.

Валентин засмеялся, запрокинув голову.

Испугалась? Не валяй дурака, все у тебя получится. Кто же работает без аванса?

Да я таких денег сроду не видела, хотя один раз… когда вы купили мои картины, — смутилась она.

Ты хочешь выйти на другой денежный уровень? Стать материально независимой?

Хочу.

Тогда иди в бухгалтерию и получай деньги, я им позвоню и дам распоряжение.

Спасибо, а вы…

А что это ты со мной опять на «вы» перешла? — удивленно посмотрел на нее Валентин.

Да обстановка обязывает, должна же быть какая-то субординация, — промямлила Алиса, — если мы вместе будем работать…

— Э… нет, так мы не договаривались, пятиться назад в наших отношениях я не хочу, только вперед! —запротестовал он, подмигивая ей.

В кабинет заглянул мужчина средних лет с добродушным круглым лицом.

Валентин Михайлович?

Заходите, — кивнул ему директор центра, а в это время телефоны в количестве трех штук разрывались у него на столе, но он не обращал на них никакого внимания.

Алиса, этот человек — прораб, будет твоей правой рукой. Все фантазии, что придут в твою хорошенькую головку, Павел Михайлович со своими ребятами воплотит в жизнь. Он у нас настоящий кудесник. И самое главное, чтобы ты не думала о деньгах, заказывай Павлу Михайловичу все, что посчитаешь нужным, и не думай, как и на какие средства он это выполнит. Это уже его задача.

Я могу заказывать все? — переспросила Алиса.

Все, все, все.

Ну, хорошо, — встала она, — я пойду?

— Иди. Только загляни все-таки в бухгалтерию.

— Алиса! — позвал он ее уже в дверях. — У меня к тебе еще одна просьба. Приобрети в художественной галерее у своей знакомой картину для моего кабинета. Видишь, одна из стен совершенно пуста. Я хочу сидеть в кресле или лежать на диване и созерцать красоту, которая расслабляла бы меня.

Алиса машинально посмотрела на пустую стену в его кабинете.

И еще, Алиса, возьми, пожалуйста, вот это пресс-папье и отнеси оценщику. Мне кто-то сказал, что это старинная и дорогая вещь, а у меня валяется в кабинете без дела. А может, лучше сдать в музей? — Валентин протянул Алисе пресс-папье из желтого металла и малахита, сверху вещичку украшал слоник в короне.

Тяжелое… — Алиса повертела пресс-папье в руках, — металл-то, похоже, золото… интересно, какой это век? Хорошо, я оценю его в салоне у Эльвиры, лучше ее оценщика не найти, и обманывать она меня не будет. — Она положила пресс-папье в сумку, сразу почувствовав его тяжесть, и вышла из кабинета Валентина вместе с прорабом. — Павел Михайлович, я подумаю над интерьером, а потом поделюсь с вами своими идеями, и мы решим, можно ли их воплотить в жизнь или нет.

Все сделаем, — ответил прораб, добродушно улыбаясь.

Алиса решила еще раз посмотреть помещение, которое ей предстояло преобразить. Она прошла туда, достала блокнот и сделала план холла. Она встала в центре и закрыла глаза. Алиса хотела почувствовать, что желал бы здесь увидеть уставший сотрудник, пришедший для восстановления сил. Ее идиллию нарушил телефонный звонок.

— Алло? А, да! Уже бегу!

Алиса покинула свою рабочую зону, но по дороге она все же заглянула в бухгалтерию торгового комплекса, чтобы получить деньги, обещанные Валентином.

— Вы будете у нас в штате? — спросил ее главный бухгалтер, заполняя денежный документ.

— Нет, но надеюсь получать заказы время от времени.

— Хорошо, на все воля нашего директора, а вам дается зеленый свет, он уже по телефону предупредил нас.

Алиса вышла на улицу, сначала поплутав по многочисленным коридорам здания, и пошла к метро, прижимая к себе сумку с деньгами и ценным пресс-папье. В метро она доехала до нужной станцийки затем еще прошла пешком два квартала до художественной галереи. Алису уже ждали. Именно здесь ей была назначена встреча с Элеонорой и давнишней подругой Розой. Служащий галереи молодой парень с трогательными кудряшками на голове провел Алису в холл, где в окружении картин и скульптур на мебели девятнадцатого века, отреставрированной в наши дни, сидели Эльвира и Роза. Хозяйка салона была, как всегда, сама элегантность в шоколадного цвета брючном шелковом костюме и белой рубашке мужского покроя. Нитка жемчуга удачно гармонировала с ее костюмом, белоснежными зубами и загорелой после отпуска в Египте в компании с молодым человеком кожей. Роза представляла собой полный контраст с Элеонорой. На ней были мешковатые цвета оливок брюки с карманами и топ без бретелек с аппликацией из красных маков, рыжие волосы рассыпаны по плечам, а шею украшали бусы из бирюзы и стеклянных блестящих шариков. Роза вскочила навстречу Алисе и обняла ее.

Здравствуй, подруга!

Ну, здравствуй. Как ты изменилась.

Постарела? — уточнила Роза.

Нет, что ты, ты прекрасно выглядишь… просто изменилась.

Присоединяйся к нам, — пригласила Элеонора Алису. — Мы здесь мирно сидим и общаемся с Розой. Она настоящая находка для меня, не успела выставить ее работы, как уже посыпались заказы.

Да, если так пойдет и дальше, то я буду состоятельной дамой, — произнесла Роза, похлопывая себя по карману.

По всей видимости, Элеонора уже выплатила ей первый гонорар. Алиса присоединилась к компании, и служащий принес еще одну чашку кофе для нее.

— Как ты жила это время? — спросила Роза у Алисы.

И та ей поведала о своем бракоразводном процессе с Евгением.

— Я догадывалась, что он — негодяй. Даже по тому, какими глазами он смотрел на меня, подругу жены, — сказала Элеонора, закуривая тонкую сигарету с ментолом, — но Алиса не хотела ничего замечать и знать, она тогда оторвалась от нашего дружеского коллектива и видела перед собой только своего ненаглядного муженька.

Алиса рассказала, что сейчас у нее все хорошо, что она находится в реабилитационном центре, дочка ее на море, что с работой тоже все налаживается.

А ты как? — последовал вопрос Розе.

Я? Со своим мужем я рассталась семь лет назад. Ты, пожалуй, незнакома с ним, очень своеобразный тип был. В свое время окончил театральный институт и находился постоянно в образе Емели на печи. Все ждал говорящую щуку, которая принесет ему мешок денег. Работу Валера найти не мог, да особенно и не старался, сидел полностью на моей шее. Жили на то, что я зарабатывала, рисуя портреты и по дешевке продавая свои работы. Валера же ждал вдохновения и того, что к нему придут домой и предложат главную роль в гениальном фильме. Время шло, его фотопробы покрылись слоем пыли в киноархивах. Тогда мне все это надоело, и я уехала. Судьба Валеры меня больше не интересовала, я порвала с ним раз и навсегда. Я даже не знаю, что с ним сталось. Я вернулась в нашу квартиру, в которой он жил и из которой —ушел год назад, как мне сказали соседи. Соответственно, за жилье никто не платил, и документы были поданы в суд за отсутствием хозяев, чтобы передать квартиру городу. Мне сейчас требуется много денег для возвращения этого жилья, надо оплатить весь долг. А где мой бывший муж, меня не волнует. Всю мебель, технику, мои вещи, которые я не взяла с собой, он продал. Сам он исчез, испарился, как будто сквозь землю провалился, но я не буду подавать в розыск. Вероятно, он пристроился к какой-нибудь богатенькой дурехе и живет как альфонс. Это единственное, что у него хорошо получается. Соседка говорила мне, что в последнее время перед тем, как пропасть, к нему приходила какая-то молодая представительная брюнетка. Наверное, живет у нее, — рассказала Роза о своей жизни, нервно куря.

Алиса посмотрела на картины, развешанные на стенах этого холла, и ее внимание привлекла одна из них. Это было большое по формату полотно, выполненное в стиле абстракционизма, где геометрические формы, хаотические пятна и линии красиво переплетались друг с другом, создавая одному только автору известный рисунок и настроение. Алису заворожило это полотно.

«Вот что я куплю Валентину в кабинет, — подумала она, — он всегда сможет смотреть на эту картину и сосредоточиваться или расслабляться в зависимости от того, что ему на данный момент требуется».

Внезапно погас верхний свет, и помещение погрузилось в темноту, лишь подсвечивались картины и от этого выглядели несколько волнующе и зловеще на стенах.

Что это? — встрепенулась Роза.

Наверное, перебои с электричеством, — со стуком поставила чашку кофе Элеонора и закричала: — Леша, включи свет или проверь пробки!

В ожидании света дамы сидели в тишине, вдруг раздались звуки какой-то возни, человеческий крики, глухой стук падающего тела. Алиса похолодела, и, судя по прерывистому дыханию ее подруг, они тоже поняли, что случилось что-то страшное. Прежде чем они смогли прийти в себя, в коридоре показалась высокая мужская фигура. Женщины как сидели на месте, так и остались сидеть, тревожно всматриваясь в приближающегося человека.

Леша? — неуверенно произнесла Элеонора.

Ваш Леша прилег отдохнуть, — грубо ответил мужчина и, достав из кармана пистолет, предупредил: — Сидеть всем на местах.

Алиса замерла в кресле, растерянно глядя на подруг. Элеонора нервно теребила ожерелье из жемчуга.

В чем дело?

А ты не догадываешься?

Ты грабитель? — сглотнула Элеонора.

Наконец-то догадалась. — Улыбку на лице преступника они видеть не могли, так как он был в черной маске.

У меня деньги в сейфе, — сглотнув, сказала Элеонора.

Где он?

В моем кабинете.

Так, все встали, руки держим свободно, не делаем резких движений и гуськом идем в твой кабинет, если хотим остаться жить. Значит, ты у нас самая главная?

Элеонора кивнула.

— Чтоб без глупостей, — еще раз предупредил бандит, снимая пистолет с предохранителя.

Женщины на деревянных ногах проследовали за Элеонорой. Алиса чувствовала себя словно во сне и поймала себя на том, что в голову лезут разные мысли. Она шла по коридору замыкающей вслед за Розой, и дуло пистолета глядело ей в спину. По дороге она успевала просматривать картины, висящие на стенах, успокаивая этим себе нервы. Интуитивно она чувствовала, что добром дело не кончится, так как знала, что в кабинете находится тревожная кнопка и Элеонора непременно ею воспользуется. В кабинете бандит приказал двум женщинам сесть на диван, а Элеонору заставил открыть сейф. Дрожащими руками она вставила ключ, набрала код и открыла металлическую дверцу встроенного сейфа, замаскированного под красивое зеркало в резной раме.

Куда складывать деньги? — спросила она. Бандит заглянул через плечо.

Ого! Ну, не знаю… возьми пакет какой-нибудь… Он на мгновение потерял бдительность и опустил пистолет вниз, видимо, три безоружные женщины не внушали ему больших опасений. Алиса услышала чей— то решительно настроенный голос, и с ужасом поняла, что это ее собственный голос:

— Зачем вам деньги? Вон та статуэтка бесценна.

— Какая? — быстро среагировал бандит.

— Да на подоконнике, — махнула рукой Алиса, и в тот момент, когда он по инерции обернулся к окну, она, вскочив с места, огрела его по голове пресс-папье из кабинета Валентина.

Роза закричала пронзительно и громко, словно сирена. Элеонора уже в который раз судорожно нажимала кнопку вызова вневедомственной охраны. Бандит на мгновение замер, и Алиса озадачилась: ударить его еще раз по голове твердым, тупым предметом или подождать? Преступник сам разрешил этот вопрос, рухнув на пол мешком.

— Ну, ты даешь! — восхищенно протянула Роза, глядя на Алису с уважением и долей опасения.

— Пакет ему, сейчас… молодец, Алиса! — воскликнула Элеонора, воспрянувшая духом, ожесточенно нажимая кнопку.

— Может быть, его надо связать? — предложила трезво мыслящая Алиса.

— Нет у меня ни пакетов, ни веревок, у меня не скобяная лавка, — давайте выйдем отсюда и закроем дверь, на окнах решетки. Он не выберется до приезда охраны.

На этом решении и остановились. Они закрыли преступника в кабинете, словно дикого зверя, а сами поспешили по коридору на выход. Алиса в руке сжимала пресс-папье, свое орудие защиты.

— Кстати, Эля, я хотела у тебя узнать, эта вещь ценная или нет? — протянула она ей пресс-папье.

— Убери это от меня! — завизжала Элеонора, словно ей протянули дохлую крысу. — Оно все в крови. А вдруг ты убила его?

— Я об этом как-то не подумала, — прошептала Алиса, осматривая пресс-папье, — и вовсе оно не в крови. Я просто обезвредила преступника. А если бы он ограбил галерею и не оставил бы нас в живых? Убрал бы как свидетелей?

— Ты — молодец, настоящая героиня, — поддержала Алису Роза, — я бы так не смогла, растерялась бы.

— Просто у тебя не было такого прекрасного предмета в сумочке, — пожала плечами Алиса, ощущая себя на подъеме физических и нравственных сил.

В холле их ждала еще одна душераздирающая картина. На мраморном полу валялся без сознания работник галереи Леша. Левая бровь его была рассечена, из нее сочилась кровь.

— Леша! — кинулась к нему Элеонора, тормоша его за плечи.

— Оставь его в покое, он ранен, и его нельзя трогать, — предостерегла Алиса.

Сотрудники милиции приехали быстро, и женщины, вызвав «Скорую помощь» для Алексея, в красках рассказали милиционерам о совершенном нападении и о том, какие меры они приняли. Бандит к этому времени уже успел очнуться и вовсю ломился в закрытую дверь, которую ему любезно открыли милиционеры и приняли в свои объятия. На голове у него красовалась большая шишка, и его успело вырвать прямо на белоснежный мягкий ковер в кабинете хозяйки галереи. Это обстоятельство ввергло Элеонору в шок, она велела скатать дорогой ковер и вынести на помойку.

«Чтобы духа его здесь не было!» — как она выразилась.

С женщин сняли показания, Алиса обрадовалась, что у нее не стали брать отпечатки пальцев и отпустили домой.

— Пойдем ко мне, — предложила Роза, — если уж здесь не удалось посидеть нормально.

— С удовольствием, — согласилась Алиса.

Ей не хотелось ехать в реабилитационный центр.

Квартира Розы находилась в тихом, спокойном районе Москвы в пятиэтажном старом доме, утопающем в зелени.

— Какое-никакое пристанище, — пояснила Роза, — ты не обращай внимания на интерьер, все в совершенном запустении. Мой суженый палец о палец не ударил в этой квартире, а мебель, как я уже говорила, продал всю.

Двухкомнатная квартира напоминала бесхозную дворняжку, в ней стоял затхлый, нежилой запах, несмотря на то что открыты были все форточки. В пустой комнате стояла старая раскладушка и табуретка, на которой занял место маленький телевизор.

— Все, что смогла купить, — пояснила хозяйка.

На кухне обстановка была более живенькая — старый столик, две табуретки, пара шкафчиков с покосившимися дверцами, газовая плита и ржавая мойка. На окнах даже сохранились веселенькие занавески в цветочек, правда, сильно выгоревшие.

«Чем-то это очень напоминает мое жилье», — подумала Алиса.

Мы сейчас с тобой выпьем за встречу, — сказала Роза, — а то в галерее беседа проходила как-то сухо, почти официально. Элеонора смотрит на людей немного свысока, хотя денег мне дала за картины столько, сколько обещала.

Да она хорошая, у нее жизнь такая была, что научишься смотреть на других свысока, а на самом деле она мягкая и пушистая, — заверила Алиса.

Хозяйка квартиры достала из шкафа бутылку армянского коньяка, поясняя, что это презент от одного ее знакомого скульптора-армянина. Роза поставила ее на поднос, туда же последовали две стопки в форме стеклянных бочонков.

— Вот с закуской у меня плоховато… — она открыла дверцу маленького нового холодильника, — кстати, тоже мое последнее приобретение. I, И вот на поднос легли шоколадные конфеты и сыр «Гауда». Девушки прошли в комнату и уселись на раскладушку, которая под их тяжестью опустилась до пола. Роза разлила коньяк. — За встречу!

Они завели разговор о жизни, о любви и о мире во всем мире. — У тебя есть кто-нибудь? — спросила Роза с набитым шоколадом ртом. — Нет! Что ты! Я недавно развелась. — Это мешало тебе встречаться с другими? — спросила Роза, продолжая жевать. — Я не изменяла мужу. — Узнаю порядочность моей подруги; хотя я такая же дурочка. Ничего серьезного так и не было за годы моего отсутствия. Теперь я вернулась в Москву, и мы найдем себе настоящих мужчин! — Роза выпила коньяк.

— Да ты оптимистка, — поддержала Алиса подругу. Неожиданно в дверь Розы кто-то позвонил. Она даже поперхнулась сыром.

— Кто бы это мог быть? Странно… никто еще и не знает, что я вернулась.

С трудом поднявшись с раскладушки, она поплелась открывать дверь. Ее уже слегка шатало, и взгляд с трудом сфокусировался на дверном замке. Дверь открылась, и Роза увидела невысокого молодого мужчину крепкого телосложения с рыжими волосами. Он был внешне очень похож на Розу, оба рыжие, конопатые, с лучистыми, добрыми глазами. Она хоть и была пьяна, но сразу заметила это сходство, и несколько секунд они молча пожирали друг друга глазами.

Роза Крылова? — спросил незнакомец.

Это я, — она икнула, — только не говорите, что вы — мой сводный брат, на сегодня моя психика уже не выдержит таких испытаний.

Частный детектив Василий Плотников, — он махнул перед ее глазами каким-то удостоверением, напуская на себя важный вид, что совсем не вязалось с его внешностью.

Розе было абсолютно безразлично, что ей предъявят в этот момент — квитанцию об оплате квартиры, почетную грамоту или фальшивое удостоверение.

Можно с вами поговорить? — спросил рыжеволосый детектив.

Заходите, — пожала плечами Роза, — хорошо уже то, что вы мне не родственник.

Ага, вы тоже заметили наше сходство, — рассмеялся Василий, проходя в квартиру.

Вы, Василий, не смущайтесь, присаживайтесь между нами на раскладушку за неимением другой мебели и рассказывайте, что вас привело ко мне.

Василий Плотников сел, куда ему было предложено, от чего раскладушка затрещала и рухнула на пол. Алиса от неожиданности вскрикнула, Василий растерялся, а Роза спокойно осталась сидеть на полу, поджав под себя ноги.

— Я работаю в частном детективном агентстве, — начал Василий свой рассказ, сидя на полу в этой странной квартире.

Роза налила ему в свою стопку.

— Выпейте с нами, Василий.

— Но я…

— На работе? Ерунда! Уже конец трудового дня.

Детектив подчинился, чтобы добиться расположения хозяйки квартиры.

Молодец! — похвалила она его. — А теперь я вся во внимании. Что вам от меня нужно?

Однажды к нам обратилась пожилая дама Серафима Тарасовна. И вот что она поведала.

Алиса, я пока ничего не понимаю, — обратилась Роза к подруге, — я не знаю никакой Серафимы, честное слово.

Позволь ему договорить до конца, — ответила та, пытаясь развернуть фантик шоколадной конфеты.

Василий согласно кивнул и продолжил:

Серафима Тарасовна — чудная старушенция — рассказала мне о своей многолетней дружбе с Тамарой Федоровной.

Слышь, Алиса, я и Тамару Федоровну тоже не знаю, честное слово, — призналась Роза.

— Тамара Федоровна была женщиной романтически настроенной и впечатлительной, — продолжал Василий, не обращая внимания на хозяйку квартиры. — Детей им с мужем, видным советским ученым, судьба не дала, и они свою любовь и нежность дарили друг другу. Когда мужа Тамары Федоровны не стало, его с почестями похоронили коллеги по работе, любимая жена, ученики…

Роза смотрела на Василия так, словно только сейчас его увидела.

— Вы издеваетесь надо мной? О чем вообще идет речь? Серафима? Тамара? Я их не знаю. Вы не ошиблись адресом?

Минуту терпения, Роза. Серафима рассказала, что ее подруга, оправившись от шока, купила себе место на кладбище рядом с захоронением мужа на все оставшиеся сбережения. И она имела право это сделать. Долгие двадцать лет Тамара Федоровна была уверена, что ее место упокоения — рядом с единственным, горячо любимым мужем. Случилось так, что она должна была уехать из Москвы на целый год. Семья сына, поехавшая на заработки, попросила ее посидеть с внуком девяти лет в другом городе. Серафима не могла отказать родному сыну и согласилась. Конечно, когда она вернулась назад, то сразу же поехала к своей подруге, чтобы поделиться с ней накопившимися за год новостями. Но ее ждало большое разочарование. Тамара Федоровна за это время успела скончаться.

Какая жалость, — вздохнула Алиса, на всякий случай нащупывая у себя в сумке злополучное пресс-папье — а вдруг придется им еще раз воспользоваться…

Да, печальная история, — согласился частный детектив и взял в руки еще одну стопку под строгим взглядом Розы. — Серафима поехала, естественно, на кладбище и с удивлением увидела, что на предполагаемом месте захоронения ее подруги рядом с ее мужем-ученым покоится совсем другой человек.

А где же Тамара Федоровна? — наклонилась к нему Роза, проявляя наконец интерес к рассказу незваного гостя.

Серафима Тарасовна тоже хотела бы это знать, она начала обивать пороги разных учреждений в поисках могилы подруги. В конце концов она была вынуждена обратиться в наше агентство и в частности ко мне, впрочем, все агентство и есть один я. Инициативная и современная старушенция оказалась.

— Она и гонорар вам заплатила? — поинтересовалась Алиса, так как в последнее время ее занимал материальный вопрос больше, чем обычно.

— Заплатила, она не бедная женщина, у нее есть дети, которые ей помогают. Короче говоря… я не буду рассказывать, сколько мне пришлось обойти разных контор, но я отыскал Тамару Федоровну, то есть ее захоронение. Ее похоронили органы соцзащиты на другом кладбище под номером… — Василий задумался, — наизусть и не помню, но у меня записано. Все эти данные я передал своей клиентке Серафиме, она уже ходила на могилу подруги и пролила там немало слез, ей было очень обидно, что Тамару зарыли как собаку, за неимением родственников, и она чувствовала и свою вину.

— Надо думать… — согласилась Алиса, не выпускавшая из рук заветную вещичку.

Роза разлила гостям коньяк и сконцентрировала мутный взгляд на Василий.

Я только одно не поняла, при чем здесь я?

Сейчас, уже подходим к развязке, — качнулся в сторону частный детектив. — Серафима оказалась тертым калачом. Она решила идти до конца в своем намерении исполнить последнее желание подруги: упокоиться рядом с супругом, тем более что несчастная старушка заплатила за свое место, а кто-то взял деньги и не выполнил обещанное по контракту. Она попросила меня помочь в этом.

— И что? — Алиса икнула.

— Конечно, с администрацией кладбища говорить без прокурора невозможно. Они твердят, что у них все в порядке и ни о какой Тамаре Федоровне они не знают. К тому же для перезахоронения, эксгумации требуется множество разных документов, и главное — согласие родственников, так как конфликты и разбирательства им не нужны. Ну и, конечно, все расходы берут на себя заинтересованные стороны, а не кладбище, — сообщил Василий и вытер пот со лба тыльной стороной ладони.

Очень хорошо, справедливость восторжествует! — хлопнула его по спине Роза.

Оплатить перезахоронение полностью взяла на себя Серафима Тарасовна. Все сопутствующие этому процессу документы и справки вызвался достать я.

А что должна буду сделать я? Надеюсь, вы не хотите сказать, что я буду откапывать трупы?

Роза, от вас нужно согласие, хотя я не уверен, что вы согласитесь, — опустил голову Василий.

Согласие на что? Говорите яснее, я и так ничего не понимаю.

Чтобы перезахоронить вашего мужа на другое кладбище на место Тамары Федоровны, а ее — к покойному супругу.

Роза тупо смотрела на Василия.

К… какого м… мужа?

Вашего. Валерий Анатольевич Крылов, тысяча девятьсот семидесятого года рождения, ваш муж?

Мой…

Ну, вот он и захоронен на законном месте моей клиентки, — невозмутимо объяснил частный детектив, — поэтому я и пришел к вам.

Алиса слушала их беседу и понимала, что снова вокруг нее происходят страшные события.

Валера. Мой муж… так он что, умер? — осенило Розу.

А вы не знали? — настала очередь удивляться Василию.

Нет… дело в том, что он… что мы не общались в последнее время… и мне никто не сообщил. А когда это случилось?

Судя по дате на памятнике, год назад… — ответил Василий.

Ой! Ну надо же… — удивилась Роза, — а я-то думала, что он живет где-то и развлекается с очередной дурочкой. Ну надо же…

Так вы не будете возражать? — спросил Василий.

Вы о чем? — вздрогнула Роза, как будто только сейчас его увидев.

О перезахоронении тел. А то Серафима Тарасовна настроена весьма решительно, она даже готова в суд подать.

Да боже упаси! Пусть делает что хочет. Тем более что все расходы она берет на себя. Я думаю, что Валере уже все равно, где быть захороненным, а Серафима Тарасовна, видимо, очень принципиальна, если добивается, чтобы предсмертное желание подруги было исполнено.

Вот молодец! — воскликнул Василий. — Я сразу понял, что ты человек хороший, как только увидел! Как хорошо, что все так сложилось!

Да уж… — буркнула Роза, заметно помрачневшая.

Тогда я начинаю действовать! — заискивающе глядя хозяйке квартиры в глаза, произнес детектив.

В каком смысле?

Собирать все документы, нужные для перезахоронения.

Конечно, — согласилась Роза, — надеюсь, меня вы от этого освободите?

Но при захоронении вы должны лично присутствовать, — сдвинул рыжие брови детектив, пытаясь принять самый серьезный вид.

Ладно, уделю вам несколько мгновений, — согласилась она.

Премного благодарен, — поклонился Василий и вдруг спросил: — А вы не хотели бы посетить могилу мужа? Ну, просто с ним как-то попрощаться. Вы даже не спрашиваете у меня адрес, то есть место, где он похоронен?

Василий, вы обвиняете меня в черствости? А может быть, Валерий был самой большой ошибкой в моей жизни? Может, он мне всю кровь выпил? Между прочим, квартира пуста из-за него!

Роза, успокойся, — пыталась остановить ее Алиса, боясь, что у подруги начнется истерика.

Нет, ты представляешь, я давно сбежала от этого подонка, а теперь меня обвиняют в том, что я не мчусь к нему на могилу и не лью горючие слезы! — Роза распалялась все больше и больше. — Я же правильно поняла, что я должна присутствовать при извлечении гроба с телом моего мужа и его перезахоронении? Правильно! Вот тогда и попрощаюсь!

Василий после такой гневной тирады хозяйки пустой квартиры поспешно ретировался, оставив ей все свои данные и взяв на всякий случай номер ее мобильного телефона. Роза закрыла за ним дверь и вернулась в комнату.

Да, мое возвращение домой не назовешь приятным! Сначала сюрприз в виде пустых стен, затем ограбление в галерее и теперь вот этот странный детектив на мою голову.

Не только детектив был странный, но и грабитель, — встала с пола Алиса.

Что ты хочешь этим сказать? — спросила Роза.

А что это за грабитель, который пришел воровать без сумки, без тары, без рюкзака, я не знаю… Куда он собирался складывать награбленное добро? Попросил пакет у Элеоноры — смех, да и только! А если бы в галерее не оказалось никого, у кого бы он тогда поспросил пакет? — спросила Алиса у безмолвствующей Розы.

Глава 12

Павел Михайлович был очень удивлен. Когда он увидел эту худенькую женщину с выразительными светлыми глазами и упрямо сжатыми губами, то не воспринял ее всерьез.

«Какой из нее дизайнер? — подумал он тогда. — Откуда только шеф ее откопал? Наверное, одна из его пассий, вот он и отдал ей на растерзание этот уголок торгового центра».

Сам Павел Михайлович был строителем с большой буквы, знал все этапы строительства от нуля до сдачи «под ключ». Прораб имел высшее строительное образование, но не брезговал работать и руками. Теперь он был главным в этом здании по эксплуатации здания, и весь ремонт и все перепланировки согласовывались с ним. И вот сейчас эта молодая женщина в скромном джинсовом платье и в светлых сабо на высокой платформе расхаживала в его кабинете из угла в угол. На его чертежную доску она приколола лист ватмана, где довольно сносно был начерчен план помещения, которое Валентин отдал ей для работы.

— Последние дни я много думала над интерьером этого помещения, — проговорила Алиса. — Нужно исходить из того, для чего это помещение предназначено. Мне была поставлена задача — создать уголок отдыха для сотрудников, и я эту задачу поняла. Итак! Стены не могут быть белыми, иначе будет казаться, что находишься в больнице. Черный и красный цвета тоже отпадают. Цветовая гамма должна быть нейтральной, располагающей к расслаблению, не агрессивной. — Алиса внимательно посмотрела на прораба, оценивая, слушает он ее или нет.

Павел Михайлович был весь во внимании.

— Одноцветные стены будут выглядеть скучно, поэтому я остановилась на самой приятной для глаз цветовой гамме. Цвет морской воды мы нанесем на стену с окном, будет иллюзия бескрайней линии океана. Голубая бирюза станет постепенно переходить в зелень, и эту стену мы украсим живыми зелеными растениями. Противоположная стена будет яркой, солнечной, как пляж. Еще я хотела бы установить искусственный водопад, это возможно?

— Мое дело — воплотить все ваши проекты в жизнь, — ответил прораб.

— Очень хорошо, тогда пусть все будет так. Мы создадим оазис среди шумного, вечно спешащего, сумасшедшего торгового комплекса.

— Мысль стоящая, — похвалил ее Павел Михайлович, — я, честно говоря, не ожидал…

— Из меня получится дизайнер? — с надеждой в голосе спросила его Алиса.

— Очень хороший дизайнер, — одобрительно покачал головой прораб, внимательно смотря на план Алисы, где она наметила искусственный водопад, и уже прикидывая в уме, как подвести к той стене соответствующие трубы и установить механизмы.

— Свет не должен быть тусклым, это будет клонить в сон и угнетать, но яркий свет для уставших от компьютеров глаз тоже ни к чему. Нужна золотая середина, сделаем освещение светлым, но слегка приглушенным.

— Спрятанный, многоярусный свет, — уточнил Павел Михайлович.

— Я не знаю, как это правильно называется, полагаюсь на ваш профессионализм. Только не надо бьющих в глаза ламп дневного света.

— Этого не будет, это уже прошлый век.

— Да не скажите, в каждом офисе торчат эти квадратные монстры. Только мягкий, желтый свет, который также можно использовать и для подсветки воды.

— Будет прекрасно, я уже вижу эту картину, — заулыбался прораб, — теперь я уже смогу дать задания своим работникам.

— Хорошо, — Алиса наконец остановилась, вполне довольная собой.

— А что вы делаете сегодня вечером? — вдруг спросил Павел Михайлович.

— Я?! Ночую в реабилитационном центре, — тупо ответила она.

— Что это за центр?

— Долгая история.

— Не хотите поделиться? У меня сейчас обеденное время.

— Это моя глупость, я даже не хочу об этом говорить… Хотя, Павел Михайлович, вы мне нужны для одного дела.

— К вашим услугам! — втянул он полный живот. — Я приглашаю вас пообедать в одном из кафе комплекса.

— С удовольствием, — ответила она, — только при одном условии, каждый платит за себя.

— Вы меня хотите обидеть?

— Это мое условие, — упрямо подняла подбородок Алиса.

— Ну, хорошо, — сдался прораб, — не забудьте сказать в кафе, что работаете здесь. Для сотрудников комплекса действуют тридцатипроцентные скидки.

Алиса с Павлом Михайловичем вышли из его пыльного небольшого кабинета и спустились в торговую зону комплекса. Облюбовав кафе итальянской кухни, Алиса купила себе кусок пиццы, кофе, салат из свежих овощей с оливками и мягким сыром. Павел Михайлович принес свой поднос из кафе, торгующего жареными цыплятами, и вонзил зубы в мясо. Алиса отправила в рот кусочек огурца и задумчиво захрустела.

— Павел Михайлович, в реабилитационном центре я оказалась только по своей глупости, мне не хочется вспоминать это. Но та квартира, в которой я собираюсь жить, совершенно непригодна пока для жилья, требует ремонта. Сейчас у меня появились деньги, и надо ими воспользоваться. Вы не могли бы мне помочь с ремонтом или посоветовать, к кому можно обратиться, чтобы сделали недорогую, качественную отделку моей однокомнатной квартиры?

— Алиса, о чем вы говорите? Это же моя работа. Я приду в выходные дни, напишите свой адрес, посмотрю, прикину смету и сделаем вам качественный ремонт, — сказал Павел Михайлович, достал из кармана пиджака блокнот и ручку и протянул Алисе.

— Огромное спасибо! — и Алиса записала все свои координаты. — Буду ждать!

— Какая идиллия! Можно ее нарушить? — раздался приятный мужской баритон.

— За их столик присел Валентин собственной персоной в роскошном джемпере цвета слоновой кости и в голубых джинсах. Выглядел он потрясающе — волнистые волосы красиво уложены от лица назад гелем с эффектом влажности. Как только Валентин опустился на стул, все пространство вокруг него обволоклось запахом дорогой туалетной воды. — О, шеф, приятного аппетита, — поприветствовал его Павел Михайлович, хотя Валентин приземлился к ним за стол всего лишь с чашкой кофе. Он не спускал темных глаз с Алисы.

— Вы так мило ворковали и, мне показалось, перекинулись телефонами?

— А мы уже взрослые мальчик с девочкой, и нам родительская опека не нужна, — ответила Алиса, стараясь не чавкать.

— Алиса предложила великолепный дизайн помещения для отдыха, — сказал Павел Михайлович, у которого заметно упал аппетит.

— Я сразу разглядел в ней талант, — усмехнулся Валентин, от чего она почему-то залилась краской.

— Я пригласил ее пообедать, и она согласилась, — продолжал словоохотливый Павел Михайлович.

— Надо же, от трапезы со мной она отказалась, — бровь Валентина поползла вверх.

— Я не всех балую своим обществом, — ответила она.

— Это я уже заметил.

Валентин смерил тяжелым взглядом прораба, допил свой кофе и, сославшись на срочные дела, покинул их. Павел Михайлович задумчиво обгладывал косточку.

— Мне показалось или он приревновал вас ко мне?

— Будем считать, что показалось. — Алиса отправила кусочек пиццы в рот.

— Я бы не хотел потерять работу из-за вас, шутка, — подмигнул прораб. — Валентин Михайлович —правильный мужик, честный и справедливый, хорошо платит за качественную работу.

— Он — святой, — согласилась Алиса, подавляя раздражение.

Далее обед проходил в дружеской, спокойной обстановке. Алиса попрощалась с Павлом Михайловичем до выходных, он, в свою очередь, пообещал быстро воплотить ее дизайнерские замыслы в жизнь, чтобы она уже смогла заняться покупкой мебели.

Алиса вышла из торгового комплекса и столкнулась с молодой женщиной в дорогой одежде, пребывающей в прескверном состоянии. Она сидела на ступеньках, держалась за голову с растрепанными волосами и стонала. Вся ее хорошая, модная одежда была в грязи. Народ, обтекая ее с двух сторон, бросал брезгливые взгляды. По доброте душевной Алиса просто так пройти не могла.

— Что с вами? — наклонилась она к женщине.

— Голова… — простонала она.

— Вам плохо? Голова болит? — догадалась Алиса.

— Плохо… да… плохо… — женщина подняла мутные глаза и вцепилась в рукав Алисы, — помоги мне…

«Да она пьяна в стельку, — подумала Алиса, почувствовав алкогольный запах, — как я ей помогу? Но не оставлять же ее, как собаку, на ступеньках… еще в милицию заберут. Женщина вроде приличная, может быть, выпила с непривычки и не рассчитала свои силы. Черт, как она в меня вцепилась-то. Что же мне с ней делать? Я же хотела возвращаться в центр, может, и ее туда отвезти? Хотя нет, Лолита Игоревна, скорее всего, пьяную не примет. Придется тащить ее к себе домой, ну да… больше некуда. Почему ты, Алиса, все время влипаешь куда не следует?» — все эти мысли роем проносились в голове Алисы.

Она подняла женщину, взяла ее кожаную сумочку, небрежно валявшуюся рядом, и повела к стоянке такси, расположенной радом с торговым центром. Их перехватил частник и буквально силой отбуксировал двух женщин к своим «Жигулям» девяносто девятой модели.

— Давайте сюда, доставим, дамочки, в целости и сохранности. Ух ты, как девушку развезло-то… как бы не вырвало по дороге. Пошли, пошли, недорого возьму. Надо же, как ее штормит, нельзя молодым женщинам так напиваться, это точно.

Водитель болтал всю дорогу, и у Алисы от его трескотни тоже разболелась голова. Поэтому, когда они подъехали к дому Алисы, она облегченно вздохнула и расплатилась с ним. Она фактически взвалила на себя пьяную женщину и поволокла к себе в квартиру.

— Простите… мне так неудобно… куда мы идем?

— Я вас не стесню? — спрашивала женщина, из чего можно было сделать вывод, что она все-таки соображала что-то. Алиса прислонила ее к стене, впрочем, та тут же сползла по ней на пол. Алиса открыла дверь и вошла в квартиру, чтобы приготовить для женщины место, зная, что в ее квартире-мастерской творится сущий кавардак. То, что она увидела внутри, поразило ее. Стены были покрыты ровным слоем штукатурки, пол устлан старыми газетами. А посередине комнаты на табуретке стоял Валентин с валиком в руке и красил потолок в белый цвет, весело насвистывая. Алиса ошарашенно смотрела на эту картину. В первый момент она даже испугалась, что сошла с ума или сказала водителю не свой адрес, но вид из окна убеждал, что —это ее квартира. А окно, кстати, было пластиковое вместо старой, облупленной деревянной рамы.

— Ты?! — одновременно удивились и Валентин, и Алиса.

— Вообще-то это моя квартира, — нервозно сказала она.

— А я думал, что ты сюда не придешь, ты же сейчас живешь в центре, — ответил Валентин, локтем отводя от лица прядь волос.

Он был по пояс раздет, а его светлый джемпер лежал на батарее. Алиса вздохнула полной грудью.

— А как ты вообще здесь оказался?

— У тебя очень просто дверь открывается, — пожал он плечами, спускаясь с табуретки.

— Да что ты?! — всплеснула она руками. — То-то мне говорили, что многие богатые люди дружат с криминалом.

— А при чем здесь я? — спросил Валентин, чувствуя себя перед ней неловко по пояс обнаженным и пытаясь надеть джемпер грязными руками.

— А вы, Валентин Михайлович, разве не ощущаете в себе криминальную жилку? Лжесвидетельствовать в суде против незнакомого человека, залезть в чужую машину, вскрыть замок в чужой квартире — и от всего этого страдаю я, заметьте! — Алиса постепенно приходила в себя, осматривая свое жилище.

— Кто старое помянет… Я хотел сделать тебе сюрприз. Я же обещал ремонт, а слово свое привык держать, — оправдывался Валентин.

— Сюрприз удался, — согласилась она.

— Я, конечно, мог нанять бригаду ремонтников, заплатить им деньги и в ус не дуть. Но я хотел сделать для тебя что-нибудь приятное своими руками, может быть, чтобы частично искупить свою вину… Ремонт я делаю первый раз в жизни. — И словно в подтверждение его слов со стены отвалился кусок штукатурки на пол.

— А жить-то в такой квартире после твоего ремонта не опасно? — поинтересовалась Алиса.

— Я не делаю никаких подвесных конструкций, я этого не умею, — смущенно ответил он.

— За это тебе большое спасибо, — вздохнула Алиса, — а собственно, где мои вещи?

— Я их вывез к себе на дачу, закончу ремонт и привезу, — невозмутимо ответил Валентин.

— Ты еще и мои вещи украл? — От возмущения у нее перехватило дыхание.

— Я все верну в целости и сохранности, не беспокойся, — заверил он ее.

Тут позади них раздались какие-то булькающие звуки:

— Бросили… бросили меня… помогите.

Алиса с Валентином обернулись на эти звуки и увидели, как в квартиру на четвереньках вползает пьяная женщина. Сумочка болталась у нее на шее, а костюм был запачкан рвотными массами, видимо, дамочку все-таки укачало в машине. Алиса мысленно начала себя ругать за то, что не смогла пройти мимо этой пьяной дамочки. Длинные светлые волосы женщины волочились по грязному полу. Она подняла голову, отводя от лица пряди волос, и уставилась на Алису и Валентина. Воцарилось тяжелое молчание, Алиса замерла на месте, она не горела желанием бросаться поднимать эту «бедную» женщину, боясь об нее испачкаться. Вдруг та завопила пронзительным, пьяным голосом:

— Ироды! Развратники! Вот я вас и застала! Думаете, если я немного пьяна, то ничего не понимаю?!

— Я все вижу! Вьете себе гнездышко?! Не бывать этому, пока я жива! Бабник! Хам!

«У нее белая горячка», — подумала Алиса, переводя взгляд на Валентина. Тот заметно побледнел.

— Зачем ты ее сюда притащила?

— Не оставлять же в таком состоянии женщину одну на тротуаре?! — надула губы Алиса. — Вдруг и я когда-нибудь с горя напьюсь? Она же чья-то мать, чья-то жена… но, честное слово, я думала, что она смирная.

— Она моя жена, — глухо ответил Валентин.

— Что? — переспросила Алиса.

— Познакомься, Людмила Ларина — моя жена, — повторил Валентин.

— Да! Людочка не дура! Людочка все видит! Вот. я и застала тебя на квартире с другой. Слоненок, ты больше не любишь пупсика? — спросила женщина, пуская пузыри изо рта и слезы из глаз.

Валентин подошел к ней и поднял на руки.

— Все хорошо, я с тобой.

— Пупсик! — обрадовалась Люда и обвила его шею грязными руками с ухоженными ногтями.

— Алиса, открой ванную, — хрипло попросил он.

Она кинулась исполнять его просьбу.

— Алиса? Какая Алиса? Не хочу никакой Алисы… — снова захныкала Люда и начала с остервенением бить его по лицу. — Изменщик! Обманщик! Шут!

— Ненавижу! Убью! Убью себя, потом тебя, потом ее!

Валентину стоило больших трудов запихнуть разгоряченную ревностью и алкоголем Людмилу Ларину в тесное помещение санузла квартиры Алисы. Она цеплялась длинными, сильными руками за все выступы и углы, чуть не отодрав батарею от стены.

— Я могу чем-то помочь? — робко подала голос Алиса, глядя на эту вакханалию.

Ты уже сделала доброе дело, — несколько раздраженно произнес он, — принеси чистую простыню, отдуваясь, кинул через плечо Валентин.

Где же я возьму ее, ты же все вывез из квартиры?

— Возьми у соседей… придумай что-нибудь.

Алисе пришлось объяснять своей соседке тете Зине, зачем ей понадобилась чистая простыня.

Тетя Зина, гости ко мне приехали, а у меня, как назло, ни одной чистой простыни. Хотите, я заплачу?

Да что ты, Алиса! — замахала она руками. — Вернешь потом простыню! А кто так истошно кричит из твоей квартиры?

— Гости веселятся..:

Она вернулась со своим трофеем и увидела ужасающую картину. Абсолютно голая Людмила плескалась в ванне, поддерживаемая Валентином. Грязная одежда валялась на полу. Периодически она впадала в приступы ярости и набрасывалась на него. Щека его уже была расцарапана в кровь.

— Может, кого вызвать? — предложила Алиса.

— Не надо… скоро она утихомирится.

Людмила жутко бранилась и пыталась достать Алису худой ногой в синяках и ссадинах. Видимо, валяться на улице и затевать потасовку ей приходилось не впервой. Валентин вымыл ее от грязи, рвотных масс, привел немного в чувство и вытащил из ванны. Он завернул ее в принесенную простыню и как маленького ребенка вынес из ванной на руках. Людмила плакала у него на плече.

— Принеси мне телефон, — попросил Валентин, — он на подоконнике в комнате.

Алиса подчинилась, набрала номер, который он ей продиктовал, и приставила к его уху.

— Алло, Борис? Будь добр, пришли людей по адресу, я назову его. Пусть возьмут женскую одежду, спроси у моего секретаря, она знает. Да, Людмила… Жду. Запиши адрес…

Валентин вместе с Людмилой опустился на табуретку. Она и правда вскоре затихла. Когда в квартиру вошли двое сотрудников Валентина, она уже спала. Высокий молодой парень передал Алисе пакет с одеждой, и Валентин снова уединился с женой в ванной. Вынес он ее одетую в светло-коричневый костюм в мелкую темную полоску и передал на руки тому парню.

— Отвези домой, домработница знает, что делать.

— Она теперь сутки будет спать, главное, убрать все спиртное…

Парни с тяжелой ношей ушли, а Валентин виновато посмотрел на Алису:

— Прости…

— Чего уж там… сама ее привела, можно сказать, тебя подставила. Но, во-первых, я не знала, что она твоя жена, во-вторых, я и не предполагала, что встречу тебя у себя дома, объяснила она.

— Это точно. — Валентин стянул светлый джемпер через голову и кинул к грязным вещам Людмилы.

— Я накупил всяких чистящих средств, в том числе стиральный порошок. Пойду постираю вещи, можно? — спросил он.

— Конечно… только, может, я сама? Не мужское это дело. — Алиса находилась в легком шоке, и ей было безумно жаль Валентина.

— Как раз мужское.

— Почему бы тебе не сдать эти вещи в прачечную? — спросила Алиса, рассматривая его голый торс.

— Мне стыдно, — честно ответил Валентин.

Алисе почему-то еще больше стало жаль этого богатого красивого мужчину, личная жизнь которого явно не удалась. Но, к сожалению, реабилитационных центров для мужчин не существовало.

Интересно, как часто она устраивает ему такие сцены? Ведь она не просто алкоголичка, у Люды еще и с головой не все в порядке, — думала Алиса, — наверное, шла к нему на работу и не дошла. Свалилась при входе, а тут я собственной персоной, будь неладна! Валентин пришел… захотел сделать мне приятное… В его поведении меня раздражает только одно: он никогда не советуется и не спрашивает разрешения. Он просто делает то, что считает нужным, и все. — Где можно развесить одежду? — спросил он, выглядывая из ванной.

— На балконе, — ответила Алиса. — Знаешь, я даже меньше стала на тебя злиться за клевету в суде. Я думаю, что ты был вправе окрыситься на всех женщин, вместе взятых, так как тебе от них досталось.

— Поверь, женщины мне делали и много хорошего, а неудачная женитьба — моя собственная ошибка, а не повод проклинать весь женский пол. — Валентин прошел на балкон с мокрой одеждой, перекинутой через плечо.

— Тебе помочь? — снова спросила Алиса, смотря на него большими глазами.

В этот момент в дверь позвонили. Валентин скрылся на балконе, а она направилась открывать дверь. Облокотившись о косяк двери, в вальяжной позе перед глазами Алисы предстал Евгений Петрович, ее бывший муж. На его большом, что называется, откормленном лице блуждала снисходительная улыбка.

— Привет, малыш!

— Здравствуй, коль не шутишь. — Она не ожидала его увидеть и понимала, что более неподходящего момента для его прихода нельзя было себе и представить.

— Вот зашел проведать… честно говоря, думал, что сама приползешь ко мне.

— Зачем? — не поняла Алиса.

Хоть ты и гордая, но жить-то тебе негде, не в этой же халупе, да и не на что. Кроме того, хотел повидать Вику. Все-таки она мне дочь, и если попросишь, то и алименты какие-нибудь оставлю. — Евгений отпихнул ее плечом и вошел в квартиру. — Я иногда скучаю по тебе, как ни странно. Мне не хватает умной и покладистой жены, бабы такие дуры. Ого! Да у тебя ремонт! Шикуешь, клюшка? Это на какие шиши?

— Евгений, прошу тебя, уходи! — дышала ему в спину Алиса. — Помнишь уговор — развод и никаких встреч?

— Какой уговор, стерва?! Я не могу жить спокойно, зная, что ты себя нормально чувствуешь! — взревел Евгений и, резко развернувшись, начал душить ее за шею, прижав к ободранной стене. — Как тебе может быть хорошо без меня?! Как?!

— Отпусти ее, — раздался за спиной Евгения грозный окрик.

Тот от неожиданности выпустил побледневшую Алису, обернулся и увидел обнаженного по пояс Валентина.

— А, дружбан! Привет, кореш! Вон оно что! Поменял свое шикарное жилище на эту квартиру?! Ты смотри, спелись голубки! — Евгений пошел красными пятнами, переводя взгляд с Алисы на Валентина и обратно и тяжело дыша.

«А ведь он совсем плохой стал… — мелькнула мысль у Алисы, — из него агрессия так и прет. Он нас с Викой все-таки убил бы, если бы я вовремя не ушла от него».

— Где же твои принципы, Алиса? Ты же поменяла одного негодяя на другого. Он же лжесвидетельствовал против тебя! Понятно… От тебя, Валя, я тоже не ожидал, такой знатный ходок от своей пьянчужки, а питаешься объедками…

Больше Евгений ничего сказать не успел, Валентин кинулся на него, и завязалась драка.

— Давно я хотел поквитаться с тобой, скотина, — раздался удовлетворенный голос Валентина.

Алиса сквозь сопение и кряхтение услышала топот на лестнице и похолодела, так как вспомнила, что ее муж в последнее время не ходил без телохранителя — громилы Гоши. Алиса кинулась к входной двери, чтобы закрыть ее на засов, но не успела.

В последнюю секунду резко распахнувшаяся дверь отбросила ее на пол в сторону. Гоша зарычал как раненый зверь и кинулся на уже одержавшего победу Валентина.

— Ах ты, шакал!!

— Убей его, Гоша, это самооборона! — завизжал Евгений голосом кастрированного кота; как будто определенная часть тела уже успела изрядно пострадать в драке.

У Алисы, ударившейся головой о стенку, потемнело в глазах. Она в корне была не согласна с таким приказанием Евгения. Она знала, что Валентин ей нужен здоровый и невредимый. Рука ее нащупала джинсовую ткань сумки, брошенной в коридоре на пол за неимением вешалки. Валентин, мокрый от пота, пытался вывернуться из-под туши Гоши. Когда Алиса заметила в руке телохранителя бывшего мужа блеснувший нож, она больше не раздумывала. Она выхватила из сумки злосчастное пресс-папье и обрушила его на голову Гоши. Гигант-телохранитель замер, Алиса для убедительности ударила его еще раз, но Гоша упорно не хотел падать, но и активных действий уже не предпринимал. Валентин в свою очередь, нанес ему удар в солнечное сплетение и выбрался из-под него, отняв нож. Евгений шмыгал разбитым носом.

— Да вы шайка! Я с вами еще поквитаюсь!

— Убирайся отсюда и забудь дорогу в этот дом, — холодно сказал Валентин, тяжело дыша.

— Евгений, чертыхаясь, помог встать Гоше, которого изрядно шатало, а взгляд не мог сфокусироваться на одном предмете, и они прошли мимо Алисы и Валентина. Хозяйка квартиры громко захлопнула дверь за ними.

— Что примечательно, нам обоим сегодня не повезло одинаково. Мы встретились со своими половинками, — заметил Валентин, как ни странно после всего произошедшего, улыбаясь.

— У меня «половинка» бывшая, прошу учесть, — подчеркнула Алиса и, посмотрев на Валентина, ужаснулась.

Щека его была еще ранее разодрана длинными ногтями Людмилы, а драка с Евгением и его телохранителем внесла в его внешность свои коррективы: припухший глаз, разбитую губу и красные следы от ударов по голому торсу.

— Знаешь, Валя, возьми-ка ты эту игрушку от греха подальше, пока я им не убила кого-нибудь, — сказала Алиса и вложила пресс-папье в его ладонь, — оценивай его сам. Я смогла оценить только крепость двух черепов, Гошин победил.

— А ты смелая! — Валентин криво улыбнулся разбитой губой. — С такой цыплячьей комплекцией так смело бросаешься в бой.

— Сама удивляюсь. Стой здесь, я сейчас. Она приложила ухо к входной двери.

Вроде тихо… Алиса открыла дверь и выглянула наружу.

— Никого…

Рысцой она добежала до квартиры соседки и нажала кнопку звонка.

— Тетя Зина, а не могли бы вы мне одолжить не много ваты и бинт, йода или зеленки?

— Ума или совести? — продолжила соседка. — Ну и гости у тебя, Алиса. Вроде порядочная женщина. Веди сюда, кто там покалечился? Я же медсестра на пенсии.

Через пять минут Валентин сидел в уютной кухне тети Зины. Соседка деловито обрабатывала его раны, щедро смазывая йодом, а он мужественно все терпел.

— Кто там шумел, рассказывайте, чертяги.

— Мой бывший муж, — ответила Алиса, сидевшая здесь же с чашкой крепкого чая.

— А этот тебе кто?

— Знакомый, — ответил Валентин.

— А что за женщину выносили из твоей квартиры, я в «глазок» видела?

— Мою бывшую жену, — продолжал Валентин.

— Что творится… куда мы катимся… Эх, молодежь, молодежь!

Тетя Зина цепким взглядом осмотрела фигуру Валентина.

— Ну, все… думаю, до свадьбы заживет…

Валентин с Алисой горячо поблагодарили женщину и двинулись к выходу.

— Соколик, а ты так и пойдешь голым?

— У меня машина с тонированными стеклами.

— Да бог с тобой! Алиса, возьми рубашку моего покойного мужа. Зачем храню, сама не знаю… — засуетилась она.

Валентин выглядел очень трогательно в старой фланелевой рубашке, которая не застегивалась на груди, и рукава были заметно коротки.

— Теперь понял свою ошибку? Зачем ты лезешь ко мне? От меня надо держаться подальше, — засопела Алиса.

— Я понял, что мне не надо было увозить все вещи из твоей квартиры, нужно было оставить аптечку, — ответил Валентин.

— Если моей подопечной — твоей жены здесь больше нет, то я возвращаюсь в центр.

— Я подвезу тебя, все равно на сегодня ремонт в твоей квартире закончен, — вызвался он, и Алиса не стала возражать, так как ей совсем не хотелось ехать за город на общественном транспорте.

На этот раз он приехал на черном джипе. Валентин помог ей устроиться на переднем сиденье рядом с собой, сел за руль, и машина плавно тронулась с места.

— Ты не смотришься владельцем такой машины, подумают, что угнал.

— У меня все документы в порядке, — ответил Валентин.

Алиса наслаждалась ездой в комфортабельной машине.

— У тебя с Павлом что? — спросил вдруг Валентин, не глядя на нее..

— С каким Павлом? — не поняла Алиса, выдернутая им из своих приятных мыслей.

— С прорабом, — пояснил он.

— Деловые отношения, — ответила она.

— И все?

— Все. А почему ты спрашиваешь об этом? —удивилась она.

— Не откажешься сходить со мной куда-нибудь?

— Я, конечно, могу, но не вижу смысла. Я не стану для тебя очередным развлечением… Найди себе молоденькую, свеженькую.

— Я приглашаю тебя в ресторан, — проигнорировал ее реплику Валентин.

— Упрямый ты тип, Валентин. Я пойду с тобой в ресторан, если ты сделаешь мне одно одолжение.

— Какое?

— Понимаешь, объявилась моя подруга, и на нее сразу же посыпались неприятности. Долго рассказывать. Короче, ей придется присутствовать на кладбище при перезахоронении своего мужа…

Машина Валентина слабо вильнула влево и выровнялась, водитель не оторвал взгляда от дороги.

Родственников и друзей у Розы нет, она недавно вернулась в Москву после длительного отсутствия, и она попросила меня пойти вместе с ней на эту процедуру, поддержать ее, — осторожно продолжила Алиса.

— И что? — спросил Валентин.

— А я до чертиков боюсь кладбищ, но отказать Розе не могу, как, впрочем, никому не могу отказать, если человек просит о помощи.

— Не тяни.

— Может быть, ты вместо меня сходишь с ней на перезахоронение? Ей-то все равно, лишь бы не быть одной, а я подождала бы вас в машине? — умоляюще посмотрела на него Алиса.

— Я не удивлен, что именно от тебя поступила такая странная просьба, — пожал плечами под клетчатой рубашкой Валентин.

— Так ты согласен?

— Как я могу отказать женщине, которая несколькими минутами ранее мужественно бросилась в бой на мою защиту? — покосился он на нее.

— Спасибо! — воскликнула Алиса и поцеловала его в расцарапанную щеку.

Джип еще раз вильнул влево, но тут же выровнял ход.

— Как ты думаешь, Алиса, я заслужил счастье с женщиной, о которой мечтал всю жизнь, несмотря на то, что пока нахожусь в женатом состоянии? — спросил он.

Алиса оставила его вопрос без ответа…

Глава 13

Алиса с неприязнью посмотрела на здание реабилитационного центра.

«Зачем я согласилась на так называемый курс реабилитации? Видимо, я тогда действительно находилась в состоянии помутнения рассудка. А многие женщины вообще слабы, и когда им предлагают помощь, так кто же от нее откажется? А вместо того, чтобы впадать в панику, надо было заниматься ребенком… это я сейчас понимаю, когда голова на место вернулась и включилась в работу». Так думая, Алиса прошла мимо охраны.

— Алиса Александровна Андронова? — спросил ей в спину охранник.

— Да.

— Вам нужно срочно зайти к директору.

«Начинается… — Настроение резко ухудшилось. —

Сейчас будет делать мне внушение, что я много времени провожу вне ее драгоценного центра». Алиса развернулась и направилась в сторону кабинета директрисы.

— Лолита Игоревна? — заглянула она внутрь. —

Можно войти?

Директриса сидела за своим рабочим столом и задумчиво держала ручку в зубах.

Черный пиджак и строгая белая блуза рубашечного покроя совсем не красили ее измученное лицо с каким-то лихорадочным румянцем.

— Проходите, дорогая Алиса. Даже не знаю, моя новость обрадует вас или огорчит. Только что звонил следователь, который знает, что вы находитесь у меня в центре, и сообщил… — Лолита Игоревна сделала паузу.

— Что?

— Только что обнаружен труп вашего мужа, —директриса бросила взгляд на бумаги, — Евгения Петровича Андронова.

Алиса опустилась на диван, там, где стояла, не дойдя до стола Лолиты Игоревны.

— Какой труп?

— Час назад он разбился на машине вместе со своим телохранителем, он же водитель.

«Как же так? Я же видела его совсем недавно», — мелькнула у Алисы мысль.

— Говорят, они были пьяные и избитые, — продолжала Лолита Игоревна.

Алиса все еще не верила в происходящее.

— А почему вы сказали, что новость меня обрадует или огорчит? — машинально спросила она.

— Это как вы на это посмотрите. Муж ваш был тираном, избивал вас, вот судьба его и наказала…

— Ну, да, — прошептала Алиса, — только я такой кончины и врагу не пожелаю.

— Как знаете, как знаете… следователь оставил телефон, позвоните ему…

— А почему это дело оказалось у следователя, если произошла авария? — поинтересовалась Алиса.

— Не знаю, передо мной он не отчитывался, может, потому, что оба погибших были избиты? — пожала плечами директриса.

Алиса, словно во сне, вышла из кабинета начальницы и пошла к себе в комнату. Она достала телефон и дрожащими руками набрала номер Валентина.

— Алло? Ты можешь говорить? — спросила она и выпалила все, что только что узнала от Лолиты Игоревны.

Там повисла тяжелая пауза.

— Они точно ничего не путают? — наконец спросил Валентин.

— Я не знаю, я боюсь звонить следователю. Что я ему скажу? Что мы избили их? Он решит, что мы и замочили их!

— Дорожная авария, напомнил ей Валентин, — потом, ты тут ни при чем,вали все на меня.

— А по голове Гошу кто бил? — С Алисой началась настоящая истерика.

— А пресс-папье чье было? — логично возразил он.

— Я так боюсь…

— Позвони следователю, и, если тебя вызовут для беседы, я поеду с тобой, — предложил Валентин, который как в воду смотрел.

Потому что уже через несколько минут разворачивал джип и снова ехал в реабилитационный центр, так как Алису вызвали для дачи показаний в управление. Она сразу заявила, что придет не одна, чтобы выписывали два пропуска. Следователь — мужчина с серым, безликим лицом, светлыми волосами и в сером костюме — пригласил их присаживаться. Валентин, конечно, погорячился, согласившись на встречу со следователем в таком виде. Опухшее, побитое лицо, нелепая клетчатая рубашечка, от старости и из-за маленького размера трещавшая по всем швам. Он больше напоминал пьющего свободного художника без определенного места жительства, чем успешного бизнесмена. Его не хотели пропускать внутрь здания, пока он честно не попытался застегнуть рубашку, и все на самом деле увидели, что это бесполезное дело.

— Алиса Александровна Андронова? — спросил следователь, на двери кабинета которого значилось «Шляпин Тимур Юрьевич».

— Это я.

— Валентин Михайлович Белов? — посмотрел он на голую, с черной растительностью грудь Валентина.

— Так точно.

— Кем вы друг другу приходитесь? — Тон следователя оставался совершенно бесстрастным.

— В смысле?

— Почему вы пришли вместе?

— А… мы знакомые, — тряхнула головой Алиса и пояснила: —Хорошие знакомые.

— Понятно. Когда вы видели своего бывшего мужа Евгения Петровича Андронова последний раз? —спросил следователь, постучав остро заточенным карандашом по столу, как бы привлекая внимание. — Постарайтесь точно вспомнить дату, время. Алиса переглянулась с Валентином.

— Понимаете… ничего и вспоминать не надо, мы виделись сегодня днем.

Безликое лицо следователя стало крайне заинтересованным.

— В котором часу эту было?

Алиса назвала время, карандаш выпал из руки Тимура Юрьевича.

— Так это получается, что вы видели его буквально за несколько минут до его гибели?

— Выходит, что так, — пожала плечами Алиса, явно не обрадованная этим совпадением.

— Я смотрю, вы не очень расстроены.

— Не забывайте, Евгений Петрович являлся моим бывшим мужем, и развод наш не был легким. Я имею в виду, мы не остались в приятельских отношениях, — честно ответила она и почувствовала на своей изящной ножке давление ступни сорок четвертого размера. — Ну, мы и не враждовали, конечно, просто разошлись как в море корабли, и решили не встречаться, — тут же добавила она под конкретным физическим давлением.

— У вас, кажется, совместная дочь? — спросил товарищ Шляпин.

— Откуда вы это знаете? — удивилась Алиса.

— По своим каналам.

— Вика — наша приемная дочь, — пояснила Алиса.

— Евгений Петрович платил вам алименты?

— Нет.

— Вы требовали от него денег, материальной помощи? — продолжал он задавать стандартные вопросы.

— Нет. Но я бы хотела, чтобы он участвовал в воспитании и содержании Вики, — сказала Алиса и снова почувствовала ступню Валентина на своей ноге. — Хотя денег я от него не требовала! — гордо заключила она.

— Где вы были в последнее время? С кем общались? — продолжал расспрашивать Тимур Юрьевич.

— А зачем вам это надо? — удивилась Алиса.

— Если спрашиваю, значит, надо.

— Я жила в реабилитационном центре «Вера в себя» для женщин, подвергшихся домашнему насилию, — отчеканила Алиса.

— Вот как… — протянул следователь, — это как-то связано с вашим бывшим мужем?

— Это только с ним и связано.

— Вы бы хотели ему отомстить?

— Я не мстительная, — быстро ответила она, убирая ногу от Валентина.

Следователь перевел взгляд на него.

— Почему вы пришли с Алисой Александровной? Простите, но на адвоката вы не похожи.

— Я был с ней в тот момент, когда она последний раз виделась со своим бывшим мужем, то есть мы оба его видели. Я могу все подтвердить.

— Это интересно.

— Я — свободная женщина, — напомнила Алиса.

На телах Евгения Андронова и его охранника были обнаружены многочисленные следы от ударов. По предварительной оценке судмедэксперта — эти удары получены явно не в дорожной аварии. Что вы можете сказать?

— Эти удары нанес я, — подал голос Валентин, — а то, что вы видите на мне, я получил от них.

— Очень интересно, — снова протянул следователь, — вы подрались?

— Совершенно верно.

— Какова причина? К сожалению, сейчас я могу услышать только мнение одной стороны.

— Евгений оскорбил Алису, а его телохранитель кинулся защищать своего хозяина, — пояснил Валентин, посмотрев на окно, забранное решеткой.

— И вы обоих победили, так сказать?

Алиса, убравшая свои ноги на безопасное расстояние, громко заявила:

— Ему помогла я!

Следователь оценил ее хрупкое телосложение и скептически кивнул головой.

— На голове у телохранителя большая гематома, попросту шишка, — он посмотрел в свои записи.

— Это моя работа! — прервала его Алиса. — Валентин, отдай ему пресс-папье.

Она старалась не смотреть в его сторону и не видеть многозначительного взгляда Вали и продолжала самозабвенно докладывать следователю, искренне веря в правосудие, что они с Валентином не причастны к смерти этих людей:

— Тимур Юрьевич, это была необходимая самооборона. Поверьте, если бы я его не стукнула этой штуковиной, он бы зарезал Валентина ножом.

— Нож не был обнаружен.

— Правильно! Потому что этот нож отобрали мы! Валя, отдай холодное оружие, тьфу, нож товарищу следователю!

Валентин, поменявший тактику и пытавшийся ущипнуть ее, поочередно выложил пресс-папье и отобранный у Гоши нож.

— Отпечатки пальцев на них, конечно же, будут ваши… — задумчиво произнес следователь. — И все-таки, зачем муж приходил к вам? Вы утверждаете, что решили после развода не общаться?

— Я не знаю, Евгений нес всякую чепуху, говорил, что не может жить спокойно, когда я живу хорошо, его душила какая-то злоба в отношении меня… — ответила Алиса.

На столе следователя зазвонил телефон, он взял трубку и стал молча слушать. Алиса с Валентином переглянулись. Тимур Юрьевич положил трубку и посмотрел на них усталыми глазами.

— Значит, вы не отрицаете, что следы побоев на телах погибших, — ваших рук дело?

— Не отрицаем, — ответил Валентин.

— Вы пытали Евгения Петровича?

— Мы дрались, — ответил Валентин.

— Мне только что позвонил наш медэксперт и доложил, что на теле Евгения Петровича обнаружены следы пыток, ожог от утюга и так далее…

— Это не наших рук дело! — быстро заверил его Валентин, пока его спутница не подписалась и под этим, а Алиса широко раскрыла глаза.

— Как пытали? Это точно не мы… какой ужас…

— Вот потому мы и предположили, что смерть вашего мужа не является простой дорожной аварией. Похоже, он во что-то влип.

— Мне об этом ничего не известно, — ответила Алиса.

— И вы, его бывшая супруга, являетесь первой подозреваемой в организации убийства своего мужа, — грустно предположил Тимур Юрьевич.

— Я?! При чем здесь я? — удивилась Алиса, нервно заерзав на стуле.

— Это предположение я делаю из того, что Евгений Петрович оставил вас без денег, и у вас могло возникнуть желание отомстить, следы пыток — это вторая улика, говорящая об угрозе Евгению Петровичу. И, наконец, буквально за несколько минут до вашего прихода мне доставили интересный документ из офиса покойного.

Следователь полез в стол, достал листок бумаги с печатями, и дал прочитать его Алисе. Она тупо смотрела на эту бумагу, понимая, что совершенно ничего не видит, все буквы сливались в сплошные черные строки, которые пробегали у нее перед глазами неровными волнами.

— Что это? — сглотнув, спросила она.

— Это завещание, — глухо ответил Валентин, — в нем говорится, что все свои сбережения и акции своего предприятия Евгений Петрович в случае своей смерти завещает своей бывшей жене и дочери… то есть тебе и Вике. — Он перевел на Алису взгляд темных глаз, и в кабинете следователя установилась гнетущая тишина.

— Этого не может быть… он никогда бы не пошел на это, — прошептала наконец Алиса.

— Вы не знали о существовании этого документа? — спросил Тимур Юрьевич.

— Конечно, нет! — воскликнула она. — Здесь что-то не так! Мой муж скорее бы удавился, чем дал мне что-нибудь, а чтобы вообще оставить мне все… Может, он составил завещание в годы нашего счастливого брака, не всегда же у нас было плохо?

— Завещание составлено недавно, это совпадает со следами пыток на его теле, — медленно произнес следователь.

— Постойте, вы считаете, что Алиса наняла каких-то отморозков, чтобы они заставили Евгения составить завещание в ее пользу? — спросил Валентин.

— А вы догадливы. Да, у меня есть такие мысли.

— Доказательства?

— Доказательств нет.

— А пока их нет, не имеете права обвинять эту женщину черт знает в чем. У вас никогда не будет этих доказательств, потому что она этого не делала, — заступился за Алису Валентин.

— Понятно… все-таки вы ее адвокат, — усмехнулся Тимур Юрьевич.

Алиса сидела все это время словно окаменев. Валентин довольно потянулся.

— Так Алиса может вернуть себе все, чего лишил ее муж при разводе?

— И даже больше, — хмуро согласился следователь.

— Очень хорошо. Значит, она может вступить в наследство?

— Может, если я не докажу, что на Евгения Петровича было оказано физическое давление по поводу этого завещания. А кстати, вы ведь тоже заинтересованы в том, чтобы Алиса Александровна стала богатой дамой? — спросил следователь Валентина.

— При чем здесь он? — очнулась Алиса.

— Ну, как же… вы же вместе, стало быть, и деньги общие.

Алиса вспыхнула.

— Во-первых, мы не вместе, а во-вторых, Валентин очень обеспеченный человек и без денег Евгения, в-третьих, в брак со мной он не может вступить, так как он женат!

— Разберемся… У меня к вам последний вопрос. Когда Евгений Петрович со своим телохранителем пришли к вам, они оба были пьяны?

— Они оба были трезвыми! — в один голос заявили Алиса и Валентин, что еще больше прибавило головной боли Тимуру Юрьевичу.

— Вы свободны… пока, — отпустил их следователь, задумчиво глядя вслед этой странной парочке.

Глава 14

Следующие дни показались Алисе сущим адом. Если бы не помощь Валентина, она бы не выдержала. Он помог ей с похоронами ее бывшего мужа, присутствовал вместе с ней на кладбище и не дал ее в обиду сотрудникам Евгения Петровича, смотревшим на нее волками, как будто она была виновата в его смерти. Наконец, она встретила Вику, живую и невредимую, вернувшуюся из Крыма, и отвезла ее временно к своей матери, так как в квартире все еще продолжался ремонт. А что делать с освободившейся квартирой Евгения, завещанной ей, она пока не знала. Следствие по делу о гибели Евгения и Гоши не сдвинулось ни на шаг, и Алисе казалось, что в любой момент люди в форме придут и конфискуют у нее все добро. А что делать со свалившимися на ее голову акциями предприятия Евгения, она не имела представления, но Валентин и здесь предложил ей свою помощь, послав туда временно одного из самых опытных бухгалтеров, пока она не решит, как распорядиться ими дальше.

Может, ты и займешься его бизнесом? — предложила она Валентину. — Я в этом совсем ничего не понимаю. Ума не приложу, что мне делать с этими деньгами.

Алиса, я помогу тебе на первых порах, но мне абсолютно не нужен бизнес Евгения, мне своего вполне хватает, — ответил ей тогда он.

Алиса, как только ее дочь оказалась с ней, в безопасности, и уже давно вышедшая из состояния депрессии, смело пришла в кабинет Лолиты Игоревны и заявила о том, что хочет покинуть сие заведение.

— Я знала, что вы не наша пациентка, — прищурила темные глаза Лолита Игоревна, — и уж точно не захотите остаться здесь, чтобы помогать другим женщинам.

Чем я могу им помочь?

Хотя бы материально, я слышала, что на вас свалилось большое наследство?

Неприятный холодок пробежал по спине Алисы.

Да, это так.

Все-таки смерть вашего деспота принесла вам не только моральное удовлетворение, но и материальное благополучие, — констатировала директриса.

Я бы это так не назвала, — возразила Алиса.

У нас есть юристы, которые могут вам помочь решить любые проблемы, посоветовать, что делать с акциями, переоформить недвижимость, проконсультировать, как лучше распорядиться деньгами.

Спасибо, мне помогает Валентин.

Опять этот Валентин… очень много вы возлагаете надежд на этого типа, плохо, что вы не посещали наши занятия, где говорилось о том, что мужчинам доверять нельзя.

«Снова она завела свою песню…» — подумала Алиса.

В любом случае, Алиса Александровна, силой мы вас держать не будем. Вы свободны, но всегда помните, что здесь вам всегда могут помочь по любому вопросу, — заявила на прощание Лолита Игоревна.

Я это ценю, спасибо вам за все, и я обязательно помогу материально вашему заведению, — пообещала она, от чего лицо начальницы расплылось в довольной улыбке.

Алиса была искренне рада, что развязалась с центром реабилитации и как бы осталась с Лолитой Игоревной в хороших отношениях, это обстоятельство не могло не греть ее душу. Уже уходя, она спросила у директрисы центра.

— А что стало с Лизой Петровой?

Лолита Игоревна театрально закатила глаза.

Бедная девочка! Она так и не пришла в себя… скончалась в больнице.

Грустная история, — вздохнула Алиса, — а я хотела ее навестить…

И негодяев, убивших их, так и не нашли, — продолжала Лолита Игоревна, — у нас многие женщины и так боялись выходить на улицу, а сейчас совсем… — махнула она рукой.

Алиса переехала в свою квартиру, когда еще не был закончен ремонт, Павлу Михайловичу с его бригадой ей пришлось отказать, так как не хотелось обижать Валентина. Он приезжал к ней в свободное время и продолжал заниматься ремонтом собственноручно, который продвигался довольно медленно. Ей иногда даже казалось, что Валентин специально тянет, чтобы подольше иметь повод приходить к ней, и эта мысль Алису грела. В магазин за обоями они ездили вместе, словно супружеская пара, и долго спорили. Валентину понравились обои голубого цвета с мелким серебристым рисунком, а Алиса положила глаз на нежно-кремовые обои в продольную оранжевую полоску.

Они маркие! — утверждал Валентин.

Они светлые и благородные! И вообще, при чем здесь твое мнение? Хозяйка квартиры я, мне здесь жить, мне и решать! Голубой цвет — холодный, я буду чувствовать себя неуютно!

Валентин был вынужден подчиниться. Конечно, Алиса не делилась ни с кем, кто делает ремонт в ее квартире. Она не хотела, чтобы на работе у Валентина пошли разговоры о его интрижке с новой сотрудницей.

Но вот настал день, когда надо было ехать на кладбище с Розой для перезахоронения гроба с телом ее мужа, чтобы покойная Тамара Федоровна оказалась на своем законном месте рядом со своим супругом.

За окном был дождливый и холодный конец августа. В день, когда была назначена эксгумация, погода тоже не сжалилась над людьми, и на улице противно моросил мелкий дождик. Он уже успел скопить на асфальте огромные лужи и размыть землю. Валентин, как и обещал, собирался пойти с Розой вместо Алисы. В нужный день он подъехал с Алисой к кладбищу на своем черном «БМВ», где и был представлен Розе.

— Спасибо вам, Валентин, что вы согласились, я хоть и не считаю себя особой чувствительной, но как-то страшновато и неприятно, — поблагодарила его рыжая художница.

Роза была в короткой черной юбке из кожи и яркой малиновой ветровке. Валентин был безупречен в темном костюме и светло-сиреневой рубашке. Роза показала подруге большой палец, это означало, что она одобряет Алисин выбора. Алиса упрямо сдвинула брови.

— Вы идите, я останусь в машине, буду вас ждать.

Она вернулась в автомобиль Валентина и стала смотреть на удаляющиеся фигуры: высокую Валентина и низенькую Розы в малиновой куртке, выделяющуюся на пасмурном фоне ярким пятном. Видимо, на пути им встретилась лужа, и яркое пятно повисло на руках Валентина, Алиса ощутила легкий укол ревности. Она вытерла запотевшее окно и ругнулась.

«Черт меня попутал привязаться к этому типу! Мы с ним совсем не пара, я до сих пор не понимаю, что он во мне нашел. Меня к нему тянет, как магнитом… не знаю, что делать. Все жду, когда он во мне разочаруется, а сама влюбляюсь по уши».

Она отвела взгляд от скрывшихся в зелени и за памятниками Валентина с Розой и посмотрела вперед. Под козырьком автобусной остановки на скамейке сидела одинокая бабулька и лузгала семечки. Рядом с ней стояла корзина с искусственными цветами. Но в такую непогоду было очень мало желающих навестить своих усопших родственников и знакомых. К остановке подъехал автобус и, немного подумав, открыл двери. Из них вышла одна-единственная женщина в светлом плаще и черных ботинках. Она тоже не осчастливила торговку покупкой цветов, так как из ее пакета торчали две красные живые гвоздики. Женщина раскрыла пестрый зонт под крышей автобусной остановки и пошла в сторону кладбища. Приблизившись к машине Валентина, она повернула голову и задумчиво посмотрела вдаль. Алиса округлила глаза и стала судорожно протирать окно. Перед ней была Лиза Петрова собственной персоной, если у нее только не завелся двойник.

«Не может быть!» — выдохнула Алиса и, выскочив из машины, понеслась к одинокой фигуре женщины с двумя красными гвоздиками. Догнав ее, Алиса окликнула:

— Лиза!

Та обернулась и безразлично посмотрела на нее. То, что перед ней находилась именно Лиза, Алиса больше не сомневалась. Только она сильно похудела и осунулась, ее темные волосы резко контрастировали с бледной кожей.

— Ты… — прошептала она, отступая от Алисы, ее лицо приняло ожесточенное выражение.

Лиза, ты жива! Я так рада! Лолита Игоревна сказала мне, что ты умерла в больнице! Ее, наверное, неправильно информировали. Я переживала за тебя после той чудовищной заварушки у центра! Что ты здесь делаешь? — засыпала ее вопросами Алиса.

Я иду на могилу Родиона, — сквозь зубы ответила Лиза, отодвигаясь от Алисы, словно от гремучей змеи.

Алиса поежилась. Выскочив из теплой машины, она как-то не подумала о дожде. Сейчас этот моросящий противный дождь пропитывал ее своей влагой. Она сделала шаг навстречу Лизе, чтобы укрыться под ее зонтом, но Алисины действия были встречены в штыки в прямом и переносном смысле. Лиза снова резко отступила, прижав к себе пакет и зонтик, словно боясь, что Алиса их отнимет, а две голые спицы сломанного зонтика торчали прямо в лицо Алисе, как иглы ощетинившегося дикобраза, не давая приблизиться.

Лиза, что с тобой? — спросила озадаченная Алиса.

Это все произошло из-за тебя…

Что произошло?

Все! Не приближайся ко мне! Ты — молодец, хорошо выполнила свою работу. — Глаза Лизы наполнились слезами.

Какую работу? О чем ты? О том, что я сфотографировала богатого мужа-изменника вместо тебя, ты об этом? Так я никому не отдала те фотографии, потому что не было никакой измены, все было подстроено.

Она еще издевается. — Лицо Лизы скривилось, она резко развернулась и пошла в сторону кладбища.

Лиза, постой! Объясни мне… Давай поговорим! — попыталась бежать за ней следом Алиса.

Но та громко бросила через плечо:

— Не преследуй меня! Только подойди, и я закричу! Не хочу тебя видеть никогда в жизни! Не смей ходить за мной!

Обескураженная Алиса немного постояла под дождем, пытаясь привести мысли в порядок, а затем вернулась в машину Валентина словно побитая собака. Она не могла понять, чем вызвана такая негативная реакция со стороны Лизы Петровой. А выяснить это и объясниться бывшая пациентка центра Лиза возможности такой ей не дала.

В этот день на могиле мужа Розы Валерия Крылова собрались следователь с заспанным лицом, представляющий власть, частный детектив Василий Плотников, представляющий интересы своей клиентки, и сама Роза, вцепившаяся в локоть Валентина под его большим черным зонтом. Двое работников кладбища с хмурыми, безразличными лицами приступили к вскрытию могилы. Им было все равно, какая сегодня погода, им не привыкать рыть и копать и в дождь, и в стужу, и в лютый мороз, люди умирали в любое время года. Хотя, конечно, одно дело хоронить, и совсем другое — извлекать из могилы гроб с телом давно умершего человека. Этим они занимались далеко не каждый день. Роза стояла ни жива ни мертва, на бледном курносом носу отчетливей проступили веснушки. Она вздрагивала от каждого стука лопаты о землю. Работа шла медленно, мокрая земля была тяжелая. Следователь откровенно зевал, было ясно, что он не испытывал особой радости от своего участия в этом мероприятии. Роза кидала уничтожающие взгляды на рыжего сыщика, который вынудил ее согласиться на перезахоронение. Василий виновато улыбался ей в ответ и шмыгал носом, видимо, будучи слегка простуженным.

Приблизиться к ней он не решался, так как никаких шансов по сравнению с Валентином, как он считал, у него не было.

Успокойтесь, Роза, вы вся трясетесь, — прошептал ей на ухо Валентин, — все будет хорошо, достанут гроб, перезахоронят, и все.

Ох, зачем я на это согласилась? При его жизни семейные дела не ладились, так я ему спокойно лежать в могиле не даю, — причитала Роза.

Раньше надо было думать, а сейчас уже поздно, — справедливо заметил он.

Это точно! Попалась же такая старушка, усердная подружка, которой тоже неймется! Подруга лежит в гробу не рядом с усопшим мужем, видите ли! Да какая разница! Детей у них все равно нет, чтобы удобно было навещать могилы родителей. А на том свете они уже давно соединились! — продолжала укорять себя Роза.

Наконец лопата стукнулась о крышку гроба, этот звук прозвучал неожиданно резко и громко. Роза пронзительно вскрикнула и прижалась к Валентину. Где-то недовольно закричала ворона, что потревожили ее покой, а следователь достал из кармана дешевые сигареты. Могильщики заработали быстрей. Вот они прорыли под гробом канавки, которые сразу же заполнились мутной водой, чтобы протащить там крепкие веревки и поднять гроб…

Надеюсь, гроб открывать не будут? — вдруг запаниковала Роза.

Этого не требуется, — заверил ее следователь, — мы просто поменяем гробы местами. Хотя, если у вас есть сомнения, что там лежит тело вашего мужа, мы можем вскрыть.

Нет!! — заорала Роза, заглушая разом всех кладбищенских ворон. — У меня нет никаких сомнений! Давайте покончим с этим делом раз и навсегда!

Легко было так сказать, но трудно выполнить. Рабочие кладбища с красными от натуги лицами попросили присутствующих мужчин присоединиться к ним, чтобы помочь. Валентин с Василием взялись за грязный трос и по команде потянули его. Роза, оставшаяся без поддержки, закачалась, как тростинка на ветру. Гроб еле-еле подался, он оказался очень тяжелым. Мужчины сделали еще усилие и оторвали его с хлюпающим звуком из грязной жижи. Дальше произошло непредвиденное. То ли стропы, вывалянные в мокрой земле, были слишком скользкими, то ли кто-то из мужчин дрогнул силами, а может быть, сам гроб стал уже трухлявым, да еще по нему стучали лопатами. Но он внезапно соскользнул с веревок, ударился о землю и разбился, то есть рассыпался на доски, явив миру содержимое. Роза снова закричала и бросилась к Василию, так как он стоял к ней ближе других мужчин. Она уткнулась в его грудь и запричитала:

— Только ничего мне не говорите! Я не хочу ничего знать, как он выглядит и что с ним стало! Там, наверное, одни кости?! Не смейте отвечать, ничего не хочу знать!

После непродолжительной паузы Василий ответил:

— Я, конечно, не знаю, как выглядел ваш муж при жизни, но после смерти он превратился в груду кирпичей, — тихо ответил он.

Роза не сразу поняла, о чем он говорит, но, когда до нее дошел смысл сказанного Василием, она медленно повернула голову в сторону могилы.

Струйки дождя разбивались о рассыпавшиеся кирпичи, некоторые из них раскололись. Не наблюдалось никаких человеческих останков, ничего органического…

Где же ваш муж, гражданка Крылова? — обратился к ней заметно побледневший следователь, зевота у которого сразу же улетучилась.

Вы меня спрашиваете?! — воскликнула она. — Меня даже в городе не было, когда его хоронили.

Ну что же… будем подавать в розыск, — обреченно вздохнул следователь, день у него явно не заладился.

Глава 15

Валентин зашел в зону отдыха, спроектированную Алисой в его торговом центре, и огляделся. От увиденного он почувствовал удовлетворение. Ему нравилось тут все: и цветовая гамма, и журчащий водопад, и мягкие, оранжевого цвета диваны, и стеклянные столики рядом с ними. Здесь же разместили биоклиматическую установку, которая ионизировала и увлажняла воздух, аппарат по выдаче газированных напитков и музыкальный автомат.

— Ну как? — немного заискивающе Алиса заглянула ему в глаза.

По случаю сдачи объекта она принарядилась в стильное кремовое платье и туфли на высоченных каблуках такого же цвета. Туфли были новыми, нещадно жали ноги, и Алиса переминалась с ноги на ногу, словно косолапый мишка.

— Чудесно! Великолепно! Ты — талантливый дизайнер, Алиса! Я в тебе не ошибся! — восторженно хвалил ее Валентин.

— На промежуточных этапах работы он не заходил сюда, и творение Алисы явилось для него полной неожиданностью.

— Правда? Ой, как я рада! Это такая ответственность, брать большие деньги за оформление интерьера, а вдруг заказчику не понравилось бы? — искренне обрадовалась она.

— Ты подошла к выполнению заказа с душой, это видно. Знаешь, я даже начинаю бояться, что сотрудники будут пропадать в созданном тобой оазисе, забывая о рабочем времени и своих обязанностях. — Валентин окинул Алису оценивающим взглядом. — И выглядишь ты сегодня великолепно!

— Не перехвалите.

— Опять на «вы»?

— Ничего не поделаешь, субординация, — напомнила она.

— Я предлагаю встретиться в нерабочей обстановке и отпраздновать твой успех.

— Я даже не знаю… — растерялась Алиса.

— Когда-нибудь ты примешь мое приглашение или нет?! — вышел из себя Валентин.

— А куда вы меня пригласите?

— В загородный дом, на природу, на шашлык, на машине, — перечислял он.

Алиса, прислонившись к стене и поднимая одну ногу, чтобы размять ступню, задумалась.

— Что с тобой? Нога болит?

— Не понимаю, то ли туфли уменьшились в размере, то ли ноги отекли, чувствую себя как в «испанском сапоге».

Валентин рассмеялся.

— А можно я приду с подругой? — вдруг спросила она.

— Одна боишься? — ехидно поинтересовался Валентин, у него уже давно разрывался сотовый телефон, на который он не реагировал.

— Или с подругой, или никак, — надулась Алиса.

— Хорошо, бери подругу, — сдался он, — интересно, какую?

— Розу. Ты ее знаешь.

— Которую чуть удар не хватил при вскрытии могилы ее мужа?

— Да… у нее жуткая депрессия. Следователь вызывает Розу часто, спрашивает, чем занимался ее муж, где он сейчас может находиться? Роза ничего не знает о нем и не понимает, почему обнаружены кирпичи вместо него.

Там же не были захоронены никакие ценные вещи?

— Нет, конечно, кирпичи даже на экспертизу отдавали, — вздохнула Алиса, поджимая ногу, как цапля. — Обычные строительные кирпичи.

Значит, ложное захоронение должно было спрятать его самого, понимаешь? — спросил Валентин.

Я-то понимаю, и следователь это понимает. Но это также означает, что этот мнимый покойник занимается чем-то криминальным, если ему пришлось инсценировать свою смерть.

Или ему угрожали, — согласился Валентин.

Я об этом не подумала… — удивленно вскинула брови Алиса.

Ладно, бери свою подругу, ей необходимо развеяться, но сначала зайди в бухгалтерию, получи зарплату и включай телефон. Помнишь, я когда-то тебе обещал, что руководители фирм, увидевшие твою работу, завалят тебя предложениями украсить и их магазины и витрины, а то и их дома.

Спасибо, Валентин, — тихо проговорила Алиса, — если бы не ты…

Да ладно! Мне было приятно помочь тебе, неужели ты еще не поняла?

Валя, если бы ты был свободен, я сама пригласила бы тебя в ресторан с моего первого крупного заработка, — выдавила она признание и пошла прочь, слегка прихрамывая.

Валентин задумчиво посмотрел ей вслед, затем прошел к себе в кабинет, попросив на ходу секретаря:

Соедините меня с домом, то есть с Людой.

Сейчас, шеф.

К телефону долго никто не подходил, наконец раздался заспанный голос Люды Лариной:

Алло?

Люда, это Валентин, когда ты сможешь встретиться со мной?

Валентин… — Люда соображала с трудом, — к чему такая срочность?

Я бы не хотел обсуждать это по телефону… — И все же?

Мы должны подписать все бумаги на развод.

Развод?! — мгновенно взвилась Люда. — Ни за что!

Люда, успокойся, нам надо поговорить. Я не оставлю тебя без материальной поддержки.

Вот как ты запел! Когда я была молодая и здоровая, ты развода не просил! Я — больной человек, если ты меня оставишь, я выпью снотворных таблеток с алкоголем и умру!

Люда, прекрати! Ты можешь лечиться в лучших наркологических клиниках, я все расходы оплачу! А сам я тебе больше не в силах помочь.

Почему ты так жесток? — зарыдала Люда. —

Раньше ты тоже гулял, и я тебе все прощала. Что изменилось сейчас? Ты встретил кого-то, кто зацепил тебя серьезно?

Люда, я просто хочу развод, и ты мне обещала его, спокойно сказал он.

Я передумала! Когда я обещала, я была не в себе. Я не хочу разводиться, потому что второго такого мужа я больше не найду. Ты — мой счастливый билетик.

Бросишь пить и найдешь! — ответил Валентин.

Я тебя люблю! Дорогой, на этот раз все, поверь мне, я твердо обещаю тебе лечиться, и у нас все будет как прежде, вот увидишь!

Валентин положил трубку, на душе у него было прескверно. Не мог он так дальше жить, ощущать себя узником, связанным по рукам и ногам. Он нажал кнопку селектора.

— Юрия Владимировича ко мне.

Юрий Владимирович был юристом его фирмы,знающим и толковым. Выглядел он всегда сосредоточенным и выдержанным. Юрий Владимирович в строгом костюме, белой рубашке и галстуке быстрыми шагами вошел в кабинет шефа.

— Вызывали?

— Юра, оформи все бумаги по моему разводу и передай в суд.

— Решили?

— Да.

Почему в суд, у вас же нет детей, сходите в загс и…

Люда против, — лаконично ответил Валентин, — три раза не явится в суд, разведут автоматически, кроме того, будет раздел имущества. Ты же понимаешь, что без средств существования я ее не оставлю.

— Как скажете, шеф, — внимательно посмотрел на него Юрий Владимирович и, поняв, что дальнейших указаний не последует, покинул кабинет.

Валентин попытался отвлечься от грустных мыслей и стал думать о предстоящем пикнике с Алисой…

Природа средней полосы России подкупала своими лесами, где можно походить в поисках грибов и ягод; и спокойными, чистыми водоемами, в которых водилась рыба. Отпугивала она только обилием комаров, дождями и плохим сервисом. Но Валентин знал одну очень хорошую турбазу в глухих лесах Тверской области, предназначенную для отдыха взыскательных клиентов. Организовал ее давнишний друг Валентина Глеб Трофимов, человек очень увлекающийся и азартный. Он несколько раз спускал все свое состояние до ноля и снова поднимался. У Валентина, бизнес которого шел всегда стабильно, он одалживал крупные суммы на открытие нового дела. Валентин охотно помогал ему, Глеб же всегда возвращал ему деньги с хорошими процентами. Последнее его увлечение было казино, но Глеб вовремя понял, что он должен спасаться от своей пагубной привычки. Так как в городе соблазны мигали разноцветными огнями и зазывали на каждом шагу, он уехал в глушь и построил там базу отдыха. Ему —азартному человеку — необходимо было переключиться на что-то другое, найти себе новое занятие. Этим новым увлечением стали охота и рыбалка, он создал все условия для удовлетворения этих человеческих страстей. Сюда приезжали богатые люди, чтобы поохотиться, порыбачить, попариться в русской бане, поесть блюда из экологически чистых продуктов, а часто и из своих трофеев. Они жгли костры, жарили на огне мясо, пили хорошую водку или чистый самогон с добавлением трав, который делал местный умелец, пели песни. Деревянные домики были разбросаны в красивом сосновом лесу в радиусе одного километра от главного корпуса. Там находились трактир, бар, апартаменты руководства, бильярдная, кинозал. На окраине территории турбазы размещались баня, конюшня, пункт проката рыболовных снастей, мангалов, лыж и прочего.

Роза с Алисой стояли у станции метро, где они договорились встретиться с Валентином, и беседовали. Дождя не было, но погода стала пасмурная, солнце не могло пробиться сквозь плотную пелену облаков. Алиса была одета в джинсы и джемпер цвета спелой вишни, на ногах были кожаные удобные мокасины. С собой она взяла небольшую сумку с необходимыми вещами, переносной мольберт и краски, решив сделать на природе несколько зарисовок. Роза облачилась в длинный, мрачноватый сарафан и куртку-ветровку.

Что тебя связывает с этим мужчиной? — спросила она у Алисы.

Сама не знаю… он как-то странно вошел в мою жизнь, и сейчас без него мне будет плохо.

Очень интересный тип, на твоем месте я бы вцепилась в него мертвой хваткой, — посоветовала Роза.

Роза, он женат.

Ты просто прелесть! Строишь из себя невинность. Зачем тогда согласилась на пикник с ним?

Не знаю, — опустила глаза Алиса, — мы не вдвоем едем, ты с нами.

А, ты мною как щитом прикрываешься? Я между вашими флюидами и так плохо себя чувствую.

— Все… он едет, — прервала ее Алиса, заметив паркующийся рядом с ними джип Валентина.

Валентин, одетый в джинсовый костюм и черную футболку, вышел из машины и поздоровался с девушками. Он помог им уложить вещи в багажник, не сумев промолчать по поводу этюдника Алисы.

Художник остается художником.

Хочу написать пейзаж, а что?

Твое дело, я хочу, чтобы тебе было хорошо. — Валентин был покладистым.

Всю дорогу он развлекал девушек, рассказывая веселые истории и споря с Розой по разным вопросам. Алиса же, пригревшись в машине, молча смотрела в окно и наслаждалась быстрой, но уверенной ездой Валентина и видом из окна. Они выехали за пределы города и направились по шоссе в северо-западном направлении от Москвы. Густые леса прерывались деревнями, расположенными вдоль трассы, и придорожными кафе с мотелями. Валентин периодически бросал взгляды на задумчивую Алису. Где-то на сотом километре от города он свернул в сторону от основной трассы и поехал лесной дорогой. Взгляду Алисы предстал сосновый густой лес, дорога по нему уводила их все дальше и глубже в чащу. Сосны были все как на подбор, стройными, уходящими высоко в небо. Здесь даже днем было темно и прохладно. Не было никаких указателей, но по уверенной езде Вали чувствовалось, что он знает, куда едет. Машина шла по грунтовой дороге, усыпанной сосновыми шишками и иголками. Арочные деревянные ворота оповестили о том, что туристы прибыли на место «своей дислокации». Ворота без забора выглядели, по меньшей мере, странно. Аккуратные деревянные избушки, разбросанные среди деревьев, были похожи на сказочные. Глеб Трофимов уже ждал своих гостей. Это был крупный и высокий мужчина с темными волосами и темной бородкой с усами. Рот его расплылся в приветственной улыбке.

Здравствуй, дорогой друг! — обнял он Валентина и посмотрел на девушек. — Твои?

Это моя знакомая Алиса и ее подруга Роза, — поправил его Валентин, представляя своих спутниц.

Пошли, перекусите с дороги, — пригласил их хлебосольный хозяин в трактир, — а вещи ваши отнесут в домик.

Помещение трактира было отделано темным дубом, с низкого потолка свисали большие лампы. За длинным столом на деревянных, грубо сколоченных лавках сидели мужчины. Это были охотники в камуфляжной одежде. Они тихо переговаривались, пили водку и смаковали пишу. Посредине зала на вертеле жарился небольшой кабанчик, видимо, трофей этих охотников. В целом обстановка была мирная и домашняя. Охотники приветствовали вошедшую компанию и пригласили к столу отведать мясо.

— Здесь на всех хватит.

Пришедшие заняли свободный стол и две лавки, и официант быстро принес столовые приборы. Охотники стали перешептываться о чем-то и смеяться, до новых гостей долетели обрывки фраз.

— Бабы! Как же без них?! Нигде покоя нет! Шел бы в номер со своими милашками, приволокся нару шать мужской отдых.

Роза с Алисой переглянулись, Валентин побледнел и сделал попытку подняться из-за стола. Глеб остановил его и сам подошел к мужчинам.

— Я бы попросил вас быть полюбезнее, вести себя потише.

Да ладно тебе, командир! Зачем нам здесь бабы? Мы сюда приезжаем отдохнуть от них, от их ужимок и глупостей. Мы находимся тут в своей атмосфере, в мужской компании, ведем сугубо мужской разговор. Пусть убираются! Это наша территория! Сюда могут допускаться только проститутки в сауну, а другим женщинам вход воспрещен! Если этому хлыщу нужна баба, пусть идет с ней в номера в городе!

Ну, все, хватит, наслушался! — вскричал Валентин и кинулся на обидчиков.

Алиса с Розой не успели глазом моргнуть, как завязалась драка. Глеб бросился на помощь Валентину не столько из-за того, что он являлся его давним другом, сколько из чувства справедливости, так как тот был один, а охотников-женоненавистников четверо. Слышались ругань, глухие удары, звук ломающихся досок, звон битой посуды.

Алиса растерялась, она поняла, что помочь ничем не сможет, к тому же у нее уже давно не было знаменитого пресс-папье… Глеб был мощным человеком и в драку вступил самоотверженно. Один из охотников принял верное решение и выстрелил в потолок. Резкий звук охладил пыл дерущихся, они остановились.

— Прекратить! — закричал Глеб. — Я не позволю у себя в доме устраивать склоки! Сюда люди приезжают отдыхать, и каждый имеет право отдыхать по-своему! Женщины — такие же люди, и в уставе моего за ведения не написано, что они не могут отдыхать здесь.

Охотники, кряхтя, поднялись с пола. Валентин держался за руку, джемпер на нем был разорван, а на скуле красовался свежий кровоподтек.

— Что-то, мужики, мы и правда погорячились, — пробубнил один из них.

Женщин поразила быстрота, с какой переменилось настроение мужчин. От мордобоя они сразу перешли к трапезе и выпивке за здоровье друг друга и за дружбу.

Похоже, что у вас, я имею в виду мужчин, тоже есть свой реабилитационный центр, куда женщин пускают с неохотой, — прошептала Алиса на ухо Валентину.

Ты не понимаешь…

Куда уж мне.

Сломанную в драке скамейку заменили на новую, принесли посуду.

А кто вы, дамы, по роду своей деятельности? — начал «светский» разговор один из охотников.

Художница, — представилась все еще не совсем пришедшая в себя Роза.

Учительница рисования, — сказала Алиса.

Не люблю баб учительниц, — начал один из мужчин, но был тут же остановлен товарищами:

— Ладно, уже замяли! Наливайте, господа!

Жарившегося на вертеле кабанчика сняли с огня и положили на разделочный стол, и шеф-повар начал отрезать куски.

— Дамам кусочки посочнее! — прокричал Глеб с красным лицом от драки и водки.

— Господа, выпьем за женщин! За самых прекрасных существ на земле! Что бы мы без вас делали? За вас! — поднял стакан один из присутствующих, который несколькими минутами раньше кричал, что бабам, не место в этом мужском раю. Алиса с Розой выпили вместе с мужчинами крепкую можжевеловую водку. Алиса, обычно пьянеющая даже от запаха спиртного, не почувствовала этих пятидесяти граммов и сидела совершенно трезвая. Официант разнес всем по куску сочного мяса, щедро политого брусничным соусом домашнего приготовления. На середину стола поставили чугунные сковородки со шкворчащим картофелем и блюда с квашеной капустой, маринованными грибами и солеными огурцами. Алисе безумно нравилась эта простая пища, нравилось и то, что нарезана она крупными, неровными кусками.

Что тебе положить? — обернулся к Алисе Валентин.

Всего понемногу.

Пожелание было выполнено, и он стал ухаживать за Розой. Охотники тем временем совсем раскрепостились и развеселились, один тост следовал за другим. Дамам принесли приготовленную по-домашнему наливку из клюквы и земляники. Ничего вкуснее Алиса в своей жизни не пила, и то, что это творение имело сорок градусов крепости, совсем не чувствовалось. Охотники стали вспоминать, как они завалили этого кабана.

Сочный, молодой.. хитрый был, бестия, спрятался за дерево, а потом как бросится на меня!

Да что ты врешь?! Он аккурат на меня шел!

Потом в ход пошли анекдоты, приличные и неприличные, видимо, Алису и Розу мужчины приняли в свою компанию. Глеб отдал распоряжение принести рыбу и еще какие-то закуски, но люди, наевшиеся мясом, на стол уже не смотрели. Один из мужчин уснул лицом в тарелке, другой взял гитару и завел какую-то заунывную песню неестественно высоким голосом. Глеб придвинулся к Алисе и обнял ее стул.

Простите, Алиса, кем вам приходится Валентин? Дело в том, что я знаком с его женой.

Мы — хорошие знакомые, — ответила Алиса, которая вдруг поняла, что здорово опьянела, она не могла встать со скамьи.

Да? — еще ближе придвинулся Глеб.

А что? — с вызовом в голосе спросила Алиса и, отодвигаясь от него, чуть не упала со скамейки.

Что у вас происходит? — склонился над ними Валентин.

Да ничего, ревнивец ты наш. Твоя дама — кремень, мои чары не действуют.

— А вы на мне свои чары попробуйте, я дама одинокая, — постучала Глеба по спине Роза, тоже хорошо запьяневшая.

На ее носике выступили крупные капли пота, и г стали четче видны веснушки. Кто-то догадался включить музыкальный центр, и, наконец прекратилось заунывное пение пьяного охотника, вкладывающего в свой стон всю душу. Зазвучала красивая медленная мелодия, и тут мужчины окрылились. Они стали наперебой приглашать женщин танцевать, правда, в Алису вцепился Валентин и никому ее не отдавал. А она после выпитой «клюковки» повисла на Валентине словно галстук. Все плыло у нее перед глазами, в темных окнах периодически мелькали вспышки молний.

Темно… — прошептала она.

Что? — приблизил к ней свое ухо Валентин.

На улице темно.

— Так уже вечер… а в лесу раньше темнеет, — пояснил он.

— Там гроза, что ли, молнии, а грома не слышно, — сконцентрировалась Алиса на погоде за окном.

Она старалась не думать о том, как предательски стучит у нее сердце. — Все… я не хочу танцевать! Меня сейчас стошнит! Господи, как же я напилась!

— Сейчас я тебя провожу, — забеспокоился Валентин.

Роза еще продолжала отплясывать с охотниками, когда Валентин вывел свою даму на крыльцо. От дома отъезжали машины, это немногочисленный обслуживающий персонал покидал место работы, люди ехали домой, чтобы утром опять вернуться сюда. Глеб Трофимов тоже вышел на крыльцо.

— Эх, и воздух у тебя здесь, Глеб, — вздохнул полной грудью Валентин, — просто рай.

— Я тоже так считаю, у меня тут тихое, спокойное место. Народ мирный, никогда никаких происшествий, а за сегодняшний инцидент примите мои извинения.

— Все забыто! — покачнулась Алиса.

— А вы куда собрались? — спросил Глеб, раскуривая трубку. — Сейчас баню истопим, попаримся! Завтра будете себя чувствовать заново рожденными!

— Нет, я хочу лечь, что-то я перепила, — промямлила Алиса.

— А… настойка славная была, наш повар знает свое дело, — заметил Глеб, выпуская ароматные клубы дыма, — ладно, идите. Вон тот крайний домик, где светятся окна, ваш, там все прибрано и постелено. Не буду вам мешать, пойду, займусь той рыжей очаровашкой.

— Глеб, а много народу на базе? — почему-то спросил Валентин.

— Четверо уже знакомых вам охотников, еще два постояльца, ваш покорный слуга, официант Витя и все… — развел руками Глеб, — горничные придут утром, но там все чисто, не волнуйтесь. По всем вопросам, в том числе и гастрономическим, обращайтесь ко мне без всякого стеснения. Я здесь и хозяин, и дежурный администратор.

Валентин повел Алису по узкой тропинке к деревянному домику. Поднявшись по ступенькам и пройдя через застекленную аккуратную веранду, они оказались в комнате, стилизованной под русскую избу — широкие деревянные половицы, низкий потолок, тканые дорожки и простая мебель. На столе стояли глиняная ваза с полевыми цветами, блюдо с фруктами, кувшин с домашним вином и несколько бутылок минеральной воды. Широкая кровать была покрыта лоскутным одеялом.

— Какая прелесть… как в сказке, — Алиса покачнулась.

— Да, сделано с любовью. Глеб вкладывает всего себя в свое детище. В плохое место я не повез бы тебя, детка.

— Алиса прищурила глаза и, держась за стену, повернулась к нему.

— Кровать-то одна!

— Что?

— То! Ты за кого меня принимаешь?! Привез, напоил, деткой называешь! Я не давала повода… ты думаешь, что я так пьяна, что ничего не замечаю?!

Валентин молча стянул с себя джемпер, Алиса протяжно закричала.

— Тише! Тише, успокойся! — кинулся он к ней. — Здесь мои вещи, я просто переоденусь! Мой джемпер разорван в драке. Алиса, я не сделаю тебе ничего плохого! Я не воспользуюсь твоим состоянием. Успокойся! Глеб просто не так понял нас, а спать я буду на веранде в кресле-качалке, хорошо? Только плед возьму.

Алиса успокоилась и задумалась. Перед ней мелькал полуголый Валентин в поисках футболки. Кудрявые волосы красиво ложились на его смуглую шею.

— Так! — Алиса приняла решение и метнулась к своему этюднику. — Пойду я… — быстро отрезвела она.

— Куда? — опешил Валентин.

— На природу! Порисую закат.

— Алиса, какой закат? Мы в лесу, темень кругом! Что ты собираешься рисовать?

— Не важно! Не подходи ко мне. Значит, напишу ночь, деревья и еще что-нибудь! Не трогай меня!

Алиса прижала к груди свой этюдник, словно щит, и метнулась к входной двери. Валентин растерянно стоял посередине комнаты.

— Далеко не уходи! — успел крикнуть ей вслед.

Алиса пробежала по лесу несколько сот метров от домика, потом остановилась, пытаясь унять сердцебиение, восстановила сбитое дыхание и привести мысли в порядок.

«Спаслась, а то бы утром он перестал меня уважать!»

Она вышла на берег небольшого озерка и села на землю, подобрав ноги под себя. Этюдник упал рядом.

«Не хочу становиться любовницей женатого человека. Зачем тогда поехала с ним? Возложила надежды на Розу. Она вон как там веселится. Конечно, она свободная женщина, и Глеб — свободный мужчина. Постой-ка, ведь вместо мужа Розы были обнаружены кирпичи… следовательно, не такая уж она свободная. Да какая разница, что я все о других думаю? О себе надо думать! А что тут думать! Влюбилась я по уши в типа, которого еще недавно готова была убить! И я — свободная женщина, а он женат! Надо уяснить это себе…» Рой мыслей крутился у нее голове, а над ней кружился рой комаров.

Алиса отбивалась от них, как могла, глядя на темную зеркальную поверхность озера и слушая разные звуки ночной жизни леса. Она думала, что это должно успокоить, ее нервы. У берега озеро заросло камышом и кувшинками и выглядело при этом таинственно и сказочно. Изредка какая-нибудь плескавшаяся рыба нарушала гладкую поверхность озера. Где-то вдалеке послышались мужские крики и хохот.

. «Наверное, в баню пошли», — подумала она, дернув плечами. Комары совсем искусали ее, но возвращаться в домик, чтобы остаться наедине с Валентином, она не хотела. Чтобы хоть как-то отпугнуть вредных, надоедливых насекомых, Алиса решила намазать в нескольких местах руки и ноги масляной краской, надеясь, что этот специфический запах отобьет у них охоту приставать к ней. Над поверхностью воды начал сгущаться легкий туман, трава покрывалась влагой, в воздухе пахло сосновой смолой. Она заметила на поверхности воды легкую рябь, которая усиливалась и постепенно превращалась в небольшие волны. Вдруг из тумана вынырнула лодка и направилась к берегу. Алиса заметила в ней две темные фигуры. ! «Наверное, рыбаки, — решила она, — Глеб говорил, что на его базе отдыха, кроме четырех охотников, живут еще два человека».

Мужчины причалили к берегу в полной тишине и так же бесшумно выбрались на песок. Алиса, у которой хмель уже почти выветрился, хотела спросить у них, удачно ли они порыбачили, но слова застряли у нее в горле. Она не увидела у рыбаков удочек и других рыболовных приспособлений, зато рассеянный свет луны на мгновение выхватил из темноты дула двух пистолетов, которые мужчины достали из сумки. Оружие они спрятали у себя за поясом и пошли друг за другом в глубь леса. Алиса превратилась в каменное изваяние, она боялась даже вздохнуть. Незнакомцы прошли в нескольких метрах от Алисы, успевшей спрятаться за стволом сосны.

«Кто это? Что это? Почему они вооружены?» Она совсем забыла о комарах, страх овладел ею, остатки хмеля сразу выветрились у нее из головы. То, что они направились к базе отдыха, не вызывало никаких сомнений. С минуту Алиса продолжала стоять неподвижно, боясь пошевелиться и произвести шум, затем медленно и осторожно направилась в том же направлении. Вдруг раздались выстрелы, она вздрогнула и прижалась к дереву, как бы срослась с ним в одно целое. Послышались шум возни, пронзительный женский крик, по всей видимости, принадлежащий Розе, снова выстрелы, и все затихло… Алиса долго стояла, не решаясь двинуться с места; наконец она выглянула из-за дерева и сделала несколько шагов, но была кем-то грубо остановлена. Кто-то большой и темный придавил ее к дереву, плотно закрыв рот рукой. Она начала отчаянно сопротивляться, но неизвестный не отпускал ее.

— Тише… тише… Алиса, это я — Вася, Василий Плотников, частный детектив. Ты не узнала меня?

— Я приходил к Розе с просьбой о перезахоронении… мы и на кладбище виделись.

Алиса тупо уставилась на Василия.

— Ты узнаешь меня? Не будешь кричать, если я отпущу тебя? — спросил он шепотом.

Алиса отрицательно покачала головой, она вспомнила этого рыжего частного детектива. Василий медленно отпустил руку, она облизала губы и спросила:

Что ты здесь делаешь? Где второй мужчина?

Какой второй? Я один.

Я видела две мужские фигуры, направляющиеся с оружием, — пояснила она.

Ты решила, что я один из них? Не, я здесь ни при чем. Те двое мне неизвестны, и они уже пробрались на территорию базы и натворили там дел, — сбивчиво говорил Вася, было видно, что он тоже ничего не понимает.

Объясни мне, что ты тут делаешь, — попросила Алиса.

Мне это будет сделать нелегко, — почесал он затылок, — пришла к нам в офис одна особа и попросила узнать, с какой женщиной ей изменяет ее муж.

Алиса удивленно посмотрела на Василия, прислушиваясь, но в темноте раздавался только крик какой-то ночной птицы.

— Это обычное, самое распространенное дело для частных сыщиков — слежка за неверными супругами, — сказал Василий, — поэтому я не удивился. Когда же женщина выплатила приличный гонорар, я с радостью согласился, так как последнее время сидел на мели, — озираясь по сторонам, продолжал он.

Давайте присядем, меня что-то ноги не держат, — сказала Алиса и опустилась на поваленное дерево.

Мне надо было выследить мужа этой мнительной и богатой особы и сделать несколько снимков.

Мне это знакомо, — кивнула Алиса.

Еще эта дама сообщила мне, что муж отказался с ней встретиться, а значит, собирается провести время со своей новой пассией.

Подожди… — прервала его Алиса, — что ты мне все это рассказываешь? Мне это неинтересно. Как ты здесь оказался?

— Какая ты недогадливая! — взмахнул руками частный детектив. — Я следил за своим клиентом, он приехал сюда, и я за ним.

А… — дошло до Алисы, — кто же он? Постой, ты хотел сделать снимки встречи неверного супруга с любовницей?

Да, без таких веских доказательств я не отработал бы деньги, — сказал он.

Но здесь нет других женщин, кроме меня и Розы, — недоуменно произнесла Алиса и с ужасом посмотрела на Василия, — так это…

Это Валентин, и я уже сделал снимки, где вы мило с ним танцуете, обнимаетесь, — довольно доложил Василий, честно отработавший полученный гонорар.

Алиса часто-часто заморгала глазами.

— Ах, вот оно что! Вот что за вспышки молнии я видела в окне… Ах ты, негодяй! — Она вцепилась в него и стала трясти, как грушу.

— Алиса, успокойтесь! Прошу вас! Я все объясню, не надо!

— Мерзавец! Ничего святого!

— Алиса, я всего лишь выполнял заказ! — оправдывался он.

— Я дам тебе заказ! Мерзавец! Между нами ничего не было, а если даже между двумя людьми вспыхивает симпатия, то это не преступление! Я тебе дам фотографии!

— Алиса! Умоляю, остановитесь! Сейчас мы должны думать о том, как спасти людей!

Эти слова произвели на нее эффект ледяного душа.

— Что? Как спасать? А! Так эти двое с оружием… — Она выпустила Василия и закрыла рот рукой.

— Вот именно. Я был в кустах напротив вашего домика, ну… чтобы запечатлеть интимные сцены… — опустил глаза Василий.

— Мерзавец… — покачала Алиса головой.

— Знаю. Но сейчас не об этом. Я успел оценить торс твоего Тарзана, и тут ты пулей вылетела из избы. Я остался на своем месте, ничего не понимая… вы что, поссорились?

— Я спасала бегством свою честь и совесть, — хмуро ответила она.

— Я остался на месте в надежде, что ты скоро вернешься, и я осуществлю…

— Снимки года, — презрительно хмыкнула она.

— Вместо этого Валентин вышел вслед за тобой. Он немного поискал тебя и, не найдя, направился в баню, куда уже подтянулись остальные подвыпившие люди во главе с хозяином базы. Что характерно, Роза тоже была вместе с ними и собиралась идти в баню вместе с мужчинами. К тому же она была чертовски пьяна… — наклонился к ее уху Василий.

— Эх, жаль, что не она является объектом вашей съемки, такой компромат зря пропал! — присвистнула Алиса.

— Туда же подошли эти двое незнакомцев и достали оружие, — проигнорировал реплику Алисы Василий. — Они выстрелили в воздух и начали угрожать расправой. Под оружием загнали всех в баню и закрыли там. После этого эти двое проверили все домики на наличие людей и успокоились.

— Что значит успокоились? — переспросила она.

— Потому что я видел их мирно беседующими у бани, в которой были заперты люди. Меня они не заметили. Я-то знал, что на воле оставалась ты, и я видел, в какую сторону ты пошла. Я бросился в лес, чтобы предупредить тебя об опасности, — рассказал все Василий.

— Зачем они закрыли их? Как ты думаешь? — обратилась к нему Алиса.

— Не знаю. Может быть, чтобы изолировать людей, а сейчас начнут грабить базу отдыха, заберут и личные вещи гостей, — предположил частный детектив.

— Вася, — горячо зашептала Алиса, — мы не можем предотвратить ограбление, так как у преступников есть оружие, но мы можем сфотографировать их, и потом милиции будет легче их найти!

— Смею разочаровать тебя, Алиса, но бандиты действуют в черных масках.

— Черт! Что мы можем сделать?

— Я не знаю, — честно ответил Василий.

— Ты же сыщик! Детектив! Или ты только и можешь следить с фотоаппаратом в руках за мужиками и бабами? — пристыдила она его.

— А что я могу? У меня даже оружия нет, — оправдывался Василий.

— Эх, Вася, не тем ты занимаешься! — сокрушенно сказала Алиса. — Вася, давай пойдем посмотрим, может быть, они уже ушли от бани?

— Идем, только очень тебя прошу, не шуми, — ответил Василий и медленно тронулся в известном ему направлении.

Алиса отряхнулась от иголок и поплелась за ним следом. Каждый хруст сухой ветки отдавался у нее в сердце. Она жутко боялась, что их обнаружат и тоже запрут в бане.

— Пригнись, — шепнул Василий Алисе и упал на землю.

Алиса последовала его примеру и поползла рядом. Нежную кожу раздирали колючие шишки и иголки, Алиса с трудом сдерживалась, чтобы не закричать от боли.

— Вот баня! — прошептал Василий, поднял голову и огляделся. — Вроде никого…

Алиса отвела волосы от лица и посмотрела вперед. Среди сосен стояла большая изба, из трубы которой валил дым.

— Они там парятся, что ли?

— Наверное, там очень душно, — прошептал в ответ Василий.

— Идем, откроем их, — тихо произнесла она.

— Как мы их откроем? Их заперли на замок, — возразил Вася.

— Что же делать?

— Подождем, когда бандиты уедут, и позовем на помощь.

— Ты серьезно? Мы будем ждать, как трусливые зайцы? Ты же мужчина! Господи, с кем я связалась?!

Алиса поднялась на ноги и решительно направилась в сторону бани, но была грубо схвачена Василием и увлечена обратно на землю.

— Тихо, кто-то идет!

Она прислушалась и явственно различила неспешные шаги и в такт им — плеск какой-то жидкости.

— Что это?

Алиса до боли в глазах всматривалась в темноту и наконец увидела мужскую фигуру, идущую к бане. В руках мужик нес две канистры. Он дошел до бани и, насвистывая веселую мелодию, начал выплескивать жидкость из канистр на избу. Кровь застыла в жилах у Алисы, обернувшись на белое, как мел, лицо Василия, она поняла, что и он догадался о том, что происходило на их глазах.

— Не может быть… — выдохнул Василий.

До них дошел едкий запах бензина.

— Говоришь, подождем, когда они уедут? Да они перед этим сожгут их, как фашисты сжигали людей в войну! — зашипела Алиса. — Кошмар! Вася, давай думай, что делать?!

— Я не знаю, — сглотнул он.

— Эх ты, Вася! Слушай меня. Я отвлеку их, а когда они побегут за мной, ты откроешь баню. Я не знаю, как ты это сделаешь… Собьешь замок чем-нибудь…

— Алиса, стой! Ты с ума сошла?! Да они подстрелят тебя, как куропатку, или схватят и присоединят к остальным. Ты хочешь сгореть заживо?!

— А ты предлагаешь ничего не делать и смотреть на этот крематорий?

— Им будет не легче, если и ты сгоришь вместе с ними! — возразил Василий.

— Но так нельзя, Вася! Надо что-то придумать!

— Поверь мне, Алиса, это безвыходная ситуация. Лучшее, что мы можем сделать, — это спасти собственные шкуры!

— Ты противен мне!

Мужчина тем временем щедро облил стены дома бензином и закурил сигарету.

Это их последние минуты… пока он курит, они живы, а потом… — прошептала Алиса и беспомощно огляделась. Она поняла, что только теряла время, рассчитывая на помощь Василия, а рассчитывать надо было лишь на себя. Она встала с земли и побежала, пригнувшись, в направлении припаркованных машин.

Алиса, меня не впутывай в это, я хочу жить! — успел вслед предупредить ее Василий.

Она бежала к стоянке, сердце бешено колотилось. Алиса даже боялась оглянуться назад. На стоянке в лунном свете поблескивали никелированными частями джип Валентина, девятая модель «Лады» и «Газель». Она поочередно заглянула в каждую из машин. Василий остался лежать среди можжевеловых кустов, распластавшись по земле, боясь пошевелиться и привлечь к себе внимание. Он страшился одного, что Алису обнаружат, схватят, будут пытать и она выдаст его бандитам. Между тем в поле его зрения появился второй мужчина, который сообщил своему напарнику:

— Никого больше нет! Уходим!

Тот с радостью внял его приказу и двинулся за сообщником, предварительно бросив окурок. Он маленьким красным огоньком описал дугу и приземлился на пропитанную бензином землю у самой бани. Дом загорелся быстро и красиво. Огонь сначала распространился по периметру, именно так преступник облил баню горючей жидкостью, а затем языки пламени начали лизать саму избу. Бандиты быстро скрылись в чаще леса. Василий услышал крики людей, и его охватила самая настоящая паника, но покидать свое укрытие он не хотел. Во-первых, преступники могли еще недалеко уйти, во-вторых, ему было нечем открыть замок, да он и не смог бы это сделать, так как дверь уже охватило огнем. Баня весело потрескивала в огне, когда на подъездной к ней дороге показалась «Газель», несущаяся на всех парах. Еще мгновение, и машина врезалась в горящую баню, выбив дверь. Из образовавшейся черной дыры повалил дым и полуголые люди. Розу вынесли на руках, люди падали на землю и надрывно кашляли. Алиса, заметившая ключи только в одной из машин, забралась в нее и протаранила баню. Предварительно она пристегнулась ремнем безопасности, но это не уберегло ее от удара и фонтана осколков от разбитого вдребезги лобового стекла. На какой-то миг она потеряла сознание. Валентин, выскочивший из бани последним, попытался открыть дверцу и вытащить ее, но дверь заклинило. Между тем становилось все жарче и жарче.

— Мужики, толкнем машину от огня подальше!

Там Алиса! — крикнул он.

Мужчины поспешили на помощь и откатили «Газель» на безопасное расстояние. Затем Валентин залез по искореженному капоту через лобовое отверстие внутрь кабины, отстегнул Алису и вытащил ее наружу. Она открыла глаза.

Люди… все живы?

Да, Алиса, все! Ты самая храбрая женщина, которую я встречал! Ты спасла нас, — ответил он ей и с ужасом заметил, что все тело у нее в крови, — держись, дорогая.

Она осторожно присела и сказала:

— Со мной все хорошо.

— Алиса, ты вся в крови, что уж тут хорошего?

— А, это… — она посмотрела на свои ноги и руки, — это не кровь, это красная краска, в темноте я не поняла, какой цвет выбрала…

— Зачем ты измазалась ею? — недоуменно спросил он.

— Боевой раскрас! — пояснила она. — Что у вас здесь произошло? Мне кто-нибудь объяснит?

Тут к ней метнулась Роза;

— Алиска! Дорогая! Что бы мы делали без тебя?! Как же ты это смогла врезаться в огненную стену? Ты же могла разбиться или взорваться.

— Я, если честно, не думала об этом, — вяло ответила Алиса, ощущая тупую боль в ребрах.

— Ты — героиня! Ты спасла нас!

— А кто на вас напал? — допытывалась Алиса.

— Откуда я знаю? Эти негодяи были в масках и совершенно ничего не объяснили. Просто под дулами пистолетов загнали нас в баню и закрыли там. Мы решили, что они хотят ограбить базу отдыха, но что они поджарят нас… Этого и в страшном сне представить не смогла бы. Валентин все время волновался за тебя, как бы ты не попалась им в руки. А мы тешили себя маленькой надеждой, что если ты осталась на свободе, то помощь рано или поздно придет. Но когда запахло бензином, нас охватила настоящая паника.

Охотники между тем, даже не одевшись, прочесывали со своими ружьями окрестности в поисках бандитов. В них взыграло чувство мести, они готовы были зажарить их как кабанчика на вертеле. Со стороны это зрелище выглядело очень комично.

— Вот он, держи его! Мерзавец! Подлец! — И еще много нецензурной брани раздалось в адрес мужчины, которого удалось задержать.

Охотники, недолго думая, набросились на него с тумаками.

— Спалить нас хотел!

— Это не я! Это не я! Не надо! Мне больно! Алиса! Алиса, помоги мне! Скажи, что я не с ними!

Алиса, сидевшая с безучастным видом после перенесенного стресса, вздрогнула и бросилась на выручку горе-детективу.

— Оставьте его, он здесь ни при чем!

— А что он делал в кустах?!

— Оставьте его, говорю! Это частный детектив, он следил за Валентином, — вступилась она за Василия.

Мужчины перестали его бить.

— Крыса… что ты делал в кустах, пока женщина спасала нас? — задали они справедливый вопрос.

Его работа заключается совсем в другом, — пояснила Алиса и протянула руку. — Пленку!

Что? — испуганно шмыгал разбитым носом Вася.

Быстро отдай мне пленку!

Алиса, ты же не можешь… это же мой хлеб, и так аппаратура у меня повредилась. — Детектив представлял собой жалкое зрелище.

Глаза Алисы потемнели.

— Червяк, отдай мне пленку! Иначе я перееду тебя машиной!

Выглядела она устрашающе — маленькая, худая, в грязной рваной одежде, испачканная красной краской, с взлохмаченными волосами, но решимости во взгляде ей было не занимать.

— Отдай ей то, что она просит! — грозно надвинулись на него мужики, не понимая, о чем идет речь, но все как один желавшие поддержать свою спасительницу.

Василий достал из кармана пленку и дрожащей рукой протянул ее Алисе. Она вырвала ее из рук сыщика и направилась к Валентину.

— Держи, здесь компромат на тебя и меня, поговорил бы ты со своей женой начистоту. Что ей все-таки надо от тебя? Что ей дают эти пленки, где ты снят с другими женщинами? Мазохизм какой-то! — высказалась она и пошла в административный корпус.

Навстречу ей несся Глеб Трофимов, внушительное брюшко которого сотрясалось в такт его шагам.

— Пожарные и милиция уже выехали! Черт! Только бы пламя не перекинулось на другие постройки и на лес!

Алиса молча наблюдала, как полуголые люди с ведрами метались между ближайшим источником воды и пожарищем, пытаясь сбить огонь. Пламя только огрызалось и шипело в ответ. Со стороны казалось, что это только раззадоривало его и огонь горел еще ярче. У Алисы не осталось никаких сил, как будто в своем автомобильном рывке отдала их все. Валентин переоделся в чистую одежду и принес ей плед укутаться от комаров.

Бандитов так и не нашли.

И не найдут. Я видела, что они приплыли сюда на лодке, наверное, и уплыли таким же манером.

Валентин посмотрел на Алису.

Вот как получается… опять я опростоволосился. Пригласил тебя на отдых, а получилось, что ты спасла мне… всем нам жизнь. Выходит, я знал, кого приглашать, — усмехнулся он. — Ты с виду такая хрупкая, я и не подозревал, что в тебе столько внутренней силы и храбрости.

Я о другом думаю, — Алиса перевела на него глаза, полные слез, — я вдруг поняла, что не могу тебя потерять. Я и предположить не могла, что ты станешь мне так дорог.

Валентин наклонился и поцеловал ее. Не было вспышек фотоаппарата пристыженного Василия, а только слышался вой сирен приближающихся ведомственных машин.

Глава 16

Базу отдыха Глеба удалось спасти, и даже окружающий баню лес не пострадал благодаря оперативности пожарных. Милиционеры, прибывшие вслед за пожарными, сняли со всех показания. Следователь, молодой человек, нарочито напускающий на себя важный и солидный вид, дольше остальных людей беседовал с Глебом, Валентином и Алисой.

— Глеб Константинович, вы являетесь хозяином этой туристической базы?

— Да.

— Есть у вас враги или недоброжелатели? Глеб почесал затылок, задумался.

— Так вы думаете, что…

— Если нападение совершено на вашу базу, следовательно, это могли сделать в отместку вам, — постучал по столу карандашом следователь.

— Логично, — согласилась Алиса.

Глеб Трофимов растерялся вконец.

Да нет… никто вроде на меня зло не держит. Конкурентов у меня здесь нет, с лесниками я дружу, с рыбнадзором тоже, нелегальной охотой не занимаемся. Все состоят в обществе охотников и имеют лицензии.

Проверим, — пообещал следователь.

Никто мне не угрожал, ничего не требовал, — уверенно произнес Глеб, и у окружающих его людей не возникло сомнения в его искренности.

А вы, Валентин Михайлович, что можете сказать?

Я?!

Вы второй кандидат на заказное убийство. Крупный бизнесмен, владелец торгового центра… Среди охотников есть инженеры, архитектор, вряд ли могли их заказать, — пояснил следователь.

Так вы считаете, что это было убийство?

А как же! С туристической базы ничего не пропало, а вас хотели убить. Вывод напрашивается сам собой: убрать хотели одного из вас, а других нужно было убрать как свидетелей.

Теперь настала очередь Валентина наморщить свой лоб и напрячь память.

Мне тоже никто не угрожал… нет, ничего подобного не было. Я бы вспомнил.

А я бы проверила твою жену! У нее какая-то навязчивая идея насчет тебя! — подала голос Алиса и была тут же допрошена.

Она рассказала следователю о горе-фотографе Василии, о том, что ему заказали добыть компромат на Валентина, уличающий его в измене жене с другой женщиной.

Люда не могла этого сделать! — категорично произнес Валентин. — Одно дело заказать компрометирующие мужа фотографии, и совсем другое дело — убить его.

Но поговорить с вашей Людмилой стоит, хотя противозаконного она ничего не совершила, обратившись к частному детективу, имеющему лицензию, — сказал следователь.

Я не советую вам обращаться к моей жене, она не совсем здоровый человек, — предостерег следователя Валентин.

Хватит ее защищать! — обиделась Алиса.

Разберемся, — произнес следователь и углубился в свои записи в блокноте.

Ну а вы, Алиса Александровна, просто героическая женщина! — посмотрел на нее следователь. — Где вас, учительницу рисования, научили противостоять явно профессиональным наемным убийцам?

Я действовала исключительно по велению своего сердца.

Ну что же, — захлопнул следователь папку после того, как выяснил у Алисы все, что она видела на берегу озера, — на этом разговор окончен. Если у меня возникнут какие-нибудь дополнительные вопросы, я обращусь к вам. Все-таки, Глеб Константинович, советую вам нанять охрану для вашей базы отдыха, и вам, Валентин Михайлович, нужен телохранитель.

Алиса, Роза и Валентин попрощались с радушным хозяином и охотниками.

Простите, что испортила вам «Газель», — сказала Алиса.

О чем ты говоришь! Ты жизнь нам спасла, а машину мы починим, — ответили ей охотники и добавили: — Мы всегда будем рады видеть тебя среди нас. Мы принимаем тебя в наше общество охотников, и ты всегда будешь нашим самым дорогим гостем.

Валентин сначала отвез Розу домой, а затем Алису: еще раз извинившись за причиненные неудобства, он поехал на свою квартиру, где сейчас обитала его жена. Он долго звонил в дверь, но ему никто не открывал, тогда он достал свои ключи и открыл дверь. Сразу же в глаза бросился беспорядок, царивший в этом доме. На полу валялись какие-то тряпки, куча одежды висела в прихожей на вешалке. Валентин удивленно осмотрел все это и подумал: «Наверное, домработница ушла в отпуск или заболела, другого объяснения я не нахожу».

В большой гостиной картина беспорядка повторилась, вдобавок пахло затхлостью. Кожаный диван покрывал грязный плед, на столе, полировка которого была вся заляпана, стояла целая баррикада из пустых бутылок, коробки из-под пиццы и пепельницы источали неприятный запах. Окна были неплотно зашторены тяжелыми бархатными портьерами, в луче света, который пробивался сквозь щель в них, клубилась пыль. Ею же были щедро покрыты поверхности всех предметов. Валентин подошел к окну, резким движением отдернул занавеси, чуть не задохнувшись от пыли, мгновенно взлетевшей вверх. Окна давно не мылись, на подоконнике лежали окурки в губной помаде, пара дохлых мух и стопка старых газет и журналов. Валентин оглянулся в комнату и замер. Он только сейчас заметил Людмилу, лежащую на полу между столом и диваном. Короткий махровый халатик был задран, она лежала лицом вниз, сжимая за горлышко пустую бутылку и неестественно вывернув голову в сторону. Нехорошее предчувствие охватило Валентина. Он приблизился к жене, наклонился и пощупал пульс на ее шее. Но и без этого стало понятно, что она мертва, так как была совершенно холодна. Тошнота подступила к его горлу, он отшатнулся и, подойдя к окну, распахнул его настежь. Глотнув свежего воздуха, он пошел искать в этом хаосе телефон. Аппарат валялся за креслом на полу и не работал, возможно, был сломан или попросту отключен за неуплату. Валентин, пребывающий в шоковом состоянии, не сразу сообразил, что позвонить можно и с собственного мобильного телефона.

Бригады медиков и милиции прибыли почти одновременно. Валентин чувствовал себя словно в заколдованном круге, где жуткие события следовали друг за другом с устрашающей последовательностью. Он сидел в спальне на разобранной постели и унылым, монотонным голосом отвечал на вопросы следователя.

— Значит, вы являетесь мужем этой женщины, то есть пострадавшей?

Формально да, а фактически мы вместе давно не жили, — ответил Валентин.

Где же вы проживаете? — задали ему вопрос.

В другой квартире.

Какие у вас были отношения с Людмилой Лариной?

Обычные, — пожал плечами Валентин.

Почему же вы не жили вместе? — задал закономерный вопрос следователь.

Просто не могли… вернее, я не мог. Разве все, кто когда-то поженился, живут вместе? Людмила много пила, становилась агрессивной и невменяемой, и я устал с этим бороться…

Да, судя по количеству бутылок… — протянул следователь, глядя на дорогие часы Валентина. — А чем вы занимаетесь, Валентин Михайлович?

Я — директор торгового комплекса, — сказал Валентин.

Жена хотела развода?

Нет, — честно ответил Валентин, опуская голову.

Вы хотели? — уточнил следователь, делая акцент на первом слове.

Да, — ответил Валентин.

Наверное, она дорого обходилась вам? Требовала денег, содержания? — спросил следователь.

Я понимаю, куда вы клоните, но я мог содержать ее и не отказывал Люде в материальной помощи и после развода, — ответил Валентин под хмурым взглядом следователя.

Слова… слова… — промурлыкал тот.

Это знают все, я всегда об этом говорил, — вспылил Валя.

Говорить можно о чем угодно, Валентин Михайлович, — прервал его следователь.

От чего она умерла? — вдруг спросил Валентин.

Судмедэксперты работают… а вы как считаете?

Я не счетовод, чтобы считать! — резко ответил Валентин, так как нервы его стали сдавать. Все-таки умерла женщина, которую он когда-то любил, с которой прожил несколько счастливых лет. — Я, конечно, косвенно виноват в смерти Люды.

Поподробнее… — следователь оживился.

Я знал о ее пристрастии к алкоголю, значит, должен был догадаться, чем все это может закончиться. Она предупреждала меня, что, если я ее брошу, она убьет себя. Я не воспринял ее шантаж серьезно, и вот результат.

Вы считаете, что она умерла от алкоголя? — спросил следователь.

Валентин вздохнул, так как следователь упорно игнорировал его нежелание считать, гадать и предполагать.

— Думаю, что да. Люда пила очень сильно; а в остальном была здоровой женщиной. — Валентин уныло посмотрел на кучу женских вещей, небрежно сваленных в кучу.

К ним в спальню вошел хмурый молодой мужчина и передал следователю какие-то бумаги. Тот погрузился в их изучение.

Интересно… интересно… — Он вскинул глаза на Валентина, словно решая, говорить ему или нет. — Интересный медицинский документ… Знаете, что это, Валентин Михайлович?

Понятия не имею, — пожал тот плечами.

В нем говорится, что Людмила Анатольевна Ларина прошла кодирование от алкоголизма в частной клинике доктора Бобровского, и вчера ей ввели… так… Попросту говоря, ваша жена вчера зашилась и была ознакомлена с последствиями в случае принятия алкоголя. Имеется ее подпись и официальная печать.

Валентин сидел пораженный.

Хотите сказать, что она вчера закодировалась, а сегодня напилась? — переспросил он.

Об этом говорит этот документ, — следователь потряс перед Валентином листом бумаги.

В комнату ввалился круглый толстый человек и вытер со лба пот.

Ну и духота в этой квартире. Смерть наступила приблизительно шесть часов назад, скорее всего, в результате сердечного приступа.

Спровоцированного приемом алкоголя? — спросил следователь.

Вероятно, запах изо рта и никаких признаков хронического сердечного заболевания, которое могло привести к такому скоропостижному концу. Более точно скажут вскрытие и биохимические анализы.

Судмедэксперт, а это был он, тяжело дыша, присел на кровать. Светлая рубашка на нем угрожающе натянулась, и в прорезях между мужественно сдерживающими тонкую материю пуговицами показался волосатый живот.

— Думаю, что это убийство, — туманно произнес он, обводя присутствующих каким-то безжизненным взглядом.

На лице следователя заиграла улыбка, весь его вид говорил: «Я так и знал, что здесь нечисто!» На лице же Валентина отразилось полное недоумение.

— В ротовой полости я обнаружил осколок от бутылки, под увеличительным стеклом отчетливо виден откол эмали с двух передних резцов и небольшой порез слизистой оболочки справа в углу, — добавил эксперт. ,

Что говорит о том, что гражданку Людмилу Ларину насильно напоили спиртным, скорее всего, зная о ее кодировке, — закончил логическую цепочку умозаключения следователь и торжествующе перевел взгляд на Валентина. — Так, где вы были в момент убийства вашей жены?

Я давал показания, — вздохнул тот и рассказал следователю вкратце о нападении на базу отдыха.

Надо же! — присвистнул следователь. — Что касается преступлений, то вы тертый калач, Валентин Михайлович, но зато вы обеспечили себе железное алиби на момент убийства вашей жены.

Поверьте мне, я не специально обеспечивал себе алиби и вовсе не желал Людмиле такого конца, — устало возразил он.

С кем вы были на этой базе отдыха? — поинтересовался следователь.

С одной женщиной, на которую у меня большие планы, — ответил Валентин, отдавая себе отчет в том, что он предстает не в лучшем свете.

Понятно… — протянул следователь, — все-таки я думаю, что у меня к вам будут еще вопросы, Валентин Михайлович.

Всегда буду рад на них ответить, — буркнул Валентин, закрывая лицо руками. Он знал, что ему надо кому-то позвонить и сообщить о происшедшем, чтобы не сойти с ума, и он даже знал, на чьи хрупкие плечи ляжет и этот груз. Он знал, что Алиса приедет в ту же минуту и поддержит его.

Глава 17

Роза знала, что жизнь в мегаполисе отличается от существования в маленьком провинциальном городке, откуда из добровольной ссылки она вернулась, но то, что этот огромный человеческий муравейник доведет ее до сумасшествия, она и не догадывалась. Она прогуливалась по городскому парку, тревожно наблюдая за счастливыми влюбленными молодыми парочками и всматриваясь в умиротворенные, морщинистые лица «божьих одуванчиков, сбивающихся в стайки и беседующих „за жизнь“. Когда Алиса дотронулась до нее — у них здесь была назначена встреча, — Роза подскочила как ужаленная и отпрянула от нее на несколько метров в сторону.

Ты что? Это же я, — удивилась Алиса, одетая в этот солнечный теплый день в укороченные джинсы, красные сабо и такого же цвета льняную блузку.

Знаешь, Алиса, я стала такая нервная в последнее время.

Это и неудивительно, ты два раза оказалась жертвой вооруженного налета, вот нервы и расшатались, —' успокоила ее Алиса.

Ты тоже была со мной в этих переплетах, но твои нервы не пострадали, ты еще и героиней оказалась в обеих ситуациях, — надула губы Роза, от испуга у нее побелел кончик носа.

Свои нервы я закалила в борьбе с собственным мужем.

А мне, Алиса, что-то совсем нехорошо стало. Мне все время кажется, что за мной следят, хотят напасть на меня. Я боюсь, что мне делать? Может быть, каких-нибудь таблеток попить? — Руки у Розы тряслись мелкой дрожью, она беспрестанно оглядывалась.

Я не знаю, чем тебе помочь… Я не доктор…правда, знаю одно место, где помогают женщинам в любых жизненных неприятностях.

Где это место? — оживилась Роза.

Но мне, честно говоря, там не понравилось, там происходят странные события, — сказала Алиса, имея в виду, конечно же, реабилитационный центр Лолиты Игоревны, — поэтому я бы не советовала тебе…

— Нет! Говори адрес! Сама там находилась, а подруге помочь не хочешь. Я сама разберусь и решу, нравится мне там или нет. Как туда устроиться? Там точно подлечат нервы? — засыпала она подругу вопросами.

— Да, женщины проходят полный реабилитационный курс, — подтвердила Алиса, — только там очень не любят мужчин, поэтому хорошо, что ты вдова.

Это еще неизвестно… — прошептала Роза, оглядываясь.

Лолите Игоревне необязательно знать, что ты в гробу вместо тела мужа обнаружила кирпичи, это тебе мой совет. Если Лолита Игоревна узнает, что ты замужем, то все твое лечение будет заключаться в том,чтобы убедить тебя, что твой муж — негодяй, урод и преступник.

— А я с этим вполне согласна, — заявила Роза.

Алисе ничего не осталось, как дать своей подруге адрес центра.

Сегодня же туда поеду, — пробормотала Роза, глядя на свои подрагивающие пальцы.

Тебя проводить? — спросила Алиса.

Спасибо, не надо, а то еще снова попросишь того красивого брюнета помочь подвести меня, и я тогда точно влюблюсь в него.

Хорошо, Роза, желаю тебе подлечить нервишки, а я поеду как раз к этому красавцу-брюнету в торговый центр, мне от одной фирмы поступил заказ на оформление витрины.

— Твои дела пошли в гору, — заметила Роза то ли с завистью, то ли просто констатируя факт. На этом они и расстались.

В торговом комплексе Валентина Алиса сразу прошла в свадебный салон. Его нынешнее оформление ей совсем не понравилось. Стены большого помещения были все в зеркалах от пола до потолка. Оказавшись внутри, бедная невеста ощущала себя пойманной в зеркальной шкатулке без окон и дверей. Зеркала создавали ощущение бесконечности, что вселяло беспокойство и чувство незащищенности. Белые платья пачками висели на вешалках, напоминая сахарную вату на палочке. Ни одно платье не выделялось в этой белоснежной кипе, не подчеркивались индивидуальность и фасон каждого творения, неудивительно, что уровень продаж в этом салоне был катастрофически низок. Алиса мрачно оглядела поле своей предстоящей деятельности и поняла, что сама она не хотела бы здесь одеваться перед свадьбой.

«А почему, собственно, я думаю о замужестве?» — вдруг поймала она себя на этой мысли и перевела взгляд на заведующую свадебным салоном, представившуюся Любой.

— Как-то у нас тут обычно… чего-то явно не хватает, — пожаловалась она Алисе, — молодые пары у нас не задерживаются. Ассортимент у нас неплохой,но до него даже дело не доходит, люди уходят.

«Конечно, в этих зеркалах человек начинает думать не об ассортименте, а где бы ему укрыться, как бы поскорее свалить отсюда», — подумала Алиса.

— Вы так чудесно оформили комнату отдыха сотрудников, и Валентин Михайлович сказал, что вы талантливая художница, — продолжала Люба, — вот я и решила обратиться к вам.

— Я принимаю ваше предложение, — сказала Алиса, которая не сомневалась в том, что, что бы она ни сделала в этом помещении, все будет лучше, чем сейчас. — Оставьте мне ключи, я могу сюда прийти после закрытия салона с прорабом.

— Конечно, конечно, только, Алиса, прошу вас быстрее оформить интерьер, мне надо работать, продавать платья, я и так еле-еле выплачиваю аренду.

Я все понимаю, — ответила Алиса, чувствуя, что у нее в кармане вибрирует телефон. — Алло? —включила она связь.

Алиса? Это я — Василий, — ответили в трубке.

— Какой Василий? — недоуменно переспросила она.

Частный детектив. Вы мне сами дали свой телефон на всякий случай.

А, Вася! Ну, конечно же! Извини, творческие люди такие забывчивые! Ну?

Что ну? — не понял Василий.

Я понимаю так, что наступил «всякий случай»?

Да мне нужны не вы, а ваша подруга Роза. Мы будем хоронить в бывшей могиле ее мужа, то есть кирпичей… — запнулся детектив, — Тамару Федоровну, и мне нужна Розина подпись. Я звоню ей домой, никто не отвечает, звоню на сотовый, он отключен. Не знаете, где я могу ее найти? Мне уже самому надоело это дело вместе с несносной подругой Тамары Федоровны. Я хочу быстрее со всем этим разделаться и забыть как страшный сон.

— Я знаю, где она, — ответила Алиса и дала горе-детективу адрес реабилитационного центра для женщин, — только учтите, что с посетителями-мужчинами там весьма нелюбезны. Поэтому запаситесь удостоверением, какими-нибудь официальными документами и придумайте что-нибудь…

Что, например? — озадачился Василий.

Откуда я знаю! Например, что вам срочно нужна ее подпись, тем более что вы не соврете!

А вы сейчас где?

Я работаю в свадебном салоне торгового комплекса, — ответила Алиса, — простите, но мне болтать больше некогда. Работы непочатый край.

Последующие сутки Алиса провела, что называется, в угаре. Все свадебные платья вывезли на склад торгового комплекса. Заведующая платила вдвое дороже за срочность, и Алиса с прорабом Павлом Михайловичем развернулись по полной на двадцать пять часов в сутки. Зеркала были снесены со всех поверхностей начисто. Пока они откалывались рабочими со стен, разбиваясь на мелкие осколки, Алиса вспомнила слова Валентина об «Алисе в Зазеркалье». Сейчас это Зазеркалье было разбито, ее лицо много раз отразилось в треснувших зеркалах. Она старалась не думать, что это плохая примета. Павел Михайлович тщетно пытался уговорить Алису покинуть на время салон. Но она хотела участвовать в процессе работы лично и с нуля. Рабочие начали выравнивать стены под сколотыми зеркалами, а Алиса уже придумывала цветовое решение салона.

«Он не должен быть одного цвета — это скучно. Белый — слишком стерильно, черный — мрачно для свадебного салона, красный — раздражающе и агрессивно, розовый — глупо, синий — холодно… Главное, не повторить здесь дизайн зоны отдыха в торговом комплексе, тогда все скажут, что я только на это и способна», — думала она, стоя с закрытыми глазами посредине помещения с серыми стенами в штукатурке, словно медитируя.

Медитируешь? — услышала она за спиной знакомый голос и открыла глаза. Перед ней стоял Валентин в светлом костюме и черной рубашке, а довершал образ шелковый галстук цвета кофе с молоком.

Что это ты сегодня так выглядишь? Где твои джинсы и сабо на босу ногу? — удивилась она.

Сегодня у меня совещание.

Фи… какое скучное слово — совещание.

Согласен. А у тебя тут, смотрю, работа идет полным ходом?

Творческий процесс не может быть скучным, — ответила Алиса, поправив собранные в пучок волосы.

Я же предупреждал, что у тебя не будет отбоя от клиентов, — сказал Валя.

Алиса пожала плечами.

Уже конец августа, что смогу, вернее, что успею, то сделаю, а потом я хочу вернуться в школу к детям. Я неплохая учительница по рисованию, и я не брошу своих подопечных.

Ты же говорила о нехватке денег и о желании их заработать! — воскликнул Валентин. — Тогда это твой шанс, в школе много не платят.

Не все измеряется деньгами, Валентин. Меня устраивает моя жизнь. Спасибо за отремонтированную квартиру, за помощь, но теперь у меня нет острой потребности в деньгах, ведь мне достались деньги бывшего мужа. Я буду заниматься тем, чем я хочу, а детей я люблю. У меня среди учеников есть талантливые дети из малообеспеченных семей. Я хочу им помочь реализовать себя, не могу их бросить.

И все-таки ты оформила такую красивую зону отдыха, грех зарывать твой талант в землю. Меня не поймут, если я отпущу талантливого дизайнера, — сказал он.

Дети важнее, — упрямо стояла на своем Алиса, — но этот салон я сделаю оригинальным и красивым, чтобы, зайдя сюда, люди испытывали желание выйти замуж или жениться! Вот увидишь!

Я в этом и не сомневаюсь, хорошо бы и тебе пришла такая же мысль насчет свадьбы, — намекнул он многозначительно и добавил: — Выходи за меня.

Алиса замерла.

Что ты сказал?

Я делаю тебе предложение. Ты все знаешь обо мне. Да, я был женат, моя жена недавно умерла, знаешь, какие у нас с ней были отношения. Я не скрою, что когда-то любил Людмилу, но сейчас по уши влюблен в тебя. Я не хочу тебя потерять, потому что именно такого человека искал всю жизнь.

Я не знаю, что тебе ответить. Я бы не поверила ни одному твоему слову, если бы сама не оказалась в таком положении. Еще недавно я была замужем, любила, потом развелась… И самое интересное, что за это время я успела по уши влюбиться в тебя. Поэтому я верю, что ты тоже мог привязаться ко мне.

— Я люблю тебя, — добавил Валентин, его глаза радостно засветились.

— А мы не очень спешим? Твоя жена недавно умерла…

— Я расстался с ней уже давно, и видит бог, сделал много тщетных усилий, чтобы вытащить ее из пропасти. А тебя я не отпущу, я заслужил счастье быть с тобой, — просто ответил он.

— Я отделаю этот свадебный салон, и мы купим себе здесь одежду, — ответила Алиса.

— Так ты согласна?

— Да.

Валентин заключил ее в объятия и поцеловал.

— Я и не догадывался, что могу еще испытывать такие сильные эмоции, — прокомментировал он, — не буду тебя отвлекать, скорее делай этот чертов салон, я не дождусь дня нашей свадьбы!

— Мы с Павлом Михайловичем будем работать всю ночь, — заверила его Алиса, смеясь, словно не слыша Валентина, — чтобы быстрее выполнить заказ.

— Не переусердствуйте, — усмехнулся Валентин и ушел, чтобы не мешать Алисе думать.

Ее же, что называется, «понесло». Она, пребывая в любовной эйфории, словно с цепи сорвалась.

— По потолку пойдет радуга! — закричала она, оглушая прораба.

— Радуга? — осторожно переспросил он на всякий случай, боясь что-то не расслышать или не так понять.

— Именно, радуга! Она красивая — раз! На нее всегда смотрят, любуются и восторгаются — два! Она — мимолетное чудо природы — три! Радуга олицетворяется с какими-то надеждами — четыре! Она пройдет по потолку, но не из краски, а из мозаики разноцветного стекла, это будет выглядеть красиво, блестяще и завораживающе, — добавила Алиса.

Павел Михайлович задумался, пытаясь представить эту картину.

— Потом разноцветные дуги расходятся и каждая образует на стене свой цветовой фон, — продолжала фантазировать Алиса. — Каждый цвет будет создавать в стене свою нишу, свой уголок. Красный — уголок ожидания, там можно поставить удобную мягкую мебель, можно с красной обивкой, где жених или невеста смогут подождать свою половину и выпить какие-нибудь напитки. Оранжевый, желтый — солнечные цвета, на фоне которых будут великолепно смотреться свадебные платья на манекенах. Здесь же расположатся примерочные кабинки для женщин. Зелено-голубой фон прекрасно подойдет для манекенов с мужскими торжественными костюмами и смокингами, и также тут разместятся примерочные кабины для мужчин. Синяя дуга хорошо будет сочетаться с трехмерным зеркалом, здесь же можно продавать аксессуары. Фиолетовый отсек завершит композицию, там будут стоять кассовый аппарат и стол администратора салона, — закончила она свой восторженный монолог. — Так молодые и войдут в разноцветную радугу, как в свою разностороннюю и интересную жизнь. Пусть эта радуга станет их стартом совместной жизни, полной радости и любви!

Алиса, да вам надо работать в загсе, — открыл рот Павел Михайлович.

Я сама лечу на крыльях любви, — пояснила она.

Я готов стать вашими крыльями, — оживился прораб, но Алиса пропустила его реплику мимо ушей.

Выложить радугу из полупрозрачного стекла оказалось очень сложным делом. Алиса активно участвовала в строительном процессе, все время внося свои коррективы по ходу дела, придумывала оригинальные идеи. В женских примерочных кабинах ленточки, держащие ткань портьер, заменили на мужские галстуки, намекающие на начало семейной жизни и первые трудности — умение их завязывать. В мужских примерочных кабинах такую же роль выполняли женские подвязки. Кроме того, Алиса дорвалась и до стен, расписав их красивыми пейзажами и узорами поверх основного фона. Павел Михайлович позаботился о том, чтобы выполнить такой сложный проект в рекордно короткий срок. Работа была организована профессионально. По эскизам Алисы были изготовлены светильники на потолок в виде красных сердец на серебристых цепочках и мягкие, удобные кресла с обивкой из красного бархата и спинками-сердечками.

— Свадебный салон — это прежде всего любовь! — авторитетно заявила Алиса.

За все это сумасшедшее время творчества Алисе только один раз испортили настроение: позвонил Василий.

— Алиса, я так и не могу встретиться с Розой, — заявил детектив.

— Тебя не пропустили к ней? — удивилась Алиса, глядя, каким красивым тоном ложится фиолетовый цвет на поверхность, в который она добавила серебристые блестки.

— В этом центре, адрес которого ты мне дала, ее нет, — ответил детектив.

— Не может этого быть, она сама попросила адрес центра у меня.

— Я звонил туда и получил исчерпывающий ответ.

— Ты говорил с Лолитой Игоревной? — уточнила Алиса.

— Да, так вот она утверждает, что не говорила ни с какой Розой по телефону и не приглашала ее к себе.

— Дома ее тоже нет, телефон не отвечает, — расстроенно ответил Василий, — и я не могу завершить это дело…

— Я не знаю, чем тебе помочь, я правда не знаю, где Роза, — ответила Алиса. — Она была в подавленном состоянии после всех неприятностей и могла поехать куда угодно… Мы много лет не виделись и сейчас уже не так близки, поэтому Роза передо мной не отчитывается. Может быть, она вернулась туда, где жила до приезда в Москву? Опережаю твой вопрос, я не знаю, где это место. А потом, кто решает такие важные вопросы по телефону? Поехал бы к Лолите Игоревне лично и убедил ее в том, что ты не хочешь причинить Розе никакого вреда, что она тебе нужна по очень важному делу. Ты берешь ее подпись и исчезаешь из центра. Может, Лолита Игоревна просто скрывает Розу от мужчин?

На этом вопрос о Розе был исчерпан, хотя на душе остался неприятный осадок. Ее тревожила судьба подруги, но, с другой стороны, если та не сочла нужным сообщить ей о своем отъезде, Алисе ничего не оставалось делать, как забыть об этом разговоре. Так бы и произошло, если бы вслед за этим не случилась чудовищная трагедия.

Глава 18

Василий вышел из своей машины и огляделся. Веселенький лиственный лес, старинный красивый дом, чистое бирюзовое небо над головой, свежий воздух.

«Вот он какой — центр реабилитации! — Василий потянулся. — Уютное место они себе подыскали. Любят женщины притворяться слабыми, а мы, мужчины, не имеем на это права, вот и умираем от инфарктов в сорок лет. Почему такая несправедливость? Почему нет реабилитационного центра для мужчин? Они тоже нуждаются в защите от деспотичных жен и прочих стерв! А уж Розе вообще тут делать нечего. Тоже мне жертва! Как кокетничала с хозяином базы отдыха!» — думал частный детектив Василий Плотников, шагая по направлению к центру. Честно говоря, ему не очень нравилось то, чем он занимался. Он представлял себе деятельность частного сйщика как что-то очень романтическое, думал, что от девушек у него отбою не будет. Он был неприятно удивлен, когда узнал, что на этой работе иногда приходится рисковать жизнью, а его с детства дразнили «трусливым зайчишкой». И девушки почему-то интересовались банковскими работниками и бизнесменами, а не им. О романтическом герое, спасающем людей от пуль и живущем от заработка к заработку, не помышлял никто. Как ни странно, но когда он оформил лицензию и поместил свое объявление о частном сыске в газете, на него обрушился шквал звонков. Василий пожалел, что его фирма представлена всего одним человеком, им самим, и ему теперь придется разрываться. Но это были не клиенты, нуждающиеся в его помощи, а «братки», которые принудили платить ежемесячную дань за «крышу». Василий находился в шоковом состояние, наконец последовало предложение от одной экзальтированной особы проследить за ее мужем. Василий получал жалкие гроши. Мало того, когда он взялся за розыск угнанного автомобиля и просадил в ресторане аванс клиента, но так и не нашел машину, его избили до полусмерти в подъезде собственного дома.

Василий месяц провалялся в травматологическом отделении больницы и впредь вел себя осмотрительно. Сейчас он шел в реабилитационный центр со спокойной душой, здесь ничто не говорило об опасности, великолепный парк, залитый солнечным светом, уводил прочь тревожные мысли. Представившись охранникам и предъявив удостоверение, Василий был препровожден в кабинет директрисы, на двери которого он быстро прочитал ее имя. Лолита Игоревна в красном костюме с узкой юбкой, с яркой в цвет костюма помадой на губах, поприветствовала его снисходительной улыбкой.

— Что от нас понадобилось частному детективу?

Как вас величать?

Ее фигура ярким, агрессивным пятном выделялась на фоне серых стен и мебели кабинета. Василий на секунду ощутил эффект дежавю, словно он когда-то был здесь и видел эту фигуру в красном, но реально этого не могло быть.

«Бред какой-то! Привидится же такое, вещие сны, видения, домыслы — все ерунда!» — решил он и напустил на себя важный вид.

Василий Плотников, можно просто Василий, мы разговаривали с вами по телефону.

Вася, — улыбнулась Лолита Игоревна.

Василий, — поправил ее частный детектив.

Что же привело вас, Василий, к нам?

Я разыскиваю Розу Крылову, по профессии она художница, рыжие волосы, милая девушка.

Очень приятно, что она милая девушка и что у нее рыжие волосы, но какое это имеет отношение ко мне? — промурлыкала Лолита Игоревна.

Эта девушка должна находиться у вас на лечении, — сказал Василий.

Она сама говорила, что едет к вам, — нервно заерзал на стуле Василий. — Разве Розы у вас нет? — Василий наивно, по-мальчишески распахнул светлые глаза.

У нас нет такой пациентки, по-моему, я вам уже об этом говорила, — четко произнесла Лолита.

Но как же так! Проверьте по спискам! Разговор по телефону — это одно, а личная встреча всегда приводит к пониманию между людьми, — растерялся Василий.

Лолита Игоревна хозяйской походкой подошла к окну, раздвинула жалюзи, пропуская в кабинет солнечный свет.

— Молодой человек, у нас особое заведение, женщины здесь расслабляются, получают домашнее тепло, которого часто бывали лишены. Поэтому, как бы вам это ни показалось странным, но я знаю всех своих пациенток по имени и фамилии. Никакой Розы Крыловой у нас нет.

Василий сразу растерял свой боевой настрой.

Может быть, она здесь находится под другим именем?

С какой стати? — сдвинула брови Лолита Игоревна.

А если я добуду разрешение на обыск вашего заведения? — решил припугнуть он.

Василий сразу же пожалел о своих неосторожных словах, так как на его глазах Лолита из радушной хозяйки превратилась в злую фурию. Она облокотилась остол и прошипела:

— Что вы себе позволяете?! А если я сейчас позову охранников и вас выставят отсюда вон?! Как вам такой расклад?! И не трясите передо мной своей бумажкой частного детектива! Это все ерунда! Я могла бы вас на порог не пустить. Я сделала тебе одолжение, а ты меня стал стращать! Да я и милицию, официальную власть, имею право не пустить, а не то что какого-точастника! У меня друзья в прокуратуре и в мэрии! Если я захочу, тебя сегодня же лишат лицензии за превышение полномочий! Говорю, нет здесь никакойРозы, значит, так и есть. Мне скрывать нечего!! —Лолита Игоревна перевела дух и налила себе воды. —

Какой смысл мне лгать? Я ради вас поступилась своими принципами и пустила на территорию мужчину, думая, что вы — человек, желая оказать вам содействие. Но нет, вы не лучше этих самодовольных, тупоголовых обезьян, благодаря которым у меня полно работы по восстановлению покалеченной психики наших пациенток.

Давайте без оскорблений, — совсем притух Василий.

Не я первая начала. Уходите отсюда, я не хочу вас больше видеть. Между прочим, вам здесь находиться опасно, некоторые пациентки, завидев мужчину, впадают в состояние аффекта и могут нанести вам серьезные увечья. И ни один суд их не осудит, так как это будет для них самооборона.

Василий словно уменьшился в размерах и виновато заморгал глазами, а попросту испугался.

Да? Ну, тогда… я пойду?

Идите, — смягчившись, разрешила директриса.

Василий-робко поднялся и вышел в пустой коридор, по которому распространялся специфический запах медикаментов. На разукрашенные детскими рисунками стены он почти не смотрел, пытался поскорее унести ноги.

«Черт меня дернул сюда приехать», — подумал он.

Он инстинктивно похлопал себя по карманам в поисках своего удостоверения и похолодел.

«Черт! Я же оставил его на столе этой фурии».

Василий повернул назад и медленно пошел. Возвращаться к этой мегере ему совсем не хотелось, но свой документ он бросить не мог, чтобы его восстановить, пришлось бы общаться с еще более неприятными людьми, чем Лолита Игоревна. Он постучал в дверь кабинета и не получил никакого ответа. Он постучал еще раз, но никаких признаков жизни за дверью он не услышал. «Странно… дверь выходит в коридор, я не выходил из этого коридора, куда же она могла подеваться? Почему не отвечает?»

Он толкнул дверь и осторожно заглянул внутрь. Кабинет встретил его в таком же виде, в каком он его и покинул минуту назад, с единственным отличием — директрисы в нем не было.

— Лолита Игоревна? — спросил он и протиснулся в кабинет.

«Следовательно, здесь есть потайная дверь, через которую она вышла из помещения, — про себя предположил Василий, — по всей видимости, она скоро вернется, так как компьютер она не выключила».

И тут с ним что-то случилось, он вдруг ощутил прилив смелости, сел в кресло Лолиты и застучал по клавишам. Он быстро вошел в программу поиска и набрал слова «Роза Петрова», затем нажал нужную клавишу. На экране появились фотография Розы и какой-то текст. Василий почувствовал, как у него сильно забилось сердце.

Директриса обманула меня. Если у них есть на Розу информация, значит, она сейчас здесь или была здесь.

Василий понимал, что у него очень мало времени, и он не мог прочитать все, что было написано о Розе. Но он не мог не заметить выделенное жирным шрифтом: «заключение». Оно было кратким — ликвидировать. Мороз пробежал у него по коже, и в ту же секунду он почувствовал какое-то движение. Василий отшатнулся от компьютера и успел отскочить от него на середину комнаты, когда в кабинет вошла Лолита Игоревна из боковой двери, замаскированной в боковой стене. Ее синие глаза удивленно и зло уставились на Василия.

Ты?!

Я вернулся за удостоверением, — залепетал тот и быстро сунул документ в карман, демонстративно взяв его со стола и показав директрисе.

Дверь в потайное помещение, откуда только что вышла Лолита, вдруг медленно открылась, явив взгляду Василия комнату, выложенную белым кафелем с писсуаром в стене. Лолита метнулась к двери и захлопнула ее, Василий оцепенел еще больше. Внезапно он понял, что Лолита Игоревна напоминала ему трансвестита, куда-то во время отдыха в Таиланде он мог их там наблюдать, но мозг отказывался в это верить.

Мне не нравится, когда входят в кабинет в мое отсутствие, — сквозь зубы прошипела она, испепеляя его взглядом.

Я уже ухожу… я стучал, но никто не ответил, честное слово… — пятился к двери Василий.

Лолита Игоревна смотрела на него оценивающим взглядом, словно решая, отпустить его или нет.

До свидания, — не на шутку испугался Василий, и она прочла этот страх на его лице и сделала вывод, что ему есть чего бояться.

Надеюсь, что больше не увижу вас, — процедила она.

Я никогда… будьте уверены! — Василий выскользнул из кабинета и понесся к спасительному выходу.

Лолита Игоревна, не медля, подняла телефонную трубку и набрала номер.

«Этого не может быть! Почему всякий бред лезет мне в голову? Чтобы Лолита Игоревна была мужчиной? Зачем ей этот маскарад? Не может быть! Я схожу с ума. Зачем ей тогда писсуар в кабинете? Да мало ли зачем? Может быть, раньше мужчина руководил центром». Рой мыслей вился в голове частного детектива. Ему было все это странно, но он чувствовал себя на коне, так как провел такое большое расследование и выяснил самое главное: Лолита Игоревна нагло лгала в отношении Розы. Эту весть он хотел теперь донести до Алисы и вырасти в ее глазах. Он не мог себе простить, что тогда в лесу он повел себя как трус.

«Она говорила, что работает в торговом комплексе в свадебном салоне. Пожалуй, туда я и отправлюсь, если повезет, я застану Алису и сообщу ей новость. Я не буду говорить о таких серьезных вещах по телефону», — решил Василий.

Торговый комплекс еще работал, хотя стоял уже поздний вечер. Василий поинтересовался у продавщицы, где расположен свадебный салон, и был отправлен ею на второй этаж, но его предупредили, что салон сейчас не работает. Василий открыл дверь и замер, увидев висячие сердечки, красивую мягкую мебель. Он даже присвистнул от удивления, он еще не знал, что это будет последнее, что он видит в жизни. Всю дорогу от реабилитационного центра за ним следили, и он сам облегчил задачу убийце, войдя в безлюдное помещение. К тому же он не успел позвонить Алисе или в милицию и передать добытую информацию. Непригоден был Василий для детективной деятельности, и сгубил его непрофессионализм.

Глава 19

— Завтра открытие твоего салона? — улыбнулся Валентин, обращаясь к Алисе, когда она вечером зашла в его кабинет.

Я так волнуюсь… не меньше, чем при сдаче зоны отдыха.

Зона отдыха великолепна, и салон будет прекрасный, я в этом нисколько не сомневаюсь, — заверил ее Валентин.

Потом они сидели в ночном клубе напротив торгового комплекса Валентина, и пили слабоалкогольный коктейль. Алиса была очень измотана и впервые за эти дни согласилась отдохнуть.

Валя, — схватила она его за руку, — давай зайдем в салон. Я хочу проверить, все ли там в порядке.

Наверное, уже сто раз проверила, — усмехнулся он.

Я во второй половине дня уехала по своим делам, купить дочке школьные принадлежности, и рабочие заканчивали без меня.

Ну, хорошо, идем.

Они вышли на освещенную улицу. Валентин накинул Алисе поверх ее шелкового платья свой легкий джемпер. Пройдя через служебный ход в торговый комплекс, они поднялись на второй этаж. Алиса вошла в свадебный салон и включила свет. Валентин следовал за ней. Павел Михайлович сделал мягкую подсветку, отражавшуюся в стеклянной радуге множеством огоньков. Красные сердечки кокетливо свисали с потолка.

Сказочно, — вырвалось у Валентина.

Не очень пестро? — спросила она.

Отсюда не хочется уходить…

Элегантные мужские костюмы и красивейшие свадебные платья размещались на манекенах. Каждое изделие было произведением портновского искусства.

— Мы потратили больше денег, чем рассчитывала Люба, хозяйка салона, — сказала Алиса несколько виновато, — я еще не очень ориентируюсь в строительных расценках и сметах.

Но это эксклюзивный вариант! Я не думаю, что она будет возражать, теперь в этот салон будут ходить как на экскурсию, хозяйка внакладе не останется, — успокоил ее Валентин. — Кстати, ты не забыла, что сама собиралась приобрести здесь свадебное платье? Давай завтра станем первыми покупателями? — предложил Валентин.

Мы можем всех перехитрить и примерить костюмы уже сейчас, у нас вся ночь впереди! А завтра мы просто оплатим то, что сейчас выберем, — предложила она.

Я согласен, — поддержал ее Валентин, — как тебе этот синий костюм?

Отлично! — ответила она и, схватив элегантное кремовое платье, побежала в примерочную кабину.

Портьера в женской кабинке была спущена, так как ее не сдерживал галстук. Алиса отдернула ткань, и крик ужаса застрял у нее в горле, не прорвавшись наружу. В кабине в неудобной, неестественной позе сидел мужчина с синюшным лицом, высунутым языком и выпученными глазами. Его шею перетягивал этот самый злополучный галстук, которому было предназначено совсем другое применение. Алиса выронила выбранное платье и побежала к мужским кабинам. Дрожащими руками она с трудом раздвинула шторы. Валентин стоял с голым торсом.

Я еще не оделся.

Там труп, — выдавила она из себя.

Что? — не понял Валентин, рассматривая небольшое пятнышко на белоснежной рубашке.

Там в примерочной кабине труп мужчины, — повторила Алиса, клацая зубами.

Где? — все еще не врубался Валентин.

В примерочной, — послушно повторила она.

Что он там делает? Зачем ты украсила свадебный салон трупами? Для отпугивания клиентов? — подмигнул он ей.

Да как же ты не поймешь?! Я не шучу! Там в примерочной кабине труп мужчины! Что делать?!

Валентин в два прыжка пересек салон и заглянул внутрь кабины, рядом с которой валялось дорогое кремовое платье. Алиса видела, как напряглись мышцы у него на спине. Она прокралась вслед за ним на цыпочках и заглянула через плечо.

Ну? — спросила она.

Действительно, труп… — почесал затылок Валентин.

А ты думал, что я шучу? — стуча зубами, сказала Алиса. — Валя, как-то он не к месту умер. Давай вытащим его отсюда и посадим где-нибудь в уголочке? — заискивающе, заглядывая ему в глаза, попросила Алиса. — У меня завтра сдача объекта, открытие, презентация, назови как хочешь, а тут труп… Все перекроют, опять милиция…

Валентин укоризненно посмотрел на нее.

— Опомнись, что ты говоришь? Мы не будем скрывать улики — его явно убили, и тут, конечно, все оцепят. Ну и, наконец, встречи с милицией не избежать ни мне, ни тебе, так как я являюсь директором этого комплекса, а мужчина — нашим общим знакомым.

Алиса молча смотрела на него, не понимая.

— Это же наш смельчак Василий, частный детектив, ты не узнала его? — ответил он на ее немой вопрос.

Все поплыло перед глазами Алисы, сливаясь в одно сплошное темное пятно, поглотившее все краски. Она не успела и глазом моргнуть, как потеряла сознание.

Константин Глебов — молодой, талантливый и любящий свою работу следователь поправил очки. Напротив него сидели Алиса с Валентином. Стояла глубокая ночь. Они расположились в кабинете Валентина в торговом комплексе, где в свадебном салоне произошло убийство.

Константин уже успел расспросить их о том, как было обнаружено тело.

— Вы не знаете, как Василий Плотников мог оказаться в примерочной кабине? — спросил он у них.

Валентин отрицательно покачал головой, а Алиса, сглотнув, ответила:

— Ну, жениться он не собирался, насколько мне известно.

— Может быть, это убийство связано с его профессиональной деятельностью частного детектива? —предположил следователь.

— Это вы узнаете у него на работе, — ответила Алиса, — мы не были с ним настолько хорошо знако мы, чтобы он мог посвящать нас в свои профессиональные тайны. Насколько мне известно, он безрезультатно искал Розу Крылову, мою подругу — художницу.

— Кто она? Связана с криминалом? — оживился Константин.

— Да вроде нет, хотя мы долго не виделись.

— Ты действительно мало знаешь о своей Розе, а если учесть, что ее муж находится в розыске… — подал реплику Валентин и рассказал заинтересовавшемуся следователю историю о перезахоронении тел на кладбище.

— Интересно… где же находится эта Роза? Гово-рите, Плотников искал ее, возможно, она могла бы сказать что-то по поводу убийства детектива?

Мы не знаем, — ответила Алиса, распрощавшаяся с торжественным открытием своего детища и искренне жалевшая Василия, умершего не своей смертью в столь молодом возрасте. — Она собиралась подлечить нервы в реабилитационном центре для женщин «Вера в себя» у Лолиты Игоревны. Но когда я говорила с Василием последний раз по телефону, он сообщил мне, что ее там нет, — сказала Алиса.

Проверим, — сделал себе пометку в блокнот следователь и поправил очки. — Думаю, что эксперты закончат свою работу к утру, и открытие свадебного салона состоится вовремя.

Спасибо, — с чувством ответила она.

Кстати, салон мне очень понравился, необычный дизайн. Вы талантливы, Алиса.

Спасибо, — еще раз поблагодарила она следователя, правда, без особого энтузиазма.

Открытие свадебного салона состоялось торжественно, с красной ленточкой, криками «ура!» и шампанским ровно в двенадцать часов, как и было запланировано. Хозяйка магазина Люба от комплиментов в адрес ее преображенного детища светилась счастьем. Она принимала поздравления и расточала улыбки. Посетители торгового комплекса, служащие ходили по салону, открыв рот и восхищаясь каждой деталью. Сама же творец, генератор идей Алиса была необычайно бледна, замкнута и молчалива. Она предпочитала не привлекать к себе внимание и не подходить близко к злополучной кабине. Валентин, присутствующий на открытии салона и искренне радующийся профессиональному успеху Алисы, не отходил от нее ни на шаг.

Я же говорил, что ты — великолепная художница. Все прошло замечательно, только я смотрю, тебя это совсем не радует.

Не каждый день находишь трупы знакомых людей, — хмуро ответила она, — или ты хочешь сказать, не бери в голову! Подумаешь, труп! Главное — презентация!

Нет, я так не думаю, — серьезно ответил Валентин.

А я думаю, что Василий шел ко мне. Что ему еще делать в свадебном салоне? Он знал, что я тут работаю, я ему об этом говорила, — сказала Алиса.

— Ты говорила, что он искал Розу, а она…

Роза хотела пройти курс в реабилитационном центре для женщин, — прервала Валентина Алиса, — и я чувствую, что она там.

Ты предполагаешь, что Василия преднамеренно обманули? Что твоя подруга находится там?

Точно! Может быть, Василий что-то узнал и его убрали как свидетеля! — выдохнула Алиса.

Что за дела творятся? — подошел к ним прораб Павел Михайлович. — Обнаружили прямо здесь труп мужчины!

Тише… — шикнул на него Валентин.

А слышали… — продолжал Павел Михайлович, — в кармане убитого была обнаружена смятая красная лента, надеваемая через плечо свидетелями на свадьбе.

Валентин с Алисой переглянулись.

— Свидетель… это неспроста… это знак… только чего свидетель? — прошептала Алиса и затряслась нервной дрожью.

Глава 20

Элеонора вытерла скупую слезу, показавшуюся из краешка глаза, носовым платочком с ручной вышивкой и сказала:

— Счастливая ты, подруга! Отхватила себе такого мужчину, которого я всю жизнь ждала, не дождалась, богатого, доброго и красивого!

— Все они сначала добрые, — ответила Алиса, внимательно разглядывая себя в зеркало.

Она стояла в свадебном салоне и примеряла свадебный наряд. Валентин дал ей свою кредитную карточку, предварительно предупредив хозяйку салона, чтобы Алиса ни в чем себе не отказывала и не смотрела на ценники вещей. Алиса решила не изменять принятому ею решению и отовариться в этом салоне, несмотря на страшное событие.

Алиса выбрала белое платье с корсетом, лиф которого состоял из маленьких белых цветочков, а низ представлял собой простую длинную юбку с небольшим шлейфом. Алиса привела с собой Элеонору, как человека, обладающего тонким вкусом, чтобы она со стороны оценила ее внешний вид и посоветовала в выборе свадебного платья. Алиса не хотела, чтобы Валентин знал, в каком платье она предстанет перед ним в торжественный день. Элеонора не могла отказать подруге, кроме того, ей была поручена почетная роль свидетельницы на свадьбе со стороны невесты.

— Снимай эту клумбу, оно тебе не идет! — авторитетно заявила она. — Примерь вон то платье кремового цвета, глухое спереди и с открытой спиной, в нем что-то есть…

Алиса подчинилась. Элеонора в красном платье, с маникюром и губной помадой такого же цвета напоминала жену графа Дракулы. Она придвинула к себе хрустальную пепельницу и закурила, окидывая помещение оценивающим взглядом.

Интересный дизайн… в чью больную голову могла прийти такая странная идея? Бедные строители, им пришлось вручную на потолке собирать эту мозаику! Это же адский труд! Уж я-то кое-что в строительстве понимаю, много раз в своей галерее делала ремонт и перепланировку.

Между прочим, эта больная голова перед тобой! — сказала Алиса и похвасталась: — Это я разработала дизайн салона.

Ты?! Молодец! Поздравляю! Я всегда говорила, что ты — талант, — тут же поменяла свое мнение Эля, не моргнув глазом, от чего Алиса сделала вывод, что верить в ее правдивую оценку нельзя.

Слушай, снимай это платье, у тебя видно всю спину до копчика, — поморщилась Элеонора.

У меня что, такая некрасивая спина? — обеспокоенно спросила Алиса, вертясь перед зеркалами.

Скажем так, она на любителя. На мой взгляд, так очень худа. Когда ты наклонишься поставить свою подпись в книге регистрации браков, все увидят твой позвоночник, словно гребень у динозавра, — пояснила хозяйка художественного салона и обвела взглядом свадебные наряды.

Примерь нежно-розовое платье, вон то, укороченное, — предложила Эля, выдыхая дым. — Конечно, что говорить, ты заслужила счастье. Сколько ты натерпелась со своим деспотом, может быть, повезет со вторым мужем?

Я тоже на это надеюсь, — кивнула головой Алиса.

А как Вика восприняла твое решение повторно выйти замуж? — поинтересовалась Элеонора.

Положительно. Они с Валентином сразу же подружились, — ответила Алиса.

Значит, погуляем на свадьбе… — мечтательно закатила глаза Элеонора, выпуская клубы дыма колечками, — наверняка Валентин придумает для тебя что-нибудь грандиозное.

Он хочет пригласить цирк на нашу свадьбу и позвать миллион гостей, — поморщилась Алиса.

Щедрой души человек! К тому же хочет со всем миром поделиться своим счастьем, что в этом плохого?

Мне и приглашать-то особо некого, — пожаловалась Алиса, наконец-то нацепив розовое платье и рассматривая свои по-детски трогательные коленки. — Вот тебя приглашу, пару подруг с мужьями, пару сотрудников, и все…

Пригласи нашу художественную братию, они устроят тебе настоящее веселье, — авторитетно посоветовала Элеонора.

Над этим стоит подумать, — согласилась Алиса.

Снимай это платье! — скомандовала Элеонора. — Тебе не пятнадцать лет, прямо девочка Дюймовочка.

Тебе не угодишь, — обиделась Алиса.

Слушайся Элю, и будешь самой экстравагантной невестой!

Вот как раз этого я и не хочу, — вздохнула она, но платье послушно стянула с себя.

Знаешь что? — наморщила высокий лоб Элеонора. — А ведь здесь нет для тебя платья. Поехали со мной!

Куда?

Ко мне в салон! У меня есть платье ручной работы. Его принесла девушка-поморка. Они всей семьей полгода делали это платье для одной невесты. А она скоропостижно скончалась прямо перед самой свадьбой.

Как мило.

Было большое горе в семьях жениха и невесты, да и семья, которая работала над этим платьем, осталась без оплаты своего полугодового труда. А им надо закупать продукты, одежду, какие-то вещи. В их селе это платье уже никто не купит, это плохая примета. Сама понимаешь, народ необразованный, темный. Вот девушка и привезла это платье в Москву. Почему она пришла ко мне? Эта девица, естественно, в Москве никого не знает, но когда-то в их селе работал один московский художник, писал пейзажи. Он-то и оставил адрес моей галереи, увидев кружева и вышивку, которые делают местные мастерицы. Ты знаешь, что я работаю с картинами и скульптурами и не беру изделия народных промыслов, но мне по-человечески стало жаль девушку. Куда я ее пошлю? В любом художественном салоне девушку могли обмануть, видела бы ты ее чистые и наивные глаза! Еще меня поразило само платье, это просто адский труд! На одном квадратном сантиметре сотни узелков, и все расшито бисером. Я заплатила за него кругленькую сумму и решила пристроить это изделие в какой-нибудь музей народных промыслов в благотворительных целях. Но раз ты выходишь замуж, я отдам тебе это платье, ты не пожалеешь. Бедная невеста! Дочь богатого человека целый год готовилась к свадьбе, примеряла платье, следила за его изготовлением, и на тебе… Умерла накануне… А фигурки у вас одинаковые. Я думаю, что платье будет на тебе как влитое.

Спасибо тебе, Элеонора, добрая ты! Вот что ценю в тебе, так это простоту!

— За что взяла, за то и продаю.

— Вот именно! Нет бы просто сказать, что привезли свадебное платье, так нет, надо в красках поведать грустную историю смерти невесты накануне свадьбы и о плохой примете.

— Да ты что, веришь в эти приметы? — Тонкие брови Элеоноры удивленно поползли вверх. — Какие глупости! Ты же современная, цивилизованная женщина. А у меня одна примета: если это платье, привезенное за тысячу километров отсюда, оказалось у меня, когда моя подруга выходит замуж, значит, оно ехало к тебе! — тряхнула черными волосами Элеонора.

— Железная логика… хорошо, давай посмотрим это платье, — вздохнула Алиса, пожав плечами.

— Поехали! — поднялась с удобного кресла Элеонора и кинула последний взгляд на стеклянную радугу Алисы. — Эх, все-таки красивый дизайн! Сюда бы еще товар, соответствующий оригинальному оформлению помещения.

Алиса извинилась перед продавщицей и последовала за подругой.

— Валентин, наверное, все же подберет для себя там костюм…

— Это ради бога! — отмахнулась Элеонора. — А ты у меня, раз уж я буду свидетельницей на твоей свадьбе, будешь самой красивой невестой, вот увидишь!

Элеонора села в «Пежо». Алиса расположилась рядом.

Хорошая машина. Автомат?

— Пулемет! — Эля резко набрала скорость и направилась в сторону своей галереи. — Как быстро у вас все с Валентином сладилось… недавно жену похоронил, ты свободна…

— Меня это тоже смущает, — согласилась Алиса, — и следователь несколько раз вызывал нас с Валентином к себе. Все подозревает нас в причастности к убийству своих половин, чтобы нам соединиться… Переливает из пустого в порожнее, а доказать ничего не может.

— Когда-нибудь отстанет, — успокоила ее Элеонора, проскакивая на перекрестке на красный свет.

— Красный свет был! — закричала Алиса, мгновенно вспотев.

— Где? — деловито поинтересовалась Элеонора, смотря в зеркало заднего вида.

— Позади!

— Я не заметила… странно, красный — мой любимый цвет, — ответила Элеонора и поправила прическу.

— Ну, ты даешь! — с возмущением сказала Алиса. — Вот из-за таких, как ты, и не любят женщин за рулем.

— А нас не за рулем любить надо, это неудобно! — Элеонора резко завернула. — Ты мне лучше скажи, пока я не забыла, где твоя Роза? Я нашла для нее заказчика — богатого человека, который хотел бы украсить ее пейзажами свой загородный дом. Мы бы неплохо все заработали, а она, как назло, словно сквозь землю провалилась.

— Ничего не знаю, и искать ее не советую. Последний человек, который ее искал, очень плохо кончил, — ответила Алиса, имея в виду частного детектива Василия.

— Ты не волнуешься за нее? Куда она могла подеваться? — спросила Эля, сворачивая к своей галерее.

— Я бы волновалась за Розу, если бы она была в этом странном реабилитационном центре, но, по словам следователя, ее там нет. Он беспрепятственно вошел в центр, говорил с директрисой и все осмотрел.

— Сколько прошло времени, как пропала Роза? — спросила Элеонора.

— Чуть меньше месяца, — ответила Алиса, — сначала исчез ее муж, затем она… Я не думаю, что она пропала, скорее всего, не выдержала бешеного ритма Москвы и уехала обратно к себе в провинцию.

Элеонора припарковала машину у своего салона, и они вошли внутрь. Чье-то знакомое лицо промелькнуло мимо Алисы при входе в галерею, но она не придала этому значения.

Элеонора Эдуардовна, — поспешила навстречу хозяйке сотрудница художественного салона, — только что приходила одна женщина и оставила для вас подарок.

Подарок? Это я люблю.

Да, какую-то картину, — ответила сотрудница.

Фи! — недовольно скривилась Элеонора. — Чтобы я продала ее у себя в салоне? Ты же знаешь, что я у незнакомых людей ничего не беру без предварительного просмотра.

Нет, нет, Элеонора Эдуардовна, она четко сказала, что это подарок. Еще она просила… — девушка наморщила лоб, вспоминая, — чтобы вы повесили ее в своем кабинете на правую стенку. Да, именно так она и сказала!

Какая наглость! Что за маразм? Буду я вешать неизвестно что, да еще в своем кабинете! — возмутилась Элеонора и потянула Алису за руку. — Идем ко мне в кабинет, платье там.

Платье? — переспросила Алиса.

Алиса, очнись! Ты забыла, зачем мы сюда приехали? Тоже мне — невеста! Ты хоть помнишь, за кого замуж выходишь?

Платье умершей незадолго до свадьбы невесты произвело на Алису неизгладимое впечатление. Она поняла, что пойдет под венец только в нем. Правда, платье оказалось огненно-красным.

Оно красное? — сначала удивилась Алиса.

Красивый цвет, яркий, сочный. Кто сказал, что невеста должна быть обязательно в белом? Между прочим, в старину на Руси невесту отдавали замуж в красном сарафане.

Лиф платья оказался весь расшит красным бисером, а подол и рукава были из кружева ручной работы.

Действительно, музейный экспонат, — согласилась Алиса.

Ну, а я тебе что говорила? Ты будешь в таком платье единственной и неповторимой невестой. Зачем тебе белое платье? Не первый раз идешь замуж! — Элеонора ловким движением вытряхнула из пачки сигарету и сунула себе в рот, взгляд ее остановился на большом газетном свертке, перетянутом бечевкой и преспокойненько стоящем у нее в кабинете, у стенки.

А это еще что такое? А, наверное, это и есть подарок от неизвестной женщины, — догадалась она, — давай посмотрим.

Элеонора разрезала бечевку ножом и развернула газету, явив миру картину, написанную маслом в абстракционистской манере.

Фи! Что за мазня?! И эта особа хотела, чтобы я повесила эту безвкусицу у себя в кабинете! Ну и самомнение у нее! Действительно подарок, так как никто и копейки не заплатит за такую работу, — сразу же оценила ее профессиональным взглядом Элеонора.

Можно я возьму ее себе? — спросила Алиса.

Забирай, пожалуйста.. Только зачем она тебе? — удивилась Элеонора.

Хороший холст! Нарисую что-нибудь сверху… — ответила Алиса, привыкшая экономить на всем.

Бери, конечно, только я могу подарить тебе хорошие, неиспользованные холсты, — сказала хозяйка салона.

Так Алиса стала обладательницей чудесного платья и мазни неизвестного автора. Свою добычу она привезла в отремонтированную Валентином квартиру, где он и застал ее за странным занятием, когда заехал к ней вечером. Она сидела в старых джинсах и черной футболке, поджав ноги, и снимала краску с подаренной Элеоноре картины.

Что ты делаешь? — поинтересовался он, присаживаясь рядом.

Проверяю одну догадку. Такими мазками художники иногда пользуются, чтобы скрыть истинное полотно.

Иными словами, маскируют ценную картину мазней, чтобы вывезти ее за границу? — спросил Валентин.

Необязательно думать сразу о криминале. Но эта картина явно двойная. Странно, что Элеонора, такой отличный эксперт, этого не заметила. Видимо, она слишком была возмущена таким подарком, что не заметила подделки.

А при чем здесь твоя Элеонора? — спросил Валентин.

Эту картину подарили ей, она ей не понравилась, и я попросила ее у нее.

А вдруг там под слоем краски ценное полотно? — поинтересовался Валентин.

Допускаю такой вариант. Но неужели ты думаешь, что я присвою себе чужое? Не знаю, какие дела проворачивает уважаемая Элеонора, но ценное полотно я ей верну в целости и сохранности.

Я могу тебе помочь? — оживился Валентин.

Бери вот этот раствор и губкой пропитывай краску.

Я не поврежу нижнее произведение?

Не бойся, оно покрыто защитным слоем, мы снимем только позднейшее изображение, не представляющее никакой ценности, — успокоила его Алиса.

Валентину оставалось только повиноваться.

Я не знал, что творческая работа такая увлекательная, — откинул со лба волосы Валентин, — а уж после того, как я увидел твой дизайн, мне стало стыдно за свой ремонт у тебя в квартире.

Ты сделал все от души, — засмеялась она.

Ей было очень смешно наблюдать за Валентином, высунувшим язык, губкой осторожно смазывающим картину специальным раствором. Он напоминал прилежного первоклассника, старательно выводящего буквы в прописи.

Не бойся, нажимай сильнее, — подбодрила она его.

Ты же сегодня должна была быть в свадебном салоне и выбирать себе платье? — напомнил Валентин, оторвавшись от интересного занятия.

Будет у меня платье, успокойся. К свадьбе будет, если меня не постигнет судьба его первой хозяйки, — ответила Алиса.

Какая судьба? О чем ты?

А… так… мысли вслух, — отмахнулась она и погрузилась в творческий процесс.

Они вошли в раж и на протяжении нескольких часов работали над полотном. Алиса только один раз прервалась и принесла кофе. Под верхним рисунком стал просматриваться другой абстрактный рисунок.

Знаешь что… — вытерла пот со лба Алиса, — я, конечно, не эксперт, но могу сказать, что вторая картина тоже не представляет никакой ценности. Одна мазня нанесена на другую. Можно больше не продолжать.

Нет уж, давай отчистим полотно, — возразил Валентин, который привык все доводить до конца.

Они проработали еще какое-то время, и вот их глазам предстало полотно с зелено-малиновыми закорючками на коричневом фоне.

— Жуть, — заключила Алиса, — рисунок сверху получше был. Кто мог додуматься подарить этот кошмар такой изысканной ценительнице искусства, как Элеонора?

Валентин внимательно всматривался в произведение.

Похоже на буквы.

— Какие буквы? Мазня пьяной обезьяны. Ты представляешь, требовали, чтобы картину повесили на правую сторону в кабинете Эли! Вот умора! Она сидела бы за своим столом и «наслаждалась» этим кошмаром!

— А почему именно на правую? — удивился Валентин, чем вверг Алису в задумчивость.

— Знаешь, а ведь этот горе-художник, по всей видимости, бывал в кабинете Элеоноры. Ведь левую сторону в ее кабинете занимает зеркало, и повесить картину можно только справа, — ответила Алиса.

У тебя в прихожей большое зеркало, сейчас я его принесу.

— Что ты задумал? — спросила она удивленно.

— Сейчас проверим.

Валентин принес зеркало, установил напротив картины и направил на нее свет. Изображение отразилось в зеркале. Алиса, не мигая, смотрела и боялась поверить в увиденное, вернее, прочитанное.

«Мне это мерещится, мне это кажется, этого не может быть…» — думала она.

— Ты видишь? — в звенящей пустоте комнаты раздался голос Валентина.

— Значит, ты тоже видишь? — прошептала она в ответ.

— Вижу…

В зеркале на картине была отчетливо видна несколько размытая надпись: «Спасите! Роза».

— Я вспомнила женщину, — закричала она, — с которой мы столкнулись при входе в художественную галерею. Она показалась мне знакомой. Сотрудница галереи сказала, что женщина, которая принесла эту картину, только что вышла. Наверное, это была она, я видела ее в реабилитационном центре. Валентин, я не ошиблась! Роза у них! Теперь мы это знаем точно!

— И ей нужна наша помощь! Что делать?

Глава 21

Алиса стояла под острыми, как иголки, струями душа и пыталась привести свои мысли в порядок. После выпитых двухсот граммов коньяка для храбрости это сделать было весьма сложно. Перед глазами вставало недовольно-отрешенное лицо следователя.

— Что за мазню вы мне принесли? Вы все, художники, больны на голову. Буду я еще через какое-то зеркало смотреть на эту чушь? В лужу посмотреть не надо? Много интересного можно увидеть! «Спасите! Роза». Бред! Подруга ваша не в розыске, и центр уже проверяли! Идите и прекратите городить чепуху и заниматься расследованием! — Вот в принципе и все, что они с Валентином услышали от следователя, Они вышли от него как оплеванные и решили действовать самостоятельно, так как поняли, что не смогут делать вид, что ничего не видели и не слышали.

Я должна туда вернуться, — сказала Алиса.

Это опасно, я буду беспокоиться за тебя, — возразил Валентин.

Другого выхода все равно нет, ты вместо меня не можешь туда направиться, тебя просто не пустят. А я должна попасть в это злополучное место и разыскать Розу. Не представляю себе, как ей удалось обмануть Лолиту Игоревну, написать такую картину и передать Элеоноре. Роза надеялась, что Элеонора поймет, что на холсте два слоя, и сможет прочесть надпись в зеркале. Роза была очень осторожна и перестраховалась на все сто. А может быть, она рассчитывала, что я пойму ее замысел, так как часто бываю у Эли. Вот ведь парадокс, ее ребус разгадал ты, человек далекий от искусства.

Не забывай, верхний слой краски начала снимать ты.

Если бы не твоя настойчивость, я бы никогда не довела начатое до конца, так как поняла, что второе полотно не представляет художественной ценности, — возразила она.

Потом они вместе разработали для нее, Алисы, легенду и способы связи.

— Как только я ее найду, ты сразу вызовешь милицию, и опасности никакой не будет, — успокаивала она его.

Самого главного Алиса не сказала: она цепенела от пронизывающего взгляда Лолиты Игоревны, словно перед удавом, да и та слишком умна, чтобы поверить в ее легенду без серьезных доказательств. Алиса содрогнулась от одной только мысли, что она задумала. Для этого и бутылки коньяка мало, но другого пути не было. Алиса тяжко вздохнула…

Лолита Игоревна откинулась на спинку кресла и внимательно посмотрела на посетительницу.

Рада видеть тебя, Алиса. Ты знаешь, несмотря на все недоразумения, произошедшие между нами, я всегда рада тебя видеть и готова помочь.

Я пришла к вам, Лолита Игоревна, с опущенной от стыда головой, я пришла словно побитая собака.

О чем ты, Алиса? — участливо поинтересовалась Лолита Игоревна.

Я уже приходила в ваш центр в весьма плачевном состоянии, но не хотела в этом признаваться ни себе, ни вам. Все хорохорилась… Я, мол, сильная, и все смогу сама. Сейчас я понимаю, что вы были во всем правы. Я вела себя так самоуверенно от того, что этот чертов Валентин и правда вскружил мне голову. А вы предупреждали меня, что кто один раз подставил, подставит и другой раз! Все они одинаковые, и я не должна была ему доверять. Простите, можно мне воды? — спросила она.

Конечно, —. кивнула головой Лолита Игоревна, но в глазах ее не наблюдалось ни капли сочувствия.

Алиса налила себе воды в пластмассовый стаканчик и подумала, что она была права, — одной только жалостью директрису не взять. Алиса жадно выпила воду, собралась с мыслями и продолжила:

— Этот Валентин оказался подлецом, а я влюбилась в него. Он решил жениться на мне, когда мне достались деньги моего бывшего мужа. Он быстро прибрал его состояние к рукам, не подпускает меня к делам, пользуясь тем, что я ничего, в этом не понимаю. Везде работают его люди, якобы бухгалтеры, можете проверить.

— Я верю тебе, милочка, — сухим тоном проговорила Лолита Игоревна.

— Когда я однажды высказала ему, что не верю в его любовь ко мне, что им двигала лишь финансовая заинтересованность, тут-то Валентин и показал свое истинное лицо. Он рассвирепел и стал кричать, что теперь я все равно никуда не денусь. Он даже припугнул меня. Он оказался таким же подлецом, что и мой бывший муж, вы были правы. Недаром один негодяй обратился за помощью к другому, знал, что тот поможет ему в лжесвидетельстве. Одного поля ягоды…

— И твоя большая любовь сразу куда-то делась? — Глаза Лолиты сузились в две маленькие щелочки.

— Да, она испарилась сразу же после того, как он сделал это, — сказала Алиса и подняла вверх футболку, обнажив живот.

Взору директора реабилитационного центра предстало красное пятно от ожога в форме половинки утюга. Как Алиса смогла по доброй воле коснуться раскаленным металлом нежной кожи живота, она и сама до конца не понимала. Теперь ее раздирала дикая боль, но зато ей не надо было прикидываться. Она, правда, поняла, что перестаралась, так как даже у видавшей виды Лолиты Игоревны округлились глаза. Конечно, Валентина Алиса не посвятила в то, что сотворила с собой, предвидя его реакцию.

— Бедная ты моя девочка! Это сделал он? Каков садист! Боже мой! Почему ты не обратилась в милицию и не посадила его в тюрьму? — Тон Лолиты Игоревны сразу же стал мягче.

Что мои слова против его показаний? У Валентина все куплено и штат адвокатов в наличии. Кроме того, я потеряю деньги, перешедшие мне от мужа, и я знала, что вы не бросите меня в беде. Вот я и приехала… Помогите мне! — чуть не заплакала Алиса.

Все, что смогу… — прошептала Лолита, не отрывая взгляда от живота своей посетительницы.

Я, наверное, скажу страшную вещь, но я хочу, чтобы Валентина не стало…

Что значит — не стало?

Найдите мне человека, который убьет его! Я заплачу любые деньги! Я ненавижу его! — выкрикнула Алиса и сжалась в комок, словно испугавшись своей просьбы.

С минуту в кабинете Лолиты Игоревны царила тишина, только где-то вдалеке играла релаксирующая музыка. Потом напряженное лицо Лолиты Игоревны расплылось в доброжелательной, располагающей улыбке, и Алиса поняла, что этот раунд, пусть и дорогой ценой, она выиграла. Алиса осторожно опустила футболку и полезла в сумку за носовым платком.

Этот человек, готовый убить другого человека за деньги, называется киллер, — промурлыкала директриса и добавила: — Все мы немножко в душе киллеры, если нас сильно обидят, так ведь?

Я понимаю, о чем вы говорите. Когда кто-то причиняет нам боль, душевную или физическую, любой из нас готов убить из мести и ненависти, — сказала Алиса, вытирая глаза и честно смотря в лицо Лолиты Игоревны.

Вот именно! И это вполне нормальное желание человека. Главное, помнить, что эти мерзавцы недостойны прощения и снисхождения. Они заслуживают только смерти!

Вы правы, — выдохнула Алиса, корчась от боли от ожога.

Я сама когда-то столкнулась с несправедливостью и поняла, что ждать справедливости от нашего правосудия не приходится. Дают мужику шесть лет за изнасилование, а через три года его выпускают за примерное поведение! Конечно, какое у него может быть поведение среди мужиков на зоне, если он способен обижать только женщин, существ более слабых физически? Выходит такой паразит на свободу и издевается над следующей жертвой, вот и все правосудие! А если бы его отдали в руки его жертв, над которыми он надругался, то его бы разорвали на кусочки! Только мы, женщины, можем понять друг друга и помочь друг другу тоже!

Да, ни одна женщина не способна на то, что со мной сделал этот фашист, — согласилась Алиса.

Лолита Игоревна закурила и предложила Алисе, та отказалась. Директриса глубокомысленно выпустила дым в потолок.

Хорошо, что ты пришла ко мне. Сейчас я действительно чувствую, что ты изменилась и все поняла, после таких пыток тебя даже на детекторе лжи проверять не надо. Жаль, что для твоего прозрения понадобился зверский поступок мужчины, в которого ты влюбилась. Ты правда хочешь наказать своего обидчика?

Больше всего на свете! — горячо заверила ее Алиса, думая об обезболивающих таблетках, дозу которых она уже на сегодня явно превысила.

Тогда расскажу тебе всю правду о нас, — торжественно произнесла Лолита Игоревна.

О нас? — переспросила Алиса.

О нашей организации, — охотно пояснила Лолита Игоревна и еще раз внимательно посмотрела в глаза Алисы, как бы взвешивая все «за» и «против».

Как ты уже знаешь, здесь собираются женщины, которые нуждаются в помощи. Организатором центра стала я, правда, руковожу тут я не так уж и давно, но с моим приходом у бедных жертв наконец-таки появился шанс поквитаться со своими обидчиками. Тогда же я и задумалась, а кто нам может помочь, кроме нас самих?

Женщины стали помогать друг другу? — догадалась Алиса, стараясь не думать, в чем эта помощь заключалась.

Верно. Ох, долго же ты шла к нашему братству, Алиса! Зачем мне твои деньги? Зачем связываться с каким-то киллером, к тому же мужчиной? Дорогая моя, мы все можем сами, все в наших силах! Ты захотела избавиться от Валентина — твое право, значит, есть за что. Кто-то захотел избавиться от своего мучителя, и это тоже их решение и право! Мы уважаем решения женщин. Мы поддерживаем друг друга, мы нужны друг другу! — ликующе провозгласила Лолита Игоревна. — Вот, например, хочешь ты убрать этого садиста Валентина, но если с ним что-то случится, то первыми под подозрение попадают окружавшие его люди и ты в том числе. И уж никто не подумает, что его убрала женщина, видевшая его в первый и последний раз в жизни.

Его уберет кто-то из пациенток центра, — догадалась Алиса.

Точно! Не за деньги, а из солидарности. А потом ты окажешь услугу какой-нибудь другой женщине. Круговая порука!

Я должна после гибели Валентина убить тоже кого —то? — прошептала Алиса, округляя глаза.

Все делается по доброй воле. Почему кто-то должен тебе помогать решить твои проблемы, а ты никому не хочешь помочь? — пожала плечами Лолита Игоревна.

Это так неожиданно…

Подумай, сейчас у тебя настрой правильный. В этой ситуации надо переломить себя, все-таки тяжело причинить вред незнакомому человеку, ненависти-то нет к нему. Тут главное представить, что на его месте ненавистный тебе мужчина, и тогда помочь другой женщине станет очень легко.

А как это все происходит? — Алису пробивала дрожь. — Я имею в виду, что я боюсь крови.

Лолита Игоревна рассмеялась.

Глупая! Никакой поножовщины! Это происходит всегда по-разному, индивидуально с каждым мужчиной. План разрабатывается тщательным образом, сбои недопустимы. Я открою тебе еще один секрет, ведь тебе уже помогли, — оценивающе посмотрела она на Алису.

Мне? Когда? Как?

Гибель твоего мужа не была случайной, — довольно ответила Лолита.

Так это вы…

Конечно… он стоял первым в списке для уничтожения. Я не буду рассказывать тебе, кто это сделал, их имена тебе все равно ни о чем не скажут. Предварительно его вынудили отписать тебе все деньги.

Следователь говорил, что на теле обнаружены следы пыток… — прошептала Алиса.

У нас есть женщины, которые с удовольствием расправляются с мужчинами, — туманно пояснила Лолита, — в итоге ты получила все деньги мужа и была отомщена за все его издевательства над тобой. Кстати, от небольшой спонсорской помощи наше заведение не откажется, — добавила она. — Плохо, что ты оказалась такой слабой и снова попалась на крючок, но ничего, мы избавим тебя и от этого кадра! — подбодрила Алису Лолита. — Твой Валентин — тертый калач. Его, между прочим, заказала его жена Людмила.

Она хотела его убить? — с трепетом в голосе спросила Алиса.

Если бы! — презрительно ответила Лолита. — Она просто хотела сфотографировать его с другой женщиной, чтобы иметь козыри на суде.

«Это я все знаю… — подумала Алиса, — сама на задании была».

Так что избавиться от него — наилучшее решение.

Как все это будет происходить?

Это не должно тебя касаться и волновать. Это не твоя задача.

—. Но я… — испугалась Алиса, которая не рассчитывала на то, что не будет обладать нужной информацией для предотвращения убийства Валентина и не сможет предупредить его.

Вопрос закрыт! Ты нам дала задание, оно будет выполнено. Надеюсь, юридически ты ему ничего не передала от доставшегося тебе по завещанию мужа наследства, это было добыто для тебя тяжелым, рискованным трудом.

Нет, — ответила побледневшая Алиса.

Я тебе сейчас расскажу о деле, решив которое ты поможешь другой бедной женщине. Живет один паразит и использует женщин, меняя их как перчатки. Ему сорок лет, он ни разу не был женат и не собирается делать этого. Соблазняет молодых женщин от восемнадцати до двадцати лет, а потом бросает их. Одна девушка поверила сказкам этого змея-искусителя и отдалась ему. В итоге он заставил ее сделать аборт и занялся ее подругой, потоптав чувства девушки. Аборт прошел неудачно, женщина попала к нам в центр с тяжелейшей депрессией, а этот хлыщ продолжает радоваться жизни и портить, извините, девиц.

«Это его личное дело, в конце концов, он никого не насилует. И аборт — личный выбор женщины», — про себя возражала Алиса Лолите.

За это его надо убить? — уже вслух спросила бна.

Ну, зачем же сразу убить? Мы сделаем из него инвалида, а при его образе жизни это будет равносильно смерти.

Хорошо, сделаем инвалида, — послушно согласилась Алиса, — только как?

Мы организуем вам встречу, и ты подмешаешь ему парализующий яд. Вот и все! Очень просто.

Очень просто… — эхом повторила Алиса, пребывая в странном состоянии нереальности происходящего.

А сейчас иди, расслабляйся, занимай свою комнату. И посети кабинет врача, такие ожоги надо обязательно лечить. Поправляйся, ни о чем не беспокойся, обо всем позаботимся мы. Валентин тебя здесь не достанет, а вот мы достанем его, — «подбодрила» директриса вернувшуюся пациентку.

Алиса заняла свой номер, спешно посетила процедурный кабинет, где ей сделали обезболивающий укол и наложили повязку. Стараясь не привлекать к себе внимания, она вышла в сад с телефоном.

— Валентин, дела плохи… получается, что мы были правы в своих догадках. Я «заказала» тебя, но когда и как это произойдет, я не узнала. Разговор с директрисой я записала, пленка у меня. Думаю, этого будет достаточно для милиции.

Выходи оттуда.

Сегодня вечером жди меня у ворот, я думаю, что выйду беспрепятственно. Я смогла втереться в доверие, — Алиса оглянулась, людей поблизости не было.

— Каким же образом? — поинтересовался Вален-

— Тебе лучше не знать, спать спокойнее будешь, а вот мне теперь не до сна.

— Что ты сделала? — Голос Валентина стал тревожным.

— Ладно, забудь! Я одного не понимаю, зачем они силой удерживают Розу? Они могли так же запудрить ей мозги своим женским братством, настроить против мужчин… Чем она их достала?

— Я этого не знаю…

— До встречи вечером. Будь предельно осторожен.

— Ты тоже, — посоветовал Валентин и отключил связь.

Алиса решила еще раз для видимости пройти по саду и не поверила своим глазам. Навстречу ей шла та самая женщина, с которой она столкнулась у входа в художественную галерею Элеоноры. Именно она при-носила картину — крик о помощи Розы.

— Простите, — кинулась Алиса к ней, — я бы хотела поговорить с вами.

— В чем дело? — недружелюбно взглянула на нее девушка из-под асимметричной темной челки.

Это была та самая девушка с обритой головой, тело которой украшали татуировки, правда, сейчас у нее отросли волосы на голом черепе, поэтому Алиса ее не сразу и узнала.

— Я вас видела, когда вы выходили из художественной галереи, — выпалила Алиса.

— Ну и что? — пожала та плечами.

— Как вас зовут? — спросила Алиса, не зная, как к ней обращаться.

— Ольга.

— Ольга, вы отнесли картину хозяйке салона, и я бы хотела знать, кто вам ее передал.

Губы Оли плотно сжались, а в глазах мелькнули страх и злоба.

— Я не собираюсь с вами разговаривать. Не ваше дело, где я взяла эту картину!

Ольга развернулась и спокойно пошла от нее. Алиса растерялась, она поняла, что или сейчас «дожмет» Олю, или никогда. Она кинулась по гравийной дорожке за ней следом.

— Постойте! Я знаю, что это полотно написано Розой, знаю, что она в опасности. Если вы мне сейчас не скажете всей правды, я пожалуюсь на вас Лолите Игоревне, наверняка вы отнесли картину, не посвятив в это директрису, а следовательно, ослушались ее.

Ольга остановилась.

Что ты хочешь от меня? Зачем я согласилась!

Расскажи мне все. Или в милиции тебя сочтут за сообщницу, если с Розой что-нибудь случится.

Ты лучше сдай меня милиции, чем Лолите Игоревне, ты еще не знаешь, на что она способна, — сказала Оля, нервно переминаясь с ноги на ногу.

Скажи мне все, или мы вместе пойдем к Лолите Игоревне, — снова пригрозила Алиса.

Я всего лишь выполнила просьбу той женщины, вот и все! — выпалила Ольга. — Я ничего не знаю.

Где Роза, почему ее нет с вами?

Она в подвале главного корпуса, я относила ей еду. Я не знаю, почему ее не выпускают оттуда. Это дело Лолиты Игоревны… ей виднее… может быть, она в чем-нибудь провинилась?

Что за бред? Она, наверное, говорила тебе, что ее держат силой, что ее пытают, что ее надо спасать! — возбужденно говорила Алиса, ухватив Олю за руку.

Та испуганно отшатнулась от Алисы.

Ничего такого она мне не говорила! Алиса на секунду задумалась, потом спросила:

А что она тебе рассказала?

Да ничего особенного. Что ее зовут Розой, что она сама не может выйти из центра, но очень хочет передать картину своей знакомой. Она слезно умоляла меня отвезти картину, и я согласилась… А что в этом такого? Передала я эту картину, и что? Какие угрозы?! О чем речь?

Где ее держат? — спросила Алиса.

В подвале, но я не советую вам что-либо предпринимать; если у вас есть родные, то я бы побеспокоилась об их безопасности, — четко ответила Оля, давая понять, что разговор закончен.

Алиса, оставшись на аллее в одиночестве, похолодела, она сразу же вспомнила Вику и по-настоящему испугалась. И еще она поняла — ее как озарило, — не было никакого ограбления в галерее Элеоноры, поняла, на кого покушались в лесу на базе отдыха друга Валентина. Цель преступника в обоих случаях была одна — убийство Розы. Алиса поняла это только сейчас, и была замешана в этом деле несомненно Лолита Игоревна. Ведь это в ее присутствии Алисе позвонила на мобильный телефон Роза. И Алиса договаривалась с Розой о встрече в художественном салоне в присутствии директрисы, и именно в этом месте появился преступник. Алиса вспомнила, что во время ее разговора с Розой Лолита Игоревна сидела точно каменное изваяние. Бандит в маске, наверное, убил бы Розу, если бы не решительные действия Алисы… Вот почему преступник, замаскировав нападение под ограбление, не был подготовлен к ограблению. Потом за Розой, вероятно, следили и приехали на базу отдыха лишить ее жизни, заодно собирались убрать и свидетелей. Точно, охота велась за Розой! То-то Розе в последнее время казалось, что за ней следят, а Алиса ей не поверила, списав все на расшатанные нервы. Алиса теперь окончательно это поняла, сопоставив все факты и выстроив логическую цепочку. Но зачем это нужно Лолите Игоревне? Может, Роза была когда-то пациенткой этого заведения и не выполнила что-то? Нет, судя по реакции Розы на информацию о реабилитационном центре «Вера в себя», полученную от Алисы, было ясно, что она не знает, о чем идет речь. Алиса не понимала, зачем Лолите Игоревне надо было идти на такой риск и убивать Розу? А самое плохое, что Алиса сама и направила свою подругу в логово врага. Надежда, что Роза жива еще, не покидала Алису, ее крик о помощи она услышала и была полна решимости вытащить подругу из плена. Дрожащими руками она достала мобильный телефон, набрала номер Валентина, вывалила на него всю полученную информацию и свои догадки.

Уходи оттуда немедленно! — закричал он. — Эта Ольга сдаст тебя с потрохами. Я сейчас же позвоню следователю! Зря мы с тобой сами ввязались в это дело! Это оказалось очень опасным!

Успокойся, Валя, пока все под контролем.

Уходи, слышишь?! Ты можешь найти повод покинуть это место немедленно?! — кричал Валентин в трубку.

Я постараюсь… — не очень уверенно ответила она и отключила связь.

Больше предпринять она ничего не успела, видимо, Ольга и вправду прямиком направилась к директрисе и оповестила ее о поведении Алисы… На аллее показались двое здоровенных охранников. Алиса сразу поняла, что они идут по ее душу, и совсем не удивилась, когда они грубо взяли ее под руки.

— Лолита Игоревна желает срочно поговорить с вами.

Алиса вяло поплелась вместе с ними, опустив голову.

«А может быть, пора расставить все точки над „i“ и спросить о Розе директрису в лоб?» — подумала она.

Ее сразу же провели в кабинет Лолиты Игоревны, и Алиса не могла не заметить мелькнувшую в конце коридора Ольгу.

«Уже доложила», — усмехнулась она.

Лолита Игоревна стояла у окна и смотрела на улицу невидящим взглядом, собираясь с мыслями. Она сделала знак своим гориллам, чтобы они покинули кабинет, и повернулась к Алисе. Лицо ее исказила жуткая гримаса.

А я ведь поверила тебе, мерзавка…

Вы сразу с оскорблений начали? — прямо посмотрела ей в глаза Алиса.

А ты что ждала? Я выложила перед тобой все свои карты.

Да, я теперь знаю, что вы тут устроили своеобразный клуб отчаявшихся убийц. Своими же руками вы избавляетесь от мужчин, причем только от тех, которые могут принести материальную выгоду. Слова о мужененавистничестве — все блеф, главное для вас — денежные вливания. А почему бы не убить крупного бизнесмена, если его деньги перейдут вдове, которую вы уже успели зомбировать в вашем центре. Ловко, ничего не скажешь…

Да, ловко, пока ты мне ничего не испортила, — согласилась Лолита Игоревна вполне миролюбивым тоном, — мы с психологом сразу поняли, что ты не готова замазаться с нами на крови.

Дать «добро» убить моего бывшего мужа и самой уничтожить кого-то еще? — уточнила Алиса.

Вроде того… Всему виной твоя новая любовь — Валентин… любовь к нему! Как это грязно, от одного мужика сразу же попасть к другому! — скривила рот Лолита Игоревна.

Это мое личное дело. Что же вы не оставляете меня в покое? Видимо, всему виной мой богатый бывший муж. То, что вы заставили его переписать на меня деньги, пытая его при этом, а потом убили, мне уже известно.

Еще скажи, что ты от этого ничего не выгадала! И вот она — благодарность! Мрак! Кому стало хуже, что твой муженек оставил этот свет?

— Вы — ведьма!

Лолита рассмеялась.

— У меня отлаженная система, которая всех устраивала. Дело в том, детка, что тех, кто попал к нам, мы или обращаем в свою веру или устраняем… третьего не дано! — развела она руками. — Мы сделали еще одну попытку привлечь тебя в наши ряды. На тебя должны были напасть трое подонков, избить, изнасиловать, чтобы ты окончательно уверилась в подлости всех мужчин. А после такого страшного происшествия ты бы захотела их уничтожать. Алиса отвела глаза и содрогнулась.

— Вместо меня к ним попала Лиза…

— Она была одета, как ты. А когда за нее вступился ее муж Родион, вы его убили… Затем вы запугали бедную женщину… поэтому она так ненавидит меня, — продолжила рассказ Алиса. — Она пострадала вместо меня, и ее муж был бы жив, если бы не это запланированное нападение..

— Ты умная, но все равно дура, если начала копать дальше, — согласилась Лолита.

— А ведь Лиза предупреждала меня, чтобы я уносила ноги из этого места, а я ей не поверила, — сокрушенно сказала Алиса.

— Ей теперь никто не поверит, она признана недееспособной, — улыбнулась змеиной улыбочкой директриса.

— Вам не уйти от ответственности. Правда вышла наружу, — сказала Алиса.

Я успею уйти, детка, не сомневайся, а денег у меня за время правления центром скоплено достаточно. Я смогу уйти отсюда совсем другим человеком, которого никогда не задержат, но тебе это уже не дано увидеть и узнать.

— Роза? Роза у тебя? Зачем она тебе? Почему ты хочешь ее убить? Она же никогда не была твоей пациенткой и ничего не знает о твоей деятельности.

— О… Роза очень опасна для меня, ты даже не догадываешься как. Да, она не была моей пациенткой и действительно ничего не знает о теневой деятельности моего центра, но все же она может нарушить мои планы. Она знает того человека, в облике которого я уйду отсюда, — улыбнулась Лолита Игоревна, и Алису внезапно осенила одна страшная догадка.

— И которого никто не будет искать, потому что он… умер, — добавила Алиса. — Ты — бывший муж Розы? Не может быть?!

Лолита Игоревна побледнела.

— Все же ты умна… хорошо, что ни тебе, ни твоей подруге не удастся разболтать об этом никому. Да, я похоронил свою бывшую жизнь, стал женщиной и занимался тем, чем занимался. Кстати, этот неудачник частный детектив Василий тоже о чем-то догадался, побывав здесь у меня, и решил встретиться с тобой, но о дальнейшем ты знаешь. Он нашел свою смерть в тесной кабинке свадебного салона, не успев переговорить с тобой. О чем я говорил? Опять отвлекся!

— А, ну да! Только моя жена могла меня узнать и, конечно, узнала, как только вошла в кабинет. Почему я не убил ее сразу? Сам не знаю… Запер птичку в клетку, кормил, поил, дал ей возможность заняться любимым делом — живописью. А эта дрянь обдурила Олю и передала вам свою мазню с просьбой о помощи. Не верь женщине! Эх… Ну вот, теперь ты знаешь все, а мне пора.

Лолита, или Валерий Анатольевич Крылов, Алиса теперь не знала, как ее называть, позвала охрану, но в кабинет вошел Валентин.

Ты?! Что ты тут делаешь? Как ты вошел?

Я почти все слышал…

Валентин? — удивилась и Алиса. — Я же совсем недавно с тобой говорила по телефону! Как ты здесь оказался?

А кто сказал, что я был дома, когда ты мне звонила? Я на всех парах мчался сюда, и вот я здесь. А скоро тут будет милиция. Удивительное дело, идеолог, внушающий женщинам ненависть к мужскому полу, сам оказался мужчиной, — оглядел он Лолиту Игоревну с изумлением.

Я могу быть кем угодно! Я — гениальный актер, а никто, даже моя жена Роза, не верил в мой талант, считая меня тунеядцем и бездарностью! — взвизгнула директриса и громко хлопнула в ладоши. — Миша! Гена!

Вы о тех двух гориллах в форме охранников? — уточнил Валентин, растирая себе плечо. — Знаете, они не придут! Все закончилось, Лолита-Валерий. Все закончилось.

Так завершилась эта странная, страшная история. Для милиции в этом центре реабилитации для женщин работы по расследованию всех преступлений, что здесь совершили за длительное время его существования, было непочатый край. Всех сотрудников и пациенток задержали для выяснения причастности каждого к тому или иному делу. Розу обнаружили живой и невредимой в подвале дома. Подруги обнялись и всплакнули.

Я такого кошмара и предположить не могла, — пожаловалась Роза.

Я тоже никогда бы не заподозрила, что Лолита Игоревна — мужчина, — согласилась Алиса.

Представляешь, каково мне было увидеть собственного мужа, да еще в таком виде? — Роза судорожно вздохнула. — Подлечила нервишки здесь хорошо… Кстати, Людмилу — жену твоего Валентина, тоже убрала их организация.

Я догадывалась…

У нее была неустойчивая психика, по пьянке постоянно требовала убрать его, а протрезвев, раскаивалась и отменяла свое решение, свой заказ. Когда же ей твердо сказали, что обратного пути нет, она напилась и стала им угрожать, что расскажет всю правду, этим она и подписала себе смертный приговор, — пояснила Роза, переводя взгляд на подошедшего Валентина, — а у вас все хорошо?

Я надеюсь, моя невеста не отменит нашу свадьбу? — поинтересовался он, целуя Алису в щеку.

Если только снова не возникнут какие-нибудь непредвиденные обстоятельства.

Ну все, Алиса, хватит! — решительно произнес Валентин. — Пора разбить это кривое Зазеркалье и начать новую жизнь. Я постараюсь сделать тебя счастливой.

Почему-то я тебе верю, — ответила Алиса и улыбнулась.

ЭПИЛОГ

Алиса смирилась с мыслью, что выходит замуж за мужчину, который только что похоронил свою жену. Она почти не вспоминала человека, с которым прожила много лет, то есть бывшего покойного мужа. Она только не могла забыть Лизу и трагедию, которая постигла ее. Самое главное — ей не давала покоя мысль, что эта женщина обвиняла ее, Алису, во всех смертных грехах.

«А ведь на ее месте и правда должна была быть я, она меня предупреждала. Я ей не поверила, и пострадали другие люди».

Алиса поделилась своими раздумьями с Валентином.

То, что произошло с этой женщиной, — чудовищно, но твоей вины в этом нет. Не ругай себя.

Она-то обвиняет меня!

Она может делать все, что угодно. Мы — взрослые люди — знаем, кто в этом виноват, — возразил ей Валентин. — При чем здесь вообще ты?

А я не могу спокойно жить с этой мыслью… Как я могу быть счастливой, зная, что бедной Лизе плохо? Лолита, то есть… а, ладно, Лолита Игоревна говорила, что Лиза сошла с ума и является недееспособной после того страшного нападения, — проговорила Алиса, чуть не плача.

Ну, хорошо… — смилостивился Валентин, — я выслушал тебя. В глубине души понимаю твое беспокойство. Зная тебя, я думаю, что ты не просто так затеяла этот разговор… — Темные глаза Валентина почти смеялись.

Интересно, когда ты успел меня так хорошо изучить?

Что ты хочешь, Алиса?

Я хотела бы помочь ей… хоть чем-нибудь. Я понимаю, что мужа я ей не верну. Но все, чем могу…

Я не против, помоги, — пожал он плечами.

Ты не понимаешь, Лиза со мной даже разговаривать не будет. Она меня знает, а вот тебя… нет.

Ты хочешь, чтобы помощь я ей предложил? Но на каком основании? Она меня, как ты верно выразилась, не знает и говорить со мной не будет.

Валя, ну ты же умный! Придумай что-нибудь, — взмолилась Алиса.

Для начала мне надо познакомиться с ней… — сказал Валентин.

— Спасибо! — обрадовалась Алиса, поняв, что она уговорила своего жениха.

Они сидели в уютном кафе, на столике перед ними стояли чашки кофе и кусочки торта, а перед Алисой еще и ее любимое лакомство — клубника со сливками в красивой креманке.

В помещении звучала спокойная музыка, за небольшими столиками сидели в основном парочки влюбленных. В душе Алисы царил покой.

Для начала надо узнать адрес Лизы, — предложила Алиса.

Я позвоню завтра следователю, у которого архив реабилитационного центра, и попрошу адрес Лизы, если она была занесена в их банк данных. Как ее фамилия? — спросил Валентин.

Петрова, — ответила Алиса. — Ты — гений! Хорошо, что я обратилась именно к тебе.

Ты теперь моя невеста и во всем можешь полагаться на меня, — ответил он ей, беря ее руку в свою.

На пальчике Алисы появилось симпатичное колечко с бриллиантом.

— Подарок будущей жене, — пояснил Валентин.

Алиса поняла, что сегодня самый счастливый день в ее жизни.

Нина Петровна положила на сковороду котлеты и засекла время жарки —не больше двадцати минут, чтобы сохранить их сочность. Кухня, небольшая и грязная, говорила о неряшливости хозяйки. Остатки пищи, со вчерашнего дня не убранные в холодильник, мирно тухли на столе, покрытом клеенкой, над ними роились ленивые толстые мухи. Женщина брезгливо смахнула крошки со стола тряпкой, пахнущей хозяйственным мылом. Котлеты жарились на дешевом маргарине, рядом варилась в кастрюле неаккуратно начищенная картошка. На кухню заглянула девушка с темными, забранными в конский хвост волосами.

Скоро обед! — рявкнула женщина.

Я не хочу есть, — вяло ответила девушка. Это была Лиза собственной персоной.

Опять за свое? Смотри у меня! Выбрось всю дурь из головы, иначе опять упеку в психушку! — крикнула дочери Нина Петровна, погрозив ей поварешкой для пущей убедительности. — Сколько уж можно убиваться по этому неудачнику. Хорошо, что его убили те отморозки!

Мама, прекрати! — Лиза зарыдала.

Ну, хорошо, хорошо! Лучше иди помой посуду, помоги матери, не слоняйся весь день в печали!

Лиза, шмыгая носом, подошла к раковине и открыла кран, труба противно загудела, но воду не выдала ни в холодном состоянии, ни в горячем.

Воды нет…

Что они там, в ДЭЗе, с ума посходили? — выразила недовольство Нина Петровна. — Отключают воду без предупреждения. Иди позвони им! — скомандовала она.

Лиза послушно поплелась в свою комнату, где находился телефонный аппарат и видавший виды справочник. Она сняла трубку, поднесла ее к уху, занеся над клавишами палец. Трубка молчала.

Мама, телефон не работает тоже…

Вот черт! Что же делать? Сейчас еще и газ отключат… Ой, Лизка, а свет-то есть?

Нет, — щелкнула она выключателем.

Это я свой сериал не досмотрю? Нет, так дело не пойдет! Сбегай-ка ты к ним! Что они себе позволяют? — возмутилась Нина Петровна.

Приказ матери в этой странной маленькой ячейке общества не подлежал обсуждению. Лиза надела куртку с капюшоном и туфли на толстой подошве. На дворе стоял сентябрь, но было уже прохладно. Лиза пешком спускалась по лестнице со своего четвертого этажа. На втором этаже она столкнулась с молодым парнем в комбинезоне. Лиза на секунду замешкалась, но парень доброжелательно смотрел на нее из-под светлой челки.

Простите, не подскажете, квартира двадцать на каком этаже? У меня вызов от них, у них нет ни воды, ни света.

На пятом этаже, — ответила Лиза и выпалила скороговоркой: — А вы из ДЭЗа?

Да, — уверенно ответил парень.

Знаете, а я иду к вам. Я из квартиры номер пятнадцать, это на четвертом этаже, и у нас тоже отсутствуют вода и свет.

Идите домой, я к вам тоже зайду, — пообещал молодой человек, — даже с вас могу начать, двадцатая квартира подождет.

А что, вода не идет только в нескольких квартирах? Я думала, что отключить можно только весь дом целиком. — Лиза стала подниматься по ступенькам.

Очень сложная поломка, меня и вызвали из городской инженерной службы как крупного специалиста, — убедительно ответил он.

Лиза ничего не понимала в этих делах и легко поверила ему. Она открыла дверь и пропустила незнакомца с сундучком инструментов в квартиру.

Лиза, ты?

Я, мама.

Что так быстро? Вызвала мастера?

Я привела его, — гордо ответила девушка. Нина Петровна с недовольным лицом вышла из кухни. Она осмотрела пришедшего мужчину с ног до головы.

— Больно вы молоды.

Не беспокойтесь, я сейчас все починю. Мне нужно осмотреть трубы и всю проводку в доме и найти обрыв, — с умным видом заявил мастер.

Хорошо, — снизошла матрона, поджав тонкие губы, — Лиза, покажи все, что ему надо, и не выпускай его, пока все не починит. Я не могу отвлекаться, у меня котлеты подгорят.

Прошу… — пригласила парня Лиза.

Никита расстегнул «молнию» и снял синий комбинезон с широких плеч.

— Ну? Что узнал? Видел Лизу? Как она? — наперебой спрашивали его Алиса и Валентин.

Они вдвоем сидели в доме Валентина и напряженно ждали хоть каких-нибудь результатов.

Поставил «жучки»? — поинтересовался Валя.

А зачем? — ответил парень, которого звали Никита. — Я все выяснил. Жуткая обстановка в семье. Мамаша вашей Лизы — дьявол в юбке, деспотичная и властная баба, такая доведет кого угодно до самоубийства. Лиза боится ее и ненавидит, это читается в ее взгляде. Никакая она не сумасшедшая, но нервы у девушки на пределе. В комнате Лизы я видел на столике транквилизаторы и обезболивающие препараты, что говорит о том, что она до сих пор не оправилась после нападения.

Бедная Лиза, — вздохнула Алиса.

Но похоже, что ваша птичка решила покинуть родное гнездышко, — добавил он.

Откуда ты знаешь?

Она сдержанна с матерью, терпит ее колкости с таким видом, будто слышит их последние дни или даже часы. В ее комнате я видел список вещей, начиная от зонтика и кончая зубной щеткой. Конечно, это еще не доказательство, но чек на покупку чемодана в ее кошельке и нацарапанный номер телефона билетных касс Ленинградского вокзала на фантике от конфеты объясняют многое.

Ты гений сыска! Я знал, кого просить учинить досмотр! — ликовал Валентин.

Никита серьезно посмотрел на него.

Если вам нужна Лиза, то вы должны спешить… Я позвонил в кассу и узнал, что на ее имя забронирован билет в поезд, который уходит сегодня в двенадцать часов ночи до Петрозаводска.

В Карелию? — тупо переспросила Алиса.

Это конечная остановка, я не знаю, где Лиза сойдет, — ответил Никита, — это все.

Молодец! Спасибо! Ты узнал все, что нам было нужно, — сказал Валентин, пожимая Никите руку и не смея его больше задерживать.

Никита покинул их. На прощание Алиса спросила:

А вы включили им воду, электроэнергию, телефонную связь?

А как же! Все работает, — блеснул белозубой улыбкой Никита.

Когда Алиса с Валентином остались одни, она спросила его:

Кто этот парень?

О, большой специалист своего дела, учится в Академии ФСБ, всю жизнь мечтал быть сыщиком, — понизив голос, ответил Валентин, — он — младший брат одного моего хорошего знакомого.

Что будем делать? — задала вопрос Алиса. — Похоже, у нас мало времени на раздумья.

Если Лиза хочет сбежать, то вытекает логичный вывод, что она не вернется домой, следовательно, мы не должны ее упустить сейчас, — заключил Валентин и продолжил: — Я поеду этим же поездом. Узнаю, куда она направляется, и попытаюсь ей помочь. Ты довольна?

Очень! — обняла его Алиса. — Я звоню в службу бронирования билетов. Я поеду вместе с тобой, и это не обсуждается.

Пока Лиза доехала до вокзала, она думала, что сердце выскочит у нее из груди. Собиралась она в своей комнате под звуки классической музыки и старалась двигаться как можно тише. Затем она дождалась, когда Нина Петровна сядет за просмотр любимого сериала, и на цыпочках направилась к двери. Правда, это было излишне, Нину Петровну так захватывало действо на экране, что хоть на танке уезжай, она бы все равно ничего не услышала. Но Лиза даже боялась катить купленный чемодан на колесиках по полу и вынесла его в руках. Предварительно смазанный маслом замок открывался и закрывался бесшумно. Лиза сбежала по лестнице на одном дыхании и пронеслась еще два квартала, привлекая всеобщее внимание. Ей казалось, что сейчас раздастся гневный голос ее матери:

«Лиза, домой! Куда это ты собралась? Я быстро выбью всю дурь из твоей головы! Или опять в психушку упрятать в смирительную рубашечку?»

Лиза поймала машину и поехала на вокзал. Неприятным моментом для Лизы стало открытие, что она едет в купе с тремя мужчинами. Попутчики сразу же заулыбались, рассыпались в комплиментах, освободили ей место. Лиза очень неуютно себя чувствовала и каждой клеточкой ощущала их взгляды.

Ехать всю ночь и часть дня, а ночь длинная… — подмигнул ей один мужчина, доставая бутылку водки, — присоединяйтесь к нам.

Нет, спасибо, я не пью.

Жаль, не боитесь, что мы сейчас выпьем и нас потянет на подвиги? — сглотнул другой мужчина.

Может, девушке надо переодеться? А еще лучше пусть разденется и не одевается… зачем время терять? — добавил третий попутчик.

Лиза под радостный хохот выскочила из купе и перевела дух.

«Вот уж не везет так не везет», — подумала она.

Поезд уже отъехал от Москвы, несся по Подмосковью, а Лиза все стояла в коридоре и смотрела в окно, боясь возвращаться в купе. Мимо нее прошла проводница.

Стоите здесь уже час. Белье брать будете? Ложитесь спать, время быстрее пройдет.

Простите, я боюсь идти в свое купе, — промямлила Лиза.

А что такое?

Там трое мужчин, они пьют, отпускают плоские шутки, я боюсь… Они могут закрыть купе и…

А, эти трое молодчиков? Хочешь, я припугну их, если что, вызову начальника поезда, и их ссадят на ближайшей станции, — оживилась проводница.

Я все равно не смогу заснуть, они пьют водку, и злить их лучше не надо, — грустно констатировала Лиза.

Вот горе мое! — вздохнула проводница и задумалась. — Хорошо… есть еще один вариант, идем!

Куда?

В конец вагона. Там в последнем купе едет один мужчина очень приличного вида и не пьет. Мы попросим его разрешения подселить тебя к нему.

А если другие пассажиры сядут с билетами на места в это купе?

Не сядут, он выкупил все купе, из богатых, видимо, — пояснила ей проводница.

Невысокого роста, плотного телосложения проводница по-хозяйски громко постучала в купе и, не дожидаясь ответа, дернула дверь. Их взглядам предстал чертовски красивый мужчина в светлых полотняных брюках и с голым мускулистым торсом. Он слушал плеер, ноги его лежали на противоположной лавке. Действительно, он ехал в полном одиночестве.

— Простите, можно к вам? — начала проводница.

Мужчина снял наушники и посмотрел на вошедших женщин красивыми темными глазами. Это был Валентин. Проводница быстро объяснила ему ситуацию и попросила:

— Возьмите эту милую девушку к себе, ну, что вам стоит?

Валентин и предположить не мог, что так быстро познакомится с Лизой, это было ему на руку. Изобразив на лице легкое раздражение, он согласился. Лиза пулей слетала за чемоданом и удалилась из купе под недовольные возгласы. Она вошла в купе Валентина со словами:

Я, конечно, понимаю, если человек выкупает все купе для себя, то и ехать он хочет в одиночестве…

Я так привык, — согласился он.

Простите меня, я постараюсь вам не мешать, — сказала девушка и осторожно присела на краешек полки.

Давайте уберем ваш чемодан, — предложил Валентин, встал и, легко подняв тяжелый чемодан, закинул его наверх. После этого он надел на себя джемпер. — Валентин, — протянул он ей руку, — все-таки едем вместе.

Лиза, — смутилась девушка.

В это время дверь в купе открылась, и в дверном проеме появилось красное потное лицо.

— А, вот где эта птичка пристроилась. Идем, детка, мы уже готовы и жаждем женского общества.

Лиза не успела ничего ответить, как за нее вступился Валентин:

Отстаньте от девушки и закройте дверь.

Ишь какой прыткий! Бабу себе подселил, ты один, а нас трое! Заткнись! Мы ее первые заприметили! — перевел он мутные глаза на Валентина.

Так как Лиза молчала, замерев от страха, мужчина схватил ее за руку и потянул за собой. Она пронзительно закричала. Валентин среагировал молниеносно. Он вырвал Лизу из цепких лап мужчины, легко толкнул ее в купе, а мужика, заломив ему руку за спину, потащил в его купе, решив не ждать, когда на помощь тому придут собутыльники. Валентин избрал правильную тактику, решив напасть на них первым и используя момент внезапности. Минут через пять он вернулся в свое купе и застал там плачущую Лизу. Она кинулась на шею Валентина, обильно поливая его слезами.

Я думала, они вас убьют!

Еще чего! Они вас больше не будут беспокоить, — улыбнулся он, ощущая, как сильно Лиза дрожит. «Да, с нервишками у нее плохо».

Когда Лиза пришла в себя, Валентин заказал чай и, расположившись напротив девушки, спросил:

Куда же вы едете?

У меня скоро все будет хорошо, — шмыгнула она носом, улыбаясь сквозь слезы, — я еду к своему мужу Родиону, к единственной и большой любви всей моей жизни, — посмотрела на него своими честными и немного наивными глазами Лиза.

Валентин закашлялся, поперхнувшись горячим, сладким чаем, и стал судорожно ощупывать свои карманы в поисках сигарет.

Вы куда-то собрались? — Лицо девушки вновь. стало испуганным.

Я сейчас… это, покурить…

Не уходите! Я боюсь! — взмолилась Лиза.

Ничего не бойся, они больше не придут, — ответил Валентин, имея в виду ее бывших горе-попутчиков, и Лиза ему поверила, — а я скоро…

Он вышел в тамбур, перешел в другой вагон и постучал в четвертое купе условным сигналом. Оно также было полностью выкуплено, и ехала в нем Алиса, ни за что не хотевшая отпускать Валентина одного.

Ну, ты как? Видел ее? Говорил? Куда она едет? Почему так долго не приходил? — засыпала его вопросами Алиса, обнимая и целуя Валентина одновременно.

Задушишь… — высвободился он из ее объятий, — плохо дело…

— ЧТО?!

Валентин рассказал ей, к кому едет Лиза, добавив:

Ведь ее муж погиб трагически в реабилитационном центре?

Верно… — прошептала Алиса.

Да, плохо дело! Возможно, в этом случае Лолита Игоревна не лгала, и Лиза действительно сошла с ума? А мы с тобой снова стали соучастниками непонятно чего. Вместо того чтобы сообщить ее матери, что Лиза сбежала, едем здесь с ней, с психически больным человеком! — воскликнул Валентин.

Успокойся! Мы все выясним…

Как?!

Я сама поговорю с ней! — решительно тряхнула она головой.

У… узнаю этот твердый взгляд, именно с ним ты на машине влетела в горящую баню, — улыбнулся Валентин.

Не язви! Я хочу побеседовать с ней!

Ты же говорила, что Лиза неадекватно реагирует на тебя? Она и так не в себе, ты своим появлением можешь спровоцировать приступ! — предостерег ее Валентин.

— Я все равно пойду, — решительным шагом она направилась к тамбуру, — жди меня здесь.

— У нее горячий чай, смотри, чтобы не плеснула тебе в лицо! — крикнул ей вслед Валентин.

Лиза вздрогнула, когда дверь купе резко открылась. Она не могла поверить своим глазам. Перед ней в темно-зеленой водолазке и черных брюках стояла Алиса собственной персоной.

— Ты?! Не может быть! Откуда? Как?!

Лиза схватила свою голову руками, словно пытаясь выдавить из нее это жуткое, как ей казалось, видение.

— Да, это я, — вошла в купе Алиса, закрывая за собой дверь.

— Как ты выследила меня? — воскликнула Лиза.

— Да, я действительно выследила тебя, — согласилась Алиса, — и на этот раз ты поговоришь со мной, иначе я верну тебя назад.

— Что тебе от меня надо? Почему ты все время лезешь в мою жизнь?

— Я хочу помочь тебе, — спокойно проговорила Алиса, садясь у окна.

— Ничего, сейчас придет мужчина, который выкупил это купе, и вышвырнет тебя вон, — криво улыбнулась Лиза.

— Валентин? — уточнила Алиса. — Он со мной.

— Как с тобой?

— Мы с ним вместе хотим тебе помочь. В твоих интересах рассказать мне, куда ты собралась, — проговорила Алиса.

— Если вы вместе, то он тебе уже все рассказал! — Лицо Лизы стало бледным, злым и каким-то отчужденным, словно у нее только что отобрали самое важное и любимое.

— Ты едешь к мужу? А ты не находишь это странным, если учесть, что он погиб? — тихо поинтересовалась Алиса.

— Он не погиб! Родион не погиб! Он жив, жив, жив! — истерично закричала она.

— Успокойся! — произнесла Алиса. — Поверь, я не враг тебе. Я твой друг.

— Хорошо… я успокоюсь… — Лиза резко сникла. Как будто из воздушного шарика выпустили воздух. Она села, опустив голову, и только руки слегка подрагивали. — Я сейчас все объясню…

— Конечно, Лиза. Я внимательно тебя слушаю, — спокойным голосом говорила Алиса, хотя в душе у нее все бурлило.

— Когда Родя погиб, то есть мне так сказали… мне стало очень плохо. Во-первых, я скверно себя чувствовала физически, во-вторых, я была морально раздавлена известием, что мужа убили… Мы тогда только что помирились… Родя рассказал мне, где он пропадал вечерами, он вовсе мне не изменял. Я поняла, что сама виновата, послушавшись свою мать и вообще согласившись на лечение в этом центре… Я бы ушла оттуда обязательно, так как не испытывала к мужу той ненависти, какую они пытались мне внушить, но мне не дали… — Лиза горько усмехнулась и жадно отхлебнула чай. — Мама с Лолитой Игоревной после той трагедии воспользовались моим состоянием и засадили меня в психушку на тридцать дней. Они не дали мне возможности даже похоронить Родиона, и знаешь почему? — спросила Лиза и понизила голос. — Потому что не было никаких похорон. Мама знала, что я не успокоюсь, поэтому и поставила памятник с его фотографией на какой-то старой, заброшенной могиле. В больнице меня накололи успокаивающими, отключающими психику лекарствами. Я периодически впадала в какую-то прострацию… Меня уверили, что я сошла с ума, понимаешь? Когда я вышла из больницы, я сразу поехала на кладбище к Роде. Я не сразу обратила внимание на то, что он похоронен в старой части кладбища, где нет ни одного нового захоронения. Странно, правда? А когда я поняла это, я сразу сообразила, что не сумасшедшая. За поставленную мною водку работники кладбища признались мне, что за триста долларов выполнили просьбу одной пожилой женщины. Она уверила их, что осложнений не будет, что этот парень на самом деле погиб, сгинул в горах. Тело его не нашли, а его девушка с ума сходит из-за этого, то есть это ложь во спасение здоровья его любимой. А старая могила уже давно никому не нужна, видимо, все родственники умерли.

— Ужас… — выдохнула Алиса.

— Моя мама — монстр! — с долей уважения и лютой ненавистью произнесла Лиза.

— Как ты узнала, где он? — поинтересовалась Алиса.

— Здесь была доля везения, — ответила Лиза, задумываясь. — Так как неприятный инцидент произошел со мной в реабилитационном центре и Родю якобы убили там же, я поняла, что без вмешательства Лолиты Игоревны тут не обошлось. Я изъявила желание вернуться в центр, мама была не против и сама лично отвезла меня туда. Я попросилась на электросон, чтобы успокоиться. Меня отвели на эту процедуру, окутали голову жуткими проводами. — Лиза перевела дух и продолжила: — Как ты знаешь, у меня есть маленький секрет. Я не сплю под воздействием электричества. Тут-то мне и повезло. Лолита Игоревна разговаривала с моей мамочкой, дорогой и ненавистной. Сначала мама выразилась:

«Моя спящая красавица, никуда ты от меня не денешься, и не дергайся. Неудачное замужество осталось позади, а других и не будет».

Потом она говорила, что будет держать меня в узде, что больше не даст мне шага ступить самостоятельно, что взяла справку о моей недееспособности и будет пугать меня психбольницей.

— Ей самой туда надо! — перебила ее Алиса.

— А затем она спросила Лолиту Игоревну о Родионе. Я, конечно, собрала все свое внимание в кулак, чтобы не пропустить ни одного слова и не закричать. Моя выдержка была вознаграждена. Я узнала, что Родион был сильно избит, но он остался жив, и это самое главное. Моя мама, оказывается, попросила Лолиту Игоревну избавить дочь от мужа, но предложение директрисы убить его отвергла, не хотела брать грех на душу. — Лицо Лизы скривилось, и она плюнула на пол. — Тьфу! Мерзость! За одно спасибо — сохранила ему жизнь. А с ним они провернули такую же историю. Сообщили ему, что я погибла, и показали мою могилу. Сразу говорю, я не знаю, где она и знать не хочу. А Родион уехал в Карелию в мужской монастырь, и вот я вырвалась и еду к нему, и никто меня не остановит. Адрес этого монастыря я нашла еще в Москве.

Алиса сидела, потрясенная рассказом Лизы, и у нее было время все хорошо осмыслить, пока Лиза повторяла свою непростую историю вернувшемуся Валентину.

«Конечно, можно подумать, что Лиза лжет или сошла с ума, — размышляла Алиса, — с другой стороны, зачем ей это надо? В принципе могилу Роди можно проверить… правда, конкретно сейчас я этого сделать не могу».

— Знаешь, Лиза… — Алиса прокашлялась, — один раз ты мне говорила уже какие-то невероятные вещи, я тебе не поверила. Сейчас я тебе верю. Мы с Валентином поможем тебе. Можешь полностью положиться на нас.

— Вы не отправите меня домой? — спросила Лиза.

— Нет! Я приветствую твой поступок, это правильное решение, — твердо сказала Алиса.

— Лолита Игоревна уже в тюрьме, — сказал Валентин, — но это долгая история, мы когда-нибудь тебе расскажем. А твою мать можно вполне привлечь как сообщницу. Теперь не ты у нее под колпаком, а она у тебя. Так и скажи ей: если не станешь мне мешать, будешь на свободе…

— Лиза счастливо заулыбалась, Алиса легко толкнула ее в бок.

— Родион любит тебя, в монастырь ушел…

— Я всегда знала, что любит… Эх, ребята, нельзя сомневаться, надо слушать свое сердце. Я только одного боюсь… вдруг из монастыря его уже не выпустят, если он принял постриг?

Валентин стукнул кулаком по столу.

— Надо будет, до самого верха дойдем! Он ушел туда из-за твоей смерти, а ты жива, значит, у него есть уважительная причина вернуться в мирскую жизнь.

— Я тоже так думаю, — кивнула головой Алиса.

Так за разговорами они провели еще два часа и, сморенные сном, уснули глубокой ночью. Алиса проснулась с первыми лучами солнца и посмотрела на счастливое, умиротворенное лицо Лизы. Ей показалось, что на нем появился румянец. Валентин свесился с верхней полки и тихо спросил:

— Теперь ты счастлива?

— Теперь да… хорошо, что все хорошо закончилось, — ответила ему Алиса, улыбаясь. — Это как бальзам на рану. Эти молодые люди победили монстра, организовавшего фабрику заказных убийств. Победила любовь!

— То ли еще будет! — многообещающе кивнул Валентин.

Конец

Content

Татьяна ЛУГАНЦЕВА
КОРОЛЕВСТВО ТРЕСНУВШИХ ЗЕРКАЛ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

ЭПИЛОГ