Андрей Мартьянов

Иная тень

«…Безусловно, расследование, проведенное независимой группой экспертов под эгидой Организации Объединенных Наций, доказало определенную степень виновности руководства Межпланетной торговой корпорацией „WY" в трагических событиях на отделенном планетоиде системы Нероид. Мистер Льюэн по-прежнему утверждает, что его подчиненные действовали лишь из лучших побуждений и не следует сваливать вину за происшедшую катастрофу только на представителей Компании. Безусловно, ситуация вышла из-под контроля, но разве возможно было прогнозировать подобное развитие событий и здраво оценить степень опасности, исходящей от существ, обнаруженных на LV-426?

Однако я не могу оправдать варварских действий экипажа крейсера „Патна" и русских военных специалистов, принявших самое простое, на первый взгляд, решение – все, что потенциально опасно для человека, должно быть уничтожено. Подобная солдафонская этика, неприменимая в цивилизованном мире, привела к еще более трагическим последствиям: полностью разрушен инопланетный корабль, обнаруженный на LV-426, и тем самым земная наука потеряла уникальную возможность исследовать творение чужого разума, а возможно, впоследствии установить контакт с иной цивилизацией. Следствием небрежности и некомпетентности русских военных и научных консультантов также стали дикое и неоправданное по своей жестокости истребление нового биологического вида, катастрофа крейсера „Патна" и гибель выдающегося ученого современности – доктора Рональда С. Хиллиарда. отмеченного человеческим сообществом Нобелевской премией [2261 год, „Создание искусственного разума второго поколения и синтетического гуманоида на биотехнологической основе"].

Исходя из вышесказанного, я могу предположить, что захват «Патны», несанкционированное использование ядерного оружия и дальнейшие действия русских были заранее спланированной в недрах Тайной Службы Российской Империи акцией, направленной на устранение с рынка космических перевозок и торговли полезными ископаемыми основного конкурента в лице компании „WY". Если это правда, то я могу только поздравить российские корпорации – им с блеском удалась эта сомнительная авантюра, прикрытая именем и авторитетом столь уважаемой организации, как ООН…»

Выдержка из статьи Лоренса Бейджа «Славянская охота». «Нью-Йорк Таймс», 19 января 2280 года

«…Последние новости. ООН сегодня вынесла окончательный вердикт по делу корпорации „WY", более известному как „Дело Иных". Уважаемые радиослушатели, теперь мы знаем, как следует поступать с другими цивилизациями, – берите пример с русских! Достаточно одной атомной бомбы, увешанного оружием тупого громилы, тыкающего пальцем в красную кнопку, – и контакт с инопланетным разумом установлен!

Скажем спасибо бородачу из Петербурга за то, что он пока не считает инопланетянами американцев. Но похоже, пора вспомнить давние времена, когда каждый уважающий себя фермер строил сначала надежное бомбоубежище, а уже потом дом.

А теперь – прямое включение с продолжающегося бейсбольного матча между „Ред Сокс" и…»

Из ежедневной передачи компании «Радиокосмос» (США). Ведущий программы – Руби Род

«Кого из них нужно убить?..»

Лейтенант Сергей Казаков (Россия).

Часть первая

ГДЕ ЖИВЕТ ДИКИЙ ЗВЕРЬ?

Глава первая

ВЫЗОВ В МИНИСТЕРСТВО

20-21 января 2280 года,

Санкт-Петербург, Россия

Б-б-бу-у!

Традиция сохранялась неизменной пятьсот семьдесят лет. Пушечный раскат, грянувший над серо-свинцовыми водами Невы, по которой шли куда-то на запад мелкие льдинки, означал, что в столице Российской Империи наступил полдень. Голубоватый дымок повисел над бастионами тускло-коричневой крепости, будто раздумывая, подниматься ли ему к небесам или уйти в сторону, по направлению восточного ветра, к стрелке Васильевского острова и Дворцовому мосту.

Утро сегодня было преотличное – в меру холодно, в меру солнечно, да и ветер не особо силен. Каждый уважающий себя горожанин после воскресного рассвета обязательно пойдет погулять.

Правящие особы, к великому сожалению, подобной радости лишены. Нет, вовсе не из-за отсутствия времени или желания. Сан не позволяет, и вдобавок только в сказках можно наткнуться на монарха, беспечно разгуливающего по улицам столицы. Безусловно, Петр Великий мог себе позволить нечто подобное. Так на то он и Великий. И время было совсем другое. Никаких террористов, никаких бодигардов с тихарями, не отходящих и на единый шаг от царственного патрона. Конечно, вполне можно заглянуть в Зимний сад, укрытый со всех сторон стенами дворца и многочисленными системами обнаружения посторонних, но уж поверьте – это никакая не прогулка, а одно расстройство.

Человек, полулежавший на диване и просматривающий доставленные с утра газеты, мог оказаться кем угодно. Внешность еще ни о чем не говорит. Пушистый черный свитер и черные джинсы с мягким ремнем может носить и университетский профессор, и наемный убийца на отдыхе. А если судить по слегка всклокоченной, начавшей седеть шевелюре, короткой рыжевато-коричневой бороде, большим ладоням и стоптанным домашним туфлям на босу ногу, сторонний наблюдатель мог подумать, что перед ним примитивнейший обыватель – какой-нибудь научный работник низкого ранга или входящий в эпоху жизни, подводящую к старости, небогатый художник…

Но.

Человек разместился в не слишком роскошной, однако утонченно-красивой и навевающей спокойствие Ореховой гостиной Большого Зимнего дворца и чувствовал себя здесь как дома. Читал он не «желтую прессу», а бегло просматривал ведущие европейские и американские газеты, напечатанные на английском, немецком и французском языках, да изредка чертыхался под нос. Курил мужчина обычнейшие крепкие папиросы, но пепельница отчего-то была серебряной, изготовленной в виде осетра с откидывающейся спинкой. Специалист-антиквар подавился бы собственной слюной при виде такого небрежного обращения с раритетом конца XIX века. Будто бы на всякий случай, на боку «осетра» была выгравирована маленькая корона и надпись латинскими буквами: «Faberge».

– Ур-роды, – проворчал человек и с видимым отвращением отбросил в сторону пухлую «Нью-Йорк Таймс», взявшись за доставленную из Парижа утреннюю «Фигаро». Просмотрел передовую статью и снова буркнул: – И эти ничуть не лучше.

Рядом, на столике орехового дерева, стоял маленький приборчик в коричневатом корпусе, явно призванном имитировать стиль гостиной. Гладкие, слегка утопленные кнопки, миниатюрный динамик и два индикатора. Простота и эргономика.

Бородатый мужчина в черном свитере вытянул руку, коснулся аппарата и тотчас услышал донесшийся из изящной коробочки полный готовности голос секретаря:

– Слушаю?

– Алексей Васильевич, уже полдень. Все собрались?

– Сидят, – фыркнули из коммуникатора. – Масса многозначительных взглядов и дурацких разговоров. Только… – Человек, находившийся на другом конце линии, запнулся.

– Что еще?

– Адмирал Бибирев здесь. Уже два раза просил о встрече, но я, как и приказано, отвечал, что вы заняты.

– Бибирев? – Обитатель Ореховой гостиной нахмурился: – Хорошо, пригласи. Остальные подождут. Отправь их к половине первого в Малый зал для совещаний. Я приду. И слушай, кто после тебя заступает?

– Я до девяти вечера, – мигом ответил невидимый собеседник. – Потом дежурство штабс-капитана Снегирева.

– Отлично, – согласился бородатый. – Передай ему все папки, которые я оставил, и скачай файлы с моего сервера, те, что с пометкой «Срочно».

– Не первый день работаю, Михаил Александрович, – не то почтительно, не то обиженно ответили из динамика. – Адмирала звать?

– Я же сказал – зови. – Человек отключил связь, чтобы не тратить время на лишние переговоры с общительным секретарем, быстрым, буквально кошачьим движением поднялся с дивана, уронив газетную кипу, и подошел к закрытому бару. Насколько он помнил, господин Бибирев более всего уважал армянские коньяки. Вот и предвиделась возможность потешить вкусы адмирала флота.

Двери в Зимнем не скрипели, хотя многим петлям было более пятисот лет, но бородатый уловил, что в гостиной появился другой человек. Последний неслышно вошел и, блюдя субординацию, остановился в трех шагах от порога. Вот интересно, отчего ботинки адмирала пренебрегают деревянным паркетом и ступают на него абсолютно беззвучно?

– Ваше императорское величество?

– Я за него, – усмехнулся хозяин дворца. – Доброе утро, Николай Андреевич. Понимаю, что пошло предлагать коньяк с утра, но… Обрати внимание – тридцатилетняя выдержка. Густой, как мед.

– Благодарю, – улыбнулся в ответ адмирал. Впрочем, заподозрить военного в высоком, белоснежно-седом старике, облаченном в серый статский костюм с темно-малиновым галстуком, и с преобычнейшей толстой папкой в руках было почти невозможно. Престарелый бюрократ, не более. Ох, обманчива внешность…

– Как здоровье внучки? – не оборачиваясь, спросил хозяин. – Я ужасно беспокоился. Знаешь, мне кажется, что все-таки ты зря позволил ей пойти в Академию.

– Господи, – вздохнул адмирал, преувеличенно театрально разводя руками. – Ты думаешь, меня спрашивали? От Натальи я получил только заявление наподобие: «Хочу летать, и все тут! И ты, дедуля, не вмешивайся». И между прочим, эта коза сдала экзамены с пометкой «Лучшие работы». А теперь она разбила тренировочный самолет и чудом осталась жива.

– Ничего страшного, – добродушно хохотнул мужчина в черном и подал седому адмиралу рюмку с темно-коричневой, чудесно пахнущей жидкостью. – Четыре ребра, перелом правого предплечья и легкое сотрясение мозга…

– Ваше величество прекрасно осведомлены, – нарочно ехидным голосом сказал Бибирев.

– Газеты надо читать. В светской хронике только об этом и пишут.

Внезапно с лица хозяина кабинета сползла улыбка, и он вроде бы бесстрастно и спокойно глянул в лицо посетителя своими темно-серыми глазами.

– Ну? В чем дело? Я уже забыл, когда ты появлялся в последний раз в моем кабинете самолично.

– Как вам известно, сир, – адмирал тотчас принял правила игры и заговорил серьезно, – я появляюсь здесь только в критических случаях. Боюсь, такой прецедент создан. Не скажу, что это проблема вселенского масштаба, но… Кто знает?

– А именно? – поднял бровь человек, которого титуловали высшим званием Империи. – Что случилось на этот раз? ООН подняла цены на нефть, которую добывает со временно конфискованных скважин «WY»?

– Интереснее, – чуть склонил голову набок Бибирев. – И вы, государь, проницательно отметили участие в этом деле американцев. А точнее – наших старых знакомых из «WY».

– Хватит, – сморщился император. – Переходи на нормальный язык, Николай. Церемониальные куртуазности оставь на потом.

– Ну хорошо, – пожал плечами адмирал. – А теперь слушай. Только позволь, я сначала присяду. Надеюсь, сидеть в присутствии августейшей особы да тем более, если таковая пребывает в состоянии неофициальном…

– Говори, – передернулся хозяин гостиной. – И садись, черт бы тебя побрал. Может быть, тебе еще и табурет принести? Располагайся непринужденно.

– У нас действительно неприятности, – седой, следуя приказу, непринужденно устроился на диване и закинул ногу на ногу. – Миша, прислушайся ко мне. На этот раз никаких шуток. Это тебе не цены на нефть или минералы. Речь идет о безопасности Империи. И возможно, о ее выживании.

– Не надо меня пугать театрально-страшными словами, – фыркнул собеседник адмирала, но сразу же осекся. Если руководитель службы государственной безопасности России говорит настолько серьезно, значит, дело нешуточное. Адмирал Бибирев никогда не стал бы искусственно нагнетать обстановку. Не в его это натуре – натуре профессионала высочайшего класса, завоевавшего своим умом и многолетним опытом должность своего рода «серого кардинала», стоящего за спиной императора.

– Так что случилось?

– Михаил, ты помнишь дело, почти год назад поднятое ООН по поводу незаконных действий американцев с некоей неизвестной формой жизни? Помнишь заголовки: «Иная форма жизни», «Плотоядные монстры» и прочие ужасы? Кажется, я тебе отправлял отчет некоего лейтенанта Казакова, участвовавшего в экспедиции к LV-426?

– Помню. Читалось интересно и было похоже на сказку. Если бы не приложенные видеозаписи…

– Это не сказка, – проговорил адмирал. – Это гораздо хуже.

* * *

– Хуже? – Монарх чуть изумленно поднял брови домиком. – Что может быть хуже этих зубастых тварей? Если я правильно помню, найденные американцами животные являются хищниками, паразитами и кем-то там еще… Извини, но я не очень хорошо разбираюсь в биологии.

– Я в этой науке вообще полный профан, – вздохнул Бибирев. – Зато у меня есть отдел по биологической безопасности, занимающийся как раз такими проблемами. Видишь ли, если бы угроза исходила только от данного вида чужой жизни, я бы тебя не беспокоил и мирно занимался своими делами.

– Мирно? – Михаил Александрович рассмеялся, показав крупные зубы. – Знаешь, понятие о твоей конторе менее всего ассоциируется с этим словом.

– «Новый джихад», – коротко бросил адмирал, мигом прервав добродушный хохоток патрона. – Теперь понял?

– Еще не хватало… – несколько растерянно проговорил хозяин после непродолжительной паузы. – Но позволь, каким образом могут быть связаны между собой неофидаи и прошлогодняя история «Патны»? Как я понимаю, у фидаев несколько другой профиль. Терроризм, похищения, убийства и в идеале – зеленое знамя Мухаммеда над всем миром. Кроме того, у секты нет ни единого борта, способного выйти в пределы космоса, даже ближнего… Мы, немцы и американцы несколько лет назад намертво перекрыли фидаям все возможные каналы.

– Перекрыли, – согласился престарелый адмирал. – Однако за последние недели было отмечено неясное шевеление в Тегеране и Аламуте… И террористы захватили японский корабль – помнишь? Подробности – чуть позже. Американцы на днях отправили в халифат своих эмиссаров, негласно, конечно. Посланцы высокопоставленные – люди из ЦРУ, и при них – агент службы Федеральной Безопасности из Вашингтонского управления. Сведения о возможной встрече янкесов с шейхом Эль-Джафром вскоре должны поступить, я тоже не сижу без дела. После Азиатской войны мы оставили в халифате достаточно серьезную резидентуру… Интересно другое, Мишенька, америкашки отослали в Тегеран не простых сотрудников военной разведки, а специалистов из подразделения «Грифон».

– Весело, – нервно фыркнул император. – Тех, что занимаются безопасностью колоний США в Дальнем космосе? Причем конкретно биологической безопасностью? Но что им понадобилось от шейха?.. Нет, я понимаю, Эль-Джафр косвенно поддерживает «Новый джихад»… О Господи!

– Понял наконец? – Адмирал Бибирев дернул щекой. – Теперь, пожалуйста, перестань бегать по гостиной, в глазах рябит. Сядь, выпей армянского и выслушай мои выкладки от начала до конца. Ничего страшного пока не случилось.

– Меня ждут к половине первого, – машинально напомнил Михаил. – Министр финансов, председатель государственного банка и какие-то филиппинцы с очередным сногсшибательным проектом и стандартной просьбой о кредитах.

– Подождут, – поморщился адмирал. – В конце концов, они могут встретиться и с премьером. Не забудь, сегодня воскресенье. Сядь, расслабься и послушай интересную историю.

Его императорское величество Михаил IV и адмирал флота Николай Бибирев разговаривали до пяти вечера. Потом адмирал ушел. О чем шла беседа – осталось неизвестным.

Переговоры с филиппинскими предпринимателями пришлось вести срочно вызванному с дачи премьер-министру.

* * *

…Давным-давно, в начале XII века, в горах Персии возникла секта так называемых исмаилитов под водительством «Горного Старца» Хасана ас-Саббаха. В нынешние времена исмаилитов, или, как их еще называли, фидаев, можно было бы поименовать террористической организацией, где иерархия строится на беспрекословном подчинении вождю – шейху.

Хасан ас-Саббах создал свое учение, не слишком отличавшееся от законов шариата и Корана, но в то же время совершенно новое. Хасан придумал имама, которому «известны все замыслы божьи», а главный постулат исмаилитской ереси звучал так: «Познание бога разумом и размышлением невозможно. Познание возможно только личным поучением имама». Все человечество, не признающее имама, известного одному Хасану ас-Саббаху, погрязло в заблуждениях. Таким образом, мусульмане, не принадлежащие к исмаилитам, попадут в ад, христиане и иудеи – тоже. Каждый, не исповедующий учение Старца – нелюдь, а если кто-то смеет противостоять исмаилитам в открытую – то его смерть неизбежна.

Захватив крепость Аламут в горах северного Ирана, Хасан ас-Саббах распространил свое влияние вплоть до побережья Средиземного моря на западе и Багдадского халифата на востоке и стал властелином никем не признанного государства. Исмаилиты террором или обманом заняли множество крепостей вокруг Аламута, используя свою славу непримиримых врагов сельджукских завоевателей. Но когда часть Палестины находилась под рукой христиан, а знаменитый султан Саладин изрядно поприжал исмаилитскую вольницу, могущество секты пошло на убыль и фидаи все чаще нанимались к людям, не имеющим отношения к учению Старца. В том числе и к некоторым христианам, коим требовались услуги прекрасно обученных убийц.

В общем, дела это давние. Кто бы мог подумать, что идеология ас-Саббаха возродится в начале XXIII века, приняв еще более уродливые формы, вполне, однако, достойные техногенной и информационной цивилизации? Причин для того было несколько – экономический упадок арабских стран из-за резкого падения цен на нефть, которую в немалых количествах добывали в космосе, на Венере и спутниках Юпитера, превращение Исламского союза в огромное и нищее аграрное государство, обладавшее, впрочем, мощной армией и запасами ядерного оружия, а также постоянный проигрыш Тегерана в соперничестве с великими державами.

Заново воскресшие исмаилиты – неофидаи – благополучно победили на выборах под лозунгами «Долой диктатуру монополий запада и севера!» и «Азия – для истинных мусульман». А потом шейх ибн-Сабади, усевшийся в президентское кресло в Тегеране, направил энергию голодного и обозленного народа на военные приготовления. В Вашингтоне, Женеве и Петербурге забеспокоились, тем более что шейх, объявивший себя «новым аятоллой», решил повысить свою популярность очень жестоким террором по отношению к иноверцам – как к индуистам и курдам, так и правоверным мусульманам, не принявшим правителя-еретика. Разумеется, ибн-Сабади вытурил из страны представителей всех иностранных фирм, конфисковал принадлежащие обосновавшимся в Исламском союзе транснациональным корпорациям предприятия, а что хуже всего – объявил Священную войну против всех, не почитающих тайного имама, Коран и зеленое знамя Пророка.

В мире запахло средневековьем и крестовым походом наоборот.

Когда Саудовские эмираты, приверженные традиционному исламу, заявили о своем неприятии шейха и выходе из Союза, Сабади утопил в крови Дамаск и некоторые города побережья, пригрозил Израилю, что владычество евреев в Палестине отсчитывает последние свои дни, а 7 августа 2264 года внезапно напал на Индию, утверждая, что правительство Дели чинит гонения на исмаилитов в своей стране. Так оно, несомненно, и было – кому же нравятся откровенные террористы и фанатики?

Снежный ком покатился под гору, все более и более увеличиваясь.

Газеты писали, будто новый аятолла ибн-Сабади являлся просто больным человеком и страдал параноидальным синдромом, но этот факт вовсе не оправдывает того, что по его приказу на Дели была сброшена атомная бомба, атакованы ракетами Иерусалим и Тель-Авив, спасенные от разрушения только глобальной системой противоракетной обороны, созданной несколько десятилетий назад Россией и Соединенными Штатами. А потом плохо вооруженная, но многочисленная армия шейха направилась в сторону Средней Азии, тем самым нарушив границы Российской Империи.

Разумеется, ибн-Сабади вскоре получил полновесную войну с Россией, Европой, Индией и не замедлившими влезть в конфликт Соединенными Штатами. Американцам было плевать на религию и психопата-шейха. Их интересовали только конфискованные исмаилитами заводы и дешевая рабочая сила, которую они потеряли после прихода нового аятоллы к власти.

Высокотехнологичная война подразумевает под собой краткие сроки ее проведения. На орбите Земли, над территорией Исламского союза, висели боевые корабли великих держав, способные накрыть земли противника куполом радиопомех, обрубить все системы связи и серией магнитных импульсов вывести из строя большую часть электронной техники исмаилитов. Что и было проделано. Но маньяк ибн-Сабади успел нанести тактическими низколетящими ракетами еще несколько чувствительных ядерных ударов по Индии, одна боеголовка прорвалась до израильской Хайфы, две серьезно задели Кипр, а в Персидском заливе был почти полностью уничтожен средиземноморский флот США.

Великие державы разозлились окончательно.

Президент Америки Стивен Гонт в сердцах предложил союзникам испепелить к чертям собачьим всю Центральную Азию от Багдада до Исламабада, но с ним, к счастью, не согласились. Решено было ограничиться уничтожением стартовых площадок ракет, штабов, наиболее сильных армейских группировок и, возможно, самого шейха ибн-Сабади, отсиживавшегося в тегеранском бункере.

По душу последнего и было отправлено русское подразделение внеземельного десанта под названием «Грифон». Быстро спланированная операция, вопреки прогнозам скептиков, перепуганных ядерным кулаком исмаилитов, прошла успешно: спецназ высадился, захватил дворец нового аятоллы, арестовал его приближенных, а сам ибн-Сабади был убит соратниками, почуявшими, что жареным запахло слишком уж сильно…

Десять лет территория Исламского союза была под управлением Организации Объединенных Наций. Затем, при содействии ООН, в стране снова провели выборы,'к власти пришел популярный в народе шейх Эль-Джафр, лояльно относившийся к Западу и России. Индусы в качестве компенсации оттяпали себе территорию Пакистана, мир постепенно зализывал радиоактивные гнойники – слава богу, уже давно имелись средства для очистки земли от продуктов ядерного распада.

Фидаи так и не угомонились.

Через несколько лет тайная, исключительно глубоко законспирированная организация последователей аятоллы ибн-Сабади, принявшая название «Новый джихад», начала действовать старыми методами. Покушения на руководителей других стран, диверсии на производствах, угоны пассажирских рейдеров, доставлявших с Земли колонистов на другие планеты Солнечной системы и Дальнего внеземелья…

Аллах акбар!

Правда, к Аллаху деятельность исмаилитов не имела никакого отношения. Но разве в этом будет разбираться кто-нибудь, кроме специалистов?

Безусловно, службы безопасности Империи, США и европейских государств пытались противостоять отлично организованным и обеспеченным великолепной техникой фидаям, но полностью разгромить «Новый джихад» было невозможно. И террористы уже десять лет держали в напряжении все правительства мира.

Если кто и был благодарен «джихадовцам» – так только писатели и киношники. Каждый второй литературный или кинобоевик был посвящен фидаям, а таковые ничуть не препятствовали индустрии развлечений. Как-никак, реклама в мировом масштабе…

…Похоже, именно об этой сектантско-террористической организации и беседовали январским утром 2280 года император России и начальник его тайной службы.

* * *

Мария Дмитриевна Ельцова оставила машину на автостоянке, бросила несколько монеток в парковочный счетчик – грабеж! Полчаса стоянки обходятся в аэропорту в целых тридцать копеек! – и, мягко хлопнув дверью автомобиля, зашагала к терминалу, принимавшему международные рейсы. Начинало рассветать, с севера задувал холодный ветер, несший колкие снежинки. Чуть дальше, в стороне Пулковских высот, мерцали бесчисленные огоньки новых районов Петербурга – мегаполиса, протянувшегося еще на полтора десятка километров за гряду холмов. Теперь авиационные трассы проходили прямо над городскими кварталами, опоясавшими огромное поле аэропорта.

Старые здания «Пулкова» снесли еще лет двести назад, и теперь их изображения можно увидеть только на фотографиях. Взамен были сооружены три новых терминала, два из которых обслуживали внутренние и международные рейсы. Третий комплекс, стоящий на отшибе принимал орбитальные «челноки»; прибывавшие с пересадочных станций на Луне и с огромного искусственного спутника «Кронштадт», вращавшегося на орбите Земли.

Сегодня был понедельник, а ранним утром первого рабочего дня недели активность в аэропорту снижается до минимума, благо отпускники, туристы и возвращающиеся из командировок люди должны были прилететь в выходной день, то есть вчера. Маша зашла в здание международного терминала, совершенно не обратив внимания на веер почти незаметного луча сканера, ощупавшего новую посетительницу, дабы проверить – пет ли при ней оружия или пластиковой взрывчатки. Биоробот, стоявший в дверях, проводил человека вежливым полупоклоном.

Людей действительно мало. Две стайки иностранных туристов (немцев, если судить по черно-бело-красным флажкам на куртках), вероятно, должны отправиться ближайшим рейсом в Берлин. Отдельно от других расхаживают профессионально-насупленные дяденьки в длинных темных плащах и с изящными чемоданчиками в руках – русские бизнесмены, отправляющиеся по своим делам на запад. Шуршат роботы-уборщики, более похожие на черепашек, собирающих пыль в свое округлое чрево. Автоматы по продаже напитков и бутербродов мерцают веселыми огоньками.

Благолепие…

Однако опытный глаз путешественника без труда различает неприметные фигуры полицейских в темно-синей форме, украшенной символикой МВД – сжимающим в лапах щит и меч двуглавым орлом в одной короне. Военный патруль, незаметно прохаживающийся мимо пассажиров. Будто напоказ установленные по всему залу миниатюрные видеокамеры наблюдения, бронестекла над кассами… Безопасность в аэропорту поставлена на высший уровень.

Объявили берлинский рейс, подданные кайзера Фридриха, громко крича что-то на немецком, табуном рванулись к стойке регистрации, а Маша, пропустив взглядом развешанные под потолком телевизоры с одинаковой и немного идиотической развлекательной программой, обратила внимание на большое табло с расписанием. Транзитный самолет компании «Эр-Франс» из Парижа и далее через Новосибирск в Токио должен приземлиться через десять минут.

– Успела, – буркнула Маша себе под нос. – Но все равно это свинство.

«Свинством» было то, что человек, которого она встречала, позвонил Маше за пятьдесят минут до приземления прямо из самолета. Он не просил встретить, а только доложился, что приезжает и хотел бы увидеться. Естественно, Мария Дмитриевна, плюнув на оставленную домашнюю работу, сорвалась и, каким-то чудом не попав в аварию, успела добраться с Петроградской стороны, где была ее квартира, до аэропорта за полчаса.

Маша нашарила в кармане двухкопеечную монету, отправила кругляш в прорезь автомата и получила от робота-торговца свою баночку с квасом и металлически-неживое «большое спасибо». Затем поднялась по эскалатору на второй этаж и, подойдя к огромному окну, всмотрелась.

В предрассветных сумерках ярко вырисовывались оранжевые огоньки, ограничивавшие полосы, сияли голубым прожектора на вышках, а уже совсем недалеко горели в морозном воздухе посадочные огни парижского рейса, заходившего с запада в сторону Пулкова.

Прижавшись лбом к стеклу, Маша наблюдала, как узкий и стреловидный, остроносый «Конкорд-2000» – гиперзвуковой самолет, преодолевающий расстояние от Парижа до Питера за один жалкий час, – коснулся бетонной полосы, на удивление изящно вырулил на основное поле, где его взял под свою опеку маленький транспортер аэродромных служб, а затем подкатился к причальному терминалу. Тогда же радостно зарычали движки стоящего рядом немецкого «мессершмитта» – белого, толстенького и напоминавшего упитанного баварского ребенка. Тевтоны, загрузившись пассажирами и багажом, поползли к освободившейся полосе. Черный орел кайзера, вырисованный на киле, смотрел на русскую вьюгу насмешливо и любопытно.

– Ну, пошли встречать, – вздохнула Маша. – И чего ему вдруг приспичило прилететь?

Пограничные формальности были короткими. Пассажиры, высаживающиеся в Петербурге, немногочисленны, от силы человек десять – кто ездит путешествовать зимой? Таможня оказалась к ним благосклонна, документы не вызвали претензий чиновников. В отдалении снова взвыли двигательные установки французского самолета, торопящегося уйти дальше на восток, к берегам островов Страны восходящего солнца.

Маша стояла в зальчике сразу за таможней, дожидаясь внезапного гостя. Вышли две толстые француженки, судя по виду – туристки, с маленькими сумочками и одной-единственной невесомой тележкой, на которой громоздился коричневый чемоданчик, за ними появился серьезный господин исключительно делового вида, потом…

– Ау! Привет! Больше полугода не виделись?

– Как оно в Тулузе? – ответила Маша на приветствие несколько более сварливым голосом, чем ей хотелось. – И вообще, лейтенант, у нас тут мороз. Теплые вещи взяли?

Перед Машей стоял невысокий молодой человек, темноволосый и, судя по выражению карих, чуть узковатых глаз, очень хитрый. Черная военная форма, украшенная серебряными галунами и нашивкой на правом рукаве с изображением мифологического существа – лев с крыльями и головой орла. Из-за этой эмблемы «грифонов» иногда называли «мутантами», на что десантники ужасно обижались.

Мимо чинно продефилировал военный патруль, начальник – капитан внутренних войск – осмотрел черный с серебряными пуговицами китель лейтенанта, но докапываться не стал. Космический корпус Империи в армии уважали, а если уж видели шеврон группы «Грифон» – начинали завидовать.

– В Тулузе? – нахмурился военный с двумя маленькими звездочками на светлых погонах. – Там хорошо. Тепло. Яблоки, вино. Да, Маша, большое спасибо, что вы меня встретили… Сейчас мне не у кого остановиться в Питере, двоюродный брат уехал в командировку, квартира закрыта, а гостиница… В гробу видел.

– Дорого? – подняла бровь Маша. – Не смешите меня, Сергей. Мало того, что вы получаете зарплату, в четыре раза превышающую мою, так я думаю, что Министерство обороны могло оплатить вам постой. Может быть, даже в «Астории».

– Вы не в духе, – фыркнул лейтенант. – Ну и ладно. Ну и пойду в гостиницу. Буду там сидеть в гордом одиночестве и пить водку с собственным отражением в зеркале.

– Ну-ну. – Маша приняла слова военного за чистую монету. – Я пошутила. Едем ко мне. У вас серьезные дела? Надолго?

– Сколько вопросов… – хмыкнул мужчина в черной форме. – Расскажу по дороге. Мария Дмитриевна, вы на машине?

– Разумеется, – кивнула Маша. – Идем. Багаж забирать нужно?

– Какой багаж? Меня высвистали самым срочным образом из центра подготовки, запихнули в самолет с ясным приказом: сегодня к часу дня быть в приемной министра обороны. Странно как-то…

Маша поперхнулась:

– К часу дня? Сегодня, в понедельник? Ничего себе…

– То есть? – насторожился лейтенант.

– У меня приглашение туда же и в то же время, – ответила Ельцова. – Послание по электронной почте пришло вчера вечером. Я как последняя дура перерыла весь гардероб в поисках походящего костюма. Все-таки неприлично являться к министру в спортивной куртке.

– Спишите на рассеянность ученого. – Военный снял фуражку, пригладил темный ежик на голове и критически осмотрел Машин утепленный сине-зеленый спортивный костюм для пробежек и белые кроссовки. – Вам не холодно на питерском морозе?

– А вам не надоело стоять здесь и болтать? – улыбнулась Маша. – Идемте к машине. Отвезу вас к себе, накормлю, а к часу дня отправимся по назначению.

– Ой, забыл, – неожиданно смутился лейтенант. – Вот, возьмите. Подарок из солнечной Франции.

Он залез в сумку, висящую на плече, пошуровал там ладонью и наконец вынул небольшую бутылку с вином светло-пурпурного цвета.

– Розовое анжуйское, – вздохнула Маша, бросив взгляд на этикетку. – Господи, сколько же оно стоит?

– Оно стоит нашей встречи. Едем?

* * *

В половине первого дня неподалеку от арки Главного штаба, почти на углу Невского проспекта и Большой Морской улицы припарковалась темно-вишневая машина «Барс» – автомобиль высокой проходимости. В правительственном квартале Петербурга она выглядела несколько странно.

Двое людей, оставив «Барс» на попечение приглядывавшего за стоянкой биоробота-андроида, вышли на Невский, затем нырнули под арку и, пройдя по Дворцовой площади направо, вошли в пятый подъезд длиннющего желтовато-белого здания, в котором разместилось военное ведомство Империи.

– Лейтенант Сергей Казаков, – отрекомендовался охране военный, выкладывая на стойку пластиковое удостоверение. Блюстители глянули понимающе.

– Мария Ельцова, профессор кафедры ксенобиологии Санкт-Петербургского университета. – Маша была несколько смущена подозрительными взглядами, но едва она выдала начальнику охраны свою личную карточку, багровое лицо здоровенного подполковника расплылось в любезной улыбке.

– Вам не в Генштаб, – сказал тот, переводя взгляд маленьких холодно-голубых глаз с лейтенанта ВКК на русоволосую женщину. – Сейчас вас проводят. Если имеете при себе оружие, опасные лекарственные препараты или любые электронные устройства – сдайте, пожалуйста. Получить сможете немедленно по окончании визита.

Затем Машу и лейтенанта Казакова повели какими-то бесконечными коридорами, более похожими на описанные в старинных романах подземные ходы в графских замках. Ельцова приблизительно чувствовала направление – под Дворцовой площадью, в сторону реки. Пришлось миновать четыре поста охраны, спуститься на лифте куда-то вниз, а затем снова подняться.

«Куда нас ведут? – попутно размышляла Ельцова, косо посматривая на своего спутника. Казаков выглядел спокойным и едва только не посвистывал. – Напустили, понимаешь, таинственности…»

Когда они, миновав длинный, ярко освещенный и выстланный серовато-жемчужной ковровой дорожкой коммуникационный туннель, оказались во внутреннем дворе Зимнего дворца, Маша сдавленно охнула.

– Сюда, пожалуйста, – нейтрально сказал провожатый, указывая на одну из дверей. – Приготовьте еще раз документы.

Когда Ельцова полезла в карман за карточкой, он тихо добавил:

– Думаю, не стоит напоминать, что не нужно ничему удивляться, или, по крайней мере, не следует показывать своих чувств.

Маша понимающе кивнула, а Казаков почему-то ухмыльнулся, но тут же снова напустил на лицо серьезность.

Глава вторая

ПА-ДЕ-ДЕ НА ВЫСШЕМ УРОВНЕ

21 января 2280 года,

Санкт-Петербург, Россия

Небольшая комната встретила гостей теплыми бежевыми тонами мебельной обивки, неярким, успокаивающим глаз освещением и запахом настоящего камина – в очаге потрескивали березовые дрова, пламя рвалось вверх, уводя почти невидимый дым в широкую трубу.

Маша, войдя сюда, почувствовала запах лимона – совсем свежего, пожалуй, еще не спелого – и неясный аромат крепкого, но очень качественного спиртного.

…Марию Ельцову и лейтенанта Казакова со всем должным уважением доставили на второй этаж дворца, в крыло, выходящее окнами на Неву и Петропавловскую крепость. То есть в покои, отведенные для проживания императорской семьи. Прочие части Зимнего оставались известнейшим музеем мира, а здесь, в двадцати комнатах второго и третьего этажей, находилась резиденция его величества.

– Пройдите сюда. – Гвардейский офицер бесшумно раскрыл дверь, чуточку церемониально поклонившись неожиданным гостям. – Вас ждут.

Казаков оставался бесстрастным и насквозь невозмутимым, будто такие встречи у него происходили каждый день. Он еще до приезда в столицу предполагал, что внезапный отзыв из Франции может означать все что угодно – от опалы (неизвестно, впрочем, за что) до резкого повышения (для которого, впрочем, тоже не имелось особых причин). Его реакцию можно было охарактеризовать словами: «Будь, что будет».

В отличие от офицера Военно-космического корпуса, Маша откровенно побаивалась. Кто, в конце концов, она такая? Специалист по инопланетным формам жизни, биолог, лишь однажды участвовавший в по-настоящему трудной экспедиции, консультант ООН, несколько лет назад получивший научное звание «доктор ксенологии» и ничего больше. Поступивший вчера вызов в Министерство обороны несколько изумил Машу, но кто знает – вдруг военные нарыли в одном из новых миров исключительно опасный вирус и хотят узнать мнение специалиста? Тогда следовало бы пригласить наиболее признанных ученых наподобие академика Когана или доктора Казанского университета Насырова…

Однако Маша сообразила, что столь срочный и малоожидаемый визит Сергея Казакова, с которым она побывала в неприятном и надолго запомнившемся путешествии в два отдаленных и насквозь чужих мира, а также просьба немедленно прибыть в министерство могут быть связаны между собою. Но каким образом? Кажется, тогда экипаж «Патны» замел большинство следов, а что не сумели сделать военные, закончила ООН – «Дело Иных» официально объявлено закрытым.

И вот теперь, по прошествий восьми месяцев с появления челнока «Меркурий» в системе Сириуса, долгих разбирательств в комиссиях ООН и следственном комитете Империи, забытая газетчиками и спецслужбами «госпожа консультант» опять вынуждена общаться с сильными мира сего. Кто знает, а вдруг повод для встречи не имеет никакого отношения к давним событиям на Ахероне? В исследованных мирах отыщется более чем достаточно других биологических опасностей…

– Добрый день. – Маша услышала хриплый тихий голос, принадлежавший, вероятнее всего, человеку в возрасте. – Проходите. Усаживайтесь, где удобнее. Лейтенант, не ешьте меня глазами – встреча неофициальная.

Казаков, неожиданно для Ельцовой вытянувшийся едва не в струну, слегка успокоился, быстрым движением сорвал фуражку с головы, но все-таки, несмотря на мягкое указание «расслабиться», щелкнул каблуками.

– Садитесь, – недовольно поморщился высокий седоволосый мужчина, скрывавшийся в мягком полумраке комнаты. Он разместился в глубоком кресле рядом с камином и держал в правой руке хрустально-синеватую рюмку. – Мария Дмитриевна, вам коньяк не предлагаю из-за его удивительной крепости, не предназначенной для дам, а вот вы, господин лейтенант, вполне можете отведать. Не беспокойтесь, Сергей, вы сейчас не на службе. Немного жидкого огня, потребленного внутрь, никогда не помешает.

Казаков повел себя вполне адекватно. Невозмутимо уселся напротив пожилого господина в статском платье, легко подхватил бутылку с коричнево-золотой жидкостью, плеснул в свой бокал и, не забыв про Машу, налил ей в высокий тонкостенный стаканчик апельсинового сока из оказавшегося на столе пластикового флакона.

Ельцова на негнущихся ногах прошла к столику, опустилась на сиденье и тихонько позавидовала Казакову. Судя по выражению лица, лейтенант выпивал вместе с особами, входящими в правительство Империи, каждый выходной, например после партии в преферанс или игры на бильярде. Или уже был знаком с его высокопревосходительством.

Маша узнала человека, встретившего их в уютной комнате Зимнего дворца. Его показывали по телевизору. Редко, правда, и только в связи с какими-нибудь экстраординарными событиями. Седоволосый шестидесятипятилетний старикан, сухощавый и меланхоличный, занимал почтенную должность начальника Управления Имперской Безопасности России. Если вдуматься, столь высокопоставленные персоны не имеют привычек вызывать к себе скромного ученого-биолога да самого обыкновенного лейтенанта для бесед о погодах…

– Отличная вещь, правда? – Престарелый улыбнулся, только лишь пригубив коньяк. – Вижу по лицу, вам, Сергей Владимирович, нравится.

Казаков кивнул несколько быстрее, чем требовалось.

– Оставьте неуместное смущение, – недовольно поморщился седой. – Полагаю, мне все-таки следует представиться даме. Бибирев, Николай Андреевич. Адмирал флота, если изволите. На прочие титулы и звания не обращайте внимания. Побеседуем?

Он хитро и быстро глянул в глаза Казакову и Ельцовой. Увидев там понимание, продолжил:

– Вообще-то вы совершенно зря стесняетесь, право. Повторюсь – сегодняшняя встреча вас, Маша, – вы позволите к вам обращаться подобным фамильярным образом? – ни к чему не обязывает. Кроме одного – если вы откажетесь от разговора и моего предложения, будете молчать до самого гроба. Все, что вы здесь услышите, абсолютно конфиденциально. Если не сказать – засекречено настолько, что любые сведения, открытые кому бы то ни было, начиная от ближайших родственников и заканчивая сотрудниками чужестранных разведок, могут повлечь за собой неприятности самого фатального характера. Извините, что приходится выражаться подобно интригану-политику из дешевого боевика, но…

– Я понял, – абсолютно спокойно сказал Казаков, перебивая. Одновременно он посмотрел на Машу и прочел в ее глазах согласие.

– Замечательно. – Адмирал Бибирев как-то по-детски хлопнул в ладоши. И вдруг он хищно и быстро наклонился вперед и, уставившись на Казакова ледяным взглядом серо-голубых глаз, спросил очень жестким голосом: – Что вы скрыли? Я имею в виду, какие подробности вашего чудесного приключения на LV-426 неизвестны следователям ООН и даже мне?

Сергей Казаков от неожиданности стал выглядеть так, будто столкнулся лицом к лицу с очковой коброй, размерами превосходящей динозавра. Адмирал застал его врасплох, да и Маша напряглась. Она прекрасно понимала, на что намекает грозный и всемогущий предводитель Имперской Безопасности.

– Ну… – протянул лейтенант. – В общем…

– Врете, Сергей, – перебил Бибирев. – Сразу вижу, что врете. Послушайте, ооновцам вы могли вешать на уши любую лапшу. С различными приправами. В конце концов, вы принимали присягу, в отличие от госпожи Ельцовой (у Маши екнуло сердце), и обязаны…

– Я знаю свои обязанности, – неожиданно зло рыкнул Казаков. – Да, по общему уговору мы умолчали некоторые детали. Кроме того, на нас оказали серьезное давление люди генерального секретаря ООН. Насколько я понимаю, им были нужны рычаги, способные повлиять на «WY» и доказать виновность Компании в действиях, противоречащих кодексу Организации.

– И вы не стали посвящать посторонних в свои тайны, – вздохнул адмирал, снова коснувшись губами многогранной рюмки. – Нехорошо-с… Понимаю, что полная откровенность перед международным судом или генсеком ООН могла привести к определенным последствиям, иначе вердикт, гарантировавший вам„лейтенант, дальнейшую беспорочную службу и повышение в карьере, а заодно финансовую компенсацию госпоже Ельцовой, выглядел бы несколько по-иному. В этом я вас не виню. Но почему вы, – Бибирев молниеносно переводил взгляд с Казакова на Машу, похоже, спрашивая их обоих, и взгляд этот не сулил ничего хорошего, – почему вы предпочли говорить неправду, даже когда вернулись в Россию? Вы, господин лейтенант, и вы, госпожа Ельцова, откровенно лгали моим следователям, расспрашивавшим об инциденте с «Патной». Почему вы стерли большинство видеозаписей, когда находились без присмотра на Сириусе? Отчего был поврежден «черный ящик» челнока?

– Я расскажу, – не выдержала Ельцова. – Я понимаю, что вы, адмирал, имеете в виду. Да, по общему уговору выживших членов экипажа «Патны» мы должны были рассказать только половину правды.

– Обычно, – холодным тоном сообщил адмирал, – такие действия именуются чуть более неприглядно – заговор. Или даже государственная измена. Вы продолжайте, это я так, к слову.

– Я продолжу, – вмешался Казаков. – Честно признаться, ваше высокопревосходительство, мы очень боялись, что какое-либо из правительств Земли… не буду скрывать, включая правительство Его Величества, захочет использовать полученные нами сведения в… В неприглядных целях.

– Биологическое оружие? – любезно улыбнулся Бибирев.

– Да, – без лишних слов согласился Сергей. – Самое разрушительное и опасное за всю историю человечества. Способное погубить всех, включая своего владельца.

Адмирал стрельнул глазами на Машу.

– А вы что скажете?

– Я боялась именно того, о чем сказал лейтенант, – подтвердила она.

– Идиотизм, – как-то очень сокрушенно покачал головой Адмирал Флота. Затем Бибирев поднял взгляд к потолку с истинно страдальческим выражением на лице и проговорил: – Знание об опасности, замечу – чужой опасности, делает нас вооруженными и защищенными от малоприятных неожиданностей в будущем. И мы не собираемся использовать полученные сведения для, как вы только что выразились, «неприглядных целей». Незачем перестраховываться. Аналитики центра эпидемиологии достаточно долго сидели над вашими отчетами… Отмечу, не совсем правдивыми, но хорошо написанными. Специалисты отлично поняли, с какими существами вы имели дело на LV-426. Я не решусь предложить императору разработку подобной биологической программы. Это чистое самоубийство.

– Покойный мистер Хиллиард, – как бы невзначай заметила Маша, – придерживался другой точки зрения. Он полагал, что справится с Иными. Или, по крайней мере, сумеет исследовать их универсальный организм.

– Хиллиард был гением, – покорно кивнул адмирал, – но слегка сумасшедшим, как и большинство ученых. Не в обиду вам, Мария Дмитриевна… Думаю, не нужно объяснять, как действует вирус, враждебный нашему виду – «человек разумный». Так вот, пообщавшись с чужими существами, вы наверняка могли понять, что такое многоклеточный и разумный вирус. Я, конечно, несколько преувеличиваю, но… Ваши выкладки и привезенная с LV-426 информация повергли в ужас не только биологов всех стран мира, но и политиков. Понимаете? Если кто-нибудь, например, столь же умный, но не столь знаменитый, как Рональд Хиллиард, найдет способ клонировать этих чудовищ, а что самое страшное – управлять ими… Мне договаривать?

– Не надо. Нет, – в один голос произнесли Маша и Казаков.

– Но… – Ельцова несколько по-детски, будто в школе, подняла руку. – Ваше высокопревосходительство, позвольте спросить?

– Слушаю, – участливо нахмурился адмирал.

– Мы, а вернее, я и лейтенант Казаков, уничтожили находившийся на LV-426 инопланетный корабль. Именно там находилось гнездо Иных. Их больше нет. Вы же сами знаете, Николай Андреевич, что мы использовали, пусть и без разрешения, ядерное оружие. Животные уничтожены. Насколько я слышала, звездная система объявлена запретной зоной для посещения земных кораблей…

– Дальше? – невозмутимо поднял бровь Бибирев.

– Дальше? – Маша чуть запнулась, но продолжила говорить связно: – На нашем челноке с LV-426 были привезены три трупа Иных. Ни одна клетка, взятая из тел этих животных, на момент прибытия челнока к Сириусу не функционировала. Мертвая органика, понимаете? Соответственно клонировать клетки невозможно. Угроза полностью ликвидирована. Почему вы нас расспрашиваете?

– Да потому, – вдруг рассердился адмирал, – что все три экземпляра были переданы ООН для исследований. Организация старательно замалчивает результаты экспертиз и все данные по Иным. А я знаю, что один из трех трупов этих существ, мягко говоря, необычен. Во-вторых, почему ни на одной видеозаписи нет изображения зверя со светлой окраской? Только ради бога, не говорите мне, что это был единственный экземпляр или случайная мутация!

Маша несколько секунд помолчала, затем отхлебнула из бокала немного апельсинового сока и полезла в сумочку за сигаретой. Похоже, сейчас придется говорить правду. Настоящую правду, а не то ее подобие, которое было представлено следственной комиссии ООН. Однако вначале следует узнать истинные мотивы, побудившие адмирала Бибирева вызвать Марию Ельцову и лейтенанта Казакова в Зимний дворец.

– Да, – медленно и осторожно начала Маша. – Мы вынуждены были скрыть от ООН и от… скажем так, специальных организаций (Казаков чуть фыркнул, услышав столь дипломатичное название ведомства, возглавляемого адмиралом Бибиревым) некоторые подробности.

– И вы не ждали, что рано или поздно мы раскопаем упомянутые «подробности»? – вежливо осведомился пожилой адмирал. – Вспомните мудрость древних: «Все тайное рано или поздно становится явным».

Незнамо почему Мария Ельцова решилась:

– Мы доложили ооновцам, а точно также и вам, только об одной разновидности животных. О темно-окрашенных крупных хищниках, обнаруженных американцами.

– Вернемся к новой разновидности Иных. Оставим в стороне ваши частные переживания – я слышал, у вас произошел инцидент с чужим существом…

– Инцидент? – вмешался Казаков. – Господин адмирал, я сам лично видел, как Марию Дмитриевну атаковал паразит и что произошло дальше! Не беру в расчет мои личные ощущения, но думаю, что упоминать об этом случае несколько неэтично. Особенно в присутствии госпожи Ельцовой.

– Верно, – неожиданно быстро согласился адмирал Бибирев. – Простите, Мария Дмитриевна… Так вот, я хотел бы услышать от sac настоящую историю полета «Патны». Постарайтесь уложиться в сорок минут. Затем мы отправимся на встречу с людьми, которых ваш рассказ должен весьма заинтересовать.

– А если мы откажемся? – бесцеремонно спросила Маша. – Доказательств нет. Вы же сами сказали, что видеозаписи стерты, Организация Объединенных Наций молчит. Что до «белого Иного», то это игра природы, мутант-альбинос. Или вы будете нас легонечко пугать, как принято в серьезных конторах?

– Зачем же? – брезгливо ответил Бибирев и разочарованно покачал головой. – В таком случае вы отправитесь обратно. Сергей Владимирович полетит в Тулузу, в центр подготовки войск ООН. Вы заберете свою машину со стоянки и поедете домой. А у меня появится много лишней работы, которую с вашей возможной помощью я сумел бы сделать за несколько часов… Решайте. В любом случае вам не грозят никакие санкции, это я обещаю, слово офицера.

Маша подумала буквально секунду и, не ожидая такого от себя самой, буркнула:

– Мы согласны.

Адмирал преувеличенно облегченно вздохнул. Лейтенант Казаков остался невозмутим.

– Через сорок минут, – Бибирев глянул на часы, – нас будут ждать. Поторопимся.

Маша, непривычная к правительственному церемониалу, наивно поинтересовалась:

– А кто?

– Потом узнаете. Ну, Мария Дмитриевна, я слушаю. Да и вы, Сергей, не оставайтесь в стороне. Если будет нужно, дополняйте.

* * *

– Прелюбопытнейшая история. И вы семь месяцев хранили молчание? Герои-партизаны…

– Нас никто не спрашивал, – улыбнулся Казаков адмиралу, сидевшему, опершись локтями на колени. Пальцы его были сложены лодочкой у рта, а взгляд остановился на уставленной старинными фотографиями каминной полке. Выглядел Бибирев озадаченно. – Все были увлечены скандалом с корпорацией «WY», а следственной комиссии ООН очень хотелось посадить Компанию в большую грязную лужу. Женевские дознаватели, похоже, не обратили внимания на то, что часть видеозаписей была нами стерта. А пилоты челнока и летавший с нами биоробот-андроид так виртуозно поработали с «черными ящиками», что повреждения выглядели самым естественным образом. Перегрузки, аварийная ситуация на борту…

– Конспираторы доморощенные, – меланхолично протянул адмирал. – Ладно, не буду вас и дальше разыгрывать. Эта беседа, если позволите столь неэтично выразиться, являлась своеобразной проверкой на вшивость. Требовалось убедиться, будете вы и дальше врать или нет. Что же до вашего рассказа… Вообще-то нам давно все известно.

– Э… – крякнул лейтенант, а Маша вдруг покраснела. Если их секрет, как выясняется, вовсе не секрет, тогда какого, извините, рожна его шпионское превосходительство устроил спектакль с допросом?

…Уже будучи на Сириусе, к которому вынесло бежавший с «Патны» челнок, Мария Ельцова и остальные выжившие участники экспедиции действительно учинили маленький заговор. Пока руководство европейской колонии связывалось с властями на Земле, пока ждали спасательный корабль, было время обдумать дальнейшую политику и схему действий. По общему согласию решили не упоминать на грядущем следствии о животных с металлической окраской, а единственный труп данного существа, находившийся в лаборатории биологов, заявить не иначе, как случайным мутантом. В идеале его следовало бы уничтожить, но научный персонал встал на дыбы и предъявил принявшему на себя командование Казакову ультиматум: ученые поддержат общее решение при условии сохранения всех вывезенных с LV-426 образцов чужой жизни. Да и европейцы, встретившие потрепанный и поредевший на две трети экипаж «Патны», ради пущей подстраховки немедленно отправили трупы Иных, подстреленных во время операции, в карантин.

Входивший в экипаж андроид серии «Bishop» немедленно начал разводить философию на предмет-странной мотивации людских поступков – как же так, впервые встретились с инопланетным разумом, научились немного контактировать, оказали друг другу помощь – и теперь срочно предать все глухому забвению?

Ельцова настойчиво объясняла андроиду, каковы могут быть последствия. Любое из правительств Земли в состоянии ухватиться за нить, ведущую к Иным, рано или поздно отыскать их… Что потом? А если серебристо-металлические разумные твари не захотят иметь с человечеством никаких общих дел? Или начнут военные действия, чтобы отвадить настырных двуногих? Безусловно, на стороне людей могучий Дальний Флот и огромные боевые станции, способные разнести на кванты планетоид размером с Луну, ядерное оружие и прочие прелести цивилизации. Но тут как раз встает вопрос не о мотивации человеческих действий, а о логике Иных. Вдруг человечество окажется для них потенциальным врагом? Последствия ясны, Бишоп? Вот и хорошо. А информационный носитель, обнаруженный на чужом корабле, мы вообще в глаза не видели. Спрячь его или уничтожь. И не надо пудрить мне мозги красивыми словами о контакте с внеземной цивилизацией и мирном сосуществовании.

Андроид забрал носитель информации себе, клятвенно пообещав ничего никому не говорить. Хотя в его синтетических глазах было заметно искреннее огорчение.

Бишоп остался в Женеве, затем переехал в Цюрих, куда его отправили для исследований тел чужих существ – ооновцы решили, что робот сумеет им помочь в изысканиях, и конфисковали андроида у проштрафившейся «WY». Люди, вернувшиеся с Ахерона, отбарабанили на следствии и суде заученную версию событий: прилетели, нашли хищных тварей, сами едва унесли ноги, и вообще во всем виноваты бизнесмены из Америки. Распните их!

Когда за дело берется столь основательная надгосударственная организация, как ООН, на пути специалистов из Женевы лучше не вставать – сметут. Генеральному секретарю, между прочим, уже давным-давно надоели жалобы большинства космических держав на беспредел на рынке межпланетных перевозок, чинящийся «WY», фактически превратившейся в монополиста.

Кроме множества мелких неприятностей, «WY», за спиной которой ликующе прыскали в кулак концерны Европы, России и Азии, огреблась запрещением на производство работ в Дальнем космосе сроком на семь лет, что называется, «с конфискацией» – все предприятия Компании на указанное время были переданы ООН, каковая теперь могла серьезно подправить свой бюджет с их доходов.

Газеты и голографические каналы целых три месяца верещали от восторга, смаковали невиданный в истории внеземельного бизнеса вердикт ООН, а затем, когда пришло сообщение об обнаружении на одной из планет системы Эпсилон Эридана развитой жизни – то есть теплокровных животных, превышающих размерами мышку, – с наслаждением переключились на новую сенсацию. Скандал с «WY» перекочевал на вторые полосы, а затем был позабыт. В Голливуде сняли эффектный боевик про Иных – очень непохожих на настоящих, – и на том история путешествия «Патны» отошла в разряд малоинтересных.

Бывший экипаж крейсера разъехался по домам и на новые места службы: Ельцова отправилась в трехмесячный отпуск, который провела на Кавказе, Казаков благополучно работал в составе подкомитета по обороне ООН во Франции… И вот они снова встретились, но на сей раз не в космосе, а в столице Империи.

– …Знали? – Маша помотала головой, освобождаясь от старых воспоминаний и первой нарушая длительную паузу, возникшую после неожиданного признания адмирала. – Каким образом?

– Мария Дмитриевна, – одними губами улыбнулся Бибирев. – Я же не спрашиваю, где вы купили вашу замечательную и, как погляжу, очень дорогую косметику?

– В Гостином Дворе, – несколько глуповато ответила Ельцова и тут же опять смутилась. – При чем здесь моя косметика?..

Казаков дипломатично помалкивал, едва сдерживая неуместный смех.

– Разумеется, ни при чем. – Его высокопревосходительство взял длинными узловатыми пальцами коричневую сигарету из коробочки на столе, предложил Маше и щелкнул громадной серебряной зажигалкой. – Видите ли, возможности моей скромной организации чаще преуменьшают, чем преувеличивают. Если называть вещи своими именами – имперская разведка может все или почти все. Когда сталкиваются интересы дилетантов, коими являетесь вы, и интересы Конторы, в одиннадцати случаях из десяти побеждает Контора. Нам просто было временно не до вас, и потому разговор состоялся сегодня, а не сразу по вашему прибытию из Швейцарии.

– Не до нас? – медленно повторил слова Бибирева лейтенант. – Могу я попросить объяснения, почему именно сейчас у Имперской Безопасности проявился внезапный интерес к событиям на LV-426 и нашим скромным персонам?

– Чуть попозже вы все узнаете, – ответил адмирал, мимоходом глянул на часы и поднялся. – Идемте, познакомлю с интересными людьми. Господин Казаков, вы военный, а посему должны иметь достаточно представления об этикете и субординации. Хотя встреча приватная, учитывайте, что ваша задача – молчать, слушать и отвечать на вопросы. Если захотите что-то спросить – сначала попросите разрешения… К вам, милейшая Мария Дмитриевна, это тоже относится. Извините, что так резко указываю… И, кстати, прошу учесть, что вы приглашены пока только в качестве консультантов и непосредственных свидетелей. Может быть, вскоре ваш официальный статус повысится.

Маша кивнула, а Казаков насупился. Тоже мне, воспитатель нашелся. И так понятно, что рядовой новобранец не имеет никакого права приставать с расспросами к унтер-офицеру, а уж тем более – к командиру роты. Но если адмирал напомнил об этикете, значит, встреча действительно будет особенной.

Они вышли в коридор, украшенный старинными шпалерами и какими-то вазочками на стойках, миновали два поста гвардейской охраны, каковая обращала внимание на шествующих по коврам дворца визитеров не больше, чем на пылинки в солнечных лучах.

– Сюда, пожалуйста. – Адмирал вежливо посторонился, пропуская даму вперед, шагнул в дверь вслед за Машей, оставляя Казакова в арьергарде.

Обычный зал для заседаний, каких множество во всех городах мира. Мебель старинная, но удобная, посередине длинный овальный стол черного дерева, на стенах картины с военно-морским уклоном – если судить по знаменам на нарисованных кораблях, российский флот века восемнадцатого увлеченно громил шведов. Больше всего умиляли цветочки в китайских фарфоровых вазах вдоль стен и два компьютера на отдельном (видимо, секретарском) столике – современная техника выглядела среди архаичной обстановки неприкаянно. На дальней стене – большой голографический монитор, будто шутки ради забранный в деревянную раму.

Люди, сидевшие за столом, курили, один пил минеральную воду, другой что-то полушепотом доказывал соседу. Но едва адмирал появился в дверях, все гости перевели взгляд на него и двоих новоприбывших.

– Госпожа Ельцова, господин Казаков, – отрекомендовал Бибирев спутников и чуть подтолкнул Машу, взглядом указывая на три свободных кресла у ближнего края стола. Сказал шепотом: – Не бойтесь, они вас не съедят. Располагайтесь и не обращайте ни на кого внимания.

Маша и лейтенант уселись рядом, адмирал устроился слева от них, и Ельцова начала исподтишка разглядывать присутствующих людей, которые явно ждали прибытия еще кого-то.

Прямо напротив сидел чуть полноватый, но крепкий и розовощекий мужчина лет пятидесяти в золотых эполетах и аксельбантах генерал-фельдмаршала. Это лицо было знакомо – министр обороны Слепцов. Рядом – крупная дама с недовольной физиономией откровенной стервы, вдобавок начинающей стареть. Нина Назарова, вице-канцлер по делам колоний. Говорят, может съесть человека без соли, но как администратор незаменима.

Еще дальше – двое мужчин средних лет, один в очках, другой в затрепанном свитере. «Как такого сюда пустили?» – подумала Маша. Вдобавок эти двое говорили громче всех, не обращая внимания на свирепые взгляды госпожи вице-канцлера. За ними с непроницаемыми ликами восседали двое иностранцев – русский всегда отличит человека из-за границы. Аура у них, что ли, другая? Господа были высоки, арийски беловолосы и вообще больше напоминали восковые фигуры. Еще один мужчина в военной форме, подполковник лейб-гвардии. Потом новое знакомое лицо – министр внутренних дел Зубровский.

– Ничего себе, – одними губами прошептал Казаков на ухо Ельцовой. – Чувствуете, как здесь пахнет властью?

– Угу, – согласилась Маша и, посмотрев на соседа слева, окончательно уяснила, насколько прав Казаков. Рядом безмятежно попивал ледяной нарзан государственный канцлер и камергер двора, лысоватый и скучающий князь Илья Головин. Маша заметила, что галстук у канцлера повязан неправильно.

Приоткрылась дальняя дверь, в нее нырнул какой-то гвардеец и неожиданно громко провозгласил, вытягиваясь во фрунт:

– Его величество Император Всероссийский Михаил Четвертый!

Двоих шумных гостей – очкастого и его потрепанного собеседника – пришлось подтолкнуть, чтобы вовремя встали. Потрепанный среди общей тишины закончил фразу:

– …Нет, в этом вопросе я с тобой совершенно не согласен. Биполярные молекулы… ой, здравствуйте.

– Добрый день, Александр Трофимович. – Их величество милостиво улыбнулись. – Так что там с биполярными молекулами?

– С ними-то все в порядке, – вытаращился низкорослый и щуплый дяденька в свитере. – Зато вот он ничего в этих вопросах не понимает! – и ткнул большим пальцем в соседа.

Император улыбнулся еще раз, вежливо кивнул всем и никому, поправил воротник рубашки и, быстро пройдя к своему креслу, бросил остальным: – Присаживайтесь, господа. Маша осторожно присела на самый краешек кресла. Вот тебе и приглашение в Министерство обороны… Ничего себе! В кабинете собрались все имеющие наиболее тяжелый вес представители имперского правительства, канцлер, вице-канцлер, какие-то заграничные господа с физиономиями статуй, изображающих Зигфрида с Хагеном. В довесок – парочка ученых с явственно прослеживающейся сумасшедшинкой в глазах, не известный никому лейтенант «Грифонов», а также еще более неизвестная консультантка ООН, она же доктор ксенобиологии.

Гвардейский подполковник, видимо, занимал должность личного адъютанта его величества и находился в курсе всех дел. Он представил гостей. Маша сделала для себя новые открытия: светловолосые здоровенные буржуи оказались, естественно, немцами. Тот, что повыше и справа, был генерал-майором Отто Дитрихом из военной разведки Великогерманского Кайзеррейха, второй – офицером Люфтваффе Вальтером Ренном. Что они здесь делали – пока оставалось непонятным.

Господа ученые происходили из какого-то отдаленного института со специфическим названием «Калуга-9», что сразу же говорило: мы жутко секретные. Сии ученые мужи наверняка взросли под бронированным крылышком адмирала Бибирева. Видимо, штатные аналитики.

С остальными все вроде было понятно.

Казаков, в отличие от Маши, сообразил, что означает присутствие тевтонцев. Россия и Германский Кайзеррейх были давними и близкими союзниками. И ту и другую державу уже много десятилетий объединяло соперничество с заокеанским Западом и арабами, в результате чего две империи старательно дружили против США, обнаглевших в последнее время японцев и совершенно распустившихся террористов «Нового джихада». Генерал Дитрих, насколько знал лейтенант, был далеко не последней фигурой в правительстве императора Фридриха и вторым человеком после господина фон Эшенбурга, начальника тевтонского шпионского ведомства. Если уж Отто Дитрих явился в Петербург самолично, значит, дело серьезное и спецслужбы России и Германии снова будут работать в тесной связке.

Но лейтенант, убей бог, не мог понять, при чем здесь существа, обозначавшиеся нейтральным словом «Иные».

* * *

Судя по тому, что его величество сразу после общего знакомства посмотрел на адмирала, право выступать первым предоставлялось именно Бибиреву. Тот придвинул кресло ближе к столу, стиснул пальцы в замок, уперся в них подбородком и начал своим обычным, скучновато-меланхоличным голосом:

– Ну те-с, господа, приступим к нашим танцам. Имею, как выразился классик, сообщить вам пренеприятное известие. Не отвлекаясь на лирические отступления, выражу самую суть – по всей видимости, правительство Соединенных Штатов в одной из крайне отдаленных от Земли лабораторий проводит опыты по клонированию существ крайне опасного инопланетного биологического вида. Все вы перед началом сегодняшней встречи получили от меня надлежащую информацию об этих животных и, полагаю, успели с ней ознакомиться.

– Биооружие? – коротко спросил министр обороны.

– Пока еще нет, – шевельнул бровью Бибирев. – Но вскорости – может быть. На данное время – только эксперименты.

Маша, позабыв о предупреждениях адмирала на предмет субординации, слегка побледнела и громко спросила, не дожидаясь разрешения говорить:

– Вы уверены? Но откуда они могли взять исходный экземпляр?

– Не торопитесь, – моргнул шеф государственной безопасности. – За всю историю освоения космоса, начиная от полета Гагарина триста двадцать лет назад, вплоть до вчерашнего дня мы не сталкивались лицом к лицу с непосредственными носителями чужого разума, то есть с существами, обладающими настоящим, схожим с нашим интеллектом.

– Знаете, – бесцеремонно влез очкастый аналитик. – Если судить по вашему отчету о событиях на LV-426 восемь месяцев назад, то последнее утверждение, мягко говоря, нелогично.

– Ничего подо… – начал было громко возмущаться его потертый сосед, но заткнулся, увидев властный жест адмирала.

– Вам, господа, еще будет предоставлено слово, – голосом, который почему-то вызвал у Маши ассоциации со скорпионом или не менее ядовитой тварью, пресек выступления ученых мужей Бибирев. Адмирал глянул на остальных и с полуулыбкой добавил: – Прошу прощения, тут имеет место неразрешимый конфликт мнений. Господин Гильгоф полагает Иных разумными, а господин Митрофанов – наоборот, видит в них только высокоорганизованных тараканов.

Оба аналитика надулись, но выступать дальше не стали.

– Итак, – продолжил адмирал, – никаких достоверно зафиксированных встреч с разумными существами, никаких радиоперехватов, никаких носителей информации, способных пролить свет на наших соседей по Галактике нет ни у нас, ни у соответствующих служб иных стран. И вот много лет лет назад экипаж примитивного грузового корабля, приземлившегося на необитаемой планете из-за аварийной ситуации на борту, натыкается на отлично сохранившийся инопланетный вездолет, подбирает с него неизвестную форму жизни, a «WY», которой принадлежало торговое судно, скрывает от карантинных служб сам факт этого происшествия.

Следующие двадцать минут адмирал излагал знакомую Маше до малейших подробностей историю о попытках заокеанских коммерсантов раскрыть тайну внеземного биологического вида и катастрофических последствиях их безумной самоуверенности.

– …Так вот, – его высокопревосходительство сделал паузу и бросил чуть извиняющийся взгляд на Машу, – несмотря на то что присутствующие здесь госпожа Ельцова и лейтенант Казаков сделали все, чтобы предотвратить дальнейшую опасность, а если говорить проще – в мелкую пыль разнесли планетоид LV-426 с помощью захваченных у американцев термоядерных зарядов, кое-что ускользнуло от их внимания. Один из эмбрионов Иных выжил.

– Что? – задохнулась Маша. – Хиллиард мне клялся и божился, что зародыш погиб! Черт побери…

– Простите его, он солгал, – холодно ответил адмирал. – Мы проверили. Челнок, эвакуировавший бригаду хирургов, оперировавших вас, в Солнечной системе не появлялся, доктор Смит, проводивший вмешательство, вообще бесследно исчез. Видимо, эмбрион Иного сразу после извлечения был пересажен подопытному животному и затем благополучно развился во взрослое существо. Именно с этим экземпляром американцы сейчас и проводят эксперименты.

– Где они засели? – буркнул министр обороны, да и прежде спокойные германцы оживились.

– Могу назвать только приблизительный квадрат, в котором следует вести поиски. Система звезды Гамма Феникса из одноименного созвездия. Поблизости нет никаких колоний, но зато обширная планетная система – вокруг звезды вращается целая дюжина миров… Дайте картинку!

На плоском мониторе вспыхнуло схематичное изображение небесной сферы, усеянное тысячами ярких пятнышек. Сфера медленно вращалась, сдвигаясь в сторону южного полушария, и наконец к центру экрана подплыло выделенное оранжевыми линиями созвездие в виде пятиугольника, из вершины которого выходила тонкая стрелочка, подводящая к искомой звезде.

– Здесь, – проговорил адмирал. – Увеличьте, пожалуйста.

Он полез в нагрудный карман пиджака, вытащил лазерную указку, помогавшую владельцу тонким красноватым лучом выделять искомые точки, и внятным голосом читающего лекцию доцента-астронома продолжил:

– Вот, замечательно, укрупнили. Гамма Феникса, звезда класса G5. Двенадцать планет, исследованных в разные годы нами, американцами и французами. Четыре из них представляют коммерческий интерес – кислородная атмосфера, полезные ископаемые. Планеты внушительные, сила тяготения в среднем в полтора раза превышает земную, но человек вполне может адаптироваться. Пока система не колонизирована – технологии терраформирования очень дороги, а массовая колонизация невозможна. Видимо, где-то там янки и спрятали свою лабораторию.

Вмешался император:

– Николай Андреевич, может быть, поступить проще, следуя примеру господина Казакова? – Лейтенант аж поперхнулся. – Послать крейсер или два, просканировать все окружающее пространство и угостить обнаруженную базу самую обыкновенной атомной бомбой? Насколько я понимаю, колония не зарегистрирована, осложнений с Вашингтоном не предвидится.

Его величество повернулся к министру обороны. Тот только руками развел.

– Это можно устроить прямо сейчас, – ответил генерал-фельдмаршал. – От патрулирования свободны четыре дальних рейдера с ядерным оружием. У каждого на борту несколько атмосферных бомбардировщиков. Уделают за милую душу. Две недели – и все кончено. Это если учитывать дорогу туда и обратно.

– Господа, господа, – забеспокоился Бибирев и похлопал ладонью по столешнице. – Самое простое решение не всегда самое верное.

– Отчего же? – подал голос доселе молчавший министр внутренних дел. – Если лаборатории и американского выселка действительно нет в регистрах… Теоретически в Вашингтоне могут догадаться, кто провел акцию, однако крупного скандала не последует. Только объясните мне, для чего вообще уничтожать помянутый исследовательский комплекс?

– Отвечаю на последний вопрос, – тихо сказал Бибирев. – Вы внимательно читали справку, подготовленную отделом биологической безопасности ГРУ? Раз читали, то представляете, насколько опасной может быть одна только мысль об использовании найденных на LV-426 животных в качестве биологического оружия. Госпожа Ельцова имела возможность пообщаться с ними вплотную, и, думаю; она не станет опровергать мои доводы.

Адмирал вопросительно посмотрел на Машу, давая знак, что теперь она может высказаться. Доктор ксенологии начала без обиняков:

– Бесспорно, Иные – уникальные животные. Это не просто новая форма жизни, а совершенно другой принцип построения жизни. Я имею в виду клетку на кремниево-металлической основе, фантастическую регенеративную способность, универсальный сорбент-окислитель, использующийся организмом в качестве крови…

– Именно, – закивал потертый консультант из «Калуги-9», но мордатая вице-канцлерша так на него шикнула, что развязный ученый вжался в кресло.

– Всем вышеперечисленным нельзя не восхищаться, – продолжила Маша. – Но есть непреодолимое препятствие: этот организм существует только за счет паразитизма. Английский профессор Блейк, бывший с нами на «Патне», пытался классифицировать данных животных, предложив формулировку: «Универсальный межвидовый паразит, жизнь которого основана на кремнии». По-моему, очень точно. Эти существа способны подселять эмбрион в любой дышащий кислородно-азотной смесью организм, превосходящий размером некрупную собаку. Полагаю, подойдет любой вид – от дельфина до обезьяны или, например жирафа. Кроме того, взрослые животные невероятно умны, хитры, передвигаются с невероятной быстротой и неизвестно, каким набором органов чувств располагают…

– Поясните, пожалуйста, – буркнул адмирал.

– Во-первых, они наверняка обладают стандартным комплексом. Обоняние, осязание, слух и так далее… Несомненно, зрение. Глаз в нашем понимании у Иных нет, они предпочитают рассматривать предметы вблизи, с помощью некоего странного органа, похожего на дополнительную пару челюстей. Вдобавок они способны чувствовать теплокровный организм на расстоянии, причем довольно большом, передвигаться по любым плоскостям, включая отвесные и вертикальные. Любят тепло, плотоядны, организуют семейные сообщества, возглавляемые крупной особью, условно именуемой «маткой». Как у пчел или муравьев.

– Мы читали обо всем этом в отчете адмирала Бибирева, – сварливо заметила мадам из ведомства по делам колонизации. – Я хотела бы узнать ваше мнение. – Вице-канцлерша близоруко взглянула на бумагу и, прочтя Машино имя, будто нехотя добавила: – Мария Дмитриевна. Насколько они опасны?

– Эти животные, – внятно сказала Ельцова, – представляют исключительную опасность. Одна особь за двенадцать часов способна истребить экипаж стандартного транспортного корабля даже при условии, что люди попытаются сопротивляться. Способный к размножению организм, попадая в человеческое поселение, начинает плодиться с невероятной быстротой. Если отыщется достаточно… э-э… носителей для эмбрионов, за которыми обычно охотятся самцы, за сутки матка четырехкратно воспроизведет численность семьи. Иной растет очень быстро – три-четыре часа на развитие эмбриона внутри пораженного организма, часа два – срок до первой линьки, и в финале – взрослая особь. Итого – шесть-семь часов. Прибавьте к этому коллективный разум группы, мгновенную самообучаемость, неплохую защищенность самого животного – панцирь можно разбить только с помощью огнестрельного оружия – и разъедающую внутреннюю жидкость, противостоять которой могут только определенные виды керамики. Для эффектного финала скажу, что взрослый самец охотится постоянно, выискивая пропитание и все новых носителей для эмбрионов. Пример: в городе с населением в миллион человек, боже упаси, оказывается материнский организм. Через несколько часов – не более четверти суток – Иных будет не менее десятка. Дальнейшие подсчеты крайне просты. Спустя семьдесят два часа людям придется иметь дело почти с двумястами рабочими особями, а далее… Геометрическая прогрессия. Интересующиеся могут подсчитать, за какое время паразиты сумеют уничтожить миллионный город. И как вы теперь думаете, опасны они или нет?

– Посылать рейдер? – кашлянул министр обороны и покосился на его величество. Император молча воззрился на адмирала.

– Вы еще не в курсе всех аспектов дела, – быстро сказал начальник имперской разведки. – Посему не будем принимать скоропалительных решений. Ломать – не строить. Думаю, все представили, с чем теоретически мы можем столкнуться. Иных хищников, разумеется, придется уничтожать. И займемся этим мы. Но за последние дни произошло несколько событий, на первый взгляд, никак не связанных с обсуждаемой здесь проблемой. Первое: около месяца назад террористы «Нового джихада» угнали японский военно-исследовательский корабль, приземлившийся в Гонконге для смены плутониевых стержней реакторов.

Изображение на мониторе сменилось – теперь показывали фотографию небольшого космического корабля с атмосферными стабилизаторами и названием «Киото», вырисованным латинскими буквами и иероглифами.

– Насколько мне известно, это судно из новостроев – лабиринтные двигатели, несколько спускаемых аппаратов. Джихадовцы, что для них совершенно нетипично, не потребовали за корабль никакого выкупа и не выдвинули политических требований. Их руководство взяло ответственность за теракт на себя, на том и заглохло. Наши службы слежения в Солнечной системе и центры транспортного контроля некоторое время держали «Киото» в поле зрения, но, прежде чем его сумели догнать патрульные корабли ООН, захваченное судно преодолело барьер Лабиринта и исчезло неизвестно куда.

– И что? – проворчал государственный канцлер, которого, похоже, одолевала вселенская скука. – Ваше высокопревосходительство, террористы захватили не наш борт, а японский. Следовательно, пусть спецслужбы Токио и разбираются.

– Дослушайте до конца, князь, – отмахнулся Бибирев. – Второй аспект проблемы. Через какое-то время в Тегеран прибыли американские эмиссары, да только не из Министерства иностранных дел, а из службы безопасности и стратегической разведки. Потребовали встречи с шейхом Эль-Джафром, который несомненно имеет влияние на предводителей «Нового джихада», хотя и ограниченное. Представьте, разговор янкесов с шейхом был настолько приватным, что я получил о нем только отрывочные сведения, не представляющие никакого интереса по нашей сегодняшней теме. Любопытно другое: американцев после встречи за два часа пинком выставили из Тегерана – отвезли в аэропорт, засунули в самолет и помахали ручкой на прощание. Государственный канал телевидения Исламского союза что-то невнятно пробурчал о стойком неуважении США к суверенитету Халифата и исламу. Впрочем, это дежурное обвинение, ничего нового. Затем произошло делающее: аллахакбаровцы отправили американских представителей не межконтинентальным рейсом, а специально заказанным чартером – через Дамаск в Анкару. И надо же случиться такому несчастью: над Турцией в районе хребта Мунзур и истоков Евфрата – территория до сих пор дикая и необжитая – самолет разбился. Следствие заявило, что это был результат поломки двигателя… Вранье, разумеется. После Азиатской войны шестьдесят четвертого года мы постоянно следим за Исламским союзом с орбиты, и компьютер одной из станций за сорок секунд до катастрофы отметил старт ракеты «земля-воздух».

– И дальше? – наконец-то заинтересовался канцлер.

– Дальше? – Адмирал выглядел торжествующе, правда, неизвестно, по какому поводу. – Подумайте сами – «Новый джихад» получил борт, имеющий возможность перемещаться в гиперпространстве, затем в столицу Халифата прямо-таки бегом прибывают специалисты из ЦРУ и Федеральной безопасности, причем не простые, а отвечающие за эпидемиологию и биологию, о чем-то весьма напряженно беседуют с шейхом, тот их выгоняет с тихим скандалом и, насколько я понимаю ситуацию, для верности приказывает убрать, ничуть не опасаясь конфликта с США… Будто держит козырь в рукаве. Кстати, японский корабль до сих пор не найден. Какие следуют выводы?

– «Новый джихад», вероятно, заинтересовался американскими разработками, – ответил на вопрос Бибирева министр Зубровский. – Может быть, их агенты раздобыли часть закрытой информации…

– А сами террористы, – эхом отозвался шеф разведки, – теоретически могут заполучить животное, если приложат надлежащие усилия и старание. Поэтому наша задача опередить всех и устранить саму причину угрозы. Воображаете, каким может быть дальнейшее развитие кризиса, если неофидаи получат в руки такое средство давления на великие державы? Тем более что уже имеется прецедент…

– Совершенно верно.

Маша услышала новый голос и повернулась. Заговорил немецкий генерал-майор, причем на чистейшем русском языке с едва заметным акцентом, который можно было бы спутать с прибалтийским.

– Я позволю себе дополнить слова герра адмирала. Восемь дней назад мы потеряли колонию, маленькую исследовательскую базу в системе звезды Ross-154. Там находилось четырнадцать человек, в основном ученые, искавшие полезные ископаемые. После потери связи мы выслали спасательный военный корабль Люфтваффе. Десант нашел полностью уничтоженный поселок… Людей, по нашему мнению, вначале перебили, причем самым жестоким образом, а тела вывезли. Масса крови и следов, уцелевших даже после пожара, – нападавшие сожгли комплекс. В окрестностях базы найдено несколько кислотных потеков и частиц явно биологического происхождения. На кремниево-металлической основе. После всего, что я здесь узнал, могу предположить – кто-то применил упоминавшееся недавно биологическое оружие. В качестве эксперимента. Затем эвакуировал трупы и… самих исполнителей.

В зале поднялся шум, да такой, что сам император несколько раз тщетно призвал собеседников к тишине.

– Черт знает что такое! – Генерал-фельдмаршал Слепцов раскраснелся и стукнул кулаком по столу. – Америкашки окончательно сбрендили? Да я разнесу их исследовательский центр вдребезги и пополам!

– Рейхсканцлер тоже собирался принять незамедлительные военные меры, причем самого жесткого характера, – сказал генерал Дитрих. – Тем более что мы работаем совместно с Министерством обороны Российской Империи и имеем доступ к информации, получаемой его высокопревосходительством адмиралом Бибиревым. Германский Кайзеррейх не допустит повторения подобных инцидентов, будь они направлены против подданных императора Фридриха или его величества Михаила Четвертого. В силу союзнических обязательств Германия примет участие в любой акции, которую будет проводить правительство России.

– Постойте, – громко произнес адмирал. – Господа, утихомирьтесь. Уважайте императора!

Бибирев поднялся, оперся пальцами о черную столешницу и внятно произнес:

– Мы совместно со специалистами из Берлина уже разработали операцию, о которой только что говорил господин Отто Дитрих. Полагаю, вам стоит выслушать предварительный план.

Архишпион Империи неожиданно взял за локоть Казакова и заставил его встать. Лейтенант выглядел обескураженно.

– Вот один из наших главных танцоров, – усмехнулся Бибирев. – Уверен, что исполнение акции следует поручить людям, опытным в подобном деле и сталкивавшимся ранее со столь необычной опасностью. А теперь позвольте, я пройду к экрану и покажу, что предлагают мои специалисты и генерал-майор Дитрих.

Глава третья

ПРИВАТНЫЕ БЕСЕДЫ

21 января 2280 года,

Санкт-Петербург, Россия

Высокое собрание разошлось часа через три.

Разговаривали много и долго. Спорили, выслушивали мнения аналитиков, приставали с вопросами к Маше и Казакову. Наконец решение было принято, и оставалось только перейти к активным действиям. Император отпустил всех участников встречи и сам отправился в жилые покои.

Бибирев, продолжавший опекать своих гостей, отвел Ельцову и лейтенанта в личный кабинет; глубоко выдохнув, словно после тяжелой работы, опустился на сиденье кресла.

– Ф-фу… Знаете, если бы дело не касалось международной политики, я разрешил бы все проблемы самостоятельно. Несомненно, посоветовался бы с его величеством или начальниками определенных ведомств, но и только. Мария Дмитриевна, отчего вы так расстроены? Во-первых, еще не поздно отказаться. А во-вторых, может быть, стоит попросить секретаря принести нам кофе?

– Пожалуй, – отозвалась Маша. Было непонятно, какое из предложений Бибирева она имеет в виду.

Хозяин кабинета проворчал что-то в микрофон коммуникатора, спустя минуту появился неслышный лакей с подносом, оставил его на столе и столь же бесшумно исчез за дверью.

– Я ведь по лицу вижу, – мягко начал адмирал, взявшись за ручку вычурного серебряного кофейника, – вам не хочется никуда ехать. Это вот господину Казакову по молодости лет и романтической профессии такие авантюры интересны…

Лейтенант вежливо кашлянул в кулак. Бибирев был абсолютно прав: Сергей вполне добровольно выбрал род занятий и носил погоны не без удовольствия. Как-никак, подразделение «Грифон» – одна из самых элитных частей армии, где не бывает случайных людей. К тому же – ноблесс оближ, как выражаются в благополучной Франции. Операция грозит быть не столько опасной, сколько интересной, а в учебном центре ООН под Тулузой можно умереть от скуки.

Маша рассуждала совсем по-другому. В очередной раз сталкиваться нос к носу с прежней опасностью – стоит заметить, весьма зубастой и когтистой – категорически не хотелось. Однако вставала нешуточная проблема нравственного характера: если люди, целиком и полностью отвечающие за положение дел в Империи (включая даже самого государя), просят помочь… отказывать, ссылаясь на страх перед неизведанным, просто неудобно. И непатриотично. Надвигающаяся угроза достаточно серьезна, а Маша никоим образом не желала однажды увидеть Иного, висящего на водосточной трубе ее собственного дома. А если – «Новый джихад» или любые другие террористы заполучат такое оружие, то соответствующий пейзаж станет объективной и фатальной реальностью.

– Конечно, не хочется, – тихо сказала она. – Но раз это необходимо… Только мне нужно будет взять из дома некоторые вещи, отдать ключ консьержке, предупредить ректора Университета, что не выйду на работу…

– Это решаемо, – понимающе кивнул Бибирев. – Можете заехать домой сразу после окончания нашей беседы. Конечно, мои сотрудники возьмут вас под ненавязчивую опеку, но так будет легче вам и спокойнее мне. С университетским начальством мы разберемся самостоятельно – оформим вам командировку в ту же самую «Калугу-9». Никто ничего не заподозрит.

– Замечательно, – согласилась Маша и вдруг вздохнула: – Вот дьявольщина! Тридцать лет – не самый подходящий возраст для подобных приключений. Лет бы на пять пораньше…

– Ничего подобного, – встрял Казаков. – Самый активный возраст для женщин – с двадцати до тридцати трех. Для мужчин – с двадцати двух.

– Прислушайтесь к мнению профессионала. – Адмирал протянул Маше малюсенькую чашку с настоящим арабским кофе и, внезапно сдвинув брови, заговорил серьезно: – Мария Дмитриевна, Сергей, вероятно, мы не увидимся до самого завершения операции, хотя в экстренном случас я обязательно свяжусь с вами. Хочу признаться откровенно: обычно подведомственная мне организация не привлекает к подобным делам посторонних людей. Ни для кого не секрет, что Управление Имперской Безопасности располагает соответствующими специалистами, учеными, подразделениями быстрого реагирования – уж простите, господин лейтенант, ничуть не уступающими по головорезной подготовке «грифонам». Но! – Адмирал поднял тонкий указательный палец к потолку. – Ситуация настолько необычна, что я вынужден включить в состав экипажа вас обоих. Как людей имеющих реальное представление о гипотетической опасности. У вас есть опыт, а таковой не заменишь никакими учебными программами или предварительным инструктажем. Вот ответьте, Сергей: существа, о которых мы сегодня говорили, могут поражать на расстоянии?

– Могут, – не задумываясь, ответил Казаков. – Сам видел. Они в состоянии выплюнуть из пасти едкую струю приблизительно на три-четыре метра, но редко используют эту способность.

– Почему? – Бибирев наклонил голову и подался вперед.

– Вероятно, боятся повредить тела потенциальных носителей эмбрионов, которые должны остаться живы вплоть до полного развития зародыша, – предположил лейтенант. – Иной может ударить хвостом, впрыснуть яд…

– Достаточно, – прервал адмирал. – Конечно, все это можно было бы объяснить и моим резвым волчатам из группы «Бородино», однако… Вы наблюдали Иных вблизи и даже общались с их разумной разновидностью, а «бородинцы» будут вынуждены довольствоваться учебными видеозаписями и выводами теоретиков.

– Поэтому вы и разрешили мне самому подобрать команду? – не то вопросительно, не то утверждающе сказал Казаков. – Список людей, которых я хотел бы видеть в составе экспедиции, я представлю к вечеру. Ничего, если туда войдут несколько иностранцев?

– Крайне нежелательно. – Бибирев, возражая, поднял руку ладонью вперед, но, секунду поразмыслив, спросил: – Кто конкретно?

– В качестве пилота атмосферного модуля я хотел бы видеть Николаса Фарелла из Великобритании, – пожал плечами лейтенант. – Летчик высокого класса, летал с нами на LV-426, в курсе всех дел…

– Но не в курсе наших замыслов, – проворчал адмирал. – Хорошо, подумаю.

– Бишоп, – решительно заявила Маша и поставила чашку на стол. – Полагаю, ваше высокопревосходительство, вам не составит труда вытащить его из Цюриха. Биоробот этой серии во многих случаях может оказаться незаменимым, да и опыта общения с Иными у него предостаточно.

– Будет вам андроид, – неожиданно быстро согласился Бибирев. – Я и сам полагаю, что этот живой компьютер очень пригодится в случае возникновения неординарных ситуаций. Ну что ж… Кофе допили? Отлично. Вас проводят, господа. Мария Дмитриевна, за вами ближе к вечеру, часов в десять, заедут офицеры Имперской Безопасности. Постарайтесь к этому времени подготовиться. И ради бога, не берите с собой много личных вещей, только самое насущное… Вас обеспечат всем необходимым. Господин Казаков, вы пока останетесь в здании Министерства обороны. Кстати, мы назвали этот проект немного по-разбойничьи – «Рюген». Помните, в раннем Средневековье было такое поселение приморских славян на Балтийском море? Замечательные были пираты, даже викингам по шее надавали!

…Маша, оставив автомобиль в подземном гараже, миновала пожилую консьержку и поднялась наверх. В квартире ее никто не встретил – Ельцова жила одна и не держала ни собаку, ни кошку. Как можно ухаживать за животным, когда несколько месяцев в году приходится улетать в дальние командировки!

Она все-таки собрала вещи в сумку, уселась перед выключенным телевизором и стала ждать. В десять должны были прибыть люди адмирала.

* * *

Маша достаточно четко представляла себе, во что впуталась. Безусловно, грядущий полет по степени опасности не шел ни в какое сравнение с прошлогодней экспедицией «Патны». Восемь месяцев назад экипаж погибшего крейсера действовал больше на свой страх и риск, не имея поддержки с Земли, а сейчас за спиной воздвигалась могучая Контора, действовавшая с согласия правительства. Да и подготовка к операции ведется куда лучше…

В изложении адмирала Бибирева и его коллег из Германии план выглядел следующим образом: рейдер с российско-германским экипажем, но без всяких опознавательных знаков должен появиться в районе Гаммы Феникса, отыскать укрытую на одной из планет лабораторию, попутно уничтожив ретрансляционный спутник дальней связи (если таковой обнаружится); затем на планету выбрасывается десант, захватывает американскую колонию, ликвидирует все живое – от Иных до людей, скачивает с центрального компьютера поселения всю информацию и снова исчезает в холодных далях космоса.

Если прибегать к юридическим терминам, планируемая операция вполне подпадала под уголовную статью, повествующую о пиратстве. Любой корабль, не оснащенный системой опознания «Свой – чужой» и с отсутствующими знаками государственной принадлежности расценивался как пиратский и подлежал немедленному задержанию, а в случае оказания сопротивления – уничтожению, благо прецеденты бывали. Сразу вспоминалась история пятилетней давности с бунтом экипажа американского военно-транспортного корабля «Мичиган». Капитан был убит, «вторым после Бога» стал первый помощник, который увел судно неизвестно куда. Официальные власти посчитали корабль погибшим. И надо же такому случиться – спустя три месяца «Мичиган» вынырнул неподалеку от звезды Барнарда и приземлился возле торговой базы европейцев, которую пираты начисто разграбили. После долгой охоты, проведенной американским военным флотом, выяснилось, что джентльмены удачи образца XXIII века обустроились на одной из самых отдаленных, но пригодных для проживания людей планет в созвездии Лебедя, создали там свою колонию, а продовольствием и необходимыми вещами обеспечивали себя с помощью вульгарных пиратских акций.

Вполне естественно, Машу слегка покоробило ясное и недвусмысленное решение адмирала истребить не только Иных, возможно, клонируемых в лаборатории, но и людей. Самых обычных ученых и исследователей, которые по большому счету ни в чем не виноваты. Какая разница, чей приказ они исполняют – министерства обороны США или одного из отделов корпорации «WY»? Все-таки это люди… Но большая политика не предусматривала столь лирического подхода к безопасности Империи, поэтому Мария Ельцова предпочла не вмешиваться. Хотя сразу же возникли неприятные мысли, явно почерпнутые из литературных и киношных боевиков: «Свидетелей всегда убирают, мертвые ничего разболтать не могут, простой человек, встрявший в дела Контор, долго не протянет…»

Однако, поразмыслив, Маша отбросила столь пессимистичные прогнозы. Да, безусловно, акция не слишком «чистая», но Имперская. Безопасность и ГРУ Министерства обороны выглядят прямо-таки белыми ангелами по сравнению с американцами. А последние либо не ведают, что творят и с чем связались, либо действительно решили подергать демона за хвост и посмотреть, что из этого выйдет.

Ельцова подозревала, что теоретически существующая исследовательская программа янкесов по Иным не ограничится лабораторными изысканиями на отдаленном планетоиде. Рано или поздно подключатся институты в Солнечной системе, а возможно, и на Земле Хотя бы одно животное сумеет перехитрить людей и выбраться на свободу… Что будет дальше? Если спохватятся вовремя – зараженную территорию придется выжигать дотла, а если нет… Допустим, сбежавший Иной успеет нырнуть в океан. Он сумеет адсорбировать кислород из воды, как, впрочем, и из любой другой среды, а если Иной начнет размножаться, то через некоторое время из океана полезут сотни хищников, готовых захватить сушу в качестве среды обитания. Затем – глобальная катастрофа. Человечество сможет выжить только благодаря тому, что около нескольких сотен тысяч сейчас находятся в колониях Дальнего космоса, на Афродите и Гермесе…

«Можно вообразить, – мрачно усмехнулась про себя Маша, – как остатки людей с Земли эвакуируются, например, на Афродиту, благо эта планета как нельзя более точно копирует наши природные условия. Только одного понять не могу, почему Иные – по крайней мере, черные хищники – размножаются, подобно вирусу, напрочь губящему организм-носитель? Неужели у них отсутствует система регулирования численности популяции? Адмирал был прав, сравнивая их с вирусами… Представим, что человечество – единый организм, где каждый из нас – отдельная клетка. Обычный вирус, существо изначально паразитическое, поражает клетку и заставляет ее воспроизводить себе подобных. Один к одному. Иные тоже могут использовать «клетки» нашего сообщества для самовоспроизведения… Вот и думай».

Одним словом, Маша скрепя сердце одобрила идею адмирала Бибирева и участвовавшего в разработке программы Отто Дитриха. Лучше обойтись малыми жертвами, чем рисковать всем, что имеешь. Да и мысли об «устранении свидетелей и исполнителей» скорее глупые, чем обоснованные. Конечно, придется молчать в тряпочку до конца жизни, но следует вспомнить, сколько людей, участвовавших в еще более секретных операциях, благополучно дожили до старости в своих домах и в окружении любящих родственников.

Ельцовой и на этот раз отводилась скромная роль консультанта-биолога. Адмирал предоставил ей в помощь одного из своих аналитиков – доктора Вениамина Борисовича Гильгофа из таинственной «Калуги-9», того самого болтливого очкарика, что присутствовал на совещании и горячо отстаивал разумность Иных. Что ж, еще один специалист в области ксенологии отнюдь не помешает. Пусть даже с тараканами в голове.

Маша отлично понимала, что грядущая экспедиция напрочь незаконна, однако предполагала, что Контора Бибирева наверняка разработала несколько операций прикрытия на случай возникновения чрезвычайных ситуаций, начиная с внезапного появления американцев в районе проведения акции и заканчивая вмешательством один Бог знает кого, включая «Новый джихад», инопланетян и самого черта. Хотя, опять же теоретически, никаких осложнений не предвиделось – прилетели, Казаков со своими «грифонами» зачистил территорию от любых живых существ крупнее кишечной палочки, Маша и доктор Гильгоф забрали всю наработанную американцами документацию, погрузились на корабль и улетели. Но не будем забывать – гладко все только на бумаге, а в жизни…

– Жуткая авантюра. – Маша сказала эти слова вслух, чтобы развеять сгустившуюся в пустой квартире тишину, встала и, совсем было собравшись отправиться на кухню приготовить что-нибудь поесть (неизвестно, когда будут кормить в следующий раз), обернулась на звуковой сигнал компьютера, доселе находившегося в режиме ожидания.

В верхнем правом углу темного монитора горела синим латинская буква «Е», окруженная вращающимся кольцом-орбитой. Модем принимал вызов от общемировой сети Интернет.

– Какого?.. – нахмурилась Ельцова. Небось снова дергают по ооновским делам, все-таки она еще остается штатным консультантом Комитета по биологической безопасности. Маша быстро подошла к компьютеру, коснулась клавиатуры, запуская программу виртуального диалога и…

«Добрый вечер, Мария Дмитриевна, – проступили на экране темные буквы. – Рад, что вы оказались дома».

Абонент предпочел сохранять анонимность – окно обратного адреса пустовало.

«С кем я говорю?» – набрала Маша.

«С другом, – мгновенно ответили с той стороны. – Может быть, такая формулировка покажется вам несколько вульгарной, но она является истинной».

«И что нужно этому другу?» – пальцы привычно стучали по клавишам.

«Не буду отвлекаться на частности. Что вам обещал господин Бибирев?»

Ельцова застыла с раскрытым ртом, не торопясь отвечать. «Друг» попался не в меру осведомленный. Буквы продолжали появляться.

«Предлагаю вам в три раза больше той суммы, которую вам заплатит адмирал. Вы серьезный специалист и достаточно много знаете по интересующей меня тематике. Понимаете, что я имею в виду?»

«Не бибиревская ли это Контора шутит? – заподозрила Маша. – А если нет, то кто? Американцы? ООН? Нет, последние бы представились. Организация обычно работает в открытую. Джихад? Бред, кто я такая, чтобы они мною заинтересовались? И это не стилистика аллахакбаровцев – насколько я знаю, они предпочитают начинать с угроз и не скрывают своей принадлежности. Может, перезвонить по сотовому в службу безопасности сети, пусть засекут, откуда сигнал?»

«Понимаю, – дипломатично отстучала Маша. – Похоже, вы очень хорошо информированы».

«Не пытайтесь отследить происхождение сигнала. Все равно ничего не получится, – ответил неизвестный, будто прочитав на расстоянии мысли Ельцовой. – Как вы совершенно верно заметили, я неплохо осведомлен о последних событиях. Кстати, можете рассказать о нашей беседе сотрудникам уважаемого господина Бибирева. Им будет интересно. Итак, после окончания некоей миссии я хотел бы получить от вас определенные сведения. Не о ходе проведения самой миссии, разумеется, я в высокую политику не лезу».

«Тогда что вас интересует?»

«Инопланетные существа. Не волнуйтесь, мне не требуется живой экземпляр. Я предпочел бы заглянуть в данные американских исследований. Могу подтвердить предположение милейшего адмирала – США действительно проводит эксперименты с этими существами».

«Вот к американцам и обращайтесь! – начиная злиться, ответила Маша. – Или свяжитесь с ООН, они до сих пор исследуют тела Иных».

«Знаю. У них нет ничего занимательного. Мне нужны данные о структуре и функциях именно живой клетки Иного, а не мертвой, с которой имеют дело специалисты в Женеве и Цюрихе. Кстати, поздравьте – я сумел расшифровать часть записей с носителя, оставшейся у вашего приятеля-андроида. Не беспокойтесь, Бишоп ничего не знает. Просто мои агенты в эпидемиологическом центре ООН на короткое время позаимствовали диск, а потом вернули обратно».

«Кто вы такой?» – Маша уже представляла, какой неприятный разговор у нее состоится с Бибиревым или его помощниками. Неизвестный абонент (если, конечно, не шутил) знал чересчур много.

«Пока это не имеет значения, – всплыла на мониторе новая строка. – Согласны? Моя цена, раз уж вы не хотите назначать свою – двадцать пять миллионов долларов. Или, если угодно, пятнадцать миллионов золотых рублей по действующему курсу. На номерном счету в банке Швейцарии или Голландии. Не думайте, что это много, скорее цифра занижена. Ваше решение?»

Маша задумалась. Разумеется, деньги неизвестно от кого она ни в коем случае не возьмет, тем более что рано или поздно адмирал Бибирев узнает об этом. Тогда – звездец, если называть вещи своими именами. Но в мире есть ценности, значительно превосходящие золотой российский рубль, равный ему фунт стерлингов или более дешевую бумажку с портретом американского президента. А вдруг получится выторговать?

«Нет».

«Боитесь, что Имперская Безопасность России следит за вашей линией Интернета? Не беспокойтесь, к нашему он-лайну пока никто не подключился. Если такое вдруг произойдет, я немедленно разорву связь, благо моя система слежения за посторонним вмешательством если не совершенна, то, по крайней мере, надежна. Я повторяю вопрос – согласны?»

«Мне нужны не деньга, – ответила Маша, – а кое-какая информация. Обещаю, что до определенного времени не стану ее разглашать».

«Совсем другой разговор, – мгновенно переслал строку неизвестный. – Спрашивайте. Вопросы можете формулировать без лишней дипломатичности, бейте в лоб. Только, пожалуйста, не допытывайтесь, кто я такой».

Мария Ельцова сидела за компьютером еще три четверти часа, принимая сообщения по открытой линии и быстро отвечая на них. Она понимала, что если ее разговор со странным абонентом до сих пор не прервали, значит, и на самом деле ведомство его высокопревосходительства адмирала Бибирева абсолютно не в курсе, что госпожа консультант без их ведома покупает весьма таинственную информацию в обмен на обещание разгласить другую, не менее секретную.

«Думаю, теперь вы осведомлены, а значит, вооружены?» Маша так и представила сидящею где-нибудь на другом конце планеты, а то и вовсе на Луне или Венере какого-нибудь пожилого горбоносого интригана. Необычная беседа подходила к концу. «Повторюсь: мне неинтересно, что вы будете делать в планетной системе, куда направляетесь. Я, как вы понимаете, не побегу к местному резиденту американского разведывательного управления доносить, что русские замышляют нечто экстраординарное. То, о чем я хочу узнать, не имеет отношения к военной, технической или другим сферам действия цивилизации. Моя цель – наука ради науки и знания ради знаний. Как только вы вернетесь, я обязательно найду вас».

«Прощайте», – отрезала Маша. Она была одновременно и рада, и зла.

«Надеюсь, вы останетесь живы, – закончил «мистер Всезнайка». – Большой привет адмиралу Бибиреву. Доброй охоты, Маугли».

– Дожили, – рявкнула Маша, когда связь оборвалась, а на экране всплыл значок, оповещающий владельца компьютера, что задействован введенный в программу модуль, стирающий запись разговора. – Ценитель Киплинга, понимаешь! Мудрый удав Каа! Акела промахнулся!

Она осеклась. Загадочный компьютерный визитер предоставил Ельцовой потрясающий набор сведений, касавшихся разработок «WY» и связанных с ними правительственных проектов, за которыми лично надзирал нынешний президент США Рассел Фарадей. Сюда же добавлялись некоторые сведения о террористах «Нового джихада» и фрагмент записи с диска, полученного Бишопом на инопланетном корабле во время экспедиции «Патны». Правда, эта запись еще не была дешифрована, но «Мудрый удав Каа» уверял, что она крайне важна, а ключа к шифру он пока подобрать не смог.

Маша еще некоторое время ошеломленно посидела перед погасшим монитором домашнего компьютера, пока ее не заставил вздрогнуть звонок в дверь. Она подошла, глянула на экран домофона и безбоязненно открыла.

– Мария Дмитриевна?

Двое молодых широкоплечих парней в самой обычной гражданской одежде. И не подумаешь, что ребята с такими простецкими рожами трудятся на благо ведомства адмирала (не такого и всемогущего, как выяснилось после разговора с неизвестным информатором).

– Да, я. – Маша заставила себя улыбнуться. – Отправляемся, что ли?

Выглядевший более серьезным высокий и квадратнолицый офицер кивнул. В его ладони посверкивала голографическими цветами личная карточка сотрудника Имперской Безопасности.

* * *

Темно-синяя «Волга-Премьер» с бесшумным газовым двигателем и пятизначным правительственным номером вырулила с Каменностровского проспекта, где помещалась квартира Ельцовой, направо, к набережной, миновала мост Свободы и многогранный стеклянный саркофаг, которым укрыли «Аврору» лет сто пятьдесят назад, ибо под воздействием внешней среды «крейсер революции» начинал разрушаться, проехала мимо Михайловской Академии и направилась дальше, оставив позади Финляндский вокзал, с которого уходили скоростные поезда на север, к скандинавским столицам. Единственный сохранившийся в Петербурге памятник Владимиру Ленину и его любимому броневику выглядел уныло на фоне январского снега, запорошившего газоны площади, и мерцающих объемных рекламных щитов, протянутых вдоль берегов Невы.

Мрачноватые Машины опекуны не дали никаких пояснений, однако она и без их подсказок догадалась, что «Волга» движется по направлению ко второму из четырех городских аэропортов – Ржевке. Сейчас автомобиль минует Арсенальную набережную и уйдет налево по проспекту Петра Великого. Ельцова не хуже прочих горожан знача, что Ржевка обслуживает только внутренние рейсы да заодно чартеры правительства, наподобие Внуково в Москве. Следовательно, вылет на орбиту состоится не из Питера. Иначе везли бы в Пулково или, например, на базу стратегической авиации под Ропшей.

По всему было видно – адмирал если берется за дело, то исполняет его качественно. Автомобиль, присланный за Машей, был роскошен, охрана бдительна – третий офицер сидел за рулем, а двое других – справа и слева от Ельцовой на заднем сиденье. Над передним стеклом зеленовато мерцал узкий экранчик компьютера – Маша таких еще не видела и могла только догадываться о его предназначении. Наверно, какая-то система безопасности специально для средств передвижений высоких особ.

Ельцова попыталась завязать разговор, спросив:

– Простите, до отлета я смогу увидеться или переговорить с господином Бибиревым? Хотелось бы сообщить кое-что срочное… – Как-никак Маша должна была рассказать адмиралу о факте разговора через Интернет с не пожелавшим представиться, однако на редкость хорошо осведомленным господином. Некоторые детали беседы, конечно, придется скрыть, но, как и условились с неизвестным, до времени.

– Свяжетесь с его превосходительством из самолета, – ответил верзила, сидевший по правую руку. – Это несложно.

– Спасибо, – хмыкнула Маша. – Скажите, если не секрет, что это за штука висит над лобовым стеклом? Бортовой компьютер автомобиля? Какая-то новая модель?

– Именно, – подтвердил тот же офицер. – Полезная вещь, своего рода дополнительный телохранитель. Вы же едете на машине одного из заместителей адмирала… О, черт! Сглазили!

– Что сглазила? – не поняла Маша. «Волга» мгновенно вильнула куда-то в сторону, перестраиваясь из среднего ряда в левый, резко увеличила скорость, а скрытый динамик истошно заверещал. На плоском экранчике часто-часто заморгали латинские красные буквы: «ATTACK DETECTION!»

Дальше началось нечто неописуемое. Маша свалилась на пол (она так и не вспомнила, самостоятельно или с посторонней помощью), сверху ее прикрыл один из телохранителей, откуда-то снаружи раздалось пронзительное шипение, потом глухой удар, визг тормозных колодок и звон разбившегося стекла. Как выяснилось потом, это было вовсе не устоявшее в нежданной передряге трехслойное бронированное стекло «Волги», а витрина одного из роскошных магазинов на набережной.

Со стороны все выглядело следующим образом.

«Волга-Премьер» цвета ночного моря, нарушив все правила движения по скоростным трассам внутри города, вначале резко забрала влево, затем внимательный человек мог бы усмотреть, как из отверстия, открывшегося на заднем бампере, вперед и в сторону разлетелся веер ярких, до рези в глазах, огней, поднявшихся над дорогой, затем неясная серая тень, быстро двигавшаяся в воздухе со стороны Невы, задела один из горячих огоньков… Бухнул оглушительный взрыв, разворотивший покрытие набережной.

Две посторонние машины, как перышки, слетели в Неву, отброшенные ударной волной, третья, так некстати оказавшаяся в плохом месте и в плохое время, просто перестала существовать – ракета взорвалась прямо над ней. Правительственная «Волга», ничуть не пострадав, проскочила вперед, вылетела на встречную полосу и браво таранила магазин модной одежды «Елизавета». Естественно, заорала сигнализация.

– Твою мать!.. – емко высказался самый молодой из бодигардов. – Все живы?

– Вы меня сейчас задавите, – проворчала Маша. – Разрешите мне сесть?

– Лежите смирно! Когда явится дорожная полиция и наши, тогда… – Он поискал глазами, куда бы сплюнуть, но только рявкнул в воротник куртки: – Это сто второй! У нас альфа-три!

Несколько раз повторил. Ельцовой подобный птичий язык был знаком по детективным романам – каждое происшествие обозначается своим кодом, чтобы не говорить лишних слов. Лежать на полу под сиденьем было неудобно, и научный консультант будущей секретной экспедиции недовольно заворочалась.

– Хотя бы скажите, – раздраженно буркнула Маша, – что это было?

Бодигард еще раз выматерился, но все-таки ответил:

– Похоже на ракету с вакуумным зарядом. Если бы не наша тепловая система отведения удара, сейчас сидели бы на облачке и получали у апостола Петра под расписку арфу. Вы на арфе играть умеете? Нет? И я не умею.

Следуя инструкции, из автомобиля не выходили, а уехать было никак нельзя – «Волга» прочно застряла в ажурных металлических стойках рамы, поддерживавшей витринное стекло. Дорожная полиция и вертолеты спасательной службы явились, впрочем, мгновенно. Посреди набережной грустно догорал какой-то фургончик, тоже поврежденный взрывом.

Потом все закрутилось в быстром и отлаженном ритме. Место инцидента оцепили, движение перекрыли, в морозном воздухе поблескивали синие и красные маячки полицейских машин, осколки разбитых воздушной волной стекол выглядели рассыпанными бриллиантами, шуршали двигатели вертолетов…

Машу и ее спутников извлекли из «Волги-Премьера» еще более неразговорчивые и выглядевшие злыми молодые люди и, не слушая вопросов Ельцовой, довольно бесцеремонно затолкали в один из вертолетов. Буквально через минуту аппарат со значками МВД был уже в воздухе. Водитель остался внизу, видимо, разбираться с коллегами и объяснять им, что произошло.

Маша, как ни прислушивалась к себе, так и не смогла понять – как именно следует относиться ко всем событиям минувшего насыщенного дня. Странно, но она даже не испугалась происшествия на набережной. То ли не поняла, в чем дело, то ли у нее просто не хватило времени бояться по-настоящему. Ну да, взорвалась бомба… Система безопасности автомобиля сработала, как ей и было положено. Господа телохранители честно защищали вверенный им «объект перевозки» в виде некой М. В. Ельцовой, потом прилетели явно подстраховывавшие полицейские…

Все вышло идеально, будто в кино. И только одно беспокоило. «Вот любопытно, – думала Ельцова, невидящими глазами глядя в обзорное стекло. Далеко внизу проплывал залитый золотистыми и голубыми огнями ночной город. – Если бы я ехала в аэропорт на своей машине? Без всякой охраны? Почему адмирал прислал за мной профессиональных боди-гардов и отлично защищенную «Волгу» своего зама? Вариантов два: либо Бибирев знает то, чего не знаю я, и опасается вмешательства некоей посторонней силы, или же мне спасла жизнь инструкция… Наверняка в каком-нибудь из гэбэшных параграфов сказано, что будущего участника секретной операции нужно охранять со всем прилежанием. Господи Иисусе, меня ведь на самом деле хотели убить! Но кто? И самое главное – за что? Может быть, неизвестный абонент внезапно решил, что слишком много разболтал? Ерунда! Или нет?»

Маша вдруг начала паниковать. В конце концов, и вертолет можно достать ракетой. Или в двигателе что-нибудь сломается… Что за умельцы прямо в центре тщательно оберегаемой столицы Империи постреливают по правительственным машинам вакуумными боезарядами? Такую вещь не купишь запросто в магазине оружия. Вот и дополнительный вопрос к адмиралу.

Она не успела перепугаться как следует и начать себя «накручивать» только потому, что вертолет благополучно и очень мягко приземлился прямо на летном поле Ржевки, у левого крыла большого темно-зеленого военно-транспортного самолета с армейскими опознавательными знаками – три кольца российских национальных цветов: белый кружок внутри, его опоясывают синий и красный обвод. Рядом красовался черный гербовый щит с белым силуэтом насторожившейся собаки. Понятно, «грифоны».

Два оставшихся телохранителя помогли Ельцовой выбраться из маленького и неудобного винтокрылого летательного аппарата, участливо проводили до узкого трапа, ведущего в чрево армейского транспорта, сунули под нос двум охранникам в черно-сером камуфляже свои карточки службы безопасности (военные молча кивнули и посторонились).

Маша прошла через грузовой кунг самолета, меньше чем на четверть загруженный какими-то пластиковыми ящиками, нажала кнопку, открывающую дверь в пассажирский отсек, и лицом к лицу столкнулась с Казаковым. Он уже сменил свою парадную форму на черный комбинезон «грифонов» и берет такого же цвета, лихо заломленный на правое ухо. С кокарды хитро поглядывала серебристая собачья голова.

– Вы еще живы, господин де Жюссак? – чуть ехидно вопросил лейтенант, цитируя «Трех мушкетеров». – Ладно, Мария Дмитриевна, не обращайте внимания на плоский милитаристский юмор. Мне уже сообщили о вашем дорожном приключении.

– Издеваетесь, Сергей? – Маша выдавила улыбку. – Между прочим, это было жутко неприятно. Меня засунули под сиденье и сели сверху.

Стоящий за спиной сотрудник Имперской безопасности фыркнул.

– Примите в целости и сохранности, – сказал он и тронул Машу за плечо. – Теперь вы под охраной армии. А нам, уж простите, пора.

– Спасибо. – Госпожа консультант неловко кивнула.

Казаков ухватил ее за рукав и решительно потащил дальше по салону. Туда, где перед терминалом связи сидели трое вояк, габаритами больше смахивавших на медведей.

– Адмирал ждет на открытой линии визуального контакта уже несколько минут, – пояснил лейтенант, жестом выгоняя с кресла одного из сержантов. Кивнув на связистов, добавил: – При них можете говорить непринужденно.

Маша уселась, почувствовав, как сиденье мягко спружинило, ткнула пальцем в клавишу ввода и заметила, как загорелся красный индикатор на видеокамере над кристаллическим монитором. Тотчас появилось узкое и безмятежное лицо Бибирева.

– Я очень сожалею об этом прискорбном инциденте, – без предисловий начал адмирал. – Знаете ли, в наш век пара и электричества всякое случается…

– Можете прислать официальные извинения, – хрипло сказала Маша. – Только мне от этого не легче.

– Чем вы, собственно, недовольны? – состроил обиженную мину Бибирев. – Прокатились с комфортом на машине замминистра, поучаствовали в сцене из кинобоевика, не получили ни царапины… Ладно, теперь серьезно.

Благородная физиономия его высокопревосходительства и впрямь приняла озабоченное выражение. Ельцова же не торопилась задавать вопросы. Он сам все расскажет, а если что утаит… Ну ведь не устраивать допрос с пристрастием человеку, третьему в иерархии страны по значимости после императора и государственного канцлера?

За обшивкой самолета загудели двигатели, громадная транспортная машина сдвинулась с места и наверняка начала рулежку к полосе. Маша по въевшейся привычке щелкнула замком ремня безопасности.

– Мария Дмитриевна, скажу откровенно, – меланхолично продолжал Бибирев, – жизнь вам спасло чудо. Я уже получил кое-какую информацию с места происшествия. По вам стреляли с левого берега Невы, видимо, с крыши одного из зданий делового центра.

Ельцова поняла, что имеет в виду адмирал. За Смольным монастырем, как раз между комплексом городской управы Петербурга и Александро-Невской лаврой, находился коммерческий квартал столицы – несколько высотных зданий, поднимавшихся к небу, будто сверкающие зеркальным стеклом сталактиты. На нью-йоркский Манхэттен это, конечно, мало походило, но функцию этот район выполнял приблизительно такую же: банки, резиденции крупных корпораций, петербургская Биржа…

– Сейчас мои сотрудники обследуют все возможные точки, откуда террористы могли запустить ракету по вашему автомобилю. Согласитесь, с площадок на крышах сорокаэтажных небоскребов обзор прекрасный, особенно если найдется соответствующая аппаратура… Впрочем, это уже не суть. Я сам разберусь. Вы, наверное, напуганы?

– Подождите, сейчас я упокоюсь и тогда смогу побояться как следует, – легкомысленно брякнула Маша. – Однако простите, Николай Андреевич, я несколько разочарована.

– В чем? – поднял брови адмирал.

– Это странное покушение… Сегодня, когда приехала домой, я имела крайне необычный разговор через сеть Интернет с отлично информированным анонимом…

– Знаю, – согласился Бибирев. – Я же еще днем предупредил, что буду старательно вас опекать. Но, к сожалению, я знаю только о факте вашей беседы с неким таинственным лицом. Компьютерщики моего учреждения, увы, не отследили сигнал – ваш абонент может быть только гением-программистом, создавшим универсальную систему защиты и кодирования сигнала… Мне известны несколько таких умников, причем сорок процентов из них работают на меня или ведомство генерал-фельдмаршала Слепцова. Замечу, я просто физически не успел подключить их к линии, чтобы обеспечить ваше спокойствие… Еще сорок процентов подобных спецов служат ООН, европейцам или янкесам, а остаток – любители, неподконтрольные никому. Так о чем вы ворковали с нашим загадочным незнакомцем?

– О животных, – напрямик заявила Маша. – Иных. Это человек утверждал, будто знает о предстоящей экспедиции, и попросил меня по окончании рейса представить ему некоторые материалы. Если, конечно, американцы хоть что-то сумели узнать.

– А вы?

– Я? – Ельцовой было неудобно врать адмиралу, но… – Я кое о чем его поспрашивала.

– Сколько сулил? – быстро задал вопрос Бибирев.

– В три раза больше, чем вы, – честно призналась Мария Дмитриевна. – Но вы ведь мне ничего не обещали, кроме стандартной оплаты командировки? А ноль сверх гонорара, помноженный на три, равен нулю?

– А потом? – продолжал наседать адмирал. Маша почувствовала, как самолет, бежавший по полосе, оторвался от бетонного покрытия и резко ушел в воздух. Слегка начало щемить под ложечкой. Однако взлет ничуть не повлиял на качество изображения монитора.

– Потом? – Маша почесала в затылке. – Потом он предложил двадцать пять миллионов долларов. Или такую же сумму в рублях по официальному курсу. Мне за пять жизней столько не заработать… Я не согласилась.

Бибирев молчал, будто дожидался дальнейших признаний.

– Я… – Ельцова запнулась. – В общем, я вытянула из этого человека кое-какие сведения. Вам интересно?

Она ожидала какого угодно ответа. Теоретически Бибирев мог сейчас отдать приказ пилотам посадить самолет обратно на Ржевку и вышвырнуть болтливую госпожу консультанта из проекта, а вдобавок обеспечить Маше огромное количество самых разнообразных неприятностей. Что ей стоило разорвать связь с «мистером Всезнайкой» немедленно, в самом начале подозрительного разговора?

Реакция адмирала Ельцову просто ошеломила. Начальник службы Имперской Безопасности Российской империи пожевал губами, посматривая куда-то в сторону от видеокамеры, затем качнул головой и преспокойнейше произнес:

– Нет, не интересно. Полагаю, это была чисто профессиональная информация, а я не собираюсь забивать себе голову лишним багажом.

– Но… – заикнулась Маша.

– Вы все правильно сделали, – пожал плечами Бибирев с самым безразличным видом. – Если когда-нибудь этот человек снова решит поговорить с вами – не противьтесь.

– Да в чем дело? – Ельцова теперь по-настоящему забеспокоилась. Чисто автоматически отметила про себя – самолет уже набрал высоту и лег на соответствующий курс. Только куда?

– Понимаете, – медленно начал адмирал, – в этом беспокойном мире существуют силы, скажем так… э-э… надгосударственные. Точнее, внегосударственные, не имеющие отношения к имперским министерствам, тайным службам великих держав или финансово-промышленным кругам. Списывать их со счетов было бы неосмотрительно, а то и глупо. В общем, сейчас ни о чем не беспокойтесь. Я подозреваю, с кем конкретно вы общались, и постараюсь проверить. А как только, – Бибирев неожиданно сменил тему, – как только мои фокстерьеры разнюхают след лисы, запулившей по вам вакуумной боеголовкой, я с удовольствием вам сообщу. Всего хоро…

– Последний вопрос! – поторопилась Маша. – Куда мы летим? То есть я и Сергей Казаков?

– Вот он вам все и расскажет, – улыбнулся Бибирев. – До свиданья. Надеюсь, через несколько недель увидимся, и вы заслуженно получите не ноль, помноженный на три, а немного больше. Доброй охоты, Маугли.

Связь была разорвана со стороны адмирала мгновенно. Экран просто погас, и только в уголке полыхал золотым значок Министерства обороны.

Мария Ельцова застыла, будто ее удар хватил. Для полноты картины не хватало только текущей слюны из угла рта. Бибирев, конечно, не врал (люди его положения не размениваются на дешевые розыгрыши и откровенную ложь) – неожиданным абонентом Интернета, разговаривавшим с Машей, он сам быть никак не мог. Но откуда он узнал, как попрощался со штатным консультантом экспедиции «Мудрый удав Каа», явившийся из виртуальных далей всемирной компьютерной сети? Что за чертовщина?

– Поговорили? – участливо спросил из-за спины Казаков. – Мария Дмитриевна, ау! Отчего такой бледный вид?

– Да так, – нервно хмыкнула Маша. – Вот, кстати, адмирал сообщил, будто вы, Сергей, знаете все и расскажете мне о дальнейших наших действиях.

Самолет чуточку затрясло – воздушные ямы. Господин лейтенант уселся на подлокотник кресла, в котором разместилась Ельцова, и скучным голосом отрапортовал:

– Часа через полтора мы приземлимся в Плесецке, на космодроме Вооруженных Сил. Там сидим около суток, ждем остальную команду. Потом выходим на орбиту Земли, пересаживаемся и отправляемся в Дальний космос искать приключений на свою жо… извините.

– Да ничего, – махнула рукой Маша. – Я еще по прошлому путешествию к LV-426 привыкла к военному жаргону. А если вспоминать мои командировки и долгое общение с колонистами в дальних мирах, материться я научилась ничуть не хуже вас.

– Отлично, – откровенно фыркнул Казаков. – Идемте, познакомлю кое с кем. На этих сержантов не обращайте внимания – они только нас провожают и не входят в состав основной группы.

Маша отстегнула ремень и, увлекаемая лейтенантом, прошла дальше, в сторону пилотской кабины. Обнаружился еще один отсек с удобными креслами, обитыми синим бархатом, столиками, на которых громоздились бутылки с хорошим вином. Двое офицеров в серо-сизой форме германских ВВС при виде дамы встали.

Маша быстро окинула тевтонцев взглядом. Один в чине капитана, другой – обер-лейтенанта. Плетеные погоны с ромбовидными звездочками, квадратные петлицы с дубовыми листьями и столь же квадратные челюсти. Смотрят, однако, вполне доброжелательно.

– Это и есть наши подельщики. – Казаков улыбнулся углом рта. – Господа, позвольте представить самого умного человека в нашей компании головорезов – Мария Дмитриевна Ельцова, консультант по вопросам чужой жизни.

– Очень рада, – кивнула Маша.

Лейтенант продолжал:

– Тот, который повыше и помрачнее, – офицер особого отряда по борьбе с терроризмом…

– Юлиус Эккарт, – чуть поклонился герр обер-лейтенант. Говорил он на хорошем русском. – Счастлив познакомиться, госпожа Ельцова.

– Карл Реммер. – Рыжеватый капитан отнесся к Маше не менее любезно. И языком Пушкина и Толстого владел столь же свободно. – Присаживайтесь, ваша компания отлично скрасит скучную мужскую вечеринку.

Ельцова пожала протянутые руки, не глядя на многозначительную ухмылку Казакова, выглядевшего по сравнению с высоченными и широкоплечими германцами, прямо скажем, маленьким и невзрачным.

– Большое спасибо, – ответила Маша, мигом вспомнив, что присутствие верных союзников России на борту этого самолета ничуть не противоречит правилам игры, затеянной адмиралом Бибиревым. – Только пожалуйста, господа офицеры, давайте не будем пока говорить о делах. Для этого время еще найдется.

Большой самолет цвета бурых морских водорослей плыл над облаками, посеребренными убывающей луной. Далеко в небесах поблескивали звезды, холодно посматривая на обжитой людьми мир. До Плесецка оставалось чуть больше часа пути.

Глава четвертая

В ДОРОГУ ДАЛЬНЮЮ…

23 января 2280 года,

космодром Плесецк, Россия

– Ой, Маша, ну вы таки не понимаете! Все разговоры о дальнейшем развитии цивилизации основаны только на внешнем впечатлении! Если теперь можно приготовить роскошный обед всего за сорок секунд с помощью консервантов и домашней квантовой печи, то это вовсе не означает, что мы далеко ушли от предков, скакавших на диких лошадях и объедавшихся полусырым мясом, поджаренным над костром! Обезьяну тоже можно научить нажимать на кнопки!

Ельцова в продолжении этой бурной речи скатала снежок и запустила в собеседника.

– Вот! – восторжествовал худощавый мужчина в теплом комбинезоне на меху. – Очередное доказательство нашего варварства! Никаких аргументов, одни агрессивные действия, компенсирующие незнание и непонимание! Так что получите!..

Прогуливавшийся с Машей человек, поправив очки, нагнулся, зачерпнул пригоршню снега и довольно неумело отправил снежный катыш в спину госпожи консультанта. Как ни странно, попал.

– Да вы продолжайте, Веня, – благожелательно закивала Ельцова, отряхнувшись. – Я слушаю очень внимательно.

– Так вот, к вопросу о цивилизации и цивилизованности…

Они гуляли уже больше двух часов. Пользуясь правом беспрепятственного прохода куда угодно на территории базы, Маша и доктор Гильгоф отправились побродить по зимнему еловому лесу, окружавшему протянувшийся на много километров комплекс, принадлежавший военно-космическим силам. Тем более что возможность в следующий раз побывать на свежем воздухе предоставлялась очень не скоро.

Маша находилась в Плесецке около суток и маялась бездельем. Лейтенант Казаков и его германские коллеги пропадали неизвестно где, вплотную занимаясь подготовкой к полету, а госпоже консультанту делать пока было абсолютно нечего.

Ельцова, получив карточку-пропуск, устроила сама себе экскурсию по ангарам (в некоторые строения ее, впрочем, не пустили), понаблюдала за скучным и отнюдь не эффектным стартом какого-то рейдера… То ли дело лет триста назад, когда люди отправлялись в космос на «огнедышащих драконах», ракетах на газовом или твердом топливе! Наверняка это выглядело красиво – рев пламени, дымный шлейф, палочка-спичка ракеты, уползающая в небо… Тогда никто не имел представления о ядерных двигателях, установках, моделирующих гравитацию, или полетах через искривленное пространство Лабиринта.

Кстати, именно о техническом прогрессе и разгорелся Машин спор с Гильгофом.

– Наше стремительное движение вперед, – чуть задыхаясь, будто от астмы, втолковывал доктор из «Калуги-9», – в действительности является самым обычным топтанием на месте! Только топчемся мы по-разному – когда быстрее, когда медленнее, иногда подпрыгиваем, потом приседаем. И это почему-то гордо именуется прогрессом!

– А разве нет? – спросила Маша.

– А разве да? – с классическим одесским акцентом ответил вопросом на вопрос Гильгоф. – Посудите сами: за триста лет космической эры произошло только два стоящих открытия. В результате нелепой случайности человечество уподобилось Богу-творцу, создав подделку под живую жизнь и почти настоящий разум. Я имею в виду высокоразвитый искусственный интеллект. Второе – теория этого англичанина Эндерби, позволившая нам выйти в Дальний космос.

– Знаете, – осторожно призналась Маша, – мне почему-то жалко Альберта Эйнштейна и его многочисленных последователей, так долго заблуждавшихся…

– Эйнштейн был гениальным мистификатором! – горячо воскликнул доктор. – Не знаю, зачем ему понадобилось создавать правильную в принципе теорию, подтверждения которой встречаются на каждом шагу, и одновременно вставить в свои выкладки несколько разбросанных и крайне незаметных ошибок, успешно никем не замечаемых почти сто пятьдесят лет. Полагаю, он сделал это умышленно…

– Почему? – вытаращилась Маша. – Зачем было Эйнштейну сознательно обманывать?

– Шутка, – пожал плечами Гильгоф. – Фантастический по своей продуманности розыгрыш. В особо крупном размере, как выразились бы костоломы из следственного отдела нашего несравненного адмирала… И с особо тяжелыми последствиями. Вам никогда не приходило в голову, что Эйнштейн – человек, исключительно одаренный и способный заглядывать в будущее – просто не хотел, чтобы его сограждане однажды покинули пределы Солнечной системы?

– Вы хотите сказать… – запнулась Ельцова.

– Я не хочу ничего сказать! – нетерпеливо перебил ее доктор. – Выводы можно сделать самостоятельно. Если события будут развиваться и дальше в направлении, по которому мы, то есть абстрактное «человечество», идем уже много десятилетий, то может встать вопрос о выживании Homo sapiens как вида. Только не говорите, что мы плодовиты, приспособляемы и изобретательны.

– Я и не говорю… – Маша была несколько сражена напором аналитика и даже не пыталась возражать. Однако отрицать, что предположения Гильгофа разумны и основательны, было трудно. Доктор увлеченно продолжал:

– Эйнштейн, вероятно, предвидел, что человечество за пределами своего мира, о котором, к слову, мы до сих пор знаем очень мало, столкнется с опасностями вообще непознаваемыми. Вчера вирусы, сегодня эти ваши монстры-Иные, а завтра? Вдруг какой-нибудь исследователь наткнется в одной из дальних планетных систем на такое апокалиптическое чудовище, с которым можно бороться только путем массового самоубийства? Поэтому старик Альберт и решил всех запутать… И надо же такому случиться – этот болван Эндерби посидел над теорией относительности, откопал противоречия, выдвинул свои тезисы…

– И что теперь?

– Теперь? – тихо рассмеялся Гильгоф. – Теперь мы с вами вынуждены тащиться к черту на кулички, в эту дурацкую экспедицию. Благодаря тому же Эндерби! Если бы люди слушали Эйнштейна, пройдоху и обманщика, на сегодняшний день мы с трудом осваивали бы Солнечную систему. Поверьте, ничего страшного в этом бы не было. Полезных ископаемых, источников энергии и загадок, столь необходимых людям, на наших девяти планетах более чем достаточно. На одной Венере нефти хватит еще на двадцать тысяч лет. Так нет же! Ухватились всеми конечностями за новую игрушку – лабиринтный двигатель, сунули нос в несколько десятков чужих миров, наследили, набросали окурков, яблочных огрызков и банок из-под «Кока-Колы», а теперь удивляемся: откуда на нас свалилась напасть в виде ваших зубастых знакомцев?

– Случайность, – упрямо возразила Маша. – И некомпетентность американцев, которые решили связаться с демоном, о котором не имеют никого представления!

– Ой, только не надо все валить на янки! Они, безусловно, лопухи, но вот от вас я никак не ожидал разговора о «случайностях». Запомните – ничего в мире не происходит случайно. Включая упомянутое топтание на месте. Смотрели старинные фантастические фильмы? Например «Пятый элемент»? Наверняка смотрели, классика все-таки. В XX веке люди полагали, что будущее – это царство высоких технологий. Летающие автомобили, гигантская перенаселенность, совершенство аппаратуры. Действительность опровергла эти домыслы. Мы ничего не изобретаем, мы просто совершенствуем изобретенное ранее. В 1970 году компьютер весил полторы тонны и с трудом мог сложить два и два. Сейчас компьютерный процессор не превышает массой нескольких микрограммов и отвечает на вопрос раньше, чем его задашь. Внешне – да, несомненный прогресс. А суть одна и та же. Принцип одинаковый!

– Логично, – закивала Маша. – Автомобили по-прежнему ездят по дорогам на земле, до сих пор используются бензиновые двигатели, мужчины носят такие же пиджаки, как и пару сотен лет назад, лучшим косметическим средством до сих пор считается розовое масло, а самым разрушительным оружием остается ядерное.

– Именно! – радостно воскликнул Гильгоф. – Человек из двадцатого века чувствовал бы себя здесь как дома. Конечно, потребуется какое-то время на адаптацию, но через неделю вы не отличите его от соседа по дому. Техногенная цивилизация не развивается, а совершенствуется. Чувствуете разницу между этими двумя понятиями?

– И что, по-вашему, ждет человечество, Вениамин?

– Вырождение! – безапелляционно заявил доктор. – Мы попросту зажремся. А когда появится кто-нибудь, начиная от простейшего вируса, от которого не найдем антидота, и заканчивая более высокоразвитыми существами – вымрем. Не сразу, конечно, это процесс долгий. Нас должны подстегнуть, направить в новое русло развития. И наплевать, что мы будем долго морщиться от боли и на теле появятся шрамы от плети. Лучше немного потерпеть перемены, чем медленно угасать. Ваши Иные могут стать одним из вариантов такой плети. Я почти не сомневаюсь в том, что сейчас у человечества появился неординарный конкурент в виде этого биологического вида. Соответственно начнется борьба за выживание, чаще именуемая эволюцией. Я не вижу в найденных на LV-426 животных воплощения зла. Только конкурентов. Которые теоретически могут обставить нас в три хода.

С севера, из тайги, задул ветер, понес колкие мелкие снежинки. На севере темнеет рано, а потому следовало возвращаться в комплекс, чтобы не заплутать. Маша взяла увлекшегося доктора Гильгофа под руку и ненавязчиво повлекла обратно.

– Вы пессимист, Веня, – сказала она. – По-моему, все не так мрачно.

– Возможно, – сморщил нос Гильгоф. – Мудрость древних гласит: «Пессимист – хорошо информированный оптимист». А на предмет моей теории… Вам понравилось? Нет? Конечно, она никому не нравится. Включая адмирала. Как думаете, почему я напросился лететь с вами?

– Проверить на опыте? – предположила Маша. – Лицом к лицу встретиться с «конкурентами» человечества? А если съедят?

– Значит, – усмехнулся доктор под нос, – человечество в моем лице не выдержало соперничества. Становится холодно, идемте в дом…

* * *

Ельцова, оставив позади несколько постов молчаливой охраны, прошла по коридору здания, в котором разместилось командование Плесецкой базы, не без труда нашла отведенную ей комнатку-конуру. Гильгоф отправился куда-то по своим делам – доктора вызвали через ПМК на один из складов.

«Вот интересно, – размышляла Маша, отстегивая куртку темно-синего комбинезона. – Теория у очкарика (кстати, почему он носит неудобные очки, а не линзы? И вообще, операцию можно сделать… Издержки имиджа?) самая что ни на есть шизофреническая, но звучит отлично. Иные – конкуренты землянам! Катализатор эволюции! Хорошие заголовки для сенсационных статей. Однако адмирал Бибирев не стал бы держать в своей Конторе откровенно безумного человека, а благородная сумасшедшинка, явственно прослеживающаяся у Гильгофа, была свойственна ученым во все времена – от Диогена до Эйнштейна… Блин, но как он загнул с Эйнштейном!»

Постучали в дверь. Маша открыла, обнаружила младшего сержанта в черной форме, державшего в руках закрытую пластиковую чашку совершенно громадных размеров.

– Господин майор прислал вам чай, – буркнул сержант.

– Какой господин майор? – не поняла Маша, но сразу вспомнила, что один из сотрудников штаба откровенно строил ей глазки с самого момента появления Ельцовой на базе. – Да, спасибо. Вы не знаете, где может быть лейтенант Казаков из подразделения «Грифон»? Утром он вроде бы крутился как раз в штабном здании…

– Нет, – отрезал сержант, передал Маше бокал, в котором плескалось не менее литра горячей жидкости, щелкнул каблуками и исчез.

Ельцова устроилась на диванчике, взяла электронный блокнот, сохранявший в памяти сведения, переданные Удавом Каа, и еще раз просмотрела очень странный документ, невесть какими путями раздобытый таинственным визави адмирала Бибирева. Это была снятая ручным сканером копия с личного бланка не кого-нибудь, а директора Центрального Разведывательного Управления США. Удав Каа, судя по всему, располагал колоссальными возможностями…

В документе значилось следующее:

«Подразделению „Грифон". Строго секретно.

Обеспечение безопасности объекта S-801 перепоручается Министерству обороны. Надлежит немедленно передать все файлы и документы сотрудникам группы „Апач", прибывающей на место 01.02.2280. Особое внимание уделить отчету об операции „Рейн". Представить все материальные доказательства успешного завершения акции. Об исполнении доложить лично по каналу „Огайо"».

На первый взгляд, бред бредом, понятный только посвященным специалистам из ЦРУ. Единственный напрашивающийся вывод – янки переподчиняют одну из своих секретных баз оборонщикам, хотя раньше она принадлежала разведке. Можно опереться на дату – первое февраля этого года. Возможно, новые хозяева прибудут в свои владения именно в этот день. Но это только первый взгляд.

Удав Каа, как окрестила Маша своего интернетовского знакомого, поделился с ней своими подозрениями, основанными на дополнительных источниках информации. По его мнению, речь шла именно о базе, где янкесы проводили эксперименты с Иными. Скорее всего, лаборатория раньше принадлежала корпорации «WY» и теперь конфискована или задействована правительством США для своих целей. Операция «Рейн», упомянутая в документе, наверняка подразумевает испытание нового вида биологического оружия в погибшей немецкой колонии. Название-то откровенно тевтонское, река такая есть в Кайзеррейхе…

Это, конечно, только предположения Удава Каа, но очень уж правдоподобно они выглядят. В таком случае кораблю с российским десантом нужно появиться в районе Гаммы Феникса заранее, успеть сделать все дела и тихо исчезнуть, не привлекая возможного внимания. Но при чем здесь «Джихад»? Тем более что американцы сами терпеть не могут террористов-исмаилитов…

Информатор передал Ельцовой еще несколько своих заключений по разработкам, проводимым «Новым джихадом». Прекрасно организованные террористы действительно пытались создать свое бактериологическое производство, однако пока особых успехов не достигли. Доступ к по-настоящему опасным исходным материалам, как земным, так и инопланетным болезнетворным организмам был перекрыт начисто. Пробирки с образцами культур хранились в тщательно охраняемых великими державами лабораториях.

– Да, черт побери! – рявкнула Маша, заслышав очередной стук в дверь. Не иначе, теперь скромный до назойливости майор прислал свежие розы. – Ну?

На пороге стоял взмыленный Казаков. Никаких роз при нем не наблюдалось.

– Чего сидите? – с ходу начал он. – В курсе, что вылетаем через двадцать минут? Мы уже обыскались! А Гильгоф не помнит, где он вас потерял!

– Почему так срочно? – опешила Ельцова. – Ведь собирались ночью… Астрономы мне что-то объясняли по поводу эклиптики…

– Бегом! – шикнул лейтенант. – Берите вещи и топайте за мной! Двенадцатый ангар, там челнок. Все собрались давным-давно. Зачем вы отключили свой ПМК?

– Да я его и не включала, – опомнилась Маша, кидая в сумку блокнот и хватая с дивана куртку. – Извините…

– Ваше счастье, что не вы у меня сержантом, – на ходу сказал Казаков. Он повел Машу к длинному закрытому туннелю, протянувшемуся от здания командования к ангарам. – Ладно, забыли. Пока вы гуляли с доктором – кстати, он доктор каких наук? – заявилась куча знакомого народу. Аж ностальгия пробирает и хочется снова подышать аммиачным воздухом LV-426.

– Кто приехал? – Ельцова перебросила сумку на другое плечо и, завидев впереди очередной караул, машинально полезла в карман за карточкой.

– Наши старые врачи – Ильин с Логиновым, помните? Ник-англичанин… Убей бог, не пойму, отчего Бибирев согласился с моим предложением впутать в эту историю иностранца. Странно, правда?

– Бишоп здесь?

– Пока нет. Мне сообщили, что его удалось выдернуть из Цюриха. Наверное, будет ждать нас уже на орбите… Вдобавок нам отрядили лучших ребят из «грифонов» да несколько человек из германского подразделения «Фальке».

«Фальке – сокол, – мысленно перевела Ельцова. – Отряд по борьбе с терроризмом. Как же все вокруг напоминает старую песенку: „Раз пошли на дело я и Рабинович"… Только вместо Рабиновича – Веня Гильгоф. С тараканами в голове и безумными теориями. Весело».

Атмосферный модуль оказался самым стандартным – обычный пассажирский аппарат «Ярослав», доставлявший людей с Земли на орбитальные станции и крупные межзвездные корабли. Последние никогда не приземлялись на планету – очень уж большие, а их ядерные двигатели могли разрушить и без того нестойкий озоновый слой. Крейсера наподобие приснопамятной «Патны» строились в космосе, в доках станции «Кронштадт» или на предприятиях Луны.

Казаков взбежал по трапу челнока, отправил Машу в пассажирский салон, а сам исчез за переборкой пилотской кабины.

– О, здравствуйте!

Ельцова, пробираясь между рядами кресел, прямиком наткнулась на бородатого и высокорослого сорокалетнего мужчину. Доктор Федор Логинов. Именно он был ее лечащим врачом на «Патне».

– Как я рад вас видеть, Маша! Не ожидал, что еще раз полетаем вместе.

– Я тоже, – призналась Ельцова. – Где вы работали после нашего… э-э…

– В орбитальном госпитале на «Гэйтуэее». Вы садитесь, слышите – двигатели запускают?

Маша пролезла к квадратному, со скругленными краями иллюминатору. Челнок, общим видом более напоминавший небольшой сверхзвуковой самолет, уже выбрался из ангара и полз к полосе. «Ярославы» не были оснащены двигателями вертикального взлета, что, впрочем, им и не требовалось – это не военная модель, а чисто гражданская. Даже опознавательные знаки челнока на фюзеляже, как заметила Ельцова, принадлежали одной из маленьких авиакомпаний, а никак не Министерству обороны.

– Что вообще стряслось? – надоедал Маше врач, усевшийся в кресло рядом. – Меня да и Андрея Ильина – помните его? Конечно, помните! – так вот, нас сорвали с «Гэйтуэея», привезли сюда, взяли подписку о неразглашении…

– Снова повоюем с Иными, – безжалостно сказала Ельцова. – Вас что-то не устраивает, доктор? Признаться, это я и лейтенант Казаков попросили, чтобы вас включили в состав экспедиции.

Логинов, похоже, отнюдь не удивился.

– Я ожидал чего-то такого, – грустно сказал он. – Знаете, очень не хочется опять попасть в историю наподобие случившейся на LV-426. Но я человек подневольный – подписал контракт с ВКК, к тому же офицер запаса… Неужто снова где-то обнаружили этих тварюг?

– Вы правы, – не вдаваясь в подробности, ответила Маша. – Смотрите, взлетаем! Терпеть не могу старты с крупных планет! А где Андрей?

– Во втором пассажирском отсеке, – ответил врач, торопливо пристегивая ремень. – Это трепло успело познакомиться с каким-то ужасно умным евреем из высоколобых и теперь спорит с ним о будущем цивилизации.

– Понятно, – вздохнула Ельцова. – Похоже, эти господа прямо-таки созданы друг для друга.

Челнок притормозил, вырулив на полосу, позади истошно завизжали двигатели. Однако пилот придерживал машину, ожидая, пока установки не выдадут требуемые для взлета обороты. Модуль неожиданно резко ринулся вперед, и внезапно легкая тряска прекратилась – аппарат ушел в воздух.

– Поехали, – фыркнул Логинов, повторив сакраментальную фразу Юрия Гагарина, преследовавшую всех астронавтов уже почти три сотни лет. В этот же момент начала исчезать сила тяготения – агрегаты, отвечавшие за комфорт пассажиров, устраняли ненужные перегрузки. Спустя несколько секунд раздался хлопок, обозначавший, что модуль мимоходом преодолел скорость звука, остались далеко внизу темные облака, а звездное небо начало быстро приближаться, превращаясь из темно-синего, вечернего, в бездонно-черное.

Двигатели второй и третьей ступени вступили в действие своевременно, и челнок, пробороздив верхние слои атмосферы, вскарабкался в открытый космос. Пилот уверенно вел аппарат к станции «Кронштадт». Лишь немногие его пассажиры знали, что на орбитальном комплексе предстоит еще одна пересадка – на этот раз нужно было перейти на отправляющийся к Проксиме Центавра немецкий торговый рейдер «Кайзер Вильгельм», а затем…

Адмирал Бибирев старательно заметал любые следы. Системы слежения американцев (благо космическое пространство не делилось границами и зонами влияния) могли лишь зарегистрировать старт с космодрома Плесецк небольшого челнока и отметить, что он причалил к доку «Кронштадта». Подобное происходит ежедневно по нескольку раз.

Куда же потом отправятся пассажиры челнока – дело десятое. Даже если какой-нибудь бдительный американский наблюдатель отметит, что люди из Плесецка пересели на борт «Кайзера Вильгельма» – это означает лишь одно: новые колонисты или ученые отправляются на Проксиму.

В действительности странному отряду, возглавляемому лейтенантом Казаковым и его германскими коллегами, в районе помянутой звезды предстояло снова сменить транспортное средство и бесследно раствориться в Лабиринте.

* * *

Район ближайшей к Солнечной системе звезды – Проксимы созвездия Центавра – местечко крайне скучное и неинтересное. Впервые земной корабль появился тут чуть больше двухсот лет назад, в самом конце двадцать первого века. Потом люди отправились дальше, оставив возле звезды перевалочную базу. Так как Проксима имела только два естественных спутника-астероида, представлявших собой громадные каменные осколки, размерами лишь немногим уступающие Луне, то для пущего удобства экипажей транспортных кораблей были построены впечатляющие своими размерами порты. Здесь могли швартоваться огромные межпланетные рейдеры, их груз перемещался на более легкие и маневренные транспорта, отправляющиеся к Земле. Лететь-то всего ничего – даже старинные и считающиеся ужасно медлительными корабли на твердом топливе преодолевали расстояние от Проксимы до границ Солнечной системы за четверо суток. Когда же появились более совершенные лабиринтные двигатели, позволявшие в десятки раз перекрывать скорость света в недрах Лабиринта искривленного пространства, путешествие от колыбели человечества к ближайшей базе можно было вовсе не заметить, настолько оно оказывалось быстрым.

Нефтеналивной танкер «Кайзер Вильгельм» (принадлежавший, если верить судовым документам, немецкой компании «Черный орел») прибыл к внешнему кольцу контроля Проксимы спустя двенадцать часов после вылета из Солнечной системы. Округлый и кажущийся ужасно неповоротливым корабль причалил к терминалу искусственного спутника «Форпост-1», руководство над которым осуществляли Европейское Экономическое Сообщество и Российская Внеземельная Компания – основные конкуренты американцев, построивших также вращавшийся на орбите звезды «Форпост-2».

Маша Ельцова неоднократно видела эти спутники либо в телевизионных передачах, либо в учебных программах Интернета, однако сама ни разу здесь не бывала. Все исследовательские рейсы, в которых она участвовала, отправлялись прямо из Солнечной системы к месту назначения.

– Фантастика! – Маша, выглядывая в иллюминатор, рассматривала медленно приближающуюся титаническую станцию «Форпост-1». Это был настоящий межзвездный торговый дом, более всего похожий на скопище пчелиных сот, соединенных меж собой ажурными стальными перекрытиями, трубами коридоров и штангами, удерживающими вместе отдельные части сооружения. Доки, складские ангары, танки, вмещавшие нефть и жидкий газ, отсеки для хранения руды, десятки швартовочных портов… И маленький жилой комплекс для обслуживающего персонала. Освещение скупое – тусклые синеватые бортовые огни да оранжевые и зеленые маяки причалов. Но все-таки «Форпост-1» впечатлял именно своими размерами. Даже орбитальная станция «Кронштадт» была поменьше.

– Вы правы. – Ельцова услышала за спиной голос Бишопа. – Очень масштабная постройка. Наверное, лет через двадцать пять «Форпост» вполне сумеет заслужить статус искусственной планеты.

– Вероятно, – кивнула Маша.

С андроидом они встретились на «Гэйтуэее», во время пересадки. Бишоп (как, впрочем, и всегда) был слегка задумчив, немногословен и потрясающе аккуратен во всем, начиная от скромной, но чистой одежды и заканчивая своим странным невмешательством в дела людей. Его, впрочем, можно понять – биологический робот, наделенный искусственным разумом, априорно не станет расспрашивать высшее существо, то есть человека, о чем бы то ни было. Он получает приказ и выполняет его. Хотя, как сообразила Маша, на этот раз андроиду ничего не объяснили. Может быть, он сам догадывался о дальнейших перспективах (логический центр у синтетиков развит получше, чем у человека), но виду не подавал. Даже увидев очень знакомые по экспедиции «Патны» лица.

Кстати, о лицах.

Покойный Рональд Хиллиард то ли из-за тщеславия, то ли шутки ради придал всем биороботам серии «Бишоп» свой собственный облик. Оттого Ельцова, буквально нос к носу столкнувшись с андроидом перед посадкой на германский рейдер, на краткий миг опешила, подумав, что явилось привидение бывшего вице-президента «WY». Но мистер Хиллиард уже несколько месяцев был мертв – душу у него отняли Иные, а тело сгорело вместе с взорвавшейся «Патной». Так что нечего бояться призраков.

Во время перелета синтетик болтал с Машей обо всем и ни о чем, рассказывал об исследованиях в Институте ксенологии Цюриха, принадлежавшем ООН, честно доложил, что специалисты Организации поныне не могут уяснить принцип построения жизни Иного, хотя все три тела инопланетных тварей давным-давно разобраны по косточкам, если можно так выразиться.

Ельцову очень интересовало, обнаружились ли серьезные различия между организмами животных-хищников и их светлоокрашенных разумных собратьев. Бишоп в ответ только пожал плечами, сказав, что анатомически эти существа почти идентичны. Даже нервные узлы, разбросанные по всему организму и, вероятно, выполняющие функцию мозга, у тех и других по размерам не отличаются. Есть небольшая разница в химическом строении – и только. Ясно одно – Иной, как организм универсальный, обладает не только стандартными органами чувств, но и некими дополнительными, наподобие теплового зрения, биологического сонара и еще черт знает чего.

Словом, даже с наисовременнейшей техникой, используемой ООН в изысканиях, возиться придется долгие годы. Вот если бы имелся живой экземпляр…

Маша тотчас подумала, что Бишоп вполне сумеет удовлетворить свое научное любопытство на американской базе, где, как явствовало из размышлений адмирала Бибирева и совершенно точных сведений Удава Каа, штатовцы проводили работы именно с живыми существами.

– Прибыли, поднимайтесь! – После того, как танкер «Кайзер Вильгельм» слегка толкнуло и его бортовые шлюзы соприкоснулись с портом базовой станции, лейтенант Казаков пробежался между рядами кресел, подгоняя своих подчиненных и научный персонал. За его спиной постоянно маячил по-северному спокойный тевтон, любезный и скрытный, рыжеватый и выбритый капитан Реммер. Он уже снял форму офицера Люфтваффе, оставшись в неприметном серовато-сизом комбинезоне без знаков различия.

Маша за время, пока торговый рейдер шел от Земли к Проксиме, от скуки успела побродить по пассажирскому салону, познакомиться почти со всеми участниками экспедиции, а заодно поприветствовать старых друзей. Хотя из людей, участвовавших в прошлогоднем полете «Патны», здесь были только врачи, английский пилот да лейтенант Казаков с Бишопом, если, конечно, последнего можно назвать настоящим человеком. Маша подумала, что можно.

Военных, как это ни странно, было очень мало. Четверо абсолютно незнакомых Маше солдат из подразделения «Грифон» во главе с сержантом – кажется, его фамилия Ратников – да еще четверо немцев из «Фальке» вместе с обер-лейтенантом Эккартом. Союзники отлично говорят на русском – каждый. Вспомнив, что на «Патне» солдат было почти в три раза больше, Ельцова слегка забеспокоилась и решила потом прояснить этот вопрос у Казакова.

Итого шестнадцать человек и биоробот. Маловато…

– Мария Дмитриевна, вы что, заснули с открытыми глазами? – Андроид подтолкнул Машу, взял ее за локоть и быстро повел к выходу вслед за остальными.

Казаков громогласно поторапливал:

– Быстрее! Где доктор Гильгоф, черт бы его побрал? Вениамин Борисович, что вы канителитесь, как старая дева на могиле своей болонки? Маша, давайте за мной! Резвее!

– А куда спешим? – задала вполне резонный вопрос госпожа консультант. – Вы же ничего не объясняете!

Вышли через шлюз, прибывшую группу никто не встречал. По приказу лейтенанта свернули налево, в абсолютно пустынный, покрытый металлической обшивкой коридор с холодным голубоватым освещением. Казаков, возглавлявший небольшой отряд, топал вперед с видом человека, знающего все и обо всем. Вот он нырнул в уводящий куда-то в сторону узкий проход, над которым горела надпись «Порт-211», и вскоре наткнулся на закрытую многолепестковую дверь, более всего напоминавшую диафрагму старинного фотоаппарата. Ударил ладонью по красной клавише, засунул в щель свою личную карточку и, когда сигнал сменился на зеленый, стальные створки начали расползаться. За ними обнаружилась сложная система шлюзов и неширокий пластиковый трап, уходивший вниз, в полутьму. Казаков легко сбежал по ступенькам, фотоэлемент засек движение человека, и тотчас в квадратном провале разгорелся яркий, приятный глазу желтоватый свет ламп.

Когда остальные спустились, лейтенант продолжил командовать:

– Ратников со своими – направо! Обер-лейтенант Реммер – за ними! Госпожа Ельцова, господин Гильгоф и доктора следуют за мной.

Маша наконец сообразила, что сейчас они находятся внутри небольшого, но довольно комфортного на вид космического корабля неизвестной ей конструкции. Если на челноке «Меркурий», на котором Ельцовой привелось спускаться на LV-426, был длинный центральный коридор и по его сторонам располагались научные, грузовые и пассажирские отсеки, то здесь все было устроено несколько по-другому.

Проход, изредка прорезаемый эллиптическими иллюминаторами, тянулся вдоль правого борта, где-то впереди изгибался влево и, видимо, оканчивался в кабине пилотов. По левую руку имелось несколько раздвижных дверей-переборок – одна чуть позади стыковочного шлюза и две неподалеку от кабины. Казаков провел Машу, врачей, андроида и выглядевшего прирожденным скептиком Веню Гилъгофа к передней дверце.

– Сюда. – Он ткнул пальцем в кнопку, и створки бесшумно разъехались. – Здесь несколько тесно, зато…

Лейтенант обвел отсек площадью самое большее в тридцать квадратных метров таким жестом, будто показывал экскурсантам «Мону Лизу» в Лувре. Да, засмотреться стоило.

– Ого! – поднял бровь ученый из «Калуги-9». – Начальство, как погляжу, не скупится. Мило.

– Это все, что вы можете сказать? – притворно возмутился Казаков. – Признаюсь, его высокопревосходительство выделил нам небольшой корабль, однако по оснащению он превзойдет иной крейсер.

Маша застыла на пороге, раскрыв рот. Даже в Санкт-Петербургском Университете, прекрасно финансируемом и считающемся одним из самых богатых учебных заведений мира, о такой аппаратуре можно было только мечтать. Радиоуглеродный анализатор, к примеру, был размером не более ладони, электронный микроскоп напоминал небольшой сундучок, вместо обычной «скалы» в половину человеческого роста, компьютеры, судя по маркировкам, мощнейшие, способные за доли секунды обрабатывать триллионы бит информации… Не говоря уж об остальных полезных штуковинках, являющихся мечтой каждого человека, занимающегося серьезной наукой.

Очень компактно, исключительно надежно и невероятно дорого. Подобные удовольствия может позволить себе только могучая сила, за которой стоит не менее могучее государство. То есть адмирал Бибирев и его Контора.

– А что за стенкой? – деловито поинтересовалась Маша, указывая большим пальцем за спину, в сторону кормы.

– Гибернационный отсек, – пояснил лейтенант. – Пригодится. Лететь до Гаммы Феникса долго, вот и поспим. Еще дальше – оружейный склад, небольшая кают-компания и отсек, в котором находится десантный транспортер.

– Слышал я о таких кораблях, – закивал Гильгоф. – Вернее, не то чтобы слышал, а участвовал в их разработке. Их всего создано четыре штуки. Если не ошибаюсь, малый военно-исследовательский катер серии «Морана» с термоядерной двигательной установкой и максимальной дальностью действия в исследованных участках Лабиринта.

– Веня, – моментально влез медтехник, – и все-таки я хочу спросить – вы доктор каких наук?

– Всяких, – чарующе улыбнулся Гильгоф. – Господин Казаков, так я угадал или?..

– Угадали, – вздохнул лейтенант. – Она самая, «Морана». Прошу любить и жаловать. Название серии давали какие-то мрачные шутники, посему данный конкретный борт именуется вообще чудесно – «Триглав». Змей Горыныч, если по-научному. Вы располагайтесь…

Казаков исчез, позабыв закрыть дверь. Доктор Логинов и его верный медтехник Андрей Ильин мигом начали препираться из-за мест возле медицинского терминала (маленький, но роскошный реанимационный комплекс-автохирург на двоих пострадавших или больных), Гильгоф устремился к аппаратуре, будто к сонму любимых родственников, а Маша, поняв, что здесь пока делать нечего, отправилась прогуливаться по «Триглаву» и выяснять точное местоположение всех помещений.

Для начала она вышла в коридорчик и, свернув влево, добралась До головного отсека корабля.

Ух, как круто!

Два места пилотов, отдельный терминал штурмана, который сейчас был целиком и полностью оккупирован ушедшим в общение с разумной машиной Казаковым. Скромная, на первый взгляд, приборная панель – окажись тут специалист наподобие последнего капитана «Патны» Кристофера Хоупа, таковой пускал бы слюни от восторга. Какой, прежде всего, должна быть техника? Верно, простой! Потому что, как известно всем, сложная техника имеет крайне неприятное свойство портиться в самый ответственный момент и в том месте, которое труднее всего починить. Много лет назад люди пошли по ошибочному пути усложнения технологий и управления, но вовремя отказались… Здесь все просто: навигационные приборы, несколько радаров и сканеров, система ручного управления, основной терминал ИР корабля, отвечающего за жизнедеятельность аппаратуры, дублирующие комплексы, управляемый человеком штурман – и больше ничего, за исключением нескольких мелочей, не делающих погоды.

Собственно, с подобной механикой мог справиться и натасканный в компьютерных играх-симуляторах тинейджер. Единственно, он не сумел бы вести корабль в атмосфере и совершать некоторые особо сложные маневры (например, уклонения от астероидов-призраков, невидных на радаре и определителе массы постороннего объекта) – за этим до сих пор следит человек. Пусть машина во много совершеннее Homo sapiens, но превзойти венец творения во всем искусственному разуму пока не удалось.

…Первым глазеющую по сторонам Машу заметил давно и хорошо знакомый ей сержант Фарелл. Этому невысокому молодому англичанину во время экспедиции на Ахерон не слишком повезло – его едва не сожрал Иной-хищник; челнок, которым командовал Ник, оказался поврежден настолько, что превратился из первоклассного корабля в груду никому не нужного металлолома, и в довершение всех неприятностей пилоту досталась изрядная доза нейротоксина, которым Иные обычно парализуют своих жертв. Просто удивительно, что он мог повторно согласиться на подобную экспедицию… А может быть, и не соглашался?

– Идите сюда. – Фарелл призывно замахал рукой. Когда Ельцова оказалась в пределах досягаемости, ухватил ее за рукав куртки и едва не силой усадил на подлокотник кресла. В отличие от остальных, он предпочел говорить по-английски. – Только посмотрите, какая роскошная техника! Эх, жаль, что я здесь только вторым пилотом, а то бы мы полетали!

– В таком случае живыми до места назначения мы бы точно не добрались, – съязвила Маша, прекрасно зная, какие финты обычно вытворяют пилоты, оказавшись в открытом космосе. Между прочим, именно Фареллу принадлежала идея отстыковать от бьющейся в агонии «Патны» челнок, не выводя материнский корабль из пространства Лабиринта. Как ни странно, все остались живы, отделавшись ушибами и легким испугом.

– Обижаете, мисс, – насупился пилот. – В моем послужном списке нет ни единой аварии!

– Значит, вы их достаточно умело скрывали, – безжалостно сказала Маша. – Хоть кто-нибудь мне скажет, когда мы отправляемся и каково время в пути? Или это невероятно секретные сведения?

– Отправляемся скоро, лететь недалеко, – в тон Ельцовой ответил Казаков. – Мария Дмитриевна, когда отчалим и перейдем барьер Лабиринта, все узнаете.

Маша придвинулась ближе к креслу штурмана и вгляделась в плоские экранчики навигационной системы. Судя по всему, ни Казакову, ни пилотам не требовалось самостоятельно рассчитывать курс – это было сделано заранее. На центральном экране мелькали графики логарифмической программы, вступавшей в действие после активации автопилота. В задачу людей входило только оживить организм маленького корабля, потом же катер все делал самостоятельно.

– Ну вот, – слегка гнусаво пробормотал лейтенант, – если продолжать ассоциации со Змеем Горынычем, мы начистили когти, развернули крылышки, хлебнули бензину и можем спокойно отправляться.

– При чем здесь бензин? – не поняла Маша.

– Драконы плюются огнем, – наставительно сообщил Казаков. – Это во всех сказках говорится. Наверное, они устроены по принципу огнемета – сначала выпьют горючего, а потом отрыгивают.

– Чушь. – У Ельцовой загорелись глаза. – Как ксенобиолог, могу сказать, что существо, похожее на гипотетического дракона из сказки, обитает на планете Гермес в системе Вольф-360 и именуется «Draco vivernus». Это по-латыни. Механизм огнеметания у этой маленькой ящерицы крайне прост, и она замечательно обходится без всякого бензина. У Draco vivernus есть особый орган, вырабатывающий метан, и вдобавок ящерки оснащены своего рода биологическим электрогенератором. Почти таким же, как у морских скатов или амазонских угрей. Особь выдыхает газ, затем следует воспламенение от искры… Получается маленький фонтанчик пламени.

Казаков стоял, скрестив руки и наклонив голову.

– Маша, – проникновенно начал он, – это все ужасно интересно. Если хотите, я когда-нибудь непременно приду в университет на вашу лекцию, послушать, каких еще чудовищ породили другие миры. Но, во-первых, мы сейчас вылетаем и посему я просил бы вас отправиться в пассажирский отсек. Во-вторых, надо благодарить судьбу, что у наших зубастых приятелей с LV-426 нет подобных органов. В-третьих… А это еще что?

Чуть левее от места пилота-навигатора находился терминал дальней связи, линии Планка – исключительно полезная вещь при полетах за пределами Солнечной системы. В отличие от космических кораблей, преодолевающих расстояние пусть через искривленное, но все-таки пространство, этот агрегат работал совершенно по иному физическому принципу – теории суперструн. Прибор был редким, дорогим, потребляющим массу энергии, и оснащенных им кораблей насчитывалось едва ли больше трех сотен.

Однако дальняя связь сейчас молчала. Кто-то вызывал челнок с помощью направленного луча. Судя по частоте, с которой появлялся вызов, абонент был очень настойчив.

– Не может быть. – Казаков плюхнулся в кресло и протянул руки к клавиатуре. Обернувшись, он крикнул пилотам: – Ник, быстро отследи источник! Капитан Реммер, перекройте все системы связи, кроме антенны, принимающей сигнал!

Он нажал на клавишу ввода и, не глядя на стоящую за спинкой сиденья Машу, пояснил:

– Это не могут быть свои – они взломали комплекс защиты о? постороннего вмешательства… Значит, обошли ИР корабля и лезут напрямую. Что за шутки?

– Бибирев? – подняла бровь Ельцова. – Какие-нибудь запоздалые инструкции?

Пока загружалась программа визуальной связи, Казаков ответил:

– Его высокопревосходительство понятия не имеет, что мы здесь находимся. Равно как и правительство, департаменты Имперской Безопасности и прочие структуры Империи. Нас вообще не существует, уяснили? Полная автономность. Диспетчерская служба «Форпоста» пребывает в уверенности, что к этому порту причалила перевозящая руду баржа. Именно ее код передается транспортному контролю станции…

Наконец появилось изображение. Казаков ошеломленно крякнул и шепнул под нос такую фразу, что Маша покраснела

Никакого лица абонента на мониторе не было. Вернее, было.. Компьютерная анимация. Мультфильм. Картинка с добродушным розовощеким и шевелящим усами Дедом Морозом. Или, если угодно, Санта Клаусом. Дед Мороз в красной, отороченной белоснежным мехом шубке сидел в ледяном кресле. В окошке его домика было видно северное сияние. У ног в валенках лежал большой мешок с подарками.

– Что за… – нервно начал командир экспедиции, но Дед Мороз поднял затянутую в варежку ладонь и приветливо помахал ею. Над его головой появилась надпись, как в комиксе:

«С прошедшим Новым Годом, господин лейтенант!»

Казаков покосился на Фарелла. Пилот разочарованно шепнул:

– Эта сволочь ретранслирует луч через местный спутник связи, оснащенный приемником Планка. Я не могу его засечь.

«Ясненько, – подумала Маша. – Значит, наш снеговик может находиться и в соседнем комплексе «Форпоста», и на Земле, и вообще где угодно. Ну и ну!»

«Откуда вы знаете, что я лейтенант?» – отстучал на клавишах Казаков.

Дед Мороз беззвучно рассмеялся. Всплыли новые красные буквы:

«На корабле работает видеокамера. Так что опознать вас и заглянуть в ваш послужной список – задачка для начинающего. Выйти через ваш компьютер к системе внутреннего наблюдения корабля не представляет особого труда. Не хотите, чтобы я вас видел – выключите».

Казаков дернулся было к клавише, но почему-то не стал ее трогать. Вместо этого он набрал:

«Что вам нужно?»

«Вопрос следует поставить по-другому: что нужно вам? На выбор – выполнить приказ, доблестно пасть, оказаться в руках противника и капитулировать или вернуться на Землю и попасть под огонь большого начальства. Нужное подчеркнуть».

«Это угроза?»

«Что вы как ребенок, насмотревшийся плохих боевиков? Это предупреждение. Мне, между прочим, от вашей гибели будет ни жарко, ни холодно. А в самом неприятном случае господин Бибирев огребется скандалом на весь мир – русские садисты варварски истребили мирную колонию. Представляете заголовки?»

«Какую колонию?» – Лейтенант благоразумно сделал вид, что знать ничего не знает.

«Не прикидывайтесь, я говорю совершенно серьезно».

«Если серьезно, – яростно отбил Казаков, – ты бы, приятель, представился и показал свою настоящую рожу вместо этой дурацкой картинки. Конец связи».

Прежде чем лейтенант отключил терминал, появилась последняя надпись:

«Не жалуйтесь потом, что вас не предупреждали!»

Добродушный Дед Мороз на мониторе внезапно превратился в черный скелет, закинувший ногу на ногу, а подарочный мешок обернулся пороховой бочкой с горящим фитилем. На округлом боку бочонка почему-то был нарисован маленький звездно-полосатый флажок. Фитиль догорел, бочка взорвалась, беззвучно полыхнув оранжевым и белым цветом.

Экран погас.

Глава пятая

КОРАБЛЬ, КОТОРОГО НЕТ

В Дальнем космосе,

ориентировочно – 24/25 января 2280 года

Если бы в радиусе, достаточном для визуального контакта, очутился какой-нибудь военный или торговый рейдер, а его капитан вздумал бы выглянуть в иллюминатор, то таковой капитан несказанно бы удивился.

От одного из многочисленных портов искусственной планеты «Форпост-1» отделился небольшой крутобокий катер типа «Морана» без опознавательных знаков. Система транспортного контроля, проверив этот объект, честно известила бы интересующихся – перед вами австрийский лихтер «Дунай», направляющийся с грузом ванадиевой руды на перерабатывающий завод в Солнечную систему. Тот факт, что «Морана» имела к лихтерам столько же отношения, сколько балетная труппа Мариинского театра к производству крепких спиртных напитков, как-то ускользнул от внимания системы. Как и то, что катер направлялся куда угодно, но только не к точке перехода, ведущей к Земле.

«Форпост» выпустил странный борт за пределы охраняемого кольца вокруг станции, в центре управления которой внезапно забарахлили определители массы (кто же будет следить за каким-то неприметным оператором из службы навигации, нажавшим не ту клавишу?), а затем черный кораблик начал все быстрее и быстрее уходить от системы Проксима Центавра. Спустя двадцать минут сенсоры «Форпоста» зафиксировали мгновенный всплеск квантового излучения, свидетельствующий о том, что неподалеку некий объект пересек барьер Лабиринта и исчез из зримого мира.

Небольшая голубовато-белая Проксима не обратила на столь ничтожное событие никакого внимания, занятая любимым развлечением – на поверхности звезды зарождались несколько гигантских протуберанцев. Где-то позади теплым желтым огоньком сияло столь близкое от первого форпоста цивилизации людей Солнце. Одним словом, Вселенная пребывала в своем обычном состоянии полусна.

А на десантном катере «Триглав», как выразилась консультант-ксенолог Мария Ельцова, царили страсти в духе Ф.М.Достоевского.

* * *

– За ноги вашу мамашу! – ярился Казаков. Остальные с пиететом внимали. – Мне еще в Академии говорили – не лезь в большую политику, пропадешь!

На закрытое экспромтное совещание в тесной пилотской кабине были приглашены только офицеры. Маша Ельцова да доктор Гильгоф, как человек из ближайшего окружения адмирала Бибирева. Все-таки он работал на Контору долгие годы и мог хотя бы предположить, что означают подобные выверты.

Под словом «выверты» понималось следующее.

После того как закончился разговор с футуристическим Дедом Морозом, явившимся на челнок с помощью направленного трансляционного луча, и «Триглав» стартовал с орбитальной станции, события вроде бы вошли в надлежащую колею: как и обещал адмирал, катер не был задержан в пределах границы обитаемого мира, никто на «Форпосте» и ухом не повел, что все судовые файлы системы опознания «свой-чужой» являются виртуозной подделкой. Сам «Триглав» преспокойно начал разгон до точки перехода.

Как известно, уходя в глубины гиперпространства, корабль превращается в блуждающий атом, находящийся во «второй Вселенной», в ином плане бытия. Реальность мира сохраняется только под защищенной гиперполем оболочкой модуля, а что творится снаружи – неизвестно. Доподлинно были установлены лишь несколько аксиом: радиоволны тут не проводятся, свет, пространство и время невероятно искажаются, а следовательно, никакая связь с настоящим материальным миром невозможна. Не работает даже Планкова связь.

Именно поэтому лейтенант Сергей Казаков, как начальник сомнительной экспедиции, принял решение вызвать большое начальство, курирующее операцию «Рюген», на аварийной частоте до момента лабиринтного прыжка.

Результаты вызова оказались не просто сногсшибательными, а шокирующими в степени N.

Безусловно, Казаков и его прямой помощник, капитан Реммер, отлично знали, что если «Триглав» выйдет на связь обычным образом, любая служба транспортного контроля Российской империи заявит: «Подобного корабля в регистрах не значится», а затем, чего доброго, натравит на неизвестных военный рейдер, дабы проверить – что за птичка порхает там, где ее принципиально не должно быть?

Однако существовал запасной вариант, предусмотренный на случай самых чрезвычайных ситуаций. Через сложную систему кодирования и разрешения доступа можно было выйти лично либо на самого адмирала, либо на руководителя проекта со стороны Германии генерал-майора Отто Дитриха. Казаков счел, что экстремальная ситуация наступила. Имелось неопровержимое свидетельство, что операция «Рюген» рассекречена. Что самое обидное – не после ее завершения, но в самом-самом начале.

«Дед Мороз» доказал это так же просто, как бином Ньютона.

У Ельцовой возникли смутные подозрения – не вмешался ли снова Удав Каа? Все-таки он узнал о намерениях Бибирева в тот же самый день, когда состоялось совещание в Зимнем дворце… Кроме того, адмирал упомянул, что таинственный Машин собеседник является не только хорошим программистом, а скорее кибергением. Лишь подобный человек мог походя взломать систему защиты бортового компьютера «Триглава» и, плюнув на все шифры и кодировки, выйти на прямую связь. Если эта нелепая выходка с Дедом Морозом и грозными предупреждениями действительно была устроена Удавом Каа, то возникает крайне неприятный для всех членов экспедиции вывод: ему на самом деле требовалось срочно предупредить экипаж «пиратского» катера. Но предупредил он самым странным образом. Проще было самому сесть перед видеокамерой и все объяснить.

Или Удав Каа (если это, конечно, он) так боится своего явления миру? Все одно – можно было придумать более серьезный способ общения.

Система Планковой связи немедленно соединила лейтенанта Казакова с управлением государственной безопасности в Петербурге, ко…

Аудиовизуальный разговор был следующим.

– Код 26—07. Тема «Богомол». Пароль доступа – «Ледяная шапка», – отрапортовал Казаков появившемуся на экране мрачному мужику в штатском. Судя по всему, оператору-связисту управления.

Последний или был хорошим актером, или действительно опешил. Было видно, как оператор вытаращил глаза, покосился куда-то в сторону, видимо на монитор, где высвечивались данные абонента, и наконец грозно вопросил:

– Вы кто такие?

– Код двадцать шесть – ноль… – начал повторять лейтенант.

Его прервали.

– Эта система кодирования, мил человек, – ядовитым голосом перебил Казакова оператор, – изменена полтора года назад. Ты что, из черной дыры вывалился? Крутой хакер, да? Давно по мозгам не получал? Ты понимаешь, куда влез, мудак?

Физиономия лейтенанта вытянулась.

– Мне нужно поговорить с адмиралом Бибиревым… – неуверенно заявил он.

– А может быть, с самим императором? – Судя по изображению, человек на Земле гонял трекболом курсор по монитору соседнего компьютера, пытаясь дознаться, откуда идет сигнал. – Та-ак…

Последовала пауза. Казаков ждал.

– Ты, красавец, находишься на незарегистрированном корабле в районе Проксимы Центавра, – радостно выдал оператор. – Сторожевик вооруженных сил уже выслан с базы «Форпост» для вашего задержания. Удачи! В следующий раз думай, прежде чем соваться куда не просят, кретин!

Связь обрубилась.

Надо было видеть лица Казакова, обоих пилотов и Маши, присутствовавшей при этом диалоге.

– Что же теперь делать? – несколько растерянно спросила Ельцова.

Вместо ответа лейтенант попытался наладить связь на аварийной частоте командного центра стратегических сил, но ответа от армейского компьютера не дождался. При попытке войти в систему немедленно срабатывала блокировка связи и высвечивалось ярко-красное предупреждение «Неверная кодировка».

– Они действительно отправили вслед за нами патрульный корабль, – меланхолично сообщил Фарелл, косясь на радар.

– Не догонят, – уверенно ответил капитан Рем-мер. – Прыжок через восемь минут. Герр Казаков, принимайте решение.

Легко сказать – принимайте решение! Малоприятные странности, сопровождавшие вылет с «Форпоста», обескуражили лейтенанта. Адмирал Бибирев много раз давал понять, что операция «Рюген» не просто секретна, а как бы вообще не проводится. Нет такого проекта. И корабля «Триглав» нету. А лейтенант Космического корпуса С. В. Казаков в данный момент находится в отпуске. Отдыхает в пансионате на Рыбинском водохранилище под Москвой. Понятно?

«О какой секретности может идти речь, черт возьми? – Казаков молча пялился в темный монитор. Остальные выжидающе глядели на него. – Не смешно! Безусловно, я сам, к примеру, хотел, чтобы с нами отправился Фарелл, но я не понимаю адмирала, который согласился с присутствием поданного другого государства у нас на борту. Ладно тевтоны – они хоть союзники и взяли на себя часть обеспечения проекта. И что дальше? Этот дебильный Дед Мороз, мать его… Такое впечатление, что о „Рюгене" знает вся обитаемая Ойкумена, а наши имена сейчас фигурируют в заголовках всех сводок новостей. Какого ляда они нас бросили?»

Под словом «они» лейтенант подразумевал родимое Министерство обороны и Контору адмирала Бибирева. Дело в том, что названные оператору-связисту Имперской Безопасности коды и пароли просто не могли не работать! Их не могли отменить «полтора года назад» – они были введены одновременно с началом операции. Казаков с помощью этой системы еще с борта станции «Кронштадт», висящей на орбите Земли, связывался с Управлением и коротко доложил, что все в порядке!

Почему не отвечает Центр командования стратегическими силами? Система электронных паролей достаточно сложна и постоянно изменяется в соответствии с принятым алгоритмом, но достаточно однажды зазубрить его, чтобы в любой день и в любое время выйти на связь. А тут – гробовое молчание. В доступе отказано. Вот.

– Шесть минут, – нейтральным голосом напомнил Реммер. – Патрульный корабль не приближается. Идет следом за нами.

– И с его борта стартовали четыре истребителя. Собираются взять нас в клещи, – заметил пилот-англичанин. – Странно, но нет никакой команды остановиться. Такое впечатление…

– Такое впечатление, – продолжил за Фарелла Казаков, – что они с ненавязчивой наглостью выдворяют нас из системы Проксима. Мол, господа, убрались бы побыстрее. А вот интересно…

Он быстро щелкнул несколькими переключателями на терминале связи и идентифицировал корабль-преследователь. За «Триглавом» шел лёгкий сторожевой корабль Российского флота «Казань».

Лейтенант хитро глянул на пилотов, успокаивающе похлопал Машу по ладони и, когда монитор выдал надпись: СВЯЗЬ УСТАНОВЛЕНА, жалобным голосом прокричал в микрофон:

– Говорит лихтер «Дунай». В чем, простите, дело? Если это необходимо, мы прекратим разгон и остановимся для досмотра. Подготовьте, пожалуйста, стыковочные шлюзы.

Никакого ответа.

Сканирующее окружающее пространство устройство показало трехмерную картинку: военный корабль поотстал, зато четыре истребителя, выжав из двигателей всю возможную мощь, приближались быстрее и быстрее, «Триглав» слегка вздрогнул, истошно заверещала система безопасности корабля. Автоматически включилась магнитная защита Капитан Реммер выругался по-немецки.

Маша, забеспокоившись, глянула на передние иллюминаторы. Среди звезд мелькали синеватые молнии, исчезавшие где-то далеко впереди, в черноте.

– Какие нахалы! – возмутился Казаков и почему-то заулыбался. – Нет, подумайте только – предупреждающий выстрел по корпусу, а затем… Сами видите.

Истребители по-прежнему держались в восьмидевяти милях позади, продолжая активно постреливать плазменными разрядами, проходившими совсем рядом с бортом «Триглава». Будто предупреждали: еще раз заведете разговор о капитуляции – будет хуже.

– Нас на самом деле вытолкали за дверь, – нервно хихикнул германский капитан. – Прыжок через полторы минуты. Господа, быстро по местам!

И глянул на Казакова. Тот кивнул. Маша едва не бегом бросилась в свой отсек, чтобы занять кресло.

Черный, почти неразличимый в ночи космоса силуэт, казалось бы, не двигался относительно звезд. Но это только на первый взгляд. «Триглав» мчался вперед, подходя к точке перехода в Лабиринт. Постепенно корпус начал окутываться туманным радужным ореолом гиперполя, полыхнули бело-оранжевым сопла двигателей лабиринтной ступени. На миг моргнула точечная вспышка, вокруг которой начала распространяться заметная глазу кольцеобразная ударная волна световых частиц. «Несуществующий» катер бесследно исчез из материальной Вселенной.

Четыре остроносых истребителя, прошив постепенно растворяющуюся в вакууме волну света, изящно развернулись, описав дугу, и направились к сторожевому кораблю. Выполнивший свою задачу корабль заскользил в пространстве обратно к станции «Форпост-1».

* * *

– Правильно, правильно, связываться с большой политикой – себе дороже. – Веня Гильгоф держал в руке термос с чаем и поглядывал в иллюминатор, за которым бушевал синевато-бело-золотой вихрь из смешанного светового потока бесчисленных звезд. Выглядело красиво, но жутковато. «Триглав» уже больше часа двигался в пространстве Лабиринта. – Сергей, вы читали Тору? Ах, нет? Плохо… Умная книга, я вам скажу. Помнится, Моисей – ну о нем-то вы наверняка слышали? – изрек однажды: «Даров не принимай, ибо дары слепыми делают зрячих».

– И что? – буркнул Казаков. – Доктор, вы по делу говорите, а не толкуйте Тору.

– Кто вам сказал, будто я ее толкую? – возмутился доктор неведомых наук. – Поверьте, я очень уважаю нашего очаровательного адмирала – в конце концов, он кормит меня и мою семью. Но посудите сами – сколько упомянутых даров мы получили? Я имею в виду вообще? Сейчас под подарком можно понимать все, что угодно. Начиная от этого не слишком шикарного, но крепкого и надежного корабля, предупреждения «Деда Мороза», странного поведения ребят из патрульной службы Проксимы Центавра и заканчивая некоторыми другими малозначительными деталями. Я уж не говорю о недвусмысленном отказе Николая Андреевича Бибирева беседовать с вами. От такого количества подарков действительно может закружиться голова и из зрячих мы постепенно станем слепыми. Мы не напуганы, мы удивлены. Удивление приводит к замешательству. Замешательство – к потере способности адекватно оценивать ситуацию. Отсутствие адекватной реакции – слепота. Видите, как прав был старик Моисей?

– А применительно к этому моменту у вас нет соответствующей цитаты? – усмехнулась Маша. Из-за тесноты пилотской кабины ей пришлось усесться на подлокотник и держаться за плечо лейтенанта.

– Есть, – согласился Гильгоф. – Только не из Торы. Из христианского Нового Завета. «В начале было Слово». Не будем толковать это с теологической точки зрения, глянем прагматически. Слово подразумевает общение. Общение – обмен информацией и анализ таковой. Кто имеет сказать что-нибудь умное?

Воцарилась настолько долгая тишина, что Ельцова про себя рассмеялась: «Судя по общему молчанию, ничего умного породить мы не можем».

У двери почти незаметно нарисовался Бишоп, хотя его вовсе не приглашали. Однако никто не был против его присутствия.

– Давайте сделаем так, – наконец подал голос Казаков. – Пусть каждый из офицеров и научных сотрудников выскажет свое мнение о происходящем. Вспомнит любые детали, которые могут хоть как-то пролить свет на наше положение. Знаете, господа, я, да и, наверное, большинство находящихся здесь военных привыкли мыслить простыми и ясными категориями – у нас есть приказ, и мы должны его выполнить. Собственно, за жизни людей в погонах я не боюсь. Как-никак, мы профессионалы. Но странности, сопровождающие эту операцию, заставляют меня беспокоиться о гражданском персонале…

Говорили долго, зачастую (по мнению Маши и Казакова) разводя ненужное словоблудие. Слава богу, никому и в голову не пришло оспаривать приказ руководства. Ельцова рассказала об Удаве Каа, странном нападении на машину по дороге в аэропорт и своих мыслях о «Деде Морозе», вернее, о его происхождении.

Бишоп, не меняя невозмутимого выражения лица, поведал о непонятных закулисных интригах в Исследовательском центре в Цюрихе. По его словам, начальство биологического отдела комплекса ООН ни в коем случае не хотело отпускать его по запросу адмирала Бибирева, изящно замаскированному под заявку Московского университета и кафедры ксенологии, выпрашивающей андроида «для консультаций по вопросам чужой жизни». В конце концов, Бишоп был только машиной, вещью и не имел права самостоятельно распоряжаться собой.

В самый последний момент все вдруг резко переменилось. К директору Исследовательского комплекса Организации явились какие-то господа (не славяне, как педантично уточнил Бишоп. Незнакомцы изъяснялись на слишком чистом «британском» английском языке без минимального акцента, который андроид обязательно распознал бы). Спустя час Бишопа отправили в аэропорт, и вскоре он уже оказался на станции «Кронштадт», где его встретили люди адмирала Бибирева.

Капитан Карл Реммер, подумав, сообщил, что в специальных подразделениях ВВС Германии циркулируют смутные слухи о некоей частной организации, не зарегистрированной ни в одном из государств мира. Коммерция, собственный флот, не всегда законный бизнес (наподобие торговли оружием или сильнодействующими химическими средствами)… Разумеется, об истинном владельце или владельцах никто не знает, все операции проводятся через подставных лиц. Спецслужбы Кайзеррейха несколько раз пытались раскрыть эту гигантскую, судя по всему, сеть, но не преуспели.

Доктор Гильгоф, выслушав немца, задумчиво почесал подбородок.

– Ну-у, знаете, герр гауптман, про такие организации ходили слухи во все времена. Тамплиеры, розенкрейцеры, мафиозные структуры вроде Коза Ностры, японской Якудзы или Шанхайских Триад… Думаю, господин Бибирев не станет меня ругать, если я сейчас раскрою часть маленькой государственной тайны. К сожалению, я сам этими вопросами никогда не занимался, только слышал от коллег… Сейчас развитие – точнее, совершенствование – техники достигло того уровня, когда индивидуум, обладающий достаточными средствами, может стать независимым от любого государства или мощной финансовой организации. Я подозреваю, что подобные люди существуют. Некоторые, развлечения ради, поддерживают экстремистские движения наподобие «Нового джихада» – как думаете, откуда у исмаилитов берутся огромные деньги для проведения своих операций? Некоторые просто маются дурью – слышали, как в Австралии осуществлялся проект орошения пустыни Гибсона?

– Оросили? – подняла бровь Маша.

– Нет, – хихикнул доктор. – Вложили полтриллиона долларов, вызвали экологическую катастрофу, но бананы там как не росли, так по-прежнему не растут… Слушайте дальше. Подозреваю, что в нашу историю вмешался некто третий. Я понятия не имею, что он собирается делать: противодействовать, сотрудничать или просто валять дурака за наш счет.

– Верно, верно, – вскинулась Ельцова. – Мне еще адмирал говорил о неких, как она выразился, внегосударственных силах. Веня, то, что вы рассказали о независимых индивидуумах, наводит именно на такую мысль. Но черт побери, доктор, как может человек, пусть даже владеющий серьезной и, наверное, законспирированной организацией, помешать спецслужбам такой великой державы, как Российская Империя?

– Кто вам сказал, что он будет мешать? – развел руками Гильгоф. – Кроме того, если этот человек достаточно богат, влиятелен и независим, его самолюбию будет льстить соперничество с могучими конторами наподобие нашей Имперской Безопасности, разведывательного управления Америки или тайной службы Кайзеррейха. Вы не предполагаете, что сей джентльмен из неких личных побуждений начнет помогать потерпевшим неудачу сотрудникам одной из спецслужб? По-своему, конечно. Честно признаться, я бы обратил самое пристальное внимание на предупреждение «Деда Мороза».

– Мне тоже очень не понравилась пороховая бочка с американской символикой, – мрачно сказал Казаков. – Что это может означать? То, что американцы собираются применять Иных в качестве биологического оружия? Или что мы летим прямо к ним в лапы? Теоретически, если наш таинственный абонент знает об операции «Рюген», о ней могут знать и янкесы. Вдруг он и им подбросил информацию? Хочет столкнуть нас лбами, а сам будет сидеть в первом ряду партера и посмеиваться над этой комедией.

– Ой, не будем углубляться в семиотику! – воскликнул Гильгоф. – «Тайны символа пороховой бочки»! «Сакральное значение фигуры Деда Мороза»! Не смешно. Собственно, наша задача предельно ясна – прибыть на место, вам, господа военные, исполнить свой долг, мне и госпоже Ельцовой – свой. Вернемся в Солнечную систему, тогда и будем разбираться, что произошло и почему Контора Бибирева нас бросила…

– Почему мы так уверены, что военная разведка Рейха и тайная полиция Российской Империи отвернулись от нас? – поднял руку капитан Реммер. – В принципе мы действительно находимся в автономном плавании, и нас предупреждали, что такое может произойти. Откуда мы знаем, вдруг герр адмирал и господин фон Эшенбург продумали еще несколько систем дублирования и безопасности специально для нашего отряда?

Казаков потер ладонью лоб и, соглашаясь, произнес:

– Логично… Если и дальше развивать теорию негласных операций, то может быть, нам отведена роль группы прикрытия, а основную задачу будут выполнять совсем другие?

– Если не ошибаюсь, – вкрадчиво начал Бишоп, – единственными людьми, общавшимися с Иными, являемся мы. Даже ходячему калькулятору наподобие меня известно, что Конторы и их руководители просчитывают свои шаги на много ходов вперед. Я не сомневаюсь, что мы еще поучаствуем в истории с исследовательской лабораторией на Гамме Феникса. Пока, согласитесь, мы ничего предпринять не можем. Господин Реммер упомянул об автономном плавании? Отлично. Следовательно, наши действия непредсказуемы. Я предлагаю в ближайшие часы лечь спать, а уже по прибытии на место оценивать ситуацию.

На том и порешили. Зачем лишний раз забивать себе голову и беседовать ни о чем, строя самые безумные предположения? У военных – приказ, который они обязаны исполнить. А на лирические переживания гражданского персонала можно просто не обращать внимания.

Через два часа люди уже находились в гибернационных капсулах. По корабельному времени лететь до Гаммы Феникса оставалось двести девяносто часов. Или чуть более двенадцати суток.

Бишоп, естественно, спать не укладывался. Электронно-биологический организм не нуждался в отдыхе, и андроид был оставлен Казаковым следить за системами корабля в ожидании прибытия к отдаленной звезде.

Лампы освещения на «Триглаве» погасли, короткий коридорчик и небольшие помещения погрузились в полутьму. Где-то позади мерно шумели двигатели.

Андроид Бишоп играл в трехмерные шахматы с центральным компьютером корабля и пока одерживал верх. Искусственный разум «Триглава», занимая на игру мизерную часть своей памяти, вел катер к Гамме Феникса.

* * *

Известно, что расстояние, именующееся «световой год», приблизительно равно девяти с половиной триллионов километров. Очень немного по меркам Вселенной, но для человека – головокружительно и фантастично. Остается только увеличить эту цифру в четырнадцать раз, и станет ясно, насколько далеко от Земли находится искомая навигационной системой катера «Триглав» звезда.

…Бишоп пребывал в странном, присущем лишь биороботам состоянии, пограничном между сном и явью. Его периферические синапсы отдыхали, тело было расслаблено и бездействовало. Сторонний наблюдатель, не знавший, что перед ним робот, мог подумать: «Человек устал и лег спать прямо в кресле».

И был бы не прав. Андроиды никогда не спят, отрешившись от всего сущего. Создатель данной серии биороботов, покойный мистер Рональд Хиллиард, не мог допустить, чтобы его почти совершенные творения уставали и тратили время на такую ерунду, как отдых. Но «бишопы» вдобавок были разумными (точнее, крайне удачно имитирующими разум) созданиями, и в то время, когда их услуги людям не требовались, просто экономили энергию – биомеханический организм не оснащен таким устройством, как ядерный реактор, и все силы для постоянного функционирования добывает от постоянно происходящих в его искусственных клетках химических реакций. Почти таких же, как у человека, но гораздо более активных. Поэтому, кстати, и температура тела у андроидов чуть выше, чем у людей. Искусственный организм – это своего рода маленький химический завод.

По прошествии двенадцати полных суток, во время ИР «Триглава» спокойно и невозмутимо направлял десантный катер сквозь незримый мир Лабиринта к отдаленной планетной системе. Бишопа из заторможенного состояния вывел мигающий зеленый сигнал на главном терминале.

«ПЕРЕСЕЧЕНИЕ БАРЬЕРА ЛАБИРИНТА ЧЕРЕЗ ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ МИНУТ. ЗАМОРАЖИВАЮЩИЕ КАПСУЛЫ ПОСТАВЛЕНЫ НА РАСКОНСЕРВАЦИЮ. СОСТОЯНИЕ ЭКИПАЖА УДОВЛЕТВОРИТЕЛЬНОЕ. СПАСИБО».

– Пожалуйста, – почему-то вслух ответил Бишоп.

Сейчас ему надо было заняться самым обычным делом: приготовить еду на полтора десятка человек, потом проследить, как проходит адаптация экипажа, выведенного из анабиоза, а затем взяться за свою стандартную работу техника-консультанта.

Капсулы анабиоза раскрылись, когда «Триглав» уже начал торможение в пространстве, окружавшем звезду Гамма Феникса. Поскольку четкий ориентир задан не был, бортовой мозг вывел корабль на высокую орбиту близлежащей планеты – сиренево-розового газового гиганта с бурлящей атмосферой.

* * *

– Ну-с, господа, и что мы имеем?

На этот раз собрались в научном отсеке. Здесь хотя бы можно было присесть и не толкаться. Казаков позвал своего германского коллегу из группы по борьбе с терроризмом, сержанта Ратникова. и, разумеется, весь персонал «высоколобых», включая обоих врачей. Остальных военных и двух пилотов попросили пока не входить. Бишоп присутствовал на правах наблюдателя.

– Холодно, вот что мы имеем, – пожаловался доктор Гильгоф. – Между прочим, в космосе я бывал, но никогда не покидал пределов Солнечной системы. И уж, конечно, не ложился спать на длительный срок в гроб, залитый ледяной слизью!

– А я, наоборот, отлично выспалась, – пожала плечами Маша.

– Еще бы, – проворчал ученый сварливым голосом, – беспробудно дрыхнуть почти несколько десятков часов! Можно отоспаться на несколько лет вперед.

Логинов с медтехником молчали и чуть кривились. Занудство Гильгофа им уже начало надоедать. То ему не так, это неправильно, на компьютере установлена устаревшая версия программы лазерного сканирования пространства, и почему, в конце концов, кофе из автоповара отдает явным суррогатом?

– Закончим прения, – повысил голос лейтенант. – Вениамин Борисович, у нас просто нет времени. Вы все-таки у нас специалист, уже провели кой-какие исследования… Вот и скажите, каковы результаты.

Гильгоф с мрачным выражением на лице включил громадный монитор, на котором тотчас появилось схематическое изображение звездной системы. Вокруг крупного желтого солнца вращалась дюжина планет самого разного вида.

– Итак, перед нами Гамма Феникса. Кто хочет посмотреть модель в натуральную величину – выгляните в иллюминатор. Насколько я понимаю, мы ищем человеческое поселение?

– Тайное поселение, – любезным шепотом добавил Казаков.

– Именно! Планет двенадцать. Поскольку район этого созвездия находится на отшибе и за пределами внешнего обитаемого кольца, официально зарегистрированных колоний здесь нет. Встает вопрос – где может обитать человек, не подвергая себя особому риску в виде мощного солнечного излучения, капризов погоды, перепадов температур или вулканической активности?

– Наверное, – робко вставил медтехник, – нужно сразу отбросить самые дальние планетоиды. Очень холодно?

– Сообразительный молодой человек, – улыбнулся доктор Гильгоф. – Далеко пойдете. Еще мнения?

– Люди не могут жить на газовых гигантах, а их здесь целых пять, – высказался немецкий обер-лейтенант.

– Но на их спутниках – вполне, – дополнил Казаков. – На спутниках Юпитера в нашей Солнечной системе полно колоний.

– Еще? – наклонил голову ученый.

– На двух планетах, располагающихся ближе всего к звезде, – высказалась Маша. – Чрезвычайно мощный фон излучения и, в отличие от миров на периферии системы, там невероятно жарко. Словно на Меркурии.

– Пять баллов, – согласился доктор. – Что же в таком случае остается в активе? Из полной дюжины спутников Гаммы Феникса мы вычитаем пять газовых шаров, две жарких и три холодных планеты, и получается…

– Два искомых мира! – радостно воскликнул Ильин. – Верно?

– Да, – удовлетворенно кивнул Гильгоф и, поводив мышкой по столу, выделил изображения двух достаточно крупных сфероидов. – Прошу любить и жаловать. Планеты LV-932 и LV-934. В миру носят запоминающиеся названия Сцилла и Харибда. Остальные объекты этой звездной системы тоже называются по именам всевозможных мифологических чудовищ. Видимо, первые исследователи были изрядными знатоками древнегреческих и римских баек о монстрах.

– Между прочим, – преувеличенно зловещим голосом заметил лейтенант, – Иных впервые нашли на планете, называвшейся Ахерон. Ни о чем не говорит?

– Только о скудости человеческой фантазии, – отмахнулся Гильгоф. – Хотя ассоциация великолепная – путешествие от Ахерона к Сцилле и Харибде. У человека с воображением мороз по коже будет драть от подобного сочетания. Слушайте дальше…

Картинка, разделившись на две части, значительно увеличилась. При осмотре можно было видеть, что Харибда является красновато-бурой планетой, несколько смахивающей на Марс с крайне нестабильной атмосферой и двумя гигантскими шапками льда на полюсах.

– Эта красная красавица, – увлеченно повествовал Гильгоф, – теоретически подходит для колонизации. Газовоздушная смесь содержит кислород и азот, есть вода. Температурный режим неплох, особенно на границе субтропической и полярной зон. Суточные перепады всего в пятьдесят-шестьдесят градусов…

– Ничего себе «неплох»! – возмутился доктор Логинов. – Днем вас зажарят, а ночью вы замерзнете! Что же там творится на экваторе?

– В полдень, – пояснил ученый муж из таинственной «Калуги-9», – температура повышается до ста пятидесяти градусов по шкале Цельсия. Можно отправляться загорать. Кроме того, Харибда славна тектонической нестабильностью, громадными вулканами – хотя именно благодаря им на планете кислородная атмосфера – и невероятно мощными ураганами. Лабораторию там, конечно, спрятать можно. К примеру, в районе полюсов на снежно-ледяных куполах. Температура почти постоянная, то есть близка к абсолютному нулю.

– Смеетесь? – фыркнул Казаков. Он все с большей внимательностью приглядывался ко второй планете, медленно вращавшейся на экране. – Да никакие конструкции не выдержат таких температур!

– Итак. – Гильгоф не обратил на него никакого внимания и, взяв лазерную указку, направил красноватый лучик на LV-934. – Теперь перейдем к не менее симпатичному чудовищу Сцилле. Будь я на месте руководства «WY» или любой другой, не менее серьезной организации, построил бы исследовательский комплекс именно здесь.

– Объясните, – попросил молчаливый немецкий обер-лейтенант.

– Очень просто. – На лице Гильгофа появилось вдохновение. – Да, планета холодная. Да, количество солнечной энергии, получаемой ею, минимально. Но есть множество располагающих к себе факторов. Кислородно-азотная атмосфера, как самый главный параметр существования наших, человеческих организмов. Во-вторых, Сцилла – старая планета, полностью сформировавшаяся. Никаких вулканов, никаких подвижек земной коры, а следовательно, землетрясений, крупных оползней и прочих связанных с ними неприятностей. В связи с малым количеством испарения с поверхности и холодным воздухом циклоны и антициклоны спокойны. Серьезные бури возникают только в районе экватора. Скалы покрыты снегом и льдом. Есть развитая жизнь. Мария Дмитриевна, может быть, вы что-нибудь добавите из своей области знаний? Как ксенобиолог?

– Ну-у… – Маша подняла глаза к потолку, вспоминая все сведения о системе Гамма Феникса. – Не ошибусь, если скажу, что Сцилла очень давно породила свою жизнь в виде некоторого количества безопасных для человека вирусов, паразитирующих на растениях и водорослях. Океаны крупные, однако находятся под коркой льда, отчего вода на несколько градусов теплее… Последний раз исследовательская экспедиция с Земли была на LV-934 лет двадцать назад. Они нашли кое-что по мелочи…

– Точнее, пожалуйста, – вежливо попросил Казаков. – Мне бы не хотелось столкнуться на поверхности с чем-нибудь зубастым и агрессивным, наподобие белого медведя или саблезубого мамонта.

– Не говорите ерунду, Сергей. Какие мамонты, тем более саблезубые? – поморщилась Ельцова. – Этот древний мир, может быть, и сохранил некоторые реликты из эпохи предшествовавшей глобальному оледенению, но могу вам гарантировать, что наши ученые не находили на Сцилле никаких животных крупнее рептилий длиной с ладонь. Полагаю, что эволюция на планете прекратилась, когда наступило резкое похолодание.

– А что там могло жить до похолодания? – насторожился Гильгоф. – Наверное, исследовательские экспедиции не особо углублялись в подробности местного бытия? Прилетели, констатировали, что имеется жизнь, основанная на углероде, взяли пробы вирусов и смотались на Землю – отдыхать от зверского холода?

Маша смутилась. Безусловно, очень многие миры, открытые человеком, никогда не исследовались досконально. На это требуется много времени и еще больше денег, которыми не располагали ООН или правительства великих держав. Если бы человек вздумал тщательно обшарить все планеты, находящиеся в радиусе доступного участка Лабиринта, людское сообщество пошло бы по миру – мало кто знает, в какую гигантскую сумму обходятся подобные экспедиции, проводящиеся под лозунгом «Знание ради знаний».

– Если предположить, – осторожно начала Маша, – что пятнадцать-двадцать тысяч лет назад на поверхности Сциллы существовала развитая жизнь, останки которой сейчас погребены под ледниками и снежным покровом, то я думаю… Возможно, мы увидели бы нечто похожее на нашу мезозойскую эру. Об этом говорит одно только наличие многоклеточных организмов, доселе выживших. Скорее всего, эволюция Сциллы шла параллельно земной эволюции, как и на большинстве других планет.

– Дальше? – подбодрил Машу Гильгоф. – Теоретически опасные людям существа могли выжить?

– Специально для вас, доктор, – огрызнулась Ельцова. – Могли! Жизнь всегда найдет способы адаптироваться к новым условиям. Если это так, значит, гипотетические крупные животные остались в более теплом океане, пустотах под скалами… Да где угодно! Экспедиция ксенологов работала на Сцилле не более месяца и только в одном районе. Что они могли найти?

– Ничего, – вздохнул Казаков. – Вот помнится, полтора года назад я ездил в Африку, в отпуск. В национальный парк Серенгети, посмотреть на львов. Видел только всяких антилоп с зебрами, хотя популяция львов там самая крупная в мире. Потом спрашиваю у гида – где львы? А он говорит: в этот сезон они откочевали, поэтому найти их практически невозможно. И это на Земле, в ограниченном пространстве! А тут целая планета!

– Гениальное сравнение. – Ученый своим излюбленным жестом поднял палец к потолку. – Но, господа мои, о чем мы говорим? Изыскиваем каких-то гипотетических тварей, когда у нас есть конкретная и ясная задача – поиск американской лаборатории, где янки клонируют или каким-либо другим образом воспроизводят существ, которых Мария Дмитриевна называет Иными. Я предлагаю искать на Сцилле. Кто «за»? Все? Отлично. На том мои функции аналитика выполнены, и я передаю эстафету технарям.

Казаков мигом потянулся к кнопке коммуникатора и вызвал кабину пилотов:

– Ребята, снимаемся с орбиты и резво летим к планетоиду LV-934 «Сцилла». В округе спокойно?

Послышался голос Фарелла:

– Да, сэр. Ни одного постороннего искусственного объекта. Никаких радиоволн, всплесков излучения или других признаков цивилизации. Тихо, как на кладбище.

Челнок очень мягко толкнуло, и со стороны кормы пришел негромкий шуршащий звук – заработали маневровые двигатели.

* * *

Система Гаммы Феникса сама по себе была очень красивой.

Звезда переживала расцвет своей жизни – большое, приблизительно в три раза крупнее Солнца, светило яростно выбрасывало протуберанцы, изредка обжигавшие планеты-скалы, наиболее приближенные к его поверхности, выбрасывало в пространство гигантские языки слепящего огня, бурлило вырывающимися из недр плазменными вихрями… Лейтенант Казаков, более склонный к прямолинейным армейским понятиям, назвал Гамму «водородной бомбой непрерывного действия» и во многом был прав.

«Триглав», небольшой десантный модуль (и, буквоедски подходя, пиратское судно), подкрался к окрашенной в белые, голубые и тенисто-серые тона планете, подобно блуждающему астероиду. Позади оставались расцвеченные во все цвета радуги самодовольные газовые гиганты, представлявшие собой беспримерные скопления водорода и инертных газов – «несостоявшиеся звезды», так и не сумевшие возжечь в своих глубинах термоядерную реакцию. На дальних орбитах вращались буровато-черные скучные планеты – промерзшие скалы, которым свет местного солнца не дарил энергии, достаточной для жизни. Медленно и величественно проплыла мимо челнока Харибда, не сумев поймать в свой водоворот маленькое творение человеческих рук – ее красное, словно больное, лицо посмотрело на «Триглава» со снисходительностью фельдмаршала, узревшего на улице пьяного кадета.

Вот она, снежная Сцилла!

– На стационарную орбиту становиться нет смысла. – Фарелл покосился на капитана Реммера, наблюдавшего сквозь обзорное стекло за нарождающимся возле экватора планеты ураганом. Черный «глаз» вихря незаметно смещался к южному полушарию.

– Правильно. – Розовощекий и светлый тевтон глянул на показания автопилота. – Думаю, машина сама выведет нас на эллиптическую… Но, черт возьми, сержант, приборы говорят, что гравитация на LV-934 в одну и две десятых раза превышает земную! Значит, груз в десять килограммов превратится в двенадцать! А это что еще?

Система поиска внезапно зарегистрировала ударную волну. Это могло означать две вещи: либо неподалеку кто-то взорвал атомную бомбу, либо же рядом (то есть в радиусе десятка миллионов километров) из Лабиринта вышел другой корабль.

– Господин Казаков! – Реммер одним движением пальца включил внутрикорабельную связь. – У нас гости!

Лейтенант, а с ним Маша Ельцова и Бишоп появились в кабине через несколько секунд.

– Где гости? – выдохнул Казаков. – Еще не хватало!

– Популярное здесь местечко, – вздохнул Фарелл. – Однако нам от этого не становится легче. Да, квантовая волна была, и это вовсе не последствия ядерного взрыва. – Пилот мягко пробежался пальцами по клавиатуре. – Судя по спектру излучения, мы действительно имеем дело с другим кораблем, но…

Англичанин странно замялся, а у Казакова вытянулось лицо.

– Что – «но»?

– Он исчез, – прохрипел Фарелл, зачарованно глядя на монитор, где поблескивало зеленовато-синими буквами заключение ИР «Триглава». – Появился возле границ системы, мы успели зарегистрировать его массу – около двухсот тысяч тонн, а затем буквально растворился, продвинувшись в пространстве не более чем на полмиллиона километров. Стандартное расстояние для торможения после пересечения барьера Лабиринта. Система «Свой-чужой» не отвечает. Она просто не успела его засечь.

– Не может быть, – раскрыл рот лейтенант. – До сих пор еще никто не додумался до такой вещи, как блокада пространства и эфира! Это из репертуара фантастических романов! Может быть, компьютер барахлит?

– Нет, – уверенно сказал Фарелл. – Вся наша техника работает отлично.

– Чертовщина, – буркнула Маша, и ей сразу же вспомнилось изречение пророка Моисея, процитированное доктором Гильгофом. Еще один подарочек, чтобы закрыть глаза экипажу «Триглава»?

– Ищите! – приказал Казаков жестким голосом. – Ищите людское поселение на Сцилле. А с этим невидимым визитером потом разберемся. Чем быстрее мы найдем американскую лабораторию, тем быстрее вернемся домой!

Незаметные лучи сканеров начали прощупывать поверхность холодной планеты. ИР отвечал людям, что внизу только лед, снег и камень. И никого больше – ни своих, ни чужих.

Глава шестая

БЕСПОЛЕЗНЫЕ ОТКРЫТИЯ

Планета LV -934 Сцилла,

система звезды Гамма Феникса,

ориентировочно – 9 февраля 2280 года

– Температура за бортом минус тридцать два по Цельсию, – скучающим голосом сообщил Фарелл. – Зато отличная погода. Гляньте, какое яркое солнце! К ночи, конечно, станет холоднее…

– До заката управимся, – уверенно ответил Казаков. – Гильгоф мне объяснил, что на Сцилле сутки равны тридцати восьми земным часам. Кроме того, мы в северном полушарии, а в это время года здесь темнеет поздно… Ник, пойдешь с нами. На «Триглаве» останется капитан Реммер. Похоже, нас никто не ждет.

Наверное, так и было. Комплекс построек, притулившийся у крутых склонов обледеневших скал, обнаружился совершенно случайно. Луч сканера, прощупывавший с орбиты поверхность Сциллы, вначале наткнулся на не относящиеся к естественным образованиям сооружения, затем было установлено наличие металла и пластиковых конструкций… Доктор Гильгоф чисто интуитивно начал поиск именно в этом районе, прекрасно сознавая, что найти затаившуюся базу, соблюдающую радиомолчание, почти невозможно – для этого пришлось бы осмотреть всю поверхность большой планеты. Пусть сканеры работают быстро, такое предприятие все равно займет не менее двух суток. А тут ткнули пальцем в небо, вернее, в землю – и нашли. Чудеса!..

Но любопытные открытия на этом отнюдь не закончились.

Мало того что от базы не поступало радиосигналов, так еще полностью отсутствовало тепловое излучение от построек, радиоактивный фон был резко снижен (словно бы у американцев сломался реактор, дававший тепло и свет в лаборатории), не регистрировались шумы или вибрация… Обычно устанавливаемый в колониях маяк-пеленгатор молчал.

Создавалось ощущение, что все население вымерло или слишком уж хорошо скрывало свое присутствие.

Однако было бы неосторожно доверять первому впечатлению. Несомненно, обнаружилась именно та лаборатория, о которой говорили на тайном совещании в Петербурге – когда на одном из экранов появилось ее изображение, специалисты опознали, что подобные строения производятся компанией «WY» и являются стандартным поселком-основой, разрастающимся потом в колонию. То есть здесь действительно обосновались американцы – любые поселенцы обычно используют для постройки зданий отечественные конструкции.

Военные подготовились мгновенно. Оружие, теплая одежда, транспортер – все это только ждало момента, когда люди высадятся на планету. Маша Ельцова вспомнила свой вопрос и как бы невзначай поинтересовалась у лейтенанта Казакова:

– Сергей, вы всерьез предполагаете справиться такими малыми силами? Пять ваших людей, столько же союзников, еще вы… Одиннадцать. По-моему, чтобы захватить комплекс, требуется группа побольше. Штатовцы наверняка будут оказывать сопротивление… И не забудьте – там Иные.

Казаков, по-птичьи склонив голову, внимательно посмотрел на Машу.

– Мария Дмитриевна, я же не феодальный замок собираюсь штурмовать. Что вы, честное слово… По правде говоря, комплекс из шести зданий можно зачистить и половиной имеющихся сил. Знаете, сколько «бородинцев» десантировалось в Тегеран для захвата дворца аятоллы ибн-Сабади? Сорок два человека. Против полутысячи охранников и сотрудников службы безопасности. Берут не числом, а умением.

Умение, однако, демонстрировать не пришлось. Когда «Триглав» вошел в атмосферу и снизился к самой поверхности планеты (чтобы, не дай бог, катер не заметили радары американской колонии), наконец-то заработал биосканер. Каковой и засвидетельствовал полное отсутствие в строениях базы любых живых существ. Этот прибор был слишком прост для того, чтобы врать. Да и пилоты с удивлением отметили, что система защиты «Триглава» не засекает никаких радарных лучей.

Лейтенант подумал, поскреб лоб указательным пальцем и приказал капитану Реммеру совершить облет территории. Даже если там есть люди, которые непременно заметят катер и десантники лишатся фактора внезапности, это все равно ничего не изменит. Но скорее всего, людей на базе нет. Вообще никого нет. Биосканер среагировал бы даже на организм Иного, как реагирует на любой живой объект крупнее лабораторной крысы. Что, черт возьми, тут стряслось?

– Вариантов три, – глубокомысленно заключил Гильгоф, когда катер приземлился на снежную равнину приблизительно в километре от построек. – Первое: базу срочно эвакуировали, потому что американцы неким образом пронюхали о рассекречивании своего проекта. Второе: кто-то успел поработать до нас. И третье: всех обитателей съели животные, случайно вырвавшиеся на свободу.

– Возражение, – буркнула Маша, глядя в иллюминатор, где бурлил снежный вихрь, поднятый двигателями «Триглава». – В последнем случае мы обязательно засекли бы Иных. Звери предпочитают тепло, а теплее всего в помещениях колонии. Они бы устроили там гнездо, на что непременно среагировал биосканер.

– Я забыл о четвертом, самом неприятном, варианте, – будто не слыша речь Ельцовой, продолжал доктор. – База – ловушка. Неизвестно чья, неизвестно кем устроенная и неизвестно для кого приготовленная.

– То есть? – нахмурился Казаков. – Полагаете, нас ждут?

– Вы самовлюбленный эгоист, – насмешливо фыркнул Гильгоф. – Неужели вы считаете, что вся мафия и все спецслужбы Вселенной, исходя слюной от нетерпения, только и мечтают, как бы поймать именно вас?.. А если серьезно, господин лейтенант, то вам давным-давно стоило уяснить: идет Большая Игра. Мы уселись за стол и взяли карты, не зная ни правил, ни имен участников. Что остается в таком случае? Правильно, лезть напролом, блефовать, идти ва-банк и посматривать по сторонам в поисках запасного выхода, если вдруг начнется кабацкая драка.

Лейтенант только вздохнул.

– Ну имена-то более-менее известны. «WY», правительство США, теоретически – «Новый джихад», эта ваша «третья сила» и приятель госпожи Ельцовой, появившийся из Интернета… Танцуют все!

– Ни хрена мы не знаем, – отверг предположения Казакова Гильгоф. – Можем только догадываться. Но сейчас я уверен в одном – комплекс необитаем. Разумеется, если бы вы планировали военную операцию, я не стал бы напрашиваться идти с вами до зачистки территории… Но сейчас, может быть, вы возьмете нас с собой?

– Участие гражданских лиц, не имеющих статуса сотрудников министерства обороны, в любых акциях, проводимых подразделениями специального назначения, – нарочито занудным голосом процитировал Казаков, – строжайше запрещено параграфом триста шестнадцать, пункт девять особой инструкции Командования ВКК. А, плевать! Собирайтесь, поехали! Но учтите: если там распылено химическое или вирусное оружие – последствия за свой счет.

– А похороны – за счет правительства, – мрачно пошутила Маша. – Не беспокойтесь, я захвачу с собой кой-какие вещицы, которые нас обезопасят.

* * *

Приземистый гусеничный вездеход сполз с опустившейся платформы грузового отсека «Триглава», поднял вокруг себя маленькую снежную бурю и двинулся по обледеневшему насту к видевшимся в отдалении постройкам. Челнок, оставшийся позади, выглядел среди слепящей синевы и белизны мерзлого поля как черный жук, усевшийся на салфетку.

Маша, нахально пробравшаяся в кабину, не без интереса рассматривала приближающуюся базу. Судя по всему, именно этот комплекс имелся в виду в одном из документов, представленных ей Удавом Каа. Кажется, он фигурировал под названием «Объект S-801». И, если судить по тому же файлу, лабораторию еще восемь дней назад должны были передать под охрану министерства обороны США и какой-то группы «Апач». Кто знает, вдруг люди из таинственного «Апача» вывезли всех сотрудников и подопытных животных в другое место?

– Сергей, – окликнула Маша сидевшего за штурвалом транспорта Казакова, – слушайте, а вдруг там все заминировано? Мы войдем и…

– Проверим, – невозмутимо сказал лейтенант. – В крайнем случае, пустим вперед Веню Гильгофа.

– Почему все самое тяжелое таки всегда достается на долю бедного ученого еврея? – пожалобился откуда-то из салона доктор и добавил уже нормальным голосом: – Не радуйтесь, ставить эксперимент на мне не придется. Вы, Сергей Владимирович, все-таки профессионал и должны знать элементарные вещи. Если американцы перемещали лабораторию, здесь оставались бы только закопченные развалины под огромными сугробами. Следы таких предприятий всегда заметают… Боюсь, нас ожидает гораздо более пакостный сюрприз, нежели вульгарные мины.

– Обнадежили, – улыбнулся углом рта Казаков.

– Поглядим. – Доктор пожал плечами. – Но если хотите знать, мне это не нравится. На вашем месте я оставил бы на челноке не только капитана Реммера, но и нескольких солдат.

Ельцова теперь могла рассмотреть ко ионию во всех подробностях. Шесть положенных набок громадных цилиндров, установленных на высоких решетчатых опорах и соединенных между собой закрытыми со всех сторон ребристыми трубами коридоров. Никакого защитного ограждения – кого бояться? Сцилла необитаема, земной корабль может появиться в этом районе только случайно. Отдельное здание – энергетическая установка с маленьким, но мощным реактором. И странность номер раз: Маша отчетливо разглядела, что кабели, ведущие к основным строениям, повреждены.

– Видите? – Она тронула Казакова за плечо.

– Вижу, – подтвердил лейтенант. Ему было не очень удобно вести машину, будучи облаченным в тонкий и стягивающий, но отлично сохраняющий тепло комбинезон, предназначенный специально для планет с низкими температурами. – И вижу не только это. Эккарт, – Казаков кивком указал германскому обер-лейтенанту на одно из зданий базы, – кто-то выполнил нашу работу…

– Да, – кратко ответил немец из антитеррористической группы. – Здесь шел бой.

Жилое помещение, окрашенное в желтоватый цвет, с громадными черными цифрами 04 на округлом боку, носило явные следы воздействия огнестрельного оружия. На стене чернела россыпь отметин разрывных пуль, чаша антенны была рассечена плазменным разрядом, а квадратные окошки-иллюминаторы разбиты.

«Значит, группа „Апач" не успела принять командование над объектом. – нахмурившись, подумала Маша. – Или не справилась с порученной задачей. Кто же в таком случае здесь резвился?»

Вездеход величественно фыркнул, остановившись у самого большого цилиндра, в основании которого зияла темная пасть раскрытого прохода. Ни один разумный человек не оставит на таком холоде дверь, ведущую в жилые помещения, открытой. От взгляда лейтенанта также не ускользнуло, что наружные огни не горели и даже красный сигнальный маячок на мачте дальней связи погас.

– Высаживаемся, – скомандовал Казаков. – Двое остаются в транспортере. Остальным надеть маски. Предельное внимание! Прицельный огонь по любому живому объекту!

Ельцова различила тихий удрученный вздох Бишопа.

Лейтенант не зря приказал натянуть на лица маски из мягкой шерсти – из всех присутствующих только андроид мог относительно спокойно переносить мороз и не бояться воздействия стылого воздуха на кожу. Маша, выбравшись наружу вслед за военными и докторами, даже сквозь шерсть почувствовала, насколько здесь холодно. Хотя на Земле, возле полюсов или в местах с континентальным климатом, наподобие Сибири или центральных районов Канады, бывает и похолоднее. Зато к ночи в этом районе Сциллы температура опустится почти до сотни градусов ниже нуля. Неуютно.

– Первое отделение – вперед, – скомандовал Казаков в микрофон шлема. – Второму рассредоточиться по флангам, операторы «умных винтовок» прикрывают.

Военные работали быстро, четко и слаженно – за многие годы схема десантирования отработана до мелочей.

– Здесь никого нет, – шепнул сзади Гильгоф. – Видите, все детекторы движений живых организмов и биосканеры молчат…

Первые четверо десантников уже нырнули внутрь, остальные постепенно подтягивались, грозно поводя стволами автоматических винтовок. Вскоре военные исчезли в глубине комплекса, оставив одного из своих снаружи для контроля за ситуацией. Спустя несколько минут начавшая замерзать Маша услышала тихий писк своей рации.

– Слушаю, – проговорила она в микрофон.

– Заходите, – раздался в маленьком динамике голос Казакова. – Мы обошли большую часть базы. Живых нет, зато множество интересных артефактов, предназначенных специально для вас, Бишопа и Вениамина Борисовича. Позовите заодно врачей.

– Идем, – быстро ответила Ельцова.

Внутри комплекса было холодно и мрачно. Тускло горели флюоресцентные лампы аварийного освещения, на полу хрустел под ботинками наметенный ветрами снег. Кое-где на стенах темнели следы выстрелов.

– Я предупреждал, – шуршал позади ученый. – Нас опередили…

Маша не слушала. Оказавшись на развилке коридоров, она снова щелкнула переключателем рации и вызвала Казакова.

– От центрального прохода куда – направо, налево?

– Направо, затем поднимайтесь на второй этаж, – ответил лейтенант. – Я вам такое покажу – обхохочетесь!

Госпожа консультант, а с ней компания «гражданского персонала» в составе Вени Гильгофа, доктора Логинова, медтехника и Бишопа последовали инструкции командира операции, нашли трап, ведущий на второй этаж следующего помещения, миновали раскрытый и, видимо, некогда отлично защищенный шлюз. Сразу за ним стоял Казаков вместе со своим сержантом и двумя бойцами.

– Эккарт и его люди обшаривают соседние корпуса, – пояснил лейтенант. – Ну, господа, если нервы крепкие – милости прошу. Давненько такого не видел.

Маша, глянув, охнула, врачи сохранили профессиональное безразличие, а Гильгоф присвистнул.

Видимо, именно здесь и содержали зверей. Левую сторону длинного, не меньше сорока метров, помещения занимали отгороженные толстыми прутьями вольеры. Поблескивающий металл решеток по ближайшему рассмотрению оказался титаном. Керамическая облицовка, тяжелые электронные замки, видеокамеры наблюдения, сейчас не работавшие. А возле дальней стены, противоположной от входа, громоздилось множество человеческих тел. Не меньше тридцати. Целая гора. Промерзшие, естественно. Застывшая на морозе кровь казалась буро-черной.

– Все убиты из безгильзового огнестрельного оружия, – без предисловий начал Казаков, подходя к телам и присаживаясь на чудом уцелевший складной стульчик. – Такое впечатление, будто их согнали сюда и методично расстреляли. Видите, как много сколов на керамических пластинах на стене?

– Крайне познавательная экскурсия, – фыркнул под нос Гильгоф. – Впрочем, учитывая, что мы намеревались сделать то же самое…

Бишоп весьма неодобрительно посмотрел на доктора, но смолчал. Казаков выковырял из превратившейся в лед крови небольшой заостренный предмет и предъявил остальным.

– Патрон автомата М-411-А, – пояснил он. – Используется во всех странах мира, от России до Бразилии и Соединенных Штатов. У нас на борту, кстати, тоже имеется несколько подобных автоматических винтовок. Произведен патрон, судя по маркировке, в Бельгии. Ни о чем не говорит, правда?

– Доктор, – Гильгоф вопросительно покосился на Логинова, – вы не могли бы хоть приблизительно определить время смерти этих людей?

Врач, неотступно сопровождаемый коллегой-медтехником, невозмутимо подошел к малоприятной на вид куче человеческой плоти, присел рядом на корточки и зачем-то поскреб пальцем по обледеневшей куртке одного из мертвецов. На нашивке значилось: «АРАСН. Dr. B. Dawson».

– Если бы не воздействие низких температур, – слегка разочарованно проговорил Логинов, – можно было бы говорить конкретнее. Мне кажется, они лежат тут не меньше двух недель. Скорее всего, больше. Может быть, даже месяц.

Лейтенант Казаков и остальные замерли, будто сами превратились в обледеневшие статуи.

– Месяц? – тихо повторил Гильгоф. – Их прикончили не вчера, не три дня и не неделю назад?

– Нет, – уверенно сказал врач. – Обратите внимание на…

– Потом! – рявкнул Казаков. Если бы его лицо не скрывала шерстяная маска, Маша бы могла с уверенностью сказать, что он открыл рот от изумления. – Господа танцоры, что же это получается? Летели мы сюда двенадцать дней, лабораторию разгромили задолго до нашего отбытия с Земли, а наше высокоумное начальство, выходит, парило нам мозги?

– Теоретически, – хмыкнул ученый, попутно рассматривая странные повреждения на одном из трупов – будто кто-то откусил человеку часть бедра, – адмирал мог не знать, что база уничтожена. А мог и знать… Теперь даже я ничего не понимаю. Если предположить, что к началу операции Бибиреву уже было известно о ликвидации лаборатории неизвестным вооруженным отрядом, зачем посылать сюда корабль с десантом? Если же адмирал не знал о здешних событиях, что нам теперь делать?

– Самое разумное, – медленно начала Маша, – возвращаться домой и доложить обо всем, что произошло. Собственно, наша работа уже выполнена.

Тут она заметила, что одна из дальних клеток секции открыта, а на полу громоздится что-то бесформенно-черное. Ельцова быстро шагнула вперед, нырнула под поднятую решетчатую дверь и обомлела.

У ее ног лежал мертвый Иной-хищник. Панцирь животного был разбит выстрелами, одна конечность практически оторвана, вытекшая из пасти слизь застыла прозрачными сосульками. Вокруг разбрызганы желтоватые кислотные капли, так и не сумевшие разрушить керамику, облицовывавшую клетку.

– Какой красавец, – восхитился доктор Гильгоф, склоняясь через плечо Маши. – Удивительное создание! Вот дьявол, он не кажется мне страшным, а наоборот – великолепным!

– Потому, что дохлый, – подал реплику Казаков. – Я все ждал, когда вы его заметите. И обратите внимание на то, что остальные клетки пусты, а замки на них открыты. Персонал станции в наличии, пусть и не в самом приглядном виде. И куда подевались все животные?

Никто не успел ответить на вопрос лейтенанта. Откуда-то слева, из другой части комплекса, послышались глухие выстрелы. Солдаты подразделения «Фальке» палили длинными очередями.

* * *

– Ратников, за мной, – очень спокойно сказал лейтенант и сорвался с места, успев перебросить андроиду свой пистолет. – Бишоп, на тебе охрана гражданских лиц. Как только все закончится, придем за вами.

– А-а… – вырвалось у Маши. Оставаться в комнате, загроможденной трупами, без охраны военных было очень неуютно. Казаков отмахнулся и, будто призрак, растворился в полутьме коридора. Оживленная стрельба продолжалась.

– Черт! – Гильгоф угрюмо посмотрел вслед убежавшему лейтенанту. – У нас даже нет оружия, кроме этого дурацкого пистолета! Но, честное слово, это не может быть Иной. Похоже, животных вывезли из лаборатории. Беда-то какая…

– Отойдите подальше от выхода, – скомандовал андроид людям. – А лучше укройтесь за аппаратурой.

Сам Бишоп, пронаблюдав, как остальные отбежали в глубину комнаты и присели за металлическими столами, прижался к стене справа от двери, сбросил пистолет с предохранителя и удовлетворенно отметил, что Казаков выдал ему не обычное пулевое оружие, а систему «Звезда», стреляющую крайне разрушительными и опасными плазменными разрядами.

Звуки выстрелов внизу наконец-то затихли, но Маша не успокоилась, пока Казаков ее не вызвал на связь.

– Спускайтесь, здесь безопасно, – сообщил он. – Осмотр лаборатории отложим, нашлось кое-что поинтереснее.

– Безопасно? – недоверчиво переспросила Ельцова. – Тогда почему стреляли?

– Увидите…

Под неусыпной охраной Бишопа доктор Гильгоф, врачебная бригада и сама Маша сошли по лестнице в уже знакомый коридор. Вдалеке, в светлом дверном проеме, виднелась фигура военного. Туда и направились.

– Значит, реликты? – Когда Маша вошла в помещение, некогда исполнявшее роль столовой, Казаков глянул на консультантку так, словно она была в чем-то виновата. – Кто твердил, будто на Сцилле отсутствуют звери крупнее лягушек? Вряд ли это чучело было любимым домашним животным обитавших здесь янкесов!

– Я не говорила ничего подобного! – возмутилась Ельцова. – Я только сказала, что здесь могут обитать выжившие после оледенения твари. Покажите, что там у вас?

Она отстранила солдат, окруживших крупное, странно выглядящее тело, распластавшееся на полу. Увиденное впечатляло.

– Похоже, именно эта зверюшка откусила несколько кусочков от трупов наверху, – хладнокровно произнес Гильгоф, склоняясь над неприятного вида зверем, изрешеченным пулями. – Пришла сюда пообедать и нарвалась на ваших людей, лейтенант.

– Нарвалась? – не без возмущения сказал Эккарт и выставил вперед ногу. Титановый с керамическим напылением щиток, прикрывавший голень немецкого обер-лейтенанта, был сильно деформирован, а в одном месте даже пробит насквозь. Не будь этой защиты, Эккарт остался бы без ноги. – Эта гадина первая напала на нас! И была весьма агрессивной!

– Интересно, – озадаченно протянула Маша. – Агрессивное поведение, говорите? Быть того не может. Это же типичный эндемик, с какой стати ему бросаться на неизвестных существ, то есть на вас? Поздравляю, господа, открыт новый биологический вид! Премия от ООН обеспечена.

Здоровенное, не менее двух метров длиной и сантиметров восемьдесят шириной животное более всего смахивало на неудачную помесь рака, трилобита и черепахи. Округлый панцирь, покрытый к тому же густой белесой шерстью, защищал тело, из-под бронированного щитка высовывалась уродливая голова (да не одна, а целых две!).

– Похоже на насекомое, – констатировала Маша, – однако перед нами явная мутация, видимо обусловленная высоким фоном солнечного излучения. Видите две головы? Необычно для углеродной жизни, развивающейся, как правило, по единому типу во всех открытых людьми мирах. А жвалы у этого красавца действительно серьезные. Вам повезло, господин Эккарт.

Двойные, изогнутые серпом, челюсти существа длиной в полторы ладони украшались острыми, как бритва, зазубринами. Под основной челюстью поблескивали несколько более мелких дополнительных жвальцев и нечто вроде клешней. Глаз на каждой голове было аж по восемь штук.

Маша не без натуги перевернула тварь на спину, отметив, что членистых ножек у животного, как и положено по закону эволюции, шесть. Значит, все-таки насекомое. Только они могут выжить в любых условиях, насекомым плевать на радиацию, мороз или долгую бескормицу. Госпожа консультант полезла в сумку за цифровым фотоаппаратом.

– Новый биологический вид, – усмехнулся Гильгоф. – Как назовем? Уродец Эккарта обыкновенный? Можно на благородной латыни: bestia Eccarti vulgaris…

– Этот уродец, доктор, – недовольно сказал германец, – носился со скоростью пули и издох, только когда мы всадили в него полную обойму. Если таких вот «уродцев» здесь бродит много, нам светят неприятности.

– Мы и так в по уши в неприятностях, – огрызнулся ученый. – Маша, хватит возиться с этой гадостью! У нас совершенно другие задачи. Лейтенант, дайте мне двух компьютерных техников… Посмотрим, вдруг на здешних серверах сохранились хоть какие-то данные.

– Вот и займитесь, – согласно закивала Ельцова. – А я не программист, я ксенобиолог. Пока вы трудитесь, Веня, я просто обязана как следует осмотреть эту… это…

– Волосатую черепаху, – подсказал Казаков. – Предупреждаю, на «Триглав» вы ее возьмете только через мой труп. А вот дохлого Иного обязательно прихватим. Ладно, мы идем дальше – обшаривать базу. Ратников, – повернулся он к сержанту, – останешься с Марией Дмитриевной. И чтоб в оба глаза!..

Приблизительно в течение сорока минут Маша занималась таинственным животным, разгуливавшим по мертвому поселку. Оставленный присматривать за ней сержант скучал, но помогать не отказывался. В помещениях базы было тихо и спокойно – «волосатая черепаха», похоже, относилась к разряду хищников-одиночек и явилась на инспекцию своих владений.

Гильгоф, Бишоп и двое военных тщетно бились над испорченными компьютерами в центральной лаборатории в здании, где, вероятно, проживало руководство колонии. Казаков со своими людьми и Эккартом запаковали мертвого Иного в пластиковый мешок и погрузили в транспортер. Чудовище оказалось тяжеленным – не меньше центнера. Но вопрос, откуда все-таки американцы взяли достаточно большое количество Иных существ, оставался открытым. Судя по следам в пустых клетках, тварей было не меньше девяти. Может, и больше.

Обнаружилось еще несколько трупов людей, убитых в коридорах или своих комнатах. Некоторые тела были серьезно повреждены челюстями заглядывавших в открытый комплекс насекомоподобных зверюг – Казаков, разыскав на складе колонии почти полностью съеденное тело, прибежал за Машей и врачами, чтобы те определили причину повреждений. Ельцова и доктор Логинов, прибыв к месту происшествия, уверенно заявили: Иные здесь ни при чем, раны нанесены уже после смерти от пули. Да и если бы хоть один* Иной, вырвавшись на свободу, потрудился над телом, следы были бы совершенно иными – и Маша, и доктор вдоволь насмотрелись на оставляемые черными хищниками раны. Просто явились местные обитатели и закусили падалью.

Казаков обратил внимание Маши и врача на странность номер два. Склад был полностью опустошен – концентраты, консервы, техника аккуратно вывезены либо нападавшими, либо еще кем-то. Но если бы американцы побывали здесь после разгрома лаборатории, они наверняка захватили бы и трупы сотрудников базы…

– Логично, – согласился врач, без малейшей брезгливости рассматривая почти голый скелет, оставшийся от человека. – Потом они ликвидировали бы сам объект. В любом случае никакой здравомыслящий военный или гражданский руководитель этого проекта не стал бы бросать труп нашего ахеронского знакомца в клетке. Видимо, безвестные агрессоры очень торопились. Но почему они пристрелили найденного нами Иного?

– Может, эта особь была больна? – предположил Казаков.

– Вряд ли, – замотала головой Ельцова, внимательно осматривая пустое складское помещение. – Иной слишком универсален для того, чтобы болеть… О, лейтенант, а это что? Вы туда уже заглядывали?

Вопрос относился к небольшому, огороженному поручнями люку в полу. Язычок громоздкого замка был отодвинут; следовательно, из склада можно было пройти еще куда-то вниз без помощи техников и их аппаратов, вскрывавших любые электронные запоры.

– А ну, посмотрим, – заинтересовался Казаков, – Я хотел туда сунуться, но ждал кого-нибудь для прикрытия. Мало ли что…

Крышка люка подалась в сторону неожиданно легко. Узкая металлическая лестница с перильцами уводила вниз. Лейтенант кивнул Маше и врачу, они зажгли фонари и наклонились над темным провалом. Казаков на всякий случай включил детектор движений живых организмов и, вытянув руку, проверил, как обстоят дела внизу. Синий лучик пробежался по миниатюрному экрану, заверив людей, что в подвале отсутствуют любые многоклеточные существа, включая изредка шнырявших по колонии белых ящериц (Ельцова при виде сих мелких рептилий решила, что грядет еще одно открытие, однако, порывшись в своем электронном блокноте, с сожалением выяснила, что этот вид давным-давно известен ученым). Каким только образом рептилии умудряются выживать на таком холоде?

– Спускаемся, – решил Казаков. – Вдруг найдем чего интересное?

И первым нырнул в провал, съехав по перилам лесенки на локтях. Маша и Логинов безбоязненно отправились вслед.

Это была обширная ледяная пещера, дно которой устилал тонкий пластик темно-голубого цвета, а вдоль стен, изукрашенных темными полосами многолетних слоев льда, тянулись опустевшие полки. Неведомые разбойники, погромившие колонию S-801, добрались и сюда.

Трупов не было. Какой нормальный человек в момент нападения останется в холодильнике?

Лучи фонариков беспорядочно шарили по стенам. Вскоре выяснилось, что американцы, обнаружив подо льдом большую систему природных каверн, со свойственной им практичностью использовали ее в своих целях, устроив под зданием склада естественный холодильник.

– Идемте дальше, – махнул рукой Казаков. – Здесь еще один проход, видите?

Троица прошла по ледяному коридору в следующий зал. Маше стало неуютно, хотя она никогда не страдала клаустрофобией. Слишком тут было мрачно. Зато дальнейшие открытия стоили нескольких минут тотчас забывшегося страха.

Эта каверна была чуть поменьше предыдущей. Снова наверх уводила лесенка – над пещерой находилось еще одно строение базы (отлично ориентирующийся в пространстве Казаков сообщил, что это наверняка пятый блок с жилыми помещениями). С потолка свисали толстенные сосульки, переливающиеся в свете фонарей всеми оттенками синего и серебристого цветов. Грабители сюда не добрались – вероятно, времени не хватило. Вдоль стен выстроились герметичные теплоизолирующие контейнеры (судя по маркировке, заполненные батареями и деталями компьютеров). Посреди зала торчал компактный снегоход, что говорило о наличии прямого выхода из пещер на поверхность. Иначе как бы машину втащили сюда? В дальнем углу поблескивали несколько неестественно смотревшихся в ледяном подземелье криогенных фуг.

– Ух, какая вещь! – восхитился доктор Логинов, заметив их. – Лейтенант, Маша, посмотрите! Последняя модель, разработка «WY». На челноке с «Патны» стояли почти такие же, но эти гораздо совершеннее. Никакой замораживающей жидкости, так называемый «сухой сон». Ё-моё, это что еще такое?

Одна из пяти капсул находилась в активном рабочем состоянии. Энергетическая система функционировала, и, судя по зеленым индикаторам на приборной панели, кто-то или что-то, находившийся внутри, был жив.

– Ни хрена себе, – только и выдохнул Казаков, – ну ни хрена! Вот теперь наша экспедиция точно удалась!

Он провел затянутой в перчатку ладонью по прозрачному куполу аппарата для глубокого анабиоза, счищая иней. В капсуле лежал и спал человек. На нагрудном кармане его куртки красными буквами было вышито: «APACHE. Col. J. F. Cennet».

– Мать моя, – продолжал разоряться лейтенант, попутно тыкая пальцами в клавиши и устанавливая капсулу на разморозку. – Если этот господин – нет, вы только посмотрите на нашивки, настоящий полковник! – не улегся спать до прискорбного происшествия, случившегося с лабораторией, мы заполучим живого свидетеля! Слава богу, мы догадались обшарить пещеры!

– Я тут скоро сама в анабиоз впаду, – недовольно сказала Маша. – Вытаскивайте его побыстрее, Сергей. Мне не терпится вернуться на «Триглав». Военные комбинезоны, конечно, теплые, но температура падает!

Ельцова подняла руку с укрепленным на ней ПМК, способным помочь человеку в ориентации на местности и определении любых параметров окружающей среды. В уголке экрана отражалась температура – Минус тридцать пять по шкале Цельсия. Значит, на поверхности планеты полные сорок. И вообще, дело шло к вечеру, а после захода Гаммы выжить в этом предполярном районе Сциллы можно только под защитой толстых стен транспортера или челнока.

– Вы поставили капсулу на быстрое размораживание, – заметил Логинов, наблюдая за действиями Казакова. – Это может повредить человеку только потому, что снаружи слишком холодно. Внутренний микроклимат капсулы сейчас установится на уровне комнатной температуры, а потом человек снова попадет на мороз. Одет он, сами видите, не по-полярному.

– Ничего, потерпит, – бессердечно сказал лейтенант. – Дотащим до транспортера, а там отогреется.

Спустя несколько минут спящий в капсуле человек зашевелился, открыв глаза. Прозрачная крышка медленно поднялась, американец резким движением вскинул голову и посмотрел на людей. Маша прочла в его глазах не просто страх, а самый настоящий смертный ужас. Плохие сны, что ли, снились?

– Кто вы? – медленно и настороженно спросил человек.

– Лейтенант Казаков, ВКК Российской Империи, – последовал ответ командира «грифонов» на английском языке. – Это мои коллеги. Не беспокойтесь, мистер, вы в безопасности.

– Полковник армии Соединенных Штатов Америки Джек Кеннет, – машинально произнес американец. Губы у него дрожали, а изо рта валил густой пар. Внезапно он дернулся, будто от электрического разряда, и мельком взглянул на потолок. – Уходите отсюда, быстрее! Не знаю, откуда вы взялись, джентльмены, но уходите…

– Почему? – не понял лейтенант. – Хотя вы правы. Рядом с базой стоит наш вездеход. Сумеете дойти? Там тепло, и мы сможем вас накормить.

– Тише! – шикнул полковник Кеннет и, подняв трясущийся палец, указал куда-то наверх. – Убираемся отсюда, раз так. Только, пожалуйста, тихо.

Маша подняла глаза, затем направила луч фонарика вверх и обомлела. Прямо над их головами, уцепившись щупальцами за ледяные выступы, на потолке сидел свернувшийся в клубок черный Иной-хищник. Зверь, похоже, спал.

* * *

Обогреватели транспортера работали на полную мощность, наполняя салон теплым воздухом.

– Теперь объясните все по порядку, – требовательным голосом произнес Казаков. – Что произошло? Как долго вы спали в капсуле? Кто убил ваших коллег и разгромил лабораторию?

– Сначала ответьте, – тихо сказал американец, – какое сегодня число по стандартному исчислению? Точная дата?

– Девятое февраля, – подсказала Маша. – Две тысячи двести восьмидесятый год.

– Повезло, – хмыкнул полковник и отпил приготовленного Казаковым горячего какао. – Сюда могли прилететь через год, а то и через десять. К тому же у меня был крайне неприятный сосед…

– Вы говорите, говорите, – любезным тоном ягуара, беседующего с антилопой о смысле жизни, напомнил лейтенант. – В благодарность за ваше спасение вы могли бы просветить нас относительно местных неурядиц.

– Кто все-таки напал на S-801? – добавила Ельцова.

Кеннет после ее слов изумленно вскинулся:

– Откуда вы знаете, как называется база? Эта информация была предназначена только для президента, его ближайших советников, министра обороны или директора Центрального Разведывательного Управления! – Но тут же американец сник и даже (по Машиному впечатлению) слегка уменьшился в росте. Ельцова решила окончательно его добить и заодно вызвала несказанное удивление у Казакова.

– Базу должны были передать под управление группы «Апач», к которой вы относитесь, первого февраля, – нежным голосом пропела Маша. – Похоже, вы прибыли принимать дела задолго до этой даты. Все шло отлично, пока около месяца назад на колонию не напали. Я права?

– Мисс, – у полковника отвисла челюсть, – подобные сведения вы могли получить только на совещании в Белом доме полтора месяца назад! Наверное, мы недооценили возможности русской разведки…

– А то! – снисходительно хмыкнул Казаков, хотя сам ничего не понимал. Маша так и не рассказала ему о документе, полученном через Удава Каа. – Ну? Не откроете ли нам подробности?

– Я давал присягу, – спокойно ответил Кеннет. – Но я понимаю, что здесь собрались профессионалы, способные каким угодно образом выбить нужные сведения. Начиная от сканирования клеточной памяти мозга и заканчивая пиявками, приставленными к причинному месту. Так?

– Так, – согласился лейтенант. – Только пиявок мы не захватили. Но в случае чего найдем замену – вполне хватит кортикальных разъемов. Я слушаю вашу интереснейшую повесть, господин полковник.

…Маша точно не помнила, как они вернулись к транспортеру, волоча смертно замерзшего американца. Она была уверена, что с такой быстротой не бегала со времен спортивных занятий в Университете – за спиной все-таки оставался вполне живой, хотя и впавший в глубокую спячку Иной. Естественно, что ни его, ни полковника Кеннета биосканер не зарегистрировал. Во-первых, они находились под поверхностью ледника, а во-вторых, температура тела каждого была понижена до уровня, когда никакой сканер не среагирует на имеющуюся в наличии биомассу. Собственно говоря, и тот и другой с точки зрения прибора были мертвы. Только человек вводился в подобное состояние высокими технологиями, а зверь умел самостоятельно превратить себя в полнейшую копию обледеневшего трупа.

Ельцова вспомнила, как чехословацкая биологическая бригада, работавшая на «Патне», определила возраст одного из Иных, подстреленных военными. По их мнению, существу было не менее трехсот лет. Следовательно, способность черных хищников к анабиотическому сну невероятна – полная консервация организма, отсутствие любых химических реакций в клетках и сопутствующая дисфункция органов. Приборы реагировали адекватно – мертвое тело.

Разумеется, как только Маша, лейтенант Казаков и врач узрели на потолке пещеры блестящую антрацитовую тварь, Сергей поднял тревогу. Военные под командованием Эккарта и сержанта Ратникова блокировали все выходы из ледяного подземелья в жилой комплекс, компьютерщики активировали замки люков, заперев их намертво, а компания исследователей во главе с лейтенантом провели маневр, спокон веку именующийся «отступлением на заранее подготовленные позиции». Иной по-прежнему мирно спал. Его точно не интересовало мельтешение двуногих тварей, вызванное одним лишь его присутствием.

От Казакова поступил приказ пока что не убивать зверя. Пусть дрыхнет. Когда оживет – тогда и видно будет. Распоряжение было вполне обосновано – остроглазый лейтенант заметил, что на панцире спавшего существа закреплен какой-то неизвестный маленький прибор. Может быть, устройство являлось только радиомаяком, способным показать людям местонахождение зверя в случае его побега, а может… Американцы большие выдумщики на предмет всяких оригинальных пакостей.

Казаков, Ельцова и прибившийся к ним доктор в это время отогревали американского полковника и поили его какао. Веня Гильгоф, андроид и их помощники продолжали вылавливать информацию из уцелевших носителей разбитых выстрелами терминалов.

– Я не знаю, кто именно атаковал S-801, – уверенно сказал Кеннет. – В середине января, точнее, утром пятнадцатого числа, приземлился корабль с японскими опознавательными знаками. Точно помню название – «Киото». Так как база S-801 была глубоко засекреченной и считалась находящейся в безопасном месте, у нас имелось очень мало оружия. Штурмующих было около сорока человек. Научный персонал согнали в лабораторию на верхнем этаже третьего блока и просто расстреляли. Некоторых, похоже, забрали с собой. Руководителя проекта убили на моих глазах. Когда я понял, что все кончено, забрался в ледниковые каверны под базой и спрятался. Что происходило наверху – не знаю. Услышав, что корабль улетел, я прогулялся по помещениям колонии, выяснив, что, кроме меня, живых людей здесь не осталось, а животные… эвакуированы. Я принял самое простое решение. На всякий случай у нас имелось несколько криогенных фуг – вдруг кто-нибудь из персонала заболеет, а мы не сможем ему помочь? Останется только заморозить больного до прибытия профессиональной врачебной бригады. Я готовил капсулу к активации, и вдруг ввалилось одно из животных, которых разводили биологи. Думал – все, конец. Сожрет и не подавится. Наверное, зверь сбежал в момент погрузки в другую клетку… Тварь на меня и не посмотрела, уселась на потолок и, похоже, заснула. Иных у нас хорошо кормили… Я и выбрал одну из двух перспектив – либо замерзнуть, либо улечься спать в анабиоз, пусть даже над головой висит эдакое чучело. Надеялся, что рано или поздно прилетят военные и меня вытащат. Только если зверь не проголодается раньше и не вскроет капсулу. Я видел кое-какие видеозаписи, знаю, на что способны эти чудища… Вот все, что я могу сказать.

Некоторое время царила тишина, нарушаемая только приглушенным гудением обогревателей да доносящимся из кабины вездехода попискиванием системы обнаружения посторонних объектов.

– Коротко, но емко, – наконец изрек лейтенант. – И по-прежнему ничего не понятно. А вот скажите…

– Да, скажите. – Маша опередила с вопросом Казакова. – Операция «Рейн» была подготовлена правительством или это частная инициатива какого-нибудь вашингтонского начальника?

Ельцова до сих пор не была уверена, что указанная в цэрэушном документе акция действительно подразумевала испытание биооружия в колонии Кайзеррейха, и сформулировала вопрос так, чтобы подловить американца. То есть сделала вид, что ей все прекрасно известно.

И полковник Кеннет, не поперхнувшись, заглотил наживку:

– И об этом знаете? Это был приказ советника президента по национальной безопасности. Воображаю, какой скандал начнется, если вдруг эта история всплывет в прессе… Но ведь не всплывет, правда?

– Это почему? – грозно нахмурилась Маша.

– Ведь вы прилетели сюда за животными? Одного – моего соседа по спальне – без осложнений можете отловить. А к чему вам разглашать важнейшую тайну современности? У вас есть Иной – отлично. Раскрыв нас – раскроете себя… Держите козырь в рукаве.

– Такие вопросы решаю не я, – ответила Ельцова. – И не вы. Предоставьте эту проблему более высоким инстанциям. А с точки зрения этики операция «Рейн» являлась военным преступлением.

– Какая этика? – страдальчески воздел глаза Кеннет. – Простите за анахронизм, но вы что, с луны свалились? Думаете, руководство вашего Министерства обороны никогда не пошло бы на подобный эксперимент? Когда исследования заходят достаточно далеко, необходимо проверить их результаты на опыте.

– Интересный опыт! – всерьез возмутилась Маша. – Десантировать в беззащитную исследовательскую колонию этих чудищ и спокойно наблюдать, как они будут истреблять людей! Давайте мы вас посадим в клетку к двум голодным русским медведям и начнем наблюдать за их и вашим поведением да скрупулезно заносить в ПМК отчет о мотивации поведения хищников и жертвы.

– Лирика, – отрезал полковник. – Хотя меня оправдывает то, что сотрудники «Апача» к акции не имели никакого отношения. И потом…

Казаков недовольно смотрел на Машу. Хорошая у госпожи консультанта информационная подготовка, ничего не скажешь. Только почему он, командир операции, ничего не знает? И в конце концов, лейтенанту не давали покоя пока что неясные, но заметные опытному человеку намеки американца. Почему он сказал, будто Иного можно с легкостью поймать? Ах, во-от оно что…

– Как вы управляли животными? – в лоб ударил Казаков, и теперь уж настал черед Маши и благоразумно молчавшего доктора изумиться. – Я всегда полагал, что это невозможно.

– Нет ничего невозможного, – после паузы нехотя буркнул Кеннет. – Ответ на вопрос лежал на поверхности, протягивай руку и бери. Слышали о коллективном разуме Иных? Достаточно было смоделировать своего рода «центр семьи»…

Вдруг в приоткрытом дверном проеме кабины показалось крайне озабоченное лицо сержанта Фарелла, оставленного охранять вездеход.

– Господин лейтенант, – быстро сказал он, – экстренно вызывает капитан Реммер! Он что-то засек…

– Иду, – бросил Казаков и, повернувшись к американцу, сказал: – Не продолжайте, пока я не вернусь, мне тоже интересно…

Глава седьмая

НЕЖДАННЫЕ ГОСТИ

Планета LV -934 Сцилла,

ориентировочно – 9 февраля 2280 г.

Спустя мгновение Казаков пулей вылетел из кабины, прогрохотав ботинками по металлическому полу транспортера, попутно сорвал с одной из полок бинокль и ударил кулаком по кнопке, открывающей заднюю дверь машины. Мгновенно стало холодно.

– Да что стряслось? – забеспокоилась Ельцова, выскакивая вслед за лейтенантом. Он стоял на снегу, приставив окуляры к глазам, и смотрел куда-то в небо, из бело-голубого превращавшееся в синее с фиолетовым. Желтый глаз Гаммы Феникса висел над самым горизонтом.

– Реммер утверждает, что в атмосферу неподалеку от этого района вошел спускаемый аппарат, а на орбите планеты завис крупный корабль. Наверное, те самые красавцы, прибытие которых мы засекли на подходе к Сцилле.

Маша задрала голову. Точно, в темнеющем небе протянулась белая ниточка инверсионного следа. Судя по направлению, челнок шел прямо к базе S-801.

– Эвакуируемся, – сказал Казаков и, включив рацию, закрепленную на шлеме, крикнул в свисающую к губам трубочку микрофона: – Код десять! Ребята, всем быстро обратно! Сворачивайтесь! Повторяю – код десять!

– Что такое «код десять»? – на всякий случай поинтересовалась Ельцова.

– Незапланированное безотлагательное отступление, – пояснил лейтенант, продолжая недобро коситься на небо. – Надеюсь, Гильгоф и компания сумели найти хоть что-то полезное. Если не успеем улететь – огребем неприятностей. Явились американцы, причем вовсе не скрываются, идут с включенным радиомаяком. Словно предупреждают: «Вот и мы, бежать бесполезно».

Лучи уходящей за край планеты звезды упали на приближающийся челнок, превратив его в блестящую золотую точку, за которой тянулся длинный, постепенно расплывающийся след горячего воздуха. В дверях базы появились обер-лейтенант Эккарт со своими подчиненными, потом Бишоп с доктором Гильгофом. С тыла прикрывали «грифоны».

– Быстрее! – рявкнул Казаков, тут же сообразив, что его приказ бесполезен. Они не успевали. Американец снижался слишком быстро. Транспортер не сумел бы, опередив внезапного визитера, добраться до «Триглава», находившегося не меньше чем в километре от колонии.

– «Дед Мороз» оказался прав в своих пророчествах, – уныло признал лейтенант.

Веня Гильгоф, сжимавший в руках объемистый пластиковый контейнер, с неприязнью уставился на подошедший совсем близко летательный аппарат. Стандартный военный модуль F-350 «Гурон» сделал низкий круг над базой и, зависнув в воздухе, начал опускаться на ледяное плато как раз между «Триглавом» и комплексом поселения, перекрывая дорогу к челноку.

– Назад, – быстро скомандовал Казаков. – В комплекс! Господин Эккарт – в правое крыло, Ратников – в левое. Маша, доктор, идите с ними. Сержант, заберите американца с собой. Глаз не спускать!

Он щелкнул переключателем диапазонов на рации и прошипел в микрофон:

– Реммер, вы меня слышите? Пока не двигайтесь с места. Включите все системы защиты челнока.

Ельцова подумала, что показанная «Дедом Морозом» пороховая бочка с американским флажком готова взорваться. А он ведь предупреждал и сказал напоследок, чтобы потом не жаловались…

Под атмосферными стабилизаторами приземляющегося «Гурона» явственно виднелись установленные на станках желтовато-белые ракеты. Да еще несколько крайне несимпатичных систем плазменного удара.

– Я же говорил! – почти радостно пропыхтел Гильгоф. – Говорил вам – это ловушка! И никто меня не слушал!

– Помолчите, а? – возмутился топавший рядом медтехник. Вся группа шла за сержантом Ратниковым к пятому блоку колонии. – И без того тошно.

Более всего Машу пугали клацанье оружия и почти неразличимое попискивание систем наведения «умных винтовок», которыми были вооружены военные. Неужто начнется драка? Да, в чудесную переделку угодил экипаж «Триглава» – силы-то неравны. Зачем американцам штурмовать базу людскими силами? Сейчас «Гурон» как вмажет по уцелевшим строениям из всего бортового…

Казаков понял, что отводить транспортер куда-либо в сторону не имеет смысла. Все равно заметят, да и десантный катер торчит на равнине, будто небоскреб посреди Сахары. Эх, времени не хватило, может, и успели бы смотаться…

Лейтенант сидел у штурвала вездехода, ожидая вызова от американцев. Это действительно были они – на серебристом борту «Гурона» сияла белая пятиконечная звезда в синем поле, а на высоком киле поблескивал синим и красным маленький флажок с полосами и звездами. Прежде чем начинать палить, они просто обязаны связаться либо с транспортером, либо с капитаном Реммером…

Предположения оправдались – пискнула рация, и кто-то, не представившись, проговорил на английском:

– Джентльмены, оставайтесь там, где находитесь. К вам идет парламентер.

И ничего больше. Связь прервалась.

Штатовский модуль опустился на поверхность Сциллы приблизительно в двух с половиной сотнях метров от колонии. Казаков, через переднее стекло вездехода наблюдавший за ним в бинокль, рассмотрел, как отодвинулась в сторону округлая дверь, опустился узкий трап и по нему на ледник сошел человек в темно-синем комбинезоне, шерстяной маске такого же цвета и полностью закрывающем голову шлеме. Спустился и как ни в чем не бывало зашагал к транспортеру. Его подошвы взметывали ледяную пыль.

Человек был один. Без всякого оружия. Может, где-нибудь у него и был припрятан Пистолет, но чего-либо громоздкого наподобие автоматической винтовки не наблюдалось.

* * *

Маша, разумеется, нервничала, но вида старалась не показывать. Сержант Ратников отогнал ее и остальных специалистов к дальней стене помещения, а сам вместе с солдатами занял позиции по сторонам от разбитых окон жилого здания. Устроились они на втором этаже. Какое-никакое, а господство над местностью. Но каким образом даже такое грозное оружие, как «умная винтовка», может противостоять отлично защищенному атмосферному штурмовику наподобие «Гурона»?

Андроид ненавязчиво опекал американского полковника, находившегося здесь же, и был готов при любом сюрпризе мягко и ласково скрутить Кеннета. Биоробот, бесспорно, не в состоянии нанести человеку вред действием или бездействием, но кто сказал, что оправданные меры по иммобилизации буяна – вред? Правда, Кеннет пока вел себя образцово. Только сказал, обращаясь неизвестно к кому: – Простите, джентльмены и вы, мисс, но… – Если вытянуть шею, в оконном проеме можно было увидеть стоящий неподалеку «Гурон» и его опознавательные знаки. – Но боюсь, теперь объяснения придется давать вам.

Небо стремительно меняло цвет на зеленоватый с лиловыми и пурпурными прожилками. Нижний краешек слепящего диска звезды уже коснулся бескрайней белой равнины, скупо разнообразившейся вкраплениями темных скал. Сильно похолодало – Машин приборчик показывал минус пятьдесят два градуса. Пока терпимо, но вскоре после заката эта цифра почти удвоится. Однако в Антарктиде случается мороз и похлеще… Хотя комбинезоны военных и исследователей могли держать температуру до ста десяти градусов ниже нуля, у Маши начали мерзнуть ноги и кончики пальцев. Медтехник Ильин вместе с доктором Гильгофом тоже как-то странно переминались с ноги на ногу. Американец так вообще промерз до костей – Казаков вручил ему теплую куртку, но не более. Кеннет, впрочем, бодрился, будто предчувствовал скорое завершение своих бедствий.

Ельцова, не сумев перебороть любопытство, подобралась ближе к окну, чтобы бросить взгляд на происходящее у вездехода. И была поражена. Маша ожидала чего угодно: полусотни американских спецназовцев, нагрянувших поставить нахальных соперников на место, десяток бронетранспортеров, танков или еще чего-то в этом роде. Но внизу, рядом с гусеничным вездеходом, где остался Казаков, стоял всего один человек. Темно-синяя одежда, флюоресцирующие нашивки на рукавах и штанинах отражали апельсиновый свет медленно заходящего солнца. Кто это? Что происходит?

– Странно, – прошептал Веня Гильгоф. – Крайне неординарное поведение. Они не собираются нападать на нас. Следовательно, заготовили какую-то особенную гадость.

– Я счастлива, что с нами такой оптимист, как вы, – огрызнулась Маша. – Посмотрим, что будет дальше.

Краем уха она различила какой-то смутный скрип, доносящийся снизу, с первого этажа, но решила, что шумит ветер или люди обер-лейтенанта Эккарта сменили позиции.

…Казаков настолько засмотрелся на разыгрываемый американцами диковинный спектакль, что даже не сообразил вовремя открыть дверь вездехода подошедшему «парламентеру». Какого беса, интересно, янкесы прислали своего человека, когда переговоры вполне можно вести с помощью радио либо стандартной аудиовизуальной связи? Штатник, однако, выглядел человеком решительным. Он ведь наверняка догадывался, что может стать потенциальным заложником.

Раскрылись створки, человек быстро забрался внутрь и, опытным взглядом нашарив запирающее устройство, опередил Казакова, коснувшись пальцем кнопки.

– Там холодно, – пояснил он. – А у вас натоплено.

Американец сбросил капюшон, одним движением стянул с лица маску и улыбнулся лейтенанту стандартной, ни о чем не говорящей улыбкой. Такое выражение лиц характерно для воспитанных банкиров, встречающих представителей фирмы, задолжавшей по счетам. На вид ему было не больше сорока лет. Армейская стрижка, гладко выбрит. Глаза зеленоватые и безмятежные, взгляд человека, уверенного в своем превосходстве над противником.

– Майор Томас Гуделл, военно-космический корпус США, – с ходу представился гость и вопросительно приподнял бровь: – Сэр?

– Называйте меня Сергей, – уклончиво ответил лейтенант. – Чем обязан таким вниманием?

– Если желаете, господин лейтенант, – Гуделл проигнорировал вопрос Казакова, – обойдемся без званий.

– Лейтенант? – нахмурился Казаков.

– Именно, – подтвердил американец и опустился на сиденье. – Специальное подразделение вооруженных сил России «Грифон», последние полгода – работа на ООН в центре подготовки в Тулузе, затем вас откомандировали в подчинение Имперской Безопасности.

«Господи Иисусе, – почему-то очень спокойно подумал Казаков, – интересно, хоть кто-нибудь во Вселенной догадывается, что операция „Рюген" секретна?..»

– Чего вы хотите? – спросил он.

– Первое – отзовите своих людей из помещений базы. Снаружи мороз, и они скоро замерзнут. Второе – на ваш челнок пересаживается предоставленный мною пилот, а все вы приглашаетесь к нам в гости. Наверху, на стационарной орбите, находится теплый и удобный рейдер «Франклин Рузвельт». Затем вы беседуете с представителями министерства обороны моей страны, наделенными гораздо большей властью, чем я. Видите, как просто?

– И о чем мы будем беседовать с этими «представителями»? – ядовито вопросил Казаков.

– Понятия не имею, – пожал плечами американский майор. – Но могу предположить, что речь пойдет о нарушении суверенитета Соединенных Штатов Америки, выразившемся в захвате данной колонии. Или о том, что вы здесь натворили. Убийство мирных граждан, знаете ли…

– Вы отлично осведомлены, что колонию разгромили задолго прибытия моей группы, – каменным голосом ответил Казаков. – У нас имеется свидетель. Между прочим, ваш соотечественник и полковник армии.

– Кто-то выжил? – по-настоящему удивился майор Гуделл. – Жаль, что до сегодняшнего дня мы не обшарили базу как следует. Как человек не окочурился на такой холодине?

– Неважно, – отрезал лейтенант. – Свидетель есть. Как вы узнали, что наш десант высадится сегодня?

– Да мы об этом и не подозревали! – признался Гуделл. – «Рузвельт», соблюдая полное молчание во всех радиодиапазонах и защищенный магнитным полем, отражающим лучи радара, уже несколько недель находится в этой системе. О базе на Сцилле знало только правительство США, несколько абсолютно надежных людей из «WY» и те, кто ее разгромил. Из какого источника последние добыли информацию – выясняется. Аналитики из Лэнгли решили, что террористы обязательно вернутся. Вот мы и ждали.

– Почему? – не понял Казаков. Он до настоящего времени не мог уяснить, врет американец или нет. С чего бы ему врать? Все-таки сейчас он диктует условия.

– Вы или кто другой, – сказал майор, – сейчас неважно, кто именно разрушил поселок, – позабыли здесь некоторые вещи, полезные для дальнейших исследований. Очень торопились. Автоматический сигнал о нападении на базу был передан через линию Планка, едва раздались первые выстрелы. Разумеется, наперехват немедленно вышел наиболее быстроходный корабль с военными, но, к сожалению, они не успели. Пришлось устроить засаду. Вероятность нового появления уничтоживших S-801 людей была мизерной, но все-таки мы дождались.

– Дождались, да не тех, – буркнул Казаков. Положение было аховое – это он ясно видел. Влипли.

– Какая разница? – Майор снова выдал лучезарную улыбку. – Я понимаю, что здесь поработали не вы, но кому-то ведь нужно побыть виноватым? Все свидетельствует против вас. Мы снимали с орбиты – благо небо было чистым, – как ваш десант вошел в колонию с оружием. Вам будет трудновато доказать свою невиновность… Кстати, вы не предполагаете, что свидетель, которым вы так хвастаетесь, вас же и обвинит? Только не делайте возмущенное лицо. Вмешались в развлечения для взрослых – расхлебывайте последствия. Словом, зовите своих и поехали. Гарантирую каждому личную неприкосновенность и лишь минимальное ограничение свободы.

– Какова альтернатива? – осведомился Казаков.

– Да никакой, – пожал плечами Гуделл. – Если откажетесь и попробуете оказать сопротивление, мы вас уничтожим. Следственному комитету будут предъявлены неопровержимые доказательства ликвидации террористической группы.

– В незарегистрированной колонии? В ООН вас и слушать не будут!

– Незарегистрированной? – притворно удивился майор. – С какой стати? Девять суток назад мы подали официальную заявку в комитет по колонизации отдаленных планетных систем Организации Объединенных Наций. Прошение было тотчас удовлетворено.

– Ну и что? При желании ооновские следователи раскопают, что заявка была фальшивой, поселок уничтожен почти месяц назад, а регистрация произошла задним числом.

– У них не возникнет такого желания, честное слово. Ну что, согласны с моим предложением? Естественно, что после судебного процесса вам будет закрыт въезд в Россию, но правительство Америки вполне сумеет позаботиться о вас и ваших людях.

– Вашему правительству, – поднял глаза Казаков, – требуется крупный скандал, способный скомпрометировать государственные организации Российской Империи?

– Вы удивительно проницательны, – кивнул Гуделл. – Однако подобные тонкости пусть решают политики. Я понимаю, что вы давали присягу и служите свой стране, но окажись я в аналогичном положении, я бы не раздумывал. Поймите, исполнители страдают всегда. Нужно уметь проигрывать.

– Я умею проигрывать, – медленно сказал лейтенант. – А если я вас сейчас пристрелю?

– Ничего не изменится. – Майор оставался невозмутимым и никак не среагировал на угрозу. – Как только перестанет функционировать вшитый под кожу передатчик моих личных данных, по комплексу поселка и вашему челноку будет нанесен удар с орбиты. Моя жизнь не играет роли. Я тоже исполнитель. Ну?

– Нет, спасибо. – Казаков встал. – Дверь там. Не хотите, чтобы я вышвырнул вас отсюда пинком – убирайтесь сами. Ясно?

– Более чем. – Гуделл тоже поднялся на ноги и сделал шаг к двери. – Вы вызываете уважение, сэр. Мне жаль, что все так обернулось. Даю вам еще час на раздумья. Примете другое решение – свяжитесь со мной на любой волне. А когда полностью зайдет солнце, не забудьте прочитать молитву…

Американец вышел из вездехода, шлюз за ним закрылся, а Казаков, оборвав ремешок, сдернул с груди бинокль и швырнул его в стену. Система электронного наведения прибора жалобно взвизгнула, посыпались осколки линз.

Снег из белого стал синим, на восточной стороне неба появились звезды, выстраивающиеся в чужие созвездия. Маленькая человеческая фигура споро продвигалась по ледяной равнине от базы к усевшемуся на снег штурмовику «Гурон».

Вслед майору Гуделлу смотрел русский лейтенант, прижавшийся лбом к обзорному стеклу вездехода. Казаков знал, что положение окончательно стало безвыходным. Теоретически можно связаться с сидящим в челноке капитаном Реммером и отдать приказ ударить по «Гурону» ракетой или плазменным разрядом, только что изменится? Парящий над поверхностью Сциллы рейдер мигом превратит в пар всю территорию базы и окружающее пространство на много километров в радиусе.

– Возвращайтесь. – Казаков вызвал сержанта Ратникова и обер-лейтенанта Эккарта. – Есть разговор.

* * *

Белоснежная Сцилла не была одинока в своем движении через бесконечные пространства Космоса – вокруг планеты вращались два астероида, некогда захваченных ее тяготением. Огромные, изрытые впадинами и кратерами камни могли послужить отличным укрытием кому или чему угодно.

Именно из глубины одной из впадин стартовала ракета «Титан» с термоядерной боеголовкой. «Титан» был совершенным, чудесным оружием. В узком стреловидном корпусе таилась аппаратура, стоившая миллионы долларов – она могла «отвести глаза» почти любой системе противоракетной обороны, в нужный момент включить защитное поле, защищавшее груз от плазменного или лучевого оружия, постепенно приобретавшего все большую популярность, и, пройдя через все барьеры, доставить начинку к цели.

Светлый стремительный силуэт ракеты взмыл над поверхностью астероида, электронный навигатор засек ориентир, разогнал снаряд до предельной скорости, и, когда сбросившая пустые топливные баки ракета приблизилась к объекту – расцвеченному бортовыми огнями военному рейдеру флота США «Франклин Рузвельт», – в боеголовке сверкнула электрическая вспышка. Разогревшийся металлический стержень плотно вошел в пространство между двумя брусками оружейного плутония.

Спустя миг началась неуправляемая ядерная реакция.

Защита «Рузвельта» обнаружила ракету, когда та приблизилась меньше чем на полмили к борту корабля. Ни искусственный разум крейсера, ни тем более капитан не успели ничего предпринять. «Франклин Рузвельт» сгорел менее чем за полсекунды, а над поверхностью Сциллы на несколько мгновений зажглось маленькое солнце.

Переждав опасность, из недр астероида-луны поднялся, мерцая соплами двигателей, корабль с японскими опознавательными знаками – белым флагом и разбросавшим лучи восходящим солнцем. На броне красовалось название, выведенное иероглифами и латинскими буквами – «Киото».

«Киото» направился в сторону планеты, а если точнее – к ее северному полушарию.

* * *

Звука взрыва никто не услышал. Что вполне естественно – американский корабль находился не менее чем в тысяче, а то и двух тысячах километров над поверхностью Сциллы. Вечерний пейзаж озарился очень яркой вспышкой, а над головами людей в темно-синем небе появилась постепенно угасающая звезда первой величины.

– Что такое? – Казаков, вышедший встречать своих, оторопело посмотрел наверх. Прочие тоже замерли, наблюдая, как медленно тает бело-синее огненное пятно, а вокруг него распространяется голубое мерцающее кольцо ударной волны.

– Или я никогда не видел ядерных испытаний, – задумчиво сообщил Гильгоф, – или кому-то сильно не повезло… Лейтенант, о чем вы говорили с американцами?

– Об условиях почетной сдачи, – быстро сказал Казаков, не опуская взгляда. – Но, кажется, все отменяется. На первый взгляд, грохнула бомба мощностью не меньше сотни килотонн.

– Заколдованное местечко, – подала голос Маша. – Ладно, что будем делать дальше? И вообще, Сергей, пустите нас в машину! Очень уж холодно.

Температура воздуха понизилась до минус шестидесяти. Медлительная Гамма Феникса уползла за горизонт более чем на три четверти, показывая только верхний свой край.

Ельцова и вечно любопытный Веня Гильгоф пропустили вперед военных (ученый передал кому-то из них свой драгоценный контейнер с неизвестным Маше содержимым), потом врачей и постепенно превращающегося в ледяную статую американского полковника, сами остались досматривать, как догорает в небе искусственная звезда.

– Быстро внутрь! – Казаков был без маски, поэтому у него мерзло лицо. – Если «Гурон» нас атакует, то хотя бы умрем в тепле!

Ученый первым поставил ногу на ступеньку, за ним собиралась войти Маша, но…

Мария Ельцова, консультант по вопросам чужой жизни, запомнила эти мгновения до глубокой старости.

В ее поле зрения еще оставались два корабля, стоящие на леднике, а заодно и большая часть неба. Было видно узнаваемое, но слишком искаженное пространством созвездие, на Земле именуемое Южным Крестом. И именно оттуда появились темно-синие с золотым ореолом молнии, ударившие по снежному покрову Сциллы.

– Ложись! – диким голосом заорал Казаков, сгреб Машу и замешкавшегося Гильгофа за вороты комбинезонов, швырнул их на твердый лед, покрытый тонким слоем мерзлого снега. В нескольких сотнях метров от мертвой колонии уже вспухали оранжево-черные облака разрывов – капли плазмы, сброшенные неизвестно кем, уничтожили «Триглава» и сразу за ним – челнок американцев.

Так как «Гурон» находился слишком близко к вездеходу и зданиям базы S-801, воздушная волна от взрыва слегка сдвинула многотонный транспортер и разбила строения, обращенные к равнине. Их просто снесло ветром. Посыпались осколки – металлическая часть обшивки «Гурона» с шипением врезалась в лед не более чем в полутора метрах от головы Маши. Звук взрыва протолкнулся в уши, заставив ее, Казакова и доктора Гильгофа на несколько мгновений оглохнуть. Хлынул горячий дождь – Ельцова какой-то частью сознания уяснила, что огонь испарил поверхность ледника, но капли еще не успели остыть при падении. Это какая же мощь у плазменных пушек, которыми орудовали неизвестные экстремисты, наблюдавшие за своей акцией с безопасной орбиты Сциллы?

– Живы? – Это был голос Казакова. – Я тоже немножко жив. Мать твою, да что здесь происходит?

Интересный был вопрос.

* * *

Черные дымные клубы медленно рассеивались в почти неподвижном воздухе, поднимаясь к расцвеченному пока еще тусклыми вечерними звездами небу. На востоке горел оранжево-пурпурными красками закат. От «Триглава» и американского «Гурона» остались лишь неприятные человеческому глазу остовы. Менее крупный российский катер превратился в груду закопченных обломков, разбросанных в радиусе двухсот метров. «Гурон» еще сохранял форму – можно было различить кабину с выбитыми стеклами и деформированные стабилизаторы в передней части корабля, зато корма модуля вообще перестала существовать, полностью испаренная высокотемпературным разрядом.

Когда вызванный взрывами смерч утихомирился, из вездехода наружу высыпал почти весь уцелевший экипаж.

– Красиво сработано. – Веня Гильгоф, поднявшись на ноги, вытащил из своей сумки сумки ПМК, включил камеру и принялся снимать, заодно комментируя: – Жаль, что не успел заснять основные события. Итак, мы видим, что два космических корабля – один якобы ничейный, другой принадлежащий флоту Соединенных Штатов – полностью уничтожены. Кем – неизвестно. За несколько секунд до описываемого происшествия я и некоторые мои коллеги заметили вспышку от ядерного взрыва, произошедшего в космосе.

– Можно, я дополню? – угрюмо сказал Казаков и повернулся так, чтобы Гильгоф сумел его заснять. Когда миниатюрная линза объектива оказалась направлена точно на лейтенанта, он громко и отрывисто произнес: – По имеющимся у меня сведениям, на орбите Сциллы находился штатовский дальний рейдер «Франклин Рузвельт». Предположительно именно он и порадовал нас прощальным фейерверком. Потом некто, расправившийся с «Рузвельтом», ударил по нам.

– Снято! – усмехнулся доктор. – Теперь давайте-ка заберемся внутрь вездехода, врубим печку на полную катушку и обсудим, что делать дальше. Думаю, всем понятно, что избежав одной неприятности, мы со всего размаха влипли в следующую, не менее фатальную.

– Если хотите согреться, Веня, – пожалуйста, – зло буркнул Казаков. – Я прогуляюсь и осмотрю место происшествия. Это быстро, не беспокойтесь, не замерзну.

– А в Торе ничего не сказано про наше положение? – поддела Гильгофа Маша.

– В Торе сказано про все! – заявил ученый. – Я бы охарактеризовал происходящее фразой Иакова: «Как страшно сие место!» Пожалуй, господин лейтенант, я еще недостаточно промерз, чтобы отказать вам в своем обществе. Идемте, поглядим, что осталось от американцев.

Отправились вчетвером – Казаков, Маша Ельцова, опять не сумевшая одолеть собственное любопытство, Бишоп, которого никто не звал, и, разумеется, Веня Гильгоф.

К счастью, расстояние до «Гурона» было небольшим – всего-то метров двести пятьдесят. До «Триглава» идти было гораздо дальше.

– С севера приближается облачный фронт, – внезапно подал голос Бишоп и, вытянув руку, указал на полоску абсолютной тьмы, накатывающейся со стороны полюса Сциллы. – Для полноты впечатлений нам только снежной бури не хватает.

– Да уж, положеньице, – пессимистичным тоном отозвался Гильгоф, целеустремленно топая вслед за Казаковым и молчаливой Машей. – Бишоп, вы, как существо, наделенное логикой в большей степени, нежели человек, как оцените перспективу?

Бишоп подумал, кашлянул и полушепотом произнес:

– Жопа.

Гильгоф восторженно ухнул:

– Исключительно емко и крайне необычно для искусственного организма. Ой, Бишоп, поверьте, я достаточно много общался с андроидами, даже разрабатывал кое-какие схемы для русской модели биороботов, но честное слово, ни один из них не умел ругаться! А вообще-то вы правы.

– Между прочим, – произнес андроид, – я начинаю чувствовать себя очень неуютно. И вовсе не потому, что мороз. Мне кажется, здесь очень высокий фон ионизирующего излучения.

Они как раз подошли к черному скелету, еще час назад являвшемуся великолепным, прекрасно оснащенным атмосферным штурмовиком. Казаков не без удивления разглядывал дымящиеся обломки.

– Нам неслыханно повезло, – наконец изрек лейтенант. – Во-первых, хамство неизвестных джентльменов с орбиты направлялось только против летательных аппаратов. Если бы ударили по транспортеру и зданиям колонии, мы бы сейчас не разговаривали. Во-вторых, не взорвались боеголовки этих ракет. – Он широким жестом указал на лежащие у края выжженной плазмой воронки искореженные желтые снаряды. – Сработала система защиты от внешнего воздействия. Иначе нас бы просто смело.

– Это ядерные ракеты? – спросила Маша, чисто инстинктивно отодвигаясь в сторону.

– Нет, – покачал головой Казаков. – Самые обычные. Если верить маркировке – заряды объемно-взрывного действия. Но нам для путешествия на тот свет хватило бы.

– А это что? – заинтересовался Гильгоф, подходя к недлинной металлической трубе, валявшейся поодаль. Он всмотрелся, наклонившись, и вдруг заорал: – Всем назад! Быстро!

Казаков уже усвоил, что ученого из «Калуги-9» лучше слушаться и не противоречить ему. Сказано – бежать, значит надо бежать. Бросились в сторону, и, когда обломки «Гурона» остались шагах в пятидесяти за спиной, запыхавшаяся Маша спросила:

– Веня, что вы отыскали?

– Мама дорогая, – выдохнул Гильгоф. – Как не везет, а? Мария Дмитриевна, включите-ка дозиметр!

Ельцова запросила данные со своего ПМК и поперхнулась. Жидкокристаллический экран залился красным цветом, а динамик выдал яростный предостерегающий треск.

– Господи, – только и произнесла Маша. – Фон гамма-излучения в триста раз превышает норму!

– Там повсюду раскидан плутоний из реакторов, – пояснил Гильгоф. – Полагаю, мы схватили изрядную дозу, прогуливаясь вокруг разрушенного «Гурона».

– Ведем себя, как полные идиоты, – сокрушенно ответил Казаков, быстро шагая к вездеходу. – Ну ладно, мы люди, нам простительно… А ты, Бишоп, почему ушами хлопал?

– Он предупредил, – ответил за андроида Гильгоф. – Но я не обратил внимания. Можно было сразу догадаться, что при взрыве радиоактивные материалы разбросает на несколько десятков метров вокруг. Когда придем, нужно будет съесть по таблетке из личной аптечки.

Ельцова знала, что современная медицина достигла такого уровня, когда лучевая болезнь излечивается быстро и не оставляет последствий, но рисковать все равно не хотелось. Тем паче что дозиметр продолжал паниковать – гамма-фон был чрезмерно высоким даже на удалении от обломков американского корабля. Разбитые взрывом стержни реакторов усеяли своими частицами очень большую территорию. Значит, долго оставаться возле базы будет нельзя – чистое самоубийство.

Изрядно стемнело, и единственными огнями, видимыми на равнине, были фары вездехода да несколько костерков там, где раньше находились корабли – видимо, догорал пластик. Маша очень хотела как можно быстрее оказаться в салоне транспортера – хоть какая-то защита от холода и радиации. Но вот что делать дальше?

– Тихо! – Казаков вдруг запнулся и предостерегающе поднял руку. – Доктор Гильгоф, у вас инфракрасный визор? Дайте, я свой разбил.

– Вот. – Ученый не без удивления посмотрел на лейтенанта, протягивая бинокль. – А что такое?

– Ничего, – ледяным голосом произнес Бишоп. Андроиды могли видеть в любых диапазонах, вплоть до ультрафиолетового. Искусственный человек вдруг потянул за руку Гильгофа, роняя его за наметенной снежной дюной. Маша, еще по опыту Ахерона привыкшая полагаться на андроида, без раздумий шлепнулась рядом. Казаков присел на корточки, продолжая рассматривать вездеход.

Вокруг транспортера плавно и пружинисто разгуливал крупный Иной-хищник.

– Разбудили все-таки, – разозленно процедил лейтенант. – Зачем было так шуметь, спрашивается? Это тот самый, которого мы нашли в подвале. Проснулся и вышел на охоту, скотина. Хорошо еще, на нас теплоизолирующая одежда и зверь не может видеть людей в красном спектре.

Иному надоело рассматривать вездеход, и он, оттолкнувшись хвостом, запрыгнул на крышу машины. Поковырял лапой антенну, завороженно уставился на красный габаритный огонек, попытался зацепить когтем верхний люк транспортера, но остался несолоно хлебавши – вскрыть громадную консервную банку было почти невозможно. Если бы хищников был полный десяток, вероятно, они смогли бы взять вездеход приступом, но одному животному справиться с бронированным жуком оказалось не под силу.

Зверь слез с крыши и снова заходил кругами. Обнюхал стержнем второй пары челюстей гусеницы и наконец заинтересовался обзорными стеклами кабины.

– Вот тварь, а? – прошептал Казаков. – Вы посмотрите, что делает!

К сожалению, этот тип вездехода не предусматривал опускающихся бронированных щитков, закрывавших иллюминаторы. Если зверюга разобьет окно, его, конечно, убьют, однако Иной разгерметизирует машину…

Пискнула рация. Лейтенант мигом ответил на вызов.

– Что?.. Да, видим… Нам никак к вам не пробраться, он заметит и атакует. Что?.. Да, открывайте огонь.

– Нет! – Гильгоф выкрикнул это слово так громко, что Маша еще сильнее вжалась в снег, опасаясь, что Иной услышит и прибежит на голос. – Лейтенант, ни в коем случае! Не убивайте его!

– Нам что, до конца света торчать в этом сугробе? – раздраженно шикнул Казаков. – Он убьет всех, кроме андроида, если мы попробуем прорваться в вездеход. Ох, не было печали… Что ему стоило поспать еще полчаса?

– Сказано – не убивайте, – железно скомандовал ученый. – Отвлеките его любым способом. Мне нужно добраться до машины, и тогда увидите фокус.

– Пошел ты в задницу со своими фокусами! – грубо рявкнул лейтенант. – Шестьдесят два градуса мороза, снег вот-вот пойдет! Если разразится буря, мы друг друга не найдем, не то что машину! С ума сошел?

– Фи, поручик, – хмыкнул Гильгоф. – Делайте, что говорю! Хоть раз в жизни послушайте совета старого умного еврея. Повторяю: отвлекайте животное как угодно. Как только я окажусь в машине, действия Иного станут… э-э… контролируемыми.

«Что он задумал? – смятенно подумала Маша, пока Казаков размышлял над словами ученого. – Это же чистое самоубийство!»

– Пойду я один, – внезапно решил лейтенант. – Едва внимание зверя будет отвлечено на меня, бегите к вездеходу.

Он пробурчал в микрофон рации отмену приказа об открытии огня и неожиданно вскочил на ноги.

– Эгей1 Чучело! Смотри, пришел обед! – Лейтенант замахал руками и со всех ног бросился к полуразрушенным зданиям базы S-801. – Эй, я здесь!

«Спятил, – заключила Маша. – Вот к чему приводит многолетняя служба в вооруженных силах! А Гильгоф еще хуже! Что, черт возьми, он задумал?»

Иной обернулся на звук человеческой речи, на мгновение замер, явно ничего не понимая (обладай его морда способностью к мимике, на ней появилось бы весьма озадаченное выражение), и наконец бегом припустил за движущимся силуэтом. Маша, наблюдавшая за зверем, еще раз отметила для себя, что по горизонтальной поверхности Иной движется гораздо медленнее, чем по вертикальной или отвесной.

– Ждите! – гаркнул Гильгоф и, встав, побежал к транспортеру. Направившийся совершенно в другую сторону Иной не заметил господина ученого. Зверь охотился на лейтенанта.

– Надо помочь. – Маша вдруг услышала голос Бишопа. – Животное догонит мистера Казакова быстрее, чем Вениамин Борисович сможет показать свой фокус.

– Мы все сумасшедшие, – ответила Маша, но вдруг откуда-то появилась волна бесшабашного азарта. Если Гильгоф говорит, что сумеет обуздать зверя, значит, так оно и есть – доктор, конечно, изрядная балаболка, но к работе относится очень серьезно. И потом, вдруг действительно получится обставить черного хищника?

– А мы здесь! – На этот раз выкрик принадлежал Маше.

Андроид указал ей, куда следует бежать – к первому блоку базы. Бишоп математически рассчитал траектории всех движущихся объектов – троих людей, Иного и самого себя. Если зверь погонится за двумя зайцами и замешкается хотя бы на несколько секунд, то не сумеет атаковать лейтенанта или Гильгофа.

Иной, расслышав новый голос, приостановился, повернувшись мордой к Маше, и пискнул. К сожалению, на вторую жертву он обратил гораздо меньше внимания. Зверя по-прежнему занимал Казаков, изо всех сил бегущий к центральному входу в колонию.

– За ними! – неожиданно скомандовал Бишоп и рванулся вслед за животным.

Ельцова едва поспевала за андроидом. Гильгоф уже бил ладонью по кормовой двери транспортера.

Казаков прекрасно понимал, что скрываться от угольно-черного громадного зверя в зданиях базы – занятие самоубийственное. Чудище мигом переберется на потолок, а значит, начнет передвигаться гораздо быстрее. Обязательно догонит. Убить человека для Иного дело нескольких секунд… Именно поэтому лейтенант принял решение вскарабкаться на крышу одного из блоков по металлическим конструкциям, удерживавшим цилиндрические здания базы. Тем более что несущие элементы были изрядно повреждены воздушной волной от взрыва «Гурона» и их переплетения для тренированного человека стали почти идеальной лестницей. Для Иного, впрочем, тоже. Казаков надеялся, что конструкция не выдержит веса тяжеленного чудища. А самое главное – только бы Гильгоф вовремя успел со своим неизвестным экспериментом!

Лейтенант в прыжке уцепился за стальную балку, подтянулся, забрасывая ногу на ажурное сплетение металлической решетки, но быстрый как молния Иной в последнем рывке настиг человека и успел схватиться верхней лапой за левую голень.

– Уйди на хер! – заорал Казаков и несколько раз пнул животное по гладкому черепу кованой подошвой правого ботинка. С таким же успехом можно было бить но бетонной стене. Удары, способные проломить голову человеку, ничуть не впечатлили Иного. Продолжая держаться оснащенной роскошными когтями «ладонью» за ногу лейтенанта, зверь перебросил вес своего туловища на задние лапы, взмахнул хвостом, и его острый наконечник ударил в металл в сантиметре от лица Казакова, выбив искру.

Человек продолжал рваться наверх, но животное было слишком тяжелым, а его хватка – слишком сильной. Совсем рядом от спины Казакова несколько раз щелкнули внутренние челюсти Иного. Лейтенант матерился на чем свет стоит.

Конструкции, поддерживающие здание, с угрозой затрещали. Они и так были разломаны взрывом, а тут еще дополнительная нагрузка… Еще минута – и металл не выдержит. Помог быстроногий Бишоп.

Андроид, прекрасно зная, что зверь не будет на него реагировать как на живое существо, но только как на досадную помеху, сумел ухватить Иного за кончик длинного шипастого хвоста и как следует дернуть. Зверь повернулся, плюнул в Бишопа струей кислоты – к счастью, не попал.

И тут воздушные переплетения стальных рам сломались.

Маша, наблюдавшая со стороны, увидела, как на снег медленно-медленно обрушиваются поддерживающие цилиндр жилого строения конструкции, как Иной, разжав хватку, летит в громадный сугроб, а вслед за ним туда же падают лейтенант Казаков и андроид.

«Конец, – подумала Ельцова. – Добегались. Гильгофа лично пристрелю!»

Зверь выбрался из снежного завала на удивление быстро. Встряхнулся, как собака, возмущенно пискнул и шарахнулся в сторону – оседавшее здание базы грозило его придавить. Спустя несколько секунд из сугроба вынырнул Казаков и оказался лицом к лицу со стоящим в трех шагах животным.

– Кыш отсюда, скотина! – Лейтенант, похоже, не потерял самообладания, сделав то, что обычно приводит в краткое замешательство любого зверя. А именно – начал кричать.

Маша предполагала, что у Иных очень нежный слуховой аппарат, они наверняка побаиваются резких звуков, и оказалась права – черная тварь отскочила на пару шагов. Осознав, что особой угрозы нет, Иной замер в атакующей позе: ноги широко расставлены, верхние конечности выпрямлены, как и несколько пар щупалец с присосками, хвост напряжен, и украшающий его шип с ядом направлен в лицо человеку…

– А теперь, – Ельцова услышала резкий скрипучий голос Гильгофа, – наш приятель отойдет назад. И без всяких разговоров!

Дальнейшее поведение Иного привело Машу в полное изумление.

Чудище, на лакированном панцире которого еще поблескивали последние отсветы отгоревшего заката, действительно сделало десяток шагов назад, присело, убрав щупальца, и замерло.

– Лейтенант, где Бишоп? – Доктор Гильгоф безбоязненно подошел совсем близко, ничуть не обращая внимания на Иного. – А, вот вы где, милейший! Выкапывайтесь из сугроба и идем домой.

– Обалдеть… – громко вздохнул Казаков. – Я уж думал – все, пи… конец, в смысле. Как это у вас получилось, Вениамин Борисович?

Маша, глянув на Гильгофа, увидела в его руках какой-то небольшой прибор, очень похожий на примитивный комплекс дистанционного управления. На пульте горели зеленые индикаторы.

– Все объясню, когда окажемся в тепле, – отрезал Гильгоф. – Не бойтесь, животное вас не тронет. Идем в вездеход. Господин лейтенант, да на вас смотреть страшно! Взгляд как у зомби.

– По вашей милости, доктор, я едва им не стал, – хмыкнул Казаков. – А действительно холодно. Пошли внутрь…

* * *

Зимние ураганы на Сцилле, как выяснилось, имели привычку начинаться с внезапного шквала и частых снежных зарядов, изо всех сил лупивших по бортам транспортера. Приземистая машина, отъехавшая подальше от зданий базы и укрывшаяся между торчащими скалами, заметно вздрагивала и покачивалась.

Иной, не сходивший с места, пока люди преодолевали расстояние от жилого корпуса до вездехода, при первых сильных порывах ветра поднялся, покрутил головой, точно оглядываясь, и скрылся в недрах S-801. Возможно, он решил вернуться в пещеру-склад и снова впасть в спячку, раз уж охота выдалась такой неудачной.

Едва оказавшись в машине, госпожа консультант изнервничавшаяся за последние сорок минут, чисто машинально глянула на свой ПМК. В салоне транспортера было плюс двадцать пять градусов. Хорошо-то как… За бортом трещал семидесятиградусный мороз и начинала мести вьюга.

Вездеход был не слишком большим и тесноватым более чем для полутора десятка набившихся внутрь людей. Но машина предохраняла от непогоды, а самое главное – отлично защищенные борта не пропускали внутрь ионизирующее излучение от разбросанного уничтожившим «Гурон» взрыва плутония. В углу, занимая дополнительное место, громоздился мешок из толстого черного пластика, скрывающего найденный в лаборатории труп Иного.

Американский полковник сидел насупившись, да и остальные члены отряда выглядели не лучше. Казаков понимал, почему его люди впали в уныние. Только Веня Гильгоф казался ничуть не расстроенным, а скорее даже радостным.

– Ну так! – сказал лейтенант, едва отогревшись и обратив на себя всеобщее внимание. – Подобьем смету. Сначала посчитаем хорошее: пока что мы в тепле, в относительной безопасности, располагаем небольшим запасом воды, еды и оружия. Теперь плохое: у нас нет корабля, чтобы эвакуироваться отсюда, погиб капитан Реммер, остававшийся на «Триглаве», мы не можем связаться не то что с начальством на Земле, но даже с ближайшим центром транспортного контроля, тепла и энергии нам хватит не более чем на двое суток. Такое же положение с материальным обеспечением.

– Нападавшие на S-801, – неожиданно вставил полковник Кеннет, – не вывезли часть складов. Если пошарите – найдете еду.

– Это не выход, – помотал головой Казаков. – Когда кончится горючее в баках вездехода, мы окажемся на диком холоде.

– Гибернационные капсулы, – подсказал Гильгоф и, заметив скучные взгляды остальных, добавил: – Я не говорю, что оставшиеся на базе аппараты для анабиоза выручат всех, если мы решим кого-то положить спать. На них установлены мощнейшие аккумуляторы. Если снять батареи с капсул и присоединить к неповрежденным системам обогрева одного из зданий колонии, мы получим теплое жилище. Минимум на месяц, может быть, больше.

– Уже лучше, – согласился командир экспедиции. – Дальше? Ну, Веня, вы же аналитик!

– Э-э… – протянул Гильгоф. – Вот, например, госпожа Ельцова утверждает, что подстреленная обер-лейтенантом Эккартом и его десантниками тварь является огромным насекомым. Собственно, чистый питательный белок… Когда проголодаемся, сможем употреблять их в пищу. Мария Дмитриевна, я прав?

– Теоретически… – фыркнула Маша. – Человек может есть все, что не является излишне ядовитым. При нужде я проведу анализы, благо аппаратура с собой, а не осталась на «Триглаве». Этих существ, «уродцев Эккарта» или «bestia eccarti vulgaris», как вы их обозвали, Веня, есть можно.

– Наверно, это не кошерно, – вздохнул Гильгоф. – Но я проявлю гибкость. Ладно, хватит шуток. Ситуация пренеприятная. Мы можем продержаться месяц, может быть, два. А может, сутки или всего несколько часов. Вы что, господа, забыли о тех неизвестных и, наверное, очень неприятных личностях, которые превратили в пар американский рейдер на орбите и наши челноки? Где гарантия, что они не высадятся здесь и не устроят нам громкую обструкцию?

– Никакой гарантии, – проворчал Казаков, вертя в пальцах патрон от автоматической винтовки. – Остается только ждать. Я очень надеюсь на систему дублирования нашей операции.

– А я нет, – оптимистично заключил ученый. – Все-таки мы действительно оказались в автономном плавании. Да и сколько можно ждать? Год, три?..

Небо было полностью затянуто низкими тучами. Даже через обшивку вездехода было слышно, как завывает буря и бьют по броне снежные заряды. Если долгая ночь на Сцилле – а это полных девятнадцать часов – ознаменуется мощным бураном, транспортер окажется полностью заметенным снегом и превратится в своего рода братскую могилу.

Может, действительно стоило укрыться в неразрушенных зданиях колонии? Тем более что под базой имелся комплекс естественных пещер…

Глава восьмая

AVE, CAESAR!

Планета LV -934 Сцилла,

ориентировочно – 9/10 февраля 2280 года

Если военные сидели молча, некоторые спаяи, то доктор Гильгоф говорил громогласно, жестикулировал и иногда даже брызгал слюной, вызывая раздражение хмурого американского полковника, разместившегося рядом с доктором. Однако Кеннет молчал и старался слушать крайне внимательно – частенько в русскоязычной речи Гильгофа проскакивали знакомые понятия. К своему величайшему сожалению, Кеннет слишком плохо знал русский язык, иначе узнал бы, что доктор вплотную приблизился к раскрытию тайны базы S-801.

– Они действительно умеют управлять животными! – почти кричал Гильгоф, адресуя свою речь Казакову и Маше. В правой его ладони был зажат прибор в пластиковом корпусе с десятком клавиш и несколькими индикаторами. – Охальники, разгромившие лабораторию, были полнейшими кретинами! Они вывезли Иных, часть аппаратуры, зачем-то потратили драгоценное время на грабеж складов, но позабыли вещи, ради которых, по моим соображениям, и затевалась эта авантюра. Наверное, просто не знали, что к чему, а выяснить подробности на месте им оказалось не под силу. Вот в чем суть!

– Подождите, подождите, – сморщил нос лейтенант. – Веня, не так быстро. Давайте по порядку. Сидеть нам здесь долго, поэтому расскажите обстоятельно, торопиться все равно некуда.

Маша попутно отобрала у Гильгофа его видеокамеру, поставила на режим автоматической записи и закрепила ее на штативе. Если никто не выживет, то рано или поздно кто-нибудь найдет пленку и поймет, что происходило на Сцилле.

Ученый выдохнул, успокаиваясь, и сказал:

– Ну если по порядку… Предполагалось, что Иные – существа совершенные. Так?

– Согласна, – ответила Ельцова. – Если под совершенством понимать уникальные свойства их организмов. Но я не вижу ничего восхитительного в… э-э… их образе жизни.

– Совершенные паразиты, – на всякий случай уточнил Казаков. – Могут выжить в любой среде, кроме вакуума.

– Полагаю, и в вакууме тоже. – Гильгоф покачал головой. – Не об этом речь. Если мы имеем совершенное существо, подразумевается, что его совершенство простирается и на область рефлексов, биологических систем связи и мышления.

– Иные разумны, – подтвердила Маша. – Не знаю, как черные хищники, а вот светлоокрашенные существа, которых мы обнаружили на LV-426, без всякого сомнения обладали высокоразвитым интеллектом.

– Мы говорим о хищниках как о более типичной разновидности, – перебил доктор. – Бишоп, например, участвовал во вскрытии привезенных из предыдущего путешествия тел и отлично знает, как выглядит нервная система Иных. Просветите?

– Никакого образования наподобие мозга у этих животных нет, – с авторитетным видом ответил андроид. – Цепь крупных нервных узлов под панцирем, крайне разветвленная периферия, множество органов чувств, назначение которых нам осталось непонятно…

– Вот оно! – торжествующе выкрикнул Гильгоф. – Еще одно свидетельство невероятно высокой приспособляемости организма Иного! Что происходит, когда человеку стреляют в голову и задевают мозг? Смерть, верно? А у зверя разбросано по всему туловищу, скажем так, множество запасных мозгов. Если поврежден один, его функции мигом берет на себя другой нервный узел, точно так же связанный с периферической нервной системой, как и все остальные. Ему переподчиняется зрение, обоняние и все остальные чувства, а следовательно, даже раненый Иной может продолжать активно действовать. Ладно, это неважно. Рассказать, что раскопали американцы из группы «Грифон», которая занималась исследованиями в этой лаборатории?

– Рассказать! – хором ответили Маша и Казаков. Остальные тоже заинтересовались.

– Как я уже упомянул, напавшие на колонию разбойники оказались лопухами из лопухов. Может быть, они просто не знали, к каким потрясающим результатам привели исследования. Итак, экстремисты вывезли животных и, вероятно, кое-кого из персонала, разбили большую часть компьютеров, но!.. Во-первых, они напрочь позабыли, что информация сохранилась на жестких дисках терминалов лаборатории. Во-вторых, не удосужились замести следы. В-третьих, забыли несколько вот этих шутковин. – Гильгоф продемонстрировал всем свой приборчик, помогший обуздать Иного.

– Что это такое? – потребовала Ельцова.

– Я еще не до конца разобрался в сохранившихся файлах, – ответил доктор. – Но то, что успел просмотреть, недвусмысленно говорит – между собой Иные общаются с помощью двух речевых систем. Первая – самая обычная, звуковая. Такая же, как у нас. Звуками выражаются простейшие понятия: «пойди туда», «возьми то», «это моя территория», «там есть еда», ну и так далее. Судя по вашим описаниям, Мария Дмитриевна, серебристые Иные обладают гораздо более развитой звуковой речью, недаром Бишоп сумел установить контакт…

– Сумел, – подтвердил андроид, кивая головой. – А в Цюрихе я перекачал из своей памяти все слышанные мною звуки в гораздо более мощный компьютер и пытался расшифровать. Получилось неплохо – пожалуй, я смогу более-менее сносно общаться со светлыми Иными.

– У, здорово! – восхитился любопытный медтехник. – Скажи что-нибудь по-ихнему!

Бишоп нахмурился, подумал пару секунд и смоделировал своим речевым синтезатором несколько фонем, выразившихся в писке и посвистывании. Маша поежилась – у нее создалось четкое впечатление, что рядом находится зверь, только она его не видит.

– А перевод? – поднял бровь Ильин.

– «Снаружи очень холодно, небо темное, а кое-кто лезет без разрешения в чужие разговоры», – парировал Бишоп и смущенно добавил: – Чисто приблизительно, конечно.

– Стоп! – вдруг поднял руку Гильгоф. – Бишоп, скажите, речь черных и светлых Иных идентична? Вы ведь общались достаточно долго и с теми, и с другими?

– Не совсем, – задумался андроид. – Встречаются фонемы, близкие по звучанию, но у хищников они более бессвязны, я бы сказал – более примитивны. Иногда они просто кричат – вот, например, человеческое слово «ура» не несет на себе семантической нагрузки, а только эмоциональную. То же самое у черных Иных.

– Два схожих диалекта, – мигом согласился ученый. – Один развитой, другой насквозь тривиальный. Хорошо, не будем отвлекаться. Здешние спецы были настоящими профессионалами. Даже жалко, что их перебили… Американцы выяснили, что Иные воспринимают инфразвуковые волны на огромном расстоянии – это раз, и что упомянутые волны служат основой общения существ между собой – это два. Я пока не знаю, как сотрудники S-801 воспроизводили численность животных, но убежден – они вывели материнский организм.

– Блин! – поразилась Маша. – Каким образом?

– Откуда я знаю? – бесстрастно сказал Гильгоф. – Может быть зародыш, уцелевший после приключений на «Патне», был самкой. Вы же не виноваты, что Хиллиард не убил животное… Так вот, возвращаясь к предыдущей теме. Самка, как руководитель семьи, издает сигналы определенной частоты, воспринимаемые рабочими особями. Последние всегда подчиняются. Достаточно определить нужный диапазон, записать приказы самки, а потом начать их транслировать с помощью вот этого приборчика. Примитивно, как все гениальное.

– Здесь, – Казаков глянул на инфразвуковой ретранслятор, найденный доктором в колонии, будто на личного врага, – вероятно, записаны только самые распространенные приказы?

– Не забудьте, господин лейтенант, эта штуковина спасла вам жизнь, – напомнил Гильгоф. – Предположительно штатовцы сумели расшифровать только часть звуков, издаваемых самкой. Наиболее простые, разумеется. Выявили их опытным путем. Этого набора вполне достаточно, чтобы адекватно управлять рабочими особями. Только у меня появилось одно неприятное соображение. – Ученый кивнул влево, в угол машины, где лежал мешок с трупом чужого существа. – Вон того зверя, скорее всего, убили потому, что не могли с ним сладить. Если хоть одно из десяти животных оказалось неподконтрольным, значит, разгромившие базу люди могут столкнуться с серьезной опасностью. Мне плевать, сожрут их или нет, но если вот такой таракан выберется на свободу и не найдется никаких способов его приструнить… Понимаете?

– Тихо, тихо. – Маша отчего-то забеспокоилась и даже вскочила с сиденья. – Веня, я тут набрела на одну мысль. Говорите, обычным хищником-самцом можно управлять? А можно ли управлять самкой? Полагаю, что нет. Самка сама по себе, она глава семьи, ею никто не может командовать. Она откликается, если следовать вашей теории, только на сигналы другой самки или коллективные послания самцов – например, об опасности, количестве принесенных в гнездо жертв для подселения эмбриона и тому подобной ерунды. Если американцы действительно вырастили материнский организм (Гильгоф кивнул, соглашаясь), то можно задать вопрос – где он? Самку не могли увезти – она слишком громадная, весит не менее тонны, а то и побольше. Где взять клетку таких размеров? Кроме того, это очень сильное и крайне опасное животное неуправляемо. Трупа матки мы здесь не видели. Какой вывод?

– Какой угодно, – пожал плечами доктор. – На выбор: самка спит в ледяных пещерах под базой, сбежала при эвакуации и была убита в двух-трех километрах отсюда, оказалась вывезена – может, Иного можно усыпить? По крайней мере, следов материнского организма мы не нашли, равно как и спор с личинками.

– Да мы и не искали, – огорченно сказал Казаков. – Осмотрели только часть пещер, а после веселья, устроенного нам и американцам черт знает кем, мы не в состоянии продолжать поиски. Снаружи семьдесят пять градусов мороза, снежная буря и абсолютная темнота.

– Хуже другое, – после паузы проговорил Гильгоф и в упор посмотрел на американского полковника. – Мистер Кеннет сообщил, что колонию атаковал рейдер «Киото». Помните это название? Конец декабря прошлого года, история в Гонконге. Акция «Нового джихада». Теперь ясно, в чьих руках Иные, которыми можно управлять?

– Не факт, – запротестовал Казаков. – Аллахакбаровцы, безусловно, угнали этот корабль, но они могли двадцать раз перепродать его кому угодно. Хотя именно за террористов «Джихада» говорит невероятная наглость в проведении атаки на колонию. По крайней мере, можно было догадаться изменить опознавательные знаки или стереть название корабля. Мистер Кеннет, – лейтенант перешел на английский, – вы точно помните, что возле S-801 приземлился именно «Киото»?

– Абсолютно, – подтвердил американец. – Я сам видел этот рейдер. Надпись на борту иероглифами и латиницей.

– Для полного счастья нам не хватает только фанатиков-исмаилитов, – неожиданно влез в разговор английский пилот. Фарелл давно понял, что попал в переделку почище ахеронской. Только теперь вряд ли можно рассчитывать на помощь. – Джентльмены, не забудьте о том, что мы не знаем, кто именно уничтожил наш челнок и спускаемый аппарат с американского крейсера. А ядерный взрыв на орбите?

Казаков только вздохнул. Фарелл рассудительно добавил:

– Я оцениваю шторм снаружи не менее чем в три балла по стандартной шкале Саффир-Симпсона. Атмосферное давление сейчас 945 миллибар, скорость ветра – почти пятьдесят метров в секунду. Вдобавок густой снег. Даже если ударившие по нам люди захотят приземлиться, ничего не выйдет. Нужен либо гениальный пилот, либо великолепный и тяжелый корабль, который не сдует… У нас есть время до окончания бури.

– Время на что? – вздохнула Маша. – Куда мы денемся, если после шторма террористы захотят с нами поговорить? Или не захотят… Транспортер отлично виден в инфракрасном диапазоне. По нам просто бабахнут ракетой или плазмой. И все.

– Будем ждать, – решительно сказал Казаков. – Когда погода успокоится и станет не так холодно, надо будет выйти и прикончить Иного. Зачем его здесь оставлять? Мало ли кто нарвется потом, когда мы замерзнем…

– Вы умеете поддержать настроение, – рассмеялся Гильгоф. – С вашего позволения, еще раз напомню Тору, хоть вы ее и не читали. «Не должно скорбеть сердце твое, ибо за то благословит тебя Господь». Не знаю почему, но я уверен – мы выберемся.

– Легко сказать, – проворчал лейтенант недовольно, – да трудно сделать. Ну что, приготовим чай на всех?

* * *

Прошло еще четыре часа.

Девятнадцатичасовая ночь на Сцилле близилась к середине. Небо закрывали черные, с невероятной скоростью несущиеся к юго-востоку облака, шторм и не думал затихать. Мороз был невероятный – компьютер вездехода заявил, что снаружи почти минус девяносто, и, если бы кто-то из людей попытался разгерметизировать машину, должна была сработать «защита от дурака»: ИР транспортера полностью заблокировал бы двери на пять попыток. Только с шестого раза кормовую дверь можно было открыть. И то после громких предупреждений.

Напряженный день остался позади, люди заснули. Дежуривший Бишоп, сменив Фарелла за штурвалом машины, изредка подавая транспортер вперед на несколько метров, выбираясь из заноса. Иначе снегопад к утру полностью бы погреб людей под толстым слоем жесткого белого льда.

На утро составили следующий план: когда температура поднимется до приемлемых цифр – хотя бы до сорока градусов – техники отправятся снимать батареи с гибернационных капсул, найденных в пещерах-холодильниках, а остальные займутся поиском уцелевших в складских помещениях продуктов. Менее всего разбит третий блок колонии; по крайней мере, там уцелели окна, а несколько пулевых отметин на стенах можно было заделать герметиком. От Гильгофа поступило предложение активировать ядерный реактор базы, но его отвергли как волюнтаристское: при недавнем осмотре выяснилось, что реактор сильно поврежден стрельбой, и запуск может повлечь серьезную аварию. А снаружи и без того разбросан плутоний – радиационный фон начал повышаться даже внутри защищенного транспортера.

Ну что еще оставалось делать? Все-таки строения колонии были неплохо сконструированы: несколько слоев обшивки, преграждающих путь ионизирующему излучению, жаре, холоду, ультрафиолетовым лучам… И в здании будет куда просторнее, нежели в невероятно тесном салоне вездехода, где невозможно даже вытянуть ноги.

Дальнейшая перспектива рисовалась в самых мрачных тонах. Даже если обнаружится продовольствие, за водой (точнее, за снегом, который потом надо будет растапливать) придется ездить за несколько километров в сторону – окрестности базы радиоактивны. Потом, когда кончится еда, некоторое время можно будет протянуть, отлавливая «уродцев Эккарта» и маленьких ящериц. Но кто знает, вдруг громадные насекомые несъедобны или вообще встречаются крайне редко: одна особь на тридцать квадратных километров? И как их искать? В общем, неприглядная складывается картина. Дополнительным штрихом была угроза появления боевиков «Нового джихада» или любого другого противника, которому не требовались лишние свидетели.

Бишоп выполнял свою работу с тщательностью человека и точностью машины, благо был помесью их обоих. Педаль газа вдавить, скорость минимальная, для экономии энергии погасить габаритные огни… Вездеход осторожно выбирается из наметенного сугроба, ползет метров на тридцать вперед, продавливая снег гусеницами из высокостойкого пластика и наконец останавливается, чтобы выждать еще полчаса, пока его снова не завалит мириадами снежинок…

ВЫЗОВ НА ВОЛНЕ Р-900! ПОЖАЛУЙСТА, ОТВЕТЬТЕ!

Мимический и логический центры мозга андроида отправили его лицевым синопсисам недвусмысленный приказ – изобразить удивление. Что Бишоп и сделал. Даже рот приоткрыл. На мониторе терминала связи, посреди черного фона мигали ярко-багровые буквы. Кто-то выходил на связь. На русском языке.

ВЫЗОВ ПРИНЯТ. ОЖИДАЮ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫХ СВЕДЕНИЙ, – не раздумывая, отбил синтетик. Интересно, что будет дальше? И вообще нужно будить людей.

ОСТАВАЙТЕСЬ НА МЕСТЕ. ИДУ ПО СИГНАЛУ ВАШЕГО РАДИОМАЯКА, – ответил Некто. На радаре вездехода засияла яркая зеленая точка. Бишоп определил, что неизвестный объект находится не далее чем в десятке километров от базы S-801. Только почему локатор не засек его гораздо раньше? Будто из ничего появился…

– Поднимайтесь! – громко выкрикнул андроид. – Очередные гости!

– Что? – Моментально, будто кошка, проснувшийся Казаков нырнул в кабину. За его плечом воздвигся сержант Ратников, а позади виднелись заспанные лица Марии Ельцовой, врачей и доктора Гильгофа. К лейтенанту, расталкивая остальных локтями, пробился Эккарт.

– Вас ист? – Спросонья он заговорил по-немецки, но мигом перешел на русский. – Ого, это еще кто?

– Понятия не имею, – шепнул Казаков. – Объект передвигается в атмосфере. Господи боже, да как он летит при таком шторме?

– Не знаю, – ответил за Эккарта Бишоп. – Определитель массы показывает: это крупный корабль. Система «Свой-чужой» не реагирует. Ого!

– Что? – подался вперед Казаков, уставившись на монитор. – Нет, ребята, это уже совсем не смешно!

Неизвестный челнок вообще не был опознан. То есть программа ИР, отвечающая за регистрацию и идентификацию любых механических объектов со всей ясностью и непреложностью утверждала: «Тип корабля неизвестен». Следовательно, приближающийся модуль не производился ни одной фирмой Земли, занимающейся космической индустрией. Означать это могло следующее: либо на Сциллу приземлялся корабль засекреченной частной разработки, либо… Инопланетяне? Бред! Их не существует!

Сквозь снежный туман стали видны ярчайшие посадочные огни. Корабль подходил совсем близко, буквально накрывая вездеход своим корпусом. Таинственные «пришельцы» продолжали информировать

НЕ ДВИГАЙТЕСЬ С МЕСТА. ВЫХОДИТЬ НАРУЖУ ДЛЯ ПЕРЕСАДКИ НЕ ПОТРЕБУЕТСЯ. ПРОЦЕСС ПОГРУЗКИ ЗАЙМЕТ НЕ БОЛЕЕ ПЯТИ МИНУТ.

– Какой погрузки? – ошарашенно вопросил Казаков. – Куда?

– Какая разница! – по-змеиному зашипел Гильгоф. – Где моя видеокамера? Маша, куда вы ее задевали? А, вот! Пустите к иллюминатору! Лейтенант, перестаньте пихать меня локтем! Господи, да что это такое?

Глухо стукнул металл о металл. Вездеход оказался точно под брюхом летательного аппарата. Машину довольно резко толкнуло, Маша охнула, ударившись локтем о переборку двери, а доктор Логинов едва не упал. Транспортер вдруг подался вверх, закачался, ослепительно блеснули в обзорных стеклах прожекторы. Затем свет померк, уступив место мягкому поблескиванию бело-голубых люминесцентных фонарей. Где-то за обшивкой машины грохнуло, будто захлопнулись огромные ворота, и наступила тишина.

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, – высветилось на мониторе. – ОКРУЖАЮЩАЯ СРЕДА ПРИЕМЛЕМА ДЛЯ ОБИТАНИЯ ЧЕЛОВЕКА.

– Ну? – яростно спросил Гильгоф у Бишопа.

Тот ответил:

– Атмосфера идентична земной. Содержание кислорода, влажность, фон излучения – в норме. Отравляющих веществ нет. Температура плюс восемнадцать градусов. Живых существ в радиусе ближайших десяти метров не зарегистрировано.

– Вылезем или отсидимся? – спросил у себя самого Казаков. – Пожалуй, вылезем. Если бы нас хотели убить, сделали бы это давным-давно. На жилище злодея это не очень похоже.

– На жилище обыкновенного злодея, – добавила Маша. – Кроме того, лейтенант, откуда вы знаете, как выглядит жилище злодея?

– В кино видел. Замок Дракулы, – отрезал Казаков. – Ребята, выбираемся. Похоже, нас пригласили в гости.

* * *

– Неплохо, – процедил Веня Гильгоф, стоя у дверей вездехода. – Но, к сожалению, теория об инопланетном происхождении этой штуки не проходит…

– Я же говорил – должна быть операция прикрытия, – радостно воскликнул Казаков. – Эгей, есть кто живой?

«Пройдите, пожалуйста, через шлюз, – донесся серьезный мужской голос из скрытого где-то под пластиковыми панелями стен динамика. – Затем следуйте по правому коридору до трапа и поднимайтесь на верхнюю палубу».

– Чего? – ахнула Маша, наблюдая, как открывается широкая дверь. – Значит, это не обычный челнок. Стандартные спускаемые аппараты никогда не бывают многопалубными.

– Что-то не похоже это на операцию прикрытия, – вставил Эккарт, разглядывающий пустой и просторный отсек, где находился транспортер. – Как они нас сюда втащили, ума не приложу?

– Нам дали четкое и ясное указание, куда идти, – ответил Казаков. – Значит, так и сделаем. Прихватите на всякий случай оружие. Кстати, заметили, что корабль не движется? Мы по-прежнему торчим на Сцилле.

Дальнейшие открытия превзошли все и всяческие ожидания.

Длинный и широкий корпус странного корабля прорезался двумя параллельными коридорами, ведущими от входа в реакторный отсек к юту, и соединенными между собой двумя проходами. По сторонам коридоров находились прозрачные, работающие на пневматике шлюзы, ведущие в затемненные пока что помещения. Было видно, что внутри размещается какая-то аппаратура, но и только – свет в закрытые отсеки проникал лишь через обзорные окна коридоров высотой в полный человеческий рост.

– Напоминает «Патну», не правда ли? – Маша покосилась на Казакова, и тот только кивнул.

– Да, роскошно. Покойный «Триглав» по сравнению с этой штучкой выглядел летающим корытом. Прямо-таки уменьшенная копия «Патны».

Под ногами пружинило бежевое ковровое покрытие, лампы освещения, слегка напоминающие вытянутые матовые овалы, давали не пульсирующий люминесцентный свет, а мягкие и устойчивые лучи галогенных фонарей. Двери слева, скорее всего, ведущие в каюты, были облицованы темными деревянными пластинами. Коридор закончился, упершись в большое помещение трапециевидной формы, занимающее носовую часть корабля. Оно смахивало на столовую или прекрасно оборудованную кают-компанию. Столы «под карельскую березу», автоповар в шикарном корпусе, на стенах, между четырехугольными иллюминаторами, сейчас закрытыми шторками, – пейзажные картинки. И не обычное трехмерное изображение с подсветкой или репродукция, а рисованные настоящим художником.

– Обиталище эстета, – хмыкнул врач, глядя на идеальный порядок, царящий в общей зале. Мягкие сиденья, телевизор с жидкокристаллическим экраном… – Мне здесь нравится.

– Кажется, нам сюда. – Справа располагалась металлическая винтовая лестница, ведущая на второй уровень корабля. Казаков недоверчиво потрогал ажурные кованые перила. Разумеется, теперь не могло и речи идти об «операции прикрытия». Стандартные военные и исследовательские корабли никогда не оборудуют настолько роскошно – подобные излишества обходятся чересчур дорого. И вдобавок лейтенант никак не мог опознать тип корабля. Случается, конечно, что частные лица из среды очень обеспеченных предпринимателей позволяют себе нехитрые развлечения наподобие челночных модулей, способных летать в космосе и доставлявших скучающему владельцу маленькие радости – я, мол, летал отдыхать на Афродиту на собственной яхте!.. Но подобные «яхты» всегда оборудовались на основе стандартных космических кораблей, производимых известными фирмами – «WY», европейской «Альфой» или российским концерном «Энергия». А эта конструкция не подходит ни под один известный тип… Очень странно.

«Поднимайтесь, – сообщили по внутрикорабельной связи. Тот же голос. Мужчина лет пятидесяти. – Извините, что не вышел встречать вас лично. К сожалению, для меня это пока затруднительно. Идите в кабину, там и познакомимся».

– С кем познакомимся? – громко сказал Бишоп и почему-то почесал в затылке. – Все наши биосканеры молчат. Если опять не происходит чего-то необычного, то я уверенно могу сказать – корабль пустой. Людей нет.

– Кто же разговаривает? – У медтехника вытянулось лицо.

– Речевой синтезатор искусственного разума, – тотчас предположил Гильгоф. – Андрей, это же стандартный фокус!

Казаков первым взбежал по ступенькам лесенки, мимоходом приказав своим оставаться пока внизу. За лейтенантом поднялись Маша, ученый, вездесущий Бишоп и Эккарт. Заодно Казаков позвал Фарелла как единственного уцелевшего пилота.

– Такого не бывает, – убежденно проскрипел Гильгоф, едва оказавшись наверху. – Ущипните меня. Мы замерзли, и нам снится последний сон.

Второй уровень корабля занимал значительно меньшее пространство, чем основной этаж. Три секции, не разделенные переборками, являлись надстройкой над корпусом, плавно выгибавшейся над основным фюзеляжем модуля наподобие горба. Первая секция была собственно кабиной – три кресла для пилотов и штурмана, приборная панель перемигивается огоньками всех цветов радуги, черные штурвалы, громадные обзорные окна… За ней следовало отделение для связиста. Любые системы связи на выбор: терминал Планковой связи, аудиовизуальная связь, радио любых диапазонов, здесь же находились мониторы внутреннего и внешнего наблюдения. Справа от прохода располагалось кресло, установленное на длинной узкой рельсе и способное перемещаться вдоль всего терминала. Эдакий мобильный командный пункт.

Третий отсек побольше. Видимо, предназначен для отдыха пилотов. Столик, несколько кресел и откидных полок-кроватей, сейчас задвинутых в стены. Холодильник, бар, миниатюрный автоповар…

Но удивляли не эти роскошества. Лейтенант и доктор Гильгоф наметанным взглядом определили – в рубке собраны лучшие образцы производимой на Земле навигационной техники и систем управления. У Казакова отвисла челюсть, когда он разглядел на пульте внешнего слежения закрытый стеклянным колпаком красный рычажок под замочной скважиной и висящий на длинной цепочке ключ. Здесь что, даже ядерное оружие есть?

Фарелл только охнул, пройдя вперед и как следует рассмотрев свое будущее рабочее место. Да, приборы самые лучшие, последние разработки, о некоторых из них пока можно прочитать только в специализированных военных журналах.

– Система дальней навигации «Орион», – слабым голосом сказал пилот самому себе. – Можно умирать счастливым… Еще ее не запустили в производство, и она считается самым секретным проектом NASA. Ребята, обратите внимание – здесь аппаратура самых разных фирм! Наши – английские, американцы из «WY», Япония… Система маневрирования в пространстве – русская, от «Энергии». Если я правильно помню, в России ее пока только испытывают.

– Испытывают, – язвительно подтвердил Гильгоф. – И хотелось бы узнать, что за умник попер опытный образец, считающийся государственной тайной? Меня допускали к разработке только на стадии завершения, поэтому знаю… Мы, конечно, представляли этот комплекс на авиакосмическом салоне в прошлом году – помните, какой фурор был в Фарнборо? – но детали проекта засекречены почище, чем коды к использованию «черного чемоданчика» главы государства. Бред какой-то…

– Господа, отчего же вы не присаживаетесь?

Казаков вздрогнул от звука чужого голоса. Это кто еще? И почему его раньше не заметили?

– Что за цирк? – нервно спросил Гильгоф. – Вы откуда взялись, человек хороший?

Вся компания аж отступила на шаг назад. В одном из кресел салона отдыха восседал поседевший, но моложаво выглядящий мужчина с серыми глазами, тяжелой челюстью и короткой стрижкой. Чуть лысоватый на макушке. И одет почему-то в древнеримскую тогу – белую с красно-золотым меандром. Смотрится по-идиотски посреди навороченного современнейшего корабля.

– Вы кто? – повторил Казаков, непроизвольно кладя руку на автоматическую винтовку. – Хозяин?

– Хозяин, – согласился человек. – Господин лейтенант, не следует так нервничать! Оставьте оружие в покое. И вообще, уважаемые гости, не нужно бояться. Простите, что подслушивал ваши разговоры, но вы были правы – если бы мне требовалась ваша смерть, она немедленно последовала бы. Корабль отлично вооружен, а защищен еще лучше.

– Можно узнать, – выступила вперед Маша Елыгова, – как все-таки ваше имя? А то неудобно… Вы нас, похоже, знаете, а мы пребываем в неведении.

– Вы замерзли, Мария Дмитриевна? – Хозяин любезно улыбнулся. – Посмотрите в баре, найдете все, что душе угодно. От вульгарной водки до самых изысканных ликеров. Что до моего имени… Э-э… Гай Юлий Цезарь, сенатор, а впоследствии император Рима.

– Издеваетесь? – сквозь зубы прошипел Казаков. – Мы серьезно спрашиваем! Что это, черт возьми, означает?

– Вы недовольны своим спасением? – с огорчением поднял брови Цезарь, не поднимаясь с кресла. – Хотите и дальше сидеть на морозе? Ждать помощи неизвестно от кого? И это в то самое время, когда на орбите висит рейдер «Киото», пережидая бурю для того, чтобы спуститься вниз и поговорить с вами по душам, попутно забрав некоторые исключительно ценные предметы, найденные Вениамином Борисовичем?

– Кто вы такой, в конце концов? – в голос рявкнул Казаков, сжимая кулаки.

– Кто? – неожиданно воскликнул Бишоп. Андроид первым уяснил в чем дело. – Да вот кто!

Искусственный человек без всякого страха прошел к столику, остановился рядом с «хозяином», поднял руку, стянул с нее перчатку и, театрально пошевелив пальцами, запустил ладонь прямо в грудь Цезарю. Рука Бишопа погрузилась в тело почти по локоть. Человек не обратил на это никакого внимания, а только поморщился.

– И что? – безмятежно спросил он. – Голографических фантомов никогда не встречали? Добро пожаловать на борт «Юлия Цезаря», господа! То, что вы видите перед собой – только визуальное воплощение личности бортового ИР.

– Как сделано… – Гильгоф аж за голову схватился, с восторгом наблюдая за фантомом. – А мы купились, идиоты! Нет, вы гляньте, какая красота! Кто ж так насобачился создавать визуальные иллюзии? Это не совмещенные лазерные лучи! Видимо, совершенно новый принцип построения изображения! Эй, Цезарь, а ходить ты можешь?

– Могу, – согласился овеществленный неведомой техникой ИР корабля. – Простите, что не пришел вас встретить. Программа моих перемещений запускается только при полной активации всех систем малого рейдера, на борту которого вы находитесь. Сейчас корабль отдыхает. Господа, метеорологический прогноз неблагоприятен еще как минимум на двенадцать часов. За это время в данный район планеты никто не сунется. Можете отдыхать. Как только придет время, я вас разбужу.

– Какое время? – настороженно переспросил Гильгоф. – Эй, эй, ты куда?

Изображение бывшего римского императора несколько раз моргнуло, дернулось, и фантом растворился. Кресло осталось пустым.

– Искусственный разум корабля на вызовы не отвечает. – Бишоп, которому фокусы владельцев «Цезаря» были малоинтересны, уже вовсю общался с компьютером центра управления. – Зато появился подробный план этой замечательной машины. Нас действительно приглашают отдохнуть. Кстати, все управление кораблем и системы связи полностью заблокированы…

– Шикарная тюрьма, – заключил Казаков. – Но не возвращаться же на мороз? Ладно, будем ждать. Для начала осмотрим корабль и как следует пообедаем. Кажется, автоповар здесь предназначен отнюдь не для обслуживания казарм…

Лейтенант перегнулся через перила винтовой лестницы, ведущей вниз. Оттуда на него уставились десяток лиц, на которых уже сияла отнюдь не призрачная надежда.

– Ратников! – гаркнул командир экспедиции. – Осмотри все в правом коридоре! Эккарт и его взвод изучают левый. Огонь не открывать!

Маша тоже спустилась вниз, решив самостоятельно пройтись по невиданному кораблю. Любопытно, какие еще сюрпризы им приготовлены? Оставаться с Гильгофом и докторами, которым Казаков препоручил надзирать за полковником Кеннетом (американец, похоже, смирился со своей судьбой и поглядывал на все происходящее с философским выражением на лице), почему-то не захотелось. Тем более что ученый уже начал потрошить бар, вытянув оттуда бутылку мерзкой и воняющей одеколоном рисовой водки сакэ.

* * *

Следующий общий сбор состоялся только по прошествии восьми часов. За это время «Цезарь» был изучен сверху донизу. Неожиданно сами по себе активировались реакторы корабля, производя гораздо больше энергии. Будто бы биоэлекгронный мозг старался помочь людям как следует осмотреть его владения. Машу невероятно напугало явление фантома (все в той же белой тоге и дебильном лавровом венце на голове) в момент, когда она прогуливалась по коридору, рассматривая находящиеся за прозрачными стенными панелями научные отсеки. Там уже копошились Гильгоф и врачи, пришедшие в неописуемый восторг от предоставленного оснащения.

«Хотите отдохнуть, Мария Дмитриевна? – Призрак, невероятно похожий на живого человека, возник за спиной Маши, заставив ее сердце заколотиться в два раза быстрее. Цезарь стоял на ковровой дорожке, но его сандалии не приминали ворс, отчего иллюзия не была полной. – Пожалуйста, следуйте за мной».

Он бесшумно двинулся дальше по коридору и наконец остановился возле одной из дверей. Без всякого участия Маши щелкнул замок.

«Ключ на столике, – сообщил искусственный разум. – Там же компьютер, оснащенный всеми необходимыми для вас программами. В шкафчике чистое белье и более удобная одежда, чем ваш комбинезон. Какие-нибудь просьбы?»

– Ну-у… – протянула Маша, теперь уже совсем без боязни глядя на фантома. Невероятно, даже складки тоги колышутся при любом движении. – А чашку кофе?

«Пакетики с концентратом – в ящике стола. Я уже включил нагреватель, поэтому кипяток будет готов через полторы минуты, – пояснил Цезарь. – За бутербродами придется сходить к автоповару в кают-компанию. Еще что-нибудь?»

– Ты чей? – несколько невнятно спросила Маша. – Я имею в виду, кто твой хозяин?

«Сожалею, но эта информация закрыта – Губы призрака очень натурально шевелились в такт звукам. Да какой он призрак! Привидения обычно колышутся, через них просвечивает окружающая обстановка, и… Не существует никаких привидений! А это – всего лишь плод работы техники высочайшего класса. Кажется, что если дотронешься до тоги, почувствуешь под пальцами льняную ткань. – Со временем вы все узнаете. Простите, я должен переместиться, у господина лейтенанта на складе оружия возникли некоторые проблемы».

Фантом растворился, будто его и не было никогда. Маша по-хозяйски вошла в каюту, осмотрелась (ни дать ни взять номер отеля «Хилтон» на одного человека!). Щелкнул нагреватель и металлическим неестественным голосом сообщил: «Вода достигла температуры кипения. Доброго чаепития».

– Фантастика! – Госпожа консультант расхохоталась. Все еще вздрагивая от смеха, Маша заглянула в ванную комнату каюты, отметила, что душ работает, и начала стягивать с себя армейский комбинезон. Цезарь не врал – в шкафчике взаправду обнаружились новые чистые вещи, теплое одеяло и простыни из настоящей шелковой ткани. Владелец корабля не скупился даже на мелочи.

«Вот интересно, – подумала Маша. – Что за проблемы у Казакова на оружейном складе? Постойте, здесь и оружейный склад имеется? Впрочем, ничего удивительного. Пускай мужчины развлекаются со своими любимыми игрушками, а я лучше отдохну. Если нас убьют, то, по крайней мере, следует умереть с приятными впечатлениями!»

В душе была и холодная и горячая вода. Из отдельного маленького краника тонкой струйкой выливался безумно дорогой натуральный хвойный шампунь.

…А лейтенант Казаков и не думал отдыхать. Когда его подчиненные вскрыли один из отсеков «Цезаря», то раздался такой дружный радостный вой десятка глоток, что лейтенант понял: в этом раю лучше оставаться навсегда.

Смартганы самых последних моделей, с автоматическим наведением и прицелом, работающим в любых диапазонах – обычный, инфракрасный, принимающий сигналы от любого движущегося объекта и обнаруживающий затаившегося противника. Безгильзовые винтовки с лазерным прицелом, легкие пехотные гранатометы, оснащенные «умными снарядами», мины почти любых образцов, ракетницы, уникальные, производящиеся буквально единицами в Канаде индикаторы движения живых организмов, принимающие сигналы в радиусе до трех километров… Четыре системы немецкой фирмы «Alkett» – универсальное оружие, в одном корпусе совмещаются зарядное устройство, отсылающее единовременно до двухсот патронов к цели, ракетомет, стрелы с отравленными наконечниками и еще бес знает что. Тяжеленькая вещица, но очень полезная. Отдельно стояли мини-ракетные установки «Сорокопут» – боеголовка с ядерным зарядом сверхмалой мощности, способным, однако, за мгновение уничтожить целый полк противника. Канистры с отравляющими веществами. Нашлись также два десятка пистолетов «Звезда», стреляющих плазменными разрядами, станковый дезинтегратор – эта штуковина могла превращать в молекулярную пыль любой металл – и несколько огнеметов с полностью заряженными баллонами. И прочее, прочее… Словом, волшебная сказка, в которой очутился человек, понимающий толк в оружии.

И повторяющаяся странность. Все системы вооружения произведены в самых разных странах: Германская империя, Россия, США, Европейский союз, Южно-Африканская республика… Настоящая коллекция всего самого лучшего, самого безотказного и разрушительного. С подобным арсеналом можно за пару часов полностью зачистить крупный город.

…Итак, выяснилось следующее: «Цезарь» имел восемь крупных отсеков и складов. Любому человеку, интересующемуся наукой, медициной, военным делом здесь можно было найти все, что душе угодно для занятий любимым делом. Пространство между двумя коридорами в центре корабля было занято под каюты экипажа – четыре индивидуальных (видимо, для офицеров) и три общих, каждая на десять мест. Жизненного пространства хватало с избытком. Гильгоф вслед за Машей и после того, как внимательнейше изучил установленную в биологической лаборатории челнока аппаратуру, захватил в пользование каюту с начищенной бронзовой табличкой «Капитан». Казаков предпочел оставаться со своими людьми и устроился в менее комфортной, но тоже отлично оборудованной общей комнате. Заснул лейтенант со счастливым лицом и каплями оружейной смазки на одежде. Тем более что обед, приготовленный поваром-роботом, был великолепен, как и сам «Юлий Цезарь». Нашлась даже икра. Черная. И холодное пиво. Сказка…

И никто ни о чем не беспокоился. Неизвестный хозяин этого замечательного летательного аппарата сделал все для того, чтобы люди почувствовали себя в безопасности, или просто отвлек их внимание, превратив корабль в подобие набитой оружием и лучшей техникой пятизвездочной гостиницы. Но из гостиницы можно выйти, а вот отсюда… Куда? На восьмидесятиградусный мороз?

Из всего экипажа не спали только поставленные на всякий случай на стражу двое солдат да Ник Фарелл вместе с Бишопом. Последние старательно изучали все особенности системы пилотирования «Цезаря», чтобы в сложный момент не попасть впросак. Попутно обнаружилось, что корабль действительно имеет на вооружении четыре ракеты, а начинка у них самая опасная: две с обычными атомными бомбами по двадцать пять килотонн, и еще две несли термоядерные заряды такой мощи, что у англичанина глаза на лоб полезли, когда он увидел выкладку компьютера. Подобные милые штучки имелись на вооружении только у армий Русско-германского альянса, США и Китая и держались под семью замками. Никакая частная организация, а тем более – обычное физическое лицо не могли даже мечтать об обладании такими игрушками. И все равно ясно: «Цезарь» не может принадлежать государственным структурам любой великой державы. Хотя бы потому, что некоторые компьютерные программы навигации, обороны или управления кораблем являлись частной разработкой и не несли на себе никаких известных на Земле товарных знаков. Военные всех государств используют только свое собственное программное обеспечение, над которым тщательно и долго работают специалисты из закрытых институтов наподобие «Калуги-9».

– Бишоп, а что ты на это скажешь? – Пилот потянул андроида за рукав и ткнул указательным пальцем в один из мониторов.

На экране мерцало вырисованное синими линиями изображение корабля, а вокруг него змеились несколько разноцветных ореолов, будто «Цезарь» оказался в самой середине радуги.

Андроид повернулся, сдвинув брови, рассмотрел, читая русскоязычный текст, и пояснил:

– Системы защиты, судя по всему. Никогда ничего подобного не видел. Ну красный цвет – это понятно. Генерация магнитного поля, отводящего астероиды, некоторые виды снарядов и осколки. Желтый ореол – молекулярная защита при полетах в атмосфере, энергетическое поле…

– А фиолетовый и зеленый? – выпятил нижнюю губу Фарелл.

– Не знаю. Просто не знаю. Поройся в базе данных.

«Вас не должно это особенно интересовать».

Бишоп и пилот обернулись. За их спинами стоял Цезарь в своей дурацкой тоге. Наверное, у владельца корабля своеобразное чувство юмора, раз он позволил искусственному разуму воплощаться в образ римского императора.

«Какая разница? Челнок полностью защищен от всех видов излучения и энергетических разрядов любой разновидности. Даже если неподалеку случится ядерный взрыв, мы уцелеем с большой долей вероятности. Главное – не очутиться в эпицентре. Не забивайте себе голову ненужными вопросами. Всем, что касается оборонительной и защитной техники, заведую я. Господа, я уже разбудил ваших коллег, а посему прошу спуститься в кают-компанию. Для беседы о дальнейших перспективах нашего сотрудничества. Буря постепенно стихает, надо улетать, а у нас еще найдутся дела на Сцилле».

– Дела? – Когда фантом, как обычно, без предупреждения, исчез, Фарелл поднял взгляд на Бишопа. – Какие дела?

– Не знаю. – Андроид снова был вынужден признаться в неведении. – Но раз сказано – надо идти.

– Я, сержант армии его величества короля Великобритании и Ирландии, должен слушаться какого-то привидения! – сокрушенно вздохнул Фарелл. – Надеюсь, устами этого призрака говорит его хозяин-человек. Было бы обидно потом узнать, что мы натолкнулись на самостоятельно существующий и сбежавший от людей корабль, компьютер которого сошел с ума. Классический сценарий для фантастического фильма.

– Ничего подобного в реальной жизни не бывает, – с авторитетным видом сказал Бишоп. – Вы, люди, отнюдь не самоубийцы. Никто из вас не позволит разумной машине выйти из-под контроля. Мистер Фарелл, это же основной принцип построения искусственного интеллекта!

– Кто его знает, – фыркнул пилот. – Триста лет назад, например, считали, что межзвездные путешествия невозможны. А что теперь? Ладно, пошли. Послушаем, что он нам наворкует.

Глава девятая

КТО КОМУ КОНКУРЕНТ?

Планета LV -934 «Сцилла»,

ориентировочно – 10 февраля 2280 г.

– Я никогда на это не соглашусь! Слушай, голографический урод, да ты понимаешь, чем может кончиться подобная авантюра?!

«Уверяю вас, господин лейтенант, операция проработана до мелочей и абсолютно безопасна, – фантом «Цезаря» не обратил никакого внимания на сыпавшиеся последние пять минут в его адрес откровенные оскорбления. – Будут задействованы все системы безопасности экипажа и корабля. Я знаю, с чем имею дело».

– Слыхала я такие речи! – В атаку на компьютер корабля вступила Маша. – Тебе, дружок, известно такое имя – Рональд Хиллиард? Так вот, упомянутый господин тоже был уверен, что все предусмотрено и никаких неожиданностей априорно быть не может. Только Иные об этом не знали. Результат самый плачевный – погибло почти пятьдесят человек, а сам Хиллиард познакомился с этими тварями что ни на есть вплотную.

«Я слышал об этом, – успокаивающим тоном ответил Цезарь. Создателями программы было продумано все – даже модуляции звуков его речи. – Но от имени моего владельца я настоятельно рекомендую исполнить эту просьбу. Потом можете уничтожить животное».

– А если не согласимся, тогда что? – Казаков агрессивно подался вперед и едва не вытянул руку, чтобы сгрести Цезаря за грудки. Вовремя одумался: смешно выглядело бы. Человек атакует привидение!

«Сожалею. – Виртуальное лицо фантома изобразило искреннюю печаль. – Но в этом случае я буду вынужден попросить вас покинуть корабль. В случае отклонения данного предложения у меня найдутся способы выставить вас вон. Не беспокойтесь, я не стану никого убивать. Сами умрете на морозе следующей же ночью».

– Сволочь ты, а не император. – Казаков сказал как плюнул. – Вот последствия приема роскошных подарков!

«Я не являюсь подарком, – ответил ИР корабля. – Я лишь выполняю приказы хозяина, которые может изменить только он сам. Когда операция будет закончена и ваша команда выполнит свои функции, я доставлю вас на Землю. Хозяин просил передать дословно следующее: „Господа, если хотите получить самые мыслимые награды от правительства России и притом остаться живыми, выполните мою просьбу. Только потом вам будет открыт доступ к информации о проектах „Нового джихада" и месторасположении базы, где находятся Иные"».

– Твой хозяин вполне мог отыскать обычных наемников и предложить им претворить в жизнь свои фантазии. Мы-то здесь при чем? – Мария Ельцова тоже разозлилась. Душ и горячая вода – это, конечно, прекрасно, но вся роскошь Цезаря на поверку оказалась знаменитым бесплатным сыром из мышеловки.

«Наемникам нужно платить, – очень натурально пожал плечами фантом. – А вы подвернулись на редкость вовремя. Вы же понимаете, что успешное выполнение и даже перевыполнение миссии в интересах правительства будет вознаграждено тем же самым правительством. Мой хозяин…»

– Хочет на елку влезть и задницу не ободрать! – перебил Гильгоф. – И прибегает к самому вульгарному шантажу! Передай ему, что так делать неприлично.

«Передам, – согласился Цезарь. – Обязательно. Ну, господа, думайте. У вас не так много времени. Не понимаю, чего вы боитесь? Корабль отлично защищен как снаружи, так и изнутри. Вы вооружены более чем хорошо. Живой организм Иного вывозить на Землю не требуется. Попробуйте здраво оценить ситуацию. Вам грозит лишь гипотетическая опасность. Положительных сторон в деле значительно больше. Сейчас я уйду. Через двадцать минут извольте дать решение».

На сей раз фантом не стал эффектно исчезать в никуда, а царственно прошествовал к трапу, ведущему в кабину, и с достоинством знающего себе цену порфироносца поднялся по ступеням. Тога колыхалась, лавровый венок чуть съехал на правое ухо.

– Наверняка подслушивает, – опечаленно вздохнул Гильгоф. – Нуте-с, господа авантюристы, что решим?

– Выбор небогатый. – От волнения у обер-лейтенанта Эккарта усилился акцент. – Можно, конечно, устроить героическое самоубийство – например, активировать мины с оружейного склада и взорвать «Цезаря» к чертям…

– …И он усыпит нас или отравит газом еще на полдороге к складам, – перебил Казаков. – Нерационально. Другие соображения?

– Гордо хлопнуть дверью и уйти, – предложила Маша.

– И далеко мы уйдем? – мигом взбунтовался один из врачей. – Мария Дмитриевна, мне кажется, что нас просят не о самом невыполнимом деле. Конечно, риск есть, но после исполнения открываются потрясающие перспективы…

Действительно, перспективы были неплохие. Улететь со Сциллы на шикарном «Цезаре», проверить на прочность оборону «Нового джихада» и (теоретически) героями вернуться домой. Для исполнения этого захватывающего дух проекта требовалось всего ничего: поймать сбежавшего обратно в комплекс S-801 Иного и взять у существа образцы живой ткани.

Цезарь изложил программу жутковатого эксперимента с предельной ясностью. Господин Гильгоф при помощи инфразвукового ретранслятора, найденного в американской лаборатории, выманивает зверя из укрытия, заставляет его пройти в исследовательский центр корабля, где животное усыпляют и безбоязненно забирают пробы. Потом Иного отправляют обратно, «на улицу», и там пристреливают. Или, если угодно, подвергают эвтаназии и забирают труп с собой для дальнейших исследований.

На словах все выглядело крайне просто. Цезарь обещал, что примет самые строгие меры безопасности. А бортовая лаборатория корабля оборудована всеми необходимыми инструментами для проведения столь необычного опыта.

– Но как его усыпить? – бушевал Гильгоф. – Мы почти ничего не знаем о морфологии этого существа! О его физиологических возможностях! Сорбент-окислитель дезактивирует любой яд, который мы введем в организм животного! Травить газом? Вдруг Иной от нервно-паралитического соединения только лишь чихнет? Или вообще начнет куролесить, будто от ядреной дури? Нам еще не хватало на борту прибалдевшего Иного с галлюцинациями и наркотическим возбуждением! Представляете, что он может натворить?

«Цезарь» ответил, что попытка не пытка, в лаборатории можно найти любые наркотизирующие вещества и перепробовать их действие по очереди. Маша резонно заметила, что настолько крупный и опасный хищник, как Иной, вряд ли останется доволен, если ему начнут прыскать в морду всякой отравой. Вдруг он выйдет из подчинения? И вообще, даже если животное заснет, то каким образом брать клеточные пробы? Кислота разъест любые инструменты.

«Предусмотрено, – ответил ИР. – Большая часть оснащения для полостных пункций выполнена на основе керамических соединений. Ваша задача – переместить в анализатор хотя бы несколько живых клеток».

И тут Машу осенило.

Что просил привести из экспедиции Удав Каа? Правильно, образцы живой ткани или хотя бы сведения об исследованиях американцев! Наука ради науки, понимаете ли… Интересно ему, этой упомянутой уважаемым адмиралом Бибиревым «внегосударственной силе». Напрашивается очевидный вывод – «Цезарь» принадлежит именно Удаву Каа. Но позвольте, адмирал намекнул, что говоривший с Ельцовой через Интернет человек – гениальный программист. Так сказать, «хакер от Бога». Откуда у программиста, пусть и наделенного почти сверхъестественными способностями, такое количество денег? «Юлий Цезарь» даже на самый непрофессиональный взгляд стоил много миллиардов долларов. Откуда могут взяться средства для приобретения самой последней техники, наиболее секретных разработок и компьютерных программ (следовательно, владелец корабля имеет возможность либо подкупать, либо неким образом шантажировать ученых в лабораториях мира, а с ними и военных, отвечающих за безопасность и тайну исследований…). Подобные развлечения может позволить себе исключительно богатый и влиятельный человек. Кем он может быть?

Маша вспомнила имена самых обеспеченных людей планеты. Владелец корпорации «Майкрософт» Уильям Гейтс Восьмой? Зачем ему это нужно? Безусловно, на него работают наиболее выдающиеся компьютерщики мира, но Гейтс никогда не интересовался биологией – двум богам служить нельзя. Директора «WY»? Тем более бред: они никогда не стали бы помогать русским спецслужбам, особенно после скандального судебного процесса, едва не разорившего Компанию. Господин Ван Льюен, генеральный директор «WY», наверняка хотел бы заполучить живого Иного. Да собственно, он владел им – база S-801, как выяснилось, была совместной разработкой Компании и министерства обороны США.

Кто еще? Люди, разбогатевшие совсем недавно благодаря своему таланту? Киноактеры, писатели, те же хакеры? Глупее мысли и представить нельзя… Мафия? В этом случае сам собой напрашивается вывод: если организованной преступности Европы, России или Америки требуется этот зверь, то они предпочли бы видеть живой организм, а не образцы тканей, интересные только узким специалистам. Мафия вообще занимается не биологическими изысканиями, а более прозаичным делами: торговлей оружием, наркотиками, галлюциногенной химией, редкоземельными элементами – обычные занятия преступных организаций во все времена с поправкой на космическую эру. Зачем мафии Иные? Конкурентов пугать? Держать в качестве необычного домашнего животного? Смешно!

Если «Цезарь» действительно принадлежит Удаву Каа, то следует подумать над следующим: что представляет собой «негосударственная сила», уважаемая самим всемогущим Бибиревым? Еще одна Контора, некогда входившая в государственные структуры, а затем вышедшая из-под контроля? Звучит фантастично. Ни одна держава никогда не допустит существования абсолютно независимой Конторы.

Но если последняя не вредит государству, а наоборот, сотрудничает с ним? И вдобавок владеет почти неисчерпаемыми банковскими счетами, имеет выходы на военно-промышленные структуры других стран, доступ к наисекретнейшим бумагам, содержит своих агентов влияния в правительствах? Разве Бибирев станет резать курицу, несущую золотые яйца?

«Кажется, я забралась в область абсолютных вымыслов, – с грустью подумала Маша. – С одной стороны, ничего подобного не может существовать. С другой – „Цезарь" более чем реален. И Удав Каа переслал мне документы ЦРУ с грифом „совершенно секретно". Вдобавок он знал, о чем говорилось на совещании в Зимнем дворце, о лаборатории на Сцилле… Может быть, именно он пытался предупредить нас при помощи дурацкого мультика с Дедом Морозом? Учитывая фантом римского императора, можно предположить – у Удава чуточку странное чувство юмора».

– Что решим? – Казаков спросил больше у самого себя, нежели у других, и наконец признался себе, что выбора нет. Лейтенант в упор глянул на Гильгофа: – Вениамин Борисович, получится сделать то, о чем нас просят?

– Если подходить к проблеме с технической стороны, – с видом академика, критикующего диссертацию молодого аспиранта, изрек Гильгоф, – мы можем натолкнуться на непредсказуемые сложности. Загнать животное в корабль я вполне сумею. Затем…

Господин ученый пожевал губами, уставившись на потолок с огромным овальным светильником, на стекле которого пестрела нарисованная карта мира доколумбовой эпохи, и, подумав, сказал:

– Лично мне не хочется возвращаться на мороз. Я человек южный, люблю тепло. По-моему, «Цезарь» и его владельцы не хотят нам зла. Рассудим здраво: предложен вполне естественный гешефт – мы поможем им, они помогут нам. Лейтенант, какая диспозиция?

– Раз так, – оживился Казаков, – мы выходим наружу, отыскиваем зверя, вы, Вениамин Борисович, под нашей охраной препровождаете его в лабораторию корабля и приступаете к взятию анализов живой ткани.

– Не я, – мигом открестился Гильгоф и указал на Машу. – Я не биолог, а технарь! Пускай подобными экзерсисами занимается госпожа Ельцова.

– Спасибо, – безнадежно усмехнулась Маша. – Заставляете единственную присутствующую на корабле женщину копаться в кишках живого хищника? А вдруг он меня покусает?

– Сделаем прививку от бешенства. – Казаков едва подавил смех и, повысив голос, воззвал: – Эй, Цезарь?! Ты где? Мы согласны1

Фантом не появился, зато прозвучал голос из динамика над автоповаром.

«Очень рад, что представленные мною доводы вас убедили. Располагайте имуществом корабля по своему усмотрению. Если потребуется, я немедленно помогу вам консультациями. Спасибо».

Уже через десять минут вся команда военных, Маша, доктор Гильгоф и андроид собрались у шлюза, ведущего к трапу и выходу из корабля. Мария Дмитриевна не без отвращения снова влезла в армейский комбинезон – тесноватый, но отлично предохраняющий от холода. Казаков и Эккарт вооружили своих людей так, словно предстоял штурм крепости – наверное, очень хотели испытать в деле новое оружие. Однако привезенные с собой винтовки стандартного армейского образца тоже прихватили – неизвестно, как поведут себя подаренные владельцами «Цезаря» игрушки.

Толстая дверь шлюзового отсека уползла в корпус корабля, в помещение белыми клубами ворвался морозный воздух. Широкая лестница трапа опустилась на снег.

– Между прочим, – Гильгоф натянул на лицо шерстяную маску, – в уставе рыцарского ордена тамплиеров – помните таких? – было сказано, что рыцари имеют право охотиться только на львов.

– Мы же не тамплиеры, – почему-то весело сказал лейтенант. – Однако мне кажется, что Иные ничуть не уступают этим большим ленивым кошкам. Вперед, охота начинается!

* * *

Осторожный рассвет начал окрашивать облачное небо в серовато-оранжевые цвета. Над Сциллой висели густые сумерки, но, по крайней мере, исчезла непроглядная ночная тьма, да и буран притих – повалил густой снег, нагромождая вокруг разбитых строений базы дюны сугробов. Снег на этой планете имел одно располагающее к себе качество – повышенную плотность. В его сугробах нельзя было утонуть, провалившись по самую шею. Легко преодолевались даже наиболее серьезные заносы. Крупные, очень жесткие снежинки сминались под ботинками в массу, похожую на брикет льда, и люди утопали в сугробах лишь по голень.

На цилиндрические здания разрушенной колонии намело огромные, очень смахивающие на взбитые сливки, украшающие пирожные, снежные шапки. Четвертый блок вовсе обрушился – поврежденные опоры не выдержали дополнительной массы. Остальные здания уцелели, только были по самые окна заметены вьюгой.

Встал вопрос: где мог спрятаться Иной? Если отряд вступит в здания комплекса, то подвергнет себя нешуточной опасности. Вдруг животное не заснуло, а уселось в засаду и поджидает неосторожных жертв? Зверь мог атаковать откуда угодно – из вентиляции, складских помещений, кают… Радиус действия ретранслятора, который сжимал в руках Гильгоф, ограничивался только десятью метрами, а здания колонии (и уж тем более – ледяные пещеры внизу) раскинулись на большой территории. Решено было тщательно осматривать каждое помещение, предварительно изучив его с помощью детектора движений и биосканера.

Температура повысилась до вполне терпимых цифр. С начала рассвета было около минус пятидесяти, и каждый час мороз уменьшался на два-три градуса.

Отряд, внимательно обыскав основные здания, продвигался дальше. Административный корпус, склад, жилые помещения пустовали. Доктор Гильгоф периодически отправлял в пространство сигнал, который можно было охарактеризовать словами приказа «Иди сюда!», но зверь не появлялся.

И только когда люди пришли в лабораторию, стало ясно – зверь где-то поблизости.

– Ого! – Казаков, выставив перед собой автоматическую винтовку, мягким кошачьим шагом прошел мимо опустевших клеток к маленькому и очень неприглядному кладбищу, где были свалены тела бывших сотрудников базы. – Посмотрите, наш приятель побывал здесь!

Вероятно, Иной, огорченный неудачной охотой на живого человека, забрел в помещение исследовательского центра пообедать. Маша, находившаяся под неусыпной охраной сержанта Ратникова и немецкого капрала, фамилии которого она не помнила, по просьбе Казакова осмотрела несколько тел. За прошедшую ночь на них появились знакомые повреждения. Явно поработали челюсти темноокрашенного хищника – если громадные насекомые, изредка появлявшиеся на базе, аккуратно срезали серповидными жвалами куски мертвой плоти, то Иной действовал по своему обычному принципу. Вначале внутренние челюсти захватывают мясо, втягивают добычу в пасть, а уже затем основные клыки отхватывают изрядный кусок. На промерзших трупах эти отметины были очень хорошо заметны – сохранились даже следы саблевидных зубов Иного.

– Он голодный, – заметил Гильгоф. – Новое осложнение. Не думаю, что зверю было приятно питаться мерзлым мясом. Если обратить внимание на количество… э-э… извиняюсь перед дамой, съеденного и на размеры животного, то получается, Иной только слегка перекусил.

– Предлагаете его покормить? – прищурился Казаков, с неудовольствием рассматривая повреждения на трупах. – Постойте-ка… Бишоп, я слышал, что на Ахероне ты кормил своего серебристого знакомца. Чем?

– Мясным концентратом, – тотчас ответил андроид. – Он съел не меньше пяти килограммов Может, и этот будет жрать? На продовольственном складе «Цезаря» я нашел достаточно много таких брикетов…

– Зарегистрировано движение, – вдруг выкрикнул Гильгоф, вытягивая левую руку с закрепленным на рукаве детектором. – Тридцать метров, сорок семь градусов левее. Масса объекта – килограммов пятьдесят.

– Второй объект. – Сержант посмотрел на свой индикатор, начавший тихо попискивать. – Идет в том же направлений.

Судя по сигналу аппарата, улавливающего изменения плотности воздуха, возникающие при движении живых организмов, Иной и еще кто-то (скорее всего, волосатый насекомыш, названный в честь герра Эккарта) находились в соседнем здании, соединенном с лабораторией прямым коридором.

Казаков и первая группа военных быстро прошли через туннель, за ними отправился научный персонал, прикрываемый четырьмя операторами «умных винтовок». Ну точно: черный хищник охотился.

Иной, как разглядел стоящий у шлюза лейтенант, восседал на потолке, внимательно наблюдая за перемещением «уродца Эккарта». Насекомое с целеустремленностью маленького танка ползло по полу в направлении лаборатории. Мелькали толстые членистые лапы, многочисленные фасеточные глаза на двух головах отражали тусклый утренний свет, льющийся из окон. Ни тот, ни другой, судя по всему, людей пока не видели, но представляли серьезную опасность. Челюсти насекомого по силе не уступали хватке Иного.

Казаков жестами указал своим на движущуюся мохнатую тварь, приказывая ее немедленно прикончить, но хищник опередил. Зверь, дождавшись, когда двухголовый «уродец» будет проползать точно под ним, оторвался от потолка, упал сверху на так ничего и не сообразившего местного падальщика, одним движением лапы проломил покрытый шерстью панцирь, одновременно ударив существо наконечником хвоста в одну из голов. Насекомое дернулось, вяло пошевелило лапами и почти мгновенно издохло. Иной взялся за обед.

– Сергей, – прошептал Гильгоф, – пустите меня вперед.

Вениамин Борисович, как потом было оценено, поступил исключительно глупо, что едва не стоило ему жизни. Заметив движение, Иной оторвался от трапезы, вытянулся мордой к человеку и зашипел. Бишоп мгновенно оценил этот звук как предостерегающий. Животное предупреждало гипотетического конкурента, что ему не следует рассчитывать на добычу.

Несколько секунд Иной изучал силуэт, появившийся прямо перед ним на расстоянии трех-четырех метров, два раза коротко пискнул…

Андроид, оттолкнув обоих лейтенантов – и Казакова, и Эккарта, бросился вперед. Он понял, что первая фонема Иного была обращена к материнскому организму: «Атаковать?» Не получив ответа от главы семьи, зверь принял решение самостоятельно, сопроводив его подобием боевого клича.

Доктор Гильгоф как ни в чем не бывало стоял перед животным, вытянув руку с ретранслятором и сюсюкая:

– Ах ты мой маленький… Иди сюда, дружить будем… Твою мать!!!

Зверюга кинулась на ученого с молниеносной быстротой. Гильгоф просто не успел нажать нужную клавишу, отправлявшую неслышный приказ «Стой спокойно, не обращай ни на кого внимания». В то же мгновение сильная ладонь Бишопа ухватила доктора за рукав, дернула, и Гильгоф покатился по полу, прикрываемый андроидом. Челюсти Иного рассекли воздух в месте, где стоял ученый, секунду спустя.

– Стоять! Никому не двигаться! – Гильгоф не потерял контроля над ситуацией, даже сильно ударившись спиной об пол. Больше всего он боялся, что военные начнут стрельбу. Иной замер, пригнувшись, и, видимо, размышлял, на кого броситься – на Казакова и Эккарта или на доктора? Зверя сбивал с толку Бишоп – вроде бы теплокровное существо, но в то же время неживое. Андроид находился всего в полутора метрах от Иного. Просто стоял с уверенным видом. Вряд ли зверь станет нападать на искусственного человека, в котором почти в равных пропорциях смешались плоть и металл. Иной отнюдь не глуп – синтетические люди несъедобны и не могут служить носителем эмбриона. Следовательно, они не подходят в качестве объекта охоты.

– О, получилось! – взвизгнул от радости Гильгоф. Его палец, затянутый в ткань перчатки, лежал на одной из клавиш ретранслятора, полностью утопив ее в корпусе. – Со мной все в порядке! Не вздумайте стрелять!

– Брать живым… – зло бросил Казаков. – Вот как это называется. Доктор, еще один такой выверт – и я вам морду набью, честное слово!

Ученый встал, как ни в чем не бывало, и пружинистой походкой победителя подошел к Иному. Животное сидело на полу в позе, которую знакомый с системой анималистических знаковыражений Бишоп без труда определил как «жест подчинения». Иной не двигался и, казалось, вообще не обращал внимания на человека.

– Ой, забыли взять видеокамеру! – сокрушенно охнул Гильгоф. – Какой был бы кадр – я и мой домашний любимец! Я – рядом с наиболее жутким хищником, встречавшимся людям за всю историю цивилизации! Маша, они все-таки не выдержали конкуренции! Помните наш спор в Плесецке?

Ельцова помнила. Но ей не давала покоя мысль, что они упустили некую важную деталь. Какую? Если она не вспомнит и вовремя не предостережет, этот «укрощенный» Иной еще даст прикурить всей команде. Но что упущено? Что забыто? Маша никак не могла сообразить.

Зверь действительно подчинялся. Было странно видеть, как огромный (если вытянется в полный рост, то превзойдет человека высотой раза в полтора) Иной-хищник, универсальный и опаснейший убийца, безмятежно переносит хамские действия со стороны доктора Гильгофа. Ученый, ничуть не боясь, похлопывал ладонью по закрывающему череп гладкому панцирю, проводил пальцем по острейшим клыкам длиной не менее семи-восьми сантиметров, подергивал чудище за лапу, будто здороваясь… Неужели Иных действительно можно обуздать, используя лишь моделируемый техникой инфразвуковой сигнал материнского организма – королевы, возглавляющей семью?

«Конкуренция, значит… – подумала Маша, наблюдая за беспечным ученым. Не будь на его лице маски, она смогла бы рассмотреть торжествующую улыбку, достойную Ньютона, которого ударило по голове летописное яблоко. – Что-то здесь не так. Я уверена. Мы обставили Иных в одном ходе, но партию пока не выиграли. Что-то не так…»

Вениамин Борисович переключил ретранслятор на другой диапазон, отдав зверю приказ «Следуй за мной», и махнул рукой остальным:

– Идем к «Цезарю». Не беспокойтесь, я полностью контролирую психику животного и его действия. Сергей Владимирович, ради бога, опустите оружие. Этот красавец никого не тронет!

Маша оценивала процессию как наиболее сюрреалистическое зрелище, виденное ею за всю жизнь. Впереди, на почтительном расстоянии, шествовали Андрей Ратников и лейтенант, за ними с видом триумфатора выступал Веня Гильгоф вместе с чужим существом, замыкали странный парад все остальные. Ельцова посматривала на пол, чтобы случайно не наступить на волочащийся длинный хвост черного хищника.

Снегопад не прекратился, но утро постепенно разгоралось. Теперь не надо было использовать инфракрасный бинокль, чтобы рассмотреть окружающую местность. Вдалеке чернели скальные образования, желто-черные строения базы выглядели редким цветовым пятном на сплошной снежной равнине, а выкрашенный в черно-серебристые цвета «Юлий Цезарь» казался теплым и добродушным созданием, порожденным техногенной цивилизацией Земли.

Сейчас можно было подробно рассмотреть внешнюю конфигурацию корабля. Да, большой. Гораздо крупнее челнока «Меркурий», на котором Маша несколько месяцев назад спускалась на Ахерон, не говоря уж о погибшем «Триглаве». Два загнутых книзу трапециевидных атмосферных крыла-стабилизатора, два киля с непонятным символом – римская дикторская связка, на которой восседает золотой орел императоров. На груди птички пристроилась свернувшаяся в кольцо змея. Неизвестный никакой современной геральдике элемент. А самое главное – название корабля. Буквы ЮЛИЙ ЦЕЗАРЬ вырисованы кириллицей.

Маша только ахнула. Значит, этот малый рейдер действительно произведен отечественной фирмой. Не станут же американцы, европейцы или подданные японского императора изображать имя корабля алфавитом, использующимся только на территории Российской Империи и в Болгарии? В то же время корабль мог быть построен где угодно (Ельцова отметила, что очертания рейдера ей насквозь незнакомы. Причем не только ей – система опознания тоже никак не отреагировала на конструкцию «Цезаря»…), и знаки на борту могли быть нанесены после продажи транспорта…

– Маша, не зевайте, – проворчал Бишоп, когда консультантка едва не упала, запнувшись о сорванный трос, и будто невзначай добавил: – Не нравится мне все это.

– Что не нравится? – насторожилась Ельцова, уставившись в лицо андроиду.

Иной почти не беспокоил, словно был непреложной частью реальности.

– Корабль не нравится, – тихо сказал Бишоп, указывая на «Цезаря». – Зверюга не нравится. Я на подобных тварей насмотрелся – до конца жизни хватит. Слишком легко мы надели на Иного виртуальный намордник. Подозрительно легко, вам не кажется?

– Кажется, – согласилась Маша. – Но, Бишоп, посмотри – все довольны. Поймали зверя, сейчас выберемся с этой дурацкой Сциллы, полетим неизвестно куда, зато с комфортом.

– Мы еще не выбрались, – резонно ответил андроид, неприязненно поглядывая на черную ребристую спину животного. – Только когда я окажусь на Земле, беспокойство пройдет. Боюсь, домой мы вернемся не скоро…

Шлюз «Юлия Цезаря» гостеприимно открылся, опустился трап, и Казаков, первым взбежавший по нему, пропустил вперед доктора Гильгофа и его крайне необычного спутника. Голос ИР сообщил, что чудище следует доставить в лабораторию «А», где уже подготовлена необходимая аппаратура.

Толстенная, не меньше ладони, дверь-шлюз закрылась, герметизируя корабль, и люди остались наедине с изощренно-умным искусственным разумом «Цезаря» и зубастым черным хищником, порожденным далеким и, наверное, очень суровым миром.

Иной вел себя более чем спокойно.

* * *

Казаков, вдоволь наобщавшийся с Иными во время экспедиции «Патны» к Ахерону, зверю не доверял, да и не собирался доверять. Именно поэтому подчиненные лейтенанту военные не отводили от черного существа оружейные дула и были готовы пристрелить его при первых же признаках неповиновения. Однако страшилище будто и не видело людей – зверь медленно прошел по коридору вслед за доктором, заинтересовался яркими цветными индикаторами на замке двери исследовательского центра, осторожно «обнюхал» второй парой челюстей толстое стекло отсека и невозмутимо подождал, пока Гильгоф не «позовет» его внутрь.

Страшное и непознаваемое чудовище перестало быть загадкой. Да, большой, да, очень сильный, да, неприятно выглядит (хотя с точки зрения Гильгофа зверь был просто неотразим: соразмерные формы, красивая матово-черная с зеленым отливом окраска… ну и так далее), но все же случилось невероятное – человек еще раз доказал всей Вселенной (а скорее, самому себе), что именно он является венцом творения. Можно загнать в клетку тигра, засадить в цирковой бассейн касатку или содержать пираний в домашнем аквариуме. Точно так же оказалось возможным найти управу на этот странный вид инопланетного хищника, несомненно, развитый и высокоорганизованный.

Вениамин Борисович Гильгоф настолько уверовал в силу человеческого разума, что прямо бравировал своим открытием. Собственно, открытие-то совершил не он, а ученые лаборатории S-801, но доктор с обезоруживающей бесцеремонностью счел, что победа над Иными принадлежит всему человечеству, следовательно, и ему тоже. Он категорически не разделял подспудных опасений Маши, высказанных полушепотом, и безапелляционно заявил, что «судя по сохранившимся файлам, технология управления чужим существом абсолютно совершенна». И это верно только потому, что, в отличие от серебристых разумных Иных, черные хищники гораздо более примитивны. Примитивной тварью можно управлять, не особо напрягаясь. Ведь имеется разница между человеком и обезьяной? Верно?

– Акула тоже примитивная, – парировала Ельцова. – Но в Австралии до сих пор огораживают пляжи, не особо надеясь на отпугивающие акул сигналы.

– Ерунда! – легкомысленно махнул рукой Гильгоф. – Американцы добились своего, и теперь мы вполне можем воспользоваться их наработками. Да уже воспользовались! Посмотрите только!

Иной, почему-то выглядевший очень несчастным, как мокрая болонка под дождем, сидел на полу лаборатории «Юлия Цезаря», почти прижавшись телом к жесткому ворсу пластикового покрытия, которым специально выстилали отсеки, чтобы не скользила обувь. Иной даже не казался большим.

«Зверь действительно кое в чем красив, – отрешенно подумала Маша, издали разглядывая Иного. – Слишком необычен. Если бы здесь находилось не живое существо, а, допустим, статуя из черного камня, до миллиметра повторяющая его формы, то какой-нибудь миллионер выложил бы кучу денег, чтобы поставить ее у себя в саду и показывать гостям. И все-таки не будем забывать, что он живой. Живой…»

Военные не отходили от дверей лаборатории, с мрачными лицами наблюдая, как Гильгоф готовит «камеру» для Иного. Настоящий хозяин «Юлия Цезаря» оказался человеком удивительно дальновидным – в научном отсеке располагался закрытый со всех сторон пуленепробиваемым стеклянным куполом блок, отдаленно напоминавший громадную криогенную капсулу необычной формы. Овальная дверца, отдельный терминал управления, какие-то трубки, подведенные к навершию капсулы… Тесновато, конечно, но животное там легко поместится.

Гильгоф заблаговременно успел изучить это устройство под руководством фантома «Юлия Цезаря» – ИР корабля объяснил доктору, что тот видит перед собой некое подобие газовой камеры, куда из припрятанных под полом баллонов может накачиваться любое газо-воздушное соединение, теоретически способное усыпить Иного. Когда зверь заснет, достаточно будет с помощью манипуляторов взять все необходимые анализы живых тканей, а затем выставить Иного вон с корабля.

Цезарь материализовался, едва только животное ввели в лабораторию. На сей раз визуальная иллюзия красовалась в багрово-фиолетовой тоге, символизирующей победу и превосходство. Фантом вежливо отошел в угол, посоветовал не обращать на него внимания и пристроился в одном из кресел. Машу он нервировал, Казаков, Эккарт и их люди посматривали на шуточку владельца малого рейдера неодобрительно, а Бишоп с Гильгофом, кажется, вовсе не заметили появления голографического призрака.

– Теперь пойдем со мной. – Ученый направил на животное ретранслятор и отжал пару кнопок. Закрепленный на черепе Иного маленький прибор усилил сигнал и передал его нервным центрам животного. Зверь поднялся и сделал несколько осторожных шагов в сторону камеры. Ельцова инстинктивно отшатнулась, хотя ее и Иного разделяло не меньше пяти метров. Гильгоф посторонился, пропуская ребристое черное чудище в открытый узкий шлюз, и, когда оно оказалось внутри прозрачного блока, отдал команду «Сидеть спокойно».

– Можете идти, – бросил он Казакову. Лейтенант поднял брови. – Отсюда он не выберется. Там трехслойное кварцевое стекло с пластиковым покрытием, пол керамический и усиленный внизу титановой плитой. Консервная банка.

– Я хочу посмотреть, – упрямо сказал Казаков. – И вообще, чего вы раскомандовались?

Гильгоф лишь поморщился. Бишоп стоял с каменным выражением на лице. Иной осторожно изучал камеру, изредка тычась мордой в прозрачные стены. Капельки слюны стекали по стеклу.

– Хорошо-о, – протянул ученый. Его пальцы порхали над клавишами компьютера, управлявшего блоком. – Приступим. Бишоп, что опробовать для начала?

– Стандартные наркотизаторы. – Андроид ткнул пальцем в появившийся на мониторе список химических веществ, имевшихся в распоряжении исследователей. – Только мне кажется, ничего не получится. Его кровь моментально удалит любой яд, содержащийся в атмосфере.

– Посмотрим. – Гильгоф выбрал курсором наиболее подходящее, по его мнению, соединение и нажал клавишу ВВОД. – Для начала распылим препараты кетаминового ряда с добавлением бензодиазепинов…

Из трубки над головой Иного пополз едва заметный и мгновенно растворяющийся в воздухе капсулы белесый туман. Зверь поднял морду, заслышав тихое шипение, вывел из пасти стержень со второй парой челюстей, попробовал распыляемое вещество «на вкус» и… И чихнул. Очень натурально. Прямо как собака, сунувшая нос в коробочку с перцем.

Маша Ельцова откровенно фыркнула, затем последовали смешки Казакова и других военных, толпившихся у входа в лабораторию. Иной сидел в своей прозрачной клетке, ничуть не реагируя на вводимые вещества.

Через минуту Гильгоф разочарованно развел руками.

– Если его легкие впитывают газы так же, как и наши органы дыхания, – сказал он, комментируя, – то Иной доложен был свалиться еще сорок секунд назад. Я ввел дозу, способную заставить стадо бегемотов больше суток беспробудно дрыхнуть… Попробуем что-нибудь другое.

Спустя полчаса все наблюдатели, начиная от Ельцовой и заканчивая прибежавшими поглазеть на невиданное развлечение докторами, начали скучать. Гильгоф с Бишопом травили бедного зверя наркотизаторами и их сочетаниями, но тому было хоть бы хны. Иной иногда чихал, иногда попискивал, изредка щелкал челюстями и поводил хвостом. Решение подсказал Бишоп.

– Фторотан использовали, Вениамин Борисович? – вежливо спросил андроид. – Нет? И не нужно.

– Я даже цианиды туда запустил, – с огорченным видом ответил Гильгоф, указывая на камеру. – Чтоб этой твари пусто было! Не хочет он спать! А если начнем действовать манипуляторами до того, как он заснет, рассчитывая только на воздействие инфразвукового сигнала, зверь начнет бунтовать. Кому понравится, когда в тебя тычут иголками?

– Любой организм, – задумчивым голосом сказал Бишоп, – обязан реагировать на изменение атмосферного давления. Понимаете?

– Ты гений! – заорал ученый, мигом уяснив, что имеет в виду андроид. – Как я, болван, сразу не догадался! Почему ты раньше не сказал?

Не слушая ответа Бишопа, Гильгоф рванулся к компьютеру.

Что происходит с человеком или любым другим высокоорганизованным млекопитающим, когда резко понижается давление? Концентрация кислорода в крови уменьшается, зато возрастает содержание азота, мозг начинает испытывать кислородное голодание и следует потеря сознания. Иной, конечно, не принадлежит к классу Mammaria, но вдруг его организм отреагирует сходным образом? Ведь известно, что клетки Иного питаются именно кислородом – здесь эволюция не пошла на уступки новой разновидности жизни. Значит…

Гильгоф поставил камеру на вентиляцию, чтобы удалить следы отравляющих веществ. Ему было известно, что человек падает в глубокий обморок, как только давление опускается до двенадцати psi. Доктор пошел на лихой эксперимент, уменьшив давление еще в два раза.

Иной откровенно забеспокоился. Завертел головой, несколько раз царапнул когтями стекло, завозил хвостом по полу, а спустя десять минут под возгласы наблюдавших за камерой людей потерял сознание. Еще некоторое время дергались щупальца и сжималась-разжималась когтистая «ладонь» Иного, но вскоре, когда атмосферное давление в камере достигло минимальной отметки, зверь полностью лишился сознания.

– Не слышу аплодисментов! – Гильгоф развернулся всем телом к Маше и Казакову, победоносно посмотрел на остальных, включая Юлия Цезаря, молча наблюдавшего за эпопеей с усыплением Иного, и сам хлопнул в ладоши.

– Аплодисменты положены Бишопу, а не вам, – жестокосердно сказала Маша, кивая на скромно стоящего неподалеку андроида. – Это он догадался! Веня, сейчас быстро забираем образцы живых тканей, выпроваживаем это чучело наружу и…

«Его можно взять с собой, – послышался голос Цезаря. Фантом вытянул вперед ладонь, останавливая готовую излиться гневную речь госпожи консультантки, которая мигом ощетинилась при одной только мысли о том, чтобы привезти Иного на Землю. – Не беспокойтесь, живая тварь нам не требуется. Достаточно продержать это существо в камере, пока оно не умрет. И мы доставим на Землю неповрежденный труп».

– Логично, – согласился Гильгоф, жестом подзывая Машу и андроида. – Так и сделаем. Мария Дмитриевна, Бишоп, вы биологи, вам и работать. Вы лучше знаете, как забирать пробы клеток.

Дурное дело нехитрое. Бишоп, полгода просидевший в Цюрихе, копаясь в кишках Иных существ, неплохо знал их анатомию, а Ельцова была профессионалом, которому не раз приходилось встречаться с ксеноморфами самых разных обличий и размеров, начиная от вирусов и заканчивая гигантскими мегаланиями с Гермеса, очень похожими на динозавров, вымерших на Земле сотни миллионов лет тому назад. Взять у Иного жизнеспособные клетки для их дальнейшего замораживания и исследований было просто в теории, но дело могли осложнить технические трудности.

Маша, почувствовав себя в своей стихии, начала командовать и андроидом, и Гильгофом:

– Веня, быстро рентгенограмму! Бишоп, активируй томограф. Потом проведем исследования ядерно-магнитным резонансом. Я точно должна знать, где какой орган находится, когда зверь лежит в таком положении. Ведь мы не можем его передвинуть, верно?

– Здорово! – быстро прошептал на ухо доктору Логинову, стоящему у дверей, медтехник. – Никогда бы не подумал, что такое возможно.

Казаков посматривал на засуетившихся ученых с настороженностью. Он по-прежнему не доверял Иному. Хотя…

«Они его усыпили, – для себя отметил лейтенант. – Значит, если мы в дальнейшем столкнемся с Иными, достаточно будет резко уменьшить атмосферное давление в корабле, чтобы обездвижить зверя. Интересное наблюдение… Как раньше не догадались?»

Работа шла вовсю. Получив рентгеновские снимки, томограмму и распечатку с выводами компьютера, управлявшего комплексом ядерно-магнитного резонанса, Маша задействовала сенсорные манипуляторы – и здесь предусмотрительность владельца «Цезаря» была достойна высшей похвалы. Он каким-то образом сумел сделать тончайшие хирургические инструменты из темной и не очень презентабельной на вид, но исключительно стойкой керамики, которой была нипочем даже органическая кислота, содержащаяся в организме Иного.

…Длинная тонкая игла, направляемая механической рукой, выползшей из основания камеры, вонзилась в череп зверя, не без натуги преодолевая кремниево-металлическое соединение, из которого был «построен» панцирь существа, затем под контролем постоянно действующего томографа прошла внутри организма Иного к нервному узлу, засасывая в узкий канал межтканевую жидкость и живые нейроны. Еще несколько уколов – в туловище, крупные сосуды. Выступали желтые капельки разъедающей внутренностной жидкости, стекая на пол по гладкому телу и оставляя на керамических плитках темные следы…

– Маша, достаточно, – тихо сказал Гильгоф, поглядывая на монитор, где появлялись все новые и новые данные, свидетельствующие об успехе операции. – Мы добыли материала больше, чем нужно. Часть клеток уже заморожена. Отпустите его.

Ельцова никак не ожидала, что первый в истории науки эксперимент с живым чужим существом пройдет настолько гладко. Животное никак не реагировало на вмешательство в его организм и, усыпленное низким давлением, находилось без сознания. Значит, исследователи с Земли (какая разница, кто именно?! Пусть даже Удав Каа, не подчиняющийся никакому государству или коммерческой структуре!) получат возможность беспрепятственно изучить все качества и свойства живых клеток Иного, разгадать тайну его генофонда и, возможно, найти способ противоборства с этими чудовищами.

Смешно другое. Эти знания будут накапливаться, аккуратно фиксироваться, наверняка появятся серьезные научные отчеты, но… Черных хищников осталось очень мало. Один здесь, еще десяток в руках у террористов «Нового джихада» (последних вскоре должны будут обнаружить спецслужбы великих держав и безжалостно уничтожить), возможности связи с разумными серебристыми Иными никакой, а следовательно, этот биологический вид отойдет в разряд фантастики. Если планета, породившая этот вид жизни, достаточно удалена от земного Солнца (тысяча световых лет? Двадцать тысяч? Миллион?..), то земляне встретятся с Иными еще очень не скоро.

Маша вспомнила свою давнюю мысль, возникшую еще на Ахероне: вдруг Иные выведены искусственно? Тогда с какой целью неизвестная цивилизация занималась генетическими экспериментами и биоинженерией, достигнув таких невероятных высот в построении кремний-металлических клеток? Некоторое время назад даже на Земле проводились опыты по созданию живого организма на кремниевой основе (соседний с углеродом элемент!), но исследования закончились полнейшим крахом. Ученые не смогли соединить кремний и тот незримый флюид, что именуется «жизнью».

Как может выглядеть мир, в котором благодаря невероятной, непредсказуемой эволюции появились Иные? Если их много, то на ком они паразитируют? Или они нашли для себя симбиотический организм, способный без особых проблем выращивать зародышей? Почему животное стойко переносит любую атмосферную среду, содержащую любые газы и вещества, губительные" для человека? Почему, в конце концов, Иные предпочитают не ходить по земле, а передвигаться по вертикально-отвесным поверхностям, то есть по потолку? Или на своей планете Иные живут в пещерах?

Еще вопросы… Иной удивительно силен, агрессивен, отлично защищен. Следовательно, по законам биологии он имеет серьезных врагов-хищников, от которых нужно защищаться! (Что же это за апокалиптическое чудовище, способное противостоять Иному и побеждать его?) Отчего Иной буквально нашпигован кислотой? Понятно, что это универсальный сорбент, предохраняющий Иного от вредных газов и позволяющий обороняться (достаточно вспомнить, что защищающийся зверь плюет в противника струей кислоты!), но разве можно представить хоть одного известного человеку ксеноморфа, имеющего настолько отработанный и всепобеждающий механизм обороны?

И напоследок: отсутствие механизма регулирования численности популяции, способность на долгие годы впадать в самоанабиоз, нет органов зрения в привычном человеческом понимании, зато имеются все мыслимые и немыслимые способы обнаружения противника (сонар, инфракрасное зрение, восприимчивость к инфра– и ультразвуку и много всего прочего…). С чем столкнулись люди? Кто они, Иные?..

– Мария Дмитриевна! – Гильгоф подергал Машу за рукав. – Вы над чем задумались? Смотрите, наш красавец просыпается. Я повышаю давление в камере. Когда он окончательно очухается, мы его выведем наружу и пристрелим, как ни жаль.

– С какой стати? – Маша непонимающе посмотрела на доктора. Ей почему-то стало жалко Иного. Пусть хищник, пусть убийца, но он ведь живой, и в конце концов, он не виноват, что создан таким! Проще будет быстро и безболезненно убить зверя в камере, выкачав из нее весь кислород.

– Господин лейтенант приказал, – нейтрально, однако не без иронии, ответил Гильгоф. – Он не желает видеть эту морду на своем корабле. Хотя, как мне кажется, рейдер вовсе не принадлежит изумительному господину Казакову.

– Подождите-ка, – послышался голос Бишопа, – посмотрите на животное!

Иной медленно, словно пьяно, поднялся на задние лапы, обвел мордой заметных через стекло людей, яростно запищал, саданул хвостом об пол и неожиданно бросился вперед, ударившись черепом о прозрачные стены камеры. Стекло выдержало.

– Сейчас я его успокою, – кивнул ученый, взяв ретранслятор и нажимая на нем кнопки. – Не волну…

– Черт! – Ельцова отступила на шаг. – Веня, в чем дело?

Гильгоф не мог ответить. Прибор не действовал.

Зверь, уяснив, что пробить стену капсулы невозможно, отступил, выгнулся, и вдруг по стеклу ударила тугая струя желто-шафрановой кислоты.

– Лейтенант! – истошно заорал Гильгоф. – Сюда, быстро!

Казаков, обер-лейтенант Эккарт и остальные еще десять минут назад ушли в кают-компанию, убедившись, что Иной безопасен. Даже фантом «Цезаря» исчез, предоставив людям самостоятельно разобраться с укрощенным чудищем.

Стеклянный колпак не выдержал. Может быть, несколько капель внутренностной жидкости Иного и не сыграли бы особой роли, но на сей раз монстр устроил настоящий ливень из кислоты. Камера постепенно разрушалась.

– Сматываемся! – рявкнула Маша, толкая ученого к двери. – Цезарь сумеет заблокировать этот отсек, и Иной будет изолирован! Ну что вы канителитесь, Веня?! Быстро!

Глава десятая

ВЕНЯ РАЗВЛЕКАЕТСЯ

Планета LV -934 Сцилла,

ориентировочно – 10 февраля 2280 года

На сей раз Иной не дал никакой форы. Вчера, во время охоты на Казакова, его обманули с помощью технических ухищрений, но в настоящий момент зверь явно решил взять реванш за постыдное поражение и устроить временным хозяевам «Цезаря» веселую жизнь.

– Почему эта сволочь не действует?! Ну почему?!

Гильгоф, словно и не замечая, что Иной уже вовсю выдирается из дыры в корпусе «газовой камеры», возмущенно теребил найденный в колонии S-801 инфразвуковой ретранслятор. Он не собирался мириться с поражением, только что почувствовав сладкий вкус победы над «конкурентом», и, если бы не Бишоп и Мария Ельцова, так наверняка и остался бы стоять в научном отсеке, с туповатым видом пялясь на внезапно скончавшийся прибор.

Андроид был, как всегда, быстр и точен в своих действиях. Вытолкав Машу в коридор, он буквально выбросил из лаборатории оглушенного своей неудачей доктора, с помощью прихваченного с собой прибора дистанционного управления выключил основной терминал компьютера, управлявшего исследовательским комплексом, и сам мигом выскочил за дверь. Иной в это время уже освободился и стоял, пригнувшись и растопырив когтистые передние лапы, – и дурак понял бы, что это угрожающая поза.

Искусственный разум «Цезаря» тоже не спал. Все-таки это была отличная машина, наделенная интеллектом, способностью к логическому мышлению и в том числе определенным набором эмоций. Едва люди и Бишоп покинули лабораторию, Цезарь полностью обесточил помещение, намертво запер дверь и включил аварийные огни. Иной, когда погас свет, дернулся, будто в испуге, мягко отступил на шаг назад, раскрыл пасть и сердито запищал. Так как теперь его отделяли от коридора толстая дверь и огромные прямоугольные бронестекла, Бишоп, к своему сожалению, не сумел различить звуковой сигнал.

ТРЕВОГА ПО КОРАБЛЮ! НАРУШЕН СТАТУС БИОЛОГИЧЕСКОЙ ЛАБОРАТОРИИ! ПРИСУТСТВИЕ НЕЧЕЛОВЕКА! ПОВТОРЯЮ: ПРИСУТСТВИЕ НЕЧЕЛОВЕКА! – оглушительным голосом речевого синтезатора известил Цезарь остальных.

Первым примчался Казаков. За его спиной хмуро возвышались обер-лейтенант Эккарт со своими громилами из антитеррористического подразделения, до удивления спокойный сержант Ратников и озабоченные происшедшим врачи.

Зверь осторожно бродил по темной лаборатории, натыкаясь на аппаратуру и переворачивая легкие пластиковые кресла. Изучал обстановку. Сквозь толстое обзорное стекло он выглядел неясной угловатой тенью, перемещающейся в глубине помещения.

– Что, черт вас задери, произошло? – Разъяренный Казаков набросился на бледного Гильгофа. – Отвечайте же!

– Он… он перестал слушаться, – почти заикаясь, ответил доктор. – Не могу понять почему. Разбил стекло камеры…

– Убью! – рявкнул лейтенант, сгребая незадачливого ученого за манишку, и, брызгая слюной, прокричал ему в лицо: – Кто говорил, будто эта тварь полностью подконтрольна? Кто меня уверял, что Иной теперь стал домашним животным, с которым дети могут играть, как с собакой? Иди теперь туда и усмиряй его как хочешь! Как его выгнать?

Иной, осмотревшись в помещении (видимо, темно га ему не была помехой – как-никак, он располагал исключительно полезным свойством в виде «биологического прибора ночного видения»), начал пристально изучать пол. Просто царапал лапой по шершавому пластику покрытия. Зачем – непонятно. Однако сейчас никто не смотрел на зверя.

– Я… – пролепетал ученый, поправляя свои очки, – я…

– Головка от… – начал было Казаков, но Маша вовремя положила ему ладонь на плечо.

– Оставьте, – твердо сказала консультантка и не без труда оторвала лейтенанта от доктора Гильгофа. – Потом разберемся, почему это произошло. Нужно думать, что делать дальше.

– Убить проклятую тварь! – тотчас последовало предложение от Эккарта. – Причем убить немедленно!

– Потечет кислота. – Ельцова, нахмурившись, посмотрела на германского обер-лейтенанта. – И потом, если мы откроем дверь, Иной одним прыжком доберется до человека, стоящего в проеме.

– Запустить туда Бишопа с «умной винтовкой»! – Сержант выступил вперед. – Он же сам говорил, что Иные на него не реагируют как на живое существо!

– Кислота, – снова напомнила Маша. – Читали мой отчет о событиях на Ахероне? В нашем челноке, прямо в кабине пилотов, убили Иного. Окисляющая жидкость уничтожила очень важные кабели и главный процессор корабельного компьютера. Естественно, что мы потом не смогли взлететь…

– Если мне отдадут подобный приказ, – вмешался андроид, – я, конечно, пойду. Но, честное слово, очень не хочется. Мария Дмитриевна высказала более чем разумное предположение. Мы можем повредить корабль, не только убив животное, но и… Я плохо представляю себе последствия стрельбы из «умной винтовки», тем более разрывными снарядами, в маленьком помещении. Пожар? Короткое замыкание? Несомненно, противопожарная система «Цезаря» сработает, но к чему лишние трудности?

– Не нужно стрелять! – с болью в голосе воскликнул несколько очухавшийся Гильгоф. – Повредите аппаратуру! Там в криогенном хранилище его клетки, биологический материал! Невосполнимая потеря для исследователей!

На ученого никто и не посмотрел. Какие могут быть рассуждения о непреходящих научных ценностях, когда всего в нескольких метрах от людей, крепко уверовавших в свою безопасность, находится Иной, отделенный лишь плотным стеклом? Да плевать гнусному монстру на эту хлипкую перегородку! Разбил специально укрепленную капсулу, разобьет и ее! Разбежится, ударит всем корпусом об окно – и начнется…

Иной закончил свои изыскания на полу, вытянул щупальца, подпрыгнул, будто кенгуру, опираясь на хвост, зацепился передними лапами за проложенный по потолку кабель и повис, изредка поводя головой из стороны в сторону.

– Стрельба отменяется, – сказал Казаков, поразмыслив. – Может, закачать в этот отсек отравляющий газ? Потом провентилируем помещение или спрыснем антидотом… А, дьявол!

– Сообразили? – грустно улыбнулась Маша. – Его не возьмет никакое химическое соединение. Вещества, от которых любой человек окочурится через пять секунд, для Иного – что для нас испорченный неприятным запахом воздух. Мерзко, конечно, но дышать можно.

Зверь медленно и плавно перемещался по потолку лаборатории, будто выбирая подходящую позицию. За ним наблюдал только Бишоп, но и андроид не понимал, в чем смысл эволюций Иного.

– Ударить током? – продолжал строить варианты расправы с Иным Казаков. – Понизить температуру в лаборатории и заморозить? Тварь нужно побыстрее выставить наружу…

Яркими переливами засияла пурпурная тога, блеснули золотые браслеты на запястьях, и зарябило в глазах от квадратиков меандровой тесьмы. Фантом «Юлия Цезаря» изволил явиться самолично. Созданный компьютером корабля призрак прошествовал к людям из дальнего конца коридора со стороны двигательной установки и реакторного отсека.

– Еще один любитель давать обещания! – Казаков враждебно посмотрел на «хозяина» корабля. – Ты, мудак, что твердил? Мол, у меня все рассчитано, эксперимент безопасен, все под контролем?

«Не ругайтесь, пожалуйста, – ответил Цезарь, остановившись в двух шагах от лейтенанта. – Среди нас все-таки присутствует женщина. Я действительно полностью контролирую ситуацию».

– Вот как? – выкрикнул доктор Логинов и ткнул пальцем в сторону окна. – Ты погляди, что творится в лаборатории!

«Пока ничего особенного, – пожал плечами Цезарь. – Животное не проявляет деструктивных намерений и спокойно висит на потолке. Господин Гильгоф, я только что отослал владельцу корабля информацию о проведенном опыте и его успехе. Вам и госпоже Ельцовой просили передать искреннюю благодарность и сообщение о том, что на ваши личные банковские счета на Земле переведена сумма, достаточная для компенсации внезапных неудобств».

– Пусть он засунет свои деньги в задницу! – разъярилась Маша. – Этот твой босс, случаем, не сказал, что нам делать с Иным?

«Принятие решения доверено мне. – Фантом переместился к прозрачной двери лаборатории, бесшумно положил ладонь на стекло и воззрился в прореженную лучами коридорных фонарей темноту с видом гениального полководца, осматривающего неприятельскую армию с господствующей над местностью высоты. Вылитый Юлий Цезарь перед битвой с галльским королем. – Сожалею, что вы так быстро позабыли о собственном небольшом открытии. Я наблюдал, как вы обездвижили ксеноморфа путем резкого понижения атмосферного давления в капсуле, куда он был заключен. Сейчас мы повторим этот опыт в более крупном масштабе».

– То есть? – недоверчиво нахмурился Казаков.

Бишоп согласно кивнул, мигом поняв, что хочет сделать его биоэлектронный коллега.

«Из лаборатории будет полностью откачан воздух, – безмятежно пояснил Цезарь. – Когда давление упадет до нужных цифр…»

– Иной тоже упадет, – обрадованно закивал Гильгоф. – Но с потолка. Пока животное будет приходить в себя, мы наденем кислородные маски и вытащим его наружу. Самое мудрое решение, как всегда – самое простое!.. Преклоняюсь перед создателями логических центров искусственных разумов.

«Большое спасибо, – вежливо ответил Цезарь. – Процесс выкачивания воздуха из герметичного отсека уже начат. Он займет не более пяти минут».

Иной забеспокоился. Повел головой из стороны в сторону, несколько раз ударил хвостом по покрытию потолка, сместился еще на пару метров в сторону и свесился вниз, будто что-то рассматривая. Что именно?

– Знаете, – как обычно, нейтрально-безразличным голосом сказал андроид Маше, – мне почему-то не нравится его поведение.

Дальнейшие события произошли почти мгновенно.

Животное вдруг резко выгнулось (у Ельцовой его движение, неизвестно отчего, вызвало ассоциацию с отдачей пистолета во время выстрела) и применило свое убойное оружие, выплюнув из внутренней пары челюстей узкую струйку кислоты. На пол. В одно определенное место, к которому он давно примеривался.

Капли жидкости канареечно-лимонного цвета брызнули на темно-синий ворсистый пластик, появился незаметный сизый дымок, и поврежденная кислотой поверхность начала проседать. Разъедающего субстрата оказалось вполне достаточно, чтобы разрушить толстый коврик, лежащее под ним основное пластиковое покрытие пола и металлическую переборку…

«Что такое?» – очень по-человечески изумился Цезарь. На лице фантома появилось до смешного озадаченное выражение.

Спустя мгновение изображение призрака заморгало, цвета резко исказились, блеснули розовые холодные искорки и Цезарь исчез. Из скрытого под деревянной панелью коммуникатора внезапно раздался голос, в котором не было ни единой человеческой нотки – речь обычного синтезатора.

ВНИМАНИЕ! ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ СИТУАЦИЯ! НАРУШЕНА РАБОТА СИСТЕМЫ ЭНЕРГЕТИЧЕСКОГО КОНТРОЛЯ! АВАРИЙНАЯ ПРОГРАММА БУДЕТ ЗАПУЩЕНА ЧЕРЕЗ ВОСЕМЬДЕСЯТ СЕКУНД ПОСЛЕ ОБРАБОТКИ ИНФОРМАЦИИ О ТЕКУЩИХ ПОВРЕЖДЕНИЯХ! ЭКИПАЖУ ПРЕДЛАГАЕТСЯ УКРЫТЬСЯ В ГЕРМЕТИЧНЫХ ОТСЕКАХ! ПОВТОРЯЮ: ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ СИТУАЦИЯ! НАРУШЕНА РАБОТА СИСТЕМЫ…

* * *

Свет моргнул и погас. Везде. В коридорах, каютах, медицинском блоке, помещении для отдыха пилотов, реакторном отсеке… Только основной терминал управления кораблем в кабине еще радовал Николаса Фарелла мерцанием индикаторов.

Слабо, давая неприятный темно-багровый свет, загорелись миниатюрные лампы аварийного освещения. Маша едва могла рассмотреть лицо стоящего рядом андроида.

– Поврежден кабель, – жалобно пискнул Гильгоф.

– Ну что еще теперь? – рявкнул лейтенант, осматриваясь.

– В сторону! Всем в сторону! Разбегайтесь! – Бишоп ухватил в охапку Марию Ельцову и потащил за собой к юту корабля и лестнице, ведущей на второй этаж. Спасибо мистеру Хиллиарду – создатель биороботов серии «Бишоп» предусмотрел, что его детищам может понадобиться ночное зрение, что, собственно и спасло жизнь членам команды лейтенанта Казакова. Андроид видел, что собирается делать Иной.

В искусственных синапсах Бишопа промелькнула краткая тревожная мысль: «Это сделал он. Иной. Сумел распознать, где находится кабель, проводящий энергию от реакторов к центру управления кораблем! Но как, каким образом?»

Иной, мгновенным движением взлетев на потолок, отполз к дальней стене, замер на секунду, затем пулей ринулся к стеклам, отгораживающим лабораторию «Цезаря» от коридора, совершил «прыжок наоборот» – не снизу вверх, а сверху вниз – и всей своей тушей, весящей не меньше сотни килограммов, ударился об окно. Обычно подобные стекла выдерживали выстрел из любого ручного оружия, огромное давление или высокую температуру, предохраняя от локального пожара, однако на этот раз созданная человеческими руками конструкция не смогла противостоять ярости громадного и взбешенного инопланетного хищника. Или, может быть, в стекле была небольшая трещинка – дефект, пропущенный заводом-изготовителем? Или Иной был достаточно умен, чтобы направить удар в знаменитую «критическую точку»?

Так или иначе, черный клубок живой плоти, окруженный фейерверком мельчайших и острых стеклянных осколков, вылетел в коридор. Никто не успел выстрелить – люди благодаря предупреждению Бишопа отбежали на значительное расстояние, а Иной, ничуть не мешкая, уцепился за потолок лапами и тонкими щупальцами, со скоростью ракеты промчался над головами экипажа и скрылся в проходе между двумя основными коридорами корабля. Будто понимал: если он останется здесь хотя бы на мгновение, его изрешетят пулями.

Яркий свет галогенных ламп включился менее чем через двадцать секунд после побега животного. «Юлий Цезарь» справился с локальной катастрофой – энергия, поступавшая к главному процессору корабля, была пущена по резервным кабелям.

Разбитое стекло, валяющееся на мягком ковровом покрытии коридора, безобразная дыра в проеме обзорного окна лаборатории, напуганные люди и… И Иной, вырвавшийся на свободу.

– Наверх! – скомандовал Казаков. Лейтенант снова попытался взять ситуацию под контроль. – На верхний уровень! Ратников прикрывает, научный персонал пропустить вперед!

Гильгофа, Машу, доктора Логинова и сопровождавшего его медтехника военные, ни на миг не ослабляя внимания, довольно грубыми тычками отправили бежать по проходу, к винтовой лестнице, а затем, следуя приказам командира, поднялись сами. Иной не появлялся – наверное, затаился в самом дальнем углу корабля.

В небольшой каюте второго уровня рейдера стало тесно. Собрались все, предварительно задраив прочный люк, ведущий в кают-компанию, расположенную в передней части «Цезаря». Машу откровенно трясло. Было страшно. Этот страх усиливался воспоминанием, что всего полчаса назад она была твердо уверена в превосходстве человека над необузданной стихией – Иным.

– Бишоп, быстро дай мне выход на ИР корабля. – Казаков вовсе не казался напуганным, а наоборот, успокаивающе-деловым. – Он восстановил поврежденные системы? Вот и отлично.

– Я полнейший идиот. – В тишине эта реплика Гильгофа прозвучала как серия выстрелов.

– Несомненно… – Мария Дмитриевна стояла за спиной лейтенанта, дожидавшегося в маленьком отсеке связиста контакта с ИР «Юлия Цезаря».

– Мы недооценили Иных, – шепнул доктор. – Вернее, я недооценил. Знаете почему?

– Почему? – Ельцова посмотрела на ученого не без отвращения. Господа высоколобые всегда считают себя центром Вселенной, не обращая внимания на бренную реальность. Вот Гильгоф и доигрался с огнем.

Доктор вытянул руку, в которой по-прежнему сжимал инфразвуковой ретранслятор. Прибор выглядел, как обычно. Овальная пластиковая коробочка с несколькими индикаторами и полутора десятками серых клавиш.

– Вот, – сказал ученый, указательным пальцем левой руки подталкивая дужку очков выше на переносицу. – Мы надеемся только на технику, а Иной исключительно на себя. Хотите знать, отчего он не реагировал на сигнал?

Ельцова и Казаков подозрительно уставились на Вениамина Борисовича, выглядевшего крайне несчастным. Эккарт, внешне сохранявший полное спокойствие, пригладил ежик белых волос, что наглядно выдало тревогу обычно невозмутимого тевтонца. Солдаты просто стояли и смотрели.

– Это вы видите? – плачущим голосом проговорил Гильгоф, указывая на маленький жидкокристаллический экранчик на приборе, размером чуть меньше ногтя. На сером поле ярко выделялись угольно-черные точки, выстроившиеся в ряд. – Понимаете, что это значит? Я нашел ретранслятор в лаборатории. Он пролежал там не меньше месяца, на холоде, без соответствующего ухода Месяц, понимаете? Заряд аккумулятора сошел на нет, а я не проверил. Ясно?

– Батарейки сели, – пораженно сказал Казаков. – Веня, я вам уже обещал морду набить?

– Набейте. – Ельцова впервые видела доктора Гильгофа, обычно невероятно самоуверенного и ничуть не сомневающегося в своей правоте, настолько удрученным. – Вам таки от этого станет легче? Я совершенный осел! Хотя нет, осел хоть что-то соображает…

– Две ошибки, – выступил вперед Бишоп. – Глобальные ошибки. Первая принадлежит вам, господин Гильгоф. Вторая – искусственному разуму «Юлия Цезаря». Цезарь не предполагал, да и не мог предполагать, так же как все мы, что животное умеет распознавать – абсолютно не знаю, каким образом – наличие электрического тока. Наверное, у него имеется специальный орган. Иной почувствовал электричество под полом лаборатории и, видимо, сообразил, что, уничтожив кабель, он получит возможность выйти на свободу, а заодно навести панику в среде противника. Две ошибки. И Иной ими воспользовался.

– А вы, Веня, – безжалостно сказала Ельцова, – проиграли конкуренцию. Нет?

– Проиграл, – без всяких возражений согласился Гильгоф. – Эта тварь действительно обставила нас в первой партии. Но ведь турнир не закончен?

«Не закончен, вы совершенно правы, – послышался знакомый голос. Юлий Цезарь воскрес. Правда, теперь фантом не выглядел столь роскошно, как прежде. У тоги был синеватый отлив, цвет на лице виртуального изображения смещался к красному спектру, лавровый венец вообще исчез, превратившись в белесую тень, выглядевшую весьма неестественно. Будто над головой фантома повисло облачко тумана. – Извините за резкий сбой в системе. Подобная ситуация не была предусмотрена».

– Интересное заключение, только данный вывод следовало сделать еще до начала операции с животным! – Маша не без удивления посмотрела на Цезаря. Изображение римского императора подергивалось, будто у него был нервный тик. – Знаешь, приятель, я как биолог скажу: Иной вообще не может быть подконтролен. Я наконец-то сообразила, почему мне казалось, что мы не сможем подчинить себе животное. Есть разные психотипы, верно?

Ельцова с решительным видом повернулась к притихшим слушателям, желая объяснить свою мысль не столько ИР «Цезаря», сколько людям.

– Сергей Владимирович, – Маша в упор уставилась на Казакова, – вы знаете, что такое «психотип»?

– Приблизительно, – удивился Казаков. – А что?

– Психотип, – подал голос доктор Логинов и, бесцеремонно оттолкнув военных, выбрался на небольшой пятачок, образовавшийся посреди круга людей, – психотип является определенной формой поведения разумного существа, сложившейся в зависимости от воспитания, условий и правил, установленных обществом или самим собой. Я верно сказал, Маша?

– Не совсем верно, но доходчиво, – согласилась Ельцова. – Примитивный пример…

Она внимательно осмотрела собравшихся людей и выбрала двоих. Разумеется, соотечественников. Кто знает, вдруг психотипы подданных германского кайзера и императора России значительно отличаются друг от друга? Да то и несомненно – разные страны, разные языки, обычаи, психология…

Маша указала на лейтенанта Казакова и одного из солдат – рядового первого класса Петра Рябцова, самого обычного парня из глубинки (Ельцова вспомнила, что он происходит из какого-то Когалыма – городка, расположенного между Иркутском и Новосибирском). Рябцов попал в элитное подразделение Российской армии не только потому, что был ростом не меньше метра девяносто, а сложением более напоминал медведя, но еще и за сообразительность и редкую для человека любовь к любой технике. Собственно, он был одним из компьютерных техников отряда Казакова. Простое широкое лицо, спокойная улыбка, взгляд, не несущий в себе никакой агрессии… Но это уже другой психотип.

– Петр, – Ельцова подергала рядового за рукав, – скажи мне, пожалуйста, до того как ты решил пойти в профессиональную армию, чем ты обычно занимался по выходным? И кем были твои родители?

– Ну-у… – немножко смутился Рябцов и чуть покраснел. Было странно видеть этого здоровенного мужика заробевшим перед женщиной. – По субботам в баню, немножко водки, потом… ну рыбалка… А чего? Отец работал на нефтяном промысле под Тюменью, пока запасы нефти не кончились.

– Хорошо, – согласилась Маша. – Теперь вы, Сергей.

– Родители из питерских ученых, – отбарабанил Казаков. – Мать – врач, отец – физик. Я младший сын в семье, поэтому пошел в военно-космическую академию. По физическим и психологическим данным взяли в спецназ с четвертого курса. Выходные? Спорт, библиотека, отдых дома. Все.

– Чувствуете разницу? – вопросила Ельцова. – Два человека из одной и той же страны. Говорят на одном языке. Одна профессия. Но, судя по региону, где они воспитывались, и по семейному происхождению – огромная разница.

– Так к чему вы ведете, Маша? – не понял Казаков. Лейтенант поглядывал на задраенный люк, ведущий вниз, опасаясь, что Иной рано или поздно явится за добычей.

– У Иных точно так же могут быть разные психотипы, как и у нас, – торжествующе провозгласила госпожа консультант. – Я давно, со вчерашнего вечера, думала, что в этой истории есть пробелы. Белые пятна. Откуда взялся труп Иного в лаборатории американской базы?

– Его застрелили, – уверенно сказал медтехник, решив вмешаться в разговор.

– Зачем понадобилось убивать животное, если у людей, захвативших колонию, имелся инфразвуковой ретранслятор, отобранный у американцев? Почему наш приятель, который сейчас прячется на первом этаже корабля, сбежал? Только потому, что кончились батарейки в приборе, на который так надеялся Веня Гильгоф? Или оба эти существа чем-то отличались от остальных рабочих особей? Психотипом? Они не всегда подчинялись материнскому организму? Не знаю, почему. Возможно, их изолировали от общения с основной стаей в период взросления. Может, они не так восприимчивы к сигналам матки или имитация сигнала прибором отличается от подлинного?

– Вы гений, Маша! – воскликнул Гильгоф.

– Нам от этого ничуть не легче. – Лейтенант решил вернуться из научных дебрей в реальную жизнь. – Теоретические проблемы можно обсудить и на Земле. Пока из всего услышанного я могу сделать единственный полезный вывод: возможно, нам достался Иной с нестабильной психикой. И что теперь следует предпринять?

* * *

Проклятущая тварь обнаружилась быстро – достаточно было вывести на мониторы центра управления «Цезаря» изображение с видеокамер, расставленных по всему кораблю. Зверюга устроилась в теплом медицинском отсеке – наверное, Иному этот блок приглянулся отсутствием света. ИР не стал полностью изолировать животное: вдруг Иной поймет, что его снова пытаются запереть, и предпримет враждебные действия? Цезарь уверил людей, что сейчас они в безопасности – люк, ведущий в кабину пилотов, выломать невозможно. Но Маша все равно подумывала о том, что Иной обязательно найдет лазейку.

– Вениамин Борисович, – Казаков повернулся к ученому, – вы можете подзарядить аккумуляторы своего ретранслятора? Вдруг сигнал подействует и мы сумеем выгнать Иного с корабля?

– Попробовать-то можно, – согласился Гильгоф и поскреб пальцем переносицу. – Никогда не предполагал, что окажусь в настолько дурацком положении… Очень далеко от родного дома, рядом с полусумасшедшим ксеноморфом и отрядом чокнутых десантников, не знающих, что делать дальше… А все почему? Потому что не слушался маму с папой, которые хотели, чтобы я стал музыкантом!

– Веня, не блажите, – фыркнула Ельцова, наблюдая, как Гильгоф вытаскивает из коробочки ретранслятора прямоугольный серебристый аккумулятор. – Все не так уж и плохо.

– Верно, – согласился Гильгоф. – Все гораздо хуже. И вообще по календарю нашего корабля – господин Казаков, посмотрите на экран! – сегодня суббота. Я не должен работать! Иных пусть гои гоняют!

– Эти гои, – вкрадчиво начал лейтенант, – сейчас устроят шумный еврейский погром, если вы, мэтр, через десять минут не приведете ретранслятор в рабочее состояние и не прекратите пораженческих разговоров. Думаю, даже полковник Кеннет присоединится.

– Т-твою мать! – вдруг протянул Ратников. – Мы же забыли про этого долбаного американца! Оставили в каюте и закрыли снаружи! Профессионалы, мля!

– Наша экспедиция наверняка войдет в историю, – заметил Гильгоф, пытаясь найти подходящую для приборчика батарею, – в качестве образца того, как не следует проводить секретные операции. По-моему, мы совершили все мыслимые ошибки.

– Вы вообще молчите! – рявкнул Казаков и повернулся к Бишопу, спросив: – В каюте, где сидит американец, есть коммуникатор? Свяжи меня с ним.

Черное бесформенное пятно, заметное на одном из экранов, показывающих обстановку в медицинском центре корабля, начало смещаться. Голос Юлия Цезаря предупредил: «Будьте внимательны, животное покинуло убежище и движется в сторону жилых помещений».

– Кеннет, вы меня слышите? – прокричал Казаков на английском в микрофон коммуникатора.

– Да, сэр, – послышалась речь американца из маленького динамика. – В предоставленной мне каюте очень уютно… Какие-то проблемы?

– Именно, – подтвердил лейтенант. – Сидите тише мыши. Не вздумайте двигаться. Зверь сбежал и теперь бродит по кораблю. Мы попытаемся его нейтрализовать…

– Понятно, – коротко ответил Кеннет. – Возникнут сложности – свяжусь с вами… Черт, они уже возникли!

Казаков повернулся к монитору, показывающему правый коридор «Цезаря». Иной ломился в дверь каюты. Бил лапами и всем корпусом по тонкой переборке.

«Чрезвычайная ситуация! – некстати напомнил Цезарь. – Угроза жизни члену экипажа!»

– Так сделай что-нибудь! – выкрикнула Маша. Она прекрасно знала, что Иной, учуявший человека, сделает все, чтобы прорваться к жертве. Иные уничтожали и не такие преграды…

– Ратников, Эккарт, со мной! – бросил лейтенант и отжал клавишу, открывающую люк, ведущий вниз. – Остальные сидят здесь. Угораздило ж этого янки…

– Сейчас все будет готово. – Доктор Гильгоф по-прежнему бился с заряжающимся ретранслятором. – Не лезьте на рожон! Да куда вы, черт побери?

Казаков не слушал. Иного требуется ликвидировать любым способом, пока зверь не причинил еще больше неприятностей. Самое простое решение – немедленно пристрелить. Даже если хлынет кислота и повредит важные системы «Цезаря», корабельный разум обязательно найдет способ дублирования вышедших из строя участков. Хуже другое – если будет пробит корпус, уже никто никогда никуда не улетит. При желании, конечно, можно заделать пробоину герметиком, но это займет много времени. Не стоит забывать и о находящемся на орбите Сциллы «Киото» – захваченный «Новым джихадом» рейдер был ясно виден на радаре, но пока не собирался спускаться на планету, пережидая снежную бурю.

…Иной, углядев в дальнем конце коридора людей, не стал бросаться на более легкую добычу. Кроме того, зверюга наверняка могла распознавать степени опасности. Поэтому Иной еще больше усилил натиск на дверь каюты, где помещался Кеннет, и наконец пробил ее.

Ельцова, расслышав жуткий протяжный вопль, поняла, что американцу конец – так кричат только один раз в жизни, осознав, что впереди бесконечность. Кеннету, однако, повезло – Иной убил его мгновенно, разорвав когтями шейные артерии и грудную клетку. Из дверного проема, ведущего в каюту, выплеснулся фонтан крови и еще что-то мерзкое, слизистое и красное, со шлепком упав на светло-бежевый коврик и забрызгав стены. Маша мельком подумала: «Слава богу, в каюте не установлена видеокамера… Не хотелось бы это увидеть».

Расправившись с американским полковником, Иной подозрительно притих. Из каюты больше не доносилось ни звука – зверь словно уселся в засаду, дожидаясь, пока остальные люди не подойдут поближе.

Казаков, его сержант и германский обер-лейтенант медленно, осмотрительно и бесшумно продвигались вперед, надеясь, что Иной не додумается атаковать их прямо сейчас, а останется в помещении. Там его можно будет спокойно пристрелить, тем более что каюты отделяются от основного корпуса корабля несколькими переборками, способными задержать не попавшие в цель пули автоматических винтовок. Но опять же, если потечет кислота…

Иной снова показал конкурентам-людям, что он вовсе не дурак, а во многом даже умнее и хитрее маленьких и слабых двуногих. Создавалось впечатление, что он видит противников прямо сквозь стены (наверное, так оно и было, если вспомнить о способности зверя воспринимать тепловое излучение и колебания воздуха, вызванные перемещением предмета в пространстве). Казаков жестами дал понять Эккарту и Ратникову, что он первым встанет в дверном проеме и попробует срезать Иного очередью из автоматической винтовки, а им, если эта попытка закончится неудачей, предстоит сыграть в трио вторые скрипки и добить чудище. Лейтенант замер перед рывком вперед в полутора шагах от двери каюты, но…

Иной тоже не зевал. Значительно позже, здраво оценивая сложившуюся ситуацию, Казаков заподозрил, что зверь действительно разумен, ибо только разумное существо может додуматься взять заложника. Вот тебе и безмозглый хищник-убийца!..

Из-за разбитой двери черной молнией вылетело длинное щупальце, незаметным человеческому глазу движением оплело дуло винтовки и рвануло ее из рук лейтенанта. Он даже не успел нажать на спусковой крючок и дать очередь. Рывок заставил Казакова на миг потерять равновесие, однако Иному этого было достаточно. Как только человек проявил слабость, зверь ею воспользовался. Другим щупальцем он ударил Казакова по голеням, окончательно сбивая с ног, и наконец сграбастал за туловище мощной и необоримой лапищей. Теперь Иному было нечего опасаться.

– Пусти, сука! Пусти, кому сказал! – орал, надрываясь, Казаков. Он понимал, что положение сложилось аховое: зверюга подтащила его к себе и ухватилась обеими передними лапами за грудную клетку, выставляя человека перед собой. Над головой лейтенанта нависала гладкая, угольно-черная оскалившаяся морда, на волосы падали капельки холодной тягучей слюны. Внутренняя челюсть зверя вытянулась вперед, сам Иной длинно и победоносно заверещал и безо всякой боязни выбрался в коридор, прямо под дула Ратникова и Эккарта. Последние застыли.

– Скотина! Отпусти!

Казаков сообразил, что произошло нечто доселе необычное – зверь не убил его сразу, а просто спеленал своими лапами и щупальцами, но продолжал выкрикивать в адрес Иного самые вычурные оскорбления. Объятия у зверюги были жесткие – не пошевельнуться. Даже ногой не ударить. Такое впечатление, что в тиски угодил.

Положеньице. Эккарт и Ратников за время многолетней службы не раз сталкивались с террористами, бравшими заложников, однако сейчас они просто не представляли, что следует делать. Не переговоры же с ним вести! А Иной стоял, вытянувшись во весь свой двухметровый рост, с самым, если можно так выразиться, невозмутимым и наглым видом. Нате-с, выкусите! Начнете стрелять – убью вашего. Патовая ситуация.

– Господин лейтенант, с вами все в порядке? – брякнул Эккарт первое, что пришло на язык.

– Нет! – хрипло ответил Казаков, морщась. Густая вязкая слюна животного стекала по его лицу. – Не в порядке! Да прихлопните его, в конце концов!

* * *

– Уберите оружие! Пожалуйста, уберите вашу громыхалку, сержант!

Явился Бишоп. Андроид отлично понимал, что принимать решение нужно незамедлительно, ибо рано или поздно у Иного кончится терпение, и он попросту оторвет лейтенанту голову, а затем бросится на остальных. Его непременно убьют, но какие будут потери?

– Один выстрел в голову! – продолжал шипеть Казаков на своих. – Прямо в морду1

– Кому, вам? – не без доли цинизма бросил Бишоп. – Не дергайтесь, вы его раздражаете! Сейчас что-нибудь придумаем.

Иной, пятясь, начал медленно отступать назад. Если он сорвется с места и сбежит, Казакова можно считать покойником. Зверь непременно прикончит его. Бишоп сделал единственную вещь, показавшуюся ему разумной – попытался «заговорить» с Иным. Память андроида вмещала достаточно звуков, используемых животными для голосового общения. Он смоделировал фонему, означавшую понятие «Стой на месте», и шагнул к Иному.

Тварь была сбита с толку. Никаких ее единоплеменников рядом не наблюдалось, однако с ним пытались заговорить на знакомом «языке». Кроме того, звучало не его собственное наречие, а диалект «высших существ». Зверь никогда не встречал созданий, подсознательная память о которых передавалась с генами – светлых, цвета металла, Иных, с которыми Бишоп достаточно долго контактировал на Ахероне.

«Отпусти! – Андроид понял, что в своих действиях выбрал верное направление. – Отпусти добычу и уходи».

Иной бессвязно зафыркал и наконец издал звук, который Бишоп идентифицировал как фразу «Боюсь». Чего он боялся? Людей? Боялся отпустить человека? Или чего-то третьего?

«Отпусти», – повторил Бишоп, ничуть не обращая внимания на вытаращенные глаза сержанта и Эккарта. Казаков беззвучно матерился под нос, удивляясь, как жесткая лапа Иного еще не переломала ему ребра.

Зверь растерянно повел головой, коснулся второй парой челюстей головы Казакова и… И начал постепенно ослаблять хватку.

Естественно, что наладившийся зыбкий контакт Бишопа с Иным прекратился, как только в коридоре нарисовался радетельный Веня Гильгоф. В его правой ладони красовался ретранслятор инфразвуковых сигналов.

– Я уже иду! – провозгласил многоученый аналитик. – Сержант, не стойте столбом, отойдите! Бишоп, к стене! Сейчас я его…

Иной попятился и неожиданно сжал грудь Казакова так, что лейтенанту стало тяжело дышать. Хвост зверя изогнулся дугой, кончик с поблескивающей на острие капелькой нейротропного яда устремился прямо в лицо доктору. Еще немного – и ударит.

– Лейтенант, отчего вы так бледны? – прощебетал Гильгоф, направляя свой прибор на Иного. – Ты, красавец, отпустил бы господина Казакова? Он невкусный, честное слово.

– Идиот, – слабым голосом выдавил из себя командир экспедиции, попутно пытаясь определить, мокрые у него штаны или нет. Кажется, пока нет. Это ж надо так опростоволоситься! Болтаешься, как последний дурак, в когтях жуткой твари, которая не в каждом ночном кошмаре приснится!

«Воображаю, как это будет выглядеть на видеозаписи, – почему-то подумал Казаков и, наклонив голову, попытался вытереть мокрую от слюны Иного щеку о его же лапу. На ощупь зверюга была шершавой и холодной. – Нет, если эта история кончится благополучно, меня всю оставшуюся жизнь дразнить будут!»

Иной продолжал потихоньку отступать. А Гильгоф с нарастающим ужасом убедился, что ретранслятор по-прежнему не действует. И это несмотря на то, что новая батарея была полностью заряжена, а индикаторы свидетельствовали – сигнал, моделирующий приказ материнского организма, идет. Зверь никак не реагировал.

Казаков так до конца жизни и не понял, за чье здоровье ему следует ставить свечку в церкви. За Бишопа? Или за ИР «Юлия Цезаря»?

Фантом, созданный искусственным разумом, появился прямо перед мордой Иного, сбивая животное с толку – с виду человек, а на самом деле пустота. Бишоп снова отдал приказ на языке серебристых Иных – «отпусти». Маша Ельцова потом смеялась, говоря, что у зверя от обилия впечатлений и звуков не выдержали нервы. Видимо, так и случилось – Иной взвизгнул, отскочил назад и резко отшвырнул в сторону Казакова, который величественно воспарил над полом и непременно разбился бы о стену, не подхвати его вовремя незаменимый андроид. Одновременно Иной ударил наконечником хвоста по ладони стоящего всего в трех шагах онемевшего Гильгофа, поцарапав кожу и заодно разбив ретранслятор, – только микросхемы полетели.

После чего зверь подпрыгнул, уцепился щупальцами за гладкое пластиковое покрытие потолка и, порскнув в проход между двумя коридорами, скрылся. Военные успели выстрелить, но пули ударили в стены, оставив глубокие выщерблины.

Упавшие на пол Бишоп и лейтенант Казаков медленно поднялись, а последний нетвердым шагом подошел к господину аналитику и с ходу заехал Вене Гильгофу кулаком в переносицу. Из ноздрей доктора закапала кровь.

– За что? – возмутился ученый, хватаясь ладонью за лицо. – Лейтенант, это уже слишком!

– Вернемся на Землю – напишете жалобу адмиралу Бибиреву, – преувеличенно спокойно ответил Казаков. – Чтобы в следующий раз не лезли не в свое дело, понятно?

– Понятно, – буркнул Гильгоф, думая, что сейчас с разозленным и напрочь вышедшим из себя командиром экспедиции лучше не спорить. Но драться-то зачем?

– Джентльмены, вы закончили выяснять отношения? Тогда стоит подняться наверх, – нейтральным тоном заметил Бишоп. – Иной может напасть на нас в любую минуту. Кажется, мы его окончательно довели. Сергей, – повернулся андроид к лейтенанту, – я не верю в то, что вы называете «Богом», но, похоже, сегодня вы остались живы только благодаря вмешательству этой виртуальной силы.

…Гамма Феникса всходила над Сциллой, давая начало новому пасмурному и снежному дню. В скалах, у склонов которых расположилась мертвая база S-801, выл ледяной ветер, снежные вихри разбивались о серебристую обшивку корабля, над останками «Гурона» и катера «Триглав» уже намело не меньше полутора метров снега. Два громадных насекомых, поименованных с легкой руки Гильгофа «уродцами Эккарта», заглянули в разгромленный комплекс колонии на предмет завтрака, но, встретившись у кучи промороженных человеческих тел, передрались из-за добычи.

Люди, собравшиеся в рубке «Юлия Цезаря», спорили. ИР ненавязчиво напомнил им, что необходимо стартовать с планеты в течение ближайшего получаса, и неважно, останется на борту Иной или нет, – система оповещения о наличии посторонних кораблей сообщила, что рейдер «Киото», находящийся в космосе, начал маневры, предшествующие входу в атмосферу. Не менее чем через тридцать минут «Киото» окажется на поверхности Сциллы и тогда… А что тогда?

Глава одиннадцатая

С ПРОТИВОПОЛОЖНОЙ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ

Планета LV -934 Сцилла,

ориентировочно – 10 февраля 2280 года

Мария Дмитриевна Ельцова резонно предполагала, что у военных (особенно входящих в состав специальных подразделений) нервная система должна быть более чем устойчивой. Мало ли в какие передряги попадешь за время службы? Однако сейчас Маша поглядывала на лейтенанта с изрядным беспокойством. Казаков был смертно бледен, его правая щека подергивалась, а руки заметно дрожали. Госпожа консультант поежилась, представив, что случилось бы с ней, доведись побывать в лапах Иного. Казаков же до самого окончания этого прискорбного эпизода вел себя вполне адекватно и лишь потом, когда снова вернулся на второй уровень «Цезаря», испугался по-настоящему.

– Выпейте водки. – Заботливый Бишоп добрался до бара, нашел бутылку с «огненной водой» американского производства и налил Казакову полный стакан. Тот выпил словно воду. – И вообще, господин лейтенант, не стоит так расстраиваться. Все кончилось хорошо.

– Теперь я знаю, – медленно проговорил Казаков, – что такое Иные. Я их видел раньше, но не думал, что пойму… Считал, что это просто звери. По крайней мере, эти черные твари.

– А теперь? – участливо спросила Маша.

– Теперь? Я понял, почему его называют непосредственно «Иным». Словами выразить не получается. Эти насекомые, которых мы нашли в колонии, такими не кажутся. Они понятные, хоть мутанты и уроды…

– Ой, можно мне? – заторопился побитый Гильгоф. Доктор по природе своей был не обидчив и уже забыл рукоприкладство лейтенанта. Он понимал, что Казакову пришлось несладко, и, хотя командир полета не получил никаких серьезных повреждений (кроме синяков от когтей животного), его моральное состояние оставляло желать лучшего. И тут под руку лезет самоуверенный ученый, глубоко убежденный в непобеждаемой мощи земной науки. Неудивительно, что таковому ученому пришлось поплатиться за свои заблуждения. – Сергей, я, кажется, понимаю, о чем вы.

– Да? – Казаков исподлобья воззрился на доктора. – Я уже имел неоднократную возможность убедиться в вашем блестящем уме, Веня.

– Оставим пикировки, – вдохновился Гильгоф. – Когда-то я прошел курс психологии экстремальных ситуаций и немножко разбираюсь в символических образах. Так вот, эпоха антропоцентризма оставила нам в наследство «священный эгоизм» человека. Мы непоколебимо уверены в своей правоте, разумности и уникальности нашего вида. Триста лет… Тридцать десятилетий космической эры мы полагали, что ни один ксеноморф из другого мира не может конкурировать не то что с нами, но даже с нашими домашними собаками.

– Веня, вы говорили это сотню раз, – напомнила Ельцова.

Гильгоф только отмахнулся, продолжая развивать свою теорию:

– Да поймите, Иной и есть иной, то есть не такой, как мы. Помните такое слово – «инопланетянин»? С чем оно ассоциируется? С тех пор как начали писать фантастические романы и снимать по ним фильмы? Правильно, с дебильным созданием, у которого лампочка вместо носа, глазки на пружинках и летающая тарелка в качестве средства передвижения. Утрирую, конечно, но суть одна и та же. Иной – не киношный инопланетянин. Невозможно представить это животное, учитывая семантику данного слова, в виде мирного существа.

– Страшный незваный пришелец из иных миров, – вздохнула Маша. – Настоящий чужак.

– Именно! Иной абсолютно ино-мирен и бес-человечен, непознаваем и не несет с собой никакого познания. Мы можем исследовать его анатомию, физиологию, но не психику. Человек никогда не поймет, как думает Иной. О чем? Что лежит в основе его сознания? Как он воспринимает мир? Полагать, что он просто хищник, уже нельзя. Это цивилизация. Другая цивилизация. Думаю, вы можете ощутить разницу между понятиями «иной» и «другой»? «Другое» можно понять, «другое» экзотично, но не опасно. Паук другой, обезьяна другая… А когда мы сталкиваемся с «иным», да еще и несущим в себе тотальный ужас в виде угрозы нашему существованию не только извне, но и изнутри, мы должны понять: с ним лучше вообще не сталкиваться. Пусть живет само по себе. Я заблуждался. Иные нам не конкуренты. Они существа параллельной реальности. Им нет дела до людей.

– Скажете тоже, – вмешался доктор Логинов. – По-моему, все как раз наоборот. Универсальный убийца…

– Стереотип! – рьяно возразил Гильгоф. – Во всех случаях контакта людей и Иных мы первыми задевали этих существ. Согласитесь, мы ничего не знаем о среде их обитания, происхождении, цивилизации. Что для нас цивилизация? Компьютеры, города, Шекспир, Аристотель и картофель фри. Вдруг с точки зрения Иного ничего из вышеперечисленного не имеет никакого значения? Он просто не понимает нас, как мы не можем понять его. Я склонен предполагать, что обе известные разновидности Иных – как темные, которых мы называем «хищниками», так и светлоокрашенные, найденные на Ахероне и улетевшие неизвестно куда, суть два разумных рода, сообщества. Мы не можем представить, что творится в их головах, обращаем внимание только на внешние проявления – паразитизм, плотоядность, стремление к бесконтрольному размножению. Кто знает, вдруг тварь, находящаяся внизу, сейчас сидит в уголке и сочиняет нечто равное, а то и превосходящее по значению труды Сократа? Нечего улыбаться, господа! Человек доселе не сталкивался с нематериальной цивилизацией, владеющей только лишь мыслью. Мы даже представить себе такого не можем! Можно упомянуть слабое подобие, знакомое каждому – дельфины у нас, на Земле. Сейчас никто не спорит – они разумны. Но человек по сей день не может установить с ними контакт, понять суть их мыслительных процессов. Для нас дельфин остается просто большим морским млекопитающим. Иным. Только Иным привычным, не кусающимся и приятно выглядящим. Дельфин – точно такой же Иной. Чуждость проявляется не во внешнем облике, количестве когтей, зубов или щупалец. Она кроется в голове. – Гильгоф постучал себя указательным пальцем по лбу. – В мозгах. В электрохимических процессах, происходящих в нейронах!

– Вы, доктор, – после некоторого молчания сказал лейтенант, – достаточно точно выразили мои чувства. Кстати, извините за несдержанность там, внизу… Когда зверь меня схватил, я подумал, что лучше очутиться в когтях тигра. Тигр объясним. А этот – нет.

– Иной не убил вас, – кивнул Гильгоф, посматривая на лейтенанта поверх очков. – Вы стали его заложником. Первый случай в истории, когда эта зверюга не приканчивает попавшегося ей человека.

– Кстати, я понял кое-что из произнесенных Иным фонем, – как бы невзначай сказал Бишоп. – Иной давал понять, что боится. Очень сильно боится.

– Его страх можно оправдать, – подтвердил ученый. – Как бы вы себя повели, будучи оторванными от привычного мира, знакомой обстановки, общения с себе подобными, оказавшись в окружении тварей, которые ставят над вами непонятные эксперименты, тычут в морду оружием или стремятся убить при первой же возможности? Знаете медицинскую статистику? Дети, рожденные в дальних колониях, более подвержены стрессам и предрасположены к психическим заболеваниям. Действует генетическая память – память о своей планете… Вообще о своем. Этот зверь сейчас пребывает в самой что ни на есть чужой обстановке. Мы для него – Иные. Не менее страшные, чем он для нас. Мне его жалко. Я могу его жалеть, а вот понять… Никак.

– Кажется, я начала осознавать, что натворили американцы, – вдруг произнесла Маша, едва только не хватаясь за голову. – Попробуем представить себя на месте Иного. Я – ксенобиолог М.В.Ельцова – в ином мире, среди пугающих тварей, засадивших меня в клетку. Сидевших в соседних клетках собратьев-людей увозят неизвестно куда. Потом в вольере ставят телевизор, где появляется изображение человека, к которому я испытываю доверие. Этот фантом, играя на моей вере, начинает приказывать, что и как мне делать. До определенного момента я слушаюсь – пусть это не человек, а только его подобие, но чисто подсознательно я тянусь к нему. Когда же начинаю понимать, что меня обманули… Ясно, какие чувства могут проснуться? И чем они вызваны? Непонятное окружение, обман, полнейшее разочарование. Что остается делать?

– Продать свою жизнь подороже. – отозвался Казаков.

– Если Иной, а вернее, все те животные, которые находились на этой базе, – Гильгоф побледнел, и Маша решила, что он сейчас упадет в обморок, – будут действовать по изложенной Марией Дмитриевной схеме, то… Не завидую людям, в руках которых оказались животные. Да вы понимаете, на какое сомнительное открытие мы сейчас набрели? Как американцы сами не додумались?

– У янки на первом месте безоговорочный практицизм, – растягивая слова, произнес Эккарт. – Вы, русские, больше думаете о душе. Да и каждый немец сентиментален. Сотрудники американской лаборатории видели одно: нажимаешь на кнопку – Иной слушается. Остальное не имеет значения. Никто из них не задумывался, что такое поведение животных не может продолжаться до бесконечности. Американцы не углублялись в недра психологии разумного существа, полагая, что Иной – только зверь с высокоразвитыми рефлексами и инстинктами.

– Исходя из всего вышесказанного, – заключил Бишоп, – можно предположить: колония S-801 была бы через некоторое время разгромлена самими Иными. Они нашли бы лазейку и начисто вырезали своих мучителей. Но их опередили. Сейчас кто-то – предполагаю, что боевики «Нового джихада» – держит в руках бомбу замедленного действия. И часы тикают. Рано или поздно Иные выйдут из-под контроля. Хорошо, если это случится не на Земле. Локальную эпидемию можно будет остановить.

– Поговорили… – буркнул Казаков. – Хватит, господа мои, копаться в психологии Иного. Что дальше делать будем? Зверя необходимо любой ценой нейтрализовать. Я не хочу, чтобы этот обиженный и несчастный зубастик находился у нас на борту. Эй, Цезарь, ты меня слышишь?

«Безусловно, господин лейтенант, – раздался голос искусственного разума. – Ваша дискуссия представляется мне крайне интересной. Не беспокойтесь, я предпринял некоторые меры, пока вы беседовали».

– Что на этот, раз? – пессимистично спросил Казаков, полагая, что ИР «Цезаря» снова совершил какую-нибудь ошибку, представлявшуюся ему невероятно логичной и разумной. – Каждый раз, когда ты говоришь «не беспокойтесь, все сделано», у меня мурашки по коже ползут.

По мнению Ельцовой, лейтенант был прав. Корабельный компьютер оказался настолько умен, что, как ни парадоксально, позволяло ему совершать самые невероятные глупости. ИР «Юлия Цезаря» полагал, что весь мир создавших его людей подчиняется железной логике, а на самом деле… В случае с людьми, наверное, так и было. Но не с Иным.

«Я опустил переборки, разделяющие кормовую часть корабля с ютом, – обиженным голосом доложил Цезарь. – Животное находится в коридоре возле грузового отсека, оснащенного подъемной платформой. Шлюз отсека открыт, в данный момент платформа отпускается, открывая выход из помещений корабля наружу. Если животное не покинет борт в течение ближайших десяти минут, я буду вынужден стартовать с помощью автопилота и тем самым взять Иного с собой».

– Ну уж нет! – возмутился Казаков. – Ты сможешь приоткрыть переборки, чтобы было достаточно пространства для прохода людей? Мы попробуем его выгнать.

«Предложение отвергается, – деревянно ответил ИР. – Я не имею права подвергать ваши жизни дополнительной опасности. Обратите внимание, пожалуйста, на мониторы 7 и 9 центра управления».

– Что еще теперь? – убитым голосом пробурчал лейтенант. В сопровождении Эккарта, Маши и андроида он пробрался, спотыкаясь о ноги остальных, из помещения для отдыха пилотов в отделение связиста, устроился в кресле, предложив Ельцовой присесть на подлокотник, и посмотрел на указанные Цезарем экраны.

Видеокамера № 7 следила за коридором и шлюзом грузового отсека корабля. Казаков заметил только мелькнувший черный силуэт и перевел взгляд на девятый монитор.

– Он уходит, – откомментировал Бишоп. – Уходит от чужих. В колонии ему будет одиноко, но спокойно. Зверь просто уляжется спать, дожидаясь лучших времен. Он нас боится не меньше, чем мы его.

– Да-а… – выдохнул Казаков, наблюдая.

Камера показывала, как Иной, осторожно перебирая лапами и щупальцами, выбрался из коридора в грузовой отсек («Цезарь» мгновенно захлопнул переборку, отгораживая существо от основных помещений корабля), дернулся, заслышав за своей спиной металлический лязг опустившейся двери, и вытянулся вперед, оглядывая помещение. Платформа, на которой стоял гусеничный вездеход, с тихим шипением пневматического привода коснулась снега, открыв Иному широкие ворота – он мог беспрепятственно покинуть «Цезаря».

Зверь нехотя слез с потолка, случайно задев корпусом одну из ламп дневного света и разбив ее, постоял, водя мордой из стороны в сторону, и шагнул вперед. Черная лапа утонула в снежном покрове.

Было видно, как Иной медленно идет в сторону базы, от которой его отделяло не меньше сотни метров – расплывчатая клякса абсолютной черноты на белом поле. Один раз зверь обернулся, замер, и микрофон видеокамеры донес до людей его писк.

– Кажется, – полушепотом сказал Бишоп, вслушиваясь, – этот крик выражает отрицательные эмоции. Мы ему не понравились.

– Он нам тоже, – скривил губы Казаков. – Колонию придется уничтожить. Мы не должны оставлять в живых это чучело.

– Некогда! – Сержант Фарелл сидел за штурвалом челнока, глядя, как начинают оживать системы управления и навигации. На центральном мониторе появились слова:

ПРЕДПОЧИТАЕТЕ РУЧНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ИЛИ СЛЕДУЕТ ВКЛЮЧИТЬ АВТОПИЛОТ?

– Предпочитаю ручное, – громко и весело сказал Фарелл. – Когда еще придется управлять такой машиной? Господин лейтенант, пока прогреваются двигатели, я прошу всех спуститься вниз. Сейчас там безопасно и есть кресла. Пристегнитесь.

– Ненавижу пилотов, – доверительно прошептала Маша на ухо Казакову. – Воображаю, какой это будет старт! Нас всех разотрет по стенкам, несмотря на систему, снижающую воздействие перегрузок…

– Да плевать, – небрежно отмахнулся тот. – Главное – мы убираемся отсюда.

Спустя восемь минут многотонный «Юлий Цезарь», подняв двигателями настоящую снежную бурю, оторвался от поверхности Сциллы, на мгновение завис в воздухе и сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее начал скользить вперед, постепенно набирая высоту. Далеко за кормой остались разбитые желтые цилиндры строений S-801, черные базальтовые скалы да запорошенные снегом остовы «Триглава» и американского «Гурона».

Пока что человеческие потери экспедиции не превышали допустимого минимума. Погиб один член экипажа – сгоревший на «Триглаве» капитан Реммер – и незадачливый американский полковник из группы «Апач».

Иной, попутно забив встретившееся громадное насекомое, нашел вход в ледяные пещеры, поудобнее зацепился за скользкий свод, свернулся клубком и попытался заснуть. Температура его тела медленно понижалась. Снов он не видел.

* * *

К хорошему очень быстро привыкаешь.

«Цезарь», если смотреть непредвзято, по всем параметрам вполне подошел бы и для личного корабля главы государства. А что? Навряд ли этим малым рейдером побрезговали бы президент Соединенных Штатов, английский король или придирчивый германский кайзер. Комфортная обстановка, все мыслимые удобства, великолепная защита и не менее качественное техническое оснащение.

Маша была не права, заподозрив Ника Фарелла в лихачестве, которое могло быть спровоцировано обладанием столь потрясающим кораблем – какому же пилоту не захочется проверить все качества рейдера, от скоростных до аэродинамических? Ник, однако, позволил себе одно-единственное чудачество: он повел «Цезаря» в космос не по параболической кривой, а почти вертикально. Амортизация кресел и комплекс искусственной гравитации сделали все, чтобы пассажиры не чувствовали излишних перегрузок, но Маша подумала про себя, насколько неприятно ощущать свой желудок отделившимся от тела и несущимся вслед в нескольких километрах за кормой судна.

«Цезарь», словно бы походя минуя вторую космическую скорость, без осложнений и трудностей прошил атмосферу ледяной планеты. От момента взлета до выхода в вакуум прошло не более семи минут. Двигателей практически не было слышно – только отдаленное гудение, сопровождающееся мягкими взревываниями при активации системы очередной ступени. Для такого крупного корабля это было необычно. Видать, истинный владелец «Цезаря» и движки поставил на свое детище самые новые – очень может быть, что их еще только проектировали и испытывали в каком-нибудь ужасно секретном конструкторском бюро Америки, Европейского сообщества или России.

Через обзорные стекла кабины было отлично видно, как исчезли далеко внизу серебристые перистые облачка, как небо постепенно сменило цвет с темно-голубого на зеленый, а потом фиолетово-лиловый, и как вспыхнули капли огня – звезды. Из мрака космоса неожиданно выполз похожий на изъеденный мышами желто-коричневый кусок сыра громадный астероид, спутник Сциллы, и неторопливо проплыл мимо.

«Гравитационное поле планеты успешно преодолено, – сообщил Фареллу ИР „Цезаря". – Корабль находится в открытом космосе. Сэр, ваша задача выполнена, я перевожу управление на автопилот и начинаю разгон до точки перехода. Прыжок через восемнадцать минут. Мне необходимо время для коррекции курса. Экипажу предлагается собраться в кают-компании для получения информации».

Система ручного управления рейдером отключилась, штурвал автоматически отъехал в сторону, давая понять пилоту, что все прочие заботы берет на себя ИР корабля. Большая часть индикаторов сменила цвет на запрещающий красный и предупреждающий желто-оранжевый. На центральном мониторе появились слова: «Активирован комплекс дальней навигации «Орион». Результаты выводятся на дисплей 2 центра оперативной связи».

Фарелл отстегнул ремни безопасности, по-хозяйски осмотрел свою вотчину, сейчас оккупированную искусственным разумом «Цезаря», и зашагал к винтовой лесенке, ведущей вниз. Цезарь, предупредив пилота, должен был оповестить об общем сборе и всех остальных.

Виртуальное изображение римского императора (теперь он снова был в полном порядке, такой же красивый и естественный. Неполадки в системе устранялись самой же системой…) находилось возле огромного плоского экрана телевизора, установленного в кают-компании на юте корабля. Машинально покосившись в сторону коридора, в котором совсем недавно бесчинствовал Иной, Фарелл заметил, как по полу ползают миниатюрные роботы-уборщики, собирая разбитое стекло и уничтожая следы крови. Интересно, что они сделали с телом американца?.. Вежливо упаковали в мешок и положили в холодильник?

Разумеется, пришли все. Ельцова, нахмурившись, восседала за овальным столом по правую руку от лейтенанта, Гильгоф посверкивал очками и белой полоской пластыря на разбитой переносице, военные настороженно поглядывали на призрак Цезаря. Один только Бишоп едва не зевал и делал такое лицо, будто ему заранее все известно.

– Никого не забыли? – Казаков оглядел собравшихся. – Врачи где? А, вон куда вы забились. Отрываетесь от коллектива… Бишоп, не маячь, сядь куда-нибудь. Маша, может быть, вам кофе налить?

– Нет, спасибо, – отказалась госпожа консультант, завистливо поглядывая на тевтонских союзников, дующих пиво, которое отлично приготовлял из концентрата автоповар «Цезаря». – Начнем? Чего тянуть?

«Уважаемая Мария Дмитриевна абсолютно права, – согласился фантом, поворачиваясь к Маше и обходительно наклоняя голову. – Господа, прошу внимания».

Господа старательно изобразили на лицах требуемое внимание.

«За время, проведенное нами на Сцилле, в широком мире, а точнее – в пределах обитаемого кольца, произошло несколько событий, интересующих нас всех. Помните недавнюю договоренность? Вы добываете для моего хозяина образцы живых тканей Иного существа, я представляю необходимую информацию по деятельности террористической группы „Новый джихад" и даю вам возможность…»

– Помним, помним, что дальше? Давай без увертюр, – перебил Казаков. ИР «Цезаря», на его взгляд, был излишне велеречив. – Куда мы летим?

«В данный момент право выбора предоставляется вам, – ответил Цезарь. – В зависимости от вашего решения я могу доставить вас на Землю или к месту событий, напрямую связанных со знакомыми нам всем ксеноморфами и происшествием на базе S-801. Ознакомьтесь, пожалуйста, с материалами, пересланными по линии Планка несколько часов назад».

Выпыхнул голографический монитор. Проскользнула белая надпись на синем поле: «ФАЙЛ 342 ОТ 6 ФЕВРАЛЯ 22S0 ГОДА. ПОДОЖДИТЕ, ИДЕТ ЗАГРУЗКА».

Послышалась знакомая бодрая мелодия. Маша не сразу уяснила, что прокручивается заставка новостей английской компании Би-би-си. Что за чертовщина? При чем тут информационная программа Британской Радиовещательной Корпорации?

Было заметно, что из блока сюжетов за ненадобностью вырезан первый – мелькнула тяжелая челюсть английского короля Ричарда V. Судя по всему, его величество изволил прибыть с визитом куда-то за границу. Затем возникла физиономия комментатора – сорокалетнего полного дяди в темно-сером костюме. Слева от него в верхнем углу экрана были видны латинские буквы «TERRORISM!» и картинка с жутким бородатым громилой в хаки, темных очках и зеленой повязке на голове. Громила сжимал в руке автомат – судя по силуэту, российский «Ка-лашников-250» с системой автонаведения. Хоть в энциклопедии такую картинку печатай, в соответствующей главе, повествующей о терроризме.

– Очередная варварская акция «Нового джихада», – естественно, по-английски, брезгливо-безразличным тоном ведущего теленовостей откомментировал мордастый дядя. Услужливый ИР «Цезаря» на всякий случай сопроводил его речь титрами на русском и немецком. – После непрекращающихся угроз в адрес правительств стран Европы руководства законспирированной секты исмаилитов решилось на беспрецедентные действия, направленные против мирных граждан.

Розовое лицо комментатора исчезло, появились репортажные кадры. Съемка велась с какого-то летательного аппарата. Унылая местность. «Явно не Земля, – решила Маша. – Очень уж нехарактерные для нашей планеты холмы». Крупный план выхватывает стандартный комплекс зданий. Почти точная копия S-801. Такие же желтовато-черные цилиндры исследовательской базы.

– Разгром террористами совместной англо-американской колонии на планете LV-706, – послышался голос за кадром, – вызвал бурную реакцию правительства его величества и государственного департамента Соединенных Штатов Америки. Но, как выяснили наши корреспонденты, эта акция была лишь демонстрационной и боевики «Джихада» продолжают шантажировать руководство заинтересованных государств, угрожая очередным применением своего нового биологического оружия.

Следующий кадр. Снимали уже в зданиях колонии. Кровавые брызги на стенах, камера поспешно минует разорванные человеческие тела, однако не заметить, что…

– Ой, – громко сказал Гильгоф.

– Вот вам и «ой». – Лейтенант аж рот открыл, когда Цезарь сделал для внимательных наблюдателей стоп-кадры, чтобы можно было в подробностях рассмотреть картинку с видеозаписи. – Аллах-акбаровцы забросили на эту дурацкую базу несколько яиц с личинками, ясно как день. Результат налицо.

– Тихо, дайте послушать! – шикнула Ельцова, подаваясь вперед.

– …Специалисты-ксенологи из Центра по изучению чужой жизни в Глазго, – толстяк в сером снова вылез на экран, – предполагают, что оружием послужили ставшие известными после судебного процесса над «WY» в сентябре-октябре прошлого года ксеноморфы, обнаруженные на планете LV-426. Остается неизвестным, каким образом террористы «Нового джихада» сумели заполучить этих животных и использовать их в своих целях. Представители «WY» комментировать данный факт отказались.

Появилось изображение здания Конгресса США и сходящий с парадной лестницы президент Компании мистер Ван Льюен, окруженный журналистами. Почтенный конгрессмен и руководитель «WY» отмахивался от репортеров, как от назойливых мух. Завершающий кадр показывал его отъезжающую машину, вокруг которой вились люди с портативными видеокамерами и цифровыми фотоаппаратами.

– Требования боевиков-сектантов остаются прежними, – добавил комментатор Би-би-си, выкраивая на своей поросячьей роже горестное выражение: – Немедленное освобождение из тюрьмы международного суда в Гааге представителей свергнутого войсками ООН правительства «нового аятоллы» ибн-Сабади и в первую очередь арестованного Интерполом полтора месяца назад имама Фейруллаха ас-Нухайба, отвечавшего в секте исмаилитов за закупки вооружения и напрямую руководившего несколькими громкими акциями террористов. К сожалению, спецслужбы Великобритании и США отказываются каким-либо образом помочь прессе осветить данное событие, мотивируя это тайной следствия. Однако можно сделать вывод, что сейчас террористическая организация «Новый джихад» заполучила в свои руки опаснейшее оружие, способное заставить правительства Европы, Америки, а прежде всего арабских государств Ближнего Востока отказаться от своих планов полного искоренения экстремистской секты. Правительство Российской Империи пока что сохраняет тревожащее молчание. О развитии событий мы будем извещать вас по мере поступления информации. Сейчас переходим к блоку видеосюжетов, посвященных очередному кинофестивалю в Каннах…

Монитор залился синим. Несколько минут царило неприятное молчание.

– Уж по крайней мере, – вздохнул Казаков, – мы в этом не виноваты. Исмаилиты нас опередили.

* * *

Маша нервно теребила пальцами рукав своей куртки. Она прекрасно понимала, что может означать сообщение британского телевидения, продемонстрированное ИР «Цезаря». Исмаилиты – худшие из фанатиков. Им абсолютно плевать (да скорее, они и вовсе не понимают, с чем столкнулись) на возможную опасность, исходящую от Иных. Кроме того, совершенно ясно – у них есть материнский организм, производящий споры с личинками. Следовательно, большинство колоний в Дальнем космосе сейчас подвергаются самой нешуточной опасности, а в перспективе не исключен занос этой зубастой и клыкастой «инфекции» на Землю. Безусловно, все космическое пространство в Солнечной системе самым внимательным образом контролируется великими державами. Система безопасности от вторжения посторонних объектов в радиусе пятисот тысяч километров от атмосферы Земли была создана в начале XXIII века, после весьма неприятного инцидента с астероидом, сошедшим с орбиты и едва не врезавшимся в Землю. Но астероид был большой, его вовремя обнаружили и уничтожили ядерными зарядами, а здесь… Достаточно дать крупную взятку сотрудникам карантинной службы – и несколько личинок Иных окажутся на Земле. Последствия? Неконтролируемое размножение, массовые жертвы среди населения, «дезинфекция» зараженного пространства теми же атомными бомбами… И то – если успеют вовремя, сообразив, чем грозит вторжение этих страшилищ. Трепещите.

– Весело. – Казаков потер лоб ладонью. – Какие у кого соображения?

Молчание. Все дожидались ответа «Цезаря», по-прежнему стоящего у монитора с невероятно самодовольным видом.

«Пожалуйста, господа, – сказал ИР, – прослушайте аудиосообщение от моего хозяина. Тогда вы поймете, каковы будут дальнейшие действия. Естественно, при условии вашего согласия».

– Согласия? – едва только не взвыл Гильгоф. – О чем ты говоришь, безмозглая железка? Если твой босс имеет выходы на «Джихад», знает, где они содержат животных и не говорит об этом, то я его лично пристрелю! Слышал недавний разговор, да? Понимаешь, что очень скоро Иные, захваченные аллахакбаровцами, полностью выйдут из-под контроля? Ясно, о чем говорю?

«Терпение, Вениамин Борисович, – абсолютно невозмутимо произнес Цезарь. – Сначала прослушайте аудиозапись».

Ельцова и Казаков аж поперхнулись, узрев на экране телевизора новый мультик. Бишоп ухмыльнулся, устроился поудобнее и стал наблюдать. Остальные сидели с самым растерянным видом.

На сей раз таинственный владелец корабля пошутил совсем не оригинально. Видать, изменило чувство юмора. Казаков ожидал увидеть Деда Мороза, Винни-Пуха или, на худой конец, какого-нибудь популярного персонажа современных комиксов, но…

Трехмерное изображение кресла в кабине космического корабля. В кресле расположился Иной. В одной лапе рюмка, наполненная коричневой жидкостью, во второй сигара. С теплящегося кончика струится голубоватый дым. Морда самая гнусная. Клыки несколько гротескно увеличены. Словом, ожившая карикатура.

Впечатление несколько портило то, что создатель программы не сподобился создать виртуальному Иному мимику. Поэтому зверюга просто открывала пасть в такт звукам, что выглядело неестественно.

– Господа, не будем тратить время, – сказал «Иной» на экране и затянулся сигарой. Из второй пары челюстей вылетела струйка дыма.

Маша, сама того не желая, оживленно фыркнула и мельком подумала: «Босс пытается нас по-своему развеселить, сбить напряжение. Неплохой ход».

Голос хозяина продолжал:

– Итак, вы помогли мне, я помогу вам. Не думайте, что все исмаилиты фанатичны и неподкупны. Среди них встречаются люди, которые тоже любят владеть пухлой чековой книжкой, зарегистрированной в Женевском или Цюрихском банке, и не желают отдавать свои деньги на бездарную идеологию. Именно через них я знаю то, о чем не подозревает господин Бибирев, а также его визави в ЦРУ, Интеллидженс Сервис или, например, Моссаде. По моему приказу «Цезарь» должен будет направиться в дальше по галактическому рукаву. Вас интересует звезда АХ Микроскопа, 12,82 световых лет от Солнечной системы. Именно там, в колонии Европейского сообщества – планета LV-17, южное полушарие – будет проведена следующая акция «Джихада». Колония крупная, население сто тридцать человек. Это очень серьезный удар. Вы можете спросить, почему я не предупредил заинтересованные правительства, дабы они послали туда военные подразделения? Очень просто: любой корабль из района Земли просто не успеет прибыть вовремя. Вас не слишком много, но вы отлично вооружены. Помимо того, я продумал несколько дублирующих программ, способных вас обезопасить. Вы можете принять мое предложение, можете отказаться. Решение сообщите «Цезарю». В зависимости от него искусственный разум проложит требуемый курс. Большое спасибо.

Анимированный рисунок дернулся, «Иной» заглотил содержимое рюмки (на ее донышке обнаружился нарисованный череп с костями) и, вдруг схватившись щупальцами за горло, изобразил отравленного, свалился под кресло и издох. Монитор погас под смешки военных.

– Я не понимаю, кто здесь кому морочит голову? – Гильгоф задал сам себе риторический вопрос и сразу на него ответил: – Без сомнения, головы морочат нам. Господин лейтенант?

– Что? – буркнул Казаков. – Неужели он думает, что мы откажемся? Давайте вспомним, что приказ не выполнен – мы должны были уничтожить базу и прежде всего Иных. Любое дело нужно доводить до конца. И потом, я всю жизнь мечтал спасти мир!

– Очень смешно, – совсем невесело усмехнулась Маша. – Оценим ситуацию здраво. Если исмаилиты решатся на крупную акцию после того, как международный суд и правительства держав не выполнят их требования – а я уверена, что не выполнят, это же основной закон – никогда не договариваться с террористами! – можно себе представить, с чем мы столкнемся на АХ Микроскопа. Хорошо, если фидаи будут контролировать поведение Иных. А вдруг нет, и мы повстречаемся с дикой ордой этих чудищ? Помните численность населения? Сотня рыл – это вам не шутка! Они же могут заразить всю колонию!

– Если, если… – невнятно промычал лейтенант, по привычке приглаживая волосы. – Этот мужик сказал, что мы великолепно оснащены оружием. Все правильно. С подобным арсеналом я не побоялся бы выйти против целой бригады штатовского спецназа с танками и вертолетами поддержки!

– Вас, по-моему, заносит, Сергей, – вяло возразил Гильгоф. – У нас нет ни плана операции, ни информационной основы. Нет даже приблизительного плана колонии, где, возможно, придется действовать. Пойди туда – не знаю куда…

– На крайний случай, – заметил Эккарт, – мы располагаем ядерным оружием. Это устраняет неразрешимые проблемы…

– Но создает новые, – парировал ученый. – Объяснить? Допустим, при возникновении экстремальной ситуации мы будем вынуждены ударить по объекту ракетами. Потом нас же обвинят в неправомерном использовании вооружения, применение которого санкционируется только главами ядерных держав и руководством Организации Объединенных Наций. Один раз подобная выходка господину Казакову сошла с рук, но повторный инцидент… Американцы начнут орать, что мы запросто уничтожили мирную колонию, вместо того чтобы обойтись силами пехоты. Опять заголовки: «Русские варвары! Медведи вырвались из тайги! Государственный терроризм!» Представляете?

– Веня, – нежным голоском проворковала Ельцова, – скажите, у вас в Калуге есть бункер? Поглубже?

– При чем здесь бункер? – начал выходить из себя Гильгоф. – Вы по делу говорите!

– Да при том, – Маша не изменила издевательски-любезного тона, – что если Иные окажутся на Земле, только одному проценту населения удастся спрятаться в защищенных от любой напасти подземных убежищах. Вам это нужно?

Доктор неизвестных наук только вздохнул и заткнулся.

– Предлагаю разобраться на месте, – со своей обычной рассудительностью сказал Бишоп, прерывая неприятную паузу. – План колонии? Какая ерунда! Достаточно соединиться по линии Планка любым интернетовским сервером на Земле и заглянуть в справочники. Полагаю, «Цезарь» не откажет нам в такой маленькой услуге. Корабль, на котором мы находимся, предоставляет нам редкую возможность обмануть радарные комплексы противника, действовать внезапно и быстро, оборона…

Пол под ногами чувствительно качнулся. Маша едва не вылетела из своего кресла, но вовремя уцепилась за рукав Казакова. Бишоп замолчал и настороженно оглянулся. Еще один толчок.

«Не беспокойтесь, – фантом Цезаря вытянул руки ладонями вперед. – Прошу извинить за неудобства».

– В чем дело? – вскочил Казаков. Он прекрасно знал, что дальние рейдеры «вздрагивают» подобным образом только в двух случаях: если проводится экстренный маневр, предотвращающий столкновение, и если системы защиты корабля отводят чужой удар.

«Нас преследуют, – ответил Цезарь. – Повторно прошу не беспокоиться. Меры безопасности приняты автоматически».

– Кто преследует? – рявкнула Маша. Умный, но не понимающий человеческой психологии компьютер рейдера, видимо, посчитал, что если он самостоятельно, не дергая людей, попробует устранить опасность, то избавит экипаж от лишних стрессов. Человек же предпочитает лично увидеть опасность – незримый враг страшнее явного.

«Военно-исследовательский транспорт „Киото" – зарегистрированная собственность министерства обороны Японии, – нехотя оповестил Цезарь. – Он следует за нами достаточно долго. Нанес несколько ударов плазменными разрядами по корпусу. Прошу не беспокоиться, включены все комплексы защиты обшивки».

– Если он еще раз скажет «не беспокойтесь», – прорычал Казаков, вихрем взлетая по ступеням винтовой лестницы, ведущей в рубку, – я разобью главный терминал здешнего компа кувалдой! По нам стреляют, а мы узнаем об этом последними!

«Не бе… – начал было Цезарь, но вовремя осекся. – Господа, уровень вооружения „Киото" не позволяет данному кораблю нанести нам сколь-нибудь значительные повреждения».

– Пошел в задницу, – отозвался лейтенант. – Не до тебя!

Объект был полностью идентифицирован. Мониторы оперативного центра корабля показали схемы «Киото» во всех проекциях. Вражеский корабль находился не более чем в восьмистах милях за кормой «Цезаря» и медленно приближался. Выяснилось, что террористы уже выпустили по рейдеру около двенадцати разрядов, но все плазменные «капли» были отведены защитными полями, генерируемыми реактором корабля.

ПЕРЕУСТАНОВКА МАНЕВРОВЫХ СИСТЕМ НА РУЧНОЕ УПРАВЛЕНИЕ НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ, – уведомил бортовой компьютер пилота, с размаху плюхнувшегося в свое кресло. Фарелл только выругался и защелкал тумблерами. Все инструкции военных ведомств космических держав с редким единодушием твердили: во время боя в космосе управлять кораблем, как атакующим, так и атакуемым, надлежит человеку.

«Киото» подходил со стороны звезды, что несколько затрудняло работу комплекса наведения энергетических пушек – излучение Гаммы Феникса создавало слишком много помех. ИР корабля, сочтя, что приказ человека является более приоритетным, чем его собственная программа обороны, не вмешивался. Для дальнейших действий Казакова, Фарелла и примчавшегося им на помощь Бишопа не возникало никаких препятствий.

Пилот резко изменил линейную траекторию движения корабля, потянув штурвал на себя и влево. «Цезарь» исполнил в пространстве невероятный пируэт, ушел из сектора обстрела и, описав дугу, начал заходить в тыл «Киото». Сейчас его можно было хорошо рассмотреть через иллюминаторы кабины – размером с «Цезаря», формы более грубоваты, броня отражает лучи близкой звезды, темно-голубым полыхают сопла двигателей…

Человек, сидевший за штурвалом «Киото», тоже не был дураком. Наверное, опытный пилот. Сражение между двумя космическими кораблями в вакууме разительно отличается от обычного воздушного боя – у противников значительно больше возможностей для маневра и нет угрозы свалиться на землю. Беззвучно мелькают синие и розовые линии плазменных разрядов, исчезая в далях космоса, изредка загораются оранжевые язычки двигателей маневра…

– Подойдут ближе, – хрипло выкрикнул Фарелл, не оборачиваясь, – попробуйте снять их одновременным разрядом из четырех пушек! На «Киото» стоит только магнитная защита, поле не выдержит сильного энергетического удара!

– Знаю, – сквозь зубы шикнул Казаков. Сейчас его корабль оказался в более выгодном положении – Гамма Феникса осталась в стороне, помехи исчезли. Лейтенант, не особо доверяя новшествам, внедренным в военное дело лишь несколько лет назад – мощным лазерам и плазменным орудиям – остался верен традиции. Ракеты с нацеливанием на массу куда проще и надежнее: если наведение верно, вражеский корабль наверняка не сможет уйти.

На зеленом поле монитора наконец появилось изображение «Киото» в виде мерцающего белого силуэта, пискнул зуммер, давая понять, что программа заложена в боевые части ракет и цель захвачена устройством, отвечающим за точность удара. Палец касается клавиши ВВОД, тотчас на установленном под стабилизаторами «Цезаря» торпедообразном контейнере открывается маленький лепестковый шлюз, и окруженная быстро растворяющимся в вакууме облачком газов ракета «Тритон» отправляется к цели. За ней – вторая. Вряд ли ракеты полностью уничтожат противника, но, по крайней мере, серьезно повредят корпус и вынудят «Киото» отойти в сторону. Потом врага можно будет добить энергетическими разрядами.

«Киото» резко вильнул в сторону, уворачиваясь от двух ничтожно маленьких светлых теней, выпустил шлейф ракет, устанавливающих заграждение – при их взрыве образовывалось облако осколков, способное обмануть процессор простенького, но точного компьютера, размещенного во вражеских боеголовках. Получилось. Одна из ракет «Цезаря», поврежденная стальным обломком, неуклюже закувыркалась и беззвучно взорвалась – моргнула оранжевая вспышка и веером разлетелись угасающие искры.

Вторая ракета тоже оказалась обманутой, но другим способом: пилот, сидящий за штурвалом «Киото», включил резервные двигатели и сломя голову ринулся к астероиду-луне. Вскоре от боеголовки отсоединился опустевший топливный бак, а сам конус, несущий в себе осколочный заряд, способный изрядно повредить обшивку корабля противника, оказался притянут гравитацией гигантского ноздреватого камня. «Киото», развернувшись, снова зашел для атаки.

– Они меня достали, – мрачно сказал Казаков. – Бишоп…

– Постойте, – оборвал лейтенанта андроид, – мне категорически не нравятся их действия. Мистер Фарелл, нам нужно уходить, причем как можно быстрее.

– А что такое? – Казаков вытаращился на монитор, показывающий положение двух кораблей в пространстве относительно Сциллы.

– На «Киото» сообразили: плазменный разряд на нас не действует, – быстро пояснил Бишоп, обеспокоенно просматривая показания ИР. – Только что с их борта стартовала торпеда, и «Киото» немедленно после запуска изменил курс на противоположный нашему. «Цезарь» сейчас идентифицирует снаряд, но полагаю, что его навигатор реагирует на массу. Сложите собственное ускорение торпеды и ускорение, сообщенное ей материнским рейдером… О, посмотрите!

«Цезарь» наконец-то выбросил на экран обработанные программой опознания данные. Снаряд типа «Титан», восемь емкостей с топливом, бортовой компьютер и…

И ядерный заряд в боеголовке.

– Как они нас не любят, – сокрушенно покачал головой Казаков. – Что ж, против лома нет приема, окромя другого лома. Но лично мне очень жалко использовать наши атомные бомбы, тем паче что их всего четыре штуки. Удираем, господа. Ракета нас догонит через семь минут, то есть «Цезарь» окажется в зоне поражения, созданной эпицентром взрыва. Ник, черт возьми, ты меня слышишь? Мы можем прыгнуть немедленно?

– Двенадцать минут, – помертвевшим голосом сообщил пилот. – Мы потеряли скорость на маневрах, пока крутились, уходя от ударов «Киото». Не успеваем!

– Эй, «Цезарь»! – в голос заорал лейтенант, оглядывая кабину и следующие за ней помещения. Фантом непременно должен околачиваться где-то поблизости. В конце концов, он сам прекрасно осознает, что под угрозу поставлена не только жизнь людей, но и его собственное существование. А любой искусственный разум запрограммирован на самосохранение. Машине хочется жить не меньше, чем человеку. – Ты куда пропал, скотина? Цезарь!

Полыхнуло красным и золотым, ИР вновь смоделировал изображение человека, и фантом быстро прошел из комнаты отдыха пилотов к оперативному центру корабля.

«Сожалею, но маневр уклонения выполнить невозможно, – сообщил он. – Кроме того, господа, мы превысили допустимую скорость, при которой я могу запустить ракеты перехвата».

– А что делать? – обомлел Казаков. – Слушай, приятель, ты учти – там атомная бомба. И топлива ей хватит, чтобы догнать нас! Осталось шесть минут!

«Мои расчеты показывают, что в момент нахождения в тепловом эпицентре взрыва корабль потеряет все поля защиты. Речь Цезаря прозвучала настоящей издевкой. Лейтенант подумал о том, что никогда не встречал ИР с суицидальным комплексом. Разве только в фантастических романах.

Я же говорил: слушайтесь меня. Вы сами создали себе проблемы. И мне тоже».

– У тебя в закромах обязательно должно быть… – начал Бишоп, но фантом властно простер руку вперед, что, видимо, означало обычное: «Не беспокойтесь, все под контролем».

«Немедленно займите свои места, – процедил Цезарь голосом, в котором утонченно смешались отвращение и презрение. Отличный речевой модулятор, ничего не скажешь. Может передать любую эмоцию. – Мистер Фарелл, передайте управление автопилоту. Я попробую что-нибудь сделать, но предупреждаю: серьезных перегрузок не избежать. Исполняйте».

– Командует тут еще! – неслышно прошептал Казаков, вытягивая ремни безопасности своего кресла и щелкая замками. Он очень надеялся, что вездесущий ИР предупредил остальных. – До старости этот полет не забуду!..

…В общем пространстве Вселенной столь маленькая драма была ничтожна. Разве человек заметит микроскопическую бактерию из грязной канавы, которую пожирают вирусы? Впрочем, по сравнению с одноклеточным организмом сам вирус был лишь ничтожной точкой. Какое дело Галактике Млечный Путь или, например, самодовольной звезде, носящей имя Гамма Феникса, до жалкой молекулы космоса, пускай даже она несет на своей поверхности гордую надпись «Юлий Цезарь»?

В холодном пространстве межзвездного вакуума расплылось ослепительно-белое пятно чистого огня, меняя цвет сначала на голубой и синий, а затем на желтоватый и красный. Во все стороны расползлось световое кольцо, задев мрачновато-насупленный астероид, несколько тысячелетий назад превратившийся в Луну ледяной Сциллы – на огромный каменный обломок это не произвело никакого впечатления. Хлопушка, да и все. Вот если бы Гамма Феникса неожиданно решила покончить с собой, превратившись в сверхновую… Какой бы чудесный, пускай и невероятно опасный фейерверк состоялся!

Спустя двадцать минут «Киото», благополучно переждавший ядерный взрыв на безопасном расстоянии, явился в точку пространства, где сгорел «Юлий Цезарь». Приборы захваченного террористами «Нового джихада» судна отчетливо показали: зарегистрирована только квантовая ударная волна, возникающая в момент неуправляемой ядерной реакции, и больше ничего. Прыжка через световой барьер не было. Следовательно, противник уничтожен.

«Киото» выровнял свое положение в пространстве и направился в сторону атмосферы Сциллы.

Ни капитан пиратского судна, ни один член его экипажа даже предположить не могли, какой неприятный сюрприз ожидает их на поверхности планеты. Впрочем, сейчас все люди, находящиеся на борту «Киото», были живы и по-своему радостны и счастливы.

…В глубоком сугробе, поднимавшемся в двухстах метрах от мертвой американской базы, зарегистрированной в секретных документах под грифом «S-801», неподалеку от снежного горба, укрывшего остов челнока «Гурон», и желтых конструкций, служивших некогда человеческим жильем, под коркой наста, образовавшегося после восхода звезды и начала очередного скучного дня, лежал неприметный металлический цилиндр. На единственном дисплее, размером со спичечный коробок, мерцали красным латинские буквы: ARMED.

Сцилла, на снежных полях которой за последние двадцать тысяч лет не происходило ничего необычного, ждала. Спектакль, сценаристом и режиссером которого являлся бортовой искусственный разум сгинувшего в никуда «Юлия Цезаря», должен был начаться в момент приземления рейдера с японскими опознавательными знаками.

Одинокий Иной, забравшийся в естественный «холодильник» под зданиями базы, проснулся. Его что-то встревожило. Существо обладало тем, что у людей именуется «обостренной интуицией», и очень боялось. Но решило дорого продать свою жизнь.

Все равно Иному было нечего терять.

Часть вторая

«…НО ПАРАЗИТЫ – НИКОГДА!»

Глава двенадцатая

«ТЕПЕРЬ ПОЗВОЛЬТЕ ПАРУ СЛОВ БЕЗ ПРОТОКОЛА»

Из аудиозаписи допроса сотрудника базы S-801 Дугала Мак-Эвана следственной комиссией подкомитета ООН по биологической безопасности, август 2280 года

Председатель подкомитета: «…Мистер Мак-Эван, отвечайте по существу. Комиссии неинтересны ваши захватывающие дух воспоминания».

Свидетель: «Так я и говорю по существу! Повторите вопрос, пожалуйста».

Председатель подкомитета: «Расскажите подробно о том, когда вы прибыли в колонию на планете Сцилла, каковы были ваши служебные обязанности и какие конкретно указания вы получали от руководителей проекта S-801».

Свидетель: «Сэр, прошу вас проявить ко мне снисхождение. Перед вами жертва собственной жадности. Хотя я никогда ни перед кем не скрывал, что моими лучшими друзьями являются президенты Америки Франклин, Грант и Джексон. Или Его величество Ричард, изображенный на тысячефунтовых бумажках… Как я считаю, чем больше у человека друзей – тем лучше. Собственно, с этого все и началось…»

Председатель подкомитета: «Мистер Мак-Эван, я повторно предлагаю вам не отвлекаться на частности. Отвечайте на заданный вопрос!»

Свидетель: «Чего вы меня дергаете? Рассказываю как умею. Так вот, по молодости я работал во многих фирмах, был даже заместителем начальника отдела в „Майкрософте" у Гейтсов, но меня оттуда… Неважно. В конце концов, люди, нормально общающиеся с компьютерами, требуются не только Гейтсу Восьмому, который по сравнению со своим предком – основателем концерна – полное ничтожество. Это можно не заносить в протокол слушаний, но я так считаю. Потом работал с мелкими дилерами на Лондонской фондовой бирже…»

Председатель подкомитета: «Комиссии известна эта сторона вашей деятельности, мистер Мак-Эван. Четыре года назад вы были осуждены окружным судом Вест-Энда за махинации в финансовой сфере, связанные с подлогом файлов. Продолжайте».

Свидетель: «…Когда меня выпустили под залог, завербовался в частную фирму, проводящую работы в космосе. Еще через год ушел – платили мало. Случайно попал в одну из контор „WY"…»

Председатель подкомитета: «Об этом подробнее, пожалуйста».

Свидетель: «Ну как получилось… Я не хотел искать работу в Америке, думал остаться в старушке Европе. И тут объявляются приличные джентльмены, говорят, что им нужен специалист именно в области компьютерной обработки звуковых сигналов, и кладут на стол чек. Пятьдесят тысяч долларов – не шутка, сами понимаете, сэр. И годовое жалованье в два раза больше. Ради таких денег можно с легкостью подписать контракт на пять лет и дать подписку о неразглашении. Мне объяснили, что это жутко секретный проект, если однажды открою рот – будут неприятности»

Председатель подкомитета: «Нанявшие вас сотрудники „WY" вам угрожали?»

Свидетель: «Скорее, намекали и предупреждали. Я не придавал этому особого внимания, благо уже сталкивался с подобным. Я имею в виду, с закрытыми исследованиями. Ну и вот, джентльмены говорят: „Вот чек, вот билет до станции „Форпост-2“ на Проксиме Центавра, там вас встретят и отвезут на место". Конечно, я не стал отказываться. Полмиллиона долларов за пять лет работы, не облагаемые налогом премии… Этого бы мне хватило на всю жизнь. Да, признаюсь, купили с потрохами. Я спросил: „Куда едем?" Мне порекомендовали не задавать вопросов и сказали, что сам все увижу. Мол, отдаленная колония, райский уголок, а работа интересная».

Председатель подкомитета: «Куда вас доставили?»

Свидетель: «Если честно, сэр – не помню… Пока летели на „Форпост", познакомился с ребятами из биологической бригады, и мы решили отметить начало новой жизни. Все двенадцать часов от Земли до Проскимы праздновали… Хороший бар на пассажирском корабле… Был. Ладно, слушайте дальше. Я тогда удивился – зачем в этой колонии биологи? Думал, что проект „WY" чисто технический, наподобие установки атмосферных процессоров или постройки крупной перевалочной базы для торговых кораблей. Подозревал, правда, что дело не совсем чистое. Как раз в эти дни пропал крейсер „Патна", было много шума в газетах и по телевизору, но я как-то не интересуюсь делами большого начальства. Что было на „Форпосте“ – помню совсем смутно. Нас засунули в исследовательский рейдер, немного протрезвили и приказали ложиться спать в криогенные капсулы. Я так никого и не спросил, куда летим. Решил – на месте узнаю… Узнал, конечно, да поздно. Скажу я вам, сэр, что вербовщиков нужно убивать на месте, не дожидаясь, пока они откроют рот. Тоже мне, райское местечко! Когда днем минус тридцать-сорок, это тепло. Ночью под сотню – это холодно. Торчим посреди снежной пустыни, как прыщ на заднице… Простите, сэр».

Председатель подкомитета: «Мистер Мак-Эван, вам известно, как называлась планета и кому принадлежала база, на которой вам пришлось работать?»

Свидетель: «Босс обронил однажды название-код, S-801, но в основном мы просто говорили: „Поселок, колония". Планета, где мы базировались, имеется в регистре ООН: LV-934 или Сцилла в системе звезды Гамма созвездия Феникса».

Председатель подкомитета: «Вы это выяснили самостоятельно или вам рассказали руководители поселения?»

Свидетель: «Конечно, самостоятельно! Босс, мистер Джастин, не любил, когда сотрудники интересовались чем-нибудь, кроме работы. Все твердил: „Вам платят деньги за то, чтобы вы не совали нос куда не следует. Работайте, и все"».

Председатель подкомитета: «Расскажите о структуре управления колонией и ее принадлежности».

Свидетель: «Мы все знали, что база подконтрольна „WY", хотя в официальных документах об этом не говорилось. Через несколько месяцев, когда Компании запретили производить работы в Дальнем космосе, прилетели господа из американского министерства обороны. Командовал полковник Кеннет, о котором я уже упоминал. А начальство… Сначала, до приезда военных, администратором базы был мистер Роберт Джастин из научных советников „WY". Биологическим отделом и работой с животными заведовал мистер Берсфорд, а всей технической частью – мистер Уотсон. Я подозреваю, что сначала мы полностью подчинялись Совету директоров Компании и президенту „WY" Ван Льюену, а затем уж министерству обороны».

Председатель подкомитета: «Сколько всего сотрудников работало на S-801?»

Свидетель: «Сорок два человека научного персонала. Еще тринадцать – обслуга и небольшая охрана. В общем, пятьдесят пять, считая с начальством».

Председатель подкомитета: «Вы упомянули о неких „животных", содержавшихся на базе. Расскажите о них подробнее: что это за животные, как они выглядели, количество, как содержались и для каких целей…»

Свидетель: «Ну и вопросики у вас, сэр! Да как много! Хорошо, давайте по порядку. Меня в первый день разместили в каюте еще с тремя техниками – вполне приличные ребята и хорошие специалисты. Уж я-то могу различить человека, знающего, как работать с машинами. Велели отдыхать. Мы все вчетвером еще ничего не видели, парни прилетели за трое суток до меня и ждали прибытия начальника, мистера Джастина. Биологи-то уже работали вовсю, но мы понятия не имели, чем они занимаются – в здание лаборатории нас пока не пускали. Я как-то увидел господина Берсфорда: он несся по коридору с вытаращенными глазами, будто привидение увидел. Двое суток мы бездельничали, отсыпались, отъедались, днем выходили гулять, хотя много там не нагуляешь. Холодно, шастают какие-то твари, похожие на волосатых насекомых размером с пылесос. Охрана нам объяснила, что твари кусачие. А когда явился босс и с ним груз дополнительной аппаратуры, вечером состоялось совещание. Собрали всех, кроме обслуживающего персонала, которому наши разговоры были бы неинтересны».

Председатель подкомитета: «Какова была тема совещания?»

Свидетель: «Мистер Джастин объяснил, в чем суть предстоящей работы. Он сказал, что направление исследований равно простирается в биологическую и техническую сферы. Лично мои обязанности состояли в изучении, классификации и возможном моделировании зооморфных звуков. Я этой темой занимался очень мало, но понял так: начальству нужно расшифровать голоса каких-то зверей, а потом с помощью ИР синтезировать их искусственно. Кто-то из сотрудников спросил, что, мол, за звери, но мистер Джастин ответил: „Завтра увидите"».

Председатель подкомитета: «Вернемся к животным. Вам их, разумеется, показали, мистер Мак-Эван?»

Свидетель: «Да, сэр. Никак не думал, что на свете существует такое. Я вообще сначала не понял – оно живое или это новый биоробот Компании. Если так, то у его создателя была очень больная фантазия. Руководитель биологического отдела объяснил, что исследования проводятся над чужим видом жизни. Мы этих зверюг так потом и называли – „Иной" или просто „зверь". На втором этаже лабораторного блока размещались вольеры. Клетки из титано-молибденового сплава с опускающимися пуленепробиваемыми стеклами и керамическим покрытием. Из такой клетки и взбесившийся мамонт не вырвался бы, очень крепкая штука!»

Председатель подкомитета: «Как вы думаете, для чего были созданы такие жесткие условия содержания животных?»

Свидетель: «Как же иначе, сэр? Твари очень сильные. Кроме того, сначала они бросались на все, что двигалось – от человека до подопытных животных. Если бы хоть один зверь вырвался на свободу – я не знаю, что бы мы делали, сэр».

Председатель подкомитета: «Понятно. Значит, вы утверждаете, что животные были крайне агрессивными и крупными?»

Свидетель: «Когда я увидел зверя в первый раз, меня едва не стошнило. Мистер Джастин подвел нас к одной из клеток, где находился самец. Сидит эдакое чучело, причем не на полу, а на потолке. Зубы настежь, щупальца с присосками, когти почище, чем у тигра. Потом зверь спустился вниз. Если встанет за задние лапы – будет повыше человека на две головы. Очень крупный и узкий череп, куполом. Целый арсенал клыков, причем у животного две пары челюстей, одна внутри другой. Биологи объясняли, что вторая пара – своего рода орган теплового зрения. Очень неприятное на вид существо, сэр. Едва оно увидело людей, сразу рванулось к решетке и отгораживающему стеклу. Наше счастье, что не пробило клетку».

Председатель подкомитета: «Мистер Мак-Эван, расскажите подробнее о ваших функциях в исследовательской программе, проводимой на базе S-801».

Свидетель: «Я забыл сказать, что в лаборатории содержалось еще одно животное. Кроме девяти самцов, в отдельном вольере находилась особь женского пола – она была гораздо крупнее остальных. Именно она откладывала споры, из которых появлялись личинки-паразиты. Затем личинок переправляли в пустые вольеры с человекообразными обезьянами, привезенными с Земли. Обезьяны – шимпанзе – заражались эмбрионом… Через некоторое время, когда биологи получили достаточное количество самцов-Иных, крупную самку изолировали, а оставшиеся споры поместили в криогенное отделение и заморозили. Так вот, я работал именно с самкой. Биологи ей даже имя дали – Марго. По крайней мере, было понятно, как ее называть в разговорах, а то все Иной да Иной. Впрочем, прозвища давались всем животным, в зависимости от особенностей характера».

Председатель подкомитета: «Вы хотите сказать, что каждое животное отличалось от другого манерой поведения?»

Свидетель: «Да, сэр. Один был всегда спокоен и не обращал внимания на резкие раздражители и людей, его называли Мистером Пиквиком. Другой очень любил поесть – Гаргантюа. Третий был совсем бешеный, едва завидит любую тень – кидается в атаку. Этого прозвали Наполеоном, и так далее. Это очень умные твари, сэр. И вскоре мы выяснили, что у них есть собственная речь».

Председатель подкомитета: «Каким образом?»

Свидетель: «Я упомянул, что работал с самкой. Изначальная гипотеза биологов состояла в том, что материнский организм неким образом управляет всем сообществом Иных. Марго – вы не будете против, если я ее буду так называть и в дальнейшем? – очень часто издавала разнообразные звуки: шипение, свист, нечто вроде приглушенного рычания. Было замечено, что поведение стаи изменяется при каждой фонеме самки. Самцы тоже разговаривали, я потом идентифицировал их „речь" как выражение примитивных эмоций. Они шумели, когда хотели есть, иногда ссорились с ближайшими соседями по клеткам или шипели на людей, ходивших мимо вольеров».

Председатель подкомитета: «И каким образом вы развивали гипотезу, выдвинутую биологической группой?»

Свидетель: «Я – никак. Я записывал звуки, издаваемые Марго, пытался расшифровать их программой речевого анализа, а затем моими разработками пользовались биологи. Я присутствовал, конечно. Сначала не получалось вообще ничего, но через четыре месяца мы выявили основные команды самки».

Председатель подкомитета: «Поясните, пожалуйста».

Свидетель: «Марго, в зависимости от настроения и ситуации, требовала от стаи самые разные вещи. Например, несколько дней мы не кормили самку, и она приказывала самцам принести еду. После чего все другие особи становились обеспокоенными и припрятывали выданное им мясо. Наверное, хотели отнести „главе семьи". Когда исследовательский персонал каким-либо образом раздражал Марго – ну там разряд электрического тока, резкое понижение температуры или удары механической штангой, – матка просила у рабочих особей защиты, и тогда все самцы становились прямо бешеными! С ними невозможно было сладить, пока от Марго не убирали раздражитель и она не успокаивалась. А когда была расшифрована большая часть команд, появилась новая проблема. Наблюдения давали понять, что самка командует стаей не только звуковой речью, но и неким другим способом. Мы стали записывать звуки любых диапазонов, не слышимых человеческим ухом».

Председатель подкомитета: «Мистер Мак-Эван, на предварительном допросе вы сказали буквально следующее: „Материнский организм Иных, безусловно, является высокоразвитым разумным существом". Почему вы пришли к такому выводу?»

Свидетель: «Эта тварь соображает, что происходит. Ее звуковая речь является только средством передачи самых простых команд и приказов. Тем более что их можно услышать только на близком расстоянии. А вот в инфразвуковом диапазоне Марго постоянно общалась с самцами. Девяносто процентов сигналов инфразвука расшифровать так и не удалось. Такое впечатление, что эта зубастая мразь болтала с самцами на совершенно отвлеченные темы. Уж не знаю, какие – погода, план побега из лаборатории, личные чувства… Иногда мне казалось, что Иные обсуждают увиденных за день людей. Я точно знаю, каким звуком они обозначали меня лично, я умел с помощью компьютера различать их интонации – вопросительная, негодующая, усталая… Там работы не то что на пять лет, положенных по контракту, а на всю жизнь и даже немного больше!»

Председатель подкомитета: «Комиссию пока не интересует подобная информация. Расскажите, с какой целью проводились эксперименты по расшифровке „речи" Иных»?

Свидетель: «Я не скажу, что эти звери очень глупы, сэр. Скорее наоборот. Я общался с ними девять месяцев и успел к ним привыкнуть. Понимаете, господин председатель, Иные… Мы никогда не сможем понять, что они такое. Звери оперируют похожими понятиями, но образ их мыслей совершенно отличен от человеческого. Иные соблюдают строгую иерархию в стае, они мстительны, но иногда могут отблагодарить за хорошее обращение. Я несколько недель вплотную занимался самцом по кличке Мистер Пиквик. Я никогда не мучил его, как биологи – знаете, всякие там низкотемпературные эксперименты, разряды тока и прочая гадость. Так даже с крысой обращаться нельзя!.. Мы с ним отлично поладили. Я ради собственного удовольствия даже кино ему показывал – „WY" предоставила видеопленки, сохранившиеся с прошлого года: и запись всех событий на Ахероне. Зверь смотрел, ему явно было интересно, и он очень живо реагировал. А потом помогал мне с опытами. Он не был агрессивен. Похоже, Пиквик всерьез старался понять, что мы делаем и зачем это нужно лично ему. Конечно, на него сыпались всяческие поощрения – самое лучшее мясо, повышенная температура в вольере. Иные очень теплолюбивы… Собственно, именно Мистер Пиквик стал первой особью, которую мы выпустили на свободу, когда смонтировали инфразвуковой ретранслятор».

Председатель подкомитета: «Что означает: „Выпустили на свободу"? Как это понимать? Вы открыли клетку и позволили животному перемещаться по лаборатории или зданиям базы? Только что вы, мистер Мак-Эван, заявили, что любой Иной крайне агрессивен и исключительно опасен для человека».

Свидетель: «Сэр, мы же не полные идиоты! Вначале, когда техническая служба полностью смонтировала портативный ретранслятор, мы отделили Мистера Пиквика от прочей стаи, и несколько дней наблюдали за его поведением. Он слушался, принимая виртуальные приказы за истинные сигналы главы семьи – материнского организма».

Председатель подкомитета: «Что вы сделали потом?»

Свидетель: «По распоряжению мистера Джастина Иного на снегоходе вывезли за несколько миль от колонии и выпустили из клетки. Зверь по-прежнему слушался и выполнял все команды, переданные через ретранслятор. Для усиления сигнала мы закрепили на черепе Пиквика приемник, передающий инфразвук непосредственно в организм существа. Охраной заблаговременно был отловлен инсектоид – абориген Сциллы – и мы приказали Пиквику атаковать его, смоделировав понятия „охотиться", „убить", „доставить в гнездо". Иной принес насекомое прямо к снегоходу. Через два дня мы поставили опыт на человеке…»

Председатель подкомитета: «То есть вы натравили чужое существо на человека?»

Свидетель: «Что вы, сэр! Вы меня неправильно поняли. Тем более что опыт ставился на мне самом, а я, как видите, жив и здоров. Администратор базы, мистер Джастин, предложил добровольцу выйти на прямой физический контакт с Иным, точно так же, вне колонии, на нашем „полигоне“. Человек должен был некоторое время находиться рядом с животным без всяких ограждений, прямо на леднике, под открытым небом. Естественно, из снегохода меня прикрывали стрелки охраны. „WY" обещала большую премию… Если интересно, тридцать тысяч. Честно признаться, я пошел не ради денег. Хотелось посмотреть, чем все кончится. Других добровольцев просто не нашлось. Сами понимаете, такой эксперимент мог быть весьма чреватым…»

Председатель подкомитета: «Опишите, пожалуйста, как прошел опыт?»

Свидетель: «Да просто. Меня и Мистера Пиквика привезли на полигон, вытряхнули из снегоходов и приказали мне „непринужденно гулять". Будешь тут непринужденно!.. Иным управлял начальник биологического отдела, все команды были согласованы со мной, охрана стояла наготове – Иного бы мгновенно пристрелили, прояви он даже самую минимальную враждебность. Впрочем, мне от этого было бы не легче. Зверки и очень быстры и умеют убивать не хуже, чем сержанты „Звездной пехоты", „Серых беретов" или „Грифона". Конечно, я боялся. Но тридцать тысяч долларов… И самому было любопытно. Все таки Мистер Пиквик – мой любимец. До сих пор кажется, что я сумел наладить с ним контакт. Около получаса я и Иной бродили по леднику, зверь не обращал на меня никакого внимания. Ему была дана команда, аналогичная нашему понятию „игнорировать посторонних". Потом начальство приказало Пиквику „изучить объект, но не трогать"».

Председатель подкомитета: «И чем все закончилось?»

Свидетель: «Я уж решил – все, кранты. Не очень-то приятно, когда в метре от тебя стоит громадный черный зверь с зубами и когтями, будто у адского демона. Пиквик вообще меня не тронул. Мне даже показалось, что узнал. Видно, они умеют различать внешность и запах. Потом мы прогнали через речевой анализатор изданные им звуки и поняли: Пиквик обрадовался. Все-таки по сравнению с командой биологов я был для него „своим человеком", если вы понимаете, о чем я, сэр».

Председатель подкомитета: «Все это очень интересно, мистер Мак-Эван, но все-таки не могли бы вы в четких и понятных для членов комиссии выражениях сформулировать основную цель и главные задачи ваших исследований? С вашей точки зрения и, если вам известно, с точки зрения руководителей проекта со стороны „WY" и министерства обороны Соединенных Штатов Америки?»

Свидетель: «В четких и ясных?.. Ну попробую. Сэр, прошу заметить, что я давал подписку о неразглашении…»

Председатель подкомитета: «В соответствии с двенадцатой поправкой к Конституции Организации Объединенных Наций вы освобождаетесь от любой присяги, данной государству, организации и частному лицу, если таковая противоречит интересам Человеческого Сообщества, представляемого ООН. Можете продолжать. Не забудьте, что вы дали клятву на Библии».

Свидетель: «Хорошо, сэр. Вы сказали. Я думаю, что руководители „WY" хотели подчинить себе этих существ. Наверное – я не знаю точно, – директора Компании рассчитывали кое в чем переплюнуть собственное государство и, возможно, подчинить его себе. Согласитесь, Иные – это сила. Больше не требуется ядерное оружие и космические станции с установками плазменного удара. Достаточно пригрозить, что сбросишь на противника десяток яиц Иных с личинками внутри – и можно принимать капитуляцию врага. А когда прибыли парни из министерства обороны Штатов… Они прямо заявили: „Звери нам нужны как биологическое оружие новой эпохи". Такого еще никогда не было».

Председатель подкомитета: «Большое спасибо, мистер Мак-Эван. Ваши показания зафиксированы и будут использованы равно как свидетельство обвинения и как свидетельство защиты. Это будут решать юристы Организации Объединенных Наций. Вы можете быть свободны до завтра. Уважаемые господа, заседание следственного комитета продолжится утром. В качестве первого свидетеля будет по-прежнему заслушан мистер Мак-Эван, подданный королевства Великобритания, затем господин Сергей Казаков, подданный короны Российской Империи. Просьба собраться в зале номер четырнадцать к девяти часам утра…»

Выдержка из интервью Дугала Мак-Эвана, данного ведущему ток-шоу «Правда о загадочном» Генри Стоуну.

Телерадиокорпорация ВВС (Великобритания), ноябрь 2280 года, Лондон.

М-р Стоун: «Весьма рад за вас, мистер Мак-Эван! Ваш статус свидетеля на слушаниях по делу S-801 так и не изменился, хотя многие аналитики предрекали, что вы наравне с некоторыми сотрудниками министерства обороны США будете обвинены в военных преступлениях…»

М-р Мак-Эван: «Знаете, все-таки не я отдавал команды».

М-р Стоун: «Но ведь вы исполняли преступные приказы?»

М-р Мак-Эван: «Господин Стоун, научная работа имеет мало общего с военными преступлениями. В конце концов, я только работал и занимался своим делом – компьютерами и звуками. За операцию „Рейн“ пусть отвечают те, кто ее придумал. Я еще тогда говорил администратору S-801 мистеру Джастину: мне не нравятся замыслы военных. Американцы сами виноваты в разразившемся скандале и, похоже, получили по заслугам».

М-р Стоун: (поворачиваясь к камере): «Уважаемые зрители, еще раз напомню, что сегодня в нашей лондонской студии находится непосредственный свидетель невероятных событий, связанных со вскрывшимися фактами нарушения правительством Соединенных Штатов Америки Конвенции, запрещающей производство биологического оружия и проведение любых работ, связанных с исследованиями в данной области. После сенсационного вердикта международного суда в Гааге, потребовавшего от президента США Рассела Фарадея выдачи некоторых ответственных лиц из министерства обороны и ЦРУ под юрисдикцию карательных органов ООН, американское правительство, сжав зубы, продолжает демонстрировать хорошую мину при плохой игре. Последовавшая вскоре скандальная отставка президента „WY" мистера Льюена только подлила масла в огонь. Кроме того, сегодня поступило известие о том, что Конгресс и комитеты Сената США после предоставления документальных доказательств виновности президента Фарадея в разработке тайной программы „Кедр", связанной с воспроизведением и использованием в военных целях опасного вида чужой жизни, начали процесс импичмента … Господин Мак-Эван, вы знали, что проект, над которым работала база S-801, был подконтролен правительству США?»

М-р Мак-Эван: «Подозревал. Особенно когда в колонии появилось военное руководство и началась подготовка к акции, носившей в документах название „Рейн“.

М-р Стоун: «Объясните еще раз нашим зрителям, в чем состояла суть этой акции?»

М-рМак-Эван: «Если в двух словах – животных должны были забросить в отдаленную колонию и провести первый практический эксперимент. Ну вы понимаете, о чем я. Испытания Иных как вида оружия».

М-р Стоун: «Вы присутствовали при… эксперименте?»

М-р Мак-Эван: «Мне неприятно об этом говорить… Да. Я там был. В качестве наблюдателя. Я по-прежнему отвечал за техническое оснащение. У меня есть оправдание, мистер Стоун. Если бы я отказался от участия в акции, военные могли что-нибудь перепутать и вышло бы еще хуже. А я умел работать с животными».

М-р Стоун: «Нельзя ли подробнее узнать о том, что произошло на планете LV-560, где проводилась акция?»

М-р Мак-Эван: «Я уже на слушаниях рассказывал, в суде… Но если хотите подробностей – пожалуйста. В декабре, через полтора месяца после прошлогоднего вердикта ООН о запрещении „WY" работать в Дальнем космосе нашу базу, как я уже говорил, взяло под опеку министерство обороны. С Земли прибыли какие-то джентльмены с квадратными мордами и челюстями бульдогов, все осмотрели, приняли дела у мистера Джастина и начали командовать. Хотя условия контракта, по которому я там работал, сохранялись. Позже я узнал, что вояки были из группы „Грифон" – знаете, это особое подразделение разведывательной службы, отвечающее за биологическую безопасность. Они как посмотрели на наши наработки… Их начальник – его все звали майором Дементо – сразу начал настаивать на полевых испытаниях. Наши эксперименты его не устраивали».

М-р Стоун: «Почему?»

М-р Мак-Эван: «Он сказал – нет наглядности. Если человек фланирует рядом с Иным и не происходит ничего страшного, это еще не значит, что животное покажет себя с хорошей стороны в боевой обстановке. Майор Дементо требовал реальных результатов. Он убедился, что животные слушаются, подчиняются всем приказам, и хотел проверить их в экстремальной ситуации. Очень торопил, говорил, что это дело связано с интересами национальной безопасности».

М-р Стоун: «Как интересно!.. Место проведения акции выбиралось сотрудниками S-801 или американскими военными?»

М-р Мак-Эван: «Майор в конце декабря улетел на Землю с отчетом, а когда вернулся – привез утвержденный советником президента Фарадея мистером Ллойдом подробный план операции „Рейн" с указанием места и времени».

М-р Стоун: «Скажите, а как отнесся к представленному плану научный и гражданский персонал лаборатории?»

М-р Мак-Эван: «Не скажу, что мы сильно обрадовались. Начальник биологического отдела, мистер Берсфорд, заявил: „Не следует пока идти на подобные эксперименты, и вообще нечего устраивать опыты на людях!" Военные не слушали. Да им на нас плевать было. Когда обсуждали подробности операции, майор сообщил, что мы отныне переподчинены ЦРУ и министерству обороны, а потому обязаны выполнять приказы. За несколько дней мы подготовили груз, прилетел рейдер, и нас отправили в систему Z-12, где находился объект».

М-р Стоун: «Объектом вы называете исследовательскую колонию, принадлежавшую немецкой фирме „Минераль", разыскивающую на планетоиде LV-560 месторождение ванадиевой руды?»

М-р Мак-Эван: «Разумеется, мистер Стоун. Военные выбрали эту базу, потому что она была слишком удалена от Земли и в то же время находилась почти рядом со Сциллой. Маленькое население – всего четырнадцать человек. Подходящие природные условия. Одним словом, как заявил все тот же майор Дементо: „Образцово-показательный полигон". И жертв будет немного, и животных можно испытать в полную силу».

М-р Стоун: «Гм… Итак, что же произошло на LV-560? Вы очевидец, сами наблюдали… Расскажите».

М-р Мак-Эван: «Обставлено все было просто. Сначала, по приказу военных, требовалось испытать личинки чужих существ. Мы протестовали. Думали, что Иные, появившиеся из тел носителей, будут неподконтрольны. Они ведь не могли общаться со стаей и с материнским организмом, значит, наверняка не знали сигналов, принятых в стае. Но потом выяснилось, что память о звуках, издаваемых маткой, у Иных генетическая. Впрочем, неважно… Когда мы прибыли на орбиту, в сторону планеты был отправлен спасательный катер типа „Нарцисс", пустой. В смысле, без людей, но с двумя спорами на борту. Катер автоматически подавал сигнал бедствия. Приземлился он в полумиле от немецкой базы. Когда колонисты вскрыли аварийный люк, случилось то, что и должно было – двоих людей атаковали личинки».

М-рСтоун: «Что в это время делали вы?»

М-рМак-Эван: «Следили за видеоизображением, поступавшим с челнока. Затем подождали четыре часа – время полного развития эмбриона – и спустились на планетоид под прикрытием антирадарной защиты. Предполагалась возможность того, что люди в колонии сообразят, что происходит, и убьют только что родившихся животных. Но они не успели. Чтобы наблюдать за событиями, мы отправили к базе взрослого Иного с закрепленной на панцире видеокамерой».

М-р Стоун: «Ну и каковы были результаты эксперимента, мистер Мак-Эван?»

М-р Мак-Эван: «Одного из Иных прикончили колонисты – у них было оружие. Когда второй родившийся зверь спрятался и через несколько часов вырос до стандартных размеров, майор Дементо приказал смоделировать ретранслятором инфразвука сигнал „атаковать" и передавать его в постоянном режиме. В общем, сэр, оставшиеся двенадцать человек продержались не больше двух с половиной часов».

М-рСтоун: «Если я правильно понял, всего Иных было трое – два новорожденных, один из которых был убит сразу же, и ваше подопытное животное? Значит, два существа за очень короткое время сумели расправиться с целой дюжиной поселенцев?»

М-р Мак-Эван: «Не совсем так. Когда колонисты забаррикадировались в центральном корпусе базы, военные приказали выпустить еще двоих взрослых животных. Мы подбирали Иных с разными темпераментами, чтобы проследить их поведение. Конечно, они подчинялись приказам ретранслятора, и акция прошла… как выразился кто-то из военных, безукоризненно. Видеозаписи, разумеется, сохранились, мы потом их отправили на Землю».

М-р Стоун: «Кому?»

М-р Мак-Эван: «Не знаю. Наверное, господам из правительства. Это они требовали как можно быстрее представить результаты наших исследований. А если заканчивать историю с колонией на LV-560, скажу, что использовать Иных как биологическое оружие не просто аморально, а бесчеловечно».

М-р Стоун: «Но ведь вы, мистер Мак-Эван, участвовали в этой аморальной и бесчеловечной акции? Разве нельзя было отказаться? В конце концов, вы подданный Великобритании и могли не исполнять приказов американского руководства, занимавшегося проектом „Рейн"».

М-рМак-Эван: «Вам легко говорить, сэр. Во-первых, я подписал контракт и обязался выполнять все положения договора. Во-вторых… Ну хорошо, отказался. К кому мне обращаться на Сцилле? Там не было сотрудников ООН, профсоюза или полиции. Доступ к системам дальней связи имели только мистер Джастин и майор Дементо. При любом неподчинении могли последовать самые неприятные последствия. Не очень-то мне хотелось лежать в ледяной могиле где-нибудь в миле от колонии. Поэтому я вынужден был выполнять приказы. Старое как мир оправдание, но другого просто нет».

М-р Стоун: «Насколько опасным вы считаете использование чужих существ в качестве биооружия?»

М-рМак-Эван: «Думаю, хуже Иных еще пока ничего не придумали. Совершенное, отлично защищенное, действенное и вдобавок самовоспроизводящееся оружие. У меня нет биологического образования, и я не очень люблю войну, но, прожив несколько месяцев рядом с этими существами, не могу не восхищаться ими. Они только на первый взгляд страшные. Однако если к ним привыкнуть и попробовать понять, Иные становятся… Не знаю, как выразить. Своими, что ли?»

М-р Стоун: «Это очень интересное утверждение, мистер Мак-Эван. Наши телезрители наверняка интересуются, что произошло бы, если б военные не стали использовать Иных в качестве бойцовых собак. С ними можно было бы поладить? Ведь сейчас утверждают, что этот вид инопланетной жизни своеобразно разумен. Вы читали нашумевшую работу русской исследовательницы из Ассоциации ксенологов мисс Марии Ельцовой „Нематериальная цивилизация Иных и проблемы контакта"? Работа выдвинута на соискание премии ООН…»

М-р Мак-Эван: «Нет, этот текст я не читал. Но думаю, что госпожа Ельцова действительно может всерьез говорить о Иных. Мы с ней встречались… А по поводу „поладить"… Наверное, нет. Если только Иной не сидит в крепкой и закрытой со всех сторон клетке. Мистер Стоун, поймите, эти существа не относятся к нашей реальности. К миру компьютеров, книг, бесплатных обедов, казино или выборам в Британский парламент. Они не понимают, зачем это нужно. А мы, люди, не можем понять, что требуется Иным. Ради чего они живут. И в чем смысл их существования».

М-р Стоун: «Господин Мак-Эван, а понять, в чем смысл нашей жизни, мы можем? Кажется, люди задаются этим вопросом со времен появления письменности».

М-р Мак-Эван: «Это еще раз доказывает, что Иной для нас непознаваем. Мы и себя-то познать не можем за две с половиной тысячи лет цивилизации…»

М-р Стоун: «Ну хорошо. Теперь перейдем к ответам на вопросы телезрителей. Напоминаю номер многоканального телефона для связи с нашей студией, а также Интернет-адрес…»

Выдержка из книги Дугала К. Мак-Эвана «Тень Иного»,

издательство «Оспрей Лтд», Лондон, 2281

«Тем утром я никак не мог предположить, что авантюра, затеянная „WY" и подхваченная министерством обороны Америки, настолько бездарно и трагично провалится. Впрочем, мы сами оказались полнейшими кретинами, ибо были настолько уверены в своей собственной безопасности, что позабыли о самых обычных мерах предосторожности. Несомненно, вина за происшедшее целиком и полностью лежит на военных, посчитавших базу S-801 надежно укрытой в бесконечных глубинах космоса и засекреченной настолько, что о лаборатории не мог узнать ни один посторонний человек.

К сожалению, это оказалось неверным.

В процессе создания этой книги я узнал, что следствие по делу об утечке информации из Пентагона и Лэнгли, по делу, стоившему жизни большинству моих коллег по работе в S-801, продолжается. Вроде бы даже некоторые сотрудники этих учреждений задержаны и предстали перед сенатской комиссией Конгресса США. Но никакое следствие не вернет нам мистера Джастина, погибших в первую очередь сотрудников охраны (замечу, плохо и недостаточно вооруженных) и всех моих друзей, с которыми довелось почти год трудиться бок о бок ради совершенствования земной науки.

Базу погубила глупая наполеоновская самоуверенность. Наверное, пентагоновские чины рассуждали следующим образом: „S-801 расположена чересчур далеко от Земли. Кроме нас, о лаборатории не знает никто. В случае любой чрезвычайной ситуации охрана, обученная обращению с Иными, сумеет уничтожить животных, но подобной «ситуации» просто быть не может – высоколобые научились подчинять себе Иных, звери безопасны".

Мыслей о появлении новых „Иных", только двуногих, у генералов и директора ЦРУ не возникло. Откуда они могли знать о предателе? Считается, что военные и разведывательные учреждения Америки составлены из сгорающей в пламени патриотизма элиты, людей, всецело преданных звездно-полосатому флагу, Белому дому, гамбургерам, воздушной кукурузе, леди Либерти и федеральной налоговой службе. А ошибки руководства, просчеты в подборе кадров неизменно приводят к гибели исполнителей. Так или иначе, „Новый джихад" знал о нашей программе. И благодаря не попавшей пока под суд мрази из кабинета в Лэнгли дожидался, когда можно будет прийти на все готовое и получить главный приз – новый вид вооружения, перед которым спасуют самый подготовленный десантный отряд, президент великой державы со своим ядерным чемоданчиком и все мировое сообщество. Я не знаю, сколько денег получил от джихадовцев предатель, но полагаю, что в аду он ответит за каждый пенни.

После проведения спланированной в службе национальной безопасности США операции „Рейн", подробно описанной в предыдущей главе, мы продолжили исследования. Однако теперь направление нашей деятельности кардинально изменилось: если „WY" интересовал как военный, так и научный проект, то оборонщикам хотелось прежде всего „усовершенствовать" Иных, добиться от них полного и абсолютного подчинения человеку, способности выполнять наиболее сложные приказы. Военные знали, что при желании Иной может проникнуть в самые узкие отверстия, бесшумно перемещаться по любым поверхностям; что животное без всякого вреда для себя переносит тяжелые условия внешней среды, отравляющие вещества, низкие и высокие температуры… В системе естественных ледяных пещер, расположенных под зданиями колонии, был устроен еще один полигон – мы заставляли Иных искать выходы из лабиринтов, безошибочно определять источники теплового излучения. Внезапно атаковать жертв они умели и сами (по распоряжению военного руководителя базы майора Дементо на Сциллу завезли партию подопытных животных, среди которых были даже крупные хищники. Я своими глазами видел, как Иной дрался с доставленным на S-801 амазонским леопардом. Большую кошку выпустили в каверны ледника, Иной находился ярдах в пятистах от него, но все равно за несколько минут по нашей команде разыскал предполагаемого противника и… Леопард не сумел даже пробить панцирь Иного, хотя сопротивлялся отчаянно).

Итак, разработка проекта „Кедр" (то есть как это иезуитски именовалось в официальных документах: «изучение вопросов, связанных со взаимодействием ксеноморфных существ с представителями известных биологических видов») шла полным ходом. В декабре через линию Планка поступило распоряжение советника президента США Рассела Фарадея по национальной безопасности мистера Генри Ллойда, подтвержденное самим мистером Фарадеем, о передаче управления базой от ЦРУ и „Феникса" специально сформированной группе министерства обороны, которая должна была заниматься только и исключительно Иными. Об этом нам объявили на ежедневной конференции, а майор Дементо сообщил, что представители особой группы „Апач" вскорости прибудут. Так и произошло.

Я не стану описывать бюрократическую рутину, ознакомление людей из „Апача" с нашей документацией и их реакцию при виде Иных. Скажу лишь, что полковник Дж. Кеннет, ставший нашим новым патроном, искренне интересовался исследованиями и заботился о сотрудниках. После того как Кеннет сменил майора Дементо, нас даже стали лучше кормить.

Вернусь к событиям памятного утра 15 января 2280 года по календарю колонии. Я уже находился в лаборатории и работал над дешифрацией нескольких новых звуков, изданных материнским организмом Иных, когда внезапно была объявлена тревога первой степени. Естественно, что работу пришлось прекратить и немедленно прийти в административное здание – пятый корпус базы. Наши радары зарегистрировали приближение постороннего объекта искусственного происхождения и идентифицировали его как рейдер „Киото" с бортовым номером, входящим в каталоги ООН. Ничего не скажешь, гости были совсем некстати.

„Киото" подавал сигналы бедствия, причем не в широком диапазоне, а направленным на наш приемник лучом, что само по себе было подозрительно. Подразумевалось, что на Сцилле вообще нет никаких земных баз. Полковник Кеннет и мистер Джастин приказали охране вооружиться и на всякий случай соблюдали полное радиомолчание, не желая выдавать местоположение колонии.

Рейдер – вы можете увидеть на фотографии в конце книги – приземлился в полумиле от S-801, продолжая сигнализировать о чрезвычайной ситуации, возникшей на борту. Безусловно, люди, находящиеся на „Киото", теперь могли рассмотреть базу собственными глазами, а следовательно, знали о ней. Господин Дж. Кеннет принял решение отправить к рейдеру людей на снегоходе и проверить, что происходит. По распоряжению администратора обычные научные сотрудники продолжили заниматься своим делом: нас уверили, что ничего страшного не происходит, а информация о происшествии уже отправлена на Землю через линию Планка.

Когда один из двух наших снегоходов подъехал к приземлившемуся „Киото", начались неприятности. Из шлюзов рейдера высыпало не меньше сорока или пятидесяти человек с хорошим вооружением – винтовки, гранатометы, два вездехода с полевыми пушками. В то же самое время сканер колонии закончил обследовать „Киото" и компьютер пришел к заключению, что на борту корабля имеется ядерное оружие…

Экипаж нашего транспортера уничтожили немедленно. Затем нападавшие начали приближаться к зданиям базы. Кеннет, насколько я знаю, попросил о помощи Центр и приказал охране и всем сотрудникам, знакомым с оружием, занять оборону.

Мы не могли долго противостоять нападавшим. Я сам три года прослужил в морской пехоте флота Его величества короля Ричарда и немного разбираюсь в военной науке. Штурмовали нас правильно – вначале отсекли от энергетического комплекса, серьезно повредив реактор, тем самым оставив прочие строения без постоянного поступления энергии (мы вынуждены были пользоваться аварийными аккумуляторами), а затем постепенно отбивали одно здание за другим, пока не подавили все очаги сопротивления, загнав остальных в задние лаборатории. Очень тяжелый бой продолжался не меньше двух часов. Наш противник выигрывал как в численности, так и качестве вооружения. Профессиональных военных из числа охраны перебили в первый же час, охотясь на них из „умных" винтовок.

Когда положение стало почти безнадежным (у нас в руках оставались только административный корпус и исследовательский центр), мистер Джастин, видя, что сопротивляться мы сможем не более двадцати минут, принял очень смелое решение. У нас оставались две возможности: либо запустить систему самоуничтожения колонии (в центре управления жилым комплексом имелся ядерный заряд, который в подобной ситуации требовалось по инструкции активировать), либо… Все-таки мы не зря почти год занимались с Иными. Вот сейчас и наступил момент, когда можно было использовать биологическое оружие высшего уровня.

Для пробы мистер Джастин вместе со мной выпустили из клеток двух Иных, с помощью ретранслятора вывели их из здания и отдали приказ „атаковать". Не скрою, это была мощная контратака. Два самца – „Наполеон" и „Наемник", получивший это прозвище за то, что выполнял наши команды, только выпросив подачку – на моих глазах разорвали в клочья девятерых нападавших. Я никогда прежде не видел Иных в настоящем деле, то есть в бою не на жизнь, а на смерть. Это были черные молнии, сметавшие все на своем пути. Даже когда „Наполеону" оторвало правую переднюю лапу выстрелом из винтовки, а несколько пуль попали в череп, он успел уничтожить троих оказавшихся поблизости боевиков. Но, к сожалению, оба самца действовали на открытой местности, не имея возможности прятаться и теряя фактор внезапности. Террористы, залегшие во втором эшелоне атаки, издалека расстреляли обоих чужих существ. Рисковать остальными особями мы не могли. Это были слишком ценные экземпляры, проявлявшие в экспериментах наибольшую сообразительность. Или сохранить этих особей во что бы то ни стало, или потерять все.

Атака заглохла минут на двадцать, и у нас появилась возможность посовещаться. Мы попытались через громкоговоритель вызвать наших противников на переговоры, но нападавшие не обратили на наши слова никакого внимания. Впрочем, если бы джихадовцы предложили нам капитуляцию, мы бы не согласились – военные давали присягу, а гражданским лицам никак не улыбалось стать заложниками террористов-фанатиков.

Мистер Джастин, понимая, что игра проиграна, с каменным лицом сказал, что он, по согласию с полковником Кеннетом, активировал ядерный заряд и через полчаса произойдет взрыв. Если мы хотим погибнуть с честью, нужно за это время сделать хоть что-то. Мы решили, что если все потеряно и нам вскорости светит быть превращенными в пар, то можно выпустить на нападавших нашу королеву – самку Иных по имени Марго. Затем мы предполагали использовать и всех остальных животных. Пусть покажут, на что способны. Если вдруг они перебьют террористов до взрыва атомной бомбы, мистер Джастин сумеет ее дезактивировать.

В вольере самки был предусмотрен отдельный шлюз с выводом непосредственно на поверхность ледника – в случае ее смерти только таким способом можно было эвакуировать громадное тело наружу. Выстрелами из винтовок мы повредили ее яйцеклады, приведя материнский организм в бешенство, и тотчас открыли шлюз. Матка вывалилась на снег. Самцы, по-прежнему сидевшие в вольерах, словно взбесились. За долгое время общения с Иными я начал частично понимать их звуковую речь и уяснил, что они беспокоятся за главу стаи, подвергшуюся опасности. А самка им сигнализировала – „атаковать, уничтожать, бить…" Но мы не могли выпустить самцов. Двери клеток вели в помещение, где мы забаррикадировались, и если бы животные вырвались, нам пришел бы немедленный конец. Даже сигналы инфразвуковых ретрансляторов на них не действовали. Самцы словно поняли, что этим сигналом их обманывают, а истинные приказы испускает живая самка.

Марго убили почти сразу. Наверное, случайно – снаряд гранатомета попал ей прямо в голову. Потом я заметил, что какие-то европейцы (вероятно, из научного персонала, нанятого „Новым Джихадом") упаковывали Марго в толстый пластик… Мне было очень жалко эту огромную, нескладную и злую тварь. Все-таки я научился „разговаривать" с ней, фактически вступив в контакт.

Сразу после гибели самки террористы ринулись в последнюю, самую отчаянную атаку. Они потеряли не меньше трети своих, но отбили административный корпус и на ПМК мистера Джастина, куда выводились данные системы самоуничтожения, вдруг появилась надпись: „Заряд деактивирован". Я не сомневаюсь в том, что подкупленный шейхами „Нового джихада" человек сообщил им коды для использования бомбы – недаром атака на S-801 была такой стремительной, джихадовцы знали, что им может грозить через полчаса после активации ядерного заряда.

Когда они ворвались в комплекс лаборатории, мы почти не сопротивлялись. Иных в спешке так и не выпустили из клеток. Наверное, потому, что сами их боялись. Думали, что люди окажутся менее беспощадными. Ошиблись.

Какой-то бородатый араб в „полярном" камуфляже с зеленой повязкой на рукаве осмотрел всех, проверил личные карточки и отобрал четверых. Никто не заметил, что полковник Кеннет протиснулся во время штурма лаборатории через редкие прутья вольера, где содержалась Марго, и выпрыгнул в открытый шлюз…

Четверо – двое биологов, начальник отдела „чужого контакта" и я, как ведущий специалист по зооморфным звукам, были отделены от остальных и отправлены на „Киото". Мы еще не успели выйти из лаборатории, когда раздались выстрелы. Джихадовцы убивали остальных моих коллег. Просто отогнали к дальней стене и расстреляли.

Вряд ли я когда-нибудь забуду этот день».

Глава тринадцатая

В НЕБЕСАХ И НА ТВЕРДИ

Планета LV -17 Геон,

звезда АХ Микроскопа,

ориентировочно – 15 февраля 2280 года

– Перспективка, однако… – Казаков, развалившись, сидел в одном из кресел кают-компании и со строгостью взирал на компьютерных техников. – И что, ничего нельзя сделать?

– Абсолютно ничего, – вздохнул Бишоп. – Там не просто отключено энергоснабжение периферийных комплексов, но даже прострелены замки. Устройства невозможно починить и нечем заменить. Они все сидят взаперти, будто надеются, что это их спасет.

– А где Иные устроили гнездо?

– Представления не имею, – развел руками андроид. – Я знаю, что в округе бродит не меньше дюжины животных, но… Требуется более тщательная экспертиза объекта и прилегающей местности. Понимаю, господин лейтенант, что соваться в комплекс не хочется, однако, если мы действительно хотим помочь, придется действовать. Причем достаточно быстро. Ворота взорвем… Пока не зашло солнце, животные будут проявлять меньшую активность: время Иных – ночь. Господин Гильгоф совершенно правильно предположил, что они относятся к разряду лунарных существ.

– Да и вы хороши, Сергей, – немедленно съязвил помянутый Гильгоф, устроившийся напротив, за столом. Он имел весьма отдаленное представление об армейской субординации и, как его ни одергивали, постоянно критиковал командира экспедиции. – Тоже мне, слуга царю, отец солдатам… Коли называете себя профессионалом, значит, обязательно должны знать, что следует предпринять в подобном положении.

– Для начала, – хищно начал Казаков, сверкая глазами на господина ученого, – я, как только стемнеет, выпру вас с борта «Цезаря». Будете приманкой.

– Нелогично и нецелесообразно, – отверг инсинуации лейтенанта Гильгоф. – Послушайте, в зданиях несомненно должны иметься какие-нибудь запасные выходы, вентиляционные трубы, система подземных коммуникаций! Люди здесь живут тридцать лет, а следовательно, сделали все для обеспечения комфортной жизни. Дырку в заборе, например…

– Дырку в заборе? – не выдержала Ельцова, внимательно слушавшая перепалку. – Вениамин Борисович, как вы себе это представляете? Для чего подобная «дырка»? Мало того что отсутствует забор как таковой… Воображаю: какой-нибудь колонист выносит украденные из медицинского центра базы наркотики, чтобы из-под полы продать местным аборигенам. Из таковых на Геоне имеются только несколько видов совсем мелких насекомых, лишайники, мох да привезенные с Земли крысы с мышами. Перестаньте говорить глупости.

– Но должен быть выход! – Ученый никак не желал смириться с новым поражением. – Иначе грозят самые тяжелые неприятности! Мы даже не знаем, сколько в комплексе Иных, а сколько людей? Как вооружены последние? Успели подать сигнал SOS или нет? И не стоит забывать о джихадовцах. Эти милейшие люди заперлись вместе с остальными поселенцами. В крайнем случае они сначала положат оставшееся в живых население колонии, а потом сами… – Гильгоф сделал руками такой жест, будто завязывал на веревке скользящую петлю. – Ждать прибытия посланных властями спасателей не имеет смысла. Не успеют.

– Знаю, – буркнул Казаков. – Вот вы, Веня, считаетесь здесь самым умным. Почти таким же, как Бишоп. Придумайте, что делать. Мы не можем торчать на Геоне до бесконечности, а употреблять взрывчатку для разрушения заваренных или забаррикадированных проходов я не стану. Будут новые жертвы среди населения. В главном здании не меньше сотни человек, скученность, теснота. Осколки разлетятся на несколько метров…

– Новые жертвы появятся очень скоро, – напомнила Маша и хмуро посмотрела в узкий прямоугольный иллюминатор. – До заката часа четыре, Иные ночью взбодрятся и дадут колонистам прикурить.

На несколько минут установилась полная тишина. Люди молчали. Только автоповар, занятый приготовлением все новых порций крепчайшего кофе, шипел и пофыркивал.

Над скалистой поверхностью Геона висел крупный оранжево-багровый глаз местной звезды, отражая едкие и насыщенные ультрафиолетом лучи в зеркале большого соляного озера, расположившегося в одной из глубоких впадин плоскогорья. Формой озеро напоминало Байкал, только уменьшенный в несколько десятков раз – такой же изогнутый неширокий и длинный полумесяц с белеющими соляными дюнами на берегах и огромными кристаллами отложений хлористого натрия, поднимавшимися к сине-фиолетовому небу наподобие менгиров-пирамид удивительно правильной формы. Здание опреснительной установки, доставлявшей воду человеческому поселку, стояло на северном оконечье «полумесяца» и выглядело неестественно посреди накопленных столетиями залежей соли.

Однако не соль привлекла людей на Геон. Неподалеку от озера, метрах в пятистах в стороне, темнел громадный карьер, где открытым методом разрабатывалось месторождение редкоземельных элементов. В добываемой руде в изрядном количестве содержались магний, хром, молибден и многие другие полезные человеческому сообществу металлы. Выработку затем доставляли транспортерами на небольшой, однако весьма производительный наисовременнейший обогатительный завод. Заключенные с приснопамятной Фиорины истекли бы слюной от зависти к поселенцам Геона – никаких мрачных корпусов, низких холодных коридоров и изнурительного ручного труда. Даже сейчас, при полном отсутствии людей, в здании завода продолжалась работа: это был единственный освещенный комплекс построек – к заводу почему-то энергия от электростанции поступала. Или там имелась своя, независимая от реактора жилого комплекса, установка?

Почти три десятка приземистых двухэтажных и прямоугольных зданий, связанных между собой многочисленными проходами и кабелями, сгрудились у подножия и на склонах невысокой выветрившейся горой «столовой» формы – подобные образования еще можно в больших количествах увидеть в пустынях Соединенных Штатов или в Австралии. Коричневые скалы постоянно встречались на всем протяжении засушливой равнины, простершейся от экватора Геона до зоны южного тропика, где начинался занимающий все нижнее полушарие планеты безжизненный океан. Поселок Айрон-Рок, принадлежащий Европейскому Экономическому Сообществу, был пока единственным на планете, но в планах европейцев значилась постройка еще двух-трех, благо Геон являлся настоящим кладезем полезных ископаемых. Только одно месторождение, разрабатываемое уже три десятилетия, давало не меньше двадцати процентов всей мировой добычи хрома.

Собственно, в обновляемой каждые полгода электронной энциклопедии Комитета ООН по колонизации, о Геоне можно было прочитать следующее.

«Планета класса А, с кислородно-азотной атмосферой и примитивной углеродной жизнью. Опасных бактерий или вирусов не обнаружено. Условия внешней среды приемлемы для обитания. Среднегодовая температура: + 22° С. Первое посещение – 2249 год, основание постоянной колонии Айрон-Рок – 2252 год. На 31 декабря 2279 года население базы составляет 132 человека. Специализация – поиск и разработка редких металлов».

Неподалеку от самой базы находилась отлично оборудованная посадочная площадка – как-никак транспортные корабли наведывались в этот мир с частотой раз в два месяца, чтобы забрать продукцию обогатительного предприятия. За широким бетонным полем надзирала диспетчерская вышка, управляемая искусственным интеллектом почти без вмешательства человека. Сбоку от нее поднимались два металлически-блестящих ангара, скрывавших атмосферные летательные аппараты и один-единственный челнок, способный летать в космосе. Вертолеты служили для проведения геологических разведок на материке и отслеживания странных процессов, иногда происходящих в атмосфере Геона.

В данный момент поле занимали два корабля, никоим образом не относящихся к европейским металлургическим фирмам или военным патрульным кораблям, изредка навещавшим крупные поселения людей. В центре небольшого порта громоздился рейдер с выведенным на борту белой краской странным названием «Шейх-уль-Аллах» – представитель вымирающей породы кораблей, построенных в тридцатых годах нынешнего века.

Вообще-то около пятнадцати лет назад, еще до Азиатской войны, этот корабль назывался «Олимпик» и принадлежал одной из подставных британских фирм, занимавшихся контрабандой в пределах Солнечной системы. В один прекрасный день «Олимпик» был продан некоему обеспеченному господину с европейским именем, но центральноазиатской физиономией, а затем исчез из поля зрения инспекторов регистра ООН. Лишь очень немногие руководители тайных служб государств Земли знали о существовании «Олимпика-Шейха», оборудованного новыми двигателями и более современным бортовым компьютером. Переименованный рейдер стал одним из немногих кораблей, оставшихся в распоряжении «Нового джихада».

«Шейх-уль-Аллах» был не просто развалюхой, а корытом из корыт. Несколько десятилетий напряженной эксплуатации оставили на нем неизгладимые следы – ржавый и побитый метеорными осколками корпус, шрамы от плазменных разрядов, помутневшие стекла иллюминаторов… Заслуженная галоша, которой самое место на свалке.

Рядом с «Шейхом» «Юлий Цезарь» смотрелся как лощеный породистый щенок, усевшийся бок о бок с облезлой помойной крысой. Казаков после приземления на Геоне, как следует рассмотрев соседа по посадочной площадке в иллюминатор, что-то презрительно проворчал о том, что, мол, «тяжела и неказиста жизнь простого террориста». Маша с Гильгофом только ухмыльнулись и, не сговариваясь, многозначительно похлопали по бежевой пластиковой обшивке стен шикарного «Цезаря».

В другой ситуации приземление рядом, буквально на одно и то же поле, с кораблем потенциального противника выглядела бы беспримерной наглостью и безрассудством. Однако Фарелл мягко посадил «Цезаря» на белоснежные бетонные плиты, получил от искусственного разума вежливое «Большое спасибо за хороший полет» и одним движением пальца отстегнул ремень безопасности. Пилот знал, что бояться нечего. По крайней мере, пока.

* * *

Полет от Сциллы до Геона занял всего четверо полных суток или пять тысяч семьсот шестьдесят минут. Корабль был не только удобен, но и невероятно быстроходен – обычный военный рейдер преодолел бы столь огромное расстояние за гораздо больший срок.

«Цезарь» не оплошал и в истории с догонявшей корабль ракетой. Умная машина с точностью до секунды рассчитала свои возможности вкупе с ресурсами двигателей, и прыжок через Лабиринтный барьер состоялся лишь за несколько мгновений до взрыва. «Ворота» пространства захлопнулись за кормой рейдера, волны взрыва и фотонный «отблеск» гиперпространственного прыжка наложились друг на друга, создав мощную интерференцию, отчего приборы «Киото» так и не смогли распознать, что недруг уцелел и благополучно исчез из пределов обитаемого мира в «параллельную Вселенную» Лабиринта.

Потом, когда экипаж и сам корабль оказались в полной безопасности, явившийся к экипажу во время ужина фантом «Юлия Цезаря» мстительно заметил, что эти мерзавцы с «Киото» еще получат свое, если уже не получили. Отвечая на назойливые расспросы Гильгофа, ИР объяснил, что оставил на Сцилле (естественно, без всякого совета с людьми) маленький подарок для незваных гостей, которые решатся посетить базу S-801. Какой подарок? Очень простой: плутониевую сферу в упаковке и со взрывателем, реагирующим на тепловое излучение и массу сверх полутора тонн. Наверное, от «Киото» уже ничего не осталось, равно как и от Иного, спрятавшегося в колонии. Гильгоф в который раз заявил, что ему жалко зверя, но доктора никто не слушал.

На ближайшие дни имелось два варианта действий. Первый: отдохнуть естественным образом, то есть все часы полета до системы АХ Микроскопа откровенно бездельничать, отсыпаться и при желании использовать богатую видеотеку корабля чисто ради развлечения. Продуктов и кислорода было в избытке, а посему не следовало беспокоиться о перерасходе этих двух основных составляющих жизнеобеспечения во время длительного перелета. Второй: лечь спать в криогенные капсулы всего на четыре дня.

Волюнтаристским распоряжением Казаков согнал всех в отсек с камерами глубокой гибернации – он не хотел расхолаживать команду четырьмя сутками вынужденного бездействия. Категорически отказались погружаться в гиперсон только Маша и Гильгоф, которым не терпелось провести первые исследования живых клеток Иного, сохранившихся в холодильнике научного центра. Лейтенант снова пробурчал что-то нелестное в адрес «яйцеголовых», но махнул на Ельцову и почтенного ученого рукой, отправившись спать. Естественно, что Бишоп, никогда не нуждавшийся в криогенном сне, остался бодрствовать вместе с неутомимыми исследователями. К слову, именно аккуратный андроид заделал листом пластика неприглядную дырку в полу лаборатории, из которой выглядывали оплавленные кабели, и подмел стеклянные осколки, пропущенные роботами-уборщиками.

Продрав глаза через девяносто шесть часов, господин лейтенант забрался в душ, быстро оделся и первым делом бросился в лабораторию – проверить, что успели натворить за четверо суток его подопечные. Подсознательно Казаков ожидал, что Маша Ельцова и восхитительный доктор Гильгоф склонировали не меньше сотни Иных, а опыты с генетической информацией привели к тому, что звери стали зелеными, травоядными и размером с домашнюю кошку.

Научный отсек был завален пустыми пластиковыми стаканчиками из-под кофе, засохшими бутербродами, в углу обнаружилась даже пустая бутылка из-под коньяка. Маша посмотрела на лейтенанта красными от недосыпа глазами, отрешенно поздоровалась и снова уткнулась в окуляры электронного микроскопа. Веня Гильгоф спал в кресле, положив на лицо тонкие бумажные листы распечаток. Один только Бишоп был, как всегда, свеж и бодр.

– Ну и ну, – раскрыл рот Казаков, обозревая поле научного сражения. – Бишоп, объясни, что здесь происходило?

– Сэр. – Андроид взглядом указал на похрапывающего Гильгофа и расплывчато ответил: – Мария Дмитриевна и Вениамин Борисович занимались работой. Очень интересные материалы, не желаете взглянуть?

– Не желает, – громко сказала Маша, не отрываясь от своего микроскопа. – Сергей, если вы увидите это, вы тут же бросите армию и уйдете в биологи. Министерство обороны потеряет перспективного офицера, страна останется без защиты, а Нобелевскому комитету – если вы будете очень настойчивы – придется занимать в долг для того, чтобы дать вам все премии в области биологии за ближайшие пятьдесят лет. Этого я не могу допустить. Кстати, мы что, уже прилетели?

– П-прилетели, – несколько заторможенно ответил Казаков, не понимая, в чем дело.

Бишоп, видя его замешательство, пояснил:

– Открытие столетия, господин лейтенант. Если объяснять с помощью специализированных терминов, вы вряд ли что-нибудь поймете. Если по-простому – генофонд Иного приблизительно в пятнадцать-двадцать тысяч раз сложнее человеческого. Сколько у вас, людей, групп хромосом? Сорок? У меня в биологических тканях шестьдесят две. У Иного… Мария Дмитриевна?

– Триста девяносто тысяч, – буркнула Ельцова. – Океан генетической информации. Такое впечатление, что предок Иных старше любого живого существа с Земли не меньше чем на два миллиарда лет. За менее короткий срок эти твари не смогли бы накопить такое количество генетических знаний. Их клетка по сравнению с нашей – то же самое, что счетные таблички Древнего Египта рядом с биопроцессором на клонированный нейронах. Само совершенство. Сдуреть можно…

– Можно, – осторожно сказал Казаков. – Только, Маша, не нужно дуреть прямо сейчас. Не забывайте – у нас еще дела… И разбудите Гильгофа.

«Цезарь» безошибочно вышел к требуемой планете – Геон был лишь ненамного меньше Земли и точно также являлся третьей планетой системы АХ Микроскопа. Искомый объект (конкретно – база Айрон-Рок) обнаружилась без особых затруднений, хотя радиомаяк, обычно устанавливаемый в колониях, молчал.

Потом начались мрачные чудеса.

Перво-наперво выяснилось, что группу Казакова опередили – компьютер «Цезаря» однозначно определил принадлежность корабля, обнаруженного сканерами на посадочной площадке колонии. Это был безнадежно забытый на Земле «Олимпик» старинной постройки.

В базе данных рейдера также нашлись свидетельства того, что «Олимпик» в настоящее время использовался «Новым джихадом» (благо был давным-давно продан арабам) и применялся террористами для проведения акций за пределами Солнечной системы. Судя по сведениям, представленным владельцем «Цезаря», древний рейдер неоднократно встречался с боевыми кораблями великих держав, был «засвечен» во многих террористических акциях, но постоянно уходил от преследования. Где находилась база террористов, не знал даже всеведущий искусственный разум, ибо Земля и все посадочные площадки, способные принимать малые рейдеры, находились под контролем России, США и Европы. Значит, исмаилиты основали свою пиратскую колонию где-то за пределами основного обитаемого кольца, расположенного вокруг Солнца.

Интересно было совсем другое. Казаков предполагал, что при любом раскладе придется встретиться с джихадовцами на Геоне. А биосканер дал людям понять, что «Олимпик», расположенный неподалеку от колонии завод, станция опреснения воды и хозяйственные постройки необитаемы. Там нет ни одного человека и вообще никаких живых существ крупнее лабораторной мыши. Все люди, по показаниям прибора, тщательно изучившего колонию с низкой орбиты, на которой висел «Цезарь», находились в центральном здании базы.

Когда на мониторе сканера появилась эта информация, лейтенант присвистнул, а Маша, прибежавшая из научного отсека корабля, расстроилась едва только не до слез. Она решила, что повторилась история на Ахероне – Иные (а в том, что животные действительно присутствуют на Геоне, Ельцова не сомневалась) успели перебить все население или стащили людей в одно место, в гнездо. Но почему тогда пуст «Олимпик» и точный прибор не регистрирует на его борту живых организмов? Где руководители джихадовской акции? Даже если все террористы находятся на территории базы, они должны были оставить хотя бы одного человека для охраны корабля!

Маша высказала свои подозрения Казакову и Эккарту. После манипуляций с биосканером картинка, вырисовывающая силуэт комплекса базы и синие точки, обозначавшие живые организмы, максимально увеличилась. Стало заметно, что люди двигаются, перемещаясь в помещениях и коридорах административного здания, а значит, не поражены личинками Иных или не упакованы в коконы. Уже лучше. Но почему больше сотни человек собрались в одном-единственном помещении? И потом, почему биосканер отвечает, что в наличии всего сто двенадцать живых организмов со вшитыми под кожу ПЛД – передатчиками личных данных?

– Мне все ясно, – безапелляционно заявил проснувшийся, но все еще бледный из-за переутомления Гильгоф. – Давайте посчитаем. Точное число сотрудников металлургического завода нам известно из ооновского справочника. Сто тридцать два. Террористов может быть человек двадцать. Округляем, получаем сто пятьдесят. Внизу только сто двенадцать живых людей или нелюдей. Куда подевались остальные? Либо перебиты во время штурма базы, либо уничтожены Иными. Вам не представляется реальной возможность того, что аллахакбаровцы все-таки подорвались на той самой мине замедленного действия, о которой мы говорили несколько дней назад? Животные вышли из-под контроля хозяев. В результате чего сложилось интересное положение: все люди, чтобы защитить себя от взбесившихся животных, уразумевших, что их нагло обманывали, искусственно моделируя «речь» материнского организма, заперлись в одном из помещений. Все, понимаете? И преступники, и жертвы. А вокруг бродят Иные.

Гильгоф наклонился над монитором, пристально осмотрел изображение и вдруг ткнул пальцем в одну из синих точек.

– Вот, глядите, – сказал он. – Живой организм, который, если судить по описанию сканера, обладает массой от семидесяти до ста килограммов, находится далеко в стороне от центрального жилого здания. Кто это? Спрятавшийся человек из колонистов? Джихадовец в бронежилете, стоящий в охране внешнего круга обороны? Или Иной? Вот еще один, и еще… Если это Иные, то я не понимаю, почему они не сидят в гнезде. Впрочем, я уже давно отказался понимать мотивации поведения наших зубастых приятелей. Какие у кого соображения?

– Простые, – отрезал Казаков. – Эккарт, Ратников и… пожалуй, Бишоп. Мы приземляемся на посадочной площадке, затем вы возьмете половину людей и обследуете внешний периметр колонии. Думаю, посадка пройдет без эксцессов, раз уж на «Олимпике» нет людей, способных атаковать нас. Потом, когда осмотримся, будем решать. «Цезарь», ты где?

Фантом не замедлил материализоваться и состроил на лице вопросительное выражение.

– Можешь перестать в самые крупные центры транспортного контроля сигнал бедствия? – спросил лейтенант, не глядя на электронного призрака. – Чтобы сюда прибыли военные и представители официальных властей? Боюсь, такими малыми силами нам не справиться.

«Сигнал уже пошел, – невозмутимо ответил ИР корабля. – Ближайшая военная база находится не менее чем в сутках полета. Я не гарантирую, что прибудет специальное подразделение, но определенную поддержку вы получите».

– Тогда снижаемся. – Казаков подтолкнул присутствовавшего здесь же пилота локтем. – Ник, быстро за штурвал, снимай режим автопилота и входи в атмосферу. Через час мы уже должны быть внизу.

– Слушаю, сэр, – на русском языке, но с жутким акцентом ответил Фарелл.

«Цезарь» снялся со стационарной орбиты и направился к желтовато-коричневым скалам Геона. Тяжелая багровая звезда АХ Микроскопа бесстрастно посматривала на металлопластиковую пылинку. Ее красные лучи поигрывали на изгибах обшивки и отражались в стеклах обзорных окон кабины рейдера.

* * *

– Нет, ну какой беспредел, а? Черт, надо было спокойно корпеть в Майкрософте у Гейтса и носа не высовывать! Сейчас, наверное, уже начальником отдела был бы! Искатель приключений, а? Не-ет, если выберусь отсюда – с Земли больше ни ногой! Лучше уж мусорщиком в черном квартале Лондона, чем здесь!

Человек, сидевший в неглубокой пещерке на склоне горы, возвышавшейся над базой Айрон-Рок, разговаривал сам с собой, потому что больше поговорить было не с кем. Слыша собственную речь, он немножко успокаивался, изгоняя страх, и нарушал окружавшую его тишину. Это было не слишком безопасно – бродившие в окрестностях животные слышали даже самые тихие звуки на большом расстоянии, но… Плевать.

Ростом человек был высок, темноволос и сероглаз, одет в потрепанный, но еще добротный комбинезон темного песочного цвета и кепку армейского образца с длинным козырьком. Звали его Дугалом Мак-Эваном, и в соответствии с чудом сохранившимся электронным паспортом ему было двадцать восемь лет, родился в Эдинбурге, холост, в настоящий момент имеет выездную визу за пределы Европейского сообщества.

К сожалению, указанные «пределы» находились в нескольких световых годах отсюда, ближе к ядру Галактики, на планете Земля.

Дугал сбежал четыре часа назад, сумев равно обмануть охрану и Иных, взявших административный корпус в плотное полукольцо. Сейчас, днем, Иные не проявляли особой активности и лишь изредка обследовали территорию – каждый самец выбрал для себя отдельный участок, тщательно им охраняемый. Чуть сложнее было обставить вооруженных наемников, занявших позиции у всех входов и выходов, но, в конце концов, для чего дана человеку голова? Мистеру Мак-Эвану никак не хотелось оставаться в комплексе жилых построек еще на одну ночь. Такой поступок граничил бы не просто с безрассудством, но с гипертрофированной суицидальной манией. Было ясно, что еще ночь-две – и взбесившиеся Иные вырежут подчистую и поселенцев, и мрачных мордоворотов, нанятых «Джихадом».

Когда план побега созрел окончательно, пришлось идти к командиру боевиков (почти единственному из всей террористической группы настоящему арабу), которого все подчиненные называли «господином Ясуром», и выпрашивать у него разрешение выйти за охраняемый периметр. Ясур – очень спокойный и вежливый человек, между прочим, закончивший университет в Багдаде, а затем учившийся аж в самой Сорбонне – был умен и долго выспрашивал Дугала, зачем ему нужно покидать на скорую руку укрепленный корпус. Дугал ответил, что у него будто бы появилась идея, как обуздать Иных, внезапно отказавшихся повиноваться, но гипотезу требуется обязательно проверить на практике. Для проверки требуется обязательно найти хотя бы одного Иного и пообщаться со зверем вплотную с помощью ретранслятора.

– Вы сумасшедший, – тихо, на безукоризненном английском ответил господин Ясур. На его круглом лице явственно отражалась усталость. – Впрочем, если угодно, идите. Поверьте, мне не будет жалко, если вас сожрут. Все-таки именно вы, мистер Мак-Эван, уверяли, будто животные безопасны.

– Они и были безопасны, сэр, – буркнул Дугал. – Я не знаю, что произошло.

Господин Ясур щелкнул пальцами два раза, подзывая одного из своих помощников, кивнул на Дугала и сказал:

– Отправь с ним кого-нибудь.

«Только охранника мне не хватало! – Мак-Эван огорченно потер ладонью лицо, но от возражений благоразумно воздержался. Ясур при всей своей интеллигентности не терпел, когда ему противоречили, и запросто мог своим спокойным и вежливым голосом приказать ликвидировать бунтаря. Как уже не раз случалось. – Ладно, посмотрим, кто кого переиграет. Не думаю, что ради меня станут жертвовать самым сообразительным и быстрым членом группы».

Дугал, слушая на Земле радио или телевизионные передачи, был уверен, что все боевики «Нового джихада» представляют собой исключительно туповатых неграмотных крестьян откуда-нибудь из Междуречья, окрестностей Багдада или Тегерана, каковым запудрили мозги и сунули в руки оружие. И, разумеется, ошибался.

Руководство секты исмаилитов не рисковало жизнями своих единоверцев, предпочитая платить наемникам из самых разных стран. Так что в боевой группе господина Ясура, кроме него самого, граждан Исламского союза было всего трое. Остальные являлись людьми как с белой, так и с темной кожей, которым хорошо платили за опасную профессию и которые не задавали вопросов. Подданные королевств Европы, государств Американского континента, азиаты, русские… И весь этот винегрет громко именовался «арабскими террористами». За «идею» трудился только господин Ясур со своими дружками. Остальные – за деньги.

Напряжение в отряде, захватившем Айрон-Рок, чувствовалось со вчерашнего дня, когда стало ясно: возникла непредусмотренная никакими планами и директивами руководства чрезвычайная ситуация. Новейшее, совершенное и безукоризненно действовавшее в течение последнего месяца биологическое оружие отказалось повиноваться своим владельцам. Когда Иные, высаженные в Айрон-Рок и нагнавшие ужаса на поселенцев, позволили господину Ясуру ставить свои условия начальникам колонии, боевая группа взяла под охрану все важные объекты, системы связи и жизнеобеспечения, но через несколько часов…

– Кого тут проводить? Тебя?

Дугал только вздохнул. В сопровождающие ему выделили самого настоящего питекантропа. Причем не простого, а наделенного сообразительностью и вниманием. Этого здоровенного ниггера, по происхождению вроде бы канадца, звали Маликом. Рожа самая отталкивающая – Дугал никогда не был расистом и спокойно относился к неграм или желтокожим азиатам, но любой белый человек, увидевший Малика, немедленно вступил бы в Ку-клукс-клан. Ростом метра два, сложение медведя, на лице несколько розовых шрамов и впридачу светлая татуировка на правой щеке в виде отрезанной головы. Персонаж фильма ужасов про сексуального маньяка, охотящегося за сдобными голливудскими блондинками.

– Меня. – Дугал не стал тратить время на долгие прелюдии. – Нужно выйти на улицу, к склону горы и попробовать найти хотя бы одного зверя.

– Веди, – громыхнул Малик. На его поясе был укреплен охватывающий бедра пластиковый станок, на котором крепилась «умная винтовка».

– Я жду вас часа через два, – не меняя безразлично-спокойного тона, сказал господин Ясур, огладив ладонью короткую темную бороду.

Дугал незаметно ухмыльнулся, понимая, отчего руководитель акции выбрал для сопровождения компьютерного техника, лучше всех других умевшего общаться с Иными, именно Малика. Последний был теоретическим предводителем бунта наемников – они уже начали поговаривать о том, что «на такое мы не подписывались», и косо поглядывать на Ясура вместе с его заместителями-арабами. Дугал подозревал, что бунт окажется бессмысленным и ничего не изменит в сложившемся положении, но мог понять наемников: одно дело воевать с людьми, и совсем другое – с Иными.

Сопровождаемый здоровенным негром, Дугал вышел из кабинета (до вчерашнего дня принадлежавшего администратору колонии Айрон-Рок), спустился вниз, в большое помещение, где на полу сидели заложники – почти сотня инженеров, рабочих и членов их семей – и, стараясь не смотреть в их лица, быстро зашагал к единственному незабаррикадированному выходу. Там он прихватил заранее приготовленную сумку, надеясь, что Малик не сообразит ее обшарить (в сумке лежали несколько полиэтиленовых пакетов с водой, таблетки концентрата, заменяющие полноценный обед, ноутбук и портативная система связи, украденная во время безумной паники прошедшей ночи из контейнера самого господина Ясура).

Дугал знал, что делал. Ему очень хотелось жить. Он не сомневался, что военные корабли Европейского сообщества подойдут к Геону в течение ближайших нескольких суток. Когда прибудут десантники, вызванные еще до полного захвата станции «Джихадом», все кончится. Армия уничтожит Иных и боевиков, если к тому времени хоть один из террористов останется жив. В последней сентенции Дугал очень сомневался. Еще вчера вечером людей, находящихся в Айрон-Роке, было сто пятьдесят семь. К утру в живых остался девяносто один человек. Иные, ночью проведя атаку на здание, где были собраны все заложники под охраной террористической группы, истребили шесть с половиной десятков людей, не щадя никого. Следующая ночь будет для Иных не менее урожайной.

Какой выход? Верно, спрятаться вне поселения. И, располагая приобретенными на Сцилле знаниями, обмануть животных. А когда приземлится хоть один прилетевший на помощь Айрон-Року корабль, попробовать связаться с его капитаном и предупредить, что в опустевшей колонии десантников-спасателей ждет зубастый сюрприз.

Быстро продумав план дальнейших действий, чудом уцелевший во время ночной резни Дугал собрал сумку (по счастью, за последний месяц террористы к нему уже привыкли и бывший сотрудник базы S-801 пользовался некоторой свободой) и выбрал место для укрытия – громадную гору с плоской вершиной, поднимавшуюся сразу за строениями колонии. Можно будет найти пещеру где-нибудь на высоте и наблюдать оттуда. Воды и питательных таблеток должно хватить на полторы недели. Заряда аккумулятора в ноутбуке и передающем устройстве, даже при непрерывном использовании – на месяц. Если какому-нибудь идиоту-Иному не взбредет в голову обшарить прилегающие к Айрон-Року окрестности, жить вполне можно. А господин Ясур уверен, что бежать некуда… И террористы, и население колонии отрезаны от посадочной площадки, на которой стоит корабль, Иными, не пропускающими никого – попытка пробиться к «Шейху», рейдеру, принадлежащему исмаилитам, не увенчалась успехом. Потеряли троих, но ни один Иной не пострадал. Ясур принял решение ждать неизвестно чего. В крайнем случае, пусть даже с невероятными жертвами, любым способом прорываться к кораблю через систему засад, устроенных животными в многокилометровых коридорах и помещениях базы.

…Дугал, набросивший на плечо сумку, и его сопровождающий осторожно выбрались из шлюза нижнего этажа административного здания, оставив за спиной троих очень недовольных охранников – двух американских наемников и китайца. Попискивал индикатор движений живых организмов, прикрученный Маликом черной изолентой к прикладу винтовки. Пока в округе было тихо.

– Сейчас направо, – сказал Дугал. – Смотри повнимательнее, мало ли… Прошлой ночью они атаковали как раз из этого коридора.

– Заткнись, – грубо прошептал негр. – Сам говорил, что звери реагируют на звук. И называй меня «сэр».

– Йес, сэр, – вложив в этот короткий рапорт всю свою желчность, проворчал Дугал и подумал: «Да я скорее павиана назову сэром, ты, образина!.. Буга-буга!»

Без приключений миновали два коридора. Затем требовалось выйти на улицу, прямо под жесткое красноватое солнце, пробраться между складов по узкому проходу, войти в находящееся у самого подножия горы здание механической мастерской и через нее выбраться за пределы Айрон-Рока.

Под открытым небом палило немилосердно, обжигая кожу. Даже Малик, не говоря о Дугале, обливался потом и старался держаться в тени. Уровень ультрафиолетового излучения на Геоне почти в восемь раз больше нормы. Недаром профессиональным заболеванием здесь считался рак кожи. Слава богу, злокачественные опухоли научились радикально лечить еще пятьдесят лет назад. Иные по-прежнему не давали о себе знать, хотя компьютерный техник был уверен – животные совсем рядом, ждут и наблюдают.

Люди вдвоем вошли в относительно прохладный комплекс мастерских, крадучись, миновали станки в красивых пластиковых корпусах, но тут Малик остановился и окликнул Дугала:

– Эй, приятель, ты куда? Там граница базы.

– Мне необходимо выйти наружу, – ответил техник, мучительно соображая, каким образом можно будет избавиться от этой черной обезьяны. Пока ничего путного в голову не приходило.

– Как хочешь, а из помещений я ни ногой, – уперся наемник. – И ты никуда не пойдешь! Решил поссать на природе?

– У меня важный эксперимент… – заикнулся было Дугал, но вовремя понял, что таких слов Малик просто не может знать. Мелькнуло давнее воспоминание о службе в морской пехоте Британского флота – все-таки учили драться. Но с таким чудовищем, у которого вдобавок винтовка в руках и пистолет в кобуре?.. Самоубийство. Может быть, получится уговорить?

– Слушай, Малик, – доброжелательно начал Дугал, стараясь выглядеть бодрым и не боящимся абсолютно ничего, – я должен осмотреть базу с высоты. С горы, понимаешь? Тогда я засеку (он потряс сумкой) приборами местоположение животных. Если мы будем знать, где они находятся, сможем их перебить по одному. Хочешь, оставайся здесь и подожди меня. Сейчас день, Иные никогда не выходят под яркий свет. Не любят они его. Согласен?

– У меня приказ, – отрезал Малик. – Сопровождать тебя. И точка Куда ты – туда и я. Но за пределы базы я не высунусь. Если тебе нужна высокая точка – полезай на крышу.

«Влип так влип», – сокрушенно подумал Дугал, внимательно осматривая механический цех. Из узких окон под потолком лились играющие в пыльном воздухе красно-оранжевые лучи АХ Микроскопа, стоявшего в зените. Полдень на планете Геон только миновал. Техник пытался найти поблизости какую-нибудь тяжелую железку, которой можно будет ударить Малика по голове, едва тот отвернется. Хотя о такой череп («Кость дюйма два толщиной, не меньше…» – фыркнул про себя Дугал) любая железяка сломается.

Цех был безукоризненно чистым. Покрытый тугоплавким пластиком пол, автоматические агрегаты-роботы, обрабатывающие любые детали без участия человека, несколько маленьких автопогрузчиков… С потолка свисает цепь крана, украшенная на конце тяжеленным крюком, но она слишком высоко. Постойте-ка, а это что такое?

Если бы оглядывающийся в поисках противника Малик сейчас посмотрел на своего подопечного, он увидел бы, что Дугал смертельно побледнел и буквально за мгновение покрылся потом. Мак-Эван смотрел наверх. А сверху на него смотрел Иной.

Зверь устроился на двух длинных рельсах, протянутых под самым потолком. Обычно по ним перемещалась платформа крана. Крыша механического цеха была высоко – не меньше двадцати метров, но Иной с его способностью передвигаться по любым плоскостям имел отличное пространство для самого неожиданного маневра. Луч детектора движений не замечал животное – он распространялся только на десяток метров вперед, но никак не вверх. Если бы Малик помнил объяснения Дугала, господина Ясура и осведомленных о поведении Иных специалистов, нанятых джихадовцами и входивших в состав отряда террористов, он непременно посмотрел бы, что творится над головой. Но Малик раньше встречался только с противниками-людьми. Сила привычки.

– Э-э… – тихонько протянул Дугал, чисто машинально отступая назад и стараясь не смотреть под потолок. Он еще надеялся, что Малик увидит зверя и срежет его очередью из винтовки.

– Что? – повернулся негр, подозрительно глядя на Дугала. – Эй, хонки[1], ты в порядке?

– Н-нет, – выдавил компьютерный техник и, подняв дрожащий указательный палец, ткнул его к небесам. – Смотри!

Иной опередил. Животное безошибочно определило, кто из двоих людей представляет для него наибольшую опасность. В буквальном смысле этих слов Иной свалился на голову Малику. С высоты почти двух десятков метров – крыши стандартного трехэтажного дома.

Дугал сам не понял, как отлетел в сторону. Инстинкт самосохранения заставил его совершить прыжок, достойный самца кенгуру в расцвете сил, техник больно ударился плечом и затылком о корпус слесарного станка и уже был не в силах подняться на ноги.

Чернокожий наемник не увидел причину своей смерти. На него обрушилось нечто очень тяжелое, холодное и острое, моментально сломав позвоночник там, где шейные позвонки переходят в грудные. Когти Иного, изрядно смахивающие на кривые турецкие кинжалы, перехватили человека за шею, рванули, и к ногам Дугала подкатилось что-то окровавленное и круглое. Голова Малика. Иной в какой-то исступленной ярости продолжал терзать тело жертвы. Такое впечатление, что он просто вымещал на нем свою злость.

«Это была плохая идея, – мелькнуло в голове у Дугала. – Нужно было оставаться в жилом комплексе. Мы продержались бы еще двое суток… Спаси меня, Господи!»

Иной, который сейчас был раскрашен не только в свой обычный черный с зеленым отливом цвет, но и в красные пятна человеческой крови, повернулся мордой ко второй жертве. Он чувствовал свое превосходство. Выпрямился, чуть склонил голову набок и, едва слышно ступая по пластиковым листам, устилавшим пол, медленно направился к Мак-Эвану. Тот все еще лежал у основания слесарного станка, не в силах пошевелиться.

Зверь прямо-таки кичился победой над двуногими. Дугал автоматически заметил, что его шаг слегка напоминает походку гордого королевского гвардейца, охраняющего Букингемский дворец. Идет, словно петух, только что потоптавший курицу из курятника соседа.

И вдруг Иной остановился в двух метрах от человека.

Он наклонил голову, тихонько шикнул и зачем-то отступил на шаг назад. Раскрылись челюсти, из которых появился серовато-черный стержень с маленькими зубками. Передние когтистые лапы опустились. Иной пристально «рассматривал» человека.

Дугал, не потерявший способность соображать, заикаясь, произнес:

– Н-ну? Ты чего? Д-давай, обед подан.

Иной не двигался. Что, черт возьми, происходит? Может быть, он обеспокоен тем, что жертва не пытается убежать? Или?..

Мак-Эван осторожно рассмотрел черную бестию, стоявшую над ним. Иной как Иной, ничего особенного. Высокий, зубастый и слюноротый. Но что-то было знакомое в этом звере… Манера поведения, движения, жесты. И маленькая коробочка усилителя сигнала ретранслятора, закрепленная на черепе. Наконец Дугал понял, кого увидел.

– Мистер Пиквик? – произнес человек. – Ты что, меня помнишь?

Иной, услышав кличку, присвоенную ему давным-давно, еще на ледяной Сцилле, длинно и, как показалось Дугалу, обрадованно заверещал. Память компьютерного техника, несколько месяцев работавшего с животными, не смогла идентифицировать этот звук, но, судя по интонации, он был благожелательным. Невероятно!

Да, теперь, по ближайшему рассмотрению, перед Дугалом находился именно Мистер Пиквик. Самый спокойный и, если можно так выразиться, рассудительный Иной из маленькой стаи, выращенной специалистами базы S-801. Это животное не погибло при штурме лаборатории террористами «Джихада», а было взято ими с собой, подобно еще нескольким особями, уцелевшим при сдаче колонии нападавшим. И, судя по всему, Мистер Пиквик помнил человека, общавшегося с ним на протяжении долгих недель.

– Слушай, – неуверенно начал Мак-Эван, одновременно понимая, что зверь не может распознать человеческую речь, – может, ты отпустишь меня? Я, наверное, не очень вкусный. Посмотри, там лежит толстый и большой ниггер. Куча мяса и сала. Согласен, да? Эй-эй, не делай резких движений, ты меня пугаешь!

Иной внимательно выслушал человека, неопределенно махнул передней лапой и отступил еще на шаг.

– Можно, да? Только, пожалуйста, отойди подальше. Я сказал – отойди! Мы же друзья! Помнишь, я тебе дал лишний кусок мяса, когда… Неважно. Помнишь? А как мы гуляли по леднику? Вот, молодец. Хороший зверь…

Иной, словно внимая уговорам, осторожно отходил в сторону. Однако от его внимания не ускользнули дальнейшие действия старого знакомца Дугал нашел в себе силы встать, забрать свою сумку с припасами и необходимой техникой и неторопливо подойти к тому, что осталось от Малика. Человек шел ва-банк, понимая, что выиграет либо все, либо ничего. Мак-Эван наклонился, отстегнул крепления приклада винтовки от пояса Малика и, преодолевая тошноту, отвернулся, стараясь не смотреть на вывороченные внутренности. Руки мгновенно стали липкими от крови. Затем Дугал потянул рукоятку оружия на себя.

Собственно, бывший сотрадник разгромленной колонии на Сцилле мог уразуметь, что Иной умеет распознавать вооруженного человека. Зверь, сейчас залезший на корпус одного из станков, наблюдал, и Мак-Эван, вплотную знакомый с системой жестов Иных, определял его позу как предостерегающую. Если оружие окажется в руках человека, Мистер Пиквик прыгнет и убьет противника.

«Что делать, что делать? – лихорадочно раздумывал Дугал. – Без винтовки мне никак не обойтись. Пусть это новая модель, но я сумею понять, как с ним обращаться… Возьму – Пиквик меня, несомненно, прикончит. Останусь без оружия – прикончат его собратья, если найдут мое убежище».

И Дугала осенило. Он со вчерашнего вечера понимал, что большинство Иных не подчиняются приказам инфразвукового ретранслятора по причине, известной лишь им одним. Но сигнал идет – это точно показывает сам прибор; следовательно, Иные его слышат. Если получится… Банк сорван!

Человек осторожно расстегнул молнию сумки, запустил руку внутрь и, покопавшись, извлек серый овальный прибор с многочисленными клавишами. Стараясь не ошибиться, набрал команду. Сигнал означал следующее: «Не буду тебя наказывать, уходи. Уходи быстрее».

Иной понял. Словно полностью доверившись человеку, который одним движением мог перехватить «умную винтовку» и нажать на спуск. Мистер Пиквик развернулся, перепрыгнул на корпус соседнего станка, а затем исчез в открытой широкой двери цеха.

– Ф-фу… – выдохнул Дугал. – Пожалуй, я тоже пойду.

Тащить на себе тяжеленную «умную винтовку» было нелегко, но человек понимал, что она является единственной защитой. Мак-Эван, выискивая наиболее легкие пути подъема, через пару часов забрался на половину высоты господствующей над местностью горы, обнаружил пещерку с узким выходом и затаился.

Дневная часть суток планеты Геон, равная земным четырнадцати часам, постепенно уходила, давая свободу багровым сумеркам. Колония внизу молчала. В нескольких десятках метров от убежища Дугала Мак-Эвана за огромным камнем сидел страдающий от ярких лучей звезды АХ Микроскопа Иной, носивший имя Мистер Пиквик. Зверь с интересом наблюдал за человеком.

В механическом цехе завода Айрон-Рока находились еще несколько черных хищников. Некоторые решили подкрепиться, окончательно уничтожив тело бывшего сержанта Канадских вооруженных сил и бывшего наемника Малика Айби, другие осматривали помещение. Иные знали, что здесь находился еще один двуногий, почему-то оставшийся живым.

Вокруг посадочной площадки вздымалась желто-коричневая пыль, поднятая двигателями большого серебристого рейдера.

Дугал Мак-Эван, посматривая в бинокль с электронным увеличением, распознал на килях неизвестного корабля вырисованную золотом ликторскую связку и кириллические буквы: «Юлий Цезарь». Название ему ни о чем не говорило, а вот герб на борту…

– Наконец-то они обо мне вспомнили, – прошептал Дугал. – Сколько можно было тянуть?

Глава четырнадцатая

ЧАСТНОЕ ПРЕДПРИЯТИЕ В СТИЛЕ ЭПОХИ

Планета LV -17 Геон,

звезда АХ Микроскопа,

ориентировочно – 16/17 февраля 2280 года

Сразу после приземления вспомнилось о том, что следовало бы немедленно сделать вылазку. В первую очередь необходимо осмотреть «Шейха», стоящего рядом на посадочной площадке – шлюзы старинного корабля были открыты, биосканер не регистрировал присутствия на его борту жизни, и при желании, покопавшись в бортовом компьютере, там можно было найти интересную информацию.

Казаков после недолгого раздумья приказал маленькой десантной группе, в которую, естественно, был включен и Бишоп, как следует проверить и ближайшие здания. Внутрь не заходить, а только провести визуальную разведку на местности. Андроид, выяснив, что ситуация с внешней средой абсолютно противоположна положению на Сцилле – здесь было жарко и сухо, – повеселел, сказав, будто Иные в настоящий момент должны быть относительно ленивы и безопасны. Звезда-солнце светит слишком ярко, да и на открытом пространстве за пределами комплекса колонии животные наверняка не станут кидаться в атаку на новоприбывших. Кто-то высказал предположение, что разозленные и перенервничавшие джихадовцы, засевшие в центральном корпусе, непременно начнут стрельбу, завидев неизвестных людей, прилетевших на странном корабле, но Казаков увеличил изображение, поступавшее с видеокамеры внешнего обзора и, постучав согнутым пальцем по монитору, сказал:

– Видите, они опустили бронещиты на окна. Заметьте, главный корпус, где собрались все люди, окружен еще несколькими строениями, которые прикроют нас в случае опасности со стороны боевиков. Вот гляньте: два жилых здания, ангар для вездеходов, еще какая-то постройка… Энергоблок. Можно идти, ничего не боясь.

– Не думаю, – флегматично сказал Эккарт, посматривая на экран своими словно бы выцветшими светло-серыми нордическими глазами, – что господа террористы такие уж идиоты. Если они укрепились в одном здании, страшась Иных, значит, будут рассматривать людей не как врагов, а как возможных спасителей. Вы бы начали стрелять в таком положении, господин лейтенант?

– Бес их знает, – хмыкнул Казаков. – Сами понимаете, резоны их поступков не всегда… э-э… адекватны общепринятым.

Маленькая разведывательная экспедиция отсутствовала почти два часа. Казаков, остававшийся в оперативном центре «Цезаря», следил за своими при помощи миниатюрных видеокамер, укрепленных на шлемах военных, однако, слушая их комментарии, не совсем понимал, что происходит в округе.

Когда Эккарт, его команда и Бишоп вернулись и рассказали, что видели, выяснилось следующее: заглянув перво-наперво на борт «Шейха», отряд нашел пустые переносные клетки, где наверняка раньше содержались Иные, и двух мертвых пилотов. Последние, без сомнения, были убиты животными. В криогенном отделении корабля обнаружились полтора десятка замороженных спор с личинками, наверное, вывезенные со Сциллы. Обер-лейтенант без раздумий и при молчаливом одобрении андроида вскрыл отсек и всадил в каждую спору по разрывной пуле из автоматической винтовки, уничтожая зародышей. Одной опасностью меньше.

Проникнуть на территорию самой базы с центральных выходов, ведущих к небольшой электростанции, заводским корпусам, аэродрому или карьеру, где продолжали пыхтеть огромные роботы, добывавшие руду, оказалось невозможным. Все ворота закрыты, замки на них сломаны, а электроэнергия по непонятной причине не поступает – реактор энергетического комплекса работал, это стало ясно, когда отряд заглянул на станцию, где нашлось еще четыре трупа, разорванных, как выразился сержант Ратников, «в мелкие лоскутки».

Изредка попискивали детекторы движений живых организмов, но сигнал был слишком удален и шел со стороны основных построек базы Айрон-Рок. Вероятно, отдельные особи Иных перемещались по контролируемой ими территории. Наружу звери не выходили, хотя имели возможность – это человек привык к дверям, шлюзам и воротам, а любой Иной без особого для себя труда мог ползать по широким вентиляционным шахтам или техническим туннелям, где были проложены кабели энергоснабжения и другие коммуникации.

– Они там все с ума посходили? – кипятился Казаков, выслушав доклад Эккарта. – Зачем нужно было запираться? Они сами устроили себе ловушку!

Маша потерла пальцами виски и высказала предположение:

– Может быть, Иные вначале находились за периметром построек? Посмотрите на схему – вспомогательные корпуса выстроены четырехугольником, образующим большой внутренний двор с другими зданиями. Видимо, люди рассчитывали, что Иные не прорвутся. Животных содержали на корабле… Значит, в момент, когда отказали ретрансляторы, все Иные или большинство из них находились вне колонии.

– …Но учитывая их способности лазать по стенам и потолкам, – вставил необычно молчаливый сегодня Гильгоф, – они без всякого труда оказались внутри. Как думаете, лейтенант, мы сможем имеющимися в наличии силами деблокировать административный корпус и вывести оттуда людей? Поселенцам, да и террористам там крайне неуютно, я полагаю.

– Взорвать ворота, – мигом начал строить планы Казаков. – Зачистить территорию, прилегающую к основной улице поселка, выставить охранение… Тьфу, у нас просто людей не хватит. Хотя… Джихадовцы вооружены, и наверняка очень неплохо. Может, попросить их помочь? Они откроют центральный выход из корпуса, возьмут под охрану…

– А потом перестреляют всех нас вместе с заложниками, заберут себе «Цезаря» и улетят, – как бы невзначай заметила Маша. – Сергей, вы же не выходили на улицу, значит, перегреться не могли. Странные у вас мысли, однако… Сами помните, что люди из «Нового джихада» никогда не шли на переговоры с властями.

«Никто меня не захватит, – подал голос искусственный разум. Звучало обиженно – с соответствующей интонацией. – За кого вы меня принимаете? Я выставлю с борта любого чужака – и человека и зверя!»

На замечание «Цезаря» никто не обратил внимания.

– Какой дурак вам сказал, будто мы представляем власти? – Гильгоф вскочил с кресла, широко и глумливо улыбнувшись. – Мы, если смотреть непредвзято, никто! Корабль не зарегистрирован, опознавательных знаков никаких, обликом больше напоминаем авантюристов на вольных хлебах… Свободная коммерция, мелкий гешефт! Частное предприятие «Спасение утопающих за счет самих утопающих». Чип и Дейл. Машу назначим Гаечкой. Поняли?

– Веня, что вы несете? – изумилась Ельцова, настороженно посматривая на Гильгофа. – Какая еще Гаечка?

– Правильно делаете, что не смотрите дебильные американские мультсериалы, – хохотнул ученый. – Мы вполне можем договориться с «Новым джихадом». У нас все козыри в руках, ясно? У них же такими операциями не круглые болваны заведуют? Обязательно найдется хоть один умный человек, который поймет, что мы, в теории, предоставляем им шанс избавиться от Иных без особых потерь и вдобавок сохранить реноме. Им помогают не официальные власти великих держав, а… Некто. Предположим, компания приятелей свихнувшегося миллионера, решившая поиграть в галактических пиратов.

– Остается только… э-э… – Казаков едва сдерживал смех. – Найти черную тряпку, намалевать Веселого Роджера с косточками и отправиться на переговоры. Вениамин Борисович, вы большой шутник, но рациональное зерно в ваших выкладках, без сомнения, имеется. Мы действительно Никто.

– Теперь смотрите. – Гильгоф снова приобрел вдохновленный вид Уильяма Шекспира, придумавшего наконец сюжет «Гамлета». – Если у нас получится связаться либо с руководством Айрон-Рок, либо с террористами, мы представляемся им как угодно, растолковываем план действий и еще до заката здешнего солнца организуем операцию по выводу людей из зданий колонии. Джихадовцы, без всяких сомнений, согласятся. Они отрезаны от своего корабля взбесившимися Иными, у них не слишком много людей, способных держать в руках оружие, и они сейчас просто сидят и ждут у моря погоды. Не забудьте, у нас сохранился старый вездеход, еще с «Триглава», а в кормовом ангаре «Цезаря» я видел роскошную бронемашину с башенным пулеметом. Вот вам дополнительная защита. У нас море самого лучшего оружия, включая дезинтеграторы и ядерные устройства сверхмалой мощи, автоматические пушки, которые мы можем расставить вокруг летного поля и запрограммировать их только на отстрел нелюдей… Что нам какие-то Иные? Мы круты!

– Я безумно уважаю вас как аналитика, – кивнул лейтенант. – Вы случайно не учились в академии Генштаба?

– Учился, – согласился Гильгоф, не обращая внимания на вытаращившиеся глаза военных. – Однако это было слишком давно. Не верите? Зря. Ну что, принимаете мое предложение?

За пятнадцать минут ожесточенных споров, изучения предоставленных «Цезарем» карт местности и самой колонии появился четкий, спланированный едва не посекундно, план операции, внешне выглядевший самым привлекательным образом. Казаков аж раскраснелся, удостоверившись, что стратегическая инициатива снова в его руках. Дело было за небольшим: любым способом связаться с людьми, находящимися в административном корпусе Айрон-Рока. И учесть непредсказуемый фактор в виде Иных, которые имели неприятную привычку своими изощренными интригами сводить на нет любые планы людей.

* * *

– Если у джихадовцев отыщется хотя бы десять человек, готовых к бою, – активно участвовавший в обсуждении Эккарт почесал подбородок, – они смогут держать в секторе обстрела всю правую сторону главной улицы Айрон-Рока и в то же время охранять вход в корпус, пока мы будем выводить заложников. Левый фланг прикроет бронетранспортер и два наших оператора «умных винтовок». Расстояние от ворот колонии до аэродрома – четыреста метров. Можно преодолеть за десять минут, даже если идти медленно. Раненых, если таковые имеются, переправим к «Цезарю» на втором вездеходе.

– Главное, чтобы террористы согласились, – справедливо заметила Маша. – Только что мы с ними будем делать потом? Позволим улететь? И вообще, почему мы решили, что Иные вышли из их подчинения? Трупы пилотов, найденные на их корабле, пока ничего не означают.

– Ой, не будьте такой мнительной! – запротестовал Гильгоф. – Животные неподконтрольны, это легко доказывается всеми нашими последними открытиями. Я думаю, «Новый джихад» будет нас на руках носить в благодарность за спасение их драгоценных шкур от поедания Иными. Кстати, для полного впечатления о самих себе как об авантюристах, с террористов еще можно денег потребовать… Пускай свяжутся с Землей по линии Планка и переведут кругленькую сумму на наши счета. Чем не пиратская акция? Гешефт очевиден! Ой, лейтенант, только не делайте такое лицо!

Казаков, глядя на разбушевавшегося ученого кривился так, будто разжевал целый лимон.

– Бишоп, – лейтенант повернулся к андроиду, старательно прослушивавшему радиодиапазоны за пультом связиста, – нашел их волну? Не поверю, что боевики не используют рацию хотя бы ради связи с постами, отслеживающими входы-выходы на предмет Иных.

– Пока молчание, – нахмурился Бишоп. – Не исключаю, что джентльмены из террористической группы знают о восприимчивости Иных к радиоволнам и стараются не обнаруживать себя лишний раз. Простите… Эт-то что еще?

Радио по-прежнему молчало, но внезапно на мониторе устройства, принимающего передачи направленного лазерного луча, появились аршинные красные буквы: «ЭКСТРЕННЫЙ ВЫЗОВ!»

Казаков, Эккарт и ученый переглянулись, а Маша разинула рот. Значит, джихадовцы, увидев посадку корабля, решили связаться первыми.

– Ничего подобного! – Бишоп понял, о чем думают люди, и, пробежав пальцами по клавиатуре, вывел объемную картинку на монитор. – Передача идет не с территории городка. Сигнал устойчив, но наше приемное устройство не настраивалось специально на вызывающего. Кто-то либо вручную, или же с помощью очень точной механики направил на нашу антенну передающий луч. Постойте-ка… Ага, засекли! Он или они находятся в восьмистах метрах за периметром Айрон-Рока и приблизительно на полкилометра выше. Видимо, на склоне горы. Момент… Есть!

Бишоп подтянул ближе ко рту свисавшую с его наушника тоненькую трубочку микрофона и осторожно проговорил:

– «Юлий Цезарь», центр связи. – По случаю того, что неизвестный человек, давший сигнал, отправил его в англоязычной кодировке, Бишоп ответил по-английски и сразу переключил канал связи на громкоговоритель, чтобы слышали остальные.

– Эй, ответьте! Прием свободный? – донеслось из динамиков.

– Сэр, не стоит беспокоиться, – раздельно сказал андроид в микрофон. – С кем я говорю?

– А я с кем? – Человек явно нервничал, его слова звучали резко и отрывисто. – Я вас вижу, но не могу опознать государственную принадлежность.

Бишоп покосился на Казакова, но тот отрицательно махнул рукой, давая понять, что не желает раскрывать инкогнито.

– Корабль принадлежит независимой коммерческой компании, – ответил неизвестному андроид. – Представьтесь, пожалуйста.

– Я думал – военные… – разочарованно протянули в микрофоне. – Ладно, черт с вами. Здесь в Айрон-Роке, очень серьезные неприятности, связанные с опасной формой инопланетной жизни. Плюс террористы из «Нового джихада». Господа, если у вас на борту есть приемо-передающее устройство Планка, пожалуйста, немедленно свяжитесь с официальными властями на Земле или центром транспортного контроля на Сириусе и подайте сигнал бедствия. Положение самое серьезное.

– Мы знаем о происшедшем и прибыли вам на помощь, – дипломатично сказал Бишоп, вызвав вздох изумления у абонента. – Я снова прошу вас представиться. Вы сотрудник базы Айрон-Рок?

– Не совсем, – прежде чем ответить, человек выдержал напряженную паузу. – Долгая история. Я нездешний. Мое имя – Дугал Мак-Эван, я англичанин. Вы можете забрать меня отсюда?

– Откуда? – уточнил андроид.

– Я… Я сбежал из комплекса. Поднялся на гору. Приблизительно полкилометра по склону, десять-двенадцать градусов левее высокой ретрансляционной антенны. Видите ее?

– Видим, – согласился Бишоп, прекрасно помня, как выглядит колония и где именно находится пятидесятиметровая башня ретранслятора. – Вы сейчас в безопасности? Есть поблизости чужие существа?

– Пока нет, – неуверенно ответил человек по имени Дугал. – Я боюсь долго разговаривать, они могут услышать. Вы поможете мне выбраться?

Андроид снова посмотрел на Казакова, и его мимический центр отдал приказ лицевой мускулатуре изобразить вопросительное выражение. Лейтенант, мгновение подумав, кивнул.

– Хорошо. Через некоторое время мы попробуем что-нибудь сделать для вас. Ваше местоположение, мистер Мак-Эван, засечено, будьте добры, не передвигайте свой передатчик и оставайтесь рядом с ним.

Казаков шагнул к терминалу, быстро отобрал у Бишопа наушники и спросил по-английски:

– Скажите, что происходит в самой колонии? Сколько там людей?

– Не меньше сотни. Восемнадцать человек из… в общем, террористов, остальные – местное население. Мистер, вы меня слушаете? Все забаррикадировались в главном здании, но, боюсь, это не поможет. Звери ночью обязательно атакуют снова. А до заката совсем недолго. Слышите?

– Да, – буркнул Казаков в микрофон, одновременно посматривая на экран, где был изображен план местности. – Так. Через пятнадцать минут к основанию горы, туда, где стоит метеорологическая будка, подойдет транспортер. Сумеете спуститься?

– Разумеется, сэр! – Голос стал радостным. – Буду очень рад, сэр! Прекращаем связь?

– Отбой.

Лейтенант осторожно положил наушники на пульт и вопросительно воззрился на остальных.

– Едем, – не дожидаясь решения Казакова, воскликнул Гильгоф. – Путешествие туда-обратно займет от силы двадцать пять минут. Бишоп в это время продолжит вызывать административный корпус Айрон-Рока В конце концов, мы получим свидетеля, прекрасно знающего обстановку.

– Только откуда взялся помянутый свидетель? – задумчиво протянула Маша, сложив руки на груди. – Не местный, как он выразился… Может, человек из террористической группы? Наемник?

– Тем лучше, – сказал Казаков и, отжав кнопку коммуникатора, выкрикнул: – Ратников, Рябцов, Семенов! Готовьте транспорт из второго ангара. Едем на прогулку!

– Нас возьмете? – Гильгоф обиженно посмотрел на командира экспедиции. – Я давно не был на свежем воздухе.

– Давайте, – согласился Казаков. – Но если вы, доктор, опять сунетесь не в свое дело…

– Понял, понял, – замахал руками ученый и, увлекая за собой Машу, бросился к лесенке, ведущей на первый уровень «Цезаря». – Не беспокойтесь, я буду нем как рыба. Просто хочется посмотреть.

…Тяжелая, подсвеченная красными габаритными лампами и ненужными днем прожекторами, удерживаемая толстыми стальными поршнями платформа ангара номер два поползла вниз. Когда черный, широкий и приземистый броневик, ворча почти бесшумными двигателями, соскользнул на бетон летного поля, сканеры «Цезаря» проверили окружающее пространство на наличие посторонних объектов и, не обнаружив ничего опасного, разрешили ИР поднять платформу.

Маша в который уже раз подумала, что роскошества наподобие такого транспортера, может позволить себе только очень богатый человек, и сказала об этом лейтенанту. Казаков был полностью согласен. Вездеход двигался не на бензиновом, дизельном или электрическом двигателе. Привод каждого его колеса был оснащен ни больше ни меньше как собственным термоядерным реактором размером с килограммовую консервную банку. Четыре пушки, несколько тяжелых пулеметов, простейшее управление… И, как всегда, максимальный комфорт для пользователя. Это не считая многослойной обшивки – титан, металлопластик, теплоизолятор, прослойка материала, задерживающего ионизирующие излучения и так далее… Машина могла уцелеть, даже оказавшись в эпицентре ядерного взрыва. Разумеется, модель транспортера военным была неизвестна. Очередная частная разработка.

– Вот интересно, – отвлеченно бурчал Казаков, сидя за штурвалом машины. Рядом с ним, во втором кресле разместился сержант, а рядового первого класса Семенова отправили управляться с башенным пулеметом. Мария Ельцова, наклонившись и пытаясь при толчках не стукнуться головой о низкий потолок, стояла за креслом водителя, вцепившись в подголовник. – Очень любопытно будет узнать, сумеют ли Иные в случае нападения вскрыть эту машину? Мария Дмитриевна, помните, как на Ахероне чертовы зверюги уничтожили один из наших броневиков? Едва только не по винтику разобрали…

– Я, конечно, не специалист, – ответила Маша, – но, по-моему, броневик очень… добротный.

– Добротный! – фыркнул лейтенант. – Скажете тоже! Это настоящая сказка!

Транспортер, мягко прошелестев шасси из прессованного термостойкого пластика по бетонному полю аэродрома, обогнул обшарпанный корабль джихадовцев, вышел на выложенную белыми плитами дорогу, ведущую к центральным воротам Айрон-Рока, и прямо перед ними повернул налево, в обход комплекса строений.

Маша, глядя в иллюминатор, видела простершуюся вокруг желтовато-коричневую равнину с вырастающими из нее обветренными пиками, пылевые вихри, поднимаемые ветерком, и далекое белое пятно – окрестности солевого озера, с темнеющей над его берегом станцией опреснения воды. Поступает ли сейчас вода в корпус Айрон-Рока, в котором собрались осаждаемые Иными люди? Умные твари могли догадаться разрушить водопровод…

– Лейтенант, тормози! – Ратников вдруг подался вперед и, прищурившись, уставился на серую стену колонии. – Стой!

Машу при торможении чуть бросило вперед.

– Что случилось?

– Семенов, пока не стрелять, – сообщил лейтенант в микрофон коммуникатора и получил подтверждение от рядового. – Мария Дмитриевна, гляньте! Нас почтили вниманием!

Зверь, замеченный Ратниковым, свешивался с крыши одного из окружавших главные здания базы одноэтажных заводских цехов. Непередаваемая наглость – Иной сидел прямо на виду, являясь отличной мишенью. Как только машина остановилась, существо деловито спустилось по отвесной стене на прокаленную местным солнцем почву и пружинисто подошло к заинтересовавшему его объекту.

Маша отшатнулась, когда слюнявая и зубастая морда черного хищника уткнулась в стекло и уже хотела было потребовать у Казакова опустить на иллюминаторы щитки. Иному достаточно «плюнуть» кислотой, и стекло не выдержит. Правда, он вряд ли проберется в узкое прямоугольное окно вездехода

Обследовав передние иллюминаторы и не найдя ничего интересного, Иной прошелся вдоль левого борта, затем стало слышно, как он вскочил на крышу машины, видимо, решив узнать во всех подробностях, как выглядит пулемет на вращающейся башне.

– Сергей, – Маша потеребила лейтенанта за рукав, – это животное не с базы S-801. Оно выведено здесь.

– Откуда знаете? – прищурился Казаков.

– Вспомните, полковник Кеннет говорил, будто на всех Иных, воспроизведенных в лаборатории на Сцилле, был закреплен усилитель сигнала ретранслятора? Мы же сами такой видели… А когда это чучело промелькнуло в окне, я заметила, что на его черепе нет никаких посторонних включений. Этот – по-настоящему дикий.

– Ну раз так… – с театрально-огорченным видом развел руками лейтенант и наклонился к микрофону внутренней связи: – Семенов, ты здесь? Убери этого урода с крыши.

Иного буквально сдуло с корпуса вездехода очередью тяжеленных, с два пальца толщиной, снарядов пулемета. От животного практически ничего не осталось – череп сейчас валялся справа от машины, разорванное туловище слева, правая верхняя конечность вообще улетела в сторону метров на десять. Капельки кислоты, случайно попавшие на броневик, не сумели преодолеть первоклассную броню, оставив на ней только выемки глубиной не больше полусантиметра.

– Одним меньше, – констатировал Казаков. – Кстати, мы до сих пор не знаем, сколько всего взрослых Иных орудуют в Айрон-Роке. Надеюсь, шотландец – как его? Мак-Эван? – которого мы должны забрать, даст более точную информацию.

– Двадцать – двадцать пять особей, – подал голос из салона Гильгоф. – Не больше. Потом объясню, откуда взялась эта цифра. Так мы едем или будем причитать над трупом подстреленного вами, Сергей, Иного-тинейджера?

– В следующий раз будет соблюдать правила дорожного движения, – невозмутимо ответил лейтенант и подал вверх рычаг, активирующий реакторы двигательной установки вездехода.

Черный, похожий на безногого таракана броневик с неизменной золотистой дикторской связкой и орлом римских цезарей (у Маши этот символ вызывал некоторое недоумение и сразу напрашивались ассоциации с какими-нибудь неофашистами… Но в таком случае должны быть прочие обязательные атрибуты – топорик и молнии) лихо пробежал по бездорожью и песчаным кочкам, окружавшим комплекс зданий Айрон-Рока, безошибочно вырулил к серебристому кубическому строению, на крыше которого громоздился лес разнообразных антенн, миновал его и наконец, подняв облако желтоватой пыли, остановился у крутого отрога «столовой» горы.

В данный момент индикатор движения реагировал только на один сигнал, и в то же время начал попискивать установленный в кабине приемник, распознававший передатчики личных данных живых людей – эту миниатюрную капсулу вшивают под кожу всякому человеку, работающему в Дальнем космосе. Единственно, картину портили редкие вспышки на детекторе, обозначавшие еще один живой организм, но Казаков решил, что это обычная интерференция, обусловленная сильным ультрафиолетовым излучением приближающегося к горизонту пурпурно-багрового АХ Микроскопа.

– Давайте выйдем наружу, – предложил лейтенант, оглянувшись на Машу и Гильгофа. – Не бойтесь, если вдруг появятся Иные, мы сумеем засечь постороннее движение задолго до того, как они успеют приблизиться. Сразу укроемся в броневике, а Семенов откроет огонь.

Жара навалилась на людей, подобно огромному зверю. Если в машине было относительно прохладно благодаря кондиционерам, то снаружи… Градусов тридцать пять, не меньше. Солнце жжет немилосердно. Горячий ветер. У забирающейся в рот пыли неприятный кислый привкус.

– Как здесь люди могут работать? – недовольно сказал Гильгоф, прикрывая ладонью глаза от красного ока приближающейся к горизонту звезды.

– На Сцилле, – справедливо заметила Маша, уже почувствовавшая, как на шее и на лице начинают высыпать крупные бисерины пота, – вы, Веня, жаловались, что вам холодно. Ого, глядите, вот он!

В сотне метров от транспортера по камням прыгал человек, одетый в песочный комбинезон и зеленоватую камуфляжную кепку. Он размахивал руками и кричал что-то неразличимое.

– Что такое? – насторожился Казаков, прищуривая глаза и пытаясь рассмотреть визитера. – Чего он орет?

– От радости, наверное, – презрительно фыркнул Гильгоф и вдруг насторожился: – Один момент…

Дугал Мак-Эван, бывший научный сотрудник американской лаборатории S-801, бежал вперед, к людям, и кричал:

– Не стреляйте! Не вздумайте стрелять! Мать вашу, не стреляйте!

Казаков поднес к глазам бинокль, пошарил по округе и увидел, что вслед за человеком, в полусотне метров позади, перемещается постоянно скрывающийся за огромными камнями черный силуэт. Врал детектор, никакая это не интерференция. Иной отлично научился прятаться и обманывать умный прибор. Но почему тогда человек требует от своих спасителей не открывать огонь?

– Маша, доктор Гильгоф, быстро в машину, – непререкаемым тоном скомандовал лейтенант. – Что-то странное здесь происходит…

Ветер донес до Казакова крик субъекта в бежево-коричневом комбинезоне:

– Не стреля-айте-е!

* * *

Странный гость сидел за столом в кают-компании и, если называть вещи своими именами, обжирался. Свои чревоугоднические порывы он мотивировал тем, что надоело сидеть на таблетках, консервантах и питательных смесях, а про себя думал: «Дают – бери!»

Вокруг мистера Мак-Эвана разместились члены экипажа «Цезаря», молча наблюдая за новоприбывшим. Гильгоф шепотом подбивал Машу заключить пари. Предметом спора должно было быть количество съеденного гостем. Ельцова только морщилась, шикая на доктора.

– Независимая корпорация, значит? – Дугал утер подбородок, по которому стекала струйка соуса, и в который уже раз обвел взглядом помещение столовой. – Хорошо живете, с удобствами. Мистер, положите мне еще мяса… Так вот, я умираю от любопытства – вы кто такие?

– По-моему, – проворчал лейтенант, – ты скоро умрешь от острого растяжения желудка, вызванного его перенаполнением.

– У вас, сэр, – не преминул заметить Дугал, – восточно-европейский акцент. Надписи на корабле – русские. Вон тот джентльмен с коричневыми волосами (он кивнул на Бишопа) говорит по-английски очень чисто, хотя скорее с американским произношением. У тех господ – немецкий акцент. Если вы пираты, так сразу и скажите. Только что-то я не слышал о пиратах последние пять лет…

– В определенной степени, – задумчиво начал андроид, опережая Казакова, уже настроившегося ответить гостю какой-нибудь грубостью, – мы можем именоваться пиратами. Только не профессиональными, а… начинающими. Кстати, на английском я говорю ничуть не хуже русского и еще десятка самых распространенных языков Земли. Я – синтетический человек, биоробот. Если интересно – серия «Бишоп», производство «WY».

– Ого! Да ты стоишь не меньше трех миллионов долларов! – невежливо заметил Мак-Эван. – Странные вы люди, господа… Любопытный корабль, собственный андроид (Бишоп недовольно поморщился – его немножко задевало, когда люди относились к нему, как к вещи), завидное вооружение… Хорошо нынче живут пираты, пусть даже и начинающие. Мужики, вам случайно классный электронщик не нужен?

– Не нужен, – изобразив на лице зверское выражение, сказал лейтенант. – Мистер, кончайте жрать и ответьте на десяток вопросов или…

– Вздернете на рее? – икнул Дугал. – Знаю, читал книжки про пиратов. Хорошо, хорошо, сэр, не беспокойтесь. Я расскажу, что знаю. Но, по-моему, вы знаете куда больше меня.

– Вопрос первый, – жестко начал Казаков, понимая, что на этого болтуна следует нагнать страху, иначе он так и не проникнется серьезностью положения. Видимо, мистер Мак-Эван, очутившись в безопасном и крепком корабле, окончательно уверовал в свое спасение, и в то, что люди с «Цезаря» не сделают ему ничего плохого. – Первый и главный: почему ты велел нам не убивать того Иного?

…Полчаса назад, подбежав к транспортеру, стоявшему у подножия скального образования, обливающийся потом и красный от солнечных ожогов Дугал первым делом нырнул в машину, а затем едва не набросился на стоящего у задних дверей транспортера Казакова, поднявшего винтовку для выстрела, – Иной благоразумно спрятался за камнем, но изредка высовывался, и в него можно было бы попасть.

– Я же вам кричал. – Дугал вцепился в оружие лейтенанта. – Не надо убивать этого зверя!

– Почему?

– Не надо, и все! Он никого не тронет, если вы не будете палить в него. Мистер Пиквик мне жизнь спас!

– Какой мистер Пиквик? – окончательно запутался Казаков.

– Вон тот Иной. Поехали отсюда, пока другие не набежали!

Иной по имени «Мистер Пиквик» выглянул из-за валуна, наклонил голову и опять скрылся, не желая подставлять себя под пули.

– Ладно, потом все объяснишь. – Казаков забрался в машину и задраил кормовые люки. – Семенов, видишь зверя над нами? Метров сорок в сторону от вышки?

– Так точно, – донеслось сверху, с места стрелка.

– Не трогай его пока. Ясно?

Транспортер тихо заурчал двигателями, развернулся и пополз обратно, к базе, а затем в сторону посадочной площадки. Иной, руководствуясь непонятными для людей соображениями, пополз следом, стараясь, однако, скрываться либо за камнями, либо за углами окружавших основной комплекс Айрон-Рока заводских корпусов.

– Дугал Мак-Эван, очень рад познакомиться, мисс. – Человек в желтоватом комбинезоне наконец заметил Машу и доктора Гильгофа. – Просто удивительно, как вовремя вы появились.

Разговор не успел разгореться, хотя ученый, старательно блюдя так понравившуюся ему версию о пиратском происхождении «Цезаря», представился мистером Беньямином Гильгофом из Тель-Авива, исследователем на вольных хлебах, и сразу начал расспрашивать Дугала. Не успел тот ответить на первые вопросы, как машина подрулила к кораблю, из кабины выбрался лейтенант и сказал по-английски:

– Эй, приятель, твоя зверюга идет за нами.

– Что? – изумился Мак-Эван. – Где?

– Сидит на краю летного поля. Слушай, я его пристрелю! Если он проберется на наш корабль…

– Я тебя сам пристрелю! – неожиданно взорвался Дугал. – Поднимайтесь на борт, он никого не тронет! Сидит – и пускай себе сидит.

И действительно, Иной выждал, пока опустится платформа, и, забрав машину, снова закроется. Потом он осторожно пересек открытое забетонированное пространство аэродрома, зацепился за одну из посадочных опор «Цезаря» и скрылся в ее гнезде. В тени Иному было полегче, нежели на открытом солнце.

Дугала напоили, накормили, позволили вдоволь повосхищаться «Цезарем», а затем устроили допрос с пристрастием. Казаков пригрозил, что если мистер Мак-Эван вздумает врать – ему не поздоровится. Его попросту выставят на улицу, и пусть он там разбирается с Иными как хочет. Самостоятельно.

Сбивчивый, немного путаный рассказ Дугала поведал о многих интересных вещах. Вкратце он объяснил, что раньше работал по контракту на «WY». Нет, вы не знаете, где эта база. Планета Сцилла в районе звезды Гамма Феникса. Жуткая дыра. Что, вы там были? Ничего себе… Затем был захвачен террористами «Джихада» и больше месяца «по принуждению» должен был участвовать в их акциях. Да, гвоздем программы были Иные. Откуда террористы знали о базе S-801? Понятия не имею. Наверное, продал какой-нибудь американец, посвященный в это дело. Да, я летал на LV-17, где джихадовцами было опробовано новое оружие. Отказаться? Вы что, с ума сошли? Они бы меня просто пристрелили! «Киото»? Слышал такое название. Именно на этом корабле нас эвакуировали со Сциллы, а потом перевели на «Шейх-уль-Аллах». И животных всех оставили на старом корабле. «Киото», как я слышал от господина Ясура (это их начальник), отправился обратно на Сциллу, забрать оставшиеся ретрансляторы, забытые в спешке, и заодно уничтожить все следы пребывания там людей из «Нового джихада».

– Откуда вы все знаете? – недоумевал Дугал. – Программа «Кедр» считалась абсолютно секретной. Вот и доверяй штатовским спецслужбам! Джихадовцы знают, вы знаете… Вы что, представляете какую-нибудь русскую корпорацию? Конкуренты «WY», да?

– Как много вопросов… – прервал Дугала Казаков. – Учти, твоя настоящая задача – не задавать вопросы, а отвечать на мои. Или отправишься дальше прятаться в пещерах.

– Хорошо, сэр, – пожал плечами англичанин. – Что вас еще интересует?

– Расскажи, что случилось с Иными? Сколько животных сейчас в Айрон-Роке?

– Всего двадцать штук. Двадцать первый – Мистер Пиквик. Сами сказали, что он прячется у гнезде посадочной опоры вашего корабля. Из двадцати особей четыре вывезены со Сциллы вместе с Пиквиком, еще шесть… э-э… родились на LV-17, где проводилась первая акция, остальные появились на свет здесь. Господин Ясур приказал подбросить споры в колонию.

– Материнский организм?

– Нет, сэр. Самку убили на Сцилле. Террористы добрались только до холодильников, где мы хранили споры с зародышами и забрали их с собой.

– Когда Иные вышли из-под контроля?

– Вы и об этом знаете? Я не представляю, что случилось с животными. В самом начале операции в Айрон-Роке они слушались, как обычно. Все ретрансляторы действовали. Только когда на свет появились твари, выведенные уже здесь, – было заражено десять колонистов – я отметил у животных психическую нестабильность. Вчера вечером они напали на людей господина Ясура, уже захватившего колонию в свои руки. Ясур со злости приказал расстрелять двоих биологов, отвечавших за ретрансляцию сигнала, и эвакуировал всех людей – и своих, и заложников – в главное здание. Иные не позволяли нам выйти в сторону летного поля, а после заката начали массированную атаку. Обычно эти животные не убивают просто так, ради интереса. Они либо стаскивают жертв в гнездо, либо используют в качестве пищи. Прошедшей ночью Иные именно истребляли нас – планомерно, методично, со своей невероятной хитростью. Вояки из людей господина Ясура смогли ранить только двух-трех животных, но ни одного не убили. Зато Иные…

– Сколько жертв?

– Не меньше шестидесяти человек за одну ночь. До рассвета они не дали нам ни минуты покоя. Потом ушли. Когда взошло солнце, господин Ясур попытался с оставшимися боевиками прорваться к кораблю, но ничего не вышло. Иные нас не пропустили. Еще ночь, ну, может быть, две – и они уничтожат всех.

– Сколько боеспособных людей осталось у этого твоего Ясура?

– Вчера вечером, когда все были живы – двадцать пять. Утром выяснилось, что осталось двенадцать. Точнее, уже одиннадцать. Когда я сбежал из Айрон-Рока, один Иной… Словом, он убил моего сопровождающего.

Гильгоф подозрительно нахмурился, слушая, и спросил:

– А почему он вас не убил?

– Это был Мистер Пиквик, сэр. Он меня узнал и не стал трогать. Я с этим зверем очень долго работал на Сцилле. Пиквик самый спокойный из всей стаи. И умный. Он тоже участвовал в атаке на главный корпус, я его видел, но… Он не станет делать ничего плохого именно мне. Он слышит приказы ретранслятора, однако, в отличие от всех остальных Иных, исполняет команды. Если только прибор в моих руках. Зверь мне доверяет. Почему – не знаю. Наверное, оттого, что я всегда хорошо к нему относился.

Снова задал вопрос Казаков:

– Мы можем связаться с командиром джихадовцев, как его?..

– Господин Ясур, – напомнил Дугал. – Очень приличный, образованный человек, хотя и фанатик. Наверное, не сможете. Террористы были настолько уверены в том, что акция пройдет без сучка и задоринки, что не взяли с корабля ни одной системы дальней связи. Только переносные рации с минимальным комплектом батарей. Вы не сумеете их достать направленным лучом или радио любого диапазона – у джихадовцев свой особый код, который никто не знает. Перехватить их сигнал невозможно, и точно так же невозможно вступить с ними в контакт, не зная кодировки. А когда Иные – вот умные твари! – обесточили центральные здания, повредив кабель электростанции, полностью отказали передающее устройство Планка и все прочие системы дальней и ближней связи.

– А ты? – Казаков слегка пнул носком ботинка сумку Дугала, стоящую под столом. – Ты же смог разговаривать с нами!

– Портативный ноутбук, при нем – складная антенна, способная посылать направленный луч на расстояние до трехсот миль, и установленная программа экстренной связи. Разработка корпорации Майкрософт. Глючит иногда, но Гейтсы всегда этим были грешны. Выпустят программу с недоделками, потом изволь докупать к ней недостающие аксессуары… Я эти штуки постоянно с собой таскаю, вещь полезная. Только антенну спер у господина Ясура. Он, наверное, очень злится… Это была единственная.

– И тем самым ты, придурок, лишил нас возможности поговорить с колонией и освободить людей, – со злостью в голосе рявкнул лейтенант, хлопнув себя ладонью по колену. – Нам кровь из носу нужна связь с Ясуром! До заката два часа. Если мы не выведем заложников до наступления темноты… Сколько прошлой ночью погибло? Шестьдесят человек? Воображаю, какую резню устроят сбрендившие Иные сегодня! Ты хоть понимаешь, что они мстят людям? Если раньше они относились к нам только как к существам, пригодным в пищу и для выращивания эмбрионов, то теперь… Мы для них враги. Врагов Иные будут уничтожать.

– Почему? – округлил глаза Дугал. – А Мистер Пиквик? Он вполне нормален, если можно так сказать про Иного.

– Стой, стой! – вскричал Гильгоф, вскочив со своего кресла так, будто сидел на еже – Пиквик – я правильно запомнил кличку это твари? Он тебя слушается? Конкретно тебя – дружка-приятеля? Есть!

– У вас, Вениамин Борисович, – вздохнула Маша, – очередной гениальный план?

– Именно! Укрепить на звере портативную систему связи и послать его в Айрон-Рок. Его не обязательно пристрелят. Если Иной проявит сообразительность, в чем я уверен, он доставит прибор на место, а сам потихоньку смоется, если уж мистеру Мак-Эвану так хочется сохранить его жизнь.

«Ну это он зря надеется… – мельком подумал лейтенант. – Когда эвакуируем людей. Иными придется заняться вплотную. И перебить всех до одного!»

– Это мысль, – рассудительно сказал Бишоп. – Или, например, можно послать человека под охраной Иного. То есть не совсем человека. Животные не видят во мне врага. Я для Иных только механизм. Понимаете? По крайней мере, я сумею растолковать этому господину Ясуру наш план.

– Ратников, быстро на склад. – Казаков принял решение мгновенно, не раздумывая. – Возьми два аппарата, работающих в коротковолновом диапазоне, и тащи в ангар транспортера. Мистер Мак-Эван, отправляйтесь туда же. Вообще-то это наш единственный шанс. Бишоп самостоятельно не сможет пробраться через заваренные ворота или переплетения вентиляционных шахт, а Иной наверняка отлично ориентируется. Проводник – лучше не придумаешь. А если вдруг наши сумасшедшие зверюги распознают в Бишопе угрозу, сумеет защитить.

– Влип я с вами, джентльмены, – вздохнул Дугал. – Знаете, я, пожалуй, тоже пойду. Один раз выбрался из Айрон-Рока, выйду и второй раз.

– Можете остаться, – бросил Казаков. – В вашем участии нет никакой надобности.

– Ясур мне поверит, а вот вашему роботу… Это еще подумать надо. Придется, конечно, изобрести правдоподобную версию смерти Малика…

– Сомневаюсь, – критически заметил Гильгоф, – что террористы вам поверят. Вы пропадаете неизвестно куда, и одновременно исчезает один из их людей. Потом вы объявляетесь в компании андроида и Иного, заявляя, что появились неизвестные пираты, готовые безво… ну почти безвозмездно провести спасательную акцию. Да вам пулю в затылок пустят!

– Верно, – огорчился Дугал, уже настроившийся на героический поступок. – Тогда пускай идет один только синтетик. Но лучше бы, конечно, вдвоем.

– Может, я пойду? – робко заикнулась Маша, хотя понимала, что суется в безнадежное дело. Преодолеть выставленные Иными «караулы», договориться с чокнутым предводителем террористов и вернуться обратно целой и невредимой?

– Вы с ума сошли! – едва только не хором произнесли Казаков, Эккарт и доктор Гильгоф.

Лейтенант продолжил за всех остальных:

– Послушайте, Маша, да аллахакбаровцы не станут вас слушать только потому, что вы женщина! Никуда вы не пойдете!

– Ничего подобного. – В груди у Ельцовой заиграл азарт. – Именно потому, что я женщина, будет больше доверия, чем, например, вам, Сергей. Вспомните, как на Ахероне…

– Не надо про Ахерон! – схватился за голову Казаков. – Маша, вы что, феминистка? Выступаете за полное равноправие женщин? Вы хоть понимаете, что шансов вернуться оттуда живой у вас ноль целых, хрен десятых? Что если Иной, про которого говорил мистер Мак-Эван, такой же полоумный, как и остальные, а сейчас просто прикидывается филантропом? Да он вас сожрет и не поперхнется…

– Меня будет охранять Бишоп, – сказала Ельцова. – Кроме того, мы возьмем с собой самое лучшее оружие. И я не феминистка, а ксенолог. Если честно, всю жизнь мечтала о Нобелевской премии. Понимаете, какие возможности открываются? Вживую исследовать не просто Иных как вид, а Иных во взаимодействии с человеком в экстремальной ситуации!

– Ненавижу ученых, – мрачно сказал лейтенант. – Вам приключений на Ахероне показалось мало? Ну и катитесь. Между прочим, вы подчиняетесь не мне, а господину Гильгофу, как старшему над научной группой. Его и спрашивайте.

Маша вопросительно посмотрела на доктора Гильгофа:

– Веня, вы меня правда отпустите?

– Идите, идите, – мелко закивал ученый. – Вас отправят домой в цинковом гробу, а я присвою результаты ваших исследований и сам заграбастаю Нобеля. Обещаю каждый месяц приносить цветы на могилу.

– Ну раз Вениамин Борисович согласен, – бесстрастно сказала Ельцова, – я пошла переодеваться. Сергей, приготовьте мне винтовку М-41-А. Я с ней научилась обращаться на Ахероне.

Она с самым независимым видом вышла из кают-компании, оставив позади изумленных мужчин, и отправилась в свою комнату – необходимо было сменить чистый светло-синий костюм, найденный в шкафчике занятой ею каюты «Цезаря», на что-нибудь более подходящее к полевым условиям.

«Я полная дура, – мелькнуло в голове. – Страшновато, особенно если учитывать рассказ Дугала. Но, черт возьми, там почти сотня живых людей!..»

Глава пятнадцатая

АГРЕССИВНЫЕ ПЕРЕГОВОРЫ

Планета LV -17 Геон,

звезда АХ Микроскопа,

ориентировочно – 16/17 февраля 2280 года

План доктора Гильгофа в его собственном изложении выглядел чрезвычайно красивым, но, как известно, гладко все бывает только на бумаге. В порыве творческого экстаза многомудрый ученый напрочь позабыл об одной маленькой детали: как Иной отнесется к появлению незнакомых ему людей? Зверь, конечно, не убил мистера Мак-Эвана, а затем отправился вслед за вездеходом, однако никак нельзя заподозрить, что Иным двигали благие намерения. Вдруг стая отослала Мистера Пиквика специально для того, чтобы вблизи рассмотреть новый корабль и разведать, можно ли будет забраться внутрь?

Казаков, несколько вооруженных солдат и слегка побледневший Дугал стояли у шлюза, ведущего наружу. Гильгоф терся у дальней стенки, не желая выходить первым. Стальные плиты двери, едва слышно поскрипывая, уползли в корпус «Цезаря», на одежды людей упали красно-оранжевые лучи звезды, и мгновенно стало жарко.

– Дугал, – лейтенант повернулся к бывшему технику лаборатории S-801, – прошу. Давай вперед. Мы показываться не будем.

– Это почему? – заикнулся англичанин. – Сэр, а вдруг…

– Вдруг? В таком случае мы закроем дверь и придумаем какой-нибудь другой план, – сказал Казаков, пожимая плечами, но все-таки добавил ободряюще: – Иди, иди. Ты будешь находиться в секторе поражения. Если Иной вздумает напасть, мы его пристрелим.

«Не факт, – одновременно подумал Казаков. – Отнюдь не факт… В зверюгу нужно всадить не меньше полной обоймы, прежде чем она окончательно сдохнет. Бишоп, между прочим, что-то говорил о важнейших нервных узлах в организме Иного, при повреждении которых животное мгновенно обездвиживается, но едва ли мы сможем бить настолько точно».

– Бедного Дугала, как всегда, подставили, – вздохнул Мак-Эван и шагнул вперед, на опустившиеся ступеньки трапа. – Не забудьте потом отправить открытку моим родителям в Глазго…

Он медленно сошел на бетон летного поля, зачем-то подбросил в ладони ретранслятор и оглянулся:

– Эй, Мистер Пиквик! Ты где?

Молчание. Иной делал вид, что ему нет дела до человека. Только в гнезде посадочной опоры «Цезаря» можно было различить неясное шевеление. На землю упала прозрачная капелька тягучей слюны.

Дугал демонстративно прогулялся вдоль борта корабля, нервно насвистывая, вернулся обратно и наконец отжал одну из клавиш своего прибора. В пространство ушел сигнал: «Иди сюда».

Секунд тридцать спустя из глубокой тени высунулась черная морда существа. Иной приоткрыл пасть, поводил стержнем со второй парой челюстей, словно нюхая воздух, и нехотя начал спускаться вниз по столбу опоры. Дугал инстинктивно отшатнулся, но вовремя подумал о том, что Иному нельзя показывать свой страх. Твари, как он знал по опыту работы на Сцилле, достаточно тонко чувствуют настроение людей. Людей? Минуточку… Техник стоял и смотрел на Иного, начиная соображать, что зверь сам боится. Характерные движения, позы, слишком осторожно перемещается в пространстве. Одновременно Иной напряжен и только ждет момента, когда можно будет ринуться в атаку, защищая собственную жизнь. Вооруженных людей он не видит, но, безусловно, ощущает их присутствие.

– Джентльмены, – громко сказал Дугал, не глядя в сторону шлюза, – закройте, пожалуйста, двери, иначе животное не выйдет. По-моему, он вас испугался.

Казаков, недолго думая, нажал красную кнопку замка, выполняя просьбу нового члена команды. Нахальный шотландец слишком долго работал с Иными, и, скорее всего, неплохо знает их повадки. Хочет остаться без охраны? Ради бога, но последствия – за свой счет.

И действительно, Иной осмелел. Он развалистой походкой подошел к покрывшемуся мерзким липким потом человеку, спокойно «осмотрел» его и пискнул. Значит, снова узнал.

– О'кей, о'кей, – засуетился Дугал. – Пиквик, ты меня радуешь. Вот скажи, почему ты умный, а все остальные твои собратья глупые? Ладно, я пошутил. Та-ак… Стой смирно, сейчас будем разговаривать.

Дугал опустился на корточки, раскрыл свой непременный ноутбук, поставив его на бетон, и запустил программу речевого анализа. Пот заливал глаза и приходилось поминутно вытирать лоб рукавом. Когда все было готово к приему звуковых сигналов, техник набрал на ретрансляторе довольно сложную команду и, коснувшись клавиши «Передача», направил прибор на Иного.

Зверь «выслушал». Отступил на несколько метров назад, затем снова приблизился и, прекрасно зная, что нужно делать, повернул морду к портативному компьютеру, на котором был укреплен микрофон – несколько месяцев экспериментов не забылись. Дугалу почему-то показалось, что животное сейчас плюнет в ноутбук струей кислоты. Однако Иной издал серию долгих и низких фонем, программа их мгновенно зафиксировала и выдала результат:

«Пользователю: идентифицированные зооморфные звуки представляют собой набор понятий, характеризующихся как серия вопросительных сигналов. Наиболее адекватные лексемы в английском языке: «Почему?», «Опасно?», «Не нужно». Продолжить операцию?»

– Ах ты, скотина! – буркнул Дугал, недобро поглядывая на Иного. – Не хочешь? А чего ты хочешь? Я ж не могу сидеть тут и уговаривать тебя…

Собственно, изначально Дугал предлагал Иному отвести его и еще нескольких «членов стаи» в комплекс колонии. Иной заартачился, причем было непонятно, означает его «опасно» опасность для него самого или для людей.

– Хорошо, попробуем еще раз, – сказал техник и начал осторожно набирать новую серию команд. Иной откровенно заскучал и передвинулся под плоское брюхо корабля, в тень. Человек, в отличие от него, боялся удаляться от шлюза. Мало ли что взбредет Иному в голову! С виду он тихий да смирный, но в тихом омуте, как известно…

Открылась и тотчас же снова опустилась тяжеленная дверь над трапом, и в проем нырнул Бишоп. Иной отбежал в сторону, зашипел (Дугал безошибочно распознал в этом звуке агрессивные намерения и одновременно удивление) и на всякий случай уцепился за стойку шасси, намереваясь при любой опасности спрятаться. Иной был явно сбит с толку: с виду новоприбывший – человек, по сущности – нет. Другой запах, по-другому выглядит в инфракрасном спектре, чувствуется электрический ток внутри тела. Нет, не человек. Зверь успокоился и снова спустился на землю, замерев в нескольких метрах в стороне.

– Что тебе нужно? – грубо спросил Дугал у андроида. – У меня уже есть один компьютер.

– Сэр, – выдержанно сказал Бишоп, не подавая вида, что подобное обращение его обижает. Команда «Цезаря», а особенно люди, бывшие с ним на Ахероне, относились к человеку искусственному даже получше, чем к настоящему. – Не могли бы вы помолчать несколько минут?

– Ты что себе позволяешь? – возмутился Дугал. – Твоя задача – выполнять команды людей! Иди обратно.

– Я выполняю команду командира корабля. – Андроид решил не обращать внимания на наглеца и под удивленным взглядом Дугала пошел прямо на Иного. Животное стояло возле шасси, недоуменно следя за перемещениями странного объекта. Машин, как знал Иной, можно не бояться. Кроме тех, которые держат в руках чужие существа – небольшие, слабые, двуногие твари.

Суть рассуждений Бишопа состояла в следующем: если Иной, как это было заметно, не желает или боится выполнять команды Дугала, то наверняка среагирует на речь серебристых Иных, с которой андроид был поверхностно знаком. Если у животных, как утверждала Маша, несколько суток просидевшая за исследованиями ДНК Иного, действительно невероятно развитая генетическая память, значит, твари обязаны помнить, как разговаривают «высшие существа» – светлоокрашенные Иные, обладающие истинным интеллектом.

Бишоп подумал и, вспоминая свой опыт, полученный за время приключений на Ахероне, сформулировал основные фразы. В переводе на язык людей его требование выглядело бы так: «Отвести меня и еще одно существо моего вида туда, где находятся остальные. Провести самым коротким путем. По дороге охранять от любого нападения».

Иной в буквальном смысле раскрыл рот. Теперь он не понимал вообще ничего. Коллективный разум его стаи уже давно пришел к выводу, что получаемые сигналы королевы семьи – подделка и слушаться их не стоит, пока не появится настоящая матка. Лишь к единственному конкретному человеку Мистер Пиквик относился почти как к члену стаи – он говорил на одном языке с Иным и со времени рождения никогда не делал ему ничего плохого. Пиквик привык к Дугалу. Он был постоянной частью чужой реальности, в которой жило существо. Стабильной и более-менее безобидной частью.

Но сейчас клеточная память безошибочно подсказала зверю: перед ним одно из созданий, способных приказывать даже главе семьи. Иной чувствовал – что-то здесь не так, но тональность и система речи Бишопа, аналогичная звукам «Высших», заставила черного хищника слушаться.

Иной «ответил» согласием и принял позу подчинения.

– Фантастика! – растягивая гласные, выкрикнул Дугал, возликовав. – Я же говорил, что вы знаете больше меня! Зачем было выталкивать меня наружу, на это солнце? Проверить хотели? Что ты ему сказал?

– Сэр, – Бишоп даже не смотрел на техника, – если вы не будете против, я просил бы вас при обращении ко мне строить английские фразы в вежливой форме. Возвращайтесь, пожалуйста, на корабль. Прочими проблемами я займусь самостоятельно.

Андроид, напрягая свой речевой синтезатор, приказал Иному на время спрятаться, опасаясь, что животное перегреется на жестком солнце Геона, и отправился вслед за Дугалом, уже забравшимся по трапу к ведущему в корабль шлюзу.

* * *

– Если все подготовлено, я отправляюсь.

Бишоп осмотрел небольшой по виду, но очень вместительный армейский рюкзачок, в который были уложены несколько портативных раций, переносной компьютер и компактная система связи, действующая с помощью направленного лазерного луча. Там же присутствовал комплект легких батарей, а боковые кармашки оттопыривались несколькими гранатами с вакуумным зарядом – мало ли какая неприятность приключится по дороге? Иной, нет сомнений, неплохой охранник, однако надо учитывать, что кроме него, в зданиях Айрон-Рока сидят еще двадцать штук громадных, злобных и испытывающих к человеку патологическую неприязнь зверюг.

– Что значит – «я отправляюсь»? – Переодевшаяся в зеленовато-коричневый армейский комбинезон Маша искренне возмутилась: – Бишоп, кажется, я приняла решение!

– Господин Казаков, – андроид указал большим пальцем на лейтенанта, – категорически против. Остальные тоже. Я предлагаю вам остаться. Поймите же, что вы будете для меня только обузой. На меня одного Иные не обратят никакого внимания. В крайнем случае я способен более адекватно обороняться или заставить животных отступить с помощью имитации звуковых сигналов серебристых Иных.

– Вот и отлично, – согласилась Маша. – У тебя есть замечательное средство воздействия на хищников, что позволит нам без каких-либо осложнений пройти в административный корпус. Неужели тебе не понять, что настоящему человеку террористы поверят больше, чем… чем тебе? Сергей, я непременно должна пойти! Буду потом рассказывать внукам…

– …Если вас там сожрут Иные или пристрелят террористы, у ваших внуков будет очень мало шансов появиться на свет, – с раздражением ответил Казаков. – В последний раз прошу – откажитесь. Это же… Даже не самоубийство, а что-то гораздо хуже! На Земле загляните к психоаналитику, пусть определит, откуда идут подсознательные суицидальные намерения! Если так уж необходим человек, то я могу пойти сам.

– Ничего подобного, – фыркнула Ельцова. – Поезд ушел. Я иду, и никто меня не отговорит. Хватит дискуссий. Сергей, где моя винтовка?

– Иисусе… – простонал Казаков. – Вам что, не дают покоя сомнительные лавры киношных супергероев? Хотите, чтобы про вас тоже сняли кино в Голливуде? Возьмите. Магазин полон, два сменных. У Бишопа пистолет с плазменными зарядами и гранаты. На связь будете выходить через каждые пять минут. Ясно?

– Ясно, – спокойно сказала Маша. – Можно идти, господин лейтенант?

…Решили так: Бишоп, как существо выносливое и обладающее недостижимыми человеку качествами, отправится к центральным воротам колонии пешком. Вместе с Иным. Жарко, конечно, но андроид выдержит и даже не запыхается. Остальная команда вместе с Машей прибудет к внешнему периметру Айрон-Рока на транспортерах. Фарелл, мистер Мак-Эван, доктор Гильгоф и двое врачей останутся на «Цезаре», поддерживать связь с основной группой и, если операция будет слишком кровавой, подготовят медицинский блок корабля к приему раненых. Первую помощь на месте событий могут оказать и сами военные – обучены, да и личных аптечек в достатке.

Сейчас Казаков и его «грифоны» снесут либо с помощью дезинтегратора, либо минами заваренные центральные ворота, и высадят Машу на территории базы, когда подойдет андроид вместе с Иным. Второй вездеход, где будет находиться Эккарт и его антитеррористическая группа, возьмет под охрану главную улицу Айрон-Рока. В общем, старый план с небольшими дополнениями. После того, как Мария Ельцова вместе с Бишопом установят связь с оперативным центром корабля и станет ясно, насколько террористы готовы к сотрудничеству, будет избран один из двух дальнейших сценариев. Первый: прорваться в здание, уничтожить боевиков «Джихада», а затем вывести заложников (в этом случае гарантированы массовые жертвы). И второй: эвакуировать всех людей из Айрон-Рока с помощью самих террористов, что гораздо предпочтительнее. Остается надеяться, что Маша и андроид сумеют уговорить «господина Ясура», о котором рассказывал Дугал.

Оба транспортера – предоставленный владельцем «Цезаря», и второй, уцелевший после неудачной экспедиции на Сциллу, – пробежали по светлым, идеально ровным плитам посадочной площадки, оставив за собой башню автоматического центра транспортного контроля, вырулили на широкую дорогу, ведущую к Айрон-Року, чьи корпуса, выстроившиеся в ровный квадрат, напоминали старинную крепостную стену, архитектор которой страдал пристрастием к прямым линиям и техногенной эстетике.

Огромные двустворчатые ворота, ведущие к обширному внутреннему двору базы, были, естественно, закрыты, а автоматические запирающие устройства повреждены направленными выстрелами. Руководители акции, проводимой «Джихадом», лишь создали для себя дополнительные проблемы, решив, что Иные не прорвутся за ограду – любой черный хищник мог без всякого труда забраться по отвесной стене, а вот люди были не в состоянии выйти обратно, к летному полю. Таким образом, и заложники, и террористы оказались в двойной осаде: Иные находились внутри комплекса, а снаружи его опоясывали наглухо запертые строения – Дугал объяснил, что по приказу Ясура перекрыли все выходы, кроме единственного, через который компьютерный техник сбежал в горы. Конечно, боевики «Джихада» могли взорвать закрытые ворота, но Иные не выпускали людей из центрального здания, нападая на любого, осмелившегося высунуть нос наружу.

Казаков знал, что операцию непременно нужно завершить до заката, потому что в темноте придется полагаться только на приборы ночного видения и системы автонаведения оружия. А к ночи Иные станут гораздо более активны, и им не составит труда нанести людям ощутимый урон. По расчетам программы ориентации «Цезаря» в пространстве, заход солнца на Геоне должен произойти через один час сорок минут.

Машина, в которой находился Эккарт и его люди, оставалась пока в арьергарде – господин обер-лейтенант повернул свой гусеничный вездеход налево и остановился метрах в двухстах от центрального въезда в базу. Казаков же лихо притормозил перед воротами, сержант перепроверил показания биосканера и детектора движений, улавливавших только два сигнала – от Бишопа и от Иного, двигавшихся позади, и кивнул командиру: «Можно».

Кормовые люки транспортера открылись, и Казаков вместе с двумя рядовыми вытащил из машины некий странный прибор, больше напоминавший пушку с широким раструбом, оснащенную тяжелым энергетическим блоком и собственным миниатюрным компьютером. Подобные боевые устройства были приняты на вооружение армией Империи всего года два назад и все еще не получили широкого распространения – игрушка слишком дорогая, невероятно нежная и капризная. Между прочим, специалисты, ее разрабатывавшие, сами не до конца понимали, что именно изобрели и на каких физических принципах оно работает.

Этот тип оружия назывался малоосмысленным словом «дезинтегратор», принятым скорее в лексиконе авторов фантастических романов или фильмов, а также больших любителей виртуальных игр. Суть его действия состояла в следующем: синтезируемый поток лучей с определенной длиной волны разрушал связи между молекулами металлов, превращая стальные плиты в невидимую человеческому глазу пыль. Работал дезинтегратор только вблизи от объекта поражения, жрал уйму энергии и накрывал лишь очень небольшую площадь, не более двадцати квадратных метров. Однако для створок ворот Айрон-Рока этого было вполне достаточно.

Казаков при помощи своих солдат установил орудие рядом с правым бортом вездехода, вполголоса чертыхаясь, набрал команды на клавиатуре, сфокусировал поток лучей на объекте…

На маленьком прямоугольном мониторе появилось слово «Разряд», а спустя секунду на глазах у изумленных зрителей тяжеленные металлические пластины, из которых были собраны ворота, просто исчезли. Словно их и не было никогда. Ветерок унес облачко пыли.

– Настоящее волшебство, – завороженно пробормотала Маша, выбравшаяся из вездехода посмотреть на действие невиданного оружия. – Круто. Ни дать, ни взять – магия.

– Техника, – презрительно отозвался Казаков. – И потом, уже требуется смена батарей. Хотя вещица полезная. Если бы мы подорвали створки минами, на звук сбежались бы Иные со всей округи. Ладно, ребята, убираем обратно. И смените на приборе аккумуляторы – может, придется… э-э… растворять двери административного корпуса.

Транспортер миновал широкий пролом в воротах и въехал на территорию Айрон-Рока. Через иллюминаторы были видны сильно поврежденные трупы, разбросанные по центральному проезду – в основном люди в камуфляже без всяких знаков различия. Наверняка террористы, пытавшиеся прорваться к выходу из комплекса. Кое-где валялось оружие. Окружающие одноэтажные здания смотрели выбитыми выстрелами стеклами и щербинами от пулевых попаданий.

– Если верить схеме, – вслух рассуждал лейтенант, – вокруг нас жилые строения. Прямо по курсу – два хозяйственных. Сразу за ними – корпус администрации. К сожалению, туда мы проехать не сможем.

Скрипнув черными шасси по дорожному покрытию, вездеход остановился перед темно-желтым зданием, в котором, видимо, находился технический центр и насосная станция, подававшая воду на обогатительный завод и в дома поселенцев. Машина Эккарта, как и было приказано, миновала ворота и замерла по правую сторону от въезда.

Ждали только Бишопа.

Андроид в сопровождении угловатого черного существа, больше походившего на футуристическую помесь насекомого, ящера и какого-то безумного робота, появился через пять минут. Если андроид шел уверенно, то Иной настороженно обошел транспортер, стоящий у центрального входа и зашипел, а затем с молчаливого одобрения Бишопа перебрался с земли на стену жилого здания и полз под самой крышей по отвесным пластиковым облицовочным панелям. На всякий случай Казаков пока не открывал дверь машины.

– Бишоп, ты меня слышишь? – Лейтенант переключил рацию на прием. – Вы готовы?

– Я-то готов, – послышался из динамика приглушенный голос андроида. – Мария Дмитриевна еще не отказалась от своего сумасбродного, прошу простить за ясность формулировки, решения?

Казаков покосился на Машу, но та лишь кивнула. В ее глазах не было и капли сомнения. В действительности госпожа консультантка побаивалась, но… Она была уверена в двух вещах: в Бишопе и, как ни странно это звучит, в Ином. Это был ее шанс доказать людям, что страшные хищники такие же разумные существа, как и представители вида Homo sapiens. Маша всерьез хотела пойти на первый настоящий контакт с другой цивилизацией. Не такой, как на Ахероне, где серебристые Иные непреложно доказали свою разумность. Сейчас предстояло выявить безусловное разумное начало, присутствующее у черных Иных-паразитов. В конце концов, следовало представить доктору Гильгофу неопровержимое свидетельство ошибочности его теории «двух конкурентов». Никакой, если честно, Иной не конкурент. Он просто не принадлежит этому миру. Как можно конкурировать, например, со сверхновой звездой, загоревшейся в самой отдаленной галактике? Для человека она не представляет интереса и никак не влияет на его бытие. Так же, как и Иные. Их просто не нужно лишний раз задевать. И все будет спокойно. Каждый сам по себе.

– Успокой зверя, – передал Казаков андроиду. – Мария Дмитриевна идет к вам.

Маша, с трудом преодолев боязнь, выбралась из заднего люка вездехода, перебросила выданную Казаковым винтовку за спину и огляделась. Бишоп стоял рядом, шагах в пяти. Иной по приказу искусственного человека спустился вниз и теперь, слегка раскачивая длинным ребристым хвостом, «рассматривал» новый объект.

– Я передал ему сигнал о том, что вы не являетесь врагом, – вполголоса сказал андроид Ельцовой и добавил совсем тихо, будто боясь, что Иной услышит: – Если зверь сейчас нападет – быстро прыгайте в машину, я сумею его задержать на несколько секунд.

– А если нет? – столь же неслышно прошептала Маша.

– Значит, не нападет никогда, – уверенно ответил Бишоп, наблюдая за животным.

Иной, не особо чинясь, подобрался к живому человеку. Андроид периодически попискивал «по-Иному», давая понять зверю, что опасности нет никакой, и перед ним отнюдь не враг.

Маша отвернулась, сморщив лицо, когда морда Иного оказалась прямо напротив. Животное, тихонько шипя и капая слюной, тщательно изучило человека, слегка отпрянуло, почувствовав оружие, но оставалось спокойным. Наконец Иной замер и резко пискнул – в этом звуке отчетливо слышалась вопросительная интонация.

– Он вас принял, – сказал андроид Ельцовой. – Похоже, теперь бояться этого Мистера Пиквика не нужно. Он не видит угрозы. И согласен выполнить мою просьбу.

– Тогда вперед? – подняла бровь Маша и шепнула в рацию: – Сергей, мы отправляемся. Ждите. Если через час не появится сигнал… Ну сами знаете, что делать.

Казаков слишком хорошо помнил компьютерную карту Айрон-Рока, предоставленную незаменимым Цезарем для того, чтобы понять: из точки, где сейчас находится транспортер, до корпуса администрации идти по коридорам базы, даже отвлекаясь на разговоры и возможный осмотр достопримечательностей, не более пятнадцати минут. Сто пятьдесят метров. Вначале через основной коридор, проложенный между водонапорной станцией и техническим центром, затем по второму внутреннему двору. Если двери здания, где сейчас находятся люди, заварены, значит, «джихадовцам» потребуется не более десяти минут на расконсервацию шлюза. Самое большее – полчаса. Но придется ждать час.

Бишоп занял позицию между Иным и Марией Дмитриевной, а зверь, выполняя приказ андроида, двинулся вперед, к разбитой стеклянной двери коридора. Индикатор движений, закрепленный на рукаве Маши, изредка помаргивал неясными вспышками – самый близкий живой объект регистрировался на расстоянии метров двадцати. Значит, «дикие» Иные учуяли гостей.

* * *

Мистер Пиквик вел своих двуногих подопечных вперед, ничуть не отвлекаясь – сосредоточенностью и точностью выполнения приказа он больше напоминал бездушную машину. Поворот налево по коридору, Иной забирается на потолок и движется дальше. Достаточно медленно для того, чтобы Маша и андроид за ним поспевали. Ельцова отлично знала, с какой невероятной быстротой Иные могут ползать по отвесным поверхностям, и была несколько удивлена «заботливостью» Пиквика.

– Бишоп, твоя работа? – прошептала она на ухо синтетику. – И как ты насобачился с ними общаться?

Андроид не ответил. Его беспокоила окружающая тишина. Кроме Мистера Пиквика, в радиусе десятка метров, не было ни одного Иного. Если верить детектору, два зверя притаились справа и слева, в соседних постройках, но пока что не решались на активные действия.

«Интересное положение, – подумал Бишоп. – Было бы логичнее предположить, что Иные набросятся на любого человека, проникшего в комплекс. Но суть в том, что мы идем внутрь, а не наружу. Прямиком в мышеловку. Зачем убивать нас сейчас, когда можно будет доставить себе удовольствие ночью, во время атаки всей стаи? Вот если мы повернем обратно, тогда нападения не избежать. И потом, нас сопровождает один из членов стаи. Такой же Иной, как и все остальные. Может быть, поэтому животные не видят в нас врагов?»

Широкий коридор закончился и вывел странную компанию, состоящую из живого человека, робота-андроида и зубастого ксеноморфа, на гладкий внутренний двор, окружавший двухэтажное административное здание, сейчас более напоминавшее сероватую металлическую коробку. На все окна опущены толстые бронещиты, центральный вход наглухо заперт и вдобавок подперт снаружи подогнанным к зданию трактором с широким лезвием-отвалом.

– Примитивная конструкция, – глухо сказал андроид. – Посмотрите наверх. Видите выломанные решетки вентиляционных люков? Иным не нужны двери. Они могут войти, где угодно.

– У меня такое чувство, – поежилась Маша, – что мы видим перед собой громадную братскую могилу.

– Не беспокойтесь. – Бишоп вытянул вперед руку с детектором движений и сразу зарегистрировал множественные сигналы. Прибор доложил, что за стеной находится не меньше пятидесяти-шестидесяти движущихся объектов Эта цифра объяснялась тем, что некоторые люди могли спать и не двигаться. – Ничего страшного пока не произошло.

– А как попасть внутрь? Дверь заварена, еще этот дурацкий трактор…

Андроид повернулся к Иному, смирно стоявшему рядом, и передал ему какой-то сигнал, который Маша расценила как цепочку какофонических звуков без всякой смысловой нагрузки. Зверь поразмыслил секунду, подошел к стене корпуса и быстро полез наверх, к вентиляционному люку по крышей.

– По его мнению, это самая короткая дорога, – пояснил Бишоп. – Подождите еще минутку.

Новая серия повизгиваний, шипения и писка. Иной с разочарованием, отлично переданным жестами, спустился обратно на землю. Бишоп продолжал общаться, терзая слух Ельцовой. Иной изредка отвечал.

– Ничего не понимаю. – Андроид огорченно развел руками. – То есть я понимаю, что он хочет мне сказать; заметьте, Маша, это настоящий контакт с чужим разумным существом, взаимный диалог; но он утверждает, что другие пути опасны. Причем очень опасны.

– Веревка есть? – деловито спросила Ельцова. – Как погляжу, вентиляционные ходы здесь широкие, проползти сумеем. Если Иные пробирались по ним в здание, значит, и мы попадем. Нужно только забраться наверх.

– Сожалею, – совсем тихо прошептал андроид. – Но этого я не предусмотрел. Был уверен, что можно пройти по земле к открытому выходу, через который мистер Мак-Эван попал наружу. А Иной совсем не хочет туда идти. Наверное, опасается вооруженных людей.

– Нам они не страшны, – возразила Маша, но сразу осеклась. А если «джихадовцы» установили на подходах к зданию мины? Или автоматические пушки, реагирующие на любое движение? Вот будет весело! А подобные меры безопасности, несомненно, были приняты. – Бишоп, подумай, как на нас прореагируют наемники или их руководство, когда мы свалимся им на головы из люка вентиляции, да еще в сопровождении Иного?

– Мистер Пиквик всегда сможет уйти. Я его отошлю, – ответил андроид. – Жалко, конечно, что нет веревки. Пожарная лестница? Таковой что-то не видно. Ага! Маша, у меня есть одно несколько сюрреалистическое предложение. Надеюсь, вы не испугаетесь.

Ельцова мигом поняла, о чем ведет речь Бишоп.

– Ну знаешь… – Она критически осмотрела слегка покачивающегося из стороны в сторону Мистера Пиквика, но поняла, что это действительно выход. – И как ты себе это представляешь?

– Очень просто…

Маше ужасно не хотелось дотрагиваться до Иного, который казался ей склизким и холодным. Она ошибалась – гладкий панцирь Мистера Пиквика нагрелся на солнце и был совершенно сухим. На ощупь шкура Иного напоминала твердую отшлифованную кость. В общем, ничего страшного, если не считать нескольких маленьких деталей – черный хищник был вполне живым, в брюхе у него что-то булькало, и от него почему-то сильно пахло старой бумагой. Мистер Пиквик отнесся к прикосновению человека вполне благожелательно и, опустив морду, изучил Машину ладонь своими внутренними челюстями. Ельцова брезгливо отерла ладонь, на которую упала капелька слюны, о брюки.

– Безусловно, есть определенный риск, – академическим тоном говорил андроид. – Я не знаю, вдруг у него сработают непреложные инстинкты? Ну как, Мария Дмитриевна, согласны?

Времени оставалось меньше полутора часов.

– Согласна, – кивнула Маша. – Но учти: я могу не выдержать и заорать.

– Не нужно, – сказал Бишоп, хмурясь и придумывая, как точнее сформулировать приказ Иному. – Не двигайтесь, пожалуйста, и отнеситесь к животному спокойно.

Андроид снова зачирикал, и Мистер Пиквик его понял тотчас.

Маша закрыла глаза, когда над ней нависла черная угловатая фигура и широченные когтистые «ладони» потянулись к ее телу. Однако она даже не ощутила, как Иной поднял ее над землей передними лапами. Пиквик понес Машу, будто заботливая мать ребенка, – острые когти не ощущались, правая лапа поддерживала человека за бедра, левая – за спину и шею. Вполне удобно, если не считать того, что зверь прижал Машу к себе, а на плечо ее куртки падала слюна. Щека Ельцовой касалась жесткой груди существа, и были слышны неясные поскрипывания, доносящиеся из его организма. Очень похоже на работу сердца, только тоны другие и одновременных ударов не два, а четыре.

…Цепляясь за стену гибкими дополнительными щупальцами, которые, подобно осьминожьим, были украшены бесчисленными маленькими присосками, и мощными задними лапами с короткими когтями, Иной взобрался на высоту второго этажа, повернул голову к Бишопу, остававшемуся на земле, и пискнул – мол, что дальше? Андроид заверещал в ответ.

Ельцова почувствовала, как хватка Иного постепенно разжимается, освободила руки, прежде скованные почти неощутимыми, но мощными объятиями Пиквика, уцепилась за край вентиляционной шахты, подтянулась и быстро перебралась внутрь. Сердце бешено колотилось – до самого последнего мгновения Маша была уверена, что Пиквик – «добрый Иной»? – либо ее уронит, либо утащит куда-нибудь.

«Невероятно, – оторопело подумала Ельцова. – Я первый и единственный человек, оставшийся в живых после пребывания в лапах данного конкретного чужого существа! Если учитывать, что Иные таким способом переносят парализованных жертв в гнездо, то относятся они к носителям эмбрионов очень бережно».

– Бишоп! – Она развернулась в широкой четырехугольной шахте и высунула голову наружу. Иной, все еще сидевший на стене, обернулся на резкий звук и недовольно шикнул. Ельцова начала говорить потише, чтобы не раздражать неожиданного и жутко выглядящего помощника: – Бишоп, забирайся.

– Я бы рад, – вполголоса произнес андроид, попутно раскрывая кобуру с пистолетом. Следивший за ним Мистер Пиквик насторожился и слегка напрягся. – Маша, если что – удирайте. Насколько я помню схему, эта шахта идет прямо над потолком второго этажа. Повернув направо во второе по счету ответвление, вы окажетесь рядом с выходом в директорский кабинет. За меня не беспокойтесь, я просто прикрою ваше отступление.

– Да в чем де… Ой… – Ельцова сама не заметила, как начала отползать в глубь шахты. Сейчас на сцене появились еще двое Иных. Они сидели прямо напротив, на крышах водонапорной станции и каких-то мастерских. Эти звери, в отличие от Мистера Пиквика, были настроены отнюдь не доброжелательно – длинные хвосты подрагивают, пасти оскалены, шипят, будто змеи. Причем морды Иных обращены не к Бишопу, машине, заключенной в корпус из биологических тканей, а прямо к госпоже консультанту. Они загоняют ее в здание. Если один из Иных напряжется, то сумеет перепрыгнуть с крыши напротив прямо на административный корпус, нырнет в вентиляцию и…

– Уходите быстро! – непреклонным голосом сказал Бишоп. – Да быстрее же! Я очень постараюсь их отвлечь. Если меня разорвуг – потом подберете микросхемы и поместите их в новое тело. Считай, я почти бессмертен…

Маша, волоча за собой тяжелую винтовку и рюкзачок с приборами, поползла по шахте вперед, стараясь не забыть объяснения андроида, – второй коридор направо и вниз.

Где-то за спиной яростно завизжали Иные. Животные были чем-то очень раздражены.

* * *

По Машиным расчетам, расстояние от вывода шахты наружу, под крышу, до места назначения составляло метров тридцать. Ход был прямым, как стрела, с несколькими более узкими боковыми ответвлениями. Мысленно поставив себя на место Иных, Ельцова мельком подумала о том, что звери выбирают себе самые лучшие позиции для атаки. Человеку ползать в вентиляции не слишком удобно, а вот Иному… Очень похоже на накатанное шоссе в туннеле. Цепляйся себе за гладкие металлические стенки присосками – и вперед, в бой.

Весьма неприятно было видеть пулевые отверстия в стенках шахты – «джихадовцы» прошедшей ночью сообразили, где прячутся Иные, и палили в потолок, надеясь задеть вентиляцию и животных. Судя по отсутствию следов кислотной внутренностной жидкости Иных, хищники ничуть не пострадали. А вот Маша вполне может попасть под огонь: жестяные стенки хода изрядно громыхают под коленями и локтями, ее могут услышать или засечь детектором движений, и начать стрельбу. Поэтому Маша старалась передвигаться максимально тихо.

Она была почти уверена, что Бишоп, оставшийся на улице, применит оружие, чтобы преградить животным путь в здание администрации, но гулкая шахта не доносила отзвуков выстрелов, только какой-то странный грохот. Задумываться о происхождении этих звуков не было времени.

Первое ответвление осталось позади, Маша свернула во второе, проползла по нему еще метров десять и замерла, краем уха расслышав клацание оружия. Так и есть – ее засекли детектором движений. Еще минута, и террористы не выдержат. Совсем не хочется умереть от рук людей.

«Как поступить? – быстро соображала Маша. – Дугал говорил, будто в здании наемники из разных стран, а их командир говорит на английском не хуже лондонского лорд-мэра. Ладно, попробуем… Вентиляция отлично проводит звуки».

– Не стреляйте! – закричала она по-английски, не думая, что резкий звук может привлечь Иных, наверняка шастающих где-нибудь поблизости. – Джентльмены, я человек с приземлившегося корабля! Надеюсь, вы говорите на английском языке?

Первые несколько секунд стояла тишина, и Ельцова подумала, что ее не услышали. Наконец, отражаясь от стен шахты, пришел звук человеческой речи.

– Мы вас видим на детекторе движений, – Голос мужской, выговор правильный, без всякого акцента. – Идите вперед, мы вас встретим. Если имеете при себе оружие – сбросьте нам.

«Отлично! – обрадовалась Маша. – По крайней мере, не пристрелят. Точнее, не пристрелят прямо сейчас».

Метра через три ход начал уводить вниз, под углом градусов в тридцать-сорок. Маша, следуя приказу, отправила по наклонной плоскости винтовку, которая сразу вывалилась в выбитое отверстие шахты, и съехала вниз сама. Не удержалась и едва не упала – ее вовремя подхватили у стены большой комнаты, куда выходило ответвление шахты.

– Привет. – Она довольно невежливо оттолкнула удерживающего ее человека в коричнево-желтом «пустынном» камуфляже и огляделась. Шестеро вооруженных мужчин, дула винтовок пятерых направлены на незваного гостя. Последний, не очень высокий, полноватый дяденька с округлым лицом и черной бородкой, держит ладонь на кобуре пистолета. По его взгляду Маша поняла, что бородач здесь главный. – Господа, уберите ваши стрелялки.

– Кхм, – кашлянул человек с пистолетом и почему-то пожал плечами. – Вы, собственно, кто? Отряд амазонок?

– Какой уж там отряд. – Маша никогда не думала о том, как следует разговаривать с террористами, и решила вести себя естественно. – Я одна, сэр. Если не ошибаюсь, я говорю с… э-э… начальником?

– Не ошибаетесь, – вежливо ответил бородач и махнул рукой своим людям. Боевики опустили оружие. – Позвольте спросить, как вы узнали?

– По глазам, – ответила Ельцова, рассматривая остальных. Двое наверняка арабы, прочие европейцы и один наемник, лицом смахивающий на китайца или корейца. Смотрят подозрительно. Комната с хорошей мебелью, наверняка когда-то принадлежала директору местного завода или администратору базы. – Давайте не будем тратить время. Вот, возьмите.

Маша протянула низкорослому свой рюкзак, один из телохранителей тотчас подхватил его, отодрал «липучки», на которых удерживалась крышка, заглянул и молча передал начальнику.

– Это радует, – без всяких эмоций сказал человек с бородой. – Если угодно, можете называть меня господином Ясуром. Имена моих соратников вам будут малоинтересны. Как обращаться к вам, мадемуазель?

– Э-э… – Маше ужасно не хотелось раскрывать свое собственное имя, и она придумала аналог с приплетением восточного орнамента. – Мирьям.

– Вы мало похожи на Мирьям, – не меняя тона, сказал господин Ясур и, переложив рюкзак на стол, вынул небольшой контейнер в бежевом корпусе. – Недурно. Не понимаю одного – почему ваше начальство послало к нам именно женщину? Может быть, вы не знаете, кто мы?

– Террористы, – брякнула Маша. – «Новый джихад»? Мы опознали ваш корабль.

– Мы не террористы, – наставительно заметил господин Ясур. – Мы преследуем совсем иные цели, которых вам, как жительнице Европы, не понять. Вы ведь европейка, я не ошибаюсь? Полька? Ах, русская… Не важно. Оставим идеологические споры, сейчас они не к месту. Мадемуазель, я жду объяснений. Вы знаете, кто я такой и какую организацию представляю. Но теряюсь в догадках – кто стоит за вами? Присаживайтесь. Мораддин, приготовь даме кофе.

Маша была изумлена. Образ злобного террориста с гранатометом и в зеленой повязке, на которой белой краской намалеваны цитаты из Корана, померк. Господин Ясур не выглядел страшным людоедом, да и его ближайшие помощники тоже. К Маше как к женщине они отнеслись вполне безразлично, хотя были опасения, что фанатики-исмаилиты с представительницей прекрасного пола и разговаривать не станут. А тут – кофе предлагают, и один из соотечественников Ясура (Мораддин – имя, несомненно, арабское…) даже принес чашку, не заставляя гостью лишний раз вставать с кресла.

– Господа, – начала Маша, осторожно подбирая слова, – начну с того, что корабль, на котором я прилетела, и его экипаж не представляет никакие официальные власти. Безусловно, мы лично не одобряем методы ваших действий…

– Если не одобряете, то что вам нужно? – Ясур вдруг остро и недобро глянул Маше в глаза.

– Первое: спасти заложников. Второе: помочь вам выбраться отсюда. – Вдруг вспомнилось одна из дурацких идей Гильгофа, и Маша, сама того не желая, добавила: – За определенную плату, разумеется. И третье: закончить разработанный нами собственный проект, связанный с чужими существами, от которых вы все здесь прячетесь.

Ясур пожевал губами, в упор уставившись на гостью, и наконец сказал:

– Кое-что звучит правдоподобно. А кое-что – нет. Если вам нужны эти отродья, я имею в виду животных, и деньги, то почему вы так беспокоитесь о заложниках? Это довольно странно.

– Вам-то какое дело? – чуть грубовато спросила Маша. – Неужели вы не понимаете, что ваша операция провалена? Вам предлагают помощь по низким расценкам. Активируйте комплекс связи и договаривайтесь с моим руководством. Во втором дворе находятся два наших броневика, вооруженные люди. Мы разработали детальный план эвакуации людей из здания. Думайте, пожалуйста, быстрее. До заката совсем недолго, а когда стемнеет…

– Кто вам сказал, – вежливо улыбнулся господин Ясур, – что я приму вашу помощь? Клянусь именем моего отца, я сейчас могу приказать Мораддину или кому угодно из моих людей вывести вас в боковой коридор и пустить пулю в затылок. Представляемое мною сообщество борцов за веру, которое вы, европейцы, обидно называете «сектой», всегда рассчитывало лишь на собственные силы и не прибегало к помощи посторонних, тем более иноверцев.

– Вы хотите сказать, – Маша похолодела, но пыталась не подавать виду, – что, например, вот этот джентльмен (она ткнула пальцем в усевшегося на край стола светловолосого громилу явно скандинавского происхождения) – исмаилит? По-моему, это наемник. Как вы выразились, «посторонний» и «иноверец». Если вы действуете с помощью наемников, господин Ясур, спешу вас успокоить – мы тоже в своем роде наемники. И нас не интересует идеология.

– Значит, деньги, да? – хмыкнул Ясур. – Посмотрим. На вашем корабле есть передатчик Планка? То есть я могу связаться с Землей?

– Пожалуйста, – величественно кивнула Маша, словно делая Ясуру огромное одолжение. – В любое время и с кем угодно.

Ельцова, заслышав подозрительный писк зуммера, не сразу поняла, что сработал один из детекторов движений, закрепленный на прикладе винтовки такого же невысокого, как и Ясур, Мораддина. Тот сразу что-то бросил по-арабски начальнику. Наемники мгновенно схватили оружие и направили его на выход из вентиляции.

– Любопытно, – пробормотал Ясур, переводя взгляд с детектора на портативный определитель биомассы. – Уважаемая Мирьям, это не один из ваших соратников?

Приборы отчетливо регистрировали движение, но почему-то передвигавшееся где-то неподалеку в шахтах воздуховодов существо не воспринималось ими, как живое.

Ельцова вскочила с кресла и под удивленными взглядами террористов бросилась к отверстию:

– Бишоп, это ты?

– Разумеется, – донесся до нее металлический голос. – Один момент, пожалуйста.

– Не стреляйте, – сказала Маша Ясуру. – Это наш биоробот. Он меня сопровождал, но ему пришлось отвлечься по дороге… Меня преследовали животные, а он попытался их нейтрализовать.

– Биоробот? – поднял брови Ясур. – Дорогая игрушка… Он вооружен? Крикните ему, чтобы оставил оружие или передал нам.

Когда подсумок с гранатами и пистолет свалились из вентиляционного хода на пол, в тени отверстия показалось лицо Бишопа:

– Можно спуститься?

– Извольте, – как обычно, безразлично-вежливо сказал Ясур, а Маша подбежала к мигом очутившемуся в комнате андроиду.

– Ты как? Что там было?

– Иные передрались, – ответил он. – Мистер Пиквик победил своих сородичей и заставил отступить. Он сидит у входа в вентиляционную сеть. С вами все в порядке?

Внимательно слушавший Ясур заметил:

– Теперь я, кажется, понимаю. У вас есть собственные животные? Я имею в виду чужих существ?

– Долгая история, – ответила Маша. – Господин Ясур, я снова спрашиваю – вы согласны с моим предложением?

– Сядьте на место, мадемуазель. Мораддин, Олаф, следите за роботом. Я не верю, что эти создания безопасны.

Предводитель джихадовской группы открыл коробку передатчика, повозился с антенной и проворчал:

– Я этому мерзавцу Мак-Эвану лично глотку перережу, если он, правда, еще жив…. Кстати, госпожа Мирьям, один из моих людей не у вас околачивается? Он вчера вечером украл антенну дальней связи. Потом заверил меня, что придумал план спасения от животных, вышел за пределы базы и не вернулся. Похоже, он убил Малика, своего сопровождающего, и сбежал. С таким везением, как у мистера Мак-Эвана, можно было миновать все засады Иных и при виде нового корабля…

Маша ничего не ответила.

Через пять минут связь с оперативным центром «Цезаря» была установлена, Гильгоф, находившийся на корабле, подключил каналы транспортеров, и теперь можно было беспрепятственно общаться как с рейдером, так и с лейтенантом Казаковым. Однако Ясур требовал не этого.

На мониторе комплекса, принесенного с собой Машей, возникло лицо Гилъгофа, господин Ясур уселся за стол, настроил малюсенькую видеокамеру и на безупречном английском сказал ученому, дожидавшемуся начала сеанса связи:

– Это вы командир корабля?

– Исполняющий обязанности, – ответил Гильгоф. По его лицу было видно, что доктор просто тащится от столь замечательного приключения – ведет переговоры не с кем-нибудь, а с самыми опасными и жестокими террористами современного мира. – Надеюсь, мои коллеги живы и здоровы?

Ясур махнул рукой Маше, заставив ее подойти, продемонстрировал изображение абоненту и отослал Ельцову обратно.

– Переключите меня на линию Планка, – потребовал бородач таким голосом, словно просил официанта принести ему новую порцию мороженого. – Установите на частоту F3-112. Когда ответят, я буду разговаривать.

Маша слышала, как Ясур говорил с кем-то по-арабски, но ничего не могла понять. Бишоп явно знал, в чем суть разговора, благо позволяла его лингвистическая программа – в память андроидов закладывались основы полутора десятков самых общеупотребительных языков Земли.

– Я сожалею. – Господин Ясур внезапно оборвал связь и посмотрел на Машу. – Наши требования по освобождению шейха Фейруллаха не выполнены Гаагским судом и Европарламентом. Мы останемся здесь до конца. Мораддин, отведи даму в помещение, где находятся остальные заложники.

– Что? – раскрыла рот Ельцова. – Да поймите, ваши требования никогда не будут выполнены! Вы так хотите умереть? Закат меньше чем через час! Потом придут Иные, которым наплевать на политику, и устроят здесь погром!

– Мы остаемся, – непреклонно сказал Ясур. – Тайный имам исмаилитов учит, что отступление перед опасностью – один из величайших грехов.

– Подождите-ка. – Маша повернулась и увидела, что заговорил доселе молчавший светловолосый человек очень высокого роста. Кажется, Ясур недавно назвал его Олафом. – Так дела не делаются, мистер. Мне платят за работу, а не за бесполезную смерть!

– Сержант, мы остаемся, и это приказ, – спокойно ответил бородатый предводитель. – Займите свое место в цепи охраны комплекса. Вам платят, смею напомнить, именно за исполнение приказов. Если наши требования, представленные властям Европейского сообщества, не будут выполнены, погибнут все. И мы, и заложники.

– Да пошел ты в жопу, – тихо и даже чуточку нежно сказал Олаф, поднимаясь. – Я буду выполнять разумные приказы. Сэр, я настоятельно прошу вас изменить свое решение.

Наемник выглядел грозно – почти на три головы выше Ясура, руки выглядывают из-под закатанных выше локтя рукавов, будто покрытые светлыми волосками узловатые бревна, светло-голубые глаза превратились в два комочка льда. С таким человеком не особо поспоришь – по стенке размажет. Да и вооружен неплохо. Автоматическая винтовка, гранаты, несколько метательных ножей…

Мораддин незаметно переместился поближе к Ясуру, а тот ответил:

– Повторяю – это приказ. Исполняйте. В твоем, Олаф, контракте оговорена подобная ситуация. Мы будем держаться до конца.

Олаф выругался под нос, зло махнул руками и, повернувшись спиной, двинулся к выходу. Еще два наемника отправились за ним. Машу колотило – ее поместят вместе с остальными заложниками, а когда ночью придут Иные, шансов уцелеть остается слишком мало. Если только Бишоп не воспользуется своими способностями «разговаривать» с хищниками на языке серебристых Иных и не защитит ее. Впрочем, Ясур может изолировать андроида…

Ельцова так и не поняла, каким образом стоявший метрах в трех от стола Бишоп за мгновение преодолел это расстояние, сгреб ее за ворот и уронил на пол, закрывая собой от выстрелов. Олаф, уже коснувшись кнопки замка двери, мгновенно развернулся, выхватил пистолет и всадил пулю прямо в лицо господину Ясуру. Исмаилита бросило назад, он повалился вместе с креслом, а двое других наемников короткими очередями срезали Мораддина.

Когда Маша открыла глаза, она увидела, что над ней и Бишопом стоит громадный человек с белыми волосами и протягивает руку:

– Вставайте, мисс.

Ельцова протянула ладонь, и наемник мгновенно поставил ее на ноги.

– Ясур был полным идиотом, – пояснил он, кивая на лежащее в луже растекающейся крови тело исмаилита. – А я хочу выбраться отсюда.

– Спасибо, – выдавила Маша. Голова кружилась.

– Меня зовут Олаф Берген, – представился наемник. – Сержант. Есть еще прозвище – Кнехт. Называйте, как хотите, мисс. Вы на самом деле можете нас вытащить?

– Кто теперь командует? – запинаясь, спросила Маша.

– Наверное, я, мисс. – Олаф по прозвищу Кнехт усмехнулся. – Все ребята, нанятые «Джихадом», уже несколько лет ходят под моим командованием. Давайте снова поговорим с вашим руководством.

Он кивнул на комплекс связи.

– Называйте меня Марией. – Ельцова протянула Олафу руку и тотчас поморщилась от слишком крепкого пожатия. – Хорошо, поговорим. Только учтите, сэр, время уходит.

– Я знаю.

Глава шестнадцатая

ПРОЩАЛЬНЫЙ ФЕЙЕРВЕРК

Планета LV -17 Геон,

звезда АХ Микроскопа

– Тяжелый день.

– Это точно, господин лейтенант.

Казаков снял почти невесомые наушники и аккуратно положил их на приборную панель вездехода. Доклад Маши, который он только что прослушал, казался невероятным. Госпожа консультант ухитрилась за короткое время учинить локальный государственный переворот, каким-то образом устранила руководителя террористической группы (по крайней мере, она сообщила, что «теперь отрядом, находящимся в комплексе, командует мистер Берген») и добилась самого главного: основная операция начиналась через двадцать минут.

Оставалось абсолютно неясным, кто такой «мистер Берген» и что человек со скандинавской фамилией делает в стане исмаилитов, но если помянутый мистер разбирается в военном деле и полностью одобрил план Казакова, то какая разница? Главное, чтобы теория без особых потерь воплотилась в практику.

«Значит, Иных у нас девятнадцать штук, – быстро подсчитал лейтенант, – плюс к ним дрессированная тварь, с которой управляется Бишоп… Многовато, конечно. Однако Иные наверняка не сунутся на открытое пространство. Мы собираемся выводить людей по открытой дороге, следовательно, имеем определенное преимущество. Этот Берген со своими прикроет тыл, в смысле административный корпус, а мы будем следить за главным проездом колонии. Только вот что делать с этим…»

Казаков выглянул в узкий иллюминатор вездехода и критически осмотрел стоящий прямо на дороге водонапорный комплекс. В обычное время здание ничуть не мешало поселенцам – попасть с основной территории базы к корпусу дирекции и центру управления заводом можно было по широкому коридору со стеклянной крышей, проложенному аккурат между ним и каким-то техническим строением. Своего рода естественная баррикада, отделяющая высокое начальство от простых рабочих, с контролируемым проходом, позволяющим отсекать лишних посетителей.

– Берген? – Лейтенант снова взял наушники и вызвал на связь людей из осажденного здания администрации. – Слышите меня?

– Да, сэр, – мигом отрапортовал наемник, – Мы готовимся. Что, есть изменения?

– Я сейчас проведу небольшую предварительную акцию, – сказал Казаков. – Если у вас на окна опущены бронещиты, никакого ущерба не будет. Но теоретически… Может произойти возгорание. Противопожарная система в комплексе работает?

– Конечно, сэр, – ответил Берген. – Она была частично повреждена вчера ночью, но основные трубы разбрызгивателей уцелели, а питание датчиков дымоуловителей автономно. Мы проверяли, сэр.

– Тогда держитесь за что-нибудь. – Лейтенант посмотрел на Ратникова и тот, поняв, что нужно делать, кивнул. – Сейчас грохнет.

– Понял.

Это, конечно, была не лучшая идея и чреватая непредсказуемыми осложнениями, но вести всех заложников по коридору между зданиями было бы куда опаснее. Узкое пространство плохо простреливается, особенно если там находятся люди. Рикошет, осколки стекла, поврежденные конструкции… Если во время эвакуации там появятся Иные, паники и давки не избежать. Дополнительные жертвы.

В борту транспортера откинулся автоматический люк, и из углубления выползла ракетная установка с четырьмя снарядами. Заряд самый обычный – пластиковая взрывчатка. Если действовать аккуратно, насосную станцию попросту снесет, откроется широкий проезд, по которому сможет двигаться транспортер… Да и не только транспортер! Завод большой, следовательно, где-то в близлежащих ангарах должны находиться крупные транспортные средства. Грузовики, например. Зачем вести людей пешком, если можно погрузить их в машину и за два-три рейса вывезти к посадочной площадке?

Ратников покосился на лейтенанта, ожидая приказа.

– Один заряд в основание комплекса, – сказал Казаков, видя, что бортовой компьютер показывает – ракеты полностью готовы, остается только навести их и нажать пресловутую красную кнопку. – Второй под крышу. Двойная ударная волна расчистит пространство.

«По-моему, – неожиданно послышался до отвращения знакомый голос. Казаков и не понял сразу, кто это. Гильгоф? Да нет, он пока смирно сидит на корабле. Ох ты, е-мое! Он и сюда пробрался! – По-моему, вы действуете неадекватно».

– Тебя не спросили. – Лейтенант мрачно посмотрел на фантом – «Цезаря», возникший в кабине. Правда, ИР значительно уменьшил изображение самого себя, и на приборной консоли стоял карлик высотой от силы в две ладони. Однако надменное выражение на роже ничуть не изменилось.

«Вы создадите завал и тем самым еще более осложните проведение акции, – сообщил Цезарь. – Не сердитесь, это не мой совет. В данный момент за вами ведется постоянное наблюдение с Земли через передатчик Планка. Хозяин советует быть осторожнее…»

– Какого хрена он лезет со своими советами? – вышел из себя Казаков и, повернувшись лицом к видеокамере размером с зажигалку, процедил: – Слушай, мужик, не лезь под руку. Большое спасибо, конечно, за корабль и оружие, но все-таки ты нас в своем роде нанял, потому что не можешь сам явиться сюда разбираться с Иными и всем этим бардаком. Целую, до связи.

«Вас поняли, – ответил через секунду «Цезарь». – Принесены извинения».

– Скажи ему, – буркнул Казаков и указал глазами сержанту на терминал управления ракетами. Ратников мгновенно навел снаряды. – Так вот, скажи ему… Цезарь, ты меня слышишь? Здесь не компьютерная игра, а мы вовсе не ее персонажи, подчиняющиеся игроку. Нехрен дергать за ниточки. Сержант, давай.

Две узкие, выкрашенные в темно-красный цвет ракеты сорвались со станка одна за другой, моментально миновали разделяющее транспортер и водонапорную станцию двадцатиметровое расстояние, пробили тонкую обшивку здания и, разумеется, взорвались. Корпус словно лопнул изнутри – вначале сверкнули две одновременные бело-розовые вспышки, затем крыша комплекса поднялась в воздух и была отброшена далеко в сторону, еще в полете разламываясь на множество черных обломков. Взрыв разбил стены в мелкое крошево, разлетевшееся вокруг в облаке пыли и дымного оранжевого огня. Над снесенным зданием поднялся огромный белый клуб пара, из разрушенных емкостей с пресной водой выплеснулась сизо-голубая волна, накрыв вездеход Казакова и растекшись дальше по центральной улице поселения. В небо ударил тугой фонтан, устроив невиданный на Геоне дождь. По корпусу машины защелкали осколки.

Когда все успокоилось, лейтенант огляделся. Водонапорного комплекса как не бывало, равно и половины соседнего здания. Россыпь обломков на земле. Проехать, впрочем, можно – они лежат не одной грудой. На улице воды едва не по колено, но она постепенно убывает, заливаясь в полуподвальные помещения окружающих зданий. Самое главное, что стал прекрасно виден корпус администрации, действительно ничуть не пострадавший, – только кучи дымящегося пластика и покореженных металлоконструкций у стен.

– Можно будет расчистить, – сказал Ратников, вглядываясь. – Видишь, они подперли центральный вход в дом бульдозером? Если машина заведется, мы ее отгоним и заодно… Кстати, Сергей, в водокачке сидели две твари. Больше не сидят.

Он ткнул пальцем в экран детектора движений.

– Осталось семнадцать, – согласился Казаков. – С приятелем Бишопа – восемнадцать. Противник несет ощутимые потери.

– Вот еще один. – Сержант показал на синюю точку, замигавшую почти в самом центре экрана индикатора. – Сидит прямо перед нами, скотина. На крыше здания напротив.

Казаков убрал защиту с окон транспортера, взял бинокль и пригляделся. Знакомый силуэт – Мистер Пиквик хоронился от взрыва за бордюром, окружавшим крышу административного корпуса. Как ни удивительно, но в округе было тихо. Иные делали вид, будто их здесь и вовсе нету.

«Что они могут замышлять? – недоумевал лейтенант, обеспокоенно посматривая на детекторы и определители живой биомассы. – Почему животные затихарились? Солнце еще не зашло? Да они могут действовать в любое время суток, просто ночь для Иных предпочтительнее. Или рассчитывают провести массированную атаку? Хотя, скорее всего, они поняли, что воевать с нами бесполезно».

– Берген! – Казаков снова позвал командира наемников.

Ответ пришел через пять секунд:

– Сэр?

– Начинаем расчистку центрального входа. Будьте готовы. Кстати, кому пришла в голову дурацкая идея поставить бульдозер у дверей?

– Не помню, сэр. Мы решили, что это будет дополнительной защитой от тварей.

– Хорошо, ждите. Как только уберем чертов трактор, начинаем.

* * *

Маша решила, что сегодня больше не стоит ничему удивляться. Она сподобилась покататься на настоящем Ином-хищнике, твердо уяснила для себя, что черные зверюги – разумные существа, Бишоп – гений, а террористы вовсе не такие кровожадные людоеды, какими их принято изображать в средствах массовой информации. Правда, Маша ошибалась в одном: вояки, с которыми ей пришлось организовывать эвакуацию людей из Айрон-Рока, хоть и подпадали под уголовную статью, красочно повествующую о терроризме, захвате чужой собственности и заложников, но на самом деле не проповедовали экстремистской идеологии «Нового джихада», а просто выполняли свою (пускай и неприглядную) работу.

Сержант Олаф Берген – в далеком прошлом датчанин, а теперь «гражданин мира» – Маше в чем-то понравился. Человек точно знал, чего он хочет от жизни, умел по-своему, но эффективно разбираться в сложных ситуациях и, прежде всего, был исключительно практичен.

– Мисс, понимаю, что условия ставить глупо, – сказал Олаф после первого разговора с Казаковым, – но я должен.

Ельцова театрально подняла бровь. Ей понравилось исполнять роль «Железной Леди», за которую, видимо, ее приняли террористы. Даже эти громилы были изумлены тем, что женщина в одиночку (андроида за боевую единицу они не принимали) пробралась в корпус, ничуть не испугавшись Иных. Приблизительный ход мыслей наемников можно было себе представить: «Если у этих подозрительных коммерсантов из Восточной Европы женщины такие, то каковы же мужики?» Олаф, вероятно, исходя из этой посылки, общался с лейтенантом Казаковым очень уважительно.

– Условия? – удивленно переспросила Маша.

– Первое: вы не станете требовать с нас денег, – заявил мистер Берген. – У нас их просто нет. Джихадовцы дали аванс, но я не думаю, что вам его хватит. Посудите сами, мисс – вы владеете навороченным кораблем, конструкцию которого Ясур даже не сумел опознать, биороботом… Такие Бишопы стоят безумных денег. У вас лучшая аппаратура, какую я только видел. Что я могу заключить? Наши деньги для вас – мизер. Плюнуть и растереть. Или вы из принципа?

– Бог с ними, с деньгами, – отмахнулась Маша. – Не нужны. Еще условия?

– Вы дадите нам уйти раньше, чем явятся официальные власти и военные Европейского сообщества. Как мы будем удирать – это дело только наше. Главное – не препятствуйте. Но если мы попадемся, обещаю, что мои ребята будут твердить: «Кто такие – не знаем, общались мало, имена неизвестны, улетели неизвестно куда». Согласны?

– Поговорите с господином лейтенантом…

Олаф поговорил. Как ни странно, Казаков ответил согласием. В конце концов, он не полицейский, и у него сейчас конкретное задание, отвлекаться от которого не следует.

Итак, наемник объяснил Маше, что в данный момент в здании находятся семьдесят пять местных, то есть заложников, и шестнадцать боевиков – господин Ясур и его первый заместитель Мораддин уже не в счет. Единственно, число наемников в ближайшие минуты сократится еще на два человека.

– Почему? – не поняла Ельцова, но Берген только поднял палец, прислушиваясь. Почти сразу невдалеке хлопнули несколько винтовочных выстрелов. Маша едва сдержала испуг.

– Мисс, – серьезно сказал Олаф, – это были люди господина Ясура. Они могли быть опасны. Возможная опасность должна быть устранена.

– Методы у вас… – поморщилась Маша.

Беловолосый сержант только пожал плечами:

– У вас другие? Если вы со своей командой занимаетесь такими опасными авантюрами, то должны знать основные законы нашего жанра. Ладно, оставим. Этих двоих джентльменов сейчас будет судить их Аллах, и не думаю, что его вердикт будет положительным. Это же не настоящие мусульмане. Сектанты. Вот, посмотрите на мистера Во. – Олаф указал на одного из своих людей, того самого, с восточной внешностью. – Мистер Во из Индонезии. Он у нас упертый мусульманин, и я, как последователь лютеранской церкви, не вижу в этом ничего плохого. Мистер Финнеган. – Олаф представил второго своего «коллегу по бизнесу». – Родом из Ирландии, он католик. И мы никогда не ругаемся.

– Потому что я сразу даю в рыло первому, кто скажет плохое о Римском Престоле и святейшем Папе, – с улыбкой заметил огненно-рыжий Финнеган. – Не обращайте внимания, мисс. Мы все слегка чокнутые, но не переходим разумных границ, как джихадовцы. Мы не фанатики.

– А кто? – наклонила голову Маша.

– Уборщики, – преспокойно ответил ирландец. – Ведь кто-то должен выполнять такую работу?

– Все, хватит разговоров, – громко сказал Олаф, но, обращаясь к Маше, почему-то добавил: – Мистер Во закончил с отличием университет в Дели по специализации «современная философия». Финнеган до службы в армии, после которой подался к нам, был механиком.

– А вы? – поразилась Ельцова.

– А я, – невозмутимо ответил Олаф, – был профессиональным писателем. Детективы, боевики – стрельба, беготня и мафия на каждом шагу. Один раз даже премию Агаты Кристи получил. Лет пятнадцать назад. Но завязал, слишком мало платили.

Наемники заржали, Маша поперхнулась. Ну и компания! Философ, механик и писатель?! Кто же остальные? Ветеринары или преподаватели музыки? Вот до чего доводит романтика большой дороги… Или это все-таки шутка?

– Хорошо, мисс. – Олаф встал, набросил на плечо винтовку и повлек Ельцову к выходу. – Сейчас вы поговорите с заложниками, они вам больше поверят. Вы женщина, и они раньше вас не видели. Объясните все. Обеспечение порядка во время эвакуации я возьму на себя. У нас осталось не больше часа. Эй, андроид, пойдешь с нами.

Бишоп молча подчинился. Ему эти люди очень не нравились.

Они вышли из директорского кабинета, двинулись по коридору в сторону лестницы, ведущей на первый этаж – в большой холл, где были собраны уцелевшие обитатели Айрон-Рока.

Спустя минуту в отверстии вентиляции опустевшей комнаты показалась жуткая черная рожа Мистера Пиквика. Иной изучил обстановку, бесшумно спустился вниз и слегка закусил тем, что осталось от господина Ясура. Потом зверь снова поднялся в вентиляцию и медленно отправился вслед за Бишопом.

– …Ну и ну. – Маша стояла на верхней площадке лестницы, ведущей в большое прямоугольное помещение. – Мистер Берген, разве можно так обращаться с людьми?

– Обстоятельства заставили, мисс. – На лице Олафа не было ни сожаления, ни огорчения. – Это тоже часть работы, но одна из самых малоприятных.

Семь с лишним десятков насмерть перепуганных людей с бледно-зелеными лицами и затравленными глазами сидели на полу в громадном холле. Больше двух третей – мужчины, остальные женщины и даже несколько детей. Кое-где на стенах виднелись размазанные брызги крови, а в дальнем углу лежали укрытые брезентом трупы – Олаф объяснил, что после бойни, устроенной Иными прошлой ночью, свалить всех погибших в не столь уж и большой подвал было невозможно. Места не хватает.

Запах стоял соответствующий. Хорошо, что вдоль стен были расставлены синие пластиковые контейнеры, явно принесенные со склада – там хранилась вода в пакетах и захваченное население Айрон-Рока не испытывало недостатка в жидкости на такой жаре. Кондиционеры ведь перестали действовать, когда отключилось электричество.

– Говорите, что хотите, – шепнул на ухо Ельцовой Олаф. – Только не вызовите панику. Иначе нам придется стрелять, уж не обижайтесь, мисс.

Маша, переспросив: «Значит, что хочу?» и получив утвердительный кивок, немного подумала, вышла вперед и, схватившись ладонями за перила ограждения лестницы, громко сказала:

– Господа, прошу внимания! – Несколько десятков глаз уставились на нее, однако Ельцова старалась не смотреть на отдельных людей, а постоянно переводила взгляд. Неприятно видеть представителей своей цивилизации в качестве скота, подготовленного на убой. Внизу никто не произнес ни слова, даже не начал перешептываться. – Господа, я представляю Европейское сообщество и Организацию Объединенных Наций. В данный момент наш корабль находится на аэродроме Айрон-Рока. Мы провели переговоры с террористической группой и полностью выполнили условия и требования этих джентльменов. Через несколько минут начнется эвакуация из здания в район посадочной полосы. Господа, со мной прибыли военные, которые возьмут под охрану дорогу до аэродрома, поэтому бояться чужих существ, о которых все вы знаете, не следует.

– Леди, – раздался голос снизу. Маша так и не рассмотрела, кто говорит. – Спасибо, но существа очень опасны. Вчера после заката они убили несколько десятков человек прямо здесь, хотя сопровождающие вас люди были вооружены и отстреливались. У нас есть раненые…

– Это бывший директор базы, – опять же шепотом сообщил Берген. – Не помню, как его зовут. Ох, простите, ваш босс меня вызывает.

Запищала рация, и Олаф ответил:

– Да?.. Конечно. Я все понял.

Затем он громко выкрикнул, так, чтобы слышали все:

– Не беспокойтесь, сейчас за стенами нашего корпуса произойдет взрыв! Военные будут сносить здание, загораживающее прямой проход к выходу из колонии. Еще раз повторяю: без всякой паники! Закройте голову руками!

Сильный толчок едва не сбил Машу с ног, но ее одновременно подхватили Олаф и андроид. С потолка холла посыпались осколки лопнувших осветительных ламп, здание содрогнулось и заскрипело, затем послышался непонятный шум. Плеск воды?

– Что за чертовщина? – рявкнул Олаф. Шум быстро нарастал. – Эй вы, слышите? Всем быстро встать на ноги! Шевелитесь!

Для пущей убедительности он несколько раз выстрелил в потолок. Мера оказалась вполне адекватной, потому что через щели в дверях, низко расположенных окнах и отверстия коммуникаций начала проникать вода, заливая пол.

– Все в порядке! Все в порядке! – орал Берген с лестницы. – Просто снесли водонапорную станцию! Уровень воды сейчас снизится!

Заложники стояли молча. Тишина сохранялась еще с минуту, нарушаемая лишь дыханием людей да журчанием воды.

Маша вздрогнула от неожиданных выстрелов, раздавшихся из коридора, вход в который располагался в дальнем конце зала. Палили увлеченно, длинными очередями. На ее рукаве ожил детектор движений, настроенный на определение чужих существ. Не меньше пяти зверюг, не дожидаясь захода солнца, атаковали со стороны механических мастерских. Еще четыре сигнала поступали от заваленного запасного выхода и вентиляции.

Маша с тихим ужасом представила, что произойдет, если Иные вломятся в корпус и очутятся посреди людской толпы. Сами животные причинят невероятный ущерб, а наемники начнут стрелять, увеличивая число погибших.

– Берген! – Она повернулась к Олафу. – У вас есть мины? Гранаты? Как угодно, но нужно сделать пролом в стене.

– Начнется давка, – быстро ответил сержант. – И вообще, о чем вы говорите? Куча осколков, ударная волна… Будем обороняться, пока не подойдут ваши.

Он ударил пальцем ко кнопке рации и выкрикнул в микрофон:

– Джентльмены! Эй, снаружи! Поторопитесь, у нас неприятности! Хищники!

Толпа внизу пришла в какое-то непонятное, но явно паническое движение, зароптала, послышались испуганные выкрики. Стрельба продолжалась, постоянно усиливаясь. Державшие оборону здания наемники столкнулись с Иными лицом к лицу.

Из шипящего динамика донесся голос Казакова:

– Еще минуту! Мы готовы снести двери корпуса. Проводите эвакуацию осторожно!

– Идиот! – рыкнул Берген и сплюнул. – Какая, к чертям, осторожность? Тут через миг начнется давка, как в Вавилоне!

* * *

Далее начали происходить странные вещи.

Олаф, которому наемники подчинялись беспрекословно, приказал своим людям любым способом отгонять Иных или хотя бы не давать животным возможность прорваться в холл первого этажа. Но когда снаружи донеслось смутное механическое рычание (ни Маша, ни Берген поначалу не поняли, в чем дело. Бишоп предположил, что, вероятнее всего, слышны двигатели каких-то крупных машин), Иные внезапно прекратили атаку и скрылись в глубине здания. Судя по показаниям детекторов, зверюги перемещались куда-то в сторону и покидали административный корпус. Зачем?

– Сэр! – К Олафу подбежал один из его наемников, в его речи Маше померещился знакомый акцент. Значит, в бесшабашную команду Бергена входят и соотечественники-русские. – Сэр, звери отступили. Мы ранили двоих.

– Так. – Олаф оглянулся и снова прислушался. Он категорически не понимал, что именно задумали «коммерсанты» из России. Рев двигателей нарастал, и это явно не мог быть военный транспортер – последние всегда двигаются тихо. – Возьми Финнегана, мистера Герберта и Жука. Встаньте рядом с выходом. Когда снесут дверь, следите за толпой. Чтобы порядок был у меня!

– Сделаем, – кивнул наемник и ушел.

– Господа, осторожнее, – зашипела рация знакомым Маше голосом сержанта Ратникова. – Мы включаем дезинтегратор. Уберите людей от входа на несколько метров.

– Понял, – ответил Берген и, изобразив на лице удивление, посмотрел на Ельцову: – Мисс, а что это за хреновина такая – дезинтегратор?

– Сейчас увидите, – преспокойно ответила Маша, а Олаф крикнул вниз:

– Всем подвинуться! Финнеган, мать твою, я зачем тебя там поставил? Пошевели своей ирландской задницей и отгони заложников от центрального входа!

В холле стало еще теснее, люди жались к стенам, уверенные, что дверь будут взрывать и не избежать дождя осколков. Олаф, Ельцова и Бишоп быстро сбежали вниз по лестнице, протолкались, распихивая притихших заложников к дверям – двум широким, раздвижным металлическим плитам высотой в полтора человеческих роста, и встали у стен.

– Взрыв? – тихо спросил Берген у Ельцовой, но она только покачала головой. И тут же у предводителя наемников отвалившаяся челюсть едва не стукнулась об пол. Поврежденные двери, запертые толстыми четырехугольными засовами, на глазах начали растворяться в воздухе. Мгновенно в полутемное и душное помещение залетел теплый, но все-таки свежий и разгонявший вонь ветерок, и заползли багровые лучи заходящего солнца

– Чудеса, – проворчал Олаф. – Мисс, я все больше начинаю уважать вашу контору. Хотя мне кажется, что вы не профессиональные наемники.

– Это почему? – Ельцова осторожно выглянула в образовавшийся проем.

– Ваш транспортер, – ответил Берген, указывая на машину с «Юлия Цезаря», стоявшую совсем неподалеку. – У моей команды неплохие каналы, по которым гуляет закрытая для прочих информация. Подобные вездеходы штучно производятся на одном секретном заводе в Колумбии. Теоретически завод принадлежит правительству, а практически – мафии и героиновым картелям. Хотя, повторяю, мне нет дела, на кого вы работаете.

«Забавно, – отрешенно подумала госпожа консультант. – Южноамериканская мафия-то здесь при чем? Или наш невероятно засекреченный хозяин имеет некое отношение к картелям? Вот еще одна ниточка, ведущая к нему…»

– Всем стоять! Стоять, кому сказано! – орали наемники, сдерживая толпу, уже готовую ринуться к открывшемуся выходу. Прозвучали несколько выстрелов в воздух. Подействовало – заложники попятились.

Маша, озираясь и рассчитывая увидеть на близлежащих крышах скопища Иных, выбежала за порог административного здания и в сопровождении неизменного Бишопа направилась к транспортеру. В окружающем пейзаже произошли существенные изменения: водонапорная станция отсутствовала как таковая, под ногами хлюпала вода, сверху сыпались капли от бьющего невдалеке фонтана – взрыв повредил водопроводную сеть, ведущую от опреснительной станции на озере к Айрон-Року. Повсюду масса бесформенных обломков, воняет жженным пластиком. Рядом со зданием администрации громоздятся два тяжелых грузовика с огромными кузовами – на таких махинах перевозили руду из карьера к обогатительному заводу.

Казаков выскочил навстречу Маше из вездехода.

– Фу! Вы все-таки живы! Мария Дмитриевна, вы авантюристка! Марш в броневик и чтобы я вас больше не видел!

– Человек – тварь неблагодарная, – отбила удар лейтенанта Ельцова. – По-моему, я вполне удовлетворительно выполнила свою работу. А вы что натворили?..

Маша красноречиво обвела рукой окружавший транспортер погром и недовольно вытерла рукавом капли воды с лица.

– Идите, – отмахнулся Казаков. – Хотя нет, подождите. Бишоп, возьми в машине винтовку, встань возле левого угла комплекса и следи за обстановкой. Эккарт со своими отслеживает Иных на центральной улице.

Маша зашагала вслед за лейтенантом, мельком отметив, что его сержант и двое рядовых расставлены по периметру площадки перед административным зданием, а третий находится в башне пулемета вездехода.

– Зачем грузовики? – спросила она.

– Чем тащить заложников пешком, проще отвезти. Сколько там народу? Шестьдесят пять человек? Нормально, перевезем. Кузова вместят по три десятка.

Берген шагнул вперед и вежливо кивнул Казакову:

– Сэр, это вы проводите операцию?

– А вы – Олаф? – скорее утвердительно, нежели вопросительно сказал лейтенант. – Времени мало, поэтому начинайте выводить людей. Что за стрельба была недавно?

– Животные, сэр. Но сейчас они ушли. Детекторы показывают, что они прячутся в боковых зданиях.

– Непонятно… Хорошо, выделите двоих своих людей, пусть сядут за руль грузовиков. Остальные разместятся вдоль бортов, прикрывать заложников, если Иные решатся на нас напасть во время транспортировки.

– Да, сэр, – ничуть не обижаясь на командный тон Казакова, ответил Берген и, быстро зайдя через пролом в холл нижнего этажа здания, скомандовал: – Мистер Во, Герберт, к машинам. Двигатели завести, но с места до моей команды не трогаться. Отозвать всех из дальних коридоров. Финнеган, дубина, следи, чтобы не было давки. Джентльмены, приказы господина лейтенанта, – Олаф ткнул пальцем в Казакова, – выполнять как мои. Приступайте.

За двадцать минут почти совсем стемнело. Свет давали лишь яркие фары броневиков и двух самосвалов, а люди лейтенанта периодически зажигали осветительные шашки. Это время потратили на вывод людей Айрон-Рока из здания – классический приказ всех спасательных операций «женщины и дети идут первыми» был выполнен, двое наемников по указанию своего сержанта помогли бывшим заложникам забраться через высокие борта в кузов и взяли под охрану машины.

Берген подошел к Казакову:

– Сэр, мы почти закончили. Удивляюсь, что пока все так гладко идет.

– Вам что-нибудь нужно? – спросил лейтенант.

– Я прошу подтвердить ваши слова, сэр, – спокойно сказал Берген. – Когда мы окажемся на аэродроме, я со своей командой улечу на «Шейхе», в смысле на «Олимпике»… без всяких препятствий с вашей стороны.

– Повторяю, я не полицейский, – невозмутимо ответил Казаков, наблюдая, как последних заложников сажают в машины. – Катитесь. Между прочим, с нашего корабля сообщают, что в пространство, окружающее Геон, вошли два военных корабля Европейского Сообщества. Минут через тридцать-сорок они приземлятся.

– Черт! – Олаф нахмурился и, повернувшись к своим, выкрикнул: – Быстро! Все по местам!

Казакова сзади за плечо тронула Маша:

– Сергей, проблема. Нельзя оставлять живых Иных. Европейцы теоретически смогут их забрать с собой.

– Я помню приказ, – сквозь зубы ответил Казаков. – Пожалуй, до прилета военных мы сможем уничтожить базу. Не могу же я сейчас посылать людей в здания охотиться на тварей? Потери представляете? Наступает ночь, стемнело… Что-нибудь придумаем, но потом.

…Никто из людей не заметил, как Иной, казавшийся в сумерках неясной черной тенью, перевалил через ограждение колонии и двинулся к «Цезарю». Зверь быстро миновал летное поле, забрался, как и раньше, в гнездо шасси и притих. Мистер Пиквик чувствовал, что вскоре произойдет нечто очень нехорошее, но боялся подойти к созданию, говорившему с ним на языке Высших. Андроида окружали люди, а у них было оружие. Единственного человека, которому Пиквик хоть немного доверял, а именно Дугала, зверь не нашел.

«Гладко, все слишком гладко, верно сказал Олаф. – с беспокойством думал Казаков, забираясь в вездеход. Обер-лейтенант Эккарт, Бишоп и компьютерный техник из числа наемников минуту назад доложили ему, что детекторы и определители массы реагируют на Иных, собравшихся в две группы справа и слева от центрального проезда. Но, к счастью, наружу не выходят, предпочитая оставаться в опустевших зданиях. – Или зверюги уяснили, что нападать на нас бессмысленно, или… У них есть свой собственный план. Все равно надо ехать. Военные прибудут через несколько десятков минут… За это время нужно успеть полностью зачистить территорию от Иных и смыться самим. Не резон светить нашу команду перед армией Европейского сообщества. А если мы позволим сбежать наемникам Олафа, то в глазах закона будем выглядеть соучастниками».

– Бишоп! – Казаков обернулся и нашел взглядом стоящего в тени, но чуткого и внимательного андроида. – Езжай на первом грузовике. Ты будешь там полезнее.

Бишоп молча прошел к первой машине, ловко вскарабкался на крышу кабины и подготовил винтовку – ему очень не нравилась царившая вокруг тишина. Как затишье перед бурей.

Вездеход Эккарта, стоящий у въезда в Айрон-Рок, должен был пропустить броневик Казакова, затем грузовики и замкнуть цепочку. Таким образом, заложников охраняли две боевые машины, способные открыть огонь по любому противнику. Люди Бергена заняли свои места на бортах кузовов. Маша сидела в транспортере рядом с местом водителя и настороженно поглядывала в иллюминаторы – не мелькнет ли где знакомая тень Иного. Приборы, регистрирующие движения живых организмов, утверждали, что Иные пока не пытаются покинуть закрытые корпуса базы.

– Берген? – позвал Казаков, поднося микрофон ко рту. – Три-четыре, поехали! Только очень осмотрительно.

– Постараемся, – коротко ответил Олаф и оборвал связь.

Тотчас с новой силой взревели двигатели грузовиков, и машины, переваливаясь на обломках снесенного взрывом здания, одна за другой тронулись вперед. Предстояло преодолеть около двухсот метров по территории базы, миновать ворота, а за ними – около полукилометра открытого пространства до посадочной площадки.

Машины двигались медленно, установленные на кабинах дополнительные фары и небольшие прожектора были повернуты вбок, освещая дома справа и слева. Со стороны пустыни дул ставший вечером прохладным ветер. Казаков уже почти убедил себя, что ничего страшного не произойдет. Однако, зная привычки Иных, нельзя было быть уверенным ни в чем.

– Движение в корпусе справа. – Ратников следил за детектором. – Группа животных перемещается с первого этажа на второй. То же самое слева. Идут всей стаей.

– На второй? – забеспокоилась Маша.

– Там на всех окнах щиты, – ответил Казаков и слегка увеличил скорость транспортера. – Прежде чем они сумеют их выломать, мы проскочим. Хотя… Черт возьми! Они вылезут на крышу!

Лейтенант схватил рацию и вызвал Бергена:

– Олаф! Жмите на газ! Быстрее! Смотрите наве… Ой, блин!

Маша аж взвизгнула, когда на корпус вездехода обрушился мощный удар, ничуть, однако, не повредивший броневику.

– Что такое? – выкрикнула она, понимая: Иные, выбравшись на крыши корпусов, начали прыгать сверху. Они не собирались позволять людям беспрепятственно покинуть территорию базы.

* * *

Семнадцать черных хищников – это много или мало? Наверное, слишком много. Пускай ты вооружен по последнему слову техники, под твоим командованием два десятка оторвиголов, способных в одиночку справиться с целым взводом, но невозможно противостоять массированной и жесткой атаке умных, хитрющих и крайне озлобленных тварей…

Иные рвались вперед, чтобы убивать. Им не требовались носители эмбрионов или пища. Звери, как вывезенные со Сциллы, так и родившиеся уже здесь, на Геоне, мстили людям за то, что двуногие с присущей им наглостью вторглись не просто на чужую территорию, но в чужое сознание. За то, что пытались сделать из них, Иных, примитивных рабов, выполняющих команды. Рабский бунт всегда страшен.

Ныне сидящий в тепле и уюте «Цезаря» доктор Гильгоф справедливо говорил о невероятно развитом общественном разуме Иных и о неотвратимом наказании людям за бессмысленные эксперименты над тем, что невозможно понять. Атаковавшим колонну с заложниками животным было все равно, кто именно ставил опыты над ними и их сородичами. Прежде всего это делал человек. И сейчас Иные уничтожали человека как символ чужого, непонятного и враждебного для них мира.

Твари разделились на три отряда. Первый, состоящий из трех особей, должен был сдерживать вездеход Казакова и не давать людям возможности выйти из машины, а заодно устранять опасность от пулемета – свалившийся на крышу транспорта Иной мгновенно плюнул кислотой на толстые дула орудия, приведя их в полную негодность, и попытался добраться до сидящего в пулеметном гнезде рядового Семенова, но тот успел опустить на стекло иллюминатора толстую бронированную створку. Вездеход остановился. А видеокамеры наружного слежения показывали жуткую картину.

Вторая группа Иных – восемь или десять громадных сильных зверюг – спрыгнула с крыш зданий прямо в кузова грузовиков, начав бойню среди заложников и, прежде всего, уничтожая людей с оружием. Бишопа, как существо «неживое», один из Иных просто сбросил на землю, отобрав у него винтовку и сломав когтями оружие, а затем, решив, что андроид нейтрализован, начал ломиться в дверь кабины, где сидели Олаф и двое его наемников. Стекло в окне лопнуло с первого же удара, узкоглазый индонезиец мистер Во попытался выстрелить из пистолета в морду Иному, но пуля лишь задела его череп. Мгновением позже в глаз человека вонзился острейший наконечник хвоста зверя. Олаф выскочил через другую дверь, открыл пальбу и, упав, откатился к стене здания.

– Стреляйте! Стреляйте же! – надрывался Берген, непонятно к кому обращаясь. Его, конечно, не услышали.

Эккарт и его подчиненные находились в некотором отдалении, а посему сумели сразу уничтожить третью группу Иных, направившихся в сторону их вездехода. Затем по приказу обер-лейтенанта специалисты «штучной работы» из антитеррористического подразделения выбрались из броневика и стали прицельно отстреливать Иных. Продолжалось это недолго: звери мгновенно засекли, откуда стреляют, и, оставив двоих сородичей продолжать расправу, всей стаей рванулись к броневику. Эккарт и один из рядовых едва успели скрыться за толстой дверью машины. Остальные погибли – налетевшая орда смела людей, полностью устранив опасность для себя. Но все же еще трое Иных были убиты.

Ситуация безвыходная, это Казаков понял, как только началась атака. Стрелять в Иных из «умных винтовок» невозможно, как, впрочем, невозможно и выбраться из машины – едва откроется задняя дверь, караулящий снаружи Иной сразу полезет внутрь, поливая все вокруг кислотой из пасти. Пулемет не работает. Применить ракетную установку? Каюк и Иным, и заложникам.

В первые секунды разъяренные звери, прыгнувшие прямо в людскую гущу, убили около двадцати человек – работали когтями, мощным хвостом, клыками, кислотными струями. Ельцова, которая слышала доносимые микрофонами видеокамер звуки снаружи, зажала уши руками – слитный вопль многих десятков людей разрывал слух. Колонисты Айрон-Рока посыпались из кузовов машин, пытаясь убежать, но Иные настигали бегущих и сразу уничтожали, бросались к следующему человеку, один взмах лапой – и конец…

У Бергена уцелели лишь пятеро наемников, которые сейчас, сгруппировавшись, заняли оборону, пытаясь ураганным огнем отогнать наседавших на них чудовищ и не подпустить Иных близко – иначе не избежать поражения кислотой. Финнеган оказался снайпером и бил шныряющих между домов Иных одиночными выстрелами, но все равно урон пока был несущественным – из семнадцати хищников уничтожены только пять штук, а остальные слегка ранены.

– Нужно прорваться любой ценой, – рявкнул Казаков. – Маша, сидите здесь! Мы попытаемся выйти… Ну что еще теперь?

Возник фантом – Цезарь снова был маленьким и стоял на приборной панели.

«Никуда не выходите, – безапелляционно скомандовал компьютер рейдера. – Сейчас я попытаюсь хотя бы на несколько минут устранить опасность».

– Как?! – Лейтенант сбросил предохранитель винтовки и уже протянул руку к кнопке, открывающей задний шлюз транспортера.

«Через десять секунд я начинаю транслировать с корабля мощный инфразвуковой сигнал, который пойдет через установленные на транспортере усилители, – ответил Цезарь. – Думаю, это оглушит или временно парализует чужих существ. Начинаю обратный отсчет. Пять, четыре…»

Над передними колесами вездехода открылись небольшие люки, откуда выскочили две трансляционные антенны. Иной, стоявший прямо перед машиной, вдруг попятился… покачнулся и грузно рухнул на бетонную плиту дороги.

«Сигнал почти в сотню раз сильнее того, который способны воспринимать органы животного, – невозмутимо сообщил Цезарь. – Скажите спасибо доктору Гильгофу, это он придумал, как напугать или обездвижить Иных. Сейчас быстро эвакуируйте уцелевших. Я жду вас на аэродроме, все шлюзы открыты. Предупреждаю – военные корабли „Людовик Святой" и „Глазго" вошли в воздушное пространство Геона и приземлятся через несколько минут».

Тишина снаружи нарушалась только плачем нескольких женщин и стонами раненых. Где-то неподалеку вполголоса матерился Олаф. Все до одного Иные были парализованы – их чувствительные органы слуха не вынесли удара, нанесенного Цезарем. Животные валялись на покрытии дороги, свешивались с кузовов грузовых машин…

– Ратников, возьми двоих и быстро прикончи всех зверей. – Казаков выскочил из вездехода и, подавая пример, пустил короткую очередь в череп свалившегося неподалеку Иного. – Эй, Олаф, ты жив?

– Жив, сэр. – Из полутьмы показалась широкоплечая фигура наемника. Берген сжимал правой ладонью рассеченное когтем бедро. – Надо сматываться, сэр.

– Пускай твои ребята быстро засунут оставшихся заложников и раненых в первую машину, – сказал лейтенант, посматривая на Ратникова, который ходил между простертыми на бетоне телами Иных и с почтительного расстояния расстреливал их, опасаясь брызг кислоты. – Сейчас здесь будет европейская армия. Бишоп, ты где? Ты живой?

Казаков обошел грузовики, стараясь не обращать внимания на множество окровавленных трупов, лежащих возле колес, и наконец обнаружил андроида, придавленного черной тушей Иного.

– Как гадко, – поморщился Бишоп. – Сергей, мы совершили серьезную ошибку, но теперь уже ничего не исправить. Надо было дождаться военных… Помогите мне выбраться. К счастью, кислотой не задело, но мне никак не вытащить ноги.

Казаков, поднатужившись и схватившись обеими руками за свободную от кислотных капель заднюю лапу Иного, стащил тело чудища с андроида. Бишоп поднялся на ноги.

– Кажется, никакие внутренние системы у меня не повреждены, – пробормотал синтетик. – Но я очень сильно ударился грудной клеткой и головой, падая с грузовика… Впрочем, ерунда. Давайте я помогу грузить пострадавших.

Ратников выполнил приказ в точности – каждому Иному, даже уже мертвому, досталась очередь по черепу. Сержант специально бил в лицевую часть, чтобы разрушить челюсти существа, без которых оно не сможет выжить даже в случае, если выстрелы не заденут основные нервные узлы.

С грехом пополам уцелевших обитателей Айрон-Рока запихнули в кузов первого грузовика, оставив трупы на улице. Пунктуальный андроид посчитал, что из шестидесяти пяти заложников после нападения Иных в живых остался только тридцать один человек. Если бы вовремя не был нанесен удар инфразвуковыми волнами, никто не уцелел бы. Из трех десятков жителей колонии было не меньше шестнадцати серьезно раненных, остальные насмерть перепугались, впав в состояние, граничащее с каталепсией.

Эккарт, как и предполагалось изначально, замкнул колонну на своем вездеходе, машинально продолжая осматривать местность через прибор ночного видения, но нигде не замечалось ни единого движения. Через несколько минут машины остановились на взлетной полосе аэродрома Айрон-Рока. Маша, первой выскочившая из броневика, сразу уставилась на покрывшееся звездами синевато-зеленое небо. В вышине посверкивали красными и зелеными бортовыми огнями два крупных корабля, подходящих к Айрон-Року со стороны заката.

– Сэр! – Берген, прихрамывая, подбежал к Казакову. Его штанина была разрезана ножом, а на ране красовался широкий голубой пластырь. – Мы улетаем. Очень не хочется встречаться с европейцами и объяснять, кто мы да что здесь делаем.

– Валяйте, – согласился лейтенант. – Мы сделаем то же самое. Заложников оставим на посадочной площадке, им помогут и эвакуируют отсюда. Удачи, Олаф. Только, пожалуйста, никогда больше не нанимайся к «Новому джихаду».

– Не буду, сэр. Я потерял три четверти своих людей на этой проклятой планете. Прощайте, сэр. Вам тоже удачи.

Берген, созвав своих, исчез в шлюзе потрепанного «Шейха» – бывшего «Олимпика». Завыли двигатели вертикального взлета, старинный корабль тяжеловесно поднялся в воздух, быстро уходя на восток, в сторону от приближающихся военных рейдеров. Казаков заметил, как от одного европейского корабля, двигающегося в атмосфере, отделились две тени – вероятно, истребители, ринувшиеся вдогонку за корытом Олафа Бергена. Впрочем, пускай Олаф по прозвищу Кнехт сам теперь разбирается с трудностями. Не маленький.

Казаков и Маша быстро вышли вперед, к группе заложников, с трудом вылезших из кузова и теперь стоявших рядом с грузовиком. К ним повернулись абсолютно отрешенные лица, покрытые слоем крови и пыли.

– Господа, – сказал Казаков на английском, – сейчас здесь будут военные корабли Евросоюза. Мы улетаем. Мне жаль, что все так получилось, но самое главное, что вы остались живы. До свиданья.

Оба вездехода, один ведомый сержантом Ратниковым, второй – обер-лейтенантом Эккартом, взобрались на подъемные платформы «Цезаря», шлюзы закрылись. ИР корабля уже давным-давно активировал двигатели и ожидал только команды стартовать с Геона.

Первым делом лейтенант побежал из грузового отсека в кабину – необходимо было срочно взлететь. Он не испытывал ни малейшего желания сталкиваться с представителями официальной власти, а корабли европейцев уже подошли к Айрон-Року на расстояние десяти километров. Еще пара минут – и они зависнут над бетонной полосой.

– Фарелл! – Казаков стрелой взлетел по винтовой лестнице кабины. – Отправляемся, быстро! Здравствуйте, Вениамин Борисович, давно не виделись. Дугал, если скажешь хоть слово, я тебя пристрелю на месте. Где врачи, у себя? Пусть посмотрят господина Эккарта, кажется, ему на руку попала кислота… Ник, мы летим или нет?

– Летим, – ответил пилот и потянул штурвал на себя.

«Господин лейтенант, счастлив вновь видеть вас на борту. – Голографический фантом императора Древнего Рима материализовался прямо перед Казаковым. – Вы позволите отправить Айрон-Року прощальный подарок? Четыре вакуумных ракеты. Мне не хотелось бы узнать, что случайно выжившее животное осталось на базе и попало в руки властей».

– Пали! – ответил Казаков. – Только осторожно, всего в четырехстах метрах от базы – живые люди. Сделай так, чтобы они не пострадали.

«Без всякого сомнения, – утвердительно сказал искусственный разум. – Мы уже поднялись на порядочную высоту, ракеты запущены».

От серебристого борта «Цезаря» к опустевшему Айрон-Року устремились четыре узких и длинных силуэта, оставляя в теплом воздухе Геона почти незаметный дымный след. Цезарь не обманул – взрыв боеголовок был направленным, и осколки строений базы улетели в сторону гор, ничуть не повредив оставшимся на аэродроме бывшим заложникам.

– У нас на хвосте истребители, – выкрикнул Фарелл. – Кстати, господин лейтенант, корабль террористов ушел от преследования. Они пересекли барьер Лабиринта, почти не разгоняясь! Движки у них стоят те еще!..

«Господа, ни о чем не беспокойтесь, – ввернул Цезарь свою излюбленную фразу. – Истребители, стартовавшие с бортов военных рейдеров, не смогут причинить мне никакого вреда. Мы в верхних слоях атмосферы Геона. Корабль окажется в точке перехода через двенадцать минут. Удачного полета!»

В кабину пробрался Бишоп, выглядевший почему-то очень расстроенным.

– Жалко, – сказал он, ни к кому не обращаясь, – мне просто его жалко.

– Кого? – не поняла Маша.

– Мистера Пиквика. По-моему, из этих созданий он был первым и единственным, решившимся на контакт с человеком. Жаль, что мы его убили.

«Я… Я не знаю, как сказать, господа. – Цезарь, блистая своей пурпурной мантией, развел руками. – Животное, которое вы называете „Мистером Пиквиком”, в данный момент у нас на борту…»

– Что-о? – взвился Казаков. – Где?

«Не беспокойтесь, он изолирован. Стойка правого шасси. Если судить по показаниям биосканера, животное приняло позу, соответствующую спячке. Я решил не выгонять его».

– Он решил! – воскликнул Казаков. – Куда мы его денем? На Землю зверь попадет только через мой труп!

– Здорово, – восхитился Дугал, но говорил тихо. Видимо, опасался лейтенанта, который не раз угрожал расправиться с говорливым непрошеным пассажиром.

– Иного нужно выкинуть за борт. – Это была Маша.

– Что-нибудь придумаем, – сверкнул очками Гильгоф.

– Я не позволю его тронуть, – тихо, но непреклонно заявил андроид. – В конце концов, высадим на какой-нибудь необитаемой планете.

– Вы все идиоты, – вздохнул лейтенант. – А я вам потворствую по доброте душевной. Цезарь, куда летим, на Землю?

«Ничего подобного, господа, – ответил ИР. – Первая остановка, безусловно, в Солнечной системе. Основная марсианская база „Центрополис". Видимо, там мы и расстанемся. Готовьте криогенные капсулы, до Солнечной системы лететь двадцать восемь суток».

– Ну спасибо. – Казаков едва не сплюнул. – И какая гадость ждет нас на Марсе?

«Увидите».

ИТОГ.

ЧТО ПОЛУЧАЕТ ПОБЕДИТЕЛЬ?

20 марта 2280 года,

Россия, Санкт-Петербург,

Штаб-квартира Имперской Безопасности

– Мария Дмитриевна, я прекрасно понимаю ваши чувства, но поверьте, мы полностью контролировали ситуацию. При возникновении по-настоящему безвыходного положения немедленно запускался механизм дублирования. После уничтожения «Триглава» на Сцилле мы уже готовили вашу эвакуацию, однако… Вмешалась другая сила.

– Вы, ваше высокопревосходительство, нас просто подставили!

– Именно. Но, если выражаться изящнее, никто никого не подставлял. Вашей команде предоставили полную свободу действий, которую вы и использовали по мере своего разумения. У меня нет никаких претензий к господину лейтенанту, работал он грамотно, а вот доктор Гильгоф…

– А что доктор Гильгоф? – возмутился «господин ученый», который, как недавно выяснилось, не столько ученый, сколько талантливый любитель. Профессия у Вени Гильгофа, равно как и имя оказались совершенно другими. – Я стараюсь, играю перед ними типаж «сумасшедший ученый», ни за что ни про что получаю в рыло от бесподобного лейтенанта Казакова, изобретаю безумные теории, которые почему-то подтверждаются практикой… Что в итоге? Я же и виноват!

– Помолчите. Маша, налейте себе еще чаю. Сергей Владимирович, а вы-то чем недовольны? Кушайте пирожные, они очень свежие.

Четверо самых разных по облику, статусу и социальному положению людей восседали за круглым столиком в комнате отдыха при личном кабинете адмирала Николая Андреевича Бибирева, попивали чай и беседовали. Нельзя сказать, что разговор проходил на повышенных тонах – Казаков в основном помалкивал, доктор Гильгоф вставлял едкие замечания, и только Мария Ельцова, абсолютно не привыкшая к странным правилам игр, ведущихся закрытыми ведомствами, потихоньку возмущалась. Адмирал вежливо выслушивал, кивал, а затем пытался ясно и доходчиво объяснить консультантке по вопросам чужой жизни свою позицию. Основную суть его речений можно было выразить просто: «К сожалению, поступить по-другому мы не могли».

* * *

«Автономное плавание» команды Казакова завершилось всего несколько дней назад при самых странных обстоятельствах. Малый рейдер с названием «Юлий Цезарь» вынырнул из гиперпространства у границ Солнечной системы, миновал автоматические станции, составлявшие внешний круг обороны, был пропущен патрульными крейсерами к обитаемому Марсу и в режиме автопилота совершил посадку на красную планету.

Центрополис – громадное поселение и фактическая «столица» Марса представлял из себя полностью закрытый стеклопластиковыми куполами и закопавшийся под землю город с населением почти в шестьдесят тысяч человек. Для условий Обитаемого кольца подобная колония считалась исключительно крупной – колонизацию Марса начали давным-давно, планета была богата полезными ископаемыми, а потому люди устроились здесь всерьез и надолго. Бесчисленные заводы, опасные производства, строительство которых запрещались на Земле по экологическим требованиям, лаборатории, исследовательские центры…

Но «Цезарь» облетел Центрополис, увещевая своих пассажиров, что он ни в коем случае не приземлится в городе хотя бы потому, что на борту находится Иной. На вопрос Казакова, куда же сейчас направляется корабль, «Цезарь» ответил:

«Это несущественно. Комплекс частных построек. Больше вам ничего знать не нужно».

И действительно, меньше чем через два часа полета корабль нырнул в разлом Долины Маринера. «Цезарь», по-прежнему не доверяя управление собою людям, завис над неизвестным жилым комплексом и осторожно миновал шлюз причала.

– Господа, прошу извинить. – Дугал, которого никто не звал, заявился в кабину. – Не могли бы вы меня выпустить?

– Куда? – не понял Казаков. – Сиди! Мы неизвестно где находимся, что нас здесь встретит…

«Мистер Мак-Эван, – вдруг сказал фантом, присутствовавший в кабине наравне с людьми, – я опустил трап с правого борта. Владелец этого поселка также просит выйти с господином Мак-Эваном Бишопа для помощи транспортировки животного в вольер. Остальных прошу оставаться на месте».

– Куда транспортировать? В какой вольер? – забеспокоился Гильгоф, вскакивая с диванчика помещения для отдыха пилотов. – Мак-Эван, в чем дело? Вы что-то знаете?

– Вам дадут объяснения, – с самым невинным видом улыбнулся Дугал. – Позже. И не я. До свиданья, всем спасибо, особенно вам, господин лейтенант – выручили как раз в тот момент, когда я уже не рассчитывал на помощь. Хотите совет на будущее? Не торопитесь принимать все сказанное первым встречным за правду. Хотя… Я на самом деле когда-то давно работал на «Майкрософт» и даже служил в британской армии. Думаю, еще увидимся. Бишоп, пойдем.

Андроид бросил непонимающий взгляд на Казакова, лейтенант лишь пожал плечами – иди, мол, если надо. Вид у команды был озадаченный.

«Госпожа Ельцова может понаблюдать, если ей это интересно, – сообщил «Цезарь». – Хозяин позволил. Мария Дмитриевна, попутно заберите дискеты со своими исследованиями из научного отсека и несколько капсул с живыми клетками существа для своих исследований. Для хозяина я сделал копии всех файлов».

Маша переглянулась с остальными и, решившись, отправилась вслед за Мак-Эваном и Бишопом. Гильгоф попытался было двинуться за ней, но «Цезарь» остановил его чересчур резким для помешанного на этике искусственного разума окликом.

Ельцова спустилась по ступенькам трапа на металлический пол ангара, в котором находился корабль, и присвистнула. Хорошо устроился владелец тайной марсианской базы! Несколько транспортеров, погрузчики, лампы, моделирующие натуральный солнечный свет… Возле посадочных опор стоит транспортер с большим вместительным контейнером, рядом с ним два андроида знакомой серии – «Бишоп». При них человек.

– Мисс, пройдите, пожалуйста, к терминалу в дальнем конце зала. – Незнакомец вытянул руку, показав Маше на закуток, отделенный от основного помещения матовыми пластиковыми стеклами. – С вами хотят поговорить.

Ельцова без лишних слов зашагала в указанном направлении, отбросила полиэтиленовую занавеску. Внутри обнаружился столик, на котором лежал ноутбук в синем корпусе, и кресло. На мониторе портативного компьютера уже чернели буквы:

«В прошлый раз я пожелал вам доброй охоты. Удачно поохотились?»

Маша, опустившись в удобное передвижное кресло, подвинула ноутбук к себе и набрала:

«Кто вы все-таки такой?»

«Может быть, вам об этом расскажет адмирал. Неужели у вас не найдется для меня хотя бы одного слова благодарности? Или вам не понравились Цезарь и оперативность, с которой я работаю?»

«Ваш Цезарь – жуткий зануда».

Маша обернулась на шум, отодвинула рукой занавесь кабинки и увидела, как Бишоп и Мак-Эван осторожно препровождают только что проснувшегося, а потому несколько заторможенного Иного в контейнер. Зверь вел себя вполне адекватно, ни на кого не бросаясь. Приказы Мистер Пиквик по-прежнему выполнял.

«Играете с огнем, – отстучала Ельцова по клавишам. – Кто мне вкручивал, что ему не требуется живая особь? Понимаете, что я немедленно доложу об этом на Земле, примчатся бомбардировщики и сровняют этот поселок с землей?»

«Ничего подобного, – появился ответ Удава Каа. – Господин адмирал не захочет со мной ссориться. Мы, по неписаному соглашению, стараемся не причинять друг другу излишних неприятностей. Сотрудничество всегда выгоднее, чем конфронтация. А животное с сопровождающим сегодня же отправится очень далеко отсюда. В другую звездную систему. Я хорошо знаю смысл понятия „безопасность"».

«Сопровождающим? Значит, Мак-Эван – ваш человек? Вы с самого начала пристроили его на S-801?»

«Это стоило больших трудов… Неважно. Во-первых, большое спасибо за то, что вы выполнили наш договор и добыли для меня все интересующие материалы. Помните, как вы во время перелета от Сциллы до Геона почти четверо суток трудились над биологическими образцами? Цезарь переслал мне часть результатов. Это потрясающе. Кстати, вы действительно мечтаете получить Нобелевскую премию? Могу похлопотать. Только напишите в течение года соответствующее исследование».

«По-моему, это коррупция, – усмехаясь, набрала Маша. – А почему ваш транспортер, предоставленный вместе с „Цезарем", построен на заводе, принадлежащем колумбийским картелям?»

«Купил по случаю. И не говорите мне про коррупцию. Все будет более чем легально, я не собираюсь подкупать Нобелевский комитет. Не все в этом мире зависит от денег. Вы проделали колоссальную работу, и она должна быть достойно вознаграждена. Кстати, о вознаграждении. Деньги, которые я вам обещал, переведены на ваш личный счет в Центральный банк России. Чековую книжку получите у управляющего Санкт-Петербургским филиалом».

«Ответьте на последний вопрос. – Пальцы снова пробежались по клавиатуре. – Для чего вам Иной?»

«Узнаете через некоторое Бремя. Не беспокойтесь, я не сумасшедший, и это великолепное создание не интересует меня в качестве биологического оружия. Просто я хочу быть первым. Первым, кто добьется настоящего контакта с чужой цивилизацией. После вас, конечно. Привет очаровательному лейтенанту Казакову. И еще: не слишком доверяйте доктору Гильгофу. Он тоже профессионал… в своем деле. Прощайте. Когда будет нужно, я найду вас».

Монитор погас. Маша крутанулась в кресле, будто на вертящейся карусели. Ответ на главный вопрос она так и не получила. Кто такой Удав Каа? Откуда взялась эта «третья сила»?

Заурчал электрический двигатель транспортера, на котором стоял темный контейнер, машина скрылась в шлюзе, ведущем куда-то в глубину марсианского поселка. Дугал Мак-Эван, запрыгнувший в кабину рядом с водителем, даже не попрощался. У трапа «Цезаря» остались только Бишоп и двое его сородичей-андроидов.

– Мария Дмитриевна, – позвал Бишоп. – Отправляемся. «Цезарь» доставит нас на Землю за несколько часов.

…Исчез в черной дали вакуума красноватый Марс, за иллюминаторами рейдера горели невероятно крупные звезды и вился толстый хвост Млечного Пути. Земля появилась спустя четыре часа – ради преодоления небольшого расстояния между красной и голубой планетами не стоило входить в гиперпространство, но «Цезарь» выжал из своих двигателей едва не четверть скорости света – людям хотелось побыстрее вернуться на свою планету. Неким таинственным образом ИР корабля обманул станции слежения, висящие на стационарных орбитах вокруг Земли, отвел глаза системе противовоздушной обороны Российской империи, беспрепятственно войдя в атмосферу почти над центром страны, и наконец приземлился.

– Степь да степь кругом, – констатировал Казаков, выглядывая в обзорное окно кабины через плечо Фарелла. – Цезарь, мы где сейчас?

«В ста пятидесяти километрах к западу – Оренбург. Хозяин известил ваше руководство. Приблизительно через полчаса за вами прибудут сотрудники господина Бибирева. За это время прошу разгрузиться и вывезти наружу транспортер, оставшийся от вашего предыдущего корабля. Мне чужого не нужно».

– Первый раз встречаю искусственный разум с таким раздутым самомнением, – фыркнул Гильгоф. – Ладно, выгружаемся. Маша, вы забрали обещанные дискеты? Очень хорошо. Потом дадите мне скопировать.

«Почему Каа сказал, что Гильгофу лучше не доверять? – мельком подумала Ельцова. – Странно».

Через двадцать минут черный вездеход, по оснащению и защите не шедший ни в какое сравнение с броневиком из ангаров «Цезаря», стоял на покрытой тающим снегом степной земле. Казаков вышел из корабля последним, но оглянулся и крикнул в пустой шлюз:

– Ну бывай, император! А сколько ты, кстати, стоишь?

«Двенадцать миллиардов рублей. – Фантом появился в некотором отдалении, не желая выходить на солнечный свет, где краски его костюма выглядели бы куда более блекло. – До свидания, господин лейтенант. С вами было очень приятно сотрудничать».

«Цезарь», взревывая двигателями и поднимая за собой водяную пыль от растопленного соплами грязного снега, рванулся в небо и спустя несколько секунд исчез, растворившись в голубом небе. Вертолеты с символами Имперской Безопасности на бортах уже подходили к месту посадки.

* * *

Всех участников операции «Рюген» в тот же день доставили в Петербург военно-транспортным самолетом. Машу под охраной отправили домой, а Казакова и остальных прямо из аэропорта увезли в Министерство обороны. Через день за Марией Дмитриевной приехала адмиральская машина. Ельцова, предупрежденная звонком секретаря Николая Бибирева, принципиально не стала надевать приличное платье, а облачилась в потертый спортивный костюм из детского желания хоть как-то насолить. Встретивший ее адмирал и бровью не повел.

Зато Казаков выглядел на удивление чистенько – видать, отмылся, отдохнул и… На погонах у него было уже не две звездочки, а четыре. Всего за сутки просквозил из лейтенантов аж в капитаны Однако…

Но более всего Машу поразил уже сидевший рядом с новоиспеченным капитаном растяпа Гильгоф. Больше не было никаких дурацких очков, длинных волос, увязанных сзади в хвостик и драного комбинезона. Вениамин Борисович был чисто выбрит, имел на себе форму подполковника сухопутных войск и разноцветную орденскую планку на левой стороне кителя цвета морской волны.

– Ой, Маша, ну зачем делать такое лицо? – Движения, впрочем, не изменились. Больше напоминает куклу-марионетку. – Ну и что? Да, я служу по ведомству его высокопревосходительства адмирала. Вы, когда закончили университет и военную кафедру, тоже получили звание. У меня похожая история.

– Позволю себе представить начальника департамента биологической безопасности ГРУ, – усмехаясь, заметил великолепный седой адмирал, усаживаясь и забрасывая ногу на ногу. От его начищенных коричневых туфель едва только солнечные зайчики по стенкам не прыгали. – Грубо говоря, шпион от биологии. Вы разочарованы, Маша?

Ельцова, наоборот, расхохоталась, ничуть не стесняясь Бибирева, и, давясь от смеха, обратилась к Казакову:

– Сергей, это невероятно! Вы дали по морде самому настоящему подполковнику! Помните, тогда, на Сцилле?

– Я уже извинился, – хмуро сказал капитан.

– Кошмар, – продолжала смеяться Маша. – Веня, но как вы вошли в образ! Цитаты из Торы, вечно болтаетесь под ногами, суете нос во все щели… Я очарована!

– При всем при том, – недовольно заметил Бибирев, – доктор Гильгоф упустил этого мерзавца Мак-Эвана. Профессионал, называется… – Адмирал нахмурил брови, театрально делая зловещее лицо и прошептал, как злодей в мелодраме: – Никому об этом не рассказывайте – государственная тайна. Тс-с!

На этот раз рассмеялись все, но адмирал неожиданно резко прервал общее веселье.

– Теперь к делу. Отчет господина лейтенанта, простите, уже капитана, я просмотрел. Наворотили дел, ничего не скажешь. Мария Дмитриевна, буду ждать от вас собственных впечатлений в эпистолярном жанре. Напишете докладную записку на мое имя со всеми подробностями. Между прочим, вам, госпожа Ельцова, я не предлагаю никакого материального вознаграждения хотя бы потому, что несколько дней назад вы стали одной из самых обеспеченных невест страны. Нет? Так зайдите в Госбанк и посмотрите на состояние вашего личного счета. Конечно, если желаете орден или еще что-нибудь наподобие – скажите. Андрея Первозванного дать не смогу, но Георгия третьей степени – пожалуйста. Но вам это нужно? Я могу наградить вас гораздо более щедро.

– Как? – не поняла Маша.

– Отвечу на ваши вопросы, – скривил угол рта в улыбке Бибирев. – Почти на все.

– Кто такой… ну человек, который предоставил нам корабль?

– Сила, стоящая вне государства, но не враждующая с ним. Если называть вещи своими именами, этот господин – преступник. Ему за шестьдесят лет, наш соотечественник, богаче Билла Гейтса Восьмого раз в восемь. Мафиози высочайшего полета. Бывший руководитель сети торговцев оружием и наркотиками, охватившей все континенты мира. Колоссальные связи – большинство коррумпированных правителей разных стран попали к нему в зависимость. Одни только проценты с его вкладов в независимые банки Швейцарии и Бельгии в полтора раза превышают годовой бюджет моей Конторы. Понимаете? На старости лет он решил стать патриотом и отойти от дел. Он очень интересуется наукой, поддерживает самые невероятные авантюры не ради прибыли, а ради удовлетворения собственных амбиций, меценатствует… Кстати, одна из целей проведенной вами операции состояла в том, чтобы заставить его хоть ненадолго всплыть на поверхность. Мы вынужденно работаем вместе с ним, но по закону обязаны его поймать. Хотя не особо стремимся к последнему. Это очень полезный человек, однако если он станет нашим врагом – грозят серьезные неприятности. Пока он более чем лоялен к имперским властям. Учтите, что лет десять назад именно он продавал ядерное оружие «Новому джихаду». Теперь, правда, раскаивается.

– А «Джихад»? – жадно спросила Маша. – Как террористы узнали о базе S-801?

– Они люди простые, без зауми. Помните Кеннета? Американского полковника, которого загрыз Иной? Кеннет продал этот секрет джихадовцам. А когда понял, что они его устранят как лишнего свидетеля, скрылся. Американцы, узнав, что база сдана с потрохами самым опасным из ныне существующих террористов, забеспокоились, отправили своих представителей в Тегеран для разговора с руководством Исламского Союза, поддерживающего «Джихад». Посланников ликвидировали. Смысла в этом было мало, но арабы очень любят дешевые театральные эффекты. Смотрите, господа из Вашингтона, мы вас ничуть не боимся. Достаточно сбросить на столицу США две-три споры с личинками чужого существа и… Хорошая была страна Америка.

– Вот еще что, – нахмурилась Ельцова. – Вы, ваше высокопревосходительство, обещали выяснить, кто и, главное, зачем пытался меня убить? Тогда, вечером. Я ехала в аэропорт.

– Вот этого, – после долгой паузы проговорил адмирал. – Я пока не знаю. Если рассуждать логически, ваша смерть никому бы не принесла выгоды. Кроме, пожалуй, серьезных врагов нашего общего знакомого, которого вы называете Удавом Каа. У столпов мафиозного мира всегда имеются опасные противники. Видимо, действовал один из них. Этот неизвестный засек ваш разговор через Интернет с «Удавом» – кстати, вы очень метко его окрестили – и с невероятной оперативностью организовал покушение. Есть некоторые нити, мы их прорабатываем, но… Узнаете позже.

– Хорошо, – протянула Маша, глядя на чашку с чаем. – Значит, подобные инциденты могут случиться и впоследствии… Последний и самый важный вопрос: почему вы нас бросили и не оказывали никакой поддержки?

– Поддержку оказывал Удав Каа, – спокойно ответил Бибирев. – И мы тоже. Только мы были незаметны. Простите за то, что патрульные военные корабли демонстративно выставили вас из системы Проксимы Центавра и операторы дальней связи сделали вид, что «Триглава» вообще не существует. Кое-кого следовало убедить: никаких операций прикрытия нет, вы независимы и автономны. Полная свобода деятельности. Вы выполнили приказ и с минимальными потерями вернулись обратно. Все.

Маша подумала и все-таки решилась спросить еще раз:

– А результаты? Я не говорю о науке, я говорю о политике. Что-нибудь полезное мы сделали?

– Разумеется, Мария Дмитриевна. Через несколько дней наше правительство представит в ООН неопровержимые доказательства причастности президента США Рассела Фарадея к незаконным исследованиям в области ксенобиологии и использовании биологического оружия на мирном объекте – пресловутая операция «Рейн». Россию поддержат сами пострадавшие – мы согласовали действия с рейхсканцлером Германской империи и руководством Британии и Франции, которым принадлежал Айрон-Рок. В перспективе – импичмент президента США, скандал на весь мир и полное запрещение деятельности «WY».

– Неужели это была только политическая акция? – ошарашенно сказала Ельцова.

– Увы. Большая политика – дело очень грязное. Тут Бибирев улыбнулся, но не как обычно, а по-доброму, и заметил:

– Маша, да поймите, с вашей помощью мы обогатили науку бесценными данными, спасли несколько десятков людей из Айрон-Рока, изрядно щелкнули по носу «Новый джихад», отвратили угрозу, исходящую от самих Иных как неконтролируемого биологического оружия. Поверьте, Мария Дмитриевна, эта история пока не закончена. Иные все еще рядом – вспомните, что вашему Удаву достался живой экземпляр. Вы не завершили исследования. А что принесет будущее – неизвестно. Надеюсь, я смогу положиться на вас, как на ценного сотрудника…

– Я – сотрудник Имперской Безопасности, – медленно произнесла Маша, пробуя эти слова на вкус.

– Внештатный, – шепнул Бибирев.

– Посмотрим, ваше высокопревосходительство. В одном вы правы бесконечно – история с Иными не закончилась…

Примечания

1

Хонки (Honkey) – жаргонное презрительное обращение к белым в США

Content

Андрей Мартьянов
Иная тень

Часть первая ГДЕ ЖИВЕТ ДИКИЙ ЗВЕРЬ?

Глава первая ВЫЗОВ В МИНИСТЕРСТВО

Глава вторая ПА-ДЕ-ДЕ НА ВЫСШЕМ УРОВНЕ

Глава третья ПРИВАТНЫЕ БЕСЕДЫ

Глава четвертая В ДОРОГУ ДАЛЬНЮЮ…

Глава пятая КОРАБЛЬ, КОТОРОГО НЕТ

Глава шестая БЕСПОЛЕЗНЫЕ ОТКРЫТИЯ

Глава седьмая НЕЖДАННЫЕ ГОСТИ

Глава восьмая AVE, CAESAR!

Глава девятая КТО КОМУ КОНКУРЕНТ?

Глава десятая ВЕНЯ РАЗВЛЕКАЕТСЯ

Глава одиннадцатая С ПРОТИВОПОЛОЖНОЙ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ

Часть вторая «…НО ПАРАЗИТЫ – НИКОГДА!»

Глава двенадцатая «ТЕПЕРЬ ПОЗВОЛЬТЕ ПАРУ СЛОВ БЕЗ ПРОТОКОЛА»

Глава тринадцатая В НЕБЕСАХ И НА ТВЕРДИ

Глава четырнадцатая ЧАСТНОЕ ПРЕДПРИЯТИЕ В СТИЛЕ ЭПОХИ

Глава пятнадцатая АГРЕССИВНЫЕ ПЕРЕГОВОРЫ

Глава шестнадцатая ПРОЩАЛЬНЫЙ ФЕЙЕРВЕРК

ИТОГ. ЧТО ПОЛУЧАЕТ ПОБЕДИТЕЛЬ?

Примечания