Дмитрий Казаков

Встречный бой

Сын Земли.

1.

Короткая стрела, украшенная яркими перьями, со щелчком ткнулась в бронестекло шлема.

— Сомий хвост! — пробормотал Роберт, невольно отшатнувшись.

Джунгли вокруг оставались такими же пустынными, как и ранее, ничего не двигалось между увитыми лианами стволами, ни одна из сотен зеленых ветвей не шевелилась.

— Что там у вас? — прошуршал в наушниках шлема голос лейтенанта.

— По нам тут стрелы мечут, — ответил сержант Фолли, составляющий на пару с Робертом передовой дозор. — Мне одна чуть в брюхо не вошла, а Кузнецову едва голову не проткнули.

— Ни в коем случае не стрелять! — сказал лейтенант. — Это аборигены, что до сих пор живут в каменном веке… Они охраняются законом! При непосредственном контакте доложить! Все поняли?

— Так точно, — откликнулся Фолли.

— Не нравится мне это, — пробурчал Роберт, наблюдая, как еще одна стрела бессильно отскакивает от бронежилета. — Мало нам пиявок, комаров и прочей живности? Еще и аборигены с луками!

— Меня другое беспокоит, — сержант перешагнул через упавшее дерево и едва не наступил на змею, яркую, точно рекламный баннер. Гадина с шипением прянула в сторону. — Как бы эти аборигены не сдали нас «химикам»!

По джунглям бассейна впадающей в Амазонку реки Журуа рота полицейского спецназа шла третий день. Все это время бойцы месили болотную грязь, кормили разнообразных паразитов, потели, пачкались и оглашали джунгли всяческими ругательствами.

Виной тому были «химики» — немногочисленные уцелевшие на Земле наркодельцы, исхитрившиеся устроить плантации и лаборатории под сенью амазонских лесов.

Замаскированы такие комплексы по изготовлению «дури» были исключительно хорошо, а подступы к ним, в том числе и с воздуха, контролировались приборами и наблюдателями.

В случае малейшей опасности улики ликвидировались при помощи напалма, так что стражам порядка только оставалось задерживать уцелевших работников в надежде вытрясти из них показания.

Нынешнюю операцию полицейские начальники решили провести не по шаблону. Отряженную для ее проведения роту спецназа выбросили не рядом с целью, а на несколько сотен километров восточнее.

Это расстояние полицейским предстояло преодолеть на своих двоих через почти непроходимые джунгли.

— Не должны… — ответил Роберт. — Вряд ли они по-человечески разговаривать умеют!

— Это точно, — согласился сержант.

Аборигены, должно быть, поняли, что стрелы не причиняют незваным гостям вреда. Колыхнулись ветви, прозвучало несколько криков, похожих на птичьи, после чего все стихло.

Впору было подумать, что нападение примерещилось.

А через полсотни метров Роберт зацепился за что-то ногой, ощутил, как хрустнуло под подошвой, и тут же, повинуясь выработанному за время службы чутью, упал наземь.

Боль стегнула от подвернутого запястья, автомат уперся в живот, и что-то большое, тяжелое пролетело над самой головой.

— Лик Единого! — с дрожью в голосе воскликнул Фолли. — Что же это такое?

— Сюрприз от охраняемых законом аборигенов, — Роберт перевернулся на спину, глянул на раскачивающееся на веревках толстое бревно и ощутил, как похолодело внутри.

Угоди такая штука ему в бок, в лучшем случае все обошлось бы переломом ребер.

— Да, господин лейтенант… — сержант успел доложить о случившемся начальству и теперь выслушивал инструкции. — Пять градусов на юго-восток, все понял… Нет, не пострадал. Так точно!

— Что там такое? — спросил Роберт, поднявшись.

— Меняем курс, — ответил Фолли. — Судя по всему, мы прем на деревню этих чертовых аборигенов, хотя по карте она находится много севернее.

— В этих местах, где наводнения случаются каждый год, карта устаревает очень быстро, — заметил Роберт.

— Нам от этого не легче, — буркнул сержант и решительно затопал дальше.

Рота отставала от графика почти на полчаса.

На привал встали у ручья, мутного, точно сточная канава. Над темной водой с противным жужжанием клубились мухи, на берегах сидели бурые лягушки, похожие на загорелых толстяков.

Завидев людей, они дружно попрыгали в воду.

Бойцы снимали рюкзаки, опускались на траву, поднимали забрала шлемов. Перебивая запахи джунглей, поплыл аромат крепкого мужского пота.

— Не понимаю, как тут люди живут? — заметил Роберт, открывая консервы. В пластиковой банке зашипело, напичканная витаминами питательная смесь самостоятельно разогревалась. — Жарко, сыро, тысячи всяких ядовитых и хищных тварей…

— А где-нибудь в Кейптауне многие не представляют, что такое снег, — покачал головой Штольц. — А уроженцу Сахары попробуй, объясни, как можно существовать среди деревьев?

— Да, человек — тварь живучая, везде приспособится, — сержант Фолли выскреб остатки из банки и запил водой из фляжки.

— Зато здесь, среди дикой природы я чувствую себя не полицейским, а настоящим солдатом. Ну, из тех времен, когда еще существовали армии, — заявил рядовой Крауч, для которого это была первая операция.

Более опытные коллеги посмотрели на него с жалостью.

— Счастье твое, что сейчас двадцать четвертый век, что ты не солдат, а страж порядка, — строго заметил Фолли, а потом голос его сделался задумчивым. — Хотя говорят, что у КОСМ где-то в колониях есть собственная армия…

Канцелярия Освоения Сложных Миров ведала планетами, мало подходящими для существования человека, и о том, что именно творится в подотчетных ей колониях, ходили самые дикие слухи.

Точно было известно лишь то, что из отправившихся туда поселенцев обратно не вернулся никто.

— Зачем она им? — фыркнул Штольц.

— Ну, может с какими чудовищами воевать… — не очень уверенно проговорил сержант и почесал подбородок. — Кто знает, может, Сложные Миры покрыты джунглями куда смертоноснее этих?

— А ты, Роберт, хотел бы быть солдатом? — не унимался Крауч.

— Наверное, нет, — Роберт в задумчивости прикусил нижнюю губу. — У нас во Владивостоке есть музей Последней войны, так вот там любой желающий может узнать, как это происходило два века назад…

Наушники шлема зашипели, точно рассерженный кот, а потом из них раздался голос капитана.

— Пять минут на сборы, — сказал он.

Разговор прервался. Крауч вскочил и принялся судорожно навьючивать на себя рюкзак.

— И где только таких маньяков берут, вразуми его первый диктатор, — вздохнул Штольц.

Роберт подумал о том, что предки именовали консервами совсем другое, раздавил консервную банку и швырнул в кусты. Через несколько мгновений та распадется, не оставив даже пепла.

Забрало с негромким щелчком опустилось, рюкзак занял место на плечах, автомат — в руках.

— Готовы? — Фолли оглядел бойцов. — Отлично!

Шагая вслед за сержантом по джунглям, Роберт думал о словах Крауча, о том, кто они на самом деле — полицейские или все же солдаты?

Воинских подразделений на Земле не существовало более полутора веков, с тех самых пор, как на объединенной планете прекратились войны. Но два полицейских полка специального назначения, имеющие базу в Пекине, охраняли порядок совсем не так, как их коллеги из других подразделений…

Размышления прервал возникший перед самым лицом паук размером с блюдце. Роберт пригнулся, оставив висящую на собственной нити мохнатую тварь сучить ногами, и зашагал дальше.

Где-то там, впереди, ждал враг.

Через инфракрасный фильтр джунгли представали сплетением зеленых и синих полос. Красными огоньками казались скользящие в кронах деревьев мелкие твари и спящие на ветках птицы.

Из чащи доносились резкие вопли, скрежет и рычание, вызывающее мысли о том, что для кое-кого из местных обитателей человек не более чем добыча.

— Первый взвод — начать выдвижение, второй взвод — начать выдвижение, — наушники передали гнусавый голос капитана.

Когда дело дошло до третьего взвода, сержант Фолли махнул рукой. Бойцы гуськом двинулись вперед, негромко зашуршали отодвигаемые ветви, испуганно засопел рядовой Крауч.

До базы «химиков» оставалось меньше километра.

Через пятнадцать минут стал виден периметр — хлипкий на первый взгляд забор из врытых в землю столбов и натянутой на них сетки. За ним виднелись посаженные рядами кусты с длинными листьями и короткими шипами на толстых стволах.

Ветер принес сладкий запах, присущий только одному растению — ядовитому дурману, завезенному с планеты Циклон и неплохо прижившемуся на земной почве.

— Налево, — приказал Фолли.

Отделение свернуло в сторону, оставив два других на месте. Роберт перевел автомат на стрельбу одиночными.

— Залечь, — новый приказ пришел, когда за забором стало видно похожее на сарай строение, от которого доносилось негромкое гудение.

Внутри располагался генератор, снабжающий электричеством всю базу.

— Ох, Лик Единого, — пробормотал сержант, опускаясь на землю под огромным деревом. — В сотый раз, а все равно поджилки подрагивают, словно у новичка…

— Не дрейфь, — хмыкнул Роберт. — Вон Крауч зубами стучит, точно пиранья при виде утопленника. Сколько там осталось до начала операции?

— Минута, — ответил Фолли. — Молитесь, кто не успел…

Послышались голоса, а затем из-за угла генераторной вышел патруль — двое мужчин в мешковатых комбинезонах и с автоматами в руках. Полицейские дружно прижались к земле.

Роберт приподнял оружие, легонько коснулся спускового крючка, на внутренней поверхности забрала появился кружок целеуказателя.

— Что-то в джунглях сегодня неспокойно, — заметил один из патрульных, не подозревая, что попал на прицел.

— Эти твари все время орут, — ответил второй и зевнул.

Болтая и смеясь, они прошли мимо и скрылись за рядами дурмана, вымахавшего почти в человеческий рост.

— Вперед! — скомандовал Фолли.

Тонкая на первый взгляд сетка не поддалась бы никакому резаку, а вздумавший забраться прямо по ней рисковал остаться без пальцев. Перебраться через ограду можно было только по столбам.

Роберт ухватился за один из них, ощутив под ладонями прохладный металл, и полез вверх. Не обращая внимания на занывшие от нагрузки руки и ноги, вскарабкался до верхушки столба.

Спрыгнул вниз, земля мягко ударила в ботинки. Перекатился вперед и упал в рыхлую почву под прикрытием кустов дурмана. Через забор, судя по негромкому лязгу и сотрясениям сетки, лез кто-то еще.

Каждый знал собственную задачу досконально и, когда на этой стороне ограды оказались еще трое бойцов отделения, Роберт поднялся и, пригнувшись, побежал в сторону генераторной.

За спиной слышал мягкие шаги Штольца.

На территории базы оказалось еще темнее, чем в лесу. Небо закрывала подвешенная на сверхпрочной пластиковой сети фальшивая крона, делающая невозможным обнаружение логова «химиков» с воздуха или из космоса.

Открытый участок Роберт преодолел рывком и двинулся вдоль стены, к углу здания, за которым находился вход. Вытащил из ножен на поясе метательный нож, примерился. Дремлющий у металлической двери часовой успел повернуть голову, когда заточенное острее бритвы лезвие вошло ему в горло. Тяжелое тело с хрипом зашаталось и упало бы на землю, не подхвати его оказавшийся рядом Роберт.

Рукоятка ножа оказалась липкой от крови.

Пока вытирал его об одежду часового и прятал на место, у двери объявился Штольц. Прислонил к замку похожий на чехол для очков прибор, пощелкал крошечными сенсорами.

В двери что-то негромко скрежетнуло и она бесшумно открылась.

— Готов? — спросил Штольц, берясь за ручку.

— Да, — ответил Роберт, поднимая автомат на уровень глаз.

Штольц распахнул дверь рывком, Роберт прыгнул внутрь, фильтр забрала перешел с инфракрасной части спектра на обычный. Красное пятно под потолком превратилось в лампочку, в центре помещения обнаружился похожий на исполинский гроб генератор.

У стены неярко светился пульт, рядом виднелся стул.

— Что такое? — из-за генератора выступил человек в сером комбинезоне. — Лео, это…

Серые глаза его округлились, рот чуть приоткрылся. Роберт нажал спусковой крючок. Увенчанный глушителем ствол с негромким хлопком выплюнул пулю, на сером комбинезоне расплылось кровавое пятно.

Подхватить этого Роберт не успел, но и упал труп мягко, почти беззвучно.

Техника можно было оставить в живых, но вряд ли бы он много рассказал на допросе. Кроме того, за причастность к изготовлению и торговле наркотиками в любом случае полагалась смертная казнь, так что Роберт всего лишь ускорил исполнение правосудия.

— Ага, отлично, — Штольц проскользнул к пульту и принялся нажимать клавиши.

Роберт двинулся вокруг генератора, ни на мгновение не ослабляя внимания. Осмотрел комнатушку в задней части помещения, но там, кроме сваленных грудами запчастей и пластиковых ящиков, ничего не было.

— Чисто, — сообщил он, вернувшись к пульту. — У тебя как?

— Сейчас заканчиваю, — ответил Штольц.

Сенсоры на пульте мигали все беспорядочнее, генератор гудел все тише, а потом с тихим всхлипом остановился. Лампочка погасла, оставив полицейских в темноте.

Фильтр забрала вернулся к инфракрасному видению.

— Вот и все, — Штольц саданул по пульту прикладом, полетели искры, на пол посыпалось пластиковое крошево.

— Пошли, — кивнул Роберт.

За дверью их встретил негромкий шорох колышущейся на ветру маскировочной кроны. Бойцы отделения устроились в зарослях дурмана, готовясь встретить тех, кто придет разбираться, почему база осталась без света.

— Где они? — пробурчал сержант Фолли, когда Штольц и Роберт заняли места рядом с остальными. — Я начинаю волноваться…

«Химики» не заставили долго ждать. Через пару минут на дорожке, ведущей к генераторной, появилось несколько пылающих алым фигур.

— С первого выстрела! — предупредил сержант. — И стрелять только по моему приказу!

Роберт поднял автомат, совместив целеуказатель с одним из врагов.

— Огонь! — сказал сержант.

— Сомий хвост! — автомат вздрогнул в руках, точно живое существо. Пули унеслись к цели.

Один из «химиков» нелепо взмахнул руками и упал, второй, получивший десяток пуль в корпус, отлетел назад, но другие двое повели себя вовсе не так, как положено убитым и раненым.

Оба упали, откатились в сторону и спустя мгновение пули засвистели вокруг полицейских.

— У них бронежилеты! — рыкнул Фолли. — Кузнецов, Штольц — обойдите их с фланга! Мы прикроем!

Чтобы уйти из-под обстрела, пришлось некоторое время ползти на пузе. Пули щелкали по листьям, доносились глухие хлопки полицейских автоматов, забиваемые стрекотом оружия «химиков».

Этим глушители были ни к чему.

Роберт протискивался между кустами, сладкий запах дурмана назойливо лез в ноздри, а сминаемые ветви негромко хрустели.

— Думаю, что можно встать, — сказал ползущий сзади Штольц.

— Можно, — ответил Роберт, осторожно приподнимаясь на руках.

Место, где затаились «химики», было хорошо видно из-за продолжающейся стрельбы.

Полицейские подеялись на ноги и, точно две стремительные тени, побежали вдоль края посадок.

— Ууу, — Роберт зашипел, споткнувшись о выскочившую из тьмы кочку.

— Тише ты! — одернул его Штольц, хотя внутри шлема можно было орать без опаски, что тебя услышат.

Последние метры преодолели, медленно просачиваясь между кустами. Стали видны фигуры «химиков» — двое продолжали стрелять, один лежал неподвижно, а четвертый пытался подняться, но без особого успеха.

— Твой правый, мой левый, — предложил Штольц.

— Идет, — Роберт поднял автомат.

Два выстрела прозвучали одновременно, «химики» дружно уткнулись лицами в землю и затихли.

— Задание выполнено, сержант, — сказал Роберт. — Никакой бронежилет не спасет от пули в голову.

— Отлично, — донесся из наушников довольный голос Фолли. — Там один раненый, не добивайте его. Надо же хоть кого-то оставить для следователей…

— Всем подразделениям, — перебил сержанта гнусавый тенор капитана. — Задача успешно выполнена! Отбой боевой готовности! Поздравляю вас, парни!

— Надо этого засранца связать, — заметил Штольц. — А то начнет суетиться, за оружие схватится…

Роберт кивнул и посмотрел на мигающие в нижней части забрала часы. На захват базы их роте понадобилось чуть больше двадцати минут.

Дочь эволюции.

1.

Выстрел из шахтного пробойника угодил Марте в бок, ее отшвырнуло в сторону. Удар о стену оказался такой силы, что в затылке хрустнуло, а перед глазами на мгновение потемнело.

Не обращая на это внимания, девушка перекатилась в сторону, и повторный выстрел попал в то место, где Марта только что лежала. Шахтер, габаритами напоминающий шкаф, зарычал от ярости, но рык быстро прервался, сменившись хрипом боли.

Кипящие «брызги» расщепившегося плазмоида буквально изрешетили мятежника, и тот сполз по стене, оставляя на ней кровавый след. Толстые ручищи конвульсивно дернулись.

— Клянусь Пророком, какой здоровяк! — Марта опустила плазменный карабин и перевела дух. В том месте, где броня оказалась повреждена, появилась жуткая, почти невыносимая чесотка, но девушка знала, что неприятное ощущение пройдет часа через полтора, когда закончится первый этап регенерации.

— Эй, Марта, хватит отдыхать, — зазвучал в голове голос командующего боевым звеном субтактика, воспринимаемый не ушами, а встроенным в основание черепа ком-линком. — Быстрее к Анне и Джиму, у них проблемы…

— Да, командир, — Марта поднялась на ноги, автоматически проверила боезапас карабина и побежала туда, где в недрах шахты продолжалось что-то, за неимением другого слова именуемое боем.

Вторая оперативная бригада прибыла на планету Халикт вчера, через три дня после того, как по казармам поползли слухи, что в одном из подвластных Пророку миров случилось невероятное — населяющие его форсеры восстали против Стального Кодекса.

Подробностей не знал никто, даже ведущий бригаду стратег.

На выходе из портала авангард попал под обстрел и только после многочасового боя сумел расчистить плацдарм. Обитатели Халикта, модифицированные вовсе не для войны и плохо вооруженные, сражались отчаянно.

Но после того как оперативная бригада прошла через портал целиком, шансов у бунтовщиков не осталось. Организованное сопротивление было сломлено ночью и сейчас солдаты уничтожали последние его очаги.

Марта пробежала длинным штреком и свернула в коридор, ведущий к лифтовой площадке. Вылетевший оттуда плазменный разряд ударился о потолок и лопнул, в стороны полетели брызги пламени.

— Эй, Анна, что там у вас? — позвала Марта, пригнувшись. Но закадычная подруга не отозвалась.

— Она без сознания, — ответил Джим. — Давай быстрее!

— Клянусь Пророком! — Марта ощутила, что начинает злиться.

Приказ осмотреть заброшенную шахту их боевое звено получило три часа назад, после того как первая тактическая бригада захватила расположенный в горах городок Саджем.

Благодаря тому, что один из бойцов лишился ноги при штурме города, в звене осталось семь человек. Когда разбивались на двойки, Марта оказалась без напарника, и субтактик велел ей оставаться в резерве. Но пробыла она там недолго.

— Твари космоса! — судя по голосу, Джим был ранен.

Марта преодолела последние метры коридора и выглянула на лифтовую площадку.

Прямо перед ней, укрывшись за грудой строительных блоков, полусидел Джим. Виднелись идущие от разъемов на его спине энергетические кабели. Анна лежала навзничь, руки ее были безвольно раскинуты.

Во тьме коридора на противоположной стороне лифтовой площадки что-то шевельнулось, и пылающий синим плазмоид с грохотом врезался в груду строительных блоков.

— Твари космоса! — Джим пригнулся. — И какие умники решили, что нам для этой операции хватит легкого оружия?

— Обходи ее, я прикрою, — сказала Марта, ощущая, как при взгляде на подругу сердце леденеет от злости. Загудел генератор карабина, облако плазменных «капель» понеслось к цели.

Джим бросился в сторону и прижался к стене вне зоны обстрела укрывшегося в проходе противника. Марта упала наземь и поползла вперед, а запоздалый выстрел выбил оплавленную дыру в стене.

Анна была жива, хотя сквозь отверстие в груди, точно в том месте, где на броне красуется темно-серая звездочка — символ центра воинской подготовки, виднелось пульсирующее и трепещущее сердце.

По краям раны торчали обрывки химериновых волокон, там что-то шевелилось и бурлило, показывая, что имплантанты комплекса жизнеобеспечения работают, пытаясь спасти хозяйку.

— Я готов, — прошелестел внутри головы голос Джима.

— Давай! — Марта перекатилась в сторону, выстрелила, задрав прицел повыше, чтобы напугать мятежника, но не зацепить подобравшегося вплотную к его убежищу соратника.

Тот мягко упал на пол прямо перед темным коридором, и плазменный карабин на его руке изверг струю горящей «пыли», потом еще одну. Послышался стон и шум упавшего тела.

— Мы его сделали, — проговорила Марта, поднимаясь на ноги.

— Похоже, — Джим вскочил одним гибким движением, невероятно быстрым и ловким для его габаритов. — Ну-ка, что там у нас…

Когда вступили во мрак, зрительные усилители подстроились, тьма чуть развеялась, через нее проступили контуры стен, потолка, лежащего на полу тела.

— Твари космоса! — задохнулся от удивления Джим. — Это же женщина!

— Точно, — сказала Марта. — Модификация никак не боевая…

— Как ей пришло в голову взяться за оружие? — Джим наклонился, осторожно вынул из рук трупа плазменную пушку «Злоба» стандартного образца, но с кустарно закрепленными прямо на корпусе батареями.

— Похоже, что она сошла с ума, — ответила Марта, разглядывая обезображенный плазменной «шрапнелью» труп. Мятежница была без одежды, на спине виднелись длинные царапины.

— Наверно, — Джим поднялся, вскинул пушку на плечо. — Ну что, пойдем?

— Что там у вас? — напомнил о себе субтактик. — Все закончили? Тогда пробирайтесь к выходу…

— Все мятежники уничтожены, — сказал Джим. — Уходим. Марта, возьми оружие, а я понесу Анну.

Марта взяла у него захваченную пушку, с замиранием сердца понаблюдала, как ее подругу осторожно и без малейших усилий поднимают на руки.

Марта двинулась вперед, слыша за спиной тяжелые шаги Джима. Они прошли длинным штреком, поднялись по узкой лестнице и через наклонную штольню вышли на поверхность.

Все остальные были тут. Пабло, беззаботно насвистывая, менял батарею на спине Анхеля, Инга равнодушно смотрела в небо, а субтактик, откликающийся на имя Антон, ходил вокруг транспортера с открытым кузовом, осматривая колеса и постукивая по ним носком сапога.

С точки зрения дизайна машина выглядела на редкость неказисто, но зато могла выдержать тяготение до трех земных и прекрасно работала в условиях любого из Сложных Миров.

— Так, грузите ее, — субтактик подошел, посмотрел в лицо остающейся без сознания Анны.

Здесь, на поверхности, воздух драл горло еще сильнее, чем в подземелье. Сиреневый цвет неба Халикта объяснялся содержанием в атмосфере большого числа ядовитых газов. Кроме них имелась тут еще какая-то гадость, проникающая через обычную, не укрепленную химерином кожу, и вызывающая галлюцинации.

Люди могли находиться тут только в дыхательных масках. Форсеры обходились так.

— Придется нам держать ее всю дорогу, — пробормотал Джим, когда Анну подняли в открытый кузов и уложили на пол. — Этот транспортер предназначен для перевозки руды, а вовсе не солдат.

— Придется, — согласилась Марта, вытаскивая из кармашка на поясе кусок филса. На ее родной планете, Норли, это черное смолистое вещество добывали из корня ничем не примечательного растения, и использовали в качестве легкого наркотика.

На вкус филс был сладким и при жевании добавлял сил.

— По коням! — не совсем ясно выразился субтактик. — Поехали!

Анхель запрыгнул на место водителя, остальные забрались в кузов, и тяжелая машина покатила прочь от шахты.

Город показался перед самым закатом, когда темно-синее солнце Халикта коснулось боком горизонта.

Саджем ничем не отличался от десятков других городков на форсерских планетах — скопище прижавшихся к земле зданий, способных противостоять землетрясениям и ураганам, защищать обитателей от радиации, жары или холода.

Несколько домов на окраине были разрушены во время ночного боя, от обугленных развалин тянуло гарью.

На пустынных улицах не было видно местных жителей, на перекрестках стояли патрули. Транспортер ехал между унифицированными жилыми блоками для обычных форсеров-трудяг, ближе к центру миновал ряд специализированных зданий — репродукционный центр, где из оплодотворенных яйцеклеток выращиваются новые форсеры, пункт модификационного контроля, заменяющий кладбище унификатор…

Около расположенного в самом центре города здания администрации стояли четыре транспортера. У дверей замерли двое часовых с каменными рожами и готовыми к стрельбе пушками.

Ветер развевал в вышине флаг — на белом поле синий шар в окружении алых звезд.

Знамя принадлежало созданной более полувека назад Канцелярии Освоения Сложных Миров, занимающейся колонизацией планет, непригодных для обитания человека. Таких планет за время освоения космоса было обнаружено немало и почти все они оказались на удивление богаты необходимыми Земле ресурсами.

Глянув на флаг, Марта подумала, что вряд ли учредители КОСМ подозревали, во что превратится их детище.

На площади перед администрацией Анхель лихо затормозил, так что находящихся в кузове мотнуло, а Джим недовольно заворчал.

— Инга, Пабло — Анну отнесите в правое крыло здания, — распорядился субтактик, успевший за время поездки связаться с командиром бригады. — Там отвели комнату для раненых.

— Все на сегодня? — поинтересовалась Марта, сплевывая через борт комок филса.

— Похоже, что так, — субтактик зевнул и потянулся так, что броня хрустнула. — Хотя один Пророк знает, что может случиться ночью!

Инга и Пабло справились со своей миссией за пять минут, и транспортер повез звено, уменьшившееся еще на одного человека, к зданию местной школы, где разместилась их боевая бригада.

У ворот школы стояли часовые, на крыше торчали наблюдатели, а просторный двор оказался уставлен транспортерами так, что даже змея с трудом отыскала бы место, чтобы развернуться.

Но Анхель изящным маневром ухитрился поставить машину, не зацепив никого из соседей.

— Сейчас все на склад, — сказал субтактик, когда ворчание мотора затихло. — Сменить батареи, у кого серьезные неполадки с оружием — сообщить техникам.

— А нам не выдадут чего-нибудь помощнее вместо этих пугачей? — Пабло поднял карабин и презрительно улыбнулся.

— Запомни, мы здесь лишь для того, чтобы навести порядок, — голос субтактика стал твердым, в нем появились лязгающие нотки. — Орудуй вы плазменными пушками, от этого города ничего бы вчера не осталось. Всем понятно?

— Так точно, — без особого энтузиазма отозвались солдаты.

— Вот и отлично. Все на склад, потом я узнаю насчет ужина… Склад разместился в спортзале. Под баскетбольным кольцом громоздились ящики с батареями, а рядом с придвинутым к стенке гимнастическим «козлом» техник ковырялся во внутренностях карабина.

Замена батарей не заняла много времени, но потом пришлось ждать, пока субтактик получит два комплекта летающих модулей.

— Как вы только их тратите с такой скоростью? — ворчал форсер из службы снабжения.

— В футбол ими играем, — ответил Джим.

Судя по вытянувшемуся лицу снабженца, на его родной планете не имели представления, что такое «футбол».

Модули, похожие на большие мячи из металла, негромко шипя, точно огромные бенгальские огни, унеслись к транспортеру, а звено в мрачном молчании зашагало к отведенному для него помещению.

В коридорах и на лестницах было людно. Сновали озабоченные солдаты, шагали офицеры, тускло горели под потолком лампы, делая серую при обычном освещении броню форсеров желтоватой.

— Располагайтесь, — субтактик распахнул дверь и заглянул внутрь. — Пойду, узнаю насчет ужина…

Класс оказался невелик, десятка на полтора учеников, парты кто-то сдвинул в угол и на полу стали видны продавленные за годы углубления.

— Вспоминается собственная школа, — проговорила Инга, ставя к стене карабин, и ледяной обычно ее голос чуть потеплел.

Марта невольно перенеслась мыслями в детство, на планету Норли, где сидела в почти таком же классе. Только на окнах там висели экраны, защищающие детей от жесткого излучения светила, а вдоль стен тянулись пластины охладителей…

— Это точно, — вздохнула она.

Бок все еще чесался и, избавившись от амуниции, Марта первым делом осмотрела его. В броне красовалась крошечная ямка, от которой лучами расходились трещинки.

— Помочь? — спросил неслышно подошедший Джим.

— Не надо, все в порядке, — Марта улыбнулась, невольно подумав, насколько приятно внимание такого мужчины.

Бойцы звена занимались своими делами. Инга смотрела в окно и хмурилась, Анхель дремал прямо на полу.

Пабло, насвистывая, вытащил из рюкзака похожую на плоское яйцо капсулу. Протянул руку, осторожно вставил с одно из отверстий на спинной пластине. Там щелкнуло, по спине прошла едва заметная волна.

Созданный на базе химериновых волокон имплантант, заменяющий форсерам-бойцам кожу, нуждался в постоянном уходе и подпитке. Забывший вовремя обработать его специальным составом рисковал, что в нужный момент броня не сумеет защитить хозяина.

Марта вытащила из рюкзака зеркальце и поднесла его к лицу.

Из стеклянного кругляша на нее смотрела молодая женщина. Коротко стриженые волосы блестели, точно медная проволока, темные глаза смотрели строго, а кожа была чистой, точно у младенца.

— Чего расселись? — в класс заглянул субтактик. — Джим, а ну за мной! Там горячее выдают!

— Ну надо же, — вздохнула Марта, убирая зеркальце. — Чем, интересно, нас покормят?

— Как обычно, — Пабло закрутил канистру и принялся обтираться. — Протоплазмой с биомассой. Какая разница, что повар сыпанул для вкуса и запаха именно сегодня?

Инга повернула голову, собираясь что-то сказать, но застыла, будто скованная невидимой силой. Подбородок ее затрясся, глаза выпучились, по телу пробежала дрожь.

Приступ длился считанные секунды.

— Укуси меня дьявол! — сказал Пабло. — Опять у тебя барахлит расчетный модуль!

— Точно, — ответила Инга, с трудом двигая губами. — Когда такое случается, я думаю, хотя это и ересь, что создавая нас, Пророк несколько перемудрил…

Дверь открылась с грохотом, внутрь ввалился Джим, несущий в руках термочан, над которым поднимался пар. Класс наполнился ароматом мясного супа.

— Так, кушать подано, — объявил субтактик. — Всем есть и на боковую. Завтра с утра на дело…

Джим взгромоздил термочан на одну из парт, вокруг столпились бойцы с мисками и ложками.

— Помню, мама с папой все удивлялись, сколько я ем, — вздохнула Марта, наливая себе белесого, похожего на клей варева, в котором плавали бесцветные комки.

— Мама с папой? — изумился Пабло, а молчун Анхель удивленно поднял светлые брови.

— Ну да, — кивнула Марта. — Я родилась еще до того, как на Норли ввели закон о функциональной специализации…

Закон этот стал обязательным на форсерских планетах чуть больше двух десятилетий назад. Согласно ему, рождение потомства вне плана запрещалось, а воспроизводство новых форсеров поручалось созданным для этой цели репродукционным центрам.

Там быстро выращивали детей с заданными генетическими характеристиками. Родителей подбирали с учетом того, кто именно нужен был в данный момент — солдат, труженик или ученый.

Детей растили матери-воспитательницы, и новые поколения форсеров не знали, кто является их предками.

— Ну и как оно, жить с биологическими родителями? — со смесью брезгливости и любопытства спросила Инга. — Они же не приспособлены к воспитанию.

— С семьей и правда жилось не очень-то, — неохотно ответила Марта. — Не зря Пророк их запретил. В школе мне приходилось тяжеловато…

— Хватит болтать! — вмешался в разговор субтактик. — Не выспитесь — сами будете виноваты!

Солдаты с удвоенной скоростью заработали ложками.

Проснулась Марта от щекотки где-то в позвоночнике — переданного через систему связи сигнала на побудку. За окном занимался унылый сиреневый рассвет, плывущие по небу облака казались черными.

— Точно сверло в затылок вкручивают, — сказал Пабло и зевнул.

— Скажи спасибо, что не в задницу, — мрачно пробурчал Джим, больше всего на свете обожающий поспать и поэтому по утрам пребывающий обычно в плохом настроении.

— Откуда ты знаешь, может, ему понравилось бы? — хмыкнула Марта.

— Так, в санитарный блок очередь, — сообщил Пабло, выглянув в коридор. — Пойду-ка я встану в нее, а то лопну прямо здесь, отмывай потом стены…

Инга вытащила гребень и принялась расчесывать длинные темные волосы. Марта ощутила укол зависти и отвернулась — она знала, что никогда не сможет отрастить пышной шевелюры.

Звезда Норли взимала с рискнувших поселиться рядом немалую плату.

В коридоре слышался топот, возбужденные голоса, мимо двери с лязгом прокатили нечто тяжелое.

— Общее построение через тридцать минут, — прошуршал в голове голос субтактика. — Завтракайте сухими пайками.

— Вот те раз! — скривилась Инга.

— Ну-ка, а интересно, а куда делись ученики из этой школы? — задумчиво спросил Джим, с шуршанием разворачивая фольгу на брикете.

— Разбежались, едва тебя завидев, — ответил вернувшийся в комнату Пабло. — Идите, там свободно…

Когда Марта вернулась, пол усеивали крошки и обрывки фольги, а Анхель задумчиво ковырял в зубах.

— Хорошо, но мало, — уныло сказал Джим. — Не люблю сухпайки, но с голодухи и их сожрешь.

— Да кто их любит? Скажи спасибо, что хоть это есть, — Инга подняла батарею и с негромким щелчком вставила в слот на спине. Второй щелчок возвестил о том, что плазменный карабин сомкнулся с батареей.

Негромко загудел генератор.

Марта собрала вещи, натянула облегающий комбинезон из тех же химериновых волокон и биопластика, ощутила, как он прилип к броне, создавая второй, верхний ее слой.

Дополнительные металлические пластины закрывали пах, грудь и живот.

Подсоединила батарею, рука ощутила привычную тяжесть карабина, ожили мышечные акселераторы, по плечу побежали горячие импульсы.

— Все готовы? — заглянул в комнату Антон. — Тактик ждать не будет!

— Все, — отозвался Джим.

Когда вышли в коридор, там оказалось полно солдат. Все спешили в одном направлении — к лестницам. Пабло на ходу обменивался шуточками с приятелями из других звеньев, прочие шагали молча.

За ночь транспортеров во дворе меньше не стало, так что построение организовали за воротами, прямо на дороге.

— По звеньям — становись! — голос тактика заставил солдат вздрогнуть и задвигаться быстрее.

Через пару минут со стороны дороги можно было наблюдать ровную шеренгу, образованную командирами звеньев, которых в пятой боевой бригаде насчитывалось тридцать. В затылок субтактикам, образуя колонну, по росту стояли их подчиненные.

За последние дни все звенья лишились бойцов, так что сзади строй выглядел не таким ровным.

Тактик был невысок и рядом с Джимом показался бы карликом, но внимание всех, видевших его впервые, привлекала не серая, а почти черная химериновая броня.

Это говорило о том, что родился командир на планете Торридо, расположенной очень близко к светилу.

— Не очень-то вы бодро выглядите, — сказал тактик с усмешкой. — Готовы ли умереть за Пророка и Эволюцию?

— Готовы! — две с лишним сотни голосов слились в один.

— Вот и отлично, — тактик улыбнулся. — Волю Пророка на этой планете мы почти выполнили. Осталось уничтожить последних мятежников, и можно будет возвращаться домой…

При слове «домой» кое-кто из солдат поморщился.

Вторая оперативная бригада базировалась на Регеде. Уютной эта планета с задымленной от вулканических выбросов атмосферой казалась только тем, кто там родился.

— Конкретные задания доведены до командиров подразделений, — сообщил тактик, решив, что моральный дух подопечных поднят на достаточную высоту. — Пусть пребудет с вами дух Пророка и сила Эволюции! Все свободны!

— К машине, — сказал Антон, когда командир боевой бригады удалился. — Нам предстоит небольшая прогулка в горы.

Как выяснилось довольно быстро, «прогуливаться» им предстояло не в одиночестве. На ведущую к востоку дорогу выехали пять набитых солдатами транспортеров.

— Командир, мы на соседей натыкаться не будем? — поинтересовался Джим. — Еще перестреляем друг друга по ошибке…

— Не попусти Пророк, — отозвался субтактик. — Хотя такое возможно только в случае, если мы все дружно ослепнем!

Марта сидела, привалившись к борту, слушала разговор и потихоньку жевала филс. Транспортер полз, подпрыгивая на камнях и рытвинах, из-под колес поднимались клубы пыли.

Небогатый растениями даже на равнинах Халикт в горах выглядел предельно уныло. Кое-где торчали серые, точно покрытые плесенью кусты, на крутых склонах виднелись плети вьюнов, бесплодные скалы поднимались к мрачному лиловому небу.

Синее солнце казалось нарисованным.

— Нам направо, — сказал субтактик, когда дорога разветвилась. — Судя по захваченным картам, там расположен пункт сейсмического контроля. Наша задача — проверить, что там да как.

— Ну если задача, то проверим, — глубокомысленно заметила Инга.

Транспортер остановили примерно через пару километров, в том месте, где по правую руку от дороги зиял провал, из которого доносился шум текущей воды, а по левую высилась бурая скала.

— Анхель, остаешься у машины, — распорядился субтактик. — Остальные — за мной! Смотреть во все глаза!

Лежавший в кузове разведывательный модуль шевельнулся, точно живое существо, с покашливанием ожили его дюзы. Негромко шипя, летательный аппарат поднялся в воздух и плавно полетел вперед.

Шли, рассредоточившись так, чтобы очередью или взрывом не накрыло всех одновременно. Инга шагала впереди, вскинув карабин и внимательно осматривая обочины.

Дорога ползла по краю пропасти, постепенно забирая вверх.

— Стоп! — сказал Антон, когда разведывательный модуль скрылся за поворотом. — Пришли. Сейчас я посмотрю, что там…

Субтактик замер, точно превратившись в статую. Марта знала, что правый глаз его, прикрытый окуляром, видит сейчас то, что передают камеры летательного аппарата.

— Там кто-то есть! — в голосе Антона прозвучало что-то вроде кровожадной радости. — Ого, по нам стреляют!

— Может брандер туда запустить? — предложил Пабло, имея в виду оставшийся в транспортере второй летательный аппарат, начиненный сжатой плазмой.

— Зачем? — отмахнулся субтактик. — И так справимся. Все за мной! За поворотом — бегом вперед и вправо от дороги, там камни, за ними можно укрыться.

За поворотом дорога уходила вверх и прочь от пропасти, заканчиваясь ровной площадкой. Над стоящим на ней домом торчали усы антенн, в вышине мотался туда сюда разведывательный модуль, уклоняясь от летящих в его сторону плазменных разрядов.

— И у этих тварей пушка! — злобно пробурчал Джим.

Справа от дороги склон усеивали серые округлые камни, похожие на исполинских черепах. Расстояние до них преодолели одним рывком, Марта присела за одним, самым крупным, и прилетевший от пункта сейсмического контроля плазмоид лишь опалил его верхушку.

— Инга, Марта — вперед! — приказал субтактик. — Мы вас прикроем!

До места, откуда стреляли, оставалось больше сотни метров. На таком расстоянии выстрелы из карабина могли только напугать, так что оставалось надеяться, что их сегодняшний противник об этом не знает.

Марта шлепнулась на пузо, ощущая, как мелкие камушки проминают броню и царапают ее.

Ползти с карабином на руке было непросто, и человек с такой задачей вряд ли справился бы. Марта неспешно двигалась от камня к камню, акселераторы в спине и ногах гудели от натуги.

Неподалеку сопела Инга.

— Ну, как вы там? — перейдя на связь посредством ком-линка, поинтересовался субтактик.

— Нормально, клянусь Пророком! — отозвалась Марта, прикинув, что до ровного места осталось метров десять. — Он где?

— Чуть левее, за бруствером из камней, — после почти незаметной заминки ответил Антон. — Двигайтесь вправо, тогда он вас не увидит. Так, из дома выходит еще один, но без оружия…

— Хоть это радует, — невозмутимо заметила Инга.

Последний участок девушки преодолели на четвереньках. Правее склон уходил вниз, спускаясь к той же пропасти, левее виднелась серая бугристая туша бруствера.

— Ты берешь на себя стрелка, — сказала Инга, подбираясь для броска. — На мне — второй.

— Пошли! — скомандовал субтактик.

Марта ощутила, как сократились, подобно тугим пружинам, мускулы. Прыжок швырнул ее вперед, бруствер остался позади, зрительные усилители выловили цель — сидящего на корточках мужчину.

Генератор загудел и несколько сотен плазменных «игл» вылетели из широкого дула. Выстрел угодил бунтовщику в голову. Брызнула кровь, могучее тело рухнуло на спину.

Марта повернулась, готовая помочь Инге, но та стояла спокойно, опустив оружие, а у ее ног скулил, держась за лицо, совсем молоденький парнишка. Раздутое, ребристое горло и выпирающая переносица выдавали уроженца Халикта, модифицированного для выживания в ядовитой атмосфере, а из носа капала кровь.

Крупный череп и тонкие руки с длинными пальцами говорили о том, что перед ними никак не шахтер.

— Даже стрелять не стала, — сказала Инга с презрительной улыбкой. — Одного удара хватило. А ну говори — есть тут еще кто?

— Нет… — голос мальчишки сорвался, задрожал. — Никого нет!

— Не убивайте его, — прошелестел в голове голос субтактика. — Допросим сначала.

Летательный модуль мягко спустился с высоты и двинулся к дому. Точно огромная муха, облетел вокруг, а потом толкнул дверь и скрылся внутри. Через пару минут вылетел назад и опустился наземь.

— Похоже, что и в самом деле никого нет, — сказала Марта и повернулась к убитому ей форсеру.

Приглядевшись к нему, девушка удивлено хмыкнула. Лежащий перед ней крупный мужчина мог служить в ее боевой бригаде или в любой другой. Его тело покрывала серая химериновая броня — верный признак форсеров боевой модификации.

— Один из наших? — спросила Инга, повернув голову.

— Похож, — Марта опустилась на корточки, перевернула лежащего на живот. Под шахтерским комбинезоном не прощупывались имеющиеся у любого из бойцов слоты, — да не совсем…

— Что тут у вас? — из-за бруствера вышел субтактик. За ним показался озирающийся по сторонам Джим.

— Вот, нашли… — сказала Марта, вставая.

Субтактик подошел, наклонился, приподнял погибшему веко. Под ним обнаружился обычный глаз, не похожий на оснащенные усилителями органы зрения солдат.

— Недоделанный… — проговорил Антон презрительно.

О том, что существуют менее совершенные боевые форсеры, созданные на начальном этапе экспериментов Пророка, слухи ходили всегда. Но впервые солдаты столкнулись с доказательством того, что идеальный вариант модификации был создан далеко не сразу.

— Тело сжечь. Джим, Пабло — выполнять, — приказал субтактик. — А я пока допрошу нашего пленника.

Мужчины одновременно закинули карабины за спину, так что те повисли на сократившихся кабелях, и поволокли труп куда-то за дом, а Антон подошел к обитателю Халикта вплотную.

Под взглядом субтактика тот съежился и задрожал.

— Кто ты такой? Почему вы оказывали нам сопротивление?

— Потому что вы все равно убили бы нас, — сказал мальчишка, шмыгнув носом. — Арчи… и меня.

— Почему ты так думаешь? — удивление субтактика выглядело искренним. — Мы убиваем лишь тех, кто сопротивляется.

— Нет! Всех, кто не согласен с проклятыми законами Зигфрида фон Хайнца! — выкрикнул пленник, оскалившись и брызгая слюной. Лицо его покраснело, а глаза загорелись. — Кто не хочет быть его рабом!

— Ты отрицаешь Кодекс? — субтактик расстегнул карман рюкзака и вытащил небольшую книжечку в сером блестящем переплете. — Не веришь в Эволюцию?

Стальной Кодекс — священный текст, написанный непосредственно Пророком, носил с собой и знал наизусть каждый из форсеров.

— Верю… — порыв прошел и голос мальчишки зазвучал не яростно, а безнадежно устало. — Но почему я не могу выбрать девушку из шахтеров или фермеров, которая мне нравится, жить с ней вместе и завести собственных детей?

Стальной Кодекс не запрещал форсерам влюбляться, создавать пары, но четко регламентировал появление на свет потомства — в репродуктивных центрах, и его воспитание — отдельно от родителей, под присмотром матерей-воспитательниц.

— Потому что это не отвечает интересам эволюции нашего вида, — мягко ответил субтактик. — Мы должны как можно быстрее заселять новые планеты, адаптируясь к их условиям, а не тратить время на потакание атавистическим инстинктам, на то, что люди называют семьей…

Антон, как и любой офицер, отвечал за моральное состояние подчиненных. Чтобы поддерживать его в кондиции, он прошел специальную подготовку и мог вести подобные разговоры часами.

Но мальчишка только вздохнул и отвернулся.

— Что мне до эволюции нашего вида, если мне запрещают иметь детей? — пробормотал он. — Не в биологическом смысле, а своих, каких можно воспитывать, следить, как они растут…

— Ты один так думаешь или нет? — продолжал спрашивать субтактик. — И ты так и не сказал, кто ты такой… На шахтера ты похож мало. Отвечай!

— Меня зовут Кристоф, — сказал пленник, глядя в землю. — Я был инженером центра модификации в Гаржиме…

Пятнадцать минут понадобилось ему, чтобы рассказать все.

Волнения на Халикте начались три месяца назад, когда один из молодых форсеров объявил, что хочет жениться на сверстнице и завести детей помимо всякого плана.

Планета отличалась сравнительно мягкими для Сложного Мира условиями, на ней иногда появлялись люди, так что КОСМ сдерживала модификацию местных жителей на минимальном уровне. Так, чтобы в случае проверки все легко было бы объяснить естественной мутацией. Возможно, именно это являлось причиной того, что по психологии население Халикта много больше походило на предков с Земли, чем на собратьев-форсеров.

Власти планеты попытались урезонить смутьяна, но обнаружили, что тот обрел тысячи сторонников. Среди них оказался и Кристоф, и глаза парня горели гордостью, когда он рассказывал об охватившем Гаржим, столицу планеты, настоящем мятеже.

— Мы отвергли законы КОСМ и решили жить по собственным! — сказал пленник в завершение. — Но тиран, которого вы именуете Пророком, прислал вас, чтобы утопить Халикт в крови…

Услышав столь откровенное святотатство, Марта ощутила, как от гнева потемнело перед глазами: как этот юнец смеет клеветать на Пророка? На того, кто создал форсеров, дал им право на жизнь?

Из горла невозмутимой обычно Инги вырвался яростный хрип.

— Спокойнее, солдаты, — субтактик остался бесстрастен. — Теперь я понимаю, кто ты такой и вижу, что твои убеждения неколебимы.

— Да! — Кристоф гордо вскинул голову, но тону его противоречили глаза, полные животного страха.

Молодое тело не желало умирать.

— Можно сказать, я даже уважаю тебя за верность принципам, — заключил Антон, делая шаг вперед. — Поэтому убью сам…

Пленник распахнул рот, желая что-то сказать, но мощная рука сомкнулась на его горле и вздернула в воздух, точно игрушку. Раздался хруст шейных позвонков, вздрогнули тонкие ноги.

— Все, — субтактик брезгливо отбросил труп. — И так будет с каждым врагом Эволюции! Сожгите это тело тоже, он недостоин быть утилизированным на благо общества…

Инга с Мартой переглянулись, подхватили труп и потащили туда, где к небу поднимался столб черного, точно думы преступника, дыма.

Сын Земли.

2.

Самолет тряхнуло, будто налетевшую на ухаб машину, белесая пелена за иллюминатором ушла вверх, открыв землю. Роберт зевнул и потянулся, расправляя онемевшие от долгого сидения в кресле мускулы.

До посадки оставалось не больше получаса.

— Интересно, дадут кому цацку за эту операцию? — лениво поинтересовался сидящий в соседнем кресле Штольц.

— Вряд ли, — хмыкнул расположившийся через проход Лю Фай. — Если только начальству.

В иллюминаторе показался Пекин — уходящее за горизонт поле серых прямоугольников-кварталов, шевелящиеся от ползущих по ним автомобилей ленты шоссе, зеркальные столбы небоскребов.

Самолет оставлял мегаполис чуть в стороне, уходя от него к северу.

— Может, кому и дадут, — заметил Роберт. — Но только выбрать будет трудно. Никто в этот раз не слажал, обошлись без идиотского героизма и ошибок.

Операция в джунглях Южной Америки прошла на редкость успешно. Полицейские обошлись полудюжиной легких ранений, а в руки к ним попала неповрежденная база и десятка полтора «химиков».

Наутро после операции бойцов спецназа вывезли на вертолетах в Боготу, где перегрузили в самолет. Там же полицейские избавились от экипировки и оружия, сдав их на передвижной склад, в настоящий момент летящий в грузовом трюме.

— Не, не дадут, — уперся Лю Фай. — Я…

— Господа, мы заходим на посадку, — раздавшийся из системы оповещения голос капитана прервал дискуссию. — Просьба пристегнуть ремни и сидеть тихо.

— Вот и поговорили, — буркнул Роберт.

По салону прокатилась волна щелчков от застегивающихся креплений, самолет качнуло так, что скрипнули опоры кресла, и через мгновение сильно заложило уши. Роберт сглотнул, но помогло это мало.

Переделанный для перевозки спецназа транспорт АХ-210, называемый среди полицейских «жуком», заходил на посадку величаво, точно дирижабль начала двадцатого века.

Скрежетнули шасси, махина самолета затряслась, как утлая лодочка на волнах. За иллюминатором замелькали, замедляя скорость, разделительные линии посадочной полосы.

— Когда-нибудь эти летчики нас угробят, — проворчал Штольц, издав облегченный вздох.

Уроженец Баварии, шесть лет отдавший службе в полицейском спецназе и не раз глядевший смерти в лицо, он боялся только одного — летать, и справиться с этим страхом никак не мог.

— На выход! — самолет остановился, ожила система оповещения.

Роберт поднялся, вскинул на плечи рюкзак и вслед за Штольцем вылез в проход, оказавшись непонятно каким в тянущейся к выходу из салона очереди.

— Не торопитесь! По одному! — покрикивал расположившийся у самого трапа лейтенант.

Полицейские обращали на его слова не больше внимания, чем индийский аскет — на жужжание мухи. Очередь выдавливалась из самолета, точно болтающая и смеющаяся колбаса.

Выбравшись на трап, Роберт зажмурился — настолько ярким показался свет пробившегося через облака солнца, а затем вдохнул полной грудью, ощущая запах нагревшегося металла и теплого бетона.

Свистел ветер, а неподалеку, за оградой аэродрома, рычали моторами похожие на носорогов транспортеры. На борту у каждого виднелась аббревиатура ПССН — полицейские силы специального назначения.

— Не спать, — окликнул ожидающий у трапа сержант Фолли. — За мной!

Судя по всему, отделение ждало оказавшегося последним Роберта.

Расстояние до транспортеров преодолели быстрым шагом. По выдвинувшейся лесенке залезли в воняющее машинным маслом чрево одной из машин.

— Эх, завтра выходной, — вздохнул Крауч, устроившись на жесткой лавке. — Поеду в город…

— Что, будешь девчонкам рассказывать, как в штаны наложил? — ехидно осведомился Штольц.

Раздался дружный смех, Крауч обидчиво засопел.

Транспортер сдвинулся с места, когда люди набились в него так тесно, как горошины — в стручок. Мотор рыкнул, заложило уши, от первого рывка кое-кто едва не слетел с лавки.

Транспортер остановился и снаружи донесся негромкий размеренный лязг.

— Ворота открывают. Приехали, слава Лику Единого, — сказал сержант Фолли, и широкое лицо его расплылось в улыбке.

— Да уж, сколько можно трястись, — буркнул Лю Фай.

Лязг стих, транспортер вновь двинулся с места, но через полсотни метров встал окончательно. Мотор рыкнул последний раз и стих, с лязгом открылась дверца в задней стенке кузова.

Роберт пробрался через нее одним из последних. Спрыгнул на землю и скользнул взглядом по знакомому до малейшей черточки пейзажу.

За плацем, где остановились машины, виднелся памятник генералу Романову, первому диктатору объединенного человечества, сумевшему два столетия назад вырвать Землю из анархии, за ним — похожее на кубик высотой в три этажа здание штаба полка.

Левее располагалась столовая, за ней — казармы, а еще дальше, за полосой покрытых только что вылезшей листвой деревьев, простирался тренировочный полигон, ненавидимый всеми бойцами без исключения.

За штабом находились продовольственные и вещевые склады, а правее, у самой ограды — автостоянка и арсенал.

— По отделениям — стройся! — команда раздалась в тот момент, когда последний полицейский выбрался из транспортера.

Прошло несколько мгновений, полных шуршания и топота, и на квадратной площадке плаца вместо толпы оказалась выстроившаяся рядами рота.

— Всех благодарю за службу, — капитан выглядел усталым, а гнусавил больше обычного. — Все проявили себя с лучшей стороны, так что даже вызвать на рапорт некого… С сегодняшнего вечера вам дается двое суток увольнений, но с понедельника наша рота заступает на дежурство. Не забывайте об этом. А сейчас — вольно! Все свободны!

Ровный строй разбился, офицеры двинулись в сторону штаба, а рядовые и сержанты — к казармам.

Рассчитаны они были на полк спецназа целиком, но полностью заполнялись очень редко. На территории базы круглосуточно находилась лишь дежурящая на данной неделе рота, а также подразделения, собирающиеся на операцию или вернувшиеся с нее. Прочие приезжали каждый день утром, как на работу, а вечером отправлялись назад.

Зарабатывали офицеры и рядовые достаточно, чтобы снять квартиру в Пекине или в одном из многочисленных городков-сателлитов вокруг него.

— Вот мы и дома, — сказал Штольц. — Пойдем. Ты чего встал?

Лавируя между бойцов других подразделений, они зашагали к столовой. Доносящийся от нее запах жареного мяса вызвал в животах дружное бурчание.

— Сомий хвост, — сказал Роберт. — За то время, что нас не было, они не стали хуже готовить.

— Все вы русские, жуткие обжоры и пьяницы, — заметил Лю Фай.

— Это потому, что мы готовить и пить умеем, — хмыкнул Роберт. — Твои предки, Лю, тысячелетиями лопали рис, а пили какую-то бурду, поэтому ты в этих делах ничего не понимаешь.

— Куда уж мне, — пробормотал Лю Фай.

Казарма встретила тишиной и тем почти неуловимым запахом, что возникает в помещении, где несколько дней никого не было. Роберт прошел к двери комнаты, которую делил со Штольцем и приложил к замку большой палец правой руки.

В замке пикнуло, дверь бесшумно отъехала в сторону.

— Только в душ я первым! — сказал Штольц, снимая рюкзак.

— Валяй, — не стал спорить Роберт, прямо в одежде бухаясь на кровать и щелчком пальцев включая телевизор.

Из душа, куда проскользнул Штольц, донесся плеск воды и немелодичное пение. Чтобы нормально воспринимать голос телевизионного диктора, пришлось добавить звука:

— …о землетрясении с планеты Дракон. Как заявил Зигфрид фон Хайнц, план поставок будет выполнен, несмотря ни на что.

На экране появилось известное каждому морщинистое лицо канцлера-координатора, возглавляющего Канцелярию Освоения Сложных Миров более тридцати лет.

Именно Зигфрид фон Хайнц сумел сдвинуть с мертвой точки долго буксовавший проект освоения богатых ресурсами планет, условия на которых плохо подходили для существования людей.

Поговаривали, что на подотчетных КОСМ планетах он правит железной рукой, но до тех пор, пока Земля не испытывала недостатка ни в одном из редких элементов, это никого не волновало.

— Да, мы вне всяких сомнений обеспечим… — задвигались тонкие губы.

Роберт переключил канал, наткнувшись на репортаж о посещении диктатором Вэй Ляо дома престарелых где-то в Северной Африке.

— Не нравится мне это, — пробурчал полицейский, расшнуровывая ботинки. — Что за дело для правителя — по богадельням шляться?

Переключил еще несколько раз, остановившись на спортивном канале, где потные мужики в обтягивающих майках гоняли по зеленому газону круглый и шустрый мяч.

— Я все, — Штольц вышел из душа голый, держа грязное обмундирование в руке. — Так, на обед успеваем?

— Успеваем, — Роберт поднялся с кровати.

— Отлично! Нам, кстати, сушилку для волос починили, — сообщил баварец, открывая шкаф.

— Теперь не пропадем! — фыркнул Роберт.

Дверца захлопнулась, и автобус, доставивший полицейских с базы в Пекин, рыкнул мотором и укатил, оставив Роберта, Штольца, Лю Фая и Фолли на тротуаре площади Согласия.

— Ну что, по домам? — не очень смело предложил сержант. — Меня жена ждет…

— И ради нее ты бросишь боевых товарищей? — возмутился Штольц.

— Да нет, не брошу, — вздохнул Фолли. — Ну что, в «Раковину»?

— В «Раковину», — кивнул Роберт. — Но сначала — в храм.

Круглое здание святилища виднелось на другой стороне площади, лучи клонящегося к закату солнца играли на полированном куполе. На белых стенах выделялись узкие световые окошки.

— Застанем самый конец вечерней службы, — сказал Фолли, когда полицейские нырнули в подземный переход. — Все же это лучше, чем ничего…

Поднявшись по довольно грязной лестнице, вышли к самому храму.

— Да пребудет с нами Единый, — склонив голову, сказал Штольц, прежде чем войти, и правой рукой сделал круг у груди.

За ним священный жест повторили и остальные.

Внутри храма царила полутьма, виднелись силуэты расставленных вдоль стен статуй Святых, Просветленных и Пророков. За расположенным напротив входа кубическим алтарем белело одеяние служителя, а голос его звучал торжественно и мощно.

— Единый-во-Многих да пребудет с нами, и да познаем мы милость его в горести и счастье, красоте и уродстве…

Перед алтарем замерли коленопреклоненные прихожане.

Стараясь не шуметь, полицейские сделали несколько шагов, опустились на колени и склонили головы.

— Единая Воля да водит нами в делах повседневных! — продолжал вещать служитель, и десятки людей повторяли за ним выученную в детстве молитву.

То же самое происходило по всей планете, в тысячах круглых храмов, посвященных Единому-во-Многих и его многочисленным Пророкам, Святым и Просветленным.

Да, курился ладан в уцелевших церквях и костелах, немногочисленные протестанты заполняли молельные дома, муллы взывали к Аллаху, а индуистские жрецы — к древним богам, но все это было каплей в море.

Религия Единой Воли, созданная во времена первого диктатора, за два века сокрушила соперников, завоевала Землю и с ее уроженцами пришла в многочисленные колонии на других планетах.

Причиной тому стала вовсе не ее особенная духовная привлекательность, а продуманная религиозная политика первого диктатора генерала Романова, а потом и его последователей.

Перешедшие в новую веру получали многочисленные льготы, в том числе и налоговые, а выгода в человеческом сердце почти всегда перевесит духовные ценности, так что к концу двадцать второго века на Земле мало осталось тех, кто сохранил веру предков.

Роберт молился вместе со всеми, вспоминая маленький храм во Владивостоке, на Яблоневой улице, где много лет властвовал дряхлый, седой как лунь служитель с ясным, чистым взглядом, под которым совершенно невозможно было утаить любой, даже самый мелкий грех.

Вряд ли старик жив до сих, сколько лет прошло…

Мысли перескочили на родителей, на две аккуратные могилы на Новом кладбище Владивостока. Последний раз Роберт был там во время последнего отпуска, девять месяцев назад.

Молитва закончилась, прихожане начали подниматься, помещение святилища огласилось хрустом суставов и приглушенным кряхтением. К служителю выстроилась очередь за благословениями.

— Пойдем? — сказал Лю Фай, нетерпеливо раздувая ноздри.

— Погоди, — изваяния во всех храмах стояли в одном и том же порядке, так что Роберт без труда нашел Святого Воина, покровителя людей, носящих оружие.

Несколько минут постоял перед статуей, изображающей облаченного в древние доспехи всадника с вскинутым мечом, посмотрел в его суровое, чуточку печальное лицо.

Поднял руку, и молитвенный барабан, теплый на ощупь, как человеческая плоть, повернулся с негромким рокотом, внутри зашелестели полоски пластика с написанными на них молитвами.

— Сохрани нас на путях опасности, — сказал Роберт, сделал священный знак и пошел прочь.

Остальные ждали его за дверями святилища.

С гудящей, набитой машинами площади они свернули на тихую улицу Победы. Прошли мимо огороженной забором площадки, где строительные комплексы, похожие на огромных пчел без крыльев, ползали по каркасу возводимого здания. Из их «животов» лезли и тут же застывали, превращаясь во фрагменты стен, полосы быстро твердеющего пластика.

От полирующих швы формовщиков летели желтые искры.

За строящимся домом перешли на другую сторону улицы и оказались около неприметной двери, над которой светилась вывеска с изображением перламутровой раковины.

Как утверждал владелец заведения, откликающийся на прозвище Дядюшка Цзи, ресторан на этом месте открыл его дальний предок еще в начале двадцать первого века.

В «Раковине» было тихо, спокойно, напитки в этом заведении подавали не самые изысканные, но зато качественные, а за десяток унизнаков тут можно было объесться до отвала.

Фотоэлемент у входа опознал завсегдатаев, и дверь отошла в сторону. Лю Фай первым ступил в царящий внутри полумрак, остальные двинулись за ним.

— О, какие гости! Клянусь светом Единого, давно вас не было видно! — воскликнул из-за стойки Дядюшка Цзи. — Надеюсь, что у вас все благополучно?

Хозяин «Раковины» никогда не задавал лишних вопросов, но при этом наверняка знал, где именно работают нередко появляющиеся у него подтянутые молодые люди.

— Слава Единому, все нормально, — отозвался Фолли. — Чем сегодня угощаешь?

— Есть великолепная утка — пальчики оближете, — Дядюшка Цзи выбрался из-за стойки, чтобы лично проводить гостей к их любимому столику. — Лапша, пельмени, карпы свежие…

Народу в «Раковине» было немного, в малом зале сидело несколько пар, а в большом гуляла компания молодых людей, на первый взгляд — студентов.

— Тащи все, — осчастливил владельца заведения сержант, отодвигая стул. — И пива для начала!

— Все будет, как вы скажете, — Дядюшка Цзи кивнул и упорхнул на обычное место — за стойку, откуда донесся его зычный голос.

— Как у тебя с Лизой, расстроилось? — спросил Штольц, когда они уселись.

— Похоже на то, — ответил Роберт, ощутив, как болезненно вздрогнуло сердце.

С Лизой Ли, получившей от матери черные волосы и изящную красоту китаянки, а от отца-шведа — голубые глаза, он познакомился год назад, на праздник Пробуждения Силы.

Месяц они встречались, потом Лиза переехала жить к нему, а две недели назад все закончилось невразумительным, но совершенно чудовищным по силе скандалом, причин которого Роберт не мог понять до сих пор.

— Ничего, найдешь другую красотку, получше. Ты у нас еще молодой! — Штольц, превосходящий приятеля в возрасте всего на пару лет, похлопал его по плечу.

Роберт вздохнул и ничего не сказал, хотя подумал, что такую девушку ему придется искать очень долго.

— Ваше пиво, господа, — около столика появилась улыбающаяся официантка с подносом.

— Ну, за успешное возвращение! — произнес Фолли традиционный тост, поднимая кружку из темного дерева, над которой колыхалась шапка кофейного цвета пены. — Чтобы так всегда!

— Чтобы так всегда! — поддержали остальные и кружки с негромким стуком соприкоснулись.

На деревянном блюде принесли утку.

Несколько минут раздавалось приглушенное чавканье, а к третьей кружке губы и руки у всех жирно блестели.

— Ну что, закажем чего покрепче? — предложил Лю Фай.

— Пора, сомий хвост, — согласился Роберт, ощущая, что все вокруг становится до ужаса приятным. — Можно взять водки!

— Этот чудовищный напиток можете пить только вы, русские! — скривился Фолли. — Помню, что творилось со мной наутро после твоего дня рождения! Лик Единого, я хотел умереть!

— Просто надо закусывать, — пожал плечами Роберт. — А запивать водку пивом не рекомендуется.

— Возьмем джина… — высказался Штольц. — И по девочкам в какой-нибудь клуб!

Сержант мрачно вздохнул.

— По девочкам можно завтра, — спас положение Лю Фай. — А сейчас выпьем виски!

Остановились на текиле, и через пять минут на столе появился округлый графин из зеленого стекла, блюдечко с лимоном, и еще одно — с серой морской солью.

Когда налили по первой, с пояса сержанта донеслась негромкая трель, а потом зазвучал женский голос, приятный, но полный гнева.

— Где ты шляешься, бездельник?

— Дорогая, мы тут с ребятами зашли выпить кофе, — сообщил Фолли, отодвинув рюмку подальше, как будто запах спиртного мог перенестись по телефону. — Буду через часок…

— Вздумай только напиться! — рявкнула сержантская жена и отключилась.

— Вот она, семейная жизнь, — вздохнул Роберт и опрокинул стопку.

Текила прокатилась по горлу огненным шаром, оставив кисловатый привкус во рту. Роберт потянулся за лимоном и неожиданно почувствовал, как опускаются веки и тяжелеют мускулы.

Дала о себе знать накопившаяся за последние дни усталость.

— Ну все, парни, пожалуй я пойду, — сказал он. — А то засну прямо здесь.

— И я! — обрадовался Фолли, обнаруживший предлог удрать к горячо любимой жене.

— Ну и проваливайте, слабаки! — буркнул Лю Фай, наливая еще текилы. — А мы тогда отправимся в клуб…

— Точно, — согласился Штольц, чьи глаза приобрели оловянный блеск. — Потом завидовать будете!

Роберт чиркнул кредитной карточкой по сканеру и полез из-за стола. Подходя к двери, вытащил из кармана пульт управления каром, нажал кнопку вызова.

— Не подвезешь? — спросил Фолли. — Моя старушка до сих пор в ремонте…

— Легко, — согласился Роберт. — Пока, гуляки!

Штольц и Лю Фай дружно кивнули.

За дверью «Раковины» полицейских встретила прохлада весеннего вечера. Солнце зашло, и стены домов вплоть до высоты второго этажа мягко светились, разгоняя мрак.

— Это за нами, — хмыкнул Роберт, когда из-за поворота с мягким гудением вынырнул кар, напоминающий серебристую каплю на колесах.

С мягким шорохом машина остановилась, и похожая на крыло дверца поднялась, открыв салон.

— Прошу, — сказал Роберт, забираясь внутрь.

— Добрый вечер, хозяин, — стоило ему устроиться в кресле, как от пульта раздался мягкий женский голос. — Куда едем?

— Ты все там же живешь? — Роберт надавил на спинку, она послушно откинулась.

— Ага, — кивнул Фолли.

— Двадцать седьмой квартал — сказал Роберт. — А потом домой.

Дверца с мягким щелчком закрылась, кар сорвался с места, пассажиров вдавило в кресла. Через пару минут с кресла Роберта донесся негромкий храп. Следом задремал и Фолли.

Дочь эволюции.

2.

— Бригада, стройся! — голос тактика звучал необычайно торжественно. — Смирно! Вольно!

По рядам замерших в неподвижности форсеров прошел легкий, едва уловимый шелест.

— Солдаты, до Пророка дошли подробности мятежа на Халикте, — командир боевой бригады вскинул руку. — И он, действуя во благо нашей расы, велел…

Правитель форсеров, не покидающий спрятанной в джунглях Хордана резиденции, редко прибегал к письменным приказам.

— …уничтожить всех обитателей планеты Халикт, генетически родственных тем, кто повинен в мятеже!

Тактик замолчал, обводя испытующим взглядом ровные ряды солдат.

Марта ощутила, как где-то в глубине души шевельнулось удивление — истребление мятежников было шагом оправданным и понятным, а вот поднять оружие на тех, кто ни словом, ни делом не выступил против Стального Кодекса…

Тактик, выдержав паузу, пояснил:

— Испорченный генный материал должен исчезнуть. Бракованные гены заставили население этой планеты отступить от Стального Кодекса, предать Эволюцию и выступить с оружием против нас, своего правительства — и против самого Пророка!

Солдаты дружно вздохнули.

— Атавизму и убийственной розни нет места в новом мире! Чтобы мятеж никогда не смог повториться, мы должны уничтожить всех носителей бракованных генов. Вы все поняли?

— Так точно, — ответ солдат прозвучал не так дружно, как обычно, но тактика это ничуть не смутило.

— Вот и отлично, — сказал он. — По машинам и отправляемся…

Строй сломался, субтактики повели звенья к транспортерам.

— Ну-ка, — сказал Джим, шагая впереди Марты. — И все же я чего-то не понимаю. Как они оценили, какие именно гены бракованные? Кого нам оставлять в живых, а кого — нет?

— Отставить разговорчики, — одернул его Антон, без особого, впрочем, воодушевления. — Твое дело исполнять приказы, а в данном случае они сводятся к тому, чтобы уничтожать всех аборигенов…

— То есть как — всех? — удивился Пабло.

— Всех! — отрезал субтактик. — До единого!

В полном молчании забрались в транспортер, Марта вытащила очередной кусок филса.

— Дай-ка и мне, — неожиданно попросил Джим. — А то тошно как-то…

Он сунул черный комок в рот, но стоило машине сдвинуться с места, сморщился и сплюнул через борт.

— Ну и гадость. Как ты это жуешь?

— Привычка, — ответила Марта и улыбнулась.

Транспортеры один за другим выруливали на ведущую к Гаржиму дорогу. Воздух дрожал от рева многочисленных моторов.

Тонкий луч, выпущенный из ионного орудия, прошел немного выше. Марта услышала, как из бетонного блока, находящегося за ее спиной, с шорохом посыпалась бетонная крошка.

Наверняка там появилась дыра в палец толщиной, причем не первая.

На то, чтобы оглядеться и проверить догадку, времени не было. Марта более получаса сидела на одном месте, стараясь не попасть под выстрел и одновременно снять засевшего в доме на перекрестке снайпера.

— Марта, долго ты еще собираешься развлекаться? — раздался сзади сердитый голос Джима.

В Гаржиме, крупнейшем населенном пункте Халикта, они находились около двенадцати часов, а с момента начала операции по захвату города прошло чуть более суток.

Еще вчера столицу планеты оцепили по периметру так, чтобы никто не смог уйти, а потом в город с разных концов вошли тяжело вооруженные штурмовые команды.

Времена, когда порядок пытались навести с помощью карабинов, остались в прошлом. Солдатам вернули обычное оружие: Марте и Инге ионные орудия, предназначенные для прицельной, снайперской стрельбы, Пабло — любимую мортиру, позволяющую посылать плазменные разряды по навесной траектории, остальным — плазменные пушки.

В город их звено вошло без сопротивления, а вот далеко пройти по намеченному маршруту они не смогли, наткнувшись на выбравшего хорошую позицию снайпера.

Прежде чем поняли, где именно он укрылся, мятежник уничтожил оба летающих модуля и едва не ранил субтактика.

— Я вот-вот сниму его, клянусь Пророком, — процедила Марта. — Ему все равно некуда деться.

— Джим тут думает, не стоит ли вздремнуть, — рассмеялся Пабло. — Да если так будет тянуться дальше, мы все заснем! Включая того типа, укуси меня дьявол!

— Сидите уж, — буркнула Марта, думая о том, как помог бы в этой ситуации модуль.

Она выстрелила еще раз, но больше для того, чтобы напугать противника. Враг, скорее всего, присел, спрятавшись за подоконником, или вовсе решил сменить позицию…

Марта прицелилась, намереваясь прощупать бетонную стену импульсным разрядом, способным пробить любую броню, но в следующую секунду обнаружила себя лежащей носом в месиве из бетонной крошки, осколков стекла и уличной пыли. До ушей доносился треск ионизированного воздуха.

Девушку спас один из боевых имплантантов — расчетно-аналитическое ядро, успевшее отдать мышцам команду уклонения от незамеченного сознанием выстрела.

Марта прижалась к земле и поползла в сторону, чтобы выйти из зоны поражения и заодно запутать противника. Исцарапанные лоб и щеки свербело — «вторая кожа» начала регенерацию.

Выйдя на новую позицию, Марта осторожно выглянула и увидела промелькнувшую в окне тень. Секунды оказалось достаточно, чтобы понять, куда переместился стрелок.

Теперь поразить врага было не сложнее, чем попасть камушком в дом.

Окно, где засел снайпер, полыхнуло пламенем, со звоном и грохотом вылетели и обрушились наземь осколки стекла, обломки мебели — и, словно в качестве приза победителю, горящее тело стрелка.

Марта сдержала ругательство.

— Вот это я понимаю! — голос Пабло просто звенел от радости. — С первого раза попал, не то, что некоторые!

— Надо же, молодец! — выкрикнула девушка, стараясь не выдать досады. — Сначала ноет, мешая стрелять, а потом вообще лупит из мортиры! Это был мой противник, я бы и сама с ним прекрасно справилась!

— Успокойтесь, вы оба, — поспешил вмешаться Джим. — Пабло, нам вообще-то велели стараться беречь здания и использовать тяжелое оружие только при крайней необходимости. Этими домами еще другим, нормальным форсерам когда-нибудь пользоваться.

Пабло хотел что-то сказать, даже открыл рот, но ему помешал пришедший через ком-линк приказ субтактика:

— Спор прекратить. На соседней улице замечено движение, нас просят помочь. Пятый дом по северной стороне, третий этаж. Ваша тройка пойдет в авангарде, так что выдвигайтесь.

Бросая друг на друга недовольные взгляды, форсеры двинулись в указанном направлении.

Улицы Гаржима выглядели так же мило, как свалка радиоактивных отходов. Синее солнце освещало поврежденные стены домов, кое-где покрытые копотью. К тяжелому запаху гари примешивалась вонь жженого пластика, а кое-где — и паленой плоти.

— Командир, а тут оставались только мятежники? Что, если мы наткнемся на людей? — спросила Инга, когда боевое звено достигло нужной улицы.

— Не наткнетесь, — ответил Антон уверенно. — Людей тут быть не должно. В самом начале восстания власти Халикта догадались распространить сообщение о потенциально смертельной для людей вспышке на местной звезде.

— Умно, клянусь Пророком, — заметила Марта.

— Не совсем же они идиоты, — хмыкнул субтактик. — Понимают, что этот мятеж — внутренняя проблема форсеров. Люди не в состоянии понять наших ценностей и образа жизни. Никто не хочет, не попусти Пророк, чтобы маленькая проблема превратилась в межпланетный конфликт! Так, вот мы и пришли…

У нужного дома обнаружился лежащий на тротуаре и тихо шипящий разведывательный модуль.

— Вроде целый, — заметила Инга, глянув на него. — Или топливо закончилось?

— Эй, а цель точно тут? — спросила Марта, оглядываясь.

— Точно-точно, смотреть надо лучше, — отозвался Антон.

— Ты вперед, Марта, — буркнул Джим.

— Ну надо же, все-таки Марта, — девушка выразительно сплюнула под ноги черный комок филса. — А почему бы Пабло просто не выжечь из мортиры все здание?

— Марта, остынь, — сурово осадил ее субтактик. — Разведка — твоя задача, Джим с Пабло прикрывают.

— Слушаюсь, командир, — подчеркнуто спокойно ответила она.

Подъезд выглядел целым, а дверь, когда Марта ее толкнула, с чуть слышным скрипом повернулась на петлях. Девушка прислушалась, но не уловив ничего, ни малейших следов движения, побежала вверх по лестнице.

На нужном этаже запертой оказалась только одна дверь.

— Справишься, или мне выбить? — поинтересовался Джим.

— Справлюсь!

Ионный луч с шипением впился в замок, и через мгновение от того осталось лишь воспоминание. Марта замерла, одним прыжком влетела внутрь, мягко перекатилась по полу и замерла.

В прихожей и в видимой ей части комнаты было тихо и пусто, на полу валялась забытая игрушка, несколько пар крошечной обуви.

— Кто-то тут есть, — заметил Пабло.

Комната выглядела пустой и Марта осторожно, водя стволом из стороны в сторону, перешагнула через порог. Внутри стоящего у стены большого шкафа послышался шорох.

Рефлексы сработали до того, как девушка сумела оценить ситуацию. Марта прошила шкаф ионным разрядом, откатилась в сторону, сминая валяющиеся на полу игрушки, и залегла за кроватью.

Из шкафа донеслись невнятные всхлипы, из щели под дверцей выдавилась темная капля. За ней сорвалась вторая, третья, затем полилась струйка густой, кажущаяся черной жидкости.

— Кого-то ты убила, вот только кого? — сказал заглянувший в комнату Джим.

Шорох в шкафу повторился, на смену ему пришла тишина. Джим сделал шаг и одним движением выдрал пластиковую дверцу вместе с держащими ее петлями и замком.

В шкафу сидела женщина.

Беглого взгляда хватило Марте, чтобы понять — это не боевая модификация. Круглое лицо, полная фигура, отсутствие видимых боевых имплантантов, и, наконец, вместо брони — гражданская униформа из химериновых волокон, окрашенных специально внесенным пигментом в розовый цвет.

Глаза женщины медленно гасли, кожа стремительно приобретала мертвенно-пепельный оттенок, кровь толчками лила из небольшого, в сантиметр диаметром, отверстия в груди.

Марта почувствовала, как в горле образуется мешающий дышать тяжелый ком. Виной этому был даже не вид убитой ею женщины, а взгляды восьми маленьких глаз, полных ужаса.

Умирающая женщина крепко прижимала к себе двоих детей, закрывая им ладонями рты. Ребенок постарше, лет пяти, сам держал еще одного малыша, так же прикрывая ему рот.

Сейчас маскироваться было бессмысленно, но дети по-прежнему молчали, только смотрели на Марту.

По-видимому, мать-воспитательница пыталась спасти доверенных ей детей, не бросила их, оказавшись в хаосе охваченного войной города.

Марта открыла рот, потом закрыла, не найдя, что сказать.

— Их надо уничтожить, — лицо у вошедшего в комнату субтактика было спокойное, но глаза бегали, как у застигнутого на месте преступления воришки. — Ты же знаешь, это приказ Пророка.

Девушка бросила взгляд на окно, сглотнула.

— Да, командир, — хрипло произнесла она. — Я понимаю, но это дети…

— Твари космоса… Командир, я сам это сделаю. Мне… удобнее, — произнес Джим. Плазменная пушка на его руке выплюнула интерфазный разряд, дети не успели даже пискнуть, превратившись в четыре куска окровавленного мяса.

Марта отвернулась. Она все понимала — носители бракованного генокода должны быть уничтожены, но сердце почему-то стучало неровно, а ком в горле не желал рассасываться.

Усевшись за длинный, рассчитанный на десяток человек стол, Марта вытащила из сумки брикет сухого пайка и освободила его от фольги. Подумала, что несколько дней назад за этим столом, расположенным в чудом уцелевшем кафе, кто-то завтракал перед выходом на смену и знать не знал, что через несколько часов его не станет.

— Чего загрустили? — спросил Антон. — Немного осталось. Пришибем мятежников и все…

За окном показался разведывательный модуль. Искря дюзами, он пролетел мимо, затем вернулся и повис, чуть покачиваясь из стороны в сторону, точно игрушка на нитке.

Пабло помахал ему рукой и модуль, наконец опознав своих, улетел.

Анхель прошел в дверь, ведущую, судя по всему, на кухню, а когда вернулся, то в руках у него оказалась кастрюля из блестящего металла, накрытая тарелкой.

— Еда, — просто сказал белобрысый форсер.

Инга встрепенулась, Марта потянула носом, ощутила незнакомый, но довольно приятный запах.

— Может это отрава какая? — подозрительно заметил субтактик.

Анхель пожал плечами, а Джим решительным движением вытащил из кармана ложку.

— Ну-ка проверим! — сказал он.

В кастрюле обнаружилось что-то непонятное — коричнево-желтые ломтики в темном соусе. Судя по довольному выражению, появившемуся на лице Джима, на вкус они оказались куда лучше сухого пайка.

— По-моему это называется картошка, — заметил Пабло, причмокнув. — Хотя точно не уверен…

Марта потянулась к кастрюле, но тут нежданно-негаданно перед глазами встали дети и истекающая кровью женщина, а откуда-то из глубин памяти выплыл мамин голос, рассказывающий сказку:

— И медвежонок говорит: «Кто сидел на моем стуле и съел всю мою кашу?»

Марта опустила ложку и тихо сказала:

— Ешьте, мне не хочется.

— Как знаешь, — Джим удивленно фыркнул.

Антон нахмурился, в его взгляде появилось недовольство.

— Это еще что за шутки? — спросил он.

— Лучше бы и правда Пабло дом из мортиры разнес, — горько сказала Марта.

— И что бы это изменило? — жестко спросил субтактик. — Мы уничтожили носителей испорченного генетического кода, просто выполняя свой долг. Это работа солдата — убивать.

— Но не детей. Тех, кто может ответить, — сказала Марта.

— Не потакай атавистическим инстинктам, — Антон покачал головой. — Из-за того, что на Халикте они возобладали, и понадобилось наше вмешательство. Не надо видеть в уничтоженных сегодня существах детей: это будущие мятежники. Такие же, как те, что стреляли по тебе и чуть не прикончили твою подругу.

— Я понимаю, — смущенно вздохнула девушка. — Но все равно как-то не по себе…

— Стальной Кодекс гласит, — внушительно сказал Антон, — что новое поколение форсеров должно быть совершеннее предыдущего. А чего мы можем ждать от тех, кто несет в себе гены мятежа? Прогресса и развития? Не думаю. Пророк видит дальше, чем мы. И когда ты думаешь, стрелять в детей или нет, Марта — ты выбираешь, что для тебя важнее, воля Пророка или испорченные создания, свернувшие в тупик эволюции.

— Конечно, воля Пророка, — кивнула Марта, побарабанила пальцами по пластиковой поверхности стола и тихо добавила: — Только есть все равно не хочется…

— Так нам больше достанется! — обрадовался Джим, скребя ложкой по дну кастрюли.

Субтактик нахмурился, склонил голову к плечу, взгляд его стал рассеянным, ушел внутрь: командир звена вслушивался в пришедшее через ком-линк сообщение.

— Доедайте, — когда Антон заговорил, голос его зазвучал куда жестче. — На семнадцатой улице обнаружена большая группа мятежников, нужна помощь…

Джим еще раз заглянул в кастрюлю и с видимым сожалением отодвинул ее, Пабло вскочил на ноги, из-за плеча его высунулось тупое рыло готовой к стрельбе мортиры.

Марта поспешно встала из-за стола, она знала, что привычные действия помогут отогнать мысли, не должные возникать у боевого форсера, прошедшего подготовку в центре Стальной Звезды.

На улице в лицо ударил холодный ветер, несущий запах дыма. По приказу Антона перешли на бег.

В практически зачищенном городе было тихо, так что шум схватки они услышали издалека — крики и ругань, резкие хлопки. Потом увидели синие отблески плазмоидов…

Мятежники засели в стоящем на отшибе особняке, а когда поняли, что их обнаружили, попробовали уйти, выскочив навстречу спешащему к месту боя звену.

— Огонь! — рявкнул Антон.

Марта резко остановилась, упала на живот, плазмоид, выпущенный кем-то из врагов, пролетел над самой головой.

Мятежники, лишенные химериновой брони, с небрежно болтающимися на оружии батареями и плохо развитыми мышцами рядом с боевыми форсерами выглядели жалкой пародией на воинов.

Цель была как на ладони, так что Марта не могла промахнуться.

Она успела выстрелить трижды, а потом оказалось, что стоящих врагов в поле зрения не наблюдается.

— Похоже, что все, укуси меня дьявол, — пробормотал Пабло, поднимаясь с земли.

— Отбой! — сказал Антон. — Пойдем, посмотрим, чего они тут прятали…

Среди трупов мятежников прохаживались форсеры из другого подразделения, один из них, судя по данным из информационной сети — тактик, щелкал сенсорами вычислительного центра.

Заслышав шаги, командир боевой бригады поднял голову.

— А, это вы… — сказал он. — Спасибо за помощь! Не подоспей вы вовремя, они могли и уйти!

— А что там такое? — полюбопытствовал Антон.

— У командиров их в руках был, — тактик дернул головой в сторону ближайшего трупа. — Документы Временного Комитета Самоуправления Халикта… во как…

По мере чтения лицо его становилось все более серьезным, губы сжимались плотнее.

— О Эволюция, — пробормотал тактик, и на горле его дернулся выпирающий кадык. — Если верить этому протоколу, они успели отослать сообщение о произошедшем здесь — на Эброн и даже на Землю.

— Ну надо же, — Марта потерла лоб. — И что теперь будет?

— Не знаю, — очень серьезно сказал тактик. — Не знаю…

В наступившей тишине стало слышно, как булькает вытекающая из чьего-то пробитого горла кровь и как стонет раненый.

Взгляд сверху.

1.

За дверью кабинета послышались голоса, потом она с негромким шорохом открылась, и Зигфрид фон Хайнц с легким раздражением подумал, что что-то случилось.

В час послеобеденного отдыха его могли побеспокоить только по очень важному поводу.

— Господин, прошу прощения, — шагнувший в кабинет мужчина в стандартной униформе КОСМ выглядел встревоженным настолько, насколько это дозволено форсеру, модифицированному для того, чтобы принимать решения.

— Что случилось, Ричард? — фон Хайнц вздохнул и приподнялся с кушетки.

В семьдесят четыре года можно позволить себе маленькое удовольствие — подремать после обеда, даже если ты возглавляешь столь большую организацию, как Канцелярия Освоения Сложных Миров.

— Не самые добрые вести с Халикта, — сказал Ричард.

— Какие именно? — фон Хайнц потянулся, радуясь в очередной раз, что ни один сустав не скрипит, что нигде не ощущается присущей старости тяжести или скованности.

Не зря он несколько лет назад решился на установку имплантантов.

— Мятежники ухитрились передать сообщение на Землю.

— Это точно? — фон Хайнц нахмурился и под взглядом его льдисто-голубых, холодных глаз Ричард вздрогнул.

— Да, — ответил он.

— Ну что же, — канцлер-координатор поднялся и прошел к столу, нажатием пальца активировал вычислительный центр. — Я думал, что у нас есть лет пять на то, чтобы как следует подготовиться к войне…

Тридцать лет назад, в тайне от земных властей начиная проект «Химера», Зигфрид фон Хайнц плохо представлял, к чему именно он приведет. Тогда канцлер-координатор совершенно искренне верил, что освоение Сложных Миров силами модифицированных людей пойдет на благо всему человечеству…

И только много позже понял, что созданная им раса слишком отличается от уроженцев Земли, чтобы сосуществовать с ними в мире.

Форсеров могли принять как бессловесных рабов, но не в качестве разумных существ, имеющих право на то, чтобы самим решать собственную судьбу.

— Вы недовольны, господин? — спросил Ричард, занимающий в КОСМ скромную должность начальника отдела безопасности, но на самом деле возглавляющий созданные четыре года назад военные силы форсеров.

— Как тебе сказать, — фон Хайнц пожал плечами. — Я знаю, что война с людьми неизбежна, и также понимаю, что мы к ней не готовы. Восемьдесят процентов продовольствия мы получаем с планет под контролем Земли. Запасов хватит ненадолго, гидропонных ферм немного, — он вздохнул. — Но с учетом твоих новостей все это не имеет никакого значения. Нужно бить сейчас, когда они готовы еще меньше, чем мы. Мобилизационный план, слава Эволюции, у нас имеется, так что начинай разворачивать войска…

На мониторе вычислительного центра появились трехмерная схема, украшенная множеством разноцветных стрелочек.

— Первый удар, как и планировалось — на Валорию, Флору и Эброн! Нам нужны эти планеты, иначе через полгода форсеры начнут умирать от голода. Ты все понял, Ричард?

— Да, господин. Я могу идти?

— Иди, — канцлер-координатор кивнул, дождался, когда Ричард выйдет, и добавил: — И пусть на Земле молятся своему Единому!

Несколько мгновений посидел, вспоминая, как вспыхнули радостью глаза Ричарда, когда он услышал приказ о начале войны.

Начальник отдела безопасности, как и многие другие форсеры, только и мечтал о том, чтобы доказать собственное эволюционное превосходство на поле боя. В отличие от него Зигфрид фон Хайнц понимал, что война будет нелегкой.

Сын Земли.

3.

Роберт выскочил из окопа, нажал спусковой крючок через мгновение после того, как увидел мишень. Рывком преодолел открытый участок и шмякнулся в траншею.

— Цель поражена, — раздался в наушниках бесстрастный голос инструктора. — Задание зачтено, переходите к…

— Внимание третьей роте, — неожиданно в учебную сеть связи вклинился капитан. — Код «Альфа»! Построение через пятнадцать минут!

— Сомий хвост, — удивленно пробормотал Роберт.

За три года службы в полку их роту ни разу не поднимали по коду «Альфа», обозначающему максимальную степень возникшей опасности. Плановые операции проводились по коду «Гамма», пару раз случались внештатные ситуации класса «Бета».

— Пять минут на то, чтобы сдать учебное оружие! — сержант Фолли, вместе с отделением находящийся на полигоне, сориентировался, как и положено командиру, первым.

Роберт находился дальше всех от расположенного около входа на полигон здания диспетчерской. Когда он прибежал туда, то к узкой двери, ведущей на небольшой склад, выстроилась очередь.

— Что за ерунда? — сказал Штольц, расстегивая отягощающий жилет. — Неужели террористы какие объявились?

— А ну не болтать! — прикрикнул Фолли. — Все узнаете в свой срок!

Роберт дождался очереди, сдал жилет, шлем и учебный автомат, а затем вместе с остальными побежал к казармам.

Дежурная рота должна быть готова к выступлению в любой момент, поэтому через пятнадцать минут бойцы третьего взвода, украшенные рюкзаками, подходили к плацу.

— Я что, брежу? — удивленно сказал Лю Фай, когда стало ясно, что там строятся парни из других рот.

Похоже было, что к отправке готовили целый батальон.

— Не нравится мне это, — пробормотал Роберт. — Что, дьявол побери, происходит?

— Если бы я знал, — мрачный Фолли потер переносицу. — Вон майор идет, может он объяснит…

— Смирно! — прозвучавшая команда заставила шепотки смолкнуть, а полицейских замереть в напряженном внимании.

Командир батальона, майор Смодиш, выглядел несколько растерянным.

— Слушайте меня внимательно, — сказал он. — За воротами ждут транспортеры, чтобы доставить нас на аэродром. Оттуда мы вылетаем в Нанкин, к порталу, ведущему на Ниобу. Дальнейшие инструкции получите позже. Я могу лишь добавить, что эта командировка продлится долго, возможно, несколько месяцев. Командирам взводов — обеспечить погрузку!

— Несколько месяцев? — пробормотал Роберт. — Чем мы будем заниматься? Восстание подавлять?

Предположение выглядело невероятным. Ниоба была одной из первых планет, освоенных человечеством, и никогда не доставляла метрополии особых проблем.

— Эх, а я с такой девицей познакомился… — цокнул языком Штольц. — Договорились в следующую субботу встретиться. Теперь ничего не выйдет, а самое обидное — она решит, что я просто удрал!

Использовать средства личной связи на территории полка запрещалось, так что сообщить о том, куда именно и на какой срок их отправляют, никто из полицейских не мог.

— Быстро, быстро! За мной! — лейтенант Вантерпул не дал подчиненным расслабиться. — Транспортеры ждать не будут!

— Раскричался, — проворчал Лю Фай, глядя в черный затылок лейтенанта. — Перед начальством выслуживается.

Вантерпул славился непроходимой глупостью. Как он ухитрился окончить офицерское училище — оставалось загадкой, но у него во взводе реально командовали возглавляющие отделения сержанты.

— Еще накричится, — вздохнул Роберт, вместе с остальными переходя на бег.

Ворота оказались распахнуты, а за ними фырчали моторами транспортеры. Полицейские забирались в кузова, рассаживались по лавкам, слышались окрики сержантов и офицеров.

— Эх, когда вернемся мы сюда, — вздохнул Штольц, снимая рюкзак и укладывая его на пол.

— Когда-нибудь вернемся, — ответил Роберт.

Трап грузового трюма опустился с негромким гудением, и замер, коснувшись земли.

— Порядок обычный — по ротам, взводам и отделениям, — сказал выглянувший из трюма толстый капитан из хозяйственной части. — Господ офицеров прошу обеспечить тишину!

— И этот напуган, сомий хвост, — заметил Роберт. — Хотя ему-то уж чего?

— Думаю, жирная сволочь боится, что чего-нибудь не хватит, — с улыбкой заметил Штольц. — И тогда обнаружится, сколько он всего украл!

Все время полета салон самолета гудел от разговоров. Выдвигались самые разные версии, куда и зачем отправляют целый батальон спецназа, но ни одна не выглядела достоверной.

За сто с лишним лет существования колоний ни одна из них не попыталась стать независимой, а в том, что где-то во Вселенной будут обнаружены агрессивные братья по разуму, разуверились даже фанатичные искатели инопланетных цивилизаций.

— Главное, чтобы оружия хватило, — заметил Лю Фай. — Без остального я согласен обойтись!

Роберт хмыкнул, но промолчал.

Очередь двигалась неспешно, точно огромная гусеница, и третий взвод второй роты добрался до ее конца только через час.

— Держи, — взмыленный сержант из хозяйственной части вручил Роберту шлем и бронежилет. — Что там еще? Ага, ножи, автомат, пять магазинов…

Обычно выдавали три.

Но сюрпризы на этом не закончились. Вместо нескольких банок консервов Роберт получил целую коробку, запасов в которой хватило бы, чтобы он не умер с голоду недели две.

— Расписывайся! — велел сержант, вытирая пот со лба.

В некотором помрачении чувств Роберт приложил носимый на шее индивидуальный цифровой ключ, срабатывающий от отпечатка пальца, к считывающему устройству вычислительно центра, и зашагал вниз по трапу, вдоль шеренги все еще стоящих в очереди соратников.

— Так, все собрались? — Вантерпул окинул взвод взглядом самца гориллы, осматривающего свой выводок. — Тогда за мной!

— Куда на этот раз? — пропыхтел Лю Фай. — Нам что, еще что-нибудь выдадут?

Бегом двинулись прочь от самолета, к ограде аэропорта. За воротами обнаружилась автостоянка, уставленная одинаковыми, покрашенными в темно-зеленый цвет карами.

Около машин суетились полицейские, раньше прошедшие через руки снабженцев.

— Джипы? Мы что, поедем на них? — опешил Штольц.

— Дальше батальон двинется своим ходом, — ответил Вантерпул. — Одна машина положена на отделение.

Джипы оказались большими, куда шире и длиннее обычных каров. Позади отсека для пассажиров, где убирались восемь человек, имелся багажный.

— Почти нет пластика, один металл! — заметил Фолли, постучав кулаком по борту. — Так, кто у нас будет водителем?

— Я могу, — вызвался Крауч. — Я все время езжу на ручном управлении.

Новичку, до сего дня вызывавшему лишь улыбки, досталось несколько уважительных взглядов. Большинство обитателей Земли полагались на надежные программы-пилоты и плохо представляли, как именно управлять каром с помощью руля и сенсоров.

— Хорошо, — после паузы сказал Фолли. — Забирайся на место водителя и разберись с управлением, а мы пока загрузимся.

Крауч приступил к исполнению приказа со всем пылом неофита. За пару минут он выяснил, как выдвигать и убирать крышу, опускать стекла, включать и выключать свет и фары.

— Из парня выйдет толк, — заметил Роберт.

— А дурь — останется! — хмыкнул Штольц.

— Да… да… так точно, — Фолли кивал, вслушиваясь в доносящуюся из вставленного в ухо микрофона командирской сети связи речь. — Так, приказано сидеть в машине и ждать сигнала к выдвижению. Кроме того, мы должны находиться в боевой готовности…

— Это еще зачем? — удивился обычно немногословный Джефф, уроженец затерянной в лесах Южной Африки деревни.

— Думаешь, я знаю? — сержант пожал широкими плечами. — Оружие зарядить, шлемы и бронежилеты надеть… И залезайте в кар, нечего тут стоять!

Сиденья джипа оказались хоть и мягкими, но неудобными, это Роберт ощутил сразу.

— И долго мы будем здесь торчать? — бурчал разместившийся позади Крауча Лю Фай.

— До тех пор, пока все не погрузятся, — ответил Штольц. — Вон третий взвод третьей роты бежит. Надеюсь, что больше ждать никого не будем.

В наушниках шлема чуть слышно чирикнуло, а потом раздался голос капитана Смодиша.

— Двигаться по шоссе колонной поротно и повзводно, вслед за командирской машиной. Поехали!

— Заводи, во имя Единого, — Фолли хлопнул Крауча по плечу.

Тот кивнул, джип ожил, затрясся и медленно поехал вперед.

У других машин дело шло хуже, водители там не имели большого опыта ручного вождения, так что кары рыскали туда-сюда, два столкнулись бамперами, а один с лязгом въехал в ограду аэропорта.

— Первый раз в жизни я сомневаюсь в том, что функциональная специализация — исключительно полезная штука, — задумчиво проговорил Штольц.

— Не умничай, и без тебя тошно! — огрызнулся сержант и тут же сорвался на гневный рык. — Поворачивай, поворачивай! Куда он прет, Лик Единого?

Столкновения удалось избежать в последнее мгновение. Чужой джип, за стеклом которого промелькнуло белое лицо водителя, украшенное выпученными глазами, с ревом отвернул в сторону. Фолли выругался длинно и витиевато, шея Крауча выразительно покраснела.

На то, чтобы выстроить машины колонной по взводам и ротам, понадобилось двадцать минут, а еще через десять батальон мчался на восток, прочь от аэропорта.

К тому моменту, когда показался портал, солнце опустилось к самому горизонту и стало оранжевым, точно апельсин.

— Подъезжаем, — сказал Роберт, разглядев впереди неяркое голубоватое свечение.

— А? Что? — дремавший Штольц открыл глаза, потянулся было почесать затылок, но наткнулся на шлем.

Шоссе взобралось на холм и пошло вниз, в ложбину. Комплекс портала открылся во всей красе.

Он напоминал изготовленную из металлических труб и поставленную на ножки кириллическую букву «П» таких размеров, что через нее прошел бы океанский лайнер. Внутри контура портала колыхалась светящаяся голубая пелена, напоминающая исполинскую занавеску.

Четырехрядное шоссе уходило прямо в нее, и видно было, как из свечения выныривают тяжелые грузовые транспортеры. В просторных кузовах громоздились ряды ящиков.

Рядом с самим порталом виднелась будка навигационного отсека, а неподалеку от дороги располагались пункт технического контроля, таможенный и полицейский посты.

— Что-то я есть захотел, — вздохнул Лю Фай.

— Сейчас будет время поужинать, — сказал Фолли. — Пришел приказ остановиться у поста и ждать.

Джипы один за другим сворачивали с шоссе и, напоминая стадо рвущихся к водопою буйволов, покатили к полицейскому посту. Там, судя по поднявшемуся переполоху, гостей не ждали.

Крауч припарковал кар ловко и умело, заглушил мотор и с гордым видом оглянулся.

— Молодец, — проговорил сержант одобрительно. — Только не зазнавайся! Так, можно выйти из машины и размять ноги! Но далеко не уходить — до туалета и назад. Все поняли?

— Еще бы, — ответил Роберт, открывая дверцу.

На улице было свежо, дующий с запада ветер нес мелкую пыль, на востоке, над морем, сгущалась мгла.

— Так вот и не поверишь, что за этой штукой — Ниоба, — сказал Лю Фай, хрустя плиткой из прессованных орехов и сухофруктов.

— Точно, — согласился Роберт. — Вряд ли кто из наших предков поверил, что на другую планету можно попасть хоть пешком. Они все о космических кораблях мечтали…

Порталы родились из открытия пары русских физиков, полтора столетия назад рассчитавших параметры нуль-перехода — процесса мгновенного перемещения материального объекта в пространстве с минимальными затратами энергии. Попытки построить корабль, использующий этот принцип, провалились, и тогда появился на свет проект, предлагающий использовать для освоения космоса беспилотные модули, несущие на себе «половинку» портала.

Модуль перемещался до выбранной в качестве цели звездной системы, где переходил в обычное пространство и включал приборы в надежде обнаружить подходящую для посадки планету.

Десятки модулей были запущены, многие сгинули, так и не достигнув цели, но некоторые сумели установить на поверхности планет парные оставшимся на Земле «врата», и порталы заработали.

Таким образом больше века назад люди ступили в другие миры.

Первичные порталы, маленькие и нестабильно функционирующие, сменили новые, более крупные и совершенные, а затем, когда пространство в пределах дальности полета модулей с Земли оказалось исследовано, их стали запускать из других миров.

Так образовалась сеть незримых «коридоров», дающая возможность перемещаться между планетами так же быстро, как и по их поверхности, и позволившая людям начать колонизацию.

Довольно быстро выяснилось, что хотя располагать порталы рядом на поверхности планеты выгодно с экономической точки зрения, делать этого нельзя. Энергетические поля установок нуль-перехода накладывались друг на друга и приводили к тому, что сбивалась навигация.

Прошедший через портал человек мог оказаться разрезанным на две части или пропасть неведомо куда.

После обнаружения такого эффекта порталы стали размещать на безопасном расстоянии друг от друга. Ближайший к нанкинскому находился, например, в северной Корее.

— Что-то наши офицеры забегали, — сообщил Штольц, вернувшись из похода к ближайшим кустам. — Никак скоро начальство пожалует…

— Упаси от такого Лик Единого, — вздохнул Фолли.

Но молитве сержанта оказалось не суждено сбыться.

Не прошло и пяти минут, как на ведущем к порталу шоссе показалось несколько роскошных каров, длинных и черных, точно дорогущие туфли из натуральной кожи.

Моторы их гудели мягко, как пчелы в улье, а мощные фары ярко сияли в полумраке.

— По отделениям — стройся! — команда прозвучала в тот момент, когда первый из каров свернул с шоссе.

Роберт встал на привычное место, глядя в затылок вытянувшегося в струнку Крауча и слыша за спиной нервное сопение Лю Фая.

— Большие шишки, — хмыкнул Штольц.

Он, как самый маленький в отделении, стоял последним, и это позволяло ему комментировать происходящее.

Передний кар остановился, дверца поднялась, и наружу выбрался стройный мужчина в костюме из бликующей ткани. Волосы его разделял аккуратный пробор, а на смуглом лице выделялся торчащий нос.

— Господин инспектор, — сказал майор Смодиш. — Батальон построен.

— Отлично, — смуглый кивнул и повернулся к полицейским. — Позвольте представиться, господа. Мое имя Ариф Нисави. Два дня назад я занял пост генерального инспектора по делам колоний и возглавил специальную комиссию, отправляемую на Халикт.

О планете с таким названием Роберт ничего не знал.

— Там произошли некоторые события, потребовавшие вмешательства земных властей, — продолжил Нисави. — Не исключено возникновение внештатных ситуаций, так что комиссии понадобилась охрана. Ее роль будете исполнять вы.

Инспектор по делам колоний улыбнулся, желая изобразить радость по поводу того, что его будут защищать такие славные парни.

— Подробные инструкции вы получите от командира, — Нисави кивнул в сторону Смодиша. — А сейчас — по машинам. Нас ждет дальний путь!

И, улыбнувшись еще раз, инспектор двинулся к кару, в недрах которого и скрылся.

— Исполняйте приказ! — распорядился майор. — Командирам рот получить у меня график движения!

Ровный слой развалился, полицейские, возбужденно переговариваясь, зашагали к джипам.

— Ничего не понимаю, — сказал Штольц задумчиво. — Зачем им охрана? От кого мы их будем защищать?

— Не нравится мне это, — покачал головой Роберт, открывая дверцу и забираясь внутрь джипа. — Этот носатый тип добился, чтобы с ним отправили целый батальон. А это значит, что он чего-то сильно боится. Кроме того, нас всю жизнь натаскивали на то, чтобы уничтожать и захватывать всяких террористов и мятежников. Какие из нас охранники?

— Вот и посмотрим, какие, — раздельно проговорил Фолли. — Крауч, заводи!

Мотор джипа негромко загудел, вспыхнули фары, вырвав из тьмы забирающегося в командную машину лейтенанта Вантерпула.

— Да, — ответил Фолли, когда из-под его шлема донеслось приглушенное бормотание. — Так точно. Исполняем. Крауч, выруливай к голове колонны, сегодня мы будем в авангарде…

Молодой полицейский ловко провел джип сквозь толпу собратьев и вывел его на почти пустое шоссе.

— Поехали, — сержант осенил себя священным знаком. — Скорость — восемьдесят! Да пребудет с нами Лик Единого!

По мере того как приближался портал, Роберт ощущал нарастающее напряжение. Он бывал на других планетах в качестве туриста, но оба нуль-перехода совершил в недрах комфортабельного туристического автобуса, будучи несколько пьяным.

Окаймленная рамкой из металла голубая стена нависла над головой, создавая ощущение, что вот-вот рухнет, от ее сияния начали слезиться глаза. Роберт не выдержал и опустил веки.

— Мама… — сказал кто-то, по лицу пробежала легкая щекотка, на мгновение возникло ощущение падения, но тут же пропало.

Роберт открыл глаза и с удивлением обнаружил, что из вечера они въехали в день.

Джип катил по точно такому же шоссе, на обочинах виднелись корявые и голые деревья. Небо затягивали облака, сквозь них просвечивало крупное белесое солнце.

— Снег, — удивленно проговорил Лю Фай, и только тут Роберт понял, что за пелена мешает разглядеть высящиеся на горизонте горы. Снежинки кружились в воздухе, точно исполняя приветственный танец для гостей с Земли.

Дочь эволюции.

3.

Вместо двери чернел обугленный проем, потолок и стены усеивали пятна гари, а на полу валялись остатки мебели. Разбитое окно впускало едкий дым, воняющий расплавленным пластиком.

— Здесь нам предстоит обитать в ближайшее время, — объявил Антон.

— Вот так местечко, — присвистнул Пабло, оглядевшись. — По сравнению с ним школьный класс был просто супер, укуси меня дьявол!

— А ну не выпендривайся, — субтактик нахмурился. — Центр города, жилой дом, квартира на бригаду рабочих — чего еще надо? Давно на голой земле не спал?

— А кстати, как тут с кроватями? — Джим оттеснил всех и протопал в спальню, откуда донесся его восторженный вопль: — Твари космоса, да здесь штук десять настоящих кроватей, и все застеленные! С подушками и одеялами! Ух ты, красота!

Субтактик фыркнул и отправился в сторону кухни. Захлопали дверцы шкафов, бойцы услышали довольный голос командира:

— Ага, тут даже кое-что сохранилось. Инга, назначаешься дежурной по кухне, через час сооруди чего-нибудь. Я ухожу получать сухой паек, лишним не будет. До ужина не бездельничать, а приводить в порядок себя и амуницию!

Инга, пожав плечами, молча удалилась на кухню.

Дождавшись, пока субтактик вернется в гостиную, Марта спросила:

— Командир, а мы тут надолго?

— На ночевку — как минимум, — ответил Антон. — О том, что нас куда-то переводят, известий нет.

Инга чем-то грохотала на кухне, Джим, судя по довольному кряхтению, устраивался на кровати, Анхель невозмутимо разбирал плазменную пушку, выкладывая детали прямо на пол.

Пабло быстренько осмотрел квартиру и где-то отыскал стул, который и приволок в гостиную. Усевшись на него, попытался оживить непонятно как уцелевший телевизор, работающий от голосового управления:

— Включись! Прием! Данные! Не работает, зараза…

— У нас дома он включался по команде «Хочу смотреть кино!» — сделала попытку Марта.

— Нет, здесь обитал народ простой, они должны были фразочку попроще сконструировать, — возразил Пабло. — Работай, укуси твою ядрену разэтак в космос мать!

Следующие несколько минут он упражнялся, изрыгая брань такую заковыристую, что у Марты от смеха заболел живот. Когда все закончилось, Инга высунулась из кухни и зааплодировала, а Анхель восхищенно пробормотал:

— Да, силен ты! Только зря все это.

— Я понимаю, — хмыкнул Пабло. — Зато какое развлечение.

Забыв о телевизоре, он притащил мортиру, положил на колени. Любовно поглаживая, словно мать ребенка, стал подкручивать что-то в энергетическом блоке.

Недружелюбно покосившись на Пабло, Марта отправилась в спальню. Там на одной из выстроенных в два ряда кроватей блаженствовал Джим.

— Марта, хорошо, что ты зашла, — протянул он, заворачиваясь в одеяло и закрывая глаза. Кровать под ним угрожающе заскрипела. Прежний хозяин весил, наверное, раза в два меньше, чем Джим. — Я уж думал позвать кого. Ты меня разбуди, когда Антон вернется.

— Ну конечно, он же велел не бездельничать, — поддела соратника Марта.

— А я не бездельничаю, — сладко зевнул Джим, — я восстанавливаю утраченные во время операции силы.

— Вообще-то неплохо было бы почиститься, прежде чем лезть в постель, — фыркнула девушка.

— Да что ей сделается? — пробормотал Джим и захрапел.

Марта с разочарованным вздохом приподняла брови. Деловито полезла в рюкзак, вытащила капсулу с подпиткой. Когда вставляла ее на место, та чуть слышно булькнула.

В спине защекотало, щекотка поползла по коже, точно ее касались чуткие пальцы. Жидкость, подпитывающая броню, растекалась по химериновым волокнам, укрепляя их и обновляя.

— Эй, рыжая, — раздался от двери знакомый голос с легкой хрипотцой. — Как дела?

Марта обернулась, едва не потеряла равновесие. Обладательницу этого голоса она ожидала увидеть не раньше завтрашнего дня.

— Анна! — крикнула девушка, бросаясь обнимать подругу. — Ты уже здорова? Все в порядке?

— Не совсем еще, поэтому осторожнее. — Анна указала на участок прямо напротив сердца, где вместо блестящей брони виднелось сплетение ритмично сокращающихся химериновых волокон. — Я тоже рада тебя видеть, но не обнимай меня так крепко! К утру я должна быть в норме.

— А почему тебя выписали сейчас? — удивленно спросил Пабло, показавшийся на пороге спальни. — Им что, не хватило места под госпиталь? Весь город в нашем распоряжении!

— Да как можно в такое время валяться в госпитале?! - Анна широко раскрыла карие глаза, взволнованно провела рукой по короткой, как у Марты, но пшеничной шевелюре. — Я упросила меня отпустить, чтобы не упустить такой шанс!

Марта и Пабло переглянулись. Побрякивание посуды на кухне прекратилось, Инга явно прислушалась к происходящему в спальне.

— Ну надо же, а что случилось-то? — в недоумении спросила Марта. — Задание выполнено, Гаржим свободен, клянусь Пророком. Мятежников истребили, бои почти закончены, разве нет?

— Да вы же ничего не знаете! — всплеснула руками Анна. — На Халикт прибыл сам Пророк, и утром он будет выступать перед нашей оперативной бригадой!

— Ой! — Марта ощутила, как судорожно забилось сердце.

Зигфрид фон Хайнц, почитаемый в Сложных Мирах как Пророк, редко появлялся за пределами Хордана, и очень немногие форсеры могли похвастаться, что видели его лично.

Похоже было, что воевавшие на Халикте солдаты удостоятся такой чести.

Марта проснулась за несколько минут до того, как через ком-линк пришел сигнал на побудку. Чихнула от зуда в носу: проникший через разбитое окно туман содержал яда больше, чем крысиная отрава.

Вчерашняя новость о прибытии на Халикт Пророка заставила потерять рассудительность даже Антона, так что раздобыть для окна защитный экран он не удосужился.

На кровати у стены заворочалась Инга, поднял встрепанную голову Пабло.

— Привет, рыжая, — сказала открывшая глаза Анна шепотом. — Помнишь, как мы еще на родной планете мечтали, как встретимся с ним?

— Помню, — ответила Марта, вспоминая стоящий перед школой памятник Пророку и появляющиеся рядом с ним раз в неделю свежие цветы — чудовищную редкость в адском мире Норли.

Инга села, наклонила голову и стала бережно расчесывать спутавшиеся за ночь длинные волосы, отделяя пряди для косы. Анна перехватила взгляд Марты и прошептала, угадав мысли подруги так же точно, как если бы они оказались написаны не ее лбу:

— Не переживай! Солнце родины оказало нам услугу — Инга за один день расходует на прическу столько времени, сколько мы обе и за неделю не потратим. У коротких волос есть свои преимущества.

— Косы — это красиво, — тихонько ответила Марта. — А мне бы хотелось увидеть Пророка, ну…

— Во всеоружии? — хмыкнула Анна. — Что-то мне подсказывает, что Пророку ионное орудие или плазменный карабин в наших руках понравятся больше, чем косы на голове. Да и вряд ли он выделит что нас с тобой, что Ингу. В оперативной бригаде около трех тысяч солдат…

— Три тысячи сто восемьдесят три форсера на данный момент в строю, — донесся голос Антона. — Женщины, хватит болтать ерунду! Бойцы, подъем!

Завтрак прошел в два раза быстрее обычного, даже прожорливый Джим скоро заявил, что наелся. Времени хватило, чтобы начистить ботинки и подогнать амуницию, а потом ком-линк донес голос тактика:

— Пятая боевая бригада — на общее построение!

Джим вскочил, едва не опрокинув стул, Пабло и Анхель чуть не столкнулись лбами, а Марта ощутила, что ее бьет дрожь.

— Стоять! — гаркнул Антон. — Опозорить меня перед Пророком хотите?! Несетесь толпой, словно гражданские! — Бойцы виновато понурились. — Мне в затылок по росту — становись! На построение шагом марш!

Спускались по лестнице, не обращая внимания на скрипящие под ботинками куски пластика. На улице никто не высказался по поводу лезущего в горло ядовитого тумана.

Дома Гаржима, лишенные обитателей, выглядели умирающими больными. Словно напоказ выставляли изъязвленные выстрелами стены, вонь испускали видимые тут и там кучи мусора.

Центральная площадь была круглой, точно монета, а от сквера в ее центре осталось только скопище пеньков. Там цепью, окружая что-то вроде помоста, расположились солдаты с единичкой на броне — боевые форсеры, подготовленные в элитном центре Первого Параграфа.

Встречающий солдат тактик выглядел суровым и сосредоточенным.

— Вы сюда, а вы сюда! — прикрикивал он, расставляя подчиненных. — Куда побежали? А ну назад!

Оперативная бригада выстраивалась чем-то вроде подковы, охватывая помост с трех сторон, с четвертой виднелся большой и роскошный транспортер, напоминающий дом на колесах.

Из размещенных по углам помоста динамиков грянула музыка, да так громко и неожиданно, что многие вздрогнули. В небо поднялись несколько телескопических флагштоков, ветер колыхнул тяжелые знамена с символом Канцелярии Освоения Сложных Миров.

Перед строем появился стратег, голос его разнесся по затаившей дыхание площади:

— Бойцы! Герои освобождения Гаржима! Готовы ли вы умереть за Пророка и Эволюцию?

— Готовы! — ответ получился мощным и дружным.

— Пророк с нами! — выкрикнул стратег.

На помост вступил невысокий, ничем на первый взгляд не примечательный человек.

Зигфрид фон Хайнц, для людей — канцлер-координатор, а для миллионов форсеров — живое воплощение движущей силы Эволюции, лидер, духовный отец и Пророк.

Ветер шевелил его седые волосы, движения были уверенными и плавными.

Марта неожиданно поняла, что орет, и что ее соседи по строю прыгают, точно обезумев, и сотрясают воздух криками:

— Про-рок! Про-рок! Про-рок!

Канцлер с минуту смотрел на форсеров, затем поднял руку. Казавшийся неистовым рев немедленно стих. Только Инга тряслась в очередном приступе — расчетный модуль не выдержал накала эмоций. Прошло несколько секунд, и она тоже затихла.

— Дети мои! — голос Пророка звучал устало, чуть глуховато. — Дети Эволюции! Вы стали первыми, кто на деле подтвердил данную мне клятву верности. Во имя нашего будущего, во имя необъятной Вселенной, которая будет принадлежать нам и нашим потомкам — вы пролили первую кровь, пожертвовали соратниками, но выполнили задание с честью. Однако я должен сказать вам, дети мои, что впереди нас ждет еще множество тяжелых испытаний.

По площади прокатился вздох. Выдержав паузу, Зигфрид фон Хайнц продолжил:

— Многие из вас знают, что бунтовщикам Халикта, этим предателям интересов Эволюции, удалось связаться с Землей. В самое ближайшее время мы должны ожидать, что на эту планету прибудут люди. Я искренне хочу мира, потому что только мир поможет нашей цивилизации активно развиваться и колонизировать новые планеты. Но захотят ли его люди, узнав о нашем существовании?

Помолчав, он скорбно улыбнулся:

— Нет. Эти косные, отсталые создания отрицают форсированную эволюцию. Они выступают против всего, что кажется им странным; они оградили свой разум барьерами и хотят уничтожить всех, кто вышел за пределы их ограниченного мирка! Они захотят уничтожить и нас!

Голос Пророка окреп, обрел неожиданную мощь. В задних рядах, где за плечами рослых форсеров стояли более чувствительные женщины, послышались всхлипы. Лица мужчин посуровели.

— Но я уверен, что мы не сдадимся! Эволюция — единственный критерий права на существование любого вида, и она покажет, кто был прав! Низшие формы жизни не могут властвовать над высшими! Это закон! Будьте готовы защищаться — скоро нас ждет война!

Слово упало в гущу форсеров, словно камень в середину пруда. Шум прокатился волнами от центра к периферии и вернулся обратно общим восторженным криком:

— Вой-на! Вой-на! Вой-на!

Марта ощущала, как по щекам ее бегут слезы. В этот момент она была готова сделать что угодно по приказу стоящего на помосте человека (да, человека!) — убивать детей, отдать собственную жизнь…

Судя по выражению на лицах сослуживцев, они переживали нечто похожее.

Марта была счастлива за подругу. И одновременно отчаянно ей завидовала, да так, что постоянно сбивалась с шага. Повод для переживаний имелся серьезный — только во время общего построения выяснилось, что Антон еще за первый бой представил Анну к награде.

И полчаса назад звено, затаив дыхание, смотрело, как Пророк собственными руками прикрепил на еще тонкую броню у сердца Анны знак доблести — Золотую Ленту Эволюции.

Пока звено двигалось к месту размещения, Марта с трудом сдерживала любопытство. Косилась на сурового Антона и думала с досадой «Достался же такой командир? Другие звенья идут врассыпную, болтают вовсю… А наш на дисциплине помешался!»

Как только субтактик скомандовал «Вольно», Марта развернулась к ошарашенно хлопающей глазами Анне, схватила подругу за руку:

— Эй, что он сказал тебе? Я же видела, он что-то тебе сказал!

На лице Анны появилась блаженная улыбка.

— Он сказал, что я его любимое создание, — благоговейно прошептала девушка, — и что теперь меня будет хранить в бою Золотая Лента, помнящая тепло его рук.

— Ну надо же! — выдохнула Марта. — Анна, можно я ее хоть потрогаю?

Не дожидаясь разрешения, она провела пальцем по ленте. Та оказалась гладкой и шелковистой.

— Да я бы сама себя продырявила из плазменной пушки, если бы точно знала, что Пророк мне за это всего лишь улыбнется, — мечтательно сказала Марта. — А какой он, подруга?

— Он… — Анна закрыла глаза. — Ну такой… Старый и в то же время — сильный! Он лучше всех!

— Конечно, лучше всех, — Марта потрясла ее за плечи, стараясь вернуть из грез. — А как он выглядит вблизи? Давай рассказывай!

На лицо Анны стало возвращаться осмысленное выражение.

— Ну, глаза у него голубые… Он ведь родился на Земле, ты же знаешь, рыжая? Поэтому он худощавый, бледный и совсем небольшого роста. Ниже тебя, меня и даже, может быть, ниже Инги.

— Ни за что бы не подумала, — протянула Марта и первой же засмеялась. — Я всегда считала, что выше Зигфрида фон Хайнца вообще никого быть не может! А помнишь Элену, ну ту, из класса, что везде носила с собой голографию Пророка, да еще и постоянно с ним разговаривала?

— Да уж — как контрольную провалит или поссорится с кем, так давай Пророку жаловаться, — подмигнула Анна. — Она как-то проговорилась, что представляет, будто Пророк ее гладит по голове, а всех обидчиков наказывает!

— Я думаю, Элену бы просто разорвало, если бы она тогда узнала, что через несколько лет Пророк именно тебя назовет «любимым созданием»! — Марта прыснула, живо представив себе эту картину. — Родителям сообщишь?

— Конечно, — улыбнулась Анна застенчиво. — Хотя тут некоторые думают, что это атавизм, — она бросила сердитый взгляд через плечо. Там Инга смотрела в разбитое окно, делая вид, что вовсе не прислушивается к их разговору, — да я и сама не писала родителям уже несколько месяцев… Но, думаю, это им следует знать.

— Они будут гордиться тобой!

— Когда-нибудь — вполне возможно, — сухо вмешался в их разговор субтактик. — Но только не сейчас.

— Почему? — обернулись к нему подруги.

— Эти девицы с Норли способны всю войну проболтать, — фыркнул Антон. — Возможность отправить весточку на другую планету мы получим еще не скоро. Только что передали — земляне на Халикте.

Сын Земли.

4.

Джип остановился и Крауч, откинувшись на спинку сиденья, облегченно вздохнул.

Его можно было понять — сегодняшний переход выдался трудным. Колонна преодолела больше пятисот километров по дорогам планеты Эброн, выглядящим так, словно они побывали под метеоритной атакой.

До ведущего на Халикт портала осталось меньше ста метров. — Стоянка тридцать минут, — сказал Фолли. — Но далеко не разбегайтесь, а то мало ли что…

— У тебя разбежишься, — пробурчал Роберт, вылезая из машины.

Ласковое солнце Эброна светило, точно на курорте, а трава на обочине выглядела такой зеленой, что хотелось упасть в нее и лежать, подставив лицо теплым лучам.

— Надо бы съесть чего-нибудь, — Лю Фай открыл дверцу багажного отсека и вытащил рюкзак. — Так, так…

— Все бы тебе жрать, — беззлобно ухмыльнулся Штольц.

— Ешь, пока дают, — с набитым ртом отозвался Лю Фай. — Вот главный жизненный принцип!

— Кузнецов — со мной, — сказал вылезший из джипа Фолли. — Нужно получить дыхательные маски на все отделение. На Халикте ядовитая атмосфера, так что без них не обойтись.

Лица у полицейских вытянулись.

Маски выдавали внутри контрольного пункта портала, где размещался полицейский пост и что-то вроде таможни, регулирующей поток грузов между Халиктом и Эброном. Над приземистым зданием развевался флаг КОСМ — на белом поле синий шар в окружении алых звезд.

— Так, второе отделение, — сказал, завидев Фолли, лейтенант Вантерпул. — Восемь комплектов. Сержант, роспись не забудьте.

— Так вы выберете все наши запасы, — вздохнул раздающий маски чиновник с контрольного пункта — молодой, розовощекий и голубоглазый, точно ангел с древней открытки.

— Подвезете еще, — равнодушно пожал плечами наблюдающий за выдачей майор Смодиш. — Не думаю, что в последнее время они пользуются большим спросом…

— Да уж, — кивнул чиновник. — Там месяца два назад случилась какая-то вспышка на их звезде, так что почти никто не ездит…

Роберт и Фолли получили восемь пластиковых коробок размером с кулак, сержант расписался, и они отправились назад, к джипу.

— Ух ты, ну и штука! — сказал Штольц, распотрошив коробку и вытащив на свет предмет, напоминающий маленького черного ската. — И как ей пользоваться, интересно?

— Для тупых там есть инструкция, — буркнул сержант.

Инструкция оказалась написана ясно и толково. Воспользовавшись ей, Роберт за пару минут разобрался, как обращаться с маской. Развернул ее, приложил «плавники ската» к щекам и они тут же прилипли.

— Ну, как я выгляжу? — голос из-под маски звучал чуть глуховато, но различимо, а дыхание она совершенно не стесняла.

— Красавец, — ответил Лю Фай.

Примерившие обновку полицейские стали напоминать отряд грабителей из древнего вестерна.

— Неплохо, — проговорил Роберт, снимая маску и убирая ее в карман.

— Объявлено построение, — страдальческим голосом сообщил Фолли. — Господин инспектор желает выступить перед нами…

— Чтоб ему сквозь землю провалиться! — Лю Фай гневно сплюнул.

Строились полицейские без особой охоты — за три дня в дороге все устали.

— Господа! — Нисави выглядел настолько безукоризненно, что возникали мысли о спрятанных в недрах черного кара прачечной, парикмахерской и массажном салоне. — Через считанные минуты мы вступим на один из Сложных Миров…

Роберт приготовился закрыть глаза и подремать стоя, но следующая фраза инспектора заставила его подобраться.

— До нас дошли сведения, что на планете Халикт имеет место вооруженный конфликт между КОСМ и частью колонистов, — сказал инспектор. — К сожалению, информация обрывочная и недостоверная, так что я просто не знаю, что именно ждет нас за порталом.

— Ничего себе! — выдохнул Штольц.

— Вы должны быть готовы применить оружие в любой момент! — Нисави поднял указательный палец. — Но при этом необходимо сохранять сдержанность! Я искренне надеюсь, что вам не придется ни в кого стрелять. Будьте бдительны и да сохранит вас Единый!

— Вольно, — скомандовал майор. — Разойдись.

— Как это, я не понял, — сказал Лю Фай недоуменно. — Сохранять сдержанность и в то же время быть готовыми стрелять?

— Сомий хвост, этого никто не понял, — заметил Роберт.

— Разговорчики! — одернул подчиненных Фолли. — Давайте-ка к машине. Оружие проверить еще раз… До отправления пять минут.

Вернувшись к джипу, Роберт осмотрел автомат, убедился, что с ним все в порядке, а к тому моменту, когда раздалась команда «По машинам!», сидел внутри кара. — Маски надевайте, — сказал Фолли, протискиваясь на место. — А ты, Крауч, открой окна…

— Зачем?

— Чтобы стрелять не через стекло, дурья башка! — пояснил сержант.

Маска плотно облегла нижнюю часть лица, так что через несколько мгновений Роберт вообще забыл о ней. Стекла опустились, и джип двинулся с места, пристраиваясь в хвост к последнему из черных каров.

Сегодня третий взвод второй роты находился в арьергарде.

Несмотря на то, что за время путешествия они пересекли три портала, Роберт все равно волновался, глядя, как приближается стена лазоревого свечения. Машины ныряли в нее одна за другой и исчезали совершенно беззвучно, точно их поглощала черная дыра.

— Лик Единого! — пробормотал Фолли, и джип въехал в портал.

Мгновением позже джип тряхнуло, Роберт автоматически ухватился за спинку сидения.

— Вот это да! — изумленный возглас принадлежал Штольцу.

Если предыдущие планеты так или иначе напоминали Землю, то на Халикте в первый же момент становилось понятно, что ты в чужом, враждебном для человека мире. В сиреневом небе, исчерканном темными полосами облаков, висело синее, как василек, солнце.

Холодный ветер щекотал кожу, а пейзаж представлял собой скопление убегающих за горизонт пологих холмов, покрытых редкой и какой-то блеклой растительностью.

Контрольный пункт у шоссе выглядел давно покинутым.

Один из джипов авангарда свернул к нему, остановился, несколько полицейских забежали внутрь, но тут же вышли обратно.

— Интересно, что тут случилось? — Лю Фай задумчиво почесал нос. — Следов боя не видно…

— Наверное, отсюда просто ушли, — предположил Штольц.

— Не нравится мне это, — сказал Роберт, оглядываясь и отгоняя непонятно откуда взявшееся ощущение, что за ними наблюдают.

— И мне, — согласился Фолли. — Только в любом случае нам придется тащиться дальше, до самой столицы этой мерзкой планеты!

Отправленная на разведку машина вернулась на место, и притормозившая колонна вновь набрала скорость.

Показавшееся из-за поворота скопление обтекаемых, прижавшихся к земле зданий так же мало напоминало людское селение, как воробей — птеродактиля.

— И как в них живут? — удивился Штольц. — Это же сараи какие-то или склады, но никак не дома…

— Ты забываешь, что мы на Сложном Мире, — заметил Роберт.

— Приказано остановиться, — прервал разговор Фолли, — и осмотреть поселок. Наше — вон то здание.

По вьющейся среди холмов дороге, ведущей к столице Халикта — Гаржиму, они ехали три часа, и за это время не встретили ни одного человека, не видели ни единой машины.

Планета выглядела пустынной, точно до прихода людей.

— Кузнецов, О'Доннел — вперед! — скомандовал сержант, когда все, кроме Крауча, выбрались из джипа.

— Идем, — ответил Роберт, чуть поводя стволом слева направо и приноравливаясь к движению целеуказателя.

Доставшееся им здание напоминало придавленный ангар с узенькими окошками. В стенах темнели оплавленные отверстия, непонятно чем оставленные, а дверь, надпись на которой гласила «УНИФИКАТОР», покачивалась на ветру.

Роберт легонько толкнул ее стволом, а Гарри О'Доннел, белобрысый ирландец, проскользнул внутрь.

— Можно заходить, никого, — раздался через мгновение его спокойный голос.

Роберт перешагнул порог, мазнул взглядом по расположившимся вдоль стен массивным устройствам, похожим на помесь доменных печей века эдак двадцатого и современных комплексов для биопродуцирования.

— Чем они тут занимались? — любопытный Штольц, едва войдя, принялся крутить головой и задавать вопросы.

— Осмотреть все. Каждый угол, — велел сержант. — Джим, ты у двери.

Роберт заглянул под ближайшую «доменную печь» и не смог удержать изумленного возгласа:

— Сомий хвост!

— Что такое? — Фолли обернулся.

— Тут труп, сержант.

— Вытаскивай, — велел Фолли. — Штольц, помоги ему!

Вдвоем ухватились за торчащие из-под «печи» ноги и выволокли тело на свободное место.

— Мать вашу… — вздохнул Лю Фай, Роберт ощутил, как по спине побежали мурашки.

Тело принадлежало молодому мужчине, облаченному в серый, лоснящийся комбинезон из непонятного материала. Правый бок покойника был разворочен, виднелись обгорелые внутренности, торчали обломки ребер.

Но самым странным выглядело чудовищно раздутое, ребристое, как гармошка, горло, и выпирающая переносица.

— Что это с ним? — Штольц сглотнул. — Болезнь? Или уродство? И почему он без дыхательной маски?

— Вот уж не знаю… — ответил Роберт, наклоняясь, чтобы лучше рассмотреть рану. — И убили его не пулей. И не ножом.

— Тут еще один, — сообщил О'Доннел, успевший забраться куда-то в недра помещения. — Сейчас я его выволоку… Ух, тяжелый, зараза!

— Лю Фай, помоги ему! — распорядился Фолли.

Второй мертвец выглядел еще более странно и вовсе не потому, что у него не имелось головы. Высокий и широкоплечий, он имел на спине что-то вроде наружного позвоночника, а мускулистая рука сжимала непонятную штуку, похожую на гранатомет.

— Это оружие, не будь я полицейским, — заявил Штольц.

— Не вздумайте ничего трогать! — сказал Фолли. — Сейчас я доложу о находке…

— Больше всего на свете я хотел бы вернуться домой! — сказал Роберт, глядя, как сержант, отвернувшись к стене, бормочет что-то. — Тут происходит нечто очень странное…

— Так, где они? — в помещение вошел майор Смодиш, за ним — еще несколько офицеров.

Если командир батальона сумел удержать эмоции, то черное лицо лейтенанта Вантерпула пошло серыми пятнами, а командир третьей роты выругался настолько изощренно, что Роберт удивленно покачал головой.

— Сержант! — скомандовал майор. — Обеспечить охрану здания! Кроме того, ваши люди должны держать язык за зубами! Вы поняли меня?

— Так точно, — мрачно ответил Фолли. — А ну все наружу, быстро…

Все стало ясно — начальство не хотело, чтобы новость о найденных трупах распространилась среди полицейских.

— Тут был бой, — заметил Роберт, когда они оказались вне здания. — Дыры в стенах оставлены той самой штукой, что у мертвеца в руке, да и первый жмурик не от инфаркта скончался…

— Не хотел бы я попасть под такой выстрел! — сказал Штольц, рассматривая оплавленное отверстие диаметром с человеческую голову.

Дверца одного из стоящих на дороге черных каров хлопнула. Наружу выбрался генеральный инспектор, а за ним еще несколько человек. Опасливо оглядываясь, они заторопились к «ангару».

— Тоже посмотреть хотят, — хмыкнул Лю Фай, когда Нисави прошел мимо. — Я бы на их месте отдал приказ взять эти трупики и возвращаться на Землю…

— К сожалению, приказы тут отдаешь не ты, — заметил Роберт.

Из приоткрытой двери доносились возбужденные голоса, внутри «ангара» отчаянно спорили. Можно было различить отдельные выкрики:

— Не наше дело ковыряться в трупах!

— Они не люди…

— …не понимаете…

Потом стало тихо и на улицу один за другим начали выходить офицеры.

— В машину, — сказал Вантерпул мрачно. — Пятнадцать минут на обед, а потом отправляемся дальше. Штольц заскрипел зубами, а, оказавшись внутри джипа, дал волю эмоциям.

— Наши командиры что, все с ума сошли? — рявкнул он так, что маска надулась пузырем у него на рту. — Так и оставят эти трупы? Почему они не видят, что это не люди?

— А что ты предлагаешь с ними сделать? — пожал плечами Фолли. — Положить в грузовой отсек, дабы они там протухли? Успокойся, Штольц. Крауч, включай герметизацию, будем обедать.

Роберт вздохнул, пытаясь отогнать дурные предчувствия. Мысль о совершенной только что серьезной ошибке крутилась в голове с упорством осы, обнаружившей сахарницу без крышки. На сердце было тяжело.

Стекла джипа с негромким гудением поднялись, зашипела включившаяся система очистки воздуха. Через пару минут красный огонек на приборной панели сменился зеленым и Крауч сказал:

— Все в норме, ребята.

Роберт отлепил от лица маску, пошевелил губами. Несмотря на то, что есть особенно не хотелось, полез в сумку на поясе и вытащил упаковку консервов, отцепил фляжку.

Через пару минут внутренности джипа огласились дружным хрустом и чавканьем.

Солнце поднималось из-за горизонта. Дорога продолжала оставаться все такой же широкой, так что кары могли двигаться по три в ряд, но рытвин и выбоин попадалось так много, что скорость упала.

Роберт чуть ли не кожей ощущал копящееся внутри джипа напряжение. Никто не шутил, полицейские смотрели в окна, а пальцы застыли на спусковых крючках.

Крауч вцепился в руль, точно утопающий — в спасательный круг.

После обнаружения странных трупов прошло несколько часов, но слухи о том, что было найдено нечто непонятное, наверняка расползлись по батальону. Когда в поле зрения Роберта попадали другие джипы, он видел внутри белые, серьезные лица.

В середке колонны, прикрытые со всех сторон, ползли черные кары, напоминающие вымазанные гуталином айсберги.

Пейзаж вокруг менялся мало, несколько раз над дорогой пролетали твари, похожие на обрывки серых простыней, что-то мелькало в зарослях на склонах холмов, на востоке потихоньку вырастали горы, а сверху нависало все то же сиреневое, угнетающее небо.

— Еще один, — сказал Штольц, когда дорога взобралась на холм, а впереди, в ложбине, стал виден поселок и пересекающая его река, блестящая, точно полоса ртути.

— И тут живут, — добавил Роберт.

На дорожках между одинаковыми, как желуди на дубу, строениями, заметно было движение, на площади, у здания с флагом КОСМ стоял тяжелый гусеничный транспортер.

— Уродливое все какое-то, — проворчал Лю Фай. — Вон та штука на самом берегу похожа на металлического паука. А вон та башня напоминает член носорога…

— Все-то ты видел, — одернул разболтавшегося подчиненного Фолли. — Крауч, снижай скорость до двадцати…

Их джип шел левым в первом ряду авангарда и сбросил скорость чуть раньше остальных.

Спуск остался позади и на обочинах появились дома — убогие халупы из кое-как скрепленных металлических и пластиковых листов. На веревках болтались тряпки, ветер гонял обрывки ткани и прочий мусор, сквозь маску проникал острый и неприятный запах.

Колонна, фырча моторами, втягивалась в город, точно огромная металлическая гусеница.

— Я прямо чувствую, как за нами наблюдают! — пробормотал Джефф.

Роберт ощутил, как по спине побежали струйки пота. Когда дверь одного из домов со скрипом открылась и из нее шагнул человек, с трудом удержал дернувшийся на спусковом крючке палец.

— О… он такой же! — голос Штольца чуть заметно дрогнул. — И без маски! Как он дышит!?

Человек был наряжен в мешковатый темный комбинезон, из воротника торчала ребристая, чудовищно толстая шея, а вздутие на переносице вызывало мысли о жуткой болезни.

— Похоже, что все они тут такие… — отозвался сержант. — Мутация, позволяющая дышать этим ядом?

Вслед за мужчиной показалась женщина, невысокая и узкоплечая, точно ребенок.

— Помоги нам Единый! — сказал Лю Фай. — Вы заметили, что ни в предыдущем поселке, ни в этом нет храмов?

— Заметили, мы… — ответил Роберт, но прервался, краем глаза отметив какое-то движение.

Крауч ударил по тормозам, джип со скрипом остановился, полицейских мотнуло.

— Проклятье, что ты делаешь? — рявкнул Штольц, но смолк, когда от соседней машины раздался треск автоматной очереди.

— Он перебежал перед самой машиной… — сказал Крауч и как-то по-детски шмыгнул носом.

Треск стих, и на дороге, перед бампером правого в первом ряду джипа осталось лежать похожее на человека существо.

Оно обладало теми же признаками, что и прочие обитатели Халикта, но помимо них, могло похвастаться грязно-серой кожей, отсутствием волос на голове и коростой на чудовищно искореженном лице.

Хлопнула дверца, из среднего джипа выбрался лейтенант Вантерпул, сопровождаемый парой полицейских.

— Сынок! — истошный крик заставил Роберта вздрогнуть. — Сынок! Что с тобой?

— Ой, что мы натворили, Лик Единого, — проговорил Фолли.

Женщина пробежала мимо их джипа и припала к трупу, обнимая его и сотрясаясь в рыданиях. Пустая только что улица заполнилась народом. Люди выходили из дверей, появлялись из переулков, и вид у них был далеко не дружелюбный.

Вантерпул растерянно огляделся.

— Вы его убили, проклятые уроды! — женщина вскочила и, бросившись на лейтенанта, попыталась сорвать с него дыхательную маску. — Умрите, умрите, земные твари!

— Огонь! Стреляйте! Убейте ее! — крики Вантерпула звучали испуганно, а сам он дергался, пытаясь оторвать от себя взбесившуюся женщину.

Хлопнул выстрел, затем еще один, она всхлипнула и мягко завалилась на бок. Лейтенант отскочил, хрипло дыша и держась за лицо, на котором остались кровоточащие царапины.

Толпа с раздраженным гудением надвинулась.

— Огонь! — крикнул Вантерпул истерично. — Или они перебьют нас!

— Сомий хвост! — вздохнул Роберт, ощущая, как его накрывает волна ненависти к этим отвратительным, грязным созданиям, к их уродству, ко всей этой убогой планете…

Спусковой крючок поддался легкому нажатию, автомат в руках ожил и затрясся, выплевывая пули. Краем глаза Роберт видел, как стреляют его товарищи, из соседних джипов тоже палили вовсю.

Улица огласилась многоголосым треском и воплями, огненные плети очередей хлестали по толпе, на стены и мостовую брызгала кровь, тела падали одно за другим.

Роберт давил и давил на спусковой крючок, пока не понял, что магазин пуст. Заученным движением выдернул его и вставил новый, но оказалось, что стрелять больше не в кого.

Живых видно не было, раненые стонали и пытались ползти.

— Ох, что-то мне нехорошо, — лейтенант Вантерпул сделал попытку оторвать маску от лица, но его буквально схватил за руку один из стоящих рядом полицейских.

— Господин, вы что? — сказал он. — Опомнитесь! Пара глотков этого воздуха — и вы станете мертвее этих типов!

Вантерпул судорожно кивнул, видно было, как конвульсивно ходит его грудь под бронежилетом.

— Что мы наделали? — Роберт чувствовал, как трясутся держащие автомат руки.

— Вылезайте из машины, — Фолли выглядел мрачным, точно осужденный накануне казни. — Нужно оттащить те трупы, что загораживают дорогу.

Роберт повесил автомат на плечо, несколько мгновений не мог вспомнить, как открывается дверца, а оказавшись снаружи, осознал, что неприятная дрожь сотрясает и ноги.

Прикасаться к уродливым трупам было неприятно, но всего хуже оказалось тащить в сторону раненого, который беспрерывно стонал и изрыгал поток бессвязных проклятий:

— Мы, форсеры, еще вам покажем… Ой, как больно… Пророк соберет все силы… Сгинете, вы, шлак эволюции… Ой…

— О чем это он? — спросил Штольц, вытирая перепачканные в крови руки о штаны.

— Если бы я знал, — ответил Роберт.

— По машинам, — прозвучавший в наушниках голос принадлежал капитану. — Отправляемся дальше!

Захлопали дверцы джипов, ожили замолчавшие было моторы, и колонна двинулась дальше, через тихий, как громадная могила, город.

До Гаржима оставалось, если верить карте, больше двухсот километров.

Дочь эволюции.

4.

Когда пришел сигнал тревоги, Марта возилась с ионным орудием, регулируя систему прицеливания.

— Пятая боевая, общее построение через десять минут! В полном вооружении! — донес ком-линк мрачный голос тактика, и от увлекательного занятия пришлось оторваться.

— Все слышали? — взял командование в свои руки Антон. — Снаряжаемся и бегом во двор.

Марта должным образом закрепила ионное орудие на руке, в свободные слоты с негромким щелчком вошли батареи.

Рядом снаряжалась Анна. Ее движения после ранения оставались чуть замедленными, так что субтактик смотрел на нее с осуждением, гневно притоптывая по полу.

Уловив этот взгляд, Марта подала Анне батареи и помогла вставить на место.

— Спасибо, рыжая, — бросила подруга на бегу.

Один за другим выбрались на лестницу, оставили позади засыпанный мусором, закопченный подъезд и выскочили во двор, под сиреневое и холодное, как ледник, небо.

Невысокий темнокожий тактик хмуро смотрел, как выстраиваются тридцать звеньев его боевой бригады, а когда последний из солдат занял свое место, он заговорил.

— Бойцы! — голос командира звучал как-то устало. — Мы многое сделали для мира на этой планете. Сам Пророк благословил наше дело! Мы теряли наших братьев, но шли дальше и побеждали! И потому сегодня получили особое задание.

Солдаты слушали.

— Вы знаете, что с Земли прибыл отряд хорошо вооруженных полицейских, — продолжил тактик. — И, к сожалению, они успели пролить кровь наших сородичей. Людям оказалось достаточно увидеть форсеров, чтобы открыть огонь. Первым погиб несчастный ребенок, жертва модификационной лихорадки, а также его мать-воспитательница…

Марта услышала, как в соседнем звене кто-то гневно засопел, ощутила, как сжимаются кулаки.

«Модификационной лихорадкой» именовали синдром, возникающий у детей, не сумевших перенести модификацию нормально. Они обычно становились уродами, часто болели и довольно быстро умирали — переставший быть человеческим, но не сделавшийся форсерским организм просто отказывал.

Последние годы им позволяли доживать с матерями-воспитательницами, помогая по хозяйству, исполняя ту несложную работу, на какую были способны исковерканные тело и разум.

И явившиеся с Земли ублюдки посмели убить существо, и так наказанное эволюцией?

— …погибли десятки местных жителей, — продолжил рассказывать тактик. — Дети Эволюции оказались настолько противны взгляду людей, что они уничтожили простых шахтеров!

Командующий боевой бригадой сделал короткую паузу, пробежал взглядом по лицам солдат.

— Они еще не знают, что на Халикте есть те, кто сможет защитить идеи Эволюции! Справиться с мирным населением легко — так пусть увидят мощь боевых форсеров! Координаты — у ваших командиров. Вперед, именем Пророка!

На улице ожидали выстроившиеся в ряд транспортеры, не особенно удобные, зато надежные. Марта первой забралась в кузов, подала руку подруге. Усевшись на лавку, Анна благодарно кивнула.

— Вот теснотища, твари космоса, — пробурчал Джим, когда выяснилось, что одна машина рассчитана на несколько звеньев.

Когда колонна двинулась, он все никак не мог пристроить руку с плазменной пушкой. При толчках машины слух царапал неприятный скрежет металла о металл.

— Командир, почему не дали больше транспортеров? — возмутился Пабло, затиснутый с мортирой в самый угол.

— Не твоего ума дело, — субтактик расположился тут же, среди своих и чужих солдат.

— Теперь пойдет заварушка, — мечтательно протянул Джим, поглаживая ствол пушки.

— Командование хочет обойтись без лишних потерь, — качнул головой Антон. — Люди, конечно, создания отсталые, тупик эволюции — но их много. Очень много! Каждый форсер будет на счету. И подбери ты пушку, Джим, пока своих не перестрелял!

— В этом корыте или она, или я, — проворчал Джим. — Вместе не помещаемся.

— Был бы ты покомпактнее, так запросто уместился бы, — Пабло постарался отдвинуться, но лишь заставил борт заскрипеть. — На то место, где ты один торчишь, Анна с Мартой легко бы вдвоем встали.

Пока болтали, Гаржим, больше напоминающий окровавленную груду развалин, остался позади.

Транспортеры неторопливо ползли вперед, прыгая на ухабах, серая пыль поднималась из-под колес, делая и так едкий воздух Халикта вовсе непригодным для дыхания.

Кое-кто ругался, другие кашляли.

— Командир, а сколько сейчас на Халикте людей и какое у них вооружение? Известно об этом что-нибудь? — Анхель разговаривал редко, но вопросы задавал всегда кстати.

Антон мгновение подумал и ответил:

— Точное количество неизвестно, но вряд ли их больше двух сотен. Вооружение — пулевое.

— Они сюда как на прогулку явились, — фыркнула Анна. — Детей да шахтеров пострелять!

Марта покосилась на подругу, хотела что-то сказать, но передумала. Вытащила из кармана кусочек филса, бросила в рот и ожесточенно задвигала челюстями.

Конечно, когда самой Марте велели стрелять в детей — Анна лежала в госпитале. И даже не подозревала, что в Гаржиме попадались мятежники нескольких лет от роду.

Безумно хотелось поговорить с подругой, избавиться от скопившейся на сердце тяжести. Но Марта опасалась, не знала, как отреагирует на ее слова Анна, искренне верящая в необходимость зачистки Халикта.

За время их дружбы это был первый случай, когда она решила что-то скрыть.

— Там у себя на Земле думают, что они хозяева Вселенной, — сказал Джим. — Теперь они узнают, что такое форсированная эволюция!

Точно в подтверждение его слов, транспортер качнуло, и тяжелый плазмаган со скрежетом проехался по борту.

Старджон, небольшой шахтерский городишко, мог похвастаться единственной улицей. Вдоль нее тянулись жилые блоки, такие же серые, как и холмы вокруг, в центре виднелось здание администрации.

Площадь перед ним была уставлена странного вида транспортерами, короткими и застекленными, ходили часовые в округлых шлемах.

— Ну-ка, как эти штуки будут взрываться и гореть? — кровожадно поинтересовался Джим.

— Надеюсь, что мы этого не увидим, — ответил Антон. — Они нам еще пригодятся. Приказано сохранить все, что можно. Поэтому сегодня обойдемся без брандеров.

Джим засопел, Пабло разочарованно вздохнул.

К поселку, где прибывший на Халикт отряд людей расположился ночевать, форсеры подошли глубокой ночью. Несколько часов потратили на то, чтобы разведать обстановку и теперь ждали сигнала к атаке.

— Пять минут, — сказал Антон.

Все затихли, Анхель уставился в небо, Инга шептала что-то, а Марта смотрела в сторону здания, где засели враги, и думала — каково им, привыкшим к Земле, на негостеприимном Халикте?

И как бы они почувствовали себя на Норли?

— Пошли, — скомандовал Антон.

— Укуси меня дьявол! — пробормотал Пабло.

Они поднимались с земли бесшумно, как тени павших воинов, и стремительно скользили через утренний сумрак, скрадывающий движения и звуки. Укрывались за домами, прижимались к стенам.

Марта пробежала короткой улицей, проскочила в дверь, распахнутую для нее Анхелем.

— Все за ней! — скомандовал субтактик. — Занять огневые позиции!

Где-то далеко раздался крик, потом еще один, послышался резкий треск, будто рвали лист железа.

— Ой… — поднимающаяся по лестнице Марта запнулась, зашипела от боли, но не замедлила хода.

Промчалась через комнату, точно вихрь, оконное стекло разлетелось от удара, осколки посыпались вниз, на площадь, видимую как на ладони.

Между транспортеров метались люди, несколько уже лежали, одна из машин горела, выбрасывая столб черного дыма. К зданию администрации летели десятки плазменных разрядов.

— Пора поучаствовать в веселье! — гаркнул Пабло, пристроившийся у соседнего окна.

Он нацелил мортиру, и плазмоид ушел по навесной траектории на второй этаж, прямо в окно, откуда стреляли особенно активно. Оттуда рвануло пламя, полетели обломки.

— Вот так! — сказал Пабло.

— Молодец, клянусь Пророком, — Марта кивнула, наклонилась к ионному орудию.

Первый выстрел оказался неудачным — попавший на прицел человек очень не вовремя отскочил в сторону, но вторым девушка не промахнулась. Враг рухнул на мостовую, заливая ее кровью.

— Вот вам, твари! — ревел Джим, выпущенными из пушки плазмоидами расплавляя одно окно за другим.

Марта заметила, что за одним из них кто-то шевельнулся, и выстрелила туда, почти не целясь, наугад.

— Зря тратишь заряды? — спросила Анна.

— Потом посмотрим, — ответила Марта.

Что-то свистнуло над самым ее плечом, потом еще раз, от стены за спиной донесся металлический щелчок. Девушка пригнулась, а, оглянувшись, заметила засевший в штукатурке кусок металла.

Удивительным выглядело то, что на Земле использовали те же пули, что и двести лет назад.

— Хррр… — распрямившийся Джим с ворчанием отлетел назад, сокрушив чудом уцелевший ранее стол.

На металлическом нагруднике виднелся ряд аккуратных вмятинок, похожих на крошечные кратеры, глаза у могучего форсера были непонимающие.

— Прорыв! Прорыв! — крикнул субтактик.

Стрекот, издаваемый людским оружием, усилился, из дверей администрации, превращенных тяжелым разрядом «Супернова» в обугленный провал, выскочили несколько врагов.

Среди привычных для взгляда людей с оружием тут имелись и другие, без шлемов, в черных облегающих костюмах. Благодаря глазным усилителям Марта видела их лица — белые и испуганные, с пятнами дыхательных масок.

— Огонь! Огонь! Не попусти Пророк, уйдут! — ревел субтактик.

Взорвалась еще одна машина, за ней подлетела на воздух соседняя, разбросав в стороны ало-желтые щупальца из пламени.

Площадь перед администрацией превратилась в настоящий ад. Летали десятки разрядов, дым пронизали синие лучи ионных импульсов, над полем сражения плыл запах сожженной плоти — обычный спутник боя плазменным оружием.

Люди в темной одежде забирались внутрь черного и блестящего, точно лакированного транспортера.

— Никак, начальство их… — процедила сквозь зубы Инга.

— Мертвое начальство, — кивнул Анхель.

В черный транспортер попало несколько разрядов, он подпрыгнул и лопнул.

В той части площади, где дыма было особенно много, что-то зарычало, заревело, и из сумрака выскочил один из застекленных транспортеров. Со скрежетом и грохотом промчавшись между собратьев, он вылетел на открытое место и лихо развернулся.

Взвизгнули тормоза.

Один из плазмоидов лопнул рядом с правым задним колесом, ионный луч прошел в считанных сантиметрах от бампера, но сидящих внутри людей это не удивило и не напугало.

— Мать вашу… Сдохните! — полные злобы и ярости крики прорвались даже через треск автоматов.

Машина практически скакнула с места и с ревом скрылась в переулке.

— Ушли, — заметил Пабло. — Неудача, сожри меня дьявол!

— Ничего, — заметил субтактик. — Бой еще не закончен. Главное — чтобы все прочие тут и остались.

Стрельба из здания администрации продолжалась, но живых там, судя по ее интенсивности, осталось не так много.

— Вниз, — Антон поднялся первым. — Объявлен сбор для последнего штурма.

Марта отползла от окна, осторожно поднялась на ноги. Оглянулась и, убедившись, что никто не видит, выковыряла из штукатурки пулю. Та оказалась сплющенной, точно монетка, и теплой.

Внизу их встретил рев мотора — еще один транспортер людей рвался через площадь. За ним бежал дико хохочущий человек и палил сразу из двух автоматов. Стоило машине чуть притормозить, он прыгнул внутрь, не обращая внимания на стекло.

— Ну надо же… — пробормотала Марта, глядя как осколки падают на мостовую.

Машина, ревя, как дикий зверь, понеслась прочь. Выскочившая ей навстречу из переулка девушка с плазмаганом страшно и коротко вскрикнула. Голова ее как-то странно сплющилась, в стороны брызнула красно-серая кашица.

Марта прижалась к стене, подняла ионное орудие, готовясь стрелять, но вражеский транспортер скрылся за поворотом.

— Штурмовые группы зайдут в здание сзади, — сообщил Антон. — Наша задача — контролировать главный вход.

Из подбитых транспортеров продолжал сочиться дым, гудело пламя, блики бегали по шлемам поверженных землян.

— Не поздно ли? — сказал Пабло, глядя, как над площадью пролетают несколько модулей-брандеров.

— Да, не догонят, — согласилась Анна, глянула на подругу и улыбнулась. — Ну ты как, рыжая?

— Нормально, — кивнула Марта.

— Отбой! — в голосе субтактика прозвучало облегчение. — Внутри пусто, как в голове у человека.

Форсеры осторожно, поглядывая по сторонам, выбрались на открытое место. Анхель подошел к ближайшему транспортеру, заглянул в кабину, наклонился, чтобы осмотреть днище.

— Вот этот меня чуть не подстрелил, — сказала Анна, останавливаясь около трупа, чьи глаза уставились в небо. — Бедные, глупые уроды. Неужели они всерьез думают, что смогут остановить эволюцию?

На ее лице отразилась брезгливая жалость.

— Ха-ха… — сказал Джим, указывая плазмаганом на лежащую около входа настоящую гору из трупов. — Так же будет со всеми людьми, которые сунутся в миры Пророка! Мы убьем всех этих тварей, а после распылим до последнего атома!

— Дело хорошее, — ухмыльнулся Пабло. — Вот только, укуси меня дьявол, сколько на это понадобится энергии? Ты об этом думал, увалень?

Джим нахмурился, поняв, что над ним издеваются. Поднял кулак, не уступающий размерами человеческой голове, и показал насмешнику.

— Не догнали, — Инга смотрела вверх и первой заметила возвращающиеся модули.

— Точно, — вздохнул Антон, и в голосе его прозвучало глубокое уныние.

По большому счету операция провалилась. Боевая бригада не сумела полностью блокировать людей и уничтожить всех.

Уцелевшие мчались к ведущему на Эброн порталу. Марта не знала, есть ли на Халикте подразделения, способные перехватить беглецов, но сильно в этом сомневалась.

Сын Земли.

5.

— Эх, я даже выспался! — проговорил Штольц, зевая во всю пасть и демонстрируя безупречные зубы — образец хорошей работы стоматолога.

— Угу, — буркнул О'Доннел, продолжая осторожно водить по щеке бритвой.

Роберт, выбравшись из спального мешка, потянулся за одеждой.

После проведенной на полу ночи немного ломило спину, но все же это было лучше, чем урывками дремать на сидении прыгающего по кочкам и рытвинам джипа.

— Все собрались? — Фолли обвел подчиненных взглядом. — Сейчас спустимся к машине и позавтракаем, отправление через…

Оконное стекло вздрогнуло, проплавивший его сгусток синего огня ударился о стену и лопнул. В стороны полетели брызги пламени, в пластобетоне появилась дыра, вскрикнул Штольц, тряся обожженной рукой.

— Лик Единого! — рявкнул Фолли. — К оружию!

Роберт втиснул себя в бронежилет, нацепил шлем и едва не оглох от рвущихся из наушников голосов:

— Атака, нас атакуют, атакуют!

— Что?

— ААА! Твари!

— Доложить обстановку, немедленно…

— Джефф, к окну и осмотрись! — приказал сержант. — Что там такое?

В пределы крошечного городка под названием Старджон гости с Земли прибыли вчера вечером. После короткого осмотра выяснили, что селение покинуто, причем довольно давно.

В результате короткого совещания инспектора с командиром батальона было решено остановиться здесь на ночь. Полицейские и члены комиссии расположились в здании администрации, над которым болтался приспущенный флаг КОСМ, вокруг расставили посты.

Отделению Фолли досталась для ночлега комната на третьем этаже, уставленная забитыми под завязку шкафами. Хранящиеся в них информационные блоки никого не заинтересовали, а столы полицейские отодвинули в угол, чтобы расчистить место для сна.

— Оп-па! — только сказал Джефф, выглянув наружу, и тут же отпрянул. — Палят со всех сторон, и еще летают какие-то штуки круглые…

Донесся грохот, в стену снаружи ударило что-то тяжелое, здание ощутимо тряхнуло.

— Джип взорвался, — проговорил Крауч, ставший бледным, как привидение.

— Лейтенант? Лейтенант? Это Фолли! Что нам делать? — сержант просто орал, но его, судя по всему, не слышали.

— Остреливаться надо! — сказал Штольц, подбираясь к окну. — Что толку тут прятаться?

Донесшийся сверху стрекот автоматов красноречиво сообщил, что эта мысль пришла в голову не только им.

— Лик Единого, они все что, погибли? — воскликнул Фолли. — Пока приказов нет, будем отбиваться сами! К окнам! По атакующим — огонь!

Роберту досталось самое левое окно. Он выбил стекло и выглянул наружу.

Сквозь затянувшую центральную площадь Старджона дымную завесу проступали очертания домов. Несколько машин пылали, выбрасывая облака жирной копоти, около уцелевших суетились люди.

Дальше, в переулках и по периметру площади стремительно передвигались мощные фигуры с длинными трубами в руках.

— Сейчас, сейчас, — Роберт прицелился.

Нажать на курок не успел — нечто пылающее пронеслось рядом, жаром обдало щеку, гулкий хлопок ударил по ушам. Что-то тяжелое, как бревно, стукнуло в спину.

Роберт едва не вылетел в окно, в последний момент дернул себя вбок и всего лишь ударился лицом о стену. Забрало шлема затрещало, но выдержало, а вот в голове загудело.

— Мамочка… — пробормотал кто-то позади.

Борясь с головокружением, Роберт обернулся.

У дальней стены лежал человек, больше напоминающий обгорелый кусок мяса, чуть в стороне валялся оплавленный автомат.

— Стрелять, мать вашу! — в голосе Фолли появилось что-то незнакомое, какие-то истеричные, бешеные нотки.

«Лю Фай, — успел подумать Роберт, вновь поворачиваясь к окну. — Первый».

Он успел несколько раз нажать спусковой крючок и даже один раз попал — бегущий через улицу враг споткнулся и упал — но тут прянувший с крыши одного из домов синий луч угодил в соседнее окно.

— Вот и все… — удивленный и очень слабый голос принадлежал Штольцу.

Роберт сглотнул, потряс головой, изо всех сил пытаясь вырваться из кошмарного, дикого сна, в котором оказался, и только затем позволил себе повернуть голову.

Он до последнего убеждал себя, что это невозможно, что ему послышалось…

Штольц лежал на спине, раскинув руки, и с удивлением глядел на появившуюся в бронежилете дырочку, едва заметную, размером с ямку, остающуюся в песке после тычка пальцем.

Потом глаза его закрылись и голова со стуком упала на пол.

— Нет, — прошептал Роберт, ощущая, как что-то щекочет глаза. — Не может быть!

— Снайпер, чтоб его! — сказал Джефф, оскалившись. — Его надо бы…

Договорить уроженец Африки не успел. Очередной огненный шар, стремительно влетевший в окно, лишил его головы с той же легкостью, с какой ребенок отрывает лапки мухе.

Из шеи ударил фонтан крови, а безголовое тело рухнуло на пол.

— Надо уходить! Захватить машину и попробовать прорваться! — губы О'Доннела тряслись, а сам он пятился к двери. — Мы здесь в ловушке! Где офицеры?

— Если бы я знал! — зло ответил Фолли. — Капитан мне ответил, а затем пропал… Попробуем пробиться к выходу! Все за мной!

В коридоре наткнулись на лейтенанта Вантерпула. Командир взвода, почему-то без шлема, сидел у стены и глядел перед собой остановившимися глазами. Губы его шевелились.

— Лейтенант, что с вами?! - рявкнул прямо ему в лицо Фолли.

— Они все… они все погибли, — прошептал Вантерпул, поднимая дрожащую руку и указывая на дверь.

Роберт заглянул в нее и с трудом сдержал тошноту — пол в комнате был завален трупами, а запах горелого мяса пробивался даже через маску.

— Надо уходить, лейтенант! — Фолли встряхнул Вантерпула за плечи. — Иначе все погибнем!

— Да, да… — командир взвода поднялся. Снаружи грохнуло еще раз, потом раздались сразу два взрыва.

Лейтенанта приходилось просто волочь за собой, только выбравшись на лестницу, он заработал ногами.

На площадке второго этажа столкнулись еще с тремя полицейскими, чьи шлемы были перепачканы сажей.

— Что будем делать? — крикнул один из них. — У нас все погибли, и лейтенант и капитан.

— Прорываться к одной из машин! — твердо сказал Фолли. — Попробуем уйти к порталу!

— Интересно, а где эти парни из комиссии, что завезли нас сюда? — прошипел О'Доннел и лицо его перекосила кровожадная гримаса.

— Все сдохли, — сказал, появляясь из бокового прохода, лейтенант из третьей роты. — Я из окна видел, как они пытались удрать. В машину влезли, но не успели мотор завести, как их превратили в мокрое место! Зато один из джипов, с нашими, сумел уйти.

Лицо у лейтенанта было белое, и он постоянно морщился.

Приглядевшись, Роберт понял, почему — правой руки ниже локтя у офицера не было. Из опаленного рукава униформы торчала застывшая «подушка» обезболивающей и обеззараживающей пены.

— Идем, — сказал лейтенант, поднимая левую руку с автоматом. — Мне уже не выжить, но я хотя бы вас прикрою…

На лестницу он вступил первым, за ним потянулись остальные. А десятью ступенями ниже обнаружили здоровенную дыру в стене и лежащий около нее труп.

— Вот и майор, — сказал Фолли, останавливаясь. — Да будет земля ему пухом…

— Ааааа! Сдохните! — безумный крик, донесшийся снизу, заставил всех вздрогнуть, а вслед за ним долетел треск нескольких автоматов.

— Это еще кто, Лик Единого? — глаза Фолли округлились.

— Увидите, — сказал однорукий лейтенант. — Идемте быстрее!

Широкие двери здания администрации оказались уничтожены, окна вестибюля — выбиты, стены покрыты оплавленными дырами, а пол завален трупами.

— Сомий хвост… — пробормотал Роберт, узнавая знакомых. Нахлынуло жуткое ощущение, что он никогда не вернется на Землю, останется здесь, в Старджоне, под угрюмым фиолетовым небом…

Среди серо-зеленой полицейской униформы черными пятнами выглядели костюмы погибших тут членов комиссии.

— Аааа! — истошный вой доносился от того места, где раньше были двери.

Там, укрывшись за настоящим завалом из трупов, незнакомый Роберту сержант палил из двух автоматов.

Когда магазин в одном из них закончился, он швырнул оружие в сторону и, наклонившись, поднял с пола другой автомат, вынутый из руки кого-то из мертвецов.

Пролетевший над головой сержанта синий шар ударил в стену, по полу запрыгали полетевшие в стороны осколки пластика.

— Не возьмете меня живым, демоны! — прохрипел сержант и вновь начал стрелять.

— Да он спятил! — пробормотал О'Доннел.

— Так точно, — из-за толстой квадратной колонны выглянул еще один полицейский. — Я боюсь вылезти, еще в меня начнет палить.

— Не начнет, — сказал лейтенант. — Эй, сержант!

Стрелявший обернулся, стали видны выпученные глаза и текущая по подбородку пена.

— Вы тоже демоны? — прохрипел он. — Хотя нет, нет…

— Слушай мой приказ! — лейтенант заговорил преувеличенно жестко, и сержант замолчал, лицо его приобрело почти разумное выражение. — Они попробуют прорваться к одной из машин, а мы с тобой будем их прикрывать… Ясно?

Донесшаяся откуда-то сверху очередь оповестила о том, что в здании еще есть люди.

— Да! — сержант выплюнул это слово. — Мы покажем этим демонам! Я уже сбил четыре этих летающих штуки, что кружили над площадью!

— Вперед, — лейтенант повернулся, и Роберт удивился, до чего же серое у него лицо — точно старая бумага. — Выбирайтесь по одному, ползком, лезьте в машину и рвите отсюда. На Земле должны узнать, что тут творится…

— Эй, я с вами! — сказал полицейский из-за колонны.

— Идите! — повторил лейтенант с нажимом. — О нас не беспокойтесь! Этот парень безумен, а я буду только обузой…

— За мной! — Фолли упал на живот.

Опускаясь на пол, Роберт угодил рукой в лужу чего-то липкого, а когда понял, что это кровь, судорожно сглотнул. Пополз вслед за сержантом, позади слышал тяжелое дыхание О'Доннела.

Двигаясь точно улитки, миновали завал из тел и оказались на улице.

— Давай, сержант, покажем им! — донесся голос лейтенанта, и дружно застрекотали четыре автомата.

В ответ к обугленному проему, оставшемуся от дверей, со всех сторон полетели шары синего пламени, сквозь дым ударил тонкий луч снайперского оружия, потом еще один.

Роберт полз, ощущая, что в легких хрипит сильнее и сильнее, а автомат в руке начинает весить не меньше тонны. В горле першило, а мостовая казалась шершавой, точно наждак.

— Вот этот джип подойдет! — сказал Фолли, останавливаясь. — Стоит удачно…

Выбранная сержантом машина располагалась в крайнем ряду, а носом смотрела в сторону пустынной улочки.

— Давай, Крауч, вперед, — сказал О'Доннел. — Тебе за руль садиться.

— Мне?

— Кому же еще?

— Так, открываем дверцы, — Фолли привстал, потянул ручку.

Что произошло потом, Роберт не понял — раздался звук, с каким лопается дыня, если швырнуть ее с высоты нескольких метров, а потом ему в лицо брызнуло чем-то теплым.

Роберт невольно прикрыл глаза.

— Эх, сержант… — прохрипел где-то сзади Вантерпул.

— Сомий хвост, — подавив желание прижаться к земле как можно плотнее, Роберт обтер лицо и, стараясь не глядеть на то, что осталось от головы Фолли, потянулся к задней дверце.

Приоткрыл ее и скользнул внутрь. Ощутил, что его подталкивают, и сдвинулся дальше, освобождая место для О'Доннела.

Клацнула вторая дверца, на месте водителя оказался Крауч, а в следующий момент крыша джипа лопнула, точно на нее упал слон, и по глазам хлестнул яркий свет.

Боль затопила череп до затылка, и Роберт заорал во все горло.

Ощутил, что его пихают, услышал, как взревел мотор, и только когда лицо овеяло прохладным ветром, сумел затолкать обратно рвущийся из горла вопль. Джип мотнуло, Роберта бросило вперед, потом сзади послышался звон и хриплый голос проорал:

— Не взять вам меня, демоны! Аааааа!

Последовал еще рывок, Роберта бросило вбок, на кого-то из товарищей по несчастью, застрекотало несколько автоматов, что-то ударило в лицо, потом еще раз.

— Черт! — рявкнул Крауч, что-то проскрежетало, затем джип рванулся вперед так, что заскрипели сиденья.

Роберт открыл глаза, но не увидел ничего. Пошарил перед собой и пальцами наткнулся на спинку кресла.

— Мы живы, а я в это не верю, — судя по голосу, говорил тот полицейский, что прятался за колонной.

— Что произошло? — спросил Роберт, ощущая, что при одной мысли о слепоте его охватывает морозцем.

— Какая-то тварь отстрелила нам крышу! — сказал Крауч. — О'Доннелу не повезло, но зато мы прорвались. А тот сержант, что стрелял, когда я разворачивался на площади, выбил стекло и запрыгнул в багажный отсек.

В подтверждение сзади донесся ликующий вой, а за ним — безумный смех.

— Понятно, — Роберт сморгнул несколько раз, и понял, что кое-что начинает видеть.

Глаза болели как после попытки поглядеть на солнце, в них мелькали какие-то светлые и темные пятна, но Роберт различал очертания сидения и высящуюся над ним голову Крауча.

Облегчения такой силы он не испытывал ни разу в жизни.

Пейзаж по сторонам от дороги нельзя было назвать приятным для глаза — холмы, редкие пятна зелени, горы на горизонте, тучи, похожие на колеи от проехавшего по небу мотоцикла.

Но Роберт смотрел на него с радостью, вспоминая о том, что еще недавно не мог видеть ничего.

Пределы Старджона они покинули примерно час назад, оставив за спинами трупы товарищей, уверенность в собственных силах. И неведомого врага, достаточно сильного, чтобы бросить вызов Земле.

Несущийся по шоссе джип напоминал взятую с помойки рухлядь. Одна из трех дверок с правой стороны отсутствовала, крыши не имелось вовсе, а борта украшали длинные царапины.

Из находящихся в машине людей рассудок сохранили только пятеро. Вантерпул сидел, глядя в одну точку, а сержант в грузовом отсеке продолжал выть и хохотать.

— У нас есть одна большая проблема, — сказал Роберт, когда дорога повернула и справа открылась ложбина, заросшая тем, что на Халикте могло сойти за деревья. — И даже не одна…

— Ты говоришь о том, что эта штука развалится? — один из тройки полицейских со второго этажа стащил перепачканный сажей шлем и постучал кулаком по борту джипа.

— Нет, — Роберт прикоснулся к закрывающей рот маске. — Без герметичного убежища с чистым воздухом мы не сможем есть. А впереди ждет поселок, где мы покрошили чуть ли не сотню жителей. Мне кажется, что уцелевшие будут очень рады встрече с нами.

— А если объехать? — предложил Крауч.

— Ты знаешь дороги? — вопросом ответил Роберт. — Хотя джип должен пройти и по этим холмам… Ой!

— Мама, — сказал полицейский из-за колонны. — Я что, брежу?

Сержант в багажном отделении разразился истошным воем.

В полусотне шагов впереди, у обочины расположились два джипа, отличающихся как небо и земля. Один покрывали вмятины и пятна гари, а в выбитых окошках сверкали осколки стекла, зато другой выглядел так, словно полчаса назад сошел со сборочного конвейера.

Когда Крауч остановился, из прилично выглядящей машины выбрался лейтенант, а за ним — двое рядовых полицейских. Лица были смутно знакомые, с их обладателями Роберт не раз сталкивался на базе полка.

— Надо же, — сказал лейтенант. — Мы, честно говоря, никого больше не надеялись дождаться!

— А вы сами как уцелели? — спросил Роберт, с недоверием поглядывая на офицера и сопровождающих, которые выглядели слишком чистыми и спокойными для участвовавших в бою.

— Да удрали они, — донесся презрительный голос из поврежденного джипа. — Их машина позади администрации стояла, так что при первой стрельбе эти типы запрыгнули в нее и дали деру!

— Неправда! — яростно выкрикнул лейтенант, лицо его перекосилось. — Мы выехали на разведку еще до начала боя! Возвращаясь, не смогли связаться со своими! Когда увидели дым, то поняли, что все кончено!

Оплавленная дверца открылась, на дорогу выпрыгнул кривоногий и широкоплечий полицейский.

— Не будь я Леон Педро Мартинес, — сказал он и сплюнул через зубы, — вы — проклятые трусы, клянусь посохом Моисея!

— А я — лейтенант Игл, и я…

— Ладно вам ссориться, — устало сказал Роберт. — Еще не хватало перестрелять друг друга! Нам нужно решить, как выбраться с этой проклятой планеты.

— Да, так и есть… — согласился лейтенант, а Мартинес сверкнул глазами и покачал головой.

— Сколько у вас человек? — спросил Роберт. — Как с запасами продовольствия и воды?

Через десять минут выяснилось, что в целом джипе все в порядке с герметичностью, а в разбитой машине находится десять человек, из них пятеро — раненых.

С продуктами дело обстояло не очень здорово — тридцать упаковок консервов и баллон воды объемом двадцать литров.

— Должны дотянуть, — сказал Мартинес, когда подсчеты оказались закончены. — Если эти монстры не догадаются устроить засаду где-нибудь на дороге.

— Будем надеяться, что у них нет летающей техники, — вздохнул Роберт, оглядывая небо.

— В путь, — добавил лейтенант Игл. — Нечего терять время.

Когда они вывернули из-за поворота, Роберт не сразу понял, что за странная штуковина перегораживает дорогу.

Она напоминала транспортер, с кузова которого кто-то содрал крышу, но многочисленные колеса были много толще, чем у земных машин, а кабина выглядела приплюснутой, точно голова змеи.

— В сторону! — крикнул сидящий рядом с водителем полицейский. Крауч рефлекторно дернул руль, джип вильнул и прилетевший со склона одного из холмов шар синего огня лопнул поодаль.

— Засада! — Роберт вскинул автомат, по забралу шлема заметался кружок целеуказателя.

От мчащихся позади машин доносился треск очередей, на склоне холма справа от дороги перемещались человекоподобные фигуры, но так быстро, что Роберт не успевал нажать спусковой крючок.

До портала, по всем подсчетам, оставалось несколько километров, так что у неведомых врагов оставался единственный шанс, чтобы остановить ушедших из Старджона полицейских.

Судя по всему, засаду организовывали наспех, силами небольшого подразделения.

— Вашу мать! Стреляйте! Стреляйте! — Крауч вертел руль, джип прыгал по ухабам, точно горный козел.

Роберт поймал в прицел высунувшуюся из-за стоящего поперек дороги транспортера фигуру и выпустил чуть ли не половину магазина. Потом очередной мощный толчок в задницу подбросил всех сидящих в джипе на десяток сантиметров вверх.

— Сомий хвост! — получивший несколько пуль в грудь и живот враг и не подумал упасть, просто отступил, уйдя с линии огня.

— Он из железа, что ли? — потрясенно выкрикнул кто-то.

За десять часов, прошедших с момента встречи трех джипов, не случилось ничего интересного. Городок, где произошло побоище, объехали по бездорожью, дважды останавливались для того, чтобы перекусить. Безумного сержанта связали и сдали сослуживцам, путешествующим в машине лейтенанта Игла.

И вот теперь, когда все поверили, что спасение близко, враг снова дал о себе знать.

— Сдохните! Сдохните! — Роберт почти рычал, закусив губу, автомат в его руках трясся, и даже сквозь перчатки чувствовалось, как он нагрелся.

Джип несся по обочине, петляя между глубоких ям, камни с визгом летели из-под шин.

Промелькнул и остался позади транспортер, трое укрывающихся за ним врагов выстрелили одновременно. Роберт невольно пригнулся, но огненные заряды разорвались в стороне.

— Мы прорвались, прорвались! — ликующий вопль пробился даже через рев мотора.

Роберт оглянулся — джип Игла выруливал на дорогу, а машина Мартинеса огибала транспортер с другой стороны, мчась по склону крутизной градусов в тридцать.

— Безумцы… — прошептал Роберт. — Настоящие безумцы.

Выдернул из автомата пустой магазин и полез за новым, но в сумке на поясе оказалось пусто. Сам того не заметив, расстрелял весь боезапас.

— Дави, парень, дави! — прошептал один из полицейских с заднего сидения, и голос его подозрительно дрогнул.

Когда на горизонте показалась гигантская дверь портала, из восьми глоток вырвался ликующий вопль.

— Прорвались! — орал Роберт вместе с остальными, ощущая, как по лицу текут настоящие слезы.

Первый раз мотор чихнул, когда до портала осталось чуть больше километра, потом затарахтел, как древняя молотилка, а еще через полсотни метров окончательно заглох.

— Все, генератор сдох, — сказал Крауч, утирая лоб предплечьем. — Дальше пешком.

Роберт выпрыгнул на дорогу и поднял руку, точно голосующий на шоссе студент.

— Что у вас? — второй джип притормозил, из окошка выглянул Игл.

— Машина сломалась.

— Парни, потеснитесь, — сказал лейтенант, повернувшись. — Один — во второй ряд, один — в третий, двое — в багажный отсек! Только сержанта не затопчите.

Роберту досталось место в багажном отсеке. Он открыл дверцу, аккуратно откатил связанного безумца в сторону и запрыгнул внутрь. Рядом устроился Крауч, за последние дни еще больше похудевший.

Мотор издал недовольный рык, и джип, скрипя перегруженными рессорами, покатил дальше.

Роберту хорошо было видно, как рядом со сломанной машиной притормозил кар Мартинеса, как открываются покореженные дверцы и забираются внутрь те, кому не нашлось места в джипе Игла.

Надвинулось и поглотило все голубое сияние портала, а когда оно осталось позади, Роберт отлепил от лица надоевшую за последние дни маску и отшвырнул прочь.

При одном взгляде на зеленую траву и привычного цвета небо сердце забилось чаще.

— Через портал наши враги могут легко пройти на Эброн, и дальше — на Землю, — голос Крауча прозвучал мрачно, будто похоронный марш.

— Точно! — Роберт повернул голову и крикнул через плечо: — Эй, тормози!

Машина вильнула к обочине и остановилась.

— Что такое? — в голосе лейтенанта прозвучало удивление.

— Мы должны закрыть дорогу тем тварям, что появились на Халикте, — Роберт снял с плеча автомат, но тут же вспомнил, что магазина в нем нет. — Попади они на Эброн, их некому будет остановить! Эй, у кого-нибудь остались патроны?

Из портала выскочил второй джип, похожий на миниатюрный Ноев ковчег после потопа.

— Ты хочешь попортить эту штуковину? — воскликнул Мартинес, глядя, как Роберт заряжает полученный от лейтенанта автомат. — Мне та же мысль пришла в голову, клянусь посохом Моисея.

— Знать бы еще, куда стрелять… — массивный блок энергетической установки портала напоминал бронированный дом в пару этажей высотой, а сбоку к нему прижималась небольшая будочка с надписью «Навигационный отсек: доступ только лицам с допуском „А“.

— Допуска у меня нет, — Роберт передернул затвор. — Но мы обойдемся без него.

Когда первая пуля ударила в замок, раздался громкий лязг, а через мгновение издалека, от стоящего у дороги полицейского поста, донеслось пиликанье сирены.

— Быстрее! — торопливо выкрикнул Мартинес. — Сейчас примчатся коллеги!

Покосившаяся дверца навигационного отсека со скрипом отошла в сторону, и Роберт выпустил внутрь него длинную очередь. Там зашипело, наземь полетели искры и куски прозрачного пластика.

По сиянию портала побежали полосы ряби, в ровном гудении генераторов возникли перебои.

Вой сирены усилился, потом стих, зазвучал полный негодования голос:

— Оружие на землю и руки за голову! Быстро! Иначе мы будем стрелять!

— Ох, как мне хочется пришить этого индюка на месте, клянусь посохом Моисея… — прошипел Мартинес.

— Бросить оружие! — громко сказал лейтенант Игл. — Мы сдаемся.

Роберт безучастно выпустил автомат из рук и, не поворачиваясь, положил ладони на затылок. Рядовой полицейский второго взвода третьей роты сделал все, что мог.

Остальное пусть делают другие.

Дочь эволюции.

5.

Центральный Гаржимский унификатор, находящийся на окраине, благополучно пережил дни боев. Унификационные агрегаты сохранились, уцелела система управления, и даже в стенах не оказалось проломов.

Внутри все благодаря произошедшей несколько дней назад унификации мятежников выглядело не так приятно. Стены пятнали кровь и следы огня — носителей «испорченных генов» уничтожали на скорую руку, без положенных ритуалов.

Те, кто пошел против Пророка, не заслуживали достойной смерти.

Но сегодня около унификатора собралась толпа. Будь жива обслуга, она бы подтвердила, что никогда прежде их заведение не собирало такого количества желающих попрощаться.

Небольшая площадь перед зданием оказалась заполнена до отказа, серьезные и мрачные форсеры запрудили примыкающие улочки. Расквартированная в Гаржиме оперативная бригада собралась почтить тех, кто пал в бою с людьми.

Марте и сослуживцам повезло — им досталось место неподалеку от входа в унификатор, откуда хорошо был виден помост с телами десяти форсеров, погибших два дня назад.

— Когда они начнут, укуси меня дьявол? Чего тянут? — бурчал Пабло, почесываясь.

— Когда надо, тогда и начнут, — ответил Антон, опасливо поглядывая в сторону стоящего неподалеку тактика.

Дверь унификатора открылась, из нее шагнул стратег, за ним показалась тесная группа из пяти супертактиков.

Командир оперативной бригады чем-то напоминал канцлера: худой и жилистый, не первой молодости, худощавый из-за отсутствия ненужных офицеру такого уровня боевых имплантантов.

Увидев его, толпа заволновалась, чуть подалась в стороны, замершие у углов помоста бойцы почетного караула напряглись и вытянулись.

— Десятеро наших за семь десятков землян — небольшая плата, клянусь Пророком, — шепнула Марта подруге.

— Я и этим-то потерям удивляюсь, — ответила Анна. Марта была выше ростом и потому стояла впереди, но отчетливо представляла, как подруга хмурит тонкие брови. — Мы их только числом превосходили втрое. А если учесть, что у землян имелись лишь автоматы…

Стратег поднял руку, и бойцы замолкли. Осталось только доносящееся из здания мягкое урчание унификаторов.

— Бойцы! — сказал командир оперативной бригады. — Мы собрались сегодня, чтобы проводить наших братьев и сестру. Запомните этот день и час! Те, кто лежит здесь, стали первыми солдатами армии форсеров, кто пал жертвой агрессии человечества!

Стратег склонил голову, и все последовали его примеру. Марта услышала, что многие шепчут — повторяют изречения из Стального Кодекса, подходящие к данному моменту.

Выдержав паузу в несколько секунд, стратег продолжил:

— Каждый из вас должен быть готов умереть так же, как они — ради победы Эволюции и ради обретения свободы! Стальной Кодекс говорит нам: Эволюция основана на смерти. Каждый из нас, погибая, отдает дань той жизни, что его породила. Мертвое служит живому и становится почвой для развития новых поколений. Не следует стремиться к смерти, но надлежит осознавать, что она неизбежна». Мы должны понимать, что…

В Сложных Мирах умирали часто и погребальный ритуал напоминал оставшимся в живых о том, что рано или поздно они окажутся на месте того, кто сегодня отправляется в унификатор.

— Уносите наших братьев — они вернутся к нам в ином качестве! — проговорил стратег.

Два десятка форсеров, отобранных из разных подразделений, дружно шагнули вперед. Тела, уложенные на узкие носилки, осторожно подняли и унесли прочь, в недра унификатора.

Марта, как и любой другой, хорошо знала, что произойдет там.

Боевые комбинезоны с умерших снимут вручную, прочее сделает автоматика унификационных агрегатов: химериновые волокна и биопластик будут отделены от нестойкой человеческой плоти, чтобы когда-нибудь укрепить собой другое тело. А мясо, кости и прочее пойдет в переработку.

Проводив мертвых взглядом, стратег сказал:

— Несмотря на то, что пятая боевая бригада совершила серьезный просчет, позволив людям уйти на Эброн и испортить за собой портал, — эта новость вызвала некоторое оживление, — я должен отметить мужество ее бойцов. Да пребудет с ними милость Пророка!

Темнокожий тактик кивнул, а за его спиной две с лишним сотни глотки дружно проревели:

— За Пророка! За Эволюцию!

— Пророк помнит о нас, — добавил стратег. — Он поручил мне объявить вам свою волю. В ближайшие дни о ней узнают все миры победившей Эволюции. Но вы станете первыми. И я думаю, вы догадываетесь, какова воля Пророка!

— Война! — восторженно выкрикнула Марта.

— Война! Война! — подхватили со всех сторон.

— Да, именно, — сказал командир оперативной бригады, когда вопли стихли. — Пророк благословляет нас с вами на освободительный поход ради блага цивилизации форсеров. Отсталые и агрессивные создания низшего порядка должны отступить перед шествием Эволюции.

Дружный рев поднялся к небесам.

— Тише-тише, — стратег тепло улыбнулся. — Прямо как дети и даже хуже! Все свободны!

Из глубины унификатора донесся ровный, монотонный гул — знак того, что процесс переработки вышел на полную мощность, над крышей здания задрожал теплый воздух.

Дверь скрипнула и Марта подумала, что явился ушедший с самого утра Антон.

— Хватит дрыхнуть, — голос субтактика звучал как-то непривычно, так что девушка открыла глаза.

Антон стоял на пороге спальни, а за его спиной виднелись трое чужаков, выглядящих одинаково, точно близкие родственники — приземистых, с почти черной кожей, узкоглазых и совершенно лысых.

— Принимайте новеньких. Это Карел, Стефан и Хельга, — субтактик едва заметно подмигнул. — Я пойду, выясню насчет довольствия. Придется переписывать нормы, а это морока с хозяйственным управлением…

Бурча себе под нос, он удалился. Новички остались стоять на пороге спальни. Разлегшиеся на кроватях «старики» рассматривали их со слегка недружелюбным интересом.

Первым, как и следовало ожидать, нарушил молчание Пабло.

— Так-так-та-ак, — протянул он издевательски. — Мне показалось, или Антон назвал женское имя? И кто же у нас тут, укуси меня дьявол, девочка? На взгляд никак не отличу!

— А ты угадай! — Хельга, стоявшая посредине, уперла руки в бока.

— Разве что на ощупь, — Пабло, закрыв глаза, притворился, будто обеими руками ощупывает женские округлости.

— Потрогаешь не того — получишь в глаз! — лениво сообщил расположившийся справа.

— А потрогаешь ту — в ухо! — добавила Хельга.

— Ну-ка, это откуда же у нас взялись такие резвые ребята? — Джим лениво зевнул и медленно, давая хорошо себя рассмотреть, встал во весь рост. На лицах новичков мелькнуло уважение.

— Что, глаза повредили? Протирать надо лучше! — вступил в перепалку третий из новичков. — Или вам, старичкам, зрительные усилители еще не встраивали?

— Ох, мы кому-то дополнительный слот в задницу за такие разговоры имплантируем, — мрачно пообещал Джим.

— Ладно вам, — заметил Анхель. — Еще не хватало, чтобы мы начали драться.

Столь длинные фразы он произносил не чаще, чем раз в несколько дней, так что Джим от удивления замолчал.

— Вопрос в другом — почему нас решили усилить, а не сформировать из новичков отдельное подразделение? — заметила Инга.

— Вот уж не знаю, — ответила Хельга, с откровенной завистью глядя на роскошные волосы собеседницы.

— В общем заходите, располагайтесь, — Пабло радушно махнул рукой. — Коек свободных полно, а вы к тому же втроем на одной уберетесь…

Анна кинула на новеньких полный презрения взгляд, фыркнула и отвернулась к стене.

— Еще присылают всяких… — услышала Марта ее сердитый шепот. — Сопли им вытирай потом!

Новички прошли в спальню.

— Я — Стефан, — сказал тот, что заговорил первым.

— Карел, — представился другой, чьи глаза мрачно бегали из стороны в сторону.

С Хельгой все было ясно.

— Странно все это, — продолжала рассуждать Инга, глядя в испачканный чем-то черным потолок. — Почему к нам отправили именно вас, а не бойцов из Первого Параграфа? Они, я думаю, оказались бы на одном уровне с нами. Ведь мы прошли не один бой, а вы, как я понимаю, только что из центра подготовки?

Новички сконфуженно переглянулись.

— Значит, ночные дежурства все ваши, — добавил Пабло с доброй улыбкой. — А также готовка.

Хельга подошла к пустой кровати, подушку с которой Анна давно присвоила и, помявшись, спросила:

— Можно мне эту занять?

Анна пожала плечами и поинтересовалась:

— Так почему вы такие одинаковые? Неужели и в самом деле родственники?

— Разве что очень дальние, — ответила Хельга. — Просто мы родом с Демона. Он неподалеку отсюда, на пути к Дракону и Сибири.

— Ну и как там? — поинтересовался Джим.

— Как тебе сказать? — Стефан пожал плечами. — Высокая температура, высокое давление, радиация… Все у нас высокое, демон забери, поэтому сами мы низкие и без волос.

— Наша Норли тоже шикарными прическами не балует, — Марта одной рукой взъерошила собственный рыжий «ёжик», другой — пшеничную гривку Анны. — А с воздухом у вас как?

— Какой там воздух, одно название! — рассмеялась Хельга. — Здесь я, можно сказать, полной грудью дышу.

— Да уж, — сочувственно сказала Марта, думая о том, что если для обитателей Демона ядовитый воздух лиловой планеты, дерущий горло, как наждак, кажется приятным, то на родине им в самом деле приходится нелегко.

— Ладно, что мы все о своих мирах — расскажите про людей, — жадно попросила новенькая. — Раз уж вы имели с ними дело.

— А что про них говорить, — переглянулись Анна и Марта. — Слабые…

— Глупые… — добавил Пабло.

— Вооружение плохое… — пробурчал Джим. — Но при этом на удивление агрессивные!

— И тем не менее обвели нас вокруг пальца, — фыркнул Пабло.

— Чего вы ждете от недоразвившихся созданий? — спросила Инга, не обратив на его реплику внимания. — Пророк еще оказал им милость, что объявил войну только сейчас. Я вообще не понимаю, на что они рассчитывают? Разве что… — девушка застыла на середине фразы, затряслась крупной дрожью.

Хельга вскочила, сделала шаг, но тут же остановилась и неуверенно оглянулась на Анну с Мартой.

— Ей не помочь, — сказала Марта. — С вычислительным модулем неполадки. Сейчас само пройдет.

Инга обмякла и отвернулась к стенке.

— Ну, все перезнакомились, со всем разобрались? — в дверь заглянул незаметно подошедший субтактик. — Парни, как вас — Стефан и Карел — вы бы придумали что-нибудь, чтобы вас на вид не путали. А теперь собирайтесь — через час выступаем.

— Командир, а куда? — проворчал Джим.

— На Кудыкину галактику! Думаешь, мне кто-то сообщает? Я знаю только, что завтра с утра мы покидаем Халикт.

— Вот тебе и раз, — заметил Стефан, поднимаясь с кровати, на которую лег только что.

Спустя десять минут в спальне воцарилась сосредоточенная суета, а еще через пятнадцать в квартире стало пусто.

Сын Земли.

6.

Донесся грохот отпираемого замка, и дверь камеры с визгом, которому позавидовала бы свинья, пошла в сторону.

— Никак за нами, — проговорил Крауч, в глазах его блеснула надежда. — Может, выпустят?

— И не надейся, — ответил Роберт.

В тюрьму ближайшего к порталу города вернувшихся с Халикта полицейских привезли вчера, и в камере они провели ночь и утро.

Спать было почти невозможно. Раненые бредили, рехнувшийся сержант из третьей роты орал и выл до тех пор, пока его не оглушили. По стенам и по людям ползали многоногие твари, заменяющие на Эброне тараканов, от санитарного блока исходила резкая вонь.

Кормить задержанных не собирались, похоже, вовсе.

В открывшуюся дверь первым шагнул один из тюремных надзирателей с дубинкой разрядника в руке, за ним еще один, и только затем внутрь отважился заглянуть круглолицый тип в капитанском мундире.

Вид у него был настолько самодовольный, что у Роберта мгновенно зачесались кулаки.

— Таааак, — сказал капитан, — и кооого мы дооопросим сегодняяяя?

Говорил он, манерно поджимая губы, и при этом кивал головой из стороны в сторону.

— Аааааа! — взвыл сумасшедший сержант. — Это ты, тварь? А ну иди сюда, я подпалю тебе бороду!

Капитан вздрогнул, поспешно ткнул рукой в Роберта.

— Вот этого, — сказал он. — И еще двоих сами выберете. Из тех, что выглядят почище!

— Будет исполнено, господин… — не успел надзиратель докончить фразы, как офицер оказался за дверью.

— Поднимайся, — сказал второй, поманив Роберта пальцем. — Так, а еще с нами пойдут…

Выбор пал на лейтенанта Вантерпула и одного парня из первой роты, чьего имени Роберт не знал. На них нацепили наручники и вывели из камеры в длинный, плохо освещенный коридор.

Роберт с наслаждением глотнул хоть чуточку более свежего воздуха.

Закончился коридор выходом на лестницу, а подъем по ней — дверью с надписью «Комната для допросов».

— Не вздумайте выпендряться, козлы, — сказал, открывая ее, один из надзирателей, низкорослый и щетинистый, с маленькими заплывшими глазками. — Тут вам не Земля. Кто не будет вести себя смирно — запросто отправится на корм свиньям.

Внутри ждал, устроившись за столом, капитан.

— Сааадитесь, — сказал он, указывая на привинченную к полу лавку, достаточно длинную, чтобы на ней уселись пятеро.

Роберт сел последним, ощутил холодный пластик сквозь ткань штанов.

— Ваши имена? — перейдя непосредственно к допросу, капитан заговорил нормально.

Вантерпул молчал, с отрешенным видом глядя в стену, и Роберт заговорил вперед начальства:

— Роберт Кузнецов, рядовой полицейского полка специального назначения. Место базирования — Пекин, Земля.

— Бора Капранович, — удивленно глянув на сослуживца, назвался парень из первой роты.

Вантерпул продолжал молчать.

— А ты что, язык проглотил? — рыкнул капитан.

— Это наш лейтенант, — сказал Роберт. — Джеймс Вантерпул.

— Ладно, — капитан нахмурился, без особого успеха попытавшись изобразить суровый взгляд. — Я хочу услышать рассказ о том, что с вами случилось на Халикте. Четкий, последовательный и лишенный эмоций. Полицейские, вас задержавшие, сообщили о том, что вы пытались сопротивляться и выкрикивали странные вещи… Не стоит их повторять.

Роберт и Капранович переглянулись, и боец из первой роты заговорил:

— Мы, как вы знаете, сопровождали на Халикт специальную комиссию по делам колоний…

— Да, — капитан скривился, точно вегетарианец при виде истекающего кровью бифштекса.

Капранович говорил и с каждой его фразой Роберт ощущал, что глубже и глубже проваливается в воспоминания, возвращаясь к тому моменту, когда вокруг гибли соратники, а он испытывал чудовищное ощущение собственного бессилия и противный, липкий страх…

Ни за что на свете Роберт не согласился бы пережить это снова.

— Подведем итог, — полный скепсиса голос капитана заставил его вернуться к настоящему. — Из вашего рассказа я понял, что на Халикте вас атаковали некие уроды, мало похожие на людей, и с помощью неизвестного оружия уничтожили весь ваш батальон, а также комиссию? И что все уцелевшие после этого боя, числом двадцать пять человек, находятся в нашей тюрьме?

— Так точно, — угрюмо кивнул Капранович.

— Но это же бред! — капитан покачал головой. — Товарообмен с Халиктом нарушился несколько месяцев назад, это правда, но никаких уродов там отродясь не было! Или вы приняли за них местных жителей?

— Бред? — спросил Вантерпул и расхохотался, хрипло и отчаянно. — Расскажи это тем парням, что остались там, под сиреневым небом этой проклятой планеты! Расскажи это моим мертвым друзьям, сука, и чтобы ты смог это сделать, я перегрызу тебе горло!

Остервенело рыча, лейтенант прыгнул через стол и попытался ударить капитана скованными руками.

— На помощь! На помощь! — завопил тот, отскакивая к стене.

Дверь распахнулась, внутрь, размахивая дубинками, ворвались надзиратели, Вантерпул вздрогнул от прошедшего по его телу парализующего разряда, и затих на столе.

— Этих козлов тоже успокоить? — кровожадно ухмыляясь, спросил щетинистый надзиратель.

— Не надо, — капитан поправил воротник. — Этого вытащите в коридор, а с ними я еще побеседую.

Надзиратели ухватили Вантерпула и, кряхтя, уволокли. Хлопнула закрывшаяся за ними дверь.

— Ваш лейтенант, похоже, спятил, — капитан сел на место. — Вы, господин Кузнецов, что-нибудь можете добавить к рассказу вашего сослуживца?

— Сомий хвост, я удивлен, почему мы все не рехнулись, — сказал Роберт. — Добавить мне нечего.

— Понятно, — капитан кивнул. — А зачем вы вывели из строя навигационный блок портала? На восстановление его работоспособности уйдет несколько недель.

— Вы так и не поняли? — Роберт вздохнул. — Если бы портал работал, то вооруженные здоровенными пушками «уроды» в серой броне давно разгуливали бы по Эброну. Не вздумайте ремонтировать его! Я не знаю, что за существа появились на Халикте, но они опасны! Очень опасны!

— Ваши слова будут зафиксированы в протоколе допроса, — капитан холодно кивнул и крикнул. — Эй, забирайте их!

Роберт с трудом сдержал желание вскочить, стукнуть кулаком по столу и заорать что-нибудь.

Он прекрасно понимал, что рассказ о случившемся на Халикте выглядит дико и что поверит в него лишь тот, кто собственными глазами увидит новых хозяев планеты с сиреневым небом.

— Господин капитан, — сказал он, не обращая внимания на руку надзирателя на плече. — У нас в камере есть раненые, им нужен врач… Кроме того, хотелось бы поесть.

— Я обо всем позабочусь, — капитан, вновь ставший до ужаса самодовольным, дернул подбородком. — Уведите их!

В коридоре соратников дожидался отошедший от парализующего шока Вантерпул.

— Ну что, не поверил? — спросил он, еле шевеля губами.

— Нет, — кивнул Капранович.

До камеры все трое шли, низко опустив головы.

Выйдя из полутемного коридора в залитый солнечным светом тюремный двор, Роберт зажмурился и невольно замедлил шаг.

— Не стоять, не стоять! — грубо толкнули его в спину.

В камере они просидели чуть меньше местных суток, составляющих двадцать земных часов. Капитан слово сдержал — вскоре после допроса пришел врач, осмотрел и обработал раны, а сошедшему с ума сержанту вкатил дозу успокоительного.

После ухода доктора принесли обед, а еще примерно через час в камеру явились чуть ли не все надзиратели маленькой тюрьмы. На задержанных нацепили наручники, и повели куда-то.

Проморгавшись, Роберт обнаружил, что их загоняют в здоровенный автобус, раскрашенный черными и желтыми полосами, и поэтому напоминающий непомерно разжиревшую пчелу.

На окнах красовались решетки, а на месте водителя сидел мрачный толстый негр.

— Куда нас хоть повезут? — спросил Роберт у щетинистого надзирателя.

— На Землю, — ответил тот, сплюнув. — Ради вас, козлы, такие расходы несем — никакого бюджета не хватит…

Внутри автобуса воняло закисшим потом, салон из-за разгораживающих его решеток походил на миниатюрный зоопарк. Между отсеками имелись запирающиеся двери, а внутри каждого стояло по нескольку жестких сидений с подлокотниками.

— Так, парни, рассаживайтесь, рассаживайтесь, — приговаривал стоящий у двери высокий и широкоплечий полицейский. — Вы сами из наших, должны понимать… Чем быстрее поедем, тем быстрее вы из этой вонючей лоханки выберетесь. Так, а этот что, ходить не может?

Последняя фраза относилась к сержанту, которого волокли двое товарищей по несчастью.

— У него вроде как крыша поехала, — сказал один из надзирателей. — Наш док его и успокоил…

— Понятно, — широкоплечий на мгновение задумался, потом указал на пустой отсек за кабиной водителя. — Тащите его туда, парни, и сами садитесь рядом.

— Что дальше будет? — жалобно вздохнул Крауч, опускаясь на место рядом с окном.

— Не знаю, — ответил Роберт. — Нас, скорее всего, отпустят, когда эти ребята с Халикта полезут сюда… А что будет вообще? Война, наверное… Не нравится мне это все.

Когда автобус сдвинулся с места, Крауч, отвернувшийся к окну, тихо заплакал.

За окнами мелькали аккуратные домики в окружении зеленых палисадников, парки с усыпанными песком дорожками. Прохожие с удивлением поглядывали на автобус с решетками на окнах.

Потом город остался позади, и потянулось ровное, точно начерченная на пластике линия, шоссе. Колосилась пшеница на раскинувшихся до самого горизонта полях, вились над ней автоматы агроконтроля, на лугах паслись черно-белые и пегие коровы.

«Во что мы превратились? — думал Роберт, вслушиваясь в вой очнувшегося сержанта и всхлипывания Крауча. — Стоило нам только столкнуться с сильным и умелым противником, как мы тут же проиграли, да еще и сломались психологически…».

И ведь произошло подобное не с людьми, первый раз взявшими в руки оружие, а с опытными полицейскими элитного подразделения, очень похожего на армейскую часть прежних времен.

Что же случится с человечеством, если ему придется вступить в войну?

Автобус катил на запад, шуршал под колесами пластобетон, а впереди, на горизонте, вырастал горный хребет, напоминающий гребень зарывшегося в землю исполинского ящера.

За ведущим на Землю порталом их встретил проливной дождь. Струи забарабанили по стеклу, автобус чуть вильнул, приноравливаясь к мокрой дороге, и тут же сдал в сторону, к обочине.

— Вот мы и дома, сомий хвост, — проговорил Роберт, потягиваясь и расправляя плечи. — Возвращение, правда, получилось не таким радостным, как хотелось.

Мрачный Крауч ничего не сказал.

— Выходи строиться! — отпирая ведущую к водительскому отсеку дверь, объявил широкоплечий полицейский, исполняющий обязанности группы сопровождения. — Только не спешить!

Роберт поднялся, дождался, пока откроют их отсек, и вышел в узкий проход. Выбравшись из автобуса, с наслаждением глотнул чистого воздуха и подставил лицо струям воды.

Последний раз уроженец Владивостока мылся еще здесь, на Земле.

Автобус стоял у обочины, а дальше, у полицейского поста, виднелось несколько легковых каров и транспортер, выглядящий рядом с ними точно бык в стаде овец.

— В шеренгу — становись! — объявил широкоплечий полицейский с Эброна.

— Зачем? — спросил кто-то.

— Буду вас вашему начальству сдавать.

Дверца одного из каров открылась, наружу выбрался офицер. Блеснуло золото на фуражке, черные глаза на скуластом лице, капли побежали по глянцу длинного плаща.

Полицейские разбитого батальона встали по стойке смирно еще до того, как прозвучала команда.

— Да… — задумчиво сказал полковник Чжан, вот уже три года возглавляющий второй полицейский полк специального назначения. — Двадцать пять человек из двухсот тридцати пяти… И никого из комиссии. Даже мне интересно, что именно случилось на Халикте.

Дождь колотил по голове и плечам, холодные капли текли по лицу, одежда пропитывалась влагой. Полицейские молча следили за непривычно растерянным командиром.

— Так, вы, если не ошибаюсь, лейтенант? — осведомился Чжан, остановившись напротив Вантерпула.

— Так точно, — безучастно ответил тот.

— Назначаетесь командиром остатков вашего батальона, — полковник повернулся к полицейскому с Эброна. — Снимите с них наручники!

— Но, господин…

— Снимите, я сказал! — Чжан нахмурился. — Они никуда не убегут!

Полицейский с Эброна пошел вдоль строя.

— Вот и отлично, — кивнул полковник, когда стоявший последним в шеренге Крауч встряхнул онемевшими кистями. — Где там документы, в которых я должен расписаться?

— Все, вы свободны, — сказал он, когда с формальностями было покончено.

Полицейский с Эброна откозырял и забрался в автобус. Тот зафырчал, как вылезающий из грязи огромный бегемот и, развернувшись, покатил к мерцающему под дождем порталу.

— Теперь я расскажу, что будет с вами, — сказал Чжан. — Я думаю, что вы имеете право знать.

Полицейские молчали, только безумный сержант хихикал, не переставая.

— Обвинения в дезертирстве и порче государственного имущества, — при этих словах Роберту показалось, что полковник глянул в его сторону, — пока не сняты. Но материалы допросов на Эброне получены, и с ними будут разбираться специалисты. Вы будете доставлены на базу полка, где пройдете через дознание и медицинское обследование, причем вас осмотрят и психиатры.

— Господин, вы решили, что мы все сошли с ума? — спросил Крауч.

Чжан не стал одергивать нарушившего субординацию рядового.

— Некоторые — точно, — сказал он. — Вполне вероятно, что вы попали под мощную пси-атаку. Или побывали под воздействием некого галлюциногена, проникающего через дыхательную маску. Говорят, на Халикте есть какая-то дрянь, что пролезает даже через кожу. В любом случае, под каким-то негативным влиянием начали стрелять друг в друга.

— А что с Халиктом, господин? — поинтересовался кто-то.

— На Эброн отправлен один из батальонов первого полка, — полковник чуть заметно поморщился. — Как только портал починят, они в костюмах высшей защиты проберутся туда и проведут разведку.

— Батальон… но это же мало! Мало! — почти с отчаянием сказал Вантерпул.

— Тихо, лейтенант! — лицо Чжана посуровело. — Это решать не вам, и даже не мне! Разговор окончен! Обеспечьте посадку своих людей в транспортер! Мы отправляемся немедленно!

— Есть! — ответил Вантерпул.

Проводив взглядом усевшегося в кар полковника, он первым зашагал к транспортеру. За лейтенантом потянулись остальные.

Сканер негромко гудел, а сидящий за его пультом доктор мурлыкал себе под нос популярную песенку «О, если бы я был молодым, я бы веселился и плыл по течению, крошка…».

Через пятнадцать минут пение это начало Роберта раздражать, а еще через полчаса он взмолился Единому, чтобы тот заткнул лишенному вкуса и слуха медику рот.

Желание не исполнилось, но закончилось само обследование.

— О, если бы я был молодым, крошка… — пропел доктор. — Все, рядовой Кузнецов, с вами закончено…

— В каком смысле? — насторожился Роберт.

— Можете одеваться, — улыбнулся доктор. — С вами, в общем-то, все в порядке, за исключением нескольких ушибов, рассечений кожной ткани и небольшого истощения нервной системы… Следов каких-либо посторонних веществ в организме не обнаружено.

— Понятно, — Роберт слез с прозрачного стола сканера и принялся одеваться.

На базу их привезли вчера вечером. Рехнувшегося сержанта отправили в санитарную часть, а остальных под конвоем собственных товарищей из другого батальона загнали в казарму.

А утром, сразу после завтрака, отвели в здание штаба, где разместилась прибывшая ночью медицинская комиссия.

— Можете сказать следующему, чтобы заходил, — кивнул врач, когда Роберт взялся за ручку двери.

В коридоре, на установленных вдоль стены лавках, сидели его товарищи по несчастью. Игл выглядел оскорбленным, Вантерпул равнодушно таращился в стенку, Крауч сидел, сгорбившись, а Мартинес бросал злобные взгляды на конвойных, не выпускающих из рук автоматы.

— Следующий, — сказал Роберт. — Доктор ждет.

— Иди к психиатру, — заметил возглавляющий конвой сержант.

Психиатр расположился в кабинете заместителя командира полка по воспитательной работе. За головой специалиста по мозгам висел плакат с надписью «Этический кодекс полицейского», а на столе красовался гигантский фаллос из красного дерева, года полтора назад добытый первым батальоном во время рейда по притонам Шанхая.

Сам психиатр, крошечный и чернявый, в этой обстановке совершенно терялся.

— Так, присаживайтесь, — сказал он с интонациями стоматолога, заполучившего очередную жертву.

— Спасибо, — Роберт послушно опустился в мягкое кресло, которого раньше в кабинете не было.

— Так, начнем, пожалуй… — психиатр потер руки. — Ваша фамилия, возраст, место рождения.

— Кузнецов, двадцать четыре, Владивосток.

Дальше вопросы пошли куда менее безобидные.

Беседа тянулась между бесконечными «так» и «пожалуй», психиатр то и дело глядел на экран портативного вычислительного центра и многозначительно покачивал головой.

— Так… какие чувства вызвали у вас те существа, которых вы видели на Халикте? — этот вопрос заставил Роберта сжать кулаки.

— Гнев, злость, отвращение, — ответил он. — Неужели непонятно? Они убивали моих друзей! Так я что, должен был воспылать к ним любовью?

— Пожалуй, нет, — психиатр вздохнул. — Ладно, рядовой Кузнецов, вы свободны.

— Так что у меня с головой? — спросил Роберт от двери.

— Небольшой стресс, не более того, — психиатр покачал головой. — Но он лишь следствие того, что вы пережили.

В коридоре почти ничего не изменилось — конвойные зевали, те, кого они охраняли, дремали.

— Ох, тоска, — пробурчал Крауч, когда Роберт сел рядом. — А ведь еще к следователю на допрос идти!

При этой новости Роберт на мгновение пожалел, что не свихнулся вместе с сержантом из третьей роты.

Дочь эволюции.

6.

Земля содрогнулась, заставив транспортеры затрястись, подобно суденышкам на набежавшей волне. Над одной из гор на горизонте поднялся столб алого свечения.

— Узнаю родные места, — проворчал Пабло. — Тишь и благодать, как обычно…

Выведенная с Халикта вторая оперативная бригада за последние дни преодолела многие сотни километров, миновала Норли, Хордан и прибыла на Регед, место постоянного базирования.

Но судя по тому, куда именно направлялись прошедшие через портал транспортеры, бойцов везли вовсе не в казармы.

Регед выглядел как обычно — багровый кругляш солнца просвечивал сквозь темные клубы облаков. В воздухе кружили мельчайшие частички пепла, землю покрывала жирная черно-серая пыль.

Ясной погоды тут не бывало никогда: постоянно находился десяток-другой вулканов, желающих загрязнить атмосферу.

— Даже не знаю, что противнее: синее солнце Халикта или эта штуковина, — мрачно сказал Джим.

— Да тебе любое солнце противно, — отозвался Пабло. — А ночь всегда хороша, потому что поспать можно, укуси меня дьявол.

Транспортер полз без особой спешки, кое-кто из бойцов дремал, зато новенькие глядели во все глаза. Для них пейзаж, состоящий из огня, дыма и застывшей лавы, оказался внове.

— Так, — зевавший до сего момента субтактик встрепенулся. — Сейчас будет остановка и обед. Кто отправится на кухню?

Пабло почесал в затылке, хмыкнул и ткнул пальцем в ближайшего из новичков:

— Ты, как там тебя! Отправишься, куда командир приказал. Понял?

— С чего это? — ровно поинтересовался тот. — Я вчера ночью в караул ходил…

— Ну не мне же туда идти? — с легкой досадой сказал Пабло, понимая, что нарвался на Стефана.

— Вот кому прикажу — тот и отправится, — вступил в разговор Антон.

Дорога миновала ложбину между двумя скалами, похожими на черно-алые надгробия для исполинов, и вышла на открытое место. Тут у обочины обнаружилось небольшое, лишенное окон строение.

На металлической двери виднелось нанесенное голубой краской изображение капли.

— Что это такое? — спросила Хельга.

— Станция добычи воды, — ответила Анна. — На Регеде ее не слишком много, поэтому приходится использовать любые источники.

Колонна остановилась. Видно было, как из кузовов выбираются форсеры.

— Обед, я думаю, соорудят не раньше чем через час, — сказал Пабло, глянув в сторону полевой кухни, присоединившейся в бригаде на Хордане. — А за водой нужно идти сейчас. Эй, парень, — он хлопнул Карела по плечу. — Ты же парень, я не ошибся? Вот ты и пойдешь!

— Почему я? — моментально завелся тот, размахивая руками. — Я дежурил недавно! Ты кто вообще такой, чтобы командовать? Субтактик, что ли?

— Прекратите, — сказал Антон устало. — Пабло, бери фляги, бери Карела, и вдвоем отправляйтесь за водой.

Лицо Пабло вытянулось, он хотел что-то сказать, но передумал. Лишь поманил Карела за собой и оба выпрыгнули из кузова.

— Вот так всегда, — заметила Инга, вслушиваясь в доносящееся из грузового отсека бренчание. — Зло бывает наказано!

Хельга печально вздохнула.

— Почему он его постоянно цепляет? — спросила она у Марты. Кто такой «он» и кого «его», можно было не пояснять. — Карел хороший боец, и я уверена, он себя еще покажет!

— Потому и цепляет, что тот цепляется, — ответила Марта, вытаскивая из кармана очередной кусочек филса.

— Когда себя покажет, тогда мы и посмотрим, — поддержала подругу Анна.

— А пока мы видим, что из-за пары слов ваш Карел начинает прыгать от злости, — Марта хихикнула.

Хельга вздохнула и повернулась в ту сторону, где над горами поднималось зарево очередного извержения.

— Как думаешь, рыжая, куда нас отправят? — тихо спросила Анна.

— Не знаю, — Марта пожала плечами. — Туда, где нужно убивать. С Регеда ведет достаточно порталов, и на людские планеты, и на наши.

— Если убивать, то на людские, — заметил Джим. — На Флору или на Антион.

— Через пять минут построение звена около машины, — проговорил субтактик. — В полном вооружении! Бригадная проверка боевой готовности!

Марта лишь удивленно подняла брови — подобных проверок не устраивали с тех самых пор, как их часть оказалась на Халикте.

— Начальство решило напомнить о себе? — хмыкнул Джим, надевая на руку плазменную пушку.

— Похоже на то, — хмыкнула Анна.

Оружие внутри боевых звеньев распределялось согласно личным предпочтениям, но обычно имелся один или два снайпера, вооруженных ионными орудиями, и один человек с тяжелой мортирой.

Остальные обходились стандартными плазмаганами.

— Ох, надеюсь, что вы меня не подведете, — пробормотал субтактик, глядя, как подчиненные вооружаются.

— Не подведем, командир, — заметила Марта.

Она, как и прочие «старички», была в себе уверена, а вот новенькие суетились как тараканы на горячей сковороде.

— Ну где они бродят? — проворчал Антон, глядя в сторону станции добычи воды. — Приказал же возвращаться! Еще ком-линк барахлит, будь он неладен…

И командир звена довольно сильно ударил себя по затылку.

— Мы тут, — Пабло, сияя улыбкой, вынырнул из-за кузова соседнего транспортера. За ним показался Карел, волокущий обе фляги.

— Быстро! — рявкнул субтактик.

Через пару минут суета прекратилась, звено выстроилось шеренгой. Антон прошелся вдоль строя, осмотрел каждого и, судя по отсутствию замечаний, остался доволен.

— Так, что тут у нас? — из-за кабины выступил невысокий супертактик, занимающий в оперативной бригаде должность начальника штаба. За ним показались еще несколько офицеров рангом пониже.

— Звено, смирно! — скомандовал Антон.

Марта замерла, вздернув подбородок, краем глаза заметила, как напряглось лицо Анхеля.

— Отлично, — проговорил супертактик. — Броня вроде в порядке, оружие выглядит вычищенным и готовым к стрельбе. А ну боец, запусти-ка пушку…

Просьба оказалась обращена к Инге.

— Есть, — сказала она, и генератор ее оружия загудел, тонко, едва слышно.

— Ага, — супертактик вслушался с умильной улыбкой. — Судя по звуку, с оружием все в порядке. Так, пойдем дальше.

Следующей «жертвой» оказался Стефан.

— Э, что у вас с броней? — супертактик поцокал языком. — Не прилегает как надо? Это очень нехорошо. Полагается исправить. И у вас — тоже…

Карел, поняв, что говорят о нем, вздрогнул.

— Занесите в протокол, — супертактик повернулся к одному из сопровождающих. — А мы отправимся далее.

— Ну… — прошипел субтактик, когда проверяющие скрылись из виду. — Как же вы могли? Почему не досмотрели, а?

— Мы… — начала было Карел.

— Молчать! — Марта давно не видела Антона в такой ярости. — Сегодня и завтра вы отдуваетесь за все звено! Кроме того, снаряжение привести в порядок сегодня же к вечеру! Все!

Субтактик отвернулся и, сплюнув, зашагал прочь.

— Ну вот, а еще кто-то считает, что я злой, — Пабло мерзко хихикнул. — Уж лучше иметь дело со мной, чем с командирами.

Судя по лицам Стефана и Карела, они были с этим согласны.

Флаг КОСМ над зданием контрольного пункта напоминал скорее половую тряпку и виноват в этом был сам Регед.

Белое полотнище в задымленном воздухе планеты быстро становилось серым, и если алые звезды еще кое-как было видно, то синий шар походил на большое грязное пятно.

— Вот и прибыли, — сказал Джим, глядя на пылающую завесу портала. — Долго ехать не пришлось!

Путешествие по Регеду закончилось. За порталом лежала Флора — планета, принадлежащая людям, и боевых форсеров привезли к входу на нее не для того, чтобы полюбоваться пейзажами.

— Нас вызывают, — сказал Антон, вылезая из кабины транспортера. — Судя по всему, войдем в состав штурмовой группы.

— Счастье-то какое, — сказал Пабло.

Командир пятой боевой бригады ожидал подчиненных на небольшом холме около дороги. Рядом с ним замерли еще два звена.

— Все собрались — начнем, — вопреки обыкновению, тактик выглядел взволнованным. — Бойцы, вас отобрали не случайно. Вы прекрасно показали себя в предыдущих боях, и командование верит в вас. Но сегодня перед вами поставлена необычная боевая задача. И с ней необходимо справиться, во имя Пророка и Эволюции.

Марта ощутила легкое удивление — командир боевой бригады не был склонен к выспренной болтовне и если уж он заговорил так, то для этого должна быть очень серьезная причина.

— Вы откроете завоевание Флоры, — сказал тактик.

Вздох удивления пронесся по строю. Каждый из бойцов наверняка подумал об одном и том же — как можно открыть завоевание тремя звеньями?

— Идти придется без оружия, — добавил тактик.

Марта вздрогнула, стоящий перед ней Карел с шумом втянул и выпустил воздух, а за спиной Анна нервно стукнула ботинком по черной растрескавшейся земле Регеда.

— Этот портал — экспериментальный, — сказал командир боевой бригады. — На нем установлены детекторы нестандартных источников энергии, и они вне всякого сомнения засекут плазменные пушки и ионные орудия. Стоит этим детекторам сработать, портал «погаснет». Нам придется «разжигать» его заново, а это — дело непростое и долгое. С пустыми же руками вы войдете на Флору легко. Там ваша задача — устранить охрану и подать нам сигнал. После вас пойдет группа специалистов, они сумеют отключить детекторы.

Выглядело это довольно странно — кому понадобилось устанавливать на портале подобные устройства? С какой целью? Хотя известно было, что люди, создавая оптимальную модель портала, много экспериментировали.

— Старшим назначается субтактик Эрик, — закончил речь командир. — Да пребудет с вами сила Эволюции!

— Оружие оставляем в транспортере, — скомандовал Антон. — Потом его нам привезут.

Вернулись к тому месту, где оставили машину, зазвучали щелчки покидающих слоты батарей.

Сняв ионное орудие, Марта невольно поежилась. Подумала о том, что давно воспринимает оружие как часть тела, лишиться которой не лучше, чем остаться без руки или ноги.

Накатило ощущение собственной беззащитности.

— Ну что, новички, — первым подал голос Пабло, — страшно стало, или как? На людей с голыми руками?

— Думаю, что нам всем страшно, — буркнула Хельга. — Вряд ли в каком из учебных центров учат сражаться голыми руками.

— Надо сделать — сделаем. Нас убьют — другие прорвутся. Все как велит Стальной Кодекс, — оптимизма в голосе Стефана было меньше, чем волос на поверхности валуна.

— Все готовы? — голос субтактика Эрика, ставшего командиром штурмовой группы, звучал чуть глуховато. — Тогда вперед.

— Двинулись, — вздохнул Антон.

К порталу шли под рев десятков пробудившихся моторов и одобрительные возгласы. Транспортеры заползали на дорогу, из кузовов штурмовой группе махали бойцы.

У самого входа в портал Марта бросила взгляд вверх, на маленькое багровое солнце в темных облаках. Отвернулась, вдохнула тяжелый от пепла и вулканических газов воздух Регеда.

Шагнула вперед, прямо в свечение портала.

Перед ней распахнулось пронзительно зеленое небо, налетел теплый ветерок, ласково взъерошил волосы, принес незнакомые, но на удивление приятные запахи — чего-то сырого и чуть кисловатого.

Дорога тут была такая же, как и по другую сторону, около нее виднелось здание, где помещался пункт таможенного и технического контроля, а дальше шелестели листьями деревья, стоящие так же тесно, как и в смертоносных джунглях Хордана, но при этом не выглядящие опасными.

На крыльцо вышел невысокий человек с автоматом на плече.

— Так, кто такие? — спросил он, щуря глаза.

— Вперед, без спешки… — прошелестел в ком-линке голос Эрика.

Марта сделала шаг, потом второй, привыкая к тому, что воздух не имеет неприятного привкуса, гравитация не прижимает к земле, а солнце не печет, точно горячая лава.

— Эй, назовитесь! — человек потянулся к автомату. — А то я вас…

На крыльцо вышли еще двое, помоложе, с оружием наизготовку. Глаза их выпучились, взгляды прилипли к девушкам. Максимально облегающие комбинезоны форсеров, хоть и усиленные металлическими элементами, по человеческим меркам одеждой считаться не могли.

— Эх, какие девицы! — буркнул один. — Откуда только взялись? До сих пор мы видели лишь уродов!

— Это точно, — поддержал второй. — Может, они…

— Вперед! — рявкнул Эрик. — Не щадить!

Толстый человек испуганно вскрикнул, когда облаченные в экзотическую одежду существа дружно рванули с места, точно бегуны на короткие дистанции.

Свистнула пуля, одна ударила в живот Марте. Болевой импульс заставил девушку на мгновение замереть.

— Тревога! Тре… — крикнул один из молодых, но тут же захрипел, когда мощные ручищи Джима сломали ему шею.

Второй выстрелил в Пабло в упор и очень удивился, когда это не остановило мчащегося прыжками форсера. Попытался отскочить, но кулак врага врезался ему в лоб и с хрустом проломил кость.

Первый из охранников ухитрился удрать в дом — лишь хлопнула за ним дверь.

— За ним! — взревел Антон. — Джим, Пабло — внутрь!

— Дьявол! — Анна прыгнула головой вперед прямо в окно, зазвенело стекло, в стороны полетели куски рамы.

Джим ухватился за дверь, напряглись на его руках чудовищные мускулы, взвыли акселераторы. Дверная коробка разломилась с треском, и Пабло метнулся внутрь.

Марта бросилась за ним, нацеленным пинком сбила с ног попавшегося на дороге человека и тут же, услышав с недавних пор хорошо знакомый треск очереди, упала на пол.

Мимо промчался Карел. Не обращая внимания на попадающие в него пули, ударил наотмашь одного из охранников, тот свалился, а автомат отлетел далеко в сторону.

Судя по доносящемуся отовсюду грохоту, схватка кипела по всему зданию. Звуки выстрелов смешивались с людскими криками, рычанием форсеров и звоном выбиваемых стекол.

Марта проскочила короткий коридор и оказалась в маленькой комнате, где над столом мерцал монитор, а отъехавшее к стене кресло выдавало, что хозяин покинул его в крайней спешке.

Девушка только огляделась, поняв, что тут никого нет, как спину ее в нескольких местах хлестнуло горячей болью, пули защелкали по стене, выбивая в ней дырки.

Развернувшись, Марта прыгнула вперед, туда, где из-за косяка высунулся человек. Не раздумывая, ткнула пальцами левой руки в его глаза, ребром правой сокрушая незащищенную шею. Хрустнуло, чавкнуло, брызнула кровь, тело упало беззвучно.

Дальше, в небольшом помещении пункта наблюдения шла свалка. Через распахнутую дверь одно за другим вылетали изломанные человеческие тела. А перед ней, прямо на полу билась в конвульсиях очередного приступа Инга.

Грохот смолк, из пункта наблюдения вышел Антон, забрызганный кровью с головы до ног.

— Все, — сказал он, вытирая лицо. — Вызываем специалистов. Анхель, ты самый шустрый…

Инга перестала трястись и замерла. Марта, опустившись перед ней на колени, увидела растрескавшуюся от многочисленных попаданий броню. Кое-где она оказалась пробита.

Пульсация химериновых волокон в дырах становилась все более вялой.

Марта перевела взгляд на безучастное лицо Инги и увидела несколько аккуратных черных дырочек на лбу и щеках.

— Командир, — позвала она, сглотнув.

— Я уже знаю, Марта, — ответил Антон устало.

От двери донеслись шаги, внутрь один за другим зашли трое форсеров никак не боевой модификации — худощавых, большеголовых, с длинными пальцами на тощих руках.

Осторожно переступая через трупы, они прошли в сторону аппаратной.

Из-под роскошных кос, уложенных черным венцом вокруг головы, выбрался и пополз по полу темно-красный ручеек.

Из окна второго этажа виднелся весь поселок, вплоть до раскинувшихся за окраинами полей.

— Неплохо эти люди устроились, укуси меня дьявол! — заметил Пабло, и в голосе его прозвучала откровенная зависть.

В поселок Тубероза их боевое звено, выполняющее сегодня обязанности разведчиков, вошло час назад, не встретило сопротивления и просто заняло здание местной администрации.

Поселок состоял из чистеньких одно- и двухэтажных коттеджей. Перед каждым домом имелся сад с цветами и плодовыми деревьями, а позади — теплицы и длинные грядки.

Ароматы цветов щекотали ноздри, и Марта чувствовала себя одурманенной.

На Флоре даже теплицы казались настоящим жильем, хотя бы и для растений, в то время как на Сложных Мирах жилые дома больше смахивали на временные бараки. Да и существовали они, как правило, недолго: среда, недружелюбная к людям, не лучшим образом обходилась и с их постройками.

— Экраны на окнах какие… хлипкие, — Хельга растянула между пальцами ажурный тюль шторы. — По-моему, при таком уровне радиации и солнечной активности им экраны вообще не нужны.

— Люди, они того, нежные, — Пабло по-прежнему заслонял мощной спиной вид из окна, но не забывал комментировать. — Вон, идет женщина. Наверное. На голове какая-то штука из сухих растений, на теле ткань до самых пяток болтается, а зачем это все? Неужели облучения боится?

— Это ношение одежды — проявление атавистических инстинктов. А так, конечно, им здесь хорошо, — ядовито сказала Марта, передвигая тяжелый письменный стол. Тот негодующе скрежетал, оставляя на паркетном полу длинные царапины, но девушку это мало волновало. — И, клянусь Пророком — мы отлично знаем, за чей счет они так устроились! Эй, да хватит по сторонам пялиться! Помог бы мне лучше! Или ты собираешься спать стоя?

— Лично меня вполне устроит вот это, — ухмыльнулся Джим, плюхаясь на жалобно заскрипевший диван.

— Ты, здоровяк, сломаешь хорошую вещь! — возмутилась Анна. — А ну вставай! Это не для таких громил, как вы, здесь мы с Мартой будем спать! — она оценила ширину дивана, и с сожалением добавила: — По очереди.

— А я? — спросила Хельга. — И ты где-нибудь пристроишься, — фыркнула Анна, — впрочем, ночные-то дежурства все равно ваши.

В кабинет вошел Анхель с кружкой в руках. Запах из нее шел такой, что Марта невольно повернулась, а Марта и Джим заинтересованно повели носами. Белобрысый форсер с невозмутимым видом отхлебнул, и по его лицу расползлась довольная улыбка.

— Ну надо же, это что там у тебя? — осведомилась Марта.

— Это называется кофе.

— Где взял? — Пабло уже стоял у дверей.

— Там, на первом этаже, в правом крыле, есть маленькая столовая, — Анхель поглядел вслед исчезнувшему Пабло, и добавил для остальных: — Только кофе не так просто найти.

— Нашего проныру этим не напугаешь, — Анна кивнула Марте. — Пошли, рыжая, может и мы чего добудем. Заодно разведаем, где здесь санитарный блок.

Санитарные блоки нашлись довольно быстро, а когда девушки вернулись в выбранную для ночлега комнату, то столкнулись с субтактиком.

— Только что получил сообщение, — сказал он. — Тело Инги отправили на Регед. Мы все будем помнить ее.

— Когда барахлит вычислительный модуль, смерть становится вопросом времени, — заметил Джим.

— Смерть любого форсера — вопрос времени, — оглядел звено субтактик. — Все определяется лишь тем, насколько смерть оказалась полезной для дела Эволюции. Пусть Инга не справилась с боевой задачей, но тело ее будет утилизировано. Главное, чтобы мы не позволяли себе умирать так бессмысленно и расточительно, как это делают люди. Что ты пьешь, Анхель?

— Кофе, — белобрысый форсер протянул кружку.

— Очень ничего, — Антон отхлебнул и довольно причмокнул. — Так, теперь о живых. Все неплохо поработали на этой планете, но это был лишь первый шаг. Помните об этом и не расслабляйтесь.

В открытое окно влетело что-то маленькое, верещащее. Марта рефлекторно вскинула руку, забыв, что оружие не при ней, Джим распластался по полу.

— Спокойнее! — проговорил субтактик. — Это всего лишь живое существо. Оно, если мне не изменяет память, называется птица.

Взгляд сверху.

2.

Небоскреб диктаторской резиденции возносился над столицей на высоту почти сотни этажей. Вэй Ляо каждое утро, появляясь в рабочем кабинете, тратил несколько минут на то, чтобы поглядеть на простирающий внизу город, один из величайших на Земле.

Это зрелище успокаивало и помогало настроиться на рабочий лад.

Романов-Сити построили в пустынной местности на севере Италии, когда стало ясно, что столицу объединенного человечества нельзя размещать там, где долгое время правили по старому, исходя из интересов не всех людей, а одного-единственного народа.

Сейчас город, называемый обычно просто Сити, выглядел, точно раскинувшаяся прямо за окном галактика — тысячи неподвижных огней, сотни движущихся, потоки света на магистралях, разноцветные светлячки рекламных баннеров.

За спиной хлопнула дверь, и диктатор отвернулся от окна, натягивая на лицо привычную вежливую улыбку.

— Прошу вас, господа, — большинство из вошедших в кабинет людей Вэй Ляо знал многие годы, именно они восемь лет назад выбрали его диктатором, но никогда глава объединенного человечества не видел членов Совета Координаторов настолько мрачными.

И неудивительно — экстренных ночных совещаний Вэй Ляо не доводилось созывать ни разу.

— Надеюсь, что вы позвали нас по серьезному поводу, — пробурчал, устраиваясь в кресле, самый старый из координаторов, Юсуф Кала, высохший, точно мумия из египетской гробницы.

— Важнее не бывает, — Вэй Ляо сделал паузу, дожидаясь, пока референты покинут помещение. — Неделю назад вы все получали так называемое «Досье Халикта».

— Получали, — заметил Иван Брыкалов, массивный, точно матерый тигр, с цепким взглядом хищника. — Большей ерунды я не читал давно. Чтобы фон Хайнц ввел кастовую систему на своих планетах и вдобавок позволил неограниченное генетическое модифицирование?

— С другой стороны, кто мог ему помешать, пойди он на такое? — Вэй Ляо пожал плечами. — Мой предшественник и вы, господа, «Законом об особом контроле» сделали КОСМ практически независимой от Земли организацией, и что творилось в Сложных Мирах тридцать лет после его принятия, мы не знаем!

— Это уж точно, — хмыкнул Антонио Лукарелли.

— Но это все лирика, — Вэй Ляо сел и коснулся клавиши вычислительного центра. — Вот сообщения, поступившие с Валории, Флоры и Фюрката. И, если отбросить мысль, что власти этих трех колоний сошли с ума, то мы должны признать — существа, именующие себя форсерами, вчера объявили нам войну.

Координаторы дружно уставились в мониторы, пальцы их забегали по клавишам.

Вэй Ляо молча смотрел на них и раздумывал, как же мудро поступили некогда предшественники, правители России и Китая, создавшие Евразийскую конфедерацию, а позже объединившие Землю.

Генерал Романов тогда занял место диктатора, а большинство в Совете Координаторов, избранных народом, составили китайцы.

После смерти Романова в две тысячи сто девятнадцатом они выбрали второго диктатора из своего числа, а граждане раскинувшегося на пяти континентах государства избрали новый Совет.

С тех пор две ветви власти, порой конфликтуя и борясь друг с другом, все же управляли человечеством с достаточной эффективностью, и Земля получила то, чего не имела никогда прежде — века гармонии, процветания и стабильности.

Которые, судя по всему, закончились.

— Поразительно, — сказал Брыкалов. — Признаю свою ошибку. Надо же, существа, специализированные для войны… Как такое могло прийти фон Хайнцу в голову?

— В такую голову, как у него, может прийти все, что угодно, — Такеда устало прикрыл глаза. — Что вы предлагаете, господин диктатор?

— Нам ничего не остается, кроме как воевать.

— Если бы мы еще умели это делать, — Лукарелли зевнул и потряс головой, отгоняя сонливость.

— Наши предки были мудрее нас, — сказал Вэй Ляо благоговейно. — Еще во времена первого диктатора был разработан план ответных мер на случай вторжения агрессивных существ с иных планет, получивший название «Шторм». Пришло время вытащить его из архивов…

Он коснулся клавиши вычислительного центра, и координаторы вновь прилипли взглядами к экранам.

— Хорошо, — Юсуф Кала закончил чтение первым. — Если верить этому документу, то за неделю мы сумеем сформировать несколько… этих, армейских корпусов. Но сможем ли мы их вооружить?

— Ручного оружия должно хватить, — ответил диктатор. — А поскольку производственные мощности используются всего на пятьдесят процентов, выпуск автоматов типа «Козырь» можно будет без проблем увеличить вдвое. Что касается более сложных систем вооружения — исследования в этой области, как вам известно, ведутся постоянно, так что опытные партии у нас имеются. Остается лишь перевести все на поточный выпуск…

— Ядерное оружие? — встрепенулся лишь недавно вошедший в Совет Фабрицио Ла-Плата.

— Исключено, — Вэй Ляо покачал головой. — Доказано, что ядерный взрыв на любой из планет приведет к тому, что порталы на ней «схлопнутся», оставив воронки, сравнимые с метеоритными…

— Это понятно, — нетерпеливо заметил Брыкалов. — Оружие у нас вроде есть, людей мобилизуем… Что еще? Да, кто-то ведь должен командовать создаваемой армией. Как там называется эта должность в «Шторме»? Маршал-координатор?

— С этим труднее всего, — сказал диктатор. — Армейских офицеров, как сами понимаете, не готовят очень давно. Лучшее, что мы можем предложить — полицейские кадры. Там у нас сотня генералов, осталось только выбрать из них самого подходящего…

— В голову приходит кандидатура Арсена Триера, — заметил Такеда.

— Да-да, — кивнул Брыкалов.

Арсен Триер, уроженец острова Рюген в Балтийском море, начал карьеру обычным полицейским на планете Сибирь, потом стал офицером в одном из полков специального назначения, а два года назад возглавил управление колониальной безопасности.

Все, кто общался с молодым генералом, отмечали его блестящий ум, быстроту реакции и необычайное для такого возраста хладнокровие.

— Ваши мысли совпадают с моими, господа, — Вэй Ляо позволил себе улыбнуться. — Генерал Триер здесь, в приемной. Мне попросить, чтобы его впустили?

— Пусть входит, — прохрипел Юсуф Кала, а Брыкалов кивнул.

Диктатор нажал клавишу вызова, дверь открылась и в кабинет вошел стройный мужчина.

Полицейская форма сидела на нем как влитая, серые глаза решительно поблескивали, а широкие челюсти были плотно сжаты, как у крокодила, ухватившего жертву.

— Господин диктатор, — Арсен Триер чуть заметно склонил голову. — Господа Совет…

— Проходите, генерал, — Вэй Ляо указал на свободное место, оставшееся на дальнем краю стола. — Посмотрите материалы, выведенные в рабочую среду, и скажите, что бы вы предприняли, останавливая врага?

Триер отодвинул стул, сел, и глаза его изумленно расширились.

— Осмелюсь поинтересоваться, господин диктатор, — сказал он. — Ситуация, отображенная здесь — гипотетическая?

— Нет, к сожалению, — Вэй Ляо вздохнул. — Сложные Миры, судя по всему, охвачены бунтом.

— Так, — на то, чтобы сделать выводы, Триеру понадобились считанные мгновения. — Первым делом необходимо ввести наши силы на Эброн, основной удар этих… форсеров направлен туда.

— А как же Фюркат? — Брыкалов нахмурился.

— Отвлекающий маневр. Чтобы мы задергались и распылили силы. В любом случае нам необходимо лишь продержаться некоторое время. Сложные Миры не могут обеспечивать себя продовольствием и, если война затянется, они запросят мира.

— Блестящий анализ ситуации! Что же, поздравляю… маршал-координатор, — сказал Вэй Ляо, поднимаясь. — С этого момента вы — главнокомандующий вооруженными силами Земли. Вам предстоит их создать и дать отпор агрессорам. Окончание фразы потонуло в дружных аплодисментах.

Сын Земли.

7.

Сирена взвыла так, будто периметр базы атаковал враг. Роберт вскочил с кровати, в первый момент удивился, почему сосед по комнате еще спит. Мгновением позже осознал, что никого в комнате больше нет, и что оставшийся на Халикте Штольц никогда больше не проснется…

Сердце кольнуло.

Оделся в считанные мгновения и выскочил в коридор, где наткнулся на осоловело моргающего Крауча.

— До подъема еще полчаса, — сказал тот. — Почему тревога? Может она не для нас?

— Для всех, кто на базе! — ответил Роберт, чуть прикусывая губу. — Хотя не нравится мне это!

Остатки разбитого батальона поместили в бывшей казарме второй роты, не деля на рядовых и офицеров. Роберт поселился в своей комнате, остальные разместились по двое.

— Что за хрень? — из-за двери, за которой раньше обитал Джефф, высунулся Мартинес.

— Скоро узнаем, — отозвался Роберт.

Лязгнул замок наружной двери, она открылась, и внутрь зашел невысокий круглолицый лейтенант:

— На выход, — сказал он. — Для всех находящихся на базе — общее построение!

— Мы находимся под следствием, — заметил Игл.

— В связи с введением военного положения оно прекращено, — сообщил лейтенант. — Все собрались? Тогда за мной!

— Военное положение, — сказал Крауч упавшим голосом. — Мамочка…

Роберт ощутил, как сердце его на мгновение дрогнуло. Последняя война на Земле закончилась почти двести лет назад, ни на одной из планет люди не обнаружили разумных существ, с кем могли бы воевать, и благополучно забыли, что такое массовое истребление.

— Не спать, не спать… — торопил лейтенант, когда они огибали столовую и проходили мимо штаба.

На плацу в идеальном порядке стояла дежурная рота, а перед ее строем прохаживался бесстрастный, как обычно, полковник Чжан.

— Смирно! — сказал он, когда перед ним стало на два десятка человек больше.

— Господа, — голос командира полка чуть дрогнул. — Вчера стало известно о том, что враг вторгся на планеты Валория, Флора и Фюркат. Два часа назад, еще вчера по гринвичскому времени диктатор Вэй Ляо подписал указ о введении на Земле и в колониях военного положения. Объявлена мобилизация и ей в первую очередь подлежат служащие полиции. С сегодняшнего дня вы не стражи порядка, а солдаты.

Над плацем повисла гробовая тишина. Слышалось доносящееся со стороны ворот равномерное гудение, издаваемое приближающимися транспортерами, а когда кто-то шмыгнул носом, этот звук показался громким, точно выстрел.

— Двадцать минут вам на то, чтобы собраться и позвонить родным, — продолжил Чжан. — Затем вы отправитесь в Нанкин, где формируется специальный армейский корпус «Арес»

— Сомий хвост! — пробормотал Роберт.

Похоже было, что проникшие на Халикт твари в серой броне давно готовились к тому, чтобы напасть на людей. Но куда смотрела КОСМ и прославленный Зигфрид фон Хайнц?

При мысли о том, что именно канцлер-координатор стоит за агрессорами, Роберт испытал желание ущипнуть себя за руку и проснуться. Такого просто не могло быть!

Но ведь и врагов на Халикте быть не могло?

— Вольно, — проговорил полковник и снял фуражку, обнажив черные, обильно посыпанные сединой волосы. — Поспешите, ребята. Опоздавшего будут судить по законам военного времени!

В отличие от большинства соратников, побежавших к казармам во всю прыть, Роберт пошел не торопясь. Ему некому было звонить, разве что троюродной сестре в Благовещенск…

Идею попрощаться с Лизой Роберт откинул сразу — ни к чему трогать то, что умерло.

— Война, клянусь посохом Моисея! — рядом объявился Мартинес, глаза его блестели, а улыбка выглядела оскалом хищника. — Теперь мы покажем тем уродам, что наших парней положили!

— Ты уверен? — Роберт посмотрел на него косо. — Как бы они нам не показали.

Мартинес пренебрежительно хмыкнул и ускорил шаг.

— Что делать? Что теперь будет? — Роберта догнал растерянно хлопающий ресницами Крауч.

— Исполнять свой долг, иного нам не остается.

До казармы дошли вместе. Войдя в комнату, Роберт быстро сложил вещи, а телефон решительно выключил и сунул в карман рюкзака.

— Ну, вот и все, — проговорил уроженец Владивостока, оглядывая комнату, бывшую для него в течение нескольких лет вторым домом.

Когда вернулся на плац, там собралось около полусотни человек, а через распахнутые ворота базы один за другим въезжали транспортеры, похожие на больших зеленых жуков.

У сидящего за столом чиновника было настолько усталое лицо, будто он сутки напролет таскал мешки с цементом. Голос его звучал глухо и невыразительно, как у тяжелобольного.

— Фамилия, имя, откуда прибыли? — этот вопрос чиновник за сегодняшний день задал, судя по всему, несколько сотен раз.

— Кузнецов Роберт, второй полицейский полк специального назначения, Пекин.

— Так, — чиновник щелкнул сенсором вычислительного центра. — Все ясно. Вы зачисляетесь в третью роту третьего батальона. Взвод и отделение вам определит ваш командир — капитан Чавес. Он собирает своих в легкоатлетическом манеже.

Местом сбора первого полка армейского корпуса «Арес» стал крупный спортивный комплекс «Пять стихий», расположенный на северной окраине Нанкина, одного из мегаполисов долины Янцзы.

Роберта, его соратников и множество других полицейских, мобилизованных в Пекине и окрестностях, собрали в пекинском аэропорту, воздухом довезли до Шанхая, и там перегрузили в транспортеры.

На дорогу ушло больше двенадцати часов и в «Пять стихий» они попали перед самым закатом.

— Знаете, куда идти? — спросил чиновник. — По коридору направо до конца, потом по лестнице на второй этаж. Все поняли?

— Так точно.

— Тогда отправляйтесь, — чиновник устало вздохнул и крикнул: — Следующий!

В коридорах спортивного комплекса царила суета, какой здание не видело со дня пуска в эксплуатацию. Сновали озабоченные полицейские, неожиданно для себя превратившиеся в солдат.

Пройдя указанным маршрутом, Роберт оказался в просторном манеже.

Под потолком горели тусклые лампы, освещая разлинованные дорожки, аккуратно составленные барьеры и сваленные кучей маты, рядом с которыми собралось около семи десятков человек — зародыш будущей роты.

Капитан расположился чуть в стороне от остальных — он сидел на стуле и курил сигарету, дым кольцами уползал к потолку.

— Так, ты тоже ко мне? — поинтересовался Чавес, без особого внимания глянув на подошедшего Роберта. — Давай сюда документы!

Затушенная сигарета полетела к стене, а капитан воткнул в считывающее устройство вычислительного центра похожий на крошечную трубочку блок памяти сопроводительного листа, выданного Роберту в родном полку, и углубился в изучение.

— Силы специального назначения. Три года боевого стажа, — сказал Чавес. — Еще один человек, умеющий держать в руках оружие. Очень хорошо! Отправишься во второй взвод, первое отделение, там уже один из ваших есть… Все ясно?

— Так точно, — ответил Роберт.

— Тогда иди к своим, — капитан извлек из-под стула коробку для блоков памяти и кинул в нее сопроводительный лист. — Вон они, в дальнем углу. Пока у вас всех свободное время, снаряжение и оружие обещали подвезти к утру, так что отдыхай, знакомься с сослуживцами…

И Чавес полез за новой сигаретой.

В углу, где находился второй взвод, Роберта ждал сюрприз в виде Леона Педро Мартинеса.

— Клянусь посохом Моисея! — рявкнул тот, выпучив глаза. — Парни, вот он был со мной на Халикте!

Судя по восхищению, появившемуся в обращенных на Роберта взглядах, Мартинес успел рассказать о первом столкновении с врагом, изрядно приукрасив доблесть выживших.

Кроме них двоих, взвод в основном составляли китайцы, невысокие и узкоглазые, среди которых выделялся непонятно каким ветром занесенный в Нанкин белобрысый детина.

Растянувшись на мате, он довольно громко храпел.

— Ты в какое отделение попал? В первое? Славно, клянусь посохом Моисея! — Мартинес продолжал болтать, не останавливаясь ни на мгновение. — Вон наш сержант, его зовут Юй Ли, а это — лейтенант, Ван Мин.

— Э… позвольте, ваше имя, — проговорил командир взвода с интонациями знакомящегося с классом учителя.

— Роберт Кузнецов.

— Очень хорошо, — кивнул Ван Мин. — Вы служили вместе с Леоном? Очень хорошо. Два человека во взводе, имеющих боевой опыт, это довольно много. В других подразделениях и этого нет.

— А вы сами откуда? — поинтересовался Роберт.

— Я возглавлял полицейский участок в Дайсяне, — тоскливо ответил лейтенант. — Самое громкое преступление за год — обворованный магазин, за пять лет — одно убийство на почве ревности…

Глядя на него, Роберт вспомнил собственную службу во Владивостоке: настоящее оружие видишь два раза в год, на стрельбищах, занятия рукопашным боем — по три часа в неделю, самый большой стресс — задержание уличного грабителя, вооруженного кухонным ножом.

— Располагайтесь, как вам будет угодно, — сказал Ван Мин. — Санузел вон там, в коридоре, там же стоит автомат с питьевой водой. Как это я теперь должен говорить — вы свободны!

И лейтенант улыбнулся, мягко, даже немного застенчиво.

Стоило Роберту отойти от командира, как рядом вновь объявился Мартинес и затараторил:

— Ну, как тебе лейтенант? По-моему, полный тюфяк, а сержант еще хуже! Он вообще из хозяйственного управления сюда попал! Как вспомню нашего…

— Слушай, Мартинес, я хочу спать, — ответил Роберт, снимая рюкзак. — Понимаешь меня?

В черных глазах мелькнуло удивление.

— Все понял, клянусь посохом Моисея! — пробормотал Мартинес.

— Вот и отлично.

Роберт развернул спальный мешок, но поскольку в манеже было тепло, залезать в него не стал, а просто постелил у стенки и лег на него. Пристроил под голову рюкзак, несколько мгновений полежал, глядя в потолок, а потом провалился в сон.

Завтрак состоял из упаковки сушеных бананов и пары стаканов воды. Роберт проглотил его без жалоб, вспоминая дни операций, когда приходилось обходиться примерно тем же, а вот его новые сослуживцы, привыкшие питаться куда более упорядоченно, выглядели несчастными. Только Мартинес весело улыбался и что-то напевал себе под нос.

— Все за мной! — сказал капитан Чавес, когда с «трапезой» оказалось покончено. — Объявлен общий сбор полка.

За ночь к ним присоединилось еще несколько человек, так что рота оказалась укомплектована.

Они прошли длинным коридором с множеством дверей, миновали проход к бассейну и очутились в громадном зале, на трибунах которого убиралось не меньше десяти тысяч человек.

На площадке, где, судя по стойкам и щитам с кольцами, проводились баскетбольные и волейбольные матчи, толпилось множество людей в полицейской форме, а дальше, у сдвинутых к стенке ворот для мини-футбола, виднелись штабеля разномастных ящиков, а около них — какие-то типы в штатском.

— Повзводно — стройся! — раздувая щеки, скомандовал усатый полковник.

На спортивной площадке воцарилась жуткая суета, закончившаяся минут через пять. Первый полк корпуса «Арес» с грехом пополам выстроился, образовав что-то вроде неровного прямоугольника.

— Вашу… отлично, — судя по побагровевшему лицу, полковник проглотил крепкое ругательство. — Я — полковник Клаус, ваш командир! Вы должны слушать меня, как папу и маму вместе взятых! Вам ясно?

Полк безмолвствовал.

— Вы должны отвечать «Так точно!» — рыкнул Клаус. — Ясно?

— Так точно! — нестройно прогудели бывшие полицейские, заставив полковника поморщиться.

— Ладно, — буркнул он. — Слушайте меня! Поганые твари, именующие себя форсерами, вторглись на освоенные нами планеты! Мы должны будем отправиться им навстречу и врезать, как следует! Ясно вам?

— Вы должны помнить, солдаты, что за вами — Земля, ваши родные и близкие! Только вы способны отразить угрозу вторжения на нашу планету! — продолжал вещать Клаус, не забывая время от времени спрашивать «Все ясно?».

Закончилась речь довольно банально — полковник попросту устал.

— Ладно, — сказал он, снимая фуражку и вытирая лоб. — Сейчас вы получите оружие и защитное снаряжение, а потом пройдете краткий курс обращения с ним. Всем все ясно?

— До нас дело дойдет не скоро, — заметил Роберт, когда отгремело «Так точно», много более дружное, чем ранее.

— Почему? — осведомился сержант Юй Ли.

— Потому что мы третья рота третьего батальона. А начнут — с первого.

Ждать и в самом деле пришлось долго. Роберт успел заскучать, а Мартинес — перезнакомиться с половиной соседней роты. Вентиляцию в зале включить не догадались, так что воздух становился все более спертым.

— За мной! — скомандовал лейтенант Ван Мин, заметив отмашку капитана.

— По одному, по одному, — приговаривал командир роты, глядя, как его солдаты получают шлемы, бронежилеты и хорошо знакомые Роберту автоматы. — Так, а ты будешь пулеметчиком.

Последний возглас оказался адресован белобрысому здоровяку, отзывающемуся на имя Свейн Эстридсен.

— Я, господин? — удивился тот.

— Ты, ты, — кивнул капитан. — Выдайте ему пулемет.

Крышка длинного ящика открылась со щелчком. Выдававший оружие чиновник выволок на свет трехствольный агрегат устрашающего вида, снабженный плечевым упором и ремнями.

Эстридсен взял его, и на руках северянина надулись твердые мускулы.

— Тяжелый, — проговорил он чуть растерянно.

— Зато мощный, — хмыкнул капитан. — Возвращайся на место.

Судя по тому, что в толпе прошедших через раздачу солдат мелькали люди с такими же машинками для убийства, пулеметчики должны были оказаться в каждом взводе, если не отделении.

Роберт получил шлем, хмыкнул, обнаружив на грудной пластине бронежилета изображение полуголого мужика с мечом, и вернулся на место.

— Так, всем слушать внимательно! — вновь заговорил капитан Клаус. — Сейчас вы прослушаете краткий курс обращения с оружием! Господин Шимицу, прошу.

Вперед выступил узколицый японец, одетый в обычную гражданскую одежду, но выглядящий тем не менее сурово, точно самурай.

— Господа, — сказал он, и разговоры мгновенно прекратились. — Внимательно слушайте меня и следите за тем, что я буду делать. Вот это — броня класса Л10, предназначенная, чтобы уберечь вас от воздействия огня противника…

Глядя на бронежилет в руках инструктора, Роберт вспомнил, как огненные шары с легкостью прошивали точно такие же, и подумал, что честнее было бы не обременять солдат иллюзией защищенности.

С бронежилетами управились довольно быстро, и перешли к шлемам. Когда бойцы корпуса «Арес» научились пользоваться системой связи, опускать и поднимать забрало, Шимицу взял в руки автомат.

— Эта машинка называется «Козырь», — сказал он. — Производство фирмы «Тошидо и Штайер». Магазин на сто восемьдесят патронов, скорострельность регулируемая, совмещенная со шлемом система прицеливания… Если вы хотите выжить и вернуться домой, то должны изучить эту штуку лучше, чем собственное лицо. Для начала мы научимся его разбирать.

Специалисты «Тошидо и Штайер» поработали неплохо, создав простое в обращении и компактное оружие, но с инструктора сошло семь потов, прежде чем до последнего из солдат дошло, как именно заменять магазин, батарею и исправлять возможные неполадки.

— С пулеметчиками, я думаю, вы поработаете после обеда, — сказал полковник Клаус, глядя на тяжело дышащего Шимицу. — А вечером у нас стрельбы, за комплексом, на теннисном корте… Капитаны получат расписание. Сейчас все свободны! Разойдись!

— Я помню, как нас в учебке натаскивали, клянусь посохом Моисея, — сказал Мартинес уныло. — А здесь… Чудо, если они друг друга не перестреляют в первом же бою.

Роберт не стал с ним спорить.

Теннисные корты спортивного комплекса «Пять стихий» занимали площадь небольшого поселка, а для стрельб были выбраны те, что примыкали к толстой пластобетонной стене.

Нарисованные на ней круги изображали мишени.

— Господа, встаньте в линию, — Шимицу, сорвавший за день голос, шипел, точно прохудившаяся шина. — Зарядите свои «Козыри» и приготовьтесь стрелять…

— Исполнять! — капитан Чавес, осваивающий новое оружие вместе с подчиненными, со щелчком вогнал магазин на место и передернул затвор.

— Нажми чуть посильнее, — подсказал Роберт стоящему рядом солдату по имени Ду Вэй, до позавчерашнего дня охранявшему порядок в какой-то забытой Единым деревне на Шаньдунском полуострове.

— Ага, — благодарно пропыхтел Ду Вэй, телосложением напоминающий бегемота, и через мгновение его автомат оказался готов к стрельбе.

— Система прицеливания включится сама, — проговорил Шимицу. — Вы увидите на забрале кружок целеуказателя. Он показывает, куда именно в данный момент попадет выпущенная из автомата пуля. Все понятно?

— Да, — ответил за всех капитан.

— Отлично, — инструктор потер лоб. — Теперь установите режим стрельбы короткими очередями… да, именно так… И поднимите оружие, чтобы целеуказатель совпал с мишенью. Все готовы? Огонь!

Автоматы затрещали, как стая рехнувшейся саранчи, несколько солдат от непривычного звука вздрогнули, Ду Вэй чуть не выронил оружие, от стены полетели осколки пластобетона.

— Неплохо, — кивнул Шимицу. — Теперь что касается пулеметчиков. Принцип тот же, только скорострельность установите крейсерскую…

Расположившийся неподалеку от Роберта Эстридсен поднял оружие, официально именующееся «Крестоносцем», покрепче взялся за рукоятку.

— Огонь!

Ритмичный грохот полетел над теннисными кортами, пулемет в руках северянина затрясся, поползла через него лента, в стене появилось растущее углубление.

— Здорово, клянусь посохом Моисея! — сказал Мартинес, когда пулеметчики закончили стрельбу.

— Я научил вас всему, что знаю сам, — сказал Шимицу, после того, как автоматы и пулеметы были разряжены. — Остальное придется осваивать по ходу дела, прямо на войне.

— От лица роты благодарю вас, господин инструктор, — напыщенно произнес капитан Чавес. — Так, все за мной! Если успеем, то попадем на ужин. Насколько я знаю, нас покормят горячим.

Эта новость вызвала среди солдат вялое оживление.

— Еще бы помыться, и все было бы хорошо, — сказал Ду Вэй, когда рота через боковой вход проникла в спортивный комплекс.

— Даже не мечтай, — уныло заметил сержант Юй Ли. — Душ только для офицеров!

В коридорах «Пяти стихий» было тесно, как в родильном доме переживающего демографический взрыв города. Солдаты волокли какие-то ящики, со стороны буфета тянуло ароматом съестного.

Ощутив его, Ду Вэй выразительно зачмокал.

В манеже, ставшем для роты чем-то вроде казармы, кто-то додумался распахнуть окна, так что властвующий тут запах пота несколько ослабел.

— Так, пять минут — на санитарные процедуры, — сказал капитан, вытаскивая сигарету. — Потом идем на ужин.

— Сомий хвост, хотя бы с голоду нам умереть не дадут! — Роберт снял автомат с плеча и вытащил из рюкзака полотенце.

— Это уж точно, — фыркнул Мартинес, и в животе у него выразительно заурчало.

Транспортер остановился резко, будто налетел на стену, сидящих на лавках солдат побросало друг на друга. Роберт ощутил, как чей-то локоть врезался ему в живот, а сам больно ударился затылком о стенку.

— Везут как дрова… — пробурчал Ду Вэй.

— Мы и есть дрова, — грустно заметил сержант Ли Юй, — и нас бросят в ненасытную топку войны…

Дверца в задней части кузова с негромким лязгом открылась, внутрь заглянул лейтенант.

— Вылезайте, — сказал он, перекрикивая доносящиеся снаружи вопли. — Приехали.

Спортивный комплекс они покинули примерно час назад, погрузились в транспортеры и поехали, как выразился капитан Чавес, «за поднятием боевого духа».

Вслед за Мартинесом Роберт выпрыгнул из транспортера и получил в лицо чем-то колючим и сладко пахнущим. Автоматически ухватил его и понял, что держит перевязанный ленточкой букет.

— Слава! Ура! Победа за нами! — голоса, полные искреннего восторга, доносились со всех сторон.

— Это еще что? — пробормотал Роберт, ощущая, как отвисает челюсть.

— Доблестных воинов Земли провожают на войну, — сказал лейтенант. — Пойдем, нас ждет служба…

Транспортеры, сбившись в кучку, стояли перед широкой лестницей, ведущей к большому храму, а по сторонам от нее бесновалась и орала толпа, состоящая в основном из женщин.

Летели букеты и отдельные цветы, виднелись сияющие глаза и счастливые, точно в день праздника, лица.

Шагая вслед за лейтенантом, Роберт опасался лишь одного — как бы шальным букетом ему не засветили в глаз и, только оказавшись на самом верху лестницы, вздохнул спокойно.

Солдат первого полка привезли в святилище, известное на всю Землю.

Старший храм Нанкина построили одним из первых, через несколько лет после того, как культ Единой Воли был объявлен государственным. За два века здание несколько обветшало, но выглядело по-прежнему величественно.

В храм Роберт вошел чуть ли не последними, оказавшись в задних рядах.

— Мир вам, славные воины, — проговорил объявившийся за алтарем пожилой служитель, блеснул выбритый череп, колыхнулась белая мантия. — Единый в милости своей посылает нам тяжкое испытание, так найдем же мы силы, чтобы пройти через него достойно…

Служитель говорил умно и красиво, но довольно долго, и к концу речи многие солдаты заскучали, кое-кто начал зевать. Когда началась служба, все с облегчением преклонили колени.

Роберт шептал молитвы, а сам поглядывал на вырезанные из драгоценного нефрита статуи. Они мягко поблескивали в полутьме, так что казалось — Пророки и Святые шевелят губами, складки их одежд колышутся, а руки — чуть заметно двигаются.

Затягивать служитель не стал, после обращения к Святой Матери, покровительнице всех страждущих, он широким жестом благословил солдат, а когда они начали подниматься с колен, сказал:

— Наша община решила сделать вам всем подарок. Многие из вас редко ходят в храмы, нечасто обращаются в мыслях к Единому. Чтобы изменить это и помочь вам укрепиться духом перед встречей с врагом, мы дарим каждому из вас Девятикнижие в специальном дорожном издании…

Служитель вышел из-за алтаря, стала видна идущая по подолу его одеяния голубая полоса — символ высокого сана. Повинуясь мановению высохшей руки, из задней двери появились послушники в серых мантиях, нагруженные стопками книг.

— Пусть простит меня Единый, но я не думаю, что эти книжки нам пригодятся, — сказал Свейн Эстридсен, глядя, как послушники снуют между солдатами. — В бою они помогут, как в драке — перышко! Лишняя тяга и больше ничего!

— Согласен с тобой… Спасибо, — кивнул Роберт, получая книжку, украшенную священным символом.

Точка, от которой исходило множество лучей разной длины, была выполнена золотым тиснением, и стоило чуть повернуть книгу, как она начинала переливаться, создавая впечатление, что на обложке загорается крохотная звездочка.

Дочь эволюции.

7.

Серое небо Эброна напоминало ветхий тюфяк, из многочисленных дыр которого выглядывает слежавшаяся вата. Вот только ватные клочья низко нависших облаков лениво роняли на землю снежную крупу.

— У нас на Демоне никогда не бывает так холодно, — изумленно сказала Хельга.

Боевые комбинезоны автоматически настроились на низкую температуру, и легкий морозец форсеры почти не ощущали. Но на лице эпидермическая броня была тонкой, и на теплых щеках снежинки неохотно таяли.

Казалось, что слезы текли по лицам боевых форсеров, которые будут выглядеть молодыми и через десятки лет. Прошитая химерином кожа спасала отпрысков форсированной эволюции от появления морщин, а война обещала избавить от старости.

— Это еще что, — снисходительно сказала Анна. — Ты на Фрио не бывала. Вот там действительно холодно! Мороз такой, что даже в комбинезоне зябко. И все во льдах, такое белое, что через сотню метров перестаешь понимать, где небо, а где земля.

— Фрио — это ведь там, где Химеру нашли? — уточнила Хельга.

— Да. Среди Сложных Миров больше тех, что с высокими температурами — как ваш Демон или наша Норли, — кивнула Анна, на которую вновь напал приступ болтливости. — Но есть и холодные, как Фрио.

— А как ты туда попала? — удивилась Хельга.

— У меня родители ученые, их отправляли на Фрио, чтобы изучать Химеру. Мы прожили там довольно долго, несколько тамошних лет — терпеливо пояснила Анна. — Я тогда была еще совсем маленькая.

Хельга хлопала глазами, явно не очень веря в то, что ей рассказывают.

— В те времена у многих еще были родители, а одежду носили как люди. Она еще не считалась атавизмом, — пояснила Марта. — Да и отбор был не такой, как сейчас.

— Так что нас признали годными к боевой модификации по результатам тестов, — продолжила Анна. — Это сейчас боевые форсеры могут появляться только при использовании нужного генетического материала.

На Эброн они вступили вчера, после того как Флора целиком оказалась в руках форсеров. Там сопротивления они почти не встретили, зато на Эброне их ждали.

Большой отряд людей, вооруженных чем попало, попытался удержать портал. Схватка продлилась несколько часов, и люди, понеся большие потери, отступили. Но и форсеры пятой боевой бригады, оставшись без запасных батарей, топлива для транспортеров и провианта, не смогли идти дальше.

— Ничего не понимаю! Тогда сколько вам должно быть лет? — спросила вконец запутанная уроженка Демона.

Марта с Анной переглянулись и дружно прыснули. Их больше всего роднило не то, что они с одной планеты, и даже не совместная учеба. Их объединяло детство, отличающееся от того, что пережили более молодые форсеры.

— Хватит болтать! По сторонам лучше смотрите! — раздался вполне ожидаемый окрик субтактика.

В те полтора дня, что бригада стояла на месте, прикрывая портал, тактик не давал своим бойцам бездельничать. Боевые звенья и более крупные отряды постоянно отправлялись в разные стороны с разведывательными рейдами.

— Чего мы тут не видели? — удивилась Анна.

Субтактик, двигающийся сразу за идущими в ряд девушками, укоризненно вздохнул:

— Тоже мне авангард!

— Очень даже симпатичный авангард, — заметила Марта. — И вообще наблюдательные модули тебе на что?

— Ох, давно кто-то в наряд не ходил, — преувеличенно зловеще откликнулся Антон.

Марта вздохнула и сделала вид, что смотрит по сторонам.

Остатки селения, мимо которого они шли, были менее интересны для разглядывания, чем кучка мусора. Белый снег сеялся на черные остовы домов, словно небо пыталось скрыть следы насилия.

— Ну надо же, — воскликнула Марта, когда поселок остался позади, а впереди открылась роща, состоящая сплошь из пеньков. — Командир, да кто это тут порезвился? Могли они тела хоть убрать куда-нибудь, если уничтожать как положено не стали?

Между остовами обгорелых деревьев виднелись людские трупы, от которых тянуло запахом мертвечины.

— Наверное тут развлеклись парни из элитного подразделения, что мимо нас вчера прошли, из штурмовой команды Первого Параграфа, — не особенно охотно ответил субтактик. — Хотя я думал, что они не будут тратить время на такую ерунду, а двинутся вперед, чтобы захватить портал куда-нибудь еще…

Мимо стоящей около портала бригады одно за другим проходили подразделения. Пророк спешил захватить Эброн — крупнейший узловой мир, откуда на форсерские планеты вело три портала, а в человеческие миры — семь.

От того, сумеют ли люди удержать его, зависел ход войны.

— А что, элите за собой убирать не обязательно, укуси меня дьявол? — поинтересовался Пабло.

Антон хотел ответить что-то, но бросил взгляд на те же трупы, вокруг которых снег пропитался красным, и промолчал.

— Как обычно, — проворчала Марта. — Убирать потом нас заставят, да еще и виноватыми сделают…

— Так, стоп, — оборвал ее субтактик. — Вон тот холм станет для нас концом маршрута.

Холм напоминал макушку зарытого великана, но ничего интересного на нем не было.

— Это почему? — нахмурился Джим. — Вроде собирались вернуться завтра?

— Только что подвезли боеприпасы и все остальное, — терпеливо ответил Антон. — А вместе с ними — и новый приказ. Судя по всему, ушедшие вперед штурмовики попали в какой-то переплет.

Марта и Анна удивленно переглянулись: школы боевой подготовки форсеров, которых насчитывалось пять, мало отличались друг от друга, за исключением Первого Параграфа. Те всегда считались лучшими, и если уж они не справились, то люди и в самом деле встали стеной.

Тишина, только что всеобъемлющая, как ночная темнота, лопнула. Снег перед ногами Марты вскипел фонтанчиками.

Расчетно-аналитический модуль начал действовать быстрее, чем девушка успела осознать, что происходит. Мускулы сократились, отшвырнув тело в сторону, под ногу попался округлый и скользкий камень.

Марта несколько раз перекатилась — перед глазами мелькали, будто в тусклом калейдоскопе, то покрытая снежным налетом дорога, то темно-серые горы, то светло-серое небо.

— Клянусь Пророком! — пробормотала она.

На Эброне пятая боевая бригада находилась пятый день и за это время успела перебраться из высоких широт, где располагался портал с Флоры, в более низкие, пройти по теплым равнинам, и подняться в горы, где вновь оказаться посреди холода и снега.

Расчетно-аналитический модуль ослабил контроль, и Марта, самостоятельно приказывая мышцам, переползла чуть вправо, чтобы укрыться за округлым валуном.

Впереди, где дорога ныряла в тесную расщелину между отвесными скалами, не было видно ничего. Стрелявшие исчезли. С другой стороны дороги из-за груды крупных камней осторожно выглядывала Хельга.

— Командир! — позвала Марта, опасаясь, что не услышит ответа. — Что делать, командир?

— Ничего, — отозвался Антон. — Оставайся пока на месте и доложи обстановку.

— Стреляют впереди и сверху, с обеих сторон. Где они, командир, ты их видишь?

— Нет, — мрачно отозвался субтактик.

— А что с модулем?

— Нет его больше, — с досадой ответил Антон. — И разведывательной группы тоже нет. Связь с ней оборвалась пять минут назад. Люди хорошо замаскировались, пропустили ее вперед и расстреляли со всех сторон. Будем ждать, сейчас придет подкрепление.

От таких новостей Марта ощутила растерянность. Боевое звено, шедшее в полукилометре впереди, уничтожено? И кем — мягкотелыми людьми, которых на Халикте истребляли десятками, а на Флоре давили голыми руками, как мелких паразитов?

Да, на Эброне сопротивление усилилось, но такого на памяти Марты еще не было.

Она выглянула из-за камня, пытаясь разглядеть, где же засел противник, но рядом тут же свистнула пуля, цокнула по валуну, отбив несколько осколков. Марта спряталась снова.

Даже появись тут подкрепление — что оно сможет сделать? Разве что задавить людей огнем, стреляя по площадям. Но на это понадобятся десятки боевых звеньев и много времени.

Снег за последние часы усилился, над горами висела сплошная белая пелена. Девушка смахнула с ресниц холодные капли.

— Глянь вправо, — пришел через ком-линк голос Анны. — Кажется, я вижу движение. Вон там, у круглой скалы…

Марта перекатилась в сторону, подработала зрительными усилителями. Снег мешал, но сквозь него удалось разглядеть фигуру в серо-белом балахоне, за ней еще одну.

Марта осторожно, чтобы не потерять цели, подтянула к себе ионное орудие. Примерилась, отыскивая удобное положение, мускулы на руках чуть сократились, наводя ствол.

Тонкий луч импульсного разряда ушел в белое крошево и оказавшиеся на его пути снежинки превратились в пар. Мгновением позже по склону покатилось человеческое тело. Порыв ветра донес оборвавшийся крик и чмокающий удар.

— Очень неплохо, — сказал субтактик.

Из-за камня на противоположной стороне дороги высунулся кулак с оттопыренным большим пальцем.

— Ждите, — скомандовал Антон. — У тех, кто идет к нам, небольшая перегруппировка.

Марта всматривалась в склон до рези в глазах, но разглядеть больше ничего не могла — то ли сказывалась усталость, то ли уцелевшие люди замаскировались куда лучше.

Судя по тому, что Хельга на другой стороне дороги несколько раз начинала стрелять, она что-то видела.

— Прикрывайте! — донесся голос субтактика. — Сейчас мы подойдем к вам и попробуем разведать обстановку боем…

За спиной зашуршало, послышались шаги, и тут же на склоне зашевелилось сразу в нескольких местах. Стрекот автоматов отразился от скал, породив многоголосое эхо.

Марта прицелилась и выстрелила, заставив одного из стрелков противника замолчать.

— Ничего себе! — Антон свалился на снег рядом с ней, тяжело дыша. — Ну и палят!

— Как могут, — девушка следила за противником, выжидая пока ее оружие зарядится снова.

Позади взвился в воздух выпущенный из мортиры Пабло тяжелый разряд. Точно древнее ядро, медленно полетел вперед, и рухнул, взметнув в воздух сотни килограммов камней.

— Давай! — субтактик высунулся из-за камня и начал стрелять.

— Ну где вы там? Где? — шептала Марта, выискивая среди снега двигающиеся фигуры.

Пабло выстрелил еще раз, сместив заряд чуть правее, и на склоне появилась огромная воронка. Когда пыль осела, стали видны неподвижно лежащие около нее тела.

— Вперед! — рявкнул субтактик. — Быстро!

Марта краем глаза заметила, как из-за камней поднялась Анна, сама подскочила, сделала несколько шагов, но тут спереди и с боков дружно ударили автоматы.

Людей оказалось много больше, чем предполагалось изначально.

По инерции атакующие пробежали еще несколько шагов, но сначала Хельга жалобно вскрикнула и рука ее с плазмаганом бессильно обвисла, потом Джим зашипел рассерженной крысой.

Целиться самостоятельно Марта не успевала, расчетно-вычислительный модуль снимал изображение с сетчатки ее глаз и сам управлял мускулами, наводя на цель ионное орудие.

Пули летели со всех сторон, некоторые попадали в цель. Броня отзывалась на удары ноющей болью, в тех местах, куда попаданий было несколько, отскакивали поврежденные пластинки.

— Это невозможно… — Анна пошатнулась, точно собираясь упасть.

Марта дернулась к ней, но осталась на месте, остановленная воплем субтактика:

— Прикрывай!

Чуть не плача от ярости, она выстрелила. Отступила на шаг, ощущая, что готова оглохнуть от слившихся в одну бесконечную какофонию рычания, криков и выстрелов.

— Отходим! Назад! Назад! — смысл криков Антона дошел до нее не сразу.

Они отходили поначалу медленно, потом бросились бежать, оскальзываясь на мокрых камнях и слыша за спиной радостные крики людей.

Внимать им было невыносимо стыдно.

Тактик выглядел мрачным, как украшенная извержением вулкана полночь на Регеде.

— Герои! — сказал он, осматривая потрепанных солдат.

В растрескавшейся броне, из которой местами торчали клочья химериновых волокон, с пробоинами и царапинами, форсеры выглядели не бравыми воинами, а отрядом инвалидов. Марте дико хотелось почесаться: заращивание повреждений вызывало неудержимый зуд. Судя по гримасам товарищей, не ей одной стоило усилий стоять прямо.

— Приказ звучал коротко и ясно — разведка боем! Куда вы понеслись? Решили одолеть врага одним звеном? — командир боевой бригады досадливо сплюнул. — Понятное дело, что задачу вы выполнили, но ведь можно было так не рисковать!

— Разрешите доложить, мы… — подал голос Антон.

— Не разрешаю, — просто сказал тактик. — Нечего тут докладывать! Людей в десятки раз больше чем нас и они могут позволить себе большие потери! Мы же должны беречь себя! Это вам понятно?

— Так точно, — отзыв прозвучал не так чтобы очень стройно.

— Ладно, наказывать вас не буду, — хмыкнул тактик. — Вы и так достаточно наказаны.

Стоило ему отойти, как бойцы принялись остервенело чесаться, на снег полетели клочья отслаивающейся кожи.

— Просто мы привыкли легко побеждать, — заметил Пабло непривычно серьезным для себя тоном. — Идти вперед и уничтожать врага, чувствовать себя неуязвимыми…

— Не попусти Пророк, — вздохнул Антон. — Тактик все верно сказал — и куда мы полезли? Точно безумцы, одержимые жаждой убийства. Хотя задачу и вправду выполнили. Мнение о диспозиции противника составлено.

Их звено расположилось в самом центре боевой бригады, готовящейся к решающему броску — из транспортеров выгружались солдаты, с возбужденным жужжанием летали модули-разведчики.

— Будем штурмовать? — поинтересовалась Анна.

— Наверно, — субтактик хмыкнул. — Мне не доложили. Но судя по тому, что там несколько сотен человек, местных ополченцев, это самый простой выход. Не сидеть же здесь год? Но наше звено на сегодня от боевых действий отстраняется, пока всем необходима регенерация. Нас, как я понял, оставляют прикрывать полевую кухню.

— Хорошая мысль, — заметил Джим, поглаживая себя по животу.

— Так что пойдем выполнять задание, — кивнул субтактик.

Полевая кухня, похожая на снабженную колесами цистерну, расположилась на обочине. Около нее прямо на снегу дрыхли повара — два форсера, вооруженных лишь карабинами.

При появлении собратьев один из них приоткрыл глаз, но тут же вновь закрыл.

— Как нам рады… — хмыкнул Стефан.

— Начали, — сказала Марта, вслушиваясь в донесшийся от расщелины грохот.

Горы чуть заметно вздрогнули, небо осветили десятки зарниц.

— Мортиры палят, — заметил Пабло, вслушиваясь во второй залп. — Там сейчас настоящий ад! Не хотел бы я быть на месте тех людей!

— Дорогу попортят, — заметил Джим, осматривая полевую кухню. — Интересно, как эта штука работает?

— Все было бы много хуже, пойди в ход брандеры, — заметил Антон.

Марте разговаривать не хотелось, ее трясло, а по телу гуляли волны слабости.

Вытащив из рюкзака спальный мешок, она постелила его и села, привалившись спиной к колесу. Несколько мгновений боролась с сонливостью, а затем позволила ей одолеть себя.

Сын Земли.

8.

Транспортер в очередной раз подбросило и лицо Ду Вэя, до сего момента бывшее просто бледным, приобрело нежный зеленоватый оттенок.

— Когда же это все кончится? — пробормотал он, мученически закрывая глаза.

— Скорее, чем ты думаешь, — ответил Роберт.

Портал на Эброн первый полк корпуса «Арес» прошел вчера поздно вечером и, проведя ночь в заброшенной школе, двинулся дальше. Среди солдат расползлись слухи о том, что на планете идут бои, что форсеры ворвались на нее через несколько порталов, но точно никто ничего не знал.

— Ты прямо пророк, — ухмыльнулся Мартинес, когда транспортер остановился. — Не хуже Моисея.

— Я лучше, — ответил Роберт, чувствуя, что от волнения его начинает трясти.

— Все наружу, быстро-быстро! — за открывшейся дверью обнаружился лейтенант Ван Мин.

Солдаты выпрыгивали из душного чрева транспортера и в изумлении оглядывали круглую площадь, выстроившиеся вокруг нее аккуратные дома, диковинные, похожие на исполинские хвощи, деревья.

Городок выглядел заброшенным, и только с западной окраины доносился какой-то грохот.

— Полк, стройся! — из командирской машины выбрался полковник Клаус.

Когда подчиненные выполнили приказ, он величественным жестом разгладил усы и заговорил:

— Солдаты! Злобный враг вторгся на Эброн, и остановить его — ваш долг! Если эта планета будет потеряна, то Земля лишится десяти колоний! Пошедшие против воли Единого обитатели Сложных Миров подвергли тела свои генетическим модификациям, напичкали их имплантантами и превратились в мерзких форсеров! Покажем же им, чего стоят настоящие люди!

При упоминании «генетических модификаций» по рядам солдат пролетел легкий шепоток.

Все знали о грандиозном скандале, тридцать лет назад расколовшем человечество на две части. На тех, кто одобрял использование генетического модифицирования и имплантантов при освоении космоса, и на тех, кто выступал против.

Возможность изменения человеческого существа посредством генетических трансформаций и внедрения имплантантов была доказана давно, но практическая значимость этого метода встала остро лишь тогда, когда стало ясно, что без ресурсов Сложных Миров людям не обойтись.

Крайне тяжелые условия — слишком большая гравитация, высокая или низкая температура, радиация, непригодная для дыхания или вовсе ядовитая атмосфера, агрессивная окружающая среда — все это делало их освоение очень опасным, а высокая стоимость защитного оборудования — излишне дорогими добываемые там ресурсы.

В то же время модификации, позволяющие сохранить нормальный человеческий облик, не давали нужного эффекта, а имплантанты были либо слишком дорогими и сложными в обслуживании, либо еще больше уродовали организм.

Прорыв случился сорок лет назад, когда на планете Фрио оказалась найдена вмороженная в лед Химера — чудовищное существо, заставившее пересмотреть многие постулаты биологии.

После исследований оказался подготовлен новый проект модификации, предполагающий внедрение генетического материала Химеры в ДНК человека и создание имплантантов на основе принципиально нового материала, названного химерином.

Доклад об исследованиях вызвал скандал. Сама идея допустить в организм чужеродную органику была названа безумием. Предложившего новый проект канцлера-координатора вынудили уйти в отставку.

«Подобное изменение своего тела и генома — насилие над природой и неуважение к Единому» — гласило вынесенное Комиссией Единства заключение по проекту.

Именно после этих событий КОСМ возглавил Зигфрид фон Хайнц.

— Так, солдаты! — рявкнул полковник, оторвав Роберта от размышлений. — Враг приближается с запада! Наша задача — сдержать его здесь! Все ясно?

— Так точно!

Судя по улыбке Клауса, дружным ответом он остался доволен.

— Молодцы, — пробормотал полковник. — Офицерам необходимо получить диспозицию, а солдатам — шанцевый инструмент… Приступать!

— За мной, — командную эстафету перехватил лейтенант Ван Мин.

Шанцевый инструмент в виде обыкновенных лопат выдавали у транспортера, оборудованного под передвижной склад. Вспотевшие сержанты с нашивками хозяйственной части выволакивали наружу охапки черенков, украшенных черными полукруглыми вибролезвиями.

— И что, мы будем рубить форсеров вот этими штуками? — уныло поинтересовался Эстридсен, взвесив лопату на руке.

— Похоже на то, — согласился Роберт. — Не нравится мне это.

Истина оказалась гораздо прозаичнее. «Вооруженных» лопатами солдат повели в сторону западной окраины, где обнаружилась самая настоящая стройка. Толпы людей, судя по всему — жителей поселка, возились в клубах пыли, выкапывая в земле длинные узкие ямы, несколько тяжелых бульдозеров передвигали массивные бетонные блоки, взятые из какого-то разобранного здания.

— Вперед! — лейтенант величественно махнул рукой. — Вот тут наш участок! Надо зарыться в землю так, чтобы нас не смогли убить!

— Вот она, героическая борьба за человечество, — проворчал Роберт, стаскивая с плеч рюкзак и включая лопату.

Земля оказалась мягкой, так что работать мешало только жаркое солнце. Над солдатами дрожал перегретый, наполненный «ароматом» пота воздух, одежда мокла так, точно все купались прямо в ней.

Ямы, которые сержант Юй Ли назвал «окопами», росли довольно быстро и к вечеру поля к западу от поселка оказались покрыты сетью канав, по которым можно было передвигаться чуть ли не в полный рост.

Для отдельных солдат оборудовали ячейки, для пулеметчиков — укрепленные бетонными блоками огневые гнезда.

— Отбой! — прозвучало в тот момент, когда солнце коснулось горизонта.

— Теперь я понимаю, как чувствовали себя негры на плантациях, — сказал Ду Вэй, со стоном опускаясь на землю. — Неудивительно, что им это надоело, и они восстали…

— Нам-то никак восстать нельзя, — Роберт снял камуфляжную рубаху и попытался отжать.

Мокрая ткань скользила и проворачивалась под пальцами, но влагу отдавать не спешила.

Земля перед самым носом Роберта зашевелилась, в ней обнаружилась крохотная дырочка, из нее вылезло нечто розовое, извивающееся.

— Сомий хвост! — Роберт невольно отшатнулся.

— Что там у тебя? — дремлющий в прохладе на дне окопа Ду Вэй приподнял уложенный на лицо шлем. — Ой, какая штука!

Из увеличивающейся дырочки выбралось существо, более всего напоминающее помесь крота и кальмара. Многочисленные щупальца заканчивались ороговевшими выступами, а на тупой морде не было глаз.

Повисев немного, оно с возмущенным писком шлепнулось на дно окопа и в считанные мгновения зарылось опять.

— А я почти забыл, что мы не на Земле, клянусь посохом Моисея, — вздохнул Мартинес.

— На западе замечено движение, — прошелестел в наушниках голос капитана. — Всем приготовиться.

Ду Вэй зевнул и принялся вставать, Мартинес спешно ухватил автомат, а Роберт лишь поудобнее устроился в облюбованной ячейке.

На запад уходило поле, покрытое выросшими сантиметров до двадцати колосками. За ним тянулись рощи искривленных, переплетшихся ветвями деревьев. По небу неторопливо ползли тучи.

— Где же они? — спросил Роберт, ощущая, как солнце припекает спину.

— Покажутся, — ответил Эстридсен, припавший к прицелу пулемета. — И тогда мы им…

Что-то шевельнулось среди деревьев, затем еще раз, и на открытое место выступила мощная широкоплечая фигура с надетой на руку трубой. Солнце блеснуло на серой лоснящейся одежде.

— Разведка, — буркнул Ду Вэй. — Пытаются выяснить, что тут да как…

Из-за деревьев вылетело что-то круглое, похожее на футбольный мяч с дюзами, и стремительно понеслось прямо к людским позициям.

— Это еще что? — в голосе сержанта прозвучало удивление.

— Модуль-разведчик, — ответил Роберт со злобой. — Если его не уничтожить, он все своим хозяевам покажет.

— Огонь! — команда прозвучала несколько истерично.

Затрещали автоматы, разведывательный модуль вильнул в сторону и пошел на разворот, за ним потянулась полоса густеющего дыма.

— Подбили гаденыша! — возликовал Ду Вэй.

— За ним придут другие, много опаснее, — заметил Роберт, глядя как модуль на полном ходу врезается в землю.

Стоявший у опушки форсер отступил и растворился в зарослях.

Роберт вытер пот со лба и перевернулся на бок. Болезненно хотелось сорвать одну из колышущихся перед носом травинок и сунуть в рот, но он сдерживался, понимая, что любая из них может оказаться ядовитой.

Сиди затем полдня в кустах со спущенными штанами.

Солнце медленно двигалось по небу, шелестели клонящиеся под ветром колосья. Напряжение росло, солдаты почти не разговаривали, то один, то другой вскидывал голову и смотрел на запад.

Когда там что-то треснуло, и к позициям людей полетел первый огненный шар, Роберт испытал что-то вроде облегчения.

— Явились, — сказал он.

Один из плазменных разрядов ударился о землю неподалеку и лопнул с гулким хлопком. В стороны полетели комья земли, а на месте попадания осталась оплавленная воронка.

— Без приказа не стрелять! — голос лейтенанта дрогнул, но вряд ли кто это заметил.

Ду Вэй высунулся из окопа, и тонкий синий луч прошил его макушку, точно игла — ткань, но крови к удивлению Роберт, не было.

— Ой! — сказал бывший участковый, падая на дно окопа и хватаясь за голову.

— Шлем снимай! — рявкнул подоспевший Мартинес. — Ну ты прямо в рубашке родился!

Выстрел из снайперского оружия форсеров пробил шлем, но прошел по касательной, лишь опалив волосы. Ду Вэй, широко раскрыв рот, сидел и истерично смеялся.

— Огонь! — команду отдал сам полковник Клаус. — Покажем этим сукиным сынам!

Роберт нажал на курок, Эстридсен задергался за своими бетонными блоками. Десятки стволов выплюнули многие сотни пуль, визг, треск и жужжание разорвали тишину в клочья.

По роще будто хлестнуло неисчислимое множество невидимых кнутов, полетели наземь ветви, куски стволов.

— Так их, так! — хрипел Мартинес, поводя автоматом из стороны в сторону.

Над терзаемой рощей взвились сразу несколько плазмоидов. Точно шаровые молнии, пролетели они высоко над полем и, оказавшись над окопами, стремительно рухнули.

Один упал неподалеку, угодив в центр позиций соседнего взвода. Роберт видел, как прянула по окопу волна синего огня, слышал, как заорали сгорающие заживо люди.

Кто-то, пылая точно факел, ухитрился выскочить и тут же упал обратно.

— Сомий хвост, — пробормотал Роберт.

— Ой… — судя по звуку и запаху, Ду Вэя вырвало.

Форсеры больше не показывались, и стрельба начала затихать. Роберт снял палец со спускового крючка, Мартинес перестал бормотать и трястись вместе с автоматом, Эстридсен остановил свою машину для убийства.

— Как ты думаешь, мы кого-нибудь завалили? — поинтересовался сержант Юй Ли.

— Вряд ли, — ответил Роберт, вглядываясь в искореженную рощу, где ничего не двигалось. — Эти твари на редкость устойчивы против пуль.

И тут же стрельба началась вновь, но на этот раз палили сбоку, на правом фланге. Сверкали плазменные разряды, свистели пули, но что именно там происходит — разобрать было невозможно.

— Рота, разворот на девяносто градусов вправо! — донесся из наушников голос капитана. — Приготовиться к отражению атаки!

— Как же ее отражать? — засуетился Ду Вэй. — Окопы теперь не защитят!

Эстридсен, не говоря ни слова, принялся вытаскивать пулемет из защищенного бетонными блоками гнезда.

— Уж как-нибудь, — сказал Роберт.

Вопли на правом фланге зазвучали громче и стали видны бегущие. Кое-кто из солдат выскочил из окопов и, бросая оружие, помчался к поселку. Трусы понадеялись укрыться за надежными стенами домов.

Никто из них не выжил.

Форсеры стреляли, люди падали один за другим. Бронежилеты помогали так же, как жилетки из бумаги.

— Вперед! — приказ пришел в тот момент, когда Роберт осознал, что его просто трясет.

— Вперед, иначе они окружат нас! — повторил капитан.

Поднимать себя от спасительной земли было страшно, но еще страшнее оказалось бежать по узкому окопу, не зная, за каким поворотом тебя встретит сияние плазменного разряда.

От поселка к окопам неслись солдаты оставленной в резерве роты. Пулеметные очереди тянулись туда, где засели форсеры.

— Сомий хвост! — крикнул Роберт, осознав, что мягкое, на которое он только что наступил — человеческое тело.

Краем глаза заметил движение и тут же бросился на землю. Перекатился на бок и увидел, как бежавший следом сержант исчезает в облаке синего пламени, а Ду Вэй падает навзничь.

Еще дальше что-то круглое, стремительное врезалось в толпу бегущих, раздался взрыв и в стороны полетели тела.

— Получай, тварь! — откуда-то сбоку выскочил Мартинес, через забрало шлема было видно его перекошенное лицо.

Роберт вскочил и, совместив кружок целеуказателя с массивной фигурой форсера, нажал курок.

— Аааа! — пули с визгом били по серому комбинезону явившейся из Сложных Миров твари, выбивая из нее небольшие «чешуйки» и оставляя круглые выемки.

Только когда брызнула кровь, форсер пошатнулся.

— Добивай! — рявкнул Мартинес, пригибаясь и бросаясь вперед.

Форсер поднял ему навстречу собственное оружие, но выстрелить не успел — свалился.

— Мама… — сказал Роберт, спешно меняя магазин.

Успел ощутить за спиной движение, даже повернуться, но тут что-то тяжелое ударило в затылок, шлем хрустнул, перед глазами взвихрились звезды, и все потонуло в глубокой темноте.

Лежать было неудобно — что-то упиралось в живот, кололо щеку, и еще страшно болела голова.

— Двадцать семь, двадцать восемь… — прозвучавший где-то рядом голос был смутно знакомым, но кому он принадлежит, Роберт вспомнить не мог. — Так, переверни его, посмотрим кто это…

Роберт ощутил, что его берут за плечи и пытаются сдвинуть. В носу засвербело, и он чихнул.

— Живой, господин лейтенант! — сказал другой голос.

— Надо же! И кто это?

— Я… — ответил Роберт, осознав наконец, что щеку ему царапает разбитое забрало, в живот упирается собственный автомат, а знакомый голос принадлежит лейтенанту Ван Мину.

С чужой помощью смог сесть, стащить с головы покореженный шлем и оглядеться.

Солнце благополучно опускалось в тучи, по земле бежали длинные тени, а ветер нес запах чего-то кислого, но очень неприятного.

— А, ты… — голос лейтенанта звучал глухо, а лицо было белым, точно бумага. — А мы тут трупы считаем. Сам сможешь идти?

— Попробую, — Роберт осмотрел себя и убедился, что руки с ногами на месте, а повреждений никаких не видно.

— Тогда двигай вон туда, к дому с красной крышей. Там раненых собирают, — и Ван Мин с помощником зашагали дальше. — Двадцать девять, тридцать, тридцать один…

Роберт поднялся на ноги, несколько минут постоял, справляясь с головокружением, а затем побрел в указанном направлении. Оставленные оружием форсеров воронки приходилось обходить, а взгляд то и дело натыкался на лежащие группами трупы.

Человеческие были обожжены до неузнаваемости, а вражеские — изрешечены пулями.

— Ой, это ты! — от дома с красной крышей, единственного целого на всей окраине, к Роберту метнулся Мартинес. — Клянусь посохом Моисея, я думал что все, когда тот громила саданул тебя по башке!

— Череп мой оказался крепче, — ответил Роберт, ощущая, что сил не осталось даже на то, чтобы идти.

— Давай, помогу, — Мартинес обхватил его за пояс. — Доктор тебя посмотрит. Да, бой был что надо, но мы одолели этих гадов!

— Одолели?

— Точно, — кивнул Мартинес. — Только их было-то всего восемь десятков. А наших они положили куда больше. Считай, что от полка ничего и не осталось.

Они прошли распахнутые ворота, миновали широкий двор, где стоял похожий на металлического паука агрономический комплекс, а вдоль забора расположилась высокая, в человеческий рост поленница.

У входа в дом скучали двое часовых, а застекленная веранда оказалась заполнена ранеными. Большинство сидело вдоль стен, некоторые лежали на носилках, а горькие запахи лекарств перебивали запах жженого мяса.

— Давай его сюда, — врача можно было отличить лишь по чистой, не запятнанной пятнами гари форме. — Так, так…

Осмотр занял считанные мгновения. Приложенный к шее Роберта диагностер щелкнул и доктор устало улыбнулся.

— Легкое сотрясение. Дешево отделался, — сказал он и полез в стоящую на полу сумку. — Держи. Тут стимуляторы и еще кое-чего…

С улицы донеслись возбужденные голоса, хлопнула дверь, и на веранду вступил сам полковник Клаус. Воинственные усы его обвисли, а сам он выглядел жалко, точно искупавшаяся болонка.

— Так, доктор, вы закончили? — поинтересовался командир полка. — Тогда грузим раненых и уезжаем…

— Как? — Роберт едва не подавился застрявшей в горле пилюлей. — Мы что, бросим погибших?

— У нас нет времени их грузить! — истерично выкрикнул Клаус. — С запада приближаются форсеры, и мы просто не сможем их остановить! Надо убираться как можно быстрее… Я пришлю солдат, они помогут с погрузкой…

— Ничего не поделаешь, — скривился врач. — Эй, ребята, кто сам может ходить — выбирайтесь на улицу.

Что происходило потом, Роберт запомнил плохо. Голова кружилась, время от времени он словно проваливался в какой-то туман, потом выплывал из него, чтобы осознать, что лезет в кузов открытого транспортера… что машина движется между темных, похожих на надгробия домов…

В себя пришел только от бьющего в лицо ветра.

— Ну что, оклемался? — спросил сидящий рядом человек голосом Мартинеса.

— Да, — кивнул Роберт. — Но откуда у нас такой транспортер?

— Это из местных. Наши они большей частью подорвали, когда ворвались в поселок.

— А где мы? — Роберт огляделся, но кроме звезд вверху и силуэтов деревьев на обочине, ничего не увидел.

— Кто бы знал, клянусь посохом Моисея? — вздохнул Мартинес. — Похоже, что на восток тащимся, к горам!

Проснулся Роберт от холода. После прерываемого толчками и рывками сна болела голова, а тело ломило в самых неожиданных местах. Открыв глаза, он обнаружил, что наступило утро, транспортер тащится между угрюмых скал, а сверху сыплется что-то, подозрительно похожее на снег.

— Друг, — прохрипел один из лежащих на полу раненых, подняв голову. — Дай напиться, а?

Сдерживая зевок, Роберт отстегнул от пояса фляжку и подал просившему. Тот благодарно кивнул, взвизгнула откручиваемая крышечка, и задергался кадык на тощем горле.

— Куда это мы забрались? — спросил раненый, возвращая фляжку. — Откуда снег? Вчера еще тепло было.

— Горы, — ответил проснувшийся Мартинес и чихнул. — Где-то должно быть теплое обмундирование, я думаю.

— На ходу нам его не выдадут, — заметил незнакомый сержант, рука которого висела на перевязи.

Судя по форме бинтов, от нее сохранился обрубок по середину предплечья.

— Так, а что там впереди? — Мартинес, хватившись за борт, привстал.

По мнению Роберта, смотреть было особенно не на что. Уходя в серые, почти черные тучи, вздымались усыпанные снегом горы, хмурые, точно похмельные великаны.

Едва Мартинес вернулся на место, как транспортер остановился. Лежащие на полу и сидящие на лавках раненые зашевелились, послышались вздохи, кашель и кряхтение.

— Пойду, узнаю, в чем дело, — из кабины выпрыгнул вчерашний доктор и засеменил вперед, к голове колонны.

— Похоже, решили утеплиться, — предположил Мартинес.

Доктор вернулся быстрее, чем предполагали.

— Вылезаем, — приказал он. — И берем с собой все, что можно.

— Мы что, бросаем транспортеры? — в наступившей тишине голос лишившегося руки сержанта прозвучал очень четко.

— Да, — кивнул доктор. — Колонну остановил один из местных. По его информации, дальше эта дорога выходит на другую, захваченную форсерами, и только по ней можно проехать через горы.

— Что же делать? — спросил кто-то.

— Я сказал — ПРОЕХАТЬ, — голос доктора дрогнул, но только на мгновение. — Пешком можно пройти по тропам, и тот парень, что нас остановил, готов показать одну из них.

— Может быть, нам всем проще застрелиться? — проговорил лейтенант, лишившийся во вчерашней схватке ног. — Мы будем только обузой.

— Не говори ерунды! — доктор зло сплюнул. — Мы потащим вас на носилках!

Лейтенант покачал головой и горько улыбнулся.

— Ты-то как? — спросил Мартинес. — Сам сможешь идти?

— Смогу, — ответил Роберт. — Вот бы съесть чего-нибудь и одеться, тогда жизнь показалась бы раем.

Желания эти исполнились довольно быстро. Подошедшие к транспортеру с ранеными здоровые солдаты разгрузили машину, а вскоре рядом с ней объявился пыхтящий сержант из хозяйственной службы.

Он волок в руках ящик консервов, а двое солдат-помощников — упакованную в пластиковые пакеты форму.

— Ну что, доволен? — спросил Мартинес, с треском разрывая один из пакетов.

— Доволен, сомий хвост, — ответил Роберт.

Выданная ему форма оказалась велика, так что брюки с трудом удалось запихнуть в ботинки, а рукава пришлось засучить. Зато Роберт согрелся, а когда затолкал в себя триста грамм витаминизированных бобов с мясом, ощутил сильное желание спать.

— Заканчиваем завтрак, заканчиваем, — вдоль транспортеров прошелся капитан Ван Мин. — Кто здоровые — подойти за грузом…

Груз раздавали около штабного транспортера, чудом уцелевшего во вчерашней схватке. Солдаты получали мешки с продуктами, боеприпасами или назначение тащить носилки с ранеными.

Роберту достался небольшой, но увесистый ящик с пулеметными лентами.

— Солдаты, слушайте меня! — даже в этой ситуации полковник Клаус не отказал себе в удовольствии сказать речь.

Изнуренные, замученные люди подняли головы, глядя на командира, и во взглядах их не было ничего, кроме усталости. Только сейчас, когда полк собрался вместе, Роберт осознал, до чего же мало их осталось.

Чуть больше полутора сотен — из семи с лишним.

— Нам предстоит путь через горы, но мы… — дальше полковник понес вовсе какую-то чушь, упоминая слонов Ганнибала и гренадер Суворова.

Солдаты слушали без интереса.

— Вперед! — закончил Клаус выспренную болтовню.

— За мной, — много тише добавил паренек с длинноствольным ружьем, одетый в балахон из шкур.

Вереница людей потянулась в сторону от дороги, по едва заметной между скал тропке.

Роберт шагал где-то в середине, низко склонив голову, чтобы ветер не так сек лицо. Снег шел все гуще, и вскоре можно было различить только спину шагающего впереди человека.

Мир исчезал, поглощенный белой круговертью.

Дочь эволюции.

8.

Труп лежал на спине, в уголках глаз блестели кристаллики замерзших слез, а белая рука застыла в судороге.

— Ничего себе? — удивился идущий первым Джим. — А что у него с ногами?

Ног ниже колен у человека просто не было, а обрубки оказались обмотаны белыми тряпками.

— Вот почему они идут так медленно, — здоровенный лысый форсер из другого звена почесал затылок. — Они тащат на себе раненых. И потихоньку их бросают.

— Думаешь, заметили погоню? — спросила Марта.

— Вряд ли, — хмыкнул Карел. — Скорее он умер сам или ему ввели что-то.

Три дня прошло с того момента, когда авангард форсеров завяз в ущелье. Пройти через него удалось только после двадцати часов боя, но через пару километров солдаты угодили в очередную засаду.

Люди цеплялись за каждую гору, их не смущала ни высота, ни отвратительная погода.

— Посмотрели, и хватит, — проговорил субтактик по имени Вальдес, командующий маленькой группой.

У него в подчинении Марта, Карел и Джим оказались вчера, когда выделенное в боковое охранение звено Вальдеса обнаружило людей и вступило с ними в перестрелку.

Бой оказался коротким, но кровавым. Люди отступили, а сводный отряд под командованием Вальдеса отправился следом.

— Хватит, так хватит, — вздохнул Карел.

Идти приходилось по узкой тропе. Ветер завывал, горстями швыряя в глаза крупный снег. Метель продолжалась третий день, и за это время намело сугробы по пояс.

Марта никогда не видела столько снега. И без лишних уговоров согласилась бы не видеть всю оставшуюся жизнь.

Они шагали по едва заметному следу и, судя по тому, что он становился все более свежим, потихоньку догоняли. Мышцы устали и чувствовалось, как гудят от натуги акселераторы, выталкивая из сугробов вязнущие ноги.

— Еще и связь пропала, — пробормотал идущий рядом с Мартой Вальдес. — Проверь, как твой ком-линк?

— Молчит, — откликнулась Марта. — Похоже, что буря не только снежная, а еще и магнитная, так что связь накрылась. Мы должны догнать их быстрее и вернуться назад, пока не заплутали.

— Или пока нас не записали в погибшие, — присоединился к разговору Карел. — Может быть, вернемся?

— Ты что? — Вальдес отшатнулся. — Не выполнить приказ? Нет, такого я себе позволить не могу!

Через полчаса они наткнулись еще на два трупа, а затем — на торчащий из-под снега здоровенный ящик, набитый черными продолговатыми коробочками.

— Это те штуки, которыми они автоматы заряжают, — предположил Джим, выковыривая из коробочки блестящие цилиндрики.

— Похоже на то, — согласился субтактик.

Когда ветер принес звук выстрела, потом еще несколько, Марта невольно пригнулась и повела стволом, выискивая цель. Карел мгновенно припал к земле, точно пес, вынюхивающий дичь.

— Это не по нам, — сказал лысый форсер после паузы.

— Так они что, друг друга убивать начали? — изумился Вальдес.

— Раненых отстреливают, — скривился Джим. — Боятся, что не дойдут.

— Вперед, пошли-пошли, — поторопил субтактик. — Нам еще догонять и догонять!

Марта заставляла себя передвигать ноги. Азарт погони давно прошел, девушка чувствовала лишь желание забраться куда-нибудь в тепло и выспаться.

Из-за пурги видеть можно было метра на три. Максимальное напряжение зрительных усилителей позволяло заглянуть втрое дальше, но такой режим вызывал резь в глазах.

Марта чувствовала себя слепой.

Мысли в голове шевелились вялые, точно песчаные ящерицы в полдень: люди явно собрались умереть, но вместо достойной смерти они, проклятые самоубийцы, решили сгинуть в снегах!

Странно только, что этим несовершенным созданиям удалось уйти так далеко.

Марта вспоминала годы учебы, когда их каждый день гоняли на тренажерах и виртуальных симуляторах, и думала о том, что ни одному инструктору не пришло в голову задать такую ситуацию.

— Еще один, — сказал Джим, останавливаясь. — Да не один!

Задумавшаяся Марта едва не налетела ему на спину.

По левую руку от тропы виднелась пропасть, а скорее просто глубокий провал, и туда, судя по всему, пытались сбросить трупы. Но сил у тех, кто это делал, не оставалось, и несколько тел так и остались лежать на самом краю расселины.

Во лбу у каждого виднелась аккуратная дырочка. Не успевшая застыть кровь пузырилась.

— Они совсем близко, — сказал Вальдес. — Может, попробуем инфракрасный режим? В обычном диапазоне ни хрена не видно.

Зрительные усилители позволяли боевым форсерам видеть в разных спектрах. Изображение в ультрафиолетовом и инфракрасном диапазонах оказывалось не столь совершенным, но сейчас это значения не имело.

— Можно, — Марта кивнула.

Мышцы вокруг глаз сократились, внутри черепа что-то негромко хрустнуло. Метель исчезла, точно ее и не было, открылись холодные синие склоны и четко выделяющиеся на их фоне тепловые пятна движущихся рядом форсеров.

Особенно яркими были активно работающие мышцы ног, красными полосами выделялись усиленные акселераторами места. Марта полюбовалась на распределение тепла по крупной фигуре Джима и невысокой, но массивной — Карела, и перевела взгляд дальше.

Там, в холодной тьме, точно кучка углей мерцали люди. Их оказалось много, почти сотня. Одни тащили на себе какой-то груз, другие несли носилки с ранеными.

— Толпа какая, — прошептал Вальдес. — Ну что, дальность пятьсот плюс-минус пять метров… Можно начинать стрелять. Марта, на тебе командиры и тот тип, что идет впереди. Именно он выбирает дорогу.

— Хорошо, — кивнула девушка.

Целилась Марта недолго. С такого расстояния она промахнуться не могла, а тонкий луч ионного оружия прошел через метель так же хорошо, как и сквозь вакуум.

— Есть! — сказала девушка, когда шагавший первым человек рухнул.

Через мгновение в дело вступили плазменные пушки. Заряды, обычному взгляду предстающие синими, в инфракрасном режиме становились ослепительно белыми. В полете за каждым, словно за кометой, тянулся тающий алый хвост разогретого воздуха.

Человеческие фигурки дрогнули, заметались.

— Так, теперь командир, — Марта сместила ствол чуть в сторону, выискивая мощную фигуру того, кто прыгал больше всех.

— Вперед, подбираемся ближе! — приказал Вальдес.

Стрелять на ходу из ионного орудия почти невозможно, да и генерация нового разряда занимает некоторое время, поэтому девушка просто бежала вслед за товарищами.

— Огонь, на поражение! — командовал субтактик.

Кто-то из людей бросился в сторону, надеясь спастись, но этих отстреливали в первую очередь. Другие попадали в снег, и через вой ветра пробилось стрекотание автоматов.

«Похоже, что я убила не того, — подумала Марта, останавливаясь. — Или у них появился новый командир. И командир хороший, если сумел так быстро организовать своих. Значит, жди неприятностей, пусть даже мы для них невидимы…».

Подтверждая ее правоту, застрекотали сразу два пулемета, и пули засвистели лишь немного в стороне от залегших форсеров.

— Осторожнее! — рявкнул Вальдес. — Теперь вправо! Да, туда к склону! Обойдем их с фланга!

Все большее число людей замирало, уткнувшись в снег, и их силуэты начинали гаснуть, показывая, что тепло уходит из тел. Но уцелевшие окончательно пришли в себя, грамотно рассредоточились, стреляя наугад, но так, чтобы перекрыть все подходы.

— Так! Сейчас я их поджарю, хе-хе! — здоровенный лысый форсер прицелился и выстрелил.

Выпущенный из его мортиры плазмоид угодил точно в груду сваленных на снег ящиков. Взрыв оказался такой силы, что находившихся рядом людей расшвыряло, словно тряпичные куклы.

Горы глухо и негодующе заворчали, откуда-то сверху донесся мощный, все нарастающий гул.

Марта на мгновение повернула голову, но не увидела ничего. Потом отвлеклась на то, что бегущий далеко впереди Карел осел в снег, заливая его кровью из практически отрубленной очередью руки.

— Клянусь Пророком! — пробормотала Марта, возвращая обычное зрение.

Лицо упавшего уроженца Демона быстро бледнело, а кровотечение выглядело слишком сильным, чтобы с ним справилась система жизнеобеспечения.

— Аккуратнее, мы… — Вальдес замолк на полуслове, повернул голову.

Гул сделался нестерпимо громким, горы затряслись, будто комки белья в древней стиральной машине. Даже метель, казалось, смолкла, вслушиваясь в новый, заглушивший ее звук.

Марта, оказавшаяся позади ринувшихся в атаку соратников, увидела, что по склону на них движется что-то столь же белое, как и метель, но куда более плотное.

Закричать девушка не успела.

Снежный вал ударил сверху, отшвырнул Джима с такой легкостью, с какой ветер кидает листья, смял и подхватил фигуры людей и форсеров, не разбираясь, кто есть кто.

Марта бросилась назад, пытаясь уйти из-под удара, но волна холодного воздуха нагнала, сбила с ног, а потом навалилось что-то тяжелое, липкое и холодное.

Девушка забарахталась, отчаянно пытаясь выбраться. Ионное орудие отлетело куда-то в сторону, все мысли пропали, кроме дикого, звериного желания жить, и когда выяснилось, что она может дышать, Марта с трудом сдержала желание завопить во всю глотку.

Гул и тряска стихли, сквозь звон в ушах стали слышны завывания метели.

Марта потрясла головой, пытаясь отогнать плавающие перед глазами алые круги.

— Ну надо же… — пробормотала она. — Что такое?

Всем телом ощущалось довольно сильное давление, дышать было трудно из-за налипшего на лицо холодного снега.

Марта еще раз помотала головой, хватая воздух ртом. Звон в голове постепенно стих, зрение восстановилось, вот только смотреть оказалось не на что, кроме снега. Да и тяжесть, угрожающая раздавить ноги и поясницу, никуда не ушла…

Девушка подвигала плечами, напрягла мышцы рук, но даже шевельнуть ими не могла. Она была плотно, по самую шею закопана в слежавшийся снег вперемешку с камнями.

— Не паниковать, — сказала Марта сама себе. — Я выберусь. Немного отдохну и выберусь. Или меня выручит кто-нибудь из наших. Ведь не может так быть, чтобы уцелела только я?

Она огляделась, выискивая хоть какие-то следы выживших. Подумала о том, чтобы крикнуть, но вовремя осеклась, поняв, что ее голос могут услышать не только свои…

Там, где еще недавно гремели выстрелы, а плазменные разряды летали над телами, простиралась ровная белая поверхность.

— Нет, не может быть… — пробормотала Марта, не в силах поверить, что прочие бойцы оказались похоронены под многометровой толщей снега.

Вокруг все было чисто, бело и безмятежно, лишь снежинки продолжали метаться в воздухе.

Когда ветер принес негромкий щелчок, Марта сначала решила, что ей показалось. Она повернула голову в ту сторону, откуда донесся звук, перевела глаза в инфракрасный режим, но не увидела ничего.

Снег заскрипел под шагами.

Девушка завертела головой, рванулась, вновь пытаясь освободиться. Напряглась так, что сухожилия заскрипели, а акселераторы гневно взвыли, но не смогла даже пошевелиться.

Когда перед ней появился человек с автоматом, Марта только вздрогнула.

Сын Земли.

9.

Лавина обрушилась с внезапностью взрыва. Только что Роберт стрелял по непонятно откуда взявшимся форсерам, а через мгновение что-то холодное накатило, ударило в лицо и отбросило назад.

Когда он открыл глаза, обнаружил, что лежит на спине, шлем слетел, а вокруг только снег, ничего больше.

— Сомий хвост, — пробормотал Роберт, пытаясь сесть и подтягивая к себе автомат.

Метель продолжала бесноваться, завывая стаей лишившихся рассудка волков, снежинки щекотали лицо.

— Ничего себе… — Роберт вздрогнул, пытаясь смириться с мыслью, что все погибли: злой и насмешливый Мартинес, лейтенант Ван Мин, полковник Клаус, белобрысый Эстридсен с пулеметом… Подавив желание вскочить и заорать во все горло, он медленно поднялся и осмотрелся. От снежной белизны заболели глаза. Роберт сморгнул, ощущая, как выступили слезы.

Вытерев их, он зашагал вдоль ложбины. Надежда на то, что уцелел еще кто-то, слабела с каждым шагом.

Роберт прошел больше полусотни метров и почти добрался до выхода из ложбины, когда снег впереди, у самой скалы зашевелился, полетел в сторону, из-под него вылезло что-то круглое.

— Сомий хвост! — через метель видно было плохо, но Роберт поклялся бы чем угодно, что это голова.

А поскольку там, где она объявилась, людей в момент схода лавины не было, принадлежать она могла только ублюдку-форсеру.

— Сейчас… — он поднял автомат и зашагал дальше.

Голова задергалась, напоминая полупарализованного Колобка, героя древней русской сказки.

— Вот так сюрприз, — Роберт сделал еще один шаг и удивленно присвистнул.

Голова оказалась женской.

На него глядела пара полных ненависти черных глаз, выше виднелся ежик слипшихся темно-рыжих волос.

— Что уставился, ублюдок? — просипела девица. — Стреляй!

— Выстрелю, — ответил Роберт. — Не сомневайся.

Он первый раз видел форсера так близко, и зрелище оказалось завораживающим. Очертания лица девушки выглядели человеческими и даже красивыми, но что-то в ее облике вызывало отвращение, то ли серая блестящая кожа, то ли странной формы зрачки…

Роберт ощутил, как его охватывает дрожь.

— Ладно, — пробормотал он, — пора с этим кончать.

Девушка не отвела взгляда, даже не вздрогнула, когда Роберт прицелился, но автомат в ответ на прикосновение к спусковому крючку лишь сухо клацнул.

— Что, сломалась твоя игрушка? — сказала она презрительно. — Ее делали такие же косорукие уроды, как ты, так что неудивительно.

— Сейчас заработает, — Роберт попытался передернуть затвор, но тот застрял, не желая двигаться с места.

— Эх, если бы я могла выбраться, то разорвала бы тебя голыми руками… — проговорила девушка задумчиво.

— Ладно, сама сдохнешь, — сказал Роберт, пытаясь за кривой улыбкой спрятать страх. — Через несколько дней, воя от боли и слабости, призывая быструю смерть…

— Не думаю, что ты проживешь дольше! — она презрительно улыбнулась.

Роберт плюнул на снег и зашагал дальше, мимо засыпанной девицы, к выходу из ложбины.

Пусть из полка уцелел только он один, из оружия имеется сломанный автомат, а из запасов — упаковка консервов в сумке. Но это не значит, что надо сесть в снег и ждать смерти…

Он должен попытаться вырваться из этих гор и добраться до своих…

Уводящая вперед тропа засыпана и нет проводника, чтобы вести по ней. Остается одно — вернуться назад, к дороге, и вдоль нее попытаться дойти до людей.

Снег продолжал идти, и ноги вязли в сугробах, образовавшихся там, где несколько дней назад был только камень.

Карниз выглядел достаточно широким, чтобы по нему прошел человек, но начинался на высоте примерно четырех метров над землей, точнее над плотным слежавшимся снегом.

Помимо карниза, пути дальше не было.

Лавина, сошедшая сегодня, оказалась не единственной, и тропа, по которой утром прошли люди, а за ними форсеры, в этом месте обрушилась в пропасть. Там, где раньше находились смерзшиеся глыбы камня, зиял провал, по отвесным стенкам которого поднялся бы разве что таракан. Карниз шел над самым его краем.

— Сомий хвост, — пробормотал Роберт и прикусил губу. — И почему я никогда не увлекался альпинизмом?

Но без крючьев и веревок тут не справился бы и опытный скалолаз.

— Ладно, надо пробовать, — Роберт закинул автомат за спину. Подтянул ремень, чтобы оружие не болталось, и подошел к скале вплотную.

Зацепиться на ней было не за что, и Роберт подпрыгнул, проверяя, насколько он не дотянется.

Оказалось, что намного, почти на метр. Снег выдерживал вес тела при ходьбе, но при попытке прыгнуть начинал крошиться, и опереться на него оказалось так же сложно, как на облака.

Роберт походил вдоль карниза, выискивая место, где он спускается пониже, но такового не обнаружил. Тогда начал сгребать снег, надеясь соорудить достаточно большую кучу, чтобы забраться наверх.

Сначала согрелся, потом промок и замерз, а легкий, пушистый снег не желал слипаться.

— Ну, надо пробовать, — пробормотал Роберт, вставая на кучу и ощущая, как она проседает под его тяжестью.

Он рванул вверх, ухитрился зацепиться за какую-то трещину и едва не заорал от боли — края ее резали не хуже отточенной бритвы. Попытался подтянуться, но в следующее мгновение шлепнулся на сугроб, чертыхаясь и размахивая поврежденными руками.

На снег брызнуло алым.

— Вот была бы у меня веревка, — пробормотал Роберт, посасывая один из порезов. — Хотя что тогда?…

Закинуть веревку все равно было не на что, за гладкие камни и лед она не зацепилась бы. Вот если бы нашелся кто-то, кто ухватил ее сверху и подтянул Роберта вверх…

От этой мысли ему стало жарко.

— Вернуться к той девке? — пробормотал Роберт, забыв про боль. — Вытащить ее и попросить о помощи? Никогда! Нет, просто нужно выбрать место получше и нагрести побольше снега…

Некоторое время сидел, приходя в себя, а потом встал и решительно принялся за дело. Снег набивался в рукава, куртка и брюки намокали и делались все тяжелее, а он работал и работал, ощущая себя не человеком, а маленькой и очень плохо сконструированной снегоуборочной машиной.

— Ну, да поможет мне Единый… — вовремя пришедшая на память молитва помогла успокоиться и собраться с мыслями.

Роберт закрыл глаза, решительно шагнул вперед, на кучу и прыгнул. Ладони цапнули по шершавую скалу, ухватились за очередную трещину, мускулы на руках сократились.

От боли в потревоженных разрезах все поплыло перед глазами.

Роберт еще пытался подтянуть себя, елозил пузом по холодному камню, но руки уже разжимались.

— Ох… — только и смог он сказать, падая назад.

Под спиной хрустнуло, автомат врезался куда-то в область почек, а Роберт закусил губу, чтобы справиться с терзающей пальцы болью. Когда ощутил во рту соленое, понял, что прокусил губу.

Сесть смог только минут через десять, когда голова перестала кружиться, а кровь — грохотать в ушах.

— Что же делать? — пробормотал Роберт, глядя на скалу, где остались багровые потеки. — Так и самому сдохнуть недолго!

Поднялся, подошел к провалу. Более проходимым тот выглядеть не стал.

Снежок припорашивал камни, а на самом дне виднелись глыбы льда, похожие на исполинские трехгранные обелиски.

— Нет, — Роберт вздрогнул. — Не пройти… Никак.

Он посмотрел на собственные руки, на пальцы, украшенные на уровне вторых фаланг рваными разрезами, на запекшуюся вокруг них кровь, и отчаяние сдавило грудь.

Неодолимое желание прыгнуть вниз и покончить со всем этим заставило Роберта сделать шаг назад.

— Помилуй меня Единый… Нет! Нет! Надо выжить! И для этого вернуться к этой… твари…

Мысль о том, чтобы вступить в союз с девушкой-форсером, еще полчаса назад внушавшая отвращение и ужас, в этот момент показалась вполне здравой.

— Она тоже человек… генетически, — сказал Роберт сам себе. — Или произошла от человека. Если мы поможем друг другу, то ничего страшного в этом не будет…

Он обтер лицо и руки снегом, несколько раз глубоко вздохнул и пошел назад, прочь от провала, карниза и окровавленной скалы под ним.

Дочь эволюции.

9.

Снег не переставал, так что Марте время от времени приходилось отплевываться и мотать головой, чтобы отгрести в сторону хотя бы часть нарастающего вокруг головы сугроба.

Несмотря на броню, девушка потихоньку замерзала и, чтобы не давать крови застаиваться, раз за разом сжимала и разжимала кулаки. Мышцы сокращались, акселераторы не давали им перенапрячься и плотный снег очень медленно, но поддавался.

Вокруг кистей образовались небольшие каверны.

На второй час такой «работы» стихший ветер появился снова, кружившиеся вокруг лица снежинки превратились в колючую крупу.

Марта со стыдом вспомнила, как в самом начале, когда человек ушел, она на мгновение поддалась панике. Забилась, как пойманная рыба, едва удержалась от позорного крика «Не бросай меня!».

Помог снег, не отпустивший жертву.

Сейчас девушка старалась не думать ни о чем, кроме отсчета движений. «Раз-два» — вращение кулаками, «Три-четыре» — рывок предплечьями, «Пять-шесть» — покачать тело из стороны в сторону. «Семь-восемь» — расслабиться на мгновение, чтобы начать новый цикл: «Раз, два…»

Но справиться с мыслями удавалось не всегда. Вспоминались те, кто погиб сегодня: порывистый Карел, покинувший суровый мир Демона, чтобы воевать за свободу форсеров, громадный Джим, старый товарищ, выглядевший несокрушимым, точно гора…

Эброн похоронил обоих под толщей невиданных на Регеде или Демоне снегов.

В один момент Марта даже заплакала, но тут же об этом пожалела: текущая по щекам влага норовила превратиться в лед. Справившись со слезами, Марта заработала руками с новой энергией. Захотелось пожевать филса, но пока он был так же недоступен, как горло насмехавшегося над ней человека.

Мысли переключились на единственного оставшегося сегодня в живых врага. Тот каким-то чудом ухитрился уцелеть, а потом разговаривал с ней так надменно, будто это она была эволюционным шлаком.

Марта вновь ощутила сильное желание схватить его и трясти до тех пор, пока не оторвется голова.

— Ну надо же, — бормотала девушка, продолжая шевелить кистями. — Даже убить без оружия побрезговал. Или не мог? Автомат у него заклинило! А мы-то их голыми руками драли на части, не боялись испачкаться, только отмывали потом мерзкую кровь с брони…

Ветер принес далекий вой. Тонкий и пронзительный, он звучал кровожадно, так что на мгновение девушка ощутила укол страха.

— Что за твари тут бродят? — снег, к радости Марты, подался еще немного. — Но ничего. Как только освобожусь, догоню этого человечишку, и тогда он пожалеет, что на свет родился!

— Не сомневаюсь, — раздался рядом спокойный, чуть напряженный голос. — Если только я допущу, чтобы ты освободилась.

Марта вздрогнула, рванулась, забыв о сдавливающей ее тело массе снега.

— Не дергайся, — сказал человек, обходя девушку и усаживаясь перед ней на корточки. — Или что, совсем плохо?

— Тебе-то что? — проворчала Марта, разглядывая врага и поражаясь, насколько жалко он выглядит.

Лиши его оружия и формы — на кого он будет похож? На голую обезьяну, которой на самом деле и является!

— Интересно, — проговорил человек. Глаза у него были зеленые, яркие, каких Марта никогда не видела у форсеров, и крылось в них что-то непонятное, но мало похожее на злорадство.

— Ну, давай! — не выдержала Марта, когда молчание затянулось.

— Чего ты хочешь? У меня ничего нет! — он хмыкнул, и этот звук вызвал у девушки прилив злости.

— Делай то, зачем пришел! — разъяренной кошкой прошипела Марта. — Или вам, людям, обязательно сначала поглумиться?

Человек промолчал, только вздохнул печально, откинул со лба прядь светлых волос.

— Я пришел, чтобы освободить тебя, — когда было сказано последнее слово, Марта решила, что ослышалась.

— И как? Камнем? Или прикладом автомата? — усмехнулась она. — Наверное, ручки испачкать не решишься?

Человек рассмеялся, громко и открыто, вскинув лицо к сереющему вечернему небу. Марта посмотрела на него, точно на сумасшедшего.

— Я помогу тебе выбраться отсюда, — сказал он. — При одном условии: ты тоже поможешь мне.

— Помочь человеку? Убийце моих друзей? — Марта покачала головой. — Не будет этого, пока я жива!

— Пока ты жива, но это ненадолго, — сухо сказал человек. — Не знаю, что будет раньше, замерзнешь ты или тебя засыплет снегом, но даже твои проклятые Единым имплантанты не подарят тебе свободы.

Марта попыталась гордо отвернуться, но помешал наросший вокруг шеи снежный «воротник».

— Я предлагаю тебе договор, — голос врага звучал устало, без злобы или гнева. — Там, — мотнул он головой назад, — обрушилась еще одна лавина. Дороги, которой мы пришли сюда, больше не существует. Есть скальный карниз, но он высоко, одному мне не забраться. Если я тебя освобожу, вдвоем мы могли бы справиться. А как доберемся до проходимой местности, расстанемся. Подумай.

Марта сглотнула, впервые ощутив, насколько пересохло во рту.

Вспомнилось звено, соратники… Там ее, наверное, перестали ждать. Анна и Пабло опечалились, Антон распорядился передать горестную весть родителям, а имя Марты С'Норли-Два-Два-Восемь-Шесть занесли в списки тех, кто героически пал, сражаясь за Пророка и Эволюцию…

А она торчит здесь и выбирает между предательством и смертью!

Конечно, в Стальном Кодексе написано, что нельзя верить людям, для которых способность к обману и предательству являлась жизненно необходимой для выживания вы течение тысячелетий.

Но если Марта останется в живых, то уж точно сможет принести больше пользы, чем в том случае, если погибнет тут вмороженной в снег куклой.

— Хорошо, — сказала она сквозь зубы. — Я согласна.

— Поклянись не причинять мне вреда, — попросил человек, снимая с плеча автомат. — Кстати, меня зовут Роберт.

— Клянусь, — буркнула она и, мгновение поколебавшись, добавила: — Марта.

К провалу они вышли, когда значительно стемнело. Ветер ослабел, но снег продолжал идти.

— Да, тут и со снаряжением тяжело будет, — сказала Марта, взглянув на ледяные глыбы внизу, и перевела взгляд на карниз.

Он проходил на высоте чуть больше четырех метров, а в снегу под ним виднелись многочисленные следы. Судя по ним, человек несколько раз пытался забраться, сгребал для этого снег, прыгал, даже цеплялся за трещины, но ничего не достиг…

Капли крови на камне подсказали Марте, чего это ему стоило.

— А ты упорный, — сказала девушка, впервые глянув на врага с уважением.

— Да уж не просто так я за тобой вернулся, — откликнулся Роберт.

Марта, не обращая больше на него внимания, утоптала на снегу небольшую площадку. Немного попрыгала, разминаясь, пригнулась и, напрягая мышцы до предела, прыгнула.

Но даже усилия ножных акселераторов оказалось недостаточно. Не хватило каких-то полметра.

— Да, на кузнечика ты мало похожа… — хмыкнул человек.

Косо глянув на него, Марта двинулась вдоль карниза, чтобы отыскать более подходящее для прыжка место. Роберт зашагал за ней, снег заскрипел под его ботинками.

Но поиски закончились провалом — карниз тянулся все на той же высоте, точно его построили специально.

— Ну, убедилась, что поодиночке нам не пройти? — спросил Роберт. — Я понимаю, что ты считаешь меня убогим существом, но все же кое-что я могу и умею, сомий хвост!

— Эй! Как ты меня назвал? — осведомилась Марта сердито. — А вообще, неважно, что считаю я! Главное, что ты выглядишь убогим с точки зрения эволюции!

Человек только махнул рукой.

— Как может рассуждать об эволюции существо, чьему виду от роду несколько десятилетий? — спросил он. — И вообще, хватит спорить. Пора выбираться!

— Уже иду, — подойдя к врагу ближе, девушка с легким удовлетворением отметила, что она немного выше человека и ничуть не уже в плечах. — Хотя ты — отсталая ветвь развития разумной жизни и больше ничего!

— Хорошо-хорошо, — Роберт примирительно поднял руки. — Хочешь так думать — на здоровье. Но помни, что мы или ругаемся, или выбираемся отсюда. И если тебе так уж неприятно на меня смотреть — поверь, мне на тебя тоже! — то подумай, что чем быстрее мы выберемся, тем раньше расстанемся.

Марта хмыкнула, вернулась на подготовленную площадку, присела и подставила сложенные руки:

— Иди, подброшу.

— Но… — человек замялся.

— Что еще? — нахмурилась Марта.

— Ты же женщина… — пробормотал человек. — Может быть, лучше я?

— Причем здесь пол? — поинтересовалась девушка. — Любому понятно, что я сильнее и тяжелее, а значит смогу подбросить тебя лучше, чем ты меня. Оставь свои предрассудки!

Роберт пожал плечами, оперся рукой на скалу и довольно ловко запрыгнул на руки Марты. Акселераторы загудели, по напрягшимся рукам и спине девушки побежали горячие импульсы.

Она резко выдохнула и, распрямившись, подбросила человека вверх. Тот приземлился на карниз коленями, несколько мгновений качался, точно собираясь упасть, но потом удержался.

Только в этот момент Марте пришла мысль, что он может уйти, попросту бросив ее тут, а она ничем не сумеет помешать.

— Так. Не нравится мне это… — пробормотал Роберт, укладываясь на живот и вытягивая руку. — Цепляйся!

Марта подпрыгнула, ухватила его за кисть и, только ощутив, как по рукам течет нечто теплое, вспомнила о ранах на руках человека и подумала о том, как ему будет больно тащить ее вверх.

— Ничего, ничего… — хрипел Роберт, закрыв глаза и медленно белея.

Свободной рукой она ухватилась за карниз и подтянулась. Только после этого он позволил себе потерять сознание.

Сумерки наступали с обманчивой медлительностью подкрадывающегося хищника, а вот ночь упала на горы внезапно. Просто Марта поняла, что не видит, куда ставит ногу, и что даже зрительные усилители едва помогают разглядеть очертания скал вокруг.

— Стоп… — проговорил человек, с тяжелым сопением шагающий позади. — На сегодня хватит. Стемнело, и мы дальше носа своего ничего не увидим.

— Говори за себя, — посоветовала Марта.

— Ну, может быть, ты и видишь в темноте, — поправился Роберт. — Но смысла убегать от меня тебе особого нет. Ведь ты тоже устала. Или я не прав?

Марта смолчала, спорить с очевидным не было желания.

— Надо где-то устраиваться на ночевку, — сказал человек. — Кажется, пока мы обходили ту скалу, я видел что-то вроде пещеры. Как по-твоему, мы не проскочили ее?

— Вон там, направо в скалах есть отверстия, — подтвердила девушка, осмотревшись. — Наверное, переночевать там будет безопаснее, чем остаться тут.

— Тогда идем! Чего ждать?

Сделав несколько шагов, Марта ощутила, что что-то не так — позади было тихо, не скрипел снег, не слышалось тяжелого дыхания.

— Эй! — позвала она.

В ответ прозвучал тихий стон.

Вернувшись, она наткнулась на лежащее тело. Нагнулась, несколько раз хлопнула человека по щекам, и тот стал подниматься, недоуменно мотая головой.

— Что со мной? — голос Роберта звучал слабо.

— Ты просто свалился, — ответила Марта, сдерживая желание ляпнуть что-нибудь про «эволюционный тупик». — Потерял сознание. От усталости. Со всяким может случиться, даже с форсером.

— Сомий хвост… — он поднялся.

Последние несколько шагов девушка просто тащила спутника на себе. Весил он немного, но вот запах человеческого тела оказался почти столь же неприятным, как вонь сернистого источника.

Но едва шагнув в пещеру, девушка забыла о нем.

Тут царил другой запах — терпкий и сильный, принадлежащий какому-то зверю.

— Подожди, — остановил ее человек. — Пахнет хищником.

— Тут может быть выход каких-нибудь газов, — предположила Марта. — Зверей я не боюсь, да и нет здесь никого, можешь мне поверить, — добавила она, оглядев пещеру.

Человек нагнулся, пытаясь рассмотреть что-то на полу.

— Чисто, и то ладно, — прокомментировал он. — Не нравится мне это, но других вариантов нет. Тут хотя бы огонь разжечь…

— Зачем? — удивилась Марта. Вот время ходьбы она отогрелась и чувствовала себя очень даже неплохо.

Для полного счастья не хватало только пары брикетов сухого пайка.

— Было бы теплее, — заметил Роберт задумчиво. — Хотя и куда опаснее. Люди на Эброне появились недавно, так что местных животных огонь может не испугать, а привлечь.

— Со зверями бы я справилась, — Марта пошла вдоль стены, выбирая место поудобнее.

— Мне остается на это надеяться, — он зевнул. — Спать будем по очереди. Да, между прочим, у тебя на спине имеются какие-то штуки, а из них торчат обрывки проводов. Я не уверен, что так и надо.

Марта молча выщелкнула из слотов бесполезную батарею — все, что осталось от погребенного под лавиной оружия — и выбросила наружу. Человек едва успел пригнуться.

— Ничего себе, — пробормотал он. — Ты так и не передумала меня убивать?

— Если бы не передумала, давно убила, — откликнулась девушка, проводя рукой по мокрой стенке. — Здесь капает вода. Пить можно — во всяком случае, мне.

Вода сочилась едва заметной струйкой и на вкус чуть отдавала камнем. Сделав несколько глотков, Марта достала из кармана комбинезона уцелевший брикет сухого пайка и стала снимать фольгу.

— Чем ты там шелестишь? — спросил Роберт.

— Едой, — ответила Марта коротко.

— А, у меня были консервы, — с той стороны, где расположился он, раздался негромкий скрежет. — Не хочешь попробовать?

— Вашу мерзкую человеческую отраву? — девушка фыркнула. — С удовольствием, клянусь Пророком! Только ты попробуй моего! — Спасибо… — Роберт с опаской понюхал прессованную биомассу.

— Не за что, — ответила Марта, выковыривая из круглой пластиковой упаковки что-то скользкое, приятно пахнущее. — Ничего, это есть можно… Очень даже можно.

— И твое. Только не говори мне, из чего это сделано — еще вырвет.

— Вот в этом вся ваша людская натура, — сказала девушка. — Вы, люди, живете за наш счет. Потребляете то, что доставляют вам из Сложных Миров, а как именно все это досталось, какой ценой — знать не хотите. Узнаете, так вас начинает тошнить, и вы кричите, что форсеры — зло!

— Сказать, что вы явились к нам с добром, тоже язык не повернется, — сухо ответил человек. — Ну ладно, изуродовали себя имплантантами, презрели волю Единого, извратили человеческую сущность? Но зачем воевать?

— Разве те, кто волю этого самого Единого объявляют, дали бы нам жить спокойно? — Марта запихнула в рот остаток сухого пайка и отряхнула руки. — Сомневаюсь! Узнай вы о нас — мигом явились бы на наши планеты!

— Где вы взяли бы нас голыми руками, как это случилось на Халикте! — отброшенная банка консервов с раздраженным стуком запрыгала по камням.

— Ты там был?

— Ты там была?

Вопросы прозвучали почти одновременно, и повисла густая, напряженная тишина.

— Вы, выросшие на сытой и благополучной Земле, никогда не поймете тех, кто родился в Сложных Мирах, — с горечью сказала Марта. — Там, где все, воздух, земля, солнце — против тебя. Пророк принес нам возможность измениться и выжить там… Он даровал нам осознание того, кто мы такие и повел нас сражаться за свободу!

— А разве ее кто-нибудь у вас отнимал?

— Те, кто запрещал колонистам приспосабливаться к другим планетам! Кто своими ограничениями загонял их в подземные бункеры! Поселить бы тебя на нашей Норли — и через полгодика спросить, уродство имплантанты или прямая необходимость? — девушка вздохнула.

— А что на вашей Норли? — осторожно поинтересовался Роберт.

— Тамошняя звезда излучает как миллиард реакторов, и поэтому у меня никогда не вырастут длинные волосы, — сказала Марта. — Высокая температура, биосфера настолько агрессивная, что любая земная тварь покажется там ягненком.

— Да, веселое место…

— И все же это моя родина, — девушка покачала головой. — Такая уж она есть.

— Понял, — человек, судя по отстраненно звучащему голосу, задумался. — Спи, я покараулю первым.

Для разнообразия Марта решила не спорить.

Склон горы, вдоль которого пробирались путники, из-за осевшего кое-где снега выглядел слоистым. С трудом угадывающаяся после вчерашних оползней тропа потихоньку шла вниз, перебираясь с одного уровня каменной террасы на другой.

Казалось, что путники спускаются по ступеням, вырубленным для великанов.

Снег перестал, но тучи клубились над головой такие же плотные, как и раньше, а налетающий порывами ветер пробирал до костей. Его ощущала даже Марта, а человек в намокшей одежде и вовсе дрожал.

— Мы точно туда идем? — спросила девушка, когда после очередного поворота впереди открылся пейзаж, состоящий из бесплодных пиков.

— Точно, — ответил Роберт. — Когда мы проходили тут вчера, ничего видно не было, но направление я более-менее запомнил…

Порыв ветра, примчавшийся откуда-то с северо-востока, принес протяжный и очень злобный вой.

— Вчера я это уже слышал, — заметил человек, оглянувшись. — Не нравится мне это. Очень даже не нравится!

— Надо бы добавить шагу, — заметила Марта.

Вчера, среди бурана, дорога казалась невероятно тяжелой, но и сейчас, когда снег больше не шел, а тот, что выпал, потихоньку таял, двигаться по горам оказалось не легче.

Ветер толкал в спину, камни шатались под ногами. Марта шагала за человеком, думая о том, что если бы не он, она наверняка до сих пор торчала бы на том же месте, точно выросший из снега диковинный овощ. А вот он без нее наверно…

— Эх, — сказал Роберт, сбив девушку с мысли. — Зря я не захватил шлем!

— И чем он тебе помог бы?

— Попробовал бы наладить связь.

— Вряд ли, — хмыкнула Марта. Она несколько раз пыталась связаться со своими, но ком-линк молчал, точно мертвый. — Магнитная буря пока не слабеет, в отличие от обычной.

— Откуда ты знаешь? — человек посмотрел на нее подозрительно.

— Мое устройство связи… оно… — девушка на мгновение заколебалась, а потом, решив, что она все равно выглядит в глазах врага чудовищем, закончила. — Оно находится внутри меня.

— Вон как! — он уважительно хмыкнул. — Здорово придумано…

Некоторое время шли в молчании, потом ветер вновь принес вой, прозвучавший на этот раз гораздо ближе. Неведомая тварь, кем бы она ни была, довольно быстро шла по их следу.

— Сомий хвост… — в очередной раз не вполне понятно высказался человек.

— Ага, — согласилась Марта, оглядываясь.

На мгновение показалось, что она видит высоко на скале какое-то движение, но увеличение не показало ничего, лишь кучу присыпанных снегом камней.

— Так, — Роберт остановился, почесал затылок. — А вот тут я вовсе не уверен, куда именно нам идти…

Тропа впереди раздваивалась, правое ответвление уходило за скалу, а левое терялось среди крупных камней, похожих на развалины крепости.

— Я думаю… — девушка замерла, уши уловили впереди какой-то скребущий звук.

Зверь выскочил на открытое место одним стремительным движением и зарычал, прижавшись к земле. Он был не очень велик, с крупную собаку, но в пасти хватало места для множества острых зубов.

Серая шерсть торчала клочьями на тощих боках.

— В сторону! — крикнула Марта, понимая, что опаздывает.

Зверь прыгнул. Человек отреагировал на удивление быстро для такого медлительного создания, но все же недостаточно проворно. Качнулся вбок, но если бы не девушка, просто отшвырнувшая Роберта в сторону, зверь сомкнул бы челюсти у него на горле.

А так хищник лишь сбил Марту с ног и удивленно заворчал, скребя когтями по броне. Острые зубы клацнули рядом с лицом, жаркая вонь заставила задержать дыхание.

— Ааааа… — издав нечленораздельное рычание, девушка ухватила тварь за челюсти и принялась разгибать руки.

Зверь взвыл, заскреб лапами, забился, на Марту хлынула смешанная со слюной кровь. Трясясь от отвращения, она рванула сильнее и, только услышав хруст, отбросила корчащуюся тварь от себя.

Тело ударилось о камни и затихло.

— Фу, — несколько мгновений Марта пролежала, отдыхая, а потом подняла голову — поглядеть, что с человеком.

Он оказался жив, силился встать, а во взгляде его причудливо смешались ужас и восторг.

— Самсон… Самсонша, раздирающая пасть льву… — сказал Роберт.

— Ты чего несешь? — Марта села, затем вскочила на ноги. — Или головой ударился?

— Вроде нет, — он поднялся, скривившись, пощупал правый бок. — Если говорить серьезно, то теперь мы квиты.

— Почему, клянусь Пророком? — девушка нахмурилась. Поведение спутника, раньше спокойного, собранного и серьезного, показалось ей странным.

— Ты не дала этой милой твари закусить мной, — Роберт осторожно подошел, осмотрел животное. — Спасла мне жизнь. То есть сделала то же самое, что я для тебя вчера.

Марта с любопытством поглядела в лицо человека, простецкое, круглое, с какими-то мелкими коричневыми пятнышками на носу.

— И что с того? — спросила она.

— Как тебе объяснить… — человек развел руками, почесал щеку. — Ты знаешь, что такое долг?

— Обязанность…

— Нет, денежный! — он покачал головой.

— Не знаю, — настал черед растеряться Марте. — Деньги у нас не очень в ходу, все расчеты идут через КОСМ…

— Тогда забудь, — он махнул рукой. — И пойдем! Я, кажется, вспомнил дорогу.

На развилке они повернули направо.

Сын Земли.

10.

Рассвет заползал в горы неохотно, как сытая змея, изгнанная из убежища. Блики текли по стенам ущелья, а полоса неба вверху из черной становилась серой, будто в кофе добавляли молока.

— Эх… — Роберт, стороживший вторую половину ночи, зевнул и потянулся. — Идти неохота, но надо. Эй, Марта, проснись!

Девушка зашевелилась, задвигала губами, а потом резко, рывком села. На лице ее не осталось никаких следов того, что она только что спала.

— Что случилось? — спросила Марта.

— Ничего, — ответил Роберт. — Подъем…

Вчера они все же ухитрились свернуть не туда, и в конечном итоге заблудились. Вторую половину дня шли просто наугад, а к ночи не смогли отыскать лучшего убежища, чем эта пещера.

— Раз пора так пора, — сказала Марта и встала, раскинув руки в стороны.

Роберт отвел взгляд. Если забыть о сером лоснящемся комбинезоне, оказавшимся чем-то вроде второй кожи, то фигура у девушки была замечательная — на зависть многим землянкам.

Не заметил бы этого только слепой.

— Я готова, — сказала Марта.

— Тогда идем, — и Роберт сделал первый шаг.

Дойдя до конца ущелья, свернули влево, к усыпанному камнями склону.

— Есть хочется, — заметила Марта, и Роберт ощутил, как забурчало в животе.

— Точно… Вот интересно, способна ли ты при крайней нужде меня съесть?

— Наверно, — девушка хмыкнула. — Стальной Кодекс не запрещает питаться менее развитыми формами жизни. Вот только неясно, переварю я тебя или отравлюсь и умру в страшных мучениях?

— Может, отгрызешь у меня палец на пробу? — поддержал шутку Роберт.

В ответ она только фыркнула.

О Стальном Кодексе и его авторе Марта рассказала вчера, во время долгого и скучного пути. Роберт слушал и качал головой, восхищаясь энергией и целеустремленностью человека, наплевавшего на все земные законы и создавшего фактически новую расу разумных существ.

Менее гибких, чем люди, более специализированных, но способных выжить в невероятных условиях.

Помимо всего, Зигфрид фон Хайнц сумел организовать своих «детей» во что-то вроде государства, дать им веру и, что самое главное, скрыть этот масштабный проект от земных властей.

Что двигало при этом канцлером-координатором, честолюбие, жажда власти или что-то еще — оставалось лишь гадать.

— А вот ты меня съесть не сможешь, — заметила Марта, когда они с некоторым трудом перебрались через обледенелую расселину. — Шкура для твоих зубов жестковата. Не прокусишь.

— Это точно, — согласился Роберт.

Если уж пули не могли пробить усиленную химерином оболочку, то как тут справиться не таким уж острым человеческим зубам?

— Вот скажи, — спросил он, — что вы будете делать, когда ваш Пророк умрет? Ведь он смертен, как и все мы.

— Ну… не знаю, — девушка смутилась. — Кто-то другой должен будет нас возглавить. Я думаю, Пророк сам назначит преемника. Это будет лучший из форсеров, преданный идеям Эволюции… А у вас как поступают, если правитель умирает?

Рассказ о диктаторе и выбирающем его Совете Координаторов не вызвал у Марты особого интереса.

— Сложно все это, — сказала она. — Зачем? Ведь первого диктатора никто не назначил, он сам себя выбрал!

— Ну да, — вынужденно согласился Роберт. — И был, наверное, лучшим, из всех наших правителей… Как там, связь по прежнему молчит?

— Ага, — кивнула девушка. — Мертво.

Они шли, преодолевая километр за километром, а горы хмуро нависали со всех сторон.

Сначала Роберт ощутил запах — сладкий и противный, он напоминал о подгоревших котлетах. В столовой полка их сожгли всего один раз, но вонь удивительным образом расползлась по территории части и держалась несколько дней.

— Мертвечиной пахнет, — заметила Марта, сосредоточенно принюхиваясь.

Последние часа два они шли по еще одному ущелью, узкому и извилистому, но ведущему примерно в нужном направлении.

— Значит где-то рядом мертвецы, — заметил Роберт, чуть замедляя шаг. — Вряд ли они причинят нам вред…

На первое тело наткнулись за очередным поворотом.

Человек лежал, распластавшись на валуне, а в центре спины виднелась прожженная дыра размером с футбольный мяч. По трупу с негромким чириканьем ползали похожие на толстых стрекоз твари, исполняющие на Эброне обязанности падальщиков.

— Это его из плазменной пушки угостили, — заметила Марта.

— Ага, — кивнул Роберт, глядя вовсе не на рану.

Внимание привлек автомат, вывалившийся из руки человека и выглядящий вполне работоспособным.

Роберт сделал шаг, наклонился и только тут подумал, как Марта может расценить этот поступок. Обхватив оружие за казенную часть, он распрямился и очень медленно повернулся.

Девушка стояла неподалеку, во взгляде ее читалось презрение.

— Я просто его взял… — проговорил Роберт, сглотнув. — Я не собираюсь в тебя стрелять. Оружие может пригодиться потом. Кто знает, с чем мы столкнемся?

— Хорошо, — Марта расслабилась. — Но я бы не дала тебе нажать на курок, а просто оторвала бы голову.

— Я понимаю, — Роберт ощутил, как к щекам прилила кровь.

Он испытывал стыд — и перед кем, перед уродливой инопланетной тварью?

Злясь на себя за это, наклонился и осмотрел труп. В рюкзаке, превратившемся в ворох обгоревших лоскутков, не нашлось ничего интересного, зато шлем, с которого пришлось согнать нескольких падальщиков, оказался совершенно целым.

Надев его, Роберт ощутил себя куда увереннее.

— Красавец, — заметила Марта насмешливо. — Осталось мне тоже вооружиться, чтобы сохранить паритет.

— Я думаю, дальше мы найдем кое-чего и для тебя.

Предсказание Роберта оправдалось метров через пятьдесят. Тут ущелье, по которому они до сих пор шли, пересекалось с другим, прямым и широким, и на месте пересечения вчера или позавчера состоялся бой.

В основном попадались людские тела, форсеров погибло гораздо меньше. По трупам деловито ползали падальщики. Заслышав шаги, они с недовольным шуршанием взмывали в воздух.

— Очень странно, — проговорила Марта задумчиво. — Я не понимаю, кто победил? Если бы наши, то они бы не бросили погибших просто так, а в победу ваших я не верю…

— Может быть, никто? — Роберт пожал плечами, разглядывая форсера с практически оторванной рукой. — Все погибли… Или уцелевших оказалось слишком мало, чтобы позаботиться о мертвецах?

— Может оно и так, клянусь Пророком, — девушка присела на корточки, аккуратно стащила с искореженной, погрызенной руки трупа странное оружие, именующееся, как Роберт знал, плазменной пушкой.

Чтобы отстегнуть батареи, Марте пришлось перевернуть погибшего на живот. Из-под тела побежали недовольные падальщики.

— Ну надо же, — пробормотала она, ловко отстегивая толстые кабели.

Роберт как завороженный смотрел, как со щелчками встают на место батареи, как плазменная пушка, точно чудовищная стальная перчатка, занимает место на руке Марты.

Перед ним теперь была не просто девушка, пусть мускулистая и несколько странно выглядящая, а идеально сконструированный боевой механизм, по сравнению с которым любой из бойцов полицейского спецназа смотрелся так же жалко, как мокрица около богомола.

— Ну как? — спросила Марта, поводив стволом туда-сюда. — Не хочешь устроить перестрелку?

— Честно говоря, нет, — ответил Роберт, будучи не в силах оторвать глаз от ее меняющих форму зрачков.

— А то я уже приготовилась размяться, — девушка с показной печалью покачала головой, но тут же рассмеялась. — Теперь я вооружена, но есть от этого меньше хотеться не стало.

— Точно, сомий хвост, — Роберт кивнул. — Надо осмотреть погибших, может что и осталось.

Они бродили между тел, осторожно переворачивали их, заставляя стрекочущих падальщиков подниматься в воздух. Стараясь не вдыхать носом, Роберт потрошил поясные сумки и рюкзаки и в результате отыскал несколько упаковок консервов.

К концу этих поисков он был твердо уверен, что трупы форсеров и людей пахнут совершенно одинаково.

— Отлично! — воскликнула Марта. — Сухие пайки! Когда-то я их ненавидела, а сегодня готова сгрызть несколько штук…

И ушей Роберта достиг знакомый звук — шелест разворачиваемой фольги.

Дочь эволюции.

10.

К полудню тучи разошлись, и выяснилось, что небо Эброна бывает не только серым, но и бирюзовым. Белое, точно снежок, солнце засияло во всю мощь и по горам поползли явившиеся из небытия тени.

Марта прищурилась и вдохнула полной грудью свежий, напитанный запахами камня воздух.

Вгляделась в тянущиеся вдоль дороги скалы, что при новом освещении превратились из серых в розовые. С небольшим опозданием поняла, что черные пятна на склонах созданы не природой, а возникли по ходу шедшей здесь несколько дней назад битвы.

Но кроме запятнавшей скалы гари, больше ничего не напоминало об ожесточенной схватке. Победившие форсеры аккуратно ликвидировали тела людей, забрали своих павших и отправились дальше.

Дорога была пустынной, кое-где в тени белели сугробы — остатки бушевавшей вьюги.

Человек осматривал место схватки с таким вниманием, будто собирался обнаружить тут нечто важное, на лице его при этом то появлялось, то исчезало странное растерянное выражение.

— Вот и вышли к точке отсчета, — проговорила Марта больше от желания сказать хоть что-нибудь. — Что дальше?

— Дальше все четко и ясно, — ответил Роберт, зачем-то снимая шлем. — Пойду к своим. Разве у нас есть другие варианты?

— Действительно, глупый вопрос, — Марта пожала плечами. — Хотя у меня варианты есть. Наши расположились по обе стороны гор, так что я могу двинуться налево или направо.

— Только камня не хватает, на котором было бы написано, где потерять коня, а где жизнь, — сказал человек задумчиво.

— Ты это о чем?

— Да так, из наших сказок… — Роберт улыбнулся с едва заметным превосходством, и Марте тут же захотелось его убить. — Придется тебе обойтись без камня, так что решай…

— Даже если наши и прошли через горы, то вряд ли сумели закрепиться на западных склонах, — задумчиво проговорила девушка. — Там, как я помню, расположен большой город. Как же он называется?

— Крайон, — усмехнулся человек. — Я проезжал через него.

— Тогда я пойду на восток, обратно, — решила Марта. — Вряд ли наткнусь там на твоих мерзких сородичей.

— Верное решение, — сказал Роберт и почему-то отвел взгляд. — Все долги списаны, прошлое забыто. Мы опять солдаты, обязанные делать свое дело.

— Странно, — проговорила девушка, не поднимая глаз. — Мы с тобой настолько разные, но наш Стальной Кодекс велит именно так, как ты сказал: «Каждый должен делать свое дело».

— Ничего странного, ваш кодекс писал человек, такой же, как я.

Марта хотела возразить, даже открыла рот, но передумала. Какой смысл спорить о Пророке с этим недоразвитым существом, не имеющим представления об Эволюции и ее законах?

— Удивительно, — проговорил Роберт. — Раньше мы стреляли друг в друга, за время совместного путешествия спасали друг друга. А сейчас должны разойтись, чтобы потом, возможно, даже не узнать былого попутчика.

— Клянусь Пророком… — Марта ощутила, что ее охватывает самая настоящая грусть, будто расстается она не с врагом, а с давним и хорошим приятелем. Это оказалось настолько странно, что девушка почувствовала озноб.

Пора было расходиться, но оба стояли, не двигаясь.

— Прощай, — человек улыбнулся, неожиданно мягко и сделал шаг вперед. Марта дернулась, собираясь отразить нападение, но он всего лишь протянул руку.

Несколько минут девушка смотрела на нее, прежде чем сообразила пожать.

— А, это такой древний жест… — сказала она, сердясь на себя. — Я про него слышала.

— Вот и отлично, — Роберт глянул на небо, поправил висящий на плече автомат. — Удачи и надеюсь, что мы больше не увидимся!

Марта смотрела, как он уходит, и все гадала — обернется или нет. Когда человек скрылся за поворотом, так и не обернувшись, она испытала что-то вроде обиды.

— Вот так, — сказала она. — Вот так…

— Марта? — с легким щекотанием в затылке ожил ком-линк, из него прозвучал изумленный голос Антона. — Марта, это ты? Где ты находишься? Что с тобой случилось? Почему не выходила на связь?

Девушка глубоко вздохнула, отгоняя мысли об ушедшем человеке, и доложила:

— Командир, со мной все в порядке. Нахожусь в том ущелье, где недавно был бой. Связь отсутствовала — видимо, из-за магнитной бури. Джим и Карел погибли. И остальные тоже. Поделать ничего нельзя было — лавина. Я сама чудом спаслась.

— А люди? — помолчав, спросил субтактик.

Марта твердо ответила:

— Задание выполнено, люди уничтожены.

— Отлично, так… — Антон на некоторое время замолчал. — Получи данные о нашем местонахождении и немедленно двигайся сюда.

Связь была не очень хорошей, и координаты удалось принять только с третьей попытки.

Пятая боевая бригада, судя по полученным данным, разбила лагерь где-то в восточных предгорьях. Хорошим темпом, сделав поправку на перепады высот и кривизну дороги, можно было добраться часов за пять.

— Ага, пошли данные… — голос Антона слегка потеплел. — Теперь я отслеживаю твое продвижение. И поторопись, нам с утра в бой, а тебя наверняка захотят допросить…

Марта вздохнула и отправилась в путь.

Двое форсеров появились перед ней точно из-под земли.

Лица их были спокойны, но плазменные пушки смотрели в сторону Марты, недвусмысленно давая понять, что девушка в данный момент является никак не соратником.

— Кто такая? Что тут забыла? — спросил один из патрульных, рыжий, с узкими как щелочки глазами.

Эти признаки выдавали уроженца планеты Шеол.

— С боевого задания, — сообщила Марта, зная, что называть номер тактической и боевой бригады нет нужды — эти данные патрульные получили из информационной сети, едва взглянув на нее. — Остальные из нашей группы погибли. Возвращаюсь к своим.

В пути девушка провела гораздо больше времени, чем рассчитывала. Дорога вилась, точно обезумевшая змея, и покинула пределы гор только к моменту, когда начали сгущаться сумерки.

— Очень интересно, — хмыкнул второй форсер. — Сейчас мы свяжемся с твоей частью…

— Да на здоровье, — Марта спокойно ждала, пока командир патруля разговаривает с Антоном.

— Все верно, — буркнул он, а рыжий выразительно сплюнул и пробурчал:

— Бродят тут всякие…

— Не покажете, где наши расположились? — поинтересовалась девушка, не обратив на реплику рыжего внимания.

Командир патруля равнодушно махнул рукой куда-то на северо-восток, и оба форсера зашагали дальше.

Марта отправилась своим путем.

Эти места она помнила довольно неплохо. Бои тут шли несколько дней назад, и люди, пытаясь уйти на запад, за горы, отчаянно сопротивлялись, пуская в ход все, что попадалось под руку.

Вдоль дороги виднелись остовы сгоревших транспортеров и каров, кое-где чернели воронки и зияли окопы, ветер носил запах гари и невесомые комочки черного пепла.

Увидев здание, приютившее пятую боевую бригаду, Марта удивленно присвистнула.

— Клянусь Пророком, тактик превзошел сам себя! — сказала она.

Бои не затронули расположившийся среди зелени трехэтажный дом. За оградой шелестели кроны деревьев, негромко журчал прозрачный ручей, дальше к северу виднелись засеянные травой прямоугольные площадки, окруженные металлической сеткой.

— Животных они тут держали, что ли? — удивилась Марта.

Над изящными воротами красовалась вывеска «Пансионат „Золотые предгорья“, под ней расположились двое часовых.

— Привет, — сказала девушка. — Что такое «пансионат»?

— Место, где люди отдыхают, — лениво протянул один из часовых, зевая. — Иди, там твой субтактик землю от нетерпения роет…

За воротами Марту встретила Анна. Когда подруги обнялись, она прошептала:

— Эх, рыжая, ну и напугала ты меня… Я уж думала — все, не увижу тебя больше. А теперь иди — тебя ждут.

К зданию тянулась дорожка, посыпанная желтым песком. Днем он, наверное, сверкал под лучами солнца, а сейчас выглядел тусклым, чуть ли не серым. По сторонам от дорожки росли кусты, усеянные крупными цветами, похожими на белые чашечки.

Запах от них шел сладкий, дурманящий.

Антон ждал Марту у входа, между длинных, прикрытых навесами скамеек из синего пластика.

— Прежде чем идти к тактику, ты все расскажешь мне, — сказал он. — До малейшей детали!

Марте никогда в жизни не приходилось врать, но в то же время девушка понимала, что скажи она правду — ее мигом лишат оружия и отправят на какую-нибудь отдаленную планету, чтобы использовать бракованный генетический материал в качестве рабочей силы.

Форсер, принявший помощь от человека и помогший ему в ответ — такое мало кто из обитателей Сложных Миров мог просто представить.

Стальной Кодекс прямо запрещал сотрудничество с людьми, кроме как в необходимых для выживания целях. Конечно, их с Робертом совместное путешествие вполне в эту формулировку укладывалось. Но поверит ли в это тот, кто сам в метель не карабкался по скалам?

Рассказ, исключающий упоминание о Роберте, девушка сочинила заранее. Настал момент пустить его в ход.

— Мы настигли людей… — заговорила Марта, стараясь, чтобы голос ее звучал ровно.

Про бой субтактик выслушал равнодушно, чуть скривился, узнав о судьбе Карела и Джима, но когда девушка упомянула лавину, лицо Антона удивленно вытянулось.

— Не попусти Пророк пережить такое! — сказал он.

— Точно, — кивнула Марта. — Меня ударило, подхватило и понесло куда-то. Потом прихожу в себя — ну надо же, торчу в снегу по пояс…

С этого момента началась вранье, так что девушка заговорила еще медленнее, чтобы не сбиться и не обмолвиться, не брякнуть «мы» вместо «я» и не упомянуть Роберта…

Субтактик слушал внимательно, и по его мрачному лицу не было понятно, верит он или нет.

— Ладно, пойдем, — проговорил Антон, когда Марта замолчала. — Кстати, ты уверена, что никого из людей не осталось в живых? Не могло случиться, что кто-то спасся и спрятался от тебя, или ушел, пока ты не очнулась?

Больших усилий девушке стоило не отвести взгляда, но она справилась.

— Кто-то мог выжить только в случае, если не попал под удар лавины. Но все равно это ненадолго — человек выбраться из этих гор попросту не сумел бы. Даже мне пришлось тяжело.

— Да? — субтактик посмотрел на нее как-то косо. — Ладно, пойдем. Для начала к командиру, а потом на склад — поменяем тебе кое-что из амуниции…

Темнокожий тактик расположился на первом этаже, в роскошном кабинете с надписью «Директор» на двери. Рассказ Марты командир выслушал, не пошевелив и бровью.

— Хорошо, — сказал он. — Ты жива, и это главное.

— На склад, — вздохнул Антон.

Передвижной склад и ремонтная мастерская разместились в просторном помещении, на двери которого висела табличка «Солярий». Тут Марте пришлось рассказать свою историю в третий раз, и она заметила, что ложь выходит у нее все лучше и лучше.

«Вот так и стану записной вруньей» — с грустью подумала девушка, вслед за Антоном выходя во двор.

— Ну что, рыжая, не замучили тебя? — спросила Анна, появляясь из-за кустов. — Пойдем, покажу, где мы разместились. Накормим тебя и заодно займемся твоей «шкуркой». Выглядит твоя броня так, будто за ней полгода не ухаживали, и еще не хватало, чтобы она тебя подвела…

— Идите уж, — пробурчал субтактик.

— Я подслушивала, когда ты на складе распиналась. Сдается мне, что ты не все говоришь, — проговорила Анна, когда они оказались вне досягаемости его ушей. — Что еще там случилось?

— Все, что произошло, я рассказала, — устало ответила Марта. — Пойдем. Я просто умираю с голода.

Говорить правду она не собиралась даже лучшей подруге.

Сын Земли.

11.

В локти впивались острые камушки, а ноги, оказавшиеся в воде, отчаянно мерзли. Но Роберту на все это было наплевать. Он мечтал только об одном — чтобы его не заметили.

Транспортеры грохотали в нескольких десятках шагов. Стоило одному из сидящих в кузове форсеров повернуть голову и напрячь зрительные усилители, как лежащий на берегу небольшого ручья человек был бы обнаружен.

Но удача оказалась на его стороне. Транспортеры проползли мимо, туда, где ночь разрывали разноцветные вспышки.

— Сомий хвост, — пробормотал Роберт, поднимаясь.

После расставания с Мартой прошло почти десять часов и все это время он шел и шел на запад, чтобы как можно быстрее покинуть эти проклятые горы и оказаться среди своих.

При малейшем признаке движения на дороге Роберт падал за камни и отлеживался, выжидая, пока минует опасность. Перемещаясь такими рывками, он миновал перевал и спустился ниже уровня снегов, так что теперь под ногами чавкала не снежная каша, а обычная грязь.

Осталось совсем немного — добраться до находящейся где-то впереди линии фронта и преодолеть ее.

— В нашей солнечной стране, — когда вновь пустился в путь, привычно замурлыкал надоевшую еще на Земле песню. — Приятно жить тебе и мне… Среди разлапистых магнолий в благословенной тишине! Е-е!

Горизонт впереди лопнул, вспух сияющим нарывом светло-оранжевого цвета, заставив Роберта прикрыть глаза ладонью. Через мгновение донесся могучий рокот, встряхнувший землю.

— Среди разлапистых магнолий… — повторил Роберт. — В благословенной тишине…

Тишина и вправду наступила, нарушаемая только свистом ветра и журчанием бегущей параллельно дороге речушки, но легче от этого не стало. Роберт различил далеко позади рычание моторов и в очередной раз принялся гадать, почудилось ли оно ему или звучит на самом деле.

— … северо… атака… — на мгновение ожили, но тут же вновь заткнулись наушники шлема.

Судя по всему, он вновь оказался в зоне действия связи.

Рокот двигателей не становился громче, а потихоньку угас. Роберт, облегченно вздохнув, зашагал дальше. Дорога шла по ущелью, рядом с рекой, чьи берега занимали заросли растения, похожего на обыкновенную осоку. Дальше поднимались бесплодные скалы.

Потом дорога свернула, скалы остались позади. Стала видна простирающаяся на запад равнина, расцвеченная множеством движущихся огней.

— Вот я и дошел, слава Единому! — сказал Роберт.

Огни на равнине находились в беспрерывном движении, метались в разные стороны, временами доносился треск и грохот. Там царило что-то, напоминающее огненный ад, и через него предстояло пройти.

Но подобное испытание Роберта не пугало.

Сидящее на ветке существо напоминало птицу, но исключительно уродливую. На тощей шее болталась угловатая голова, а перья выглядели так, будто их долго и упорно жевали.

«Птица» рассматривала Роберта, насмешливо поблескивая темными глазами и негромко пощелкивая.

На ее взгляд человек, наверное, тоже выглядел достаточно потешно.

— Чего уставилась? — проворчал он, махнув рукой. — Вали отсюда!

— Чорк! — ответила «птица» и неторопливо перебралась на другую ветку, чуть повыше.

В небольшую рощу, чудом уцелевшую около протянувшейся у подножия гор линии фронта, Роберт пробрался за несколько часов до рассвета. Утром взошло солнце, и стал виден расположенный западнее город, к которому вела проходящая через горы дорога.

Это был Крайон.

— Сомий хвост, — разглядывая обратившиеся в руины здания, Роберт только качал головой.

Днем интенсивность боя не снизилась, и он мог наблюдать, как летают сотни плазмоидов, как изрытую окопами равнину поливают очереди из автоматов и пулеметов, как выбрасывают целые фонтаны земли выстрелы из какого-то мощного оружия, в корпусе «Арес» не имевшегося.

Фигурки людей мелькали слишком далеко, так что разглядеть их хорошо не удавалось. Но Роберт отметил, что обмундирование у них совершенно другое, не такое как у него.

Иногда шлем улавливал переговоры между командирами взводов и их подчиненными, но ничего полезного узнать из них не удавалось — обычные приказы и реплики, передаваемые во время боя.

Сам Роберт в разговоры не вступал — опасался, что форсеры смогут перехватить его трансляцию из собственного тыла.

Как пройти к своим, Роберт понял примерно к полудню. Сейчас же, когда солнце наполовину скрылось за горизонтом, он мог предсказать собственные действия вплоть до каждого шага.

Оставалось только дождаться полной темноты.

— Чорк! — повторила «птица» и, затрепыхав крыльями, улетела.

— Ну и проваливай, — Роберт помахал ей рукой и повернулся на живот.

Марта призналась ему, что форсеры видят в инфракрасном диапазоне, но с ходу на большом расстоянии опознать в человекоподобной фигуре своего или чужого им будет довольно сложно.

Ну а если опознают, тогда Роберту остается лишь надеяться на удачу.

Сумерки сгущались, по небу плыли облака, напоминающие причудливой формы подушки. Люди и форсеры продолжали перестреливаться, но без особенного воодушевления.

К ночи небосвод заволокло полностью, заморосил мелкий дождик, которому Роберт был только рад.

— Ну что же, — сказал он, обнаружив, что без шлема с трудом различает ветви прямо перед лицом. — Пора, да защитит меня Единый и Святой Воин!

Через инфракрасный фильтр мир предстал переплетением тянущихся к земле сине-зеленых нитей. Роберт вздохнул, резко оттолкнулся и засеменил туда, где паучьими лапами торчали ветви прибрежных кустов.

Под ногами чавкали лужи, чуть слышно шелестела мокрая трава, капли текли по забралу шлема, проникали за отворот куртки и сползали по спине, вызывая невольную дрожь.

Прошедшая сбоку очередь заставила вздрогнуть, а потом где-то позади зазвучали крики.

Роберт ускорил шаг. Влетел в заросли, с треском ломая стебли. Шлепнувшись наземь, пополз к самой воде. Пролетевший над головой плазменный заряд заставил инфракрасный фильтр на мгновение «ослепнуть», так что несколько метров двигался на ощупь.

Крики вроде стихли, но потом зазвучали вновь, гораздо ближе.

— Сомий хвост! — Роберт выругался и на четвереньках сполз в реку, оказавшись в ледяной воде.

Натруженные мускулы тут же начало сводить, он зашипел от боли, но зашагал быстрее, пытаясь уйти как можно дальше до того момента, как по нему начнут стрелять.

Громкий плеск донесся сверху по течению.

— Вот он! — рявкнул кто-то. — Разведчик, ядерная мать!

— За ним! — приказал другой голос.

«Что орете? Сдохли ваши внутренние рации?» — со злорадством подумал Роберт. Скрываться дальше смысла не имело, и он бросился вперед, срывая на ходу с плеча автомат.

Форсеры, судя по все более громкому плеску, приближались.

Роберт выпрыгнул на берег, дал очередь назад и со всех ног припустил к руинам, в которых днем заметил движение.

— Уйдет! — прокричали за спиной, и плазмоид ударился о землю далеко в стороне, вырвав из тьмы косые струи дождя и кусок почвы.

В развалинах что-то задвигалось, навстречу Роберту потянулись огненные щупальца очередей.

— Я свой! — рявкнул он, надеясь, что передатчик шлема в порядке. — Не стреляйте!

Повинуясь скорее инстинкту, чем разуму, скакнул в сторону, и на том месте, где только что находился, с хлопком возникло облако огня.

— Давай правее! — прошелестел в наушниках басовитый голос. — И добавь! Они тебя настигают!

Терзаемые судорогами ноги болели так, будто их сунули в «испанские сапоги», в груди хрипело и клокотало, а сердце грозило прорвать куртку на груди, но Роберт ухитрился побежать быстрее.

Вопя, точно павиан, сделал рывок и буквально свалился в открывшуюся под ногами яму. Когда падал, что-то ударило в бок, но Роберт, врезавшийся в землю с такой силой, что хрустнули шейные позвонки, не обратил на это внимания.

Несколько минут он ошалело тряс головой, пытаясь избавиться от гула в ушах и от плавающих перед глазами пятен, потом услышал рядом шаги.

— Везучий ты, брат, — сказал кто-то. — Дай-ка, сниму с тебя шлем, а то он маленько помялся.

— Я… сам… — ответил Роберт, трясущимися руками расстегивая крепления.

С некоторым трудом обнажил голову. Обнаружил, что сидит на дне глубокого и широкого окопа.

— Пойдем, — шевельнулся рядом неясный силуэт. — Только в полный рост не вставай. Голову отстрелят.

И незнакомец, довольный собственной шуткой, негромко захохотал.

Роберт поднялся и, пригнувшись, зашагал за своим спасителем. Они свернули в более узкий ход, пролезли под стеной и оказались в просторном, довольно ярко освещенном помещении.

Когда глаза привыкли, Роберт ощутил, что слова застряли у него в горле.

Тут находились вне всякого сомнения люди, но вооружены они оказались так, что солдаты корпуса «Арес» выглядели бы рядом с ними голодранцами из армии какого-нибудь шумерского царя.

— Ого! — пробормотал Роберт, разглядывая защитный костюм, походящий на снаряжение средневекового рыцаря.

Шлем напоминал по форме тот, что носили полицейские, но все же отличался, на нагрудной пластине, расположенной между двумя массивными наплечниками, виднелось изображение бородатого мужика с одним глазом, ряды находящих друг на друга пластин закрывали живот и пах.

— Что, засмотрелся? — хмыкнул тот из солдат, что привел Роберта, снимая шлем. Под ним обнаружилось круглое лицо с веселыми голубыми глазами и русой бородкой. — Ты сам откуда?

— Роберт Кузнецов. Первый полк корпуса «Арес», третий батальон, третья рота.

— Понятно, — сказал бородатый. — Первый полк, надо же! Считалось, что вы погибли все… Да и вообще от вашего корпуса жалкие крохи остались. Форсеры прошлись по вам, как скалка по тесту.

— Да? — Роберт сглотнул.

— Ты садись, — заметил другой солдат, повыше ростом. — Меня зовут Найджел, а эту вот бородатую рожу — Андреем.

— Джексон, — представился третий и снял шлем, обнажив белозубую улыбку на черном лице.

Роберт послушно опустился на предложенное место, положил рядом автомат, невольно бросил взгляд на оружие у Андрея в руках.

— У меня чуток получше, — ухмыльнулся тот. — С подствольным гранатометом. Жутко нужная штука, когда имеешь дело с этими бронированными тварями!

Роберт слышал, что существует такая модификация «Козыря», но никогда не видел ее в деле.

— А это вот… броня… что это? — спросил он.

— Основной боевой костюм, — ответил Найджел. — Бронепластик. Относительно мягкое внешнее покрытие, сверхтвердый второй слой. Распределяет ударную нагрузку по площади сегмента брони, обеспечивает защиту от термического воздействия с помощью встроенных капсул с жидким азотом.

— Получишь такой же, — хмыкнул Джексон, снимая наплечники, под которыми обнаружился комбинезон из кевларовой бронеткани, — когда тебя зачислят в наш корпус.

— Какой корпус? — в голове после падения еще гудело, так что соображал Роберт довольно плохо.

— Корпус «Один», — пояснил Андрей, постучав себя по расположенному на груди символу. — Так, мы сейчас доложим про тебя куда следует, а ты пока поешь и расскажешь, как ухитрился спастись…

Роберт вздохнул, ощущая, как внутри все напряглось. О том, с чьей помощью он выбрался из устроенной лавинами западни в горах, рассказывать бывший полицейский не собирался, и все время, пока шел по дороге, придумывал версию событий, немного отличающуюся от истины.

Наступил момент проверить, насколько она удалась.

Глаза у офицера были черными и узкими, как у змеи, а на грудной пластинке красовались знаки различия капитана.

— Рядовой Кузнецов, как я понимаю? — осведомился офицер. — Мое имя — капитан Поллак. Присаживайтесь.

Роберт опустился на стул, сложил руки на коленях.

Без оружия и бронежилета чувствовал себя голым, а под взглядом капитана — еще и беззащитным, словно птенец.

— Итак, я слушаю вас, — проговорил Поллак. — Хотелось бы знать, как именно вы, рядовой корпуса «Арес», оказались здесь.

— Наш полк держал оборону около поселка… — историю свою Роберт за сегодняшнюю ночь рассказывал в третий раз, сначала солдатам, потом командиру роты, а теперь — капитану, возглавляющему так называемый «распределительный пункт», определяющий судьбу бойцов, пробравшихся через линию фронта, а также местных жителей, желающих вступить в армию.

— Так, — проговорил Поллак, поглаживая узкий подбородок. — Все с вами ясно. Будем решать, что с вами делать…

Корпус вычислительного центра на капитанском столе был окрашен в цвет хаки, а при его запуске раздавался бравурный военный марш чуть. — Так… ага… — Поллак вглядывался в виртуальный экран так сосредоточенно, словно изучал рецепт эликсира молодости. — Отправим-ка мы вас во второй полк, там у них большие потери.

— Разрешите вопрос? А как же наш корпус? — спросил Роберт.

— «Арес»? — капитан развел руками. — Его решено не восстанавливать, проще раскидать вас, выживших, по сформированным подразделениям. Так, вот вам дорожное предписание…

Роберт автоматически взял из рук офицера трубочку блока памяти.

— Для начала вам надлежит отправиться на склад, получить обмундирование и оружие, — добавил Поллак. — Сейчас я узнаю, едет ли кто туда… А потом надо будет с попуткой добраться до второго полка. Они защищают тарианский промышленный комплекс. Вопросы?

— Никаких.

Капитан взял лежащий на столе шлем и водрузил на голову, под опустившимся забралом задвигались тонкие губы. Роберт отвел взгляд и принялся разглядывать висевший на стене плакат с изображением оскаленного серого чудища и надписью «Все на борьбу с форсерами!».

— Отлично, — проговорил Поллак, снимая шлем. — Транспортер пойдет за боеприпасами через пятнадцать минут. Отправляется он от штаба, это в двух кварталах к западу. Машина нового образца, ты сразу ее узнаешь… Вперед, рядовой Кузнецов!

— Есть, — поднявшись, Роберт вышел в коридор.

Миновал скучающих у входа в распределительный пункт караульных и свернул на запад.

— Держись левой стороны улицы, она не простреливается! — крикнул вслед один из караульных.

— Спасибо! — ответил Роберт и помахал рукой.

Город напоминал декорации для фильма-катастрофы. Свет в домах не горел, от многих зданий остались развалины. Ветер носил обрывки мусора, скрипели под ногами куски бетона.

— Кто такой? — вывернувший из переулка патруль ослепил Роберта светом фонарей.

Он спешно вскинул дорожное предписание.

— Понятно, — возглавляющий патруль офицер опустил портативный сканер. — Штаб вон там, за поворотом!

— Благодарю, — Роберт только кивнул. Патрульные обошли его и затопали дальше.

За поворотом обнаружилось здание, раньше, скорее всего, бывшее складом. В толстых стенах не имелось окон, а через прорезанные в стене ворота проехал бы монтажный комплекс.

Но ворота были закрыты, а около них расположились несколько транспортеров разных моделей.

— Сомий хвост, — пробормотал Роберт, разглядывая один из них, похожий на металлического жука.

— Эй, кто там? — от стены отделилась тень, блеснуло дуло автомата.

— Свои, — ответил Роберт, поднимая руку. — Меня капитан Поллак прислал…

— А, ты из этих, из возвращенцев, — пробормотал часовой. — Жди вон у машины, сейчас водитель подойдет.

В речи солдата можно было уловить мягкий акцент, свойственный уроженцам некоторых колоний.

Ждать долго не пришлось. Калитка рядом с воротами распахнулась, оттуда вышел плечистый парень с рюкзаком в руках.

— Это тебя мне везти, что ли? — буркнул он, смерив Роберта не особенно дружелюбным взглядом.

— Меня.

— Забирайся, — водитель сплюнул и полез в кабину.

Роберт не заставил себя упрашивать. Он обошел транспортер с другой стороны, уцепился за выпирающую из стенки кабины ручку и через мгновение сидел на довольно жестком сидении.

Заведующий складом походил на всех офицеров-хозяйственников, каких Роберт до сих пор видел. Низенький и толстенький лейтенант, он напоминал хомяка и относился к армейскому имуществу так же, как маленький зверек — к запрятанным в нору запасам.

— Что у нас тут? — сказал заведующий складом, вглядываясь в дорожное предписание Роберта. — Вооружить, снабдить, отправить… Ну, пойдем, приятель, посмотрим, что у меня есть…

Склад размещался в здании брошенной школы. Там, где раньше бегали дети, громоздились штабеля ящиков и коробок. Заведующий складом лавировал между ними с ловкостью опытного канатоходца.

— Вот, приятель, — заявил он, приведя Роберту к лежащему на полу металлическому диску размером с канализационный люк. — Встань-ка сюда.

— А что это такое?

— Примерочная, — лейтенант хмыкнул.

Роберт осторожно вступил на диск одной ногой, потом второй. Ощутил исходящую снизу вибрацию, от которой чуть заметно залязгали зубы, перед глазами замелькали едва заметные вспышки.

— Для солдата главное что? — осведомился заведующий складом, щелкая сенсорами портативного вычислительного центра. — Чтобы костюмчик сидел! А чтобы он сидел, тебя надо всего обмерить, от пяток до макушки!

Вибрация стихла, вспышки прекратились.

— Все ясно… пятый размер, — сказал лейтенант. — Идем, приятель… Главное чтобы, главное чтобы, главное чтобы костюмчик сидел…

Песенка показалась Роберту знакомой, но где он ее слышал, бывший полицейский так и не смог вспомнить.

— Вот, — заведующий складом с удивительной легкостью вытащил из штабеля продолговатый ящик. — Это твое. Открывай и облачайся, да поможет тебе Святой Воин!

Крышка отошла с легким щелчком, и глазам Роберта предстал бронекостюм с бородатым мужиком на груди. Мягко поблескивали ребристые наплечники, оторванными ногами куклы казались бедренные пластины.

— Как это надеть — разберешься сам, приятель, — заметил лейтенант. — А я пойду, подыщу тебе оружие…

Напевая себе под нос, он скрылся между ящиками, а Роберт приступил к одеванию. Натянул комбинезон из кевларовой бронеткани, после чего взялся за панцирь.

Все оказалось на удивление просто. Продуманная система застежек и креплений позволяла влезть в костюм за считанные минуты, а избавиться от него — еще быстрее.

— Здорово как, — сказал Роберт, приседая.

Костюм был легким, нигде ничего не давило и не стесняло движений. Стоило признать, что проектировщики поработали на славу.

— Отлично, приятель, — заведующий складом появился в тот момент, когда Роберт примерял шлем. — Вот тебе рюкзак, автомат и положенный боезапас… Распишись вот тут!

Роберт приложил цифровой ключ к считывающему устройству вычислительного центра, и принялся запихивать обоймы в рюкзак. Лейтенант наблюдал за ним почти с отеческой заботой.

— Гранаты не забудь, приятель, — посоветовал он.

— Не забуду, — кивнул Роберт. — А когда прибудут машины из этого самого второго полка?

— Это только Единый знает, — заведующий складом покачал головой. — Вчера были, а когда еще появятся — мне не сообщали… Ты лучше не жди, отправляйся пешком… Тут всего километров сорок.

— Да? — хмыкнул Роберт. — Эта идея мне не особенно нравится. Я уже погулял по местным горам и больше не хочу…

— Дело твое, приятель. Дело твое, — лейтенант пожал плечами. — Пойдем, выдам тебе консервов.

Бывший полицейский повесил автомат на одно плечо, рюкзак — на другое, и зашагал вслед за заведующим складом.

При ходьбе пластины панциря терлись друг о друга, издавая едва заметный шорох, ботинки слегка постукивали по полу, так что Роберт ощущал себя наполовину железным, точно Робот-полицейский из древнего фильма.

Промышленный комплекс напоминал небольшой городок, спрятавшийся за невысокой оградой. Местами поднимался дымок, создавая иллюзию, что все функционирует, как ни в чем не бывало.

Когда подъехали ближе, стало заметно, что ограда местами повалена, а дым поднимается от недавно потушенных пожаров.

— Эти гнусные твари вчера отступили, — сказал водитель, ожесточенно сопя. — Так что сегодня тихо.

Водитель откликался на имя Витас, с ним Роберт познакомился два часа назад на пустынной дороге, тянущейся между оставленных без присмотра полей и заброшенных ферм Эброна.

Предсказание заведующего складом сбылось — новоиспеченному бойцу второго полка корпуса «Один» пришлось отправиться в собственную часть пешком. К счастью, на середине пути Роберта догнал небольшой транспортер с красным крестом на боку, возвращающийся из полевого госпиталя.

— Так, — Витас направил машину к виднеющемуся на восток от комплекса черному зеву въезда на подземные уровни. — Внизу тебе делать нечего, я сейчас машину приостановлю, и ты выпрыгнешь… Штаб вон там, под главным цехом…

— Хорошо, спасибо.

Транспортер притормозил, Роберт открыл дверцу и спрыгнул на землю. Проводил машину взглядом, закинул рюкзак на плечо и зашагал в указанном Витасом направлении.

Миновал пролом в ограде, стараясь не зацепиться за искореженные металлические прутья.

— А ты кто такой будешь, мил человек? — из-за груды ящиков, сваленных небрежно, точно мусор, выступили двое с автоматами наизготовку.

— Вот, — Роберт продемонстрировал дорожное предписание. — Следую в штаб полка.

Крошечная трубочка блока памяти, выданная лейтенантом Поллаком, удостоилась беглого взгляда.

— Ты и есть обещанное подкрепление, — сказал один из солдат. — Понятно. Что же, иди.

Роберт убрал предписание и затопал дальше к главному цеху.

Тарианский промышленный комплекс был известен даже на Земле. На этом крупнейшем предприятии Эброна обрабатывали и упаковывали все, что могли дать щедрые земли Валории, Флоры и Артисии.

Отсюда тысячи тонн продуктов отправляли дальше на Атлантис, Ниобу и через них — на Землю.

Сейчас поставки оборвались, и комплекс представлял не большую ценность, чем забытая у дороги детская игрушка, но его продолжали атаковать и, судя по рассказам Витаса, с редким упорством.

У входа в цех пришлось миновать еще один пост, а внутри — пройти через полный мертвых автоматов зал и по темной лестнице спуститься туда, где раньше располагались подсобные помещения.

Тут Роберт почти сразу наткнулся на дверь с надписью «Канцелярия». На стук изнутри раздался недовольный голос:

— Входите.

Дверь скрипнула и отошла в сторону, Роберт шагнул через порог.

— Разрешите доложить, — сказал он, отыскав взглядом офицера. — Рядовой Кузнецов согласно предписанию прибыл…

— А, это тебя нам Поллак сосватал? — майор, телосложением напоминающий борца, широко зевнул. — Давай документы… Блок памяти нашел прибежище в толстой папке, а офицер погрузился в размышления, поглядывая на Роберта и покручивая большими пальцами сцепленных на объемистом животе рук.

— Ладно, — прозвучало это словно приговор. — Отправим мы тебя в первый батальон… А дойти туда, рядовой, можно следующим образом…

И Роберту пришлось выслушать длинную инструкцию относительно того, как добраться до ремонтного цеха и отыскать там майора Ниеминена.

— Все ясно? — грозно спросил канцелярский офицер. — Сейчас я туда сообщу, что ты к ним идешь, а то еще пристрелят по ошибке…

— Так точно, — ответил Роберт, раздумывая, что это за батальон такой, солдаты в котором палят во все, что движется.

Ремонтный цех располагался отдельно от остальных зданий, у самой ограды. Отыскать его оказалось куда проще, чем выслушивать советы штабиста.

— Новенький, значит, — проговорил встретивший Роберта солдат. — Ты хоть форсеров-то в лицо видел?

— Видел.

Благодаря общению с Мартой Роберт знал о форсерах гораздо больше, чем любой другой из людей, но делиться этим знанием с кем-либо не собирался, понимая, что такая осведомленность вызовет подозрения.

Солдат хмыкнул и повел Роберта внутрь, в цех, «украшенный» выбитыми окнами, многочисленными дырами в стенах, пятнами гари и частично обрушившимся потолком.

Воняло тут горелым, а под ногами позвякивали осколки стекла и пластика.

Майор Ниеминен, высокий и рыжий, обнаружился в кабинете цехового мастера. Закинув ноги на стол, он выковыривал из пластиковой банки абрикосы и по одному отправлял в рот.

Стоило двери открыться, как банка полетела в угол, а командир батальона сыто рыгнул.

— Рядовой Кузнецов, долбаная форель? — спросил он.

— Так точно, — ответил Роберт несколько растерянно.

— Отлично! — кивнул Ниеминен. — Я тут подумал и решил, что лучше всего тебе придется в первом взводе третьей роты, долбаная форель. Как ты думаешь?

— Э… так точно.

— Вот именно! — майор спустил ноги со стола и с тяжким кряхтением встал. — Пойдем, я лично провожу тебя.

— Ты где служил? — шагая между частично оплавленными ремонтными комплексами, командир батальона не переставал болтать. — Ага, в Пекине, в спецназе? Так ты был на Халикте?

Роберт только кивал.

— И в «Аресе» успел повоевать? Неплохо, — пробурчал Ниеминен, пинком отшвыривая попавшийся на дороге ящик. — Эй, ребята, я привел вам новенького, встречайте!

«Ребята», благополучно валявшиеся на полу под одним из окон, принялись без особой охоты подниматься.

— Это к нам? — спросил маленький и кривоногий лейтенант, напоминающий статуэтку монгольского демона.

— К вам, к вам, долбаная форель! — кивнул Ниеминен и хлопнул Роберта по плечу так, что тот пошатнулся. — Ну, ты обживайся тут, а я пойду. Надеюсь, что форсеры дадут тебе время на то, чтобы привыкнуть.

И майор, сочтя задачу выполненной, удалился.

— Меня зовут Тао, — сказал лейтенант.

— Роберт Кузнецов.

— Вот и отлично, — командир взвода почесал щеку. — Во втором отделении у нас осталось шестеро, так что отправляйся туда. Вон тот громила с исцарапанной рожей — твой сержант.

«Громила» поднял широкую ладонь и осклабился, показав желтые зубы.

— Меня звать Бьерном, — голос у него оказался низким, подстать внешности. — Есть хочешь? Нет? Ну и ладно. А то мы тут обжираемся этими фруктами. Если нужен сортир, то он вон там, в подземелье… А вообще иди сюда, будем знакомиться.

Через десять минут Роберт знал всех в отделении, от тощего чернокожего Али до невысокого, но чрезвычайно широкоплечего уроженца Аляски Трэджана, среди предков которого числились эскимосы, индейцы, негры и русские.

Корпус «Один», как стало понятно из разговоров, сформировали тоже из полицейских, набранных по всей Земле и даже в колониях, но подготовили и вооружили куда тщательнее.

— В общем, вас, как ни обидно это звучит, бросили под удар, — сказал Бьерн, выслушав рассказа о злоключениях корпуса «Арес», — чтобы хоть как-то задержать наступление форсеров. Вас использовали как жертву, а заодно освободили склады от устаревшего оружия.

— Похоже на то, сомий хвост, — согласился Роберт.

— Располагайся, в общем, — сержант повел рукой. — В караул нам только завтра, так что можешь пока отоспаться…

Не воспользовался бы таким предложением только полный идиот. Так что Роберт, расстелив спальный мешок прямо на полу, улегся и через пять минут заснул, не обращая внимания на то, что в нескольких шагах от него ругаются, играя в карты.

Сон его был глубок и черен, как жерло вулкана.

Дочь эволюции.

11.

Грохнуло так, что Марта невольно пригнулась. Показалось, что разорвалось на части само небо. Один из домов на правой обочине лопнул, как раздавленное яйцо.

— Что замерли? — не дал звену остановиться Антон. — Вперед!

Форсеры добавили скорости, хотя и до сих пор бежали по одной из городских улиц так быстро, что в ушах свистел ветер.

— Там наших вовсю колотят, а вы плететесь коровами стельными! — добавил субтактик.

Уточнять смысл чудного ругательства никто не подумал, все просто пропустили его мимо ушей. Кто знает, может и вправду есть такие существа — стельные коровы. В них верилось скорее, чем в то, что люди могут нанести заметный урон боевым силам форсеров.

Все, что они могли раньше — держать глухую оборону.

Два дня городского боя, правда, сбили с форсеров немалую долю спеси. У людей появилось новое оружие, а бронекостюмы неплохо держали попадания плазмоидов.

— Так, чуть медленнее! — рявкнул Антон.

Впереди виднелась улица, где полосовали бетон очереди, взрывались гранаты и шипели плазменные разряды, а вверху с жужжанием носились модули-разведчики.

— Осторожно, воронка! — Марта чуть не споткнулась о вывороченный взрывом кусок асфальта.

Несколько пуль прошли рядом, одна вскользь ударила по руке, вызвав боль в локте.

— Впереди баррикады! Всем залечь! — субтактик первым упал на асфальт и пополз в сторону. — Что-то мне о них не сообщали. Марта, Анна — ваша задача очистить укрепления от стрелков. Остальные прикрывают.

Марта залегла за огрызком стены.

Отсюда хорошо было видно перегораживающее улицу сооружение из поставленных набок машин, покореженной пластиковой мебели и мешков с песком. Позади этой «помойки» заметно было движение.

Модуль-разведчик, отправленный Антоном, подлетел к баррикаде и взмыл вверх, спасаясь от стрельбы.

Брандеру повезло меньше, едва он успел показаться на открытом месте, как граната ударила летающему аппарату в дюзы. Раздался грохот, сжатая плазма ринулась во все стороны, заставив вжаться в землю, как людей, так и форсеров.

Марта чуть приподнялась и начала целиться.

По стене, за которой она пряталась, прошла пулеметная очередь, за спиной лопнула граната, истерически зазвенели бьющиеся стекла, пара осколков царапнула спину.

— Ну надо же, выучились воевать, — пробормотала Марта, поспешно возвращаясь в укрытие.

— Огонь из всех стволов! — рявкнул Антон и согнулся, хватаясь за лицо.

Разведывательный модуль разделил судьбу брандера, напоследок передав прямо в глаз субтактика световой импульс, достаточно сильный, чтобы повредить даже форсеру.

Заговорили плазменные пушки. Баррикада окуталась огнем и дымом, так что засевшим за ней людям стало не до снайперов.

— Сейчас мы вам! — пробормотала Марта, настраивая зрительные усилители.

Первой выстрелила Анна. Ионный луч пробил насквозь перевернутую машину, какой-то шкафчик и укрывающегося за ним человека.

— Отлично, — пробормотала Марта, выискивая собственную цель. — Вот он, вот…

Подруги стреляли, точно на полигоне. Люди, засевшие за баррикадой, падали один за другим.

Поняв, что им не отсидеться, они начали разбегаться, а несколько безумцев ринулись в контратаку. Взобравшись наверх баррикады, они принялись палить из автоматов.

— Это вы удачно выбрались, укуси меня дьявол! — сказал Пабло и весело рассмеялся.

Плазменная мортира не предназначена для того, чтобы стрелять прямой наводкой, но Пабло это не смутило. Выпущенный им асинфазный разряд «Супернова» взорвался прямо между людьми, залив все вокруг себя потоками ярко-синего пламени.

Превратившиеся в факелы смельчаки рухнули вниз. Крики боли и ругань из-за баррикад показали, что там еще остались живые.

— Это ненадолго, — пробормотала Марта, наводя оружие на цель. — Минус один…

Звук выстрела, донесшийся сзади, оказался для девушки полной неожиданностью, а хлестнувшие по ногам и спине пули заставили ее перекатиться в сторону.

— Ополоумели вы там, что ли?! - выкрикнула Марта, оборачиваясь. — Где ваше прикрытие?

На мостовой лежала сдвинутая крышка канализационного люка, а из самого люка торчал расплавленный плазменными разрядами шлем. Окончательно провалиться человеческому телу мешал застрявший автомат.

— Шустрый какой, — заметила Хельга, кривясь и баюкая поврежденную руку.

— Это уж точно, — согласилась Марта, вновь поворачиваясь к баррикаде.

Последние защитники уходили от нее ползком, так что стрелять по ним было все равно, что прокалывать в ткани дырки ломиком — заряды уходили в никуда, пробивали стены, но не причиняли урона.

Краем уха Марта слышала, как сзади возмущается Пабло:

— Представь, какая тварь! Отодвинул люк, выбрался и давай нам в спину палить! Сейчас я вам покажу!

Выстрел угодил куда-то за баррикаду, там взметнулась туча дыма, и вслед за этим донесся раскатистый грохот.

— В задницу тебе такую дыру, как ты там проделал! — покачал головой Антон, судя по всему, пустивший в дело второй модуль-наблюдатель. — Всю мостовую разворотил! Как теперь обходить все это?

— Да ладно тебе, командир, — пробурчал довольный собой Пабло.

— Девушки, что там у вас? — поинтересовался субтактик.

— Никого, — откликнулась Анна. — Можете идти вперед, мы прикроем…

Первым на открытое место выбрался Стефан. Пригнувшись, он пробежал десяток метров и шлепнулся наземь. За ним двинулся Антон, позади него Хельга, Анхель и другие.

— Здорово веселимся, — проходя мимо, Пабло слегка шлепнул Марту по ягодице, а в ответ получил рассерженное ворчание.

— Этот никогда не исправится, — вздохнула Анна. — Ну что, пошли?

Взобравшийся на баррикаду Стефан махал руками, всем видом показывая, что опасности нет.

Пули зацокали по мостовой, один из форсеров с криком рухнул, зажимая дыру в животе.

— Ложись! — выкрикнул субтактик идущего впереди третьего звена. Его подопечные попадали на мостовую и принялись отползать, отстреливаясь на ходу.

Зашипели плазмоиды, разбиваясь о мощные бетонные блоки.

— Нам лезть туда незачем, — сказал Антон. — Подождем, пока они отойдут.

— Ты уверен? — Марта выглянула из-за угла.

Похожее на могильник песчаной крысы с Норли пулеметное гнездо торчало прямо посередине улицы, виднелись бешено вращающиеся строенные стволы, от которых поднимался дымок.

— Эта штука доставит нам столько же беспокойства, сколько нарыв на заднице, — заметил Пабло.

Бой за Крайон шел третьи сутки. Уличные заграждения, на которые поначалу рассчитывали люди, не оправдали себя. И тогда защитники города сменили тактику, создав сеть опорных пунктов из пулеметчиков и снайперов.

С ними бороться оказалось несколько сложнее. Эту простую истину только что познали бойцы третьего звена, сдуру сунувшегося на открытое место. Их уцелело только четверо.

— Мда… — иронически произнес Антон, воздержавшись при подчиненных от более эмоционального комментария, вертевшегося на языке. — Марта, отставить, побереги боезапас!

Девушка опустила готовое к стрельбе ионное орудие. Заряд в батареях подходил к концу, а о том, когда доставят новые, знал разве только сам Пророк.

— Пабло, давай залп сразу после брандера, — проговорил субтактик.

Запущенный им модуль-камикадзе с утробным воем устремился к пулеметному гнезду и упал на него сверху. Взрыв прозвучал как-то глухо, бетонные блоки содрогнулись, из щелей между ними полетела пыль.

Пабло не подвел. Выпущенный из его мортиры заряд угодил точно в пробитую брандером дыру. В амбразурах показались языки пламени, пулеметный ствол отклонился вбок, стрельба затихла.

— Анхель, Стефан — посмотреть, что там! — приказал Антон.

Марта из любопытства тоже подошла и заглянула, хотя тут же пожалела об этом.

Пулеметное гнездо напоминало детскую песочную крепостушку, на которую кто-то небрежно наступил каблуком. Сломанными солдатиками валялись человеческие тела.

— Наша вон та улица, — сказал Антон, когда она вернулась к своим. — Все за мной…

Но не успела Хельга, оказавшаяся последней в строю, свернуть в уходящий к северу переулок, как сзади донесся грохот очередей, разрывы гранат и возмущенные вопли. Антон подал знак остановиться и замер, вслушиваясь в донесшийся только до него приказ.

— Возвращаемся, — проговорил субтактик после паузы. — Там обнаружен пункт сопротивления…

У пулеметного гнезда две девушки хлопотали около распростертого на земле громадного форсера. Голова его бессильно болталась, а в груди виднелась здоровенная дыра.

На той улице, где их звено проходило минут тридцать назад, царил полный хаос. В дыму метались форсеры, беспорядочно паля из плазменных пушек по окнам домов, на мостовой валялись тела, и их оказалось настолько много, что Марта поначалу не поверила своим глазам.

Столько погибших сразу?

— Эти ублюдки нас просто заманивали, — кивнул Стефан в сторону пулеметного гнезда. — А сами подождали, пока наших соберется побольше, и ударили с нескольких сторон…

— Запускай брандер! — крикнул Антон субтактику третьего звена. — У меня не осталось! Вон тот красный дом наш!

Воющий шар со смертоносной начинкой взвился в воздух, и стрекот полосующих улицу пулеметов стал гораздо чаще.

— Другой режим стрельбы? — предположила Анна. — Для воздушных целей?

Догадка оказалась верной — несколько очередей пробили корпус брандера, и через пару мгновений он лопнул с оглушительным грохотом. Дождь раскаленной плазмы обрушился на завопивших форсеров.

— Ну надо же! — Марта гневно фыркнула, вслушиваясь в донесшийся из окон дружный рев.

— Сожри вас демон! — выругалась рядом Хельга, а Пабло, не дожидаясь приказа, пустил в дело мортиру.

В двух окнах сложенного из кирпича строения точно расцвели огненные цветы. Часть воплей из торжествующих стали негодующими, а на мостовую посыпался град из обломков.

— Бегом, пока они не опомнились! — приказал Антон.

Пробежав вдоль стены, бойцы один за другим ворвались в подъезд.

Стрельба велась сверху, поэтому два первых этажа преодолели одним рывком. Миновали квартиру, из двери которой рвалось пламя, нос пощекотал запах едкого дыма.

Субтактик указал в сторону соседней квартиры, откуда доносились звуки автоматных и пулеметных очередей. Люди, не желая терять выгодной позиции, не спешили покидать помещение.

Затрещала выбитая дверь, первым в проем ринулся Стефан, несколько раз выстрелила его пушка. Один из людей повалился молча, другого выбросило в окно, а третий, падая, дважды выстрелил из гранатомета.

Марта ощутила, как ее поднимает и отбрасывает на стену, в глазах на мгновение помутилось.

Очнувшись, обнаружила себя лицом на грязном полу, а рядом — стонущего Анхеля. Живот его был разворочен так, что среди кровавых ошметков виднелся позвоночник.

— Клянусь Пророком… — прошептала Марта.

На ногах после взрыва не осталось никого. Нескольких людей взрывной волной вышвырнуло из окна, остальные попадали на пол, беспомощные, словно одурманенные мухи.

Форсеры, пошатываясь, поднимались. На такую «мелочь», как вибрирующий гул в ушах и плавающие перед глазами цветные пятна, обращать внимание никто из них не собирался.

Люди, лишенные имплантантов комплекса жизнеобеспечения, валялись без сознания.

Марта подняла ионное орудие, нацелила на ближайшего человека — и поняла, что ствол покорежило взрывом. Стрелять из такого оружия было бы равносильно самоубийству.

Сделав пару шагов внутрь квартиры, она наткнулась на Пабло.

— Укуси меня дьявол… — бормотал тот, каким-то детским, беспомощным жестом потирая лоб.

— Всех добить! — голос Антона, несмотря на то, что он пострадал не меньше других, звучал спокойно. — Пабло, займись домом напротив…

Стефан, двигаясь замедленно, поднял оружие, его примеру последовала Анна. Пабло на негнущихся ногах подошел к оконному проему, ставшему от взрыва намного шире.

Висящая над плечом мортира сдвинулась и выплюнула плазменный шар, за ним еще один.

— Теперь они не уйдут, демон забери… — злобно сказал Стефан. — Всех перестреляем!

В подъезде загрохотали выстрелы. Марта, забыв, что ионное орудие сейчас можно использовать разве что в качестве дубинки, развернулась и бросилась к выбитой двери.

Хельга металась на лестничной площадке, стреляя при этом куда-то вниз, откуда со свистом прилетали пули.

Последствия взрыва давали о себе знать, уворачивалась девушка плохо. Левая рука ее висела плетью, перебитая в районе плеча, пробоина красовалась в боку. Багровая рана пульсировала, не истекая кровью: по счастью, крупные артерии не были задеты, а мелкие сосуды комплекс жизнеобеспечения купировал.

— Проклятье… — в очередной раз плазмаган Хельги лишь глухо клацнул, говоря, что батарея в нем закончилась.

Снизу показались два человека в тяжелых бронекостюмах.

— Она жива! — удивленно рявкнул один, а второй просто вскинул оружие.

— Вот гады… — Марта ощутила, что ее захлестывает клокочущее бешенство.

Метнувшись мимо Хельги, она одним прыжком преодолела лестничный пролет, схватила людей за округлые, увенчанные гребнями шлемы и столкнула их друг с другом.

Раздался глухой лязг, один из врагов содрогнулся, угодив себе в ногу из собственного автомата. Марта подтолкнула тела, и они скатились по лестнице, стуча головами по ступенькам.

— Неплохо, — сказала Хельга, оседая на пол. — Очень неплохо…

— Тебя бы к санитарам надо, — озабоченно сказала Марта.

— Его тоже, — кивнула Хельга на Анхеля и закашлялась.

— Ему санитары ничем не помогут, — сглотнув комок в горле, сказала Марта, глядя в светлые глаза под почти белыми бровями.

Недоуменное выражение в них застыло навечно.

Легкий транспортер остановился так резко, что тормоза возмущенно взвизгнули, а на мостовой остались темные полосы.

— Мертв? Давайте сюда! — спрыгнул с транспортера форсер, за ним еще один.

Марта подняла взгляд и облегченно вздохнула.

Пятнадцать минут назад Антон отправил ее в тыл с приказом доставить тело Антона, пристроить куда-нибудь потерявшую боеспособность Хельгу и выяснить насчет боеприпасов.

Оставшегося у бойцов звена заряда батарей хватило бы на пять минут стрельбы.

Двое дюжих санитаров, боевые комбинезоны которых благодаря специально внесенному пигменту имели темно-зеленый цвет, осторожно опустили на землю носилки.

Марта с предательским чувством облегчения помогла уложить на них бывшего соратника, которого волокла практически в одиночку. Израненная Хельга едва могла идти сама.

Все время пути почему-то очень тяжелое тело Анхеля пригибало к земле, а близкий запах крови и развороченных внутренностей вызывал постыдные для боевого форсера желания: отбежать за угол и освободить желудок, а потом сесть и попросту разрыдаться.

— Э-э, подруга, да ты и сама-то наша клиентка! — протянул один из санитаров, чернокожий парень, оглядев Хельгу.

Второй, увидев на ее лице испуг, расхохотался:

— Да в госпиталь, в госпиталь тебя бы отправить, тоже наша работа! Топайте за нами, может, следующим рейсом подберем.

Все места в транспортере были заняты, из кузова доносились стоны и полные боли протяжные вопли.

Погрузив тело Анхеля, санитары запрыгнули в кабину, и машина с ревом умчалась, лавируя между воронками.

— Можешь на меня опереться, — предложила Марта.

— Спасибо, — Хельга чуть ли не повисла на подруге и та повела ее дальше.

Шаг, еще шаг, еще полтора десятка мимо дома, похожего на гигантский костер, и дальше в обход, по кривым переулкам, так как главную улицу перегородил завал…

Отдых Марте в ближайшее время не светил. После врачей ее ждал визит в ремонтную мастерскую и на склад.

По мере продвижения в тыл звуки боя становились тише, а мерзкая взвесь из жирного пепла, пыли и бетонной крошки потихоньку исчезала из воздуха.

— Это еще что? — сказала Марта, когда за спиной что-то громыхнуло.

Вдвоем они обернулись.

В паре кварталов в клубах пыли медленно рушилось большое четырехэтажное здание. Оседало, на глазах распадаясь, будто карточный домик. Марта присвистнула.

Мимо с топотом пронеслись несколько форсеров. Возглавляющий их субтактик только рявкнул на бегу:

— А ну в сторону!

Марта сердито заворчала в ответ и ускорила шаг, насколько позволяла едва бредущая Хельга. Они миновали еще один переулок, и выбрались на небольшую, почти квадратную площадь.

Выходящее на нее здание, ранее принадлежавшее открытому кафе, занимал временный госпиталь. Дальше, у развалин виднелся транспортер передвижной ремонтной мастерской. Несколько контейнеров с оружием стояли прямо на земле, двое техников возились с плазменной пушкой.

Рядом маялись бойцы из боевого охранения, поглядывали в сторону, откуда доносился грохот боя.

— Так, нам сюда… — проговорила Марта.

Ковыляющую парочку заметили, через пару минут им навстречу метнулись двое санитаров и Хельгу у Марты отобрали.

— Фу! — сказала она, разминая затекшее плечо. — Что там за дом свалился?

— Да люди там засели, — ответил один из охранников. — Устроили настоящую крепость, окопались, вот наши и переусердствовали. Давай палить из мортир внутри здания, ну и те в долгу не остались. Похоже, слишком много стен порушили. Всех накрыло, и своих и чужих.

Марта кивнула и зашагала в ту сторону, где техники потрошили оружие.

— Чего тебе? — спросил один из них с видом оторванного от дела большого начальника.

— Починить или поменять, — Марта протянула ионное орудие.

— Некогда и не на что, — отверг техник оба варианта. — Держи вот это!

В здоровенных, грязных как земля лапищах объявился плазмаган.

— Бери пушку, пока хоть что-то даем, — буркнул второй техник, постарше. — А то скоро ничего не останется.

Марта вздохнула, взяла не самое привычное оружие и двинулась туда, где высились ящики с боеприпасами.

— Тебе сколько? — поинтересовался хозяйственник, отрываясь от считывания информации с большого вычислительного центра.

— На звено, — мрачно буркнула девушка.

Крышка ящика полетела в сторону и глазам Марты предстали аккуратно уложенные и упакованные батареи.

— Бери, — сказал хозяйственник, возвращаясь к работе.

Марта запихивала батареи в подсумок, вслушиваясь в разговоры солдат из охранения.

— Если такой размен вести — звено наших против трех, ну даже четырех десятков людей, то форсеры гораздо раньше закончатся, чем люди, — уныло протянула меднокожая девушка.

— Что за паника! — тон чужого субтактика был сердитым, но смотрел он не на своего бойца, а на Марту, причем с откровенной неприязнью. — Пророк знает, что делает!

— Марта, где ты ползаешь? — донесся голос Антона. — Мы по тебе соскучились!

— Скоро буду, — отозвалась она. — Ждите.

— Ну-ка шагу прибавь!

Обратную дорогу Марта, хоть и нагруженная батареями, проделала гораздо быстрее. Миновала развороченное пулеметное гнездо и свернула к красному дому, недавно взятому штурмом.

— О, теперь я вновь чувствую себя форсером! — сказал Пабло, лучезарно улыбаясь. — И мы с моей красавицей покажем этим людям…

— Взяла пушку вместо ионного орудия? Это правильно, нам сейчас и Анны в качестве снайпера хватит, — мимоходом одобрил Антон. — Так, всем быстрее, только что получен новый приказ…

Марта тяжело вздохнула.

За два дня боев в Крайоне она спала часа три, а когда ела последний раз, успела забыть. Но что уязвляло больше всего — что все усилия форсеров не давали ожидаемого эффекта.

Люди сопротивлялись, и с каждым днем все ожесточеннее.

Сын Земли.

12.

Из окна, около которого Роберту выпало стоять в дозоре, виднелась полуразрушенная ограда и развалины поселка Тариан, давшего название промышленному комплексу. Еще дальше возвышались горы. Острые, будто заточенные вершины тянулись вверх, точно норовя проткнуть небо.

При взгляде на заснеженные хребты Роберт всякий раз вздрагивал, вспоминая, как бродил среди них.

— Так, еще не спишь? — проверяющий посты Бьерн, несмотря на габариты, подошел совершенно бесшумно. — А то мне пришлось кое-кому дать в рыло для вразумления…

— Вчера отоспался, — сказал Роберт, поворачиваясь к сержанту. — Докладываю, все спокойно, ничего подозрительного не замечено.

— Это и так понятно, — Бьерн хмыкнул, с хрустом поскреб шею. — Что, интересно, кто мне рожу исцарапал?

Шрамы на лице сержанта выглядели достаточно старыми, но взгляд невольно притягивали.

— Интересно, сомий хвост, — не стал возражать Роберт. — С женщиной поссорился или с кошкой?

— Нет, не угадал! — сержант рассмеялся, заставив эхо шевельнуться в углах комнаты. — Бабы и животные тут не причем. Это меня взрывом пометило. Счастье еще, что глаза уцелели…

— Что за взрыв?

— Это еще до службы в полиции было, — Бьерн махнул рукой, глаза его чуть затуманились. — Я тогда работал в Канцелярии Дальней Разведки. Слышал о такой? Нет? Она занимается поиском новых колоний и отправкой модулей. В общем, я состоял в одной из команд, что первыми проходят через открывшийся портал. А один из них возьми да и взорвись прямо перед нами… Огонь, грохот, троих в клочья, двоих — в инвалидные коляски. Меня подлечили, да только обратно не взяли…

— Опасная работа, — покачал головой Роберт. — Но интересная.

— Это точно, — Бьерн сунул руку за грудную пластину бронекостюма и потащил за висящую на шее цепочку. — Вот, посмотри, чего у меня от нее осталось. Память о дальних планетах, где я оказывался одним из первых…

На широкой мозолистой ладони лежал камушек размером с голубиное яйцо. Странным казалась форма — правильный многоугольник, а также то, что Роберт не мог определить его цвет.

Гладкая поверхность переливалась, становясь то серой, то радужной, то вовсе белой.

— Что это такое?

— Идеальный кристалл, как обозвали эту штуку наши умники, — сержант поднял «камушек» повыше. — Вроде как в природе такая штука существовать не может, но в то же самое время на той планете, где ее добыли, мы не нашли следов разумной жизни.

— А что за планета? — полюбопытствовал Роберт.

— Она все равно так и не была освоена, — Бьерн запрятал камушек обратно под панцирь. — Ничего на ней не нашли интересного, кроме этих вот штук. Осталась в записях только под номером. А этот камушек — часть здоровенной глыбы, и отколоть его стоило немалого труда.

— Понятно, а…

— Все, вопросы окончены! — Бьерн нахмурился, на глазах превращаясь из приятного собеседника в сурового командира. — Передаю тебе приказ майора — трупы форсеров не уничтожать, а сберегать как можно тщательнее.

— А что с ними будет дальше?

— Майор говорил о каких-то научных командах, что будут их изучать, — сержант пожал плечами. — Ладно, пойду я. Мне еще остальных проверить надо…

Он ушел, а Роберт остался у окна, один на один с высящимися на горизонте горами.

Холодильные установки отказали не меньше чем неделю назад, но на складах готовой продукции сохранялась прохлада.

— Вон туда сворачивай, направо, — Трэджан ходил сюда далеко не первый раз. — Смотри, чего на упаковках написано, елки-палки…

— Ананасы в собственном соку, — прочитал Роберт. — Лимонный джем. Абрикосовый джем.

— Нет, только не абрикосы! — сморщился Трэджан. — У меня от них все пузо слиплось. Возьми лимонного на пробу, сегодня обещали хлеба привезти… Должно нормально пойти.

За добавкой к обеду подчиненных отправил сержант, велевший добыть чего-нибудь «вкусненького».

Задача осложнялась тем, что за проведенные тут дни солдаты второго полка успели попробовать практически все, и не просто попробовать, а нажраться до отвращения.

В штабелях коробок зияли бреши.

— Взял джем? — спросил Трэджан, закопавшийся в какой-то ящик чуть ли не по пояс. — О, тут маринованные арбузные корки, елки-палки. Ты пробовал когда-нибудь?

— Нет, — честно ответил Роберт. — Да и не нравится мне идея их есть. Зачем корки, если можно найти арбузы?

— Нету их, искали, — вздохнул Трэджан. — Давай возьмем пару банок компота. Они вон там, в углу.

От компота, как выяснилось, остались только воспоминания и надпись на пластиковой коробке «Петро все сожрал, чтобы клятым форсерам ничего не досталось».

— Чтобы он лопнул, этот Петро, — вздохнул Трэджан. — Ладно, прихватим бананов в вакуумной упаковке…

С коробками и банками в руках они выглядели точно пара мародеров.

Поднимаясь по лестнице, столкнулись с парой солдат из другого взвода, а во дворе — с полковником Ниеминеном.

— Долбаная форель! — сказал он. — Что несем?

— Продукты, господин майор! — бордо отрапортовал Трэджан. — Добавка к рациону!

— Рацион — это сила! — значительно воздев палец, изрек командир батальона и зашагал дальше.

Появление «добавки к рациону» было встречено одобрительным гулом, под крепкими пальцами затрещала пластиковая упаковка бананов, желтые шкурки полетели в мусорный бак.

— Джем на после обеда… — заметил Бьерн, облизываясь. — Особенно если и в самом деле привезут хлеба…

Если с фруктами в части был полный порядок, то с остальным дело обстояло куда хуже.

— Так, мы… — начал было сержант, но тут же осекся, вслушиваясь в донесшуюся из наушников шлема скороговорку. — Все к оружию, быстро! Замечено передвижение противника!

— Вот и обед… — только и вздохнул кто-то.

Роберт одним движением нахлобучил шлем, услышал, как щелкнули плечевые крепления. Схватил автомат и на стекле забрала появился алый кружок целеуказателя.

Места у окон были распределены заранее, так что никакой суеты не возникло.

Роберт плюхнулся на живот и, раздвигая локтями осколки, пополз к своей точке. Хорошо видел, как Али устанавливает пулемет, а Трэджан деловито загоняет на место обойму.

— В общем, всем быть готовыми, — изрек сержант. — Без команды не стрелять.

Роберт прислонился к стене и осторожно выглянул.

За оградой ничего не двигалось, только ветер шевелил листья на немногих уцелевших деревьях, но вот дальше, в развалинах поселка Тариан, заметно было какое-то шевеление.

Луч ионной пушки ударил куда-то в сторону, грохнуло, в наушниках прозвучал и тут же затих вопль.

— Без нужды не высовываться! — рявкнул Бьерн. — Снайперы у них, черт возьми…

Роберт знал, что и у них в полку есть несколько взводов, усиленных снайперами, даже видел единожды снайперскую винтовку «Игла», длинную и изящную, напичканную электроникой так, что обыкновенный автомат казался рядом с ней железной болванкой.

Стоило только подумать об «Иглах», как они вступили в действие. Едва слышный хлопок донесся сверху, за ним еще один.

— Слушай меня! — раздался в наушниках голос майора Ниеминена. — Враг решил задавить нас числом! Но мы должны показать этим уродам, как сражаются настоящие люди!

— Перевожу на нормальный язык, — добавил Бьерн. — В общем, кто наложит в штаны, будет стирать их сам.

Плазменный разряд ворвался в окно, точно шаровая молния, пролетел через помещение. Ударился о стену и с грохотом разорвался, по панцирям и шлемам забарабанили осколки пластиковой обшивки.

— Пора за дело, — пробормотал Али, кровожадно скалясь.

— Огонь! — рыкнул сержант.

Роберт ощущал себя довольно странно. Для бывшего бойца полицейского спецназа это был далеко не первый бой с форсерами, но впервые уроженец Владивостока встречал явившегося из Сложных Миров врага на хорошо подготовленной позиции, будучи полностью экипированным.

Высунувшись из-за подоконника, Роберт совместил целеуказатель с одной из бегущих к изгороди фигурок и нажал спусковой крючок. Автомат чуть заметно вздрогнул.

— Гранатами их, — посоветовал Бьерн. — Пулями если только в упор…

Форсеры перемещались короткими рывками, меняя направление движения и залегая за любым укрытием, в сторону завода летели сотни плазмоидов, мелькали длинные «спицы» ионных лучей.

Граната вылетела с хлопком, через мгновение на том месте, куда Роберт целился, вырос дымный столб разрыва. Находившихся рядом форсеров расшвыряло в стороны, некоторые остались лежать, другие повскакали на ноги.

— Ублюдки железные… — прошипел Трэджан.

Роберт повел стволом, чтобы лучше прицелиться, но тут что-то полыхнуло перед самым лицом, забрало шлема потемнело, спасая глаза хозяина, а сам он ощутил, что летит.

От удара по спине из груди вылетел весь воздух, а перед глазами вспыхнули сотни звездочек.

— Кхе-уххх… — Роберт закашлялся, пытаясь вдохнуть ставший колючим и очень холодным воздух.

— Живой? — голос Бьерна прозвучал так слабо, будто сержант находился за сотню метров.

— Так точно…

Ощущая, что его пошатывает, Роберт поднялся и пошел вперед. Зрение постепенно прояснилось и он смог разглядеть, что на месте окна зияет оплавленная дыра и что кто-то из соратников лежит рядом с ней, весь какой-то скорчившийся и маленький.

Темная лужа на полу становилась все больше и больше.

— К бою! — крик Бьерна заставил оцепенение исчезнуть. Роберт прыгнул вперед и лег на прежнее место.

Форсеры преодолели открытый участок и подбирались к самой ограде, на которой висел труп одного из них, взрывом гранаты превращенный во что-то неопрятно клочковатое.

— Ну держитесь, уроды! — прохрипел Роберт.

Прицелился, выбрав в качестве мишени одного из врагов. Выпустил в него длинную очередь и с кровожадной радостью увидел, как форсер замер на бегу, точно споткнувшись, и в следующее мгновение упал.

— Вот вам… — пустой магазин полетел в сторону, а Роберт вставил на место новый.

Грохнуло вверху, что-то тяжелое и угловатое садануло по шлему. Раздался стук, какой бывает, когда град колотит по крыше, наплечники и спинные пластины затряслись. Перед глазами потемнело, и тяжесть прижала тело к полу.

Будь Роберт в каком угодно бронежилете, обломки разрушенного взрывом потолка переломали бы ему кости, ну а так он потратил всего несколько минут на то, чтобы выбраться из-под завала и оглядеться.

— Помоги… — просипел Али, которому повезло куда меньше — упавшая балка прижала его к полу.

Роберт бросился к нему, потянул, ощущая, как напрягаются мышцы, а сухожилия скрипят, точно канаты.

— Сомий хвост! — и балка пошла в сторону.

— О спасибо, да благословит тебя Единый! — Али потянулся, захрустев то ли суставами, то ли сочленениями бронекостюма, отшвырнул опустевшую ленту и потянул из ящика новую. — Сейчас мы им…

— Враг прорвался на территорию комплекса! — ожили наушники. — Первому батальону занять круговую оборону!

— Этого еще не хватало, — в голосе лейтенанта Тао не было и тени страха. — Бьерн, твои пусть продолжают палить наружу. Там еще много этих тварей. А мы вас прикроем…

— Давай сюда! — махнул рукой Трэджан. — Будем бить их сверху, точно муравьев!

Суетящиеся около ограды форсеры и в самом деле напоминали чудных насекомых — блестели на солнце серые панцири, длинными и толстыми хоботками казались плазменные пушки.

— Хрень чертова… — выругался Роберт, обнаружив, что кассета с гранатами опустела, и потянулся за новой.

Он успел расстегнуть подсумок, когда за спиной, совсем близко кто-то вскрикнул и вслед за этим раздался хорошо знакомый звук — хлопок взорвавшегося плазменного заряда.

Роберт резко повернулся, ощутив, как судорогой свело мышцы живота.

В дверном проеме стоял форсер. Ствол его пушки медленно-медленно смещался. Роберт видел темный провал дула, горящую в глазах нелюдя злобу, царапины на его груди, перекатывающиеся бугры мускулов на мощных руках, блики на металлических пластинах.

Рывком вскинул автомат, понимая, что не успевает, не должен успеть и не может…

Два выстрела прозвучали одновременно. Очередь хлестнула форсера по груди, оставляя выбоины на панцире и разворачивая его хозяина вбок, и плазменный шар отправился в полет.

Из бедра точно вырвали кусок мяса. Роберт заорал, оглушив себя собственным криком, и все же различил, как заговорили автоматы соратников, как сотряс воздух ругательствами Бьерн.

Форсер больше не успел выстрелить, он рухнул на пол, точно нафаршированная пулями отбивная.

— О, оххх… — руки дрожали, лицо заливал пот вперемешку со слезами, но Роберт все же сумел стащить шлем.

В бедренной броне, чуть повыше колена был обугленный провал, в котором виднелось что-то черное, кровоточащее. Счастье, что заряд ударил по касательной, а то бы он просто пережег ногу.

Броня, на большом расстоянии способная выдержать попадание любого плазменного разряда, не устояла.

— Проклятье, — рядом присел Бьерн. — Ты как? Можешь держаться?

— Могу… — Роберт ощутил, что теряет сознание, что его будто затаскивает в недра темного колодца.

— Держись! — удар по щеке оказался столь сильным, что от него дернулась голова, а в шее что-то неприятно хрустнуло.

— Да… да… — пробормотал Роберт, ощущая, что выплывает из забытья.

Безучастно смотрел, как появляется в руках сержанта блестящий баллончик, как бьет из него белая струя пены, как застывает прямо на ране, покрыв ее точно рваной простыней.

Боль отступила, сменившись пульсирующим жжением.

— Ну как? — Бьерн сунул баллончик в подсумок. — Возиться мне с тобой некогда, так что либо лежи тут и не отсвечивай, либо…

— Я могу стрелять, — Роберт подгреб к себе автомат и тяжело, точно беременная мокрица, перевернулся на живот. — Сейчас до окна доберусь и покажу этим тварям!

— Отлично! — сержант метнулся на место, через мгновение застрекотал его автомат.

Ползти оказалось много труднее, чем Роберт себе представлял. При каждом движении ногу дергало болью и приходилось волочить ее, точно пришитый к телу мертвый придаток.

Вскинув оружие, он несколько минут не мог понять, почему не видит целеуказателя, и только потом вспомнил, что сам стащил шлем.

— Сомий хвост! — пришлось развернуться и ползти назад.

К тому моменту, когда Роберт оказался готов к стрельбе, он весь покрылся испариной и напоминал поросенка, которого запекают в фольге на очень слабом огне.

Новая обойма долго не желала вставать на место, пришлось впихивать ее чуть ли не силой. Справившись с этой задачей, Роберт приложил приклад к плечу, поймал на прицел одну из мечущихся внизу фигурок и нажал спусковой крючок.

Что происходило дальше — запомнил довольно плохо. Временами наплывала боль и тогда приходилось скрипеть зубами. Потом становилось легче, и он опять стрелял, хлопал подствольный гранатомет, ругался где-то рядом Бьерн, стрекотал пулемет Али.

А потом все закончилось. Форсеры куда-то исчезли, и Роберт осознал, что вокруг царит невероятная, невозможная тишина.

Врач оказался такого маленького роста, что если бы не белая кожа, можно было заподозрить, что среди его предков числились африканские пигмеи.

— Прекрасненько, прекрасненько, — бормотал он, ковыряясь где-то в животе раненого бойца. — О, совсем хорошо…

Роберт, лежащий на соседних носилках, глядел на это и невольно вздрагивал.

В бывшую столовую, отведенную под временный госпиталь, его принесли двадцать минут назад, а бой благополучно завершился часом ранее. Форсеры убрались, прихватив трупы соратников, и среди дымящихся руин остались только людские тела.

Раненых было очень немного.

Если плазменный заряд прожигал броню, то чаще всего наносил такие повреждения, от которых наступала смерть.

— Прекрасненько, — в очередной раз заметил доктор. — Жить будет. Теперь посмотрим следующего.

Под взглядом светлых, чистых как родник глаз Роберту стало очень не по себе.

— Так, что тут у нас? — доктор, похоже, привык разговаривать сам с собой, и это вызывало определенные подозрения относительно его предыдущего места работы. — Нога? Очень хорошо…

— Чего же хорошего, сомий хвост? — прохрипел Роберт, глядя, как доктор ловко отстегивает пластины ножной брони.

— Много, — безмятежно отозвался тот. — Вы могли остаться без конечности, что не очень приятно, могли получить заряд в пах… что еще хуже, а так все почти обошлось…

Несмотря на все слова, Роберт судорожно сглотнул, едва увидев рану.

Черная бугристая корка торчала из-под остатков антисептической пены, а по сторонам от нее пульсировали багровые вздутия.

— Прекрасненько, — доктор извлек из сумки на поясе инъектор. — Сейчас мы вас…

Будучи не в силах глядеть на то, что делают с его конечностью, Роберт откинулся назад. Ощутил прикосновение чего-то прохладного к коже, потом по ноге поползло онемение.

— Вот и все, — сказал доктор. — Лежите спокойно, если захотите пить, позовите санитара.

— А что дальше? — удивился Роберт. — Вы же не думаете, что рана зарастет сама по себе?

— Нет, — доктор хмыкнул. — Мы вызвали транспортер, он заберет вас и доставит в госпиталь куда-нибудь на Атлантис, Олимп или Ниобу…

Все было логично — зачем возиться с ранеными там, где идут бои, и никто не может сказать, где завтра или послезавтра окажется враг? Гораздо проще отправить их в далекий тыл, заштопать, а потом вновь бросить в дело.

— Прекрасненько, — в последний раз сказал доктор и, окинув лежащие на полу носилки с ранеными пристальным взглядом, двинулся к выходу.

Хлопнула дверь, долетели звуки разговора, потом все стихло.

Роберт лежал, глядя в белый потолок, на ползущую по нему многоножку, прозрачную, точно стекло, и ни о чем не думал. Потом рядом зазвучали шаги, и он опустил взгляд.

Сделав это, обнаружил переминающегося с ноги на ногу Бьерна, а рядом с ним — Трэджана.

— В общем, зашли тебя проведать, — чуть смущенно проговорил сержант. — Как ты тут?

— Как на курорте, — ответил Роберт. — Лежу, ничего не делаю. Только вот с ногой что-то не так.

— Ничего, — хлюпнул носом Трэджан. — Новая вырастет, лучше прежней. Ребята передают тебе привет. Чего хоть док говорит?

— Отправят нас всех в тыл, на Атлантис или Олимп.

— Вон как? — лицо Бьерна вытянулось. — Ну, если так надо, то значит надо…

Хлопнула дверь.

— Прекрасненько, — проговорил вошедший доктор. — Ребята, раз уж зашли, то помогите погрузить раненых. Там как раз транспортер пришел.

— Не вопрос, — вздохнул сержант.

Первыми выносили тех, кто лежал у двери. Роберт смотрел на бледные, искаженные болью лица, безвольно свисающие руки и думал, что этим парням пришлось куда хуже, чем ему самому.

Двое санитаров подняли его носилки, нога отозвалась слабой болью, точно не желала покидать то место, где ее повредили.

— Почти все, — сказал расположившийся у двери доктор. — Еще четверо осталось…

Роберта вынесли на лестницу, затем по сторонам оказались стены длинного коридора. Звякнули под ногами санитаров остатки выбитой двери, и в лицо пахнуло свежим воздухом, щедро сдобренным ароматом гари.

Тарианский промышленный комплекс сильно изменился с того момента, когда Роберт увидел его впервые.

На месте ограды торчали покосившиеся столбы, здания напоминали куски швейцарского сыра, столько в них было дыр, кое-где поднимались столбы дыма. А там, где когда-то располагались ворота, стоял транспортер с алым крестом на боку. Дверцы кузова были распахнуты, так что виднелся выкрашенный в белый цвет потолок.

— Давай мы поможем, — сбоку объявился Бьерн, мощные лапищи ухватились за носилки. — А ты возвращайся!

— Обязательно! — поддержал сержанта Трэджан.

Роберт только улыбнулся в ответ: кто знает, какая судьба постигнет корпус «Один» к тому моменту, когда рядовой Кузнецов вернется из госпиталя? Может быть часть, символом которой стал одноглазый бородач в рогатом шлеме, проследует путем «Ареса»?

Носилки проехались по полу, ударились о стенку.

— Вот так, — находящийся в кузове санитар ловко щелкнул, пристегнув их специальным креплением. — Теперь ты никуда не денешься, красавчик!

— Это уж точно, — согласился Роберт.

Рядом по полу скрежетнули еще одни носилки, раненый на них застонал, дернулся, пятно крови на укрывающей его простыне намокло и принялось увеличиваться.

— Да поможет нам Единый, — пробормотал Роберт.

— Удачи, друг! — прозвучал голос Бьерна, и дверцы с лязгом сошлись. Транспортер взревел мотором и, переваливаясь с бока на бок, точно утка, тяжело двинулся с места.

Роберт лежал на носилках и смотрел на видимый через небольшое окошко кусочек неба, блеклого, точно лежалое яблоко.

Взгляд сверху.

3.

На несущемся через ледяную бездну космоса шарике Эброна было неспокойно. Единственный материк планеты, огромный, как две Евразии, словно разделили на две части огненным поясом.

Его очертания почти точно совпали с пересекающим материк исполинским горным хребтом. Кое-где, как около Крайона, форсеры сумели его перейти, но на большинстве перевалов люди организовали отпор и сопротивлялись с удивляющей врагов безумной яростью.

Солдаты сформированных на Земле и Олимпе корпусов «Один» и «Зевс» гибли сотнями, но выжившие приобретали боевой опыт, вспоминали то, что их предки, как казалось многие десятилетия, забыли навсегда.

Они учились убивать и при этом выживать самим.

На доставшейся пришельцам из Сложных Миров части Эброна располагалось пять порталов, но все они вели либо на захваченные форсерами миры, либо на планеты, откуда пришли форсеры.

Выкормыши боевых центров Стальной Звезды, Сердца Бури и Первого Параграфа рвались туда, где располагались проходы на богатые, густонаселенные планеты. Но пока не преуспели.

Всего им удалось поднять знамя Пророка над тремя аграрными колониями — Флорой, Валорией и Сокаром, но через портал с Сокара на Эброн, выходящий в западную часть огромного материка, не сумели пробиться даже элитные части из гвардии Зигфрида фон Хайнца.

Они заняли плацдарм, но этим и ограничились.

Попытки прорыва следовали там одна за другой, кровь лилась потоками, и целые батальоны мертвецов каждый день находили покой на бесплодных равнинах около теплого южного моря.

Один раз люди провели контратаку и попытались «затушить» портал, разорвать связь между двумя планетами, но попытка провалилась. Ворота портала остались широко распахнутыми, пропуская новые и новые отряды облаченных в химериновую броню захватчиков.

Вялые бои шли на Фюркате. Люди не особенно стремились защищать планету, лишь недавно ставшую колонией, а форсерам она была не слишком нужна, так что противники лишь обменивались ударами.

Попытки атаковать с Тубана Олимп и Радис, две крупнейшие колонии, оказались отбиты, но люди, вынужденные держать войска в тылу, и не помышляли о наступлении.

Продолжалась мобилизация, готовился выступить на войну корпус «Аид», формировался следующий, получивший название «Анубис», а вербовочные пункты возникали во многих колониях.

Десятки добровольцев записывались в армию, чтобы противостоять «кровожадным модифицированным чудовищам», маршал-координатор Арсен Триер почти не спал, истязая себя работой, и нарастала вокруг него, точно жемчужина вокруг песчинки, бюрократическая машина.

Увеличивали численность армии и форсеры, новые и новые звенья идеальных, способных выжить где угодно бойцов выходили из учебных центров, захваченные планеты наводнялись ордами работников, а люди на них подвергались насильственной модификации.

Такой, чтобы позволяла им трудиться без отдыха и не давала восстать.

Сотни тонн продовольствия шли на Сложные Миры и в воюющую армию, но все равно пустели заполненные за годы правления Зигфрида фон Хайнца продуктовые склады.

И он, отвергнувший должность канцлера-координатора ради звания Пророка, лучше всех понимал, что установившееся в войне равновесие погубит именно молодую форсерскую цивилизацию.

Если не будет новых захватов, она начнет просто задыхаться от голода.

Трудились без сна десятки модифицированных ученых, разрабатывая новое оружие, способное внести перелом в растянувшуюся на десятки парсеков битву, вживляли химериновые волокна громадным животным, чтобы превратить их в неуязвимых боевых монстров.

Проектировали новое, более мощное плазменное оружие.

Но и людей сложившаяся обстановка не устраивала. На Земле проходили демонстрации, участники которых требовали немедленного изгнания форсеров с захваченных планет.

Вышедшие из более чем векового анабиоза научные центры, занятые разработкой оружия, получали огромные деньги. Строились военные заводы, и вложения потихоньку начинали давать эффект.

На полигоне в Северной Африке испытывали десантный бот на реактивном двигателе, способный выдерживать обстрел из легкого оружия и доставлять солдат в тыл противнику.

Сошедшиеся в схватке цивилизации напрягали все силы, чтобы сделать ее еще более кровавой.

Дочь эволюции.

12.

Бледно-желтый закат полыхал на полнеба, и пересекающие его столбы черного дыма казались полосами грязи. Белое солнце Эброна опускалось в окрашенные золотом облака, словно топилось в лимонном соке.

Марта споткнулась и невольно опустила взгляд.

Слишком большая роскошь — глядеть на небо, когда под ногами — изрытая ямами и выбоинами мостовая.

— Так, вот и точка сбора, — пробормотал Антон, останавливаясь.

Точка на карте, куда звено не так давно получило приказ двигаться, оказалась мирно выглядящим пятачком среди развалин, где чудом уцелели несколько деревьев.

Под их сенью располагались десятка три форсеров из их боевой бригады. Перепачканные копотью и чужой кровью, они выглядели довольно жутко. Несколько бойцов сидели, привалившись к стволам, один лежал, трое увлеченно потрошили пластиковый ящик с надписью «Консервы».

Взгляд Марты притянула девушка с короткими, как и у выходцев с Норли, волосами, в которых виднелась идущая ото лба к затылку выжженная дорожка.

— Ну надо же, — пробормотала Марта, автоматически проводя рукой по собственному ежику.

Подумала, что девушке поможет только стрижка «под ноль».

— Так, — проговорил Антон. — Полчаса у нас есть, потом…

Договорить он не успел, ожил ком-линк и зазвучал голос самого тактика — настолько бодрый, что Марта поежилась, стараясь отогнать приступ неуместной злости.

— Солдаты! — сказал командир боевой бригады. — Сегодня вы прекрасно показали в себя в схватке с врагом и заслужили отдых. Но бой еще не закончен, обнаружен укрепленный пункт, последний очаг обороны противника. Вам предстоит войти в сводное подразделение, созданное для его захвата. Основную часть операции проведет специальный отряд, а наша задача — прикрытие. Дух Пророка да пребудет с вами!

И тактик отключился.

— Вот так-то… — пробормотал кто-то.

Марта посмотрела на субтактика. Тот, криво усмехнувшись, махнул рукой куда-то на запад.

— Сейчас прибудут те, кого командир назвал специальным отрядом… — голос Антона прозвучал как-то глухо. — Задача простая — обеспечить им продвижение к месту операции, а во время самой операции — прикрывать. А то в этих развалинах может прятаться кто угодно…

— Оп-па, — сказал кто-то из другого звена.

Из-за разрушенной баррикады, отбрасывая в сторону обломки, один за другим выходили мощные и широкоплечие форсеры. На лицах их застыло одинаковое бесстрастное выражение.

— Ого! — пораженно произнесла рядом Анна.

На груди вновь прибывших красовалась единица — символ учебного центра Первого Параграфа, поставляющего лучших бойцов, а химериновые комбинезоны были не серыми, а какими-то бликующими.

— Слышал, но не видел никогда, — сказал Антон. — Это камуфляж-хамелеон, меняет цвет брони в зависимости от окружения. Разработка для спецподразделений, нам об этом можно только мечтать.

— Всей брони? — изумился Пабло. — То есть, по всему телу, да? И если вон тот громила присядет где-нибудь облегчиться, то его задница тут же примет цвет асфальта?

— А если рядом пройдет пулеметная очередь и он потеряет равновесие — то цвет дерьма! — развил шутку парень из другого звена. — Поэтому мы и должны их охранять — чтоб, значит, они в грязь лицом не ударили!

Форсеры дружно загоготали.

— Хватит ржать! — Антон одернул подчиненных без особой строгости. — Наша задача — прикрывать левый фланг. Оружие наизготовку, тот район, что впереди, еще никто не зачищал.

Марта уловила брошенный на нее одним из бойцов Первого Параграфа взгляд, полный такого презрения, какого девушка не видела в жизни. Великан в бликующем комбинезоне отвернулся, а она все еще стояла, будучи не в силах прийти в себя от удивления.

Так презирать своего же сородича? Того, кто прикроет тебе спину?

— Элита, — пробормотал Стефан. — Морды каменные, сами здоровые. Демон их забери.

— Вперед-вперед, — не дал подчиненным задуматься Антон. — Ой, а вот нас и встречают…

Пулеметная очередь прошлась вдоль улицы, пули с цоканьем и лязгом срикошетили от мостовой, одна угодила Пабло в пах и застряла в металлическом «гульфике».

— А кто-то еще спрашивал, зачем я это ношу! — хмыкнул пострадавший.

— Не останавливаться! Бегом! — крикнул Антон, когда бойцы Первого Параграфа ускорили шаг.

Заговорили автоматы, но в развалинах с правой стороны от улицы, а это значило, что ими займется другое звено.

Марта стреляла на бегу, пытаясь приспособиться к плазменной пушке, много более скорострельной, но совсем по-другому устроенной, чем ионное орудие. Вокруг царила ставшая привычной за последние дни какофония пулеметных очередей, шипения плазмоидов, гудения генераторов и стука пуль о броню.

Лопнула граната, из строя штурмового отряда вылетел покалеченный форсер, но его место тут же занял другой. На упавшего товарища никто из бойцов Первого Параграфа внимания не обратил.

— Им займутся другие! — одернул Антон приостановившуюся было Анну.

С правой стороны что-то с гулом разорвало воздух, полыхнуло жаром. Раздался крик и один из форсеров вспыхнул, как свечка, отделился от своих, закружился на месте.

— Это еще что? — пробормотала Анна, и в голосе ее прозвучал страх — Огненное оружие? Что-то новенькое…

В развалинах, где засел пулеметчик, полыхнул мортирный разряд, потом еще один.

— Готов, — с удовлетворением бросил Пабло.

По другую сторону дороги вытащили из развалин того, кто метнул огонь. Человек был мертвее мертвого, но в руках держал странное оружие с коротким стволом.

— Ложись! — окрик принадлежал субтактику.

Марта послушно шлепнулась наземь и откатилась в сторону, под прикрытие груды обломков.

Впереди, за узкой площадью, располагалось вполне обычное двухэтажное здание. Над ним с шипением реяли несколько модулей-разведчиков, а у входа замерли десятка полтора разномастных транспортеров.

Один из них, истыканный антеннами, точно песчаный еж — иглами, весело горел, выбрасывая клубы серого дыма.

Из дома стреляли, но не особенно активно.

— Пабло, Стефан, давай вон за ту машину, живо! — приказал Антон. — Девушки, прикрывайте!

— Он что, хочет, чтобы мы теперь сидели за баррикадами? — спросила Марта, посылая один плазменный шар за другим в сторону осажденного дома.

— Кто знает? — Анна пожала плечами. — Может у нас это получится лучше, чем у людей?

Субтактики других звеньев оценили находчивость Антона и форсеры начали переползать ближе и ближе к дому, используя в качестве прикрытия стоящие перед ним машины.

Но довести дело до конца они не успели, бойцы Первого Параграфа, решив должно быть, что прикрытие слишком много на себя берет, ринулись в атаку. Десятки меняющих цвет фигур метнулись к окутанному дымом зданию, множество плазмоидов осветило площадь.

— Укуси меня дьявол! — изумленно воскликнул Пабло, высовывая голову из укрытия.

Но люди не собирались умирать просто так. Ударили молчавшие до сего момента пулеметы, а от окон первого этажа в разные стороны потянулись длинные «языки» клубящегося пламени.

В сгущающихся сумерках это выглядело красиво и жутко.

От огня меняющие цвет комбинезоны спасали много хуже, чем от пуль, охваченные пламенем форсеры падали, во все стороны полз удушливый, вызывающий кашель дым.

Марта ощутила, как першит в горле.

— Слава Пророку, рыжая, что ты притащила нам полные батареи! — бросила Анна, перезаряжая оружие.

— Если Первый Параграф провалит атаку, нам это мало поможет, — мрачно ответила Марта.

Что-то свистнуло над самой головой, чуть не вырвав клок волос.

— А-а, хренова куча тварей! — вскрикнула Анна, свалившись на спину и хватаясь за окровавленное ухо.

Раздался короткий стон, и форсер из третьего звена, выронив плазмаган, рухнул на землю. На месте одного глаза у него оказалась черная дыра, заполненная пузырящейся кровью.

— Эй, да у них там снайперы! — выкрикнула Марта.

Человеческие стрелки не имели зрительных усилителей, но попадали ничуть не хуже форсеров.

— Передаю данные с разведывательного модуля, — прозвучал спокойный голос Антона. — Анна, твои три окна на верхнем этаже…

— Есть! — азартно выкрикнула Анна через минуту. — В его голове дырка смотрится лучше, чем в моей!

Марта вздохнула — конечно, плазмаган — это хорошо, но с привычным оружием в руках пользы она принесла бы гораздо больше. Стрельба затихала, одно за другим переставали изрыгать языки огня окна окруженного здания. Изнутри доносились крики и грохот — Первый Параграф ворвался внутрь и принялся за дело.

— Если уж они и там не справятся, — пробормотал Антон и добавил какое-то слово, которого Марта не поняла.

Входная дверь, висевшая на одной петле, с жалобным скрежетом отвалилась и на пороге возникла неясная тень, после нескольких шагов оформившаяся в субтактика группы захвата.

— Дети Эволюции, победа за нами! — рявкнул он торжественно. — Опорный пункт захвачен!

— Во имя Пророка, — сказала Марта, опуская плазменную пушку.

Сидящая на земле Анна радостно засмеялась.

В свете догорающего заката полуразрушенный Крайон выглядел еще мрачнее, чем днем. Дома, больше похожие на груды развалин, пялились в сумрак провалами сохранившихся окон.

Мостовую вокруг взятого штурмом здания усеивали разной глубины воронки, тускло поблескивали тысячи пуль, словно кто-то разбросал множество металлических семян.

Трупы людей, обожженные плазмой или пронзенные ионными лучами, выносили из дома и складывали в кучи. Никто не знал зачем, хотя поговаривали, что для дальнейшего уничтожения.

— Это работа носильщика, — пробормотал Пабло, сваливая с плеч очередное тело, отмеченное аккуратной пробоиной в бронекостюме.

— Это дело солдата, — ответил Антон, работающий с подчиненными.

Женщины в перетаскивании мертвецов не участвовали, а составляли цепь прикрытия между работающими соратниками и развалинами, в которых могли таиться недобитые враги.

Не уничтоженный до конца город ворочался в сумраке, точно громадный зверь, изредка взрыкивая очередями или шипя, когда кто-то стрелял из плазменной пушки.

— Жуткое место, — проговорила Анна, и Марта ощутила, что подруга вся дрожит. — Кто-то пялится на меня из руин, со злобой и ненавистью, а я не могу его даже разглядеть!

В задымленном, истыканном очагами пожаров Крайоне даже инфракрасное зрение не позволяло видеть через сумрак, а разведывательных модулей после боев осталось совсем мало, всего два на всю боевую бригаду.

— Ничего, держись, клянусь Пророком, — проговорила Марта.

— Так, — за их спинами объявился Антон. — Отходим назад тем же маршрутом. Парни из Первого Параграфа будут прикрывать, а мы несем убитых и раненых.

Во время штурма потери оказались довольно велики, но их звену повезло — никто не получил серьезных повреждений.

— Нам, как всегда — самое интересное, — тихо, чтобы командир не услышал, пробормотал Стефан. — А им — лавры победителей.

Из полумрака вынырнули двое рослых бойцов штурмового отряда, несущих бесформенный куль. Марта не сразу поняла, что это человек, точнее то, что от него осталось.

Глаза его смотрели с усталой ненавистью, вместо одной руки болталась обгорелая культя, в броне виднелись многочисленные отверстия. В сознании он явно находился благодаря немалой дозе антишокового препарата.

— Забирайте, — проговорил один из штурмовиков, сгружая врага наземь.

— Хорошо, — кивнул Антон, судя по всему, получивший приказ относительно пленника.

Стефан остановился перед человеком, попытался поймать мутный от боли взгляд, нерешительно поинтересовался:

— Этого может лучше пристрелить? Загнется ведь по дороге.

— А ты уж постарайся, чтоб не загнулся, — ответил Антон. — Видишь знаки различия? Желтая галочка? Это у них называется майор! Считай, супертактик!

— Да хоть стратег, — пробормотал Стефан угрюмо, — смерть на звания не смотрит. Куда его без руки?

— Рука нам без надобности, важнее, что язык остался. А вот для тебя — в точности наоборот. Засунь язык в задницу и используй руки, пока они у тебя есть! А то я живо исправлю ситуацию!

Чернокожий форсер заворчал, но взвалил застонавшего человека к себе на плечо.

Марте с Анной досталось нести девушку из третьего звена, грудь которой разворотило пулеметной очередью, а половину тела опалило выстрелом из огнемета.

— Все готовы? — Антон оглядел подчиненных. — Пошли!

Бойцы со знаком Первого Параграфа на груди выстроились клином, обхватив с двух сторон группу соратников, несущих убитых и раненых. В сумерках камуфляжная броня делала хозяев почти невидимыми.

Развалины по сторонам от улицы, по которой они шли, оказались не такими безлюдными, как этого хотелось бы. Время от времени поднималась стрельба, но быстро стихала.

— Здесь рядом вашего гранатой накрыло, — сказала Марта, обращаясь к соседке, той самой девушке с прожженными волосами, — а где же он? Вроде жив еще был, когда наземь падал.

— Его биометрия перестала считываться, как только мы свернули за угол, — сообщил чужой субтактик, высокий и тощий. — А тело мы отыщем завтра, когда будет не так опасно…

— Что захватывали город, что нет, — заметил Стефан. — Каждой тени боимся!

— Марта дело говорит, — вступил в разговор Пабло. — Вы видите труп? Я — нет. И куда же он делся?

— Да, не видно, — после минутной паузы отозвался Антон, получивший данные с болтающегося над головой модуля-разведчика.

— Там он погиб, — сказал один из форсеров, указывая в сторону разрушенного дома. — Но в месте предполагаемой гибели просматривается дорожка крови, будто тащили что-то тяжелое.

— Неужели они его забрали? — выдохнула соседка Марты. — Зачем?

— Да уж не в госпиталь! — желчно ответил тощий субтактик. — Значит, убитый — а может, только раненый — форсер им оказался важнее, чем тела собственных солдат. — Даже думать не хочется, что это может означать, — пробормотала Анна.

В развалинах на востоке вспыхнуло что-то круглое, словно открылся громадный красный глаз, но прежде чем кто-нибудь успел понять, что это такое, потухло.

Люди, хоть и побежденные, не спешили покинуть Крайон.

Просыпаться оказалось труднее, чем взбираться по крутому склону с грузом за спиной. Сигнал подъема прозвучал давно, а Марта все силилась открыть глаза и пошевелить руками, тяжелыми, точно свинцовые чушки.

— Ты чего, подруга? — послышался рядом удивленный голос Пабло, и только после этого девушка заставила себя очнуться.

Марта села и потянулась, ощущая, как хрустят суставы.

Солнечные лучи бросали белые дорожки на грязный, но зато совершенно целый пол. Виднелись стоящие вдоль стен кровати, роскошно широкие, и пластина телевизора на стене.

Мирный пейзаж портила только мортира в углу.

— Все нормально, — сказала Марта, поднимаясь. — Заспалась что-то…

— Понятно, — улыбнулся Пабло. — Бывает.

На ночь звено разместили в одной из комнат здания, когда-то бывшего чем-то вроде гостиницы.

Отправившись в санитарный блок, Марта вспомнила тех, кого звено вчера лишилось: Хельга где-нибудь в госпитале, а вот Анхеля никто больше никогда не увидит…

Эх, не уберегся белобрысый!

Заплескала вода, полилась в ванну, снабженную множеством неизвестных форсерам штуковин. Марта умылась, отогнав попутно дурные мысли.

Потери неизбежны, и на самом деле все не так плохо. Город практически захвачен. Пусть не до конца, но организованного сопротивления больше не будет.

— Хоть бы заметили, что им дали два лишних часа поспать, лентяи, — раздался из комнаты голос Антона. — И никого ведь на дежурство поднимать не стал! Заботишься о них, и никакой благодарности…

— Ой, командир, не переживай! — весело ответила ему Анна. — Давай спинку почешу, что ли — может, подобреешь!

— Да на вас доброты не хватит, — хмыкнул субтактик. — Потом почешешь, сейчас за завтраком надо идти. Стефан, со мной!

Вернулись они быстро, Марта только успела осмотреть доставшуюся ей вчера плазменную винтовку и убедиться, что та в порядке.

— Это что такое? — спросил Пабло, заглядывая в принесенный Стефаном термочан.

— Человеческая еда, — ответил Антон. — Из того, что нашли на кухне. Ешьте, не отравитесь!

— Наверно, — Марта осторожно сунула ложку в комковатую полужидкую массу.

На вкус она была лучше сухого пайка, но лица форсеров во время еды выражали изрядную озадаченность.

— Что это такое? — вопросил Пабло, сыто отдуваясь.

— По-моему, какая-то каша. А может, густой суп, — пожав плечами, сказала Анна.

— А почему все такое соленое? Так полагается?

— Ну надо же, а мне показалось, что еда вообще пресная, — Марта спрятала столовый прибор. — Хотя, может быть, ее просто не перемешали.

— Так вы скоро деликатесов потребуете, — Антон похлопал себя по животу и встал. — Время отдыха закончено. Через пятнадцать минут мы выдвигаемся на патрулирование.

— Эх, — вздохнул Пабло. — Где там моя красавица? Опять будем в людишек палить…

Через десять минут звено покинуло номер, а еще спустя три — и саму гостиницу. Выйдя сквозь широкие, раздвигающиеся двери гостиницы, бойцы обнаружили, что у входа в здание расположился передвижной пункт переработки негодной биомассы.

Проще говоря — человеческих тел.

Техники деловито вытряхивали трупы из брони. Все ценное аккуратно складывали в размещенные на большом транспортере контейнеры, а тела запихивали в поставленный на колеса унификатор.

Он пыхтел и гудел, распространяя довольно резкий запах.

— Фу! — сморщила нос Анна. — И долго это будет тут вонять? Я уже и забыла, что такое свежий воздух.

— Не скоро вспомнишь, — мгновенно отреагировал субтактик. — На войне его не бывает. Все, разговоры отставить. Лучше глядите по сторонам!

Прошли коротким переулком, дома в котором уцелели все до единого, миновали недостроенную баррикаду, и через развалины высотного здания вышли на широкую площадь.

Тут в небо поднимались клубы смрадного дыма. Несколько форсеров, держа в руках выплевывающее огонь оружие людей, поливали струями жидкого пламени гору человеческих тел.

Людское оружие использовалось для уничтожения своих создателей.

— В этом есть что-то символичное, — неожиданно проговорил задумчивый Стефан.

— Ничего подобного, — ответил Антон. — Голый практицизм. Унификаторов мало, а трупов — тысячи!

В свете утреннего солнца Крайон не выглядел так угрожающе, как в сумерках. Царила тишина, лишь откуда-то издалека доносились выстрелы.

— Прибавили шаг, — оторвав Марту от умиротворяющих мыслей, пробурчал Антон. — Сообщение от соседнего патруля: они подверглись обстрелу снайперов.

Пробежали улицу до конца, свернули направо, где под прикрытием стены одного из выходящих на перекресток домов обнаружились бойцы другого патруля. Двое растерянно оглядывались, третий сидел на корточках, прижав руки к животу и рыча от боли, субтактика видно не было.

— Где ваш командир? — поинтересовался Антон.

— Убит, — мрачно ответил один из патрульных. — Первым же выстрелом.

— Где засели люди? Сколько их?

— Не знаю.

— То есть как?

— Да дьявол их разберет, — выругался второй. — Идем, все спокойно, ни малейшего шороха… Потом выстрелы. Один за другим. Субтактик хлоп — и с копыт. Макс пулю в пузо словил, едва успели его вытащить.

— Ну мы глянем, чего там, — проговорил Антон. — Я вызвал подкрепление, так что можете вашего Макса к врачам тащить. Марта, остаешься сзади, прикроешь нас.

Девушка кивнула, подняла плазмаган.

Выстрелы зазвучали, стоило четверке форсеров выйти на открытое место. Застрочил пулемет, длинная очередь прошла рядом с Пабло, пули зацокали по мортире.

— Укуси меня дьявол! — заорал Пабло на всю улицу.

Начав стрелять, пулеметчик обнаружил собственную позицию. Испытывая что-то вроде мстительной радости, Марта нажала гашетку, и плазмоид влетел в окно на третьем этаже.

Там хлопнуло, пулемет замолчал.

Четверо бойцов во главе с Антоном проникли в подъезд. Несколько минут изнутри слышался шум стрельбы.

Со звоном выбив остатки стекол, вылетело человеческое тело, запущенное с такой силой, что врезалось в стену противоположного дома и, оставив кровавый отпечаток, шмякнулось наземь.

— Ого! — пробормотал один из патрульных, поддерживающих раненого товарища под руки.

— Да, мы всегда такие, — небрежно проговорила девушка.

Окно она держала на прицеле, но больше для вида.

Когда все стихло, Марта вздохнула с облегчением, но тут же безмолвие сменилось воплем животного ужаса.

— Кого-то пытают? — спросил второй патрульный, со следами сажи на лице.

— Не знаю, — ответила девушка, с удивлением вслушиваясь в приближающиеся звуки.

Разъяренный Пабло вылетел из дверей подъезда, точно плазменный заряд. Под мышкой у него торчал вопящий человек.

— И не надо так орать! — проговорил Пабло назидательно. — Твой приятель чуть не оставил меня без оружия, а я всего лишь лишу тебя жизни! Ты будешь умирать медленно и мучительно, прямо тут, на улице, чтобы твои приятели увидели…

— Отставить, — из дома вышел Антон. — Убить всегда успеешь. Сначала хотя бы допросим. Эй, Стефан, где там у нас переносной пыточный набор?

Человек дернулся и обвис. Услышанное он принял всерьез.

Сын Земли.

13.

За окном с легким шелестом раскачивались кроны широколистных деревьев, отдаленно напоминающих пальмы, и звук этот успокаивал, заставлял расслабиться, забыть о боли и тревоге.

Если перегнуться через подоконник, можно было разглядеть выложенные каменными плитками дорожки, аккуратно подстриженные клумбы, а еще дальше — океан, синий-синий, точно поле, заросшее миллионами незабудок.

Но вставать Роберту пока не разрешали, и пейзаж за окном он видел только один раз, в тот день, когда его только привезли сюда.

Когда-то это место называлось «Дом отдыха „Залив“, но после начала войны сменило имя на „Первый тыловой госпиталь“. Вместо отдыхающих тут появились деловитые врачи, библиотеки и процедурные приспособили для операций, а в коридорах запахло лекарствами и кровью.

— Эх, хорошо, — один из соседей Роберта по палате, чернокожий малый по имени Марек, зевнул. — Так бы век тут и оставался…

Голос его звучал довольно уныло. Роберт знал, что Марек полностью оправился от раны, и что через пару дней его отправят на Эброн.

— Да, планета хорошая, — согласился другой раненый, прозванный «Сахарным» из-за совершенно седых волос.

В сочетании с молодым лицом это выглядело дико.

Атлантис стал одной из первых земных колоний. На нем не нашлось полезных ископаемых, зато выяснилось, что мягкий климат и полное отсутствие агрессивной флоры и фауны искупает этот недостаток с лихвой.

Атлантис превратился в мир-курорт, миллионы землян и обитателей других колоний загорали под его ласковым солнцем, катались на водных лыжах и ныряли на поразительно красивых рифах.

Война пока не явилась сюда, но выслала разведчиков — боль и смерть.

Дверь отворилась и внутрь заглянула улыбающаяся девушка в белом халате, оглядела раненых.

— Как вы тут? — голос этой сестры оставался жизнерадостным всегда, даже когда она находилась около умирающего, и за это все без исключения обитатели их отделения любили ее, чисто и искренне, без малейшего признака похоти.

— Отлично, Жанна, — ответил Марек и сел на кровати так, что та скрипнула.

Роберт кивнул, Сахарный улыбнулся и даже четвертый обитатель палаты прохрипел что-то из-под скрывающих лицо бинтов.

— Вот и хорошо! — почти пропела девушка, заправляя под шапочку выбившийся темный локон. — А то господин заведующий обход затеял. Скоро будет у вас. Так что будьте хорошими мальчиками, ладно?

— Без вопросов, — ответил Сахарный.

Где он поседел, никто не спрашивал, но каждый слышал, как молодой человек с белыми, как молоко, волосами и бровями кричит по ночам.

Роберт и сам несколько раз просыпался в холодном поту, ощущая, как колотится сердце. Царящая вокруг тишина, нарушаемая лишь храпом и сопением, казалась жуткой, давящей, хотелось ощутить надежную тяжесть бронекостюма, а в руки взять автомат…

Об этих приступах Роберт не рассказывал никому.

Жанна выпорхнула из палаты, а еще через пять минут дверь открылась. Внутрь шагнул заведующий госпиталем, высокий и носатый, точно верблюд. Блеснули старомодные очки.

Среди раненых заведующего ласково именовали Профессором.

— Так, что тут у нас? — спросил он голосом раскатистым и бодрым до отвращения.

— Вот… — лечащий врач, ухитрившийся протиснуться сбоку, шепнул что-то на ухо начальству.

— Ага, — Профессор повернулся к Сахарному. — Как ваше плечо? Приступы боли повторяются?

Разговаривая с каждым раненым, заведующий обходился двумя-тремя фразами, потом изрекал что-либо умное в сторону лечащего врача и, довольный результатом, переходил к следующей «жертве».

Роберт, как расположившийся дальше всех от двери, оказался последним. Профессор долго рассматривал его ногу, затем покачал головой и сказал:

— Попробуйте лизетиновую терапию. Должно помочь. И полный покой для конечности! Иначе…

Дальше пошла какая-то медицинская белиберда, столь же непонятная обычному человеку, как язык урду.

— Фу, пронесло, — прошептала Жанна, глядя в спину выходящему в коридор начальству. — Так, ты что сидишь, давай на диагностику!

Последняя фраза относилась к Мареку.

Заворчав, тот спрыгнул с кровати и выбрался в коридор. Жанна поправила одеяло на замотанном в бинты солдате и, повернувшись к Роберту, одарила его строгим взглядом.

— А ваши процедуры мы проведем чуть попозже, — сказала девушка. — Сейчас я позову санитаров…

Роберт ничего не сказал, только вздохнул.

К тому, что дважды в день его катают в процедурную, где многострадальную конечность подвергают изощренным, продолжительным и, как считается, лечебным «пыткам», он потихоньку начал привыкать.

Поднос был снабжен четырьмя ножками, чтобы ставить на кровать, и бортиком, не позволяющим тарелкам и чашкам сползти. Не хватало только пульта управления и стереоэкрана.

— Приятного аппетита! — сказала Жанна, нажимая сенсор у подоконника.

Шторы с легким шелестом разошлись, фрамуга повернулась, и в палату ворвался пахнущий свежей листвой ветер. От брызнувших в лицо солнечных лучей Роберт невольно прищурился.

— Спасибо, — проговорил он, берясь за ложку.

— Не за что, — сестра улыбнулась и подсела к раненому в бинтах, чтобы покормить его.

Марек и Сахарный, как «ходячие», питались в столовой.

— Сомий хвост! — сняв крышку с миски, Роберт обнаружил в ней надоевшую за последние дни гречневую кашу.

— Ешьте, что дают, — вздохнула Жанна, ловко вставляя куда-то в бинты трубочку и заливая в нее питательную смесь. — Говорят, что скоро снабжение урежут и поставки сократятся…

Роберт жевал разваристую кашу, обильно сдобренную маслом, запивал апельсиновым соком и думал, чем именно раненых будут кормить в случае сокращения поставок: травой? выловленной в морях Атлантиса рыбой?

— …а она ему и говорит — ну и дурак ты! — дверь открылась, и в палату шагнул гогочущий Марек.

— Забавно, — за ним порог переступил Сахарный. — Ты когда, сегодня выписываешься?

— Точно, — Марек помрачнел. — Через полчаса должен явиться на транспортировочный пункт.

— Ну не грустите, — Жанна улыбнулась и принялась извлекать трубочку. — Нельзя же всю войну просидеть в госпитале?

— Это точно, хотя очень хочется, — Марек вздохнул и полез в тумбочку. Что-то грохнуло, упало и покатилось по полу. Когда Роберт повернулся, то увидел лишь торчащий из-под кровати зад соседа.

— Можно забрать поднос? — спросила Жанна.

— Конечно.

— Какие-то вы смурные, — девушка надула губки. — Хоть бы порадовались за соседа, ему сегодня бинты с лица снимут.

— Только я этого не увижу, — Марек выбрался из-под кровати.

За тем, как он собирается, наблюдали в мрачном молчании. Сахарный наверняка думал о том, что скоро его ждет та же судьба, а Роберт размышлял, сколько дней пробудет в госпитале.

— Ну, — чернокожий солдат поднялся, повесил на плечо тощий рюкзак. — Прощайте, ребята! Рад был с вами познакомиться, если повезет — после войны увидимся!

— Непременно увидимся, — пробормотал Роберт, пожимая протянутую руку.

Сахарный и Марек обнялись.

— Эх, — сказал чернокожий солдат. — Пусть тот парень, что придет на мое место, не окажется занудой…

Хлопнула дверь, стихли в коридоре шаги.

— Без вопросов присоединяюсь к этому пожеланию, — пробормотал Сахарный.

— Он ушел? — в палату заглянула Жанна. — Надо белье сменить, а то новеньких скоро обещали…

Она исчезла, но вскоре вернулась с парой пластиковых мешков и захлопотала вокруг покинутой кровати. Зашипел пульверизатор, разбрасывающий частицы антисептика, по воздуху поплыл горький запах.

— Вами сегодня займусь чуть позже, — проговорила девушка, распаковывая пакет с чистым бельем. — Сначала велено освободить вашего соседа…

— Хорошо, — безропотно кивнул Роберт.

Сосед, на карточке которого можно было прочитать «Патрик Конноли», находился в госпитале больше недели, но за это время никто из соседей по палате не видел его лица и не слышал голоса.

Сегодня должно было состояться что-то вроде знакомства.

Жанна застелила кровать, полюбовалась на дело собственных рук и исчезла, чтобы вернуться в компании двух санитаров и лечащего врача — сутулого чернобородого типа с непроизносимым индийским именем, которое больные сократили до короткого Радж.

— Ну, приступим… — сказал он.

Санитары ухватились за кровать и выкатили ее в коридор.

— Интересно, каким он окажется? — спросил Роберт, когда поскрипывание колесиков стихло в коридоре.

— Рыжим, веснушчатым и наглым, — хмыкнул Сахарный. — Без вопросов. Ирландцы другими не бывают… У нас во взводе их было двое, вот помню…

Спокойное только что лицо перекосило жуткой гримасой. Сахарный захрипел, точно астматик во время приступа, щеки его побагровели, а глаза полезли из орбит.

— Эй, что с тобой? — Роберт потянулся к кнопке экстренного вызова.

— Все в порядке, — с видимым трудом проговорил Сахарный. — Не надо никого звать… Я просто… просто вспомнил.

Он отвернулся к стене и затих, лишь время от времени вздрагивали плечи.

Ждать возвращения Патрика Конноли пришлось недолго — вновь заскрипели колесики, дверь распахнулась, явив обтянутую белым халатом широкую спину санитара.

У сидящего на кровати человека было не лицо, а что-то вроде грубой маски из шелушащихся рубцов. Веселые голубые глаза смотрели из складок ороговевшей кожи, рот напоминал щель.

От волос, бровей и ресниц не осталось и следа.

— Здорово, парни, — сказал Патрик Конноли, когда его кровать поставили на место. — Как я рад видеть… вас видеть!

— Сомий хвост, — Роберт покачал головой. — Чудо, что глаза уцелели.

— Один из плазмоидов угодил мне прямо в харю, — губы слушались ирландца с трудом, так что соседям приходилось напрягаться, чтобы перевести его невнятное бормотание в слова. — Счастье, что я успел зажмуриться!

И палату огласил хриплый смех.

— А где ты служил? — поинтересовался Сахарный. — И что с ногами?

— Не поверишь — на Эброне, — Конноли покачал головой. — А ноги, судя по тому, что мне рассказали, побывали в лужице из расплавленного металла.

— Где ты такую нашел? — хмыкнул Роберт.

— Там, где не ожидал, — ирландец скривился, рубцы на его лице задвигались, создавая впечатление, что происходит маленькое землетрясение. — Я в боях не должен был участвовать, но форсеры отыскали нашу базу, раздолбали за несколько часов и утащили всех трупаков…

— Каких трупаков? — Сахарный сел на кровати.

— А своих. Научная база «Гравий» — вот как называлось то место, которое я охранял, прежде чем попасть сюда. Ее создали недели две назад, свезли кучу умников с большими головами…

— И они изучали форсеров? — спросил Роберт, вспоминая странный приказ не уничтожать трупы врагов, а сохранять их и отдавать специальным «научным командам».

— Ну да, — Конноли поднял руку и осторожно почесался. — Ух, зудит-то как… Не то что изучали, а потрошили, точно кур. Я несколько раз стоял на часах у лаборатории, такого насмотрелся. Кровища там хлестала, как на поле боя… А еще расковыривали их плазменное оружие, чтобы выяснить, как оно действует. Только вот не успели особо ничего понять, как форсеры заявились сами и устроили научной базе «Гравий» небольшой кирдык…

— Много кому они его устроили, — проговорил Сахарный, вновь укладываясь. — Без вопросов.

В палату заглянула Жанна.

— Так, Кузнецов, сейчас я займусь вами… — проговорила она с напускной суровостью. — А вы лежите! Рано еще вставать! А то обратно все намотаем, да еще и к кровати привяжем!

Конноли развел руками и покорно лег.

Новенький напоминал скорее труп, чем человека. Грудь его охватывала плотная повязка, дыхание было хриплым и неровным, а лицо — белым, точно маска из алебастра.

— Из ионного орудия парня приложили, — уверенно заявил Сахарный, когда дверь за врачами закрылась. — Без вопросов. И легкое задето.

— Это ты в точку попал, — заметил Конноли. — Ничего, оклемается.

Роберт, сегодня получивший разрешение вставать, осторожно спустил ноги с кровати и ухватился за подоконник. Соседи наблюдали за ним с напряженным вниманием, новичок сипел.

— Помочь? — поинтересовался Сахарный.

— Не надо, — гордо ответил Роберт.

Отвыкшая от нагрузки нога чуть не подогнулась, когда он вступил на нее, по отросшим заново нервам стегнула боль, а в коленке что-то хрустнуло, будто сломалась тонкая ветка.

Но Роберт устоял, сделал пару шагов и вытер выступившую на лбу испарину.

— Браво! — Конноли хлопнул в ладоши.

— Пока я не ходок, — бедренные мускулы ныли, точно после хорошей пробежки, так что пришлось возвращаться на кровать.

— Ничего, это пройдет, — кивнул Сахарный.

Во время вчерашнего осмотра его плечо было признано здоровым, так что завтра седому солдату предстояло покинуть госпиталь и снова отправиться туда, где раны не лечат, а получают.

В коридоре послышались возбужденные голоса, скрипнули дверные петли, и через порог ступил высокий человек в белой мантии.

— Мир вам, во имя Единого, — мягко проговорил он, покачивая головой, и блики забегали по выбритой макушке.

— Это отец Евгениуш, — из-за плеча служителя выглянула сердитая Жанна. — Он пришел позаботиться о ваших душах.

— Истинно так, — обладатель белой мантии поставил на пол большую и тяжелую на вид сумку. — Скажите мне, дети мои, часто ли вы вспоминаете о Единой Воле, что направляет помыслы и события? Не забываете ли молиться, очищать сердце пред Ликом Единого?

Роберт смущенно потупился. Последний раз он молился еще на Земле, когда перед отправкой на войну их завезли в главный нанкинский храм, а с тех пор на религиозные мысли просто не было времени.

Трудно думать о душе, когда тебя пытаются убить.

— Вижу, что сердца ваши зачерствели от боли и ненависти, — служитель чуть заметно нахмурился. — Но ничего страшного, ведь сказано в Книге Освобождения — ненавидящий Единого да обретет путь к нему, любящий да заблудится в любви своей…

— Грешен я, отец, клянусь трилистником, — проговорил Конноли. — Убивал…

— Любой солдат может сказать то же самое, — служитель неожиданно рассмеялся. — Если желаешь поговорить наедине, сын мой, то я буду готов выслушать тебя после вечерних процедур. Это касается вас всех.

И отец Евгениуш обвел обитателей палаты взглядом, теплым, спокойным и очень добрым.

— Что до остального — не буду утомлять вас длинными речами, — услышав это, Сахарный вздохнул с облегчением. — Но на первом этаже с сегодняшнего дня начнет работать храм, и я буду служить там каждый день в соответствии с указаниями Комиссии Единства. Приходите.

— Обязательно, святой отец, — кивнул Роберт.

— Вот и хорошо, — отец Евгениуш наклонился к своей сумке, щелкнул застежкой. — А это вам подарок, чтобы вы не скучали. А то тоска разъедает душу не хуже ржавчины…

К удивлению Роберта, из сумки оказался извлечен не экземпляр Девятикнижия в подарочном издании, а самый настоящий телевизор, маленький и плоский, похожий на поднос.

— Вот, во славу всех Святых и Пророков, — проговорил служитель, прилепляя телевизор к стене.

Чмокнул вакуумный крепеж и полупрозрачный прямоугольник повис, точно муха.

— Да будет с вами мир Единого и благость его, — заметил отец Евгениуш, подхватил сумку и вышел в коридор.

— Хороший подарок, — заметил Конноли. — Только что транслируют на этой планете? А ну показывай! Настройка, каналы…

Телевизор, повинуясь голосовой команде, заработал. Экран осветился, пошел цветными пятнами, из динамиков полился мужественный голос:

— …на Эброне. Полчища врагов продолжают атаковать позиции наших солдат, но они не желают отдавать ни метра политой потом колонистов земли!

— Красиво говорит, — заметил Сахарный. — Только врет, без вопросов. Какие полчища? Форсеров много меньше, чем нас.

С небольшим опозданием появилась картинка — пейзаж изуродованного боями города.

Среди развалин возвышались редкие уцелевшие здания, виднелись столбы дыма и огрызки, оставшиеся на месте деревьев, на мостовой зияли выбоины. Бесстыдно раззявив пасть, валялся собачий труп.

— С нами согласился побеседовать один из доблестных защитников Эброна, сержант Юджин Хопкинс! — объявил диктор.

Изображение чуть сдвинулось так, чтобы собачий труп ушел из кадра, и на экране появилась круглая, точно блин рожа, украшенная сизым носом и парой бегающих глаз.

— Что вы можете нам сказать, сержант?

— Ну… мы… э, — лицо Юджина Хопкинса от умственных усилий побагровело, став похожим на свеклу-мутанта, переходящий в залысины лоб пошел морщинами. — Не отдадим ни пяди земли этим… ну… э… чудовищам!

Камера чуть отодвинулась и стала видна размещенная на грудном щитке эмблема — две переплетенные между собой молнии, темная и светлая.

— Корпус «Зевс», — заметил Сахарный. — Командиры с Земли, рядовой состав почти весь с Олимпа…

— Откуда ты знаешь? — удивился Роберт.

— Я там служил.

Изумление Роберта возросло. До сего дня сосед по палате ни разу не упомянул о том, что было с ним до попадания в госпиталь, а когда начинались разговоры-воспоминания, он просто отворачивался к стене.

Сержант Юджин Хопкинс продолжал вещать что-то о славном пути собственной боевой части, но слушать его речь, явно написанную кем-то другим, никогда форсеров в глаза не видевшим, было тошно.

Роберт поискал другой канал, но безрезультатно.

— Выключись, — проговорил Конноли, когда стало ясно, что попытки эти обречены на провал.

Телевизор погас, и в палату вернулась тишина.

Дочь эволюции.

13.

То, что находилось в термочане, трудно было охарактеризовать каким-то иным словом, кроме «неаппетитное». Возможно, люди умели готовить эту вещь, но форсерские повара столкнулись с ней впервые, так что результат их трудов выглядел жутковато.

— Лучше бы биомассой кормили, — пробурчал Пабло, без привычного энтузиазма работая ложкой. — Этим снабженцам все бы экономить! Дают какую-то дрянь человеческую…

— Они просто не знают, как правильно с ней обращаться, — примирительно сказала Анна.

— Неудивительно, что люди такие дохлые, если постоянно этим питаются, — фыркнул Стефан.

— Не нравится — не ешь, — пожал плечами Антон. — Оставайся голодным, но другим не мешай.

Марта ела неторопливо, стараясь не обращать внимания на вкус того, что отправляет в рот, и вспоминала сегодняшнюю ночь, прошедшую не очень спокойно…

Где-то под утро девушка, задыхаясь и хватая воздух ртом, села в кровати. Сердце подпрыгивало, как впавшая в брачное безумие песчаная крыса с Норли, лоб был мокрым от выступившего пота.

После прохождения боевой модификации сны посещали Марту исключительно редко, но в этот раз ей привиделось нечто настолько яркое, что посапывающие на соседних койках сослуживцы выглядели менее реальными, чем представшее девушке видение…

«Это был сон — поняла Марта. — Слава Пророку, это был только сон».

Там она стояла на одной из улиц Крайона, на обочинах бесшумно и бездымно пылали дома, а из-за горизонта поднималось нечто много более яркое, чем местное солнце.

Из сияния появился Пабло, несущий на руках вражеского снайпера, и поставил человека точно куклу. Возникший сбоку Антон вручил Марте снайперскую винтовку и приказал.

— Убей его!

Девушка поняла, что должна не выстрелить, а заколоть врага его же оружием, точно ножом.

— Давай, пришпиль его, — подбодрил Пабло. — Люди недостойны жить!

Марта попыталась отбросить оружие, но винтовка будто прилипла к рукам.

Сияние погасло, и на его месте обнаружился сам Пророк. Посмотрел на Марту глазами светлыми, как небо Эброна, разжал тонкие губы:

— Убей его, мое возлюбленное дитя, — голос создателя форсеров прозвучал до странности тонко. — Убей, ибо таков твой долг… Убей его, ради меня, ради нашего будущего…

И Марта, будучи не в силах сопротивляться, воткнула ствол винтовки в грудину человека, услышала треск ломающихся костей и увидела гримасу боли на знакомом ей лице.

Лице Роберта.

Сейчас, утром, сон казался глупым видением, но ночью девушка проснулась в диком ужасе и с трясущимися руками.

— Какая-то ты мрачная, рыжая, — вздохнула Анна и отложила ложку.

— Это от еды, — влез в разговор Пабло.

В термочане, несмотря на усилия бойцов, осталось еще достаточно неаппетитного варева.

— Ладно, — сказал Антон, убедившись, что доедать никто не собирается. — Пабло, отнеси посудину на кухню.

Бурча что-то, Пабло поднялся, ухватил термочан и потащил прочь. Хлопнула входная дверь.

— Полчаса свободного времени, — проговорил субтактик. — Пока никаких распоряжений не поступало, и это довольно странно.

Вторая оперативная бригада стояла в Крайоне пять дней, и ни один из них не прошел спокойно. Люди, отброшенные от города на добрый десяток километров, ухитрялись возвращаться, устраивали засады, минировали развалины. Гремели взрывы, звучала стрельба.

Патрулирование сменялось зачистками кварталов, напоминающих лабиринты из развалин. Вчера прошел слух, что оперативную бригаду отправят дальше на запад, где продолжались жестокие бои.

Но пока он ничем не подтверждался.

По пути к собственной кровати Марта заглянула в санитарный блок и задержалась у зеркала. Изучив собственное отражение, осталась вполне довольна, и тут взгляд ее упал на лежащий перед зеркалом маленький цилиндрик.

«Шампунь „Белая роза“» — было написано на нем.

Из трех слов девушка точно знала значение только одного. Поколебавшись, Марта сняла колпачок. Из цилиндра полезло что-то перламутрово-белое и очень приятно пахнущее.

Девушка принюхалась, и из глубин памяти всплыло слово «духи».

У мамы имелся прозрачный флакончик, в котором хранилась жидкость под таким названием. По праздникам он извлекался из шкафа, немного жидкости оказывалось на маме, от нее начинало очень приятно пахнуть, а у них с папой делались очень довольные лица.

Марта вздохнула, отгоняя непрошенные воспоминания, и потянулась к кармашку, где хранила филс. Но вовремя осознала, что жвачка давно закончилась, а пополнить ее запасы не удалось.

— Рыжая, сколько можно! — раздался с другой стороны двери голос Анны. — Ты чем там занимаешься?

— На себя любуюсь, — ответила Марта и потянулась к защелке. — Уж больно красива.

— Я за тебя беспокоюсь, а не за себя, — заглянула внутрь подруга. — Ой, а чем тут так пахнет?

От объяснений Марту спасло появление улыбающейся Хельги.

— Рада вас видеть, — открыв входную дверь, темнокожая девушка широко улыбнулась. — Надеюсь, все целы?

— Мы-то целы, — тут же забыла о необыкновенном запахе Анна, — сама как себя чувствуешь?

— Прекрасно! Отлежалась и стала как новенькая! — отозвалась Хельга.

Выглянувший на голос землячки Стефан рыкнул что-то нечленораздельное, потом шагнул к девушке и обнял ее.

— Так, это что еще за стоячий разврат? — спросил Пабло с порога. — Весь проход загородили. А я, между прочим, хорошие новости принес!

— Ну надо же, — фыркнула Марта.

Пабло ее не услышал.

— Ну вот, откуси дьявол яйца всем людям и снабженцам, чтоб не размножались, — громко сказал он, потрясая пластиковым мешком. — Видали? Держите, и не надо благодарностей, хотя я один знаю, какой ценой это мне досталось!

— Это еще что такое, не попусти Пророк? — поинтересовался Антон, выходя из комнаты.

— Это — конец человеческой жратве! — провозгласил довольный Пабло, вытаскивая из пакета упаковку сухого пайка. — Я выпросил у наших поваров питание на ближайшие три дня. А своей кашей или супом-пюре, как они это называют, пусть пленных людей пытают!

Субтактик покачал головой и улыбнулся.

— Когда-нибудь я задушу тебя, — сказал он шутливо. — Но не сегодня. Ибо через пятнадцать минут мы должны быть готовы к выходу. Вопросы есть?

— Нет, — мрачно ответил Пабло, осознавший, что добытые в жаркой схватке сухие пайки придется тащить ему.

Лужайка перед гостиницей когда-то была зеленой и ровно подстриженной, сейчас же напоминала место, где развлекались хулиганистые любители фейерверков на гусеничных машинах.

Рытвины чередовались с выжженными пятнами, и редко-редко попадались пятачки уцелевшей травы.

— Проклятье! — выругалась Марта, споткнувшись о внезапно обнаружившуюся под ногами кочку.

Форсеры построились на лужайке привычным порядком — колоннами звено за звеном. В этот момент, когда боевая бригада собралась вместе, на открытом пространстве, стало ясно, сколь велики понесенные на Эброне потери.

Девушка с прожженной в волосах дорожкой махнула Марте рукой, та приветственно кивнула в ответ.

— Смирно! — скомандовал Антон.

Тактик, появившийся перед строем, выглядел таким усталым, что Марта испытала приступ острой жалости.

— Да, — проговорил командир боевой бригады. — Крепко нас потрепали. Но зато выжили самые сильные, умные и умелые. Война — это ускоренная эволюция, иначе и не скажешь… Начало оказалось не совсем обычным, но дав подчиненным немного слабины, тактик переключился на официальный тон.

— Бойцы! Готовы ли вы умереть за Пророка и Эволюцию? — поинтересовался он.

— Готовы! — без особого энтузиазма ответили форсеры.

— Я об этом знаю, — неожиданно улыбнулся тактик. — И что еще важнее, об этом знает сам Пророк. Иначе бы он не удостоил нас специального, очень сложного поручения.

Упоминание о личном задании Пророка совершенно не обрадовало Марту, да и из соседей по строю мало кто изобразил энтузиазм. Боевые форсеры изменились, от тех дней, когда они верили, что легко сокрушат людей, их отделила не одна смерть и не одно разочарование.

Мало кто мечтал погибнуть лишь ради того, чтобы Пророк остался доволен.

Тактик проникновенно вещал о фронтовом братстве, сплачивающем детей Пророка против врагов Эволюции, о том, что он горд иметь в подчинении таких солдат, но Марта слушала вполуха.

Все это был «шум», произносимый для того, чтобы отключить солдатам мозги, и не более того.

— Что же, мы здесь сделали все, что могли, — проговорил тактик. — Пора нам отправиться туда, где мы сможем нанести людям удар по самому сердцу их владений — на Землю.

Марта не удержалась от удивленного вздоха.

Атаковать Землю? Настолько же нереально, как снять одну из тысяч звезд с ночного неба или поймать ветер!

— Я понимаю ваши сомнения, — голос тактика звучал вкрадчиво. — Но мудрость Пророка превыше всего, и он сумел найти способ обойти выстроенную хитрыми людьми систему порталов…

Понятно было, что тактик и сам не знает, как именно они доберутся до прародины человечества.

— В любом случае, — сказал он, — транспортеры ждут нас у склада. Так что вперед, и да пребудет с нами дух Пророка!

— Почему на это опасное задание не отправили тех хорошо замаскированных типов с единичкой на груди? — мрачно осведомился Стефан, когда они покинули лужайку и зашагали в сторону окраины.

— А потому что задание рискованное, — ответила Анна. — Если нас постреляют, так и не жалко, а тех здоровяков выкармливали и обучали долго, их в расход пускать не с руки.

— Разговорчики! — бросил, обернувшись, Антон.

На ходу строй перемешался, и Марта оказалась рядом с девушкой, «отмеченной» выжженной на голове полосой.

— Привет, — сказала та, дружелюбно улыбаясь.

— Привет, — ответила Марта. — Решила не исправлять прическу?

— Толку-то, — пожала плечами девушка, — в нашем деле никогда не знаешь, когда в очередной раз что-нибудь над головой пролетит.

— Тоже верно, лишь бы «над», а не пониже, — присоединилась к разговору Анна. — По-моему, даже симпатично получилось. Оригинально, по крайней мере, точно…

— Бабье! — презрительно заметил Пабло, чей рюкзак от сухих пайков выглядел неприлично пухлым. — Все бы им о прическах разговаривать!

— Ой-ой, — сказала Анна и показала язык.

Длинный и розовый, всем змеям на зависть.

Под колесами негромко шуршал пластобетон, однотонно гудел мотор, навевая сонливость, а видимые на западе вершины гор потихоньку уползали за горизонт, словно уменьшались в росте.

— Интересно, на какую планету нас забросят? — спросила Хельга, поглаживая себя по виску.

— Мне тоже интересно, — пожала плечами Марта. — Только вот боюсь, об этом мы узнаем в последнюю очередь.

По эту сторону гор располагалось пять порталов — на Валорию, Флору, Гадес, Халикт и Трясину, и если выбирать, то большинство форсеров наверняка высказались бы в пользу аграрной планеты, завоеванной так легко.

— Это точно, — застенчиво вздохнула уроженка Демона.

Транспортеры ползли на восток, одно за другим проезжали селения, то почти целые, то разрушенные до основания. Вдоль дорог мелькали промышленные здания и жилые дома.

Они сменялись полями и цветущими садами, иногда попадались форсерские патрули, провожающие колонну равнодушными взглядами.

Сидящие в транспортерах солдаты большей частью дремали, кое-кто лениво переговаривался, в углу рядом с кабиной неугомонный Пабло организовал игру в карты. Оттуда доносились азартные вопли и сочные шлепки, когда проигравший получал заработанную порцию оплеух.

— Куда же все местные подевались? — недоуменно спросила Марта, когда показался очередной поселок, пустынный, как и все прочие. — На Флоре они спокойно разгуливали.

— Там они нас не ждали и не сопротивлялись, — сказал Стефан, и ткнул пальцем в сторону дома, на крыльце которого валялось то, что еще недавно было человеком. — А тут по полной…

От головного транспортера донесся грохот и треск, Марта увидела, как машина вильнула в сторону, и тут же ее саму швырнуло на борт, челюсти клацнули так, что хрустнуло где-то в затылке.

— Наружу! Врассыпную! — гаркнул Антон.

Тут только Марта поняла, что треск, который она слышит — вовсе не шум в ушах, а пулеметные и автоматные очереди. Перехватила ионное орудие и перепрыгнула через борт.

Приземлилась неудачно, едва не подвернув лодыжку, и тут же перекатилась в сторону, под прикрытие колес.

— Укуси меня дьявол! — донесся сверху рык Пабло, и плазменный заряд ушел в сторону холмов на обочине.

Зрительные усилители заработали, и Марта разглядела, откуда тянутся «нити» очередей, различила среди зелени высоких кустарников стремительно перемещающиеся фигуры.

Дальше все было делом техники.

Один автоматчик ткнулся лицом в землю, потом другой, третий выстрел пропал зря — броня человека выдержала попадание.

— Клянусь Пророком, неудача, — пробормотала девушка, выжидая, пока оружие вновь зарядится.

Тактик не терял времени даром. Бойцы из передних транспортеров двинулись в обход холмов, чтобы зайти людям в тыл, тем же, кто находился в задних машинах, досталась задача прикрывать.

— Откуда они только взялись? — заметил высунувшийся из-за транспортера Стефан.

— Диверсионный отряд, — пожала плечами Марта. — Взяли проводника из местных и горы перешли, чтобы вредить на коммуникациях…

— Вот только не знают, твари, с кем связались! — оскалился темнокожий форсер.

Граната громыхнула в нескольких метрах, осколки ударили по кузову, один ткнулся Марте в плечо.

— Вот гады, уходят… — пробормотала девушка, глядя как люди стремительно отступают.

Командовал диверсантами вовсе не дурак и обходной маневр тактика он заметил вовремя. Стрельба затихла, стало слышно, как ругается кто-то из бойцов, получивших рану.

— А ты спрашивала, где люди? — хмыкнул Стефан. — Вот они!

— По машинам! — долетел через ком-линк приказ тактика.

— Разве это не мы будем убирать? — поинтересовалась Марта, кивая в ту сторону, где среди зарослей остались людские трупы.

Антон покачал головой:

— Не будем тратить время. Пусть гниют.

— Иной судьбы они и не заслужили, — добавил Стефан, извлекая из плазмагана опустошенную батарею.

Марта покачала головой и полезла на место.

— Эх, блин, какая была комбинация, укуси меня дьявол, — бурчал Педро, подбирая карты с пола. — Я бы вас всех надрал, а потом еще раз надрал! Ходили бы с опухшими мордами!

Кузов сдвинувшегося с места транспортера огласил дружный смех.

Сам портал мало чем отличался от тех, какие Марта видела раньше, но вот возвышающиеся по сторонам от него массивные башнеподобные установки видела впервые.

— Опа, ну и штуки, — сказал Пабло, и в голосе его прозвучало восхищение. — Рядом с ними моя старушка смотрится жалко!

И он любовно погладил ствол мортиры.

Торчащие из башенок спаренные стволы калибром превосходили обыкновенное оружие раза в два, и разрушительную мощь вылетающих из них плазмоидов трудно было даже представить.

— Чего вы удивляетесь? — сказал Антон. — Порталы надо защищать. Вдруг сюда прорвутся люди? Чтобы не пустить их дальше, эти штуки и придуманы…

Когда до портала осталось чуть меньше километра, башенки одновременно повернулись и стволы плазменных пушек уставились на ползущие по дороге транспортеры.

— Сейчас узнаем, есть ли у них система опознавания, — заметил Стефан, и голос его чуть заметно дрогнул.

Осудил бы его за это разве только полный идиот. Марта и сама почувствовала, что смерть глядит на нее из черных круглых «зрачков».

— Должна быть, — заметил Антон.

Но лишь когда первая в колонне машина погрузилась в голубое сияние портала, по транспортеру пронесся вздох облегчения.

Марта лениво проследила, как приближается линия перехода с одной планеты на другую, в самый последний момент прикрыла глаза, не испытав ровным счетом ничего.

За две недели, прошедших с момента выезда с Эброна, бойцы пятой боевой бригады пересекли достаточное количество порталов. Для начала они перенеслись на планету, целиком и полностью характеризующуюся названием — Трясина.

Три дня транспортеры ползли по протянувшейся между затянутых туманами болот ленте дороги, а из зарослей на них пучили глаза чудные, ни на что не похожие твари.

Однажды ночью к стоянке выползло напоминающее гигантскую улитку существо, достаточно крупное, чтобы проглотить форсера, и достаточно глупое, чтобы попытаться это сделать.

Пристреливший его часовой долго отмывался от гадостно воняющей и очень липкой слизи.

За Трясиной пришел черед Торридо, планеты такой жаркой, что даже Норли рядом с ней выглядела местом прохладным. Ее обитатели, низкорослые и темнокожие, приветствовали машины с солдатами радостными криками, а на стоянках бойцы благодаря «подкормке» со стороны местных просто обжирались.

— Эх, почему нас так всегда не кормят? — ворчал Пабло, сладострастно поглядывая на принесшую очередные вкусности девушку.

— Чтобы ты оставался стройным и не стал слишком хорошей мишенью, — ответила Анна, и улыбавшаяся до сего момента девушка скисла.

— Это просто наши повара готовить не умеют, — громко чавкая, заметил Пабло. — А ведь за порчу таких продуктов расстреливать нужно. Хотя нет, это слишком по-доброму. На шахты Демона их…

Портал с Торридо привел их на Нифелгейм.

Пустынный и жаркий, он отличался от предыдущей планеты так же, как плазменная пушка от ионного орудия. Тут царила повышенная гравитация, из-за которой моторы транспортеров загудели громче, а оружие и снаряжение стало много тяжелее.

Но усиленные акселераторами мышцы переносили нагрузку легко.

Всего хуже был ветер, главный хозяин на изъеденной эрозией планете. Тучи песка поднимались до желто-белых, постоянно закрытых дымкой небес, а легким приходилось работать на пределе, чтобы выкачать из воздуха достаточное количество кислорода.

— Теперь я понял, зачем нас заставили обтянуть кузов тентом! — прорычал Пабло, стоило им отъехать от портала на полсотни метров.

Марта лишь стряхнула со щеки брызнувший сквозь неприметную щель песок. Колонна еле ползла, то и дело останавливаясь. Во время редких вылазок из кузова Марта видела гуляющие по горизонту то здесь, то там черные хоботы смерчей.

Все, что происходило за дни пути, слилось для Марты в цветной, сумасшедший калейдоскоп. Казалось невозможным определить даже время пути, так часто день сменялся ночью, а утро, не успев начаться, переходило в вечер.

— Все, — с облегчением проговорил Стефан, когда проехавший через портал транспортер набрал ход. — Никакого больше песка! Это, как оказалось, и есть счастье!

— Неужели наше задание ждет нас именно здесь? — простонала Анна.

— Где Пророк прикажет, там и ждет, хоть у дьявола в заднице, — заметил Антон. — Но сколько нам ехать, точно сказать не могу.

— Люди захапали все лучшее себе, — ожесточенно сказал парень из другого звена. — Мы, форсеры, цвет эволюции, должны ютиться на тех планетах, которые люди считают для себя неподходящими. Пора исправить положение!

Марта промолчала, но кое-кто одобрительно заворчал.

— Да ладно, — заметил Пабло. — Эта планета выглядит вполне симпатично. Как она хоть называется?

Видимый через окошечки в тенте пейзаж представлял собой череду горных пиков, вонзающихся в темное, подсвеченное то ли восходящим, то ли заходящим светилом небо.

Проникающий через щели ветер после жары Нифелгейма и Торридо казался холодным, а воздух щекотал небо, показывая, что в нем очень много углекислого газа и другой отравы, годящейся для дыхания не больше, чем аммиак.

— Геката, — сказал Антон.

Сын Земли.

14.

— Не мир принесет вам, а благословение Пророков, и счастье тому, кто сможет удержать себя от соблазнов Мары… — голос отца Евгениуша гулял по помещению бывшего концертного зала, а расположившиеся в первых рядах солдаты сидели тихо, точно умудренные жизнью мыши.

Ходить на службы не заставлял никто, и поэтому являлись лишь те, кто сам хотел.

Роберт вряд ли смог бы объяснить, зачем он после завтрака спустился сюда, на первый этаж. Наверное, захотел вспомнить Землю и жизнь, некогда казавшуюся такой незыблемой…

— Помолимся же, дети мои, тому, кто Един, но проявил себя во Многих! — возгласил отец Евгениуш.

Молитву о благодати Роберт знал еще со школы, и теперь произносил слова автоматически, без какого-либо участия разума. Взгляд бывшего полицейского рассеянно блуждал по сторонам.

Отец Евгениуш сделал все, чтобы из мирского помещения соорудить подобие храма — установил на сцене алтарь, добыл где-то небольшие статуи Святых, Пророков и Просветленных.

Вот только расчистить место в центре зала не сумел, так что прихожане сидели в креслах вместо того, чтобы стоять на коленях.

Но вряд ли кто из них возражал против такого отступления от канонов.

— Идите с миром, и да пребудет мир в душах ваших, — служитель взмахнул рукой, благословляя собравшихся, колыхнулась его белая мантия.

Послышался кашель и стук складывающихся сидений. Многие из тех, кто сидел в зале, направились к сцене — за личным благословением, но Роберт зашагал к выходу.

Его ждало кое-что не менее важное, чем служба — процедуры.

Мышечная ткань на ноге восстановилась полностью, наросла розовая, чистая кожа, но Роберт каждый день ходил в процедурный отсек, где ему должным образом нагружали атрофировавшуюся за время простоя конечность.

В коридорах госпиталя царила обычная суета — бегали сестры, вышагивали доктора, важные, точно цапли. Санитары возили койки с ранеными, таскали коробки и ящики.

Роберт миновал вечно перегруженный лифт и отправился вверх по лестнице. На втором этаже пересек светлый, залитый солнечным светом холл и потянул на себя тяжелую металлическую дверь.

— Доброе утро, — улыбнулась ему процедурная медсестра, пухленькая хохотушка по имени Маргарет. — Как ваша нога?

— Бежит вперед меня, — ответил Роберт.

— Сейчас мы немного остудим ее пыл, — Маргарет нажала пару сенсоров на пульте, и в глубине разбитого на множество небольших кабинок помещения раздался негромкий скрежет.

— Проходите, — проговорила сестра. — Все как обычно, секция номер пять…

— Хорошо, — кивнул Роберт.

За дверцей с намалеванной на ней пятеркой его ждало хитрое устройство, больше всего похожее на инструмент, придуманный безумными инквизиторами для вразумления еретиков. Оно напоминало Железную Деву, лишенную шипов и верхней части туловища.

Роберт послушно забрался внутрь.

Пока лечебный агрегат хитрым образом массировал и обрабатывал ногу, бывший полицейский вспоминал — соратников по взводу, оставшихся на Эброне, а также тех, с кем некогда служил в ПССН…

Кто из них жив, а кто погиб?

Вспоминалась Земля, родной Владивосток, давно забытые друзья детства. Кому-то из них тоже наверняка пришлось залезть в бронекостюм и взять в руки автомат…

«Пытка» в «Железной Деве» длилась с каждым днем все дольше, и сегодня Роберту пришлось провести в пятой секции чуть ли не сорок минут. К концу этого срока он готов был выть от зуда в исцеляемой конечности, а когда негромкий звонок возвестил об окончании процедуры, вздохнул с облегчением.

Пока шел к выходу, обнаружил, что хромает.

— Тяжело? — в глазах Маргарет читалось сочувствие.

— Есть маленько, — не стал спорить Роберт.

Сестра мягко, чуть застенчиво улыбнулась.

Пока поднимался на третий этаж, нога «расходилась», а зуд почти полностью исчез.

— Да, неважно выглядишь, — заметил Конноли, стоило Роберту вступить в палату.

— На себя посмотри, — шутка звучала не первый раз.

— Нет уж! — ощерился ирландец. — Мне спокойный сон еще пригодится!

В палате они были вдвоем. Парня с простреленной грудью, откликающегося на имя Хорхе, увезли на обследование, а койка Сахарного так и пустовала с момента его отбытия.

Сестры шептались, что в боях на Эброне наступило затишье.

Доковыляв до кровати, Роберт просто упал на нее. Несколько мгновений лежал, пытаясь отогнать накатившую сонливость, а потом самым позорным образом сдался.

Конноли выглядел так, точно расставался не с соседом по палате, а с близким другом, с которым прошел огонь, воду и даже медные трубы.

— Ну, ты давай, всыпь этим уродам за всех нас! — сказал он, громогласно шмыгнув носом.

— Пока… успехов… — с усилием просипел Хорхе, начавший говорить всего два дня назад.

Роберт махнул ему и вышел в коридор.

Увидел, как за постом шепчутся сестры. Заметив вышедшего из палаты бывшего подопечного, обе замолчали.

— Все, пора? — тоскливо спросила Жанна, а ее подруга тяжело вздохнула.

— Да, — кивнул Роберт, думая, что он будет скучать по госпиталю, по этим добрым и таким красивым девушкам. — Спасибо. Даже не знаю, как я без вас выкарабкался бы.

И, перегнувшись, через стойку поста, неловко поцеловал сначала одну сестру, потом другую.

— Ой! — Жанна залилась краской. — Удачи вам!

— Спасибо, — Роберт повернулся и зашагал прочь, думая о том, что сейчас главное — не оглянуться.

Мимо ординаторской прошел, не останавливаясь — с лечащим врачом попрощался утром, на обходе, а с другими за все время в госпитале сталкивался считанное число раз.

Дверь отделения хлопнула, точно опустившаяся гильотина.

У лифта, как обычно, стояла очередь, и Роберт свернул на лестницу. Миновал процедурный этаж, затем первый, где располагался занятый отцом Евгениушем концертный зал.

Транспортировочный пункт, занимающийся отправкой солдат обратно в части, располагался в подвале, точно администрация госпиталя пыталась спрятать его от чужих глаз.

Чтобы добраться туда, Роберту пришлось пройти длинным, плохо освещенным коридором. Тут пахло краской и гнильем, из отходящих в стороны узких проходов доносились подозрительные шорохи.

За дверью с надписью «Транспортировочный пункт» обнаружилась тесная комната, занятая узким столом и сидящим за ним сутулым типом, на котором военная форма болталась, как на палке.

— Вы кто? — проскрипел тип, подняв тусклый, полный искреннего уныния взгляд.

— Рядовой Кузнецов для отправки в армию прибыл, — отрапортовал Роберт по всей форме.

— Ага… помню такую фамилию, — скрюченные пальцы забегали по пульту. — Сейчас посмотрим… корпус «Один», второй полк… Давно я не получал известий о том, где они стоят… Связь! Пятый номер!

Висящий на ухе офицера телефон, похожий на вцепившегося в мочку жучка, засветился и издал мелодичную трель.

— Добрый день, капитан. Клювс беспокоит, из госпиталя… — заговорил лейтенант, глядя куда-то в стену. — Что там с вашим вторым полком? Ага, вот как! Очень хорошо!

Телефон «моргнул» еще раз и затих, а офицер вновь поглядел на Роберта.

— Вам повезло, второй полк вчера отвели на Атлантис для отдыха и переформирования. Сейчас я выпишу вам дорожное предписание, а с ним вы отправитесь…

Через десять минут Роберт шагал обратно по коридору, имея в кармане трубочку блока памяти, а в голове — название поселка, где должны были находиться выведенные с Эброна товарищи.

Звучало оно для земного слуха довольно коряво — Мариджурши.

Выбрался из подвала, пересек украшенный большим аквариумом вестибюль. Сестра из-за стойки администратора проводила Роберта взглядом, стоящие у двери часовые дружно кивнули.

Снаружи шел дождь. Капли мягко шлепали по лужам, по широким листьям, журчание доносилось из сточных труб.

— Красота, — сказал Роберт, вдыхая сырой, полный свежести воздух.

Не обращая внимания на капли, сошел с крыльца и зашагал по ведущей к воротам дорожке.

Каменные плитки блестели, точно смазанные маслом, шелестели листвой тесно стоящие деревья, а видимая сквозь кроны дождевая туча уползала на север, в сторону океана.

Роберт миновал цветочные клумбы и вышел к воротам, надпись на которых «Дом отдыха „Залив“ так и не замазали. Лишь закрепили поверх нее табличку „Первый тыловой госпиталь“.

Часовой приветственно махнул из будки, и тут же со стороны хозяйственного корпуса донеслось фырчание мотора. Роберт посторонился к обочине, чтобы пропустить машину.

Небольшой транспортер проехал мимо, но через десяток метров затормозил, и из кабины высунулся водитель.

— Эй, солдат! — крикнул он, улыбнувшись. — Садись, подвезу!

— Спасибо, — Роберт не заставил себя упрашивать. — Но ты хоть знаешь, куда мне надо?

— Тут трасса одна, — водитель махнул рукой, — до города…

— Ну и славно, — согласился Роберт, откидываясь на сидении и закрывая глаза.

От приобретенной в госпитале привычки спать при каждом удобном случае ему еще предстояло избавиться.

Забор выглядел так неприветливо, будто его строили специально для того, чтобы отпугивать людей. Похожие на заплаты листы металлопластика криво висели на изогнутых столбах.

Из-за забора поднималась серая коробка то ли ангара, то ли склада, дополняли пейзаж каменистые, совершенно голые холмы.

— Самое уродливое место на Атлантисе, что я видел, — пробурчал Роберт. — Его что, специально искали?

До поселка Мариджурши он добрался на попутках, а остаток пути одолел на своих двоих.

Самым живописным местом в заборе оказались ворота. Около них обнаружился восьмиместный джип, точно такой же, как тот, на котором Роберт не так давно совершил путешествие на Халикт.

Возле машины скучали двое солдат с автоматами, но без брони.

— Ха! — выпучил глаза один из них, маленький и остроносый, точно воробей. — Кто такой?

— Гость, — ответил Роберт. — Возвращаюсь с того света.

— А, ты из госпиталя, — второй, веснушчатый и круглолицый, оказался более догадливым.

— Точно. А где ваш старший?

— Спит, — «воробей» постучал по стеклу джипа. — Эй, господин сержант, проснитесь!

— Шо? — донесся из машины хриплый голос. — Щаз…

— С тоски мы тут дохнем, — пояснил рыжий. — Ни баб, ни выпивки, никаких развлечений. Даже моря рядом нет, а еще планета-курорт называется! Обещали пополнение, да оно все никак не прибудет.

— А что тут раньше было? — спросил Роберт.

— Промышленный комплекс, — ответил «воробей», зевая.

Из джипа донеслось сердитое ворчание, щелкнула дверца, и на свет божий явился высокий и толстый сержант.

— Так, хто? — спросил он, безуспешно пытаясь придать заспанной физиономии серьезное выражение.

— Рядовой Кузнецов для продолжения службы прибыл!

— Шо… — дорожное предписание оказалось в прицеле портативного сканера. — Первый батальон? Понятно… Короче, заходишь внутрь, обходишь этот корпус, за ним — общежитие, вот там ваши и расположились… Ну а штаб в здании администрации, не забудь отметиться там…

И сержант, сочтя свой долг выполненным, полез обратно в машину. Солдаты поглядели на него с нескрываемой завистью.

— Увидимся, — бросил им Роберт и, обойдя машину, вступил на территорию бывшего завода.

Тут было тихо и сонно, точно в доме престарелых, где после обеда наступил тихий час. Рядами стояли транспортеры, выкрашенные в темно-зеленый цвет, возились около одного из них техники.

Роберта они не удостоили даже взгляда.

К самому большому ангару примыкало множество строений поменьше. Чтобы обойти их все, пришлось сделать изрядный крюк и поплутать среди каких-то сараев.

Выбравшись к зданию штаба, около входа в который дремали часовые, Роберт облегченно вздохнул.

— О, какие люди! — сказал один из часовых, показавшийся смутно знакомым. — Что, залатали тебя?

— Да, сомий хвост, — ответил Роберт. — А вы как, драпали сюда от самого Эброна?

— Мы героически сражались! — ответил часовой, улыбаясь. — И ушли с того промышленного комплекса, только сожрав все запасы на складах! Форсерам не досталось ничего!

— Ну точно, герои, — хмыкнул Роберт, потянув дверь на себя.

Прошел по коридору, половицы проскрипели под ногами, отмечая каждый шаг. Заглянул в кабинет и обнаружил сидящего за столом майора. Судя по негромкому свисту, доносящемуся из приоткрытого рта, тот преспокойно спал с открытыми глазами.

Пришлось несколько раз кашлянуть.

— А? Что? — встрепенулся штабной офицер, обнаружив, что в комнате, кроме него, есть еще кто-то. — Опять ты?

— Так точно, — Роберт положил на стол дорожное предписание и полученное в госпитале медицинское заключение.

— Ага, — без особой радости сказал майор, сунув оба документа в считывающее устройство. — Давай, топай к своим… Считай, что я тебя отметил.

Не успел Роберт закрыть дверь, как от стола вновь донеслось ровное посвистывание.

Часовые у штаба нагло дрыхли, пользуясь тем, что лиц под шлемами не видно. Даже солнце двигалось по небу с видимой неохотой, над территорией заброшенного завода висело сонное оцепенение.

Некоторое оживление наблюдалось только в здании бывшего общежития, где поселили солдат.

Едва войдя внутрь, Роберт наткнулся на лейтенанта Тао.

— Хо! — сказал тот, и невозмутимое узкоглазое лицо пересекла улыбка. — Вернулся? Вот и отлично! Отправляйся на третий этаж. Ваше отделение в тридцать восьмой комнате… Как нога-то?

— Бегать могу, — ответил Роберт.

На лестнице и в коридорах оказалось довольно людно. Пока поднимался, несколько раз отвечал на приветствия знакомых, и не единожды отказался от предложения зайти в гости.

Из-за двери, висящая на которой табличка содержала цифры «три» и «восемь», доносился возбужденный гомон.

Недолго думая, Роберт толкнул ее и шагнул внутрь, оказавшись в просторной, уставленной кроватями комнате. Галдеж стих, чтобы смениться радостными воплями.

— Ага, вернулся! — рявкнул сержант. — Я же говорил, что это парень не загнется?

— Ура! Ура! — Трэджан подпрыгивал на месте, точно обезьяна при виде банана, а Али благодушно улыбался.

На коленях у него лежало что-то, могущее быть только оружием, но мало напоминающее пулемет и тем более автомат. Массивный ствол поддерживали ряды дуг, а приклад вовсе отсутствовал.

— Проходи, располагайся! — пригласил сержант. — Коек свободных хватает, в общем…

— Конечно, — Роберт пожал руки соратников и сгрузил на пол рюкзак. — А это что за штуковина такая?

— «Буран», — ответил Али. — Рельсовое орудие УВР Б50. Его придумал такой же безумный русский, как и ты.

— Да ну? — Роберт хмыкнул. — И зачем он нужен, этот УВР?

— Чтобы выводить из строя транспортеры и прочую технику, — сказал Бьерн, почесывая один из шрамов на лице. — В общем, эта фиговина со страшной скоростью выбрасывает снаряды из обедненного урана, так что даже броню прошибает…

— А обычного форсера насквозь пробьет, елки-палки, — гордо сказал Трэджан.

— Да, это сильно, — вздохнул Роберт, почему-то вспомнив Марту.

— В любом случае ты на него еще насмотришься, — проговорил сержант. — Давай, поведай нам, как тебя лечили!

— И каковы на ощупь сестрички в госпитале! — добавил Трэджан, сладострастно облизываясь.

Врать не хотелось, но Роберт понимал, что правды от него не ждут.

— И что ты собрался делать с автоматом? Пробить им дырку в стене? Или в собственной голове? — нависая над испуганным бойцом, Бьерн почти рычал. Увидь его Роберт таким в первый раз, он бы наверняка испугался.

— Никак нет… э… господин сержант, — солдат вертел в руках «Козырь», не зная, куда спрятаться от разгневанного командира.

— Что «никак нет»? — спросил Бьерн. — Так, в общем ты и вы двое, берите бронекостюмы…

Обещанное пополнение прибыло в расположение полка вчера и из него на долю отделения досталось трое. Только поглядев на них, Бьерн покачал головой и мрачно изрек:

— Тюлени тюленями. И что с ними делать прикажете?

Из разговора выяснилось, что все трое не имеют отношения к полиции и до недавнего времени не держали в руках оружия, исключая кухонные ножи.

Дальнейшее разбирательство ввиду позднего времени отложили на сегодня, и после общего построения Бьерн решил проверить, как новички обращаются с автоматами.

Увиденное сержанта не порадовало.

— Чему вас только учили… — бурчал он, глядя, как новички роются в амуниции.

— Да ничему, — хмыкнул развалившийся на кровати Трэджан. — И кто их мог научить? Все, кто умеет, давно на войне, так что нормальных инструкторов просто неоткуда взять…

— Ну что, готовы? — свирепо поинтересовался Бьерн. — В полной выкладке — становись! Время пошло!

У одного из новеньких, усатого блондина по имени Виктор, едва не вывалился из рук шлем, второй, из-за длинного изогнутого носа напоминающий хищную птицу, ухитрился перепутать наплечники, и только третий, смуглый крепыш, делал все правильно, хотя и не слишком быстро.

Сержант наблюдал за подопечными, катая желваки на иссеченных шрамами скулах.

— Плохо, — сказал он, когда часы в шлеме издали негромкую трель. — Не успели… На облачение в полную выкладку по нормативам должно затрачиваться не больше ста десяти секунд, в идеале — девяносто пяти секунд, а вы не убрались в две минуты… И что с вами делать?

Новички молчали, угрюмо глядя в пол.

— Чего он к ним прицепился, не понимаю? — заметил Трэджан вполголоса, чтобы Бьерн не услышал. — Нормальные парни. Вспоминаю себя на первом году службы — ужас просто!

— Такая уж у него работа — ко всем цепляться, — пожал плечами Роберт.

— Интересно, а как форсеры новичков готовят? — поинтересовался Али. — Тоже, наверное, с ними мучаются…

— У них все по-другому, — сказал Роберт. — Те типы, с которыми мы сражаемся, специально модифицированы для войны. Если обычный форсер способен выжить на какой-то одной планете, то боевой уцелеет везде… Ему нипочем жара или холод, радиация и повышенная сила тяжести, недостаток кислорода или вообще ядовитая атмосфера… В мышцах у него усилители, в башке — что-то вроде вычислительного центра, а кожа способна остановить пулю. Если его и нужно учить, то очень немногому, остальному он научится сам и очень быстро.

— Вот уж точно — нелюди, — поежился Трэджан.

— Ты только что это понял? — хмыкнул Али и черные глаза его блеснули. — Слушай, Роберт, а откуда ты столько знаешь о форсерах?

— Да со мной в госпитале парень лежал, — воспоминание о Патрике Конноли подвернулось очень вовремя. — Он охранял секретную базу, где изучали захваченных форсеров.

Ответ прозвучал вполне правдоподобно, так что Али удовлетворенно кивнул и отвернулся. А у Роберта отлегло от сердца — большую часть сведений о форсерах он на самом деле получил от Марты.

Но признался бы в этом уроженец Владивостока разве что на смертном одре.

— Ладно, — сказал тем временем Бьерн. — Ничего особенно выдумывать не буду. Берите бронекостюмы и тренируйтесь. Чтобы до отбоя научились укладываться в норматив… Все понятно?

— Так точно, — без особенного энтузиазма ответили новички.

— Я… — начал было Трэджан, но что именно он собирался сказать, так и осталось невыясненным.

Дверь распахнулась, в комнату заглянул лейтенант Тао.

— На сборы десять минут, — сказал он. — Наконец-то мы покидаем эту вонючую дыру…

— Слава Единому! — радостно выдохнул Трэджан.

На лицах новичков, осознавших, что им удалось избежать десятичасовой возни с бронекостюмами, одновременно, словно по команде, появились улыбки.

Транспортер подбросило на ухабе, Роберта мотнуло так, что затылком он ударился о стенку кузова.

— Сомий хвост, — шишки, судя по всему, не заработал, но от приятной дремоты, в которой прошли последние часа три, не осталось и следа.

Роберт потянулся, зевнул и выглянул в крошечное, похожее на иллюминатор окошечко.

Через мутное бронестекло удалось разглядеть, что транспортер ползет среди густых зарослей. По кузову скрежетали разлапистые ветви, увенчанные шипами, листьями и цветами в равной пропорции, из чащи, перебивая гул мотора, доносились истошные вопли.

— Не нравится мне это, — пробормотал Роберт, осознавая, что пейзаж этот он видит первый раз в жизни.

О том, что они еще на Эброне, говорило лишь белое солнце в синем небе.

Портал с Атлантиса второй полк прошел вчера вечером, а вот затем начались странности. Транспортеры не покатили на запад, туда, где продолжали греметь бои, а свернули на юг.

Насколько помнил Роберт, там располагались три портала — на Артисию, Олимп и Сокар. Две первых планеты удерживались людьми, так что второй полк, судя по всему, двигался к проходу на третью.

Соратники дрыхли, по кузову разносилось сопение и храп. Только длинноносый новичок Гиви, уроженец Кавказа, стоически глядел перед собой, время от времени сонно моргая.

Роберт прикрыл глаза, собираясь подремать еще, но тут машина остановилась.

— Это еще что? — пробормотал очнувшийся Бьерн. — Приехали?

— Это без сомнений, — хмыкнул сержант первого отделения. — Вот только куда?

Люк с негромким скрежетом отодвинулся, и в кузов потек влажный, полный терпких запахов воздух.

— Можно выйти и оправиться, — сказал заглянувший внутрь лейтенант. — В следующий раз вы это сделаете уже на другой планете.

— И на какой? — спросил Гиви.

Тао посмотрел на него как на идиота.

— Все узнаете и довольно скоро, — сказал он. — С обедом ничего не выйдет, так что можете вскрыть кое-что из запасов…

— На другой планете, — заметил Али, когда лейтенант отошел. — Это куда же нас отправляют?

— Либо наши вторглись на Сокар, либо я ничего не понимаю, — ответил Роберт, поднимаясь. — Пойду, прогуляюсь, ноги разомну.

Пробрался к люку и выпрыгнул наружу. Ботинки, погрузившись в коричневую глину, негромко чавкнули, в стороны полетели брызги.

— Что, Али, как на твоей родине, — заметил Трэджан, выглядывая из люка. — Джунгли, жара, какие-нибудь обезьяны по веткам скачут, всякие львы с тиграми зубами клацают…

— Я родился в Западной Африке, посреди саванны, — ответ прозвучал совершенно спокойно.

— Вот как? — Трэджан выпучил глаза, изображая невероятное удивление. — Не может быть!

Роберт отошел на несколько шагов так, чтобы между ним и машинами оказались кусты, и расстегнул ширинку.

Дорога, на которой стояли транспортеры, напоминала вовсе не широкую, оживленную трассу между двумя порталами, а обыкновенный разбитый проселок, каких на Земле тысячи.

Округлыми зеркалами блестели лужи, гостеприимно пучились бугры, зияли рытвины.

— Как-то это все странно, — заметил Али, когда Роберт вернулся к транспортеру. — Нас везут окольными путями. Но зачем? Чтобы срезать дорогу? Или чтобы скрыть наше передвижение от посторонних глаз?

— А смысл? — буркнул Гиви. — Что, у форсеров есть среди людей шпионы?

— Не знаю, — Али покачал головой.

— По машинам! — донеслось от головы колонны. Лейтенант Тао выразительно глянул на подчиненных и полез в кабину.

Дочь эволюции.

14.

Иголочки нервного импульса побежали по спине Марты за мгновение до того, как транспортер остановился. Кто-то из командования заранее решил привести сморенных долгой ездой бойцов в себя.

— Все наружу! — скомандовал необычайно хмурый Антон. — Приготовиться к досмотру.

— Это еще зачем? — проворчал Стефан.

Антон лишь сурово глянул на него и полез в люк.

Марта поднялась с места и ощутила, что ей не хватает воздуха. Пока тело пребывало в покое, легкие выкачивали достаточно кислорода из атмосферы Гекаты, но стоило потребности в нем вырасти, как девушка начала задыхаться.

Эвристический субанализатор потратил несколько минут на то, чтобы перестроить дыхательную систему, и все это время Марта судорожно втягивала воздух и мучительно кашляла.

Продышавшись, девушка впрыгнула из транспортера и невольно зажмурилась, ослепленная бьющим со всех сторон красным светом. Глазам понадобилось несколько мгновений, чтобы привыкнуть.

В небе Гекаты висело гигантское багровое солнце, от него шел ощутимый жар. Пейзаж состоял в основном из скал, желтых, алых, коричневых.

Организм, бросив силы на перестройку дыхания, не мог обеспечить быстрой адаптации к высокой температуре. Так что к тому моменту, когда форсеров выстроили в шеренгу, девушка чувствовала себя мокрой и горячей, будто упавшая в кастрюлю с супом мышь.

— Всем сохранять спокойствие, — перед строем появился тактик. — Мы вступаем на территорию особо охраняемого объекта и все должны быть подвергнуты досмотру.

Транспортеры стояли цепочкой вдоль узкой дороги, а чуть дальше, перегораживая ее, виднелись широкие металлические ворота. Обойти или объехать их не имелось возможности — с обеих сторон створки ограждали отвесные скалы, взобраться по которым не смог бы и горный крот с Норли.

Ворота были приоткрыты и от них к солдатам двигались десятка полтора форсеров, на груди которых виднелась единичка Первого Параграфа. В руках они держали какие-то странные штуковины.

— Это еще что, укуси меня дьявол? — вопросил Пабло, рассматривая нечто похожее на вывернутый наизнанку зонтик.

— Сканеры, — ответил Антон. — Проверяют, что у тебя в мозгах — верность Пророку или блудливые мысли…

Вышедшие из ворот форсеры пошли вдоль строя, проводя сканером по каждому из бойцов.

— Ох и планетка, — сказал кто-то, когда проверка прошла мимо. — Хочется жить в холодильнике…

— Да легко, — с сарказмом отозвался Антон. — Вон, бери контейнер из-под оружия, и будет тебе днем печка, а ночью холодильник.

Хельга понуро вздохнула.

— Так, нас вызывают на отдельную проверку, — сказал Антон. — Вы тут не шалите особенно.

— С ними не пошалишь, клянусь Пророком, — ответила Марта, ощущая, как тяжелый взгляд форсеров из охраны давит на переносицу.

Субтактики один за другим потянулись к воротам, солдаты остались одни. Ровный строй тут же нарушился, бойцы, несмотря на то, что находились под прицелом, принялись оглядываться.

Каменные «стены» около ворот были явно созданы искусственным путем — виднелись следы резаков. Выше, на скальных карнизах, размещались плазменные орудия.

Марта насчитала их почти десяток.

— Ну надо же, прямо стрельбище какое-то! — сказала она негромко. — Неуютно ощущать себя двигающейся мишенью…

— Интересно, зачем все это нужно, — задумчиво сказала девушка с прожженными волосами. Как выяснилось в пути, звали ее Анжелина. — Любой человек тут хорошо если десять минут протянет, а дальше его даже дыхательная маска не спасет. Костюм высшей защиты разве что…

— А эти ребята чего стоят? Их охранять обычный склад не поставят, — отметил Стефан, опасливо покосившись в сторону бойцов Первого Параграфа. — Похоже, нас тут ждет что-то такое, о чем не то что людям, но и большинству форсеров знать не положено.

Спорить с этим было сложно.

Из ворот показались субтактики, так что бойцы тут же замолчали.

— Надеюсь, все осознали, что попали не в то место, где можно разрешить себе вольности? — поинтересовался Антон, подойдя. — Любой, сунувшийся туда, куда не положено, будет убит без предупреждения…

— Ого! — сказала Анна.

— Теперь все по машинам, — проговорил Антон. — Желательно сидеть молча и не рыпаться.

Когда все заняли места, транспортер покатил дальше.

Тенты с кузовов снимать не стали, наверное для того, чтобы бойцы особенно не пялились по сторонам. В щели можно было разглядеть приземистые округлые здания, покрытые термоизоляционным материалом, под лучами светила Гекаты сверкающим, точно фольга.

Между ними ходили форсеры, стояли машины и торчали похожие на грибы выходы вентиляционных шахт. Судя по ним, под землей находилось что-то достаточно большое.

— Приехали, — сказал Антон, когда транспортер остановился. — Все на выход, с вещами.

Выгружались в мрачном молчании.

Зал был достаточно велик, чтобы вместить полсотни людей, но для боевой бригады форсеров оказался тесноват. Когда Марта вошла внутрь, все сидения были заняты, оставались только проходы вдоль стен.

— Проходите, проходите, коллеги, — рассеянно командовал худосочный форсер, расположившийся перед огромным, чуть не во всю стену стереоэкраном. — Я не задержу вас надолго…

Солдаты пятой боевой бригады выгрузились из транспортеров всего час назад. Затем спускались на лифтах и долго шли узкими лестницами.

— Так, это все? — форсер, увеличенный череп которого выдавал ученого, бросил вопросительный взгляд на тактика.

Тот кивнул.

— Тогда начнем, — ученый покачал головой, разглядывая существ, отличающихся от него больше, чем он от людей, и все же являющихся, как и он, детьми форсированной эволюции. — Позвольте представиться, коллеги. Я — руководитель научной части проекта «Большой скачок». Можете называть меня Хесусом — это, конечно, не настоящее имя, но его вам знать не положено.

— Тогда меня зовут Базилий! — не утерпел Пабло.

— Ночное дежурство, — спокойно отреагировал Антон.

Оглядев солдат, «Хесус» продолжил.

— Я не задержу вас надолго, — сказал он. — Вас собрали здесь лишь по той причине, что мне хотелось взглянуть на героев, которым предстоит обрушить основы людской цивилизации и войти тем самым в историю. Наши великие замыслы с благословения Пророка будут реализованы в вашем самоотверженном поступке…

Марта насторожилась.

«Хесус» явно был склонен к пустой болтовне, но все же он знал, зачем именно их сюда привезли и, судя по всему, считал, что это дело исключительно опасное.

Он продолжал вещать что-то высокопарное, не замечая, что никто, по большому счету, не слушает. Солдаты скучали, субтактики не сдерживали зевков, даже командир бригады глядел в потолок.

Остановил «Хесуса» явственный всхрап, изданный кем-то в задних рядах.

— Э, что? — сказал ученый. — Ах да, понимаю, коллеги, вас утомила дальняя дорога. Ну ничего, у вас будет несколько дней на отдых и подготовку к еще более дальней.

При мысли о том, что придется опять трястись в транспортере, Марта сморщилась.

— Вот, собственно, и все, что я собирался сказать… — завершил речь «Хесус». — Рад был вас видеть!

— Бойцы, встать! — скомандовал очнувшийся от дремоты тактик. — Готовы умереть за Пророка и Эволюцию?

— Готовы! — слитный рев потряс стены зала и заставил «Хесуса» поднести ладони к ушам.

Хлопая креслами и переговариваясь, солдаты двинулись к дверям.

За ними начинался широкий коридор с высоким потолком. Гладкость белых стен нарушали похожие на бойницы отверстия, в глубине которых можно было различить очертания стволов.

Судя по тому, что солдаты видели раньше, подобными «украшениями» в подземном комплексе снабжались все переходы.

— Хороший лабиринтик, — заметил Пабло. — И куда мы только попали?

— Куда нужно, — жестко ответил Антон.

— Здесь и мышь не проскочит, — поддержал разговор Стефан.

Марта невольно подумала, что сумевшая пройти хотя бы до этого уровня мышь должна быть невиданным монстром с толстой шкурой и когтями, более мощными, чем плазменные резаки.

Иным не вскрыть «входную калитку», которую пришлось миновать всем бойцам бригады.

Толщина ее многослойной брони превосходила размах плеч самого массивного из боевых форсеров, а недра наверняка скрывали не один сюрприз для любопытных чужаков.

Солдат вели все глубже в недра Гекаты. Каждый коридор отделяла от другого герметичная дверь, украшенная стеклянным «глазом» камеры. В подземном лабиринте просматривался каждый метр.

— Так, похоже мы разделяемся, — заметил наблюдательный Стефан, когда одно из звеньев на развилке свернуло в узкий коридор.

— Все эти стены, потолки, повороты, переходы — я вот-вот перестану отличать одно от другого! — пробубнила Анна.

— А я давно не отличаю, — уныло заметил Пабло.

— Командир, а скоро придем? — поинтересовалась Хельга.

— Уже, — лаконично ответил субтактик.

Судя по тому, как уверенно держался Антон, у него имелся план подземелья.

В стене обнаружился еще один узкий проход, закончившийся дверью. Субтактик приложил к сканеру на ней ладонь, и дверь с негромким жужжанием отъехала в сторону.

— Наше жилище на ближайшее время, — проговорил Антон, переступая порог.

Помещение выглядело обычной казармой — десять кроватей, расположенных в два яруса. Столько же шкафчиков, запирающийся отсек для оружия, санитарный блок и никаких окон.

Все столь же белое, как и коридор.

— Вот сумасшедшие ученые, все бы им сделать одинаковым… — Пабло бросил рюкзак на пол и обернулся к Антону. — Командир, я вот его слушал-слушал, да так и не понял. Что мы делать-то будем? Для чего нас сюда привезли?

— Чтобы ты мог блеснуть умом и сообразительностью, — ехидно ответил субтактик.

— А если серьезно? Меня это тоже интересует, — вступил Стефан.

Антон, чуть заметно скривившись, ответил:

— Нас угораздило вляпаться в Историю с большой буквы. То, о чем я сейчас буду говорить, за пределами этой базы не известно почти никому, — Антон обвел подчиненных грозным взглядом. — Мы с вами попали в секретный научно-исследовательский центр, занимающийся созданием пилотируемых космических кораблей.

— Но это же невозможно, демон забери! — подала голос Хельга. — Живые существа не летают в дальний космос!

Марта нахмурилась, вспоминая то, что им рассказывали еще в школе — реактивные, да и прочие двигатели слабы, а установки нуль-переноса работают слишком нестабильно, чтобы использовать их на управляемых разумными существами кораблях.

— Теперь летают, — пожал плечами Антон. — В смысле, будут летать… И первыми, кто отважится на это, будем мы.

— Ой, — сказала Анна, а Марта ощутила, что челюсть ее самым позорным образом отвисает.

Автомат бился в руках Марты, точно маленькое и злобное живое существо. Удержать его стоило некоторого труда, а уж о том, чтобы направить вылетающие из ствола пули в нужную сторону, и речи не шло.

Мишень, нарисованный на стене человеческий силуэт, оставалась неповрежденной.

— Пакостная штука, укуси меня дьявол, — заметил Пабло, опасливо глядя на автомат. — Неужели и мне ее дадут?

— Обязательно, — рядом объявился субтактик. — Марта, в чем дело? Ты помнишь, чем автомат отличается от твоего ионного орудия? — Кто бы мог подумать, что с людским оружием окажется так трудно сладить, — пробурчала девушка сердито. — Размерами, скорострельностью, боевым зарядом. Ионный луч не подвержен тяготению, а пуля, если улетит достаточно далеко, свалится.

Информацию о тактико-технических характеристиках человеческого оружия форсеры получили вчера. А сегодня их вывели в подземный «тир» для практических занятий.

Как выяснилось, теория не могла заменить практики обращения с оружием, не учитывающим особенностей форсерского организма. Если ионное орудие или плазмаган казались продолжением руки, то автомат выглядел чужеродным придатком.

— Дай сюда, — протянул руку Антон. — Смотри, автомат короткий и легкий. И к твоему телу никак не привязан. К этому привыкнуть сложнее всего, но когда приспособишься, забудешь о неудобствах.

Двумя короткими очередями субтактик перечеркнул мишень по диагонали, крест-накрест. Пабло восхищенно вздохнул и поднял большой палец, подражая подсмотренному где-то жесту.

— Хорошо, я попробую, — Марта взяла ненавистную железяку, чтобы снова отправить все пули «в молоко».

— Так, — Антон нахмурился. — Отдай автомат Пабло, а мы с тобой отойдем, побеседуем.

Девушка покорно вздохнула и вслед за командиром отправилась в дальний угол тира. Здесь все также содрогалось от бесконечной пальбы, но можно было разговаривать, не повышая голоса.

— Марта, — проникновенно сказал Антон. — Что происходит? Я вижу, что тебя что-то беспокоит. С таким настроением можно быстро оказаться в унификаторе, да еще, не попусти Пророк, товарищей с собой прихватить. Разве ты забыла, что говорит Стальной Кодекс: повинуйся старшему, точно матери-воспитательнице? Расскажи, что тебя беспокоит, и я постараюсь развеять твои сомнения.

— Зачем нам сдалось человеческое оружие? — с горькой досадой спросила Марта. — У нас достаточно своего.

— Учитывая особенности нашего задания, нужно иметь в виду, что свое может выйти из строя, или к нему просто закончатся боеприпасы, — мягко пояснил субтактик. — Так что надо быть готовыми к тому, что сражаться придется отбитым у людей оружием.

— Ну надо же! И что это за задание такое?

— Могла бы сама догадаться и не заставлять меня сомневаться в твоих умственных способностях, — хмыкнул Антон. — Нас ждет война на Земле, Марта. Мы отправляемся туда, чтобы уничтожить портал на Гефест. Это большой промышленный мир, оттуда поступает масса ресурсов и, сумей мы отрезать его от Земли, людям придется нелегко…

— Вон как? — что удивительно, Марта не почувствовала почти ничего, словно ей сообщили о рядовом бое. — И это что, путешествие в один конец?

— Почему? — удивился субтактик. — Мы нанесем удар и на том же корабле вернемся обратно.

— Хорошо, понятно. Разрешите идти, командир?

— Нет, Марта, я еще не отпускал тебя! — голос Антона сделался холодным, точно льды Фрио, а взгляд стал пронзительным. — Ты уверена, что сказала мне все, что хотела?

— Все, — пожала девушка плечами. — Вы думаете, я могла бы что-то скрыть?

— Ну, я не могу покопаться в твоих мозгах и вытащить то, что меня заинтересует, — помолчав, ответил субтактик. — Меня беспокоит, что ты какая-то кислая в последнее время.

— Я все еще переживаю смерть Карела и Джима, — решилась Марта вспомнить прежнее вранье. — Погибнуть так глупо, не в бою, а от слепой силы, не разбирающей, кто перед ней — это много ужаснее, чем пасть во славу Эволюции…

— Ну это понятно, — с облегченным вздохом сказал Антон. — Хотя так долго думать о чьей бы то ни было смерти — это атавизм, Марта. Все мы рано или поздно умрем, и нет ни одного живого существа, что избежит гибели. Таков закон Эволюции и он несет благо. Нужно не печалиться об участи товарищей, а радоваться, что ты смогла выжить. И сумеешь за них отомстить.

— Да, я понимаю, — кивнула девушка.

— Марта, — добавил субтактик. — Мне кажется, что ты испытываешь много лишних чувств, а они снижают твои боевые качества. Если так пойдет и дальше, я вынужден буду отправить тебя на генопсихическую экспертизу…

Угроза выглядела более чем серьезной. Генопсихическая экспертиза проводилась над форсерами, проявляющими слишком много признаков атавизма. Ее результатом иногда бывал унификатор, часто — полный запрет иметь потомство, много реже — ссылка в рудники.

— Хорошо, клянусь Пророком, — слова удалось выдавить из себя с некоторым трудом.

— Вот и отлично, — кивнул Антон и мягко улыбнулся.

Марту от этой улыбки обдало холодом.

Сын Земли.

15.

Варево в котелке походило на смазанные маслом комья бурой земли, зато запах от него шел замечательный, напоминающий о теплом хлебе и о покрытом поджаристой корочкой мясе.

— Ты уверен, что это можно есть? — осторожно спросил Трэджан у Виктора, принесшего от полевой кухни подобное диво.

— Повара говорят, что можно, — ответил тот. — Сказали, что это традиционное местное блюдо и что оно очень полезно для здоровья.

— Для чьего, интересно? — пробурчал Роберт, вглядываясь в зеленовато-голубое вечернее небо, где преспокойно висели две луны — одна побольше, другая поменьше.

Ужинал второй полк корпуса «Один» на планете Лонис, куда вступил сегодня утром, миновав портал с Артисии.

Тот мир напоминал огромный архипелаг в теплом море. Многочисленные небольшие материки тянулись вдоль экватора и выглядели спроектированными по одной модели: в центре — обрывистые, но не очень высокие горы, а вдоль берега — полоса буйной растительности и великолепных золотистых пляжей.

Артисия не стала курортом только благодаря наличию опасных для человека тварей. Одна из них чуть не сожрала вздумавшего искупаться лейтенанта Тао, и спасся он, лишь проявив чудеса ловкости.

На заднице командира взвода в память об этом случае остался след от острого когтя.

Между материками курсировали паромы и, когда солдат везли на одном из них, нелегко пришлось тем, кто оказался подвержен морской болезни. Так что когда впереди обнаружился очередной портал, многие вздохнули с облегчением.

Как оказалось, зря.

Лонис не был Сложным Миром, но подходил для обитания человека в той же мере, что и сумасшедший дом. Три луны мотались по небу так быстро, что при взгляде на них возникало головокружение, а два светила в темном, как лазурит, небе опровергали теории астрономов, что в системе двойных звезд не должно быть планет.

Красный гигант занимал чуть ли не треть небосклона, но светил тускло, а мечущаяся вокруг него белая точка карлика испускала неприятное для глаз белесое свечение.

И под таким двойным светом существовала причудливая жизнь. Ползали твари, похожие то ли на исполинских слизняков, то ли на ожившие камни. Торчащие из земли стебли оказывались животными, а носимые ветром восьминогие «паучки» — растениями.

Два солнца и три луны порой создавали такие приливы, что они ощущались и на твердой поверхности. Земля начинала вспучиваться и трескаться, словно из глубин наружу лезло нечто огромное, а прочнейший пластобетон дороги — крошиться, как печенье.

Роберт, когда первый раз увидел это, решил, что началось землетрясение.

— Большой прилив, — успокоил тогда солдат оказавшийся рядом с остановившимися машинами абориген. — Скоро пройдет.

И, сказав так, обитатель Лониса пошел себе дальше, ловко перепрыгивая образующиеся прямо под ногами трещины.

— Они все тут ненормальные, — сказал тогда Трэджан. — Человек в своем уме жить на этой планете не сможет!

Никто не стал с ним спорить, а теперь бойцы смотрели на местное блюдо с некоторой опаской.

— Интересно, а из чего оно сделано? — сказал Али.

— Какая разница? — Бьерн нахмурился. — В общем, или жри, или оставайся голодным!

Роберт вздохнул и полез за ложкой.

Для ужина их колонна остановилась на единственной площади небольшого поселка.

Из выходящих на него зданий только администрация напоминала обычное земное строение. Его стены покрывала сетка трещин, оставленных большими приливами, зато другие дома представляли собой хижины, сплетенные из эластичных и длинных то ли ветвей, то ли щупальцев.

Опорой жилищам служили сваи из гибких стволов какого-то местного дерева.

Когда луны и солнца выстраивались в определенном порядке, и земля начинала трястись, сваи эти гнулись, но не ломались, а хижины, хоть и тряслись, точно кролики во время спаривания, не разваливались.

— Эх, была не была! — сказал Роберт, зачерпывая бурого варева.

На вкус оно напоминало грибы, потушенные в каком-то специфическом соусе.

Отделение, затаив дыхание, наблюдало за смельчаком, а когда стало ясно, что с ним ничего не случилось, к котелку потянулись десятки ложек.

— А ничего, вкусно, — заметил Бьерн, облизываясь.

— Это уж точно, — промямлил Трэджан с набитым ртом. — А вот насчет пользы для здоровья пока неясно…

Дверь одной из хижин, расположенных вокруг площади, распахнулась, и наружу выбрался лохматый старик, наряженный в длинный плащ и широкие, похожие на шаровары брюки.

— Приятного аппетита, — сказал он, почесывая виднеющийся из-под плаща голый торс.

— Спасибо, — ответил Роберт.

— Что, нравится? — шлепая босыми ногами, старик подошел, стали видны веселые голубые глаза и темная, точно выдубленная кожа на лице.

— Да ничего, в общем, — ответил Бьерн. — А ты что, голоден?

— Нет, слава Единому, давно не голодаем, — улыбнулся абориген. — Просто думаю, не из того ли лхаза, что я поймал, этот абалык сделан?

— Так ты что, охотник? И что такое лхаз, елки-палки? — вопросы посыпались из Трэджана, как крупа из дырявого мешка.

— Не охотник, а добытчик, — мягко поправил старик. — А лхаз — это такой здоровенный зверь, ползает медленно, но когда пытаешься его убить, атакует очень быстро…

— Так это слизняк, что ли? — севшим голосом спросил Али.

Солдаты вытаращились на котелок, в котором от бурой жижи остались только воспоминания. Роберт ощутил, как у него в желудке что-то квакнуло, будто оказавшиеся там куски лхаза решили зажить новой жизнью.

— Нет, — сказал Гиви, и лицо его медленно позеленело.

— Отставить! — через сжатые зубы пробурчал Бьерн. — Кто вздумает блевать — получит по морде!

— А что, что-то не так? — поинтересовался старик, недоуменно хлопая белыми ресницами. — Вам не понравилось? Или лхаз порченый был? Как же я не доглядел!

Роберт хотел что-то ответить, но понял, что если откроет рот, то съеденное вырвется наружу.

— Все хорошо, — ответил аборигену Али, оказавшийся самым стойким. — Просто мы не совсем привыкли к вашей пище.

— А! — старик просиял. — Это дело поправимое. Вот помню, двадцать лет назад отправился я на добычу в сезон дождей, а тогда, как сейчас помню…

Рассказ тянулся, точно рекордной длины макаронина. Али слушал с вежливой улыбкой, остальные героически боролись с рвотными позывами.

Ощущение, что он падает с огромной высоты, исчезло, и Роберт открыл глаза. Портал остался позади, транспортеры, набитые солдатами, въехали на территорию планеты Антион.

Вокруг царила ночь, небо закрывали облака, и только проем портала светился, голубоватое сияние падало на дорогу, освещало что-то вроде густой травы на обочинах.

— Нормально они тут обстроились, — заметил один из бойцов первого отделения, расположившийся у самого люка и прорезанного в нем окошка. — Не иначе как нападения ждут!

— Что там? Что такое? — заволновались другие солдаты, которым ничего не было видно.

— Огневое гнездо на самом портале, — гордо сказал счастливчик. — А по сторонам от него здоровенные такие пластобетонные штуки, на колпаки похожи, а из амбразур пулеметы, рельсовые орудия и огнеметы торчат…

— ДОТ, — проговорил Али. — Долговременная оборонительная точка, вот как это называется.

— Выходит, что враг уже на Антионе, сомий хвост, — вздохнул Роберт.

— А ты думал — нас сюда привезли грибы собирать? — хмыкнул Трэджан. — Это война, а не прогулка!

Портал остался позади, по обочинам потянулся лес, состоящий из кривых и низкорослых деревьев. Стали различимы сверкающие далеко, на самом горизонте, слабые вспышки.

— Точно, воюют, — проговорил Трэджан, поеживаясь. — А вот ты, Роберт, думал, чем будешь заниматься, когда все это закончится? Ведь рано или поздно мы этих форсеров разобьем и уничтожим…

— Как-то не думал, — Роберт пожал плечами. — Вернусь в полицию, наверное. Надо же будет кому-то защищать закон?

— Это верно, — уроженец Аляски поднял ладони и посмотрел на них так, словно увидел впервые в жизни. — Только вот я думаю, что этим рукам держать оружие больше не захочется…

— Давай победим сначала, — проговорил Али. — А потом посмотрим…

— Эй, умники, спать мешаете! — рыкнул Бьерн, и разговор пришлось прекратить.

Некоторое время ехали в молчании, слышно было только рычание мотора. Роберту спать не хотелось, он сидел и глядел в темноту за окошком, пока с удивлением не обнаружил, что она начинает редеть.

Рассвет на Антионе наступал с невероятной быстротой.

Из-за горизонта выплеснулась волна света, а вслед за ним на усеянное полотнищами облаков небо выбралось желтое светило, как брат-близнец похожее на земное солнце.

— Это что, утро? — Бьерн сонно заворочался, потер глаза. — Только что было темно, как под землей…

— Эта планета вертится, точно шустрая девка на танцах, — сообщил Трэджан. — Елки-палки, если верить этому солнцу, то пора завтракать!

— Кусочек лхаза не хочешь? — осведомился кто-то.

Роберт улыбнулся, многие засмеялись, Трэджан скорчил уморительную мину. Ужин на Лонисе запомнили все.

— Все бы вам ржать, — проговорил сержант первого отделения. — А мы, меж тем, приехали.

Транспортер замедлил ход, а затем и вовсе остановился, люк открылся с протяжным лязгом.

— Все наружу, — скомандовал заглянувший внутрь лейтенант Тао. — Нас ждет одна не очень приятная процедура.

— Надеюсь, он имел в виду не завтрак с блюдами местной кухни? — пробурчал Трэджан. — Второго такого я не переживу…

Выпрыгнув из транспортера, Роберт обнаружил, что стоит на краю обширной площадки, похожей на обыкновенную автостоянку. С трех сторон возвышался лес, деревья в котором достигали в высоту полутора-двух метров, а с четвертой виднелся проволочный забор.

В нем имелись ворота, «украшенные» парой вышек с часовыми.

— Веселое место, — заметил Гиви. — Это, случаем, не тюрьма?

— Скоро узнаешь, — мрачно пообещал Бьерн.

Выгрузившийся из транспортеров полк выстроили в колонну, и она двинулась к воротам. Те разошлись и стали видны длинные бараки, построенные, судя по внешнему виду, вручную.

За ними поднималось смутно знакомое сооружение, напоминающее угловатую дугу из металлических труб.

— Это же портал! — первым догадался Виктор. — Только неработающий.

— Точно, — кивнул Али.

— А еще он маленький какой-то… — хмыкнул Трэджан.

На самом деле местный портал выглядел довольно убого, точно один из первых образцов, разработанных полтора столетия назад и по недоразумению попавших в будущее.

— Разговорчики! — в этот раз рык Бьерна прозвучал по-настоящему грозно. — Наш барак вон тот, крайний…

Окруженное забором пространство напоминало небрежно и наспех отстроенную в дикой местности военную базу. Лениво колыхался над зданием штаба флаг Земли, чадный дым поднимался, судя по всему, от кухни, у дверей единственного барака, выглядящего жилым, офицер распекал двух солдат.

— Не нравится мне это, — сказал Роберт, когда при попытке открыть барак дверь просто вывалилась из проема, а в стороны прянула пыль.

— Боюсь то, что будет дальше, понравится тебе еще меньше, — мрачно сказал лейтенант Тао.

Полковник Аль-Нуджим выглядел так, что с него можно было рисовать солдата Швейка. Маленький, коренастый и усатый, он казался безобидным, но только до того момента, пока не начинал говорить.

— Солдаты! — рявкнул Аль-Нуджим и шеренги стоящего перед командиром полка качнулись.

Роберт порадовался, что стоит не в первом ряду.

— Солдаты! — полковнику не нужен был мегафон, он легко мог переорать сирену и заставить умолкнуть ужаленного осла. — Мы с вами находимся на передовой битвы с жуткими монстрами, угрожающими человечеству! И у нас есть шанс победно завершить эту битву!

На «военной базе» полк провел чуть меньше двенадцати земных часов, но на Антионе за это время миновали полные сутки. Солдатам дали выспаться, накормили горячим, а потом собрали на плацу перед штабом.

— Да, прекратить эту битву! — повторил, по обыкновению, Аль-Нуджим. — Вы видите перед собой портал! Точнее, половинку от него! Вторая половинка через час сорок минут расчетного времени будет установлена беспилотным модулем на планете Хордан, одном из Сложных Миров!

Роберт ощутил, как что-то холодное заворочалось в кишках — неужели ему опять придется вступить на планету, не приспособленную для обитания человека? Вспомнился Халикт и устроенная там форсерами бойня.

— Портал заработает! — продолжал орать полковник. — И мы пройдем через него! Наша задача — ликвидировать расположенную на Хордане резиденцию отступника, известного как канцлер-координатор! Да, канцлер-координатор! — тут Аль-Нуджим обвел солдат свирепым взглядом. — Резиденцию мы должны уничтожить вместе с ним! Если Зигфрид фон Хайнц, которого форсеры именуют «Пророком», погибнет, то они потеряют лидера и волю к сопротивлению!

«Это самоубийство, — подумал Роберт. — Все равно что атаковать медведя в его берлоге с одним ножом. И почему для этой задачи выделен всего один полк? Или командование боится, что портал, установленный на пределе дальности модуля, не заработает вообще?».

— На той стороне нас ждет гравитация в одну целую пятнадцать сотых же! — сообщил полковник. — Но главную опасность представляет биосфера планеты, напичканная сотнями убийственных существ! Против крупных поможет оружие, а против вирусов и прочих бактерий — вакцинация, которую мы сейчас пройдем! Помните, солдаты, что умереть ради победы — почетно! А теперь — разойдись! Офицерам обеспечить вакцинацию подчиненных в установленные сроки!

— Что он имеет в виду под вакцинацией? — поинтересовался Али.

— Введение универсальных антител, — ответил лейтенант Тао. — Они помогут организму справиться с ядами и всякой мелкой дрянью, что неизбежно попадет в нас на Хордане… Так, никому не расходиться. Наша очередь на уколы через пятнадцать минут.

— Уколы, елки-палки, — пробурчал Трэджан, когда первый взвод оказался в конце длинной очереди, выстроившейся к домику медпункта. — На дворе двадцать четвертый век, а эти гнусные медики все не могут придумать что-нибудь получше…

— Да ты просто боишься, — улыбнулся Али.

— Да, ну и что?

Роберт не особенно прислушивался к болтовне приятелей. Очередь двигалась довольно быстро. Можно было разглядеть, что солдат запускают внутрь по шестеро, и что почти все вышедшие через другую дверь потирают левое предплечье.

Лейтенанты, чьи люди прошли через прививку, вновь строили подопечных и вместе с ними удалялись в сторону склада.

— Ох, да убережет нас Единый, — мрачно сказала Трэджан, когда очередь дошла до них.

Внутри медпункта пахло чем-то кислым, в углу располагался цилиндр диагностического комплекса, в вдоль стены — высокие шкафы со стеклянными дверцами.

— Левый рукав закатать, руку поднять! — скомандовал врач, держащий пистолет для инъекций.

Роберт ощутил, как к предплечью прижалось холодное дуло. Щелкнуло, кожу кольнуло, а врач уже двинулся к следующему. Засопел Али, Трэджан тонко пискнул, Виктор зашевелил усами.

— Свободны, — проговорил врач, ловким броском отправляя рассчитанную на шесть ампул обойму в мусорное ведро. — Следующие!

За дверью солдат ожидал лейтенант Тао.

— Хо, — сказал он. — Что такие понурые? Не желаете отправляться на Хордан и раздолбать там всех?

— Никак нет, — ответил Роберт. — Просто мечтаем об этом.

— Ну-ну, — командир взвода хмыкнул. — Все собрались? Тогда за мной.

Склад располагался в одном из бараков, в полутьме между кроватями громоздились ящики, а офицер-хозяйственник метался среди них обезумевшим скопидомом, решившим избавиться от всего добра.

— Первый батальон, третья рота, первый взвод, — сказал он, помечая что-то в вычислительном центре. — Так, забирайте…

Подопечным лейтенанта Тао достался месячный запас консервов, полтора десятка ящиков, набитых гранатами и патронами, и пластиковые коробки с дыхательными масками, знакомыми Роберту еще по Халикту.

Весь этот груз перетащили в барак, где размещался взвод.

— Как это, интересно, надевается? — осведомился Трэджан, вертя в руках черного «ската».

— Очень просто, — ответил Роберт. — Там есть инструкция. Ее даже ты разберешь. Но непонятно, на Хордане что, атмосфера ядовитая?

— Нет, но маска помешает всякой мелкой дряни попасть к вам в организм с воздухом, — сказал Тао. — А вообще — отставить разговоры. У вас десять минут на то, чтобы влезть в бронекостюмы и разделить груз…

Ровно за шестьсот секунд до расчетного времени полк выстроился напротив портала.

Солдаты, похожие на обезумевших туристов в уродливых аквалангах, стояли молча, полковник прохаживался впереди всех, держа шлем под мышкой и напоминая полководца рыцарских времен. — Началось, — пробормотал Роберт, когда по периметру портала побежали шипящие искры.

Через пару минут портал мигнул, точно огромный прямоугольный глаз, и засиял ровным голубоватым светом.

— Авангард — вперед! — рыкнул полковник и надел шлем.

Роберт, затаив дыхание, смотрел, как бойцы разведывательного взвода, нагруженные меньше остальных, один за другим окунаются в слепящее сияние и исчезают.

— Двинулись, — буднично скомандовал лейтенант.

Портал шипел и потрескивал, как огромная сковорода, свечение его не выглядело однородным, по нему бежали волны. «Эх, а если все вырубится прямо сейчас?» — подумал Роберт, закрывая глаза, и в следующее мгновение ощутил, что падает…

Дочь эволюции.

15.

Дверь, по толщине превосходящая крепостную стену любого из замков древности, отошла в сторону бесшумно. Внутрь прохладной белизны военной базы проник багровый жар.

Марта одной из первых шагнула на раскаленную поверхность Гекаты и вздохнула с облегчением: десять дней в подземелье — тяжкое испытание даже для психики боевого форсера.

Неподалеку от входа тихонько рычали моторами те самые транспортеры, на которых бойцы пересекли четыре планеты.

— Ох, наконец-то уберемся отсюда! — вырвавшийся вперед Пабло, нежно погладил запыленный бок машины. — Я готов расцеловать эти колеса, хотя они и в песке, в грязюке, а вот это, наверное, на Эброне еще кровища присохла.

— Просиди столько времени в чистоте — сам куда угодно, хоть на смерть запросишься, — сказала Анна.

Суть предстоящего задания бойцам раскрыли вчера, и многие после оглашения приказа выглядели задумчивыми и даже испуганными.

Отправиться на Землю, в логово многочисленного и коварного врага, нанести стремительный удар и вернуться — шансов на успешное выполнение такого плана было немного.

Но адаптивная психика боевых форсеров за ночь сделала свое дело и сейчас все вели себя как обычно.

— Смотри-ка, а эти чего затеяли? — спросил Стефан.

Транспортер серого цвета подкатил к распахнутой двери, откинул заднюю дверцу кузова. Появившиеся изнутри охранники базы с единичками на груди начали вытаскивать и загружать какие-то ящики.

— Они еще и работать умеют! — как можно громче изумился Пабло.

Со стороны охранников реакции не последовало, зато из кабины выглянул Антон и так посмотрел на шутника, что тот мигом осекся.

— Хватит пялиться, умник, — проговорил субтактик. — Давай залезай, а не то останешься здесь, будешь этим парням помогать.

— Только не это! — через мгновение Пабло сидел на месте.

Когда все расселись, машины, с которых кто-то снял тенты, тронулись, вход на спрятанную под землей базу поплыл назад и исчез за скалами. — Не могу представить, как эти парни служат тут все время, — проговорила Хельга. — Сидят под землей, будто животные какие, а если выбираются на поверхность, то попадают либо в пекло, либо в мороз…

— Первый Параграф, — тихонько ответила Марта. — Ты думаешь, они только размером мышц и быстротой движений нас превосходят? Нет, главное для элиты — психология, совсем другая…

— Да не больно у них и мышцы-то выдающиеся, — Пабло закатал рукав и хвастливо напряг бицепс. — У меня, как видите, ничуть не хуже.

— Зато головы у тебя вовсе нет, — сказала Анна. — Точнее, мозгов! Во время модификации их извлекли, а обратно вставить забыли. А ты этого, правда, и не заметил. Зачем такому молодцу мозги?

— Укуси меня дьявол! — рыкнул Пабло, не найдя чего ответить.

Транспортер неторопливо полз по дороге, разговоры постепенно стихали, так что вскоре внутри кузова воцарилась тишина. Кто-то дремал, кто-то поглядывал по сторонам.

Марта с тоской вспоминала о филсе, которого не жевала почти месяц.

— Ого! — воскликнула Анжелина, глаза ее округлились.

— Да! — поддержал ее Пабло, а Стефан, не удержавшись, присвистнул. При флегматичном характере уроженца Демона это означало крайнее удивление.

Марта глянула в ту сторону, куда смотрели уже все.

Дорога шла по краю огромной, диаметром в несколько километров, котловины. Дно ее усеивали скалы разных размеров и форм, а между ними виднелись необычные сооружения.

От них веяло чем-то чуждым, непривычным не только для форсерского, но и для человеческого взгляда.

Гуманоиду просто в голову не могло прийти создать что-либо подобное.

На первый взгляд сооружения напоминали многоэтажные дома в форме цилиндров, выстроенные из желтого, точно мед материала. Окнами и дверьми казались сотни прямоугольных и квадратных отверстий.

Вот только что за двери, выходящие в пустоту на высоте десятков метров?

Один из «домов» был частично разрушен, и сквозь проломы в стене виднелась сложная система причудливо переплетающихся коридоров и помещений, мало напоминающих комнаты.

Привычных для взгляда прямых углов там не было вообще.

— Кто же это построил? — с трепетом в голосе спросила Хельга. — Ведь это наверняка создано разумными существами!

— Сомневаюсь, — фыркнул Пабло. — Нужно быть очень неразумным, чтобы сооружать что-нибудь на столь мерзкой планете.

— Значит, ты отрицаешь наличие рассудка у тех, кто сделал Гекату колонией? — судя по напряженным лицам, донесшийся через ком-линк голос Антона услышали все бойцы звена.

Субтактик вмешался в разговор очень вовремя.

— Командир, что это? — Анна, как обычно, первой вылезла с вопросом.

— Это знает разве что сам Пророк, — вместо Антона ответил командир третьего звена. — Но пока мы куковали в подземелье, один земляк из охраны позвал меня выпить с ребятами Первого Параграфа. Тогда я услышал о Гекате много интересного…

— И что же именно? — не утерпел один из бойцов.

— Эти штуки называют «ульями», — проговорил субтактик. — Их обследовали несколько раз, но ничего особенного не нашли. Внутри пусто и мертво. Что за твари построили «ульи», неизвестно, куда они пропали — тоже неясно.

— Сдохли, наверное, не выдержав перепадов температуры, — предположил Пабло, разом превратив серьезный разговор в шутку.

Форсеры заулыбались.

Странные сооружения пропали из виду, но тревога не отпускала Марту. Она все никак не могла забыть колоссальные цилиндры, возносящиеся над бесплодной равниной, и думала о том, что существа, создавшие подобное, не могли исчезнуть просто так.

Космический корабль напоминал яйцо, снесенное гигантской птицей прямо на взлетно-посадочную площадку, уютно разместившуюся между скал.

— Да, а наши предки рисовали стройные ракеты, — проговорила Марта, разглядывая стоящие по углам ВПП башенки со спаренными плазменными пушками. — И всякие красивые штуки, на которых будут покорять космос…

— Предки мало чего понимали, — отозвалась Анна. — Но меня другое интересует — как они в этих горах умудрились найти ровную площадку такого размера?

— Сдается мне, ее сделали вручную, укуси меня дьявол, — Пабло указал на оплавленную каменную плиту. — Тут поработали строительные комплексы, и поработали неплохо.

Округлые бока корабля блестели, а в нижней части темнело отверстие входа, будто там кто-то выломал кусок скорлупы. К нему вело что-то вроде эстакады, по которой поднимались и спускались форсеры, чьи комбинезоны отливали приятной синевой.

— Грузят, никак, — заметил Стефан, поглядывая на груду пластиковых ящиков на ВПП. — Как бы и нас к этому делу не приставили.

Предположение его сбылось довольно быстро. Тактик о чем-то переговорил с одним из форсеров в синем и тут же зашевелились субтактики.

— Так, — проговорил Антон. — Парни, оружие и рюкзаки отдаете девушкам, а сами за дело. У нас сорок минут, чтобы загрузить все, нужное для полета.

— Попыхтим во славу Пророка, — сказал Пабло, отдавая Марте мортиру и рюкзак. — Так, а ну отойди, мелкота!

Форсер, внешне сильно походящий на человека, испуганно шарахнулся в сторону. Блеснули гневом странные, очень темные глаза, прикрытые длинными и густыми ресницами.

— Этот парень из местных, — заметила Анна, которой достался плазмаган Антона. — Смотри, как грудная клетка устроена.

— Ага, — согласилась Марта. — Нам-то куда деваться?

Но приказов никаких не поступало, и девушки просто топтались около эстакады, глядя, как медленно уменьшается груда ящиков.

— Что, красавицы, скучаете? — тактик подошел так бесшумно, что Марта услышала его шаги лишь в последний момент.

— Так точно! — ответила Хельга.

— Радуйтесь, — на темном лице появилась улыбка. — Солдату на войне нечасто удается поскучать.

— Вы командир десанта? — с эстакады сбежал еще один форсер, совмещающий признаки боевой и научной модификации — крупную голову, мускулистые руки с длинными тонкими пальцами и химериновую броню.

— Да, а в чем дело? — тактик тут же забыл о девушках.

— Что с погрузкой? Вы прибыли на полчаса позже графика!

— Успеем, господин пилот, — ответил командир бригады. — Нет оснований беспокоиться.

«Пилот? — подумала Марта, исподтишка разглядывая чужака. — Продукт штучной модификации, не иначе, да еще и совершенной не так давно, во взрослом возрасте».

— Хорошо, — кивнул пилот. — Мое имя Петер. Вы получали инструкции относительно размещения внутри корабля?

— Получали, — кивнул тактик. — Но они были не очень подробными.

— Да какие тут подробности? — пилот улыбнулся. — По трапу вверх и там направо. Места на всех хватит.

И, кивнув напоследок, он взбежал по эстакаде.

— Слышали? — тактик повернулся к девушкам. — Идите, обживайтесь там пока.

— Есть, — отозвалась Марта.

Вклиниться в поднимающуюся по трапу цепочку оказалось не так легко. Бойцы, сопя, хватали и тащили наверх ящики, вниз бежали легко, встряхивая руками, чтобы расслабить мышцы.

— Не думал я, что мне опять придется работать грузчиком, — крякнул Пабло, пропустив Марту перед собой. — И все же это тот самый случай, когда я не против. Надеюсь только, что мы таскаем что-нибудь действительно полезное!

— Топливо, — подсказал кто-то. — Без него эта колымага не полетит!

Внутри корабля оказалось прохладно, узкий коридор освещали тусклые лампы.

Форсеры с грузом двинулись налево, к распахнутым дверям, а девушки повернули направо.

Отведенный для пассажиров отсек напоминал салон автобуса. Рядами стояли кресла с высокими спинками, не хватало только окон да панели телевизора на стене.

— Да уж, рыжая, особенного комфорта не жди, — Анна повертела в руках свисающие с одного из кресел широкие ремни.

— Нас сюда не на курорт отправили, — заметила Анжелина.

— А то мы сомневались, — вздохнула Марта, устраиваясь в кресле. Вопреки ожиданиям, оказалось довольно удобно: сидение проектировалось с учетом особенностей строения боевого форсера.

— Рыжая, вот эту кнопку нажимаешь — кресло еще откинется назад, — показала Анна.

Не успели как следует освоиться, в отсеке появились гомонящие мужчины.

— Так, где моя мортира? — поспешил к Марте Пабло. — Ага, вот и она!

Откуда-то сверху раздался громкий шорох, сменившийся мягким и звучным голосом.

— Раз, раз… Три, два, один… — произнес он. — Солдаты, наш экипаж рад приветствовать вас на борту первого межзвездного космического корабля, построенного во славу Пророка и Эволюции! До старта осталось десять минут, за минуту до него будет дана сирена, всем обязательно находиться на местах и пристегнуть ремни. Мы начнем нуль-перемещение прямо с поверхности Гекаты, а выйдем из него рядом с Землей. Перед посадкой вас ожидает некоторое количество не самых приятных минут.

Голос затих, Марта с Анной переглянулись, Хельга проговорила задумчиво:

— Честно предупредил, забыл только добавить, что во время нуль-перехода нас может запросто разложить на молекулы.

— Не самая худшая смерть, — зевнул Пабло. — Всяко лучше, чем сгореть заживо.

— Вот и проверим, что лучше, — кивнул Стефан. — А потом сравним.

Провыла сирена, Марта напряглась, ожидая момент старта. Ее вжало в кресло, точно с потолка рухнула лавина, и последнее, что девушка услышала, был донесшийся из динамиков вопль:

— Поехали!

Марта чувствовала, что выплывает с большой глубины, медленно раздвигая слои все светлеющей воды. По голове словно били молотками, тело казалось плоским, точно блин.

Попытка пошевелиться вызвала приступ головокружения, а когда попробовала вдохнуть поглубже, по телу пробежала волна боли.

Уши уловили чей-то стон, вслед за ним еще один.

Марта сделала невероятное усилие и сумела открыть глаза. Перевела взгляд вниз, упершись в затылок сидящего впереди бойца, попыталась что-нибудь сказать, но пересохшее горло отказалось издавать какие-либо звуки.

— Демон забери все космические полеты! — сказала Хельга, и голос ее прозвучал точно карканье.

Боль отступала медленно, но вскоре Марта могла шевелить руками и ногами, не морщась при этом.

— Ух ты, укуси меня дьявол, — сказал Пабло с непривычной серьезностью. — Не удалось мне распасться на молекулы!

Кто-то хихикнул.

— Солдаты, прыжок прошел успешно, — донесся из-под потолка голос пилота. — В настоящий момент мы находимся в открытом космосе на небольшом расстоянии от Земли. Благодаря блоку искусственной гравитации вы не ощущаете невесомости, и он же поможет вам перенести перегрузки, неизбежные при сближении с планетой…

Голос затих, но вместо него зазвучал другой, знакомый каждому форсеру. Голос человека, сумевшего постичь суть Эволюции.

— Я рад за вас, дети мои, — проговорил Зигфрид фон Хайнц.

Преодолевая слабость, бойцы поднимали головы, оглядывались, точно надеялись обнаружить Пророка рядом.

— Марта, неужели он с нами? Здесь, на этом корабле? — удивленно спросила Анна.

— Я счастлив и горд, — сказал Пророк, и голос его был мягче и теплее, чем пуховое одеяло. — Я верил, что вы это сделаете, и вы оправдали мои надежды. Вы стали первыми из форсеров, кто рискнул сделать шаг за пределы обжитой планеты, и открыл своим братьям дорогу в космос. Благодаря вам война с людьми будет выиграна в ближайшем будущем. Мы…

— Ты что? Это запись, — ответила Марта, вглядываясь в лицо подруги, ставшее безумно радостным.

Пророк продолжал говорить, кое-кто из девушек шмыгал носом. Марта слушала и с удивлением понимала, что может предсказать чуть ли не каждое слово. Когда речь закончилась, мгновение в отсеке царила тишина.

— Эту запись Пророк сделал специально для нас! — потрясенно сказал Антон. — Невероятная честь для нашей бригады!

— Честь честью, — проговорил Стефан угрюмо. — Да только не надо забывать, что нуль-движок всего лишь украден у людей.

— Это почему ты так решил? — возмутился Пабло. — Может, его наши ученые сделали?

— Не думаю, — уроженец Демона покачал головой. — КОСМ не имела в своем распоряжении беспилотных модулей, их запускали только под особым контролем Земли.

— Кто знает, — Антон сурово посмотрел на Стефана. — Может быть, ты и прав. Но в космосе мы оказались только благодаря гению Пророка! Надеюсь, ты это понимаешь?

— Так…

Договорить Стефан не успел, захрипел, точно его душили. Марта ощутила, как что-то тяжелое наваливается на нее, а тело расползается по креслу, как кусок желе.

Уши уловили какой-то хруст. Оставалось лишь надеяться, что это не треск ломающихся костей.

— Внимание! — голос пилота прозвучал напряженно. — Мы начинаем посадочный маневр. Наш корабль не обнаружен людьми, так что поверхности Земли мы достигнем свободно. Что бы ни происходило, сохраняйте спокойствие и до специального сигнала не покидайте кресел…

Шум, похожий на гул водопада, заглушил объявление. Марта не сразу поняла, что это кровь грохочет у нее в ушах.

Ощущая, что ее размазывает, точно кусок масла по бутерброду, девушка еще ухитрялась думать. Мысли текли рваные и короткие, но логически связные: если форсеры сумели выйти в космос, то для людей, обладающих десятками нуль-движков, это станет плевым делом.

И ни одна планета не сможет чувствовать себя в безопасности.

Боль стала такой, что Марта не выдержала и застонала. Сделала изначально обреченную на провал попытку пошевелиться, но смогла лишь слегка передвинуть лежащую на подлокотнике руку.

А затем потеряла сознание.

Сын Земли.

16.

Под ногами чавкала пропитанная влагой почва, Роберт ощущал, что при каждом шаге проваливается на несколько сантиметров. Бронекостюм давил на плечи, точно грехи, а идущие впереди соратники терялись в клубящемся под сводами деревьев белесом тумане.

Сквозь густые кроны проглядывало затянутое плотными тучами небо, а висящее в зените маленькое и очень яркое солнце казалось глазом злобно озирающего мир исполина.

Второй полк медленно двигался через джунгли Хордана.

Тот момент, когда они прошли в этот мир, Роберт вспоминал с содроганием. Беспилотный модуль установил портал около гнезда каких-то существ, похожих на исполинских муравьев, и людям пришлось пробиваться через орду взбесившихся тварей.

Под ногами хрустели панцири, жвала щелкали по броне, время от времени раздавалась стрельба.

Все закончилось в тот момент, когда полковник отдал приказ использовать огнеметы. Вал пламени опалил землю, оставив на ней сотни черных дымящихся трупиков.

О том, что «муравьи» ядовиты, стало известно через полчаса, когда солдаты, не сумевшие избежать укусов, начали умирать. Сделанная на Антионе «прививка» ничем не помогла.

Первым остановился и рухнул наземь лейтенант из второго батальона. Когда с упавшего сняли шлем, выяснилось, что лицо его почернело и распухло, язык вывалился, а сердце остановилось.

Полковой врач лишь развел руками.

За последующие полчаса умерли еще шестеро, а один из солдат третьего батальона, решив, что тоже укушен, с перепугу выстрелил себе в голову. Его, как и остальных, просто бросили.

Вспоминая об этом, Роберт испытывал запоздалый страх, а пальцы тянулись к царапине на одном из наплечников, оставленной шустрым «муравьем».

Идти, учитывая повышенную силу тяжести, было тяжело, но куда больше мешала жара и влажность. Пот тек ручьями, создавалось впечатление, что ты шагаешь, нацепив на себя резервуар с теплой жидкостью.

Лес Хордана не выглядел особенно мрачно — поднимались к небу увитые волнами плющей стволы, торчали из травы крупные и почему-то треугольные цветы, блестели лужицы, оставшиеся после недавнего дождя, доносились издалека вопли и рев прячущихся в чаще тварей.

И все таило в себе смерть.

Когда Трэджан попытался сорвать цветок, тот сократил «лепестки» и цапнул солдата за пальцы. Если бы не перчатка из бронепластика, уроженец Аляски наверняка лишился бы кусочка плоти.

Из чащи, чтобы полакомиться гостями с другой планеты, лезли хищники, сверху пикировали твари, похожие на мешки с крыльями, брызгали жидкостью, чей едкий запах проникал даже сквозь маску.

— Кислота, — проговорил Али, глядя, как капля сползает по предплечью, оставляя на броне заметный след.

Один из солдат, запаниковавший или просто глупый, не выдержал и сбил такую «птицу» выстрелом. Она лопнула, точно перезрелый плод и кислота хлынула вниз маленьким водопадом.

Порадоваться собственной меткости стрелок не успел — едкая жидкость попала внутрь бронекостюма, и солдат закрутился на месте, воя от боли.

— Стоять! — крикнул ему сержант, но тот, не слыша ничего, метнулся в лес. Оттуда донесся какой-то хруст и довольный рев, а отправленное следом отделение нашло лишь пятна крови.

— Здорово тут, сомий хвост, — заметил Роберт после того случая. — Того гляди, какое дерево тебя съест, и не подавится!

— Не съест, — ответил Трэджан, с опаской косясь на бугристый ствол, окруженный валиком из шевелящегося мха, — если ты сам к нему в пасть не заберешься…

Ближе к полудню отряд вышел на окраину болота. Заросли чуть поредели, зато топкая земля держала хуже, так что для каждого шага приходилось прикладывать значительные усилия.

— Не нравится мне это, — бурчал Роберт. — Так мы от усталости сдохнем, не дойдя до цели…

— Не сдохнем, — неожиданно ответил Бьерн. — Потому что скоро привал.

Привал объявили, когда полк вышел к ручью, неширокому, но с такой темной водой, что дна видно не было.

— Уф, — проговорил Али, скидывая с плеч рюкзак. — Интересно, эту воду можно пить?

— Один раз в жизни, — хмыкнул сержант. — Хотя у меня должны быть таблетки для обеззараживания.

— А как с масками? — заметил Роберт, ощущая в пустом желудке некоторое шевеление. — Через них не попьешь, да и не поешь.

— Можно пока снять, — разрешил Бьерн. — С полчасика подышим местным воздухом, глядишь и не подохнем сразу… Эй, Мустафа, возьми котелок и набери воды!

Смуглый крепыш из пополнения на Атлантисе кивнул и отправился к ручью.

Роберт поднял забрало шлема и, отлепив от лица маску, осторожно втянул в себя воздух. Тот показался каким-то густым и маслянистым, обоняние защекотали пряные запахи джунглей.

— Ничего, дышать можно, — вынес заключение Трэджан. — Елки-палки, я…

Донесшийся от ручья вопль заставил его прерваться. Роберт обернулся, вскидывая автомат, и успел увидеть, как Мустафа, облепленный чем-то, похожим на извивающиеся корни, исчезает под водой.

Кто-то нажал спусковой крючок, и ручей пересекла кипящая полоса.

— Не стрелять! — крикнул Тао. — Вы же его можете зацепить, дурни! Хотя какая разница…

— Это уж точно, — проговорил Али, покачав головой. — Прикройте меня, воды-то все равно надо…

Он поднял отлетевший в сторону котелок, шагнул к ручью и нагнулся. В тот момент, когда от погрузившейся посудины пошла легкая рябь, из воды высунулась украшенная множеством щупалец морда, похожая на сомовью, только раза в два крупнее.

Роберт нажал спусковой крючок, то же самое сделал Трэджан, брызнула кровь, полетели ошметки плоти. Издав свистящий рев, тварь рухнула обратно в ручей и скрылась под водой.

— Это не та, что утащила Мустафу, — заметил лейтенант. — И какой из этого вывод? Очень простой — таких хищников тут целая куча…

— И если мы захотим переправиться через какой-нибудь ручеек, то придется строить мост, — проговорил Али, водружая на землю полный мутной воды котелок. — Ну, сержант, где твои чудесные таблетки?

Бьерн мрачно засопел и полез в карман рюкзака.

Поросший травой бугорок лопнул, точно почка, из него высунулось существо, похожее на безглазую змею. Тварь попыталась впиться Роберту в голень, зубы заскрежетали по броне.

— Ну и пакость! — пробормотал он, опуская автомат.

Выстрел заставил умолкнуть орущих в кронах тварей, но лишь на мгновение. Подземный хищник дернулся и затих, напоминая диковинный корень, вытащенный на поверхность.

Первый взвод с самого утра шел в авангарде, высматривая дорогу среди зеленых дебрей. С момента появления людей на Хордане прошло три дня, и за это время полк потерял больше пяти десятков человек.

Некоторых сожрали явившиеся из джунглей хищники, стремительные и беспощадные твари, вышедшие точно из ночного кошмара. Они не боялись автоматов и не умирали даже после нескольких прямых попаданий, норовя прогрызть бронепластик и добраться до лакомой добычи.

Другие стали жертвами ядовитых растений или грибов, мелких кусачих тварей, а то и вовсе непонятно чего.

Погибали от жутких болезней, от кровавых фурункулов по всему телу, от сводящего с ума зуда во внутренностях. Таблетки и фильтры помогали очистить воду, но не до конца, а силы введенных антител не хватало, чтобы обезвредить всех представителей местной микрофлоры.

На ночь лагерь окружали двойной цепью караулов, жгли костры, несмотря на опасность обнаружения врагом, но помогало это мало. Каждое утро несколько солдат находили мертвыми со следами укусов на шее и лице.

Спали в шлемах с опущенными забралами.

Позавчера, когда полк расположился на ночевку, двое бойцов третьего батальона начали галлюцинировать, срывая с себя бронекостюмы и крича что-то невразумительное.

Их связали, а когда успокоительное не подействовало, полковник отдал приказ «Расстрелять!». Роберт до сих пор вспоминал эти улыбающиеся лица, полные счастья глаза, смотрящие на тех, кто собирался их убить.

— Да, гнусная планетка, — заметил Трэджан, пнув мертвую тварь. — Интересно, сколько нам еще топать? Может быть, этот самый Зигфрид фон Хайнц обосновался где-нибудь на другом континенте?

— На этом, успокойся, — ответил Бьерн. — И не так далеко нам осталось.

— Все равно этот модуль мог и поближе портал открыть, — продолжал бурчать Трэджан.

— Не мог, — ответил Али. — Тогда его засекли бы, и нас давно встретили могучие ребята с плазменными пушками… А про Хордан я много слышал еще на Земле.

— Что именно? — поинтересовался Роберт.

— Здешняя биосфера производит такое впечатление, что ее создали искусственно. Столько смертоносных и ядовитых существ на одной планете — это нонсенс для обычной эволюции, — сказал Али. — На Хордан в прошлом веке отправили несколько биологических экспедиций. Ну а когда из последней вернулось пятеро вздрагивающих от каждого шороха ученых, это дело прекратили. А собранного материала не хватило, чтобы хотя бы приблизиться к разрешению загадки…

— Сконструированная биосфера, — заметил Виктор. — Каким уровнем развития должна обладать цивилизация, способная на такое?

— Хватит болтать. Глядите лучше по сторонам, — вмешался в разговор Бьерн. — А то переключу вас на лейтенанта — он вам такую «биосферу сконструирует», что мало не покажется!

Взвод двигался по джунглям треугольником, направленным острием вперед. Углы его занимали отделения, впереди топало первое, а второе и третье прикрывали фланги.

Между ними шагал лейтенант.

За три дня путешествия джунгли, по которым шли люди, совершенно не изменились, разве что пропали болота, а далеко впереди стало возможным разглядеть горный хребет, похожий на коричневого червя с острым гребнем вдоль спины.

Где-то около него находилась резиденция бывшего канцлера-координатора, объявившего себя Пророком.

— Опа, а это что такое? — сказал Роберт, заметив, как справа в зарослях что-то блеснуло.

— Вода, наверное, — пробасил Бьерн, тоже, судя по всему, заметивший сверкание. — Кузнецов, Лангтон — проверить.

Роберт и Трэджан переглянулись и, держа автоматы перед собой, двинулись вперед.

— Сомий хвост! — пробормотал уроженец Владивостока, стволом отведя в сторону ветку, острые по краям листья на которой поблескивали, точно покрытые лаком. — Это что-то очень странное!

Среди изумрудной травы, наполовину уйдя в землю, лежало нечто из серебристого металла. Больше всего оно напоминало древнюю микросхему с множеством длинных загнутых ножек или статуэтку паука с плоским квадратным телом.

— Ого… — рядом объявился сержант. — В общем, пока не трогать, а я доложу…

Через пару минут подошел лейтенант, забрало его шлема с негромким жужжанием поднялось, и офицер опустился на корточки.

— Хо-хо, — сказал он задумчиво. — Не очень я понимаю, из чего эта штука сделана и что это такое…

— Может, это форсеры изготовили? — предположил Бьерн.

— До ближайшего их селения, если верить картам, почти двести километров, — покачал головой Тао. — Или карты врут, или эта вещь заброшена сюда не ублюдками фон Хайнца… В любом случае трогать ее мы не будем, а пойдем дальше, — он встал и опустил забрало на место. — Удвоить осторожность и смотреть по сторонам!

— А то мы не знаем, елки-палки, — проворчал Трэджан, когда командир взвода отошел.

Второго «паука» заметил Бьерн, не прошли они и сотни шагов, а еще через пять минут в наушниках шлема прорезался голос лейтенанта Тао:

— Всем залечь и не двигаться!

— Что там случилось? — пробормотал Роберт, шлепнувшись наземь и больно ушибив локоть.

Не будь на уроженце Владивостока бронекостюма, длинные и острые, будто тонкие кинжалы травинки, снабженные на кончиках чем-то вроде иголок, с радостью вонзились бы в плоть.

— Стрельбы вроде не слышно, — заметил Трэджан, ударом кулака расплющивая ползущую к нему бронированную многоножку, украшенную таким жалом, при виде которого скорпион удавился бы от зависти.

— Опять нашли чего-то, похоже, — предположил Али. — Но зачем тогда мы тут валяемся?

Команды «Отбой тревоги» пришлось ждать довольно долго. Мимо лежащих солдат протопал полковник Аль-Нуджим в сопровождении майора Ниеминена, отделения охраны и штабных офицеров.

— Можете подняться, — через пять минут распорядился Тао. — Продолжаем движение в прежнем порядке, курс — на пять градусов западнее.

Ворча и ругаясь, солдаты принялись вставать. Роберт отряхнул колени и локти от травинок. Осторожно, стараясь не раздавить, оторвал от бедра успевший прирасти гриб-паразит.

Раздвигая густые, растущие вплотную друг к другу кусты, двинулись дальше. Между стволов мелькнуло открытое пространство, стало видно небо. А потом, когда открылась похожая на конус с пологими стенками котловина, Роберт ощутил, что ноги его прирастают к земле.

Тут были деревья, но росли они редко, а все пространство между стволами занимали торчащие из земли кубы, параллелепипеды и шары. Соединяя их, тянулись извивающиеся трубки, и все эти штуковины, каждую ровную поверхность на них покрывали тысячи причудливых символов.

— Мама, — сказал кто-то, от потрясения Роберт даже не понял — кто. — Это что такое?

— Набор елочных игрушек, — мрачно ответил Бьерн. — А ну не стоять!

Теперь стало ясно, почему полк сменил направление — чтобы обойти котловину. Аль-Нуджим решил не рисковать, не соваться к строениям, возведенным явно не человеческой рукой.

Отделение Роберта двигалось по самому краю зарослей и солдаты, все, как один пялились на чудные сооружения.

Материал, из которого были изготовлены шары, кубы и пирамиды, матово поблескивал на солнце, а нанесенные на него символы казались черными. Цвет каждого сегмента отличал его от соседних: палевый, светло-желтый, яичного желтка или янтарный.

Казалось, что вся котловина чуть заметно светится.

— Сколько же этому лет? — потрясенно спросил Трэджан, когда из-за прочих конструкций показался расположенный в самом центре многогранник, будто отлитый из золота.

— Много, — ответил Али. — Хордан начали осваивать столетие назад, и никаких разумных существ тут обнаружено не было.

— Больше века, — Виктор присвистнул. — А выглядит так, как будто построили вчера! — В общем, ускорим шаг, — сказал Бьерн. — Лейтенант отыскал место для ночевки…

— Вроде рано еще? — Роберт глянул на висящее довольно высоко светило.

— Думаю я, что полковник решил остановиться пораньше, чтобы час-другой потратить на обследование этих штук, — мрачно проговорил Али.

Командир взвода вместе с двумя другими отделениями обнаружился на круглой, точно тарелка, поляне. Двое солдат водили из стороны в сторону стволами огнеметов. Потоки пламени струились над самой землей, сжигая траву и все, что могло в ней прятаться. Другие бойцы лазили по зарослям, выискивая опасных тварей и их гнезда.

За проведенное в джунглях Хордана время второй полк усвоил кое-какие правила выживания.

— Все здесь? Никого не съели? — спросил лейтенант. — Отлично. Сейчас прибудут остальные…

Через пятнадцать минут на очищенную поляну ступили бойцы первого батальона, а еще через полчаса поляна стала напоминать универмаг в день распродажи накануне Рождения Года.

Солдаты сбрасывали груз, оживленно переговаривались, многие лезли в рюкзаки за консервами.

— Не расслабляться, — сказал лейтенант Тао, подходя к своим. — Полковник решил сходить к этим развалинам и выбрал в качестве сопровождения нас.

— Да, не нравится мне это, — заметил Роберт. — Наверняка существа, построившие тот комплекс, защитили свое имущество.

— Хо, объясни это Аль-Нуджиму, — устало вздохнул лейтенант.

Как выяснилось, осматривать загадочные сооружения командир полка решил в компании начальника штаба, а в качестве помощника захватил с собой одного из техников, «вооруженного» ремонтным набором. Отойдя от лагеря, группа офицеров пересекла полосу леса и вышла на открытое пространство.

Солнце к этому моменту опустилось к горизонту, и занимающие котловину строения оказались в тени. Иллюзия свечения исчезла, а шары, параллелепипеды и многогранники стали тусклыми, точно свинцовые болванки.

Вступив на склон воронки, Роберт ощутил легкое беспокойство, а когда до ближайшей пирамиды осталось не больше десятка шагов, готов был дать деру при малейшем шорохе.

Поджилки тряслись непонятно отчего.

— Жутко-то как, — сдавленно просипел Гиви.

— Тихо, — одернул его сержант.

Подойдя к пирамиде вплотную, полковник поднял руку, ладонью в перчатке провел по символам. Роберту показалось, что сооружение вздрогнуло, его очертания поплыли. Но через мгновение иллюзия пропала, все стало как раньше.

Аль-Нуджим постоял, точно забывший урок школьник у доски, потом сказал что-то технику. Тот кивнул и вытащил из сумки обыкновенный плазменный резак. Зашипело, фиолетовое пламя разогнало сумрак на несколько шагов в стороны.

— Ох, что они делают, помилуй их Единый, — проговорил Али, и Роберт услышал в его голосе страх.

— Мол… — начал было Бьерн, но осекся.

Материал пирамиды под резаком тек, таял, точно масло, но тут же застывал, возвращая прежнюю форму, и на гладкой поверхности вновь проступали стертые, как казалось символы.

— Ничего себе, елки-палки! — вздохнул Трэджан.

Пирамида вновь содрогнулась, на этот раз более явственно, по стенкам ее пробежала волна свечения. Техник вскрикнул, отшатнулся, вскинув руки к лицу, а резак упал наземь куском оплавленного металла.

— Адекватный ответ, — проговорил Али. — Мы ее обожгли, она — нас… Неужели полковник и дальше будет упорствовать?

Аль-Нуджим попятился, точно от опасного хищника, а потом резко махнул рукой в сторону лагеря.

Жест этот в дополнительных пояснениях не нуждался.

Дочь эволюции.

16.

Удар был такой силы, что Марта ощутила, как ее подбрасывает в воздух. Позвонки попытались сложиться, точно телескопический хлыст. Заскрипели ремни, хрустнуло что-то в основании кресла.

— Пи… пилоты хреновы, — простонал кто-то.

Марта подумала, что это очень мягкий отзыв о случившейся посадке. Но учитывая, что для пилотов это был первый полет, просто то, что они вообще сумели приземлиться, выглядело большой удачей.

— Сорок минут на то чтобы оправиться и собраться, — ком-линк передал глухой, искаженный страданием голос тактика.

Марта, двигаясь точно сомнамбула, отстегнула один ремень, потом другой. Выбраться из кресла стоило такого труда, будто оно стало частью спины, а распрямиться — еще большего.

— Я чувствую себя древним старцем, укуси меня дьявол, — пожаловался Пабло, массируя поясницу.

— Ничего, привыкай. Лет через пятьдесят пригодится, — ответила Анна, неуверенно, точно в первый раз, надевая на руку ионное орудие.

— Если любое путешествие через космос проходит так, то людям они не по плечу, — заметил Стефан. — Слабых землян просто расплющит в кровавую кашу при первом ускорении…

— Ну, можно лететь аккуратнее, — не очень уверенно пробормотал Пабло. — Если уметь, конечно.

К санитарному блоку выстроилась очередь. Марта безропотно отстояла ее, а когда вернулась на место, то соратники больше не напоминали только что вышедших из спячки черепах.

— Так, готовы? — лицо Антона было зеленым, как салатный лист, но голос звучал уверенно. — Тогда вперед. Только что получены данные от разведывательных модулей — опасности снаружи нет…

Когда дверь отсека отошла в сторону, стало ясно, насколько затхлый внутри воздух.

Солдаты по одному выходили в коридор, проверяли оружие. Через открытый люк виднелась уходящая за горизонт равнина, свежий ветер щекотал кожу, носа касались терпкие запахи степных трав.

— Хорошо, — сказала Хельга, вдыхая полной грудью.

— Сейчас будет плохо, — осадил ее субтактик, выглядывая наружу. — Тот, кто проектировал этот корабль, забыл одну деталь — трап.

Спрыгнувший с высоты в десять метров человек переломал бы себе ноги. Форсерам это не грозило, но подобное испытание вряд ли доставило бы кому-нибудь из них удовольствие.

Марта шагнула в люк вслед за Пабло, ощутила, как поток воздуха взъерошил волосы. Земля ударила в ноги, заставив хрустнуть что-то в коленных суставах.

— О, мои ноги! — Пабло, прихрамывая, ковылял в сторону.

— Хватит стонать, — сказал Антон. — Ты не забыл, что мы на вражеской территории? Наша задача — прикрытие.

Отойдя десятка на два метров, залегли на вершине поросшего травой пригорка. С него степь просматривалась далеко-далеко, до самого горизонта, где из-за края земли выползали серые, как химериновая броня, облака.

— Ну надо же, Земля, — сказала Марта. — Наши предки когда-то родились здесь, а теперь мы пришли на эту планету с оружием в руках…

— Без отрицания прошлого нет Эволюции, — субтактик процитировал Стальной Кодекс.

— Это точно, — вздохнула Анна.

Форсеры один за другим выпрыгивали из корабля. Приземлившиеся, кривясь и прихрамывая, отбегали в сторону, чтобы дать место товарищам. Субтактики покрикивали на подчиненных.

Марта лежала и наблюдала за отведенным ей сектором. На поросшей травой равнине не двигалось ничего, лишь мелькала в вышине точка модуля-разведчика.

— Интересно, далеко до этого портала? — задумчиво спросил Стефан.

— Если рассуждать логически, то нас должны были высадить как можно ближе, — заметил Антон. — Чтобы мы нанесли удар и тут же удрали.

— Это корыто выдержит обратный перелет? — деланно удивился Пабло. — Я в это не верю.

— На здоровье, — хмыкнул субтактик. — Главное, чтобы ты верил в командиров, Эволюцию и Пророка.

Тактик выбрался из корабля последним, ком-линк донес его приказ:

— Общее построение!

Строиться в таких условиях бригаде еще не приходилось, но на то, чтобы бойцы расположились в нужном порядке, понадобилось не больше пяти минут.

— Солдаты, — сказал тактик. — Новости у меня не самые радостные…

Повисло напряженное молчание, прерываемое только шелестом колышущейся под ветром травы.

— Место, где мы приземлились, называется Монголией, — сообщил командир бригады. — До цели осталось две с половиной сотни километров. По космическим меркам это меньше миллиметра, хотя мы должны были сесть гораздо ближе, практически вплотную к ведущему на Гефест порталу…

— Ничего себе! — прошептал кто-то в соседнем звене.

— Тихо! — прошипел его субтактик.

— Мы можем погрузиться в корабль и уйти обратно на Гекату, — тактик покачал головой. — Но такой поступок недостоин боевых форсеров… Можем стартовать заново и сесть в другом месте на Земле же. Но тогда топлива на обратный полет не хватит, и к ближайшей форсерской планете нужно будет пробиваться через два портала, что равносильно самоубийству. К тому же при повторной попытке может снова произойти ошибка.

Положение и в самом деле выглядело довольно мерзко. Спроси кто-нибудь мнение Марты, она бы высказалась за то, чтобы немедленно убраться отсюда, пока люди не обнаружили забравшуюся к ним в тыл группу диверсантов.

Но точкой зрения простых солдат, как обычно, никто не поинтересовался.

— Поэтому нам остается только одно, — проговорил тактик. — Пройти эти двести пятьдесят километров по чужой территории, атаковать цель и уничтожить, а потом попытаться вернуться к кораблю. Шансы на успех мизерные, я понимаю, но других вариантов просто нет.

Бойцы молчали, должно быть думали о том, что грозит им, вернись они на Гекату, не выполнив задания.

При таком исходе все подразделение ждала генопсихологическая экспертиза. Если бы ее провалила более чем половина личного состава, бригада была бы отправлена на принудительную ремодификацию.

Роскоши тюрем, придуманных человечеством, цивилизация форсеров не могла себе позволить.

Вот только повторную модификацию переживали не все, а проблемы со здоровьем начинались у каждого, кто прошел через нее. Искореженный организм мстил за насилие над собой, и порой довольно изощренно.

— Все поняли? — тактик оглядел строй. — Если кто не чувствует себя готовым умереть за Пророка и Эволюцию, пусть скажет сейчас. Мы, так и быть… — командир бригады презрительно улыбнулся, — оставим его на корабле…

Если кто из форсеров и испытывал сомнения в своих силах, то после этого заявления постарался забыть о них.

Что значит жизнь в том случае, если ее придется делить с несмываемым позором?

— Вот и отлично, — заметил тактик. — Командиры звеньев получат расписание смены групп прикрытия. Авангард выступает через пять минут, остальные — через двадцать… Разойдись!

Ветер пригибал ковыль к земле, по степи пробегали серебристые волны, создавая ощущение, что форсеры движутся, погрузившись по пояс в лишенную плотности воду. Под ногами похрустывали стебли, в вышине ползли облака, скрывая клонящееся к горизонту солнце.

Яйцо космического корабля давно исчезло за горизонтом.

Звено Антона двигалось в авангарде, основной отряд топал где-то позади, а далеко впереди, изучая местность, скользил над степью похожий на шаровую молнию из металла модуль-разведчик.

— И все же странно я чувствую я себя на этой планете, — сказала Марта, глянув на серую птичку, бесстрашно промчавшуюся над самыми головами форсеров. — Ощущение такое, будто я вернулась домой…

— Родовая память, — Стефан скривился, точно в рот ему попало что-то кислое. — Как бы мы не открещивались от родства с Землей и людьми, наши предки появились на свет именно тут, и здесь же обрели разум.

— Где, прямо на этом месте? — выпучил глаза Пабло.

Марта вздохнула и подумала о том, что этого форсера шутить отучит только смерть.

Покрывающий степь травянистый ковер потихоньку редел, появлялись островки земли, полностью лишенные растительности. Чем дальше шли форсеры, тем больше их становилось.

Бойцы тащили на себе боеприпасы, сухой паек на неделю и все, что могло пригодиться в дороге. Несмотря на тяжелый даже по меркам боевых форсеров груз, шагали на максимальной скорости.

Трава сошла на нет, появились странные растения, похожие на шары из прутьев. С негромким шорохом они перекатывались, будто невесомые, гонимые ветром звери.

— Странно думать, что эти штуки катаются так же, как и триста, и тысячу лет тому назад, — заметила Анна. — А мы, форсеры, появились на свет всего несколько десятилетий…

— А ну тихо, — Антон, вынужденный реагировать на информацию, получаемую сразу с трех глаз — двоих собственных и одного, размещенного на модуле, вмешался в разговор. — Разболтались тут у меня! Так, и что это у нас такое?

Впереди, на горизонте что-то сверкнуло. Марта настроила усилители и разглядела выстроившиеся в ряд странные штуки, похожие на ветряные мельницы с блестящими, точно стеклянными крыльями.

Они медленно вращались, разбрасывая в стороны тысячи солнечных зайчиков.

— Энергетическая установка, — первым сообразил Стефан. — Ветро-солнечная. Что с ней будем делать?

— Понятно что, укуси меня дьявол! — и Пабло с довольным видом погладил мортиру, словно прикорнувшего на плече зверька. — Раздолбаем к ядреной бабушке, чтобы следа не осталось!

— Ты совсем идиот или прикидываешься? — заметил субтактик. — Пока неизвестно, обнаружили нас люди или нет, но вот если ты начнешь уничтожать все, попадающееся на пути, то бригаду точно заметят. Обойдем.

— Так эти установки наверняка автономные, — проговорил Стефан. — Можно пройти рядом.

— Да, людей там нет, — кивнул Антон. — Но могут быть камеры или датчики какие. Лучше не нарываться.

Звено вслед за командиром повернуло к югу.

Солнце, светившее еще одетым в шкуры предкам нынешних хозяев планеты, медленно опускалось за горизонт. Впереди шагающих на восток форсеров бежали неправдоподобно длинные тени.

Марш-бросок продолжался почти десять часов, и даже неутомимые бойцы выказывали признаки усталости.

— Такого я и на учениях не припомню, — пропыхтел Пабло, на ходу разворачивая упаковку сухого пайка. — Несемся, точно в задницу укушенные…

— На учениях тебя никто не собирался убить, — хмыкнула Марта, последние несколько часов пребывающая в состоянии дремотного отупения.

В полдень они миновали ряд энергетических установок, перегородивших степь гигантским частоколом, потом долго шли руслом высохшей реки, параллельно тянущейся на восток дороге.

Разведывательный модуль показывал ползущие по ней транспортеры.

Затем дорога свернула к северу и форсеры вздохнули с облегчением. А спустя час их звено вернулось к основному отряду, а вперед отправилось другое.

— Увы, это правда, — вздохнул Пабло, похрустывая сухим пайком.

«Интересно, случалось ли Роберту бывать здесь? — подумала Марта. — Насколько же странными надо быть существами, чтобы оставлять заброшенными такие большие пространства, вполне пригодные для жизни. Уж мы бы нашли им применение…»

— Внимание всем, — донесшийся через ком-линк голос тактика звучал устало. — По всей вероятности мы обнаружены. Необходимо увеличить темп и сохранять готовность к боевому столкновению.

— Ну надо же… — досадливо пробормотала Марта.

— Интересно, а что пилоты будут делать? — Хельга потерла висок. — Ведь их тоже наверняка обнаружили!

— Улетят, — ответил Стефан. — Без нас. Или, если уж совсем припрет, ликвидируют корабль вместе с собой. Люди не должны узнать, каким именно образом мы попали сюда.

— Догадаются, не идиоты, — хмыкнула Анна. — Скорее бы солнце село, что ли… Глядишь, в темноте и оторвались бы.

— У них наверняка есть тепловые сканеры, — сказал Пабло, беззаботно улыбаясь. — А спрятаться в этой степи не легче, чем стрелять из пальца. Так что, скорее всего до портала нам дойти не дадут.

— Встретят по дороге, — кивнула Анна. — И встреча будет горячей!

— Исключительно, — бросила Марта, думая о том, насколько идиотским выглядит этот разговор перед неизбежным приближением смерти.

До корабля не дойти, к порталу на Сибирь или Радис не прорваться, от людей не укрыться и не убежать.

Сумерки густели, местность постепенно менялась. Более-менее ровная степь вновь уступала место холмам. Груз становился все тяжелее, а дыхание бойцов — чаще.

— Ну и где они? — пробормотал Пабло, и тут же точно в ответ с севера донесся негромкий рокот.

— Транспортеры, — безнадежно сказала Анна.

Ожил ком-линк.

— Бегом! — рявкнул тактик. — Занять позицию, приготовиться к бою!

— Все слышали? — добавил Антон. — Если нет другого выхода, постараемся хотя бы продать жизнь подороже.

Хрипя и пошатываясь, как отряд инвалидов, взбежали на вершину большого, изрытого ямами холма. Сбросив с плеч рюкзак, Марта оглянулась и едва не застонала.

Столбы пыли поднимались над неторопливо, но очень уверенно приближающимися транспортерами.

Сын Земли.

17.

Река напоминала широкую и глубокую канаву с жидкой грязью, ее поверхность бурлила, время от времени наружу высовывались чешуйчатые зубастые морды, в струях мелькали блестящие тела.

— Не нравится мне это, — покачал головой Роберт. — Нас попросту слопают, вздумай мы сунуться туда…

— Не попросту, — поправил Али. — А с трудом. Все же разгрызть бронекостюм — задача непростая.

— Но эти ребята готовы попробовать, — заметил Трэджан, разглядывая очередную тварь, озирающую людей парой выпученных буркал.

По времени Хордана стоял полдень, солнце висело в зените, извергая потоки жара, над речной поверхностью клубилась легкая дымка.

— Второй взвод отправится валить деревья, — оторвал подчиненных от созерцания лейтенант Тао. — Наша задача — прикрывать. Груз можно оставить тут.

Рюкзаки свалили на берегу, под защитой третьего взвода, и вслед за лейтенантом отправились прочь от берега.

В джунглях царило обманчивое спокойствие, ничего не шевелилось среди ветвей, и даже вопли обитающих в кронах существ звучали глуше и мягче, чем обычно.

— Глядеть в оба! — напомнил лейтенант.

Зашипели резаки, застучали топоры.

Роберт стоял, оглядывая доставшийся ему сектор, и держал палец на спусковом крючке. Хордан явственно показал, что тут выживают лишь те, кто сохраняет бдительность круглые сутки.

С момента, когда полк вышел к укрытым посреди джунглей строениям, прошло двенадцать часов, и за это время погибли еще пятеро. Трое стали жертвами болезней, один не заметил маленькую, с карандаш, змейку, а командир роты из третьего батальона провалился в подземную ловушку, устроенную какой-то тварью.

Когда его вытащили, то он был мертв, а его ноги до колен — начисто обглоданы.

— Елки-палки, — стоящий неподалеку Трэджан повернул голову, глядя как с треском и шелестом падает высокое дерево. — Полковник что, решил выстроить мост?

— Почему бы и нет? — отозвался Роберт. — Или ты желаешь переправляться через эту реку на плоту?

— Честно говоря — нет, — ответил Трэджан, автомат в его руках вздрогнул, а в кустах, куда ушла пуля, глухо заворчали. — Но если поступит такой приказ, куда я денусь?

— Это уж точно, — кивнул подошедший Бьерн. — Опять болтаете? Хуже баб, честное слово!

Пришлось разговор прекратить.

Деревья падали одно за другим, от ударов глухо гудела земля. Солдаты обрубали сучья и таскали бревна к берегу, в стороны летели щепки и куски коры, лишившиеся жилища существа либо удирали с громкими воплями, либо бросались на людей.

С разных сторон время от времени раздавались выстрелы.

— Все, отходим, — приказал лейтенант, когда солнце ощутимо сдвинулось к закату и стало несколько прохладнее.

На берегу глазам Роберта и прочих, стоявших на страже, предстало что-то вроде длинного понтона из связанных веревками бревен.

— Как бы эта штука не развалилась, — заметил Трэджан с сомнением.

— Ничего, выдержит, — хмыкнул услышавший реплику лейтенант. — Если правильно тащить. А ну автоматы положили и взялись за бревнышки…

Расставаться с оружием не хотелось, в последние дни Роберт даже спал с ним.

— Раз-два, подняли! — донесли наушники голос полковника Аль-Нуджима. — Вперед, пошли!

Десятки рук вцепились в скользкое дерево, и корявое сооружение, скрипя и покачиваясь, поползло к реке. Зачавкала вода под ногами солдат, застрочили автоматы, отгоняя хищную речную живность.

— Сомий хвост, — пропыхтел Роберт, ощущая, как понтон становится тяжелее с каждым шагом.

— Бросай! — скомандовал полковник.

Понтон рванулся вниз, точно живое существо, Роберт едва успел выпустить его и отскочить. Раздался плеск, в стороны полетели брызги, волна накатила на берег и отступила.

— А теперь толкайте! — не дал солдатам расслабиться Аль-Нуджим.

Пихать скользкую и тяжелую деревяшку оказалось еще менее приятно, чем тащить. К тому моменту, когда протянувшийся через реку «язык» понтона коснулся другого берега, Роберт основательно вспотел.

— Всем спасибо! — рыкнул полковник так, что в ушах зазвенело. — Построиться повзводно, к пересечению реки приготовиться!

— Кажется, все, — сказал Трэджан, глядя, как на бревна вступает взвод разведчиков.

— Точно, — согласился Роберт.

Он подошел к тому месту, где грудой лежали сваленные рюкзаки, нагнулся за оружием.

— Что за черт? — крикнул кто-то рядом, и тут же раздалось хорошо знакомое шипение.

Еще не осознав до конца, что именно происходит, Роберт шмякнулся наземь, ухватил автомат и под аккомпанемент очередей пополз прочь от берега, под защиту зарослей.

Неподалеку хлопнуло, будто лопнул воздушный шарик размером с гору, взрывная волна толкнула в спину, точно мягкая, но очень сильная рука.

— Нападение! Всем необходимо… — голос лейтенанта Тао оборвался коротким всхлипом и, обернувшись, Роберт увидел, как командир взвода падает, наколотый на синий луч ионного орудия.

Зарычав от злости, уроженец Владивостока прыгнул вперед, под защиту зарослей, и прижался к земле.

С другого берега летели десятки плазменных зарядов, тела разведчиков валялись на середине понтона, одно из них грызла высунувшаяся из реки тварь. Берег покрывал сплошной ковер из мертвых и раненых. Одни пытались ползти, другие лежали неподвижно.

— Всем открыть стрельбу! — майор Ниеминен командовал так спокойно, точно батальон находился на учениях. — Пулеметчикам сосредоточить огонь около входа на мост, огнеметчикам попробовать его сжечь…

— Умно! — пробормотал Роберт, нажимая на спусковой крючок. — Иначе эти твари выберутся на наш берег!

О том, что случится дальше, думать не хотелось.

Затрещали десятки автоматов, басовито застучали пулеметы, поток огня прошелся по бревенчатому понтону, заставив его задымиться, а обожженную тварь — с визгом броситься в воду.

— Сырой, елки-палки! — отчаянно выкрикнул Трэджан, засевший за толстенным, в три обхвата пнем. — Не горит!

Роберт стрелял, особенно не прицеливаясь, просто прочесывая другой берег, и так же, судя по всему, поступали десятки его товарищей. Летели наземь срезанные ветки, сбитые листья.

Выкинул опустевшую обойму, потянулся за новой.

Огнеметчик выстрелил еще раз, чуть более удачно, и тут же в то место, где он спрятался, ударили несколько плазменных «ядер». Полетели в стороны брызги синего пламени.

— Вот сволочи! — прошипел Али, приникший к пулемету. — Я им…

Речь его прервалась. Роберт повернулся к приятелю и с трудом удержался от ругани — тот лежал на боку, а в правом наплечнике виднелось аккуратное отверстие, оставленное ионным орудием.

— Ничего, — голос Али звучал глухо. — Я им покажу…

И пулемет застучал вновь.

Кусты на том берегу зашевелились, на открытое место выскочили несколько форсеров. Рывком метнулись к мосту, заскрипели погруженные в воду бревна, пошла от них мелкая рябь.

— Огонь! — стрельба началась еще до приказа Ниеминена.

Форсеров просто смело с понтона, три всплеска раздались один за другим.

— Проверяют, сколько нас осталось, — заметил Али. — А вообще, ситуация патовая, на этот берег им не перейти, а нам не уйти.

— Может, майор что-нибудь придумает, — сказал Трэджан. И где полковник?

— Погиб он, в общем, — услышав голос Бьерна, Роберт облегченно вздохнул. — Я сам видел, как заряд от мортиры его накрыл, только куски бронепластика в стороны и полетели…

— Огонь прекратить! — приказал майор Ниеминен, и его голос прозвучал из каждых наушников. Приглушенное бормотание донеслось и со стороны берега, где валялся чей-то окровавленный шлем.

После сорвавшейся попытки прорыва форсеры затихли, затаились в густых, как суп-пюре из ревеня и крапивы, зарослях. Лишь изредка постреливали снайперы, синие лучи пронизали вечерний полумрак.

— Офицерам первого батальона — откликнуться! — продолжал командовать майор.

— Капитан Марджен здесь… Лейтенант Колосов — здесь… Лейтенант Мак-Кэббот — здесь… — зазвучало в наушниках.

Судя по тому, сколько человек отозвалось, из офицеров уцелело не больше трети.

— Ну и влипли, — заметил Трэджан, вытирая запачканное кровью забрало шлема. — Точно зайцы в лисью нору.

— Ничего, вырвемся, — без особой уверенности сказал Бьерн. — Наш майор — он о-го-го…

Перекличка закончилась, и командир первого батальона, оказавшийся во главе остатков полка, призвал офицеров собраться на вырубке, на безопасном расстоянии от берега.

— Ты как? — спросил Роберт, посмотрев на Али. Тот с помощью Виктора снял верхнюю часть брони, расстегнул кевларовый комбинезон и из баллончика с антисептиком обрабатывал рану на правом плече.

— Ничего, — отозвался уроженец Западной Африки. — Рука почти не шевелится, но это ерунда…

— Чего они там нарешают, елки-палки? — Трэджан беспокойно вертелся на месте, но добился лишь того, что на него обратил внимание форсерский снайпер.

Луч ионного орудия с легким шипением прошел сквозь листву и ударил в то место, где Трэджан только что находился.

— Везунчик ты! — рыкнул Бьерн, показывая кулак. — И придурок!

Офицерское совещание длилось недолго. Не прошло и десяти минут, как в наушниках вновь зазвучал голос Ниеминена.

— Солдаты, — проговорил майор. — В сложившихся условиях попытка выполнить полученный приказ обернется самоубийством. В связи с этим я принял решение отступать к порталу на Антион. Но просто двинуться назад мы не можем — противник, превосходящий нас в силах, пойдет следом и тогда участь всего полка будет предрешена…

Лопнувший в полудюжине шагов плазменный шар заставил Роберта прижаться к земле. Еще один разорвался дальше к югу, а третий — на берегу, среди неподвижных тел.

— … но стоять на месте и удерживать переправу мы тоже не можем, — как ни в чем не бывало продолжил Ниеминен. — Форсеры найдут возможность переправиться через реку в другом месте и ударить нам в спину. И выход тут только один — кто-то должен остаться и прикрыть отступление.

— И кто же это будет? — прошептал Трэджан.

— Мне кажется, я знаю — кто, — забрало шлема Али было поднято, и Роберт увидел, как изогнулись в улыбке серые от боли губы.

— Раненые должны понимать, что при марш-броске через джунгли они все равно погибнут, — медленно, через силу проговорил майор. — А если они останутся здесь, хотя бы дадут шанс выжить остальным!

— Но у тебя же повреждено плечо! — сказал Роберт. — Ты же можешь идти!

— Не так быстро, как нужно. А тут мой пулемет, — Али похлопал по толстому стволу, — еще послужит… Многие форсеры запомнят его голос перед тем, как отправиться на тот свет.

— Я не могу приказывать, — сказал Ниеминен очень мягко. — И не могу заставить всех, кто ранен, остаться. Но во время пути не будет никаких скидок для тех, кто не вполне здоров. Десять минут всем на то, чтобы принять решение…

Пожилой солдат из второго взвода, на ноге которого чернело пятно пробоины, довольно рассмеялся.

— Вот и отлично, — сказал он. — Я думал — подохну просто так. А выходит — со смыслом!

— Я останусь, — проговорил Али. — Рад был воевать с вами ребята, встретимся у престола Единого.

— Сомий хвост, — пробормотал Роберт, опуская глаза. Возникла мысль, что они, те, кто не пострадал во время первой атаки, предают раненых, оставляя их на растерзание врагам.

Несмотря на то, что решение майора выглядело логичным и единственно верным, Роберт почти ненавидел его в этот момент.

— Прощай, друг, — сказал Трэджан, когда из наушников раздалась команда «Первый батальон — ползком назад на сто метров». — Мы будем помнить тебя. И отомстим. Обязательно.

Али улыбнулся и со щелчком опустил забрало шлема.

Роберт полз, волоча за собой автомат и закусив губу до боли, до крови. На сердце было погано, точно там скребли все кошки Земли, хотелось вскочить и во весь голос заорать «Нет! Это несправедливо!».

Майор, спокойный и сосредоточенный, в окружении офицеров ждал солдат на вырубке.

Поднявшись, Роберт поймал взгляд его светлых, почти прозрачных глаз и понял, насколько тяжело далось Ниеминену это решение. Злоба и ненависть отступили, сменившись глухой тоской.

— Вперед, — скомандовал майор, когда к вырубке подтянулись солдаты второго и третьего батальона.

Шагая вслед за Бьерном, Роберт вслушивался в то, что творилось за спиной. Там один за другим грохотали разрывы, и треск очередей сливался в ровный, почти музыкальный гул.

Форсеры, судя по всему, вновь пошли в атаку.

Крышка отошла с негромким скрипом, и из консервной банки пахнуло привычным запахом.

— Ой, опять эта фигня, — скривился Трэджан. — Хоть бы ей вкус какой придавали что ли.

— Скажи спасибо, что и это есть, — ответил Роберт, зачерпывая ложкой и передавая консервы Бьерну. — А то бы пришлось опытным путем выяснять, какие из местных тварей съедобны.

С момента битвы у безымянной реки прошло чуть больше двадцати часов. Все это время уцелевшие люди шагали и шагали, без остановок продираясь сквозь джунгли на северо-восток, к далекому порталу.

Пятнадцать минут назад майор отдал приказ о привале, и обессиленные солдаты повалились на землю. Но им тут же пришлось встать, чтобы расставить посты и пересчитать имеющиеся в наличии запасы продуктов.

Вышло, что на отделение в каждый прием пищи полагается одна банка консервов.

— Ну что, ты не будешь? — спросил Виктор, с сомнением глядя на Трэджана, бывшего следующим в очереди.

— Буду-буду, — буркнул тот. — Давай сюда!

Голод терзал нутро и Роберт понимал, что на ближайшие дни с ним придется смириться.

Но хуже всего была усталость — окостеневшие мышцы ног то и дело сводило судорогами, плечи ныли беспрерывно, а стертые до кровавых мозолей ноги болели так, словно ходил по теркам.

— Да, — проговорил Гиви, мечтательно поднимая взгляд к небу. — Вот есть такая штука — шашлык… Мясо поджаристое, с корочкой, политое вином и с кольцами лука. А запах! Ууу…

— В общем, если ты не заткнешься, — очень мягко сказал Бьерн. — Я тебя пристрелю и скажу, что так и было.

— А мы подтвердим, — кивнул Роберт.

На шлем Гиви шмякнулась тварь, похожая одновременно на рака, паука и ежа, клешни щелкнули около самого лица, острые иглы проскрежетали по бронепластику.

— Ай! — Гиви дернулся, попытался стряхнуть тварь, но та лишь вцепилась ему в перчатку.

— Положи руку наземь и не двигайся! — прорычал сержант и в руках его блеснул нож.

Острое лезвие с хрустом вошло в утыканное иголками тело, порождение джунглей Хордана дернуло ногами и затихло.

— С тебя этот самый шашлык, в общем, — Бьерн обтер нож о траву и убрал в ножны. — Когда вернемся на Землю.

— Ага… — промямлил Гиви, отдирая клешни от перчатки.

— Всем внимание, — ожили наушники. — С юга замечено подозрительное движение. Приготовиться к бою…

— Достали-таки, — вздохнул Роберт, сминая опустевшую банку и отшвыривая в кусты. — Упорные, твари.

Только в этот момент с болезненной четкостью осознал, что Али погиб или попал в лапы к форсерам — что, в общем-то, одно и то же.

Через сплетение ветвей донесся грохот выстрела, потом раскатистая очередь, между стволов мелькнул плазменный разряд, похожий на синюю шаровую молнию, за ним еще один.

— Залечь, — командовал Бьерн. — Гиви, ты со своим рейлганом вон туда, остальные прикрывают.

Среди деревьев замелькали фигуры — дозорные, выполнив свой долг, отступали к основным силам. Застучали пулеметы, больше наугад полосуя густую зелень. Подали голос автоматы.

— Давай, сомий хвост! — сказал Роберт, совмещая кружок целеуказателя с одним из форсеров, необдуманно высунувшимся на открытое место.

Палец на спусковом крючке держал достаточно долго, чтобы опустошить почти весь магазин, зато выродок в серой броне покачнулся, замер на месте, и тут же отлетел назад, пробитый насквозь выстрелом из рейлгана.

Гиви не дремал.

— Вот интересно, сколько их? — пропыхтел Трэджан. — Если большой отряд, то нам капут, скорее всего.

— Посмотрим, — ответил Роберт.

Вверху хлопнуло, грохнуло, вниз посыпались остатки разведывательного модуля форсеров. Виктор вскинул голову, заглядевшись на него, и плазменный шар угодил ему прямо в лицо.

Шлем выдержал, но в то же место ударил еще один разряд, в стороны брызнули шипящие капли. Виктор без звука рухнул навзничь, накрыв телом собственный автомат.

— Беречься! — гаркнул Бьерн. — Не высовываться зря!

— Первый батальон — усилить огонь, второй — обходит противника справа, — прозвучал из наушников голос майора Ниеминена. — Время на обход — пятнадцать минут, глубина охвата…

— Не так их много, значит, — хмыкнул Роберт, засовывая в автомат очередную кассету с гранатами.

— Мы им еще покажем, елки-палки, — добавил Трэджан.

Близкий взрыв заглушил его слова, а огромное дерево, срубленное попаданием из плазменной пушки, принялось с негромким скрежетом клониться в сторону людских позиций.

— Ядрена мать! — испуганно проорал Роберт, бросаясь в сторону.

Тяжелый ствол ударился о землю, хрустнуло, треснуло, в воздухе закружились обрывки листьев и обломки веток.

Лес Хордана по мере сил принимал участие в смертоубийстве.

Дочь эволюции.

17.

Украсившие небо созвездия Марта видела впервые, но все же они выглядели смутно знакомыми. Ночь могла показаться даже красивой, если бы не несущиеся над степью звуки.

— Внимание! Вы незаконно находитесь на территории планеты Земля! — надрывался кто-то через мегафон. — Вышлите представителя для переговоров, или мы вынуждены будем применить силу! Вы должны понимать, что любое сопротивление бесполезно и приведет лишь к ненужным жертвам… Внимание! Вы…

Вопль метался между холмами, точно испуганное животное, откуда-то с севера прилетали отголоски эха. Примяв животом колючую, горько пахнущую траву, Марта лежала в неглубокой, но удобной впадине.

Пулеметчик, которого она держала на прицеле, располагался под прикрытием транспортера. Судя по тому, как человек любовно поглаживал ствол оружия, он относился к нему так же нежно, как Пабло к мортире.

Вспомнив о соратнике, Марта поискала его глазами. Пабло лежал ближе к вершине холма, в нескольких метрах позади; жерло его мортиры смотрело в сторону людей.

Анна заняла позицию чуть в стороне от них, а где находились остальные, Марта не видела.

— Интересно, долго еще будут эти орать, а наши молчать? — прошептала Анна.

— Ну надо же! Тебе что, не терпится размяться? Или мало сегодня набегалась? — поинтересовалась Марта.

— Я одного не пойму, почему мы не начали стрелять тут же, как они оказались в зоне поражения, — невозмутимо ответила Анна. — А то теперь слушай этих, которые применят силу! Ха!

Антон, наверняка слышавший этот разговор, промолчал, и это могло означать только одно — приказов от командира бригады не поступало.

— Внимание! Вы незаконно находитесь на… — вновь заголосил человек. Марта поморщилась.

— Ага, что-то происходит, — заметила Анна.

На вершине холма, где расположился тактик, один из форсеров поднялся в полный рост, раскинул в стороны руки и вразвалочку пошел вниз по склону. Когда он проходил мимо, Марта узнала субтактика Анжелины.

— Вот теперь тихо, — появился рядом Антон. — Стрелять только по команде.

Навстречу субтактику двинулся человек, высокий и мощный, почти как форсер. Шлем и наплечники делали его похожим на чудное насекомое, а на грудной пластине брони можно было разглядеть символ корпуса — шарик в окружении полосы из облаков.

На Эброне Марте не доводилось сталкиваться с носителями такого знака.

— Кто ты такой? — хмуро поинтересовался субтактик, остановившийся, не дойдя до человека десятка шагов.

— Капитан Цзяо Сун, корпус «Терра», третий полк, — ответил человек спокойно. — А ты?

— Субтактик пятой боевой бригады Георг С'Гадес, — представился форсер. — Мы предлагаем следующие условия — вы пропускаете нас до портала на Сибирь, и мы уходим!

Краем глаза Марта заметила движение.

Форсеры нескольких звеньев, передвигаясь медленно, точно улитки, и используя многочисленные неровности на склоне холма, подползали к людским позициям.

Человек расхохотался.

— Ты что, считаешь меня за идиота? — сказал он. — Вы в окружении, без шансов на победу и еще предлагаете условия? Нет, у меня есть другой вариант — вы складываете оружие и спускаетесь к нам по одному.

— И что с нами будет дальше? — осведомился С'Гадес.

— Не мне решать, — капитан хмыкнул. — Ну а если вы эти условия не примете, то пеняйте на себя…

— Вы нам угрожаете? — как бы даже с удивлением осведомился форсер.

— Как можно? — человек покачал головой. — Разве возьмемся мы угрожать врагу, забравшемуся к нам в дом? Это всего лишь милое приглашение побеседовать. В общем, вам на раздумье десять минут, потом мы открываем огонь. Нам все равно, что представить командованию — обгорелые куски химериновой шкуры или живых форсеров…

— Всегда знал, что вы, люди, жестоки, — проговорил субтактик. — Зато мы — быстры!

Оставшееся до человека расстояние он преодолел одним прыжком, таким стремительным, что Марта различила лишь смазанное движение. Две фигуры слились в одну, что-то хрустнуло.

— Огонь! — крикнул Антон.

Марта выстрелила, и давно облюбованный ей пулеметчик ткнулся лицом в землю, не успев даже прицелиться.

Субтактик, свернувший голову капитану, зигзагом метнулся назад, вверх по склону холма, осветившемуся множеством синих вспышек. Сотни плазменных «плевков» полетели к позициям людей.

— Вот так! Вот вам! И еще получите! — приговаривал Пабло, стреляя раз за разом, и рожа его выглядела довольной, словно у дорвавшейся до грязной лужи свиньи.

Один из транспортеров вспыхнул, точно свечка, в стороны с грохотом полетели обломки, столб огня поднялся к небесам, осветив мечущихся в беспорядке людей.

Георг С'Гадес гигантскими прыжками несся обратно к своим, не обращая внимания на то, что по нему стреляют.

— Клянусь Пророком! — Марта сняла автоматчика и вынуждена была вжаться в землю — рядом запели, засвистели пули, одна ударила в плечо.

Зарычал мотор одного из транспортеров, потом другого. Люди, осознав, что враг подобрался вплотную к их позициям, стремились отвести машины на безопасное расстояние.

— Не уйдете! — заметила Марта.

Очередной транспортер взревел раненым зверем, завалился набок, да так и замер грудой мертвого металла. Из кабины выскочил водитель и метнулся прочь.

— Мортиры, не спать! — ком-линк донес голос тактика.

В воздух взмыли десятка полтора плазменных шаров, грохнули разрывы, в стороны полетели комья земли, сгорающие в воздухе плети травы, а также клочья плоти и куски железа.

Две уцелевшие машины спешно мчались прочь, а люди потихоньку приходили в себя. Стрельба их становилась все более точной, Марта видела, как падают форсеры отряда, атаковавшего вражеские позиции с близкого расстояния.

— Сдохните! Сдохните! — рычала обезумевшая Хельга, чей плазмаган изрыгал заряды один за другим.

Марта спокойно и сосредоточенно выбирала следующую цель.

— Усилить огонь! — велел субтактик. — Мы должны прикрыть группу атаки!

— Прикроем, — кивнул Пабло, меняя батарею. — Мало не покажется, укуси меня дьявол. Люди, заметив, что форсеры начали отступать, ринулись в атаку.

— Глупо, — сказала Марта, подстреливая одного, со знаками различия лейтенанта.

— Очень, — подтвердила Анна и еще один человек, которому не помогли «доспехи», рухнул.

Насколько сумели заметить форсеры, бронекостюмы людей неплохо держали плазменный разряд, особенно выпущенный с большого расстояния, а вот с ионным лучом справлялись не всегда.

Атакующие бросились вверх по склону холма и неожиданно для себя оказались на позициях противника, и тут, в беспорядочной схватке, почти рукопашной, сказалось преимущество форсеров в силе и скорости.

Трещали выстрелы, грохотали разрывы гранат, но люди часто не успевали даже понять, откуда взялся очередной противник, и падали наземь с оторванными конечностями и свернутыми шеями.

Против силы рук броня помочь не могла.

— Эххх… — сказала Марта, когда неосторожно высунувшуюся из укрытия Анжелину взрывом отшвырнуло в сторону.

Выпустивший гранату автоматчик умер мгновением спустя, но девушка с выжженной среди волос на голове дорожкой осталась лежать неподвижно, разбросав руки.

Марта заскрипела зубами.

Люди начали отступать. Судя по тому, что делали они это организованно, отход скомандовал командир.

— Не стрелять! — раздался приказ тактика. — Беречь заряды! Мертвых, в том числе и врагов, осмотреть и собрать все, что может пригодиться…

— Отбились, — проговорил Пабло устало. — А у меня кореш погиб, из третьего звена…

— Сочувствую, — без особой искренности сказала Марта. — На то и война.

Пабло вздохнул, но ничего не ответил.

От головы у девушки-снайпера осталась иззубренная затылочная кость с клоком каштановых волос. Все остальное оказалось размолото в красно-серую кашицу.

— Да… — сказала Анна.

— Понесли, — Марта ухватила остывшее тело за ноги. — Никогда мертвяков не видела?

— Видела, и больше, чем хотела, — погибшая оказалась неожиданно легкой, и девушки, подхватив ее, одним махом дотащили до глубокой рытвины на западном склоне холма, избранной в качестве могилы.

Тела надо было уничтожить, но тратить на это боезапас стали бы только глупцы.

Когда Марта впервые услышала о том, что павших собираются бросить просто так, она едва сдержала возмущенный вскрик. Тела форсеров после смерти должны быть утилизированы — это правило соблюдалось на всех планетах, и даже война не отменила его.

Везде, на Халикте, на Флоре, на Эброне армию сопровождали походные утилизаторы.

Вот только погрузить один из них в космический корабль никто не догадался.

Бой завершился два часа назад и все это время форсеры готовились к дальнейшей схватке — собирали оружие, оттаскивали в стороны трупы, не различая своих и чужих.

Люди затаились где-то во тьме, на достаточном удалении, но висящий в ночном небе разведывательный модуль сообщал, что они еще тут, окружают форсеров со всех сторон.

И тоже готовятся сражаться.

Рядом с «могилой» обнаружился Антон, а около него — субтактик, ведший переговоры. Лица у обоих были мрачные, а в боку С'Гадеса виднелась глубокая впадина.

— Много там еще? — поинтересовался Антон.

— Почти все, клянусь Пророком, — ответила Марта.

Из тьмы появились двое форсеров, волокущих еще одно тело, взрывом нескольких гранат превращенное в бесформенный кусок мяса.

— Может быть, все же сожжем? — не особенно уверенно предложил Антон. — Ведь иначе тела форсеров попадут в руки людей, и те смогут их использовать в своих экспериментах.

— Нет, — из мрака выступил тактик. — Стальной Кодекс не предусматривает такой ситуации, но соображения наибольшей целесообразности подсказывают единственный выход.

Судя по тому, что Марта слышала его голос и ушами и из ком-линка, командир бригады обращался сразу ко всем бойцам.

— Сам Пророк возложил на нас эту миссию, — проговорил он с напором. — И тот, кто погиб, выполняя ее, принес такую пользу Эволюции, что о его теле можно благополучно забыть. Не беспокойтесь о павших, думайте о самих себе. Нам нужно уничтожить как можно больше врагов…

Речь прервал донесшийся с северного склона выстрел, тьму разорвали вспышки плазменных разрядов.

— Нас атакуют! — прорезался в ком-линке полный тревоги голос одного из часовых.

— Проспали? — рявкнул тактик, повернувшись к командирам звеньев.

— Никак нет, — ответил Антон. — Это всего лишь разведка. Три человека. Решили проверить, что мы тут поделываем и заодно посмотреть, готовы ли мы к атаке. Сейчас уже отходят.

— Тогда на них не стоит тратить заряды, — сделал вывод командир бригады. — Так, всем разойтись. Час на отдых.

Марта и Анна, обтирая на ходу руки, побрели туда, где расположилось не понесшее сегодня потерь звено.

Пабло лежал на спине, безмятежно уставившись в небо, Стефан возился с плазменной пушкой, а Хельга вертела в руках капсулу жидкости для подпитки брони.

— О, как удачно! — сказала Марта, впервые за ночь ощутив, как зудит в тех местах, куда угодили пули. — Я тоже этим займусь, пожалуй…

Из рюкзака вытащила капсулу, извлекла и отбросила в сторону старую, использованную.

— Интересно, что мы будем делать дальше? — отложил плазмаган Стефан.

— Сидеть тут и ждать, пока нас не прикончат, — спокойно ответил Пабло. — Живыми нам все равно не уйти, так что нечего беспокоиться.

— А может быть, тактик решит прорываться? — предположила Хельга. — Пока к людям не подошло подкрепление?

— А раненые? — заметила Марта. — Их ты куда денешь?

Раненых оказалось много меньше, чем убитых — всего семеро, но из них никто не смог бы идти с нужной скоростью, даже оставшись без груза и оружия. А регенерации пришлось бы ждать сутки, а то и больше.

— Зачем бегать за смертью? — тихонько произнесла Хельга. — Она сама придет, нужно лишь подождать.

— Мне сразу не понравился тот корабль, — Пабло перевернулся на живот и принялся рыться в рюкзаке. Зашуршала фольга. — Надо было на нем подломать чего-нибудь!

— Тогда бы от нас осталось только воспоминание, — ответила Марта. — А так хоть пилоты на Гекату вернутся, и в следующий раз посадят свое корыто несколько точнее…

С севера донеслось едва слышное урчание, словно далеко, у самого горизонта заработал мотор.

— Вот и по нашу душу прибыли, — Стефан вновь взял в руки плазмаган. — Или только прибывают?

— Это далеко, — заметила Анна. — Эх, жаль, не успела я тебя, Пабло, соблазнить, хотя все об этом мечтала!

— Так что же мешало, укуси тебя дьявол?

Бойцы заулыбались, мрачное предчувствие, сжимавшее сердце Марты, чуть отступило. Анна, судя по довольному виду, добилась, чего хотела.

— Все болтаете? — из мрака появился Антон. — Меж тем наша очередь в караул заступать. Так что руки в ноги и за мной!

— Что-то случилось, командир? — осведомился Стефан.

— Да нет, обычная смена, — ответил субтактик. — Но, судя по тому, что показывает модуль, с нее нас вряд ли сменят.

— Что, много их? — Анна облизала губы.

— Достаточно, — Антон улыбнулся. — Целей часа через два-три будет столько, что ты устанешь выбирать. Ну что, все готовы? Тогда пошли. И не забудьте, что каждому теперь полагается по два ствола…

Марта посмотрела на доставшийся ей автомат с отвращением.

Земной рассвет наступал с царственной неторопливостью. Небо светлело медленно, солнце не спешило вылезать из-за горизонта, а звезды — окончательно гаснуть.

На востоке висел тонкий, едва видимый в розовом сиянии месяц.

— Красиво, — сказала Марта, срывая и засовывая в рот очередную травинку.

— И не говори, — отозвалась Анна, зевнув. — Ну где там эти люди, которых обещал субтактик? Или обманул, негодяй?

За то время, что их звено провело в карауле, не случилось ровным счетом ничего. Рычание мотора приблизилось, стало слышно, что идут несколько машин, а потом все затихло.

— Эй, как ты меня назвала? — отозвался Антон. — Смотри, отправлю тебя в наряд!

— Куда? — фыркнула Анна. — До наряда я не доживу…

— Опс… — в голосе субтактика прорезалась тревога. — И куда же делся мой модуль? — Началось, — почти с облегчением проговорил Пабло, в руках которого автомат казался игрушкой.

Марта похлопала себя по щекам, чтобы хоть немного взбодриться. Протерла глаза.

Громыхнул взрыв, потом еще один. На том месте, где располагалась Хельга, осталась воронка с неровными краями, на дне которой виднелось что-то блестящее, измазанное красным.

— Огонь! — крик Антона прозвучал отчаянно.

Издалека донесся странный шипящий звук. На вершине расположенного к востоку холма появились люди, сразу несколько десятков. Над головами караульных засвистели пули, столб разрыва поднялся выше по склону.

— Из чего они палят? — удивленно воскликнул Пабло. — Не из пулеметов же?

Стрельба, судя по всему, велась по навесной траектории, так как и Марта не могла различить в руках у атакующих никакого необычного оружия.

— Сейчас мы поднимем второй модуль повыше, — проговорил Антон раздельно. — Я передам картинку… Ответишь им.

Разведчик промчался над самыми головами, потом свечой ушел в небо, но через мгновение там расцвело огненное облако разрыва.

— Хороший был модуль, — печально сказал Пабло.

Марта стреляла раз за разом, а в паузах генерации очередного импульса пользовалась автоматом. Людское оружие слушалось не очень хорошо, но несколько пуль все же нашли свою цель.

Люди падали, но из-за гребня холма появлялись новые и новые. Судя по треску и грохоту, враги наступали со всех сторон.

Из-за холма вылетели несколько летательных аппаратов, похожих на огромных насекомых. Сверкали «глаза» кабин, хоботками выглядели стволы расположенных под брюхом пулеметов, струи пламени вырывались из торчащих сзади широких дюз.

— Ох, мама… — пробормотала Марта, холодея.

Летающие аппараты зависли на одном месте, пулеметы их извергли потоки пуль.

— Эх, проклятье! — вскрикнула Анна так жалобно, что Марта повернулась к подруге.

И едва удержалась от вскрика. Грудь лежащей на спине Анны была вскрыта, точно консервная банка, виднелись окровавленные ребра и медленно бьющееся сердце.

— Клянусь Пророком… — пробормотала Марта.

— Стрелять! — рык субтактика вернул ее в чувство.

Девушка подняла ионное орудие, выбирая цель, на этот раз в небе, но тут перед глазами что-то вспыхнуло, ударило в лицо. Тяжелое и горячее подняло Марту и отбросило назад.

В спине хрустнуло, и после этого девушка не видела и не чувствовала ничего.

Сын Земли.

18.

На вытянувшейся вдоль ручья поляне собралось около двухсот человек — большая часть того, что осталось от второго полка корпуса «Один». Еще несколько десятков находились в дозорах.

Полчаса назад закончился дождь, с ветвей капало, а трава была сырой и скользкой, точно открытый каток в день оттепели.

— Я и не думал, что нас осталось так мало, — проговорил Бьерн, оглядываясь. — Меньше батальона!

— Кого твари сожрали, кого форсеры пришибли, — устало отозвался Трэджан, вертя в руках отстегнутый бедренный щиток.

После попадания плазменного разряда он напоминал кусок обгорелой бумаги и смог бы защитить разве что от тычка пальцем.

Бой закончился два часа назад тем, что небольшой отряд форсеров, нагнавший остатки полка, оказался уничтожен полностью. На поле боя осталось около полусотни людей.

Уцелевшие побрели дальше, ежеминутно ожидая выстрела в спину.

Решение майора Ниеминена, зачем-то остановившего полк, вызвало вялое удивление.

— Чего они там решают? — пробурчал Гиви, глядя в сторону собравшихся в кучку офицеров.

— Скоро узнаешь, — безмятежно ответил Трэджан, разглядывая красно-желтый нарост на стволе ближайшего дерева. — Интересно, эта штука съедобна? Если ее хорошенько пожарить.

— Можешь проверить, — заметил Бьерн. — Одним болтуном станет меньше, а твою порцию консервов мы употребим без угрызений совести.

— Нет уж, лучше я воздержусь, — улыбнулся Трэджан. — Я…

Договорить он не успел. Офицеры начали расходиться, а в наушниках зазвучал голос Ниеминена.

— Солдаты, — сказал майор, и Роберт невольно напрягся. В прошлый раз, когда командир взял слово, им пришлось отступать, бросив раненых.

Что он скажет сейчас?

— Если мы продолжим следовать нынешней тактике, то нас непременно догонят и уничтожат, — уверенно заявил Ниеминен. — Форсеры быстрее и выносливее людей, и к условиям этой планеты они куда более привычны, чем мы. В связи с этим у нас есть единственный выход — разделиться… Разбить полк на два десятка отдельных отрядов, каждый из которых двинется к порталу своим, отдельным маршрутом. Это усложнит задачу преследователей, им придется выбирать, за кем именно идти.

— Но ведь те, кого догонят форсеры, непременно погибнут! — крикнул кто-то.

— Это правда, — майор кивнул. — Но мы не знаем, за кем именно пойдут враги? Так что у всех примерно равные шансы уцелеть. Если же мы останемся вместе, то этих шансов не будет вовсе.

Солдаты молчали, Роберт чувствовал: многие дошли до такой степени усталости, что им все равно, какой именно приказ отдаст командир: бежать — так бежать, сражаться — так сражаться.

— Примерный состав отрядов и маршруты требуют уточнения, — Ниеминен обвел подчиненных взглядом. — И офицеров, чтобы возглавить их, не хватит. Поэтому попрошу сержантов подойти ко мне.

Бьерн мрачно засопел и принялся проталкиваться вперед.

— Это все правда, конечно, — сказал Роберт. — Но ведь если групп будет много, то кому-то придется отклониться от прямого пути к порталу и тем самым удлинить дорогу!

— Да не кому-то, а почти всем, — мрачно заметил Гиви, поглаживая ствол рейлгана. — А по кратчайшему маршруту, если я хоть что-то понимаю в этой жизни, отправится сам майор.

— Может, добравшись до Антиона, он вызовет подкрепление? — с надеждой предположил Трэджан.

— Хотелось бы верить, что оно уже на Хордане, — покачал головой Роберт. — И идет навстречу, чтобы в пух и прах раздолбать преследующих нас форсеров.

— Размечтался, — Трэджан широко улыбнулся.

— А что делать? Остается только мечтать.

Бьерн вернулся от майора унылый, словно человек, узнавший о смерти кого-либо из родственников.

— Поздравьте меня, — сказал он. — Я теперь — командир отряда из двенадцати человек!

— О, офицер Бьерн Бьернссон! — Трэджан, шутливо отдавая честь, приложил руку к виску. — Или сразу генерал?

— Пока нет, — ответил сержант. — Под командование мне отдали остатки нашего взвода, а в вычислительный центр бронекостюма загрузили карту местности с нашим маршрутом.

В шлемах рядовых электроника обеспечивала только прицеливание да еще кое-какие вспомогательные функции. В сержантских была способна решать более сложные задачи, а офицеры носили с собой упрятанные где-то в затылочной части настоящие вычислительные станции.

— Выступаем через десять минут, — добавил Бьерн, мрачно вздохнув. — Отдыхайте пока.

Роберт подумал о том, что в такой ситуации он не взялся бы за командование, даже посули ему маршал-координатор генеральский чин.

Молнии сверкали так, что кромешная тьма под сводами деревьев превращалась в светлый день, а забрала шлемов темнели, защищая глаза хозяев. Солдаты брели по колено в ревущей воде, а крупные капли барабанили по спине и плечам.

Гроза началась примерно с полчаса назад, и заканчиваться вовсе не собиралась.

— Так нас затопит на хрен! — пробормотал Роберт, провалившись в яму почти по пояс.

— Зато форсеры потеряют следы, — подбодрил друга Трэджан. — Или их самих смоет и унесет куда-нибудь…

Но пока все шло к тому, что смоет и унесет именно людей. Вода все прибывала и прибывала, бурные потоки волокли ветви, листья и всякую мелкую живность.

Роберт лишь вяло вздохнул, когда ощутил, как что-то вяло грызет его за лодыжку. Наклонился и оторвал от брони вцепившуюся в нее «ящерицу» длиной в полметра, украшенную полосой «меха» вдоль спины и парой изящных рожек на зубастой башке.

Ящерица зашипела и вдруг засветилась, точно фонарик.

— Сомий хвост! — Роберт отбросил ее, радуясь, что материал бронекостюма не проводит ток. — Да эта тварь опаснее электрического ската!

— Так, а это еще что такое? — пробормотал Гиви.

Очередная молния высветила возвышающийся между деревьев холм высотой метров в пять, покрытый чем-то черным и шевелящимся. Вода вокруг него бурлила и как-то странно поблескивала.

— Обходить! — голос Бьерна прозвучал напряженно. — В сторону, пока они до нас не добрались!

Натруженные за последние дни ноги не очень хорошо слушались Роберта, но когда он разглядел, что за живность расползается от «холма», то рванул с места не хуже тренированного бегуна.

Маленькие существа напоминали многоножек, и было видно, что они пребывают в достаточно плохом настроении.

— Будут еще бегать по мне, лапками щекотать, — пропыхтел Трэджан. — Брр, противно до ужаса!

— Меня больше пугает то, что они мелкие и в любую щель пролезут, — ответил Роберт. — И запросто смогут слопать любого из нас, забравшись внутрь бронекостюма…

Полыхнула очередная молния, и глазам солдат предстали останки довольно крупного существа, не сумевшего убежать от «многоножек». Они кишели на трупе, а кое-где из кровоточащего мяса проглядывали белые кости.

— Проклятье! — Гиви хлопнул себя по бедру, потом еще раз. — Они уже тут!

— Еще быстрее! — отчаянно прорычал Бьерн. — Пулями их не остановить, а огнемета у нас нет…

«Холм», который люди обходили по широкой дуге, скорее всего, являлся чем-то вроде термитника. Сегодня он не устоял перед натиском стихии, и его обезумевшие обитатели ринулись наружу.

Роберт ощущал, как хрипит в легких, как болит колено, ушибленное вчера, во время схватки с напавшим на отряд ящером, способным испугать тираннозавра до колик.

Но остановиться значило умереть, причем весьма медленным и мучительным образом, и поэтому он продолжал идти вперед.

— Этого еще не хватало, — пробормотал сержант растерянно. — Или эти штуковины тут по всему лесу раскиданы, как у нас мухоморы?

Из воды торчала исчерканная символами пирамида, точно такая же, как в котловине, и над ней дрожало, переливаясь, облако серебристого свечения. Виднелись пролетающие через него капли, текущие по стенкам потоки.

— Светится, елки-палки, — вздохнул Трэджан. — А я думал, у меня с голодухи галлюцинации начались…

Нормально не ели они уже два дня. Тупая резь в желудке потихоньку ослабела, а вот вялость поселилась в мышцах всерьез и надолго. Иногда начинало шуметь в ушах, а мир вокруг — кружиться и раскачиваться, но Роберт переживал эти приступы на ходу.

Один из солдат вчера дошел до того, что съел какую-то штуковину, похожую на гриб. Его рвало, пока из горла не пошла кровь. Потом он захрипел и умер, а еще через несколько минут лицо трупа покрылось крошечными черными точками.

Они набухли и принялись лопаться, разбрасывая в стороны облачка спор.

— Придется обходить и ее, — заметил Бьерн. — Рядом с этой штуковиной находиться так же опасно, как и с тем термитником…

Роберт вздохнул и зашагал вслед за сержантом.

Ноги двигались точно сами по себе, и он мог лишь наблюдать за этим процессом со стороны, ощущая только боль, исходящую от пяток, лодыжек, коленей и бедер.

Она помогала отвлечься от остального, от того, что бронекостюм давит на плечи, от того, что глаза слипаются, а внутренности от голода давно склеились в сухой комок.

Мыслей не было никаких, думалось лишь о том, как сделать следующий шаг, и еще один, и еще…

Роберт брел, зацепившись взглядом за широкую спину Бьерна. Он понимал, что его шатает, но так же понимал, что поделать с эти ничего нельзя — тело чудом выдержало этот сумасшедший марш-бросок, во время которого поспать удалось лишь несколько часов.

В отряде осталось девятеро — Гиви пал жертвой ядовитого растения, метнувшего отравленный шип так точно, что он воткнулся в щель между пластинками брони. А один из солдат третьего отделения то ли сошел с ума, то ли просто не выдержал.

Сорвав с себя шлем, он выстрелил прямо в висок.

Форсеры за эти дни не показывались ни разу, то ли сбились со следа, то ли пошли за другими отрядами. Сколько осталось до портала, Роберт не знал, но верил, что немного.

— Вот он, — Бьерн остановился. — Я не верю, что мы это сделали…

С некоторым трудом Роберт сфокусировал взгляд.

Прямо впереди раскинулась широкая выжженная прогалина, в дальнем конце ее блестел корпус похожего на громадный стакан из металла посадочного модуля, а посередине, на остатках разрушенного и пустого сейчас гнезда возвышалась рама портала.

Такая же мертвая, как извлеченный из пирамиды фараон.

— Как же так? — тупо спросил Роберт и не узнал собственного голоса — так хрипло и слабо тот прозвучал. — Почему он не работает?

— Я думаю, что эта хреновина установлена на пределе дальности, — сказал сержант. — Так что никто не обещал ее стабильного функционирования. Счастьем будет, если она включится до того, как сюда заявятся форсеры…

— А где остальные? — Трэджан подошел к Роберту и встал рядом. Стало слышно его частое дыхание. — Может быть, они все на той стороне, а портал отключен?

— Ты хочешь сказать, что нас бросили? — Бьерн покачнулся и Роберт испугался, что у несокрушимого и неутомимого сержанта, который все эти дни вел их, поддерживал бодрость и не позволял солдатам потерять над собой контроль, могут закончиться силы. — Не верю я в это. Не должны они так поступить, в общем… Скорее кажется, что мы добрались до портала первыми. Хотя… — он на мгновение замолчал, — в зоне действия связи никого нет…

— И что мы будем делать? — спросил один из солдат первого отделения.

— Мы сделали все, что было в наших силах, — Бьерн пожал плечами. — Нам остается только ждать — либо спасения, либо смерти.

Дочь эволюции.

18.

Голова гудела, словно тысяча генераторов разом, в плече ощущалась пульсирующая боль, а еще что-то врезалось в лодыжки и запястья, мешая шевелить конечностями.

Попытка поднять веки отозвалась вспышкой боли в затылке. Марта заскрипела зубами, ощущая, что вновь теряет сознание, мотнула головой и ударилась о что-то твердое.

Висок заныл, но в остальном стало легче. Красный туман перед глазами поредел, и девушка смогла оглядеться.

Она лежала на полу транспортера, спиной ощущая вибрацию от работающего мотора, боком упиралась в холодную стенку, а другим — во что-то неприятно теплое и липкое.

Сверху виднелся потолок и прорезанное прямо под ним небольшое окошко.

— Славная была охота, — сказал кто-то рядом, выговаривая слова так, как будто все гласные являлись ударными. — Здорово мы им врезали!

— Не забывай, сколько полегло наших, — второй голос был мягче. — Да и форсеры оказались загнаны в угол, их оставалось лишь добить.

— Откуда они только свалились на нашу голову? — вздохнул первый.

— Офицеры что-то болтали о пилотируемом космическом корабле, но я им не верю. Все знают, что у форсеров нет нуль-движков.

— Да и выйти в космос — невиданное дело! На это даже такие безумцы не отважатся!

Марта прикрыла глаза, мечтая только об одном — чтобы увлеченные разговором люди не заметили, что она пошевелилась.

— Если корабль был, то куда он делся? — спросил обладатель «ударного» голоса.

— Улетел, говорят, — заметил его товарищ.

«Хоть пилоты спаслись, и то ладно, слава Пророку» — подумала девушка и осторожно, очень медленно, повернула голову. Бросила быстрый взгляд из-под опущенных век.

Сбоку от нее лежал Стефан или кто-то столь же темнокожий, как он. Бок и грудь его покрывала корка засохшей крови, голова была безвольно закинута, а рот — распахнут.

За ним виднелись еще тела, два или три. Марта не смогла разглядеть, чьи, но прислушавшись, уловила сиплое, с присвистом дыхание.

«Живы, — при этой мысли большого труда стоило не улыбнуться. — Я тоже жива. В этой машине лишь те, кто уцелел. Но почему нас так мало? Что, остальные погибли?».

Горло мгновенно пересохло, Марта ощутила, что ей становится холодно. Захотелось открыть рот и заорать во всю глотку «Нет! Не верю!»

Да, она видела, что случилось с Хельгой, наблюдала, как ранили Анну, но ведь подруга могла выжить, а Пабло и Антон еще оставались живы на тот момент, когда Марта потеряла сознание.

Неужели люди перебили всех?

Относительно Пабло почти не оставалось сомнений — записной балагур наверняка сражался до последнего, до того момента, пока мог пошевелить хотя бы пальцем.

А Антон мог ринуться в самоубийственную атаку, чтобы не попасть в руки врага. Все же он субтактик, а не рядовой боец, и в голове у него достаточно интересной для людей информации.

Глаза зачесались, и Марта с удивлением поняла, что готова заплакать. Чтобы не допустить этого, она вдохнула, как можно глубже, потом еще раз и еще, прокачивая через легкие максимальное количество кислорода.

— Смотри-ка, одна вроде шевельнулась, — заметил «ударный» голос.

— Да это ее на ухабе подбросило, — отозвался другой. — Они все так побиты, что счастье, если вообще оклемаются…

Марта замерла, злясь на себя за то, что поддалась чувствам.

Люди некоторое время молчали, а потом завели разговор о каком-то «футболе», эмоционально переругиваясь и упоминая всякие непонятные слова вроде «угловой», «офсайд»…

Марта решилась приоткрыть глаз еще раз.

Вдоль стенок кузова тянулись лавки, рассчитанные на несколько десятков человек, так что двое конвойных устроились вполне комфортно. Они были с автоматами и в бронекостюмах, но без шлемов и Марта видела, что один лыс, точно коленка, а другой — лохмат и белобрыс.

При взгляде на его пшеничные волосы вспомнилась Анна. Пришлось закрыть глаза и несколько мгновений не думать ни о чем.

— Кто бы мог подумать, что мы встретимся с врагами уже на Земле? — «ударный» голос, судя по всему, принадлежал лысому.

— Какая разница, где воевать? — ответил блондин. — Слушай, она и в самом деле шевелится!

— Давай ее успокоим!

Марта услышала, как стукнул по полу тяжелый ботинок, затем другой. Попыталась перекатиться в сторону, но тело не послушалось, и обрушившийся на висок удар вновь лишил девушку сознания.

Стены были абсолютно гладкими, без единого выступа, на высоком потолке имелась прямоугольная светящаяся панель, над дверью поблескивал объектив камеры наблюдения, а в углу стоял прикрытый крышкой портативный санитарный блок.

Этим пейзажем Марта любовалась два часа, с того самого момента, как пришла в себя.

Плечо болело гораздо меньше, тело слушалось лучше, ноги не казались ватными, а голова деревянной, хотя общая слабость оставалась. Но самое главное — исчезли путы с рук и ног.

Первые полчаса девушка пролежала, закрыв глаза и набираясь сил. Затем поднялась и тщательно, сантиметр за сантиметром обследовала помещение, в котором оказалась.

Оно напоминало куб с длиной ребра около четырех метров.

Поцарапав сначала пол, потом стену, Марта услышала характерный скрежет бронепластика. До потолка она дотянуться не смогла, но не сомневалась, что он сделан из того же материала.

В комнате не было ни тепло, ни холодно и, судя по тому, что в ней не имелось даже специального места для сна и нормального санитарного блока, его приспособили для содержания пленницы совсем недавно.

Единственным путем наружу являлась дверь, в нижней части которой виднелся круглый люк размером с голову ребенка. Открывался он внутрь, а дверь на стук отзывалась глухим лязгом.

Убедившись, что выбраться наружу не получится, и ничего, что можно будет использовать в качестве оружия, в комнате нет, Марта уселась в углу и прикрыла глаза.

Логика подсказывала, что в ответ на ее пробуждение должны последовать какие-то действия со стороны «хозяев».

Ждать пришлось недолго: люк открылся, в камеру скользнул контейнер из мягкого пластика.

— Очень интересно, — проговорила Марта, разглядывая «подарок». — Что за сюрприз такой?

Прежде чем прикоснуться к контейнеру, она тщательно его осмотрела и даже обнюхала. Изнутри шел знакомый запах, но что является его источником, девушка вспомнить не смогла.

Потянула за крышку и та легко отошла в сторону, открыв освобожденный от фольги брикет сухого пайка и запечатанный бумажный стакан.

— Ну надо же! — проворчала Марта. — Откуда только взяли? Не иначе как рюкзак Пабло распотрошили!

Вспомнив о том, что Пабло мертв, девушка осеклась и даже отпихнула контейнер в сторону. Но бурчание в желудке напомнило о том, что она голодна, и Марта, поколебавшись, взялась за «подарок».

В стакане оказалась обыкновенная вода.

— Как вам это понравится: пройти три портала, сделать прыжок через дальний космос — и все для того, чтобы в гостях у людей спать на голом полу и питаться своими же сухими пайками, — бурчала Марта, разжевывая брикет. — Я бы от нормальной еды не отказалась…

Понятное дело, что никто не ответил, но девушка на это и не надеялась. Доев и выпив воду, она поставила контейнер на место, а сама села на прежнее место.

Не прошло и пяти минут, как люк открылся, и просунувшаяся в него рука утащила «подарок».

— Просьба сохранять неподвижность, — сказал глухой, точно искаженный голос из-под потолка.

За дверью что-то клацнуло, она пошла в сторону, словно утопая в стене, через порог шагнул невысокий и довольно пожилой, судя по покрытому морщинами лбу, человек.

На лице его красовался черный «пластырь» дыхательной маски, точно такой же, какие носили люди на Халикте.

— Добрый день, — сказал человек, когда дверь встала на место. — Разрешите представиться. Я — полковник Крамер.

— И вы не боитесь входить сюда? — спросила Марта, раздумывая, зачем гость «украсил» себя подобной штуковиной. Или форсеры для него так плохо пахнут? — Ведь я могу придушить вас голыми руками?

— Возможности ваших сородичей нам хорошо известны, — ответил полковник, и девушка заметила, что в руке он держит небольшую коробочку, скорее всего — какой-то прибор для записи беседы. — Но мы в тюрьме города Чойбалсан, и соответствующих условий тут не будет никогда, так что я вынужден рисковать.

— А если я все же сверну вам шею?

Крамер пожал плечами.

— Военное ведомство потеряет одного из специалистов по форсерам, но у нас их достаточно. А вас, скорее всего, используют в качестве подопытного существа при экспериментах. Неприятных и болезненных, должен я заметить. Ну а если вы будете вести себя смирно и не откажетесь сотрудничать, то ваша судьба сложится весьма благоприятно…

— Каким же образом? — Марта фыркнула. — Вы меня отпустите?

— Только если война закончится, — полковник улыбнулся, судя по тому, как растянулись его щеки. — Но на нашей базе вы будете жить в хороших условиях и все ваши желания, в разумных пределах, будут исполняться.

— В чем заключается сотрудничество?

— В ответах на вопросы, — Крамер предъявил коробочку. — Вот диктофон, я все запишу…

— Ну, хорошо, спрашивайте, — Марта тяжело вздохнула и опустила голову.

Показывать норов еще рано, так что пусть пока тюремщики думают, что она сломлена и не мечтает о побеге.

— Ваша часть, звание, род войск?

— А что такое «род войск»? — девушка нахмурилась. — Я — форсер боевой модификации, прошла подготовку в центре Стальной Звезды. Пятая боевая бригада первой тактической бригады второй оперативной бригады.

— Ага, понятно… — недоумение, отразившееся на лице Крамера, не соответствовало его словам. — Как ваше подразделение оказалось на Земле?

У Марты мелькнула мысль, что специалист по форсерам до сих пор не видел ни одного ее сородича живым.

— Да привезли нас, — ответила она, решив играть роль тупого солдафона. — Засунули в какую-то летающую штуку и доставили.

— Что за штуку? Портал открывался?

— Ее называли «кораблем», — сообщила Марта, усердно поморщив лоб несколько минут. — А про портал не знаю, в этой самой штуке никаких окон не было, так что я не видела.

— Ладно, — полковник задумчиво почесал щеку. — А с какой планеты вас отправили сюда?

— С Дракона, — ответила Марта, смутно вспоминая, что помимо Гекаты только этот Сложный Мир находился на расстоянии одного нуль-прыжка от Земли. — Там еще скалы такие, на громадные зубы похожи… Из-за них планету так и назвали!

— Мне это известно, — Крамер несколько помрачнел. — Ладно, наверное больше пока вас мучить не буду, но…

Он выразительно щелкнул пальцами. Из-под потолка донеслось негромкое шипение, а через мгновение Марта ощутила резкий, неприятный запах. Стало понятно, зачем человеку маска.

— Что это… — прохрипела девушка, попытавшись встать. — Зачем?

Руки и ноги отказывались повиноваться, перед глазами все плыло, а сердце стучало все чаще и чаще.

— Не бойтесь, — сказал полковник почти ласково. — Одурманивающий газ. Вреда он не причинит, но позволит нам взять у вас кое-какие анализы…

Марта захотела плюнуть в его физиономию, но пол неожиданно поднялся и ударил ей в лицо.

Сын Земли.

19.

Двое выступивших из джунглей людей несли на самодельных носилках третьего, а позади них шагали еще пятеро. На броне их виднелись многочисленные царапины, двое прихрамывали, а один едва волочил ноги.

— Да, крепко вам досталось, — сказал Бьерн, покачивая головой.

— Это уж точно, — лежащий на носилках поднял голову, и Роберт опознал в нем капитана Марджена, командира второй роты их батальона. — Ладно хоть вообще добрались…

Девять человек под командованием сержанта находились около портала чуть больше шести часов. Кое-кому за это время удалось выспаться. Роберт, отправленный сторожить, в число счастливчиков не попал.

Примерно часа два назад портал ожил, по его периметру побежали шипящие искры, но ровное сияние продержалось лишь несколько минут.

— Что с вами случилось, капитан? — поинтересовался Бьерн, когда носилки опустили на землю.

— Мы угодили в какое-то жуткое место, — ответил Марджен, вытирая пот со лба. — Болото, заселенное сонмищами ядовитых тварей. Одна из них укусила меня, но я почему-то до сих пор жив…

Выглядел капитан неважно — кожа была серой, под красными глазами набрякли мешки.

Роберт подумал о том, каким образом Марджен смог убедить солдат не бросить его в том болоте, а понести с собой, замедлив тем самым скорость и увеличив риск быть настигнутыми?

— Как старший по званию вы примете командование? — с надеждой в голосе поинтересовался Бьерн.

— Нет, — капитан улыбнулся, с видимым усилием раздвинув губы. — Благодаря этому яду я соображаю не лучше, чем ударенная по голове улитка, так что распоряжайся сам, сержант.

— Ладно, — Бьерн поморщился. — Так, поднимайте его и идите за мной…

Временный лагерь устроили рядом с порталом, на том месте, где приземлявшийся модуль уничтожил большую часть вредной флоры и фауны. Уцелевшие за стенками гнезда «муравьи» частью погибли в схватке с людьми, а частью убрались подальше.

От обгорелых и пробитых пулями трупиков, в изобилии валявшихся тут несколько дней назад, остались аккуратно обглоданные панцири.

— Как у вас с продовольствием? — спросил Бьерн, когда носилки с капитаном поставили наземь рядом с храпящим Трэджаном.

— Вот, — один из солдат прибывшего отряда снял со спины рюкзак и вытащил из него две банки консервов.

— У нас одна, — сказал Роберт, зевая. — И это — на семнадцать человек. Если в течение недели портал не заработает, то форсерам необязательно будет приходить сюда. Мы просто перемрем от голода.

— Или научимся есть местных тварей, — пробурчал Бьерн.

— Или друг друга, — не открывая глаз, добавил Марджен. — Кстати, сержант, у одного из моих людей должен быть мой шлем. Наденьте его — там система связи гораздо мощнее, чем в вашем…

— Есть, — отозвался Бьерн. — Так, где он там у вас?

Свой шлем он отдал Роберту, а офицерский водрузил на голову осторожно, словно тот был из хрупкого фарфора.

— Ну что, почувствовал себя генералом Бьернссоном? — осведомился Роберт.

— Всего лишь капитаном, — хмыкнул сержант. — Так, кажется, я что-то слышу… А ты пока разбуди Трэджана, пора ему на пост отправляться.

Роберт подошел к приятелю, наклонился и потряс его за плечо. Уроженец Аляски заворочался, сделал движение рукой, точно отгоняя назойливую муху, и забормотал:

— Ну еще десять минут, мама… я же никуда не опаздываю? Зачем так рано…

— Какая я тебе мама, сомий хвост? — хмыкнул Роберт. — Давай, подымайся, а не то придет папа и вставит тебе так, что мало не покажется…

— Елки-палки, — Трэджан зевнул так, что стало видно бледно-розовое небо и верхние зубы мудрости, желтые, как слоновья кость. — Поспать людям не дают. Ладно, встаю я…

Поднимался он с тяжким кряхтением и стонами. Роберт наблюдал за приятелем с улыбкой.

— Иди к сержанту, — сказал он, укладываясь на освободившееся место. — Он даст тебе тумаков… В смысле задание…

Язык отказался повиноваться, глаза опустились сами. Роберт испытал короткое ощущение падения, подобное тому, что охватывает проходящего через портал, и мгновенно уснул.

Куст напоминал обыкновенную малину, за одним небольшим исключением — он двигался. У самой земли, где покрытые колючками ветви собирались в пучок, шевелилось что-то, напоминающее одновременно щупальца, корни и длинные узловатые пальцы.

За тот час, что Роберт провел на посту, куст переместился метра на три.

— И куда он ползет? — спросил Трэджан. — Чего ему на месте не сидится?

— Кто его знает? — ответил Роберт. — Может, у него сезон спаривания наступил. Или на старом месте голодно стало?

Мимо пролетело крохотное, трепещущее ветвями существо, похожее на мохнатого шмеля. Одна из веток молниеносным броском поймала его на лету и утащила куда-то в недра «куста».

Оттуда донесся хруст.

С того момента, когда отряд под командованием сержанта Бьернссона увидел неработающий портал, прошло чуть больше местных суток, отличающихся от земных на несколько минут.

За это время из джунглей вышли еще полторы сотни солдат и офицеров, в том числе ночью появилась группа, ведомая майором Ниеминеном. Бьерн отрапортовал ему по всей форме, после чего завалился спать.

И дрых, насколько знал Роберт, до сих пор.

— Как думаешь, еще кто-нибудь явится? — спросил Трэджан, отчаянно сражаясь с зевотой.

— Вряд ли, — ответил Роберт. — Наверняка форсеры догнали их и…

— Третий пост, доложить обстановку, — лейтенант Колосов говорил так манерно, что хотелось вымыть уши, слышавшие его голос.

— Все спокойно, происшествий нет… — сказал Трэджан.

Их пост располагался к северу от портала и временного лагеря, в полусотне шагов от прогалины. Укрытием служило упавшее дерево толщиной почти в метр, слева виднелась ложбина, заросшая чем-то, похожим на зеленую, очень тонкую паутину.

Направо и дальше к северу тянулись все те же джунгли.

— А вот помню, когда я еще служил постовым, у нас… — пробормотал Трэджан.

— Тише, — оборвал его Роберт, вглядываясь туда, где ему почудилось движение.

Что-то шевельнулось среди кустов, блеснуло на солнце. Сверху послышалось негромкое жужжание, Роберт вскинул голову и краем глаза заметил нечто круглое, мелькнувшее среди ветвей.

— Тревога, форсеры! — крикнул Трэджан.

Плазменный разряд ударился о ствол, за которым они лежали, лопнул с негромким треском, язычки огня побежали по древесине, но тут же потухли.

— Вот твари! — Роберт дал длинную очередь туда, где находились враги, потом выстрелил из гранатомета.

— Отходить к основным позициям, — голос лейтенанта Колосова стал чуточку более нормальным.

— Легко сказать, — Трэджан чуть привстал. — Ну, прикрывай, а я побегу…

Он рванул назад, а Роберт принялся стрелять, не видя противника, просто обрабатывая пулями сектор перед собой. Когда выстрелы раздались из-за спины, вскочил сам и, пригнувшись, ринулся туда, где засел Трэджан.

Позади громыхнуло.

Упал на землю и обернулся, чтобы увидеть, что то место, где они недавно сидели, объято пламенем.

— Мортира, — сказал Трэджан.

— Точно, — спорить с очевидным стал бы только глупец. — А где одна мортира, там и другая… Побежали!

Рывком преодолев метров двадцать, спрыгнули в окоп, вырытый только сегодня утром.

На рассвете, едва появившись около портала, майор Ниеминен приказал готовиться к нападению форсеров. Повинуясь его распоряжениям, солдаты взяли в руки вибролопатки и принялись копать.

Времени не хватило, до линии Мажино неглубокому рву было далеко, но все же он давал хоть какую-то защиту.

— Эх, перестреляют они нас, — сказал Трэджан мрачно. — Надо было хотя бы портал подорвать. А то вдруг заработает? Тогда форсеры через него на Антион пролезут, точно крысы в кладовку.

— Поздно уже, — отозвался Роберт.

Справа застрекотал пулемет, слева подал голос его собрат, а среди густой зелени замелькали серые лоснящиеся тела. Форсеры решили не ждать, атаковать с наскока.

Роберт нажал спусковой крючок. Отдача заставила поморщиться, одним движением вытащил и отбросил пустой магазин.

— Отлично… — в горячке боя Роберт забыл про усталость, про терзающий тело голод.

Уроженец Владивостока делал привычное дело, а душа чуть ли не пела от накатившей эйфории. Казалось правильным умереть вот так, сражаясь до последней капли крови, пасть, истребляя врагов…

Он ощутил что-то похожее на разочарование, когда форсеры принялись отступать.

— Струсили, елки-палки, — сказал Трэджан. — Но ничего, когда подкрепление подойдет, они наберутся храбрости и снова полезут вперед.

— Первый батальон — немедленно оставить позиции и отходить к порталу! — голос майора Ниеминена звучал странно.

— Он что, сошел с ума? — ответил Роберт, но из окопа послушно выбрался.

До тех пор, пока безумие командира не будет доказано, придется выполнять его приказы.

Форсеры, наверняка следящие за людьми, должно быть, разинули рты от удивления — солдаты покидали позиции и отходили туда, где кроме выжженной прогалины и туши межзвездного модуля, не было ничего.

Оказавшись на открытом месте, Роберт едва удержался от ликующего вопля.

Мертвый доселе портал светился, васильковое сияние дрожало внутри рамы из металлических труб, и по нему пробегали яркие, точно молнии, искры.

— Быстрее, быстрее! — подгонял солдат майор. — Второй батальон — немедленно оставить позиции и…

Один из солдат прыгнул в портал и исчез, за ним другой. Бьерн споткнулся и влетел в сияние чуть ли не кубарем. Роберт улыбнулся и ощутил, что готов хохотать во все горло!

Плазменный разряд упал чуть в стороне, там, где остались валяться брошенные рюкзаки. Вырвал кусок обугленной почвы, швырнул в стороны волну горячего воздуха.

Роберт, прыгая в портал, успел увидеть, как упал майор, как метнулись к нему стоявшие рядом. Пробежал десяток метров и только тут сообразил, что находится на Антионе!

— Сомий хвост! — вырвавшийся из глотки вопль полнило ликование.

Последний рывок отнял все силы. Роберт упал, тяжело дыша и ощущая, как ходит под бронекостюмом грудь.

Желтое солнце Антиона висело низко, над карликовым лесом колыхалась туманная дымка. От бараков к порталу бежали люди, слышался топот и возбужденные крики.

С некоторым трудом Роберт перевернулся на живот, подтянул к себе автомат. Сейчас через дверь на Хордан ворвутся форсеры, и тогда придется стрелять, быстро и метко.

Из портала один за другим появлялись солдаты, здоровые тащили раненых.

— Всем в стороны, — голос шагнувшего из голубого сияния майора звучал слабо, но на ногах Ниеминен держался твердо. — Мы сейчас взорвем эту хрень…

— Сомий хвост, — Роберт вскочил и с удивлением понял, что еще может бежать, причем достаточно быстро.

Расстояние метров в тридцать преодолел в считанные секунды, а затем ноги отказались служить. Роберт довольно неловко, ударившись локтем, упал и прижался к земле.

Будка технического контроля, расположенная сбоку от портала, вспыхнула и лопнула, точно исполинская граната. Сияние внутри контура из металлических труб померкло, и наземь упала половинка пытавшегося перебраться с другой планеты форсера.

Вторая, судя по всему, осталась на Хордане.

Роберт вздохнул, снял шлем, перчатки и очень медленно, двигаясь точно во сне, обтер мокрое от пота лицо. Затем перевернулся на спину и принялся глядеть в синее, как на далекой Земле, небо.

Он знал, что в ближайшие дни им дадут отдохнуть, прийти в себя, почувствовать себя людьми.

А потом вновь бросят в мясорубку.

Дочь эволюции.

19.

Очередная «газовая атака» застала Марту в тот момент, когда девушка приступила к ежедневному комплексу упражнений.

Только успела покончить с разминкой суставов и перейти к отжиманиям, как под потолком с легким шорохом отодвинулись крохотные заслонки, и раздалось знакомое шипение.

Ощутив мерзкий запах, Марта послушно рухнула на пол и замерла в неподвижности.

В кубической комнате девушка провела, по собственным подсчетам, неделю. Кормили ее все так же скудно, а полковник Крамер появлялся чуть ли не ежедневно, был изысканно вежлив и каждый раз вываливал на девушку кучу вопросов.

Спрашивал о Пророке, о плазменном оружии, о Сложных Мирах. Марта отвечала, стараясь особенно не завираться, но и не говорить всей правды.

Два дня назад из оговорки допрашивающего с ужасом поняла, что из попавших в плен выжила только она. Остальные, судя по всему, погибли, так и не придя в сознание.

— Ладно, милочка, — сказал Крамер вчера, когда очередной допрос оказался завершен. — Завтра мы вас отправим на нашу базу в Фушуне, там будете жить, точно королева…

Значения последнего слова Марта не поняла, но смысл всей фразы уловила. А особенно ее заинтересовало слово «Фушунь».

Когда форсеры сидели в подземной базе на Гекате, их заставили выучить наизусть карту восточной части громадного материка, раскинувшегося на добрую четверть Земли и именующегося Евразией.

Тогда Марта не понимала, зачем это нужно. Зато теперь вспомнила, что город Фушунь провинции Ляонин находится в нескольких сотнях километров от города Канге, столицы провинции Чагандо, рядом с которым располагается ведущий на Сибирь портал.

Упускать такой шанс было бы глупо.

Девушка не знала, как именно ее повезут, но, услышав шипение, мгновенно сориентировалась и подыграла людям.

Крамер, решивший вновь оглушить пленницу дурманящим газом, не учел особенностей форсерского организма, и это доказало, что полковник до сих пор изучал лишь трупы.

В первый раз, когда у Марты брали анализы, эвристический анализатор определил состав поступающего газа и разработал способ его обезвреживания. Так что теперь девушка, вместо того, чтобы отключиться, лишь испытала временное неудобство.

Ей пришлось подождать несколько минут, прежде чем дверь отъехала в сторону. В помещение один за другим вступили двое солдат в полном вооружении.

— Валяется, курица ощипанная, — заметил один, и девушка узнала «ударный» голос. — Сколько будет длиться отключка?

— Достаточно, чтобы донести ее до машины, — сказал второй. — А там уж натянем на нее маску. Так, где там эти носилки?

Блондинистый обладатель мягкого голоса втащил в комнату натянутый между двумя длинными палками кусок ткани.

— А это ее выдержит? — с сомнением поинтересовался солдат, чья лысина сейчас пряталась под шлемом. — Уж больно она здорова…

— Выдержит, — блондин подошел к Марте. — Давай, укладываем ее. Да, смотри, какие буфера!

Марте стоило некоторого труда сохранить неподвижность.

— Тоже, наверное, кибернетические… — с сомнением заметил лысый.

— Дурак ты, Эрик, — бросил блондин, — как буфера могут быть кибернетическими?

— Сам такой, — лысый не собирался оскорбляться по пустякам. — Ты видал, как она на одной руке отжимается?! Нет? А я видал, то еще шоу! Если б они у нее были настоящие, как у наших баб, она бы ни в жизнь так не смогла!

— Сейчас потрогаю и точно скажу, — заявил блондин.

— Ты с ума сошел? — лысый оглянулся на камеру. — За нами наблюдают! Потащили уже!

— Ладно, — неохотно пробурчал блондин.

Без особой осторожности они ухватили Марту за плечи и ноги, уложили на носилки. Блондин встал спереди, лысый сзади и, закряхтев, солдаты подняли девушку и вынесли в коридор.

Она могла обезоружить обоих в любой момент, но прекрасно понимала, что это ничего не даст. Поэтому просто лежала и из-под прикрытых век наблюдала за происходящим.

Мимо проплыли стены коридора, хлопнула дверь, потом еще одна, и они оказались в просторном дворе, огражденном высокой стеной. Носа Марты коснулся запах пластобетона.

Около закрытых ворот фырчал мотором транспортер, а рядом с ним нетерпеливо топтался полковник Крамер.

— Заносите ее, да поживее, — сказал он. — Должны были выехать в восемь, а сейчас пять минут девятого!

Солдаты, пыхтя и отдуваясь, погрузили носилки с девушкой в кузов, а потом сами полезли следом.

— Маску не забудьте! — напомнил Крамер перед тем, как люк закрылся.

— Забудешь тут, как же, — пропыхтел блондин, стаскивая шлем. — Эй, где она?

— Вот, — сказал лысый Эрик.

— Так, — лица Марты коснулось что-то сколькое и холодное, она почувствовала, как ей поднимают голову.

Зашипело, и девушка ощутила знакомый аромат. Люди придумали неплохо — водрузить на пленницу маску, присоединенную к баллону с дурманящим газом, чтобы она дышала им всю дорогу.

Это сработало бы, не имей они дело с боевым форсером.

— Слушай, а сколько нам ехать-то? — спросил Ларри, когда транспортер сдвинулся с места, и снаружи донесся звучный лязг, издаваемый, скорее всего, открывающимися воротами.

— Двадцать два часа по графику, — ответил Эрик. — В шесть утра будем на месте.

— И не поспишь…

Марта лежала неподвижно, не вслушиваясь в их болтовню и думая о том, что самым сложным будет сохранять неподвижность до нужного момента, который наступит не скоро.

Примерно через восемнадцать часов.

Люди храпели на два голоса, белобрысый Ларри — тонко, с присвистом, лысый Эрик — раскатисто и мощно, точно камушек прокатывался по рифленой металлической крыше. Время от времени то один, то другой вскидывал голову, бросал подозрительный взгляд на пленницу.

Негромко гудел мотор транспортера, Марта лежала неподвижно.

В чреве машины она провела больше семнадцати часов, все в одной позе. Тело жутко затекло, и сейчас, прежде чем начать действовать, девушка напрягала и расслабляла мышцы, разгоняя застоявшуюся кровь.

Кузов больше походил на передвижной медицинский пункт — застекленные шкафчики вдоль стен, стеллажи, свисающие с потолка трубки и даже небольшой санитарный блок в углу.

Хуже всего Марте приходилось, когда кто-то из охранников отлучался туда, и начинала журчать вода.

Девушка стискивала зубы и терпела, твердя про себя «Я должна лежать тихо, чтобы выжить! Обязана вернуться к своим! Ради тех, кто погиб на этой проклятой планете!».

Вспоминала Антона, сурового и в то же время снисходительного командира, Хельгу, за короткое время ставшую подругой, Стефана, Пабло с его мортирой, парней и девушек из других звеньев.

Об Анне старалась не думать — это было слишком больно.

Ларри всхрапнул в очередной раз, зачмокал и засопел, и Марта решила, что пора. Когда согнула ногу, едва не заорала от боли — в бедро и голень словно вонзились тысячи иголок.

Оторвать от лица маску стоило некоторого труда, а когда девушка закончила эту операцию и вздохнула свободно, неожиданно зашевелился Эрик, забормотал что-то во сне.

Марта поднялась на четвереньки, несколько мгновений простояла в этом положении, а потом шагнула вперед.

Прозвучал короткий хрип, и на пол грохнулось бездыханное тело. Ларри открыл мутные со сна глаза, но успел только распахнуть рот, как оказался рядом с напарником.

— Уроды, — проговорила Марта, поднимая автомат.

Благодаря полученным на Гекате урокам она была знакома с устройством человеческого оружия, оставалось только снять его с предохранителя и перевести на стрельбу одиночными.

Выстрел прозвучал глухо, за ним еще один, и замок в мощной двери, способной выдержать попадание из плазменной мортиры, с негромким скрежетом открылся.

Дверь распахнулась, Марте стала видна убегающая назад серая лента шоссе, темные обочины и огни далекого поселка.

— Время самое подходящее, — пробормотала девушка, вешая автомат на плечо.

Уцепившись за дверцу, она одним движением перебросила себя на крышу. Встав на четвереньки, пососала ободранный палец и поползла вперед, к кабине. Транспортер повернул направо, следуя изгибу шоссе, Марту мотнуло влево, и она была вынуждена упасть на живот, чтобы не слететь.

Остаток пути проделала ползком.

Нависнув над кабиной, девушка примерилась и, уцепившись одной рукой, прыгнула вниз — ногами точно в окошко. Треснуло стекло, прозвучал испуганный вскрик, она ощутила, что отшвырнула что-то мягкое.

Транспортер вильнул, Марта одним движением ввинтилась в окно и, ухватившись за руль, выправила положение.

— А… — отброшенный на пассажирское место человек застонал, рука его потянулась к висящей на поясе кобуре.

— Я бы на твоем месте не стала этого делать, — проговорила девушка, ткнув водителя стволом автомата. — А ну объясняй, как разобраться с навигационной системой?

— Иоганн, что там у тебя? — прозвучал откуда-то сзади, из-за загородки, сонный голос.

Не оборачиваясь, Марта ткнула автоматом в ту сторону и несколько раз подряд нажала спусковой крючок. Голос смолк, сменившись бульканьем, а по кабине распространился мерзкий запах.

Водитель от страха обгадился.

— Ты меня убьешь? — пролепетал он.

— Если промолчишь — да, — кивнула Марта и повысила голос. — А ну говори!

Через пятнадцать минут она знала, как управляться с бортовым компьютером и как работает система навигации.

— Спасибо, — проговорила девушка и выстрелила.

Водитель, во лбу которого появилась дырка, молча завалился назад. Несколько мгновений девушка думала, выкинуть ей «благоухающее» тело из машины или нет, а потом решила не оставлять следов. Отложив автомат, она добавила скорости.

До того момента, как фургона хватятся, нужно уйти как можно дальше.

До клокочущей на дне ущелья реки было не меньше пятидесяти метров, но Марта хорошо видела бьющие о берег волны, мокрые от брызг камни и пену, белую, точно снежные хлопья.

Висящий над ущельем мост казался хрупким, как радуга.

Река называлась Хуньцзян, и если верить карте, то пятьюдесятью километрами ниже по течению она впадала в более мощный поток под названием Ялуцзян, несущий воды к Желтому морю.

Ну а если пойти вверх по течению Ялуцзян, то еще через сто с небольшим километров выйдешь к городу Канге, около которого находится ведущий на Сибирь портал.

Марта поглядела на высящиеся восточнее горы, зевнула и решительно дала задний ход. Навигационный маячок из транспортера она выдрала еще два часа назад, а теперь собиралась ликвидировать следы собственного побега.

Отвела машину от моста приблизительно на пару сотен метров и переключила передачу. Транспортер вздрогнул и помчался вперед, набирая ход. Когда до обрыва осталось около двадцати метров, девушка ухватила автомат, открыла дверцу и выпрыгнула.

Земля стремительно понеслась навстречу, ударила в подошвы, потом по плечу, что-то острое впилось в спину.

Гася инерцию падения, Марта перекатилась несколько раз и вскочила на ноги. Из ущелья донесся раскатистый грохот, сменившийся жутким скрежетом раздираемого железа.

Подойдя к краю обрыва, девушка глянула вниз.

Остатки фургона весело пылали, а река трогала их сотнями пенных «рук». Виднелось тело одного из охранников, распростертое на камнях, вниз по течению полз «язык» из какой-то черной жидкости.

— Похоже, командир был прав, — пробормотала Марта. — На нас лежит благословение Пророка. Уж больно здорово пока у меня все выходит…

С того момента, когда девушка захватила транспортер, удача несколько раз улыбалась ей. Впервые, когда Марта догадалась остановиться и захлопнуть болтающуюся дверцу кузова, а также выломать из окна остатки стекла так, чтобы создавалось впечатление, что оно просто опущено.

Второй — когда примерно через сотню километров ее нагнал окрашенный в черный и белый цвета кар с сидящими внутри людьми в униформе, судя по всему — стражами порядка.

Несколько минут они ехали рядом.

Марта, душа у которой уходила в пятки, нашла силы улыбнуться и помахать соседям по трассе. Те почти сразу добавили скорости и вскоре скрылись за поворотом.

Только удачей можно было объяснить то, что шоссе около моста оказалось пустынным в тот момент, когда она уничтожала остатки фургона.

— Клянусь Пророком, я людям больше не дамся, — пробормотала Марта, вешая автомат на плечо. — Лучше застрелиться, чем вновь с каким-нибудь Крамером беседовать…

Примерно через километр обрыв стал заметно ниже, и девушка нашла тропинку, чтобы спуститься к реке. Умывшись и ополоснув лицо, она зашагала дальше, прямо на юг.

Поросшие лесом горы пугали Марту гораздо меньше, чем возможная встреча с людьми.

По местному времени было шесть тридцать. Полчаса, как ее начали искать.

С холма, в зарослях на вершине которого расположилась Марта, идущее к порталу шоссе представлялось гигантской кишкой, проталкивающей через себя плохо переваренные «куски» разномастных транспортеров, причем в обе стороны сразу.

Если выбирающиеся из голубого свечения машины следовали дальше без остановки, то направляющиеся на Сибирь обязательно притормаживали около контрольного пункта.

— Вот туда-то мне и надо, — сказала Марта, нетерпеливо поглядывая на слишком медленно ползущее к закату солнце.

Расстояние почти в сто шестьдесят километров девушка преодолела за восемь часов.

В животе бурчало, точно в унификаторе, мускулы ныли, акселераторы в ногах казались вживленными в плоть кусками раскаленной проволоки, а что еще хуже — время от времени начинал сбоить вычислительный модуль. Марта на несколько секунд теряла ориентацию, забывая, кто она и где находится.

Первый раз такое состояние настигло ее в горах, и девушка едва не свалилась в пропасть.

В дальнейшем шла осторожнее, стараясь уловить приближение очередного приступа. Зрительные и слуховые усилители помогали избегать встреч с людьми, а хранящаяся в памяти карта — выбирать дорогу так, чтобы вероятность этих встреч был наименьшей.

Погоня, если и имелась, плутала где-то далеко.

Помимо усталости главной проблемой оставался голод. Марта знала, что может обходиться без пищи достаточно долго — в организме боевого форсера предусматривался «автономный режим», но от мыслей о еде отделаться не могла.

Чтобы заглушить бурчание в животе, приходилось жевать травинки.

Солнце без особой торопливости опустилось за горизонт, потихоньку сгустился сумрак. Движение на шоссе стало много реже, интервалы между колоннами возросли.

По небосводу поплыла круглая луна, похожая на диск из алюминия.

Марта дождалась, пока она спрячется за облаками, и медленно, перебежками, двинулась вперед, к порталу, обходя его так, чтобы выйти к контрольному пункту сзади, со стороны зарослей.

На то, чтобы выполнить эту задачу, потребовалось больше двух часов.

Стоило девушке устроиться в поросшей травой ложбине, как с юго-запада послышалось ровное гудение моторов.

— …не пошли бы? — дверь контрольного пункта открылась, оттуда выбрался человек. Щелкнул чем-то, в его руках, поднесенных к лицу, засветился крошечный оранжевый светлячок.

Марта различила вставленную в рот человеку тонкую палочку, уловила запах исходящего от нее ароматного дыма.

Транспортеры подошедшей колонны одна за другой поворачивали к стоянке, из них выбирались водители. До девушки долетал смех, не до конца понятные разговоры.

— Что, явились? — недружелюбно сказал человек с дымной палочкой во рту, глядя, как к нему подходит один из приехавших. — Спать честным людям не даете?

— Это вы-то честные? — хмыкнул тот. — Давай, подписывай бумаги…

Дальше Марта слушать не стала, на четвереньках, почти ползком скользнула вдоль вереницы машин к дальнему концу площадки, куда не доставало исходящее от портала свечение.

Большинство транспортеров были с глухими кузовами, но попадались и закрытые тентами платформы.

Выбрав одну из них, девушка огляделась и, убедившись, что люди далеко, стремительным рывком бросилась вперед. Прижалась к холодному, пахнущему металлом борту, и замерла, ожидая крика.

Но обошлось, никто ее не заметил.

Отщелкнув одно из креплений, которым крепился тент, она сумела за несколько минут, подтянулась и забралась в заполненную угловатыми силуэтами больших контейнеров темноту.

Едва легла на пол, как от кабины донесся хлопок, недовольное бурчание, а потом заработал мотор. Машина вздрогнула и сдвинулась с места, сквозь щель внутрь пробралось синее, все усиливающееся свечение.

Когда транспортер миновал портал, стало холоднее. Будучи сытой, Марта этого и не заметила бы, но сейчас почувствовала себя неуютно и свернулась в клубок, сохраняя тепло.

Монотонно гудел двигатель, и у девушки все сильнее слипались глаза, но она сопротивлялась дремоте, понимая, что может проснуться снова в плену.

Сколько прошло часов до того момента, когда транспортер встал, она при всем желании не смогла бы сказать. Вновь хлопнула дверца, потом что-то заскрипело.

— Ну, как тут у вас? — спросил, судя по всему, водитель.

— Нормально, — ответили ему. — Второй день метель, а так ничего.

— А что с фронта слышно?

— С Дракона они поперли, — собеседник водителя понизил голос. — И говорят, что подошли близко, чуть ли не в двухстах километрах к северу видели разведывательные модули. Пойдем, погреешься… Там чай как раз поставили.

Заскрипел снег под двумя парами ног.

Дождавшись, пока шаги затихнут, Марта осторожно выглянула. Машина стояла на обочине, а дальше тянулась усыпанная снегом равнина. Висели над ней плотные облака, метались в воздухе снежинки.

Одного рывка девушке хватило, чтобы добраться до сугроба и залечь там.

Однообразие пейзажа нарушала дорога, транспортеры на обочине и несколько одноэтажных, но просторных домов. Около них топтались люди, некоторые держали в руках автоматы.

«Интересно, где тут север? — подумала Марта, отползая прочь. — Но ничего, потом разберемся!».

Вскоре дома, дорога и транспортеры скрылись за снежной пеленой, и девушка рискнула встать. Оглядевшись, она определила положение солнца, прикинула, где оно взошло, и решительно зашагала в нужную сторону.

В том, что она дойдет до своих даже через линию фронта, Марта не сомневалась.

Ну а двести километров для боевого форсера пустяк, не стоящий упоминания.

Взгляд сверху.

4.

Форсеры, вторгшиеся на Сибирь через два портала, с Дракона и Демона, рвались вперед, спешно перебрасываемые с Земли войска сдерживали их, постепенно отступая.

Навстречу фронту по снежной равнине шагала Марта.

Наступление детей Эволюции на Антионе захлебнулось. Лучшие части не могли одолеть вцепившихся в землю буквально зубами ополченцев с соседних планет и солдат корпуса «Анубис».

У взорванного портала в тылу приходили в себя остатки второго полка корпуса «Один».

Продолжала литься кровь на Эброне, Фюркате и полудюжине других планет, где происходило то, что военные историки обычно именуют «боями местного значения». О том, что в них гибнет народу немногим меньше, чем в масштабных сражениях, исследователи скромно умалчивают.

На Земле работали десятки возникших в кратчайшие сроки институтов, придумывая новое, более мощное оружие, в ход шли проекты, столетиями лежавшие в архивах.

Не отставали от людей и приспособленные к умственной работе форсеры, обитающие в основном на Регеде, Хордане и Гекате. Измененные мозги действовали не так как у людей, но разрушительному потенциалу идей, что они рождали, позавидовала бы сверхновая.

На Земле и в колониях формировались новые корпуса, а средства массовой информации ежедневно передавали репортажи о зверствах «насильственно модифицированных чудовищ» на захваченных планетах.

Речи Зигфрида фон Хайнца, призывающие собрать силы для победы над агонизирующей отсталой расой, звучали во всех Сложных Мирах. Слушая их, форсеры стискивали кулаки и скрипели зубами, мечтая о том дне, когда человечество будет уничтожено.

Ненависть росла. Война раскручивала свой маховик.

Content

Дмитрий Казаков
Встречный бой

Сын Земли. 1.

Дочь эволюции. 1.

Сын Земли. 2.

Дочь эволюции. 2.

Взгляд сверху. 1.

Сын Земли. 3.

Дочь эволюции. 3.

Сын Земли. 4.

Дочь эволюции. 4.

Сын Земли. 5.

Дочь эволюции. 5.

Сын Земли. 6.

Дочь эволюции. 6.

Взгляд сверху. 2.

Сын Земли. 7.

Дочь эволюции. 7.

Сын Земли. 8.

Дочь эволюции. 8.

Сын Земли. 9.

Дочь эволюции. 9.

Сын Земли. 10.

Дочь эволюции. 10.

Сын Земли. 11.

Дочь эволюции. 11.

Сын Земли. 12.

Взгляд сверху. 3.

Дочь эволюции. 12.

Сын Земли. 13.

Дочь эволюции. 13.

Сын Земли. 14.

Дочь эволюции. 14.

Сын Земли. 15.

Дочь эволюции. 15.

Сын Земли. 16.

Дочь эволюции. 16.

Сын Земли. 17.

Дочь эволюции. 17.

Сын Земли. 18.

Дочь эволюции. 18.

Сын Земли. 19.

Дочь эволюции. 19.

Взгляд сверху. 4.