Гордон Диксон

Люби меня, люби

На пути к полковнику Тед Холман попросил капрала военной полиции показать ему лабораторию, чтобы взглянуть на Поджи.

– Вы что думаете – я спятил? – удивился капрал. – Не имею права. В любом случае, у нас нет времени. И уж внутрь-то вас совершенно точно не пустят. Самое большее, вы глянете на него из-за двери.

– Ладно, пусть из-за двери, – согласился Тед.

Полицейский колебался. Худощавый и смуглый, несмотря на свою молодость, он казался старше Теда – светловолосого, с открытым лицом воина из тех, в ком до конца жизни сохраняется мальчишество… Однако Тед уже успел побывать на Арктуре IV и возвратиться обратно, капрал же никогда не бывал дальше Вашингтона.

Поэтому капрал отвел его в лабораторию и отошел в сторону, когда Тед заглянул в экспериментальную секцию сквозь вырезанное высоко в двери окошечко с металлической сеткой. Внутри комнаты стояли клетки с белыми крысами, кроликами, макака-ми-резус и белой собачонкой, напоминающей терьера. Сквозь решетку переговорного устройства доносились сопение и возня животных.

– Не вижу, – нахмурился Тед.

– В углу, – подсказал полицейский.

Тед плотнее прижался к двери и впился глазами в клетку, в которой, свернувшись калачиком, лежало нечто, напоминающее горжетку из черно-бурой лисы, с черными блестящими бусинками глаз и носом-пуговкой.

– Поджи! – позвал Тед. – Поджи!

– Он не слышит, – объяснил полицейский. – Односторонняя связь для удобства ночной охраны.

Из дальней двери в комнату вошел одетый в белое человек с эмалированным подносом, на котором лежали три шприца и горка пушистой ваты. Маленькая собачонка и Поджи насторожились, выставили носы сквозь прутья решетки. Собачонка завиляла обрубком хвоста и заскулила.

– Любишь меня? – спросил Поджи. – Любишь меня?

Человек в белом поставил поднос и вышел, не взглянув на животных в клетках. Собачонка заскулила ему вслед. Поджи понурился; Тед сжал кулаки.

– Мог бы сказать им хоть слово! Почему он не ответил?!

– Занят работой, – занервничал полицейский. – Нам пора. Идемте.

Они двинулись дальше. У дверей офиса полковника капрал остановился, поправил кобуру, передвинув ее вместе с поясом так, чтобы она не бросалась в глаза. Затем они вошли. На жесткой скамье за деревянными перилами сидела хрупкая девушка в легком платье с потрясающе красивыми зелеными глазами. Тед прошел мимо нее, и она проводила его внимательным взглядом.

– Он ждет вас, заходите, – пригласил дежурный. Они вошли. В кабинете стоял изящный стол темного дерева, возле него на ковре стояли два кожаных кресла для посетителей.

– Подождите за дверью, капрал, – распорядился полковник.

Полицейский вышел, а Тед остался стоять навытяжку посреди кабинета.

– Ты дубина, Тед, – сказал полковник.

– Он мой, – ответил Тед спокойно.

– Выбрось его из головы. Сейчас же. Немедленно! – Полковник был небольшого роста, смуглолицый, и когда он говорил, у него шевелились и топорщились усы.

– Я хочу его забрать.

– Ничего ты не получишь! Положение и без того скверное. Да, мы вместе побывали на Арктуре, мы впервые совершили подобное путешествие, и не допустим, чтобы одного из наших парней наказали согласно Уставу, мы можем уладить все между собой. Но тебе придется усвоить, что антипода тебе не видать.

Тед промолчал.

– А теперь слушай меня внимательно, – полковник сощурил глаза. – Знаешь, какой срок тебе грозит за удар офицера? Пятнадцать лет каторги плюс то, что тебе полагается за тайный провоз антипода на Землю.

Тед продолжал молчать.

– Ты просто счастливчик, – продолжал полковник, – самый настоящий счастливчик. Все парни встали на твою защиту. А мы, руководители, состряпали все необходимые бумаги, чтобы представить антипода властям не как контрабанду, а как подопытное животное, которое мы привезли на Землю. Понял? Мы – а не ты! И Карри – лейтенант Карвен, как ты, вероятно, помнишь – готов сделать вид, что ничего не произошло, что ты не пытался избить его до полусмерти, когда он пришел забрать антипода. Я хотел, чтобы ты извинился, но он сказал не надо, мол чего уж там. Тебе просто везет.

Он остановился и взглянул на Теда.

– Ну?

– Вы не понимаете, – сказал Тед. – Они умирают, если рядом нет кого-нибудь, кто их любит. Я провел на этой метеостанции шесть месяцев. И я знаю: Поджи умрет.

– Послушай… катись отсюда и пойди напейся! – взорвался полковник. – Говорю тебе, мы сделали все, что могли. Все в лепешку расшибались, и твое счастье, что уходишь отсюда с чистым послужным списком. – Он схватил со стола телефон и принялся яростно тыкать кнопки. – Убирайся.

Тед вышел. Никто его не остановил. Он вернулся в казарму, отведенную для экспедиционной группы, переоделся в штатское и покинул базу. Он был в четвертом или пятом по счету баре, когда к стойке рядом с ним подсела женщина.

– Привет, Тед, – сказала она.

Он повернулся. Ее глаза были зелены, как трава на лужайке под лучами закатного солнца, волосы не то чтобы темные, но и не светлые; голубой костюм отлично сидел на ней. Тед вспомнил, что видел ее в приемной полковника. Но сейчас, оказавшись совсем рядом, она выглядела старше; перехватив его взгляд, девушка немного отодвинулась.

– Я Джун Малино, из «Рекордер». Журналистка.

Тед обдумал ее слова.

– Хотите выпить? – предложил он.

– С удовольствием. Один «Том Коллинз», пожалуйста.

Он заказал ей бокал «Том Коллинз»; они сидели в полутемном баре, глядели друг на друга, пили и беседовали.

– Чего тебе больше всего не хватает там, на краю света? – спросила она.

– Травы, – ответил Тед. – То есть, сначала. Потом-то я привык к песку и змеям. И уже не так по ней скучал.

– А по возможности напиться?

– Нет.

– Тогда зачем пьешь?

Он опустил бокал и взглянул не нее.

– Хочется, вот и все.

Она накрыла ладонью его руку.

– Не сходи с ума. Я знаю, в чем дело, от газетчиков ничего не утаишь. Что ты собираешься делать?

Он высвободил руку и еще раз глотнул из бокала.

– Не знаю. Не знаю я, что делать.

– Как тебе удалось поймать этого… как его…

– Антипода. Когда они выгибают спину при ходьбе, кажется, что передние лапы бегут навстречу задним.

– Антипода. Во-первых, как ты его приручил?

– Я долго жил один на метеостанции. – Тед вращал бокал, глядя, как крутился золотой ободок, словно колечко света. – Через некоторое время Поджи привязался ко мне.

– А другие их приручали?

– Не слышал. Они подходят к людям, но очень осторожны. Их можно легко напугать, и тогда они уже ни за что не подойдут.

– Ты отпугивал кого-нибудь из них?

– Наверное, – он пожал плечами, – поначалу. Я долгое время не обращал внимания. Потом стал замечать, что они сидят и смотрят на меня, на мою лачугу, на оборудование. В конце концов, Поджи со мной познакомился.

– Как у тебя это получилось?

– Я был терпелив, вот и все.

Бар наполнился людьми. В соседнем зале заиграл орхестр, становилось шумно.

– Пойдем, – сказала Джун. – Я знаю место потише, там можно поговорить.

Она встала; он тоже встал и пошел к выходу следом за ней.

Они взяли такси и поехали на взморье. Место называлось «Трактир рудокопа»; пристроенная позади здания веранда выходила на море, и в пятнадцати футах под ней волны лизали песок. На крыше веранды были расставлены круглые столики с зажженными свечами, на волнах играли блики лунного света.

Теперь они пили ром, и Тед порядком захмелел. Это его раздражало: он пытался рассказать Джун, как все было, а язык повиновался с трудом.

– Чем дальше ты… становишься, – говорил он, – то есть чем дальше… забираешься, тем меньше становишься. Понимаешь?

Она не понимала.

– Я хочу сказать… Предположим, человек живет в своем квартале и никогда из него не уходит. Он очень большой. Улавливаешь? Поставь его и этот квартал рядом, вот как на столе, и будет видно. – Для наглядности Тед пальцем нарисовал на влажной поверхности стола круг и точку. – Но предположим, он разъезжает по всему городу, и тогда он вот какой в сравнении с ним. Или с земным шаром, с солнечной системой…

– Да, – сказала она.

– Но если он отправляется куда-нибудь к черту на рога, вроде Альфы Центавра, и – он сложил вместе кончики большого и указательного пальцев, – месяцами сидит там один-одинешенек, что от него остается? – Он сунул сжатые пальцы ей в лицо. – Он вот такой крошечный. Он ничто.

Локоть Теда стоял на столе; большой и указательный пальцы у самого лица Джун. Она мягко накрыла их ладонью.

– Нет, ты послушай… – он стряхнул ее руку. – Что остается, когда ты такой маленький? Что остается?

– Ты, – сказала она.

Он затряс головой.

– Нет! Меня нет. А что делать? Но что я могу, когда я такой большой? – Он стиснул ей руку. – Я маленький и способен только на малое. Все, что я делаю, слишком мало…

– Пожалуйста, – свободной рукой она тихонько пыталась разжать его пальцы: – Мне больно…

– Я могу любить, – сказал он. – Я могу дарить любовь.

Она замерла. Подняла глаза и встретила его пьяный взгляд.

– Сколько тебе лет? – прошептала Джун, вглядываясь ему в лицо чуть ли не с отчаянием.

– Двадцать пять.

– Столько тебе не дашь. На вид ты… моложе, чем я.

– Какая разница, сколько мне лет! Важно, что я могу сделать.

– Пожалуйста, – попросила она. – Моя рука… Ты слишком сильно жмешь.

Тед отпустил ее.

– Извини. – Он вернулся к своему бокалу.

– Нет, расскажи дальше, – она растирала занемевшую руку. – Как ты его вывез?

– Поджи? Мы тренировались. Я обертывал его вокруг талии, под рубашкой и курткой.

– И не было видно? Таким способом ты пронес его на корабль.

– Нас взвешивали, – продолжал Тед хмуро. – Но я загодя позаботился. Сбросил двенадцать фунтов; делал гимнастику, чтобы не выглядеть исхудалым. Поджи весит как раз около одиннадцати.

– И никто об этом не знал до самого возвращения на Землю?

– Трусливая проверка, чтобы опередить власти и не дать таможенникам обнаружить, если что-то не так. Распорядился полковник, а выполнял Карри – лейтенант Карвен – и нашел его, и… – Тед замолчал, глядя на свой бокал.

– Что бы ты с ним делал? С… Поджи?

Он с удивлением посмотрел на нее.

– Он бы жил у меня. Я бы о нем заботился. Как ты не понимаешь? Я ему нужен.

– Я понимаю, – сказала она. – Честное слово понимаю. – Она чуть придвинулась к Теду, коснувшись его плечом. – Я помогу его вызволить.

– Ты?

– Да! Да, я могу помочь! – торопливо проговорила она.

– Как? – спросил он. И затем: – Почему? Мы тут весь вечер болтали, и вдруг ты ни с того ни с сего хочешь нам помочь. Зачем? Не для своей ли газеты?

– Нет, нет! Сначала мне было все равно. То есть, конечно, неплохой материал, только и всего. Да. А потом, ты как-то так о нем говорил… Не знаю. Но теперь я на вашей стороне, Тед, ты мне веришь, да?

– Не знаю, – хрипло ответил он.

– Тед, – позвала она. – Тед.

Она придвинулась, подняв к нему лицо и полузакрыв глаза. Секунду он тупо на нее смотрел; затем неловко обнял, наклонился и поцеловал. По телу Джун пробежала дрожь.

Спустя какое-то время Тед выпустил ее из объятий. Отстранившись и немного успокоившись, Джун отерла слезинки в уголках глаз.

– Теперь, – голос ее задрожал, – веришь?

– Да, – ответил он. Джун вынула из сумочки носовой платок, пудреницу и губную помаду. – Но как мы это сделаем? Ведь он под замком.

– Есть способы, – сказала она, аккуратно подкрасив сперва верхнюю, затем нижнюю губу и чуть прищурилась, изучая результат в зеркальце. – Знаешь, я очень толковая, – обратилась она к пудренице. – Справлюсь с любой проблемой. А сейчас… намерена справиться и с твоей.

– Каким образом? – спросил он.

– Я тебе расскажу, как обстоят дела, – Джун защелкнула и убрала пудреницу. – Ваша экспедиция к Альфа Центавра обошлась в сорок миллиардов долларов.

– Знаю, – сказал Тед. – Но каким боком это касается…

– Военные носятся с идеей продолжать исследование и освоение космоса. Им нужна программа трех последующих экспедиций, все более масштабных, программа, которая потребует ста пятидесяти миллиардов в течение двадцати лет. – Она посмотрела на него, точно школьная учительница. – Это огромные деньги; однако сейчас самое подходящее время их просить. Только что вернулась ваша группа, интерес общественности очень велик… ну и так далее.

– Разумеется. Но какое отношение все это имеет к Поджи?

– Им не нужен шум. Никаких скандалов. Ничего, что может вызвать споры на данном этапе. А теперь скажи, – она посмотрела ему в глаза, – тебя уволили, не так ли?

– Да, – Тед кивнул, нахмурясь, – как раз сегодня, перед тем, как идти к полковнику. Я штатский человек.

– Хорошо. Чудесно, – сказала она. – И ты знаешь, где Поджи. Ты можешь его забрать и вынести с базы.

– Да, я об этом думал. Но как о последнем средстве – если не изобрету что-нибудь похитрее, чтобы они за нами не погнались.

– Не погонятся – уж я об этом позабочусь. Поджи – твой любимец, ручной и совершенно безобидный, что установлено вашей же экспедицией. Достаточно, чтобы сделать превосходный, душещипательный материал. Я побеседую немножко с твоим полковником и кое с кем еще.

– Но что даст, если они в любом случае попросту заберут его обратно?

– Да не заберут. По закону у тебя нет на Поджи никакого права. Но они скорее все тебе простят, чем пойдут на скандал. Подожди – и сам увидишь.

– Ты думаешь? – его лицо загорелось. – Ты действительно думаешь, что они согласятся?

– Я обещаю.

Он вскочил, да так резко, что едва не опрокинул столик.

– Еду за ним сейчас же.

– Сначала выпей кофе.

– Нет. Никакого кофе, я абсолютно трезв. – Он глубоко вздохнул и выпрямился; хмель улетучился прямо на глазах.

– Нужно будет куда-то его привезти, – начала Джун. – У меня есть квартира…

Тед покачал головой.

– Я позвоню. Наверное, мы будем просто ездить туда-сюда. Завтра позвоню. Когда ты встретишься с полковником? – спросил он уже на ходу.

– Утром, первым долгом, – она вскочила и поспешила за ним. – Но обожди, я с тобой.

– Нет… нет! Я не хочу тебя впутывать. Я позвоню. По какому номеру?

– Паркетон 5-45-8321 – издательство, – крикнула она ему вслед.

И он умчался. Через дверь, ведущую во внутренний бар, Джун успела увидеть его белокурую голову и широкие плечи, когда он пробирался меж посетителей к выходу.

Выйдя из «Трактира», Холман подозвал такси.

– Космическая база Ричардсон, – сказал он шоферу.

Его постоянный пропуск был действителен до конца недели, поэтому они благополучно миновали ворота базы, и часовой лишь кивнул, откровенно зевая.

Тед остановил такси у лабораторных корпусов и шагнул в темноту. Держась подальше от прожекторов, он добрался до нужной секции, и едва не столкнулся с охранником. Тот вышел из двери, поигрывая автоматическим пистолетом, – новобранец, которому ночью охота спать, а не вышагивать по коридорам лабораторий. Замерев в тени, Тед дождался пока охранник зайдет в соседнюю секцию, затем проскользнул внутрь.

Он отыскал дверь, к которой приходил днем. В помещении горел яркий свет, и большинство животных спали, свернувшись клубком и спрятав голову. Дверь была заперта, но ниже под стеклом находилась рукоятка аварийного открывания. Тед разбил стекло, повернул рукоятку и вошел; животные проснулись от шума и озадаченно смотрели на него.

Он открыл дверцу клетки.

– Поджи… Поджи…

Антипод вскочил, забрался Теду на руки и прижался к нему, словно маленький ребенок. Так они вышли в ночную тьму. Садясь в такси, Тед выглядел слегка округлившимся в талии, но и только.

Небо на востоке начало светлеть, когда они возвратились в город. Тед расплатился с шофером и пересел в метро. Забившись в угол, он дремал на мягких подушках, чувствуя, как под рубашкой, временами шевелится теплый Поджи, пока, внезапно проснувшись, не взглянул на часы; уже минуло одиннадцать. Он разъезжал под землей целых семь часов.

Выйдя из метро, Тед набрал номер, который дала Джун. Ее нет, ответили на другом конце провода, но она должна скоро вернуться. Тогда он зашел в ресторан и позавтракал. Позвонив второй раз, Тед сразу же услышал ее голос.

– Все хорошо, – сказала она. – Но тебе лучше временно исчезнуть. Где мы можем встретиться?

Он подумал.

– Я хочу снять номер в гостинице. Под именем… допустим, Вильяма Райта. Посоветуйте мне что-нибудь приличное, чтобы номера были с отдельным входом.

– «Бингтон», – сказала она. – Шир Стрит, сто восемьдесят семь – четвертый класс. Я подъеду туда через полчаса.

– Ладно, – согласился он и повесил трубку.

Тед доехал до «Бингтона» и заказал номер. Он едва успел подняться к себе, достать из-под рубашки Поджи и ссадить его на постель, как из переговорного устройства над дверью донесся голос Джун.

Джун ожидала в залитом солнцем вестибюле; она бросилась к Теду со всех ног, едва он появился, и оказалась в его объятиях.

– Мы победили! Победили!

Неуклюже, но достаточно мягко, он разомкнул ее руки и отстранился, чтобы видеть лицо.

– Расскажи, как было дело?

– Я позвонила им в девять утра и сказала, что приду, – она смеялась, глядя на Теда сияющими глазами. – И когда пришла, там был твой полковник, и генерал Дейтон, и еще какой-то генерал из Объединенной службы. Я сказала им, что ты увез Поджи, но они уже знали. И еще я сказала, что ты оставишь его у себя. И затем показала свою статью, – Джун ликовала. – Ну и разозлились же они! Я бы сто лет не попадалась им на глаза, Тед. Но ты можешь его оставить. Можешь оставить Поджи!

Она снова к нему прильнула, и опять он отвел ее руки.

– Неужели все так просто? Ты уверена?

– Его должно быть не видно и не слышно, и если ты не станешь им докучать, вас не тронут. Вот что значит власть прессы; к тому же, большое дело, если ты входишь в правление союза.

– Союза?

– Союза журналистов, – пояснила Джун. – Разве я не говорила милый? Ну конечно, нет. Я представляю в союзе северо-западный сектор уже четырнадцать… – она вдруг запнулась, удерживая готовое сорваться слово, и ее радостное оживление угасло, – лет, – закончила Джун чуть слышно, побледневшая, с тревогой в глазах.

Но он лишь нетерпеливо сдвинул брови.

– Значит, это решено. Я хочу сказать – отныне нас оставят в покое?

– Ну да! Да! Вы с Поджи в безопасности.

Тед вздохнул с громадным облегчением.

– Итак, Поджи в безопасности, – проговорил он тихо. Затем снова взглянул на Джун. Взял ее за руку.

– Я… не знаю, как тебя благодарить.

Пораженная, она смотрела на него во все глаза.

– Благодарить меня?!

– Ты столько сделала, – продолжал он. – Если бы не ты… Впрочем, нам только и оставалось, что надеяться на чью-нибудь помощь. – Он пожал ее безжизненную руку. – Мне не хватает слов, чтобы выразить благодарность… Если бы я хоть что-то мог для тебя сделать! – Тед выпустил ее руку и отступил. – Я напишу тебе. Расскажу, как идут дела. – Он сделал еще шаг назад и повернулся к двери. – Ну, до свидания… и спасибо.

– Тед! – ее голос кинжалом вонзился ему в спину. – Ты не собираешься, – губы Джун едва шевелились, – пригласить меня в номер?

Он неловко потер затылок.

– Понимаешь… Я всю ночь не спал; и столько выпил… и Поджи боится чужих… Я хочу сказать, ты ему обязательно понравишься, но как-нибудь в другой раз, ладно? – Он улыбнулся ей; лицо Джун было как неживое. – Может, позвонишь завтра? Ей-богу, сейчас я с ног валюсь. Еще раз спасибо.

Он вошел в комнату и закрыл дверь, а Джун осталась в вестибюле. Тед запер дверь изнутри и нажал кнопку «Не беспокоить». Затем повернулся к постели. Поджи все так же лежал, свернувшись, и при виде его у Теда потеплел взгляд. Он опустился на коленки и приблизил лицо к мордочке Поджи. Антипод выгнул спину, как кошка, и тоже потянулся к нему своим носом-пуговкой.

– Любишь меня? – спросил Поджи.

– Люблю, – шепнул Тед. – Теперь все устроилось, Поджи, мы же знали, что все устроится, верно? – Он положил голову на покрывало, которым была застелена кровать, и закрыл глаза. – Люблю Поджи, – прошептал он. – Люблю.

Тонким розовым язычком Поджи лизнул его в лоб.

– Ну, что теперь? – сонно пробормотал Тед.

Глазки Поджи зловеще сверкнули.

– Теперь, – сказал он, – мы едем в Вашингтон – искать таких же, как ты.

Content

Гордон Диксон
Люби меня, люби