Анджей Збых

Встреча в замке

1

Войска шли на запад. 16 апреля 1945 года одна из дивизий Второй армии Войска Польского форсировала Нысу Лужицкую. Танки двигались в направлении Дрездена, а на восток тянулись толпы пленных. Война продолжалась. Дивизии СС упорно сопротивлялись, в штабах вермахта еще думали о контрударах, которыми надеялись задержать наступление русских на Берлин. Фельдмаршал Шернер готовил контрнаступление немецких войск на северном участке фронта.

В небольшом немецком городке размещался штаб Второй армии Войска Польского. На центральной площади были поставлены дорожные указатели: «На Дрезден», «На Будишин».

Грузовики с солдатами проезжали мимо остовов подбитых немецких «тигров», вмятых в землю противотанковых орудий и обгоревших машин, двигаясь на запад по шоссе, извивавшемуся в горах, как белая лента.

Из окна домика, расположенного неподалеку от дороги, были хорошо видны шоссе, панорама городка и темный массив леса, в котором еще гремели бои.

Офицер в звании майора отвернулся от окна и посмотрел на пленного, которого допрашивал. Допрос длился уже несколько часов. Майор чувствовал усталость, но, когда задавал вопросы по-немецки и замечал в глазах пленного боязливое удивление, его охватывала особая радость, какой в штабе армии никто, кроме него, не мог испытывать.

После стольких лет ношения немецкого мундира он мог наконец быть самим собой. Не играть, не притворяться, не бояться, что его может выдать неверный жест, неосторожно оброненное слово.

Пленный сидел на стуле, ожидая вопросов. Это был немецкий офицер в чине капитана, по фамилии Бролль, и если бы майор назвал свою фамилию, которую носил в вермахте, и сказал бы: «Я – Ганс Клос», то оказалось бы, что где-то они встречались и у них есть общие знакомые. Капитан Бролль служил в абвере и мог дать важную информацию. Майор Клос должен быть деликатным и терпеливым.

Этого же мнения придерживался и сидевший за столом полковник, изнывавший от жары. Расстегнув китель, он вытирал с лица пот. Стояли на редкость теплые апрельские дни.

– Повтори вопрос, – обратился он к майору.

– Спрашиваю еще раз, – строго произнес майор, – где Ринг спрятал документы?

Бролль молчал. На его лице появилась усмешка. Он провел ладонью по заросшим щекам.

– Господин майор говорит по-немецки, как…

– Говорю как умею, – прервал сухо майор и подумал: «действительно ли этот Бролль не знает, где спрятаны документы, или притворяется?» Ответы Бролля казались искренними, однако он мог просто тянуть время. Майор знал, что люди абвера, если это необходимо могут вести искусную игру.

Капитан Бролль в это время пытался понять, какое значение для польской разведки имеют документы Ринга – архивы абвера во Вроцлаве.

Майор не раз слышал о полковнике Ринге, когда находился на разведывательной службе в абвере. Ринг занимался подготовкой агентов, которые должны были остаться в Польше, хорошо законспирироваться и ждать приказа действовать. Клосу необходимо было добыть из архива абвера списки этих агентов и установить место их пребывания.

– Клянусь, мне ничего не известно об этих документах, – повторил еще раз Бролль.

Майор прислушался к интонации его голоса. Немец говорил спокойно, уверенно.

– Вы утверждаете, что с полковником Рингом встретились впервые в Бишофсфельде?

– Так точно, – ответил Бролль.

– Лжете! – повысил голос майор. – В январе вы участвовали в совещании офицеров разведывательной службы абвера во Вроцлаве…

– Да, – прошептал Бролль. – Откуда вам об этом известно? – Теперь он снова чего-то боялся и терял уверенность. – Но я…

– Будете говорить правду?!

– Тогда на совещании мы с полковником Рингом обменялись всего лишь несколькими ничего не значащими словами. Я встретил его позднее в Бишофсфельде за два часа до прихода ваших войск. Он имел личную охрану…

– И вез архив?

– Да. Я обеспечил его бензином. И он сообщил тогда, что спрячет архив где-то неподалеку от этой местности. Но не сказал, где именно.

– Может быть, вспомните?

– Господин майор, – голос Бролля прервался от волнения, – я говорю правду… Вам и так многое известно, а я…

– Что еще сообщил вам Ринг?

– Что кто-то из его людей там оставлен для охраны архива, – выдавил из себя немец.

– Где этот человек остановился?

– В Бишофсфельде, у своего родственника, тоже Ринга, аптекаря. Вернее, в его семье, ибо аптекаря призвали в армию.

Майор задал еще несколько вопросов. Бролль повторял те же ответы. Вполне допустимо, что он действительно не знал, где архив. Ринг был опытным офицером абвера. Почему он должен был информировать обо всем этого человека? А то, что оба служили в военной разведке, еще ни о чем не говорит.

Полковник тоже пришел к выводу, что пленный немец рассказал все, что ему известно. И когда Бролля увел конвой, полковник пододвинул майору стакан с чаем. Чай был уже холодный и слишком сладкий. Молчали. Никто из них не хотел первым высказать то, что каждому одновременно пришло в голову. Полковник достал фляжку и разлил по стаканам водку. Издалека доносились раскаты артиллерийских выстрелов.

– На северо-западе… – заметил майор.

– Поручик Новак обследовал окрестности Бишофсфельда, – сказал полковник. – Обнаружил старинный замок, озеро, лесной массив. Но никаких следов архива.

Оба хорошо понимали, что люди Ринга, оставленные для охраны архива, почувствовав опасность, скорее уничтожат его, чем отдадут вражеским войскам.

– Мы должны во что бы то ни стало найти этот архив, – повторил уже в который раз полковник.

Майор подошел к окну, посмотрел на дорогу, бегущую на запад, и подумал, что, видимо, ему снова придется перевоплощаться в Ганса Клоса, теперь уже капитана, облачаться в ненавистный мундир вермахта.

– Я должен вернуться. Другого выхода не вижу. Послышался тихий голос полковника:

– Я не могу тебе приказать. Решай сам. Ты у них на подозрении – это слишком опасно.

– В Бишофсфельде наши войска…

– Наши! – буркнул полковник. – Но ты же не в гости едешь к командиру танкового корпуса! Не забывай, там фронт! Дьявол его знает, что может случиться.

Майор улыбнулся. Как всегда, начиная планировать какую-нибудь новую операцию, он не колебался, был уверен в себе. Он уже думал о деталях, взвешивал все «за» и «против», ибо чаще всего от них зависело выполнение задания.

– Мне нужна надежная легенда, – сказал он. – Например, такая: выходил из окружения, кругом были вражеские войска, вынужден был переодеться в штатское, пробирался в штаб фельдмаршала Шернера… В общем, что-нибудь вроде этого.

– В твое распоряжение выделяю поручика Новака. Боевой, смелый офицер. Он будет поддерживать связь с командованием наших войск. Дашь ему необходимые инструкции. Это человек верный, не подведет.

Майор молчал. Он снова стал немецким офицером Гансом Клосом, хотя нелегко было перевоплотиться в этот образ. Вскоре наступят сумерки, поручик Новак подвезет его к окрестностям Бишофсфельда. Далее уже чувствовался фронт – придется добираться без проводника. Клос потер ладонями шершавые щеки. Хорошо, что несколько дней не брился. Он должен быть заросшим, измученным и голодным. Ему необходимо выглядеть так, как выглядит человек, который уже много дней бродит по лесам, пытаясь выйти из окружения…

– Значит, нам ничего не известно о родственниках Ринга в Бишофсфельде? – переспросил он еще раз.

Полковник отрицательно покачал головой.

2

На одной из узких улочек, неподалеку от центральной площади Бишофсфельда, находилась аптека под вывеской «Аптекарь Густав Ринг». На площади теперь стоял польский танк, а перед зданием, в котором еще недавно располагался немецкий штаб, прохаживался солдат с орлом на каске. Из окон домов свисали белые флаги. Жители городка сидели в своих домах и с тревогой прислушивались к доносившимся с улицы звукам. Проезжали грузовики с солдатами, по мостовой грохотали артиллерийские орудия, танки, иногда звучали песни. Слова песен на незнакомом жителям языке казались грозным предвестием мести за преступлениями, совершенные гитлеровцами. На самом же деле солдаты чаще всего пели любимую песню мирного времени «За горами, за лесами танцевала Малгожатка с гусарами».

Инга Ринг стояла у окна и через неплотно закрытые шторы смотрела на солдат, проезжавших по улице. Тревожные мысли не покидали ее. Все солдаты выглядели одинаково суровыми. Стремились вперед, на запад, в глубь Германии, а их триумфальный победный марш был настолько уверенным и неотвратимым, что вызывал у немцев страх за будущее. Инга Ринг вдруг почувствовала себя настолько старой, что не захотелось больше жить. Ей было всего семнадцать лет, но за последние два дня она словно пережила личную катастрофу.

Во-первых, пришли они. Это было так неожиданно! Еще две недели назад она просто не могла в это поверить и потому сейчас особенно остро переживала страх и горечь поражения.

Незадолго до их прихода на несколько часов заехал ее дядя. Он привез письмо и сообщил, что отец Инги попал в окружение под Вроцлавом. Дядя ежеминутно поглядывал на часы и, даже не попрощавшись, выбежал из дома, как только подъехала машина с охраной.

Шенк, который после ухода ее отца в армию принял на себя аптеку, повсюду кричал, что победа Германии не за горами. Но с появлением первого же русского танка он снял со стены портрет фюрера и вывесил в окнах белые простыни.

Анна-Мария Элькен (может быть, до этого ее звали по-другому) закопала в саду свой эсэсовский мундир и объявила себя медсестрой из Гамбурга, на что имела надлежащие документы.

Старая кухарка Берта согласилась, чтобы Анна-Мария пожила пока у них. Только одна она верила в чудо. Над ее кроватью все еще висела небольшая фотография Гитлера. Вернее, висела до обеда, ибо фрейлейн Элькен, не спрашивая Берту, вечером сняла со стены фотографию фюрера и сожгла ее.

Казалось, что все, чем они жили столько лет, вдруг так неожиданно перестало существовать.

Инга Ринг никогда не забудет тех нескольких часов перед вступлением советских и польских войск в ее родной город, который до этого, по словам Геббельса, был неприступной крепостью Германии. Теперь здесь воцарилась тишина. О войне напоминали только полуобгоревшие дома, разрушенные артиллерийскими снарядами стены, намертво ставшие на перекрестках разбитые немецкие танки, орудия и машины. И белые флаги во всех окнах. Огненный вал линии фронта катился все дальше вглубь Германии. И только изредка слышались отдаленные глухие артиллерийские раскаты, напоминавшие, что война еще не окончена.

На улицах Бишофсфельда около домов толпились еще не освободившиеся от пережитого страха и трусливо ожидавшие решения своей судьбы немцы. Многие из них еще вчера носили мундиры национал-социалистской партии, фольксштурма или СА. Никто из них в тяжелое время не думал об обороне города, а только спасал свои шкуры. Местная функционерка национал-социалистского женского корпуса фрау Медель, в ярком платье, тащила из овощного магазина в подвал мешок с картофелем. А блок-фюрер НСДАП прохаживался важно, как на параде, но выглядел бродягой в своей залатанной старой куртке и изрядно поношенных ботинках.

– Что стало с немцами? – спросила Инга.

Шенк только махнул рукой и молча отошел от окна.

По вроцлавскому шоссе тянулись колонны советских и польских войск. Загоревшие и почерневшие от порохового дыма и дорожной пыли, с суровыми лицами, с оружием, готовым к бою, солдаты уверенно двигались на запад. Улицы городка были безлюдны, дома наглухо закрыты. Потом появился первый танк. Он остановился на середине центральной площади. Инга видела, как поворачивается его башня с орудийным стволом.

Ночь прошла без сна, в страхе ожидания и неизвестности. Слышались топот сапог по каменной мостовой, автоматные очереди, голоса на чужом языке. Берта, Шенк, Анна-Мария и она, Инга, боясь зажечь свет, закрылись в большой комнате. Разговаривали тихо, почти шепотом, настолько были перепуганы неожиданными поражением немецкой армии, что не осмеливались встать и подойти к окнам или дверям.

Инга подумала, что совсем недавно немцы были на Украине, в Польше, ходили днем и ночью по улицам городов и сел, чувствовали себя господами. А теперь… Эти мысли не приносили ей облегчения, напротив, вселяли неуверенность и страх.

– Почему все так случилось? – прошептала она. – Ответьте, что произошло с нами, немцами?

Все промолчали. Анна-Мария беспрерывно курила, нервно ходила по комнате и наконец осмелилась подойти к окну.

– Будьте осторожны, фрейлейн, – с беспокойством предупредил Шенк, – могут заметить.

Утром Инга выбежала в сад. День был ясный, солнечный, по-настоящему весенний, вершины гор в эту пору красочны, величавы. Она заглянула в беседку, где любила когда-то сидеть и мечтать, и вдруг остановилась как вкопанная. Крик замер на ее губах. На земле лежал Марта. Платье женщины было разорвано, а левая рука перевязана тряпкой. Когда Инга наклонилась над ней, Марта открыла глаза.

– Марта, Марта… – прошептала девушка, не веря себе. Она виделась с Мартой каждую неделю, по воскресеньям бегала к ней в замок Эдельсберг, где в одном из флигелей в уютной маленькой комнатке чуть ли не со дня своего рождения жила Марта. Когда-то, во времена, которых Инга уже не помнила, муж Марты был управляющим имением графа. Затем муж умер, а Марта осталась на правах вечной нахлебницы. И когда граф с семьей покинул замок и уволил всех слуг, она единственная не пожелала выехать, несмотря на приближение фронта. Ей просто некуда было ехать. Инга просила ее, чтобы она переселилась к ним в дом, ибо Марта была дальней родственницей Рингов, но Марта не захотела этого и осталась в замке. Она слишком привыкла к своей небольшой комнатке во флигеле.

– Поляки, – прошептала Инга, – тебя ранили поляки. Сейчас заберем тебя домой и сделаем перевязку…

– Только не к вам, – тихо ответила Марта. – Не хочу к вам.

Инга не понимала, почему Марта отказывается. Подумала, что, может быть, она бредит или настолько пришла в себя, что имеет силы вернуться в замок.

– Девочка моя, – прошептала Марта, – никто не должен знать, что я была здесь. Слышишь, никто, кроме тебя, милая Инга.

И потом Инга узнала самое страшное. Марта с трудом, нескладно и сбивчиво, повторяя по нескольку раз одни и те же слова, рассказала ей все. Это не поляки стреляли в нее. Стрелял полковник Ринг, дядя Инги, тот самый Ринг, которого Марта знала почти с детства…

А было все так. Пополудни Марта услышала рокот моторов. Стоя в дверях флигеля, она приготовилась к худшему, ибо подумала, что это русские или поляки. Однако старушка Увидела немцев. Они выпрыгивали из грузовика, а из легковой автомашины вышел офицер, которого Марта сразу же Узнала – это был полковник Ринг. Она хотела пойти ему навстречу, но заколебалась, не зная почему, и осталась стоять на пороге, хотя интуитивно чувствовала, что здесь что-то не так, и только машинально попятилась вглубь темного коридора.

Эсэсовцы держали наготове автоматы, а мужчины в рабочей одежде выгружали из кузова какие-то ящики. Марта увидела, что Ринг показывает им вход в подвал замка, тщательно замаскированный в парке и известный только графу, владельцу замка, и еще нескольким доверенным лицам. Рабочие подняли цементную плиту, спустили ящики в подвал, а потом, когда они вышли наверх, Марта услышала короткие автоматные очереди. Она не хотела верить, не могла даже себе представить… Рабочие, насмерть сраженные пулями, падали на землю, а один из них, тяжело раненый, попытался отползти, но полковник Ринг добил его выстрелом из пистолета. Тела убитых эсэсовцы погрузили на автомобиль.

Один из эсэсовцев подбежал к Рингу и показал ему на дверь во флигеле. Слов его Марта не слышала, но была убеждена, что эсэсовец заметил ее.

Старушка подумала, что безопаснее будет в парке, и выбежала из флигеля. В это время она услышала окрик Ринга и заметила, как он поднял пистолет. Она побежала в парк, где росли густые, как в лесу, деревья, но не успела сделать и десяти шагов, как почувствовала удар в плечо, а потом по нему потекло что-то теплое, липкое. Закружилась голова, и, теряя сознание, женщина упала на землю. К счастью, Ринг не поинтересовался, жива ли Марта. Он не сомневался, что его выстрел был метким.

Когда старая женщина пришла в себя, было уже тихо, но возвратиться в замок она побоялась и скрылась в беседке, чтобы немного переждать.

В глубине парка находился небольшой домик, в котором когда-то жил садовник. Инга отвела туда раненую Марту, пообещав никому не говорить об этом: ни Берте, ни Шенку, ни Анне-Марии. Девушка украдкой принесла из дома одеяло, приготовила Марте кое-что из еды, а потом сделала перевязку. Когда-то окончила курсы медсестер и умела это делать.

Наступили сумерки, по мостовой снова загрохотали артиллерийские орудия, бронетранспортеры, грузовики с солдатами, певшими незнакомые песни. Инга стояла у окна и, глядя на улицу сквозь неплотно прикрытые шторы, старалась ни о чем не думать. Мысли в голове перепутались, в душе было пусто, на сердце лежал тяжелый камень от того, что случилось в замке и что пережила Марта.

– Отойди от окна, – услышала она голос Шенка. – Вчера у Познеров нашли оружие, обыскивают все дома.

– Пусть обыскивают. Пусть приходят и к нам, – раздраженно ответила Инга. Их страх, их беспокойство возбудили в ней только ненависть. – Пусть приходят, и, может быть, все это кончится. Мне теперь все равно: что будет, то и будет.

Анна-Мария Элькен подошла к Инге и положила ей руку на плечо.

– Перестань, не распускай нервы, – укоризненно-успокаивающе проговорила она. Голос Анны-Марии был тих, но тверд. – Ты же взрослая девушка…

– Замолчи! – раздраженно прервала Инга. Как же она ненавидела их: Шенка, Анну-Марию, Берту и своего дядю Ринга, который, трусливо убегая, стрелял в старую Марту! Девушка отошла от окна и в полумраке увидела их перепуганные, побледневшие лица. – Неужели все немцы так же трусливы, как и вы? – спокойно спросила она. – Думаю, что не все.

– Не впадай в истерику! – На лице Анны-Марии появилось что-то вроде усмешки. – Просто мы хотим выжить. И не больше…

– Выжить! Выживете, если не умрете от страха. А в особенности ты боишься, как бы тебя не разоблачили. Какая ты медсестра из Гамбурга?!

– Мои документы в порядке, – ответила Анна-Мария.

– Конечно, в порядке, ты заранее об этом позаботилась! Все вы теперь в порядке. Притихли, как овечки… – Инга хотела еще что-то добавить, но в эту минуту послышался стук в дверь. Стук был ненастойчивый, тихий, даже несмелый, однако все примолкли, убежденные, что сейчас произойдет самое худшее…

– Откройте, господин Шенк, – проговорила наконец Анна-Мария.

– Почему именно я? Лучше будет, если женщина…

Инга с презрением посмотрела на них и вышла в прихожую, чтобы открыть дверь. Время тянулось бесконечно долго. Наконец они услышали голоса, а потом на пороге, опираясь на плечо Инги, появился молодой мужчина, небритый, в изорванной и грязной одежде. Все с облегчением вздохнули. Этот человек, кем бы он ни был, не показался им грозным и опасным. Однако все понимали, что его присутствие в доме может принести им беду. Молодой человек с трудом выпрямился, встал по стойке «смирно» и вскинул руку в гитлеровском приветствии.

– Хайль Гитлер! – выкрикнул он.

Все промолчали, хотя еще три дня назад каждый из них ответил бы так же.

– Что вы хотите? – спросил Шенк неуверенным голосом.

– Увидел вывеску: «Аптекарь Густав Ринг», – ответил мужчина. – У меня уже нет сил идти дальше. Сегодня вторник?

– Нет, четверг, – ответила Инга, пристально всматриваясь в лицо незнакомца. В нем было что-то особенное, что вызывало доверие. Девушка подумала, что этот человек, видно, не из трусливых.

– Потерял ориентировку во времени, – тихо проговорил он. – Если четверг, то вот уже десять дней, как я только ночами пробираюсь, словно разбойник…

– Кто вы? – Голос Шенка прозвучал уже тверже, однако незнакомец в упор посмотрел на него, и Шенк трусливо отвел глаза.

– Кто я такой? – переспросил пришедший. – Если бы меня схватили русские, то не задавали бы такого вопроса. Они давно в городе?

– Здесь не только русские, но и поляки, которые разыскивают таких, как вы. Если вас обнаружат в вашем доме, то это принесет нам большое несчастье. Пожалейте хотя бы этого ребенка, – указал Шенк на Ингу.

– Обо мне можете не беспокоиться! – выкрикнула девушка.

Мужчина приблизился к Шенку и пристально посмотрел на него.

– А вы кто такой? Имя, фамилия? – спросил он повелительным тоном, как человек, который привык отдавать приказы и получать точные ответы.

Шенк выпрямился, встал по стойке «смирно»:

– Шенк. Вильгельм Шенк.

– Вы что, не немец?

– Нет, я немец.

– Тогда покажите, как приветствуют порядочные немцы! Ну, я жду! – Это была не просьба, а приказ.

Шенк пристукнул каблуками и выкрикнул:

– Хайль Гитлер! – Теперь он входил в свою роль и казался другим человеком.

Берта также была взволнована. Заискивающе пододвинула незнакомцу стул и предложила поесть.

Настроение у всех изменилось. Грохот моторов и голоса, доносившиеся с улицы, казались теперь не такими страшными. Только на губах Анны-Марии Элькен застыла ироническая усмешка. Она с интересом приглядывалась к прибывшему незнакомцу.

– Допустим, – проговорила осторожно Анна-Мария, – что мы примем вас и окажем гостеприимство…

– Почему ты за всех говоришь? – прервала ее Инга.

– А ты что, хочешь на улицу его выгнать?

– Нет.

– Тогда сиди тихо. – Анна-Мария снова обратилась к незнакомцу: – Однако мы хотели бы знать, с кем имеем дело и кому собираемся помочь…

Берта поставила на стол тарелку с супом, и мужчина с жадностью набросился на еду. Молча он выскреб остатки супа с тарелки и повернулся к Анне-Марии.

– Во-первых, – проговорил он тихо, но настойчиво, – кто вы такая и как вас величать?

– Она медсестра из Гамбурга! – выкрикнула неожиданно Инга.

Анна-Мария заколебалась, потом решительно встала и, пристально посмотрев на незнакомца, доложила:

– Анна-Мария Элькен, оберштурмфюрер СС. Последнее место службы – главное управление имперской безопасности.

Мужчина не спеша вытер губы салфеткой.

– Капитан Ганс Клос, офицер контрразведки при штабе 175-й дивизии.

– В нашей группе армий, – утвердительно сказала фрейлейн Элькен.

– Оказывается, вы неплохо информированы.

– Совершенно верно. Почему же вы в таком виде и откуда пробираетесь?

– Это что, допрос? – Клос усмехнулся. – Мы попали в окружение, десять дней плутали по лесу, подвергая себя смертельной опасности, с трудом пробивались к своим. До Одера – в мундирах, а потом – кто как мог и каждый в отдельности на свой страх и риск.

– И конечно, случайно оказались в этом доме?

– В доме, где в настоящее время тоже достаточно опасно, – вмешался в разговор Шенк.

– Полковник Гельмут Ринг служит там же, где и я, так у кого же, как не у его родственников, я мог искать укрытия? Этого достаточно?

– Вы знаете моего дядю? – спросила Инга.

– Знаю. Это преданный фюреру офицер.

Инга неожиданно сорвалась с кресла и с презрением посмотрела на незнакомца.

– Преданный! – крикнула она. – Вы говорите, что он преданный офицер?! Все вы одинаковы! Трусливые зайцы!

– Ты не имеешь права так говорить о своем дяде! – повысила голос Берта.

– Не имею права? – Инга уже теряла самообладание. – Ты считаешь, что стрелять в старых немецких женщин – достойное занятие для преданного офицера и настоящего мужчины?

– Что ты плетешь? Кто тебе это сказал? – В голосе Шенка прозвучала нескрываемая угроза. – Твой дядя никогда не стрелял в женщин.

– Стрелял! Стрелял в старую женщину! В немку! – прокричала Инга, пятясь к стене. Ее охватил страх. Шенк, Берта, Анна-Мария грозно приближались к ней.

– Кто тебе это сказал? – Шенк схватил ее за плечи.

– Говори все, что знаешь! – В голосе Анны-Марии появились металлические нотки.

– Скрываешь от нас какую-то тайну! Лжешь или фантазируешь… – послышался сердитый голос Берты.

– Нет! – прокричала Инга. – Я не лгу. Он стрелял в замке Эдельсберг… – И тут же замолчала, ибо поняла, что сказала слишком много лишнего.

Но они все наседали на нее и засыпали вопросами. Инга молчала, прижатая к стенке. Клос, который с безразличным видом стоял в стороне, вдруг приказал, не повышая голоса:

– Прекратите этот унизительный допрос! Все с удивлением повернулись к нему.

– Прошу вас, господин капитан, не вмешиваться! Это наше семейное дело! – выкрикнул Шенк.

– Я сказал вам: прекратите этот унизительный допрос, – повторил Клос. – Инга никому не раскроет своей тайны. Правда, Инга?

– Правда, – ответила она тихо и посмотрела на него с признательностью.

3

Инга проводила Клоса в отведенную для него комнату. Она постелила ему на диване. Капитан внимательно присматривался к девушке. Что ей известно? Что случилось в замке Эдельсберг? Клос предполагал, что там произошло что-то важное. Он должен узнать об этом. Может, его предположения подтвердятся? Чем вызвана такая бурная реакция Шенка, Берты, Анны-Марии? Напрашивается вывод:

им тоже что-то известно или они хотели бы знать, что произошло в замке. Не оставил ли полковник Ринг кого-нибудь из них в замке в качестве сторожевого пса для охраны архива? Но кого – Шенка, Анну-Марию или…

Капитан достал сигареты. Увидев их, Инга попросила у него закурить.

– Ты куришь? – спросил Клос и сразу же понял, что допустил оплошность. Естественно, она могла удивиться: откуда у людей, попавших в окружение и укрывавшихся в лесах такое продолжительное время, оказались сигареты? – Старый запас, – машинально сказал он. – Уберегли от противника полковой продовольственный склад.

Можно было бы тщательно обыскать весь замок. Новак уже установил контакт с командованием воинской части, расположенной в окрестностях этого городка. Докладывая командиру полка о том, что прибыл с особым заданием, он, конечно, ничего не сказал о Клосе. Клос встретился с Новаком перед тем, как прийти в дом Ринга. Разговаривал с ним в подъезде какого-то дома, хозяин которого сбежал вместе с отступавшими немцами. Этот подъезд показался Клосу удобным местом для будущих встреч с поручиком.

Новак был взволнован. Рассказал Клосу о разговорах в штабе полка. Его командир потерял связь с дивизией. Ситуация на фронте осложнилась. Разведкой установлено, что на южном участке фронта концентрируются немецкие танковые части, и неизвестно, откуда они там появились. Поэтому неудивительно, что командир полка принял Новака без особого восторга. Он высказал свое недовольство также в адрес некоторых вышестоящих штабов, которые вместо противотанковых орудий присылают к нему офицеров с особыми заданиями.

Командир полка будет явно раздражен, если попросить его дать солдат для обыска замка, однако просьбу офицера, прибывшего с особым заданием, выполнит… Но стоит ли в данной ситуации обращаться к нему с такой просьбой? Можно провести обыск в замке скрытно, правда, это займет немало времени. А если ничего не будет обнаружено, то это только всполошит тех, кто спрятал и охраняет архив полковника Ринга… Нельзя исключить и то, что немцы в критический момент могут попытаться уничтожить архив.

Клос решил все проверить сам. Если бы он мог узнать, что в действительности известно Инге и кто оставлен в замке сторожевым псом полковника Ринга!

Инга, неумело затягиваясь дымом сигареты, стояла около дверей. Клос подошел и положил ей на плечо руку. Девушка не отстранилась, молчала.

– Может быть, присядем?

– Нет. Я уже должна идти.

– Подожди немного… Та женщина, в которую стреляли в замке, еще жива?

Глаза Инги выразили настороженность и недоверие.

– Почему вы об этом спрашиваете?

«Значит, жива, – подумал Клос. – В противном случае Инга ответила бы по-другому. Она не боится выдать тайну своего дяди, ибо ей ничего об этом не известно, она только страшится за судьбу этой женщины, в которую стреляли в замке».

– Спрашиваю потому, – ответил Клос, – что, если она жива, ей грозит опасность. Она жила в замке?

– Да.

– И видела… – тянул Клос, стараясь представить себе эту сцену. Вспомнил допрос пленного. Капитан Бролль говорил тогда о двух грузовиках и легковой автомашине. – И видела, – повторил Клос, – как к замку подъехали два грузовика и легковая автомашина. Из них выгрузили тяжелые ящики и…

– Откуда вам это известно? – воскликнула пораженная девушка, посмотрев на него с удивлением.

«Итак, старая женщина знает, где спрятаны ящики с документами», – заключил Клос. Однако он понимал, что нет смысла задавать девушке еще какие-нибудь вопросы.

«Сколько потребуется людей, чтобы обстоятельно обследовать замок – здания, парк, пристань на берегу реки, подвалы и подземные переходы? Мы не должны спешить, – размышлял он, – но немцы… могут в любое время уничтожить архив, если заподозрят опасность». Проанализировав все это, Клос решил, что в данной ситуации самое главное – разыскать ту женщину из замка. Инге известно, где она находится. Но скажет ли об этом девушка ему? Нет, скорее всего, нет, ибо, если он об этом спросит, у нее возникнет еще большее подозрение и недоверие. Можно приказать Новаку допросить Ингу в штабе полка. Но это тоже рискованно… На все требуется много времени и терпения, а результаты…

– О чем вы думаете, господин капитан? – спросила Инга.

– Береги себя, – ответил Клос. – И если тебе понадобится помощь…

– Благодарю, – прошептала она и скрылась в темном коридоре.

Через несколько секунд он услышал ее крик. Бросился к дверям, выхватив на ходу пистолет. Пучок света, пробившийся из комнаты, пересекал коридор.

– Ничего опасного не случилось, – прозвучал спокойный, но язвительно-насмешливый голос старой Берты. – фрейлейн Инга слишком нервная. Не узнала меня в темноте.

Капитан возвратился в комнату, погасил свет и открыл окно. В доме стояла тишина, но он был убежден, что здесь по крайней мере два человека чувствуют себя напряженно: Инга и тот, кому полковник Ринг приказал охранять архив. Не ошибся ли он, предположив, что человек, оставленный Рингом, находится в этом доме? Нет, Клос чувствовал, что не ошибается. Он готов был держать пари, что здесь кто-то есть и человек этот опасен.

Клос присел на диван, внимательно вслушиваясь в тишину. Где-то скрипнула дверь, а может, окно. На улице была непроглядная темнота. Ему показалось, то кто-то прошмыгнул у стены дома. Инга? Или Берта? Не только он хотел бы знать, где сейчас находится женщина из замка. Человек Ринга будет пытаться исправить ошибку своего шефа и устранить эту женщину.

Клос приблизился к окну. Он стоял так некоторое время, всматриваясь в темноту, и вдруг увидел вдалеке, в горах, окружавших местность, тонкие длинные лучи яркого света. Потом поблизости раздались залпы противотанковых орудий, послышались частые очереди тяжелых пулеметов и разрывы артиллерийских снарядов. Это означало, что линия фронта, которая несколько часов назад проходила далеко к западу от Бишофсфельда, неожиданно переместилась к городу.

Понимая, что задание необходимо выполнить как можно скорее, он выскочил через окно и прижался к стене. Улица была безлюдная и темная. Только южная сторона неба ярко освещалась вспышками ракет и длинными лучами прожекторов. Грохот артиллерийских выстрелов все нарастал и громовым эхом раскатывался где-то в горах.

4

Вдоль шоссе тянулась темная аллея вековых деревьев. Мрачно высился черный замок Эдельсберг… Очертание стен и башен на фоне полыхающего огнем неба производили гнетущее впечатление.

Клос вынул из кармана пистолет и снял его с предохранителя. Под ногами во дворе шуршал гравий. Капитан сделал несколько шагов в направлении подъезда, потом внезапно отскочил за дерево, внимательно и напряженно наблюдая за входом в замок. Окна повсюду были наглухо закрыты. Но, когда он проходил мимо ворот, ему показалось, что в одном из них на первом этаже мелькнул свет. Капитан остановился, ожидая, что будет дальше. Свет снова блеснул в окне правого крыла. Кто-то находился в замке.

Новак ожидал Клоса, как условились, у ворот. Доложил, что командир полка не захотел с ним даже говорить о каком-то замке. В полку был горячий день. Удалось установить связь с командованием дивизии. Идут жестокие оборонительные бои с наступающими на южном участке фронта немецкими танковыми частями. Полк, по-видимому, оставил Бишофсфельд.

– Надо было объяснить командиру полка, с каким заданием ты прибыл, – с укором произнес Клос.

– Не имею на то права, пан майор, – прошептал Новак и потом спросил Клоса: – А что известно о положении на фронте?

– Видимо, генерал Шернер решил любой ценой пробиться на юг Германии, – предположил Клос. – Сражение может продлиться несколько дней.

– А если немцы ворвутся в город?

– Думаю, что ненадолго. Я останусь здесь. А ты покинешь Бишофсфельд вместе с полком, – принял решение Клос. В данной ситуации не было другого выхода.

– Пан майор останется в городе один?

– Этого я не боюсь. Я всегда был один, – усмехнулся Клос. – Если ситуация не изменится, то встретимся завтра. Будешь мне нужен. Спроси командира полка, сможет ли он выделить в наше распоряжение на несколько часов отделение солдат.

– Сомневаюсь.

– Понимаю. Если бы я был на его месте, я также не дал бы ни одного, – проговорил Клос.

Свет в окне замка неожиданно погас, потом снова зажегся. Клос осторожно пересек двор и подошел к выходу. Тяжелая дверь, ведущая в коридор, была полуоткрыта. Он прошел мимо нее, обошел вокруг здания и обнаружил то, что искал: черный ход. Он был заперт, но Клос никогда не расставался со своей универсальной отмычкой, при помощи которой мог открыть почти любой замок.

Узким коридорчиком разведчик вышел в небольшой зал. Продвигался вслепую, ибо нельзя было зажечь даже карманный фонарик. Он не намеревался обыскивать весь замок. Хотел только обнаружить человека, которого полковник Ринг оставил в замке.

Отблески выстрелов изредка на мгновение освещали широкую лестницу. Осторожно, на цыпочках, капитан поднялся наверх.

В коридоре на втором этаже было светлее. Большие окна выходили на южную сторону. Клос снова увидел полыхающее небо. Яркие ракеты, зависая в стороне города, выхватывали из темноты массив леса и контуры зданий.

Клос обратил внимание на множество закрытых дверей вдоль коридора. Внимательно прислушиваясь, осторожно прошел мимо них. Везде царила тишина. И только в конце коридора он увидел единственную, слегка приоткрытую дверь. Через щель заметил слабый свет, который вскоре исчез. Видимо, кто-то пользовался зажигалкой. Мелькнула чья-то темная фигура. Уверенно, ничего не подозревая, человек приближался к двери… Клос, прижавшись к стене, напряженно ждал у двери… Дверь заскрипела, и он увидел человека с пистолетом. Клос резко ударил его по руке, раздался приглушенный крик, пистолет упал на пол…

– Руки вверх! – Крикнул Клос.

Перед ним стояла Анна-Мария Элькен в дождевом плаще и темном берете. Клос был удивлен, ибо полагал встретить здесь кого угодно, но никак не ее. Хотя уже с самого начала, придя в дом Ринга, он подозревал, что полковник Ринг может поручить охрану архива только верному ему человеку, может быть даже женщине. Фрейлейн Элькен посмотрела на него с презрением и ненавистью.

– Случайный гость Рингов, – прошептала она. – Ну, стреляй! Чего ждешь?

Клос поднял с пола пистолет и втолкнул немку в комнату, из которой она только что вышла. Осветив ее электрическим фонариком, подошел к окну, чтобы задернуть шторы. Повернул выключатель. Ярким светом вспыхнула под потолком хрустальная люстра… Городская электростанция исправно работала. Комната была небольшая, но достаточно просторная и уютная. Около окна стоял письменный столик, в углу – диван и два кресла. На стене висел в позолоченной раме большой портрет Бисмарка.

– Садитесь, – приказал Клос, – и говорите все, что вам известно. – Он был намерен вытянуть из нее необходимые сведения. Если Ринг оставил ее здесь, то она должна знать место, где спрятан архив. – Закурите? – спросил он.

– С удовольствием, – ответила Элькен, пристально посмотрев на Клоса. – Господин капитан весьма любезен.

– Благодарю, – усмехнулся Клос. Не опуская пистолета, он подал ей сигарету и дал прикурить. – Если фрейлейн Анна-Мария расскажет всю правду, – сказал он, – она может надеяться…

Глубоко затянувшись дымом, Элькен внезапно разразилась саркастическим смехом:

– Всю правду! Сразу видно, что вы офицер абвера! А не считаете ли вы, господин Клос, что я, как оберштурмфюрер СС, могла бы задавать вопросы вам?..

Что ей известно? О чем она думает? За кого принимает его, Клоса? Как он должен вести себя, чтобы внушить ей доверие и вытянуть из нее все, что она знает об архиве Ринга?

– Я могла бы, – протянула она, – поиграть с вами в прятки, поводить за нос. Рассказать господину капитану необычную историю, почему я выбралась на прогулку в замок Эдельсберг. Но я не буду этого делать. Я знаю, что полковник Ринг может доверить важное дело только исполнительному и преданному офицеру.

Клос был удивлен. Видимо, она принимает его за доверенного человека Ринга. Может быть, провокация? Кто в действительности эта Анна-Мария?

– Зачем вы пришли в замок?

Женщина казалась уставшей. Она швырнула недокуренную сигарету на пол.

– Я уже сказала… Не имею желания выдумывать какую-нибудь банальную историю. Решила играть с вами в открытую. Не вижу другого выхода, господин Клос. Вы считаете себя исполнительным и преданным немцем?

– Что это значит?

– Да ничего… Вы решили быть лояльным до конца? А потом погибнуть, попасть в плен или пустить себе пулю в лоб? – В ее словах звучала неподдельная ирония. В этом было что-то интригующее и настораживающее.

Клос подумал, хотя не был еще полностью уверен, что, может быть, фрейлейн Элькен работает на англичан?.. Эта мысль показалась ему весьма забавной и неправдоподобной. Он с трудом сдержался, чтобы не засмеяться.

– Вам, кажется, смешно, господин Клос. Я предпочла бы беседовать с вами не под дулом пистолета. Уберите его. Мы должны серьезно поговорить. Представьте себе, что капитан Ганс Клос, вместо того чтобы выполнить задание, полученное от полковника Ринга, оказывается в какой-нибудь нейтральной стране с портфелем, набитым ценными бумагами и деньгами…

«Начинаешь слишком примитивно», – подумал Клос.

– Весьма интересно, – буркнул он. – По чьему поручению оберштурмфюрер Элькен рисует передо мной такие захватывающие перспективы?

Она была недурна собой и, как видно, не из трусливых, спокойно смотрела на пистолет в руке Клоса.

– Допустим, – произнесла она медленно, – что кто-то обратился к вам с деловым предложением.

– Кто конкретно?

– Тот, кто с удовольствием купил бы некоторые бумаги, которые в настоящее время не имеют никакой ценности для Германии… как и для полковника Ринга, спрятавшего их в этом замке.

«Любопытно, – думал Клос, – на кого она все же работает: на американцев или на англичан? Скорее всего, архивом абвера интересуется американская разведка. Американцы были бы рады заполучить его любым способом, но вовсе не для того, чтобы потом передать русским или полякам – союзникам по антигитлеровской коалиции. Однако не исключено, что предложение Элькен может быть провокацией».

– Откуда вам известно, что Ринг спрятал архив в этом замке? – спросил он.

– Не разыгрывайте комедии, господин капитан. Этой информацией мы обязаны глупой девчонке Инге. А ваше присутствие в замке подтверждает, что вам об этом архиве известно еще больше. Полковник Ринг поручил охрану архива именно вам, господин Клос, вам, сотруднику абвера!

Клос молчал.

– Предлагаю вам выгодную сделку, – продолжала она, – подумайте, Клос.

– В городе русские и поляки, – сказал капитан. Он вовсе не имел намерения раскрыть свои планы этой немке. Игра казалась ему весьма забавной, однако пока она не принесла результата. Клос лишний раз убедился, что архив Ринга необходимо охранять также и от американской разведки.

– Достаточно будет того, что вы скажете, где хранится архив, – медленно проговорила она. – А о русских и поляках не беспокойтесь. Мы сможем обойтись без них.

– А почему вы думаете, – остро бросил Клос, – что со своим «деловым предложением» обращаетесь по адресу?

– Потому что именно вы, господин Клос, а не кто другой проникли в замок, ибо боялись, что кто-то может воспользоваться информацией Инги. Вы, вероятно, успели ликвидировать ту женщину, о которой она говорила. Хотели избавиться от свидетеля…

– Вы уверены в этом?

– Уверена. Я не ошибаюсь, – ответила она безразличным тоном. – Ну и как? Согласны на деловое предложение, господин Клос? Только, будьте любезны, увольте меня от Пустой болтовни.

Итак, по существу, уже не о чем было говорить с этой самонадеянной немкой. Ясно было одно: архив спрятан где-то в замке, а человека Ринга здесь нет… Если этим человеком не является сама фрейлейн Элькен.

– Довольно! – сказал Клос, стараясь говорить как можно равнодушнее. – Пора возвращаться.

Анна-Мария посмотрела на него с удивлением:

– Что это значит?

– Это значит, что мы возвращаемся. Быстро! Марш вперед!

– Если ты решил меня убить по дороге, то лучше сделай это здесь, на месте.

– Иди без разговоров…

Женщина шла не торопясь, изредка оглядываясь. В ее глазах стояли страх и недоумение.

Они прошли коридор, потом банкетный зал… Когда оказались за дверями, Элькен остановилась.

– Вы, абверовцы, любите стрелять своей жертве в спину, не так ли? – сказала она со злой усмешкой.

«А если она американка? – подумал Клос. – Воюем против общего врага, однако же…»

– Не задерживайся! – буркнул он.

– Остановись, не делай глупостей.

– Иди вперед и не разговаривай! – прикрикнул Клос. Вышли во двор замка. Под ногами назойливо шуршал гравий. И когда они оказались на центральной аллее, Элькен неожиданно бросилась бежать, прячась за деревьями. Если бы Клос хотел, он без труда подстрелил бы ее. Но он как раз ожидал этого, предполагал, что она попытается скрыться.

Клос спокойно спрятал пистолет в карман и прибавил шагу. Необходимо дать Элькен время и проследить, что она будет делать дальше.

Если бы Клос мог предвидеть ее последующие действия, он не был бы так спокоен…

5

Приближение фронта чувствовалось все сильнее. Шли жестокие бои с немецкими танковыми частями, стремившимися прорваться на южном участке фронта.

Подходя к дому Ринга, Клос отчетливо слышал автоматные очереди, разрывы мин и снарядов. Где-то за темным массивом леса грохотала тяжелая артиллерия. Желтый столб огня поднялся высоко в небо. Положение на фронте могло осложниться в любой момент, но он не хотел допускать и мысли, что немцам удастся пробиться на юг.

Окно в его комнате было полуоткрыто, в доме стояла тишина, но Клос не верил этой тишине. Не спят. Ожидают. Надеются еще раз увидеть в своем городке солдат вермахта. Он подумал о женщине, раненной в замке Эдельсберг, о которой говорила Инга. Видимо, она перебралась поближе к дому Ринга, встретилась с Ингой и укрылась где-то здесь. Но где? Нет никакого сомнения, что человек полковника Ринга тоже хотел бы об этом знать. Может быть, он, Клос, допустил ошибку, не приказав поручику Новаку обследовать соседние дома? Необходимо во что бы то ни стало найти эту женщину, но так, чтобы не раскрыть себя. А если немцы, хотя бы на несколько часов, действительно вернутся в город?

Он обошел дом и оказался в саду. Здесь Клос еще не был. Узкая тропинка вела к беседке. Он заглянул внутрь. Посветил себе электрическим фонариком и увидел на земле среди засохших листьев окровавленную тряпку. Похоже, что эта женщина была здесь… От беседки тропинка тянулась дальше, в глубь сада… За густыми кустами сирени капитан увидел небольшой домик, огороженный деревянным забором. Наверное, это был домик садовника. Окно было зашторено, двери открыты. Клос вошел в домик. Свет от лампы, стоявшей на подоконнике, падал на кровать, на которой лежала старая женщина. Она была мертва. В ее грудь по самую рукоятку был воткнут нож…

Клос испытал острое чувство вины: этого он не предусмотрел, не подумал о том, что человек, оставленный здесь полковником Рингом, окажется быстрее и решительнее его, Клоса. Не следовало ходить в замок Эдельсберг, нужно было остаться в доме аптекаря и предупредить действия противника.

Вероятно, эта женщина, поняв, что ей грозит опасность, пришла к Инге, рассказала ей все и просила сохранить это в тайне. Если бы он успел вовремя… Его охватило холодное спокойствие, как бывало всегда, когда он чувствовал, что его ждет борьба с коварным, готовым на все противником.

Из сада Клос через окно возвратился в свою комнату, сел на диван и закурил сигарету. Курить не хотелось, но он был так измучен, что заснул бы в любую минуту, а это могло погубить его. Время наступило тревожное.

Где-то вдалеке грохотала артиллерия, а в доме по-прежнему было тихо, но он теперь больше, чем когда-либо, был Уверен, что тишина эта обманчива.

Что сейчас делает Элькен? Почему она спрашивала об этой женщине? Кто из них убил ее? Берта? Шенк? Или кто-нибудь еще?

Медленно тянулось время. Начинало светать, на улице посерело, утренняя мгла рассеивалась. Клос закрыл глаза и на минуту забылся…

Услышав тихий скрип двери, он мгновенно сорвался с дивана.

Снова стало тихо… Через открытое окно виднелась покрытая зеленью долина, вдали возвышались вершины гор, на лугах еще лежала мгла. Перестрелка на фронте как будто бы утихла, это могло означать, что атаки немцев отбиты, но не исключено, что польские войска покидают город.

Неожиданно в коридоре громко хлопнула дверь. Клос услышал душераздирающий крик. Он бросился в коридор, но потом остановился и пошел шагом, надевая на ходу пиджак. Нащупал в кармане пистолет. Другой пистолет, вальтер, он держал за голенищем правого сапога. Услышав чьи-то шаги в конце коридора, Клос прибавил шагу и через минуту оказался на пороге открытой двери в столовую. Здесь собирались все: бледная, с испуганными глазами, Инга, одетый по-походному Шенк, настороженная, как всегда, Анна-Мария и Берта, как обычно, в платье, с подвязанным фартуком.

Кричала Инга. Когда Берта захотела к ней подойти, девушка стремительно отскочила к стене.

– Все вы чего-то ждете, не спите! – она резко повернулась к Анне-Марии, бросила: – Это ты! Ты выходила из дома. Я все слышала!

– Инга, помилуй бог, что случилось?

– И вы еще спрашиваете? А может, это господин Шенк? Посмотрите, он не успел даже раздеться!

Шенк только пожал плечами.

– Я понесла ей поесть, – продолжала Инга. – А она…

– Кто она? – раздраженно спросила Берта.

– Марта Стаудинг. Теперь я могу все сказать. Марту ранили в замке, а я укрыла ее в доме садовника. Но кто-то из вас узнал об этом и убил ее. Это я, я во время виновата! – Девушка резко отвернулась к стене и разрыдалась.

– Конечно, – произнесла Берта, – это ты виновата. Нужно было рассказать нам, что случилось в замке с Мартой, мы бы взяли ее к себе домой. А убили ее, наверное, поляки или русские, которые находятся в городе.

– Поляки! Русские! – прокричала Инга. – Это не они стреляли в нее в замке. Это немцы!

Клос почувствовал на себе испытующий взгляд Анны-Марии. Она как бы спрашивала его: «Это ты убил?»

– Это сделал кто-то из вас! – снова закричала Инга.

– Не впадай в истерику! – Берте удалось наконец приблизиться к девушке. – Чего ты хочешь? Справедливости? Ее нет теперь! Здесь поляки, русские…

Неожиданно все притихли. Застыли на месте. Послышался топот сапог, а потом громкий стук в дверь.

– Откройте! – по-польски крикнул кто-то за дверью.

«Неужели поручик Новак решился на этот шаг без приказа? – подумал Клос. – Видимо, обстановка на фронте ухудшилась, и он хочет помочь мне выбраться из города». Капитан почувствовал на себе острый взгляд Анны-Марии, и его охватило беспокойство.

Инга открыла дверь. Клос увидел на пороге капрала и двух солдат. Они были в касках, с автоматами наготове. Клос подумал, что сейчас войдет и Новак, но поручик не появился.

– Фрицы проклятые, руки вверх! – крикнул капрал и усмехнулся. – Как там по-вашему? Хенде хох!

Все подняли руки.

– Ну, швабы, предупреждаю, без всяких там фашистских штучек. Кто тут из вас Клос?

– Я, – ответил капитан.

Солдаты бесцеремонно обыскали его. Они действовали четко, по-военному. Из кармана пиджака Клоса вынули парабеллум, из-за голенища сапога – вальтер. Отобрали документы.

Клос посмотрел на Анну-Марию и вдруг понял: она должна была нейтрализовать его, а может, даже уничтожить… А как она могла это сделать? Конечно, руками польских солдат!

– Целый арсенал, – сказал капрал, принимая от солдата оружие, отобранное у Клоса. – А теперь – марш к дверям… Кто хозяин дома? – обратился он к Шенку.

– Я только помощник аптекаря, господин офицер, – заискивающе ответил Шенк. – Хозяйка дома – вон та девушка, – указал он на Ингу.

Капрал посмотрел на девушку:

– Ну, если еще одного найдем в твоем доме, то несдобровать тебе. Твое счастье, что мы не швабы. Они за такие дела ставили всех к стенке. – Он подтолкнул Клоса в спину, и они вышли на улицу.

Уже было совсем светло. Снова послышался грохот артиллерии. На центральной площади города, недалеко от них, разорвался снаряд. Комья земли и камни взлетели вверх. Немецкая артиллерия интенсивно обстреливала города, снаряды густо ложились на площади, разрушали здания. На их глазах обвалилась наружная стена большого каменного дома, от поднятой пыли стало темно. Потом пыль осела, и все увидели, как через развалины пробивается польский танк, расчищая дорогу грузовикам с солдатами. Полк отходил на север…

– Пан капрал, – шепнул один из солдат, – майор приказал этого фрица расстрелять, если нам не удастся доставить его в штаб.

Положение, в котором оказался Клос, все больше осложнялось. Его охватила ярость. Это было невероятно – он мог погибнуть от пули своих. Однако он не намеревался выходить из игры, решил бороться до конца. Клос шел, заложив за голову руки, чувствуя прикосновение автомата. Если сказать этим польским парням, кто он такой на самом деле, они вряд ли поверят ему.

Капрал колебался. Этот старый фронтовик не торопился выполнять приказ, о котором напомнил ему солдат.

– Может быть, все-таки удастся доставить его в штаб, – неуверенно проговорил он.

Прибавили шагу. Артиллерийская канонада умолкла, затарахтели пулеметы, засвистели пули, послышались близкие разрывы ручных гранат. Видимо, уже начались уличные бои. Улица по которой они шли, была пока безлюдной, но в любую минуту и на ней мог вспыхнуть бой.

Показалась отходящая польская пехота. Солдаты укрывались за разрушенными стенами, в обгоревших домах, упорно отстреливались и снова отходили все дальше в тыл.

– Не успеем, – спокойно сказал капрал. – Видимо, штаб уже переехал. Что будем делать?

Вошли в подъезд ближайшего дома. Клос подумал, что в данной ситуации капрал прав. Когда автоматная трескотня и винтовочные выстрелы начали стихать, послышался приближающийся рокот моторов. Немецкие танки ворвались на улицы города. Необходимо было действовать решительно.

– Хлопцы, – сказал Клос по-польски, – вы должны во что бы то ни стало доставить меня в штаб полка. Если штаб сменил свое место, то мы найдем его немного позже.

– Ты говоришь по-польски? – воскликнул капрал.

– А мало ли фрицев говорит по-польски? – вставил солдат, который, обыскивая Клоса, нашел в его сапоге вальтер. – Хочет спасти свою шкуру, фашист проклятый. Да что с ним возиться, обуза, и только!

– Не делайте глупостей. – Клос обращался только к капралу. – Никто вас за это не похвалит. Опомнитесь.

Капрал внимательно присматривался к нему.

– У меня приказ, – твердо сказал он. – Здесь фронт, а ты…

– Еще сбежит в пути, – снова заговорил тот же солдат и щелкнул затвором автомата…

Клос посмотрел на улицу, увидел бегущих польских солдат.

– Хлопцы, – воскликнул он, – я же… Солдат прервал его на полуслове:

– Сам признался, что ты капитан Ганс Клос.

Еще несколько секунд, и Клос не выдержал бы: ударил бы капрала и выскочил из подъезда на улицу. Но он не имел права так рисковать. Оба солдата держат автоматы наготове, подстрелят его, как куропатку.

И случилось почти невероятное: в эту минуту Клос увидел бежавшего по мостовой поручика Новака.

– Новак! – крикнул он изо всех сил.

Поручик остановился, узнав голос Клоса, и стремглав бросился к подъезду.

– О боже, – прошептал он с удивлением, совсем не по-военному. – Я уже совсем потерял надежду.

– Великолепно пан поручик обеспечивает мою безопасность!

Автоматная трескотня заметно усилилась, а через несколько минут неожиданно утихла. Невдалеке на мостовой разорвалась мина, и копоть покрыла их лица. На объяснения с Новаком не оставалось времени.

Капрал и оба солдата, ничего не понимая, вернули Клосу оружие и документы. Потом Новак приказал им подождать в подъезде и вышел с Клосом на улицу. Все ближе становился рокот моторов.

– Уходи из города, – повелительно сказал Клос. – Я остаюсь здесь. Доложи командованию, что архивом Ринга интересуется американская разведка. Документы спрятаны где-то в замке Эдельсберг. Постараюсь установить их точное местонахождение.

– Разрешите, пан майор, остаться с вами, – попросил Новак.

– В этом нет необходимости. Займись капралом и двумя солдатами. Проведи их в тыл, и чтобы о случившемся – ни слова. Понял?

– Будет исполнено, пан майор.

– А теперь быстро расскажи, как все было?

Новак с удовольствием передал бы Клосу все с подробностями, но на это не было времени. Оставались считанные минуты. Поэтому, стараясь быть кратким, он рассказал, что рано утром ему вместе с посыльными из батальона, оборонявшего южный участок пригорода, удалось пробиться к командиру полка. Немецкие «фердинанды» уже ворвались в город, телефонисты снимали линию связи. Командир полка и начальник штаба, склонившись над картой, ни на кого не обращали внимания.

– Командир полка, – говорил Новак, – наконец заметил нас. «Вы еще здесь? – грозно спросил он. – Хотите попасть в руки немцев?» Я доложил ему, что получил приказ о необходимости информировать командира полка о задании, с которым прибыл в полк. «Раньше нужно было об этом докладывать, – недовольно ответил майор. – Теперь уже поздно. Не хочу ни о чем знать, у меня достаточно своих забот». И тут перед штабом, – продолжал Новак, – как бы в подтверждение этих слов, разорвался артиллерийский снаряд. Посыпались осколки стекол, дым и пыль ворвались в комнату. Штабные карты и бумаги полетели на пол. Майор выругался, и мы втроем начали собирать разбросанные документы. Начальник штаба складывал их в какой-то ящик. Я поднял с пола смятый лист бумаги. Увидел несколько слов, написанных по-немецки, прочитал: «В аптеке Ринга укрывается офицер немецкой разведки капитан Ганс Клос». Я бросился к командиру полка: «Пан майор, что это такое?» Он махнул рукой: «Это? Ах да… Забавная история! Чей-то донос. Этот клочок бумаги был привязан к камню и подброшен к штабу. Постовой принес его. Я приказал капралу и двум солдатам арестовать этого абверовца и доставить в штаб… а если не успеют, то…» Не дослушав майора, почти не владея собой, я крикнул: «Пан майор, это же… провокация!..» Он насторожился: «Что вы сказали, пан поручик?» Я в отчаянии продолжал: «Ганс Клос, пан майор, это наш…» Майор удивился, но сразу же понял, в чем дело. «Пошли вы к дьяволу! Не могли доложить раньше? Немедленно нагоните капрала и его солдат, – приказал он, – может, еще успеете…»

Новак успел. Не хотел бы он еще раз пережить те минуты. Он бежал по середине обстреливаемой улицы, не обращая внимания на разрывы снарядов и свист пуль. Кто-то крикнул: «Ложись!», кто-то пытался его задержать… А когда он услышал грохот моторов и выстрел немецкого танка, который разрушил наружную стену дома, то потерял всякую надежду…

– И в этот момент я услышал ваш голос, пан майор, – с волнением закончил поручик.

– Все ясно, – строго сказал Клос. – А теперь иди к капралу и его солдатам. Они ждут тебя в подъезде.

Итак, Анна-Мария подбросила донос. Что ж, она действовала решительно и расчетливо. С ее точки зрения – даже разумно. Она, видимо, предполагала, что если в город вернутся немцы, то Клос станет для нее опасным противником, ибо она принимала его за человека полковника Ринга.

Клос усмехнулся. Неизбежное столкновение с Элькен интриговало его.

– Ты еще здесь? Немедленно уходи, – повторил он Новаку, а потом заботливо добавил: – Постарайся выйти целым и невредимым, желаю тебе благополучного возвращения в штаб армии. – Может быть, это прозвучало не слишком тепло, но сейчас Клос не смог найти других слов.

Он знал: то, что ожидает его, не менее опасно, чем отход с последними отрядами польских солдат на север.

Капитан стоял в воротах и смотрел на безлюдную улицу. Новак с капралом и двумя солдатами скрылись за углом полуразвалившегося дома. Из тумана, пыли и дыма вынырнул немецкий танк. В город снова вернулись гитлеровцы.

«Все-таки им удалось», – подумал Клос и пошел в том направлении, где наступали гренадеры последнего воюющего фельдмаршала рейха.

6

Город, как по мановению волшебной палочки, неузнаваемо изменился. Исчезли с балконов белые простыни, окна в домах были открыты настежь. На центральной площади развевался флаг со свастикой.

Ганс Клос неторопливо шел по улице, по которой недавно отходили польские части.

На углу, около разрушенного здания, лежала мертвая женщина. Клос видел, как эсэсовцы остановили бронетранспортер, выволокли эту женщину из дома и расстреляли.

Полковник, командир танковой дивизии, к которому провели Клоса, строго сказал:

– С каждым, кто не уберет вывешенные простыни и не будет приветствовать немцев, мы поступим также же решительно и безжалостно! Мы должны быть жестокими, – строго продолжал он. – Вся трагедия этой войны состоит в том, что о их пор мы, немцы, не были достаточно твердыми и безжалостными до конца.

Этот человек не был фанатичным гитлеровцем, но исправно выполнял свой воинский долг. Он не кичился особой верностью фюреру, но и не строил из себя наивного простака. Худощавое, неподвижное лицо прусского офицера было непроницаемо. Он принял капитана Клоса, так, как будто ожидал его. И когда Клос проанализировал еще раз разговор с командиром дивизии, он пришел к выводу, что тому уже что-то о нем было известно. Полковник проверил его документы, задал необходимые вопросы: из какой воинской части, когда вышел из окружения, какие подразделения противника встречал по дороге, зачем остановился в замке Эдельсберг.

Клос отвечал уверенно, кратко, по-военному. Оказалось, что полковник служил когда-то в 175-й дивизии и неплохо знал ее офицеров. В частности, вспомнил о Бруннере.

– А где сейчас Бруннер? – спросил он.

Клос подумал, что он также хотел бы знать, где Бруннер… Он очень надеялся, что в штабе фельдмаршала Шернера его нет…

– Не знаю, господин полковник, – ответил Клос, – я не с ним выходил из окружения.

Труднее Клосу было объяснить, как ему удалось вырваться из рук поляков. В таких случаях Клос имел железный принцип: старался, чтобы его сообщения больше соответствовали действительности. Он допускал, что полковник может допросить кого-нибудь из домочадцев Ринга, если уже не допросил раньше… Клос рассказал точно, как его арестовали и как во время конвоирования в польский штаб он сбежал, когда артиллерийский снаряд разворотил стену дома на той улице, по которой вели его поляки.

– Вам повезло, господин капитан, – пробурчал полковник. – Как вы считаете, кто на вас мог донести в польский штаб?

Полковник также интересовался Анной-Марией Элькен, хотя открыто не называл ее фамилию. Он только попросил сообщить обо всех, с кем Клос встречался в доме Ринга. Каждое слово в беседе с полковником имело важное значение. Было весьма удивительно, что командир танковой дивизии требовал такой точной информации о людях в доме Ринга.

Наконец полковник заявил, что направит Клоса в оперативную группу штаба фельдмаршала Шернера.

И только теперь Клос решился спросить командира дивизии о положении на фронте. Пруссак посмотрел на него холодными стеклянными глазами.

– Нет никакого положения, – пробормотал он. – Фронта, по существу, вокруг нас нет. Только несколько дивизий еще продолжают сражаться… Прошу уладить все свои личные дела и утром отправиться в штаб группы армий для дальнейшего прохождения службы. Там такие офицеры, как вы, господин Клос, нужны.

Клос получил новый мундир вермахта, побрился, начистил до блеска сапоги. И когда увидел себя в зеркале снова в таком же мундире, как и раньше, то подумал, что видит чужого человека. Он был уверен, что ему больше не понадобится играть роль, от которой он недавно избавился, но сейчас все повторялось…

Мундир был великоват, не по росту, а сапоги немного жали.

Эсэсовцы с бронетранспортеров не отдавали чести армейским офицерам, делая вид, что не замечают их. Они с тревогой посматривали на север, откуда доносились громовые раскаты артиллерийской канонады. Теперь она слышалась все ближе и ближе, и это наводило страх на немцев. Как долго это еще продлится? Неделю? Две? Вполне достаточно, чтобы погибнуть, но Клос не имел особого желания погибать сейчас, когда победа над гитлеровской Германией была близка.

Он подошел к дому Ринга. Кого теперь он застанет там? Интересно, появится ли человек Ринга в штабе Шернера? А Анна-Мария?

Входные двери были открыты. Из столовой доносились голоса Берты и Инги. Кто-то из них завел патефон… послышались хриплые звуки заигранной пластинки… Через два-три такта музыка прекратилась.

– Зачем выключила? – донесся голос Берты.

– Оставь меня в покое.

– Не рада, что вернулись наши?

– Не знаю, – ответила Инга. – Кажется, к нам кто-то вошел. Может быть, это Анна-Мария?

– А ты бы хотела, чтобы это был капитан Клос? Значит, фрейлейн Элькен еще нет дома… Клос нажал на ручку двери, ведущей в ее комнату. Дверь не была заперта на ключ. Он заглянул в гардероб. Увидел чемодан, спрятанный за диваном. Без особого труда открыл его, быстро просмотрел содержимое, надеясь найти что-нибудь интересное. Белье, косметика, гитлеровская «Майн кампф», банка кофе… Чемодан не имел двойного дна. Клос изучил все с особой тщательностью, особенно предметы дамской косметики. Открыл тюбик губной помады, осмотрел расческу, снял колпачок с флакона французских духов «Шанель» и крышку коробочки с кремом. Ничего подозрительного. Клос внимательно осмотрел банку с кофе. Ему была известна система применения тайников, используемых в польской и немецкой разведках, но с американской встречаться еще не приходилось, ибо до этого он не имел дела с американцами. Обследуя «Майн кампф», он случайно столкнул на пол банку с кофе. Она выкатилась на середину комнаты. И когда Клос поднял ее, он догадался… Боковая стенка отскочила, открыв тайник… «Неоспоримое доказательство», – подумал Клос.

В тайнике он обнаружил туго свернутый рулончик микрофильма. Требовалось более внимательно изучить пленку, но времени на это не оставалось. Сначала Клосу показалось, что на микропленку засняты какие-то промышленные объекты. Он склонился над открытым чемоданом, чтобы уложить все вещи так, как они лежали до этого, и неожиданно услышал скрип дверей. Резко повернулся, но не успел выхватить из кобуры пистолет, хотя не был уверен, что это следовало сделать. На пороге стояла Анна-Мария Элькен в мундире оберштурмфюрера, с оружием наготове.

– Убери свою игрушку, – безразлично сказал Клос.

– Уже успел побывать в штабе Шернера и переодеться в новый мундир? Думаешь, тебе удастся изловить меня, как курицу? Не такая уж я идиотка, как тебе кажется.

– Я восхищен твоей смелостью и выдержкой! – Слова Клоса прозвучали в этот раз искренне. – Давно работаешь на янки?

Выстрелит или нет? По лицу Элькен видно, что она выстрелит без колебаний. Секунды тянулись медленно, а положение казалось безнадежным.

Он пристально наблюдал за правой рукой Анны-Марии, которая твердо держала пистолет, направленный на него. Палец руки лежал на спусковом крючке…

И в эту минуту неожиданно в дверях появилась Инга. Девушка молниеносным ударом выбила оружие из руки Анны-Марии. Пистолет упал на пол.

– Я слышала, – проговорила взволнованным голосом Инга, едва переводя дыхание, – как господин Клос сказал: «Работаешь на янки».

– Благодарю тебя, Инга. – Клос поднял с пола пистолет. Он посмотрел на Анну-Марию. С удовольствием сказал бы ей: «Видишь, идиотка, что ты наделала?»

– Я спасла вам жизнь, господин капитан? – спросила Инга и с гордостью приняла его благодарность. – Я так рада, что поляки отпустили вас.

– Я сбежал, – уточнил Клос, продолжая держать в руке пистолет Анны-Марии, не спуская с нее глаз.

Что сказать Инге? Как ей объяснить положение, свидетелем которого она стала? Может быть, сказать, что Анна-Мария просто пошутила? Но поверит ли? Скорее всего, нет.

После некоторого замешательства Элькен взяла себя в руки.

– Гитлеровская змея, – процедила она сквозь зубы, посмотрев на Ингу.

Девушка не обратила на это внимания.

– Господин капитан ведет себя так… как будто… – Инга не закончила. – Ведь она хотела вас убить!

И это была правда. Инга спасла ему жизнь. Трудно придумать более глупое положение, в котором он оказался.

В эту минуту послышался рокот мотора. Возле дома остановился «мерседес». Инга подскочила к окну.

– Дядя! – крикнула она.

«Этого еще не хватало, – подумал Клос. – И так на сегодня слишком много. Американский агент, молодая немка, спасшая мне жизнь, и наконец эта хитрая и коварная лиса из абвера. Полковник Ринг не так-то прост».

Инга выбежала из комнаты, оставив дверь открытой. Анна-Мария уселась на диван и попросила сигарету. Видимо, ей было нечего терять, и она попытается сыграть свою последнюю роль в этой игре.

Клос стоял около открытой двери. Он слышал разговор Инги и Ринга, далеко не сердечный разговор. Полковник сначала старался быть вежливым, по-родственному милым со своей племянницей.

– Как чувствуешь себя, Инга? Видишь, я вернулся раньше, чем предполагал. – Он наклонился, чтобы поцеловать ее.

Девушка отскочила от него:

Ринг был поражен необычным поведением своей племянницы.

– Ты что, с ума сошла? Что случилось?

– А то, что ты стрелял в старую Марту!

Клос через открытую дверь увидел лицо Ринга. Полковник от неожиданности покраснел и не сказал ни слова.

– Говори правду, – повторила Инга, – ты стрелял в Марту?!

– Она жива?

– Не знаешь? Ты же сам приказал добить ее сегодняшней ночью.

– Ах так! – Ринг снова пытался приблизиться к девушке и успокоить ее, но Инга опять отскочила в сторону. – Ну хорошо, – бросил он, – потом я все тебе объясню. Будь умницей, возьми себя в руки и не нервничай…

Клос подумал, что было бы лучше, если бы Инга помолчала, но девушка не собиралась этого делать.

– Как ты можешь так говорить? Она мне все рассказала! Какой же ты мне после этого дядя?!

Клос понял, что теперь Инге грозит смертельная опасность. Достаточно было посмотреть на лицо Ринга, чтобы убедиться в этом. Полковник из абвера уже принял решение…

Клос настежь открыл дверь и встал на пороге, намереваясь прервать эту сцену.

Ринг сразу же заметил его:

– Кто это?

– Капитан Клос, – ответила Инга. – Он только что разговаривал с американским агентом, с Элькен. Я спасла ему жизнь, ибо эта американка пыталась застрелить его. Господин Клос поблагодарил меня, но не был слишком откровенен… Прекрасное общество здесь собралось, ничего не скажешь, – добавила Инга.

– Ступай в свою комнату и жди, пока тебя позовут, – грубо бросил Ринг. Потом, не обращая внимания на Клоса, прошел в комнату Анны-Марии. – Приветствую вас, оберштурмфюрер Элькен, – сказал он. – Мы познакомились в штабе перед тем, как покинуть Бишофсфельд. Помните?

Анна-Мария с беспокойством посмотрела на Ринга, в ее глазах загорелись какие-то искорки. Клос с интересом ожидал, как она будет вести себя. Может, попытается сыграть ва-банк или будет молчать до конца, все отрицать?

– Капитан Клос, – повернул Ринг к нему голову, – вы уже все выяснили?

– Нет еще. Хотел доложить командованию, господин полковник…

Ринг как бы снова забыл о его присутствии.

– Мы не можем либеральничать с врагами рейха, госпожа Элькен. Вы немка?

– Нет! – Анна-Мария встала. – Я офицер американской разведки.

Клос помимо своей воли усмехнулся. «Союзник, – подумал он. – Необходимо отдать ей должное, она не струсила, держалась твердо и бесстрашно. Значит, решила играть ва-банк. А Ринг? Как теперь будет реагировать полковник абвера?»

Ринг был поражен. Видно, он ожидал от нее не признания, а просьбы. Такие, как он, нередко теряют самообладание, оказавшись в непредвиденной ситуации.

– Ах так, – пробормотал он, – значит, офицер американской разведки? Это забавно! Давно уже в СС? – И, не ожидая ответа, снова обратился к Клосу: – Как видите, враги внедряли таких агентов в СС, где их труднее было разоблачить.

Клос, несмотря на сложность ситуации, едва не рассмеялся, подумав, что не хотел бы оказаться в шкуре Ринга.

– Я не желаю больше отвечать на ваши вопросы, – заявила Анна-Мария.

– Это мы еще посмотрим, – угрожающе сказал Ринг. – Я выжму из тебя все, что ты знаешь… Зачем прибыла в замок Эдельсберг?

– Чтобы повидаться с вами, господин Ринг, – издевательским тоном ответила Элькен.

«Твердый орешек, – подумал Клос. – Не выходит из роли».

Лицо Ринга побагровело. Однако полковник не возмутился, не закричал. Клос отлично понимал, что если бы сейчас был не сорок пятый год, то судьба Анны-Марии была бы предрешена. Тогда и она держалась бы иначе.

– Что за фамильярность? – пробурчал Ринг. – Мы отучим тебя от наглости, милая фрейлейн.

– Не успеете. Мои шефы, – тон Анны-Марии был теперь более спокойным и деловым, – поручили мне познакомиться с полковником Рингом. Тогда, в штабе, у нас с вами было слишком мало времени, чтобы хорошо узнать друг друга и серьезно поговорить о деле.

– Интересно, что же это за дело?

– Мои шефы рассчитывают на благоразумие полковника Ринга, – продолжала Анна-Мария. – Они знают о вас довольно много и ценят боевой опыт, который вы приобрели на Восточном фронте. – И добавила: – Прошу сигарету.

Ринг, не говоря ни слова, достал из кармана портсигар и предложил ей сигарету.

Ситуация изменилась. Клос понимал, что эта неожиданная перемена чревата для него опасностью. Элькен была ловким игроком, она учитывала малейшую мелочь.

– В замке Эдельсберг, – начала она без всякого вступления, – полковник Ринг и его люди укрыли архив абвера…

Реакция была мгновенной. Полковник выхватил пистолет. Клос сделал то же самое, еще не зная, как поступит, если Ринг попытается стрелять в Элькен. Однако Анна-Мария была спокойна и искусно владела собой. Клоса удивили ее хладнокровие и бесстрашие.

– Не делайте глупостей, – сказала она. – Вы же знали, что замок Эдельсберг находился в полосе наступления русских. Как вы могли такие важные документы укрыть у них под носом? Может, вы специально это сделали, чтобы архив попал в их руки? Это так? – Теперь Элькен пыталась взять на себя роль обвинителя.

– Никто не знает, где он находится, – сказал Ринг.

– Глупости! Не русские, так поляки найдут архив, и вас тоже. И тогда вам несдобровать. У тех и у других свои расчеты, которые не совпадают с мнением моих шефов. Если вы передадите архив нам, то получите полную гарантию безопасности вместе со своими офицером капитаном Клосом.

– Напрасно стараетесь! Хотите воспользоваться плодами нашей работы?

Клос подошел к окну. Результат этого разговора становился для него все более ясным. Теперь только одно волновало его – что предпринять, чтобы архив не попал в руки американцев или не был уничтожен немцами.

Анна-Мария Элькен, которую несколько минут назад он хотел спасти, стала для него грозным противником. Ринг располагает достаточной охраной и транспортом, чтобы изъять архив из укрытия и перевезти его в полосу наступления американских войск.

Клос любой ценой не должен был допустить этого. Возможно, что Ринг постарается привлечь капитана на свою сторону, если не удастся, то подкупить, в худшем случае – уничтожить. Другого выхода у него нет. Клос был уверен, что Ринг захочет поговорить с ним с глазу на глаз. Так и случилось. Полковник прекратил беседу с Анной-Марией, позвал Берту и приказал запереть американку в кладовке, дверь которой выходила в коридор.

– Охраняй ее как следует, чтобы не сбежала, – предупредил он Берту. Потом спросил: – А где Шенк?

– Не знаю, я с утра его не видела, – ответила Берта и положила тяжелую руку на плечо Анны-Марии.

Офицеры остались одни. Полковник долго молчал, потом на его лице появилась доброжелательная улыбка.

– Много о вас слышал хорошего, господин капитан. Вы отличный офицер абвера, один из тех, на кого можно положиться, – сказал он. – Как вы здесь оказались?

– Пробирался из окружения.

– Понятно, но как вы попали в этот дом?

– Я был уверен, что родственники полковника Ринга окажут помощь и укроют меня, ибо в городе уже были поляки.

– И только?

– Так точно. – Клос заметил, что Ринг потянулся к кобуре с пистолетом. Капитан быстро опустил руку в карман и крепко сжал рукоятку вальтера. – Я думаю, господин полковник, – сказал он сухо, – что вам теперь не избавиться от меня.

– Я и не собирался этого делать, – ответил Ринг, не снимая руки с кобуры. – Итак, ваше мнение?

– У меня нет своего мнения. Я немецкий офицер, который выполняет приказы. – Это прозвучало не слишком убедительно, но в этот момент Клос мог только показать себя дисциплинированным и исполнительным немцем. Для него это был день парадоксальных ситуаций, которые заранее невозможно предвидеть.

– Не валяйте дурака! – повысил голос Ринг. – Нам обоим хорошо известно, что архив не должен попасть в руки поляков или русских. В этих документах содержится информация о людях, которые нам потребуются в будущем. Надеюсь, господин капитан понимает это?

– Безусловно. Отлично понимаю. Начинаю понимать также, что господин полковник решил передать архив американцам.

Воцарилось долгое молчание.

– Может быть, вы, господин Клос, видите другой выход? – отозвался наконец Ринг. – Мы не можем действовать вслепую. Война приближается к концу, но, к сожалению, не в пользу Германии. Кто знает, как сложатся отношения между победителями. И не исключено, что эта американка Элькен рано или поздно может оказаться нашим союзником.

«Ты на это очень надеешься, – подумал Клос. – Старая мечта немцев вбить клин между союзниками по антигитлеровской коалиции и руками англосаксов возродить старую Германию».

– Господин полковник верит американским гарантиям?

– Нет, не верю. Но если это шанс, то шанс единственный. Пока другого нет.

– Этот шанс, как мне представляется, просто предательство! – Слова Клоса прозвучали как приговор гитлеровцу.

Ринг не решился выхватить пистолет из кобуры.

– Не люблю высокопарных слов, Клос. Считайте, что вы этого не говорили, а я не слышал, – сказал он.

– Допустим, что я не говорил этого. – Клос подготавливал новую позицию для наступления. – Полагаю, что вам, господин полковник, следует начать со мной переговоры, ибо по счастливой случайности мне известно многое. Однако я тоже хотел бы иметь гарантии. Могу ли я рассчитывать на это?

– Гарантии те же самые, что и для меня, – ответил Ринг.

– Нет. Вы, господин полковник, в лучшей ситуации. Я желал бы услышать о моих личных гарантиях.

И тут Ринг снова потянулся к кобуре с пистолетом. Клос оказался проворнее. Вальтер со снятым предохранителем был уже в его руке.

– Я стреляю метко, господин полковник, – уверенно проговорил Клос. – Не думаю, что вам будет лучше от такой трагической развязки.

Ринг с трудом приходил в себя.

– Мы слишком нервничаем и теряем самообладание. Скажите, Клос, более конкретно, что вы хотите?

– Гарантию, личную гарантию, – повторил Клос. – Такую гарантию, которая убедила бы, что полковник Ринг не будет пытаться устранить меня. Короче: прошу назвать точное место, где спрятан архив.

– В другой ситуации я приказал бы расстрелять вас, Клос… Предлагаю вывезти архив из тайника вместе.

– Этого для меня недостаточно, полковник Если вы не скажете, где спрятан архив, то американский агент Элькен с соответствующим донесением будет доставлена под охраной в штаб группы армий фельдмаршала Шернера. – Клос хладнокровно шантажировал Ринга, хотя не был уверен, что это принесет необходимый результат.

– Блеф! – буркнул Ринг.

– Нет, только выгодная сделка. Я должен иметь твердую гарантию, что не останусь в дураках или меня не подстрелят где-нибудь на обочине дороги.

– Слово немецкого офицера, – твердо сказал Ринг. Клос искренне рассмеялся:

– Вы шутите, господин полковник! Что мне ваше офицерское слово?!

– Архив спрятан в замке Эдельсберг.

– Об этом знает даже американская разведка, – ответил с иронией Клос.

– От Инги, да? Это все Марта выдала… А Инге известно, кто убил Марту?

– Нет, этого она не знает, – ответил Клос.

– А вы?

– Мне известно. Хотя этот человек неплохо играл свою роль. Вы не боитесь его?

Собеседники молча смотрели друг на друга. Тот человек, о котором оба теперь думали, находился где-то здесь, в городе, он был опасен для Ринга. Но для Клоса это был верный шанс… Да, верный, но воспользоваться им Клос не желал.

– Чушь! – бросил резко Ринг. – Хотя, сказать по правде, я не хотел бы непредвиденных осложнений.

– Где конкретно спрятан архив в замке? Полковник все еще колебался.

– Допустим, что архив укрыт в парке замка Эдельсберг, в подвале старой часовни. Этого вам достаточно?

– Какие доказательства?

– Вы, кажется, шутите, капитан Клос?

«Выигран ли раунд?» – подумал Клос. Он не был уверен, что Ринг сказал правду. Но если это все-таки правда, то как он сможет использовать признание Ринга? И успеет ли он вообще принять какие-либо меры, чтобы Ринг и американский агент Элькен не вывезли архивные документы?

С севера снова доносился грохот артиллерийской канонады. По улицам города двигались немецкие орудия, бронетранспортеры, шла пехота, но эта пехота, как увидел Клос из окна, выглядела изрядно потрепанной в боях и значительно более приунывшей, чем те передовые отряды, которые недавно занимали Бишофсфельд. Пожилые солдаты и желторотые юнцы в обвисших мундирах в молчании продвигались в направлении линии фронта, который снова подступал к городу.

Ринг приказал Берте привести Анну-Марию. Американка, едва вошла в комнату, сразу же догадалась, что сделка состоялась. Сказала, что с удовольствием выпила бы кофе и даже чего-нибудь покрепче, ибо в той кладовке было отвратительно душно и тесно. Обращалась она только к Рингу, считая его уже своим подчиненным.

Клос с любопытством наблюдал за властной и самоуверенной Элькен, за сникшим и не протестующим Рингом. Полковник вызвал Берту и отдал распоряжение. Потом все уселись за стол и начали разговор о конкретных делах.

Анна-Мария любила точность. Она спрашивала Ринга о наличии грузовиков, об охране и о возможности движения в юго-западном направлении. Выразила недовольство, что Ринг не слишком хорошо знает обстановку на фронте и не может ничего сказать о расположении советских и польских войск. Ринг сначала несмело, а потом все настойчивее стал возвращаться в разговоре к вопросам гарантий. Это все сильнее беспокоило его, ибо Элькен как-то уходила от этой темы. Ее больше всего интересовал архив и отправка его к американцам.

– Доставите архив и сдадитесь в плен американцам, – сухо, почти в приказном тоне сказала Анна-Мария.

– Мы должны быть уверены. Нам необходимы гарантии.

– Ни у кого теперь нет уверенности, господин Ринг, и у меня тоже. Кроме того, у вас нет выбора. Что же касается гарантий, то получите их на месте, когда доставите архив.

– Мы, немцы, будем воевать до конца, – бравировал полковник.

– Воюйте, если вам хочется, за своего фюрера и великий рейх, который уже распадается, как карточный домик.

– Не забывайте, госпожа Элькен, что мы можем уничтожить архив и ликвидировать вас, как агента вражеской разведки.

– Этого вы, господин Ринг, не сделаете. Вам это невыгодно. Война уже проиграна Германией, и кто знает, чем это кончится. Может быть, мы понадобимся друг другу.

– Блеф, – пробормотал Ринг.

– Все мы понемногу блефуем, – рассмеялась Анна-Мария. – У меня, как видите, карты не крапленые.

В эту минуту Берта внесла на подносе кофейник, бутылку вина, две чашки и две рюмки. Обвела удивленным взглядом сидевших за столом.

– Подайте еще один прибор, – бросил Ринг, даже не взглянув на Берту.

Клос подумал, что полковник Ринг допустил серьезный промах. Достаточно было посмотреть на Берту, чтобы понять, что делается в душе старой кухарки. Она молча вышла из комнаты, чтобы через минуту вернуться с третьей кофейной чашкой и рюмкой.

Клос был почти уверен, что Берта, которая снова над своей кроватью повесила портрет фюрера, пойдет теперь в немецкую комендатуру на центральной площади города. С минуту он колебался, не предостеречь ли Ринга, но понял, что тем самым может допустить непоправимую ошибку. Судьба полковника Ринга мало беспокоила Клоса. Главное – это архив, и еще… и еще он должен был обезвредить Анну-Марию Элькен, которая, казалось, совсем не замечала его. Не обратила она внимания также на выражение лица Берты, не увидела ненависти в глазах старой женщины.

«Союзница, – подумал Клос, – серьезный противник, но допустила ряд существенных ошибок, которые могут дорого обойтись ей».

Он выпил рюмку терпкого вина, встал из-за стола и отошел к двери.

– Куда вы, Клос? – грозно спросил Ринг. – Скоро все мы выйдем из этого дома, вот только подъедут грузовики и охрана.

– Господин полковник уже успел позаботиться о грузовиках и охране? – усмехнулся Клос.

– Не беспокойтесь. Это мое дело.

– Обо мне тоже не беспокойтесь, полковник Ринг.

7

Инга находилась в своей комнате. И когда Клос вошел, девушка стремительно сорвалась с дивана. Ее глаза были наполнены слезами.

– Оставьте меня в покое! – крикнула она.

Клос присел на диван и притянул к себе Ингу. Ему жаль было эту девушку. Он видел, как она переживала смерть Марты Стаудинг, и был благодарен ей за то, что она спасла его.

Воспитывал Ингу отец – фанатичный гитлеровец. Она училась в немецкой школе и ходила на собрания гитлеровской молодежи, однако в ней осталось еще что-то благородное, и это рождало надежду…

– Ты видела Берту? – спросил Клос.

Инга молчала. Клосу было известно, что кухарка Берта заглядывала к ней в комнату, а потом вышла в город. Это было совсем недавно. Она не разговаривала с девушкой. И вообще эта старая женщина не имела желания с кем-либо разговаривать. Предпочитала оставаться в одиночестве.

– Слушай, Инга, – сказал Клос, – уходи из этого дома. Спрячься на время у какой-нибудь подруги или знакомых.

– Я? Зачем? – Ее глаза заблестели. – К чему эта забота? Вы беспокоитесь о моей судьбе?

– Да. Ты спасла мне жизнь, а теперь я хочу отблагодарить тебя и сохранить твою жизнь. Тебе грозит смертельная опасность.

– Мне? Прошу вас, оставьте меня в покое! Я теперь никому не верю. Когда-то верила отцу и дяде, а теперь мне все равно.

– Знаешь, почему убили Марту?

Инга опустила голову на подушку. Клос погладил ее по волосам и подумал, что потребуется слишком много времени и усилий, чтобы переубедить такую девушку, как она.

– Марта многое знала, – продолжал медленно Клос. – Видела, как Ринг и его люди расстреляли рабочих, которые закопали ящики с архивом под часовней в парке.

– Неправда! – крикнула Инга. – Они спрятали ящики в подвале замка. Вход со двора, направо от ворот… – Она внезапно соскочила с дивана и с ужасом посмотрела на Клоса.

Значит, Ринг сказал неправду, он чего-то опасался. А скорее всего, полковник был намерен уничтожить Клоса, прежде чем извлечет архив из подвала замка. Это означало также, что и Инге грозит серьезная опасность.

– Уходи отсюда, и как можно быстрее, – повторил Клос девушке. – Постарайся выйти из дома так, чтобы никто не заметил.

– Вы сошли с ума, – прошептала она.

– Нет, не сошел. Ты находишься среди людей, которые способны на все. Тот, кто убил Марту, не будет церемониться и с тобой.

– Кто убил Марту?

Клос встал и прошелся по комнате.

– Пойми, Инга, тебе слишком много известно. Уходи отсюда.

– Нет.

– Пойми ты, девочка, эти бандиты готовы на любое преступление.

– О ком вы говорите, господин капитан? – настороженно спросила она. – Вы имеете в виду немцев?

– Фашистов, – ответил Клос.

Инга отошла к двери и, еще стоя на пороге, посмотрела на него горящими глазами.

– Я – немка. И вы – тоже. Есть же немцы, которые не убивают, не предают интересы Германии, не вступают в заговор с американцами, не продают государственных тайн, которые борются…

– Инга! – крикнул Клос, но ее уже не было. Он увидел девушку в окно. Она бежала по самой середине улицы в направлении центральной площади, видимо в немецкую комендатуру. Солдаты с бронетранспортера наблюдали за ней.

Клос с сожалением подумал, что ему не удалось спасти эту наивную девушку.

Он вышел в коридор. Клос был уверен, что осталось уже не так много времени до появления человека, которого Ринг хорошо знал, но о котором не хотел говорить. Капитан понимал, что исполнение последнего акта будет весьма трудным и опасным, но не имел еще определенного плана действий.

Он подошел к двери, ведущей в комнату Анны-Марии. Ринг и Элькен разговаривали достаточно громко, и это давало возможность все разобрать.

– Когда Инга говорила о замке Эдельсберг? – услышал он голос Ринга.

– Вчера вечером.

– Шенк был при этом?

– Да, был. -А Клос?

– Нет. – Голос Анны-Марии дрогнул. – Не доверяете? – спросила американка. – Подозреваете? Подозреваете в нелояльности. Это теперь модно в немецкой армии.

Ринг рассмеялся:

– Клос больше уже не увидит замка Эдельсберг, моя дорогая.

Потом послышался смех Анны-Марии. Клос с удивлением отметил, что ее реакция не доставила ему удовольствия. Собственно говоря, чего еще много было ожидать от этой американки? Что она будет его защищать? Или предостережет Ринга? У Элькен не было особого повода, чтобы питать симпатию к нему, Гансу Клосу.

Клос возвратился в комнату Инги, оставив двери полуоткрытыми. Вынул из кобуры пистолет, снял с предохранителя и ждал. Был уверен, что Ринг будет искать его, и не ошибся. Через несколько минут в коридоре послышались шаги. Пустота в доме, видимо удивила полковника.

– Берта! – крикнул он. – Инга! Где вы? Капитан Клос! Клос услышал голос Анны-Марии:

– Кажется, мы оба допустили непоправимую ошибку, господин полковник. Никого не нужно было выпускать из дома.

– Чушь! – раздраженно крикнул Ринг. Он открывал по очереди двери, ведущие в комнаты. Когда он появился на пороге комнаты Инги с пистолетом в руке, Клос ударил полковника по руке. Ринг успел выстрелить, но промахнулся. Пистолет упал на пол.

– Просчитались, Ринг, – спокойно сказал Клос. – Меня не так легко ликвидировать.

– Через несколько минут подъедут машины и охрана! – Ринг пытался взять себя в руки. – Поедем вместе. Обещаю вам полную безопасность, господин Клос.

– Вы теперь, никуда не поедете, полковник Ринг.

– Где Инга?

Клос пожал плечами.

– Боитесь Инги, – твердо сказал он. – Если она не будет глупой… – Он умолк, внезапно увидев в дверях Анну-Марию.

Американка сразу же оценила ситуацию.

– Господа офицеры никак не могут договориться, – с иронией произнесла она.

– Господин Клос сошел с ума! – пробурчал Ринг.

– Полковник Ринг решил ликвидировать меня, – усмехнулся Клос. – Вы об этом знаете, фрейлейн. Но, как видите, ему это не удалось.

Американка пристально посмотрела на офицеров, увидела в руке Клоса пистолет, направленный на Ринга.

– Мне, господа офицеры, все равно, кто из вас передаст архив американцам. Если ты знаешь, – обратилась она к Клосу, – где спрятан архив, то можешь застрелить Ринга, и мы отправимся за документами вдвоем.

– Идиоты! – со злостью крикнул Ринг. – В машине мои люди! А где находится архив, известно только мне!

– Полковник Ринг забыл кое о ком, – спокойно заметил Клос. – Например, о Берте и Шенке.

– Предатель! – Казалось, Ринг сейчас бросится на Клоса, не обращая внимания на грозящую ему опасность. – Этот проклятый идиот Шенк донес!

– Не было надобности. Это уже сделала Берта, – уточнил Клос.

Анна-Мария подошла к тому месту, где лежал на полу пистолет Ринга, наклонилась.

– Не трогай, – предупредил Клос, – не советую этого делать.

– Хочешь передать нас в руки гестапо? – Она смотрела теперь на Клоса с нескрываемой ненавистью.

Ответ оказался излишним. Послышался рокот мотора, у подъезда остановилась машина, а через минуту раздались тяжелые шаги. Открылись входные двери.

На пороге стоял помощник аптекаря Вильгельм Шенк в мундире штурмбаннфюрера.

Увидев его, Клос подумал: «Ничто так не возвеличивает немцев, как мундир».

Это был другой человек, не тот, от которого еще вчера Клос требовал уважения к гитлеровскому приветствию. Вот кого оставил полковник Ринг для охраны архива, спрятанного в замке. Вильгельм Шенк не мог не выполнить свое задание до конца. Стоя на пороге, он держал пистолет наготове. Он сразу оценил ситуацию, и на его лице появилась гримаса, напоминающая усмешку.

– Капитан Клос показал себя настоящим, преданным немцем… – произнес он. – А ты, Ринг, предатель. Не думал я, что ты так быстро изменишь и продашься американцам. Ты перестал верить фюреру и рейху. – Потом Шенк обратился к Анне-Марии: – Я догадывался, кто ты, гадюка.

Ринг молчал. Он хотел что-то сказать, но Шенк не дал ему это сделать.

– Архив не попадет в руки американцев, а тебя, Ринг, будет судить военный трибунал за предательство, – медленно цедил штурмбаннфюрер. – Твоей Инги, – обратился он снова к Рингу, – уже нет в живых. Правда, жаль, ибо она была гораздо порядочнее, чем ты, но другого выхода не было, слишком многое ей было известно.

Полковник Ринг бросился на пол, где все еще лежал его пистолет, но не успел дотянуться: Вильгельм Шенк выстрелил в него, не целясь.

– Так поступают с предателями, – сурово сказал он. Клос знал, что сейчас Шенк выстрелит и в Анну-Марию.

Элькен тоже почувствовала это. В ее глазах не было страха. Прижавшись к стене, она ждала.

Клос увидел, как Шенк сделал шаг к Анне-Марии, держа в руке пистолет, и капитану ничего другого не оставалось, как нажать курок. Стрелял он очень метко…

Шенк упал, и Клос увидел, как удивленно расширились глаза американки. Удивление сменилось безграничной радостью. Эта женщина уже успела проститься с жизнью.

Послышались шаги. Это шли люди Шенка, которых штурмбаннфюрер оставил в машине на улице. Их было двое.

Клос посмотрел в окно. В машине никого не осталось. Шенк был настолько уверен в себе, что не захватил большой охраны.

Капитан подал Анне-Марии пистолет Ринга:

– Лучше целься, а потом быстро к машине!

– Понимаю, – прошептала американка.

Секунды казались минутами. Эсэсовцы должны уже подняться по лестнице, войти в комнату, их шаги и голоса слышались в коридоре. Клос посмотрел на Анну-Марию. Она держалась спокойно. Пистолет в ее руке дрожал.

Анна-Мария и Клос выстрелили почти одновременно. Оба эсэсовца свалились на пол. Клос и американка выбежали из дома, сели в машину. И только оказавшись на шоссе, ведущем в замок Эдельсберг, посмотрели друг на друга. Клос сильнее нажал на педаль газа. Мотор машины грозно ревел. На шоссе, блестящем под лучами заходящего солнца, никакого движения не было.

Выехали на дорогу, обсаженную вековыми липами. Клос затормозил машину. Теперь они могли спокойно закурить. Он угостил Анну-Марию сигаретой. Курили молча, глядя на замок, силуэт которого резко выделялся на фоне темного леса. За ним вдали, в голубом небе, высились вершины гор.

– Что ты теперь намерен делать, Ганс? – спросила Анна-Мария. – Каким образом доставим архив американскому командованию?

– Ты шутишь, – с улыбкой ответил Клос.

Она недоуменно взглянула на капитана:

– Ты что, не знаешь, где спрятан архив в замке?

Клос внимательно посмотрел на Анну-Марию Элькен и рассмеялся.

– Знаю. Но архив, дорогая «союзница», будет передан в надежные руки. Ты все еще не поняла?

Он увидел широко открытые от удивления глаза Анны-Марии.

– Капитан Клос, ты выиграл раунд. А я так надеялась… Теперь могу признаться, Ганс, или как там тебя зовут, я не жалею об этом. Совсем не жалею, – повторила Элькен.

Content

Анджей Збых
Встреча в замке

1

2

3

4

5

6

7