Роберт Блох

Глас вопиющего

Утром 5 января 1976 года, ровно в 17.15, Чарли Старкуэзеру явился Господь Бог.

Чарли был не последним винтиком в престижном рекламном агентстве Пирса, Траста, Хэка и Клоббера, и Богу пришлось здорово попотеть, чтобы попасть к нему на прием. В наш век, когда у каждого в бумажнике есть водительские права и дюжина кредитных карточек. Господь Бог оказался в аховом положении: у Него не было даже свидетельства о рождении. Горький опыт научил Его не называть Себя по имени – сами знаете, какое нынче отношение к религиозным фанатикам. Правда, есть эффектные приемы, надежно служившие в прошлом, но сейчас огненное облако или столб пламени ничего не дадут, кроме неприятностей с пожарными.

Оставалось только одно: войти прямо в голову Чарли – признаться, не самое уютное место в первый рабочий день нового года. Голова эта гудела с похмелья, накопившегося за целую неделю празднования. К гуденью примешивались уколы зависти и острая жалость к самому себе – из старших сотрудников в контору пришел только Чарли.

В других обстоятельствах Всевышний шарахался бы от такой головы, как от чумы, – а кто лучше знает толк в разных эпидемиях, как не Он, ведь к каждой Он приложил руку! – но сейчас иного выхода не было. Он должен донести до Чарли Слово.

В момент Его прибытия Чарли находился в туалете. Трясущимися пальцами одной руки он пытался опрокинуть в себя содержимое бумажного стаканчика, а другой приводил в порядок ширинку.

– Боже! – хрипло выдавил Чарли.

– Да, это Я, – произнес голос внутри головы. – И Я должен тебе кое-что сказать.

– Почему именно мне? – простонал Чарли и выронил стаканчик.

– Потому что ты веруешь. Кто бы знал, сколько времени Я ищу кого-нибудь, кто сохранил веру!

Чарли слушал внимательно, время от времени сочувственно кивая.

– Ты помнишь первую заповедь? – вещал голос. – «Да не будет у тебя других богов перед лицом Моим».

– Нету, – пробормотал Чарли.

– А у твоего шефа есть, и у тех парней из финансового… Они поклоняются Маммоне. Я хотел достучаться до кого-нибудь из церковных деятелей, но они слишком заняты своими делами. А уж до твоих клиентов и вовсе не добраться – всегда на совещании. Остаешься ты.

– Где остаюсь?

– Здесь, слушающим Меня. Надо что-то предпринять с телевидением.

– Зачем?

– Так велит Вторая заповедь. «Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли. Не поклоняйся им и не служи им…»

– Пожалуйста! Ты кричишь мне прямо в ухо.

– Извини. Тебе понятно, в чем заключается проблема? По всему миру в затемненных комнатах расставлены маленькие ящики. Рукотворные кумиры в каждом доме, и миллионы людей безмолвно сидят перед ними, поклоняясь…

– Люди не поклоняются телевидению. Они просто смотрят передачи.

– И верят тому, что видят. А вера приводит к поклонению. К поклонению атлетам, телезвездам и прочим существам из плоти и крови. Не агнцам Божим, а баранам вроде Джонни Карсона и Мерва Гриффина!

– Ты опять кричишь.

– Да, кричу. Ибо настало время кричать об этом. Люди стали относиться к телевизионным передачам, как к проповедям, и принимают их слепо. Даже рекламу, которую ты сочиняешь…

– Но это моя работа. Что же я могу?

Господь сказал ему, что он может.

– Не выйдет, – задумчиво ответил Чарли.

Всевышний недовольно сморщился.

– Попробуй, – велел Он. – Вот что ты должен сделать…

В конце концов Чарли согласился. Он доплелся до своего стола, сел за машинку и сделал. А то, что получилось, отнес мистеру Хэку. Остальные три его шефа – Пирс, Траст и Клоббер – выехали на Багамы с рабочей группой в двадцать человек, включая шесть роскошных манекенщиц, чтобы выполнить заказ на двести тысяч долларов: тридцатисекундный рекламный ролик об ореховом масле. Мистер Хэк, прекрасно понимая, чем – а точнее, кем – занимаются его партнеры, пребывал в отвратительном настроении. Он едва не испепелил взглядом листок, который Чарли положил перед ним на стол.

– Это что?

– Небольшое предложение. Я бы сказал, заявка.

– Кто заказчик?

– Заказчика нет. Это такая новая форма подачи материала, мы могли бы использовать ее в будущем. Я думал…

– Вам платят, чтобы вы писали, а не думали.

– Но это совершенно необычный подход. Он может революционизировать всю рекламу.

– Революционизировать? Коммунистические разговорчики!

– Ничего подобного, клянусь вам! Если б вы согласились прочесть…

– Будь по-вашему, Старкуэзер.

Мистер Хэк со вздохом взял листок и, шевеля губами, стал читать.

Текст Чарли был простым:

«Мехико, 1519 год, жаркий полдень. Немилосердное солнце изливает лучи на толпу ацтеков, собравшихся у подножья пирамиды. Под бои барабанов и завывание флейт украшенные перьями жрецы тащат по каменным ступеням к жертвенному алтарю пленника. Они бросают его на плиту. К пленнику подходит верховный жрец с обсидиановым ножом. Нож вознесен – опускается – затем жрец морщится от боли, разжимает пальцы и хватается за плечо.

Кто-то из ближних рядов участливо спрашивает:

– Что, опять артрит беспокоит?

Верховный жрец кивает – другой жрец начинает ритуал – подает рекламируемый продукт в бокале текуилы – верховный жрец пьет – улыбается – берет нож – одним взмахом рассекает жертву – вытаскивает сердце – подносит его к камере – и говорит:

– Делайте взносы в Объединенный Фонд Сердца!»

Мистер Хэк оторвался от бумаги.

– Что за чертовщина? Как вам такое взбрело в голову? Господи…

– Вот именно, – вставил Чарли. – Возникла опасность, что люди слишком серьезно относятся к нашей рекламе. Пока не поздно, это надо изменить. Немного юмора, если подумать, не помешает…

Мистер Хэк вышвырнул Чарли, не утруждая себя раздумьями.

* * *

Вечером 27 февраля 1980 года Фред и Мирна Хубер смотрели новый приключенческий телесериал.

Пока Фред сосал первую банку пива, на экране шла захватывающая дух погоня по Гранд-Каньону, жертвами которой стали шесть машин, три вездехода и ослик. Когда Фред принялся за вторую, главный герой отправился в порт допрашивать злодея. Фред догадался, что это злодей, потому что у того была яхта. Как обычно, злодей вел себя хладнокровно.

– Что ж, я действительно нарядился Санта Клаусом на детской площадке, – признался он. – Но отсюда еще не следует, будто я испытываю нездоровое влечение к детям.

Фред прикончил вторую банку и потянулся за третьей, когда картинка померкла и вежливый голос диктора объявил, что передача будет продолжена после важного политического выступления Мило Т. Снодграсса, кандидата в сенаторы.

Потягивая пиво, Фред слушал заверения мистера Снодграсса. Тот обещал сократить правительственные расходы, создать миллионы новых рабочих мест за счет государственного бюджета, покончить с преступностью, снять ограничения на продажу оружия, повести решительную борьбу с загрязнением среды, расширить торговлю автомобилями, беспощадно обрушиться на монополии, отменить антитрестовские законы, мешающие бизнесу… Внезапно чей-то голос перебил кандидата.

– Раскайтесь! Раскайтесь, несчастные грешники, ибо время пришло. День Страшного суда…

Кандидат на экране ойкнул.

Фред Хубер у экрана икнул.

– Что это?

– Должно быть, с другого канала, – предположила Мирна. – Какой-нибудь проповедник. Может, Билли Грэйм…

Она протянула руку и переключила программу. В восемьдесят девятый раз повторяли шоу «Люси», и Фред, успокоившись, открыл очередную банку.

Чтобы отпугнуть посетителей, Люси решила внушить им, будто дом заполнен термитами, и переоделась гигантским муравьем. Только она открыла рот, как одновременно с ней посторонний голос произнес что-то вроде «О, маловерные».

Но Фред икнул еще раз и ничего не расслышал.

После этого голос замолчал.

* * *

Днем 9 марта 1983 года президент Соединенных Штатов Америки и его главные советники проводили чрезвычайное экстренное совещание у пятой лунки на площадке для гольфа близ пустыни Клэмми-Палм.

– Чертовски сложная проблема, господин президент, – заметил госсекретарь. – Что вы собираетесь предпринять?

Президент покачал головой.

– Ума не приложу. Даже не знаю, какой клюшкой бить.

– Я не о следующем ударе, – сказал госсекретарь. – Меня беспокоит состояние нации.

– Бросьте, – нахмурился президент. – Не для того я вез через всю страну штабными самолетами ВВС весь наш мозговой центр в составе девяноста человек, чтобы рассуждать о государственных интересах. Есть вопросы поважнее. – Он примерился к мячу. – Ну, как вам это понравится?

– Вот именно, – поддержал министр обороны. – Как? Население выросло до четверти миллиарда, из них пятьдесят миллионов безработных. Мы увеличили помощь неимущим, но ровным счетом ничего не добились – с этой чертовой инфляцией доллар не стоит и ломаного гроша. Мир раздирают конфликты. А во что превратилась окружающая среда?

– Точно, – кивнул президент. – Именно среда. Ваша беда, друзья, что вы не держите руку на пульсе. А я вот держу. – Он широко улыбнулся. – Включил я, значит, в среду телевизор – хотел посмотреть спортивную передачу – и случайно наткнулся на выпуск новостей. Этот парень, который комментировал новости, как раз объяснял, что наши несчастья заключены в нас самих. Все из – за дурных мыслей. Вместо того чтобы забивать себе голову неприятностями, надо больше думать о хорошем.

– Но он всего лишь комментатор…

– Всего лишь? – возмутился президент. – Кто же лучше него разбирается, что к чему? Это его работа – рассказывать нам, что на самом деле происходит. Он специалист! Господи, да он зарабатывает больше, чем я!

В отдалении поднялся столб огня, но в густом смоге, окутавшем пустыню, его никто не заметил. А после неудачного удара президент разразился проклятьями, и глас вопиющего остался неуслышан.

* * *

Вечером 20 апреля 1986 года финнегановский «Бар и гриль» был набит битком – как, впрочем, все заведения во все вечера.

Гриль давно уже не работал из-за отсутствия продуктов, зато в баре народ на ушах стоял. Не какие-нибудь там паршивые эстеты, нет, а самый что ни на есть простой люд, который мог оценить по достоинству в точности воспроизведенную обстановку старинной таверны, натуральную имитацию погребка, и не где-нибудь, а на 82-м этаже нового высотного здания «Компании Сбережений и Займов».

Кто пил, кто курил, кто нюхал. Несколько упрямцев скрючились в углах под решетками кондиционеров, пытаясь схватить глоток свежего, чистого, рециркулированного смога.

Сюда приходили развлечься, и никого не смущала теснота. Конечно, десять кусков за стаканчик с прицепом – это крутовато, зато алкоголь убивает микробов в воде.

А если вы не пьете, всегда можно включить…

Включить транзистор и послушать новую рок-группу «Доу-Джонс» с ее платиновым хитом «Вверх по ручью без кислородного баллона».

Включить телик на учебную программу и посмотреть суперпорнофильм недели «Кинг-Конг и Глубокое Горло».

Можно узнать об ограблениях и зверских изнасилованиях, о группе юнцов, утопивших в унитазе старика, однако, как заверил диктор, секс и насилие находятся под строгим контролем. Посетители, заполнившие бар, были со всем согласны. Толпа как толпа…

– Горе тебе, Вавилон!

Голос поднялся над толпой, перекрывая шум, и его чуть было не услышали; но кто-то как назло приоткрыл окно, и звуки, донесшиеся с улицы, скрежет тормозов, сирены скорой помощи, разрывы самодельных бомб, крики бунтарей, рев полицейских истребителей, – заглушили все остальное. А как иначе – субботний вечер…

– Ну, все, – молвил Голос, обращаясь Сам к Себе. – На этот раз никакого потопа, никакого ковчега, никакого Ноя, клянусь! Куда запропастились молнии?

* * *

Конец света наступил 17 мая 1988 года. Но команда «Озерных» играла в тот день решающий матч, и конца света никто не заметил.

Content

Роберт Блох
Глас вопиющего