Пол Мелкоу

СТЕНЫ ВСЕЛЕННОЙ

Paul Melko

«The Walls of the Universe»

2006

Перевод с английского:

З. Вотякова

Входная дверь за Джоном Рэйберном закрылась с ужасающим скрипом. Сколько раз они с отцом собирались подкрасить и смазать ее к зиме… Впрочем, сейчас Джону больше всего хотелось сорвать эту проклятую дверь с петель и забросить куда подальше.

– Джонни! - окликнула мать, но он уже скрылся в густой тени сарая, завернул за угол, и голос женщины потонул в стрекоте кузнечиков. Дыхание вырывалось изо рта облачками пара. На краю тыквенного поля Джон помедлил секунду и зашагал дальше. Где-то за этим полем, там, на востоке, был Технологический институт Кейза, в который он хотел поступать на будущий год. Только вот вряд ли получится. Есть еще университет в Толедо… Отец говорит, поработав год-другой, можно подкопить деньжат и заплатить за обучение.

Джон пнул ногой переспелую тыкву. В воздух взвились семена и тонкие ниточки мякоти. Запах сырой земли и гнили напомнил о том, что до Хэллоуина всего неделя, а урожай они с отцом так и не собрали. Значит, тысяча зеленых коту под хвост. Опять сплошной убыток…

С востока тыквенное поле заканчивалось полоской деревьев - старых кленов и вязов, - которые отделяли ферму от Таунлайн-роуд. За ней начинался заброшенный карьер. Тяжело дыша, Джон остановился возле дерева и постарался успокоиться.

Нет, родители тут ни при чем. Если кто и виноват, то только он сам. Не стоило ему драться с этим Тедом Карсоном. И уж тем более грубить его мамаше. Он один во всем виноват. Хотя… когда он сказал миссис Карсон, что ее сыночек - сволочь, у той сделалось такое лицо, что, пожалуй, оно того стоило.

Заслышав хруст сломанной ветки, Джон обернулся. Сперва он решил, что это Тед Карсон со своей мамочкой - выследили его и устроили в кустах засаду. Однако перед ним стоял какой-то незнакомый мальчишка со сломанным прутиком в руках.

– Джонни? - произнес он. Ветка в его руке обвисла и коснулась земли.

Джон пригляделся: это был не мальчик, а, скорее, подросток. Джон подошел поближе. Парнишка был в джинсах и клетчатой рубашке. Поверх рубашки он натянул какую-то нелепую красную безрукавку.

Джон задержал взгляд на лице незнакомца. Где-то он его видел… Это было его собственное лицо. - Эй, Джонни, привет! Стоявший перед ним был он сам.

* * *

Джон-в-безрукавке смотрел на двойника, суб-Джона, и думал: это как раз то, что нужно. Это был явно Джонни-Простачок, а не один из Джонни-Мятежников или Сломленных Джонни. Такому можно будет впарить все, что угодно. Он поверит.

– Кто… Кто ты такой? - спросил Джонни-Простак. Он тоже был в джинсах и рубашке, но без куртки.

Джон изобразил на лице самую искреннюю улыбку:

– Я - это ты, Джон.

– Что?!

Похоже, он несколько туповат.

– На кого я, по-твоему, похож? - спросил Джон и сам же ответил: - На тебя, Джон, на тебя. Потому что я и есть ты.

Джонни-Простак попятился назад, а Джон продолжал:

– Я знаю, о чем ты сейчас думаешь. Что это розыгрыш. Что кто-то потешается над простым деревенским парнем. Нет, это не так. И закрыли эту тему. Потом ты решишь, что у тебя, оказывается, есть брат-близнец, которого усыновили другие родители. И здесь ты будешь не прав. На самом деле все гораздо интереснее.

Джонни-Простак скрестил руки на груди.

– Ну, давай тогда, выкладывай.

– Вообще-то, я голодный как волк и не прочь где-нибудь присесть перекусить. Отец, я смотрю, уже дома. Может, пойдем в сарай и обсудим все там?

Джон подождал, пока в голове собеседника провернутся нужные шестеренки.

– Вряд ли, - наконец изрек тот.

– Ну, как хочешь. Тогда я разворачиваюсь и ухожу. И ты никогда ничего не узнаешь.

Джон наблюдал за битвой эмоций на лице Простака. Показной скептицизм боролся в нем с мыслью о бредовости этого видения и отчаянным желанием разгадать загадку. Простак любил загадки. В конце концов лицо его разгладилось.

– Ладно, пошли, - согласился он.

* * *

Они двигались рядом, и Джон немного успокоился. Пока шагали по тыквенному полю, он заметил, что они идут в ногу. Джон открыл дверь сарая, и пришелец вошел первым, привычно щелкнув выключателем возле двери.

– Здесь хоть потеплее, - сказал он, потирая руки, и обернулся к Джону.

Свет ударил ему прямо в лицо, и Джон поразился сверхъестественному сходству. Их действительно можно было принять за близнецов. Волосы у парнишки были такого же песочного цвета, только немного длиннее и по-другому пострижены. Одежда казалась странной: такой куртки Джон никогда не носил. Кроме того, юноша был чуть постройнее. За плечами у него висел синий рюкзак - набитый так туго, что молния не застегивалась до конца. Над глазом кожа была поцарапана, а над левой бровью темнело пятнышко бурой крови - уже свернувшейся, но еще довольно свежей.

– Ну, и кто ты такой?

– А как насчет перекусить?

Джон подошел к стойлу и, взяв из корзины яблоко, бросил его юноше. Тот поймал и улыбнулся.

– Рассказывай, а потом я схожу в дом, принесу поесть.

– Разве так отец учил тебя обращаться с путниками? Готов поспорить, если бы там, в кустах, я столкнулся с ним, он пригласил бы меня на ужин.

– Рассказывай, - повторил Джон.

– Ладно. - Юноша плюхнулся на тюк сена и стал грызть яблоко. - На самом деле все просто. Я - это ты. Вернее, я - это ты с генетической точки зрения. Я вырос на этой самой ферме, только в другой вселенной. А теперь вот решил повидаться с самим собой.

– Чушь собачья. Кто это такое выдумал?

– Ладно, ладно. Я бы тоже не поверил. - По его лицу пробежала тень. - Но у меня есть доказательства. Одну секунду… - Он вытер рот тыльной стороной ладони. - Итак, начнем. Этого коня зовут Стэн или Дэн. Вы купили его у Макгрегоров с Батт-роуд, когда тебе было десять. Конь упрямый, норовистый и терпеть не может ходить под седлом. Но становится шелковым, если знает, что у тебя в кармане яблоко. - Парень повернулся налево, к другим стойлам. - Свинью зовут Рози. А это корова Вильма. Кур вы называете Дамочками. Ну как, пока все верно?

Он самоуверенно ухмыльнулся.

– Когда тебе было двенадцать, ты украл у дяди пачку сигарет и все их выкурил. В восемь лет ты застрелил из ружья здоровенную жабу. После этого тебя вырвало от омерзения, и больше ты к ружью не притрагивался. Девчонку, которую ты впервые поцеловал, звали Эми Уолдер. Она была даже не прочь показать тебе трусики, но ты сбежал домой, к мамочке. И правильно сделал: у нее повсюду вши. Всё зовут тебя Джонни, хотя тебе больше нравится «Джон». На сеновале у тебя припрятана пачка старых «Плейбоев». Однажды ты прожег дырку в ковре в своей комнате. Никто об этом не знает, потому что ты поставил на это место тумбочку.

Он развел руки в стороны, словно гимнаст после удачного прыжка.

– Ну как? Близко к тексту? - Он ухмыльнулся и швырнул огрызок в стойло Стэна.

– Не целовался я с Эми Уолдер.

Эми залетела от Тайрона Биггенса, когда ей было пятнадцать. После этого она вместе с теткой уехала в Монтану и больше не возвращалась. Джон не стал упоминать, что, кроме этого пункта, все остальное было чистой правдой.

– А остальное я угадал?

Джон кивнул:

– В общих чертах.

– В общих чертах?! Да я попал в самую точку, потому что все это произошло со мной. Только в другой вселенной.

Откуда этот парень столько про него знает? Кто мог ему рассказать? Родители?

– Ну, допустим, так. Тогда скажи вот что. Как звали моего первого кота?

– Снежок.

– Мой любимый предмет в школе?

– Физика.

– В какой колледж я хочу поступить?

Пришелец помолчал, нахмурился.

– Не знаю.

– А что так?

– Пойми, я уже довольно долго путешествую, а до того о колледже я не думал. Потому и не знаю. С тех пор как я начал пользоваться прибором для путешествий, я стал другим… Но до этого момента мы были одним целым. - Он помолчал. Казалось, он уже устал от этого разговора. - Послушай. Я - это ты. Но если ты не хочешь мне верить - ничего страшного. Если ты не против, я переночую на сеновале, а утром уйду.

Глядя, как пришелец берется за лестницу, Джон почувствовал укол совести: нельзя же так гнусно обращаться с гостем.

– Ладно, можешь спать здесь. Я сейчас принесу поесть. Только не выходи никуда и, если кто-нибудь войдет, спрячься. А то с моими предками удар случится.

– Спасибо, Джон.

* * *

Дрожа и затаив дыхание, Джон смотрел, как Простак открыл дверь и растворился в ночи. А ведь самое сложное еще впереди.

Как просто было бы прикончить этого деревенского увальня… Один удар по темечку - и готово. Но нет, на такое он не пойдет. Во всяком случае, пока. Да, он дошел уже до предела отчаяния, но все же не настолько, чтобы совершить убийство. Или самоубийство?

Он мрачно усмехнулся. Старина Дэн тихонько заржал в ответ.

Взяв из корзины яблоко, Джон протянул его лошади. Глаза его вдруг наполнились слезами.

– Держись, старина, - прошептал он, пока Дэн с воодушевленным хрустом поедал яблоко. Его собственный Дэн умер. Погиб от его руки.

Он ехал верхом и решил перепрыгнуть через забор за дальним полем. Препятствие они одолели, но левая задняя нога Дэна не вынесла такого испытания. Кость сломалась, и Джон в слезах бросился на ферму.

Отец уже шел ему навстречу, мрачнее тучи и с ружьем в руках. Он все видел.

– Дэн поранился! - крикнул Джон.

Отец кивнул и молча протянул ему ружье. Джон машинально взял его, но тут же попытался вернуть обратно.

– Нет!

– Если сломана нога, другого выхода нет.

– Но, может… - Джон осекся. Пронзительное ржание Дэна было слышно даже отсюда. Его нога была вывернута под таким ужасным углом, что сомнений не оставалось.

– Может, доктор Кимбл его посмотрит?

– И чем ты за это заплатишь?

– А ты не…

Отец фыркнул и пошел к дому.

Джон смотрел ему вслед, пока крики Дэна не сделались совсем уж невыносимыми. Тогда он пошел обратно, и слезы ручьем текли по его щекам.

Выпучив глаза, конь яростно мотал головой, но, когда Джон приставил к его черепу ствол, затих. Наверное, догадался. Джон вытащил из кармана яблоко и сунул его Дэну. Конь зажал яблоко в зубах, но жевать не стал, словно ожидая. А потом чуть заметно кивнул, или Джону это показалось. И парень спустил курок. Дэн вздрогнул и повалился замертво. Джон бросился на землю и прорыдал целый час.

А здесь Дэн цел и невредим. Джон потрепал лошадь по морде.

– Привет, восставший из мертвых, - усмехнулся Джон. - Прямо как я.

* * *

Когда хлопнула входная дверь, отец с матерью разом замолчали, и Джонни догадался: разговор шел о нем.

– Я поем в сарае, - объявил он. - У меня там один важный эксперимент.

Достав из буфета тарелку, он принялся накладывать туда лазанью. Поймав его взгляд, отец сказал:

– Сынок, насчет этой истории с мальчишкой Карсоном…

Джон незаметно сунул в карман вторую вилку.

– Да?

– Я знаю, ты поступил правильно и все такое…

Джон кивнул и заметил, как мать отвела взгляд.

– Он презирает нас из-за того, что мы фермеры и копаемся в земле, - сказал Джон.

Мама развязала тесемку на шее, повесила фартук на стул и вышла из кухни.

– Знаю, Джонни… Джон. Но иногда приходится с чем-то мириться.

Джон кивнул:

– А иногда нужно как следует дать в морду, отец.

Он повернулся, чтобы уйти.

– Джон, ты можешь поесть здесь, с нами.

– Не сегодня, пап.

Захватив с собой кварту молока, он пересек кухню и вышел через черный ход.

* * *

– Стэн такого никому, кроме меня, не позволяет.

Джон, трепавший Дэна за ухом, обернулся.

– Точно, - сказал он, взял бумажную салфетку с лазаньей, которую протянул ему Джон, и принялся уплетать. - Спасибо. Обожаю мамину лазанью!

Простак нахмурился, и это упрямство было знакомо Джону. Он сам вел себя также, когда сталкивался с невероятным. Пожалуй, стоит попридержать язык и перестать заваливать его доказательствами, решил он. К этому Джону требовался более тонкий подход, чем показалось в начале.

Джон поедал ужин в полном молчании под пристальным взглядом Простака. Наконец тот не выдержал:

– Ладно, допустим, ты явился из другой вселенной. Каким образом ты это сделал?

С набитым ртом он ответил:

– С помощью моего прибора.

– И почему именно ты?

– Я не знаю.

– Хитро придумано, - со злостью заметил Джон.

– Мне дали прибор, который позволяет перемещаться из одной вселенной в другую. Сейчас он у меня здесь, под рубашкой. А почему именно я, мне неизвестно. Вернее, почему именно мы.

– Кто тебе дал этот прибор?

– Я! - ухмыльнулся пришелец.

– Еще одна наша копия из другой вселенной? - догадался Джонни.

– Ну да. Еще один Джон. Довольно симпатичный парень.

Пока все его слова были чистой правдой.

Простак надолго задумался. Наконец он изрек:

– Надо овец покормить.

И стал насыпать в корыто зерно из мешка. Пришелец подхватил мешок с другого конца и поднял повыше.

– Спасибо.

Они вместе задали корм корове, потом лошади, а уж после этого закончили собственный ужин.

– Если ты - это я, как мне тебя называть? - спросил Простак.

– Что ж… Может, Джон Первичный?

– Я не хочу называться «вторичным»…

– И не надо, будь просто Джоном.

– Если ты - первичный, то который по счету тот, что дал тебе прибор?

– Нулевой, - усмехнулся Джон. - Так значит, теперь ты мне веришь?

Казалось, Простак все еще сомневался.

– Может быть.

– Ну ладно. Тогда вот тебе последний аргумент. Уж тут отрицать бесполезно. - Джон Первичный задрал штанину, обнажив длинный белый шрам на ноге, где не росли волосы. - Теперь покажи свой, - предложил он, стараясь не поддаваться панике. Последний раз, когда он попытался проделать этот трюк, шрама не оказалось.

Простак оглядел шрам, а затем закатал джинсы до колена. От холодного воздуха волоски встали дыбом на всей икре, кроме полоски зарубцевавшейся плоти на точно таком же шраме.

Когда Джону Первичному было двенадцать, они с Бобби Уолдером перебрались через колючую проволоку на участок миссис Джонс, чтобы поплавать в бассейне. Та спустила на них собак, и мальчишкам пришлось нагишом удирать через поле и с разбега сигать через колючую проволоку. Джон в этом преуспел не слишком. Бобби благополучно смылся, а Джон доковылял до дома кое-как. На рану пришлось накладывать швы и делать укол от столбняка.

– Теперь ты мне веришь? - спросил Джон Первичный. Простак уставился на шрам.

– Да. Боль была адская, правда?

* * *

Джонни сидел в «аквариуме» - комнате со стеклянными стенами рядом с кабинетом директора, - стараясь не встречаться взглядом с одноклассниками и гадая, чем сейчас занимается Джон Первичный. Он оставил своего двойника на сеновале с половиной школьного завтрака и обещанием не высовывать из сарая носа.

– Не беспокойся, - сказал ему тот с ухмылкой. - После школы встретимся в библиотеке.

– Только чтобы никто тебя не видел, ладно?

Джон Первичный улыбнулся снова.

– Джон! - Из кабинета директора высунулась голова. У парня упало сердце: он никогда еще не попадал в неприятности.

У мистера Гушмэна были грудь колесом, лысеющая голова и вечно нахмуренные брови. Он жестом указал Джону на стул, а сам с тяжелым вздохом опустился за письменный стол. Говорили, что в армии он был майором и во всем любил строгость. За тот год, что он работал директором, Джону еще ни разу не доводилось с ним разговаривать.

– В нашей школе существует определенная политика в отношении насилия и хулиганства, - начал он.

Джон открыл рот, чтобы ответить, но не тут-то было.

– Дай мне закончить. Факты таковы. В раздевалке ты несколько раз ударил своего школьного товарища, который к тому же младше тебя. В результате ему потребовалась медицинская помощь и наложение швов. - Он раскрыл лежащую на столе папку. - Устав школы создан для того, чтобы защитить всех учеников. Насилие в учебном заведении исключено. Тебе это ясно?

Джон некоторое время молча смотрел перед собой, затем сказал:

– Я понимаю, что существует Устав. Но…

– У тебя отличная успеваемость, ты член школьной команды по футболу. Ты на хорошем счету, собираешься поступить в престижный колледж. Эта история может испортить твою репутацию.

Джон прекрасно это понимал.

– В Уставе сказано, что ученик, виновный в совершении насилия, отстраняется от занятий на три дня и исключается из всех спортивных секций. Тебе придется оставить футбол.

У Джона что-то сжалось в горле.

– Ты сознаешь всю серьезность ситуации?

– Да, - только и сумел выдавить Джон. Гушмэн открыл еще одну папку.

– Но, как мне кажется, здесь имеет место особый случай. А потому, если ты письменно извинишься перед миссис Карсон, мы замнем это дело. - Гушмэн посмотрел на подростка, ожидая ответа.

Джон почувствовал, что его приперли к стенке. Этот гад Тед напрашивался на хорошую трепку: он спустил в унитаз одежду Джона.

– С какой стати я должен извиняться перед миссис Карсон? - спросил он. - Я ведь не ее ударил, а Теда.

– Она считает, что ты обошелся с ней непочтительно. И хочет, чтобы ты извинился за это.

Написать эту бумажку - и делу конец. Но ведь он всегда будет помнить, что его сломали. А он не терпел поражения - о чем бы ни шла речь. Ему хотелось крикнуть Гушмэну, что он готов понести наказание…

Но вместо этого он сказал:

– Если вы позволите, я обдумаю ваши слова в выходные.

Судя по улыбке мистера Гушмэна, тот был уверен, что сумел сломить Джона.

– Конечно, подумай. Но к понедельнику мне нужно знать твое решение.

Джон вышел и отправился на следующий урок.

* * *

Поглубже надвинув на глаза кепку с надписью «Мартышки из Толедо», Джон Первичный пробрался мимо библиотекарши. Он не хотел, чтобы в нем узнали Джона Рэйберна. Не сейчас.

Отдел справочников располагался на своем обычном месте, и это радовало. Сходство по мелочам позволяло надеяться и на более серьезные совпадения. Джон пробовал жить в очень странных местах, но рано или поздно что-то шло наперекосяк, и ему приходилось бежать. Сейчас он нуждался в мире, похожем на его собственный, и до сих пор эта вселенная соответствовала такому требованию.

Джон взял с полки альманах. Конечно, энциклопедия содержит больше информации, но там он рисковал заблудиться в деталях. А ему требовалось всего лишь простое сравнение.

Он пробежал пальцем по списку президентов: все имена были знакомые. Значит, это не тот мир, где Вашингтон пробыл на посту четыре срока подряд, установив систему президентско-монархического пожизненного правления. Перелистнув страницу, Джон обнаружил, что следующие двадцать президентов были те же самые, за исключением последних четырех. Что это еще за Билл Клинтон, черт подери?

И все же расхождения оказались совсем незначительные. Ну что ж, так тому и быть! Как он устал от этого вечного бегства…

Джон нашел незанятый стол, расстегнул рюкзак и принялся за свои изыскания.

* * *

Городская библиотека находилась всего в паре кварталов от школы. Джонни довольно долго бродил среди стеллажей, пока не обнаружил на третьем этаже в третьем ряду Джона Первичного. Тот сидел за столом в центре зала, обложившись книгами и подшивками местных газет. Рюкзак был расстегнут, и Простак увидел, что он битком набит бумагами и папками.

Джон Первичный был в бейсболке и темных очках - видимо, в целях конспирации. Заметив Джонни, он снял очки и сказал:

– Видок у тебя неважный. Что стряслось?

– Да ничего. Чем это ты тут занимаешься?

Джон Первичный взял в руки учебник истории, раскрыл книгу и ткнул пальцем в разноцветный список американских президентов.

– Здесь Джордж Буш повысил налоги, и его не переизбрали на второй срок - в девяносто первом его победил Клинтон. А в моем мире Буш не пошел на такие меры, в экономике случился спад, и его переизбрали на второй срок. Еще выше он поднялся, когда посреди его второго срока прикончили Хуссейна. А в девяносто шестом президентом избрали сына Буша.

Джон рассмеялся:

– Этого клоуна?

Джон Первичный нахмурился: - Буш-младший избавил страну от внешнего долга. И безработица у нас была ниже трех процентов.

– У нас она тоже невелика. Клинтон неплохо поработал.

Джон Первичный ткнул пальцем в ксерокопию газетной статьи.

– А дело «Уайтуотер»? А наркотики? А Вине Фостер? [20 июля 1993 года Вине Фостер был найден мертвым в своем автомобиле в лесу под Вашингтоном. Смерть наступила вследствие огнестрельного ранения в грудь. Фостер был центральной фигурой в деле об уайтуотерских земельных участках, впоследствии ставших поводом для крупного скандала с участием президента и его супруги. (Здесь и далее прим. перевод.)] - Он протянул вырезки Джону, а затем покачал головой. - Ладно, забудь. В конце концов, все это не так уж важно. По крайней мере, мы не родились в одном из тех миров, где Никсона так и не поймали и не было Уотергейта.

– А что было там?

– Как правило, Вторая великая депрессия. Россия и Штаты так и не вышли из гонки вооружений. Это очень тоталитарные места. - Он забрал у Джона статьи. - В вашем мире есть липкие листочки для записок?

– Естественно.

Джон Первичный пожал плечами.

– Их придумали далеко не везде. Идея простая, а стоит целое состояние. - Он вытащил из рюкзака блокнот и открыл его на странице с телерекламой. - A MTV?

– Ну да.

– Интернет?

– Вроде да.

– Кубик Рубика?

– Не слыхал о таком.

Джон Первичный поставил галочку напротив рисунка, изображавшего разноцветный куб.

– Ага! Это настоящее золотое дно.

– Правда?

Первичный перевернул страницу.

– «Темницы и драконы»?

– Это игра, где изображаешь из себя волшебника?

– Та самая. А как насчет леденцов? Есть здесь такая штука?

– Что-то не припомню. А что это?

– Такие конфетки. Та-ак… А алмазные месторождения в Южной Африке?

Так они пробежались по целому списку вещей, примерно три четверти из которых были Джону знакомы: в основном, игры, игрушки и изобретения.

– Ну что ж, есть чем заняться. Кое на чем из этого списка можно сделать неплохие бабки.

– И что ты собираешься делать? - с подозрением спросил Джон.

– Зарабатывать деньги на межвселенской торговле.

– Межвселенской?

– В смысле, между разными вселенными. Конечно, не в смысле торговли реальными вещами. Я не в состоянии перетащить достаточно предметов, чтобы получать из этого выгоду. Слишком сложно. А вот идеи перемещаются очень даже легко, и то, что давно стало всеобщим достоянием в одной вселенной, в соседней может оказаться невидалью. Рубик продал сто миллионов своих кубиков. По десять долларов за штуку - это получается миллиард баксов! - Он помахал блокнотом у Джона перед носом. - Здесь две дюжины идей, на которых можно сколотить состояние.

– Так что ты собираешься делать? - повторил Джонни.

Джон Первичный улыбнулся своей фирменной снисходительной улыбочкой.

– Не я, а мы. Мне нужен агент, который занимался бы делами в этом мире. Кто же может подойти на эту роль лучше, чем я сам? И хотя говорят, что в два места одновременно не поспеешь, ко мне это не относится.

– Угу.

– Навар поделим пополам.

– Угу.

– Слушай, ты не думай, это не воровство. Эти идеи никому здесь не приходили в голову. Людей, которые все это изобрели, в этом мире может просто не существовать.

– Я и не говорил, что это воровство, - сказал Джон. - Просто я до сих пор не очень верю тебе.

Джон Первичный вздохнул:

– Ну что с тобой сегодня стряслось?

– Меня могут отстранить от занятий и выкинуть из футбольной команды, - ответил Джонни.

– Что? С какой стати? - Джон Первичный казался искренне обеспокоенным.

– Я побил одного типа, Теда Карсона. Его мать наябедничала директору. Тот хочет, чтобы я извинился.

Джон Первичный побагровел.

– Надеюсь, ты не собираешься этого делать? Знаю я этого Теда Карсона. Он во всех вселенных маленький засранец.

– У меня нет другого выхода.

– Выход есть всегда. - Джон Первичный вытащил из рюкзака другой блокнот. - Тед Карсон, говоришь? У меня на него кое-что имеется…

Джон заглянул ему через плечо. На каждой странице блокнота была приклеена газетная вырезка: отдельные фразы были выделены маркером, а внизу имелись ссылки на другие страницы. Один из заголовков гласил: «Мэру и членам городского совета предъявлено обвинение». Фотограф запечатлел мэра Тиссена с искаженным от крика лицом. Другая заметка представляла собой список разводов. Джон Первичный перевернул страницу.

– Вот: «Тед Карсон арестован за издевательство над соседским котом. По-видимому, подросток погубил не меньше дюжины окрестных животных, прежде чем его поймали с поличным».

Он взглянул на Джона. Тот прочитал заметку, качая головой.

– Что-то я об этом не слышал.

– Возможно, здесь его так и не поймают.

– И что нам с этим делать? - спросил Джон.

– Шевели мозгами, братишка. - С этими словами Джон Первичный отдал Джону клочок газеты с перечнем разводов. - Отксерь-ка вот это.

– Зачем?

– Это самый верный способ узнать, кто с кем спит. Обычно такие вещи не меняются, в какой бы вселенной ты ни оказался. Кстати говоря, как тут у вас выглядит Кейси Николсон?

– Что?! - глаза Джона полезли на лоб.

– Да ладно тебе. Так все-таки? Уродина или красотка? В половине миров она залетела еще в школе и живет на парковке для трейлеров.

– Она член школьной группы поддержки, - ответил Джонни. Джон Первичный взглянул на него и усмехнулся:

– Ведь она нам нравится, да? Мы с ней встречаемся?

– Нет.

– А мы ей нравимся?

– Я, а не мы! - возмутился Джон. - Думаю, да. Она улыбается мне на уроках.

– А почему бы нам не полюбить ее?.. - Тут пришелец бросил взгляд на свои часы. - Тебе пора возвращаться в школу, верно?

– Ага.

– Встретимся вечером дома. Пока! - Не вздумай болтать, - предупредил Джон. - А то еще подумают, что это я. Не создавай мне проблем, ладно?

– Не беспокойся. Я вовсе не хочу портить твою жизнь.

* * *

«Кейси, Кейси, Кейси…» - мысленно повторял Джон Первичный, провожая взглядом Джонни-Простака. Кейси из группы поддержки была самой лучшей разновидностью Кейси. От нее пахло чистотой. И такое сокровище достанется этому недотепе?;

Джон собирался просидеть в библиотеке до самого закрытия, но соблазн увидеть Кейси оказался сильнее. Он без особого энтузиазма пролистал еще несколько газет, а потом собрал вещи и направился к школе.

Во время прогулки по крошечному центру города его настиг приступ ностальгии. Всю свою жизнь он провел в этом маленьком городке - хотя, конечно, не в этом, а в таком же. В какой-то момент ему ужасно захотелось заскочить в букинистический магазин и порыться в старых комиксах. Но продавец за прилавком непременно его узнает. Нет, еще рано, решил он.

Когда он подошел к стадиону, игра уже началась. Джон выбрал местечко на самом верху трибуны и удостоверился, что козырек бейсболки надежно закрывает его лицо. Солнце опускалось за дальний конец поля, отбрасывая длинные зловещие тени, пока две школьные команды (средняя школа Финдли играла с «Долиной Гуриона») бестолково гоняли мяч по полю. Наблюдать за игрой теней было куда интереснее.

Но вскоре матч кончился, и трибуны стали наполняться людьми. Джон увидел знакомые лица, пробудившие давнишние, но все еще яркие воспоминания. Скрючившись на скамье, он поднял воротник куртки и невесело усмехнулся. Всегда скрываться, всегда быть в бегах… Но только не в этот раз.

На поле выбежали девушки из команды поддержки. Кейси пришелец заметил сразу и тут же ощутил прилив гормонов. Он шел к ней сквозь вселенные, подумал он. А что? Неплохая фраза для знакомства!

Господи, как она хороша… Он даже привстал, чтобы разглядеть ее получше.

– Эй, Джон! - крикнул кто-то с трибуны, двумя рядами ниже.

Джон в замешательстве замер: он понятия не имел, кто это. Его охватила паника. Он отсутствовал целый год - кто знает, что он пропустил за это время. - Привет, - отозвался он неуверенно.

– Чего это ты не на поле?

– Ну да, уже иду.

Перепрыгивая через две скамейки, Джон почти бегом бросился прочь. Нет, пялиться на Кейси еще рано.

* * *

После матча Джон встретился с отцом на парковке.

– Прямо скажем, не лучшая игра, - заметил отец. Он был в рабочем комбинезоне и в шляпе с логотипом фирмы «Джон Дир» [Компания, специализирующаяся на выпуске сельхозтехники.]. А ведь он и на трибуне сидел в таком виде, подумал Джон. С навозом на башмаках… Из колонок старенького грузовика доносилось какое-то дребезжание в стиле кантри. На миг Джону стало стыдно за отца, но потом он вспомнил, из-за чего подрался с Тедом Карсоном.

– Спасибо, пап, что заехал за мной.

– Да ладно. - Он завел машину и выехал со стоянки. - Вот какая странная штука. Мне померещилось, будто ты сидел на трибуне.

Стараясь сохранять спокойствие, Джон взглянул на отца.

– Ты что? Я же был внизу.

– Знаю, знаю. Я видел. Должно быть, мои старые глаза играют со мной такие шутки.

Неужели Джон Первичный не вернулся в сарай? Что этот негодяй себе позволяет?

– Гушмэн звонил.

В полумраке кабины Джон кивнул.

– Я так и думал.

– Сказал, что ты собираешься написать письмо с извинениями.

– Я не хочу, пап, - сказал Джон. - Но…

– Знаю. Пятно на репутации и все такое. - Отец выключил радио. - Я сам проучился в университете в Толедо один или два семестра. Мы с колледжем не слишком поладили. Но ты, сынок, можешь выучиться и сделать свою жизнь интереснее. Вот этого-то мы и хотим с твоей мамой.

– Пап…

– Погоди минутку. Я не говорю, что ты обошелся с мальчишкой Карсоном неправильно. Но тебя поймали. А когда тебя на чем-то ловят, обычно приходится за это платить. И потом, написать что-то - это одно, а верить в это - совсем другое. Джон кивнул.

– Думаю, я напишу это письмо.

Отец удовлетворенно хмыкнул.

– Поможешь мне завтра разобраться с яблоками? Дальше тянуть некуда, а то все попортятся.

– Хорошо, помогу, но только до ланча. Потом у меня тренировка.

– Идет.

Остаток пути они проехали Молча. Джон был даже рад, что отец у него такой прагматик. А когда впереди показалась ферма, он стал размышлять, как ему быть с Джоном Первичным.

* * *

– Ты где?!

Джон оторвался от газеты и взял в руки лопату. Похоже, без насилия не обойтись: слишком уж возбужденный был вид у Джонни-Простака.

– Я здесь, наверху.

– Ты был на футболе! - выкрикнул Джонни, взбираясь по лестнице.

– Совсем чуть-чуть.

– Тебя видел отец!

– Но он ведь не понял, что это ты, верно?

Гнев Простака чуточку поутих.

– Нет, слава богу. Решил, что показалось.

– Вот видишь? И никто ничего не поймет, даже если нас увидят вместе. - Простак с ворчанием покачал головой, а Джон добавил: - Эта заварушка с Тедом Карсоном скоро кончится.

– В смысле?

– В округе пропала уже целая куча кошек.

– Ты что, с кем-то разговаривал на улице?

– Только с малышней. К тому же было темно, никто не видел моего лица. Между прочим, три кошки - только в этом месяце. Тед настоящий серийный убийца. Так что мы можем его прижать, и его мамочке придется пойти на попятную.

– Я собираюсь извиниться, - сказал Простак.

– Что?! Не вздумай!

– Так будет лучше. Я не хочу портить себе жизнь.

– Послушай. Парень - откровенный псих, и мы можем ткнуть это в нос его предкам. Что может быть лучше?

– Нет, это ты послушай. Ты должен быть тише воды, ниже травы. Я не желаю, чтобы ты шлялся по городу и везде светился, - заявил Простак. - Сегодняшний поход в библиотеку - уже это было чересчур.

Джон улыбнулся.

– Не хочешь, чтобы я столкнулся с Кейси Николсон, да?

– Ну, все! - Простак замахнулся. - С меня хватит. Почему бы тебе не убраться отсюда? Просто исчезнуть из моей жизни! В другой город или в другую вселенную, раз ты это умеешь?

Джон нахмурился. Настало время решающего удара. Он расстегнул рубашку. Под серой футболкой на нескольких ремешках был закреплен тонкий диск размером с теннисный мячик. На диске имелся экран, показывавший: «7533», три синие кнопки на передней панели и еще какие-то циферблаты и рычажки по бокам.

Джон отцепил диск со словами:

– Наверное, тебе пора взглянуть на это самому.

* * *

Джонни подозрительно посмотрел на прибор: для устройства с такими возможностями он казался слишком уж тоненьким и походил, скорее, на игрушку.

– И как он работает? - спросил он, представляя, как золотые нити обвивают черные вихри первичной энергии и стены вселенной рвутся, словно ветхая ткань…

– Понятия не имею, - с раздражением ответил Джон Первичный.

– Знаю только, что работает. - Парень указал на цифровой дисплей.

– Это номер твоей вселенной.

– 7533?

– Моя вселенная - 7433. - Он коснулся первой синей кнопки. - Эта штука увеличивает порядковый номер вселенной. Смотри. - Он нажал кнопку один раз, и на экране появилось «7534». - А так этот номер можно уменьшать. - Он нажал другую кнопку, и на экране снова засветились цифры «7533».

Джон указал пальцем на металлический рычажок на боковой части прибора:

– Когда выберешь нужный номер, стоит передвинуть этот рычаг, и - бац! - ты уже в другой вселенной.

– Что-то больно смахивает на игровой автомат, - заметил Джон.

Джон Первичный поджал губы.

– Это великое изобретение могущественной цивилизации.

– А это не больно? - поинтересовался Джон.

– Лично я ничего не чувствовал. Разве что иногда уши закладывает, но это виновата, скорее, резкая перемена погоды. Да еще порой упадешь с пары дюймов или, наоборот, ноги увязнут в земле.

– А эта кнопочка для чего?

Джон Первичный покачал головой:

– Не знаю. Я ее нажимал, но ничего не происходило. Извини, инструкции не прилагалось, - ухмыльнулся он. - Ну что, хочешь попробовать?

Джону хотелось. Еще как хотелось! Ведь это такой шанс - не только проверить, соврал Джон Первичный или нет, но и побывать в другой вселенной! Перспектива была ошеломляющей. Отправиться в путешествие, освободиться от всего этого хлама в его жизни. Еще десять тоскливых месяцев в Финдли - целая вечность! А тут перед ним - приключение!

– Покажи сначала сам.

Джон Первичный нахмурился.

– Он после каждого перехода заряжается двенадцать часов. Если я исчезну, мне придется пробыть в другой вселенной целый день, прежде чем я смогу вернуться обратно.

– Э, нет. Я тоже не хочу исчезать на целый день! У меня дела. Мне нужно письмо писать.

– Не волнуйся, я тебя подменю.

– Еще чего!

– У меня получится, не сомневайся. И никто ничего не узнает. Я был тобой столько же, сколько ты сам.

– Нет уж. Чтобы я отправился куда-то на целых двенадцать часов, пока ты будешь распоряжаться моей жизнью? Ни за что!

Джон Первичный покачал головой.

– Можешь устроить мне проверку. Вот завтра, например, что ты делаешь?

– Будем с отцом собирать яблоки.

– Я займусь этим вместо тебя. Если отец ничего не заметит, ты сможешь немного попутешествовать, а я тебя прикрою. Если ты отправишься завтра днем, то сможешь вернуться в воскресенье и даже школу не пропустишь. - Джон Первичный расстегнул рюкзак. - А чтобы было веселее, вот тебе деньги на карманные расходы.

И он вытащил пачку двадцатидолларовых купюр.

– Откуда это у тебя?

Джон никогда не видел такой кучи денег. На его счету в банке лежало не больше трехсот долларов.

Джон Первичный протянул ему пачку наличных. Двадцатки были новенькие, хрустящие, из такой гладкой бумаги, что она липла к пальцам. - Здесь две тысячи.

– Ого… Но ведь они из другой вселенной, верно? Значит, это фальшивка.

– Они настоящие. И пусть кто-нибудь попробует сказать, что это не так. - Джон Первичный вытащил двадцатку из собственного кармана. - Вот эта - отсюда. Видишь разницу?

Джон вытянул верхнюю банкноту из пачки и сравнил с помятой двадцаткой. На его взгляд, они были совершенно одинаковы.

– Где ты их взял?

Джон Первичный многозначительно усмехнулся:

– Инвестиции.

– Украл?

Джон Первичный покачал головой.

– Но даже если бы украл, полиция искала бы их в другой вселенной. Джона кольнуло нехорошее предчувствие. У Джона Первичного были его отпечатки пальцев, его внешность, его голос. Он знал о нем все, что только возможно. Он мог ограбить банк, убить кого-нибудь, а потом сбежать в другую вселенную, оставив Джона расхлебывать эту кашу. Все улики укажут на него, и он никогда не сможет доказать свою невиновность.

Но Джон Первичный предлагал ему воспользоваться прибором и попутешествовать, предлагал подменить на некоторое время в этой вселенной… Это было очень заманчиво.

– Двадцать четыре часа, - произнес Джон Первичный. - Представь, что ты на каникулах. И можно отдохнуть от всего этого дерьма с Тедом Карсоном.

Соблазн посмотреть на другую вселенную был слишком велик.

– Завтра пособираешь с отцом яблоки. Если он ничего не заподозрит, то, может, я и соглашусь.

– Не пожалеешь.

– Только обещай, что не будешь ни во что вмешиваться!

Джон Первичный кивнул:

– Мне это совершенно ни к чему.

* * *

– Черт! Еще так рано… - пробормотал Джон Первичный, вытряхивая из волос солому.

– Не ругайся при отце, - предупредил Простак.

– Ты прав. Никаких ругательств. - Джон встал и потянулся. - Значит, собираем яблоки? Когда же я последний раз этим занимался? Уже и не помню. С тех пор прошло гораздо больше года: его собственный отец давным-давно забросил сад.

Джон выглянул в маленькое оконце. Отец Джонни уже оседлал трактор.

– Что у тебя с отцом? Нелады? - поинтересовался Джон. Простак скинул свою куртку, отдал ее Джону, взяв взамен его безрукавку, и покачал головой:

– Вчера вечером мы толковали по поводу этой истории с Карсоном. Он хочет, чтобы я извинился.

– Ясно. А что мать?

– Злилась, конечно. Может, и до сих пор злится. Мы с четверга не разговариваем.

– Что у вас сегодня по плану?

Джон Первичный достал карандаш и стал делать пометки.

– До завтра - ничего особенного. Церковь, потом домашние дела. Убрать навоз в стойлах. Сделать уроки. Но это я и сам сделаю.

– Что задали на понедельник?

– По физике - прочитать параграф. По английскому - сочинение про Джерарда Мэнли Хопкинса. По математике - решить задачи. Вроде все.

– А какие будут уроки?

Простак начал было перечислять, но вдруг опомнился:

– Зачем тебе это? Я ведь вернусь.

– А если кто-нибудь спросит?

– Да никто не спросит. - Пока Простак натягивал безрукавку Джона, тот смотрел в свой бинокль. - Я буду наблюдать отсюда. Если что-то пойдет не так, соври, что заболел живот и возвращайся к сараю. Быстренько доложишь обстановку, и мы поменяемся обратно.

Джон Первичный улыбнулся.

– Ничего не случится. Не волнуйся. - Он надел перчатки и слез вниз по лестнице. - Увидимся за обедом.

Направляясь к яблоневому саду, Джон и сам волновался не на шутку. Оглянувшись через плечо, он увидел Простака, наблюдающего за ним в бинокль. Эта проверка куда серьезнее, чем кажется. Еще не поздно сбежать. Еще не поздно найти другую лазейку.

Отец едва взглянул на парня, буркнув:

– Давай начнем с этой стороны.

– Ладно, - ответил Джон. В горле внезапно пересохло. Отец держал спину прямо, и когда он прошел мимо, от него пахнуло землей, а не перегаром. Он подошел к дереву и обернулся:

– Ну, чего ты? Давай.

Джон ухватился за ветку и вскарабкался на дерево. Даже сквозь перчатки шершавая кора оцарапала ему пальцы. Нога соскользнула с сучка, и он оступился.

– Поосторожнее там.

– Наверное, я стал слишком тяжелым, - сказал Джон.

– На будущий год придется кого-то нанимать в помощники.

Джон помолчал: ему хотелось сказать что-нибудь веселое. Он улыбнулся:

– Готов поспорить, мама и сама с этим справится.

Отец рассмеялся.

– А что, это мысль!

* * *

Глядя на то, как отец над чем-то смеется, Джонни ощутил укол ревности. Хотел бы он знать, чем это Джон Первичный его рассмешил… С другой стороны, подумал он, раз отец смеется, значит, все в порядке и разоблачения можно не опасаться.

И все же его беспокоила сомнительность этой ситуации. По сути, Джон Первичный сейчас был им. А он сам тогда, выходит, никто? Легко ли другому человеку влезть в его шкуру? Поразмыслив, Джон пришел к выводу, что это совсем несложно. Близких родственников у него немного. Несколько новых знакомых и событий, случившихся за последние недели, были известны только ему, но через какой-нибудь месяц все это останется в прошлом. Девушки у него не было. Настоящих друзей - тоже, кроме разве что Эрика, но эта дружба не выходила за пределы футбольной площадки. Самое сложное, наверное, - заменить его в учебе, но и это вполне реально. Все предметы - пустяковые, кроме углубленного изучения физики, но и там с понедельника начинается новая тема. Момент и правда выбран самый подходящий.

Интересно, какая она, другая вселенная? Обнаружит ли он там другие научные достижения? Может, удастся сделать копию с какого-нибудь научного журнала и переправить ее сюда? А что если в той, другой вселенной кто-нибудь уже создал единую теорию? Или нашел элементарное решение теоремы Ферма. Или… Вот только что ему делать с этими чужими идеями? Публиковать под собственным именем? Но это ведь ничем не лучше, чем попытки Джона Первичного разбогатеть с помощью загадочного «квадрата Рубика».

Рассмеявшись, Джон взял в руки учебник физики. Нет, ему позарез нужно остаться в этой вселенной - в конце концов, в понедельник начинается курс квантовой механики.

* * *

В обед Джон принес Простаку бутерброд.

– Твоя матушка тоже ничего не заметила.

Протянув руку за бутербродом, тот помедлил, чтобы заглянуть Джону в глаза.

– Что это вид у тебя такой довольный?

Джон вздрогнул. Его одежда пропиталась потом, исцарапанные ладони саднило, плечи ныли… Он всегда терпеть не мог такую работу. Но то было раньше.

– Да так. Просто я сто лет этим не занимался.

Откусывая сэндвич, Простак заметил:

– Выходит, тебя не было довольно долго.

– Это точно, - кивнул Джон. - Не ценишь ты своего счастья. И на кой черт тебе сдался этот колледж?

Простак усмехнулся:

– Знаешь, первые пятнадцать лет все классно, но потом начинает доставать.

– Ясно.

Простак протянул Джону его безрукавку.

– А что я увижу там, в другой вселенной?

У Джона ёкнуло сердце.

– Значит, хочешь поймать меня на слове? - сказал он словно бы невзначай.

– Да, наверное. Расскажи, что там будет?

– Да примерно то же, что и здесь. Кое-что, конечно, отличается, не помню, что именно.

– И Джон Рэйберн там тоже существует?

– Да, конечно. Я, правда, не пробовал с ним встретиться. Так что он о нас не знает.

– А почему ты решил повстречаться со мной? Почему не с остальными?

– Этот мир больше всего похож на мой, - сказал Джон. - Здесь все так, как я помню.

– Из ста вселенных эта больше всех похожа на твою? А мы сильно отличаемся друг от друга? Ведь не может быть, чтобы слишком сильно.

– Ты действительно хочешь знать?

Простак кивнул.

– Ну что ж. Мы существуем в нескольких вариантах. Есть простые деревенские парни, как ты и я. Еще есть мы - подонки.

– Подонки?

– Угу. Мы курим и болтаемся без дела по подворотням.

– Как же так?

– А иные из нас уже обрюхатили Кейси Николсон и живут в дешевой комнатушке на Стюарт-стрит. Есть еще миры, где мы погибли.

– Погибли?!

– Угу. В автокатастрофе. Или под колесами трактора. Или от случайного выстрела. Так что нам с тобой повезло.

Простак отвел взгляд. Джон знал, о чем он сейчас думает. О том, как однажды они с отцом складывали в сарай сено, и на парня чуть не свалились вилы. Или о том, когда он гулял по замерзшему пруду старой миссис Джонс, и хотя лед трещал, все шел и шел себе дальше. Или когда он едва успел выскочить буквально из-под колес грузовика. И правда, это большая удача, что оба они остались живы.

Наконец Простак произнес:

– Ну, я готов. Какой будет план?

Джон Первичный задрал рубашку и начал отстегивать ремни.

– Отправляйся с тыквенного поля. Выберешь следующую по счету вселенную. Нажмешь на кнопку. За день хорошенько все изучишь. Сходишь в библиотеку, выяснишь, что там новенького. Если хочешь, запиши какие-нибудь ценные идеи. - Увидев лицо Простака, Джон поспешил добавить: - Ладно, ладно. Нет так нет. Назавтра переставишь циферблат обратно на свою вселенную и нажмешь на рычаг. К понедельнику вернешься в школу.

– Похоже, все проще некуда.

– Смотри, не потеряй прибор! И не попадайся полицейским. Старайся привлекать к себе как можно меньше внимания.

– Ладно.

– Да, и не швыряйся деньгами. Если кто-то тебя узнает, кивни с умным видом, а потом быстренько линяй. Ты же не хочешь подставлять нашего парня из той вселенной, верно?

– Верно.

– Джонни, по-моему, ты нервничаешь. Не волнуйся, здесь я тебя прикрою.

Джон хлопнул двойника по спине и отдал ему прибор.

Расстегнув рубашку, Простак поежился. Потом перекинул два ремешка через плечи и еще один ремень застегнул за спиной. Диск оказался холодным на ощупь, а ременные крепления, похоже, были сделаны из какого-то синтетического материала.

– Надо же, всё подошло.

– А как же иначе? - Джон кивнул. - Я тут скопировал для тебя кое-что, на всякий случай.

Вытащив из рюкзака блокнот, Джон Первичный открыл его и продемонстрировал страницы с вырезками и заметками.

– Кто его знает, вдруг понадобится. Вот тебе рюкзак, чтобы все это сложить.

Лишившись прибора, Джон вдруг почувствовал себя неуютно. Теперь он был безоружен.

– Что-то не так? - забеспокоился Простак.

– Я слишком долго не расставался с этой штуковиной. Она стала для меня чем-то вроде талисмана. Без нее я словно голый. Ты уж с ней поосторожней…

– Эй, - возразил Джон, - я оставляю тебе взамен свою жизнь! Как насчет взаимного доверия?

Джон мрачновато улыбнулся.

– Все в порядке. Ну что, готов? На моих часах сейчас 12.30. Значит, ты сможешь вернуться через полчаса после полуночи. Договорились?

Джонни взглянул на свои часы.

– Договорились.

– Тогда переключай.

Простак задрал рубашку и изменил номер на циферблате на 7534.

– Все верно?

– Да. Я буду наблюдать за тобой с сеновала. - Джон стал взбираться по лестнице, но потом обернулся. - Смотри, не светись там особо!

Сердце неслось вскачь. Вот оно! Почти готово. Он выглянул из окна, помахал рукой.

Простак махнул ему в ответ и полез под рубашку. Солнце сверкнуло на полированной поверхности прибора.

Простак медлил.

– Ну же! - прошептал Джон. - Давай!

Простак улыбнулся, передвинул рычажок и исчез.

* * *

У Джона заложило уши, а подошвы ботинок увязли в земле. Потеряв равновесие, он упал, успев выставить вперед руки в перчатках.

Вокруг больше не было тыквенных плетей. Судя по запаху навоза, он очутился на пастбище.

Джон высвободил ноги. Ботинки впечатались в почву на целый дюйм. Интересно, подумал он, в ботинках теперь тоже земля? Похоже, в этом мире слой почвы был на дюйм выше, чем в предыдущем. Куда же девается этот добавочный дюйм? Он отряхнул ботинки, и земля с них осыпалась. Получилось! Его охватила дрожь. Он сомневался до последней секунды, но вот он здесь, в новой вселенной!

Джон Первичный говорил, что в этом мире тоже есть свой Джон Рэйберн. Парень огляделся по сторонам. В сотне ярдов от него мирно паслись коровы, в остальном же поля были пусты. Деревьев здесь не было. И домов тоже.

Макмастер-роуд была на месте, так же, как и Гурней-роуд. Джон дошел до конца поля, перепрыгнул через забор и остановился на перекрестке. На севере, по направлению к городу, не было ничего, кроме одинокой фермы примерно на расстоянии мили. На востоке, там, где полагалось находиться заводским трубам «Дженерал Электрик», виднелся один только лес. На юге - снова поля.

Джон Первичный сказал, что в этой вселенной существует Джон Рэйберн. Что здесь есть ферма. Он уверял, что побывал в этой вселенной.

Джон торопливо задрал куртку и рубашку и попытался разглядеть номер на циферблате. Закрывшись рукой от солнца, он прочитал: «7534». Значит, если прибор не врет, он очутился именно там, куда стремился. Но здесь ничего не было.

В животе у Джона зашевелился страх. Что-то случилось. Что-то пошло не так. Он попал не туда, куда хотел. Но это ничего, подумал он, пытаясь успокоиться. Ничего. Он дошел до обочины и присел на маленький бордюр.

Наверняка Джон Первичный что-то напутал. Вселенных много, и все они разные, так что немудрено забыть, где какая.

Стараясь не думать о плохом, он поднялся на ноги. Следующие двенадцать часов он проведет согласно плану. А потом вернется домой.

И все же, когда Джон направился к городу, его терзали самые мрачные предчувствия.

* * *

Когда его второе «я» исчезло с тыквенного поля, Джон наконец смог расслабиться. По крайней мере, не пришлось никого убивать. Так все же гораздо лучше: ведь труп всегда могут найти - конечно, если он не в другой вселенной. Правда, он лишился прибора, но тот больше ему и не понадобится. На самом деле, Джон был даже рад избавиться от этой штуковины. Взамен он обрел нечто гораздо более важное - новую жизнь.

Три дня он потратил на хитрости и уговоры, но в конце концов Джонни-Простак заглотил наживку. Счастливое избавление - и счастливого пути! Когда-то и сам он тоже был наивным. Тоже доверчиво смотрел на все широко раскрытыми глазами, готовый броситься на исследование новых миров. Но в них не оказалось ничего, кроме боли. А теперь он снова живет. У него есть родители. У него есть деньги, 125 тысяч долларов. А еще - блокнот. И это самое главное. Этот блокнотик стоит миллиарда долларов.

Джон окинул взглядом сарай. Вполне подходящее место, чтобы припрятать часть денег. Если он ничего не путает, в южной части сеновала есть тайник. Джон отыскал его и вытащил оттуда лачку вкладышей от жвачки и рогатку.

Чертов Джонни, усмехнулся он.

В тайник он положил около трети денег. Еще одну треть он спрячет в своей комнате. А оставшуюся часть закопает. Он не положит их в банк, как во вселенной 7489. А может, 7490?.. Тогда копы быстро схватили его за задницу. Франклин, видите ли, на этих банкнотах смотрел не в ту сторону. А в результате он потерял 80 тысяч.

Нет, на этот раз он будет осторожнее. Он найдет вполне законные источники для своей наличности. Когда его изобретения заработают, в Финдли, штат Огайо, о нем еще заговорят! Кто бы мог подумать, что парень окажется гениальным физиком! Конечно, ему будут завидовать, но все узнают, что Джонни Рэйберн - голова. Кубик Рубика - нет, Кубик Рэйберна! - проложит ему дорогу к богатству и славе.

* * *

Через час Джон добрался до окраины города, миновав зеленую табличку с надписью «Финдли, Огайо. Население 6232 человека». В его родном Финдли было около двадцати тысяч жителей. Пока он разглядывал табличку, позади послышался нарастающий высокий вой. Джон сошел с бордюра на обочину, и мимо на скорости около 45 миль в час промчался грузовик. Вернее, это были даже два грузовика: сцепленные вместе, они тащили за собой огромный прицеп с гравием. Спереди обе машины были плоские - вероятно, чтобы было удобнее сцеплять их вместе при перевозке тяжелых грузов, по типу того, как поезд иногда тащит не один локомотив, а два и больше. Прицеп был меньше, чем у обычных самосвалов в его вселенной. В каждом грузовике сидел водитель. Попав в облако выхлопных газов, Джон машинально сморщился, но оказалось, что это всего лишь водяной пар.

Неужели гидродвигатель? - изумился он. Или паровой?

Несмотря на груз собственных проблем, Джон искренне заинтересовался устройством этих грузовиков. Еще через десять минут, пройдя мимо двух мотелей и закусочной, он очутился на городской площади, где монумент в честь гражданской войны высился так же гордо, как и всегда, нацелив пушку в сторону юга. Несколько человек прогуливались по площади, но никто не обратил на него внимания.

На другой стороне площади стояло здание суда. Рядом с ним располагалась библиотека - на вид точно такая же, как в его мире: трехэтажное здание с гранитными львами на кирпичных постаментах возле парадного входа. Отсюда Джону предстояло начать изучение новой вселенной.

Внутренним устройством библиотека тоже не отличалась. Джон прошел в зал каталогов (компьютерного терминала здесь не было) и выписал номера по истории Америки. На полке он обнаружил опус Альберта Трея под названием «Историческое наследие США: основные события, сформировавшие нацию». Присев на невысокий стульчик, Джон пролистал книгу. Различия обнаружились незамедлительно.

Война за независимость и кампания 1812 года, а также гражданская война окончились привычными результатами. Президенты были те же самые - вплоть до Вудро Вильсона. Первая мировая война оказалась не такой глобальной и была обозначена как «греко-турецкая война». Вторая мировая называлась «Великой»: в ней Англия и Штаты воевали против Германии, России и Японии. Перемирие было объявлено в 1956-м, после многолетних безрезультатных сражений. Какое-то время между странами то и дело вспыхивали конфликты - вплоть до восьмидесятых годов, когда во Франции (поделенной между Германией и Испанией) были провозглашены мир и разоружение.

Но все это случилось после того, как Александр Грэхем Белл разработал эффективные автомобильные батареи. Вместо двигателей внутреннего сгорания и в легковушках, и в грузовиках здесь стояли электрические моторы. Это объясняло многое, в том числе устройство встреченных Джоном грузовиков.

Но даже когда Джон читал о повсеместном использовании дирижаблей в качестве транспорта и относительно спокойном двадцатом веке, в нем понемногу нарастала злость. Этот мир был совсем не таким, как его собственный. Джон Первичный нагло врал.

Наконец Джон встал и взял местную телефонную книгу. Как и следовало ожидать, Рэйбернов в ней не оказалось.

Джон посмотрел на часы. Через восемь часов он вернется домой и покажет этому «Первичному», где раки зимуют.

* * *

Мать позвала ужинать, и на мгновение он обмер от страха. Догадаются, подумал Джон. Они догадаются, что я не их сын. Замирая от волнения, он спрятал деньги в шкафу, под пачкой старых комиксов и крикнул:

– Иду!

За обедом Джон старался помалкивать, сосредоточенно вслушиваясь в беседу родителей и отмечая для себя ключевые факты, чтобы использовать их в дальнейшем. Слишком многого он еще не знал. Пока на руках у него не будет всех фактов, не стоит ничего предпринимать.

Итак, дядюшка Пол все еще в тюрьме. Завтра после службы они всей семьей остаются на церковный ланч со спагетти. Мама на будущей неделе займется заготовками на зиму и приготовлением уксуса. Отец собирается купить индюшку у Сэма Райли, который держит целую стаю в двадцать голов.

Достойным завершением ужина стал домашний яблочный пирог. Ради такого пирога стоило потерпеть и ссадины на ладонях, и ломоту в спине.

После ужина он, извинившись, ушел в свою комнату, где основательно порылся в школьной сумке Простака. Джон пропустил целый год учебы, и теперь ему многое предстояло наверстывать. Да, и не забыть об этом проклятом сочинении… Кто такой Джерард Мэнли Хопкинс, черт бы его побрал?

* * *

К закрытию библиотеки голова у Джона распухла от сведений и фактов о новой вселенной. Ему хотелось изучить подробнее тысячи разных вещей, но на это не было времени. Остановившись перед газетным киоском, он попросил полистать альманах. После секундного колебания он все же решился расплатиться за трехдолларовую книгу одной из тех двадцаток, которые дал ему Джон Первичный. Продавец мельком взглянул на купюру и протянул Джону шестнадцать долларов сдачи и мелочь. Банкноты здесь были такие же, а вот монеты выглядели по-другому.

Поужинал он в кафе «У Экарта», где играла музыка в стиле рока-билли. Ни одну из мелодий он не узнал, но в его мире такие песни вполне можно было бы услышать в каком-нибудь захолустном клубе. Даже в десять вечера в кафе было полно посетителей, распивавших кофе и ликеры. Пива здесь не подавали.

Публика собралась довольно мирная - особенно для субботнего вечера. Джон пролистал альманах и послушал, о чем говорили вокруг. Большинство застольных разговоров, как и в его вселенной, крутилось вокруг машин, женщин и общих знакомых.

К полуночи толпа поредела. В половине первого Джон вышел на площадь и зашел за памятник героям гражданской войны. Потом закатал рубашку, нажал кнопку, и цифры на экране стали показывать «7533».

Джон помедлил секунду, взглянул на часы: без четверти час. «Пора», - решил он и повернул рычаг.

Ничего не произошло.

* * *

В церкви ему удалось продержаться всю службу и не заснуть. К счастью, месса была стандартная. Уж если что и остается одинаковым во всех мирах, так это церковь.

Джон был уверен, что ланч окажется такой же нудятиной, но на другом конце зала он заметил семейство Кейси Николсон. Единственный человек, чье отношение к Простаку было ему известно. Он ей нравился, это ясно, но Джонни был слишком правильным мальчиком, чтобы сделать первый шаг. В отличие от него. Извинившись, Джон встал и подошел к девушке.

– Привет, Кейси, - сказал он.

Она покраснела, может, из-за того, что рядом были ее родители. Ее папаша расплылся в улыбке:

– Здорово, Джон! Как в этом году успехи у вашей команды?

Больше всего на свете Джону хотелось рявкнуть в ответ, что ему это абсолютно по барабану, но вместо этого он улыбнулся и сказал:

– С поддержкой Кейси мы просто обязаны победить.

Девушка опустила глаза, щеки ее снова покрылись румянцем. Она была в белом нарядном платье, которое закрывало грудь, талию и бедра так, будто этих частей тела у нее не было вовсе. Впрочем, Джон прекрасно знал, что там имеется: он соблазнял Кейси Николсон по меньшей мере в дюжине вселенных.

– Я только осенью танцую в группе поддержки, - тихо промолвила она. - А весной сама играю - в хоккей на траве.

Джон обернулся к ее матери:

– Миссис Николсон, вы не возражаете, если мы с Кейси прогуляемся возле церкви?

Та улыбнулась, взглянула на мужа и сказала:

– Конечно, почему бы нет.

– Отличная мысль, - согласился мистер Николсон.

Кейси тут же встала и поспешила к выходу. Джон бросился ее догонять. Она замедлила шаг лишь тогда, когда убедилась, что их не видно - в укромной нише рядом с туалетом.

– Какие же зануды мои предки! - выпалила она, когда Джон ее догнал.

– Да и хрен с ними, - махнул рукой Джон.

Она изумленно округлила глаза, услыхав от него такую грубость, но тут же улыбнулась.

– Рада, что ты наконец-то заговорил со мной.

Джон улыбнулся в ответ:

– Пойдем погуляем?

Он приобнял ее за талию, и она не стала протестовать.

* * *

Не было ни ощущения перемещения, ни смены давления. Электромобиль на парковке остался на своем месте. Прибор явно не сработал.

Джон еще раз удостоверился, что цифры на экране показывают номер 7533. Его палец лежал на верном рычажке. Он попробовал еще раз. Ничего.

Прошло двенадцать часов. Точнее, двенадцать часов и сорок пять минут. Но, может, Джон Первичный назвал время лишь приблизительно? Возможно, для подзарядки прибора требовалось не двенадцать, а, например, тринадцать часов? Прислонившись спиной к постаменту, Джон сполз на землю.

Сбывались его недобрые предчувствия. Джон Первичный соврал ему про эту вселенную. Может, он соврал и про время подзарядки? Возможно, для этого нужны дни или даже месяцы. А когда он вернется, то обнаружит, что Джон Первичный уже прочно укоренился в его жизни.

Он просидел на площади до трех утра, переключая рычаг каждые пятнадцать минут. Джон замерз, но все же уснул прямо на траве, привалившись к памятнику.

Проснулся он на рассвете - от бьющего в глаза солнца, заливавшего Вашингтон-авеню. Он встал и попрыгал на месте, чтобы размяться. Спина затекла ужасно, но стоило хорошенько потянуться, как сведенные мышцы тут же расслабились.

На сдачу, оставшуюся после покупки альманаха, он купил глазированный пончик и апельсиновый сок. В течение часа перед ним прошла целая вереница людей, которые покупали пончики и кофе, перед тем как отправиться на работу или в церковь. Внешне этот мир очень походил на его собственный.

Ожидание становилось невыносимым. Джон перешел через площадь, поднялся по ступеням библиотеки и подергал дверь. Заперто. Рядом висела табличка с расписанием: сегодня библиотека работала с обеда. Джон огляделся по сторонам. За гипсовыми львами пряталась укромная ниша со скамейкой. Там его не заметят с улицы. Джон сел на скамью и сделал еще одну попытку. Никакого результата.

Он продолжал нажимать на рычаг каждые десять-пятнадцать минут. Но чем дольше он сидел на лестнице, тем мрачнее становились его мысли. Видимо, он не попадет в школу вовремя. И не попадет домой даже через двадцать четыре часа. А если он не попадет обратно в свою жизнь вообще?! Почему этот прибор не работает так, как надо?!

Только теперь он начинал понимать, что Джон Первичный лгал. Стало ясно: он жертва махинации, он попал в мышеловку, соблазнившись приманкой - другой вселенной. Теперь вставал вопрос: как вернуться назад, в свою жизнь?

У него имелся прибор. Один раз он сработал - перенес его из вселенной номер 7533 во вселенную номер 7534. Вернуться назад не получается, потому что прибор еще не зарядился. Видимо, для подзарядки требовалось больше… - он взглянул на часы, - двадцати часов.

Стоп. Все эти рассуждения основывались на заверениях Джона Первичного. Но разве его слова могут служить источником достоверной информации? Истинно лишь то, что Джон видит своими глазами.

Итак, двадцать часов подзарядки - это полная чушь. Но если Джон Первичный солгал в этом, то, скорее всего, никакой подзарядки не существует вовсе! Просто пройдоха хотел с какой-то целью удержать двойника от возвращения в свою вселенную. Хотя возможен и другой вариант: прибор больше не работает. Наверное, он истратил последний запас энергии.

И всё же Простак не хотел расставаться с остатками веры в невиновность Джона Первичного. Если все дело в какой-то технической проблеме, то, пораскинув мозгами, он сумеет ее решить. Допустим, Джон Первичный не врал, а просто не знал о том, что с прибором что-то случилось… Возможно, он и сам удивился, когда Джонни не вернулся вместе с прибором, фактически заперев Джона в чужой жизни. Быть может, он даже думает, что сын фермера похитил ценное устройство.

Однако версия с механической поломкой выглядела не слишком правдоподобно. Джон Первичный упомянул, что использовал прибор сотню раз. Номер его родной вселенной - 7433. Выходит, если он воспользовался прибором ровно сто раз, это и есть расстояние между миром Джона и миром Джона Первичного. Означает ли это, что он каждый раз перемещался в следующую по счету вселенную? Или же скакал туда-сюда? Нет, слишком уж похожие были цифры. Вероятно, Джон Первичный двигался от одной вселенной к другой вполне целенаправленно.

Джон решил, что он еще слишком мало знает, чтобы отвергать всю информацию, полученную от Джона Первичного. Какую-то ее часть придется принять на веру.

Цифра 100 говорила о том, что Джон перемещался во вселенных только по возрастающей. Но почему? Неужели потому, что прибор позволял путешествовать только в одном направлении?

Он попробовал применить эту теорию, составляя вместе разрозненные факты. Устройство было либо неисправно, либо изначально сконструировано так, что перемещаться во вселенных можно было только вперед. «Время для подзарядки» Джон Первичный придумал лишь для того, чтобы исключить возможность демонстрации его в деле. Возможно, никакой подзарядки нет вовсе. Никакой ценности для Джона Первичного прибор не представлял, поскольку тот решил остаться. Этим объяснялись вопросы, которые он задавал: двойник хотел проникнуть в его жизнь. Многое он уже знал, но кое-что ему необходимо было выведать у самого Джонни.

Джон вскипел от ярости.

– Вот гад! - тихо выругался он. Джон Первичный его надул. Поманил деревенщину вселенными… И вот, пожалуйста, - он в другой вселенной, там, где Джона Рэйберна не существует. Только вот вернуться-то как?

Придется проверить теорию, решил он. Другого выхода не оставалось.

Джон нацепил на спину рюкзак и осмотрелся вокруг: не забыл ли чего. После этого установил на циферблате число 7535, нажал кнопку…

И упал.

* * *

Первый день в школе прошел ненамного хуже, чем он ожидал. Джон едва отыскал свой класс и в конце концов случайно сел рядом с какими-то «торчками». Он понятия не имел, что означает слово «пряжка» в стихотворении Хопкинса. А мистеру Уэллису пришлось чуть ли не за руку ввести его в кабинет физики.

– Ты что, забыл, где находится класс? - спросил он.

В ответ Джон лишь невнятно что-то пробормотал. Не было в его родной вселенной никакого мистера Уэллиса, и сейчас, не зная их отношений с Джонни-Простаком, он рисковал попасть впросак. К тому же по плану сегодня была самостоятельная работа. Джон пожалел, что не пропустил этот урок, и вздохнул с облегчением, когда в дверь постучал какой-то мальчишка.

– Джона Рэйберна вызывают в кабинет мистера Гушмэна.

Мистер Уэллис взял листок бумаги, который протянул ему прыщавый малец.

– Опять? Джон, запиши домашнее задание. Тебе придется много нагонять.

Учитель был явно в нем разочарован.

Кивнув, Джон быстро сгреб свои вещи. Шагая по коридору, он легонько ткнул дежурного локтем.

– Где найти этого мистера Гушмэна?

У дежурного глаза чуть не вылезли из орбит.

– В директорской, конечно. Он же директор.

– Без тебя знаю, придурок, - огрызнулся Джон.

Джон вошел в «аквариум» и сообщил секретарше свое имя. Через несколько минут мистер Гушмэн вызвал его к себе.

У Джона ничего не было на этого Гушмэна. Трт появился в школе за время отсутствия Джона. Прежний директор его прежней школы заводил шашни с учениками, и это всплыло в одной из вселенных, где Джон побывал. Этот кусок дерьма наверняка был ничем не лучше.

– Ты написал миссис Карсон письмо с извинениями? - спросил директор.

Только теперь Джон сообразил, по какому поводу его вызвали. Никакого письма он, разумеется, не писал.

– Нет, сэр. Я передумал.

Брови мистера Гушмэна сначала удивленно поползли вверх, а затем сурово сдвинулись.

– Надеюсь, ты понимаешь, какие печальные последствия это будет иметь для твоего будущего.

– А вот это вряд ли. Вообще-то я проконсультировался с адвокатом и собираюсь подать на Теда Карсона в суд. - На самом деле до сих пор Джон ни о чем таком не думал, но сейчас решил, что это действительно неплохая мысль. - Судите сами, Гушмэн: я примерный ученик, играю в футбольной команде. Это будет большая потеря для школы. Серьезная потеря.

– Во-первых, мистер Гушмэн. Я требую уважения.

Костяшки пальцев у него побелели, и Джон понял: Гушмэн не ожидал сопротивления. Что ж, может, Джонни-Простак и стал бы перед ним пресмыкаться, но только не он. У него есть компромат на весь департамент образования. И даже на мэра. Так что ему это - раз плюнуть. - Уважение надо заслужить, - съязвил Джон.

– Все ясно. Мне позвонить твоей матери или ты сам доберешься до дома?

– До дома? С какой стати?

– Начиная с этой минуты ты на три дня отстраняешься от занятий.

Ах да… Он совсем забыл об этом. Джон пожал плечами. Джонни-Простак, наверное, наложил бы в штаны от расстройства. Для него же это не имело никакого значения.

– Я сам о себе позабочусь.

– В таком случае ты не будешь допущен к занятиям вплоть до четверга. Я извещу об этом твоих родителей. Тренеру Джессику я тоже сообщу, что из футбольной команды школы ты исключен.

– Ради бога.

Мистер Гушмэн встал и грозно навис над столом. Посуровевшим голосом он произнес:

– Я был о тебе лучшего мнения, Джон. Я считал тебя приличным мальчиком. Однако с тех пор, как ты вошел в эту дверь, мне пришлось серьезно пересмотреть свои взгляды.

Джон пожал плечами.

– На здоровье, - он поднялся, не обращая внимания на ярость Гушмэна. - Это всё?

– Да. Можешь идти.

По крайней мере, не придется учиться играть в футбол. К тому же этих трех дней ему как раз хватит, чтобы заняться осуществлением своих планов. Проходя мимо секретарши, он улыбнулся - ей и придуркам, дожидающимся своей очереди. На самом деле все устраивалось как нельзя лучше.

Взмахнув в воздухе руками, Джонни всем весом приземлился на левую ногу. Ступня подвернулась, и он со стоном покатился по траве.

«Трава?» - удивился он, в то время как ногу пронзила резкая боль. Джон сел и, раскачиваясь из стороны в сторону, прижал колено к груди. Ветер дышал степными ароматами: пахло землей, цветочной пыльцой и клевером. - Джон попытался вытянуть ногу, но боль оказалась слишком сильной. Одной рукой стащив со спины рюкзак, он откинулся назад и, тяжело дыша, поднял глаза к небу. Боль была просто адская.

Итак, прибор сработал. Он снова перепрыгнул в другую вселенную. Вот только в этой вселенной не было ни библиотеки, ни города Финдли, ни штата Огайо. Здесь вообще, похоже, не было ничего, кроме травы.

Джон проверил показания прибора: на циферблате значилось 7535. Он очутился в следующей по счету вселенной.

Джон огляделся по сторонам, но сквозь желто-зеленые заросли ничего не увидел. Трава шелестела на ветру с таким звуком, словно наждаком скребли по дереву. Джон осторожно поднялся, опираясь на здоровую ногу. Он стоял посреди широкой равнины. На севере и востоке виднелись небольшие рощицы, а к западу и к югу, насколько хватало глаз, тянулась сплошная трава.

Здесь не было библиотеки, чтобы понять особенности этой вселенной. Быть может, здесь вообще нет людей. А может, здесь сохранилась цивилизация майя? Но чтобы это выяснить, ему придется провести разведку боем.

Джон снова сел на траву. Нет, подумал он. Он должен вернуться в свою жизнь. Джону Первичному придется ответить кое на какие вопросы, и вообще, он дорого заплатит за свой обман… Сейчас воскресенье, середина дня. Значит, у него в запасе еще целых полсуток, чтобы выяснить, как вернуться в свой мир, и успеть к школе.

Коленка распухала все сильнее. Скинув куртку и рубашку, Джон порвал футболку на длинные полосы и перевязал ими колено так туго, как только смог. Перелома вроде не было, а вот растяжение - наверняка.

Джон вытащил из рюкзака приготовленный накануне сэндвич и развернул обертку. Расправившись с едой за пару укусов, он запил водой из фляжки. Вкус сэндвича еще больше разбередил его ярость. Джон Первичный сейчас ест его хлеб и спит в его постели!.. Интересно, каково это - набить морду человеку, у которого она твоя? Поразмыслив, Простак пришел к выводу, что справится.

Послеобеденный отдых Джон посвятил заботе о больной ноге и размышлениям - об известных ему фактах, о том, что он считал фактами, и о тех фактах, которые сообщил ему Джон Первичный. Последнюю категорию сведений приходилось признать недостоверными или заведомо ложными. Однако его собственных знаний становилось все больше.

Итак, он побывал уже в двух вселенных. Следовательно, прибор по-прежнему работает, и его переход из вселенной номер 7534 во вселенную номер 7535 это доказал.

Это также подтверждало его теорию о том, что устройство позволяло перемещаться только в миры с более высокими порядковыми номерами. Подтверждало, но не доказывало. Любая гипотеза требовала многократной экспериментальной проверки. На две вселенные вперед он уже переместился. Придется проделать это еще пару раз, чтобы убедиться: устройство работает именно по такому принципу.

Джон сорвал травинку и задумчиво ее пожевал. Какой девственный, нетронутый мир… Из этого, в свою очередь, можно было сделать еще один вывод: даже «соседние» вселенные могут иметь мало общего. Что же такое случилось в этом мире, чтобы европейцы не колонизировали Северную Америку?

Здесь не было ни библиотеки, ни лестницы, поэтому он свалился на землю с высоты десяти футов. Еще один вывод: нет никакой гарантии, что рукотворный объект из одной вселенной будет присутствовать в другой. И не только рукотворный. С помощью машин можно насыпать и сравнивать с землей холмы, осушать и поворачивать реки, создавать искусственные озера… Если он перепрыгнет в следующую вселенную, а лестница снова окажется на месте, что станет с ним? Он окажется вмурованным в цемент ступеней? Умрет от удушья, не в силах передвинуть рычаг?

Мысль о том, чтобы оказаться погребенным заживо, в темноте, без воздуха, привела его в ужас. Ну уж нет, так умирать не годится!

Придется соблюдать осторожность при смене вселенных. Он должен, насколько это возможно, увериться, что там, куда он попадет, нет ничего твердого. Вот только откуда взять подобные сведения?

Какое-то движение привлекло его взгляд, и, подняв глаза, Джон увидел в отдалении крупного зверя. Животное было настолько огромно, что Джон увидел его даже с земли, сквозь высокую траву. Похожее на помесь жирафа и носорога, существо обгладывало листья с дерева. Оно было серого цвета, с сучковатыми ногами и лошадиной мордой. Под натиском жадных зубов от листьев и веток очень скоро оставались одни воспоминания.

Джон обалдело таращился на зверя. В его мире ничего подобного не водилось. Жаль, под рукой нет камеры! Такую фотографию не стыдно было бы и на стенку повесить. Может, за нее даже заплатили бы хорошие деньги…

Животное тем временем задумчиво побрело к соседнему дереву.

Джон стал поглядывать по сторонам с возросшим интересом. Теперь это была не просто пустынная равнина. Здесь обитали звери, которых в его пространстве и времени не существовало. А значит, эта вселенная отличалась от его собственной гораздо более радикально, чем он думал.

Вдруг его внимание привлекло какое-то шевеление в траве с западной стороны. Стебли пригибались к земле против ветра, и Джон насторожился. Там, в траве, ярдах в двадцати от него, кто-то притаился. Только теперь до Джона дошло, что там, где присутствуют крупные травоядные, водятся и крупные хищники. По этим равнинам вполне могли бродить медведи, львы и волки. А у него нет оружия. И к тому же ушиблено колено.

Он стал озираться по сторонам в поисках какой-нибудь палки или камня, но ничего подобного поблизости не оказалось. Джон поскорей сунул блокнот в рюкзак и натянул безрукавку.

Ему кажется или эта тварь действительно приближается? Джон пригляделся внимательнее. И как он не подумал об этом раньше?

Нащупав под рубашкой прибор, Джон взглянул на экран и установил переключатель на число 7536. Но на рычаг нажать не решился: он ведь мог оказаться под зданием библиотеки.

Оглядевшись по сторонам, он попытался сориентироваться. Фасад библиотеки был обращен к востоку, прямо напротив памятника. Если он пройдет на восток футов двести, то окажется в центре парка, и там вряд ли что-то встанет у него на пути. Во всяком случае, более безопасного места для перехода Джон придумать не смог.

Подавив стон, он заковылял к востоку, считая шаги.

На пятьдесят втором сзади послышался какой-то звук. Джон обернулся. В десяти ярдах от него в траве стояло странное существо. Уши и морда у него были собачьи, но узкие вертикальные зрачки и изгиб спины придавали сходство с кошкой. Хвоста у зверя не было. Рыжеватую шерсть по бокам украшали черные пятна размером с монетку.

Джон замер, лихорадочно соображая. Зверь был небольшой, размером с собаку шелти. В качестве объекта охоты Джон для него не подходил, и животным, должно быть, двигало любопытство.

– Пшел вон! - закричал Джон, замахав руками. Зверь не шелохнулся и продолжал изучать Джона сквозь щелочки глаз.

И тут из-за его спины появились еще две особи. Это были стайные животные. Стая может справиться с добычей, значительно превосходящей по размеру любого из ее членов. Пока Джон увидел только троих, но в траве могла прятаться целая дюжина.

Он повернулся и побежал.

Звери набросились на него сзади, хватая за ноги и напрыгивая на спину. Взвыв от боли в ноге, Джон упал. Сзади навалилось что-то тяжелое, но он, позволив лямкам рюкзака соскользнуть с плеч, все же прополз еще один ярд. В надежде, что он ушел уже достаточно далеко, Джонни нажал кнопку.

* * *

На двухчасовом «Серебряном Мангусте» Джон ехал в Толедо - после долгого стояния в очереди в Департаменте автотранспорта и попыток уговорить чиновника принять заявление об утере водительских прав.

– Я же вам говорю: я везде искал, - твердил он.

– Все так говорят, а потом права отыскиваются в самом неподходящем месте.

– Да нет же, я вас уверяю.

– Ну ладно уж. Заполняйте вот эту анкету.

Какой соблазнительной ни казалась мысль взять машину напрокат, в Финдли это вызвало бы такие же кривотолки, как и идея нанять специалиста по патентному праву. Джону необходимо было съездить в Толедо по делам, и трехдневные «каникулы» оказались как нельзя кстати.

Пока за окном тянулись нивы северного Огайо, он думал о том, насколько болезненным мог бы стать переход в другую вселенную, случись он прямо сейчас. Это вошло у него в привычку: всегда готовить пути к отступлению, всегда спать на первом этаже и всегда - в зданиях старой постройки. Его кожа зудела в том месте, где обычно находился прибор. Но всё, теперь это проблемы Джонни-Простака. А он - свободен! Он слился с этим миром. Здесь никто не станет его искать. И никакая полиция не вломится к нему в три часа ночи. А агенты ФБР и не подумают за ним охотиться.

Каким же наивным он был раньше! И что ему пришлось вынести… Сколько раз рисковал жизнью, сколько раз выкарабкивался буквально за дюйм от гибели.

На мгновение его охватило чувство вины перед тем Джоном, чье место он занял. Оставалось лишь надеяться, что тот кое-что поймет раньше, чем случится беда. Может, он тоже подыщет себе местечко, где сможет осесть навсегда… Пожалуй, стоило написать ему записку, подумал Джон, но тут же рассмеялся про себя. Поздно. Пусть выкручивается сам. Теперь его очередь.

* * *

Взвизгнули тормоза, и на Джона надвинулась массивная тень. Он хотел отпрянуть в сторону, но ладонь словно приклеили к асфальту. Запястье изогнулось под немыслимым углом, и руку пронзила острая боль.

Джон оглянулся через плечо - и уперся взглядом в решетку радиатора автомобиля. До парка он не добрался. Он лежал посреди улицы, в нескольких футах от тротуара.

Джон поднялся на ноги. Ладонь осталась вмурованной в асфальт. Он уперся ногами и попытался освободиться. Кроме дикой боли в руке, это ни к чему не привело.

– Эй, парень, ты в порядке?

Возле распахнутой дверцы стоял водитель машины. Джон, глаза которого находились как раз на уровне капота, не ответил. Вместо этого он предпринял еще одну попытку и наконец вытащил руку, подняв фонтан из щебня и гудрона. На асфальте остался отпечаток его ладони.

Водитель обошел вокруг машины и взял Джона за руку.

– Тебе лучше присесть, чтобы прийти в себя. Прости, что так вышло, но ты выскочил буквально из ниоткуда. - Он подвел Джона к обочине, оглянулся и вздрогнул. - О господи! Это что, твоя собака?

Подняв глаза, Джон увидал голову и грудь одного из котопсов. Прыжок в другую вселенную затронул лишь половину этой твари. Разинутая пасть открывала желтоватые зубы; молочно-белые глаза подернулись пеленой. Из разорванного туловища на дорогу вытекала кровь. Часть внутренностей вывалилась на тротуар.

– О черт! Я задавил твою собаку, - воскликнул автомобилист. Судорожно глотая воздух, Джон кое-как произнес:

– Не… моя… собака. Гналась за мной.

Мужчина огляделся по сторонам.

– А вот и Харви, - сказал он, указывая на тучного офицера полиции, сидевшего в той самой закусочной, где сегодня утром завтракал Джон. Нет, конечно, не в той же самой, одернул он себя. Это ведь другая вселенная. Машины-то здесь ездят на газе.

Обернувшись, офицер уставился на залитый кровью асфальт.

Для человека такой комплекции Харви двигался весьма проворно. Недоеденный пончик и стаканчик из-под кофе он сбросил в мусорный бак и, вытирая руки о штаны, подбежал к месту происшествия.

– Что тут у вас произошло, Роджер? - спросил он и взглянул на Джона, который от боли и слабости не мог пошевелиться. Затем взгляд полисмена упал на лежащего посреди дороги котопса. - А это еще что такое?

Он пошевелил труп носком ботинка.

– Насколько я понимаю, эта зверюга напала вот на этого молодого человека. Я едва на него не наехал и, похоже, задавил эту тварь. Не знаю даже, кто это. Барсук, что ли?

– Кем бы он ни был, ясно одно: ты вышиб этому зверю мозги. - Харви повернулся к Джону. - Сынок, ты сам-то как?

– Так себе, - признался Джон. - Кажется, колено растянул и запястье. Боюсь, эта тварь была бешеная. Она выскочила на меня из-за библиотеки. - Дай-ка взгляну. - Полицейский присел на корточки рядом с Джоном. - Ого, да она тебе полноги оттяпала! - Закатав штанину Джона, он показал ему цепочку следов от укусов. - Что ж, сынок, укола от бешенства тебе не миновать.

Харви вызвал ветеринаров, чтобы те забрали труп, и «скорую» для Джона. На поиски второй половины котопса у одетого в белоснежную униформу работника ветслужбы ушло немало времени, но все впустую. На вопрос Харви о том, что это за зверь, он пожал плечами и сказал, что никогда прежде ничего подобного не встречал. Когда труп унесли, на асфальте остались лежать оторванные лямки от рюкзака. Джон застонал. Его рюкзак и тысяча семьсот долларов наличными остались в предыдущей вселенной, под второй половиной котопса.

Медсестра «скорой помощи» промыла Джону рану на лодыжке и осмотрела колено и запястье. Потрогав ему лоб, она спросила:

– А это откуда?

Джон ойкнул в ответ и поморщился.

– Возможно, есть сотрясение мозга. Ничего себе выдался у тебя денек: угодил под колеса, убегая от бешеной собаки.

– Да уж, невезуха.

– Невезуха? - повторила медсестра. - Сто лет этого словечка не слышала. Кажется, так говорила моя бабушка.

– И моя тоже.

Джона уложили на носилки и погрузили в «скорую». К тому времени, когда за ним захлопнулась дверца машины, на улице собралась толпа зевак. Джон все ждал, что кто-нибудь его окликнет, но этого не случилось. Возможно, в этой вселенной его тоже не существовало.

Парня отвезли в городскую больницу, которая выглядела точно так же, как и в его мире - типовое здание пятидесятых годов. Джон просидел в приемном покое около четверти часа, прежде чем вышел пожилой доктор и тщательно его осмотрел.

– Так… Рваные раны на ладони. Небольшое растяжение запястья. Незначительное. С рукой все в порядке. - Пощупав колено Джона, он добавил: - Растяжение правого колена. Это надо забинтовать. Возможно, пару дней тебе придется походить с костылями.

Несколько минут спустя появилась женщина с папкой.

– Нам нужно заполнить кое-какие бумаги, - сказала он. - Тебе уже есть восемнадцать?

Соображать приходилось быстро. Джон отрицательно помотал головой.

– Скоро приедут мои родители.

– Ты им позвонил?

– Да.

– Нам понадобятся их страховые полисы.

Морщась от боли, Джон встал и смотрел на дверь, дожидаясь, когда женщина скроется из виду. После этого он заковылял в противоположную сторону, пока не добрался до пожарного выхода. Открыв дверь, он под звуки сирены похромал на стоянку.

* * *

Первая женщина-юрист, к которой Джон обратился со своим проектом, внимательно слушала его в течение пятнадцати минут, после чего сообщила, что с новыми клиентами она не работает. Джон чуть не заорал на нее:

– Так какого черта я тут перед вами распинался столько времени?!

Второму юристу, чтобы сказать «нет», понадобилось тридцать секунд. Третий с сомнением выслушал идею Джона по поводу кубика Рэйберна - и, не моргнув глазом, взял пачку наличных за то, чтобы изучить и получить три патента.

Из дешевого отеля, где он остановился, Джон позвонил Кейси.

– Привет. Это Джон.

– Привет! Говорят, тебя исключили из школы?

– Слухи о моем исключении сильно преувеличены, - сострил Джон.

– Что же случилось?

– Да так, очередная глава саги о Теде Карсоне. Я сказал Гушмэну, что не собираюсь извиняться, и он в ответ вышвырнул меня из школы. Видела бы ты, какого цвета у него было при этом лицо!

– Ты сказал Гушмэну «нет»?! - изумилась Кейси. - Ничего себе! Я слышала, в армии он был полковником.

– А я слышал, что он пристает к малолетним.

– Да брось!

– А что? Это на него похоже.

– Нет, не может быть.

– Еще как может.

– Но мы ведь не знаем наверняка.

Джон решил сменить тему.

– Слушай, на самом деле я звоню узнать, не хочешь ли ты куда-нибудь сходить в субботу?

– Конечно, - не раздумывая, ответила Кейси. - С удовольствием.

– Может, в кино?

– Отлично. А какой фильм?

– Не все ли равно?

Кейси хихикнула.

– Пожалуй. - И, помолчав секунду, добавила: - А родители тебя отпустят?

– О черт…

– Что?

– Я им еще не говорил, - сказал Джон. Он взглянул на стоящий возле кровати дешевенький приемник с часами: шесть тридцать. - Проклятье!

– Думаешь, тебе удастся отпроситься?

– Что бы ни случилось, в субботу обязательно увидимся.

– Буду ждать.

Он повесил трубку. Родители… Он забыл позвонить родителям. Они, должно быть, уже с ума сходят. Проклятье! Он так долго без них обходился, что уже и забыл, каково это - быть послушным сыном.

Он набрал свой домашний номер.

– Мама?

– О господи! - вскрикнула она. Потом, обращаясь к отцу, сказала: - Билл, это Джон. Это Джон!

– Где он? С ним ничего не случилось?

– Мам, со мной все в порядке. - Он помолчал. Он знал, как должен был поступить Джонни-Простак: он, разумеется, ни за что бы не поехал без спросу в Толедо. Однако Джон собирался использовать свое «отлучение» от школы с максимальной выгодой. - Ты уже говорила с Гушмэном?

– Да, Джон. Не волнуйся, все в порядке. Мы все понимаем. Возвращайся домой, мы не будем ругаться.

– Мам, ты ведь понимаешь, как я себя сейчас чувствую? Я поступил правильно, а у меня все отняли.

Так сказал бы на его месте Джонни-Простак.

– Знаю, милый. Знаю.

– Но это несправедливо!

– Да, Джонни. Скажи, где ты находишься? Возвращайся домой. - В голосе матери появились нотки мольбы.

– Мам, я сегодня не вернусь. У меня есть кое-какие дела.

– Билл, он сказал, что не вернется сегодня!

– Дай-ка мне трубку, Джанет. - В телефоне раздался голос отца. - Джон, я требую, чтобы ты явился домой сегодня. Мы все понимаем, ты расстроен, но ты должен быть дома. Мы во всем разберемся здесь, в этих стенах.

– Папа, я приеду завтра.

– Джон…

– Пап, я приеду завтра.

Он повесил трубку и чуть не расхохотался. Потом включил телевизор и до полуночи смотрел какие-то дурацкие фильмы.

* * *

Джон дрожал от утреннего холода. После ночи, проведенной на ступенях библиотеки, в распухшей, как дыня, коленке пульсировала боль. Часы на башне пробили восемь. Джон Первичный сейчас, должно быть, идет в школу. На английский. Надеюсь, эта сволочь хотя бы написала сочинение про Джерарда Мэнли Хопкинса, подумал Джон.

Спал он плохо: колено ныло, на душе скребли кошки. Он потерял 1700 долларов - все деньги, которые дал ему Джон Первичный, кроме тех восьмидесяти, что лежали в бумажнике. Он потерял рюкзак. Одежда его превратилась в лохмотья. Он удрал из больницы, не заплатив врачу. И он никогда еще не был так далеко от дома.

Ему требовалась помощь.

Оставаться здесь означало сильно рисковать - из больницы уже наверняка позвонили в полицию по поводу неоплаченного счета. Джону нужна была новая вселенная.

Прихрамывая, он перешел через улицу и зашел в «Бен Франклин», где купил новые штаны и рюкзак. Потом он встал в центре площади и дождался момента, когда прохожие отойдут подальше. Тогда он переставил счетчик вселенных на следующую по счету и нажал на рычаг.

* * *

– Он поворачивается вот так, вот так и вот так!

Джон в четвертый раз делал пассы руками, проклиная себя за то, что не купил этот чертов кубик Рубика, когда имелась такая возможность.

– Но каким образом? - Джо Патадорн был заведующим в магазине промышленного дизайна. Лист ватмана на его чертежной доске пестрел карандашными эскизами кубиков. - Вокруг чего он может вращаться? Это же куб!

– Вокруг себя! Вокруг себя! Каждый столбец и каждый ряд вращаются.

– Так он сам в себе запутается.

– Да, еще! Если попытаться повернуть его, когда это не куб, он не повернется.

– И что, люди захотят играть в такую игру? - с сомнением заметил Джон.

– Это уже мое дело.

Джо пожал плечами.

– Ладно. Хозяин-барин.

– Вот именно.

– Пробный экземпляр будет готов через две недели.

На том они и расстались.

Наконец-то все дела Джона в Толедо были решены. Его адвокат занялся патентными изысканиями, а Патадорн - созданием образца. Если повезет, первую партию кубиков изготовят к Рождеству - лучшего момента не придумаешь.

От автобусной остановки три мили до фермы Джон прошагал пешком и припрятал контракты в сарае, вместе с деньгами. Спускаясь с сеновала, он увидел отца, хлопотавшего возле стойл.

– Привет. Я успел к ужину? - спросил Джон как ни в чем не бывало.

Отец не ответил, и Джон понял, что надвигается туча. У отца побагровело лицо, ноздри раздувались. Он стоял в своем рабочем комбинезоне, упершись руками в бока.

– Иди в дом. - Это прозвучало тихо, но веско.

– Пап…

– В дом, сейчас же. - Отец поднял руку, указывая на дверь. Джон повиновался, но пока шел до дома, тоже разозлился. Да как он смеет им командовать!

Возле кухонного стола ждала мать: пальцы стиснуты в маленькие белые кулачки.

– Где ты был? - спросил отец.

– Не твое дело, - ответил Джон.

– Пока ты в моем доме, ты будешь отвечать на мои вопросы! - прорычал отец.

– Хорошо. Сейчас соберу вещи и уйду, - парировал Джон.

– Билл… - промолвила мать. - Мы же договорились…

Отец отвел глаза, а затем сказал:

– Он поперся в амбар с таким видом, как будто он тут вообще ни при чем!

Мать обернулась к Джону:

– Где ты был, Джон?

Парень хотел уже огрызнуться, но вместо этого ответил правду:

– В Толедо. Мне хотелось… развеяться.

Мать кивнула:

– Да, это важно.

– Ну да.

– Сейчас тебе уже лучше?

– Да… нет.

В горле вдруг застрял комок. Теперь Джон злился уже на самого себя.

– Ничего страшного, - сказала мама. - Ничего страшного не произошло, и мы очень рады, что ты вернулся. Правда, Билл?

Поворчав, отец сказал:

– Сынок, мы рады, что ты вернулся.

И обнял его своими большими крестьянскими руками. Не в силах ничего с собой поделать, Джон всхлипнул и разрыдался так, как не плакал с десятилетнего возраста.

– Прости, пап… - пробормотал он в отцовское плечо.

– Ничего, ничего. Все хорошо.

Мама присоединилась к ним, и вдвоем родители долго-долго держали его в объятиях. Джон с удивлением почувствовал, что ему совсем не хочется высвобождаться. Он так давно не обнимал своих родителей.

* * *

Джонни поднялся по лестнице библиотеки. Эта вселенная выглядела точь-в-точь как его собственная. Хотя теперь ему было безразлично, чем именно она отличалась. Единственное, чего он хотел, - узнать, как вернуться домой. Перед этим, стоя на площади, он раз десять нажимал на рычаг перемещения, но прибор не позволял ему двигаться в обратном направлении, даже в те вселенные, которые стояли следом за его собственной.

Ему требовалась помощь, и помощь профессиональная. Необходимо было разобраться в природе параллельных вселенных.

Порывшись в карточках каталога, Джон очень скоро пришел к выводу, что городская библиотека в Финдли - не самое подходящее место для проведения научных изысканий по гипотетической физике. Несколько научно-фантастических романов, от которых не было никакого проку, - вот и все, что ему удалось найти по этой теме.

Значит, придется ехать в Толедо. В тамошний университет он собирался поступать, если не поступит в Университет Кейза. Во-первых, вуз был государственный, а во-вторых, находился близко к дому. Половина его одноклассников тоже собиралась учиться в Толедо. К тому же там был вполне приличный, пусть и не слишком выдающийся, физический факультет. Он сел на автобус и продремал всю дорогу до Толедо. Кто-то из местных показал ему дорогу к университету.

…Библиотека физического факультета представляла собой одну-единственную комнату с тремя столами. Стеллажами были заставлены не только стены, но и центр комнаты, отчего та казалась совсем крохотной и тесной. Здесь пахло пылью, совсем как в библиотеке в Финдли.

– Студенческий билет.

Джон обернулся: за передним столом сидел какой-то очкарик. Замешкавшись на секунду, Джон похлопал себя по карманам.

– Забыл в своей комнате.

Студент посмотрел на него с раздражением, после чего махнул рукой и сказал:

– Ладно, растяпа, принесешь в следующий раз.

– Обязательно.

Джон сел за компьютер, вошел в электронный каталог и набрал в строке поиска: «Параллельные вселенные». Получившийся в результате список оказался невелик. А точнее, книг по физике в нем не значилось вовсе. Видимо, он неверно задал ключевые слова. Ну конечно! Ведь физики не говорят «параллельные вселенные». Так их называют только в кино и по телевизору.

Как еще искать, Джон не представлял. Возможно, какой-то более научный термин и существовал, но он никогда о таком не слышал. Придется демонстрировать свое невежество непосредственно преподавателям.

Он вышел из библиотеки и, спустившись на второй этаж, пошел по коридору, разглядывая таблички с фамилиями на дверях кабинетов. Стены пестрели досками, к которым были прикноплены сообщения о докладах, объявления о поиске ассистентов и компаньонов для найма жилья. Большинство помещений пустовало. В самом конце коридора Джон обнаружил небольшой освещенный кабинет, принадлежавший доктору Фрэнку Уилсону, адъюнкт-профессору физики, и заглянул в приоткрытую дверь.

Джон знал, что на иерархической лестнице адъюнкт-профессора стояли не слишком высоко, потому, возможно, тот и сидел в кабинете один. Но молодой преподаватель наверняка выслушает его более благосклонно, чем убеленный сединами мэтр.

Парень постучал в дверь.

– Да?

Джон вошел в кабинет, заставленный книжными шкафами, которые чуть не лопались от папок и книг. В центре комнаты было посвободнее: там за пустым столом сидел человек и читал журнал.

– Сегодня ты первый, кто пришел в приемные часы, - заметил он.

Профессор Уилсон выглядел лет на тридцать, носил черные очки и светлую бородку, а его волосы давно нуждались в стрижке. Поверх синей рубашки был надет серый пиджак.

– М-да… - промямлил Джон. - Понимаете, у меня есть несколько вопросов, но я не знаю, как их задать.

– По поводу домашней работы?

– Нет. По другому поводу. - Джон вдруг смутился. - Насчет параллельных вселенных.

Профессор Уилсон кивнул.

– Хм-м…

Он отхлебнул кофе из чашки, после чего поинтересовался:

– Ты что, один из моих студентов? Первый курс?

– Нет, - честно ответил Джон.

– Тогда почему тебя это интересует? Ты, случайно, не с факультета журналистики?

– Нет, я…

– Этот вопрос хотя и кажется тебе простым, на самом деле чрезвычайно сложен. Ты уже проходил счисление?

– Только полсеместра…

– В таком случае ты просто не поймешь математического обоснования. Специалисты в этой области - Хокинг, Уилер, Эверетт, - он стал загибать пальцы. - Речь идет о квантовой космологии. Это программа последнего курса.

– Но меня интересует не теория, а, скорее, практическая сторона вопроса, - поспешил вставить Джон, пока собеседник не перебил его снова.

– Практический аспект параллельных миров? Чепуха. Теория квантовой космологии утверждает, что существование множества вселенных возможно, однако наиболее вероятной является наша. Согласно антропоцентрическому принципу. Что означает: поскольку мы существуем здесь, мы можем принять это как данность. Но, разумеется, на самом деле все гораздо сложнее.

– А как насчет таких же, как мы, людей в других вселенных?

Преподаватель рассмеялся:

– Весьма маловероятно. Принцип «бритвы Оккама»: отсекай лишнее.

– Меня интересует, как можно перемещаться между вселенными? - спросил Джон, цепляясь за последнюю надежду.

– Никак. Это абсолютно неосуществимо. - Но если я скажу, что это возможно? Если я видел это своими глазами?

– В таком случае я бы ответил, что твои наблюдения были либо сфабрикованы, либо неверно истолкованы.

Джон дотронулся до раны на ноге, оставленной котопсом. Ну нет, он видел то, что видел. И чувствовал то, что чувствовал. Никаких сомнений!

– Я знаю, что я видел.

Уилсон отмахнулся:

– Я не собираюсь обсуждать твои наблюдения. Это пустая трата времени… - он помолчал, а потом все-таки добавил: - Что именно ты видел?

Джон помедлил, не зная, с чего начать и о чем рассказывать, и профессор Уилсон не преминул этим воспользоваться:

– Вот видишь? Ты и сам не уверен в том, что видел, не так ли? - Он наклонился вперед. - У настоящего физика должен быть наметанный взгляд. Он должен уметь отделять зерна от плевел.

Профессор снова откинулся назад и посмотрел в окно, на расположенный внизу двор.

– Лично мне кажется, что ты насмотрелся фильмов со Шварценеггером и начитался фантастики. В следующий раз, когда увидишь что-то необычное, не стоит сразу кидаться объяснять это сложными физическими теориями. Для начала следует поискать более реальное объяснение. А сейчас меня дожидается другой студент, из моей группы, так что тебе, я думаю, стоит пойти и поразмыслить над тем, что ты видел в действительности.

Обернувшись, Джон увидел девушку-студентку - стоя за его спиной, она дожидалась своей очереди. В нем закипела ярость. Этот человек говорил с ним так снисходительно, что было ясно: он просто хотел от него отделаться.

– Я ведь могу и доказать, - процедил он сквозь зубы.

Преподаватель едва взглянул в его сторону, после чего жестом пригласил студентку войти.

Джон повернулся и зашагал по коридору. Он пришел сюда искать помощи, а его подняли на смех!

– Ну, я ему покажу… - пробормотал Джон. Перепрыгивая через две ступеньки, он сбежал по лестнице, распахнул дверь и вылетел во двор, выходивший на улицу Маккормика.

– Смотри, куда прешь, придурок! - обругал его какой-то студент, которого он чуть не сшиб дверью. Джон промчался мимо.

Схватив горсть камней, он принялся швырять их в окно кабинета Уилсона. Он успел бросить с дюжину камешков и собрать вокруг себя целую толпу студентов, когда наконец Уилсон высунулся из окна и крикнул:

– Охрана будет здесь через минуту!

В ответ Джонни заорал:

– Смотри сюда, тупица!

Затем переставил прибор на следующую вселенную и нажал на рычаг.

* * *

Джон проснулся среди ночи от кошмара: ему снилось, будто он в темноте, без воздуха и не может пошевелиться. Он сел на кровати и отбросил одеяло: любое прикосновение было ему невыносимо. Потом он сорвал с себя пижаму и голый встал посреди спальни, тяжело дыша. Как душно! Джон подошел к окну и распахнул его.

Сердцебиение понемногу унималось. Вместе с тягучим воздухом октябрьской ночи в комнату проникали деревенские запахи земли и навоза. Джон перегнулся через подоконник и весь покрылся гусиной кожей.

Он уже не раз видел этот сон и знал, откуда он взялся. Однажды он переместился в другую вселенную возле озера Эри, с маленького пустынного пляжа неподалеку от Порт-Клинтона - и оказался погребенным в песчаной дюне. Он наглотался песка и погиб бы, если бы не рыбак, заметивший его молотившую воздух руку. Он был обречен. По чистой случайности тот парень оказался поблизости и вовремя его откопал. С тех пор Джон никогда больше не перемещался вблизи водоемов.

И тот раз был не единственным. В Коламбусе, штат Огайо, он оказался по грудь вмурован в бетонную лестницу. Снова нажать на рычаг он уже не мог и был вынужден ждать, пока кто-нибудь пройдет мимо и вызовет спасателей. Тем удалось высвободить его только с помощью отбойного молотка. Когда Джона стали спрашивать, как он там очутился, он симулировал обморок и переместился в другой мир уже из машины «скорой».

С тех пор каждый раз, касаясь рычажка, он замирал от страха, что снова окажется в чем-то твердом, не в силах пошевелиться, не в состоянии дышать и нажать кнопку. В такие минуты к горлу подступала тошнота, желудок начинал бунтовать, а подмышки - потеть. Нет, мысленно произнес он. Это никогда больше не повторится.

Теперь у него есть семья, в какой-то степени неожиданно для него самого. Встреча с родителями началась со скандала, а окончилась всеобщими рыданиями и объятиями. Он собирался быть твердым. Он собирался сказать им, что уже вырос и в состоянии сам о себе позаботиться, но вся его решимость растаяла перед лицом их неподдельной тревоги. И он разрыдался, черт возьми.

Он обещал им еще раз хорошенько подумать насчет извинительного письма. Пообещал снова переговорить с Гушмэном. Пообещал быть более внимательным к старшим, поберечь их чувства. Неужели он превращается в Джонни-Простака?

В постель он отправился опустошенным, уставшим, но«со спокойной душой. И вот откуда-то из подсознания выплыл этот сон. Он задыхался, умирал от удушья, из легких рвался крик, но тело оставалось неподвижным. Поежившись, Джон закрыл окно. Весь жар из тела уже вышел.

Он забрался обратно в кровать и закрыл глаза.

– Я становлюсь Джонни-Простаком, - прошептал он. - Твою мать.

* * *

Маккормик-холл выглядел абсолютно идентично. Даже студент, сидевший на страже у дверей библиотеки, встретил его теми же словами:

– Студенческий билет.

– Забыл в комнате, - ответил Джон, на этот раз без запинки.

– Ладно, растяпа, принесешь в следующий раз.

Джон улыбнулся в ответ.

– И не смей называть меня растяпой, подонок.

Студент ошарашенно уставился на него.

Встреча с профессором Уилсоном все же оказалась не совсем бесполезной. Уилсон упомянул слова, которые Джону следовало искать вместо параллельных вселенных. Он сказал, что эта область науки зовется квантовой космологией.

Космология занимается изучением происхождения вселенной - это Джон знал. Квантовая теория же касалась отдельных частиц, таких, как атомы и электроны. И моделировались эти частицы статистическим методом. Из этого Джон сделал вывод, что квантовая космология является статистическим методом для создания модели вселенной. И не одной вселенной, а всех (во всяком случае, он на это надеялся).

Он сел за компьютер. На этот раз попаданий оказалось целых тридцать. Джон распечатал список и начал прочесывать стеллажи.

Половина книг представляла собой сборники материалов различных конференций и семинаров. Статьи пестрели формулами, и все они были рассчитаны на достаточно глубокое понимание предмета. Джону не хватало базовых знаний, чтобы осмыслить все эти математические выкладки.

На титульном листе одной из книг он прочел высказывание видного ученого по поводу теории, названной «теорией множественности миров». «Когда происходит некое необратимое и значительное изменение, что в нашей вселенной случается практически постоянно, это вызывает появление новой вселенной, которая ответвляется от той, где данного изменения не было. Наша вселенная - всего лишь одна из мириадов копий, где каждая слегка отличается от остальных».

Джон сразу же проникся расположением к автору. Он сам видел другие миры, где небольшие изменения в прошлом привели к радикальным отличиям в будущем - как в том мире, где Александр Грэхем Белл изобрел электрический двигатель.

Джон захлопнул книгу, решив, что теперь он достаточно подготовлен к новой встрече с профессором Уилсоном.

Коридор второго этажа выглядел совершенно идентично: такие же пустые кабинеты и увешанные объявлениями доски. Кабинет профессора Уилсона снова оказался в конце коридора, а сам он снова сидел за столом, почитывая журнал.

– Да? - произнес Уилсон в ответ на стук в дверь.

– У меня к вам несколько вопросов.

– По поводу домашнего задания?

– Нет, задание тут ни при чем. По поводу квантовой космологии.

Уилсон отложил журнал и кивнул.

– Довольно сложный предмет. Так что за вопрос?

– Вы согласны с теорией множественности миров? - спросил Джон.

– Нет.

Джон помедлил, не зная, как реагировать на этот односложный ответ. Потом сказал:

– Так значит, нет?

– Нет. На мой взгляд, это просто бредятина. А почему тебя это интересует? Ты один из моих студентов?

Уилсон щеголял в точно таком же сером пиджаке поверх точно такой же синей рубашки.

– Вы не верите, что множественность вселенных объясняет… э-э… - Джон снова растерялся. Он знал совсем не так много, как ему казалось. И все еще не умел правильно формулировать вопросы.

– …Объясняет квантовую теорию? - закончил за него Уилсон. - Нет. Не обязательно. Ты знаком с теорией «бритвы Оккама»?

Джон кивнул.

– Что проще? Одна вселенная, живущая по статистическим законам на квантовом уровне, или бесконечное количество вселенных, которые плодятся от каждого случайного события? Вот сколько вселенных видел ты?

Джон уже подыскивал ответ на этот риторический вопрос, но Уилсон не дал ему и рта раскрыть.

– Одну, - сказал он. Потом оглядел Джона с головы до ног. - А ты что, здесь учишься?

– Гм, нет. Я учусь в школе, - признался Джон.

– Ясно. Это, молодой человек, действительно весьма сложная штука. Программа выпускного курса. Ты уже проходил счисление?

– Только полсеместра.

– Тогда попробую объяснить иначе. - Он вытащил из ящика стола пресс-папье - булыжник с нарисованными глазами и ртом. - Допустим, я собираюсь уронить этот камень в течение следующих десяти секунд. - Он помедлил, после чего позволил камню упасть, примерно через семь секунд. - Процесс абсолютно случайный. В десяти других вселенных (допустим для простоты, что я мог бросить камень не через доли секунды, а только через целые) я уронил бы этот камень в каждую из этих секунд, от одной до десяти. И создал десять вселенных, произведя одно случайное действие. Согласно теории множественности миров, все эти вселенные существуют. Вопрос в том, откуда взять столько вещества и энергии, чтобы создать десять новых вселенных, таких, как эта? - Он щелкнул пальцами. - А теперь представь практически бесконечное число мельчайших изменений, происходящих в данный момент на земле. Сколько энергии потребуется, чтобы создать все эти вселенные? Откуда она берется? Совершенно очевидно, что теория множественности миров - абсурд.

Джон покачал головой, пытаясь переварить эту мысль. Он был не в состоянии опровергнуть аргументы Уилсона. Он действительно знал слишком мало.

– Но что если другие миры все же существуют? - спросил он. - Возможно ли перемещаться между ними?

– Невозможно, нереально, абсолютно неосуществимо.

– Но…

– Это невозможно, даже если бы теория была верна.

– Значит, она ошибочна, - пробормотал Джон про себя. - Я же тебе говорил. Никаких параллельных вселенных не существует.

Джон почувствовал, как в нем растет разочарование.

– Но я знаю, что они есть. Я их видел.

– Значит, твои наблюдения были либо сфабрикованы, либо неверно истолкованы.

– Хватит говорить со мной, как с ребенком! - взорвался Джон.

Уилсон спокойно посмотрел на парня, затем встал.

– Вон из моего кабинета, а еще лучше - из этого университета. Сейчас же. И советую немедленно обратиться за медицинской помощью, - холодно произнес Уилсон.

Разочарование Джона сменилось яростью. Этот Уилсон ничем не отличался от предыдущего. Он считал, что Джон ошибается, только потому, что ведет себя как провинциальный мальчишка. Уилсон был уверен, что Джон не может знать ничего такого, чего бы не знал он сам.

Перегнувшись через стол, Джон схватил профессора за грудки. Бумаги разлетелись по столу и упали на пол.

– Я докажу тебе, черт возьми! - заорал Джон в лицо профессору. - Докажу!

– Отстань от меня! - взвизгнул Уилсон, отталкивая наглеца. Руки Джона соскользнули с пиджака, и Уилсон, потеряв равновесие, рухнул на пол вместе со стулом. - Маньяк!

Джон стоял возле стола, тяжело дыша. Нужно какое-то доказательство. На глаза ему попался диплом, висевший на стене кабинета. Джон схватил его и выбежал в коридор. Не удалось убедить этого Унисона - убедим следующего. Отыскав укромное местечко рядом со зданием, он перенесся в другую вселенную.

Джон стоял, прижимая к груди диплом Уилсона, с колотящимся сердцем - и чувствовал себя полным дураком. Накинуться с кулаками на человека, украсть его диплом - и все это ради того, чтобы доказать другой версии этого человека, что он не псих…

Он окинул взглядом университетский двор. Какой-то мальчишка играл во Фрисби. Джон увидел, как он поймал тарелку… и вдруг его образ размножился. В одну и ту же секунду Джон видел, как мальчик спотыкается и не успевает поймать летящий диск, как он чуть-чуть промахивается влево, вправо - миллион различных вариаций. Все поплыло у Джона перед глазами.

Он потряс головой, а затем перевернул диплом так, чтобы его можно было прочесть. Попытаюсь еще раз, решил он. Теперь испробуем прямой подход.

Джон поднялся по лестнице и постучал в кабинет Уилсона.

– Входите.

– Есть одна проблема.

Уилсон кивнул и спросил:

– Чем могу помочь?

– Я прихожу к вам в третий раз. Дважды вы мне не поверили, - сказал Джон.

– Что-то не припомню, чтобы мы встречались раньше, - возразил преподаватель. - Ты ведь не из моих студентов, верно?

– Нет. Именно с вами мы не встречались никогда, но я общался с вашими версиями.

– Вот как?

Джон не выдержал:

– Перестаньте разговаривать со мной таким тоном! Каждый раз вы это делаете, и с меня уже хватит! - У него тряслись руки. - Я не из этой вселенной. Из другой. Это понятно?

Лицо Уилсона оставалось спокойным и бесстрастным.

– Нет. Пожалуйста, объясни.

– Меня обманом заставили воспользоваться неким прибором. Это сделал мой вариант из другой вселенной, потому что хотел заполучить себе мою жизнь. Он сказал, что я смогу вернуться, но этот прибор то ли неправильно работает, то ли позволяет двигаться лишь в одном направлении. Я хочу вернуться в свою вселенную, и мне нужна помощь.

Уилсон кивнул:

– Почему бы тебе не присесть?

Джон кивнул. В глазах стояли слезы. Наконец-то он достучался до этого Уилсона!

– Значит, ты пытался разговаривать со мной - то есть с моими версиями - в других вселенных, и я не захотел тебе помочь. Почему?

– Мы начинали беседовать о параллельных вселенных, или о квантовой космологии, или о теории множественности миров, но каждый раз все кончалось тем, что вы сводили все к «бритве Оккама».

– Пожалуй, так бы я и поступил, - кивнул Уилсон. - Так значит, у тебя есть какой-то прибор?

– Да. Вот здесь. - Джон ткнул пальцем в грудь и расстегнул рубашку.

Уилсон серьезно посмотрел на прибор.

– Что это у тебя в руках?

Джон взглянул на диплом.

– Это… ваш диплом, из предыдущей вселенной. Я взял его… как бы в качестве доказательства.

Уилсон протянул руку, и Джой передал ему документ. Точно такой же висел на стене кабинета. Профессор перевел взгляд с одного на другой.

– Угу, - произнес он через минуту. - Ясно.

Затем положил диплом на стол и сказал:

– Только мое второе имя - Лоуренс.

Присмотревшись, Джон увидел, что на украденном дипломе было от руки вписано «Фрэнк Б. Уилсон», в то время как на том, что висел на стене, значилось имя «Фрэнк Л. Уилсон».

– Думаю, это просто небольшое различие…

– Послушай, кто тебя надоумил? Наверное, Грин, да? Подобные шутки в его стиле.

Лицо Джона исказило страдание.

– Да нет же! Я говорю чистую правду!

– И эта штуковина у тебя на груди… Это же просто классика! Да еще и диплом. Очень мило.

– Нет, правда. Это не розыгрыш!

– Ну хватит. Я тебя раскусил. Грин там, в коридоре? - Уилсон крикнул в дверь: - Можешь войти, Чарлз! Я догадался.

– Нет никакого Чарлза. И никакого Грина, - тихо вымолвил Джон.

– А ты, должно быть, с театрального факультета. Здорово сыграно! Еще две моих копии! Ха-ха! Как будто для вселенной недостаточно меня одного.

Джон встал и пошел к двери, еле волоча внезапно отяжелевшие ноги.

– Не забудь реквизит, - окликнул его Уилсон, помахав в воздухе дипломом. Джон пожал плечами и вышел в коридор.

Он сел на ближайшую скамейку и сидел там долго-долго. Солнце зашло за горизонт, и теплый летний день постепенно растворился - вместе с играющими во фрисби детишками.

Наконец он встал и пошел в общежитие. Надо было что-нибудь поесть. В какой-то из вселенных он пропустил обед, и теперь желудок недовольно ворчал на хозяина. Тело требовало пищи, хотя голода Джон не ощущал. Он чувствовал только усталость.

В общежитском кафе готовили пиццу под названием «Папа Боб». Джон заказал маленькую порцию и стакан колы, после чего машинально все это проглотил. На вкус пицца напоминала картон, причем твердый.

Тут было пустынно: студенты уже разъехались по домам или разошлись по своим комнатам - готовиться к занятиям или смотреть телевизор. Пока Джон сидел и размышлял, что делать дальше и не сходить ли еще раз к Уилсону, он заметил телефон-автомат. Джон подумал, что стоило, наверное, сфотографировать упрямого профессора или попросить его написать записку. А впрочем, тот заявил бы, что это подделка или компьютерная имитация.

Джон подошел к телефону и набрал свой номер. Автомат потребовал 75 центов. Джон вставил монетки в прорезь, и в трубке послышались гудки.

– Алло, - ответила его мать.

– Алло, - машинально ответил он.

– Джонни, это ты? - удивилась она.

– Нет. Могу я поговорить с Джоном?

Она рассмеялась.

– Голос у тебя в точности как у него. Я даже испугалась, когда услышала. Но вот он, стоит рядом. Даю ему трубку.

– Алло? - Это был его собственный голос.

– Привет, это Карл Смит. Мы вместе ходим на английский. - Джон выдумал имя.

– Да?

– Я сегодня пропустил занятия и хотел узнать, на завтра что-нибудь задали?

– Да. Сочинение по поэме Теннисона «Мод». Выделить поэтические компоненты. В общем, как в прошлый раз.

– Ага, понятно, - сказал Джон. Он помнил это стихотворение, оно было в том же параграфе, что и стихи Хопкинса. - Спасибо.

Он повесил трубку.

Эта вселенная была копией его собственной. Здесь он мог бы остаться. Вздрогнув от этой мысли, он спросил себя, что же его останавливает.

А потом пошел к автобусной остановке и купил билет до Финдли.

* * *

На следующий день Джон помогал отцу по хозяйству. Это было что-то вроде наказания за причиненные родителям огорчения. Они все еще не замечали подмены, так что приходилось играть эту роль - по крайней мере, пока не заработают его проекты.

Когда они с отцом подновляли забор, Джон сказал:

– Пап, я хотел взять машину в субботу вечером.

Отец помолчал, расплывшись в улыбке.

– Важное свидание, да? - Он сказал это таким тоном, что было ясно: мысль о «взрослом» свидании сына еще не приходила ему в голову.

– Да. Иду гулять с Кейси Николсон.

– Кейси? - Отец придержал доску, пока Джон молотком вбивал в нее гвоздь. - Хорошая девочка.

– Да, пойдем с ней на какой-нибудь фильм в «Бижу».

– Что еще за «Бижу»?

– То есть я хотел сказать в «Стрэнд», - поправился Джон, мысленно проклиная себя за неосторожность. Лишние детали могли его выдать. Кинотеатры в Финдли всегда назывались либо «Палас», либо «Бижу», либо «Стрэнд».

– Угу.

Джон взял лопату и принялся укреплять следующий столб.

– А что за кино?

Ответ сам сорвался у Джона с языка:

– Какая разница?

Отец помолчал, а потом от души расхохотался:

– Да, если сидишь на последнем ряду, разницы нет.

Джон сперва удивился, а потом рассмеялся тоже.

– Только не проболтайся маме. Мы с ней тоже все время ходили в «Стрэнд». Кажется, так ни одного фильма и не посмотрели.

– Папа! - воскликнул Джон. - У вас, значит, было свое эротическое шоу?

– Другого места не находилось, - ухмыльнулся отец. - Встречаться здесь было нельзя: твой дедушка избил бы меня до полусмерти. У нее тоже: твой второй дедушка пристрелил бы меня. - Папаша подмигнул Джону и кивнул: - Тебе повезло, что нравы сейчас посвободнее.

Джон усмехнулся, вспомнив вселенную, где идеи свободной любви шестидесятых были настоящей крамолой. От СПИДа там погиб каждый четвертый, а к 1980 году сифилисом и гонореей было заражено девяносто процентов населения. В том мире встречаться с девушкой можно было только под присмотром дуэньи и после сдачи кучи анализов.

– Да, мне повезло.

* * *

Ранним утром Джонни незаметно проскользнул через Гурни-роуд, потом через поле Уолдеров и отыскал укромное местечко в кленовой роще, откуда удобно было наблюдать за фермой. Опускаясь коленями на мягкую землю, он спросил себя, не здесь ли поджидал его Джон Первичный.

У него покалывало в ладонях от нетерпения. Он рассуждал так: ему задолжали жизнь. Его собственная жизнь была украдена, и теперь ему причитается другая. Он предпочел бы вернуть свою и честно пытался это сделать. Он изучал, спрашивал и размышлял, но так и не отыскал пути назад.

Теперь он решил избрать другой путь.

Он обманет здешнего Джона Рэйберна, точно так же, как когда-то обманули его. Прельстит бескрайними возможностями. Сыграет на любопытстве. А если тот все же не заинтересуется, придется применить силу. Оглушить, пристегнуть к груди прибор и послать куда подальше.

Пусть выкручивается, как знает. Он тоже через это прошел. Пусть ищет себе другую вселенную. А Джон заслужил свою жизнь. Он всегда играл по правилам: он был примерным мальчиком, любил своих родителей, ходил в церковь каждое воскресенье…

Слишком долго судьба испытывала его терпение. Сначала Джон Первичный, потом котопсы, затем профессор Уилсон… А он все бежал и бежал, не зная куда, без всякой цели. Хватит. Пришло время вернуть украденное.

Рассвет медленно окрашивал деревья алым. Отворилась задняя дверь дома, и во двор с корзиной в руках вышла женщина. Джон видел, как она открывает курятник и собирает яйца. Она была далеко, но он сразу узнал в ней маму. Умом он понимал, что это не его мать, но глаза говорили обратное, и все остальное уже не имело значения.

Направляясь к сараю, отец чмокнул ее в щеку. На нем были тяжелые, толстые ботинки, комбинезон и кепка от «Джона Дира». Джон знал, что через час он вернется к завтраку. Подадут яйца, ветчину, тосты и, конечно же, кофе.

Это были его родители. Его ферма. Жизнь протекала именно так, как он помнил. И этого ему вполне хватало.

В его комнате зажегся свет. Джон Рэйберн проснулся. Скоро он выйдет из дома, чтобы заняться своими обычными делами. Дождавшись, когда его двойник зайдет в сарай, Джон промчался через пустое тыквенное поле к задней двери сарая. Она была заперта, но он знал, что если ее потрясти, дверь откроется.

Прислушиваясь к доносившимся из сарая звукам, Джон взялся за ручку и хорошенько дернул несколько раз. Дверь не поддавалась. Он подождал, потом снова подергал - и дверь, грохнув, внезапно открылась. Джон проскользнул в сарай и спрятался между тюками с сеном.

– Эй, дружище Стэн! Ну, как ты сегодня?

Голос доносился со стороны стойла. Это Джон (он мысленно дал ему имя Джон Третичный) кормил лошадь. - Вот, держи яблоко. Может, немного овса?

Джон прокрался вдоль тюков и остановился, когда смог различить лицо Джона Третичного на другом конце сарая. Здесь, в тени, Джон мог оставаться незамеченным, но ему необходимо было подобраться поближе.

Стэн заржал, ткнулся носом Третичному в лицо и облизал ему лоб своим большим языком.

– Ну-ну, перестань, - сказал парень с улыбкой, отвернулся и занялся овцами. Джон тем временем обошел вокруг тюков с сеном и притаился за культиватором.

Джон кое-что понял, пока ждал в роще, и план его, соответственно, изменился. Он не умел лгать. Он никогда не блистал красноречием. Он был просто не в состоянии проделать то, что удалось Джону Первичному, - то есть уговорить деревенщину воспользоваться прибором. Нужно было сделать это как-то иначе. Существовал только один способ, и это был очень жесткий способ.

Джон взял в руки прислоненную к культиватору лопату. Лопата была короткая, с тупым лезвием. По его расчетам, одного удара по голове должно было хватить, чтобы Третичный отключился. Потом он прикрепит прибор к его груди, переставит счетчик на следующую вселенную, а затем черенком лопаты нажмет на спуск. Правда, половина лопаты при этом исчезнет, но это пустяки. После этого он покормит остальную скотину и отправится домой, завтракать. И никто никогда ничего не узнает.

Стараясь не обращать внимания на сжимавшую желудок тошноту, Джон поднял лопату двумя руками и стал подкрадываться.

Должно быть, его добычу спугнула едва заметная тень.

– Пап, это ты? - спросил парень, оборачиваясь. - О господи! Он отшатнулся от занесенного над ним оружия, а когда его взгляд упал на лицо Джона, недоумение в его глазах сменилось ужасом.

Джон так и застыл с поднятой над головой лопатой. Джон Третичный попятился к загончику для овец, одной рукой инстинктивно закрывая лицо, а второй…

У него была только одна рука.

Джон задрожал всем телом от накатившей тошноты и выронил лопату. Отскочив от дощатого пола, она подкатилась прямо к ногам Третичного.

– Что я делаю! - закричал Джон. Желудок скрутило рвотой, но ничего, кроме желтой желчи, из него не вышло. Джон сплюнул на пол, и от этого привкуса его вырвало снова. Он оказался ничем не лучше Джона Первичного. Он не заслуживал жизни.

Пошатываясь, Джон побрел к задней двери сарая.

– Стой!

Он побежал через поле, но запнулся и упал. Высвободив ногу, Джон встал и снова побежал к роще.

– Подожди! Не убегай!

Оглянувшись, Джон увидел, что за ним, размахивая единственной рукой, бежит Джон Третичный. Футах в двадцати от Джона он замедлил шаг и остановился, протянув ему руку.

– Ты совсем как я, - сказал он. - Только у тебя две руки. Джон кивнул: на то, чтобы говорить, не осталось ни дыхания, ни сил. На глаза навернулись слезы, когда он посмотрел на человека, которого только что намеревался оглушить лопатой.

– Но разве такое возможно?

У Джона наконец прорезался голос:

– Я твоя версия из параллельной вселенной.

Джон Третичный энергично кивнул:

– Только ты не лишился руки.

– Нет, не лишился. - Джон покачал головой. - Как это произошло?

Третичный поморщился.

– Я помогал отцу убирать сено на сеновал. Поскользнулся, упал. Вилы воткнулись в руку, рассекли бицепс…

– Да, помню. - В своей вселенной Джон в двенадцать лет свалился с сеновала, когда они с отцом закладывали туда сено. Он думал, что сможет поднять здоровенный тюк, но ему не хватило сил, и он упал прямо на землю - да так, что потерял сознание и выронил вилы. Они воткнулись совсем рядом, оцарапав ему плечо. Отец тогда был в ужасе, а потом пришел в ярость. Нагоняй от матери был куда неприятнее, чем царапина. - Я тогда только плечо поранил.

Джон Третичный рассмеялся:

– В одном мире я потерял руку, а в другом отделался царапиной. С ума сойти, да?

Чему он смеялся? Неужели он не понял, что Джон покушался на его жизнь?

– Да уж.

– Может, пойдем в сарай и перекусим?

Джон посмотрел на своего двойника, недоумевая, как он может такое предлагать.

– Я чуть не убил тебя!

Джон Третичный кивнул:

– Так ты для этого взял лопату? А потом увидел мою руку, верно? И сразу пропал всякий смысл. Ведь у тебя две руки.

Он снова рассмеялся.

– Не только из-за этого, - возразил Джон. - Я просто не мог заставить себя ударить…

– Понимаю.

– Да что ты понимаешь? - заорал Джон. - Я потерял все! - Он сунул руку под рубашку и переключил счетчик вселенных. - Извини, но мне пора.

– Нет, подожди! - крикнул Джон Третичный. Джон попятился и нажал кнопку.

Мир расплылся, и Джон Третичный растаял.

…Здесь были и дом, и сарай, а в отдалении на тракторе работал его отец. Еще один мир, которому он не принадлежит. Он снова переключил прибор и нажал кнопку. Еще один дом. И здесь ему нет места. И снова он двинулся вперед сквозь вселенные. Дом исчез. Еще раз. Здание появилось, только оно было зеленое, а не красное. Раз за разом Джон нажимал на спуск, стремясь как можно дальше убраться от чуть было не совершенного преступления. Облака метались вокруг в беспорядочном танце. Рощица, в которой он стоял, то появлялась, то исчезала. Его родной дом скакал из стороны в сторону: фут вправо, полфута влево. Сарай двигался еще активнее: иногда он оказывался позади дома, иногда к востоку от него. Только земля не менялась: это всегда было поле с пологим спуском. Однажды Джон увидел, что дом обшит алюминием, но после нового прыжка строение исчезло.

Должно быть, он раз сто перемещался из одной чужой вселенной в другую, пока наконец, разрыдавшись, не рухнул на землю.

Он потерял свою жизнь. Потерял навсегда, и никогда не вернет ее обратно.

Джон прислонился головой к стволу клена и закрыл глаза. А когда высохли слезы и успокоилось дыхание, он заснул от усталости.

– Эй, приятель! Пора вставать.

Кто-то легонько толкнул его. Джон открыл глаза и увидел лицо отца.

– Папа?

– Это вряд ли. Разве только моя женушка что-то от меня скрывает.

Мужчина протянул руку и помог Джону подняться. Вокруг росли клены, а рядом, опираясь на палку, стоял его отец из этой вселенной. Джона он не узнал.

– Извините, что заснул на вашем участке. Устал немного.

– Ничего, бывает. - Он махнул палкой в сторону Гурни-роуд. - Город в той стороне. - Он указал на север. - Милях в двух отсюда.

– Да, сэр. - Джон зашагал прочь, но потом остановился. Отец не узнал его, а это значит… Все еще сомневаясь, Джон обернулся к отцу. - Сэр, я с удовольствием поел бы чего-нибудь. Если, конечно, у вас найдется лишняя порция. А расплачусь работой.

Билл Рэйберн (Джон заставил себя называть его так, ведь этот человек все же не был ему отцом) взглянул на часы и кивнул.

– Желудок и часы мне подсказывают, что до ланча осталось всего ничего. У нас обычно холодное мясо. А что до оплаты, то в этом нет нужды.

– Отлично.

– Как тебя зовут?

– Джон… Джон Уилсон.

Фамилия преподавателя физики просто первой пришла ему в голову.

Джон повернулся и через тыквенное поле вслед за Биллом пошел к дому. Тыквы все еще не были собраны, и это за неделю до Хэллоуина. Некоторые уже попортились. Джон прошел мимо здоровенной тыквы с изъеденной верхушкой, над которой вилась целая туча мошкары.

Ему вспомнилась шутка, которую он услышал от отца неделю назад.

– Здравствуйте, миссис, - поклонился он тыкве.

Билл обернулся и посмотрел на него, как на полного идиота.

– Чего это ты? - удивился он.

– Преклонный возраст этой тыквы вызывает уважение, - ответил Джон с самым честным лицом.

Билл остановился, с минуту глядел на него, и лишь после этого по его губам поползла усмешка.

– Надо будет запомнить.

Сарай стоял за домом - он был меньше, чем в его мире, и с облезлой краской. В крыше зияла дыра, которую нужно было срочно залатать. Да и вообще, вся ферма казалась какой-то обветшалой. Неужели здесь для его родителей настали тяжелые времена?

– Джанет, еще одного едока привел, - крикнул Билл, входя в заднюю дверь. И, обращаясь к Джону, добавил: - Разувайся.

Джон снял ботинки и поставил их на обычное место. Рюкзак он тоже снял и повесил на крючок. Крючок был другой - медный, а не деревянный, как те штырьки, которые они с отцом когда-то приклеили к стене. Джанет явно не обрадовало появление нежданного гостя, но виду она не подала. Джон улыбнулся ей и поблагодарил за гостеприимство.

На женщине был тот же самый передник. Нет, вдруг понял Джон. Этот передник, клетчатый, с глубокими карманами, мама носила, когда он был маленьким.

Джанет сделала Джону сэндвич с мясом и ломтиком сыра. Он еще раз поблагодарил ее и стал неторопливо жевать бутерброд. Джанет тоже его не узнала.

– Вроде яблоки неплохи для сидра, - заметил Билл, обращаясь к жене. - Думаю, несколько бушелей соберем.

Джон с удивлением поднял брови. Они с отцом собирали по паре бушелей с каждой яблони. Может, здесь сад меньше? Или на деревьях завелись вредители? Он взглянул на Билла и заметил, как дрожат у него руки. Мысль о том, что отец уже не молод, никогда раньше не приходила ему в голову. А может, в этой вселенной он, по каким-то неведомым причинам, состарился раньше? Может, урожай в несколько бушелей - это всё, что он мог собрать…

– Завтра надо будет подновить сточную канаву на дальнем поле. Там уже сейчас целое озеро, а на будущий год оно испортит мне все посевы.

С этим дальним полем всегда была сплошная головная боль: середина была ниже краев, и там часто скапливалась вода.

– Хорошо бы вам еще тыквы собрать, - сказал вдруг Джон. - Пока не испортились.

Билл обиженно посмотрел на парня:

– Много ты в этом понимаешь!

Джон проглотил кусок сэндвича, проклиная себя за то, что невольно обидел хозяина. Он ведь прекрасно знал: нет ничего хуже, чем лезть к фермеру со своими советами.

– Э-э… Я вырос точно на такой же ферме. Мы с отцом тоже выращивали тыквы, и к Хэллоуину продавали их по хорошей цене. Если протянете до воскресенья, то половину придется выбросить. Да и кому нужны тыквы после Хэллоуина?

Джанет повернулась к Биллу:

– Ты ведь сам хотел их собрать!

– Да сейчас уже, наверное, поздно, - махнул рукой Билл. - Парень прав. Половина урожая сгнила на корню.

– Я могу помочь вам с этим делом, - предложил Джон. Ему хотелось остаться здесь подольше. Впервые за долгое время выдался случай передохнуть. К тому же, хоть они и не были его родителями, Билл и Джанет казались хорошими людьми. Билл посмотрел на него испытующе.

– Так говоришь, работал на такой же ферме? А что еще ты умеешь делать?

– Могу собирать яблоки. Могу залатать дыру в крыше сарая.

– Билл, ты что, до сих пор ее не заделал? - воскликнула Джанет.

– Тяжело туда забираться, на такую верхотуру. Да и других дел набралось, - объяснил Билл и снова обернулся к Джону. - Ну что ж, попробуй поработать денек. Плачу три доллара в час, плюс обед и ужин. Если не сработаемся - на закате двинешься дальше. Без обид.

– По рукам, - согласился Джонни.

– Джанет, позвони-ка Макгенри. Спроси, не привезти ли ему вечером тыквы на продажу.

* * *

Джон стоял возле окошечка секретаря и ждал, понемногу закипая от злости. Какого черта столько времени выписывать разрешение на брак! Кейси уже ждала его возле здания суда, на девятом месяце беременности. Если этот тип за стеклом не поторопится, ребенок родится незаконнорожденным. А родители Кейси и его родители в этом вопросе непреклонны. Никаких бастардов. Хотя он пообещал заботиться о ребенке и действительно собирался это делать, они настояли на том, чтобы все было официально.

Наконец служащий выдал ему разрешение и два нотариально заверенных анализа. Джон чуть не вырвал бумаги у него из рук.

– Спасибо, - буркнул он, развернулся и помчался к зданию суда. После свадьбы они с Кейси планировали съездить в Толедо. Через неделю он выходил на работу в «Дженерал Электрик», на сборочный конвейер. Но это только на первое время, пока не выйдет в свет книга под названием «Сияние», которую он сейчас писал.

Поездка в Толедо была связана не только со свадебным путешествием, но и с важными встречами, которые назначил Джон по поводу злосчастного кубика Рубика. Эта штуковина все еще не давала ему покоя. Патентные поиски не дали никакого результата, и когда был создан пробный образец, который наконец заработал как надо, Джон ухнул в его производство девяносто пять тысяч долларов. А потом им позвонил адвокат из Бельгии. Оказалось, этот подлец Рубик запатентовал свое изобретение в Венгрии. Фирма, которую Джон нанял в Нью-Йорке для его продажи, пошла ко дну.

Адвокат Джона хотел бросить его, как горячую картофелину, но тот кое-как убедил крючкотвора, что на этом деле еще можно сделать деньги. По крайней мере, какие-то деньги. Возможно, придется выплатить штраф за нарушение авторских прав, черт бы их побрал. Но дело все-таки стоящее.

Кейси помахала Джону рукой, когда он показался в коридоре, перед дверью кабинета судьи. Она сидела на скамье, и казалось, живот лежит прямо у нее на коленях. Лицо у бедняжки опухло и покраснело, словно накачанное солевым раствором.

– Привет, Джонни! - сказала она. - Получил бумагу?

Он терпеть не мог, когда его так называли, и тысячу раз говорил об этом Кейси, но все без толку. Все звали Простака «Джонни», и с этим ничего не поделаешь. Некоторые вещи изменить невозможно.

Джон изобразил на лице улыбку и помахал в воздухе разрешением.

– Все готово, - сообщил он и чмокнул Кейси в щеку. - Дорогая, ты выглядишь просто блестяще.

Скорей бы родился ребенок, тогда Кейси снова сможет одеваться так, как он любит. Джон искренне надеялся, что спортивная юбочка не окажется ей мала.

Церемония была короткой, но Кейси все же успела смахнуть с глаз пару слезинок. Джон не удивился, что никто из ее подруг не пришел на свадьбу: беременность Кейси оказалась слишком серьезным испытанием для девичьей дружбы. О хоккее на траве тоже пришлось забыть.

Судья подписал свидетельство о браке, и на этом все закончилось. Джон был даже рад, что ни его родители, ни родители Кейси не появились на церемонии. Вообще-то, они собирались, но Джон быстро пресек эти поползновения. В конце концов, все сошлись на том, что торжественный прием устроят уже после рождения малыша.

Джон понимал, что родители расстроены из-за случившегося. Они мечтали, чтобы сын поступил в колледж, получил хорошее образование. Но эти мечты были связаны с Джонни-Простаком. К нему они не имели никакого отношения.

Ничего, когда деньги польются рекой, они по-настоящему оценят своего сына.

Джон осторожно погрузил Кейси на сиденье «понтиака транс ам». Это была роскошь, которую он позволил себе на последние деньги. В конце концов, приличная тачка была ему просто необходима. «Транс ам» сорвался с места, и Джон повел машину по направлению к трассе 16.

– Слава богу, с этим покончено, - вздохнул он с облегчением.

– Ты рад? - спросила Кейси.

– Ну да. Я рад, что все кончено, и мы наконец женаты, - быстро поправился он.

– Я поняла, что ты хотел сказать.

Джон кивнул. В разговорах с Кейси ему приходилось быть очень осторожным. Примерно в то время, когда живот стал уже заметен и пришлось во всем признаться родителям, Джон пожалел, что у него больше нет прибора. Что он не может перепрыгнуть в другую вселенную и начать все заново. Надо было все же убить Джонни-Простака, спрятать труп и оставить прибор себе. А теперь надежда лишь на то, что эта затея с кубиком все-таки выгорит. Сейчас, когда деньги на исходе, другого шанса не остается. Для очистки совести Джон несколько раз порывался рассказать Кейси о своем прошлом, но так и не решился. Да и разве бы она ему поверила?

Всё, теперь он привязан к этому месту и должен как-то выкручиваться. Эту жизнь он выбрал сам.

Джон похлопал Кейси по колену и улыбнулся. Ничего, вот появятся деньги, немного, но достаточно, чтобы прокормить ее и поднять на ноги ребенка - и можно будет распоряжаться своими деньгами так, как вздумается. Пусть это произойдет несколько позднее, чем он рассчитывал. У него всё должно получиться. Не будь он Джон Первичный.

* * *

Весна уже наступила, но в тени было еще прохладно. Джонни начал возиться с машиной рано утром, когда светило солнце, а теперь, после обеда, стало прямо-таки холодно. Он даже подумал, не завести ли трактор, чтобы выволочь разбитый «транс ам» на солнцепек, но потом решил, что оно того не стоит. Было уже поздно, и до ужина карбюратор ему все равно не собрать.

Машину Джон купил всего за пятьдесят долларов, но ее еще надо было завести. А ведь она ему понадобится совсем скоро. В мае он выходит на работу на завод «Дженерал Электрик», во вторую смену. А осенью начнутся занятия в университете.

Он поступил в университет по так называемой «программе продолжения образования». В качестве обычного студента-первокурсника его не приняли, поскольку вместо школьного аттестата у него имелся лишь диплом об общем образовании. До интересующих его предметов - теории квантового поля, космологии и общей теории относительности - он доберется лишь на последнем курсе. Но и это было не страшно. На данный момент его все устраивало. Особенно если не думать о доме. Работая на конвейере по сборке стиральных машин с четырех до полуночи, он будет получать достаточно, чтобы оплачивать учебу. К тому же Билл и Джанет все еще платили ему три доллара в час за то, что он помогал им на ферме. Джон иногда посмеивался про себя, что в его родной вселенной за ту же самую работу он не получал ни цента. А в сентябре он подыщет еще какую-нибудь работенку, чтобы иметь деньги на карманные расходы, и снимет жилье поближе к университету.

Джон положил карбюратор на переднее сиденье и закатил машину назад в сарай. Это был неплохой мир, но он не собирался здесь оставаться. Он был счастлив, что Билл и Джанет приняли его как родного. Они были добры к нему и щедры, почти как его родители, но он не мог остаться. Во всяком случае, надолго.

Вселенная - это дом с миллионами комнат. Люди не знают, что их мир - это всего лишь одна комната. Не подозревают, что можно пройти сквозь стены и попасть в другие. Но он-то знает! Знает, что эти комнаты есть. И знает еще кое-что: эти стены проницаемы. Между мирами есть проходы.

В качестве профилирующего предмета Джон указал физику и долго смеялся, когда получил по почте конверт с печатью университета, где сообщалось, что его научным руководителем назначен доктор Фрэнк Уилсон. В один прекрасный день привычный мир профессора Уилсона рухнет, Джон за это ручался.

Он знал то, чего не знал ни один физик в этом мире. А именно - что человек способен пройти сквозь стены вселенной. Это знание, без тени сомнения (достаточно закатать штанину и взглянуть на шрамы, оставленные зубами котопса), поможет ему найти соответствующее научное обоснование.

Это и есть его цель. У него есть знание и есть прибор. Он разберет его по винтику, обратится к лучшим специалистам в этой области, в конце концов, сам станет таким специалистом…

А потом, когда тайны вселенной откроются, он вернется и хорошенько накостыляет этому «Первичному».

Джон улыбнулся и закрыл дверь сарая.

Paul Melko

«The Walls of the Universe»

2006

Content

Пол Мелкоу
СТЕНЫ ВСЕЛЕННОЙ