Дарья Гущина

Слово павшего

ПРОЛОГ

Ночь. Полнолуние. Мрачное кладбище. Насмерть перепуганная женщина встречает мужика в сером плаще и спрашивает:

– Простите, не могли бы вы меня проводить?..

– Пожалуйста, – отвечает тот. – А вы чего-то боитесь?

– Мертвецов…

– А чего нас бояться?

Анекдот

Сгинь! Сгинь! Пропади, нечистая сила!

Из кинофильма «Иван Васильевич меняет профессию»

Мать моя женщина, это что же у меня такое под кроватью-то творится! Это же… просто ужас какой-то! Громко чихнув и больно стукнувшись головой об услужливо подвернувшуюся деревяшку, я мрачно уставилась на гору пыли. Ну некогда мне убираться, некогда! У меня сессия в самом разгаре, а допуска до нее пока нет! А учить столько… И читать! Мама-а-а, роди меня обратно… Разве ж тут до уборки! Впрочем, когда у меня вообще до нее руки доходили…

Я еще раз нерешительно оглядела мирные скопления домашней пыли, что вперемешку с паутиной, фантиками от конфет и какими-то бумажками безнаказанно захламляли мою жилплощадь. Кабы не закатившаяся под кровать единственная ручка – в жизни бы сюда не полезла. Интересно, кстати, а ручка-то где? Поминутно чихая, я принялась осторожно ворошить мусор. Все, на каникулах займусь капитальной уборкой хаты, пока она действительно не превратилась в самую настоящую помойку.

Ручка отыскалась в самом дальнем и грязном углу. Брезгливо сдув с нее пыль, я осторожно попятилась, намереваясь выбраться из-под кровати, когда краем глаза заметила среди конфетных фантиков подозрительное шевеление. Меня как ветром сдуло!

– Мама!.. – Я с визгом отскочила от злополучного места и испуганно прижалась спиной к шкафу.

Этого мне еще не хватало! Тараканы!!! Хотя их-то хоть тапкой прибить можно, а если мышь?! А у меня на всю живность – аллергия, и никакие кошки не помогут!.. И к тому же…

Мрачную тишину разорвал телефонный звонок, отвлекая меня от невеселых мыслей. Я с недоверием покосилась на кровать, но все-таки взяла трубку.

– Алло?

Звонила Ритка. Как обычно дражайшая однокурсница жаждала поделиться со мной сведениями, добытыми на консультации, которую я самым бессовестным образом прогуляла. Нет, ну скажите, кому охота в наши сибирские минус тридцать пять градусов тащиться в страшную даль, к черту на кулички, да еще и с двумя пересадками, дабы прослушать скучные рассуждения о том, как плохо всем нам будет на предстоящем экзамене? Мне вот – лень, например. Я лучше посижу дома, в тепле, правда, весьма относительном, и попытаюсь вдолбить в свою голову хоть что-нибудь из теории литературы.

– Короче, туго нам придется, – замогильным голосом вещала меж тем подруга. – Особенно тебе.

– А мне-то почему? – встрепенулась я.

– А сама не догадываешься? – ехидно спросила Ритка. – На семинары надо было ходить! И на лекции. Хотя бы для того, чтобы препод тебя в лицо знал!

Я кисло улыбнулась и пробурчала что-то невразумительное.

– Ладно, у меня запасные «шпоры» есть, – сжалилась она надо мной. – У нашей отличницы Лапшиной выклянчила. Не горюй, не пропадем!

– Рит, что бы я без тебя делала, – с чувством поблагодарила я.

– Да ладно тебе, – отмахнулась подруга. – Свои люди – сочтемся! Ты, главное, не перепутай, как в прошлый раз, аудитории и не ломись со своей литературой к физикам!

Я снова погрустнела. Н-да… На прошлой сессии надо мной гоготал весь университет. Я только-только перевелась из прежнего вуза в этот, свою группу толком в лицо не знала, преподавателей – тем более. И, изучая расписание экзаменов, проглядела подписанную к номеру аудитории крохотную буковку «а». И пошла сдавать зарубежную литературу… к физикам. Преподаватель, естественно, тоже меня не узнал, а потому сказал: сиди, мол, я тебя буду по всему материалу гонять. Я и сидела… Просекла ситуацию только тогда, когда на меня градом посыпались вопросы по электричеству и полупроводникам. И еще экзаменатор попался такой, знаете, очень живенький: не ждал, пока я соберусь с мыслями и объясню ему, что просто аудитории перепутала, а сыпал и сыпал вопросами… В итоге я молча сунула ему под нос зачетку и указала на наименование моей специальности. Он, увидев слово «филология», опешил от изумления, а остальные присутствующие от смеха тихо сползли под парты… Ну а мой экзамен к тому времени успел благополучно закончиться.

– Ладно, не буду тебя отвлекать, Касси, – прощебетала Ритка. – До встречи на экзамене!

– Угу. – Я уныло повесила телефонную трубку. Касси (иначе – Кася, Кась, Ася и иже с ними) – это я, очень приятно, будем знакомы. Родители – филологи в пятом поколении, малость сдвинутые на античной литературе, обозвали меня при рождении Кассандрой. Ненавижу это имя!.. Это же надо было додуматься – назвать так свое единственное дитя, ребенка прогрессивного двадцать первого века (хм, ну тогда еще – двадцатого, но не суть важно)!.. А над моим полным именем-отчеством неприлично хихикали и старые, и новые знакомые. Нет, ну как вам нравится – Кассандра Персеевна! Над папой в детстве тоже пошутили – обозвали Персеем. От прозвища Персик он так и не отделался, как и я – от Кассы.

После разговора с подругой настроение испортилось окончательно. Побродив по комнате, я угрюмо посмотрела на книги, которые огромными кучами громоздились на столе, на стуле, в кресле, на полу и даже на кровати. Что поделаешь, если я слишком ленива и читать их в течение семестра не хочу. Зато в преддверии экзаменов эта радость буквоедов стекалась в мою небольшую квартирку изо всех подручных библиотек, обреталась там достаточно долго и возвращалась назад лишь после уплаты солидного штрафа. И читать это удовольствие сейчас, когда и без того на душе погано… Ну не откладывать же на завтра то, что можно отложить на послезавтра… И я решительно удалилась на кухню, заварила кофе, закурила и уткнулась носом в какой-то журнал. Хуже, чем есть, все равно уже не будет.

Журнал оказался настолько нудным, что я, как-то совершенно незаметно для себя умудрилась задремать и проснулась лишь тогда, когда горячий пепел упал мне на руку. Ойкнув и выругавшись, я открыла глаза… и снова их закрыла.

– Да что же это такое, ёлы-палы…

Я медленно сосчитала до двадцати и осторожно приоткрыла один глаз. Настырное видение исчезать и не думало! Представьте себе, товарищи, на моем кухонном столе сидела ящерица! Небольшая такая, симпатичная и зеленая ящерица! Но, спрашивается, откуда у нас в Сибири зимой может взяться подобное земноводное?! Откуда?! Вот и я не знаю! А она действительно там сидела!.. Это так же верно, как и то, что пепел минуту назад обжег мою руку! Сидит, мерзость, и щурит на меня нахальные желтые глаза! Как будто так и надо! И я не придумала ничего лучше, чем швырнуть в нее журналом:

– Сгинь, нечисть!.. Пошла вон, кому сказала!.. Ящерка, поднырнув под журналом и проворно перебирая крошечными лапками, пересекла стол и свалилась ко мне на колени. Я, громко завизжав, подскочила, как ошпаренная.

– Поди прочь, черт!..

Куда там! Наглая тварь уцепилась за меня и быстро вскарабкалась по джинсам и свитеру на мое плечо. Я же, не переставая верещать, металась по кухне, роняя на пол все предметы, которые оказывались на пути.

Думаете, помогло? Ошибаетесь! Пока я трясла головой как припадочная, эта мразь пробралась мне под свитер, и буквально через мгновение я с содроганием ощутила маленькие лапки на своей коже.

– Мама!!! – завизжала я, в панике хлопая по свитеру руками.

Разумеется, я постоянно промахивалась. Юркое существо виляло из стороны в сторону, пока не подобралось к моей шее, где на секунду замерло. Но когда я уже изготовилась одним движением прибить проклятую тварь, почувствовала слабый укус, похожий на комариный. И, не выдержав такого удара судьбы, от избытка чувств хлопнулась в обморок прямо посреди кухни.

ГЛАВА 1

– Все ясно – белая горячка.

– Да, белый, белый, совсем горячий!

Из кинофильма «Кавказская пленница»

Мне снился странный сон, хотя, возможно, это последствия сильного ушиба головы. Что ни говори, а об пол я стукнулась знатно и даже, по-моему, угол стола успела зацепить… И вот на больную-то голову мне и приглючился следующий кошмар.

Одиноко и беспризорно я болталась в каком-то пустом, мрачном пространстве, а вокруг меня в медленном вальсе кружились семь разноцветных шаров неизвестного происхождения. Шарики величиной казались с мою многострадальную голову и постоянно вспыхивали, пульсировали и искрили. После некоторого раздумья один из шариков приблизился ко мне, и из его таинственных синих глубин на меня сурово глянули чьи-то до предела выпученные черные зенки. Я испуганно шарахнулась в сторону, наткнулась на другой шар, обзавелась легким ожогом и, вконец сорвав голос, испуганно съежилась на прежнем месте. А из синего шара раздался громовой голос:

– Что это за создание?!

По моей руке прошуршали знакомые лапки, и из-под свитера вынырнула печально знакомая ящерка. Вскарабкавшись ко мне на плечо, земноводное опустило очи долу. Послышался тихий свистящий и виноватый голос:

– Больше мне никого обнаружить не удалос-сь. Прос-стите меня, владыка…

– А как же спаситель, которого мы вместе выбирали? – не унимался шарик, медленно увеличиваясь, видимо, от ярости.

– Он с-скончалс-ся от с-сердечного прис-ступа, едва меня увидел, – бодро отрапортовала ящерка. – А девушка оказалас-сь неподалеку…

– И ты решила прихватить ее с собой на всякий , случай? – Казалось, будь у шара руки, он бы всенепременно схватился за голову.

Хвостатая посланница вновь опустила глаза:

– Я не могла позволить с-себе вернутьс-ся с-с пус-стыми руками…

– Отлично, – вступил в разговор красный шар. – И вместо ожидаемого спасителя – мы подбросим несчастным людям это… нечто?

Обидное замечание возмутило меня до глубины души.

– Ну знаете ли! – рассердилась я. – Подбирайте выражения, граждане, не с половой тряпкой разговариваете!

– Молчи, создание! – гневно воззрился на меня синий шар, по поверхности которого пробежали молнии.

– И не подумаю! – заявила я. – Да кто вы такие, чтобы мне рот затыкать?!

Шары переглянулись.

– Проучить нахалку, – вынес предложение зеленый.

Из недр красного выскочила искра и прилично шибанула меня током. Больно, зараза! А во сне такого не бывает! Ведь не бывает же?.. Ощутимо заныла недавно подпаленная спина. Так, значит?..

– Да чтоб вам пусто было! – выругалась я и удивленно выпучила глаза: в таинственных глубинах шаров начала медленно зарождаться черная пустота, а сами шары заметались, загомонили, завертелись вокруг меня волчком. И лапки ящерицы больно впились в мое плечо.

– С-сними с-свое проклятие, человек, – прошипела она мне на ухо. – С-сними, пока не поздно!

– Как? – резонно вопросила я.

Действительно, а как? Я всегда отличалась одной специфической способностью, что в простонародье называли «накаркать беду». Стоило мне лишь предречь очередное несчастье, как оно немедленно сбывалось. Самый характерный случай произошел в университете, когда наглые одногруппники запихнули меня на экзамен первой. Естественно, списать я ничего не успела и с грохотом провалилась. Ну а потом ехидно пожелала народу того же. И что вы думаете? Вся группа в полном составе благополучно завалила экзамен! Хотя, возможно, дело-то было вовсе не в моих словах, а в подготовке… Однако после этого меня начали остерегаться, и если я говорила, что хочу пойти на свидание с преподавателем последней – никто со мной в спор не вступал.

Но вот как сейчас повернуть вспять сказанное? Слово ведь не воробей – нагадит, так нагадит… А-а-а, ладно, сами виноваты! Нечего меня задирать! Пусть теперь как хотят, так и выкручиваются!

Вокруг меня раздалось хоровое бормотание. Шары что-то тихо наколдовывали, призывали кого-то таинственного и добились-таки своего. Пустота неохотно сменилась нужным цветом, а синий шар, откашлявшись, снова накинулся на ящерицу:

– Ты хоть знаешь, кого к нам притащила?!

– Павший воин, – тихо ответила она.

– Вот именно! А павшим воинам – не место в нашем мире!

– Но ведь не возвращать же ее с-сейчас-с назад?..

– Почему это – не возвращать? – снова возмутилась я. – Мое мнение что, никого не волнует?!

Шары переглянулись. Желтый задумчиво произнес:

– Может, она и справится… Или окончательно все испортит, смешав карты нашим врагам.

Ящерка воспрянула духом:

– С-с вашего позволения, я о ней позабочус-сь.

– Так и быть, – милостиво разрешил синий шар. Я и пикнуть не успела, как подлое земноводное вновь цапнуло меня за шею, и мир завертелся перед моими глазами, складываясь в разноцветные и причудливые узоры гигантского калейдоскопа. Больше я не помнила совершенно ничего…

Голова-то как болит, господя-а-а!.. Даже больше, чем с похмелья или от перепадов давления… Мама-а-а-а… Это последствия общения с преподавателями на экзамене, не иначе… Где-то у меня баралгин валялся, я помню…

Проклиная все и вся, я кое-как села, разлепила глаза и удивленно заморгала. Моя кухня таинственным образом куда-то подевалась, книги и зима за окном – тоже. Меня окружал цветущий зеленый лес. И, попрошу заметить – лето! Да, да, самое натуральное лето! Достаточно теплое для того, чтобы мне захотелось немедленно избавиться от свитера. И, снимая с себя ненужный предмет, я невольно охнула от боли – спину мне все-таки поджарили неплохо. Проклятые шарики! Попадитесь мне только еще!.. Стоп! Касси, ты хоть понимаешь, что вообще происходит вокруг тебя?! Еще полчаса назад ты сидела на своей кухне, пила кофе, дико мерзла и плевать хотела на предстоящие экзамены, а сейчас?.. Где ты сейчас?.. Я уныло изучила лес, для достоверности пощупала спину и вынуждена была признать – я не сплю. Скорее свихнулась на почве сессии… А что, такое вполне возможно! Тогда… откуда же лес? Или меня, как особо одаренную и буйнопомешанную увезли куда подальше и бросили на растерзание диких зверей? Но это же получается, меня в Африку притащили или… где там сейчас еще лето?.. Только кому это надо – перевозить меня на другой край света? Вот именно – никому. А может, я действительно переместилась в какой-то там левый мир, про которые так любят писать наши многочисленные доморощенные фантасты? В последнее мне хотелось верить больше, чем во все остальное. Ну и если учитывать явно не приснившийся мне разговор шариков, то…Ой-ей!

Я нервно пошарила по карманам, нащупав пачку сигарет и коробок с одной спичкой. У-у-у, как все плохо-то!.. Впрочем, как обычно. Сигареты я всегда таскала с собой в количестве нескольких пачек, потому как имела дурную привычку вечно их терять, а зажигалками и вовсе сорила на каждом углу. Очередную посеяла, видимо, в том самом пустом пространстве. Н-да… Я уселась на обочину и тихо закурила. Да, забыла сказать, что очнулась я посреди чащи, прямо на узкой, изрытой корнями тропинке, а поскольку рыскать в поисках приемлемой полянки или пенька мне было лень, да и спина побаливала, то я устроила перекур, не отходя от места пробуждения.

Щебетание невидимых птичек и запахи растений нагоняли тоску. Где моя зима?.. Я хочу назад, в свои сугробы!.. Лучше мерзнуть на морозе, точно зная, что тебя ждет впереди, чем болтаться посреди незнакомого леса с обожженной спиной и явным подозрением на белую горячку! Хотя, собственно, почему с подозрением?..

– По-ос-сторожнее с-с огнем, – вдруг посоветовал печально знакомый голос.

Я подскочила от неожиданности и выронила сигарету.

– Где?.. Кто?.. – И в панике заозиралась по сторонам.

– Вниз пос-смотри.

Я послушно опустила глаза и, подпрыгнув, завизжала на весь лес.

– Убирайся отсюда! Слезь е меня!!!

Проклятая ящерица совершенно немыслимым образом обвила мое правое запястье, успешно изобразив браслет. Земноводное, кстати, при ближайшем рассмотрении оказалось довольно-таки красивым: изумрудно-зеленая, блестящая шкурка с золотыми вкраплениями вдоль гибкого позвоночника, ярко-желтые глаза с узкими вертикальными зрачками. Но – такую подлянку мне устроить!.. Я попыталась стащить с себя это подобие хвостатого браслета, но куда там! Легче было бы, пожалуй, себе руку по локоть отнять!..

– Куда ты меня затащила, ась? – вопросила я, прекратив издеваться над своей рукой и в отчаянии воззрившись на виновницу моего несчастья. – И слезай давай, чего разлеглась?

– Так я не буду привлекать ненужное внимание, – разъяснила она. – А о нашем мире и твоей мис-сии я рас-скажу чуть позже.

– Почему это позже? Сейчас все выкладывай!

О боже, да я совсем свихнулась! Сижу в незнакомом лесу, летом, в домашних тапочках, драных джинсах и, мягко говоря, развратной майке (ну жарко мне в свитере!) и разговариваю не то с ящерицей, не то с – браслетом!.. Нет, граждане, все, это точно – диагноз! И – дальше по тексту: «белый, белый, совсем горячий…»

– Тебя хоть зовут-то как, а? – пытаясь меня отвлечь, проявило интерес земноводное.

– Кассандра… э-э-э… Касси.

– Меня – Яти, – представилась ящерка. – Касс-си, пойми, тебе нужно время, чтобы прийти в с-себя, отдохнуть пос-сле перехода… С-спина болит?

– Спрашиваешь еще…

– За лес-сом, кажетс-ся, ес-сть деревня… Там тебя подлечат, накормят, а потом и поговорим. Хорошо?

– А у меня есть выбор? – проворчала я, охая, ахая и держась за спину.

– Нет, – любезно улыбнулась Яти.

– Как обычно, – мрачно резюмировала я.

С заразой на запястье пришлось смириться. Без нее я в этом мире – как слепой кролик, заглядывающий в пасть к голодному удаву. И, набравшись храбрости, я все-таки спросила:

– Яти… а-а-а… э-э-э… я точно не сошла с ума?

– Боюс-сь, что нет, хотя ты к этому близка, – не без ехидства сообщила моя собеседница.

– Ну спасибо! – оскорбилась я.

– Не за что, – безмятежно отозвалась она.

Я обиженно засопела и потопала по тропинке, а Яти положила голову на хвост, замкнув круг импровизированного браслета, и замолчала.

Дорога казалась бесконечной. Вообще-то лес я люблю и по грибы ходить тоже, но ведь к этому делу подготовиться как следует надо! Кепку на голову надеть, чтобы клещей не собирать, аэрозолем специальным побрызгаться, чтобы комары не кусали, и уж конечно, не в тапках рассекать… Я шлепнула рукой по боку и тихо ойкнула. Комар, мерзавец, улетел, а ожогу – опять досталось. И, дабы избежать неблаговидной роли корма для настырных насекомых, мне пришлось накинуть свитер и пыхтеть от жары.

В попытках отвлечь себя от дурных мыслей я тщательно разглядывала деревья. Такие же, как и у нас в Сибири. Сосны, елочки, березки… И пара хиленьких осинок, тщательно запрятанных в дремучей чаще. Цветы тоже ничем особенным не отличались – колокольчики там всякие, лютики, да и трава оказалась зеленой, – какой же тут другой мир? Фи! Ничего необычного и невероятного, если не считать говорящих ящериц, но к ним я уже успела странным образом привыкнуть.

Легкая тень перебежала мне дорогу и прильнула к растущей у обочины стройной березке. Я же от неожиданности споткнулась и удивленно выпучила глаза. Что это было, товарищи!.. Существо, абсолютно прозрачное, но имеющее довольно четкие очертания, ростом – чуть ниже моего плеча. В общем, вот она, искомая странность!

Я бочком придвинулась ближе к березке и громким шепотом спросила:

– Слушай, а это… кто или что такое?.. Ящерка лениво приподняла голову:

– Это? Альв.

– А по-русски?

– Дух земли. Земли или природы, ес-сли удобно.

– А почему он прозрачный?

– Покров невидимос-сти. Защитная реакция.

Я подошла еще ближе. Альв вжался в дерево, практически полностью с ним слившись.

– Альвы – довольно безобидные с-существа, ес-сли их не злить, – разглагольствовала меж тем Яти. – Духи природы делятс-ся на нес-сколько групп – лес-сные, полевые, горные и так далее. В их обязаннос-сти входит с-следить за порядком, подс-сказывать заблу-дившимс-ся верный путь, ес-сли те знают, как правильно прос-сить духов… Но ес-сли с-существо безобразничает в приюте духа – его мес-сть с-страшна. И нечего так улыбатьс-ся – они лишь кажутс-ся милыми и безвредными. Альвы держат в руках вс-се ниточки с-силы земли.

Слушая рассказ вполуха, я постепенно приближалась к странному созданию. То замерло, не шевелясь. Честное слово, я и не собиралась причинять ему какой вред или начинать безобразничать в лесу! Мне просто стало любопытно, как альвы выглядят без защитной оболочки. Поэтому, когда существо внезапно бросилось на меня, опрокинув на землю и взгромоздившись сверху, я даже не сопротивлялась. Лишь с возрастающим изумлением наблюдала за духом, который постепенно избавлялся от покрова. И в конце концов узрела, что именно кроется под покровом невидимости.

А крылось там!.. Мама дорогая! Эдакая помесь карлика (правда, я их никогда не видела, зато читала) и кустика. Невысокая – но, черт, тяжелая! – кряжистая человеческая фигурка духа была сплошь увешана листьями разных древесных пород и, что характерно, на каждой части тела – свой особый сорт. На левой ноге – дубовые, на правой – березовые, на руках соответственно – осиновые и почему-то малиновые (в смысле, от одноименного кустарника), на теле спереди – кленовые и сзади, надо полагать, тоже. А вот мордочка оказалась хвойной. Только иголки не торчали в разные стороны, а аккуратно так лежали, словно приклеенные. На голове у этого чуда природы вместо волос зеленела травка, а с серьезной рожицы на меня взирали огромные, голубовато-фиолетовые, как лесные колокольчики, глазищи с вертикальными и – ой, жуть-то какая!.. – совершенно белыми зрачками. Одним словом, каков лес, таков и его хозяин.

Я, разглядев альва, тихо выпала в осадок. И как такое существовать может?.. Дух, судя по его нахмуренным бровям-корешкам, думал обо мне также. Пока я пыталась прийти в себя, он недоуменно моргал и лапками-ветками взъерошивал свою оригинальную шевелюру. Наверное, думал, к какой категории меня причислить – нарушителей покоя или заблудившихся путников. Благо, в дело вмешалась моя зеленая спутница.

– Мое почтение, Вир-ран. – Яти тоже взгромоздилась на меня (да что им тут – взлетное поле, что ли?!).

Дух, разглядев ящерку, важно кивнул:

– Взаимно, посланница, – и перевел взгляд на меня. – Что за создание ты привела в мой лес? Как сюда попал павший воин?

Голос у существа был под стать среде его обитания: тихий шелест потревоженной травы, перешептывание листьев, перезвон колокольчиков…

– Это с-спас-сительница, – кратко ответила та.

Альва с меня – как ветром сдуло! Кубарем скатившись на тропинку, он помог моей ошарашенной персоне встать на ноги, а затем чинно отвесил земной поклон. Я машинально склонила голову.

– Приветствую тебя в своем лесу, – церемонно заметил дух.

– Да… спасибо… – почему-то смутилась я и покосилась на невозмутимую Яти, которая обосновалась на моем левом плече.

Спасительница, значит?! И кого от кого я тут спасать должна?! Да она издевается, что ли?! Я свою хату от тараканов спасти не могу, да и от нередких потопов, а тут на меня еще мир какой-то повесить хотят?! Не выйдет!!! Дудки вам, господа хорошие!

Ящерка молча просигналила мне взглядом: мол, не кипятись, все сейчас объясню, но куда там! Если я завелась – одним лишь взглядом меня не угомонить! И я мрачно уставилась на свою зеленую проводницу, представляя ее в виде экзотического ресторанного блюда. Яти чуть заметно поежилась и бочком-бочком придвинулась ближе к альву. А тот не сводил с меня восхищенного взгляда и шелестел:

– Наконец-то и спасительница нашлась! Мертвых воинов давно следует поставить на место! Помни, спасительница, – я и мой лес в твоем полном распоряжении!

У меня от услышанного кровь застыла в жилах. И лес тут был совершенно ни при чем…

– Кого, повтори, на место поставить?.. – упавшим голосом спросила я.

– Мертвых воинов, – послушно повторил дух. Мама!!! Роди меня обратно… Или это у них так шутить принято, а я просто не понимаю местного юмора? И все происходящее – это типа проверки на вшивость и профпригодность? Я так и стояла столбом, не зная, верить или нет – и встреча с удивительным существом быстро потеряла свою новизну и увлекательность на фоне всего вышеозначенного.

– Касс-си еще не в курс-се наших печальных с-событий, – извинилась за меня Яти. – Мы прибыли вс-сего лишь ночь назад.

А не хило я тут прозагорала… Целую ночь в незнакомом лесу, полном опасностей, да еще и на холодной земле… Так ведь радикулит преждевременный схлопотать недолго или еще чего похуже. Я снова покосилась на ящерку и незаметно для альва дернула ее за хвост. Яти возмущенно подскочила, кинула на меня укоризненный взгляд, но поспешила завершить разговор:

– Вир-ран, не подс-скажешь с-случайно, где ближайшая деревня?

– По тропинке до развилки, а там направо, – охотно подсказал дух и вновь поклонился мне: – Рад был увидеться с тобой лично, спасительница. Ровной дороги и открытых путей.

– А я-то как рада, – проворчала я, а ящерка вновь наградила меня укоризненным взором.

Нет, увидеть своими глазами живого духа природы, да еще и альва, – это одно удовольствие, но услышать от него то, что услышала я, – совсем другое! Это же… это же бред сивой кобылы! И кое-кто мне сейчас очень долго и вдумчиво будет его разъяснять!

Распрощавшись с альвом, который быстро исчез в лесной чаще, я вновь пошла вперед, подозрительно косясь на Яти. Моя же нахальная спутница продолжала молчать с упорством, достойным лучшего применения. И в молчании минуло несколько томительных минут.

– Ну? – первой не выдержала я. – Ты мне собираешься все объяснять или нет?

– Ладно, я виновата, – подумав, покаялась Яти. – Мне не с-следовало тебя брать с-с с-собой, но не могла же я вернутьс-ся к Хранителям нашего мира с-с пус-стыми руками! Чтобы ты с-сделала на моем мес-сте?.. Нас-стояший с-спас-ситель умер, ты оказалас-сь неподалеку…

– Это дядя Петя, мой сосед? – искренне огорчилась я.

Хороший был мужик, ничего не скажешь! Добрый, веселый, отзывчивый, забавный… Но из-за злокачественной опухоли давно стоял одной ногой в могиле. Царствие ему небесное…

– Он с-самый, – подтвердила ящерка. – Все дело в том, Касс-си, что, когда у нас-с появляетс-ся неприятнос-сть извне, мы и с-спас-сителя с-себе ищем из другого мира.

– Это ты про тех воинов?

– Угу. С-свалилис-сь на нас-с, как с-снег на голову… Откуда взялис-сь и где затаилис-сь не может определить даже Магис-стр, как от них избавитьс-ся – тоже… Вот они и бродят по нашей земле безнаказанно, захватывают деревню за деревней, вес-сь мир заполучить хотят – ведь здес-сь умершие обретают право на жизнь… Пришлос-сь звать с-спас-сителя, иначе…

– Моменто море, – глубокомысленно изрекла я.

– В с-смыс-сле?

– Плохо всем будет, – «перевела» я. – Это латынь. Стоп! А мы вообще-то с тобой на каком языке разговариваем?..

– Ты – на с-своем родном, – пояснила ящерка. – А я – на с-своем. Есть такой феномен – на каком бы языке пришелец ни разговаривал, его вс-сегда поймут, а он – поймет нас-с. Это же относ-ситс-ся и к пис-сьменной речи.

– А-а-а. Так что там еще про зомби?

– Они не зомби, – вздохнула Яти. – Ес-сли бы они были только ими… Ну у с-себя они ими и были… А здес-сь – с-сила нашего мира дала их телам вечную жизнь и неуязвимос-сть от нашей же магии… Расс-скажу с-сразу, чтобы ты не пугалас-сь. У нас-с каждое, живое с-сущес-ство – немного маг. С-смотря под знаком какой с-стихии оно родилос-сь. А магию – питает рас-створенная в мире с-сила. Ты с-сама ничего не чувс-ствуешь?

– Нет. А что – должна?

– Вообще-то да… Но, может, пока у тебя пос-сле-переходный шок и адаптационный период…

– Подожди! – Меня наконец проняло. Ну я – известный тормоз, но ведь он – тоже полезный механизм. – Я что, с ними одна воевать должна?!

Моя хвостатая спутница красноречиво промолчала. Я начала тихо закипать. Сейчас завою…

– Да вы в своем уме?! Какой из меня, к черту, спаситель, если я таракана тапкой прибить не могу?! И вообще – мне домой надо! У меня сессия на носу! Кто ее сдаст, если не я? Ты? Ваш Магистр? Или зомби эти? И мои родители… – Я громко ахнула. – Родители свихнутся от беспокойства! У вас же здесь нет телефона, чтобы их предупредить!!!

А про себя мрачно подумала, как бы я это сделала! Просто позвонила бы домой и сказала: мол, так и так, не теряйте меня, я сейчас быстро один мир от бешеных зомби спасу и вернусь?.. Бред сивой кобылы…

– Нас-счет родителей – не переживай, – невозмутимо заметила Яти. – Время в твоем мире для тебя ос-становилось. Ты вернешьс-ся назад в тот же час-с, мгновение в мгновение. И никто ничего не узнает, ес-сли с-сама расс-сказать не захочешь, а захочешь ты вряд ли.

– Но я не собираюсь спасать ваш проклятый мир!!!

– А домой возвращатьс-ся с-собираешьс-ся? – вкрадчиво осведомилась ящерка.

– Конечно!

– Вот вопрос-с и решен, – резюмировала она. – Ты помогаешь нам – мы перемещаем тебя назад.

– Но я же… – Я запнулась. – Я… У меня ничего не выйдет!

– А ты пробовала? – заинтересовалась Яти.

– Нет…

– Вот и не говори, что не получитс-ся. Ты, конечно, не идеал с-спас-сителя, но… К Магис-стру тебе надо. Он лучше меня разбираетс-ся в том, что с-сейчас-с здес-сь творитс-ся… Я вс-сего лишь пос-сланница Хранителей, мое дело – добывать для мира с-спас-сите-лей… Передохнешь немного в деревне, познакомишьс-ся поближе с-с нашими жителями, с-соберешьс-ся – и в путь.

– Но я даже не знаю, как…

– Магис-стр тебе вс-се покажет, pace-скажет и подс-скажет.

Н-да… Мои неуверенные возражения ящерка разбивала в пух и прах. Плохо дело. Как я смогу настоять на своем, если все мои мысли, похоже, известны ей наперед?.. Вот что значит – богатый опыт общения д разного рода спасителями.

– А ты меня бросишь?.. – обиделась я.

Какая хитрая! Затащила к черту на кулички – и сразу в бега?.. А я тут разбирайся и все делай? Иди, туда – не знаю куда, ищи то – не знаю что? Это называется заманить человека в мирное на вид озеро подсунуть ему самый глубокий омут и торжественно сообщить, что спасение утопающих – дело рук самим утопающих. Короче, аминь, граждане.

– Нет, но мне придетс-ся впас-сть в с-спячку. На поис-ски с-спас-сителя и его перемещение уходит очень много с-сил, мне необходимо восс-становиться, – извиняющимся тоном объяснила Яти. – Иногда буду прос-сыпатьс-ся и помогать… Но в ос-сновном тебе придетс-ся дейс-ствовать с-самос-стоятельно.

Отлично! Перспективы-ы-ы… Светлые и радостные, как лунная ночь на кладбище! Да какой из меня на фиг спаситель?! Вот антиспаситель – другое дело: устраивать разного рода неприятности и пакости – это я могу, это моя прямая специальность, если не сказать больше – жизненный путь… Нет, спасать я в; свое время пыталась, и не раз. Сначала – кошку, забравшуюся на дерево, с которого мы в итоге обе благополучно свалились. Ну кошке-то что, у нее девять жизней – встала себе и дала деру, а я – сломала ногу и все летние каникулы провела не на даче, а в больнице. Потом, помнится, еще одно безнадежно утопающее дитя спасала. Вылавливали нас вместе, и меня откачивали в два раза дольше, чем мальчишку. Больше я не рисковала. Ну там ладно, человека после моих «подвигов» спасти еще реально, а мир-то кто откачивать будет? Впору бы еще одного спасителя искать – от моей бесценной персоны. И ничего тут не попишешь… Ну и ладно – сами виноваты. За что боролись – на то и напоролись. Выхода у меня все равно нет, выбора – тоже. Одно утешает – как там Яти сказала: умершие здесь обретают жизнь?..

Я поплелась по узкой тропинке, уныло размышляя о своей несчастной судьбе. Ведь надо же было дяде Пете так не вовремя нас покинуть… а мне – оказаться с ним по соседству. И ведь так хорошо жилось! Сравнительно, конечно, но что там делать-то – сиди себе и учи. И сдавай. И снова учи. И заметьте, товарищи, никаких перспектив общения с ходячими трупами!.. Только если в кино, но я на ужастики – не ходок. Кошмары потом мучают, воображение воспаляется и вконец расстраивается. После одного так называемого шедевра японского психа, помнится, полгода спать нормально не могла… Ужасно все, короче…

Тропинка резко вильнула хвостом, сворачивая направо, и впереди замаячил выход из леса. Яти, напомнив мне, что там должна находиться искомая деревня, снова обернулась вокруг моего правого запястья и мирно прикинулась обычным браслетом. А я вышла из леса и остановилась, завороженная открывшейся моему взгляду красотой.

Честное слово, такое только на картинах бывает! На таких, знаете, где художник, сраженный наповал величием природы, вдохновенно изображает пасторальный пейзаж райских кущ. Я, правда, кое-что подобное на Алтае видела, когда мы спускались по серпантину с очередного перевала и проезжали мимо селения. С горы вид казался очень даже ничего: крошечные низкие домики, тесно прижатые друг к другу, узкая речушка, на обоих берегах которой селение и стояло, хиленькие мостики, пасущаяся где попало мелкая скотинка… Очень живописно – особенно с учетом окружающих долину гор. Но здесь… Поселение алтайцев и рядом не валялось! Гор, правда, не водилось, но местность от этого особо не страдала. Скорее наоборот. Я прикрыла ладонью глаза от слепящего полуденного солнца и прищурилась, всматриваясь в даль.

Тропинка сбегала с крутого холма и выводила к небольшой деревеньке. Вокруг нее, насколько хватало глаз, простирались цветущие зеленые луга, где мирно паслась многочисленная сельскохозяйственная живность. Весело журчащая речка широкой извилистой петлей окаймляла селение, создавая некое подобие острова, и исчезала в неизвестном направлении. Многочисленные мостики, не в пример крепче алтайских, соединяли две полоски суши. Меж домов мелькали пышные шапки деревьев… И запах. Неповторимый запах свежескошенного сена, смешанный с ароматом полевых цветов и дымком топившихся бань… Меня как магнитом потянуло в сей населенный пункт – очень уж есть хотелось…

Дома, правда, я толком разглядеть так и не смогла: и далековато, и зрение у меня никогда особой остротой не отличалось, однако мне почему-то казалось, что они, все до единого, похожи на сказочные теремки с резными крылечками и расписными ставнями, со старинными печками и заботливо вышитыми занавесками. Почему, спросите вы? Сама удивляюсь. Просто в то мгновение, когда я увидела деревню, возникло стойкое ощущение дежавю. Словно я здесь когда-то давным-давно была… И стояла на этом же холме, любуясь прихотливыми изгибами сверкающей в лучах солнца речки и бескрайними просторами зеленых лугов, вдыхая запах мирной, безмятежной и спокойной жизни… И уже знала, как именно выглядят дома и как зовут старосту деревни… потому что лично с ним знакома. Мистика? Возможно.

Я неторопливо спустилась с холма и, засунув руки в карманы джинсов, побрела по дороге. А новый мир нравился мне все больше и больше. Страшно подумать, чего тут могут наворотить зомби… Перед моими глазами живо встала финальная сцена «Обители зла»: пустота, холод, полная разруха… подохшая живность, плавающая в речке, и поедающие друг друга люди… Брр! Мороз по коже… И на минуту в моей душе действительно шевельнулось желание помочь людям во имя спасения мира. Шевельнулось – и пропало под влиянием здравого смысла. Да что я сделать-то смогу?.. Их – много, а я – одна, они – неуязвимы, а я – живой человек, и убить меня очень даже просто и реально. И посему… Мир этот – не мой, жить здесь – не мне, и вообще – моя хата с краю, ничего не знаю. Самой бы отсюда ноги унести, а остальное – побоку. Получится – хорошо, нет – извиняйте.

Меня в университете миры спасать не учили.

ГЛАВА 2

Царь… Очень приятно, царь…

Из кинофильма «Иван Васильевич меняет профессию»

Я прокляла все на свете! Это с холма казалось, что до деревни – рукой подать! На деле же я тащилась до нее часа два, если не больше. И заметьте – с ожогом на спине и при страшной жаре! А если добавить к вышеупомянутым радостям еще и прожорливых оводов, полное отсутствие спичек, дикое желание курить и смертельный голод – жизнь уже не будет казаться прекрасной и удивительной.

Не помню, как у меня хватило сил доползти до первого мостика. Опершись о резные перила, я свесилась к воде и, тяжело дыша, принялась гадать – искупаться мне или утопиться?.. Обе перспективы чрезвычайно заманчивы, и я уже почти склонилась к тому, чтобы сначала искупаться, а там – подумать, когда позади меня раздался изумленный возглас. Вопил определенно мужик, а почему – неизвестно. Он ведь моего лица еще не видел… Я мрачно покосилась на свое отражение. Волосы дыбом, физиономия вся в пыли и грязных разводах, нос обгорел и уже начинал шелушиться… А, черт с ним!

Я медленно обернулась, продолжая цепляться за перила, и тоже изумленно ойкнула. Видели когда-нибудь картину «Три богатыря»? Так вот – одного из этих бравых парней я сейчас и узрела. Только тонны железа и боевого коня до кучи не хватало. А так – две меня в ширину, почти столько же – в длину, борода лопатой, черные как смоль буйные кудри до плеч и добрые карие глаза. И прикид, кстати, подходящий – белая рубаха с характерной вышивкой по вороту, черный кафтан, широкие черные же штаны и пыльные сапоги сорок последнего размера. И я… я его знала… Я знала, как его зовут.

– Порфирий? – неуверенно пробормотала я, задрав голову.

Тот удивленно выпучил глаза.

– Староста деревни? – воодушевилась я.

– Он самый, – гулким басом промямлил бородач.

Так. Еще одна галочка в списке вопросов, которые при случае надо задать Яти или Магистру…

– Очень приятно – спасительница, – с ходу ляпнула я.

Зря, наверное. А как мне еще представляться прикажете? Мне помощь нужна? Нужна. А будет ли честной народ помогать грязной беспризорной девице непонятного роду и племени, да еще и одетой не как все? Вот и я подумала, что неизвестно. И сразу взяла быка за рога. И, как оказалось, – не зря. Бородач, стоило мне себя обозвать, просиял, как начищенный пятак и сгреб меня в охапку, без видимого труда подняв над землей.

Я невольно скривилась и охнула, а Порфирий радостно пробасил:

– Слава тебе господи, добралась!.. Нашли тебя Хранители!..

Стиснув зубы, я попробовала вывернуться из дружеских объятий, потерпела сокрушительное поражение и прошипела:

– Нашли-нашли… Да отпусти же ты меня наконец!!!

– Извини. – Староста осторожно поставил меня на ноги. – Это я на радостях… Давно тебя ждем всей деревней…

Ой, мама, чувствую, сейчас мне на голову свалится то, что называется глобальной популярностью… Видимо, сюда всех спасителей и доставляют, дабы почтенный Порфирий привел их в товарный вид перед встречей с таинственным Магистром. Короче, бородачу не привыкать, а мне – придется…

Староста меж тем с любопытством оглядывал меня со всех сторон и трещал без умолку:

– Мы уж и отчаялись, думали, Хранители о нас забыли, ан нет! Прислали ведь нам спасительницу!.. Ты не стесняйся, проси, чего душе угодно!

– Есть и спать, – не придумала ничего оригинального я.

– Будет исполнено, спасительница!

Нет, зря все-таки не обозвалась чем-нибудь другим… Ведь не отстанет теперь, так и будет величать, кем я по сути не являюсь. Не объяснять же, что меня просто перепутали и настоящей спасительницей должна была стать вовсе не я?..

– Меня Касси зовут вообще-то, – просветила я мужика, но тот лишь упрямо покачал головой:

– Твое прозвище не имеет значения. Ты – спасительница.

– Но с именем – проще, – нервно возразила я.

– Ну если ты настаиваешь…

– Да!

– Как скажешь.

И он потащил меня в деревню. А насчет домиков-то я тоже не ошиблась. Теремок на теремке, и все – как в сказке. Расписные ставни, вышитые занавески, резные крылечки с половичками… Маму бы мою сюда – вот кто бы с местными жителями быстро общий язык нашел на почве вышивки и земледелия.

Кстати, о птичках. Жители здесь были… Н-да. Не один Порфирий тут такой переросток. Даже девушки казались сущими великаншами. Самая маленькая – выше меня на голову, как я успела заметить (а заметить я успела, поскольку староста орал на всю деревню, что миру явила себя спасительница, и поглазеть на меня сбежался весь колхоз). Короче, я со своими метр семьдесят среди этой оравы смотрелась, как Гулливер в стране великанов. А я-то еще считала себя высокой… Наивная!

Порфирий же, пока я удивленно созерцала местных аборигенов, вытолкнул меня вперед и чрезвычайно счастливым голосом представил «спасительницу» народу. И на меня градом посыпались многочисленные вопросы на злободневную тему: как, когда и где я собираюсь стереть с лица земли наглых захватчиков… Пришлось терпеть, правда, недолго. Терпение вообще никогда не было моей характерной чертой, потому я попыталась распрощаться с людьми как можно скорее. Староста возмутился, а я резонно заметила, что даже великие спасительницы – живые существа, и им хоть иногда необходим отдых, во-первых, а во-вторых, мне все равно придется проторчать в деревне некоторое время, так что я успею еще не только со всеми пообщаться, но и всем надоесть.

– И посему, граждане, – подытожила я, – все свои вопросы оставьте на потом! И не переживайте вы так насчет зомби – откуда они пришли, туда вскоре и уйдут.

– Вы обещаете? – тоненьким голосом вопросила скрюченная старушка в опрятном белом платочке, стоявшая ближе всех ко мне и опиравшаяся на клюку.

– Конечно, – ляпнула я.

Народ коллективно просиял, а я так и застыла с раскрытым ртом. Вот балда! Что же я натворила-то? Как просто подарить отчаявшемуся надежду – но так ли легко оправдать его ожидания?.. Я растерянно посмотрела на счастливые, воодушевленные лица и ощутила себя связанной клятвой по рукам и ногам. Вот теперь выхода точно нет. Меня могли сколько угодно считать легкомысленной и рассеянной, но я никогда не бросала слов на ветер, и если уж имела глупость что-то кому-то пообещать, – в лепешку расшибусь, но сделаю.

Раздраженно поджав губы и мрачно насупившись, я молча потопала к терему старосты. Люди почтительно расступались, шепча мне вслед: «Слава спасительнице!», только мне от этого легче не становилось. Вот вляпалась по самые уши!.. Впрочем, как обычно, и ничего удивительного здесь не произошло, а значит, опять придется расслабиться и получить от произошедшего свое удовольствие… Хотя бы чисто визуальное.

Я принялась бездумно глазеть по сторонам. И постепенно от созерцания удивительной деревни сама собой и головная боль прошла, забылись прочие неприятности. И вроде ничего странного не встретилось, если не считать деревянных домиков, которые явно и в огне не горели, и в воде не намокали. Одна хозяйственная бабулька при мне наколдовала солидных размеров тучку для поливки огорода, а ее дом под дождь хоть и попал, но не намок. Возможно, все дело – в атмосфере. В непередаваемой атмосфере… старины? Или – в запахе?.. В каком-то особенном запахе, никоим образом не связанном со стандартным ароматом деревни?..

Оглянувшись на Порфирия, который чинно вышагивал позади меня, я подозрительно принюхалась. Точно. От него как-то необычно пахло. Чем-то таким… Смесью сырости, нагретой солнцем земли, душицы и мяты. И – это был запах явно естественного происхождения, а не искусственного.

Я замедлила шаг, подождала, пока староста поравняется со мной, и ненавязчиво поинтересовалась:

– Любопытный запах, правда?

– Где? – послушно повел носом мой спутник.

– От тебя, – пояснила я.

Порфирий озадаченно нахмурился, снова принюхался и пожал плечами:

– Возможно…

– Травы – душица и мята, если не ошибаюсь, – продолжила я. – Земля…

– А-а-а, – староста добродушно улыбнулся. – Я специализируюсь по магии земли. А ты… Касси, ты что, запах магии чувствуешь?!

– Откуда мне знать? – возразила я.

– Каждый пришелец – а спаситель особенно – получает от мира магические способности, – ударился в объяснения Порфирий, отчаянно жестикулируя. – Надо проверить, какие у тебя… Пойдем.

– Куда? – насторожилась я.

– Проверять.

В общем-то мне все равно, куда идти, но лучше бы – сразу ближе к постели… И к столу. И к врачам, или как их тут называют… Хотя… Любопытство во мне сильнее всего остального, и я послушно отправилась за старостой. Ведь и Яти намекнула, что я что-то должна почувствовать, а у нее толку-то сейчас спрашивать – дрыхнет как сурок…

Мы свернули с улицы и отправились куда-то к окраине деревни, как я определила. И не спрашивайте меня, каким образом я это сделала – сама знаю не больше вашего. А если подумать – некие странные ощущения тихо подсказывали мне дорогу, словно и здесь я тоже уже когда-то была. В далеком-далеком детстве… Картинки забылись и потеряли четкость, а ощущения – сохранились. И – они меня не обманывали… Запуталась я что-то совсем, кроме всего прочего…

– Скоро придем? – Я подавила желание потереть свою спину, которую уже успели искусать мелкие мошки, и теперь она отчаянно зудела.

– Еще пара домов, – отозвался Порфирий. Н-да… Пара домов – это не как у нас, два шага и пришли. Каждый окружали опрятные ухоженные огороды, и вдоль одного такого участка – топать минут десять. И что характерно, ограды народ почему-то не ставил. То ли настолько доверяли друг другу, то ли там какая-нибудь охранная магия была замешана… То ли просто нравилось втихую воровать по ночам, а зачем ограды, если и так все знают, кто у кого сколько помидоров умыкнул?

Я фыркнула про себя. А что, очень даже возможно! Мне одну подобную историю рассказывал папин знакомый. Собрался он, говорит, как-то ночью стащить у своего соседа огурцов по причине редкого сорта оных. Подождал, пока все уснут, прокрался в парник, нарвал огурцов, запихал награбленное добро под майку, прижал получившееся «пузо» к груди и быстренько побежал домой. Только дошел до своей калитки – а ему тот самый сосед навстречу с точно таким же «пузом» наворованных помидоров… И заметьте – все честно!

Окликнув Порфирия, я притормозила и в очередной раз вытряхнула из тапочек острые камушки. Узкую дорожку жители, видимо во избежание столбов пыли, щедро посыпали разноцветным гравием, поблескивающим на солнце. Нет, красиво, спору нет… Просто подобное покрытие – не для прогулки в домашних тапочках на тонкой подошве. Надеюсь, перед отъездом к Магистру меня снабдят приличными ботинками, если, конечно, среди местных великанш найдется хоть одна, кто носит тридцать восьмой размер.

Я потерла гудящую голову и почувствовала непреодолимое желание заныть. И куда меня понесло, елы-палы?! Добралась бы до терема старосты, упала и уснула… И, может быть, проснулась бы у себя дома, в своей постели и обрадовалась, что все произошедшее – лишь дикий сон, кошмар и бред моего воспаленного воображения. И тихо пошла бы себе сдавать экзамен… Вы не поверите, товарищи, как я хотела сейчас пойти на экзамен, а не торчать здесь, увидеть родное лицо преподавателя, и пусть он отправит меня на пересдачу, но ведь это уже знакомо и привычно… И нормально. А здесь – хоть и тоже все почему-то привычно и знакомо, но явно ненормально. И нереально. Как… как во сне. Как в очень ярком сне.

Ой-ей, не нравится оно мне… И не понравилось еще больше, когда мы добрались до искомого домика, который мирно притулился поодаль от деревни. Хотя домик как домик – два этажа, треугольная крыша, расписные ставни, резные наличники, высокое крыльцо, изящная веранда, занавески вышитые опять же… Ничего особенного… И огород, и красивые цветочные клумбы, и скамейка у крыльца под липой – тоже. И сидящая на скамейке древняя как мир старушка, одетая в скромный темно-синий сарафан… Почему же мне так страшно?..

Я остановилась под предлогом набравшегося в тапки гравия и попыталась разобраться в своих чувствах. Мне определенно было страшно. Как перед экзаменом. Начинался мандраж, чуть заметно вздрагивали где-то в глубине души до предела натянутые струнки нервов и… Я запаниковала. Но это – тоже ненормально.

– Касси, пойдем, – позвал меня Порфирий, нетерпеливо переминавшийся с ноги на ногу. – Марфа не станет ждать нас вечно!

– Марфа?.. – пробормотала я. – Какие у вас тут странные имена… Прям как у нас когда-то.

– Уж какие есть, – развел руками мой собеседник.

– А… зачем мне к ней? – попыталась потянуть время я.

– У Марфы необычный дар – она видит насквозь истинную сущность души и определяет, к какой именно магии склонен человек, – со значением пояснил он, для пущей важности подняв вверх указательный палец. – Обычно мы и сами легко можем определить свой дар – рожденный летом, под знаком огня, будет владеть магией огня, но в редкие случаи… В день летнего или зимнего солнцестояния, например, когда не действует ни одно заклинание, дар людям мир преподносит необычный… Или когда у нас появляется очередной спаситель, у которого магия всегда странная, без помощи Марфы не обойтись.

– Понятно…

Я с возрастающей паникой посмотрела на старушку. Та, сидя к нам спиной, читала книгу, но у меня создалось впечатление, будто она прекрасно знает о нашем присутствии, и более того: заранее знала и о нашей приходе… Ну а если она заглянет в меня, то тоже узнает… Что?.. Кое-как справившись с постыдной паникой, я на негнущихся ногах последовала за Порфирием. А действительно – что именно она может узнать?..

– Марфа! – жизнерадостно окликнул старушки староста. – День добрый! Я тебе спасительницу привел. Определишь ее магию?

– Определю. – Она обернулась, и я невольно съежилась под пронзительным взором мудрых черным глаз. – Мир тебе, павший воин.

– 3-з-здравствуйте… – заикаясь, испуганно пролепетала я.

– Подойди, не бойся, – старушка чуть подвинулась и отложила в сторону потрепанную книгу, – и присаживайся. В ногах правды нет…

Я робко присела на край резной скамейки, а Порфирий скромно остался поодаль, дабы не мешать разговору. А разговор, судя по нахмуренным седым бровям Марфы, намечался серьезный. Ой, только бы не о… Я вновь позорно струхнула, испугавшись непонятного «чего-то».

Местной провидице, как я окрестила ее про себя на вид можно было дать… лет сто, не меньше. Осунувшееся бледное лицо избороздили глубокие морщины, чуть заметно подрагивали худые руки, тонкая шея, волосы – совершенно поседели и поредели… Но в черных глазах горели неукротимая жажда жизни, молодой азарт и стремление к новым знаниям. Сколько бы лет ей на самом деле ни исполнилось, Марфа явно не собиралась примерять белые тапочки ни сегодня, ни в обозримом будущем.

– Дороги Судьбы чудны и непостижимы, – прошелестел ее тихий, скрипучий голос – И однажды изгнаннику суждено вернуться под крышу родного дома…

– Какому еще изгнаннику? – навострил уши Порфирий, ближе подходя к нам.

– Павшему воину.

– Павшему воину?! – Староста неприлично выпучил глаза, уставившись на меня со смесью недоумения и страха.

– Порфирий, – в голосе Марфы зазвучали железные нотки, – тебе триста лет, а ты ведешь себя как мальчишка. Немедленно извинись перед нашей спасительницей!

Теперь глаза выпучила уже я:

– Триста лет?!

– Многие спасители удивляются, – она понимающе улыбнулась, – но тебе-то не пристало. Тебе почти три тысячи лет, павший, неужели ты ничего не помнишь?

– А… должна?.. – удивленно пробормотала я.

– Должна. – Марфа пристально посмотрела мне в глаза, а я с содроганием ощутила, как она осторожно выворачивает наизнанку мою душу, что-то прощупывая и изучая. – Память – часть твоей магии. Как и способность определять тип волшебства по запаху.

– А-а-а… – только и промямлила я. – Ась?..

Провидица устало откинулась на спинку скамейки, зажмурилась и начала рассказывать, а мы с Порфирием слушали раскрыв рты.

– Давно это случилось, много воды утекло с тех пор, как мир изгнал вас. Когда-то вы были стражами мира, помогали нам слышать и понимать его. Когда-то вы были хранителями памяти – умирая и рождаясь, помнили все, начиная с вашей первой минуты жизни в этом мире. Помнили всех людей, помнили всех живых существ, помнили все пути и дороги… Зачем вы напали на нас и начали войну? Столько напрасных смертей – и все из-за большей власти над миром?.. – Черные глаза смотрели на меня с немым укором.

Я растерялась. Я… Я не знала!.. Я не знала, что сказать! Я… Я просто не помнила… Где-то в глубине души понимала – Марфа говорит правду, но ничего не помнила из событий тех давних лет.

– Вас навеки изгнали и запретили появляться здесь. Как ты смогла вернуться?

– Это моя вина, – подняла голову Яти. – С-случай-но Касс-си оказалас-сь по с-сос-седс-ству с-с нас-сто-яшим с-спас-сителем, который внезапно умер… А ведь я тогда не знала, что она – одна из павших воинов. Ес-сли бы я хоть предположить могла…

– Спаситель и проклятый павший – в одном лице? – Порфирий хмыкнул. – Ирония судьбы.

– И не надо на меня так смотреть. – Я начала сердиться. – Я не просила тащить меня черт-те куда – это раз! Я своего соседа не убивала, чтобы меня куда-то вместо него потащили – это два! Я предлагала вернуть меня назад, но эти проклятые шарики, чтоб им провали…

– Молчать! – строго прикрикнула ящерка. – Думай, что говоришь!

– А что я такого сказала? – возмутилась я. – Нечего на меня кричать!

– Она не помнит, – вступилась за меня Марфа. – Совсем ничего не помнит. И о своей силе – тоже.

– Разве? – Яти сверлила меня недоверчивым взглядом. – Но Порфирия она очень быс-стро вс-спомнила!

Я закатила глаза и тяжко вздохнула:

– Может мне хоть кто-нибудь человеческим языком объяснить, что здесь происходит, а не посылать меня вместо этого к какому-то таинственному Магистру, ась?

– Все дело в твоем Слове, – серьезно сказала провидица. – Любое твое Слово в нашем мире – материально. Оно может и помочь, и навредить, и уничтожить нас в одно мгновение.

– Так… – Я удивленно захлопала ресницами. – Я же сейчас говорю… Какой же от моих слов вред?

– Никакого, пока ты не вкладываешь в них чувс-ство, – вмешалась ящерка. – Но с-стоит тебе переплес-сти с-слова с-со с-своими отрицательными эмоциями… А ос-собое ваше оружие – проклятие. Против него нет приема и – оно необратимо.

Гм? Как интересно! Что бы такое попробовать проклясть и никому не навредить? Чтобы просто почувствовать прежнюю силу и проверить, не врут ли мне? Чтобы попробовать вспомнить…

Видимо, народ заметил загоревшееся в моих глазах вдохновение, потому как дружно выдал:

– Молчи, Касси!!!

Ну и черт с вами. Я сухо поджала губы. Подумаешь… Время для экспериментов все равно найдется, не сейчас, так потом. И, кстати, о птичках, то бишь о времени…

– Что мне дальше-то делать прикажете, сидеть и вязать шапочки? – резонно вопросила я, посмотрев на каждого по очереди. – Ведь не просто так меня сюда занесло…

– Делать – да вс-се то же, – бодро ответствовала Яти. – С-сначала идти к Магис-стру, а потом – с-спас-сать мир.

– Далось вам это спасение! – фыркнула я. – Haшли камикадзе… Я на дуру похожа, что ли, воевать с оравой голодных зомбей?!

– А твоя с-сила С-слова? – с намеком заметила ящерка. – Ее ты не учитываешь?

– Я ничего о ней не знаю, кроме того, что вы мне тут недавно наплели, – упрямо возразила я.

– Точно – ничего? – вкрадчиво уточнила моя хвостатая собеседница.

– Абсолютно!

– А как же с-случай с-с Хранителями?

– Что случилось с Хранителями? – заволновалась провидица.

– Покажи Марфе с-спину, Касс-си, – ехидно посоветовала Яти.

– Не покажу! – ощетинилась я. – Какое отношение к вашим пресловутым Хранителям имеют те цветные шарики?

– Те шарики, – принялась объяснять мне ящерка, – это и ес-сть Хранители нашего мира. И Хранители, и С-создатели. И ес-сли ты увидела их как цветные шарики… Что ж, это говорит только о твоем нес-серьезном отношении к жизни. И ты с-своим проклятием едва их не уничтожила.

Марфа тихо ахнула, Порфирий – как стоял, так и сел. Я же смущенно передернула плечами и проворчала:

– А нечего было меня оскорблять… Сами виноваты.!

– Зато они на тебя сейчас имеют зуб, – предупредил староста. – И даже если наш мир ты спасешь, вряд ли тебе разрешат здесь остаться…

– Да я сама не захочу, – рассердилась я. – Больно он мне нужен! Я вообще хочу домой!..

– Ты дома, – тихо напомнила мне Марфа, а я поперхнулась невысказанными словами. – Наш мир породил тебя и даровал силу… Ты дома, павший, нравится тебе это или нет… И… покажи мне спину.

Мрачно насупившись, я повернулась к ней спиной, сняла свитер и закатала майку. Порфирий, видимо застеснявшись, не пожелал дальше наблюдать за дармовым стриптизом и деликатно отвернулся. Провидица же осторожно, едва заметно, коснулась ожога.

– Почему ты еще жива?.. – потрясенно пробормотала она.

– Потому что – не дождетесь, – буркнула я.

Тонкие, сухие пальцы старушки медленно ощупывали мой ожог, а я с удивлением чувствовала, как неохотно удаляется ставшая уже привычной тупая боль. И припекающее солнце засветило ярче, и теплый ветер уже не казался навязчивым вредителем, и жизнь стала прекраснее… Как всегда после неприятной болезни.

– Шрамы останутся, – извиняющимся тоном заметила целительница, натягивая майку на мою спину.

– Подумаешь! – Я беззаботно улыбнулась и с удовольствием потянулась, расправляя затекшие мышцы. – Одним больше, одним меньше…

– Ес-сли бы видела то, что видим мы, ты бы так не говорила, – подколола Яти. – Дейс-ствительно с-странно, почему ты пос-сле такого жива, да и до деревни дойти с-смогла.

– Ладно, хватит меня пугать, – занервничала я, по привычке потянувшись за сигаретой. – А ты, кстати, вообще спать собиралась, вот и спи! А то, как помощь требуется, так она сразу спать, а как ничего не происходит, так бодрствует! Огоньку ни у кого не найдется?

Ящерка, укоризненно покачав головой, тяжко вздохнула, дунула на кончик сигареты, отчего тот задымился, и покорно улеглась спать, вновь прикинувшись безмолвным браслетом. Я же тихо закурила и поблагодарила Марфу за помощь.

– Не стоит. – Она устало улыбнулась, а я с тревогой заметила, что ее руки задрожали пуще прежнего.

Нет, ей явно не пошло на пользу лечение меня. Так в ее возрасте это нормально. Кстати, а в каком возрасте? Если Порфирию – триста, а я бы ему дала лет сорок, если не меньше, тогда целительнице… Около тысячи?.. Ой-ей, разве ж нормальные люди столько живут?..

– Касси, нам пора, – шепотом сообщил староста. – Пошли.

– Куда тебя послать? – беззлобно огрызнулась я, развалившись на лавке и подставив лицо ласковым лучам солнца.

Порфирий шутки не понял и заметно растерялся, а Марфа строго ему выговорила: – Оставь человека в покое, пусть отдохнет немного. Касси, останешься у меня?

– Угу, – лениво отозвалась я.

Странно, но больше я провидицу не боялась… Или это был страх разоблачения? Значит, мне не соврали… Я прислушалась к собственным ощущениям, заглянула в себя и невольно вздрогнула. В глубине моей души, как мне показалось, тщательно скрывалось таинственное нечто. Сильное, все знающее и все помнящее… И, пожалуй, его следует опасаться больше, чем безобидных целительниц или цветных шариков… Я задумчиво затушила сигарету о лавочку, смутилась, заметив прожженную доску, и, поспешно прикинувшись валенком, попрощалась с уходящим Порфирием.

– Отдохнешь – зайди ко мне, поговорим о твоей встрече с Магистром, – предупредил он и бодро потопал по дорожке к своему терему.

Я покивала, рассеянно прислушиваясь к шуршащему гравию, и покосилась на Марфу. А та явно выжидала, пока староста уберется восвояси. Стоило ему скрыться за поворотом дороги, как целительница неодобрительно покачала головой и проворчала:

– Вот неуемное создание, вечно куда-то торопится и других торопит… Что он, что его отец…

– Одно слово – гены, – согласилась я.

– Ты и его отца помнишь? – прищурилась Марфа.

– Ну… – Я призадумалась. – Пожалуй, нет. Вот если бы увидела – наверно бы вспомнила. А вот вас я точно не помню.

Странно, конечно, рассуждать, кого я помню, а кого – нет, если я их всех, по сути дела, первый раз в жизни видела, но… Стоило мне лишь увидеть здесь новое лицо, как в моей душе мгновенно срабатывал некий загадочный механизм и на поверхность всплывали и имя лица, и его голос, и привычки… И тем удивительнее казался сей факт, если учесть, что две тысячи лет назад эти люди еще не родились, да и, согласно теории переселения душ, они должны находиться в каких-то других телах. В общем, я совершенно запуталась…

Из сонной задумчивости меня вывело тихое кряхтение целительницы. Похоже, она собиралась встать, рабы удалиться по делам, и я, стряхнув дрему, поспешно подскочила со скамейки.

– Давайте помогу, – предложила свою помощь я, протянув руку.

Марфа хмыкнула, улыбнулась, и в ее черных глазах замерцали смешинки:

– Помоги… если сможешь.

Не поняв намека, я, как ни в чем не бывало, осторожно подхватила целительницу под сухонький локоток и… Она и с места не сдвинулась! Я ее даже приподнять не смогла, хотя в старушке весу-то всего ничего… на первый взгляд…

– Это какой-то фокус? – растерялась я.

Моя собеседница, без труда встав самостоятельно и оказавшись чуть ниже меня, фыркнула:

– Это не фокус, павший. Это слепота.

– Чья?..

– Твоя, – Марфа, хитро взглянув на меня, не спеша заковыляла к дому. – Ты видишь лишь то, что лежит на поверхности, и не стремишься постичь скрытую за иллюзией суть.

– Гм?.. – Обиженно засопев, я поднялась следом за ней на крыльцо.

– Ты увидела лишь мою немощность и слабость, – продолжала мягко отчитывать меня провидица, – но не мою силу. Почему?

– У нее нет запаха, – защищалась я. – Вернее, он есть, но какой-то еле заметный!

– Потому что настоящая сила не имеет ни цвета, ни запаха, ни названия, – назидательно изрекла онa, берясь за резную ручку и открывая входную дверь. – И это не та сила Слова, которой вы, павшие, всегда так гордились. Это сила души. Это сила сердца. Эта сила ума… Души, которая стремится жить даже в таком немощном теле. Сердца, в котором есть любовь к миру. Ума, который умеет различать обман и правду.

– Вот черт… – только и нашла что сказать я. – Сколько же вам лет?..

– Намного меньше, чем тебе, – скромно отозвалась Марфа. – И двух тысяч лет нет… Проходи, Касси, только прежде скажи: «Мир этому дому».

– Зачем? – заподозрила неладное я.

– С-старая традиция, которую вы ос-ставили нам в нас-следс-ство, – вновь подала голос Яти. – Никто никогда не пус-стил бы павшего воина в дом, ес-сли бы он прежде не с-связал с-себя клятвой, которая с-сводит на «нет» разрушительное дейс-ствие негативных с-слов. К тебе это в первую очередь относ-сится, Касс-си, ты с-совершенно не умеешь держать язык за зубами.

– На себя посмотри, – не осталась в долгу я, но покорно произнесла: – Мир этому дому…

– Мир и тебе, павший, – негромко ответила Марфа.

Пройдя вслед за ней в дом, я закрыла дверь и с любопытством оглядела помещение… И тихо выпала в осадок от удивления. Это ведь… Этого просто не может быть!

ГЛАВА 3

Наши люди в булочную на такси не ездят!

Из кинофильма «Бриллиантовая рука»

Знаете, что меня так удивило и сбило с толку? Нет, не обстановка комнаты, как это ни странно. Хотя, может, кто-то и удивился бы, обнаружив в тереме настоящую русскую печь и самовар, но мое внимание привлекло не это. А – утюг!.. Представьте себе, на широком деревянном подоконнике среди цветов скромно притулился железный утюг а-ля привет из девяностых годов… У моих родителей, помню, пока «Тефаль» не завелся, тоже именно такой был…

Поморгав, я почесала затылок и вопросительно взглянула на Марфу. А та, словно ничего не замечая, уже суетилась по хозяйству. К столу, стоящему посреди комнаты, придвинула еще одну табуретку, что-то пошептала над самоваром, отчего вода в нем красноречиво забурлила, из печи достала блюдо с пирожками. А на меня внимание обратила лишь тогда, когда разлила по кружкам чай.

– Что-то не так?

– А-а-а… Э-э-э… – Я кивнула на утюг. – Откуда?..

Целительница посмотрела в указанном направлении и вздохнула:

– Опять забыла убрать… А ты сама не догадываешься?

– Ну. – Я вытерла ноги о плетеный половичок, разулась и уселась на табурет. – Очевидно, вы как-то связаны с моим миром. – Я критически оглядела свои руки и, встав, отправилась к стоявшей в дальнем углу бочке с водой. – Или вам его подарил кто-то, прибывший оттуда…

Хозяйка терема подождала, пока я приведу себя в порядок после дороги и вернусь к столу, а потом задумчиво разъяснила:

– Когда-то, когда я была обычным человеком и меня, как и тебя, судьба свела с Яти… Мне только что исполнилось семнадцать лет, я собиралась на выпускной, гладила платье и… Легкий укус в шею – и я вместе с утюгом оказалась здесь… Так я стала второй спасительницей мира…

– И от кого вы спасали? – Я с аппетитом взялась за пирожки.

– От вас – Марфа рассеянно посмотрела куда-то мимо меня.

Я подавилась непрожеванным куском и сдавленно прохрипела:

– В смысле?..

– Чтобы изгнать павших, пришлось открыть портал во внешние миры, и через него сюда проникла страшная зараза. Люди заболевали мгновенно, и через сутки-вторые в страшных мучениях умирали. Целители оказались бессильны, и Хранители вынуждены были искать помощь в тех мирах, откуда болезнь и просочилась. Мы с тобой из одного мира, Касси, только ты там родилась лет на десять позже меня.

– Погодите. – Я уставилась на дно опустевшей кружки. – Но как же тогда… Если там – прошло, допустим, десять лет, а здесь – полтора тысячелетия… Не понимаю…

– Необычные законы местного времени, только и всего. – Марфа пожала плечами и налила мне еще чаю.

– А если вы стали второй спасительницей – кто же первый? – продолжала допытываться я.

– Не поверишь. – Морщинистое лицо целительницы осветила едва заметная улыбка. – Наш Господь Бог. И верят местные жители в него так же, как и в наших мирах. Иконы только не пишут и церкви не строят… Но молятся и поминают.

– Дела-а-а…

– Согласна.

Дальше мы пили чай молча. Моя собеседница, похоже, вспоминала свою жизнь в прежнем мире, а я от нечего делать разглядывала обстановку. Большая комната на первом этаже, где мы как раз сидели, была разделена на две с помощью занавески. В первой находились кроме стола и печки еще две лавки, застеленные лоскутными одеялами, и резные полочки, уставленные глиняной посудой, а во второй, судя по всему хозяйской спальне, скрывалась лестница на второй этаж.

Вечерело. Заходящее солнце, робко заглядывая в распахнутое настежь окно, скользило по стенам и поля оставляя золотисто-красные следы, тише щебетали птицы, чье гнездо я приметила на липе, – так незаметно подходил к концу первый суматошный день моего пребывания в новом мире. В новом ли? Вздохнув, я посмотрела в окно. Странно, но я уже чувствовала себя здесь как дома, а ведь времени прошло всего ничего. Может, так оно и должно быть.

– Ложись-ка ты спать. – Марфа, словно очнувшись от забытья, вспомнила обо мне и, кряхтя, встала, чтобы расстелить на лавке постель. – Завтра разбужу тебя рано, в дорогу лучше отправляться с первыми лучами солнца.

– Почему? – я послушно допила чай.

– Примета спасителей. – Целительница взбила подушку. – Чем раньше приступишь к своим обязанностям, тем раньше закончишь начатое дело.

– Бред, – проворчала я, прикуривая от печного уголька и выбираясь из терема, дабы не травить хозяйку вредным дымом.

Сев на ступеньку, я задумчиво посмотрела на бескрайние зеленые равнины, окутанные мягким сумраком подступающей ночи, и прислушалась к звонкому голоску речки. Удобно иметь терем на окраине – и до деревни рукой подать, и красота окружающей природы – как на ладони… Повинуясь минутному порыву, я закатала джинсы до колен, спустилась с крыльца и с удовольствием прогулялась босиком по влажной от вечерней росы траве. Хорошо иметь домик в деревне… Особенно когда до смерти надоели городская суета и сорокаградусные морозы. Мама всегда учила меня видеть в происходящем лишь хорошие стороны, и, похоже, одну я найти умудрилась.

Я подняла глаза к небу и невольно вздрогнула. На мгновение мне показалось, будто среди фиолетово-голубых полос облаков мелькнул красноватый силуэт далекого города. Города с точеными башенками и шумными фонтанами, спрятанного за высокой стеной. Города, который столько раз мне снился, что я уже и со счета давно сбилась… Или – мне показалось?

– Тебе виднее, – прошелестел тихий голос Яти.

– Думаешь?

– Уверена. Потому что он и с-сейчас-с тебе с-снитс-ся. Это память, Касс-си. С-старые вос-спо-минания из прошлой жизни. И прос-сыпайс-ся, хватит с-спать за с-столом, это неприлично.

Моя табуретка медленно отъехала в сторону, и я звучно шлепнулась на пол, спросонья ругаясь на чем свет стоит. Это же надо – уснуть за столом, какой позор… Сев, я протерла глаза и осмотрелась. Красноватые лучи заходящего солнца по-прежнему мягко освещали комнату, лишь их краски стали чуть приглушеннее. Марфа, постелив мне на лавке, не решилась будить мою уставшую персону и удалилась спать за перегородку. Значит, продремала я недолго и, может, еще застану на месте призрачный город…

Не обуваясь, я осторожно выскользнула на улицу, по дороге доставая сигарету, и, как во сне, уселась на ступеньку, выжидательно поглядывая на небо. Ну и где оно?.. Яти, пошевелившись и пощекотав мою руку кончиком хвоста, вздохнула. Я красноречиво взглянула на нее, ящерка поморщилась и, запалив мне сигарету, вновь прикинулась браслетом.

Сидеть и бездумно глазеть на небо оказалось скучно, и я решила на сон грядущий прогуляться до реки, блажная трава приятно холодила босые ступни, ласковый южный ветер осторожно взъерошивал мои волосы, едва заметно припекало солнце. Нет в мире ничего удивительнее и прекраснее чудес природы… Я принюхалась к воздуху, пропитанному ароматами полевых цветов, речной влаги и чужой магии. Нет, в городе, конечно, жить хорошо, но на природе хоть иногда бывать надо.

Неторопливо добредя до речки, я отыскала ближайший мостик. Интересно, какие мастера его строили?.. Это ж целое деревянное произведение искусства! Изогнутый, с изящными резными перилами и ровным настилом. И – самое главное – никакого намека на гвозди и доски! Словно его не сколачивали из оных, а аккуратно вытачивали из цельного древесного ствола невероятных размеров! Впрочем, возможно, так оно и есть…

Прогулявшись по мосту, я остановилась на его середине, взгромоздилась на перила, полюбовалась на собственное отражение, размытое стремительным течением воды, и с сожалением отогнала мысль о купании. Во-первых, скоро стемнеет и похолодает, во-вторых, в реке, скорее всего, неглубоко, а в-третьих… А в-третьих, как-то подозрительно явственно здесь магией пахнет, будто все окрестные маги притаились в соседних кустах и приготовились наблюдать за бесплатным стриптизом и последующим купанием… А вот фиг вам, товарищи!

Докурив сигарету, я свесилась с мостика, вознамерившись швырнуть «бычок» в воду, когда… Когда вместо своего отражения узрела нечто, на меня совершенно не похожее! А похожее скорее на альва, только крылатое. И это создание, в ответ на мою задуманную пакость, нахмурило травянистые брови и строго погрозило мне пальцем, а я от неожиданности с истошным визгом брякнулась в воду, уже на собственном опыте убедившись, что в реке действительно неглубоко… и – холодно!

Невидимые руки осторожно подхватили меня и выкатили на берег. Я и выругаться не успела, как уже видела на травке, отчаянно трясла головой, отплевывалась и протирала глаза. А так напугавшее меня чудо, назидательно ухмыляясь, теперь стояло по пояс в воде и куда оно только ноги дело, там речка-то по… ну чуть повыше колен…и внимательно наблюдало за мной. А вдруг я еще на какую гадость сподоблюсь… А возьму и сподоблюсь! Из вредности! Только вот на какую? Выжимая волосы, я осмотрелась, ничего подходящего не заметила, вновь покосилась на создание и молча выпучила глаза. А у него… граждане, у него и ног-то не было! Вот честное слово, не было! Оно… как бы росло из воды! Вроде волны, которая, приподнимаясь, остается частью моря.

Чудны дела твои, Господи! Я от удивления даже забыла то, что хотела сказать. Просто сидела и оторопело пялилась на это видение, как и оно – на меня. И неизвестно, кто бы заговорил первым, если бы опять не вмешалась Яти. Приподняв голову, она быстро оценила обстановку и поспешила поздороваться с моим обидчиком:

– Мое почтение, Влас-стелин вод.

И легонько царапнула меня, прошипев:

– Немедленно с-склони голову и поздоровайс-ся!..

– С какой это радости? – обиделась я. – Оно меня только что чуть в реке не утопило, а я еще и кланяться ему тут должна?!

– Касс-си, не глупи! Не зли вайша, это с-себе дороже!..

– А я и не собираюсь злить никакого вайша, – прямо возразила я. – Хотя, если ты мне его покажешь, Я подумаю.

Существо расплылось в нахальной улыбке, а ящерка страдальчески подняла глаза к небу:

– Да вот же он, перед тобой!.. Дух реки, Влас-стелин вод и вайш – это одно и то же!

– А-а-а, вон оно что, – сообразила я. Но кланяться духу и не подумала, а встала в позу: – Чего это вы, любезный, спасительниц с моста сбрасываете и пугаете, на ночь глядя? Ась?

– Касс-си!.. – Казалось, Яти сейчас схлопочет сердечный приступ, такое сдавленное шипение она издала.

– Все в порядке, посланница. – Вайш взмахнул крыльями, взлетел, успев обзавестись недостающими конечностями, и по моему примеру оседлал перила. – Мы в расчете, верно, павший?

– Размечтался, одноглазый, – фыркнула я, поднимаясь на ноги и безуспешно пытаясь выжать джинсы, не снимая их с себя.

– Не с-спорь, Касс-си, – настырно нудила моя чешуйчатая спутница. – И с-скажи с-спас-сибо, что там легко отделалас-сь. Не будь ты с-спас-сительницей…

– И что бы было? – Я с любопытством посмотрела на духа воды. – Моменто море? Утопили бы меня в этой луже или что другое?

– Все может быть. – Вайш сделал страшное лицо и таинственно улыбнулся.

Нет, странный он тип и по нему определенно плачет палата номер шесть, будь он хоть трижды духом природы. Да его за один видок бы туда живо упекли. Или в зоопарк, если тамошний директор подсуетится раньше больничного. Где это видано, чтобы водяные состояли из песка и вдобавок крылья имели? А у этого вот – есть. И еще из странного материала типа налипшей на глину мелкой гальки, и, кстати, шуршат они соответственно. А в целом – он симпатичный товарищ с приятным голосом, напоминающим плеск воды. Но если в глаза посмотреть: пугают меня эти белые вертикальные зрачки до икоты… С непривычки, наверное.

– Ладно, – отряхнувшись, я скорчила вайшу рожицу, – живи, черт с тобой, но если…

– Касс-с-с-си!!!

Вы не поверите, народ, но стоило мне так вот безобидно ругнуться, как рядом с фигурой духа на фоне потемневшего неба начала медленно материализоваться еще одна, и я даже знаю, чья…

Ой-ей… Я в ужасе зажмурилась, дабы и с разъяренной Яти взглядом не встречаться и не наблюдать за появлением вышеупомянутого персонажа. Вот я попала…

– Ну и что нам с этим делать? – Рядом с моим ухом прозвучал заинтересованный голос вайша.

Я обреченно посмотрела на мост. Ага. Сидит, красавчик. Рогатый, хвостатый, мохнатый, ушастый, морда – чайником, ни фига не понимает и сути произошедшего не улавливает абсолютно. Вцепился в перила мертвой хваткой и зябко поводит плечами, словно ему тут холодно. Ну да, не преисподняя здесь, извиняйте.

– Назад бы вернуть надо. – Ящерка одарила меня укоризненным взглядом. – Ну о ком мечтаешь, с-спас-сительница этакая? С-скорее возвращай его, откуда взяла, пока он ничего не понимает!

– Я-а-а… Эм-м-м… А как?..

– Хороший вопрос-с, – проворчала она. – Проклятием с-своим, как же еще.

Вайш с интересом посмотрел на меня, а я, вздохнув, пробормотала:

– Чтоб ты в ад провалился! Так пойдет?

Черт никуда исчезать и не думал, и Яти посове-товала:

– Еще разок и, главное, побольше чувс-ства! Побольше эмоций! Гнева, ненавис-сти – из чего обычно рождаютс-ся проклятия, в общем.

– Исчезни с глаз моих, чтоб ты провалился! – грозно рявкнула я.

Упс! Был черт – и нету его! Жалобно пискнул – и послушно провалился в никуда, только хвостиком успел махнуть напоследок! Мы с ящеркой одновременно перевели дух, а вайш тихонько попятился от меня, бочком-бочком приближаясь к реке. И, очутившись в воде, быстро откланялся:

– Мне пора, сердечно рад знакомству. Теплой вам воды поутру.

И он исчез, мгновенно слившись с рекой. А я поспешила вернуться в домик Марфы, выкурив по дороге пару чудом не промокших сигарет, и лишь после того немного пришла в себя. Вот и доэкспериментировалась на свою голову… Хорошо, хоть без страшных последствий.

Тащить воду в дом я не стала. Наплевала на правила приличия и, возможно, подглядывающих за мной соседей, и разделась прямо на крыльце, повесив джинсы на одни перила, а майку – на другие. Авось к утру высохнут и не придется начинать путешествие в мокрой одежде… И, кстати о птичках: меня ведь спозаранку разбудить обещались – опять же не высплюсь.

Стараясь не шуметь, я тихонько приоткрыла дверь, прошмыгнула в терем, на цыпочках обогнула стол, едва не налетев в темноте на услужливо подвернувшуюся табуретку, и на ощупь нашла нужную лавку. Сверху, на покрывале, обнаружился какой-то балахон вроде ночнушки, который я и надела, дабы утром не смущать никого видом своего исподнего, и с удовольствием нырнула под одеяло. Неужели…

Лавка оказалась узкой и жесткой, но я и этому обрадовалась. Поворочавшись, я умудрилась привычно свернуться калачиком, зевнула и закрыла глаза. Врядли, конечно, уснув здесь, проснусь в своем мире, но кто знает: сегодняшний безумный день неким удивительным образом научил меня верить в чудеса и ждать их появления. Или не научил, а просто напомнил об их существовании, про которое я однажды забыла? Все может быть в этом диком, непостижимом и до боли знакомом мире.

Утро началось с того, что я ужасно замерзла. Поворочавшись и не нащупав одеяла, я попыталась натянуть на себя простыню, когда из-под моей головы таинственным образом исчезла подушка. А затем – прозвучал строгий, смутно знакомый голос:

– Касси, вставай! – Ма-ам, ну дай еще поспать!.. – спросонья заныла я. – Я не пойду сегодня на экзамен, я ничего не успела выучить…

– Вставай, у тебя и без него дел хватает!

– Не встану! – заупрямилась я. – Нет у меня больше никаких дел! Я… – Я зевнула и уткнулась носом в жесткий матрас – Мам, я спать хочу, имей совесть!..

– Ты так уверена, что я твоя мама? – в голосе зазвучал скрытый смех.

– А кто ж еще? – буркнула я.

– У вс-сех бывает, – сочувственно заметил второй голос, тоже – смутно знакомый.

Стоп!.. Я порывисто села. Не может быть! Где я нахожусь? Я ошалело уставилась на дымящийся самовар, протерла глаза и воззрилась на древнюю-древнюю старушку, стоявшую у моей постели с подушкой в руках. Ах, елы-палы… Ну конечно же! Ничего мне не приснилось, и в свой мир посредством сна я не вернулась… Вот засада-то! И ведь придется вставать, хотя на улице – еще даже и не рассвело.

Я зевнула, покорно встала, ухватив со стола пачку сигарет, и, шатаясь и путаясь в длинном балахоне, ни автопилоте выползла на крыльцо. Плюхнувшись на ступеньку, закурила и мрачно уставилась на желтоватую полоску рассвета, едва заметную на фоне темно-синего неба. Сколько сейчас времени? Часа четыре утра. Ну от силы полпятого. Зачем вставать в такую рань, не понимаю. Толку от раннего вставания, если днем я не удержусь и обязательно засну где-нибудь в лопухах посреди дороги, наверстывая упущенное? Верно говорят: «совы» – спят до полудня, но бодрствуют весь день и полночи, а «жаворонки» – спят всю ночь встают в шесть утра, но все равно потом спят до полудня… И кем выгоднее быть? То-то и оно.

Сырой ветер, дувший со стороны реки, пробирал до костей. Замерзнув, но немного приободрившись, я затушила сигарету, потянулась, попрыгала и вернулась в дом, где Марфа уже успела накрыть на стол. Я с удовольствием унюхала запах свежих пирожков и, быстро умывшись ледяной водой из бочки, села на знакомую табуретку. Чем-чем, а отсутствием аппетита я никогда не страдала и зачастую он просыпался еще раньше меня.

Позавтракали мы очень быстро. Вернее, завтракала я одна, а целительница суетилась, собирая мне в дорой продукты в большую сумку. Интересно, и как я ее потащу? На себе, что ли? От весьма неприятных перспектив путешествия по жаре, да еще и с такой бандурой под мышкой у меня даже аппетит пропал. Я в расстройстве допила чай и огляделась в поисках джинсов и майки, но вместо них узрела незнакомые серые штаны и рубаху вроде почти моего размера. Подозрительно…

– А где мои вещи?.. – начала я и запнулась, замети виноватый взгляд Марфы.

– На улице их оставлять не надо было, – как бы оправдываясь, наставительно изрекла она.

– Их что, украли?! – изумилась я. – Да кому же они нужны-то, Господя-я-я?!

Действительно, кому придет в голову воровать старые, потертые и дырявые джинсы, которые я не выкинула-то лишь потому, что дома более приличные вещи носить жалко, все равно порву или вымажу в чем-нибудь? И с майкой – та же история… Но поди ж ты – какая-то скотина позарилась и слямзила!

– Кому-то – да нужны, – целительница пожала плечами. – На экзотику всегда и везде спрос есть.

– Узнаю – прокляну, – мрачно пообещала я, скептически оглядывая новые шмотки.

Штаны в итоге оказались мне великоваты в талии и несколько длинноваты, а рубаха наоборот – тесновата в груди, но больше на меня ничего подходящего не нашлось. Зато ботинки подобрали почти по размеру, а мои носки чудом уцелели после ночного налета неизвестных грабителей и даже высохнуть успели. Напоследок Марфа всучила мне черную кепку а-ля привет из семидесятых годов и наставительно рекомендовала вообще ее не снимать, дабы не схлопотать ненароком солнечный удар. Я тяжко вздохнула, закатала длинные штанины и рукава, взяла под мышку тяжелую сумку и в сопровождении Марфы вышла на крыльцо.

– Удачи тебе, Касси. – Марфа задумчиво посмотрела на меня и грустно улыбнулась. – Ни пуха ни пера.

Я чуть не брякнула «к черту», но успела бдительно прикусить язык. После вчерашнего свидания с рогатым иноземцем у меня совершенно пропала охота практиковать подобное. Да, за собственным языком придется теперь основательно следить, а то ведь ляпну не подумав – хлопот потом не оберешься…

Не удержавшись, я обняла на прощание добрую целительницу, покорно выслушала ее напутствия и поплелась искать терем Порфирия. Дойдя до деревни и обернувшись, я увидела Марфу: стоя на крыльце, она быстро смахивала слезы и с затаенной печалью смотрела мне вслед. Вспоминала, как сама много лет назад так же, как и я сейчас, уходила из чужого дома в неизвестность? Возможно.

Деревня еще спала. Я медленно брела по дорожке, изо всех сил пытаясь не уснуть на ходу и смертельно завидуя людям, мирно спящим в теплых постелях. Везет же… И не надо никуда тащиться в такую рань… Лишь в двух или трех домах я заметила тусклые огоньки свечей. Один из теремов принадлежал старосте, а сам Порфирий поджидал меня у крыльца, маясь от безделья и поминутно зевая. Я со злорадством отметила, что он спросонья успел натянуть только штаны и рубаху, да и те – шиворот-навыворот, а сапоги – по понятным причинам – перепутал, и левый красовался на правой ноге, а правый – на левой. Ха-ха…

Заприметив меня, Порфирий поплелся навстречу, нелепо переставляя ноги, пока я не сжалилась над ним и не посоветовала переобуться. Староста сделал это прямо посреди дороги и пожелал мне доброго утра, правда, как я заметила, с некоторой опаской. То ли он до икоты боялся пресловутого проклятия павшего воина, то ли ему спозаранку уже успели настучать про то, как я вытащила из преисподней черта и нахамила вайшу, то ли именно под его подлым руководством проходил ночной налет на мои скромные шмотки, – шут его знает… Но так или иначе, провожать меня Порфирий все равно пошел, правда, куда именно – я так и не поняла, а выпытывать подробности не стала. И состояние не то, и настроения никакого… А на один-единственный мой вопрос староста деревни ответил туманно и невнятно. Видимо, у него, как и у меня, – и состояние не то, и настроения никакого. В общем, «куда идем мы с Пятачком – большой-большой секрет».

А «секретом» оказались, как позже выяснилось, кони. Да-да, очень симпатичные животные, которые мирно паслись на противоположном берегу реки. Единственная проблема, вернее даже две – это то, что я, во-первых, толком верхом ездить не умела, тем более без седла и узды, во-вторых, милые лошадки оказались несколько крупнее наших, мне даже смотреть на них было страшно, а об остальном вообще молчу. Я подергала Порфирия за рукав:

– Я что, должна на этом ехать?!

– А ты думала, мы тебя пешком в путь отправим? – аж обиделся Порфирий.

– Ну… да.

– Обижаешь, спасительница, – осуждающе покачал головой мой собеседник. – Чтобы мы собственных спасителей бросали на произвол судьбы?! Никогда! У нас пешком они не ходят и сами себе на пропитание не добывают. В деревнях сразу представляйся людям, тебя и накормят, и приютят.

– Да, так мне люди сразу и поверят, – иронично приподняла бровь я.

– Так ведь с тобой – посланница, – резонно возразил староста.

– А-а-а… точно…

Тем временем лошадки заприметили нас и подошли ближе, позволяя рассмотреть себя во всех подробностях, чем я и воспользовалась. И от увиденного у меня случился очередной шок. Лошадки-то были не простые, а рогатые! Ей-ей, граждане, у них в районе длинных острых ушек росли не менее длинные и острые рожки!

Мать моя женщина!

– Это – виалы, – меж тем объяснял мне Порфирий. – Посмотри на них повнимательнее.

Я послушно последовала его совету и поинтересовалась:

– И?..

– Какой больше нравится?

Я еще раз осмотрела все стадо, благо, там всего-то семь голов водилось. И мне почему-то сразу приглянулся один конкретный жеребец теплого золотистого окраса с темно-янтарными гривой, хвостом и «носочками». Правда, то, что я обозвала про себя «носочками» больше походило на унты – не пятна, а длинная густая шерсть, которая росла от колен до копыт. А почему мне именно он приглянулся – понятия не имею. Я с восторгом уставилась на виала, не в силах отвести глаз.

– Этот, – полюбовавшись на жеребца, указала я.

– Ага… Зови его.

– Чего? – не поняла я.

– Виала нельзя приручить, – вновь пустился в объяснения староста. – Они сами выбирают себе спутников, если посчитают, что человеку необходима помощь. А когда ты перестаешь в ней нуждаться – уходят. Какой попало виал не станет помогать человеку, прежде надо почувствовать, кто подходит тебе и только тебе.

– И все равно – вон тот, – еще раз придирчиво изучив стадо, кивнула я на золотистого.

– А теперь сосредоточься на нем и попробуй позвать. Попробуй мысленно рассказать, почему тебе нужна его помощь. Может быть, и подойдет. Главное, все посторонние мысли – прочь!

Я тяжко вздохнула и посмотрела на выбранного виала. О чем ему рассказать? Да и глупо это, по-моему, мысленно беседовать с бессловесной живностью. Хотя мне иногда кажется, что животные все видят, чувствуют и понимают не хуже людей, а может быть, даже и лучше.

Золотистый жеребец, словно прочитав мои мысли, отделился от стада и выжидательно посмотрел на меня. Я вновь вздохнула. Так о чем же тебе рассказать? О том, что на меня навесили чужие обязанности по истреблению зомби, к которым я совершенно не готова и за которые не хочу браться? Что меня и пугает, и притягивает этот странный мир, такой чужой и такой знакомый? Как неуютно и одиноко я себя здесь чувствую, словно меня здесь не ждали и потому – совсем не рады? А может, что я уже не знаю, хочу ли вернуться домой или остаться здесь? Эх, то ли еще будет? И смогу ли справиться со свалившимися на меня обязанностями в одиночку?

Внезапный порыв холодного ветра взъерошил мои волосы, растрепав челку. И пока я возилась с ней, вбирая с глаз, пропустила очень любопытный момент – виал взлетел! Правда, никаких огромных лебединых крыльев за спиной у него не выросло, зато с их ролью прекрасно справлялись «носочки». Они распрямились, распушились, зашевелились сами по себе, и с их-то помощью жеребец спокойно парил в воздухе в трех метрах над землей. Перелетев через реку, он степенно подошел, внимательно обнюхал сначала мою скромную персону, потом – содержимое дорожной сумки, умудрившись приоткрыть носом ее клапан, а затем же воззрился на меня.

– Молодец, справилась, – похвалил Порфирий. Я промолчала, зачарованно всматриваясь в таинственные глубины мудрых золотисто-карих глаз виала. И начала вспоминать. Я и тебя знаю… Янтарь. Интересно, а помнишь ли меня ты? Ведь тебе столько же лет, сколько и мне… настоящей мне, если верить рассказам.

Виал шумно вздохнул и потерся щекой о мое плечо, а я в сомнении оглядела его широкую спину, находящуюся на одном уровне с моим же носом. Нет, ведь залазила я на него как-то раньше, неужели сейчас не смогу? Хотя на такого вот «коня» я даже в школе на физкультуре не запрыгивала по причине отсутствия оного.

– Давай помогу, – сжалился надо мной староста. Одно стремительное движение – и я уже сижу верхом, уложив сумку на колени. А что, верхом путешествовать – точно удобнее: тяжести на собственный плечах таскать не надо, и опять же, ходок из меня, с моим-то сидячим образом жизни, не ахти какой. Правда, ежели это создание решит взять с места в карьер без седла я на его спине не удержусь, какой бы широкой она ни была.

Я поделилась своими опасениями с Порфирием, однако тот лишь добродушно улыбнулся в густые усы.

– Не вылетишь, пока виал сам не захочет от тебя избавиться.

– Как это? – удивилась я.

– Мы и сами толком не знаем, – задумчиво погладил он бороду. – Виалы – существа древние, загадочные и очень не любят, когда простые смертные пытаются разузнать их тайны. И тебе не стоит – все равноничего хорошего из этого не выйдет.

– И они не умирают? – тихо спросила я.

– Магические создания, как и растения, – бессмертны, – пояснил староста. – Их питает живая сила мира.Или ты еще не поняла, что находишься в живом мире!

– В каком смысле – живом? – Я недоуменно посмотрела на него сверху вниз.

– В прямом. Он дышит, чувствует, понимает и разговаривает с нами. Со временем ты поймешь, а сейчас – тебе пора, Касси. Уже почти рассвело, а до следующей деревни тебе еще ехать и ехать, так что, если будешь останавливаться, то ненадолго.

– А что, в поле под кустиком ночевать нельзя? – поинтересовалась я.

– Да не желательно бы… – замялся мой собеседник.

– Почему? – не отставала я.

– Из-за мертвых воинов, – с досадой ответил Порфирий. – Они шныряют повсюду, разузнают новости, что-то разнюхивают… Мы уже пятерых изловили и обезвредили… Магистр велел нам держаться вместе, по ночам не путешествовать, чтобы не пополнить собой армию мертвяков, вот люди и сидят в деревнях безвылазно. И ты – из кожи вон вылези, но к ночи будь в деревне!

– А если на деревню нападут? – запаниковала я. – Народ же от меня спасения немедленного потребует, а я… – и испуганно прикусила язык.

– А ты – попробуешь справиться, – понимающе кивнул староста. – Или ты думаешь, что Магистр всех спасителей прежде обучить успевал, а потом уже отправлял на дело?

– Не знаю… – промямлила я. – Я, видите ли, первый раз в роли спасителя…

– Да все они ничего не знали и ничего не умели, – «утешил» меня он. – И все отлично справились. И ты справишься.

– Мне бы твою уверенность… – проворчала я.

– И у тебя она будет. Со временем. И еще одно, Касси. Если вдруг встретишь мертвых воинов, помни, магией они не владеют. Мир поддерживает в мертвяках жизнь, их тела не разлагаются, они едят и пьют, как и мы, но в небольших количествах, – им это практически не нужно… В общем, очень похожи на живых, но – магией не владеют, для этого необходима душа, а мертвецы ее лишены. Запомни.

– Угу… – Я расстроилась еще больше. А вдруг и правда, напорюсь на какого-нибудь случайного зомби? Ой-ей, мама…

– Счастливого пути тебе и ровной дороги, – от души пожелал Порфирий, явно торопясь избавиться от меня.

– И вам не болеть, – кисло улыбнулась я.

Вот и все… И я в последний раз оглянулась на мирную деревушку. С первыми лучами солнца там закипела и забурлила жизнь: потянулись из печных труб заманчивые дымки, закукарекали петухи, люди проснулись и направились по своим делам… Как и мне – пора ехать по своим… Я легонько пришпорила виала. Надеюсь, или ты, или Яти – знаете дорогу к жилищу Магистра, раз мне по непонятным причинам ее не объяснили. Да и если бы объяснили – я бы все равно не поняла и не запомнила, поскольку ориентируюсь в окружающем пространстве из рук вон плохо.

Янтарь, недовольно фыркнув и укоризненно покосившись на меня, встряхнулся, едва не отправив мою персону назад на землю, и плавно взлетел. Нет, чтоб до мостика дойти, тут же два шага. Одно слово – лентяй. Мы с ним точно нашли друг друга…

– Касс-си, – проснулась ящерка, – нужная дорога будет с-слева от тебя. Видишь вон тот холм? Дорога прямо за ним.

Пока виал находился в полете, холм я не видела, потому как он практически сливался с цветущим лугом, а в высоту и метра не достигал. Но, поскольку кроме него других возвышенностей в округе не водилось, по приземлении я его заприметила сразу. Маленький, с ровным дугообразным склоном, он подозрительно напоминал спину некоего странного животного, мирно спящего в земле.

– Это бирих, – почему-то шепотом разъяснила мне Яти. – С-священный с-страж деревни.

– Кто-кто? – переспросила я, с любопытством глядя на странное рельефное образование.

– Бирих. С-страшное чудовище, ес-сли пос-смотреть, но беззаветно предано вс-сем мес-стным жите-лям, как людям и животным, так и духам, пос-скольку они когда-то с-спасли его от неминуемого уничтожения. А как, по-твоему, удалос-сь обезвредить ока-завшихс-ся здес-сь мертвых воинов? Бирих прос-сто их проглотил. Ос-сторожно, обойди его с-стороной, не дай бог, прос-снется…

Я многозначительно закатила глаза. Вот занесло так занесло… На каждом шагу – духи, рогатые лошадки, мертвецы ходячие, монстры, прикинувшиеся безобидными холмиками… Да-а-а… То ли еще будет! Аж заранее страшно становится, честное слово.

ГЛАВА 4

Знаете, почему сегодня так много злого в людях?

В городах сидят, а злость в душах копится, а выход в преступлениях!

Приехал бы разок сюда, походил бы, облегчился… Я имею в виду…

И жить стало бы легче! Вы посмотрите – красота-то какая!

Из кинофильма «Особенности национальной охоты»

Ну красота вокруг действительно обалденная, спору нет. Природа, чистый воздух, не загаженный благами цивилизации… Я зевнула и тупо уставилась на далекую черту горизонта, где в одну сплошную полосу сливались голубое небо и бескрайний зеленый луг. Другое дело, что ехать вот так вот, качаясь из стороны в сторону, то и дело сползая со спины виала набок и созерцая стандартный пейзаж – ужасно скучно. Даже поговорить не с кем. Яти, как обычно, спала, и раз будить ее я смогла лишь один раз, когда очень захотелось курить. С Янтарем тоже не поговоришь: я, к сожалению, языка животных не понимаю и мыслей их читать не умею, а вести беседы сама с собой – не собираюсь, поскольку считаю оное первым признаком психического расстройства. Засада какая-то, граждане… Черта, что ли, из преисподней притащить? Хоть будет с кем пообщаться, а то ж свихнуться от тоски можно.

К полудню, когда солнце начало нещадно припекать, я решила устроить короткий привал под единственным деревом, что случайно попалось на моем пути. Вообще в этом мире почему-то очень мало деревьев, как я заметила. Кроме того небольшого леса, в котором я очнулась, больше ничего подобного не попадалось. Разве что – одинокие дубы-колдуны, молчаливо растущие посреди цветущего поля.

Спешившись, я побрела к дереву, путаясь в высокой траве, а Янтарь – тихо побрел следом, по пути задумчиво поглощая всю приглянувшуюся ему растительность. Кстати, насчет дубов-колдунов я не ошиблась, хотя упомянула о них ради красного словца. Найденное дерево оказалось именно дубом: высоким, очень старым, с толстым мощным стволом и густой раскидистой кроной. Самое место для привала.

Я с удовольствием спряталась от беспощадного зноя в теньке и, усевшись на прохладную землю, полезла в сумку за пирожками. Марфа – дай ей Бог памяти и минздравздоровья – столько еды в сумку натолкала, будто мне кроме себя еще человек пять кормить придется. Хотя один виал этих пятерых стоил… Янтарь, покрутившись возле дуба и старательно обобрав всю съедобную траву, вальяжно разлегся напротив меня и выхватил из моих рук пирожок, мгновенно его проглотив. Ну наха-а-ал!..

Достав следующий, я погрозила наглой живности пальцем, но успела съесть лишь половину. С нижней ветки весело вспорхнула птичка, прицельно сбросив мне на голову свое старое гнездо, а виал воспользовался моментом и быстро доел оставшийся без присмотра кусок. Я сердито стряхнула с кепки мелкие ветки, листочки и яичную скорлупу, с трудом удержалась от желания проклясть вышеупомянутую птичку и уныло посмотрела на довольную морду Янтаря.

– Смешно, правда? – Вздохнув, я скормила ему третий пирожок с вареньем. – А я уже привыкла… Виал сочувственно фыркнул, но пирожок съел, после чего как-то по-кошачьи подобрал под себя длинные ноги, положил голову на траву и прикрыл глаза. Кстати, а это идея… Ну их, зомби этих! Пусть только попадутся мне на пути! И лучше я к тому времени немного высплюсь. Я плотно закрыла клапан сумки, прижалась спиной к теплому боку Янтаря и устало зажмурилась. Немножко подремлю, совсем чуть-чуть…

Мне вновь приснился небесный город. Стройные ажурные башенки, укутанные в невесомые накидки облаков, сверкающие флюгеры, цветные окна, отражающие лучи полуденного солнца… Я выбралась из-под дуба, подняла голову и прищурилась, вглядываясь в смутно знакомый силуэт городской стены. Второй раз он мне привиделся – почему?.. Город словно зовет меня, ждет, когда я найду его… Зачем?

Я проснулась резко, как от пинка по ребрам. Подскочила, спросонья врезала по ребрам уже виалу и зашипела от боли, потирая ушибленный локоть. Ребра у Янтаря оказались то ли железные, то ли просто изрядно окрепшие за тысячелетия, – не знаю, но мне досталось, и поделом. Протерев глаза, я собралась выбраться из-под дубовой кроны, когда внезапно обнаружила пропажу сумки. Кто посмел?! Убью гада! А кстати, где он?

Вернее, не он, а оно. И это самое что ни на есть «оно» мирно расположилось в нескольких шагах от меня и активно потрошило украденную сумку. Ни стыда, ни совести, ни ощущения опасности… Какая наглость! Даже я на такое не способна! Не в том смысле, что я не могу слямзить что-нибудь интересное, как раз наоборот, могу, только не воровством это называю, а «одалживанием». На время, разумеется, позже вещь владельцу обязательно верну, но вот изучать ее буду, по понятным причинам, как можно дальше от посторонних глаз. И особенно от глаз самого владельца. Согласитесь, так оно правильнее и разумнее. Незнакомое же существо явно в воровстве ничего не смыслило, чем я и решила воспользоваться.

Стараясь не шуметь, я выбралась из своего временного убежища и на животе поползла сквозь высокую траву в ту сторону, откуда доносилось громкое чавканье и невнятное бормотание. Ах он, поганец, еще и пирожки мои трескает?! Самого пущу на мясо! Мог бы, между прочим, напроситься ко мне на обед, я бы не отказала! Все равно сама столько не съем, не пропадать же добру. В общем, сам виноват.

Я, пыхтя с непривычки, быстро преодолела разделявшие меня и существо несколько метров, осторожно раздвинула заросли травы, приготовилась напасть на похитителя пирожков, но – растерялась, едва его увидела! И, граждане, мою растерянность можно понять, потому как бабушкины пирожки поедал… младенец! Ей-ей, прожорливым существом оказался младенец, кажется, мужского полу, предположительно семи-девяти месяцев от роду, одетый в драные, грязные пеленки и – совершенно беспомощный! У меня сразу же опустились руки. Изверг я, что ли, с детьми малыми и несмышлеными воевать?! Пусть уж кушает, приятного ему аппетита… А я… ну, даже если он съест все до единой крошки – черт с ним, разгрузочный день – штука полезная. Давно ведь собиралась начать блюсти фигуру, вот и займусь этим с сегодняшнего дня… И, решившись на оный подвиг, я сглотнула слюну, неодобрительно посмотрела на младенца – кстати, интересно, откуда он взялся? – и собралась тихонько отползти назад, под свой дуб, и еще немного поспать, когда подо мной что-то громко треснуло. Я испуганно вздрогнула, подалась назад и… замерла, выпучив глаза.

Потому что в тот же момент, когда затрещала сухая ветка, обедающее дитя стремительно обернулось и я увидела его лицо. И онемела от страха. Со сморщенной, морщинистой, старческой физиономии на меня в упор смотрели огромные черные глаза без какого-либо намека на зрачок и белок, – глаза злые, безумные, голодные…

У меня от ужаса перехватило дыхание и душа ушла в пятки. Я подобно загипнотизированному кролику молча пялилась в страшные глаза существа, а оно, скаля длинные острые зубы, живо проглотило последний пирожок и медленно поползло ко мне. И вот тогда-то меня и проняло. Оно не могло быстро передвигаться! Слабо развитые детские конечности позволяли ему лишь тихо ползать, путаясь в высокой траве, вот почему создание не смогло далеко утащить сумку. А что, если пирожки были только закуской, а я – главным блюдом? Ага, уже! Разбежался!..

Вскочив на ноги, я решительно задала стрекача. Запинаясь о стелющуюся траву, спотыкаясь о сухие ветки, я неслась к своему дубу и Янтарю. А запоздалое понимание того, что под ногами у меня не ветки, а чьи-то обглоданные кости, окончательно привело меня в чувства, правда, спотыкаться о жуткие препятствия, скрытые в густых зарослях травы, от этого я не перестала. И… доспотыкалась. В очередной раз не удержавшись и позорно растянувшись на земле, я попыталась подняться, поморщилась от боли в ушибленном колене и обнаружила две неприятные вещи. Во-первых, моя левая штанина каким-то невероятным образом прочно зацепилась за пресловутую кость, и, во-вторых, существо, прыткость которого я явно недооценила, практически меня догнало и воспользовалось моей заминкой, чтоб подобраться еще ближе. Я и пикнуть не успела, когда проклятая тварь, обхватив крошечными ручками мой ботинок, вонзила в него зубы. Я громко взвизгнула и от души пнула монстра свободной ногой. Вереща и брыкаясь, я, честно говоря, жалела, что не обзавелась никаким приличным оружием. Тот же хлыст, например, сейчас бы ой как пригодился…

Впрочем, от противного создания и без помощи оружия удалось избавиться. Услышав мой дикий визг, на место происшествия быстро примчался Янтарь, и конечно же виала совершенно не смутили ни хлипкость, ни обманчивая беззащитность твари. Примерившись, он аккуратно врезал ей копытом по темечку, и противное существо с воплем отлетело в сторону, успев напоследок цапнуть меня за щиколотку и оторвать от штанины приличный кусок ткани. А потом уже я, не помня себя от боли и ярости, очень эмоционально послала монстра в преисподнюю, где по нему уже все соскучились и куда он послушно удалился. Я же так и осталась лежать пластом на траве, страдая от боли в ноге и проклиная все на свете.

Если кто-то захочет обозвать меня нытиком – да ради бога, валяйте, обзывайте! Я кто угодно, но только не герой и не спаситель! И я не привыкла запинаться на каждом шагу о смертоносные неприятности, я не привыкла опасаться за свою жизнь и, елы-палы, я безумно боюсь боли! Я до потери сознания боюсь боли и вида собственной крови, а ведь еще полученную рану предстоит перевязывать… Застонав, я уткнулась лицом в траву. Господя-я-я, за что мне все это? Я простая домашняя девушка, я привыкла сидеть дома и читать книжки, а не ползать по полям, удирая от кровожадных монстров… Но – то ли еще будет?

– Касс-си, ты как? – сочувственно вопросила Яти, в очередной раз проснувшись тогда, когда от нее ничего не требовалось.

– Жить буду… – процедила я, переворачиваясь на спину.

Куда ж я денусь, мне ж не откусили ногу. И даже толком ее не поранили. Подумаешь, царапина. Я храбро взглянула на рану – и от одного ее вида меня заметно перекосило. Царапина-то царапина, но вот крови из нее льется как-то чересчур много… Я судорожно сглотнула и закрыла глаза, прогоняя головокружение. Нельзя так, конечно, знаю, но ничего поделать с собой не могу, моя слабость – не психологическая, а физиологическая, если можно так ее называть.

– Касс-си, да что с-с тобой такое творитс-ся? – заволновалась ящерка, видимо, оценив выражение моего лица. – И не говори мне, что ничего с-страшного не с-случилос-сь, ты аж позеленела вс-ся.

– Монстр ядовитый оказался… – огрызнулась я, воюя с уцелевшей штаниной.

Одну штанину тварь укоротила почти до колена, и потому вторую я собиралась подровнять сама, хотя ни ножа, ни тех же ножниц у меня, разумеется, не было, как и чистых бинтов или полотенец для перевязки. Пришлось отрывать ее вручную.

– Чушь! – объявила моя собеседница. – Гун не заразны! Это с-скорее ты хитришь… А-а-а, яс-сно… Ты крови боишьс-ся, верно? Ох, Касс-си, Касс-си… Этого еще не хватало… С-спас-сительница, которая боитс-ся вида с-собс-ственной крови.

– А нечего хватать кого попало, – парировала я. – Да, я боюсь крови, и что? Многие ее боятся, не я одна такая неправильная… А чего ты от меня хотела! Я не воин и не маг… Я… я филолог! Я обычный человек!

– Ты – павший воин, – жестко возразила Яти, наблюдая за моей возней. – И… ты не ту ногу перевязываешь.

Тяжко вздохнув, я решилась приоткрыть один глаз, быстренько перевязала кровоточащую рану, кое-как встала на ноги и отряхнулась. Потерянную где-то кепку и украденную сумку искать не рискнула, дабы не тревожить старые кости, которые по идее надо похоронить, – кто бы только за эту грязную работу взялся… Я-то – точно пас, мне «общения» с ними по горло хватило, да и не нанималась я за гуями всякими свалки прибирать. А, кстати, кто они такие, эти гуи?

Этот же вопрос я задала и ящерке, пока оглядывалась в поисках Янтаря – виал, убедившись, что моем жизни ничего не угрожает, немедленно куда-то делся. То ли обходил территорию, то ли вернулся под дуб, не знаю, но я решила его не ждать и, прихрамывая побрела на место стоянки. Янтарь меня всегда отыщет и догонит, а мне же – возле дуба проще будет сориентироваться и найти тропу, ведущую к главной дороге.

– Гуи, – после некоторых раздумий начала лекцию Яти. – Это не что иное, как душа. Материализовавшаяся душа мага. Видишь ли, Касс-си, вс-стречаютс-ся такие маги, которые, умирая, не хотят покидать наш мир и пытаютс-ся любой ценой здес-сь ос-статьс-ся. И некоторым ос-собо могущес-ственным удаетс-ся материализовать с-свою с-силу и душу, превратив их в подобие тела. Обычно – детс-ского. Но чтобы вы-жить, им нужно очень много ес-сть. Причем питаютс-ся они вс-сем без разбора – от гнилых яблок и падали , до живых людей. Обычно в гуи превращаетс-ся чело-век, умерший не с-своеи с-смерью и с-стремящийс-ся завершить неоконченные дела. Правда, они не учитывают того, что вечный голод превратит их в бес-спощадных монс-стров, а с-смерть вычеркнет из памяти прежние планы. С-скажи с-спас-сибо, рядом с-с тобой оказалс-ся виал. Это единс-ственное живое с-сущес-ство, которого гуи боятс-ся и к которому они и близко никогда не подойдут.

– А ты конечно же и не подумала, что эти гуи могут мне встретиться, – ядовито добавила я. – И посему решила, что рассказывать заранее мне ничего не надо, а вовремя просыпаться, чтобы предупредить об опасности – тоже. Верно? Кстати, ты ведь тоже своего рода – гуи? Никогда не видела, чтобы у обычных ящериц был настолько гибкий позвоночник, и они бы спали вот так, как ты, обернувшись вокруг чего-нибудь.

– Я не гуи, – обиделась моя чешуйчатая собеседница, – то ес-сть… ну… почти… Я, конечно, не живое с-сущес-ство, но и питатьс-ся чем попало мне не надо. А расс-сказывать тебе вс-сего с-смыс-сла нет, у нас-с с-слишком много с-странного и необычного. Проводника бы тебе найти, чтобы он за тобой прис-сматривал, пока я с-сплю.

– Без ваших проводников как-нибудь обойдусь, я же не дите малое! – обиделась уже я, доковыляв до дуба и сев на траву. – Всю жизнь сама за собой присматриваю и, как видишь, пока еще жива!

– Вот именно, что «пока еще», – ехидно поддакнула моя хвостатая собеседница. – Даже удивительно.

Не найдя подходящего ответа, я гордо проигнорировала ее обидную реплику, да и не до препирательств мне было, если честно. Нога болела безбожно и, похоже, начинала распухать. Может, эти гуи не представляют особой опасности лишь для местных жителей, а для пришельцев вроде меня – они смертельно ядовиты.

Подумав, я поделилась своими опасениями с ящеркой, а в ответ получила назидательную тираду, в которой Яти популярно разъяснила мне одну очень простую вещь: пришельцев, спасителей и иже с ними здесь убить или покалечить нельзя (царапины – не в счет), потому как мы жизненно необходимы миру и он нас в обиду не даст. Поэтому я могу расслабиться и не волноваться, а нога – до свадьбы все равно заживет. Правда, до чьей именно свадьбы – она не уточнила, а я не стала спрашивать, дабы не нарваться на очередной язвительный комментарий по поводу. Ну не то чтобы я так их побаивалась – просто спорить лень.

Ждать виала под дубом мне быстро наскучило, ия, поправив повязку, похромала к дороге, по пути борясь с тихой истерикой. После рассказа Яти до меня дошло, насколько долго мы со смертью смотрели друг другу в глаза. Соответствующая реакция пришла незамедлительно. Нет, это был даже не испуг, а скорее – шок. Тихий шок, приправленный скромной истерикой. На меня в жизни никто не нападал и не покушался! Даже уличные хулиганы и одноклассники всегда обходили мою скромную персону стороной, но оно и понятно, если вспомнить, что у меня – орава двоюродных братьев, половина которых серьезно занимается рукопашным боем. А тут… а здесь… А здесь – придется учиться защищаться самостоятельно.

Ой-ей…

Янтарь смирно поджидал меня на обочине дороги, держа в зубах сумку и кепку. Ишь ты, ведь не поленился все побегать и найти, солнышко мое рыжее… И даже издеваться надо мной не стал, а опустился на колени и терпеливо подождал, пока я вскарабкаюсь к нему на спину, сокровище мое нахальное… Усевшись, я надела кепку козырьком назад и пошарила в сумке, к своему вящему удивлению обнаружив там чудом уцелевшее яблоко и кожаную флягу с водой. Пожалуй, не так уж все и плохо!

Да, все не настолько плохо, все – еще хуже… Хотя я наивно полагала, что хуже, чем есть, быть не может в силу второго закона подлости: если гадость случилась утром, вечером все должно пройти гладко. Угу, уже. Я – в другом мире, и законы здесь не такие, как у нас. Или просто сработал первый закон подлости: если одна гадость случилась, будь бдительным – за каждым углом тебя может поджидать следующая. И ведь я эту пресловутую гадость неким непостижимым образом чувствовала, просто не знала, из-за какого именно угла ee ждать, и потому все проворонила.

И началась предсказанная гадость с того, что я, разумеется, в положенное время в нужную деревню не приехала. То ли из-за неприятного дневного происшествия, то ли из-за неспешного хода, выбранного виалом, – судить не берусь. Но факт остается фактом: я катастрофически не успевала засветло приехать на место. И сначала – мрачно наблюдала за быстро клонящимся к закату солнцем, а потом – усиленно подгоняла Янтаря, с затаенной надеждой высматривая за каждым поворотом дороги хоть какой-нибудь населенный пункт и поминутно вздрагивая от испуга. Мне буквально повсюду мерещились кровожадные зомби, и даже присутствие виала не особенно успокаивало. Это гуи его боятся, но мертвые воины – на то и мертвые, чтобы ничего и никого никогда не бояться. У них такового чувства наверняка не предусмотрено, как и наличия каких-либо чувств вообще.

Бледный проблеск луны, пробравшись сквозь рваные облака, осветил дорогу и внезапно выхватил из тяжелого сумрака ночи странный движущийся предмет. Тихо ойкнув и зажав самой себе рот, я прижалась к спине невозмутимого Янтаря и, прищурившись, вгляделась в даль. И едва не завопила от страха. Что я увидела, граждане! Вот те и долгожданная гадость… Кабы не кромешная тьма, я конечно же заметила бы «сюрприз» раньше, но… Лишь при свете луны разглядела в пяти метрах от себя, на развилке дороги, высоченный, старый и угрюмый дуб. Под резкими порывами ветра дерево жалобно скрипело, словно жалуясь на свою судьбу, и, подъехав ближе, я обнаружила, кому именно оно жаловалось: висельнику. Самому что ни на есть настоящему, реальному и… живому.

У меня от ужаса случился повальный паралич всех чувств и мыслей. Я ж… я ж мертвецов в жизни никогда не встречала! И… и вообще – он страшный! Правда, в темноте мне, слава богу, толком его разглядеть не удалось, но от одного вида мирно покачивающегося тела пробрало меня соответственно. Плюс еще погода начала портиться, что тоже оптимизма не добавляло, а спрятаться в открытом поле от сильных порывов холодного влажного ветра, предвестника грозы, можно было разве что под тем самым деревом… но я скорее рискну промокнуть и простудиться, чем составить компанию малознакомому покойнику.

Я плотнее закуталась в рубаху и натянула на глаз кепку, дабы ее не унесло ветром. Ну и мертвец заодно исчез из поля зрения, потому как мы уже поравнялись с дубом. Холодно, елы-палы… И страшно до икоты… Блуждающий лунный диск вновь выбрался из-за туч и под удобным ракурсом красиво осветил труп. А я – чуть со спины виала не навернулась, когда ненароком взглянула на покойника и обнаружила, что он с интересом меня изучает, подмигивает и, кажется, улыбается!

Представьте себе, товарищи, каков нахал! Пусть бы висел себе и висел, я же ему не мешаю, я проехала мимо и уехала, так нет ведь, повыпендриваться надо и приличных девушек попугать. Дорогу у него спросить, что ли? Я нервно хихикнула. Дожила. У трупов правильную дорогу начала узнавать… А если ни я, ни Янтарь – верного пути не знаем, а Яти – дрыхнет, ее и пушкой не разбудишь?.. На мою кепку упали первые крупные капли дождя. Я невольно поежилась и повела плечами, лихорадочно обдумывая, что страшнее – подойти близко к мертвецу или выбрать дорогу наугад, а потом бродить черт-те где, пока не проснется ящерка и не прочитает мне очередную лекцию о вреде послеобеденного сна, поздних прогулок и пренебрежения инструкциями.

И, подумав, я решилась. Все равно мне еще с целой бандой зомби предстоит встречаться, хоть порепетирую, посмотрю на них со стороны. Надеюсь, что его «живучесть» мне не померещилась и я не опозорюсь, спрашивая правильную дорогу у бессловесного трупа. А… а если он говорящий, то надо быть настороже, вдруг напасть решит и наколдует чего-нибудь… Янтарь на встречу с трупом ехать отказался наотрез, и посему я, кряхтя, сползла на землю и заковыляла к дубу. Виал же насмешливо фыркнул, многозначительно переглянулся с мертвецом, и оба с любопытством приготовились ждать, что из моей задумки выйдет путного, и выйдет ли вообще. Я обиженно засопела, показала кулак своему четвероногому спутнику и, подойдя к дубу, задрала голову. И под мутным взглядом висельника почувствовала себя необычайно глупо.

– Простите, любезный… – Я запнулась и, скривившись, зажала нос, потому как тлением от трупа разило изрядно. – Не подскажете, случайно, как пройти в библиотеку? Э-э-э… Ну где тут ближайшая деревня, в общем…

Мертвец не реагировал. Лишь с нарастающим интересом разглядывал мою хромоногую и испуганную персону, а у меня от страха тряслись коленки. Нет, ему ответить трудно, не понимаю?! Хотя… Если учесть, что он просто не мог говорить по причине распухшего синюшного языка, вывалившегося из его рта… Гм… Я отвела глаза, судорожно сглотнула и поежилась от отвращения. Ужасть. Докатилась. И как в этой непонятной ситуации действовать прикажете, ась?

Я растерянно помялась, покосилась на крепко спящую ящерку, оглянулась на виала, чей темный силуэт! едва заметно проступал сквозь плотный сумрак ночи, и вновь посмотрела на безмятежно покачивающееся тело. Что-то чересчур сильно он раскачивается, в такт порывам ветра не попадает и… И – ты тормоз, Касси, а это – уже диагноз… Внимательнее приглядевшись, я заметила, как упорно мертвеца заносит влево, словно он пытается указать нужную дорогу… Или мне действительно любезно указывают верный путь? Странно, правда? Один дохляк несколько часов назад чуть меня не слопал, а второй – вдруг решил помочь. То ли воспитание у них разное, то ли природа на каждого по-своему влияет…

Знаете, у меня даже страх почти прошел. По-прежнему зажимая нос, я осмелилась подойти к дереву ближе и рассмотреть несчастного. Может, он жив, а язык мне померещился? А что, я видела в одном американском фильме, как у главного героя на шее петля криво затянулась, но на месте он не умер, а беспомощно болтался несколько минут кряду, пока палач над ним не сжалился. Но здесь явно не тот случай. Моего неожиданного помощника повесили по всем правилам, а почему он сохраняет способность видеть, слышать и владеть своим телом – тот еще вопрос.

Если только парень не…

Я задумчиво понюхала воздух. Так и есть. Сей странный товарищ – маг. Только вот не могу понять, чего именно он маг. Побродив по деревне, я быстро научилась различать запах той или иной магии, а отнести их к стихиям – проще пареной репы. От этого же, кроме всего прочего, разило теплым (попрошу заметить!) дыханием летнего ветра и странной свежестью, какая бывает лишь после дождя, а не до…

Ничего не понимаю… Маги – и повесили своего?.. И чего бедняга такого сделал? Невинную девицу соблазнил, со старостой поссорился или нахамил месткому духу? Жаль, я не могу толком рассмотреть его лица, да и избили бедолагу основательно, если судить по болтающимся на теле лохмотьям… Нет, не могу я на это спокойно смотреть! И пусть от моей помощи больше вреда, чем пользы – помогу… И то самое нечто, которое я обнаружила в своей душе, громко зааплодировало, выражая одобрение. Оно-то в первую очередь и подталкивало меня спасти несчастного. Хотя, как помочь человеку, который фактически уже мертв? Только перерезать веревку, чтобы он мог спокойно уйти из жизни туда, где однажды будем мы все.

И я сделала это. Не ножом, конечно, откуда ему у меня взяться… Зато в моем арсенале имелось пресловутое, простите за тавтологию, Слово. Признаюсь, пока я сочиняла проклятие, попыхтеть пришлось изрядно. Одно дело, когда оно случайно вырывается, и совсем другое – когда его пытаешься использовать преднамеренно. В общем, не сразу, но – получилось! И тело беспомощно плюхнулось на землю вместе с половиной роскошной дубовой кроны, а я – едва успела отскочить в сторону.

Подошедший Янтарь осторожно ткнулся носом в мою спину, ненавязчиво подталкивая меня в направлении дороги. Я отвела взгляд от солидного «кургана» из веток, зачем-то перекрестилась и вздрогнула, почувствовав, как очередная порция холодных капели пробралась мне за шиворот. Ну что ж… Помогла чемсмогла, а на большее я, увы и ах, не способна. Hа ногах-то еле-еле стою и получившуюся кучу по такой темноте вряд ли смогу разгрести, не говоря уже о похоронах.

Держась за пушистую гриву виала, я с тяжелым сердцем похромала прочь от дуба. На душе почему-то было пасмурно, мерзко и неспокойно, под стать погоде, которая портилась прямо на глазах. Сильнее зарядил дождь, где-то вдалеке прогрохотал первый гром, серебристой змеей промелькнула ветвистая молния, сменивший направление ветер настойчиво дул мне в лицо, поднимая с дороги клубы пыли… И ярким факелом вспыхнул импровизированный «курган», подбросив к ночному небу сноп золотисто-красных искр!

Испуганно обернувшись, я молча уставилась сначала на рожденное костром нелепое существо, похожее на альва (позже выяснилось, что величают сие создание зайтаном и оно является духом огня), а потом – на выросшую за его спиной пошатывающуюся фигуру человека, объятую ярким пламенем и явно направляющуюся в мою сторону.

Нас с Янтарем с места происшествия как ветром сдуло! Я от страха и о раненой ноге мгновенно забыла, и об усталости, и о том, что забираться на спину лошади без стремян в принципе не умею, да и с ними тоже!

На удивление резво оттолкнувшись от земли, я птицей взлетела в «седло», очень удачно оказавшись на спине у своего четвероногого спутника, и мы помчались прочь. Вцепившись в виала, я ненароком обернулась и заметила, как стремительно поглощает ночь горящие силуэты человека и дерева и простирает руки к небесам дух, неподвластный магии дождя. Дождя, который влажной пеленой окутывал мир, скрывая за вихрем прозрачных капель тайны чужого бытия и загадки необъяснимых явлений… Откинув назад мокрые волосы, я несколько секунд всматривалась в мутную даль, после чего устало закрыла глаза, полностью доверившись Янтарю. Он обязательно привезет меня в деревню, даже если жуткую грозу будет сопровождать конец света. И привез. После нескольких то ли минут, то ли часов дикой скачки. Время под бесконечным ливнем тянулось невероятно медленно, и посему – затрудняюсь сказать, сколько же на самом деле длилась «поездка», но до деревни мы все же добрались, – и слава богу! Правда, очередной населенный пункт отличался странностями, которые я не преминула заметить, пока мы к нему подъезжали.

Реки и мостиков здесь не обнаружилось, но это, понятно, не странность, а особенность местного рельефа. Зато вместо речки деревню, образовывая некое подобие горной долины, окружали пологие холмы высотой с двухэтажный терем. И первая, как я сказала, «странность» случилась именно тогда, когда мы оказались в образуемых этими холмами своеобразных воротах: в меня прицельно ударила молния. Ветвистая. Ненормально ярко-красная. Подозрительная, если учитывать, что гроза уже пошла на убыль и лишь мирно шел дождик, а гром не так давно свое отгремел. Однако – молния в меня едва не попала. Вернее, попыталась и промазала, поскольку Янтарь оперативно шарахнулся в одну сторону, а я, не удержавшись на era спине, кубарем откатилась в другую. И на том месте где мы только что находились, быстро вспыхнула и прогорела трава, оставив после себя симпатичное черное пятно.

Неизвестный же шутник все не унимался. И пока я не преодолела несчастные десять метров и не добежала до первого огорода, молнии бомбардировали меня с упорством, достойным лучшего применения. Именно – бомбардировали, потому как ветвистые у их владельца, видимо, быстро израсходовались (дефицит по причине их сложного изготовления, не иначе) и он принялся швыряться шаровыми. А я, помнится, на физкультуре при игре в волейбол так мяча боялась, что отбивать его не научилась, зато – всегда прекрасно уворачивалась. И сейчас отработанные ранее рефлексы спасли мне жизнь.

Может быть, конечно, стоило вернуться назад и, оказавшись в относительной безопасности, проклясть вредителя, но полезные мысли, по закону подлости, приходят в голову тогда, когда от них нет никакого проку, и потому – пришлось попрыгать и размяться. А вернее, несколько минут метаться меж холмов загнанным зайцем, дико выпучив глаза и вычерчивая, живописные зигзаги, ну а в итоге – упасть с обожженной ногой вне зоны досягаемости смертоносных снарядов.

И ведь упала я тоже крайне удачно – прямиком в, шикарную лужу. Хорошо хоть, я прежде успела промокнуть и пострадало при очередном «купании» лишь мое самолюбие, а – ему не привыкать… Но разозлилась я все равно страшно. И, встав и хромая на обе ноги, я стиснула зубы и устремилась к ближайшему дому. Узнаю, кто, почему и зачем – плохо ему придется! Как говорится, кто к нам с чем и зачем, тот от того и того. Быстро пройдя две улицы, я остановилась перевести дух и оглядеться по сторонам. Не-е-е, так точно ни до шутника не доберусь, ни до кого-либо из жителей вообще. Деревня – будто вымерла. Мрачные одноэтажные терема, съежившись под натиском стихии, угрюмо косились на меня пустыми и недружелюбными глазницами запертых темных окон, как бы прогоняя прочь. Уйти, пока не поздно?.. Ага, уже бегу и тапочки теряю… Фиг вам, господа хорошие. Мне и идти-то, прямо скажем, некуда, и дождь надо где-то переждать, чтобы потом найти своего удравшего виала. Эти существа, к слову, терпеть не могли находиться в тесных населенных пунктах и потому – где сейчас скрывался Янтарь, я не имела ни малейшего представления. Зато примерно знала, как растормошить аборигенов.

Морщась и охая, я присела на корточки и принялась внимательно изучать землю. Потом выковыряла из нее (танки грязи не боятся!) несколько увесистых камней и, побродив вокруг дома, нашла окно, которое народ непредусмотрительно оставил без защиты ставней. Притаившись за кустом черемухи, я прицельно швырнула несколько камней в сторону намеченной цели, пока не раздался красноречивый звон разбитого стекла. Ага!

Выпрямившись, я сосредоточенно прищурила левый глаз, привычно размахнулась, однако моим коварным планам нахально помешали. Я едва успела схорониться за кустом, когда над моей головой просвистел знакомый камень в обрамлении огненной короны. Просвистел и приземлился в ближайшую лужу, красиво взорвавшись напоследок.

Ударной волной меня швырнуло на куст. Позорно перелетев через него вверх тормашками и оцарапав по пути о ветку правую щеку, я шмякнулась на спину, неприлично выразилась по поводу и, постанывая, попыталась встать. И благо, только попыталась, поскольку от следующих снарядов, в силу своего подорванного здоровья, я точно бы не увернулась. А так благополучно переждала «бомбардировку» в холодном лужице, потом – настороженно приподнялась и услышала дрожащий мужской голос:

– Убирайся к чертям собачьим, нехристь, не та порешим на месте!..

Это они что, мне?! Я от возмущения аж подпрыгнула. Совсем обнаглели, паразиты, спасителей за зомби принимают и убить пытаются! Они и мага того несчастного на дубе лишь из-за своих проклятых подозрений повесили?! Одна-а-ако!..

А голос мужественно продолжил:

– Ты не думай, мы не боимся! Только сунься ближе!..

Ну-ну, слышу, как вы не боитесь. Голосочек-то дрожит и прерывается, как у первоклассника, который вынужден объяснять строгой маме, откуда у него в дневнике взялась двойка. Это вы кому другому своей смелостью хвастайтесь, а мне – нечего лапшу на уши вешать.

Я на всякий случай опять отползла за раскидистый кустик и уже оттуда громко обратилась к защитникам дома:

– Товарищи, будьте благоразумны, не волнуйтесь и прекратите стрельбу, я не мертвый воин!

– А кто? – резонно вопросил другой голос из соседнего дома, откуда, видимо, велось внимательное наблюдение за боевыми действиями.

– Спасительница я, – привычно ответствовала моя побитая персона. – И я приехала…

– Врешь!.. Так мы тебе и поверили, мертвяк! – сердито перебил меня первый голос – Не знаем мы разве, что спасительница должна была к нам вечор приехать, а не после полуночи? Куда ты дел ее, признавайся?!

– Да не девал меня никто никуда, хотя пытались!.. – рассердилась и я. – Эй, кто из вас там говорил, что не боится меня? Выходи и проверь – со мной посланница!

– А почему тогда ты так поздно? – не унимался вредный голос, дотошно выпытывая все подробности моих злоключений.

– Потому что! – свирепо рявкнула я. – Когда хочу, тогда и являюсь! А вам, граждане, должно быть стыдно! Меня едва не слопал гуи и не сожгли ваши проклятые молнии, я промокла, продрогла, устала и проголодалась, а вы еще смеете мне не верить?!

Народ в доме совещательно пошушукался, после чего я услышала неуверенное:

– Вроде и верно спасительница… Порфирий сказывал, беспокойная она, ни бога, ни черта не боится, с духами природы на «ты»…

У меня началась истерика. Это я-то ничего не боюсь, это я-то? О, Господя-я-я… Пошутил, Порфирий, юморист, блин, нашелся… Нервно фыркая в отчаянных попытках сдержать смех, я тихо сползла под сиреневый куст, да там и осталась сидеть, пока не услышала приближающийся звук тяжелых медленных шагов. Проверять шли, голубчики. Идите, идите. Жаль, придется вас разочаровать.

Немного успокоившись, я с трудом удержалась от шаловливого желания внезапно выпрыгнуть навстречу парламентерам и напугать их, если не оным поступком, так своим жалким видом. Но, пожалуй, не стоит. Местные жители явно не понимают безобидных шуток и с перепугу могут в меня и камнем горящим запустить, я в ответ – проклятием, и понесется душа в рай… И не факт, что не моя…

Правда, выскакивать мне все же пришлось, но не из вредности, к сожалению, а из-за страха парламентера, который, немного не дойдя до куста, нерешительно замялся и замер на месте. Я насмешливо фыркнула про себя. Тоже мне, смельчак нашелся. Все мы храбрые, пока прячемся от опасности в кустах. Даже я. Иногда.

Медленно выпрямившись, я узрела очередного бородача, на сей раз рыжего, но тоже – выше меня головы на три. Правда, лица разглядеть не смогла, зато каким-то своим шестым чувством угадала, что и с ним тоже – раньше встречалась и вроде даже имя еще помню…

Правда, пока я вспоминала, а подозрительный гражданин – настороженно таращился на меня, неожиданно вовремя проснулась Яти и, сориентировавшись, сразу поинтересовалась:

– Касс-си, ты что, только что приехала?! А ведь Порфирий тебя предупреждал по-хорошему!.. Мое почтение, С-савелий. Познакомьс-ся с-с нашей с-спас-сительницей. Извини, нас-с задержали в пути непредвиденные обс-стоятельс-ства, – и ящерка укоризненно покосилась на меня.

Подумаешь… А нечего было меня ни свет, ни заря поднимать, сами виноваты. Быстро скорчив ей рожицу, я отвернулась, приподняв бровь, вопросительно посмотрела на бородача и, к своему облегчению, получила в ответ виноватый взгляд.

Дошло до них.

Неужели.

ГЛАВА 5

– Итальянские туристы – экспансивная нация. Первый день в Москве, устали с дороги.

– Да они же здесь все разгромили!..

– Ну почему же все! Кое-что осталось.

Из кинофильма «Невероятны приключения итальянцев в России»

– Ты уж не серчай, спасительница, – в который раз извинялся передо мной Савелий. – Не признали сразу. Опасное у нас время сейчас, смутное, своим-то не всегда доверяем, а уж приезжим и чужакам – тем более…

– Да ладно вам, – вяло отмахнулась я, разомлев в тепле и заметно подобрев. – С кем не бывает. Только о ловушках-молниях могли бы предупредить Порфирия, чтобы он мне передал!

– Так мы ж вечор тебя ждали, – оправдывался мой собеседник. – Вечор бы разглядели и тебя, и посланницу, а ночью ж не видно ни черта, да и супостаты всякие бродят, не спросясь… Да и больно похожа ты на мертвяка на одного, – добавил он и хмуро подергал свой длинный рыжий ус.

Я подавилась чаем, закашлялась и сдавленно просипела:

– Да что вы говорите?..

– И верно, похожа, – подтвердил и младший брат Савелия, носящий забавное имя Пантелеймон.

Прокашлявшись, я с опаской покосилась на братьев, небезосновательно подозревая обоих в розыгрыше, но – зря. На меня невинно смотрели две пары кристально чистых, честных голубых глаз. Не-е-е, не врут. Но… тогда что бы это значило?

– На какого еще мертвяка? – прищурилась я.

– Да бродил здесь один пару дней назад, – охотно рассказал Савелий. – Бледный как смерть, убогий…

Все на людей странно косился, не заговаривал ни с кем. Чужак, оно и видно. И силы – немерено. Всей деревней его едва скрутили да на дубе повесили, пущай отдохнет да подумает, как к нам соваться!

Так я и знала! Зябко поведя плечами, я плотнее закуталась в безразмерную рубаху, которую мне великодушно одолжил Пантелеймон взамен моей испачканной. Думать о чужих проблемах посреди ночи, когда завтра опять в дорогу, неохота, но пришлось…

Я озабоченно похрустела соленым огурцом, посмотрела в окно и заметила:

– Ошибочка вышла, ребята. Тот товарищ на дубе – не зомби.

– Не мертвяк?! – возмутился Савелий. – Как! это – не мертвяк?!

– Не может быть! – вторил ему брат.

– Может, может. – Я неуклюже подобрала деревянной ложкой остатки жареной картошки и с сожалением отодвинула опустевшую плошку. – Мне Порфирий четко сказал: зомби магией не владеют и в принципе владеть не могут. Так? Так. А от вашего пресловутого мертвяка пахло магией.

Мои собеседники обменялись недоуменными взглядами и, нахмурившись, опять воззрились на меня. Я вздохнула:

– В мире, откуда я пришла, есть одно очень хорошее выражение: мы все не те, кем кажемся. И если от человека пахнет алкоголем, это вовсе не значит, что он – законченный алкоголик. Может быть, он его продает. Понимаете? И если человек странно ведет себя и кажется чужаком – это вовсе не значит, что он зомби. Не знаю, откуда и зачем этот парень к вам пришел, но он точно не был тем, за кого вы его приняли. У меня дар – чувствовать запах магии.

Повисло тягостное напряжение. Братья встревоженно переглядывались и перешептывались, а я – усиленно подъедала все, до чего добиралась. Хозяева терема расстарались на славу и мало того что на ночь глядя не поленились мне баню затопить, так еще и накормили до отвала. Я живо смела двойную порцию жареной картошки, щедро выставленные на стол соленья, выпила полсамовара чая и теперь нервно поглядывала на дверь. Смертельно хотелось курить, но раз у местных жителей эта вредная привычка распространения не получила, мне неудобно было дымить в доме при людях, а во двор выбраться пока не получалось: народ наперебой уверял меня, как там опасно, и постоянно отвлекал левыми разговорами. Но я все же рискнула.

Пока мои собеседники о чем-то яро спорили, я тихонько вытащила из пачки сигарету (н-да, если я в ближайшие два-три дня мир не спасу – спасать придется меня, потому как без своей отравы и дня прожить не могу) и намылилась незаметно смыться на крыльцо.

Зря старалась. И тем более – незаметно, – так меня и отпустили… Хотя лично я не вижу ничего опасного и криминального в том, чтобы выйти покурить перед сном и заодно помечтать о несбыточном, разглядывая чужие созвездия. Однако ж оба брата-акробата уперлись как бараны и прямо-таки упрашивали меня не выходить из дома лишний раз. А «надо» – мол, и за ширмой справить легко…

– Можно подумать, если зомби решат вломиться в ваш дом, он вас защитит, – фыркнула я. – Или защитит?

– Само собой, – важно кивнул Савелий. – Наш дом – наша крепость, и магией он особой наделен. Войти в него чужаку, не пожелав «мира», невозможно, а пожелав, невозможно причинить нам вред. Только потому мертвяки нас еще отсюдова и не выжили. Правда, магия дома жива, пока его хозяин жив…

– Вон оно что… – Плюнув на правила приличия, я закурила в комнате, нахально используя опустевшую чайную чашку вместо пепельницы. – А почему же вы, волшебники, сами не можете справиться с шайкой покойников, если они даже магией не владеют? Зачем вам я, то бишь спаситель?

Братья переглянулись, а я про себя подумала, что, в жизни бы их за родных братьев не приняла. Савелий – высоченный, с ярко-рыжей шевелюрой и добродушной улыбкой. О подобных личностях говорят: в доску свой парень. Пантелеймон же – росту на удивление невысокого (по местным меркам), на голову ниже брата, светловолосый, застенчивый, молчаливый, лишний раз и слова не скажет, зато наблюдательности у него – хоть отбавляй. Только цвет глаз похожий, но не их выражение: у старшего брата – простодушное и рассеянное, у младшего – проницательное.

Вот и сейчас я заметила, как последний, внимательно прищурившись, покосился на меня. Словно проверял, словно не доверял мне до конца, и даже присутствие Яти ему ничего не доказывало. Ну и черт с тобой. Главное – горящими камнями не швыряйся больше, пока я не в форме. Хотя меня вроде бы местные жители прибить все равно не смогут, даже если очень захотят. Вроде бы…

– А Порфирий и посланница разве тебе не сказывали? – недоверчиво переспросил Савелий. – Это жих обязанности спасителей-то наставлять…

– Не рассказывали, – недовольно пробурчала я. – Отправили сразу к вашему Магистру – и всего делов.

– Странно… – пробормотал Пантелеймон.

– Действительно, – кисло согласилась я. – И все же?..

– По древнему закону мира ни он сам, ни его обитатели нападать на чужаков не могут, – объяснил старший брат, – буде то обычные люди или же мертвяки поганые. Легенды говорят, из-за павших воинов оно так сложилось. Больно уж они пришельцев не жаловали, изводили при случае, вот мир и решил вступиться а беззащитных чужаков.

Теперь я поперхнулась уже дымом. Опять?! Опять я, то есть мы, то есть мои якобы предки начудили, а все шишки – мне? Я даже не поняла толком, кто такие эти павшие воины, к которым меня упорно причисляют, а тут выясняется, что народ их считает кем-то роде наших христианских ангелов-отступников – и здесь они виноваты, и там – все беды от них, и вообще – не место им в этом мире, и слава богу… Одного не понимаю – я-то при чем? Объяснит мне это кто-нибудь, кроме… кроме меня?

Мой блуждающий взгляд случайно упал на старенькое потертое полотно, висевшее на стене. Обычный выцветший кусок ткани с еле заметным изображением города – чудесного, затерянного среди облаков… И ослепительно яркое видение вспыхнуло в моем мозгу. Выронив сигарету, я обхватила руками голову и свалилась с табуретки, сильно стукнувшись об пол. Видение. Вспышка света. Жгучая боль. Темнота. Покой…

Где я?..

Приподнявшись на локтях, я с трудом открыла глаза и осмотрелась по сторонам. День. Вернее даже сказать, утро. На ясном голубом небе – ни облачка. Солнце, опутав мир золотистой паутиной теплых лучей, задумчиво взирает на цветущие луга. Ласковый ветер, взъерошивая изумрудно-зеленую траву, осторожно касается моего лица и… Стоп! Я провела рукой по волосам и не ощутила собственного прикосновения, как и дыхания ветра. А это означало только одно – сон. Я сплю и вижу сон. Самый обычный сон. Или – необычный?..

Я села и снова осмотрелась. Знакомое местечко. Бесконечный луг, аккуратно разделенный на две частя узкой утоптанной дорогой, виднеющийся вдали высокий старый дуб и в десяти – пятнадцати минутах ходьбы от него – окруженная холмами деревушка. Точно, знакомое местечко. Во время дождя я почему-то его не узнала, а сейчас – припоминаю. Рядом со мной прошуршала трава, приминаясь под чьими-то легкими шагами. Я не успела сориентироваться и откатиться в сторону, когда сквозь мое тело с независимым видом прошествовала я?.. Честное слово, у меня случило» раздвоение личности, как иногда происходит во сне. Я и лежала на траве, наблюдая за происходящим, и одновременно шла через луг к дороге. С чего я взяла, что вторая девушка – тоже я? Не знаю. Почувствовав и поняла, на мгновение увидела мир ее глазами и услышала пение пролетающих по небу птиц, ощутила тепло солнца и вдохнула терпкий аромат полевых цветов. Но – всего лишь на мгновение. А девушка, чье лицо я так и не разглядела, теперь медленно, но верно удалялась от меня. Бродяга ветер трепал ее длинные темно-каштановые волосы, а солнечные лучи веселыми зайчиками поблескивали на двух витых рукоятках мечей, выглядывающих из черных потертых ножен. Воин. В отличие от некоторых… Даже не верится, что она – это я. Слишком велика разница, но… кем мы только не становимся в собственных снах. Если, конечно, оное – действительно сон, а не воспоминание например…

Подгоняемая любопытством, я встала и, стараясь не шуметь, отправилась следом за ней. Впрочем, девушка явно не замечала моего присутствия, и я, перестав таиться, сначала догнала ее, а потом, не удержавшись, опередила и заглянула в лицо. И невольно отшатнулась. Но не потому, что оно было обезображено страшными шрамами или, наоборот, неправдоподобно красиво. Нет, его просто не существовало. Вместо лица у той меня оказалась некая размытая субстанция. Словно неведомый художник, нарисовав портрет, немедленно в нем разочаровался и растер тряпкой еще не высохшую краску, превратив несомненно приятное лицо в безликий черно-белый овал. Правда, все время, пока мы шли к деревне, мне казалось, что изредка сквозь эту жуткую маску проступают подозрительно знакомые черты.

Во второй раз проходить меж холмами я поостереглась и нерешительно замялась, поджидая свою случайную спутницу. Если с ней ничего неприятного не произойдет, то и я – спокойно пройду следом. И на деревню посмотрю, и узнаю заодно, что за сверток девушка так бережно несет в руках. На ковер с виду похоже или на оружие, завернутое в полотно, или на рулон той самой ткани – мало ли…

Впрочем, печально знакомой ловушки на месте не оказалось, а угрюмые запертые дома теперь приветливо улыбались расписными ставнями и натертыми до зеркального блеска стеклами, создавая обманчивое впечатление беззаботного гостеприимства. На самом же деле девушке в деревне явно были не рады, а на меня и вовсе никто не обращал внимания. И мы молча шли, сопровождаемые неодобрительными, враждебными и хмурыми взглядами, пока не остановились на крыльце опять же странно знакомого терема. Правда, ночью мне его толком рассмотреть не удалось, но кажется, это был тот самый…

Девушка, бесшумно поднявшись по ступенькам, робко постучала в дверь, а я почувствовала, как соприкоснулись мои пальцы с теплой, чуть шероховатой доской и быстрее забилось от неуверенности сердце. Чего же она (или я?) опасается? Что же такое произошло (или произойдет?), раз мне (или ей?) пришлось забрести в эту богом забытую деревеньку?

Заскрипели под тяжелыми шагами хозяина терема половицы, осторожно приоткрылась дверь, и на пороге показался неуловимо знакомый бородач высокого роста. Его лица я по неизвестной причине опять же разглядеть не смогла, зато узнала голос, когда он заговорил. Савелий. Точно. Зрительная память у меня всегда хромала на обе ноги, зато голоса я запоминала и распознавала потом моментально.

– Чего тебе, Райлит? – вздохнув, спросил бородач.

Ага! Вот мы и узнали имя таинственной незнакомки! Райлит. Красиво. Только что бы оно значило?.. И ведь где-то прежде я его слышала, честное слово! Райлит, Райлит… Очень, очень знакомое имя. Где же, где же. Нет, не могу вспомнить. И черт с ним. Само придет, а пока – подслушаем чужой разговор, пусть это и неприлично.

– Здравствуй, Савелий, – тихо прошелестел голос моего невольного двойника. – Я ухожу, ты знаешь?..

– Как же не знать-то, если лишь об этом и галдит вся округа, – проворчал Савелий, не решаясь ни выйти на крыльцо, ни впустить девушку в дом. – О том, что вас навеки изгоняют, ленивый только не знает. Ты что-то хотела?

– У меня к тебе небольшая просьба. – Голос Райлит дрогнул и сорвался, словно она не привыкла просить и ей было крайне тяжело умолять, а не приказывать. – Да не бойся ты, у меня почти не осталось силы.

Бородач переступил с ноги на ногу, но все же рискнул покинуть пределы своего дома и, демонстративно закрыв дверь, для профилактики подпер ее собственной широкой спиной. Девушка, заметив это, понимающе кивнула, горько усмехнулась, но ни слова поэтому поводу не сказала, а молча развернула вышеупомянутый сверток, продемонстрировав своему собеседнику домотканое полотно. Елы-палы, вот оно!.. Именно его-то я и увидела не так давно в тереме братьев! На нежно-голубом фоне – искусно вышитый небесный город, укутанный в ажурную вуаль облаков и озаренный золотисто-красными лучами закатного солнца. Только – сейчас полотно было новое, не потертое и не поблекшее под долгим взглядом времени. И ведь именно эту картину я уже дважды видела во сне…

– Это мне?.. – заметно растерялся от неожиданности Савелий.

– Тебе. – Райлит чуть ли не силой всучила ему подарок.

– Я… я не могу его взять!.. – неубедительно запротестовал бородач.

– Можешь. – В тихом голосе девушки проскользнули железные нотки. – И возьмешь. Пожалуйста…

– Почему? Зачем ты мне его даришь?.. – ошарашенно пробормотал ее собеседник, восторженно разглядывая творение.

– Потому что мне оно больше ни к чему. – Будь у Райлит четким лицо, на нем бы мелькнула кривая улыбка. – Пусть останется у тебя, ведь когда-то… ты был моим другом.

– Райлит… – виновато начал бородач. – Я… ты…

– Перестань, – ровным голосом прервала его она, а я почувствовала, как всколыхнулась в ее душе волна горькой обиды и гнева. – Думаешь, я ничего не понимаю? Я знаю – после разговора со мной тебя потащат к Магистру проверять на наличие проклятия. Я знаю – ты собираешься жениться и боишься, что потенциальные родственники застанут тебя за мирной беседой с проклятым дейте… вернее, как нас сейчас называют, павшим воином. Я все прекрасно понимаю, Савелий. Но… возьми полотно, прошу тебя, и не прячь его в сундук, а повесь на самом видном месте. Ему еще предстоит сделать свое дело, как и мне – попробовать закончить свое. Прощай.

И, быстро договорив, Райлит резко развернулась, сбежала по ступенькам вниз и плавно растворилась в тени, которую отбрасывал ближайший холм. А мы с Савелием так и остались стоять на крыльце, тупо глядя ей вслед. Первым опомнился бородач. Печально посмотрев на подарок, он бережно свернул его и удалился в дом, а я, придя в себя от шума громко захлопнувшейся двери, попыталась пробраться в терем следом за его хозяином. Однако у меня отворить дверь так и не получилось. То ли я оказалась настолько бесплотном что так и не смогла уцепиться за ручку, то ли последнюю надлежащим образом заколдовали, но – в терем мне попасть не удалось.

Вздохнув, я прислонилась к двери и задумчиво подняла глаза к небу. Кажется, дождь собирается… И верно – погода стремительно менялась. Резкий порыв ветра в считаные мгновения собрал под своим крылом стаю тяжелых черных туч, где-то вдали прогремел первый гром и сверкнула молния… Дежавю – и такое тоже я недавно видела. Зажмурившись, я подставила лицо соленым небесным каплям, с удивлением почувствовав их ласковую прохладу. Надо же… Если я во сне чувствую сырость наступающего мне на пятки дождя, значит… Осторожно скользнув по моему лицуя, капли скатились за ворот рубахи. Значит, я уже не сплю?

Где же я?..

Вода мне за шиворот действительно натекла, только дождь здесь совершенно ни при чем. Виновником моего пробуждения оказалось мокрое полотенце, которое кто-то догадливый положил мне на лоб. С полотенца в три ручья текла вода, насквозь промочив не только подушку, но и одеяло с простыней, а заодно и мою рубаху. Но и это еще не все. Страшно болела ушибленная при падении голова, да и после неожиданного видения стало как-то не по себе. Несколько минут я не могла разобраться, где, собственно, вообще я нахожусь – то ли на лугу, то ли на крыльце под дождем, то ли где-то в тереме. Нити трех реальностей – сна, видения и яви – переплелись в один тугой клубок вкупе с жестокой болью, и я, совершенно потерявшись во времени и пространстве, тихо простонала:

– Чтоб вас скрючило с вашими проклятыми полотенцами и теремками, ч-ч-черт…

И началось… Полотенце, которое я успела стащить со лба, но непредусмотрительно оставила на шее, послушно скрючилось, сильно сдавив мое горло. Выпучив глаза от нехватки воздуха, я ухватилась за удавку, потянула ее на себя и, как в замедленной съемке, увидела действие своего случайного проклятия – на меня обрушивался потолок. И не только он. Подозрительно заскрипели стены, сворачиваясь и складываясь, и теремок начал оседать подобно карточному домику, собираясь превратиться в груду деревянных обломков. Растерявшись от ужаса и неожиданности, я испуганно замерла, тупо созерцая последствие своих необдуманных слов.

Ситуацию спасла Яти. Соскользнув с моего запястья, она проворно взобралась на меня, немного увеличилась и подожгла полотенце. Отвратительно завоняло горелой тканью. Закашлявшись, я закрыла слезящиеся от дыма глаза, но руки с шеи не убирала, несмотря на опасность обжечься, и, дождавшись нужного момента, разорвала полотенце, отшвырнула его в сторону, подскочила с лавки и дико осмотрелась.

Что же я наделала! И почему терем до сих пор не обрушился на мою голову? Ах да, его же от моего проклятия защищает специальная магия. Но, видимо, не слишком активно, раз стены так перекосило. Я с сомнением изучила волнообразно изогнутые стены и пол и заметно просевший потолок. Н-да. Гостеприимные хозяева этого несчастного дома меня прибьют… если я не сбегу раньше. Но сейчас позорно удрать с места преступления мне не позволило чувство собственного достоинства и привычка отвечать за свои действия и слова. Да и никакого вреда мне не причинят в любом случае, и посему…

С опаской перешагивая через «волны», образовавшиеся на полу, и бдительно огибая беспорядочно валявшуюся мебель, я проследовала в сени, где убедилась в очередном неприятном явлении. Заклинило входную дверь, причем явно намертво. Немыслимо скрюченные косяки цепко зажали ее в своих тисках, и привычный путь на улицу мне был заказан. Как и тем, кто захочет войти в помещение. Разве что – прорываться с боем и ломать дверь. Но кто знает, не обрушится ли тогда потолок, который и так держится на честном слове и чьем-то волшебстве.

Пришлось возвращаться в комнату и попробовать выбраться через окно, хотя оно тоже выглядело не лучше: двери и стекол лишилось. А в комнате, взобравшись на покореженный подоконник и печально уставившись на небо, меня поджидала Яти. Ой-ей… Аминь, Касси… Если ты переживешь этот день – никаких зомби можешь больше не бояться!

Старательно спрятав глаза, я виновато вздохнула, подошла к ней и тоже посмотрела на небо. И ничего особенного не увидела. Давно рассвело. Вернее, давно наступил полдень. Видимо, чересчур утомившись в дороге, я проспала не только все утро, но и полдня в придачу. И смысла отправляться в путь сегодня не было, если, конечно, не хочу опять блуждать в потемках и искать деревню, а потом воевать с местными жителями и убеждать их в том, что я и есть спасительница. Смешно, правда? Спасительница, которая крушит дома невинных граждан, причем совершенно случайно…

Я перевела взгляд на деревню и окончательно пала духом. Остальные терема выглядели не лучше. Покосившиеся, нелепо изогнутые стены, непонятно как держащиеся крыши, покореженные крылечки, ставни и окна… Суетящиеся вокруг них люди… И, что характерно, печально знакомые мне мохнатые гости из преисподней, неприкаянными призраками бродящие вдоль ухоженных огородных грядок…

У меня опустились руки, к горлу подкатил отвратительный комок неизвестного происхождения. Мама-а-а… Роди меня обратно! И верни назад, в тот мир, где мне не придется следить за каждым своим словом и рисковать благополучием людей! Если вы еще не поняли – я больше всего на свете ненавижу нести за что-либо или кого-либо ответственность. Более того – боюсь ее как огня! И я не хочу быть в ответе за судьбу этого мира и его обитателей, не хочу!..

– И что дальше? – тихо поинтересовалась ящерка, бочком подвигаясь ко мне.

– Не знаю… – Я мрачно воззрилась на ближайшего ко мне черта, который уже успел где-то раздобыть бутылку самогона и теперь мирно распивал ее на пари с потерявшимся от неожиданности хозяином огорода. – Я просто не знаю…

– А кто ж знает? – Яти привычно взобралась на мое плечо, почему-то и не думая орать на меня. – Кто кроме тебя?..

Достав сигарету, я закурила и тяжело вздохнула. Глубоко затянулась, выпустила длинную тонкую струйку ментолового дыма и ощутила непреодолимое желание послать все к демонам: и этот мир, и чертей, и себя с ними за компанию. Я вообще не собиралась никого спасать!.. Почему ты так думаешь? Я не хотела попадать сюда! Ты не можешь быть уверена в этом да конца… Я не хочу играть навязанную мне роль, я свободный человек! Никто из нас не свободен до конца. Мы – лишь марионетки в руках судьбы. Посмотри ей в лицо, смелее… Я не хочу!!! Но ты должна. Я никому; ничего не должна! Ты не можешь быть уверена в этом до конца. Могу! Правда? Нет… Вот видишь… Но – почему я? Потому что. Очень исчерпывающий ответ.! А какого ты ждала? Не знаю… Знаешь. Просто не помнишь. Пока.

Невесть откуда взявшийся внутренний голос мои неуверенные возражения отметал без особых проблем. Собственно, как и у любого нормального человека, внутренний голос у меня имелся, но… но не такой Не такой, как тот, с которым я только что тихо пререкалась. Этот – явно новенький и приобретенный уже здесь. И – он казался мне странно знакомым, словно я его раньше где-то слышала… Хм. Кто еще знает, кроме меня, говорите?

Ну ладно, с чертями справиться нетрудно – это мы уже проходили – а вот домики сами почините, тут я вам не помощник, уж простите великодушно… Докурив, я выбросила «бычок» в окно и с отстраненным равнодушием посмотрела на деревенский беспредел.

А знаете, я ведь давно мечтала устроить что-нибудь подобное. При всей своей неуравновешенности и склонности совершать глупые поступки в таких глобальных масштабах я еще никогда не пакостила. Да и в малых тоже, опасаясь когда чего: когда неодобрения, когда – ответной гадости, когда – пресловутой ответственности за свои слова или поступки, а тут – благодать…

Я невольно ухмыльнулась. Ага! Как частенько говорила мама – в любой ситуации можно найти свои положительные моменты. И раз на меня навесили столь тяжкие обязанности, я просто должна извлечь из случившегося пользу и для себя любимой! А иначе – за последствия не ручаюсь, потому как личность я нервная, беспокойная, и если мне что-то надоедает, то надоедает. А терпение и самопожертвование – к числу моих немногочисленных добродетелей не относятся, увы и ах. И посему…

– Ай-яй-яй, Касс-си, как тебе не с-стыдно, – неодобрительно покачала головой Яти.

– Так ведь никто же не умер, – бодро возразила я. – Наоборот, все живы, здоровы и почти счастливы! Ну а домики… Новые отстроят, ничего с ними не случится!

– Это ты Магис-стру объяс-снять будешь, – хмуро ответствовала хвостатая зануда, – когда он с-спрос-сит, откуда в нашем мире взялис-сь жители преис-сподней и почему одна из деревень резко опус-стела.

– Но она еще не опустела!..

– Так опус-стеет. Мало кто рис-скнет с-сейчас-с ос-статьс-ся в деревне, чьи дома потеряли с-свою защитную магию. И молис-сь, чтобы твое проклятия кос-снулос-сь только этого с-селения.

– Тьфу на тебя, – раздосадованно проворчала я. – Накаркаешь еще…

– Привыкай к тому, что большинс-ство твоих проклятий будут менее безобидными, чем это, – назидательно объявила Яти. – А одно твое с-случайное с-слово может разрушить наш мир до ос-снования.

– И на что ты намекаешь? – насторожилась я.

– С-спать тебе точно придетс-ся с-с кляпом во рту, – прокомментировала она. – Ос-собенно ес-сли поутру у тебя может что-нибудь с-серьезно разболетьс-ся…

– Иди ты! – обиделась я. – Шуточки у тебя…

– А кто тебе с-сказал, что это – шутка? – невозмутимо возразила ящерка. – Я абс-солютно с-серьезна. И, видимо, придетс-ся попрос-сить Магис-стра наложить на тебя дополнительное заклятие «закрытого рта», чтобы ты прежде думала, а потом уже говорила.

– Пусть только попробует, – ощетинилась я. – Самому мало не покажется, когда я «подумаю»!

– Вот и начинай думать уже с-сейчас-с, – посоветовала мне Яти. – Над тем, что делать с-с незваными гос-стями и ис-скалеченными домами. И, Касс-си, не относ-сис-сь к этому легкомыс-сленно.

И на сей раз я ее ожидания оправдала, пусть и не до конца, но чего другого от меня ждать. На пятый раз мне удалось отправить восвояси банду чертей, хотя кое-кто, тот же вышеупомянутый собутыльник рогатого, остался не слишком доволен его исчезновением. И еще один товарищ, зоолог местного разлива, очень огорчился, потому как не успел подробно изучить фауну преисподней. Ну а недовольство третьего гражданина я вызвала не тем, что внезапно умыкнула из-под носа экзотичного собутыльника, а другим – в ад незваный гость удалился вместе с крышей и трубой, в которой он застрял. Н-да…

В общем, разобравшись с одним делом, я быстро вспомнила о прочих обязанностях и засобиралась в дорогу, в глубине души надеясь, что встречи с разгневанными хозяевами терема мне избежать удастся (кстати, а где они?). Быстренько переодевшись в свои потрепанные шмотки, я нахально сперла со стола все съедобное, набив свою сумку под завязку, и с величайшей осторожностью вылезла в окно, стараясь и об осколки не порезаться, и старые раны не растревожить. Савелий, будучи магом воздуха, по совместительству промышлял сбором трав, и накануне вечером он успел напоить меня какой-то дрянью, которая притупляла боль и способствовала скорейшему восстановлению организма. Потому свежезаработанные раны меня пока не беспокоили, как и быстро испарившаяся головная боль. Хорошо бы с собой в дорогу подобное чудесное лекарство прихватить, но я все же побоялась встречаться с братьями и смалодушничала.

Притаившись за знакомым кустиком сирени, я удачно выждала время и воспользовалась царившим в селении переполохом: перебегая от прикрытия к прикрытию, от кустика к деревцу, я быстро добралась до импровизированных «врат». Впрочем, внимания на меня упорно никто не обращал, даже если и замечал ненароком. То ли боялись связываться, то ли принимали за очередное чудо природы, случайно занесенное в деревню попутным ветром. А если верно последнее – оно и неудивительно, учитывая, как я выглядела. Сама же я старалась об этом не думать, дабы не расстраиваться почем зря. Если же первое… Жаль мне тех путников, которые будут здесь проездом. Теплый прием с баней и жареной картошкой им вряд ли обеспечат, даже когда они проберутся сквозь ограду из молний! Бедняжки… И опять лишь я одна во всем виновата, как обычно.

На выходе, слава богу, прежние неприятные сюрпризы не поджидали. Прислонившись к холму, я с подозрением оглядела местность и перевела дух. Никаких шаровых молний и иже с ними – не наблюдалось, гроза свое отгремела, сменившись ясной солнечной погодой, грязь и лужи успели высохнуть, – все для удобства пеших странников. Почему пеших, спросите вы? Да потому что Янтарь и не думал находиться поблизости, как и принципе – появляться. Исчез, и с концами. Мол, надоела ты, спасительница недоделанная, хуже горькой редьки и дальше топай сама.

Я вздохнула, поудобнее устроила на плече тяжелую сумку и не спеша побрела по дороге, глядя то себя под ноги, то вперед, в бесконечную даль. Назад же – старалась не оглядываться, дабы не вспоминать о том, что натворила. Мне было невероятно, мучительно стыдно. Злом заплатить за предобрейшее… Очень похоже на меня и тут уж ничего не попишешь! А я и забыть бы рада, но… Проклятый новый внутренний голос никак не желал замолкать и успокаиваться, настырно убеждая в необходимости помочь людям: а вдруг на них мертвяки нападут – кто народ защитит, раз спасителя под боком нет, а магия домов не работает?

Попререкавшись с внутренним голосом, я сдалась на милость победителя и, остановившись, обернулась. Тяжко вздохнула и принялась будить Яти. Ящерка впадая в спячку, благоразумно подбирала под себя вся конечности, включая длинный хвост, однако я наловчилась тормошить ее за голову, чем сейчас и занялась И примерно через полчаса моя спутница, не выдержан издевательств, с ворчанием приоткрыла правый глаз!

И если бы взгляды могли убивать, от меня бы и мокрого места не осталось.

– Что еще с-случилос-сь? – недовольно вопросила Яти. – Землетряс-сение, нашес-ствие гигантс-ских тараканов?

– Типун тебе на язык! Неужели никак нельзя восстановить прежнюю магическую защиту? – осведомилась я.

Ящерка задумчиво прищурила желтые глаза и после минутного молчания неуверенно призналась:

– Вообще-то ваши проклятия необратимы, но ходили легенды, будто павшие воины с-с помощью негативного С-слова умели не только разрушать, но с-создавать. Только как вы это делали, я не знаю.

Я тоже не знаю… Но я уверена, что должна помочь. И исправить свою оплошность, и просто спасти людей. Зародившееся где-то в глубине души странное беспокойное желание помогать всем и вся, ранее мне не свойственное, – ну, или, по крайней мере, не настолько заметное – упрямо не желало убираться туда, откуда оно пришло, настырно нудило и подкалывало, вынуждая размышлять о судьбе несчастной деревни. Гос-подя-я-я, и почему нельзя повернуть время вспять и исправить старую ошибку? Почему же нельзя сделать так, чтобы в прошлом ничего не произошло?

– Будь оно все неладно! – Я раздраженно сплюнула и неожиданно ляпнула: – Чтоб это проклятое заклинание снова заработало!

После моих слов вздрогнули, казалось, все окрестности – и холмы, и луга, и кустики, и земля под нотами, а со стороны деревни раздался коллективный вопль изумления. Я очнулась и неуверенно оглянулась на село: оба-на! Я удивленно выпучила глаза. В небе над холмами медленно расцветало радужное полотно. Яркие, волнообразные полосы, мерцая в лучах солнца, лениво шевелились под порывами ветра и медленно опускались на покореженные крыши теремов.

– Молодец, Касс-си, – скупо похвалила меня ящерка. – А говорила, что ничего не помнишь.

– Эм-м-м… – невнятно пробурчала в ответ я, созерцая удивительное чудо природы. Или – вышеупомянутой магии Слова?

– Теперь можешь с-спать с-спокойно – люди под защитой, хотя дома им потом вс-се равно придетс-cя перес-страивать…

– Долго ли умеючи… – Пожав плечами, я еще несколько мгновений полюбовалась на радугу и, веселя насвистывая, пешком отправилась в путь.

ГЛАВА 6

– Они не могут кричать, они давным-давно покойники!

– Видели, как покойники стреляют?..

Из кинофильма «Иван Васильевич меняет профессию»

К вечеру я совершенно перестала чувствовать собственные ноги. Не привыкла, знаете ли, топать почти без остановок несколько часов кряду, да еще и не по асфальту. И в не совсем удобной, как выяснилось, обуви. Усевшись на траву, я расшнуровала ботинок и скривилась от боли. Ненавижу мозоли! Самая обидная болячка, особенно когда приходится столько ходить.

Разувшись и сняв носки, я пошевелила пальцами ног. Тихое счастье – отдых после долгой дороги. Не пойду больше никуда. Сегодня, по крайней мере. Хватит с меня странствий, я к этому еще не привыкла, да и укушенная гуи нога опять дает о себе знать… Ну а на беспризорных зомби – плевать я хотела с высокой колокольни! Пусть только попробуют сунуться – сразу свое получат! Хотя и мне ночевать в чистом поле, без какого-либо намека на кустик или, на худой конец, чахлое деревце – тоже, радости мало.

Я подложила под голову сумку, улеглась на спину и бездумно уставилась на звездное небо. Красота. Звезды – как у нас в августе. Яркие, крупные и разноцветные. Прищурившись, я разглядела одну красную, три желтых, пять зеленых и даже одну фиолетовую. Любопытно. Обязательно потом узнаю, какие тут существуют созвездия и связанные с ними легенды. Легенды, сказки и мифы – это вообще моя слабость, жаль, Марфу на сей счет расспросить не удалось.

Свежий ветерок осторожно взъерошил мои волосы. И невольно улыбнулась, вздохнула и закрыла глаза. Нужно попробовать уснуть. Может, увижу продолжение недавнего то ли видения, то ли сна, то ли воспоминания. Быть может, оно мне подсказывает нечто такое, с помощью чего мне удастся разобраться и в самой себе, и в своей роли в сложившейся запутанной ситуации… Ведь я всего-то третьи сутки нахожусь в гужом мире, а такое чувство, словно я его и не покидала никогда, словно родилась здесь и всегда жила, потому как знаю поименно и в лицо большую часть аборигенов, и в местности немного ориентируюсь. Странно, правда?..

Сон упорно не шел. Поворочавшись с боку на бок, я села, заодно прихлопнув назойливого комара, вот ужепять минут кружившего у моей щеки. Елы-палы. Обычно после напряженных трудовых будней я сплю как убитая, а сейчас – поди ж ты… Ненормально свежий воздух, что ли, так на меня действует или непривычная постель? На голой травке мне, естественно, никогда прежде спать не доводилось. На траве и в спальнике или, еще лучше, в палатке – да, было дело, но кому же придет в голову позаботиться о спасительнице и снабдить ее хотя бы одеялом? Я ведь лишнюю ношу на себе всю дорогу тащить готова… Надо не забыть выпросить его у местных жителей, когда доберусь до следующей деревни.

Усевшись по-турецки, я полезла в сумку. А что еще делать на ночь глядя, если не спится? Я бы чаю выпила, да у меня ни котелка, ни кружки нету. Как и дров для костра ввиду отсутствия деревьев. Как и огнива, а Яти опять будить – проще застрелиться. Да и покурить тогда обязательно приспичит, а сигарет мало и их необходимо поберечь. Может, так и курить смогу бросить, давно ведь собираюсь.

После тщательной инвентаризации в сумке обнаружилось полбуханки черного хлеба (вообще-то я его не ем, но тут уж не попривередничаешь), четыре больших соленых огурца, одно сморщенное яблочко (то самое, которое гуи слопать не успел), фляга с водой (ее еще мне Марфа из колодца налила), рубаха Пантелеймона (каюсь, грешна, прихватила на всякий случай) и… И все. Н-да. Запасы-то – скудные. На завтра хватит, и только. Впрочем, ящерка намекнула, что до очередного населенного пункта – рукой подать, как и до жилища Магистра, но это – если верхом ехать. А если пешком? Да и с моим полным отсутствием опыта подобного рода путешествий? Как некстати меня покинул Янтарь!

Снова собрав сумку, я улеглась на бок. Все, спать Касси, спать! Завтра вставать рано, Яти, как обычнее выспаться не даст, да и я сама не высплюсь. Попробуй хоть подремать и отдохнуть немного… Свернувшись калачиком, я поежилась, но зажмурилась и попыталась расслабиться. Хорошо, ночи достаточно теплые, особо замерзнуть – не замерзну, а значит, и не простыну. И я, прислушиваясь к мягкому успокаивающему шелесту травы и редким крикам ночных птиц, кое-как умудрилась задремать. А если вы спросите, не боялась ли я после неприятностей с гуи ночевать под открытым небом в гордом одиночестве, то я скажу – нет, не боялась. Почему? Гм. Не знаю, как это обозвать – интуиция ли или что другое, но у меня возникло ощущение, будто ничего страшного со мной не случится. Не знаю, откуда оно взялось, но подобное чувство никогда раньше меня не обманывало. И посему – я благополучно заснула и спала как младенец пока… Рядом со мной таинственно прошуршала высокая трава. Я спала на боку, поэтому мне достаточно было приоткрыть один глаз, дабы разглядеть крадущееся существо. Насторожившись и собравшись с духом, я решилась и с ужасом узрела прямо перед собой очередного голодного гуи – расплодились тут, нехристи! – только… только, на сей раз, я не только не смогла удрать, я даже пошевелиться не рискнула. Просто лежала без движения как последний паралитик и молча ожидала неминуемого нападения. А тварь, точно зная, что никуда я от нее уже не денусь, не спеша выползала из густой травы, зловеще щелкая зубами. И пред моими глазами в одно мгновение пронеслась целая жизнь… И не только эта. Я вспомнила. И я поняла. Да, я поняла этот мир и вспомнила себя в нем. И свою прошлую жизнь. Словно некто неведомый и могущественный вывернул наизнанку мою память, вытряхнув из нее, как из старого мешка, черствые крохи давно забытых воспоминаний. И я набросилась на них подобно изголодавшемуся страннику, – страннику, который прошел путь длиною в несколько жизней и теперь вернулся домой, к родному теплу почти потухшего очага и пытается разжечь в камине огонь, чтобы начать жить дальше, так, как он привык…Искры воспоминаний, взметнувшись к темным небесам моей души, на сотую долю секунды разогнали тысячелетний мрак, озарив знакомое по недавнему видению лицо. И этого времени мне хватило. Райлит – я действительно когда-то была ею, именно так меня когда-то давным-давно звали – Райлит, Лунная Заря.

Я в отчаянии закрыла глаза. Нечестно погибать сейчас, когда я только-только начинаю жить… Да, чисто теоретически существо мне особого вреда причините не может, но вот руку или ногу себе на ужин запросто оттяпает, и никакие законы мира ему не указ. Ой-ей… Не хочу!!! Я конвульсивно дернулась, пытаясь разорвать невидимые путы, но тщетно. Тело по неведомым причинам перестало мне принадлежать, как и я сама – миру… Стоп! Я… да я же сплю! Я же сплю!!! Мне вся это снится – ни больше, ни меньше! Или – наблюдаю очередное красочное видение-воспоминание?

Гуи, пока я соображала, подобрался ко мне вплотную и с нескрываемым гастрономическим интересом принялся разглядывать мое правое ухо, едва прикрытое короткими вьющимися волосами. Я внутренне сжалась и невольно помянула Господа Бога со всеми его святыми. Нет, только не ухо, умоляю и на коленях прошу – только не мое ухо! Можно нос, он и так немножко длиннее, чем нужно, но только не ухо!

Острые зубы клацнули в опасной близости от вышеозначенной части моего тела, но не дотянулись. Вернее, отвратительное существо, в силу своего мелкого и хлипкого сложения, не дотянулось до уха, хотя и пыталось. Раздраженно сверкнув жуткими глазищами, оно яростно зашипело, уселось на четвереньки и, судя по всему, изготовилось к прыжку, чтобы в полете наверняка дотянуться до вожделенного уха. Но – зачем оно ему, когда нос ближе, – непонятно. Из принципа, не иначе.

Впрочем, прыгнуть оно так и не успело, хотя и попыталось. А что же именно ему помешало, спросите вы? Человек. Откуда он взялся – понятия не имею, но – факт остается фактом. Некий человек внезапно появился из зарослей травы – где он только там прятался, с его-то ростом? – и одним ловким движением пригвоздил тварь к земле. Мечом. Острое, узкое, раскаленное докрасна лезвие с тихим шипением вошло в плоть гуи, проткнув создание насквозь и пришпилив его, как бабочку булавка, к зеленому ковру луга. Существо только и успело, что громко взвизгнуть напоследок и уставиться на меня мертвым, помутневшим взглядом. А я тупо воззрилась на лезвие, торчащее из земли в сантиметре от моего лица. Еще чуть-чуть – и я бы точно осталась без носа… Н-да…

Незнакомец тем временем невозмутимо вытащил меч из тела подохшего монстра, ногой отпихнул того в сторону и сверху вниз посмотрел на меня. А я, все еще находясь в тихом шоке, задумчиво повела носом и вздрогнула: он, мой знакомый висельник с дуба. Смешно прозвучит, но я легко опознала парня по запаху. Очень явственному, четкому запаху редкой магии.

Ну дела-а-а, граждане…

Висельник присел на корточки и зачем-то пытливо всмотрелся в мое побледневшее лицо. Жаль, я из-за темноты опять не смогла толком его разглядеть, лишь почувствовала исходящее от странного субъекта… тепло? Не знаю, как по-другому возникшее ощущение назвать, но это было именно – тепло. Душевное, скорее всего. Знаете, изредка в жизни встречаются люди, от которых, будто от солнца, исходит необычное тепло, и потому рядом ними всегда приятно и легко находиться. Источником чего-то подобного был и мой случайный знакомый, – я всем своим существом невольно потянулось к нему – отогреться, прийти в себя, вспомнить… где я такое уже встречала раньше?

– Спи спокойно, спасительница, – прорезал тишину летней ночи глухой, безучастный голос недавнего висельника. – Я присмотрю за тобой.

И, знаете, я уснула! Я моментально поверила ему и, закрыв глаза, провалилась в тяжелый, глубокий сон. Или – если учитывать, что я вроде и так спала – то перестала видеть сны, с головой погрузившись в седой туман наступающего рассвета.

Меня разбудил дикий холод. Противный утренний холод, пробирающий до мозга костей. Стуча зубами, я плотнее завернулась в сырую от росы рубаху, дабы хоть немного согреться и продолжить спать, но потерпела сокрушительное поражение и была вынуждена капитулировать перед натиском реальности. Недовольно поворочавшись, я зевнула, села, потирая озябшие плечи, честно попыталась открыть глаза и… Лучше бы я этого не делала!

В трех шагах от меня мирно валялся трупик гуи. Валялся себе, никого не трогал, лишь зловеще скалил черные зубы. Я прижала ладонь к губам, пытаясь сдержать подступающую тошноту. Господя-я-я… И я рядом с этим спала?! Мне стало плохо. Забыв о сумке, я быстро попятилась назад, не сводя напряженного взгляда с трупа, словно убитый монстр сейчас встанет и кинется на меня. В глубине души-то я прекрасно понимала, что и не встанет он, и не кинется, но испугалась до икоты. Ведь это значит – ничего мне не приснилось! И появление гуи, и его нападение, и спасение моей скромной персоны знакомым висельником – кстати, а где он? – все произошло на самом деле! На самом деле…Мать моя женщина!

У меня голова пошла кругом. Ни черта не понимаю! Как я могла видеть во сне то, что происходило наяву? Ведь сроду же за мной способностей экстрасенса не водилось! Да, Касси, но и магом Слова ты тоже никогда не была… Привыкай, дорогая, пока не поздно… И относись ко всему проще, а не то так и промучаешься всю дорогу. Закрыв глаза и помассировав виски, которые ломило от непривычных мыслей и ощущений, я несколько минут сидела на земле и старательно успокаивалась. Вернее, пыталась заставить себя расслабиться и успокоиться: не каждый же день приходится видеть изуродованные трупы и осознавать, что на месте поверженного вредителя однажды можешь оказаться ты сама. И кто-то, как я сейчас, будет со страхом и отвращением смотреть на твое исковерканное смертью тело и думать: слава богу, что это пришелец погиб, а не он сам…

Я в отчаянии потеребила прядь волос. Все, с подобными мыслями надо завязывать и больше к ним не возвращаться, не то вместо дома я попаду в психушку. Это – не первый и не последний увиденный тобой мертвец, дальше – страшнее, а на обратный билет в свой привычный мир ты, Касси, пока не заработала, увы и ах, и посему… Ну удовольствие от следующих неприятностей ты получишь вряд ли, но вот серьезный жизненный опыт и возможность безбоязненно смотреть в кино японские ужасы, – этого весьма сомнительного добра со временем наберется выше крыши, ну и конечно же воспоминаний, куда же без них.

Вздохнув, я мрачно посмотрела на безобидный желтый одуванчик, росший справа от меня, а потом зачем-то сорвала его и скомкала в кулаке. Так судьба обычно и поступает: полюбуется, как мы вырастаем и расцветаем, и безжалостно сминает нас в своем железном кулаке. И поди докажи, что ты еще не успел сделать всего, когда она решит покончить с твоей маловразумительной ролью в истории… Грустно, а иначе – быть не может.

От угрюмых мыслей меня отвлек печально знакомый запах. Вздрогнув и принюхавшись, я передернула плечами. Опять. Теплое дыхание летнего ветра и дождливая свежесть. Висельник собственной персоной – прошу любить и жаловать… И откуда он только взялся на мою несчастную голову? Ладно, хоть жизнь спасает, а не отбирает. Впрочем, может, убивая ночью гуи, парень просто отдавал свой долг? Я помогла ему, он, соответственно, мне – и мы квиты. А дальше? Неужели и этому от меня тоже что-то нужно, как и всем вокруг? Вот я влипла!

Его шагов я не услышала. Висельник подкрался абсолютно бесшумно, а трава, которая по идее должна была громко шуршать, на сей раз лишь заглушала шаги. И если бы не терпкий запах – в жизни бы не догадалась, что за моей спиной кто-то стоит. А догадавшись, побоялась поворачиваться. Хотя хватит уже бояться всего на свете, вернее, бояться того, чего я прежде не встречала… Но, с другой стороны, страх перед неведомым и загадочным – вполне нормально, ой-ей…

Я медленно обернулась и подняла глаза на подошедшего. И если бы я не сидела – точно села бы после того, как увидела его лицо. Нет, не от страха. И не от ужаса. А от изумления. Лицо недавнего висельника – вполне нормальное, шрамами, природой или интеллектом не обезображено, просто… Просто оно почти как две капли воды похоже на мое собственное. Не один в один, конечно, но… Будь у меня родной брат – он выглядел бы примерно так, как стоящий передо мной товарищ. Вроде и не близнецы мы, но определенное сходство, указывающее на родственную связь, присутствует. Одинаковый цвет волос – темно-каштановый, цвет глаз – зеленовато-карий, рисунок бровей и черты лица опять же. И он был старше меня, судя по всему, года на три-четыре, не больше… Невероятно! Слов нет! Единственное, что меня насторожило, когда я немного пришла в себя после увиденного, это выражение его лица, особенно глаз: отстраненное, холодное, бесстрастное, бездушно-спокойное, начисто лишенное эмоций. Словно у человека выкачали всю душу без остатка. Зомби и зомби… Но в то же время не совсем, потому как владеет странной, редкой магией. Значит, душа у него есть, ведь без нее, по словам Порфирия, существа подобными способностями не обладают. Может, он трагедию страшную в прошлом пережил? Ну там – враги сожгли родную хату, например. Или еще что в таком духе. Ненормально это – с таким равнодушием смотреть на спасительницу, пусть она и выглядит сущим огородным пугалом. Да он и сам не лучше: бледный, аки привидение отца Гамлета. Честно говоря, от неожиданности я совершенно растерялась, да так и застыла в прежней позе, задрав голову и тупо уставившись на моего случайного избавителя. И неизвестно, сколько бы просидела, не заговори он первым. Усевшись рядом со мной по-турецки, «висельник» покосился на меня и тихим, глухим голосом осведомился:

– У тебя поесть ничего не найдется?

Я открыла рот, закрыла его, снова открыла – но ничего членораздельного произнести так и не смогла. Ну наха-а-ал. А поздороваться, пожелать мне «доброго утра» и представиться не надо? Ладно, «доброе утро» отпускаем за ненадобностью, не такое уж оно и доброе, но остальное-то где? Вот оно, местное воспитание. Вешают без суда и следствия, молниями швыряются, не спросив, покормиться намереваются за чужой счет… Гм… Ладно, сама такая, знаю, и все же – элементарную вежливость при встрече с незнакомым человеком проявлять необходимо!

Поворчав про себя для галочки, я извлекла из сумки все свои нехитрые припасы и молча отдала их парню. Пусть подъедает, приятного ему аппетита, ведь самой мне от одного вида дохлого гуи плохо делается и мысли о завтраке немедленно исчезают в неизвестном на – правлении. Я судорожно сглотнула. Как он вообще может спокойно есть, находясь по соседству с мертвецом?! О господя-а-а… Мне вновь стало дурно. Прижав ладонь ко рту, я, пошатываясь, встала и бочком-бочком побрела куда-то в направлении дороги. Подальше отсюда, от окровавленных трупов и любителей завтракать в их непрезентабельном обществе.

– Ты куда?

Не твое дело! Можно подумать, тебя это волнует. Сиди себе спокойно и жуй соленые огурцы с хлебом.

– Туда… – проворчала я, не оглядываясь.

– Я с тобой.

– Чего?! – изумилась я. – С какой стати?!

Вот наглец, а! Не поздоровался, не представился – и уже в попутчики набивается! Это ж как таких земля носит?!

– Тебе нужна помощь, – последовал бесстрастный ответ.

– Не нужна! – вспылила я.

– Как прошлой ночью?

Я резко обернулась. Да он, паразит, надо мной издевается! Или… или не издевается? Черта с два разберешься, если ни на лице, ни в голосе моего случайного собеседника не отразилось совершенно никаких эмоций. Совершенно! Полный ноль! И не поймешь: то ли он специально так фразы строит, то ли само собой получается, то ли дурак парень, то ли просто прикидывается, то ли действительно не понимает, кто он и зачем. Но я на всякий случай начала злиться.

– Слышь, ты!.. – я гневно воззрилась на своего собеседника. – Ты вообще кто такой, ась? Внезапно появляешься из ниоткуда, объедаешь меня, вдруг рвешься помогать, а сам – даже не поздоровался и не представился! И вообще – тебе давным-давно полагается умереть! Я лично видела тебя сначала повешенным, а потом – горящим в огне! Ну? И как ты мне это объяснишь?..

– Я не мертвый.

Вот и весь ответ. Очень исчерпывающий. И, видимо, иного я и не услышу. Прищурившись, я внимательно всмотрелась в его тусклые глаза, благо, переростком парень не оказался, а был всего лишь на голову выше меня, но это – нормально. А вот взгляд его – как раз наоборот. И он внушал определенные подозрения и опасения. То, что он не мертвый, – и козлу понятно: ни один зомби не стрескает за пять минут дневной запас пищи, да и вообще вряд ли будет в ней особенно нуждаться, а висельник моментально смолотил мои скромные запасы и явно не наелся. Н-да.

– И я, разумеется, сразу должна поверить тебе на слово? – уточнила я. – Да кто ты вообще такой?

– Пришелец. Как и ты. Я выразительно закатила глаза:

– То есть и тебе к Магистру надо, а одному идти скучно?

– Нет, опасно.

Это точно. На местных жителей он похож не больше моего, хоть и одет как все – в просторные черные штаны и грязно-серую рубаху. Но кроме прочего его выдает меч. То ли аборигены оружием в принципе не владели, то ли не умели его мастерить, но ни шпаг на стенах, ни луков со стрелами за спиной, ни даже кинжалов под подушками никто не имел. А у моего собеседника – над левым плечом покачивалась витая рукоятка клинка. Понятно, почему его за зомби приняли, те явно хоть каким-нибудь оружием да владеют, раз с магическими способностями не повезло.

– Ладно, допустим – только допустим! – я тебе поверила. – Я не сводила с висельника подозрительного взгляда. – Тогда поясни, как ты здесь очутился и зачем, ась?

– Самому интересно.

Да, а судя по твоему тону – плевать ты на все хотел с высокой колокольни и тебя совершенно ничего не волнует. Даже ты сам. Или – тем более ты сам. Нет, странно все это, граждане, очень странно. Не сходится что-то… Так ли легко попасть в сказочный мир без чьей-либо помощи, как он говорит? Мне думается, нет. Иначе бы пришельцы сюда валом повалили. Мало, у нас романтиков с большой дороги, которые сохнут в своем обычном мире, наркотики и алкоголь потребляют скуки ради, жаждут великих подвигов и опасных приключений? Правда, вожделенных прекрасных дам здесь – дефицит, раз-два, и обчелся, зато их катастрофическую нехватку компенсирует способность к волшебству. И нехилая способность, скажем прямо. Вы согласны со мной, что что-то здесь нечисто?

Я тяжко вздохнула:

– Так просто прицепится к спасительнице: мол, я с ней и ничего мне за это не будет… Кстати, а с чего ты взял, что спасительница – это я?

– Мир слухами полнится, – рассеянно пожал плечами мой собеседник.

Экий неразговорчивый попался! И слова лишнего не скажет! Нет, я с таким в пути – с тоски помру Лучше уж – я сама по себе, он – сам… Вот только жалко, если парня опять повесят без суда и следствия… Пусть он и пришелец, и вреда ему от казни мало, только неприятные ощущения, – все равно жалко. И я с удивлением поняла, что по некой непонятной причине мне хочется о нем позаботиться! Помочь, прикрыть своим сомнительным титулом, вернуть домой. Дикость какая-то. Но, с другой стороны, после похожей истории я вляпалась по самые уши, пожалев несчастных людей и пообещав помочь им справиться с мертвяками. И ничего хорошего из этого не вышло, стало быть, и здесь подвох кроется.

Отвернувшись, я побрела к дороге, невольно принюхиваясь к потянувшемуся следом за мной запаху. Ведь все равно пошел, хотя разрешения ему никто не давал, – и черт с ним. Одной бродить и скучно – раз Яти постоянно спит, и страшно – из-за регулярных нападений гуи, чтоб они сдохли, проклятые твари! А сама себя защитить я не в состоянии, увы и ах. Если я от одного младенца недоделанного отбиться не могу, это же о многом говорит. А пока вспомнишь с непривычки о своей магии, пока попытаешься сосредоточиться и правильно ее применить, дабы не навредить никому, пока применишь… От тебя и косточек обглоданных не останется. Оружием же времен Средневековья я владею не лучше, чем своим Словом, а то и хуже, – ничему полезному в нашем мире не учат, загремишь случайно в соседний – и пиши пропало… Без должной физической подготовки (о психологической – вообще молчу) враги убьют и не почешутся.

Я покосилась на висельника. Догнав меня, он чинно вышагивал рядом, сохраняя прежний невозмутимый вид. А у него-то подготовка есть, поди ж ты, и даже меч раздобыл где-то, если только не с собой предусмотрительно захватил. Из какого же мира его сюда занесло?.. Зачем – это отдельный вопрос, на который могут ответить или Яти, или Магистр, но не я. С собственной персоной бы разобраться. И со своими таинственными способностями, регулярными видениями и невнятными предчувствиями.

Кстати о птичках: о предчувствиях я вам еще не рассказывала? Нет, не о хороших. О плохих. Нет? Гм. Они появились буквально прошлой ночью, когда я вспомнила свое прежнее имя. Предчувствие страшной опасности. Не знаю даже, как объяснить… Это все равно, что беспокоиться по поводу экзамена: вроде и выучил все, и готовился долго и упорно, но периодически начинает терзать беспочвенный страх – а вдруг! И именно неведомое «а вдруг» меня и тревожило, а с чем именно оно связано – история знает, но молчит. Н-да. Чем дальше в лес – тем толще партизаны. Чем дольше я здесь нахожусь – тем больше сюрпризов я обнаруживаю в самой себе. А хорошо это или плохо?.. Скорее непривычно. Непривычно быть магом-изгоем! Непривычно выполнять какие-то безумные обязанности, которые я в принципе выполнять не хочу и до сих пор не могу унять внутренний протест по этому поводу. Непривычно вместо запаха вкусной еды в деревнях чувствовать терпкие ароматы магии. Непривычно… непривычно постоянное ощущение опасности и ответственности как за свою жизнь, так и за судьбы здешнего народа. Непривычно… чувствовать себя в этом мире как дома. Конечно, все мы люди – вечные странники и так называемое дежавю – явление распространенное и известное, но не до такой же степени!

Размышляя, я не заметила, как закончилась узкая луговая тропа и началась дорога. Снова куда-то идти,идти, идти… Посмотрев на восходящее солнце, я окончательно скисла. При одной мысли о бесконечном пути – да еще пешком, к тому же по пыльной жаре и целый день напролет – захотелось тоскливо завыть волком. У меня после вчерашнего-то похода ноги гудят, страшно представить, что со мной будет завтра…

Ой-ей, мама-а-а…

Где Янтаря черти носят, интересно? Бросил свою хозяйку на произвол судьбы и удрал – впрочем, какая ж я ему хозяйка… Так, временная спутница, только и всего. Решил, будто я в его помощи больше не нуждаюсь, – и слинял потихоньку, а вместо него мне другое… чудо в перьях досталось в качестве спутника.

Н-да, замена – почти равноценная. Что тот молчал и хранил свои тайны – что этот. Что тому все происходящее – до лампочки, что другому. Только вот виал приносил ощутимую пользу, а чего ожидать от новоявленного спутника – ума не приложу.

Тяжко вздохнув, я приблизилась к парню и миролюбиво взяла его под руку. Висельник – и бровью не повел. Словно мы всю сознательную жизнь ходили друг с другом под руку и ничего странного в оном нет. Любопытный он товарищ, что ни говори…

– Тебя хоть звать-то как? – осведомилась я. – Меня – Кассандра, сокращенно – Касси.

Не имею дурацкой привычки первой знакомиться с молодыми людьми, но раз уж попался такой молчаливый экземпляр – приходится. Может, ему и неважно мое имя, но я ж не могу называть его висельником или товарищем, если возникнет необходимость пообщаться. Конечно, с подобным типом вступать в переговоры трудно, но мало ли, в пути всякое случиться может…

– Райт, – послушно ответствовал мой собеседник.

Я насмешливо фыркнула:

– Сразу видно – пришелец…

– Почему?

– Потому что имя у тебя странное и необычное, – охотно объяснила я. – Здесь всех как зовут? Порфирий, Савелий, Пантелеймон и иже с ними, а ты – Райт! Чувствуешь разницу?

– Допустим.

– И ты бы один мог спокойно путешествовать, – продолжала наставлять его я. – Всего-то надо – сделать лицо попроще, прикинуться, будто бы знаешь округу и местные нравы и, главное, подальше спрятать оружие. Где ты здесь меч умудрился добыть, ась?

– С собой принес.

– Ты спал с ним, что ли? – настырно допытывалась я.

– Почему же? Тренировался.

– А как называется твой мир? Мой – Земля.

– Просто мир.

– Без названия? – не унималась я. – Но ведь так не бывает! Миру, как стране или городу, обычно дается название!

– Без названия.

– И у людей такие же имена, как у тебя, и они повсюду с собой оружие таскают? – наседала я.

– Да. У нас опасно жить.

– А местную одежду где раздобыл?

– Обменял на свою старую.

Я красноречиво подняла глаза к небу. Нет, сколько ни пыталась его расшевелить – все без толку! Райт отзывался крайне неохотно, говорил короткими односложными фразами, лишь прямо отвечая на поставленный вопрос – и по-прежнему ноль эмоций. Что за невезение! С Яти – и то болтать интереснее, когда она изволит просыпаться. Кстати, когда же она соизволит проснуться? Курить охота безумно. Да и с нашим новоявленным спутником ее не мешает познакомить, может, она о нем больше узнать сможет, чем я. Хотя, подозреваю, с этим запущенным случаем и следователи прокуратуры не разберутся. Такое – не лечится…

В очередной раз тяжко вздохнув, я тупо уставилась на дорогу. Застрелюсь от скуки, честное слово. На неприятность на очередную напороться, что ли, для разнообразия? И жизнь сразу покажется веселее и интереснее. И жить сразу сильнее захочется, пусть даже блуждая по дорогам в неудобных ботинках. Я тоскливо смотрелась. Ничего необычного не видно, все одно и то же, как и три дня назад… Ого! Я всего-то трое суток здесь загораю, а у меня такое чувство, будто со времени моего вынужденного переселения прошло недели три, если не больше. И бессонные ли ночи, полные неожиданных событий, тому виной или пробуждающаяся память? Дурдом. И клиника – бессильна.

А мир, не обращая на мои проблемы внимания, медленно просыпался, перелистывая исписанную за ночь страницу своей летописи. Умиротворенно улыбался, солнечными зайчиками скользя по нашим лицам, сладко потягивался, взъерошивая порывами теплого ветра изумрудно-зеленую траву, и раскрывающимися венчиками полевых цветов исподтишка поглядывал на двух путников: внимательно рассматривал, изучал, словно решая – доверять ли нам свои новые тайны… И тут, точно подсказывая ему, легким крылатым облачком пролетел над нашими головами дух неба, нечаянно уронив на обочину горсть прозрачных слезинок.

Остановившись, я присела, осторожно разгребла пыль и удивленно присвистнула. Чудны дела твои, Господи! На дороге искрились в лучах солнца несколько крошечных голубоватых кристаллов каплевидной кормы. Подняв один камешек, я повертела его в руках и изумленно покачала головой. Не будь он столь твердым и материальным, я бы непременно приняла кристалл за дождинку. Или за слезу. За слезу неба…

Воровато посмотрев на шедшего впереди меня Райта, я быстро сгребла подарок духа и вместе с пылью запихала в карман штанов. В хозяйстве все сгодится. И – готова поспорить – мне это богатство подбросили не случайно…

ГЛАВА 7

И что вы меня все время роняете?

Из кинофильма «Ирония судьбы, или С легким паром!»

– Райт, ну давай остановимся!.. – жалобно ныла я, топая за своим спутником и едва переставляя ноги.

– Привал был полчаса назад, – бесстрастно напомнил он.

– Я устала!

– Я тоже.

– По тебе и видно! – надулась я.

Черта с два он устал, как же! У него, наверное, под кожей – механизм, а сам висельник – робот из туманного будущего, успешно прикидывающийся обычным человеком. Бред сивой кобылы, конечно же, роботы столько не едят, хотя, шут их знает…

– Я привык.

– А я – нет! Можешь идти дальше, если хочешь, а лично у меня сейчас по плану – отдых!

И я упрямо уселась на обочину. Райт сначала потоптался рядом, потом последовал моему примеру, но не просидел на месте и минуты. Молча встав, он удалился куда-то в высокие заросли травы, а я воспользовалась моментом и разулась. Как мало человеку иногда для счастья надо – всего лишь снять неудобную обувь… Я потерла правую ступню, скривилась, нащупав мозоли, и нехотя принялась зашнуровывать ботинки. Прав зануда, пора идти дальше, не то мы месяц до пункта назначения добираться будем, а к тому времени зомби здесь камня на камне не оставят. Вздохнув, я встала и оглянулась. Райт исчез. Вместо него по траве прошелся и исчез в неизвестном направлении некий гражданин среднего роста и странной национальности. Я удивленно поморгала, протерла глаза и всмотрелась. Привиделось. Наверное… Переведя дух, я снова ненароком покосилась на луг. Вот елы-палы! То ли я на солнце перегрелась и мне мерещится дрянь всякая, то ли – встреченные накануне неприятные явления сделали свое черное дело, но таинственный гражданин и на сей раз как ни в чем не бывало бродил то лугу и исчез лишь тогда, когда поймал мой взгляд. Я снова поморгала, потаращилась на противоположную сторону дороги и быстро посмотрела через плечо. Ну вот. Опять. Нет, это явно не галлюцинации. Некий мужик здесь определенно обитает, только, видимо, стесняется своего внешнего вида или чего еще. Я насторожилась. Та-а-ак… Интересно, с какой аномалией мне придется иметь дело теперь? С неприкаянной душой? Вряд ли, слишком просто. Наверняка мир подбрасывает мне сюрпризы исходя из степени их сложности и опасности: альв, вайш и виал – существа неопасные, гуи – другое дело, но до определенной степени, и прибить их тоже несложно. Кто на очереди? Мучительно пытаясь вспомнить, я терялась в догадках. Почему же так трудно вспоминать?И, поскольку пресловутая память – даже если она существовала на самом деле, в чем я не уставала иногда сомневаться, – упрямо молчала и категорически отказывалась помогать, мне пришлось действовать наугад, то есть: внимательно проследить за мужиком и точно вычислить, где именно он появлялся и где исчезал. В итоге выяснилось: возникая из воздуха, странный субъект делал ровно пять шагов по одному и тому же участку круга, медленно таял и незаметно уходил в никуда, дабы через некоторое время вновь вернуться и повторить свой прежний путь. Незавидная доля, прямо скажем. Ой-ей…

До меня дошло. Вернее, у меня появилось смутное подозрение, что неизвестный гражданин неким образом связан со мной. Будто… он мне что-то подсказывает?.. Возможно. Или – точно? Не знаю. Но я выясню. Обязательно. И, может быть, разгадаю очередную загадку, которая досталась мне в наследство от прошлой жизни.

Я решительно встала и, спугнув мужика, пошла искать нужный участок земли. Для верности несколько раз отворачивалась от субъекта, подглядывала через плечо, сосредоточенно подсчитывала про себя разделяющие нас метры и довольно быстро определила то место, где он возникал. Интересно, а мое присутствие помешает ему появиться или нет? С любопытством повернувшись лицом к предполагаемой «двери», я мысленно засекла время и приготовилась караулить!

И он не заставил долго себя ждать. Бесшумно появился из ниоткуда и… прошел сквозь меня, а я от неожиданности потеряла дар речи, зажмурившись и замерев на месте. Я не открывала глаз, пока не поняла что лечу. Стремительно лечу вниз, в бездонную пустоту ночи. Ночи? Ночи. Точно, не видно ни черта. Тут же пришло запоздалое ощущение полнейшей беспомощности. В этом невероятном полете меня не страховали ни трос, ни отсутствующий парашют. Окутанная звенящей тишиной, я падала в никуда и… не испытывала привычного страха. Скорее – неожиданное чувство спокойствия и умиротворения. Словно полет в поисках неведомого был неотъемлемой частью моегосуществования. Прежнего существования.

Я раскинула руки, подставляя лицо слабым, едва заметным порывам холодного ветра. Чем бы ни завершился мой полет, сейчас мне было хорошо. И куда только подевались недавняя усталость и отвратительное настроение? Куда пропало ощущение скованности? Даже рожденный ползать иногда совсем не прочь немного полетать, если судьба предоставляет ему такую возможность…

Свободное падение закончилось так же неожиданно, как и началось. Плавно замерев в нескольких сантиметрах от земли, я не без труда приняла вертикальное положение, но встать на пол, слабо светящийся в темноте, так и не сумела. Это мое очередное проснувшееся прежнее умение или же… Или же я нахожусь вне собственного тела? Попытки ощупать себя подтвердили второе предположение. Мое тело, судя по всему, осталось отдыхать где-то там, а душа… а моя неугомонная душа, как обычно, вляпалась в новую историю. Одно слово – накаркала…

Приноравливаясь, я сделала несколько пробных шагов по воздуху, поскольку лететь у меня совершенно не получалось. Да и ходьбой мои действия назвать было сложно… Так, плыла тихонько в полуметре над землей, или, как это у магов называется, левитировала. Забавно. Привяжи к моим ногам нитку – получится ненормальных размеров и очертаний воздушный шарик.

Если вы спросите, куда именно я шла, – не знаю, разве можно знать, куда идти, когда находишься в безразмерном помещении без стен и потолка и фактически без пола? Вместо привычной твердой поверхности – легкое красновато-желтое туманное сияние неизвестного происхождения. Вот над ним-то я и скользила, направляясь наугад. О том же, как потом отсюда выбираться, старалась не вспоминать. Яти что-нибудь придумает, поскольку она осталась где-то там, вместе с моим телом. Проснется и обязательно выручит, ей не привыкать.

Унылый пейзаж оставался неизменным довольно долгое время. Хотя течения последнего здесь совершенно не ощущалось. Может быть, оно и вовсе остановилось? Хорошо бы, а то мне при мысли о возвращении в благополучно умершее тело становилось не по себе. Впрочем, и в этом случае моя хвостатая спутница сообразит, что предпринять. Тем более, спасителям в оном мире по таким глупым причинам погибать не полагается. Если только это не я…

Первые сюрпризы приключились достаточно поздно. Во всяком случае, я уже успела изрядно соскучиться, когда начались чудеса. Очередной мой шаг – ия очутилась в лесу, который в буквальном смысле слова вырос из-под земли. Но странный это был лес, скажу я вам… Мертвые каменные деревья, чья кора отливала багряным, напоминали мрачных молчаливых стражников, охраняющих неведомые богатства. Или врата в царство мертвых. Брр, мороз по коже… Длинные узловатые ветви, лишенные листвы, переплетались над моей головой, образуя некое подобие шатра или свода пещеры. До чего же жуткое место, елы-палы! Поведя плечами, я ощутила непреодолимое желание побыстрее отсюда убраться, но – любопытство в который раз оказалось сильнее меня.

Я выбрала методом тыка дерево, подошла к нему вплотную и принялась внимательнейшим образом его изучать. Хм… На первый взгляд ничего необычного не заметно, кроме вышеупомянутых странностей. Зачем оно здесь, кто тот неизвестный садовник, что вырастил это чудо природы? Я недоуменно покачала головой. Вопросов, как обычно, тьма, а отвечать на них некому. Кроме меня?..

Н-да. А задачка-то – не из легких. А быстро вспоминать я так пока и не научилась, увы и ах. Я в задумчивости коснулась ладонью дерева и с удивлением поняла, что вновь обрела прежнюю способность осязать. А ведь как неприкаянной душе мне полагалось проходить сквозь материальные предметы, но тем не менее рука действительно уперлась в твердый гладкий каменный ствол, и я ощутила, как под кончиками моих пальцев мягко пульсирует тепло. Тепло? Странно все это, граждане…

Зарождавшееся в глубине дерева странное тепло слегка покалывало мою ладонь и подобно электрическим разрядам перескакивало с коры на мою руку, настойчиво пробиралось дальше, пока я, очнувшись, испуганно не отскочила в сторону. Это еще что за черт?! Я потерла онемевшую конечность и почему-то вспомнила Пантелеймона. Он точно так же стремился проникнуть в чужую душу, только с помощью своего взгляда. Ой-е-е-е…

Стоило мне лишь о нем подумать, как древесная кора начала лопаться, а расположение трещин – определенно напоминало лицо того самого местного жителя… Вслед за физиономией появились и шея, и торс, и руки, и ноги, и все остальное… Сначала фигура больше походила на вырезанное на дереве изображение, но потом, когда отчетливо проступили необходимые части тела, рисунок приобрел некоторую рельефность и объемность, – казалось, он собирался ожить и выбраться из недр ствола. И я, не удержавшись, испуганно попятилась, а изображение – широко раскрыло невидящие глаза и уставилось на меняпустым, бессмысленным взором. Судорожно сглотнув, я в свою очередь уставилась на него. Что за черт? Или это действительно он и есть? Не-е-е, чертей я видела, они совсем другие. Не такие страшные, не такие непонятные, живые и материальные, а это… а это вот – жуть какая-то! Я едва удержалась от желания истово перекреститься. А что, может, я сейчас вижу другого представителя нечистой силы? Раз есть черти, значит, есть и остальные слуги антихриста.

Изображение же, поморгав, вдруг заговорило знакомым, приглушенным голосом:

– Здравствуй, Райлит.

Я отскочила еще дальше, онемев от неожиданности. Откуда?.. Откуда оно знает о том, о чем даже мня известно далеко не все?.. О господя-а-а… Да ведь эта же…

– Добро пожаловать в склеп памяти, – со скрытой насмешкой заметило изображение Пантелеймона. – Долго же ты отсутствовала.

– Сколько надо – столько и отсутствовала, – привычно огрызнулась я. – Не тебе напоминать мне о…

– …Встрече, про которую ты забыла? – ехидно поддакнул рисунок.

Я прикусила язык и активно закопошилась в собственной памяти. И по прошествии нескольких минут пришла к весьма неутешительным выводам. Нет, один плюс тоже нашелся – память о прошлой жизни действительно существовала. Долгих… да, точно – два долгих тысячелетия она тихо хранилась в укромных уголках моей души и не подавала признаков жизни. И спокойно оставалась бы там дальше, не попади я сюда. А я – здесь. И магия мира вывернула наизнанку мою обычную память, явив глубинный пласт иных воспоминаний. Но – именно это «но» меня беспокоило – «изнанка» грешила немалыми «дырками», которые обнаруживались в самых неожиданных местах и в самый неподходящий момент.

Что же до вышеупомянутой встречи… О ней я тоже имела крайне смутное представление и оное меня весьма расстраивало. Хотя подобной забывчивостью я страдала и раньше, ничего удивительного в этом нет! Но одно – забыть вовремя вернуть конспекты, но со всем другое – о важной встрече. Кстати, а чем она так важна, ась? Не помню.

– Ты ни о чем не хочешь у меня спросить? – раздалось за моей спиной.

Едва не подпрыгнув от испуга, я резко обернулась. Та-а-ак… Зима закончилась, лес проснулся. Со второго дерева на меня пристально смотрело изображение… О черт, готова поспорить, это и был нынешний Магистр. Вернее, примерно так он сейчас и выглядит, если убрать многочисленные трещинки-морщинки и добавить лицу красок. Стоп!..

Я поняла. Я поняла одну очень важную вещь. Мне нужен знак. Чтобы восполнить пробелы в памяти, мне позарез нужен определенный знак, будь то приснившийся небесный город, висящее на стене вышитое полотно или же просто случайно встреченный человек. Правда, если судить по тому, с каким трудом я припоминала имена некоторых людей… Быстрее возникали образы тех, кого я видела накануне собственной смерти. Последней в этом мире. Н-да. Звучит жутковато.

Подняв глаза на псевдомагистра, я неуверенно пожала плечами и пробормотала:

– Вполне возможно…

– Не помнишь? – изображение удивленно подняло брови, а Пантелеймон за моей спиной тихо хмыкнул. – Павший воин, который ничего не помнит, – явление любопытное.

Со стороны других деревьев раздались удивленные вздохи и недоверчивые восклицания вперемешку с ехидными смешками, впрочем, негромкими. Прищурившись, я грозно обозрела лес, а рисунки поспешно притихли, прикинулись валенками и изобразили полнейшее смирение. Воцарилась гробовая тишина. И здесь меня боялись до икоты. Или опасались, но – серьезно опасались… Это судьба, не иначе. Ой-ей…

Судьба, судьба, судьба… Нет, не помню! Не помню нечто очень и очень важное…

Я вопросительно посмотрела на псевдомагистра, а тот в свою очередь не сводил с меня пристального испытывающего взгляда. Чего ждет? Взял бы, да и рассказал все, – трудно, что ли? Я внимательнее всмотрелась в бесстрастное лицо. Да, похоже, именно так. И объяснение всплыло само по себе, стоило лишь мне задуматься и отрешиться от происходящего. Память не умеет рассказывать самостоятельно, ей всегда приходится задавать наводящие вопросы… А эти так называемые деревья – не что иное, как память. Память ныне живущих в мире людей, должным образом запрятанная и периодически пополняющаяся. Изображение же – это слепок души. Это ее своеобразное гнездо, куда она возвращается после каждой смерти, где оставляет излишки памяти и ждет очередного перерождения: в прежнем теле, в знакомой семье и в привычной местности. Вот тебе, Касси, и ответ на один из вопросов.

Возможно, здесь есть и мое «гнездо»?

Не обращая внимания на заинтересованные взгляды своих недавних собеседников, я начала целенаправленно прочесывать «лес», внимательно вглядываясь в лицо каждого изображения. Усталость, как и все мои болячки, осталась вместе с телом на поверхности мира и сейчас мне не стоило большого труда изучить каждое дерево. Но – безрезультатно. Даже в склепе памяти места мне не было, как и в самом мире. Где же тогда находила приют моя душа, когда приходило ее время менять износившуюся оболочку? Или для нас, особо одаренных, существовал свой персональный склеп?!

Возвращаться к беседе с псевдомагистром я не стала. Еще не пришло ее время и не придет, пока не вспомни причину нашей намеченной встречи. Может, позже… Пусть память пробуждается крайне медленно, но – процесс идет, а выудить на свет божий знания тысячелетней давности – это вам не события прошлого дня вспомнить. И даже не поступление в институт, и даже – не первое школьное сентября.

И посему…

Я неторопливо побрела дальше, выбравшись за пределы склепа. Отошла на пару шагов, оглянулась – и привычного странного леса уже не увидела. Он попросту исчез. Растворился в красновато-желтом тумане, оставив после себя лишь звенящую тишину да терпкий запах магии. Интересно, какие еще сюрпризы меня здесь ожидают?.. В голове упорно вертелось название местности, где я находилась, но пока – только вертелось.

Тихо. Темно. Страшно. Вернее, боязно. Вроде интуиция помалкивала и ни о каких опасных происшествиях не предупреждала, но… Наверное, это из-за атмосферы. Ощущение гнетущей тайны, смерти – всего того, что исходило от некоего живого создания, чью магическую сущность я чувствовала, но не могла разгадать, и чье скрытое присутствие здесь лишь угадывала, но не понимала толком, где именно сие творение природы прячется. А если воспользоваться фирменным обонянием и отыскать его по запаху? Делать-то больше нечего…

Остановившись, я сосредоточенно зажмурилась и повела носом. Глухо. Как в танке. Из-за обилия ожидающих перерождения душ в здешнем воздухе каких только ароматов не витало: от всех известных науке видов и подвидов магии плюс неповторимый запах тления, исходивший от мерцания, что заменяло пол. И поди разберись, чем пахнет волшебство неведомого существа. Я снова принюхалась, недоуменно поморщилась и поплелась дальше, продолжая настырно искать загадочного невидимку.

Неприкаянные души, кстати, периодически попадались. Легко и бесшумно скользя над свечением, они меланхолично смотрели в одну точку перед собой и на меня совершенно не реагировали. Лишь один призрак набрался храбрости, подлетел ко мне и спросил о дороге, цитирую: «до дома». Обернувшись, я ткнула в пространство наугад, выслушала сбивчивые слова благодарности и отправилась дальше. Кстати, именно это привидение я и успела нормально рассмотреть, поскольку предыдущих видела издалека, а исчезали они чересчур быстро.

Н-да. После смерти мы выглядели, прямо скажем, крайне непрезентабельно… Вместо обычного тела – сплошной сгусток магической энергии. Ног и рук у призраков не было в принципе (правда, у меня они по какому-то недоразумению сохранились), черты лица – размытые и нечеткие, а на маковке, независимо от пола – гладкая лысина. Понятно, почему живые люди так боятся привидений, хотя, возможно, со временем неприкаянные души приобретают привычную форму и облик?

Шагая, я обратила внимание на то, что сияющий «пол» постепенно темнел. Красно-желтые оттенки сменялись ярко-красными и багряными, плавно переходили в рубиновые и темно-бордовые, пока не остановились на нейтральном черном цвете. Словно прародительница-ночь закутала меня в свое покрывало с ног до головы, окунув в беспросветный мрак, в котором я по-прежнему прекрасно видела и саму себя, и изредка попадающихся на моем пути призраков. Мрак – живой, теплый, пульсирующий… дышащий?

Я невольно повела плечами. Создавалось впечатление, что я нахожусь в брюхе гигантского монстра. Изредка я слышала редкое эхо его гулкого голоса, чувствовала, как касается моих щек его горячее дыхание, ощущала окружающую меня жизнь. Это трудно объяснить, но… Так оно и было. И я замерла, пораженная внезапной догадкой-воспоминанием. Невидимка? Или – мир? Похоже, я попала в святая святых мира – в его сердце.

Сердце мира… Теперь многое становилось простым и понятным. Невозможно точно определить, каков запах магии мира, потому что это синтез ароматов земли, огня, воздуха и так далее. Нереально распознать его местонахождение как живого существа – он слишком велик. Бесполезно искать источник его силы – он везде: окружает нас, проникает в нашу сущность, проходит сквозь нее. Жизнь мира и наделяет простых людей способностью к волшебству.

Открытие следует за открытием, успеть бы их обдумать, прежде чем на меня свалится очередное воспоминание. Честное слово, и в таком состоянии у меня жестоко разболелась голова. Я попыталась привычно помассировать виски и с содроганием заметила, как мои руки встретились с пустотой. Я растерянно оглядела свои полупрозрачные ладони и продолжила путь. Надо же, до дерева дотрагивалась спокойно, а до себя – не смогла.

Чудны дела твои, Господи!

А дальше – больше. Едва я свыклась с тем, что меня занесло в самое сердце мира, как представилась отличная возможность рассмотреть его вблизи во всех подробностях, – сердце, в смысле. Черное сияние пола неожиданно расступилось, и, подобно склепу памяти, передо мной из ниоткуда появилась лестница. На первый взгляд деревянная. Витая. Опасно узкая. Без перил. Со знакомой красновато-желтой подсветкой. Стремительной спиралью уходящая туда же, откуда она и появилась, то бишь в никуда.

Я в сомнении осмотрела сие необычное сооружение. Н-да, граждане. Мир явно подслушивал мои мыслим раз так быстро подкинул свой очередной сюрприз. Рискнуть пойти? А что мне еще остается… Я осторожно поставила ногу на первую ступеньку. Надо же, не проваливаюсь. Лестница отлично выдерживала мой ничтожный вес, и я понадеялась, что так оно и останется и не провалюсь сквозь нее в самый неожиданный момент.

Ступеньки жалобно поскрипывали под моими ногами, когда я начала осторожно подниматься наверх. И постепенно непроглядный мрак вокруг меня сгустился, создавая иллюзию каменных стен. Подземелье, да и только. Подвал средневекового замка. А я даже почти догадываюсь, куда в итоге лестница приведет. В сердце мира моя прежняя память работала на редкость быстро и слаженно, послушно выдавая ответы на плохо сформулированные вопросы, и посему – долго ломать голову над местными загадками не приходилось. Всегда бы так…

Один виток лестницы резко сменял следующий, и через некоторое время я была вынуждена остановиться, присесть на ступеньку и закрыть глаза. У меня самым позорным образом закружилась голова. Привидение я или нет, но прежние человеческие ощущения иногда дают о себе знать. Побочный эффект от неожиданного перехода из одного физического состояния в другое? Что-то вроде того.

Передохнув, я встала и, балансируя над пропастью, ускорила шаг, передвигаясь почти бегом и перепрыгивая через ступеньки. Наверх, к выходу… Да, эта лестница точно приведет меня обратно на поверхность, в мое привычное тело и к моим непривычным обязанностям. И не спрашивайте меня, откуда я это узнала, – оттуда… Ага, вот и предпоследний виток… Я подняла голову, пытаясь рассмотреть предполагаемый выход, и едва успела зажмуриться. Слепящие потоки красновато-желтого сияния хлынули из глубин древнего мрака, разгоняя тьму. Заново привыкнув к свету, я нерешительно приоткрыла правый глаз. О, че-е-ерт, прости, Господи… Спасите мою душу…

Из темной пустоты росли корни. В прямом смысле этого слова. Огромные, мощные древесные корни, подобно причудливо извивающимся змеям, оплетали лестницу и, проступая из стен, тянулись к источнику света. Корни мира. Корни его жизни и магии. А источник света… Прикрыв глаза ладонью, я прищурилась и внимательно всмотрелась в закатное мерцание, непроизвольно сделав несколько неуверенных шагов ему навстречу. А источник света – это… Если подойти еще ближе… Это…

Внезапная вспышка света больно ударила по глазам. Зашатавшись и с трудом удерживая равновесие, я закрыла руками лицо, оберегая его от дальнейших нападений… стражей памяти. Источник света – это не что иное, как хранилище памяти мира, тщательно запрятанное и надежно защищенное. Ну а с вышеупомянутыми стражами лучше не встречаться, если дорога собственная память и способность к перерождению. Я осторожно попятилась, лихорадочно озираясь по сторонам. Не может быть, чтобы из сердца мира на поверхность вел один лишь этот проход. Мимо стражей я никогда не пройду, да и не рискну даже приблизиться к ним. У меня есть инстинкт самосохранения, и сейчас он отчаянно советовал мне уносить отсюда ноги, и чем быстрее, тем лучше. Но – куда?..

Затравленно взглянув на источник, я невольно посмотрела вниз. Ни туда и ни сюда. Ни назад, ни вперед. Тогда… в бок? Как говорится, безвыходных ситуаций не существует. Если есть вход, значит, есть и выход. Не через дверь, так в окно… Понадеявшись на свою странную способность не проникать сквозь материальные предметы, я оценила расстояние, отделяющее лестницу от ближайшего корня и, изловчившись, перепрыгнула на него, едва не сорвавшись в пропасть.

Чудом успев уцепиться за сеть тонких корешков, я перевела дух, подождала, пока они прекратят раскачиваться, и вскарабкалась на изгиб главного корня. Устроившись в нем, как в кресле, опять посмотрела наверх. Выхода конечно же не увидела, но почувствовала, что где-то там он есть. А здесь своей интуиции я привыкла доверять безоговорочно и посему… Попытаюсь просочиться мимо стражей памяти незамеченной. Глядишь, окольными путями да огородами и выберусь на поверхность.

Без должных навыков карабкаться по корню трудно и тяжко, прямо скажем, и, не стань я привидением, вообще бы не смогла даже на руках подтянуться. Уроки физкультуры, сколько себя помню, исправно прогуливала и в школе, и в университете, так что теперь находилась в соответствующей физической форме. Как ни крути, а отсутствие тела иногда имеет свои неоспоримые преимущества. И пользуясь ими, я медленно полезла к вожделенному выходу, перебираясь с одного корня на другой.

И все бы хорошо, но этих проклятых стражей… Никто их не учил врагов от друзей отличать, что ли? Хотя, если учитывать местную боязнь меня, то бишь павшего воина, понятно, почему они решили прибить мою скромную персону любой ценой. И едва я оказалась на одном уровне с хранилищем памяти, как оно выбросило в пространство яркий сгусток света. На мгновение ослепнув, я зажмурилась и попыталась укрыться за корнем от следующей атаки, но не тут-то было. Очередная вспышка – и меня полностью парализовало, стряхнуло с корня, вновь отправив в свободный полет вниз – в пульсирующую темноту сердца мира.

Это падение сильно отличалось от предыдущего. На сей раз оно таило скрытую угрозу и несло явную опасность. Куда я приземлюсь теперь и что от меня останется, да и останется ли что-нибудь вообще?.. Судорожно дернувшись, я попыталась избавиться от магических оков, но тщетно. Неведомое заклятие прочно спеленало мою призрачную сущность по рукам и ногам, и, невольно взглянув на себя, я вздрогнула.

Ой-ей, мама…

Я быстро теряла руки и ноги, превращаясь в одну из встреченных здесь неприкаянных душ, а навстречу мне из красновато-желтого мерцания вырастало знакомое дерево. Дерево смерти, готовящееся отобрать у меня память… Живой не дамся! И… и как у меня память-то возможно отнять, если я по идее сохраняю ее после смерти, да и склепа для павших воинов в природе просто не существует! Или… я чего-то не понимаю?

Ветви дерева, похожие на костлявые руки пресловутой старушки с косой, потянулись навстречу, готовясь поймать свою жертву на лету, а я в отчаянии закрыла глаза. И будь что будет, если такова судьба! Шершавая кора неожиданно больно оцарапала мою щеку, когда я с размаху свалилась на дерево, вверх тормашками съехав по стволу и звучно шлепнувшись на мерцающий пол. От соприкосновения с ним мою несчастную душу ощутимо тряхнуло и на мгновение показалось, что руку или ногу где-то по пути я все же посеяла. Чего-то не хватало… Узловатые ветви, хищно заскрипев, ринулись за мной, однако сцапать не успели. Вернее, не смогли. Что-то им помешало. Что именно? Надо посмотреть.

Я с трудом повернула голову, чувствуя, как постепенно угасает действие заклятия, оставляя после себя отвратительное ощущение абсолютной беспомощности и страшного разочарования. Жаль, одна попытка сорвалась, а где я снова найду ведущую наверх лестницу? Я открыла глаза и обомлела. Ой-е-е-е!.. От неожиданности, незаметно для самой себя я умудрилась принять сидячее положение.

Это еще откуда взялось?..

Рядом со мной, гордо подняв голову и глядя на дерево, стояла… я? Ну если учитывать, что именно эту девушку я видела в недавнем сне-видении и имена мы с ней когда-то носили одинаковые, то это была тоже я. Или мой невесть откуда взявшийся двойник, если допустить, что моя сущность под воздействием заклятия стражей разделилась и меня вдруг стало две. Я терялась в догадках, потрясенно всматриваясь в полупрозрачный профиль существа. Будь я прокл…

– Молчи, Касси, – прошипела девушка, не поворачивая головы, а я послушно прикусила язык.

Чуть саму себя не прокляла, поди ж ты… докатилась! Мало тебе старых проблем, новых захотела? Недоверчиво прищурившись, я придирчиво изучила новую проблему и в очередной раз убедилась в нашем невероятном сходстве. Она определенно имела какое-то отношение ко мне или являлась моей частью. Я запоздало вспомнила об ощущении потери. Вот оно – и все сходится. Передо мной – память о прошлой жизни во плоти, так сказать. Невероятно…

– Райлит?.. – несмело вопросила я.

Призрак нахально проигнорировал мои слова, даже не обернувшись ко мне. Вместо этого она не сводила напряженного взгляда с дерева, которое под властным угрюмым взором постепенно съеживалось, высыхало и исчезло под землей. И лишь избавившись от оной напасти, привидение-двойник обернулось и мрачно посмотрело на меня, а я невольно позавидовала участи дерева. Столько высокомерия и презрения к моей скромной персоне светилось в ее глазах, что я сама с удовольствием провалилась бы сейчас сквозь землю. Жаль, это не в моих силах…

Взгляда, обвиняющего меня во всех смертных грехах, я не выдержала и принялась старательно рассматривать собственные ноги, вернее, полное их отсутствие. И ничего я такого не сделала, чтобы заслужить подобное отношение! Да, вот именно – не сделала… И уже не сделаю, потому как – нечем. Ни рук, ни ног, ни желания… Зато и первое, и второе, и особенно третье нашлось у моего отражения. И, поразмыслив, оно развило бурную деятельность по спасению наших душ.

Нет, рыскать в поисках лестниц девушка явно не собиралась. Я, честно говоря, не сразу поняла, что именно она задумала, и посему сначала украдкой наблюдала за ее поведением, а потом, когда с ней начало твориться неладное, отбросила прочь осторожность и с возрастающим изумлением уставилась на происходящее.

Опустившись на колени и склонив темноволосую голову, мое отражение молча впитывало в себя… сияние. Красновато-желтое мерцание, мирно клубившееся у наших ног, постепенно окутало призрачную фигурку, заключив ее в некое подобие кокона. Стандартный блеклый цвет привидения стал меняться, а я… а я только что не вопила от невесть откуда взявшейся острой боли. Сотни, тысячи мелких, раскаленных добела иголок безжалостно впивались в подобие моего тела, разрезая его на крошечные кусочки, расчленяя на атомы… Я съежилась на полу, сжавшись в комок, и из последних сил терпела, терпела, терпела…

А за спиной призрака уже расцветала пара огненных крыльев. Взмахнув ими и стряхнув в пустое пространство сноп искр, девушка встала, подошла ко мне и без труда приподняла меня, ловко ухватив за шиворот. Мою несчастную сущность заметно скрючило и перекосило. Елы-палы, больно-то как! Я пробормотала про себя несколько известных непечатных слов и ненадолго отключилась.

Дальнейшее помню крайне смутно. Кажется, мы опять куда-то летели. В том, что «мы» – уверена точно, поскольку державшие меня руки обжигали не хуже горячей сковородки. Полет вроде тоже имел место быть. Но не исключено, что просто знакомое ощущение невесомости под воздействием неутихающей боли породило это представление в моем воспаленном воображении. Затем – нам встретилось знакомое хранилище памяти. Наверно, я еще долго буду опасаться сильных и неожиданных вспышек яркого света…

Ну а потом – начался форменный кошмар. Кто-то на кого-то почему-то громко заорал, и от оного вопля я моментально оглохла, тем более кричали прямо у меня под ухом и подозрительно знакомым голосом. Но это уже детали и разбираться в них я, естественно, не стала, а просто попыталась проигнорировать сей неприятный случай, успешно прикинувшись валенком. Новую волну обжигающей боли я тоже постаралась не замечать, как и внезапно появившуюся силу земного притяжения, которая едва не расплющила мое тело (или то, что от него после недавних приключений осталось).

…Но теплый порыв ласкового летнего ветра я не заметить не смогла. И невольно потянулась к нему навстречу, торопливо хватая ртом свежий воздух и вспоминая, какое это счастье – дышать. Через резкую боль в груди, через раздирающий на части кашель, но – дышать…

ГЛАВА 8

Чуть что – и сразу Федя, Федя…

Из кинофильма «Джентльмены удачи»

…Невыносимый удушливый жар, идущий откуда-то изнутри, жадно пожирал и мое тело, и заодно мою душу, словно меня заживо поджаривали на медленном огне. Видимо, где-то на полпути наверх я все же успела благополучно умереть и попала в то самое место, откуда недавно извлекала чертей, так что теперь расплачиваюсь за свои многочисленные грехи, страдая на пресловутой адской сковородке. А что душа может испытывать реальную боль, я уже успела испытать на собственной многострадальной шкурке.

Тяжело сглотнув, я провела языком по потрескавшимся губам. Черт, как пить-то хочется… В горле пересохло, словно накануне я выпила как минимум три литра пива и теперь мучилась от так называемого сушняка. Так тебе и надо, Касси, не будешь в следующий раз совать свой любопытный нос куда не следует. Издав невнятный стон, я не без труда перевернулась на спину, попытавшись сесть и осмотреться. Попытка позорно провалилась. Тело упорно не желало мне повиноваться, а глаза – видеть хоть что-нибудь, кроме расплывчатого пятна красноватого тумана и многочисленных искр. Н-да, «приплыли»…

– Очнулас-сь вроде… Касс-си, ты меня видишь?

Знакомое шипение, где-то я его уже слышала в какой-то из своих многочисленных жизней… Я открыла рот, чтобы ответить, но кроме противных хрипов ничего членораздельного издать не смогла. Впрочем, моему невидимому собеседнику и этого хватило.

– Как с-самочувствие?

Издевается, зараза, не иначе. Как будто непонятно…

– Лечение вытерпишь или подождем нес-сколько дней, пока ты с-сама поправишьс-ся и придешь в с-себя?

Хрен редьки не слаще. Собственно, мне по барабану, делайте что хотите…

Крошечные лапки невидимого существа, имени которого я никак не могла вспомнить, прошуршали по моей рубахе, подобравшись к шее. Легкий комариный укус – и невидимые путы заклятия основательно спеленали меня по рукам и ногам. И вот тогда-то я и поверила в существование преисподней. Огненный вихрь, сметая и сжигая все на своем пути, зародившись где-то в глубине моей души, вырвался на свободу и, вытягиваясь в струнку, послушно устремился прочь. От боли у меня даже голос прорезался. Правда, ненадолго. Издав оглушительный дикий вопль, я страшно его испугалась и закусила губу, твердо решив дальше терпеть и молчать, как партизан на допросе. Тяжко, граждане, жить на этом свете! Да и на том тоже…

Боль прошла так же внезапно, как и началась. Словно на огненный вихрь вылили солидное ведерко воды, потушив всепожирающее пламя. Остались лишь липкие испарения да горячие хлопья пепла, оседающие, на лице, слабость во всем теле да горький привкус крови во рту. А в целом – ничего, жить можно, бывало и хуже. Я приподняла голову, рискнула посмотреть по сторонам и быстро зажмурилась, встретив осуждающий взор мудрых янтарных глаз. Яти – я вспомнила имя своего шипящего собеседника и мысленно застонала – только бы она не начала меня сейчас пилить, я пока еще не в состоянии защищаться.

– Не притворяйс-ся, Касс-си, тебе это не идет.

– Отстань, – проворчала я. – Не видишь, человеку плохо… Дай хоть умереть спокойно…

– Ну ес-сли ты нас-стаиваешь… – И лапки устремились прочь с моего плеча, явно намереваясь оставить меня наедине со страданиями.

А поскольку боль, как и радость, лучше всего переносить рядом с кем-нибудь живым…

– Яти-и-и!.. – жалобно заныла я. – Не смей уходить, слышишь?.. Я тебе этого никогда не прощу-у-у!..

Лапки продолжали настойчиво удаляться. Ах так, значит? Ну ладно!

– Вот возьму сейчас и вернусь назад! – пригрозила я. – И пусть меня там порешат, а вы ищите себе других спасителей, где хотите!

Ящерка притормозила и, поразмыслив, вернулась на прежнее место. И вздохнула:

– Чего тебе надо, чудовище?

– Пить, – хрипло выдохнула я. – И знать, что со мной стряслось, как меня занесло в сердце мира и каким образом я потом оттуда выбралась…

– Пить – подожди, когда твой с-спутник вернетс-ся. А что произошло? Из чего с-сос-стоит с-сердце мира, знаешь?

– Очень смутно, – я подложила под голову руку.

– Из магии. Из магии нес-скольких с-стихий. С-стихий внешних: огня, воды, земли, воздуха и тела, а также с-стихий внутренних: души, подс-сознания, мыс-сли, с-слова.

– Это понятно по запаху…

– Не перебивай. С-стражи с-сердца тоже с-сос-сто-ш из переплетения нес-скольких ветвей магии, и пройти мимо них никому не удаетс-ся, потому как они рас-счленяют с-силу души и впитывают ее в с-себя. Но… Это лишь в том с-случае, ес-сли душа владеет одной магией – огня или с-слова. А ес-сли двумя с-сразу… Пока с-стражи рас-счленяют одну с-силу, душа ус-спевает вос-спользоватьс-ся второй и просрочить. А тебе каким-то образом удалос-сь впитать рас-створенную в прос-странс-стве магию огня. И вер-нутьс-ся в тело, хотя о с-слабос-сти с-стражей ты не знала. Верно, Касс-си?

Я многозначительно промолчала. Я действительно не знала. А вот то самое таинственное нечто, оно же – моя память, древняя часть моей сущности павшего воина, внутренний голос, шестое чувство и иже с ними – явно знало. Потому что раньше бывало в сердце мира и благополучно оттуда возвращалось. Но почему меня вдруг стало две? Тот еще вопрос. А вот ящерке я, пожалуй, об этом ничего не расскажу. Вряд ли она разбирается в таких тонкостях, как душа павшего воина. Я и сама-то не могу разобраться…

– Лишнюю с-силу я из тебя убрала, – не дождавшись моего ответа, добавила Яти. – Человек может владеть только одной магией, две – обязательно «пе-редерутс-ся» между с-собой, перепутаютс-ся и заблокируют в итоге с-спос-собнос-сть к волшебс-ству. Но на нес-сколько дней тебе придетс-ся забыть о том, что ты маг. Нельзя рис-сковать, иначе вмес-сто проклятия ты вполне можешь что-нибудь ненароком с-сжечь.

Я приуныла. Это нечестно! А если на меня гуи тот же нападет, что я делать буду? Сидеть и вязать шапочки? Убегать – так далеко от него не убежишь. За Райта только если прятаться, а кстати, где он? Приподняв голову, я внимательно осмотрелась: нету. Куда, спрашивается, подевался? Мужик-привидение – на месте, а мой случайный попутчик пропал в неизвестном направлении. Нормально! Я вновь улеглась на землю. Полежим, подождем, отдых лишним не бывает…

– А привидение, – вещала меж тем Яти, с важным видом расхаживая по моему животу, – это портал, ведущий в с-сердце мира. Ведь что такое душа, Касс-си?

– М-м-м?.. – лениво пробурчала я, сосредоточенно жуя сорванную травинку в попытках смягчить жажду.

– Душа – это мир. Необычный, яркий, с-сложный, полный неожиданных, с-странных чудес-с. Тело взаи-модейс-ствует с-с окружающим миром, так с-сказать, вовне, а душа – изнутри. И именно в точках с-со-прикос-сновения мира окружающего и мира с-сво-бодной от тела души зарождаетс-ся внешняя магия. Это и гуи, и духи природы, и магичес-ские с-создания, и – портал…

– И ты, – поддакнула я.

– И я, – не стала отпираться она. – И много кто еще… Кс-стати, зачем ты полезла в с-сердце мира, а, Касс-си?

– Потому что балда, – честно призналась я. – И потому что…

Запнувшись, я прикусила язык. Не скажу. Сначала сама с этим разберусь, а там – посмотрим. Яти смерила меня подозрительным взглядом, покачала головой, но поняла. Все честно. Жители мира мне свои карты до конца раскрывать не хотят, а я – тем более. И о том, о чем пока не знаю даже я, больше никому знать не следует…

Пока мы мирно беседовали, вернулся Райт. Оказывается, когда я путешествовала по сердцу мира и приходила в себя, он по наводке ящерки сгонял до ближайшего ручья и пополнил запасы воды. Впрочем, я их очень быстро опустошила, за один присест выпив полфляги, и почувствовала себя значительно лучше.

Слабость, правда, никуда не исчезла, зато за время отсутствия души в теле куда-то таинственным образом подевались мои болячки, включая надоевшие мозоли.

Позже, по дороге к очередной деревне, Райт признался, что это – его рук дело, потому как мир даровал ему власть над… м-м-м… плотью. Одним словом, он мог лечить как себя, так и других людей. Единственное, над чем я потом ломала голову – почему запах его магии не имеет совершенно ничего общего с почти аналогичным по признакам волшебством Марфы. Оба – своего рода целители, но «пахнут» по-разному…

Н-да. Зря я вам недавно жаловалась на скуку. Пищи для размышлений у меня появилось предостаточно, а ведь всего-то пришлось два часа побродить по переулкам чужой памяти. Мне, конечно, показалось, что времени прошло куда больше, но Яти быстро убедила меня в своей правоте. И, удостоверившись в моем относительном благополучии, ящерка опять залегла в спячку, а мы с Райтом продолжили путь.

Но если бы я знала, куда приведет нас узкая извилистая дорожка, могла бы только предположить, каким неприятности поджидают за очередным ее поворотом, – я бы опять рискнула заночевать в поле. А что до полного отсутствия еды, так мне оно в некотором смысле не повредит, а Райт – от голода не умрет. Но ведь я же не знала. И совсем забыла и о пресловутом законе подлости, и о своем умении «каркать». Ведь так мечтала с утра пораньше вляпаться для разнообразия в неприятности! И вот, пожалуйста, – получите, распишитесь. Мое имя в который раз говорит само за себя…

До следующего населенного пункта мы шли практически без остановок. Вернее сказать, крайне медленно плелись и потому – практически без остановок. Я едва переставляла ноги, фактически повиснув на своем спутнике, а тот – молчал и все терпел, почему-то не протестуя. То ли ему все равно было, то ли соскучился по подобному вниманию со стороны женского пола, – не знаю. И это при том, что до вечера он и двух слов лишних не сказал. Коротко и сухо объяснил суть своей магии и замолчал, а я поленилась раскручивать его на дальнейший разговор. В конце концов, захочет – сам однажды все расскажет.

Стремительно темнело. Поминутно зевая и засыпая на ходу, я беспокойно поглядывала то по сторонам, то на ночное небо, то вперед. Интуиция подсказывала, что деревня вот-вот покажется, но время проходило, а ни населенного пункта, ни сопровождающих его привычных запахов и звуков все не было. Только осточертевшая пустынная равнина и бесконечная дорога, убегающая вдаль. Застрелюсь, ей-богу! Но в поле ночевать больше не стану ни за какие коврижки! Я человек цивилизованный и перед сном да после долгого пути хочу помыться и поесть. Да и поспать потом в нормальной постели, а не на травке в сомнительном соседстве с гуи и прочими… излишками нехорошими. И посему… Терпим, Касси, терпим, от этого еще никто не умирал… пока.

И я упорно перла вперед как танк, пока Райт не остановился и не прислушался. Я по инерции тоже затормозила рядом и выжидательно всмотрелась в его непроницаемое лицо:

– Что?..

– А ты не слышишь?

Я старательно прислушалась и пожала плечами:

– Да нет вроде…

– Шум, – кратко пояснил он. – Похоже на праздник.

Я воспрянула духом.

– Праздник?! Пошли быстрее! – и, забыв об усталости, азартно устремилась вперед, быстро обогнав своего спутника.

Праздник! Деревня!! Еда!!! Баня!!!! Постель… Вожделенные образы замельтешили перед моими глазами! пихаясь и отталкивая друг друга. Хотя, черт с ним, с этим праздником, поспать бы лучше… На местные традиционные празднества, конечно, посмотреть любопытно, но собственное благополучие – куда важнее. Впрочем, разумные мысли о здоровом образе жизни моментально улетучились в неизвестном направлении, стоило мне увидеть, какой именно праздник справлялся жителями. Свадьба! Всю жизнь мечтала погулять на свадьбе! Не на собственной, боже упаси, а на чужой. Пусть и не совсем чужой, хотя эту таковой не назовешь. И жениха, и невесту я смутно помнила, не говоря уже о прочем народе, и посему… Почему бы и не напроситься? Странно, конечно, что народ решился отмечать столь важное событие в такое опасное время, да еще и на ночь глядя, когда обычно ни один приличный житель не рискует и носа из дому высунуть лишним раз…

Но – факт оставался фактом – грандиозное празднество, устроенное неподалеку от деревни, было в самом разгаре. Ломились от угощения накрытые столы, оркестр балалаечников из кружка местной самодеятельности играл что-то веселое и жизнерадостное, местные жители, разряженные в пух и прах, пили, ели, галдели и развлекались, как умели. Подойдя поближе я догадалась, почему люди позволили себе расслабиться. Бирих – вот причина: столы располагались как раз вокруг знакомого холма, под которым, по словам Яти, пряталось невиданное страшное чудовище, ну а раз защитник неподалеку, почему бы и не повеселиться. Не все ж по лавкам прятаться да нашествия зомби поджидать. Значит, сегодня отдохнем…

– Стой! – Райт, нагнав меня, покосился на шумную толпу. – Ты уверена, что туда можно идти?..

– А почему нет? – искренне удивилась я, от нетерпения переминаясь с ноги на ногу. – Самое страшное, что здесь может произойти, – это пьяная драка, и только! Или опять боишься, что тебя повесят?

Мой собеседник помолчал, внимательно поглазел на свадьбу и пожал плечами: мол, делай как хочешь. И я, разумеется, так и поступила, активно устремившись знакомиться с народом. Благо, здесь не пришлось доказывать свою принадлежность к спасителям, уворачиваясь от молний и прыгая по лужам. Староста, хоть и едва держался на ногах, мигом узрел обвивающую мое запястье посланницу Хранителей и сообразил, кто почтил своим присутствием деревню, а потому без разговоров потащил меня за накрытый стол. Я только и успела кивнуть на Райта и объяснить, что он – со мной.

Куда потом подевался мой случайный попутчик – история знает, но молчит. Ни за одним из столов я его не обнаружила, поскольку, пока поглощала салаты и жаркое, у меня ненадолго появилась возможность осмотреться. Почему ненадолго? Вы будете смеяться, граждане, но, как оказалось, именно моя скромная персона и должна была провести священный обряд бракосочетания, – забавно, правда. Причем – именно должна, в обязательном и добровольно-принудительном порядке. И потому на мои отчаянные протесты никто не обратил должного внимания, хотя я и сопротивлялась изо всех сил, но – численный перевес оказался не на моей стороне, увы и ах…

Тут вот в чем все дело, товарищи: как я поняла из путаных речей поддатого старосты, связывать счастливых влюбленных узами брака имели право лишь Магистр, поскольку он тут главный, маг земли, так как земля – основа всего и всему, ну и третий – спаситель – избранник Хранителей, как и Магистр. Ho – Магистр сидел в своей башне и ждал меня, а ни одного приличного мага земли в деревне не водилось (неприличного тоже), так что попала я с корабля на бал. И ой как попала…

Услышав о своем очередном долге перед народом, я подавилась салатом, долго кашляла и материлась про себя, прощаясь с баней и приличным отдыхом, a потом в отчаянии взялась будить Яти. Я ж понятия не имею, какие слова произносить придется… Староста или кто из гостей, может, и знает, но внятно мне все равно не объяснит, это как пить дать… А кое-кому пить вообще больше не давать, а то до утра еще долго, а сама свадьба только-только начинается… Ой-ей!

Ящерка, проснувшись на удивление быстро, терпеливо выслушала мой красочный монолог по поводу того, что я думаю о местных нравах и традициях вообще, равно как и о людях, их придумавших, в частности, но любезно согласилась помочь и поработать суфлером, правда, мне от этого легче не стало. Закурив, я мрачно посмотрела на собравшийся народ. Жених с невестой мирно стояли в сторонке и о чем-то перешептывались, а гости развили бурную деятельности по подготовке к ритуалу.

Насмешливо фыркнув, я тяпнула для бодрости рюмку настойки, почувствовала себя немного лучше и, пошатываясь, побрела к брачующимся, на ходу докуривая сигарету. На кой им этот ритуал сдался, спрашивается? Хорошее же дело «браком» не назовут. Жили бы себе вместе – и ладно, тем более, оба – таков «красоты» неописуемой, что никому и в голову не придет отбивать их друг у друга… Нет, им подавай подвенечное платье, тьму гостей, пышный банкет и кучу выброшенных на ветер денег. Один мой приятель, женившись по глупости сразу после окончания института, до сих пор при каждой встрече жалуется мне на свою жизнь-жестянку. Короче, любят люди сами себе сложности создавать… да и другим тоже.

А дальше – больше. Подойдя к новобрачным познакомиться, я красноречиво вздохнула и закатила глаза. Этим, с позволения сказать, молодым лет, вернее веков, стукнуло не меньше, чем Марфе. Не жених и невеста, а ископаемые ходячие – и бог знает, почему вообще на этом свете живущие. Ну оное хотя бы объясняет происходящее безобразие: старческий маразм и в другом мире – старческий маразм. Я почувствовала непреодолимое желание вернуться за стол и напиться. Ведь не сдержусь же, ляпну что-нибудь и опозорюсь, а так хоть на меня не обидятся – чего с пьяного взять.

Я резко свернула с намеченного маршрута, поискала взглядом старосту, а найдя, вытащила его из толпы и быстро совратила с пути истинного, предложив переждать суматоху поодаль. Под шумок умыкнув со стола стаканы и пол-литровую бутыль настойки, мы уселись на травку и очень мило пообщались, хотя дражайшая супруга моего собеседника то и дело бросала на меня ревнивые взгляды. Староста же, ни мало не смущаясь, выпил со мной и за знакомство, и за новобрачных, и за грядущее спасение мира, и – когда мы оба изрядно окосели – на брудершафт за любовь. Целоваться при живой и настроенной на разборки жене он, правда, не рискнул, зато пообещал после церемонии продолжить банкет. И, приговорив бутылку, каждый из нас, пошатываясь, отправился приступать к положенным обязанностям.

Меж тем на сцене, где должно разыграться столь ожидаемое представление, уже изменились декорации и все было готово для акта второго. Первый, то бишь проводы холостяцкой жизни, я проворонила, зато в следующем собиралась принять самое непосредственное участие… Н-да. Ну сама ведь хотела побывать на свадьбе.

А что до декораций, так народ успел в рекордно короткие сроки прибрать на столах, поменяв и скатерти, и закусь, и столовые приборы. Все вышеперечисленное, кроме еды, мягко светилось в темноте, разгоняя сумрак подступающей ночи и создавая уютную и теплую атмосферу нереальности. Одежда на людях, кстати, тоже светилась подобно скатертям, видимо, чтобы легче было впотьмах найти друг дружку… Я одна только сохраняла прежний потрепанный вид, как и невесть куда запропастившийся Райт.

Впрочем, «не светилась» я недолго. Стоило мне подойти к небольшому возвышению, сооруженному специально для предполагаемого работника «загса», как жена старосты без разговоров напялила на меня белый балахон, больше похожий на ночнушку, чем на праздничный наряд. А поскольку сия почтенная дама вблизи оказалась больше меня раза так в два, никакого сопротивления оказывать я не стала. Лишь сухо поджала губы, фыркнула про себя и не без труда взобралась на возвышение, в котором на ощупь опознала камень, испещренный древними рунами. А зачем они и почему…

– Руны указывают на чес-стнос-сть молодоженов, – шепотом объяснила Яти, пока я расправляла балахон и честно пыталась не навернуться вниз с узкого камня. – Ес-сли к концу ритуала они начинают ярко с-светитьс-ся – значит, люди дейс-ствительно нуждаютс-ся друг в друге. Ес-сли нет – то и завершать ритуал не с-стоит. Готовьс-ся, Касс-си, с-сейчас-с нач-иетс-ся с-самое интерес-сное.

– Ась? – Слушая вполуха, я закатала чересчур длинные рукава, которые свисали едва ли не до земли.

– Доказательс-ство ис-скреннос-сти и взаимнос-сти чувс-ств, – охотно пояснила ящерка.

– Гм… – я старательно сфокусировала взгляд на стоявшей передо мной паре.

Нет, камень в любом случае вещь полезная. По крайней мере я перестала ощущать себя карликом и нужды задирать голову, дабы посмотреть человеку в лицо не испытывала. Главное – не упасть с него, а уж сколько смогу продержаться – дело десятое. Я мельком глянула на накрытые столы, облизнулась и решительно приготовилась терпеть, раз и на небесах, и на земле мне это зачтется. Затем я слегка заплетающимся языком объявила церемонию бракосочетания открытой.

Мать моя женщина, что тут началось! Вы себе просто не представляете! Доказательства искренности, мало же… Никогда бы не подумала, что ради сомнительной радости брака здесь нужно выставлять себя на посмешище. Или эти двое свихнулись от любви друг к другу? Но искренность они доказывали весьма своеобразно: наперебой голосили о своих возвышенных чувствах, по очереди валились на колени и клялись бог знает в чем… «Мыльная опера» отдыхает. Лично меня за двадцать минут представления старички убедили лишь в одном: театр в их лицах потерял высококлассных актеров. Камень, кстати, с моим мнением был согласен и даже не думал светиться. Заметив это, я тяжко вздохнула и с унынием уставилась на брачующихся, которые упрямо не желали признавать собственное поражение и разошлись не на шутку. Даже жалко их, ей-богу… Не должны же такое усердие и талант пропасть даром…

– Касс-си, не с-стой с-столбом, – едва слышно посоветовала мне Яти, внимательно и с удовольствием наблюдавшая за процессом. – Завершай ритуал, уж пора.

– Да? – Я поглядела на камень, и, заподозрив неладное, высоко задрала подол балахона.

Ах, вот оно, в чем дело… Сообразив что к чему, я невольно ухмыльнулась. Оказывается, светящиеся шмотки, прикрывающие камень, перекрывали и мерцание рун. И как давно они начали светиться? М подумаешь, старички пару лишних минут понапрягались, зато и вознаграждение за свои труды получили соответствующее. Как и собравшиеся – свое удовольствие. Только я одна осталась в пролете, как обычно…

Осторожно потоптавшись на месте, я подергала ящерку за хвост:

– А что мне говорить-то?

– Прочитай то, что на камне напис-сано, – подсказала моя собеседница. – Начиная с-с крас-сной руны.

При первой же попытке последовать совету Яти я едва не свалилась вниз. За время ритуала настойка ударила мне в голову окончательно и бесповоротной добавив моему телу известной неповоротливости, а душе – легкости. И полетела бы я с камня, как птичка, если бы вездесущий староста не подставил мне свое плечо. Кивнув ему, я откашлялась, согнулась пополам и принялась старательно читать:

– Каасе-ли-ма-тай…

Народ удивленно выпучил глаза, а Яти сдавленно захихикала. Выпрямившись, я свирепо уставилась на свою советчицу, но та лишь нагло прикрыла ухмылку хвостом и глазами показала: мол, продолжай.

– Стаали-ди-вер…

Теперь неприлично захихикали уже староста и его дражайшая супруга, а невеста от избытка непонятных не чувств почему-то грохнулась в обморок прямо на руки своего возлюбленного. Обиженно засопев, я выпрямилась, прервавшись на полуслове, и с подозрением посмотрела на собравшихся гостей. Я определенно что-то делаю не так, но что именно?.. Встретив спутанный и недоуменный взгляд жениха, я озадаченно нахмурилась. И что же не так? Ни черта не понимаю…

– Дело в том, Касс-си, – сжалившись надо мной, с усмешкой пояснила ящерка, – что наши руны имеют одно с-свойс-ство: в прямом положении нес-сут одно значение, а в перевернутом – абс-солютно противоположное. А пос-скольку ты читаешь их наоборот, то мес-сто с-свадьбы получаетс-ся процесс-с рас-стор-жения брака.

У меня от досады покраснели кончики ушей. Это же надо так опозориться! Тьфу, пропасть… От унижения я готова была провалиться сквозь землю или прикончить Яти, причем немедленно. Ничего ведь мне не сказала, сволочь хвостатая, ни о чем ведь не предупредила, а мне откуда же знать? Я бросила на нее убийственный взгляд, но в ответ получила лишь очередную веселую ухмылку. Я сухо поджала губы. Нет, я этого просто так не оставлю! И буду мстить, и месть моя будет страшна, а если кто-то в это не верит – «ему же хуже.

Староста, сжалившись надо мной, примирительно коснулся рукой моего локтя и жизнерадостно подмигнул:

– Не переживай, спасительница, не ты первая так ошибаешься.

Я раздраженно фыркнула, не думая успокаиваться. Может, обычным пришельцам и свойственно так глупо выглядеть, но я-то – не обычный! Я фактически местный житель, некоторое время назад сменивший прописку и территорию обитания! И… я ненавижу, когда надо мной смеются и нарочно ставят в смешное, нелепое положение! Тихая досада сменилась откровенной злостью. И древнее темное нечто, до сих пор мирно спящее в моей душе, пробудилось, встрепенулось, готовое вот-вот вырваться наружу и мстить за меня, сметая все на своем пути и стирая обидчиков в пыль.

– Касс-си!.. Касс-си, да что с-с тобой творитс-ся?!

Не знаю. Я… я действительно не знаю. Дикая неконтролируемая ярость, подобная цунами, лишь показавшись на горизонте, испугала до икоты. Меня и раньше обижали, да и, прямо скажем, я всегда относилась к категории таких людей, над которыми просто грех не подшутить. Потом я, конечно, дулась, расстраивалась, тихо злилась про себя, но достаточно быстро остывала и успокаивалась, под конец совершенно забывая даже об обещанной мести, не то что о самой обиде… Но это… Это – не мои чувства. Не мои знакомые и привычные переживания по схожему поводу. Разозлившись, я полностью теряла контроль как над собой, так и над происходящим, ничего не видела и не слышала и потому, никогда никому навредить не могла, – поорать и только. А сейчас – я все видела и все слышала и, испытывая сильнейшую на моей памяти ярость, оставалась одновременно холодной, равнодушной и способной на все. Решительно на все. Вплоть до…

Безотчетный ужас и обреченность, отразившиеся на лицах попятившихся в панике людей, подействовали как ушат ледяной воды, благоразумно опрокинутый на мою голову. Усилием воли стряхнув странное оцепенение, я провела рукой по лицу, закрыла глаза, успокаивая бешеное сердцебиение, и хрипло пробормотала:

– Дайте мне выпить. Живо!

Это была не просьба, а приказ. А я ведь никогда не умела приказывать людям. И сейчас не узнавала собственного голоса, прозвучавшего неестественно спокойно, властно и требовательно. Проклятье! Да откуда же оно взялось? В мои руки услужливо сунули бутылку, которую я успешно ополовинила, практически не чувствуя горьковатого привкуса настойки. Успокоиться, Касси, только успокоиться… Немедленно. Я несколько раз глубоко вздохнула, чувствуя, как нечто, недовольное моим вмешательством, разочарованно утихает и сворачивается темным клубком в далеком уголке моей души. Утихает, но обещает вернуться, если я однажды передумаю…

Мне потребовалось несколько томительных минут, чтобы окончательно прийти в себя и решиться посмотреть людям в глаза. Я мучительно переживала из-за своей внезапной вспышки, хотя вроде ничего особенного не произошло, да и не я ее спровоцировала. Но все равно. Странно и страшно видеть, как безумно тебя боятся, словно ты – не безобидное и нелепое создание по имени Касси, а… жестокий и беспощадный павший воин по имени Райлит. Но ведь я же не могу быть одновременно и той и другой? Нет, не могу. Мне на таракана-то тапкой замахнуться страшно (а вдруг прибью), а тем более на людей? На живых людей? О господя-а-а… Да я, похоже, спятила. Окончательно и бесповоротно. Раздвоение личности – это очень серьезно и чревато неприятными последствиями.

Тяжко вздохнув, я пошевелилась. Народ коллективно попятился. Я скорчила скорбную рожицу, посмотрела на Яти и безмерно удивилась, заметив в ее янтарных глазах отблески страха. Так боятся разрушительной стихии, сила которой не поддается ни контролю, ни пониманию, – от нее, как ни старайся, не убежишь и не спрячешься.

– Теперь понимаешь, почему вас-с вс-сегда ненавидели и боялис-сь? – мягко прошелестел ее голос.

Я кисло улыбнулась и пожала плечами:

– Если честно, не совсем…

Ящерка задумчиво прищурилась, внимательно посмотрела в мои глаза и пробормотала:

– Может, и хорошо, что не понимаешь.

Фыркнув, я вяло огрызнулась:

– Сами виноваты… Я разве никогда не говорила, что страшна в гневе?

– Можно подумать, с-сами мы об этом не догадывалис-сь. Ничего нового и удивительного я о тебе не узнала… павший.

– А в глаз? – угрожающе нахмурилась я.

По непонятным причинам подобное обращение меня дико нервировало и раздражало. Но на сей раз я решительно оставила ее выпад без внимания, побоявшись опять разбудить спящего в своей душе зверя. Нет уж, хватит с меня потрясений на сегодня. Пора заканчивать дела, подводить итоги и отправляться на боковую. Запоздало вспомнив о прерванной свадебной церемонии, я поманила к себе жениха и невесту. Те, с опаской покосившись сначала на старосту, а потом на меня, и не подумали приближаться. Я выразительно закатила глаза. Можно подумать, несчастные десять метров, разделяющие нас, смогут в случае чего их спасти… Ну-ну. А вообще – как хотите. Ритуал все равно прерван и испорчен, и посему… Я спрыгнула вниз, запуталась с непривычки в длинном одеянии, чуть не растянулась на траве и хмыкнула про себя. Вот теперь я – это снова я, и никто другой…

Народ, видимо, пришел к похожему выводу и боязливо приблизился. А я, присев на корточки, быстро огласила весь список клятв, выгравированных на камне. Руны в последний раз ярко вспыхнули и потухли, оставив после себя мерцающую дымку, похожую… на туман, устилающий «пол» в сердце мира. Магия благословила новобрачных (н-да, страшно подумать, какая их ждет предполагаемая ночь), сняв с меня тяжкие обязанности «работника загса». Кто бы предполагал, что им так здорово достается…

Выпрямившись, я ощутила страшную усталость и опустошенность. Мне срочно требовался хороший отдых. В одиночестве. Побродить. Подумать. Расслабиться. Послушать тишину… Природа – самое лучшее лекарство. Заодно приличных людей своим опасным присутствием смущать не буду. А то от их беспокойного страха мне становится как-то не по себе, да и Райта бы отыскать надо, куда он только запропаститься успел. Тоже захотел посидеть в одиночестве на травке, глазея в темное небо? Вполне возможно.

Правда, сразу удрать с места происшествия мне не дали. Пока я, чертыхаясь, избавлялась от надоевшего балахона, откуда-то сбоку вынырнул староста с напоминанием о продолжении банкета. Здраво рассудив, что глупо отказываться от удачного предлога вновь наладить отношения, я согласилась, и мы очень душевно пообщались, быстро приговорив очередную бутылку настойки.

По ходу беседы староста с содроганием попросил никого больше так не пугать, а на мой невинный вопрос, как именно «так», ответил, что уж больно выражение лица у меня страшное сделалось. Я, разумеется, пообещала в дальнейшем держать себя в руках и отправила своего собутыльника назад, к жене, a сама – тихонько отошла к дороге. Проветрить голову не помешает, тем более после недавней встряски всю мою сонливость как рукой сняло. Прогуляюсь немного, а потом завалюсь спать. И пусть ревнивая супруга старосты только посмеет не пустить меня на порог. Что за ночка…

ГЛАВА 9

– Не машина, а подводная лодка!..

– Смотри, как тут красиво, как в аквариуме!

– Не открывай окно, болван!

– Осторожнее, рыбку задавишь!..

Из кинофильма «Невероятные приключения итальянцев в России»

Уютно свернувшись калачиком под развесистым кустом дикой черемухи, я страдала от жестокого похмелья. Приятный тенек надежно укрывал меня от беспощадного полуденного зноя, несколько смягчая неприятные симптомы, но, увы, не улучшая общего отвратительного самочувствия. Хотя, проснувшись сегодня поутру, я ожидала худшего. Особенно если вспомнить, сколько накануне выпила настойки. Обычно после подобного я спала как минимум до обеда, а до вечера оставалась совершенно недееспособной и не подавала признаков жизни.

Голос, раздавшийся прямо у меня под ухом, прозвучал подобно выстрелу – внезапно и убийственно громко. Застонав, я обхватила руками голову и перевернулась на спину, кажется, попутно кого-то придавив. Теперь из голоса исчезли издевательские и назидательные интонации и, что самое главное, противная громкость. Ну а на изрядно приглушенные ругательства я давно научилась не обращать внимания и посему позволила себе расслабиться и сделать вид, что их нет. И это мне удалось чертовски хорошо. Настолько, что я опять тихо задремала, а, как известно, если человек действительно хочет спать – он засыпает в любом месте и в любой позе. Даже на холодной земле и с верещащей тварью под спиной, которая, помимо всего прочего, оказалась невероятно колючей. Но – это мелочи.

Надоедливое создание, затаившееся подо мной, видимо, догадалось, что ни вопли, ни «колючесть» должного эффекта не производят, и додумалось меня обжечь. Уж бог знает чем, а зачем – понятно. Я с визгом подскочила, ухватила тварь за длинный хвост и отшвырнула в сторону. Раздавшийся следом поток изощренных ругательств заинтересовал меня куда больше: сев, я некоторое время таращилась в никуда, ненароком выучила пару занимательных фраз, а затем от души послала существо к дьяволу. И лишь вспыхнувший, аки пионерский костер, сиреневый кустик заставил сообразить: что-то пошло не так, не это должно было случиться…

Верткое создание, воспользовавшись моментом, взобралось по моей руке на плечо и скорбно вопросило:

– Касс-си, как ты могла? – Тонкий голосок театрально сорвался и после патетической паузы уныло прокомментировал: – Опять не помнишь, ни с-себя, ни меня?

Нет, теперь помню. Но, елы-палы, я же никогда провалами памяти не страдала! Чрезмерной забывчивостью и склерозом – да, не отрицаю, но провалами? Да еще какими! Ведь даже после первого боевого крещения спиртным вспоминала все, сразу и в мельчайших деталях. Я благоразумно отползла от горящего кустика, уселась на траву и честно призадумалась. И меня посетило нехорошее ощущение: вышеупомянутые провалы связаны с пробуждающейся памятью. Словно, пока мое сознание находилось в невменяемом состоянии, во мне просыпалось чье-то левое и активно за нас обеих думало. А я странным образом успевала за это время абсолютно забыть не только то, что случилось накануне, но и самое себя. Бред собачий? Может быть… А может, и нет.

Я посмотрела по сторонам уже более осмысленным взглядом. Трава. Поле. Дорога. И ни следа знакомой деревни. И незнакомой – тоже. И куда меня занесло по пьяни, даже представить страшно. Но куда-то определенно занесло. Потому как ноющие мышцы красноречиво указывали на то, что до кровати я и на сей раз не добралась. А уходила-то давеча на пять минут прогуляться перед сном. Недоуменно почесав затылок, я поняла, что и до бани я тоже не добралась. И где теперь мыться прикажете, если не в грязной луже? Про остальное вообще молчу.

Н-да, граждане…

Устало развалившись на траве, я бездумно посмотрела на ясное небо. Лениво проплывающие облака настраивали на философский лад, волей-неволей вынуждая анализировать произошедшее, и потому я зажмурилась. Вряд ли человеку, который находится на первой стадии отрезвления, может прийти в голову что-то путное. Лучше просто немного полежать и послушать пение ветра. Ну вот – очередное доказательство моей ненормальности. Или… ветер действительно поет?.. О чем-то мне рассказывает? И не зря взъерошивает мои волосы, а словно… лечит?..

Наверное, это звучит странно, но с каждым ласковым его касанием мне становилось легче. Не физически, нет. На душе. Меня умело убаюкивали, успокаивали, утешали. И постепенно земля перестала казаться холодной, жесткой и неуютной, а высокая трава, переплетаясь, склонилась надо мной, образуя подобие кокона… или колыбели? Дитя, что провело много лет, странствуя по чужим землям, вернулось домой, и ему здесь рады? Я расслабилась, всем своим существом впитывая спокойную и внезапную нежность мира, вслушиваясь в его до боли знакомый голос, вдыхая родные ароматы пряных трав. И на одно бесконечно долгое мгновение почувствовала себя дома. Дома… Дома, откуда меня изгнали.

Чудесное ощущение дрогнуло и растаяло, превратившись в печальный перезвон полевых колокольчиков. А ведь я действительно слышала голос мира, видела его доброе лицо, склонившееся надо мной. Будто ему хотелось узнать, во что я превратилась. Он был бы разочарован, если бы узнал… От меня прежней осталась лишь невзрачная тень да тропинка тонких, едва заметных следов памяти, по которой мне еще идти и идти. Или именно этого-то он и добивался? От горького, болезненного чувства невосполнимой потери сжалось сердце и захотелось разреветься самым постыдным образом. Почему меня лишили того, что мне, оказывается, так дорого?..

Приподнявшись на локте, я убрала упавшую на лоб челку и с тоской взглянула на окружающий мир. Вроде бы ничего особенного: бесконечная равнина, поросшая сочной травой, белыми одуванчиками и нежно-голубыми колокольчиками, порхающие с цветка на цветок крупные яркие бабочки, мирно пасущееся неподалеку от меня стадо виалов, ясное небо и припекающее солнышко. Да ничего особенного… Кроме, пожалуй, моего бесконечного одиночества, возникающего лишь тогда, когда человека преднамеренно отторгает все вокруг. Словно ты чувствуешь себя бесприютным странником, сидящим на обочине и издалека наблюдающим за веселыми тенями, что изредка мелькают в теплом свете окон родного дома.

Будь он трижды проклят!

Тряхнув головой, я подавила внезапную вспышку острой злости. И тотчас внимательно поглазела по сторонам, не подожгла или не разрушила ли чего случайно. Но нет, вроде бы все нормально. Только виалы удирали без оглядки. И с облегчением переведя дух, я испугалась. Испугалась несвойственного мне наплыва чувств, потому как я в жизни не чувствовала себя столь одинокой и несчастной. По крайней мере по такой глупой причине. Я могла регулярно ныть, жаловаться и плакаться на судьбу-злодейку, но это скорее была защитная реакция. Поныл, выплеснул наружу негативные эмоции – и продолжаешь тихо жить дальше. Успокоившись и подумав, я пришла к единственно верному на мой взгляд выводу – странные чувства принадлежат не мне. А непонятному и неопознанному нечто. Больше страдать из-за равнодушия мира просто некому.

Пока я размышляла и строила всевозможные догадки, мимо меня успел пронестись полдень. Moeго лица коснулось горячее дыхание ветра, и я недовольна потерла сгоревший нос. Интересно, что я скажу родителям и подругам по поводу своего внезапного загара? Да они никогда не поверят, будто бы ленивая Касси способна выползти посреди зимы в солярий на который у меня и денег-то нету. Громко фыркнув, я встала и, пошатываясь, побрела в сторону дороги. Методом тыка выберу, куда идти, если Яти не соизволит немедленно проснуться и подсказать. Или если…

О, черт!

Я совсем забыла про Райта. Куда, интересно, запропастился этот несчастный висельник? Приложив ладонь ко лбу козырьком, я прищурилась и внимательно обозрела окрестности. Глухо. И от этого – ни следа. Если его опять повесят – сам будет виноват. Следовало держаться ближе ко мне, а не стесняться на деревенской пьянке бог знает чего. Я его разыскивать не стану, и точка. Понадоблюсь – сам найдет, а нет – туда ему и дорога. Хотя… жалко парня, очень жалко… Ведь я успела привыкнуть к его молчаливому присутствию, словно мы не один день знакомы, а куда больше.

Путаясь в высокой траве и старательно борясь с неприятными последствиями свадьбы, я выбралась на обочину и присела передохнуть. Заодно попыталась растормошить ящерку, но безрезультатно. Подлое создание, явно в отместку, упрямо не желало просыпаться и помогать, ну и черт с ней! Сама как-нибудь справлюсь. А она потом будет виновата, что вышло все именно «как-нибудь», а не «как надо»…

Впрочем, мрачные мысли быстро исчезли в неизвестном направлении, когда я увидела… Колодец! Он находился метрах в тридцати от меня на невысоком пригорке. А пить-то как хочется-а-а… И раз уж в бане помыться не удалось, так хоть в ведерке поплескаться. Странно, конечно, что делает посреди поля одинокий колодец, да и прилагается ли к нему вода с ведром – неизвестно. Но об этом я сейчас думать не буду, зачем расстраиваться попусту, если все в итоге окажется не так страшно. Забыв об усталости, я рванула к колодцу. Путаясь в вымахавших до невиданных размеров сорняках и беспощадно топча красивые цветы, я настойчиво продвигалась к вожделенной цели. Вода звала и манила музыкальным перезвоном капель, плещущихся на дне дырявого ведерка. Э-э-э… Да пусть и дырявого, лиши бы не бездонного! А если бездонного, так мне и веревки хватит, все равно купаться собралась и вниз спуститься не поленюсь.

Одинокий колодец, надо сказать, выглядел чрезвычайно живописно. Сложенный из древнего, поросшего седым мхом камня, он утопал в густых непролазных зарослях шиповника, а очертания покосившегося от времени «журавля» едва угадывались за сплошным ковром цветущего плюща. Ни ведра же, ни веревки или цепочки я не заметила, пока, шипя и ойкая, пробиралась сквозь колючие кусты. Рубаха в итоге лишилась одного рукава, который сразу пошел на нужды перевязки особо крупных царапин (исключительно из-за того, чтобы вид крови не отвлекал от дальнейших действий), а штаны из бриджей превратились в шорты, – да ладно, ерунда. Главное – добраться до воды, а остальное – не суть важно.

И как давно, интересно, здесь в последний раз ступала нога человека? Лет пятьдесят назад, не меньше. Я хмуро осмотрела последний куст, преграждающий путь. Высотой – мне до плеч, растение хищно растопырило огромные, покрытые солидными шипами лапы, явно намереваясь никого и никогда дальше не пропускать. Ну-ну. Мы и не такое проходили, нашел чем пугать. В первый раз по чужим садам-огородам лазить, что ли?

Я хмыкнула и призадумалась, нерешительно оглядывая сие создание больного воображения матушкин природы. Подошла ближе и невольно вздрогнула, когда порыв ветра заставил ветки пошевелиться. Нет, товарищи, если вы подумали, что шиповник внезапно ожил и собрался на меня напасть, то вы ошибаетесь. По-своему куст живое создание, разумеется, но не да такой степени, слава богу. Но пролезть сквозь него и не пораниться было просто нереально, как, впрочем, и обойти. По соседству с этим чудовищем росли еще несколько похожих, образуя вокруг колодца некое подобие стены. И посему…

Отыскав слабый просвет меж кустами, я обмотала обе кисти оторванными рукавами рубахи и взялась за работу. Ну не обломаю ветки, так погну… Шипы кололись безбожно, отчаянно защищая проход, но я оказалась упрямее. И даже импровизированные перчатки, пропитанные кровью, меня не останавливали. Если уж я поставила перед собой цель – обязательно добьюсь, а на препятствия – плевать хотела с высокой колокольни. И кроме дикого «сушняка» и желания смыть с себя дорожную пыль меня подстегивало кое-что еще – тайна. Старый колодец хранил некую тайну, крайне важную, как мне казалось, причем она была как-то связана со мной, с моим здешним темным прошлым. Я это чувствовала. Пресловутое дежавю преследовало меня не только в деревнях, но и в чистом поле.

Очередная ветка с жалобным хрустом переломилась, открыв узкий просвет, в который я и просочилась. Подлый шиповник, правда, напоследок сделал гадость, и на моей руке от плеча до кисти появилась красивая длинная царапина. Чертыхнувшись про себя, я промокнула ее краем рубахи, отерла со лба пот и начала карабкаться по склону. К воде… К холодной колодезной воде… Увлеченная своими мыслями, я не сразу обратила внимание на одну странность – на тишину. Прямо-таки гробовую. Ведь даже вездесущие мошки вдруг куда-то подевались, а воздух потяжелел и сгустился.

Я подняла голову и посмотрела на ясное голубое небо. Вечерело. Солнце не спешило оставлять мир в распоряжении ночи, но жгучий зной постепенно сменялся мягкой сумрачной прохладой. И – никаких туч, предвестников дождя, однако меня не оставляло ощущение, что вот-вот разразится страшная гроза. Иначе – куда подевались надоедливые кровососущие насекомые, которые до недавнего времени активно караулили свою жертву в высокой траве и бросались на нее всей бандой, стоило лишь подойти к обочине дороги? Куда скрылись порхающие с цветка на цветок бабочки? Такое возникало ощущение, что когда-то давно, примерно… пару тысяч лет назад, здесь произошло некое страшное событие, а на проклятых землях обитать не принято.

В сомнении почесав затылок, я вздохнула, но полезла дальше. Зря с кустами полчаса воевала, что ли? А гроза начнется – хорошо, бесплатный душ, простыть же здесь все равно невозможно, жара, как в Африке. Уцепившись за клок травы, я вскарабкалась на пригорок и, отряхнувшись, с любопытством уставилась на каменный колодец. Оригинально. Оказывается, это не столько колодец, сколько памятник. Кому только?.. Высеченные на камнях иероглифы я разобрать так и не смогла, хотя полчаса усердно счищала с них мох. То ли это чужой язык, то ли – шибко древний здешний, не знаю.

Заинтересовавшись, я даже ненадолго забыла о воде, да и немудрено. До вожделенной влаги еще дотянуться надо, поскольку бортик колодца находился как раз на уровне моего носа. Ведра, правда, не обнаружилось, зато имелся длинный и прочный на вид плющ, по которому теоретически можно было спуститься вниз к воде. А применить теорию на практике – раз плюнуть, если первую не надо предварительно зубрить ночь напролет. Значит, решено.

На бортик я взобралась на удивление легко и сноровисто, хотя в жизни на руках подтягиваться не умела. Но жажда – страшная штука, «сушняк» замучит – обо всем на свете забудешь. Даже о том, что вода по разным причинам может быть непригодной для питья. И я, разумеется, об этом не подумала. Удобно оседлала узкий бортик и, мгновенно намочив левую ногу, на радостях склонилась к прозрачной, чистой на вид воде и пила, пила, пила, зажмурившись от удовольствия. И лишь несколько минут спустя, умывшись и опустив саднящие ладони в прохладную влагу, я посмотрела туда, откуда, собственно, пила.

И замерла. Из колодца на меня смотрела незнакомка. Неживая. Вернее, мертвая. Причем давно и надолго. Но – не тронутая временем. На хрупком теле – ни следа тления или разложения. Лишь нездоровая бледность указывала на ее нынешнее состояние. И, что любопытно, она не была человеком. Вернее, она была нечеловеком. На тонких, тянущихся к небу руках я заметила небольшие полупрозрачные плавники голубовато-зеленого цвета: по два соответственно на локтях и кистях и столько же – на ногах у коленей и ступней. Кроме того, два больших плавника трепетали за ее спиной, напоминая крылья. Одеждой девушке служили искусно переплетенные водоросли, прикрывающие самые интимные места, да роскошные светлые волосы, мелкими косичками опутывающие ее тело с головы до пят.

Сначала я смертельно перепугалась. Потом – безмерно удивилась самой себе: как это я ничего не заметила, если незнакомка находилась от меня на расстоянии вытянутой руки. А потом… потом меня срочно потянуло в ближайшие кусты. Страшно подумать, чем я могу отравиться, раз пила воду, в которой мирно плавает неопознанный труп. И пока я неуклюже пыталась спуститься с бортика, до меня дошло: это не мертвец. Скорее всего… существо, больше похоже на статую. Косички-то должны свободно плавать, а они – неподвижны. Вода в колодце проточная, опускаешь руку – чувствуются едва заметные колебания течения. Да и тело выглядело так, будто было выточено из мрамора: черты лица заостренные, глаза закрыты, плавники неподвижные, а просвечивающие сквозь их тонкую кожу прожилки неестественно пропорциональные, – словом, кусты подождут. Пока.

Поерзав, я ухитрилась улечься на живот, благо длина и ширина бортика позволяли, положила подбородок на скрещенные руки и задумчиво посмотрела на девушку. Ей-богу, выглядела она как живая. На измученном лице навеки застыло выражение недоверия, недоумения и наивной, детской обиды – как у ребенка, которого строгие родители без объяснений поставили в угол обдумать свое поведение, когда он не сделал ничего особенного, – и страдания. Тонкие руки вскинуты, плавники расправлены, ноги полусогнуты… Последний отчаянный прыжок? Возможно.

Я сосредоточенно потерла обгоревший кончик носа, на минутку отвлекшись от созерцания незнакомки, а когда вновь на нее посмотрела – наткнулась на широко раскрытые глаза. От неожиданности я едва не свалилась в воду. Судорожно вцепившись в узкий бортик, я недоверчиво прищурилась, но девушка и не думала опять притворяться мертвой статуей. Огромные, черные глаза смотрели на меня с немым укором и болью, а бескровные губы повторяли один и тот же вопрос: «За что?..» За что?.. Это, милая, не ко мне…

Или – ко мне?..

Я растерянно поморгала, пытаясь убедить себя, что это не статуя внезапно ожила, а у меня приключился тепловой удар, вот и мерещится теперь дрянь всякая, но – впустую. Мне ничего не мерещится. И девушка в колодце – не живая и не мертвая. Не живая – в том смысле, что самостоятельно из колодца выбраться не может, а не мертвая – потому как сейчас разговаривает со мной и повторяет каждый раз одно и то же: «За что» и… «Убей меня». Внимательнее присмотревшись к движению посиневших от холода губ, я с содроганием разобрала окончание последней фразы: «Убей меня, заверши начатое»… У меня кровь застыла в жилах. Мама-а-а… роди меня обратно…

Второе видение настигло также внезапно, как и первое. Оцепенев от страха, я затравленно таращилась на незнакомку, когда в моей голове что-то тихо щелкнуло. Будто некто знающий нажал на нужный переключатель, и воспоминания неуправляемым потоком образов хлынули наружу, прорвав невидимую плотину, сметая на своем пути все преграды, затопляя мое помутившееся сознание и наводняя его давно забытыми картинами прошлого. Темного прошлого. Сурового прошлого. Страшного прошлого. Жестокого прошлого павшего воина по имени Райлит.

Пронзительный холод колодезной воды. Вспышка света. Жгучая боль. Темнота. Покой…

Где же я сейчас?..

Город. В этот ничем не примечательный день город жил особой жизнью. Вайлины, как назывались обитатели подводных глубин, собирались наконец навсегда перебраться на поверхность. Обладающие особой физиологией, они отлично могли существовать и на земле, и под водой. Кому же понравится всю свою жизнь проводить по уши в воде и редко, слишком редко видеть солнце? Никогда не считать проплывающие по небу облака и не чувствовать, как ласково взъерошивает ветер заплетенные в традиционные косички волосы? И вайлинам, разумеется, это не нравилось. Никогда не нравилось.

История этих существ вообще получилась странной. Первоначально мир, лишенный морей и океанов, задумал вдохнуть жизнь лишь в небольшие озера и речки, но и те, и другие здесь слишком уж небольшие, так что вместить в себя быстро расплодившихся вайлин они были просто не в состоянии. И когда часть существ, эволюционировав, вместо рыбьих хвостов обзавелась ногами и принялась активно заселять прилегающие к водоемам земли, люди возмутились и вознамерились прогнать нахальных захватчиков. А войны мир допустить никак не мог. И поселил расу вайлин в подземных водах, где места было предостаточно.

Но мир не учел одного. Того, что эти существа уже успели полюбить землю, солнце, небо, ветер, насквозь пропитанный пряным ароматом полевых трав. И меньше всего на свете им хотелось однажды навсегда забыть о чудесах природы, похоронив себя в темной воде. Нет, они, конечно, научились жить и там, где пришлось, выстроив под водой огромные города, разведя повсюду водоросли и мелкую живность, но солнечный свет, изредка проникающий в тесные колодцы-выходы, слишком часто напоминал им о странной мечте – переселиться на землю.

И однажды они решились.

Припоминая события тех давних дней, я отстранение посмотрела на подводный город. Я опять раздвоилась. Мое сознание принадлежало и мне, бесплотной и бесформенной, и стоящей рядом девушке. Только на сей раз ее лицо не было размытым и нечетким. Оно стало точной копией моего, за исключением одной немаловажной детали: глаз. Мои глаза – обычные, зеленовато-карие, со стандартными зрачками. А ее… Радужку практически полностью скрывали черные зрачки, а в их таинственных глубинах притаился голод.

Безумный, звериный, утолять который могли только разрушения и смерть. И сейчас этими чужими глазами я смотрела на потенциальную пищу… А вайлины и не думали нас замечать. Они бодро сновали туда-сюда по огромной подводной пещере, собирая свои нехитрые пожитки и поднимая тучи песчаной пыли. И не жалко им было уходить в неизвестность и бросать свой прекрасный город? Я с нескрываемым восхищением рассматривала уютные домики, каждый из которых напоминал небольшой сказочный дворец, выстроенный из круглых блестящих камней, с ажурными арками вместо дверей и окон, покатыми крышами и стройными декоративными башенками. Каждая стена дома была определенного цвета, обычно – цвета магии его владелицы, поскольку у расы вайлин не было мужчин. Только женщины, в нужный момент ненадолго меняющие свой пол на, так сказать, противоположный. Иногда очень удобно, согласитесь…

Мимо меня стрелой пронеслась знакомая девушка. Подплыв к ближайшему дому, она прошмыгнула меж красно-зеленых водорослей, которые здесь заменяли двери и окна, и исчезла из виду. А я успела вспомнить ее имя – Саламандра. Редкая среди вайлин способность к магии огня и врожденные задатки вождя быстро позволили ей стать предводительницей водяного племени. Не сомневаюсь, что именно Саламандре и принадлежит бредовая идея переселения… Вернее, принадлежала.

Райлит, помедлив, отправилась за вождем, а я увязалась следом. Кстати, интересно, а как мой двойник дышит под водой? Я-то понятно, меня фактически тут нет, а она? Может, мы себе особое дыхание или жабры наколдовать можем? Обогнав свою спутницу, я осмотрела ее с ног до головы, но не заметила ничего особенного. Спокойное, безмятежное выражение лица Райлит внушало мне определенные подозрения и опасения. Бедные вайлины! Жаль, это всего лишь воспоминание и повлиять на ход событий я уже не смогу… Да и если бы могла – что бы сделала? Кто я и кто она!

Саламандру мы застали за активными сборами. Собственно, собирать-то вайлинам нечего. В домах ни шкафов – им оно не надо, – ни комодов и кроватей, только длинный стол типа барной стойки да длинные полки, уставленные выточенными из камней коробками и бутылочками, судя по всему, с зельями и семенами. Сейчас предводительница, сжимая в руках сумку, в нерешительности замерла перед самой высокой полкой, пробегая кончиками пальцев по ярлыкам и этикеткам. Райлит, поджидая, пока ее заметят, прислонилась спиной к стене, приняв непринужденную позу и практически перекрыв единственный выход. В окно, конечно, сигануть можно, но не факт, что некая часть тела там не застрянет. А у Саламандры есть чему застревать, и посему – позиция моего двойника более чем понятна…

Наконец, заполнив сумку под завязку, вайлина обернулась и соизволила заметить свою гостью. И лицо предводительницы, исказившееся от страха, залила смертельная бледность. Она попятилась, прижалась спиной к полкам, уронив несколько баночек, и метнула быстрый взгляд на прислоненный к столу трезубец. Райлит выразительно приподняла бровь и едва заметно покачала головой. Саламандра судорожно сглотнула и обреченно уставилась в одну точку над дверью. Воцарилось молчание, прерываемое лишь редкими вздохами да гулким стуком испуганного, бешено колотящегося сердца.

Мне стало не по себе. Поежившись, я инстинктивно отступила за спину Райлит, хотя и понимала, что мне-то ничего не угрожает. Но… атмосфера липкого ужаса, заполнившая небольшую комнату до краев, действовала на меня отвратительно. А мой двойник не спешил ничего предпринимать. Она просто стояла и спокойно смотрела на свою жертву, а та, как и я, не знала, куда себя девать. Ерзала на одном месте, роняя баночки, нервно цеплялась за полки, посматривала то на окно, то на трезубец. И боялась. Видимо, один вид Райлит совершенно лишал ее присутствия духа. Кем же я была, если могла внушить подобный страх одним своим приходом?..

Мое отражение, понаблюдав за жертвой, видимо, сжалилось на ней и тихо заметило:

– Ты можешь передумать, Саламандра. И мир даст вам второй шанс жить. Если вы очень захотите.

Вайлина, с ненавистью взглянув на свою противницу, молча покачала головой. Она не стала ни оправдываться, ни толкать патетические пламенные речи. Молча приняла свою судьбу, каковой бы она ни была… Райлит тяжко вздохнула. Предводительница побледнела еще больше.

– Надеюсь, ты понимаешь, на что обрекаешь себя и свое племя, – прокомментировала ее противница и после паузы добавила: – Мир так и не решил, что с вами делать, поэтому…

На лице Саламандры появилась робкая надежда.

– Он поручил подумать мне.

Вайлина вновь побледнела.

– Вашей войны с людьми он не хочет, как и вашего уничтожения.

Жертва опять воспрянула духом, а Райлит невозмутимо уточнила:

– Вашего полного уничтожения, – и неожиданно весело улыбнулась. – Про частичное мир мне ничего не говорил.

На Саламандру было страшно смотреть. Ярость, ненависть, злобная беспомощность, боль и понимание переплелись воедино, превратив ее приятное лицо в страшную маску: глаза остекленели и налились кровью, из-под приоткрывшихся губ показались белоснежные клыки. Тряхнув косичками, которые сами собой зашевелились и встали дыбом, оказавшись не волосами, а живыми водяными змеями, вайлина выпустила длинные острые когти и стремительно ринулась на врага.

Я ее нападения и не заметила, настолько молниеносно она двигалась, перетекая из одного положения в другое… Но ее собеседница и бровью не повела. Продолжала себе мирно подпирать стену, пока вайлина не приблизилась вплотную, и лишь тогда заговорила. Она произнесла всего несколько тихих слов, и… нет, псевдорусалка не провалилась к дьяволу и не обзавелась рогатым спутником. Она просто застыла на одном месте, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Только продолжала то втягивать, то вновь выпускать когти с мерцающими на кончиках огненными искорками.

Райлит обошла ее со всех сторон и одобрительно улыбнулась:

– Без боя не сдаешься? Молодец, хвалю. Пожалуй, тебя, как лучшую представительницу своего народа, я и пощажу… если это можно так назвать.

Саламандра скрипнула зубами. Райлит виновато развела руками:

– Ничего не поделаешь. Пару экземпляров придется оставить, если мир вдруг решит вас простить и найдет вам подходящую среду обитания. Но всех вайлин замораживать опасно.

Замораживать?! Наши с вайлиной лица одновременно вытянулись от недоумения. Мой двойник кивнул:

– Вот именно. Замораживать. Будете жить, думать о своем поведении и… любоваться солнцем. Об этом ведь ты всегда мечтала? Будет тебе солнце… изредка заглядывающее в колодец.

Она что, издевается?! Я недоверчиво посмотрела на свою копию. Жить день за днем, год за годом, тысячелетие за тысячелетием – и чувствовать, как меняется мир, исчезает память о твоем народе, и не иметь возможности что-либо изменить? Я вспомнила, как бескровные губы жертвы шептали: «За что?.. Убей меня, заверши начатое»… Это же… чудовищно… чудовищно жестоко! Неужели я тоже способна на такое? Госпо-дя-я-я… Я не хочу иметь с этим существом ничего общего! А Райлит, засучив рукава, уже готовилась к казни – палач, самый настоящий палач, собранный, сосредоточенный и не лишенный больной фантазии. На лице – ни тени торжества или улыбки. Ей дают задание – она выполняет. Но… но ведь так же нельзя! Ну вылезли бы вайлины на берег, подумаешь! Народ повоевал бы с ними немного и привык. Ведь можно найти компромисс, необязательно же из-за клочка земли вцепляться друг другу в глотку! Мир огромен, а численность людей – стабильна и неизменна. Вон сколько пустующих равнин, лучше бы их вайлинами заселили, – глядишь, тогда бы гуи поубавилось…

Так думала только я одна. Ни Саламандре, ни Райлит подобные мысли в голову не приходили. Но как-то повлиять на ход событий я не могла, увы и ах… Для одной важнее всего было настоять на своем, для другой – сохранить между людьми мир и покой. Одна защищала свои интересы и своего народа, вторая – мира! Так казалось обеим, но так или иначе обе были готовы совершить непоправимое. Идиотки!

Не в силах смотреть на происходящее, я зажмурилась, зажала ладонями уши и прижалась спиной к стене. Меня нет, меня здесь нет… Выпустите меня, я уже достаточно узнала! Я хочу наверх, хочу добраться до проклятого Магистра и быстрее заняться делом. Забыть то, о чем я узнала, уже не получится, так хоть забить себе голову иными проблемами, потому как помочь вайлинам пока я не в силах. Яти ясно сказала – наши проклятия необратимы. Вернее, не всегда обратимы. А несчастной расе отныне сможет помочь только сам мир, когда посчитает нужным…

Смысл безжалостных слов до меня все же дошел. А вместе с ним появилось и странное ощущение… смерти. Я кожей почувствовала ее присутствие, когда она выглянула из-за спины Райлит и в упор посмотрела на меня. И ласково улыбнулась. Протянула мне руку, приглашая… Куда? В никуда. В свое неизвестное, неизученное никуда . Перед моими глазами замерцали вспышки яркого света… И мне стало тепло. Только тогда я осознала, как замерзла, столько времени проведя в ледяной воде, и поняла, что не дышу. Совершенно. Я… умерла?

– Нет! – Райлит, резко обернувшись, оттолкнула руку смерти и преградила ей путь. – Не смей!

– Отойди! – Я смотрела на нее с откровенной ненавистью. – Не приближайся ко мне! Убирайся из меня!

– Мне некуда больше идти, Касси. – В ее голосе прозвучала бесконечная усталость. – Ты – это все, что у меня осталось…

– Меня это не волнует! – Я не сразу поняла, что кричу. – Ты… ты чудовище! Исчезни там, откуда пришла!..

– Если бы я могла… – Она горько улыбнулась. – Против природы не попрешь, как ты любишь говорить, Касси. Меня такой создали… и тебя тоже. Мы единое целое.

– Нет!

– Да, – жестко возразила Райлит. – Ты поймешь… Однажды ты все поймешь, когда вспомнишь.

– Я не хочу ничего вспоминать!

– А тебя никто и не спрашивает, хочешь ты этого или нет. – Безжалостность ее слов резанула меня больнее острой бритвы. – Нас никто никогда ни о чем не спрашивает… И не будет. Живи и вспоминай. Однажды ты поймешь, что иного тебе и не надо.

ГЛАВА 10

А что вы Сыроежкин да Сыроежкин!..

У меня тоже голос есть, я тоже петь хочу!

Из кинофильма «Приключения Электроника»

Я продолжала пятиться как рак, хотя и понимала, что от Райлит так просто не удрать. Она действительно часть меня, она и есть то самое нечто, которого я так боялась…

Подойдя, она осторожно обняла меня за плечи:

– Пойдем, Касси.

– Куда? – От холода я начала дрожать.

– Наверх. – Мое отражение неожиданно ласково улыбнулось. – Нам еще рано умирать, у нас еще осталось одно очень важное дело.

– Какое?

– Конечно же ты не помнишь. Значит, всему свое время. Поторопишь события – и все пойдет не так… Запомни только одно, Касси. Мы не чудовище.

«Мы» и «чудовище» – в единственном числе. Звучит странно, но как-то… правильно. Словно так и только так оно и должно быть, и всегда было изначально.

– Когда-то давно мир создал нас как защитников, – быстро говорила Райлит. – В нас нет ненужной жестокости, есть лишь жажда разрушать, уничтожать врагов и… защищать.

– А вайлины? – напомнила я.

– Паршивки получили по заслугам, – невозмутимо возразила она. – Ты не видишь того, что скрывается за прозрачными плавниками… Они хищницы, Касси! Видела их вторую ипостась? Такие они и внутри. Холодные, колючие и опасные. Только я и могла с ними справиться, обычные люди, будь они хоть трижды магами, никогда бы. Они даже не поймут, когда на них нападут и как именно их убьют. Думаешь, вайлины хотели спокойно жить с ними бок о бок? Ошибаешься! Им нужен был весь мир. Населенный только ими. Я еще мягко с ними обошлась, они заслуживали болея сурового наказания.

– А-а… мы? – У меня стремительно темнело перед глазами.

– Мы… – Она поморщилась, как от зубной боли. – Мы есть мы. И это отдельный долгий разговор. Может быть, когда наши сознания в следующий раз пересекутся, я расскажу. А сейчас – пойдем.

Наши сознания? Странно… Она говорит так, словно она – самостоятельная, как и я. Нет, это точно диагноз. Раздвоение личности называется… Нет у меня ничего такого, не дождетесь!

Обхватив меня за плечи, Райлит оттолкнулась от дна и быстро устремилась наверх, туда, где размытым пятном виднелось заходящее солнце. Я покорной тряпичной куклой повисла на ее руках, позволяя тащить свою персону туда, куда ей заблагорассудится. Я странным образом ей верила. Я видела окружающий мир не только глазами современного, не привыкшего к чудесам человека, но также и ее глазами тоже. Пусть пока и не понимала его так, как Райлит.

– Касси, – настойчивый голос моей спутницы прервал сумбурный поток моих мыслей, – запомни мои слова. Может так случиться, что у нас больше не будет возможности поговорить.

– Какие слова? – тупо переспросила я.

– Не бойся смерти. Открой глаза.

Я послушалась и опять увидела смерть – бесформенное радужное облако, притаившееся за спиной Райлит. Невольно поежилась.

– Она всегда рядом с нами. Именно из-за смерти нас так боятся обычные люди. Ее не видят, но интуитивно чувствуют приближение и присутствие, как и то, за чьей спиной она притаилась. Отсюда и все твои частые неприятности. Мир, создав нас разрушителями, невольно сделал смерть нашим постоянным спутником, а она не может спокойно существовать бок о бок с живым, вот и делает гадости. Но убить тебя она не сможет. До поры до времени. Ты умрешь только тогда, когда сама этого захочешь, запомни. Запомни и ничего больше не бойся. И смело берись за любое дело. Ты меня поняла?

Я слабо кивнула.

– Хорошо. А теперь – возвращайся. И… до следующей встречи, Касси.

Неведомая сила оторвала нас друг от друга, резко потянув меня наверх. Я летела и смотрела, как медленно удаляется Райлит, замерев на полпути к выходу из колодца. На ее открытом загорелом лице застыло выражение тревоги и хмурой озабоченности, и мне почему-то стало невыносимо одиноко и тоскливо. Одна в целом мире, чужом и неуютном, без дружеской поддержки и понимания, с репутацией проклятого павшего воина и недоделанной спасительницы, которой я вообще не должна была становиться…И тут, как в детстве, накатило отчаянное желание поплакаться в жилетку кому-нибудь бесконечно – доброму – а его нет… Вообще рядом никого нет. Кроме непонятного, странного и пугающего нечто. И так холодно и темно… Опять я где-то…

Пробуждение оказалось тяжелым. Глаза упорно не желали открываться, а руки и ноги шевелиться. Единственное, в чем я убедилась, когда немного оклемалась, так это в том, что из колодца меня вытащили. Более того, меня приволокли в ближайший дом, завернули в одеяло и уложили на кровать. И кому пришло в голову обо мне позаботиться, интересно? Не Яти же…

Двигаться не хотелось, но пришлось, потому как у меня затекла шея. Поерзав, я улеглась на бок, подтянула одеяло к подбородку и громко чихнула. Будь здорова, Касси, простыть тебе только не хватало для полного счастья. Или… не в болезнях все дело? Я задумчиво понюхала шерстяную ткань и снова громко чихнула. От пыли. Видимо, специально для дорогой гостьи на старом чердаке откопали самое пыльное одеяло.

Похоже, мое пробуждение и привлекло внимание неведомого спасителя, и он не замедлил явиться, поскольку в воздухе ощутимо запахло знакомой дождевой свежестью… Райт. Как он меня отыскал? Я высунула из-под одеяла нос, рискнула открыть глаза и, поморгав, с трудом различила скрытую ночным сумраком фигуру своего спутника. Остановившись на пороге, он несколько мгновений вглядывался в мое лицо, а потом с явным безразличием осведомился:

– Проснулась?

Я чуть было не рассердилась, однако быстро вспомнила, кому, собственно, обязана своим неожиданным спасением. И даже постаралась улыбнуться, хотя и знала, какой жалкой получилась эта попытка. Каково там улыбаться, когда на душе, простите за грубое выражение, так хреново. Уныло посмотрев на своего спасителя, я тяжко вздохнула. Проше от Янтаря или Яти ждать дружеской поддержки, чем от этого бесчувственного товарища.

– Райт, подойди, пожалуйста, – тихо попросила я.

Он молча приблизился и сел рядом. Он конечно же совершенно не понял, через что мне пришлось пройти… А мне фактически пришлось близко увидеть смерть, не говоря уж о сомнительном знакомстве с живущим в моей душе павшим воином. А это осознание одиночества и собственной ненужности? Наплевав на правила приличия и гордость, я прижалась щекой к его плечу. И пусть думает обо мне все, что угодно… Конечно, то самое он и подумал. Даже и не попытался обнять в ответ, чурбан бессердечный, ну и черт с тобой…

В пыльное окно осторожно заглянула луна, осветив заброшенную комнату, а я воспользовалась подходящим моментом и посмотрела на Райта. И – о, чудо! – на его лице обозначилось легкое недоумение! Однако тотчас исчезло, но, граждане, это было первое проявление чувств! Весь прошлый день я наблюдала за ним и пришла к выводу, что мой случайный попутчик вовсе не скрывает свои эмоции, как могло показаться сначала, он их попросту не испытывает. Вообще, понимаете? И вот, пожалуйста! Так что появившееся недоумение можно было скорее отнести на счет внезапного пробуждения вышеупомянутых чувств, а не моего поведения. Или – и того и другого.

Воодушевившись, я решила провести еще один опыт. Высвободила из-под одеяла одну руку и нагло обняла Райта за плечи. На его обычно бесстрастном лице теперь появилась целая гамма эмоций: легкое удивление, озадаченность и знакомое недоумение, но мгновенно исчезла, будто ее и в помине не было, но я и тому обрадовалась. Есть шажок вперед! Интересно, а что произойдет, если я его поцелую? В щечку, естественно. Почему-то как мужчина Райт не интересовал меня совершенно, из-за нашего феноменального внешнего сходства, наверное, а вот друг из него получился бы отменный. Вон, только вчера познакомились, а он мне уже жизнь спасти успел. Может, и я ему чем-то смогу помочь? Хотя, если подумать и припомнить казнь через повешение… Да, но потом появился гуи, выходит, я перед ним теперь в долгах как в шелках…

Приступить к более активным действиям я не успела. Райт обнял меня в ответ так крепко, что у меня в прямом смысле слова кости затрещали. Я тихо ойкнула, но побоялась спугнуть сей внезапный порыв нежности и вырываться не стала. Может, ему тоже знакомо это ощущение – когда тяжело на душе и просто хочется обнять живого человека? Только и успела заметить промелькнувшее в холодных глазах выражение безотчетной тоски. И попытки… вспомнить? Когда еще такое было? А в том, что оно действительно имело место, я теперь уже не сомневалась – опять дежавю! Мы определенно раньше встречались, но, видимо, это случилось так давно, слишком давно… Больше двух тысяч лет назад.

Мы так и сидели, обнявшись, как милые создания. В окно периодически заглядывала луна, обрисовывая то лишившийся одной ножки стол, то покосившийся шкаф, то кусок потертого ковра на полу, то кучу обломков в дальнем углу комнаты… А мы молчали, каждый о своем, и никто не решался нарушить установившуюся между нами связь. А летняя ночь набросила на наши плечи шитое звездами покрывало тишины, покоя и полного взаимопонимания, и на мгновение мне показалось, что роднее и ближе существа у меня просто нет ни в этом мире, ни в моем привычном.

Да, рядом с ним стало так тепло и уютно, как ни с кем прежде. Идиллию нарушил громкий шорох многочисленных крыльев. Он стремительно приближался, а меня посетило знакомое чувство надвигающейся пакости. Причем крупной, попрошу заметить. Она спешила к нам откуда-то извне, и несли ее…

– Ложись!.. – Я оперативно столкнула Райта на пол и следом за ним сама свалилась с кровати.

И вовремя. Стекла разлетелись вдребезги, и в комнату ворвалась огромная стая… ну, похоже, летучих мышей. В темноте, когда эти существа находятся в непрерывном движении, разглядеть сложно, но вот за то, что появившиеся создания казались куда крупнее среднестатистической мышки – ручаюсь и не магического происхождения – клянусь. С их появлением на меня накатил приступ аллергии, про которую я здесь успела благополучно подзабыть. В носу привычно стало зудеть, глаза начали слезиться, и я громко чихнула, невольно привлекая к себе внимание.

В темноте ярко вспыхнули зловещие огоньки многочисленных красных глаз. Мне, товарищи, скажем прямо, стало не по себе. А если без прикрас – я перепугалась до икоты. Допустим, живьем они меня не слопают – подавятся и отравятся, но могут ухо с носом оттяпать, а куда я без них! Я не смерти боюсь, а боли! И крови.

Ой-ей, мама…

Спасите-е-е! Кто-нибудь!

Мышки, словно почувствовав мой ужас, дружным строем ринулись на меня, но напоролись на Райта, который уже успел не только подняться, но и вооружиться. Где он прятал свой страшный меч, ума не приложу, но факт оставался фактом. Самые отчаянные и голодные твари стали жертвами собственной жадности и пали смертью храбрых, устлав своими бренными останками пол у ног моего защитника.

Воспользовавшись моментом, Райт обернулся и быстро запихнул меня под кровать, коротко бросив:

– Не высовывайся.

Да я и не собиралась! Я что, враг своему здоровью?! Хотя враг, конечно, если вспомнить, сколько я обычно курю. Но ведь сутки уже не курила, заметьте, некогда было. И высовываться, разумеется, не собираюсь. Мне и тут хорошо. Пыльно, как у меня под кроватью, – сразу дом родной вспоминается… Посижу, подожду, авось, мышки сами куда-нибудь денутся. Угу, размечталась, у них на этот счет свои планы: понеся мелкие потери, твари организованной толпой кинулись на Райта. А ведь один в поле не воин, когда столько врагов вокруг, пусть и мелких. А со мной – он все равно что один. Колдовать нельзя, еще подожгу дом случайно… Нет, как ни крути, а здесь спокойнее. И мне, и ему.

И пока мой герой отбивался, я, по уши завернувшись в одеяло, под кроватью дрожала от страха. Ну страшно мне, страшно, и ничего с этим поделать не могу… А еще – мне страшно стыдно… Подумать только, я – здоровый (относительно) и боеспособный (временами) человек и прячусь по темным углам от каких-то недомерков! Во мне наперебой заговорили гордость и чувство собственного достоинства. Ведь нельзя же так, в самом деле, – я же спасительница, как-никак…

Дабы оценить масштабы сражения, я рискнула высунуть нос из своего укрытия. Черт, не видно ни фига… Старательно присмотревшись, я различила только несколько стремительных теней и раскаленный докрасна меч, рассекающий мертвый полумрак комнаты. Я не могла понять, требуется моя скромная помощь или нет. Несколько секунд я колебалась, вылезать или нет, когда прямо мне в лицо угодило окровавленное крыло. Издав невнятный возглас, я отшвырнула его в сторону и собралась с достоинством удалиться обратно под кровать, однако мои трусливые намерения пресек знакомый шорох. Ага, подмога приближается.

А Райт… Луна наконец-то возымела совесть, озарив комнату, и я невольно вздрогнула: ему срочно нужна помощь. Он, конечно, в отличие от некоторых, умел драться, но окровавленная, разорванная в клочья рубаха недвусмысленно указывала на то, что один в поле действительно не воин… Еще несколько мгновений я разрывалась между боязнью лишиться носа и отчаянным желанием помочь. Конечно, я всегда считала, что драка – не женское дело и в подобных ситуациях нам следует не путаться под ногами, а прятаться за широкой мужской спиной, ежели она окажется поблизости… Но если так дальше дело пойдет, то прятаться будет просто не за кого. Раздумывая, я высунулась чуть дальше, чем следовало, и Райт, успев заметить это, немедленно на меня зарычал:

– Кассандра, спрячься.

– Как ты меня назвал?! – завопила в ответ я, от негодования совершенно забыв об опасности и выскочив из-под кровати.

Хотите быстро вывести меня из себя? Назовите полным именем. Как я его ненавижу, кто бы только знал, Господи, как же я его ненавижу!!! И это дурацкое уменьшительное Касси тоже терпеть не могу! Но если к уменьшительному я себя с горем пополам приучила, то одно упоминание полного моментально вводило меня в состояние буйной ярости.

– Кассандра…

– Не смей меня так называть!.. – рявкнула я. Ей-богу, я готова была вмешаться и помочь мышкам добить Райта, так он меня разозлил, но его взъерошенный и порядком потрепанный вид вкупе с теми самыми мышками, которые быстро приметили себе новую жертву, сбили мой наступательный порыв. Но не успокоили. Мне по-прежнему хотелось срочно кого-нибудь прикончить. Да и поздно было лезть под кровать – и там достанут…

Оглядевшись и не найдя себе подходящего оружия, я молча развернулась и помчалась отыскивать кухню. Во-первых, потому, что сражаться вдвоем в тесной комнатке да против вертких врагов – неудобно, а во-вторых… Мама всегда говорила, что хорошая посуда – самое верное оружие женщины. Как для завоевания сердца мужчины, так и для защиты от внезапного нападения.

Ворвавшись на кухню, я в панике огляделась по сторонам. Твари конечно же большей частью бросились следом за мной, а зря, ой зря… Сначала в расход пошло все, что подворачивалось под руку, а подвернулось мне немало полезных вещей. В дальнем углу отыскался старый стол, беспорядочно заваленный ненужной утварью, которой я и вооружилась. Одну мышь я оглушила метко брошенной деревянной ложкой. Вторую – приколола к стене ржавым ножом, удивительным образом попавшим в цель. А третья – упала на пол сама, сраженная наповал убийственным запахом красного перца. Остальные твари, не смея ко мне принижаться, с громким визгом заметались по кухне, чтобы найти укромное место и переждать, когда я использую все боеприпасы.

Впрочем, и это их не спасло. Последней мне под руку попалась солидная чугунная сковородка. Не знаю, насколько здесь развито кузнечное дело, но сковородку неизвестный мастер сделал на совесть. Увесистая утварь сразу показалась мне идеальным оружием, а что руки после нее болеть будут – так это мелочи жизни. И, вооружившись таким образом, я заняла удобную оборонительную позицию между столом и покосившимся кухонным шкафом. Ну-с, приступим… Я уже успела привыкнуть и к тяжелому ночному сумраку – тем более, тварей выдавали светящиеся в темноте глаза, и к регулярным неприятностям, которые постоянно держали меня в напряжении, и потому отпор собиралась дать более чем достойный. Бамс!.. Очередная мерзость, осмелившаяся покуситься на мою драгоценную персону, получила по наглой морде и, выпучив от боли глаза, без чувств рухнула к моим ногам. Вдохновленная удачным попаданием, я крепче перехватила сковородку. Та-а-ак, кто следующий?..

«Следующие», переглянувшись, быстро сообразили, что их сила – в одновременном нападении, и попытались атаковать меня со всех сторон. Я прижалась спиной к шкафу и подняла свое импровизированное оружие. Бамс! Бамс! Бамс! Войдя в раж, я азартно раздавала удары направо и налево, и если сначала приходилось специально злить себя, чтобы окончательно избавиться от ненужного страха, то вскоре ему на смену пришло какое-то странное тупое оцепенение. Словно я выполняла привычную механическую работу, в те время как мои мысли витали неизвестно где. Я… будто бы опять раздвоилась. Как в недавнем видении. Одна я пугливо прижималась к стене, а вторая – отчаянно защищала ее, умело орудуя сковородкой..

Нет, я вообще перестала понимать, что иногда со мной творится.

И в этот момент какая-то хитрая мышь умудрилась воспользоваться ситуацией. Когда я окончательно запуталась в двух образовавшихся реальностях и начала регулярно промахиваться, подлая зараза спикировала на меня с потолка и смачно цапнула за плечо. Выругавшись, я уронила сковородку, а мышь, и не думая останавливаться на достигнутом, с силой сжала челюсти. Ошалев от боли, я растерялась, схватилась за приставучее существо и, пока пыталась его то ли отодрать от себя, то ли придушить, прокараулила нападение ее соплеменницы. Да еще такое интимное место пострадало, что о нем и упоминать-то стыдно… Мягко говоря, она вцепилась в мою, простите, левую ягодицу.

Я совершенно перестала соображать. Боль, ярость и страх сплелись в сплошной тугой клубок, набросив на мои глаза кровавую пелену ненависти и притупим чувство самосохранения. Тихо хрустнули шейные позвонки, когда я свернула шею первой мыши, и затрещали кости, когда вторую – буквально размазала по стенке, прижавшись пятой точкой к шкафу. Я громко прокляла все на свете: чертов дом, куда меня затащил Райт, его самого за недальновидность, этих мышей – чтоб они подохли на том самом месте! – и под конем саму себя – за излишнюю смелость. И плевать я хотела на последствия с высокой колокольни…

Старый дом в одно мгновение вспыхнул как свечка. Это называется, дайте силу мага в руки дураку и посмотрите, насколько велика его способность делать глупости. Я отстранений наблюдала, как огонь жадно поедает шкаф, стол, стены, пол и потолок, пока не поняла, что сама горю синим пламенем. Точно, ярко-синим… Но мне почему-то совсем не больно… Или то у меня крыша съехала окончательно и бесповоротно и начинаются долгожданные галлюцинации? Наверное, но… Каким-то шестым чувством я угадала, что за моей спиной появилось знакомое радужное облако и осторожно, неумело окликнуло меня. А я… а я, заметив капающую со своих рук кровь, в ужасе от увидейного грохнулась в обморок.

На сей раз мне не дали очнуться самостоятельно, а привели в себя грубо и насильно. Сначала – швырнув на холодную землю, потом – вылив сверху бочку ледяной воды. Громко завизжав, я попыталась подскочить и задать стрекача, но стоило лишь приподняться… Острая боль пронзила укушенные тварями места, и к тому же я осознала, что последняя-то мышка по-прежнему крепко держится на моей, простите, пятой точке. Вернее, она сдохла, вцепившись в нее, а после насильственной смерти хватательных рефлексов не утратила… Ой-ей!

Я судорожно схватила трупик, собираясь выдернуть его «с мясом», если потребуется. Тварь на ощупь оказалась противной, скользкой и… чешуйчатой, к тому ее абсолютно плоской. То ли по моей вине, то ли от природы – не знаю. Преодолевая подступающую тошноту, я, стиснув зубы, дернула ее за шею, взвыла от боли, но сдаваться и не подумала. Прочно застряла, сволочь, – да было бы в чем там застревать! Не в кости же… Ой-е-е… елы-палы, черт возьми, твою мать, будь оно все неладно!.. Благоразумно прикусив язык, я молча ругалась про себя и не оставляла попыток избавиться от дохлого существа, пока не услышала раздавшиеся за спиной знакомые шаги.

– Райт, будь другом, помоги, – жалобно простор нала я. – Сил терпеть больше нету!

– Посмотрим, – скупо прокомментировал он.

Мне стало страшно неудобно. Как на осмотре у самого «любимого» врача, ей-богу… Но – все равна послушно улеглась на живот и стиснула зубы, уверяя себя, что я смогу, я все-все-все вытерплю, я…

– Ты, маньяк подзаборный, поаккуратнее!.. – тихо зашипела я на него, когда Райт для проверки сильно дернул тварь на себя.

– Извини. – В его голосе не было ни капли сожаления, зато прием повторился.

Я в отчаянии уткнулась носом в траву. И почему сейчас не могу потерять сознание, ась? Тогда, когда мне это необходимо, – приходится терпеть невыносимую боль, а когда надо срочно сматываться из горящего дома – самым позорным образом падаю в обморок. И как это называется? Опять – закон подлости? Ой… че-е-ерт! П-пристрелите меня кто-нибудь, сделайте од-должение, проклятие! Вытащит он ее или нет?! Иначе сама застрелюсь!

– Одна челюсть уже есть, – угрюмо «утешил» меня недоделанный врач.

– Я… рада… безумно, – выдавила из себя я. Извлечение этой мерзости тянулось до бесконечности. Райт, похоже, не знал, что нормальные врачи за время подобных операций пытаются отвлечь больного разговорами, дабы скрасить несчастному минуты страдания. А я была просто не в том состоянии, чтобы начинать и поддерживать вежливый разговор. Из моего, спутника и так слова лишнего не вытянешь. И я же еще должна молоть милую чепуху про погоду, лиши бы… Точно застрелюсь!

Последний отчаянный рывок в буквальном смысле слова отбросил меня на несколько метров от места «операции». Еще бы, ведь надо же до такого додуматься – упереться в мое бедро коленом и тянуть на себя дохлую тварь обеими руками!.. Я с воплем отлетела в одну сторону, Райт, по-прежнему молча, – в другую, а мышь благополучно приземлилась где-то между нами, царствие ей небесное и да пусть земля ей будет пухом!

Озверев от боли, я зажала страшную рану ладонью, приподнялась, собираясь высказать этому маньяку в лицо все, что о нем думаю, но вместо того… неожиданно для себя разревелась. Дикое напряжение последних дней, изматывающие путешествия, холодные ночи, голодные дни и неприятности на каждом шагу: только оступись – и все, моменте море, да еще и это… Все тело – сплошной синяк, ожог и рваные раны, а крови сколько, мама дорогая! Не выдержали нервы, и я сорвалась. Истерика, не просуществовав и минуты, уступила место горючим слезам, хотя от стыда я готова была провалиться сквозь землю.

Я и не ждала, что меня начнут жалеть, утешать и гладить по головке. Если уж на то пошло, я вообще не любила показывать свою слабость даже близким и друзьям. Накатило – посидишь, поплачешь в подушку, и только. Я отвернулась, глотая злые слезы. Положение… Ладно, подушки нет, но ведь и просто лечь толком нельзя, и лицо в ладонях не спрячешь, иначе совсем плохо будет.

Осторожное, понимающее отношение Райта стало для меня откровением. А может, и не понимание это вовсе, а обычная неспособность чувствовать…

Но мой спутник, присев рядом, опять мягко уложил меня на живот и склонился над ранами. Везет же некоторым, у него-то уже все зажило как на собаке. А я… Я тихо начала материться, не найдя приличный слов, когда он дотронулся до моего плеча.

– Онемело?

– Угу…

– Это яд.

– Что?! – аж подпрыгнула я.

– Яд, – спокойно пояснил Райт, силой уложив меня обратно.

Несколько минут я переваривала неприятное сообщение, а потом, заикаясь, пролепетала:

– Я… я что, умру, да?

– Возможно. – Холодные пальцы осторожно прикоснулись к ране.

Я опять замолчала. Хорошо это или плохо? И меня осенило!

– Но ведь я не могу здесь умереть! Я же спасительница!

– Но не от рук пришельцев, – уточнил Райт.

– А-а-а… Э-э-э… Эти мышки… Они что, тоже… того? – глубокомысленно вопросила я.

– Угу.

Н-да. Все ясно… Стоп! А он-то откуда про ним знает?!

– Раньше встречал, – читая мои мысли, пояснил Райт, занявшись второй раной. – Здесь их называют самаритами, и они – пришельцы.

Чудны дела твои, Господи!

Со вторым моим ранением он возился куда дольше. Бормотал что-то невразумительное, думал, шаманил а в воздухе все ощутимее пахло дождем. Исхитрившись повернуть голову, я обнаружила, что колдовство моего собеседника здесь ни при чем. Просто собиралась гроза, причем нехилая… Луна и звезды полностью скрылись за огромной черной тучей, а у нас крыши над головой нету. Я озабоченно посмотрела через плечо на догорающий дом. Н-да. Молодец, Касси. Ну так кто ж знал…

С громким треском обвалилась крыша, подбросив к небу вихрь сияющих искр, на мгновение ярко осветив лицо моего «врача» и позволив мне заприметить очередную гамму эмоций: тревожную озабоченность и хмурую напряженность. Чувства снова мелькнули и пропали, но как я иногда успеваю вовремя подсмотреть?.. И чем, интересно, он так озабочен? Я попыталась приподняться и, вытянув шею, подглядеть…

– Лежи смирно.

– Что ты там возишься?..

– Лечу. Не отвлекай.

– Стоп! А как же яд?

– Какой яд?

– Как это какой?! – У меня возникло подозрение, что надо мной издеваются. – Ты же сказал, что меня отравили! А если яд уже попал в кровь?

– Я пошутил.

– Ты… что?! – возмущенно завопила я. Честное слово, на мгновение его бесстрастное лицо озарила усмешка! Я не знала, то ли радоваться этому, то ли продолжать орать.

– Ах ты, сволочь позорная… – беспомощно пробормотала я, с тоской вспоминая о своей замечательной сковородке. – Как не стыдно… А ведь я подумала, что умираю!

– Тебе же на пользу, – замогильным голосом ответил Райт.

– Прикончу, – пообещала я.

– Да неужели?

Я красноречиво закатила глаза и со стоном уткнулась лицом в траву. Лучше бы он молчал, как раньше, и без того паршиво, а еще у некоторых хватает наглости издеваться над больными! Чурбан бесчувственный…

Я снова тихонько захлюпала носом, на сей раз от жалости к самой себе.

– Все, вставай.

– Не буду, – хмуро огрызнулась я.

– Как хочешь.

Я мрачно шмыгнула носом.

– Кассандра, ты никак опять плачешь?

– Не смей меня так называть!!! – привычно взвилась я.

– А как иначе?

– Как все называют – Касси!..

– Дурацкое имя, – прокомментировал он.

– На свое посмотри, – почему-то обиделась я. – И вообще – оставь меня в покое, видишь, человек хочет, побыть в одиночестве!

– Зачем?

– Да просто от тебя подальше! – взорвалась я. – Это из-за тебя все случилось! Да, из-за тебя! Дал бы мне тихо утопнуть в колодце, кто просил меня спасать?!

Похоже, мой собеседник опешил от изумления, а я все не унималась:

– А теперь посмотри на меня – на кого я похожа?! Меня искусали какие-то проклятые летучие мыши.

– Самариты, – спокойно поправил Райт.

– Плевать! Но они меня искусали! А это больно!.. А потом я чуть не сгорела заживо!

– Но ведь не сгорела же.

– Уж лучше бы сгорела! Теперь мне придется полуголой шляться по этому проклятому миру, у меня неделю будут руки болеть от сковородки, а все из-за тебя!

– Конечно, – бесстрастно согласился он.

– А сколько у меня шрамов останется! Да я всех ими распугаю! И у меня обгорели волосы! Я теперь похожа на огородное пугало!..

– Действительно.

– Что-о-о?! Ну ты и наха-а-ал!

– Согласен.

– А еще из-за тебя…

– Обязательно из-за меня.

Я запнулась. Впервые в жизни, закатывая скандал, я не знала, что сказать и чем продолжить! Всмотрелась в невозмутимое лицо своего собеседника и нервно закусила губу. Елы-палы… Нет чтобы в ответ сказать гадость… Его тактика смиренного согласия полностью меня обезоружила. Поди ж ты! А поорать мне сейчас ой как необходимо! Выплеснуть переизбыток негативных эмоций, иначе позже обязательно сорвусь, прокляну кого-нибудь невзначай… И получится в результате еще одна деревня с перекошенными домами и торчащими из труб чертями.

Продолжить я не успела. Райт, не дожидаясь очередного взрыва, подошел и осторожно меня обнял. И куда только подевалась недавняя злость? Куда исчезла ярость? Осталась лишь бесконечная усталость… Ведь даже до Магистра не добралась, не то что до зомби, а уже так успела вымотаться, и физически, и эмоционально… Словно из меня незаметно выкачивают силы, оставляя взамен странную, мучительную опустошенность. Я закрыла глаза, опустив голову на дружеское плечо. Я просто хочу спать. И есть. И… домой… Я очень хочу домой. Я не спасительница, я обычный человек. Цыц, нечто!.. Я уже давно не павший воин, да и вообще не помню, кто они такие и зачем. Я – самый обычный человек и забыла, что иногда могу быть кем-то еще… Все, вон, оставь меня в покое!

– Успокоилась? – бесстрастно спросил глухой голос моего спутника.

– Угу…

– Пойдем.

– Куда?

Я подняла глаза и нахмурилась, заметив на его щеке полосу запекшейся крови. Судорожно сглотнула. Спокойнее, Касси…

– У тебя тут кровь, – шепотом проинформировала Райта я.

– Она не моя.

Понятно, чья тогда? О, черт! Отступив, я посмотрела на нас обоих со стороны и насмешливо фыркнула. Как мы выглядели, граждане, вы бы только видели. Сцена из сентиментального бульварного романа. Главный герой практически в одних подштанниках, главная героиня – фактически в одном неглиже… Да, и еще оба стоят, недвусмысленно обнявшись, и мило лепечут о чьей-то крови… Тьфу, аж самой противно!

– К Магистру.

– Ась? – не поняла я.

– Ты спросила, куда мы идем, а я ответил.

– А ты знаешь, где его искать? – уточнила я.

Райт неопределенно махнул рукой в неизвестном направлении:

– Где-то там.

– Лучше и не скажешь, – проворчала я, ненароком потирая пострадавшее в недавней схватке место. Больно… немного. Скорее, неприятно… Но долго сидеть определенно будет не по себе.

– Опять плакать начнешь?

– Не дождешься, – буркнула я.

– Тогда идем.

Мы уходили, а за нашими спинами догорал одинокий старый хутор. Веселые языки пламени, отбрасывая причудливые тени, отплясывали на обломках свой последний танец и, изредка вспыхивая, освещал нашу дорогу. До боли знакомую старую дорогу, к молчаливому присутствию которой я уже успела привыкнуть… Как и к Райту.

Я искоса посмотрела на него и с удивлением обнаружила, что этот непонятный парень в одно мгновение заслонил собой целый мир. И рядом с ним не существовало опасностей, и чужое казалось родным и знакомым. А еще – он в корне изменил мое представление о мужчинах. Этого не надо было по полчаса просить помочь – сам прибежит, выручит, спасет, да еще и терпеливо вынесет пресловутые женские слезы и истерики, а потом молча обнимет и не станет орать, что ты, такая-сякая опять куда-то вляпалась по собственной глупости и когда же все это закончится. Не мужчина, а мечта… Жаль, не моя. Но кому-то однажды очень крупно повезет. И очень надеюсь, что она будет его достойна. Потому как я – увы и ах… Как ни крути, а я со своими вечными истериками подобного счастья не заслуживаю. Мне, по известному закону, попадется последняя сволочь, а я и рада буду, что нашлось хоть такое по мою душу. Жизнь тогда перестанет стоять на одном месте и начнется: кто кого, и в любви как на войне… А из Райта получится отличный друг. Правда, пристрелить бы такого друга, которому взбрело в голову куда-то тащиться на ночь глядя.

ГЛАВА 11

А вдоль дорог – мертвые с косами стоят!..

И – тишина…

Из кинофильма «Неуловимые мстители»

Мы плечом к плечу сидели на обочине дороги и встречали рассвет. Очень романтично, правда? Н-да. Видели бы вы сейчас нас со стороны… Помните, я упоминала про огромную тучу и намечающийся дождь? Так вот: мы под него угодили, промокли, как последние лягушки, и теперь отчаянно пытались согреться.

Вернее, я имею в виду себя, а Райту промозглый утренний холод и ледяной дождь – до лампочки. Он лишь изредка при разговоре начинал внезапно заикаться, чем себя и выдавал, а меня – трясло так, что зубы выбивали мелодичную дробь.

– Р-р-райт-т-т, р-р-раз-з-з-зожги ог-г-г-гонь…

– С-сама р-разжигай…

– У м-м-меня с-с-с-спич-ч-ек н-н-н-нету…

– А у м-меня – д-дров…

– Н-н-ну и ч-ч-черт-т-т с-с т-т-тоб-бой…

Я придвинулась к нему ближе, но теплее не стало. Сырой утренний туман, из-за которого, кстати, мы и решили спонтанно встретить рассвет, липкой холодной испариной оседал на коже, проникал сквозь одежду и доставлял массу других неприятностей. Я убрала за ухо мокрую прядь подпаленных волос и мрачно посмотрела вдаль. Не видно… ни души. Не то что равнины и дороги. Вернее, дорогу-то различить можно, но до поры до времени: пара шагов – и грязно-белая пелена тумана полностью перекрывала видимость. Ужасть… И как в такую погоду прикажете путешествовать?

Да и – как вообще в моем виде можно нормально отправляться в дальнюю дорогу?! Представьте себе, я топала в гости к важному Магистру в суперкоротких шортах, в рубахе без рукавов с красивой «вентиляцией» в самых неожиданных местах, где ткань прожег огонь, без потерянной где-то сумки со сменой белья и – практически босиком! На моих ногах остались только носки-одно-название! Райт – будь проклята его внезапная заботливость! – пока я возвращалась к жизни, успел меня разуть. Да, конечно, ботинки мне попались неудобные, но лучше в них, чем без… Одно дело гулять босиком по траве или по песку, другое – по острой гальке? То-то и оно. Райт за это уже успел свое получить, потому как я орала на него до самого привала, однако мой спутник опять проявил недюжинную выдержку и отнесся к моей вспышке философски. Как к надвигающейся грозе – погремит и утихнет сама собой… Ненавижу подобную флегматичность!

Вытянув ноги, я угрюмо поглазела в никуда. Туман начинал действовать мне на нервы, а будь я одна – точно бы свихнулась от страха. Мало ли что из окружающей холодной пустоты на тебя вынырнуть может. А ты и не заметишь, как без руки останешься… или без уха. Или еще без чего-нибудь не менее ценного. Мама… Я невольно подобрала под себя ноги, зябко обхватила коленки руками и прижалась спиной к груди Райта. Так как-то спокойнее. С тыла никто не нападет, а если и посмеет, то не на меня и мне хватит времени, чтобы дать отпор. Или удрать.

Незаметно для себя я пригрелась и задремала, а проснулась привычно быстро, как от пинка по ребрам, хотя Райт всего лишь легонько тронул меня за плечо. Открыла глаза – и автоматически потянулась за каким-нибудь оружием. Ну и удивилась самой себе. О каком оружии может идти речь, если я им владеть-то не умею? Разве что – сковородка, но та осталась в сгоревшем доме. И потом… Странно, товарищи, но раньше я могла знать о существовании гуи и спокойно спать в открытом поле безо всякой охраны. А теперь простая прогулка превратилась в действительно опасное приключение, и мне за каждым кустиком мерещилась всякая дрянь.

И все с появлением Райта, точно! До этого была встреча с одним-единственным гуи, которой и вовсе могло не случиться, не разбуди меня Марфа спозаранку, а что мы имеем на сегодняшний день? Горячий прием в первой же попавшейся деревне (век не забуду), очередного гуи (в деревне опять же времени много потеряла), внеплановую экскурсию по сердцу мира (не исчезни Райт в неизвестном направлении – я бы и не заметила портал), колодец с вайлиной (сидел бы рядом – никуда бы я не поперлась), нападение самаритов, пожар в доме – и все эти неприятности – исключительно из-за моего спутника! А если он тоже павший воин, и его личная смерть, раз не может до него добраться, донимает меня? Нет, маловероятно.

Одним словом, я проснулась. Продрала глаза, сонно поморгала и, не заметив никаких изменений, вопросительно посмотрела на Райта.

– Туман не переждешь, – кратко пояснил он.

– Мы что, пойдем… туда? – Я с содроганием покосилась на грязно-белую полосу сплошного тумана, что радушно протягивал нам навстречу холодные руки.

– А если он на несколько дней? – вместо ответа спросил мой собеседник.

Я нерешительно замялась. С одной стороны, он прав, и туман может иметь обыкновение не рассеиваться несколько дней кряду, тем более, погода стоит безветренная, а с другой… Страшно идти в эту вязкую неизвестность. Мало ли кто нас там поджидает. Но, подумав, я собрала воедино жалкие остатки своей смелости и встала. Что там нападут, что здесь – все едино. И посему – хватит терять время.

Туман, похожий на густой, вязкий кисель, то подбирался к нам вплотную, обнимая за плечи, то отступал на пару шагов, до предела сокращая видимость. Я подняла глаза к небу, но не заметила ни солнца, ни самого неба, хотя точно знала, что ночь закончилась. Туман, казалось, вобрал в себя весь мир, оставив нам несколько жалких клочков земли, за пределами которых существовало лишь пугающее ничего…

Поежившись и нервно поведя плечами, я крепче ухватилась за руку Райта, а тот и бровью не повел. То ли ему не страшно, то ли он умело притворяется, не знаю, но я испытывала самый настоящий дикий ужас, хотя и изо всех сил старалась держать себя в руках. Ведь, граждане, и не поколдуешь, случись что… Яти до сих пор не подавала признаков жизни, видимо, опасаясь моей мести за ее проделку на свадьбе, а без нее я не знала, оставалась ли во мне магия огня или нет. И потому – боялась лишний раз слово сказать, дабы ничего не испортить. А еще… Здесь мое шестое чувство странным образом обострилось, и оно-то ненавязчиво так давало мне понять: это – не нормальный туман и его происхождение не имеет ничего общего с обычными осадками. Почему я так решила? Гм, надо подумать… Я старательно сосредоточилась, и на несколько минут мне удалось отрешиться от происходящего, отогнать прочь страх и посмотреть на очередное приключение через призму пережитых ранее неприятностей. В одном из воспоминаний о них тоже присутствовал странный туман… Я вздрогнула, пораженная неожиданной догадкой.

Вон оно что! Мерцающий туман сердца мира и те осадки, что сейчас заслоняли нам обзор – определенно имели общую природу. Прищурившись, я долго, до боли в глазах всматривалась в дымчатую пелену и, к собственному удивлению, разглядела в ней несколько скрытых оттенков: ядовито-зеленый, темно-фиолетовый, красно-желтый… Красно-желтый… Стоп! О, черт, прости, Господи, – никакой это не туман! Это – испарения. Только – не влаги или чего еще, а магии…

Я замерла на месте, не обращая внимания на вопросительный взгляд Райта. Гм, испарения магии… Я взволнованно почесала затылок. Понимание, как обычно, пришло откуда-то изнутри, из неизученных глубин прежней памяти, и воздействие оказало на меня соответствующее. Испарения магии… Но ведь это же значит…

– Райт, я туда не пойду!.. – я попятилась назад.

– Почему?

– Потому что…

Как ему объяснить, если я сама толком не знала чего именно боюсь? Если я самой себе не могла толком объяснить, с чем мы можем столкнуться? А если и знала, то боялась поверить и принять. Я уверена только в одном – дальше я не пойду, и точка!

– И почему же?

– Там… – Я судорожно сглотнула, испуганно таращась на полосу сплошного тумана. – Там… там случилось что-то страшное.

– Согласен. И что?

– Что значит «и что»? – Я недоуменно приподняла бровь. – Или тебе все равно, что там, может, какая-нибудь страшная чума местных жителей поморила, и мы… – Я запнулась, не договорив. Чума здесь буянила или же нет, но в близлежащей деревне явно не осталось ни одного живого человека. Все погибли – отсюда и столь внушительные испарения магии. Бесконтрольная сила, внезапно вырвавшись на свободу, пока не успела раствориться в окружающем мире и выбрала для себя самое безобидное воплощение. Елы-палы, сколько интересного я знаю, оказывается!

– Не назад же возвращаться.

– А можно было бы… – заикнулась я.

– И как ты себе это представляешь?

– Смутно, – кисло призналась я.

Действительно. Куда же нам возвращаться? Да некуда. Единственная дорога, ведущая к Магистру, – вот она, перед нами. Топать куда глаза глядят – смысла никакого нет. А идти вперед я не хочу! Я… я лучше посижу здесь, попробую разбудить Яти, поговорить с ней, она все знает и все сможет мне популярно объяснить. Нет, не пойду…

Райт едва заметно вздохнул. Я решительно насупилась. Если я что-то решила, то не отступлюсь от своего, а тащить меня на себе – надорвешься, я тяжелая. Н-да. Мой спутник этого мнения, как позже выяснилось, не разделял. И несколько минут добросовестно пер меня на своем плече, пока я не оправилась от изумления.

– Ты что себе позволяешь!.. – Я разъяренно стукнула его по спине кулаком. – А ну поставь меня на ноги! Я кому говорю?!

– Чтобы ты отказалась идти? – уточнил он, крепче сжимая мои брыкающиеся ноги.

– И имею на это полное право! – возмутилась я.

– Но не время.

– Далось тебе это время! – раздраженно фыркнула я. – Ты что, от неизлечимой болезни умираешь и торопишься везде и все успеть?

– Нет, но…

– А время здесь течет по другим законам, – перебила я. – Ты вернешься назад в свой мир в ту же самую минуту, в которую его покинул. Сам видишь, волноваться не о чем. Или… ты что-то от меня скрываешь, ась?

– Нет.

– Врешь!

– Нет.

– Да неужели? – наседала я. – А откуда тогда эта ненормальная торопливость?

– Проводить тебя до безопасного места, – после паузы неохотно отозвался Райт. – Тебя ни на минуту нельзя оставлять одну, обязательно во что-нибудь вляпаешься.

Я от удивления даже извиваться перестала. Выходит, по-своему он тоже обо мне волновался и не считал меня пустым местом, временной спутницей, к которой можно прицепиться, чтобы избежать проблем с местными жителями? Невероятно, граждане, просто невероятно. Впрочем, чего только в этом непонятном мире не случается. Всякое бывает, но… почему? Всему есть свои причины…

– Откуда вдруг такая заботливость? – осторожно поинтересовалась я.

Разумеется, он гордо промолчал, но я и не ждала ответа, а спросила так, для галочки. И будь я на его месте, тоже бы промолчала. Но – решила дальше его не мучить и идти самостоятельно. В конце концов, что бы ни ждало нас впереди, вдвоем не так страшно, а от Райта пользы куда больше, чем от вечно спящей Яти.

– Пусти меня, я сама пойду, – миролюбиво предложила я.

Он беспрекословно повиновался, и дальше мы шли каждый сам по себе и думали тоже – каждый о своем. Я внимательнейшим образом изучала туман, находя в грязно-белой пелене новые оттенки, которые становились тем ярче и насыщеннее, чем ближе мы подходили к месту происшествия. Но когда испарения начали напоминать северное сияние, я забеспокоилась. Вернее, меня начало трясти от знакомого ощущения надвигающейся гадости. Я в панике вцепилась в своего спутника. Если бы я не знала об опасности, мне было бы намного легче…

Искомая деревня появилась перед нами совершенно неожиданно. От неприятного столкновения с вынырнувшей из тумана стеной меня уберегло только то, что я споткнулась об опрокинутую скамейку. Я едва устояла на ногах и замерла на одном месте. Как же здесь тихо… Слишком тихо. И – ни души вокруг… И нет привычного запаха. Я говорю не только о знакомых деревенских, – нет запаха магии… Как и ее самой, если не считать тумана, сомкнувшегося вокруг меня холодным влажным кольцом… Кстати, здесь видимость отсутствовала полностью, я даже собственных ног не различала, об остальном вообще молчу.

Тяжелая рука, опустившаяся на мое плечо, едва не довела меня до предынфарктного состояния. Громко завопив от страха, я подпрыгнула, резко обернулась, вновь споткнулась о скамейку и уткнулась носом в знакомое плечо. Райт… Это всего лишь Райт… Спокойно, Касси, спокойно…

– Зачем так кричать?

– А зачем меня так пугать? – дрожащим голосом отозвалась я. – Подкрадись так кто к тебе самому…

– Я не подкрадывался.

Стоп! Мой спутник, конечно, отличается дурной привычкой двигаться абсолютно бесшумно, но не до такой же степени… И обычно я легко опознавала его по запаху, когда он крутился неподалеку… но не сейчас. Туман полностью поглощал не только звуки, но и ароматы. Если ко мне вот так подкрадется зомби какой-нибудь… я же и не услышу, и не почувствую… Идеальная ловушка для непутевой спасительницы вроде меня.

– Райт, пойдем отсюда, – от собственных мыслей меня бросало в дрожь. – Где тут дорога?

– Я думаю устроить здесь привал.

– Что?! – Я уставилась на него как на сумасшедшего. – Ты что, спятил?!

– Почему же? – спокойно отозвался он. – В деревне никого нет, кроме нас. Предлагаю запастись продуктами и переодеться.

– Знаешь, как это называется? – возмутилась я. – Мародерство! И потом – вдруг здесь болезнь какая страшная была? Мы ведь не знаем, куда подевались местные жители!

– Почему это – не знаем? – бесстрастно удивился Райт. – Я успел наткнуться на пару тел.

– Где?.. Ой, нет, не надо, не показывай!

Мне стало плохо. На пару тел?! Наткнуться?! И как спокойно он об этом говорит, словно это не трупы безвинно погибших людей, а растущие в лесу грибы, – жуть какая, мама! И все-таки… Нет, его слова не лишены здравого смысла, но я на подобное просто не способна. Это все равно что по карманам у трупа шарить, ей-богу…

– Можешь подождать меня здесь, – предложил мой собеседник. – Я сам все сделаю и быстро вернусь.

Остаться одной, когда туман и ни черта не видно – в теплой компании малознакомых покойников? Нет уж, дудки… Да меня удар хватит от любого незначительного шороха, даже если это просто хозяйственная мышка мимо пробежит по своим делам!.. Хотя сомневаюсь, что тут те же мышки в живых остались. Здесь явно вообще никого, кроме нас двоих, живого нету. Мертвая деревня… Кто бы мог подумать, и в мире волшебства и магии подобное встречается, так что наш Чернобыль не исключение. О господя-а-а, о чем это я думаю, когда Райт собирается улизнуть?

Я успела ухватить его за руку прежде, чем он исчез в тумане.

– Подожди, я с тобой!

– Ты же боишься.

– Одной – страшнее! – Меня ощутимо колотило. – А если ты меня посмеешь бросить…

– Я понял.

Видимо, мой собеседник уже успел присмотреть определенный дом и посему целенаправленно потащил меня в конкретное место, а я покорно побрела за ним, стараясь не смотреть по сторонам и не замечать, обочто именно периодически запинаюсь. А про себя думала, как бы поскорее покинуть это проклятое место. Не знаю, чем Райту приглянулся именно этот дом на окраине… Может, потому, что от дороги недалеко? Я с надеждой всмотрелась в даль, но, не увидев ничего, кроме опостылевшей грязно-белой пустоты, после недолгих колебаний решилась войти в дом. Нет, не для того, чтобы порыться в чужих вещах, а только бы не стоять столбом на крыльце, являя собой отличную мишень… И – опять накаркала. Только подумала – и, пожалуйста, получите стрелы в количестве двух штук, просвистевшие в опасной близости от моего уха, и распишитесь… Меня с крыльца как ветром сдуло! И ненавистный мертвый дом мгновенно показался уютным убежищем.

– Осторожно, там у двери… – раздался глухой голос моего спутника, но поздно, доктор, я уже умер…

Вернее, если не сейчас умер, то в ближайшем будущем – точно скончаюсь, причем не от вражеской стрелы, так от разрыва сердца. Как оказалось, прямо под дверью мирно отдыхал очередной покойник, о которого я и споткнулась. Я с воплем отскочила в сторону, испуганно закрыв глаза и считая про себя до двадцати.

– Я предупреждал.

– Поздно, – вяло огрызнулась я.

– Извини.

Черт с тобой… Ой, чуть не забыла с перепугу…

– Райт, в меня стреляли!.. – поспешно наябедничала я, прислушиваясь к его шагам и не открывая глаз, потому как в доме тумана практически не наблюдалось.

– Неужели?

– Не веришь – иди посмотри сам, – обиделась я. – Из дверного косяка торчат стрелы!

– Позже.

Да, конечно, грабеж домов – в первую очередь, а моя драгоценная безопасность – побоку… Отвернувшись от двери, я приоткрыла один глаз. У меня тряслись коленки и потому – очень хотелось куда-нибудь приземлиться. Но – о, ужас! – на единственном сидячем месте – лавке, тихо спал, скрестив руки на груди, следующий покойник. Меня едва не стошнило. Попятившись и дойдя до стены, я сползла на пол и спрятала лицо в коленях. Куда меня занесло, зачем я согласилась сюда идти, когда заранее знала…

– Кассандра, они не страшные. Бояться нужно не мертвых, а живых.

– Не смей меня так называть!.. – В моем дрожащем голосе послышались и сердитые, и жалобные интонации, а после паузы я тихо добавила: – Сама знаю, но ничего с собой поделать не могу.

– Посмотри своему страху в лицо, – посоветовал Райт.

– Тебе легко говорить, – проворчала я. – А мне постоянно кажется, что оно встанет и нападет.

В ответ послышался красноречивый вздох и шорох ткани. Меня с головой накрыла чья-то безразмерная рубаха.

– Переоденься, я отвернусь. Не бойся, она не с трупа.

Какое благородство! Да плевать мне, смотри, если хочешь… Не вставая, я на ощупь стащила с себя безрукавку и закуталась в льняную рубаху. Вернее, в ночную рубашку. Райт опять решил надо мной подшутить, и я это ему припомню. Потом… А что она не с мертвеца – мог бы и не говорить, сама догадалась. Как бы быстро я ни закрыла глаза, а и дикий кавардак в комнате, и торчащие из груди трупов стрелы рассмотреть успела во всех подробностях. Там, где туман нужен, позарез, – его не было. Лишь редкие клочья ярких магических испарений висели над бывшими хозяевами терема.

Я нервно вздохнула, поежилась и попыталась отвлечься, подумать о чем-нибудь другом. Вот, например, помнится, Яти мне говорила, что умершие здесь обретают жизнь, а эти двое – лежат себе, не дышат и приличных людей пугают почем зря. Или речь шла только о тех умерших, которых шаман в другом мире оживил, вернее, как говорят книжные некроманты, «поднял» и переправил сюда? А местные жители, если умирают – то умирают? Наверно. Я вообще-то в черной магии смыслю мало, да и в любой другой тоже…

– Есть хочешь?

Шутник недоделанный, будь он неладен! Только посмей показать мне еду – мало не покажется… Хотя, если вспомнить, сколько я за последние сутки съела, то покажется очень мало. Зато несколько неприятных минут тебе гарантированы… Я невольно фыркнула и подобрала под себя ноги. Пусть издевается, бога ради, мне до его шуточек… Зато пока идти никуда не надо, а я так устала… А когда Райт рядом, ничего не страшно и можно позволить себе расслабиться… немного. Совсем немного. А если мне кто голову свернуть захочет – так пусть лучше я спать буду в это время, – надоело мне все до чертиков: бояться, вопить от страха, дрожать от ужаса, поджидать за углом очередную пакость… Надоело не спать сутками… Все надоело!

Расслабившись и положившись на авось, я совершила непростительную глупость. Я, граждане, задремала. Вернее сказать, уснула крепким, беспробудным сном, мгновенно провалившись в черную пустоту и, что называется, выключилась, наплевав на все с высокой колокольни. Я благополучно пребывала в своей блаженной пустоте, пока меня оттуда не выволокли за уши. Нет, проснуться я толком не проснулась, просто меня посетило очередное полувидение-полусон.

Я открыла глаза и, встав с пола, раздвоилась. Одна я продолжала спать у стены, свернувшись калачиком а вторая – спокойно перешагнула через труп хозяина, подошла к двери и выдернула торчащую из косяка стрелу. Хмуро ее осмотрела со всех сторон, понюхала наконечник и, покачав головой, повернулась к спящей мне, констатировав:

– Трупный яд. Убивает практически на месте и через некоторое время превращает в зомби.

Затем мой двойник легко сбежал с крыльца и указал на едва заметную в тумане дорогу:

– У деревни дорога раздваивается, тебе – по правой.

Угу. Запомню…

Следующий шаг – зов. Я имею в виду призыв виала. Сосредоточенно представив Янтаря, мое отражение позвало его, попутно накаркав кучу несчастий, которые вот-вот обрушатся на мою многострадальную голову. Стремительно приближающийся стук копыт не заставил себя ждать. Янтарь, видимо, находившийся неподалеку, стрелой примчался на выручку, остановившись на распутье. Девушка подошла к нему, ласково почесала за рогом, что-то прошептала на ухо, и, дождавшись молчаливого кивка, вернулась назад. Склонившись надо мной, сочувственно улыбнулась:

– Пора просыпаться, Касси, если ты вообще хочешь проснуться живой. И… ничего не бойся, помни, смерть – не враг твой, а союзник. Просыпайся… – И она возвратилась в мое тело.

Я немедленно подскочила как ошпаренная, запуталась в длинной рубахе и шмякнулась на бок. И это меня спасло. В стену с тихим треском вонзилась стрела, и если бы не падение – она торчала бы из моего правого глаза. А напротив меня, покачиваясь, стоял тот самый покойник, который до недавнего времени мирно почивал на лавке. Ах да, стрелы, трупный яд… Не хочу быть зомби, не дождетесь! Мне обязанностей спасительницы хватает выше крыши, нечего на меня другую дрянь навешивать!

Откатившись в сторону, я быстро подхватила с пола какую-то деревяшку и швырнула в зомби, угодив тому прямо в лоб. Мертвяк, видимо растерявшись, застыл на одном месте, сведя глаза к переносице, а я воспользовалась моментом, чтобы подхватить длинные полы рубахи, частично заправить их в шорты, вскочить на ноги и задать стрекача. По пути к двери я роняла все, до чего дотягивалась, дабы усложнить преследователю дорогу, но – возле вожделенного выхода меня поджидал очередной покачивающийся сюрприз… Нет, не зря я так их боялась, как в воду глядела…

Остановившись, я затравленно огляделась по сторонам. «Рассвет мертвецов», ей-ей, если кто смотрел этот ужастик… Только зомби – абсолютно целые, никакой полусгнившей плоти клочьями с них не свисает, а пара стрел, торчащих у кого откуда, – не в счет… Но где же Райт?! Меня захлестнула волна дикого, панического ужаса. Неужели они его?.. Да нет, не может быть… Оба мертвяка едва на ногах-то стоят, с непривычки, видимо, Райт бы им быстро отрубил все лишнее. Я имею в виду голову… А его – просто нет в доме! Он ушел! Эта сволочь позорная удрала по делам, бросив меня на произвол судьбы и зомби! Или – специально меня сюда завел? Я ведь подумала сначала, что деревня – идеальный капкан. Нет, не может быть… Он же не в сговоре?.. Он же маг! А стреляли в меня, когда его не было рядом, хотя мы прошли полдеревни и никто и не почесался… Но ведь он мне столько раз жизнь спасал! Нет, не может…

Суматошные мысли теснились в моей голове, пихаясь и сбивая с толку. И лишая драгоценного времени. Один зомби приблизился ко мне почти вплотную, выдернув из своей груди очередную стрелу и занеся ее над моей головой. Я инстинктивно пригнулась, отступила, едва не загремев в открытый погреб. И меня осенило. Быстро перепрыгнув через него, я остановилась и настороженно уставилась на мертвеца. Увидит или нет? Поймет или нет? Как я и предполагала, он не увидел и не понял. Мозги, как и душа, у него отсутствовали напрочь. Глаза – черные, пустые, холодные, бездушные… Как у Райта… Но – тот думал, рассуждал, нормально ходил, не покачиваясь, и даже под конец начал что-то чувствовать! Нет, не годится…!

Зато моя нехитрая ловушка сгодилась. Зомби, подумав, шагнул за мной и красиво ухнул в открытый погреб. Второй, постояв, отправился следом за ним. А я, не медля, захлопнула крышку, закрыв ее на замок. Немного времени у меня есть – и надо срочно отсюда выбираться… Подвернув рубаху, я рванула к двери и на крыльце обнаружила два сюрприза. Один – приятный, о который споткнулась, предстал в виде небольшой, маловместительной сумки. Райт, куда бы он ни подевался, и тут решил обо мне позаботиться. Повесив ее на плечо, я подняла глаза и чуть в обморок не упала, узрев второй сюрприз, на сей раз, неприятный. Причем крайне. Целая толпа зомби отчаянно скучала недалеко от крыльца и ожидала моего появления… Н-да.

При виде меня мертвяки живо забыли о скуке и схватились за стрелы. Я едва успела схорониться за дверью, когда от нее срикошетило не менее двадцати стрел. Мозгов нет, а силы – на десятерых хватит. Так, из дома путь заказан, куда же податься? Гулкий грохот, потрясший терем до основания, возвестил о том, что прятаться здесь – идея не из лучших… А треск ломающейся двери – еще больше в оном убедил… Думай, Касси, думай! Повесишь нос – сама так же за невинными жертвами бегать будешь. Интересно, а мое Слово заработало или нет?.. Ну в любом случае, это надо выяснять на открытом пространстве, а не в помещении.

Подумав, я настежь распахнула окно, убедившись прежде, что с противоположной стороны дома меня никто не караулит, потом – переправила на улицу сумку и, кряхтя, кое-как перелезла через широкий подоконник. От окна до земли расстояние оказалось приличное, и при приземлении я больно ушибла ступню. Елы-палы… Шипя и стараясь не шуметь, подхватила сумку и огляделась в поисках дороги.

Если верить видению, а не верить ему никаких причин нет, на перепутье меня поджидает Янтарь… Хорошо хоть, пока я спала, туман почти рассеялся и видно деревню отлично. Ровные ряды ярких теремов, утопающие в зелени и освещенные полуденным солнцем, казались такими живыми и обитаемыми… Жаль, бириха для защиты у жителей не оказалось… а я не успела. Я просто не знала.

Холодная рука отчаянного сожаления больно стиснула мое сердце, а к горлу подкатил отвратительный комок молчаливых слез. Вина, безотчетная вина тяжким грузом легла на мои плечи. Я ведь спасительница, я ведь дала людям Слово – и не смогла их защитить! Проклятые зомби без труда захватывают беззащитные деревни, а я… А я бултыхаюсь в колодце с вайлиной и пытаюсь разобраться в самой себе. Я и думать забыла о висящей над миром угрозе, сосредоточившись исключительно на своих неприятностях, – стыд мне и позор! Хотя ничего удивительно в этом нет – я же эгоистка до мозга костей… Я и только я – главное, а все остальное – постольку поскольку… Нет, ошиблись Хранители, назначив меня спасительницей!

Унылые рассуждения окончательно привели меня в чувство, лишний раз напомнив о ломящейся в двери опасности. Сосредоточившись, я отбросила в сторону ненужные мысли и с удивлением обнаружила, что прежний мой страх куда-то таинственным образом подевался. Я больше не боялась. Никого и ничего. Маленькая победа с участием погреба добавила мне уверенности в себе, а знание недостатков своих врагов – смелости. Ну да, они совершенно мертвы – и трупов я после сегодняшнего происшествия бояться буду еще больше, постоянно поджидая от них подвоха… Но от ходячих мертвых приблизительно знаешь, чего ожидать, а от лежачих? Встанут или нет, нападут или нет? То-то и оно…

Мне удалось прошмыгнуть мимо двух домов и набрести на главную дорогу, когда я обнаружила толпу зомби, преследующих меня по пятам. Видимо, они оклемались, поняли, что они и зачем (а может, получили мысленный приказ от своего нового вождя) и развили необыкновенную скорость, быстро нагоняя мою удирающую персону. Впрочем, они так сильно торопились, что постоянно друг на друга натыкались и падали как подкошенные, а я, не мудрствуя лукаво и не обращая внимания на острую гальку, припустила во весь дух. Где же Янтарь?..

Верный виал, нетерпеливо перебирая передними ногами, поджидал на указанной развилке. Солнечные лучи, отражаясь от блестящей шерсти, создавали вокруг Янтаря волшебное, нереальное сияние. Казалось, он светился изнутри, разгоняя обступавшие меня тени сумрачных неприятностей. Я воспрянула духом. Еще несколько шагов и… Стрела вонзилась в мое левое плечо, туда, куда прошлой ночью меня цапнула мышка.

Я споткнулась, едва не выронив сумку. Перед глазами стремительно потемнело, земля почему-то то приближалась, то удалялась, онемело плечо и почти перестала чувствоваться рука…

Последним отчаянным движением я уцепилась за вьющуюся шелковистую гриву и невероятным усилием воли заставила себя взобраться на широкую спину Янтаря. Прикрыла рукой глаза от солнца, которое стало сиять нестерпимо, безумно ярко… и как сквозь сон услышала знакомый шипящий голос:

– Касс-си… Касс-си, держис-сь!.. Я забрала из тебя лишнюю магию огня, дейс-ствуй!

О чем это она? Ах да, больше я ничего не подожгу… А оставлять банду зомби под боком у мирных жителей, когда до следующей деревни рукой подать – нельзя ни в коем случае… Нужно уничтожить паразитов! Мир закружился перед моими глазами, закручиваясь в тугую спираль, а домики, деревья, равнина и бегущие фигурки складывались в причудливые картины гигантского калейдоскопа… Нереальность происходящего упорно не позволяла мне сосредоточиться.

– Касс-си! Касс-си, только не с-сейчас-с!.. Касс-си, открой глаза, немедленно!.. – и после небольшой паузы последовало грозное шипение: – Касс-сандра!..

– Не смей меня так называть… – прохрипела я, с трудом приподнимая отяжелевшую голову. Меня регулярно пытались схватить холодные руки, я смутно слышала чье-то дикое ржание… Ах да, Янтарь… Он не уедет, пока мое дело не будет окончено. А если и его… ранят? Зомби ведь не гуи, не боятся ни бога, ни черта, ни виалов… Соберись, Касси… Всего несколько Слов… Всего лишь несколько – это нетрудно, обычно ты ими так и сыпала – всего несколько Слов… Я обхватила руками голову, облизнув пересохшие губы. Пить… Мне бы… глоток воды… Но… раз ничего нет… и никого… рядом… Кроме облака… смерти…опять…

Я улыбнулась ей как родной и вперила мутный, невидящий взгляд в толпу зомби. Вы… ни в чем не виноваты… Простите…

– Покойтесь с миром, черт бы вас побрал…

Руки исчезли, послышался звук падающих тел, а меня, стоило лишь вновь закрыть глаза, мгновение поглотила зияющая пустота…

ГЛАВА 12

– А если вытолкнуть его наружу и одним конкурентом станет меньше?

– Поймите, он необходим нам как затычка!

Из кинофильма «Необыкновенные Приключения итальянцев в России»

Луговые травы тихо напевали свою колыбельную, ласково касаясь щеки. Порыв теплого ветра нежно взъерошивал спутанные волосы, задорно нашептывая волшебные сказки. Одинокая птица заливалась веселой трелью, подпрыгивая на ветке и стряхивая с нее то старые листья, то сухую шелуху древесной коры. Аромат душистых полевых цветов приятно щекотал нос. Восходящее солнце осторожно, словно боясь ненароком разбудить спящего путника, рассматривали его усталое, измученное лицо.

Тишина. Покой. Умиротворение. Наверно, мне все это снится. Здесь, в этом непостижимом мире, такого не бывает, или – бывает, но я просто уже успела о нем позабыть, – кто знает. Перевернувшись на спину, я подставила лицо резким порывам ветра. Значит, меня опять не убили, в который раз за последние несколько дней я опять жива… Ветер, будто подслушав мои мысли, весело рассмеялся многоголосьем звонких полевых колокольчиков. Я добродушно улыбнулась в ответ, млея от удовольствия. Травинки, пощекотав мою босую пятку, заставили меня с визгом подскочить с земли – щекотки боюсь до икоты – а так хотелось полежать хотя бы несколько минут, когда еще представится столь удачный случай спокойно отдохнуть…

Протерев глаза и зевнув, я села и с интересом огляделась по сторонам. Раннее утро. Бесконечная равнина. Неподалеку от меня – одинокий дуб, вокруг которого мирно бродит Янтарь. Рядом со мной – дорожная сумка и какое-то старое драное покрывало, не так давно укрывавшее мою спящую персону. И – даже странно – никаких гуи, зомби или предчувствия грядущих неприятностей. Невероятно. Точно – так не бывает…

Подумав, я принялась решительно заворачиваться в покрывало, дабы поспать еще немного, когда обнаружила нечто туго обматывающее мое плечо. Я скосила глаза за спину. Повязка. Скроенная, судя по всему, из печально знакомой ночнушки, она перетягивала и само плечо, и предплечье. А что под этой повязкой? Раз меня ранили в плечо – зачем обматывать руку? Согласитесь, интересно. Я вознамерилась приподнять бинты, однако мне подло помешали.

Яти, до сих пор успешно притворявшаяся браслетом, приподняла голову и сверкнула глазами:

– На твоем мес-сте я бы этого не делала.

– А почему? – меня распирало от любопытства.

– То, что ты там увидишь… тебе может не понравитьс-ся.

– Н-да?..

– Ты крови боишьс-ся? Боишьс-ся. А под повязкой – не только она.

– Эм-м-м?..

– Полуразложившаяс-ся плоть, – безжалостно уточнила ящерка.

Мне стало дурно. Перед моими глазами промелькнули картины недавнего кошмара, погасив яркие краски нового дня.

– Все… настолько… плохо? – запинаясь, пролепетала я.

– Нет, на твое с-счастье. Тебя вовремя вылечили.

– А кто? – задала я животрепещущий вопрос, не безосновательно подозревая, что ни Яти, ни виал подобной повязки соорудить бы просто не смогли, а людей по близости не наблюдалось.

– Твой с-спутник, как его там зовут. Мы уже хотели везти тебя прямиком к Магис-стру, но могли опоздать. А он поджидал нас-с недалеко от той деревни. Пос-следс-ствия воздейс-ствия трупного яда с-сразу не лечатс-ся, это дело нес-скольких дней. Но в зомби ты не превратишьс-ся.

– Действительно, мое счастье… – пробормотала я, невольно поежившись. – А где Райт сейчас?

– Уехал куда-то. – Яти пожала плечами. – Мне он ничего не докладывал, а я и интерес-соватьс-ся не с-стала.

– А зря…

– Нет, не зря. Мне он вс-се равно казалс-ся подозрительным. На нем лежит печать обреченности.

– Ась?..

– Человек рождаетс-ся здес-сь или перенос-ситс-ся с-сюда не прос-сто так – у каждого ес-сть с-свое предназначение и с-своя роль. Каждый для чего-то нужен. Потому – мир на каждого накладывает определенную печать, с-создавая с-судьбу человека. На тебе с-совер-шенно определенно лежит ес-сли не печать с-спас-сения, то жизни – точно. А ес-сть люди с-с печатью с-смерти – они родилис-сь, чтобы умереть за кого-то или что-то. Люди с-с печатью с-счас-стья – приходят в этот мир, чтобы дарить окружающим радос-сть. А с-с печатью обреченности – призваны с-служить. С-самый с-сложный с-случай – никогда не поймешь, нему или кому они с-служат: с-себе ли, миру или кому-иибудь еще.

– Гм… – только и нашла что сказать я. – И ты молчала?..

– Такие вещи при лишних ушах не говорят, – назидательно изрекла ящерка, взмахнув для пущей важности хвостом. – А времени подходящего не было: либо он вертитс-ся радом с-с тобой, либо ты – не в с-себе.

– В смысле? – опешила я.

– В прямом. Либо с-спишь, либо в обмороке, либо пьяная, либо пытаешьс-ся прийти в с-себя.

– Самой поменьше спать надо! – оскорбилась я.

– Я не прос-сто с-спала, а вытягивала из тебя ос-статочную магию огня. И пропус-стила много инте-рес-сного, о чем вес-сьма жалею. А повязку не трогай и не мочи руку нес-сколько дней. Пус-сть язвы с-спо-койно заживут.

– Постараюсь, – обиженно пробурчала я.

Раз уж не удалось поспать, я пододвинула ближе сумку и с восторгом извлекла из нее хлеб, овощи, сыр и флягу с водой. Нужно не забыть поблагодарить Райта за заботу, дай бог, чтобы наши пути опять пересеклись, прежде чем вернусь домой. Жадно набросившись на еду, я некоторое время выпала из объективной реальности, забыв обо всем на свете и почти не чувствуя вкуса пищи. Главное – поесть. Нет, покурить… Тьфу ты, сигареты-то – кончились еще на свадьбе! Застрелюсь. От огорчения я не заметила, как стрескала почти половину запасов. И ладно, может, вообще брошу курить, давно ведь собиралась и… Душу продам за сигарету любому, кто бы на нее ни рискнул позариться.

Хмуро засопев, я уставилась на дуб, по инерции дожевывая бутерброд. Меж тем Янтарь, ободрав нижние ветки дерева и траву вокруг него, вальяжно подошел ко мне и нагло сунул нос в открытую сумку. Я даже не стала его отгонять. Пусть пороется, мне не жалко, тем более, ничего съедобного там нет, все при мне. Виал, повозившись, хитро сверкнул глазами и выудил из сумки необъятных размеров розовый сарафан в милый зеленый цветочек. Я поперхнулась непрожеванным куском, а Яти с любопытством воззрилась на извлеченную вещь.

– Это еще тебе зачем?

– Надо полагать, это смена белья, – прокашлявшись, мрачно сообщила я.

Ящерка фыркнула, я – тоже. Нет, что ни говори, а странное у Райта чувство юмора. То поесть предлагает в компании мертвецов, то пугает несуществующим ядом, и вот теперь… Н-да, смена белья расцветки какой-то ненормальной. Пошутил, называется. Я доела бутерброд, с трудом запихнула покрывало и остатки еды обратно и заодно отобрала у Янтаря сарафан. Как-никак – это одежда, пусть и безобразная. К моей безмерной радости, среди вещей обнаружился нож, и по-сему – лишнюю ткань теперь можно обрезать и превратить дикую вещь во что-нибудь более пристойное.

С сарафаном я воевала долго и упорно. То, что в вещь спокойно бы влезли три меня – кустарными методами не исправить, но вот с длиной я кое-как справилась. Правда, нож – это не ножницы, простите за тавтологию, и ровно обрезать подол у меня так и не получилось, ну и черт с ним. Натянув сильно укороченный сарафан вместо своей драной безрукавки, я, придирчиво оглядев себя, осталась довольна результатом двухчасовой работы. Яти же – бессовестно высмеяла меня и ехидно объявила, что я похожа на огородное пугало. Подумаешь! Но пусть лучше так, чем на сбежавшую из ночного бара стриптизершу. А то ведь стыдно приличным людям на глаза показываться… А то, что я осталась босиком, – уже меня не волновало, раз вернулся Янтарь. Пешком идти не надо. Спасибо тебе, Господи! На всякий случай, я убрала в сумку остатки сарафана – в хозяйстве все сгодится. И – пора в путь. Как же я ненавижу это выражение…

Я стояла, опершись здоровым плечом о бок Янтаря, и в сомнении рассматривала некое высокое шаткое сооружение, дорога до которого отняла у меня столько сил. Это, как мне радостно сообщила Яти, и есть знаменитая башня Магистра. Да уж! Хибарка-то, прямо скажем, оказалась необычная и нетипичная. Впрочем, мне ли знать о том, в каких жилищах обычно обитают великие мира сего?

По моим скромным подсчетам дорога до башни заняла ровно десять дней, плюс-минус пару часов. Причем последние два дня со мной странным образом ничего не случалось. Теперь, когда в наличии имелся нож, мне даже гуи не рисковали на глаза показываться! Деревень, кстати, тоже не встречалось. То ли Магистр предпочитал вести уединенный образ жизни, то ли местные его сторонились, не знаю. Ладно, мне припасенной Райтом еды хватило… Зато смертельно хотелось помыться. Согласитесь, в реке одной рукой даже нормально не умоешься. Но мне повезло, что в пути я случайно напоролась на одинокого пастуха, который любезно согласился сделать мне перевязку и напоил горячим чаем.

И вот – я наперекор козням злодейки судьбы добралась-таки до своей цели. И сейчас, чувствую, меня начнут учить жизни. То бишь как мне выжить в этом мире, а заодно просветят и о моей роли в спасении» нации, что звучит забавно…Я вновь нерешительно посмотрела на башню. Можно, конечно, попросту туда не пойти, а погулять еще… Но Яти меня за оную трусость живьем съест и не отравится, а потом бросит на произвол врагов, да еще и Янтаря подобьет на дезертирство. А без них и Райта я здесь – как без рук. Да, а по последнему я успела жутко соскучиться. Ведь смогла же за несколько дней так сильно привязаться к своему молчаливому спутнику. И, ей-богу, мне действительно, страшно его не хватало и…

– Касс-си, оттого, что ты тут с-стоишь и думаешь, мертвые воины никуда с-сами с-собой не ис-счезнут, – с намеком заметила ящерка, перебравшись на мое плечо.

Я скорчила ей рожицу:

– Подумаешь…

И мне пришлось идти, хотя башня не внушала никакого доверия. Этажей пять от силы, древняя как сам мир, с небольшими решетчатыми окошками, покосившаяся и по остроконечную крышу заросшая толстым слоем векового мха, башня напоминала скорее средневековую тюрьму, чем жилище примерного волшебника, и на фоне огромной равнины смотрелась более чем нелепо и жутковато. Особенно сейчас, на закате.

Но – делать нечего, пришлось идти. Брела я медленно-медленно, едва переставляя ноги, словно преступник, осужденный на пожизненное заключение. У каменного крыльца я опять остановилась. Внимательно осмотрела несколько узких ступеней, потрескавшихся от времени и местами поросших травой, выщербленные перила, увитые спускавшимся по стене густым плющом. Тяжко вздохнула. Потаращилась на деревянную дверь, окованную железом. И вздрогнула. Снова подало голос нечто. И, как когда-то к Марфе, возникшее на пустом месте опасение советовало не ходить туда. Однако тогда все закончилось не так уж плохо.

Поднявшись по ступеням, я взялась за простой круглый дверной молоток и вежливо постучалась. Ответа не последовало. Я постучалась еще громче. Ноль реакции. Я забарабанила со всей мочи и, будь у меня на ногах не носки, а ботинки, обязательно бы от души пнула дверь. Глухо как в танке. Никто меня не ждет и никто меня не хочет. Как обычно!

– Касс-си, дверь открыта, ес-сли что, – подала голос Яти.

– Да, но без стука в чужой дом входить неприлично, – с достоинством возразила я.

– С-с каких это пор тебя это с-стало волновать? – подколола ящерка и, прежде чем я обижусь, быстро добавила: – Проходи, не с-стес-сняйс-ся. Магис-стру некогда тебя вс-стречать.

А я все равно надулась и сердито засопела в ответ. Ничего себе, тащишься к черту на кулички с риском для жизни, попрошу заметить, а до тебя – никому нет дела?! Вот оно, местное гостеприимство! Фыркнув, я открыла тяжелую дверь, привычно пожелала дому мира, зашла и остановилась на пороге, с любопытством разглядывая помещение. Еще на пороге я грешным делом подумала: вряд ли великий чародей всех времен и народов станет жить в таком убогом здании и наверняка внутри замутит что-то вроде увеличения пространства, как любят писать современные фантасты, и там башня окажется по меньшей мере огромным замком. Ничего подобного, граждане!

Внутреннее, скажем так, убранство башни полностью соответствовало ее внешнему виду. Крохотный круглый холл, из которого вели в какие-то помещения три двери, а посреди него – витая каменная лестница с перилами столь древнего вида, что на них смотреть-то страшно, про использование – вообще молчу. Стены – из той же оперы: потрескавшиеся, сырые от просачивающейся невесть откуда воды. На редкость мрачное и унылое место. И как здесь прикажете жить, если, не дай бог, придется?

И раз уж меня никто не встречал и в царские, вернее, магистерские покои провожать не спешил, я отправилась узнавать все самостоятельно. По очереди попробовала открыть двери и разочаровалась, когда обнаружила их запертыми, тогда я рискнула подняться по лестнице на следующий этаж. Ступеньки неприятно холодили ноги и еще подозрительно кололись, если я неудачно наступала на трещину, зато хоть не разваливались.

Второй этаж оказался точной копией первого. И в смысле наглухо запертых дверей – тоже. Пришлось топать дальше. Яти помалкивала и комментировать происходящее не спешила, даже если и знала, где прячется искомый Магистр. А она наверняка была в курсе и опять решила надо мной поиздеваться. Поломившись в двери третьего этажа, я начала тихо злиться. Доиграются же, разнесу башню на мелкие кусочки и не поморщусь – с павшими воинами шутки плохи!

Стоило лишь подумать об этом, как Магистр внезапно нашелся. Я привычно толкнула плечом последнюю дверь и без предупреждения ворвалась в помещение, едва устояв на ногах. Я молча уставилась на сидящую за столом молодую девушку, которая выглядела немногим старше меня. Мне, к слову, вот-вот стукнет двадцать один год, а обнаруженной девице от силы можно было дать двадцать пять. Впрочем, я уже успела убедиться, насколько обманчива здесь внешность, и двадцать пять лет вполне могли обернуться двумя-тремя веками.

А девушка, устало отложив перо, вздохнула:

– Что стоишь, павший? Проходи и присаживайся.

Я неприлично выпучила глаза. Выходит, вот он, Магистр? Да ну! В склепе памяти я видела мужчину. Или – это его заместительница, что вероятнее. Да, скорее всего. Кстати, девица выглядела как-то нетипично: одета – по-мужски, в простые черные штаны и рубаху, на удивление невысокая, хрупкая, с коротко подстриженными, почти как у меня волосами и странными черными глазами. Почему странными? Потому что они смотрели на тебя и словно бы не видели. А может, и действительно не видели? Нет, видели. Когда девушка вопросительно подняла их на меня, я невольно вздрогнула. Взгляд – бесконечно мудрый, отрешенный, неземной, но – проникающий глубоко в душу и выворачивающий ее наизнанку… Бррр, мороз по коже…

– Удивлена? – Моя собеседница чуть заметно усмехнулась. – Наслышана о твоих похождениях в сердце мира, наслышана… Магистр имеет право выбирать себе внешность при перерождении, если именно это тебя так волнует. Будем знакомы, павший.

– Будем, – автоматически откликнулась я и, встрепенувшись, добавила: – И прекратите меня так называть, у меня есть нормальное человеческое имя – Касси!

– О да, конечно. – Магистр недобро прищурилась. – У тебя сотни, тысячи ложных имен и лишь одно настоящее – имя твоей сущности: как тебя назвали при первом рождении и как тебя после окрестил мир.

Я не знала, что сказать. Будучи не в курсе событий тех давних лет, я не нашла подходящего повода воз разить или поспорить, и посему – молча уселась на ближайший ко мне стул и принялась демонстративно рассматривать помещение. Небольшая круглая комнатка, судя по всему, служила и кабинетом, и библиотекой одновременно и обставлена была соответственно. Массивный стол, заваленный бумагами, располагался у единственного крошечного окошка, напротив него же – пара старинных стульев. А остальное пространство занимали бесчисленные стеллажи, до отказа набитые свитками, папками и самодельными книгами. И все. Скука.

– Нравится? – девушка приподняла бровь.

Я не стала лукавить и кисло улыбнулась в ответ:

– Нисколько.

– Согласна. – Она тоже поморщилась. – Но Хранители, создавая башню, наложили защиту на каждый камень и предмет, и стоит здесь появиться чему-то новому или исчезнуть старому – заклинание разрушится.

– Бедные обитатели башни, – ехидно поддакнула я.

Едва заметная улыбка осветила ее бледное усталое лицо:

– Ты не меняешься, павший.

– Можно подумать, вы меня помните, – буркнула я.

Тонкие светлые брови нахмурились, и в глазах Магистра промелькнуло странное выражение, когда, помедлив, она ответила:

– Кое-что помню, жаль, слишком мало.

– Не хватает знаний, чтобы меня прикончить? – неожиданно для самой себя съязвила я.

– В этом нет нужды. Пока, – ровным голосом сообщила мне моя собеседница. – Тебе еще предстоит сыграть свою роль.

– Спасительницы?

– Нет, временно исполняющей ее обязанности.

Я чуть со стула не упала от удивления:

– Не поняла?!

– Неужели ты думаешь, что мир позволит тебе стать спасительницей – тебе, павшему воину, предателю и отступнику? – В ее голосе сквозило откровенное презрение. – Мир никогда этого не допустит, как и я.

– Не понимаю… – промямлила я. – Какое…

– Спаситель, – наставительно изрекла Магистр, – имеет право по завершении дел остаться жить здесь. Тебе же никто этого не позволит, даже если ты действительно спасешь мир. А ты вряд ли справишься с этой задачей, обещаю.

– Тогда зачем я вам? – вконец растерялась я.

– Тебя никто не ждал, посланница просто ошиблась. – Моя собеседница бросила многозначительный взгляд на Яти. – Но раз уж ты здесь… Сыграешь роль приманки.

– Чего?!

– Приманки. Пусть вождь мертвых думает о том, что ты – спасительница. Хранители уже заняты поисками подходящего человека, а пока они ищут – ты побродишь по миру, выдавая себя за него. И когда настоящего спасителя найдут – продолжишь играть свою роль, чтобы у него было больше времени на обучение. За тобой начнется охота, она уже началась, и это как нельзя кстати. Отвлечешь на себя внимание, пока настоящий спаситель не наберется сил для битвы.

Расчетливые циничные слова, произнесенные холодным бесстрастным голосом, повергли меня сначала в глубокий шок, а по прошествии нескольких томительных секунд – в настоящий ужас. И я взорвалась от возмущения:

– Да вы тут все с ума посходили, что ли?! Вы ничего лучше придумать не могли?! – И кипя праведным гневом, я воззрилась на Магистра.

А она – и бровью не повела.

– Могли. И придумали. Помнишь, с каким трудом ты добралась до башни? Помнишь. Сколько раз ты находилась на краю гибели? А спасала тебя память о прошлой жизни. Другой человек, будь он хоть трижды спасителем, никогда бы не вернулся из сердца мира. Никогда бы не смог так просто уничтожить гуи. А ты смогла. Да, я обо всем знаю, не удивляйся. Это мои обязанности. А твои – помочь миру. Искупить хоть часть своей вины перед ним. Ты поможешь. И дашь необходимое время следующему спасителю.

– А я? – Я свирепо уставилась в безмятежное лицо своей собеседницы. – А как же я?! Я что, должна быть только проклятой пешкой и каждую минуту ждать, когда меня прирежет банда зомбей?!

– Не прирежет, – спокойно возразила Магистр, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. – Не прибедняйся. Ты – павший воин, и на твоей стороне сильное оружие – Слово.

Я уставилась на нее, как на сумасшедшую. Она что, действительно свято верит в то, что я ради какого-то там искупления неизвестных мне грехов охотно соглашусь подставить свою персону под удар и ничего не потребую взамен?! Ну-ну… Меня явно здесь не знают.

– Я вам не Джеймс Бонд, – разъяренно отрезала я. – И не собираюсь вкалывать неизвестно ради чего!

– Ты дала людям Слово, – выложила Магистр главный козырь. – А здесь оно связывает тебя по рукам и ногам.

И не только здесь. Но ей об этом знать необязательно. Я призадумалась, лихорадочно выискивая в ее словах слабое место, за которое можно было бы уцепиться. Русские просто так не сдаются! Я не позволю банально использовать себя! И тут вспомнила свой первый разговор с Яти.

– У нас в мире принято за работу платить, – мстительно сообщила я. – И что вы можете мне предложить в качестве платы? Спасать мир – не моя обязанность, вы сами это сказали. Значит, моя работа. А я бесплатно вкалывать не собираюсь.

– Тебя вернут назад – этого мало? – удивилась Магистр.

Вот оно! Я торжествующе прищурилась, и жгучая ярость моментально сменилась холодным, отрешенным спокойствием. Бурная слезная истерика, полная патетических обвинений, которую я собиралась обрушить на свою собеседницу, – исчезла без следа, когда… пробудившееся нечто вновь дало о себе знать. Как и на свадьбе, оно выползло из своего темного уголка, отправив несдержанную, обидчивую Касси на перекур. И я не узнала свой собственный голос, с нагловатым презрением произнесший:

– А мне и здесь хорошо. Я нахожусь дома, не забывайте, почтенная, – и я обезоруживающе улыбнулась. – Я дала людям Слово, и я его сдержу, но выгнать меня из этого мира никто не сможет. Я считаюсь пришельцем… и очень хотела бы посмотреть на того, кто осмелится вышвырнуть меня отсюда силой.

Моя собеседница резко выпрямилась, и на мгновение мне показалось, что в ее глазах мелькнул страх.

Обычный страх, который испытывали простые смертные при виде павшего воина. Подобно тем людям на свадьбе. Этот-то страх и опустил ее с небес на землю, приравняв к простым смертным, к самым обычным людям.

– Мир не позволит… – начала она.

Я фыркнула:

– Да неужели? Но, по-моему, до сих пор он не возражал против моего присутствия.

Магистр молча и изучающе смотрела на меня, словно пытаясь проникнуть в мою душу, прочитать мои мысли, но это оказалось не так-то просто. Я уже полностью освоилась с вмешательством нечта, поняла его и прекрасно смогла ему подыграть. Так, значит? Я здесь – пустое место, игрушка, которую не жалко, использовав и сломав, выбросить на помойку? Которую можно презирать и унижать, веря, что ничего тебе за это не будет? Потому что Магистр – выше какого-то проклятого павшего воина?

Гм…

Ошибочка вышла. Это мы – выше. Потому что сильнее. На порядок сильнее всех. И не нас используют, а мы. Кого захотим и когда решим. Я вспомнила Райлит в тот момент, когда она разговаривала с вайлиной. Да, именно так: это мы используем. И если мною намереваются руководить, как безмозглой марионеткой… Что ж, меня связало по рукам и ногам случайное Слово… Но не с Магистром. Лично ей я ничего не обещала. Я дала его миру – и людям. Но не ей. И, прежде чем я снова влезу не в свою шкуру, кое-кто здесь будет меня уважать!

Я откинулась на стуле, отстранение наблюдая за Магистром, а той явно стало не по себе от моего взгляда. К ее чести, она не отворачивалась и ничем себя не выдавала, но я это знала. Чувствовала. Видела ее насквозь. Перед моим мысленным взором пронеслась вереница многочисленных жизней, принадлежащих сидящему напротив человеку. И я вспомнила ее страх.

Магистр всегда боялся нас, и особенно потому, что мы легко могли его свергнуть и назначить нового. И передать тому новому силу всех стихий, которую должен иметь при себе наместник Хранителей. В нашей власти было многое – весь мир. Полностью.

– Боишься? – тихо поинтересовалась я и сама ответила за нее: – Боишься. Потому что видишь, что я кое-что вспомнила. И продолжаю вспоминать. Очень быстро.

– Чего ты хочешь, павший? – тусклым, безжизненным голосом спросила она.

Передо мной сидела обычная земная девушка с испуганным мрачным взглядом, растерянная и подавленная. Но я и не подумала ее жалеть. Таким только дай поблажку, только покажи свою слабость…

– Попроси меня. – Я не сводила с нее внимательного взгляда. – Попроси меня о помощи. Не решай за других, не приказывай им и не повелевай тем, что тебе неподвластно. Попроси меня.

– Я… прошу тебя… от имени мира. – Слова давались моей собеседнице с явным трудом: как и я сама, она не любила просить… Она просто не умела этого делать.

– Мир и сам может это со мной обговорить, – мягко возразила я, совершенно себя не узнавая и в душе поражаясь тому, что говорю. – Ты, наместник Хранителей, вождь людей – попроси меня… глядя мне в глаза.

Девушка взглянула в мое лицо с откровенной ненавистью. Я продолжала улыбаться, хотя… у другой меня душа от страха ушла в пятки. Но – это ведь всего лишь роль. Старая, почти забытая роль, случайно обнаруженная в закромах памяти и совершенно случайно оказавшаяся изнанкой моей прошлой жизни.

– Я прошу, – официально произнесла Магистр. – Я прошу тебя, павший, помочь миру, людям… и мне.

– Ладно. – Поразмыслив для видимости и подождав, пока надменная девица побледнеет от гнева, я произнесла: – Я согласна. Я буду изображать спасительницу до поры до времени. Но – с одним условием.

– Твое Слово, – напряженно ответила она. – Прежде – твое Слово.

– У мира оно уже есть, – напомнила я. – Но лично тебе я могу пообещать разыскать зомби, раз уж все равно заняться нечем. А нет – так буду сидеть в башне, и никто меня отсюда не выставит.

– Чего еще ты хочешь? – с тяжким вздохом, словно делая мне величайшее одолжение, спросила моя собеседница.

– Знаний.

Светлая бровь насмешливо приподнялась:

– Удивительное явление – павший воин, который ничего о себе не знает и практически ничего не помнит…

– На то были причины, и всем они прекрасно известны, – не стала обижаться я. – Ну?..

– Хорошо. – Магистр пожала плечами. – Пара дней подготовки тебе действительно не помешает.

– Отлично! – Я ухмыльнулась и, встав, сладко потянулась.

– Твое Слово, – не отставала она.

Я почувствовала привычное раздражение. Нечто, в очередной раз перепугав всех, включая меня, незаметно убралось восвояси, оставив мою персону наедине с девицей, явно больной манией величия. Да, кто бы говорил…

– Считай, что оно у тебя есть, – проворчала я. Девушка, заметно расслабившись, кивнула, а я только сейчас обнаружила, что солнце-то давно зашло и комната погрузилась в бархатный полумрак надвигающейся ночи. Лишь одинокая свечка, стоящая на столе, слабо сопротивлялась подступающей темноте. Крохотный колеблющийся огонек, подмигивая танцующим на стенах теням, под красивым ракурсом освещал бледное лицо Магистра, придавая ему странное, загадочное выражение, которое я никак не могла понять. И в итоге махнула на все рукой.

В голове, как и в душе, после всего произошедшего царил страшный беспорядок, и потому – потянувшись за сумкой, я запнулась об один стул и опрокинула другой. Тихо обругала проклятую темноту и, добравшись-таки до лежащей на полу сумки, недовольно пробурчала:

– Не обращай внимания… Где мне спать?

– Четвертый этаж, средняя дверь, – с прежним презрительным спокойствием отозвалась Магистр, поддерживая мое молчаливое перемирие.

– Тогда я пошла. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – чуть помедлив, пожелала она, проводив меня таинственной улыбкой, значения которой я опять же не поняла, но оно мне почему-то не понравилось. Очень не понравилось.

А-а-а, плевать!

Закрыв за собой дверь кабинета, я на автопилоте поплелась наверх. Меня одолевала безумная усталость. Как обычно, в ссоре я выплеснула все свои силы без остатка и сейчас с трудом соображала, кто я и зачем. Елы-палы! Где же эта проклятая дверь? Ни черта не видно! И хорошо, что не видно. А вдруг здесь водятся привидения?! Ой-ей… Так, спокойно, Касси, спокойно… Кажется, ты приходишь в себя. Отлично. А то эта игра в павшего воина по меньшей мере ненормальна.

Взявшись за железную дверную ручку, я замерла. А только ли это игра? Не похоже. Скорее, это… тоже воспоминание. Я начинаю идентифицировать себя с той, прежней, какой я когда-то давно была. Причиной тому – воспоминание, вновь порожденное яростью. Ага, вот он, ключик. Отрицательные эмоции не только даровали силы моему доселе безобидному Слову, они пробуждали память о прежней сущности… по имени Райлит. О том, кто был павшим воином. «У тебя лишь одно имя – имя твоей сущности»… То нечто, живущее в моей душе, оказывается, имело имя. Странно, очень странно… И любопытно. Обязательно на досуге подумаю, а пока – спать…

Бросив сумку у порога, я побрела к стоящей у стены кровати, по пути раздеваясь и кидая одежду на пол. Я слишком устала… Стянула с кровати покрывало и, скомкав его, бросила на пол. Даже если здесь обитают привидения, ну их… Поправив сползшую повязку, я сняла носки и забралась под одеяло, не обращая внимания на проникающий сквозь узкое окошко яркий лунный свет. Просто повернулась к нему спиной и закрыла глаза с явным намерением уснуть, и тут внезапно подала голос Яти. Нашла время…

– Магис-стр никогда тебе не прос-стит с-своего унижения, – замогильным голосом предрекла ящерка.

– Подумаешь… – сонно пробурчала я. – Я тоже не прощу, заметь…

– Ты – это ты, а…

– Что?! – взвилась я, немного проснувшись. – И ты туда же?..

– Пойми, Касс-си, к тебе относ-сятся так, как ты зас-служиваешь – с-судя по твоей прошлой жизни, – упрямо гнула свое Яти. – И вс-сегда будут относ-си-ться. Привыкай.

– Катись ты, знаешь куда!.. – огрызнулась я. – Знать ничего не знаю о своем прошлом! Сейчас я – другой человек, понятно? Совсем другой! И требую относиться ко мне с уважением! А если нет, то я…

– То ты с-страшна в гневе, – закончила мою мысль ящерка. – Знаю, видела… И вс-се же – запомни мои с-слова и не теряй бдительнос-сти. И ес-сли ты думаешь, что перехитрила Магис-стра, то крупно оши-баешьс-ся. Ты еще не в той форме. И она отомс-стит и вернет тебе долг. Так или иначе.

– А ее прокляну, – зевнула я. – И отправлю в преисподнюю… Я… Ой, все, Яти, я сплю, отстань от меня. Завтра поговорим.

Я воспользовалась ее молчанием, чтобы моментально уснуть.

ГЛАВА 13

– Вот что мы имеем на сегодняшний день…

– Простите, не мы, а вы…

– И что нас может спасти…

– Простите, не нас, а вас…

– Прежде всего, нам нужно будет нейтрализовать сторожа…

– Простите, не нам, а вам.

– Нет, на этот раз – вам!

Из кинофильма «Операция „Ы“ и другие приключения Шурика»

Я лежала на кровати, закинув руки за голову, и лениво препиралась с Яти. Ящерка пыталась выгнать меня из постели, а я наотрез отказывалась ее покидать. Один раз, правда, мне пришлось встать, и то – исключительно по собственной инициативе: я страшно проголодалась. И, разумеется, едва одевшись, поспешила на поиски кухни. Привычно постучавшись во все двери, на пятом этаже я обнаружила мирно спящую старшую ученицу Магистра, выдернула ее из постели с угрожающим требованием немедленно покормить спасительницу, а потом, раз уж встала, сбегала до озера и помылась, переодевшись в пожалованную мне рубаху той самой ученицы, которая оказалась в два раза больше меня. Получив от Яти втык за то, что все-таки намочила свою руку, я сама кое-как сменила повязку, после чего опять вернулась к себе и решила продолжить отдых. Хотя бы просто полежать, раз уж из-за ящерки не удавалось уснуть.

– Что с-скажет Магис-стр, когда вернетс-ся? – увещевала меня Яти. – У нее не так много времени, чтобы еще и ждать, пока ты будешь в нас-строении с-с ней побес-седовать.

– Сомневаюсь, что у меня вообще будет настроение с ней общаться, – фыркнула я, натягивая одеяло до подбородка.

На улице наблюдалась обычная безумная жара, зато в самой башне оказалось сыро и холодно, как в погребе. И ночью я не замерзла только потому, что спала без задних ног и на все, включая холод, мне было наплевать с высокой колокольни. И сейчас тоже – все по барабану. Мое несчастное тело, не привыкшее к длительным и тяжелым физическим нагрузкам, отчаянно требовало отдыха, а я не собиралась ему в этом отказывать. Я же, товарищи, последние года три вела практически сидячий образ жизни, и вся моя физподготовка сводилась к лазанью по горам одну неделю в году, когда удавалось сбежать на Алтай, и все. И посему, если в дороге я честно все терпела, то после небольшого отдыха мои уставшие мышцы заныли и заболели с невероятной силой, а подвергать их новым испытаниям в ближайшие несколько часов я не собиралась. Да и в ближайшие три-четыре дня тоже. Иначе пользы от меня никакой не будет, готова поспорить.

– Неужели тебе не интерес-сно узнать о нашем мире и о с-своей роли в его ис-стории? – Ящерка попыталась подойти к вопросу с другой стороны.

– Интересно, – вяло отозвалась я, блаженно потягиваясь, – но не настолько, чтобы прыгать по всей башне. А отдых мне интересен еще больше.

– Чем? – опешила Яти.

– Тем, что он есть.

– С-странная логика…

– Угу…

Я поймала себя на мысли, что даже отвечать ей – ужасно лень, и закрыла глаза, успешно притворяясь спящей, а ящерка, поворчав, со вздохом от меня отстала. Наконец-то! Мне есть о чем поразмыслить, а ее непрерывная трескотня отвлекала от интересных раздумий. Я сосредоточенно воззрилась на мелкие трещинки, сетью опутывавшие потолок, и опять вспомнила прошедший вечер. Если я не разберусь в том, что периодически со мной происходит, то… Нет, я разберусь. Я очень постараюсь разобраться. И прямо сейчас, иначе, боюсь, больше свободного времени у меня не найдется.

Итак, что мы имеем на сегодняшний день? Странное нечто, сидящее внутри меня и выбирающееся на поверхность тогда, когда я прихожу в ярость. Причем в страшную ярость. Когда я полностью перестаю себя контролировать. Почему этого не случалось раньше? Возможно, нечто напрямую связано с памятью. Начала работать древняя память – проявилась та часть моей сущности, которой никогда не находилось места в обычной жизни. Или находилось, но родители предусмотрительно задушили ее в зародыше, чтобы ребенок не возомнил себя неизвестно кем?

Значит, все дело в пресловутой памяти. И в той забытой за ненадобностью части моей сущности, которую звали Райлит. Давно известно, что в экстремальных ситуациях человек внезапно проявляет себя со стороны, неизвестной даже ему самому, и открывает в себе принципиально новые качества. Это, видимо, со мной и случилось. Но! Есть одно «но». А именно – чувство странной раздвоенности. И ладно бы только во сне, где подобное не редкость и не только у меня. А в драке с самаритами? Я не спала. А на свадьбе? Тоже. Хоть тогда я и пребывала в состоянии изрядного подпития. А вчера? Пусть оно и не было так ярко выражено, однако – проявилось. И часть беседы я точно наблюдала со стороны, совершенно не контролируя свои мысли и чувства. Почему меня в неких ситуациях вдруг становится две? Память берет дело под свой контроль? А при чем тут тогда раздвоенность? Не понимаю…

На этом любопытном вопросе мои размышления нахально прервали. Отвлекшись от задумчивого созерцания потолочных трещин, я уставилась на Магистра, которая без предупреждения вломилась в мою комнату. Бог знает, где ее носило полдня, но очень похоже, что на помойке. Одежда грязная и пыльная, к подошвам сапог прилипли какие-то огрызки непонятного происхождения. В общем, выглядела она весьма непрезентабельно и к тому же находилась в чрезвычайно взволнованном и мрачном расположении духа.

Я едва успела сесть, когда девушка устало плюхнулась на единственный стул и махнула рукой:

– Можешь не вставать, павший. Отдыхаешь?

– Стараюсь, – степенно ответила я, игнорируя ее презрительный тон.

– И зря. Хватит, пора за дело. – Она нахмурилась и сообщила: – Мертвые воины появились еще в одном мире, и его Магистр срочно вызывает меня на встречу.

Мне придется отлучиться… на неопределенное время. Так что вставай и поднимайся в библиотеку. У меня не так много времени.

Я тяжко вздохнула. Сюрприз за сюрпризом. Моя недавняя собеседница уже успела покинуть комнату, а я все никак не могла заставить себя подняться. Ну и читала бы свои лекции здесь, разница-то… Так нет, ей вставай и тащись куда-то! Героически пересилив собственную лень, я не без труда разыскала носки, почему-то оказавшиеся под столом, и села на пол, «обуваясь». Нет, подумайте, какие мы строгие! Натянув носки, я вяло поплелась в библиотеку. Если она посмеет сегодня выставить меня из башни и отправить на дело, я не сдержусь, ей-богу!

Когда я приползла в библиотеку, Магистр уже успела переодеться и теперь, стоя у стеллажей, подбирала литературу. И я сразу поняла, для кого именно… Мне стало дурно. И здесь бесконечные книжки, будто мне их дома мало.

– Это летописи семи миров. – Моя собеседница аккуратно положила кипу папок на край стола. – Изучишь на досуге, пригодится, чтобы лучше понимать нас. Здесь же – история павших воинов, но если я успею, то в конце занятия ее вкратце расскажу. А сейчас – займемся тобой.

– Мм?.. – удивленно приподняла бровь я.

– Что ты знаешь о мертвяках?

– Безмозглые существа, которые прежде были живыми людьми, – пожав плечами, честно ответила я, вспоминая почерпнутую из ужастиков информацию. – Чем дольше пугают собой народ, тем больше разлагаются. Питаются преимущественно человечиной. Если цапнут кого живого – тот быстро превращается в зомби. Э-э-э… Короче, зомби – это ходячий труп, тупой как пробка и повинующийся лишь приказам колдуна, его поднявшего, или собственным нездоровым инстинктам вроде вечного голода. Вот.

– Бред, – прокомментировала Яти.

– Согласна, – кивнула Магистр. – И где ты только нахваталась этой чуши?

– Так я же собственными глазами их видела, – обиделась я. – Если бы они хоть немного думали – я бы от них так просто не сбежала, при численном перевесе-то.

– Это только первая стадия – рождение, – для пущей важности расхаживая из угла в угол, принялась разъяснять моя новоявленная преподавательница. – Мы же, когда рождаемся, тоже по-своему безмозглы и беспомощны. Другое дело, что первая стадия – формирование мертвяка – длится не больше недели. А вторая – понимание – и того меньше.

– Подожди, – я удивленно выпучила глаза. – Уж не собираешься ли ты сказать, что они…

– Отлично ориентируются в происходящем, – закончила мою мысль Магистр. – Когда мы немного разобрались в случившемся, то отловили одного мертвого воина и очень мило с ним побеседовали. Они умеют думать, павший, и не хуже нас с тобой. Может, медленнее, потому что не опираются на память. От нас, живых людей, их отличает только полное отсутствие души, силы и памяти. Зато – они фактически неуязвимы. Мертвяки не испытывают боли, голода, холода иди жары, усталости и прочего. Хотя, питаться им надо, чтобы поддерживать тело в нормальном состоянии: живые клетки организма отмирают очень быстро, а хороший обмен веществ помогает им быстрее обновляться и регенерировать.

– Я ни черта не смыслю в биологии и анатомии, – с намеком пожаловалась я и, встрепенувшись, с подозрением посмотрела на свою собеседницу. – Невероятно! У вас тут есть биология?!

– А почему нет? – едва заметно улыбнулась та. – И биология, и анатомия, и математика, и физика, и химия… Если у нас нет водопровода, это не значит, что наш мир – отсталый.

– Пришельцы? – догадалась я.

– И спасители. Надеюсь, когда-нибудь у нас появится спаситель, способный внятно объяснить устройство водопровода.

– Не смотрите так на меня. – Я едва удержалась от желания отодвинуться. – Я филолог и в водопроводе разбираюсь не больше вашего!

– Ладно, не будем отвлекаться. – Магистр удобно примостилась на краешке стола. – Кстати, никакой человечиной они не питаются и вообще предпочитают овощи, поскольку те быстрее усваиваются организмом. И их укус, разумеется, в мертвяка другого не превращает, да и вообще – не смертелен. Так называемый, трупный яд – это химическая смесь смертоносных веществ с примесью… можно сказать, магии, хотя я так и не разобралась, какой именно… Чужеродной магии, которая позволяет организму жить и здравствовать после смерти, как бы дико это ни звучало. Создатель наших врагов – великий колдун, раз смог сотворить подобное…

Зомби-вегетарианцы – это что-то, граждане… Нет, точно, ненормальный мне попался мир… Мирные младенцы на поверку оказываются кровожадными монстрами, лошади – летают, ящерицы – разговаривают, а зомби любят овощи… Впрочем, если вспомнить наш мир и милых мальчиков, которые легко становятся серийными маньяками… В общем, все здесь как у всех и лишь немного – как у других.

– Чем еще они отличаются от нас, – продолжала девушка. – У них не бьется сердце. Организм живет, но сердце – почему-то не бьется. А раз нет души – полностью отсутствуют чувства, эмоции и сила. Они даже улыбаться не умеют, а если и изображают на лице нечто подобное, то не понимают, что делают и зачем.

Меня начали терзать смутные сомнения. Райт… Вот подходит под описание один в один. Кроме того, что он – маг. Весьма неплохой маг-целитель. И эмоции испытывает, хоть и не ахти какие… Насчет сердца – не знаю, не прислушивалась. Не, он живой. Правда, если снова его встречу – обязательно проверю. Любопытства ради.

– И на коже, в области сердца, у мертвого воина можно обнаружить нарисованный черный знак, очень похожий на нашу руну смерти. Вернее, это и есть руна смерти, но ее так тысячи лет писали наши прапрапрадеды. То есть – создатель мертвяков, возможно, родом из наших миров и теперь кому-то здесь мстит, очень возможно…

– Но вам от этого не легче, – ввернула я.

– Не вам, а нам, – поправила моя собеседница. – Не забывай о данном Слове, павший. Кстати, теперь поговорим о нем.

– Ась?

– Понятно… О своей магии ты, разумеется, знаешь крайне мало, а что думаешь – такая же чушь, как и в случае с мертвыми воинами…

– И ничего подобного, – оскорбилась я. – Я знаю вот, например, что если прокляну кого-нибудь – туда он и отправится, а назад дорожка заказана. И еще – что проклятие буквально. Какие именно Слова произнесешь – то и случится.

– И не только, – негромко добавила Магистр. – Каждое твое Слово – каждое! – материально, будь оно проклятием или же жалобой на мир. Потому что – ты сопровождаешь свои слова сильной эмоциональной разрядкой. Другое дело, что, допустим, на жалобы тебе лень тратить душевные силы и лишь потому они по сути безвредны. Твоя сила, павший, не в словах, вернее, не только в них. Она – в эмоциях, в чувствах, во всем том, что живет здесь. – И она приложила руку к сердцу.

Я невольно вздрогнула. Получается, нечто – и есть моя главная сила? Разобраться бы с ним… Но – потом. Сейчас – пусть мне популярно объяснят суть моей силы и как еще я могу ею пользоваться. Ведь не только же – вредить случайными словами?..

– Другое дело, что вас изначально создали стражами и защитниками, когда мир считал, что нет лучшей обороны, чем нападение, разрушение и уничтожение. А тем, кто уничтожает, не присущи добрые чувства, они могут испытывать только гнев, ярость и ненависть. И потому – в большинстве своем реальное воплощение получают проклятия, а положительные слова так и остаются просто словами.

– А почему мои проклятия необратимы?

– Потому что. Если честно, я не знаю. Вы тщательно оберегали свои тайны, и по сей день нам мало о вас известно. Немногим больше, чем я или Яти успели рассказать. Так что вспоминай сама, пока есть время.

– Мм?..

– Вспоминать ты сможешь только здесь, в мире, который тебя породил. Память напрямую связана с силой, а раз в другом мире ты ее теряешь, то и способность вспоминать соответственно тоже.

– А память – это…

– … способность помнить все свои многочисленные жизни, до мельчайших подробностей. Свое первое рождение, встреченных людей, свою первую смерть, как и последующую. Мы, люди, начинаем каждую жизнь с чистого листа, а вы – лишь продолжаете ненадолго прерванную летопись. С большинством людей вам знакомиться уже не надо – вы и так их знаете. Знаете, кем они были и кем будут, потому что смертные в большинстве своем после перерождения опять идут по своему кругу. Жизнь, павший, это замкнутый круг с метками, проставленными Судьбой. Мы приходим из сердца мира и туда же возвращаемся, а по пути повторяем прежние поступки и совершаем прежние ошибки.

– Так какой тогда смысл жить? – вырвалось у меня.

– Тебе не понять, – моя собеседница пожала плечами. – А миру – виднее. Раз он так решил, значит, какой-то смысл в этом есть. И, возвращаясь к способности помнить, добавлю – помнишь ты только свою жизнь здесь. Другие миры – не в счет.

– Это ясно, – проворчала я.

– Очень хорошо. Тогда продолжим разговор о Слове. Да, ваши проклятия – необратимы, но их последствия можно частично сгладить. Что произошло с домами в деревне Савелия?

Смутившись, я заерзала на стуле и слегка покраснела:

– Это случайно получилось… Кстати, а почему получилось? Я ведь сказала «мир этому дому».

– Этому – но не всем остальным, – уточнила моя собеседница. – А потом прокляла всю деревню. И дом Савелия не устоял против столь сильных Слов. А что случилось дальше?

– Я очень хотела помочь и исправить свою ошибку, – призналась я. – Как только вспоминала о зомби, гуи и прочих… Страшно становилось за людей, всякое ведь может…

На бледном лице Магистра мелькнула тень одобрительной улыбки:

– Слава богу, в чем-то ты действительно не изменилась и по-прежнему рвешься защищать людей, когда они оказываются в реальной опасности.

Я вновь заерзала на стуле. Почему-то мне стало неудобно и неловко. Словно меня застукали на каком-то недостойном поступке. Впрочем, возможно, потому что ругали меня часто, и реагировать на это я научилась соответственно, а вот на похвалу… Когда меня хвалили, как ни прискорбно, я не знала, как себя вести, вот и сейчас страшно нервничала. А Магистр, отлично все понимая, не сводила с моей скромной персоны проницательных мудрых глаз. Даже Яти – и та присматривалась ко мне внимательнее, чем обычно. Я почувствовала себя затравленным кроликом, со всех сторон окруженным голодными удавами. И немедленно разозлилась.

– Ну что еще не так?! – Я свирепо уставилась на Магистра.

– Она исправляется, но возможно ли такое? – вполголоса спросила моя собеседница у Яти.

– Вполне, ес-сли павшие не так виноваты перед нами, как говорят легенды, – тоже вполголоса отозвалась ящерка.

И обе с двойным усердием воззрились на меня, гипнотизируя пронзительными взглядами. Я начала закипать. Сейчас завою… и обязательно сделаю гадость, а потом буду жалеть. И я каждую одарила долгим взглядом, обещающим массу неприятностей как минимум, если они не прекратят свои издевательства. А пугать одним лишь взглядом я умела с детства, уж не знаю, откуда подобное умение взялось.

Помнится, однажды до смерти перепугала парнишку, который вознамерился ограбить меня в лифте. И при этом ничего особенного не сделала. Не полезла за газовым баллончиком, не пригрозила знанием приемов восточных единоборств или именами своих многочисленных двоюродных братьев, которые жили по соседству и со мной, и с недоделанным грабителем, а просто посмотрела. Что с ним было! Наверно, это тоже проявилась часть благоприобретенной силы павшего воина, не знаю.

И мои мучительницы – испугались. Одна больше, одна меньше, хотя виду не подала ни та, ни другая… Но обе опустили очи долу, успев, правда, обменяться многозначительными взглядами. Заговорщицы…

– Итак, на чем мы остановились? – спустя мгновение как ни в чем не бывало продолжила Магистр.

– На С-слове, – подсказала Яти. – И проис-сшес-ствии в деревне.

– Так вот. Сила Слова павшего заключается не только во фразе «черт тебя возьми». Она кроется в твоих эмоциях, а выразить их можно с помощью любых слов. Главное – правильно подобрать для заклятия нужную форму воплощения и вложить в него сильное чувство.

– То есть?.. – удивилась я.

– Допустим, тебе нужно перенести эти свитки, – она положила руку на подготовленную литературу, – в свою комнату, а поскольку нести пачку тяжело… можно ее аккуратно проклясть. И свитки либо послушно полетят следом за тобой, либо – мгновенно окажутся в твоей комнате.

Я нахмурилась. Разве такое возможно? И недоуменно почесала затылок. В моем понимании проклятие и есть проклятие, им только вредить можно. А чтобы оно выполняло какую-нибудь пыльную и грязную работу?.. Нет, это уже из области фантастики.

– Не понимаю, – проворчала я.

– О господи. – Магистр вопрошающе подняла глаза к небу. – Зачем ты вернул в наш мир создание, которое ничего не помнит и потому – ни на что не годится?

– Ну-ну-ну! – возмутилась я. – Полегче!..

– Так, давай пробовать, тебе пригодится… – Моя собеседница взяла себя в руки, правда, успев насмешливо пробубнить себе под нос: – Дожили, не павшие нас учат, а мы их. Ладно, оставим… Посмотри на свитки. Тебе охота нести их в свою комнату?

– Нет, естественно. Я их вообще видеть не хочу.

– Ага, – в черных глазах сверкнула искорка азарта, – значит, негативные чувства есть…

– Показать?

– Покажи. Как умеешь.

Я мрачно уставилась на книги, но обещанную демонстрацию силы сорвала Яти, вмешавшись:

– Помни, Касс-си, уничтожать их не надо. Это редкие, ценные экземпляры, нас-считывающие не одну с-сотню лет. Прос-сто перемес-сти их в с-свою комнату, и довольно.

Разочарованно фыркнув, я закрыла глаза и принялась сосредоточенно думать. Над формой воплощения. И (зря я почти три года на филфаке вкалывала, что ли?) – быстро до нее додумалась. Вздохнула, откашлялась и с должным эмоциональным сопровождением заявила:

– Исчезните отсюда немедленно, проклятые бумажки, ваше место – в моей комнате!

Потом посмотрела на стол и изумленно вытаращила глаза. Книги исчезли! Испарились! Растаяли в воздухе, словно они тут и не лежали никогда! Ну дела-а-а…

– Молодец! – почему-то очень искренне обрадовалась за меня ящерка, а Магистр лишь одобрительна кивнула и выразительно приподняла левую бровь: мол, продолжай…

Я злорадно улыбнулась. Яти с подозрением покосилась на меня, но – поздно! Пара Слов, и стол вместе с Магистром взлетел под потолок, никто и ахнуть не, успел. Правда, и растеряться – тоже. Пленница стола, закинув ногу на ногу, посмотрела на нас сверху вниз, с нескрываемым интересом ожидая продолжения, а ящерка как следует на меня накричала: за неуважение, к начальству, за злоупотребление должностными обязанностями и прочая, и прочая…

– И что дальше, павший? – вопросила Магистр. – Не переживай, сама-то я отсюда спущусь, но вот мой стол мне нужен на полу и желательно в ближайшее время.

– Мои проклятия – необратимы, – мстительно возразила я.

– Необратимы, – не стала препираться она. – Но – результат мелких и слабых, таких, как это, можно… не то чтобы вернуть… С помощью второго проклятия можно все расставить по своим прежним местам, ясно? А вот крупные, по-настоящему сильные – те действительно и необратимы, и на их результат впоследствии повлиять нельзя. Вернее, не остается того предмета, на который можно повлиять.

Я удивленно подняла на нее глаза, но моя собеседница и не думала шутить. Черные глаза смотрели прямо и серьезно, а я… испугалась. Впервые осознала реальную мощь своих Слов и собственную непомерную силу. И опасность. Вайлины – это еще цветочки… Мои реальные возможности – куда страшнее.

Нервно передернув плечами, я нерешительно спросила:

– Так я… могу все?

– Абсолютно, – веско подтвердила Магистр. – Ты можешь абсолютно все. От простого перемещения книг в заданную точку до полного уничтожения этого мира. И особых усилий тебе прилагать не придется, а сама ты всегда сможешь выжить.

Я растерянно поморгала и пробормотала:

– Но… зачем мне его уничтожать? Какой в этом смысл? Я никогда не хотела никого и ничего уничтожать, а мир – тем более.

Теперь растерянно моргали уже мои собеседницы. Видимо, то, что я сказала, стало для них откровением.

– Кто в тебе с-сейчас-с говорит? – после томительной паузы осторожно осведомилась Яти. – Касс-си или… павший воин?

Я прислушалась к своим ощущениям и решительно ответила:

– Думаю, мы обе…

– Но история не может лгать, – задумчиво отметила Магистр.

– Зато она любит недоговаривать, – философски добавила ящерка. – А делать это летопис-си умеют гениально, как и наш мир… А ес-сли мы не учас-ствовали в тех с-событиях – откуда нам знать всю правду?

– А Хранители, разумеется, заодно со всеми, – тихо добавила пленница стола.

– Ес-стес-ственно, – согласилась ящерка. – Они и могли бы открыть правду с-сейчас-с, когда с-самые с-страшные с-события давно позади, но им это невыгодно.

– Что именно? – вмешалась я.

– Ваше возвращение, – пояснила моя хвостатая собеседница. – Ес-сли бы вдруг оказалось, что на с-са-мом деле вы не так с-сильно виноваты перед миром, как им вс-сегда расс-сказывали, они бы вас-с простили. А миру бы тогда ничего не ос-ставалос-сь, как пос-следовать их примеру. Да, люди вс-сегда боялис-сы павших воинов, но в то же время отлично понимали – только благодаря вам им нечего опас-саться. И отпала бы нужда ис-скать с-спас-сителей. И над ними никогда бы не навис-сла угроза, подобная нынешней.

– Но так мы же – вроде местных жителей и пришельцев убивать не можем, – заметила я.

– Вы – все можете, – внушительно повторила Магистр. – И уничтожать пришельцев тоже. На благо мира, разумеется.

Я призадумалась и по прошествии нескольких минут вынуждена была с огорчением констатировать, что ни черта не понимаю. Вернее, понимаю, но плохо. Очень плохо… Мне катастрофически не хватало сведений и воспоминаний. Наверняка где-то в дальних темных уголках моей памяти гнездится знание правды, – слишком далеко, мне не дотянуться и не достать… пока. Райлит верно сказала – пусть все идет своим чередом, всему свое время. Понимание истины сейчас, когда меня окружает столько загадок, слишком много загадок… До сути произошедшего я однажды все равно докопаюсь, рано или поздно, а со знанием этого, не понимая себя, я могу лишь все испортить. Нет, Касси, сначала – разберемся с таинственным нечто, а остальное, как обычно, однажды придет само собой.

Вздохнув, я покосилась на летающий стол, обнаружила, что он меня по странным причинам дико нервирует и раздражает, тихо обругала его последними словами, и он с грохотом свалился на пол, едва не опрокинув Магистра. Так-то лучше.

– Очень хорошо, павший, ты делаешь успехи, – невозмутимо объявила девушка. – Немного потренируешься под руководством посланницы – и можешь приступать к своим обязанностям.

И что-то в ее голосе меня насторожило.

– К каким обязанностям? – чувствуя себя необычайно глупо, уточнила я.

Магистр нахмурилась:

– А сама не понимаешь? Раз мертвые воины объявились еще в одном мире, нам повторно спасителя искать не станут. И именно на твои плечи ложится вся ответственность за происходящее. Только если ты не сможешь справиться, нового спасителя из другого, мира переправят к нам. Я против, это понятно, но ничего не поделаешь.

Я как стояла, так и села.

– К тому же ты павший воин, и защитить наш мир – твоя прямая обязанность. И ты дала Слово.

– Минуточку, товарищи! – возмутилась я, немного оправившись от понятного изумления. – Я дала Слово временно исполнять обязанности, а не быть им! Я не собираюсь подставляться! К тому же неизвестно еще, где ваши зомби прячутся!

– Мы тоже не знаем, – «утешила» Магистр. – Да и сам мир не знает. Вот и поищешь. Заодно уничтожишь тех мертвяков, которые на пути встретятся. А там, возможно, подоспеет нормальный спаситель.

– Возможно?.. – упавшим голосом вопросила я.

– Скорее всего, – добавила моя собеседница.

О господя!.. Час от часу не легче! Я скорчила страдальческую рожицу, исподлобья посмотрела на неумолимое лицо Магистра и махнула на все рукой. Ладно, пусть думают, что я где-то брожу и кого-то там ищу. А я займусь своими делами. Мне куда интереснее разбираться с историей павших и их загадочными способностями. Ну а если по пути попадутся зомби – помогу, так и быть. Не Магистру или Хранителям – помогу этому миру. Просто потому, что я – его часть. Пусть и проклятая часть, случайно забежавшая на огонек ненадолго погостить…

Меж тем, пока я размышляла о своем, Магистр сгребла в охапку кипу папок и, перебросившись парой слов с Яти, быстро покинула кабинет. Ушла, не прощаясь, какая вопиющая невоспитанность! Я задумчиво посмотрела на захлопнувшуюся дверь. Зато теперь – свобода!

– И не надейс-ся, – прочитала мои мысли ящерка. – Я внимательно прос-слежу за тобой и твоим поведением.

Я не удержалась и показала ей язык. Яти тяжко вздохнула. Да, со мной непросто, но ведь я же в спасители не набивалась… И не набиваюсь. И ни за какие коврижки не возьмусь играть непредназначенную мне роль. Я – сама по себе, а вы – сами. Я не умею быть тем, кем я не являюсь, да и не хочу. Спасительница – нет, вы только подумайте! – или павший воин, как меня тут окрестили братья по разуму, – один фиг. Что бы ни спало в моей душе – я воспитана обычным человеком, и им и останусь, а героев в психбольницах ищите, я еще не окончательно сошла с ума и добровольно в петлю не полезу.

Поднимаясь в свою комнату, я весело насвистывала под нос незамысловатый мотив какой-то песни, а Яти – косилась на меня с нескрываемым подозрением. Смотри, смотри, милая, большего тебе и не надо… Даже мои родители и друзья никогда не могли угадать, что у меня на уме, а тебе и подавно не удастся. А на уме у меня…

Открыв дверь, я подошла к столу и лениво поворошила бумажки. Так, структура миров меня интересует мало, история их происхождения – тоже, строение одного конкретного мира – из той же оперы, я в нем и сама уже неплохо разобралась… Ага, а вот это любопытно… Я вытащила из общей кучи потрепанный свиток, испещренный черными рунами. История павших воинов, пусть и с явно ложной точки зрения.

Я осторожно разгладила ветхий лист, испытывая странное чувство. Словно через прикосновение мне передается невидимая, но сильная энергетика того, кто писал, того, кто уже сам ничего не помнит и никогда не вспомнит… И я, закрыв глаза, увидела… Мое сознание, покинув тело, юркой змейкой скользнуло меж рун, обрисовывая каждую, и буквы вместо слов сложились в яркие, четкие картинки.

Магистр, отдаленно похожий на нынешнего, светловолосый и темноглазый, но – мужчина. Тот самый, кого я видела в склепе памяти. Сидя за столом в знакомой библиотеке, он медленно писал. Руны получались кривоватыми, косыми, плохо ложились на бумагу, а сам он иногда отставлял в сторону костяное перо и морщился от боли в перевязанной руке, которой он писал. Неровный, колеблющийся огонек свечи освещал бледное, изможденное лицо умирающего. Человек умирал от страшной неизлечимой болезни… Вернее, от необратимого проклятия павшего воина.

Я встала напротив стола, словно Магистр мог меня увидеть, и посмотрела на него в упор. Конечно же глупый поступок, ведь это не мое воспоминание, а память бумаги, своеобразный портал, перемещающий читателя в иную реальность… Но я услышала то, что мне сказали. Глядя в пустоту, сквозь мою сущность, человек тихо промолвил:

– Прости, Райлит, я не успел. Ты знаешь, где можно меня найти. Приходи и забирай то, что тебе принадлежит…

И картина медленно поплыла перед моими глазами, вновь превращаясь в черные руны… Сев, я тряхнула головой, разгоняя дымку воспоминаний, кивнула встревоженной Яти и мрачно потерла ушибленный при падении затылок.

И поняла… Ага! Вот оно! Встреча, назначенная в сердце мира. Кое-что мое Магистр уволок с собой после смерти и упрятал подальше от чужих глаз. Что именно – не спрашивайте, сама не в курсе. Но если скажу пароль «черт возьми», возможно, мне вернут все вышеозначенное. Надо будет посетить сердце мира после разборок с зомби. Да, а еще понятно, почему Магистр имеет на меня такой зуб: в одной из жизней его убил павший воин.

ГЛАВА 14

Да на тебе пахать надо!

Из кинофильма «Служебный роман»

Второй день подряд шел дождь. Стоя у решетчатого окна, я уныло наблюдала за бесконечным потоком мутной воды, стекающим по стеклу. Хорошо, конечно, что в такую погоду я сижу под крышей, пусть и слегка протекающей, а не на природе… Но вынужденное заточение в мрачной башне однажды меня доконает, ей-богу. Ведь пообщаться даже не с кем! Магистр – в отъезде, Яти – в спячке, старшая ученица Магистра, Серафима, – по уши в своих делах. Скука-а-а… смертная.

Яркой змеей промелькнула молния, осветив мою комнату, и я невольно вздрогнула. Нет, гроз я никогда не боялась… Но одно дело дома, а совсем другое – здесь. Во-первых, и грозы тут бушуют страшнее наших, а во-вторых, приходится пережидать их в башне, которая того и гляди развалится… Я поежилась, прислушиваясь к раскатистым ударам грома, и плотнее завернулась в одеяло. Холодно, сыро, мерзко… Ужасть! И курить охота до безобразия. Хочу домой… При воспоминании о своей маленькой уютной квартирке на душе стало еще тоскливее. Там, конечно, меня хищным зверем поджидает сессия, но и сейчас – мир грядущих радостей не сулит.

Насмотревшись на дождь, я вздохнула и вернулась за стол. Хорошо хоть, комнатка маленькая, споткнуться и удариться в темноте не обо что. Всего-то предметов: кровать, стол со стулом да некое сооружение, весьма отдаленно напоминающее наш комод. И зеркало, к которому я старалась не подходить, дабы не пугаться собственного кошмарного отражения. Изматывающее путешествие сделало по сути одно доброе дело – одежда болталась на мне как на вешалке, и я странным образом влезла в самовольно реквизированный костюм Магистра (хотя штаны и рукава рубахи оказались несколько коротковаты), а в остальном – смотреть страшно, да и описать тоже.

Кипа летописей, подлежащих внимательному изучению, навевала смертельную тоску, но больше заняться было нечем. Не бродить же по башне, притворяясь привидением и уныло подвывая свистящему в трубах ветру… Запалив третью свечу, я в очередной раз принялась просматривать свиток-портал. Видений больше не возникало, да и ничего нового об истории павших воинов, увы и ах, узнать не удалось. Ради интереса сегодня утром я старательно порылась в библиотеке Магистра, но по интересующему меня вопросу даже упоминания не обнаружила. О великом народе, который всех пугал и значил для мира крайне много – один-единственный свиток, в нем – лишь сухая и скупая общая информация, к тому же известная мне со слов Магистра, Марфы и Яти. Вы согласны с тем, что это по меньшей мере странно?

Единственное, что меня заинтересовало, это мимолетное упоминание о неведомом тайном месте, где ранее обитали павшие воины. Кстати, прежде они назывались дейте. Как я узнала из свитка, люди здесь считались низшими магами, а высших, наделенных большей силой, оказалось аж две ветви. Это: дейте, они же – павшие воины, маги Слова, разрушители, и харты, они же – маги Мысли, созидатели. Дейте – изгнали отсюда за манию величия и нападение на мир с целью завоевать его, а харты – когда-то очень давно почему-то потеряли присущую им способность помнить и затерялись среди низших магов. И высшие маги от низших отличались способностью самостоятельно вырабатывать силу. Вот я и в своем мире могла по мелочи напакостить, сглазив человека или удачно напророчив несчастье, и мое имя тут совершенно ни при чем. А по мести низшего мага к нам – он окажется простым человеком, потому как здесь его волшебство напрямую связано с растворенной в мире силой. Вот и все новое, что мне удалось узнать. Чертовски мало, прямо скажем.

Да, так вот, я начала говорить о тайном убежище павших воинов. Где оное запрятано, когда и кем – достоверно не знал никто. Ну допустим, кем – понятно, самими создателями. Когда – тоже приблизительно можно догадаться: то есть в момент создания, о котором, понятно, опять же никому ничего не известно. А вот где запрятано… История знает, но подло молчит и хранит чужие секреты. У меня же в связи с вышеупомянутым местом возникала странная ассоциация. Небесный город, скрытый среди облаков… Изображение с ним Райлит подарила Савелию как напоминание о себе, а город вполне мог оказаться символом павших. И потом – даже дома загадочное место снилось мне ночами. А раз я – павший воин, то город – мое смутное воспоминание, и запрятан он соответственно… Все сходится! Отыскать его местонахождение теперь стало для меня навязчивой идеей. Но – как найти то, о чем не знает даже Магистр?

Аккуратно сложив свиток, я убрала его на край стола, оперлась подбородком на сомкнутые ладони и задумчиво посмотрела на струящиеся по стеклу потоки дождя. Звенящую полночную тишину нарушали лишь тревожный шелест капель да редкие громовые раскаты и, отрешившись от реальности, я в который раз ощутила в комнате чье-то призрачное присутствие. Некто невидимый и молчаливый тихо сидел на кровати и внимательно наблюдал за мной. Вздрогнув, я огляделась. Вроде опять почудилось… Или… нет? Страшно до икоты.

Читать ничего не хотелось, спать тоже, а думать над неразрешимыми загадками – тем более. Вздохнув, я выбрала из трех зол самое полезное и наугад вытянула из папки свиток. Благоговейно разворачивая ветхие страницы, я почувствовала, как прикасаюсь к тайне… Подобное же я испытала только один раз, когда тайком от смотрительницы музея решилась потрогать ценный экспонат. Одно случайное прикосновение к осколкам древней вазы – и привычный мир растворялся в туманном прошлом древнего мира… И кто-то, склонившись над комочками глины, ваял маленький шедевр, вкладывая в него свою душу, всю без остатка… Другой перед чистым листом бумаги старательно выводил костяным пером историю родного мира, а слабое мерцание свечей освещало его усталое лицо. Сколько лет прошло с тех пор, сколько вековой пыли оседало на пожелтевших страницах, сколько рук к ним прикасалось… Скольких людей, читавших летопись, вернулось в сердце мира, а она – живет по сей день и свято хранит тайны бессмертия – знания о семи волшебных мирах.

Склонившись к свечам и с трудом разбирая чужой почерк, я углубилась в обстоятельное изучение летописи, открыв для себя немало интересных вещей. О павших воинах, разумеется, ни единого слова, но и до них однажды дойдет очередь, всему свое время. Не может быть, чтобы о столь любопытной расе высших магов не осталось подробных заметок. Либо их просто уничтожили, дабы не напоминали о наболевшем, но это – глупо, либо… в мире есть еще одна библиотека, где собраны и запрятаны для вящей сохранности наиболее ценные летописные экземпляры. Отвлекшись от чтения, я покосилась на спящую Яти. Проснется – будет кого расспросить.

А волшебные миры – штука интересная… Всего, как я говорила, их семь, и каждый отличается от прочих лишь рельефом и в соответствии с ним именуется. Равнинный мир, куда меня занесло, на древнем языке звучал как Альвион. Горный – Вейте. Болотный – Кариесе. Пустынный – Ярит. Водный – Шалейн. Лесной – Альвейл. Небесный, он же в простонародье мир Небесных странников, – Тиарис. Кстати, случайный подарок небесного духа – каплевидные кристаллы – родом как раз из последнего. Их называли слезами неба, и ценились они на вес золота, поскольку редкости кристаллы являлись необычайной и водились исключительно в Тиарисе.

Полазив по карманам своих прежних штанов, я отыскала завернутые в носовой платок драгоценности. Удивительно, как я умудрилась их не потерять после всего пережитого-то. Я вернулась за стол и разложила перед собой слезы неба. Восемь камешков идеальной формы и одинакового размера ярко светились в темноте, разгоняя ночной сумрак. И зачем они мне? Кто надоумил духа подбросить мне сей подарок небес? Ты знаешь? Да-да, я к тебе обращаюсь… Молчишь? Вот зараза! А как не надо – лезет со своими советами и нравоучениями!

Ой-ей, я же совершенно по-дурацки со стороны смотрюсь, ведь сижу и сама с собой разговариваю! Ась? Не с собой? А – с тобой? Тогда – тем более по-дурацки. Кристаллы мне пригодятся, говоришь? Как плата? За что? Ах, не скажешь? Ну и иди к черту! Сама разберусь, где наша не пропадала… И нечего надо мной издеваться, если я на принцип пойду – до чего угодно докопаюсь! И до тебя тоже. Подумаешь, тайна за семью печатями! Да и нету уже одной печати, я ее сорвала, осталось еще шесть. Всего-навсего…

Бережно собрав слезы неба со стола и завернув в носовой платок, я запрятала их в глубокий карман серых штанов (оказывается, Магистр носила не только черное) и вновь взялась за летопись. На чем я остановилась? Ага. Так вот, миры, оказывается, друг от друга не изолированы, а связаны порталами (интересно бы на них взглянуть), и если кому вдруг понадобится помощь или просто в гости сходить захочется – без проблем. Нашел нужный по цвету портал – и вперед. А «цвет» мира зависел от его рельефа. Равнина – зеленый, вода – синий, горы – каменно-серый, лес – коричневый и так далее.

И что любопытно, ранее порталы вели не только в приграничные волшебные миры, но и в запредельные. А запредельными называют те, что находятся, соответственно, достаточно далеко от вышеозначенной системы, но, главное, они просто обязаны быть волшебными. С таким миром, как моя родная Земля, никто связываться бы не стал. При наличии порталов в запредельные миры и возник ныне существующий закон, по вине которого сейчас все страдают: пришельцы – личности неприкосновенные. Причем жители приграничных миров пришельцами никогда не считались.

Сначала магический закон распространялся лишь на политических эмигрантов и министров иностранных дел, но позже, с возникновением торговли, заработал и на благо простых посетителей. Заходи, бери, кто что хочет… Впрочем, нет, на страже законов мира тогда стояли павшие воины, потому они и получили право уничтожать пришельцев, если те вдруг обнаглеют. Поэтому именно с изгнанием павших было решено прекратить общение с жителями запредельных миров и прикрыть порталы.

Угу, опять мы виноваты… Павшие, кстати, как мне удалось вычислить, водились именно в системе семи миров и нигде больше, но задолго до изгнания обосновались в Альвионе, создали себе базу и отсюда мотались по делам куда бог пошлет. Или куда сами захотят отправиться на прогулку. Ага, еще кое-что новое узнать удалось, причем ни слова «дейте», ни прозвища «павший воин» в тексте не встретилось. Лишь упоминались некие таинственные «стражи», а поскольку именно так нас называла Марфа – правильные выводы сделать несложно.

Дочитав свиток, я убрала его в общую кучу и сладко потянулась, разминая затекшие мышцы. Мельком глянула в окно, убедилась в том, что гроза не думает прекращаться, и по уши завернулась в одеяло. Пойти раздобыть себе чаю, раз Серафима не хочет кормить меня ужином? Чай я приготовить в состоянии, даже на столь допотопной печи, а вот все остальное – проблема. Даже на нормальной современной печке. Все мои скудные кулинарные способности сводились к варке пельменей, жарке омлета и нарезке бутербродов. И, несмотря на отчаянное желание мамы, готовить я так и не научилась, потому как ненавидела это дело до глубины души, а кулинарные рецепты знала на уровне анекдота про расстегай. Для того чтобы приготовить расстегай, возьмите свежего судака и сильно стегните его прутом один раз. Внимание: если вы стегнете рыбу два раза, это будет уже двастегай, а если три – тристегай и далее по тексту…

Кухня на первом этаже опять оказалась заперта. Серафима, зная о моих ночных набегах, свято блюла чистоту помещения и неприкосновенность магистерских запасов. Я насмешливо хмыкнула. Ну-ну… Все-таки я не зря вчера целый день упражнялась во владении собственным Словом и посему – голодной не останусь. Даже если замок на двери магический, а он таковым не является. Пара Слов – дверь с тихим скрипом отворилась, приглашая меня войти. И, проверив помещение на наличие людей, я спокойно зашла внутрь.

Печка, слава богу и спасибо Серафиме, оказалась достаточно теплой. Поворошив кочергой раскаленные докрасна угли и быстро раздув огонь, я в который раз горько пожалела об отсутствии сигарет, поставила на плитку тяжелый чайник и присела на стул. Дух огня, он же зайтан, сплошь состоявший из мелких язычков пламени, выглянул из печи и неодобрительно покачал головой. Да-да, сама знаю, как похудеть, объедаясь на ночь… Но если я есть хочу! И плевать мне на все диеты! Вон, выгонят меня скоро из башни дела делать, тогда и приду в норму, а так – когда еще поесть нормально получится? То-то и оно.

Зайтан, вздохнув, вернулся в печку, растворившись в огне. Туда ему и дорога… После того как вчера Яти целый день заставляла меня учить названия духов, я готова их проклясть. Нет, я, конечно, понимаю, мне тут придется какое-то время жить – но лишь недолго!

На кой мне ради пары-тройки дней зубрить десятки ненужных имен и названий? Вот и я считаю это странным. И вообще подобные нудные сведения лучше получать на практике. Куда проще – встретил, увидел, запомнил. Альва и вайша я теперь век не забуду, ну, зайтана еще запомнила в связи с частыми пожарами, случающимися на равнинах, ну и леками – духа воздуха… а кого мне тут еще надо? Горного или болотного духа? А зачем, если тут ни гор, ни болот природой не предусмотрено?

Я фыркнула про себя и отправилась на поиски кружки. Нет, выучить их названия мне все равно пришлось, хвостатая поганка не отставала от меня ни на минуту. А заодно и заставила зазубрить ритуальный разговор, родовые приставки к именам и много чего еще. Черт возьми! Это я рассердилась, вспоминая вчерашнее, и в пылу гнева случайно смахнула с полки любимую чашку Серафимы… А она, упав на пол, разумеется, разлетелась на мелки кусочки по всей кухне. Сделать мне ученица Магистра ничего не сделает конечно же, но… Еще дорожного пайка в отместку лишит и не накормит перед отъездом.

Подумав, я воровато огляделась по сторонам, метлой собрала осколки в кучу и с помощью совка отправила их в печку. Вот и все, и ничего страшного не произошло, а ежели что – так это не ко мне… А кто решит, что ко мне, тому мало не покажется! Налив себе чаю и отыскав в буфете случайно забытую Серафимой краюшку хлеба, я заперла дверь и поспешно ретировалась с места преступления. Не пойман – не вор. Даже если обзывать вором здесь в принципе больше некого.

В своей комнате я закрылась на замок и несколько минут размышляла, накладывать защитное заклятие или не стоит. С тех пор как я узнала о полезной стороне своей магии, я постоянно думала, где бы еще ее применить и на чем потренироваться. И этот случай решила не упускать. Мало ли, вдруг после таинственного исчезновения кружки ученица Магистра все же придет в ярость и побежит мстить. Она больше меня раза в два, а боец из меня, сами понимаете, аховый. Но – дабы невзначай не навредить, шибко опасного я ничего не придумала: так, в своем стиле, доброе и пакостливое.

– Чтоб на того, кто откроет дверь, ведро холодной воды вылилось!

Над дверью на невидимых веревках послушно закачалось вышеупомянутое ведро. Самое главное в моих заклятиях – подобрать верные слова. И не только так, чтобы оно прозвучало как проклятие – важно и подобрать к некоторым словам уточнение. Вот, например, если я не уточню, какой именно должна быть вода – вошедшего может ошпарить кипятком.

Сию простую истину я поняла, когда после ухода Магистра искала посланные в комнату папки. Я велела им быть у меня в комнате – но ведь не уточнила, где именно! Одна папка отыскалась под кроватью, вторая – под матрасом, третья – и вовсе в самом нижнем ящике комода под горой чистых листов… Благо, больше предметов обстановки не нашлось… Мы с Яти потом долго думали, почему так получается, и пришли к дружному выводу, что вложенный в позитивное заклятие негатив должен где-то реализовываться. А лучшего применения его, чем в подобных подлостях, и придумать нельзя.

Пока я тренировалась, чай успел благополучно остыть, а дождевая вода – просочиться сквозь оконные щели и вплотную подобраться к летописям. Чертыхнувшись, я побежала спасать бумажки, быстро перетащив их на кровать и для профилактики отодвинув от окна стол. Чай за это время остыл окончательно, до комнатной температуры, а опять идти его разогревать… чревато неприятными последствиями в виде висящего над дверью ведра. Я огорченно вздохнула.

Не везет, так не везет!

Я уныло посмотрела на бесконечный дождь, медленно пережевывая хлеб. Проклясть дождь, что ли, а вдруг перестанет? С другой стороны, тогда не будет повода лишний день отдохнуть и поспать в нормальной постели. Не, пока я еще только осваиваю новые способности, лучше не стоит и пытаться, а то испорчу все, и у Магистра появится еще один хороший повод отомстить мне. Но ей, кажется, и повода никакого не надо…

– Опять лентяйничаешь? – проснувшись, сурово вопросила Яти, жутко сверкнув янтарными, светящимися в темноте глазами.

От испуга я подавилась хлебом и едва не свалилась с кресла. Закашлявшись, я расплескала на себя полкружки чая (слава богу, он успел остыть) и укоризненно посмотрела на свою хвостатую собеседницу:

– Хочешь поговорить, так зачем же пугать? Сколько тебя еще просить можно – предупреждай, когда просыпаешься!

– Как? – с интересом осведомилась ящерка.

– Как хочешь! – отрезала я и сделала вид, что ее первый вопрос не слышала.

– Не увиливай, – строго заметила Яти. – Почему ты не занимаешьс-ся?

– Испортить себе зрение в такой темноте? – возмутилась я. – Не хочу, не буду и не заставите!

– Ты уверена? – В приторно-ласковом шипящем голосе отчетливо проскользнули ядовитые нотки.

– Отстань, – привычно огрызнулась я.

– И не подумаю.

Я прикинулась чайником и тупо уставилась на стену, нервничая под ее пристальным взглядом. Зараза тоже имела противное свойство так смотреть, что становилось не по себе…

– Касс-си!..

Я в танке, я в танке, я в танке, я в…

– Касс-сандра!

– Не смей меня так называть! – взвилась я.

– Тогда учи дальше, – непоколебимая ящерка, похоже, готова была стоять на своем до последнего.

Я скорчила рожицу и неохотно повиновалась. Вновь пересела за стол, зажгла еще пару свечей и принялась вяло просматривать очередную летопись испытанным филологическим методом: через три страницы по диагонали. В данном случае – через три абзаца, но все равно по тому же принципу.

Однако подлая ящерка и не думала останавливаться на достигнутом.

– Перес-сказывай, – потребовала она, когда я закончила читать и отложила свиток в сторону.

– Детский сад, штаны на лямках, пятый класс, вторая четверть… – недовольно проворчала я. – Не буду!

– Потому что ничего не запомнила? – уточнила Яти. – Перечитывай.

Я рассердилась, отшвырнула свиток в дальний угол и пригрозила, что сейчас прокляну летописи, а сама выброшусь в окно. А оставшимся от меня мокрым местом они с Магистром вольны распоряжаться по своему усмотрению и командовать, сколько душе угодно.

– Ты туда прос-сто не пролезешь, – невозмутимо прокомментировала ящерка, даже не соизволив взглянуть в сторону узкого решетчатого окна.

– «Кто хочет смерти, тот везде ее найдет», – философски процитировала я Сенеку.

– Ес-сли мир тебе позволит, – возразила Яти. – А его мнение в подобных вопрос-сах важнее твоего, поверь.

Я задумалась, лихорадочно подыскивая подходящий ответ, когда мои напряженные размышления прервал громкий сердитый стук в дверь. Я испуганно замерла. Серафиму принесло на ночь глядя.

Ой-ей…

– Что ты еще натворила? – нахмурилась моя собеседница.

– Ничего особенного… – пробормотала я.

– Неужели?

Стук повторился. Лучшая защита, как известно, это нападение, и посему…

– Кому чего надо?! – угрожающе рявкнула я. Из-за двери донеслось нерешительное сопение и топот. Похоже, ученица Магистра смекнула, что я не в настроении, и на всякий случай решила испугаться. Ее робкий, подрагивающий голос заставил меня разозлиться еще больше. Тоже – на всякий случай.

– Можно мне… поговорить с тобой? – тихо вопросила Серафима и, подумав, чуть громче добавила: – Спасительница.

– Посреди ночи?!

– Это… срочно… Очень срочно…

Нет, по ее мнению, дурацкая кружка стоит того, чтобы будить меня и доводить разговор до скандала?!

– Нельзя!!!

– Но это правда – срочно… – продолжала гнуть свое ученица Магистра.

Еще одна упрямица на мою голову. И где только мир их находит? Забыв обо всем на свете, я метнулась к двери, распахнула ее с явным намерением учинить обещанный скандал… И лишь поток ледяной воды, пролившийся сверху, остудил мой пыл. Ведро! Я подняла голову к потолку, посмотрела на перевернутую вверх дном емкость, и, разочарованно застонав, страдальчески закатила глаза. Опять не то получилось! Опять у меня не все, как у нормальных людей!

– Что с тобой? – Серафима испуганно наклонилась ко мне, то ли помочь желая, то ли – начать мстить за любимую кружку.

Я издала невнятный звук и попятилась от двери, а ящерка понимающе хмыкнула.

– Проходи, С-серафима, не с-стес-сняйс-ся, – любезно пригласила ее Яти. – И не обращай внимания. С-спас-сительница любит на с-сон грядущий принимать… Это душ по-вашему называетс-ся, верно, Касс-си?

Ответом ей послужил прежний невнятный стон.

– Правда? – недоверчиво выпучила глаза впечатлительная девушка.

Я, опустив очи долу, пробурчала что-то невразумительное.

– Правда, – насмешливо подтвердила ящерка.

– В одежде? – усомнилась Серафима.

– Там, откуда Касс-си родом, это в порядке вещей, – продолжала издеваться хвостатая поганка.

– Да? – опять уставилась на меня ученица.

– Да! – раздраженно завопила я, метнув свирепый взгляд на ухмыляющуюся Яти. – Да, елы-палы, мы имеем привычку мыться в одежде! А еще, – мстительно продолжила, чуть успокоившись, – после купания мы привыкли ужинать жареными ящерицами… и нежданными гостями!

– Но людоедство – это грех… – промямлила Серафима, бочком-бочком отодвигаясь к двери.

– Для вас, но не для нас, – кровожадно улыбнулась я и для вящей достоверности плотоядно облизнулась.

– Она шутит, – вмешалась ящерка, плавно соскользнув с моего плеча и перебравшись на стол, подальше от меня. – Это прос-сто неудачная и дурацкая шутка.

Насчет дурацкой – согласна, но в остальном – не совсем… Бедная Серафима перепугалась изрядно и, побледнев как привидение, явно готовилась задать стрекача. Наивная, кому она верит? И никого из моих родственников нет, чтобы либо окончательно добить несчастную, либо объяснить – мне верить категорически нельзя. Если только не на Слово…

– Ладно, согласна, шутка была неудачной, – сжалилась я. – Людоедство – действительно грех… А вот лягушачьи ножки и жареные ящерицы у нас в некоторых странах считаются деликатесом. Лакомым блюдом, в смысле. И я давно мечтаю его попробовать.

Девушка несколько успокоилась и неуверенно улыбнулась, а вот ящерка предпочла все же не приближаться ко мне. Так тебе и надо, хвостатая изменница! Будешь знать, как издеваться над людьми! Мало того, что я находилась в глубоком шоке от случившегося и не могла за себя постоять, так еще и ты переметнулась на сторону врага! Я буду мстить, и мстя моя страшна.

– Так зачем ты пришла, С-серафима? – Яти попыталась перевести разговор на более безопасную тему.

– Магистр велела завтра отправляться в путь, – сообщила ученица.

– Велела, надо же!.. – фыркнула я, стаскивая с себя мокрую рубаху и оглядываясь в поисках запасной. Куда же я ее засунула?..

– К югу от башни жители заметили нескольких мертвяков, которые выбирают себе незащищенную деревню для нападения, – мрачно объяснила Серафима, теребя переброшенную через плечо русую косу. – А твоя обязанность как спасительницы…

– Не тебе мне об этом напоминать, – отрезала я, роясь в ящике комода. – Тем более, всего ты не знаешь.

– Но Магистр – велела, – как попугай твердила девушка.

– Плевать я на нее хотела, – скорчив рожицу, проворчала я, выдвигая второй ящик и в сомнении изучая его содержимое.

Зачем хранить здесь столько ненужного барахла, не понимаю. Не имею привычки рыться в чужих вещах, но ведь точно помню, что рубашку Серафимы сунула куда-то сюда… Я поежилась от холода. В башне и без того не особенно жарко, а после ледяного душа я в считаные секунды страшно замерла и, если срочно не переоденусь… Мокрые штаны неприятно прилипали к ногам, а стекающая с них вода уже успела скопиться в небольшую лужицу. Н-да, крайне неприятная ситуация, прямо скажем…

– Касс-си!.. – возмущенно зашипела ящерка.

– Я не собираюсь тащиться никуда в такой ливень! – огрызнулась я. – Хотите, чтобы я простыла и умерла?

По их физиономиям стало заметно, что против подобного они бы не возражали.

– Дождь льет только вокруг башни, за ее пределами – погода хорошая, – смущенно призналась Серафима. – Магистр подозревала, что иначе в башне тебя не удержишь, а по-другому – учиться ты не будешь. И… я смогу к завтрашнему утру дождь отменить.

Я как стояла, так села. На пол. В лужу с водой. И едва не уронила туда сухую рубаху. Вовремя спохватилась, натянула ее на себя и уставилась на ученицу как удав на кролика. Обещанная месть за недавнюю стычку? Очень хитро… Запереть меня на два дня в мрачной башне, от которой мурашки по коже, наедине с ненавистными свитками. И ладно бы, в них оказалась нужная мне информация, а не бред сивой кобылы!

Мрачно насупившись, я сердито засопела. Серафима же решила не испытывать судьбу и смыться к себе, пока я опять не выкинула очередной финт. Пробормотав что-то про обещание к утру разобраться с дождем, она положила на стол какой-то предмет и быстро убралась восвояси. А я наконец-то сняла мокрые штаны и носки, подумав, повесила их сушиться на спинку стула и опять завернулась в одеяло. Ну и ночка… И почему большая часть неприятностей случается именно ночью?..

– Касс-си, что ты задумала? – с подозрением поинтересовалась Яти.

– Мм?.. – Я как раз пыталась и сползающее одеяло на плечах удержать, и выжать мокрую рубаху.

– У тебя такой вид, с-словно ты замышляешь очередную гадос-сть, – пояснила моя собеседница.

– А откуда тебе знать, какой у меня вид, когда я что-то замышляю? – угрюмо возразила я, оставив рубаху сушиться на спинке кровати. – Ты за мной постоянно шпионишь?

– Нет, мне прос-сто показалос-сь.

– Когда кажется – креститься надо. – Я, пыхтя, подтащила к двери стол и, взобравшись на него, сняла с воздушного крючка ведро.

Повертев его в руках, пожала плечами и поставила на комод. Прощальный подарок Магистру. Стол, а следом и летописи, вернулись на положенное место, а я снова взялась за комод. Кто бы тут до меня ни обитал, он случайно забыл в комнате кучу полезных вещей. Из нижнего ящика я вытащила большую потрепанную дорожную сумку, тщательно осмотрела ее на предмет дырок и осталась довольна находкой. Сойдет вместо старой. Раз Магистр и не подумала помочь спасительнице с дорожными сборами, как когда-то Марфа, пришлось заняться оными самой. Зато появился хороший повод не читать летописный бред.

Гроза за окном поутихла, плавно превратившись в обычный вредный дождик. Серафима на ночь глядя взялась за дело? А ей-то чего не спится? Мне – понятно, после впечатляющего обливания спать расхотелось совершенно. Под утро, может, удастся задремать… Но тогда лучше совсем спать не ложиться. Кстати, а это идея. Раз дождь вот-вот прекратится… Переночую в поле. И когда ученица Магистра обнаружит исчезновение кружки, меня тут уже не будет.

Выудив из комода чью-то потрепанную куртку необъятных размеров, я прихватила ее на случай внезапной грозы, положив на дно сумки, с сожалением сняла теплое одеяло и начала его сворачивать. Больше мерзнуть по утрам я не намерена, а одеяло оказалось достаточно тонким и легким, чтобы без особого труда таскать его всю дорогу с собой. Если, конечно, Янтарь опять не удерет. Магистру же взамен останется превосходное ведро магического происхождения.

– Яти, ты можешь высушить мою одежду? – Я решила отложить месть на потом и вопросительно посмотрела на ящерку.

– Она не твоя, – неодобрительно покачала головой моя собеседница, но все же взялась помогать.

Стоило ей лишь подуть на штаны, как от них повалил пар, и они высохли в считаные мгновения. Следом – настала очередь остальных вещей. Переодевшись и сунув в сумку рубаху Серафимы, я посмотрела на свои ноги. Где бы взять обувь? В нижнем ящике комода я нашла пару дырявых сапог сорок последнего размера, но в них путешествовать – одно мучение. Да и у ученицы Магистра ботинки не утащишь – я в них утону. Ладно, придется бродить по пыльным дорогам в любимых носках.

Внимательно осмотрев комнату, я не глядя сунула в карман оставленный Серафимой предмет, задула свечи и, закинув сумку на плечо, на цыпочках прокралась вниз. К кухне. Пакостничать – так по-крупному. Да и без завтрака, обеда и ужина я оставаться тоже не намерена, как и глотать слюну, в спешке добираясь до ближайшего населенного пункта. Я ведь не Райт, не смогу бродить по мертвым деревням, отыскивая еду. Я вообще по ним бродить не смогу, если не дай бог они мне встретятся. Зомби издали прибью – и хватит с меня…

Буфеты я потрошила долго и без удовольствия. Деревянные ложки и тарелки – и ничего съедобного! Даже более или менее приличный нож отыскался с большим трудом! Мало я Серафиме кружку расколотила, нужно бы еще какую гадость сделать за то, что морит меня голодом.

– Поищи в погребе, – сжалившись, подала голос Яти. – Видишь крышку?

Увидеть я не увидела, поскольку свечей не зажигала, зато умудрилась об нее споткнуться и, разумеется, сразу же устремилась в погреб, где и отыскала все необходимое. В итоге моя сумка начала трещать по швам, а клапан – едва застегнулся, зато теперь у меня было все необходимое. Даже нож и кожаная фляга, в которую я вылила остатки травяного чая. Ее, подумав, я перекинула через плечо, а погреб решила не закрывать. Как и саму дверь. Войдет сонная Серафима поутру на кухню за чаем из любимой кружки, а погреб – напротив нужного ей шкафа. Жаль, не доведется понаблюдать…

Я вышла из кухни и на прощание оглядела недружелюбный коридор и старую лестницу. Опять в путь?

В моей душе что-то екнуло и сжалось. Я не любила дороги и путешествия. Никогда. Даже тогда. Где бы ни приходилось бродить, я всегда стремилась как можно скорее вернуться домой и спрятаться в его уютном, спокойном тепле. И забыть о том, что за окном льет дождь или бушует метель, что однажды опять придется куда-то уйти, пусть даже в магазин за сигаретами. Да, я домоседка, но ведь любому человеку необходимо куда-то возвращаться? А куда я возвращалась здесь?.. За моей спиной с тихим скрипом закрылась входная дверь, когда я вышла на улицу. Раз Магистр срочно решила меня выгнать, значит, завтра она вернется. А я уже успела нахально присвоить ее одежду, разбить у Серафимы кружку, ограбить их погреб… Лучше мне быть отсюда подальше.

– Где моя кружка?! – раздался из кухни горестный вопль, а следом – грохот, который вынудил меня втянуть голову в плечи и быстро раствориться в мутном потоке дождя. Я знать ничего не знаю…

ГЛАВА 15

– Придет Михалыч – завалит эту тварь!

– Если эта тварь еще не завалила Михалыча…

Из кинофильма«Особенности национальной охоты»

– Павший!

Я испуганно подскочила, запутавшись в одеяле, и окинула равнину диким взглядом. Кто? Откуда?

Янтарь, бродивший неподалеку, вопросительно наклонил голову набок, созерцая мое растерянное и заспанное лицо. Я никак не могла понять, откуда исходит голос Магистра. А он продолжал активно взывать ко мне, хотя накануне я специально уехала от башни как можно дальше. Мистика, да и только…

– Павший, ты где?

– Прекрати называть меня этим идиотским прозвищем. – Я с ворчанием выпуталась из одеяла, села и тупо уставилась на свои штаны.

Голос Магистра звучал приглушенно, словно его обладательница говорила сквозь маску, и доносился почему-то откуда-то из моих штанов. Я недоуменно почесала затылок. Ах да, совсем забыла! И, порывшись в кармане, я извлекла оттуда небольшой овальный и плоский камешек. Задумчиво повертела его в руках, перевернула и встретилась взглядом с Магистром. Вернее, с ее ожившим изображением.

Оно, лишь оказавшись со мной лицом к лицу, живо сменило рассерженный и встревоженный вид на невозмутимый, и строго осведомилось:

– Почему ты так долго не отвечала?

– Заранее предупреждать надо, – огрызнулась я. – Откуда же мне знать, что тебе взбредет в голову подобным способом со мной пообщаться?!

– Разве Серафима ничего не объяснила? – озадачилась Магистр.

Нет, забыла. С перепуга, не иначе. Я отрицательно покачала головой.

– Странно… – Изображение нахмурилось. Действительно. Впрочем, с кем не бывает…

– Ладно, оставим. Ты что, спишь в поле без защиты?

– Угу…

– Серафима же должна была тебя предупредить, что поблизости бродит шайка зомби!

А она и предупредила. Только я чересчур спешила удрать из башни и обо всем забыла. Я смущенно кашлянула. И тут я увидела вышеупомянутую шайку. Вернее, одного-единственного ее представителя. Мертвяк, выглядевший совершенно живым и здоровым, столбом стоял посреди дороги и настороженно озирался по сторонам. И если бы не лук с туго натянутой тетивой и подготовленной стрелой, его вполне можно было принять за обычного местного жителя. Ну а если бы не высокая трава и мое сидячее положение, меня бы уже принимали за мишень. Ой, мама! Ну я и растяпа… Стараясь не шуметь, я улеглась на живот и осторожно раздвинула заросли травы. Устраиваясь на ночлег, я не стала далеко отходить от дороги и посему – зомби сейчас видела неплохо. На удивление невысокий и щупленький, одетый, как все, в просторную рубаху и штаны, он не сводил внимательного взгляда с виала, и лишь холодная, безжалостная пустота карих глаз выдавала его истинную сущность. Нет, зря я Райта подозревала… Мой бывший спутник вид имел просто невозмутимый и бесстрастный, а этот товарищ… именно что – мертвый. Как оружие. Холодное, остро отточенное и готовое убивать безо всяких на то причин… Бездушное оружие.

– Что ты там увидела? – громко вопросила Магистр, опять невольно меня напугав.

Зомби немедленно повернул голову на звук голоса, а я, чертыхнувшись, опять спрятала камень в карман, несмотря на протестующие приказы портрета. Не балда ведь, должна догадаться, что случилось неладное, и заткнуться… Она догадалась. И замолчала. Но – меня это спасти уже не могло. Мертвяк осторожно двинулся в мою сторону, до предела натянув тетиву. Охота на спасителя началась…

Я испуганно замерла. Малейшее движение – и стрела полетит в мою голову. А я никогда не умела ловить их на лету или уворачиваться от смертоносного острия. Я даже пару Слов сказать не успею, а Райта рядом нет и вылечить – никто не вылечит. И впервые за прожитые в этом мире дни я по-настоящему осознала собственную уязвимость и беззащитность. И – впервые за всю свою жизнь поняла, насколько легко меня убить… Еще один шаг – и я окажусь в поле зрения врага, одно движение – и на одного ходячего мертвеца станет больше…

Мне бы собраться с силами и мыслями, проклясть его – но нет. Паника, дикая, отчаянная и беспросветная, как ночь на кладбище, подобно гигантской волне захлестнула меня, накрыв с головой. Сердце екнуло, привычно спрятавшись где-то в левой пятке, и заколотилось с необычной силой, как у загнанного зайца. Дыхание участилось, словно предчувствуя последние мгновения своего существования и торопясь наверстать то, что может быть упущено. И сквозь пелену страха, застилающую мои мысли, я видела лишь одно – меня еще не заметили. Меня почему-то пока еще не распознали…

Зомби остановился в двух шагах от моего импровизированного лагеря. Я застыла, с трудом сдерживая прерывистое дыхание. Но как стучит мое сердце… Почему он его не слышит? Почему не видит меня? Серые штаны на фоне яркой зелени – сразу бросаются в глаза… Или – что-то ему мешает? Я покосилась на виала и вздрогнула. Янтарь замер на одном месте, и его окутало знакомое золотистое сияние. А я-то думала, это просто игра солнечных лучей на золотой шерсти. Нет, это… магия. Я судорожно втянула носом воздух и поняла. Так пахнет нагретая солнцем сосна. Теплом. Раскаленной докрасна древесиной. Стекающей по стволу янтарной смолой…

Золотистая сеть, сотканная из солнечных лучей, опутывала меня с головы до пят, делая невидимой. Янтарь, сокровище мое нахальное, опять я у тебя в долгу! Опять ты меня спасаешь, когда я оказываюсь на краю… Сначала ты, потом Райт, теперь снова ты.

И как вовремя вы передаете друг другу эстафетную палочку по спасению моей жизни, даже удивительно, точно сговорились. Глубокая нежность к обоим моим случайным спасителям разогнала дурман страха, вернув привычную уверенность в себе. Я все-таки павший воин, я все-таки маг Слова… И я на многое способна, только если не одна. Если за моей спиной стоит кто-то, кому я доверяю. Значит, этот кто-то и раньше у меня был, до тех пор, пока… Но – кто?..

Выпрямившись, я взглянула на зомби и невольно вздрогнула. В давно погасших карих глазах тусклыми звездочками мерцала смерть. Моя. Магистра. Любого живого существа, случайно или нет встреченного на пути. А живых он чувствовал. Не видел меня, не слышал моих движений – но чувствовал. Чувствовал жизнь… И маниакальная готовность ее прервать поразила меня до глубины души. Остатки паники смыло новой волной – ярости и ненависти. Так, значит, ни себе ни людям?

Опушенный лук резко взметнулся вверх, ядовитая стрела практически уперлась в мое плечо, тетива натянулась и тренькнула… Но я успела раньше, привычно ляпнув:

– Чтоб ты провалился, изверг!

Так просто, верно? Четыре Слова – и зомби в буквальном смысле провалился. Земля, послушно раскрыв голодную пасть, моментально проглотила мертвяка вместе с луком, стрелами и обещанием скорой смерти и сделала вид, будто ничего не было, а от врага не осталось даже могильного холмика, лишь высокие заросли травы всколыхнулись и вернулись на свое обычное место.

Я мешком осела на одеяло. Меня трясло. Лихорадочно дрожали руки и подгибались колени. Начиналось то, что в простонародье называлось «отходняк», когда после жесточайшего нервного перенапряжения внезапно наступал полный покой. Расслабившись, я откинулась назад и улеглась на спину, раскинув руки. Утреннее солнце осветило мое глупо улыбающееся лицо. Я с упоением смотрела на проплывающие по небу пышные облака и ощущала себя невероятно счастливой. И все так просто, верно?.. Что еще надо человеку для счастья? Жить. Смотреть на голубое небо и дышать, слышать, как перешептываются травы. И жить…

Хорошо-то как, господя-а-а…

Большая тень заслонила солнце, но меня уже не так-то легко было напугать. Неповторимый запах расплавленной смолы мог принадлежать только одному существу… Я обняла склонившегося надо мной виала за шею и уткнулась лицом в шелковистую гриву.

– Ты спас мне жизнь, дружище… – и ласково поцеловала теплый бархатный нос.

Янтарь тихонько фыркнул и улегся рядом, подобрав под себя ноги. А я наконец-то окончательно пришла в себя и соизволила обратить внимание на приглушенные вопли Магистра. Вытащила из кармана камень и напоролась на презрительный взгляд. Опять…

– Что ты себе позволяешь, павший? – высокомерно осведомилась моя собеседница.

– Позволяю себе жить, – вежливо парировала я. Надеюсь, что речь идет не об одежде, а о моем недавнем неуважительном поступке… Кстати, если уж зашла речь о костюме, то в комоде Магистра я специально не рылась, а штаны и рубаху обнаружила совершенно случайно, в кабинете на нижней полке стеллажа, среди свитков. И, примерив, решила временно! присвоить – реквизировать. Потом – честно верну ее… или уцелевшие тряпки. В конце концов, мою одежду тоже кто-то слямзил, а я не собираюсь разгуливать по миру полуголой.

– Враг?

– Мертв и похоронен, – деловито сообщила я. Портрет помолчал. Я – тоже.

– А остальные?

И опять – ни слова об одежде! Пронесет?

– Я встретила только одного, – пожала я плечами. – Попадутся остальные – прокляну. Но нарочно искать никого не буду, имей в виду.

– И не надо, сами справимся, – сварливо отозвалась она.

И – ни единого слова об…

– А как ты объяснишь исчезновение моего выходного костюма?

Ага, так меня не видят, но слышат! Гневно сверкающие глаза на портрете вводят в заблуждение и только!

– У Серафимы спроси, – нахально ответила я.

– Обязательно спрошу. Держи со мной связь. Черные глаза потухли, а я с облегчением перевела дух. Пронесло! И, убедившись, что в округе, кроме нас с Янтарем, нет ни одной живой души или мертвого тела, вновь улеглась на одеяло. Задумчиво повертела в руках камень и решительно отшвырнула его в сторону. Потом, подумав, подняла его и, повозившись, закопала в землю. Красивая, конечно, штука, спору нет, но если я стану бережно хранить портрет таинственной незнакомки и постоянно таскать его с собой, меня неправильно поймут… Да и отчитываться каждый раз о проделанной работе, опасаясь получить или втык за похищение выходного костюма, или внеплановое поручение, в мои планы не входит.

Закончив свое грязное дело, я села завтракать. Но – и здесь меня в покое не оставили. Стоило лишь отбросить в сторону хвостик огурца, как из травы на меня строго посмотрели зеленые с белыми вертикальными зрачками глаза аята – духа равнин. Мило улыбнувшись существу, я продолжила завтрак. Подумаешь, насорила немного… Да и огурец – не пластиковая бутылка, сгниет, и земля мне только спасибо скажет за бесплатное удобрение. Доев бутерброд, я наклонилась за флягой… И это движение спасло мне жизнь. Очередной зомби, притаившись у обочины, уже тянулся за следующей стрелой.

Уже поесть спокойно не дают, мерзавцы!.. Преисполнившись праведного гнева пополам с испугом, я оперативно прокляла мертвяка и, удостоверившись, что он исчез туда, куда положено, принялась собираться. В сумку по очереди отправились одеяло, рубаха Серафимы, используемая как подушка, остатки еды и… Следующая стрела едва не приколола мою руку к земле. Очередным зомби оказалась милая девушка из числа местных жительниц, судя по ее росту. Достали, гады, ей-богу! В прямом и переносном смысле этого слова. Обозрев окрестности, я заприметила еще двух товарищей, окружающих меня со стороны равнины.

Так быстро я не соображала даже на экзамене. Там от ответа зависит оценка, а здесь – на кону собственная жизнь. Что важнее и дороже, разумеется, понятно, и времени на пустые страхи попросту не оставалось. Мозг заработал с нереальной скоростью, моментально находя нужные Слова. И – нет, не для одного зомби. Для всех сразу. Пока я буду проклинать девушку, меня пришьет кто-нибудь из двух парней. И посему…

– Пропади вы пропадом, все трое!

И куда они только деваются? Стояли вокруг нас с Янтарем – и исчезли! Туда им и дорога. Я перевела дух и с удивлением обнаружила, что не успела даже испугаться. Вместо привычного липкого ужаса перед мертвецами – лишь дикое раздражение и злость. Чего им от меня всем надо, спрашивается? И Магистру, и Яти, и зомби, и миру, в конце концов… Жила себе, никого не трогала, и вот, пожалуйста, – картина Репина «Приплыли»… Прицепились как пиявки и используют по своему усмотрению. Я разозлилась еще больше. Если мне кто сейчас попадется под горячую руку…

Последнего мертвяка, странным образом умудрившегося выжить, поджидала страшная участь. Его разорвало на мелкие кусочки. Я успела дойти до кондиции, что случалось нечасто, и впала в дикую ярость, когда и эта сволочь попыталась меня пристрелить. Честное слово, граждане, я за всю свою жизнь никогда никого по-настоящему не ударила, даже противное насекомое боялась прибить, потому как оно – живое… Но сейчас – словно с цепи сорвалась. И что тому причиной – нервы, усталость, подсознательный страх? Не знаю. Но этому зомби определенно повезло меньше остальных. Впрочем, боли они все равно не чувствуют… А вот мне стало плохо. От одного мимолетного взгляда на разбросанные по равнине кровавые ошметки завтрак весьма настойчиво попросился назад. Прижав ладонь ко рту, я поспешно ретировалась с места драки. Ой-е-е-е… Перед глазами закружилась знакомая карусель, и если бы не спина Янтаря, на которую я опиралась, брякнулась бы в обморок прямо посреди поля – подходите и убивайте, кто хочет. Выйдя на дорогу, я вспомнила, что забыла сумку, и слабо чертыхнулась. Нет, не вернусь, не пойду… И так – век увиденного не забуду. Стоило лишь зажмуриться – и перед мысленным взором вставала крайне неприятная картина: окровавленная рука, отделенная от тела по локоть, настойчиво ползущая ко мне по траве…

Противный ком опять подкатил к самому горлу. Я умоляюще посмотрела на виала, молча прося его вернуться за сумкой. Янтарь тряхнул гривой, но послушно потрусил назад, а я опустилась на колени прямо посреди дороги.

О, черт, прости, Господи…

Никогда больше не позволю себе дойти до ручки… Ведь теперь либо бессонница замучит, либо кошмары, а что хуже – тот еще вопрос. Янтарь вернулся быстро, таща в зубах сумку. Хорошо хоть, все собрать успела. Я автоматически поправила висящую на боку фляжку и не без труда взобралась на спину виала. Что бы я без него делала. Как минимум валялась бы в поле со, стрелой между лопатками. Проклятье!.. Так, Касси, все уже позади, и посему – успокаиваемся и наслаждаемся поездкой. Да-да, именно в этом порядке… В, жизни встречаются и более неприятные моменты, хотя кажется, куда уж хуже…

Под вечер я немного пришла в себя, правда, поесть больше желания не возникало. Зомби тоже не встречались, что радовало. Но утренняя стычка кое-чему меня научила: осторожности, внимательности, уверенности в себе. Никогда больше глупый испуг не заставит меня забыть о собственной жизни. Правда, никогда не говори «никогда»… Но я почему-то знала, что так оно и будет, и я больше не растеряюсь перед лицом реальной угрозы, не позабуду о безопасности, – ни когда не буду прежним беспечным и безалаберным созданием, способным спокойно спать в открытом поле как раньше. Слишком много во мне появилось от павшего воина по имени Райлит, особенно после драки с зомби. Осознание этого и радовало, и пугало одновременно.

Заходящее солнце медленно опускалось за черту далекого горизонта, окрашивая небо в яркие оттенки красного и золотого. Полюбовавшись закатом, я спешилась у небольшого холма и решила остановиться здесь на ночлег. Почему я выбрала именно это место? Вышеупомянутый холмик подозрительно напоминал мне бириха, о котором однажды рассказывала Яти. А раз он защищал местных жителей, то и меня в беде не бросит, ежели таковая опять случится. Возможно… Хотя, скорее всего, это самый обычный холм.

Потоптавшись на траве и как следует ее примяв, я расстелила одеяло и устало плюхнулась отдыхать, положив под голову сумку. Денек выдался не из легких, прямо скажем… Столько событий плюс практически бессонная ночь – это, согласитесь, жестоко. Для меня, по крайней мере. Лениво приоткрыв один глаз, я заприметила на стремительно темнеющем небе одинокую звездочку. А ведь о местных созвездиях я так ничего не узнала, хотя собиралась. И, решив, что все равно уснуть не смогу, я принялась тормошить Яти. Ящерка, поворчав, нехотя проснулась.

– Чего тебе, чудовище?

– Я не могу уснуть!

– А я тут при чем?

– Расскажи мне сказку, – предложила я.

Яти откровенно выпучила глаза, изумленная очередной моей причудой:

– Тебе с-сколько лет, Касс-си?

– Женщинам такие вопросы не задают, – назидательно изрекла я, – это неприлично!

Ящерка пробормотала себе под нос что-то невразумительное и тяжко вздохнула:

– Про что тебе расс-сказать?

– Вон про ту красную звезду, – показала я.

Пока мы препирались, успело окончательно стемнеть, и звезды, с грецкий орех величиной, больше похожие на драгоценные камни, причудливой россыпью сияли с черного бархата ночного неба. Желтые, синие, зеленые, красные, фиолетовые, оранжевые, голубые… Потрясающее зрелище для человека, который всю жизнь лицезрел обычные белые звезды. Нет, белые и здесь тоже имелись, и они, как правило, составляли основной рисунок созвездия, группируясь вокруг одной или двух цветных. Но цветные звезды – это настоящее чудо, честное слово.

– Крас-сная звезда – это Огненный Клинок, а с-само с-созвездие – Бегущий Охотник. Его назвали в чес-сть нашего второго с-спас-сителя, который обладал необычной магией – вос-спламенял прос-стым прикос-сновением любой предмет, а тот – не с-сгорал в огне. Ес-стес-ственно, ес-сли только Охотник с-сам того не желал. Горящее копье было его любимым оружием. Когда он дралс-ся с захватчиками, ос-стрие пылало не с-сгорая, а вот наши враги – мгновенно превращались в пепел.

Я заинтересованно молчала, внимательно слушая рассказ. И после легенды о Бегущем Охотнике ящерку прорвало. Перебравшись с моего запястья на плечо, Яти с небывалым вдохновением взялась за подробное описание каждого созвездия, которое попадалось ей на глаза. И истории посыпались на меня как из рога изобилия.

Свернувшаяся клубком Кошка с зеленоватыми угольками звезд – Кошачьими Слезами – имела свою любопытную историю. Якобы жили в болотном мире мифические животные – Кошки. Это у нас их полным-полно, на каждом углу и в каждом подвале встретить можно, а в волшебных мирах кошки – большая редкость. А вышеупомянутая здешняя живность имела к тому же редкое свойство – предсказывать несчастья при помощи слез. Как только Кошка начинала плакать – мир замирал в предчувствии страшной беды. Куда потом подевались сии волшебные существа, – история знает, но молчит, однако люди привычно грешат на павших воинов. Дескать, те всегда говорили, что Кошки не столько предсказывали несчастья, сколько сами их накликали, и посему подлежали немедленному уничтожению. Беды, кстати, после исчезновения Кошек тоже прекратились. Следующей героиней мифа стала Девушка, несущая на голове кувшин воды и придерживающая свободной рукой пояс, скрепленный брошью – золотистым амулетом. По словам ящерки, амулет носил гордое имя Звезда Востока и создан был с одной-единственной целью – возвещать о восходе солнца у Небесных Странников. В их мире существовала одна интересная особенность – месяц светло, месяц темно, а потом опять месяц светло, месяц темно. Но темно – исключительно из-за чернильно-черных туч, сквозь которые солнца не видно совершенно. И по темным утрам вместо солнца Странникам светят многочисленные амулеты, имеющиеся практически у каждого местного жителя.

Далее ящерка охотно поведала мне обо всех спасителях, воплотившихся впоследствии в созвездия, сопровождая истории душещипательными подробностями сражений за миры. Я, как и ожидалось, на десятом рассказе начала тихонько зевать, на пятнадцатом – откровенно клевать носом, а на двадцатом практически заснула. И спала бы себе дальше, если бы следующая история не коснулась легенды об артефакте павших воинов. Едва я услышала заманчивое словосочетание, мой сон как рукой сняло. И, уставившись на ночное небо, я быстро отыскала предмет разговора.

Ровный круг голубоватых звезд с крупной, ярко-сиреневой в центре – Колесо Судьбы. До сих пор ни кому достоверно не известно, существует ли сей артефакт на самом деле или же его выдумали впечатлительные предки, дабы придать облику павшего дополнительной таинственности. Но, как бы то ни было, легенда рассказывала вот о чем. Убедившись, что война» с магами идет к проигрышу, павшие воины задумали изменить свою историю – сделать так, словно никакой войны они не начинали и не хотели начинать. И. для того – создали Колесо Судьбы. Повернешь его – и переместишься в прошлое. И либо повлияешь на ход войны, склонив чашу весов Судьбы на свою сторону, либо – остановишь боевые действия. Но то ли павшие воины не успели воспользоваться Колесом, то ли его не существовало в природе, – история опять же знает, но молчит как партизан.

Рассказывая, Яти без устали косилась на меня и подозрительно щурила янтарные глаза. Я же – слушала и старательно не обращала внимания на ее молчаливый вопрос. И ящерка, тяжко вздохнув, прямо спросила, помню ли я об артефакте. В ответ я недоуменно пожала плечами и заметила: мол, раз имя свое настоящее с десятого раза вспомнила, как могу знать, что-либо о загадочном Колесе? Моя собеседница еще пару секунд сверлила меня внимательным взглядом, но отстала. И правильно сделала. Даже если бы я действительно помнила, все равно бы не сказала. Это – наш секрет, мой и моего народа, так с какой стати я должна его раскрывать?

А ящерка, похоже, обиделась. Вдохновенные рассказы сменились сухими и скупыми фразами, повествующими о следующем местном чуде света – Властителе равнин. Дескать, Властитель – это гигантских размеров змей, говорящий, умный и образованный, существующий аж со времен сотворения мира. А раз столько лет приличные твари сами по себе не живут, Властитель постепенно сросся с землей и стал органичной ее частью. То есть на коже создания вырос маскировочный травяной покров – и черта с два стало возможным его увидеть, если он сам не захочет пообщаться.

История о созвездии плавно перешла в зоологическую лекцию о природе Властителей. Разумеется, не один наш мир такой особенный, в прочих – тоже есть свои змеи: Властитель пустынь, Властитель болот, Властитель гор и далее по тексту. И различаются они только кожным покровом: или песок там примешан, или камень, или обычная земля. Но все как один – невообразимого размера многоглазые змеи. Злить подобных тварей – себе дороже, в гневе они ничего не помнят, да и подружиться с ними – маловероятно, Большей частью Властители неизлечимо больны манией величия и считают прочих существ, даже виалов, мелкими надоедливыми букашками. Короче, лучше с ними никогда дел никаких не иметь. И в заключение Яти добавила, что по понятным причинам боялись они только павших воинов, и лишь бывшие стражи мира могли найти на них управу.

Я самодовольно ухмыльнулась про себя. Надо же, хоть где-то нас хвалили, а не обвиняли во всех смертных грехах. Даже странно. И, спохватившись, села. Я, граждане, впервые действительно причислила себя к павшим воинам, смирившись и с прозвищем, и со своей принадлежностью к изгнанному народу… Я впервые подумала о себе как об одной из них, а не как об отдельной личности по имени Касси, которая обладает странными способностями. Павшие больше не были для меня древней легендой, потому как я стала ее живым воплощением. Когда же это успело произойти? Опять проделки памяти или кого еще?

Устроившись на одеяле, я нахмурилась. Об окровавленной руке уже и думать забыла, меня волновали более занимательные проблемы. Например, Колесо Судьбы. Как известно, ничего не рождается на пустом месте, легенды и предания не приходят из ниоткуда, а возникновение любого мифа можно легко объяснить, проведя аналогии с реальными событиями. И посему – либо само Колесо не выдумка и мирно ждет где-то своего часа, либо существует подобный ему артефакт, о котором достоверно никому ничего не известно и вряд ли кто когда-нибудь вообще о нем узнает. Даже я.

Я беспокойно заворочалась с боку, на бок; меня терзали смутные сомнения. Новые сведения не давали мне спокойно уснуть, заставляя думать и вспоминать, думать и вспоминать, думать и вспоминать… Пока я не поняла одну важную вещь. Я здесь была. Именно здесь, на этой самой равнине, на этом самом холме. С другой стороны, вроде как отличить один холм от другого, не говоря уже о равнинах, которые и вовсе сливались для меня в одно сплошное бесконечное поле? И все же… Я точно здесь была. Когда-то очень давно, слишком давно.

– Касс-си, ложис-сь с-спать, – привычно заворчала на меня Яти, когда я вскочила на ноги и беспокойно забегала вокруг холма. – Завтра опять тебя не добудишьс-ся.

– Сама встану, – огрызнулась я и уставилась на холм, словно он был живым и сейчас мог заговорить, рассказав о том, о чем я сама осмеливалась лишь подозревать…

Или… Или он действительно мог о многом мне рассказать? Я нерешительно подошла ближе к предмету своих раздумий. Так, Касси, быстро соображаем: как работает твоя память? Как-как… По образно-цепочечому принципу. В том смысле, что за одним смутно знакомым образом следует четко выстроенная цепочка более знакомых, складывающихся в итоге в целостную картину. Савелий – дом – полотно – небесный замок… Воспоминание. Колодец – вайлина – слова жертвы прошлого – холод воды… Воспоминание. Это в сложных случаях. В простых: лицо – воспоминание, существо – воспоминание, голос – воспоминание. Прикосновение – и воспоминание…

Можно попробовать.

Присев на корточки, я осторожно дотронулась до холма и быстро отдернула руку. Ничего не произошло. И повторила свое движение, на сей раз не убирая ладони. И опять ничего… Так мне, выходит, померещилось? Не может быть. Все, что мне мерещится – оборачивается воспоминанием. Я наморщила лоб. Думай, Касси, думай…

– Что ты там делаешь? – Яти быстро вскарабкалась на мое плечо.

– Почему-то мне кажется знакомым этот холм, – рассеянно отозвалась я.

– А ты не ошибаешьс-ся? – с подозрительной осторожностью осведомилась она.

– Нет, не ошибаюсь. Я точно когда-то здесь была и…

– И?..

– И, возможно, что-то здесь забыла, – чуть поколебавшись, ответила я. – В этом я не уверена, естественно…

Ящерка как-то странно на меня посмотрела, и в темноте жутковато сверкнули светящиеся желтые глаза.

– Ты что-то знаешь? – Теперь с подозрительной осторожностью вопрошала уже я.

– Вс-споминай дальше с-сама, Касс-си, – помолчав, посоветовала моя собеседница. – Вс-споминай и… будь внимательна. Не забывай о том, кем ты являешьс-ся.

Ясно. Опять решила меня бросить. Я задумчиво почесала затылок. Впрочем, так даже лучше. Собственные воспоминания – куда понятнее чужих рассказов.

– Что же ты от меня скрываешь? – пробормотала я, обходя холм и внимательнейшим образом его изучая. – Ведь что-то же скрываешь?..

Предмет моих размышлений многозначительно помалкивал. Зараза. Расстроившись, я села у подножия холма и сорвала длинную травинку. Потом еще одну. И еще. И еще. И…

«Достаточно, павший. Я тебя слушаю».

Я подскочила, как ужаленная, и дико вытаращилась на холм. Потом поглазела по сторонам и покосилась на спящую ящерку. Нет, это точно не она сказала. Но и в округе, кроме нас двоих, нет ни души… Я снова уставилась на холм. Нет, не потому, что голос исходил оттуда, он почему-то прозвучал у меня в голове и после того, как я начала донимать несчастную растительность. Не трава же со мной разговаривает, в самом деле…

«Зачем ты меня разбудила?»

– Н-никого я н-не б-будила… – заикаясь, пролепетала я.

«Уверена?»

Я в смятении попятилась. Нет, это уже попахивает паранойей… Раздвоение личности назревает, голоса всякие слышатся… Похоже, я действительно спятила. Окончательно и бесповоротно. Впрочем, оно и неудивительно, если учесть, сколько всего мне пришлось пережить и с какими невероятными явлениями столкнуться. Такое только больной на голову сможет спокойно пережить, а психически здоровый… ну, или почти здоровый человек – свихнется в обязательном порядке.

– Ты… со мной… разговариваешь?.. – запинаясь, нерешительно промямлила я.

«А с кем же еще?»

– Не знаю…

В мои мысли ворвался чужой тяжкий вздох. Я невольно поежилась. Чертовски неприятно, когда в твою голову кто-то без спросу просачивается и начинает там хозяйничать… А в мою голову определенно кто-то пролез. Неким непостижимым образом я чувствовала, как таинственное оно нахально копошится в моих мыслях, выворачивает наизнанку память и старательно выясняет что-то свое… а я не могу его прогнать. Сейчас я – слабее и уязвимее, хотя когда-то все было наоборот.

«Все ясно. Ты не помнишь. Павший воин, который ничего не помнит, – поразительное явление».

– А почему я непременно должна все помнить? – возмутилась я. – Почему все кругом считают, что должна, нет, обязана, все знать?! И… я не павший. Пока еще… Я только учусь им быть. Я только пытаюсь… вспоминать.

«Понятно».

– Неужели? – вырвалось у меня.

«Отойди подальше, павший».

– Зачем?..

«Будем знакомиться заново. Это поможет тебе вспомнить цель твоего прихода».

– Честно говоря… – Я смешалась.

«Отойди».

– Ладно, – не стала пререкаться я и послушно отступила от холма на пару шагов.

«Еще дальше».

Я, невольно фыркнув, отошла еще на несколько шагов.

«Достаточно. Смотри».

– На что?.. – начала я и замолчала на полуслове. Земля на холме разъехалась в разные стороны, явив моей испуганной персоне… глаз. Гигантский зеленый глаз с белым вертикальным зрачком мягко светился в темноте и разгонял сумрак подступившей ночи. Я как стояла, так и села. А глаз мигнул и весьма осмысленно посмотрел в мою сторону. Меня парализовало от страха. Если у этого… создания такой глаз, какие же размеров оно само? Невероятных, непередаваемых! Размеров бесконечной равнины?.. И тут до меня дошло, кто это. Властитель равнины – древняя легенда старого мира, бирих, как его называли местные жители!

ГЛАВА 16

Чей туфля? Ой, мое, спасибо…

Из кинофильма «Кавказская пленница»

«Ты сильно изменилась».

– Я… знаю. Мне все только об этом и твердят…

«А сама не чувствуешь разницы и не видишь изменений?»

– Нет. Мне не с кем себя сравнивать, – с сожалением вздохнула я.

«Печально. Миру не помешали бы прежние защитники».

Я безмерно удивилась:

– Так ты не против нас?..

«Никогда. И сейчас. Потому и согласился тебе помочь».

– Ась?

«Заходи. Найдешь много интересного».

Земля под моими ногами вздрогнула и разверзлась. Мгновение – и я, невредимо проскользнув меж внушительных клыков, стремительно уносилась в никуда, со всех сторон окруженная кромешной темнотой.

«Испугалась?»

– Д-да… Н-нет. Не знаю… – еле слышно пробормотала я.

А ведь действительно не знала, то ли испугаться и завизжать, то ли спокойно лететь куда глаза глядят, вернее, куда меня аккуратно ведут? В конце концов, я разумно решила, что испугаться успею всегда, а раз пока ничего ужасного не наблюдалось, со страхом можно повременить. Заодно и нервы поберечь, они и так ни к черту.

– И что я только здесь забыла? – пробормотала я, когда спустя несколько секунд плавный полет закончился и меня осторожно опустили на пол огромной пещеры.

«То что обещала однажды забрать».

– Я ничего не обещала, – резонно возразила я. – А потому – как я могу помнить…

«Ты не помнишь, но помнит то, что живет внутри тебя. И оно само незаметно ведет тебя в нужном направлении».

Я осеклась. Нечто?.. И дорогу не я выбираю наугад или Магистр с Яти мне указывают, это оно направляет меня по своим старым следам? А наследить я в свое время успела изрядно… Полотно на стене, данное Магистру обещание вернуться в сердце памяти, вайлина в колодце… Где бы я ни оказывалась, обязательно натыкалась на смутно знакомый образ и вспоминала что-нибудь очень важное. И этот холм – он такой же, как и остальные, – да я бы сроду не остановилась рядом с ним на ночлег, если бы не подсказка… внутреннего голоса. Вон оно что!

Мистика.

И темнота. Жуткая. Непроницаемая. А у меня ни свечки с собой, ни фонарика нету… Зато есть другой светильник, очень кстати подброшенный мне леками, духом неба. Бьюсь об заклад, и его тоже я в свое время кое о чем попросила, но опять забыла о собственной просьбе. Порывшись в кармане, я вынула носовой платок со слезами неба и развернула его. Теплый голубоватый свет разогнал по углам призраки тьмы, позволив мне лучше рассмотреть помещение и заметить, что не в пещеру я попала, а в тоннель. Длинный, широкий проход извилистой змеей скрывался во мраке… А я находилась как раз внутри змеи. В недрах Властителя равнин.

Ой-ей…

Мурашки подступающего страха неприятно пробежались по моей спине. Нет, пугаться нельзя. Ни в коем случае. И сюда тоже я попала не просто так, а по собственной инициативе. Я хотела узнать, что скрывает холм? Хотела – значит, вперед и с песней. Или – назад?.. В замешательстве изучив тоннель, я доверилась интуиции и побрела вперед, искренне надеясь на свою звезду удачи. Правда, моя помощница вела себя весьма странно: притягивала ко мне неприятности, но всегда помогала из них выпутаться. Словом, надеяться на нее означало заранее смириться с поджидающей за углом гадостью…

«Если случайно наткнешься на мертвых воинов – проклинай их аккуратнее. Помни, как от твоих Слов страдает окружающий мир».

Я споткнулась от неожиданности. Зомби?.. Здесь?.. Ну да, конечно, Властители не остались в стороне, когда мир оказался под угрозой, и старательно изолировали попадавшихся на пути иноземных захватчиков. А раз внутренности Властителей – это земляные пещеры и тоннели, некоторые недальновидные мертвяки остались запертыми в безвыходной ловушке. Забавно, ей-богу… Впрочем, в том, что я смогу на них напороться, нет и не будет ничего забавного, и посему – не расслабляйся, Касси.

Тоннели сменялись огромными пустыми пещерами, а я продолжала добросовестно топать вперед. То останавливаясь и прислушиваясь к гулкому эху собственных шагов, то продолжая путь, то прижимаясь к стене и пытаясь увернуться от сильных порывов ветра – дыхания Властителя, я без особых приключений добрела до первой лестницы. Вернее, до вертикального тоннеля, на полу которого некто неизвестный заботливо проделал ступеньки. Оригинально… Я высоко подняла руку со слезами неба и вздрогнула: первый обещанный зомби. Правда, совершенно мертвый. Красиво лежащий на гладких, высоких ступеньках со свернутой шеей.

«Поскользнулся невзначай».

Ну да, ну да… Действительно невзначай… Помедлив, я начала осторожно подниматься, неимоверным усилием воли сдерживая подступающую тошноту. Запах в тоннеле стоял соответствующий, да и черные пятна невесть откуда взявшейся крови улучшению моего самочувствия не способствовали. Я брезгливо скривилась и, осторожно подобравшись к телу вплотную, быстро через него перепрыгнула, до последнего опасаясь, что труп успеет схватить меня за пятку и уронить на лестницу. Но ничего подобного не произошло. Мертвец как лежал, так и остался, даже не шелохнувшись.

Я почти добежала до последней ступеньки, когда меня остановила внезапная мысль. Причем мне не свойственная и ненормальная, прямо скажем. Но все-таки – интересная. Помнится, Магистр упоминала о некоем символе, который нарисован на груди зомби. Я оглянулась через плечо, продолжая зажимать нос. Нет, это форменное сумасшествие – пытаться разглядеть проклятый знак. Меня или стошнит, или в обморок хлопнусь. Да, но ведь крови как таковой нет, а бояться трупов после пережитого – по меньшей мера глупо.

Поспорив с самой собой пару минут, я все же решила вернуться. Любопытство, конечно, ни к чему хорошему не приводит, но когда меня что-либо начинает по-настоящему интересовать – я забываю и о страхе, и о лени, и об инстинкте самосохранения. А символ зомби действительно казался предметом интересным, ради которого стоило рискнуть и потерпеть. В конце концов, мне еще часть работы за спасителя придется проделывать, а таинственный знак может оказаться ключом к пониманию сущности зомби. И посему…

Бочком-бочком приблизившись к телу, я некоторое время тихонько постояла, лишний раз убеждаясь, что сей товарищ мертв, и лишь потом опасливо присела рядом. И слезы неба осветили изрядно подпорченный временем труп неизвестной девушки. Длинные светлые кудри, слипшиеся от крови, рассыпались по ступенькам, на лице сквозь бледную кожу проступили кости, в широко раскрытых глазах навсегда застыло легкое недоумение. Странно… А точно ли это – зомби? Гм. Есть лишь один способ проверить… Стараясь не дышать и постоянно опасаясь известной гадости, я быстро расстегнула ее рубаху, распахнула полы – и за мерла. Вот оно.

Искомая черная руна с мою ладонь величиной нашлась прямо под сердцем, вернее, в его области. Нахмурившись и опять зажав нос, я наклонилась ближе. Похоже на татуировку… Многочисленные завитушки – обрисованы четко и ровно, словно символ долго и старательно вычерчивал неведомый художник. Такую сложную руну и на бумаге-то не каждый напишет верно, но на теле – она была изображена безукоризненно, без единого изъяна. И действительно переводилась как «смерть». А язык – я призадумалась, совершенно забыв о прежних страхах – очень древний, похожий на…

«Внимание, павший!»

Спасибо за предупреждение, Властитель. Подняв глаза, я обнаружила стоявшего на лестнице второго обещанного зомби. Но – по-своему живого и… безумно голодного. Он уже начинал терять прежний внешний вид, превращаясь в выходца из могилы. Угу, овощей-то тут нет и взять их негде, а питаться чем-то надо… Или кем-то. Не дождетесь!

– Стой и не смей двигаться, будь ты проклят! – грозно рявкнула я, едва зомби посмел направиться ко мне.

Он послушно замер, не в состоянии пошевелить ни рукой, ни ногой. Спасибо, Райлит. За подсказку. Сама бы я не скоро до подобной формулировки додумалась, а так – позаимствовала у тебя связывающее заклятие, которым ты обездвижила Саламандру. На мертвяка Слова тоже подействовали отменно, позволив мне не только прошмыгнуть мимо него, но и успеть рассмотреть на обнаженной груди своей жертвы черный символ, причем во всех отвратительных подробностях, и с удивлением обнаружить неприятную странность.

Знак смерти – не татуировка, а шрамы – глубокие, уродливо выступающие, страшные, нанесенные с помощью очень тонкого лезвия весьма искусным мастером. А черная краска, скорее всего, и не краска вовсе, а кровь, причем не самой жертвы и вообще на человека. Осталось только правильно вычислить, из чьего языка взят древний символ, потому как сама я вспомнить этого не могла, и – дело можно закрывать и убирать в архив. Искомый колдун будет представителем именно этого народа, и его можно относительно легко вычислить, а вождь мертвых воинов им окажется вряд ли. Он ведь тоже мертвый, а значит, магией владеть по определению не может. Логично? Логично.

На всякий случай прибив зомби, я поднялась по лестнице и отправилась дальше, соблюдая несвойственную мне осторожность. Властитель равнин, правда, успевал вовремя предупреждать о появлении врагов, но собственная собранность мне ой как пригодилась. И в выражениях я не стеснялась, поэтому от встреченных мертвецов мало что оставалось.

Помня о просьбе Властителя, я старательно избегала слов, связанных с землей, пропастями, преисподней и иже с ними, а пользовалась исключительно бронебойными и разрывающими заклятиями. Оторванные конечности, полусгнившие кости и огрызки кожи таи и летели в разные стороны, благо, я успевала зажмуриваться и проскальзывать мимо страшных останков, но в крови все равно вымазалась знатно. Хорошо, хоть не в своей. Но, как выяснилось позже, горы трупов и лужи крови – не самое жуткое испытание, поджидающее меня здесь. Самое страшное находилось дальше, и когда я до него добралась… то горько пожалел не только о том, что сунулась сюда, но и что вообще родилась на свет.

Паук. Нет, не так… Гигантский паук. Чудовищно огромный паук. Угольно-черный, практически неотличимый от окружающего мрака. И если бы не свет слёз неба, случайно выхвативший из темноты зловещее мерцание тусклых зеленых глаз, я бы сейчас с вами не разговаривала. Меня бы вообще не было на свете. А где бы я оказалась – дело десятое и мало кого интересующее, кроме моей скромной персоны, которая разве что чудом не угодила в паутину. Да, и паутина, естественно, тоже в тоннеле имелась. Серебристо-черные нити толщиной с мою руку сплетались в причудливый узор и полностью перекрывали мне путь.

Мама-а-а, роди меня обратно…

У меня предательски задрожали колени. Я же, товарищи, насекомых боюсь до икоты! Любых, особенно жалящих. Но и на остальных спокойно смотреть не могу. Даже безобидные бабочки и жучки доводят меня до истерики, когда залетают в квартиру. Исключение составляют, пожалуй, только мошки и комары. Помните, я вам говорила, что и таракана прибить не могу? Так вот, это вовсе не потому, что я – безобидное и миролюбивое существо: мне и посмотреть-то на него страшно. А тут… а здесь… О господя-а-а…

Я испуганно прижалась спиной к стене, не сводя с паука затравленного взгляда. А тот словно бы и не замечал меня. Деловито обследуя паутину, насекомое вытаскивало из ее липкого плена извивающееся тело очередного зомби. Извивалось оно, понятно, не от страха… А может, и от него. Все-таки любому созданию становится страшно, когда его собирается слопать подобная тварь. Про себя я вообще молчу. Подозревая, кто у паука на очереди, я от ужаса забыла собственное имя. И первое, и второе, и третье, ежели таковое имелось… Да что там говорить – я забыла, как надо думать и дышать.

«Не паникуй, павший, Д’дар’рит – существо безвредное».

Спокойный и невозмутимый голос Властителя равнин, неожиданно прозвучавший в моей голове, немного привел меня в чувство и заставил вспомнить, кто я и зачем здесь нахожусь.

– Как же… вижу… – хрипло выдохнула я, продолжая отчаянно прижиматься к стене.

«Ты всегда видела лишь то, что лежит на поверхности, но не суть».

– Это что, наезд? – обиделась я.

«Нет, констатация факта».

Я сердито засопела, смерив мрачным взглядом огромную и на удивление ловкую фигуру монстра. Даже странно, что он не замечает меня не и бросается в атаку. Не собираясь искушать судьбу, я попятилась и случайно наступила на чью-то кость. Та громко хрустнула, переломившись пополам, а паук, не прекращая своего занятия, опустил на меня глаза. Жуткие, пронзительные зеленые глаза… в которых светился разум. Чудовище определенно жило не одними инстинктами, что если и утешало, то не особенно. Обычный паук – просто быстро съест, а разумный ведь и подумать может, как бы помучить свою жертву.

Стоп!

Знаете, граждане, помимо множества страхов я страдаю еще одним недугом – феноменальной памятью на мелкие детали, вроде имен, символов и чисел. Могу забыть, как выглядит конкретный человек, зато запомню, когда у него день рождения или сдача очередного экзамена. И потому необычное имя паука показалось мне знакомым, и лишь из-за непомерного страха я сразу не вспомнила, к какой категории оно относилось. А оно относилось, хотите – смейтесь, но я не вру, ей-богу, к спасителям! Яти, рассказывая о созвездиях, поименно перечислила всех здешних спасителей, и некоего Д’дар’рита тоже упоминала.

Чудны дела твои, Господи!

Как зачарованная, я смотрела на приближающегося спасителя. А паук, свернув зомби шею и положив тело у стены, медленно подходил ко мне, шелестя конечностями. И хотя я понимала, что Властитель врать не станет, а спасители спасителями не питаются – все равно боялась. До дрожи в коленках. До выступившей на лбу холодной испарины. Или это нормальная реакция – отвращение с примесью естественного страха перед солидными габаритами чудовища? Не знаю.

Подойдя, паук несколько мгновений изучал мою съежившуюся персону самым внимательным образом, после чего глухо проскрипел:

– Так вот вы какие, павшие воины.

– Мне тоже очень приятно с вами познакомиться… – дрожащим голосом пролепетала я.

Д’дар’рит неопределенно хмыкнул, с уважением посмотрел на сияющие слезы неба и посторонился:

– Ступай своей дорогой, павший. И если по пути зомби встретишь – не убивай, а отправь ко мне.

– 3-зачем?..

– Для дела, – туманно объяснил паук.

И величественно отполз в сторону, а мне – сразу стало легче дышать. Согласитесь, когда над вами нависает этакая мохнатая и жуткая на морду махина, чуть ли не до потолка ростом, мало кто не испугается. Даже если он знает, что вреда паук никому, кроме зомби, причинять не собирается. Я же не стала долго раздумывать и поспешила последовать совету Д’дар’рита, то бишь удрать отсюда. Правда, пробираясь сквозь дырку в паутине, немного не рассчитала (или ноги от испуга еще дрожали) и умудрилась запутаться в вязких нитях, из которых спаситель добросовестно высвобождал меня минут десять.

Сбивчиво поблагодарив паука за помощь, я на негнущихся ногах побрела по тоннелю дальше, с трудом удерживаясь от желания задать стрекача. Д’дар’рит не дурак, конечно, и догадался, что я его боюсь… Но некая признательность не позволяла мне обидеть паука, кстати, а что он здесь делает? Неужели – прячется? Удалившись на приличное расстояние от места встречи, я задала вопрос вслух и получила от Властителя ответ, подтвердивший мое предположение.

Здешние жители боялись своего спасителя не меньше моего, а возвращать его было просто некуда. Пока Д’дар’рит занимался спасением одного мира, подлые враги сожгли его собственную родную хату. И спрятаться в недрах Властителя равнин он согласился добровольно, поскольку не переносил дневного света. Грустная история, и она подозрительно напоминает мою… Надеюсь, меня по окончании эпопеи с зомби все же вернут назад, а не запрячут подальше от глаз людских. Пусть только посмеют!

Итак, я направилась дальше. Правда, теперь останавливалась уже не для того, чтобы услышать шаги крадущихся во тьме зомби, а для банального отдыха. Я безумно устала. И если бы не ехала всю дорогу верхом, наверное, давно бы свалилась на пол и наотрез отказалась от дальнейшего сомнительного путешествия. Но – дойти до цели я хотела. Действительно. И не из вредности или пресловутого любопытства – хотя и то, и другое имело место быть – а потому как чувствовала, вернее, слышала… будто меня звали. Или – звало нечто. То, что принадлежало мне. И возможность добраться, найти, взять в руки предмет, с которым мне почему-то пришлось расстаться, придавала дополнительные силы. А если уж я чего-то хотела – преград для меня не существовало. Никаких.

И никогда.

И я дошла. Вернее, доползла, держась одной рукой за стену, а второй – за бок. Ног я не стерла лишь потому, что пол оказался мягким и теплым, зато в левом боку кололо немилосердно. О том, сколько времени я бродила по нутру Властителя, старалась не думать, как и о том, что завтра опять рано вставать и ехать черт знает куда. Но – факт оставался фактом – я пересилила собственную хлипкость и дошла. До очередной пещеры. А там…

А там меня терпеливо поджидал следующий сюрприз. Нет, не подумайте, в пещере не обретался опасный кровожадный монстр или кто еще. Там даже зомби ни одного не обнаружилось, и слава богу, все было куда прозаичнее и проще. И – интереснее. Хотя бы потому, что я наконец поняла смысл таинственных слов своего нечто, когда оно говорило о слезах неба как об оплате за услугу. Вот она, услуга, а отдать за нее бесценное сокровище – ничуть не жалко. Вернее, жалко, конечно, но не настолько.

Последняя тупиковая пещера оказалась на удивление небольшой. Круглая и уютная, с низким потолком и рыхлым полом, она подозрительно напоминала место, о котором обычно говорят «святая святых». И обставлена, кстати, была соответственно. На противоположной от входа стене – слепленное из земли выпуклое изображение свернувшегося клубком змея (очевидно, символ Властителя), а под ним – небольшой алтарь, тоже земляной. И именно на нем лежало то, что я так долго искала – некий черный предмет, очень знакомый, где-то я его уже видела…

Я подошла ближе, остановившись у алтаря. Яркие драгоценные камни, обрисовывающие рельефный символ змея, мягко освещали пещеру, поэтому слезы неба я пока вернула в карман и склонилась над предметом. Точно. Именно его я и видела в самом первом своем видении. Я благоговейно дотронулась до потертых черных ножен. Клинки. Два меча цвета лунного серебра, чьи витые рукояти слабо поблескивали в ровном мерцании камней. Два меча, которыми когда-то владела я-Райлит… Два меча, специально спрятанные как можно дальше от чужих глаз и жадных рук. Зачем? Ласково погладив потертую кожу старых ножен, я перевела взгляд на изображение Властителя и, присмотревшись внимательней, заметила несколько пустых гнезд в области глаз. Вернее, не несколько, а ровно восемь. Как раз столько, сколько у меня с собой слез неба… В моей душе шевельнуло змеиным хвостом нехорошее предчувствие. Словно и здесь я в чем-то провинилась. И сделала что-то такое, о чем человеку с совестью следовало горько пожалеть… Но я – не обычный человек, а совесть моя редко дает о себе знать.

– Это… моя работа? – нерешительно спросила вслух я.

Тихий ответ Властителя заставил меня невольно вздрогнуть:

«Верно, павший».

– Зачем?..

«На всякий случай. Чтобы я забыл о том, что храню».

– Боже мой, – потрясение пробормотала я. – Неужели я на такое способна?

«Это мелочи по сравнению с тем, что ты можешь сделать».

– Не пугай меня…

«Пугать – это твои обязанности».

Я изумленно молчала. Нет, наверняка Властитель чего-то недоговаривает. Как и в случае с вайлинами.

Моя прежняя жестокость должна иметь причины, ее объясняющие.

– Ты мне что-то сделал?.. – нерешительно уточнила я.

Властитель, помедлив с ответом, объяснил:

«Мне много лет, павший, в три раза больше, чем тебе. И я люблю поговорить с существами, оказавшимися поблизости. Ты об этом знала и боялась, что я могу случайно проговориться».

– И потому лишила тебя… – я замялась.

«Зрения. Теперь я могу лишь почувствовать находящееся поблизости живое существо, но не увидеть его. Как и уничтожить врага при помощи своей магии».

Я вынула из кармана слезы неба и, полюбовавшись на них, в сомнении посмотрела на алтарь. Выдержит он мой вес или нет? Похоже, должен, ведь забиралась же я на него прежде, когда вынимала из гнезд кристаллы. А иначе мне не дотянуться… Аккуратно переложив клинки на пол, я вскарабкалась на возвышение и принялась старательно возвращать на место слезы неба.

Между делом, как бы невзначай, поинтересовалась:

– Почему же ты на меня не сердишься, а защищаешь?

«Земля не помнит зла, павший. Земля всех прощает и принимает».

И после паузы он добавил:

«Многих бед избежал бы мир, если бы не изгнал вас. Если бы разобрался в ситуации, а не бросился помогать магам. И если вы однажды решите вернуться – Властители первыми вступятся за вас. Вы по-прежнему нужны миру».

Я вставила в гнездо последний кристалл и едва успела увернуться от слепящего луча света, вырвавшегося из символа. Кубарем скатившись на пол, я подняла голову. С изображения на меня в упор смотрели четыре пары колдовских глаз Властителя. Они меня изучали, уделяя особое внимание новым чертам моего облика.

«С длинными волосами тебе лучше».

– Нет уж, спасибо, – невольно улыбнулась я. – С ними столько мороки. Стрижка куда удобнее…

«Тебе виднее. Проводить или сама дорогу найдешь?»

Я пала духом. Ведь и не подумала как-то, что придется возвращаться назад.

– А по-другому… никак? – с надеждой спросила я, вставая.

«Никак».

– Вот черт, – недовольно буркнула я и, наклонившись, подняла клинки. – Засада какая-то получается…

«Лентяйка. И всегда ею была».

– На себя посмотри, – не осталась в долгу я. – Сколько тысяч лет, говоришь, тут загораешь без движения?

«Таким меня создал мир».

– И меня тоже, – ухмыльнулась я, направляясь к выходу из пещеры. – Кстати, пока я топать буду, объясни, зачем мне пришлось прятать оружие. А то пока сама вспомню…

«Заметила, что в нашем мире ни у кого из местных жителей нет оружия?»

– Угу.

«Древний запрет мира – во избежание войны. Пока у людей нет оружия, не возникает посторонних мыслей, а у кого они появляются – тех срочно отправляют в склеп памяти. Исключение сделали лишь для вас – возникают ситуации, когда срочно требуется помощь павшего, а тот не способен воспользоваться своим Словом».

– Так не бывает! – авторитетно заявила я. Властитель не менее авторитетно возразил: «Искупался в горной речке и простудился».

Точно. И потерял голос. И все – моменто море. Правда, я никогда не болела ничем страшнее похмелья и хиленького насморка… Но – в жизни всякое случается.

«А если бы твое оружие попало к Магистру – она бы быстро нашла ему применение. Под любым предлогом. А ей не так просто, как другим, почистить память».

И пошло бы оружие в массовое производство, а там – хоть всех поголовно людей в склепе памяти запирай, все равно однажды додумаются до междоусобицы. Пришельцам же вредить – никакой возможности нет. Разве что гуи уничтожать. Но на это много времени не понадобится. В общем, правильно мир поступает. Я повертела в руках свои клинки. Ума не приложу, что теперь с ними делать. Если только Райта попросить подработать тренером и научить меня ими пользоваться. Но – неизвестно, встретимся мы ли еще, пока я здесь… А сама я ничего толком не вспомню конечно же. Досадно.

Паука на обратном пути я не встретила. Видимо, тот решил не попадаться мне на глаза и успел куда-то деться, – спасибо ему за это большое. Еще одной встречи мои несчастные нервы могли бы просто не выдержать. Зомби, кстати, тоже не попадались, как и их останки. Д’дар’рит успел прибрать, дабы они не воняли? Вполне возможно. И хорошо, что так. Я в буквальном смысле слова валилась с ног, зевая и засыпая на ходу и посему – вряд ли смогла бы внятно произнести заклятие и обезопасить от нападения свою бесценную персону. Голодные зомби – это вам не обычные люди. И рта раскрыть не успеешь, а от твоей руки только обглоданная кость останется… И даже предупреждение Властителя не спасет.

Колдовские глаза моего невидимого спутника, озаряющие тоннель (с возращением слез неба в пещеры вернулось и прежнее голубоватое освещение) натолкнули меня еще на одну любопытную мысль. Получается, в свое время я сдала на хранение не только оружие, но и слезы неба. Небесный дух, помнится, швырнул их прямо мне под ноги, значит, именно онкристаллы и сберег. Почему? Как я поняла, в этом мире никто никому просто так ничего не делает. Либо – долг отдает, либо – оказывается в моем безвыходном положении, когда хочешь или нет, а делать надо. Либо, как виал, убивает скуку. А духам скучать не приходится…

Я задумчиво почесала затылок. То ли леками мне был что-то должен, то ли я теперь ему что-то должна… Поди ж ты! Попробуй теперь вспомнить события, которые произошли две тысячи лет назад. Ну Райлит, спасибо, подбросила задачку. А этого духа искать и все у него выспрашивать… проще поймать за хвост вольный ветер. Случайно споткнувшись, я врезалась в стену, ушибла плечо, но почти не почувствовала боли. Поймать за хвост вольный ветер… Долго ли умеючи. Я потерла саднящее плечо и одернула рубаху. Действительно, долго ли… И кое-что вспомнила.

Леками, как и все остальные духи мира, убивали время, собирая коллекцию всевозможных вещей. А в загребущие лапки духов попадали не только унесенные ветром огрызки бумаги. Леками, например, специализировались на драгоценных камнях и тащили их отовсюду, где они плохо лежат. Так кому поручать хранение слез неба, если не им? Я и поручила. Поймав прежде за хвост вольный ветер. А для того, чтобы ere изловить, вовсе не обязательно гоняться за ним по всему миру. Достаточно узнать, откуда он дует. Или где находится его «гнездо». И надо же было такому случиться, что один леками устроил свое хранилище прямо у меня на балконе.

Теперь, споткнувшись, я ушибла второе плечо. У меня на балконе… В моем небесном городе… Вот оно, убежище павших воинов. Небесный город, скрытый за пеленой облаков. Кстати, может, потому здесь такая ненормальная облачность. Сколько я ни смотрела на небо, никогда не видела его ясным и чистым. Меры предосторожности, чтобы город не попадался на глаза? Опять же – зачем? Господя-я-я, секрет на загадке сидит и тайной погоняет. На каждом шагу – сплошные шарады. Толку-то от людей город прятать, если до него никто добраться не сможет? Наверняка входы-выходы тщательно замаскированы, основательно заколдованы и кого не надо не пропустят. А про то, что местный житель, то бишь я, однажды все забудет и в родной город попасть не сможет, никто, естественно, не подумал…

«Осторожнее».

Властитель опять успел вовремя предупредить, потому как я, с головой погрузившись в собственные мысли, уже шла на очередное столкновение со стеной. Опомнившись, я вернулась на середину тоннеля и поплелась дальше. Нет, а любопытно…

«Что именно?»

Гм… Мой незримый проводник мысли подсушивать не умел, значит, я опять докатилась до разговоров с самой собой… И, поразмыслив, чистосердечно рассказала Властителю о своих затруднениях.

«Город павших воинов? Тхалла-тей?»

– Что? – вздрогнула я.

«Люди о нем не знают, но я – не человек».

– Я это заметила…

«Ваш город называется Тхалла-тей. Если хочешь найти к нему дорогу, – поищи древние свитки в Хранилище».

– А вот с этого места поподробнее, – попросила я.

«В башне Магистра лежат лишь те свитки, которые могут потребоваться спасителям. Все остальное – находится в Хранилище».

– А где его найти? – не отставала я.

«А как же твои обязанности спасительницы?»

– Никакая я не спасительница, – кисло проворчала я. – Так, подстава. Приманка для вождя мертвых. Магистр мне лично пообещала, что настоящей спасительницей я никогда не стану. Да мне оно и не надо. Раз дала людям Слово – помогу, если окажусь в деревне с зомби. Не больше. Ну может, заодно разыщу убежище мертвых… если оно мне на пути случайно попадется. Надо же чем-то заняться, пока Хранители ищут спасителя…

«Разыскать Тхалла-тей?»

– Вспомнить, – поправила я.

«Зачем, если тебе никогда не разрешат здесь остаться?»

Я смешалась. И верно – а зачем? Вряд ли в моем мире пригодятся полученные здесь навыки. Кроме разве что физической подготовки, и то – временно. А легенды, понимание мира, волшебство – однажды забудутся. Но только не моя настоящая сущность, сущность могущественного мага. И, может быть, чем больше я успею узнать и вспомнить, тем мне легче будет понять себя настоящую? А заодно и смириться с тем, что может проснуться в моей душе, попади я в экстремальную ситуацию вроде свадебной?

– Для себя, – тихо ответила я.

Раз больше как отдельный народ павшие воины не существовали… то только для себя.

«Хранилище – в трех-четырех днях пути. До развилки по основной дороге, потом – каждый раз выбирай крайнюю слева».

– Крайнюю слева, – повторила я, жалея, что некуда записать.

«Не перепутай».

– Постараюсь… Спасибо.

«Не за что».

Нет, есть за что. Покажите мне человека, который бы в подобной ситуации бескорыстно помогал и делом, и советами. Стоп! А бескорыстно ли?

– Что я тебе должна? – осторожно поинтересовалась я.

«Свое возвращение».

– Ась?!

«Возвращайся однажды навсегда – и мы в расчете».

– Шутишь?!

«Нисколько».

ГЛАВА 17

Работа стоит, а срок идет…

Из кинофильма «Операция „Ы“ и другие приключения Шурика»

Прислонившись к теплому боку виала, я клевала носом и упорно воевала с подступающей сонливостью. Разумеется, ночью как следует отдохнуть не удалось. А вы бы смогли спокойно уснуть, предварительно с ног до головы вымазавшись в чужой крови, паутине и бог знает в чем еще? Правильно, нет. Вот и я не смогла. И, распрощавшись с Властителем равнин, поспешно собрала свои пожитки и отправилась на поиски источника воды. Любого, будь то колодец, озеро, река или лужа. Под утро я набрела на небольшое естественное озеро, возле которого сейчас мирно дремала, поджидая, когда высохнет выстиранная одежда.

Меня разбудил чей-то настойчивый взгляд. Лениво приоткрыв один глаз, я обозрела окрестности, никого не обнаружила и вновь зажмурилась, чтобы спустя минуту открыть уже оба глаза, сесть и с подозрением уставиться на мокрую одежду. За неимением кустов и деревьев, я как попало разложила рубаху и штаны на траве. И на мгновение мне показалось… Нет, одежда самостоятельно двигаться не может? Не может. Значит, приветственный жест от рукава рубахи – это игра моего воспаленного воображения. Точно.

Я удобно оперлась спиной о бок Янтаря, но глаз предусмотрительно не закрывала. Предпочитаю сразу убедиться в собственной ненормальности, если на то есть причины, чем потом ломать голову – так оно, или мне пока везет. Так я таращилась на свои вещи, пока с удивлением не обнаружила, что глаза вдруг закрылись сами собой без активного участия с моей стороны. Ничего не поделаешь, бессонная ночь и три часа дремы поутру – это не отдых, а сплошное издевательство над организмом…

Несколько минут я уговаривала себя не лениться и взглянуть на мир, а когда поддалась уговорам… Рукав рубахи вновь приветственно мне отсалютовал, после чего затих, скрывшись среди ромашек. Я удивленно поморгала, протерла глаза и замерла. Ко мне крадучись приближался носок. Кажется, правый. Или левый. Но – он двигался! Медленно и верно, чуть подрагивая, путаясь в траве и постоянно загребая вправо. Словно ему тяжело выдерживать свой вес.

Стоп!

Успешно притворившись спящей, я прищурилась и внимательно разглядела носок. Представьте себе, некое очень маленькое существо напялило на себя вышеозначенный предмет одежды и настойчиво тащило его ко мне. Делать ему больше нечего… Вот и смущает своими проделками приличных путешественников. Фыркнув, я едва не спугнула создание, которое, заслышав странный звук, вместе с носком нырнуло в заросли травы. Ну-ну. А то я ничего не вижу… Но выглядела я так, словно действительно ничего не замечаю. Мне стало интересно, что именно прячется под моей одеждой.

Носок, помедлив, нерешительно пополз ко мне, а следом за ним – рубаха, штаны и второй носок. Причем, что характерно, рубаха передвигалась на «руках», приняв шаткое вертикальное положение, а штаны спокойно топали с таким важным видом, будто они надеты на человека-невидимку. Занятно, ей-богу! Я с возрастающим любопытством рассматривала сие массовое явление призраков-невидимок, правда, небезосновательно подозревая, что за маской невидимки скрывается группа граждан неизвестной национальности и маленького роста. Очень маленького. Потому как даже носок оказался для существа велик.

Он же первым и приблизился ко мне. Я, прикрыв глаза, не подавала признаков жизни, как и Янтарь. Виал то ли знал о присутствии маленьких созданий и не спешил предупреждать меня об опасности, раз ее не существовало, то ли просто спал и плевать хотел на все с высокой колокольни. А может, и то и другое, что вернее всего. И пусть спит, если он действительно не притворяется спящим, – я его, бедняжку, прошлой ночью совсем загоняла… Да и не дай бог проснется и спугнет крошечных невидимок, а мне безумно интересно узнать, какие еще чудеса есть в Альвионе (назову этот мир его собственным именем). До сих пор я встречала только Властителя равнин, виалов, гуи и духов разной породы. И не может быть, чтобы кроме них никаких сказочных существ здесь не водилось.

Итак, носок приближался. Я замерла в предвкушении интересного события. Он уже подобрался вплотную, и в намечающейся дырке на пятке мелькнули огромные круглые глазищи. Не выдержав, я тихо хихикнула. Носок испугался странного звука и оперативно схоронился за кустиком ромашки. Я, перестав притворяться, хлопнула себя по коленям и весело рассмеялась. Тогда он дрогнул и попытался пригнуться.

Громко фыркнув, я протянула руку и дернула носок на себя, в то время как неизвестное создание вцепилось в него обеими лапками, и несколько секунд мы перетягивали мой предмет одежды, пока он многозначительно не затрещал. Ткань-то уже прилично износилась и сменила цвет с ярко-желтого на оттенки, простите, детской радости, и не то чтобы я так просто сдавалась, просто мне не улыбалось дальше путешествовать босиком и в гордом одиночестве, если Янтарю опять приспичит кинуть мою персону. Тогда я отпустила носок, от души надеясь, что скоро получу его назад в целости и сохранности.

В ответ на мой благородный жест раздался радостный писк, и предмет моего гардероба вновь скрылся за ромашкой. Я села, скрестив ноги, и принялась с любопытством ждать продолжения. Недавнюю сонливость как рукой сняло, более того, я ощущала необычайный прилив сил и эмоций. И смех ли был тому причиной или же ощущение безопасности, почему-то возникшее с появлением невидимок, не знаю, но впервые со дня моего перемещения я чувствовала себя бодрой и… отдохнувшей. Странно, правда?

Носок, поразмыслив, шевельнулся и неуверенно пополз ко мне, в отличие от рубахи, штанов и второго носка, которые замерли в отдалении. Мирно сложив руки на коленях, я старалась не шевелиться, дабы не спугнуть существо, и спокойно ожидала его очередных причуд. А они не заставили себя ждать. Подобравшись вплотную, носок остановился, закопошился, я же – едва не задохнулась от внезапного приступа смеха. Поганец начал меня щекотать, а я до икоты боюсь щекотки! Я непроизвольно дернула ногой, с трудом удерживаясь от желания пнуть существо, а оно все не унималось. Я фыркала, хихикала, икала, но мужественно терпела, одновременно пытаясь дотянуться до носка и разглядеть-таки нахальное существо, но – тщетно! И, не выдержав пытки, я все же осторожно его пнула, а затем сползла по виалу на траву и смеялась, смеялась, смеялась, пока не устала.

О господя-а-а…

Устало вздохнув и потянувшись, я расслабилась и блаженно улыбнулась. Предыдущие волнения и тревоги явно отняли у меня не один год жизни, зато сегодня я как минимум наверстала упущенное. Я ведь действительно очень давно, слишком давно не смеялась. И до чего же теперь на душе хорошо и легко – просто удивительно… И где-то там, за призрачной чертой звонкого смеха остались мертвые воины и суровые Магистры, павшие воины и злобные гуи, ненавистные чужие проблемы и собственные случайные Слова. На мгновение я вновь обрела себя, безалаберную, насмешливую, впечатлительную и способную удивляться, хохотать до колик в животе в те минуты, когда космические корабли бороздят просторы Вселенной, а зомби – рыщут по миру в поисках живых.

Осознание пришло внезапно, как и все дурное. Когда же это произошло, когда же я стала терять себя прежнюю? Когда личность павшего воина успела выйти на первый план и начала командовать парадом? Когда я перестала удивляться тому, что именно видела и кого встречала? Когда я перестала с визгом прятаться от ходячих мертвецов по кустам, чувствовать по отношению к ним только спокойную ярость и презрение, а не более привычный страх? Когда начала становиться той, кем была две тысячи лет назад, – Райлит, бесстрашной, холодной и циничной? Не хочу. И никогда не стану. Она ведь даже улыбаться по-человечески не умеет, а смеяться, наверное, давным-давно разучилась, про остальное вообще молчу… Нет, не стану. А если и придется – то и Касси я никуда не отпущу. Мама дорогая, да это диагноз, и у меня действительно началось ожидаемое раздвоение личности…

Я издала невнятный стон. Н-да. Белый-белый, совсем горячий… На меня свалилось слишком много испытаний и воспоминаний, и моя несчастная голова этого просто не выдерживает, оно и понятно. Нечто, послушав мои жалобы, иронично хмыкнуло. Цыц, зараза, не доводи до греха, и без тебя тошно! Сгинь, исчезни там, откуда пришло и не смей высовывать нос, пока не позовут! Граждане, я точно схожу с ума, не обращайте внимания, с кем не бывает… А бывает у всех, жаль, проходит лишь у единиц.

Какая засада…

Приоткрыв один глаз и приподняв голову, дабы хоть немного отрешиться от неприятных мыслей, я совершенно неожиданно узрела невидимку. Оказывается, сие создание успело воспользоваться моими душевными переживаниями и сейчас со всеми удобствами расположилось у меня в груди. А я это проворонила потому, что оно практически ничего не весило, да и размеров оказалось соответствующих. Я удивленно приподняла бровь, созерцая странное существо, а оно с не меньшим интересом уставилось на меня.

Представьте себе, верхом на мне сидела… ну, чем-то отдаленно похожая на нашего Чебурашку неведомая зоологам зверушка. Круглые висячие ушки, круглая же мордашка с черными бусинками проницательных глаз, искрящаяся, отливающая всеми цветами радуги шерстка, длинный хвостик, по-кошачьи обернутый вокруг задних лапок. Причем создание очень удобно сидело на этом самом хвостике, скрестив на груди передние лапки, а ростом оно оказалось чуть больше моей ладони. Маленькое, изящное, оно рассматривало меня с возрастающим интересом и недоуменно поводило черным носиком. Оно явно отлично разбиралось в происходящем, неплохо соображало и определенно что-то обдумывало. А я удивлялась почему-то не его необычному виду, а силе, с которой оно отвоевывало у меня носок. Я же черт знает во сколько раз больше, а зверушка боролась со мной на равных.

Словно прочитав мои мысли, создание тонко пискнуло и отчаянно зажестикулировало, указывая то на меня, то зачем-то на небо. Я вопросительно приподняла правую бровь и покачала головой: мол, не понимаю. Существо задумчиво почесало затылок, нахмурилось и, заприметив спящую Яти, обрадованно засеменило к посланнице.

– Ты ее и пушкой не разбудишь, – только и нашла что сказать я, беспомощно наблюдая за его ловким перемещениями.

Мой гость насмешливо фыркнул и, добравшись до ящерки, мягко толкнул спящую лапкой в бок. И – о чудо! – Яти подскочила, как ошпаренная, выпучила глаза и воинственно подняла хвост, из которого выскользнуло острое, пламенеющее жало. Н-да. Сколько иногда нового узнаешь о собственных спутниках, стоит лишь застать их врасплох.

– А-а-а, ри-Тош, это ты… Приветс-ствую.

– Кто? – переспросила я.

– С-сама вс-споминай, – сварливо проворчала ящерка, словно это я только что ее разбудила и напугала до икоты.

– Издеваешься?! – праведно возмутилась я.

– Ладно, извини, Касс-си. – Хвостатая посланница Хранителей вслед за существом перебралась на мой живот (чтобы в траве не теряться, понятно). – Ри-Тош – вождь племени хититов.

– Я все поняла, разумеется, – ехидно отозвалась я.

– Когда же ты наконец начнешь по-человечес-ски вс-споминать, – с досадой пробубнила Яти, зевая.

– А как, по-твоему, я сейчас вспоминаю?

– Ладно, хватит пререкатьс-ся. – Ящерка устало прикрыла глаза и взялась за популярное объяснение: – Хититы – очень малочис-сленное племя. Обитают вс-сего на трех равнинах Альвиона и с-стараютс-ся держатьс-ся как можно дальше от деревень.

Я приуныла. Какая досада. Баня и теплая постель опять отменяются. А я-то надеялась… И хорошо, что я со свойственным мне прагматизмом умыкнула из башни Магистра одеяло. А то несколько ночей подряд на холодной земле могли бы аукнуться неприятными последствиями даже чересчур здоровой мне.

– Хититы обладают ос-собой магией, – не обращая внимания на мое настроение, продолжала лекцию Яти, – вытягивать из с-сущес-ства лишние негативные эмоции и заменять их на позитивные. И для этого им дос-статочно прос-сто быть поблизос-сти. Никогда не пользуйся проклятием, когда рядом находитс-ся хитит – получитс-ся с-с точнос-стью до наоборот. Обычно одно их прис-сутс-ствие помогает любому с-су-щес-ству забыть о заботах и тревогах, пробуждая в нем вс-се лучшее и с-светлое.

Хм. Тогда понятен и мой внезапный эмоциональный подъем, и беспричинный смех, и общее улучшение самочувствия…

– Хититы – единс-ственные с-сущес-ства, которые в с-свое время могли оказывать положительное воздейс-ствие на павших воинов, ес-сли те впадали в ярос-сть, что с-случалос-сь с-с ними довольно час-сто. – И ящерка многозначительно покосилась на меня, а я в ответ кисло улыбнулась:

– А тебе откуда известно? Тебя создали после их изгнания…

– Мир с-слухами полнитс-ся, – туманно пояснила она.

– Которые почерпнуты из Хранилища, – съязвила я.

Моя собеседница удивленно округлила янтарные глаза:

– Откуда ты знаешь?

– Мир слухами полнится, – ухмыльнулась я.

– Касс-си!..

– Властитель равнин рассказал, – пожала плечами я. – И как раз в Хранилище я сейчас и направляюсь.

Яти от возмущения потеряла дар речи и несколько минут тупо пялилась на меня, пока не заворчала:

– Мир в опас-снос-сти, а ты думаешь о каком-то Хранилише?! Зачем нам туда ехать? Тебе Магис-стр что поручила? Ис-сполнять обязаннос-сти с-спас-си-теля, то ес-сть ездить по деревням и отлавливать мертвых воинов! А ты с-собираешьс-ся закрытьс-ся в Хранилище?!

– Не закрыться, а временно там отсидеться, – поправила я. – Зачем – это мое дело, и только мое. Я не намерена рисковать собой неизвестно для кого и ничего не получать взамен. А если меня ранят – мне кто страховку выплачивать будет и лечить меня, ась? И посему – если вдруг встречу зомби, уничтожу, а нет – так нет. Гоняться за ними по всему миру – это не по мне. К тому же, как сказала Магистр, мертвяки открыли на меня охоту, значит, приблизительно знают, где я нахожусь. А раз деревень поблизости нету, то и пострадать от их нападений – некому.

Впервые ящерка промолчала, не зная, чем мне возразить. И правильно поступила. Если уж я переспорила Магистра и поставила ее на место, то и с ней справлюсь. Я, конечно, дала людям Слово… но ведь не! объяснила, как именно собираюсь его сдержать. И пусть в некотором смысле я поступаю эгоистично, но уж такой уродилась и долго волноваться за кого-то, кроме себя любимой, просто не умею.

Тонкий писк привлек наше с Яти внимание. Бурно жестикулируя, хитит подпрыгивал на моем животе как мячик и пищал, пытаясь отвлечь нас от разговора. Я задумчиво посмотрела на существо. Видимо, по-человечески изъясняться ему не дано. Досадно. Вряд ли удастся расспросить его о павших воинах. Н-да, похоже, это стало моей навязчивой идеей, и я не успокоюсь, пока не узнаю… Жаль, не догадалась провести социальный опрос средь местного населения.

– Чего ему надо, Яти?

Ящерка внимательно присмотрелась к жестам хитита и перевела:

– Ты ему нужна.

– И все? – вытаращилась я. – Столько эмоций – и всего-то?

– И вс-се.

Я в замешательстве уставилась на гостя и встретила настойчивый взор темных глаз. И что-то в них светилось… Знание. Понимание. Мудрость. Магические существа не умирают, им столько же лет, сколько самому миру. Они все знают и обо всем помнят. Жаль, ни о чем не могут рассказать, хотя, возможно, так оно и задумано. Протянув руку, я осторожно дотронулась до хитита. Его искрящаяся шерстка на ощупь оказалась мягкой как пух, лишь радужные искорки чуть заметно покалывали пальцы. Знакомое, чертовски знакомое ощущение – когда-то давно нечто подобное со мной было – как и все вокруг. Любой образ, событие, голос, прикосновение порождало множество ассоциаций, заставляя работать прежнюю память. И когда же произошло именно это? Бусинки черных глаз медленно увеличились до невероятных размеров, обещая, гипнотизируя, затягивая в пучину общих воспоминаний…

Видение. Вспышка света. Жгучая боль. Темнота. Покой…

Опять я где-то…

Прохладная лунная ночь набросила мне на плечи бархатное покрывало, расшитое яркими звездами. Поежившись, я переступила с ноги на ногу, невольно прислушиваясь к таинственному шепоту луговых трав и тихому плеску воды. Огляделась по сторонам и с удивлением обнаружила отсутствие своего двойника. Где же Райлит, обычно сопровождавшая меня в путешествии по лабиринтам памяти? Странно, что ее не видно поблизости. Или сейчас она просто далеко отсюда?

Помявшись, я решила дойти до озера. Стоять на одном месте смысла никакого нет. А где искать этот смысл, я не имела ни малейшего представления. Но не зря же я очутилась именно здесь… И я неспешно побрела к озеру, на ходу потирая озябшие плечи. Интересно, почему мои воспоминания так невероятно осязаемы? В них присутствует и холод, если мне холодно, и жара, если жарко, и сырость, если идет дождь, и запах трав, и легкие прикосновения крыльев ветра, и непередаваемое ощущение реальности, – словно и не воспоминание это, а небольшой клочок реальности, продолжение очередного сумасшедшего дня.

Райлит нашлась у озера. Она сидела на берегу, обхватив колени руками, и с тоской смотрела на спокойную, подернутую ряской воду. И лишь непоседливый ветер изредка взъерошивал длинные волосы, перебирая влажные пряди и отвлекая ее от размышлений. Нетерпеливо отбросив упавшую на лоб челку, девушка вновь устремила взгляд на озеро. Будто его темные сумрачные глубины скрывали от нее нечто крайне важное. Стараясь не шуметь, я тихо подошла к ней и встала рядом. Я непроизвольно проследила за ее взглядом и удивленно приблизилась, жадно всматриваясь в воду.

Вот оно.

В озере отражался смутно знакомый город. Высокая стена мягко светилась, отражая лунный свет, на остриях башенок мерцали далекие звезды, кудрявые облака обступали небесный островок, клубясь у его подножия… Город казался воплощением созвездия, чудесным видением, ожившим полузабытым сном. Я до боли в глазах всматривалась в дрожащее отражение, вспоминая мельчайшие детали, будто заново выстраивая этот город… В то время как Райлит его хоронила и прощалась со своим домом.

На сей раз девушка молчала и не обращала на меня никакого внимания. Просто смотрела на знакомое место и молчала, положив подбородок на колени. Она расставалась. С миром, с городом, с самой собой… Одинокая слезинка серебристой змейкой скользнула по загорелой щеке, высыхая и превращаясь в грубый шрам на сердце. И только мне было понятно, что на самом деле творится на душе у Райлит. Мне – и паре внимательных черных глаз, наблюдающих за ней из высокой травы. Хитит… Вот откуда ты обо всем знаешь. А я и не замечала твоего присутствия…

Я присела рядом со своим двойником, любуясь отражением города, заново переживая свое с ним прощание и впитывая исходившие от Райлит эмоции. Страх. Отчаяние. Боль. Тоску. Ненависть… к тем, кто разрушил ее спокойный мирок. Тоску по прошлой безмятежной жизни. Боль от расставания. Отчаяние… потому что она не смогла повлиять на произошедшее и позволила случиться беде. Страх… безумный страх никогда больше не увидеть чудес родного мира, свет в окнах своего дома, затерянный среди облаков город… Тхалла-тей.

По моей щеке скатилась холодная дождевая капля. Или я тоже не удержалась от прощальных слез? Я подняла глаза к ночному небу. Вторая капелька, а за ней и третья, и четвертая, и пятая упали на мое лицо, скатившись за шиворот. Возможно, это плакал невидимый город, находившийся над нашими головами. Он провожал в дальний путь… нас? Удивительно, но мне показалось, что действительно нас. Не одного человека, а двоих. Впрочем, вполне возможно, обитель павших воинов прощалась со всеми своими прежними жителями, а не с одной Райлит. Да, так оно и есть, пусть на берегу озера кроме нас больше не видно ни души.

Частые дождевые капли, разрушая светящийся рисунок, глухо забарабанили по поверхности озера. Мгновение – и четкое созвездие Тхалла-тея превратилось в сплошное яркое пятно. Грозный намек судьбы? Или предсказание? А может, обещание?.. Мы с Райлит одновременно отвернулись, не выдержав вида разрушенного города. Встали и отошли. И если я понятия не имела, куда шла, то у моего двойника цель явно была. Вернее, девушка как раз ее обдумывала. На открытом загорелом лице застыло подозрительно знакомое выражение крайней сосредоточенности: брови нахмурены, губы сухо поджаты, в глазах горит решимость.

Что же ты задумала, Райлит? А ты что-то задумала… Что-то очень и очень серьезное… Но разве же тебя поймешь?.. На спокойном, непроницаемом лице – ни тени лишних эмоций. Словно она опасалась, что кто-то за ней подглядывает и старается прочитать ее тайные мысли. Словно здесь действительно мог находиться тот, кому есть что подслушать и что еще разрушить в нашей прежней жизни. Кто же это? Магистр? Мир? Судьба? Кто же?.. В потемневших от отчаяния глазах – только суровое гордое одиночество воина и непробиваемая решимость. Ни намека, ни подсказки, ни ответа. И, как ни прискорбно, я опять не смогла понять саму себя.

А Райлит, попрощавшись с озером, быстро уходила по дороге в ночь, растворяясь в тяжелой бархатной мгле дождя. Я в замешательстве следила за ней до тех пор, пока шелест воды не поглотил тихое эхо ее шагов, а потом опять вернулась на берег. И села так, как минуту назад сидел мой двойник – обхватив колени руками и глядя на размытое отражение города. Зачем я здесь? Обычно столь яркие воспоминания посещали меня по важному поводу и несли смысловую нагрузку. Когда нужно вспомнить нечто особенное. А что вспоминать здесь? Только ли прощание? Только ли… Я замерла. По идее я должна понять замысел Райлит, но… Вертится в голове что-то связанное с городом, миром, судьбой, озером и отражением… Но – лишь вертится. Смутной вереницей полустертых образов, каруселью размытых символов, водоворотом невнятных воспоминаний…

Я уныло вздохнула. Не помню. Ни черта. Дождь, ласково погладив меня по щеке, ободряюще улыбнулся сквозь слезы. Я снова вздохнула, взглянув на озеро сквозь прозрачную пелену ливня: крупные капли обрисовывали его расплывчатые контуры, вычерчивая ведущую к нему причудливую дорожку. Одна капля – один шажок, вторая капля – второй… Может, мне просто рано вспоминать некоторые вещи? Или – все, что ни делается, действительно к лучшему? Буду потихоньку идти по тропе своей памяти, благо, Райлит оставляет достаточно четкие следы везде, где бы ни появлялась. И, глядишь, я однажды найду искомое… Да, кстати, о пути к небесной обители павших воинов… Низко склонившись над водой, я внимательно всмотрелась в дрожащий силуэт города. Вот она, извилистая, изящная лунная дорожка, и начинается она прямиком из… Подняв голову, я подставила лицо свежим потокам прохладного дождя в тщетных попытках обнаружить нужную тропу, что брала свое начало из озера, и недоуменно нахмурилась. Из-за туч даже луны и звезд не видно, откуда же в воде взялось отражение? Не мое, понятно, а города. Моего, кстати, как раз не было, но его и не должно быть. Это же воспоминание, иной слой реальности.

В любом случае, здраво рассудила я, Хранилище отыскать необходимо. Сейчас, когда случайно обнаружился вход в город, важно вдвойне. Вход входом, но просто так меня явно никто в небесную обитель не пустит, будь я хоть трижды павшим воином. Как и предполагалась, нужно сказать на местном языке пароль «черт возьми», чтобы лунная лестница явила себя и выбралась из озерных глубин, где бы там она ни скрывалась.

И, значит, пора просыпаться?

Воды мне за шиворот натекло изрядно. Дождь, как, оказалось, прошел не только в моем воспоминании, но и в объективной реальности. Причем неслабый. Тряхнув мокрыми волосами, я села прямо в луже. Именно в луже, а не в лужу, попрошу заметить. Равнинная почва – неровная, и я умудрилась уснуть в небольшом углублении, в которое и натекла вода. А я – слишком устала за предыдущие сутки, чтобы обращать внимание на подобные мелочи. Правда, мое тело думало несколько иначе и отреагировало соответственно: мышцы затекли и онемели, кожа местами приобрела интересный синеватый оттенок и жестоко разболелось левое колено, травмированное в далеком детстве.

Елы-палы!

Тихонько ругаясь, я с трудом встала, распрямила ноющую спину и в первый раз за пару лет решилась сделать зарядку. До сего подвига меня вообще-то трудно довести, максимум, на что я способна, это потянуться утром. Но сегодня без зарядки я и шага сделать не смогу, а на спину Янтаря взобраться – тем более. Виал, кстати, не сводил с моей охающей фигуры насмешливого взгляда, сопровождая неодобрительным фырканьем каждое мое неуклюжее движение. Ну и хрен с тобой, золотая рыбка… Не мне потом целый день вкалывать, заметь. Я буду сидеть верхом и с удовольствием обозревать окрестности, а ты, дорогой мой, пахать. Как мул.

Ну ляпнув про поездку с удовольствием, я, конечно, погорячилась. Ехать по неизвестной дороге на ночь глядя, в мокрой насквозь одежде – малоприятно, прямо скажем. К тому же, забравшись на спину виала, я в который раз осознала, как безумно здесь устала. Трех дней отдыха в башне оказалось катастрофически мало, чтобы мой измученный организм успел как следует восстановиться. Впрочем, мне и месяца вряд ли хватит. Домой приеду – на все плюну и буду валяться в постели, пока не надоест… Страдальчески поморщившись, я потерла больное колено. Вот зараза, стоит его лишь немного застудить или перетрудить, и можно смело забыть про пешие прогулки.

Тяжко вздохнув, я кое-как подобрала под себя здоровую ногу и выпрямила больную. И куда только подевался недавний оптимизм и эмоциональный подъем, навеянный хититом? Наверное, туда же, куда и само существо, – в неизвестность. Хорошо хоть, мой носок не прихватил с собой.

– Между прочим, Касс-си, я бы очень хотела узнать, куда мы направляемс-ся.

Я снова вздохнула. И чего ей не спится?

– В Хранилище, куда же еще, – угрюмо отозвалась я.

– Не передумала?

– С какой стати? – удивилась я. – Скорее наоборот, мне крайне необходимо туда попасть.

Яти, помолчав, пощекотала хвостом мою руку и осторожно уточнила:

– Ты вс-спомнила нечто очень важное?

– Допустим. – Я не собиралась делиться с ней своими секретами и раскрывать тайны павших воинов.

Не зря же их столь тщательно охраняли. А я, при всей своей болтливости, никогда не выдаю чужих секретов. Как и своих собственных.

– Но ехать ночью… – намекнула ящерка.

Да, действительно. Собравшись и на автопилоте отправившись в путь, я почему-то не обратила внимания на стремительно подступающую темноту. Как ни старалась я сэкономить время за счет бессонных ночей, раз уж они случались, а все равно безбожно проспала весь день. Ну зато не буду страдать от дикой жары. А заблудиться – думаю, не заблужусь. Моя память подобного произвола просто не допустит.

До разговора с Властителем равнин я серьезно считала, что и посещение сердца мира, и встреча с вайлиной, и сам разговор с Властителем – всего лишь случайность, удачное стечение обстоятельств… Но нет.

Это похоже скорее на… Даже не знаю, как это обозвать. Когда возвращаешься туда, где не был очень давно, и место помнишь смутно – идешь, следуя лишь подсказкам интуиции – и совершенно случайно по дороге вспоминаешь… Вот примерно так меня вела память, и вроде совершенно случайно я оказывалась там, где обязательно должна появиться. И озеро – из той же оперы, как и Хранилище. Тем более, Янтарь дорогу туда знал лучше меня.

И, видимо, потому мы едва не заблудились. Когда краски ночи сгустились и на бесконечную равнину опустился тяжелый мрак, я быстро забыла обо всех своих проблемах. Внезапное появление зомби волновало меня куда больше больного колена, и я, насторожившись и собравшись, принялась глазеть по сторонам. Поэтому на развилке пропустила нужный поворот. Виал, то ли шалости ради, то ли из вредности, на левую дорогу вовремя не свернул, а потопал дальше по основной. А я сей произвол обнаружила лишь тогда, когда ближе к утру нас окутал печально знакомый туман. Итак, еще одна деревня. Отыщут эти Хранители недоделанные нормального спасителя или нет, в конце концов?! Сил теперь уже больше нет никаких!

И пришлось ехать в деревню. А если и следующую уже успели разрушить? Я внутренне содрогнулась, почувствовав странное желание отказаться от своих дел и ринуться на помощь всему миру. Только… какой же из меня спаситель? Вот именно, никакой… Нормальный бы уже давно нашел логово мертвяков. А я… А я предпочитаю заниматься своими делами, потому что идти на поводу у собственных желаний всегда легче, чем у чужих. Я в смятении посмотрела на погибшую деревню, разрываясь между отчаянной потребностью помочь людям и миру, наплевав на поиски Хранилища и немедленно начав свою охоту на зомби, и здоровым любопытством. И после недолгой, но трудной борьбы с самой собой победили любопытство и здравый смысл.

Бегая так по свету, я людям не помогу. Здешнюю заразу нужно уничтожать, начиная с вождя мертвых. А его сначала найти надо. То есть – все опять упирается в Хранилище. Только так одним ударом я могу убить сразу двух зайцев: и найти дорогу в Тхалла-тей, и вычислить местонахождение логова зомби. Яти однажды случайно обмолвилась, что, мол, скорее всего, один портал в запредельные миры до сих пор худо-бедно работает и, возможно, враги оттуда-то и проникают. Вот и проверим. Найдем портал, посмотрим на его рабочее состояние, и, может быть, пойдем дальше по пути спасения. О, Господи, докатилась, себя за двух человек считаю, к чему бы это… Нечто, разумеется, ни в счет.

А что до деревни – так мне там даже воевать ни с кем не пришлось, – и слава богу. Видимо, нападение произошло совсем недавно, и местные жители оклематься, в смысле превратиться в зомби, пока не успели. И хорошо, а то мне беготни по нутру Властителя равнин хватило выше крыши… Быстренько послав в небытие людей вместе с домами и туманом, я развернулась и отправилась на поиски нужной левой дороги. Именно – отправилась, потому как Янтарь на меня обиделся и возвращаться отказался наотрез. А может, он просто не понял, почему я не иду по явному следу мертвяков спасать следующую деревню. Ну во-первых, потому что охота имеет дурное свойство затягивать и заставлять забыть о главном, а во-вторых – спасать все равно будет уже некого, только сама на очередную ловушку напорюсь…

Итак, Янтарь нагло сбросил меня на землю вместе с сумкой, а сам скрылся в неизвестном направлении. Наха-а-ал, что и говорить… и сволочь последняя. Ну и черт с ним, сама справлюсь, где наша не пропадала! Зато теперь я поняла, почему Властитель равнин говорил о расстоянии до Хранилища как о трех-четырех днях пути. Верхом я бы уже завтра утром до места доехала, а пешком, да с поисками дороги – вышло как раз четыре. Четыре бесконечных мучительных дня, наполненных едкими комментариями ящерки, встречей с бандой зомби, невыносимой жарой и болью в колене и плече, которое я повредила, падая с виала. И к концу своего странствия я начала небезосновательно подозревать, что отравление трупным ядом не прошло для меня бесследно. Язвы, разумеется, давно зажили, зато пропал аппетит, накатила внезапная бессонница, а тупая боль в теле стала чем-то вроде Яти – постоянный дремлющий спутник, изредка просыпающийся и доставляющий массу неприятных моментов. Но и на нее, как на ящерку, я однажды перестала обращать внимание и упрямо топала к Хранилищу. Ведь если я твердо решила что-то сделать – добьюсь. Так или иначе.

ГЛАВА 18

А город каменный по-прежнему

Спит и ждет новостей…

Из кинофильма «Бриллиантовая рука»

Я сидела на ступеньках Хранилища и уговаривала себя встать. С каждым днем мне было все труднее подниматься по утрам и куда-то идти, а сегодня я поймала себя на мысли, что просто не могу этого сделать. Не могу – и все! Собственное тело наотрез отказывалось мне повиноваться. И такое случается, поверьте. Это только кажется, что с каждым днем переносить физические нагрузки становится легче, а на деле – совсем наоборот. Конечно, постепенно ко всему привыкаешь, и долгий день пути уже не кажется таким изнуряюще тяжелым, но… Организму же не объяснишь, что времени болеть и отдыхать нет, что от твоей расторопности зависит благополучие огромного живого мира. Правда, сейчас я именно это и пыталась ему растолковать, но пока безуспешно.

Привычно потерев левое колено и болезненно сморщившись, я оглянулась на Хранилище, которое оказалось точной копией башни Магистра, только более древней. И кой черт дернул меня посидеть на крылечке и проводить закат? Добралась бы до летописей – и сиди себе, сколько душе угодно, так нет же! Вздохнув, я подняла глаза на небесное чудо. У себя дома я не отличалась сентиментальной привычкой подолгу смотреть на заход или восход солнца… Но таких потрясающих рассветов и закатов в нашем мире никогда прежде не видела.

Небо, затянутое покрывалом кучевых облаков, солнце разрисовывало во все цвета радуги. Витые фиолетово-белые полосы чередовались с желто-голубыми, красновато-синими, лилово-бордовыми, пурпурно-розовыми. Словно неведомый художник-экспрессионист, находясь в состоянии легкого подпития, разукрашивал небеса, исходя не из того, какой цвет с каким лучше сочетается, а тюбик с какой краской раньше подвернется ему под руку. Здесь и раньше смелые, неожиданные сочетания закатных оттенков удивляли меня настолько, что вечером я могла столбом встать посреди дороги и, не замечая течения времени, зачарованно наблюдать за прощальным приветом угасающего дня.

От восторженного созерцания столь величественного зрелища отвлек противный скрип. Услышав громкий унылый звук открывающейся двери, я подскочила как ужаленная, моментально забыв о своих болячках. Да и до них ли теперь, когда за мной явился смотритель Хранилища собственной персоной и наступила пора браться за дело. А вот дверные петли я бы посоветовала смазать, дабы не пугать незадачливых посетителей, ежели таковые здесь объявятся…

Смотритель Хранилища оказался таким же нетипичным, как и Магистр. Невысокий, я бы даже сказала, крошечный старичок, едва достающий мне до плеча, седой как лунь и древний как мир. Доброе задумчивое лицо избороздили глубокие морщины, в больших, до странности светлых серых глазах застыло отстраненно-мудрое выражение, длинные седые волосы и борода спускались едва ли не до пола, скрывая потертый серый балахон. Словом, он относился к той категории людей, которых обычно называют «не от мира сего». Впрочем, его действительно очень давно не интересовали дела мирские, с тех самых пор, как исчезли с лица земли павшие воины и он похоронил себя под толстым слоем старых летописей и вековой пыли.

При виде меня смотритель едва заметно нахмурился и неодобрительно покачал головой:

– Долго же ты добиралась, Райлит.

Естественно, он вспомнил меня так же быстро, как и я его, хотя со дня нашей последней встречи прошло почти два тысячелетия.

– Возвращаться иногда труднее, чем уходить, – вполголоса отозвалась я.

– Но ты вернулась. – Он поднял на меня светло-серые глаза. – Ты всегда возвращаешься, Райлит. Проходи, милости прошу.

– Мир этому дому, – привычно пробубнила я и, подхватив тяжелую сумку, шагнула за порог.

Смотритель, чуть прихрамывая, вошел следом и тщательно запер дверь, после чего обернулся и вновь неодобрительно покачал головой. Проследив за его взглядом, я вздохнула и пожала плечами. Конечно, ему непривычно видеть перед собой обычного человека, а не грозного павшего воина. А смотрел он на витые рукояти клинков, загадочно выглядывающие из-под клапана сумки. Но что поделать, если мне неудобно носить их на спине в ножнах. Я вообще первый раз в жизни взяла в руки холодное оружие (кухонный нож – не в счет) и, мягко говоря, не знала, что с ним делать. Попробовала тащить их на спине – и через полчаса сняла: клинки оказались на редкость тяжелыми и неудобными, непривычно оттягивали меня назад и натирали плечи. Конечно, держать их в и без того тяжелой сумке – не дело, но я скорее расстанусь с одеялом и провизией, чем с ними.

– Перемены тебе не к лицу, – смотритель засеменил к лестнице. – Что с тобой сотворило странствие?

– Долго рассказывать, – угрюмо проворчала я, следуя за ним по пятам.

– А времени у тебя, как всегда, нет, – добродушно прокомментировал старичок. – Опять вся в делах?

– Угу…

– Как обычно.

Поднявшись по лестнице на второй этаж, мы зашли в небольшую круглую комнатку, сплошь уставленную стеллажами со свитками, на которые я и уставилась, как голодающий на вожделенный кусок хлеба. Впрочем, раз добралась до своей цели и нахожусь в относительной безопасности, почему бы и не позволить себе несколько минут отдыха? Воспользовавшись тем, что старик с извинениями покинул комнату, я быстро стащила с себя пыльную дорожную одежду, завернулась в относительно чистую рубаху Серафимы и без сил рухнула в кресло. Счастье-то какое, идти никуда не надо…

– Почему ты босиком? – был следующий вопрос смотрителя, когда он вернулся, неся две чашки горячего травяного чая.

Я поспешно подобрала под себя ноги, прикрыв их длинной полой рубахи, и скорчила рожицу. От носков, разумеется, мало что осталось, и весь этот день я топала по дороге практически босиком, благо, на пути не встречалось ни острых камней, ни битого стекла, ни отравленных стрел… Подумав, я выложила смотрителю всю историю своих злоключений, начиная с тихой жизни в другом мире и заканчивая озером. Лишь о некоторых моментах вроде встречи с вайлиной или подробного разговора с Магистром, разумеется, тактично промолчала, раз он обо мне такого хорошего мнения, что случалось нечасто. И о проблеме обуви тоже намекнула.

Смотритель, внимательно выслушав, долго молчал, а я тем временем его изучала и подмечала изменения. Две тысячи лет – солидный срок даже для порождения летописей, кем и являлся старичок. В свое время он родился обычным человеком, но после назначения на эту должность время практически перестало оказывать на него свое влияние. Смотритель жил, ел и пил, но старился намного медленнее, чем остальные. А по прошествии первого тысячелетия, насколько мне известно, и вовсе отказался от сна и пиши. Только пил травяной чай в непомерных количествах. Можно сказать, летописи передали ему свое необыкновенное долголетие, и знал он, естественно, необычайно много, но лишний раз никому ничего не говорил. Его обязанности – хранить и только. А меня старичок помнил еще с тех пор, как я бегала по Хранилищу в коротких штанишках и наотрез отказывалась учить пресловутую историю семи миров… И, кстати о птичках, то бишь о штанишках…

– Верно, – ответил на мой вопросительный взгляд смотритель. – Я выполнил твою просьбу, Райлит.

Я непроизвольно расслабилась. Почему-то мне крайне важно было услышать от него эти слова. Может быть, из-за опасения перед нечто, которое могло страшно разбушеваться, не сделай смотритель так, как надо, ведь этому нечто ничего не стоило бы стереть с лица земли и башню, и летописи, и самого старичка, сколько бы лет ни насчитывало их знакомство. Я закрыла глаза, грея ладони о горячую чашку с чаем. И что-то промелькнуло в моей душе. Облегчение и… разочарование? Нечто расстроилось и разочаровалось, потому как опять не удалось вырваться на свободу и проявить себя? А я этому была рада, пусть и не помню толком содержания самой просьбы. Пока.

Смотритель словно мои мысли умел читать… Внимательно посмотрел на меня, встал и заметил:

– Когда отыщешь то, что тебе нужно, и вспомнишь, зачем пришла в Хранилище, – ты знаешь, где меня найти. – Затем он вышел, прихрамывая, и тихо притворил за собой дверь.

Я, нахмурившись, задумчиво заглянула в чайную чашку. Мелкие, темно-зеленые листочки кружились в неспешном вальсе, прислушиваясь к тихому плеску кипяченой воды. Погадать себе на чаинках, как китайцы с японцами делают? Я в два глотка допила чай, повертела в ладонях кружку и сосредоточенно уставилась на сложившийся из листочков узор. Если бы я еще понимала в расшифровке. Кто-нибудь знает, к чему выпадает круг? Я тоже не знаю, к сожалению ли, к счастью… Хотя вообще-то кое-какие туманные ассоциации, похожие на предвестников очередного видения, возникают…

Глиняная кружка выпала из моих рук, с глухим звоном прокатившись по полу и скрывшись под низкой полкой ближайшего стеллажа. Нет, никакое видение меня не посетило, я просто закрыла глаза и уснула… Моментальным, крепким и беспробудным сном. Уютно свернувшись клубком в широком кресле, закутавшись в безразмерную рубаху Серафимы и напрочь позабыв о том, что для мира промедление спасителя – смерти подобно. Наверно, это просто усталость…

Утро разбудило меня теплыми солнечными зайчиками, пробравшимися сквозь запорошенные пылью окна. Легко скользнув по полу и ласково погладив меня по щеке, золотистые пятнышки принялись неспешно обследовать комнату. Бесшумно пробежались по ветхому серому ковру, взобрались на высокие стеллажи, с любопытством перебрали корешки древних летописей, затем, переглянувшись, весело посмеялись над спускающейся с потолка бахромой паутины.

Приоткрыв один глаз, я лениво понаблюдала за танцующими в солнечных лучах пылинками. И дело вовсе не в том, что в башне уже бог знает сколько не прибирались, просто на мгновение мне показалось, будто пылинки живут своей особой жизнью и играют некую важную роль, а стеллажи и солнечные зайчики – это их постоянные безмолвные спутники… Мистика? Но так много из кажущегося оказывается на поверку нормальным явлением. Впрочем, в этом необыкновенном мире все странное и ненормальное – обычное дело.

Сладко потянувшись, я сползла с кресла на ковер и опять поймала себя на полном нежелании вставать. И теперь к ставшей уже привычной усталости примешивались блаженная расслабленность и лень. Последняя, как говорится в известной поговорке, вообще родилась вперед меня, но в последние дни я не раз и не два ее побеждала, и посему… Пошатываясь, я встала и поплелась к стеллажам. Жаль, курить нечего, а то я бы куда быстрее просыпалась и приходила в себя.

Впрочем, в итоге зверский голод разбудил меня еще быстрее. В сомнении посмотрев на внушительную кипу летописей, я прикинула, сколько времени мне потребуется на детальное их изучение, и поспешила на кухню. Работать лучше не на голодный желудок, даже если настроение совершенно нерабочее. Правда, вряд ли у смотрителя найдется на кухне что-нибудь съедобное, кроме травяного чая… Ну да я еще не все из своих запасов подъела, а конец моего безумного путешествия уже близок, кожей чувствую. Сама не знаю, почему – но чувствую…

Вопреки моим опасениям на кухне обнаружились свежие овощи, свежий же хлеб и полный самовар чая. Смотритель, дай ему Бог памяти и Минздрав здоровья, хоть сам ничем и не питался, но обо мне не забыл. А так приятно, когда о тебе заботятся… Умывшись ледяной водой из стоящей в углу бочки, я быстро стрескала свой завтрак и, подумав, переправила самовар в комнату, а сама не спеша отправилась следом с кружкой и ковригой хлеба в руках. Как у многих творческих людей, у меня есть устойчивая привычка во время напряженной работы гонять чаи. И много курить, но об этом лучше не думать, до поры до времени.

Разбор летописей начался с нижней полки ближайшего к двери стеллажа. Удобно устроившись на полу и вооружившись чашкой чая, я с головой погрузилась в историю семи миров. Кто бы ни создавал Хранилище, а до наших библиотек ему ой как далеко. Летописи лежали на пыльных полках беспорядочной грудой и вперемешку: с историей сотворения миров соседствовали и предания одного конкретного народа, и классификация всех известных науке животных и растений и расшифровка созвездий, и какие-то шаманские ритуалы с заклинаниями, и что-то еще… Я перебирала свитки и тихо балдела, – организация – на грани фантастики.

Ближе к полудню, когда чай в самоваре остыл и почти закончился, а сидеть на одном месте по некоторым причинам стало трудновато, я выложила на ковер огромную гору свитков, брезгливо стряхнула с них вековую пыль, пару раз чихнула и улеглась на пол. Аближе к вечеру поняла, что у меня вот-вот начнете истерика. Представьте себе, граждане, за целый день я и половины комнатных запасов не просмотрела! Этак я целый год здесь загорать буду, пока отыщу нужные сведения. Нет, все-таки придется потревожить смотрителя – он-то наверняка точно знает, где какая летопись находится и какая именно мне нужна.

Н-да.

Зря я надеялась на его помощь. Как ни старалась оббегала всю башню, заглянула во все темные и светлые углы, а старичка – и след простыл. Из полезного обнаружился только ужин на кухне, что меня не особо утешило. Мрачно уплетая тушеную картошку с мясом, я долго размышляла над тем, куда мог подеваться хозяин, но так ничего не вспомнила. Он просто исчез из-за моего ли присутствия или по своей нужде – история знает, но молчит. А мне придется либо совершенствовать свой филологический метод чтения, либо точно сидеть здесь пару-тройку месяцев. Ни то ни другое меня категорически не устраивало, но и выхода другого я не видела, так что из двух зол сделала совмещенный вариант – что-то быстро просматривала, а что-то вдумчиво изучала. И все – не по делу. Обидно!

К полуночи я все же умудрилась разобраться со всеми летописями, хранящимися в моей комнате. После этого я зевнула и задула четыре из пяти свечей. Пожалуй, на сегодня хватит, и без того голова гудит как растревоженный улей, а сходить с ума мне пока рано. Вытащив из сумки походное одеяло и куртку, я привычно соорудила себе постель (в кресле спать неудобно) и подошла к окну, допивая чай. Подышать свежим воздухом на сон грядущий, что ли? Все равно, раз хорошо выспалась прошлой ночью, сегодня таклегко не усну.

Ночное небо, затянутое тонкой пеленой сизых облаков, предвещало грозу. В облачных просветах то тут, то там мелькали одинокие звезды, успевающие лишь задорно подмигнуть и спрятаться за небесным покрывалом. Повоевав со створкой, я кое-как ее открыла и взобралась на подоконник, благо, окна в Хранилище были на порядок больше, чем в башне Магистра. Я вылезла на широкий карниз, уселась, подобрав под себя ноги, и прислонилась спиной к увитой плющом стене. Красота… для романтиков, которые не боятся высоты.

После душной, пропитанной пылью комнаты от свежего воздуха слегка закружилась голова. Сильный порыв прохладного ветра взъерошил мои волосы, растрепав прическу. Пригладив непослушные вьющиеся пряди, я в задумчивости посмотрела на темную равнину, освещенную слабым светом луны, что с трудом пробивался сквозь рваное лоскутное одеяло облаков. Бесконечная, как сама ночь, полная сумрачных тайн, она устало спала, убаюканная тихим шелестом травы. Спала, как живое существо: закутавшись в невесомые клочки тумана, беспокойно ворочаясь с боку на бок, бормоча что-то себе под нос, сонно поглядывая на мир раскрытыми венчиками ночных цветов…

Допив чай, я подождала очередного выхода луны и поставила на подоконник пустую кружку. Чай закончился – пора спать… Уцепившись за плющ, я бросила прощальный взгляд на полную луну и замерла. Выбравшись из плена облаков, она излучала странное радужное сияние. Сиреневые, багряные, золотистые и зеленоватые блики короткими робкими лучиками ложились поверх сизых перышек, придавая ночному светилу жутковатый, мистический вид. Вид… знака? Я опять не просто так, для души, выбралась на карниз. Я сосредоточенно изучила радужное свечение, припоминая отражение в озере. Точно. Оно. Но почему меня преследует ощущение, что мной умело управляют, как марионеткой?

Но – раз мне так любезно подсказывают, грех не воспользоваться подходящим моментом. Выпрямившись и держась за густой плющ, я огляделась. А дальше? А дальше – только солидная ширина карниза спасла меня от позорного падения, когда мою персону посетило очередное видение. Правда, на сей раз в бессознательное состояние я почему-то не впала и наяву увидела то, что случилось много-много лет назад. Зашатавшись, борясь с острой вспышкой боли, подступающей темнотой и вкрадчивым шепотом покоя, я поняла, что хочу досмотреть видение до конца, будучи если не в здравом уме, то уж в трезвой памяти точно… И увидела.

Она резво карабкалась по плющу наверх, стремясь взобраться на плоскую макушку башни, и достаточно быстро преодолела небольшое расстояние. Удобно устроившись на карнизе, Райлит вытащила из кармана штанов старый, потрепанный свиток. Кстати, я почему-то только сейчас заметила, во что девушка одета. Раньше то ли внимания не обращала, то ли просто не видела, как сначала – ее лицо, потому что не помнила… А сейчас разглядела. На моем двойнике красовались безрукавка со шнуровкой, неприлично обтягивающие штаны, высокие сапоги с отворотами и короткая узкая куртка, и все – лунного цвета. Странная мода, прямо скажем.

Итак, достав свиток, Райлит аккуратно его развернула, вдумчиво перечитала, посмотрела на заходящее солнце и решительно встала, скрывшись от моего наблюдения за высоким карнизом, только мелькнули развевающиеся на ветру темные волосы. Я едва удержалась от желания полезть за ней следом, но, к счастью, вовремя вспомнила, что нахожусь в плотном кольце видения и пока мало на что способна. Подожду, когда оно закончится, и тогда… Девушка вновь появилась на крыше и ловко спустилась по плющу на карниз. Осторожно добралась до подоконника, прошла сквозь меня и исчезла в провале открытого окна. Я, разумеется, с любопытством сунулась следом. И наткнулась на необычное явление.

Хранилище стало абсолютно прозрачным. По крайней мере для меня. И за перемещениями своего двойника я могла следить, не сползая с подоконника, потому как отлично видела сквозь пол, стены и стеллажисо свитками, которые просвечивали не хуже стекла. Очень удобно, ходить никуда не надо… Мне по крайней мере. А вот она, как недавно я, обошла все Хранилище вдоль и поперек и заглянула во все темные уголки. И поначалу казалось, что она ищет смотрителя. Наверно, отдать ему упомянутое таинственное поручение или какой-то предмет…

Но искала Райлит вовсе не его. А летописи. Те самые, какие и я. Естественно, у нее поиски продвигались куда быстрее, поскольку она раньше держала их в руках и точно знала, где они могут находиться. Зачем же искала? Нет, не для чтения. Она просто перебирала свитки, словно стараясь запомнить, где какой лежит, вдруг пригодится. Я же – нахально подглядывала за ее действиями и запоминала, в какой комнате и на какой полке какую летопись искать. Полезная штука – память… Если она не угрожает твоей жизни. Тряхнув головой и разгоняя дурман отступающего видения, я села и, моргая, ошалело уставилась на темную равнину. Тьфу, сейчас же ночь, но, пожалуй, сон немного подождет.

Единственная свеча, оставленная в комнате, почти догорела. Натыкаясь в темноте на предметы, я нащупала на полу вторую, зажгла ее и поспешила на поиски нужных свитков. Пока еще не запуталась и помню, где что… А на крышу я всегда слазить успею. И лучше всего это сделать утром или днем, при свете солнца. Высоты я, конечно, не боюсь, но альпинизмом никогда не занималась и летать тоже пока не умею. Вернее, летать-то умею, а вот безболезненно приземляться – увы и ах. И посему…

Первый же из указанных Райлит свитков оказался уникальной находкой. Усевшись на пол, я склонилась к дрожащему огоньку свечи и торопливо просмотрела записи. Павшие воины до изгнания… Кем они были, как жили и кем стали? Я бережно свернула летопись, положив ее на ковер подальше от свечи. Интересно, конечно, но – потом, все потом… Мои руки сами потянулись за следующими свитками. Один свиток, второй, третий… Здесь – все, теперь – на пятый этаж… Еще один свиток… Соседняя комната. Очередная летопись. Так, куда еще, кроме крыши? Ага, на первом этаже что-то есть… Семь летописей, целых семь – это же настоящее богатство для меня.

Усталая, но довольная я вернулась в свою комнату, где обнаружила дымящийся самовар с чаем. Не смотритель, а сокровище, ей-богу… И, разумеется, он обо всем знал и выгодно воспользовался моим отсутствием, дабы и мне помочь – спасибо ему огромное – и своих секретов не выдать. Я зажгла остальные свечи и улеглась на одеяло читать. Шаловливый ветер, проникая сквозь распахнутое настежь окно, то трепал мои волосы, то пытался потушить золотистые язычки свечей, но я не замечала ни его проказ, ни жутких теней, пляшущих на стенах. Вдумчиво вчитываясь в каждую строчку, я жадно изучала историю своих таинственных предков.

Они действительно были стражами мира и его покоя. Всезнающими, всевидящими и всесильными. Ни одно происшествие не проскальзывало мимо их внимания, ни одно важное событие не проходило без их непосредственного участия. И, случись что, жители бежали не к Магистру, а к павшим воинам. Их не понимали, боялись, считали бездушными чудовищами – но за помощью обращались только к ним. И они не отказывали. Никогда и никому. Даже если требовалось вернуть домой удравшее дите. Потому что их долг – защищать, оберегать, хранить. Всех и вся. И мир даровал павшим более долгую жизнь и способность помнить, чтобы, едва родившись и повзрослев, им не пришлось бы набираться сто лет опыта, а они могли сразу же вставать на защиту чужих интересов.

И Тхалла-тей, призрачный город-видение, существовал. Павшие воины специально построили его в поднебесье, чтобы не смущать своим опасным присутствием ни мир, ни его обитателей. А близость к ним действительно была небезопасна, это я проверила на собственной шкуре. Одно Слово – и от мира может остаться лишь воспоминание, и то – если выживет тот, кто сможет о нем помнить. И потому в Тхалла-тее магия павших не работала. Мало ли что малое дите по наивности эмоционально ляпнуть может. Или взрослые в пылу гнева друг другу наговорят… Город хранил воинов от самих себя. Куда ни посмотри – со всех сторон сплошные опасности… Невыгодно родиться павшим, в этом я тоже на собственной многострадальной шкуре убедилась, но – продолжим…

Трагедия произошла почти две тысячи лет назад, когда от таинственной болезни, предположительно от проклятия павшего, одновременно скончались Магистры семи миров. И лишь после того вождь стражей зачем-то решил всыпать мирам и их Хранителям по первое число. Почему – никто не знает, а кто знает – тот не скажет – сам ни черта не помнит… То ли он мстил за кого-то, то ли пошел на поводу у своей мании величия, то ли просто заскучал… Маги неожиданно накрыли павших в Тхалла-тее, где их Слово не работало, и отправили всех к праотцам. А мир во главе с Хранителями навсегда закрыл им дорожку назад. И отныне мы рождались где угодно, но только не в семи волшебных мирах.

И, кстати, о Хранителях. Откуда эти создания взялись, где обитают, кем были прежде и были ли кем-то вообще – достоверно тоже неизвестно никому, кроме их самих. Но именно они сотворили миры, наделили их жизнью, душой, магией и разумом, а уж миры потом самостоятельно додумались создать остальных существ. Хранители не имеют конкретного облика, их каждый видит по-своему и всего их семь, как и миров. Что входит в их обязанности, понятно из их названия, и, может, потому Хранители всегда недолюбливали павших воинов и при возможности охотно от них избавились. Профессиональная ревность и острая конкуренция – штука опасная. Ну и плюс ко всему – уничтожить Хранителей довольно просто, я их сама по незнанию едва не прикончила. И то их спасло только пропитанное магией место обитания.

Вот и все, что мне удалось узнать. Опять – мало, чрезвычайно мало… И ответ на самый главный вопрос – почему именно нас изгнали и что конкретно случилось – я так и не нашла. Я со вздохом развернула тот свиток, где рассказывалось о небесном городе. Есть к нему и тропинка, и пароль… Только попасть туда можно лишь ночью, когда зарождается новая луна, или прочитав специальное заклинание. Ни то, ни другое мне не подходило, поскольку заклинания я не знала (или не помнила), а новолуния ждать, когда только-только полнолуние наступило – как до деревни Марфы пешком идти. Опять – засада…

Положив подбородок на руки, я задумчиво посмотрела на беспорядочно разбросанные по ковру свитки. На мгновение зажмурилась – и хоровод туманных полузабытых образов закружился перед моим мысленным взором. Решетчатые ворота, украшенные странными символами… Ровная, как стрела, широкая дорога, светящаяся в темноте и напоминающая звездное небо. Увитые цветущим плющом арки вдоль дороги. Стайки крошечных фей, парящих в поднебесье и оставляющих за собой яркий шлейф сияющей пыльцы. Узкая лестница, ведущая от озера к подножию небесного острова. Величественные облака, клубящиеся у ворот. Поющие фонтаны, уютные беседки, темные аллеи парков и… люди. Седые старики в черных мантиях, дети в смешных коротких штанишках и широких рубахах, стражи мира в одежде, похожей на костюм Райлит. Оживленные голоса, звонкий смех, шепот влюбленных, пение фей… и запах дождевой свежести. Вот и все, что осталось от мира павших воинов, которого больше нет. Только жалкие обрывки памяти и клочки невнятных воспоминаний.

Тряхнув головой, я открыла глаза и недоуменно посмотрела на ярко-красную полосу рассвета. Я все-таки уснула, хотя собиралась проанализировать полученную информацию. Печально… И то, что я видела во сне, тоже. За презрительным словом «изгнание» таилась гибель целой цивилизации, целого народа, великого и могущественного. Мира, который некому было защитить… Павшие воины всегда всех защищали, а вот о себе позаботиться не смогли, и никто не встал на их защиту, хотя народ у своих стражей в долгах как в шелках…

Я села, угрюмо посмотрев в окно. И этот мир я должна спасать и защищать?! А с какой стати? Скажите мне, товарищи, почему я должна подвергать опасности свою персону ради тех, кто, не разобравшись в ситуации, лишил меня моего настоящего дома? Ведь именно так! Иначе вместо туманного «вроде почему-то напали» я услышала бы и вескую причину нападения, и внятный рассказ, как оно происходило. И такую скандальную историю передавали бы из уст в уста потомкам в назидание и не прятали ее летописный вариант на дальних полках стеллажей Хранилища. А народ поступил очень странно – просто постарался забыть о существовании павших воинов, вычеркнул их из своей истории. Нет их, не было и не надо… Хотя на самом деле все как раз наоборот. Они были, они по-прежнему есть и их помощь миру нужна больше, чем жалкие потуги сомнительных спасителей-людей. Вы со мной согласны?

Во мне переплелись странные чувства. Жалость к людям и ненависть к ним же, искреннее желание вернуться сюда навсегда и детское упрямство: мол, не хотите, и не надо, и не буду помогать. А еще было безудержное стремление вспомнить прошлое, разобраться в нем и унылое отчаяние, потому как изменить я все равно ничего не смогу. Разве что, может быть, получится здесь остаться… А зачем мне этот мир без моего народа, без моего города да с подобным-то отношением к павшим? То-то и оно. И на ум сразу пришла печальная история Д’дар’рита, паука-спасителя… Нет, не хочу. И хотелось бы остаться, да ничего хорошего из оного не выйдет. Только… успеть бы прежде побывать в Тхалла-тее. И увидеть. И почувствовать. И вспомнить. Опять же – для себя. И в память об остальных изгнанниках, которым вряд ли повезет так, как мне.

Встав, я привычно потянулась, переоделась в дорожный костюм, собрала свои вещи и выбралась на подоконник. Золотисто-красное сияние, разлившееся по небу, приветливо улыбалось проснувшейся равнине, пробуждающемуся миру, расцветающему дню… К моему горлу подкатил комок, а внутри что-то болезненно и тоскливо сжалось. Мой мир… был когда-то… и есть сейчас. И сонный, запорошенный снегом сибирский город остался где-то далеко-далеко, в прошлой, уже прожитой и забытой жизни… Город, в который мне суждено вернуться, чтобы однажды навсегда забыть о существовании своего настоящего дома… который находится здесь, среди бесконечных равнин, старых дорог, небольших деревень и пушистых облаков Альвиона.

Я глубоко вздохнула, успокаивая рассердившееся нечто. Оно просто-таки излучало опасную ненависть и ярость. Возможно, у него есть на то причины, раз оно помнит куда больше моего. Но и я полностью разделяю его чувства. Ненавидишь только то, что по-настоящему любишь, и лишь тогда, когда не можешь, изменить отношения к себе. И когда боишься, что не сможешь, и когда это знаешь… И что же тогда остается?

Смириться и позволить использовать себя во благо родного отечества? Я криво улыбнулась. Ну-ну. Попробуйте. Рискните.

Пытаясь отвлечься от мрачных мыслей, я подняла голову и оценила высоту Хранилища. До крыши – метров десять с хвостиком. Не так уж и много, но и не мало, а летать я не умею. Но за последней подсказкой своего двойника все равно полезу. Из любопытства. И из принципа. И чтобы заняться наконец хоть чем-нибудь, не то свихнусь от собственных угрюмых мыслей. Итак, решено. Я храбро уцепилась за плющ и, подолгу нащупывая на стене выступы, поползла на крышу башни. Пару раз едва не сорвалась и не ухнула вниз, но – это все мелочи. Нет, но как Райлит ловко по стенам умеет лазить, аж зависть берет! Неужели я, со своей врожденной неповоротливостью, когда-то так могла? Очень сомневаюсь. Все-таки мы слишком разные.

Очередной камень выскользнул из-под моей ноги и с грохотом упал на карниз, срикошетив от него, полетел к земле. Я невольно поежилась. Самой бы так глупо не сорваться, а то позору потом не оберешься. Хорошо хоть, плющ крепкий… Н-да. Вернее, был крепким. Опять я себя сглазила. Судорожно вцепившись в каменный выступ, я задумчиво проследила за бреющим полетом зеленой веточки. И куда только полезла, балда, да еще и с больным коленом? Куда-куда… На крышу. За свитком. И сама знаю, что балда, иначе не совала бы вечно нос куда не надо. Пыхтя и сопя с непривычки, я кое-как добралась до цели и неуклюже перевалилась через карниз, мешком рухнув на каменный пол полуразвалившейся крыши. Упала и, тяжело дыша, осмотрелась. Ну и?..

Ну и, разумеется, кроме сильного ветра и отличного вида сверху ничего не обнаружила. Значит, будем искать… Восстановив дыхание, я с полчаса ползала на карачках по крыше, старательно ощупывая каждый кирпичик, который казался мне подозрительным. В смысле, странно выпирающим, а таковых оказалось немало. Поросшие толстым слоем вездесущего мха, потрескавшиеся и неровные, они буквально вываливались из гнезд, а крыша-то была немаленькая… Перемазавшись, как последний трубочист, поминутно откидывая назад падающую на глаза челку, я упрямо не оставляла попыток отыскать привет из прошлого. И в конце концов получила за старания неожиданную награду.

Из очередной «дырки» на меня в упор глянул острый носок сапога. Я удивленно подняла брови. А это еще откуда? Обдирая руки, я быстро разобрала импровизированный завал, извлекла из небольшого углубления сапог и принялась с интересом его разглядывать. Грязный – неимоверно. Подошва – плоская. Носок, как упоминалось выше, чуть заостренный. Размер вроде мой… Да нет, точно мой. Не удержавшись, я померила найденную вещь. Я же говорила, мой размер! Только их помыть надо, а потом – обувать, иначе носков не напасешься… Впрочем, я не в том положении, чтобы привередничать. И так сойдет.

Вслед за одним сапогом нашелся второй, а потом еще и подозрительно знакомые штаны… куртка и безрукавка. И тоже – крайне знакомые и невероятно грязные. Это я точно не надену, и не только из брезгливости: я в них просто не влезу, а если мне это и удастся – все равно будет стыдно на глаза людям показаться… Все, сажусь на диету. Сложив свои находки в кучу, я оглядела крышу. Такое ощущение, что площадку вымостили столь шаткими камнями исключительно ради сокрытия одежды… «Когда отыщешь то, что тебе нужно, и вспомнишь, зачем пришла в Хранилище»… И за этим тоже – спасибо памяти – и за свитком. Вытащив из-под следующего кирпича потрепанный, сложенный втрое листок, я благоговейно его развернула, положила на колени и разгладила, вчитываясь в витиеватые руны. Вот он, ключ ко входу в город.

ГЛАВА 19

– Откуда вы взялись?!

– С неба!

Из кинофильма «Необыкновенные приключения итальянцев в России»

Я удирала из Хранилища так быстро, словно за мной гнались три тысячи чертей. И – нет, вы не угадали, если подумали, будто я и там что-то натворила, – все куда проще: я хотела увидеть Тхалла-тей. Причем сильно, отчаянно, до безумия. И потому – не стала медлить и раздумывать, даже не помню, как с крыши слезла. Подхватила сумку и, не попрощавшись со смотрителем, пулей вылетела на крыльцо. Небесный город казался мне ключом ко многим тайнам, очередным образом способным повлиять на пробуждающуюся память. И именно туда рвалось мое сердце и все мое существо, – в родной дом. Клянусь, подобное у меня случилось первый раз в жизни, но ведь все когда-нибудь бывает в первый раз…

В двух шагах от Хранилища меня поджидал очередной приятный сюрприз. Янтарь. Бог знает, зачем он вернулся, но я была рада его видеть. И не только потому, что мне лень пешком возвращаться к озеру (хотя и это тоже), мне страшно хотелось поделиться своей радостью. Я нашла его! Пусть и не без посторонней помощи нечто – но нашла! Наверное, мне следовало опять вспомнить о зомби и поисках несчастного портала, но, признаюсь, меньше всего мне хотелось в сей счастливый миг взваливать на плечи чужие проблемы, когда своих хватает. И я напрочь позабыла о мертвых воинах. Перед моими глазами по-прежнему стояла лишь одна картина – закутанный в призрачную вуаль облаков древний город. И ради него я даже простила хвостатого дезертира, радостно обняв виала за шею.

– Янтарь, золотце мое, ты ведь отвезешь меня к озеру? – нежно упрашивала я, ласково перебирая пышную вьющуюся гриву своего четвероногого спутника. – Ведь отвезешь?

Виал, поразмыслив, шумно фыркнул и преклонил колени. Я почесала его за рогом и радостно взобралась на широкую спину. Конечно, с непривычки первое время мне было тяжко ехать верхом, но идти пешком с больным коленом – еще хуже, поверьте. К тому же ко всему однажды привыкаешь, и ездить верхом я научилась довольно быстро. Или просто вспомнила, как это правильно делается.

Змеей заскользила вдаль знакомая дорога, указывая направление. Затянули наизусть выученную песню шелестящие травы. Добродушно улыбнулось с небосклона полуденное солнце. А я… я возвращалась домой. За свою недолгую жизнь я успела много где побывать, но больше всего ценила не увиденное в пути, а именно возвращение домой. Прийти, открыть ключом дверь, поставить в коридоре тяжелую сумку, включить свет… И понять, что все, больше никуда не надо ехать и бежать, носиться где-то с багажом и ночевать то в одной гостинице, то в другой. И можно одеваться как тебе вздумается, хоть в протертые до дыр джинсы, и не краситься каждый день, и не возиться по полчаса с укладкой волос, чтобы прилично выглядеть… А успокоиться и расслабиться. Это ощущение не передать словами, его надо испытать.

Я ехала, смотрела на равнину и начинала понимать одну простую вещь. Только здесь я могу быть самой собой: ходить босиком, в безразмерных штанах и рубахе, с растрепанной шевелюрой, обгоревшим носом и синяками под глазами, а на меня никто косо и не посмотрит. Только здесь я чувствую себя… уютно. И как бы ни скучала по своей маленькой квартирке на окраине города – мой дом здесь. А квартира – всего лишь очередной перевалочный пункт, где можно отдохнуть после долгой дороги и собраться с силами для возвращения домой. Проходили жизни, сменялись перевалочные пункты, уходили в забвение промежуточные миры – и все для того, чтобы однажды… вернуться?

Дороги Судьбы чудны и непостижимы, и однажды изгнаннику суждено вернуться под крышу родного дома…

Именно так сказала Марфа. И, наверно, я всегда этого ждала… Искала, не находила и снова ждала… Маленького чуда, нелепой случайности, обычной проделки судьбы. Увидеть хоть краешком глаза и понять, что оно есть – то место, где все знакомое, родное, мое… Все, вплоть до ясного неба и дороги под ногами, Неужели я смогу опять отсюда уйти? Аппетит приходит во время еды, и просто увидеть становится мало?

Нда, просто увидеть – всегда слишком мало…

Вздохнув, я полезла в карман штанов за свитком с заклинанием. Лучше делом заняться, а не расстраиваться почем зря.

К вечеру ветер собрал под своим крылом солидную стаю туч, предвещающих грозу, и заморосил противный мелкий дождик. Опасливо высунувшись из-под куртки, чтобы проверить, верным ли путем везет меня виал, я быстро обозрела окрестности. Один раз он уже начудил, и полностью я ему не доверяла, хотя Янтарь вел себя на редкость смирно: останавливался, когда я просила, послушно помогал спускаться на землю и забираться обратно, бежал тихой рысью, – одним словом, внушал мне понятные опасения. В тихом омуте, как известно, не одна банда чертей ждет своего часа… К озеру мы подъехали поздней ночью. Последние два часа, кожей чувствуя близость цели, я нервно ерзала, не сваливаясь со спины Янтаря лишь благодаря его предусмотрительности, и кусала губы. Скорее бы уже… За день я выучила заклинание назубок, а интимные ночные сумерки меня нисколько не смущали. Всего-то осталось потерпеть и доехать. Я в очередной раз горько пожалела об отсутствии сигарет. Покурить и успокоиться сейчас – самое оно… Но, увы и ах – нечего и нечем… И посему оставалось ерзать, проговаривать про себя колдовские строки и до боли в глазах всматриваться в ночь.

Когда же наконец показалось озеро, посеребренное робким светом выбравшейся из-за туч луны, я едва не соскочила с Янтаря и не помчалась туда бегом. Казалось, мы движемся мучительно медленно, хотя виал, заметив мое нетерпение, предусмотрительно ускорил шаг, остановившись только у берега. Я буквально свалилась с его спины в озеро, моментально промокнув и продрогнув. Я нерешительно замерла по колено в воде: сейчас, когда нас с Тхалла-теем разделяло всего несколько тихих Слов, я испугалась. Что я увижу, во что за столь долгий срок превратился прекрасный город? От одного его имени, произнесенного дрожащим шепотом, сильнее забилось сердце. Пора, какой смысл терять время…

Заклинание сорвалось с моих губ само собой, и я не услышала собственного голоса. Лишь ветер подхватил эхо древних Слов, растворяясь в пестром, нестройном многоголосье тишины. И она заговорила, отвечая, а я чутко прислушалась к тихому шепоту, улавливая ее настроение. Сегодня тишина хотела рассказать о прожитых без нас веках и вместе со мной воскресить прошлое… То время, когда широкая длинная дорога к городу не сливалась с воздухом, становясь прозрачной и бесплотной. Дни, когда Тхалла-тей жил и добродушно улыбался свысока красочными витражами стрельчатых окон. Вспомнить быстротечные мгновения Вечности, когда павшие воины были частью огромного мира.

У моих ног появилась одна высокая ступенька, вторая, третья… Широкая, причудливо изгибающаяся лестница без перил прозрачной извивающейся змеей убегала к небесам, теряясь в пушистых облаках. Путь наверх? Я осторожно потрогала ступеньку. Похоже на мрамор. Абсолютно прозрачный, гладкий, местами выщербленный временем и покрытый толстым слоем пыли. Интересно, а как долго действует заклинание? Поднявшись по нескольким ступеням, я с содроганием посмотрела на землю. Словно идешь по воздуху. Я уже говорила о том, что не умею приземляться? Еще пара шагов и случайный взгляд вниз… Так недолго и высоты начать бояться. Впрочем, Касси, не хочешь – не ходи…

Тишина негромко вздохнула в унисон со мной. Вперив взгляд в едва заметную на фоне ночи лестницу, я упрямо пошла дальше, считая про себя ступени. На цифре «сто» я судорожно сглотнула, на «сто пятьдесят» – пообещала себе однажды спрыгнуть с парашютом, дабы окончательно убить зародившийся в душе страх высоты, а приблизительно на «двести» – запуталась и бросила считать. Расплывчатые образы, поднимающиеся из укромных тайников моей памяти, окончательно сбивали с толку. И я полностью сосредоточилась на воспоминаниях.

Сколько раз я раньше поднималась по этой лестнице, возвращаясь домой? Я делала это то медленно, предчувствуя очередную выволочку за самовольный побег, то быстро, стремясь скорее вернуться… Сколько раз спускалась, то спотыкаясь, неохотно отправляясь на скучное задание, то быстро и легко, перепрыгивая через несколько ступенек и совершенно не страшась высоты. Новые и старые ощущения переплелись в тугой клубок странных чувств, сдувая пыль с картин мертвого прошлого и позволяя увидеть лик моей настоящей сущности. И со старого, выцветшего портрета на меня смотрело до боли знакомое, но чужое лицо. Мое – и не мое. Мои черты – и не мое выражение… Другой человек, не имеющий со мной ничего общего, кроме внешности – Райлит. Я была тобой, но практически ничего о тебе не знаю… И во мне от тебя – к сожалению ли, к счастью, – практически ничего не осталось.

Я не заметила, как дошла до границы облаков. С каждым шагом дышать становилось труднее, во время коротких передышек закладывало уши. Подумать страшно, на какую высоту я забралась. И как тут люди жили? Я проводила задумчивым взглядом проплывающее облако, имеющее форму птицы. Или это просто облака так низко, не знаю… вернее, не помню, да и облако ли это, кстати? Прищурившись, я придирчиво изучила следующего за птицей снежно-белого зайца. Это… граждане, это не облако! Это некое существо, старательно им прикидывающееся! За зайцем, закрыв глаза, проследовал виал. Это… Нужное слово послушно вынырнуло из омута памяти. Фиит – страж пути. Прежде они следили за тем, кто идет по лестнице, и отправляли нежданных гостей в свободный полет. А теперь стражи спали. Ушли павшие воины, опустел и умер город, уснула их магия… И в город сейчас мог проникнуть любой, кто в состоянии отыскать заклинание или дождаться новолуния…

Нехорошее подозрение скользкой змеей шевельнулось в моей душе, куда вернулось и предчувствие крупной пакости. Нет, не может быть… Но в то же время большую часть зомби я отловила именно неподалеку от озера… А если я напорюсь на запланированную засаду? Но – кто может знать о том, что я вспомнила о Тхалла-тее и отыскала туда дорогу? Вот именно, никто, кроме меня. Даже Яти не знает, потому как спит беспробудным сном уже который день. Никто, кроме меня… и мира. А ему невыгодно подставлять своих. Нет, не может быть… Однако город не соприкасается с землей и потому находящееся в нем существо миру почувствовать сложнее… А значит – он вообще может не знать о том, что в Тхалла-тее кто-то обитает, если этот «кто-то» появился внезапно…

Но Магистр должна знать, никогда не поверю, будто ей ничего не известно об облачной обители. Хотя, если учесть то, как сильно она хотела меня подставить… Если бы Магистр хоть намекнула мне о бывшем доме, я бы заподозрила неладное. Да и опять же откуда о Тхалла-тее известно вождю мертвых? Или тому, кто создал ораву зомби? Хотя иметь информацию о существовании города – это одно, а вот знать заклинание дороги – другое. В общем, я совершенно запуталась. Проще пойти и проверить. И соблюсти осторожность, раз там не действует мое единственное оружие… потому как второе я оставила с виалом из-за неумения им пользоваться.

Фииты уже были далеко внизу, когда я, тяжело дыша, добралась до последней ступеньки. Присела на нее, оказавшись по пояс в облаках, я принялась тоскливо рассматривать то, что осталось от величественного города. Недалеко от меня валялись полупрозрачные обломки перил, которые ранее, видимо, были частью лестницы. Сбоку – виднелось беспорядочное нагромождение камней: все, что сохранилось от высокой городской стены. А прямо – едва проступали сквозь густой облачный туман покалеченные временем врата. Вернее, лишь правая их створка, сплетенная из золотых и серебряных нитей, безжизненно болтающаяся на одной петле.

Я горько улыбнулась про себя. Неужели я действительно надеялась увидеть Тхалла-тей таким, каким он был два тысячелетия назад? Слишком много воды утекло с тех пор, слишком быстро износилось позитивное заклятие, создавшее его… Да, наши проклятия необратимы, но лишь когда они разрушают, а не создают. Я встала и, спотыкаясь о скрытые препятствия, уныло побрела к вратам. Кажется, здесь дорога должна разветвляться… Еще две дороги, как мне помнится, вели вдоль городской стены и уже несуществующих перил, а одна – провожала путника через врата к дворцу. Думаю, можно и не говорить, что от них ничего не осталось, – ни от внешних, ни от внутренних. Потому как городские дороги всегда ярко светились в темноте…

Проскользнув мимо врат, я вспомнила свой недавний сон: я шла по усыпанной сияющими звездами дороге. Не по небу и не по лестнице, а именно по дороге Тхалла-тея. Нет, она по-прежнему излучала слабое, едва заметное мерцание, озаряя сумрачные развалины города… Но и только. И не более того… Мои глаза защипали нежданные слезы. Вы скажете, что это так глупо и сентиментально – принимать близко к сердцу трагедию ушедшего в вечность народа и оплакивать жалкую груду камней, но я ничего не могла с собой поделать. Зародившаяся в глубине души горькая боль одинокими слезинками покатилась по моим щекам. И – жалкой грудой камней город пока что не стал…

Не замечая ничего вокруг, я кое-как добралась до полуразрушенного фонтана, который стоял недалеко от дороги, и села на мраморный бортик. Вытерла слезы, сердито прикрикнула на раскисшее нечто и строго велела нам обеим успокоиться. Сейчас не время и не место! Тебе не понять… Ты так думаешь? Откуда тебе знать, каким был город?.. Ну допустим, я немного помню. Немного, совсем чуть-чуть, и потому – искренне тебе сочувствую. Но истерики советую прекратить. Мало ли что может выскочить из-за ближайших развалин… Здесь нет ни души. Точно? А тебе откуда знать? Прислушайся. Закрой глаза и внимательно прислушайся к тишине…

Я послушалась совета нечта и зажмурилась. И верно – никаких посторонних звуков. Лишь пронзительный ветер свистит в руинах выстроенных вдоль дороги арок, шурша сухими стеблями плюща да перебирая в памяти имена давно ушедших людей… Лишь темная, неуютная пустота набрасывает на плечи сплетенное из горечи и тоски покрывало. Да поют свою печальную песню вековые ели, гигантскими лапами укрывая от дальнейших разрушений уцелевшие сооружения… Лишь неприятный привкус смерти, смешиваясь с вековой пылью, оседает на дрожащих губах… И, шурша белоснежным саваном, бродят по пустынным улицам призраки забытых воспоминаний…

Поежившись, я открыла глаза и зябко обхватила руками плечи. Как же здесь холодно. И дело вовсе не в сыром, пронизывающем ветре, а в тяжелой, удушливой атмосфере безысходного отчаяния, сохранившейся со времен изгнания павших воинов. Некогда приветливый, уютный город превратился в склеп и излучал поистине могильный холод… И навязчивое желание побыстрее отсюда сбежать боролось во мне с настойчивым намерением остаться. Побродить по мертвым улицам, увидеть, вспомнить… Может быть, найти что-нибудь, некогда принадлежавшее мне или моей семье. И, как обычно, встретить рассвет у городской стены, любуясь беспечными переливами ярких небесных красок.

Любопытный лик луны выглянул из-за туч, озарив развалины ровным голубоватым светом. Стоп… Голубоватым?! Я подняла голову. Оказывается, луна находится так близко, стоит только протянуть руки – и она засияет у тебя в ладонях… А с земли и не видно, что на самом-то деле луна не серебристая, а голубоватая. Скорее всего, это и есть один из пограничных миров, как его там называют, не помню… Ладно, оставим. Я встала, с сожалением посмотрев на фонтан. Красивое, наверно, сооружение когда-то было… Бортики уцелели, но от стоящей в центре бассейна статуи осталось несколько невнятных обломков, обутая в сапог ступня и похожий на ухо камень… Н-да. Жуткое зрелище, прямо скажем. Отвернувшись, я взглянула на освещенные луной руины. Веди меня, память…

И она охотно откликнулась на просьбу, увлекая меня в мрачные заросли вековых елей. Запинаясь то о корни деревьев, то о попадающиеся на каждом шагу камни, я долго бродила по небесному острову, внимательно изучая каждую попадающуюся на дороге вещь. Осколок мрамора неопределенного назначения, остатки беседки посреди высохшего пруда, от которой сохранились лишь одна колонна и пара ступенек, чудом не развалившийся дом, окруженный четырьмя развалившимися… Все подвергалось тщательному исследованию, даже если предмет не вызывал никаких ассоциаций. Особенно уцелевший дом.

Вас, наверно, удивляет то, что я со своим вечным страхом теней, насекомых и мертвецов не боялась лазить глубокой ночью по незнакомому, в сущности городу сомнительной прочности? Да я и сама себе поражаюсь. В другой ситуации я с визгом и диким воплем «Мама!!!» забилась бы в самый дальний и безопасный уголок и не вылезала бы оттуда до рассвета, поскольку спасательных экспедиций здесь не предусмотрено. Или просто бы не пошла в Тхалла-тей ночью. Но – факт оставался фактом – испугалась я только один раз и то по мелочи. Ветер самозабвенно гонял по небу стаи туч, и последние, пересекая лунный диск, порождали толпу безликих теней, которые, промелькнув, быстро исчезали. Завидев первую тень, перебегающую мне дорогу, перепугалась я знатно. А когда разобралась, долго над собой посмеивалась. И все. Больше мне здесь ничего не было страшно. Потому что…

Я благоговейно погладила кончиками пальцев изящный изгиб дверной ручки, нащупывая выгравированную на ней руну имени. Потому что я вернулась домой… Туда, где даже ночью любой темный уголок кажется до боли знакомым и родным, где случайное прикосновение вызывает бурю воспоминаний, где дышать становится легче и запах… какой-то особенный. Дождевая свежесть… Впрочем, это и неудивительно, если учесть идущий внизу дождь, чей шум то и дело нарушал торжественную тишину. Но к свежести примешивался еще целый букет запахов: прелая хвоя, отсыревшие камни, пряность сухого плюща… И очередное сумрачное воспоминание, на мгновение всколыхнувшись, растворилось в стремительном водовороте чувств, но его отголосок я уловить успела.

Как же я любила облачный город! Всегда любила. Его, а не современные душные города, шумный транспорт и тесные оковы своего существования. Тхалла-тей был символом свободы, независимости, силы и власти… Власти над миром, который сейчас спокойно спал у моих ног. Столько лет прошло с тех пор, когда смыслом моей жизни были не университетская возня и погоня за зачетами, не крошечная квартирка и знакомые улицы микрорайона, а… А величественные своды молчаливого дворца, пение фонтанов, шум битвы и… жизнь. Жизнь, что излучало каждое растение, каждый ручей, каждый камешек. Жизнь, сотканная из дыхания ветра, шелеста травы, шума водопада… И отчаянное стремление ее защищать, всегда, любой ценой, в ущерб себе и собственному эгоизму… Но – меняются времена, меняются и люди. И мой мир изменился, и я уже не та, что прежде…

Криво улыбнувшись, я осторожно отворила дверь и замерла на пороге единственного уцелевшего дома. Да и не дом это был, а маленький трехэтажный дворец с огромным холлом, широкой мраморной лестницей, высокими сводчатыми потолками. Я зачарованно осмотрела остатки былого великолепия, не решаясь шагнуть дальше. Все-таки потолки имеют дурную привычку осыпаться, на что красноречиво указывают и горы серебристой штукатурки, и дыры сверху… И пол тоже имеет вредную наклонность исчезать из-под ног, превращаясь в бездонный колодец, доказательство чему находится в двух шагах от меня. Интересно, кто здесь раньше жил?

Прислонившись плечом к косяку, я изучила обстановку помещения. Лунный луч, заглядывающий в разбитое окно, под удобным ракурсом освещал пустынный холл. Пустынный – в том смысле, что кроме осыпавшейся отделки да прохудившихся каменных плит никаких предметов там не оказалось. Зато они были в моей памяти. И она живо украсила стены картинами и зеркалами, пустила по лестничным перилам и потолку цветущий плющ, выложила пол мозаикой, а в окна вернула витражи и солнечный свет. Знакомо, ей-богу… Я наморщила лоб и нахмурилась.

Странно получается. Я мгновенно вспоминала имена обычных людей и их многочисленные жизни, но – прошлое моих предков точно под замком находилось. Даже облик города полностью воссоздать не получалось. Да что говорить, если саму себя с десятой попытки вспомнила, и то не до конца. Видимо, смерть влияет на нашу память не самым лучшим образом, а в последний раз я видела Тхалла-тей задолго до изгнания, да и в этом мире пробыла пока слишком мало. Но ведь именно этот дом мне зачем-то нужен, раз память настойчиво удерживает меня на его пороге, не позволяя уйти. Так зачем же?..

Вздохнув, я решилась рискнуть и немного здесь порыскать. И нечто немедленно мою идею одобрило и подтолкнуло внутрь. Подтолкнуло – в буквальном смысле слова. Я и глазом моргнуть не успела, а уже стояла посреди холла, умудрившись одним прыжком перемахнуть через солидную дыру в полу. Ну дела… Оглянувшись на дверь, которая с тихим скрипом захлопнулась, я побрела к лестнице. Если подо мной провалится пол или лестница – это будет не моя вина. А с другой стороны, кирпич ни с того ни сего никому на голову не падает, и от судьбы не уйдешь. И посему…

На перила я опираться побоялась: и на первый, и на второй взгляд они слишком непрочные, того и гляди рассыплются в прах. Как и сама лестница. Но об этом я постаралась не думать, когда осторожно, проверяя на прочность каждую ступеньку, поднималась на второй этаж. Ступени неприятно трещали, подрагивали и осыпались, вынуждая меня переходить на быстрый шаг. Хотя скакать по столь шаткой поверхности, не умея приземляться, наверное, не стоило: мне ведь еще возвращаться предстоит этим же путем. Взобравшись наверх, я быстро отошла подальше от лестницы и перевела дух. Пронесло. Пока. Посмотрим, что будет дальше…

А дальше – ноги сами понесли меня по коридору в поисках… Чего? Поживем – увидим. Я в сомнении оглядела потолок, изуродованный жуткими трещинами, и ускорила шаг. Чем быстрее отсюда выберусь – тем целее будет моя голова и все остальное. Бдительно обогнув каменный курган, я очутилась у солидной дыры в стене. Да. Ведь не это же искало мое нечто? Думаю, нет. Я выглянула наружу и вздрогнула. Падать высоко… Но как запасной выход использовать можно, если лестница обрушится. И как смотровую площадку. Я невольно присела на камень, любуясь увиденным. Тхалла-тей спал, залитый нереально ярким светом луны. Лишь бродяга ветер, поднимающий тучи пыли, да скользящие тени облаков, робко перебегающие от дерева к дереву, нарушали его покой, заставляя ворочаться во сне. Голубоватое сияние, ласково обнимающее древние руины, придавало городу жутковатый, мрачновато-загадочный вид. Сколько тайн ты скрываешь, о чем поведаешь мне, если захочешь? Но стоит ли будить тебя ради пары вопросов, ответы на которые я со временем найду сама? Огромные лапы елей шевельнулись, откликаясь на мой молчаливый призыв и, казалось, Тхалла-тей тихо вздохнул, отвечая. В его вздохе переплелись звонкие голоса замолчавших фонтанов, приветственный скрип открывающихся врат, шелест плюща, шаги ушедших людей, эхо разрушенных домов… И вереница туманных воспоминаний пронеслась перед моим мысленным взором.

Рассвет. Первые солнечные лучи, проказливо улыбаясь, разрисовывают городскую стену в немыслимые красочные узоры. Я сижу на скамейке в беседке, с ногами забравшись на широкую скамью, и сонно моргаю. Где я нахожусь?.. Вдоль внешней стороны каменной кладки пробегает широкая дорожка, а на ее пути то и дело встречаются специальные «карманы» – увитые плющом плетеные беседки-балконы – для любителей посидеть в тишине и помечтать, глядя на звездное небо, рассвет или закат. Потянувшись, я приветливо улыбнулась теплым солнечным лучам и взобралась на бордюр, прислонившись спиной к стене и обхватив руками колени. И весь мир – как на ладони… С высоты земля кажется лоскутным одеялом – клочки зеленых пастбищ плавно переходят в ярко-желтые поля подсолнухов, снежно-белые поляны гречихи и одуванчиков, перемежаясь редкими голубыми нитями речек. И я долго сижу на бордюре, любуясь просыпающимся миром…

Поддень. Я тороплюсь. Пробегаю мимо сверкающих на солнце врат, несусь по дороге, не обращая внимания на раздающиеся со всех сторон крики. В городе паника, что-то случилось… Пока я спала, успело произойти что-то непредвиденное и страшное. Тхалла-тей – буквально на ушах стоит! Ничего не понимаю… Нырнув под арку, по лесной тропинке срезаю путь до дворца. Да, я иду во дворец. Очевидно, к вождю… Старец в черной мантии внезапно выныривает из-под ели и преграждает мне путь. Тяжело дыша, он опирается сухощавой рукой о толстый ствол дерева и делает мне знак: мол, остановись. Ничего не понимая, я замираю на месте, ожидая, пока он восстановит дыхание. И в моей душе начинает шевелиться скользким хвостом знакомое чувство крупной пакости… Чтобы советник вождя бегал по лесным тропинкам, как последний мальчишка, отыскивая меня?

– Стой, Райлит, не ходи туда! – гулкий бас советника отвлек меня от созерцания удивительной сцены.

– Почему? – приподнимаю бровь я.

И ответом мне служит страшный грохот. Тхалла-тей вздрагивает от боли, жалобно зовет на помощь звоном разбитых витражей… Я порываюсь бежать на подмогу, выхватив из ножен клинки. Советник же – едва успевает цепко схватить меня за плечо, удерживая на месте. И мужественно выдерживает мой знаменитый взгляд, качая седой головой.

– У тебя еще есть шанс, – хрипло говорит он. – Уходи из города, Райлит. Там, на земле, тебе обо всем расскажут… Только старайся не попадаться людям на глаза.

– Да что случилось-то? – начинаю сердиться я, нетерпеливым жестом убирая упавшую на глаза челку.

– Нападение, – тихо отвечает советник, вздрагивая и поводя плечами. – Уходи, Райлит… В Кариесе или Шалейн, куда угодно… Уходи, пока не добрались и до тебя. Прочь из города, там ты сможешь постоять за себя… Ключ от порталов с тобой?

Я инстинктивно поднимаю руку к шее в попытках нащупать тонкую цепочку.

– Нет, опять забыла… Да и не помню, когда в последний раз Магистр его заряжал.

Мой собеседник торопливо вытаскивает из кармана свой ключ – плоский медальон – и отдает мне.

– Вот. На два-три перемещения хватить должно. Прощай, Райлит. Не медли больше.

– Но… – Мой голос срывается. – Отец?..

– Уходи, – как попугай повторяет советник. – У тебя еще есть шанс уцелеть. И, может быть, придумать что-нибудь…

На тему? Спросить я не успела. Мой собеседник вздрогнул и, упав на тропу, забился в страшных судорогах. Словно кто-то невидимый лишил его воздуха. Я надела ключ на шею и, развернувшись, поспешила прочь из города. Лишь у врат на мгновение оглянулась, прощаясь с дымящимся Тхалла-теем… Я, не раздумывая, устремилась вниз по дороге. Магия острова сыграла с нами дурную шутку – в городе мы беззащитны как слепые котята… Почти беззащитны, но что значит оружие против волшебства? И что все-таки случилось? И почему?..

Вечер. Я сижу на берегу озера, положив на колени клинки, и прощаюсь с миром. Все, что было в моих силах сделать, я сделала. Теперь мой черед уходить. Куда? Я не знаю. Куда-нибудь. Туда, где не будет ни волшебства, ни магов, ни чудес, ни небесных городов… Где не будет ощущаться дыхание мира, легкими бабочками касающееся щек… И ничего такого, к чему я привыкла и что всегда любила… Я тоскливо смотрю на прозрачную дорогу. Спрятать ее, укрыть город от чужих глаз – и в путь… Только… на случай, если повезет вернуться. Я конечно же ничего не буду помнить… Загляну в Хранилище, спрячу оружие, навещу Магистра, Савелия и Порфирия… Чем больше следов оставлю, тем быстрее вспомню о своем деле.

Моргнув, я попыталась уцепиться за ускользающее видение. О чем вспомнить? Какое дело?..

Картинка расплылась и растаяла, слившись с ночным сумраком. Ни черта не ясно. Кроме того, почему от города остались развалины. Маги здесь неплохо провели время… В моей душе всколыхнулась волна неконтролируемой ярости. Ненавижу! Убила бы собственными руками! Я испуганно посмотрела на руки, которые без моего согласия потянулись за несуществующими клинками. Упс! Тяжелый случай…

За моей спиной раздался дикий грохот. Подскочив и стремительно обернувшись, я с облегчением уставилась на свалившийся с потолка солидный кусок камня. Ну подумаешь, он мне выход почти перекрыл… Но ведь сам по себе упал. Впрочем, о чем волноваться, если в городе, кроме меня, больше нет ни души? А мало ли, всякое бывает… Я не без труда вскарабкалась на камень и, примерившись, спрыгнула на пол. Зато теперь я знаю, зачем сюда пришла – найти свой ключ от порталов. Удивительно, что именно этот дом уцелел, вы не находите? Вообще удивительных совпадений, связанных с моей персоной, случается подозрительно много, и это наводит на определенные размышления. Большая, часть из них мне понятна, но кое в чем придется долго и нудно разбираться.

Глядя под ноги, я брела по коридору. Хранилище, Властитель равнин, Савелий – это все следы, оставленные Райлит, изнанка моей прошлой жизни. А Магистр, а сердце мира, а намек на неоконченное дело? Да и ключ от порталов тоже возник в видении не сам по себе. Он, во-первых, для чего-то нужен или понадобится мне сейчас, а во-вторых, в пропущенный промежуток от полудня до вечера я явно куда-то перемещалась с помощью ключа и что-то делала… Но – что именно? Память просыпается катастрофически медленно, слишком медленно… И в связи с этим меня постоянно мучит ощущение, будто я забыла о чем-то очень важном.

Коридор закончился дверью. Вернее, открытой комнатой, поскольку дверь тихо лежала неподалеку. Перешагнув через нее, я осторожно заглянула в помещение. Спальня. Обломки кровати и комода, осколки зеркал и разбитого стекла… Хорошо, что я обулась, босиком тут ходить опасно. Бегло осмотрев комнату, я направилась к следующей двери. Так, а здесь что?

Опять спальня. Ага, понятно, просто комнаты везде смежные и расположены по кругу. Очень неудобно. А дальше… Опять спальня? Кто ж тут жил? Многодетное семейство, не иначе… Но – кто бы тут ни обитал в свое время, я хорошо их знала, иначе бы не оставила свой ключ от порталов. Впрочем, это моя отличительная черта – забывать мелкие вещи где надо и не надо…

В пятой по счету комнате я остановилась как вкопанная. Здесь. Точно. Обломки небезызвестного дивана, блики лунного света на стенах, знакомая… картина в углу. Опустившись на колени, я стерла с нее пыль и штукатурку. Угадала… Изображенное на холсте солнце медленно плыло по небосклону, освещая Тхалла-тей… Жаль, не я творец этого шедевра. Как и подаренного Савелию полотна… Но человека, создавшего их, я хорошо знала и не раз бывала у него в гостях.

Опять неожиданно подкралась печаль и, утешая и убаюкивая, осторожно обняла меня за плечи. Сглотнув комок подступающих слез, я склонила голову, отдавая дань памяти людям, которых когда-то невероятно давно знала и любила. Мир вам, павшие воины… Мир, свет и ровная дорога туда и обратно… И, кто знает, возможно, мы с вами еще встретимся под сводами родного города? Дороги Судьбы чудны и непостижимы… Вернулась, пусть и ненадолго, я – есть шанс и у вас… Дай-то бог…

Встав, я отвернулась от картины и оглядела комнату. Где-то здесь, среди обломков мебели, должен находиться мой ключ от порталов. Закатав рукава и отбросив назад волосы, я с головой погрузилась в раскопки. Внимательно переворошила все обломки, забыв о брезгливости, распотрошила и перебрала по камешку каждую кучу мусора… И – ничего. Ничего! Пусто! Ни одной уцелевшей вещи, не говоря уже о нужном мне медальоне. Странно, граждане, ей-богу, странно… Нечто никогда не ошибается. Недоговаривает и умалчивает, но не заблуждается и не обманывает. И ежели оно утверждает, что ключ здесь, значит, он действительно где-то поблизости… Может, в щель какую закатился?

Я с новыми усилиями взялась за дело. Не успокоюсь, пока не отыщу! Я внимательнейшим образом обследовала каждую дыру, каждый выступ на полу и стене и отвлеклась лишь на мгновение, когда внизу хлопнула входная дверь. Насторожившись, я замерла, стиснув в руках резную диванную ножку. Ни звука. Тишина. Наверно, показалось… Отложив ножку, я уселась на пол и склонилась к плинтусу. Где же эта проклятая штука, елы-палы? Скоро рассвет, пора спускаться вниз и приниматься за порученные Магистром дела, раз свои я почти закончила.

Негромкие шаги нарушили величественную тишину, царившую в старом доме. Вздрогнув, я вскочила на ноги и инстинктивно схватилась за диванную ножку. А вот это мне уже не кажется. Кто-то не спеша шел по коридору к той комнате, где сейчас нахожусь я…

ГЛАВА 20

– Что смотрите? Сыроежкин-то – это я!

Из кинофильма «Приключения Электроника»

Я испуганно замерла, конвульсивно вцепившись в деревянную ножку. Говоришь, никого, кроме меня, нет? А это тогда как называется?! Воспоминание во плоти решило пообщаться на сон грядущий?! От страха и нервного напряжения у меня мелко затряслись руки и подогнулись колени. Шаги, сопровождаемые гулким эхом, стремительно приближались. Я затравленно осмотрелась по сторонам, испытывая непреодолимое желание схорониться за одной из внушительных мусорных куч. Или выпрыгнуть в окно. А еще лучше – удрать в соседнюю комнату, а там – попробовать выбраться и из дома, и из самого Тхалла-тея. Но – уходить без ключа, который совершенно определенно мне нужен… И черт с ним, здоровье важнее!

Стараясь не шуметь, я метнулась к противоположной двери, схватилась за ручку и… С содроганием услышала шаги и с другой стороны. Ой-ей… Меня хладнокровно окружают, запирая в своеобразной ловушке. А кто – не хочется даже думать. Я подбежала к окну и выглянула наружу. Высоко, слишком высоко, чтобы избежать перелома ног. Съежившись, я перевела взгляд с одной двери на другую. Господя-а-а, страшно-то как… И тем страшнее, что я понятия не имею, кто именно ко мне подкрадывается и как с ними бороться. А лезть на рожон и идти навстречу к кому-то из невидимок – не по мне. Это только в голливудских триллерах чокнутые героини лезут выяснять причины мистических явлений и платят за это соответственно. Я бы скорее забилась куда-нибудь в дальний темный угол, – жаль, здесь такового нет.

Прижавшись спиной к стене, я чутко прислушалась к шороху медленно приближающихся шагов и сжала тяжелую диванную ножку, изготовившись драться. Кто первым в комнату вломится, тот и получит по заслугам, кого бы там ни принесло на мою голову… Так шаркать может только живое существо из плоти и крови, а оно имеет свои неоспоримо слабые места, и этим грех не воспользоваться. А от второго преследователя, может, получится улизнуть под шумок. Словом, живой не дамся – павший воин я или где?..

На пороге одной из дверей шаги замерли. У меня от страха сердце ушло в пятки и застучали зубы. Нет, вы только посмотрите, сволочь какая, еще и думает стоит, вместо того чтобы нападать… Или это часть тактики по вящему устрашению противника? Если да, то невидимке ход удался с блеском: я окончательно пала духом. Вы, конечно, можете заметить, что зря я волнуюсь, что, может, ничего страшного за дверью-то и нету… И ошибетесь. Предчувствие крупной пакости, запоздало встрепенувшись, подтвердило мои опасения. Там – страшная опасность. И за одной дверью, и за другой.

Скрипнула, поворачиваясь, дверная ручка, и я не раздумывая (дабы еще больше не испугаться), с воплем ринулась на врага. Дверь распахнулась, диванная ножка взметнулась, собираясь опуститься на голову предполагаемого противника…

– Кассандра?

От неожиданности я выронила свое импровизированное оружие, которое упало прямиком мне на ногу. Ойкнув от боли и поджав пострадавшую ступню, я запрыгала на одной ноге и подняла глаза на…

– Райт?.. Какого черта ты здесь делаешь?..

– Тебя жду.

– Если это шутка – то шутка и неудачная, и неоригинальная, – скорчив рожицу, пробормотала я, потирая ушибленную ступню.

– Я не шучу.

Это верно. Он никогда не шутит… специально. Я с нескрываемым подозрением уставилась на своего недавнего спутника и задала провокационный вопрос:

– А как, собственно, ты здесь очутился?

– Лестница, – кратко пояснил он.

Жаль, в момент разговора луна зачем-то спряталась за облаками, а я не обладаю кошачьим зрением и в темноте видеть не умею. И посему – как ни старалась, а выражение лица Райта разглядеть не смогла. Узнала его – по голосу и обращению, потому что никто другой, даже мои родители, никогда не рисковали называть меня полным именем. Но голос – это одно, тем более, мой собеседник крайне редко проявлял свои эмоции посредством интонации… Вернее, вообще никогда. Мне необходимо было увидеть выражение его лица, и я принялась тянуть время, прикинувшись валенком.

– Какой еще лестницы?

– По которой ты поднималась.

Ага. Прокол. Значит, за мной следили? Стоп. Лестницу я однажды самолично запрятала от чужих глаз, сделав ее невидимой и неосязаемой. Это раз. Я, павший воин в бог знает каком поколении, не смогла вспомнить заклинание вызова и воспользовалась следом памяти. Это два. А как о ней узнал Райт и смог все остальное? То-то и оно. Подозрительно, граждане. Весьма и весьма подозрительно.

Я начала осторожно пятиться, хотя Райт смирно стоял на одном месте и не подавал признаков жизни. О, черт. Нечто, ну и сволочь же ты позорная! Как там оно сказало? В этом городе, кроме тебя, нет ни души? Опять обвело меня вокруг пальца, не соврав: души-то нет, но есть тело… И не одно, судя по приближающимся шагам.

Неимоверным усилием воли, подавляя подступающую панику, я продолжала гнуть свое:

– А как ты узнал о городе и лестнице, ась?

Райт молчал. Равнодушно смотрел на меня и молчал. А я кожей чувствовала на себе его безразличный взгляд и почему-то успокаивалась. Словно то, что мои подозрения подтвердились, могло сейчас как-то мне помочь… А подтверждались аж две вещи: Райт – действительно мертв и всегда таковым был, хотя от него по-прежнему исходит слабый, едва уловимый запах магии, а Тхалла-тей – не что иное, как база зомби. Вот уж не думала, что, занимаясь поисками города, убиваю двух зайцев сразу. А ведь были у меня по этому поводу соображения, и небезосновательно. Город – идеальное убежище. Мало кто о нем знает, да и вряд ли сможет сюда проникнуть. А я опять попалась в ту же самую ловушку, которой избегла две тысячи лет назад. В ловушку магии своего города.

Я продолжала пятиться, хотя прекрасно понимала безвыходность своего положения. Если на меня сейчас напасть – я даже сопротивления никакого оказать не смогу. Кто я без магии Слова? Человек. Обычный человек. Не обладающий никакими талантами и выдающимися способностями. Которого убить – раз плюнуть. Короче, обыкновенная девушка из обыкновенного мира. А кто – мертвые воины? То-то и оно… И помощи мне ждать не от кого, и спрятаться негде, и бежать некуда. Моменто море… Аминь, товарищи, не поминайте лихом!

Бесшумно распахнулась вторая дверь, пропуская в комнату очередное действующее лицо, и мои предположения превратились в унылую констатацию факта. Вернее, сразу двух. Или трех, включая вышеозначенный диагноз… Потому как вошедшим оказался самый натуральный зомби, а я, поверьте, успела достаточно на них насмотреться, чтобы даже ночью без особых трудностей отличать мертвяков от обычных людей. Ну и обостренное обоняние тоже сыграло свою роль… Я перевела напряженный взгляд с одного своего противника на другого, ожидая нападения, а в душе помолилась, чтобы я ошиблась… насчет Райта. Чтобы он опять вступился за меня и спас мне жизнь… Но в подобных вещах я никогда не ошибаюсь.

Вынырнула из-за облаков луна, озарив комнату и под красивым ракурсом осветив замершие у дверей молчаливые силуэты. Так я и знала… На меня в упор смотрели две пары мертвых пустых и бездушных глаз, обещающих скорую смерть. И… я не узнавала своего недавнего помощника. Даже в день нашей встречи он не был таким… холодным. Несмотря на ненормальное безразличие, в нем отчетливо чувствовалась слабая теплая искорка души, а теперь… То ли ему основательна мозги прочистили… Стоп! Альвион – живой мир. То есть умершим пришельцам он дарует не только жизни физическую. В смысле, он воскрешает не только тело, но и душу…

Ага!

Я уцепилась за всплывшую догадку, как утопающим за соломинку. Раз живет тело, постепенно возрождается и душа. Так? Так. А не каждый нормальный человек встанет на сторону зомби – верно? Верно. Значит, в мертвых воинах кто-то методично и целенаправленно уничтожал зарождающуюся душу, дабы использовать послушные тела в неких грязных целях. Но душа – это такая сложная штука, ее не так-то просто уничтожить кустарными методами. А раз Райт сохраняет свои странные магические способности, значит, душа еще тлеет в его теле подобно раскаленным докрасна угольям. А даже тлеющие, они имеют свойство разгораться от сильных ли порывов ветра или от случайно брошенной бумажки. Думай, Касси, думай! Где бы взять этот проклятый ветер или бумажку?

Но – пока мои лихорадочные размышления привели лишь к тому, что оба зомби неспешно приблизились и уставились на меня с… я бы сказала, некоторой долей интереса.

– Это точно спасительница? – бесстрастно спросил незнакомый.

– Точно, – подтвердил Райт.

– Странная какая-то, на других непохожа.

– На себя посмотрите, – проворчала я.

Стоп!.. Ой-е-е-е!.. Так я тут уже не первая?! И до меня парочку спасителей уже успели прихлопнуть, а мне об этом никто ничего не сказал?! Прибью Магистра, если выживу…

– Непохожа, – кивнул Райт, игнорируя мой выпад. – Эта – беззащитней и доверчивей. Легкая добыча.

– Вождь будет доволен, – резюмировал второй зомби.

Я испуганно выпучила глаза. Так меня не порешат на месте, а потащат на свидание со знаменитым вождем? Правильно, простым воинам по должности не полагается спасителей убивать, у них другие, шпионские обязанности есть – втираться в доверие, например, выяснять слабые места, заманивать в ловушки. А я-то хороша… Впрочем, я практически не замечаю, когда меня красиво дурачат, и обмануть мою доверчивую персону ой как легко. Спасите мне пару раз жизнь, вытерпите пару моих ненормальных выходок – и я ваш верный друг навеки.

– Пойдем, Кассандра.

– Не смей называть меня этим идиотским именем!.. – привычно огрызнулась я и после паузы несмело уточнила: – Куда пойдем?

– Вниз, – последовал спокойный ответ. – Там тебя все ждут.

У меня от страха, что называется, в зобу дыханье сперло. Мое сердце, пропустив удар, заколотилось с удвоенной, отчаянной силой, словно стараясь успеть в этой жизни что-то сделать, прежде чем… О нет, я не буду об этом думать… Я подумаю об этом… завтра. А оно у меня будет. Я не просто так вернулась в родной мир, я еще не успела разгадать свою главную загадку… И сегодня я выживу. Чего бы это мне ни стоило. Если, не за счет себя – я покосилась на Райта, который с безмятежным видом ожидал моего ответа, – пусть и не за счет себя… Конечно, куда проще было бы вы манить мертвяков из Тхалла-тея, где моей силе нет равных… Но Райт, разумеется, уже успел обо всем вождю доложить.

Н-да… Больше тянуть время – смысла нет, перед смертью – не надышишься. Угрюмо кивнув, я первой поплелась к той двери, на которую мне любезно указали. Я делала шаг за шагом, продолжая быстро соображать про себя и рассматривать свои призрачные шансы на спасение. Безвыходных ситуаций не бывает, в оном я уже не один раз убеждалась. И можно, можно придумать что-нибудь… Наверняка… Вариант подставы с каждой минутой нравился все больше и больше: и кандидатура вполне подходящая, и Магистр мне «спасибо» скажет, если я отыщу спасителя.

Несмотря на мрачность ситуации, я криво ухмыльнулась. Выжить самой и торжественно вручить миру спасителя-зомби – это что-то! Магистр придет в ярость, но так ей и надо. Главное – успеть расшевелить Райта. Спасал он мою персону, разумеется, дабы в доверие втереться, но не ради этого утешал… Как сейчас помню его растерянность и недоумение, когда я попросила обнять меня, и как ему самому понадобилось, чтобы его кто-то обнял… Есть выход, есть, Касси. Принимаемся за дело. Заодно и человеку поможем стать человеком… Или, может, именно ему я хочу помочь в первую очередь, а если сама выживу – тоже хорошо? Брысь, нечто, без тебя разберусь!

Притормозив, я дождалась Райта и привычно взяла его под руку. Он едва заметно вздрогнул. Я улыбнулась про себя. Процесс пошел… Главное – не переигрывать.

– Райт, как ты мог исчезнуть и ничего не сказать, – мягко упрекнула я. – Я ведь волновалась о тебе…

– Неужели?

– Не веришь? – Я печально вздохнула и покачала головой.

– Верю.

– Нет, не веришь, – снова вздохнула я. – Да и кто я такая, чтобы мне верить? Очередная жертва твоих происков, только и всего… Скольких, говоришь, ты заманил в подобные ловушки?

– Пятерых, – машинально ответил он.

Готова поспорить, Магистр об этом знала, но подло промолчала. И пусть ненужные смерти остаются на ее совести, – бог ей судья…

– И тебе не было их жалко?

– Нет. Мы не знаем, что такое жалость.

– Они – не знают, – тихо поправила я. – А ты – знаешь. Знаешь, Райт. И знаешь, что я права.

Мой спутник безразлично пожал плечами: мол, думай, как заблагорассудится. И я многое бы отдала сейчас за то, чтобы увидеть выражение его глаз. Интуиция подсказывала – я работаю в нужном направлении… Но для закрепления успеха человеку важно увидеть результаты своего труда. А в коридоре, как назло, темень была жуткая. Споткнувшись, я уцепилась за руку Райта, а он автоматически поддержал меня, легко обняв за плечи. Не-э-э, родной, дальше дурачь кого угодно, я дважды на одни и те же грабли не наступаю. Ты чувствуешь. И можешь, и хочешь чувствовать. И никакое промывание мозгов от этой причуды тебя не избавит. Равно как и от моей настойчивости. От нее вообще никому отделаться не удавалось, и ты не будешь исключением из правил.

Я крепче стиснула его руку:

– Райт?..

– Мм?

– Одолжишь мне свой меч?

– Зачем? – Легкое, едва заметное удивление в его голосе – и я воспрянула духом.

– Так драться же придется, а у меня нет никакого оружия, – охотно пояснила я. – А больше мне не к кому обратиться за помощью.

– Посмотрим, – лаконично ответствовал Райт.

Ответ малоутешительный. Похоже, мой единственный друг решил окончательно и бесповоротно переметнуться на сторону врага… Гмм… Ситуация – не ахти какая приятная, ну да где наша не пропадала! Я отчаянно старалась подавить нервную дрожь, хотя с каждым шагом у меня начинали трястись то руки, то ноги, а под конец, то бишь у подножия лестницы – все и сразу. Угадайте почему…

Меня действительно ждали. С интересом и нетерпением, ежели зомби могли нечто подобное испытывать. И при виде десятка темных фигур, замерших у входа в дом, мои ноги наотрез отказались идти дальше, а мозги – мыслить здраво. Я попыталась спрятаться за спину Райта, но тот, словно и не замечая моего порыва, отступил назад и подтолкнул меня к ступенькам. Я кинула на него убийственный взгляд и вне себя от ужаса вцепилась в остатки перил, решив умереть на месте, но вниз не идти.

– Спускайся, Кассандра.

– И н-не п-подумаю… – заикаясь, пролепетала я.

– Ты спасительница, это твой долг.

– Я… Никакая я не спасительница… – испуганно промямлила я. – Я так… временно ее замешаю…

– Не понял.

Будь проклят мой длинный язык…

– А тебе и не нужно понимать, – недовольно пробурчала я.

Мрачные фигуры мертвых воинов по-прежнему поджидали меня внизу. С опаской покосившись на них, я быстро выделила из общей толпы вождя. И нет, не потому, что он был выше, больше и мертвее остальных, а в отличие от остальных его символ смерти светился. Яркое ядовито-красное мерцание, пробиваясь сквозь плотную ткань рубахи, озаряло бледное холодное лицо, добавляя ему еще больше жути. У других, кстати, видимо, в присутствии вождя, символы тоже излучали слабое, едва заметное сияние. Райт тоже исключением не стал. А неожиданное расположение символов натолкнуло меня на любопытную мысль…

Помните, блуждая по нутру Властителя равнин, я случайно наткнулась на бездыханное тело и долго его изучала? Как сейчас помню, у встреченного мертвеца символ находился в области сердца. А у этих… У кого где. У одного на животе, у другого на щеке, у третьего на шее… Словом, там, где можно нанести человеку смертельную рану, используя холодное оружие. И, скорее всего, это и есть слабое место зомби… В этой связи напрашивался еще один вывод: прибьешь вождя – сдохнут его прихвостни, поскольку именно магия, заключенная в символе главаря, питает остальных членов банды. И я даже чувствовала ее слабый, едва заметный запах… Вроде дыма от костра с примесью… не понять чего.

Воодушевленная случайными открытиями, я даже ненадолго забыла о страхе. И мне стало очень интересно. Посмотреть бы, что будет, воткни я в символ меч… Ой, о чем это я? У меня же ни оружия, ни умения им владеть нет… Я жалобно посмотрела на Райта. Тот, покачав головой, вынул из ножен свое раскаленное докрасна железное чудовище и вложил рукоять в мои дрожащие ладони. Конечно, я ждала от него иной помощи, но и на том спасибо… Охнув, я едва не уронила меч на собственные ноги. Тяжелый, зараза, я же его даже не подниму… А если подниму – то непременно уроню на себя. И не бой получится, а самоубийство.

Бесконечно медленно тянулось время. Судьба, изредка поглядывая на мир, с тихим шорохом пересыпала песчинки мгновений из ладони в ладонь. А я никак не могла решиться сделать шаг навстречу битве. Спуститься по лестнице и рискнуть – нет ничего проще? Как бы не так… Но за меня все решил меч. При первой же попытке удобнее его перехватить, проклятый кусок железа, разумеется, потянул меня вниз, а я, вместо того, чтобы бросить тяжелую штуку, сделала шаг, второй… И после любезного толчка в спину кубарем скатилась на первый этаж. С трудом удержав равновесие, я едва устояла на ногах, оперлась о меч, подняла глаза…

Голубоватый свет луны отражался от занесенного над моей головой клинка. Не знаю, откуда в подобных случаях у человека берутся силы… Однако, не раздумывая, я инстинктивно подняла меч, парировав удар с не присущей мне ловкостью, и отскочила назад. Затем я быстро-быстро попятилась, поскольку удерживать высоко поднятое оружие была просто не в состоянии, а опустить – боялась. Вождь молча шагнул ко мне, я непроизвольно шарахнулась в сторону, а мой клинок с неприятным чавкающим звуком вошел во что-то мягкое, да основательно там и застрял. Я невольно покосилась на непонятный предмет и судорожно сглотнула. Подвернулся же под руку, черт… Меч торчал из головы зомби, и стекающая по лезвию кровь окончательно лишила меня присутствия духа. Мама…

Следующий выпад вождя я парировала уже с помощью мертвеца. В сущности, я решила привычно спрятаться за чью-нибудь спину, раз фактически лишилась оружия и быстро поменялась местами с трупом. В попытках добраться до вожделенной добычи, то бишь до меня, клинок вождя сначала пропорол мертвецу живот, царапнув мое бедро, а потом ловко разрубил мешающее тело пополам. Меч Райта со звоном брякнулся на каменный пол, подняв тучи пыли и штукатурки, а я рухнула следом. Честное слово, я не хотела… Я всерьез решила отстаивать свое право на жизнь, пусть и не в бою, а в жалкой и нелепой пародии на него. Но для того, чтобы не упасть в обморок от увиденного, нужно либо долго работать патологоанатомом, либо самому быть мертвым. Перед моими глазами все поплыло, и я, оцепенев, самым позорным образом хлопнулась в обморок.

…Громкий лязг клинков оглушительным звоном стоит в ушах. Кто-то наступает на мою руку, и от боли темнеет в глазах… Нечто, злое, как три тысячи чертей, с грязными ругательствами хватает мое ускользающее сознание за шиворот и сильно встряхивает… Нет, я не хочу приходить в себя. В бессознательности – так тепло, спокойно и уютно. И никому от меня ничего не нужно, и никто не гоняется за мной по всему дому в попытках порешить. Я хочу остаться здесь и… Трусиха. Подумаешь! Не я одна такая. Вставай немедленно и дерись. Чем? Руками? Ногами? Головой. Да, конечно. Пусть лучше сразу ее отрубят, чтобы больше не мучиться. Раньше надо было думать. Раньше надо было меня предупреждать! Ты одна во всем виновата! Я?! Ну не я же. Это ты у нас всезнающее и всесильное. А как от тебя помощь потребовалась – так сразу в кусты. Что, молчишь? Вот и молчи.

Сознание, пока я пререкалась с самой собой, уже успело вернуться в объективную реальность. Робко приоткрыв один глаз, я успела заметить лишь пару расплывчатых теней, прыгающих вокруг меня. Причем одна из них размахивала серебряным клинком и так и норовила добраться до меня, а вторая, с красным мечом, всячески ее попытки пресекала. Испуганно прижав к груди руки, я вжалась в пол и вновь зажмурилась, раз отползти в сторону возможности никакой не было. Не хочу этого видеть… и слышать. Потому что звон клинков, сталкивающихся в непримиримой схватке, пагубно подействовал на мою память, пробуждая полузабытые воспоминания. Азартная ярость битвы и отчаянное желание победить, обвивающие плечи темные волосы и капельки пота на загорелом лбу, парные клинки, легко порхающие в умелых руках, и притаившееся за спиной радужное облако смерти…

Я зажала уши. Именно этого я и боялась. Нет, не последующего кровопролития. Я боялась самой себя. Живущего во мне нечта, которое, почувствовав запах битвы, рвалось наружу. Выбраться из оков тела, схватить меч и победить… И сделать меня той, кем я по определению не могу быть. Спасителем. Героем. Но я – не герой. И не спасительница. Я – обычный человек, и в моем мире нет места подвигу, чуду или сказке. Там нет нужды виртуозно владеть мечом или магией, пусть она и была частью меня, и – в моем мире нет ни героев, ни спасителей, а есть лишь обычные люди, которые могут что-то сделать или не могут. Я – не могу, хотя бы потому, что не умею. Я в состоянии лишь прятаться за спины удачно выбранных людей… Цыц, нечто, не спорь со мной, я лучше знаю!

И посему…

Неожиданно прозвучавший мерзкий хруст прервал мои сумбурные размышления на самом интересном месте, и мне на живот упало что-то тяжелое и мокрое. Рассмотрев, что именно, я едва удержалась от желания расстаться со своим ужином. На меня в упор уставились навсегда потухшие глаза вождя мертвых. Смотрели и не видели, потому как крупицы магической жизни стремительно покидали обезглавленное тело, носясь к темным небесам запахом горящих дров… Запахом испаряющегося волшебства того, кто наслал на миры войско зомби.

Завизжав, я дернулась, сбрасывая с себя скалящий зубы кошмар, и вместе с головой покатился по полу плоский медальон. Мой ключ от порталов!.. Встав на колени, я ринулась за ним, старательно не обращая внимания на трупы недавних врагов. Так я и думала – умер вождь, скончались и все остальные, царствие им небесное… Моя рука, по локоть погрузившись в штукатурку, нащупала тонкую цепочку. Вот где он был – на шее главаря зомби, пусть земля ему будет пухом… Еще один сюрприз и очередная загадка.

Стоп! А Райт? Он же один из них!.. Надев на шею ключ, я быстро огляделась по сторонам. Мой защитник и новоявленный спаситель стоял, привалившись к стене и прижимая руку к груди, а сквозь его пальцы просачивалось нестерпимо яркое сияние. У прочих мертвяков символ давно превратился в открытую смертельную рану, не подлежащую исцелению, а у Райта, видимо, процесс регенерации никак не мог побороть остаточную магию. И, скорее всего, не магию символа, а магию города… А я была не в силах спокойно смотреть на его мучения… Пусть он сделал мне пару гадостей, но и жизнь не раз спасал, и от вождя защитил…

Вскочив на ноги, я подошла к нему и осторожно тронула за плечо:

– Ты как?..

– Ничего… – прохрипел Райт. – А… ты?..

– Жить буду, – я мягко взяла его под руку. – Пойдем… Пойдем отсюда…

Райт повиновался. Едва переставляя ноги и шатаясь, мы поплелись к двери, обходя попадающиеся на пути трупы. Я внимательно смотрела под ноги, стараясь не пропустить ни одного скрытого тьмой и штукатуркой препятствия. Потому что если мы упадем, то упадем оба. И если я подняться смогу, то мой спутник – вряд ли. А тащить его до лестницы… Может, и протащу, только за его жизнь уже ручаться не буду. И все-таки он упал. Совсем немного не дотянув до врат, хотя я поддерживала его, как умела. Сияние символа с каждой минутой становилось ярче, рана увеличивалась прямо на глазах, и мой спутник в какой-то момент споткнулся и упал. А я с ужасом уставилась на его тело, скручиваемое страшными судорогами. О, черт! Если сейчас он умрет на моих руках – я себе этого никогда не прощу… Наклонившись, я перевернула его на спину, подхватила безвольное и чертовски тяжелое тело под мышки и, стиснув зубы, потащила по дороге. Сестра милосердия, елы-палы…

У знакомого фонтана я остановилась, отерла со лба пот и, помучившись пару минут, стащила со своего спутника перевязь. Рукоять меча постоянно в дороге за что-нибудь цеплялась, мешала идти…

Перевязь я надела на себя и тихо выругалась, когда меч съехал на бок, больно врезав по ребрам. Но – и его я бросить тоже не могу… А всему виной – проклятая сентиментальность и благодарность оружию, которое поучаствовало в спасении моей жизни. Смешно до истерики и икоты…

А у врат меня ожидал очередной неприятный сюрприз – закончатся ли они когда-нибудь, интересно? – лестница пропала. Растворилась в воздухе, полностью с ним слившись. Я же – со страху и заклинание забыла, и свиток оставила в сумке. Впрочем, по ступенькам я бы Райта все равно не поволокла, он и так того и гляди отдаст богу душу… Пыхтя и отдуваясь, я подтащила безвольное тело к обрыву и посмотрела вниз. Не так уж и высоко… Знать бы только, на каком расстоянии от. Тхалла-тея начинает действовать моя магия. Но, раз мне так непозволительно везет, опять положусь на Судьбу и рискну. Все страшное уже позади.

И, опустившись на колени рядом с Райтом, я только сейчас осознала – все закончилось. Вождь мертв в прямом смысле этого слова, его воины – так же. О, Господи… Я тупо уставилась в одну точку перед собой. Все позади? Все… И моя безумная эпопея – тоже. И что же остается? Навестить сердце мира, чтобы зарядить ключ от порталов, и – домой? Есть, спать, зализывать раны и сдавать сессию… Отлично! Перспективы-ы-ы… светлые и радостные, как лунная ночь на кладбище… Как ясная лунная ночь, раскинувшая над облачным городом свои темные перепончатые крылья. Обернувшись, я бросила отчаянный взгляд на обрыв. Я… я не могу просто так отсюда уйти…

– Кассандра?

Я склонилась над Райтом, ласково убрала с его лба темную прядь волос и посмотрела в спокойные зеленовато-карие глаза.

– Ась?..

– Я подожду… Иди, попрощайся с городом…

– И ты не умрешь, пока меня не будет? – уточнила я.

– Не дождешься.

Я несмело улыбнулась. И даже ненавистное полное имя меня странным образом не разозлило. Может быть, потому, что его произносил человек, который по-своему мне очень дорог.

– Я скоро, – пообещала я, поднимаясь на ноги.

– Меч оставь.

Что? Ах, да… У меня от него и так синяки потом будут по всему телу. Избавившись от дополнительного груза, я отошла на пару шагов и обернулась:

– Райт?

– Ммм?..

– А как ты догадался?

– Увидел.

– А-а-а…

Исчерпывающее объяснение. Впрочем, чему я удивляюсь? Подойдя к вратам, я осторожно прикоснулась к покалеченной створке, с бесконечной нежностью провела кончиками пальцев по витиеватым узорам и вздохнула. Прощай, Тхалла-тей… Повезет ли еще увидеться? Кто знает… Хотя, к чему лукавить? Я знаю. Не повезет. Не доведется. Не получится. Случай слеп как пробка, и подобно саперу ошибается только раз… Он ошибся, и я получила шанс вернуться в родной город. Один из миллиона. Единственная из всех павших воинов.

Тяжело вздохнув, я отвернулась. И пошла прочь, чувствуя, как Тхалла-тей печально смотрит мне вслед темными глазами полуразрушенных арок, машет на прощание огромными лапами древних елей, желает счастливого пути шорохом увядшего плюща… Храните свои тайны, древние руины, храните, чтобы никто никогда не узнал о самой главной нашей слабости – привязанности к родному городу и своему миру… И о том, что павшие воины – не бесчувственные и бездушные стражи мира, убийцы и разрушители. Мы – тоже люди, пусть и не такие, как все. И мы умеем любить, жалеть и понимать… Просто нам слишком много лет, чтобы выставлять свои чувства напоказ. Да, слишком много …

Я смахнула с ресниц нежданные слезы. И никто, кроме Райта, больше не узнает о том, о чем не следует… Больше никаких слез, истерик и страхов. Пора становиться тем, кем ты рождена, Касси-Райлит. Пусть и ненадолго, всего лишь на одну короткую человеческую жизнь. А может, и больше. Как говорится, дороги Судьбы чудны и непостижимы.

Подойдя к Райту, я осторожно помогла ему подняться и подойти к краю небесного острова.

– Полетаем?

ГЛАВА 21

Я придумал! Тот, кто нам мешает, тот нам и поможет!

Из кинофильма «Кавказская пленница»

Я сидела на берегу озера и, задумчиво жуя сорванную травинку, смотрела на темное небо. Резкий порыв холодного ветра заставил меня поежиться и плотнее закутаться в безразмерную рубаху Серафимы. Пока я бродила по Тхалла-тею, внизу отгремела свое гроза, и сейчас о ней напоминали лишь сырая трава, далекие зарницы да пригоршни мелких дождевых брызг. А о недавнем происшествии – свернутая в грязный комок одежда, пропитанная чужой кровью и выпачканная в штукатурке. Лень и усталость так и не позволили мне помыться, но переодеться – я все же переоделась. И села ждать. Чего, спросите вы? Не чего, а кого. Магистра. Готова поспорить, она прибудет с минуты на минуту и потребует немедленного отчета.

Повертев в руках ключ от порталов, я покосилась на спящего Райта, которому, несмотря на отвратительную промозглую погоду, пожертвовала свое единственное одеяло. Мой спутник во сне ворочался, чему-то хмурился и морщился от боли. Да, я уверена, он ее чувствовал. Он начинал медленно превращаться в обыкновенного человека… Правда, символ смерти никуда не исчез с его тела, как я заметила, когда стаскивала с него окровавленную рубаху, но на земле его рана мгновенно зажила, став сетью витиевато изогнутых старых шрамов. Есть надежда, что со временем и они исчезнут, перестав напоминать Райту о его темном прошлом зомби. Впрочем, все это вряд ли будет его сильно беспокоить, если статус спасителя мира защищает от злых языков и косых взглядов даже проклятого павшего воина.

Наклонившись, я заботливо поправила старую куртку, служившую моему спутнику подушкой. Спи спокойно, дружище… Больше тебе не придется никого убивать или заманивать в смертельные ловушки. Как и заботиться о моей несносной персоне, за уши вытягивая ее из неприятностей. Здесь ты сможешь стать самим собой, обрести вторую жизнь и душу. Неизвестно, чем ты займешься, но у тебя все получится. А я никогда тебя не забуду. Спи спокойно… Когда ты проснешься, я уже вернусь назад, а у твоих ног будет лежать целый мир – живой, неизученный, непостижимый и прекрасный… И дай бог тебе найти в нем свое место… А я свое знаю, и посему – с минуты на минуту туда отправлюсь. Спи…

– Прощаешьс-ся?

– Прощаюсь, – вздохнула я.

Яти перебралась на мое колено и задумчиво посмотрела на озеро. По зеркальной глади то и дело пробегала легкая рябь, но – вода больше не отражала лестницу. Я лично об этом позаботилась. Как и о том, чтобы Райт забыл и о пути наверх, и о заклинании вызова. Незачем об этом знать кому-то еще, кроме павшего воина.

– Ты молодец, Касс-си.

– Да ну. – Я иронично приподняла бровь. – А по-моему, я тут совершенно ни при чем… А молодец – вот он.

– Ничего ты не понимаешь, – в своей обычной манере заворчала ящерка. – Ты отлично с-справилас-сь с-со с-своими обязаннос-стями.

– Приманки? – фыркнула я.

– Вот именно, – обернувшись, Яти в упор посмотрела на меня. – Приманки – но не для вождя мертвых, а для нас-стоящего с-спас-сителя.

Я пробурчала что-то невразумительное и, осознав смысл ее слов, молча вытаращилась на ящерку. А та спокойно, безмятежно и чуть насмешливо наблюдала за моей реакцией. У меня же возникло стойкое ощущение, что мою скромную персону снова использовали. Как по прямому назначению употребляют… тряпку. Вытерли грязь – и выбросили на помойку. И я угрожающе уставилась на свою хвостатую собеседницу:

– Объясняй!

– Касс-си… – начала она.

– Яти!.. – Еще немного, и я зарычу… – Не буди во мне павшего воина! Мне надоело самой выяснять, сколько же скелетов притаилось в вашем шкафу! Рассказывай немедленно!..

– Может, это лучше сделать мне?

Раздавшиеся за моей спиной легкие шаги возвестили о приходе Магистра, а заодно и о возвращении Янтаря. А я-то полчаса думала, куда он подевался? Другое дело, как он успел в рекордно короткие сроки сгонять до башни и обратно. Но, вероятно, я так и не узнала обо всех возможностях виала. Так что лишний раз приходится убеждаться в том, что в этом мире никому нельзя доверять полностью. Даже Райту. Даже самой себе. Усилием воли успокоив нечто, я хмуро посмотрела на подошедшую девушку и пожала плечами: мол, мне все равно, кто первым начнет каяться, лишь бы он побыстрее это сделал.

Магистр, как обычно, верна себе. Одетая с ног до головы во все черное, с высокомерно-снисходительным выражением лица, она не спеша приблизилась, критически осмотрела мокрую траву и села. И, как студент на экзамене, начала тихо, монотонно рассказывать:

– Сначала, когда мертвые воины только появились, мы целенаправленно искали спасителя. Сильного, выносливого, наделенного необычным даром. Но самый первый из выбранных нами даже не дошел до моей башни. Второго постигла печальная участь первого. И каждый раз рядом с очередным кандидатом возникал он. – Легкий кивок на спящего Райта. – Возникал, заманивал в ловушку и исчезал в неизвестном направлении. Третий спаситель добрался до меня зараженный трупным ядом. И именно благодаря ему мы смогли изучить особенности физиологии зомби и узнать о небесном городе. Видела символ смерти? Посредством его вождь мог мысленно связываться со своими воинами, где бы они ни находились. Зараженного спасителя пришлось запереть внутри Властителя равнин, а мы сели думать.

– Что делать, как быть и кто виноват? – не удержавшись, съязвила я.

– Примерно, – не поняла прикола Магистр. – И поняли лишь тогда, когда появился четвертый спаситель. Молодая непутевая девица, наивная и добрая, как дитя малое. И представь себе наше удивление, когда ее до поры до времени никто и пальцем не тронул. Тот же посланник вождя повертелся рядом и исчез, не причинив никакого вреда. Отсюда Яти сделала вывод, что он небезнадежен и при благоприятных условиях можно попробовать перетянуть его на свою сторону. А девушка, обладающая уникальным даром предвидения, перед смертью указала на нашего противника и заявила, что он и станет настоящим спасителем, если только не вмешается некий вернувшийся изгнанник.

– То есть я, – уточнила я.

– То есть ты, павший, – деловито подтвердила моя собеседница. – И получалось, что спаситель-то нашелся, он просто не хочет выполнять свои обязанности… Значит, надо его заставить и осторожно указать правильное направление. Следующих претендентов мы выбирали исходя из их душевных свойств. Ты, наверно, уже поняла, что магические способности наших людей зависят не только от сезона рождения? Рожденный весной получает от мира дар воды, но она бывает разной – тихий дождь или разрушительный ливень, бурная река или стоячее болото… Подобные особенности определяются темпераментом.

– И вам потребовался этакий божий одуванчик? – догадалась я.

– Он самый. Бесконечно добрый и отзывчивый человек. Способный даже в мертвом воине разбудить то немногое человеческое, что в нем дремлет. А значит, подтолкнуть настоящего спасителя к активным действиям. Поиски продолжались долго, методом проб, ошибок и ненужных жертв… А твой сосед был нашим последним шансом.

Я вспомнила дядю Петю. Вот уж действительно – бесконечно добрый и отзывчивый человек, царствие ему небесное! Никогда ни на кого не ругался, здоровался и улыбался при встрече и всегда спрашивал, как дела. Местные малолетние хулиганы его боялись как огня, хотя десантником в отставке мой сосед не был и внушительными габаритами не обладал. И, что самое главное, он умел заставить уважать себя, а не жалеть, даже когда медленно умирал. Меня так он вообще называл внучкой и всегда прибегал помогать, случись что: лампочка ли в коридоре перегорит, нож затупится или сигареты кончатся, – пусть земля ему будет пухом…

– И когда вместо него появилась ты… Лично я не верила, что ты можешь справиться. Но раз Яти за тебя заступилась, я кое-что проверила и…

– Пришлось навестить склеп памяти, – тихо продолжила я.

– Пришлось, – не стала отпираться Магистр. – Когда не знаешь человека, трудно предположить, чего от него ожидать.

Так просто: заранее узнать об особенностях нужного человека и незаметно им управлять. А мной очень легко управлять, когда я ни о чем не догадываюсь. И я спокойно буду делать то, что от меня ждут: попадать в неприятности и искусно подстроенные ловушки вроде гуи, которые водились далеко не на каждом шагу; прятаться за первого же встречного и искать у него защиты, будучи сама не в состоянии за себя постоять; общаться с ним просто потому, что иначе я не могу… Буду искать Тхалла-тей и между делом помогать людям. И никогда не стану претендовать на статус спасителя, просто потому… Не буду и – все тут! Это не мое. Ведь как бы вам ни хотелось научиться играть на гитаре, без элементарного музыкального слуха ничего не выйдет, верно? То-то и оно.

Я уязвленно нахмурилась и засопела. Даже стыдно, насколько я, оказывается, предсказуема. Я, конечно, всегда знала, что легко поддаюсь чужому влиянию, одно только поступление на филфак чего стоит. Лично я всегда мечтала быть хирургом, но из-за патологической боязни крови от медицинского пришлось отказаться, а родители тут как тут: мол, чем тебе филология не нравится, иди продолжать семейные традиции… И далее по тексту. А результат вам известен. Но – там другое дело, там я сознательно пошла на поводу чужих решений, а здесь…

– А кто мне помог выбраться из сердца мира? – в связи с упомянутым склепом памяти осенило меня. – Не ты?

– Не я.

– И кто, неизвестно…

– Мне – точно, – подтвердила Магистр. – А вот тебе – должно быть известно.

Ну… увы и ах. Еще одна загадка, которая, судя по всему, останется неразгаданной. Как и возникновение мертвых воинов, личность их таинственного хозяина и его поразительная осведомленность. Откуда он знает столько о павших, если даже я пока всего не выяснила? Ведь и в ключе от порталов разобрался, и потому зомби смогли перебраться в соседний приграничный мир. Как мне спокойно уйти и оставить неразрешенными столько загадок, напрямую связанных со мной?

Вздохнув, я обхватила руками колени. И остаться не получится. Нет, не из-за детских обид типа: почему мне никто ничего не сказал и ни о чем не предупредил. И так понятно, почему. Райт – не дурак и замечает все, в отличие от остальных. Он мгновенно чувствует любую фальшь, потому сначала и не захотел участвовать в драке с вождем. Он бы обязательно заметил, если бы спасители вместо того, чтобы искать логово мертвых или защищать людей, взялись обрабатывать его персону. Мне просто выдали маловразумительную туманную информацию и отправили в лапы к врагам народа, посматривая, смогу я помочь или нет… В общем, мне опять крупно повезло.

– Еще вопросы?

Я молча пожала плечами. Все ясно и понятно, да и я сама о многом догадалась.

– Тогда…

– Еще рано, – устало перебила я. – У меня осталось одно незаконченное дело.

– В сердце мира?

– Угу.

Магистр молча протянула мне руку, а я также молча сняла с шеи медальон и передала ей. Девушка внимательно осмотрела его со всех сторон, открыла крышку и невольно зажмурилась. Небольшая подлость, мелочь, а приятно… Ключ, стоило его открыть, начинал излучать яркое сияние, освещая семь секторов – семь троп в волшебные миры, и черную точку в центре – дорогу домой. Раньше этот путь вел в Тхалла-тей, а теперь – в мой обычный мир. Правда, прежде чем воспользоваться ключом, Магистр должен был его зарядить. Только вряд ли моя собеседница помнит нужное заклятие.

– Две тысячи лет его в руках не держала, – признавая свое поражение, криво усмехнулась она. – Сама вернешься?

Я кивнула.

– Тогда мы с посланницей тебя оставим. Попроси виала, он покажет тебе короткую дорогу до ближайшего портала. – Магистр встала, брезгливо отряхнув штаны.

– А как же Райт? – спохватившись, осведомилась я.

– Он – спаситель, мир о нем позаботится.

– Как и о прежних спасителях? – приподняла бровь я.

Все не могу забыть о том, что меня подло использовали, и нахально отыгрываюсь… Впрочем, Яти ведь предупреждала – за унижение Магистра я еще свое получу, так чему удивляться? Но не попортить напоследок крови этой зазнайке – удержаться не могу. И мой укол попал в цель. Девушка едва заметно побледнела и наградила меня очередным высокомерным взглядом. Я нагло ухмыльнулась. Не на ту напала!

– Прежние спасители… – начала она.

– Оказались неприспособленными, – я осуждающе посмотрела на свою собеседницу снизу вверх, – ни физически, ни морально они не были готовы даже к путешествию по миру, не говоря уже о битвах, и сами во всем виноваты, понятно. Но на твоем месте я бы лично прошлась по деревням и представила спасителя народу. А то в деревне Савелия Райта уже один раз повесили по доброте душевной. И второй раз сделают то же самое, если он туда сунется.

– Мир не позволит…

– Мир позволит все, что его жителям заблагорассудится. – Я угрюмо уставилась на едва заметную полосу просыпающегося рассвета. – Ты не знаешь его так, как знаю я… Он всегда и во всем идет у вас на поводу, а вы и пользуетесь, а сами ни черта не понимаете. Мир – всего лишь любящий родитель, у которого на старости лет чудом появилось единственное дитя. А что обычно происходит в подобных семьях, знаешь? Ребенок вырастает законченным эгоистом, использует своего отца, пока тот в состоянии что-либо ему дать, а потом уходит из дома и забывает. А родитель умирает либо от горя, либо от старости. Мне только и твердят о том, что мир – живой, но сами-то вы видите, ощущаете это? Нет. А я и видела, и чувствовала.

Магистр с Яти молчали. Вздохнув, я надела на шею ключ, встала, упаковала одежду в сумку (по какой-то странной причине я просто не могла выбросить или вернуть владелице грязный комок тряпок, а решила утащить его с собой вместе с сумкой, на память) и посмотрела на спящего Райта.

– Берегите его… Их обоих. И мир, и его спасителя.

– Иначе – что? – Магистр прищурилась.

Я зловеще улыбнулась:

– Приду, проверю и решу, какой казни вас подвергнуть.

Яти фыркнула:

– Думаешь, тебе так прос-сто будет вернутьс-ся?

– Ну – я повела плечами, – ключ от порталов у меня есть. Возьму да и свалюсь к вам как-нибудь на летние каникулы.

По-моему, Магистру от этих слов немного поплохело. Не понимает человек шуток как пить дать… Конечно же я не собираюсь этого делать. Хотя бы потому, что потом еще сложнее будет уходить… Я закинула на плечо тяжелую сумку. Опять в путь? В последний раз. Вот уж не думала, что начну заранее тосковать по дорогам, путешествиям и неприятностям, но, очевидно, это так… Проклятая сентиментальность, откуда она только взялась!

Янтарь, заметив мое приближение, оторвался от терпеливого поглощения травы и привычно опустился на колени. Я тоже автоматически взобралась на его широкую спину и оглянулась. Магистр, Яти и проснувшийся по случаю Райт внимательно смотрели на меня, ожидая… Чего? Долгие проводы – лишние слезы… Я весело помахала им рукой, задорно улыбнулась и отвернулась, скрывая слезы. Ведь как привязаться ко всем успела, поди ж ты! Даже к хвостатой зануде. Даже к высокомерной зазнайке. О бывшем мертвом воине вообще молчу… Я невольно усмехнулась. Да, Касси, умеешь ты выбирать компанию. Что ни персона – то со странностями.

Я ласково почесала виала под рогом и подобрала под себя ноги. Спина Янтаря шириной – что наше кресло, и я давно наловчилась ездить на нем, сидя по-турецки. Упасть – не упаду, и сумку держать удобнее… Мой четвероногий спутник подождал, пока я перестану ерзать, и мы молча помчались в наступающий рассвет. Причудливые облака, окрашенные в яркие оттенки расцветающего дня, устилали уводящую за горизонт дорогу, прохладный ветер осторожно перебирал мои мокрые волосы и трепал длинные полы рубахи, а шорох полевых трав и щебетание птиц складывались в знакомую до боли дорожную песню… Неужели я когда-то могла это ненавидеть? Или только сейчас, когда с моих плеч свалился груз ответственности, я смогла по-настоящему расслабиться и получить от происходящего свое удовольствие…

Убрав за ухо влажную прядь волос, я задумчиво посмотрела по сторонам. Бесконечная равнина сонно потягивалась, приветствуя новый день, расправляла уложенные ветром травинки и с любопытством изучала произошедшие за ночь перемены, жизнерадостно подмигивая сиренью колокольчиков и золотом одуванчиков. А я старательно запоминала каждую новую деталь, каждую ранее не замеченную черточку на лице мира… И молча прощалась. Долгие проводы – действительно лишние слезы. Уходить сейчас нужно как можно быстрее… Как из кабинета зубного врача: быстро, пока случайно не задержали, и надолго, пока не появилась веская причина вернуться.

К порталу в сердце мира мы подъехали в полдень. Спрыгнув со спины Янтаря, я убедилась в наличии гражданина-привидения, положила сумку на землю и порывисто обняла виала за шею. Больше мне его помощь не потребуется. Ступай с миром, дружище, спасибо тебе за все… Не могу сказать, что путешествовать с тобой было сплошным удовольствием… но интересно, увлекательно и поучительно – это точно. Беги, а то у меня опять глаза на мокром месте… Сроду столько не плакала, сколько здесь пришлось!

Янтарь поднял голову и внимательно посмотрел на меня. И что-то промелькнуло в его мудрых золотисто-карих глазах. Понимание? Спасибо, сокровище мое нахальное… Обещание? Но вряд ли наши дороги пересекутся… Прощание? Прощай, солнышко мое рыжее… Виал потерся щекой о мое плечо, осторожно попятился и – только его и видели. Мелькнула золотистая молния – и исчезла, растворившись в сиянии дня… А я отправилась караулить привидение-портал. Как потом буду из сердца мира выбираться – дело десятое, главное – протащить с собой ключ.

Пока я размышляла, призрак неожиданно выскочил из пустоты, прошел сквозь меня и увлек мою душу за собой, в темное безвоздушное пространство чистой магии. Я лишь успела инстинктивно вцепиться в ключ… и продолжала его сжимать, когда стремительно летела в знакомое никуда. И вновь, как в прошлый раз, головокружительный полет принес ощущение полнейшей беспомощности, странного упоения и безмятежной свободы. Полной свободы, без норм, правил и ограничений… Наверно, об этом и мечтает вольнолюбивая душа, маясь в тесных оковах человеческого тела… Возможно, когда-то моя мечта граничила с явью…

Умело приземлившись на импровизированный пол, я огляделась по сторонам и нахмурилась. Ну и где же тут склеп памяти? Я не собираюсь опять тратить кучу времени на его поиски! Чем дольше я пробуду в сердце мира – тем сложнее потом подняться наверх. И тем больше неприятных ощущений придется пережить, заново оживляя начинающее умирать тело. А вы думали, это так просто – спустился, погулял и вернулся? Нет, там, на земле, отсчет моего существования пошел на секунды, а тело начало медленно умирать. А раз отправляться в мир иной мне пока рано…

Два шага – и знакомый лес угрюмо зашелестел узловатыми ветвями над моей головой. Я внимательнейшим образом изучила каждое дерево и вздохнула. Все они… на одну кору. Пришлось будить. По очереди касаясь каждого ствола, я петляла по лесу, пока не нашла искомое. И память Магистра, меланхолично взглянув на меня из глубин своей оболочки, медленно кивнула:

– Райлит…

Я непроизвольно кивнула в ответ:

– Магистр…

– Слушаю тебя.

– Ну… – Я протянула ключ. – Это – во-первых. Магистр заключил медальон в призрачные ладони, шепча мудреное заклинание. И, помедлив, ключ вспыхнул и засиял всеми оттенками… нет, не радуги, а цветными обозначениями семи волшебных миров. Синими, красными, зелеными, коричневыми, серыми, голубыми и желтыми. Засиял и потух, впитав в себя нереально красивое мерцание чужеродной силы.

– Спасибо. – Я приняла из рук призрака памяти медальон и призадумалась, подбирая слова.

– Спрашивай.

– Что произошло тогда, когда… – Я замялась, не зная, как спросить Магистра о его собственной смерти. Но – мне необходимо знать, кто именно его убил… Конечно, его ответ ничего не решал и на мой уход повлиять не мог… Но я хотела знать. Для себя.

– Когда?

– Когда тебя убили, – прямо сказала я. – И кто именно это сделал.

Вот что значит – не живой человек, а память… Задай подобный вопрос мне, я бы вздрогнула и послала эту любопытную Варвару далеко и надолго… А Магистр, не раздумывая, ответил:

– Я готовился спуститься в сердце памяти. Только здесь можно собрать силу, необходимую для работы ключа. Меня ждали. Сначала – твой вождь. Злой и испуганный. В первый раз его видел в подобном состоянии.

– Зачем он тебя ждал? – Ей-богу, как на допросе…

– Хотел узнать, где его сын. Наследник вождя по просьбе одного из Магистров отправился в приграничный мир и без вести пропал. Я ничего о нем не знал. Твой вождь выслушал меня и ушел. Следом появился второй дейте. Чужой и незнакомый. Не из Тхалла-тея. Он меня и проклял. За что – не знаю.

Дабы войну спровоцировать, ясен пень… Я взволнованно зашагала вокруг дерева. Получается, не так уж мы и виноваты, как все твердят… Возможно, кто-то зачем-то красиво нас подставил. И этот таинственный сын вождя… Я наморщила лоб, безуспешно пытаясь выловить из вихря знакомых имен нужное. Нет, не получается, а жаль. Одно лишь имя способно помочь мне вспомнить очень, очень многое. Но – видно не судьба. И бог с ним, потом всплывет само по себе, когда перестану ждать. Стоп! Меня осенило.

– А как звали сына вождя?

– У него много имен. Какое тебя интересует?

– Истинное, разумеется!

– Его никто не знал. Только члены семьи и он сам.

– Почему? – удивилась я, чуть не сплюнув от досады.

– Имя указывает прямой путь к душе и способно на нее влиять.

– Понятно… – разочарованно протянула я и, помедлив, спросила: – А кем была я?

– Куратором Альвиона. А я – твоим прямым заместителем.

Это многое объясняет. Многое, но не все.

– А тот… твой убийца… Ты точно его не знаешь?

– Нет.

Вот черт. Кто же он такой, этот таинственный дейте? И почему мне кажется, что он причастен к возникновению мертвых воинов? Не знаю. Да и не пахло от вождя нашей магией. Елы-палы! А ведь я понятия не имею, как наша магия пахнет. Загадки, загадки… Если бы была возможность остаться и разобраться… Если бы только… Как интересно-то! Я почувствовала странную смесь дикого разочарования и небывалого воодушевления. В кои-то веки меня по-настоящему что-то заинтересовало, а возможности заняться этим – никакой нет! Засада, граждане. Очередная.

Впрочем, ладно. Не будем о грустном. И о веселом – тоже, по причине отсутствия оного. Поговорим о настоящем. О том, что я закончила последнее дело и мне пора возвращаться сначала на бренную землю, а потом – домой. В скучный серый город, запорошенный снегом и закованный в лед… К экзаменам и институту, будь они неладны!

– Спасибо за помощь, – искренне поблагодарила я.

Изображение Магистра, кивнув, вернулось в свою импровизированную обитель, склеп памяти медленно растаял подобно туманной дымке, а я в сомнении посмотрела на пол. Как там Яти говорила, нужно впитать в себя любую магию, растворенную в сердце мира?.. Гм. Попробуем. Присев на корточки, я по локоть погрузила руку в красно-желтое мерцание и принюхалась к исходящим от него запахам. Н-да, невелик выбор. Огонь или… огонь. Я бы, конечно, предпочла что-нибудь менее опасное и безболезненное, но…. Земля здесь не в почете, воздуха – почти нет, а вода – не поддается дрессировке, в смысле формированию. А из исцеления, регенерации, Мысли или Слова сильных крыльев не слепишь…

Мысленный приказ – и чужая магия послушно растеклась по моему «телу», а следом – запульсировала в висках тупая боль, закололи невидимые острые иголки кончики пальцев, огненным цветком раскрылся за моей спиной бутон огромных крыльев… Рожденный ползать летать не может? Может, если очень захочет. А по поводу приземления я уже говорила, и не раз. Крылья зашелестели, расправляясь, и, оттолкнувшись от пола, я плавно устремилась навстречу стражам сердца. И попробуйте только не пропустить меня… Я быстро учусь на собственных ошибках и воспоминаниях из прошлой жизни. И страшна в гневе, ко всему прочему.

Ослепительно яркий свет, излучаемый стражами, вынудил меня прикрыть глаза, хотя я от боли и так почти ничего не видела. Когда душа горит огнем… это, мягко говоря, крайне неприятно. Хорошо, крылья работают независимо от меня, исправно выполняя свое дело. Закрыв лицо руками, я нырнула в узкий проход, черной нитью выделяющийся на фоне закатного сияния. Теперь иголки переместились с пальцев на руки и ноги. Я стиснула зубы. Терпеть, еще немного… Вон он, расплывчатый силуэт странного гражданина неизвестной национальности… Всего пара-другая шагов по воздуху…

Один, второй, третий…

Стремительный рывок – и пустота, взорвавшись на миллионы цветных осколков, выбросила меня на поверхность. Закашлявшись, я жадно втянула носом воздух, разгоняя маячившую перед глазами темноту. Да, ничего не скажешь, я быстро учусь. И на сей раз неприятных ощущений куда меньше, хотя тело наотрез отказывается повиноваться. Я прислушалась к себе. И вместо огненного вихря, разрывающего на части душу, почувствовала всего лишь маленький костер, который потухнет сам по себе… Жить можно. Только прежде надо убраться с пути привидения-портала.

Перевернувшись на живот, я едва успела отползти в сторону, когда призрак прошел там, где недавно находилась моя персона. Я на всякий случай проверила, на месте ли ключ, убедилась в его наличии и поползла дальше. К сумке. А потом пара минут на прощание – и домой… Там и последствия путешествия по сердцу мира пройдут быстрее… Добравшись до сумки, я нацепила лямку на плечо, перевернулась на спину и с болезненной, щемящей грустью взглянула на затянутое перистыми облаками небо Альвиона. Попрощаемся, родной мир?.. И расстанемся добрыми друзьями? А там… Кто знает, может быть, через пару тысяч лет…

Бесконечно медленно тянулись мгновения, а я все смотрела на мир и не находила слов. Многое, очень многое хотелось сказать… и о многом просто помолчать. Запомнить. Закрыть глаза и раствориться в звонкой тишине… чтобы забыть за изнанкой прежней жизни себя старую и обрести себя новую. Оставить о себе иную память и стереть из истории мира прозвище проклятого павшего воина, заменив его благородным именем дейте… И вернуться. И разгадать загадку своего народа… И… И – мечтать не вредно, когда мечты не совпадают с тайными надеждами и желаниями.

Глубоко вздохнув, я нащупала на шее ключ от порталов. Тихо щелкнула крышка, пальцы добрались до одинокой черной точки в центре медальона и, помедлив, решительно на нее нажали. Перед смертью – не надышишься! А у меня и в старом мире дел выше крыши. Слабое утешение, но…

ЭПИЛОГ

Все, кина не будет, электричество кончилось…

Благодарю за внимание.

Из кинофильма «Джентльмены удачи»

Как же голова болит-то… Издав невнятный стон, я перевернулась на живот, привычно выругалась про себя и уткнулась носом в ковер. В старенький, потертый ковер, который мама уже давно грозится выкинуть, да я не разрешаю… О, черт! Холодно… Подумать только, секунду назад весело припекало солнце, пели птички, пахло полевыми травами. А сейчас? Холодно до икоты, за стенкой на ночь глядя опять ругаются соседи-алкоголики и нестерпимо воняет… горелым.

Меня с ковра – как ветром сдуло! Подскочив, я схватила первую попавшуюся тряпку и кинулась тушить тлеющую скатерть. Вот что значит уснуть с зажженной сигаретой… Стоп! А уснуть ли? Контраст меж одним миром и другим оказался столь очевидным и болезненным, что поначалу я усомнилась в собственном психическом здоровье. Ведь если мыслить здраво, путешествие по волшебному миру на деле – бред воспаленного воображения, невероятно яркий сон. А если внимательно осмотреть себя – то вполне реальное событие недавнего прошлого.

Пошатываясь, я вышла в коридор, включила свет и нерешительно посмотрела на себя в зеркало. И из его глубин на меня уставилось странное создание: загорелое до цыганской черноты, лохматое и взъерошенное, похожее на скелет… и неуловимо чужое. Честно говоря, я с трудом опознала в нем саму себя. Неужели путешествия так сильно меня изменили? Н-да… И как теперь объяснить происхождение моего ненормального загара? Волосы – помыть, уложить, и никто ничего не заметит, теплый свитер скроет неожиданную потерю нескольких кило, а загар?

Ладно, я подумаю об этом завтра…

Я вернулась на кухню и едва не запнулась о сумку. Еще одно напоминание… Морщась, я потерла ушибленный при предыдущем падении затылок, нащупала солидную шишку и покачала головой. Не верится… Не верится в то, что со мной случилось, хотя неоспоримые доказательства многозначительно выглядывают из-под клапана сумки, слабо поблескивая при свете лампочки. А перед глазами, стоит лишь зажмуриться, встает одна и та же картина: бесконечная равнина, освещенная полуденным солнцем…

О господя-а-а… Кажется, я вот-вот сойду с ума и потеряюсь в черном пространстве между двумя мирами. Да и поверить в то, что я вернулась назад, – пока тоже не могу…

Подобное, как известно, лечится подобным, и один шок лучше всего лечить вторым. Вернувшись в коридор, я надела дубленку, накинула на голову капюшон, влезла в старые тапочки и вышла на балкон. В кармане очень кстати отыскались сигареты и зажигалка. С удовольствием закурив, я огляделась. И это тоже – знакомая картина. Сибирский городок, погруженный в зимний сон… Соседний дом устало моргает редкими огоньками освещенных комнат. Черные силуэты деревьев, завернувшись в снежное покрывало, зябко вздрагивают под редкими порывами ледяного ветра. И жуткий мороз, пробирающий до мозга костей.

Поспешно выбросив окурок, я нырнула в относительное тепло квартиры, быстро закрыла балконную дверь и прижалась лбом к холодному стеклу. Не пойду завтра на экзамен, скажу, что заболела. Все равно эта проверка на профпригодность – последняя, а три предыдущие я выдержала. Посему – пересдам через месяц, не рассыплюсь. А сейчас для начала помоюсь по-человечески и высплюсь. А потом?.. А что делать потом? Просто забыть? Легко сказать да трудно сделать. Поспорить готова, я еще долго буду просыпаться спозаранку, собираться куда-то бежать и что-то делать. И, подобно неприкаянной душе, бродить из угла в угол и вспоминать – а какое именно «что-то» требует своего завершения…

…Зеленая равнина, освещенная полуденным солнцем тебе нет ни конца, ни края… А мир, вздыхая, живет своей тихой безмятежной жизнью. Почему у меня осталось стойкое ощущение, будто я не закончила какое-то важное, жизненно важное дело? И допустила где-то ошибку… Может, однажды мне еще предстоит вернуться в сказочные миры? Сколько тайн осталось там, за снежной чертой воспоминаний…

Холод стекла обжигает щеки, морозные узоры на окне складываются в причудливые руны, начертанные властной рукой Судьбы на замкнутом круге жизни…

…Я вернусь. Я всегда возвращаюсь…

Новосибирск

2005 – 2006

Content

Дарья Гущина
Слово павшего

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ЭПИЛОГ