Зубкова Анастасия

Божий одуванчик

Анастасия Зубкова

Божий одуванчик

(Божий одуванчик – 1)

«Божий одуванчик»: ЭКСМО; Москва; 2003

Твердый переплет, 384 стр.

ISBN 5- 699-03399-8

Аннотация

К юной журналистке Галине Переваловой случайно попадают ключи - от какого замка, ей еще предстоит узнать. В тот же день с ней начинают происходить неожиданные и очень неприятные события, в результате которых она начинает догадываться, что просто так от ключей избавиться невозможно - слишком многие силы проявляют к ним интерес. Понимая, что волею случая оказалась в гуще криминальных разборок, Галочка призывает на помощь свою бабушку - несравненную, непобедимую и легендарную бабулю, которой не раз приходилось бывать в куда более опасных переделках.

Анастасия Зубкова

Божий одуванчик

Всемирный потоп или роскошная жизнь свободной женщины

Мои отношения с соседями снизу можно охарактеризовать как наитеплейшие. Мы постоянно балансируем на грани безумного обожания со слепой любовью. Трудно представить себе всю гамму положительных чувств моих соседей, когда они в очередной раз ломятся ко мне в квартиру около четырех утра, возмущенные тем, что я их опять залила. Практически невозможно описать словами мой восторг, когда эти милые люди вытаскивают меня из теплой уютной постели с первыми петухами, чтобы сообщить мне прекрасную весть - где-то за родным унитазом, на моем участке стояка снова прорвало трубы…

И вот добрых два часа мы вместе с ними бегаем от ЖЭКа до нашего дома, и снова обратно, останавливаясь лишь для того, чтобы в отчаянном и прекрасном порыве попытаться вычерпать воду из моего коридора, падаем, поскользнувшись на мокром половике, а души наши рвутся друг к другу, и нет в тот момент на свете людей ближе и роднее, чем я и мои соседи.

В это утро вновь случилось все вышеописанное, я пыталась угомонить свою соседку снизу, на редкость неприветливую старуху, чьего имени я так и не знаю - в такие минуты спрашивать как-то неудобно, а в остальное время она со мной не разговаривает. Бабка горестно причитала:

- Зачем же вы нас залили… В суд на вас надо… На всех в суд… А по ночам топаете, как слоны. То топаете, то смеетесь, то собака лает…

- У нас нет собаки, - яростно рычала я, гоняя воду тряпкой по коридору.

- А с кем твой муж по вечерам гуляет? - удивлялась вредная бабка.

- С котом, - выдыхала я, выжимая тряпку в ведро.

- С котом? - переспросила моя тайная обожательница (а бабка любила меня где-то в глубине души, отвечаю) и удалилась по-английски (не задавая наводящих вопросов и ничего не объясняя). Я поняла, что наконец-то осталась одна, пнула ногой тряпку и попыталась подвести итоги. Итак: шесть утра, кругом полно воды, я окончательно проснулась и хочу курить. Проведя эту необыкновенно сложную умственную работу, я прошла на кухню, распахнула окно и взяла первую сигарету.

Утро было нежное, раннее, удивительно свежее. Воробьи копошились в тополином пуху, мягкий ветерок колыхал занавеску, а солнечные лучи дрожащими пятнами лежали на обоях. Некоторое время я задумчиво курила, а потом раздавила бычок в пепельнице, включила чайник и развалилась на кухонном диване. В открытое окно струился пряный запах нежных листочков, отмытых до блеска ночным дождем. На глаза мне попался календарь. Титаническим усилием воли я поборола в себе желание начать зачеркивать дни, оставшиеся до приезда Пашки, и заварила себе чаю. До меня только что дошло, что спала-то я всего час.

Удивительно. Позавчера, провожая своего благоверного в командировку, я очень здраво рассуждала, что не часто замужней женщине выпадает такая блестящая возможность пожить в свое удовольствие. Наконец-то навещу всех своих подружек, погощу у бабули, закончу эту идиотскую статью про женщин и сантехников, пока главный редактор "Современной женщины", оценив мое непомерное трудолюбие, не задушил меня собственными руками, отдохну от супружеской жизни, от бытовухи, от постоянных обязанностей, ограничений, вспомню студенческие годы и как следует повеселюсь. И вот - Пашка уехал, а я через сутки свободной жизни готова лезть на стену.

Первые полдня после его отъезда, я про себя окрестила "адаптационными" и основательно готовилась к трехнедельной свободе: читала, трепалась по телефону, с отвращением смотрела телевизор, вязала, скучала, а под вечер с трудом сдержалась, чтобы не приготовить ужин на двоих. Вместо этого я поехала в гости к Катерине, на пару мы дотемна пили глинтвейн, а потом махнули на ночной нонстоп в кинотеатр "Стрела".

Отсмотрев подряд три фильма (в дикой смеси нам предлагали зубодробительный боевик, идиотскую комедию со швырянием тортов в морды и заумную драму от Догмы) и, продегустировав все напитки в баре, мы с Катериной возжелали прогуляться по ночной Москве, нетвердой походкой доплелись по бульварчику до ближайшего фонаря, поймали такси и поехали завтракать в "Бункер". Там Катерина затеяла шуточную (как ей казалось) драку с охранником, но она - девушка рослая, статная, и к тому же обладающая пышнейшими формами, а посему сила и мастерство быстро одержали верх над слабостью духа и телесной распущенностью. После подсчета потерь и краткой реабилитации Катька с охранником нашли общий язык, и долго еще он махал нам вслед.

Мы стремительно удалялись.

Ночевать поехали ко мне, как к свободной девушке, потому что в таком состоянии Катерина не осмелилась показаться на глаза своему очередному кандидату в мужья, с которым жила уже месяц, с первого дня знакомства подбирая себе свадебное платье.

С утра, подсчитав вчерашние траты и припомнив все учиненные нами непотребства, мы ощутили сильнейшее раскаяние и муки совести. Катерина отправилась замаливать грехи перед женихом, а я осталась писать эту чертову статью. В течение четырех часов я родила примерно такие строки бессмертной прозы:

"Вызывая сантехника, слабая женщина заведомо ставит себя под удар, потому что, как правило, ничего в этой самой сантехнике не смыслит".

Лишь к ночи я расписалась и до пяти утра пела соловьем про трубы, коварные домоуправления и тому подобные ужасы.

Разбудили меня соседи и всемирный потоп.

Я поморщилась, припоминая волшебные дни свободной жизни.

В окно дул легкий ветерок, город потихоньку просыпался, а я, почувствовав, что утренние прыжки начисто отбили у меня сон, предприняла тестовую попытку задремать на кухонном диванчике. Прикрывшись какой-то газетой (тащиться в спальню было лень) и ненадолго погрузившись в сладостные воспоминания о семейной жизни, я поняла, что бодра, как никогда. С негодованием отбросив газету, я уставилась на кухонные часы - начало седьмого.

"Ну и ладно, - думала я, закуривая вторую сигарету, - зато с погодой повезло, и настроение, как ни странно, хорошее. Сегодня отвезу свою великолепную статью в редакцию, попрошу опубликовать ее под псевдонимом, получу гонорар и устрою генеральную уборку. А завтра махну к бабуле".

Настроение улучшалось с каждой минутой, просто удивительно было, как я могла сидеть на диване в такой день, когда годы уходят безвозвратно, а великие свершения маячат где-то недалеко на горизонте. В деятельном порыве я позвонила Катерине.

- А-але… -раздался в трубке ее хриплый сонный голос.

- Здравствуй, милая, как здоровье? -пропела я.

- Ты рехнулась? -сдержанно поинтересовалась Катерина.

- Да нет, у меня просто трубу на стояке в пятом часу утра прорвало.

- Любопытно, -Катерина душераздирающе зевнула, - и сколько же сейчас времени?

- Седьмой час, -ликовала я.

- А что тебе надо?

- Какая ты грубая, -надулась я, - у меня к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

- Сгораю от нетерпения, -снова зевнула Катерина.

- Через десять минут я жду тебя на пробежку в парке.

- Что??? -взвыла Катерина, - ты меня ждешь где? Ты в своем уме?

- Да ладно тебе, -примирительно пошла на попятную я, - можно через полчаса.

Мы с Катериной дружим с девятого класса, и все это время являемся горячими поклонницами спорта, о каком бы его виде ни шла речь. Часами можем мы наблюдать за стройными поджарыми спортсменами, прыгающими в разные стороны, размахивающими руками, и никогда не устаем. Правда, у нас самих с физкультурой не очень, поэтому мы не обиделись, когда физруки, сжав зубы и смахнув скупую мужскую слезу, выпустили нас из школы с гордыми тройками по своей замечательной дисциплине.

Некоторое же время назад мы решили, что нашим роскошным фигурам пора дать стимул и впредь оставаться такими же роскошными, и решили попробовать пробежаться по парку. Думаю, случайные свидетели этого великолепного зрелища впоследствии долго болели и умерли, потрясенные невозможностью увидеть его еще хотя бы разочек. Но мы остались глухи к их несчастьям и больше никогда не пытались повторить свой успех - в жизни мы еще не падали столько раз на ровном месте, не подворачивали себе ноги, не сшибали урны и фонарные столбы, а главное, ни разу мы так не обманывались.

Все люди, занимающиеся утренним бегом, в один голос утверждают, что, может быть, пробежка - это немного тяжеловато на первых порах (ха-ха), но ничто не сравнится с тем восторгом, что ожидает бегуна в конце дистанции. Не знаю, возможно, я принадлежу к какой-то особой породе бегунов, но ни разу в жизни в течение всего дня я не чувствовала себя настолько паршиво, без видимых на то причин, как после той пробежки. Когда мы с Катериной с разочарованием поняли, что пленительность утренних пробежек нам недоступна, мы поклялись страшной клятвой, что никто и никогда не сподобит нас больше на такие подвиги.

Впрочем, сейчас, упоминая пробежку, трудно было сказать - шутила я, или говорила серьезно. Скорее, меня одолевала жажда общения.

- Катерина, -проныла я в трубку, - Пашки нет, мне скучно… Ну, пойдем прогуляемся, позавтракаем в кафе, ну пожалуйста…

- Встречаемся в парке через полтора часа, -сказала Катерина после долгого молчания, - и учти, ты меня угощаешь, причем, я буду не я, если не попробую все, что есть в меню. Из принципа.

- Через час, -канючила я.

- Хорошо, час двадцать, -сказала Катерина и положила трубку.

Я была возмущена. Что собиралась делать Катерина час двадцать у себя дома, если она уже проснулась? А учитывая, что наши с ней дома стоят рядом бок к боку, и обеим нам идти до парка от силы минуты три, то понять Катерину я отказывалась решительно.

Сама я собралась пугающе быстро - через полчаса я уже бесцельно слонялась по дому, шикая на своего кота, за это время от нечего делать и обласканного, и неоднократно воспитанного, находящегося в полном недоумении по поводу моего настроения.

Некоторое время я еще помучилась, а потом решила пройтись погулять одна и подождать Катерину в парке. Я швырнула мокрую тряпку из коридора в ванную и вышла на улицу.

Чудесное обретение чужих ключей

Солнце ласково лилось прямо на головы редким прохожим, обалдевшим от такой щедрости, блестело в быстро высыхающих лужах и путалось в ветках деревьев, а я пружинисто печатала шаг по тротуару, заснеженному тополиным пухом, и бодро помахивала каким-то журнальчиком, подцепленным в ближайшей газетной палатке. Жизнь светилась всеми красками, и если Катерина решила проспать эти лучшие мгновения, то это ее сугубо личное дело. Я купила себе мороженое "Баунти", уселась на скамейку, вытянула ноги и принялась жевать долгоиграющую кокосовую начинку, жмурясь на солнце. Где-то в листве пели птички, было хорошо и лениво.

Я уже принялась мурлыкать себе под нос какой-то мотивчик с трудновычленяемой мелодикой, как послышался дикий топот. Кто-то мчался по парковой дорожке с ужасающей скоростью. Я открыла глаза и увидела здоровенного мужика в блестящем сером деловом костюме, огромными прыжками несущегося по парку. Галстук в тон костюма болтался у него где-то за ухом, мужик пыхтел и оглядывался назад. Меня он, судя по всему, не заметил. Вот он поравнялся со мной, попытался перемахнуть через мои ноги, да не смог, и полетел вперед носом. Падение бедняги на землю сложно было назвать мягким, скорее наоборот. С хлюпающим звуком опустился он лицом прямо на мелкий гравий и на мгновение затих. Облачко пыли оседало в страшной тишине - даже птицы затихли. Некоторое время я сидела, как громом пораженная, а потом медленно подобрала ноги под скамейку и дрожащим шепотом спросила:

- Вы живы?

От звука моего голоса мужик вздрогнул, подпрыгнул и, слегка припадая на одну ногу, рванул дальше. Я взглянула себе под ноги, где только что валялся этот тип. В пыли лежала связка ключей. Я взяла ее в руки - тяжелая.

- Эй!!! -я подскочила со скамейки и бросилась за мужиком, - ключи! Ключи-и-и!!!

Однако товарищ, услышав мои вопли, припустил с удвоенной силой, и несколько мгновений все было так - я преследовала его, он убегал. Азарт погони захватил меня, и некоторое время я весело догоняла свою жертву. Однако, оказалось, что мужик совсем не собирается даваться мне в руки, к тому же, бегает гораздо быстрее меня. В пару секунд он оторвался от погони, а я остановилась, задыхаясь и согнувшись пополам - пробежка, как всегда, удалась. Мужик же выскочил на дорогу и пропал из вида. Где-то вдалеке хлопнула дверца машины, и послышался шум заводящегося мотора. Я осталась стоять с чужими ключами в руке, озадаченно хлопая глазами. В голове ни единой мысли, кругом тишина, птички поют, словно ничего и не произошло.

Я поворчала себе под нос (скорее для собственного успокоения и чтобы удостовериться, что этот тип мне не привиделся), мол, мужики по паркам стали бегать совершенно безумные, и скоро страшно на улицу будет выйти, потому что как выскочит такой на длиннющих ногах - собирай потом кости по всему городу…

Я шла и побрякивала ключами этого типа. Зверски хотелось есть и я направилась искать свою драгоценную подругу.

Катерину я приметила бесцельно шляющуюся от дерева к дереву. Мы встретились, расцеловались и направились к ближайшей кафешке, манящей нежными изгибами белых столиков и пухлыми меню. Мы уселись под дугу, увитую плющом, и я молча выложила на стол связку ключей.

- Что это? -спросила Катерина. Пока она не поест, она не отличается многословностью.

- Ключи, -я тоже была лаконична.

- Чьи? -вяло поинтересовалась Катерина, всецело погруженная в меню.

- Не знаю, -пожала плечами я, - какого-то мужика.

Катерина подняла глаза от бордовой книжечки:

- Какого мужика?

- Да откуда я знаю, какого? -взорвалась я, - Девушка, - подозвала я официантку, - персиковый сок, рыбу под маринадом и салат из свежих овощей.

- Три оливье, -спохватилась Катерина, - плов, бутерброд с семгой и кофе.

Официантка, не моргнув глазом, записала заказы и отошла от нас.

- Ну и что за мужик вручил тебе свои ключи? -лениво протянула Катерина, - муж за порог, а ты уже при ключах…

- Ай, ну что ты говоришь, -возмутилась я. - Сижу на лавке, тебя, между прочим, жду. Мимо какой-то мужик бежит, вдруг как споткнется о мои ноги и как рухнет в пыль. Поднялся и дальше побежал, а ключи остались. Я кричу: «Ключи, ключи!», так он помчался, словно за ним гонятся двое с носилками, один с топором.

- И что теперь? -Катерине наконец-то принесли ее оливье, и она очень ответственно подошла к его уничтожению.

- Не знаю, -я попробовала свою рыбу - восхитительно!

- Ты их в бюро находок сдай, -посоветовала Катерина с набитым ртом.

- Смеешься? -заржала я на все кафе, - мне уже полгода лень в регистрационную палату съездить за справкой, что в собственности у меня одно жилье, а не пять, чтобы не платить за квартиру такие дикие деньги, а ты говоришь - бюро находок!!!

- Ну, не знаю, -пожала плечами Катерина, - тогда делай с ними все, что хочешь.

- Премного благодарна, -сердечно поблагодарила я подругу за совет.

- Не за что, -скромно хлебнула кофе Катерина. Некоторое время про ключи мы совсем не вспоминали. Перемыли кости нашему бывшему классному руководителю, который в очередной раз женился на своей недавней ученице, поговорили о бывшей Катерининой однокурснице, укатившей в Швейцарию, и, конечно, самозабвенно поругали коварное Катеринино начальство. В начальники Катерине вечно достаются узколобые проходимцы, жестокие, как гестаповцы, заставляющие бедняжку работать от рассвета до заката, и как еще душа ее держится в теле от изнурительного труда, непонятно, потому что терпеть такие нечеловеческие мучения не под силу живым людям. Мы чуть не всплакнули. Помянули уходящую молодость, мужиков - сволочей. Тут я решительно заметила, что все сволочи, кроме Пашки.

- Это почему? -поинтересовалась Катерина.

- Потому, -отрезала я, - что он, как приедет, повезет меня на море.

Воцарилось недолгое молчание.

Потом вдруг Катерина поставила чашку на гладкую поверхность стола и принялась внимательно изучать мою находку.

- О… -протянула она неопределенно, - тут ключи от машины! Или от почтового ящика, - добавила она, немного подумав. - Но если от машины, то ты можешь у этого мужика ее угнать.

- Великолепно, -восхитилась я Катерининой находчивостью, - и зачем же мне это нужно?

- Машина нужна всем, -отрезала она.

- Ага, -покивала я, - ворованная. Представляю, как мы с тобой будем ее угонять…

- Мы с тобой? -удивленно переспросила Катерина, - ты сказала "мы с тобой"?

- О чем я и говорю, -мне стало тоскливо. Каши с Катериной не сваришь. Даже перловой. - Слушай, может, правда, в бюро находок ключи эти сдать?

- Хозяин -барин, - пожала плечами Катерина, - может, еще какое-нибудь вознаграждение получишь. Ценный подарок с памятной надписью…

- Да… -усмехнулась я, - от этого хрена получишь… - тут словно что-то толкнуло меня в бок. - Эй! Я тут с тобой сижу-рассиживаюсь, а мне давно надо быть в редакции и получать свой законный гонорар!!! - с этими словами я вскочила, опрокинув стул, и припустила по дорожке парка не хуже того мужика, успев на старте клюнуть Катерину в щеку.

Два кошмара «Современной женщины»

Дальнейшую дорогу до редакции "Современной женщины" я помню очень плохо: я бежала, сломя голову, спотыкалась, протискивалась в салоны автобусов, меня оттуда выпихивали за три остановки до пункта назначения контролеры, я бежала пешком и пропускала свой автобус, потом ехала на метро, и, конечно, от спешки садилась не в ту сторону, переходила не на ту станцию, и это было ужасно. Я взмокла, задыхалась, все часы вокруг сговорились против меня и шли вперед с ужасающей быстротой. Зато вагон метро тащился, словно его на веревочке тянул пятилетний ребенок.

На место я ввалилась с опозданием на полтора часа, красная, как помидор. Я замерла в вестибюле редакции, сверкавшем зеркалами, и попыталась хоть как-то перевести дух. Охранник пронаблюдал за мной с сожалением, мельком взглянул на мой пропуск и углубился в разгадывание кроссворда. Я медленно поднялась по лестнице на третий этаж, намеренно проигнорировав лифт, чтобы хоть как-то отдышаться.

- Эй! -послышался голос откуда-то сверху, - ты, я вижу, не торопишься! Сейчас я буду тебя убивать!

Я задрала голову и увидела Светку, главного редактора «Современной женщины». Светка перегнулась через перила, разглядывая меня и зажав в зубах дымящуюся сигарету. Ее светлые девичьи волосы болтались в воздухе, а лицо выражало негодование и праведное возмущение.

- Убивай, -выдохнула я, преодолевая последний лестничный пролет и со всего размаху опускаясь на колченогий стульчик, стоящий в курилке. - Убивай, - продолжала я, - потому что сил у меня больше нет.

Светка ухмыльнулась и угостила меня сигаретой. Мимо нас деловито прошел какой-то мужичок с кожаным кейсом, укоризненно смерил нас отечески-наставительным взглядом и степенно направился вниз. Светка закатила глаза и печально вздохнула.

Дело в том, что, несмотря на всю солидность занимаемой должности и недюжинный профессионализм, Светка в свои тридцать два выглядит как десятиклассница, сбежавшая с уроков. По молодости Светка еще пыталась облачаться в строгие деловые костюмы, краситься, как взрослая женщина, и даже завела себе мундштук - ни одно из этих ухищрений не помогало. Все на ней смотрелось, как на школьнице, нарядившейся в мамины вещи и стащившей помаду у старшей сестры. Старушки по-прежнему отправляли Светку умываться, а мужчины побаивались связываться с малолеткой. Светка плюнула и принялась штурмовать магазины с подростковой одеждой. С тех пор эта женщина выглядела как ошалевший тинэйджер, по непонятной причине забравшийся в кабинет главного редактора. Люди, не знавшие Светку, реагировали на ее появление в курилке весьма однозначно - мол, рано еще этой малышке курить, так и останется крошкой…

Вопреки своей внешности, Светка обладала железной профессиональной хваткой. Благодаря ее стараниям наша «Современная женщина» из второсортного журналишки выросла в полноцветное издание (128 полос, финская полиграфия, полуголые модели на два разворота и баснословно дорогие рекламные площади).

Некоторое время мы курили молча - я пыталась отдышаться, а Светка укоризненно сверлила меня взглядом за опоздание. Я заговорила первой:

- Я не хотела -пробки, транспорт, старушку через дорогу перевести…

- Проспала, -припечатала меня Светка, - проспала и нагло врешь.

- Вру, -покаялась я. - Вру, но от чистого сердца.

- Ну и хрен с тобой, -заулыбалась Светка, доставая вторую сигарету, - поганая…

Я пожала плечами.

- Давно тут сидишь? -понимающе поинтересовалась я, приметив пепельницу, полную окурков от Светкиного любимого «Давидова».

- Давно, -сокрушенно кивнула Светка и перешла на шепот, - этот гад опять приперся.

Ее слова подействовали на меня, как секретный код, означающий, что пора уносить ноги и попытаться в течение часа добежать до бразильской границы. Я порывисто вскочила со стула и затушила недокуренную сигарету.

- Ну… -начала я, - посидели, теперь, пожалуй, и пора домой…

- Ты это брось! -всполошилась Светка, - ты куда! Сиди, раз пришла! Сейчас мы вместе будем его выпроваживать.

- Тогда дай еще сигарету, -бесцветным голосом попросила я, потеряв веру в людскую честность и справедливость.

Человек, который чуть не заставил меня отказаться от получения сегодняшнего заслуженного гонорара и который уже полчаса (а то и больше) держал на лестнице железобетонную Светку, заслуживает отдельной статьи в учебнике по психиатрии.

Никто уже не помнит, откуда взялся этот ненормальный, и почему он выбрал объектом своих домогательств именно наше разнесчастное издание. Этот мужичок, одевающийся в поношенный полосатый костюмчик, рыжеватые сапоги на молнии (Светка уверяет меня, что женские), лелеющий скудную растительность на осунувшейся физиономии и сжимающий в руках вечную авоську с пакетом кефира, приводил в ужас всю редакцию. Особого внимания заслуживал голос этого товарища - хорошо поставленный концертный баритон, который громовыми раскатами разливался по кабинетам и коридорам. Звали этот кошмар Николаем Апполинариевичем.

Дело в том, что Николай Апполинариевич общался с инопланетянами. И нет, чтобы ему сосредоточить свою активность на газете «Оракул», наполненной историями об оборотнях, старушках, разговаривающих с курами и зелеными человечками. Но ему приглянулась «Современная женщина», описывающая новейшие способы похудения и омоложения, рассказывающая домохозяйкам и обалдевшим от тяжелого физического труда бизнес-вуменам о правильном сексе, воспитании детей, мужа и домашних животных.

Николаю Апполинариевичу инопланетяне диктовали послания, он их старательно записывал и тащил к нам в редакцию, потому что братья по разуму поручали ему опубликовать этот несусветный бред именно в нашем журнале. Разумные доводы на Николая Апполинариевича не действовали.

Мы пытались избавиться от него всеми доступными и недоступными нам способами. Мы вели с ним задушевные беседы. Мы выпроваживали его с помощью охраны. Мы ругались и брызгали слюной. Мы клялись опубликовать весь тот бред, что он нам приносил. Мы сводили его с различными изданиями, посвященными магии, тайнам Вселенной и НЛО. Светка даже грозилась выброситься из окна.

Николай Апполинариевич оставался глух к нашим призывам. Он неизменно появлялся в редакции раз в неделю, сжимая в руках бесконечные затрепанные тетрадки с неопубликованными материалами. От него не было спасения. Как-то во время наших совместных посиделок в ближайшем баре, Светка, глотая слезы, дала слово напечатать в «Современной женщине» всю подборку материалов Николая Апполинариевича.

- И катись тогда моя карьера в тартарары, -рыдала Светка, - сил моих больше нет на кровопийцу.

Пару месяцев назад я подарила Светке книжку, посвященную восточным практикам релаксации и отвлечения от повседневности (с дальнейшей целью покинуть колесо сансары). Светка книгу прочитала, из сансары пока не вырвалась, но отныне уходила в медитацию при каждом появлении Николая Апполинариевича. Овладение восточными методиками повлекло за собой два весьма противоречивых последствия: с одной стороны, Светка стала значительно умиротвореннее, ее гораздо реже видели в баре неподалеку, окруженную пустыми стопками и блюдечками с лимоном. С другой стороны, Николай Апполинариевич воспылал к Светке еще большей любовью и уважением, и стал появляться в редакции два раза в неделю, вместо одного. Теперь он просто жаждал общения. Светка общаться не желала и отсиживалась по туалетам и чужим кабинетам, пережидая, пока Николай Апполинариевич покинет здание редакции.

Впрочем, этот человек приводил в ужас не одну Светку. В последнее время от него стал прятаться весь редакционный коллектив, особенно после того, как он принялся слать на электронную почту главному дизайнеру журнала свои стихи, посвященные духовному самосовершенствованию.

И именно с этим монстром нам со Светкой предстояло встретиться в честном бою через несколько минут.

- Еще по сигаретке? -робко осведомилась Светка.

- Нет, -замотала головой я, - отравимся никотином, а час расплаты не оттянем. Он еще в больницу тебе будет носить свои тетрадки.

- Да… -задумчиво покивала Светка, - с капельницей от него не очень побегаешь…

- О чем я и говорю, -кивнула я и бодро зашагала навстречу неизбежному. Светка вырвалась вперед, вдвоем мы промаршировали по редакционному коридору, и главный редактор ногой открыла дверь в собственный кабинет.

Николай Апполинариевич сидел в кресле для посетителей, смиренно сложив руки на коленях, обтянутых потертыми брючками. Сегодня (видимо, опасаясь резкого похолодания, предсказанного лично ему инопланетными друзьями) он натянул поверх своего неизменного полосатого костюма вязаную кофту небесно-голубого цвета с перламутровыми пуговицами.

- Светлана Гавриловна, -обрадованно пророкотал он, улыбаясь до ушей, - где же вы так долго ходите? Я уж вас заждался!

Светка поморщилась при одном упоминании о собственном отчестве, которое она терпеть не может. Николай Апполинариевич проигнорировал ее жуткую гримасу.

- Опять в туалете прятались? -приветливо поинтересовался он.

- В курилке, -буркнула Светка. - Ничего печатать не буду.

- Будете, -ласково заулыбался Николай Апполинариевич.

- Как вы сюда попали? -устало спросила Светка, опускаясь в свое кресло и включая компьютер.

- Через крышу, милая, через крышу, -лучисто заулыбался Николай Апполинариевич.

Надо сказать, что охрана давно знала нашего несостоявшегося автора в лицо и на пушечный выстрел не подпускала его к зданию редакции. Но трагизм ситуации заключался в том, что этот псих знал тысячу способов незаконного проникновения, которые никому пока обнаружить не удавалось. Он пробирался к нам через черный ход, через крышу, подвал, пожарную лестницу - ни замки, ни заколоченные двери его не останавливали. Иногда у нас создавалось впечатление, что он просачивался сквозь стены.

- Сегодня мне было видение, -начал Николай Апполинариевич, - сам Будда на сверкающем троне возвышался надо мной и смотрел мне прямо в глаза.

Николай Апполинариевич последовал примеру Будды и уставился на Светку. Светка не реагировала. Николай Апполинариевич сконцентрировался и начал описывать сверкающий трон.

Я присела во второе кресло для посетителей и взяла последний номер «Современной женщины», открыв его на своей статье, посвященной красотам Таиланда. Ну, так и есть, опять переусердствовала с описанием архитектуры и скульптуры - Николай Апполинариевич цитировал меня слово в слово. Светка бросила на меня испепеляющий взгляд, подняла трубку внутреннего телефона, набрала номер и обреченно выдохнула:

- Охрана! Он опять! - на другом конце провода ее моментально поняли.

- Светлана Гавриловна, - засиял Николай Апполинариевич, - вы вызвали своих церберов, значит у нас есть еще две минуты.

Светка откинулась на спинку своего кресла и глухо застонала. Следующие минуты, посвященные пространному пересказу моей статьи, облеченной в форму видений Николая Апполинариевича, показались нам вечностью. Никогда еще время не тянулось так долго.

Наконец двери открылись, появились наши дюжие мальчики, привычно подхватили Николая Апполинариевича под руки и понесли к выходу. Николай Апполинариевич с достоинством продолжал вещать. Его рокочущий баритон разливался по кабинету. Светка сидела за своим столом, закрыв глаза, с застывшим лицом, измученная и побледневшая. Николай Апполинариевич извивался и брыкался, стараясь высвободиться из захвата, но ребята держали его крепко. Мы замерли в ожидании финала. Один из охранников бросил на нас сочувственный взгляд и, изловчившись, с ужасающим грохотом закрыл ногой дверь кабинета снаружи, не выпуская вырывающегося садиста. Все звуки сразу стали тише, приглушенней, и прорывались к нам, словно через вату. Голос Николая Апполинариевича удалялся. В коридоре страшно закричала женщина, и что-то обрушилось на пол. Светка беззвучно шевелила губами.

Через пару минут, когда в коридоре все стихло, Светка приоткрыла один глаз и простонала умирающим голосом:

- Унесли?

- Унесли, -выдохнула я.

- Уф… -встрепенулась Светка, потерла лицо тонкой рукой и совершенно преобразилась.

Она стремительно подняла трубку телефона.

- Ритуля, -елейным голоском, звенящим сталью, пропела она, - ко мне макет первой полосы, выходные данные, корректора и верстальщика статьи про ранний климакс… Чтобы все как в аптеке… Не слышу… Не готов макет? Пляшите, как хотите, голову сниму… Всем. И тебе тоже. Верстальщика в приемную - пусть дозревает, халтурщик, - послушав трубку еще немного, Светка шваркнула ее на рычаг. Некоторое время я ерзала под ее уничтожающим взглядом.

- Ну… - попыталась оправдаться я, - та статья про Таиланд и правда получилась не очень удачной…

Светка продолжала сверлить меня взглядом.

- Я… - робко продолжала я, - никогда не претендовала на особую оригинальность и остроту стиля…

Светка продолжала молчать.

- Ты… - мой голос дрожал, - думаешь, что мне пора завязать с изящным жанром?

- Нет, - соизволила ответить Светка, - ты очень хороший автор.

- Спасибо, - облегченно выдохнула я.

- Один из лучших, - продолжала Светка, не обращая внимания на мои благодарности, - порой тебе просто нет равных. Ты выше всяких похвал. Только объясни старой дуре одну вещь.

- К-какую? - поинтересовалась я, с любопытством разглядывая «старую дуру».

- Почему эта лютая маньячина пересказывает мне по утрам только твои статьи? Ни один автор у него не вызывает подобной любви… Чем ты его прикормила…

Я гордо молчала, потому что крыть было нечем. Николаю Апполинариевичу и вправду необыкновенно импонировало мое нетленное творчество. Появляясь в Светкином кабинете, этот гад нещадно цитировал меня, выдавая мои разнесчастные статьи за собственные видения. Я поражаюсь, как Светка вообще терпела мое присутствие в редакции, и уж тем более нечем объяснить ее ко мне симпатию.

Некоторое время мы молчали и смотрели друг на друга. Где-то внизу, за окном, шумели машины, и солнце лилось сквозь прикрытые жалюзи. Тихо стрекотал компьютер, а из глубины коридора плыли чьи-то голоса.

- Ну? - не выдержала Светка, - что скажешь?

- Да… - пожала плечами я, - ничего нового. Денег я ему не давала, в родственных, а тем более, интимных отношениях мы не состоим, в телепатические контакты не вступали, религиозных убеждений друг друга не разделяем.

Светка помолчала еще немного, а затем громко хмыкнула. Потрясла головой, хлопнула себя по колену и расхохоталась. Я изумленно смотрела на нее.

- Я сейчас умру, - всхлипывала Светка, - денег я ему не давала… В интимных отношениях… - она не договорила и согнулась пополам от хохота. В течение минуты она тряслась и всхлипывала, а потом ее смех прекратился, и она, утирая слезы, полезла в свою сумку за носовыми платками. Некоторое время она шумно сморкалась и вздыхала. Я скромно ждала.

- Ну? - глухо спросила Светка в платок.

- Что «ну»? - поинтересовалась я.

- Принесла? - платок полетел в корзину для бумаг, Светка зашвырнула свою сумку в угол кабинета и закинула ноги на стол.

- Прям полицейский, - с уважением протянула я, разглядывая Светку, - американский.

- Ты мне зубы не заговаривай, - возмутилась Светка, - где статья про женщин и сантехников?

- Тут, - пожала плечами я, указывая на ее компьютер.

- В почте, что ли? - насупилась она и взялась за мышку, бормоча себе под нос, - посмотрим, посмотрим… что ты там наворотила… О! - воскликнула она, отыскав мое письмо, - прелестно! Восхитительно… Боже мой, какой высокий стиль! Я сейчас скончаюсь на месте!

- Прекрати, - возмутилась я, - восторгайся молча. - Светка сделала вид, что не слышит моих слов.

- Какая прелесть! - пела она, - Пушкин от зависти съел бы все тридцать семь томов своих сочинений!!!

- Тридцать девять, - буркнула я.

- Плевать, - отмахнулась от меня Светка, - "Вызывая сантехника, слабая женщина заведомо ставит себя под удар, потому что, как правило, ничего в этой самой сантехнике не смыслит", - громко и с выражением продекламировала она, - у меня сейчас будет разрыв сердца, так красиво.

Я молчала, сосредоточенно разглядывая свои колени.

- Знаешь, ты кто? - спросила Светка, закрывая мое письмо.

- Знаю, - с тихим достоинством ответила я.

- Кто?

- Я - талант. Редкий и непризнанный.

- Тьфу, - отмахнулась от меня Светка, - сил с тобой нет. За что же ты так отечественного производителя обругала? Непатриотично. Сколько ты от этих гадов с итальянской сантехникой получила?

- Может, я за идею билась… - тихо, но веско вставила я, - пусть наши лучше работают, я и их расхвалю.

- Продажная шкура, - укоризненно покачала головой Светка.

- Кто б говорил, - возмутилась я до глубины души. - Хочу гонорар, - добавила я, немного подумав. - Большой.

- Будет, - кивнула Светка, - загляни в бухгалтерию, может, чем порадуют? И подумай про статью о настоящей любви.

Статья о настоящей любви является отдельной темой для разговоров. Это, наряду с Николаем Апполинариевичем, еще один кошмар редакции журнала «Современная женщина». В плане каждого номера неизменно появляется эта статья, и кто-то берется писать ее. Вроде бы тема элементарная: все говорят про настоящую любовь, и это чудесно, а есть ли она, все считают, что нет, а мы сейчас докажем вам обратное, вот Вера М. однажды… Элементарно! Однако, к концу месяца автор либо сообщает о том, что был страшно болен и не мог написать этого великолепия в срок, либо приносит такой ужас, что единственным выходом для него остается харакири. Так и бродит призрак этой статьи из плана в план, оставаясь Светкиной нереализованной мечтой, исполнение которой она сейчас так изящно возложила на мои плечи. Я в ужасе замотала головой:

- Я не могу! Я ничего об этом не знаю!!!

- Ну как, не знаешь, - сладко заулыбалась Светка, - я что-то не пойму. Ты ведь у нас замужем?

- Ну… - буркнула я.

- И с Пашкой у тебя вроде все в порядке?

- Ну… - насторожилась я.

- Любовь всякая там, морковь?

- Ну… - я была на грани паники.

- А что же ты тогда мне голову морочишь? - возмутилась Светка. - Как семейной жизни радоваться, так они все первые, а как статью писать, так никого нет. Напишешь, ты у нас талантище - вон, какую красоту про сантехников загнула. Кстати, - встрепенулась Светка, - говорят, твой в командировку длинную уехал?

Я покивала головой. Светка по-людоедски заулыбалась:

- Так ты времени не теряй, годы-то молодые уходят…

- Чего? - оторопела я.

- Статью пиши, вот чего, - отрезала Светка, - иди за гонораром, купи себе что-нибудь вкусное и за компьютер. Поняла, Пенелопа?

- Сдалась тебе эта настоящая любовь, - ворчала я, плетясь к выходу из Светкиного кабинета.

- Дело принципа, - заявила она, - не кашляй.

- И тебе здоровьица, - покивала я и вывалилась в коридор.

Там серьезные мужики в строгих костюмах и галстуках заносили в соседний кабинет огромный аквариум с задумчивыми рыбами, которые, казалось, совершенно не беспокоились по этому поводу. Мужики злились, потели, их галстуки сбивались на сторону и душили их, но никому даже и в голову не приходило ослабить узел или снять пиджак. Заметив молчаливого и восторженного наблюдателя в моем лице, мужики попытались сообщить своим жестам и позам изящество. Они принимали вид людей, и понятия не имеющих, что у них в руках находится огромный аквариум литров на пятьсот, они порхали, как бабочки, а пот лил с них градом. Картину дополняли рыбы, бесстрастно оценивавшие ситуацию и взирающие на нее с отрешенностью истинных философов.

Я была не в силах пропустить столь величественное и грандиозное зрелище. Пристроившись в уголочке, я принялась с интересом наблюдать за происходящим, с трудом удерживаясь от комментариев. Аквариум ни под каким соусом не желал пролезать в дверь, рыбы презрительно взирали на происходящее сквозь толщу воды, а мужики начали потихоньку злиться. В мою сторону полетели испепеляющие взгляды, а выражения, которые употребляли эти люди, дабы выразить свое отношение к сложившейся ситуации, были далеки от доброжелательных. Все закончилось очень быстро: аквариум вдруг поддался, с жутким грохотом его втащили в кабинет, тараня косяк, и мне в голову пришла довольно любопытная мысль: сейчас аквариум лопнет, мужики выскочат в коридор и… Я не стала дожидаться, когда это случится.

Бодрым (даже излишне бодрым) шагом я направилась в бухгалтерию. По дороге я зарулила к девочкам-рекламщицам и просидела у них битый час. За это время мы выпили три чайника чаю, съели два вафельных тортика, килограмм сушек, пакет пряников, шоколадку, коробку лапши «Доширак», стопку бутербродов и хотели уже бежать в буфет, как под руку нам подвернулась чудная тема: Николай Апполинариевич. Следующие пятнадцать минут мы самозабвенно кляли его на чем свет стоит, не останавливаясь ни на мгновение. Казалось бы, земля давно должна была поглотить это исчадие ада, но нашему скромному герою все нипочем - хоть кол у него на голове теши - сделает вид, что не заметил, а потом напишет еще три тома своих посланий, проникнет к нам через окно и начнет цитировать мое нетленное творчество.

Поняв, что доругали Апполинариевича до полного и окончательного морального удовлетворения, мы с чувством выполненного долга переключились на мужей и детей. Все мне очень посочувствовали в связи с отъездом Пашки, но от жутких намеков на то, как весело теперь можно провести время, проходу не было.

- Похабницы, - отрезала я и получила порцию заверений, что, мол, я все не так поняла, да и в моей кристальной честности уверены все. А кто не уверен в ней, тот просто слепец и безумец, потому что тут все, как на ладони. Я внимательно посмотрела на девочек. Все они улыбались.

- Да ну вас, - махнула рукой я, - когда Пашка вернется, он повезет меня на море.

- Ага, ага, - покивали девочки, - конечно, конечно…

Это окончательно добило меня, и я отправилась в бухгалтерию получать заслуженный гонорар. Главный бухгалтер - величественная женщина, обладательница впечатляющих форм и пышных усов, напоила меня чаем с баранками, и отечески улыбнулась:

- Говорят, твой в командировке… Ты там смотри. Погулять всегда полезно, но в меру…

- Елена Анатольевна, - опешила я, - и вы туда же, все просто сговорились…

- А что? - смутилась Елена Анатольевна, - нет, ну что я? Я же просто так, предупредила…

- Ну раз предупредили, тогда ладно, - дальше тему Пашкиного отъезда мы дипломатично не затрагивали, и, допив чай, я отправилась домой. Другой бы на моем месте после такого обильного чаепития умер бы на месте, а я еще передвигалась, и даже не утратила способности мыслить.

Чего еще оставалось желать роскошной свободной женщине (то есть мне)?

Небольшая баталия или человек, искавший картон

Светило солнце. Не парило, не сжигало все вокруг, а ласково гладило по голове, и бензиновые просторы больших улиц не предъявляли свои права в тихом скверике, по которому я медленно брела к метро. Старушки вязали что-то теплое, мамы с разомлевшими младенцами на руках оживленно беседовали, а под ногами клубился тополиный пух.

"Вот еще", - лениво думала я, - "что за чушь они все городили? Я ужасно люблю Пашку, прямо-таки больше всех на свете, и хрен-то сейчас гулять пойду. Глупости. Мой муж лучше всех. Потом - с кем гулять-то?…"

Последняя мысль слегка насторожила меня, потому что если бы было с кем, то… Глу-по-сти. Тоже, запудрили мне мозги…

Дойдя до метро, я внезапно поняла, что мне смертельно не хочется спускаться по землю. С легким сердцем поймала я машину и на всех парах подкатила к магазину рядом с домом.

Послонявшись задумчиво по огромному супермаркету, я накупила шоколаду, кабачковой икры, чипсов, помидоров, сухариков с чесноком, апельсинов и копченой скумбрии - в общем, того, чего в подобном сочетании здравомыслящий человек не купит никогда. Обхватив руками огромные пакеты и презрительно фыркая на предложение продавцов взять тележку, слонялась я среди зеркальных витрин и набирала, набирала ярких коробочек, баночек и упаковок.

С пакетами наперевес и с предвкушением праздничной обильной трапезы зашла я в наш подъезд, насвистывая себе что-то под нос, выделывая ногами замысловатые па. На душе было очень легко - так всегда в первый день после сдачи очередной статьи, когда вся работа выполнена, деньги получены, а следующий заказ надо выполнять очень нескоро. Ну… не очень скоро.

Я зашла в лифт, и принялась сосредоточенно копаться в своей сумке в поисках ключей, но они как назло не попадалась. Вытащив в пятый раз связку ключей того мужика, я рассвирепела и засунула ее в карман штанов, чтобы не мешалась, зараза.

Выйдя на своем этаже, я продолжала, чертыхаясь, ковыряться в своей сумке. Ключи не находились. Я сложила на пол все свои пакеты и только вознамерилась взяться за дело серьезно, как позади, у лифта, наметилось какое-то движение. Не успела я обернуться, как получила ощутимый удар по голове. Кто-то неучтиво обхватил меня сзади и просвистел прямо в ухо:

- Только пикни, сука…

Перед моими глазами все поплыло, колени подогнулись, и я уж совсем было собралась расслабиться и покориться беспощадной судьбе, как представила, что все накупленные вкусности так и останутся не съеденными. От обиды и несправедливости я воспрянула духом, набрала в легкие побольше воздуха и зашлась диким ором.

Да… Орала я препротивно, надо отдать мне должное. Не слишком благозвучно, но на редкость громко. При этом я конвульсивно размахивала руками, сучила ногами и вообще, создавала картину настолько неприглядную, что у любого нормального грабителя давно отпала бы охота иметь со мной дела. Но мой грабитель был не таков - он молча начал трясти меня так, словно хотел дух из меня вытрясти. Моя вопящая голова болталась из стороны в сторону, но вибрирующие вопли не прекратились. Тогда он избрал другую тактику - попытался сдавить мне шею так, что лишь жуткие хрипы вырывались из моего горла. Однако я тоже не собиралась сдаваться и начала брыкаться из последних сил. "Ты меня так просто не возьмешь", - удивительно медленно рождалась в моей голове меланхолическая мысль, - "я еще попорчу тебе кровушки…"

Не прекращая извиваться всем телом и каким-то чудом набрав в легкие воздуха, я снова заорала. Нападавший выругался сквозь зубы, дернул меня за руку, развернул лицом к себе и еще раз хорошенько встряхнул. Я затихла, напряженно его разглядывая. В голову очень вовремя пришла мысль, что на сетчатке глаза у трупа остается изображение убийцы. Жизнеутверждающе, нечего сказать. К тому же, в случае чего, на моей сетчатке вряд ли осталось бы что-нибудь путное - сквозь прорези в черной шерстяной маске на меня смотрели два глаза.

- Где картон, сука? - прошипел нападающий. Услышав этот идиотский вопрос, я не выдержала и хихикнула. Так вот что ему нужно - картон. Всего лишь… Да… Он обратился по адресу… У меня дядя работает на картонной фабрике, и этого картона у нас - завались… Я еще раз хихикнула, и, как оказалось, совсем некстати. Злоумышленник принял мой смешок за коварное глумление, мол, припрятала весь картон, а еще и смеется, и скрюченными пальцами потянулся к моему лицу. Я поняла, что надо срочно реабилитироваться.

- Какой картон? - заскулила я, как мне казалось, очень жалобно, с трудом отбиваясь от этого психа, - да на хрена мне нужен ваш картон? Мне вообще ничей картон не нужен, правда-правда!!!

- Ты с Прохором встречалась? - прорычал мой убийца.

- С Прохором? - ужаснулась я, - с каким Прохором, мамочки!

- Ключи у тебя? - нападавший тряс меня так, что душа рвалась из тела.

- Какие клю… А, ключики? Да, да, у меня, - встрепенулась я, - я вам сейчас отдам, отпустите меня, они в сумке!

- Ищи дурака, - усмехнулся гадский гад, - а если ключиков в сумочке нет, есть только пистолетик? Ты уж позволь, я сам.

Я ошарашенно замолчала. Он точно чокнутый. Пистолетик у меня в сумочке. Ужасно смешно, просто с ума сойти можно. Ему бы в цирке выступать.

Тем временем бандюга швырнул меня на пол (я пребольно ударилась… как бы это помягче сказать… задницей) и принялся выворачивать мою сумку. Ключей не было. Злоумышленник поднял на меня полные ненависти и жажды мщения глаза и только собрался продолжить наш невразумительный диалог, как сзади раздался знакомый голос:

- Ты что это с девчонкой делаешь, ирод?

Мы, как по команде, обернулись. Перед нами стояла моя очаровательная соседка снизу. Как я любила в тот момент милую старушку! И почему я раньше не замечала, какое у нее привлекательное лицо? Между тем, злодейский злодей схватил поудобней сумку, отпихнул от себя мою храбрую спасительницу и молниеносно исчез в лестничном пролете.

Некоторое время мы со старушкой молча разглядывали друг друга, причем я сидела на полу - не лучшее положение для игры в гляделки. Где-то далеко внизу гулко хлопнула дверь подъезда. Тут-то до Штирлица дошло, я поняла, что меня чуть не убили, и дала волю эмоциям. Комок подкатил к моему горлу, и я погрузилась в благородные рыдания, наблюдая за своими ощущениями с каким-то отстраненным любопытством.

- Ты как, девка? - брезгливо поморщилась старуха.

- Ничего, - всхлипывала я, - спасибо вам…

- Сумочку-то, гад, прихватил, - ехидно протянула старушенция.

Я посмотрела себе под ноги и вздохнула с облегчением: на полу лежало практически все содержимое моей сумки, включая ключи от квартиры. Я медленно встала и попыталась открыть дверь. Соседка все стояла сзади. Я устало повернулась к ней:

- А чего вы приходили-то?

- А ничего, - сварливо ответила противная, так горячо мною обожаемая старуха, - сказать хотела, что заливать нас больше не надо.

- Так это же не я залила, - забормотала я, - это же на стояке трубу прорвало! Виновата я, что ли, в этом?

- А… ну тебя к бую… - махнула на меня рукой соседка и удалилась.

Мой замок наконец-то поддался и дверь распахнулась. Ногой я впихнула в квартиру все свои пакеты, резво собрала мелочевку, выпавшую из сумки, с облегчением перевалилась через порог и в мгновение ока закрылась на все замки. Было обидно, больно и страшно. Я, глотая слезы, опустилась на пол и, подобрав ноги, устроилась в углу. Что-то тихо звякнуло, и я зашарила по карманам.

Так и есть. При мне по-прежнему были дурацкие ключи того мужика.

Моя милиция кого-то там бережет

Первой моей мыслью было забиться в самую глухую нору на планете и просидеть там до приезда Пашки. Второй мыслью я до сих пор горжусь - я решила обратиться в милицию. Достойное похвалы решение.

Заплетающимся языком я долго бормотала в трубку, что со мной произошло - но на милую девушку, спокойную, как летчица, это не произвело решительно никакого впечатления. Я решила пустить слезу. Девушка осталась равнодушна к моим страданиям, но сообщила, что звонок зафиксирован. Это меня немного успокоило. Пока доблестная милиция готовилась спасать меня, я снова подняла трубку и позвонила Катерине на работу.

- Ка-а-атери-и-ина, - завыла я в трубку, - меня пытались убить…

- Соседи все-таки решились? - предположила жестокая Катерина.

- Не-е-ет… - какой-то гад… - я плакала навзрыд, - он бил меня по голове и спрашивал, где картон…

- Где что? - сдержанно уточнила Катерина.

- Картон…

- А, картон… Тебя били по голове сильно?

- Не очень, - я призадумалась и пощупала здоровенную шишку, медленно растущую на макушке.

- А что за бред ты несешь? Сколько их было?

- Катенька, - я постаралась говорить по возможности рассудительно, - Катенька, у двери квартиры на меня напал какой-то гад, врезал мне по голове, а потом долго тряс, пытался душить и спрашивал, где картон, встречалась ли я с Прохором, и у меня ли ключи.

- А ты что? - в Катеринином голосе появился живой интерес.

- Ответила, что знала: что картона у меня нет, что с Прохором не встречалась, а ключи у меня.

- Что за ключи? - не поняла Катерина.

- Те, что я в парке сегодня подобрала, - выла я.

- Ну, и как? Отдала?

- Нет, - я задумалась, даже рыдать перестала, - его соседка спугнула, а ключи по-прежнему у меня.

- Послушай, - попыталась меня успокоить Катерина, - ты только там без паники. Что собираешься предпринять?

- Я вызвала милицию, - гордо ответила я.

- Ты что, - ужаснулась Катерина, - зачем?! Ты с ума сошла!!!

- А что? - слабо запротестовала я, - милиция ведь…

- Сериал "Менты" смотреть меньше надо, - отрезала Катерина, - а настоящие менты тебя затаскают в отделение опознавать всяких отморозков, и к тому же ключи отберут. Навсегда, слышишь? А когда этот гад опять придет за ними, что ты ему скажешь? Что отдала ключи в милицию? Судя по всему, он не обрадуется, раз эта связка ему так дорога.

- И что же мне делать? - в ужасе спросила я. Нечего сказать, Катерина умеет утешить в нужный момент…

- Значит так, - обстоятельно начала она, - про ключи им ни слова. Просто напал какой-то псих в подъезде и украл сумку. Ну, грабеж с тобой совершили.

- Интересно… - с сомнением протянула я, - а с ключами что делать?

- А ключи спрячь до поры до времени. Когда вернется тот мужик, отдай их ему, и дело с концом. Поняла?

- Ну… - меня душили смутные сомнения, - ты знаешь, не сказала бы, что мечтаю встретиться с тем типом еще разочек. Скажешь тоже - дело с концом… А потом, где гарантии, что, получив ключи, он не грохнет меня в ту же секунду?

- Я так не думаю, - замялась Катерина.

- Ах, ты так не думаешь! - взорвалась я.

- Нет, ну послушай, ты видела его лицо?

- Нет, - буркнула я.

- Ну и зачем ему тебя убивать? - обрадовалась Катерина, - он же испугался старушки соседки… Он же лох, судя по всему!!!

- Ты бы видела, милая, ту соседку… У самой душа в пятки ушла бы на раз. Так что, не знаю…

- И я, - приуныла Катерина. - Слушай, - встрепенулась она, - ты бабуле звонила?

- Нет…

- Так что ты с ума сходишь? Позвони бабуле, она все уладит!

- Знаешь что, - возмутилась я, - моя бабуля - старая авантюристка. Как только она узнает о такой великолепной возможности позабавиться, так сразу же впутается в это дело по самые уши и не успокоится, пока не задействует в нем миротворческую миссию ООН, Папу римского и все силы ада, во главе с князем тьмы, или кем-нибудь похуже. К тому же, - добавила я, немного подумав, - мне уже не 17 лет, чтобы, поджав хвост, бежать плакаться к бабуле.

- Никакая она не авантюристка! - встала грудью на защиту бабули Катерина, - и уж точно не старая, она еще будь здоров какая. И не пытайся выставить ее в роли полусумасшедшей старушки. Возможно, она и впутается в это дело по уши, но уж точно расхлебает всю эту кашу. Хотя, делай как знаешь.

- Я жду милицию, а там видно будет, - отрезала я.

- Как хочешь, - сникла Катерина, - как менты за порог - сразу мне звони. И удостоверение у них спроси - вдруг это не менты вовсе.

- Ну тебя, - задрожала я.

- Мое дело тебя предупредить, ты же у нас не пятнадцатилетняя девочка, как ты говоришь. Ой, Галка, меня сейчас придет начальник убивать - я уже час назад должна была журнал ему какой-то отксерить, там делегация ждет…

- Так беги! - махнула я рукой.

- Так бегу, - ответила Катерина и бросила трубку.

И я осталась одна в квартире. Кот невозмутимо дрых на моей подушке, а я бесцельно слонялась по комнатам и проклинала тот момент, когда мне в голову пришло поднять эти чертовы ключи. Я курила, бродила, как медведь-шатун хмурым февральским вечером, и вслух ругала всех и вся. Доблестная милиция оперативно опаздывала. Дальше - больше. Я заламывала руки и нервно вздрагивала от каждого шороха, выкурила еще две сигареты, наступила на кота, и в конце концов решила, что продолжать в таком духе просто бесчеловечно по отношению к собственному здоровью.

Для начала я решила перестать метаться по комнатам, остановиться, успокоиться и подумать. Я плюхнулась на диван, закурила следующую сигарету и попыталась поразмышлять. Как назло, в голове ни одной мысли. Я нахмурила лоб и сделала очень умное лицо. Мое осмысленное отражение призрачно колыхалось в стеклянной двери буфета. Ужас.

Допустим, мужику очень нужны его ключи, они ему так нужны, что он решил, будто они нужны мне тоже. Но гадского гада подослал тот мужик из парка, или это был он сам? А что? Голоса я его не слышала, на голове у нападавшего была маска… Тогда он точно псих. Хотя… Он меня спросил: "Встречалась ли я с Прохором?", а Прохором мог быть тот, из парка. Тогда его сцену полета через мои ноги наблюдал кто-то еще.

От этой мысли мне стало совсем плохо, потому что круг моих бурных почитателей рос, и это мне не нравилось. К тому же, на фига ему сдался какой-то картон? Для чего вообще человеку может понадобиться картон? Может, он переезжает на новую квартиру, и пакует вещи в картонные коробки? Тогда с чего это он предположил, что картон нужен еще и мне? Я-то не собираюсь никуда переезжать. По крайней мере, до возвращения Пашки. Вот он приедет и повезет меня на море. Та-ак… Куда-то я не туда… Допустим, у того мужика не все дома, и ему просто необходимо немного картона, но я-то нормальная. Мне так кажется… Ключи как-то связаны с картоном и Прохором. Надо искать Прохора.

На этой великолепной мысли поток моих раздумий застопорился и окончательно заглох. Некоторое время я еще умно хмурила лоб, но так и не добилась от своего титанического мозга ровным счетом ничего. Скрипнув зубами и заставив себя не думать о бабуле, я мужественно пошла на кухню варить кофе.

В голове путалось множество мыслей, и чтобы как-то успокоиться, я включила компьютер и попыталась набросать план статьи про настоящую любовь. Обычно работа успокаивает меня и приводит в порядок мысли, однако сейчас я так перенервничала, что никакого успокоения экран компьютера мне не принес. Напротив, рассуждая о настоящей любви, я впала в черную меланхолию. История, которую я героически сочиняла для того, чтобы проиллюстрировать существование настоящей любви, получалась у меня душераздирающе печальной, и никаких аргументов в защиту нежных и светлых чувств я отыскать не могла.

Поняв, что продолжая действовать в таком духе, можно довести себя до самоубийства, я опять углубилась в размышления о картоне. В этой области меня также не ожидало никаких прозрений. Особенно добил меня один вопрос: стоит ли говорить ментам про ключи, или Катерина все-таки права, и про них не стоит даже заикаться? С одной стороны, очень правильно перегрузить все свои проблемы на правоохранительные органы, и никогда о них не вспоминать, а с другой - ну разве злодейские злодеи знают, кому я переадресовала все свои проблемы? Не знают, и никто не помешает им за эти ключи меня порешить. Эта мысль доконала меня, и я бессильно распласталась на диване, закрыв лицо руками.

В тот самый момент раздался звонок в дверь. Я страдальчески постонала немного и пошла открывать.

- Кто там? - внушительно спросила я.

- Милиция, - не менее внушительно ответили мне.

- Документики, пожалуйста, - противным голосом потребовала я и прильнула к дверному глазку. На лестничной клетке переминались с ноги на ногу два совершенно анекдотических персонажа. Возможно, что это глазок гипертрофировал неоспоримые достоинства сладкой парочки, но зрелище было не для слабонервных. Я стиснула зубы, чтобы не захохотать, но это выходило у меня слабо. Помилуйте, когда рядом с тощим и длинным, как каланча, типом оказывается маленький розовощекий колобок, сложно реагировать иначе. Мне продемонстрировали какие-то красные корочки (спаси бог, все равно я в них ничего не понимаю), и я запустила служителей правопорядка к себе в квартиру.

- Э-э-э… - замялась я в коридоре, - проходите.

Длинный задел головой косяк, а круглый чуть не снес дверь. Потом недоразумение с моей маленькой прихожей уладили, и я пригласила милицию на кухню.

"Одно приятно", - с облегчением думала я, - "Злоумышленниками они быть не могут. Но и на ментов не тянут. Скорее, меня обманули, и это - клоунский дуэт". Тем временем эти двое уселись на диван, многократно увеличив комический эффект.

- Чай, кофе, - нежно пропела я.

- При исполнении, - ответил тощий неожиданно сочным и густым басом. - Разрешите представиться: старший сержант Пилипенко.

- Очень приятно, - заулыбалась я старшему сержанту Пилипенко, как родному сыну, - гражданка Перевалова. Галина Львовна, - я протянула им руку, и оба наградили меня крепким рукопожатием.

- Итак, - начал сержант Пилипенко, - в чем суть инцидента?

- В подъезде на меня напал неизвестный, - принялась докладывать я по всей форме, припомнив просмотры "Дорожного патруля" и "Петровки, 38". Про ключи я постаралась вообще забыть. - Он ударил меня по голове тяжелым предметом, пытался душить, был испуган соседкой снизу, и скрылся в неизвестном направлении.

- Зачем приходила соседка? - поинтересовался круглый.

- Залила я ее утром, - грустно ответила я.

- Соседку сейчас пригласим для подтверждения ваших слов.

- Нет! - ужаснулась я, - нет… Умоляю, не надо, заклинаю, не надо, пожалуйста, - да… Кажется, я опять начала заламывать руки.

- Спокойно, гражданочка, спокойно, - разволновался сержант Пилипенко. - Соседка под вами живет, как я понял?

- Да, - слабо покивала я.

- Мы опросим соседку позже, а сейчас ответьте нам, пожалуйста, на несколько вопросов.

Я подняла глаза на старшего сержанта и выразила горячую готовность отвечать на любые вопросы.

- Подозреваете ли вы кого-нибудь в содеянном?

Я пожала плечами:

- Вроде никого.

- Живете одна?

- С мужем, -опустила глаза я.

- Где муж? -незамедлительно последовал вопрос.

- В командировке, -стиснула покрепче зубы я.

- Так-так… -старший сержант Пилипенко осмотрел меня повнимательней, - что из ценных вещей пропало, если можно, список.

- Да практически ничего не пропало, -легкомысленно махнула я рукой, - он все содержимое на пол высыпал, судя по всему, искал большие деньги, а это бред - больших денег отродясь при себе не ношу, - я самозабвенно врала и чувствовала, что ничто в моей душе не шевелится при таком антиобщественном поведении. Совесть моя сладко дремала, и наружу из подсознания выползли ужасающие пороки.

- Значит, ничего не пропало? -настойчиво интересовался Пилипенко.

- Нет, почему же, -делала я идиотское лицо, - пропало, очень даже.

- И что?

- Сумка и носовой платок, -гордо ответила я.

- Сумка и носовой платок? -тихо переспросил старший сержант Пилипенко.

- Так точно, кожаная, -коротко ответила я.

- И из-за этого вы нас вызвали? -так же тихо поинтересовался круглый.

- Но… -смутилась я, - моей жизни угрожала смертельная опасность, я напугана, можно сказать, что у меня шок, я вся сама не своя…

- Гражданочка, - ласково сказал старший сержант Пилипенко, - шок бывает у женщин, которые своими глазами видели четыре убийства, а потом в течение двух часов удерживались в собственной квартире в качестве заложниц какого-нибудь психа. Или у коммерсантов, которых братки три дня держали в выгребной яме, или у официанток…

- Достаточно!!! - взмолилась я, - все понятно, я поняла, не надо больше! Шок, конечно у них, но что мне-то делать?

- Закройтесь на цепочку и ложитесь спать. А если надумаете, то приходите завтра в отделение заявление об ограблении подавать, - старший сержант Пилипенко помолчал некоторое время, - только мы вам этого делать не советуем.

- Почему? - опешила я.

- Потому что, судя по вашему рассказу, на вас напал какой-то наркоман, которому денег на дозу не хватало, и он решил поживиться таким способом. Денег у вас не оказалось, так он решил хотя бы прибрать сумку, чтобы не так обидно было. Так что, сумка ваша давным-давно у перекупщиков, а с наркомана, даже если мы его возьмем, взятки гладки - денег у таких, как он, как правило, не бывает, так что возместить ущерб он вам не сможет. Телесные повреждения он вам сильные нанес?

- Нет, - мрачно ответила я.

- Ну вот, - заулыбался круглый, - радуйтесь, что дешево отделались, могло бы все кончиться куда хуже. Так что забудьте обо всем и ложитесь спать.

- Примите на ночь чего-нибудь успокоительного, - добавил старший сержант Пилипенко.

- Так, - угрожающе протянула я, - значит, охрану ко мне вы приставлять не будете…

Оба милиционера в один голос издали по такому смешку, что сразу стало понятно - они не то что охрану ко мне не будут приставлять, они сами меня завтра убьют, если я вдруг заявление подавать притащусь.

Я медленно откашлялась:

- Простите, - тихонько начала я, постепенно срываясь на дикий визг, - на меня нападают в подъезде, бьют по черепу, душат, трясут, угрожают, крадут кожаную сумку, а доблестной милиции наплевать? К вам с топором в голове надо прийти, чтобы вы побеспокоились о моем здоровье? Я буду жаловаться! Я пойду в высшие инстанции, потому что пока мою жизнь охраняют такие, как вы, мне страшно за детей, страну и нацию!!! - пафосно закончила я. Воцарилась гробовая тишина.

Ни слова не говоря, милиционеры поднялись с диванчика. К счастью, они сдержали естественный порыв задушить меня прямо на месте. Прожигай их взгляды во мне дыры, я давно бы уже светилась, как решето. Когда они сделали первый шаг к двери, я поняла, что слегка переборщила, и что заявление в милицию мне завтра точно подавать не придется. Когда героические милиционеры подошли к двери, я поняла, что обращаться к ним теперь следует как можно реже.

Когда же они ушли, хлопнув дверью так, что побелка в воздухе закружилась, мне стало окончательно понятно, что если я подойду к отделению ближе, чем на пять метров, сразу загремлю за решетку суток эдак на пятнадцать. Это в лучшем случае.

Невроз и явление бабули

- Ну и ладно, - буркнула я себе под нос, - не очень-то мне и хотелось подавать ваше дурацкое заявление… Ну, вспылила девушка, кому непонятно - шок у нее, - меня передернуло при мысли о тех, у кого, по мнению милиционеров, действительно должен быть шок. - Церберы! - проорала я в гулкую пустоту одинокой квартиры. - Протокольные морды… - храбрилась я, - тоже мне, охрана… Свихнуться можно, кто охраняет наш покой и сон.

Милиционеры ушли, и я осталась совсем одна. Не сказать, что мысль эта придала мне оптимизма, скорее наоборот.

Я пошлепала обратно на кухню, плеснула себе чаю, смяла пустую пачку от сигарет и села на диванчик. Тишина пустынной квартиры навалилась на меня ватным одеялом, сдавила уши в тисках, звенела, плавилась, текла вокруг, сворачиваясь в спирали. Смеркалось, темнота ползла по полу чернильными разводами. Из открытого окна лился тихий, вкрадчивый шепот старого тополя, тянущего свои ветви в вечернее небо. Заработал холодильник, сонно прорываясь сквозь войлок тишины и моих страхов. Зубы мои застучали, я обхватила свои плечи руками и прислонилась к спинке дивана, силясь унять дрожь. Получалось очень плохо.

Тут где- то далеко, за бетонными перекрытиями, заработал лифт, и я вся превратилась в слух -как пить дать, это пришли за мной, за мной, за мной… Лифт открылся на моем этаже, и несколько человек вышли из него, приглушенно переговариваясь. Я вжалась в диван, с ужасом понимая, что не закрыла дверь на цепочку, что откроют ее на раз, и жить мне осталось совсем недолго. Там, на лестничной клетке, загремели ключами, и заскреблись в замке. Слава богу, не моем. Пока не моем… Люди давно зашли в свою квартиру, послышался смех, теряющийся в тонких стенах, а сердце мое громко бухало где-то в ушах, и на лбу проступила испарина. Ладони вспотели, и я тихонько заплакала от бессилия, одиночества и страха.

- Пашка… - плакала я в чернильную темноту, - мне так страшно, мне очень страшно, спаси меня, мне так плохо…

Мои всхлипывания метались по квартире, я поджала ноги и вжалась в диван, и слезы бежали по моим щекам, как две полноводные реки.

Замолчал холодильник, и я осталась в кромешной тишине. Втянув голову в плечи, сидела я, обхватив колени руками. Все внутри меня сжалось в маленький холодный комочек. Спина затекла от неудобной позы, но спустить ноги на пол было страшно.

Снова заработал лифт, и опять я принялась прислушиваться. В тот раз повезло, но в этот точно за мной. Холодной рукой я нащупала рядом с собой пустую чашку и крепко сжала в руке - как врежу по морде - костей не соберут… Лифт проехал мой этаж и понесся выше. Я бессильно уронила голову на ладони и заревела с новой силой. Бесконечный поток моих рыданий прервал громкий стук, раздавшийся в гостиной. Я замерла, как соляной столб, зубы мои снова застучали, я собрала остатки своей храбрости и дрожащим голосом спросила:

- Кто там?

Тишина была мне ответом. Некоторое время все было спокойно, а потом стук повторился с новой силой. Дурея от ужаса, вскочила я с дивана, в два прыжка очутилась у выключателя и принялась зажигать свет: на кухне, в ванной, в туалете, в коридоре…

Я влетела в гостиную, холодея от ужаса, зажгла свет и обнаружила там своего кота, который, как всегда, прикидывался олигофреном и пялил на меня свои глазища-блюдца. Он уже успел свалить на пол два цветочных горшка.

Пнув проклятое животное в бок, я взяла пульт и тупо, наугад включила телевизор. Показывали: фильм ужасов, в котором вампир уже доедал главную героиню, концерт Мерлина Мэнсона, оперативную сводку (я лично смотреть на такие лица вообще не могу без содрогания), клип группы "На-на" (тут меня просто прошиб холодный пот), телемагазин, кошмарней которого просто нет ничего на свете, и китайскую порнуху по кабельному. Пощелкав по каналам, я некоторое время выбирала между порнухой и Мерлином Менсоном, потом плюнула и выключила проклятый ящик. Нащупав где-то под собой другой пульт, я включила музыкальный центр. По радио заливался Андрей Губин. Я в ужасе выключила его и некоторое время посидела в кромешной тишине. Пахло вселенским заговором.

Кот мяукал и терся о мои ноги, а по спине бежали мурашки, и волосы на затылке вставали дыбом. "Мама, мама", - потерянно шептала я, - "а если этот хмырь решит прийти за своими ключами прямо сейчас? Что, если он все-таки решил меня убить? Может, просто взять эти ключи и вывесить на гвоздик перед дверью? Да, только если их сопрут, то мне придется несладко. С милицией, опять-таки, наладила теплые и доверительные отношения, идиотка".

Я опять уронила голову в ладони и немного освежила себя рыданиями, подвывая и всхлипывая. Кот наступил на пульт от музыкального центра, и сладкоголосое пение Андрея Губина полилось по комнате. В сочетании с моими завываниями звучало это убийственно.

Меня передернуло, я взяла пульт и переключила станцию на ночной джаз по "Маяку". Стало немного полегче. Вслушиваясь в нежные переливы гершвинских мелодий, я попыталась взять себя в руки и рассуждать более логично. Но, чем дольше я рассуждала более логично, тем навязчивей становилась мысль, что пора звонить бабуле. Отбросив все умные и такие правильные слова о том, что я уже давно не маленькая, а напротив, солидная замужняя женщина, взрослая и рассудительная, которой не резон чуть что, сразу бежать к бабуле, я уже была вполне готова поднять трубку и набрать номер, как бабуля не заставила себя ждать.

Трель телефонного звонка прорезала вязкую тишину моего страха. Я подпрыгнула почти до потолка, и рванула к телефону.

- Да!!! - завопила я в трубку.

- Здравствуй, детка, - бабулин голос был, как всегда, неподражаем.

- Бабуля… Ты? - протянула я.

- А кто же еще? Папа Римский? - пророкотала бабуля, - я звоню узнать, как ты там поживаешь без своего мужика.

- Да… По-разному, - я провела слабой рукой по лбу и закрыла глаза.

- Детка, - окликнула меня бабуля, - что-то мне твой голос не нравится. Ты уверена, что преимущественно хорошо?

- Нет, -выдохнула я, набрала побольше воздуха в легкие и понеслась, - я залила соседей, в редакции задали статью про настоящую любовь, а еще в парке какой-то урод выронил ключи, я подобрала, и меня кто-то видел, и прислал ко мне убийцу, но его спугнула соседка, а милиция говорит, что мне не следует подавать заявление, потому что это был наркоман, потому что я им про ключи не рассказала, и они решили, что на меня просто так напали, а мне страшно, я сижу одна тут, то лифт начинает бегать, как сумасшедший, то кот горшки цветочные роняет, а по телевизору поет группа "На-на"… - тут я не выдержала и снова горько зарыдала. Мне было так жалко себя, что просто сердце разрывалось.

- Эй, детка, - помолчав, усмехнулась бабуля, - ты уверена, что это все, что с тобой произошло?

- Да-а-а… - протянула я, всхлипывая.

- Ну так чего же ты ревешь так, словно у тебя в одночасье безвременно почили все друзья и близкие?

- Не зна-а-аю…

- Вытри сопли, детка, и расскажи мне все по порядку. Во-первых, что за ключи?

- Их в парке выронил какой-то мужик. Солидный, в костюме… Бежал, как идиот, упал, выронил ключи, а когда я попыталась их ему вернуть, он удрал…

- А кто на тебя напал? - поинтересовалась бабуля.

- Какой-то тип в черной вязаной маске с прорезями для глаз. Все спрашивал, где картон, встречалась ли я с Прохором, и где ключи. Я хотела отдать ключи ему, но этого гада спугнула соседка снизу.

- Та, которую ты залила? - захохотала бабуля.

- Она самая.

- Вот радости ей было, - продолжала веселиться бабуля. - Слушай, детка, а зачем этому нашему другу картон?

- Псих он, вот что, - категорически заявила я.

- Да, кстати, - спохватилась бабуля, - а с Прохором ты встречалась?

- Не знаю! - проорала я в трубку.

- Галочка, - примирительно пробасила бабуля, - полегче. Если ты не знаешь, встречалась ли ты с Прохором, значит, ты с ним не встречалась. Или не знала, что это Прохор - третьего не дано.

- Да уж, - горестно выдохнула я, - не дано.

- Ну, и что ты там делаешь? -спросила меня бабуля строго.

- Ничего, - растерянно ответила я.

- Небось, сидишь и с ума сходишь.

- Схожу, - покивала я, - бабуль, просто крыша от страха едет.

- А ты не сиди, - успокоила меня бабуля, - прими ванну и ложись спать. И никаких успокоительных, слышишь?

- Хорошо, - покорно покивала я.

- А завтра утречком, как проснешься, дуй ко мне вместе с ключами, поняла?

- Поняла, - прошептала я.

- Умница, - пропела бабуля, - и не бойся, никто тебя убивать ни сегодня, ни завтра не придет.

- Это почему? - оскорбленно спросила я.

- Потому, - отрезала бабуля, - потому. Все, детка, ложись. Хотя, - спохватилась она, - постой. Рассмотри подробней ключи и опиши их мне.

- Ну… - я вытащила связку из кармана, - тут семь ключей в связке. Один синий пластмассовый от домофона, другой - большой такой, как от гаражной двери, еще ключ то ли от машины, что ли от почтового ящика, несколько ключей от обыкновенных замков и небольшой ключик с желтенькой бирочкой.

- Какой бирочкой? - оживилась бабуля.

- Овальной пластмассовой бирочкой, на ней черными цифрами выведен номер - 674.

- Ага… - призадумалась бабуля, - небось из-за этого ключа весь сыр-бор и начался.

- Ты почему так решила? - поинтересовалась я, не особенно настраиваясь на вразумительный ответ, - логика моей бабули всегда с трудом поддавалась устным объяснениям.

- А потому что ежику понятно, что ключ этот от какой-то камеры хранения, - легко ответила бабуля.

- О… - с уважением протянула я, - и что это значит?

- Это значит, что в камере хранения что-то лежит, а ключ - это ключ. Им эта камера открывается. Не понятно?

- Понятно… Бабуль, ты - супер.

- Я знаю, - скромно ответила бабуля, - все, марш в ванну, а завтра ко мне, поняла?

- Поняла, - засмеялась я, - что на обед?

- Плюшки из Макдональдса, салаты из супермаркета, помидоры с рынка, и лягушки из болота, - заявила бабуля, которая отродясь не умела готовить и вечно питалась всякой дрянью, - все, спать. До завтра.

- До завтра, - попрощалась я.

- Детка, - проговорила на прощание бабуля.

- Да?

- Не дрожи. Спокойной ночи.

- Не буду. Спокойной ночи.

Мы распрощались с бабулей, я положила трубку и почувствовала, что все мои страхи куда-то исчезли. Я побродила по полутемным комнатам - не страшно! Тут и кота можно покормить, и сигаретку со вкусом покурить, и даже найти в серванте недоеденную плитку белого шоколада и смолотить ее в момент. Пританцовывая, я сделала радио погромче, и по квартире разлилось томное пение саксофона, смягченное контрабасом и мягкими барабанными щеточками. Проплясав до ванной, я отвернула кран, и клубы пара поползли по зеркалу, затуманивая мое отражение. Я отправилась на кухню заваривать себе цветочный чай.

Почему я раньше не позвонила бабуле? Этот вопрос я часто задаю себе в самых различных ситуациях. Ответ редко устраивает меня на все сто процентов - то ли беспокоить бабулю вечно не хочется, то ли кажется, что все проблемы, встающие передо мной, настолько глобальны, что их даже бабуля не разрешит. Еще пугает сам факт, что обратиться к бабуле - это значит погрузиться в проблему по самые уши. Бабуля, с ее авантюрным складом характера, никому спуску не даст, хоть кто встань на ее пути. На все предостережения моя бабуля обычно отвечает: "Но ведь страшно интересно!!!", словно это как рукой снимает всю опасность.

Ко всему прочему, к бабуле за помощью я стараюсь обращаться пореже еще и потому, что страшно неприятно колебать в себе сознание, что я очень самостоятельная особа, всего в жизни добившаяся сама, и вообще, на кривой козе ко мне не подъедешь. Бабуля же вечно величала меня деткой, гладила по голове и совала мне в сумку пирожок из Макдональдса, так что я казалась себе беспомощным младенцем, запеленутым по самое горло.

С чашкой чая в руках я вернулась в ванную, приглушила свет, скинула халат и залезла в горячую воду - только нос мой торчал, да рука с чашкой. Я блаженно зажмурилась, отхлебнула чаю и пошевелила пальцами под водой - красота… Бабуля вообще всегда на меня очень благотворно действует. Стоит ей сказать своим бесподобным басом пару слов утешения, пообещать накормить меня лягушками из болота, как мне сразу легчает, и жизнь снова кажется прекрасной и удивительной.

Бабуля всегда была корнем, питающим наш род, и когда она собирает за одним столом всех своих дочерей (а их у нее было ни много, ни мало - четверо) вместе с их часто меняющимися мужьями, всех своих внуков и правнуков, мы млеем и плавимся от близости нашего матриарха.

Моя мамуля в Москве появляется редко, все чаще звонит из своего Милана и присылает оттуда фантастические посылки, а мы с бабулей нежно дружим, часами сидим в различных Макдональдсах (бабуля отличается совершенно необъяснимой любовью к этим забегаловкам, ласково называя их "американские тошниловки") и производим непрерывный обмен жизненным опытом - то есть, я все больше этот жизненный опыт поглощаю, а бабуля генерирует.

Славится по всему нашему фамильному древу бабуля несколькими вещами: в первую очередь, это легендой, гласившей, что в далекой молодости она несколько лет совершенно одна жила в глухой сибирской тайге, вступая в только ей известные отношения с местными медведями, партизанами (черт его знает, откуда они взялись в глухой сибирской тайге), лосями, кедрами и прочими обитателями тех суровых мест. Далее, моя бабуля была известна далеко за пределами нашего семейного древа, как искусный врач-иглотерапевт. В свое время волшебные руки моей бабули излечивали таких людей, про которых, для обеспечения себе спокойного сна, лучше вообще не знать. Да и сейчас она творит чудеса, в три сеанса своими иголками снимая депрессии, неврозы, остеохондрозы, ангины, простатиты, ишемические болезни, старческие слабоумия и тому подобные недуги. Далее, в нашей семье поговаривают, что бабуля когда-то давно содержала подпольный бутик, продавая состоятельным клиенткам подлинные последние крики парижской моды - самые известные марки. Каким образом она это делала, и чем это закончилось - не берется угадать никто.

Совершенно необыкновенные отношения моей бабули с покойным дедушкой (третьим по счету бабулиным мужем) приводили в восторг всех, кто когда-либо имел счастье наблюдать семейную жизнь этой выдающейся пары. Вечером они ругались, произнося слово «развод», как «аллилуйя», доводя всех до белого каления, утром бабуля выезжала из спальни верхом на дедушке, днем он был поливаем горячим супом, а ближе к ночи они вдвоем отправлялись в роскошный ресторан, и просыпалась бабуля, накрытая новой песцовой шубой. Бабуля бывала, кажется, во всех странах, которые только приходят на ум, обладает совершенно фантастическим кругом знакомств, а о широте ее натуры можно слагать песни. Добавить ко всему можно также бабулину неувядающую красоту и молодость, и если 70 лет, они и в Африке 70 (не в фильме же мы "Смерть ей к лицу", в самом деле), то старушкой ее назвать нельзя ни при каких обстоятельствах.

К этому все давно привыкли, но к портрету моей бабули периодически добавлялись и впрямь феерические черты. Так, к примеру, доподлинно известно, что, закрутив роман с каким-то морским офицером, плавающим на подводной лодке, бабуля, не в силах выдержать разлуки с любимым, пробралась каким-то чудом на эту лодку и в течение месячного плавания жила инкогнито под откидной койкой этого офицера. Последствия этого случая также никому неизвестны. Подлинным является и рассказ про бабулю, повествующий, как на Дальнем Востоке, на русско-японской границе, она собственноручно набила морду американскому офицеру, который пытался отнять сигареты у маленького мальчика-торговца, японца, разумеется. Естественно, я отказываюсь верить в то, что будучи тяжела моей матушкой, на восьмом месяце беременности, бабуля спускалась в урановую шахту, но все факты против меня. На бедре у бабули до сих пор шрам от когтей разбушевавшегося тигра, из лап которого она вырвала своего любовника - дрессировщика в цирке. Я думаю, тот малый стократно отблагодарил небеса за то, что в голову ему пришла такая блестящая идея - пригласить бабулю на свое выступление. Не подвергается сомнениям история о том, как в шуточном заплыве бабуля победила чемпиона то ли по плаванию, то ли по водному поло, а о нежной дружбе моей бабули с товарищем Серовым мы вообще предпочитаем говорить шепотом. Также бабуля пела в церковном хоре на клиросе и серьезно подумывала, не стать ли ей христовой невестой, но, как эта история вяжется с тем, что бабуля танцевала в кордебалете, я просто не знаю. Тут-то и смолкают лиры, а говорят… Да что там, смолкают все.

Своим педагогическим новаторством бабуля долгое время вызывала множество нарицаний и пророчеств одинокой старости. Дело в том, что все четыре дочери бабули никогда не испытывали на себе ни одного запрета - им было позволено совершенно все - они могли не чистить зубы перед сном, на завтрак могли не есть овсяную кашу, гулять столько, сколько им захочется и до посинения смотреть телевизор. И вот удивление - ее дочери терпеть не могли этот самый телевизор, обожали овсянку, а по вечерам сидели дома и читали книжки, и хоть от них уж точно никто не требовал хороших оценок, были круглыми отличницами. Да, у моей бабули дочери были примерными девочками, казалось, все безумства в нашем семействе на себя приняла бабуля. Детей никто не заставлял убираться в своих комнатах, а они уже с утра сидели на идеально застеленных постелях и читали "Войну и мир". Причины этого феномена окружающие решительно не понимали, успокаивая себя тем, что уж внучки дадут всем прикурить, и в бабулиной роскошной гриве прибавится седых волос. Но - о, ужас - и внучки учились на круглые пятерки, вышивали крестиком, обожали готовить и были домашними, скромными девочками. Внуки не били стекол, а ходили в авиамодельный кружок и часами наблюдали за жуками в саду на бабулиной даче.

Бабуля же всегда была невозмутима. С умилением наблюдала она за своими потомками, и нежно нас всех любила. А мы, в свою очередь, платили ей тем же.

Кто ходит в гости по утрам

Проснулась я от жуткого холода, зубы мои стучали, а спину ломило от неудобной позы. Я открыла глаза и огляделась - так и есть! Пригревшись в теплой водичке, я сладко уснула прямо в ванне. Со стонами и проклятиями вылезла я из холодной воды, задернула занавеску и включила душ. Горячие струи били мне в спину, я отогрелась, выключила воду, замоталась в полотенце и протопала на кухню.

Над домами, видневшимися в широко распахнутом окне, брезжил рассвет. Я зевнула, достала из холодильника большое яблоко и смачно им захрустела. Непонятно было - стоило ли мне отправляться в постель досыпать, или следовало прямо сейчас одеться и отправиться к бабуле. Пока суд да дело, я пропутешествовала в спальню, посмотрев по дороге на компьютер и вложив в этот взгляд все презрение, на которое была способна.

В спальне было темно и сонно. Кот, свернувшись в калачик, сладко дрых на моей подушке. Услышав мои шаги, он томно потянулся, зевнул и распластался передо мной в ожидании, когда же я почешу ему пузо. Через минуту стало понятно, что этот рыжий гад решил, что я приставлена к нему в качестве бесплатного массажиста, обязанного обслуживать его персону, и в благородном возмущении я согнала его с кровати. Подумала некоторое время, затем нырнула под одеяло и благополучно погрузилась в сон.

Разбудил меня звонок в дверь. Я, сонно жмурясь, влезла в халат и пошла открывать. На пороге стояла представительная дама в шерстяной кофте, застегнутой на все пуговицы, с осиным гнездом на голове.

- Добрый день, - сказала она и радостно мне заулыбалась.

- Добрый день, - тупо поздоровалась я, лихорадочно соображая, который сейчас час. Лично у меня еще было утро.

- Я из соцобеспечения, - ласково начала дама.

- Очень приятно.

- Меня зовут Раиса Захаровна. По нашим документам вы должны были получать пенсию за потерю кормильца, но по ошибке одной из наших служащих, вы не были внесены в списки, и пенсию вам не выплачивают уже два года, -дама сочувственно помялась на пороге. - Я могу пройти?

- Конечно-конечно, - спохватилась я и пропустила Раису Захаровну в прихожую. Она разулась, промаршировала на кухню, уселась на табуретку и принялась раскладывать на столе кипу бумаг, при виде которой мне стало дурно.

- А что за кормилец? - осторожно поинтересовалась я.

- Ваша мать, - дама сделала трагическое лицо, - три года назад отбыла за границу. Э-э-э… Простите, - дама закопошилась в своих бумагах.

- В Милан, - кротко подсказала я.

- Да, - покивала Раиса Захаровна, - в Милан. Так вот, ваша мать являлась вашей кормилицей, а теперь вы лишились ее, и вам положена компенсация.

- Никогда не слышала о таком, - с сомнением протянула я. - К тому же у меня есть муж, да я и сама себя отлично кормлю.

- Дело в том, - умильно заулыбалась мне Раиса Захаровна, - что вы не числитесь формально на работе, а мать ваша отбыла, э-э-э… в Милан, еще до того, как вы вышли замуж, поэтому вы имеете право на получение пенсии хотя бы за истекший до замужества период.

- А как же остальные полтора года? - нахмурилась я.

Это еще что такое? Пообещали пенсию, и вот тебе. Бюрократы!

- Вы не волнуйтесь, этот вопрос мы будем решать отдельно… Не могла бы я попросить чаю? - поинтересовалась дама.

- Конечно, - пожала плечами я.

Отчего же не можешь, очень даже можешь… Каждый может попросить чаю. Это его личное, неотъемлемое право. Под пристальным взглядом Раисы Захаровны я включила чайник и уселась напротив нее.

- Сейчас вам надо заполнить небольшую анкету, которая будет прилагаться к вашему личному делу, и заявление на имя начальника собеса с просьбой выплатить вам причитающуюся пенсию.

Дама выложила передо мной пачку бумаг и протянула ручку. Я бездумно уставилась на эти листы, руки, слабые ото сна, предательски дрожали. "Ну", - подумала я обреченно, - "ради пенсии можно и пострадать…". С видом прилежной ученицы я принялась заполнять анкету. Фамилия, имя, отчество, дата рождения дались мне почти без труда, семейное положение, образование и тому подобное тоже никаких затруднений не вызвали, но вот дальше начался сущий кошмар. На вопрос "есть ли у меня дача" предлагалось четыре варианта ответа: 1. Нет, 2. Летний домик, 3. Щитовой домик, 4. Домик из оцилиндрованных бревен.

Я с отвращением посмотрела на анкету. Из каких бревен сделана моя дача, я не знала, лишь смутно догадывалась, что никаких бревен там и в помине нет, потому что Пашкин друг просто натырил в своей фирме нам по дружбе железобетонных плит, подогнал кран, и через три дня я уже развешивала картинки по стенам этого домика. Со вздохом я пометила пункт 3, и принялась дальше преодолевать сопротивление материала. Когда с анкетой было покончено, вскипел чайник, и я птицей рванулась к нему.

- Теперь мне нужно ваше свидетельство о рождении, свидетельство о заключении брака, паспорт, выписка из домовой книги и медицинская карта, - нежно проговорила Раиса Захаровна.

- Но у меня нет выписки из домовой книги, - растерянно протянула я.

- Ничего, - великодушно разрешила дама, - несите то, что есть, мы разберемся, а я пока заварю чай. Где у вас чашки?

- Да вы не беспокойтесь, я сама заварю, это быстро, - неопределенно ткнула я рукой в направлении кухонных полок, и обреченно поплелась в комнату.

«Куда Пашка вечно все засовывает, никогда ничего не найдешь», - свирепо ворчала я себе под нос, яростно перерывая коробку с бумагами. Решительно отвергнув паспорт для музыкального центра и незакрытую справку из поликлиники (еще институтских времен), я нарыла нужные документы и проследовала на кухню.

Там меня ждал сюрприз. Незваная гостья, не спросив моего разрешения, заварила чай в наши с Пашкой любимые чашки, причем, поставила себе мою. Это привело меня в тихую ярость. Терпеть не могу, когда пьют из моей чашки! С виду они совершенно одинаковые, но на моей чашке, в отличие от Пашкиной, у слоника очень умное выражение лица, тогда как Пашкин слон - идиот идиотом. Хрен-то мой слон достанется этой тетке!!!

- Я такой страстный цветовод, - пропела я, улыбаясь. - Обожаю цветы. И мне кажется, что цветы тоже меня любят.

Раиса Захаровна вежливо смотрела на меня, силясь понять, причем здесь цветы.

Ничего, сейчас поймешь. Чаю ей, видите ли, захотелось. Расхозяйничалась здесь, как у себя дома. Какие тетки в собесе наглые, однако.

- Я даже сама занимаюсь селекционированием, - продолжала придуриваться я. - А вы, случайно, не увлекаетесь селекционированием? - я доверительно наклонилась к даме, - я вижу, вы тоже любите цветы.

- Да, - сдержанно ответила дама, - люблю.

- Я так и знала, - обрадовалась я, - я так и знала!!! Я всегда с первого взгляда узнаю истинного ценителя. Позвольте, я вам покажу свое последнее достижение - Картиус Лурис, как я его называю, - в страстном порыве подскочила я к окну, и тетке волей-неволей пришлось встать со мной и внимательно оглядеть чахлую герань, вот уже года два погибающую у меня на подоконнике.

- Посмотрите на особую форму листьев, - с жаром демонстрировала я свою "гордость", и пока тетка старательно изображала живейший интерес к моим селекционерским изыскам, мигом поменяла чашки. Ничего, Пашка переживет, а я не могу без боли смотреть, как издеваются над моим слоником.

Сделав дело, я удовлетворенно села на свое место и лучисто заулыбалась.

- Так что вы говорили про заявление?

- Да-да, заявление… - Раиса Захаровна наконец оторвалась от моей герани, - вот бланк, - она протянула мне очередную бумажку. - Вы пейте, пейте чай, - настойчиво предложила она и, показав мне пример, церемонно приложилась к чашке.

Я отхлебнула чай и углубилась в заявление. Черт, всегда у меня беда с этими бумажками. Заявление от Галины Львовны, или от Галины Львовной? Тут я поняла, что ум за разум у меня зашел окончательно, коряво настрочила заявление и подняла глаза на Раису Захаровну. Она зевала.

- Что дальше? - спросила я, протягивая ей плод своего бюрократического вдохновения.

- Дальше? - рассеянно спросила дама.

- Ну, - напомнила я ей, - вы обещали разобраться с документами.

- Ах, да, - спохватилась дама, - документы… Давайте их сюда.

Я веером разложила перед ней свои бумажки, и она невидящим взглядом уперлась в них.

"Эка выматывает бумажная работа", - с сочувствием подумала я.

- Пейте чай, - отрешенно попросила меня Раиса Захаровна. Я глотнула из своей кружки еще немного, чтобы сделать ей приятное. Она тоже отпила пару глотков.

- Давайте по порядку, - попыталась я помочь бедняжке, - вы сказали, что нужны следующие документы: мое свидетельство о рождении, свидетельство о заключении брака, паспорт, выписка из домовой книги и медицинская карта. Из всего вышеперечисленного у меня нет только выписки, - я подняла глаза на Раису Захаровну.

Та мирно спала, уронив голову на грудь.

Некоторое время я тактично посидела молча, давая человеку отдохнуть. Однако, прошло минут пять, а Раиса Захаровна продолжала сладко посапывать.

Я деликатно покашляла. Ноль реакции. Я с грохотом поставила кружку на стол. Дама спала.

- Извините, пожалуйста! - громко сказала я. На славного работника собеса эти слова не произвели решительно никакого впечатления.

"Вымоталась, бедолага", - с сочувствием подумала я, - "надо же, целыми днями шляться по чужим квартирам, копаться в бумажках, и все за копейки!" Мне стало до слез жалко несчастную женщину, но не спать же ей весь день на моей кухне! Я подошла к ней и тихонько потрясла ее за плечо. Раиса Захаровна бессильно уронила голову на грудь и стала медленно сползать на пол.

Это меня напугало, и я решила хоть что-нибудь предпринять для восстановления порядка. Чудовищным усилием (дама была довольно крупная) я приподняла ее и попыталась вкатить на диван. Получилось не очень хорошо - голова бедняжки свесилась под стол, и Раиса возмущенно всхрапнула. Неужели, и правда, отрубилась? С ума сойти! Я нащупала ее пульс. Биение ровное и размеренное, лишь слегка медленней нормы - на сердечный приступ вроде не похоже. Личико умиротворенное, щеки розовеют, а на губах играет улыбка. Черт знает, что происходит!

Я напрягла мозги. И тут меня осенило: чай!

Значит, тетенька в игре! Неужели ей тоже только картону не хватает для полного счастья! У мужика не получилось, так они тетку прислали. И чего привязались? Значит, решила угостить меня чайком - интересно, что за снотворное она туда всыпала. То-то она так жаждала, чтобы я отхлебнула хоть глоточек! Спасибо слонику - если бы не он, лежать бы мне сейчас в отключке на собственной кухне.

Меня пробил озноб. Я взяла Пашкину чашку - чай как чай, ничего особенного. Попробовать я не рискнула, но зачем-то понюхала - ничем, кроме обычного чая, не пахло. Лежащая на диване Раиса Захаровна трагически всхрапнула. Какая прелесть! Я громко хмыкнула.

Срочно надо было что-то предпринимать. Эта мысль не привела меня в восторг. Я побежала звонить бабуле.

- Бабуля, - завопила я в трубку, - у меня на кухне тело!!!

- Чье, если не секрет? - сдержанно поинтересовалась бабуля.

- Ну, - начала объяснять я, - не совсем тело… Ко мне только что пришла какая-то тетка, сказала, что из собеса и пообещала пенсию. Я за документами в комнату пошла, и пока там рылась, она нам чай заварила, и поставила себе мою любимую чашку. Я чашки незаметно поменяла, она напилась моего чаю и уснула как убитая.

- Детка, - пробасила бабуля, - какого хрена ты ее в квартиру пустила?

- Ну, бабуль, я ж не знала, что она от них, к тому же она меня из постели вытащила, я не успела сориентироваться. Бабуль, - проныла я, - что с ней делать, она дрыхнет на моем кухонном диване.

Бабуля некоторое время подумала, а потом заявила:

- Вызывай скорую и жди меня.

- Зачем скорую? - опешила я, - скорую-то зачем?

- Кто знает, какую дозу снотворного она тебе подсыпала?

- Мама, - ужаснулась я, - а что скорой скажем?

- Придумаем, все равно они раньше меня не приедут, - заверила меня бабуля.

- Мне страшно, - для приличия вставила я.

- Какие нежности. Не бойся. Все, я выезжаю, - захохотала бабуля и положила трубку. Я принялась вызывать скорую. Четырнадцать минут там было занято, на пятнадцатой сонная усталая женщина сняла трубку и тихо проговорила:

- Скорая.

- Ой! - всполошилась я, обрадованная тем, что до меня наконец снизошли, - тут у нас передозировка снотворного у женщины, - я критически осмотрела Раису Захаровну, - пятидесяти лет.

- Адрес, - грустно попросила женщина. Я продиктовала ей свой адрес.

- Ждите, бригада едет. Если ей захочется очистить желудок, - ласково посоветовала мне женщина, - пусть ее рвет. Ждите.

Я положила трубку и подозрительно посмотрела на Раису Захаровну. Та безмятежно спала, лишь румянец перестал цвести розами на ее щеках. Да, похоже, бедной женщине не скоро захочется очистить желудок. На всякий случай я сбегала в ванную за тазиком и поставила его у дивана.

Несколько мучительно долгих минут я постояла у окна, но потом поняла, что пустое ожидание нервы мочалит будь здоров, и судорожно принялась осматривать сумку Раисы Захаровны.

Перед походом на дело эта особа чувствовала себя настолько вольготно и комфортно, что даже не вытащила из своей сумки документы, аж страховой полис гордо красовался за обложкой паспорта. Оказалось, что Раису Захаровну на самом деле зовут Ольга Семеновна Кашевая. Естественно, ни на какой собес нигде не было даже намека. В бумажнике у нее я нашла несколько пятисотенных купюр и две фотографии улыбающихся мальчиков, по возрасту годящихся ей разве что во внуки. Некоторое время я покопалась в вещах гражданки Кашевой, вспоминая, как ведут себя при обыске заправские сыщики. Пришлось записать ее паспортные данные и конфисковать записную книжку. Больше ничего особо примечательного не было.

Я продолжила осмотр. Когда я с умным видом рассматривала на свет рентгеновский снимок зуба несчастной самозванки, в дверь затрезвонили. Наконец-то! Так звонить могла только бабуля.

Красота и молодость Раисы Захаровны

Бабуля, как всегда, была великолепна - стройная, подтянутая, в струящемся брючном костюме, с идеально прямой спиной и стильной стрижкой. Портрет дополняла дымящаяся папироска в зубах (курила моя бабушка исключительно "Казбек").

- Здравствуй, детка, - мы с бабулей расцеловались, - где твое тело?

- Мое, слава богу, пока при мне, - я провела бабулю на кухню и молча продемонстрировала ей Раису Захаровну (или как там ее?).

- У-у-у… - жалостливо протянула бабуля, - что же она у тебя такая бледненькая?

- Какая получилась, - пожала плечами я. - Заметь, бабуль, очень самостоятельная особа - сама пришла, сама напилась какой-то дряни, сама тут валяется - все без моего участия…

- Ты еще ей валяться помоги, - усмехнулась бабуля. - Давай, милая, показывай ключи.

Я со вздохом протянула бабуле связку, она с интересом перебрала ключи, а потом запихнула их в свою сумку.

- Детка… - бабуля ласково заглянула мне в лицо, - да ты тоже у меня какая-то бледненькая.

- Станешь тут бледненькой, - буркнула я.

- Сходи, дорогая, умойся, приведи себя в порядок, сейчас отгрузим эту спящую красавицу и позавтракаем.

Я поплелась умываться, а скорой все не было.

- Бабуль! - кричала я, плескаясь в раковине, как буйвол средних размеров в смачной луже, - бабуль, а что скорой скажем?

- Правду, - категорически ответила бабуля.

- Какую правду? - всполошилась я. - Как, правду?

- Ай, Галочка, ну почти правду. Надо что-нибудь слезное. Мол, ходила за молоком, привязалась какая-то ненормальная, начала на жизнь жаловаться, плакать, ты ее пожалела, позвала к себе чай пить, а она торжественным тоном объявила тебе, что жизнь для нее потеряла всякий смысл, но свести с ней счеты у нее не хватало духу без посторонней поддержки. Мол, сейчас она чувствует в себе силы сделать это, в мгновение ока высыпает в свою чашку какой-то порошок и залпом выпивает полчашки. Вторую половину ты не даешь ей выпить, но она уже падает, сраженная препаратом неизвестного происхождения. Ну, как?

- Гм… - я с сомнением покачала головой, - ужасная бредятина…

- Эх, детка, сейчас каждый критик, а пусть кто-нибудь сам попробует придумать что-нибудь - ни-фи-га, - обиделась бабуля. - Не переживай, сейчас такого наплетем - все будут рыдать от восторга!

- Ну, - с сомнением протянула я, выходя из ванной с полотенцем в руках, - наплести, оно конечно, наплетем, только чего?

Ответить мне бабуля не успела - раздался звонок в дверь. Я красноречиво взглянула на бабулю и отправилась открывать. На пороге стояли очень сосредоточенные врач с медсестрой.

- Здрас-сте… - замялась я на пороге, - у нас больная на кухне. Отравилась…

- Так, - бригада скорой проследовала на кухню. Раису Захаровну обнаружили сползшей под стол, подняли и принялись обследовать. Обследовать долго не пришлось.

- Что она принимала? - деловито поинтересовался врач.

- Я не знаю, - затараторила я. - Я вообще эту женщину первый раз вижу. Пошла за хлебом, а она плачет на улице. Я спросила, что случилось, а она говорит: муж ушел, к молодой, и куда же ей теперь податься, все такое… Я ее домой к себе привела, налила чаю, успокаиваю сижу, а она как себе в чай какой-то порошок сыпанет, как выхлебает полчашки… И свалилась через минуту, - судя по тому, что я еще не провалилась под землю от своего отвратительного вранья, получалось у меня довольно складно… Бабуля смотрела на меня с уважением.

Врач, холеный молодой мужик, слушал меня очень внимательно, а порой делал тоненькой светленькой медсестре какие-то знаки глазами. Девушка от этого почему-то краснела, как майская роза.

- Срочно промываем желудок! - рванулся к своему сундуку врач по окончании моего рассказа, - как же можно, солидная женщина в летах, - приговаривал он, ковыряясь среди ампул и пластов таблеток, - а такие ребяческие выходки. А вы, девушка, зачем ее к себе в дом потащили?

- Она так убивалась, - пожала плечами я.

- Теперь отдувайтесь, - улыбнулся врач, - таз найдется?

Я молча показала на тазик, приготовленный у диванчика.

Скорая свое дело знала - уже через минуту Раиса Захаровна отбивалась, кашляла и размахивала руками. Я старалась не смотреть. Бабуля же, напротив, пристроилась у косяка и с интересом наблюдала за медицинскими манипуляциями.

Следующие полчаса Раисе Захаровне промывали желудок. Да… Зрелище не для слабонервных. Судя по всему, отсутствием аппетита бедняжка не страдала - позавтракала перед походом ко мне плотно.

Раиса Захаровна булькала и плевалась, врач тихо переговаривался с медсестрой, кот путался под ногами и с интересом нюхал содержимое тазика, за что и был выдворен, в общем, все шло прекрасно. Тут к Раисе Захаровне вернулось сознание.

- Картон… - слабо прошептала она.

- И эта туда же, - пробормотала я себе под нос, - крыша у всех поехала.

- Какой картон? - спросил врач.

Бабуля красноречиво пожала плечами, мол, она тут вообще проездом.

- Мы забираем ее, - выдохнул врач, кивая на Раису Захаровну, у которой видочек был - краше в гроб кладут, - сейчас она уже может слабо перебирать ногами. У нее есть какие-нибудь документы?

- Вот ее сумка, - я подняла с пола сумку Раисы Захаровны, достала ее паспорт и протянула доктору. Тот внимательно его изучил, склонился над больной и громко, внятно произнес: - Ольга Семеновна! Вы меня сейчас слышите?

- Да… - сдавленно проговорила моя утренняя визитерша.

- Мы вас госпитализируем.

- Нет… - слабо запротестовала бывшая Раиса Захаровна (она же Ольга Семеновна), - не надо.

- Хорошо, - потер руки врач, - пишите отказ от госпитализации. Но тогда вы умрете. Слышите? Умрете! Мы обязаны вас госпитализировать.

- Держите ее, - врач повернулся ко мне.

Нечеловеческим усилием, на счет три, подняли мы отбивающуюся Раису Захаровну на руки, поставили на пол, обули и повели прочь из квартиры, придерживая со всех сторон.

В лифте она вдруг жалобно завыла, обреченно встряхивая головой и с опаской поглядывая на меня. Медсестра стала ласково утешать бедняжку.

- Не плачьте вы, он козел тот еще был, муж ваш, судя по всему. Да вам повезло, отдохнете от него наконец, зачем такие крайние меры? Вы еще молодая, видная, найдете себе хорошего мужчину, что так убиваться…

С каждым новым словом медсестры лицо Раисы Захаровны вытягивалось все больше и больше, а при упоминании о ее, Раисы Захаровны, молодости, та и вовсе пришла в замешательство, даже рыдать перестала. Некоторое время она еще ошарашенно моргала глазами, а затем, окончательно деморализованная, без чувств уронила голову себе на грудь.

- Все мужики - сволочи, - категорически заявила медсестра и многозначительно посмотрела на врача. Тот почему-то потупился.

Лифт приехал на первый этаж, сообща мы выволокли Раису Захаровну из подъезда и запихали в машину скорой помощи.

- Спасибо, - доктор пожал руку моей бабуле.

- Не за что, - скромно пожала плечами та. Мне стало обидно. Ко мне приходит злоумышленница, я героически обезвреживаю ее, а все лавры достаются бабуле. Нет в жизни справедливости.

- Мы везем ее в Первую градскую больницу, - бросил нам через плечо врач, залезая в машину, - это на случай, если вдруг решите справиться о ее здоровье.

- Иначе и быть не может, - заверила врача бабуля, - до свидания.

- До свидания, - помахал нам рукой врач и захлопнул дверь. Шофер завел мотор, и вся дружная компания торжественно отбыла.

Мы с бабулей облегченно вздохнули и еще немного постояли перед подъездом, переводя дух.

Нещадно парило, и во рту болтался пыльный привкус, ветер тревожно шумел в листве деревьев, тополиный пух коконами катился по тротуарам, а прохожие ускоряли шаг. Темнело. Не сговариваясь, мы задрали головы и уставились куда-то высоко в небо. Над нами собирались черные тучи, грозя пролиться дождем с минуты на минуту.

- Детка, - приобняла меня за плечи бабуля, - пошли в дом, ты у меня умница сегодня.

- Умница? - я подозрительно посмотрела на бабулю, - Хороша умница. Вляпалась в какую-то историю, два раза чуть не подставила голову злоумышленникам, во второй раз смертельно рискуя семейным имуществом. Умница - это слишком мягко сказано.

- Брось, детка, занудничать, - пихнула меня в плечо бабуля, - зато весело-то как. Пошли домой, кажется, сейчас будет ливень.

Мы шли к подъезду, а ветер лепил одежду к нашим ногам и гнал по мостовой мелкий мусор. Где-то далеко загрохотал гром.

К тому моменту, когда мы поднялись в мою квартиру, убрали следы пребывания там Раисы Захаровны, наделали бутербродов и уселись их поедать у широко распахнутого окна, первые капли дождя упали на землю.

- Если честно, - проговорила бабуля, надкусывая свой бутерброд с сыром, - дурака ты валяешь отменно, но как тебе везет!

Ливень за окном становился все сильнее. Мы с бабулей блаженно жмурились - обе мы обожали такие бури, внезапно накрывающие собой летнюю духоту.

- А вот мне интересно, что собиралась искать в моей квартире эта самая Раиса Захаровна?

- Кто? - встрепенулась бабуля. На улице громыхало все неистовей. Черноту бури изредка прорезали резкие всполохи молний.

- Ну, тетка эта, - нетерпеливо замахала я рукой, - она мне так представилась, - чего она хотела?

- Судя по всему, - отвечала мне бабуля, подталкивая ко мне бутерброд с карбонатом, - судя по всему, все они ищут ту связку ключей, что сейчас лежит в моей сумке. Но меня просто разбирает от любопытства, - бабуля изящно прикурила папироску, - что же лежит в этой камере хранения? Или, если ничего не лежит, то чем же так привлекательны для всех эти ключи?

- Картон там лежит, - ляпнула я, и мы с бабулей захохотали, как дикие гамадрилы. Сидели и смеялись на темной кухне. Кот решил, что сегодня мы тут все вообще с ума посходили и презрительно нас покинул.

Отсмеявшись, бабуля посмотрела на меня серьезно:

- Насчет картона, кстати, тоже очень интересно. А с ключами все просто - сейчас мы с тобой поедем и посмотрим, за что же все так бьются, - бабулины глаза загорелись нехорошим огнем. - Главный приз, - медленно проговорила она, - достанется самому умному.

- И когда еще он появится в этой истории… - грустно закончила я.

Почему Евгений Карлович не любит богему и первое появление картона

Переждав дождь, как только сквозь истрепанные и истощенные тучи забрезжили первые лучи чисто умытого солнца, мы отправились выяснять, за какой же добычей так охотились все эти ненормальные.

Я села рядом с бабулей, пристегнулась, покрепче ухватилась за сидение и мысленно пожелала себе счастливого пути.

У бабули своеобразная манера вождения - ездит она аккуратно, но стремительно. Непривычный человек, оказавшись в бабулиной волге, когда на скорости 120 километров в час несется она, почти не притормаживая на поворотах, каменеет, не находя в себе сил просто сказать «ах!», не то, чтобы попросить ехать помедленней. Но все, кто знает бабулю хорошо, ездят с ней спокойно, как у Христа за пазухой. За все годы вождения автомобиля (а их минуло уже, ни много, ни мало, сорок), бабуля ни разу не попала в аварию, даже самую мелкую. То ли, и правда, бабуля - ас вождения (во что мне, если честно, верится с трудом, потому как правила она нарушает нещадно), то ли ей просто фантастически везет (что более вероятно). Волга эта ей досталась по наследству от дедули, и если при жизни супругу удавалось хоть как-то сдерживать бешеные водительские замашки бабули (когда дедуля посадил ее на "Москвич", и ни о чем более слышать не хотел, это для нее было равносильно тюремному заключению), то после его кончины бабуля пересела на «Волгу» и принялась отыгрываться за годы тихоходства. Посторонних это пугало.

- Я вот думаю, бабуль, -сказала я в тот момент, когда дух захватывало не особенно, - про какого Прохора спрашивал меня гадский гад в подъезде?

- Я тоже думала об этом, -покивала головой бабуля, стряхивая пепел от папироски за окно, где пейзаж превратился в одну сплошную полосу, - и мне кажется, что Прохор - это тот мужик, что ключи эти выронил в парке.

- Ага, -невесело улыбнулась я, - тогда нас кто-то видел.

- Ну да, -откинула со лба короткую прядь идеально подстриженных седых волос бабуля, - ведь от кого-то он убегал. Они вас пронаблюдали и решили, что вы в сговоре, и что он передал тебе ключи. Тебя же спросили именно "не встречалась ли ты с Прохором?". Эх, детка, ты у меня теперь как агент 007, вот весело! - бабулины глаза смеялись, но лицо оставалось предельно серьезным. Шутит она, или говорит серьезно - черт его знает.

- Шон Коннери прямо… - меньше всего на свете мне хотелось играть в агента, веселуха та еще, с ума сойти можно!

Для начала мы с бабулей решили попытать счастья на Выхинском автовокзале, мухой сгоняли туда, но, к нашему дикому сожалению, ключ с биркой не подходил к ячейке с тем же номером.

Некоторое время мы постояли, соображая, что делать дальше, затем догадались сравнить бирку от нашего ключа с биркой на ключах обладателей ячеек. Конечно, ничего общего.

С Выхино мы понеслись на Щелковскую, и, если у бабули азарт только разгорался, то я слегка поостыла - скорей бы эта история подошла к концу. Ужасно - в Москве одних только вокзалов - тьма-тьмущая! Я зевала и смотрела в окно, где все мелькало и мешалось в дикую кашу, потому что бабуля выжимала из своей волги все, на что она способна. А способна она, судя по всему, была на многое - тележка была непростая, пять лет назад дедуле по спецзаказу ее пригнали прямо с завода.

- Бабуль, -скучно протянула я, - а что, если мы ничего не найдем?

- Там и придумаем, -легкомысленно махнула рукой бабуля, - притормаживая у "Макавто".

- Тошни-и-иловка, -ласково протянула бабуля, заказала четыре чизбургера, две гигантские порции картошки, два мороженых, напитки, пирожки, соусы и еще черт его знает чего. Я с ужасом смотрела на всю эту гору снеди, пересыпанную салфетками.

- Пригодится, -многозначительно подмигнула мне бабуля и покидала всю снедь на заднее сиденье, успев подхватить и смолотить чизбургер.

- Ужас, -округлила глаза я, - просто кошмар, - гора чистого холестерина, который убивает нас.

- О, да! -с восторгом покивала бабуля.

Светило солнце, и мы слегка сбросили скорость (но, судя по всему, до сих пор находились вне пределов досягаемости милицейских радаров).

- Если на Щелковской ключ не подойдет, -задумчиво проговорила бабуля, - будем искать другие пути.

- Куда? -я рассеянно взяла с заднего сидения пирожок с вишней.

- В рай, -безапелляционно заявила бабуля.

- А… -сложила руки на груди я. В рай пока почему-то не хотелось.

Тем временем мы припарковались на Щелковском автовокзале, прошлись, не торопясь, до камеры хранения и остановились перед ячейкой с номером 674. На дверце красовалась такая же бирка, что и на наших ключах. Бабуля тихонько взвыла от восторга.

- Предлагаю пари, -она азартно потерла руки. Отгадываем, что там в ячейке, по очереди. Чей вариант окажется самым верным, ведет проигравшего в Макдональдс.

Наши голоса терялись в общем гуле, метавшимся под высоким потолком здания автовокзала, приглушенный свет падал на наши головы, а кругом витала атмосфера дальней-дальней дороги. Где-то далеко шумели моторы автобусов. Бабуля выжидающе смотрела на меня.

- Хорошо, -пожала плечами я, выхватив самое дурацкое предположение, - там лежат брильянты. Куча брильянтов.

- Глупо, но принимается, -пожала плечами бабуля, - я думаю, что там лежат секретные пленки какой-нибудь иностранной разведки.

- Что-то лохов много развелось в иностранных разведках, -с сомнением протянула я, - словно при приеме на работу они проходят специальный кастинг - соискатель должен быть похож на стопроцентного осла - ни больше, ни меньше. Там деньги.

- Деньги -вряд ли, - с сомнение протянула бабуля, - Не для них место… Может, ты и права, там камушки, или драгоценности.

Я пожала плечами - хрен его знает, что этим людям придет в голову сдать на хранение. Может, там живой удав сидит. Или слон.

Бабуля достала ключи и принялась открывать ячейку.

- Да, -напряженно бормотала она, - сейчас там будет какое-нибудь несметное сокровище…

- Нет, -грустно сказала я, - будет картон.

Дверца ячейки наконец поддалась.

Некоторое время мы ошарашенно смотрели на ее содержимое.

- Ма-ма, -тихо сказала бабуля. - Картон. С меня бутылка.

Она подалась к ячейке и вытащила из нее небольшой потрепанный лист очень плотной бумаги, аккуратно запаянный в пластик. На нем были нарисованы какие-то головы с развевающимися вокруг них волосами. Переплетение тонких, растушеванных линий, очень лаконичных, и в то же время емких, завораживало.

- Леонардо… -прошептала бабуля враз севшим голосом, - Леонардо…

- К-какой Леонардо? -спросила я тупо.

- Да Винчи, какой же еще? -бабуля посмотрела на меня увлажнившимися глазами так, словно видела впервые, - ты понимаешь, это, - она торжественно потрясла передо мной картоном, - это картон Леонардо да Винчи! Понятно, почему все так за него бьются, ничего удивительного! Да я сама кому хочешь глотку перегрызу за эту вещь!!!

- Вот этого не надо, -я аккуратно взяла за локоть разбушевавшуюся бабулю. - Не надо никому ничего перегрызать. Он же очень ценный, да?

- Бесценный, -заламывала руки бабуля, - ему просто нет цены, ты понимаешь?

- Понимаю, -коротко кивнула я, - понимаю, но что мы с ним будем делать?

- Что? -бабуля потерла лоб с таким видом, словно не очень понимала, где находится. - Что с ним делать… Сейчас… Так! - бабуля засунула картон обратно, закрыла ячейку на ключ и бросилась бегом куда-то, бросив мне, - посиди тут, детка!

Я грустно посмотрела вслед бабуле, а затем пристроилась на сидения для ожидающих. Бабули довольно долго не было, я уже подумывала, а не сходить ли мне к нашей машине за остывшим чизбургером, как в камеру хранения ворвалась сияющая бабуля.

- Вот, детка, -она потрясла передо мной двумя ключами. Номер одного был 674, а другого - 675.

- Я сняла еще одну ячейку!!!

- Зачем? -подозрительно вскинула бровь я.

- Как зачем? -возмутилась бабуля, - Галочка, подумай: все знают (ну, судя по последним событиям - все), что картон хранится в камере с номером 674. Поэтому все ищут ключ с таким номером, охотятся за ним, и вообще. А мы хитро перекладываем картон в ячейку с номером 675, наглухо прячем ключ от нее и можем спокойно в случае чего отдать кому угодно ключ с номером 674. Поняла?

- Поняла, -кивнула я, - мне только одно не ясно, - с подозрением протянула я, - что нам будет, если раскроется подлог, а раскроется он довольно быстро.

- Глупости, там разберемся, -заерзала на месте бабуля, - зато интересно-то как!

- Мне почему-то совсем не интересно, ведь Пашка когда приедет, повезет меня на море, -бормотала я себе под нос, - а если меня за это время укокошат, то везти на море ему будет некого, и это будет очень печально. А Светка меня второй раз убьет, если я статью о настоящей любви не сдам. Разыщет на том свете и убьет.

- Детка, -бабуля заглянула мне прямо в душу, - детка, бабуля не даст тебя в обиду.

- Ну… -пожала плечами я, - не знаю.

- Все, -бабуля подскочила и поволокла меня к ячейкам, - сейчас мы быстренько все поменяем, - она достала картон, и некоторое время мы заворожено разглядывали изящную вязь Leonardo da Vinci. Затем запихнули картон в соседнюю ячейку, закрыли обе дверцы и с легким сердцем отправились к машине. Подойдя к «Волге», мы залезли в нее, бессильно распластались по сидениям и принялись за дары Рональда Макдональда.

- Да, Галочка, -мечтательно прикрывала глаза бабуля, ковыряя ложечкой раскисшее мороженное, - мы с тобой только что видели произведение великого мастера. Или, - немного сникла она, - великолепную подделку.

- Что-то мне подсказывает, -медленно проговорила я, - за подделкой не будет охотиться столько народа.

- Э, нет… -лукаво улыбнулась бабуля, - посмотри, мы только-только вошли в эту игру, а как уже всех заморочили - взяли, поменяли место расположения картона, но оставили себе ключ от пустой ячейки. Представь себе, как там может быть все запутано, если тут участвуют по крайней мере трое, кроме нас.

- Трое -это кто? - поинтересовалась я.

- Трое -это: мужик, который выронил ключи, судя по всему, его зовут Прохор. Далее, друг, напавший на тебя в подъезде. И твоя любимая Раиса Захаровна.

- Никакая она не моя любимая, -я с отвращением вспомнила своего кота, принюхивающегося к тазику, - и потом, они могут действовать сообща.

- Могут, -кивнула бабуля, - пока все, что мы с тобой здесь говорим - лишь пустые построения ума. А надо действовать. Пока что мы топчемся на месте.

- Бабуль, -напомнила ей я, - мы полдня мотаемся по городу, отравили какую-то тетку, нашли картон работы Леонардо да Винчи, и это все ты называешь "топчемся на месте". Это даже обидно. По-моему, мы совершили кучу полезных дел.

- Детка, насчет картона нам пока ничего не известно, надо еще выяснить его подлинность, а тетку ты отравила вполне самостоятельно, без моей помощи.

- Допустим, -нудила я, - но от работы кони дохнут. К тому же, как ты собираешься определить его подлинность?

- Как, как, -пробурчала бабуля, доедая картошку, - позвоню Евгению Карловичу, и дело с концом.

Я улыбнулась. Евгений Карлович - старинный бабулин друг и соратник. Долгое время он считал себя дрянным художником и, по сути, им и являлся. Этот громадный мужик с широченными плечами и пылающим сердцем прославился тем, что сделал карьеру, принеся свой дар в жертву идеологии. Увековечивал он, ни много, ни мало - комсомольские стройки и ударников коммунистического труда.

Когда- то, в пору беззаботной молодости, ему довелось поучаствовать в очередной глобально-эпохальной выставке, проводившейся под эгидой ЦК ВЛКСМ. Одна из его работ каким-то чудом стала событием той выставки, к тому же приглянулась кому-то из комсомольских вождей и даже была закуплена для Дома приемов в Переделкино. В искусстве тот деятель понимал как свинья в апельсинах, но под шумок, раз пошла такая пьянка, Евгению Карловичу удалось пробить для себя мастерскую на Маяковке.

Что с тех пор началось! Богемная жизнь обрушилась на честного певца комсомольских свершений всей своей тяжестью. Как истинный выходец из народа, Евгений Карлович тянулся к свету и радости, но проклятая богема засасывала его в декадентскую трясину. Мигом бедный художник обрел кучу друзей, и все они считали своим долгом оттопыриваться в его мастерской, а кое-кто в ней и поселился.

По натуре человек чистоплотный, Евгений Карлович первое время пытался наводить порядок после дружеских посиделок, и даже пару месяцев прилежно сдавал бутылки. Но вскоре он осознал полную бесполезность этого занятия и свое бессилие перед судьбой, что бросило его в пучину депрессии и запоя. Он привык писать воодушевленные трудовым энтузиазмом румяные лица комсомольских богинь, а среда требовала от него роковых и загадочных женщин с поволокой в глазах, перечеркнутых красными звездами Соломона. Социалистическая Родина ждала от него величественных полотен с башенными кранами на фоне нетронутой, девственной природы, а проклятая богема алкала коней, плавно перетекающих в лимоны. Большое сердце Евгения Карловича разрывалось от идеологических противоречий и портвейна, и неизвестно, что с ним стало бы, если бы фортуна не решила все по-своему. С бабулиной подачи он познакомился с ее институтской подругой, которая стремительно женила его на себе и отшила всю богему. Уже через год после своей удачной женитьбы Евгений Карлович превратился в совершенно счастливого художника-любителя, красящего непритязательные пейзажики с березками и тихими речками, искусствоведа по профессии.

Именно во ту пору Евгений Карлович на пару с бабулей и замутили свою недолгую, но яркую, как метеор, аферу с подпольной торговлей антиквариатом. Было это в такие времена, когда подобные вещи здравомыслящий человек даже во сне увидеть побоялся бы, однако, опять-таки выручило феноменальное бабулино везение. Совершенно сухими вышли они из воды, вдохновленные сумасшедшей прибылью и спаянные общим делом настолько крепко, что дружба их длится по сей день.

Сейчас Евгений Карлович почтенный вдовец, владелец сети антикварных магазинов, управление которыми взял на себя пару лет назад его старший внук (кстати, в свое время нас с тем внуком чуть не поженили, но это уже отдельная история). Дело приносит Евгению Карловичу солидный доход, тем не менее он продолжает писать свои невозможные картины, которые они с бабулей, собираясь вместе, на два голоса самозабвенно ругают. Картины Евгения Карловича, если честно, оставляют желать лучшего, но старикан он замечательный. Я знаю его с детства и очень люблю. К тому же, Евгений Карлович, при его профессионализме, и правда, разом определит подлинность картона. Это к гадалке не ходи.

Если нас всех, конечно, не порешат раньше.

Броня крепка и танки наши быстры

Светило мягкое закатное солнце. Мы сидели в огромной бабулиной гостиной, глушили коньяк и забавляли Евгения Карловича подготовительными разговорами.

- Милая Галина, -добродушно рокотал Евгений Карлович, обкусывая дольку лимона, - никогда я не считал, что ваша журналистика - это перспективное занятие. И каждый раз, что удивительно, этой самой журналистике было решительно наплевать на мое мнение, - он медленно разводил руками в притворном расстройстве. Бабуля от души хохотала.

- Милый ты мой, -приобнимала она Евгения Карловича за талию, - Евгюша, мы с тобой - два старых хрена, и ничего в этой жизни не смыслим. Растрясти бы теперь свои дряхлые кости, чтобы хоть изредка повидаться…

- Мария, -страстно возражал Евгений Карлович, беря бабулю за руку, - ты не права. Во-первых, я всегда прилечу по первому твоему зову. А во-вторых, мы с тобой еще дадим прикурить этим молодым!!!

«Это точно, - смиренно думала я, - эта парочка даст прикурить не только молодым, но и любым - старым, зрелым, младенцам и зеленым юношам». Вспоминая их идиотские выходки, я покрывалась холодным потом. К тому же, эти бравые стариканы, в отличие от нас, не могут творить без идеи. Этой самой идее будут подчинены любые деяния, и ею же будут оправданы любые непотребства. Вот Евгений Карлович, к примеру, никогда не свяжется со сделкой, в процессе которой очередное произведение искусства покинет пределы нашей родины. Зато с удовольствием даст себя втянуть в дельце, когда предприимчивые люди ввезут на территорию нашей необъятной очередной бесценный шедевр. Желательно, принадлежавший когда-то России, и вывезенный ее же сынами, погрязшими в бездуховности и погоне за материальными благами. Да… Принципиальности и патриотизма Евгению Карловичу не занимать, можно только позавидовать.

- Понимаешь, Евгюша, -услышала я краем уха, как бабуля подбирается к Евгению Карловичу все ближе и ближе, - я всегда ценила тебя, как высококлассного специалиста. В качестве оценщика тебе нет равных. Скажу больше! - бабуля подняла руку с бокалом высоко над головой, - скажу больше - тебе, Евгюша, вообще нет равных. Нигде. Выпьем.

Мы выпили, и Евгений Карлович, с первых мгновений сегодняшней встречи заглаженный по шерстке, блаженно прикрыл глаза. Посидел так некоторое время, пожмурился, а потом честно посмотрел на бабулю, тяжело вздохнул и спросил:

- Ну, Мария, подлинность чего тебе надо определить?

- Евгюша… -начала было бабуля.

- Мария, -Евгений Карлович ласково накрыл бабулину ладонь своей, - мы знакомы с тобой не один десяток лет. И за все это время ты никогда не была так ласкова со мной, исключая, конечно, тех моментов, когда я был нужен тебе в качестве оценщика. Сейчас остается два варианта - или ты наконец увидела все мои неоспоримые достоинства и решила-таки выйти за меня замуж, или ты затеяла очередное дельце, и я понадобился тебе со всем моим багажом искусствоведа.

- Евгюша, -растроганно прошептала бабуля, - милый Евгюша…

Евгений Карлович скромно улыбнулся и слегка поклонился:

- Так, что будем оценивать?

- Ну… -замялась бабуля, - это вообще-то все завертела не я, а Галочка.

В комнате появилось два изумленных до глубины души человека - я и Евгений Карлович. Лишь бабуля оставалась невозмутимой.

- Да-да, Галочка, -рассеянно продолжала бабуля, кивая на меня. - Наша девочка некоторым способом получила ключи от некой камеры хранения. Сегодня мы с ней обнаружили там некий предмет искусства, подлинность которого мы бы хотели установить…

- Мари-и-я, -обиженно протянул Евгений Карлович, - что за тайны мадридского двора - некий, некоторый, абсолютно никому неизвестный, тайный до такой степени, что мне вовек и не узнать… Что за произведение искусства, предположительно, можно ли поинтересоваться?

- Можно, -пожала плечами бабуля, - предположительно, это картон работы Леонардо да Винчи, «Головы с прическами».

Воцарилось молчание. Евгений Карлович сидел, как громом пораженный, силясь свыкнуться с мыслью, что такое возможно в нашем мире.

- Гм… -сказал он много позже дрожащим голосом, - мы лучше сейчас задернем занавески. Затем он встал, очень резво подскочил к окну и одним движением руки задернул тяжелые бархатные портьеры королевского пурпура, украшающие бабулину гостиную. Воцарился мягкий полумрак, в котором купались зеркальные дверцы буфетов, столики с массивными ажурными ножками и роскошные кресла, в которых восседали мы с бабулей, томные и расслабленные.

Евгений Карлович сел на свое место, плеснул себе терапевтическую дозу коньяка, выпил и откинулся на спинку кресла.

- Теперь, -медленно проговорил он, расскажите мне все по порядку, как, что и с кем.

- В чем дело, Евгюша? -ласково спросила бабуля.

- Девочки, -взволнованно проговорил Евгений Карлович, - мне кажется, что вы попали в большую беду.

- Глупости, -легкомысленно взмахнула рукой бабуля, - сейчас ты услышишь нашу историю и поймешь, что никакой беды нету.

Почему- то я не разделяла бабулиного оптимизма, а поведение Евгения Карловича вообще повергло меня в кромешный ужас.

- Расскажи все, детка, -легко взмахнула рукой бабуля.

- А что рассказывать? -пожала плечами я. - В парке я нашла связку ключей, оказалось, что за ними охотятся какие-то люди, пару раз у меня их пытались отобрать, причем, я и рада была бы им отдать эту связку, но все у них никак не складывалось. Далее, мы с бабулей отправились посмотреть, что же это за ключик с желтенькой бирочкой в связке, и оказалось, что он от камеры хранения, в которой лежит картон Леонардо да Винчи. Вроде бы его… - добавила я, немного подумав.

С каждым моим новым словом Евгений Карлович все больше бледнел и изменялся в лице. Под конец на него и вовсе стало страшно смотреть.

- Евгюша! -обратилась к нему бабуля, - ты тут будешь устраивать театр мимики и жеста, или все-таки скажешь что-нибудь?

- Девочки, -тихо и торжественно проговорил Евгений Карлович, - это криминальное произведение искусства. Оно было похищено несколько дней назад из частной коллекции, причем, никакими не лохами, а суперпрофессионалами, потому что ограбили такого человека, что мне вслух и говорить не хочется.

- Так где же беда, Евгюша? Мы вернем картон владельцу, -обрадовалась бабуля, - и дело с концом.

- Верное решение, -вздохнул с облегчением Евгений Карлович, - очень верное, только похищен этот картон был при, так сказать, отягощающих обстоятельствах, так что, если вы засветились в этой истории, то от вас легко не отстанут.

- Это еще почему? -удивилась бабуля. Меня прошиб холодный пот. Захотелось на море. Радовала лишь одна мысль: писать про настоящую любовь, судя по всему, не придется.

- Потому что, -начал терпеливо объяснять Евгений Карлович, - потому что посредниками между заказчиками (а, как вы понимаете, никому в голову не придет проворачивать такое ограбление, не имея четкого заказа и гарантированного покупателя) были, так сказать, бандиты. Сделка была назначена на определенное время, но не состоялась. Или состоялась как-то не так, если честно, в подробности я не вникал.

- Что это значит для нас? -обреченно спросила я. Бабуля сосредоточенно молчала.

- Ничего хорошего, -вздохнул Евгений Карлович, - судя по всему, за картоном охотятся все. И бандиты, и владелец, и исполнители. А картон, девочки, у вас.

Я громко откашлялась:

- И что же нам делать?

Евгений Карлович развел руками:

- Будем думать, пока понятия не имею.

Громко забили массивные часы, обретавшиеся в бабулиной гостиной уже четвертый десяток лет. Мерные удары отсчитывали положенный час, а мы сидели в красноватом полумраке бабулиной роскоши и молчали. Мне, если честно, хотелось выкинуть эти чертовы ключи в пропасть, напрочь по них забыть и никогда не вспоминать. В головах бабули и Евгения Карловича рос, по всей видимости, план очередной авантюры. В такие минуты мне становилось совсем не по себе. Два старых боевых товарища улыбались друг другу. Бой часов закончился, раздавалось лишь тихое шипение часового механизма. Потом и оно прекратилось, и гостиную наполнило настойчивое тиканье.

- Так, -прервала этот гипнотический стук бабуля, - действовать будем следующим образом: мы с Евгюшей едем на автовокзал определять подлинность картона. Тебе там будет удобно работать? - повернулась она к Евгению Карловичу.

- Да, -ответил тот.

- Отлично, -потерла руки бабуля, - просто отлично. Дальше мы действуем в соответствии с результатами оценки. Если это подлинник, то мы постараемся выпутаться из этой истории, причем, картон должен вернуться к владельцу.

Евгений Карлович одобрительно кивнул.

- А если, -робко подала голос я, - а если картон окажется подделкой?

- То мы для начала выясним, почему вокруг него вьются всякие лохи, -хохотнула бабуля, - а потом загоним его по спекулятивной цене, как настоящий. Шучу! - спохватилась бабуля, увидев округлившиеся от ужаса глаза Евгения Карловича.

- И еще, -бабуля разлила коньяк по бокалам, - Галочка переезжает ко мне.

- Не получится! -замахала я руками, - у меня дома кот не кормленый, и Пашка звонит небось уже целый день, с ума сходит.

- Решим, -коротко кивнула бабуля, - а теперь, - она подняла свой бокал, - предлагаю тост!

- За успех нашего безнадежного дела, -опередил Евгений Карлович бабулю и выпил.

- Я вижу в этом добрый знак, Евгюша, -мечтательно прикрыла глаза бабуля. - Тогда, когда мы с тобой на дальневосточной границе убегали от китайских пограничников, ты сказал то же самое.

- И чем все тогда кончилось? -поинтересовалась я.

- Как видишь, живы и процветаем, -подмигнула бабуля мне примирительно.

И все было бы хорошо, если бы не выражение лица Евгения Карловича при одном воспоминании об этих самых китайских пограничниках.

Записка от неизвестных доброжелателей и день большого погрома

Бабуля с Евгением Карловичем собирались на автовокзал, оба очень волновались. Бабуля волновалась, что картон окажется не подлинным, и придется скучно сбыть его кому-нибудь с рук. Евгений Карлович волновался, что картон окажется подлинным и придется встревать в очень опасное дело. А я тихо надеялась на чудо - открывают они ячейку, а там никакого картона и в помине нету. Это был единственный приемлемый для меня вариант, потому что мне мучительно не хотелось ни первого, ни второго пути развития событий.

- Пока, детка, -бабуля поцеловала меня, и они с Евгением Карловичем отбыли на автовокзал.

Мне совершенно не хотелось сидеть в пустой квартире. Памятуя свой недавний опыт буйного помешательства на почве жутких страхов, я решила отправиться за котом домой, дождаться там Пашкиного звонка, спокойно собрать вещи и переехать к бабуле цивилизованно.

Я некоторое время подумала. Ехать домой одной не хотелось. Я бросилась звонить Катерине.

- Где ты была!!! -заорала она на меня в трубку. - Я звонила тебе полночи, ты не подходила. Потом я звонила тебе весь день - никого. Я уж думала, - добавила Катерина на тон ниже, - что тебя кокнули.

- Вот еще, глупости! -возмутилась я, - ночью я в ванной уснула, а днем ко мне приперлась какая-то тетка, попыталась меня отравить снотворным, но я поменяла чашки, и она отравилась сама. Мы с бабулей сдали тетку в скорую, а сами съездили на автовокзал.

- Зачем, -ошарашено прошептала Катерина, - зачем на автовокзал?

- Ты же ничего не знаешь, -догадалась я, - вечером я позвонила бабуле…

- Ах, все-таки позвонила?! -обрадовалась Катерина.

- Ну да, позвонила… -я замолчала, начисто потеряв мысль. - А! - обрадовалась я, вспомнив все, - ну вот, бабуля догадалась, что один из ключей в связке - от камеры хранения на автовокзале, и днем мы туда поехали. Открыли камеру, а там… - я сделала театральную паузу.

- Что? Что? -нетерпеливо заныла Катерина.

- Нетелефонный разговор, -грустно ответила я.

- Ах ты! -бушевала Катерина на другом конце провода, - ах ты!!! Нет, ну надо же!!!

- Стой, -взмолилась о пощаде я, - стой, я через полчаса домой еду. Но одной мне страшно. Давай встретимся у моего дома, я тебе все расскажу, а ты будешь меня охранять.

- Охрана из меня та еще, -буркнула Катерина, уязвленная в самое сердце, - но если ты, подлая, через полчаса не появишься у своего подъезда, то я лопну от любопытства.

- О, -с уважением протянула я, - не надо… Мы что-нибудь придумаем, главное - поменьше крови.

- Аминь, -сказала Катерина и повесила трубку.

Я влезла в туфли, написала бабуле записку о том, где меня искать, подхватила сумку и отправилась домой.

От меня до бабули добираться очень просто - надо лишь сесть на автобус, поскучать минут двадцать, и спокойненько прогуляться пешком минуты три. Красота!

На улице шелестел листочками деревьев нежный вечер раннего лета. Невыносимо высокое небо, теплеющее мягкими закатными красками, раскинулось над головой, и пахло мокрой листвой, а закат никак не хотел гаснуть, так что и молодая луна уже маячила бледной тенью, а все не темнело, и не темнело… Я прошлась до своего автобуса, благополучно в него загрузилась и пристроилась к окошку. Мимо меня лениво побежали дома, автобусные остановки, деревья и палатки, а я прижалась щекой к стеклу и думала: "Сейчас приду домой, а там сидит очередной злодейский злодей, поигрывая всеми известными науке видами оружия. Потом он кроваво со мной расправляется, и на море Пашка поедет один. А про настоящую любовь напишет Николай Апполинариевич…" - такие мысли не добавили мне боевого духа, и я попробовала настроиться на положительный лад:

"Ни фига", - думала я. - "Дома у меня тихо и спокойно, а если и сунется какой-нибудь хилый злоумышленник, то проклянет он тот день, когда появился на свет, потому что от Катерины никто еще не уходил живым", - я слегка приободрилась. - "Надо же… Леонардо да Винчи сперли… Вот это люди", - восхищалась я, - "Человечища! Бабуля права - владельцу надо вернуть его вещь, причитающуюся ему по праву".

Примерно так доехала я до своей остановки, вылезла из автобуса и через две с половиной минуты обнималась с Катериной.

- Мать моя! -кричала она, сжимая меня так, что ребра трещали, - мать моя, или ты мне все сейчас расскажешь, или я с ума сойду!

- Отпусти меня, женщина, -прохрипела я, силясь вдохнуть, - и без тебя куча желающих разделаться со мной!

Катерина отпустила меня, и мы наконец-то смогли войти в подъезд.

- Что было в ячейке? -теребила меня Катерина.

- Картон, -ответила я.

- Очень смешно, -обиделась Катерина.

- Картон Леонардо да Винчи, -подтвердила я свои слова.

- Чей? -не поняла Катерина.

- Совсем ты сдурела на своей секретарской работе! -взорвалась я, - просто из ума выжила!!!

- Да ладно… -слегка опешила Катерина, - в чем дело-то, что за картон?

- В ячейке, -принялась терпеливо разъяснять я, - лежал лист очень плотной бумаги, на котором Леонардо да Винчи нарисовал головы с прическами. Картон этот стоит такие деньжищи, сколько мы с тобой вместе взятые в вечное пользование не стоим.

- О… -с уважением выдохнула Катерина, прикидывая, сколько стоим мы с ней, взятые в вечное пользование, - о-о-о… - от полученной суммы Катерина явно пришла в восторг, - круто, - покивала головой она.

Мы подошли к двери моей квартиры. Я зашарила по карманам.

- Надеюсь, ты хоть ключи взяла? -почему-то прошептала Катерина.

- Взяла… -я достала ключи из своей сумки и заковырялась одним из них в замке. Когда дверь наконец поддалась, я толкнула ее, и мы шагнули внутрь. В моей квартире царил кромешный мрак, Катерина пролезла впереди меня, направилась на кухню, так как все тут знала на ощупь, споткнулась обо что-то и с грохотом полетела на пол.

- Ты чего? -поинтересовалась я, нащупывая рукой выключатель.

- Ничего, -прошипела Катерина, кувыркаясь на полу, - убираться надо хоть иногда, вот что, надо же, бардак развела…

- Я развела бардак? -возмутилась я, - да ты зна… - моя гневная речь оборвалась сама собой, так как я нашла наконец выключатель, и в прихожей стало светло.

То, что открылось нашему с Катериной взору, противоречило всем законам физики, и сразило нас наповал. Такого я ни разу в своей жизни не видела, и, даст бог, не увижу больше. В моей квартире стоял кавардак. Это еще ласково сказано - кавардак. Нет ни одного слова в великом и могучем русском языке, чтобы описать то, что творилось у меня дома. Только сейчас я постигла выражение «перевернуто вверх дном».

Первой опомнилась Катерина.

- Я… я так понимаю, это не ты развела?… -робко проговорила она.

- Не я… -этот хрип дался мне с трудом. Катерина прошла в комнаты и зажгла свет там. Мама дорогая, что творилось в моей квартире, уму непостижимо… все из шкафов было вывернуто на пол вместе с ящиками, комод и вовсе перевернут, постели разворошены, ковры свернуты к стенам. Пол кое-где разобран, и доски кучами валяются рядом, а что эти гады сделали с плиткой в ванной!

Посреди всего этого кошмара бродил мой совершенно очумевший от таких дел кот. Он шатался между вывернутыми ящиками стола, забирался на развороченную стенку, и орал оттуда обиженно, потому что не понимал, почему это так быстро поменялась обстановка, и в глубине души опасался, что мы с Пашкой снова собрались переезжать. Судя по всему, все время погрома мой опытный кот тихо просидел где-нибудь под ванной, а когда вышел… Я поймала бедняжку, крепко прижала к груди, села с ним на пол и тихонько заплакала. Потом мой плач перешел в бурные рыдания, я стенала и выла. Было жаль всего - потерянного имущества, попранного права на частную собственность, растерзанного чувства собственного достоинства, и рыдания мои лились с новой силой. Катерина присела рядом со мной и осторожно погладила меня по голове.

- Сволочи, -тихо прошипела она сквозь зубы, - так им и надо, что ты на них бабулю натравила, пусть, пусть, - приговаривала она, обнимая меня, - нет, ты представляешь, - шептала она дрожащим голосом, - мне сначала их даже жалко было, а теперь нет, теперь пусть все сполна хлебнут, кровопийцы… - тут Катерина не выдержала и тоже зарыдала. Заключив друг друга в объятия, в слезах и соплях мы сидели на полу, и плач наш плыл по квартире, а мы и не думали останавливаться. Кот попытался вырваться из моих рук, я не пускала, и он тоже прибавил к нашему дуэту душераздирающую трель. Это слегка прочистило нам мозги, мы поуспокоились и вытерли слезы.

Теперь мы просто сидели и молча наблюдали весь разгром, что неизвестные устроили в нашем с Пашкой гнездышке. Теперь на гнездышко эта берлога тянула с трудом.

- Они искали картон? -слабым голосом поинтересовалась Катерина.

- Нет, -прошипела я, - они искали свою смерть. Если я увижу того, кто это сделал, я своими руками выбью из него дух, - это был уже не голос, а утробный рык.

- Ай, молодца! -одобрила меня Катерина, - а если их будет много?

- Плевать, -прорычала я и бросилась в самую гущу вселенского хаоса посреди своей гостиной, одержимая нелепым желанием хоть что-нибудь здесь убрать. Некоторое время я пыхтела, перекладывая с места на место обломки торшера, потела и злилась. Катерина молча наблюдала за мной.

- Да… -проговорила она, - хватит злобу гонять из пустого в порожнее, пойдем на кухню, покурим.

Я сопротивлялась, но бесчувственная Катерина подняла меня подмышки, поставила на ноги и пинками выпроводила на кухню. Там тоже все было перевернуто так, что дурно делалось. Карниз упал прямо на плиту, сорванная занавеска валялась посреди кухни, свернули мойку, попытались отбить плитку с пола, а шкафчики, висевшие на стене, неизвестный доброжелатель сбил и со всем содержимым в художественном беспорядке раскидал по углам.

- Гады, -процедила сквозь зубы Катерина, подняла с пола табуретку, перевернула ее в правильное положение и села.

Я ошалело озиралась, обреченно трясла головой, и вообще, напоминала буйнопомешанную. Катерина насильно усадила меня на почти не пострадавший диван (он почему-то был слегка залит подсолнечным маслом), отыскала среди первозданного хаоса, царящего вокруг, чайник, наполнила его водой и включила в сеть.

- Галка, -Катерина сунула мне в руку зажженную сигарету, - Галка, не сходи с ума.

- И правда, с чего же тут сходить, -нехорошо засмеялась я, - так все чудесно… Сейчас возьму, - заорала вдруг я, - и сойду с ума!!! Будут все тогда знать… И на юг меня Пашка повезет в смирительной рубашке, вот что!

Мой дикий вопль был прерван телефонным звонком. Я сорвалась с места и побежала искать телефон по слуху. Нашелся он довольно быстро в коридоре, покоился на большом листе бумаги. Я подняла трубку.

«Все могут короли…»

- Здравствуй, -послышался тихий Пашкин голос, - ты что к телефону не подходишь?

- Я к бабуле переехала, -выдохнула я. - Тоскливо тут без тебя, так приятно слышать ваш голос, молодой человек…

- А мне-то как приятно! -обрадовался мой муж, - я звоню, звоню тебе, думал уж никогда тебя не услышу.

- А я вот она, -хохотнула я, - тут как тут. Как твои жутко важные дела?

- Ничего, делаются… Галочка, -прошептал Пашка, - я соскучился… У тебя там все в порядке?

- Все отлично, -я подняла кусок какой-то мебели и села на него. Где-то в глубине комнаты что-то не выдержало и обломилось под тяжестью завала. С грохотом на пол посыпалась куча хлама.

- Что это? -встрепенулся Пашка, - падает что-то…

- Катерина в душе поскользнулась, -придумала я очень умную отмазку. Катерина, стоящая в коридоре и слушающая наш разговор, показала мне кулак и сделала страшные глаза.

- Что это она? -поинтересовался Пашка.

- Угадай, -не нашлась что ответить я.

- Как всегда со своим ненаглядным поругалась и пришла горе заливать? -про Катерину Пашка как всегда предполагал худшее.

- Ну да… -не моргнув глазом, согласилась я.

- И ты ей компанию составила, -подозрительно проговорил Пашка.

- Ага, -покивала я, - я тут вообще от тоски по тебе скоро сопьюсь, сил моих уже без тебя тут нету…

- Ладно, малыш, не кисни, -принялся успокаивать меня Пашка, - у самого все из рук валится, просто ужас.

- Приезжай скорее, -для приличия немного поканючила я.

- Как только, так сразу, -уверил меня Пашка. - Накупил тебе уже на все командировочные подарков и питаюсь сухарями.

- Ага, -согласилась я, - еще надо на любовниц оставить.

- Точно, -согласился Пашка, - а то они все у меня просто в черном теле, бедняжки. А ты ложись, у тебя в шесть построение любовников под окном.

- Нет, -заверила я мужа, - построение любовников под окном будет, когда ты приедешь.

- Точно, -согласился Пашка, - надо торопиться с отъездом. Вы там репетируете?

- А то! Ладно, -вздохнула я, - беги, только учти, что от тоски по тебе я медленно таю.

- Попрошу без угроз, -надулся Пашка, но быстро остыл, - я люблю тебя, - прошептал он в трубку.

- Я люблю тебя, -эхом ответила я.

- Пока, -попрощался Пашка.

- Пока, -мы оба замолчали.

- Мне статью о настоящей любви заказали, -неуверенно проговорила я.

- Настоящая любовь -это ты, - заверил меня Пашка.

- Сиропчик, -буркнула я, - иди к своим любовницам.

- Не могу… Клади первая трубку, -жалобно попросил Пашка.

- Хорошо, -ответила я и положила трубку.

Некоторое время я всхлипывала и шмыгала носом. Очень хотелось к Пашке, не хотелось никаких статей и картонов. Потом взгляд мой упал на лист бумаги, на котором стоял телефон.

- Что там? -заглянула мне через плечо Катерина.

- Записка, что ли… -обалдело пробормотала я.

- Что за записка? Дай посмотреть, -Катерина вырвала у меня из рук лист и принялась читать: «Уважаемая Галина Львовна. Догадываемся, что вы и сами не рады тому, что ввязались в эту историю. Поверьте, все гораздо страшнее, чем вы можете себе представить. Учитывая ваш род занятий, предполагающий некоторую степень буйства фантазии, вы легко вообразите себе то, что вас ожидает в случае, если вы решитесь ввязаться в это дело поглубже. Пока эти ключи у вас, ваша жизнь не стоит и гроша. Не рекомендуем вам даже проверять, от чего эти ключи. Еще не все потеряно, ситуацию можно поправить. Для того, чтобы выйти из игры, вам достаточно лишь привезти ключи по указанному адресу: Кутузовский проспект, д.106, кв.17., и все будет забыто. Если приедете с ключами завтра к 12.00, Ваше имя забудут те, кто сейчас на вас охотятся. Решать вам, но посмотрите, что эти люди сделали с вашей квартирой. С уважением, неизвестный доброжелатель».

Катерина опустила лист и захихикала:

- Дурь какая-то! Еще бы заглавие написали: «Анонимка». Умора!!!

Я отобрала лист у Катерины, рассеянно пробежала глазами по строчкам и бросила его на пол.

- Что ты смеешься? -я подняла голову к хохочущей Катерине, - что смешного?

- Не знаю, -снова прыснула та, - просто все это уже смешно. Подписались: "Доброжелатель"! Цирк! «Степень буйства фантазии»!

Я махнула рукой на Катерину и принялась звонить бабуле.

- Алло, -ответила она степенно.

- Бабуль, у меня в квартире учинили погром.

- Какой ужас, -сказала бабуля таким голосом, что сразу стало понятно, что она ничуть не ужаснулась. - Искали картон?

- Ты знаешь, скорее ключи от ячейки. Они разломали у меня все, вплоть до полов, -проныла я. - А еще кто-то оставил у меня записку с просьбой вернуть ключи по указанному адресу…

- Ключи вернем с радостью, -заявила бабуля и добавила с укоризной, - ты не хочешь узнать результат экспертизы?

- Жажду, -ответила я, вложив в эти слова весь свой желчный сарказм.

- Наш картон, -пропела бабуля, - подлинный, подлинный, самый натуральный, в собственном соку да Винчи!!!

- Я сейчас с ума от радости сойду, -буркнула я, - мне тут квартиру разворотили, а ты радуешься, что в перспективе еще и морду разворотят.

- Детка, -весело прощебетала бабуля, - в тебе закипают желчь и уксус, а брюзжать в таком возрасте еще рано.

- Ладно… Ты заедешь за мной? Мне страшно одной возвращаться.

- Договорились, мы с Евгюшей выезжаем.

- Бабуль.

- Что, детка? -встрепенулась бабуля.

- Ты до сих пор не отпустила Евгения Карловича?

- А кто ж его держит? -возмутилась бабуля, - просто мы с ним старые, и должны ценить каждый миг общения.

- Ага… -покивала я, - вы старые…

- Ну да, -развеселилась бабуля, - сама иногда удивляюсь, какие старые, просто ужас. Все, детка, жди нас, и мы приедем, - бабуля повесила трубку.

- Что она сказала? -поинтересовалась Катерина.

- Что приедет сейчас, -ответила я, поднимаясь с пола.

- Ну, -пожала плечами Катерина, - тогда пошли кофе, что ли, попьем, вода, небось вскипела уже давно.

Мы прошли на кухню, кое-как освободили проход к дивану, отыскали чашки и заварили себе кофе. Катерина заговорщически подмигнула мне и достала из сумки маленькую фляжечку.

- Что это? -подозрительно прищурилась я.

- Как что? -удивилась моей непроходимой тупости Катерина, - коньяк, что же еще… - она щедрой рукой плеснула мне в кофе лошадиную дозу коньяка и мы чокнулись чашками.

- За то, чтобы эти гады, разворотившие твою квартиру, сдохли, -предложила тост Катерина.

- Звучит кровожадно, но принимается, -кивнула я.

- Что теперь делать собираешься? -спросила Катерина.

- Не знаю, -пожала плечами я, - у бабули был какой-то план, а мне, если честно, сейчас не до того. У меня по программе ремонт. Так вот. Просто ужас, что творится в квартире…

- Да уж, ничего не пожалели гады. Слушай, -встрепенулась Катерина, - а какой он?

- Кто? -не поняла я.

- Ну, картон Леонардо?

- Будет возможность, покажем. Классный, только знаешь, мне бы было достаточно репродукции в книжке. Что народ так за него рубится?

- Люди гибнут за металл, -усмехнулась Катерина и плеснула еще немного коньяка нам в кофе, - плевали они на твой картон.

Мы снова чокнулись и выпили за нас, хороших и замечательных. Потом Катерина рассказала пару новых историй про зверства своего начальства. К примеру, недавно Катерина всего на неделю задержала полугодовой отчет, и на их контору наехала налоговая полиция. Ну и что с того? Разве это причина, что бы заставлять несчастную Катерину выходить на работу по выходным? Она и так утрудила свой хребет на невыносимой работе с одиннадцати до шести (когда не удается улизнуть пораньше). Если бы мы не израсходовали все эмоции на погром, то были бы потрясены кошмарным равнодушием и мракобесием Катерининого начальства. Эти люди не знали слова "жалость", гуманизм был им недоступен.

Мы погоревали немного, плеснули себе еще понемногу коньяка, хлебнули великолепного напитка, который получился (записывайте рецепт: столовая ложка кофе на 150 граммов конька) и решили привести в порядок хотя бы кухню.

Бабуля застала нас за очень увлекательным занятием: Катерина, как девушка более мощная, вешала на место последнюю полку, а я сортировала посуду: складывала все осколки в один большой пакет, а две тарелки и четыре чашки, чудом уцелевшие после погрома - в раковину.

- Девочки, -бабуля расцеловала нас с Катериной, - что у вас тут творится?

- Я тебе говорила, -пожала плечами я, - тут словно Мамай прошелся.

- Детка, -бабуля горестно всплеснула руками, - твой мужик не переживет, как из своей командировки приедет.

- Я, значит, уже не в счет, -укоризненно покивала я головой.

- Галочка, -бабуля заправила мне за ухо выбившуюся прядь волос, - Галочка, у тебя же внутренний стержень, заложенный породой, а мужик твой… Эх…

- Но-но! -возмутилась я, - ты полегче про Пашку-то.

- Ладно, Галочка, не сердись. Я понимаю, тема для тебя святая. -Бабуля села рядом со мной и окинула задумчивым взглядом мое оскверненное гнездо. - Что за письмо с требованием немедленно привезти ключи?

- Вот, -Катерина, подняла с пола записку от доброжелателя и протянула бабуле. Бабуля, кляня на чем свет стоит забытые в машине очки для чтения, медленно прочитала ее, держа на расстоянии вытянутой руки, что придало ее позе некоторую надменность.

- Да… Сильный доброжелатель, прорезюмировала она. -Причем, заметьте, девочки, хочет он не картон, а именно ключ. То есть, даже в голову никому не приходит, что в ячейке никакого картона давно нет.

- Съездим к ним? -умоляюще взглянула я на бабулю, - Отдадим ключи от второй ячейки? Ну пожалуйста…

- Конечно, -подозрительно легко согласилась бабуля, - завтра же и поедем. Ну не смотри так на меня.

Катерина заварила бабуле кофе и предложила коньяку.

- У-у-у… -протянула бабуля с уважением, - что это вы тут пьете…

Мы с Катериной с гордостью продемонстрировали бабуле свои напитки, и даже предложили продегустировать.

- Нет, девочки, -отмахнулась от нас бабуля, - я, как-никак, за рулем. Пришлось внять твоему совету, Галочка, и оставить Евгюшу дома поспать. Он слегка перенервничал сегодня. Катенька, - повернулась к Катерине бабуля, - а поехали с нами?

- Да? -задумчиво закатила глаза Катерина, - как интересно… А домой?

- Да что тебе там дома делать? -приобняла за плечи Катерину бабуля, - нечего там делать, дома. Позвони своему мужику и скажи, что ты отправляешься к бабушке подруги.

- Я попробую… -Катерина поплелась в коридор звонить своему ненаглядному.

- Давай, давай, -прокричала ей вслед бабуля, - сейчас купим балычку и накатим коньячку…

- Ужас, -покачала я головой, - весь день коньяк глушим, и ни в одном глазу…

- Так нервы же, детка… -заулыбалась бабуля. Сообща мы распихали весь хлам по шкафчикам, повешенным Катериной, вложили выбитую плитку на прежние места и отволокли пакет с осколками в коридор. Кухня приобрела почти допогромный вид. Тем временем из коридора неслось:

- Да… К бабушке Галкиной едем. Почему чушь? Что здесь глупого? Что?! Я все это придумала? Зачем мне все это нужно? Что?!! Ну ты подле-ец… Это я прикрываю свои любовные связи поездкой к бабушке подруги? Что я, по-твоему, дура, что ли? Я что, ничего умнее придумать не смогу, что ли?

Поорав еще пару минут, Катерина шваркнула трубку.

- Козел, -смачно выплюнула она.

- Сильно ты его, -с уважением протянула я.

- Ничего не скажешь, -покивала бабуля. - Ну что? - она подхватила свои солнечные очки и водрузила их на нос, - двинулись?

- Да! -ответили мы с Катериной нестройным хором, и вся наша компания отправилась к бабуле домой.

Доехали мы удивительно быстро, выпустили моего кота гулять по огромной бабулиной квартире, растолкали спящего Евгения Карловича, Катерина сгоняла за балыком, бабуля достала коньяк, и вчетвером мы просидели до рассвета. Евгений Карлович разошелся в нашей блистательной компании, сыпал совершенно фантастическими историями, повествующими о годах его богемной молодости. Мы смеялись до упаду, а потом решили спеть хором.

Когда в четыре голоса мы грянули "Варяга", стало понятно, что таким вокальным талантам пропадать грех, и это великолепие должно стать достоянием общественности. Мы распахнули балкон, перетащили туда столик, кресла и продолжили банкет на свежем воздухе. Спев "Варяга" четыре раза, мы решили несколько расширить репертуар. Ничего кроме "Любо, братцы, любо" мы припомнить не смогли, и в момент развели тоску. При словах "а жена узнает - выйдет за другого", мы с Катериной прослезились, а строки "сердце мое смелое коршуны и вороны по полю разнесут" пробили даже бывалых, и Евгений Карлович разрыдался у бабули на груди. Так прошло некоторое время. Мы глубоко погрузились во вселенскую печаль, вспоминали былые потери, то, что и не вернешь никогда, и в тот момент, когда нам всем уж и жить не хотелось, Катерина вдруг затянула: "Все могут короли". Все начали ей подпевать, и вскоре воодушевление вновь охватило нас, и, раз все так здорово сложилось, мы решили исполнить еще и "Лица стерты, краски тусклы". Тут уж мы перепутали все куплеты, перезабыв слова, и наше отвратительное пение само собой сошло на нет.

Некоторое время мы еще сидели, бормоча себе под нос какие-то невнятные "терьям-терьярем-тем-терьям", но и это скоро прекратилось. Воцарилось глубокое молчание. Морфей принял нас в свои объятия. Безвольно раскинувшись, мы растекались киселем по креслам, только бабуле не было покоя:

- Дорогие мои, -провозгласила она, приветственно щурясь на восходящее солнце, - мне кажется, что нам с вами давно пора в постель.

- Мария, ты нас недооцениваешь, -с возмущением проснулся Евгений Карлович, - в наше время по трое суток из-за стола не вставали.

- И даже полное отсутствие на них еды и выпивки не считалось уважительной причиной, -ухмыльнулась бабуля.

- Правильно, -в один голос поддержали мы с Катериной бабулю, - совершенно правильно!!! Давно пора в постель!!!

- Катерина, -попытался горячо возразить Евгений Карлович, но бабуля оборвала его властно:

- Спать.

- Ну, как дамы пожелают, -миролюбиво пожал плечами Евгений Карлович, - спать, так спать…

Без сил мы поднялись из-за стола и нетвердой походкой направились в комнаты. Там, натыкаясь на острые углы, застревая в диванах, которые то так хорошо раскладывались, а то намертво зажимали нас в тиски, мы постелили себе, и, путаясь в пододеяльниках, обмотанные ими, как мумии фараона, провалились в сон.

Перед тем, как уснуть, я слышала, как Катерина судорожно роется в своей сумке. Ей вдруг срочно понадобился блеск для губ, и она жутко без него страдала. Я гаркнула на нее, она на короткое время затихла, но потом начала мучительно шарить вокруг в поисках какого-то лекарства с трудно выговариваемым названием. Далее Катерина искала: свой зонтик, носовой платок и вешалку, куда бы можно было пристроить свой шарф.

В следующий раз я проснулась от Катерининого бормотания на тему того, что куда-то запропастилась ее записная книжка, но мне было уже все равно, и я заснула сном младенца до утра.

Кто подставил нас с бабулей?

Трудно сказать, что утром нас тянуло на подвиги, скорее наоборот.

Даже бабуля не блистала бодростью, хотя утверждала, что все это скоро пройдет. Катерина заявила, что она сейчас умрет, и удалилась в душ на полтора часа. Я обреченно топила чаинки ложечкой в чашке, которую бабуля поставила передо мной. Один Евгений Карлович сиял свежестью и здоровьем, выполняя какие-то замысловатые упражнения в коридоре.

- Евгюша, -простонала бабуля, - и ты еще хочешь, чтобы я вышла за тебя замуж! Да я же умру от комплекса неполноценности!

- Ерунда, Мария, -пыхтел Евгений Карлович, отжимаясь от пола на кулаках, - ерунда, это все сплошная видимость, а через пару недель ты бы убедилась, что замуж вышла за старую развалину.

- Тем более, -слабо изрекла бабуля, прикрывая глаза рукой, - одной старой развалины в семье вполне достаточно.

Евгений Карлович собрался что-то возразить, но тут произошел коронный выход Катерины из ванной. Это выглядело величественно до тех пор, пока она не споткнулась об отжимающегося Евгения Карловича. Катерина закричала страшным голосом и споро отпрыгнула куда-то вглубь коридора, а Евгений Карлович, как ни странно, сохранил олимпийское спокойствие.

- Наступить на гостя в этом доме считается хорошим тоном, -грустно заключил он и скрылся в душе.

Катерина смущенно прошествовала к нам с бабулей и уселась рядом со мной.

- Тяжко, -прошептала она голосом первых христианских мучеников. - Голова, что пивной котел, огромная и гудит.

- Вполне нормальная голова, -оглядела я Катерину со всех сторон. - А как пели-то вчера…

- Пели? -ужаснулась Катерина.

- Ну да, ты солировала… Горлопанила "Все могут короли"…

Катерина ничего не ответила, лишь уронила голову на свои ладони и страдальчески затихла.

- Девочки, -бабуля шлепнула перед нами две тарелки с омлетом, - Евгюша с утра позаботился о нас и приготовил завтрак. Глаза бы не смотрели… Может быть, кто-нибудь его все-таки съест?

- Ага, -покивала я, - кто-нибудь…

Солнечные лучи путались в ажурном тюле, и пение птиц лилось из открытого окна. Где-то далеко включилась и заорала сигнализация. Через минуту снова стало тихо - лишь птицы заливались во все горло. Тихо застрекотал холодильник. Я развлекала себя безумно полезным занятием: прилепляла ладони с растопыренными пальцами к клеенке и отлепляла их. Катерина с отвращением посмотрела на омлет.

- Эх, -сказала она, - жизнь-то какая пошла…

Бабуля хлебнула кофе и слегка ожила.

- Евгюша! -закричала она Евгению Карловичу, выпорхнувшему из ванной, - ты отвезешь нас на Кутузовский проспект?

- Непременно, -галантно ответил Евгений Карлович, прогарцевал на кухню, и налил себе кофе. - А зачем вам туда?

- Надо навестить одного знакомого, -таинственно ответила бабуля. - Конфиденциально.

- Понял, -пожал плечами Евгений Карлович и отправился приводить в порядок свой туалет, слегка потрепанный ночной коньячной баталией.

Я вопросительно посмотрела на бабулю. Та нетерпеливо отмахнулась от меня:

- Ну зачем Евгюше говорить про погром? Раскудахтается, как старая курица…

Я обреченно уставилась в свой омлет, а потом вдруг подняла голову:

- Бабуль, мы правда отдадим ключи от ячейки?

- Ну конечно, -невозмутимо заверила меня бабуля.

- От настоящей ячейки? В которой действительно лежит этот чертов картон?

- Настоящей -не настоящей… - неопределенно пожала плечами бабуля. - Детка, - бабуля нежно потрепала меня по голове, - я же забочусь о тебе. Если бы в эту историю была бы втянута я одна, тогда ладно. Но вчера, когда я увидела твою квартиру, я поняла, что мы слегка заигрались. Отдадим ключи, сделаем у тебя ремонт до приезда твоего мужика, на дачу съездим. Грибы, ягоды… Катенька, - бабуля повернулась к Катерине, - поедешь с нами на дачу?

- Конечно, Марья Степановна, -засияла мутной улыбкой Катерина.

От созерцания этой благостной картины, от бабулиных проникновенных слов сердце мое размягчилось, и я бросилась к бабуле на шею.

- Да ладно тебе, детка, -гладила она меня по волосам, - не переживай, остался один шаг. И все это закончится… Давай, иди одевайся.

Я кивнула, и мы отправились наводить буйную красоту, перед которой не устоит никто в мире, будь он хоть сам принц Уэльский (я бы сказала, что принц - в первую очередь), и протопали к машине, сопровождаемые галантным и, как всегда, подтянутым Евгением Карловичем. Повинуясь негласному решению, Катерина поехала с нами, а теперь она делала серьезное лицо, и даже одолжила у меня темные очки, чтобы выглядеть представительней.

- Вот она -здоровая крестьянская порода, - разглагольствовала бабуля, лукаво кивая на Евгения Карловича, сидящего за рулем. - Всю ночь гуляли, и ни в одном глазу.

- Именно! -довольно прищурился Евгений Карлович, - а ты меня до сих пор отвергаешь…

- Ну… -пожала плечами бабуля, - просто берегу тебя от такого подарочка, которым являюсь.

- Позволь мне судить о том, какой ты подарочек, Мария, -горячо возразил Евгений Карлович. Бабуля довольно ухмыльнулась.

Дальше мы ехали молча. Я смотрела в окно и молча страдала, Катерина спала с открытым ртом, а бабуля произвела глубокое погружение в свои мысли. Настроение у меня было отличное, и хоть меня немного поколачивало, я с успехом заглушала в себе голос разума, говоривший, что так просто все не кончится. Очень не хотелось запугивать себя до полусмерти. В конце концов, если бабуля уверена, что все будет хорошо, значит, у нее есть на это основания.

Примерно в таких мыслях прошла дорога. Евгений Карлович высадил нас у дома номер 106 по Кутузовскому проспекту, расцеловал и попросил звонить прямо сегодня. Бабуля нетерпеливо помахала ему рукой, и мы единым строем двинулись к подъезду.

Да… Домина, куда нас пригласили сдаваться, производил впечатление. Это был роскошный сталинский дом, где все окна - сплошь стеклопакеты, подъезды защищены бронированными дверями и консьержками с приказом "не пущать", а жильцы томны, значительны и неприлично богаты. Мы подозрительно осмотрели этот дом, а затем бабуля позвонила по домофону в квартиру 17.

- Входите, -ответили ей. Мы смело открыли дверь, вошли и гордо проплыли мимо консьержки. Поднимаясь на четвертый этаж в роскошном лифте с зеркалами, мы испытали нечто вроде чувства собственной неполноценности. А скажите, как еще можно чувствовать себя в доме, где убранство лифта гораздо парадней, чем твоя собственная гостиная? Мы уже ожидали, что сейчас зазвучит какая-нибудь торжественная музыка, личный гимн этого дома, как лифт остановился. Выгрузившись на этаж, мы гордо прошествовали к 17 квартире и позвонили.

Тишина была нам ответом.

Мы попробовали позвонить еще раз.

Никакого движения.

Тогда бабуля утопила кнопку звонка, и примерно минуту вся квартира номер 17 оглашалась душераздирающими трелями.

Но никто нам так и не открыл.

- Это просто издевательство какое-то, -пробормотала Катерина, - кому тут нужен картон - им или нам?

- Картон нужен всем, -грустно вздохнула бабуля, и нехорошие сомнения закрались мне в душу, но я с возмущением погнала их от себя, - только не всем он принадлежит. У нас, - добавила бабуля с достоинством, - есть картон. А у них?

Мы еще чуть-чуть позвонили в дверь, но там словно все вымерли. Это уже начинало злить. Некоторое время Катерина сдерживалась, но затем эмоции взяли верх над благопристойностью. Она широко размахнулась ногой и со всей своей молодецкой силой засветила по бронированной двери.

Тут произошло то, чего никто не ожидал. Дверь медленно и плавно распахнулась, и перед нами предстал парадный зал, который по чистому недоразумению небожитель, обитающий в этой квартире, сделал своей прихожей. Мне стал не по себе. В самом деле: какие же тут комнаты? И сколько их?

- Что будем делать? -спросила Катерина, слегка смущенная своей выходкой.

- Пройдем внутрь, -безапелляционно заявила бабуля.

- Внутрь? -с сомнением протянула я, - но бабуля уже подтолкнула меня в спину, и я нерешительно вступила в квартиру.

Там было светло и гулко. Высоченные потолки, уходящие куда-то вверх, белые стены, кругом какие-то колонны, арки и ниши со статуями, подсвеченные голубоватым светом, кадки с пальмами и другими вечнозелеными растениями. Все живо напоминало парк культуры и отдыха им. Горького времен расцвета соцреализма.

- Как тут люди-то живут? -ужаснулась Катерина, глядя на огромный пук какого-то растения, смахивающий на осьминога и торчащий прямо из стены.

- Э-ге-гей! -закричала я, шагая вглубь квартиры, - кто-нибудь! Хозя-ева-а?

- Мы вам ключи принесли, -сладко пропела Катерина, - тут вообще есть живые?

- Нет, -заверила я ее. - Какие живые? Разве не понятно, что жить в таком месте просто невозможно. Это ж Мавзолей какой-то. Здесь либо кино снимается, либо хозяин - псих.

- Может, мы с тобой ничего не понимаем в изысках европейского дизайна, -предположила Катерина.

- Значит, -отрезала я, - все, кто разрабатывает этот европейский дизайн - тоже психи.

- Тихо, девочки, -прикрикнула на нас бабуля, - не бухтите. Должен же тут быть кто-нибудь живой… Дверь открыта, и потом, кто-то же ответил нам по домофону!

- Да, -Катерина сделала ужасное лицо, - но услышав нашу грозную поступь, мерзавец позорно бежал.

- Откуда ты знаешь, что он -мерзавец? - поинтересовалась я. Катерина красноречиво обвела глазами обстановку этой странной квартиры. Мы с бабулей ее поняли.

Молча шагали мы из комнаты в комнату, все тут было пусто, холодно, с минимумом мебели. Даже если мы и натыкались на какой-нибудь предмет обстановки, то не сразу соображали, что это, а, выдвинув какое-нибудь предположение, мы еще долго сомневались в своей правоте. Кругом ни души.

- Людии-и-и!!! -не выдержала Катерина.

- Стой, -я вдруг остановилась перед каким-то извилистым архитектурным сооружением, уходящим высоко наверх, - это у нас что, лестница?

- Вроде бы, -неуверенно проговорила бабуля.

- Наверху обычно располагаются спальни, -блеснула я знанием роскошной жизни, - предлагаю подняться и посмотреть.

Мы осторожно ступили на это подозрительное сооружение, при ближайшем рассмотрении оказавшимся очень прочным, и через мгновение оказались на втором этаже квартиры.

Там было гораздо уютнее, появились мягкие ковры, кресла и стеллажи с книгами. Слепящий белый цвет уступил место мягким золотистым тонам, навевающим негу и ленивую дрему.

- Хозяева… -низким голосом пророкотала бабуля. Естественно, никто не откликнулся. Катерина поотстала и забрела в какой-то закуток, завороженная абстрактной скульптурой (или что это там было), не поддающейся описанию формы, а мы, озираясь, продолжали осмотр этажа.

- Не понимаю, -бормотала бабуля, - ну кто-то же нам ответил… Кто-то оставил дверь открытой…

- По-моему, эти люди издеваются над нами, -буркнула я. - Они думают сбить нас с толку, но не так-то просто нас запугать, мы всем еще покажем… - приступ внезапного подъема боевого духа был вероломно прерван диким криком. Вопила Катерина. Дурниной.

Мы с бабулей рванулись на звук ее голоса, слегка поплутали среди замысловатых арок и вынырнули прямо в спальне. Там, на огромной постели размером с небольшое летное поле, застеленной золотистыми шелковыми простынями, лежал некто с размозженной головой. Простыни пропитались бурой кровью. Над всем этим маячило белое, как мел, лицо Катерины. Она издала еще один душераздирающий вопль, и я присоединилась к ней. Так бы мы и вопили, если бы бабуля не прогремела грозно:

- Отставить!!!

Как ни странно, мы тут же отставили.

- Это… -всхлипывая, бормотала Катерина, - это…

- Труп, -подсказала ей я и выжидающе уставилась на бабулю, словно она сейчас одним ловким движением руки оживит этого человека, отряхнет ладони и поведет нас в Макдональдс. Да… Долгонько еще не захочется мне гамбургер…

Я первый раз в своей жизни видела труп с явными следами насильственной смерти. Тут, как по команде, мы все опомнились и бегом рванули прочь из спальни. Опомнившись через некоторое время, постояли, а затем присели на краешек кожаного дивана и перевели дух.

- Тут труп, -напомнила я бабуле, - надо мотать отсюда.

- Надо, -пожала плечами бабуля, - но минутой позже, минутой раньше - значения не имеет.

- Очень даже имеет, -буркнула я.

- Нет, -упрямо протянула бабуля, - лично я считаю, что надо пойти и осмотреть тело, потому что, вполне может быть, мы найдем там какую-нибудь зацепку, которая поможет нам выпутаться из этой истории. Дело пошло серьезное, - добавила бабуля.

- Я говорила, -проныла я, - что не надо со всем этим связываться.

- Что с нами будет? -жалобно прошептала Катерина.

- Хватит, -пресекла бабуля наше нытье, - пошли осмотрим спальню.

Она поднялась с дивана и решительными шагами проследовала в страшную комнату. Мы с Катериной робко поплелись за ней. Если честно, в отличие от своей бабули, я с трудом себе представляла, как надо осматривать тело.

Бабуля принялась размеренно ходить по спальне, внимательно глядя себе под ноги. Мы с Катериной жались на пороге, стараясь не смотреть на постель, потому что нам было гораздо спокойнее думать, что это такие разводы на обоях замысловатые, а не кусочки мозгов, прилипшие к ним.

- Так, -глубокомысленно бормотала бабуля себе под нос, а мы восхищенно внимали ей.

Тут бабуля пантерой прыгнула в угол комнаты, закопошилась там и вынырнула с огромным блестящим пистолетом в руке.

- Боже, -только и смогли вымолвить мы с Катериной, - Боже… - видок у бабули был внушительный.

- Из этого оружия, -задумчиво поговорила бабуля, - и был убит этот тип. Большая шишка, судя по всему…

Бабуля не успела договорить, потому что зазвенел дверной звонок. Пронзительные трели наполнили квартиру. Мы вжали головы в плечи.

- Мамочки, -проговорила Катерина обреченно.

- Цыц! -прошипела бабуля страшным голосом и быстро засеменила вглубь второго этажа. Я до крови закусила губу, чтобы не разрыдаться в самый неподходящий момент, и припустила бегом за бабулей. Катерина не отставала от нас. Мы скрылись за какой-то портьерой и затихли.

Тем временем послышался топот и грубые мужские голоса наполнили квартиру:

- Косой! Косой! Что случилось?

Затренькал мобильный телефон, и кто-то принялся отвечать на звонок:

- Да, на месте… Нет, пока ничего подозрительного… Да, так и было, Косой позвонил, и сказал, что его убивают. Такие дела. Нет, сиди на месте, тут и так нас до фига.

Каждое слово вошедших долетало до нас, благодаря необыкновенной акустике, царящей в этих хоромах. Мы тесно прижались друг к другу и взялись за руки.

- Останьтесь у двери, вдруг кто здесь еще есть, -приказал кто-то.

Бабуля тихонько чертыхнулась. Катерина дрожала мелкой дрожью.

Тут эти ребята обнаружили труп.

- Косой, -послышался озадаченный голос, - ни фига себе…

- Там в ванной -трое его ребят, - ответили ему откуда-то издалека, - убиты выстрелами в голову.

По Катерининому выражению лица можно было легко сказать, что в данную минуту она благодарила бога за то, что ей не привелось полюбоваться ванной. Бабуля сосредоточенно сопела. От недостатка воздуха кружилась голова.

Несмотря на всю роскошь этого дворца, портьера, под которой мы имели счастье спрятаться, оказалась на редкость пыльной. Вся эта пыль уже щипала мне ноздри, и я почувствовала, что сдержаться нет никакой возможности. Молодецкий чих, что выдаст нас с головой, был уже не за горами, однако кулак, ткнувшийся мне под нос, привел меня в чувство. Я приоткрыла один глаз. Бабуля поигрывала своим кулаком с таким видом, что я поняла - она убьет меня, если я чихну. Я решила не испытывать судьбу.

Хитрые маневры и веселые старты

Народ тем временем рассредоточился по квартире, тихо переговариваясь. Все искали оружие, из которого замочили Косого и его команду, а бабуля скромно сжимала его в руке. И это могло бы продолжаться еще долго - парни рыскали по другим комнатам, мы стояли за портьерой (не очень удобно, но без нее было бы гораздо хуже), если бы Катерина не исполнила великолепный номер. Сначала она раскачивалась, закатывая глаза и придерживаясь за нас, а потом всей тяжестью своего роскошного тела обвалилась в обморок. Это произошло весьма неожиданно, и мы с бабулей, побалансировав немножко, не удержались на ногах и все вместе рухнули на пол, оборвав портьеру.

- Т-твою мать, -с чувством прошипела бабуля, силясь подняться на ноги. Несколько секунд мы барахтались в портьере, щипая обмякшую Катерину за бока, ругаясь вполголоса на чем свет стоит, но потом каким-то чудом приобрели вертикальное положение. Катерина с тихим стоном приходила в себя, потирала слабой рукой ушибленный лоб, а наша возня уже привлекла к себе внимание.

В комнату, где мы так неудачно попытались спрятаться, ворвались двое крепких ребят в кожаных куртках. Конечно, они ожидали увидеть здесь все, что угодно, но только не трех испуганных женщин. Я уже мысленно попрощалась с жизнью, однако бабуля перехватила инициативу и совершила поступок, заставивший меня зауважать ее еще больше. С громким боевым кличем схватила она какой-то замысловатый предмет мебели (что это было, у меня даже нет предположений) и двумя короткими ударами по голове вырубила оцепеневших от нашего вида парней. Затем она молниеносно достала из сумки зажигалку и подожгла валявшуюся посреди комнаты портьеру.

- За мной, быстро! -крикнула нам бабуля, и я кинулась за ней, волоча вялую Катерину, которая с трудом перебирала ногами, и, видимо, не очень хорошо понимала, где находится. Кубарем слетели мы с лестницы и побежали по направлению к прихожей. Нам наперерез бросились еще трое, с виду - родные братья тех, получивших по голове мебелью неизвестного назначения.

- Поберегись, -завопила бабуля им прямо в лицо, бешено размахивая пистолетом. Вид у нее был впечатляющий. Мы с Катериной не отставали от нее - старательно махали руками и корчили свирепые рожи, достойные пиратов, берущих на абордаж мирное торговое судно. Парни слегка призадумались.

- Пожар! Там все горит!!! -надрывалась бабуля. По квартире и впрямь разнесся запах горелой ткани.

- Где? -опешили парни, сраженные боевым кличем моей бабули и нашей с Катериной корейской гимнастикой.

- Там!!! Косой горит!!! Парни сейчас задохнутся!!!

Пока парни мучительно соображали, что горит и кто же там сейчас задохнется, и решали сложную дилемму - пристрелить нас на месте, или подождать немного, мы бодро пробежали в прихожую.

- Пожар!!! -закричала я часовым, стоящим у двери и страшно интересующимся, что за шум такой в комнатах. Но на них этот великолепный бабулин трюк в моем исполнении почему-то не подействовал - то ли голосок у меня оказался слабоват, то ли актерского мастерства не хватило. Парни принялись доставать оружие. Тут-то бабуля еще раз продемонстрировала свои отточенные годами нелегких упражнений способности.

С воплем первобытного охотника бабуля подскочила к вешалке и два счета обрушила ее.

Это сооружение немыслимых форм и размеров, заваленное пальто, куртками, шарфами и шапками, повалилось на несчастных часовых с диким грохотом и погребло их под ворохом тряпья. Пулей мы выскочили из квартиры, а сзади раздавался грохот выстрелов.

Как мы мчались по Кутузовскому проспекту, пытаясь уйти от погони, а за нами гнались четыре здоровенных бугая, думаю, долго еще будут помнить люди. Какие же непознанные силы заложены в человеческом организме - от страха мы развили такую скорость, что сами поразились своим способностям, а преследователи наши были удивлены настолько, что даже забыли про свои автомобили. Клянусь, пешком нас догнать было невозможно - мы бежали быстро, как страусы.

Бандиты тоже темпа не сбавляли, но, как ни старались, дистанцию между нами сократить не могли. Однако скоро до нас в очередной раз стало доходить, что бег - не наше призвание, и пора снова брать противника внезапностью. Мы попетляли немного, словно раздумывая, куда бы податься теперь, подпустили к себе преследователей поближе и вдруг резко свернули в ближайший переулок.

Дальше все пошло как по маслу. Качки сходу проскочили поворот, и пока они возвращались и координировали действия, мы успели свернуть в какой-то двор и нырнули в подъезд пятиэтажного дома. Там мы мухами долетели до чердака, с корнем вырвали опечатанную дверь и, путаясь ногами в проволоке, спотыкаясь о нежные бомжатские постели, чертыхаясь на чем свет стоит, пробежали поверху несколько подъездов. Разворотив еще одну чердачную дверь, мы кубарем вылетели на пятом этаже.

Пока мы с Катериной пытались перевести дух, бабуля осторожно выглянула из подъездного окошка, проверить, как там погоня.

Оказалось, что бедняги не ожидали от нас такой прыти и отстали еще в тот момент, когда мы забегали в пятиэтажку. Теперь они озадаченно прочесывали район, силясь понять, куда же мы запропастились.

Мы без сил сползли на пол и попытались отдышаться. Получалось паршиво, казалось, наши сердца застряли в горле, вот-вот мы их повыплевываем прямо на грязную плитку. Ну не складывается у меня с этими пробежками!

Я осваивалась с новыми ощущениями, клятвенно обещая себе больше никогда не развивать скорость выше пяти километров в час. Катерина сосредоточенно пыхтела, а потом вдруг затихла и неожиданно взорвалась хохотом. Мы с бабулей изумленно смотрели на бедную девушку, опасаясь за ее рассудок.

- Катенька, -осторожно положила руку на плечо Катерине бабуля, - как ты себя чувствуешь?

- Она рехнулась? -с опаской спросила я у бабули. Та пожала плечами и выразительно посмотрела на меня. Катерина же начала икать от дикого хохота, сложилась пополам, и сквозь ее смешки, перемешанные со всхлипываниями, мы услышали:

- Марья Степановна… Как вы их! Бду-у-ум… Пуфиком по голове…

Так это был пуфик! А ведь сразу и не догадаешься.

- Нет, я не могу… -Катерина подняла голову, - так и в дурку загреметь недолго! Я же всю дорогу сдерживалась, - заливалась она, - не будешь же ржать, когда за тобой гонятся четыре бандюка…

Тут и с бабулей случилась настоящая истерика - она хохотала и не могла остановиться. Катерина не отставала от нее.

- Да так тоже в дурку загреметь довольно просто, -буркнула я. Мне смеяться совсем не хотелось. Сидим на полу в полутемном подъезде и ржем, как психи… Просто замечательно! Я возмущенно сложила руки на груди и принялась ждать, пока этот взрыв буйного веселья сойдет на нет. Бабуля с Катериной гоготали как полоумные. Я мрачно наблюдала за ними. И в тот момент, когда я снова стала опасаться за душевное здоровье своих близких, и собралась оказать им первую психиатрическую помощь, бабуля вдруг перестала хохотать и выпрямилась. Лицо ее было совершенно серьезным.

- Девочки, -сообщила бабуля нам, - нас подставили.

- Кто? -часто заморгала Катерина, тоже поуспокоившаяся.

- Не знаю, -пожала плечами бабуля, - но становится очевидно, что нас подставили. Сейчас для бандитов мы - убийцы этого Косого.

- Мы же ни разу в жизни его не видели, -осторожно заметила я.

- Кого это сейчас волнует? -пожала плечами бабуля.

Мы замолчали и сидели так довольно долго. По крайней мере, у меня затекла шея, спины словно и не было, а о ногах и говорить не приходилось. Стало понятно, что для ухода в партизаны подъезд - место малоподходящее. Надо было выбираться.

- Ну что, -бабуля тяжело поднялась, опираясь на батарею и приговаривая, - эх, старость не радость…

Я попыталась последовать бабулиному примеру, но встать смогла лишь со второй попытки. Как болело все тело! Трудно выразить словами. Катерина жалобно заныла.

- Ладно вам, девочки, -ласково посмотрела на нас бабуля, - не нойте. Сейчас выберемся отсюда, и - домой. Ванну примем, в массажном кресле посидим. Главное сейчас - добраться до дома.

- Ну, мы крутые, -протянула Катерина. - И как нам удалось от них оторваться? В жизни бы не поверила, что смогу бежать со скоростью паровоза!

- Жить захочешь -не так побежишь, - философски заметила бабуля.

Мы принялись медленно спускаться по лестнице.

- Бабуль, -меня внезапно осенило, - а эти парни нас дома не ждут?

- Вряд ли, -махнула рукой бабуля. - К кому, ты думаешь, они поедут домой? На деревню к дедушке? Они даже наших имен не знают.

- Раз нас подставили, -блеснула здравой мыслью Катерина, - то и имена могут сообщить. По крайней мере, им это ничего не стоит.

Мы озадаченно замолчали. К тому моменту, когда мы доплелись до первого этажа, бабуля неуверенно проговорила:

- Ну… За деньгами-то домой хочешь-не хочешь надо заехать…

Решено было попробовать попасть домой к бабуле, а ко мне даже не соваться, взять денег, а дальше действовать по обстоятельствам.

Мы вышли на улицу, поймали попутку и рванули к ближайшему метро. Водитель почему-то довез нас до Белорусской, но нам было уже все равно. Мы юркнули в подземный переход, схоронились за какой-то палаткой и принялись нервно оглядываться.

- Девочки, -проговорила бабуля таким голосом, словно она не особенно верила в свои слова, - а мы ведь действительно ушли от погони!

- А ты сомневалась? -спросила я беспечно.

- Да как тебе сказать… -пожала плечами бабуля, - тут, детка, никогда нельзя быть уверенной в том, что погоня закончилась. Никогда не считай, что противник глупее тебя, - назидательно добавила бабуля, - иначе проиграешь.

- Все-таки едем домой? -поинтересовалась Катерина, - я теперь от вас ни ногой, вы уж как хотите. Мне страшно, и пока вы эту кашу не расхлебаете, я домой к себе даже не сунусь. Позвоню своему козлу, скажу, что на дачу к тебе, Галка, поехала. Типа, я обиделась.

- Разумное решение, -одобрительно кивнула бабуля, - а теперь, поехали все-таки домой.

Всю дорогу мы молчали. Люди в метро с удивлением посматривали на нас, а мы сидели, тесно прижавшись друг к другу, словно в глубокой медитации, и на все нам было наплевать. Мы размышляли.

Я преимущественно кляла последними словами чертов картон, сволочные ключи и гадских гадов, заваривших эту кашу. Надо отдать мне должное - досталось и нашему гигантскому коллективному уму. Катерина думала о том, как здорово, что вынужденным отсутствием дома она накрутит мозги своему козлу. И тот в очередной раз поймет, какой ему бриллиант подкинула судьба в придорожную пыль. О чем думала бабуля, понять не было никакой возможности, потому что дума была ее настолько велика, что обычный мозг ее не осилит.

Таким образом мы добрались до бабулиного дома, и быстро шмыгнули в подъезд, проверив предварительно, нет ли тут каких-нибудь типов, жаждущих крови и картона.

Преимущественно, конечно, крови.

Бабуля не дремлет

Дома мы по очереди сидели в ванной, силясь отмыть с себя воспоминания о трупе Косого, а потом собрались на кухне. Пристроившись на большом пухлом кухонном диване, мы закутались в уютные халаты, которые выдала нам бабуля, и принялись держать совет. От обеда мы, кстати, отказались. От ужина тоже.

- Для начала, -подала голос бабуля, - надо переехать на время из города. Куда-нибудь в ближнее Подмосковье.

- К нам на дачу? -поинтересовалась я.

- Прекрасная мысль, -похвалила меня бабуля, - неизвестно, где нас быстрее достанут - на даче, или здесь. В таком случае можно и вовсе никуда не переезжать.

- Ну, я только предложила, -пожала плечами я, кутаясь поплотнее.

Вечерело, и сумеречная июньская прохлада ползла в окно. Предзакатный воздух был прозрачным, лишь тополиный пух пышными хлопьями кружился в танце. Дул мягкий ветерок, ласково холодя наши пылающие щеки.

- Надо ехать на дачу к каким-нибудь знакомым, -предложила Катерина.

- У тебя есть какие-нибудь знакомые с дачей, на которой можно будет пожить? -поинтересовалась я.

- Да, -горячо закивала та.

- Кто?

- Э-э-э… Вы, -сникла Катерина.

- Отлично, -похвалила ее я, - сила и мощь опытного шпиона. Предлагаю тебе написать книгу "Что делать, если на вас наехали бандиты?".

Катерина надулась и замолчала.

- Подождите-ка, девочки, -встрепенулась вдруг бабуля, - успокойтесь, мои хорошие! Кажется, у нас есть дача!

Бабуля сорвалась с дивана, подхватила телефонную трубку, набрала номер и защебетала:

- Ларисочка? Милая, как твои троглодиты? Что ты говоришь? Петенька женится? Боже мой!!! Он же еще совсем мальчик! И кто же его окрутил? О… Мерзавка… Как я тебя, Ларисочка, понимаю… Ангел мой, а у меня к тебе просьба. Сейчас я все тебе расскажу, -в бабулином голосе вдруг появились приторно-медовые нотки, - Ларочка, один чертовски молодой человек… Да, да, Ларочка, не то что седина в голову, тут бы не облысеть на старости лет, и вдруг - такое… Ларочка, выручай старуху… Пусти к себе на дачу… У меня же дети, внуки… Совсем, решат, старая рехнулась… Ах, милая, век тебе обязана… Ты уж позвони сторожу, чтобы он нас там не перестрелял… Целую, ангел мой, спасибо тебе… Держись, милая.

Мы с Катериной ошарашенно смотрели на бабулю. Та как ни в чем ни бывало прогарцевала к раковине, поставила чайник, и вернулась на свое место.

- И что вы так на меня смотрите? -не выдержала бабуля наших изумленных взглядов. - Я не понимаю, не могу я, что ли для общего дела приврать немного?

- Почему же, -пожала плечами я, - очень даже можешь, только странно, что история про молодого любовника показалась тебе более правдоподобной, чем то, что происходит на самом деле.

- Конечно, детка, -бабуля приобняла меня за плечи, - конечно, история про любовника более правдоподобна! Мы же с Ларочкой еще с незапамятных времен выручаем друг друга. Вы же все у нас такие правильные, просто дух захватывает! С вас станется, в сумасшедший дом старуху сдадите. А расскажи я Ларочке про бандитов, она решит еще, что я ее разыгрываю.

- Ну, бабуль, ты… Молодец… -восхитилась я.

Тут чайник закипел, и я встала заварить нам всем кофе.

- А что дальше будем делать? -спросила Катерина. - Ну уедем мы на дачу, и что? Не до конца же жизни нам там сидеть.

- Нет, конечно, -улыбнулась бабуля, - это все глупости. С улицы мы позвоним Евгюше, и пускай старый лис трясет свои связи, выясняет, кто ищет нас, за что, и кто так мило нас подставил. Сейчас вся картинка для нас - как задачка с тремя неизвестными.

- Позагораем на даче… -внезапно пришла я в бурный восторг, - малины поедим…

- Да рано, вроде бы, еще для малины, -с сомнением протянула бабуля.

- Ну и что? -пожала плечами я, - главное, что уже купаться можно.

- А там и зимой купаться можно, -улыбнулась бабуля. - В закрытом бассейне.

- Ты слышала, Катерина? -обратилась я к подруге, - Считай, что мы едем в дом отдыха.

Катерина посмотрела на меня, как на ненормальную:

- Нас ищут бандюки, а ты загорать собралась, -буркнула она.

- Надоело бояться, -взмахнула я рукой, - лучше погибать загорелой, чтобы убийца был поражен в самое сердце моей нескончаемой красотой, - чем белой, как кисель. В таком случае, на пощаду рассчитывать нечего.

Катерина хмыкнула, покачала головой и повернулась к окну.

- Девочки, -замерла внезапно бабуля, - девочки, вы слышали?

- Нет, -обернулась Катерина, - ничего не слышали.

- Так послушайте, -раздраженно бросила бабуля, - кажется, стукнула балконная дверь.

- Бабуль, -постаралась успокоить ее я, - ветер, наверное.

- Ни-фи-га… -протянула бабуля, - я живу в этой квартире третий десяток лет, и знаю все звуки, издаваемые ею. Это не ветер. Кто-то открыл балконную дверь.

- Пойдем проверим, -прошептала я внезапно севшим голосом.

- Пойдем-пойдем, -прошептала бабуля, - что-то все это мне не нравится… Хотя, девочки, давайте так: я подкараулю наших гостей у двери, а вы создавайте иллюзию оживленной беседы. Поехали, - с этими словами бабуля подхватила тяжеленный табурет, и спряталась у дверного косяка.

В одной из комнат послышался явный скрип паркета. Тут даже я заподозрила неладное. Ладони мои вмиг вспотели, в горле пересохло, но я попыталась затравить разговор.

- Катерина, -начала я дрожащим голосом, - расскажи мне про тот новый прекрасный крем…

- Про какой "новый прекрасный крем"? -посмотрела на меня, как на полоумную, Катерина. Я сделала страшные глаза.

- А-а, про крем… -встрепенулась Катерина, сраженная моим актерским талантом, - ну… Тот крем такой мягкий и легкий… Моментально впитывается, и совсем не жирный…

- А в чем же его секрет? -спросила я, оценив весь идиотизм ситуации и с трудом сдерживая смех.

- Секрет? -переспросила меня Катерина, мучительно пытаясь припомнить хоть одну рекламу, - какой секрет… - у косяка, с табуретом наперевес, бабуля давилась от беззвучного хохота. - А! - припомнила Катерина, - Ну… В этом креме до хрена витамина С, и ты представляешь, всю усталость как рукой снимает!

- Надо же! -изумилась я, - а живая вода фруктов в этом креме есть?

- А то, -Катерина оскорбилась за свой крем до глубины души, - конечно, он весь прямо-таки замешан на этой самой живой воде… Кожа после него…

- Как на заднице, -прошептала бабуля, подмигнув нам заговорщицки.

Катерина не выдержала и прыснула.

- И тебе его Ира дала? -попыталась я продолжить светскую женскую беседу.

- Конечно, Ира, -покивала Катерина, - она ведь такая стерва…

- Ах, -покачала головой я, - какая Ира стерва. Мужика первого своего во гроб вогнала, и второго вгонит.

- А если будет третий, она и третьего туда же, -не выдержала Катерина и захохотала. Титаническим усилием воли я сдержалась и продолжила:

- Это ужасная женщина…

- Но какой у нее прекрасный крем!!! -от души веселилась Катерина.

- Заткнись, -прошипела я Катерине, - то, что мы говорим, похоже на бред сумасшедших, - Катерина захохотала с новой силой, и тут все произошло очень быстро, мы даже опомниться не успели, - в дверном проеме возник какой-то высокий, коротко стриженый парень, моментально получил от бабули табуретом по голове и мешком повалился на пол.

- Ура!!! -проорала бабуля, - детка, - бросила она мне коротко, отшвыривая табурет в сторону, - неси веревку!!!

- Какую веревку? -опешила я, рассматривая парня. Нормальный такой парень, очень даже симпатичный. При мысли о том, что он явился нас убивать, меня передернуло, и я отправилась искать веревку.

Тем временем бабуля с помощью Катерины перевернула парня и тщательно его обыскала.

- Вот! -возопила она, - пистолет прихватил, засранец!!!

Я принесла бельевую веревку, и бабуля опытной рукой скрутила злоумышленника в бараний рог за такое короткое время, что мне в очередной раз стало не по себе. Интересно, сколько раз в своей жизни бабуля проделывала подобные манипуляции?

Мы усадили беднягу на табурет, привалив его к стене, а бабуля с чувством выполненного долга устроилась на диване.

- Будем ждать, -кротко сказала она, - пока этот товарищ очнется.

- А потом что делать будем? -поинтересовалась Катерина, плотоядно оглядывая парня.

- Дознаваться, какого черта ему понадобилось в моей квартире, -заявила бабуля.

- Мы же не будем его пытать? -жалобно спросила я.

- Если понадобится, то запросто, -невозмутимо заверила меня бабуля.

- Как? -всполошилась я, - каленым железом? Возведем здесь импровизированную дыбу? Будем рвать ему ноздри? Ногти? А, может, паяльником?

- Посмотрим по обстоятельствам, -ответила бабуля, улыбаясь. - А насчет того, что это за птица, у меня есть кое-какие соображения, - добавила бабуля.

- Ну и кто он? -лениво поинтересовалась Катерина, не сводя глаз с парня.

- Я, пожалуй, пока помолчу, а то окажется все не так… Тогда, чего доброго, скажете: мало того, что старая хрычовка, она еще и дура дурой, -ответила бабуля таким тоном, что сразу стало понятно, ни в одно слово из вышесказанных она не верит.

- Как хочешь, -махнула я рукой на бабулю, - твое дело. Но мне кажется, что он явно не от бандитов.

- Это почему? -заинтересовалась Катерина.

- Полет не тот, -скривилась я, - бандиты обычно кучками ходят и так по-глупому не подставляются.

- Ну… -бабуля прошлась по кухне, взяла свою чашку и хлебнула остывшего кофе, - может, это вообще очередная подстава. Не нравится мне этот парень.

- Кому же он понравится, -Катерина с нескрываемым интересом рассматривала бездыханное тело. Как всегда, вкусы наши совпали.

Некоторое время мы помолчали, внимательно разглядывая беднягу, на свою беду залезшего к нам на кухню. На лбу у него медленно, но верно росла огромная шишка.

- Вот скажи, бабуль, -поинтересовалась я, - ты за сегодня уже третьего бугая вырубила, не считая тех типов, под вешалкой. Как тебе такое удается?

- Фигня, детка, -ухмыльнулась бабуля, - у всех этих идиотов существует понятие о честном бое. Казалось бы, какая уж там честь, когда три мужика на слабую женщину нападают, ан нет. Даже подонкам нужно как-то оправдать свою агрессию, и на это оправдание обычно уходит некоторое время. Его-то и надо использовать. Я вот сразу вижу, что в честном бою их вряд ли осилю. В таких случаях, Галочка, надо запомнить несколько простых приемов. То есть, - принялась перечислять по пальцам бабуля, - он тебя выше и здоровее, зато рядом есть какой-нибудь табурет. Это раз. У него реакция лучше, так бери его внезапностью, нападай еще до возникновения конфликтной ситуации. Это два. Он тактик по натуре - сбей его с толку совершенно нелогичным поведением, веди себя как ненормальная, испугай его дурацкими криками и нападай первая… - бабуля поняла, что слегка увлеклась и смущенно замолчала.

Мы с Катериной взирали на нее с восхищением.

- Бабуль, -тихо спросила я, - где ты всему этому научилась?

- Жизнь научила, -так же тихо ответила бабуля. - Эй!!! - она склонилась над нашим трофеем, - ты долго будешь притворяться невинно убиенным?

Как вырвать признание или «Льется песня на просторе…»

Ответа ей не последовало. Бабуля постояла над ним немного, затем размахнулась и влепила парню звонкую пощечину. Парень заметно скривился, но в себя не пришел.

- Бабуль, -попросила я, - полегче, без крови пожалуйста, у меня нервы не выдержат.

- Тогда пойди погуляй, -бросила мне через плечо жестокая бабуля. - Меня злит то, что он перед нами дурака валяет.

Катерина жалостливо смотрела на бедняжечку, потом встала, взяла чайник, полный тепловатой воды, и обрушила небольшой водопад на этого партизана. Парень закашлял, забулькал, задергался и открыл глаза.

- Приветик, -мрачно помахала ему рукой бабуля. Парень моргал глазами, озираясь, и, видимо не очень хорошо понимал, что происходит.

- Ты глазками-то не моргай, -обратилась к нему бабуля, - ты нам по существу все выкладывай.

Парень дернулся на табурете, пытаясь разорвать путы, сдерживающие его, не смог и страдальчески затих. Просто "Умирающий раб" в исполнении Микеланджело.

- Ты под дурачка нам тут не коси, -хрипло проговорила бабуля, - а то я-то чего, мне все равно, я бы тебя даже выпустила, но вот они… - бабуля многозначительно кивнула на нас, - они жаждут твоей крови…

Пока мы с Катериной осмысливали собственную кровожадность, парень решил, что пора снизойти до разговора.

- Ч-что происходит? -спросил он.

- Мы рады, -кивнула ему бабуля, - что ты счел нас достойными слышать твой голос. - Что происходит, я сейчас тебе объясню. Ты залез через балкон в мою квартиру, заметь, с большим пистолетом в кармане, и с маленьким за носком. Наверное, ты что-то хотел нам сказать. Мы не пожелали тебя слушать, пока эти милые вещицы были в твоем распоряжении, потому пришлось тебя обезвредить, связать, и теперь мы хотим выслушать тебя в такой вот дружеской обстановке.

Я сидела, сложив руки на груди, прикидывая, сколько же боевиков за последние пять лет посмотрела моя дорогая бабуля. Точного количества я не знала, но заучила бабуля оттуда почти все реплики. Это вселяло надежду. Катерина уселась поудобнее и с восторгом наблюдала эту великолепную сцену.

- Ну, мой милый, -протянула бабуля злодейским голосом, - говори с нами.

Парень отважно отмалчивался, внимательно рассматривая потолок на бабулиной кухне.

- Значит, не хочешь говорить? -елейным голоском спросила бабуля. - Пеняй на себя.

Парень надулся, как индюк, задрал подбородок и приготовился принять свою кару и пострадать за идею (или за что он там собрался страдать).

- Молчишь? Ну, молчи-молчи, -грозно проговорила бабуля. - Детка, - обратилась она ко мне, - принеси мне, пожалуйста, гитару и ноты. Они в гостиной.

Я похолодела от ужаса. Никогда не подозревала, что моя бабуля - настоящая садистка.

- Бабуль, -робко проговорила я, - может не надо? Он сам сейчас расколется, правда? - обратилась я к парню, но тот, судя по всему, не понимал, что над его головой уже занесен меч.

- Иди, детка, -прикрикнула на меня бабуля, - иди, этот паршивец издевается над нами. Сейчас мы его проучим.

- Бабуль, -еще раз попыталась я воззвать к бабулиной человечности.

- Иди, -отрезала мои слабые попытки та, и я обреченно поплелась за гитарой и нотами. Из кухни плыл приглушенный голос бабули, призывающий этого типа расколоться, чередующийся с напряженным молчанием. Да… Сейчас этот парень запоет, как канарейка. Бедняжка…

Натыкаясь на все острые углы в темной квартире, я отыскала бабулин музыкальный инструмент, ноты и мысленно поблагодарила небеса за то, что пианино бабуля отдала для одной из своих правнучек. Это хоть немного радовало.

Я вернулась и молча протянула бабуле орудия пытки. Бабуля с наслаждением погладила гитару и взяла пару душераздирающе фальшивых аккордов. Бабулина музыка гремела, как раздолбанный троллейбус.

- Девочки, -бодро обратилась к нам бабуля, - когда я скажу вам: «затыкайте уши», так и делайте.

- Зачем? -робко поинтересовалась Катерина, но тут бабуля взяла еще пару аккордов, и Катеринины вопросы прекратились сами собой. Парень слегка занервничал, а бабуля садистски оттягивала сладкий миг пытки.

- Так, -говорила она, лениво перелистывая ноты, - что мы исполним вам сегодня, молодой человек? Может быть "Темно-вишневую шаль"? Или "Отвори потихоньку калитку"? Понимаю, это все давно устарело, но, если вас тянет на что-нибудь современное, то в моем репертуаре недавно появилась песня Виктора Цоя "Звезда по имени солнце", аккорды мне показал один из моих младших внуков. Очень современно звучит вещичка…

- Я не боюсь! -храбрился парень, но по его лицу было видно, что не сладко ему приходится.

- А кто тут говорит о страхе? -ласково спросила нашего гостя бабуля, извлекая из гитары душераздирающие звуки. - Здесь собрались два любителя музыки, готовые наслаждаться бессмертными произведениями этого вида искусства. Может быть, послушаем "Как прекрасен этот мир"? - бабуля подняла глаза от нот и по-людоедски улыбнулась парню, - будешь колоться, гад? - прошипела она.

- Я… ничего не знаю… -паренек все еще не подозревал, что ему уготовано.

- Ты не знаешь, зачем залез в мою квартиру? -изумилась бабуля. - Какой ты умный. Хватит. Будем петь "Отговорила роща золотая", - железным тоном отрезала бабуля. - Любишь Есенина? - поинтересовалась она сладко. Парень дернулся пару раз, но веревка держала крепко.

- Бабуль, -вновь попыталась я, - может, не надо "Рощу"? Может, лучше Цоя?

- Девочки, затыкайте уши, -даже не обратила на меня внимания бабуля и взяла первые аккорды. Звучало это просто ужасно. Прослушивая вступление к бабулиному пению, парень попытался зажать уши плечами, но ничего у него не получилось. Было видно, что он страдает. Мы с Катериной отвели глаза, не в силах выдержать подобного зрелища. Тем временем бабуля запела:

- "Отговори-и-ила ро-о-оща золота-а-ая-а-а

Бере- о-озовым весе-о-олым языко-о-о-ом,

И журавли-и-и печально пролета-а-ая-а-а,

Уж не жалеют больше ни-и-и-и о-о-о ко-о-о-ом…"

Это было просто ужасно. На глазах у парня выступили слезы, он метался и стенал, но добился лишь того, что рухнул с табурета на пол, и внимал бабулиной музыке, лежа на полу и жалобно косясь из-под стола. Катерина была готова разрыдаться от сочувствия. Она разжала уши и крикнула:

- Марья Степановна!!!

- Дура, -пнула я ее в бок, - уши зажми, сейчас такое начнется, мертвые встанут.

Катерина поспешно зажала уши, и очень во время, потому что бабуля заголосила жутким, потусторонним фальцетом:

- "И-и-и журавли-и-и, печально пролата-а-ая-а-а,

Уж не- е жалеют больше ни-и-и-и о-о-о-о-о ко-о-о-ом…"

Парень плакал и умолял о пощаде, но жестокосердная бабуля продолжала завывать:

- "Стою оди-и-ин, среди-и-и равнины го-о-олой,

А журавле-е-ей уносит ветер в да-а-аль.

Я полон ду-у-ум о ю-у-уности весе-о-о-олой,

Но ничего в проше-е-е-едшем мне не жа-а-а-аль…"

- Господи, -беззвучно заплакала Катерина, не выдержав подобного издевательства. Я не смогла больше смотреть и прикрыла глаза. Сквозь величественные бабулины завывания неслись мольбы несчастного парня, который, судя по всему, уже отдавал богу душу. Бабуля была непреклонна:

- "Не жаль мне ле-е-ет, потраченных нарпа-а-асно-о-о,

Не жаль души сиреневую цве-е-еть…

В саду горит косте-о-о-ор ряби-и-ины кра-а-асной,

Но никого не мо-о-ожет он согре-е-еть…"

- Бабуля… -я уже не сдерживала рыданий, - бабуленька, ему уже хватит…

Но бабуля была непреклонна в своем гневе:

"В саду гори-и-ит косте-о-ор рябины кра-а-асной,

Но никого не-е-е може-е-ет он согре-е-е-еть…"

Далее последовал душераздирающий проигрыш, гитара скрипела и визжала, бабуля подвывала себе под нос, а я благодарила бога за то, что имею возможность зажать уши. На несчастного парня было жалко смотреть.

Как я понимала беднягу!!! Так же страдало все наше семейство на протяжении очень долгого времени.

Представьте себе: лето, теплый июльский вечер… Мы сидим все в сборе на бабулиной даче, и чаепитие под старой яблоней подошло к концу, и смеркается, а с полей плывет густой запах пряных трав, разморенных на солнце… Чада и домочадцы расслаблены и благостны, все обожают друг друга, и плавно течет мирная беседа… Именно такой момент бабуля обычно и выбирала для своего вокального геноцида.

Надо отметить, что все члены нашего семейства отличаются завидной стойкостью к бабулиному пению. Это значит, что вместо нервных обмороков и буйного помешательства, возникающих от звуков бабулиного пения у всякого нормального человека, с нами случались всего лишь жесточайшие приступы мигрени, но ни одного случая летального исхода среди нас пока не зарегистрировано, хотя, поверьте мне, мы страдаем от бабулиного пения чаще всех. Воистину, ко всему человек привыкает, мерзавец.

Но и в нашем кругу, собравшемся под этой злополучной яблоней, находится несколько человек, которые сразу вскакивают из-за стола и убегают в неизвестном направлении при первом намеке на то, что бабуля сейчас поиграет нам на гитаре. Оставшиеся чувствуют себя камикадзе, но кисло улыбаются, поскольку перечить бабуле никто не решается, потому что это испортит ей настроение на весь вечер.

Бабуле выносят гитару. Сначала она берет несколько аккордов, так сказать, для разминки, чтобы показать, на что она способна. Из-за стола выбегают еще несколько человек, и только самые стойкие и закаленные готовятся к часовому истязанию своих барабанных перепонок.

Надо отдать должное бабуле. Петь она очень любит, делает это с удовольствием и периодически разучивает новые композиции. Ее вокальный талант передался по наследству Андрюше, моему младшему двоюродному братцу, и они вдвоем с бабулей часами могут сидеть, отрабатывая особенно сложный пассаж. А потом, конечно, шлифуют свое мастерство на нас.

Дедуля, царствие ему небесное, разработал множество хитроумных приемов, с помощью которых можно было хоть как-то сдержать бабулину любовь к пению, и это множество отличалось удивительным разнообразием. То есть, тут было все - начиная от примитивных методов, вроде прятанья бабулиной гитары в саду, до изощренных стратегических планов, когда вся семья учила наизусть бабулины песни и вечерами наш стройный хор заглушал звуки, издаваемые бабулей.

Некоторое время назад бабуля спросила нас, неужели ее пение так неприятно нам, и тогда кто-то из особенно дальних родственников записал ее вокальные упражнения на магнитофонную пленку. После прослушивания этой записи бабуля стала задумчива и молчалива, долго гуляла по саду, а затем и вовсе закрылась в своей комнате на сутки. С тех пор она пользуется своим вокальным даром куда гуманней, если можно было назвать гуманным то, что она творила сейчас с нашим вечерним визитером.

В общем, я на своей шкуре знала, каково сейчас пришлось несчастному парню. Бедняга валялся под столом, и, судя по всему, молил небеса о наискорейшей смерти. Над ним возвышалась бабуля, крепко обхватившая гитару, горящим инквизиторским взглядом пронизывая свою жертву.

Мы с Катериной медленно разжали уши. По кухне разлилась гробовая тишина.

- Ну? -тихо спросила бабуля, пристраивая поудобней гитару на коленях, - будем говорить? Я знаю еще много песен, будь спокоен. Можем продолжить. К примеру, я исполню тебе песню про Стеньку Разина, а девочки мне подпоют. Идет?

В диком ужасе смотрел парень на бабулю некоторое время, а затем сломался. Горькие рыдания огласили кухню. Мы замерли - вот он, момент истины! Парень подвывал, стучась головой об пол. Мы смотрели на него, опасаясь за его рассудок.

- Бабуль, -бодро сказала я, - по-моему, ты слегка переборщила.

- Нет, -вкрадчиво прошептала бабуля, - просто он хочет послушать песенку под названием "Станочек мой, станочек".

При этих словах парень рыдать перестал и поднял голову, напряженно вглядываясь в свою мучительницу.

- Имя! -прорычала бабуля.

- Ч-чье? -заикаясь, спросил парень.

- Твое, идиот! -гремела бабуля.

- М-мое? -переспросил парень.

- "Стано-о-очек, мой станоче-е-ек,

О чем пое-о-о-ошь?

Таких, как мой дружо-о-о-очек

Ты не найде-о-о-ошь!", -

с чувством пропела бабуля, и Катерина побледнела. Парень понял, что дело пахнет керосином, и выпалил:

- Сергей!!!

- Да? И как я это проверю? -саркастически спросила бабуля.

- Паспорт! -заторопился парень, - у меня есть паспорт… - бедняга не выдержал и снова зарыдал.

- Зачем ты к нам залез? -гремела бабуля.

- Я… -замялся парень, - я хотел убить вас…

- Что?! -возмутилась бабуля. - Что? Паршивец… Сейчас я спою тебе партию Ленского из бессмертной оперы "Евгений Онегин"!

Услышав эти слова, Сергей снова начал биться головой об пол, приговаривая:

- Я понял, понял, почему они не сопротивлялись, четыре здоровых мужика дали себя убить троим женщинам… Я понял, понял, почему…

- Постой-ка, -бабуля поставила гитару к стене, - ты что несешь?

- Вы же убили Косого… -провыл Сергей.

- Кого? -возмущенно скривилась бабуля. - Вот, - она повернулась ко мне, - а ты говорила, не от бандюков.

- Не знаю, -пожала плечами я, - детский сад какой-то.

- То есть, -наклонилась Катерина к Сергею, - ты и правда, думаешь, что мы замочили тех парней на Кутузовском?

- Скажете, не вы? -смело поднял голову Сергей.

- Вау… -тихо сказала Катерина, - упс…

- А че ты один-то приперся? -поинтересовалась я, - ведь если мы четырех мужиков замочили, то, дружочек, в одиночку тут рассчитывать не на что…

Парень попытался принять более благородную позу:

- Я рассчитывал, -пропыхтел он после долгих неудачных попыток, - взять вас внезапностью. Всех перестрелять…

- Отчего ж такая ненависть? -ангельским голосом спросила бабуля.

- Я был четвертым из команды Косого, и меня в квартире не оказалось в тот день по чистой случайности -подцепил какую-то шалаву и кувыркался с ней трое суток…

- Сальные подробности можешь опустить, -ухмыльнулась бабуля.

- Ну вот, -пожал плечами парень с видом человека, который понятия не имеет, что лежит связанный по рукам и ногам под столом. - Вы… - голос парня задрожал, - всех убили, а меня не было, потому что я после того зажигалова уснул беспробудно, планерку проспал, и на место попал только к вечеру. Папа меня к себе вызывает…

- Стоп, -встрепенулась бабуля, - чей папа?

- Как чей? Вы не знаете, кто такой Папа? -Сергей был, судя по всему, очень удивлен.

- Не знаем, -заявила Катерина, - иначе бы не спрашивали.

- Папа -самый главный человек в этом городе, - с тихим обожанием сказал Сергей.

- Бандит? -поинтересовалась бабуля.

- Трудно сказать, -призадумался парень, - когда-то был бандитом…

- Им и остался, -припечатала Серегу бабуля. - Давай дальше.

- Косой был правой рукой Папы, а мы четверо -командой Косого, решали самые важные вопросы. Теперь Косого и парней убили, - сник Серега. - Вы убили, и все из-за какого-то картона…

- Так, -встрепенулась бабуля при упоминании картона, - с этого момента как можно подробнее, дружок.

При слове "дружок" парня перекорежило, но он мужественно продолжал:

- Мы получили заказ на похищение картона. Косой был посредником, -начал свой рассказ Сергей, и чем дальше он говорил, тем интереснее становилось слушать. То есть, конечно, интереснее, но ничуть не яснее.

До чего доводит любовь к искусству или что такое бандитская честь

Со слов Сергея получалось так, что какой-то товарищ из тульской братвы, страшно далекий от искусства, ни с того ни с сего начал возвышаться по служебной лестнице. Имя этого скромного героя история умалчивает, оставляя нам лишь трогательную кличку: Малыш. Думаю, к Карлосону этот тип никакого отношения не имел, хотя, кто ж тут что угадает.

Как бы там ни было, в Туле в очередной раз перестреляли бандитских авторитетов, а потом их помощников, а потом их шестерок, а кого не перестреляли - те сели, и оказался наш Малыш на вершине пирамиды.

Тут- то у него башенку и подорвало. Отгрохал он себе особняк, как у принца Монако, развел там оранжереи, засадил их пальмами, ананасами, павлинами и еще черт знает чем, на Канары, как к себе домой летал, одевался только у сестрицы Версаче, любовниц завел целую армию, любую дверь открывал ногой, прикупил личный самолет, вертолет, пароход -в общем, отрывался по полной. Только одного в его жизни не хватало для полного счастья - когда-то в детстве мама показывала нашему герою книжку с картинками. А картинки были репродукциями произведений великого Леонардо да Винчи.

И кто знает, может тоска по детству Малыша нашего заела, может внезапно взыграла в нем высокая страсть к искусству, но подсел на Леонардо он крепко. Бедняга даже в Лувр специально каждую неделю летал, и часами пожирал глазами Мону Лизу. Его доблестные соратники уж было начали беспокоиться за рассудок босса, который просто ехал крышей на этом да Винчи, как подвернулась под руку нашему тульскому братку информация, что в частной коллекции в Москве хранится картон работы великого мастера. Начал Малыш искать пути, чтобы подобраться к этому картону, но частный коллекционер этот таким большим человеком оказался, что наш браток, по сравнению с ним, башмаком у горы был. Решил тогда этот товарищ, не долго думая, картон похитить, а там будь что будет - не пойман, не вор. Тут-то и появляется на сцене наш недавний приятель Косой. Оказалось, что когда-то давно тульский авторитет Малыш нашему Косому жизнь спас, а долг, как известно, платежом красен, теперь тот, по старой памяти, был готов помочь спасителю.

Дальше закрутилась примерно следующая схема: Косой стал посредником в этом безнадежном деле (мне вот лично интересно, на что все эти ребята рассчитывали, когда такого большого человека обворовывали?), нашел исполнителей этого ограбления, договорился с ними о гонораре и принялся терпеливо ждать результатов.

Результаты последовали незамедлительно - картон благополучно добыли, была назначена стрелка по передаче, деньги исполнителям уплатили и все прошло просто прекрасно. Однако через пару дней тульского братка стали терзать смутные сомнения. Очень уж непохоже было то, что получил он через посредничество Косого, на руку великого мастера.

Когда сомнения изъели Малыша совсем, он решил установить подлинность своего сокровища, и до сих пор смеются искусствоведы, вспоминая эту историю.

Оказалось, что бедному фанату Леонардо вместо картона работы да Винчи подсунули настолько грубую подделку, что стыдно становилось каждому, кто видел это безобразие. Кто-то взял кусок обыкновенного картона, затер его края и намалевал на нем нечто невразумительное углем и сангиной. Говорят, что эта мазня сейчас хранится в личной коллекции одного из оценщиков, и через пару лет, учитывая предысторию, цены ей не будет. Но это так, к слову.

Обманутый Малыш рассвирепел. Каким бы профаном в искусстве он не был, а Леонардо любил всей душой, как брата. «За обиду ответите», - решил он. А надо сказать, был он у себя в городе очень значительной фигурой. Половина Тулы поехала на разборки к Косому, стали искать исполнителей, но оказалось, что тех давно и след простыл. Косой был оскорблен до глубины души, тульский браток тоже, потому что получалось, что их обоих кинули, причем кинули позорно, как самых настоящих лохов. А возникла эта ситуация лишь оттого, что исполнителями были проверенные, надежные ребята, и никто от них такой прыткости и наглости не ожидал, а потому даже оценщика при передаче картона не было предусмотрено. Прокололись, короче. Срамота.

Доказать кто тут лох галимый, а кто настоящий реальный парень, стало для Косого делом чести. Разглашать подробности этого дела Косой, разумеется, не стремился, а потому начал действовать, ограничившись минимумом помощников - четырьмя самыми близкими к нему людьми. Обесчещенный Малыш засел в своей Туле дожидаться результатов, потому что в Москве он был никто и звать никак, реальной силы не имел и, соответственно, ничего поделать тут не мог.

Начались поиски исполнителей, но те как сквозь землю провалились. Косой оплакивал потерянную бандитскую честь, его люди сбивались с ног, спали по два часа в сутки, но ни мерзавцев, ни денег, ни картона они не нашли - не было ни единой зацепки.

И вот вчера приходит наводка, что две какие-то левые женщины как-то замешаны в этом деле, и, разумеется, это мы с бабулей. Люди Косого не успевают даже отдать приказание о слежке за нами, как у Папы раздается звонок. Звонит Косой, подает сигнал опасности и связь прерывается. Люди Папы едут к Косому, и обнаруживают там четыре трупа и нас с бабулей.

Дальше нам было все очень хорошо известно. Бабуля устраивает там Бородинское сражение (кстати, один из бойцов, получивший табуретом по голове, долго еще будет вспоминать бабулю - до сих пор лежит в больнице), и мы дуриком уходим от погони.

Тут- то Папа и вникает в подробности дела, в которые его не посвящали, потому что Косой работал тайно. На картон, да Винчи, деньги и тульских братков Папе плевать с высокой колокольни -не того полета птица, но Косого он любил всей душой. Полный жажды мести, расхаживает Папа по квартире Косого, и тут появляется заспанный и очень довольный жизнью Сережа. Ему сразу же сообщают о гибели босса и соратников. От горя у него слегка едет крыша, Сережина бандитская честь тоже попрана, он мечется, как загнанный зверь, а тут ему на мобильник звонит неизвестный и сообщает наши координаты. Дальше все понятно - Сережа решает в одиночку отомстить за босса и оказывается под бабулиным кухонным столом.

Собственно говоря, выяснилось, что мы еще живы лишь благодаря тому, что все участники этого балагана блюли свою бандитскую честь почище девической, и не посвящали друг друга в свои дела. Вот скажите, что с нами было бы, если бы Серега не выпендривался, а сообщил Папе о звонке неизвестного? Я об этом даже думать боялась, потому что страшно хотелось на море. В общем, все могло быть гораздо хуже, а так получается, что, может быть, мне все-таки придется писать статью про настоящую любовь в «Современную женщину».

Рассказ этот мы вытягивали из Сережи клещами, кое-где он принимался плакать, бился головой об пол, и бабуле приходилось приводить его в чувство бодрым пением. Мы с Катериной мужественно зажимали уши, оплакивая рассудок Сергея.

Честно сказать, история, рассказанная нашим вечерним визитером, очень понравилась нам. Бабуля довольно попыхивала папироской, радуясь, что в этой каше наметился хоть какой-то просвет, Катерина пожирала глазами бедного Сергея, а я усиленно соображала, как же нам теперь из всей этой ситуации вывернуться. Получалось, что мы были для братвы убийцами Косого и его троих людей. Это не радовало меня нисколько. Все путалось еще и потому, что было совершенно непонятно, кому надо возвращать картон. Ну, вернем владельцу - а тут как тут этот тульский браток с Папой и их попранной бандитской честью. Вернешь братве - неизвестно, что сделает с нами реальный владелец этой вещи. К тому же, непонятно, откуда у него самого картон да Винчи. От этой мысли голова моя и вовсе пошла кругом.

На кухне царило долгое молчание, все были глубоко в своих размышлениях, лишь сопение пытавшегося освободиться от пут Сергея мешало нам погрузиться в себя окончательно. Через некоторое время он оставил попытки освободиться от пут, которыми его стреножила бабуля, и бессильно уронил голову на пол.

- Я рада, дружок, пророкотала бабуля, -что ты оставил свои глупые попытки устранить веревки. Не стоит, мой хороший, постигать вселенскую мудрость по боевикам, весь сюжет которых обычно строится на том, что человека недостаточно хорошо связали. Забудь, - театрально взмахнула рукой бабуля, - забудь все, что ты видел по телевизору. В данный момент ты в надежных руках. Моих руках!

Сергей гордо не стал отвечать, но на лице его было написано, что если бы в руке его был пистолет (подходить по своей воле близко к бабуле, я думаю, он бы теперь не осмелился), наш герой устроил бы тут такую бойню, что чертям в аду тошно стало. Бабуля улыбнулась ему еще теплее:

- И еще одна маленькая деталь, мы с девочками хотим, что бы ты был в курсе, -нежно проговорила она.

- В чем дело? -насторожился Сергей, ожидая новую экзекуцию.

- Да, милый, -промурлыкала Катерина вкрадчиво, - никакого Косого мы не убивали.

- Ха, -сказал Сергей и отвернулся под стол.

- Нет, правда, -возмутилась я, - какие существуют доказательства нашей вины, кроме эфемерных звонков неизвестных?

Сергей молчал.

- Дружок, -потыкала его бабуля носком тапочка, - кто видел нас, когда мы убивали четверых здоровенных мужиков? Какие у нас мотивы, если мы до сегодняшнего дня даже и имени (прости господи, вот имечко-то) его не знали! А уж про то, что не осилили бы мы такое количество бандитских бойцов, я уж и говорить не буду.

- Ага, -усмехнулся Сергей под столом, - вы бы не осилили. Вижу я, как вы бы не осилили, вас врасплох застать невозможно, а уж если все спланировать…

- Нечего, дружок, как лох на дело ходить, -помрачнела бабуля. - И еще, тебе, наверное, этого не понять, но некоторые моральные принципы не позволят нам убить в одночасье четверых человек. Даже за картон работы да Винчи.

- Кто же тогда убил Косого и ребят, если не вы? -язвительно спросил Сергей.

- А некому было, что ли, его убить? -не менее язвительно поинтересовалась я.

- В том-то и дело, что некому, -грустно ответил Сергей.

- Ах, -бабуля прижала руки к груди в притворном умилении, - просто человек-цветочек наш Косой, и убить-то его некому было. Главное, и профессия у него такая безопасная, ну кто же мог на такого человека руку поднять? Это же ангел, а не человек - за всю жизнь ни одного врага себе не нажил. Слушай, может канонизируем его теперь, а?

- Вы издевайтесь, издевайтесь, только я знаю, что его за картон убили, -нудил свое Сергей.

- Да не убивали мы твоего Косого! -взорвалась Катерина и рванулась к Сергею, чтобы на деле доказать ему, что к смерти Косого мы непричастны.

Сергей вжался в пол.

- Спокойно, -придержала я подругу. - Послушай, - склонилась я над нашим твердолобым гостем. - Сам подумай, мы сидим тут, убеждаем тебя в том, что мы не верблюды, а вот Косого запросто замочили, и ребят его… Почему тогда ты еще жив? Если бы мы были такими хладнокровными убийцами, мы бы живо тебя бритовкой по горлышку и в колодец… А?

- К-какой колодец? -Сергей опасливо покосился на бабулю, призывая ее взглядом защитить его от моих гнусных угроз.

- А Галочка права, -бабуля осталась глуха к немой просьбе о помощи. - Что это мы тебя не порешили прямо сейчас, а возимся тут с тобой…

- Полегче, -жалобно проговорил Сергей, силясь забиться поглубже под стол.

- В том-то все и дело, -бабуля была сама кротость, - что мы с девочками не убийцы.

- Мы завязли в этом деле по уши, -кивнула я, - и пытаемся из него выбраться. Но кому-то выгодно иметь козла отпущения, мы подвернулись под руку, и нас подставляют.

Катерина развела руками, мол, что я еще могу добавить в такой ситуации.

Сергей выглянул из-под стола.

- Ну, и каким боком вы замешаны в этом деле? -спросил он дрожащим голосом.

- Мы рады, что ты снизошел до конструктивного диалога, -вздохнула с облегчением бабуля, и мы принялись рассказывать Сереже все, что произошло с нами за последние несколько дней. Кое-что мы, конечно, опустили (к примеру, эпизод с перепрятыванием картона в другую ячейку), но и без этих мелких деталей вышла у нас колоссальная путаница. Мы перебивали друг друга, валили все в кучу, кричали, спорили до хрипоты, а когда закончили, нам захотелось плакать - такой получился печальный рассказ. Особенно умилил меня тот факт, что попойку с Евгением Карловичем (которого бабуля называла скромно и без претензии - один наш хороший друг) мы превратили в бессонную ночь размышлений, сопоставлений различных фактов и активного применения дедуктивного метода. Однако, меня немало изумило, что бабуля до смешного скрасила свою роль в этой истории, зато мы с Катериной получились в ее рассказе отъявленными авантюристками и отпетыми мошенницами. Таинственно улыбаясь, бабуля прозрачно намекала Сергею про наше с Катериной темное прошлое, переходя порой на шепот, кивала на нас загадочно, и все время приговаривала: "Ну… ты же понимаешь", сопровождая свои слова такими кровожадными жестами, что тут ежик все поймет, даже если не будет в курсе дел. Я уже стала сомневаться в том, что до конца познала себя, все больше утверждаясь в мысли, что осталась моя темная половина, еще толком мной не изученная, а Сережа все больше менялся в лице, и даже пару раз всплакнул в особенно трогательных местах.

Закончив свой рассказ, мы переводили дух, а Сережа, воспользовался секундной паузой:

- Так… -медленно проговорил он, - значит, говорите, это не вы убили Косого и ребят?

- А он умный парнишка, -одобрительно покивала бабуля, - мы добрых полчаса рвем перед ним глотку, и это все, что он может нам сказать?

- Если все так, как вы говорите, -осторожно проговорил Серега, - а все это очень похоже на правду, то вас очень крупно подставили.

- Браво, -мрачно буркнула Катерина. - Мощь и сила истинного мыслителя…

- Нет, серьезно, я вам верю, -часто закивал головой Сергей.

- И что ты предлагаешь нам делать? -поинтересовалась бабуля ласково. - Ну веришь ты нам, а от этого ни горячо, ни холодно не становится.

Сергей потупился и подобострастно посмотрел нам в глаза:

- Развяжите меня, а? -попросил он жалобно.

Бабуля зашлась таким громоподобным смехом, что нам страшно сделалось:

- И, главное, пистолеты верните… -стонала она, - и еще чего-нибудь дайте, типа ножичка…

- Подожди, бабуль, -попыталась вставить слово я. - Может, он дело говорит…

- Правда, -заступилась за Сергея Катерина, - что же вы так сразу на человека, Марья Степановна…

- Ладно, -пожала плечами бабуля, - что же он нам предлагает?

Наступило долгое молчание, Сережа напряженно соображал, что же он может нам предложить в сложившейся ситуации.

Я посмотрела на часы - далеко за полночь. Сразу захотелось зевнуть и потянуться. "Добраться бы только до постели", - думала я, - "а там посмотрим…".

- Ну… -неуверенно начал Сережа, - я тоже очень хочу найти тех людей, которые убили босса и парней. Я бы им… - Сергей подавленно замолчал, - вы, насколько я понял, хотите выбраться из этой истории. Так? - он умоляюще уставился на бабулю.

- Так, -одобрительно покивала та.

- И отлично! -обрадовался Сережа, - просто прекрасно!!! Я буду вам защитой…

- Кто сказал, -вскинула бровь бабуля, - что нам нужна защита?

- У меня есть связи, -хватался за соломинку Сережа, - которых у вас нет…

- Кто сказал, -издевалась над ним бабуля, - что у нас нету никаких связей?

- Я не знаю, -сник Сережа и обреченно затих.

Где- то в глубине квартиры забили часы. Два ночи. Мы напряженно молчали, поглядывая на бабулю. Та расслабленно закурила свою вечную папироску, с наслаждением затянулась и выпустила облако дыма в потолок. Мы внимательно следили за тем, как сизые кольца сворачиваются в спирали где-то высоко, под округлой полусферой абажура.

- Так, -вывела нас из транса бабуля, - решим следующим образом: сейчас мы тебя развязываем, ужинаем, пьем чай и отправляемся спать. На время сна мы тебя связываем.

Начавший было расцветать Сережа дернулся и затих.

- Помни, -как ни в чем ни бывало продолжала бабуля, - что мы тебе ни капли не доверяем. Мы считаем тебя психом, который пошел убивать трех слабых женщин - ангелов во плоти, поверив какому-то безымянному типу, будто они способны убить четырех мужиков. Ты ничего не проверил, и решил успокоить свою исстрадавшуюся душу подобным способом. При всем к тебе сочувствии, мы такого понять не можем.

Мысль о том, что сейчас мы будем есть, дошла до Катерининого мозга, и тогда моя подружка вскочила, подбежала к холодильнику и принялась доставать из него различную снедь. Бабуля ласково проводила ее взглядом.

- И поверь мне, -продолжила бабуля, - если ты задумаешь отчебучить во время ужина какую-нибудь глупость, я просто тебя убью… - бабуля сделала страшные глаза и приблизила свое лицо к Сереже, - помни, дружок, - добавила она зловеще, - я слежу за тобой…

Я едва сдерживалась, чтобы не расхохотаться. В роли зловещей Валькирии бабуля выглядела очень убедительно, Сережа побледнел, покрылся испариной и мелко задрожал. Закусив до крови губу, чтобы не портить такой великолепный спектакль, я уставилась в потолок и принялась насвистывать что-то себе под нос. Тем временем, Катерина достала из холодильника все, что только было можно, и в художественном беспорядке расположила это великолепие на обеденном столе.

Пока бабуля, кряхтя и чертыхаясь, проклиная свое высокое искусство связывателя, пыталась освободить Сережу, я поставила чайник и приготовила четыре чашки. Бабуля под столом ругалась на чем свет стоит.

- Вот, -пыхтела она, - а ты, дружочек, хотел распутаться без посторонней помощи, да так, чтоб еще и никто не заметил… - "дружочек" глухо стонал, проклиная тот самый момент, когда ему в голову пришла идея забраться в бабулину квартиру. И сам ведь пришел, что характерно, никто его не просил этого делать, удивительно.

- Эй, -я отогнула клеенку и заглянула под стол, - вы там как?

- Минутку, детка, -пыхтела бабуля, - дай мне только минутку, и я все сделаю… Будь проклят тот день, когда Мишель показал мне этот узел…

Прошло еще несколько минут, и кухня озарилась победным бабулиным воплем:

- Ура! -вопила она, - я перетерла веревку!!! Детка, - бабулина голова появилась на уровне крышки стола, - где ты такую веревку нашла?

Я смиренно пожала плечами. Откуда мне знать, где я выцепила эту веревку в той суматохе, что творилась у нас два часа назад?

Бабуля встала, подняла Сережу и усадила рядом с собой.

- Кушай, -сказала она ему ласково, - помни, я слежу за тобой…

Вид имел Сережа сильно помятый. Под глазами его пролегли черные круги, после бабулиного пения он мучался жестокой головной болью, морщился и постанывал. Впрочем, за еду он взялся серьезно - Катерина едва-едва поспевала за ним. Несколько минут мы сосредоточенно уничтожали хлеб, масло, балык, картофельный салат, буженину, острый соус чили, помидоры, зелень, остатки корейских салатов, сырокопченую колбасу, маринованные огурцы, селедку в винном соусе, красные болгарские перцы, сухие крекеры и плавленый сыр. Прошло достаточно долгое время, прежде чем со вздохом облегчения мы отвалились от стола - такая масса нервных переживаний настроила нас на необыкновенно прожорливый лад.

Сережа вел себя смирно, но слегка осмелел и глазел на нас во всю, словно находился в зоопарке. Вид у него был настолько безвинный, что можно было сказать, что он либо правда устыдился своего опрометчивого желания "всех нас перестрелять", либо готовил что-то на редкость злодейское и бесчеловечное, с жестокостью чего давно смирился.

Я разлила чай по чашкам и мы лениво погрузились в ночное чаепитие. Над нашими головами мерно покачивался абажур, мотая пятно желтого света по столу, а мы дружно прихлебывали, хрустели баранками и сыто отдувались.

Первой подала голос бабуля:

- Ну, -обратилась она к Сереже таким голосом, что тот сразу как-то заскучал и сник, - и чем же ты собираешься ним помочь?

- Во-первых, -тихо начал тот, - я могу узнать, что Папе известно про вас и замолвить за вас словечко. Во-вторых, я умею обращаться с огнестрельным оружием…

Мы с Катериной в один голос глумливо хмыкнули. Видел бы наш товарищ, как бабуля палит по банкам на даче!

- А… -грустно протянул он, - значит вы и стреляете… Вы уверены, что в эту историю попали случайно? - невзначай поинтересовался он.

- Снова здорово, -расстроилась бабуля, - тебе опять весь наш рассказ изложить?

- Не надо, -ужаснулся Серега. С нашей историей у него были связаны нехорошие воспоминания.

- Ты продолжай, -напомнила ему бабуля, - чем ты там еще хотел нам помочь?

- Я… -Серега зажмурился, как перед прыжком в холодную воду, - Ну… Я - мужик, - скромно выпалил он после недолгого раздумья.

- А… -покивала головой бабуля, - все понятно… Ты - мужик. Давайте-ка укладываться. Завтра предстоит по возможности тихий переезд на дачу к Ларочке. Тебя, - она повернулась к Сереже, - мы берем с собой. Нечего такому психу, как ты, на свободе ходить.

Ночной акробатический этюд в нашем исполнении

Дальше мы постелили постели, привязали Сережу к кровати в комнате для гостей (он стонал и пытался убедить нас в том, что не перестреляет нас во сне), по очереди посетили огромную бабулину ванную и горячо пожелали друг другу спокойной ночи. Сережа не отозвался - то ли уже заснул, то ли игнорировал хорошие манеры своих мучительниц. Мы не особенно настаивали на том, чтобы он подал голос, а разошлись по своим комнатам и попытались отойти ко сну.

Я скользнула в свою постель, плотно закрыла глаза, и пролежала так ровно полчаса. Все это время я старательно засыпала, считала слонов, козочек, гиппопотамов, пистолеты и симпатичных блондинов. Когда я уже подумывала начать считать лысых дедушек, болеющих склерозом, стало понятно, что заснуть мне так и не удастся. Зато у меня был отличный шанс умереть со скуки. Я поняла, что валяться так, словно мусор какой-то, просто глупо, подняла голову и посмотрела на часы. Пол-четвертого. Я снова уронила голову на подушку и полежала в темноте еще минут десять. Сна ни в одном глазу. Я попыталась свить себе гнездо и устроиться в нем поудобнее. Ничего не вышло, вместо сна на меня накатила дремучая тоска по Пашке. Крепко сжимая подушку в своих объятиях, я даже прослезилась, некоторое время шмыгала носом, а потом рывком откинула одеяло и выскочила в коридор. Кругом плыл молодецкий бабулин храп.

Я протопала на темную кухню, и столкнулась у холодильника со злющей Катериной.

- Ты чего не спишь? -поинтересовалась я, закуривая.

- А ты чего? -в свою очередь спросила та.

- Я уснуть не могу, -пожаловалась я, - кручусь в постели, а сна нету и в помине.

- То же самое, -Катерина распахнула окно и мы уселись на широком подоконнике. Повеяло ночной свежестью, в тишине любой звук гулко разносился по всему двору. Где-то далеко залаяла собака. Кругом плыл запах мокрых листьев, до которых здесь, на втором этаже, было рукой подать, и лили на асфальтовые дорожки фонари свой желтый свет… Катерина мечтательно потянулась:

- Сейчас бы мужичка какого хорошенького сюда… -томно протянула она.

- Да вот он, -хмыкнула я, - в соседней комнате лежит. Совершенно безотказный товарищ, потому что связанный… - мы неприлично громко заржали и долго не могли успокоиться.

- Для снятия напряга, -всхлипывала Катерина, - приведем его в нашу скромную компанию. Джентльмен он или не джентльмен? Пусть развлекает перепуганных дам светской беседой, - за этими словами последовал новый взрыв хохота. Мы перегнулись пополам и смеялись до упаду.

- Я сейчас умру… -стонала Катерина, - умру… - медленно проговорила она, поуспокоившись. Слушай, Галка, ты такая спокойная, - вдруг зашептала она, - неужели тебе совсем не страшно?

- Ты с ума сошла? -возмутилась я, - да я в обморок от страха падаю!

- И я, -Катерина достала пачку сигарет, угостила меня и сама закурила, - страшно подумать, что с нами сделают, если схватят.

- Ай, -обмерла от ужаса при одной этой мысли я, - типун тебе на язык, молчи лучше…

- А я что говорю, -закивала Катерина, глубоко затягиваясь, - как подумаю об этом, так в дрожь бросает. Очень уж за свою шкуру обидно… Потом, мы с тобой еще относительно молодые.

- Это вы относительно молодые? -раздался хриплый бабулин голос. - Весь сон мне разогнали своим ржанием, поганки… - проворчала она, бесшумно вплывая в кухню, - Что в темноте-то сидите? - спросила бабуля, закуривая свою папиросу.

- Не спится, бабуль, -ответила я, - сидим тут, и от страха умираем.

- Полезное занятие, -одобрила бабуля, - главное - продуктивное… Как вам наш мальчик? - лениво поинтересовалась она.

- Серега, что ли? -не поняла Катерина. - Тоже мне, мальчик.

- Конечно, мальчик, -заулыбалась в темноте бабуля, присаживаясь рядом с нами, - кто же он еще. Только мне кажется, что он не так прост, как кажется.

- Крыша у него малясь поехала, -отрезала я, - от многочисленных горестей и потрясений.

- Может и так, -пожала плечами бабуля, только странный он какой-то.

- Бандюк, -махнула рукой Катерина.

- Бандюк… -вздохнула бабуля.

Некоторое время мы сидели молча, слушая ночь. Вот звонкий стук чьих-то каблуков пронесся мимо нас, где-то далеко завыла собака, послышались чьи-то голоса, смех… В тихий полутемный дворик въехала машина. Водитель заглушил мотор и погасил фары. Мы с интересом наблюдали. Это была роскошная иномарка неопределенного (в темноте-то и не скажешь) цвета. Бабуля некоторое время внимательно приглядывалась к этой машине. Та безмолвствовала.

- Девочки… -шикнула вдруг бабуля хриплым шепотом, - бросайте сигареты и задерните тюль… - как по команде упали мы на пол, раздавили сигареты в пепельнице (или где-то рядом с ней) и затихли.

- Поднимайте головы, -прошептала бабуля, - медленно, лишь чтобы посмотреть, за занавеской вас не видно… Чует мое сердце, нехорошая это машина.

Страх сжал цепкой холодной ручкой мое сердце.

- Бабуль… -прошептала я в ужасе.

- Дай бог, что бы я оказалась не права, -рассеянно погладила меня по голове бабуля.

Обмирая, я подняла голову, судорожно цепляясь за подоконник. Катерина наступила коленом мне на руку, я разразилась беззвучной бранной тирадой, Катерина так же беззвучно извинилась, и три наших головы призрачно замаячили в окне.

Завороженно наблюдали мы, как из чрева этой машины вышли несколько человек, рассыпалось по двору, и все они принялись вглядываться туда, где были наши окна. Послышались тихие голоса.

- Д-дьявол, -выплюнула бабуля, - девки, только быстро. Катерина иди, поднимай Сергея, развязать мы его не развяжем, так что перережь веревку. Быстро, пошла…

Катерина в момент все поняла и исчезла в темном коридоре.

- Галочка, пошли собирать вещи. Ты свою сумку еще не распаковала?

Я отрицательно покачала головой.

- Умница, -обрадовалась бабуля, - на выход…

- Куда мы? -жалобно спросила я.

- Будем прыгать, -улыбнулась бабуля, - не бойся, это совсем не страшно, там же козырек от магазина. Кота оставишь здесь.

Я попыталась было возразить, но при одном упоминании о том, что надо прыгать, пусть даже на козырек от магазина, меня замутило. Впрочем, если выбирать между тем, что сделают нам эти парни и прыжком со второго этажа, я однозначно выбирала прыжок. Кота своего только бросать не хотелось.

Бабуля порывисто рванула в коридор, выдвинула на ходу какой-то потайной ящик секретера, высыпала его содержимое в свою сумку, необъяснимым образом возникшую в ее руках и понеслась в свою комнату.

В коридоре появилась Катерина с Сергеем, тот зевал и жмурился.

- Что та… -попытался спросить он, но я прыгнула на него и зажала ему рот рукой.

- Молчи, -прошипела я, - молчи, гад, сейчас здесь будут люди, жаждущие нашей крови. Они уже в подъезде. Заткнись, умоляю.

- С чего вы взяли? -опешил Серега, но говорил уже тише.

- Бабуля сказала, а она знает. Сейчас будем прыгать на козырек магазина, он на другой стороне, прямо из бабулиного окна, оно на другую сторону выходит…

- Что? -возмутилась Катерина, но ее оборвала бабуля, появившаяся в дверях.

- Ребятки, -прошипела она, - бегом.

В это время в замке послышался тихий срежет, и один из замков поддался. С писком подхватила я свою сумку, все вместе рванули мы в бабулину комнату, которая была ближе всех к козырьку магазина, распахнули окно и застыли в нерешительности. Воцарилась тишина, лишь ветер колыхал занавески, да неизвестный тихо ковырялся в замках. В гостиной часы забили четыре, их механический скрежет эхом отдавался по всей квартире. Я потрясла головой, словно прогоняя от себя наваждение.

- Быстро, -прорычала бабуля, выхватила у меня сумку и швырнула в окно. За моей полетела сумка бабули, туда же последовала и Катеринина, а бабуля крепко взяла нас всех за руки.

- Девочки, -проговорила она, - прыгать неприятно, но надо. Я первая. За мной Сергей. Потом вы. Поняли?

Мы молча кивнули. Судя по звукам, лившимся из коридора, поддался второй замок. Остался третий и цепочка.

Бабуля перекрестила всех нас, и с тихим гигиканьем соскочила на подъездный козырек. Подняла голову, помахала нам рукой и сиганула вниз. Серега долго не раздумывал, а сиганул за ней на козырек, с него на землю.

Теперь наша очередь.

- Кто первый? -дрожащим голосом спросила Катерина.

- Давай вместе, -проныла я, и тут мне под руку ткнулось что-то мягкое и теплое. Сдерживаясь, чтобы не заорать, я протянула руку и коснулась пушистого бока. Что-то оказалось моим котом, который терся об мою руку и жалобно попискивал. Бросать кота в такой ситуации было бы бесчеловечно.

- Егорушка, -прошептала я в его теплое ухо, - никому тебя не отдам, - Катерин, - забормотала я, - без кота я никуда не пойду. Его возьмут в заложники и будут пытать.

- Ты сдурела, -зашипела Катерина, - кому он сейчас нужен?

- Я сказала, -упрямо протянула я.

Секунду Катерина смотрела на меня, как на сумасшедшую, затем махнула рукой и жестом кивнула на окно. Мы сели на подоконник, крепко взялись за руки и прыгнули, после секундного замешательства. Я вцепилась в кота мертвой хваткой, он мне не уступал, и ветер засвистел у нас в ушах, а затем в ноги больно ткнулась твердь. Я медленно открыла один глаз. Кот немилосердно драл мне плечо. Я перехватила его поудобнее.

- Черт, -пробормотала Катерина, - ногу выбила, кажется…

- Хрен с ней, -пробормотала я, приходя в себя после полета, - пошли прыгать, они, небось уже в квартире…

Эта мысль придала нам прямо-таки богатырских сил и мы спустили ноги с козырька. Мимо ехали машины по большой дороге, горели ночные огни, редкие прохожие засматривались на нас, но не останавливались, а шли дальше. Ветер болтал наши всклокоченные волосы в теплом ночном воздухе с легким привкусом бензина и пыли.

- Эй! -раздался приглушенный голос бабули, - что вы так долго? Прыгайте быстро, они сейчас вас заметят!

- Мамочка, -простонала Катерина и мы прыгнули. Тот же свист в ушах, мы ткнулись в землю и покатились. Совсем рядом послышался голос бабули:

- Молодцы! С меня бутылка… Сергей! -крикнула она куда-то в сторону дороги, - не торгуйся, не давись жабой, бери машину за любые деньги!!!

Мы ошарашено поднимались, оглядываясь вокруг. Кота я так и не выпустила, и что удивительно, умудрилась не задавить в полете. Бедный Егорка сжался в маленький пушистый комочек и сидел у меня на руках тихо-тихо. Ступни горели, но я вроде бы ничего себе не повредила. Зато Катерина капитально хромала на правую ногу. Я опустилась на колени и задрала ее штанину. Катеринина щиколотка начинала медленно опухать.

- Так и знала, что кота с собой возьмешь, -покачала головой бабуля.

- Может во мне талант Дурова сидит, -гордо ответила я, начесывая Егора за ухом.

- Точно, Дурова, -хмыкнула Катерина. Я решила не обращать внимания на завистницу.

- Девочки, -приговаривала бабуля, - это безумие стоять тут на дороге и ловить машину прямо под окнами, но ничего лучшего я не придумала.

- Куда едем? -поинтересовалась я, силясь унять стучащие зубы.

- На какую-нибудь пригородную станцию по Ярославке. Там на электричку, и через часик мы у Ларочки на даче.

- А что будет с квартирой? -напряженно спросила я.

- Плевать, -махнула рукой бабуля, - впрочем, добавила она, немного помолчав, думаю, что ничего страшного, даже дверь за собой закроют ребята.

Пока мы разговаривали, Катерина с Сергеем поймали машину и принялись призывно кричать нам. Бегом пустились мы к ним, загрузились в раздолбанную копейку на полуспущенных шинах, как в окне бабулиной квартиры зажегся свет. Сердце у меня громко бухнуло где-то в районе желудка, но наш бравый водила уже дал по газам и рывком мы отчалили.

На заднее сидение попали мы трое - я, Сергей и Катерина. Никому не хотелось разговаривать, а потому я скромно опустила тот факт, что Сережа трогательно расположился на моей ноге. Сверху меня придавила слоновья туша моего кота, так что я постаралась абстрагироваться от внешних обстоятельств и погрузилась в самосозерцанье, бессильно прислонившись к оконному стеклу.

Мимо мелькали огни ночного города, величественно колыхались рекламные растяжки и мерцали огромные витрины ночных магазинов. Я прикрыла глаза и сделала вид, что меня не существует.

- Ушли, -послышался довольный голос, - за нами даже никто не гнался. Ты слышишь меня, детка? - бабуля перегнулась с переднего сидения и потрясла меня за плечо.

Я открыла глаза. Сделать вид, что меня тут нет не получилось.

- Кто за вами не гнался? -настороженно спросил водитель. Это был седеющий жилистый мужик лет шестидесяти а клетчатой рубашке с короткими рукавами. На пальцах у него было вытутаировано: "Вася". "Очень приятно", - подумала я.

- Так кто за вами должен был гнаться? -переспросил водитель.

- Ах, -очаровательно улыбнулась бабуля, - это такая запутанная история, что ее очень долго рассказывать.

- Вы все-таки расскажите, -въелся водитель, - я за машину беспокоюсь.

- Да не беспокойтесь, -улыбнулась бабуля еще шире, - Я просто внучку от подлеца-мужа увезла. Как ее угораздило за такую скотину выскочить, ума не приложу.

- Смотреть надо, -добродушно пророкотал водитель, тая в бабулиных улыбках, - что же вы внучку не научили за кого выходить замуж?

- Ах, -очаровательно пожала плечиком бабуля, - разве ей что-нибудь вдолбишь? Они все такие самостоятельные у нас…

- Которая из них внучка? -поинтересовался водитель.

- Светленькая, -заявила бабуля, - с котом.

Я порадовалась за то, что хоть в этом она не соврала, светленькая с котом - это я. А вообще бабуля врет как дышит, просто ужас какой-то - наплела какую-то дикую историю и глазом не моргнула!

- Куда вас везти-то? -спрашивал в то время водитель, - хотите на Лосиноостровскую?

- Мы бы и рады, -мягко возражала бабуля, - но нам бы лучше что-нибудь подальше от центра…

- Строитель подойдет?

- О… -восхищенно выдохнула бабуля, - Строитель - это именно то, что нужно.

Дальше мы ехали молча. Я думала о том, что вот и квартиру пришлось бросить из-за дурацкого бабулиного авантюризма, Катерина ногу выбила - первая жертва этих гадов, и как отсюда можно было выкрутиться мне совершенно непонятно, только одного хочется - покоя. И на море еще хочется. Приедет Пашка, соберем огромные сумки, уедем на юг и будем целыми днями валяться у водички, полоскать там свои белые рыхлые тела, а по ночам устроим себе серию романтических прогулок при луне. Обедать будем в кафе на набережной, обязательную поездку в ботанический сад ко всем чертям пошлем, лучше к знакомым археологам съездим и сопрем у них какой-нибудь важный экземпляр. Помидоры есть ведрами будем, и, конечно, пить домашнее вино. Вода, песочек, тут-то мы с Пашкой и припомним, что у нас роман и устроим пару показательных парных выступлений. Меня укачивало, и казалось, что кто-то несет меня на руках… Дальше это были уже не руки, а лодка, и я плавно качалась в ласковых волнах, а меня несло куда-то, чайки кричали над головой, а одна из них говорила бабулиным голосом…

Большой совет под аккомпанемент холодильника

Проснулась я в полной темноте и некоторое время ошалело оглядывалась, пытаясь понять, где нахожусь. В голове зашевелились воспоминания о прыжке с козырька магазина и побеге на Ларочкину дачу.

Подо мной заскрипела кровать и я с трудом припомнила, как мы, добравшись наконец до Ларочкиного дома, сонно разбрелись по разным комнатам, не забыв, впрочем, примотать Серегу к кровати. Видимо, он сопротивлялся и призывал нас к человеколюбию, но это уже относилось к области предположений.

Зверски хотелось есть, все тело гудело и ныло, как после долгой тренировки в спортзале. То есть, я хочу сказать, что именно так и представляю себе подобные тренировки - ужасно полезно и невыносимо тяжело.

Постанывая, я спустила ноги с кровати на теплый половик. Где-то далеко лаяли собаки, а на первом этаже хлопала плохо прикрытая ставня. Я босиком протопала к окну и отдернула занавеску - шелестели травы и теплый ветерок ласкал мои щеки. Я зажмурилась и подумала, что этот картон, в принципе, не был такой уж отменной гадостью - на улице пахло буйным цветением, влажной землей и терпким дымом, ночное небо переливалось серебристо-синим бархатом, и хотелось улыбаться.

Я залезла с ногами на подоконник и некоторое время сидела, обхватив колени руками и вглядываясь в темную трепещущую листву. Внезапно я заметила какой-то блик в самой гуще огромного дерева, вплотную прилегавшего к забору, огораживающему территорию Ларочкиной дачи. Некоторое время я вглядывалась в даль, и все повторилась - снова забликовало. Послышался тихий шорох, словно кто-то устраивался на ветках поудобнее.

С тихим писком вскочила я с подоконника, схватила очки, водрузила их себе на нос и долго подслеповато вглядывалась в темноту. Бликов больше не было, шорохи стихли, и я почти уверила себя в том, что мне почудилась.

Медленно я отошла от окна. В голове не наблюдалось ни единой мысли, как обычно бывает, когда продрыхнешь весь день, и затемно откроешь глаза. Где-то в глубине дома слышались голоса, шаги, кто-то с жутким грохотом передвигал что-то тяжелое и жутко ругался. Я плюнула и бегом вылетела из своей комнаты.

В коридоре я наткнулась на заспанных бабулю с Катериной, которые бесцельно шлялись из стороны в сторону и бурно обсуждали, надо ли отвязывать Серегу от кровати, или он прекрасно полежит и так.

- Испанская инквизиция… -буркнула я, - может быть он в туалет уже хочет.

- Хорошо, -тряхнула головой бабуля, - Катерина бегом отвязывать этого полоумного, а Галка на кухню - чай ставить.

- А ты? -подозрительно спросила я.

- А я буду руководить, -ухмыльнулась бабуля и направилась на первый этаж.

Катерина пожала плечами и отправилась отвязывать Серегу, а я со вздохом поплелась за бабулей.

Некоторое время я плутала по полутемному первому этажу, считая острые углы, а потом где-то в глубине дома загорелся свет и послышался довольный бабулин голос:

- Ну, где ты бродишь? Шагай сюда!

И я зашагала.

На Ларочкиной кухне было светло и уютно. Под потолком металась сотня ночных мотыльков, отбрасывающих причудливые тени на теплые оранжевые стены, увешанные ажурными прихватками, различной кухонной утварью, гжельскими тарелками, связками жгучих перчиков и пасторальными картинками незабвенного пера Евгения Карловича. В углу кухни расположился солидный, пухлый диван, навевающий негу и томность.

Я зауважала Ларочку еще больше, если это возможно. По моему мнению, все люди делятся на две категории: к первой относятся те, кто ставит на своей кухне жесткие уголки, инквизиторские табуретки и пыточные стулья, а вторая категория силится всеми правдами и неправдами затащить на кухню диван, на котором будет удобно возлегать и философствовать. Возлегать и философствовать я любила, а потому к кухонным диванам питала известное расположение.

В дверях бесшумно возникли Серега с Катериной и замялись на пороге.

- Ну, друзья, -обратилась к нам бабуля, наливая воды в чайник, - считайте военный совет открытым. Катерина, что там в холодильнике?

- Минуточку, -Катерина с неподдельным интересом заглянула в большой, пузатый холодильник, возвышавшийся над всей обстановкой кухни, - посмотрим-посмотрим, - бормотала она себе под нос, - как интересно, - напевала она, - ну-ка, ну-ка… Что мы видим? Эх… - голос Катерины звенел от разочарования, - печенье «Юбилейное». Восторг…

- И все? -я подскочила к Катерине и вместе мы некоторое время созерцали арктическую пустоту и величие Ларочкиного холодильника.

- Тащите печенье, -коротко взмахнула рукой бабуля, - тоже мне, какие нежные. Как-то мы с твоим, Галочка, первым дедулей ели вареные кирзовые сапоги.

- И как? -с неподдельным интересом спросила Катерина, - долго вы их ели?

- Секунд шесть это длилось, -ухмыльнулась бабуля, - на редкость мерзкое ощущение. Твой дедуля, Галочка, ожидал, что это будет какой-то редкий деликатес, а потому был так разочарован, что пошел и убил медведя.

- Где? -поинтересовалась я, устраиваясь на диване поудобней.

- Везде, -отрезала бабуля, быстрым шагом пересекла кухню и раздернула тяжелые занавески. В кухню поплыл терпкий запах ночного цветения и влажной свежести. Бабуля с наслаждением вздохнула и задумчиво потерла лоб.

- Я вот одного не понимаю, -подала голос Катерина, заворожено наблюдая за вскипающим чайником, - что нам делать дальше?

- А что делать дальше, мы сейчас придумаем, -она подозрительно осмотрела содержимое шкафчика, достала огромную стеклянную банку с чаем и принялась колдовать над заварочным чайником.

- Предлагаю мозговой штурм, -брякнула я. Катерина демонстративно хмыкнула, всем своим видом показывая, что она и понятия не имеет, о чем я веду речь.

- Отлично, -бабуля грохнула перед нами чашки и села рядом со мной, - приступаем. Галочка, тебе слово.

- Начнем с того, -бодро выпалила я, - что я хочу домой и активно протестую против нашего участия в этой дурацкой истории. Более того, - добавила я, - я ненавижу картоны, Леонардо да Винчи и антикваров. А если серьезно, вздохнула я, подумав, - не хочу пугать всех, кто здесь собрался, но кажется, за нами следят…

Да… Я не хотела никого пугать… Смертельно бледная Катерина подскочила как ужаленная, заметалась по кухне, а потом застыла, как изваяние. Бабуля потянулась к табурету. Серега покраснел, как вареный рак и забулькал. Мало того, мой кот с жутким мявом рванул в коридор и там повис на обоях.

- Спокойно, -попыталась я не допустить паники, - держим себя в руках, возможно это все мне показалось.

- Ей показалось!!! -проорала Катерина, - я сейчас с ума сойду, а она тут комедию ломает!

- Отчего же комедию? -тихо сказал Серега, - она совершенно права.

- В смысле? -вскинула тонкую бровь бабуля, пристраивая табурет на место, но оставляя его в пределах видимости.

- Когда мы искали дачу, за нами кто-то следил, -скромно проговорил Серега.

- И ты молчал? -взвилась бабуля, - предатель!!! Галка, что ты видела?

- Я смотрела в окно, -мучительно сморщилась я, - и увидела, как в листве дерева что-то отсвечивает… И шуршание.

- И все?

- Ага… -кивнула я.

- Так, -бабуля нервно закусила губу. - Рассудим трезво. Предположим, кто-то сидит в кустах и следит за нами, но почему-то он не стал нападать на нас, пока мы спали… Когда мы зажгли свет, он тоже не особенно активизировался - иначе был бы уже здесь… Это значит, что в запасе у нас есть какое-то время. У кого какие предложения?

- Хочу домой… -тихо сказала Катерина.

- Отличная речь, -похвалила ее бабуля, - главное, преисполненная смысла и желания действовать. Кто-нибудь еще хочет выступить?

Все хранили молчание. Катерина внимательно разглядывала батарею баночек со специями, Сергей погрузился в самосозерцанье, обильно посыпая себя крошками от печенья, а я всем своим видом показывала, что высказалась подчистую и больше мыслей не имею.

- Великолепно, -вскинула голову бабуля, - если больше никто не придумал ничего умного, то буду говорить я. Вот уже сутки размышляю я над нашим положением, и, подводя краткий итог нашей деятельности, хочу сказать, что мы медленно, но верно попадаем в довольно хорошо вам всем известное место все глубже и глубже. Оставим на мгновение слежку за нашим домом и попытаемся заглянуть в корень. В данный момент мы являемся счастливыми обладателями предмета, имеющего огромную стоимость, но никак не можем сбыть его с рук, потому что на него претендуют как минимум три объединения. Условно назовем их: похитителями, владельцами и бандитами.

- Все вышеперечисленные группировки борются за свою поруганную честь и достоинство, -вставила я.

- Принимается, -кивнула мне бабуля. - Причем, детки, это достоинство частично попрали и мы. К тому же, нас весьма неоднозначно обвиняют в убийстве четырех человек, за которых жаждут отомстить вышеупомянутые бандиты.

- Да, -бурно согласился с бабулей Серега, - сейчас они ворвутся в дом и всех убьют. - Мертвенная бледность снова разлилась по Катерининому лицу.

- Ты ешь печенье? -вскинула тонкую бровь бабуля.

- Да, -ответил тот.

- Вот и займись, -по-людоедски заулыбалась она. - Продолжим. На повестке стоит глобальный вопрос: что нам делать дальше? При детальном рассмотрении мы видим, что вопрос этот складывается из трех частных вопросов. Первый касается наших ночных визитеров: мы не знаем, кто вломился в мою квартиру и зачем. Второй вопрос касается того, кто за нами следит. И третье: кому мы вернем картон? Это влечет за собой еще два вопроса: каким образом мы это сделаем, и какую выгоду мы сможем поиметь для себя?

- Бабуль, -подала голос я, - нельзя ли производить разбор полетов чуть проще и быстрее?

- Нет, -коротко взглянула на меня бабуля.

- Поняла, -пожала плечами я.

- Итак, -продолжала бабуля, слегка посверлив нас глазами, - от чего мы будем плясать?

- От печки, -умно брякнула я.

- Мы слишком мало знаем о том, что происходит в данный момент в Москве, -заявила Катерина, до этого прикидывающаяся незамысловатым предметом мебели, - но если до нас добрались… - Катерина не стала продолжать, а уставилась невидящим взглядом в одну точку.

- Золотые слова, -обрадовалась бабуля здравым мыслям, отхлебнула из своей чашки и продолжила, - я тоже думала об этом, мы слишком мало знаем о том, как события развиваются в данный момент. Допустим, за нами следят, мы понимаем это и срываемся с места. Куда мы побежим?

- Надо срочно уехать из страны, -предложила я.

- Галочка, перестань валять дурака, -прикрикнула на меня бабуля, - куда ты собралась?

- В Папуа Новую Гвинею, -буркнула я.

- Молодец. Продолжим. Что за мужик обронил ключи от ячейки и сделал ли он это случайно? Предположительно, его зовут Прохор, и, судя по всему, он относится к команде похитителей. Что за тетка приходила к тебе, детка, поутру, и зачем она пыталась отравить тебя? Она вообще непонятно откуда взялась и преследовала неясные пока цели. Кто перевернул всю твою квартиру и подставил нас под бандитскую охоту? Всего этого мы не знаем, но, судя по всему, тоже похитители, -бабуля замолчала, обводя нас пылающим взглядом и переводя дух, - точно ответив на эти вопросы, мы поймем, кто за нами следит, куда нам бежать, и что делать с картоном.

- Надо податься к бандитам с повинной, -медленно проговорила Катерина, - бандиты простят нас, заберут этот дурацкий картон, и у нас начнется спокойная жизнь.

Серега громко хмыкнул и демонстративно уставился в открытое окно.

- Верные намерения, но неверный вывод, -тепло заулыбалась бабуля. - Если мы появимся у бандитов и попытаемся найти у них защиту, они снимут с нас кожу и сделают из нее Папе барабан.

- Четыре барабана, -философски заметила я.

- Три барабана, -поправил меня Серега.

- Даже не надейся, -ухмыльнулась бабуля после непродолжительного молчания, - ты теперь с нами в одной связке. Но я тоже считаю, что нам следует обратить свой сияющий взгляд на бандитов - они наши ближайшие союзники.

- Поясни, -замахала рукой я, - почему именно они? Не похитители? Не владельцы?

- Детка, я не знаю владельцев, и предпочитаю не делать ставку на совершенно неизвестный компонент нашего уравнения. Похитители, судя по всему, лохи, какими бы они не казались крутыми. Безголовые, наглые лохи.

- Ух, -восхищенно выдохнула Катерина, - круто.

- Это почему? -поинтересовался Серега.

- Все очень просто, -поболтала бабуля ложечкой в своей чашке, - проще не придумаешь. Люди похищают картон у очень солидного владельца. Это поступок характеризует их, как необыкновенных профессионалов или лохов. Люди передают этот картон бандитам, но самым наглым образом накалывают их. Это характеризует их так же. Люди прячут этот картон в камере хранения на автовокзале - без комментариев, глупейшая выходка. И наконец, люди теряют ключи от этой ячейки. Кто они после этого? Лохи. Учитывая их последующие действия, неумные и беспорядочные, я отказываюсь продолжать говорить о них и иметь с ними дело. И если за нами следят они, то мне даже не страшно.

- А если, -заговорил взволнованно Серега, - если они преследуют свои тайные цели?

- Пусть преследуют, -пожала плечами бабуля, - а мы будем преследовать свои.

- Какие? -Катерина оторвалась от сосредоточенного разгрызания на редкость противного печенья.

- Мы попытаемся оправдаться, -медленно проговорила бабуля, подпирая голову рукой. - Несомненно, мы должны связаться с бандитами, однако, в тот момент на руках у нас должны быть неопровержимые доказательства нашей невиновности. Это значит, что мы должны знать, кто убил несчастного Косого и его ребят. Начинать надо именно отсюда.

- Получается так, -протянула я с сомнением, постепенно воодушевляясь, - мы найдем убийц, оправдаемся и вернем картон…

- Кому сочтем нужным, -закончила за меня бабуля, - многое станет ясным по ходу выяснения обстоятельств.

- И с чего начнем? -невесело усмехнулась Катерина, поежившись, хотя на кухне было совсем не холодно.

- Пойдем на Пушкинскую площадь, встанем к памятнику великого поэта, будем хватать за рукав прохожих и спрашивать: «Не вы случайно убили Косого и его ребят?», -захихикала я. Бабуля коротко взглянула на меня, и мой внезапный порыв бурного веселья сошел на нет.

- Что-то вроде этого, -задумчиво проговорила бабуля, - что-то вроде этого… Нам нужен надежный источник информации.

- Кто? -обрадовался Серега.

- Проститутки, -бабуля вскочила с дивана и принялась мерить широкими шагами кухню. Ее длинная ночная рубашка струилась по ее ногам и волочилась по полу, облегая ее девическую стройную фигуру.

- Бабуль, -подбоченилась я, - у нас и так тут дурдом, только проституток не хватает для комплекта.

- Девочки, -бабуля остановилась и обвела нас сияющим взглядом, - кто знает больше всех на свете?

Мы молчали, ожидая, что бабуля сама ответит на свой вопрос. Так и произошло.

- Сильные мира сего!!! -торжественно провозгласила она. - А кто еще? - бабуля с надеждой посмотрела на нас.

- Их жены? -осторожно спросила Катерина.

- Ответ неверный, -расстроилась бабуля нашей тупости, - Вторая попытка.

- П-проститутки? -неуверенно спросил Серега с затаенным восторгом.

- Они, родимые, -покивала бабуля, - великие дела вершатся в постелях куртизанок.

- Сейчас, побегут ваши куртизанки нам рассказывать, что вершится в их постелях… -проворчал Серега разочарованно.

- Тебе, мой мальчик, -буркнула бабуля, - я бы не доверила и фантик от ириски. Именно поэтому к куртизанкам мы тебя не пустим - кто знает, что ты там вытворишь.

Тут меня постигло озарение. Я поняла, что бабуля имела ввиду.

- Шурочка!!! -завопила я, - надо обратиться к Шурочке!!!

- Молодец, детка, -похвалила меня бабуля, - Шурочке они расскажут все, что знают.

- Кто у нас Шурочка? -поинтересовалась Катерина, - святая инквизиция?

- Типун тебе на язык, детка, -возмутилась бабуля, - Шурочка и мухи не обидит, если только в качестве самообороны. Шурочка настоящая Мадам, ее девочки самые лучшие, элита, недосягаемая высота…

- Марья Степановна, -оторвала ее Катерина от перечисления всех достоинств Шурочки и девочек, - вы хотите сказать, что Шурочка… Как это говорится… Ну…

- Начальник над проститутками? -радостно брякнул Серега. Бабуля скривилась.

- «Проститутками» грубо сказано, -сверкнула она глазами, - и довольно глупо. Шурочка никогда бы не стала заниматься банальным удовлетворением озабоченных старикашек за деньги.

- Почему старикашек? -возмутился Серега.

- Хорошо, -как-то легко согласилась бабуля, - озабоченных старикашек и полоумных пионеров. Так вот, - продолжила она, - Шурочка имеет довольно широкий круг клиентов. Всех их отличает то, что принадлежат они к самым верхам и обладают неограниченными средствами. Кроме того, Шурочка периодически оказывает некоторым людям услуги иного плана.

- Это какого? -необыкновенно оживился Серега. Бабуля обдала его холодным презрением.

- Она может предоставить кому-нибудь убежище, или выступить посредником в каком-нибудь чересчур перегруженном сантиментами деле. Некоторые переговоры ведутся при участии Шурочки, она умеет улаживать довольно щекотливые дела. У Шурочки очень талантливые девочки. Так что неверно и преступно предполагать, что эротические услуги являются их основным профилем, -бабуля некоторое время подумала, - скорее, Шурочка содержит круглосуточную службу по предоставлению толстосумам всех семейных радостей: оказанию психологической помощи, одариванию лаской, предоставлению убежища и решению проблем.

- Многорукий Шива, -прокомментировала Катерина.

- Возможно, -покивала бабуля. - Так вот, - продолжила она, - С Шурочкой нас связывает долгая и крепкая дружба - мы питаем друг к другу самые нежные чувства. Вряд ли Шурочка откажет мне в помощи. Если уж она не знает, какие подводные течения сопровождают наш картон, и что говорят в народе об убийствах в доме Косого, то об этом не знает никто на свете. Информация непременно просачивается в массы. А это значит, что Шурочка ею обладает.

- Мата Хари какая-то, -пробормотала Катерина себе под нос.

- Вероятно, -пожала плечами бабуля, - и даже хуже. Однако, Шурочка непременно поможет нам. Предлагаю не откладывать, и нанести ей визит вежливости прямо завтра. Согласны?

- Согласны! -ответила я за всех, - Шурочка - человечище с большой буквы, вы все поймете…

- В детстве Галка провела много времени в Шурочкином заведении, -пояснила бабуля. Катерина посмотрела на меня с ужасом. Я поспешила оправдаться:

- Мы с ней очень любим друг друга, -проговорила я неуверенно, - в детстве меня часто оставляли у нее… Мы играли…

- Вопрос, -отмахнулась от моего бормотания Катерина, - где обитает ваша Мата Хари?

- В самом центре, -ухмыльнулась бабуля, - В Колобовском переулке, это на Цветном бульваре. Еще вопросы есть?

- Есть! -воскликнули мы с Катериной в один голос.

- Какие? -милостиво осведомилась бабуля.

- Как мы незаметно проскользнем мимо слежки и добьемся того, что нас никто не убьет по дороге? -робко спросила я

- Мы будем предельно осторожны и тщательно загримируемся, -заулыбалась бабуля, - впрочем, для начала надо выяснить, есть ли эта слежка на самом деле.

Наступила гнетущая тишина. Тишина такая пронзительная и вязкая, что было слышно, как одинокая бабочка бьется об оконное стекло.

Серега громко и неприлично захихикал. Катерина промолчала. Я закрыла глаза и сделала вид, что размышляю о судьбах человечества в целом.

Диапазон перевоплощений или блистательный уход от слежки

- Итак, -во всеуслышанье объявила бабуля, - четыре часа утра. Самое время для того, чтобы встретиться с нашими преследователями лицом к лицу.

Мы нестройной командой толпились в коридоре, и мысль эту восприняли не очень восторженно. Тогда бабуля махнула на нас рукой и направилась на второй этаж. Мы помялись некоторое время и припустили за ней.

Тем временем бабуля исчезла в дверях моей комнаты и, не зажигая света, приникла к окну.

Потекли мучительные минуты, в полной темноте. Нервозность нарастала с каждым мгновением, я переминалась с ноги на ногу и мечтала оказаться где-нибудь в Гондурасе. Говорят, что там тоже несладко, но сейчас я предпочла бы этой даче любое место. Марс подойдет. Юпитер - тоже.

- А если и правда следят? -засвистела мне на ухо Катерина и вцепилась в мое плечо ледяными пальцами.

- Кирдык тогда нам, -с дрожью в голосе ответила я, - полный.

- Следят, следят, -подлил масла в огонь Серега, - попомните мои слова, я никогда не ошибаюсь…

- Заткнись, -тихо прошипела бабуля от окна, - я не вижу никакой слежки. Могу ручаться, что ни на одном из этих деревьев нет ни души.

Я почувствовала, как с моих плеч упал камень весом в целую тонну. Я отцепила от себя Катерину и сказала в полный голос:

- Значит, нет никого?

- Не ори, детка, -прошептала бабуля, бесшумно возникая рядом с нами, - я лишь сказала, что из твоего окна не никого не видно. Тихо идем на кухню.

Бабуля исчезла в дверном проеме, и мы последовали за ней. Добравшись до кухни, на которой горел свет, мы снова зависли на пороге, наблюдая, как бабуля по всем правилам шпионских фильмов, оставаясь незамеченной, выглядывает из окна. Через минуту ожидания Катерина не выдержала.

- Я сейчас рехнусь, -прошипела она и села прямо на пол, - и попаду в дурдом, - добавила моя подруга, вытягивая ноги.

Некоторое время мы молчали, и когда я уже была готова присоединиться к ней, бабуля торжественно провозгласила:

- Вот он!

- Кто? -мучительно выдавила я из себя и схватилась за косяк.

- Сидит, голубчик, на дереве и наблюдает за домом в бинокль, -бабуля обернулась и сурово уставилась на нас.

- Что молчим?

- Боимся, -ответила Катерина с пола.

- А зря, -ответила бабуля и в один прыжок оказалась рядом с нами, - Провожу краткий инструктаж, - заявила она, - судя по всему, это - герой-одиночка. Или очень глупо организованная слежка.

- Почему? -поинтересовалась я.

- Смотри сама, детка, -усмехнулась бабуля, - пока в доме темно, он наблюдает за ним с одной точки - ты видишь его в окно. Как только на кухне загорается свет, он меняет месторасположение, и начинает наблюдать за кухней, которая находится в другом крыле дома. Однако, на старом месте наблюдения никого не остается - значит он либо пришел в одиночку, любо - это компания полных идиотов.

- И что это нам дает? -умно спросила я, чувствуя, как противные мурашки бегут по спине.

- Возможность хитрого маневра, -кивнула мне бабуля, оттеснила Серегу и вышла из комнаты.

- За мной! -бросила она нам через плечо, и мы потащились вверх по лестнице, силясь поспеть за моим матриархом.

- И что мы теперь будем делать? -прокричала я ей вслед.

- Дурить ему голову, -остановилась на мгновение бабуля и исчезла в Ларочкиной спальне.

В полной темноте мы некоторое время наступали друг другу на ноги и вполголоса чертыхались, пока не раздался тихий щелчок, и желтое пятно света карманного фонарика не прорезало кромешный мрак.

Когда я проморгалась, то увидела бабулю, сидящую на коленях у распахнутой дверцы огромного платяного шкафа. Фонарик она пристроила в глубине, так что из окна (так мне хотелось верить) света не было видно.

- Я всегда гордилась своей боевой подругой, -довольно проурчала бабуля, шаря по тускло освещенному шкафу, - Когда-то в этом доме гостило много народу. А о Ларочкиных костюмированных балах до сих пор ходят легенды. Смотрите, какие запасы!

И мы принялись смотреть. И правда, Ларочка оказалась довольно занятной особой. Этот шкаф был доверху забит различными одеждами, париками и аксессуарами. Некоторое время мы в восторге оглядывали все это великолепие, а потом Катерина буркнула вполголоса:

- И что?

- Как что? -возмутилась бабуля, - ладно моя дорогая внучка, которая никогда ничего экстравагантнее джинсов не носила, но ты-то, Катенька! Ты, как настоящая женщина должна знать, что одежда и легкий грим творят с человеком истинные чудеса!

«Настоящая женщина» неопределенно крякнула и принялась дальше пялиться на содержимое шкафа. Тогда бабуля начала первой. Она выхватила из шкафа седой кудрявый парик, взметнувшийся темной птичкой, водрузила его на свою стриженую голову, ссутулилась и прошлась по комнате, припадая на одну ногу. Мы задохнулись от восторга - перемены были поразительными. Перед нами ковыляла милейшая старушка - божий одуванчик, по какой-то нелепой причине облачившаяся в роскошный шелковый пеньюар вишневого цвета.

Бабуля осталась довольна произведенным эффектом, резво подскочила к шкафу, некоторое время сосредоточенно копалась в нем и выудила оттуда серую мохнатую кофту. После того, как она натянула этот роскошный предмет туалета поверх своего пеньюара, и, кряхтя, села на широченную Ларочкину кровать, нас охватило чувство глубокого уважения к стажу и жизненному опыту. Погибая от немого восторга, смотрели мы на бабулю. Она довольно ухмылялась.

- Ну? -бросила она нам, - чего стоите? Давайте, приступайте, нам еще много чего надо успеть сегодня!

Катерина неуверенно подошла к шкафу, некоторое время придирчиво созерцала его содержимое, а потом извлекла на свет платье-перчатку. Не берусь утверждать, но даже в полумраке было видно, что оно - ярко-пурпурного цвета. Бабуля с интересом наблюдала за Катериниными манипуляциями. Катерина сняла платье с плечиков и попыталась натянуть на себя. Невооруженным глазом было видно, что платье это мало Катерине по меньшей мере на пару размеров. Однако, Катерина не сдавалась и продолжала натягивать платье, пыхтя и ругаясь как сапожник.

- Милая, -подала голос бабуля, - куда ты собираешься заявиться в подобном виде?

- Там будет полно этих ваших куртизанок, -голос Катерины терялся в плотной ткани платья и звучал глухо, как из подвала, - роскошные блондинки с ногами от ушей - представляю себе эту картину. Важно не ударить в грязь лицом, - Катерина, стреноженная коварным платьем, начала медленно крениться на сторону, не переставая бешено размахивать руками, - В таком платье на меня никто не посмеет смотреть косо… - Катерина пошатнулась, но чудом удержалась на ногах и продолжила свой страстный монолог. - Знаю я этих куртизанок. В ином виде они даже и говорить с тобой не будут…

- Катенька, -бабуля размеренным шагом подошла к Катерине и рывком сдернула с нее платье, - до того, как мы окажемся у Шурочки, нам необходимо проделать довольно долгий и опасный путь, не привлекая к себе внимания. Как ты, милая, намереваешься слиться с толпой в таком виде?

- Э-э-э… -неуверенно протянула Катерина, силясь перевести дух, - Ну-у-у… Сложно сказать… Я…

- Не валяй дурака, дорогая, -отрезала бабуля, - сейчас мы что-нибудь подберем тебе, - бабуля повернулась к шкафу и придирчиво оглядела его содержимое. Затем она протянула руку и извлекла оттуда вешалку, на которой висело нечто невообразимое.

- Не-е-ет!!! -возопила Катерина, а я, пользуясь полумраком, потихоньку пристроилась на кровати, с интересом наблюдая за развитием событий. Серега сел рядом. Вид у него был на редкость довольный.

Бабуля держала в своих руках поистине великолепный наряд. Судя по всему, он был приобретен на вещевом рынке в палатке под названием «одежда для солидных дам от 50 до 72 размера». Владельцы таких палаток считают, что солидные дамы полностью похоронили себя для окружающего мира, и предлагают для них широкий ассортимент хламид пугающих расцветок и кошмарных, мистически-жутких фасонов. Иногда я завороженно стояла рядом с такими палатками, силясь понять предпосылки мизантропических действий их владельцев, любуясь причудливыми цветами прелагаемых одеяний и величественностью их кроя. Однако, весь мой жизненный опыт бледнел на фоне того, что бабуля извлекла из Ларочкиного шкафа. Это одеяние скорее походило на чехол для дивана и было примерно такого же размера. Жизнерадостное сочетание желтого и грязно-синего (даже при таком освещении оно поражало воображение) навевало мысли о вечном, о душе и тлене всего сущего. О золотых пуговицах, венчавших это произведение искусства, можно было бы написать поэму. Я умирала от желания встретить гениального модельера, которые скроил подобное великолепие, заглянуть ему в глаза и горячо пожать ему руку. Вероятно, для полного счастья мне не хватало именно этого.

- Нет, -категорически заявила Катерина, - я не надену этого, даже если меня будут пытать.

- Будут, -радостно заявил со своего места Серега, припоминая, как вчера Катерина прикручивала его к кровати. Бабуля сделала вид, что не расслышала его слов.

- Надевай, детка, -бабуля нежно посмотрела на Катерину и протянула ей нехитрый костюмчик.

- Нет, -простонала глухо Катерина, - лучше смерть.

- Катерина, -сказала бабуля проникновенно, - мы не на модном показе, а в глубокой заднице. Понимаешь?

- Понимаю, -кивнула Катерина.

- Одевай!!!

Катерина вздохнула, взяла у бабули одеяние и с видом раннехристианского мученика скрылась за одной из створок шкафа. Бабуля тем временем нашла серые хлопчатобумажные колготки и принялась натягивать их на себя. Затем пеньюар сменило милое платьишко из цветастого ситчика с трогательными рукавами-фонариками. Довершал картину драный паричок, китайские тапки и серая шерстяная кофта на пуговицах. Бабуля внимательно оглядывала себя в тусклом свете фонарика и удовлетворенно ухмылялась, как из полумрака появилась Катерина, облаченная в свой костюмчик.

Выглядела она просто грандиозно. И так не маленькая девушка Катерина возвышалась над нами как колонна, покрашенная каким-то маньяком в довольно странные цвета. Бабуля оглядела Катерину и осталась крайне недовольна результатом. Она заставила мою несчастную подругу облачиться в колготки, которые были ей велики размеров на пять, и напихала в них разных тряпок - старых махровых полотенец, наволочек, колготок… Через минуту Катерина была похожа на слона-переростка.

Затем бабуля умелой рукой закрутила густую темную косу Катерины в жуткий кокон, похожий на осиное гнездо и увенчала эту эксклюзивную прическу великолепной заколкой из позолоченной пластмассы со множеством фальшивых бриллиантов. Во время всех этих манипуляций никто из нас не проронил ни слова - все затаив дыхание наблюдали за процессом превращения Катерины в монстра. Сама Катерина была подавлена и печальна. Было видно, что ей хочется лишь одного: умереть тихо, но достойно.

- Ну же, детка, -бабуля подвела Катерину к зеркалу, - посмотри, какая прелесть!

В немом ужасе оглядывала Катерина свое отражение в зеркальных дверцах шкафа. Из призрачного полумрака на нее смотрела насмерть перепуганная бабища лет сорока, страдающая ожирением и полным отсутствием вкуса. Катерина молча хватала ртом воздух, затем она начала покачиваться и мертвенная бледность разлилась по ее лицу. Казалось, она сейчас грохнется в обморок. Однако, Катерина чудом умудрилась совладать с собой. Она с отвращением отвернулась, протопала в угол спальни и страдальчески пристроилась на прикроватной тумбочке.

Потихоньку начинало светать. Пока бабуля занималась Катериной, под покровом предрассветного мрака я потихоньку пробиралась к выходу. Шажочек… Другой… Бабуля делала вид, что не замечает моих передвижений. Я аккуратно взялась за ручку двери, нажала на нее, и тут услышала строгий окрик бабули:

- Собралась куда-то?

- Я? -внезапно охрипшим голосом просипела я, поглядывая на молчаливую Катерину, притихшую в уголке, - н-никуда… Я это… Пить хочу…

- Иди сюда, -безапелляционно заявила бабуля. Вздыхая и бормоча что-то себе под нос, я поплелась к бабуле и, встав перед зеркалом, печально оглядела себя.

- Ну, мелочь белобрысая, будешь у нас дочкой, -заявила бабуля, вытаскивая из шкафа майку с надписью и джинсовые шорты по колено. Памятуя о печальном примере Катерины, я без возражений дала запихнуть свой на редкость выдающийся бюст в лифчик нулевого размера, от чего он стал совсем незначительным и нестоящим упоминания. После того, как я облачилась в шорты и майку, бабуля сделала мне хвостик на макушке и повернула к зеркалу. На меня смотрел весьма позолоченный предрассветными лучами и весьма озадаченный подросток лет тринадцати, которого запоздалый пубертатный период застал врасплох.

- П-прикольно… -протянула я придурковатым голосом. Катерина с Серегой зааплодировали из своего угла. Впрочем, Серега мог бы вести себя поскромнее. После того, как его нарядили в потертые индийские джинсы и клетчатую рубашку с воротником «уколи соседа», наклеили идиотские рыжеватые усы и водрузили ему на голову бейсболку с надписью «Polaroid», ему стало не до смеха. Он стал похож на ровесника Катерины в гриме и вид имел довольно глупый.

Все приготовления проходили в пугающей тишине. На улице пели птицы, шелестели кроны деревьев, прохладный ветер гнал в Ларочкину спальню терпкий запах ночных трав, а мы лишь молчали и толпились у зеркала, из которого на нас смотрели совершенно незнакомые люди.

Впрочем, не все было так пасторально. Где-то у дома притаился какой-то гад и потихоньку вел слежку. При одной мысли о нем сердце мое забухало где-то в желудке.

Бабуля оглядела нашу честную компанию и осталась необыкновенно довольна. Последним штрихом стал огромный букет цветов и авоська с огурцами для бабули, клетчатая сумка на колесиках у Катерины, розовый рюкзак с Микки Маусом для меня и клеенчатая сумка с надписью «Спорт» для Сереги.

Мы гурьбой перебазировались на кухню и снова припали к окну.

Сказать, что вместе мы выглядели потрясающе, значило бы покривить душой и ввести читателя в заблуждение. Вместе мы выглядели грандиозно, сногсшибательно, незабываемо, неподражаемо, удивительно и прекрасно. Одно было непонятно - как при помощи такого идиотского маскарада мы собирались дурить головы своим преследователям. Эту мысль я не преминула озвучить.

- Сейчас, детка, ты все поймешь, -задорно тряхнула бабуля фальшивыми седыми кудрями, - Учитывая, что наши преследователи либо представлены в одиночном экземпляре, либо - полные идиоты, мы отвлечем их внимание, а сами тем временем вылезем из окна с другой стороны. Это даст нам возможность для одного маневра, который я назвала «уйти по-английски».

- Есть и второй маневр? -живо поинтересовалась я.

- Конечно, -бабуля присела на Ларочкину кровать и продолжила, - второй маневр я назвала: «сбить с толку и задурить голову». Мы разделяемся, и группами по два человека перемещаемся к станции. Преследователь озадачен. Вероятно, у него есть наши словесные портреты, он знает сколько нас, но когда перед ним предстанут две пары, совершенно не попадающие под описание и улепетывающие к станции, бедняга будет сбит с толку, и, вероятно, не сразу сориентируется.

- Отлично, -с сомнением протянула я, - а что мы будем делать на станции?

Бабуля посмотрела на меня с сожалением.

- Спишем это на хроническое недосыпание и нервное потрясение, -вздохнула она, - иначе, я и не знаю что думать. На станции мы сядем в электричку и уедем обратно в Москву, причем, будем сохранять разбивку на группы. В городе мы направим свои стопы прямо к Шурочке и на месте разберемся. За всю дорогу у нас есть замечательный шанс запутать преследователей.

- У этого плана есть свое слабое место, -заявила я, задумчиво рассматривая своего кота, уютно пристроившегося на диване.

- Какое? -нахмурилась бабуля.

- Егорушка сойдет с ума от голода и страха, -ответила я.

- Тьфу, -только и сказала бабуля, - шарь по полкам, ищи кошачью жранину.

- Она тут есть? -обрадовалась я.

- Должна быть, -отмахнулась от меня бабуля, - Ларочка питает странную слабость к кормлению бродячих кошек.

Я бросилась шарить по кухонным шкафчикам и довольно быстро наткнулась на довольно внушительный пакет «Китикета».

Бабуля вырвала его у меня из рук, распотрошила на полу и аккуратно сгребла всю эту кучу поближе к холодильнику. Тем временем я отыскала здоровую миску, налила в нее воды из чайника, и поняла, что сделать для своей маленькой кисочки не могу больше ничего. «Маленькая кисочка» сосредоточенно вылизывал свое толстое пузо, развалившись на диване, и выглядел так, словно без труда может пережить осаду, метеоритный дождь и конец света. На глаза мои навернулись слезы.

- Блеск, -буркнула я, - кота уморить готовы ради наживы. Что теперь?

- Отвлекать внимание, -пророкотала бабуля.

- Чем? -желчно поинтересовалась я.

- Подручными средствами, -веско заявила бабуля, некоторое время оглядывалась, подхватила с первой попавшейся полки вазу, довольно внушительных размеров и повернулась ко мне:

- Детка, включай и выключай свет!

- Что? -тупо переспросила я, но увидев, что бабуля вскипает, как чайник «Тефаль», рванулась к выключателю.

Далее события выглядели примерно так: я изображала светомузыку, а бабуля, единым махом распахнув окно, заорала так, что чертям в аду тошно стало:

- Еге-гей!!! -надрывалась она в нежную предрассветную дымку. Ваза полетела на пол, осколки от нее брызнули во все стороны, тени бешено метались по кухне, бабуля завывала - светопреставление, и только.

В перерывах между своими воплями бабуля выдохнула нам с Катериной:

- Девки, быстро, в окно с другой стороны, встречаемся на тропинке, ведущей к станции!!!

Нам с Катериной не надо было повторять два раза. Коротко кивнув, мы ринулись в гостиную, распахнули окно и вывалились в прохладу раннего утра. Ей-богу, я бы с огромной радостью описала все красоты этого времени суток, когда дачный поселок умыт росой и светится юным солнцем, но мы с Катериной бежали таким диким галопом, что я ничего не помню. Обогнув дом, мы рванули к тропинке, ведущей на станцию, а вслед нам лились страшные вопли бабули, замешанные на коротких вскриках Сереги и еще чьем-то голосе. Тут нам с Катериной стало так страшно, что мы добежали до условленного места так быстро, словно хотели взять какой-то ценный приз и попасть в книгу рекордов Гиннеса.

Рождение комического дуэта

- Главное, -напутствовала нас бабуля, не осмеливаясь выйти в таком виде на улицу, - быть жалкими, забавными, типичными и не очень приятными людьми. Именно такие вызывают меньше всего подозрений.

- Бабуль, -шепотом спросила я, - а у кого мы можем вызвать хоть какие-то подозрения?

- Сейчас только у милиционеров, которые отлавливают бомжей, -успокоила меня она.

С бабулей мы встретились под раскидистой елочкой, когда я уже начала нервничать - куда все подевались? Бабуля с Серегой были очень довольны друг другом и громогласно обсуждали все детали проведенной операции. Оказалось, что они встретились с опасностью лицом к лицу. Опасность же, в виде здоровенького мужичка в камуфляжных штанах повела себя довольно странно - дала такого стрекоча, что никому не удалось его поймать.

- Докладываться побежал, гад, -рокотала бабуля, ощущавшая простой без ближнего боя, - ничего, мы еще посмотрим, кто кого…

Мы бодро вышагивали к станции, а солнце начинало припекать, чахлые придорожные цветы льнули к земле, и день обещал быть жарким. Стояла вязкая тишина, по дороге нам встретилось всего несколько грибников.

- Боже… -бормотала мокрая как мышь Катерина, путаясь в своем дурацком костюме.

- Трудности лишь закаляют человека, решившего встать на путь самосовершенствования, -заявила бабуля и промокнула лоб бумажным платочком.

- Ни под каким соусом, -пыхтела Катерина, - я не собиралась вставать на этот путь.

- Значит, -примирительно кивала бабуля, - сама жизнь поставила тебя на него. Катерина возмущенно фыркнула, бухтя себе под нос, что костюм ей достался самый громоздкий, и она видит в этом происки вражеской разведки, и вообще - как можно так издеваться над родным человеком, таким симпатичным и приятным во всех отношениях…

Я старалась как можно меньше привлекать к себе внимания, вознося хвалы своему подростковому виду и несерьезной внешности. И тут меня осенила страшная мысль: статья про настоящую любовь!!! Последнее время находился миллион оправданий и отговорок, которые помогали мне заглушать настойчивый голос своей совести, но сейчас я поняла, что до сдачи этого социопсихологического кошмара у меня осталось полторы недели.

Глубоко вздохнув, я попыталась привести свои лихорадочные мысли в порядок и хорошенько подумать. «Предположим, - ползло у меня в голове медленно-медленно, - миллионы женщин на свете стремятся обрести настоящую любовь, но ничего у них не выходит. Почему это происходит? Потому что они все противные и сварливые и никто их не любит. Великолепно, «Современная женщина» после такой статьи существенно расширит круг своих читательниц. Будем плясать с другого конца. Все говорят, что их никто не любит, потому что они противные и сварливые, но давайте попробуем разобраться… Ведь в каждом человеке есть что-то хорошее, даже в Николае Апполинариевиче. Да… Это будет замечательная статья. Может быть, мне даже дадут какую-нибудь премию. К примеру: «За самую глупую статью». Или «Самому ленивому журналисту». Да мало ли что там можно придумать!»

Тем временем, солнце припекало все сильнее. Несмотря на раннее время, от жары страдали все - особенно доставалось бабуле, в ее вязанной кофте и Катерине, с тонной тряпья в колготках.

Пока я, скрипя своими проржавевшими извилинами, пыталась развернуть бурную деятельность и проникнуть в суть задания редакции, мы, с грехом пополам, добрались до станции. Нырнув под навес маленького станционного магазинчика, мы попытались перевести дух.

- Итак, детки, -пророкотала бабуля, отшвыривая насквозь промокший платок, - снова пришло время разделиться. Катерина с Галкой идут впереди, а мы с Серегой следуем за ними. Стараемся друг друга из виду не терять, но если это все-таки произойдет, встречаемся у подземного перехода на Ярославском вокзале. Все поняли мои слова, или у кого-то мозги уже расплавились?

- У меня давно расплавились, -вяло пробормотала Катерина, - кажется, я сейчас умру.

- Отлично, -просияла бабуля, - Галочка, Катерина, вперед!

Мы с Катериной вынырнули из-под спасительного козырька и потащились по палящему солнцу покупать билеты. Катерина стонала, ныла и ругалась на чем свет стоит.

- Катерина, -дернула я за рукав ее роскошного одеяния, - что ты знаешь про настоящую любовь?

Мутный взгляд Катерины слегка прояснился.

- Все, -ответила она и нырнула в здание вокзальчика, где располагались кассы. Там было гулко, светло и прохладно. Катерина прислонилась к стене, облицованной холодным мрамором, и блаженно прикрыла глаза.

- Будь, пожалуйста, более конкретной, -не отставала я от Катерины, - Что именно ты знаешь о настоящей любви?

Катерина повернулась в мою сторону и с сожалением посмотрела на меня.

- Ты знаешь, -неуверенно начала она, - по-моему, все дело в теплоизоляции.

- В чем? -тупо спросила я, соображая как бы впихнуть теплоизоляцию в свою разнесчастную статью.

- Ты присядь, -Катерина взяла меня под руку и заботливо усадила на сиденье у кассы, - Посиди чуть-чуть. Понимаешь, мы вроде бы не по погоде одеты, однако, теплоизоляция нас спасает от перегревания. Ты же полуголая, теплоизоляции никакой, вот и хватил тебя тепловой удар, бедняга.

Я задумчиво посмотрела на Катерину. Та стояла надо мной с таким лицом, словно и правда собиралась передать меня в руки медработников.

- Ты серьезно что ли? -спросила я.

- Нет, -обозлилась Катерина, - беседу пытаюсь поддержать.

Я не выдержала, уронила голову себе на колени и заржала, как лошадь. Катерина плюхнулась рядом и присоединилась ко мне. Некоторое время мы умирали со смеху, держась за животы и истерично всхлипывая. Многократно повторенные гулким эхом, наши голоса метались где-то под потолком. Катерина бессильно мотала головой:

- Я и правда с ума сойду! Утро это безумное… Ты меня видела?!

Вспомнив о нашем амплуа, я вцепилась Катерине в руку и зашипела:

- Заткнись, мамаша, а то сейчас вызовут «скорую»…

Катерина закивала, зажимая свой рот рукой. Некоторое время мы пытались успокоиться. Процесс этот был длительным и не очень продуктивным. В тот момент, когда мы, казалось, уже обрели подобающую серьезность, наш взгляд падал на наряды друг друга, и мы начинали ржать с новой силой.

Приступ веселья спал неожиданно. Обессилев от смеха, мы сидели и молча оглядывались по сторонам. Я с придурковатым видом ковыряла пол носком сандалии, Катерина скривила жутко чопорную физиономию - в общем, все шло отлично. Мы настолько вошли в роль, что устроили родственную перепалку, и тут все наши старания пошли прахом - в здание вокзала вошли бабуля с Серегой.

Выглядели они грандиозно.

Не в силах выговорить ни слова, мы попытались не смотреть в их сторону, но не тут-то было. Как магнитом эта великолепная пара притягивали наши взгляды.

Бабуля ковыляла и горбилась, выговаривая что-то Сереге тонким противным голоском. Из ее авоськи торчали огурцы, а букет цветов придавал образу бабули трогательную первозданность и неиспорченность. Серега что-то мычал и имел вид полного идиота.

Катерина взяла меня за руку и прошипела:

- Прекрати!!!

- Что? -захлопала глазами я.

- Прекрати строить такое лицо и пялиться в их сторону.

- Хорошо, -кивнула я и сосредоточилась на своей роли. Тут бабуля, широко размахнувшись, треснула Серегу по голове своей авоськой. Серега коротко ойкнул и присел, закрывая голову руками. Бабуля что-то сердито ему выговаривала, а Серега ныл, отбивался и неумело оправдывался.

Катерина картинно закрыла лицо руками и плечи ее затряслись.

- Я сейчас скончаюсь, -простонала она, глядя, как Серега в ярости рвет на груди рубашку и получает по голове бабулиным букетом.

- Клоуны, -я уткнулась в плечо Катерине и постаралась смеяться не очень громко, - по ним плачет большая сцена, у них талант, который в обществе друг друга раскрывается окончательно и бесповоротно…

Катерина затряслась в беззвучной истерике, всхлипывая и икая от смеха. Я краем глаза посмотрела на Серегу с бабулей. Они взяли тайм-аут и сели рядом, вытянув ноги и развалившись на сидениях. Серега задумчиво пожевывал свой накладной ус, а бабуля вытащила из своей авоськи огурец и бодро им захрустела. Катерина демонстративно отвернулась от них.

- Ужас, -буркнула она, - мы хотели не привлекать к себе внимания.

Я не знаю, сколько бы еще продолжалась та пытка, но тут подошла наша электричка, и мы очень резво выбежали из здания вокзала. Я было направилась в один вагон с бабулей и Серегой, однако Катерина оказалась сообразительней: взяв меня подмышку, она рванула в другую сторону. Вагон мы выбрали подальше от бабули с Серегой, потому что одно дело - пустое здание вокзала - смейся там сколько хочешь, а совсем другое дело - переполненная электричка.

Переводя дыхание, мы сели подальше от основной массы народа, солнечной стороны и нежного алкаша, трогательно прикорнувшего на двойном сидении. Судя по запаху, который он распространял вокруг себя, катался здесь он с утра.

Электричка тронулась и начала потихоньку набирать ход. Катерина вздохнула, вытянула ноги под мое сидение и приготовилась отойти ко сну. Однако, мои мысли был полны статьей, которую Светка ждала в первых числах следующего месяца, и я жаждала заняться сбором информации прямо здесь и сейчас.

- Катерина, -я настойчиво попихала подругу ногой.

- Что? -спросила она, не открывая глаз.

- Ты обещала про настоящую любовь рассказать!!!

- Да что ты ко мне привязалась со своей любовью? -возмутилась Катерина, - про совесть лучше напиши!

- Чего?

- Про совесть!!! -неистовствовала Катерина, - о том, что некоторые превратно понимают свои служебные обязанности и мучают окружающих, не зная ни стыда, ни совести. Напиши, напиши.

- Да ну тебя, -обиделась я, - что б ты понимала…

- Конечно! -всплеснула руками Катерина, - я дура и ничего не понимаю!!! А помнишь, как ты писала статью про изнасилования и всерьез рекомендовала мне почаще ходить домой вечером через парк, чтобы потом проинтервьюировать меня? Помнишь?

Я замолчала, потому что крыть было нечем. Некоторое время я сидела, низко опустив голову, испытывая дремучие угрызения совести. Затем я подняла глаза на Катерину и неуверенно сказала:

- Ну… Я же тогда еще в институте училась…

- За такое гадство срока давности не бывает, -Катерина демонстративно уставилась в окно, но надолго ее не хватило. Она повернулась ко мне и сказала:

- Да ладно, я шутила.

- Да? -я подозрительно посмотрела на Катерину.

- Да, -покивала она весьма дружелюбно, - Чем дурака валять, ты мне лучше про Шурочку расскажи.

- А что рассказывать? -пожала плечами я, - я ее так давно знаю, что ее образ жизни меня ничуть не удивляет. Хотя есть небольшие странности, если со стороны посмотреть.

- Вот ты и посмотри, -попросила Катерина, устраиваясь поудобней, - ехать еще долго.

- Ладно, -пожала плечами я и напрягла свою память. Извлекла я из нее примерно следующее.

Грустная история одного веселого заведения

Шурочка приходилась ровесницей моей бабули, так что, более корректным было бы называть эту женщину Александрой Ивановной, как ее, в принципе и звали у нее на кафедре. С другой стороны, сколько я себя помню, Шурочку никогда не называли по-другому, а поэтому у меня просто язык не поворачивается называть это легкое, воздушное и жизнерадостное существо таким громоздким именем. Но, все по порядку.

Шурочка жила двумя жизнями, чудом умудряясь совмещать их каждый день. В одной из этих двух жизней Шурочка была доктором медицинских наук, автором множества серьезных трудов, солидной дамой, имеющей в научных кругах серьезный вес и заведовала кафедрой психиатрии. В другой жизни Шурочка являлась владелицей и идейной вдохновительницей уникального публичного дома. Каждый раз, когда я пытаюсь выяснить у Шурочки, как она умудрилась преуспеть и в том, и в другом амплуа, она отнекивается, говоря, что никогда не задавала себе подобного вопроса.

Довольно сложно сказать, какую из вышеперечисленных профессий Шурочка освоила раньше. Когда-то давно Шурочка поведала мне о начале своей профессиональной деятельности, и по окончании ее рассказа я ревела как белуга. До сих пор я старалась как можно реже вытаскивать на свет эту историю, уж очень душераздирающей мне она кажется. Катерина, конечно вытянула ее из меня.

Коренная ленинградка, во время войны Шурочка вошла в ад блокады молоденькой выпускницей медицинского училища. Голод обрушился на их с матерью головы стремительно, безо всяких переходов и подготовительных периодов - просто стало нечего есть. В коммунальной квартире, где в одной из комнат жили Шурочка с матерью, голодали все. Затем люди начали умирать от недоедания. Шурочкина мать сгорела как-то незаметно и без жалоб. Просто вдруг пропали силы, а ноги не желали слушаться еще не старую женщину. Она умерла во сне - просто закрыла глаза вечером и не открыла их утром.

После похорон матери (а это было самое начало блокады, и похороны еще устраивали) Шурочка жила как во сне. Ей казалось, что если она вдруг остановится на минуту и задумается о том, что происходит, то умрет так же, как и ее мать - просто не сможет открыть глаза утром. Шурочка работала по три смены, но ничем не могла помочь истощенным людям, чьи раны не заживали, а тела таяли на глазах. Шурочка ночевала в больнице, чтобы не видеть, как уменьшается число обитателей ее квартиры. Она старалась вообще не думать об этом, тем более, что смерть была повсюду. Умирали целыми семьями. Настал такой день, когда Шурочка осталась одна в огромной четырехкомнатной коммуналке.

Странно, но с тех пор она начала ночевать дома. Сама тонкая, как призрак, полупрозрачная и бестелесная, она не боялась теней людей, умерших в этой квартире, потому что чувствовала себя одной из них. Молчание стало основной симфонией того периода жизни Шурочки. Больше за всю жизнь она не будет так долго молчать. Шурочка спала в постели матери, проваливаясь в сон, как в глубокую пропасть, из которой было все трудней и трудней выбираться по утрам. Каждый новый день был тусклым и голодным - казалось, даже солнце голодает вместе с ленинградцами. Раньше вечерами, свободными от дежурств, Шурочка пыталась читать при свете лучины, а теперь она спала крепко и беспробудно, не забывая о голоде даже во сне.

Солдат пришел к Кате Воропаевой, дочери Шурочкиных соседей по квартире. Солдат был худой и изможденный, почти такой же, как Шурочка. Он был старше ее всего на пару лет, и он улыбался. Шурочка открыла ему дверь, а за ее спиной был кромешный холод, пустые стены и полная темнота. Он не мог сдержать улыбки, почему-то он твердо верил, что Катя была здесь и ждала его. Шурочка сказала, что Кати Воропаевой нет, а солдат спросил, когда она будет. Шурочка ответила, что никогда.

- Что теперь будет? Что теперь делать? -спрашивал Шурочку солдат. Она молчала. Оказалось, что солдату некуда идти, и Шурочка предложила ему чаю. Разумеется, чая у нее не было, но зато был кипяток. Она поила солдата из маминых чашек, а он угостил ее хлебом с салом и сахаром - у него тоже не было чая. Зато, у солдата были свеча и спички.

Весь вечер они говорили - как-то коряво, односложно, свеча была дрянная и коптила, Шурочка с трудом отвыкала от своего молчания, а солдат чувствовал себя не в своей тарелке. Потом Шурочка вдруг ощутила горячие слезы на своих щеках, и с изумлением поняла, что плачет навзрыд, впервые за долгое время. Усталость, боль, голод, страх, одиночество, молчание выходили из нее со слезами, а солдат смотрел на нее и внезапно обнял. Шурочка любила этого солдата назло страху и отчаянию, потому что она до одури намолчалась, потому что голод и смерть уже не пугали…

Когда Шурочка проснулась утром, солдата уже не было. Она завернулась в одеяло, протопала к окну и увидела на подоконнике полбуханки хлеба и банку тушенки. Это было началом новой Шурочкиной жизни. Она говорит, что тогда поняла, в чем ее призвание. Именно в то утро тихая и способная медсестричка раскрыла свое второе я и зажила в полном согласии с ним. Две совершенно разные жизни прекрасно укладывались в одну Шурочкину.

После блокады Шурочка продолжила свою профессиональную деятельность по двум избранным направлениям. Она поступила в медицинский институт, и стала элитной куртизанкой, как выразилась бабуля. Когда я начинаю возмущаться, что мне вечерний-то было трудно закончить, а Шурочка, обучаясь на дневном, еще в пучину разврата успела пасть, она смеется и удивляется, как при моей лени я во сне не устаю.

Гораздо забавней прошло знакомство Шурочки с моей бабулей. Впрочем, начиналась оно тоже не очень весело. Однажды Шурочка влипла в отвратительную историю: она оказалась наедине с полубезумным комсомольским работником, который уже успел подбить ей правый глаз, и не собирался останавливаться на достигнутом. Шурочка, неглиже сумела выскочить на лестничную клетку, однако комсомолец оказался куда проворней, побежал за ней, схватил Шурочку за волосы и потащил ее обратно в квартиру. Тогда Шурочка завопила изо всех сил, и на ее крик из соседней квартиры выглянула хрупкая девушка, ровесница Шурочки. Не успела Шурочка и глазом моргнуть, как эта девушка подхватила из своей квартиры первый попавшийся тяжелый предмет (а это оказался массивный табурет на кованых ножках) и двумя короткими ударами отправила двухметрового комсомольца в глубокий нокаут. Естественно, этой девушкой была моя бабуля. Шурочка с бабулей втащили бесчувственного комсомольца в его квартиру, забрали оттуда Шурочкины вещи и причитающийся ей гонорар, и бабуля пригласила Шурочку в свою квартиру, где обитала с моим вторым дедулей. Весь вечер девушки проговорили, и таким образом родилась очень крепкая дружба, длящаяся и по сей день. Шурочка говорит, что до сих пор не понимает, почему тот достопамятный комсомолец не стал мстить, а почтительно здоровался с бабулей, ее мужем и Шурочкой, которая стала их частой гостьей. Бабуля в ответ на эти слова довольно ухмыляется, но молчит. Я предпочитаю даже не думать о том, что сподвигло беднягу вести себя подобным образом.

Время шло, и Шурочка поднималась сразу по двум служебным лестницам. Она и оглянуться не успела, как под ее началом оказалась кафедра психиатрии и несколько девочек, профессионалок и красавиц.

Именно тогда Шурочка решила, что нива психиатрии завоевана и начала создавать свое уникальное заведение, покрыв свое имя славой, правда, в довольно узких кругах. Шурочка умудрилась совместить публичный дом с круглосуточным пансионом, создав в нем такую атмосферу, что многие ее клиенты всерьез стали считать его своим вторым домом.

Девочек для своего заведения Шурочка подбирала себе подстать. Это были образованные, жизнерадостные, мудрые и бесконечно обаятельные женщины, которых Шурочка выискивала повсюду. Она ставила одно условие каждой из них - подобная профессия должна быть призванием всей их жизни, а не необходимой мерой, на которую их толкнула отчаяние. Может быть именно поэтому в заведении Шурочки царила необыкновенная легкость, неподдельное веселье и спокойная уверенность в том, что перешагнув порог этого дома, клиент вряд ли пойдет еще куда-то. Да и зачем? В любом случае, он нигде не нашел бы такого обращения и сервиса, как у Шурочки.

Девочки Шурочки пойдут за своей хозяйкой в огонь и воду, она кличет их ласково «доченьками», а «доченьки» кого угодно порвут за свою мамочку, как Тузик грелку.

Шурочку отличали женская мудрость, сила характера, безграничная доброта и оптимизм. Сколько я себя помню, эта женщина всегда все понимала и могла посоветовать выход из любой ситуации. Необыкновенно женственная, тоненькая, блестяще остроумная, Шурочка влюбляет в себя с первого взгляда. Она великолепно готовит, ей нет равных в случае, если требуется быстро организовать очаровательную и уютную вечеринку, она помнит все дни рождения и обожает дарить подарки. Естественно, что при таких душевных качествах Шурочка моментально приняла как родную маленькую белобрысую девочку, которую бабуля как-то привела к подруге с собой. С тех пор мы с Шурочкой нежно дружим, несмотря на разницу в возрасте. Именно Шурочке я доверяла свои дурацкие детские секреты, а она часами слушала меня, не комментируя и не советуя. Вместо этого она переодевала меня как куклу, кормила пирожными, учила печь торт «полет» и разноцветное безе. Шурочка возилась со мной, когда я умирала от подростковых комплексов и именно она учила меня быть «настоящей женщиной», как она это называет. Не сказать, чтобы я оказалась особенно хорошей ученицей, но Шурочкины уроки и по сей день выручают меня.

Однажды в заведении Шурочки произошла драка: два совершенно благопристойных и трезвых клиента пытались убить друг друга. Положение в обществе они занимали такое, что никто, кроме Шурочки не осмелился их разнимать. Впрочем, ей было тоже страшновато делать это, однако, через пару минут противники сидели друг напротив друга и ненавидящими взглядами сверлили Шурочку. Видя, что дело пахнет керосином, она выгнала всех, кто находился в комнате и закрыла дверь. Девочки с замиранием сердца слушали, как их хозяйка бьет бесценные вазы, украшавшие гостиную и выговаривает кому-то строго и раздраженно. Через пару дней заговорили, что Шурочка предотвратила очередной правительственный кризис и с тех пор в ее заведении стали решаться очень серьезные дела. Сама того не желая, Шурочка стала разводящей, и при ее посредничестве решилось множество, казалось бы, фатальных, конфликтов.

Такое положение дел обязывало Шурочку обладать информацией. Оказалось, что, держа в руках множество нитей, собирать различные сведения совсем не сложно. С тех пор Шурочка знала все и про всех. Если бы она была чуть менее принципиальной, на шантаже она заработала бы себе на небольшой архипелаг в Тихом океане. Впрочем, она и так на него заработала.

Естественно, водя дружбу с бабулей, Шурочка активно занимается крадеными предметами искусства, но, памятуя о железных принципах Евгения Карловича, хочу заметить, что Шурочка тоже не участвует в сделках, в результате которых нашу страну покидает какой-нибудь шедевр. Зато она охотно способствует прибытию к нам различных произведений искусства, хоть в частные коллекции, хоть на перепродажу.

Учитывая мой сбивчатый, восторженно-панегирический рассказ, можно с уверенность сказать, что если нам кто и мог помочь в сложившейся ситуации, так это была Шурочка. К тому же, мы с бабулей просто соскучились - вот и повидаемся.

Логово разврата

Тронутая моим рассказом до глубины души, Катерина пустила слезу, для поддержания имиджа громко выругала меня за то, что я «ничего дома не делаю, зараза, на кого только мы с отцом в старости остаемся, все только бы по подружкам шляться!!!» и прикорнула у меня на плече.

Я лениво провожала взглядом лоточников, предлагавших уникальные и нигде непродающиеся зубные щетки, видеокассеты с записью фильма «Сибирский цирюльник 2» и плащи от дождя. В вагоне пахло застарелой пылью, вокзалом, пивом, жареными пирогами, зеленью, которую дачники везли домой, и разморенными в душной жаре телами.

Мысли мои ползли медленно и тяжко, я думала, что все-таки никто и никогда не напишет и строчки про эту чертову настоящую любовь, что, наверняка, это какая-то подстава, организованная инопланетянами, которых натравил на нас коварный Николай Апполинариевич, и с этим надо просто смириться, потому что даже грозной Светке не под силу бороться с инопланетным разумом, а Шварценегера нам никто напрокат не даст, потому что он крутой, и к тому же у него искусственный клапан в сердце…

Я и сама не заметила, как заснула. Колеса электрички мерно постукивали, моя голова моталась в такт этому стуку, во сне у меня постоянно открывался рот, было очень стыдно, но ничего поделать с этим я не могла. Сквозь сплошную пелену тяжкой дремы и духоты ко мне прорывались названия станций, которые мы проезжали: «Пушкино», «Мытищи», «Строитель», «Лосиноостровская», «Москва 3»… Тут я встрепенулась и пихнула Катерину в бок.

- М-м-м… -неопределенно ответила она. Тяжелые пятна горячего солнечного света дрожали на наших головах.

- Мы почти приехали, -прошептала я заплетающимся со сна языком, - вставай, мамаша.

- Ага… -Катерина и не думала открывать глаза.

- Катерина! -мои слова остались без ответа, - Ты передумала и едешь обратно? Зайцем?

- Да, -ответила Катерина совсем не сонным голосом и осмыслено посмотрела на меня. Я пришла в восторг от степени ее готовности. Катерина обвела мутным взглядом пассажиров, сидящих в вагоне, душераздирающе зевнула и поправила кокон у себя на макушке. Электричка медленно подкатывала к вокзалу, тащась с черепашьей скоростью, дозволенной в центре. Катерина с хрустом потянулась, встала со скамейки, подхватила свою тележку и деловито направилась к выходу - я только поспевала за ней. Катерина безбожно пользовалась внезапно обретенными великолепными формами. Она и в обычном своем виде девушка нехилая, а в гриме она была просто грандиозна. Одним легким движением бедра Катерина отшвыривала со своего пути зазевавшихся попутчиков, и мне оставалось лишь гордо следовать за ней.

Вывалившись на раскаленную, залитую горячим солнцем платформу мы, вместе с толпой сухих и загорелых дачников направились к подземному переходу.

- Смотри! -Катерина дернула меня за руку так, что я чуть не рухнула под колеса ее сумки.

- Ты что? -возмутилась я, - обалдела?

- Да ты не злись, -примирительно похлопала Катерина меня по плечу, - ты вперед смотри!!!

Я подслеповато сощурилась и приметила где-то вдалеке великолепную пару - бабулю с Серегой. Букет бабули был чудовищно потрепан, напоминая драную метелку, а количество огурцов в ее сумке уменьшилось ровно наполовину. Серега плелся за бабулей с выражением лица истинного мыслителя. Смирение с тяготами жизни и понимания полной невозможности вырваться из колеса сансары было написано на его челе.

- В складках лба зажата человечья, в огромный лоб, огромная мысль, -просвистела я Катерине на ухо. Она захихикала и поинтересовалась:

- Сама придумала?

- Эх ты, -печально вздохнула я, - серость пыльная…

- Ну тебя, -обиделась Катерина, - тоже мне, умная какая… Кто это изрек?

- Маяковский, позорище, -покачала головой я.

- Плевала я, -прошипела вконец разобиженная Катерина, - не только на вас с Маяковским, но и на всю русскую литературу в целом. Поняла?

- Чего уж тут не понять, -примирительно пожала плечами я, - Русская литература будет рыдать всю ночь, а Маяковский, он вообще…

- Застрелится, -улыбнулась как людоедка Катерина.

- Тьфу на тебя, -всплеснула руками я. Катерина довольно заурчала и припустила вперед с новой силой.

Так, переругиваясь, дотащились мы до перехода. Кругом торговали различными съестными припасами и напитками. Запах жареных беляшей витал в воздухе, цыганки сбывали с рук пироги, булки, сосиски, лимоны, огурцы, помидоры, зелень, лимонад «Колокольчик», хрустящую картошку, яблоки, шоколад, расплавившийся на жаре, и леденцы «Савинов». От такого бешеного разнообразия у меня закружилась голова. Дело в том, что я испытываю ни с чем не сравнимую тягу к уличному общепиту и являюсь одним из представителей той породы людей, для которых призыв «Пирожки, беляши с мясом, сосиска в тесте!!!» звучит как музыка высших сфер. Ни отравления, ни тошнотворный вид этой еды не может свернуть меня с этого пути. Я упорно продолжаю жадно поедать на улице различную гадость, испытывая от этого ни с чем не сравнимое наслаждение. Я нежно заулыбалась цыганкам, а моя рука сама полезла в карман за деньгами, как сзади раздался голос:

- Не вздумай детка, у нас совсем нет времени на диарею…

Я обернулась и увидела бабулю. Свой букет она засунула за пазуху, и пожухлые стебельки печально торчали из-за ее кофты. Серега мялся рядом, переступая с ноги на ногу. Вид он имел весьма помятый и печальный.

- Марья Степановна!!! На что у нас нет времени? -обрадовалась Катерина.

- Тише! -замахала на нее руками бабуля, - стойте спокойно, девочки. Сейчас мы потихоньку заходим в метро и едем до Цветного бульвара. Держимся отдельно, но друг друга из вида не теряем. Ведем себя прилично, и Бог видит, этот ужасный день закончится.

- Аминь, -сказала я и первой направилась к метро.

За моей спиной Серега жаловался Катерине на бабулю и умолял произвести деление на пары по другому принципу.

- Ей богу, -стонал бедняга, - у меня голова болит оттого, что Марья Степановна все время бьет по ней своими огурцами. Букет этот чертов… Пусть родственники воссоединятся, а мы с вами, Катерина прекрасно найдем общий язык.

- И не мечтай, -процедила бабуля, швырнула свой букет в ближайшую урну и повисла на руке у Сережи. Мы с Катериной прибавили шагу, чтобы не слышать его стонов и жалоб.

- Первый раз еду в публичный дом, -мечтательно протянула Катерина, когда мы, нырнув в мутный электрический свет подземелья, оказались на эскалаторе «Комсомольской», - почему ты мне никогда не рассказывала о Шурочке?

- Потому что ты -средневековая мракобеска, - с достоинством ответила я. Катерина отвернулась в сторону и сделала вид, что с интересом разглядывает рекламные щиты. Где-то в начале эскалатора бабуля с Серегой устроили потасовку. Мы с Катериной прибавили шагу.

Дальнейшая дорога до Шурочкиного заведения удручала однообразием. Задыхаясь от духоты, ставшей в метро еще утонченней, мы пытались оторваться от Сереги с бабулей. Они преследовали нас по пятам, уродничая с такой силой, что нам становилось дурно. Смеяться мы уже не могли, а потому, приметив поблизости эту дикую пару, мы просто старались занять такую позицию, чтобы как можно меньше видеть и слышать. Не тут-то было. Бабуля в паре с Серегой даже в состоянии полного покоя выглядели настолько жутко, что невозможно было делать вид, что мы ничего не замечаем.

Выкатившись из метро, мы с Катериной вздохнули с облегчением. Преодолеть осталось ничтожно малый отрезок пути.

Пропустив вперед наших клоунов, мы с Катериной медленно мерили шагами тихие переулочки центра. Казалось, что среди карамельных, сверкающих новизной особнячков дышалось легче. Пыльная, вязкая жара и здесь заявляла свои права, казалось, что копотью покрыты даже листья деревьев, однако, величественность кованых решеток, покой огромных зеркальных окон, плавные изгибы мощных дверей и сверкающие витрины навевали негу и каким-то чудом помогали забыть о метеорологическом кошмаре, свалившимся на Москву.

Плетясь за бабулей, мы некоторое время поплутали (как ни странно, при всех своих многочисленных железных навыках выживания в этом мире, моя бабуля обладает кошмарным топографическим кретинизмом), а потом свернули в Колобовский переулок. Тут ноги сами понесли меня. Если раньше я еле плелась за Катериной, то теперь я заметно вырвалась вперед и почти догнала бабулю. Она уже стояла перед опрятным особнячком со скромной вывеской «Салон красоты» и настойчиво трезвонила у служебного входа.

Через некоторое время дверь распахнулась и на пороге появилась Лариска - бессменная Шурочкина домоправительница. Именно она ведала всеми бытовыми сторонами Шурочкиного предприятия, содержа весь особняк в идеальном, стерильном порядке.

Я было припустила бегом, но замедлила шаг, наблюдая немую сцену. Лариска, маниакально опрятная, выглаженная и накрахмаленная, с высоко зачесанными волосами, мягкими маленькими руками и ямочками на розовых щеках с изумлением смотрела на уставшую, взмокшую бабулю в ситцевом платье, парике и вязаной кофте.

- Простите… -вежливо начала Лариска, - вы к кому?

Бабуля лихо заломила свой парик на затылок и пророкотала:

- Лариса, не стой столбом, а лучше зови эту старую перечницу, свою хозяйку.

Лариска тихо ахнула и побледнела.

- М-марья Степановна? -прошептала она внезапно осипшим голосом, - Что с вами?

- Да не бойся ты, -попыталась успокоить Лариску я, но она пришла в состояние еще большего изумления, увидев мой наряд. Тут из-за наших спин выглянули Катерина с Серегой и я начала опасаться, что Лариска завалится в нервный обморок. Однако, многолетняя выучка и привычка ничему не удивляться взяли верх над ненужными сантиментами, Лариска взяла себя в руки и тихо проговорила:

- Эти с вами?

- Без сомнения, -кивнула бабуля, оттесняя Лариску от двери и вваливаясь за порог. Мы последовали за ней. Лариска опомнилась и засеменила рядом со мной.

- Галочка, -причитала она, - что же этот такое? У вас случилась беда? Кто эти люди?

- Друзья, -выдохнула я, с наслаждением погружаясь в мраморную прохладу Шурочкиного заведения.

- Я зову Шурочку, -Лариска свернула в сторону и бегом припустила вверх по лестнице. Мы же продолжали идти по светлым коридорам первого этажа Шурочкиного царства. Там было светло, уютно, прохладно и пахло чем-то приятным - то ли сдобой, то ли ванильными орхидеями.

Этот этаж Шурочка отвела под офис. Именно здесь решались не самые серьезные дела (самые серьезные вершились в личном Шурочкином кабинете), проводилась бухгалтерия всего заведения и тут же располагался салон красоты. Да, да, самый настоящий салон красоты, имеющий своих постоянных клиенток, весьма дорогое и очень устойчивое предприятие. Оно также принадлежало Шурочке.

Наша странная компания ввалилась в приемную, утопающую в пушистых бежевых коврах, чья геометрия была всецело подчинена огромному кожаному дивану цвета топленого молока. Не долго думая, мы повалились на этот диван и затихли. Откуда-то из глубины особняка лился мягкий, завораживающий джаз, тихий и пронзительно меланхоличный. Казалось, в этой музыке были заключены шелест дождя и далекие раскаты грома, трепет одиноких листьев на ветру и бокал хорошего белого вина под тентом открытого кафе…

- Чтоб мне сдохнуть… Мусенька!!! -Шурочка ворвалась в приемную как метеор, - Что с тобой приключилось?

Идеальную Шурочкину фигуру мягко драпировало бирюзовое домашнее платье с завышенной талией. Тончайшая ткань опускалась до самых щиколоток ее босых ног, каким-то чудом не скрывая достоинств их обладательницы, а напротив, подчеркивая. Мягкие светлые волосы Шурочки спадали по обеим сторонам ее лица, поражая девическим блеском и полным отсутствием седины. На гладких Шурочкиных щеках цвел нежный румянец.

В два прыжка Шурочка оказалась рядом с нами.

- Что происходит? -продолжала патетически вопрошать она, - у нас беда? - Шурочка картинно заломила руки, зазвенев многочисленными серебряными браслетами и тут заметила меня. Мы с ней расцеловались, а бабуля устало стянула свой лохматый парик.

- Полная задница, Шура, -вздохнула она, - но жутко интересно.

- Мусенька, -Шурочка опустилась на диван рядом с бабулей, озабоченно ее разглядывая, - забудь про все. Сейчас девочки сделают тебе чудную маску, от которой ты станешь молодой, как девочка.

- Оставь это на потом, -заулыбалась бабуля, - нет ли у тебя какой-нибудь чудной маски, чтобы моя кожа сморщилась, как печеное яблочко?

- Я не знаю, -пришла в замешательство Шурочка, но быстро нашлась, - мы обязательно что-нибудь придумаем. Твоей спутнице, - она кивнула на Катерину, - мы предложим оригинальную систему по снижению веса…

Катерина вспыхнула как порох.

- Что? -она вскочила с дивана и задрала юбку от своего костюма, демонстрируя всем собравшимся свои слоновьи колготки с набитым в них хламом. - Что?! Систему по снижению веса? - пылая от негодования, Катерина принялась вытаскивать из этих колготок старые махровые полотенца, ночные рубашки, простыни и чьи-то порыжевшие кальсоны. Спустя минуту у ее ног высилась величественная гора хлама, - вот моя система снижения веса, - пропыхтела Катерина, сдирая с себя колготки, - черт побери…

Шурочка невозмутимо наблюдала за манипуляциями Катерины.

- Кто это? -спросила она у бабули, - она мне нравится.

Катерина фыркнула и плюхнулась на диван между мной и красным от смущения Серегой.

- Шура, позволь, я представлю тебе Катеньку, прекрасную девушку и редкую красавицу, -кивнула бабуля в сторону Катерины. Та приветственно оскалилась, силясь разодрать кокон, который с утра навертела у нее на голове коварная бабуля.

- А этот молодой человек? -Шурочка указала на Серегу, - почему-то он мне нравится меньше.

- С парнем посложнее, -покивала бабуля, - какой-то он мутный, пытался нас убить, а потому мы захватили его с собой. Может, определишь беднягу к себе на некоторое время? А то он сбежать порывается постоянно.

- Сбежать? -Шурочка светло заулыбалась, - Лариса! - обратилась она к закрытой двери. Дверь сразу же распахнулась и на пороге появилась Лариска, - Милая, этот юноша отчего-то хочет сбежать… Отведи его, пожалуйста, к Марине. Он не буйный? - как бы между прочим поинтересовалась у бабули Шурочка.

- Буйный, буйный, -ухмыльнулась бабуля. Серега занервничал и принялся тревожно озираться оп сторонам.

- Ну, раз буйный, -снова повернулась к Лариске Шурочка, - Степана на всякий случай захвати, пусть проводит.

Шурочка нажала на небольшую кнопку, вмонтированную в стену и на пороге бесшумно возник Степан - здоровенный детина, размером со шкаф.

- Степа, дорогой, -Шурочка смотрела на него с материнской нежностью, - тут у нас молодой человек буйный, хочет сбежать… Нехорошо. Проводи его к Марине, пусть расслабится, а то так и до невроза недалеко.

Бледный, как смерть Серега попытался что-то сказать, но смог издать лишь тихий сип, завороженно разглядывая Степана. Детина поскреб свой жирный, выбритый затылок, коротко кивнул, шагнул в приемную, подхватил Серегу за шкирку и вынес его в коридор. Послышался сдавленный крик и тихий Серегин плач. Лариска выскользнула в коридор вслед за ними. В приемной воцарилась тишина.

- Ему не будет больно? -озабоченно осведомилась сердобольная Катерина.

- Ему будет хорошо, -мечтательно улыбнулась Шурочка.

Абсент и ошеломляющие новости

- Я до сих пор не понимаю, Мусенька, -расслабленно пропела Шурочка, легко закидывая ногу на ногу, - зачем вам понадобился этот нелепый маскарад. От кого вы скрывались?

- Сложно объяснить, Шурка, -хмурилась бабуля, - скажем так: интуиция и трезвый расчет подсказали мне, что так надо.

Мы с Катериной предпочитали помалкивать, а потому скромно пили лимонад и жевали фруктовые пирожные, которые принесла Лариска.

Шурочка заставила нас умыться, отменила все свои встречи, отвела нас в свой кабинет и закрыла дверь на ключ. Мы устроились в креслах для посетителей и принялись за лимонад. Бабуля с Шурочкой вели подготовительную беседу о погоде, здоровье девочек, ценах на африканские изумруды и новейших средствах от радикулита. Многолетняя закалка не позволяла им бросаться на обсуждение дел сразу. Старая авантюрная школа диктует размеренность и степенность. Самые безумные дела совершаются тут под непринужденную светскую беседу и коньячок, со вкусом, смаком и наслаждением. Опыт начинает и выигрывает.

Я скучала, рассматривала новое приобретение Шурочки, скромно выставленное под стеклом - индийский батик прошлого века - и периодически закидывала ногу на ногу. Честно говоря, все это уже успело мне приестся.

Катерина же пожирала глазами обстановку кабинета. В принципе, с первого взгляда это помещение не производило сногсшибательного впечатления. Все очень мило - тонкие изгибы ножек столов и стульев, мягкие персиковые тона, стекло, алюминий, дипломы в рамочках, - но не более того. Лишь приглядевшись, можно было заметить индейские трубки и антикварные письменные приборы, африканские статуэтки и китайский фарфор, засушенных ящериц и страницы из старинных рукописей, фрагменты наскальной живописи и древнеармянскую керамику… Оказавшись в кабинете Шурочки, можно было целую вечность наблюдать за вещами, которые вели здесь свою жизнь.

Я прикрыла глаза и мирно сложила руки на груди. Сквозь прикрытые жалюзи лился теплый свет предзакатного солнца, бабуля с Шурочкой обсуждали какого-то Кардинала, а Катерина не могла вымолвить ни слова, рассматривая обстановку Шурочкиного кабинета. Я пошевелила пальцами на ногах и блаженно вздохнула. Шурочка приняла мой вздох за отправную точку.

- Мусенька, -начала она, выдержав недолгую паузу, - мой ангел…

- Можешь без китайских церемоний, -взмахнула рукой бабуля, скривившись при упоминании об ангелах.

- Изволь, -пожала худеньким плечиком Шурочка, - Мусенька, я очень рада, что ты так интересуешься моими делами. Но поверь мне, мы обсуждаем их уже полчаса, а между тем, твое появление у меня было обставлено не без помпы. Открой мне свое сердце, а то, знаешь ли, я чувствую себя старой дурой.

- Не ты одна, -вздохнула бабуля, - если бы каждый раз, когда я чувствую себя подобным образом, мне давали бы пару рублей, я бы уже жила на Канарах.

- Продолжай, Мусенька, -Шурочка устроилась поудобнее.

- Понимаешь ли, -начала бабуля издалека, - я сейчас все расскажу. Только пообещай мне, что не будешь переживать и нервничать.

- Обещаю, -улыбнулась Шурочка, - приступай.

- Э-э-э… -бабуля избегала смотреть в глаза Шурочке, - ну… история на самом деле долгая… Ты слышала о похищении из частной коллекции картона работы Леонардо да Винчи?

- Какие-то слухи до меня доходили, -осторожно произнесла Шурочка, - к чему ты клонишь?

- А про убийство Косого?

- Слышала и про это, -лицо Шурочки не выражало никаких эмоций. Это-то и пугало.

- А про лохов тульских? -бабуля усердно делала вид, что очень интересуется Шурочкиным батиком.

- Муся, -тихо проговорила Шурочка, - если ты каким-то боком замешана в эту историю, скажи мне прямо. А если ты меня разыгрываешь, я тебя убью.

- В очередь, -мрачно процедила бабуля, - ты ведь слышала про трех женщин, которые убили Косого?

Шурочка задумчиво закусила губу и некоторое время внимательно разглядывала меня, Катерину и бабулю. Потом она порывисто встала, подошла к небольшому сейфу, достала из него пузатую бутыль абсента, откупорила его и сделала три больших глотка. Постояла некоторое время, прислушиваясь к себе, а затем медленно подплыла ко мне, обхватила мою голову тонкими руками и прижала к своему животу.

- Девочки, -прошептала она, покачиваясь в такт своим мыслям, - это очень плохая история.

- Не паникуй, -бабуля подошла к Шурочкиному столу, некоторое время рассматривала абсент на свет, а потом сделала большой глоток, - это все ерунда.

- И мы никого не убивали -громко сказала я.

- Это радует, -сдержанно заметила Шурочка, выпустила наконец мою голову и села в кресло рядом со мной, - я могу укрывать вас у себя сколько угодно, а если сюда кто-то сунется, мы будем стоять до последней капли крови.

- Шурка, -пророкотала бабуля, - к чему этот гнилой драматизм? Кто-нибудь сунется - мы найдем способы объяснить ему, что он не прав.

- А что вы только что пили, можно поинтересоваться? -подала голос Катерина.

- Абсент, -выдохнула я.

- Всю жизнь мечтала выпить абсента, -проникновенно проговорила Катерина, - можно мне глоточек?

- Отчего нет? -Шурочка встала, подхватила бутыль и протянула ее Катерине. Та некоторое время подозрительно разглядывала вкусный и полезный напиток, а потом зажмурилась и сделала большой глоток.

- Вещь? -поинтересовалась бабуля, приглядываясь к хрипящей Катерине.

- Еще какая!!! -просипела та и затихла.

- Тьфу на вас, -возмутилась я, - мы по делу приехали, а вместо этого жрем абсент, даже не разливая его по стаканам. Между прочим, - добавила я, немного подумав, - это пойло разрушает нервные клетки…

- Милая, -Шурочка приобняла меня за талию, - родная моя… Это же так манерно - роскошные женщины, пьющие прямо из бутылки пойло, разрушающее нервные клетки! Эти особы прекрасно воспитаны, но плевали они на всякие условности, и это дурманит окружающих почище всякого абсента… Такую дикую женщину хочется соблазнить, ею хочется обладать!

- Думаешь? -подозрительно прищурилась я.

- Вне всякого сомнения, -заулыбалась коварная Шурочка, - подобная линия поведения - последний писк, новейшая тенденция. Сейчас кругом царит полнейшая эклектика и полный отказ от шаблонов на фоне досконального знания их. Очень изящно.

- Ну-ка… -я потянулась к бутылке и глотнула из нее, - Так?

- Почти, -покивала Шурочка, - только мне кажется, что в этот жест следует добавить легкий оттенок бесшабашности и бунтарства, - она взяла бутыль из моих рук и сделала еще один большой глоток. Мы с Катериной многозначительно покивали - действительно, смотрелось на редкость бунтарски и бесшабашно. Шурочка довольно усмехнулась.

- Итак, -она гордо вскинула голову, - теперь я готова выслушать, каким образом вы вляпались в эту историю.

- На самом деле, -начала бабуля, - во всем виновата Галочка.

Я так и подпрыгнула на месте от возмущения. Как всегда, меня сделали козлом отпущения. Кто вечно виноват во всем? Галочка! Почему голодают дети Африки? Из-за меня! В чем причина глобального потепления? Во мне! Отчего коренные жители Австралии страдают от плохого медицинского обслуживания? От того, что я появилась на свет! Почему Америка навязывает свою политику всему миру? Из-за моего попустительства! Также я виновата в том, что в Тульской губернии резко снизились надои, растет детская преступность, а пенсионеры не получают положенных льгот… Казалось, что еще пара минут, и из моих ушей пойдет пар. Однако, бабуля совершенно не замечала моей яростной мимики. Она спокойно продолжала:

- Уж не знаю, откуда в крови моей внучки такая тяга к авантюризму, но факт остается фактом -именно она раздобыла ключ к ячейке, в которой лежал картон работы великого Леонардо.

Шурочка сложила руки на груди и с интересом ждала продолжения рассказа. Следующие четверть часа мы, перебивая друг друга, выкладывали все, что с нами произошло. Мы были красноречивы. Порой мы отхлебывали из Шурочкиной бутыли, и наши ораторские способности росли с каждой минутой. Подробнейшим образом, в самых ярких красках, мы отповествовали Шурочке о мужике с ключами, о том, как на меня нападали, об отравленной тетке, якобы из собеса, о погроме в моей квартире, о Косом и о нашем позорном ночном бегстве. Шурочка слушала нас с непробиваемым выражением лица, не комментируя и ничего не прелагая. Когда мы выдохлись и замолчали, она задумчиво потеребила прядь своих волос, потерла лоб тонкой рукой и тихо проговорила:

- Евгений Карлович… Что-то зачастил он ко мне…

- Да? -заинтересовалась бабуля, - он бывает в твоем заведении?

- Заглядывает, -неопределенно пожала плечами Шурочка, - а вот в последнее время зачастил…

- Между прочим, -заявила Катерина, отхлебнув из Шурочкиной бутыли, - Евгений Карлович предлагал Марии Степановне руку и сердце.

Некоторое время бабуля с Шурочкой молчали, а потом взорвались хохотом.

- Что? -озадаченно хлопала глазами Катерина, - я что-то не то сказала?

- Нет, -простонала бабуля, утирая слезы, выступившие на глазах, - просто уж очень мило это звучит…

- Руку и сердце!!! -всхлипывала Шурочка, - руку…

- И ногу, -прорезюмировала бабуля, настраиваясь на серьезный лад. - В общем так, - положила она ладонь на плечо хихикающей Шурочке, - я говорила, что мне нужна твоя помощь.

- Какая? -встрепенулась та.

- Информационная, -припечатала бабуля.

- Ну… -Шурочка пожала плечами и запустила тонкую руку себе в волосы, - в плане информационном в данный момент ничем особым порадовать тебя не могу. Все, что вы сейчас рассказали, в наших кругах болталось давно, однако, я не предполагала, за кем охотится Папа. Предположить, что это ты, Мусенька, я не могла даже в самом кошмарном сне.

- Значит ничегошеньки ничего? -разочарованно протянула бабуля.

- На данный момент ничего, -вздохнула Шурочка, - но дай мне сутки, и все нюансы этого дела будут в твоих руках.

- И никаких странных вещей ты не слышала? -поинтересовалась я в свою очередь.

Шурочка закатила глаза, отхлебнула из своей бутыли и глубоко задумалась. Стало тихо, лишь тихий джаз лился откуда-то из глубин здания. За окном, на улице звонко стучали чьи-то каблуки, а солнечный свет рассеянными пятнами дрожал на противоположной от окна стене.

- Знаешь ли, Мусенька, -подала наконец голос Шурочка, - есть одна вещь, но я не знаю, поможет ли она тебе.

- Поможет все, -заявила бабуля, - я буду рада любой информации, которой ты меня порадуешь. Даже тот факт, что я знаю о наличии земного притяжения, хоть по идее никакой помощи не оказывает, однако внушает чувство уверенности.

- Ну, тогда слушай, -Шурочка закусила губу, - насколько я поняла, Евгений Карлович посвящен во все детали вашей истории.

- Ну… -задумалась бабуля, - что это за постановка вопроса… Во многие, скажем так.

- Это хорошо, -кивнула Шурочка, - потому что последние пару дней Евгений Карлович ведет активные переговоры насчет продажи очень крупного произведения искусства. Эти переговоры строго засекречены, настолько строго, что даже мне не удалось узнать, что именно он продает. Известно лишь, что речь идет об огромной сумме денег.

- Насколько огромной? -вскинула бровь бабуля.

- Скажем так, -тряхнула головой Шурочка, - я бы сто раз подумала, прежде чем делать такую покупку.

- Гм… -призадумалась бабуля, - не сказала бы, что ты, Шурка, сильно меня порадовала.

- Предупрежден -значит защищен, - пафосно изрекла Шурочка.

- Подождите! -подала голос я, - вы хотите сказать, что Евгений Карлович пытается толкнуть на черном рынке нашего Леонардо?

- Тише ты! -в один голос зашикали на меня бабуля с Шурочкой, - с ума сошла - так орать!!!

- К тому же, -добавила Катерина, до этого момента сидевшая тихо, как мышка, - это вовсе не наш картон.

- Вот еще глупости! -возмутилась бабуля, - кто первый встал, того и тапки.

Я прекрасно понимала, что призывы к благоразумию и осторожности не возымели бы сейчас никакого действия, тем более, что Шурочка тоже не особенно возражала против присвоения себе краденого произведения искусства. Несмотря на это, я запылала пламенным пионерским огнем и гордо заявила:

- Однако, не стоит забывать, что картон этот принадлежит нам не по праву.

- Это почему же? -возмутилась бабуля, - чем это тот тип заслужил право его иметь? Тем, что как идиот дал его украсть каким-то лохам? Тем, что не берег эту драгоценность как зеницу ока? Тем, что не понимал, что за бриллиант оказался у него в руках?

Я надулась, сложила руки на груди и сделала вид, что ужасно интересуюсь Шурочкиной коллекцией китайского фарфора.

- Ну? -бушевала бабуля, - ответь мне, детка, чем этот тип заслужил право иметь этот картон?

- Тем, -тихо ответила я, - что он заплатил за него дикие деньги на каком-нибудь аукционе.

Бабуля некоторое время возмущенно смотрела на меня, а потом махнула рукой и продолжила с не меньшим накалом:

- Не пытайся увести меня в сторону, детка!

- Ха… -так же тихо ответила я.

- Я что-то не поняла, -влезла Катерина в наметившуюся было паузу, - Евгений Карлович у нас кто? Злодейский злодей?

- Евгений Карлович -мой старый товарищ! - гордо ответила бабуля. Все замолчали.

«Да… - тихо подумала я, - разговор у нас получается на редкость идиотский… В огороде бузина, а в Киеве дядьки…». Я встала с дивана и сделала несколько шагов по Шурочкиной приемной. И в этот момент меня настигло довольно неприятное открытие: мы страшно напились. Эта мысль необыкновенно позабавила меня. Надо сказать, что абсент действует на меня очень странно - довольно долгое время я вообще не ощущаю никакого опьянения, но стоит мне встать на ноги, как все выпитое мной со страшной силой ударяет мне в голову. Волнения этого дня лишили меня всякой осторожности, и я напрочь забыла про коварные свойства любимого Шурочкиного напитка. Я глупо улыбнулась.

- Что ты? -поинтересовалась Катерина.

В ответ я засияла мутной улыбкой во все свои тридцать два зуба. Катерина посмотрела на меня с опаской:

- Ты плохо себя чувствуешь?

Я отрицательно покачала головой.

- Х-хорошо? -неуверенно спросила Катерина.

В ответ я энергично закивала.

- А что тогда происходит?

- Подойди сюда… -коварно прошептала я.

- Зачем? -захлопала глазами Катерина.

- Ну давай, -захихикала я.

Катерина с опаской поднялась с дивана и подошла ко мне. По дороге она смогла на собственном опыте ощутить все прелести абсентного опьянения. Ко мне она уже не подошла, а подплыла, как каравелла из общеизвестной песни.

- Ну? -гордо спросила я, словно все это безобразие было моих рук делом.

- Отли-и-ично, -гнусаво протянула Катерина.

- Как ощущения? -поинтересовалась я.

- Нор-р-рмально, -с трудом выговорила Катерина и неловко облокотилась на стену.

- О… -тепло заулыбалась бабуля, - девицы наши, Шурка, уже тепленькие.

- Оставайтесь у меня ночевать, -предложила Шурочка, сложила руки на груди и смежила веки.

- Нет! -запротестовала бабуля, - У нас еще куча дел!!!

- К-каких? -живо поинтересовалась Катерина, мучительно борясь с икотой.

- Детка, -лукаво сощурилась бабуля, - мне очень интересно, что стало с моей квартирой. Хоть она и набита всяким хламом, не заслуживающим внимания, но среди этой рухляди порой попадаются вещи, которые дороги мне как память о днях былой славы.

- А это не опасно? -отрешенно спросила я, проигнорировав упоминание о днях былой славы моей бабули.

- Ну… -бабуля внезапно погрузилась в меланхолию, - жизнь вообще опасная штука… Я удивляюсь, как мне раньше не пришла в голову мысль заглянуть к себе домой.

- Ты уверена, что это хорошая мысль? -проговорила Шурочка, не открывая глаз.

- Говно вопрос! -захохотала бабуля.

- Дело ваше, -Шурочка мучительно поморщилась, - предупреждаю, в таком виде ходить по городу опасно.

- В таком виде, Шурка, -ласково пророкотала бабуля, - ходить по городу весело.

Я не стала возражать - дурацкий смех распирал меня, в теле образовалась приятная гибкость, а в руках не было никакой силы. Я перевела взгляд на Катерину. Она выпучила глаза и скромно икнула. Бабуля с трудом поднялась с дивана и, пошатываясь подошла к нам. В зеркальных дверцах Шурочкиных стеллажей отразились наши глупейшие физиономии. Я отвернулась и покорилась судьбе - команда у нас - ураган.

Песня о настоящей дружбе

Когда мы вышли на улицу, жара уже спала. Прошло довольно много времени, пока мы восстановили свой весьма потрепанный грим, водрузили бабуле на макушку парик, натянули на Катерину ее колготки, запихнули в них весь хлам и возвратили ее прическу в первоначальное состояние. Лариска влила в нас по чашке крепчайшего кофе, а голубиная душа Шурочка дала нам в дорогу остатки абсента. В бутыли оставалось его весьма прилично. Бабуля скромно обернула бутыль газеткой и засунула в свою авоську.

На улице мы вели себя довольно пристойно, хоть и давалось это нам с трудом. Скрипя и покачиваясь, шли мы к метро. Прохожие не обращали на нас никакого внимания, а мы упорно вышагивали и делали осмысленные лица. В принципе, на это уходили все наши силы, а потому мы не могли даже толком проанализировать ситуацию. Мы просто включили автопилот и двигались к намеченной цели.

В метро бабуля лихо заломила на затылок свой парик, сложила руки на груди и мирно задремала. Нам же с Катериной не спалось - девушек разбирала жажда деятельности. Мы топтались на месте, рассматривали пассажиров, бурно их обсуждали и очень веселились.

Вообще, берясь за обстоятельное описание этого пути, я весьма сильно кривлю душой. Честно говоря, вся дорога до бабулиного дома запомнилась мне не очень хорошо. До сих пор в моей памяти всплывают жуткие картины, и я не знаю, записать их на счет своего безграничного воображения, или абсента. Как бы там ни было, мне до сих пор не понятно, зачем Катерина вцепилась руками в осветительный прибор в переходе и повисла на нем. Как ни странно, осветительный прибор выдержал, а бабуля во время сориентировалась и сбила с него Катерину своей авоськой. Я была уверенна, что Катерина затаит обиду и при удобном случае отомстит, однако, как показала практика, она совершенно не помнит этого эпизода, а при малейшем упоминании об осветительных приборах в метро, вдруг напрочь перестает понимать значение этого словосочетания и старается перевести разговор на другую тему.

Когда мы потеряли бабулю, и как мы ее нашли - навсегда останется для меня загадкой. В моей слабеющей памяти всплывает картина, как мы с Катериной обреченно шляемся между «Комсомольской» кольцевой и «Комсомольской» радиальной и клянем а чем свет стоит абсент, Шурочку и Леонардо да Винчи. Откуда появилась бабуля, сколько она отсутствовала и почему в ее руках был воздушный шарик с надписью «I love you» - сказать точно не берусь. Вообще, эта дорога оставила нам массу загадок. К примеру, кто купил килограмм картошки? Зачем? Куда этот килограмм потом делся? Варианты ответов возникают разные, и непонятно, кому верить.

- Надо соблюдать осторожность, -заморочено бормотала Катерина, когда мы подходили к бабулиному дому, - и проверить, нет ли за нами слежки.

- Нет, -заверила я всех, внимательно оглядываясь по сторонам, - хотя вон те мужики за домино кажутся мне на редкость подозрительными.

Бабуля внимательно оглядела мужичков, пьющих пиво и увлеченно играющих в домино.

- Рыба, -веско заявил один из них, припечатав фишку к столу. Это почему-то показалось нам очень смешным, и пару минут мы хохотали, согнувшись пополам, хлопая себя по коленям и встряхивая головами.

- Пошли, Штирлицы… -бросила нам бабуля, когда мы отсмеялись вволю и первой направилась к своему подъезду. Мы гордо прошествовали за ней.

В лифте на нас снова напал приступ беспричинного хохота, мы утирали слезы, выступившие на глазах и всхлипывали, не в силах вымолвить ни слова. Лифт остановился и двери с тихим щелчком разъехались. Наша компания с трудом вывалилась на лестничную площадку.

Тут было гулко и подозрительно тихо. Впрочем, в тот момент мы не увидели в этом ничего подозрительного, а потому выстроились по росту перед бабулиной дверью и бабуля, чертыхаясь, принялась ковыряться ключами у себя в замке. После некоторых усилий дверь распахнулась и мы оказались у нее в квартире.

- Отлично, -пробасила бабуля, - дверь они за собой заперли. Это радует.

Слова бабули позабавили нас с Катериной необычайно. В порыве гомерического хохота мы снова сложились пополам и принялись смеяться, бессильно прислонившись к стене.

- Отставить! -гаркнула бабуля. Это повлекло за собой новый взрыв хохота. Катерина начала икать. Бабуля некоторое время гневно сверкала глазами, а потом махнула на нас рукой и принялась смеяться вместе с нами.

Раздался жуткий грохот - это Катерина не устояла на ногах и мешком повалилась на пол. Впрочем, на ее настроение это никак не повлияло - Катерина продолжала смеяться и на полу, раскинув руки и суча ногами. Зрелище она являла собой такой уморительное, что мы с бабулей даже смеяться больше не могли - беззвучно открывали мы рты и ловили ими воздух.

Тут кто- то громко прокашлялся.

Пошарив глазами в полутемном бабулином коридоре мы обнаружили в одном из кресел, стоящих там, здоровенного мужика в строгом костюме, возмущенно взирающего на нас. Уж не знаю, чего он там ожидал увидеть, может быть он полагал, что мы затрясемся от ужаса, но впечатление на нас он произвел прямо противоположное. Катерина, начавшая было подниматься, снова повалилась на пол, схватилась за живот и продолжила хохотать как безумная.

Мужик снова прокашлялся, было видно, что ему весьма неуютно. Мы честно пытались что-то ему сказать, но у нас ничего не выходило, кроме идиотского хихиканья.

- Прекратите, -тонко вскричал мужик. С нами случилась истерика. Несвязанные всхлипывания вырывались из наших глоток, смеяться мы больше не могли, а потому мы лишь встряхивали головами и беззвучно тряслись.

- Миха, Белый, идите сюда! -заорал мужик куда-то вглубь квартиры. В дверях появились двое здоровенных парней, похожих, как родные братья - черные строгие костюмы, круглые румяные лица и необъятные плечи. Некоторое время мы внимательно их разглядывали, а потом снова принялись хохотать.

- Больные что ль? -поинтересовался один из парней у мужика, сидевшего в кресле.

- Хрен знает… -пожал плечами тот.

- Мы здоровые… -простонала Катерина в кратком промежутке между взрывами хохота.

- Они замочили Косого? -поинтересовался второй парень, - полоумные какие-то… Бабка старая, кошелка какая-то… Как они убить кого-то могли? Девка белобрысая совсем малая…

- Убогие, -пожал плечами мужик, - послушайте меня, - повысил он голос, - сейчас мы вас убьем, если вы не скажете нам, где картон.

- Гм… ха-ха-ха… -стонала бабуля, - сейчас они нас… убьют…

- Вы не понимаете слов? -разъярился мужик, - так мы по другому объясним! Давайте, ребята!!!

Парни неуверенно подступились к нам, не зная с какого конца начинать. В принципе, мы понимали, что пахнет жаренным, и надо как-то разрулить ситуацию, но в голову ничего не приходило, кроме безудержного веселья. Катерина тщетно пыталась подняться с пола. Парни озадаченно оглядывали нас, а мы смеялись.

Через пару минут эта картина стала всех раздражать своим однообразием - мы смеялись и не могли остановиться, парни переминались на одном месте, а мужик в кресле ярился и закипал, как чайник.

- Хватит!!! -заорал он, - сейчас они по-другому заговорят! Вяжите их.

Сама мысль о том, что нас сейчас свяжут, привела нас в такой неописуемый восторг, что мы даже смеяться перестали. Не успели мы и пикнуть, как нас примотали скотчем к стульям, принесенным из гостиной. Однако, это нас ничуть не расстроило. Мы улыбались как идиотки, а Катеринин стул начал опасно крениться.

Мужик нас просто ненавидел и готов был порвать на грелки.

- Ну… -тихо прорычал он, - за денежки, значит, Косого завалили… На чужое позарились.

Бабуля, в отличие от нас, взяла себя в руки и смеяться перестала.

- Не пойман -не вор, - так же тихо проговорила бабуля, выдержав взгляд нашего визитера, - а ты представься барышням, раз такое дело.

- Миха. Белый, -скромно улыбнулись мордовороты.

- Мы представляем здесь Папу. Моя фамилия Иванов, -с достоинством поклонился из босс.

- Иван Иваныч, -простонала Катерина и снова зашлась в идиотском хихиканье. Я попыталась пнуть ее ногой, но непривычная к абсенту Катерина продолжала хихикать и всхлипывать.

- В чем дело? -занервничал мужик, - что такое?

- Более благородного псевдонима вы не могли себе подобрать, -вкрадчиво пророкотала бабуля.

- Какая разница?! -взорвался мужик, - вы меня достали!!! Петров, Сидоров - вам не наплевать?

Катерина уронила голову себе на грудь и начала тихо икать. Сидоров подскочил к ней и влепил ей звенящую зуботычину. Некоторое время Катерина изумленно булькала, а потом повалилась на пол вместе со стулом и затихла. Я мигом протрезвела. Бабуля с хрустом помотала головой, но пока выпутаться из скотча ей не удалось.

- Как главным кандидаткам в покойницы, хочу вам сказать, -по-змеиному ощерился Петров, - вы убили Косого, или не вы - мне плевать. Нам нужны козлы отпущения. Судьба этой гребаной картины нам тоже небезразлична.

Парни выразительно похрустели суставами и вытащили по большому пистолету.

«Вот и все… - промелькнула в моем затуманенном мозгу мысль, - конец всего. На море никто не поедет, а статью про настоящую любовь Пушкин напишет. Такие дела… Не пригодятся теперь никому мои безграничные познания в области журналистики, и мой кулинарный талант тоже канет в лету…». Мне стало очень жаль себя, так, что слезы навернулись на глаза. Катерина на полу сосредоточенно сопела, а бабуля яростно скрипела зубами и пыталась развязать руки.

Внезапно мне в голову пришла отчаянная мысль и я ухватилась за нее с каким-то предрасстрельным восторгом.

- Да бросьте вы, -проговорила я тихо, смотря прямо в глаза Иванову, - забудьте.

- О чем? -растерялся наш будущий убийца.

- Не изменяет она вам, глупости это все, -вкрадчиво шептала я.

- Ты откуда знаешь? -опешил Иванов, - кто проговорился?

- А не о чем проговариваться, -ухмыльнулась я, - предмета разговора нет.

- Откуда знаешь?

- Я все знаю, дружок… -пела я, близоруко щурясь на Иванова, - приревновала она тебя к саунам с твоими вечными девками, и решила сдуру ревность в тебе вызвать. Написала себе пару писем, съездила к подруге, а теперь локти кусает, но гордая, не хочет оправдываться.

- Она гордая… -рассеянно покивал Иванов, - очень гордая… А ты откуда про нее знаешь?

- Ведунья она, -страшно прошептала бабуля, - все ведает, тем и кормимся…

- А кто ведунью пальцем тронет, -глухо пророкотала в ковер Катерина, - тому кердык полный.

- Моменто, что называется, море, -подытожила я наше глупейшее выступление.

На некоторое время в комнате воцарилась такая тишина, что можно было расслышать, как напряженно скрипит зубами бабуля. Парни опустили пистолеты и поскребли свои жирные затылки.

- А… -спросил одни из них.

- Точно, -заговорила я, пока он не продолжил, - так и будет.

- Думаешь? -изумленно спросил он.

- Да-да, -закивала я как китайский болванчик, - но будь особенно осторожен.

- К-когда? -стушевался парень.

- В полночь, -страшно проскрипела я.

- А теперь -сюрприз!!! - провозгласила бабуля и продемонстрировала всем свои руки, свободные от пут. Парни вскинули свои пистолеты, но она в одно мгновение схватила Иванова за руку, дернула на себя так, что он рухнул на колени и обхватила руками его голову.

- Еще шаг, -пробасила она, - и я сверну ему шею.

- Как цыпленку, -глухо буркнула в ковер Катерина, которой очень хотелось поговорить, но положение затрудняло осуществление ее желания.

Парни неуверенно замялись, глядя на своего босса, безуспешно пытавшегося вырваться из бабулиного захвата.

- Поднимите девушку, -приказала бабуля, кивнув в сторону Катерины. Парни ринулись поднимать ее, и через пару минут моя красная, взмокшая и довольно злая подруга приняла вертикальное положение.

- Сволочи, -выдохнула она, - наведи-ка на них, Галка, проклятие.

Парни занервничали и снова схватились за пистолеты.

- Минутку! -вскинула руку бабуля, - не стрелять, никаких проклятий, сейчас я выпущу вас, Иванов-Петров-Сидоров.

- Да? -обрадовался тот.

- Да, -кивнула бабуля, - мы с вами выпьем, и поговорим. Мы все объясним вам, и мир воцарится в вашей душе. Вы же всегда успеете пристрелить нас - мы никуда не торопимся. Девочек можно развязать. Согласны?

- Согласны, -буркнул Иванов и оказался на полу. Пока он поднимался, парни принялись развязывать нам руки, а бабуля достала рюмки для текилы.

- Абсент? -вскинула она тонкую бровь. Парни радостно закивали, и через минуту мы сидели в узком кругу, как лучшие друзья вшестером - Катерина, я, бабуля и Иванов со своими громилами.

- Провозглашаю первый тост, -бабуля подняла свою рюмку, - за настоящих мужчин!

Настоящие мужчины отреагировали на тост весьма бурно, но пить отказались до тех пор, пока мы не пригубим. Нам с Катериной пришлось кинуться грудью на амбразуру и выпить первыми. Удостоверившись, что травить их мы не собираемся, ребята оттаяли душой и расслабились.

- Итак, -начала бабуля, - очень хочется послушать, какие претензии к нам имеет уважаемый Папа.

- Вас видели в квартире Косого через пять минут после убийства. Вы убегали. Отсюда модно сделать вывод, что вы и убили его. Значит вы причастны к похищению картона.

- Постойте! -возмутилась Катерина, - минуточку!!! Мы не похищали ничего, и уж тем более никого не убивали.

- Убедите меня, -пожал плечами Иванов.

- Пожалуйста, -тепло заулыбалась бабуля. Объяснение заняло всего пару минут.

Я слушала ее и умилялась. Каждый раз, когда в мои уши льется вдохновенное бабулино вранье, меня восхищает тот факт, что она умеет перевернуть любую историю с ног на голову, пересказав ее максимально близко к тексту. Бабуля никогда не завирается. Все ее доводы и истории строятся на подлинных фактах. Со стороны посмотришь - вроде бы и правду говорит человек - ни капли душой не покривила. Ну запамятовала некоторые детали… Ну сгустила в нескольких местах краски… Ну заменила свои коварные и нечестные намерения лирическими отступлениями, посвященными коварной судьбе и злому року… Но впечатление ее речи производили сногсшибательное. Бабуля всегда умела добиться своего от слушателя.

Исходя из ее истории, мы - несчастные жертвы произвола неких неизвестных личностей, которые не имеют ни стыда, ни совести. Нас подставили, заманила в квартиру с трупом, а никакого картона мы даже в глаза не видели - так, слышали о его существовании постольку поскольку. Бабулино вранье было великолепно. Вооруженный до зубов мизантроп-женоненавистник поверил бы ей, даже не моргнув глазом. Почти не моргнув.

Бабуля блистала красноречием. Порой мы с Катериной пытались добавить что-нибудь, но понимали, что своими словами напрочь испортим прекрасное литературное произведение. Нам оставалось лишь слушать, открыв рты. К счастью, открыв рты слушали не только мы.

- Примерно так, -пожала плечами бабуля, - добавить нечего.

- Как мы в это вляпались -не понятно, - вздохнула я. Кстати, весьма искренне.

- А что же вы от нас бегаете? -поинтересовался Иванов, разливая абсент по рюмкам, - пришли бы и все рассказали.

- Ага, -покивала я, - а лучше письмо написать: «На деревню к дедушке». Мы знаем что ли где бандиты живут? И потом, вы бы нас сразу и порешили бы. Страшно, знаете ли.

- К Папе мы хотим идти с реальными доводами своей невиновности, -покивала бабуля, - вот их сейчас и ищем. Кстати, откуда вы про нас узнали?

- Ерунда, -ухмыльнулся Иванов, - плохо уходили вы, барышни. Таксиста вашего мы нашли, а там порасспросили кого надо. Да к тому же еще какой-то старик позвонил.

- Какой старик? -опешила бабуля.

- Откуда я знаю? -пожал плечами Иванов, - какой-то старик, дал ваши координаты и отключился. Звонил с мобильника, мобильник, небось, уже в какой-нибудь урне, или на Митинском радиорынке.

- Дерьмо какое-то, -буркнула себе под нос бабуля, сложила руки на груди и погрузилась в глубокие раздумья.

- Предлагаю тост, -подняла я свою рюмку, - за настоящую дружбу, которая может связать совершенно незнакомых друг с другом людей.

- Полностью поддерживаю, -пропела Катерина, поправила кок на макушке и тоже подняла свою рюмку. Бабуля засияла улыбкой и картинно выпила.

Наши визитеры бурно поддержали тост и засадили по рюмке. Катерина смотрела на них, как на родных сыновей, Миха с Белым ловили каждое ее слово, а она умело ими дирижировала. Бабуля хохотала, дополняя историю наших похождений все новыми красками, Иванов слушал ее вранье и вроде бы верил. Мне стало смертельно скучно.

Я поднялась из-за стола, нетвердой походкой направилась к балкону, раздернула тяжелые шторы бабулиной гостиной и распахнула балконную дверь. На улице вечерело, мужички во дворе по-прежнему играли в домино, а между домами метался ей-то призывный крик: «Коля, ужинать!».

Я глубоко вдохнула и сжала виски пальцами. Честно говоря, пить весь день абсент, да еще в такую жару, было довольно сложно. Подобное времяпрепровождение губит здоровье и растлевает дух.

«Просто прекрасно, - думала я, - сейчас мы вместе выпиваем и беседуем как лучшие друзья. Однако, что мы будем делать, когда бутыль закончится?». Мне было весьма неуютно от мысли, что вопрос о том, оставлять нас в живых, или убивать, пока не решен. Очень хотелось спать, все надоело, а потому я выглянула с балкона и громко спросила:

- Ну? И что мы дальше будем делать?

Все обернулись в мою сторону и удивлено замолчали. Я скромно улыбнулась.

- В смысле? -заплетающимся языком спросил Иванов.

- В смысле -вы нас убьете или отпустите?

- Убьем? -изумленно спросил Иванов.

- Значит отпустите? -просияла Катерина.

- Отпустим? -пришел в еще большее изумление Иванов.

- Вроде бы, другого выхода нет… -неуверенно протянула я.

Иванов крепко задумался, а потом поднял голову и коротко бросил:

- Убедите меня.

- Все просто, -провозгласила бабуля, - Вам нужны виноватые, нам надо доказать невиновность. Это значит, что цели мы преследуем одинаковые - пытаемся найти тех, кто это сделал. На картон нам плевать, но может быть, по ходу мы что-нибудь и выясним… Кто знает?

- Ближе к делу, -нетерпеливо потребовал Иванов.

- Сейчас мы с вами заключаем соглашение, по которому объявляем друг друга лучшими друзьями -как видите, нам нечего делить и у нас общие интересы. Вы нас отпускаете и мы с вами держим связь.

На лице Иванова отразилась мучительная борьба. Некоторое время он молчал, чаша весов колебалась то в одну, то в другую сторону, а затем он сунул руку за пазуху и вытащил визитку.

- Хорошо, -коротко кивнул он, протягивая ее бабуле, - очень хорошо. У вас пара суток. Через этот отрезок времени у вас на руках должны быть доказательства вашей невиновности и наводки на картон. Это понятно?

Мы закивали так, что страшно сделалось - вдруг наши головы отвалятся и закатятся под стол.

- Два раза в сутки вы будете отмечаться -в полдень и в полночь. Звоните по указанному телефону и я вам отвечу, - продолжал Иванов, - а пока мы вас не видели и никто не видел. Для вида мы продолжаем дежурить здесь, так что постарайтесь не соваться в эту квартиру пока. Чистоту и порядок гарантируем.

Белый и Миха коротко заржали, а потом воцарилось молчание. Что делать дальше, не знал никто. Первой нашлась Катерина. Она вскочила с места так резко, что опрокинула стул и выпалила:

- Ну, мы пойдем?

- Идите, -пожал плечами Иванов, - время пошло.

- Поняли, -ответили вы, вскочили со своих мест и рванули к двери.

- Барышни, -остановил нас Иванов.

- Что? -застыли мы на излете.

- Маскарад этот идиотский отставьте -уж очень нелепо выглядит…

- Поняли, -покивали мы и продолжили продвижение к двери.

Через десять секунд мы были на лестничной площадке.

Мобильник , попытка похищения и несколько слов в защиту маньяков

У метро мы сбавили шаг. Почти стемнело и начинался дождь. Мы пристроились под козырьком палатки с баварскими колбасками, набрали себе этих самых колбасок, томатного сока и накинулись на еду как голодающие Поволжья.

- Куда мы теперь? -бодро поинтересовалась Катерина, уплетая свою порцию за обе щеки.

- Как куда? -возмутилась бабуля, степенно прихлебывая сок, - мобильник покупать.

Надо особо отметить как бабуля относится к новейшим приобретениям цивилизации. К ним она питает глубокое презрение, круто замешанное на отвращении и брезгливости. Мы давным-давно перестали дарить ей тостеры и кухонные комбайны, единственное, с чем она смирилась - это стиральная машина. Пылесос последней модели, который ей подарила матушка, бабуля взяла на измор. Хрупкая немецкая техника не выдержала такого жуткого обращения, а потому это чудо через месяц оказалось на помойке к починке негодное совершенно. Та же судьба ждала и остальные подарки, которые мы ей преподносили.

Компьютер бабуле противен. Пару раз она пыталась посидеть за ним, пришла в дикую ярость, отформатировала мне диск С и на ближайший праздник от нее я получила печатную машинку. Бабуля ненавидит технику, и она платит ей тем же. При одном слове «мобильник» бабулина рука тянется к пистолету, а потому мы стараемся поменьше говорить о подобных вещах. Ко всем доводам (неминуемая победа научно-технической революции, победоносное шествие прогресса и ноу-хау) бабуля остается глуха, на дух не перенося различные новшества.

Вот почему добровольное упоминание о мобильнике из уст моей бабули привело меня в состояние полного изумления.

- Покупать что? -я чуть не подавилась своей колбаской, а потом решила, что ослышалась.

- Покупать этот противный маленький телефон, который можно повсюду таскать с собой, от которого бывает рак мозга, если он у тебя, конечно, есть! -взорвалась бабуля, возмущенная моей тупостью, - ты свой, небось, как всегда, потеряла, а Катенька, как всегда, денег жалеет.

- Жалею, -скромно покивала головой Катерина, - будут звонить всякие идиоты…

- Потеряла, -честно призналась я, - забыла на прилавке магазина.

- О чем я и говорю, -пожала плечами бабуля, - а связь нам сейчас просто необходима. Кстати, детка, - встрепенулась бабуля так, словно вспомнила что-то важное, - С чего ты взяла, что нашему доблестному Иванову не изменяет жена, и что такой вопрос вообще стоит?

- Так, -я залпом выпила полстакана сока и удовлетворенно вздохнула, - все очень просто. На пальце у него обручальное кольцо - значит женат. Верно? Верно. Злой он был как собака, все время отвлекался, думал не о том и вел себя как придурок - значит, дома не все в порядке. А что дома может быть не в порядке так, чтобы мужика пробило?

- Измена жены! -обрадовалась Катерина.

- Ну и все, -пожала плечами я, - больше-то и добавить нечего.

- А с чего ты взяла, что жена ему не изменяет? -продолжала настаивать бабуля.

- А ни с чего, -ухмыльнулась я нашей фамильной ухмылкой - такой, что жутко делалось, - я импровизировала.

- Тьфу! -возмутилась Катерина, - Шерлок Холмс нашелся…

- Сработало ведь, -надулась я и отвернулась в сторону.

Зажигались фонари и теплый желтый свет лился на мокрую, нагретую за день мостовую. Накрапывал мелкий дождик, даже не дождик, а небесная пыль серебрилась в воздухе. Пахло прибитым тополиным пухом, мокрой зеленью и баварскими колбасками. Я еще раз глубоко вздохнула и заулыбалась. Из состояния благостного созерцания меня вывела бабуля.

- Я одного не могу понять, девочки, -тихо проговорила она, - что в этой истории делает Евгюша…

- Гнусь какую-то, -встрепенулась Катерина, - он пытается продать нашего да Винчи на черном рынке.

- Ну, -попыталась я их урезонить, - во-первых, это не наш да Винчи, - а во-вторых, никто не сказал прямо, что Евгений Карлович собирается продавать именно наш картон. Черт его знает, что он там продает.

- Иванову наши координаты сообщил какой-то старик, -мрачно изрекла бабуля.

- Ну и что? -взорвалась я, - что с того? Мало что ли стариков на свете? Нашли старика, тоже мне… При чем тут Евгений Карлович?

- Да ни при чем, -пожала плечами бабуля, - просто не нравится мне все это.

- Вот ему первому и позвоним, -проговорила Катерина.

- Надо же, -обрадовалась я, - первая здравая мысль за этот день.

- Завистница, -буркнула Катерина.

- Талант, блин, -не осталась в долгу я.

- Прекратить, -замахала руками бабуля, - отставить разговорчики, идем искать салон связи, пока они все не позакрывались.

Бабулино предложение было горячо поддержано. Некоторое время мы послонялись около метро, огибая цветочные палатки, ларьки с едой, пивом и сигаретами. Мимо нас ехали машины, сновали люди, и моросил дождик, серебристой пылью оседая на наших волосах и бабулином парике. Через пару минут мы были у салона связи. Там наша нестройная компания произвела фурор.

- Мне нужен телефон, только не какое-нибудь фуфло, -заявила бабуля с порога, пока мы с Катериной отряхивались и щурились от яркого света, - не какая-нибудь дрянь, которую и в руке-то не ощутишь, а реальная, настоящая вещь.

- Попробуйте вот эту модель, -забегал весьма озадаченный продавец - молодой парень в тонких прямоугольных очках, - отличный телефончик, компактный и стоит недорого - три тысячи рублей.

Он указал бабуле на действительно очень симпатичный телефончик - яркий, маленький и блестящий. Бабуля была о нем прямо противоположного мнения.

- Что? -возмутилась она, - за что платить такие деньги? Да его даже не видно!!! Куда в нем говорить-то? Он хоть звонит у тебя, родной?

- Звонит, -опешил продавец.

- И плевала я на это! -бушевала бабуля, - покажи что-нибудь нормальное, а не эту дрянь!

- Ну… вот модель тоже неплохая, и стоит дешевле, -в конец обескураженный парень указал на другой телефон - чуть помассивней.

- Ты что, издеваешься? -разбушевалась бабуля, - издеваешься, да, да… Дай мне нормальный телефон, чтобы он звонил и говорить в нем было куда!

Парень задумался, а потом его осенило и он полез под прилавок.

- Есть, -бормотал он себе под нос, - есть у меня такая модель…

Некоторое время он чем-то гремел и обстоятельно где-то копался.

- Сейчас, сейчас, -приговаривал он себе под нос, - куда говорить они хотят чтобы было. Сейчас им будет… Вот! - обрадовано вскричал он и появился перед нами, сжимая в руках телефон размером с лапоть. Этим телефоном, в случае необходимости, можно было убить человека - такой он был огромный.

- Филипс Оеон, -гордо заявил продавец, - вы такой хотели?

Я нервно сглотнула и поинтересовалась:

- Бабуль, может не будем подходить к этому вопросу с таким фанатизмом? -мертвому припарки. Бабуля при виде этого лаптя пришла в такой восторг, что переубедить ее покупать эту вещь не представлялось возможным.

- Вот это я понимаю, -рокотала она, - это штука.

- Марья Степановна, -простонала Катерина, - может сразу купим пару раций и будем ходить по городу: «Первый, первый, я - второй…», а?

- Сколько стоит? -обратилась чрезвычайно довольная бабуля к продавцу.

- Сто долларов, -брякнул тот.

- Сколько? -возмутилась я.

- Э-э-э… То есть двадцать, -в момент нашелся тот.

- Пятнадцать вместе с чехлом, -отрезала Катерина, - как антиквариат.

- Восемнадцать, -пытался настаивать парень.

- Пятнадцать, -отрезала я, - где ты найдешь идиотов, которые за этот кошмар вообще что-то заплатят?

- Хорошо, -быстро согласился парень, - договорились.

Следующие пару минут мы оформляли контракт и подключали наш лапоть к сети, а потом горячо поблагодарили продавца и вывалились на улицу.

- Отличная штука, -бабуля внимательно рассматривала телефон, - увесистая.

Тут ей надо было отдать должное - телефон был таким тяжелым, что страшно делалось.

- Спрячь, -посоветовала я, - а то нас за шпионов примут.

- Эх ты, детка, -снисходительно махнула на меня рукой бабуля, - что бы вы все понимали в настоящих добротных вещах…

- Куда уж нам, -огрызнулась я.

Дождь прекратился, и на город навалилась ночная духота. Мостовые стремительно высыхали, а от земли шел пар. Мы протопали в ближайший скверик и уселись на первую попавшуюся скамейку. Она была мокрой, но после дождя искать сухую никто не вызвался. Бабуля внимательно изучала свой «добротный» телефон.

- Набрать телефон и нажать «посыл»… Вы знаете, девочки, -повернулась она к нам, - мне даже нравится эта штука.

Не успела я что-нибудь ответить, как бабуля услышала сигнал соединения и принялась кричать в трубку:

- Евгюша? Ты меня слышишь? Я не кричу!!! А ты меня слышишь? Правда? Вот здорово!!! Офигеть!!! Ай, не кудахтай, как старая курица, тебе это не идет. Да, с нами все в порядке. Тут нехорошие вещи творятся -людей убивают, а убийства на нас вешают… Что? Уже все знаешь? Ну хорошо… тут еще пара подробностей появилась - просто противно слушать… Нет, милый, мы к тебе не поедем… Старая я уже, и сил у меня нет… Лучше ты подъезжай… Ага… В скверике рядом с метро… Сейчас? Около десяти. Ждем как Пенелопы, я тебя целую, Евгюша, - бабуля нажала на end и отключилась.

- До чего договорились? -нетерпеливо спросила я.

- Он сейчас сюда подъедет, -бабуля закинула ногу на ногу, достала из кармана своей кофты папиросы, зажигалку и закурила.

- Я не поняла, -подергала я за рукав бабулю, - он продает нашего да Винчи?

- Откуда я знаю, детка? -бабуля затянулась и выпустила тонкую струйку дыма.

- А что же ты не спросила?

- Как ты себе это представляешь, Галочка? -поинтересовалась бабуля, - привет, старый друг, как твои дела, я тут случайно подумала, не собираешься ли ты нас кинуть и подставить под бандитов?

- Да… -призадумалась я, - глупо довольно получается.

- Вот именно, -покивала бабуля, - сейчас приедет и все расспросим.

Мы замолчали. Каждая из нас думала о своем. Сытая Катерина зевала во весь рот, и, судя по всему, думала о том, где мы сегодня будем ночевать, и собираемся ли мы вообще это делать. Бабуля мучалась угрызениями совести за то, что она подозревает старого товарища в злонамеренности, а я не могла выкинуть из головы Иванова. Действительно ли он отпустил нас, или задумал какую-нибудь пакость? После довольно-таки мучительных раздумий я так и не смогла определить, в какой области Иванов мог бы нам насолить, однако смутные подозрения не покидали меня. Во время этого сложного, сопряженного с жуткими терзаниями процесса ко мне в голову пришла довольно любопытная мысль, которую я поспешила озвучить:

- Бабуль, -громко сказала я, - а что мы будем делать, если злоумышленником окажется Евгений Карлович?

Бабуля посмотрела на меня, как на полоумную, и ничего не ответила.

- Нет, ну правда, что? -продолжала я ныть противным голосом, - предположим, он - гадский гад, жаждет нашей погибели - как мы поступим?

- Будем тикать, -пожала плечами бабуля, - если честно, то я не верю в этот вариант.

- Сейчас все увидим, -буркнула я и сложила руки на груди.

Потекли мучительные минуты. Пару раз в скверике появлялись парочки - приобнявшиеся молодые люди, сжимающие в руках бутылки с пивом и оживленно беседующие. Их появление настроило меня на лирический лад - я вспомнила, как когда-то давно и мы с Пашкой так же шлялись по городу и несли всякую чушь. Сидели на скамеечках и обсуждали вопросы, посвященные литературе. Задумчиво стояли на мостах и смотрели в воду. До ночи торчали в кафе и курили как паровозы. Вот чего я никогда не могла понять - куда девушка должна девать цветы, которые ей вручил молодой человек в начале прогулки. Таскаться с этим веником несколько часов, изящно перекидывая его из руки в руку было для меня хуже всякой пытки. Как мы с Пашкой потом поженились? Почему именно с Пашкой? Я настроилась на философский лад, и уже приготовилась ввинтить в статью про настоящую любовь изящный пассаж про элемент случайности в каждой любовной истории (вот к примеру, Вера Х. шла по дороге и увидела Васю Л., сидящего в витрине магазина…), как неподалеку от нашей скамейки остановился черный опель.

Мы с интересом наблюдали, как из него вылезли двое мягких молодых людей, больше похожих на студентов старших курсов какого-нибудь творческого ВУЗа. Один из них был в очках в тяжелой черной оправе, бежевой кофте на пуговицах и голубых джинсах, другой - обтягивающей майке и свободных вельветовых штанах с карманами. Расслабленной походкой парни направились к нам.

- А говорили бабка -живчик, - бросил один другому.

- Делай, -ответил тот, - что сказали. Опасаться бабки - значит - опасаться бабки.

После этих слов бабуля взвилась, как торнадо, но парни оказались проворней. Один из них, тот что в очках, обхватил ее за плечи, да так хитро, что моя дорогая бабуля и двинуться не могла - ей оставалось лишь извиваться и вызывать на бой все силы ада.

- А-а-а… -тонко и пронзительно заорали мы с Катериной, но второй парень подошел к нам вплотную и мы увидели в его руках небольшой черный пистолет.

- Не орите, -поморщился парень, - и стойте смирно. Все будут целы. Будете орать - мы вас будем дырявить.

Я обреченно вздохнула - незнакомые люди обещают убить меня второй раз за день - просто непонятно, что стало с этим миром.

- Ну вы и гады, -прошипела Катерина, - редкостные засранцы.

- А вот оскорблять не надо, -попросил парень с пистолетом, - и бабку свою заткните.

- Бабуль, -робко позвала я, - они говорят, что надо тихо. У них пистолет… Пистолетик, в принципе, какой-то маленький, однако…

- …!!! -кричала бабуля, -…!!! - впрочем, ее довольно экспрессивная речь, восхитившая нас с Катериной, никакого впечатления на парней не произвела.

- Быстренько в машину, -процедил тот, что держал бабулю. Нам пришлось повиноваться. Мелкими шажками отступали мы к машине. Катерина вцепилась в мою руку холодными пальцами. Бабуля сдавленно ругалась на чем свет стоит, но не могла вырваться из рук проклятого очкарика. Другой парень весьма настойчиво тыкал в нас пистолетом. Я начала мелко дрожать, и продолжала тихо двигаться к машине. Если честно, мне очень не хотелось оказаться внутри.

Неизвестно, чем бы закончилось эта история, если бы не появление этого человека. Хотя на мой взгляд, он был совершенно ненормален, потом в его адрес было вознесено множество высочайших похвал. Однако, все по порядку.

Это мужик появился совершенно внезапно - огромный детина в камуфлированных штанах, синей армейской майке и неприятно безумным выражением лица.

- Катерина!!! -заорал он, - никогда не думал, что ты такая!!!

Катерина некоторое время приглядывалась к мужичку, а потом обреченно закатила глаза и выдавила из себя:

- Идиот…

- Кто это? -страшно прошептала я.

- Козел мой… -выплюнула Катерина, - не, ну выбрал время для скандала!!!

- Детка!!! -завопила бабуля, пытаясь вырваться из захвата, - этот тип следил за нами на Ларочкиной даче!

- Ты следил за мной, мерзавец?! -вспыхнула, как порох Катерина, - это еще что за штуки?

- Потаску-у-у-у-уха!!! -голосил Катеринин возлюбленный.

- Гад! -орала сама Катерина.

Некоторое время они вопили друг на друга а потом в нашем лагере наметилось явное перераспределение сил - все обратили внимание на пистолеты. Воцарилось гробовое молчание. Паузой воспользовались бандюги:

- Побазарили? Живо в машину, -заявили они и продолжили тащить нас к своему опелю.

- Мину-у-у-точку, -страшным голосом проговорил Катеринин псих, - Катя, куда это ты с этими мужиками собралась?

- Ты дурак? -прошипела Катерина, - не видишь, что у них пистолеты?

- Ща ты у меня поговоришь! -взвопил Катеринин возлюбленный и попер на наших бандитов.

- Эй, мужик, -занервничали они, - ты это брось!!!

- Щас я из них котлеты делать буду!!! -вопил тот, вытаскивая из-за пояса своих камуфлированных штанов огромный пистолет. Коротко сунув одному из бандюков в физиономию, Катькин милый направил свое оружие в голову очкарика, державшего бабулю.

- Ну-ка отпусти даму!!! -заорал он страшным голосом.

- Давай-давай, -ухмыльнулся парень, державший нас с Катериной на мушке, - а я тем временем этих кошелок перестреляю.

Катерина побагровела при одном упоминании о кошелках, но сделать ничего не могла - черное дуло пистолета гипнотизировало и навевало мысли апокалиптического характера. Мои зубы стучали все громче и громче - это совершенно не давало мне сосредоточиться и подумать.

Тем временем расклад получился довольно интересный. С одной стороны, Катькин псих держал на мушке парня, который захватил бабулю. С другой стороны нас с Катериной также могли очень легко застрелить. У меня не было ни малейшего желание проверять, у кого реакция лучше - у Катерининого маньяка, или у злоумышленников.

В полном отчаянии я перевела взгляд на бабулю. Она поуспокоилась и перестала вырываться. Непосвященный зритель решил бы, что бабулю покинули моральные силы, однако, я с ликованием поняла, что она с трудом борется с приступом ярости, чтобы в пылу не убить кого-нибудь. Это придало мне храбрости, я остановилась и заявила:

- Ну, вы, козлы… -моя реплика порадовала немногих. Злоумышленники обернулись в мою сторону с явным намерением выяснить, кто из нас тут козлы, а кто настоящие реальные парни. И как это я умудрилась сначала принять их за студентов - жуткие, матерые уголовники.

- Слышь, ты, кочерга, -прошипел тот, что тыкал в нас пистолетом, - ты у меня поговоришь сейчас…

- Сам ты кочерга, -продолжала я наглеть, - писюк звезданутый…

- Мы сейчас продырявим тебя на раз-два-три, поняла? -возмутился державший бабулю. Для того, чтобы сказать эти гневные слова, ему пришлось отвлечься от моего затихшего матриарха. Именно в этот момент Катеринин возлюбленный не выдержал:

- Будете знать, как катать на машинах чужих баб!!! -заорал он, отшвырнул свой пистолет и бросился на бандюков.

- А-а-а!!! -вопили мы с Катериной, валясь на землю, когда прогремели первые выстрелы - непонятно было, кто стреляет, и в кого, однако прыти это нам прибавило. Мы вскочили на ноги и увидели, как бабуля добивает очкарика, лежащего под ее ногами, а Катеринин милый жутким захватом душит второго похитителя.

- Сейчас я его убью, -орал несостоявшийся Катеринин муж, - и всю душу из тебя вытрясу!

Катерина уже набрала в легкие воздуха, чтобы достойно объяснить этому ненормальному, кто тут из кого что вытрясет, как произошло еще одно блестящее появление: из ближайших кустов появился Серега, подхватил первый попавшийся пистолет и завопил:

- Марья Степановна, надо освободить опель и уехать на нем!

Бабуля поняла его с полуслова и рванула к опелю. Оттуда, выбежали еще два «студента» - обычные парни, в джинсах и свободных свитерах. Ну, почти обычные, если закрыть глаза на то, что один из них размахивал пистолетом. Серега мигом понял бабулину мысль и присоединился к ней. Вдвоем они мигом обезвредили несчастных парней, не ожидавших такой прыти от милой старушки в съехавшем парике и полупридурошного парня с лицом ангела.

- А-а-а!!! -вопили мы с Катериной, не зная что делать.

- В машину, быстро!!! -кинула нам бабуля и мы повиновались. Пометавшись пару секунд из стороны в сторону, с хрустом наступив на руку очкарику, по-прежнему лежащему на земле, мы короткими перебежками добежали до машины, и уже на ходу запрыгнули в нее. За рулем была бабуля, она вдавила в пол педаль газа, но один из парней намертво вцепился в открытое окно со стороны водителя. В едином порыве бабуля содрала с себя парик и отхлестала им бандита. Совершенно деморализованный этим представлением злодейский злодей разжал руки и покатился по дороге. Где-то далеко позади Катеринин милый добивал оставшихся в сознании бандитов.

Бабуля усмехнулась - за рулем опеля она сидела впервые, и ей явно нравилась та скорость, которую он мог развивать. Пейзаж за окном машины превратился в сплошную полосу мелькающих огней.

- Ха, -веско сказала бабуля, - а вы говорили: зачем маскарад, зачем маскарад… А вот зачем.

- Мама… -грустно вздохнула Катерина, - вот и накрылась моя личная жизнь медным тазом, - она повздыхала еще немного и затихла. Некоторое время все молчали. Затем Серега подал голос:

- У меня для вас неприятные новости. Приготовьтесь, Марья Степановна.

Уж не знаю, почему Серега решил, что к плохим новостям надо обязательно готовиться. Весь день прошел под знаком ожидания плохих новостей - так что же еще от него ожидать?

Маленькая ночная серенада трезвому образу жизни и супружеской верности

- Что от тебя еще можно ждать, -мрачно протянула бабуля, теряя приподнятое расположение духа вместе с боевым запалом, - говори.

- Кажется, ваш друг хочет вас подставить.

- Евгений Карлович? -устало уточнила бабуля.

- Так точно, -кивнул Серега.

- Разберемся, -отмахнулась от него бабуля, лихо крутя руль в разные стороны так, что мы подскакивали на сиденьях, как шарики в барабане спортлото, - лучше скажи, откуда ты такой красивый тут взялся.

- Бабуля! -возмутилась я, - можно и поблагодарить человека.

- Можно, -кивнула она, - большое спасибо. Что ты забыл в этом сквере?

- Другого я от вас и не ожидал, -пожал плечами Серега. - Можно, я все по порядку расскажу, пока вы меня никуда не привязали?

- Можно, -милостиво согласилась бабуля.

- Знаете ли, -начал Серега, - это была своего рода интуиция…

- Ха, -громко сказала бабуля, всем своим видом выражая, насколько ей отвратительны его слова.

- Бабуля! -возмутилась я, - дай человеку сказать!

- А я разве против? -пожала плечами бабуля, всем своим видом показывая, что она - ангел с крыльями, который и слов-то плохих не знает.

- Начинаю сначала, -Серега начал заметно нервничать. - После того, как тот мужик отволок меня к некой Марине, я слабо помню себя в последующие часы. Много времени прошло, или мало - судить не берусь, только в один прекрасный момент появляется хозяйка того заведения…

- Шурочка? -уточнила я.

- Она самая, -кивнул Серега и продолжил, - и принимается вести со мной светскую беседу. Уж не знаю, что вы там ей про меня наговорили, но держала эта дама себя со мной так, словно я насильник и убийца маленьких детей.

- Это мы еще проверим, -фыркнула бабуля.

Серега проигнорировал ее выпад.

- Через некоторое время лед между нами был сломан, -продолжал он, как ни в чем ни бывало, - и Шурочка показала мне фотографию вашего Евгения Карловича. Вот теперь начинаются плохие новости.

- Да не тяни уже! -рявкнула бабуля, - говори как человек!!!

- Дело в том, Марья Степановна, -осторожно проговорил Серега, - что Евгений Карлович является исполнителем похищения картона.

- Не понял, -машинально брякнула я, - как это?

- А так, -пожал плечами Серега, - вероятно, у него были подельники, но с нами связывался именно он. К тому же он являлся организатором этого дела и его идейным вдохновителем.

- То есть, -пробормотала Катерина, - он свистнул картон?

- Да, -коротко кивнул Серега.

- А также он сделал подделку и обманул тульских братков?

- Да, -Серега, видимо, начинал терять терпение.

- А потом его сообщник Прохор потерял ключи от камеры хранения?

- Именно, -заулыбался Серега, очень довольный тем фактом, что мы еще хоть немного соображаем, - дальше все произошло очень быстро. Шура заявила, что Евгений Карлович - это первый человек, к которому вы обратитесь после посещения своей квартиры. Она даровала мне свободу и отправила меня спасать вас.

На мой взгляд, последние Серегины слова были слишком перегружены высокой патетикой, и вообще, отдавали тухлой риторикой, однако, цели своей они достигли. Увлажнившимися глазами взирали мы на нашего героического избавителя и не могли прийти в себя от восторга. Моя голова начала работать с ужасающей скоростью:

- Боже мой, -бормотала я, - мы же сами попросили Евгения Карловича, что бы он отвез нас к Косому… То-то он так быстро ретировался… Неужели он и Косого… того… то есть…

- Он-он! -разволновалась Катерина, - и взгляд-то у него какой нехороший - улыбался, а сам такие вещи замышлял.

- Прекратить! -проорала бабуля и крутанула руль в сторону, - отставить разговорчики про Евгюшу в таком тоне!!!

- Марья Степановна, -ласково проговорил Серега, - но ведь это - очевидные вещи, как на ладони…

Бабуля резко затормозила, опустила голову на руль и замолчала. Мы молчали вместе с ней, не зная, что бы такого сказать ей в утешение. Было очевидно, что слова тут помогли бы слабо.

- Бабулечка, золотая, -пробормотала я, - все образуется…

- Отстань от меня, -глухо пророкотала в руль «золотая бабулечка», - дай мне пару минут, и все наладится.

Пару минут мы сидели молча. Бабуля шумно дышала, и я подозреваю, плакала, хотя, она первой перегрызет мне глотку, если я осмелюсь предположить это вслух. Мимо нас по мокрой ночной дороге проносились машины, где-то далеко гудели сирены, а окна близлежащих домов медленно гасли в ночной духоте. Поднялся ветер, погнал вперед мокрые комья тополиного пуха, а кроны деревьев тяжело зашелестели. Катерина вздыхала и внимательно разглядывала свои руки. Серега обводил нас торжествующим взглядом, а мне было безумно жаль бабулю - из всех человеческих пороков хуже всего переносила она предательство. Тут же имело место быть предательство в особо крупных размерах, к тому же, от лучшего друга - радоваться, в принципе, нечему.

Томительное ожидание стало действовать всем на нервы - Серега уже не так сиял, Катерина беспокойно ерзала на месте, а мне вдруг перестало хватать воздуха. В тот момент, когда все уже были на грани нервного срыва, бабуля тихо спросила, не поднимая головы:

- А что ты, идиот, в сквере делал?

Серега скрипнул зубами, но сдержался, к тому же, бабуля действительно задала интересный вопрос.

- Я следил за вами от вашего дома, -признался тот. Шура сказала, что вы направляетесь к вам домой, Марья Степановна. Адрес ваш я знаю хорошо. Я и поехал туда, не успел к подъезду подойти, как вы выходите. Я решил поохранять вас потихоньку, инкогнито, так сказать… Когда началась эта заваруха в сквере, я понял, что пора действовать. Вы знаете, кто напал на вас?

- Подозреваем, но сказать точно не можем, -неопределенно ответила я.

- Это были люди, работающие на истинного владельца картона, которого и обокрал Евгений Карлович, -гордо заявил Серега.

Меня прошиб холодный пот. Час от часу не легче. Сначала этот полоумный Иванов со своими ребятами, потом владелец… Где-то далеко на подкорке моего гигантского мозга стала зарождаться мысль, что это довольно сильно осложняет общую картину - если за нами охотится также и владелец, то совершенно непонятно, кому этот самый картон отдавать. Я решила не озвучивать свои раздумья, чтобы не вносить в наши, и так нестройные ряды еще большую неразбериху.

Тем временем бабуля презрительно помолчала еще некоторое время, а потом подняла голову и сказала:

- Машину бросаем здесь, ночуем в квартире Галочки, до нее добираемся на транспорте. Серега, ты с нами?

- Да, -вздохнул тот.

- Я так и думала, -кивнула бабуля и первой вылезла из машины.

- Предупреждаю сразу, -гундосила я, плетясь сзади всех, - в моей квартире произошло мамаево побоище, а потому прошу никого не удивляться тому, что там творится.

Никто не отреагировал на мои слова. Всю дорогу я пыталась подготовить Серегу к тому зрелищу, которое ждет нас у меня дома, но все словно оглохли и напрочь отказывались воспринимать мои слова. Я ныла и взывала к их благоразумию, я предлагала отправиться на дачу к Ларочке или навестить Катеринину тетушку, однако меня никто не слушал.

Уже у моего дома мы совершили набег на магазин, смели все, что было съестного на прилавках, и выкатились из него, согнувшись под тяжестью пакетов и кульков.

Стоя в лифте, я нащупала в своей сумке ключи и приготовилась к свиданию с родным гнездышком. Странно, за волнениями последних дней я умудрилась напрочь вытеснить из своего сознания мысль о том, что я скажу Пашке, когда он вернется и увидит, что стало с квартирой, которую мы так любовно обустраивали, ремонтировали и обихаживали. Предположим, убить родную жену у него вряд ли поднимется рука, однако, такого варианта тоже нельзя исключать. Меня начала бить нервная дрожь, но никто из моих спутников - ни бабуля, ни Катерина, ни, тем более, Серега, не разделяли моих волнений. Я же была на грани нервного срыва.

- Не нервничай, детка, -снизошла до меня бабуля, когда двери лифта открылись и мы вышли на лестничную клетку, - не нервничай, и ты увидишь, что жизнь улыбается тебе…

- Во все тридцать два зуба, -мрачно закончила я ее вдохновенную речь, - погром в родном доме - что может быть лучше? То потоп, то погром… - я вдруг поняла, что события позапрошлого дня кажутся мне необыкновенно далекими и нереальными.

Со вздохом я вставила ключ в замочную скважину, повернула его и распахнула дверь.

- Добро пожаловать, гости дорогие, -грустно пропела я и отстранилась, пропуская всех вперед.

Бабуля как всегда была в авангарде, а потому через порог она перемахнула первой. За ней последовали Катерина и Серега, кто-то из них зажег свет в коридоре, и я с зажмуренными глазами зашла в свою квартиру. Когда я открыла глаза, то поняла, что чуда, на которое я втайне надеялась, не случилась, и мой дом по-прежнему пребывает в первозданном хаосе и разгроме. Слов, для того, чтобы описать все, что здесь творилось, подобрать было просто невозможно. К горлу моему подступили слезы, я глотала их, но вслед за ними тут же появлялись новые.

- Сволочи, -тихо сказала Катерина и протопала на кухню, - хватит кукситься, Галка, - проорала она оттуда, - сейчас хлопнем чаю, съедим по бутерброду и упадем спать. Утром, глядишь, все покажется не таким страшным…

- Она права, Галочка, -потрепала меня по плечу бабуля, - она совершенно права - не падай духом.

Я промолчала. Легко им говорить - не падай духом.

- В моей квартире вообще уже вторые сутки сидят бандиты, -угадала мои мысли бабуля.

- Твои хоть чистоту и порядок гарантируют, -буркнула я.

- Мало ли кто что нам гарантирует? -невесело усмехнулась бабуля и проплыла на кухню за Катериной.

Я осталась в полутемном коридоре одна. С тоской смотрела я на нашу с Пашкой спальню, вернее на то, что от нее осталось. Куча хлама была посеребрена фонарным светом, льющимся в окно, не прикрытое никакими занавесками - они были сорваны и вместе с карнизом валялись на полу. Печально смотрела я на очертания перевернутого комода, сокрушенных стеллажей и развороченную кровать. Из моей груди вырвался тяжкий вздох - ума не приложу, что бы такого сказать Пашке в свое оправдание…

- Наплюй, -прошелестел вдруг тихий голос у моего уха. Я вздрогнула, обернулась и увидела рядом с собой Серегу. Совершено бесшумно возник он за моей спиной и теперь с интересом разглядывал вселенский хаос моей спальни. Я слегка отодвинулась от него.

- Ты что? -подозрительно спросила я.

- Ничего, -с невинным видом пожал плечами Серега, - просто очень хорошо тебя понимаю.

- Это почему? -сложила руки на груди я.

- Так… Когда-то давно, я еще бойцом рядовым у Косого был, нашу группировку под подозрение поставили и обязали вернуть много денег. А я тогда пацан безголовый был, жизнь по «Тому Сойеру» мерил и по «Последнему из Могикан». Борьба хорошего и очень хорошего. Откуда же мне тогда было знать, что ко мне в квартиру ворвутся, когда меня не будет, все разворотят, хотя это не главное… Эти гады еще собаку мою убили в назидание, мол, смотри, что с тобой будет. А пес тот старый уже был, верный, как совесть, уши лохматые, нос кожаный… Умный, сволочь, все время тапки мои по комнате носил -куда я, туда и он с тапками… А они брюхо ему вспороли, я с тех пор так вторую собаку и не завел.

- Жуть… -прошептала я когда Серега замолчал. Он стоял напротив меня в коридоре, сложив руки на груди, уставившись невидящим взглядом куда-то себе под ноги.

- Не знаю, -пробормотал он, - зачем я тебе все это рассказываю…

- Да нет, рассказывай, мне интересно, -прошептала я еще тише, поражаясь сама себе. И что на меня нашло? Только при одном взгляде на Серегу я словно узнавала его заново. Дважды за этот длинный день он удивил меня - то является как рыцарь в сияющих доспехах спасать нас (про появление Катерининого милого все предпочли тактично умолчать, чтобы не теребить ее душевные раны), то теперь про пса своего рассказывает. Я вспомнила, как у меня умирала собака и на глаза мои снова навернулись слезы. Серега расценил это по-своему:

- Совсем я тебя заморочил своими ужасами. Да не плачь ты, это давно было!

- Я и не… плачу, -всхлипывала я.

Так мы стояли довольно долго в коридоре - я шмыгала носом, а Серега переминался с ноги на ногу. Вдруг нам пришлось потесниться - бабуля ворвалась в коридор, сорвала трубку с телефона, набрала номер и выжидающе уставилась в потолок.

- Прям на кухне по телефону не могла поговорить, -прошипела я яростно вращая глазами. Бабуля проигнорировала мою пантомиму.

- Ты найди его на кухне для начала, -ответила за нее Катерина, - и вообще, думай о Пашке, - она сделала большие глаза и удалилась на кухню.

- Да!!! -гаркнула бабуля в трубку, - ну как же, полночь уже… Да ничего не случилось - просто отметиться хотела, вдруг вы чего подумаете. Вы знаете, нового ничего, жизнь прекрасна и удивительна… Нет, это не сарказм. Милый мой, старая дура не способна… Как какая старая дура? Это я про себя… Ах, вы мне льстите… Ах, ну что вы… Да перестаньте вы наконец, а то я подумаю, что вы пытаетесь клеиться ко мне. Что? Ну, милый мой, учитывая все вышесказанное вами, я слишком молода для вас… Ха-ха-ха… Хи-хи-хи… Гм… Подумаем… До свидания.

Бабуля положила трубку и приняла довольно задумчивый вид.

- Черти что творится, -проворчала она себе под нос, некоторое время внимательно разглядывала нас с Серегой, а потом достала папиросы и закурила.

- Я, конечно, не знаю, за кого меня принимают в этом доме, -Катерина выглянула в коридор, держа в одной руке чайник, а в другой разделочную доску с тонко нарезанной колбасой, - но ужин уже готов. Причем, хочу заметить, этот раз - последний.

- Ты хотела сказать: первый? -сладко осведомилась я.

- И последний, -отрезала Катерина и исчезла в дверях кухни.

Я посмотрела на Серегу, застывшего напротив меня как мраморное изваяние, и последовала совету Катерины - принялась думать о Пашке. «Полтора года замужества, плюс два года добрачной совместной жизни, - тоскливо думала я, - итого, получается три с половиной года. Столько не живут. Свежесть чувств, взаимное уважение, радость от каждой минуты, проведенной вместе - сколько это еще продлится? Говорят, существуют на свете пары, которые живут вместе по пятьдесят лет и не надоедают друг другу. Удивительно упертые люди. А мы с Пашкой - тоже не сказать, что порхаем легкие, как мотыльки, однако…».

Если бы сейчас проходил конкурс на самые занудные и похабные мысли о собственном муже, я бы взяла первый приз и вышла бы на следующий год в члены жюри. Вообще, если вы хотите вызвать в себе отвращение к какому-либо человеку, начинайте думать о нем в вышеприведенном ключе. Успех сногсшибательный - через пару дней вы не сможете даже имени его слышать. Как ни странно, на меня подобные мысли подействовали прямо противоположно - во мне зашевелилась нежность и тоска по мужу. Удовлетворенно кивнув головой, я развернулась на пятках и, печатая шаг, протопала на кухню. Бабуля оттеснила плечом Серегу и последовала за мной.

На кухне мы обнаружили Катерину, зевающую над чашкой чая.

- Притащились, -сонно пробормотала она, - я сейчас с ума сойду, как спать хочется…

- Не дрейфь, Катенька, -я тоже сейчас отключусь, - сказала бабуля довольно бодро, хотя - кто ее знает, что у нее на уме.

- Что завтра делаем? -поинтересовалась я, запихивая себе в рот бутерброд с карбонатом, сооруженный добрейшей Катериной.

- Завтра и решим, -отрезала бабуля, - слишком длинный день, слишком сложный день. Много волнений, толку мало.

- Ну как же -толку мало, - подал голос Серега, - сегодня вы узнали, что ваш Евгений Карлович на самом деле вор и мошенник.

Бабуля скривилась и с неприязнью посмотрела на Серегу.

- Я уже слишком стара, -тихо проговорила она, - для таких потрясений. Могут не выдержать нервы. Слушайте мой краткий инструктаж - мы втроем - Катенька, Галка и я - устраиваемся в супружеской спальне. Места на вашей скромной кроватке там хватит не только нам, но и роте морских пехотинцев. Серега устраивается в гостиной, на полу или на диване - как получится. Как человек, испытавший сегодня нервное потрясение, думаю, что я имею право не заканчивать наш милый ужин, а удалиться спать сразу.

- Марья Степановна! -завопила Катерина, вскакивая вслед за бабулей, - я с вами!!!

- Правильно, детка, -пророкотала бабуля уже из коридора, - женщина должна высыпаться, особенно после двадцати пяти. Только тогда она сможет раскрыть свою подлинную красоту в зените своего возраста.

- В тридцать пять? -зевая, поинтересовалась Катерина.

- В восемьдесят, -захихикала бабуля, - всем спокойной ночи.

Было слышно, как хлопнула дверь нашей с Пашкой спальни, а Катерина заперлась в ванной и включила воду. Я нервно побарабанила пальцами по столу.

- И что делать будем? -поинтересовалась я, - рассказывать друг другу про наше увлекательное детство?

- Поужинаем? -робко заглянул мне в глаза Серега.

- Ну давай поужинаем, -хихикнула я, накручивая на вилку корейскую морковку. Следующие пять минут мы сосредоточенно жевали, переговариваясь лишь в том случае, если требовалось передать соль или перец. Когда я допивала третью чашку чая и доедала первую пачку печенья, Катерина вылезла из ванной и заглянула на кухню.

- Вы спать собираетесь? -через зевок спросила она.

- Сейчас, -в один голос ответили мы с Серегой, - еще пять минут.

- Как хотите, -пожала плечами Катерина и удалилась на наше с Пашкой супружеское ложе. Мы с Серегой остались одни на кухне, и, видит Бог, совершенно не знали, что с этим делать.

- Знаешь ли…

- Помнится мне… -начали говорить мы одновременно. Смущенно поглядели друг на друга и потупились.

- Вообще-то…

- Когда-то давно… -совершили мы вторую попытку и снова замолчали. Я глупо захихикала, а Серега принялся нервно грызть бутерброд с сыром.

- Наверное…

- Я думаю… -забормотали мы снова хором. Тут со мной случилась истерика. Я понимала, что это на редкость глупо, но остановиться не могла. Идиотское хихиканье разбирало меня, я покраснела, как вареный рак, и принялась давиться дурацкими смешками. Серега потерянно молчал.

- Сегодня я…

- Мне казалось, -предприняли мы новую хоровую попытку заговорить. Я уронила голову на свои ладони и продолжила трястись и всхлипывать - очень глупо и даже слегка неудобно. Титаническим усилием воли взяла я себя в руки и подняла голову, готовая продолжать нашу очень содержательную беседу, но Серега не выдержал.

- Стой, -взмолился он, - прекрати, ради бога! Ни слова, давай выпьем вина.

- Вина? -ужаснулась я, представив, как вино прореагирует с абсентом, который мы глушили весь день, - вина?

- Вина, -смущенно кивнул Серега, - вина…

- Вина? -меня прошиб холодный пот, - вина… - я мучительно соображала, стоит ли это делать.

- Да вина, вина, -взорвался Серега, - что мы с тобой, как попугаи, чушь всякую несем?

- Ах, чушь? -вспылила я, - значит, чушь?

- Ну…

- Зато чушь прекрасную! -подытожила я. Говоря по правде, мне зверски хотелось спать. И чего я здесь торчала? Неужели и правда задумала супружескую измену?! Эта мысль привела меня в ужас, я скрестила руки на груди и надулась как индюк. Серега расценил это по-своему, помялся некоторое время и жестом фокусника, достающего из шляпы кролика, извлек из-под стола бутылку кагора. При одной мысли о спиртном меня замутило.

- Это… -пробормотала я.

- Кагор, -обрадовано пропел Серега, - вино такое, церковное, очень сладкое и полезное для здоровья.

Я никак не стала комментировать, какую пользу моему здоровью принесет кагор - про свою печень я вообще попыталась забыть. Словно ее и не было.

Тем временем Серега разлил кагор по чашкам (потому что ни одного стакана после погрома не уцелело), поднял свою порцию напитка и пафосно заявил:

- За полную искренность в отношениях!

- Я замужем, -кивнула я и выпила залпом. Серега подавился кагором, некоторое время булькал, подпрыгивал, а потом совладал с собой и прохрипел:

- Красивой женщине это не помеха…

Я пожала плечами, прислушиваясь к своим ощущениям. Честно сказать, определить одним словом их было довольно сложно. С одной стороны, в теле образовалась приятная гибкость, отпустило ноющие виски, из мозга словно выдернули раскаленную иголку. С другой стороны мой язык начал предательски заплетаться, и если днем после абсента я держалась молодцом, то теперь, на родной, хоть и разгромленной кухне, в обществе премилого Сереги я поплыла как сливочное масло на горячей сковородке. В голове шумело, увлеченная своими ощущениями, я и не заметила, как Серега сунул мне в руку новую порцию кагора. Обернувшись, я увидела, что Серега переменил свое месторасположение и подсел ко мне на диван. Он приобнял меня за плечи и пропел:

- А теперь, Галочка, давай выпьем за тебя. Я поражен в самое сердце…

- Ах… -закатила я глаза, слегка отстраняясь, и мы выпили. - Мне надо на воздух, - пробормотала я, немного подумав.

Серега подскочил с дивана и одним рывком распахнул окно. Нетвердой походкой я доковыляла до него, общими усилиями взгромоздилась на подоконник и глотнула влажной ночной свежести. Немного полегчало. «Отли-ично… - ползла, заплетаясь, в моей голове мысль, - просто замечательно… Приехав домой, Пашка будет делать ремонт, лечить меня от алкоголизма и отваживать от нашего дома какого-то незнакомого мужика. Великолепный итог моей самостоятельной жизни. Зато Пашка больше никогда не оставит меня одну так надолго. Тоже мне, командировка у него!».

Пока в моей голове рождался мучительный мыслительный процесс, наша непринужденная беседа с Серегой не прекращалась. Прислушавшись к этой беседе, я с ужасом поняла, что меня, как всегда, понесло.

Дело в том, что мне совершенно противопоказан флирт в нетрезвом состоянии. По неизвестным для меня причинам, подшофе, в компании симпатичного кавалера, меня тянет нацепить на себя маску роковой женщины. Для этого я начинаю безудержно врать, придумывая невероятные, ну просто фантастические истории о своей жизни. Утром я бьюсь головой об стену, вспоминая, что я плела очередному несчастному, но ничего поделать с собой не могу. Никакой жизненный опыт не идет мне на пользу - в следующий раз, оказавшись в аналогичной ситуации, я веду себя точно также. Последние несколько лет я стоически отношусь к этой своей особенности, однако то, что я несла сегодня, перекрыло все мои предыдущие подвиги с лихвой.

- Он м-мне говор-рит: «Ты -женщина всей моей жизни!!! Я л-люблю тебя», - городила я с идиотской ухмылкой, сидя на подоконнике и болтая ногами, - а я ему от-твечаю: «Ну и что теперь? К-клеймо мне поставь. На носу», - прислушавшись к той бредятине, которую я самозабвенно порола, я поняла, что мне очень стыдно, но поделать с этим я ничего не могу. Я словно разделилась на двух, совершенно разных женщин - одна сидела на подоконнике и молола всякую чушь, а другая из-под потолка наблюдала за всем этим, ужасаясь и мучаясь угрызениями совести.

- Он м-мне говорит: «Или т-ты прямо сейчас б-буд-дешь моей, или я зарежу т-тебя кинжалом…». Д-достает кинжал и втыкает его в с-стену, вот настолько от моего уха… тут появляется м-мой м-муж, и они начинают сражаться. Х-хрясь! Бац! Сер-рвант вдребезги! Д-дворнику очки разбили! Еще к-какому-то мужику морду начистили…

История завяла на самом интересном месте - не успела я увлечься своим вдохновенным повествованием, как силы покинули меня. Серега смотрел на меня в ожидании продолжения, вежливо улыбаясь. Я попыталась припомнить, с чего же я начала.

- И что дальше? -не выдержал Серега.

- Д-дальше? -изумилась я, - а что в начале было?

- Ты мне про картон рассказывала, -напомнил Серега.

- П-про какой картон? -изумилась я, но тут он сделал такое лицо, что мне волей-неволей пришлось воскликнуть, - ах, картон! К-как мило, что ты з-запомнил! А что я там г-говорила?

- Ну, -осторожно напомнил мне Серега, - как вы его прятали.

- А-а… -протянула я, мучительно соображая, как же с прятанья картона я вырулила на дворника, - д-да как мы его прятали - обыкновенно - в-взяли из одной ячейки в к-камере х-хранения, а з-запихнули в другую.

- Зачем? -не понял Серега.

- Чтобы, -глупо заулыбалась я, - всех з-запутать…

- То есть, -просиял Серега, - тогда, когда мы ночью на дачу сбегали, вы нашим ключ от пустой ячейки оставили?

- В-верняк! -кивнула я.

- То есть картон до сих пор у вас? -просиял Серега.

- Н-ну да, -неопределенно взмахнула рукой я, - прикинь…

- И где же ключ? -как бы невзначай поинтересовался Серега.

- Да у бабули в к-кофте и лежит, -захихикала я и уронила гудящую голову себе на руки.

Серега хмыкнул, подлил мне кагора и предложил еще один тост:

- За настоящую любовь!

Я поперхнулась кагором, закашлялась и долго морщилась, пытаясь прийти в себя.

- П-придумай что-нибудь другое, -взмолилась я, когда немного отошла, - что-нибудь поп-приличнее.

- За истинную любовь, -неуверенно предложил Серега.

- Это нор-р-рмально, -покивала я и мы еще выпили.

Как только мы допили первую бутылку кагора, появилась вторая. Она-то меня и подкосила. Дальнейшие события я вспоминаю с трудом.

Смутно помню, как мы с Серегой плясали танго на моей кухне. Места почему-то катастрофически не хватало, а душа жаждала простора, поэтому мы посшибали все плохо закрепленные предметы и разбили горшок с геранью. Потом мы попытались выстроиться в акробатическую пирамиду, но рухнув на пол, поняли, что для гармонии нам не хватает еще одного человека, и чуть было не отправились будить Катерину. Кажется, мы хором пели в раскрытое окно - помню возмущенные крики соседей, которые пытались призвать нас к порядку и грозились вызвать милицию…

Короче, повеселились мы на славу - до рассвета времени у нас была прорва.

С первыми лучами солнца я закрыла глаза и поняла, что ближайшие шесть часов не смогу их открыть даже под страхом смертной казни.

Мятущаяся душа, угрызения совести и хорошие новости

Проснулась я от дикой головной боли. Язык во рту словно превратился в кусок сухой ваты, а все тело жутко болело. Я попыталась приоткрыть один глаз и увидела белый, слепящий солнцем квадрат окна, перечерченный крестом рамы. Со стоном я натянула на голову одеяло. Стало жарко и душно. К тому же я с изумлением обнаружила, что сплю в одежде. Сделалось совсем гнусно. Тут кто-то весьма ощутимо пнул меня сквозь одеяло. Я глухо застонала, но решила не шевелиться. Последовал новый, более ощутимый пинок. Я стиснула зубы и попыталась погрузиться в самосозерцание, борясь с пульсирующей болью, раздирающей мою черепную коробку. Тогда с меня сдернули одеяло. Я с трудом разлепила веки и скривилась - надо мной маячило бодрое и румяное лицо Катерины. Почему-то от ее бодрости мне стало еще хуже и я опять закрыла глаза.

- Эй, ты, -заявила моя подруга, - ты до второго пришествия спать собралась?

- Говори тише, -прохрипела я страшным голосом.

- У-у-у… круто… -Катерина повнимательней оглядела меня и прикрыла одеялом, - аллегорическая фигура, изображающая бодрость.

- Скотина, -грустно просипела я.

- Давай-давай, поругай любимую подругу, -оскорбилась Катерина, - ты не в курсе, где все?

Я подняла голову и огляделась по сторонам. Оказалось, что я в неестественной позе лежу на диване в собственной гостиной, без подушки, зато прикрытая одеялом. Со стоном я уронила голову обратно.

- Кто «все»? -эти слова дались мне с трудом.

- Ну… -призадумалась Катерина, - Марья Степановна, Серега… Кстати, это ты с ним вчера так наквасилась?

- Нет, с Саддамом Хусейном, -очень смешно сострила я.

- Да… -Катерина с интересом разглядывала мою помятую физиономию, - не привыкла ты, дорогая, к роскошной жизни…

- О-о-о, как мне плохо, -только и смогла сказать я.

- Зато теперь можешь с полным правом написать статью о вреде пьянства, -веселилась Катерина.

- Иди в пень, -проныла я, - будешь издеваться - уйду.

- Голову сначала подними, -заржала Катерина.

Я попыталась снова поднять голову, но она словно намертво приросла к дивану.

- Пожалей подругу, -пробормотала я, - принеси водички.

- Легко, -кивнула Катерина и выпорхнула из комнаты. Я попыталась припомнить, чем мы вчера занимались. Все события прошедшей ночи были как в тумане. Пляски на кухне, кагор, хоровое пение, несчастная герань, акробатическая пирамида… Мне стало очень жаль себя - что за невезение - не только крупные неприятности, но еще и запой. Я закрыла лицо руками и застыла, изображая сосуд мировой скорби.

- Держи свою воду, дурища, -Катерина потрогала мой лоб мокрой рукой, - кипяченой, прости, нет, зато из-под крана - хоть залейся.

- Давай сюда, -прохрипела я, вырвала из Катерининых рук кружку и жадно опустошила ее.

- Еще? -жалостливо спросила Катерина.

- Ага, -покивала я и вернула ей кружку. Катерина умчалась на кухню, а я снова залезла под одеяло с головой. Невозможно было двинуть ни рукой, ни ногой. Ругая себя на чем свет стоит, я пролежала до прихода Катерины.

- На, -она протянула мне кружку, я схватила ее и снова опустошила. Тошнотворная вода из-под крана только усилила жажду. - Можно еще? - жалобно попросила я.

- Да ради бога, -усмехнулась Катерина, - только я рекомендую тебе самой отправиться к воде.

- Что? -проныла я, - мне ногой шевельнуть страшно!

- А ты потихоньку, потихоньку, -заявила жестокая Катерина, - встанешь под душ, и пей, сколько влезет.

Я представила себе одну из картин Босха, изображающую ад. Там душе горького пьяницы приходилось несладко - жуткие черти придавили ее каменной плитой и вливали в глотку какую-то жидкость - кошмар… Я представила себя на ее месте и поморщилась. У меня в желудке и так уже плескался литр воды с хлоркой.

- Давай-давай, -потормошила меня Катерина, - кажись, и жизнь потихоньку наладится после душа…

- Я не дойду… -простонала я, - умру еще по дороге…

- Это ты брось, -Катерина снова сдернула с меня одеяло, но я жалобно скорчилась на диване, всем своим видом показывая, как мне плохо. Впрочем, на Катерину это не произвело никакого впечатления.

- Ну-ка, вставай, -гаркнула она и пинками подняла меня на ноги, - мухой в душ, а там поговорим.

- Катери-и-ина, -ныла я, - может, попозже?

- Разговорчики в строю, -возмутилась она, - быстро побежала!

Повинуясь грубой силе, я поплелась в душ. Там я, стараясь не смотреть в зеркало, занавесила его полотенцем, с проклятиями стянула с себя одежду, включила горячую воду и встала под тугие струи.

Как ни странно, душ и правда слегка оживил меня. Жалость к себе потихоньку отступала, зато наваливалось дремучее похмельное раскаяние. Я попыталась вспомнить события минувшей ночи подробней. То, что проснулась я в одежде, подтверждало факт отсутствия супружеской измены. Мне стало немного полегче.

Я уже совсем было развеселилась, как вдруг вспомнила, что растрепала Сереге про ключ. В ужасе заметалась я между кафельной стеной и занавеской, чуть было не оборвав ее, выключила воду, завернулась в купальный халат и выскочила на кухню.

- О! -Катерина жарила яичницу, - я же говорила, что душ воскресит тебя. Весь водопровод выпила?

- Катерина, -потерянно прошептала я, - бей меня в пузо.

- Да ну тебя, связываться еще, -отмахнулась от меня Катерина, разбивая последнее яйцо на сковороду, - что еще случилось?

- Мало того, что я -алкоголичка, я еще и идиотка, - прошептала я страшным голосом.

- Самокритика принимается, -кивнула Катерина. - Так что все-таки стряслось?

- Я проболталась Сереге, где лежит ключ от ячейки, в которой мы спрятали картон…

- Ну и что… -начала было Катерина, но потом глаза ее округлились. - Что?! - завопила она. - Что ты сказала? Где этот ключ лежал?

- В бабулиной кофте, -бесцветным голосом проговорила я.

Катерина бегом метнулась в коридор, где висела кофта, которую бабуля позаимствовала на Ларочкиной даче. Я последовала за ней. Кофта была на месте.

- Боже мой, -бормотала Катерина, роясь в карманах злосчастной кофты, - боже мой…

- Ну? -не выдержала я.

- Нет, -простонала Катерина, - ничего нет, только носовой платок.

- Жуть, -выдохнула я, отпихнула Катерину и собственноручно обыскала кофту. Ничего. Я выронила кофту и тихо заныла.

- Бабуля меня убьет, -причитала я.

- И не одна она, -заверила меня Катерина. Я с подозрением посмотрела на нее и стала тихими шажками отступать вглубь коридора.

- Да не я, буратино, блин, -Катерина подняла кофту и швырнула в меня, - бандиты и истинный владелец картона будут куда более убедительней.

Переглянувшись, мы с Катериной, как по команде, обшарили всю квартиру - Сереги и правда нигде не было.

- Ищи ветра в поле, -бормотала красная, взмокшая от волнения Катерина, - быстренько утек дружок твой…

- Что же делать? -жалобно прошептала я.

- Завтракать пойдем, -злобно бросила мне Катерина и направилась на кухню. Я обреченно поплелась за ней.

Усевшись за стол, я тоскливо уставилась на скворчащую сковородку, которую Катерина шваркнула передо мной.

- Давай рассудим по порядку, -она с аппетитом принялась за еду, - Серега бежит к бразильской границе, это понятно, но где Марья Степановна?

- Догоняет его, -брякнула я.

Не успела я открыть рот, как в мозг ввинтился пронзительный телефонный звонок. Я страдальчески прикрыла глаза и уронила голову себе на ладони.

- Иди-иди, -заявила Катерина, - тебя к телефону.

- Меня нет дома, -глухо простонала я.

- Иди, я тебе сказала! -прикрикнула Катерина и я покорно поплелась к разрывающемуся телефону. Некоторое время я с тихой ненавистью смотрела на него, а потом подняла трубку.

- Да, -проговорила я, стараясь изменить голос.

- Галка! -завопил на том конце Пашка. Я закрыла глаза ладонью и погрузилась в самосозерцанье.

- Галка! -продолжал Пашка, - куда ты пропала! Я с ума сойду!!!

- И-и-и… я у бабули была, -проскрипела я, - Не помнишь?

- У Марьи Степановны, -бушевал мой муж, - никто не подходит уже второй день!!! Я уж думал все к черту послать и за тобой ехать!

- Н-не надо, -быстро заговорила я, - что ты с ума сходишь? Мы тут на дачку съездили просто к бабулиной подруге, Катерина вот с нами ездила… Ну что ты?

- Галка, -медленно проговорил Пашка, - что у тебя с голосом?

- С каким голосом? -очень натурально изумилась я, - что с ним может случиться?

- Не знаю, -грустно ответил Пашка, - ты не болеешь?

- Вроде бы нет, -я потрогала свой лоб рукой - вроде бы, никакой температуры, - хотя да, я болею от отсутствия тебя.

- Ага, -подозрительно быстро согласился со мной Пашка.

- Ну да, -неуверенно подтвердила я, - точно-точно…

- С Катериной по кабакам шлялись? -грустно протянул мой муж, - а потом до утра курили.

- Ну да, -призналась я, скрестив пальцы за спиной.

- А как твой бронхит? -продолжал допытываться Пашка.

- Нормально, не болит, -ответила я, - очень даже замечательный бронхит - просто нарадоваться на него не могу.

- Эх ты… -обиделся Пашка, но быстро оттаял, - я так по тебе соскучился…

- И я… -совершенно искренне проныла я в трубку, - сил моих нет.

- Ты точно в порядке? -голос Пашки звенел от беспокойства.

- В полном, -заверила я мужа и присела на обломок какой-то мебели, - лучше не бывает.

- Что-то мне не спокойно… -продолжал сомневаться Пашка, - сны нехорошие снятся…

- Ты приезжай скорей, -проныла я, - мне так тухло без тебя…

- Немного осталось, не хнычь, -попросил Пашка.

- Я не хнычу, -буркнула я, - я просто скучаю.

- Буду очень скоро, -заверила меня моя лучшая половина, - я тебя очень люблю…

- А я тебя, приезжай скорее, -прошептала я и положила трубку.

- Врет и не краснеет, -восхитилась мной зависшая в дверях Катерина, - смотри, нос отрастет как у Буратино.

- Так мне и надо, -погрузилась я в пучину самобичевания, - и ослиные уши для комплекта.

- Согласна, -покивала Катерина, вплывая обратно на кухню, - но где же все-таки Марья Степановна?

- В магазине -очень умно предположила я.

- Хорошо бы, -покачала головой Катерина, - а вдруг Серега взял ее в заложники?

Сама мысль, что Серега взял в заложники мою бабулю, необычайно позабавила меня. Я коротко рассмеялась и отковыряла кусок Катерининой яичницы.

- Тогда я ему не завидую, -проговорила я с набитым ртом, - несладко придется бедняге. А через пару дней, когда у него совсем крыша поедет, мы согласимся забрать бабулю обратно в обмен на картон…

Катерина бросила вилку и захихикала. Я присоединилась к ней. Некоторое время мы ржали.

- Стоп, -посерьезнела вдруг Катерина, - это истерика.

- Лучше смеяться, чем плакать, -весьма резонно заметила я.

Катерина рассеянно покивала и углубилась в раздумья. Я присоединилась к ней, и мы на пару начали представлять себе ужасные картины - нас пытают и убивают бандиты, а Серега сидит себе на Багамах и в ус не дует. В тот момент, когда от таких мыслей мы уже были близки к буйному помешательству, раздался настойчивый звонок в дверь.

- Ну вот, -выдохнула Катерина, - уже пришли.

Я вжала голову в плечи и зажала уши. Звонили весьма упорно.

- Мамочки, -прошептала я, - что мы им скажем?

- Может, в окно? -предложила Катерина.

- Ага… С десятого этажа… -обреченно проговорила я, - вот весело-то будет…

- Тогда иди открывай, -заявила Катерина.

- Боюсь, -честно призналась я.

- Сама заварила, сама и расхлебывай, -буркнула Катерина, встала из-за стола, вцепилась в мою руку и принялась тянуть меня к входной двери, которую уже кто-то выламывал.

- Нет! -я слабо сопротивлялась и пыталась вырваться, - я боли боюсь! Я все им расскажу!!!

- Что ты им расскажешь? -опешила Катерина, - что напилась, как сапожница, и проворонила картон? Главное, про герань расскажи, акробатка! Иди, открывай!!! В своих ошибках надо признаваться!

Со вздохом я повиновалась. На подгибающихся ногах дотащилась я до двери, которая угрожающе дрожала под чьими-то ударами.

Некоторое время я мялась и пыталась проскользнуть под Катерининой рукой, но та стояла крепко, как свая, и отступать было некуда. Дрожащими руками взялась я за замки, поковырялась в них и распахнула дверь.

- Детка! -на пороге стояла бабуля. С плеч рухнул камень весом в целую тонну.

- Детка! -вопила бабуля, - я думала, что что-то случилось! - она влетела в квартиру и заключила меня в свои крепкие объятия. Оказавшись на груди нашего матриарха, я расклеилась и захныкала.

- Ну что ты, -утешала меня бабуля, гладя по волосам, - ну не реви, а то я тоже зареву. Галочка, ну прекрати, - я продолжала рыдать. - Прекрати! - бабуля хорошенько меня потрясла, - прекрати разводить сырость! - проорала она мне в самое ухо. Я еще пару раз шмыгнула носом и затихла.

- Что у вас тут случилось? -бабуля отволокла мое обмякшее тело на кухню, - что за истерики? Почему, милая, - бабуля усадила меня на диван и внимательно оглядела, - ты так ужасно выглядишь?

- Потому что вашей внучке, -ответила за меня Катерина, - давно пора бросать пить.

- Галочка, ты напилась? -изумилась бабуля, - напилась?

- У меня похмелье, могла бы и потише кричать, -буркнула я, вытирая лицо диванной подушкой.

- Детка, -покачала головой бабуля, - тут такое творится, а ты квасишь в одиночку…

- Если бы в одиночку… -наябедничала Катерина.

- Предательница, -прошипела я.

- Алкоголичка, -не осталась в долгу подруга.

- Девочки! -повысила голос бабуля, - не ссорьтесь. Чем это у вас таким вкусным пахнет?

- Яичницей, -буркнула Катерина, указывая на сковороду.

- Вы не против, если я ее доем? -не дожидаясь нашего ответа, бабуля схватила вилку и набросилась на еду. Некоторое время она жевала так, что за ушами трещало.

- Ты где была? -прервала я наше молчание, - мы чуть с ума не сошли…

- Заметно, -бабуля сочувственно посмотрела на меня, - но, похоже, времени вы зря не теряли…

- Да уж, внучка ваша особенно, -пробормотала Катерина, с тоской наблюдая, как быстро бабуля расправляется с яичницей.

- Ну, рассказывайте, -проговорила бабуля, приканчивая еду, - что у вас тут произошло?

- Бардак тут у нас, -Катерина принялась тоскливо делать себе бутерброд.

- Серега споил меня, и я проговорилась ему, где лежит ключ от ячейки с картоном, а когда проснулась утром, его уже не было, -выпалила я на одном дыхании, зажмурилась и вжала голову в плечи.

- Трепло, -бабуля как ни в чем ни бывало отправилась ставить чайник, - а еще носишь нашу фамилию.

- И все? -я приоткрыла один глаз.

- Да, Марья Степановна, -покивала Катерина, - как-то слабовато.

- А что мне, убить ее, что ли? -бабуля включила чайник и села рядом со мной, - значит, напоил бедную девушку, гад, и ключики упер? - как бы невзначай поинтересовалась она.

- Ага, -обреченно кивнула я.

Воцарилось неловкое молчание.

- Ну? -заговорила Катерина, - и что мы будем делать?

- Ляжем и умрем все вместе, -улыбнулась бабуля. - Так вот за кого ты меня принимаешь…

- Что? -окрыленная надеждой, подняла голову я.

- Да ничего, -махнула на меня рукой бабуля. - Неужели ты думаешь, что мы с Евгюшей могли оставить такую ценность в камере хранения на автовокзале? Что может быть глупее? Картон давным-давно покоится в банковской ячейке.

Мы замолчали, как громом пораженные. На кухне тихо стрекотал холодильник, из открытого окна на наши головы лились солнечные лучи, а мы смотрели на бабулю, как на добрую фею, и не могли вымолвить ни слова.

- Марья Степановна, -тихо прошептала Катерина, - у меня нет слов. Вы - гений!

- Я знаю, -коротко кивнула бабуля.

- Значит, Серега спер ключ от пустой ячейки? -я не могла поверить в свое счастье, - то есть, он в дураках?

- Там ему и место, -кивнула бабуля.

Тут черная обида навалилась на меня всей своей тяжестью.

- Что же ты, -возмутилась я, - ничего мне про это не рассказала?

- Тебе расскажи, -усмехнулась бабуля, - а ты бросишься раззванивать по всей округе.

- Значит, так? -я приготовилась смертельно обидеться, но передумала, - не доверяешь, значит? - протянула я довольно добродушно.

- Ага, -покивала бабуля, - не доверяю.

- Но где была-то, скажешь? -попыталась подлизаться я.

- Скажу, -пожала плечами бабуля, - отчего же не сказать. Была я, детка, у Евгюши.

Громко щелкнул вскипевший чайник и Катерина подскочила заваривать чай.

- И чего? -тупо долбила я.

- И ничего. Катенька, мне покрепче, пожалуйста, -обратилась она к Катерине. - Как я и думала, - продолжила бабуля, проконтролировав процесс заваривания чая, - все, что с нами происходило в последние сутки - крупная подстава.

- Получается, что ты сутки не спала? -с затаенной завистью я взглянула на свеженькую и бодрую бабулю.

- Получается, -кивнула она, - зато узнала много нового и интересного.

- Например? -поинтересовалась Катерина.

- Например, что Евгюша никакого картона не крал, а увидел его впервые в моих руках.

- То есть, Евгений Карлович по-прежнему -наш друг? - спросила я.

- Да, друг, -кивнула бабуля, - и ждет нас у Шурочки. Попьем чай, девочки, и поедем.

- А что будет у Шурочки? -поинтересовалась Катерина, ставя перед нами дымящиеся чашки.

- Она разведала что-то сенсационное, -заявила бабуля, - но в свете последних событий, решила не говорить это по телефону.

- Почему? -поинтересовалась Катерина.

- Потому что правильно я недолюбливаю всю эту технику, -отрезала бабуля, - наш разговор по телефону подслушали и выслали за нами бригаду головорезов на опеле.

- Прям шпионский детектив какой-то, -пробурчала я себе под нос. Жутко болела голова и хотелось спать.

- Вряд ли, детка, -вздохнула бабуля, - все гораздо проще - люди, одержимые жаждой наживы, считают всех вокруг идиотами. Девочки, собирайтесь к Шурочке, там у нас будет совещание, посвященное тактике и стратегии.

На сборы ушел час. Со стонами, поминутно хватаясь то за больную голову, то за отказывающий желудок, таскалась я среди первозданного хаоса своей квартиры и пыталась привести себя в подобающий вид. Жестокие бабуля с Катериной нисколько не сочувствовали мне, а напротив - издевались от души.

- Никакой моральной поддержки от вас, -бурчала я, силясь найти в свалке хлама приличное платье, - и жалость вам неведома.

- Зато ты у нас -скала, - глумилась надо мной Катерина, - таких как ты, не принимают в пионеры.

- Стара я уже, -грустно вздыхала я, - для пионеров. Меня давно пора в качестве ветерана выпускать.

- Ага, -ухмылялась бабуля, - ветерана рюмки и бутылки. Хороша внученька, утешила старуху.

- Сердца у вас нет! -патетически восклицала я, пытаясь вытащить платье из-под опрокинутого комода.

- Зато у тебя оно пламенеет в груди, как у Данко! -веселилась бабуля.

- Ы-ы-ы… -тоскливо ныла я, - мы бодры-ы, веселы-ы…

- Эй! -радостно кричала мне Катерина, - «бодры» надо говорить бодрее, а «веселы» - веселее!!!

- Вам бы так, -пожимала плечами я.

Так, упражняясь в острословии, Катерина с бабулей влили в меня поллитра крепкого чая и выставили на лестничную клетку. Я ныла и спотыкалась на каждом шагу.

К счастью, идти пришлось недалеко - до бабулиной волги. Доковыляв до нее, я залезла на заднее сидение и потребовала персикового сока. Его, естественно мне никто не дал, зато и не трогал меня никто всю дорогу - вдруг я еще чего-нибудь попрошу.

- Хочу сказать вам, детки, -вещала бабуля, - выкручивая руль до отказа, - что все это мне порядком поднадоело. Не зря этот Серега мне сразу так не понравился - отвратный парень, и считает всех дураками, заметьте.

- Так кто же все-таки похитил картон? -любопытствовала Катерина, вжимаясь в сидение во время очередного бабулиного виража.

- Трудно предположить, -пожимала та плечами, - пока сказать можно лишь одно - кто картон свистнул, тот и Косого кокнул. Это, если перефразировать известное высказывание.

- С чего ты взяла? -эти слова были почти единственным моим высказыванием за всю дорогу.

- Жопой чую, -отрезала бабуля, одной рукой достала папиросу из пачки и закурила, - и я в ярости. Ненавижу, когда меня считают идиоткой.

- Наши действия и в самом деле сложно назвать очень умными, -дипломатично заметила Катерина.

- Мудрец, прикидывающийся шутом, -изрекла бабуля, - еще не дурак.

- Браво, -буркнула я и погрузилась в молчание.

- Но нас никто не убьет? -осторожно поинтересовалась Катерина.

- Пусть боятся, как бы мы кого не убили, -страшно ухмыльнулась бабуля и вдавила в пол педаль газа. Успокоенная, я сложила руки на груди и предалась крепкому сну невинного младенца. Если, конечно, у младенцев бывает такая головная боль и сухость во рту.

Проснулась я оттого, что мы резко затормозили. Мешком полетела я вперед, уткнулась в переднее сидение и вернулась к реальности.

- Детка, -меня нещадно пинали в плечо, - вытряхивайся и улыбайся.

- Че улыбаться-то? -прохрипела я, не открывая глаз.

- День-то какой! -ликовала бабуля, - лето, молодость, любовь - в общем, придумай что-нибудь подходящее и вставай.

Кряхтя, я вылезла из машины. Мы стояли напротив Шурочкиного заведения. Во дворе заливались птицы. Их трели перемешивались с далеким рычанием машин и плыли мимо нас, огибая наши головы. Солнечные лучи путались в ажурной листве, а духоту салона бабулиной волги сменил запах теплой влажной земли и свежей зелени.

Бодрым шагом промаршировали мы к служебному входу и позвонили в дверь. Та сразу распахнулась и на пороге появилась бледная Лариска.

- Марья Степановна, -всплеснула она руками, - Шурочка все утро вас ждет, уже нервничает - бродит по комнате и звенит браслетами.

- Скажи ей, что так и до невроза недалеко, -хохотнула бабуля и перемахнула через порог.

- Здрасте, -пролепетала Катерина и последовала за ней.

- Здорово, -кивнула я Лариске.

- Что-то ты больная какая-то, -озабоченно осмотрела та меня.

- Заболеешь тут, -скорчила я скорбную мину.

- Не говори, -всплеснула руками Лариска, - как с ума все посходили, весь дом вверх дном с утра!

- Скажи: «не дай Бог», -поморщилась я, припомнив разгром в своей квартире.

- Не дай Бог, -эхом ответила мне Лариска, и я ввалилась в ванильную прохладу Шурочкиного офиса. Там было гулко и бело. Мы припустили за бабулей вверх по лестнице, короткими перебежками переместились по коридору и через пару минут были в Шурочкином кабинете.

Бабуля рывком распахнула его дверь и скривилась:

- А накурили-то, господи прости… На пять минут оставить вас нельзя…

- На пять минут можно, -отсалютовал нам восседающий в кресле Евгений Карлович, - но не дольше. Ты же, Мария, отсутствовала два часа.

- Я вся извелась, -бросилась к нам Шурочка и мы звонко расцеловались с ней. Сегодня на нашей Мадам был нежно-розовый костюм, с узкой, до колен, юбкой, открывающей безупречные ноги, красующиеся в туфлях на тонких шпильках. Волосы Шурочки были собраны на затылке в простой узел, а браслетов на руках было вдвое меньше, чем обычно.

- Ума не приложу, как ты занимаешь такой ответственный пост со своими нервами, -проворчала бабуля, устраиваясь в кресле по соседству с Евгением Карловичем.

- Сама не знаю, -смех Шурочки звенел, словно серебряный колокольчик. - Наверное, придется взять тебя в заместители.

- Только меня тебе не хватало. Девочки! -прикрикнула на нас бабуля, - не стойте как каменные изваяния, садитесь!

Я с удовольствием оглядела Шурочкин кабинет. Мягкие золотистые кресла и диваны, роскошные шелковые портьеры, пухлые ковры, белые изогнутые ножки торшеров и журнальных столиков - не кабинет, а настоящий будуар. Мы с Катериной послушно устроились на уютном двухместном диванчике и приготовились воспринимать информацию.

- Ну, с чего начнем? -спросила Шурочка, обожающая театральные эффекты.

- С самого начала, -припечатала бабуля, достала папиросы и закурила.

- Информация была добыта в кратчайшие сроки, так что, боюсь, не все детали нам известны, -Шурочка изящно закинула ногу на ногу.

- Не прибедняйся, -взмахнула рукой бабуля, - главное для нас - основная линия.

- Не скажи, Мария, -добродушно пробасил Евгений Карлович, - тут подробности очень интересные - заслушаешься… Такой адской смеси наглости и глупости свет еще не видывал. Ясно одно - нам нужна вендетта.

- Бить человека по голове рессорой от трактора «Беларусь» тоже нагло и глупо, -пожала плечами бабуля, - зато как действенно.

- Тут что-то вроде этого, -усмехнулась Шурочка. - Вы сейчас все поймете. Слушайте поучительную историю про одну материнскую семью.

История одного материнского семейства

Дабы пояснить Шурочкины слова, хочу заметить, что «материнской» на Западе называют семью, в которой женщина воспитывает детей одна. Без мужа. Казалось бы, ничего особенного - такое встречается сплошь и рядом. Тем не менее, эта семейка несколько отличается от общепринятых стандартов, однако - не буду забегать вперед и постараюсь по порядку изложить все, что рассказала Шурочка.

Ольга Семеновна Кашевая, а речь пойдет именно о ней, родилась в самой простецкой семье. Мать ее мыла полы в соседней парикмахерской, а по выходным делала уборку у знакомых за деньги. Отец сортировал бутылки в пункте приема стеклотары. Достаток в семье был более, чем скромный. Олечку не баловали - денег еле хватало на самое необходимое. Папа с мамой кормили дочь, старались по возможности одевать ее, покупали ей учебники, хвалили за хорошие отметки и ругали за плохие. Этим отношения родителей с дочерью и ограничивались.

Нельзя сказать, что девочка получила утонченное воспитание. Она выглядела приветливой и милой, однако, никто из взрослых даже не подозревал, какие страсти бушуют у нее внутри. Веселая и беззаботная Оленька, которая, казалось, больше пяти минут не способна играть в одну игру, в душе была великой актрисой. Каждый день она разыгрывала свои маленькие спектакли. Утро было для нее выходом на сцену - вот Олечка встала с кровати, вот она чистит зубы, с упоением представляя себе, что за ней, затаив дыхание, наблюдают миллионы восторженных зрителей. Как по нотам разыгрывала она свою роль, причем, сценарии своей жизни писала она сама.

В реальной же жизни Оленька скакала по верхам, легкая как перышко. Знания давались ей легко, хорошая память позволяла не тратить на учебу много времени. Все прочитанное накрепко оседало в голове, а потому, хоть она и не очень увлекалась книгами, при необходимости могла произвести впечатление очень начитанного ребенка.

Мать часто брала ее с собой, когда ходила убираться к богатым клиенткам, и Оленька с детства ощутила разницу между нищетой и роскошью. Девочка испытывала злость и унижение, сравнивая свою невзрачную, неухоженную, рано постаревшую мать с этими холеными, модно одетыми и красиво причесанными женщинами. Чем старше она становилась, тем отвратительнее выглядело в ее глазах скромное родительское жилище по сравнению с роскошными апартаментами, в которых ей приходилось помогать матери мыть пол. Разве можно было сравнить их малогабаритную хрущевку, оклеенную дешевыми обоями, загроможденную разномастной ободранной мебелью, с огромными, шикарными квартирами, обставленными дорогими гарнитурами. Зависть выедала ее душу. В десять лет она поклялась себе, что никогда не будет жить так, как ее мать.

С раннего детства Оленька поняла одну простую истину: чтобы добиться успеха в жизни, надо нравиться людям. Нужно не просто нравиться, необходимо заставить их полюбить тебя всем сердцем. В таком случае, они сами подставят тебе свою спину, чтобы с нее ты легко запрыгнула выше. Сделав это открытие, Оленька начала осваивать хитрую науку обольщения окружающих. Тут-то и пригодилась ее артистическая натура. Теперь ее пьесы разыгрывались не из любви к искусству, а ради всеобщего обожания.

Как хамелеон, Олечка перевоплощалась в того, кого хотела. Она научилась создавать иллюзию и блестяще манипулировать поведением окружающих. Ей было интересно втереться в доверие к человеку и с наслаждением наблюдать за тем, как он начинает открывать ей свои тайны. Оленьке ничего не стоило завоевать симпатию любого, и из каждой своей победы она извлекала выгоду. Отличники давали Оленьке списывать контрольные по математике, которую она ненавидела, профессорская дочка Лена Сафронова приглашала Оленьку на свою дачу, дочка местного фарцовщика Катька Тараканова помогала Оленьке достать по дешевке индийские джинсы, учителя ставили хорошие отметки, а мамины клиентки, у которых она убиралась, закармливали Оленьку разными деликатесами.

С каждым из этих людей Оленька была такой, какой они хотели ее видеть. С молодым классным руководителем, Дмитрием Александровичем, Оленька превращалась в девушку-скороспелку, бунтарку и умницу. Попивая с ним чаек после уроков, Оленька сквернословила и цитировала Бродского (те несколько строчек, которые она подсмотрела в самиздатовской распечатке у одной из клиенток матери) - гремучая смесь, рассчитанная специально на Дмитрия Александровича, недавнего выпускника педвуза, КСПешника и тонкого ценителя всего прекрасного и непокорного. Бедняга изо всех сил боролся с очарованием несовершеннолетней дрянной девчонки и втайне мечтал после окончания школы взять ее замуж. Ну, если не замуж, то хотя бы… эх, бедный Дмитрий Александрович…

С преподавательницей биологии, Натальей Гавриловной, высокой, громогласной барышней с железобетонным характером, ярким авторитетом среди учеников и тонким чувством юмора, Оленька превращалась в тихую, ироничную, слегка замкнутую девушку, с трудной судьбой и сложным внутренним миром, обладающую собственным мнением, которое она очень редко озвучивала.

Для мальчишек Оленька была томной и неприступной барышней, которая при необходимости могла запросто нахамить главному школьному красавцу. Однако, при этом Оленька научилась дружить с мальчиками, создав вокруг себя своеобразную свиту лучших друзей, затаивших в душе надежду на большее.

Чутье никогда не подводило Оленьку, и она очень редко ошибалась в своих расчетах. К старшим классам количество этих ошибок постепенно свелось к нулю. Как опытный канатоходец, балансировала она по высоко натянутой веревке, не пользуясь страховкой и не боясь сорваться вниз. Порой в таком положении она даже принималась отплясывать.

У Оленьки было довольно много близких подруг, но ни одна из них и понятия не имела о том, какова она на самом деле. Оленька мастерски надевала на себя различные маски и никогда не отклонялась от выбранного амплуа. Порой ей казалось, что она напрочь забыла, каким человеком она является на самом деле. Впрочем, это ее не особенно беспокоило.

Актерская натура позволяла Оленьке реализовывать другую свою склонность - бесшабашную вороватость. Присвоить себе чужое добро было для Оленьки верхом наслаждения. Помимо жажды наживы и желания отомстить всем, кто живет лучше, чем ее родители, ей было необыкновенно приятно осознавать тот факт, что вещь, доселе принадлежавшая кому-то другому, теперь безраздельно принадлежит ей. Она таскала у своих жертв все - от шариковых ручек до крупных сумм денег, от полотенец из ванной до дорогих колец, от куриных яиц из холодильника до ценных предметов искусства. Оленька не брезговала даже чужой зубной пастой.

Каждое дело (а она называла это именно так) было обставлено с величайшим мастерством и ювелирной тонкостью. Все было просчитано до мелочей, и никому даже в голову не приходило заподозрить милую девочку Оленьку в краже. В качестве воровки ей не было равных - она ни разу не попалась.

С возрастом Оленька стала задумываться о ценности своих приобретений. Оказалось, что к десятому классу она стала обладательницей обширной коллекции ценных вещей стоимостью в несколько тысяч рублей. Это окрылило Оленьку. Легко поступив на филфак МГУ, она с жаром взялась за своих однокурсников.

Артистичность и вороватость - сплав этих двух качеств ее личности был основой всех ее поступков и мог бы еще в юные годы привести Оленьку к печальной развязке. Однако, судьба наградила ее редкостным везением. Это везение сопутствовало ей всегда и во всем. Изменило оно ей лишь два раза в жизни - второй вы помните: Ольга Семеновна Кашевая отравилась собственным снотворным, которое она подмешала мне в чай. А вот первый случай невезения она испытала, учась на третьем курсе университета.

У своей однокурсницы, Юли Курочкиной, она приметила очень симпатичный кулончик - маленький золотой слоник весело вздымал хобот и улыбался. Особой ценности кулончик не представлял, однако, Ольге очень захотелось его иметь. Сказано - сделано. Дело было пустяковое, и никакой трудности оно не составило. Оленька разработала несложную трехходовую операцию, в результате которой слоник плавно поменял владелицу. Проблема возникла нежданно - напрочь отказало везение. Запихивая в сумку ворованную вещь, Ольга промахнулась мимо потайного кармашка, и кулончик оказался в основном отделении. Когда девушки вышли покурить, Ольга, доставая сигареты и ничего не опасаясь, широко раскрыла свою сумку. На дне ее блеснул золотой слоник, которого Юля сразу же увидела. Девушка не могла поверить, что ее лучшая подруга украла у нее кулон, однако, факты - штука упрямая. Дело замяли, Ольга умудрилась как-то оправдаться, тем не менее, история оставила неприятный осадок.

На четвертом курсе факультета невест Ольга очень удачно вышла замуж за аспиранта истфака Колю Осминина. Колин отец был директором мебельной фабрики, а мать заведовала крупным гастрономом - уважаемые люди, всесильные и всемогущие. Молодым купили кооперативную квартиру, и они зажили в любви и согласии. По крайней мере, Коля очень любил Ольгу, ведь впервые в жизни встретил он женщину, которая по всем параметрам отвечала его представлениям о счастье - милая, тихая, домашняя, бесконечно мудрая и терпимая, опрятная, прекрасная хозяйка, бесценный товарищ и страстная любовница - Ольга была сосредоточением всех женских достоинств и добродетелей. Однако Ольге вскоре надоело играть роль идеальной жены. У нее были другие планы. Закончив университет, она предполагала развестись и, естественно, разделить жилплощадь и имущество. Однако, человек предполагает, а Бог располагает - она поняла, что беременна. С разводом пришлось подождать. Мальчика назвали Прохором.

Рождение сына стало для Ольги событием, перевернувшим всю ее жизнь. До этого момента она не любила никого, кроме себя, да и себя любила как-то уродливо - по существу, она ничего не знала о том, кто такая Ольга Кашевая. С появлением ребенка Ольга открыла в себе такие качества, о которых даже не подозревала. Она узнала, что такое бескорыстная материнская любовь. Она обожала своего сына слепо, до беспамятства, восхищалась каждым его шагом и не могла нарадоваться на него, тем более, что сын рос внешне очень похожим на мать. И характер сына отдаленно напоминал Ольгин - та же замкнутость, полное отрицание рефлексии, вороватость и склонность к актерству. С наличием нелюбимого мужа ей попросту пришлось смириться, ведь он обеспечивал достойное существование ее любимому сынуле.

Ольга в момент раскусила наклонности своего сына и с восторгом потакала ему во всем. Впрочем, когда Проша пошел в первый класс, стало ясно, что у него нет основных качеств, которые держали на плаву его мать - сильного характера и удачливости. Проша рос слабеньким и плаксивым мальчиком, очень любил приврать, но делал это неубедительно и коряво. Он постоянно попадался и впадал от этого в неконтролируемую ярость. Склонность к припадкам необузданного гнева отличала сына от матери - несмотря на все свои недостатки, Ольга обладала трезвым умом и ровным характером. С печалью Ольга отмечала вздорность и избалованность любимого сыночка, но ничего поделать с этим не могла.

Когда Проша пошел в школу, в жизни Ольги произошел еще один переворот - она полюбила мужчину. Причем, мужчину настолько для жизни неподходящего, что зубы от обиды сводило - как же так вышло. Всегда холодная и расчетливая, обладающая трезвым умом и поддающаяся эмоциям только там, где дело касалось ее сына, Ольга по уши влюбилась в грузчика, который участвовал в переезде семейства Осмининых на другую, большую по размеру квартиру. Леонид был старше Ольги на четырнадцать лет, являлся вдовцом и тоже имел сына, кстати, ровесника Прохора. Роман Ольги и Леонида вспыхнул ярко, как метеор. Через два месяца поле знакомства с ним Ольга начала бракоразводный процесс с Николаем и принялась скрупулезно отсуживать у него все, что только удастся.

В конечном итоге, Николай просто собрал свои вещи и ушел к родителям, а в огромную трехкомнатную квартиру въехал Леонид с сыном Сережей.

Ольга осторожно присматривалась к пасынку, впрочем, особых опасений этот мальчик не внушал. В отличие от Проши, Серега был веселым, жизнерадостным и незлобивым ребенком. Именно таким Ольга хотела бы видеть своего обожаемого Прошу, тот, однако, день ото дня становился все нелюдимей, капризней и плаксивей. Зато Сережа помогал Ольге по дому, легко стал называть ее мамой, разгадывал с ней кроссворды, и они часами пили чай на кухне, пока Проша гулял с друзьями. Спустя год Ольга осознала, что в лице Сережи обрела второго сына.

Присматриваясь к мальчику, она с удивлением стала замечать, что с отцом он ведет себя совершено иначе, чем с ней. Когда Леонид брал Серегу на рыбалку, чинить старенький запорожец или ковыряться на дачном участке, Серега становился резким, порывистым и немногословным. Он превращался в маленького мужичка, серьезного и сосредоточенного. Ольга вдруг поняла, что настораживало ее, когда она обсуждала поведение Сережи с Леонидом - оба они, казалось, говорили о разных мальчиках. Через полтора года Ольга осознала, что судьба сделала ей подарок - отдала на воспитание ее точную копию. С восторгом она обнаружила в комнате Сережи тайник, набитый ценными вещами его одноклассников, и стала тихо радоваться его победам. Сравнивая Прошу и Сережу, Ольга понимала, что родного сына она хотела бы видеть именно таким, каким был приемный.

Особо следует отметить отношения между сводными братьями. Оба они задыхались от ревности и ненавидели друг друга лютой ненавистью. Но если не очень умный Проша изо всех сил демонстрировал это матери, то Сережа мстил брату втихомолку, прикрываясь маской родственной любви и терпимости. Изо всех сил пытались братья насолить друг другу, и не было в их жизни большей радости, чем промах нежеланного родственничка. Прохор побаивался Леонида и не осмеливался открыто выступать против него, но отчима он ненавидел еще больше, чем сводного братца - ему казалось, что тот отнял у него любовь матери.

Между тем, природные наклонности Ольги просились наружу. Перебиваясь мелкими кражами у подруг и жен друзей обоих своих мужей, она не чувствовала настоящего размаха. Семейная жизнь - готовка, стирка, походы в школу на родительские собрания (где Прошу неизменно ругали, а Сережу хвалили) приводили ее в состояние полного отчаяния. К тому же, Леонид начал выпивать, и, как выяснилось, с этим было практически невозможно бороться. Все чаще приходил он домой на бровях, ругал Ольгу и сыновей, а порой и поколачивал их. Семью раздирали постоянные конфликты и тихая ненависть, но Ольга стискивала зубы и терпела. И неизвестно, как бы все повернулось, и насколько еще хватило бы ее терпения, но в тот год, когда дети закончили третий класс, на семейство обрушилось трагическое событие.

Погиб Леонид. Погиб глупо, нелепо, удивительно бездарно - спьяну утонул в реке. Вкратце, все произошло так: Леонид поехал на рыбалку с ночевкой и взял обоих сыновей - родного и приемного. Он вообще любил подобное времяпрепровождение, но в последнее время оно превратилось в суточную одиночную пьянку в исполнении Леонида и тоскливое сидение на берегу в исполнении Сережи и Прохора.

В этот раз Леонид, похоже, слегка переусердствовал. И выпил-то он, вроде бы, немного, но, по свидетельству обоих сыновей, был совершенно пьян уже к заходу солнца. Вечером все семейство устроилось на ночлег, а утром мальчики обнаружили бездыханное тело своего отца в речке. Судя по всему, Леонид решил сходить по малой нужде, оступился, упал в воду и не смог даже подняться - настолько был пьян. Все бы ничего - бывают несчастные случаи и пострашнее, но в крови Леонида обнаружили остатки феназепама, что заставило всех задуматься о природе случившегося. Учитывая малый возраст детей и не желая их травмировать, через некоторое время дело списали на самоубийство и расследование прекратилось.

Через неделю после похорон Ольга разбирала рюкзаки сыновей, так и пролежавшие в кладовке нетронутыми. Открыв рюкзак Прохора, она обнаружила на самом дне пустую коробку из-под феназепама. Ольга была в ужасе. Добрая память об умершем муже или незапятнанное имя живого сына - выбор был невелик. Ольга отдала предпочтение последнему, и постаралась больше никогда не вспоминать о случившемся.

Она стала внимательнее присматриваться к сыну и даже начала побаиваться его - с этим чувством сложно было что-нибудь поделать. Через месяц после смерти Леонида Ольга проснулась от безутешного плача, слегка заглушенного льющейся в ванной водой. Распахнув дверь в ванную, Ольга обнаружила там Серегу, сидящего на полу и рыдающего в голос. Она обняла его и принялась укачивать, как маленького, и задыхающийся от рыданий, страшно одинокий мальчик прошептал ей на ухо:

- А Проша-то в ту ночь из палатки выходил… Вслед за папой… и больше я папу не видел…

Всю свою жизнь Ольга будет пытаться отогнать от себя мысль о том, что ее сын убил своего отчима - мысль настолько страшную, что спина холодела от ужаса.

Тем временем, на семью навалились другие заботы. Лишившись главы семьи и добытчика денег, Ольга начала искать работу. Кем она могла стать со своим дипломом об окончании филфака, отсутствием связей и десятилетним стажем домохозяйки? Пришлось пойти работать преподавателем в ту школу, в которой учились ее сыновья. Денег постоянно не хватало, и когда однажды вечером Серега притащил матери золотой браслет старинной работы, она даже обрадовалась. Мать и сын порешили, что его можно будет с легкостью продать. Серега утверждал, что этот браслет принадлежит отцу его школьного товарища. Ювелир по профессии, этот человек занимался также подпольной перепродажей золотых украшений, а потому в милицию о пропаже заявлять не будет. Серега же в той семье вне подозрений.

В тот вечер Ольга и Сергей долго говорили по душам. Оказалось, что парень похож на свою приемную мать куда больше, чем она предполагала. С тех пор они стали работать вместе. Воровали они осторожно, не наглели и не зарывались. Помогало феноменальное везение Ольги, которое подвело за ее жизнь лишь дважды - причем, заметьте - оба раза она погорела на слониках. Видно, что-то не складывалось у нее в отношениях с этими животными.

В основном Ольга с Серегой работали по золоту и ювелирным украшениям. Не брезговали они и произведениями искусства - так и жили. Организовали целую сеть скупщиков своего товара, надежную и незаметную для окружающих.

Никто и не мог предположить, что скромная учительница русского и литературы и ее сын - студент Бауманского университета - промышляют кражами. С недавних пор они посвятили в свои секреты и Прохора и даже стали брать его на дело. Прохор, хоть и был слабоват по части генерации идей, являлся отличным исполнителем. На тот момент он отчаянно лоботрясничал - нигде не учился и постоянно менял место работы. Ольга решила, что уж пусть он будет участвовать в семейном бизнесе, чем работать на чужого дядю - все под присмотром и среди своих. Вражда сводных братьев, казалось бы, поутихла, и приобрела скрытый характер. В откровенное противостояние братья вступали крайне редко, втайне радуясь бедам и промахам друг друга. Прошлые дела пятнадцатилетней давности стали забываться, и семейка потихоньку, нежно и с пристрастием обчищала карманы и тайники ни в чем не повинных граждан.

Вся идиллия чуть не рухнула в тот момент, когда Серега решил обчистить своего преподавателя - он целился на одно из редких изданий, которыми была полна библиотека старика-профессора. Тот и не заметил бы пропажи нескольких книг, а если бы и заметил, ни за что не подумал бы о краже - скорее, приписал бы это своей рассеянности. Все было рассчитано просто идеально - в уравнении не была учтена лишь одна неизвестная - сынок профессора. Одному Богу известно, как тихий ученый сумел вырастить подобного отпрыска, но факт остается фактом - сыночек был известен в узких кругах под кличкой «Косой». Да, да, тот самый Косой, из-за преждевременной кончины которого мы теперь терпим такие неудобства.

Косой перехватил Серегу как раз в тот момент, когда тот любовно пристраивал книжечки у себя в сумке, и пришел в ярость. Он хоть и был редкостным отморозком, но сразу понял, что паршивый студентишка посягает на фамильное достояние. Еще больше рассвирепел Косой, когда узнал, сколько эти книжечки стоят у перекупщиков. Не книжек стало жалко Косому, и не денег, а фамильной чести - согласитесь, за честь не грех и вступиться.

После довольно пристрастного допроса Серега выложил Косому всю свою подноготную. Бандитский военоначальник даже слегка прибалдел, когда узнал весь послужной список Сереги. Что делать с таким парнем, он поначалу и не представлял: конечно, профессия вора - древняя и уважаемая, однако, подобной наглости Косому еще видеть не приходилось. Неизвестно, как бы повернулась история в тот вечер (разговор их продлился далеко заполночь), однако, Серега пустил в ход свое фамильное обаяние. К утру Косой и Серега уже мирно выпивали и беседовали за жизнь, причем большой бандитский босс изумлялся, каких грамотных и реальных парней выпускают в наше время из институтов. Подозреваю, что Серега привел Косого в такой восторг, что тот даже решил испытать на себе все прелести высшего образования.

Как бы там ни было, а со следующего дня Серега был зачислен в бригаду Косого, причем принят в особо приближенную к телу босса свиту. Сереге было поручено выполнять функции мозгового центра. Надо оговориться, что в этом месте бабуля заявила, что теперь прекрасно понимает, почему все бандиты - такие идиоты. Если они посчитали, что Серега годится на роль мозгового центра…

Я же, в свою очередь, с удовлетворением отметила, что слезная история про убитую собаку была не более, чем милой выдумкой, продуктом фантазии Сережи и, вероятно, одним из способов обольщения невинных девушек - никаким бойцом у Косого он не был, а сразу угодил в элиту. Я вздохнула с облегчением - по крайней мере, никто не убивал несчастное животное.

Как бы там ни было, Серега легко вписался в бандитскую структуру. Можно сказать, он открыл в себе второе призвание. Отныне жизнь его текла мирно и размеренно - Серега занимался своими бандитскими делами, а иногда по старой памяти выходил на дело вместе со своей матушкой и братцем - не жизнь, а сказка. Все счастливы и довольны - просто американское семейное кино для показа сразу после семичасовых новостей. Проблемы начались недавно.

Пару месяцев назад Серега, Прохор и их неугомонная мамаша провернули дельце, которое буквально вскружило им головы. Дельце это было очень крупным, обделали они его, как всегда, сверхнагло, и все факты призывали почтенное семейство отвалить куда-нибудь в страну дальнего зарубежья. Но, порой успех ослепляет (грустный комментарий моей бабули), и семейка решила провернуть еще что-нибудь, а уж потом сделать ручкой родимым березам и тополям.

Тут- то и выходит на сцену тульский браток, большой ценитель искусства эпохи Возрождения и страстный поклонник Леонардо да Винчи, рубаха-парень по кличке Малыш. Он обращается к Косому с просьбой похитить для него подлинник да Винчи из частной коллекции, принадлежащей человеку ну очень высокого полета -такого высокого, что нам и не снилось. Дальше раскручивается уже известная всем ситуация, с той лишь поправкой, что украсть картон поручается Сереге и его дружной семейке.

Уж не знаю, каким образом Ольга Семеновна умудрилась втереться в доверие Косому, но факт остается фактом - Косой после встречи с ней доверяет этой тетке, как собственной мамаше. Дело по похищению картона веселая семейка проворачивает в одно мгновение, удивительно легко и непринужденно. Забивается стрелка по передаче картона.

И все сложилось бы ко всеобщему удовольствию, но тут-то жадность и подвела Ольгу Семеновну. То ли денег побольше из страны она хочет вывезти, то ли действительно, впадает в прекрасное безумие и начинает считать всех вокруг идиотами, но придумывает она бесхитростную, но неприличную штуку. При помощи подручных средств изготовляется поддельный картон, напоминающий подлинный лишь отдаленно. При этом, процесс передачи краденой вещи проходит в обстановке такого душевного комфорта, взаимной любви и доверия, что вызвать на эту стрелку оценщика никому просто не приходит в голову.

Лишь спустя пару дней Малыш, измученный жуткими подозрениями, проводит независимую экспертизу своего картона. Выясняется то, что есть: пять минут назад был он Малыш, уважаемый человек, а теперь он - лох галимый. В ярости Малыш бросается на поиски исполнителей похищения, но Косой уверен, что произошла какая-то досадная ошибка - не мог любимый Серега устроить дорогому боссу такую подставу. Серегу везде ищут, но найти не могут, потому что сразу после похищения тот вышел в заранее оговоренный отпуск (или как это у бандитов называется?).

Тем временем в семье назревает раскол - братья вдруг припоминают друг другу все детские обиды и принимаются ругаться на чем свет стоит. На фоне этого раздора, выросшего в открытое противостояние, они и узнают, что фишка их с поддельным картоном не прокатила (а что они еще, интересно, ожидали?). Дальнейшие события показывают, что наглость - это еще не смелость. Семью раздирают противоречия, каждый боится за свою молодую жизнь и норовит подставить другого. Почему семейство не уезжает за границу - не понятно, возможно, они просто боятся, что их достанут везде. Апогеем семейной размолвки становится кошмарный скандал, в ходе которого изрядно подвыпивший Прохор хватает ключи от ячейки, в которой хранится подлинник Леонардо, и выбегает с ними из дома.

Некоторое время Ольга Семеновна и Серега ждут, что блудный сын и брат побродит вокруг дома и возвратится со слезами раскаяния на глазах. Однако, через пару часов становится ясно, что все гораздо серьезнее. Серега начинает предполагать самое худшее - братец решил всех кинуть, бросил их с мамой на бандитов, а сам свинтил с картоном. Серега с матушкой мигом собираются и начинают преследовать истерика-братца. Пробежавшись по местам возможного пребывания, семейка находит Прохора в одном из баров в состоянии весьма элегантном и еще более взвинченном. Прохор, приметив любимых родственничков, ключи им не отдает, а решает, что очень хорошо было бы пробежаться от них по парку. В парке же сижу я, как ни в чем ни бывало - ангел, объевшийся пирога. Прохор теряет ключи, я их подбираю, а Ольга с Серегой с интересом наблюдают за этой сценой. Уж не знаю, как все это выглядело со стороны, но семейка решает, что Прохор произвел хитрую передачу ключей своей сообщнице - то есть мне. Именно поэтому в редакцию я еду уже под слежкой - Ольга с Серегой преследуют меня по пятам. Когда я вхожу в подъезд своего дома, родственнички решают, что пришла пора действовать, и Серега, натянув на голову черную маску, нападает на меня. Деморализованный моим воплем и сопротивлением, Серега сбегает при первом появлении соседки, прихватив мою сумку, в которой не было ничего, кроме носового платка. Весьма неудачное нападение. В результате него Ольга с Серегой становятся счастливыми обладателями моей сумки с носовым платком, а я получаю невроз, заметьте.

К вечеру Прохор возвращается домой с повинной, в семье воцаряется мир и благоденствие, все недоразумения выясняются и родственнички решают выступить против меня мощным фонтом. План действий разработан блестящий - Ольга под видом Раисы Захаровны заявляется ко мне домой и пытается отравить меня снотворным. Слоники, как всегда подводят беднягу, я путаю чашки и Ольга засыпает сном праведника.

В стане противника смятение - мать, главный идеолог и мозг - в больнице! Именно в этот момент сыночки приходят в ярость и приводят мою квартиру в то состояние, в котором она пребывает по настоящий момент. Парни в ярости, и в их головах созревает план подставить нас под гнев Косого. Именно с этой целью они оставляют в моей квартире записку, слабо надеясь на то, что я привезу ключи, зато веря, что я приеду сама.

История изначально замышлялась весьма пристойная - если, конечно, опустить то, что мне роль в ней была отведена довольно незавидная. Предполагалось Сереге появиться у Косого, сообщить, что у него имелась подельница - то есть, я. Мол, эта нехорошая подельница все и замутила, и картон подменила, и Малыша кинула, и с настоящим картоном куда-то исчезла. Мол, бедный Сережа ловил меня все это время, решив на глаза боссу не показываться без результата. Тут появляюсь я, меня хватают и уж теперь победителей не судят. Выбейте, дядя Косой, из этой плохой тетеньки, где она картон прячет, мы его Малышу передадим и все будет отлично.

На деле же разговор не заладился сразу. Косой медленно свирепел, Прохор валял дурака и делал ошибку за ошибкой (в отличие от братца, хорошим актером он не был), а под конец вообще выхватил пистолет и принялся размахивать им перед носом страшного бандита. Именно в этот момент Косой умудряется подать со своего сотового сигнал тревоги, потому что кричать бесполезно, а Прохор психует и застреливает Косого. Пока Серега в ужасе взирает на труп босса, Прохор, одуревший от безнаказанности и вида крови, идет вниз, где сидят ребята Косого и убивает их. Как котят - никто из суровых бойцов Косого не ожидал такого от своих и даже не успел вытащить пистолет.

Тут- то и происходит самое интересное. Ошалевшие братцы переносят трупы в ванную комнату (зачем -бог знает), а мы с бабулей и Катериной звоним в домофон. В затуманенном мозгу Сереги созревает великолепный план: подставить под бандитский гнев нас, несчастных, свалив на нас все убийства. Довольно глупая мысль, на мой взгляд, но действие она оказала сногсшибательное. Дальше - больше. Открыв нам дверь при помощи домофона, парни выскальзывают на лестничную клетку и с затаенным восторгом наблюдают, как в квартиру гурьбой заваливают бандиты. Серега с Прохором надеются, что нас пристрелят сразу. Представляю их удивление, когда через пару минут мы выскочили на лестничную клетку, а за нами плыли клубы дыма и бежали уцелевшие бандюки.

С блеском мы уходим от погони, а братцев снова одолевает жажда наживы. Придя в себя дома, мальчики решают разведать все на месте, дают бандитам наши координаты и засылают к нам Серегу. Серега тоже представляет картину расследования слегка по-другому: вот мы валяемся на полу и просим пощады, а он размахивает пистолетом прямо перед нашими носами и кричит страшным голосом: «На кого вы работаете?». Реальность же, как всегда расставила все по своим местам.

Пока мы таскаем за собой Серегу, отсиживаемся на даче и отчаянно уродничаем, на сцене появляется новый участник - владелец картона. Он - человек серьезный, обладающий большими возможностями, поэтому действует весьма методично. По своим каналам он узнает наши координаты, устанавливает везде прослушку, в том числе и на телефоне Евгения Карловича (зря, однако, бабуля ругала несчастную мобильную связь) и начинает массированную слежку.

Оставшись у Шурочки в заведении, Серега просто сбегает от нее через окно третьего этажа. Естественно, никаких фотографий она ему не показывает и, конечно же, не просит Серегу охранять нас. Просто Серега решает стравить нас и Евгения Карловича - появление людей истинного владельца картона ему только на руку.

Покрыв себя славой спасителя и избавителя (впрочем, следует отметить, что он и правда слегка нам помог) Серега решает, что пришла пора действовать. Тут ваша покорная слуга снимает шляпу и посыпает голову пеплом. Напоив меня до состояния бесчувственного, Серега выведывает у меня месторасположение картона и ключа от ячейки, тырит ключ и исчезает в неизвестном направлении.

Такая история. Такая семейка.

Сказать по правде, пока Шурочка вела свое длинное повествование, путанное и украшенное множеством лирических отступлений, я все время порывалась подремать. Меня будили, не взирая на мои жалобы и стоны, так что к концу той истории даже я взбеленилась - хотелось убить кого-нибудь собственными руками. Впрочем, бабуля с Евгением Карловичем просто кипели - куда уж там мне до них.

План вендетты или как решить уравнение с тремя неизвестными

Все молчали, переваривая услышанное. Первой заговорила бабуля.

- Ты, Шурка, -заявила она, - ценнейший кадр. Почему ты никогда не работала на спецслужбы?

- Официально поработать как-то не пришлось, -улыбалась Шура. - К сожалению, информация у меня неполная - была бы в запасе еще парочка дней, я бы и не то разведала…

- Что ты, Шурочка, вполне достаточно, -в ужасе замахала руками бабуля, - вполне, буду рада, если поток информации на этот день ограничится твоим слегка затянувшимся выступлением.

- Выпей, Мусенька, чаю, -пропела Шурочка, нажимая на кнопку вызова Лариски, - сразу подобреешь.

- Куда уж мне еще добреть, -прорычала бабуля, - предлагаю подвести итоги! - в ее голосе звенела сталь, - что мы имеем?

Мы выжидающе воззрились на нее, затаив дыхание. По части подведения итогов моей бабуле нет равных, это я знаю давно.

- На нас охотятся бандиты, владелец картона и два полоумных брата, -заявила бабуля и сложила руки на груди, - у нас есть бесценный картон работы Леонардо да Винчи, и, судя по всему, его все-таки придется отдать. Вопрос: кому?

Мы не успели ответить - дверь распахнулась и Лариска вкатила в Шурочкин кабинет десертный столик. На нем стояло пять дымящихся чашек, сахарница, блюдо с пирожными и изящная вазочка с незабудками.

- Спасибо, -Шурочка кивнула Лариске и подхватила свою чашку, - если честно, то я за бандитов, - промурлыкала она, осторожно прихлебывая горячий, ароматный чай.

- С чего бы это так? -поинтересовалась бабуля, вываливая в свою чашку полсахарницы, - ты их никогда особенно не любила.

- Одно дело любить, -усмехнулась Шурочка, - а другое дело - признавать их силу.

- Вы же говорили, что владелец картона тоже очень навороченный мужик, -брякнула Катерина и засунула себе в рот целое пирожное. Я поморщилась и закрыла глаза - не могу даже смотреть на то, как едят.

- Говорили, -осторожно проговорила Шурочка.

- Так и давайте отдадим картон тем, кто круче.

- Вопрос по-прежнему стоит ребром, -заулыбался Евгений Карлович, с наслаждением глотая обжигающий чай, - сейчас мы как раз и выясняем, кто из них круче…

- Следует помнить о молодом человеке по кличке Малыш, -скривилась Шурочка, ненавидевшая бандитские клички, - Галочка, пей чай, остынет, - повернулась она ко мне.

Я побледнела и уставилась в окно. Сквозь жалюзи по голубому небу плыли ленивые облака, купаясь в золотистых лучах солнца - просто праздник жизни какой-то. Я откинулась на спинку дивана и тоскливо прикрыла глаза.

- Она у нас сегодня измучена, -наябедничала Катерина.

- Чем? -поинтересовалась Шурочка.

- Нарзаном, -захохотала бабуля и меня оставили в покое.

- Самое неприятное в том, -Евгений Карлович закурил одну из своих любимых датских сигарет, больше похожих на сигары, и выпустил в потолок бесформенное облако дыма, разлетевшееся над десертным столиком, - что сравнивать этих людей по степени крутости - довольно глупое дело.

- Почему? -поинтересовалась я, не открывая глаз.

- Потому что они практически равноценны. Бандиты -реальная сила, но политики тоже довольно серьезные противники.

- Как, политики? -в один голос вскричали мы с Катериной.

- Политики? -сделала большие глаза Шурочка, - кто-то тут говорил о политиках? Какие политики?

- Не будем уточнять. Предположим, -примирительно вскинул руку Евгений Карлович, - какие-нибудь отвлеченные политики, эдакие архетипичные, монолитные и однотонные. Так вот, и политики, и бандиты существуют в удивительно органичном симбиозе. Если бы сейчас появился бы какой-нибудь маньяк, решивший одним махом избавить страну от криминала, и сумевший бы сделать это, экономика нашей страны рухнула бы в одночасье.

- Очень свежая и оригинальная мысль, Евгюша, -усмехнулась бабуля, - что же ты раньше нам про это не говорил? Зажили бы мы сейчас по-другому.

- Милая Мария, -медово пропел Евгений Карлович, - мне в полном свете раскрывается вся широта твоей натуры, когда ты отказываешься принять мое предложение руки и сердца.

- Тьфу, -только и сказала бабуля, - продолжим.

- Именно поэтому, -Шурочка задумчиво крошила пирожное в блюдце, - опасно сталкивать бандитов с нашими гипотетическими политиками. Война может получиться.

- Из этого следует, -заявила бабуля, - что лох был наш покойничек.

- Какой покойничек? -все с удивлением уставились на бабулю.

- Косой, -хохотнула бабуля, - кто же еще? Не по государственному мыслил приятель. Надо ему было сразу дружка своего, Малыша этого, развернуть с его мечтой о Леонардо. Так нет же, полез не в свое дело, впутал государственных людей и заварил кашу. Тайком, заметьте, от старшего по званию.

Я усмехнулась про себя. Генеральская школа моего второго дедули прослеживается невооруженным глазом.

- Ты не знаешь, Мусенька, -сделала страшные глаза Шурочка, - силу провинциальных бандитов. У них психология самодурных поместных князьков. Все они, как правило, короли на час, а потому творят все, что душе угодно.

- Ситуация… -задумчиво протянула бабуля, - в таком случае я тоже голосую за бандитов - их больше, по крайней мере. А если что - уедем жить в Тулу.

- Пряники есть и самовары чистить, -захихикала я.

- Ну, -пожала плечами бабуля, - не пряниками едиными жив человек. Там, к примеру, оружейных заводов, как у дурака фантиков… Отличное, мне кажется, местечко.

Я спросила себя, хочется ли мне ехать жить в Тулу. После недолгой ревизии собственных ощущений стало понятно, что не хочу категорически. В принципе, мне и здесь неплохо - очень симпатичное место, приятное во всех отношениях, наша столица. К тому же, человек всегда помнит свою малую родину…

- Бабуль, -проныла я, - а можно что-нибудь придумать, чтобы в Тулу не ехать?

- Можно, -кивнула бабуля, - только что-то плохо придумывается.

- Ну и оставим пока эту тему вылежаться, -примирительно взмахнула рукой Шурочка, - давайте подумаем, что делать с братьями. Насколько я поняла, именно их нам следует предъявить Папе?

- Если больше не найдется желающих, -бабуля с опаской попробовала пирожное, - то именно их. Кого же еще?

- Ну и где мы их найдем? -поинтересовалась Катерина.

- У них дома, -предположила я.

- Да, детка, -засмеялась в голос бабуля, - так они и сидят дома в ожидании, пока мы их схватим и отведем к Папе. Тут на редкость тонкая работа должна быть.

- Давайте им картон пообещаем передать, -предложила Катерина, - схватим их и обезвредим.

- А что, -просияла бабуля, - это мысль!

- А как мы им сообщим, что хотим передать картон? -надулась я как индюк, - по радио? Здорово получится: дорогие злоумышленники, вы очень напакостили нам, но мы не держим на вас зла, и даже хотим отдать вам картон. Очень тонко! Даже слабоумный ребенок, и тот не поверил бы.

- Другой вариант, -не растерялась Катерина, - мы пробиваем их телефон по базе, используя имя и фамилию, и наговариваем на их автоответчик предложение передать им картон.

- Вот в этом есть рациональное зерно! -одобрила Шурочка, - к тому же, телефон уже пробит… Только надо как-то аргументировать передачу картона, а то и правда, натянуто получается…

Мы призадумались о вечном, силясь выскрести из своих голов хоть одну правдоподобную версию.

- Мозговой штурм! -похлопала в ладоши бабуля, - каждый выдвигает свое предложение, не обращая внимания на то, что оно глупое или нелепое. Противоположные мнения приветствуются - в споре рождается истина. Поехали!

- Все надоело, -предположила Катерина.

- Картон поддельный и он нам не нужен! -смущенно проговорил Евгений Карлович.

- Мы выходим из игры, -вскинула голову Шурочка.

- Мы благодарны Сереге за спасение и хотим его премировать, -для усиления мозговой деятельности Катерина слопала еще одно пирожное.

- Мы их ненавидим и хотим убить, -прорычала бабуля, - притащатся на стрелку в надежде отбить у нас картон.

- Все просто, -устало проговорила я, - надо попросить у них денег.

Некоторое время все удивленно смотрели на меня, сраженные тем, что я вообще способна думать и разговаривать.

- Ну что смотрите? -я взяла свою чашку и отхлебнула глоточек остывшего чая, - мол, устали мы от бандитов бегать, заплатите нам денег, мы вам картон отдадим, и делайте что хотите со всеми бандитами мира.

- Так бандиты же не отстанут, -неуверенно проговорила Шурочка.

- Ясен перец, -закивала бабуля, - но братья ведь не знают, что мы такие умные. Может у нас от волнения крыша уже поехала. Молодец, Галка!

Я благодарно кивнула и снова смежила веки.

- Сейчас и позвоним, -пропела Шурочка, поднялась со своего кресла, подошла к рабочему столу, сняла трубку телефона и набрала номер.

- Я знаю, -грустно проговорил Евгений Карлович, - автоответчик будет переполнен.

- Хуже, -Шурочка с сожалением положила телефонную трубку, - его там вообще нет.

Все снова притихли, соображая. Были слышны тихие шаги по коридору - это бдительная Лариска заставила всех ходить на цыпочках и говорить шепотом.

- Первая градская! -просияла бабуля, - там лежит наша Раиса Захаровна!

- Может, она уже выписалась? -мрачно предположила Шурочка.

- Может, -ухмыльнулась бабуля, - но съездить стоит.

При одном упоминании о Раисе Захаровне я почувствовала, что мой проспиртованный мозг заработал чуть лучше - по крайней мере оказалось, что я еще что-то помню.

- Господи! -хлопнула я себя по лбу, - да у меня же лежит записная книжка это самой Раисы Захаровны! Ну, то есть, Ольги! Надо по ней пробить что-нибудь!

- И ты молчала, -бабуля смотрела на меня, как Павлик Морозов на кулаков, - что там только в твоей голове делается?

- Ничего хорошего, -буркнула я, - вспомнила же!

- И на том спасибо, -покачала головой бабуля, - большая ты у нас молодец. Где у тебя эта книжка?

- Дома в сумке, -проговорила я неуверенно.

- Все ясно, -махнула на меня рукой бабуля. - Итак, к чему мы пришли?

- Общее собрание проголосовало за бандитов, я правильно понял? -поинтересовался Евгений Карлович.

- Так точно, -нестройным хором ответили мы.

- Принято, -кивнул тот, - значит так: Шурочка, ты у нас остаешься здесь и сидишь на информационном канале - вдруг что еще интересное узнаешь. Мы с Марией завозим девочек домой к Галине и они вдвоем пытаются вызвонить наших скромных героев и сообщить им, что мы жаждем получить денег и выйти из игры раньше срока. Тем временем мы с Марией отправляемся в Первую Градскую больницу навестить вашу очаровательную Ольгу. Если честно, то я уже порядком заинтригован ее особой.

- Седина в голову -бес в ребро, - с чувством проговорила бабуля.

- Чистое любопытство, Мария, -попытался оправдаться Евгений Карлович.

- Молчи уж, -махнула рукой Шурочка, - итак, приступаем к выполнению плана?

Я тяжело вздохнула, постаравшись вложить в этот вздох всю свою скорбь. Опять куда-то тащат!

- Не ной, детка, -повернулась ко мне бабуля, - не ной и все будет хорошо.

Я с сомнением покачала головой. Бабулю в мою шкуру - посмотрела я, было бы ей хорошо…

- Никакого сочувствия в вас нету, -ворчала я, - единственный человек, способный меня пожалеть - это я сама, а больше никто… Эгоисты и мракобесы, цель у вас оправдывает средства… А между прочим счастье всего человечества не стоит и слезинки ребенка, поняли?

- Пошли, ребенок, -ухмыльнулась бабуля и мне пришлось подниматься вслед за всеми.

Когда мы стройными рядами вышли из Шурочкиного кабинета, оказалось, что дверей дежурят почти все ее девочки. При нашем появлении они сделали безмятежные лица и завели оживленную беседу.

Вероятно, я слишком мало внимания уделила девочкам, которые работали на Шурочку. Каждая из них была феноменальна. Шурочка всегда заявляла, что ей глубоко плевать на внешние данные своих работниц. Главным ее критерием было «внутреннее свечение» - Шурочка называла это так. Короче, во главе угла стояло личное обаяние, вкус к жизни и оптимизм. Работницы Шурочкиного заведения не боролись с лишним весом, не накручивали себе на голове многочасовых вавилонов и не громыхали день ото дня на здоровенных шпильках. Эти женщины не старались выглядеть намного моложе своего возраста, они не носили огромных декольте и не обвешивались золотом. Эти женщины брали другим. Идеально ухоженные, улыбчивые и жизнерадостные, необыкновенно красивые, обаятельные и веселые, они действительно распространяли вокруг себя внутреннее сияние и заряжали всех, оказавшихся с ними в одной комнате, потрясающей энергией и жизнелюбием.

Сейчас девчонки столпились в коридоре и с жаром обсуждали, надо ли класть сливочное масло в крем для торта «Наполеон» и если надо, то сколько.

Шурочка остановилась и сложила руки на груди.

- Отли-ично, -медленно протянула она, - подслушивали, значит.

Девочки замолчали, обернулись в нашу сторону и сделали вид, что только что заметили свою Мадам, появившуюся в коридоре.

- Что? -светло заулыбалась Маринка - пышущая здоровьем, формами и задором брюнетка с нежной персиковой кожей, - Что-то случилось?

- Ай-ай-ай… -покачала головой Шурочка, - точно подслушивали…

- Кто подслушивал? -изумилась Леночка - миниатюрная огненно-рыжая барышня, - и что подслушивал?

- Посмотри на них, Муся, -воззвала к моей бабуле Шурочка, - ни стыда, ни совести… И как только вы мне в глаза смотрите…

- Да елки, -рубанула воздух широкой ладонью Света, - так и смотрим.

- Бесстыжие… -протянула Шурочка, - и что же вы обо всем этом думаете?

- Сложно сказать, -пожала тонким плечиком Леночка, - нам очень жалко этих братьев с их мамашей.

- А уж мне-то как жалко, -кивнула бабуля и промаршировала по коридору к лестнице. Мы последовали за ней.

Вывалившись на теплую и влажную улицу, мы некоторое время потоптались, приминая тополиный пух, загрузились в бабулину волгу и поехали по направлению к моему дому.

- Будь со мной честна, Мария, -медленно проговорил Евгений Карлович, приоткрывая окно и высовывая в него руку с растопыренными пальцами, - ты и правда поверила в то, что я желаю вам зла?

- Ни на минуту, Евгюша, -заулыбалась бабуля, попыхивая папиросой, - будь спокоен. Ты - самый надежный товарищ в мире.

Успокоенный Евгений Карлович удовлетворенно кивнул, и остаток пути прошел в задумчивом молчании. Подрулив к моему дому, бабуля подождала, когда мы вылезем из машины, приоткрыла дверь и высунулась в нее по пояс.

- Итак, детки, -проинструктировала она нас, - звоните по всем телефонам, которые найдете. Придумайте что-нибудь, называйтесь покинутыми женами, внезапно обретенными детьми - кем угодно, но постарайтесь разыскать координаты Сереги. Будьте настойчивыми и ничего не бойтесь - мы с Евгюшей будем через пару часов.

- Заметано, Марья Степановна, -покивала Катерина, - вцепимся в них, как клещи - не оттащат.

- Замечательно, -обрадовалась бабуля, помахала нам рукой и дала по газам. Мы остались одни у моего подъезда, а откуда-то издалека слышалось рычание мотора бабулиной волги и жуткий скрип колес - это мой матриарх рулила со всей пролетарской ненавистью, выжимая из несчастной машины все, на что она только была способна.

- Пошли звонить, что ли? -лениво потянулась Катерина.

- Пошли, -пожала плечами я, - только я и понятия не имею, что говорить этим людям.

- Скажем, что мы -барышни братьев, оставшиеся на сносях. Пришел срок рожать, а мы совсем одни.

- Очень хорошо, -похвалила я Катерину, ныряя в темную прохладу своего подъезда, - и не прикопаешься, очень правдоподобно…

- Придумай что-нибудь сама, -оскорбилась Катерина, - раз такая умная.

- Мы -их соседи снизу, которых постепенно заливает вода, и мы не знаем, что делать - ломать дверь никто не хочет, - предложила я, вызывая лифт.

- Браво, -мрачно поаплодировала мне Катерина, - у кого чего болит. Ну, и чем твоя история лучше моей?

- Не знаю, -честно призналась я и шагнула в лифт.

- Можем добить семейку их же оружием, -бухтела Катерина, пока я шарила по своим карманам в поисках ключей, - скажем, что им причитается пенсия, или пришел денежный перевод…

- Жуткая глупость, -я наконец-то отыскала ключи и принялась ковыряться ими в своих замках.

- Ага, -покивала Катерина, - ты-то клюнула.

Она оттеснила меня от двери и вплыла в квартиру первой. Там по-прежнему царил раздор - хотя, что же я еще ожидала увидеть? Переступив через груду паркетных досок, я последовала за Катериной и грустно зависла в дверях спальни, мрачно созерцая перевернутый комод.

- Упражняешься в переворачивании предметов взглядом? -заглянула мне через плечо Катерина, - весьма похвально, только абсолютно не работает.

- Проверяла что ли? -поинтересовалась я.

- Нет, -с тихим достоинством ответила мне Катерина, - просто вид у тебя довольно глупый.

- Спасибо, -горячо поблагодарила я свою подругу, - умеешь поддержать в сложную минуту.

- Не за что, -пожала плечами Катерина, - где твоя записная книжка?

- Она не моя, -я легко перемахнула через разбитый в щепки торшер, подхватила свою сумку и устроилась на нашем с Пашкой супружеском ложе, - она Раисы Захаровны, то есть, Ольги этой.

Покопавшись некоторое время в недрах своего баула, я извлекла на свет божий записную книжку фальшивого работника собеса - обычная такая книжечка, потрепанная, с видом Петропавловской крепости, выдавленным на дешевой коже. Я открыла книжку на первой странице.

- Ну-ну, -покивала Катерина, пристраиваясь рядом со мной, - все с тобой понятно, что там есть?

- Масса всего интересного, -я быстро пролистала затертые странички, - куча каких-то непонятных телефонов, половина без подписи - сам черт ногу сломит. С чего начнем?

- С молодых людей, -веско ответила Катерина.

- Это почему? -опешила я.

- Хоть развлечемся на старости лет, -ответила она через зевок, - давай, давай, диктуй телефоны!

- Трубку сначала возьми, -буркнула я, - любительница поразвлечься.

- Куда нам до вас, -хохотнула Катерина и умчалась за трубкой. Я поморщилась, провожая взглядом ее бодрую фигуру.

- А как, -прокричала я вглубь коридора, - как мы узнаем, что эти люди молодые?

- У меня есть особенное чутье, -ответила Катерина, возникая в дверях с трубкой наперевес. - Поехали.

- Сама и выбирай имена молодых людей, раз чутье у тебя такое тонкое, -я вручила книжку Катерине и та принялась листать ее с умным видом. - Так… так… - бормотала она себе под нос, - сейчас мы посмотрим… Сейчас проверим… О! - она пихнула меня в бок локтем и принялась сосредоточенно набирать номер, - Семичев Владимир - звучит на редкость динамично.

Я откинулась назад и закрыла глаза - хочет общаться со всякими молодыми людьми - пожалуйста, только без меня. Я уже слегка переобщалась с ними, уж увольте.

- Соединилось! -в восторге заорала Катерина и сунула трубку мне. Я принялась отпихивать трубку от себя, а Катерина настойчиво приставляла ее к моему уху. Длинные гудки то приближались, то удалялись.

- Да нет никого там, -прорычала я, выхватывая трубку из Катерининых рук, - никого!

- Ало, -послышался вдруг из трубки противный старческий голос.

- Э-э-э… -очень умно ответила я.

- Ало, -надрывался дедулька на том конце провода.

- Э-э-э… -я была великолепна.

- Я ничего не слышу, -вопил мой невидимый собеседник.

- Здравствуйте, -проорала я. Катерина облегченно вздохнула.

- Могла бы я поговорить с Владимиром? -продолжала я вкрадчиво.

- Что? -кричал дед, - не слышу!

- Владимира позовите! -гаркнула я, что было сил.

- Владимира? -изумился дед, - я это.

Я припомнила про себя недобрым словом особое чутье Катерины на молодых людей и продолжила орать:

- Знаете ли, ваш телефон мне дала соседка! Дело в том, что Сережа и Проша наши соседи сверху, а их нет дома, с потолка льет вода, а они дверь не открывают. Может быть, вы скажете, где они могут быть?

- Откуда льет вода? -бесцветным голосом спросил Владимир после недолгого молчания.

- С потолка! -прокричала я.

- А что вы мне звоните? -не меняя тона поинтересовался дед.

- Ваш телефон мне дала соседка! Может вы знаете, где Проша с Сережей? -я начала потихоньку звереть.

- Какие Проша с Сережей? -спросил дед.

- Ну, или Ольга, -я мученически закусила губу, глядя на Катерину, напряженно вслушивающуюся в наш невразумительный разговор.

- Какая Ольга? -испугался дед.

- Кашевая! -выдохнула я, - Ка-ше-ва-я, - произнесла я четко, по слогам.

- Что? -изумился дед, - не слышу ничего!

- Он тупой, -прошипела я Катерине, прикрывая трубку ладонью, - Ольга Кашевая, - проорала я деду, - Вы ее знаете?

- Нет, -обрадовался дед, - ни хрена не знаю.

- А что же ваш телефон нам дали? -возмутилась я до глубины души.

- А вы кто? -подозрительно осведомился дед.

- Соседка! -прорычала я.

- Чья?

В сердцах я шваркнула трубку, пару секунд пометалась из стороны в сторону, а потом схватила подушку и зашвырнула ее в угол. Стало немного полегче. Катерина каталась по постели и ржала как лошадь.

- Что смеешься? -огрызнулась я.

- Тебе секретарем идти работать надо, -угорала Катерина, - в стан врага, на страх агрессору! Ты им сорвешь все, что только можно будет сорвать.

- Попробуй сама, -возмущенно всплеснула руками я, - а то прикрыла мной, как Александром Матросовым, амбразуру…

- И пожалуйста, -буркнула та и вновь открыла книжку, - пожалуй, - пропела Катерина, - с мужиками пока стоит подождать… Женщины куда сообразительней! Вот, Наталья Крапивина - прекрасная фамилия!

- Что уж в ней такого прекрасного, -пробурчала я себе под нос, - ума не приложу. Катерина отмахнулась от меня, напряженно вслушиваясь в телефонную трубку.

«А если это не настоящая книжка? - посетила меня страшная мысль, - что тогда? И правда дать объявление в газету? Купить пару минут телевизионной рекламы? Подать заявку в передачу «Ищу тебя»?». Мое богатое воображение услужливо нарисовало мне картину: мы с Катериной, старенькие и седые старушки, сидим в студии «Ищу тебя» и вытираем платочками слезящиеся глаза. «Сорок лет назад, - рыдая, говорю я, - мы умыкнули картон работы Леонардо да Винчи у двух замечательных парней… Потом они пытались убить нас, подставить под бандитскую охоту и опорочить наши честные имена, но мы просто не можем их забыть! Серега! Прохор! Где бы вы ни были, отзовитесь!». Весь зрительный зал наполняется сморканием, люди достают носовые платки, плачут и рыдают, а мы с Катериной, обнявшись, голосим, что есть сил…

- Здравствуйте, -выпалила Катерина, прервав поток моих сладостных мечтаний, - здравствуйте, позовите Наталью!

На том конце провода, судя по всему, отправились искать Наталью, Катерина молчала, расслабленно поигрывая краешком одеяла - вот она, секретарская выучка!

- Наталья? -Катерина была великолепна - тонкая смесь светскости и отличного вкуса, - я беспокою вас по очень важному вопросу. Ваш телефон мне дала одна женщина и сказала, что вы мне поможете… Понимаете ли, мы с Сергеем жили в гражданском браке два года… Каким Сергеем? Кашевым… - тут Катерина растерянно захлопала ресницами, - Простите, не поняла… - на том конце провода ответили и Катерина побагровела до корней волос, - Что? - взвыла она, - А вот оскорблять не надо… - прошипела она на тон ниже, - Ай, как грубо… Сама кочерга, поняла?! - взорвалась моя подруга, - Что? Да в зеркало пойди посмотри, ага! И себе в рожу плюй, слышишь? Кретинка! - Катерина с чувством отшвырнула трубку и та грохнулась на подушку, которую минуту назад бросала в угол я.

- Дура, -выпалила Катерина, ее пышная грудь высоко вздымалась от возмущения, - нет, ну подумать только, какая дура!

- «Женщины сообразительней мужиков!», -передразнила я Катерину, сбегав за трубкой, - хотя, и правда, дама попалась весьма сообразительная, как быстро сориентировалась - загляденье!

Катерина ничего не ответила и возмущенно скрестила руки на груди.

- Сама и выбирай номера, раз такая умная, -буркнула она, немного подумав.

- Пожалуйста, -великодушно согласилась я и принялась выбирать номера.

Полное фиаско, новое слово в дизайне и поддельный картон

За все время, что мы просидели у телефона (ни много, ни мало - час), нам удалось сделать лишь один вывод: знакомые у семейства Кашевых какие-то странные. В процессе нашего скорбного труда нас или ругали и посылали по всем известному адресу, или нам попадались клинические идиоты, не понимающие ни единого слова. Причем, силы распределялись довольно оригинально - как правило, посылали Катерину, а мне попадались анацефалы без мозга и черепной коробки. За этот час мы устали так, словно сутки носили с места на место тяжеленные мешки.

- Я больше не буду никуда звонить, -заявила Катерина, сцепившись не на жизнь, а на смерть с очередной барышней, - вот прям здесь меня убейте, не буду.

- Присоединяюсь, -подняла я руку.

Некоторое время мы лежали на постели без движения, молча глядя в потолок. Не хотелось даже думать.

- Я знаю, -тихо пробормотала Катерина, - эти люди - энергетические вампиры, они выпили нашу энергию. Всю.

- Жуть, -покачала головой я, - что же мы теперь будем делать, без энергии?

Мои слова почему-то необыкновенно позабавили Катерину, она принялась смеяться и не могла остановиться.

- Не истерикуй, -я пихнула подругу в плечо. Она не реагировала, продолжая ржать, как молодая кобылица.

- Прекрати, -я взяла Катерину за плечи и хорошенько потрясла. Катерина смеяться перестала и затихла, напряженно вглядываясь в меня.

- Да ну тебя, -отмахнулась она от меня после недолгого молчания, в тот момент, когда я уже начала за нее беспокоиться, - давай порядок у тебя наведем, что ли, а?

Эта мысль мне очень понравилась - один вид Мамаева побоища, царившего в моем доме, приводил меня в состояние пассивной депрессии. Я отпустила Катерину и горячо одобрила ее предложение.

В пять минут мы с Катериной облачились в трудовые наряды - Катерина натянула рабочий комбинезон моего дедули, а я влезла в старые Пашкины джинсы и майку. Выпив по чашке чая, мы пришли в необыкновенно боевое расположение духа и, поплевав на ладони, взялись за дело.

Войдя в рабочий раж, мы вдохновенно перекладывали обломки мебели из стороны в сторону, но разор не улетучивался, а напротив - приобретал иной, более интенсивный характер. Смотреть без слез на то, что творилось в моей квартире, было по-прежнему невозможно. Красные, взмокшие, застыли мы с Катериной посреди первозданного хаоса и попытались перевести дух.

- Фигня какая-то, -озадаченно оглядывалась Катерина по сторонам, - что с этим делать?

- Убирать, -выдохнула я, перекладывая обломки журнального стола из стороны в сторону.

- Нет, это просто уму непостижимо, -возмущалась Катерина, - чем мы с тобой занимаемся последние полчаса?

- Не знаю, -честно ответила я и села прямо на пол.

- И я о том же, -покивала Катерина, придирчиво оглядывая результаты наших неусыпных стараний, - хотя… - она оглядела огромную кучу хлама, которую я выстроила почти до потолка, - беспорядок вон в том углу, - она неопределенно махнула куда-то в сторону, - кажется, стал поменьше…

- Он просто стал утонченней, -махнула рукой я, даже не удосужившись посмотреть в сторону, в которую указывала Катерина. Мы приуныли, и некоторое время сидели на полу, предаваясь мыслям о своей полной ненужности и бесполезности.

- Мы -бездарности, ничего доверить нам нельзя, - патетически восклицала Катерина, - нас надо высадить на Северном полюсе и оставить там. Пингвинов пасти.

- Ерунда, -взвивалась я как ракета и принималась бегать по комнате, - нечего издеваться над бедными животными! Нас надо изолировать от общества и заключить в больницу для умственно отсталых. Закручивать шариковые ручки на конвейере.

- Хотя, -не соглашалась со мной Катерина, - мучительно жалко ценное сырье, которое изготавливается, между прочим, из неистощимых полезных ископаемых нашей необъятной Родины. Так что, я думаю, мы должны добровольно предложить себя…

- В качестве полезных ископаемых? -с живым интересом следила я за Катерининой речью.

- Я имела в виду удобрения, -пожимала плечами та, - однако, это тоже сойдет.

Когда степень нашего самоуничижения достигла наивысшей точки, мы с Катериной поняли, что к разгребанию хаоса моей квартиры просто надо применить другую систему.

Воодушевленные этой мыслью, мы собрали весь ненужный хлам и перетаскали его на помойку. Те куски мебели, которые еще подлежали восстановлению, были перебазированы на балкон, а уцелевшие предметы обстановки в художественном беспорядке были расставлены по моей квартире, ставшей вдруг огромной.

Через час Катерина елозила по полу тряпкой, а я бегала от стены к стене с ревущим пылесосом - посмотреть со стороны - так прямо семейная идиллия, рехнуться можно. Кругом порхали хлопья пыли, перемешиваясь с тополиным пухом, который намело в окна, блестели лужи, натекшие с Катерининой тряпки, и работа спорилась. В трудовом порыве мы даже вычистили ковры, чего с ними не случалось уже года полтора.

- Красота, -выдохнула Катерина, когда я выключила пылесос, - новый оригинальный дизайн.

Я огляделась по сторонам и задохнулась от восторга - так похорошела моя квартира. Если закрыть глаза на то, что кое-где паркет отсутствовал или был трогательно сложен в кучку, квартира моя выглядела так, словно над ней поработал модный дизайнер, склонный к минималистическому стилю. Откуда-то взялась прорва свободного места, даже потолки словно стали выше, отсутствие занавесок на окнах лишь дополняло общую картину. Кровать, комод, журнальный столик - ничего лишнего.

- Надо отдать парням должное, -усмехнулась Катерина, - работают красиво. Считай, что мы убрали строительный мусор. Так даже лучше - а то вечно вы с Пашкой все хламом каким-то заставить норовите.

Что правда - то правда. Тут мне крыть было нечем. Мы с Пашкой испытывали пронзительную нежность к различным, совершенно бесполезным вещам, которые хранили и перевозили с квартиры на квартиру со священным трепетом. Однажды мой супруг чуть не заболел от расстройства - по недосмотру я выкинула его старые детские санки - сколько было стонов, плача и горя! С другой стороны, я никогда не расстаюсь с огромным ящиком, набитым различными бумагами - от старых школьных дневников, до любовных записочек, которыми мы с Пашкой обменивались в институте. Раз в год я сажусь перебирать эту ерунду, вчитываюсь в каждую строчку, томно вздыхаю, а завистникам, обзывающим меня хламишницей, отвечаю, что они ничего не понимают в жизни. Про то, как трепетно относимся мы с супругом к старым вещам, ходят легенды. Именно поэтому мы никак не могли расстаться с древним креслом, доставшимся Пашке еще от дедушки (поверьте, с антиквариатом оно не имеет ничего общего), с торшером, больше напоминающим драную корзинку, с щипаными ковриками на стенах и школьными еще письменными столами. Вся эта мебель тихо разваливалась, захламляла все входы и выходы, однако мы любовно стирали с нее пыль, сколачивали ее гвоздиками, если она рассыхалась, и относились к ней, как к необычайно ценным предметам обстановки.

Согласитесь, погром оказался весьма кстати.

- Новая мебель -новая жизнь, - заявила Катерина, шваркнула тряпку в ведро и потащила его в ванную. Я еще раз гордо оглядела нашу спальню и последовала за ней. Некоторое время мы выжимали тряпки и раскладывали их на сушилке, запихивали пылесос в стенной шкаф, а потом включили радио и протопали на кухню. Нас распирали гордость и чувство выполненного долга.

Катерина широко распахнула окно у меня на кухне, пристроилась на подоконнике и закурила. Я налила себе стакан молока и присоединилась к ней. Так мы и сидели, задумчиво разглядывая вечереющее небо, играющее мягкими красками. Натруженные мышцы гудели, и это было необыкновенно приятно.

- Здоровый образ жизни? -хмыкнула Катерина, кивнув на мое молоко и выпустила дым в потолок.

- Ага, -покивала я, - плохая привычка пить по вечерам водку и спирт ведет за собой хорошую привычку пить по утрам кефир и минеральную воду…

- Мама, познакомься, -захихикала Катерина, - это - девочка Маша, она не пьет и не курит! Потому что больше не может!

Некоторое время мы хихикали, а потом наше веселье потонуло в далеком шуме подъезжающей машины. Мы подслеповато прищурились и с интересом выглянули из окна во двор. Приглядевшись получше, мы узнали щеголеватый мерседес Евгения Карловича. Дверца машины открылась и во двор моего дома с хохотом высыпали бабуля с владельцем машины. Подмышкой у бабули красовался какой-то сверток, который она прижимала к себе с нежным трепетом. Евгений Карлович плыл за бабулей и тащил два здоровенных пакета. Промелькнув во дворе, они скрылись в подъезде.

- А вот и поздний обед -ранний ужин, - радостно заявила Катерина. Я закатила глаза.

- Сейчас, -заявила я, - нас предадут общественному порицанию.

- За что это, можно поинтересоваться? -возмутилась Катерина, - как папы Карло, работаем мы не покладая рук…

- А Серегу так и не достали, -мрачно закончила я за Катерину.

- Отсутствие результата -тоже хороший результат, - патетически вскинула голову Катерина. Я захихикала. - Что, - обижено пялилась на меня моя подруга.

- Ты все перепутала, -стонала я, - отсутствие новостей - это тоже хорошие новости - вот как надо говорить!

- Я думаю, что единая фразеологическая система применима к различным смыслосодержащим семантическим конструкциям, -заявила Катерина и я не нашла достойного ответа на ее загиб - я лишь смотрела на подругу с восхищением и прихлебывало молоко, а она гордо взирала на меня и поворачивалась ко мне благородным профилем. Катеринин бенефис прервал звонок в дверь. Я вскочила с подоконника и погнала открывать.

Распахнув дверь, я увидела на пороге очень довольную бабулю с необыкновенно воодушевленным Евгением Карловичем.

- Пропусти, детка, -бабуля величественно оттеснила меня от прохода, - у меня очень ценный груз.

- У меня тоже, Галина, -тепло улыбался Евгений Карлович, демонстрируя мне свои пакеты, - хоть и более приземленного содержания.

Бравые товарищи промаршировали на кухню и я последовала за ними.

«Просто невероятно, - думала я, - сколько им на двоих лет - астрономическая сумма… А бодрые, жизнерадостные и резвые оба такие, что нам с Катериной и не снилось… Авантюристы». Пока я с затаенным восторгом разглядывала стройную фигуру бабули с идеально прямой спиной, ее брючный костюм, сидящий на ней, как вторая кожа, ее стрижку, папиросу, Евгений Карлович пристроил свои пакеты на кухонном столе, опустился на диван и застыл с блаженным выражением на широком и улыбчивом лице. Бабуля с Катериной принялись распаковывать их, извлекая на свет хлеб, колбасу, сыр, помидоры, маринованные огурцы, сок, минералку - конца и края их покупкам не было. На кухне вдруг стало тепло, тесно и очень весело - даже свет стал желтее и мягче. Я зажмурилась и помотала головой - там где бабуля, там и бурное веселье.

- Детка, -пела она тем временем, - как я вижу, вы с Катенькой весьма оригинально решили проблему некоторого беспорядка, который творился в твоей квартире.

- Да уж, -покивала я, - столько полезных вещей на помойку отнесли - мое сердце чуть не оборвалось, правда-правда.

- Весь хлам, который вы годами копили со своим мужиком, -заявила бабуля, - давным-давно пора было сбросить с балкона. Я могу сказать, что хоть одно положительное действие совершил наш простой и скромный герой Серега - подвигнул тебя на прощание со старой рухлядью.

- Это была не рухлядь, -пробурчала я. На меня вдруг накатило запоздалое чувство потери - все-таки семейные ценности, все, что нажито непосильным трудом, - это были замечательные вещи…

- Место которым на помойке, -отрезала бабуля и отправилась наливать чайник, - впрочем, надо отдать вам должное - квартира теперь у тебя - загляденье.

Я не стала отвечать. Им никогда не понять моей тоски и печали. Комод, два пустых аквариума, дверь, которую откуда-то принес Пашка, почти новый торшер, не совсем новая тахта, четыре колченогих стула, потрясающей красоты этажерка - все потерянно безвозвратно! Всем своим видом я выражала утраченную веру в человечество.

На меня никто не обращал внимания. Я усилила впечатление, закатив глаза и закусив губу. Катерина продолжала деловито нарезать колбасу, а бабуля рубила салат. Я громко всхлипнула.

- Катенька, милая, -попросила бабуля, - не поднимая на меня глаз, - передай мне, пожалуйста, соль.

Я хотела возмутиться, что мои страдания не находят никакого отклика в черствых душах окружающих меня людей, но передумала, стащила у бабули кусок помидора и поинтересовалась:

- Что за груз ты притащила? -я кивнула на бабулин сверток.

- Наш билет в рай, -усмехнулась та, рубя в капусту маринованные огурцы.

- Вы хоть в больнице у Ольги были? -устало спросила я, подозрительно оглядывая «билет в рай».

- Нет, -захохотала бабуля, - мы сделали лучше - позвонили туда и выяснили, что она уже сутки как выписалась.

- Где же вы шлялись целых три часа? -противным голосом спросила я.

- Запомни, детка, -назидательно заявила бабуля, присаживаясь рядом с Евгением Карловичем и пристраивая свой сверток на коленях, - твоя родная бабуля не шляется, а ездит, гуляет, или перемещается, на худой конец.

- Хорошо, -покивала я, - где же вы перемещались?

- Да где только не перемещались, -ухмыльнулась бабуля, - в основном, мы забирали свой заказ от очень хорошего человека.

- И что же там наваял ваш хороший человек? -спросила Катерина, заправляя салат майонезом.

- А вот что, -ухмыльнулась бабуля и развернула свой сверток. На ее коленях лежала картина руки великого Леонардо да Винчи, вернее, точная ее копия.

- Чтоб я сдохла, -выдохнула я, нащупала стул и тяжело опустилась на него.

- Поживи еще, детка, -похлопала меня по плечу бабуля, - начинается самое интересное.

Я не нашла ничего лучшего, как покориться жестокой судьбе - слишком хорошо я знала, что бабуля считает интересным.

- Это копия? -на всякий случай поинтересовалась я.

- Ну не подлинник же! -возмутилась бабуля моей тупостью, - представь себе: мы бегаем по всему городу с подлинным картоном, завернутым в папиросную бумагу!

- Может, поедим? -тоскливо протянула Катерина.

- И на фига нам эта копия? -проигнорировала я ее стон.

- Ну, -пожала плечами бабуля, - на стрелку с Серегой мы с настоящим картоном потащимся? Мало ли что? Надо подстраховаться.

Я взяла в руки копию и принялась внимательно ее разглядывать. Я, конечно, не искусствовед, но если бы я не знала, что передо мной подделка, я бы решила, что держу в руках подлинного Леонардо.

- Это очень хорошая копия? -невзначай поинтересовалась я.

- Идеальная, -заверил Евгений Карлович, - очень сложно подкопаться - все просчитано до мелочей. Для того, чтобы определить подлинность этого произведения, надо собирать многодневный консилиум дипломированных специалистов, проводить углеродный анализ, заплатить кучу денег…

- А что вы так старались-то? -подозрительно спросила я.

- Милая, -пропела бабуля, - мы с Евгюшей не любим делать что-нибудь наполовину. Его нежный, но цепкий глаз искусствоведа не сможет перенести грубой подделки чего бы то ни было. А уж профессиональное достоинство старого антиквара будет замарано, если он опустится до общения с ширпотребом.

- Ну-ну, -рассеянно покивала я.

- Давайте есть, -проныла Катерина.

- А давайте! -рубанула ладонью воздух бабуля. Катерина подскочила и понеслась за тарелками.

Через пару минут мы сидели в полной и окончательной идиллии. Мне, как хозяйке дома, не досталось тарелки, но я ничуть не расстроилась. Достав из неприкосновенных Пашкиных походных запасов жестяную миску, я чувствовала себя весьма комфортно, заполнив ее доверху салатом и кусками колбасы.

- Знаешь, Галочка, -расслабленно вещала бабуля с набитым ртом, - чего никогда не было в нашей семье - так это культуры трапезы. Порой я изумляюсь, наблюдая за тем, как тонкие, душевные, ранимые и бесконечно интеллигентные люди могут так неприглядно питаться.

Я ничего не ответила, а засунула себе в рот половину помидора, две шпротины, кусок сыра и ломоть хлеба. Пережевывая все это, я с наслаждением прикрыла глаза - жизнь удалась.

- Нет, ты подумай, -продолжала бабуля, - когда я познакомилась с твоим третьим дедом, я пришла в восторг от его прекрасного воспитания и утонченных манер. Он выглядел так, словно только что вернулся с бала в честь государя императора, был элегантен в любой одежде, выражался лихо, изящно и красиво, а выправку имел гусарскую. Через пару месяцев я была приглашена на обед в его семью для того, чтобы его родители посмотрели на счастье всей жизни их сына. Первым, что я увидела, были огромные, уродливые куски помидоров, которые лежали на блюде. В этой семье не соблюдали очередность блюд - вся еда сразу выставлялась на стол и в немыслимом сочетании поедалась. Им было плевать на оформление пищи и утонченную кулинарию. А что творилось за столом! Мама перекладывала куски из своей тарелки в сыновью, он хватал их пальцами и ел, папа держал в руке куриную ногу и обгрызал ее… Но, детка, с каким аппетитом они ели! Невозможно было не присоединиться к этой варварской трапезе. Я почувствовала такой голод, что чуть не проглотила вилку, четыре раза просила добавки и жадно съела кусок рыбы, который мой будущий супруг переложил в мою тарелку из своей. Не поверите, это был самый вкусный обед в моей жизни. С тех пор мы всегда питались только таким образом.

- Я заметил, что в твоей семье, Мария, -осторожно проговорил Евгений Карлович, - всегда нестандартно относились к совместным трапезам. Я приписывал это твоему мощному жизнелюбию.

Я пожала плечами. Сколько себя помню, мы всегда питались только таким образом. С раннего детства меня приучили, что принимать пищу можно двумя способами. Первый способ нормальный, веселый, вкусный и полезный - но практиковать его можно только в тесном семейном кругу. Следуя этому способу, еду можно брать руками, набивать рот всем, что есть на столе, кидаться хлебом, кусать от помидоров и пить соус прямо из соусника. Второй способ был вреден для пищеварения, неприятен и мучительно скучен, однако, именно так полагалось есть в обществе - чопорно, изящно, при помощи ножа и вилки (или палочек), аккуратно, за легкой и непринужденной беседой, маленькими порциями, солидно и очень серьезно.

Всех детей в нашем семействе учили вести себя за столом и так, и так, однако, пафос бабулиной истории был мне не доступен только потому, что первый способ приема пищи я считала нормальным, а второй - противоестественным, приятным только извращенцам.

- Насколько я поняла, -прервала поток моих рассуждений бабуля, - с Серегой вы не состыковались?

- Нет, -грустно покачали головами мы с Катериной, - нас либо посылали подальше, либо говорили, что ни Серегу, ни Прохора, ни Ольгу в глаза никогда не видели.

- Плохо, -покачала головой бабуля, - очень плохо. Где же мы теперь будем искать нашего друга?

- Не знаю, -честно призналась я, - понятия не имею.

- Дадим объявление в газету, -брякнула Катерина, - очень весело будет, просто закачаешься.

- Молодец, -похвалила ее бабуля и налила себе сока, - просто прекрасно. Лучше и быть не может.

Некоторое время мы молчали и внимательно рассматривали скатерть, лежащую на моем кухонном столе. Никаких мыслей относительно поисков Сереги никому в голову не приходило.

- Итак, -подала голос бабуля, - наше прекрасное предприятие слегка зашло в тупик. Для выхода из этого тупика я предлагаю прекрасную тактику, которую активно практикуют буддисты.

- Что за тактика? -встрепенулись мы.

- Для того, чтобы выйти из замкнутого круга, надо приподняться на одну ступень восприятия, -продекламировала бабуля.

- Просто замечательно, -скрестила руки на груди я, - главное - очень понятно.

- Иными словами, -продолжала бабуля, не обращая внимания на мои выпады, - следует на время напрочь забыть о своей проблеме и решение само придет к тебе.

- Ты уверена? -с сомнением протянула я.

- Абсолютно, -заверила меня бабуля, - я всегда так делаю.

- Она всегда так делает, -подтвердил бабулины слова Евгений Карлович, - просто страшно порой становится - кругом черти что творится, а Мария вдруг принимается печь пирог или писать пейзажи…

- Вы предлагаете нам писать пейзажи, Марья Степановна? -ужаснулась Катерина.

- Сразу предупреждаю, -высказалась я, - то, что эта особа малевала в школе на уроках рисования, не поддавалось никакому логическому анализу.

- У меня оригинальное видение мира, -с тихим достоинством заметила Катерина.

Я не стала разубеждать ее в этом. Оригинальное видение - ради бога. Лишь одна я знаю, как плакала преподавательница рисования после того, как Катерина принесла домашнее задание - открытку для ветеранов к 9 мая. Тонкая душевная организация бедной женщины не выдержала созерцания подобного кошмара.

- К черту пейзажи, -скривилась бабуля, которая тоже видела Катеринины произведения, - предлагаю сделать все гораздо проще - завалиться спать.

- Спать? -возмутились мы, - так рано еще!

- На часы посмотрите, -усмехнулась бабуля, - двенадцатый час. Постелим, отметимся у Иванова и вперед - набираться свежих сил.

Одного взгляда на часы мне хватило для того, чтобы понять, насколько я устала за этот день. Здоровье, подорванное роскошной жизнью, тоже давало о себе знать и вообще - слова бабули произвели на всю нашу нестройную команду волшебное действие - мы стали зевать и сонно жмуриться. Даже живчик Евгений Карлович потянулся с хрустом и заявил, что вздремнуть пару часиков было бы неплохо. Я же понимала, что парой часиков тут вряд ли отделаешься.

Дальше мы действовали по строго заведенному плану. Евгению Карловичу постелили на кухне, бабуля устроилась в гостиной, а мы с Катериной заняли нашу с Пашкой спальню. Разобравшись с очередью в ванную и совершив свой скромный вечерний туалет, мы пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по разным комнатам.

Откатившись подальше от Катерины, которая имела неприятную привычку брыкаться во сне, я завернулась в одеяло и подоткнула поудобнее подушку. Мягкие объятия сна ласково приняли меня. Гомон мыслей, роящихся в моей бедной голове, потихоньку утихал, на задний план отходили поддельные и настоящие картоны, бандиты, злодейские злодеи, страшные угрозы, нечеловеческие усилия воли, погромы, разбазаривание семейного имущества… По моему телу разлилась приятная истома, виски перестали ныть, а в руках не было никакой силы. Меня убаюкивала и покачивала легкая дрема, глаза слиплись сами собой, а губы расплылись в блаженной улыбке.

Казалось, что я медленно плыву в теплой, как молоко воде, мягкие волны плещутся у моего лица, лаская щеки, где-то над головой пронзительно кричат чайки, а нежные речные травы щекочут мою спину…

Я отчаянно рискую

Мы с Катериной несли крохотную девочку, сидящую в тазу. Девочка лукаво поглядывала на нас, а мы тащили ее из последних сил - ребенок был довольно увесистый. Девчушка подняла на меня глаза и задала мне вопрос:

- Какой пуговицей ты хотела бы быть?

- Серой, круглой и костяной, -ответила я, а дитя, сидящее в тазу, открыло рот и принялось пронзительно тренькать. Катерина, широко улыбаясь, смотрела на меня, а девочка тренькала и тренькала - пронзительно и настойчиво. Я попыталась зажать уши, но противное треньканье доставало меня везде, от него было не спрятаться…

Со стоном я открыла глаза. Рядом со мной лежала трубка телефона и разрывалась от звонков. Я бросила взгляд на светящийся циферблат часов, стоящих у меня в изголовье - четвертый час ночи. Кого это так разбирает?

Я включила разрывающуюся трубку и тихим хриплым голосом пробормотала:

- Да.

- Галина? -прошелестел у уха очень знакомый голос.

- Кто это? -язык со сна отказывался слушаться напрочь.

- Это Сергей, не узнаешь?

- Че надо? -злобно выпалила я. Услышав его голос я взбесилась - тоже мне, коварный соблазнитель замужних женщин, совратитель малолетних - тьфу!

- Поговорить, -примирительно заговорил Серега, - просто поговорить.

- Говори, -прошипела я, - на здоровье, где хочешь и с кем хочешь. Я с тобой уже наговорилась - до сих пор голова болит.

Немного мы помолчали, лишь слышалось Серегино дыхание в трубке. За это время я успела слегка проснуться и вознести сотню похвал бабулиной практике преодоления затруднений, или как она там вчера это назвала.

- Слышь, -нарушил телефонное молчание в темноте Серега, - вы нам картон лучше отдайте.

- Да запросто, -возликовала я, окончательно проснувшись, - хоть сейчас.

- Сейчас? -оживился Серега, - это нам вполне подходит.

- Кому это -«нам»? - подозрительно спросила я.

- Мне, брату и маме, -ответил тот, - что вы хотите за картон?

- Денег, -выпалила я, - много денег. Думаю, вы можете это себе позволить.

- Сколько денег? -поинтересовался Серега. Я принялась мучительно соображать. Вот сумму-то мы как раз и не обговорили. Мне стало стыдно - так лохануться в самом ответственном вопросе.

- Ну? -спросил Серега, озадаченный моим молчанием.

- Много, -тупо ответила я.

- Много не мало, -ухмыльнулся Серега, - а если конкретней?

- Сколько вы получили за кражу картона? -сделала пробный прыжок я. Серега назвал такую сумму, что у меня от волнения вспотели ладони. Во мне проснулась дремучая жадность - таких деньжищ я не держала в руках ни разу в жизни.

- Давай все, -заявила я, - иначе сделка не состоится, понял?

- Понял, -медленно проговорил Серега. - Мне надо посоветоваться, - добавил он после непродолжительного молчания, - с семьей.

- Валяй, -великодушно разрешила я и в телефонной трубке послышалось шуршание - Серега прикрыл свою трубку ладонью. Послышались приглушенные голоса - слов не разобрать, но обсуждение шло довольно экспрессивно.

- Мы согласны, -вернулся ко мне Серега, - согласны, хоть условия нашего договора и выходят за всякие рамки.

- Бабушке своей расскажи, -буркнула я.

- В отличие от некоторых, -оскорбился Серега, - у меня нет бабушки.

- Твое счастье, -грустно заметила я, - твое счастье…

- Возможно, -неопределенно ответил мой собеседник, - где стрелочку забьем?

- Не знаю, -ответила я, - где-нибудь.

- Предлагаю пустырь рядом с твоим домом, -осторожно сказал Серега, - открытое место - маленький простор для маневра.

- Согласна, -покивала я. Меня вдруг разобрала душераздирающая зевота - ничего поделать я с этим не могла и принялась зевать так, что челюсть сворачивало.

- Еще одно, -проговорил Серега, когда я отзевалась, - сделка не состоится, если ты придешь не одна.

- То есть? -не поняла я.

- То есть ты не должна брать на передачу картона свою отвратительную бабульку, -выплюнул Серега, - я даже слышать про нее не могу.

- А Евгения Карловича? -принялась туго соображать я.

- Нет! -отрезал Серега, - никаких Евгениев Карловичей, поняла?

- А Катерину? -робко предложила я.

- Условие окончательное, -отрезал Серега, - мы совершенно вам не доверяем. За те несколько дней, что мы провели вместе, я немного узнал вашу семейку и знаю, что говорю.

- Сам хорош, -обиделась я. Тоже мне! Семейка моя ему не нравится. Он еще моего папочку не видел, пионер.

- Ну так как? -спросил Серега, - согласна?

- Почему я должна тебе доверять? -буркнула я, - о твоей семейке, знаешь ли, тоже легенды ходят - закачаешься.

- А какая нам выгода вас обманывать? -изумился Серега. Я пришла в тихий восторг - просто святая невинность, оскорбленная и оговоренная зложелателями!

- Не отдать деньги и свинтить с картоном, -мстительно припечатала я.

- Будем считать деньги гарантией того, что вы не будете держать на нас зла, милая дама, -пропел Серега. Я удовлетворенно покивала головой - зло держать, конечно, будем, однако, вида не покажем. У нас тоже есть кое-какие представления о чести и достоинстве. Кое-какие…

- Хорошо, -покивала я, - ты тоже приходишь на передачу один - а то как-то нехорошо получается, согласись.

- Лады, -обрадовался Серега, - так ты согласна?

- Согласна, -ответила я, мучительно борясь с зевотой, - ты приходишь на пустырь один с деньгами, я - одна и с картоном. Мы меняемся и забываем о существовании друг друга. Договорились?

- Договорились, -ликовал Серега, - через полчаса жду тебя на пустыре.

- Ты на крыльях, что ли, домчишься? -сварливо поинтересовалась я.

- Я тут недалеко, -ответил Серега и отключился.

Я замороченно посмотрела на телефонную трубку. Весь мой сон как рукой сняло - словно и не было его. Посидев так немного я обернулась на Катерину - та спала сном праведника, тихо, как мышка.

Я со стоном спустила ноги на пол. Во мне боролись два чувства. С одной стороны, страшно было отправляться совсем одной на пустырь для того, чтобы встретиться с Серегой. Очень хотелось разбудить бабулю и все ей рассказать. С другой же стороны было страшно обломать сделку века - я передаю Сереге картон, получаю кучу денег и добываю доказательства его причастности к убийству Косого - завлекательная мысль. Бабуля ни за что не отпустит меня одну и испортит все дело.

К тому же, мне надоели постоянные заявления бабули, что позорю наш род, зря ношу гордую фамилию Переваловых и не проявляю основных семейных качеств - отваги, широты души и силы духа. Будет им и отвага, и широта души.

Я подошла к комнате, в которой спала бабуля и прислушалась к ее молодецкому храпу - полный порядок, спит, как сурок. С кухни бабулины рулады заглушал храп Евгения Карловича.

- Тоже мне, герои, -прошептала я себе под нос и тихо проскользнула в свою комнату. Там я облачилась в джинсы и черную рубашку, надела мягкие, пружинящие кроссовки и Пашкину кепку, в которой он обычно ездит отдыхать. Потом я быстренько достала из стола сверхчувствительный диктофон, который мне подарила мамуля на окончание института, проверила, есть ли в нем пленка, и засунула его в нагрудный карман.

Просочившись на кухню, я подхватила поддельный картон и потихоньку протопала к двери. У зеркала я задержалась на секунду, придирчиво оглядывая свое отражение, призрачно маячившее в темном стекле. Я осталась очень довольна своим видом. Агент 007 - ни дать, ни взять.

Я бесшумно открыла дверь и вывалилась в пыльную прохладу лестничной площадки. Там было гулко и пусто, только лампа дневного света тихо стрекотала, пока я ждала лифт.

Спустившись вниз, я вышла из подъезда и направилась к пустырю. В лицо дул теплый свежий ветер раннего утра. На улице царила предрассветная мгла, когда восточный край неба еще не розовеет бледным светом, а под ногами стелется темная дымка. Мои шаги гулко отзывались в ночной тишине, и я невольно принялась красться, как вор. Вообще, зрелище я сейчас представляла из себя крайне подозрительное - ненормальная девица в криво надвинутой кепке крадется, зажав подмышкой довольно внушительный сверток. На месте какого-нибудь представителя власти, я бы непременно заинтересовалась своей особой и проводила бы себя в местное отделение до выяснения обстоятельств.

В домах, между которыми я плелась к пустырю, мирно светились редкие окна - в это время почти все спали. Одинокие силуэты машин, домов, деревьев, тянущих к небу ветви, четко вырисовывались на фоне чернильного неба.

Внезапно мне стало очень страшно и холодно. Мои зубы предательски застучали, я обхватила себя обеими руками за бока и прибавила шагу. Где-то далеко лаяли собаки. Я поежилась, борясь с предательским желанием повернуть назад и разбудить бабулю. Титаническим усилием воли задушила я в зародыше начинающийся бунт здравого смысла против тупого геройства и продолжила свой путь.

Пустырь, к которому я направлялась, был хорошо мне известен еще со школы. Когда-то там начинал строиться гаражный кооператив, однако, потом строительство почему-то заморозили, и больше никто не предпринимал попыток что-нибудь там возвести. Так и осталось это место бесплатным приложением к парку - огромным куском изрытой земли, на которой не росло ни деревца, рассадником бомжей и бродячих собак. Уж не знаю, чем их так привлекало это место, но посещали его и те, и другие с завидным постоянством. Впрочем, наши бомжи были всем знакомы, а собаки незлобивы, в стаи не сбивались и на людей не бросались. Когда мы учились в школе, это место казалось нам необыкновенно поэтичным и привлекательным. Один черт разберет, почему мы не любили премилый парк, тихий, зеленый и ухоженный. Нет, нас тянуло на грязный, пыльный пустырь. Там из земли торчали всякие проволоки и имелась прекрасная возможность распороть себе ногу, там была куча грязных канав, в которых можно было извозиться как свиньи, там летали тучи мух и недалеко располагалась помойка. Эх, да мог ли сравниться скучный парк с романтичным, полным увлекательных приключений пустырем? Ни в коем случае!

Кто разберет этих детей? В процессе моего взросления восторгов по поводу пустыря становилось все меньше и меньше. Сейчас я с уверенностью могла сказать, что место это довольно неприятное - пустынное, унылое, заросшее крапивой и полынью, короче, совсем неподходящее для молодой барышни в четыре часа утра.

Прекрасно осознавая все вышесказанное, с упорством, достойным лучшего применения, я ломила к месту нашей встречи с Серегой. Внезапно я почувствовала слежку. Это было настолько неприятное чувство, что мурашки по коже побежали, зато я отлично поняла смысл бабулиного высказывания: «Жопой чую». Я прибавила шагу. Чувство не отступало. Я практически побежала. Судя по всему, преследователь шел за мной след в след. Тут на меня напала дремучая паника. Что было прыти понеслась я по улице, свернула во двор, потом нырнула в арку и выбежала с другой стороны двора.

Бедный мой преследователь просто не знал, что я выросла тут и в казаки-разбойники играла столько раз, что никому и не снилось. Именно благодаря этой нехитрой игре знала я все тайные ходы в округе и могла запутать любого, самого опытного следопыта. В два счета пробежалась я по знакомому маршруту, попетляла по дворам и нырнула в какой-то плохо запертый подъезд. Там я вбежала на второй этаж, свернула к квартирам и остановилась, переводя дух. Как это ни странно, чувство, что меня преследуют, отступило и улетучилась. Я постояла в подъезде еще некоторое время, а потом тихо спустилась на первый этаж и вышла на улицу.

Начинало светать. Черное небо потихоньку серело на востоке, и я прибавила шагу, чтобы не опоздать. До пустыря оставалось совсем недалеко. В пару минут достигла я парка, быстро пересекла его и попала на пустырь.

Своего недавнего партнера по танцам я заметила еще издалека. Как оказалось, мысль встретиться на таком открытом месте весьма удачна. Серега замахал мне руками и закричал:

- Стой на месте!

- На фига? -заорала я в ответ.

Наши голоса гулко разносились по всей округе.

- Я не верю, что ты пришла одна!!! -кричал Серега.

- Одна, одна, -заверила я его, останавливаясь.

- Точно? -подозрительность Сереги начала меня потихоньку доставать.

- Точно, -раздраженно ответила я.

- А Марья Степановна? -продолжал допытываться Серега издалека.

- Спит! -заорала я. - Еще вопросы есть?

- Нет, -ответил Серега и бодрым шагом направился ко мне.

- Эй, -я начала потихоньку отступать, - это ты брось… Деньги принес?

- Принес, принес, -покивал Серега, нехорошо улыбаясь и демонстрируя мне совершенно пустые руки. Жгучая обида затопила мое сердце. Ту сумму денег, которую он назвал мне, вряд ли можно было уместить в карманах или за ремнем брюк.

- Ты что это задумал? -пробормотала я жалобно, быстро отступая назад.

- Сейчас узнаешь, -зловеще ухмыльнулся Серега и тут я поняла, какую потрясающую глупость совершила. Весь идиотизм моего поступка открылся мне как на ладони, я подхватила ноги в руки, развернулась и резво, как заяц, побежала прочь от Сереги.

- Стой! -кричал он мне вслед, - стой, я все объясню, - но я гнала прочь, что было сил. Некоторое время мне удавалось вполне успешно отрываться от него. Вся беда состояла в том, что побежала я не по направлению к своему дому, а вглубь пустыря. Вскоре я начала уставать, задыхаться, и тогда Серега прыгнул на меня сзади. Вдвоем повалились мы на землю и покатились в какую-то яму.

Я отбивалась, что было силы, и, судя по всему, довольно успешно. На меня накатило дежавю, и я поняла, что уже однажды мы боролись с Серегой - там, в моем подъезде. Тут-то я и вспомнила про абсолютное оружие, которым обладала - мерзкий, громкий голос.

Я открыла рот и завопила так противно, как только могла. Я была великолепна. Подобного крика мне еще не приходилось извлекать из своих связок - бабуля бы гордилась мной, если бы только слышала мое вокальное выступление. Крик этот был выше всяких похвал, он был великолепен, потрясающ. У него был один недостаток - получился этот вопль крайне недолгим.

Поморщившись, Серега коротко размахнулся и врезал мне по голове. Я захлебнулась своим воплем, некоторое время изумленно смотрела на Серегу, а потом мир вокруг меня вдруг потемнел и обрушился в пропасть.

Странное ощущение.

Кто на нас с бабулей?

- Кажется, ты слегка перестарался, -послышался далекий, как через вату женский голос.

- Эту катком переехать можно -ей хоть бы хны, - ответил Серега. - Видели бы вы, сколько она пьет - страх кромешный, ни в одном глазу. Я думал, после абсента она от одного глотка упадет.

- И что? -в первом голосе слышался живейший интерес. Слабой рукой нащупала я диктофон в кармане и попыталась включить запись. С третьей попытки это мне удалось. Меланхолично подивилась я своей журналистской закалке, оставшейся еще с тех времен, когда я зарабатывала себе на хлеб насущный нелегким трудом корреспондента-папарацци.

- Да я чуть не обалдел, -заливался соловьем в то время Серега, - пока две бутылки кагора крепленого в нее не влил - не угомонилась.

Выслушивая подробности моего спаивания, я поморщилась и мученически застонала.

- О! -обрадовался Серега, - я же говорил, что ей все нипочем.

Меня весьма неласково потыкали ногой. Я скорчилась и приоткрыла глаза. В лицо мне бил яркий свет, и я не увидела ровным счетом ничего.

- …, -веско сказала я, -…

- Ай-ай-ай, как нехорошо барышням так выражаться, -протянул Серега, - как голова?

- Твоими, блин, молитвами, -буркнула я, стараясь сфокусировать свой взгляд, - козел, - добавила я, немного подумав.

- Слышишь, Серега, -послышался незнакомый мужской голос, - может быть, пристрелим ее на хрен? Картон у нас, что еще нужно?

- Во-первых, -прошипел Серега, - перестань ей в морду фонариком светить.

Яркий свет сразу сменился на кромешную тьму с плавающим в ней зеленоватым, фосфоресцирующим пятном. Я помотала головой, и зрение стало потихоньку возвращаться ко мне. Первым, что я увидела, было озабоченное Серегино лицо, маячившее надо мной.

- Убери свою противную рожу, -прошептала я, борясь с сонной одурью, навалившейся на меня, - видеть ее не могу, - я попыталась оглядеться по сторонам. Оказалось, что я по-прежнему лежу в грязной яме на пустыре, а надо мной стоит вся веселая семейка. Поскольку мне было мучительно больно и неудобно поднимать глаза, созерцала я в основном их ноги.

- Странно, -пожал плечами Серега, - раньше тебе она нравилась.

- Тьфу, -обреченно сказала я и смежила веки.

- А, может, пристрелим ее на хрен? -продолжал настаивать кто-то. Я открыла глаза и попыталась нашарить взглядом человека, который так страстно желал моей скорейшей кончины. Повертев головой некоторое время, я увидела мужика, который потерял ключи в парке - Прохора.

- А ты вообще молчи, -заявила я ему, - если бы не ты, гад, всего этого вообще не было.

- По-моему, ты врезал ей слишком сильно, -пробурчала женщина. Я перевела глаза на нее. Конечно! Приятно снова увидеться - Раиса Захаровна собственной персоной, кто же еще.

- Как самочувствие? -весело спросила я ее.

- Слышите, мальчики, -возмутилась Раиса Захаровна, - а, может, правда ее на хрен пристрелить?

Странно, но такое обилие разговоров о том, что меня пора пристрелить, совершенно не вызвала у меня страха. То ли и правда меня по голове слишком сильно Серега отоварил, то ли на краю пропасти во мне вдруг открылась непобедимая фамильная храбрость, только почему-то я совершенно не боялась. Канава, в которой я лежала, была мягкой, теплой и удобной, беседа наша текла непринужденно, и во мне не намечалось и следов паники. Не знаю, как они, а я могла лежать так целую вечность.

- Да стреляйте, блин, -сказала я и глупо заулыбалась, - кишка тонка.

- Пригодишься еще, -людоедски ухмыльнулся Серега, - бабка твоя мерзкая еще попляшет…

- И зачем же я вам нужна? -невинно спросила я. Нет, определенно, стаж и опыт не пропьешь. Если бы на первом курсе института мне бы сказали, что я буду брать интервью у настоящих преступников, лежа в канаве, причем, от этой работы будет зависеть моя жизнь и честь семьи, я бы рассмеялась в лицо этому человеку. А сейчас ничего, совсем не смешно…

- А мы бабку твою, -заявил Серега, - перед фактом поставим: или она берет на себя убийство Косого и ребят, или ее любимую внучечку почикают ножичком на кусочки…

Вот тут мне стало страшно. Пристрелить - это одно дело, но вот ножичком, на кусочки… Мои зубы снова предательски застучали.

- А-а-а, -протянул Серега, - страшно стало?

- Н-ну да, -меня била нервная дрожь.

- То-то же, -назидательно сказал Серега, - будешь знать, как чужие ключи красть.

Все замолчали. Прохор беспокойно курил, их матушка ходила из стороны в сторону, а Серега выжидающе смотрел на меня. Я решила продолжить интервью, припоминая, сколько пленки осталось у меня в диктофоне.

- Слышь, Серег, -попросила я тихо, - можно тебе вопрос задать?

- Почему нет? -великодушно согласился тот, - задавай, кто же тебе мешает?

- Зачем вы Косого пристрелили? Мешал он вам, что ли?

- А если мешал? -обозлился Серега. - Брал на себя слишком много, начальником большим себя возомнил. Сам дурак дураком, а каждый день: «Серега, подай», «Серега, принеси»…

- Только из-за этого? -изумилась я.

- Что ты привязалась? -вспыхнул, как сухой порох Серега, - пристрелили и пристрелили.

- И тебя пристрелим, -вставил Прохор.

- Заткнись, -зло бросил ему Серега.

- Мам, -возмутился Прохор, - ну чего он опять?

- Заткнись, -обернулась к нему Раиса Захаровна.

Все снова замолчали. Я уныло шмыгала носом и пыталась поудобней устроиться в своей канаве. Ничего не получалась. С неудовольствием я стала замечать, что канава эта не такая уж и теплая - теперь холод пробирал меня до костей.

- И где же вы меня держать будете? -поинтересовалась я, энергично дергаясь, чтобы согреться.

- А вот этого тебе знать не надо, -отрезала Раиса Захаровна, - поднимайте ее, мальчики, - бросила она своим сыночкам.

Если честно, покидать канаву, несмотря на некоторые неудобства, которые она мне причиняла, совсем не хотелось. В конце концов, канава эта была вполне удобной и приятной, а черт его знает, куда повезут меня эти милые люди.

- Хочу предупредить, -заметила я, - меня очень сильно тошнит, и первый, кто начнет меня поднимать, в этом убедится на практике.

Начавшие было подступать ко мне, Серега с Прохором замерли на месте.

- Иди первый, -галантно пропустил брата вперед Серега.

- Да ладно уж, я тут постою… -скромно ответил Прохор, - можешь идти ты.

- Ее кто-нибудь поднимет, или нет? -сварливо прикрикнула на сыновей Раиса Захаровна.

- Ма, -проныл Прохор, - она говорит, что ее тошнит.

- Ну и что? -взбесилась Раиса Захаровна, - что нам до этого? Меня, может, тоже до сих пор тошнит…

Я припомнила, как Раиса Захаровна почивала на моей кухне и тихо захихикала.

- Ма, -снова протянул Прохор, - может, пристрелим ее тут, а бабке скажем, что она у нас живая, а?

- Дурак, -выплюнула Раиса Захаровна, - а как мы докажем, что она до сих пор жива?

- Я ее поднимать не буду… -захныкал Прохор, как капризный детсадовец.

- Меня очень тошнит, -провещала я из своей канавы, - а еще я хочу в туалет…

- Заткнись, -прошипела Раиса Захаровна, - заткнись, или хуже будет.

- Я не виновата, -грустно замечала я, - никто не просил вас меня так сильно по голове бить. Теперь сами расхлебывайте. Вот, - я сделала вид, что прислушиваюсь к своему физическому состоянию, - сейчас начнется.

- Черт с ней, -взвыла Раиса Захаровна, - хватайте ее - и в машину!

С отвращением Серега полез в мою канаву, подхватил меня под руки и попытался вытащить оттуда. Я совершенно не собиралась помогать ему.

- Ударишь меня, -заметила я на всякий случай, - меня будет тошнить еще больше.

- …, -выразил свое отношение к происходящему Серега.

- Я еще и машину вам всю загажу, -тихо предупредила я семейство.

Между тем, Сереге все-таки удалось вытащить меня из канавы. Он взвалил себе на плечо мое бренное тело и поволок куда-то. Земля перед моими глазами перевернулась, закружилась и принялась покачиваться в такт Серегиным шагам. Поскольку Серега перевесил меня через плечо головой назад, видеть я могла лишь уже пройденный путь и крепкий зад своего коняшки. Тут меня и правда замутило, только сил проинформировать об этом окружающих у меня уже не было, да и шутка, повторенная многократно, теряет свою соль.

- Суки, -тихо выдохнула я, борясь с тошнотой.

- Молчи, -прошипел Серега, волоча меня куда-то.

- Не бойтесь, мальчики, -бодренько говорила Раиса Захаровна, - мы под нее одеялко подстелим…

- А если что -пристрелим на хрен, - с затаенным восторгом радовался Прохор.

- Спасибо, -не сказать, чтобы эта мысль привела меня в восторг. - Ольга Семеновна, - обратилась я к их отвратительной мамаше, - вы никогда не задумывались о том, что у вашего родного сына не все в порядке с головой?

Раиса Захаровна глухо зарычала, подбежала ко мне и попыталась пихнуть меня побольнее.

- Но-но, -Серега попытался спасти мое бренное тело от ударов, - ей надо сохранить хоть какой-то товарный вид.

Некоторое время мы представляли собой весьма интересную картину - Раиса Захаровна бойко прыгала вокруг Сереги и пыталась навалять мне люлей, а Серега неуклюже уворачивался и убегал от мамочки со мной наперевес. Лично я могла провести так довольно долго времени - от меня не требовалось никаких действий. Я расслабилась, покорилась судьбе и принялась ждать, когда же все наконец устанут. Ждать пришлось недолго.

Попрыгав немного, Раиса Захаровна остановилась, тяжело переводя дух. Отдыхая, мать с сыном помолчали, а потом, не говоря ни слова, отправились дальше. Я обмякла и уткнулась в плечо Сереге.

- Тошнит? -подозрительно спросил тот.

- Время покажет, -философски заметила я, - зачем торопиться? У нас столько времени побыть наедине, вдвоем…

Мой страстный монолог был прерван сильным толчком. Серега довольно неласково швырнул меня на землю рядом с машиной, до которой мы все-таки добрели с грехом пополам.

- Вставай, -легонько попинала меня ногой Раиса Захаровна.

- Не встану, -протянула я противным голосом.

- Вставай! -завопила Раиса Захаровна и принялась пинать меня ногами. Пришлось повиноваться. Я вскочила с земли очень резво и отбежала в сторону. Семейка с интересом наблюдала за мной. Как затравленный зверь, принялась я оглядываться по сторонам - машина была припаркована к бордюру дороги, примыкающей к пустырю. Место настолько безлюдное, что хоть плачь - ни одного человека, ни одной машины, словно в этом городе разом вымерли все жители.

Я сделала еще один шаг в сторону. Удивительно, но никто даже не почесался. Тогда я из чистого любопытства попыталась пробежаться.

- Эй! -остановил меня окрик Прохора, - я бы на твоем месте не рыпался.

Я обернулась и увидела черное дуло пистолета, направленное прямо на меня.

- Поняла, -я остановилась и неуверенно застыла на месте, - не дура, - примирительно бормотала я, - была бы дура - не поняла…

- Иди сюда, -Прохор по-прежнему держал меня на мушке. Я принялась мелкими шажками приближаться к машине своих похитителей (насколько я понимаю, на суде это расценили бы как похищение).

Раиса Захаровна копалась в багажнике, доставая оттуда одеяло, Серега заглянул по пояс в машину, а Прохор небрежно поигрывал пистолетом. Тут послышался душераздирающий рев автомобильного мотора. Я завертела головой в поисках источника этого звука, и через пару секунд с безумным восторгом увидела бабулину волгу. Не останавливаясь, волга перелетела через бордюр и на полном ходу сшибла с ног Прохора, который не только выстрелить не успел - пикнуть. Словно тряпичная кукла, взмыл он в воздух и тяжело плюхнулся на землю.

Тем временем волга слегка подала назад, остановилась, и через секунду из нее вылетела бабуля. Она была зла, как тысяча чертей. В руке бабуля сжимала монтировку - жуткое зрелище.

- Бабушка! -я кинулась к ней.

- Я тебя потом убью, паршивка, -прошипела бабуля и кинулась в самую гущу злоумышленников. Первым делом бабуля точным ударом монтировки выбила пистолет из руки начавшего было подниматься Прохора. Затем несчастная Раиса Захаровна была прихлопнута крышкой капота. Потом досталось Сереге - с разворотом бабуля засветила ему монтировкой в челюсть. Серега коротко ойкнул и осел на землю. На бабулином лице расплылось выражение величайшего удовольствия.

Вся эта битва происходила в страшной тишине, как четко отрепетированный танец. Бабуля плясала в этой постановке ведущую партию, а гадское семейство выступало на подтанцовках.

Не теряя времени даром, я подскочила к машине бандитской семейки и единым рывком вытащила из нее наш картон. Хоть и подделка, а симпатичная вещь, наверняка денег стоит. Не успела я вылезти из вражеской машины, как бабуля подхватила меня под руку, запихнула в свою волгу и дала по газам. Меня просто размазало по соседнему с водителем сидению.

Вслед нам неслись выстрелы - судя по всему, Прохор вышел из ступора и принялся палить по нам. Бабуля лихо рулила и через несколько секунд выстрелы эти слышались уже где-то далеко, а потом и вовсе стихли.

Я заморочено мотала головой, стараясь избавиться от нарастающего шума в ушах. Бабуля упорно молчала, но по ее выражению лица можно было сказать, что сейчас у нее из макушки пойдет пар, она с трудом сдерживала ярость, бурлящую в ней.

- А… а где Катерина с Евгением Карловичем? -робко осведомилась я.

- Где, где… -злобно бросила мне бабуля, - по улицам ездят и тебя, идиотку, ищут. Я нашла тебя первой. Держи телефон, - бабуля швырнула мне свой лапоть, - и звони Евгению Карловичу, что нашлась и жива.

- Я не знаю его телефона, -грустно сказала я.

- В книжке записной посмотри, -прошипела бабуля и я послушно закопалась в меню бабулиного чуда мобильной связи, с изумлением обнаружив, что в нем есть телефонная книжка. Обнаружив телефон Евгения Карловича я нажала на кнопку соединения и услышала взволнованный Катеринин голос:

- Ало? Неужто нашлась?

- Катька, -сумела только сказать я и вдруг заревела.

- Галка!!! -заорала Катерина, - живая, живая! - на заднем фоне слышались ликующие восклицания Евгения Карловича, - мы уж тут столько всего передумали ужасного, Галка, живая! Ты не ранена? - опомнилась она.

- Вроде нет, -я посмотрела на свою бледную, перемазанную землей физиономию в зеркало заднего вида, - но выгляжу, как дерьмо, - под правым глазом у меня медленно расплывался багрово-фиолетовый синяк.

- Помоем, -заверила меня Катерина, - главное, что живая… Ой, тут Евгений Карлович Марью Степановну требует… До скорого!

- Тебя, -я протянула телефон бабуле.

Бабуля выхватила у меня трубку и гаркнула в нее:

- Да! Да! Да, Евгюша. Нет, никого не убила. Мы просто смотались. Знаешь, дорогой, если бы я была не одна, и на мне не висела бы Галка в полуобморочном состоянии, я, может быть, и переубивала бы их там всех. Но у них был пистолет, и мое появление прокатило только благодаря внезапности… Хорошо… Через минуту мы там будем.

Еще минуту мы промолчали. Бабуля выжимала в пол педаль газа, а я откинулась на спинку сидения и попыталась думать о вечном. Получалось слабо. В голове не было ни единой мысли, вообще ни одной. Только слезы текли из-под опущенных век - ничего не могла с ними поделать.

Тут бабуля резко затормозила, и я полетела носом вперед. Пришлось открыть глаза и оглядеться по сторонам.

Первым, что я увидела, это была плачущая бабуля.

- Бабуль, ты что? -зашептала я, гладя ее по волосам. Видеть нашего матриарха в таком состоянии для меня было настолько непривычно, что я совершенно растерялась.

- Дура, -бормотала бабуля, - чтоб я еще раз куда-нибудь тебя одну отпустила… Мы же следили тогда за тобой, а ты вдруг как заяц принялась метаться и след тебя простыл… Конечно, весьма похвально, но я думала, что сдурею на старости лет…

- Бабуль, ну не надо, -я крепко обняла ее, а она обхватила меня рукой так, что я чуть не задохнулась.

- Если ты, детка, -отчетливо прошептала бабуля, - если ты, паршивка, еще раз такое выкинешь, я сама, своими руками тебя убью, ты слышишь?

Я принялась молча кивать и реветь вместе с бабулей. Мы бормотали что-то невразумительное и клялись друг другу в вечной любви. Через некоторое время бурный поток наших рыданий стал потихоньку спадать.

- Ладно, -пробурчала бабуля, вырвалась из моих объятий и полезла в бардачок за носовым платком, - развели сырость, две клуши…

Я молча хлюпала носом и пыталась вытереть слезы.

- Ну-ка, -бабуля взяла меня за подбородок и повернула к свету, - ну-ка… Извозилась-то как… - бабуля принялась вытирать мою покоцанную физиономию своим платком, приговаривая, - синяк - это ерунда, пусть это будет твоя самая страшная травма в жизни. Сейчас мы тебе его замажем - следа не останется, вот увидишь.

Я продолжала хлюпать носом и подвывать. Бабуля выпустила меня и просто ждала, пока я успокоюсь. Через некоторое время мне и правда, слегка надоело истериковать. Я еще некоторое время повсхлипывала, но уже без боевого задора. Потом поток моих рыданий прекратился вообще.

Тут я вспомнила, что я не только большая дура, но и простой и скромный герой. В бурном восторге полезла я в карман и извлекла из него диктофон.

- Бабуль, -тихо проговорила я, - мы можем идти к Папе.

- Не поняла, детка? -вскинула бровь бабуля.

- На этой кассете, -я величественно потрясла диктофоном, - записано признание Сереги в убийстве Косого.

- Значит, вот как? -бабуля посмотрела на меня и вдруг расхохоталась от души, - я знала, - всхлипывала она, - что ты из нашей породы! Знала, детка! Молодец!

Я хотела скромно улыбнуться, склонить голову и произнести короткую речь (что-то вроде того, что звезды обычно толкают на вручении Оскара), однако сил не осталось даже на то, чтобы лишний раз указать бабуле на то, как она ошибалась на мой счет, обзываясь рохлей и мямлей.

Я промотала пленку в диктофоне и нажала кнопку воспроизведения. Из динамиков поплыл тихий Серегин голос:

- …дурак дураком, а каждый день: «Серега, подай», «Серега, принеси»…

Бабуля засияла как начищенный пятак.

Светало.

Торжественная песнь про бесшабашный авантюризм

- Мне страшно, -тихо прошептала мне на ухо Катерина.

- Почему шепотом? -в тон ей спросила я, внимательно оглядывая в зеркало заднего вида свой тщательно замазанный фингал. Благодаря ему мое лицо существенно раздалось вширь и производило впечатление крайне неоднозначное.

- Потому что страшно, -ответила Катерина, поправляя мой зачес, прикрывавший расцарапанную щеку.

По приезде домой меня долго отмывали в ванной, ругали, хвалили, сто раз прослушали мою пленку, дивились многоцветию моих синяков и обещали снять мне голову в случае повторения прошедшей ночи. Впрочем, надо отдать должное правде - бабуля и себя ругала на чем свет стоит за то, что позволила мне уйти от их с Евгением Карловичем слежки. Я помалкивала, пила кофе и куталась в Пашкин купальный халат.

С налета решив проблему этического характера, когда лучше позвонить Иванову - в восемь или в девять, мы подняли его из постели в шесть часов утра и заявили, что готовы предоставить доказательства своей невиновности и передать картон Тульскому почитателю великого итальянца.

Мы сговорились встретиться в полдень, из Тулы на личном вертолете вылетел Малыш, а мы попытались подремать. Удалось нам это с переменным успехом. Полежав пять минут с закрытыми глазами, мы повскакивали с постелей, сошлись на кухне и принялись обсуждать свою дальнейшую судьбу.

Честно говоря, обсудить было что. В пылу событий последних суток мы как-то не заметили, что с легкой душой и чистым сердцем оставили на потом решение одной небольшой проблемы - кому возвратить картон. Никому из нас не хотелось оказаться между молотом и наковальней, однако путей разрешения нашего вопроса было всего два. Следуя по первому, мы отдавали картон бандитам, а направляясь по второму - истинному владельцу-депутату.

Правда, бабуля предложила третий выход - взять картон и уехать в Тимбукту, но этот план был отвергнут сразу же и с негодованием. Во-первых, мы слабо представляли себе, где находится эта самая Тимбукту. Во-вторых, ни у кого не было гарантии, что там нас не достанут страстные почитатели искусства, итальянского Возрождения и Леонардо да Винчи в частности.

Все проголосовали за бандитов. Хотя бы потому, что они обложили нас плотным кольцом и натиск с их стороны был неизмеримо больше, чем со стороны таинственного владельца картона. К тому же, с бандитским Ивановым мы держали телефонную связь и были просто обязаны отстоять перед ним свое доброе имя. Поверьте, никаких тщеславных намерений мы не преследовали, в принципе, наша совесть была чиста и нам было глубоко плевать, что о нашем семействе думает какой-то Папа. Скажем так, это был вопрос выживания.

На бурные дебаты у нас ушло два часа - за построением кошмарных картин бандитского гнева, обрушивающегося на наши головы, время летело незаметно.

Отправив Евгения Карловича за настоящим картоном, мы закрылись в ванной, притащив туда весь мой скудный арсенал косметики. Следующие полтора часа ушли на то, чтобы придать мне удобоваримый вид. В ход пошли всевозможные ухищрения. После получасовых попыток завесить челкой мою непотребную физиономию, бабуля предложила надеть на меня маску. Эта мысль у меня восторга не вызвала, и мы обошлись малой кровью - прикрыли волосами исцарапанную щеку и замазали синяк под глазом с другой стороны сантиметровым слоем тонального крема. Получилось вполне сносно, если смотреть издалека. Ну, и, конечно, в темноте. Желательно, без очков.

К скромному четырехэтажному особняку, находящемуся за МКАДом, мы подъехали без четверти полдень. Кроме нашей машины, во дворе этого дома помещалось еще несколько блестящих, как карамельки, джипов. Вокруг них толпились охранники, застывшие в статичных, но очень живописных позах - Нотр-Дамские грифоны, да и только.

Пока мы с Катериной ахали и восторженно рассматривали Папин особняк, это вдохновенное произведение безумного полета мысли неизвестного архитектора, сверкавшее зеркальными витражами, вившееся коваными лесенками и венчавшееся скромными башенками различной высоты, бабуля с Евгением Карловичем закрыли нас в машине и отбыли под конвоем двух охранников к Папе, наказав нам посидеть тихо пять минут.

Однако эти пять минут растянулись необычайно. Уже битых полчаса торчали мы на заднем сиденье мерседеса Евгения Карловича и изводили себя томительным ожиданием. Бравые двухметровые парни, организованной толпой стоявшие у машин своих хозяев, смотрели на нас с бесстрастными лицами, хотя и не спускали с нас глаз. Судя по всему, мое милое девичье личико не внушало им доверия. Впрочем, не могу их в этом упрекнуть - сложно было найти в тот день человека, которому приглянулся бы мой гордый профиль. Парни уже начинали слегка напрягаться.

Дрожащими руками мы с Катериной подняли стекла и сидели тихо, изредка переговариваясь шепотом.

- А что, -свистела мне на ухо Катерина, - если там у них все пошло не так, как мы планировали?

- Кердык нам, -отвечала я печально, - вот что.

- Ты умеешь водить машину? -нервно интересовалась моя подруга, по лицу которой медленно разливалась мертвенная бледность.

- Умею, -мрачно кивала я, - вперед и назад. Рулить не пробовала ни разу. Самое время научиться, как думаешь?

Почему- то мои слова не вызвали в Катерине никакого восторга, и она тоскливо уставилась в окно. Там охранники молча сверлили нас взглядами. Катерину передернуло и она принялась рассматривать свои руки.

- Я сейчас сойду с ума, -сообщила мне она с нехорошей улыбкой, - хоть это ты понимаешь?

- Понимаю, -пожала плечами я, - отчего бы не понять? Я уже давно сошла с ума, просто переживаю пока небуйную стадию.

Тут один из охранников приложил руку к наушнику, который украшал его коротко стриженую голову и некоторое время с готовностью покивал. На его челе отразился сложный мыслительный процесс, и он бодрым шагом направился к нашей машине.

- Вот-вот, -мрачно покивала Катерина, - убивать нас идет.

Охранник наклонился к нам и осторожно постучал в стекло согнутым в крючок пальцем. Я обреченно опустила стекло - птичьи голоса стали громче и в салон хлынула волна терпких запахов: распаренной на солнце зелени и дорогого мужского одеколона.

- Это… -охранник мучительно сморщился, подбирая нужные слова, - вас это… зовут.

- Куда? -дрожащим голосом пролепетала Катерина, обалдевшая от размеров нашего блестящего собеседника.

- Туда, -кивнул тот на особняк, - выходите.

- Кто зовет? -спросила я странным, надтреснутым голосом.

- Ваши зовут, выходите, -охранник аж побагровел от такой напряженной беседы. - Не бойтесь, - добавил он, немного подумав.

- Вот еще глупости, -вспыхнула я, - когда это мы чего боялись…

Стараясь как можно дольше потянуть время, вывалились мы из машины и принялись неуверенно топтаться на мелкой гранитной крошке.

- Куда идти-то? -спросила Катерина, слегка осмелев.

- За мной, -ответил охранник, и, не оглядываясь, направился ко входу Папиного логова. Мы последовали за ним.

Внутри скромный Папин домик являл собой точную копию квартиры Косого - похоже, и там, и здесь над интерьером поработал один и тот же сумасшедший дизайнер. Странная все-таки у бандитов мода: те же белые, холодные стены, уходящие далеко ввысь, неведомые предметы мебели и жуткие, фантасмагорические скульптуры, изображающие движение галактик и детство человечества. И даже разлапистое неизвестное растение, похожее на осьминога, которому мы дивились у Косого, было младшим братом того монстра, который огромным пуком торчал из стены у Папы.

Катерина скромно прокашлялась. Эхо многократно повторило негромкий звук, и вернуло нам его громоподобным ревом. Катерина снова начала бледнеть.

Тем временем наш проводник довольно резво взбирался по витой лестнице. Мы плелись за ним, спотыкаясь на каждой ступени.

Поднявшись, мы уперлись в маленький темный закуток, а когда вырулили из него, на наши головы хлынул мощный поток света. Мы с Катериной оказались в огромном зале, потолок которого напоминал купол цирка.

В центре зала стоял грандиозный круглый стол со множеством стульев. Во главе этого стола сидел невысокий старичок с клочковатой бородой и кустистыми бровями, а напротив него расположились в несколько напряженных позах бабуля с Евгением Карловичем. Бабуля держала на коленях сверток с картоном. Чуть поодаль размещался мужчина в строгом черном костюме со скорбным выражением лица, чем-то смахивающий на похоронного агента.

- Прямо Камелот со всеми рыцарями круглого стола, -пробурчала я себе под нос.

- Рыцарями чего? -зашептала мне в ухо Катерина.

- Забудь, -отмахнулась я от нее и брякнула, - Здрасте.

Мой голос заметался под высокими сводами и потерялся где-то в сияющих глубинах огромного зала.

- Пришли, уважили старика, -отечески улыбнулся обладатель бороденки, и бабуля с Евгением Карловичем сдержанно хмыкнули. Тут до меня дошло, что этот старикашка в коричневой кофте на пуговицах и есть грозный всевидящий Папа. Стало как-то не по себе.

- Вы проходите, располагайтесь, -как ни в чем ни бывало продолжал тот, - прямо за стол и садитесь, тут у нас все по-простому, без церемоний.

Бабуля с Евгением Карловичем вежливо покачали головами. Мы с Катериной сели за стол и попытались надеть на лица милые улыбки. Уж не знаю, насколько милой получилась улыбка на моей похабной физиономии, но факт остается фактом - я очень старалась.

- Итак, -медовым голоском, глядя мне прямо в переносицу, обратился к нам Папа, - теперь вы расскажите все по порядку.

- Кто, я? -умно спросила я.

- Ты, красавица, ты, -тепло заулыбался Папа, да так, что мороз побежал по коже.

Следующие пять минут были для меня пыткой. Под ласковым Папиным взглядом я вдруг перезабыла все слова, и мысли свои начала формулировать ничуть не изящнее того охранника, что провожал нас в зал.

- Это… -бормотала я, - как его… в общем так… я это… в парк пошла, а там Прохор бежал… э-э-э… и упал. Споткнулся. А я это… удивилась так, он там еще ключи уронил…

Бабуля глухо застонала и, оперевшись на локоть, прикрыла ладонью глаза.

- Как его там… -продолжала я, - ключи у меня, в общем, остались, а Серега на меня в подъезде напал… Ну и ключи отобрать не смог… Я удивилась так… А бабуля и говорит: ключи-то, это… от ячейки, да? Э-э-э… Ну мы и поехали… смотрим - картон… Ну это… удивились жутко, просто очень удивились…

Папа продолжал ласково улыбаться и смотреть на меня, как на родную дочь. Бабуля начинала потихоньку багроветь.

- У девочки шок, -простонала она, - не обращайте на нее внимания, вообще-то обычно она соображает неплохо. Иногда…

- Пусть она сама расскажет, -остановил одним движением руки бабулю Папа, - продолжай, милая.

И я продолжила. Что называется: спрашивали - отвечаем. С чудовищными купюрами и странными междометиями, сбиваясь на каждом слове, запинаясь, городила я такую чушь, которую здравомыслящий человек даже слушать бы не стал. Папа же не перебивал мой сбивчатый рассказ, а лишь смотрел мне прямо в переносицу и улыбался так, что меня бросало то в жар, то в холод. Время тянулось нескончаемо долго, но все же с грехом пополам я как-то добралась до конца.

- В общем, да… бабуля прямо монтировкой как долбанет Сереге по голове… Ну… Серега, конечно, не ждал, удивился так… И мы пое-е-ехали… Вот.

На этих словах мой захватывающий рассказ оборвался сам собой, так как кончились описываемые события. Все присутствующие вздохнули с облегчением. Я перевела дух. Ей-богу, куда легче было еженедельно по два часа вести на радио передачу, чем тут перед Папой исходить риторическим красноречием.

- Интересная история, -задумчиво поскреб свою бороденку Папа, - а теперь ты, чаровница, - повернулся он к Катерине.

Как ни странно, Катерина ни капли не смутилась. Она обворожительно заулыбалась и подалась вперед своим внушительным бюстом. Папа нервно сглотнул и сложил руки на груди. Катерина плавно повела белыми плечами и небрежно погладила рукой свою лебединую шею. Папа поднял одну бровь и подвигал усами. Катерина чуть прогнулась и томно изрекла:

- Я, в принципе, ничего не добавлю… -пела Катерина. Папа выпятил грудь и расправил плечи, - разве что чуть менее эмоционально говорить буду… - Катерина засмеялась низким, грудным смехом и ее пышная грудь волнующе заколыхалась.

Я грустно вздохнула и скучающим взглядом уставилась в потолок. Бабуля громко прокашлялась и заявила:

- Признание Сергея записано. Любая экспертиза определит подлинность голоса на пленке.

Катерина и Папа обернулись на звук ее голоса, словно застигнутые врасплох. Катерина вернула своему роскошному телу нормальное положение, а Папа смущенно засунул руки в карманы своей кофты. Я поймала Катеринин взгляд и при помощи простых мимических средств выразила свое глубокое восхищение ее секретарской закалкой. Катерина томно пожала плечом.

- Э-э-э… -голос Папы звучал менее уверенно, - насколько я понял, - продолжал он после долгого прокашливания, - на сегодня наши разборки закончены. Теперь, я думаю, пора позвать Малыша, которому вы передадите его картинку.

- А я ее посмотрю, -крякнул служащий похоронной конторы, сложив руки на животе и опустив скорбный взгляд в пол, - чтобы не было, как тогда…

Папа достал из кармана своей кофты крошечный мобильник и набрал номер.

- Порешали, -сказал он в трубку после того, как звонок соединился, - заходи, меняться будем.

Бабуля с Евгением Карловичем вежливо захихикали. Я попыталась придать своему лицу достойное выражение. Некоторое время мы сидели молча. Папа отечески улыбался нам и пожирал глазами Катерину, та многозначительно улыбалась ему, бабуля задумчиво поглаживала картон, покоящийся у нее на коленях, Евгений Карлович нервно сцеплял и расцеплял пальцы, а я титаническим усилием воли удерживала милую улыбку на немеющем лице.

«Сейчас мы отдадим Малышу картон, - думала и с меланхоличным восторгом, - и пойдем ко всем чертям, потому что сил уже на всю эту историю нет. А за Серегу я рада… И за братца его поганого… И за мамашу премерзкую их, тоже мне, похитители…». Я поежилась, вспоминая канаву на пустыре, в которой провела столько чудесных минут - глины потом на мне было столько, словно я решила слепить Гомункула - свое точное подобие.

В тот момент, когда я уже всерьез начала обдумывать эту мысль (ну, насчет Гомункула, а что - посуду помоет, за сигаретами сгоняет…) двери зала, где мы сидели, распахнулись, и перед нашими светлыми очами предстал человек-гора. Затаив дыхание, смотрела я на эту массу жира, облаченную в светлый шелковый костюм размера восьмидесятого, и погружалась в тихий восторг. Визитер плавно проплыл к Папе, тревожа свои колышущиеся жиры, и горячо с ним побратался.

- Как твои дела, дорогой? -нежно спросил его папа, топорща свою бороденку.

- Потихоньку, -ответил объемный товарищ звонким пионерским голосом, а гулкое эхо уносило его слова далеко под высокие своды зала, - как у всех Малышей - дела маленькие, обиды тихие, зато радость большая и всеобщая.

- Ты про обиды тут особенно-то не говори, -вкрадчиво сказал Папа таким голосом, что жутко сделалось, - у нас тут тоже огорчения вышли, а мы мирно сидим, ровно.

- Кто тут старое помянет, тому тошно станет, -пошел на попятную Малыш. Нежный румянец начал разливаться по его жирным щекам.

«Хорошо в Туле кушают», - подумала я, разглядывая фаната мастера Леонардо.

- Рад, -медленно проговорил Папа, - что мы это понимаем.

Бабуля, молчавшая до этого момента, громко прокашлялась и заявила:

- Насколько я поняла, здесь собрались искренние почитатели итальянского высокого Возрождения?

- Че? -осоловело уставился на бабулю Малыш.

- Картинку тебе принесли, милый, -грустно вздохнул Папа, - последняя воля Косого - закон. Получай товар, -Папа кивнул бабуле. Та широким жестом разорвала свой сверток, извлекла картон на свет и шваркнула его на стол. Евгений Карлович болезненно поморщился, так, словно об полированную крышку приложили его.

Увидев картон, Малыш застыл, как каменное изваяние. Не в силах вымолвить ни слова, он протянул к нему жирные пальцы, да так и замер на полпути. Глаза его увлажнились, и по сытым румяным щекам потекли предательские слезы.

Все присутствующие тактично отвернулись, давая ему время совладать с собой.

Некоторое время Малыш сидел неподвижно, а потом схватил картон и принялся водить по нему пальцами, жадно вглядываясь в причудливое переплетение линий. К обезумевшему от счастья Малышу подошел оценщик и тактично заглянул ему через плечо, не решаясь отобрать у него произведение боготворимого Леонардо. Он рассматривал картон, поменял две пары очков, изучил края, придирчиво сверлил взглядом какие-то детали, а потом выпрямился, коротко кивнул Папе и удалился из зала. Казалось, что Малыш даже не заметил всех этих манипуляций. Его внимание всецело было поглощено картоном.

- Деньги людям передай, -тактично напомнил ему Папа. Малыш оторвался от картона, обводя нас таким взглядом, словно не очень хорошо понимал, где находится.

- День-ги, -по слогам проговорила бабуля, медленно покачивая рукой перед помутнившимися глазами Малыша, - бумажки такие.

- А… -Малыш достал из-за пазухи пухлый конверт такого объема, что я радостно взвыла, и небрежно выложил его перед нами с Катериной. Я заграбастала конверт и вцепилась в него бульдожьей хваткой.

Воцарилась гнетущая тишина.

Некоторое время мы вежливо улыбались друг другу, кивали и пожимали плечами. Когда набор невербальных средств общения иссяк, бабуля, помявшись недолго, как перед прыжком в холодную воду, проговорила:

- Ну… мы пойдем?

- Вам уже пора? -вскинул бороденку Папа.

- К сожаленью, не смеем вас задерживать, -галантно вывернулся Евгений Карлович.

- Ну что ж, -Папа с грустью посмотрел на Катерину, - наше вам…

- Всегда к вашим услугам, -очаровательно заулыбалась бабуля, поднимаясь первой. За ней повскакивала вся наша нестройная команда-ураган и принялась нестройно прощаться.

- У нас было очень мало времени, -мурлыкала Катерина.

- Всего вам самого наилучшего, -щебетала я, поправляя челку, коварно открывшую расцарапанную щеку.

- Был рад с вами познакомиться, -кивал Евгений Карлович, как всегда расслабленный и до жути спокойный внешне.

- Мы выходим, да? -бабуля шагнула к двери.

- Выходите, -пожал плечами Папа, - до свидания.

«Прощайте», - подумала я, пулей вылетая за дверь.

С тех пор прошло довольно много времени, но по сей день, вспоминая эту историю, мы четверо сходимся на одной детали единодушно - никогда, ни в одном доме не преодолевали мы путь от второго этажа до входной двери за такой короткий промежуток времени. Нашей скорости могли бы позавидовать величайшие иллюзионисты современности. Дэвид Коперфилд рыдал бы у нас на груди, умоляя нас выдать свой секрет, а потом оставил бы сцену и посвятил бы остаток своей жизни изучению нашего феномена. Ученых мы тоже заинтересовали бы весьма.

Впрочем, в тот момент это нас не очень заботило. В три секунды выскочили мы из Папиного гостеприимного дома и через пару огромных прыжков оказались в машине Евгения Карловича. Он завел мотор и рванул с места так, что нас вдавило в сидения.

Вырулив на шоссе, он слегка поуспокоился, сбавил скорость, а к нам потихоньку начал возвращаться дар речи.

- Итак, -подала голос я, - мы отдали картон бандитам. Очень жаль, я как-то к нему привыкла.

Бабуля издала неестественный смешок и отвернулась к окну, за которым лениво плыли коттеджные поселки, утопающие в нежной зелени.

- И что теперь с владельцем картона делать? -сдержанно поинтересовалась Катерина.

Ответ на ее вопрос не успел последовать, потому что Евгений Карлович вдруг резко затормозил. Мы с Катериной полетели вперед и ткнулись в спинки передних сидений.

- Вы что? -собралась возмутиться я, да не успела, потому что бабуля открыла свою дверь и выскочила из машины так поспешно, что пятки засверкали. Я со сдержанным любопытством выглянула в окно.

У обочины дороги, рядом с нашим мерседесом (да простит мне Бог, что мерседес Евгения Карловича я называю нашим), была припаркована новенькая блестящая шкода. Приглядевшись, я с изумлением увидела, что за рулем ее сидит наш недавний знакомец - оценщик, смахивающий на похоронного агента. Бабуля некоторое время бурно беседовала с ним, размахивая руками и возбужденно что-то обсуждая. Потом бабуля яростно хлопнула себя по лбу и бегом рванула к нам.

- Детка, -она влезла в мое окно почти по пояс, - гони деньги.

- Какие деньги? -поинтересовалась я бесцветным голосом.

- Такие деньги, -взбесилась бабуля, - детка, не валяй дурака, те, что тебе дал Малыш.

- Ах, деньги, -натянуто засмеялась я, - а зачем?

- Гони конверт! -взорвалась бабуля, - не время сейчас прикидываться неизвестно кем!!!

Со вздохом протянула я бабуле конверт, и некоторое время мы с ней перетягивали его каждая на себя. Я широко улыбалась, но конверт отпускать не спешила. Бабуля побагровела, вены на ее королевском лбу вздулись. Я продолжала улыбаться.

- Приедем домой, -прошипела бабуля, с силой вырывая у меня конверт, - я тебя выпорю. Поняла?

Со вздохом я кротко кивнула. Жестокий мир, жестокие сердца… Бабуля тем временем побежала обратно к оценщику и вручила ему наши денежки. Они долго жали друг другу руки, весело смеялись, а я понимала, что ничего не понимаю.

- Чего это они? -озадаченно просвистела мне на ухо Катерина.

- Не знаю, -честно ответила я, - Евгений Карлович, - повернулась я к нашему храброму искусствоведу, сидевшему за рулем тихо, как мышка, - что тут происходит?

- Ничего особенного, -примирительно, как душевнобольной, заулыбался мне Евгений Карлович, - сейчас все станет ясно, как день.

- Хотелось бы, -жалобно проговорила Катерина, - а то я совсем-совсем ничего не понимаю.

- Терпение, красавицы, -ответил Евгений Карлович и погрузился в молчание.

Упоминание о красоте я восприняла как выпад в адрес собственной неотразимой физиономии и надулась, как индюк. Впрочем, длилось это недолго.

Бабуля ворвалась в машину, как ураган, плюхнулась на сидение рядом с Евгением Карловичем, достала папиросы и блаженно закурила.

- Бабуля!!! -не выдержала я, - зачем ты отдала ему наши деньги?

- Для того, детка, -повернулась ко мне бабуля, - чтобы он поступился некоторыми принципами.

- Не поняла, -опешила я, - какими принципами?

- Профессиональными, конечно, -бабуля выпустила дым в потолок, - да не дрейфь, детка, это разве деньги были?

- Для кого как, -буркнула я, все еще не понимая, что происходит.

- Вот сейчас будут деньги, -веселилась бабуля.

- И откуда же, интересно? -тоскливо спросила я.

- От настоящего владельца картона, -просияла бабуля.

- За что? -замороченно выдохнула я, но страшное подозрение уже стало закрадываться в мою душу.

- За то, -принялась терпеливо, как дебильному ребенку, объяснять мне бабуля, - что мы ему подлинный картон вернем.

- А Папа? -с тихим трепетом спросила я.

- Папа эту рокировку и предложил. Ему так удобнее. Волки сыты, и овцы целы, -обернулся к нам Евгений Карлович. - Мы не возражали.

- Согласись, детка, -пробасила бабуля, попыхивая папиросой, - все довольны.

Осознание того, что сейчас произошло, обрушилось на меня всей тяжестью. Катерина рядом со мной истерически захихикала.

Я же откинулась на спинку сидения и прикрыла глаза.

Старые авантюристы. Ни стыда ни совести. Креста на них нет. Изверги рода человеческого.

Нет, ну кто в эту историю поверит?!

Эпилог на фоне морского пейзажа

Светило ослепительное утреннее солнце, а шум набегающих друг на друга волн ласкал слух. Пахло морем, цветами и свежей сдобой.

Мы с Катериной сидели на открытой террасе небольшого домика, в который въехали вчера, благостно пили кофе и поедали горячие булки.

- Красота, -проговорила Катерина с набитым ртом.

- Ну вот, а ты ныла: «Не хочу вставать», «Рано», «Дай поспать», -усмехнулась я, - а вот оно - счастье-то.

- Что-то муженька твоего не видно, -покачала головой Катерина, - небось дрыхнет в мягонькой постельке. Вечно подругам достается все самое трудное, - Катерина хлебнула кофе и запихнула в рот еще одну булку, - мужьям - все радости мира, а подругам - тяжелый труд…

- Мир и май, -торжественно закончила я за страдалицу, уничтожающую завтрак с пугающей быстротой. Поудобней развалившись в шезлонге, я закинула ногу на ногу и принялась чистить апельсин.

- Как мы вчера танцевали, -закатила глаза Катерина, - просто с ума можно сойти. Какие мужчины водятся здесь на дискотеках…

- Ты поаккуратней, -я протянула Катерина половину апельсина, а вторую засунула себе в рот. Получилось неудобно, но очень вкусно, - что Папа на все это скажет?

- Да ну тебя, -отмахнулась от меня Катерина, - Во-первых, он никакой не Папа, а Семен Алексеевич. Во-вторых, наши отношения принадлежат к области нежной и неподдельной дружбы.

- Ага, -покивала я, - то-то он вслед за тобой срывается, бросив все дела и завтра тут будет.

- А что, -просияла Катерина, - я очень интересный собеседник. Ему страшно не хватает моего безграничного ума и толкового совета.

Ответ на Катеринины слова уже крутился у меня на языке, но тут на террасе появился заспанный и взлохмаченный Пашка, завернутый в простыню. При одном взгляде на своего супруга в таком волнующем одеянии я пришла в благостное и размягченное состояние духа.

- Мне там скучно одному валяться, -сонно проговорил супруг, закидывая на плечо край простыни.

- По-моему, ты спал? -подозрительно воззрилась я на свою лучшую половину.

- А потом проснулся, -заявил Пашка, пристраиваясь рядом со мной и отхлебывая моего кофе, - и мне стало очень скучно одному.

- Скажите пожалуйста, -пробасила бабуля, появляясь в дверях. На ней было шикарное кимоно с золотыми драконами и солнечные очки, - какие нежности на втором году супружеской жизни.

- Пионеры, -кивнула Катерина, наблюдая, как мы с Пашкой уютно расположились в одноместном шезлонге, - сумасшедшие тинэйджеры.

Бабуля пристроилась рядом с нами и хлебнула моего кофе. Я пребывала в таком благостном состоянии духа, что никак не прокомментировала то, что сегодня все предпочитают пить из моей чашки. Вместо этого я потянулась и пропела:

- Какой счастливый день!

- Какой чудесный пень! -вторила мне Катерина.

- Кстати, о пнях, -вдруг посерьезнела бабуля, - сейчас Евгюша выйдет из душа и сообщит вам довольно странное известие.

- Какое? -необыкновенно оживилась Катерина, даже жевать перестала.

- Странное, -бабуля достала из кармана кимоно папиросы и нервно закурила.

- Что-то случилось? -тревожно прошептала я, - это серьезно?

- Очень серьезно, детка, -бабуля потерла лоб рукой и крепко затянулась.

Меня прошиб холодный пот. Последние две недели я пребывала в благостном спокойствии, лечила синяки и покупала волнующие обновки, пропадая с Катериной во многочасовом шопинге. Все шло хорошо - Пашка вернулся на неделю раньше, к переменам, постигшим нашу квартиру, отнесся философски, привез мне ужасающие серьги и подарочное издание «Мастера и Маргариты».

Мы с Пашкой вызвали сантехников, и они залатали трубы на нашем участке стояка, а потому мы завязали нежную дружбу с соседкой снизу. Оказалось, что ее образ был несколько демонизирован мной. Теперь она разрешает мне звать ее бабой Нюрой, охотно одалживает сахар и угощает вкуснейшими пирогами.

Как только Пашка возвратился, ко мне вернулось вдохновение, и я написала статью про настоящую любовь. Светку та слащавая дрянь, что вышла из-под моего пера, привела в восторг, она запихнула ее в уже практически сверстанный номер, а Николай Апполинариевич пересказал ей продукт парения моей мысли через два дня после выхода журнала в свет. Светка изобрела специальный способ вызова охраны, благодаря которому ребята появлялись в ее кабинете не через две минуты после сигнала СОС, а через полторы.

Катерина продолжила тесное общение с Папой (пардон, Семеном Алексеевичем), вложила свою часть денег, полученных за картон, в ремонт своей квартиры и уволилась с работы. Благодаря тому, что она держала связь с самым страшным и могущественным бандитом, мы узнали, что гадское семейство Кашевых нашли через четыре часа после того, как мы покинула Папин дом. Дальнейшая их судьба теряется во мраке, ныряет в Лету и порастает быльем. Впрочем, мы не особенно настаивали на продолжении истории.

Судя по отдаленным слухам, Малыш счастлив и доволен. Обретение вожделенного картона сподвигло его к прохождению курса лечения от ожирения, он уже сбросил четыре килограмма и на том решил завязать. Тем более, что его будущая жена категорически против того, чтобы наш Малыш худел. Ей виднее.

Оправившись от безумия, закрутившегося вокруг бессмертного произведения великого Леонардо, я постаралась забыть все как можно быстрее и почти поверила в то, что наше семейство настигла полоса спокойствия.

Именно поэтому выражение лица бабули повергло меня в кромешный ужас. Мое богатое воображение услужливо принялось поставлять мне различные картины будущих событий - одна кошмарней другой.

Бабуля нервно курила. Катерина отложила в сторону манго и с немой мольбой смотрела то на нас с Пашкой, то - на нашего матриарха. Та безмолвствовала. Я начинала нервничать.

Когда молчаливый накал страстей на террасе достиг наивысшей точки кипения, перед нами предстал Евгений Карлович - свежий, подтянутый, словно и не отплясывал полночи зажигательную латинскую мамбу.

- Что случилось? -завопили мы с Катериной в один голос.

- Мария еще не оповестила вас? -изумился Евгений Карлович.

- Скажи им сам, -простонала бабуля, закуривая вторую папиросу, - у меня язык не поворачивается.

- Хватит тянуть душу! -рявкнула я, - говорите!

- Дело в том… Так сразу сложно, -замямлил слегка опешивший Евгений Карлович, - суть вопроса заключается в том…

- Что твоя старая бабка, -не выдержала бабуля, - совсем сдурела.

- Мария, -взял себя в руки Евгений Карлович, - ответила согласием на мое предложение руки и сердца, чем перевела меня в разряд счастливейших людей на земле.

На террасе воцарилось молчание. Где-то вдалеке кричали чайки и грохотал прибой, а мы сидели, как громом пораженные. Бабуля нервно хихикнула.

Первым нашелся Пашка.

- Ну что, ребят, -неуверенно улыбнулся он, - значит, горько?

Евгений Карлович торжественно запечатлел на бабулиных устах целомудренный поцелуй.

This file was created

with BookDesigner program

bookdesigner@the-ebook.org

01.03.2008

Content

Зубкова Анастасия Божий одуванчик

Анастасия Зубкова Божий одуванчик (Божий одуванчик – 1)

Аннотация

Анастасия Зубкова Божий одуванчик