Параллельный мальчик

Посвящается моей любимой старшей дочери Оле,

оператору на персональных компьютерах IBM PC

Глава 1. Файл

Есть у нас в классе пацан. Его Файлом зовут, а по-настоящему он – Вовка Феденев. Раньше его звали Фофой, потому что он был толстый и шепелявил. Его спрашивали: «Как тебя зовут, мальчик?» а он пыхтел: «Фофа». Это вместо «Вова». Потешались над ним по-страшному: то дохлую крысу в ранец засунут, то последнюю страничку дневника прилепят липкой лентой к парте. Фофа дневник дернет – он и рвется… Много способов было. Фофа иногда ревел, но никогда не мстил – вот что удивительно.

А в шестом классе он вдруг резко похудел и увлекся компьютерами. Начал он с игровых автоматов, как и все мы. Часами торчал в фойе кинотеатров, палил из электронного ружья по зайцам и кабанам, гонял автомобили на экране и пускал торпеды по тральщикам. Монеток пробросал целую кучу, у него предки состоятельные, они ему давали, чтобы отвязаться.

Потом Фофе это надоело, как и нам. Мы разбрелись кто куда. Я ушел в восточные единоборства, многие записались в атлетическую гимнастику, а Фофа пронюхал про клуб начинающих программистов и подался туда. Мы про это после узнали, когда однажды на перемене я пробовал на Фофе новые приемы кун-фу и укладывал его на пол разными способами. Нежно укладывал, чтобы не повредить ему фэйс. Фофа не обижался – становился в стойку, кулачки свои сжимал и пытался сопротивляться. Но я его тут же вырубал, а наши начинали счет.

И вот он поднимается в очередной раз и говорит:

– Хватит. Зациклились.

– Чего? – спрашиваю.

– Тебе не понять. Вошли в процесс с бесконечным количеством повторений.

Я его, конечно, опять вырубил за такие слова. Пусть не умничает! У меня тоже специальных терминов навалом. Я же ими не козыряю.

Фофа поднялся, отряхнулся и изрек:

– Эррэ!

– Чего-чего?

– Неправильные действия оператора влекут за собою индикацию на мониторе.

– Фофа, сейчас в глаз получишь, – предупредил я, потому что мне это стало уже надоедать.

– В данном случае «Фофа» – это идентификатор. Остальное выражение представляет собою текстовой файл. Только я уже не Фофа! – вдруг заорал он и как пнет меня ногой!

Я от неожиданности свалился.

– Файл, говоришь? – спрашиваю с угрозой.

– Повторяю специально для баранов: файл, – невозмутимо отвечает Фофа.

Нашим это жутко понравилось. Все стали орать «файл!», «инден… – тьфу! – этот самый, в общем, – …фикатор!» и даже «баранов-файл!». Это сгладило обстановку, поэтому я Фофе в глаз не дал. Точнее – Файлу, потому что с тех пор все про Фофу забыли, называли его только Файлом. И он откликался, не видел в этом ничего оскорбительного.

Кстати, моя фамилия – Баранов. а зовут Димка. Почему нашим так дико понравился «баранов-файл». Попытались даже ко мне эту кличку приклеить, но я быстро пресек. Пара приемчиков – и человек просветляется.

Я в то время учился колоть кирпич и отрабатывал концентрацию на киноварное поле. Кирпич я приволок со стройки, а про киноварное поле вычитал в специальной китайской книжке про все эти дела. Киноварное поле – это область под пупком, туда нужно устремлять мысли и дышать при этом дыханием-ци. После чего – бац по кирпичу ребром ладони! По идее он должен расколоться. Но у меня пока не раскалывался. Концентрация мысли не та. А руку всю отбил, она у меня опухла и болела.

Между прочим, я не только по кирпичу колотил. Я книжки читал, потому что без книжек не сконцентрируешься как следует. Каждый день перед сном открывал такую небольшую китайскую книжку, называется «Бай Юй Цзин» – там всякие притчи – и читал по одной, концентрируясь. И думал при этом: «Я еще Файлу покажу, как расцветает вишня на горе Тайбэси! Вот овладею даром пяти проникновений – узнает он у меня!»

Дар пяти проникновений, чтобы вам было понятно, – это способность все видеть, все слышать, знать прошлые перерождения – свои и чужие, знать мысли других и беспрепятственно летать по воздуху. В последнем проникновении я слегка сомневался, потому что мне еще не приходилось встречать людей, которые беспрепятственно летают по воздуху. Как правило, одно препятствие есть всегда – от земли трудно оторваться.

Меня так заело с Файлом потому, что с той самой показательной тренировки, когда я Файла вырубал перед всем классом, роли у нас немного переменились. Раньше я был признанным авторитетом, меня даже немного побаивались, особенно когда я в кун-фу подался. Над Файлом же по привычке посмеивались, хотя он уже давно не был таким толстым и неповоротливым, как в первом классе. А тут он всех сразил этими идентификаторами и мониторами. А потом вообще пошел сыпать: драйвер, сканер, плоттер, процессор, модем… Винчестер, вот! Интерфейс! Я заикнулся было, что винчестер – это такая винтовка, ну в книжках про индейцев. Так он меня обсмеял.

– Винчестер – это твердый диск, – говорит. – Бывает на сорок мегабайт, но лучше – на восемьдесят.

Понял я, что одними кулаками с Файлом не справиться. Здорово он крышу нагрузил своими компьютерными штучками! Девчонки прямо млели, когда он в ихние обалдевшие интерфейсы кидал очередную порцию иностранной фигни.

– Стратифицированный язык, – заявляет, – это язык, который не может быть описан своими средствами. Для его описания необходим метаязык.

Язык бы ему вырвал за такие слова!

Девчонки кивают, делают вид, что врюхались. А Файл перья распушит да еще для форсу вынет из ранца дискету – черненькую такую, гибкую, в бумажном конвертике.

– Здесь у меня несколько игр клевых записано. «Тетрис», «Гран При»…

– Как в игровых автоматах? – спрашивают.

– Игровые автоматы – фуфло! Это компьютерные игры.

Короче говоря, я в тот вечер чуть не расколотил свой кирпич, представляя на его месте Файла. Чуть-чуть злости не хватило или дыхания-ци – я не знаю. Но кирпич попался крепкий – остался целехонек. А ребро ладони я расквасил в кровь.

Что меня в Файле особенно бесило – это его аккуратность.

Конечно, он отличником был, но это полбеды. У него всегда все было на месте – карандашики отточены, листочки пронумерованы, постоянно пользовался линейкой, чтобы разграфлять тетрадки, все учитывал, считал только на микрокалькуляторе, который при этом противно попискивал. Я не то чтобы неряха, но бывает – полдня ищу какую-нибудь бумажку или авторучку, все перерою, а она на самом видном месте лежит… Учился я до пятого класса на четверки и пятерки, потом стали троечки мелькать, а в седьмой класс еле переполз, потому что кун-фу началось. Особенно математику не любил, всякие алгебры и теоремы по геометрии. А Файл прямо ими упивался! Выйдет к доске и начинает мелом стучать: «дано», «требуется доказать»… Сам он небольшого росточка, с длинными волосами, чтобы уши прикрыть. У него уши торчком. А я стригусь по-спортивному, под «ежик».

В конце первой четверти, уже в седьмом классе, наш математик сказал:

– Баранову ставлю «тройку» условно. Может, кто-нибудь поможет его вытащить? Голова-то у него есть, ее нужно только организовать.

Спасибо за комплимент. Я и сам знаю, что голова у меня есть.

И тут Файл говорит:

– Я могу его подтянуть за три урока. Я уже думал над этим.

– Ты надо мной думал?! – удивился я.

– Не над тобой, а вообще. Над методикой.

Сначала я хотел решительно отказаться. Не хватало, чтобы Файл меня подтягивал! Но сделал вид, что согласился. Хотелось узнать про его компьютерные дела. Раньше мы с ним мало общались, в основном, с помощью приемчиков кун-фу. А тут меня заело. Не может быть, чтобы я его математики не понял!

– Давай попробуем, – говорю.

– Только если он очень тупой, я откажусь, – сказал Файл.

– Я тупой?! – заорал я. – Да я за один урок все разбросаю. Одной левой!

– В общем, давайте, – говорит математик.

После урока Файл подошел ко мне, вытащил из кармана свой калькулятор – в нем электронные часы вмонтированы – посмотрел на цифры и говорит:

– Придешь ко мне завтра домой в семнадцать двадцать четыре. Пожалуйста, не опаздывай.

– А в семнадцать двадцать три нельзя? – спрашиваю.

– Можно. Но лучше в семнадцать двадцать четыре. Иначе тебе придется ждать целую минуту, пока я провожу Генриха Валерьяновича.

– А это кто?

– Это мой патрон.

Офигеть можно! Патрон от лампочки! Снова дома кирпич колол с остервенением и с тем же успехом. Ай да Файл! Человек новой формации. А может, он и не человек вовсе, а калькулятор?

Глава 2. Дружок на тайной директории

Я, конечно, плевал на файловы указания и пришел к нему в четверть шестого, за девять минут до назначенного срока. Знал бы, к чему приведет это посещение, – ни за что бы не пришел!

Дверь открыла файлова мама – сравнительно молодая, то есть, хорошо сохранившаяся. Она у него пианистка, работает в Филармонии. Вся из себя интеллигентная, а может, притворяется.

– Вам кого, мальчик? – спрашивает.

Мне это сразу не понравилось. Если уж называешь мальчиком, то при чем тут «вы»? Мальчиков можно и на «ты».

– Мне Файла, – говорю. – То есть Вову.

– Вова освободится через восемь минут.

– Хорошо, я подожду. Можно?

– Посидите тут, – указывает она на старинное кресло в прихожей. – Вам дать газету, кофе?…

– Только газету, если можно. «Вашингтон пост».

Глазом не моргнула, приносит «Вашингтон пост».

– Извините, она не совсем свежая. Третьего дня.

– Третьего дня я уже читал, – вздохнул я.

Она на меня заинтересованно посмотрела и осторожно так спрашивает: когда же я успел прочитать позавчерашнюю «Вашингтон пост» – и где? Мол, даже в американское консульство она приходит на третий день.

– Я вчера из Штатов прилетел, – брякнул я. – Был там на соревнованиях…

Пока мы так мило беседовали, Файл освободился, вываливается в прихожую вместе с бородатым человеком, похожим на Бармалея.

– А-а, ты уже здесь… Знакомьтесь, Генрих Валерьянович, это Дима Баранов, – говорит Файл.

Бородатый мне руку сжал, как клещами, глазами засверкал.

– Тоже программист? – спрашивает.

– Нет, он кунфуист, – отвечает Файл. – Я даю ему уроки математики.

Бармалей сразу утратил ко мне интерес и еще полминуты о чем-то говорил с Файлом. Я ни слова из их разговора не понял – одни термины. Вдобавок меня опять злость взяла: он дает мне уроки математики! Дождется, когда я кирпич раскрошу – тогда и ему не поздоровится! А сейчас терпи, Баранов! Прикидывайся валенком.

Валерьяныч оделся, раскланялся, а перед самым уходом вдруг поманил меня на лестницу.

– Можно вас на минутку?

Я вышел, как дурак. Думаю, может, что-нибудь приятное скажет? А он как набросится на меня!

– Паразитируешь на интеллекте? – кричит. – Зачем тебе, кунфуисту, математика?! Отвлекаешь человека от дела! У него каждая минута на счету! Ломай свои доски и не суйся сюда!

– Кирпичи, – поправляю.

– Ну, кирпичи… Нет, правда, парень, я тебе дело говорю. Пожалей талант.

– Это у Файла талант?

– У какого-такого Файла?

– У Вовочки вашего!

– Ну, не у тебя же! – искренне изумился он и ушел.

Я вернулся в прихожую в состоянии предельной концентрации. Файл не врубился, приглашает меня в комнату. Я туда вошел – батюшка Светы! На столе стоит персональный компьютер: цветной монитор всеми красками сияет, принтер и еще ящик с двумя щелками. Я потом узнал, что он называется процессор. И клавиатура, само собой.

– Откуда это у тебя? – спрашиваю.

– Генрих дал.

– Зачем?

– Я решаю для него одну задачку.

– Он всем компьютеры дает?

Файл посмотрел на меня с какой-то грустью и говорит:

– Нет, не всем. Только тем, на кого можно ставить.

– Как это?

– Ну, ты гонки видел? Там делают ставки на гонщиков. На одного можно ставить, а на другого – лучше не надо, потому что прогоришь. Потому что он слабый.

– Значит, ты сильный гонщик? – спрашиваю.

– Ты не обижайся, – говорит Файл. – Он же не кунфуист. Был бы он кунфуистом, может быть, поставил бы на тебя. А так он поставил на меня.

– А что за задачка? – спрашиваю.

– Долго объяснять.

Он уселся за компьютер, правую руку положил на «мышку» – это такая небольшая округлая пластмассовая коробочка, вроде мыльницы, но с тремя кнопками, от нее провод к процессору тянется – и принялся двигать по экрану маленькую электронную стрелочку. Экран ожил, появились какие-то буквы, картины, графики… Я смотрю, ничего не понимаю.

– Садись рядом, – сказал Файл.

Я уселся. Он вызвал на экран геометрическую картинку, которая оказалась иллюстрацией к теореме о биссектрисе и медиане прямого угла треугольника. Затем Файл в два счета доказал эту теорему. Я, как завороженный, смотрел на экран, где двигались линии, возникали треугольники, буквы, равенства…

– Понял? – спросил он.

– Чего ж не понять? А игры у тебя есть? Черт с ней, с геометрией! Данилыч уже «трояк» вывел. Обидно компьютер так бездарно использовать.

Файлу и самому не хотелось заниматься ерундой. Он нажал на кнопку «мыши», и на экране появилась игра под названием «Тетрис». Там сверху на картинке падают фигурки из четырех клеточек: квадрат, полоска, буква «г», буква «т» и зигзаг. Все возможные варианты. А их надо укладывать внизу сплошными рядами при помощи кнопочек клавиатуры, чтобы не оказывалось пустых клеточек. Оказывается, это трудно. Я попробовал, но мне это быстро надоело. Тогда Файл настроил компьютер на игру «Гран При». Это гонки на автомобилях. Вот это да! Я вцепился в клавиатуру и повел свой нарисованный автомобильчик «Феррари» по нарисованной трассе. Я даже вспотел – ужасно трудно удержаться на шоссе, меня несколько раз выносило на обочину. В конце концов я не справился с управлением и воткнулся сзади в соперника – автомобиль марки «Хонда». Компьютер издал хриплый звук и написал на экране, что я дисквалифицирован.

– Здоровски, – сказал я. – Ты, небось, каждый день играешь…

– Не-а, – сказал Файл. – Есть вещи поинтереснее.

Он вдруг стал поглядывать на свои электронные часы и ерзать на стуле. Я понял, что пора сматываться. Но мне не хотелось. В кои-то веки дорвался до компьютера – и сразу уходить! Я сделал вид, что не замечаю. Знал, что Файл меня грубо не выставит – как-никак из интеллигентной семьи. У меня бы сразу мамка сказала: пора и честь знать. Сижу, значит, двигаю автомобильчик. Файл сидит рядом, скучает.

Вижу, совсем ему невмоготу стало, хочет заняться своими делами, а я ему мешаю. Но сказать не может. Я же мчусь по трассе на экране и в ус не дую. Наконец Файл не выдержал, встал на стул, достал с верхней книжной полки третий том «Детской энциклопедии» – большой такой, желтый. А в него засунута дискета в бумажном конверте.

Он дискету вынул из конверта, том на место поставил.

– Димка, дай мне, у меня выход на связь. Нельзя пропускать, а то он обидится, – говорит Файл и меня легонько от клавиатуры отодвигает.

Я отсел в сторону, смотрю. Интересно все же – с кем Файл собирается выйти на связь? Это же компьютер, а не радиопередатчик.

А он сунул дискету в процессор, принялся быстро набирать что-то на клавиатуре. По экрану значки и буковки поползли.

– Тут у меня тайная директория… – бормочет.

Ну, я не понимаю, конечно, что это за тайная директория. Но жутко интересно. На экране появилось нечто вроде дерева – ветвистая схема. Файл ткнул пальцем в одну веточку, рядом с которой было написано слово MаLCHIK.

– Видишь?

– Ну, вижу…

Файл нажал кнопку, на которой было написано слово «Enter». На экране возникла картинка, как в мультфильме: по бескрайней зеленой равнине мчался фургон, запряженный лошадьми. За фургоном гналась кавалькада индейцев, тоже на лошадях. Они стреляли из винтовок по фургону, оттуда им тоже отвечали выстрелами. Крошечный разрывы пуль вспыхивали на экране белыми хлопьями и тут же исчезали.

– Красиво? – спросил Файл. – Это такая игра. Я сам придумал и запрограммировал.

Он стал помогать преследуемым расправиться с индейцами, нажимая на кнопки. Вскоре всех индейцев перебили. Фургон проехал еще немного и остановился. Из него вылез маленький мальчишка в широкополой шляпе и в джинсах. Он взмахнул шляпой, и вдруг из компьютера донесся его механический писклявый голос:

– Привет, Повелитель!

Я увидел, что по лицу Файла скользнула довольная усмешка. Ему явно нравилось, что его назвали Повелителем.

Файл быстро набрал буквами под картинкой слово «привет!».

– Куда мы сегодня отправимся? – пропищал мальчишка.

– «В Техас», – набрал на клавиатуре Файл.

– O'key! – сказал он и снова залез в фургон.

Лошадки на экране дернули с места в карьер. Файл нажимал на кнопки, управляя ими, как я – автомобильчиками.

– Кто это был? – спросил я.

– Мой дружок Джонни, – ответил Файл. – Я придумал его от нечего делать, теперь с ним общаюсь.

– А как он тебя понимает?

– Ну, это долго рассказывать. Это целая наука. Такого Джонни еще ни у кого нет. Я пока держу его в секрете, вот когда научу его понимать мой голос, я его продам.

– Кому?

– Фирме «Микрософт». Или еще кому… Он стоит двадцать миллионов долларов.

«Ни фига себе!» – подумал я.

– Только ты никому не говори, – сказал Файл. – Впрочем, разболтать ты не сможешь, потому что не сечешь в этом деле.

– А Генрих твой знает о Джонни? – спросил я.

– Он знает, что я над ним работаю. Но не знает пока, что умеет делать Джонни.

– А что он умеет? Стрелять? – спросил я.

– Он умеет думать и говорить, – сказал Файл. – Слышать пока не умеет, а читать – пожалуйста!

Файл принялся снова колдовать над клавиатурой, и вдруг на экране появились летящие вертолеты – три штуки. Они принялись обстреливать фургон с воздуха. Фургон остановился, из него выскочил обеспокоенный Джонни, принялся палить из винтовки по вертолетам. Но в этом было мало толку. Тогда Файл подкинул ему небольшую ракетную установку. Джонни обрадовался, пустил ракету и сбил вертолет. Тот взорвался и растаял в воздухе. Джонни подпрыгнул от радости, быстренько сбил остальные вертолеты и вытер пот со лба.

– Предупреждать надо, – пропищал он с экрана. – Я на вертолеты не подписывался.

– «Ничего, – написал ему Файл. – Еще не то будет в Техасе».

– А когда ты сам постреляешь? – спросил Джонни.

– «Мне пока некогда», – ответил Файл.

А дальше на экране возник Техас, ковбои, вооруженные с головы до ног, мустанги и все такое. Джонни сразу же сцепился с тремя верзилами, они устроили бешеную пальбу у дверей салуна, в результате Джонни всех уложил, выпил пепси-колы, потому что виски ему еще рано, и заметил:

– Стрелять никто толком не умеет.

– «Ладно, не хвастайся», – ответил Файл.

Короче говоря, ушел я от Файла несколько обалдевший. Не думал я тогда, что знакомство с Джонни перевернет всю мою жизнь, но настроение упало. Даже мой любимый ци-гун вдруг показался мелким и недостойным внимания. Ну, выучу я приемчики, смогу тоже верзил вырубать, как Джонни, только без пистолета. Ну, и что?… А Файлу какой-то «Микрософт» отвалит двадцать миллионов долларов за этого MаLCHIKа. И дело не в двадцати миллионах. Он прославится на весь мир, этот лопоухий Файл. А я не прославлюсь.

Глава 3. Батюшка Светы!

Тут как раз каникулы начались после первой четверти. Я с Файлом расстался, больше к нему не ходил. Налег на тренировки и китайскую литературу. Начал осваивать буддизм. Он мне сразу понравился. И еще у меня были планы насчет Светки.

Светка Воздвиженская у нас считается первой красавицей, и вообще, клевой девчонкой. У нее ноги длинней, чем шея у жирафа. Начинаются сразу от плеч. Правда, она за счет ног выше меня сантиметра на три, но это временно. Она, говорят, уже перестала расти, а я еще надеюсь.

Светка тренируется на фотомодель. Смотрит все время по телевизору конкурсы красавиц, отрабатывает походку и жесты. Физиономия у нее – дай Бог каждой, ей бы теперь только походку. Светке осталось года два, в пятнадцать лет можно уже выставлять свою кандидатуру на конкурс.

Одно маленькое обстоятельство препятствовало Светке стать фотомоделью. Дело в том, что ее отец, Василий Петрович Воздвиженский – священник. Ну да, поп, служит службы в церкви на Охтинском кладбище. У них вообще фамилия поповская, предков всех большевики расстреляли, а Василий Петрович не побоялся пойти в Духовную академию после армии. Он еще сравнительно молодой – тридцать шесть лет. Его церковное имя – отец Иннокентий. Батюшка Светы, короче говоря. Вот почему у меня это уже устойчивое восклицание – батюшка Светы!

То есть, закона такого нет, чтобы дочки священнослужителей не могли становиться хоть кем – балеринами там или манекенщицами. Но неудобно. Позоришь батюшкин сан. Батюшка Светы очень неодобрительно отзывался обо всех этих конкурсах красоты, поэтому Светка тайком от него отрабатывала походку и манеры.

Ну, батюшка – Бог с ним! Меня другое больше волновало. По нашему неписанному классному закону претендентом N 1 на Светку еще с третьего класса всегда считался я. Дело не в том, что мы дружили. Мы особенно и не дружили. Но никто другой не имел права даже на такую дружбу без моего разрешения.

А тут возник Файл со своими идентификаторами. Светка сразу навострила уши. Девчонки к таким делам чуткие. А когда я услышал, что «Микрософт» обещал Файлу двадцать миллионов долларов, я совсем затосковал. Уведет Файл Светку, пользуясь своими долларами. Особенно, когда она станет «Мисс Европы» или даже «Мисс Мира». А в последнем я ни секунды не сомневался.

Поэтому я решил посвятить каникулы Светке, то есть восстановлению своих позиций. Ци-гун здесь не годился, девушкам нужно что-нибудь поэтическое. Я направился в библиотеку и отыскал еще одну китайскую книгу, называется «Ши-цзин». Там стихи и песни. Теперь предстояло назначить Светке свидание.

Я позвонил ей по телефону. Трубку взял священнослужитель и своим приятным баритоном сказал:

– Я вас слушаю.

– Добрый день, батюшка, – сказал я.

– Добрый день, сын мой.

– Можно позвать Свету?

– Можно, сын мой.

Светка подошла и, несколько удивившись моему звонку, все же согласилась встретиться. Я назначил ей встречу в мороженице на Большом проспекте Петроградской стороны. Днем там всегда мало народу, можно посидеть, попить молочного коктейля с пирожными и съесть мороженого. Денег я заранее накопил.

Светка пришла нарядная и красивая – сил нет! В курточке такой беленькой с капюшоном, отороченным мехом.

– Ты что, Димка, ухаживать за мной вздумал? – смеется.

– Вздумал, – отвечаю.

Сели мы за столик, я мороженое принес. Светка смотрит загадочно, глаза мерцают. Я как подумаю, что с будущей «Мисс Мира» сижу, так немного холодею.

Начал осторожно задвигать ей про Будду. Слушает. Пока не понять – интересно ей или нет. Я дальше иду: рассказываю про китайские книжки, про их древнюю мудрость и прочее.

– Хочешь, – говорю, – стихи послушать?

– Давай, – кивает.

И вот, пока она пирожное уплетала, я ей читанул классный стих из «Ши-цзин», который выучил наизусть накануне. Называется «Дева вместе со мной в колеснице».

Дева, что вместе со мной в колеснице сидит,

Сливы цветок мне напомнила цветом ланит…

– Чего? – Светка спрашивает.

– Что – чего?

– Цветом чего?

– Ланит.

– А что это такое – «ланиты»?

Вот это номер! А я и не знаю. Когда учил стихи, пропустил мимо ушей. Ну, ланиты и ланиты! Мало ли что они там в Китае придумают.

– Неужели ты не знаешь, что такое ланиты? – спрашиваю я, чтобы потянуть время.

– Не знаю, – капризно так отвечает.

Чувствую, что если сейчас не расскажу ей все про ланиты, уйдет навеки. Надулась уже, ложечкой в мороженом ковыряет.

– Сейчас я еще соку принесу, – сказал я и поднялся.

Оглядываюсь вокруг – и вдруг на мое счастье вижу в углу старушку за мороженым. Такая типичная петербуржка, в шляпке и в очках. Бросаюсь к ней.

– Бабушка, вы не можете мне помочь?

– Во-первых, невежливо называть даму, пусть и пожилую, бабушкой, – говорит она. – Во-вторых, я тебя слушаю.

– Что такое «ланиты»?

– Эх, дитя мое… – вздохнула она. – Ланиты – это… а зачем тебе?

– Встретилось такое китайское слово в книжке, а я не знаю…

– Ланиты – это щеки, мой мальчик. И слово это – русское, только старое. Господи, что за век, что за нравы! – снова вздохнула она.

Я бросился к Светке, поставил стаканы с соком.

– Ну, что такое ланиты? – она не отступает.

– Ах, ланиты… Ну, это и ежу понятно. Ланиты – это щеки. По-древнерусски.

– Правда? – удивилась она и даже пощупала свои щеки. А они у нее, как цветок сливы, правда, хотя я цветка сливы никогда не видел.

В общем, вышел я из трудного положения и значительно укрепил свою репутацию посредством китайских стихов и русских ланит. Светка рассталась со мною задумчивая. Что-то я заронил в ее душу. Мне бы теперь еще кирпич расколоть – и все в ажуре.

После каникул приходим мы в школу, чувствуем – какая-то паника. Учителя бегают, милиционер прошел по коридору, да не простой, а майор. Собрались мы в классе, вбегает наша Клавдия Антоновна, ей два года до пенсии, и заявляет:

– Ребята, кто видел Володю Феденева и когда?

Все стали припоминать. Я тоже припомнил и сказал:

– Видел неделю назад у него дома.

– А потом?

– Потом не видел.

– Господи, какое несчастье! – восклицает Клавдия.

Мы, конечно, стали выяснять и выяснили. Батюшка Светы! Файл три дня как пропал. Никто его в глаза не видел – ни папа, ни мама, ни милиция. При его аккуратности и умении считать каждую минуту это – ужасное и пугающее происшествие. Главное, непонятно, откуда он исчез, потому что вся его верхняя одежда осталась дома – пальто там, ботинки, шапка вязаная. Не мог же он в ноябре выйти из дому налегке? И дома его нет, все обыскали.

Мы перепугались, особенно девчонки. А тут еще милиционер пришел и стал дальше пугать: нельзя разговаривать с неизвестными, нельзя с ними никуда ходить, нужно избегать темных дворов и пустынных улиц… Короче, запугал досмерти.

Жалко, конечно, Файла. Он придурок, но талантливый. Может, вышло бы из него что-нибудь путное. Или загреб бы свои доллары, мне не жалко. А вот исчез – и как будто не было.

Глава 4. Поиски Файла

Прошло несколько дней, а Файла как не было, так и нет. Учителя ходят озабоченные, шушукаются. Файлова мама приходила несколько раз – лица на ней нет, одни глаза в мешочках. По телевизору каждый день Файла показывают в программе «600 секунд», говорят, что пропал.

А мы ничем помочь не можем!

Решили мы действовать сами, на милицию не надеяться. Собрались после урока в спортивном зале, дверь заперли. Было нас четверо: Светка Воздвиженская, Леня Сойбельман, он лучше всех ребусы отгадывает, сообразительный, – Вадик Денисов и я. Вадик у нас авторитет по аномальным явлениям. Экстрасенсы, парапсихология и прочая чушь, я к ней отрицательно отношусь, потому что дурят людям башку, не то что древние китайцы.

Но здесь случай явно аномальный, поэтому пригласили и Вадика. И он сразу выдал:

– Файла похитили инопланетяне, как пить дать! Их почерк.

– Зачем он им? – Светка спрашивает.

– Он клевый программист, такие инопланетянам нужны.

– Много ты знаешь про инопланетян! – говорю.

– А вот и много! – обиделся Вадик.

– Рэкетиры его похитили, а не инопланетяне, – сказал Леня.

– А рэкетирам он зачем? – опять Светка.

– Папа у него кто – забыли?

И Леня развил довольно стройную теорию. Файлов папа, Сергей Ильич Феденев – генеральный директор совместного предприятия со шведами. Вроде бы, они хотят построить гостиницу и ресторан в центре города, у них уже есть оффис, то есть представительство. И деньги в кронах. А рэкетирам кроны нужны. Вот они и похитили Файла, чтобы впоследствии выменять его на кроны.

– Чего же не меняют? Чего ждут? – спросил я.

– Выдерживают. Чтобы горе родителей стало неописуемым, – говорит Ленька.

– Оно уже неописуемо. Что ты предлагаешь? – спрашиваю.

– Выследить, где их притон. Файл наверняка там сидит.

– Я за версию инопланетян, – говорит Вадик.

– А я за версию рэкетиров, – говорю.

– Нет, я тоже за инопланетян, – неожиданно сказала Светка. – Это гораздо правдоподобнее.

Вот так номер! Знал бы, что ей инопланетяне больше рэкетиров нравятся – тоже за них голосовал бы. А так мы со Светкой оказались в разных командах. Учитывая плюрализм, решили действовать независимо, но в содружестве. Они ищут НЛО, а мы бандитский притон. С этим и разошлись.

Неизвестно, кого труднее искать – пришельцев или рэкетиров. Мы с Ленькой узнали адрес оффиса файлового папаши и отправились туда. Он оказался на Адмиралтейском бульваре. Смотрим – красивая новая вывеска под бронзу: «СП Бранда». У подъезда «мерседес» стоит. Никаких рэкетиров не видно.

Подождали мы минут десять, уже сомневаться стали в своих планах, как вдруг видим – к подъезду подкатывают три черных лимузина. На переднем – шведский флажок. Из них выходят господа в дорогих пальто, а на улицу из оффиса высыпают несколько молодых людей при галстуках. Улыбаются, жмут господам руки, ведут в оффис.

Только двери за ними закрылись, как с другой стороны бульвара, из сквера, где бронзовый Пржевальский с верблюдом, бегут к лимузинам два парня лет двадцати. Оба коротко стрижены, в кожаных куртках и брюках, заправленных в сапоги. На вид очень крепкого телосложения.

Подбегают они к водителю второго лимузина и начинают с ним через приоткрытое стекло о чем-то говорить. До нас какие-то иностранные слова доносятся. Смотрим – водитель отрицательно головой трясет. Тогда они к следующему. Тот их выслушал, засмеялся и сквозь окошко что-то протягивает. Какую-то коробочку. Парень взял, сунул шоферу деньги, и они, заложив кулаки в карманы курток, быстро направились к Невскому.

– Рэкетиры! Зуб даю! – шепчет Ленька.

Мы за ними рысцой. Свернули на Невский, дошли до Казанского, опять свернули и оказались у коктейль-бара. Рэкетиры зашли в него. Мы за ними. Там в гардеробе накурено, толкутся подозрительные личности. Сплошная мафия. Не успели мы с Ленькой ничего сообразить, как я почувствовал, что меня берет за шиворот железная рука. Вижу краем глаза – Леньку тоже хватает и тащит куда-то парень, точь-в-точь похожий на наших рэкетиров. А кто меня волокет – не вижу, не могу обернуться, так он крепко меня за ворот держит.

Подтащили нас к рэкетирам, и Ленькин недруг говорит:

– Вот они. Следили за вами от адмиралтейства.

– Чего-о? – удивился один. – Эти шибздики?

Мне наконец удалось оглянуться. Ничего нового не увидел. Такой же верзила с коротким ежиком, в кожаной куртке, под которой бицепсы вздуваются.

– Пошли, разберемся, – угрожающе мой говорит.

Потащили нас через весь коктейль-бар в угол. Там за столиком целая компания таких же. Что-то тянут из соломинок и жуют. Желваки на скулах ходят. Все мрачные, хоть бы кто улыбнулся. Ну, и нам с Ленькой, конечно, не до улыбок.

Тут я разглядел, что один там все-таки был, непохожий на остальных. Такой кривоватый старик с большим ртом, лет сорока, наверное. Его кличка, как потом выяснилось, была почему-то Чиполлино. И он был у них самый главный.

– Что случилось? – спросил Чиполлино.

– Да вот мальцы… Следили, – объяснил мой конвоир.

Чиполлино поглядел на нас, странно как-то почесал ухо, как обезьяна, рот скривил и вдруг проскрипел:

– На кого работаете, пионэры?

– Как это? – пискнул Ленька.

– Кто вас подослал? Антоний?! Отвечайте! – гаркнул Чиполлино.

– Не-ет, не Антоний… – мотаем головами.

– А кто? Вениамин? Подшипник? Кем направлены?

И тут меня осенило.

– Интерфейсом, – говорю.

– Кем? Это фирма или кличка?

– Не знаю. Платит Интерфейс.

– Сколько? – подозрительно спросил Чиполлино.

– Тысячу баксов, – сказал я, не очень понимая, что такое «баксы».

Рэкетиры задумались, потом, склонив головы в кружок над столом, о чем-то зашептались. Лишь один не шептался, крепко держал нас с Ленькой.

Наконец они закончили совещание, и Чиполлино произнес приговор:

– Майкл и Ферри повезут щенков на Турбинную разбираться. Вытянуть из них все. Не калечить, нам они еще понадобятся. Но проучить хорошо, чтобы забыли о своем Интерфейсе.

– Чиполлино, я один справлюсь, – сказал тот верзила, что нас держал. – Пускай Майкл остается.

– O'кей, – сказал Чиполлино.

Ферри одной рукой выволок нас на улицу и запихнул в «Жигули», стоящие у памятника Барклаю де Толли. Он усадил нас с Ленькой сзади, запер на ключ, а сам уселся за руль.

И тут Ленька сломался.

– Дяденька, миленький, отпустите! Меня мама ждет, я больше не буду! Не знаю я никакого Интерфейса! Отпустите, дяденька! – заныл он.

– Молчи, гаденыш пархатый, – сказал Ферри, и мы поехали.

Однако, только повернули с Невского на Фонтанку и проехали чуть-чуть, как Ферри свернул на тихую улицу Рубинштейна и там остановился.

Было уже темно, фонари не горят, прохожих мало. Блестели лужи от вчерашнего дождя. Где-то в подворотне закричала кошка, будто ее режут.

Жутко.

– Ну, щенки, некогда мне с вами возиться, – обернулся к нам Ферри, с минуту оглядывал нас, а потом вдруг страшно захохотал.

Ленька с перепугу заплакал. Я зубы сжал: будь что будет.

А Ферри вышел из машины, открыл ключом заднюю дверь и выволок меня на темную улицу.

Неужели убивать будет? За что?!

Но он, не выпуская моего рукава, снова запер машину, в которой остался плачущий Ленька, и, поигрывая ключами, направился к двери подъезда, таща меня за собою.

В темном просторном парадном с каменным полом Ферри поставил меня перед собою и вдруг сдавил мне горло своими заскорузлыми волосатыми пальцами.

– Удавлю, как цыпленка, понял? Где Интерфейс?!

– Зачем тебе Интерфейс? – прохрипел я.

– Говори про Интерфейс!! – рычал он, сдавливая горло.

Я уже и не рад был, что ляпнул про Интерфейс. Ишь, как он завелся! Знал бы он, что это такое на самом деле, ни за что бы так не волновался.

– Хорошо. Скажу, – выдохнул я из последних сил.

Ферри отпустил горло.

– Интерфейс заплатит тебе пять тонн, если выпустишь нас. И еще десять тонн, если сдашь Чиполлино, – сказал я.

– Сукой будешь? – спросил Чиполлино.

– Зачем? Буду по-прежнему Митчелом-младшим, как зовут меня в нашей конторе, – нес я со страха невообразимую околесицу.

Слава Богу, Ферри попался тупой. Челюсть отвесил, смотрит своим небритым лицом.

– Так ты не ментами послан?

– Ха! – воскликнул я. – Ментами! Да менты у нас вот где! – и я сжал кулак, сконцентрировав все дыхание-ци, которое у меня в тот момент было.

– Согласен! Сдам Чиполлино, – по-восточному жарко зашептал Ферри. – Всех сдам, только денежки в баксах!

У него даже глаза засветились при мысли о долларах. Одухотворенный стал такой, что хоть ешь его с маслом. А в сущности, предатель. Готов заложить всех своих за деньги.

– Ладно, отпускай нас, – командую.

– Нет уж, еврейчика подержу, пока твои Интерфейсы баксов не принесут. А если сбежишь, я твоему жидконогому другу кишки вырву и на карданный вал намотаю.

И вдруг меня такое омерзение взяло к нему, такая злость, что я без всякого дыхания-ци и концентрации на киноварном поле впервые в жизни выполнил прием, который по-китайски называется фэй-май-цяо – «нога, летящая, как перо». Никогда на тренировках у меня этот прием не получался. А тут я отпрыгнул, благо подъезд широкий, взмыл в воздух и пяткой поразил Ферри в челюсть. Он рухнул, как шуба с вешалки, ключи от машины выронил, они зазвенели. Я быстренько их подобрал – и на улицу!

Ленька за окошком машины скребется в стекло, как котенок, пытается привлечь внимание прохожих. Но прохожие не привлекаются. Я отпер дверь ключом, распахнул и вытянул Леньку на улицу.

И мы как рванем бегом по улице Рубинштейна!

Короче, убежали от Ферри с помощью фэй-май-цяо. Прибежали ко мне домой – оказалось ближе – отдышались, мамка нас чаем напоила, а соседка Антонида Васильевна кстати пирог испекла и угостила нас. С клубничным вареньем. Мамке мы, конечно, ничего не сказали про рэкетиров, да ей и не надо.

Только чаю попили – звонит Светка. Голос возвышенно-озаренный.

– Димка, как ваши дела? – а сама и не думает слушать.

– У нас все тип-топ, – отвечаю, – а у вас?

– У нас… Ничего особенного… – а самой уже не терпится выложить про свои озарения.

– Пришельцев, что ли, откопали?

– Да! Да! И были с ними на другой планете! – кричит голосом пионерского рапорта.

– Иди ты… – я уже не знаю что думать.

– Четыре часа мы провели на планете Симанука!

– Все. Спокойной ночи. Расскажи это своему батюшке, – сказал я и повесил трубку.

Глава 5. Ty zhivoji?

Я не выдержал, похвастался на тренировке своему сэнсею про фэй-май-цяо. Думал, он меня похвалит. А он насупился, сконцентрировался и говорит:

– Ты мог убить его, Дима.

А я не знаю – вдруг я его на самом деле убил? Когда я Ферри покинул, он лежал в подъезде, как мешок с картошкой.

– Как же, его убьешь… – бормочу.

– Запомни: боевые приемы применяются в исключительных случаях. Когда твоей жизни или жизни окружающих грозит опасность, – сказал сэнсей.

– А она и грозила окружающему, – сказал я. – Леньку он бы пришил.

– Ты мог подействовать на него иначе. Железный кулак, например…

– У него кулак еще железнее, – говорю. – Да не волнуйтесь вы, Петр Гаврилович, ничего ему не сделается. Очухается. В следующий раз не будет рэкетирствовать.

Сэнсей Петр Гаврилович у нас молодой, лет двадцать шесть. Наполовину китаец: мама у него китаянка, а отец токарь. Он работал в Китае и спас ее от культурной революции. Это давно было. Гуру почему-то на китайца не очень похож, это ему не нравится и он специально старается быть китайцем: носит френч, как Мао Цзедун, и гладко причесывает волосы. Он нам все время твердит, что кун-фу – это метод духовного самовоспитания, а драться при этом не обязательно. Но мы-то знаем, зачем в секцию пришли. Чтобы при случае вырубить кого нужно, как я вчера Ферри вырубил.

А Светка с Вадимом тем временем развили в школе бешеную деятельность по поводу планеты Симанука, на которой они якобы побывали. Причем Светка утверждала, что симанукские жители по типу гуманоидов были поражены ее красотой и уже готовы дать ей титул «мисс Планеты», то есть «мисс Симанука».

– Ты бы хоть название для планеты придумала покрасивее, – сказал я. – Фассия, например… Или Талинта.

– Ничего я не придумывала! Они сами так себя называют! – не сдавалась Светка.

По ее словам они с Вадимом нашли в парке Челюскинцев, что на Удельной, четыре большие ямы – следы приземления космического корабля. И Вадим, применив парапсихологический метод, мысленно вызвал туда инопланетян. Корабль приземлился вечером, когда мы сражались с рэкетирами, отвез их на эту самую Симануку, где их принимал президент – коротконогий и длиннорукий («руки по полу волочатся, как у обезьяны», – сказала Светка), наговорил ей кучу комплиментов, угостил фуфырчиками (это такие фрукты, по вкусу напоминающие пепси-колу) и приглашал еще в гости. А Вадик в это время мысленно играл в шахматы с президентской собакой (собаки там тоже мыслящие, не хуже гуманоидов).

Короче, такой вот бред. Стыдно делается за товарищей.

– Ладно, я устал, – сказал я, выслушав эту ахинею. – А Файл где? Файла вы там не встретили?

– Нет, Файла не видели, – говорит.

– Так чего же вы там околачивались четыре часа?! Мы товарища ищем, с мафией сражаемся, а ты с говорящей собакой в шахматы играешь!

– Во-первых, не я, а Вадим, а во-вторых, она говорить не умеет, только думает.

Однако, благодаря этим вракам, в школу зачастили, кроме милиции, корреспонденты и разные безумцы, выдающие себя за ученых. Конечно, поволокли всех в парк на Удельной, где действительно были обнаружены ямы глубиною в метр, круглой формы. Действительно, будто вдавленные.

Стали мерять в них радиоактивность. Счетчики потрескивали. Однако, это еще ни о чем не говорит! У нас любят вешать лапшу на уши. В инопланетян верят, а нормальных советских рэкетиров будто не замечают.

Мы уже привыкли, что у нас теперь последним уроком стала пресс-конференция. Только учитель закончит, в класс вваливаются корреспонденты, псевдоученые и просто зеваки и начинают перемалывать: как выглядят, на каком языке говорят, нарисуйте корабль… И Светка с Вадимом рисуют, мелют языками!

Про Файла забыли. А его, между прочим, в наличии не прибавилось. Как был в розыске, так и остался.

Тут произошел один загадочный случай. Я только потом понял – что к чему, когда эта история кончилась. А тогда готов был, как Вадик, поверить во всякую парапсихологическую дребедень.

Вызывает меня Данилыч на геометрии. А я в полных нулях. Со всеми этими рэкетирами и пришельцами как-то совсем не до учебы стало. Хотел сразу сказать: не готов, мол. Но зачем-то пошел к доске.

Дает он мне теорему. Я ее впервые вижу. Какие-то углы, секущие, медианы… Черт их разберет. «Докажи, говорит, Баранов, что отрезок AB равен отрезку СD!». А я их едва нашел, эти отрезки.

Только хотел сказать: «Ставьте двойку, Игорь Данилыч, зачем мучить зря?» – как вдруг прозрение накатило. Будто кто мне подсказал. Вижу – и в самом деле отрезки равны, и я это могу доказать. Провел биссектрису, обозначил углы и пошел, пошел… Сам себе удивляюсь. А еще больше удивляю Данилыча.

Короче, доказал. Данилыч мне «пять» поставил в кои-то веки и говорит:

– Может, это ты Феденева прячешь? И он там в подполье с тобой занимается? Больно уж складно получилось.

– Мы и сами с усами… – бормочу, хотя знаю, что сами мы без усов.

И как раз в тот день на очередную пресс-конференцию после уроков пришел Генрих Валерьяныч. Тот самый патрон от лампочки Файла. Я думал, что он тоже в телепаты и уфологи записался, но он отвел меня в сторонку и спрашивает:

– Ты не помнишь, когда мы с тобой последний раз встречались?

– Помню отлично, – говорю. – Когда Файл меня подтягивал.

– А кроме геометрии чем вы занимались?

– В игры играли… «Тетрис», «Гран При»…

– А еще в какие?

Я замялся. Почему-то не хотелось говорить ему про malchik'а Джонни. Хотя он о Джонни должен был знать, Файл говорил…

– Еще игра с индейцами, – говорю.

– Так-так! А где она записана? – У него аж глаза загорелись.

– В машине.

– В компьютере ее нет, я проверял. Она где-то на дискете. Не знаешь – где?

– Не-а, – говорю. – Не знаю.

А сам думаю: «Захотелось двадцать миллиончиков получить? Не выйдет! Может, найдут Файла, и он сам денежки за Джонни получит».

Валерьяныч сразу утратил ко мне интерес, потускнел. Забормотал что-то про то, что если я узнаю, то должен ему сказать, мол, дело от этого страдает. Сунул визитку и убежал.

Разговор этот у меня из ума не выходил. А если все-таки Файл навсегда исчез? Выходит, пропадать денежкам? Да и не в них дело! Прогресс не должен страдать. Когда еще такого Джонни выдумают? А тут он уже есть на дискете. И я знаю – где она спрятана!

Стал я думать, как эту дискетку заполучить. И тут помог случай. Вадик Денисов объявил, что он уже по уши вошел в контакт с потусторонними силами и готов привлечь их к поискам Файла. Но для этого ему необходимо побывать на месте происшествия, откуда пропал Файл. Там ему якобы легче будет связаться с Файлом телепатически.

Что тут началось! Одни кричат: «верим!». Другие кричат: «не верим!». Наконец додумались провести эксперимент. Пригласили Вадика на квартиру к Файлу в присутствии журналистов и всех желающих. Я тоже оказался желающим.

Слава Богу, квартира у файловых родителей большая, потому что набилось народу человек пятьдесят. Один даже с видеокамерой был. Вадик со Светкой по-прежнему в центре внимания, я в сторонке. Наблюдаю за экспериментом и жду своего часа.

Вадика привели в комнату Файла, где мы занимались. Все толпятся в дверях, видеокамера Вадику в рот смотрит, родители уже совершенно обезумели от горя, ничего не понимают… а в комнате компьютера уже нет, Генрих его увез. Одни файловы шмотки.

Вадик взял джинсы Файла, начал над ними колдовать. Вроде дух вызывает. Дух не вызывается. Тогда Вадик стал перебирать другие вещи, и все бормочет: «Вова, слышишь ли ты меня! Выходи на связь!». Будто разведчик из фашистского штаба.

Но результата нет. Тогда Вадик пожелал пойти в кухню, где Файл обычно завтракал и обедал. Оттуда, как ему показалось, легче с файловым духом договориться. Все повалили туда, а я задержался в комнате.

Остальное было делом техники. В одну секунду я стянул с полки том «Детской энциклопедии», вытащил дискету и сунул ее под рубашку. А потом незаметно, прослушав еще вадиковы бормотания и комментарии специалистов, смылся домой.

Полдела было сделано, причем, самая легкая половина. Теперь необходимо было как-то ознакомиться с содержимым дискеты. Я пошел в тот же «Клуб начинающего программиста», где когда-то занимался Файл, еще до того, как Валерьяныч снабдил его компьютером. Там от ворот поворот. К машине не пускают, предлагают записываться со следующего года и долго учиться.

Пошел я в малое предприятие. Называется «Конкурент». Я его рекламу по телевизору видел. Прихожу, а там три комнаты в подвале, битком набитые машинами. На некоторых работают, на других – нет. И обстановка, как на вокзале. Все время какие-то люди входят, выходят, подписывают бумаг и… Программисты сидят, уткнулись в мониторы. И вроде бы никто друг с другом не знаком.

Это мне понравилось. Я постоял с полчаса за плечом у одного программиста, делал вид, что слежу за его работой. Наконец он меня спросил:

– Вам кого?

– Я из «Космосервиса», – говорю. – По контракту.

– А-а, – сказал он и снова уткнулся в монитор.

Походил я туда дней пять, вроде, уже стал своим. На меня перестали обращать внимание, хотя и раньше не особенно обращали. Стали даже поручать мелкую работу – то принтер оттащить, то мониторы протереть. Хотя никто всерьез не поинтересовался – откуда я и как меня зовут.

Наконец через неделю я обращаюсь к одному программисту, уже знал, что его Сережей зовут:

– Сережа, – говорю, – а можно мне в свободное время в одну игру поиграть? Когда машина не занята?

– Играй, – говорит, – мне не жалко.

– Только я включать не умею.

– Я тебе включу. Давай дискету.

А я не только включать не умею – я ничего не умею! Дал ему дискету, он сунул ее в дисковод, на экране в окне загорелись надписи и среди них – MALCHIK!

– Спасибо, – сказал я и уселся за клавиатуру.

Ну, на самом деле, я уже кое-что знал. Не зря же я целую неделю там торчал! Из наблюдений за программистами я вывел – какие кнопки надо нажимать, чтобы запустить программу. Поэтому я дождался, когда Сережа уйдет в соседнюю комнату пить чай, а пока делал вид, что работаю. Когда же он удалился, я вошел в тайную директорию MALCHIK и запустил программу Jonny.

И тут на экране возникла какая-то незнакомая планета, над которой быстро летел звездолет, огибая горы. Я стал управлять им при помощи кнопок со стрелками. Звездолет слушался. Планета была мрачная, хуже Луны. Навстречу летели какие-то неопознанные летающие объекты, некоторые стреляли лазерными лучами. Мой звездолет отстреливался.

Наконец он приземлился на ровном каменном плато. Открылась дверь звездолета, и оттуда выпрыгнул уже знакомый мне веснущатый Джонни в широкополой шляпе, а за ним – вы не поверите! – вылез Файл собственной персоной!

– Привет! – крикнул Джонни.

– Здорово, Баранов, – хмуро произнес Файл. – Не ожидал тебя увидеть.

Я онемел. Файл был крошечный, цветной и смешной, как в мультфильме. Уши по-прежнему торчат.

– Чего молчишь? – донесся из процессора голос Файла.

– Ты живой? – только и смог я произнести.

– Пиши слова. Мы тебя не слышим.

Я набрал свой вопрос на клавиатуре. На экране возникли английские буквы.

– Включи русификатор, – посоветовал Файл.

А как его включить? Я не знаю.

– Нажми кнопку «Cаps Lock», – посоветовал Файл.

Я нашел эту кнопку и нажал. Ничего не изменилось.

– Ладно, набирай в английской транскрипции, – махнул Файл рукой.

И я набрал: «Ty zhivoij?».

– Живой, живой! – засмеялся Файл.

Глава 6. Мастер ци-гун

К сожалению, потолковать с нарисованным Файлом удалось очень недолго. Вернулся программист Сережа, и Файл замолчал, не хотел, наверное, выдавать себя при посторонних.

Сережа успел заметить новую игру на экране и говорит:

– Что это? Не видел.

– Да так… – отвечаю. – Ничего особенного.

Однако он сел за клавиатуру. Файл и Джонни на экране сразу спрятались в звездолет. Сережа начал тыкать пальцами в клавиши, звездолет помчался куда-то, в него стреляют… Ужас! Ведь в звездолете – Файл и Джонни!

– Сережа, мне идти надо, – я его прошу.

– Сейчас, – он уже ничего и не слышит.

Внезапно он перешел в другое пространство на экране. Теперь там была какая-то пещера, наполненная чудовищами. И по этой пещере пробирался куда-то Файл с дубинкой в руках. Чудовища одно за другим бросались на него со злостными намерениями, но Сережа успевал дотронуться до клавиши, и по этому сигналу Файл взмахивал дубинкой и поражал чудовище. Оно превращалось в серое облачко и с легким шумом улетучивалось, а Файл шел дальше. Мне показалось, что после особенно неприятного по виду дракона, которого ему удалось поразить лишь со второго удара, Файл повернул ко мне лицо и погрозил кулаком.

– Сережа, мне домой надо! – взмолился я.

– Так ты оставь игру на винчестере. Я поиграю, – сказал он.

Я похолодел. Винчестер – это твердый диск, внутренняя память компьютера, про него я уже знал. Сережа предложил мне оставить Файла в этом компьютере, чтобы он мог вдоволь погонять его по пещере. Конечно, я не мог допустить такого издевательства над товарищем. Кроме того, было опасно оставлять Файла на чужом винчестере, поскольку его могли случайно стереть или, наоборот, размножить. Интересно, сколько тогда будет Файлов – много или все равно один? Но я не стал додумывать эту мысль, а просто сказал:

– Не имею права. Я обещал не давать игру на размножение.

Сережа пожал плечами, но от дисплея отошел. Программисты понимают, что чужой интеллектуальной собственностью пользоваться без разрешения нельзя. Я сбросил игру и быстро стер ее с винчестера. Теперь, как и прежде, она осталась только на дискете.

Я шел домой с Файлом за пазухой, вернее, с дискетой, на которую он был записан, и размышлял. Аж вспотел от усилия мысли.

Получалось, что Файл перед своим исчезновением успел записать себя на дискету, то есть свое маленькое изображение, и каким-то образом присоединиться к Джонни. Но каким образом он научил себя, то есть компьютерного Файла, общаться с внешним миром через дисплей? Знает ли этот параллельный маленький Файл, что случилось с большим Файлом и где он находится? Чтобы ответить на эти вопросы, нужно было поговорить с параллельными ребятами поподробнее. А чтобы поговорить с ними, требовался компьютер. Но где же его взять? Он стоит чудовищных денег. Да и работать на нем я практически не умею.

Я решил начать с малого. Достать себе компьютер я пока не могу, а учиться на нем работать можно начинать уже сейчас. Я достал несколько книг и неделю сидел, увязнув в них по уши. Мамка удивлялась – давно я так много не читал. Если бы она посмотрела – что я читаю! Кун-фу совсем забросил, про сэнсея Петра Гавриловича забыл. Теперь в башке вертелись только операционная система, языки программирования и директории. Через неделю я уже знал азы, необходимо было перейти к практике.

«Конкурент» для работы не годился. Даже если попросить Сережу и получить на время доступ к компьютеру, могут возникнуть трудности. Могут заинтересоваться – с кем это я разговариваю на экране, докопаются до Файла и Джонни – неизвестно что выйдет. Из других программистов мне был известен только Генрих Валерьянович. Пришлось искать его через файловых родителей, которые по-прежнему были вне себя от горя. Все уже смирились с исчезновением Файла, даже по телевизору фотографию перестали показывать.

Файлов отец дал мне телефон Валерьяныча и спросил:

– Зачем тебе?

– Хочу продолжить дело Владимира, – сказал я.

Он вздохнул и потрепал меня по волосам.

Я позвонил Валерьянычу из нашего коммунального коридора поздно вечером, тайком, когда мама уже улеглась спать.

– Есть новости о Феденеве, – шепотом сказал я.

– Что?! Кто это говорит?! – закричал он в трубку.

– Пока я не могу назвать себя. Но я обещаю, что поделюсь с вами информацией, если вы дадите мне ненадолго персональный компьютер.

– Как вы смеете? – закричал он. – Это вымогательство! Я в милицию обращусь.

– Не надо в милицию. От этого зависит судьба Файла.

– Я не верю! Чем вы можете доказать?

– Я знаком с Джонни, параллельным мальчиком из программы Володи, – слегка соврал я.

– Вы знаете о Джонни? – насторожился он. – Этого быть не может!

– Могу вам его описать, – сказал я и быстренько обрисовал Джонни, не сказал только, что тот умеет говорить, потому что помнил слова Файла.

На другом конце трубки наступило долгое молчание.

– Хорошо. Я дам вам компьютер. Приходите, – наконец сказал Валерьяныч.

Я записал адрес и стал соображать – как поведут себя соседи, если я приволоку в квартиру персоналку. Наверняка завопят, что боятся грабителей. Да и мамка… Эх, мне бы сообщника! Но никого под рукой не было. Ленька после того случая с рэкетирами и думать боялся о поисках Файла. Правда, оставалась Светка. Я решил посвятить ее в тайну, но не полностью. Чуть-чуть.

Телефону я не доверял, отправился к ней домой, потому что в школе ее не было уже три дня. Наверное, заболела. Девчонки любят болеть.

Дверь открыл батюшка Светы. Был он в домашнем халате, поверх которого лежала большая черная окладистая борода. Батюшка Светы весь круглый: круглое лицо, круглые плечи и круглый живот. Он поглядел на меня сверху вниз круглыми голубыми глазами и спросил ласково:

– Тебе Светланку, сын мой?

– Угу, – кивнул я.

– Дочь моя больна, у нее помрачение разума. Надеюсь, временное. Она говорит про каких-то пришельцев, а пришельцев никаких нет, кроме Господа нашего Иисуса Христа, который приидет в положенный час…

– Так дома она или нет? – не понял я.

– Я держу ее дома, пока бесы не покинут ее, – сказал он.

– А когда они ее покинут?

– На то воля Господня, – воздел он глаза вверх.

– А поговорить с ней можно?

– Ты сам не от бесов ли? – строго спросил он. – В пришельцев веруешь?

– Не-а. Я в рэкетиров верую, – сказал я.

– А это кто? Небось, тоже бесы?

– Хуже, – сказал я. – Но я против них.

– Тогда заходи, – сказал он.

Светка меня встретила как-то отрешенно. Будто и вправду больная. Сидит на диване, положила на колени большую книгу, на нее лист бумаги – и рисует пришельцев.

Я попытался вернуть ее к действительности, то есть к Файлу, но не тут-то было. Смотрит сквозь. Потом нехотя рассказала, что еще дважды летала на эту самую Симануку, участвовала в охоте на кнопфликов.

– Кто это? – спрашиваю.

– Такие головастики размером с собаку. В воздухе плавают.

– Ага, понятно.

Вижу, что у нее крыша совсем набекрень от этих кнопфликов, не возражаю. Пускай батюшка Светы из нее бесов изгоняет вместе с кнопфликами. Мне это не по зубам.

Поговорили еще про Симануку, кнопфликов и этих… Фуфырчиков, вспомнил! Я из вежливости, потому что вполне согласен с батюшкой: крыша едет. А Светка с увлечением, да так расписывает, что ей впору садиться фантастическую повесть сочинять.

Вижу, не помощница. Тепло попрощался и смылся. Пускай там сами с бесами разбираются.

Только вышел на улицу – уже стемнело, на улице пусто; завернул за угол – навстречу мне как кинется кто-то зеленый, морда страшная, оскаленная! И, кажется, с крыльями.

Разглядеть не успел, потому что неожиданно для себя крикнул «Кхья!» – и как дам ему в зеленую челюсть ребром ладони! Короче, применил прием «лю-син-чжан», что означает «ладонь-комета». Это зеленое чудовище развалилось на мелкие кусочки и растаяло. На дракона похоже, как я потом понял. Не фига себе галлюцинации после светкиных разговоров!

Дальше – больше. Вышел я на Большой проспект Петроградской стороны. Опять на улице – ни души. Очень странно. Будто глубокая ночь, а на самом деле было часов семь вечера. Стало даже жутковато. Вымерли все, что ли? И вдруг слышу сзади шаги: топ-топ-топ… Оглянулся – на меня надвигаются пятеро. Я их сразу узнал. Это были рэкетиры из коктейль-бара во главе с Ферри. Я хотел бежать, но опять-таки неожиданно для себя не побежал, а храбро двинулся им навстречу. У самого душа в пятках. Не доходя трех шагов, остановился. И они остановились.

– Попался, гаденыш! – проговорил Ферри.

И они все кинулись на меня. Я изобразил «черный смерч», что по-китайски будет «хэй-сяань-фэн», и принялся дубасить их всеми возможными приемами ци-гун, даже теми, о которых не имел понятия. Я взвивался в воздух, крушил пяткой, ладонями, локтями, уходил от ударов и все время выдыхал: «Кхья! Кхья! Кхья!». Через тридцать секунд все пятеро живописно валялись на асфальте, постанывая.

Я подошел к Ферри и применил прием «захват сердца и мысли». Ну, по-русски это будет: взял за грудки и заглянул в глаза со значением. Ферри затрясся и вдруг заплакал. Ей-Богу, не вру! Мне даже жалко его стало.

– Не убивай! Век служить буду… Гадом буду… – канючил Ферри, размазывая кулаком слезы по щекам. – Проси чего хочешь.

В общем, типа золотой рыбки. «Чего тебе надобно, старче?»

– Денег хочешь? – с надеждой спросил Ферри.

Я отрицательно помотал головой.

– А чего?

– Компьютер мне нужен, – сказал я.

Глава 7. Американское кино

Правильно говорят – с кем поведешься, от того и наберешься. Связался я с рэкетирами, чтоб они провалились! Физически они развитые, но тупые. Только силу уважают и деньги. А на всякую силу есть другая сила.

Свою силу я им показал, они три дня раны зализывали и стонали. А когда я сказал Ферри, что мое дело пахнет двадцатью миллионами баксов, он совсем присмирел. Ловил каждое слово.

Короче, мы договорились, что, когда Валерьяныч даст мне компьютер, я поставлю его на Турбинную. Там у Ферри была конспиративная квартира в расселенном доме. Его команда обещала меня охранять и выполнять мелкие поручения. Мы с Ферри договорились, что десять процентов будут его, когда я закончу работу над дискетой и продам ее фирме «Микрософт». Я уже понял, что Файл исчез навсегда, не пропадать же деньгам!

В назначенный Генрихом Валерьянычем день мы с моими подручными на двух машинах поехали к нему. Нужно было забрать компьютер и обеспечить охрану. На первой машине ехали мы с Ферри, на второй – еще четыре рэкетира.

У подъезда Валерьяныча стояла белая «Волга». Я сначала не обратил на нее внимания, а зря.

– Я один поднимусь на переговоры, – сказал я Ферри. – А то он вас испугается.

Ферри кивнул.

Я поднялся наверх. Генрих мне открыл, глаза сияют, борода торчком.

– А-а, старый знакомый! Так это тебе нужна персоналка?

– Я с отдачей, – говорю.

– Спасибо хоть на этом, – улыбается.

Мы прошли в комнату, где стоял компьютер. Экран светится, на экране какие-то формулы. Генрих меня усадил, предложил кофе. Я отказался.

– Так что же ты знаешь о Володе? – спрашивает участливо. – Он жив?

– Ну, как сказать… – замялся я.

– Что значит «как сказать»? – заволновался Генрих. – Жив или нет? Тут половинки быть не может.

– Может, – говорю.

Он прищурился, сразу стал злой.

– Объясни, – говорит.

– Не могу. Я пока сам не разобрался.

Он еще злее стал. Вскочил со стула, изогнулся да как заорет!

– Я хотел с тобой по-доброму! Ты пособничаешь преступникам! Мальчика похитили, а ты не желаешь говорить! Да еще вымогаешь у меня ценную вещь!

И тут распахивается дверь соседней комнаты и оттуда выходят двое в штатском и с пистолетами.

– Руки вверх! – орут хором.

Я поднял руки вверх. Мне не жалко.

– Фамилия?! – орут.

– Баранов.

– Имя?!

– Дима.

– Вы задерживаетесь по подозрению в соучастии по делу о похищении несовершеннолетнего Владимира Феденева, а также по обвинению в вымогательстве! – выпалил тот, что чуть посолиднее, хотя они оба одинаковые. Промолотил все эти слова без запинки, видно, не привыкать.

– Хорошо, – киваю. – Только уберите пушки. Я безоружен.

Они мои карманы ощупали, спрятали пистолеты.

– Пошли, – говорят.

– Куда? А компьютер? – спрашиваю.

– Будет тебе все, и компьютер, и колония для несовершеннолетних. Это мы обещаем.

Такое дело мне резко не понравилось. Но спорить с ними китайскими приемами не стал. Успеется. Оделся и спустился вниз к белой «Волге». Это их машина была.

Вижу краем глаза – мои рэкетиры насторожились, к баранкам припали. А эти двое запихивают меня в «Волгу» и куда-то везут. Мои ребята следуют по пятам в «Жигулях». Привозят меня к Большому дому. Это здание Комитета госбезопасности на Литейном. «Ого! – думаю. – Какой почет!».

Не успел тот, что со мной рядом, открыть дверцу, как к «Волге» подскочили Ферри и еще двое. Выхватили меня из кабины – и бегом! Те опомниться не успели, а мы уже в «Жигулях», причем я непонятно почему оказался за рулем. Водить машину я, между прочим, никогда не пробовал. Однако мигом завел мотор, перевел скорость, нажал на газ и помчался к Литейному мосту. «Волга» взревела двигателем и тоже помчалась за нами. Вторые «Жигули» куда-то отвалили.

Слышу – сзади стреляют. Я верчу баранку, жму на педали, тормоза скрипят – как в американском фильме! Жутко клево! И опасности не чувствую никакой. Только восторг. Мои рэкетиры сзади отстреливаются.

И что характерно – на улицах опять пустынно, никаких машин и прохожих, только мы мчимся, визжа тормозами на поворотах.

Но мне тогда не до размышлений было, лишь бы уйти от преследователей. Смотрю, Ферри достает автомат и начинает поливать прямо через заднее стекло. «Ого! Пахнет серьезным сроком, – думаю. – Бандитизм в чистом виде».

Вдруг откуда ни возьмись в небе появляется военный вертолет, желтенький такой, и начинает нас сопровождать. Все, попались!

– Тормози! – кричит Ферри.

Я затормозил. Было это на набережной Невки, напротив телебашни.

Ферри выскочил из машины, мигом достал из-под сиденья противотанковое ружье и как жахнет по «Волге». Она на куски и разлетелась. Обломки упали в реку. Тогда Ферри наставляет дуло на вертолет и снова – ба-бах! Вертолет тоже в брызги.

– Все, поехали, – сказал он, утирая пот со лба.

Мы поменялись местами – он сел за руль, а я рядом – и поехали на Турбинную. В городе опять стало оживленно, как обычно. А может, мне показалось, что никого не стало, когда мы играли в американское кино?

Приехали туда, а там уже трое моих подручных разбираются с компьютером. Как дикари с балалайкой.

– Где взяли? – спрашиваю.

– Бармалея твоего грабанули, – смеются.

– Кого?

– Ну, Генриха.

Я похолодел. Сотрудники спецслужб – ладно, Бог с ними, я их знать не знаю. А Валерьяныч, можно сказать, знакомый.

– А с ним?! С ним что сделали?! – закричал я.

– Ничего не сделали, Сэнсей. Связали и оставили, как был. Даже лица не тронули.

Я им, между прочим, велел себя сэнсеем называть. Они думали, что это у меня такое имя.

Хороши дела! Теперь мне нельзя было появляться ни в школе, ни дома. Схватят сразу. Так я автоматически стал членом банды рэкетиров. Это мне, конечно, не нравилось. Хорошо, что заветная дискета была при мне. Я надеялся, что мне удастся вывести на экран дисплея Файла и посоветоваться с ним – как быть.

Мои бандиты помогли мне связаться с Сережей из «Конкурента», привезли его на Турбинную, и он быстро привел компьютер в рабочее состояние. Естественно, я помалкивал о происхождении персоналки и рэкетирах. Сережа не совал нос не в свои дела.

И вот наступил момент, когда я включил компьютер и вставил дискету в дисковод. Рэкетиры в соседней комнате резались в карты, шумели и хохотали. Им дела не было, что рядом вершатся исторические дела.

Я запустил программу Jonny, и на экране возникло подземелье с призраками и чудовищами, по которому с мечом в руке пробирался Файл.

Я уже умел управляться с русской клавиатурой, поэтому быстро набрал слова: «Здорово, Файл!»

Он посмотрел на меня с экрана и довольно неприветливо сказал:

– Привет, Баранов.

– «Как ты там?» – написал я.

– Я-то ничего. А вот ты дров наломал.

– «Откуда знаешь?»

– Знаю.

– «Генрих передал?»

– Почему Генрих? Я сам видел.

– «Откуда?»

– Эй-эй! – закричал Файл. – Ты следи за игрой. Я же у тебя в руках!

Я увидел, что из-за скалы на Файла надвигался скелет, клацающий челюстями. В руках у скелета было копье. Я быстро развернул Файла на экране лицом к дракону, направил его вперед и, нажав на кнопку Enter, поразил скелет. Файл по моему приказу взмахнул мечом, и скелет с шумом рассыпался.

– Мерси, – пропищал Файл. – Будь внимательным.

– «Файл, что мне делать?» – написал я.

Файл присел на камень в пещере, воткнул меч в землю и задумался.

– Во-первых, продублируй дискету. Во-вторых… – он замолчал.

– «Ну?»

– Ты же еще очень слабый программист. Мне трудно тебе объяснить.

– «Я научусь».

– Это долго. А мы тут можем пропасть. Я и Джонни.

– «Файл, а где ты на самом деле?» – написал я.

Файл удивленно посмотрел на меня, и в этот момент на него сверху свалилась огромная сосулька. Сталактит называется. Файл запищал и замертво повалился на землю. Я понял, что не сумел прореагировать и отвести опасность от Файла. Он лежал на земле в каком-то жутком подземелье, а я нажимал на все кнопки клавиатуры и пытался его оживить.

Внезапно картинка исчезла и на экране появилась надпись: «Game over», что означало «Игра окончена».

Глава 8.

Конечно, я испугался, когда на Файла свалился сталактит. Попытался снова запустить программу Jonny и найти Файла в пещере. Однако попал в какой-то город с автомобильчиками, которые разъезжали по улицам, временами сталкиваясь. Это была какая-то игра для обучения правилам дорожного движения. Я машинально понажимал кнопки, управляя автомобильчиками, чтобы они не сталкивались, а потом полез в программу дальше. Я искал инструкцию. В каждой программе должна быть инструкция – что делать в трудных случаях. По-английски она называется Help, что означает «помощь».

Трудность в том, что инструкция может открываться специальным набором символов, то есть когда нажимаешь на две или три кнопки клавиатуры одновременно. Например, на кнопки Ctrl, Shift и еще на какую-нибудь букву. Но как все перебрать? Это же огромное количество комбинаций!

И все же я стал пробовать различные сочетания и очень скоро наткнулся на инструкцию под заголовком «Что надо знать трансформеру». Она была очень короткой:

1. Перед трансформацией необходимо обеспечить свободное пространство вокруг монитора не менее двух метров.

2. Раздеться догола.

3. Запустить программу Welkome.

4. Выбрать форму одежды трансформера в меню программы.

5. Набрать цифру, соответствующую количеству трансформеров (по умолчанию – 1).

6. Нажать Enter.

И далее было написано с угрозой:

«Учтите, что трансформация может быть необратимой!!!»

Я, конечно, ничего не понял. Кто такой этот трансформер? Трансформатор – знаю, это прибор для преобразования токов и напряжений. А трансформер? Судя по всему, это кто-то живой, раз ему рекомендуют «раздеться догола». Но зачем?!

Я представил себе этого несчастного трансформера, который сначала освобождает пространство перед монитором, потом раздевается догола и начинает работу на компьютере. Странная картина! Кстати, есть у меня такое пространство?

Я оглянулся вокруг, на всякий случай отодвинул табуретку, которая стояла у стола, где находился компьютер. Раздеваться догола не стал.

На этом мои открытия в тот день и закончились. Никаких других инструкций, а также программы Welkome я не нашел.

Мне пришлось перейти на нелегальное положение, потому что дело о грабеже Генриха Валерьяновича раскручивалось со страшной быстротой. Ферри рассказал, что за квартирой, где я жил с мамкой и соседями, установлено наблюдение. В школе тоже дежурила милиция. Странно, что забыли про взорванную машину и вертолет с сотрудниками спецслужб. Будто этого не было. Даже «600 секунд» промолчали. А вот украденный компьютер не давал милиции покоя.

Я надеялся, что двадцать миллионов долларов помогут мне выпутаться из этой ситуации, но нужно было срочно оживить Файла, если это возможно. А для этого необходимо добраться до пещеры.

Я снова уткнулся в книжки, которые мне привозили рэкетиры от программиста Сережи. Кроме книжек, привозили поесть. Я заметил, что Ферри нервничает. По городу шли облавы на «Жигули», проверяли документы. Мне об этом рассказывали рэкетиры, поскольку я сидел на Турбинной безвылазно, питался кефиром с булкой и вникал в тайны операционной системы.

По всей видимости, программа Welkome была где-то «зашита», то есть упрятана внутрь системы. Я каждый день искал ее и наконец наткнулся на новую инструкцию. Это был перечень игр, связанных с программой Jonny. «Звездные войны», «Лабиринт преступлений», «Капитан Комик», «Побег из тюрьмы», «Гонки в Манхеттене», «Воздушный ас» и другие. Среди них была игра «Подземелье вампиров». И указано – как в нее проникнуть.

Я запустил эту игру и сразу же увидел на экране Джонни, который бродил по пещере с мечом в руке. Увидев меня, он пропищал:

– Наконец-то! Я тут обыскался! Где Повелитель?

– «Какой Повелитель?» – набрал я вопрос.

– У меня один Повелитель. Где твой друг, которого ты завел в это пещеру?

– «Я не знаю».

– Пойдем искать! – храбро пропищал Джонни, взмахивая мечом. – Только будь внимателен. Когда на меня будут нападать, подавай команду. Я их буду вырубать.

И я повел его стрелочками по пещерному лабиринту. То и дело на Джонни набрасывались вампиры, скелеты, драконы и привидения. Я едва успевал нажимать на кнопку, чтобы Джонни поражал их мечом.

– Отлично! – пищал он. – Ты делаешь успехи!

Я даже взмок с непривычки. Наконец на экране возник Файл, придавленный огромным сталактитом. Я направил к нему Джонни и остановил его рядом с Файлом.

– Что будем делать? – спросил он.

– «Освободи его».

– А как? – удивился Джонни. – Ты должен дать команду. Я в твоих руках.

– «Я не знаю, какая команда».

– Эх ты! – рассердился он. – А еще лезешь к компьютеру!

Я стал осторожно пробовать различные сочетания кнопок. Джонни поворачивался, ходил туда-сюда, подпрыгивал, в его руках появлялись то лук, то дубинка, то меч. А Файл лежал бездыханным.

Вдруг к Джонни подкралась какая-то зеленая каракатица, грозя проглотить. Я еле успел повернуть его лицом к ней и огреть дубиной по башке. Она и рассыпалась.

Два раза на Джонни пытались свалиться сталактиты, но я успевал дать команду, чтобы он увернулся. Джонни благодарил.

Наконец я нашел нужную комбинацию и в руках Джонни возник длинный шест.

– Ура! – воскликнул он. – Это то, что нужно!

Я снова направил его к Файлу. Джонни подсунул шест под сталактит и приподнял его. Файл выполз из-под глыбы, поднялся на ноги.

– Ну, ты даешь, Баранов, – сказал он.

А дальше Файл попросил рассказать, что у нас здесь происходит, и я принялся писать ему на клавиатуре наши новости, успевая при этом управлять Джонни, который бегал вокруг Файла с дубиной, охраняя его от вампиров. Сам Файл сидел на сталактите, подперев подбородок ладонью и слушал, то есть читал мой рассказ.

Когда я дошел до грабежа, Файл страдальчески запищал.

– Хоть назад не возвращайся, – сказал он.

– «А еще мы взорвали автомобиль и вертолет», – сообщил я.

– Ну это как раз пустяки, – отмахнулся он.

– «Ничего себе пустяки! Там люди были!»

– Вот что я тебе скажу, – серьезно проговорил Файл. – Если станет очень опасно, пользуйся программой Welkome. По-русски означает: «Добро пожаловать».

– «Там, где раздеваться нужно?» – спросил я.

– Вот именно. Она работает только с живой материей. Учти, открывается она по паролю: «Фэнси» – сказал он непонятные фразы, и тут в комнату, где я работал, вбежал мой главный рэкетир.

– Коляна взяли! – сообщил он, выпучив глаза.

Колян был один из его подручных – молодой рэкетир, поклонник Шварценеггера. Они разделялись на поклонников Сталлоне и поклонников Шварценеггера.

– Где взяли? – спрашиваю.

– На улице. В «Жигулях».

– За что?

– За тебя! Впутал нас в историю! – недовольно пробурчал Ферри.

– Ты поговори у меня, – заметил я, но получилось как-то неубедительно. Я вдруг почувствовал, что снова побаиваюсь Ферри.

Тут Ферри увидел на экране Файла и Джонни.

– Эти, что ли, чудики, за которых двадцать миллионов отвалят? – спрашивает.

– Они самые, – киваю.

– Так чего тянешь? Вот же они! Продавать нужно, пока не поздно.

– Сырые еще. Дорабатывать нужно, – процедил я и выключил компьютер. Файл и Джонни что-то пропищали, но неразборчиво.

– Да?… – разочарованно протянул Ферри. Видно, ему хотелось поближе познакомиться с компьютерными мальчиками, за которых обещали так много денег. Но я боялся, что Файл чего-нибудь ляпнет с экрана и насторожит Ферри.

Положение мое становилось аховым. Медлить было нельзя. Вот-вот накроют квартиру на Турбинной, заберут компьютер вместе с Файлом и Джонни, а меня отправят в колонию для несовершеннолетних.

Рэкетиры тоже нервничали. Им надоело меня кормить, а деньги, полученные за прошлые преступления, они уже проиграли в карты и пропили. После ареста Коляна они сделались злые, и через некоторое время Ферри пришел ко мне, как Старый Пью к Билли Бонсу, чтобы предъявить «черную метку».

Ферри начал разговор издалека. Он сказал, что у него наладился контакт с представителем фирмы «Кэнон». Это такая богатая японская фирма. Можно, говорит, показать ему возможности программы, спросить сколько дадут.

– Я его завтра привезу, – говорит.

– Вот еще! – закричал я. – Кто разрешил договариваться без меня?! У меня не готова программа.

– Покажешь что есть, – жестко сказал Ферри. – Мальчикам уже остофонарело здесь сидеть. Получат баксы – свалят заграницу.

– Учти, я еще ничего не решил, – сказал я, как Горбатый из кинофильма «Место встречи изменить нельзя».

Тем не менее, в тот вечер долго лежал в своей комнате рядом с компьютером, смотрел на него и думал. Вот он стоит. Где-то там внутри – Файл. Вроде как спит. Можно включить – и он оживет. Можно ли считать Файла в компьютере живым? Это вопрос важный. Если живой, значит, продавать его нельзя. Это будет как в рабство, а работорговля давно запрещена. Но если все же это игрушка? Вроде как живой, а на самом деле придуманный? Тогда настоящий где-то прячется, а с игрушечным можно не церемониться.

Можно его продавать.

Я как представил себе двадцать миллионов долларов, так чуть не задохнулся. Это же бешеные деньги! Если тратить по сто тысяч долларов в год – это президентская зарплата в Штатах! – можно прожить двести лет!

Очень хотелось продать дискету представителю фирмы «Кэнон» и смыться куда-нибудь подальше. Но не мог решиться. Так и заснул на жестком диване без простыни, одетый.

Утром рэкетиры были совсем наглые. Начали угрожать, пока Ферри не было. Он за японцем уехал. Я сидел за компьютером, разбирался с программой Welkome. Наконец нашел ее и стал изучать. Где там место для пароля? Едва забрезжило решение, слышу – в прихожей шум.

– Не открывай! Это менты! – крикнул кто-то из рэкетиров.

И сразу же на лестнице бухнул выстрел.

Я метнулся к двери, ведущей в прихожую и запер ее на ключ. Пока в коридоре топали и стреляли, я, дрожа от страха, запускал программу по паролю «Fancy».

– Открывай, Баранов! – раздался голос из-за двери, и сразу же в нее бешено застучали сапогами.

Программа заработала, засветился экран с надписью Welkome, после чего возникла надпись: «Выберите форму одежды». Но выбирать из списка было уже некогда, я нажал на кнопку ввода, и вдруг из экрана монитора выдвинулся наружу светящийся конус типа коридора со ступеньками, в конце которого – там, где только что был экран – я увидел маленькую дверцу.

А в мою дверь уже били чем-то тяжелым, она сотрясалась – вот-вот сорвется с петель. Я вспомнил, что почему-то нужно раздеться догола, и лихорадочно начал стягивать с себя одежду. Скинув трусы, я ступил в конус света и увидел, что дверца в конце коридора распахнулась. Я шагнул к ней, конус света охватил меня целиком; я сделал следующий шаг, заметив, что словно бы уменьшаюсь в размерах. Но открытая дверца неудержимо влекла к себе – за нею был кусочек какого-то зеркального зала со свечами – я шагал туда по ступенькам, слыша за спиною грохот и выстрелы.

Милиционеры наконец ворвались в комнату, я заметил их краем глаза. Они рванулись к компьютеру, но остановились, ошалело наблюдая, как я вхожу по светящимся ступенькам к маленькой, размерами с экран монитора, дверце. Еще мгновенье – и я ступил туда, в неведомый мир, а мои преследователи остались там, где были.

Глава 9. Мир представлений

Я попал в просторный полутемный зал, где по стенам в канделябрах горели свечи, отражаясь в старинных зеркалах. Высокие окна были задернуты тяжелыми бархатными шторами. Стояла изогнутая мебель, как в Эрмитаже.

Было прохладно или, может быть, так казалось, потому что я был абсолютно голый. Мне стало не по себе: попал куда-то в гости в чем мама родила! Неудобно. Что скажут местные жители?

И только я подумал о местных жителях, как за одной из дверей раздались решительные шаги. Не успел я нырнуть за штору, как дверь с грохотом распахнулась и в зал уверенной походкой вошел человек в старинном камзоле и в ботфортах. Он был низенького роста, плотный, с большой головой и длинными волосами, заплетенными сзади в косицу.

– О! Голый мальчик! Какая прелесть! – воскликнул он.

Я не находил в этом никакой прелести. Жался к стене, загораживая неприличное место ладонями. И все же здесь было немного лучше, чем там, с милиционерами.

Человек подошел ко мне, внимательно осмотрел, хмыкнул. Потом протянул короткую руку.

– Капитан Комик.

– Дима… Баранов, – я неуверенно пожал его ладонь.

– Почему не по форме? Тебе же было сказано: выбери форму одежды! – поинтересовался капитан.

– Не успел. Обстоятельства.

– У нас здесь тоже… Обстоятельства, – внезапно понизив голос, сообщил капитан. – Нужно срочно вписаться в игру. Иначе можешь погореть.

– Как? – спросил я.

– Каждый горит своим пламенем, – изрек Комик.

Он оглянулся по сторонам и вдруг, в порыве решимости, сорвал с окна штору, обрушив ее на пол. Никогда бы не подумал, что у капитана столько силы в его коротких руках. Он мигом отодрал от шторы внушительный кусок и протянул мне.

– Завернись.

Я кое-как завернулся в штору и стал похож на зеленого бархатного индуса. Точнее, на индуску.

– Теперь валим отсюда да побыстрей! – Комик свирепо улыбнулся и схватил меня за руку.

Но не успели мы сделать и шагу, как вдруг одно из зеркал как бы растворилось в воздухе, и за ним возникло изображение. Зеркало превратилось в окно, а еще точнее, – в огромную линзу, за которой было видно что-то не очень отчетливое, но громадных размеров. Вдруг картинка за зеркалом стала четче, и я увидел придвинутое к зеркалу лицо неизвестной девочки в веснушках. Она с любопытством смотрела на нас.

– Опять Зинаида! – тихо вздохнул Комик. – Ничего не поделаешь, попались.

А девчонка за зеркалом что-то радостно закричала, но слов не было слышно. К ней подошла другая девочка-великанша, смутно различимая. Они о чем-то поговорили, причем мы с Комиком в это время стояли, как вкопанные, вместо того, чтобы убежать.

– Эти очень плохо играют, – шепнул Комик. – Сплошная пытка.

И тут раздался сигнал в виде короткой громкой сирены, стены зала куда-то провалились и мы с капитаном мгновенно оказались на парусной шхуне, на капитанском мостике. Шхуна плыла по морю, в небе сияло солнце, и еще в небе была какая-то дырка в виде прямоугольного окна, за которым я разглядел те же противные девчоночьи лица, наблюдающие за нами с каким-то бешеным азартом.

Я обеими руками придерживал на себе штору, Комик стоял рядом с рулевым, глядя в подзорную трубу; матросы бегали по вантам, как обезьяны.

На горизонте показался корабль, который приблизился к нам как-то на удивление быстро – будто подлетел. На мачте его развевался пиратский флаг.

– Приготовься к абордажу, – предупредил Комик.

– Мы их будем… абордировать? – изобрел я неуклюжее слово.

– Они нас.

И действительно, к нам через борт резво полезли пираты. Матросы вступали с ними в схватку. Скоро двое пиратов, размахивая саблями, оказались на капитанском мостике. Комик выстрелил, но промахнулся. У меня в руках тоже оказался пистолет. Я пальнул в другого пирата и тоже промахнулся.

– У-у, Зинаида! – прорычал Комик. Штора свалилась с плеч, я снова оказался голым. Но уже вооруженным.

Внезапно какая-то сила подхватила меня, и я побежал на палубу. Капитан рванулся за мной. Я бежал к полубаку, наблюдая на бегу, как трое пиратов с помощью пенькового каната открывают люк в палубе. Люк был прямо на нашем пути, но повернуть или обогнуть его я почему-то не мог. Бежал прямо на него, пока ухмыляющиеся пираты держали за канат открытую дверцу люка, как мышеловку.

Еще шаг – и я рухнул в трюм. Следом за мной полетел туда же капитан Комик, успев снова прорычать свое: «У-у, Зинаида!».

Мы больно ударились о тюки с бразильским кофе. Люк над головою захлопнулся.

– Слава Богу, – облегченно вздохнул Комик.

– Почему? – спросил я.

– Девчонки не умеют извлекать нас отсюда. Можно просидеть до конца. Пускай там рубятся.

Наверху действительно происходила большая рубка.

– Капитан… – неуверенно начал я, пытаясь ощупью найти в полутьме хоть какую-то тряпку, чтобы прикрыться. – А собственно, где я нахожусь? Проясните, пожалуйста.

Капитан разорвал один из мешков, высыпал из него кофе, проделал в днище и с боков три дыры. Сунул мне.

Я с благодарностью надел мешок на голову, просунул в дырки руки. Мешок кололся.

– Ты в мире представлений, Баранов, – сказал капитан.

– Каких… представлений?

Капитан Комик вынул из кармана камзола трубку, не спеша набил ее табаком, закурил. Наверху слышались выстрелы, звенели сабли.

– Представление – это… – начал он, пуская клубы дыма. – Это то, что в голове. Твое представление о чем-то. С другой стороны, представление – это театр. Мы живем в мире игры. Понимаешь?

– Нет, – честно сказал я.

– Все, что придумано людьми, существует. Запомни! – изрек капитан. – Любая фантазия тут же воплощается в мире представлений. Любой литературный герой, любая ахинея…

– И Баба Яга? – спросил я.

– У нас их полно. Целая деревня… Но это на другой планете. А здесь планета компьютерных представлений.

– Симанука? – поразила меня догадка.

– Почему Симанука? Симанука – совсем другое… Это представления о пришельцах. Там тоже очень любопытно. А ты попал на планету компьютерных игр.

Я начал слабо догадываться.

– Значит, это все – компьютерная игра? – показал я вокруг.

– Ну да. А играют в нее сейчас две дуры-девчонки! И не умеют! Если бы умели, я бы давно расшвырял бы половину пиратов, а другую повесил бы на рее! – вскипел Комик. – Вместо этого мы сидим в трюме, – горько закончил он.

– Ну, а как же я сюда попал? Я ведь не представление! Я настоящий, – сказал я.

– А я по-твоему ненастоящий? – обиделся капитан. – Пощупай, какие мускулы!

Я пощупал. Мускулы были настоящие. Капитан рассказал, что придумал его один программист из штата Калифорния. Расписал игру, засунул в компьютер, с тех пор капитан рубится с пиратами под руководством всех, кому не лень.

– А Файла кто придумал? – спросил я.

– Какого Файла?

– Ну, этого… Дружка Джонни.

– Повелителя Джонни, – поправил капитан. – У каждого представления – свой Повелитель. Мой – Гарри Чейнджкевич из Калифорнии.

– Ладно, пускай будет – Повелителя, – неохотно согласился я.

– Повелитель Джонни придумал себя сам. Мало того, он ухитрился засадить самого себя в мир представлений. Уже месяц он скитается с Джонни по компьютерным играм. Не знаю, где они сейчас. А вот ты откуда взялся? Кто твой Повелитель?

– Выходит, тот же, что у Джонни, – сказал я.

– Почему?

– Я сбежал сюда по его же программе.

– А-а… – уважительно протянул капитан. – Тогда ищи его, когда девчонки доиграют.

Тут распахнулся люк над нами, и в трюм посыпались пираты. Капитан вскочил, отбросил трубку и принялся отстреливаться. Я тоже палил в пиратов. Надо сказать, что на этот раз мы действовали куда удачнее. Пираты валились направо и налево.

– Молодец, Зинаида! Научилась! – похвалил девчонку Комик.

Мы выползли на палубу и в момент поскидывали остальных пиратов в море. Капитан взглянул на небо. Там, в далеком окошке виднелось другое лицо – усатое и смеющееся.

– Так и думал, что это не Зинаида! Это Виктор Петрович. Он классный игрок, – сказал Комик.

И тут игру выключили. В небесном окошке зажглась надпись «Game over», после чего оно потухло.

Слава Богу… Теперь и передохнуть можно, – сказал капитан, вытирая пот со лба.

Глава 10. Подземелье вампиров

Надо сказать, что бегство от милиции и последующая битва с пиратами нанесли сильный удар по моим нервам. Несколько минут я приходил в себя, тупо глядя на волны за бортом шхуны. Куда я попал? Зачем мне этот мир представлений? Как выбраться из него в настоящий мир? И где искать здесь Файла?

Для начала хотелось бы одеться. Не скитаться же по миру представлений в мешке с дырками!

– Капитан, – сказал я. – У вас не найдется какого-нибудь камзола?

– Полно камзолов. Вот они все валяются, – капитан указал на убитых пиратов, которые тут и там лежали на палубе.

– Снять с них?! – ужаснулся я.

– Конечно! Это наши трофеи. Имеем полное право, – с этими словами капитан выбрал одного из убитых пиратов и ловко стащил с него куртку и штаны. Затем принялся за ботинки. Одежду он кинул мне.

Со страхом и отвращением я облачился в трофейные шмотки и стал по форме одежды пиратом.

– Только ты учти – если девчонкам вновь вздумается играть в эту игру, ты будешь на стороне пиратов, – сказал капитан. – И мне придется в тебя стрелять.

– А если вы меня убьете?

– Что ж… Такова воля Всевышнего! – провозгласил капитан. – Не бойся. Это ненадолго. Убивают до следующей игры, – добавил он.

Капитан посмотрел на раздетого им пирата и вдруг расхохотался.

– А этому в следующий раз придется бегать голым!

Я на всякий случай вооружился пистолетом, валявшимся на палубе, а на бок привесил саблю того же убитого пирата.

– Отлично! – одобрил капитан. – Это может тебе пригодиться. Здесь полно неожиданностей. Итак, куда бы ты хотел направиться?

– Мне нужно найти Файла. То есть, повелителя Джонни.

– Так-так… – капитан задумался. – В какой игре ты его видел?

– Последний раз – в «Подземелье вампиров».

Капитан озабоченно покачал головой.

– Туда я соваться боюсь. Не люблю, понимаешь, этих вампиров… К пиратам привычный, а к вампирам нет. Придется тебе одному.

Капитан решительно двинулся к рубке. Я последовал за ним.

Мы вошли в тесную рубку, увешанную картами. Капитан указал на маленькую дверь в стене. На двери была прибита бронзовая табличка с вычеканенныным на ней словом «Out».

– Из каждой игры есть выход, – сказал капитан. – Он ведет в центральный диспетчерский зал. Ты там уже был.

С этими словами он открыл дверцу и нырнул в нее. Я за ним. Мы прошли по темному узкому коридору, повернули и оказались в том самом зале, куда я попал, сбежав из моего родного мира от родных милиционеров. Горели свечи, сияли канделябры, висели непроницаемые шторы. Из зала вели в разные стороны несколько коридоров.

– Насколько я знаю, «Подземелье вампиров» – там, – показал капитан в один из коридоров. – Пятая или шестая дверь налево. Желаю удачи!

– А если меня… вампиры… – пробормотал я.

– Съедят? Выпьют кровь? – обрадовался капитан. – Вполне возможно! Скорее всего, так и будет! Не зная броду, не суйся в воду!

Он очень развеселился. Перспектива моей гибели в подземелье вампиров очень его воодушевляла.

– Если сам не справишься и погибнешь, тогда тебе придется ждать толкового оператора, который включит игру и поведет тебя по подземелью. Тогда ты в его руках. Но в эту игру мало кто умеет играть.

Я вспомнил, с каким трудом я управлял Джонни, когда тот путешествовал по подземелью.

– Можешь не ходить, – предложил капитан. – Вернемся на шхуну, переоденем тебя, будем воевать с пиратами. Это я люблю!

– Нет, – помотал я головой. – Я должен найти Файла.

– Тогда ступай, – капитан Комик указал пальцем в глубь коридора.

И я пошел, держа пистолет наготове.

Коридор был плохо освещен редкими свечами, горевшими по стенам. Однако можно было читать названия игр, написанные на дверях. За дверью с надписью «Персидский принц» слышался шум, звон мечей, топот ног. Видимо, там шла игра. За другими дверями было тихо. Наконец я увидел табличку «Подземелье вампиров».

Я перекрестился на всякий случай и толкнул дверь ногой. Она распахнулась в темноту, откуда на меня пахнуло сыростью. Вдали слабо мерцало пятно света. Я направился к нему, но едва сделал шаг, как на меня сбоку бросилось что-то лохматое. Оно повисло на шее, обхватив меня лапами с острыми когтями. Пришлось вспомнить кун-фу и применить прием «тоу-гу-чжи», что означает «палец, пробивающий кости насквозь». Я ткнул этим пальцем лохматое существо прямо в шерсть, и оно отвалилось. Удалось разглядеть, что это небольшой вампирчик с острыми клыками, торчащими из пасти. Он лежал на земле и постанывал.

– Сам виноват, – сказал я ему и, ободренный первым успехом, зашагал дальше.

Световое пятно оказалось факелом, вставленным в железное кольцо, вмурованное в стену. Я встал под ним и огляделся.

Глаза уже привыкли к темноте. Мне удалось разглядеть внутренности пещеры, по которой бесшумно летали летучие мыши. В дальнем углу кто-то шевелился, издавая урчащие звуки.

«Эх, была ни была!» – решил я и направился туда.

Прямо на земле сидел циклоп с тремя глазами – средний на лбу – и с аппетитом обгладывал кость. Я остановился в трех шагах от него и слегка поклонился.

– Здравствуйте.

Циклоп взглянул на меня с неудовольствием.

– Приятного аппетита, – добавил я неуверенно.

Циклоп подмигнул мне средним глазом.

– Сейчас этого доем – за тебя примусь, – пообещал он.

– А что, так голодны? – поинтересовался я.

– Нет, просто работа такая, – вздохнул он и, отбросив кость, поднялся на ноги.

Ростом он был метра два с половиной. Я был ему по грудь.

– Может быть, сначала поговорим? – предложил я.

– Говорить нам не о чем, – заявляет. – Сейчас я тебя есть буду. Питаться тобой.

Нет, скажите, стоило удирать от Ферри, рэкетиров и милиции, чтобы здесь на каждом шагу тебя ели и пили твою кровушку? Это мне резко не понравилось, я направил на него пистолет и сказал:

– Слушай ты, трехглазая образина! Если будешь себя нецивилизованно вести, я тебя продырявлю! Повторяю по-хорошему: хочешь разговаривать?

Он уставился на пистолет.

– Ты почему… с пушкой? – спрашивает. – Это не по правилам.

– Почему?

– Здесь все ходили так, безоружными…

– Ага! А вы этим пользовались! Кушали их за милую душу. Теперь этот номер не пройдет. Шаг сделаешь – застрелю.

Он почесал ухо, задумался. Циклоп еще тупее рэкетиров попался.

– Ладно, что тебя интересует? – спрашивает.

– Меня интересует мой друг Файл. Он где-то здесь.

– Может, я его съел? – кивает он на груду костей.

– Я тебе покажу – съел! – грожу циклопу пистолетом.

– Не знаю такого. Никогда не видел.

– Как не знаешь? Это же повелитель Джонни!

Циклоп выпучил все три глаза, стоит потрясенный.

– Ты знаешь повелителя Джонни?!

– Не просто знаю. Это мой друг.

Тут циклоп бухается на колени передо мной и начинает колотиться лбом о землю.

– Не губи! Землю есть буду!

– Землю не надо. Скажи лучше, где сейчас повелитель?

– Там, – показал он огромной рукой куда-то вбок.

Гляжу, а там небольшой лаз. Дырка, проще говоря. Неизвестно куда ведет.

– А что… там дальше? – спросил я.

– Много чего. Вампиры, скелеты, привидения…

Этот наборчик мне тоже не понравился. Не воодушевил, так сказать.

– Пойдешь со мной, – говорю. – Поможешь в случае чего. Как тебя зовут?

– Дылда, – говорит. – А вас как называть, повелитель?

– Называй Баранов.

– Я вперед полезу, Баранов. Буду собою расширять проход.

И он с большим трудом просунулся в лаз и пополз по нему, отчаянно пыхтя и работая локтями. Я полз за ним, отплевываясь от земли, которая попадала в рот. Ползли мы минут семь, я уже проклял это подземелье. Только проникли в новую пещеру – на нас кинулось стадо вампиров. Штук семь. Дылда похватал их попарно и, стукая лбами друг о друга, всех положил. Я даже пальцем не шевельнул.

– Молодец, – похвалил я его.

– Рад стараться, ваше главенство Баранов! – гаркнул он.

Короче, повезло мне с циклопом. Мы пошли по пещерам, круша вампиров, привидения и скелеты направо и налево. Особенно мне нравилось расправляться со скелетами. Я разбивал их пяткой, и они рассыпались с мелодичным звоном.

Скоро мне это надоело. Вампиров и скелетов полно, а Файла с Джонни нет как нет. Мы с Дылдой плетемся куда-то по пещерам, от сталактитов уворачиваемся, которые падают сверху. Мрак, одним словом.

Наконец расправились с привидением в виде всадника на коне – его пришлось душить руками, пуля не брала – и увидели золотые ворота. Закрытые.

– Тут должна быть педаль, – сказал Дылда и направился куда-то.

– Есть! – радостно закричал он из темноты, и в ту же секунду створ ворот начал подниматься.

За воротами открывалось пронизанное светом пространство.

Дылда вернулся.

– Мне туда не положено, – говорит. – Я здесь вас подожду.

Только это сказал, в потолке пещеры раздвинулось окошечко, и в него заглянуло лицо миловидной девушки.

– Бегите быстрей! Это какой-то новый оператор. Сейчас играть будет. Бегите, Баранов! – Дылда подталкивал меня к воротам.

– А ты?

– Порублюсь как-нибудь. Если погибну, не поминайте лихом!

Я побежал в воротам, и створ упал сзади. Я только услышал, как оставшийся снаружи Дылда с гиканьем бросился на очередного вампира.

Мысленно пожелав удачи новому оператору вместе с Дылдой, я пошел дальше. Это была уже не пещера, а светлая комната с диваном, столом и стульями. На столе стояли чашки, заварной чайничек. Я направился в соседнюю комнату, и сразу же увидел там Файла, который сидел за компьютером. Джонни тоже был здесь, смотрел мультик по телевизору. Все как в настоящем мире, никакого отличия.

– Файл! – позвал я. – Володя!

Он обернулся и как бросится ко мне!

– Димка! Молодец! Я уже думал – ты пропал! Не ожидал, что ты сам до меня доберешься!

Глава 11. Повелитель

Файл тут же познакомил меня с Джонни. Тот оказался рыжим парнем ростом с меня, довольно крепким. Это на экране монитора он казался крошечным, а здесь так пожал мою руку, что я его невольно зауважал.

– Ладно, нам поговорить надо, – сказал Файл, уводя меня обратно в комнату с чайным столиком.

– Я пока поиграю. Можно, Повелитель? – спросил Джонни.

– Поиграй.

Уходя, я успел заметить, что Джонни включил на компьютере игру под названием «Рэкетир». Но разглядеть толком не удалось – Файл торопил меня, ему не терпелось узнать новости. Да и мне хотелось побольше узнать про мир представлений.

Мы уселись за столик, Файл налил чаю.

– Рассказывай. Я потерял тебя из виду, когда ты меня выключил. Помнишь, когда явился Ферри… – напомнил Файл. – Что было дальше?

Я рассказал, как спасался от милиции с помощью программы «Welkome». Файл самодовольно улыбнулся.

– Пригодилась программка.

– Слушай, а почему надо раздеваться? – спросил я.

– Чтобы выбрать новую форму для нужной игры. Ты просто не успел этого сделать, поэтому попал в диспетчерский зал. Оделся бы пиратом – сразу оказался бы на шхуне.

– Некогда мне было пиратом одеваться, – сказал я, вспомнив свое поспешное бегство от милиции.

Мне больше всего хотелось расспросить Файла об этом мире и как из него выбираться. Не слоняться же здесь среди вампиров! Да и неприятно, когда тобою играют какие-то девчонки!

Поэтому я быстро покончил со своею историей и спросил:

– Ну, а ты как здесь?

– Как видишь. Живу, – пожал плечами Файл.

– И не скучаешь? А чем питаешься?

– Не задавай вопросов из разных подсистем сознания, – сказал Файл. – Скука – понятие духовное, а пища – материальное.

Раньше бы его вырубил за такие слова, а сейчас молчу, внимаю.

– Чего уж там, – говорю. – Расскажи!

– Скучать здесь не приходится, как видишь…

– Да, с вампирчиками не соскучишься! – согласился я.

– Не в них дело. Я всех вас вижу каждый день, – сказал он.

– Как?!

– По монитору. А питаюсь, как и все здесь, информацией. С Земли идет мощный поток информации, он поддерживает местных обитателей.

И дальше Файл рассказал по порядку, как он изобрел программу «Welkome», которая связывает настоящий мир с параллельным. Любой оператор может попасть в параллельный мир, если захочет.

– А обратно? – не выдержал я.

Файл нахмурился.

– Обратно пока нет.

– Как это «пока нет»?! Что же мне – сидеть здесь?!

– А ты хочешь сидеть в колонии? – парировал Файл.

Я прикусил язык. Уж лучше свободным среди вампиров, чем в колонии.

– Чего же ты полез сюда, не зная, как будешь выбираться назад? – спросил я.

– Ты же полез тоже, – возразил он.

– У меня выхода не было.

– У меня тоже выхода не было, – неохотно признался Файл. – Валерьяныч нажимал, требовал результатов. И дома достали… Короче, смылся я сюда в один прекрасный момент.

– А родители? Они там с ума сошли, – сказал я.

– Я видел, – кивнул он. Но тут же вскинул голову и заявил непреклонно: – Наука жертв требует, Баранов!

И он стал рассказывать мне про параллельный мир – как он устроен и что надо знать новичку.

Диспетчерский зал, из которого можно попасть в любую игру, – это я уже видел. От него идут бесконечные коридоры с дверями. За каждой дверью – новая игра. Дверей все время прибавляется, потому что программисты на Земле придумывают все новые игры. Пространство каждой игры – многослойное, оно зависит от количества компьютеров, на которых стоит эта игра. Допустим, игра «Капитан Комик» установлена на ста тысячах компьютеров.

Значит, имеется сто тысяч капитанов Комиков в разных слоях. Одни рубятся с пиратами, другие убиты и ждут нового включения, третьи просто отдыхают. И чтобы по-настоящему убить капитана Комика, нужно стереть игру из памяти всех компьютеров на Земле.

– Здешние жители живут каждый в своей игре, только мы с тобой можем перемещаться из игры в игру, – сказал Файл. – Таково свойство моей программы трансформации. Мы с тобой называемся трансформерами. Но уж если попал в чужую игру – приходится подчиняться ее правилам.

Я вспомнил, как рубился с пиратами, не понимая что и почему, и согласился с Файлом.

– У нас с тобой одна опасность, но большая, – сказал Файл.

– Какая? – насторожился я.

– Наша игра существует в одном экземпляре. Я написал для Джонни несколько вариантов: Джонни в Техасе, Джонни в космосе и Джонни в подземелье вампиров. Все эти игры находятся сейчас на компьютере, который ты оставил на Турбинной и на дискете, которая вставлена в процессор. Больше нигде в мире. И если нашу игру случайно сотрут – мы исчезнем.

Вот это да! Не хочу, чтобы меня стирали! Я представил себе, как менты забирают машину, везут ее в милицию, начинают тыкать в кнопки… Сотрут запросто! В порошок! В пыль! Погибнем мы тут с Файлом…

– Сколько ты здесь находишься по времени? – спросил Файл.

– Часа четыре.

– Ну, уже есть шанс выжить. Наверное, машину повезли Генриху, это же его машина. Скоро он начнет с нею разбираться и может обнаружить нас. Если найдет программу Jonny.

– Обнаружит – и продаст нас в Америку, – сказал я. – Мы же теперь компьютерные игрушки, а не люди.

– Может, – кивнул Файл. – Но тогда нас перепишут во всем мире и мы станем практически бессмертны.

– Хочу домой, – сказал я. – Не хочу быть компьютерной игрой. Не хочу зависеть от каких-то дураков-операторов!

– Можно подумать, что в настоящем мире ты не зависишь от дураков, – заметил Файл. – И потом мне не нравится, что ты называешь настоящим тот мир. Все относительно, Баранов. Этот мир такой же настоящий, а тот можно считать параллельным. Им можно управлять, Баранов! – наклонился к моему уху Файл, и глаза его возбужденно заблестели. – Пойдем покажу!

Мы снова отправились в зал, где Джонни играл в рэкетиров. Приглядевшись, я вдруг узнал в маленьких фигурках на экране монитора Ферри и его банду. Они все сидели в тюрьме, в одной камере, смешно расхаживали взад-вперед по экрану.

– Вот смотри, их уже успели посадить. Это было взаправду после того, как ты сбежал. Включаем режим игры, – Файл нажал на кнопку. – И начинаем играть.

И он на моих глазах вывел всех рэкетиров из тюрьмы, по дороге устроив битву с милиционерами. Одного из моих знакомых рэкетиров подстрелили, но Ферри с остальными дружками удалось сбежать на захваченном ими автомобиле.

– Я уже не первый раз с ними играю, – сказал Файл. – Помнишь, когда они напали на тебя на Большом проспекте? Это я играл и управлял тобой, чтобы ты их всех вырубил. И тогда на уроке, помнишь? Это я играл в тебя, когда ты доказывал теорему.

Он стоял у компьютера гордый собой и своим гениальным мозгом. Ну, я ему и влепил не раздумывая без всяких приемов кун-фу. Просто дал по шее. Файл и свалился.

– Будешь знать,– говорю, – как управлять людьми.

– Дурак ты, Баранов, – без обиды сказал Файл, поднимаясь с пола. – Я тебя от тюрьмы спас. Помнишь, ты вертолет подстрелил? Это же я все сделал!

Джонни стоял напрягшись, готов был броситься, чтобы защитить Повелителя, но без команды не решался. Все они здесь дрессированные, запрограммированные! Домой хочу.

– Ладно, привыкнешь, – примирительно сказал Файл. – Только не дерись больше. Кулаки – не аргумент, сам знаешь. Давай лучше посмотрим наших. Я уже много обратных игр здесь сделал.

– Каких это – обратных?

– Ну, «отсюда-туда». Тех, которые управляют процессами на Земле. Смотри!

И он переключил игру. На экране монитора возник наш класс, я увидел и Светку, и Леньку, и Вадика. Все маленькие, рожи смешные, «мультиковые». Но похожи. У доски Клавдия стоит.

Файл включил звук, и мы услышали, как Клавдия рассказывает классу обо мне.

– …Баранов связался с бандой преступников, более того, он стал главарем этой банды, похитившей персональный компьютер у уважаемого ученого. Вероятно, эта же банда похитила и Володю Феденева. К сожалению, Баранову удалось скрыться. Вот к чему приводят занятия кун-фу!

– А кун-фу здесь при чем? – обиделся я.

– Сейчас мы устроим Клавдии такое кун-фу! – внезапно сказал Файл и тут же, нажав несколько кнопок, привел в класс Ферри с его бандой, которые только что сбежали из тюрьмы.

В классе началась свалка. Файл управлял и рэкетирами, и нашими одноклассниками. Летали стулья и парты, отчаянно визжала Клавдия Антоновна. Леньке Сойбельману удалось поставить Ферри фонарь под глазом. А Светка забралась на подоконник и своими длиннющими ногами била подбегающих к ней рэкетиров.

Короче, весело было. И страшно.

– Ну, побаловались и хватит, – сказал Файл и выключил игру.

– А что же там дальше… сейчас… Это взаправду было или понарошке?

– А ты взаправду дрался с рэкетирами на улице? – спросил Файл.

– Да, это было на самом деле.

– И у них на самом деле. Сейчас, наверное, твой Ферри и бандиты улепетывают из школы.

Я старался понять, представить себе это… Не получалось.

– Повелитель, дай поиграть, – попросил Джонни.

– Во что?

– А вот вчера ты сделал… Клевая игра. Заседание какое-то…

– А, сессия… – сказал Файл и включил компьютер.

На экране возник зал заседаний в Кремле и лицо председателя Верховного Совета Анатолия Лукьянова.

Глава 12. Компьютерная революция

Вот потеха была, когда Джонни стал загонять депутатов на трибуну, а они, размахивая тоненькими своими ручонками, принялись что-то пищать в микрофон!

И вдруг до меня дошло.

– Послушай, – сказал я Файлу. – Ведь раньше отсюда не было слышно, что происходит в настоящем мире! Помнишь, я тебе писал текст?

– Мало ли что было раньше, – сказал Файл. – Я же не сижу сложа руки. Вчера удалось, наконец, озвучить связь в обе стороны.

– Ну, и что ты будешь делать дальше?

– Дел полно! – воскликнул Файл.

Глазенки у него загорелись, а ушки прямо задвигались от счастья. Я не понял его радости: сидим в подземелье параллельного мира в окружении вампиров, вернуться домой не имеем возможности, вот-вот нас сотрут с дискеты…

И тут опять до меня дошла одна вещь – как всегда, с запозданием.

– А ведь нас уже обнаружили… – сказал я.

– Кто? – не понял Файл.

– Перед тем, как мне сюда войти, игру включила какая-то девушка. Я видел ее в окошке. И Дылда видел!

– Не может быть! – заволновался Файл. – Кто такая? Ты ее не знаешь?

– Красивая, – сказал я. – Но незнакомая.

Файл не на шутку обеспокоился, забегал по комнате, потом догадался – подбежал к компьютеру, принялся настраивать его на игру «Рэкетиры». Игру «Верховный Совет» отключил.

Я увидел на экране план рэкетирского логова на Турбинной – как будто с потолка смотрю! В квартире Ферри и еще двое. Зализывают раны, полученные в битве с нашим классом. В той комнате, где компьютер стоял, ничего нет.

– Нет персоналки… – сказал я.

– Вижу, – Файл говорит.

Он переключает игру на милицию. И вдруг мы видим в помещении дежурного офицера компьютер Валерьяныча, а вокруг него – человек шесть милиционеров! За компьютером сидит та самая миловидная девушка и тыкает пальцами в кнопки. Играет.

– Вот она! – кричу.

– Значит, компьютер в отделении милиции… – говорит Файл. – К сожалению, отделением я пока еще не могу управлять. Это дело будущего. Пойдем посмотрим, как играют.

– В подземелье вампиров? – ужаснулся я,

– Ага, – храбро говорит Файл. Мы прихватили Джонни и высунулись из нашей параллельной квартирки в пещеру. Смотрим: Дылда воюет со скелетами – звон на все подземелье стоит.

– В центр не выходить! – командует Файл. – Заметят и включат в игру. А Дылда молодец! Точнее, молодец девчонка! Знает толк в игре!

Дылда скелеты крушит, отдувается. Нас заметил.

– Чего стоите? Помочь не можете?

– Сам работай. У нас другие дела, – сказал Файл, и мы вернулись к себе.

Файл усадил нас с Джонни за стол, а сам принялся расхаживать по комнате, размышляя, как Кутузов в Филях.

– Сегодня или завтра компьютер вернут Валерьянычу. Это ясно. Он его включит и тут же нас обнаружит. Валерьяныч – классный программист…

– А дальше? – не выдержал я.

– Откуда я знаю? – пожал плечами Файл. – Может, явится к нам сюда по программе «Welcome», а может, продаст фирме «Микрософт».

– А с дискеты не сотрет? – спросил Джонни.

– Вряд ли. Это ему невыгодно. Файл замолчал и с минуту бегал туда-сюда, прямо-таки светясь от напряжения мысли.

– Придется опять идти на нарушение закона… – пробормотал он и снова кинулся к своему компьютеру.

Настроил его на игру «Рэкетиры», и мы опять увидели на экране притон, где Ферри и два его помощника пили сухое вино прямо из горлышка.

– Сначала подготовим новое убежище, – сказал Файл и движением «мыши» изменил поле обзора. Теперь мы увидели весь квартал на Турбинной сверху, с высоты птичьего полета. Файл нажал кнопку со стрелочкой, и экран стал перемещаться над городом. Наконец мы увидели дом с выбитыми окнами.

– То, что нужно… – пробурчал Файл и остановил перемещение.

Мы спикировали к этому дому и оказались внутри. Видимо, дом поставили под капитальный ремонт – ни окон, ни дверей, ни жильцов. Пустые грязные комнаты. Файл мигом нарисовал стрелочкой на экране окна и двери, два письменных стола, диван, стулья, шкаф… Подправил обои там, где они оторвались, замазал трещины, стер грязь. Он действовал будто карандашом и стирательной резинкой. В результате комнатка на экране приобрела вполне жилой вид.

Мы с Джонни внимательно смотрели из-за плеча Файла, стараясь понять – чего же он хочет.

А Файл вернулся к рэкетирам на Турбинную и вдруг стал на наших глазах размножать их. Ткнет стрелочкой в рэкетира, потом подает команду «сору», что означает «копировать» – на экране возникает такой же. Набил их в комнате человек пятьдесят. Они галдят, знакомятся друг с другом, сами ничего не понимают. Было трое и вдруг целая прорва рэкетиров!

Дальше Файл в отдельном окошечке на экране принялся создавать оружие. Он рисовал пистолеты, автоматы, гранаты, размножал их, а под конец нарисовал вполне сносный бронетранспортер. Усадил всех рэкетиров в этот бронетранспортер, предварительно раздав им оружие, и погнал боевую машину по улицам Ленинграда.

У меня внутри похолодело, когда я представил, что там, в настоящем Ленинграде, по улицам несется бронетранспортер, битком набитый вооруженными бандитами! А управляет ими безумно-гениальный мальчик из параллельного мира!

Дальше было так.

Бронетранспортер остановился у отделения милиции, и рэкетиры пошли на него штурмом, как пираты на абордаж. Раздались выстрелы, кто-то упал. Файл едва успевал нажимать на кнопочки, сражаясь с милиционерами. Рэкетиры ворвались в дежурную часть, где стоял компьютер.

– Ложись! – заорал с экрана Ферри писклявым голосом, и все милиционеры в комнате вместе с девушкой – оператором компьютера попадали на пол.

Ферри и его помощники сграбастали компьютер и кинулись назад к бронетранспортеру.

Через секунду боевая машина мчалась к новому конспиративному логову, которое Файл устроил для бандитов.

Рэкетиры втащили компьютер в оборудованную комнатку, принялись смеяться, хлопать друг друга по плечу… Отвратительное зрелище!

Но Файл на этом не успокоился. Теперь лишние рэкетиры были ему уже не нужны и он методично стал от них избавляться. Ткнет стрелочкой в человека, потом ударит по клавише «Delete» – и на экране пустое место. Рэкетиры заметались, как тараканы, полезли сквозь окна и двери наружу, но Файл настигал их и аннулировал. Вскоре в наличии остался один Ферри, который забился под стол и жалобно выл от страха.

– Этого оставим. Пускай сторожит компьютер, – усмехнулся Файл и выключил игру.

Надо сказать, что мне все эти действия Файла жутко не понравились. Какие-никакие эти бандиты, а все же живые люди! Нельзя с ними так обращаться. Нужны они мне – наштампую целый полк, не нужны – уничтожу к чертовой бабушке! А они, между прочим, меня кефиром с булками кормили и создавали условия для творческой работы. Что-то здесь не так…

Файл повернулся к нам с победным видом и говорит:

– Все ясно? Теперь мы в безопасности по крайней мере на несколько дней. Нам важно выиграть время.

И он объяснил – зачем нам это время. Мы с Джонни слушали его, раскрыв рты, потому что план Файла был космически грандиозен и столь же космически безумен.

Он сказал, что прибыл в параллельный мир для того, чтобы совершить революцию в настоящем мире. Настоящий мир его не устраивает, там слишком много беспорядка и глупости.

Ну, с этим я согласен…

Еще там, на Земле, Файл изобрел параллельный компьютер и заслал его в параллельный мир.

– Вот этот компьютер, перед вами, – Файл хлопнул ладонью по процессору. – С его помощью можно управлять настоящим миром.

А дальше Файл рассказал, как он хочет управлять настоящим миром и наводить в нем порядок.

Выяснилось, что главным исполнителем проекта Файла должен был стать Джонни. Когда Файл создал Джонни, обучил его говорить и вдоволь наигрался с ним в параллельном компьютерном мире, ему пришла в голову мысль, что если бы таких парней в настоящем мире было достаточно, они смогли бы навести порядок. С этой мыслью Файл и отправился в параллельный мир. Он решил поменяться с Джонни местами, чтобы руководить им отсюда. Мое появление несколько нарушило планы, но Файл не растерялся – он предложил мне помогать. Нам предстояло руководить Джонни в четыре руки. Но сначала Джонни должен был попасть в настоящий мир.

– Мне осталось три дня, чтобы отладить программу, обратную программе «Welcome», – сказал Файл. – Тогда любой персонаж параллельного мира сможет попасть в настоящий.

– И вампир? – спросил я.

– Конечно! Какая разница – вампир, человек, скелет или дракон? Кого нужно, того и отправим к нам.

– Вот там обрадуются… – тихо сказал я.

Но Файл не расслышал. Он уселся за стол, положил перед собой листок бумаги и что-то стал писать. А мы с Джонни опять включили компьютер: я хотел показать параллельному пареньку наш мир.

Для начала я пролетел над Ленинградом, показывая Джонни памятные места и достопримечательности. Нашу школу, например, коктейль-бар, где собирались рэкетиры, дом, где живет Света… Тут у меня что-то засвербило в душе, и я направил взгляд компьютера внутрь Светкиной квартиры.

Смотрю, а в Светкиной комнате батюшка Светы крестит Вадика Денисова! Мажет ему кисточкой лоб, что-то читает по молитвеннику. Рядом стоит Светка и еще двое – мужчина и женщина. Я мгновенно все понял. Вадик, будучи пионером, в церкви креститься не может. Но зачем ему это нужно?! Включаю звук и слышу:

– Теперь, сын мой, ты окрещен и имеешь возможность войти в Царство Божие, – это батюшка Светы говорит.

– Поздравляю! – говорит Светка и целует Вадика в щеку!

Во дела! А я тут сижу с вампирами!

– Кто это? – Джонни шепчет.

– Моя девчонка, – отвечаю.

– Какая же она твоя, если другого целует?

Злость меня взяла, я кнопочку нажал, зацепил стрелкой таз со святой водой, которой окропляли Вадика, да весь таз ему на голову и вылил!

Что у них началось!

– Полтергейст! – кричат. – Вызвать экстрасенса!

А батюшка углы крестит и гремит:

– Изыди, сатана! Изыди, сила нечистая!

А это не сила нечистая, это мы с Джонни балуемся.

Выключил я их, решил снова посмотреть Верховный Совет. Настроил компьютер на Кремль, попал в зал заседаний. Включил звук и прослушал очередную речь Президента. Президент обещает реформы, но не сразу, а постепенно. Знал бы он, какие чудеса мы готовим в параллельном мире, подругому бы заговорил! Зачем постепенные реформы, если можно провести быструю и крутую компьютерную революцию?

Снял я одного депутата с места, поставил его на трибуну, когда Президент закончил, и депутат сказал то, что я его заставил сказать:

– Да здравствует компьютерная революция!

Глава 13. Сто миллионов Джонни

Три дня Файл доделывал программу под названием «Сomeback», что означало «Возвращение». Мы с Джонни в это время путешествовали на компьютере по реальному миру. Я знакомил его с обстановкой и рассказывал, что у нас происходит. Рассказ мой был грустным: экономика в развале, цены растут, люди воюют неизвестно за что, стали злыми и друг к другу невнимательными.

Я показал ему мою мамку, которая работает приемщицей в прачечной и каждый день сортирует тюки грязного белья, прежде чем отправить его на фабрику. Мне было так ее жалко! Отец давно ушел, сын пропал неизвестно куда. Так хотелось крикнуть ей из параллельного мира: «Мама, я жив! Мы здесь работаем. Скоро у вас все хорошо будет ты будешь зарабатывать кучу денег и сможешь купить себе пальто в коммерческом магазине…»

Но я молчал в целях конспирации. Однажды только помог ей загрузить белье в фургон. Взял да и перенес его одним движением «мыши». Мамке чуть плохо не стало, валидол принялась сосать. Про полтергейст не знает, а как это еще объяснить?

Показал я Джонни и нашу секцию кун-фу, и сэнсея Петра Гавриловича. Они там все кирпичи разбивают. Странными мне показались их занятия. Шутки ради я помог самому слабому в секции – Андрюше Гаврилову – расколоть кирпич. Все очень удивились, а Гаврилов ходил потом гордый.

Я понял, что компьютер Файла – удивительная и грозная машина.

Хотелось вмешаться буквально во все и все поменять. Но Файл пока запретил. Он сказал, что по мелочам ничего не исправить. Не хватит ни рук, ни времени. Нужно подходить глобально.

У меня прямо руки чесались подойти глобально. Например, исправить кризис в Персидском заливе. Я уже готов был наштамповать кучу танков и двинуть их на освобождение Кувейта, но Файл строго-настрого приказал не вмешиваться.

– Еще один день – и мы им покажем без всяких танков! – сказал он.

От нечего делать я наведывался в подземелье вампиров к Дылде, который изнывал от безделья, потому что компьютер у Ферри не работал. Сам Ферри, как показали наши наблюдения, по-прежнему трясся от страха, никуда не выходил, оброс щетиной и все выглядывал в окно – ждал милицию.

Циклоп рассказывал мне о своих битвах и очень просил направить его в реальный мир вместе с Джонни для наведения порядка.

Откуда-то о нашем проекте узнал капитан Комик и даже подал заявление на командировку в настоящий мир. Но Файл сказал Дылде и Комику, что не может их заслать к нам домой, потому что на Земле может начаться что-нибудь непредсказуемое.

– Пускай сначала один Джонни, потом посмотрим, – сказал он.

Если бы один Джонни! Потом оказалось, что совсем не один.

Наконец Файл закончил работу, три часа сидел за компьютером, вводил в него программу, потом позвал нас.

– Вы присутствуете при историческом событии, – скромно начал он. – Сегодня человечество получит наконец возможность избавиться от всех своих недостатков и установить царство справедливости. Для этого я направляю в реальный мир наших эмиссаров…

– Ты же говорил, что туда пойдет один Джонни, – напомнил я.

– Пойдет один, а действовать будет не один, – сказал Файл.

Он повернулся к Джонни и перешел на торжественный тон:

– Слушай меня, Джонни! То, что тебе предстоит совершить под нашим руководством, – это вековая мечта человечества. Ты должен искоренить зло и посеять добро. Всеми инструкциями мы тебя снабдим, когда ты окажешься там. Мы можем вооружить тебя, если надо, мы поможем тебе в борьбе. Главная твоя цель – справедливость.

– Слушаюсь, Повелитель! – сказал Джонни.

– А теперь приготовься к трансформации.

Джонни знал, что надо делать. Он быстренько скинул с себя одежку и встал рядом с компьютером. Мне стало смешно и немного страшно – неужели этот голый компьютерный мальчик сможет совершить на Земле то, чего не удавалось еще никому? В одиночку? Пока он там найдет помощников, убедит их…

Файл запустил программу «Comeback». Из экрана монитора протянулся конусообразный светящийся луч, и Джонни вступил в него. Он поднялся по ступенькам к экрану, уменьшаясь в размерах, и вошел внутрь монитора. Луч погас, и мы увидели Джонни на экране уже в виде мультчеловечка.

– Все о'кей! – пропищал он.

– Еще не все о'кей, – покачал головой Файл и начал создавать для Джонни одежду. Он изобразил на экране некое подобие военной формы странного образца неизвестно какой армии и какого времени: френч с глухим воротом, галифе, сапоги, а на голове – шляпа с плюмажем. Типа большого птичьего пушистого пера.

Файл настроил компьютер на какую-то деревенскую местность: речка с мостиком, большое поле, лес на горизонте. У моста стояла будочка сторожа. Файл поместил Джонни туда.

– Отдыхай, – сказал он ему. – Работа завтра.

Джонни послушно забрался в будочку и затих там.

Файл нарисовал армейскую палатку и поставил ее посреди поля. Затем размножил ее и расставил палатки рядами.

– Это лагерь, – пояснил он.

– Пионерский? – задал я дурацкий вопрос.

– Это лагерь для Джонни. «Джоннитаун», – сказал он.

Потом он поставил программу размножения в автоматический режим, и я увидел, как на экране монитора один за другим, пятьдесят раз в секунду возникает новый Джонни. Точь-в-точь такой же, как первый.

Новые Джонни сыпались, как дождь.

– За сутки их наберется четыре миллиона триста двадцать тысяч. Через месяц будет больше ста миллионов. Прекрасные парни – всем на подбор! И заметь – не требуют пищи, то есть не создают дополнительных трудностей с питанием. Он поставят страну на ноги… – сказал Файл.

– Или на колени, – вырвалось у меня.

– Я специально обучил Джонни принципам справедливости, – сказал Файл. – Он не способен на ложь, на бесчестный поступок. Разве тебе нравится наша жизнь?

– Нет, – сказал я. – Только думал, мы сами должны ее наладить, а не какие-то Джонни.

– Ерунда! – сказал Файл. – Все переругались. Никто не знает, куда вести страну. А я знаю.

– Куда?

– К коммунизму. У Ленина не было таких помощников, поэтому ничего не получилось. А у нас получится.

Новые и новые Джонни извергались на экране, топали в своих сапогах по палаткам, занимали места и послушно засыпали.

Завтра они проснутся и поставят страну на ноги.

Или на колени?

Глава 14. Строители коммунизма

На следующий день Файл проснулся рано и сразу кинулся к компьютеру. Деловой и энергичный, как Ленин в октябре. Вот сейчас возьмет и построит коммунизм на Земле!

На экране продолжали размножаться Джонни. Файл перевел обзор на Джоннитаун, и мы увидели с высоты птичьего полета ровные ряды серых армейских палаток.

– Подъем! – гаркнул Файл. Из палаток, как оглашенные, повалили сонные Джонни – несметное количество сонных Джонни, которые на ходу натягивали свои френчи и взгромождали на головы шляпы с плюмажем. Минута – и на плацу ровными шеренгами выстроилось целое войско, состоящее из одних Джонни. Плюмажи колыхались на ветру.

– Слушай меня, Джонни! – крикнул Файл прямо в экран.

Все Джонни, как по команде, повернули свои веснушчатые лица в нашу сторону.

– Сейчас я разделю тебя на полки и дивизии и отправлю в различные точки страны. Ты должен проникнуть на почту, телеграф, телевидение и оповестить народ о наступлении коммунизма…

– Файл, ты, по-моему, спятил, – прошептал я ему на ухо.

– Молчи! – бросил он. – Подчиняться будешь лично мне и Баранову, – продолжал он, обращаясь к Джонни. – Не допускай насилия, но будь строг. Мы тебе поможем!

– Слушаюсь, Повелитель! – в тысячи глоток проорали Джонни.

Файл переключил компьютер, и мы увидели на экране карту страны.

Файл принялся тыкать электронной стрелочкой в разные точки наобум, указывая места высадки десанта Джонни. В каждую точку направлялось, как он мне объяснил, тридцать тысяч Джонни.

Затем он линией разделил страну на две части – правую и левую. Линия проходила за Уралом, по Западно-Сибирской низменности.

– Давай разыграем, какая тебе, какая мне, – сказал он.

Он отвернулся, спрятал монетку, потом протянул ко мне два сжатых кулака.

– Угадаешь – будешь управлять левой.

Я ткнул пальцем в правый кулак. Монетка была там. Таким образом, я стал управителем всей Европейской части СССР и небольшой части Азии, а Файлу выпало строить коммунизм в Сибири и на Дальнем Востоке.

– Садись рядом – покажу, что надо делать, – сказал он.

Я уселся рядом с ним, глядя на экран. А Файл деловито набрал на клавиатуре слово «Новосибирск» и ткнул кнопку Enter.

Мы оказались в Новосибирске. То есть не мы, конечно, а экран нашего компьютера. Мы увидели марширующих по городу Джонни. Город будто вымер. Легко представить: откуда ни возьмись на город сваливается тридцать тысяч одинаковых непонятных парней! Вот все и попрятались.

Правда, через минуту мы заметили отряды милиции и воинские части, которые спешно выходили навстречу Джонни. Показались бронетранспортеры, танки и водометы.

– Не понимают люди своего счастья… – вздохнул Файл и принялся уничтожать на экране военную технику. Делал он это, как всегда, с помощью стрелки и кнопки «Delete». Людей не трогал.

Солдаты и офицеры, увидев, как испаряются танки, впали в панику и принялись разбегаться. А Джонни невозмутимо маршировали – Новосибирск был захвачен без единого выстрела.

Далее Файл прошелся по другим городам и поселкам, куда он высадил десант, и всюду помогал Джонни избегать кровопролития.

– Жаль, не догадался второй компьютер сделать, – проворчал он. – Думал, что один здесь буду заниматься революцией. Теперь ты простаиваешь, время теряем…

Он работал часа два, потом устал и уступил мне место.

Я тут же переместил экран компьютера в Москву, в кабинет Горбачева. Мне жутко захотелось увидеть, как ведет себя в эти минуты Президент. У Президента было людно. Толпились министры и генералы, все галдели, сгрудившись у огромной карты страны. Помощники, обложившись телефонными трубками, принимали сообщения. Судя по обстановке, всех волновали события в Сибири и на Дальнем Востоке, где многие населенные пункты были захвачены неизвестной армией.

– Свяжите меня с Бушем, – сказал Президент.

Ему срочно набрали номер Буша. Президент взял трубку.

– Господин Буш, я вас прямо спрашиваю: это ваши дела?

– О чем вы? – удивился Буш по-английски.

– Я о вторжении, – сказал Горбачев.

– Куда? – еще больше удивился Буш.

– Во многие населенные пункты нашей страны… По моим сведениям, и в Москву тоже высадился десант в несколько десятков тысяч человек. Такие же десанты всюду. Армия в Сибири разоружена. Как вы это можете объяснить?

– Никак! Фантастика! – воскликнул Буш.

Президент бросил трубку. Файл рядом со мной на стуле прямо умирал со смеху.

– Михаил Сергеевич, какие будут указания? – спросил министр обороны.

И тут я ловко зацепил стрелочкой Президента, провел его по кабинету туда-сюда, как бы давая ему время поразмышлять, а сам в это время набирал на клавиатуре его ответ министру обороны. То есть, мой ответ.

– В бой не ввязываться, попробовать начать переговоры. Вы видите, они обладают способностью аннулировать оружие… – сказал Президент.

– Что такое аннулировать? – не понял маршал Язов.

– Ну, ликвидировать, иными словами, – самостоятельно, без моей помощи объяснил Михаил Сергеевич.

– Молодец, Баранов! – заорал Файл. – Лучше начинать с головы. Воздействуй на Кремль!

Я обрадовался, что Президент меня слушается, полез в Верховный Совет. Быстренько сляпал и провел три законопроекта. Вот они.

1. Вся исполнительная власть в стране передается отрядам Джонни.

2. Армия, милиция и КГБ подлежат немедленному разоружению.

3. Мороженое и пепси-колу детям до четырнадцати лет выдавать бесплатно.

Депутаты проголосовали, как миленькие. Мне это понравилось. Я вдруг почувствовал, что мне хочется еще и еще придумывать законы, заставлять их голосовать, тащить на трибуну, стаскивать с трибуны… Приятно было, черт побери! Взрослые люди, некоторые академики, а сами ничего решить не могут. А я спокойно ими управляю из параллельного мира.

Ай да Баранов! Это почище, чем кирпичи колоть!

Смотрю, а Файл уже дрожит от нетерпения. Ему тоже хочется поуправлять державой. Но, как договорились, – только правой, восточной частью.

Пустил я его за клавиатуру, сам отошел в соседний зал, где впервые встретился с капитаном Комиком.

Смотрю, а он тут как тут. Сидит в кресле, скучает. В настоящем мире революция, все о нем забыли, в пиратов никто не играет.

– Как дела, юнга? – спрашивает.

– Отлично дела! За такое дело взялись! – у меня аж глаза горят.

– Знаю, знаю… Только ничего в этом хорошего нет.

– Почему?

– Потому что настоящий мир – не для игры. Он для жизни. Это мы с Джонни созданы, чтобы в игры играть. И Дылда для того же создан. А люди – они жить должны, а не играть…

– Но ведь играют, – осторожно возразил я.

– Это Повелитель ваш заставляет их играть. Он доиграется…

– А по-моему, неплохо получается. Джонни взял власть. То есть, взяли власть. Теперь будет справедливость.

– Не произноси слова, значения которых не понимаешь, – заметил капитан, затягиваясь трубкой.

– Почему? – обиделся я. – Понимаю. Справедливость – это когда всем поровну, по справедливости…

– Чушь! – вскричал капитан. – Справедливость – это когда не суются в чужие дела. А вы суетесь!… У тебя кто дома остался? – вдруг спросил он.

– Мамка, – сказал я. – Мы с Файлом ей коммунизм в два счета построим. И всем обездоленным.

– Тьфу ты! – сплюнул капитан. – Маркс и Энгельс нашлись! Ленин и Сталин! Доиграетесь, попомните мои слова!

И уплыл куда-то на своей шхуне.

Глава 15. Домой!

После разговора с капитаном я стал дожидаться, когда Файл вдоволь наиграется с построением коммунизма на компьютере. А Файл вошел в раж: высаживал десанты, захватывал власть, разоружал военных… Между прочим, аннулировал несколько межконтинентальных баллистических ракет с ядерными боеголовками. Но системы в его действиях не было – вдруг ввязался в какую-то историю с огородами под Иркутском. Отряд Джонни под его руководством провел операцию по уничтожению садоводческих хозяйств. Порушили заборы, сломали домики…

– Зачем? – спросил я.

– Потом построим правильно, – сказал Файл. – Ты же видишь – сплошной беспорядок, домики все разные – из фанеры, из жести. Будут стандартные коттеджи! Он вообще стремился к единообразию. Во Владивостоке на магазинах поменял все вывески. Написал их одинаковыми буквами.

Потом Файл распустил Тихоокеанский флот и пошел спать.

– Устал, – говорит. – Коммунизм строить трудно.

Ну, это я и без него уже знал.

Я уселся перед монитором, настроил экран на Питер. Стал рассматривать вечерний город с высоты.

На улицах было пустынно, расхаживали патрули по пять Джонни в каждом. Рестораны не работали, кинотеатры тоже были закрыты. Полный порядок, короче говоря. Мне стало как-то неуютно. Там, в родном городе, происходят перемены, а я сижу тут, вдалеке, пытаюсь командовать…

Я вдруг почувствовал непреодолимое желание посмотреть на все своими глазами, не через экран.

Я решился. Была не была!

Написал Файлу записку: «Вова, прости. Мне нужно быть дома. Желаю успеха!» Записку положил рядом с креслом, в котором, свернувшись калачиком, спал строитель коммунизма, и пошел настраивать компьютер на программу Comeback.

Только запустил программу, разделся, как положено, – вваливаются капитан Комик и циклоп Дылда.

– О! Голый мальчик! – опять восклицает капитан. – Что ты собираешься делать?

Голому всегда трудно говорить с одетыми. Я стушевался.

– Домой хочу… – говорю. А из экрана уже конус света протянулся. Ждет меня.

– Мы с тобой! – заявил капитан.

И они с Дылдой, не спрашивая моего согласия, принялись раздеваться. Я быстро соорудил на экране одежду для себя и для них: себе подобрал костюмчик пирата, капитану нарисовал почему-то форму пожарника с каской, а Дылду решил обрядить священником: длинная ряса до земли.

В таком виде мы и явились в родной, настоящий мир.

Попали в Мариинский дворец – в зал заседаний. Там, конечно, никого не было, потому что ночь. Мы пошли к дверям, гулко ступая по ночному залу: пират, пожарный и поп с третьим глазом во лбу. Хорошенькая компания!

Отворили двери – и наткнулись на двух Джонни, карауливших с той стороны.

– Привет! – говорю.

– Димка! – обрадовались Джонни. – Ты откуда?

– От верблюда. Как дела?

– О'кей! – говорят Джонни. – Наводим порядок.

До утра просидели мы в Мариинском дворце. Я сидел в кресле Собчака и читал свежие газеты, они были полны сообщениями о делах новоявленных блюстителей порядка.

Разноголосица была полнейшая. Во-первых, газеты наперебой обсуждали тему: кто такие Джонни? откуда взялись? каково, так сказать, их происхождение? В этом вопросе большинство обозревателей сходилось на том, что Джонни – космические пришельцы. Эту версию, кстати, активно поддерживали мои друзья Светка Воздвиженская и Вадик Денисов. Они вдруг за два дня стали необычайно популярны, у них наперебой брали интервью. Светка и Вадик утверждали, что Джонни появились с планеты Симанука, чуть ли не по их собственному приглашению.

Сами Джонни от интервью отказывались. Единственная фраза, которую они говорили журналистам, звучала: «Меня послал Повелитель!»

В связи с этим активизировались священники. Батюшка Светы, в отличие от своей дочери, заявлял, что Джонни – это архангелы Господни, которые, как и сказано в Библии, явились перед возвращением Спасителя. Наводят они здесь ревизию, а скоро прибудет Повелитель, то есть Иисус. Таким образом, Файл уже стал Иисусом Христом – мало ему Маркса и Ленина.

Во-вторых, газеты пестрели сообщениями об акциях Джонни. Джонни прекратили кровопролития в Закавказье, проникли на все предприятия и в конторы, потребовали соблюдения законов и правил, а поскольку законов и правил было множество, неразбериха началась полная. К тому же Джонни продолжали размножаться, программа копирования работала исправно, так что каждые полчаса в стране образовывался новый Джоннитаун под соответствующим порядковым номером. Последним был зарегистрирован Джоннитаун-741 под Смоленском. В каждом по десять тысяч человек. То есть Джонни.

Гласность и плюрализм пока еще не были отменены, поэтому отношение газет к новым порядкам было разное. Газеты демократов сомневались: нужны ли нам Джонни в таких количествах? Но консерваторы, в особенности ветераны, были в восторге. Им не нравилось только одно – иностранное имя пришельцев. Они предпочитали называть их Иванушками.

Но самым любопытным образом повели себя военные. Разоружиться-то они разоружились… Файл их уже почти всех разоружил. Однако от попыток сопротивления перешли к полному подчинению Джонни и стали формировать собственные отряды, которые назывались просто Ивановыми. Фабрики по изготовлению армейского обмундирования уже срочно шили новую форму для Ивановых, а Министерство обороны закупило в Африке три тонны страусовых перьев для плюмажей.

Короче говоря, убегал я из страны неустроенной, а вернулся в государство Джонни и Ивановых.

«Коммунизм – это молодость мира, и его возводить молодым!» – прочел я в газете «Единство» старый забытый лозунг. По-видимому, имелся в виду юный возраст Джонни.

Утром мы покинули здание Мариинского дворца, к которому уже стекались депутаты, чтобы под руководством Файла принять новые постановления, регулирующие отношения населения и Джонни.

По радио передавали Указ «О чрезвычайных мерах по защите чести и достоинства спасителей Отечества». Имелись в виду Ивановы и Джонни.

Потом хор мальчиков затянул песню на старый мотив:

Джонни – наша слава боевая!

Джонни – нашей юности полет!

С песнями, борясь и побеждая,

Наш народ за Джонами идет!

«С песнями борясь… Борясь с песнями…» – бормотал я, шагая по Исаакиевской площади. Дылда и Комик едва поспевали за мной. Мы были как ряженые в этом мире порядка и чистоты.

Первым делом я позвонил мамке на работу, в приемный пункт.

– Мамка, это я…

– Димка? Живой? Господи! – она хотела заплакать, но вместо этого сразу же набросилась на меня. – Ну, только приди домой! Я тебе задам! Я из тебя дурь-то выбью! Ты где же шатался, паразит?!

Я пытался ей что-то объяснить. Она не слушала и грозно орала, чтобы не заплакать.

Вдруг в дверь телефонной будки постучали. Я оглянулся – стучал Джонни.

– Повелитель, четыре минуты прошло. Разговор по телефону-автомату – только четыре минуты.

– Ты что, спятил?! – закричал я. – Я с матерью разговариваю, и никакой очереди нет!

– Закон для всех один, – мягко произнес Джонни и нажал на рычажок автомата.

Ну и дела! Ну и порядочек! Мы с Дылдой и Комиком пошли по улице дальше, наблюдая новые порядки.

У каждого столба дежурил постовой Джонни. Джонни регулировали движение и переводили граждан через улицу по сигналу светофора. У каждого магазина Джонни регулировали очередь, по одному торчали у прилавка за спиною продавщиц, внимательно следя за показаниями стрелки весов. Очереди стояли тихие, деловые. Старушки прямо светились от счастья.

– Господи, наконец-то порядок! Слава Всевышнему!

А лопоухий Всевышний в это время сидел в подземелье вампиров за своим чудовищным и могучим компьютером и налаживал здешнюю жизнь.

И в автобусах было просторно: все работали, по улицам в рабочее время никто не слонялся. Джонни дежурили на всех предприятиях, на каждом рабочем месте, следили, чтобы человек работал, не отвлекался. Хочешь в туалет – пожалуйста – три минуты в сопровождении Джонни. Он у дверей постоит, подождет. Граждане рассказывали это друг другу со смешанным чувством ужаса и преклонения перед делами Всевышнего.

Все говорили о Страшном Суде.

Ивановы тоже несли службу, дежурили на постах гордые, задрав носы, и покрикивали: «Всем стоять!» Или: «Вход в магазин колонной по три! Разобраться!»

Выходит, сами мы уже не можем в колонну по три построиться.

Я оставил Комика и Дылду в патруле у Гостиного двора, где продавали детские колготки и было большое скопление народа. Джонни приняли в свою компанию друзей по компьютерному миру, а я отправился к Генриху Валерьянычу. Мне показалось, что он сможет помочь.

Генрих, как всегда, работал дома за компьютером. Только на этот раз рядом с ним стоял Джонни. Наблюдал. Мне открыла жена Генриха и провела в комнату.

Валерьяныч оторвался от компьютера, увидел меня и как заорет:

– Это же бандит Баранов! Держите его! Джонни, схватить Баранова!

Но Джонни невозмутимо отвечал:

– Это Повелитель. Инструкций не было.

– Это? Повелитель?… – Валерьяныч закатил глаза и без сил откинулся в своем рабочем кресле.

– Я второй Повелитель, – скромно сказал я. – А первый, знаете кто?

– Кто? – без сил выдохнул он.

– Ваш ученик Феденев. Файл, другими словами.

– Джонни, он не врет? – спросил Генрих.

– Все правда, – подтвердил Джонни.

– Так. Рассказывай, – сказал Генрих.

И я рассказал ему о Файле, подземелье вампиров, о компьютере из параллельного мира, откуда Файл строит нам коммунизм.

Валерьяныч слушал, стекленея. Потом прошептал:

– Гениальный мальчик. Я в нем не ошибся…

– А я ошибся, – сказал я. – Вам нравится такой коммунизм?

– При чем здесь я? Народу нравится… Да мы большего и не заслуживаем, – вздохнул Генрих.

– Генрих Валерьяныч, я буду вынужден вычесть семь минут из вашего обеденного перерыва, – вежливо сказал Джонни, указывая на часы.

– Видишь, Баранов! Так что все в ажуре. Будет у нас коммунизм. За ручку возьмут и приведут. Пока! Мне работать надо.

Ушел я от Генриха озадаченный. Попробовал позвонить Светке. Ее дома не было, она устраивала с помощью Джонни благотворительную акцию. Батюшка Светы сказал мне по телефону, что пришельцы, то есть архангелы, – великая милость Спасителя.

– Не важно, как их называть, сын мой. Важна Божественная суть.

Меня зло взяло. Какая же это Божественная суть?!

Ивановы с плюмажами, разгуливающие по Невскому, меня добили. Наглые, как танки. Коммунизм они, видите ли, строят. Вчера еще в Прибалтике стреляли, а теперь корчат из себя посланцев Христа!

Вернулся я к Дылде и капитану, а они все в мыле – колготки раздавали по справедливости. Каждому по паре.

– Джонни говорят, что Файл очень недоволен твоим исчезновением. Он издал Указ Президента о назначении тебя наместником в Северо-Западном крае.

– А что нужно делать? – спросил я.

– Он передаст через компьютер. Будешь в Смольном сидеть.

Ага! Как Ленин! Он, значит, мне передал функции Ленина, а сам останется Христом. Спасибочки!

Я совершенно озверел от злости и вдруг увидел на поребрике мостовой кирпич: аккуратный такой, правильный, тяжелый и красный, как коммунизм. Не знаю, что на меня нашло, но я вдруг сконцентрировался, собрал в горсти все дыхание-ци, которое накопил за эти дни, и – хрясть по кирпичу ребром ладони!

Он разлетелся на мелкие брызги!

Наконец-то! Теперь я никого не боюсь.

– За мной! – скомандовал я своим помощникам, и мы бросились в сторону Турбинной улицы.

Глава 16. Светлое настоящее

Я бежал туда, где стоял компьютер, в котором находилась игра – единственный в мире экземпляр, – а внутри этой игры, в специальном зале параллельного мира сидел за параллельным компьютером мальчик Файл и управлял всеми нами.

Связаться с ним можно было только оттуда.

Стоит ли мой бывший компьютер на Турбинной? Где Ферри? Может быть, там уже ничего и нет?

Однако Ферри мы увидели сразу. Он подметал улицу рядом с домом. За его действиями наблюдали двое Ивановых.

– Пришел, щенок… – мрачно изрек Ферри, увидев меня. – Эх, знал бы… Задушил бы еще тогда, в парадном. Жизнь мне сгубил, гаденыш!

Он дернулся ко мне, чтобы применить силу, но Ивановы окрикнули:

– Ферри, работать!

Ферри вернулся к метле.

– Всех прищемили, падлы… Чиполлино прищемили, Антония… Коммунизм свой развели… – бормотал он.

– Ферри, молчать! – крикнули Ивановы дуэтом.

Мы поднялись наверх, где стоял компьютер. Его охранял взвод Ивановых под руководством Джонни. Я подошел к компьютеру и попытался включить его, но Джонни отстранил меня рукой. Ивановы насторожились.

– Не положено, Повелитель, – сказал Джонни.

– Как это «не положено»? Повелитель я или не Повелитель?

– Ты Повелитель. Но у нас есть самый главный Повелитель. Он велел никому к компьютеру не подходить.

– Мне можно, – сказал я.

– Нельзя, Баранов, – ответил Джонни.

– Ну, это мы еще посмотрим – можно или нельзя! – вдруг выдвинулся вперед капитан Комик. – Вперед, Баранов!

Дылда сграбастал двух Ивановых в охапку и вытолкнул их на лестницу. Остальные навалились на нас с капитаном, но Комик оказался не хуже Дылды – короткая схватка у компьютера закончилась полной нашей победой. Все Ивановы вместе с Джонни были вышвырнуты из квартиры. Дылда встал у дверей.

С лестницы доносились громкие стуки.

– Быстрее, Баранов! Сейчас они явятся все, и я не ручаюсь… – сказал капитан.

Я запустил компьютер и вошел в игру «Подземелье вампиров». Вампиры слонялись по подземелью без дела, им не с кем было сражаться.

Я настроил экран на компьютерный зал и увидел Файла за клавиатурой компьютера. Он вдохновенно тыкал в клавиши пальцем и был похож одновременно на безумного музыканта и полководца, командующего сражением. Но только не на Иисуса Христа.

В двери колотились все сильнее.

– Файл! – позвал я. Он поднял голову.

– Что нужно, Баранов? – пропищал Файл. – Почему ты не в Смольном? Революция продолжается!

– Пошел ты со своими революциями! – заорал я. – Ты знаешь, что здесь творится?!

– Знаю, – кивнул Файл. – В стране объявлен коммунизм. Я его объявил. Только это не светлое будущее, как нам обещали, а светлое настоящее.

– Что же в нем светлого?

– Порядок и покой. Сами мы этому не научимся. Нас нужно водить за ручку, как детей. Ничего, пройдет немного времени – и все привыкнут.

– Я не привыкну, – сказал я.

– А кто ты такой, Баранов? Если всем станет хорошо, с тобой можно и не считаться.

– Нужно с каждым считаться, Файл! Слышишь? И светлое настоящее мы построим сами!

– Сильно сомневаюсь, – сказал он. – Извини, но у меня мало времени. В Тюмени беспорядки. Люди еще не понимают своего счастья. Им свободу подавай, а она им – как козе баян.

И он снова склонился над клавиатурой, пытаясь справиться с беспорядками в Тюмени.

Я посмотрел на капитана, перевел взгляд на Дылду.

Оставалось не больше минуты. Отряды Джонни и Ивановых уже спешили по улице на выручку своему Повелителю – а он сидел за своей чудовищной машиной, управляя нашим несчастным миром, которым уже и до него не раз пытались управлять разные безумцы. И при этом он желал всем счастья – светлого и настоящего.

– Файл, иди к нам, – сказал я. – Мы здесь должны быть.

– Не мешай. Там я обычный мальчик, а здесь – Повелитель. Я всем хочу добра, – сказал он жестко.

И тогда я ткнул электронной стрелкой в компьютер, за которым сидел Файл. И сразу же нажал на кнопку Delete.

Компьютер исчез.

И мигом исчезли все порождения этого компьютера – все Джонни, которые успели расплодиться.

Но и мои друзья – Комик и Дылда – тоже. Они вернулись в компьютерный мир.

А я остался один на один с Ивановыми.

Ивановы ворвались в комнату и увидели на экране обезумевшего от горя Файла.

– Что ты наделал, Баранов?! Ты соображаешь?! – кричал он, схватившись за голову.

Но Файл уже ничего не мог сделать – у него не было инструмента. И выйти оттуда, чтобы снова создать здесь компьютер параллельного мира, – тоже не мог.

Остался один Повелитель – я.

Я повернулся к Ивановым и скомандовал:

– Кругом марш!

И они послушно повернулись через левое плечо и потопали на улицу.

А я, оставшись один, переписал на дискету все программы Файла, после чего стер всю информацию с винчестера.

И опять Файл существовал лишь на черной маленькой дискете, как в самом начале.

Пускай посидит там, в подземелье вампиров, подумает. Когда придет время, я его освобожу. Я же не садист…

Я вышел на улицу и пошел домой, к мамке. Сейчас расскажу ей о моих преступлениях. Она, конечно, не поверит, будет ругаться. Почему-то родителям в голову не приходит, что их сын может стать Повелителем. Если бы был папка – он бы поверил. Но папки я никогда в глаза не видел и ничего не знаю о нем.

По улицам потерянно слонялись Ивановы, помахивая перьями на шляпах, как мушкетеры короля. Они не привыкли думать. Они привыкли исполнять приказы.

Мы остались сами по себе – с глазу на глаз со своими бедами и проблемами. И выбираться из этой дыры нам придется без Повелителя. Без Маркса и Энгельса, без Ленина и Сталина, без Файла и Баранова. Может быть, только с Иисусом Христом. Но он ведь – не Повелитель, а Спаситель. Кажется, так.

Мы выберемся, это я вам говорю – Димка Баранов, бывший Повелитель нашего реального мира. Мы накормим всех голодных старушек, мы справимся с тупыми Ивановыми, мы найдем всех сбежавших отцов и скажем им: «Куда же вы подевались, шнурки? Дети работают, понимаешь, а вы все у пивного ларька?»

Хватило бы только дыхания. Не того, китайского, что под пупком, а нашего родного, отечественного, вольного-привольного, сбитого-перебитого. Мы еще надышимся вволю, это я вам говорю! Что мы – хуже китайцев?!

Не может такого быть.

Content

Параллельный мальчик

Глава 1. Файл

Глава 2. Дружок на тайной директории

Глава 3. Батюшка Светы!

Глава 4. Поиски Файла

Глава 5. Ty zhivoji?

Глава 6. Мастер ци-гун

Глава 7. Американское кино

Глава 8.

Глава 9. Мир представлений

Глава 10. Подземелье вампиров

Глава 11. Повелитель

Глава 12. Компьютерная революция

Глава 13. Сто миллионов Джонни

Глава 14. Строители коммунизма

Глава 15. Домой!

Глава 16. Светлое настоящее