Луганцева Татьяна

Новый год по заказу

-------

|bookZ.ru collection

|-------

|ТатьянаЛуганцева

|

|Новый год по заказу

-------

Татьяна Луганцева НОВЫЙ ГОД ПО ЗАКАЗУ

* * *

Молодая и не сказать, что очень красивая, но слишком яркая женщина вошла в здание аптеки и сразу же направилась к окошку.

– Мне, пожалуйста, бинтов.

– Стерильных или нестерильных? – спросила девушка-продавец.

– Странно, что они бывают нестерильные… Еще бы спрашивали: «Вам чистый бинт или так, использованный?» Но мне-то поверх одежды надо наматывать, так что можно любых… нестерильных, – пояснила покупательница после небольшой заминки.

Молоденькая аптекарша, не скрывая интереса, окинула очень высокую и едва ли не костлявую фигуру клиентки любопытным взглядом. На вид женщине можно было дать лет двадцать семь – тридцать. А ее внешность… Длинные, прямые, белые волосы, большие, голубые глаза; короткая юбка и, напротив, высокие каблуки; яркие краски в одежде, кричащий макияж и целая ювелирная лавка украшений на шее, в ушах, на пальцах и на запястьях. Вид у покупательницы был цветущий, говоривший о том, что она вполне довольна жизнью, и становилось совершенно не понятно, для чего ей понадобилось наматывать на себя бинты.

– И сколько вам бинтов? – поинтересовалась продавщица.

– Много, – ответила женщина, явно нервничая и начиная терять терпение.

– Десять устроит?

– Давайте на всякий случай двадцать, – задумчиво бросила клиентка и достала красный лакированный кошелек.

Звали ее Яна Цветкова. Личность она была незаурядная и весьма неоднозначная. Но Яне было не занимать доброты и отзывчивости, если вдруг у кого-то случалась беда. Правда, придется честно сказать, что ее сочувствие к другим людям частенько оборачивалось для тех еще большими неприятностями.

– А вам нужен еще йод? Или, может, зеленка? – спросила удивленная девушка, скашивая глаза на вошедшего в аптеку мужчину с нагловатой улыбкой на красном лице.

– Нет, мне не нужны ни йод, ни зеленка, микстура от кашля и капли от насморка тоже не нужны, – ответила Яна, не понимая, почему она столько времени должна терять в аптеке, всего лишь покупая бинт.

А вот девушка-аптекарь никуда не торопилась и спокойно задала следующий вопрос:

– У вас есть карточка «Клюква»?

– Простите, что? – не поняла вопроса Яна.

– Карточка, на которую я зачислю вам баллы за покупку.

– Нет, знаете, у меня нет никакой «Клюквы», – вздохнула Яна.

– А мне бы «клубничку»! – встрял в их разговор мужчина, смачно жуя жвачку.

– Овощной магазин рядом, – моментально отреагировала продавщица, и из ее слов можно было сделать вывод, что обслуживание клиентов по степени уважения к покупателям в аптеке было на высоте.

– Я имел в виду презервативы клубничные, – засмеялся мужчина, осматривая худую спину Яны.

– Стенд с презервативами рядом с вами, – ответила аптекарша, привыкшая к разным покупателям.

Она наконец-то пробила Яне бинты и аккуратно сложила их в пакет.

– С вас четыреста тридцать рублей. Чем будете…

– Только наличные! – сразу оборвала ее Яна и положила бумажку в пятьсот рублей на прилавок.

– Девушка, а вы мне не поможете примерить презервативы? – обратился мужчина к Яне. – Кажется, мне нужен размер икс-икс-эль… А еще можете попробовать на вкус клубничную оболочку.

Больше он ничего сказать не успел, так как Яна развернулась и что есть силы заехала ему ногой в остроносой туфельке в пах. Мужчина от боли даже не смог закричать, он просто позеленел, скрючился и осел на пол.

Яна спокойно взяла пакет с бинтами и сказала обомлевшей продавщице:

– А зеленку, йод и мазь Вишневского с моей сдачи отдайте этому господину!

А затем спокойно вышла из аптеки, громко цокая каблуками. Еще не спустившись на тротуар, она нажала на кнопку, отключая сигнализацию своего красного автомобиля марки «Пежо», стоявшего неподалеку. Кстати, Яна ни за что не хотела поменять его ни на какую другую машину, и ее подруга как-то раз даже заметила:

«Если бы твою привязанность к машине перенести на отношение к мужчинам, у тебя было бы гораздо меньше проблем».

Яна Цветкова не воспринимала подобных инсинуаций в свой адрес всерьез. Ну подумаешь, что она четыре раза была замужем. Она же не виновата, что один муж спился, а другой стал уголовником. Зато третий и четвертый раз она выходила замуж за одного и того же человека, бизнесмена Ричарда, от которого родила сына. Яна долго добивалась его расположения, потом так же долго трепала ему и себе нервы, очень долго сопротивлялась вдруг нахлынувшему на нее нежному чувству к другому мужчине – красавцу, оказавшемуся вдобавок настоящим чешским князем. Будучи человеком прямолинейным и честным, она не стала «пудрить мозги» мужу, честно призналась ему, что любит другого, и ушла в свободное плавание. В данный момент Яна ходила в невестах у чешского князя Карла Штольберга, Ричард же не оставлял надежды вернуть любимую жену, а она просто не хотела больше никому сделать больно.

Яна уселась за руль автомобиля и подумала, что будет лучше, прямо сейчас ей обмотаться бинтами или сделать это рядом с больницей.

«Пожалуй, сейчас, а то еще засечет у больницы кто-нибудь…» – приняла она решение. А раз решение было принято, то сразу же она начала разрывать упаковки с бинтами и накручивать белые полоски прямо поверх одежды на своих руках и ногах, этаким серпантином то спускаясь вниз, то поднимаясь вверх. Процесс Яну так захватил, что вскоре она стала похожа на египетскую мумию. Но, посмотрев на свое цветущее лицо в ярком макияже, Цветкова поняла, что пока еще не очень убедительна в роли смертельно больной. Тогда она быстро вспомнила курс военно-полевой терапии, так как по образованию была врачом-стоматологом и заканчивала медицинскую академию, а затем соорудила на голове бинтовую повязку-шапочку. Теперь Яна осталась довольна своей внешностью, включила зажигание и нажала на педаль, трогаясь в путь.

Первые неприятности начались уже через пять минут ее лихой езды. Плотно забинтованными руками было очень неудобно держать руль, а туго забинтованными ногами фактически с трудом удавалось нажимать на педали, нужные в данный момент. Руки и ноги немели, бинты собирались внизу жгутами и передавливали и вены, и артерии. Остановиться на трассе она уже не могла и ехала, уставившись в одну точку, сжимая затекшими руками руль. Какими безумными взглядами провожали перебинтованную женщину другие водители, ее не волновало. Зато не надо было прикидываться, что ей плохо, – сейчас у нее было такое лицо, словно она с множественными переломами находится на последней стадии родов. Кстати, ей на дороге сигналили опешившие водители, но бинтовая шапочка на голове спасала Цветкову от резких звуков.

«Знала бы, что на меня будут так реагировать, перебинтовалась бы все-таки у больницы, – подумала она. – Или купила бы заодно в аптеке беруши…»

Ну и зачем была нужна вся эта клоунада? О, чтобы получить ответ на столь естественный вопрос, надо знать тонкости необычного воображения госпожи Цветковой, которые не столь экзотические, как она, люди воспринимали банально, считая проявлениями не совсем здоровой психики. А все вообще-то очень просто: одна очень хорошая Янина приятельница, Галя Маркова, попала с серьезными переломами в одну очень серьезную больницу. Попасть туда в качестве посетительницы оказалось фактически возможно только в строго отведенный день при предъявлении пропуска. Яну такое положение вещей, конечно, не устраивало, так как она была работающей женщиной и вообще весьма занятой особой, вот она и решила пойти другим путем… Отчего сейчас совершенно безалаберно рисковала своей жизнью в жутком «камуфляже».

Как она добралась до больницы, Яна помнила плохо, скорее всего на «автопилоте». Яна не могла не оценить те взгляды, которыми ее одарила служба охраны больницы: ей было не до чьих-то взглядов. Госпожа Цветкова поставила перед собой цель и шла к ней, не обращая внимания ни на что. А вот мужчины, узрев высоченную девицу на перебинтованных длинных, худых, словно макаронины, ногах и размахивающую такими же макаронинами рук, в кокетливой бинтовой шапочке, с измученным лицом, но при полном параде и в боевой раскраске, немедленно выпучили глаза и потеряли дар речи.

«Не перестаралась ли я?» – заволновалась Яна, а вслух произнесла:

– Здрасте. Мне в травматологическое отделение.

– Кто бы сомневался… – протянул один из остолбеневших охранников. А затем добавил: – Приемное отделение во дворе.

– Вы издеваетесь? Меня ноги не держат! – взорвалась Яна, причем совершенно не покривив при этом душой. – Какой еще двор? Пропустите меня!

– Но больные поступают в клинику через приемное отделение… – не очень уверенно заговорил второй охранник, к которому наконец вернулся голос.

– А я не больная! – гордо заявила Яна. – Разве не видно, что помощь мне уже оказали? Мне заведующий отделением Владимир Кузьмич сказал, что я могу приезжать на перевязки, – не моргнув глазом, сообщила Яна, заранее узнавшая у подруги, как зовут ее врача, и смело оперируя его именем.

– Вы сами приезжаете на п-перевязки? – едва сглотнул ком в горле более молодой охранник.

– Да! У меня поражена большая часть туловища, я плохо соображаю, но у меня ответственная работа и большая семья! – Яна попыталась изобразить, будто она качает ребенка, решив дожать молодого, а потому наверняка менее опытного охранника. – Вот я и была вынуждена выйти на работу даже в таком состоянии.

Чтобы «добить» его окончательно, Яна неуклюже покрутила перед лицом охранника ключами от «Пежо».

– Вы с-сами за рулем? – продолжал удивляться парень.

– А кто ж за меня будет? Все сама! Сама работаю, сама рожаю, сама зарабатываю, сама езжу, – ответила Яна, которой уже реально становилось плохо.

– Проходите, – сдался парень, отступая в сторону.

Яна, вышагивая, словно на ходулях, прошла мимо, забыв на время о своей вихляющей бедрами сексуальной походке, и с трудом поковыляла к лифту. Поднявшись на третий этаж, она фактически поползла по стенке к палате, где должна была находиться ее подруга. Встретившаяся на пути медсестра ничего не спросила у нее, правда, чуть не выронила инструменты из рук, одарив Яну недоуменным взглядом.

«Точно, перестаралась, – поняла Цветкова. – Даже в реанимации народ выглядит лучше».

Яна ввалилась в палату номер триста восемь и упала на пол как подкошенная, стукнувшись о пахнущий хлоркой линолеум всеми частями своего тела. Причем она успела громко выругаться и прокричать: «Помогите, люди добрые!» И тут чьи-то сильные руки подняли ее со словами:

– Вот черт! Что у них тут, в травматологии, с ума все посходили? Тяжелобольные люди по коридорам прогуливаются… Цветкова, ты?! Не может быть!

Яна посмотрела в темные, расширившиеся от удивления и даже от неподдельного ужаса глаза и поняла, что она, как говорится, попала. Она прекрасно знала эти глаза и еще лучше мужчину, которому они принадлежали. Со старшим следователем прокуратуры Всеволодом Николаевичем Лебедевым они уже встречались, и неоднократно. Яна проходила по некоторым его делам, как подозреваемая, а еще чаще как свидетель. Следователь, кстати, постоянно недоумевал, как можно быть свидетелем всех преступлений в его округе. Хотя, конечно, он немного утрировал. «Вы, Цветкова, похоже, сами организовываете всякую пакость, а потом сидите, смотрите и наслаждаетесь. Мне осталось только доказать это», – иногда говорил он ей.

– Вы? – удивилась сейчас и Яна.

– Кто-то все-таки пересчитал тебе кости? Немудрено! – отметил следователь Лебедев.

– Снимите с меня бинты! – уже еле сдерживая стоны, попросила Яна.

– Что? А можно? Зачем?

– Сними, твою мать! – прокричала Яна, понимая, что еще немного, и ампутации конечностей ей не избежать.

Всеволод Николаевич, мужчина достаточно крепкий, являющийся, между прочим, ровесником госпожи Цветковой, аккуратно положил Яну обратно на пол и ощупал ее. Вернее, ее кисти.

– Ого! Да ты ледяная! – воскликнул он и достал складной перочинный ножик.

Она не почувствовала его прикосновения, и, если бы следователь решил ее сейчас убить или просто отрезать ей язык, Яну его намерение нисколько бы не удивило. Но Лебедев только аккуратно, насколько это возможно сделать довольно тупым лезвием, срезал с нее бинты.

– Вот черт! Цветкова, ты с ума меня сведешь. Зачем ты обмоталась бинтами?

– Что вы здесь делаете? – проигнорировала его вопрос Яна.

– Я беру показания у Галины Алексеевны Марковой, – ответил следователь.

– И я…

– Что?

– Она моя подруга… и я тоже здесь…

– Ты ненормальная, Цветкова! – возмутился Всеволод Николаевич. – У тебя же затекли все конечности! Да и голова, видимо, тоже. Причем давно.

– Я просто не подумала о том, что может получиться, – вяло пояснила Яна.

– Впрочем, как всегда, – вздохнул следователь.

– Яночка… – Наконец-то до ушей псевдобольной (хотя сейчас уже почти по-настоящему больной) донесся приглушенный шепот. Голос был знакомым.

Цветкова повернула голову и сквозь пелену боли увидела лежащую на кровати Галину Маркову. У подруги имелись множественные переломы – позвоночника, бедренной кости, пяточной кости, трех ребер, ключицы и локтя, а также трещины таза и ушибы внутренних органов. Но, несмотря на это, выглядела Галя много лучше Яны, и даже бинтов на ней наблюдалось гораздо в меньшем количестве по сравнению с теми, которыми она щедро себя обмотала, стремясь добраться до Марковой.

– Я не чувствую ни ног, ни рук, – обреченно вздохнула Яна, видя, что наконец-то ее добровольные путы благополучно сняты.

– Лучше бы ты голову потеряла! – в сердцах ответил Лебедев, энергично разминая ей руки и ноги. И мечтательно добавил: – Вот сдать бы тебя куда следует хотя бы суток на пятнадцать…

– За что?

– За выдумку!

– Так за нее хвалить надо, – возразила Яна, морщась. – Боже, как мне больно! Тысячи иголок вонзились и в мышцы, и в кости!

– Терпи, – уже более благодушно произнес Всеволод Николаевич, совершенно бесплатно разминая руки и ноги Яны, все так же лежавшей на полу палаты и тихонько подвывавшей от боли в затекших мышцах.

– Яна, что с тобой? – снова подала голос Галя, вытягивая шею. – Тебя что, избили?

– Откуда такие мысли? Я просто шла к тебе и немного… перестаралась. Подумаешь!

– Между прочим, твое «просто шла» называется незаконным проникновением в больницу, – вздохнув, прокомментировал следователь.

– Вот всегда вы, следователи, в самом честном намерении найдете криминал! Вечно роете, копаете… – возмутилась Яна. – Я навестить подругу пришла! Откуда я могла знать, что вы уже здесь!

– И хорошо, что здесь именно я, а не кто-нибудь другой, – возразил Всеволод Николаевич.

Наконец-то Яна смогла встать… хотя бы на четвереньки. И тут же, воспользовавшись вернувшейся возможностью двигаться, подползла к Галине, лежащей в гипсе на специальной кровати.

– Галка, когда ты мне позвонила, что попала в травму, я чуть с ума не сошла! Что случилось? Ой, да тебя словно танк переехал! Как-то ты хреновато выглядишь, прямо скажем.

– Ты тоже как-то не очень, – честно ответила ей Галя и покосилась на Лебедева. – Вот ко мне и следователь пришел…

– Да ладно, свои люди! – махнула рукой Яна. – Можешь говорить при нем.

– Правда? – удивился следователь. – Спасибо, что разрешила. Вообще-то я могу тебя сейчас выгнать с преспокойной совестью.

– Ну вы же этого не сделаете? Я, рискуя жизнью, попала к подруге… – заискивающе посмотрела на следователя своими большими голубыми глазами Яна.

– Зная тебя, Цветкова, я думаю, что легче тебя тут оставить, чем удалить.

– Аллилуйя! – обрадовалась Яна, но вдруг ее лицо стало серьезным и сосредоточенным. – Постойте-ка! А что вы здесь делаете-то? Вы же следователь прокуратуры. Галя, с тобой случилось что-то криминальное?!

– Наконец-то дошло, – вздохнула Галина и закатила глаза к потолку. – Собственно, я и не знаю, что со мной произошло. Кому расскажи – засмеют. Вот если бы с тобой такое случилось, то тогда другое дело…

– Нормально! – воскликнула Яна. – Я вам что, клоун? Значит, со мной если что-то несуразное происходит – то это нормально, а вот с тобой ничего случиться не могло! – Возмущению Яны не было предела. Она даже поднялась на ноги и уселась на край кровати Гали.

Потерпевшая поморщилась.

– Больно? – забеспокоилась Яна.

– Да ничего. Слушай, сними ты с себя идиотскую шапочку из бинтов, а… Она тебе не идет, – сказала Галина.

Яна подчинилась, одновременно радуясь тому, что хоть мозги у нее не отекли. Она по-прежнему ими вполне ясно все соображала.

– Ну? – задали Цветкова со следователем один и тот же вопрос и недовольно переглянулись.

– Сейчас расскажу, – примирительно сказала Галина. – В последнее время у меня не ладилось на работе. Да и с личной жизнью тоже… Знаешь моего Борьку? – обратилась она к Яне.

– Видела пару раз…

– Так вот разругалась я с ним, паразитом, в пух и прах. Шла потом по улице в совершенно расстроенном состоянии, и вдруг подбегает ко мне парнишка. И, тоже так расстроенно и вполне искренне говорит, что его девушка не пришла к нему на свидание, а значит, пропадают билеты в цирк…

– Куда? – не выдержала и уточнила Яна.

– В цирк, – повторила Галина, прокашлявшись. – А что? Парень девушку пригласил на свидание в цирк… Очень клево.

– А ты-то тут при чем? – спросила Яна.

– Цветкова, не ты ведешь допрос! – решил напомнить о своем присутствии следователь, что-то набрасывая у себя в блокноте.

– А что, я разве не то спрашиваю? – обиделась Яна, съедая с тумбочки Галины очищенный мандарин.

Прекратила их перепалку Галя, гневно бросив на Яну красноречивый взгляд и пояснив:

– Просто тот парень увидел, что я тоже иду растерянная и какая-то потерянная, и почувствовал, что мы с ним находимся на одной волне разочарования. Он и предложил мне пойти с ним в цирк. А что, меня нельзя в цирк пригласить? – повторила она взволновавший ее вопрос.

– Да, конечно, можно, успокойся! Только пригласили-то тебя в цирк, а лежишь-то ты в травме. Непонятка вышла! – съязвила Яна, отправляя в рот второй мандарин.

– Тебе не кажется, Цветкова, что вообще-то пациентам приносят гостинцы, а не съедают у них еду… – заметил, проследив за фруктом взглядом, Всеволод Николаевич.

– А в чем вопрос? Я сильно торопилась и не пообедала. Придумала: сейчас закажем пиццу и поедим хоть нормально!

– С ума сошла? В травму заказать пиццу?! Ты бы ее еще в реанимацию заказала! – воскликнула Галя.

– Да что тут такого? Ты ведь не с желудком лежишь, не на диете, – отмахнулась Яна и, достав свой сотовый, немедленно выполнила задуманное под печальным взглядом следователя. Под конец телефонного разговора она еще зачем-то наврала, что у нее здесь знакомые охранники, которые, если надо будет, и Деда Мороза пропустят.

– Ну слушайте дальше. Сейчас я объясню, почему я здесь оказалась, – опять вздохнула Галя.

Надо сказать, что она была достаточно грузной женщиной с короткими ярко-рыжими волосами, которые в данный момент находились в художественном беспорядке. Полные ее щеки были бледными, глаза без косметики выглядели больными, а губы оказались разбитыми, припухшими, с засохшей кровяной корочкой.

– В общем, я на предложение парня согласилась… сама не знаю почему. В тот день у меня все шло наперекосяк, я сама на себя была не похожа и не совсем понимала, что делаю.

– Ты хотела развеяться? – предположила Яна.

– Можно и так сказать… Я подумала, что если не развеюсь в цирке, то могу заплакать, а в мои года реветь на улице уже как-то несерьезно. Мы с тем парнем…

– Как его звали? – спросил следователь.

– Представился он Женей. Даже сказал так: «Можешь называть меня Жекой».

– Кличка какая-то… – пробубнила Яна.

– Я, конечно, называла его Женей, – согласилась с Яной ее подруга.

– Как он выглядел? – снова задал вопрос следователь.

– Честно скажу: не очень помню. Вроде молодой… То есть я непроизвольно подумала, что он младше меня. Худей меня – это точно. Волосы светлее, чем у меня…

– Вы его все время с собой сравнивали? – перебил Галину Всеволод Николаевич.

– А вы что, не понимаете? Тоже мне, рентген женских душ! – усмехнулась Яна. – Это означает, что парень понравился Галке как парень, как мужчина!

Галина покраснела.

– Просто Борька сильно меня расстроил.

– Понятно, понятно! – кивнула Яна. – Только выходит, что ты не можешь сказать о твоем Жене ничего определенного.

– Так ведь не было у него никаких особых примет. И вообще вроде ничего особенного. Просто он располагал к общению… И потом, я же еще головой стукнулась, может, чего и забыла.

– Рост, цвет глаз, волос?

– Вроде с меня… может, ниже… или выше… – Галя задумалась.

– В общем, без вариантов, – вздохнула Яна, – о фотороботе придется забыть.

Следователь хмыкнул и спросил:

– Что же произошло дальше?

– А дальше был цирк с его особой атмосферой, жонглеры, дрессированные животные, воздушные гимнасты… – Галина вдруг содрогнулась и замолчала.

– Клоуны, – добавила за нее Яна.

– Вот про клоунов не надо! С них все и началось! – воскликнула Галя, нервно елозя рукой в гипсе по одеялу.

– Так сильно рассмешили, что ты упала с верха лестницы и переломала все кости? – уточнила Яна под весьма строгим взглядом следователя.

– Не смеши меня, Яна, – хохотнула Галя и поморщилась. – Один из клоунов пристал ко мне.

– В смысле? – перебил следователь.

– Ну как обычно пристают к зрителям – чтобы я поучаствовала в номере.

– «Подсадная утка», – догадалась Яна.

– Сама ты – утка! Утка у меня под кроватью теперь, – огрызнулась Галина. – Я, конечно, сопротивлялась, не понимала, почему из всех зрителей он выбрал именно меня. Грешила на яркий цвет своих волос. Но зрители аплодировали, и он, то есть клоун, меня сильно тащил, и я сдалась… Дальше помню как в тумане: арена, бьющий в глаза свет, смех, аплодисменты… Что делали клоуны, отчего зрители так смеялись, ничего не видела. Очень растерялась.

– Представляю тебя на арене… – протянула Яна.

– Ага, как дура там торчала! Все решили, что я работаю вместе с этими двумя клоунами. А потом я внезапно взлетела вверх… под купол цирка…

У Яны даже рот открылся от удивления.

– Я испытала шок… Хотя нет, даже это слово не передает того, что я испытала. Я думала, что сейчас умру, что вылечу за пределы купола цирка… Ведь я даже не заметила, как паразиты-клоуны пристегнули ко мне трос, чтобы я взвилась над трибунами! А думала я тогда о том, что любой из зрителей в цирке может заглянуть под мою развевающуюся юбку и оценить цвет и фактуру моего нижнего белья. А так как девочка я немелкая, то и белье у меня соответствующего размера, несколько пугающего нормальных людей. И если учесть, что в цирке много маленьких детей… – Галина проглотила ком в горле и перевела дух. – Как они надо мной смеялись! Просто толстая рыжая тетя, летающая под куполом цирка под улюлюканье клоунов… Ну, а дальше… Дальше я действительно полетела. Только не вверх, а вниз, причем стремительно и бесповоротно! Потом удар, осознание того, что звук этого удара произвело мое собственное тело, жуткая боль и все… темнота…

– Сорвалась… – выдохнула Яна.

– Трос был испорчен, – сказал свое веское слово Всеволод Николаевич.

– Вот вы почему здесь! – наконец-то догадалась Яна.

– Мало того… клоуны, то есть артисты цирка, задержаны и дают весьма сбивчивые показания.

– А что они могут показывать? Столько свидетелей! – возмутилась Яна. – Весь цирк видел, как они подвязали к женщине испорченный трос, подняли ее в воздух и грохнули об арену!

– Так-то оно так, но клоуны утверждают, будто не знали, что трос испорчен, у них номер вроде уже отработан. На том месте, где оказалась Галина, всегда сидела «подсадная утка», причем люди иногда менялись, клоуны их личность не отслеживали. «Утке» платили денежку, вводили ее в курс дела, и все. Они, мол, и решили, что эта женщина в курсе всего. Еще обратили внимание, что она хорошо играет, то есть убедительно сопротивляется.

– Да… – протянула Яна и шарахнула подругу по гипсу. – Так ты в рубашке родилась! Упасть с такой высоты и остаться живой!

– Что да, то да. И врачи то же самое сказали. Вся, конечно, переломалась, но кости заживут… Главное, что полностью излечилась от депрессии после ссоры с Борькой. Все проблемы отошли на второй план.

– Правильно говорят: хочешь узнать, откуда выделяется адреналин, – прыгни с парашютом, – согласилась с ней Яна, стараясь не обращать внимания на взгляды, которыми ее одаривал следователь.

– Если бы я тебя так долго не знала, то наверняка бы обиделась, – тяжело вздохнула Галя и пошевелила кончиками пальцев.

Дверь палаты распахнулась, и вошел высокий, весьма симпатичный мужчина с пронизывающим взглядом ярко-синих глаз. Первым делом он посмотрел на следователя.

– Всеволод Николаевич, а вам не пора? Ваш час для допроса давно закончился!

– Да, сейчас ухожу. Еще пять минут.

– А вы кто? – обратился мужчина к Яне.

– Я? – удивилась Яна, переминаясь с ноги на ногу и не находя, что сказать.

– Моя ассистентка, – нашелся за нее следователь, сохраняя непроницаемое выражение лица.

– Ассистентка?

– Она ведет запись допроса.

– Понимаю, – почему-то улыбнулся доктор. И тут его брови поползли вверх. – Откуда здесь столько бинтов? Господи, да что же это такое?

– Это с меня, – отозвалась Яна, решив пояснить. – Просто я думала, что мне плохо, вот и обмоталась… но оказалось, что все хорошо…

У мужчины стало такое лицо, словно он чего-то недопонимает в своей профессии. Или выбрал не ту специализацию.

– Пять минут, – бросил он затравленный взгляд на Яну и отступил к двери.

– Мой лечащий врач, – прошептала, поясняя, Галя.

– Доктор! А с Галиной все будет хорошо? – спросила Яна.

– В таких случаях мы, медики, говорим, что если пациент сразу не помер, то жить будет. Шутка! – ответил мужчина и скрылся за дверью. Сразу запахло хлоркой – видимо, коридор только что помыли с этим лучшим на все времена средством дезинфекции.

– Ну а где же наш Женя? – поинтересовалась Яна, не упустившая основную нить разговора с потерпевшей.

– Вот мы его тоже ищем, – откликнулся следователь.

– А я не сказала? – вернулась к теме беседы и Галя.

– Нет.

– Понимаете, парень сразу же исчез в толпе, как только мы вошли в цирк. Я заняла свое место и сначала его ждала, думая, что он задержался в буфете или забежал в туалет. Потом поняла, что он не придет, увлеклась представлением и забыла о нем. Ну а уж когда на арене появились клоуны, мне стало и вовсе не до него, честное слово, – пояснила Галина.

В палату снова заглянул лечащий врач чудом выжившей пациентки.

– Сейчас уходим, – сразу же откликнулся следователь.

– Да я… тут вот… пиццу принесли… – совершенно растерянно произнес он, почему-то опять глядя на Яну.

– Да, да, это мне, – подтвердила она и, подойдя к врачу, взяла у него коробку с пиццей. – Спасибо!

– А…

– Скоро уйдем, – перебила она врача и, послав ему воздушный поцелуй, закрыла дверь палаты.

– Наглая ты, Цветкова, – не удержался от комментария следователь. – И мужчины тебя боятся. Или слушаются, уж не знаю…

– Скорее просто не связываются с ней, – ответила за Яну Галя, жадно смотря на большую картонную коробку в цветах итальянского флага.

– Поговорите мне еще… – нахмурилась Яна, открывая коробку и вдыхая аромат горячей пиццы. – Люблю эту фирму! Не скупятся на количество и следят за качеством начинки.

– Ты покормишь меня? – жалостно попросила Галина.

– Конечно, Галка! – Яна начала кромсать пиццу и предложила сочный кусок Всеволоду Николаевичу.

– И что вы думаете обо всем об этом? – спросила она у следователя.

– Есть одна версия… – задумался тот.

– Надеюсь, поделитесь с нами. Думаю, что Галина своими страданиями заслужила знать, за какие такие прегрешения она чуть не рассталась с жизнью, – заметила Яна.

– Хитрая ты, Яна… Да ладно, скажу. Мы проверили данные на всех «подсадных уток» и заинтересовались одним «кадром»… Бывший артист цирка, уволенный за аморальное поведение и спившийся, вернулся в цирк, но уже в качестве «подсадной утки» – он пытался снова устроиться в труппу, но бесполезно. Кстати, повысить плату за поднятие под купол ему тоже отказали, сказав, что роль подставы может сыграть любой человек. И вот он, разозлившись, решил наказать руководство цирка и подставить другого, неопытного человека. Чтобы доказать, что не так-то и просто летать на тросе черт знает на какой высоте. А потом в его извращенном воображении и пропитом уме возник более коварный план. Он подпортил трос, чтобы произошел несчастный случай, что уронит репутацию цирка и ударит по карману дирекции. Ведь родственники погибшей наверняка подадут в суд и потребуют компенсации, – сообщил следователь.

– Какой ужас! – прошептала потрясенная Яна. – Человек и правда ненормальный! Убить другого, абсолютно невинного, ради своей мести…

– И не повезло именно мне, – в очередной раз вздохнула Галина, облизывая губы после куска пиццы.

– Что делать? От судьбы, как говорят, не уйдешь… – Следователь полез в папку с документами. – Не узнаете? Мы подозреваем именно его… Только зовут его не Женя, а Кристиан Лавров.

– Он мог представиться любым именем, – отмахнулась Яна.

Галя внимательно всмотрелась в фотографию.

– Может, и он… А другие фотографии есть?

– У других алиби. Смотрите внимательно.

– Может, он… – все так же неуверенно произнесла Галя.

– Может или он? – допытывался следователь.

– На сто процентов не скажу, а процентов на восемьдесят – он, – честно ответила Галя.

– Понятно. Надеюсь, когда мы его возьмем, вы будете более уверенной при опознании, – убрал фотографию Всеволод Николаевич.

Они поговорили еще немного о жизни вообще, и наконец гости собрались уходить. Яна сложила свои бинты в пустую коробку из-под пиццы и подошла к Гале поцеловать ее на прощание.

– Ладно, притомили мы тебя, отдыхай уже.

– Спасибо, что навестила. Когда ты приходишь, все превращается в праздник. Как в рекламе.

– Зайду еще, устроим Новый год! – пообещала Яна.

– Возьми в тумбочке ключи от моей квартиры. Сходи, пожалуйста, ко мне и принеси кое-какие вещи, – попросила Галина. – Список там же, в тумбочке.

Яна достала связку и листок бумаги и пообещала подруге прийти к ней с вещами и гостинцами как можно скорее. Затем Цветкова и следователь Лебедев покинули больницу. Выглядели они при этом, как Слон и Моська, как огонь и лед, а не как сотрудник следственных органов с ассистенткой.

– Вас подвезти? – любезно предложила Яна.

– У меня служебная «девятка», – ответил Всеволод Николаевич.

– Ого! Поздравляю!

– Не с чем…

– Не кажется ли вам, что в Галином деле не все так гладко? – спросила Яна, осматриваясь.

Следователь хмыкнул.

– Сериалов криминальных насмотрелась? Говоришь прямо как там… Не выдумывай, Цветкова! Раз я позволил тебе остаться при допросе, то скорее всего это говорит только об одном – все ясно как божий день.

Словно в подтверждение его слов на сотовый Всеволода Николаевича поступил вызов.

– Алло? Да? Да! Еду! – вот фактически все слова, которые произнес следователь перед тем, как выключить телефон.

– Ну все, Цветкова, наши пути-дорожки расходятся. Радуйся за подружку, что та осталась жива. А скоро, похоже, она будет и отомщена – я еду на задержание Кристиана Лаврова. Его выследили и сейчас возьмут.

– Можно я с вами? – загорелась Яна.

– Нет! – сразу же бескомпромиссно заявил следователь и поспешил к своей машине.

Яна вздохнула. Сначала она хотела проследить за ним на своем «Пежо», но потом махнула рукой и поехала к Галине домой, чтобы сразу же забрать ее вещи и привезти их в больницу, чтобы хоть немного порадовать покалеченную подругу.

Жила Галина в обычном девятиэтажном блочном доме на втором этаже. Подъехав к нему и припарковав машину, Яна поздоровалась с местными бабульками, сидевшими на лавке возле подъезда, что делала всегда и везде, дабы на всякий случай расположить к себе самую благодарную дворовую публику.

В квартире Галины ее ждал сюрприз, а именно: сильно накрашенная блондинка, перед которой Яна очутилась, едва переступив порог и держа в руках ключи от квартиры.

Смущены были обе.

– Здрасте… мне ключи дала Галя… – начала объяснять свое появление на чужой территории Яна.

– Здравствуйте, – кивнула девушка. – А я Надя… подруга Бориса, ну… мужа Галины. Мы с ней лично не знакомы, и, я думаю, не стоит расстраивать Галю…

– Интересненько… – разозлилась Яна. – А поселившись здесь, пока Галя находится фактически при смерти, ты не думала о ней? Мне надо забрать кое-какие вещи Гали.

– Пожалуйста, пожалуйста… – засуетилась девушка, – мне ничего не надо… Боря впал в такое состояние, что мне было просто необходимо поддержать его…

Яна металась по квартире, с трудом фокусируя периодически взгляд на списке у нее в руках, дрожащих от гнева, и на вещах, которые она должна была найти. «Вот ведь мужики сволочи! Жена в больнице с такими переломами, а он уже любовницу привел домой… Поддержать его, оказывается, надо было… Кто вот Галю теперь поддержит?» – думала Яна.

– Может, чайку или кофейку? – переминалась с ноги на ногу Надя.

– Нет уж, спасибо. Я в ванную?

– Куда угодно! – любезно разрешила Надежда.

– Спасибо! – нарочно громко ответила Яна.

– Вы сердитесь на меня? Я понимаю… Только я ни в чем не виновата, у Бори с Галей давно плохие отношения, и я тут ни при чем.

– Конечно! Ярко накрашенные смазливые дурочки всегда ни при чем. Про давно и про плохие отношения тебе Боря сказал? А с Галиной ты разговаривала? Они, между прочим, всегда жили хорошо… до недавнего времени, пока на горизонте не появилась ты, видимо…

Яне было неприятно находиться в обществе девицы, и она хотела поскорее уйти.

– Так… Еще Галя просила принести копию полиса… она среди документов… в секретере…

– Это здесь! – указала Надя, продемонстрировав, как хорошо она ориентируется в чужой квартире.

Яна судорожно рылась в бумагах. Внезапно спина ее напряглась.

– Что? Что-то случилось? – спросила Надя, дышащая ей в затылок.

– Нет… все хорошо… теперь хорошо… А где Борис?

– Я не знаю, он не говорил. Может, на работе? – пожала плечами Надя.

– Все на своих местах… – отрешенно ответила Яна.

– Кто?

– Все и всё! Я срочно должна бежать! Немедленно, выпустите меня! – закричала Яна.

– Дверь открыта…

Яна в два скачка пересекла пространство и кинулась вниз по лестнице.

Эпилог

Охранники в больнице еще не успели смениться, когда снова с удивлением увидели Яну. Теперь уже, естественно, в ее натурально виде, без бинтов.

– Умоляю, пропустите меня! – кинулась к ним бывшая египетская мумия.

– Но это не положено, – снова вступил с ней в разговор молодой охранник.

– Вопрос жизни и смерти! Я очень вас прошу! – продолжала канючить Яна.

– В прошлый раз нас ругали из-за вас.

– Я, как мышка, тихонько!

– В прошлый раз, говорят, вы еще и пиццу заказали, – не сдавался охранник, стараясь не смотреть в умоляющие глаза Яны, чтобы не дрогнуть.

– На сей раз я не буду ничего заказывать, честное слово! Никто и не узнает! Хотя… Знаете что? А давайте я закажу пиццу вам! Точно! У вас впереди длинное и тяжелое дежурство, никто и не узнает!

– Не положено, – уже не очень уверенно ответил охранник.

– А это моя благодарность! Вы тут ни при чем! – заявила Яна немедленно, достала свой сотовый, позвонила в пиццерию и заказала пиццу. Причем добавила, чтобы дополнительно положили ароматных помидоров и хрустящих шампиньонов.

Охранники слушали ее как завороженные.

– Вы в прошлый раз были вся в бинтах… – высказал все-таки один из них то, что беспокоило, наверное, обоих.

– А мне уже значительно лучше, – безмятежно ответила Яна.

– Ну, хорошо, проходите, – безнадежно махнул рукой молодой охранник.

Яна застучала каблуками по коридору, а пожилой охранник «подколол» молодого:

– Ох, кажется, вскружила тебе голову эта дамочка!

Яна пронеслась по лестнице и по отделению с таким видом, что ее никто не посмел остановить. Скорее всего, сотрудники решили, что в больнице или проверка, или новый директор. А Цветкова решительно вошла в палату Гали и увидела подругу, лежащую в той же позе, в которой она лежала раньше, так как в ее ситуации менять позы она и не могла.

Рядом с ней сидел лечащий врач. Вернее, Яна решила так в первый момент, так как мужчина был в белом халате. Но, когда он обернулся на звук хлопнувшей двери, Яна узнала мужа Галины, Бориса. Она могла голову дать на отсечение, что в его глазах мелькнул страх.

Это был высокий и какой-то нескладный мужчина с бледным лицом и безвольной нижней челюстью со скошенным подбородком. Зато у него была роскошная шевелюра темных волос и большие, завораживающие женщин глаза. Когда-то и не пользовавшаяся особым мужским вниманием Галя попалась на удочку его многообещающего взгляда. В итоге она получила мужа-иждивенца, полностью жившего за ее счет, в ее квартире и ездившего на ее машине. Нельзя сказать, что Галя этого не понимала или ее такая ситуация полностью устраивала, но и расстаться с Борей у нее не хватало духа.

– Яна?! – обрадовалась и удивилась Галя. – Думала, сегодня уже тебя не увижу.

– Да я и сама так думала, но теперь не жалею, что приехала, – ответила Яна, глядя на Бориса.

– Проходи! Ко мне пришел мой муж Борис, мы помирились, – сказала Галя.

– Твоя подруга – выскочка, сующая нос куда не следует? – расплылся в улыбке Борис.

– Боря! – одернула его Галя.

– Да, это я! – Яна подошла к мужчине, глядя прямо в его наглые глаза. – И я бы на твоем месте прямо сейчас свалила отсюда! И больше никогда не приближалась к Гале на близкое расстояние!

– Да что ты? А иначе что будет? – усмехнулся тот.

– Что происходит? – заволновалась Галина. – Яна, мы помирились… Боря принес дорогое шампанское…

– Надеюсь, ты не пила его? – взволнованно поинтересовалась Яна.

– Нет еще… мы не успели… А что случилось?

– Шампанское… Хорошо придумано! Думаю, он пришел уже с открытой бутылкой? – спросила Яна, не отрывая взгляда от Бориса.

– Да. Борис сказал, что ему его открыли в буфете, – ответила Галя.

– Конечно, он не медик и сделать тебе внутривенную инъекцию яда не может, лучше отравить так…

– Что? – выдохнула Галя, побледнев.

– Да что ты ее слушаешь? Она же не в себе! – воскликнул Борис.

– Нет, постой. Пусть Яна объяснит, что она имеет в виду, – упрямо сжала губы Галя.

– Ах ты, выскочка! – Борис вдруг побагровел и накинулся на Яну. Он быстро подмял под себя худое тело Цветковой и принялся ее душить…

Яна потом очень сожалела, что в самый ответственный момент у нее потемнело в глазах, и поэтому она не увидела, как в палату ворвался Всеволод Николаевич Лебедев со своими парнями и как трое скрутили мужа Галины.

– Вот не знаю, Цветкова, правильно ли я поступил для общества, оторвав мужика от тебя, пока он тебя не придушил окончательно? Может, стоило еще немного подождать? – ухмыльнулся Всеволод Николаевич, подливая Яне теплого чая из термоса.

– Очень смешно… – прохрипела она, лежащая на соседней с Галиной койке с опухшей шеей и кровоподтеком под глазом.

– А ведь у меня была мысль придушить тебя лично, когда ты позвонила мне и сказала, что едешь в больницу брать преступника. Больше всего меня, конечно, впечатлила фраза «брать преступника».

– Так ведь и взяла! – откликнулась Яна, стараясь не смотреть на убитую горем, ужасом и разочарованием подругу.

– Ага! На живца! А, кстати, можешь пояснить, как тебе все это пришло в голову? – спросил следователь, вполне миролюбиво смотря на Яну, несмотря на нелестные отзывы о ее бурной деятельности.

Яна прокашлялась, поудобнее устроилась на подушках, отняла лед от глаза и принялась рассказывать.

– Вы сразу пошли по неверному пути. Конечно, можно было подозревать Кристиана Лаврова в том, что он решил развести цирк на деньги, устроив несчастный случай. Но, согласитесь, несколько странный способ! Нет же ведь никакой гарантии, что встреченный на улице человек пошел бы с ним в цирк. У меня сразу сложилось впечатление, что Галя оказалась там не случайно, что всю сценку с приглашением разыграли именно для нее. Только надо было знать ее, какими словами ее уговорить, что она пойдет той дорогой, что она вообще очень любит цирк и давно там не была. Кто это мог знать? Ее любимый муженек, без сомнения. Более того, он специально рассорился с ней! Галя ведь так и сказала: без причины. Рассорился, чтобы она шла в плохом настроении и точно согласилась на развлечение. И сработало!

– Борис и правда не так давно выяснял, люблю ли я цирк, – подала голос Маркова.

Яна кивнула.

– Вот именно! Все так и закручивалось, чтобы ее убить. Кому смерть Галины была выгодна? Муженьку-бездельнику, женившемуся не на ней, а на ее квартире и деньгах. Извини, Галя, ты и сама догадывалась об этом. В общем, я не стала возражать против вас, Всеволод Николаевич, и чтобы не быть голословной, поехала к Гале на квартиру, желая найти хоть какую-нибудь зацепку.

– Ну? – в один голос поторопили Яну Галя и Лебедев.

– В документах я нашла обоюдное завещание супругов – все имущество в случае кончины кого-то из них достанется оставшемуся в живых из-за отсутствия детей.

– Борис их не хотел… – прокомментировала Галина, у которой от напряжения даже пот выступил на лбу.

– Он же и вступил в сговор с тем циркачом, «подставной уткой»… – сделал свой комментарий и следователь. – Мы еще выясним, как они нашли друг друга!

– Конечно! Один Боря не мог бы все устроить. Но именно он спланировал и заказал «несчастный случай» в цирке, а Кристиан Лавров был исполнителем.

– Мы не взяли его… он исчез… – сокрушенно произнес следователь.

– Хм, исчез… Взять его легче легкого! Он щеголяет в женской одежде и блондинистом парике в квартире Гали. Я с ним даже говорила, но не подала вида, будто что-то заподозрила, – беспечно сообщила Яна. – Отправляйтесь туда и берите тепленького.

– Да как же? Да что же? Что же ты молчишь? – побагровел Всеволод Николаевич. И тут же дал соответствующие указания по телефону.

– Чтобы я поверила, что женщина в домашнем халате носит такой макияж? – продолжала Яна. – Чтобы я не отличила настоящие волосы от искусственных? А уж пузырек в ванной с жидкостью для снятия профессионального грима можно было бы и спрятать!

– Ты гений, Яна! Ты спасла меня! – с чувством проговорила Галя.

– Ну не надо преувеличивать, – засмущалась виновница торжества. – Если бы не Всеволод Николаевич с его молодцами, так вовремя тут оказавшийся, твой гад-муженек точно бы меня прикончил!

– Это было ужасно! На моих глазах душат мою подругу, а я ничем не могу ей помочь… – удрученно согласилась Галя.

– А в бутылочке с шампанским вы явно найдете яд. Я так и поняла, что он придет доделывать свое черное дело в больницу, – заявила Яна, победно посмотрев на Всеволода Николаевича.

И тот с сочувствием взглянул на сине-багровые пятна на ее шее.

– Мы бы и раньше ворвались, но там два каких-то идиота на входе требовали с нас пиццу с грибами. Я им удостоверение показываю, а они про пиццу талдычат… Совсем с ума посходили… А знаешь что, Цветкова? Тебе бы к нам, в органы. Тебе б цены не было!

– Ну уж нет… Вы расследуете преступления по призванию, а я так… по наитию, – ухмыльнулась Яна и удобно откинулась на подушки, наслаждаясь чувством глубокого удовлетворения.

Content

Луганцева Татьяна Новый год по заказу

Татьяна Луганцева НОВЫЙ ГОД ПО ЗАКАЗУ

Эпилог