Кэтрин Куртц

Мечи против Марлука

Тем летом ничто не предвещало беды от Марлука. В ту пору имя Хогана Гвернаха воспринималось как легенда, смутная опасность из далекого Толана, которая могла при случае обернуться угрозой для трона Бриона. Хотя ходили слухи, что он потомок последнего колдуна дерини бывшего королем Гвинедда, род Гвернаха не объявлялся в королевстве на протяжении без малого трех поколений – с тех пор как провалилось вторжение Дучада Мора, во времена правления Яшера Халдейна. Большинство тех, кто вообще помнил о существовании Хогана, полагали, что он давно отказался от своих притязаний на корону Гвинедда.

Так случилось, что конец весны застал короля Бриона в Истмарче, где он подавлял восстание одного из графов; при нем был юный оруженосец, полукровка-дерини по имени Аларик Морган. Рорик, правитель Истмарча, ослушался высочайшего указа и сделал то, чем грозился многие годы – вторгся на территорию соседнего Марли. Сообщником Рорика выступал его дерзкий зять Ридон, которого тогда еще только подозревали в принадлежности к дерини. Арбан Хоуэлл, один из местных баронов, чьи земли лежали на пути захватчиков, отправил королю отчаянную мольбу о помощи, а затем собрал свое ополчение.

К тому времени, когда помощь – армия, королевская дружина из столицы и подкрепление с севера, из Клейборна, – наконец подоспела, все уже было кончено. Оставалось лишь подавить сопротивление последней кучки мятежников, ибо Арбану каким-то чудом удалось разгромить основные силы графа Рорика и изловить их предводителя. Непокорный Ридон бежал. Когда в лагерь Арбана прибыл сам король, учинили суд, огласили и привели в исполнение приговор. Предатель Рорик, лишенный своих владений и титулов, был повешен, затем колесован и четвертован на глазах у воинов. Голову графа отправили в Истмарч – в назидание всем прочим. Ридона, поддержавшего тестя, обвинили заочно и приговорили к изгнанию. Новым графом Истмарча стал Арбан Хоуэлл, который принес клятву преданности королю Бриону перед теми же воинами, на глазах у которых несколькими минутами ранее казнили его предшественника.

Так завершилось восстание в Истмарче. Брион поблагодарил и распустил ополчение из Клейборна, пожелал удачи новому графу и вверил командование королевской армией своему брату Найджелу, которому вместе с принцем крови герцогом Ричардом поручил отвести дружину обратно в Ремут. А сам отправился домой другой дорогой в компании одного оруженосца.

Поздним вечером Брион с Алариком подыскали место для привала. Лошади и всадники были равно утомлены путешествием, что началось еще до рассвета. Животные, судя по их поведению, учуяли неподалеку воду.

– Раны Господни! Как я устал, Аларик! – воскликнул король, спрыгивая наземь. – Временами мне кажется, что разбирательства после битвы еще хуже, чем само сражение. Должно быть, я старею.

Аларик подхватил поводья и привязал лошадей. Брион снял шлем и кольчужный ворот, спустился к ручью, лег и окунул голову в холодную воду. Затем перекатился на спину, сел, чувствуя, как уходит усталость. Аларик подобрал шлем, положил к подножию дерева и с улыбкой произнес:

– Господин, не стоит купаться в кольчуге, не то она заржавеет. – Он протянул руку, собираясь снять с короля меч.

Брион одобрительно кивнул, когда оруженосец стал стягивать с него латные рукавицы.

– Понятия не имею, чем я заслужил такого слугу, как ты, Аларик. Ты, верно, думаешь, что я спятил, пустившись в путь без дружины?

– Мой господин – воин и правитель, – усмехнулся юноша. – Но еще он человек и должен иногда отдыхать от королевской жизни. Потребность в одиночестве знакома и мне, господин.

– Ты понимаешь, не так ли? Аларик пожал плечами.

– Кто может понять это лучше дерини, господин? Мы, дерини, всегда одиноки, хотя порою и не по своей воле.

Брион утвердительно кивнул и попытался представить, каково это – быть дерини, принадлежать к таинственному племени, которое по-прежнему наводит страх не только на невежественных крестьян…

Король уснул почти мгновенно, положив под голову вместо подушки седло своего коня. Аларик прикорнул рядом.

Среди ночи их разбудил топот копыт. Брион потянулся за мечом. Аларик вскочил, сжимая в руке клинок и приготовясь, если понадобится, стоять насмерть. Внезапно юноша замер, словно к чему-то прислушиваясь.

– Принц Найджел, – с уверенностью проговорил оруженосец, возвращая меч в ножны. Брион, уже привыкший доверять необычным способностям своего слуги, опустил оружие и принялся шарить вокруг в поисках сапог.

– Эгей! – крикнул кто-то из темноты.

– Здесь! – отозвался Брион и вышел на свет. Всадник осадил взмыленного коня и буквально свалился на землю.

– Брион, как хорошо, что я нашел тебя! – Найджел обнял брата. – Я опасался, что ты поедешь другой дорогой!

Весь в пыли, принц плюхнулся на землю возле костра, отхлебнул вина, затем, не произнеся ни слова, стянул зубами рукавицу и вытащил из складок плаща лист пергамента.

– Это доставили через несколько часов после вашего с Алариком отбытия. От Хогана Гвернаха.

– От Марлука? – задумчиво проговорил Брион. Лицо его стало серьезным и каким-то чужим, серые глаза сверкнули, точно полированный агат. Он осторожно развернул пергамент и быстро его проглядел. Принц Найджел вынул из костра горящую ветвь и поднес поближе. Король принялся читать вслух.

– «Бриону Халдейну, претенденту на трон Гвинедда, от лорда Толана Хогана Гвернаха, наследника престолов и корон Одиннадцати Королевств. Знай, что мы решили отстаивать то, что унаследовано нами по праву рождения, и требовать возвращения престолов, которые принадлежат нам. Извещаем тебя, Брион Халдейн, что узурпации трона Гвинедда подходит конец, твои земли и корона перейдут к дому Фестила. Повелеваем тебе предстать лично, вместе со всеми сородичами, пред наши очи в Кардозе, не позже Священного Дня Пиршества Святого Асафа, и предать себя и символы своей власти в наши руки. Хоган, Властелин Одиннадцати Королевств».

– Король Одиннадцати Королевств? – Аларик фыркнул, но тут же спохватился. – Прошу прощения, господин. Он, должно быть, шутит!

Найджел покачал головой.

– Боюсь, что нет, Аларик. Послание доставил Ридон, зять бывшего графа Истмарча. – Пес-изменник… – прошептал Брион.

– Марлук велел передать тебе, что, если ты захочешь оспорить это, – принц указал на пергамент, – и сразиться с ним, он будет ждать тебя завтра у Рустана. Если ты не появишься, он разграбит и сожжет Рустан.

– Сколько с тобой воинов? – спросил Брион.

– Человек восемьдесят. Часть я уже отправил к Рустану, остальные на подходе. Кроме того, я послал гонца к дяде Ричарду. Если повезет, он получит известие вовремя и придет нам на подмогу. А граф Эван теперь уже слишком далеко.

– Благодарю тебя, Найджел, ты обо всем позаботился.

Брион положил руку на плечо брата и медленно встал. Блики пламени отражались на громадном рубине в мочке его уха, на широком серебряном браслете на правом запястье. Помолчав, король произнес:

– Марлук явно рассчитывает не на обычное оружие, и тебе, Найджел, это хорошо известно.

– Да. Он дерини, – мрачно проговорил Найджел. – Но сумеешь ли ты противостоять его магии? Ведь минуло целых два столетия с тех пор, как король из рода Халдейна в последний раз сражался с дерини.

– Не знаю. Меня не оставляет мысль, что я должен что-то сделать. Помнится, отец…

Он провел рукой по черным волосам, в серебряном браслете вновь отразилось пламя костра. Аларик уставился на браслет.

– Я помню то, что должно быть исполнено, – прошептал юноша, – что было предопределено много лет назад, когда я был совсем маленьким.

– Помнишь?

– Да. Браслет, который вы носите на руке, – это ключ. Могу ли я взглянуть на него, господин?

Брион молча протянул украшение Аларику. Юноша долго глядел на браслет, затем накрыл его ладонью – и, будто воочию, увидел перед собой свою мать.

Ему четыре года, он лежит в кроватке и смотрит на мать со свечой в руке и на отца – необычайно серьезного, сурового, даже страшного.

Мать поднесла палец к губам: дескать, ни о чем не спрашивай. Отец откинул одеяла, поднял сонного Аларика и отнес сына в библиотеку.

Сперва Аларику показалось, что в библиотеке никого нет. Потом он заметил седого старца, сидевшего возле камина в любимом кресле отца. Красивый, слегка запачканный наряд, покрытый изящной резьбой жезл, на тулье кожаной шляпы мерцают самоцветы, в правом ухе сверкает огромный красный камень… Плащ из красной кожи скрепляет у горла массивная золотая брошь с изображением льва.

– Добрый вечер, Аларик, – негромко проговорил старик, когда отец мальчика опустился перед ним на колени, продолжая держать сына на руках.

– Аларик, это король, – вполголоса сказал отец. – Ты помнишь о своем долге перед его величеством?

Аларик кивнул, высвободился из отцовских объятий и отвесил поклон, как его учили. Король улыбнулся и протянул ребенку правую руку. Сверкнул серебряный браслет. Мальчик вложил свою маленькую ладонь в большую королевскую.

Король посадил мальчика на колени, затем снял с запястья серебряный браслет.

– Это волшебный браслет, Аларик.

На внутренней стороне браслета виднелись три загадочных символа. Король коснулся ногтем первого, искоса поглядел на мать Аларика и произнес: «Раз!» У мальчика все поплыло перед глазами. Больше он о той ночи ничего не помнил.

Но теперь, десять лет спустя, он внезапно понял, что надо сделать. Понял, на что его благословили в ту ночь.

– Господин, мы должны выполнить обряд. Твой отец откуда-то знал, что, когда настанет час, я буду рядом с тобой.

– Да, теперь я понимаю, – тихо проговорил Брион. – «Дитя, полукровка-дерини по имени Морган придет к тебе в своем отрочестве. Ты можешь доверить ему даже свою жизнь. Он будет ключом, отпирающим многие двери». Так говорил мне отец.

– И о Марлуке он тоже догадывался? – прошептал Найджел.

– Да, – подтвердил Брион. – Сказано, что у сестры последнего короля из рода Фестила, вынужденной бежать из Гвинедда в Толан, был ребенок. Если верить молве, Марлук – потомок того ребенка.

– И настоящий дерини, – пробормотал Найджел. – Брион, мы не сможем одолеть Марлука в бою. Во-первых, силы неравны, а во-вторых, нам не выстоять против колдуна.

Брион облизнул пересохшие губы.

– Аларик утверждает, что наш отец предвидел такой поворот событий и принял меры предосторожности. Аларик, сможешь ли ты помочь нам?

– Я попробую, господин.

Юноша приложил ноготь указательного пальца к глубоко врезанной в серебре первой руне. Чувствуя на себе королевский взгляд, он прошептал: «Раз!»

Произошло нечто невероятное, то, чего не выразить никакими словами. Аларик отчетливо осознал, что и как нужно делать. Он обернулся к королю. Брион и Найджел глядели на него чуть ли не с благоговением.

– Надо найти ровное место, открытое с востока. В центре должна быть каменная глыба, за спинами – ручей… И нужно набрать полевых цветов.

Прежде чем они успели все подготовить, начало светать. Подходящее место нашли чуть ниже по течению ручья. С севера и запада поляну ограничивал ручей. На востоке виднелись горы, из-за которых вот-вот должно было взойти солнце. С помощью лошадей они выволокли в центр поляны огромную, в половину человеческого роста, сглаженную водой гранитную глыбу. Четыре камня поменьше указывали стороны света.

Аларик с Найджелом принялись укладывать вокруг маленьких камней полевые цветы. Брион сидел поблизости от глыбы, обхватив колени руками и отрешенно глядя вдаль. Аларик, бросив взгляд на небо, поставил на землю флягу с водой и опустился на колено перед королем. Хмурый Найджел отошел на несколько шагов. Аларик поднял браслет и прикоснулся пальцем ко второй руне.

– Два!

На мгновение воцарилась мертвая тишина, никто не смел шелохнуться. Наконец Аларик протянул браслет королю.

– Рассвет почти наступил, ваше величество, – сказал он тихо. – Пора поработать мечом.

– Что?

Брион посмотрел на оружие, вынул клинок из ножен и вручил Аларику, рукоятью вперед. Аларик принял меч и низко поклонился, затем отдал салют и встал по другую сторону валуна.

– Когда край солнца покажется над горизонтом, появится огненная стена. Пожалуйста, не удивляйтесь и не пугайтесь.

Брион кивнул. Аларик направился к восточному краю поляны. Двумя руками юноша поднял меч и, удерживая крестовину рукояти вровень со своими глазами, повернулся лицом на восток. В тот же миг, словно по воле Аларика, над горами поднялось солнце.

Первые лучи светила превратили сталь в огонь. Аларик медленно оглядел клинок, от рукояти до кончика острия, потом взмахнул мечом над головой, опустил вниз, и там, где меч коснулся иссушенной солнцем травы, вспыхнуло пламя. Юноша повернулся и двинулся вдоль поляны; пламя последовало за ним… Над головами Бриона и Найджела возник золотистый купол. Вернувшись к тому месту, откуда начал, Аларик вновь отсалютовал солнцу и вновь коснулся мечом земли, после чего протянул клинок Найджелу, а затем поклонился каменной глыбе посреди поляны и застыл, сложив ладони лодочкой.

Несколько минут спустя король и принц одновременно моргнули от удивления: меж ладоней Аларика возникло некое свечение. Вот оно окрепло, превратилось в шар, пылающий холодным зеленым пламенем. Медленно, почти со священным трепетом, Аларик опустил руки к поверхности глыбы, и шар перекатился на камень, который начал таять, будто кусок льда под лучами весеннего солнца.

Неожиданно огонь угас, Аларик Морган снова стал самим собой. Некоторое время спустя Брион облегченно вздохнул и положил руку на плечо брата, который не сводил взгляда с Аларика, затем повернулся к юноше и спросил:

– Ты в порядке? – Да, мой повелитель.

Аларик поднес ладонь ко лбу, прочел заклинание, прогоняющее усталость, взял у короля браслет, разогнул украшение в полоску и положил в углубление в камне. Три руны мерцали в солнечном свете.

– Я создаю свет и тьму, – прошептал юноша. – Я творю мир и порождаю зло: Я, Всемогущий Бог, совершаю все это.

Серебро стало сворачиваться и гнуться, изменяя форму, как если бы на него давила некая невидимая тяжесть. Браслет распался на куски, жидкое серебро потекло на дно углубления, покрыло поверхность впадины, точно это была неглубокая серебряная чаша. Руны исчезли – кроме третьей и последней. Аларик прикоснулся к ней и произнес:

– Три!

После чего поднял сосуд с водой, повернулся к Бриону, глазами показывая, чтобы тот вытянул руки. Король подчинился, вытер руки краем плаща своего оруженосца.

– Налейте воду в серебро, на глубину пальца, господин, – тихо сказал юноша.

Когда Аларик смочил ему лоб водой, Брион непроизвольно вздрогнул. Затем, как в тумане, потянулся к горлу и расстегнул королевскую брошь, которая скрепляла плащ. Словно из ниоткуда, явились слова:

Вода три алых капли соберет, Кровь короля свет пламенем зажжет. Руками освященными прими, Халдейна Дар – знак божества любви.

Король перевернул брошь и высвободил золотую иглу-застежку. – «Вода три алых капли соберет», – повторил он и вонзил иглу в палец.

Три капли крови упали в воду. Брион сосредоточился. Аларик вытянул правую ладонь над ладонью Бриона и добавил к заклинанию свою силу.

– Не страшись, – прошептал Аларик. – Мы назвали наши имена. Пламя тебя не тронет.

Брион вздохнул полной грудью и медленно, но решительно опустил ладони в пламя, полыхавшее над камнем. Огонь поднимался по его рукам, все выше и выше…

Когда пламя угасло, на камне остался отпечаток – две ладони на поверхности глыбы. Аларик повернулся лицом на восток, вытянул руки и произнес заклинание. Завеса пламени растворилась в воздухе.

Они встретили Марлука в часе езды от Рустана и условленного места встречи с отрядом Найджела. Все утро они взбирались Стезей Легоддина – извилистой тропой, покрытой щебнем, по которому, как по льду, скользили копыта лошадей. Стены ущелья неуклонно сближались; наконец всадники были вынуждены двигаться по двое. Место как нельзя лучше подходило для засады; к сожалению, на сей раз Аларик не сумел предугадать опасность.

У дальней горловины ущелья поджидали вооруженные всадники, численностью почти вдвое превосходившие отряд Бриона, к которому среди ночи присоединился десяток воинов принца Найджела.

Стальные кольчуги и шлемы, копья и боевые топоры сверкали в лучах солнца… Перед строем восседал на могучем гнедом жеребце, с копьем в руке и развевающимся знаменем за спиной, предводитель в белых доспехах. Герб не оставлял сомнений – то был Хоган Гвернах по прозвищу Марлук.

Едва первые два воина Бриона выехали из ущелья, Марлук опустил копье и дал сигнал к атаке. Брион взял наперевес копье и вонзил шпоры в бока коня. Воины законного короля, преодолев легкое замешательство, выстроились в боевой порядок и поскакали на врага.

Земля содрогалась от грохота копыт, воздух наполнился бряцанием оружия и доспехов, скрипом кожи, тяжелым дыханием разгоряченных боевых коней. Незадолго до столкновения двух отрядов кто-то из людей Бриона крикнул: «Халдейн!» Клич мгновенно подхватили. Началась битва. Воины падали наземь, ржали от испуга и боли лошади, ломались копья и разлетались на куски щиты.

Аларик, вышедший невредимым из первого столкновения, оказался лицом к лицу с человеком вдвое себя старше и крупнее. Тот решительно атаковал, норовя расколоть булавой шлем юноши. В ответ Аларик, прикрываясь щитом, метнулся направо, рассчитывая застать противника врасплох. Воин не поддался на уловку. Аларик едва сумел отразить удар: поднял коня на дыбы, и животное помогло всаднику, как следует лягнув воина, который с криком рухнул наземь. Второму толанцу юноша рассек подпругу, а третьего пронзил насквозь.

Между тем Брион, бок о бок с которым, отбиваясь от полудюжины противников сразу, сражался принц Найджел, расправился с очередным рыцарем Марлука и огляделся по сторонам, высматривая колдуна. Тот как раз прикончил кого-то из королевских спутников. Потрясая клинком над головой, Брион воскликнул:

– Гвернах!

Марлук рывком поднял коня на дыбы. У него уже не было шлема, пряди светлых волос выбивались из-под кольчужного воротника.

– Халдейн мой! – крикнул он и поскакал к Бриону. – Готовься к смерти, узурпатор! Гвинедд принадлежит мне по праву!

Воины Марлука отступили от Бриона. Брион жестом запретил следовать за собой и погнал коня навстречу врагу.

Сперва казалось, что силы противников равны. Меч Марлука отхватил кусок от верхней части щита Бриона, а Брион лишил Марлука стремени (Гвернаху повезло, что осталась цела нога). Они долго кружили, выбирая момент для одного-единственного удара. Наконец меч Бриона вонзился в горло коню Марлука. Животное рухнуло навзничь, подмяв седока. Брион пустил лошадь на поверженного врага.

Марлук перекатился, заслонился щитом, затем вскочил и принял оборонительную позицию. Брион поворотил коня и вновь направил своего скакуна на Гвернаха. Мгновение спустя ему пришлось спешиться, ибо конь повалился с распоротым брюхом.

Четверть часа они бились на мечах. На стороне Марлука было преимущество в весе и росте, на стороне Бриона – молодость и ловкость. Наконец, изнемогая от усталости, воины, не сговариваясь, сделали шаг назад и тяжело оперлись на мечи. Золотистые глаза встретились с серыми как сталь. Марлук усмехнулся.

– Для Халдейна ты сражался неплохо, – признал он и прибавил, указав на ожидающих исхода схватки воинов: – Надеюсь, тебе ясно, что, чья у нас возьмет, того и будет победа?

– Ты хотел сказать, чья магия возьмет, верно? – поинтересовался Брион. Марлук пожал плечами.

– Между прочим, – продолжал Брион, – ты не боишься, что народ Гвинедда отвергнет короля-дерини? У нас еще не забыли твоих предков.

Марлук усмехнулся.

– Подумаешь… Я добьюсь победы, а значит, получу власть над Гвинеддом, остальное неважно. Кстати говоря, Халдейн, у меня есть еще одно преимущество. Видишь тех всадников? – Он указал мечом на десяток всадников, окружавших светловолосую девушку на гнедой лошади. – Это моя дочь и наследница, Халдейн. Как бы ни закончился наш поединок, она беспрепятственно покинет это место, и ты не сможешь остановить ее. А твой брат и наследник сейчас рядом с нами, и его жизнь, если я одержу победу, окажется в моих руках. Кроме вас двоих, есть еще герцог Ричард, бездетный холостяк в возрасте пятидесяти лет. И все.

Рука Бриона крепче стиснула рукоять меча. Что ж, как ни крути, а Марлук прав. Борьба за власть в Гвинедде, длящаяся целые столетия, закончится здесь и сейчас, если Брион потерпит поражение.

Мысль отрезвила, остудила кровь, бурлившую в жилах короля, замедлила бешеный ритм сердца. Он должен ответить на вызов немедля… До сих пор они сражались сталью, но теперь настало время для другого оружия.

Старательно скрывая свои истинные чувства, Брион отбросил щит, сорвал с головы шлем и направился к Марлуку. Преодолев половину разделявшего их расстояния, он остановился и начертил на земле острием меча равносторонний крест. Правым плечом крест указывал в сторону Марлука.

– Я, Брион, король Гвинедда, вызываю тебя, Хоган Гвернах, на смертный бой за то, что ты поднял руку на меня и на мой народ. И буду отстаивать свои права телом моим и душой до самой смерти.

Марлук выслушал вызов, тоже подошел к начертанному в пыли кресту и провел острием меча вдоль его линий.

– Я, Хоган Гвернах, потомок древних законных королей Гвинедда, возвращаю тебе твой вызов, Брион Халдейн, и обвиняю тебя в том, что ты обманным путем захватил престол и корону. И буду отстаивать свои права телом моим и душой до самой смерти.

Произнося эти слова, он принялся чертить на земле иной узор, который сразу же приковал внимание Бриона. Мгновение спустя король узнал заклинание, оттолкнул меч противника в сторону и стер узор сапогом, после чего гневно посмотрел на Гвернаха. Тот с каменным выражением лица пожал плечами.

«Если ему удастся меня рассердить, – подумал король, – я покойник».

Противники разошлись на положенное расстояние. Брион раскинул руки в стороны и произнес ограждающее заклинание. За его спиной вспыхнуло алое пламя. Марлук тоже возвел защиту, голубое пламя соединилось с алым, замыкая круг. От меча к мечу протянулись языки огня. Так началась колдовская битва.

Огненный купол стал ослепительно ярким от заключенной под ним огромной энергии; если бы не защита – все живое вокруг погибло бы. Даже воздух внутри сделался мутным, и те, кто стоял снаружи, больше не могли видеть сражающихся внутри. Так продолжалось около получаса, воины с обеих сторон, бросая друг на друга настороженные взгляды, подошли ближе к светящемуся куполу. Когда наконец огонь начал хаотично мерцать и гаснуть, проступили две призрачные светящиеся фигуры, одна из которых покачивалась.

Потом один из соперников упал на колени и застыл в этой позе, выставив перед собой меч. Второй занес клинок для удара, но что-то его остановило. Напряжение нарастало; тот, что был на коленях, покачнулся и, выронив меч, повалился наземь. Клинок победителя медленно опустился и отделил голову от тела. Хлынула кровь. Пламя угасло, и все увидели, что победа в схватке досталась Бриону.

Воины Гвинедда разразились восторженными криками. Некоторые из людей Марлука развернули коней и галопом поскакали прочь, остальные побросали оружие и начали сдаваться.

Брион вновь начертил в пыли крест и произнес заклинание. Затем поглядел туда, где еще недавно находилась дочь Марлука, и, пошатываясь, направился к своим людям.

Воины расступались, давая ему дорогу. Казалось, от него исходит некая сила, которой лучше избегать. Но вот Брион моргнул и улыбнулся. В то же мгновение Найджел спрыгнул с коня, подбежал к брату и пожал тому руку. Следом за ним к королю приблизился Аларик.

– Ты доблестно сражался, господин – проговорил он. – Благодаря тебе, Аларик, – ответил король.

Он вручил свой меч Найджелу и окровавленной рукой отбросил с глаз прядь волос. Аларик сглотнул и поклонился.

– Не надо благодарности, господин. Я всего лишь выполнял свой долг. – Он снова сглотнул, нервно переступил с ноги на ногу, а затем пал ниц к ногам короля. – Господин, могу ли я просить о милости?

– О милости? Конечно, Аларик, только скажи, чего ты хочешь. Аларик покачал головой. – Господин, я хочу снова принести клятву верности.

– Клятву? – переспросил Брион. – Зачем? Мы же друзья, Аларик, и твою дружбу я ценю гораздо выше всех клятв.

– Я тоже, господин. Но я приносил тебе обычную клятву, как ленник сюзерену. А теперь нас объединили могучие силы, и я хочу поклясться в верности моему королю не как обыкновенный оруженосец, а как дерини.

Послышался ропот, Найджел с тревогой посмотрел на своего брата. Но ни король, ни стоящий перед ним на коленях оруженосец никого не замечали. Короткая пауза, вымученная улыбка… Затем Брион взял ладони мальчика в свои, покрытые пятнами крови, и впервые за без малого два столетия дерини поклялся в верности королю-человеку.

– Я, Аларик Энтони, лорд Морган, приношу тебе клятву верности и вверяю тебе свою жизнь и душу. Клянусь верой и правдой служить тебе всеми силами, покуда не пресечется мое дыхание. Клянусь моей жизнью, моей честью, моей верой и моей душой. Если же я нарушу эту клятву, да оставят меня силы мои в час нужды.

Брион сглотнул, глаза его не отрывались от глаз Аларика.

– А я присягаю на верность тебе, Аларик Энтони, лорд Морган, и клянусь оберегать и защищать тебя и любого, кто зависит от тебя, всеми силами, покуда не пресечется мое дыхание. Клянусь моей жизнью, моим троном и моей честью воина. Так говорит Брион Донал Цинхил Уриен Халдейн, король Гвинедда и друг Аларика Моргана.

С последними словами Брион улыбнулся и крепче сжал своими ладонями ладони Аларика, затем отпустил их, повернулся к Найджелу и взял у принца свой меч.

– Надеюсь, ты не будешь возражать против крови, – сказал он, выставляя перед собой окровавленный клинок, – ибо эта кровь, которую я пролил, дает мне право на то, что я собираюсь сделать.

Король опустил меч плашмя на правое плечо юноши.

– Аларик Энтони Морган, – меч поднялся и опустился на другое плечо, – сим объявляю тебя герцогом Корвина, по праву твоей матери. – Клинок коснулся макушки Аларика. – Этот титул останется за тобой на всю жизнь и перейдет к твоим потомкам, и сохранится за ними, пока не исчезнет род Морганов. Так говорю я, Брион, король Гвинедда. Поднимись, герцог Аларик.

Content

Кэтрин Куртц
Мечи против Марлука