Кейти Макалистер

Благие намерения

Глава 1

Первый выезд в свет Джиллиан Ли ознаменовался тем, что в свете позднее назвали страшным предвестием грядущего.

– Черт возьми, вряд ли после этого герцогиня отнесется ко мне благосклонно.

Джиллиан в ужасе наблюдала, как пламя продолжает лизать золотистые бархатные шторы, несмотря на ее попытки сбить его расшитой шелком подушкой. По испуганным крикам и пронзительным возгласам она догадалась, что ее усилия не укрылись от глаз других гостей, хотя она надеялась, что справится с огнем, не привлекая их внимания. К ней на помощь подоспели два лакея с ведрами воды, и огонь был погашен, но, увы, слишком поздно: шторы пострадали, и парадная Золотая гостиная герцогини уже никогда не будет иметь прежнего вида. Джиллиан, прижимая к груди почерневшую от сажи подушку, грустно смотрела, как обгоревшие шторы лакеи быстро пронесли мимо кучки гостей, возбужденно беседовавших и смотревших куда угодно, только не на нее.

– Несомненно, на мне лежит печать невезения, мне суждено быть в обществе парией, – пробормотала она себе под нос.

– О чем ты? И что здесь произошло? Леди Делл сказала, что ты чуть было не сожгла дом, но ты знаешь, как она все преувели… О Боже!

Джиллиан, глубоко вздохнув, со смущенной улыбкой обернулась к своей кузине и лучшей подруге, смотревшей на мокрую закопченную стену.

– Боюсь, это правда, Шарлотта, хотя у меня не было намерения сжечь дом. Это просто еще одно из моих невезений.

Шарлотта, поджав губы, некоторое время сосредоточенно разглядывала стену, прежде украшенную позолоченными панелями, а затем перевела взгляд на кузину.

– Можешь быть уверена, о твоем дебюте в свете будут говорить. Только взгляни на себя! Ты вся в саже – перчатки никуда не годятся, но грязь с платья, думаю, можно отчистить.

– Можно подумать, что я мечтала о своем появлении здесь! – ворчала Джиллиан, отдав себя в руки кузины и предоставив ей оттирать свое испачканное сажей зеленое муслиновое вечернее платье. – Я оказалась тут только потому, что твоей маме показалось неприличным оставить меня дома, когда ты едешь на прием. Мне уже двадцать пять, Шарлотта, и я уже не так молода, как ты. А что до пересудов в высшем обществе, я уверена, без них не обойдется, и, несомненно, мне приклеят ярлык неуклюжей девицы из колоний, которая не может даже подпирать стену на балу без того, чтобы чего-нибудь не произошло.

Закатив глаза, Шарлотта крепко схватила кузину за запястье и потащила за дверь мимо оживленно разговаривавших гостей.

– Ты американка только наполовину и не такая уж неуклюжая. Ты… ну, ты просто немного экзальтированная. И немного… неудачница. Но, как всегда говорит мама, все хорошо, что хорошо кончается. Я уверена, герцогиня поймет, – что пожара нельзя было избежать, а шторы придется заменить. Пойдем, ты должна вернуться в бальный зал. Произошло самое захватывающее – прибыл Черный Граф.

– Черный – кто?

– Черный Граф. Лорд Уэссекс. Говорят, он снова собирается взять себе жену!

– Нет, правда? Разве такое событие можно пропустить? Он собирается взять себе жену… взять ее прямо здесь, на балу?

– Джиллиан! – Шарлотта резко остановилась посреди коридора, никому не давая возможности пройти, и в ее синих глазах вспыхнул притворный ужас. – Пойми, в благородном обществе нельзя говорить такое! Это неприлично, просто неприлично! И я не могу тебе позволить подобными выражениями оскорблять мои нежные девичьи ушки!

– Честно говоря, Шарлотта, я не понимаю, как ты можешь с невинным видом так чудовищно лгать, – усмехнулась Джиллиан и слегка подтолкнула кузину вперед.

– Дело практики, Джилли. Каждое утро я по часу упорно отрабатываю робкий, застенчивый вид. Тебе пошло бы на пользу, делай ты то же самое. Ты даже смогла бы найти себе мужа, которого определенно не найдешь, если будешь такой… такой…

– Честной? – Нет.

– Прямолинейной? – Нет.

– Неуверенной в себе? – Джиллиан несколько мгновений покусывала нижнюю губу. – Непосредственной? Откровенной?

– Нет, нет, нет. Зеленой – вот какой. Совершенно неопытной и не имеющей никакого представления о высшем обществе. Просто нельзя все время говорить то, что думаешь. Это не принято в аристократических кругах.

– Некоторым нравится честность.

– Только не в свете. А теперь не теряй времени даром и прими довольный вид.

Джиллиан потихоньку вздохнула и постаралась придать своему лицу застенчивое выражение, которое, как предполагалось, подобает старой деве ее возраста.

– Теперь ты выглядишь упрямой, – нахмурившись, заметила Шарлотта, а затем, не в силах сдержать улыбку, взяла кузину под руку и повела за собой. – Впрочем, не важно. Выражение лица, во всяком случае, не имеет значения. Пойдем, нельзя упустить лорда Уэссекса. Мама говорит, он ужасный распутник и его не терпят в приличном обществе. Не могу дождаться увидеть, как выглядит развратник.

– Что он сделал такого, чтобы его не принимали красотки и повесы, составляющие высший свет?

– Леди Делл говорит, что он убил свою жену, когда застал ее в объятиях любовника. – Глаза Шарлотты горели от возбуждения. – Рассказывают, что он выстрелил ей в голову, а потом пытался застрелить ее соблазнителя, но промахнулся.

– Правда? Как захватывающе! Должно быть, он очень эмоциональный и неуравновешенный, если не допускает, чтобы у жены был любовник. Мне кажется, в этом нет ничего особенного для высшего общества.

Джиллиан и Шарлотта проскользнули мимо группы элегантно одетых людей и замерли перед двустворчатыми дверями, ведущими в бальный зал. От огромного количества собравшихся в зале было тесно, жарко и душно. Шарлотта, неистово обмахиваясь веером, продолжала выкладывать Джиллиан все, что знала о беспутном графе.

– Он не носит ничего, кроме черного, считается, что это знак его вины, и никогда не снимает траура, хотя с тех пор, как он убил жену, прошло уже более пяти лет. Знаешь, она прокляла его, и для него это еще одна причина ходить в черном. И потом, слухи о ребенке… – Шарлотта понизила голос до доверительного шепота, и Джиллиан из-за болтовни стоявших поблизости пожилых дам с трудом смогла разобрать только последние слова: —… и был рожден вне брака.

– Кто внебрачный сын? – в замешательстве переспросила Джиллиан.

– Джиллиан! – вскрикнула Шарлотта и, испуганно взглянув на матрон, потянула кузину ближе к дверям зала. – Боже правый, ты ведешь себя как краснокожий индеец. Должно быть, потому, что жила среди них. Постарайся держать язык за зубами!

Пробормотав притворные извинения, Джиллиан толкнула кузину в бок.

– Кто незаконный сын? Граф?

– Джилли, прошу тебя! Не будь такой идиоткой. Как он может быть незаконным сыном и в то же время графом? Постарайся слушать меня внимательнее: я только что рассказывала тебе, как лорд Уэссекс убил свою жену за то, что она отказалась родить ему сына и искала утешения у любовника. Разве это не увлекательно? Говорят, она умоляла его дать ей развод, чтобы выйти замуж за любовника, но граф ответил, что раз он не может обладать ею, то она не будет принадлежать никому. А затем он застрелил ее на глазах у любовника. – Шарлотта вздохнула. – Это так романтично!

– Твое представление о романтике абсолютно не совпадает с моим, – заметила Джиллиан, оглядывая молодых денди, франтов, щеголей и более солидных джентльменов в элегантных панталонах; они держались обособленной кучкой, и, судя по их богатству, роскоши и манерам, можно было безошибочно угадать их принадлежность к аристократии. – И этот человек сегодня вечером здесь? Который из них он? У него злобный вид? Он горбатый, косоглазый и хромой? Он будет строить глазки дамам?

– Не будь смешной, Джилли. – Шарлотта нахмурилась. – Граф не чудовище. Во всяком случае, на первый взгляд. Он весьма красив, если тебе нравятся видные, представительные мужчины. Лично я отдаю предпочтение именно таким. Конечно, если они графы. Или, во всяком случае, виконты. Но уж никак не ниже, чем виконты, понимаешь? – Повернувшись к дверям, она предвосхитила вопросы Джиллиан. – Держись меня, и мы проверим, справедливы ли слухи.

– Какие слухи – что граф убил жену или что он ищет новую?

– Последнее. Очень скоро я это узнаю – мужчины не умеют слишком долго держать в тайне такие вещи.

– М-м-м… да, думаю, не умеют. Если их намерения нельзя точно определить с первого взгляда, они сообщают новость каждой особе, достигшей брачного возраста, из которой еще не сыплется песок. Таким образом они оценивают зубы будущей невесты и проверяют, способна ли она еще держаться на ногах.

– Мама говорит, я не должна слушать твою болтовню. – Шарлотта постаралась подавить смешок. – Потому что ты неисправима и дурно на меня влияешь.

Джиллиан тоже рассмеялась, и они рука об руку вошли в бальный зал.

– К счастью, она не догадывается, что всему этому я научилась у тебя, дорогая кузина. Теперь, после того как мы поговорили об этом негодяе чистой воды, признайся, кому симпатизируешь ты. Как я уже говорила тете Онории, я уверена, что к концу сезона ты сделаешь великолепную партию. Но я не смогу тебе помочь стать безумно счастливой, если ты не скажешь, кого избрала своей жертвой.

– О, все очень просто, – ответила Шарлотта с блаженно-невинным видом, который портила лишь совершенно порочная улыбка. – Всем известно, что из повес выходят отличные мужья. Я просто выберу наихудшего из всех – погрязшего в грехах, с дурными наклонностями, с репутацией, от которой мама упадет в обморок, а папа начнет ругаться, и потом переделаю его.

– Похоже, тебе будет стоить огромного труда найти здесь подходящего мужа.

– Вовсе нет. – Раскрыв веер, Шарлотта скромно потупилась. – Кроме того, ты же знаешь, что говорят.

– Нет. А что говорят?

– Нужда придумает.

– Заставит, Шарлотта, – остановившись, поправила ее Джиллиан.

– Что?

– Нужда заставит.

Мгновение Шарлотта озадаченно смотрела на кузину, а потом слегка шлепнула ее веером по руке.

– Не смеши меня. Что значит заставит? Слава Богу, у меня в голове куча планов. А теперь пойдем разыщем этого очаровательного графа-распутника. Если он такой ужасный, как говорит мама, то вполне мне сгодится.

Смеясь, Джиллиан с Шарлоттой пересекали ярко освещенный бальный зал. Трое стоявших неподалеку джентльменов, услышав смех, обернулись и посмотрели вслед симпатичной паре не похожих друг на друга девушек.

– А это кто такие? – Самый низенький мужчина в атласных розовато-желтых панталонах и расшитом жилете цвета слоновой кости поднял монокль и взглянул на девушек. – А, это крошка Коллинз. А что это за каланча с ней?

– Не имею ни малейшего представления, Толли, – ответил самый высокий из троицы, вздернув черные брови. – Ты в свете как рыба в воде, так что скажи нам, кто она.

– Ты, Уэссекс, тоже знал бы, – покрутив монокль, ответил сэр Хью Толливер, – если бы почаще наведывался в Лондон. Ведь в последние пять лет ты не бываешь даже на заседаниях парламента! То, что ты отшельником живешь в провинции, вовсе не пойдет тебе на пользу, дружище. Человек твоего положения должен жить в Лондоне и занимать достойное место в обществе. К этому тебя обязывают твой титул и происхождение.

Черный Граф снисходительно посмотрел на молодого человека. Сколько он знал Толли, тот всегда был немного романтиком в том, что касалось рыцарства и прав дворянства.

– Толли, ты похож на мою мать, – заметил он со всей мягкостью, на какую был способен. – И довольно, теперь я здесь, – обрезал он приятеля и снова перевел взгляд на двух девушек.

– И как долго ты собираешься оставаться в городе? – поинтересовался сэр Хью, покраснев от обиды. – И не смотри на меня как на свечной огарок, дружище. Я еще пригожусь, если расчищу тебе дорожку в свет.

– Я пробуду в Лондоне столько, сколько потребуется. А что до расчистки для меня дорожки, должен сказать тебе, Толли, мне наплевать на то, что думают обо мне эти снобы. Я приехал с одной – единственной целью и, покончив с делом, вернусь в Нидеркоут.

– Толли, ты можешь выяснить, кто эта амазонка? – Третий джентльмен, тоже смотревший, как две девушки пересекают зал, кивнул на дверь, ведущую в игорную комнату.

Сэр Хью покорно повернулся, собираясь отправиться на поиски источника сведений, но тихий голос его остановил:

– Представь меня.

– Ты это серьезно, Уэссекс? – Сэр Хью в изумлении взглянул на своего мрачного друга, и краска медленно сошла с его лица. – Ты снова ищешь себе хомут на шею? Я думал, что после Элизабет… – Слова застряли у него в горле под недвусмысленным взглядом графа. – Разумеется. Которой?

– Что которой? – протянул Уэссекс недовольным тоном, от которого сэр Хью еще больше занервничал, а его ладони вспотели.

– Которой из девиц ты хочешь быть представленным? – Толливер знал, что Уэссекс очень опасен, когда недоволен.

– Рыжеволосой. – Уэссекс с безразличным, выражением взглянул на группу молодых женщин, к которой подошли девушки.

– Тебе не кажется, что она немного старовата? Засиделась в девках, так сказать. – Сэр Хью пожалел о своих словах в то же мгновение, когда они слетели с его губ. Причины поступков Уэссекса всегда были необъяснимы, и хотя серые глаза графа могли выражать полное безразличие, сэр Хью знал, как быстро они становятся ледяными, и его руки, моментально перестав потеть, похолодели.

– Толли, – вмешался третий приятель, взяв на себя привычную роль миротворца, – сделай то, о чем тебя просят, и все. Теперь Уэссекс разбудил и мое любопытство: амазонка удивительно хороша, хотя и на голову выше тебя.

Покраснев при этом замечании, сэр Хью коротко кивнул маркизу и быстро отправился добывать необходимые сведения.

– Гарри, не хочешь ли ты сказать, что тоже ищешь жену?

– Да нет же, Господи. – Поморщившись при одной только мысли о женитьбе, лорд Росс надел очки и еще раз оглядел строй юных дебютанток. – Ведь никогда не знаешь, какой лакомый кусочек можно урвать, имея полную свободу действий.

– Ты смотришь не в том направлении, старина. Позволь мне отвлечь тебя от этих девушек. Вдовы и неудовлетворенные жены собрались в другом конце зала.

– Если бы ты сам не сказал мне, что хочешь снова жениться, я бы этому не поверил, – продолжил Росс, не обращая внимания на легкий толчок в бок. – Полагаю, ты делаешь это ради Ника?

– Да, и ради моего сына, но главное – моя детская. Пора ее заполнить. – Уэссекс взял два стакана виски с подноса у проходившего мимо слуги и протянул один другу.

– Какого черта ты не женился на матери Ника! Глаза Уэссекса стали серебристо-ледяными, но лорда Росса не испугали почти осязаемые волны враждебности, исходившие от стоявшего рядом человека, – он и Уэссекс столько пережили вместе, что имели право говорить друг с другом совершенно откровенно.

– Если ты помнишь, – тихо сказал Уэссекс, снова взглянув на амазонку, – в то время я уже был женат.

– Ах да, на прелестной Элизабет.

У Уэссекса внутри все сжалось, как всегда бывало при упоминании этого имени, а губы сложились в некое подобие улыбки, пока он старался справиться с приступом горечи и глубокой внутренней боли. Он никогда не переставал удивляться, что мог ощущать такую боль; последние пять лет это было единственное чувство, которое нарушало ледяное оцепенение, не покидавшее его ни на мгновение. Прелестная Элизабет Боже, как он хотел, чтобы его вторая жена ни в чем не была бы похожа на эту холодную, бессердечную тварь.

– Моя вторая жена будет спокойной, скромной и покладистой, не будет привлекать к себе внимание и устраивать скандалы. – Он с удивлением обнаружил, что облекает свои мысли в слова. – Она с удовольствием будет жить в провинции, заботиться о моем сыне и подарит мне наследника.

– Другими словами, – улыбнулся Гарри, – этот образец добродетели будет обладать всем, чего не было у твоей первой жены.

– Совершенно верно. – Ответная улыбка Уэссекса, холодная, как февральская стужа, отражала холод, царивший у него внутри. Непроизвольно взгляд графа снова вернулся туда, где рослая рыжеволосая девушка возвышалась над кучкой денди, суетившихся вокруг ее белокурой спутницы.

– Росс, рад вас видеть, – прогремел низкий голос за спиной у друзей. Росс и Уэссекс обернулись поздороваться с герцогом Сандерлендом, но приветствия замерли у них на губах, когда герцог сухо закончил фразу: – Чего нельзя сказать о вашем приятеле. Вы выбрали плохую компанию, Росс, очень плохую.

– Это разрыв отношений, Ноубл. – Недовольно нахмурившись, Росс смотрел вслед удалявшейся фигуре.

– Безусловно. – Кивнув, Уэссекс отставил стакан с виски, потер руки, чтобы согреть их, и снова повернулся лицом к бальному залу.

– Но, черт побери, это несправедливо! Он же твой кузен! Если бы ты позволил мне рассказать о том, что случилось в ту ночь…

– Это не имеет значения, Гарри, – резко остановил его Уэссекс. – Сандерленд дурак, и меня совершенно не заботит, что он думает.

– Но… Ноубл, это никуда не годится. Ты в городе всего две недели, и тебя уже оскорбляют на улице, в клубах, а теперь здесь! Если ты в ближайшее время ничего не предпримешь, тебя не будут принимать в приличном обществе.

– Приличное общество. – Уэссекс усмехнулся и, ощутив, как виски прокладывает теплую дорожку к его желудку, обрадовался, что по крайней мере в состоянии еще хоть что-то чувствовать. – В тот день, когда меня станет интересовать, что думает приличное общество, рак на горе свистнет!

Нахмурившись, он наблюдал, как в противоположном конце зала сэр Хью и еще один джентльмен приближались к заинтересовавшей его женщине. Толли засуетился вокруг рыжеволосой девушки, заглядывая ей в глаза, словно она была первой в мире красоткой.

– Кажется, Толли расчистил дорожку. Пойдем? – вопросительно взглянул на друга лорд Росс.

– Да.

Удивленный вскипевшим в душе чувством, очень напоминающим ревность, Уэссекс надел привычную маску скуки и не спеша последовал за другом по мозаичному паркету туда, где веселились молодые девушки.

Острый ищущий взгляд Шарлотты, всегда нацеленный на титулованного повесу, поймал в поле зрения двух мужчин, направившихся к ним с противоположной стороны зала.

Заметив заинтересованные взгляды, которые Черный Граф бросал на Джиллиан, Шарлотта пришла к выводу, что он попросит его представить, и не могла решить, как себя вести при таком неожиданном повороте событий. Быстро оценив количество собравшихся вокруг нее поклонников, она решила отказаться от своих планов поймать в свои сети Черного Графа, не обижаться и не завидовать Джиллиан, чтобы не помешать будущему счастью любимой кузины. Быстрый взгляд, брошенный ею на Джиллиан, подтвердил, что та находится в своем обычном растрепанном состоянии: ее перчатки превратились в грязные комочки, пряди развившихся рыжих волос выбились из когда – то аккуратной прически, а вечернее платье носило следы проигранной битвы с огнем. К несчастью, уже не было времени отвести ее в дамскую комнату, чтобы привести в порядок, но Шарлотта была не из тех, кто сдается без боя, тем более когда на карту поставлено будущее кузины.

– Сэр Хью, вас не затруднит принести бокал пунша? Сегодня вечером так жарко, что мисс Ли страдает от жажды, но сама стесняется попросить вас.

Шарлотта очаровательно улыбнулась баронету, и он, удивленно взглянув на не менее удивленную Джиллиан, пошел выполнять просьбу. Как только он отошел достаточно далеко и не мог ее слышать, Шарлотта, перестав улыбаться, повернулась к кузине и принялась оттирать пятна сажи на платье Джиллиан.

– Кузина, тебе следует пощипать себе щеки.

– Это еще зачем?

– О, не возражай. – Шарлотта из-за плеча Джиллиан бросила взгляд на приближавшихся мужчин. – Они уже близко и будут смотреть на тебя. И покусай губы.

– Это у тебя от жары, Шарлотта? – Джиллиан подумала, не от жары ли и духоты ее кузина немного не в себе. – Ты вся пылаешь, не заболела ли? Может быть, позвать твою маму?

– О Боже, нет! Ты же знаешь маму, она будет болтать всякую ерунду и не даст никому слова сказать. – Шарлотта энергично замахала веером и артистически улыбнулась сияющей улыбкой.

– Кому не даст слова сказать? – заинтересовалась Джиллиан.

Хотя Шарлотта на самом деле была живой и чрезвычайно себе на уме, она завела привычку на людях вести себя тише воды, ниже травы. «Так проще поймать в капкан мужа», – объявила она. Однако сейчас она улыбалась с таким остервенением, что даже леопард мог бы от страха растерять свои пятна.

– Улыбайся! – прошипела Шарлотта кузине, и ямочки у нее на щеках стали еще глубже. – Сделай довольный вид. Он смотрит на тебя. Думаю, ты его заинтересовала.

В одно мгновение Джиллиан все поняла, она слышала, что такое случается: очевидно, ее кузина стала жертвой временного умопомрачения.

– Все в порядке, дорогая. Не волнуйся. – Обняв Шарлотту за плечи, она легонько сжала их. – Я постараюсь, чтобы ты добралась домой, не встревожив маму своим… своим нездоровьем.

– Моим – чем?

Джиллиан нежно и заботливо развернула Шарлотту, намереваясь увести ее, пока кто-нибудь не заметил плачевного состояния девушки, но при виде приближающегося сэра Хью и с ним еще двух джентльменов замерла. Встретив взгляд темноволосого мужчины, остановившегося прямо перед ней, ее глаза округлились, и она едва не задохнулась.

– Леда Шарлотта, мисс Джиллиан Ли, разрешите представить вам графа Уэссекса и маркиза Росса.

Рот Джиллиан от удивления стал похож на большую букву «О», но она не произнесла ни слова. Серые глаза графа отливали серебром, а ресницы были самыми темными и густыми из всех, какие ей доводилось видеть. Когда же лорд Очарование поднес ее руку к губам, пальцы на ногах Джиллиан в атласных зеленых лодочках сжались, а когда от его прикосновения огонь пробежал по ее руке, она возблагодарила небеса за то, что испортила и сняла свои перчатки.

– Безусловно, – граф приподнял восхитительную блестящую черную бровь, – представление становится более интимным, когда леди без перчаток.

– О черт! – Осознав, что ее дурная привычка снова дала о себе знать, Джиллиан почувствовала, что краснеет. Когда и вторая темная бровь поползла вверх, лицо девушки пылало. – Простите, милорд, это моя дурная привычка, понимаете. Она заставляет меня говорить вслух то, что я думаю. – Джиллиан попыталась беззаботно улыбнуться, но улыбка получилась жалкой.

У графа искривились уголки рта, и Джиллиан почувствовала, что у нее подкашиваются колени. Она попыталась отвести глаза от этого рта, но была заворожена чувственным изгибом нижней губы и решила, что следует законом запретить существование таких губ. Адресуя небесам богохульные мысли об избавлении от этого поразительного создания, воздействующего на легковосприимчивых и ничего не подозревающих особ, Джиллиан делала отчаянные попытки успокоить бешено стучащее сердце. Нельзя сказать, что она была глупа и наивна и ничего не знала: Бог свидетель, она жила в Бостоне и имела кое-какой опыт, во всяком случае, в житейских делах. Джиллиан не стыдилась того, что была сражена на месте мужской красотой. Джентльмен в очках, стоявший рядом с лордом Адонисом, склонился к ее руке, но она была настолько очарована графом, что пропустила его слова мимо ушей. Позволив себе разглядывать черты мужественного лица лорда Уэссекса, она заинтересовалась, как относится граф к ямочке на своем подбородке, смягчавшей его суровое лицо. Сама Джиллиан знала, как к ней относится. При одном взгляде на нее губы Джиллиан загорелись от желания осыпать поцелуями подбородок графа, скользнуть языком в его рот… «О святые небеса, как можно позволять себе такие греховные мысли?» – одернула она себя. На нее накатила еще одна горячая волна, и, сжав кулаки, Джиллиан постаралась обуздать свое буйное воображение. Она не смеет мечтать о поцелуях графа, который, если верить слухам, летавшим по бальному залу, весьма возможно, убил свою жену.

«О Боже!» – пришла в ужас Джиллиан, заметив, что чувственные губы графа двигались, он что-то говорил, а она не обращала на него ни малейшего внимания.

– Извините, я не расслышала, о чем вы? – переспросила она.

– Витаете в облаках? – Уголок его рта снова скривился. Джиллиан не поняла, раздраженно или насмешливо, но понадеялась на последнее.

– Боюсь, что это так. – Джиллиан улыбнулась, радуясь, что граф ее понял. – Это еще одна моя дурная привычка. Вы что-то сказали? – Не знай она ничего об этом человеке, то поклялась бы, что его серые глаза на мгновение потеплели. Но этого не могло быть: он был граф-повеса, а она бедное ничтожество из американских колоний. Неожиданно Джиллиан почувствовала, как важно, чтобы граф знал, что она чужая здесь, среди светских особ.

– Я спросил, не окажете ли вы мне честь протанцевать со мной следующий вальс.

Джиллиан была уверена, что не смогла бы отвести взор, даже если бы от этого зависела ее жизнь, и мечтательно смотрела в почти черные, искрящиеся серебром глаза графа – они ее гипнотизировали.

– Должна признаться, милорд, я не умею танцевать вальс.

– Не умеете или не желаете, мисс Ли? – Граф слегка поморщился от досады.

– Не умею, лорд Уэссекс. – Джиллиан коснулась его рукава. – Я знаю, это стыдно, но поймите, я воспитывалась у дяди и тети в Бостоне.

Лорд Уэссекс придвинулся поближе, и Джиллиан окунулась в глубину его глаз – окунулась добровольно, радостно, позабыв обо всем на свете. Жадно вдохнув пьянящий мужской запах, щекотавший ей ноздри, она почувствовала, как он пробирает ее до костей, и решила, что, если ей суждено умереть сейчас, она покинула бы этот мир самой счастливой женщиной на свете.

– В Бостоне не танцуют вальс? – Голос графа доверительно прозвучал у самого ее уха.

– Нет, танцуют, – пролепетала она мгновенно пересохшими губами.

– Тогда почему? – Взяв руку девушки, Уэссекс сжал ее в ладонях, и Джиллиан показалось, что огонь, коснувшийся ее руки, добирается до мозга. – Почему вы не хотите танцевать со мной вальс?

– Ну… – Она окончательно утонула в серебристо-серой темноте его колдовских глаз, безуспешно стараясь понять, зачем он старается занять ее разговором. О чем говорит? О том, чтобы танцевать вальс? – Дядя не разрешал мне учиться, он был очень благочестивым человеком.

– Тогда вы должны мне позволить научить вас. – Граф Уэссекс нежно сжал ее руку, а его неожиданно мрачная улыбка заставила Джиллиан испуганно заморгать и попятиться. – Итак, следующий вальс за мной?

– Нет, милорд. Не нужно меня учить. – Она чуть было не задохнулась от страха, что он будет учить ее танцевать на виду у всех. Учитывая все неприятности, которые как рок преследовали ее, урок мог кончиться для графа переломом ноги или того хуже.

– А, понимаю. Вы еще не получили разрешения танцевать вальс? Я поговорю о вас с леди Джерси.

– Святые небеса, милорд, мне не требуется позволения танцевать. – Джиллиан нахмурилась, заметив насмешливо поднятые брови графа. – Это не потому, что я… То есть я должна вас предупредить… – Она взглянула на кузину, ища у нее помощи, но Шарлотта деликатно отвернулась, чтобы не мешать их беседе, и Джиллиан снова посмотрела на графа. – Понимаете, я не собиралась быть здесь. В строю невест, я хочу сказать.

– В строю невест? – Один уголок рта графа приподнялся, и Джиллиан, застыв, следила за ним. Она была готова на самое страшное, даже на убийство, лишь бы только коснуться этих губ.

– Да, так я называю выставку дебютанток. На самом деле я совсем не для этого сюда приехала. Я просто сопровождаю свою кузину, леди Шарлотту. Знаете, я не богатая наследница, у меня нет родственников, кроме дяди, я не бесподобная красавица и вполне заурядна, так что вы не должны чувствовать себя обязанным танцевать со мной.

Второй уголок обольстительного рта тоже приподнялся, и Джиллиан, радостно замигав от удивительно теплой улыбки лорда Солнечное Сияние, почувствовала, что ее губы расплываются в ответной улыбке. Вероятно, она несколько поторопилась с убийством.

– Уверяю вас, мисс Ли, я вовсе не требую, чтобы моя партнерша по танцу обладала титулом, была богатой наследницей или неотразимой красавицей. – Еще раз сжав руку Джиллиан, граф отпустил ее.

– А незаурядной? – нарочито дерзко спросила Джиллиан.

Лорд Уэссекс с интересом отметил, что у девушки приятное круглое личико, а темно-зеленые глаза излучают золотистое сияние и искрятся, когда она улыбается. Судя по загорелой коже Джиллиан, лорд Уэссекс мог сказать, что она много времени проводит на воздухе; вся ее не скрытая под одеждой кожа была усыпана веснушками. Очевидно, Джиллиан была из тех рыжеволосых женщин, которые покрываются веснушками при первых же солнечных лучах. Вместо того чтобы искать недостатки во внешности Джиллиан, графу вдруг захотелось погладить ее шелковистую веснушчатую кожу – тепло, исходившее от этой девушки, влекло его, как мотылька пламя.

– Подозреваю, дорогая, что это качество вполне вам подходит. Мне кажется, заиграли вальс. Пойдемте? – Он протянул девушке руку.

– Но… вы уверены? Я не хотела бы причинить вам боль. – Откинув голову, она заглянула графу в глаза.

– Уверяю, я выходил невредимым и из гораздо худших положений. – Предложив Джиллиан локоть, он повел ее в центр зала.

– Но не со мной, – пробормотала она, на мгновение рассердившись, но через секунду рассерженное выражение исчезло с ее лица, сменившись полнейшим ужасом.

– Просто следуйте за моими движениями и слушайте музыку, – тихо сказал ей на ухо лорд Уэссекс. – Вальс танцуют на счет «три».

Он хотел пошутить над ее страхами, но почувствовал, что его обволакивает теплое излучение, казалось, исходившее от Джиллиан. Ее непосредственное выражение чувств его позабавило; если она не выражала вслух каждую свою мысль, то ее можно было безошибочно угадать при одном только взгляде на открытое лицо девушки. Уэссекс счел такую непосредственность свежей струей в высшем обществе, где делалось все возможное для сокрытия чистосердечия и искренности.

– О Боже! – У Джиллиан перехватило дыхание, когда граф умело повел ее в танце.

Прикусив нижнюю губу и сосредоточившись, она старалась попасть в ритм его па. Несмотря на ее неуклюжесть и скованные движения, граф внезапно почувствовал, что его пронзило желание. Его глаза были прикованы к губам девушки, в которых как в зеркале отражались ее эмоции. Они досадливо кривились, если она делала неправильный шаг, или складывались в очаровательную улыбку, когда танцующим удавалось двигаться согласно.

– Смотрите на меня, а не себе на ноги, – тихо скомандовал граф, мечтая снова погреться в сиянии ее улыбки.

– Вы пожалеете об этом, милорд. – Откинув назад голову, Джиллиан одарила его проказливой улыбкой. – Вернее, пальцы у вас на ногах.

– Сколько вам лет? – не подумав, что это неучтиво, спросил лорд Уэссекс.

– Двадцать пять. А вам?

– На десять больше, – ответил граф, потешаясь над ее бесцеремонностью.

Вне всякого сомнения, Джиллиан казалась ему бесцеремонной, но она и не пыталась изображать благовоспитанность Один взгляд в ее правдивые глаза убедил лорда Уэссекса, что она, безусловно, незаурядна – открытая, честная и совершенно не тронутая развращенным великосветским обществом. Ее невинность и мягкая женственность неожиданно захлестнули его теплой волной, и он представил себе приятную картину: Джиллиан сидит у камина в его библиотеке, склонившись над каким – нибудь рукоделием, и их вечера протекают тихо и спокойно.

С улыбкой на губах наблюдая за танцующей парой, Шарлотта пришла к выводу, что Джиллиан и Черный Граф подходят друг другу даже по росту. Она поморщилась, когда Джиллиан в очередной раз наступила графу на ногу, едва сдержала смешок, когда ее кузина рассмеялась над скривившимся от боли лордом Уэссексом, и удивилась, когда тот неожиданно сбился с такта и был вынужден на мгновение остановиться, чтобы снова поймать темп вальса. «Чем Джиллиан привела его в такое замешательство?» – подумала Шарлотта.

Джиллиан не верилось, что с ее губ слетели слова, вертевшиеся у нее в голове. Если бы граф не отвлекал ее, пристально глядя на ее губы, она следила бы за разговором. Затаив дыхание, Джиллиан ждала ответа лорда Уэссекса, надеясь, что он поймет, что она не хотела быть нахальной, что это просто естественное любопытство. Боже правый, он вытаскивал мысли прямо у нее из головы, когда вот так смотрел на ее губы. «Конечно, только он виноват в том, что я в конце концов сболтнула лишнее», – заключила Джиллиан.

– Должен отказаться от возможности ответить на ваш вопрос, дорогая. – Теперь глаза лорда Уэссекса холодно блестели.

«Меня поставили на место, и поделом», – с облегчением подумала Джиллиан и предалась пьянящему удовольствию кружиться в объятиях самого красивого на балу мужчины. Ее не заботило то, что о нем говорили, – она гордилась своим умением превосходно разбираться в людях и была совершенно уверена, что он не виновен в преступлении, которое ему приписывает общество. Человек с такими добрыми, чистыми, правдивыми глазами не в состоянии решиться на ужасный поступок.

– Есть какая-то особая причина, по которой вас это интересует? – Графу Уэссексу было любопытно, почему именно эта молодая женщина обратилась к нему с таким вопросом. Он понимал, что она, должно быть, наслушалась сплетен, однако у нее хватило мужества прямо спросить его об этом. Храбрость Джиллиан его возмутила и в то же время понравилась.

– Если я о чем-то спрашиваю, то для этого всегда есть причина, – мечтательно ответила Джиллиан, не обращая внимания на хмурый вид своего кавалера и отдаваясь музыке и магии танца. Граф был прав – танцевать вальс совсем нетрудно, если не забывать считать. Она радовалась, что быстро усвоила это, наступив всего раз восемь или девять на ноги графу, и надеялась, что Шарлотта наблюдает за ее триумфом. – Ох, простите, я совсем забыла про счет! Вам очень больно?

Скривившееся от боли лицо графа подсказало ей, что за это можно было бы и не извиняться. Джиллиан проклинала свою бестактность, когда по окончании вальса граф проводил ее обратно к тете. Лорд Уэссекс поблагодарил Джиллиан за танец, склонился к руке потерявшей дар речи леди Коллинз и с достоинством удалился. Леди Коллинз смотрела на свою руку, словно по ней ползали волосатые сороконожки, но быстро справилась с собой и со своим голосом.

– Милая, по-твоему… было разумно принимать… Он, конечно, граф, но… Левония убеждена… О, как жаль, что здесь не было Теодора, когда он пригласил тебя на танец.

– Ты о лорде Уэссексе? – Джиллиан, нахмурившись, старалась уследить за сбивчивыми мыслями своей тети. – А почему дядя Тео стал бы возражать против моего танца с графом?

– Милая Джиллиан, – леди Коллинз смотрела на племянницу так, будто теперь по той ползали членистоногие, – ты, конечно, должна знать… Я была совершенно уверена, что Шарлотта тебя предупредит… Но ведь ты не знала другого общества, кроме краснокожих… К тому же такой приятный на вид мужчина… Ужасно! Понимаешь, он всегда в черном… И убийца! Нет, в самом деле! Говорят, герцог Сандерленд порвал с ним отношения. Как раз сегодня вечером! Его собственный кузен! Нет, это неподходящая компания для молодой девушки! Несмотря на его сорок тысяч фунтов годовых.

Нужно было быть адски терпеливой, чтобы уследить за ходом мыслей леди Коллинз, но у Джиллиан уже выработался определенный прием. Если не слишком прислушиваться и время от времени отвлекаться, можно собрать достаточное количество сведений, необходимых для того, чтобы уловить суть.

– Вы хотите сказать, что я не должна была с ним вальсировать из-за того, что он, по слухам, убил свою жену? Тетя, я удивлена, что вы верите такой нелепой и очевидной лжи. Нужно только провести немного времени в обществе графа, чтобы убедиться в его невиновности. Из всех оклеветанных людей он, очевидно, более всего пострадал от тех, кто должен был стоять рядом с ним и оказывать ему поддержку и помощь, а не марать его репутацию и доброе имя. Общество должно стыдиться своего злословия в его адрес! Я не могу смириться с той ложью и жестокостью, которыми, по-видимому, наслаждается высший свет. И должна сказать, тетя, меня пугает, что вас обманом заставили поверить такой вопиющей лжи, и могу только надеяться, что вы не участвуете в распространении подобных мерзких и сфабрикованных предосудительных слухов! Честно говоря, мне хочется надеяться, что вы сделаете все от вас зависящее, чтобы помочь несчастному, одинокому, невезучему человеку восстановить свою репутацию, опороченную неожиданной смертью его, несомненно, любимой жены. Лично я сделаю все, что смогу, чтобы помочь ему.

Леди Коллинз сникла под молниеносной атакой племянницы, и Джиллиан сразу же почувствовала себя виноватой в том, что повысила голос на тетю. Ей показалось, что половина присутствующих слушала ее, замирая от любопытства. К счастью, Черный Граф не был свидетелем ее поведения, недостойного леди. Недовольно поморщившись, Джиллиан повернулась к тете с искусственной улыбкой.

– Чудесный вечер, не правда ли? – громко сказала она специально для гостей, пытавшихся подслушивать. – И погода просто замечательная для июня. Удивительно тепло, не правда ли, тетя?

– Тепло, да… тепло. Сирень и лилии… Прогулки в саду и пикники на берегу реки… Оксфорд, ты знаешь… О, вот и ее светлость. Я должна идти…

Как только леди Коллинз ушла, Шарлотта, покинув группу поклонников, поспешила к кузине. Коснувшись изящной ручкой в перчатке ее локтя, она очаровательно улыбнулась проходившему мимо молодому человеку и, вцепившись в Джиллиан хваткой, сделавшей бы честь портовому грузчику, потащила ее в укромный уголок за двумя пальмами.

– Боже, Джилли, о чем ты думаешь?

У Джиллиан было такое ощущение, словно ее желудок налит свинцом. Она вела себя с тетей недопустимо грубо и не извинилась за свое поведение, у нее не было ни малейшего сомнения, что она заслужила не одно резкое слово и что кузина готова дать ей нагоняй.

– Прости, Шарлотта, я не имела права так разговаривать с твоей мамой…

– А, ерунда! – Бросив на кузину быстрый взгляд, Шарлотта скривилась и отмахнулась от ее извинений. – Мама и меня доводит до белого каления. Но почему ты позволила графу уйти? После ужина будут танцы, и если бы ты намекнула, что свободна, он, возможно, пригласил бы тебя. Тебе следовало удерживать его возле себя забавными рассказами и остроумными анекдотами.

– И что это за остроты и забавные рассказы?

– Ну, знаешь, – Шарлотта неопределенно помахала в воздухе рукой и сделала реверанс двум пожилым дамам, – например, о твоей жизни среди краснокожих, о мучительных поисках пути к цивилизации. Разумеется, у тебя в запасе должна быть уйма мрачных историй, которые могли бы тебе помочь в таком простом деле, как в течение часа удержать рядом интересующегося тобой мужчину.

– Я знаю только те мрачные истории, которыми развлекали меня матросы, пока я плыла сюда, – Джиллиан постаралась не рассмеяться, – но сомневаюсь, что они увлекли бы такого интеллигентного человека, как лорд Уэссекс. Шарл, я удивляюсь, что ты советуешь мне завладеть его вниманием. Твоя мама только что сказала, что он неподходящая компания.

– Кого это заботит? – Шарлотта недоверчиво взглянула на кузину большими голубыми глазами. – Он граф, и это главное. Ну, что он говорил тебе? Что ты говорила ему? Он просил тебя о встрече?

– Он учил меня танцевать. – При воспоминании о выпавшем ей ужасном испытании Джиллиан густо покраснела. – А потом спросил, сколько мне лет.

– Отлично! – Сложив веер, Шарлотта шлепнула им кузину по руке. – Это означает, что он заинтересовался тобой!

– Не будь смешной. – Джиллиан вздохнула, и ей вдруг захотелось оказаться дома, за океаном, где нет повес с серебристыми глазами, только и ждущих, чтобы заставить ее мучиться сладострастными мыслями и странным томлением. – Он граф, а я… В общем, я – это я. В целом ничто. Даже если он заинтересовался мной, то это ненадолго.

– Кто же из нас теперь смешон? – Шарлотта улыбнулась. – Конечно, его нужно завлечь. Как надо было вести себя во время танца, чтобы отбить интерес к себе у человека с его репутацией? Даже наступая ему на ноги, ты не лишила бы себя его симпатии.

– Знаешь, я делала это довольно часто, – призналась Джиллиан. Чувствуя, что у нее начинается головная боль, она слегка потерла лоб. – Но я не только наступала ему на ноги, я пошла дальше. Я спросила, правда ли, что он убил свою жену, – с вымученной улыбкой ответила она на немой вопрос Шарлотты.

Глава 2

– Простите, мисс, вас ждут в доме.

– К сожалению, сейчас не могу, Оуэн, – ответила Джиллиан, сидевшая на корточках на соломе. – По-моему, у Офелии снова колики.

Лакей хмыкнул, недовольно оглядел стойло и заметил двух громадных псов шоколадного окраса, вытянувшихся на соломенной подстилке.

– Извините, мисс, но, мне кажется, Мактавиш сказал, что ваших собак запрещено держать на конюшне, потому что из-за них сюда не могут войти ни люди, ни животные.

– Да, сказал. – Джиллиан погладила голову каурой кобылы, лежавшую у нее на коленях. – Но лорд Коллинз прогнал их из дома из-за их… хм… дурных наклонностей. Но им же нужно где-то жить. Я вырастила их из щенков, и они мне преданы.

– Как скажете, мисс. – Оуэн снова хмыкнул, побледнел и попятился назад. Даже при обычном запахе лошадиного навоза в конюшне собачье присутствие было весьма ощутимо. – Что передать леди Коллинз?

– Можете сказать ей, что моя кобыла больна и я ее лечу.

– Слушаюсь, мисс. Но что подумает лорд Уэссекс…

– Лорд Уэссекс? – Джиллиан вздрогнула, потревоженная кобыла закатила глаза и в знак протеста оскалилась, а из угла стойла донеслось жалобное повизгивание. Одной рукой Джиллиан успокаивающе поглаживала кобылу, другой обмахивала лицо и гадала, что понадобилось здесь лорду Холоду.

– Да, мисс, лорд Уэссекс. – Оуэн скривился и отошел еще дальше. – Он хотел вас видеть.

«Я бы сказала, что он нарочно меня избегает и уделяет внимание тем, кто не расспрашивает его о бывшей жене и не интересуется подозрительными обстоятельствами ее смерти. Что ж, пусть к ним и проваливает, а я останусь со своими животными. Они не возражают против вопросов, которые я им задаю», – решила Джиллиан.

– Можете сказать тетушке, что я приду, как только удостоверюсь, что Офелии ничто не угрожает.

Оуэн буркнул, что кобылу вконец избаловали, но Джиллиан только улыбнулась и продолжала что-то нежно приговаривать кобыле.

– Интересно, Офелия, почему он все-таки приехал? – Джиллиан почесывала лошадь за ухом, гадая о причине неожиданного визита графа. Как и весь день, перед ней стояло красивое смуглое лицо с выразительными серебристо-серыми глазами. – Должно быть, он приехал навестить Шарлотту. После того как я ляпнула про его жену, он, разумеется, не мог сразу уйти от меня. Но ему, несомненно, рассказали о нашем кратком разговоре с тетей Онорией вчера вечером, и он приехал сказать, что мне не стоит во всеуслышание его защищать. – Офелия не высказывала своего мнения вслух, но псы сопели и время от времени делали какие-то заявления, которые Джиллиан отказывалась считать комментариями к своим рассуждениям. – Поделом мне, нечего пытаться помочь такому упрямому сумасброду. Да, – ее гнев быстро уступил место огорчению, когда она задумалась над своим печальным положением, – должно быть, лорд Уэссекс приехал навестить Шарлотту. Ведь он граф, а я… я…

– Совершенно очаровательно!

У Джиллиан сердце ушло в пятки, когда лорд Великолепие небрежно прислонился к двери стойла. Едва дыша, она смотрела на него и не верила своим глазам: он был привлекательнее всех на свете.

– Благодарю вас. – Левая бровь графа приподнялась. – Я польщен, что вы так обо мне думаете.

Застонав, Джиллиан уронила голову на руки – ее дурная привычка снова проявила себя.

– Мне следует умереть от смущения, тилорд?

– Будь это возможно, на земле осталась бы лишь горстка людей. Боже, что за запах?

– Это мои собаки. – Побагровев от стыда, Джиллиан взглянула на него сквозь чуть раздвинутые пальцы. – У них небольшие проблемы с пищеварительным трактом.

Словно в подтверждение ее слов, обе собаки предъявили доказательства своей беды.

– Каждую неделю я меняю их рацион, – Джиллиан рукой разогнала перед собой воздух, – но мне, по-видимому, не удается подобрать подходящую комбинацию продуктов.

– Продолжайте эксперименты. – Граф Уэссекс поморщился, но остался на месте. – А зачем вы держите голову этой лошади у себя на коленях?

Офелия повела глазами на лорда Уэссекса и шумно вздохнула.

– Она больна. Когда у меня нет возможности на ней ездить, у нее начинаются колики.

Уэссекс недоверчиво хмыкнул.

Войдя в стойло, граф присел возле лошади и осторожно ощупывал ей живот, а Джиллиан не могла отвести глаз от оказавшихся прямо у нее перед глазами натренированных, мускулистых ног в блестящих черных высоких сапогах и бриджах из оленьей кожи, плотно обтягивавших бедра. Жилет и куртка темно-синего цвета и шейный платок по последней моде дополняли неофициальный наряд лорда Уэссекса. «Интересно, – подумала Джиллиан, – а что, если я протяну руку и поглажу его по бедру?»

– С вами все хорошо?

– Да, благодарю вас. – Кашлянув, Джиллиан отвлеклась от непристойных мыслей и видений. – У меня, кажется, что-то с горлом. Я думала, вы всегда носите черное, это не так?

– Что вы сказали?

– Говорят, вы всегда в черном, как бы в трауре, а сейчас на вас бриджи из оленьей кожи.

– Не стоит верить всему, что слышишь.

Шум в углу подтвердил справедливость его слов, а Джиллиан сделала вид, что никаких собак здесь нет, и украдкой протерла заслезившиеся глаза.

– Лошадь себя кусала?

– О нет, ей нравится здесь лежать. Она успокаивается, когда я глажу ее по голове.

– Да, я вижу, что она довольна. – Граф Уэссекс окинул взглядом Джиллиан в тонком голубом муслиновом платье, задержавшись на выпуклости груди и очертаниях длинных стройных ног. – Ее не тошнило?

– Нет. Мактавиш, главный конюший, заявляет, что она просто притворяется, но мне кажется, он недолюбливает Офелию. Она всегда пытается куснуть его, когда он приближается к ней.

Громко хлопнув в ладоши, граф быстро отошел в сторону и, когда Офелия вскочила на ноги, протянул руку Джиллиан.

– Конюший прав, мисс Ли. С вашей лошадью все в порядке. Идемте со мной.

Джиллиан все еще была озабочена состоянием Офелии, но в конце концов лорд Уэссекс убедил ее, что кобыла вовсе не больна, а просто старается вызвать к себе жалость. Он проводил Джиллиан в дом, провел по длинному коридору и, не останавливаясь, вывел через парадную дверь к стоявшему у входа красному с черным экипажу.

– Тетушка разрешила вам поехать со мной на прогулку в Гайд-парк. Полагаю, вам не повредит свежий воздух, особенно после общения с собаками?

– Разумеется, нет. Я с удовольствием поеду, но я не одета для прогулки. Позвольте мне переодеться.

– Вы выглядите великолепно. – Лорд Уэссекс сделал вид, что рассматривает выгоревший муслин. – Едем, мои гнедые уже застоялись.

Напуганная властностью, таившейся за мягко произнесенными словами, Джиллиан с помощью графа села в коляску, на всякий случай сделав последнюю попытку:

– А моя шляпа?

– Вы быстро загораете? – Бросив на нее взгляд, он взял поводья у грума.

– Нет, я просто веснушчатая, – нахмурилась Джиллиан.

– Шляпа вам ни к чему.

Граф щелкнул языком, резвые гнедые тронулись с места, и настроение у Джиллиан поднялось: Черный Граф приехал за ней и пригласил ее на прогулку в парк среди бела дня, когда там катается весь свет, чтобы себя показать и на других посмотреть! Она не закрывала рта, пока лорд Уэссекс, искусно маневрируя на запруженных народом улицах, направлял экипаж к Гайд-парку, но он слушал ее вполуха, думая больше о своей растущей симпатии к этой девушке, чем о ее болтовне о пустяках, которые обычно занимают женщин.

– Не понимаю, почему все в Англии уверены, что наша жизнь в колониях проходит среди краснокожих. Уверяю вас, это неправда. Признаюсь, у меня была возможность поговорить о старине с очень интересным индейцем, который жил у торговца на нашей улице. Этот индеец рассказал мне о приемах снятия скальпов и даже собирался показать один из них, но так и не выполнил своего обещания. – На мгновение Джиллиан смутилась. – Однако в целом Бостон вполне цивилизованный город.

Она, видимо, ожидала какого-нибудь замечания по поводу всего сказанного, и лорд Уэссекс пробормотал что-то в знак согласия, а потом снова задумался о своем влечении к этой девушке. С его стороны было безумием позволить ей постоянно занимать его мысли, ведь она была женщиной, всего лишь женщиной. Хорошенькой – да; живой и интересной – правда; но под ее наивностью и восторженностью скрывалось то же самое, что и у других женщин: хитрость, притворство и вообще способность к обману.

– Разумеется, милорд, на самом деле я не могу говорить за людей, которых краснокожие ловили и пытали. По правде говоря, просто по стечению обстоятельств я врезалась в этого индейца, когда он убегал из ювелирного магазина, и, конечно, совершенно случайно в результате этого столкновения у него оказалась сломана рука. Так что теперь вы видите, у ювелира не было никакого повода считать меня героиней.

– Безусловно, – машинально ответил граф Уэссекс, продолжая разбираться в своих чувствах. Почему-то, несмотря на многочисленные недостатки этой девушки, он чувствовал себя скованным коркой льда, когда ее не было рядом. Сумбур в мозгу привел его в замешательство, и, покачав головой, он продолжал методично разбираться в эмоциях, затмевавших его здравый смысл и разрушавших стройный порядок мыслей.

– Правда, милорд, я никак не могу понять, почему моряки посчитали меня виновной в том, что сломалась мачта. Хотя капитан, возможно, и был прав, когда сказал, что канат развязался, но я уверена, что мои узлы были такими же тугими, как и у остальных. – Она резко прервала себя, заметив, как презрительно фыркнул и отвернулся один из знакомых графа Уэссекса в ответ на его приветственный поклон. – Я обнаружила, что моряки ужасно суеверный народ, они верят, что женщина на борту корабля приносит несчастье. Но ведь это же нелепо, вы не согласны со мной, милорд?

При этом Джиллиан непроизвольно положила руку на руку графа. Улыбнувшись ей в ответ, он невнятно пробормотал что-то и почувствовал, как его пронзило желание. Лорд Уэссекс понимал, что это сумасшествие, но ответ был прост: он слишком долгое время был лишен женского общества. Правда, недавно он завел любовницу, но из простой физической потребности. Ни по какой иной причине им не овладело бы страстное желание назвать Джиллиан своей, согреться в лучах ее простодушной чувственности и сжимать ее в объятиях, пока она не признает, что принадлежит ему, и только ему. Он снова покачал головой. Очевидно, на него нашло умопомрачение. Как и любой другой человек, лорд Уэссекс сознавал, что долг велит ему выбрать супругу среди женщин, принадлежащих к высшему свету. Ему бы подошла дочь пэра или, возможно, титулованная молодая вдова, но никак не бедная, без всяких связей в обществе, совершенно чуждая светским условностям женщина. Он вынужден выбирать жену среди скучных пустышек, которые вертелись перед ним. И это несмотря на то, как высоко ценит он искренний смех Джиллиан, как ярко вспыхивают ее глаза, когда она смеется, какой золотой свет излучает она на солнце и каким золотым ореолом окружают волосы ее лицо – все равно он не мог на ней жениться.

– А почему нет, черт возьми? – не подумав, произнес он вслух.

Джиллиан вздрогнула, услышав боль в его голосе, и, сложив в улыбку нежные розовые губки, переспросила:

– Что «почему нет, черт возьми», лорд Уэссекс?

– Ничего. – Боже, как ему нравится ее непосредственность! – Это не имеет значения. Поклонитесь леди Филдинг, она старается привлечь ваше внимание.

Остановив коляску, чтобы Джиллиан могла поговорить с еще одной своей тетушкой, граф пристально разглядывал девушку, пока та разговаривала. «Джиллиан внучка графа и ведет себя вполне достойно, хотя и несколько неучтиво. Воспитание помогло бы исправить большинство ее угловатых манер, – размышлял лорд Уэссекс, хотя подсознательно понимал, что хочет только одного: смягчить ее характер, а не сломать его. – Почему бы не сделать предложение Джиллиан? Она приятная спутница, свободно разговаривает на злободневные темы и, видимо, много читает – ведь она сама смущенно призналась, что по возможности прочитывает ежедневную дядину „Таймс“. Мне по душе ее пытливый ум и любознательность – до известной степени. Моей задачей будет научить ее занять надлежащее ей место и выполнять обязанности графини Уэссекс. Она станет хорошей матерью моему сыну, – продолжал мечтать граф, тронув лошадей с места, – и подарит наследника, которого мне так не хватает. Ее добрая, скромная натура сулит ей счастье; она с удовольствием будет жить в провинции, из нее получится послушная жена, которая будет считаться с моими желаниями и не станет вторгаться в мою жизнь. – И чем больше лорд Уэссекс думал об этом, тем труднее ему становилось отыскать в девушке хоть какие-нибудь недостатки. – Она остроумна, весела и в то же время обладает мягким характером и благородством, которое…»

– Стойте! – крикнула Джиллиан в самое ухо графа, и он от испуга резко остановил лошадей.

Опершись на руку лорда Уэссекса, она перепрыгнула через его колени и выскочила из экипажа.

«Проклятие, она же попадет под колеса среди такого движения!» – выругался про себя граф и, бросив поводья груму, выпрыгнул вслед за Джиллиан, чтобы спасти свою будущую невесту, пока ее не раздавили. К тому времени, когда лорд Уэссекс догнал Джиллиан, он весь дрожал то ли от возмущения, то ли от испуга, а вероятнее всего, причиной было и то и другое, и сжимал и разжимал кулаки, стараясь удержаться и не задушить ее на месте. «Будь я проклят, если позволю этой безрассудной амазонке вывести меня из себя», – решил лорд Уэссекс, напомнив себе, что от природы он человек спокойный, выдержанный, способный управлять своими эмоциями, и, сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, вытер носовым платком вспотевший лоб.

– Какого черта вам вздумалось выскакивать из фаэтона подобным образом? – набросился он на девушку. – У вас что, совсем нет мозгов? Вы же могли погибнуть. – Она по крайней мере на десяток лет укоротила его жизнь, напугав своим безрассудным поступком.

– Т-ш-ш, милорд, – Джиллиан хмуро взглянула на него, сидя на корточках на тротуаре рядом с уличным оборванцем, – вы напугаете ребенка.

Лорд Уэссекс с недоверием уставился на нее и покачал головой: неужели она только что приказала ему замолчать? Никто, даже такая явно взбалмошная женщина, как Джиллиан, не мог быть столь глупым.

– Мисс Ли, – процедил он сквозь зубы, отчаянно пытаясь справиться с бушующим вулканом гнева у него внутри, – соблаговолите сообщить мне, почему вы сочли нужным оставить мой удобный и безопасный экипаж и очертя голову броситься через дорогу?

Джиллиан тихо приговаривала что-то маленькому, чрезвычайно грязному оборванцу. Лорд Уэссекс догадался, что это была девочка, только потому, что в ее грязном кулачке был зажат жалкий букетик увядших фиалок.

– Милорд, вы же должны понимать, что несчастный ребенок попал в беду и нуждается в нашей заботе.

Два карих глаза глянули на графа сквозь завесу спутанных волос, и чертенок, прижавшись к Джиллиан, имел наглость ему улыбнуться. Досчитав до десяти, лорд Уэссекс обратился к женщине, сидевшей перед ним на корточках:

– Я ценю вашу чувствительную душу и доброе сердце, мисс Ли, но сейчас не очень подходящее время поражать меня своими добрыми делами. Вы могли постра…

– Поражать вас моими добрыми делами, милорд?

Если граф не ошибался, то глаза женщины, медленно поднимавшейся перед ним на ноги, горели гневом. Он кивнул и указал на девочку, которая не отрывала жадного взгляда от его цепочки для часов.

– Я прекрасно понимаю, что вы ищете моего одобрения и желаете продемонстрировать свою заботу о тех, кому не повезло, но в этом нет необходимости.

Джиллиан смотрела на него, открыв рот. «Бог мой, до чего же он высокомерен! Поразить его, как же! Если бы этот красавец не путал так основательно мои мозги своим присутствием, всем своим видом подтверждая, что он распутник, – а я это точно знаю, – я бы одолжила ему немного своего ума. Вернее, того, что от него осталось», – мысленно высказалась Джиллиан.

– Милорд, дайте, пожалуйста, монету. – Нищенка дернула Джиллиан за рукав, напоминая о ее долге.

– Монету? – Лорд мрачно посмотрел на протянутую руку девушки.

– Да, подайте монету для ребенка.

Он был так удивлен этой просьбой, что мгновенно дал Джиллиан монету.

– Вот, дорогая, не огорчайся. – Она склонилась к девочке. – Я позабочусь о тебе, ты больше не будешь жить на улицах, страдать от голода, холода и оскорблений прохожих. Уверена, мои дядя и тетя будут счастливы тебя принять и взять на попечение. Конечно, ты получишь образование, возможно, станешь горничной у леди. Хочешь этого, милая? Безусловно, хочешь. Тебе не приходилось говорить по-французски? Как бы там ни было, вот тебе моя рука. Лорд Уэссекс отвезет нас куда-нибудь, где мы сможем тебя накормить, а потом проводит домой. Ты примешь ванну и…

Граф уже собрался было прервать Джиллиан, но осекся, потому что оборвашка грязно выругалась, выхватила монету из руки девушки и скрылась в толпе.

– Не говорите ничего! – Глядя вслед беглянке, Джиллиан с громким звуком захлопнула рот и обернулась к своему спутнику.

Мгновение он смотрел на нее, словно хотел воспротивиться ее приказанию, но затем молча взял под руку и повел к экипажу.

Часом позже, когда граф помогал Джиллиан выйти у дома ее дяди, она не могла совладать с дрожью при виде его холодного, застывшего лица. Несомненно, человек, переживший столько злоключений за время их поездки, должен был бы сейчас проявить какие-то эмоции: недовольство из-за происшествия с беспризорницей, раздражение по поводу ее горячего спора о том, что, судя по положению солнца и направлению ветра, они едут не туда. «И под конец этот досадный эпизод с его лошадьми… Но нет, лучше позабыть обо всем этом», – решила Джиллиан. Прощаясь, лорд Гранит задержал ее руку на мгновение дольше положенного, а когда она взглянула ему в глаза, перехватил ее взгляд и медленно поднес к губам ее руку. В голове Джиллиан не осталось ничего, кроме мысли о стоящем перед ней человеке, она громко сглотнула, смущенная его прикосновением, и попыталась придумать какое-нибудь извинение за ужасную прогулку, но не могла подобрать слов под всепроникающим, испытующим взглядом его серебристо-серых глаз.

– До завтра, мисс Ли.

Граф Уэссекс поклонился и направился к экипажу, а Джиллиан взлетела по ступенькам и вбежала в открытую дверь, на ходу поздоровавшись с лакеем «До завтра? Что он мог иметь в виду?» – спрашивала она у себя.

– Что он имеет в виду? – задала она вопрос Шарлотте, когда спустя три часа, лежа на животе на кровати кузины и болтая ногами в воздухе, наблюдала, как горничная завивает в локоны длинные белокурые волосы Шарлотты.

– Бог мой, Джиллиан, ну и клуша же ты. Не могу поверить, что ты на семь лет старше меня Он, несомненно, за тобой ухаживает. Как мрачный Рауль за Беатрис из «Замка Олмери».

– Ты о романе, который начинается с того, что перепачканная кровью героиня уверена, что убила отца, пытавшегося ее изнасиловать, а потом ей помогает добрый вегетарианец? – Джиллиан задумчиво теребила лежавшую перед ней пушистую шаль.

– Нет, это «Луиза, или Коттедж на болоте».

– Тогда это тот роман, – Джиллиан похлопала себя длинным пальцем по нижней губе, – где героиню, похищенную по приказу отца-злодея, бросили на съедение волкам и прочим хищникам, а потом ее едва не изнасиловали во французском замке?

– Нет, – чуть нахмурившись, покачала головой Шарлотта, – это «Лесной роман».

– Значит, это, должно быть, тот, в котором героиня душит гнусного лорда, пытающегося унизить ее достоинство, и подлый негодяй получает загадочную болезнь из-за ее страсти к любому, кто в брюках.

– Да, это «Олмери». Я не могу понять, почему из мадам де ла Рог сделали такую злодейку, но прекрасно понимаю ее увлечение графом. И блондином-лакеем. И естественно, этим мошенником-садовником. Однако, как я говорила, у лорда Уэссекса, несомненно, такая же романтичная душа, как у Рауля, который борется с похитителями, пиратами и накачавшимися бренди монахами из Клермона, чтобы обрести свою истинную любовь. И я безошибочно чувствую, что лорд Уэссекс готов на все это ради тебя.

– О да, – Джиллиан закатила глаза и фыркнула неподобающим образом, – почему я не поняла этого? Разумеется, в этом есть определенный смысл. Некто – богатый, невероятно привлекательный, несмотря на то что его считают убийцей, знатный господин, безумно влюблен в меня, бедную, конопатую, самоуверенную, неуклюжую простолюдинку. И как я могла не заметить столь очевидного?

– Оставь свой сарказм, кузина, он тебе не идет. У тебя достаточно шарма и без приданого, и без титула. Вероятно, лорд Уэссекс влюблен в тебя по уши. После того, что ты рассказала мне о вашей романтической прогулке по Гайд-парку, я нисколько в этом не сомневаюсь.

Закусив нижнюю губку, Джиллиан призадумалась над словами Шарлотты. У нее хватало здравого смысла понимать, что влечение, которое она испытывала к Черному Графу, выходит за рамки допустимого для мимолетного знакомства, и в минуту полнейшей откровенности она даже дала название этому чувству. Эта самая откровенность заставила ее признать, что такое мгновенное и ошеломляющее влечение было редким и, как правило, не находило отклика со стороны джентльмена. Из гордости Джиллиан хотелось, чтобы граф проводил время в ее обществе не потому, что ему скучно и больше нечем заняться, а потому, что считает ее остроумной, веселой и совершенно неотразимой.

– О каком шарме ты говоришь? – Она хмуро посмотрела на подругу, сидевшую за туалетным столиком.

– Что?

– Ты сказала, у меня достаточно шарма. Что именно ты имела в виду?

– Встань. – Жестом отпустив горничную, Шарлотта обернулась к кузине, вытянувшейся на кровати.

Джиллиан со вздохом поднялась и безуспешно постаралась разгладить помявшееся новое золотистое вечернее платье.

– Ты высокого роста, – объявила Шарлотта, поворачивая кузину и разглядывая ее с головы до пят.

– Это я знаю, – кисло ответила Джиллиан. – Я выше большинства мужчин.

– Но не выше графа. Ты макушкой достаешь ему до носа, и это хорошо.

Джиллиан снова закатила глаза, но на этот раз оставила комментарии при себе.

– У тебя красивая походка.

– Брось, кузина! Я спотыкаюсь чуть ли не на каждом шагу.

– Только когда не смотришь себе под ноги. А с этого мгновения, особенно в присутствии его милости, ты будешь следить, куда ступаешь.

– Это нелепо! – Джиллиан в отчаянии махнула рукой. – На самом деле я его всерьез не интересую, он просто проводит время, пока не найдет кого-либо подходящего для женитьбы.

– Зачем бы ему проводить время с тобой, когда есть немало подходящих дам, готовых броситься к его ногам?

– Я знаю, что забавляю его, – после некоторого раздумья сказала Джиллиан. Ее надежды и реальность были разделены глубокой черной бездной. – Его губы всегда кривятся, как будто он хочет улыбнуться, но не позволяет себе этого.

– Ага! Ты о совместимости! Это очень важно в семейной жизни. Мне не хотелось бы, чтобы ты чувствовала отвращение к своему мужу. Ну-ка, посмотрим… – Шарлотта продолжила осмотр Джиллиан. – Ты образованна, говоришь на трех языках и очень начитанна.

– Я знаю только классику, хотя мне понравились романы, которые ты дала мне почитать. Дядя Джонас не позволил бы мне их читать, он говорит, что они греховны и безнравственны и ведут к падению нравов.

– Уэссекс определенно человек, который ценит в женщине ум, независимо от того, что она читает. – Теперь пришел черед фыркнуть Шарлотте. – Я не представляю его рядом с такой самодовольной дурой, как Диана Темплтон. А ты?

– У нее огромное приданое. И огромный… э-э… зад. Мужчинам это тоже нравится.

– К тому же она дочь маркиза. Но ума у нее не больше, чем у обычной древесной лягушки. Нет, я уверена, твой ум привлекает лорда Уэссекса, а зад у тебя точно такой же, как у нее, следовательно, ты удовлетворяешь обоим требованиям. – Склонив голову, Шарлотта пристально взглянула на кузину. – Надеюсь, ты не стесняешься высказывать ему свои мысли.

– Ты когда-нибудь видела, чтобы я была способна придержать свой язык? – улыбнулась Джиллиан.

– Нет, – Шарлотта задумчиво смотрела на кузину, – но я не думаю, что с этим будет особая проблема. Как я себе представляю, Уэссексу нравится откровенность.

– Значит, я обладаю всеми необходимыми качествами, чтобы стать превосходной женой Черному Графу?

– Да, думаю, это так, – весело ответила Шарлотта, оглядывая себя в большом овальном зеркале.

– Есть только одно «но». – Что?

– Он не влюблен в меня.

– При чем тут любовь, если граф просит тебя выйти за него замуж? – Обернувшись, Шарлотта посмотрела на Джиллиан с мягкой, сочувственной улыбкой.

– Шарлотта! Я не представляю себе, как можно выйти замуж за человека, который тебя не любит. – Джиллиан смотрела на свои руки, комкавшие воздушный подол платья, затканного золотом, а Шарлотта с усталым умудренным видом, не соответствующим ее восемнадцати годам, смотрела на нее. – Но полагаю, теперь о любви речь не идет: никто больше не женится по любви.

– Только романтики и женщины из низшего сословия, – согласилась Шарлотта.

– Честно признаться, мы болтаем глупости, дорогая Шарлотта. – Разжав руку, Джиллиан ладонью разгладила воздушную ткань и, встретившись в зеркале с глазами кузины, улыбнулась ей. – Граф может пощипать и более пушистых голубок, чем я.

– Что ж, посмотрим, что будет завтра. – Оправив в последний раз платье, Шарлотта обернулась к кузине. – Если он снова нанесет нам визит и пригласит тебя кататься, это будет означать, что у него на тебя серьезные виды. Мама не позволит ему развлекаться с тобой, если у него неблаговидные намерения. Господи, уже второй гонг! Папа рассердится, если из-за нас задержится обед! – Девушки заспешили вниз, но Шарлотта задержалась, чтобы повертеться перед зеркалом на площадке лестницы. – Что ты наденешь завтра?

– Не все ли равно?

– Очень много значит, во что ты будешь одета! – Недовольно хмыкнув, Шарлотта побежала по лестнице вниз. – Не собираешься же ты снова появиться перед графом в домашнем платье, – бросила она на ходу. – Ты должна стремиться выглядеть опытной и элегантной, как это делаю я.

– Длинное платье не сделает меня опытной и элегантной, – рассмеялась Джиллиан и, взглянув на свое отражение в зеркале, скривилась, отвернулась и побежала вслед за кузиной. – У меня рыжие волосы, зеленые глаза и веснушки, Шарлотта, и я ни в коей мере не опытная и не элегантная. И сколько бы ты ни твердила, что мы идеальная пара, граф никогда не станет за мной ухаживать.

Перед тем как войти в столовую, Шарлотта загадочно улыбнулась кузине.

Не подозревая, что он стал предметом пересудов, Ноубл Бриттон, известный в свете под громким прозвищем Черный Граф, сидел в табачном дыму в клубе «Уайте», уже выиграв большую часть семейного состояния Манфреда, лорда Брайсленда. Несмотря на репутацию безжалостного, холодного хищника, Ноублу не доставляло удовольствия разорять людей, даже таких глупых юнцов, как лорд Брайсленд.

– Мои закладные, лорд Уэссекс. – Дрожащей рукой молодой человек поставил свою подпись.

– Вы, конечно, будете здесь утром, чтобы выкупить их? – Выпрямившись, лорд Уэссекс разглаживал длинными пальцами скатерть. У графа было твердое намерение отказаться от денег виконта, но ему хотелось, чтобы тот сначала провел бессонную ночь, обдумывая плоды своего легкомыслия. Бледный и выглядевший совершенно больным, лорд Брайсленд кивнул и, быстро выйдя из комнаты, хрипло спросил виски.

– Отличная работа, Ноубл, ты не утратил своего искусства. Надеюсь, юноша должным образом оценит то, что ты спас его состояние от посягательств Мэнсфилда и других стервятников, весь вечер круживших вокруг него.

– Спасибо, Гарри. – Лорд Уэссекс поблагодарил друга за комплимент и указал рукой ему и сэру Хью на соседние кресла. – Бренди, джентльмены? Пил, три бренди!

Надев очки, маркиз взял одну из поданных рюмок. Одетый, как и лорд Уэссекс, в черный вечерний костюм, на фоне сэра Хью, явившегося в изумрудном жилете, в синих бриджах и сюртуке, он выглядел мрачно. Лорд Уэссекс подумал, что их молодой приятель похож на павлина. Сэр Хью беспокойно оглядывал комнату, чтобы выяснить, кто присутствует, и играл цепочкой карманных часов, моноклем и двумя крупными изумрудами на пухлых пальцах, но лорд Уэссекс совершенно точно знал, что эти изумруды просто стекляшки, а вовсе не драгоценные камни.

– Где ты был? – откинувшись в кресле, спросил графа лорд Росс. – Я думал, ты возил Марию на представление в Лицеуме. Они с Элис сегодня весь день только об этом и говорят.

Бренди, смочив горло, разлилось теплым озером в желудке лорда Уэссекса. Вытирая пальцем губы, граф, прищурившись, смотрел, как его знакомый, направившийся было к их столику, вдруг повернулся и вышел из комнаты. «Еще один, они становятся все наглее», – заметил про себя лорд Уэссекс.

– Тебе не приходило в голову, что наши милочки слишком подробно обсуждают между собой наши личные дела?

Сэр Хью фыркнул, а лорд Росс с усмешкой ответил:

– Они близнецы, Ноубл, и любят посудачить. Полагаю, вполне естественно, что они, так сказать, делятся нами.

– Наверное, ты прав, хотя это уже не имеет значения. Завтра я собираюсь дать Марии отставку. – Достав из сюртука серебряный портсигар, лорд Уэссекс предложил друзьям манильские сигары, и тут же появился лакей, чтобы подать мужчинам огня.

– Она тебе уже надоела? – удивился сэр Хью. Обычно лорд Уэссекс не заводил любовниц на длительный срок, но Марию он сделал своей пассией всего две недели назад.

– Надоела ее постоянная пустая болтовня, это правда. Но я отказываюсь от ее услуг совсем не из-за этого. Через три дня я женюсь, и в высшем свете были бы поражены, узнав, что я намерен выполнять брачные обеты.

Оба собеседника графа – и лорд Росс, и сэр Хью – едва не подавились своим бренди. Спустя несколько минут, когда лорд Росс был в состоянии снова нормально дышать, он, сняв очки, воззрился на друга.

– И кто же эта счастливица?

– Джиллиан Ли.

– Ли? Амазонка? – пропищал сэр Хью, чуть не выронив бокал с бренди. – Боже, Уэссекс, ты рехнулся? Она же никто! Ты не можешь на ней жениться, даже несмотря на ее родственные связи с Коллинзами. – В пылу отчаяния сэр Хью, в отличие от маркиза, не заметил угрозы во внезапно застывших глазах графа.

– Толли… – предостерегающе начал лорд Росс.

– Не нужно, Гарри, – остановил его граф, – пусть продолжает. Я хотел бы послушать, какие мудрые слова найдет для меня наш молодой друг.

– Честное слово, Уэссекс, ты просто шутишь! – Сэр Хью брызгал слюной под взглядом насмешливых серых глаз. – Это же несерьезно! Человек твоего положения не может жениться на какой-то нищенке из колоний, как бы ему ни хотелось затащить ее к себе в постель. Предложи ей свой дом в Кенсингтоне, если ты порвал со своей любовницей, но, ради всего святого, дружище, не разбазаривай свое имя на недостойных!

Лорд Уэссекс выдержал негодующий взгляд возмущенного баронета, сохраняя скучающее выражение, но его длинные пальцы, сжимавшие ножку рюмки, побелели от напряжения.

– Поберегись, Толли, ты говоришь о моей будущей жене, – тихим угрожающим тоном предупредил лорд Уэссекс, и лорд Росс беспокойно заерзал в кресле.

Маркиз уже несколько лет знал обоих мужчин и не был уверен, что долгое знакомство не даст перепалке окончиться вызовом, если Толли продолжит нападать на графа.

– Уверен, Толли не собирался вмешиваться в твои дела, Ноубл. – Лорд Росс решил сделать все возможное, чтобы смягчить положение. – Он, так же как и я, удивлен твоим заявлением: ты слишком быстро нашел подходящую для себя графиню. Я знаю, ты мастер устраивать всякие эффекты, но тебе не кажется, что двух встреч недостаточно для того, чтобы как следует узнать молодую женщину?

– Нет. – Взгляд, брошенный лордом Уэссексом своему другу, был полон предостережения, но Гарри лишь улыбнулся в ответ.

– И затем, твой выбор невесты… Прости, но не ты ли не далее как два вечера назад подробно перечислял качества, которыми должна обладать твоя будущая жена?

– Я.

Лорд Росс с облегчением заметил, что выражение лица лорда Уэссекса немного смягчилось. Гарри и Ноубл в детстве жили по соседству и росли вместе, а один из ряда вон выходящий случай, произошедший пять лет назад, сблизил их больше, чем некоторых братьев. Этим и объяснялось, что только одному Гарри было дозволено шутить и поддразнивать графа.

– Согласен, у мисс Ли восхитительное тело, – продолжал сэр Хью, не обращая внимания на мрачный вид лорда Уэссекса, – но ее вряд ли можно считать подходящей особой для графини. Безусловно, найдется другая девушка, знатной фамилии, которая гораздо больше тебе подойдет.

– А мне она нравится, Толли. – Вечный миротворец лорд Росс поторопился отвлечь друга. – Она несколько эксцентрична, но, думаю, Ноубл знает, на что идет.

Лорд Уэссекс слегка поклонился другу в знак признательности.

– Почему именно она? – Сэр Хью поигрывал шнурком монокля и, казалось, терялся в догадках. – Почему амазонка? – Он пристально взглянул на графа лихорадочно блестевшими глазами. – Ты же всего дважды с ней виделся.

– Любой мужчина, – лорд Уэссекс рассеяно рассматривал бренди в рюмке на свет, – способный здраво мыслить, может выбрать себе жену при первой же встрече. И так как я с гордостью причисляю себя к последним, для меня не составило труда сделать правильный выбор на ярмарке невест.

– Ты отдаешь себе отчет в том, что именно она в ту ночь устроила пожар в доме Линкольнов? Из того, что говорит леди Делл, можно заключить, что твоя избранница не самое подходящее создание для графини Уэссекс, – заметил сэр Хью.

Лорд Уэссекс вспомнил, как они вальсировали с Джиллиан, и это воспоминание было ему приятно. Как отчаянно ни старалась девушка не причинять ему боли, она умудрялась то и дело наступать ему на ноги. Тем не менее он почувствовал в ней скрытое природное изящество и заметил, что она гибка и грациозна, как лебедь, когда не поглощена собой. А теплота, исходившая от нее, проникала сквозь все ледяные барьеры, сковавшие его душу, наполняя ее мягким светом.

– Мы отлично притремся друг к другу.

– А как же… – Лорд Росс усомнился, стоит ли заводить об этом разговор, но его беспокоило, не принимает ли его друг несвойственное ему поспешное решение. – А как же Ник?

– А что с Ником? – Ноубл удивленно вскинул брови.

– Ты доверишь ей сына? – Маркиз, посмотрев на Тол-ливера, снова перевел взгляд на друга.

– Я уверен, они с Ником поладят. Есть какая-то причина не доверять ей моего сына?

– Разумеется, нет. – Лорд Росс рассматривал на свет свой бокал с бренди. – Просто я подумал, будешь ли ты спокоен, доверив ей сына после того, что пришлось пережить мальчику. Ведь ему был всего год, когда он лишился матери, а потом с…

– С Элизабет? – На лорда Уэссекса, казалось, повеяло ледяным ветром.

– Ты поклялся, что больше никогда не доверишь его ни одной женщине. – Резкая складка прорезала лоб маркиза. – Мне трудно поверить, что всего после двух встреч ты так высоко оцениваешь мисс Ли, что готов доверить ей сына.

– Она будет великолепной мачехой, – ответил лорд Уэссекс, подкрепляя свое заявление движением упрямо выставленного вперед подбородка.

– Ноубл, – кивнув, лорд Росс чуть наклонился вперед, – что в ней есть такого, что заставляет тебя действовать так… так импульсивно?

– Я никогда не действую импульсивно, Гарри, и ты это знаешь. Как я сказал Толли, я человек рациональный и полностью себя контролирую. Я пересмотрел множество кандидаток с точки зрения желательных для меня качеств, таких, как темперамент, ум, покладистость, и остановился на одной определенной женщине. Импульсивность здесь совершенно ни при чем.

– Я искренне надеюсь, что ты предложишь мне быть у тебя шафером на свадьбе. – Лорд Росс минуту смотрел на друга, а потом протянул ему руку.

– Разумеется. Утром я составлю специальное послание, в котором оповещу невесту и ее семью о счастливом жребии, выпавшем девушке.

– Ты еще не сделал ей предложения? – Маркиз отрывисто засмеялся, но тут же изобразил приступ кашля.

Граф Уэссекс встал и стряхнул невидимую пушинку со своего безупречно чистого рукава. Лорд Росс тоже поднялся, и сэр Хью, мгновение поколебавшись, присоединился к приятелям и зашагал вместе с ними вниз по лестнице в холл.

– Еще нет. Ты полагаешь, у меня есть причина для беспокойства?

– Нет, если не считать того, что она может тебе отказать, – ответил маркиз. – Сплетни о смерти Элизабет распространяются в обществе стремительно. Ноубл, уже несколько знатных особ порвали с тобой отношения. Даже ты должен признать, что твоя репутация отпугивает людей. Дядя амазонки может не позволить тебе ухаживать за ней.

Черный Граф взял плащ, шляпу и трость и, бросив на друга недоверчивый взгляд, вышел через парадную дверь.

– Как ты знаешь, меня мало волнует, что думают обо мне в обществе. Великосветские сплетники не могут мне навредить, поэтому пусть говорят, что им вздумается. А что до остального, то я сомневаюсь, что Коллинзы откажутся от предложения, которое я собираюсь сделать их родственнице.

– Амазонке, – уточнил сэр Хью глухим от волнения голосом.

– Да, амазонке, если угодно.

Выйдя на улицу, мужчины остановились. Ноубл, глядя на восходящую луну, потер озябшие руки, а лорд Росс, с любопытством посмотрев на баронета, на мгновение удивился выражению, притаившемуся в его светло-голубых полуприкрытых глазах, и пошел вслед за лордом Уэссексом к экипажу графа.

– Толли знает, что это ты спас его от банкротства? – спросил он, опершись одной рукой о борт кареты и наклонившись в открытую дверцу.

– Нет, и я хотел бы, чтобы и в дальнейшем это оставалось тайной. Он будет немало огорчен, если узнает, что именно я предложил за его землю больше, чем она стоит.

– Спасти его от ареста имущества – это выходит за рамки простой дружбы, Ноубл. – Лорд Росс пристально смотрел на Черного Графа.

– Я отдаю долг чести его отцу. – Пожав плечами, граф отвернулся.

– Ты уже заплатил его сполна, когда вытащил Толли из той крупной неприятности два года назад.

Ноубл снова пожал плечами.

– А теперь о другом… – Лорд Росс дал волю усмешке, которую сдерживал в течение получаса. – Возможно, ты прав в своем выборе невесты, Ноубл. Однако будем откровенны: кроме заботы о Нике, ты, должно быть, просто понял, что твоя амазонка настоящая находка и для тебя самого. – Приподняв шляпу, он, беззаботно насвистывая веселую мелодию, направился к своей карете.

Сэр Хью дождался, пока отъехали его друзья, занял место в своем экипаже и дал кучеру адрес в Кенсингтоне.

– Объедки со стола не принесли пользы, – размышляла Джиллиан, сидя на следующий день на кухне.

– Нет, мисс, – худая согнувшаяся женщина, ростом не больше семилетнего ребенка, присела на стул напротив, – стало только хуже.

– Может быть, последовать советам мистера Мистико? «Таймс» представляет его как знатока в области средств, способствующих пищеварению. То, что помогает людям, безусловно, должно помочь и собакам, правильно? – Джиллиан кивнула на брошюру, которую недавно купила у уличного торговца.

– Не стоит верить всему, что вы читаете в газетах, мисс, – усмехнулась женщина. – Эти писаки подчас просто проходимцы и жулики. Нет, ответ нужно искать здесь. – Она постучала пальцем по своему морщинистому лбу и задумчиво покачала головой. – И не беспокойтесь, мисс, мы его найдем.

– Но, Кук, мы уже все испробовали. Я больше ничего не могу придумать. У Пиддл дела плохи, а Эрп вообще ведет себя как прокаженный!

– Мы давали им мясо, дичь, тушеные овощи, – поджав губы, кухарка Коллинзов загибала пальцы, – картофель, турнепс и горох.

– Горох – это ужасно, я помню, – поежилась Джиллиан. – Что мы еще не пробовали?

– Кукурузу?

– Давали два месяца назад. Это не помогло.

– Рис? – предложила кухарка, обводя взглядом кухню и мысленно перебирая содержимое кладовой.

– Рис? – Джиллиан выпрямилась. – Нет, кажется, рис мы еще не пробовали. Думаете, он поможет? Возможно, если мы…

Лакей Оуэн прервал обсуждение рациона питания страдальцев-псов, сказав, что лорд Коллинз просит Джиллиан прийти к нему в кабинет.

Зная, что ничто не вызывает у дяди большего неудовольствия, чем опоздание, Джиллиан, пообещав еще вернуться к разговору, побежала по черной лестнице на второй этаж. У нее уже не было времени ни поправить пряди волос, выбившиеся из небрежно собранного пучка, ни переодеться в менее измятое платье.

– Мисс Ли, милорд, – объявил Оуэн, и Джиллиан, сделав глубокий вдох, шагнула вперед.

О, чудо из чудес: дядя Тео улыбался, и Джиллиан удивленно заморгала. Дядя обычно не уделял ей особого внимания, не говоря уже о том, чтобы находить в ней нечто приятное для себя, но она послушно ответила ему любезной улыбкой. Эта улыбка сохранялась на ее лице до тех пор, пока от стены не отделилась темная фигура. Улыбка Джиллиан мгновенно улетучилась вместе с тихим вздохом, слышным только лорду Уэссексу, который по непонятной причине очень обрадовался этому.

– Дорогая, я не сомневаюсь, ты знаешь, зачем здесь лорд Уэссекс? – лукаво спросил лорд Коллинз.

У Джиллиан упало сердце: о да, она знала, зачем он здесь. Лорд Ябеда, должно быть, нашел ее вчерашнее поведение ужасающим и счел своим долгом доложить о нем ее дяде. Раздосадованная, она хмуро взглянула на лорда Уэссекса. Разве он не пообещал никогда не упоминать о досадном инциденте с беспризорницей? Разве он не принял ее извинения за то, что напуганный ею гнедой наступил ему на ногу? Разве он не признал, что рана совсем нестрашная, а сапоги можно заменить? И разве он не согласился, что Уильям, его грум, давно хотел побывать в деревне, и небольшая царапина на спине на самом деле ниспослана ему свыше, так как позволяет отдохнуть там три или четыре недели, в зависимости от рекомендаций доктора? Он же обещал! Джиллиан совершенно точно помнила, как граф убеждал ее, что все произошло чисто случайно и она ни в чем не виновата. А теперь он явился ябедничать! Искоса взглянув на него, Джиллиан тотчас подумала, что лучше всего изображать полное равнодушие. И какие бы россказни граф ни преподнес ее дяде, она твердо будет все отрицать.

– Да, я уверена, что знаю, зачем здесь его милость, – ответила Джиллиан с достоинством, сделавшим бы честь самой королеве, и решила, что просто холодно оборвет ябедника. Подражая его привычке, вызывавшей у нее раздражение, она приподняла одну бровь и ледяным взглядом окинула графа.

– Великолепно, великолепно. И что ты скажешь по этому поводу? – спросил ее лорд Коллинз.

– А что я должна сказать? – Беззаботно усмехнувшись, Джиллиан обернулась к дяде. – Мне нечего сказать! Такая мелочь не заслуживает моего внимания.

– Такая мелочь не заслуживает вашего внимания, мадам? – Теодор Хартсхорн, лорд Коллинз, уставился на племянницу, решив, что она полностью лишилась рассудка.

– Да, я именно это сказала. – Джиллиан отступила на шаг, когда голос дяди поднялся на октаву выше обычного, но продолжала изображать равнодушие и, не глядя на темную фигуру, маячившую рядом с ней справа, расправила плечи и вздернула подбородок. – Просто ерунда. Такая ерунда, что я даже не могу взять в толк, о чем речь. Сущий пустяк, если вы улавливаете мою мысль. – Она сначала удивилась тому, как вдруг побагровел ее дядя, а потом очень забеспокоилась, когда ей показалось, что он вот-вот скончается от апоплексического удара. Его рот безмолвно открылся и закрылся, глаза вылезли из орбит, а волосы встали дыбом. – Дядя, что с вами?

– Пустяк? – Это было единственное слово, слетевшее с губ графа Уэссекса.

– Я позову тетю Онорию. – Джиллиан собралась уйти, но крепкая рука, больно ухватившая ее за локоть, остановила девушку.

– Думаю, мадам, вы должны дать мне объяснения.

– Я должна дать объяснения вам? – набросилась Джиллиан на угрожающе насупившегося графа. – Как вы смеете! Вы же обещали никогда не упоминать об этом, а теперь явились и нажаловались моему дяде. Если речь зашла об объяснениях, то это вы, милорд, должны дать их, а не я.

– О чем вы? – Ослабив свою хватку, лорд Уэссекс прищурил свои колдовские глаза.

Бросив быстрый взгляд на дядю, который, казалось, в любую секунду мог потерять сознание, Джиллиан прошипела графу на ухо:

– Вчера. Когда я напугала ваших лошадей. Вы же сказали, что это все пустяки.

Оглушительный смех прокатился по маленькому кабинету и вывел лорда Коллинза из состояния полной неподвижности. И Джиллиан, и ее дядя в недоумении уставились на лорда Уэссекса. Черный Граф смеялся, нет, он не просто смеялся, а держался за бока и утирал слезы.

– Не нахожу ничего смешного, – сердито буркнула Джиллиан, глядя, как граф вытирает глаза, – ведь не вам приходится жить со всем этим.

– Напротив, дорогая, боюсь, именно мне придется жить со всем этим. Лорд Коллинз, вы позволите мне поговорить с глазу на глаз с вашей племянницей?

– Это я? – Дождавшись, когда дядя вышел, Джиллиан с любопытством посмотрела на графа.

– Что – вы? – Подойдя к девушке, он взял ее за руку и замер, не отводя взгляда от ее зеленых глаз.

– Ваша дорогая?

– Ваш дядя разрешил мне сделать вам предложение. Я, безусловно, не стал бы делать женщине предложение, если бы она не была мне дорога.

– Ох! – Склонив голову набок, Джиллиан удивилась, что не взлетела на воздух от счастья. – Отлично. Я его принимаю!

Про себя она улыбнулась при виде легкой растерянности на лице лорда Уэссекса. Джиллиан подозревала, что графа трудно привести в замешательство, и получила истинное удовольствие оттого, что ей это удалось. Испытывая легкое головокружение, она наблюдала, как он отвесил ей поклон, поцеловал руку и как о деле решенном сказал, что, если она не возражает, они обвенчаются немедленно. Он предложил устроить свадьбу через два дня.

– У меня нет никаких возражений, милорд. Я полностью согласна с вашими намерениями.

Лорд Уэссекс смотрел на нее, удивленный такой сговорчивостью. Он по опыту знал, что даже самые рвущиеся замуж невесты, прежде чем принять предложение, потребовали бы признаний в любви или заверений в вечной верности.

– У вас есть какие-нибудь вопросы, пожелания или замечания? – Это было произнесено с таким выражением, на которое нельзя было не обратить внимания.

– Нет, никаких. – Джиллиан покачала головой и не сдержала улыбки. – А у вас?

– Нет, – уголок его рта чуть дрогнул, – я уверен, что получил ответы на все свои вопросы. Джиллиан… – Шагнув к девушке, он убрал с ее щеки прядь волос, и Джиллиан затаила дыхание, а ее руки покрылись гусиной кожей от этого легкого прикосновения. – Вы добровольно соглашаетесь на наш брак? Я не хочу, чтобы вы меня боялись. Вопреки тому, что вы, вероятно, слышали обо мне, я вовсе не бессердечный и не жестокий с теми, кто мне доверяет.

С этими словами он привлек Джиллиан к себе, и когда ее окутал пряный запах, исходивший от лорда Кудесника, ей пришлось себе напомнить, что нужно дышать. Она встретила его немигающий взгляд, отчаянно надеясь сохранить уверенный вид вопреки лихорадочно бьющемуся сердцу и дрожащим коленям.

– Я соглашаюсь абсолютно добровольно, милорд, и верю, что мы и в самом деле подходим друг другу. Однако вы, видимо, несколько обескуражены тем, как я встретила ваше предложение. У вас есть какие-то тайные мысли?

– Нет, Джиллиан. И раз мы теперь помолвлены, вам не кажется, что можно называть меня просто по имени?

– Конечно, милорд. А как?

– Я Ноубл[1].

– В этом я не сомневаюсь, – улыбнулась Джиллиан. – Ваши родители вряд ли дали бы своему первенцу неподходящее имя. Так как вас зовут?

– Я Ноубл. – Лорд Уэссекс на секунду прикрыл глаза.

– Да, я понимаю. – Джиллиан ободряюще кивнула. – И…

– Ноубл! – прорычал он, проклиная прихоть своей матери и недальновидность отца. – Меня зовут Ноубл.

– О, – еще одна улыбка осветила лицо Джиллиан, – значит, Ноубл – ваше имя. Как интересно. За этим стоит какая-то история?

– Нет.

– Ах!

Они стояли, глядя друг на друга, пока лорд Уэссекс не почувствовал себя обязанным нарушить молчание.

– Джиллиан…

При звуке своего имени, произнесенного этими обольстительными устами, Джиллиан почувствовала, как мурашки побежали у нее вверх по рукам и вниз по спине. Она могла бы побиться об заклад на весь свой годовой доход, что Ноубл собирается ее поцеловать.

– Я не принял бы такого пари, – сказал с улыбкой граф и, наклонившись, нежно коснулся губами ее рта.

Смущение, которое она почувствовала, осознав, что опять высказала свои мысли вслух, сразу же потонуло в бурном потоке ощущений, вызванных поцелуем графа. Отстранившись, лорд Уэссекс внимательно смотрел на девушку.

Она молчала. «Что он сделает, если я брошусь к нему в объятия и потребую поцелуев, о которых мечтаю уже несколько ночей?» – пришло ей в голову.

– Как, по-вашему, милорд, возможно ли, что один из нас или мы оба умрем в ближайшем будущем?

– Вам известно что-то, чего я не знаю? – Глубокие складки появились у него на переносице.

– Нет. Я просто думаю, что лучше всего прожить жизнь сполна. Мне не хотелось бы умереть, оставив что-то недоделанным.

– Таково ваше желание? – как бы против воли спросил граф, досчитав про себя до семи.

– Да, – ответила Джиллиан и кинулась к нему в объятия. К несчастью, в эту минуту Черный Граф менее всего ожидал, что новоиспеченная невеста бросится к нему, и, потеряв равновесие, откинулся на оказавшийся позади стол, опрокинув и его, и большую вазу с цветами. Упавшая ваза ударила его по голове так, что он лишился чувств.

Через два дня состоялась свадьба Джиллиан Энн Онории Ли и Ноубла Эдварда Бенджамина Николаса Бриттона, двенадцатого графа Уэссекса. Жених, выглядевший весьма плачевно с забинтованной головой, держался с присущим ему достоинством и хладнокровием, а невеста витала в облаках, так что церемония кончилась благополучно, без жертв и увечий.

Глава 3

Джиллиан взглянула в открытое окошко на представительного мужчину верхом на серой в яблоках лошади, а потом посмотрела на двух огромных псов, расположившихся на противоположном сиденье. Честно говоря, она совсем не сердилась на Ноубла. Хотя Пиддл и Эрп уже сидели на диете, основанной главным образом на рисе, отварной курятине и витаминных овощных салатах, нельзя было сказать, пошло ли это им на пользу, так как минуло слишком мало времени, а псам довольно долго приходилось оставаться в помещении. Одного взгляда на ее спутников по путешествию было достаточно, чтобы ее супруг после двух часов семейной жизни объявил, что весь путь до Нидеркоута проделает верхом. Хотя Джиллиан предпочла бы получше узнать графа за время четырехчасовой поездки до его имения, она признала, что винить его не за что. Открыв второе окошко, Джиллиан забилась в свой уголок и снова стала смотреть в широкую спину графа.

– Супруг, – обратилась она к собакам, смакуя это слово. Оно звучало надежно, приятно и казалось большим, мускулистым и привлекательным. – У меня есть супруг, и он граф, лорд Поцелуй. – После этих слов она почувствовала себя лучше, особенно когда вспомнила поцелуй, которым он скрепил их брачные обеты. – Думаю, он уже пришел в себя после сюрприза, который я ему приготовила, – обратилась она к собакам. Эрп в ответ завилял хвостом, а Пиддл только посмотрел на нее обычным задумчивым взглядом. – Очень надеюсь, что его губа быстро заживет. – Немного подумав, Джиллиан добавила: – И его голова. А еще палец на ноге, который отдавил один из его гнедых.

Снова выглянув из окна, Джиллиан решила, что ее муж самый удивительный человек. Она не могла дождаться вечера, чтобы он наконец ответил на все вопросы, возникшие у нее, когда тетя Онория, действуя из лучших побуждений, заговорила с ней о супружеской жизни. Джиллиан понимала, что ее тетя, несомненно, была бы смущена, узнай она кое-что из жизни своей племянницы. Джиллиан вовсе не была наивной девочкой, только что со школьной скамьи, ведь ей уже исполнилось двадцать пять, и она решила сегодня же вечером прояснить кое-что у себя в голове. Она улыбнулась при мысли, что Ноубл будет целиком в ее распоряжении, что им ничто не помешает и что ей не нужно будет заботиться о собственной предрасположенности ко всякого рода неприятностям. Однако Джиллиан решила убрать из спальни все предметы, представлявшие возможную опасность, чтобы молодой муж случайно не пострадал, не успев удовлетворить ее любопытство.

Через три часа экипаж въехал в массивные кованые ворота и свернул на мощеную дорожку, обсаженную высокими дубами.

– Нидеркоут, – сказала себе Джиллиан и с бьющимся сердцем мельком увидела из окна свой новый дом. Когда экипаж сделал последний поворот, дом предстал перед ней во всей красе: большое четырехэтажное здание с крыльями по обе стороны было построено из теплого золотистого камня, и, казалось, сотни окон поблескивали в лучах вечернего солнца, слепя глаза.

– Башенки! – воскликнула Джиллиан и, выбираясь из кареты, стиснула руку мужа.

При виде мечтательного выражения ее лица Ноубл почувствовал, что от ее радости у него на душе потеплело. С порозовевшими от возбуждения щеками, с зелеными глазами, светившимися на солнце изумрудным светом, Джиллиан сияла от восторга. Обернувшись к Ноублу, она одарила его такой улыбкой, что в его груди стало нестерпимо жарко. Взяв Джиллиан под руку, он повел ее к дому знакомить со штатом слуг, собравшихся на парадной лестнице.

– Это Тремейн, мой дворецкий.

– Разумеется, милорд, ваш дворецкий. – Джиллиан бросила на графа насмешливый взгляд. – Один в двух лицах, он заслуживает награды! Добрый день, Тремейн. Как вам удалось так быстро добраться сюда из Лондона?

– Дорогая, это не тот Тремейн, что служит старшим кучером, а его брат.

– Да? Правда? Да они на одно лицо! Как это странно!

Кивнув, Ноубл познакомил ее с миссис Хог, экономкой, и шел позади, пока та представляла новой хозяйке остальную женскую прислугу. Когда Тремейн повел Джиллиан знакомиться с мужской половиной штата, она остановилась и хихикнула.

– Вы дурачите меня, Тремейн? На самом деле вы, наверное, гнали лошадь изо всех сил, чтобы прибыть раньше нас. – Она погрозила слуге пальцем.

– Это мой камердинер, дорогая, а не кучер Тремейн. – Ноубл перевел дыхание. Порой ему казалось, что его жизнь превращается во французскую комедию.

– Тройняшки? – Она перевела взгляд с дворецкого на камердинера. – Настоящие тройняшки?

Оба брата кивнули, и Джиллиан прикусила губу, чтобы не рассмеяться, а лорд Уэссекс снова вздохнул и, взяв жену за руку, повел туда, где в сторонке от слуг стояли два человека.

– Это Роджерсон, воспитатель, и Николас, мой сын. Джиллиан слегка присела в реверансе, чувствуя, что ноги отказываются ей служить, но взяла себя в руки и повернулась к графу:

– Ваш сын? У вас есть сын? У вас есть сын, и вы не позаботились сказать мне об этом?

Слегка прищурившись, Ноубл наблюдал, как по ее лицу промелькнули замешательство, удивление и, наконец, гнев. Когда Джиллиан возмущенно взглянула на него, лорд Уэссекс уже был готов предложить ей пройти в дом, чтобы там продолжить разговор, но она неожиданно бросилась к нему и поцеловала именно в то место, которое случайно укусила во время церемонии венчания, а затем, высвободившись и его рук, обняла его сына.

– Только представить себе! У меня есть сын, а я даже не знала об этом! – щебетала она над девятилетним мальчиком, так же ошарашенным неожиданным поворотом событий, как и его отец. – Знаешь, ты очень похож на отца. Те же обворожительные серые глаза и черные ресницы. И тот же подбородок. О, я так счастлива! Я обрела мужа и сына в один и тот же день!

Взяв Ника за руку, она повела его к дому, продолжая на ходу болтать. Несколько ошеломленный Ноубл последовал за ними, ожидая, когда же она заметит, что мальчик не говорит.

– Холодный ужин, миссис Хог, – дал он распоряжение экономке. – Дорогая, миссис Хог покажет вам ваши комнаты. Я буду ждать вас в библиотеке через час. Ник, Роджерсон, если не возражаете, давайте пройдем в мой кабинет.

Ноубл подождал, пока Джиллиан в сопровождении двух псов устрашающего вида поднялась по лестнице, и направился в кабинет к сыну и воспитателю. Он был уверен, что его несчастный сын не примет мачеху, но пока что граф видел на лице мальчика только удивление и очень надеялся, что интуиция его не подвела и что Джиллиан окажется лекарством, которое необходимо Нику, чтобы вернуться к жизни. Отлично зная, что ввергло мальчика в ад, лишив его речи, Ноубл был терпелив и соблюдал советы докторов, однако его сын все еще отказывался говорить. Сам Ноубл тоже возвел в душе прочные стены против боли и сердечной тоски и точно знал, как тяжело будет Джиллиан завоевать мальчика. Но он был уверен, что если кто-то и может это сделать, то только Джиллиан. Не обращая внимания на сына и его воспитателя, лорд Уэссекс, глядя в окно, думал о жене. Она нашла способ сломить его оборону, и от этого ему было не по себе. С каждой минутой, проведенной в ее обществе, граф понимал, что, пока сам будет заканчивать дела в городе, просто необходимо оставить Джиллиан на месяц в имении. Она поселится в Нидеркоуте и начнет колдовать над erQ сыном, а он сам таким образом отгородится от опасного воздействия ее наивного и жизнерадостного взгляда на мир. Отвернувшись от окна, лорд Уэссекс попросил у воспитателя отчета, а когда тот закончил, долго говорил с сыном о том, какого ожидает от него отношения к мачехе, и спросил, чем он занимался. В ответ Ник пожал плечами и без всякого выражения посмотрел на отца. Ноубл и не подозревал, что он сам пользовался на людях точно таким же взглядом. Но Роджерсон это видел и, искренне любя и своего воспитанника, и своего патрона, горячо молился, чтобы новой графине удалось то, что не удавалось другим, – добраться до потайных уголков души отца и сына.

– Как вы нашли свои апартаменты? – спросил Ноубл жену, когда чуть позже они вдвоем сидели за холодным ужином у камина в библиотеке.

– Поднявшись по лестнице, я пошла направо, – ответила Джиллиан.

– Это старая шутка, – отозвался граф, принимаясь за ветчину.

– Я знаю, – улыбнулась Джиллиан, – но ничего не могу с собой поделать. Признаюсь, милорд, комнаты… Ну, честно говоря, мы несовместимы.

Одна изящная бровь поползла вверх, и у Джиллиан задрожали пальцы от желания откинуть волосы, упавшие на лоб мужа, и погладить эту бровь.

– Как это понимать?

– Они розовые, милорд.

– Ноубл!

– Они розовые, Ноубл. Ярко-розовые. А я ужасно выгляжу на розовом фоне.

– Джиллиан, – отрезав кусочек утки, он положил его ей на тарелку, – теперь вы графиня Уэссекс, хозяйка этого дома и трех других. Если вам что-то не нравится, вы можете все переделать.

– Правда? Все, что угодно?

– В пределах разумного, конечно, – кивнул граф.

– Конечно, – согласилась Джиллиан.

К счастью, граф был занят собственной тарелкой и не заметил озорного блеска в глазах жены.

Ужин, быстрое знакомство с домом, визит на конюшню, чтобы устроить собак, – и оставшиеся вечерние часы быстро пролетели. Джиллиан, в своей лучшей ночной сорочке и довольно выношенном ночном халате, оставшись одна в отвратительно розовой спальне, поджидала мужа. Она была немного расстроена соболезнующим взглядом, который, уходя, бросила на нее новая горничная. Но предвкушение событий, которыми должен был завершиться этот день, отвлекло ее от чрезмерного беспокойства, и Джиллиан только горячо надеялась, что не сделает Ноублу ничего такого, что помешает ему все объяснить ей.

– Опять витаете в облаках, дорогая?

Джиллиан вскочила и обернулась. Ее муж в ярко-синем бархатном халате, не доходящем ему до лодыжек, и, как и она, босой, закрывал за собой дверь, соединяющую их комнаты.

– Да. У вас босые ноги?

– Как и у вас. – Взяв Джиллиан за руки, Ноубл ласково тянул ее к себе, пока она не оказалась прижатой к его груди. – Учитывая обстоятельства, вполне естественно, что вы напуганы, дорогая. Даю слово, что сделаю все возможное, чтобы не причинить вам боли, но боюсь, в первый раз вам будет не совсем приятно.

Взглянув в его серые глаза, Джиллиан удивилась, что когда-то могла назвать их ледяными. Сейчас они горели огнем, который согрел ее до самых кончиков босых ног. Ее не заботило, какие неприятности сулит ей вечер. Пока она оставалась в пламени этих прекрасных глаз, Ноубл мог делать с ней что угодно: щипать до синяков, мучить, пытать на дыбе в подвале…

– В Нидеркоуте нет подвала. – Обняв жену рукой за талию, граф крепче прижал ее к себе. – Тетя объяснила тебе, чего ожидать сегодня вечером?

– Да, она пыталась, но боюсь, в какую-то минуту я потеряла нить ее рассказа. Я надеялась, вы объясните мне это.

Джиллиан выглядела настолько расстроенной, что Ноубл не смог сдержать улыбки. По тому, как она восприняла те несколько целомудренных поцелуев, которыми они обменялись, он понял, что в ее душе бурлит нетронутый источник страсти. Но он полагал, что, как и большинство невинных девушек, она с трепетом и страхом ждет своей первой брачной ночи.

– Вместо объяснений я лучше покажу тебе, – пробормотал он, зарывшись в ее волосы, и снял с нее халат. – Холодно, любовь моя? – спросил Ноубл, почувствовав, что Джиллиан задрожала под тонкой ночной сорочкой, и начал легонько покусывать ее шею и ключицу, а потом взял в рот мочку уха.

– Боже праведный! – застонала Джиллиан и обеими руками изо всех сил вцепилась ему в волосы, не соображая, что он делает: тетя Онория определенно не упоминала о том, что он будет пробовать ее на вкус. Но она ни в коем случае не желала, чтобы эти чудесные ощущения исчезли.

Разумеется, Ноубл поступал неправильно, ему, безусловно, не следовало разжигать огонь желания, лизавший ее тело. О Боже, да это он сам ее лижет. Ночная сорочка, которую граф спустил с ее плеч, скользнув по бедрам, упала на пол. Джиллиан не успела выказать смущения по поводу своей наготы, как Ноубл поднял ее на руки и понес к кровати, но вдруг остановился, повернулся и отправился в свою спальню, где с величайшей осторожностью уложил на постель. Приподнявшись на локте, она внимательно смотрела, как он раздевается.

– Отлично! Это отвечает сразу на множество вопросов, – пробормотала она, глядя на его возбужденную плоть, а затем, к величайшему изумлению Ноубла, в полном восхищении и даже благоговейно потянулась и коснулась ее. – Да, конечно, это объясняет многое. Я сделала тебе больно? – спросила она, обеспокоенная болезненным стоном, последовавшим за ее прикосновением.

Нежно, невероятно нежно и с любопытством Ноубл взглянул на руки жены, знакомившиеся с его телом, и заскрипел зубами, стараясь не осрамиться в первые же десять минут своей брачной ночи, а затем легким толчком опрокинул ее на спину и, тяжело дыша, лег рядом.

– Ты весь мокрый. Тебе жарко? Хочешь, я открою окно? Принести тебе прохладительного?

Придвинувшись ближе, Джиллиан положила руку ему на грудь, и ее пальцы стали медленно описывать круги вокруг его плоского коричневого соска. Ноубл крепко прижал ее руку к своему телу и, стиснув зубы, постарался отвлечься от желания сразу же погрузиться глубоко в ее лоно. «Нет, я не переживу эту ночь, – мелькнуло у него в голове. – Если я не опозорюсь раньше, она убьет меня своими наивными эротическими ласками».

– Ничего не нужно. Просто лежи и не двигайся. И если у тебя в душе есть хоть капля милосердия, перестань меня трогать!

– Прости. – Джиллиан отдернула руку. – Я думала, это разрешается.

В недоумении лежа рядом с мужем, Джиллиан задалась вопросом, почему он так прерывисто дышит. «Нельзя долгое время так тяжело дышать, это не пойдет ему на пользу, возможно, если погладить его, как я глажу уставших собак, он успокоится и его дыхание придет в норму», – решила Джиллиан и нежно погладила грудь графа и его живот.

– О Господи!

Возглас прозвучал не как молитва, а как предсмертный стон. Подумав, что у ее мужа, наверное, болит голова, она приподнялась и наклонилась над ним, так что ее губы оказались на волосок от его рта.

– Тебе плохо, Ноубл?

Тихо застонав, он обхватил рукой ее затылок, чтобы завладеть ее губами.

– У тебя заболела голова? – Слова застряли у нее в горле, и теперь она сама отрывисто хватала воздух, но ей это давалось с трудом, потому что у нее во рту блуждал язык Ноубла, как пытливый исследователь некой влажной пещеры. Не в силах сдержать эмоции и желания, переполнявшие ее, Джиллиан прижалась к мужу, исторгнув из глубины его груди еще один стон, а потом внезапно оказалась лежащей на спине, прижатая Ноублом.

– Я хотел все сделать как положено, клянусь, – прохрипел он, – но ты слишком горяча. А я всего лишь мужчина, черт побери! И ты не можешь винить меня за то, что я мужчина!

Джиллиан показалось, что графу требуется, так сказать, поддержка, и ласково погладила его по плечам и спине.

– Я вовсе не виню тебя. Ты замечательный, Ноубл. Какой ты мускулистый и сильный. Твое тело совсем не похоже на мое.

Лорд Уэссекс смотрел на нее мгновение, показавшееся ему длиною в жизнь, а затем очень осторожно, стараясь не причинить боли, вошел в нее.

– Что ж, пожалуй, это ответило почти на все мои вопросы, – задыхаясь, заметила Джиллиан хриплым и более высоким, чем обычно, голосом, когда резкая острая боль быстро растворилась в нахлынувших волной других, гораздо более приятных ощущениях.

Но ее муж ничего не сказал, в эту минуту он был не в состоянии произнести ни слова. Сейчас для него важнее всего было сделать Джиллиан своей, соединиться, слиться с ней, чтобы они превратились в единое целое. Вскоре ему это удалось. Ноубл и Джиллиан перестали существовать; они превратились в неразделимую пару – единое тело, единое дыхание, единое сердцебиение.

Прошла целая вечность, прежде чем Джиллиан, удовлетворенно вздохнув, обвила руками своего мужа, ее жизнь, ее лорда Любовь. Теперь на веки веков он будет ее, и только ее. Она поглаживала влажную мускулистую мужскую спину и возносила благодарственные молитвы небесам. Но внезапно ее рука замерла.

– Ноубл! – Она легонько толкнула его, но он не шевелился. «О Боже, я убила его!» – испугалась Джиллиан. – Ноубл! – Ее голос сорвался почти на крик, но Ноубл ожил и с жадностью втянул в себя воздух, как всплывший на поверхность утопающий. Джиллиан усомнилась, остался ли еще в комнате кислород. – Я думала, что убила тебя! – воскликнула она с облегчением и заботливо приложила руку к его сердцу – оно бешено стучало.

– Чуть было не убила, – ответил он серьезно, а затем усмехнулся и, обняв ее, перекатился вместе с ней на бок.

– Это замечательно, что мы так хорошо подходим друг другу, правда? Я хочу сказать, при том, что ты такой большой и прочее.

Граф хмыкнул.

– Когда мы снова сможем заняться этим? – Прильнув к его груди, она вздохнула в полном изнеможении.

– Я, вероятно, буду в состоянии повторить все еще раз лет эдак через восемь или девять. – Он снова втянул в себя воздух. – Как получится.

Она откинула назад голову, чтобы проверить, шутит он или нет: его глаза были закрыты, но уголки губ приподняты, и Джиллиан снова прильнула к его плечу, убедившись, что это была шутка.

Ранним утром следующего дня Джиллиан с Ником и двумя собаками прогуливалась по розарию. – … вот так мы встретились с твоим отцом. Ну разве это не романтическая история?

В ответ Ник только пожал плечами, искоса взглянув на нее. Джиллиан догадалась, что с ее приемным сыном что-то неладно, но решила подождать, чтобы он сам поделился с ней своими проблемами. Ей не хотелось заставлять его рассказывать о своих несчастьях. Ведь мать должна быть чуткой и участливой. В свое время Ник сам придет к ней и все объяснит.

– О, Пидлл, не думаю, что садовнику это понравится. – Джиллиан не обращала внимания на тихое повизгивание псов, бегущих рядом. Она нежно любила их, но они имели обыкновение преподносить ей неприятные сюрпризы в самые неподходящие моменты. Сейчас ей только не хватало, чтобы появился Ноубл и увидел подарок, который собака… о нет, обе собаки оставили посреди старинного английского парка, в котором каждый листик был строго на своем месте.

– Миледи… – прозвучал за спиной у Джиллиан низкий голос.

Вздрогнув от неожиданности, она обернулась, стараясь успокоиться, чтобы сердце не выпрыгнуло у нее из груди.

– Боже, Тремейн… Э-э… Вы который Тремейн?

– Я Тремейн дворецкий, миледи.

– А, Тремейн-второй. Ну, Тремейн, и напугали же вы меня! Вас послал лорд Уэссекс?

– Нет, миледи. – Дворецкий казался чем-то возмущенным: возможно, он заметил недостойное поведение собак. – Его милость вернулся в город. Он просил меня…

– Он – что? – Джиллиан невидящими глазами смотрела на то, что делал Эрп у благоухающего куста роз. – Вы, должно быть, ошиблись. – Она хмуро взглянула на дворецкого. – Мы только что приехали из Лондона. Он, наверное, поехал в соседнюю деревню или к своим арендаторам.

– Боюсь, миледи, это не так, – покачал головой Тремейн-второй. – Его светлость приказал собрать вещи и уехал со своим камердинером сегодня рано утром. Он оставил вам вот это письмо…

– Он бросил меня? На следующий день после свадьбы? – Джиллиан смотрела на стоявшего перед ней человека с ужасом, смешанным с праведным гневом, а Тремейн наблюдал за ней, пораженный способностью ее глаз менять свой цвет от изумрудно-зеленого до почти черного. – После первой брачной ночи, самой восхитительной в истории человечества, он бросил меня, Тремейн?

– Простите, миледи, я ничего не знаю о вашей брачной ночи. Безусловно, не знаю, но его милость оставил вам…

– Несчастный! – вскричала Джиллиан во всю, силу своих легких.

– Прошу прощения, миледи? – Тремейн в недоумении воззрился на нее.

– Несчастный, заблудший, глупый человек! – прокричала она в ответ.

– Заблудший, миледи? Но этот человек оставил вас после первой брачной ночи! Вас, невинную молодую жену! – Тремейн говорил так же громко, как и она, и Джиллиан не преминула это отметить.

Отправив пасынка в дом, она глубоко вздохнула и, повернувшись, уже спокойно обратилась к возмущенному дворецкому:

– Не волнуйтесь, Тремейн, все нормально. Я понимаю, почему его светлость…

– Он бросил вас, миледи! Просто встал утром, уложил вещи и оставил вас, как вчерашний завтрак! Такой бессердечный, черствый человек не заслуживает вашей доброты!

– Тремейн, я понимаю…

– Он, должно быть, сошел с ума, если оставил молодую жену на следующий день после свадьбы! Тем более вас, миледи! Тем более после первой брачной ночи, самой восхитительной в истории человечества! Он совсем лишился рассудка, вот что я думаю!

– Тремейн! – Она подумала, что оглохнет, если он продолжит выступление в ее защиту. Джиллиан притопнула ногой по мягкой траве, и дворецкий, прервав свою тираду, взглянул на нее. – Немедленно прекратите эту нелепую болтовню о лорде Уэссексе! Он ваш хозяин. Он граф. Он мой муж, и я не хочу, чтобы вы за глаза обвиняли его, когда он не может себя защитить.

– Но, миледи… – тихо возразил дворецкий, в растерянности глядя на нее, и беспомощно развел руками.

– Это мне? – Джиллиан заметила кремовый конверт, лежавший на серебряном подносе.

– Да, миледи. Это от… – Он перевел дыхание и с негодованием закончил: – От его милости.

Джиллиан прочитала короткую, всего в три строчки, записку. В ней говорилось, что лорд Уэссекс считает необходимым присутствовать в Лондоне на сессии парламента и, не сомневаясь, что ей будет гораздо приятнее находиться с собаками за городом, полагает, что она не будет скучать до его возвращения. Аккуратно сложив записку и не обращая внимания на вопросительный взгляд Тремейна, Джиллиан, повернувшись к нему спиной, обозревала роскошные, ухоженные земли Нидеркоута. Смешная штука жизнь: только что человек радуется жизни, а в следующее мгновение его счастье оказывается разбитым вдребезги. Джиллиан казалось, что она стоит на пороге: один шаг вперед, и ее жизнь пойдет по одной дорожке, шаг назад – и это будет совсем другое направление. Перед ней не стоял вопрос, какую дорожку выбрать: она пойдет за Ноублом. Она нужна ему, после их близости минувшей ночью для нее это совершенно очевидно, и не важно, догадывается он об этом или нет. Те, кто испытал те же чувства, что и они, не сомневались бы в родстве их душ, с самого сотворения мира предназначенных друг для друга. Она тяжело вздохнула, осознав еще одну стоящую перед ней задачу: заставить лорда Упрямство посмотреть правде в глаза. Стены, которые он воздвиг вокруг своего сердца, были неприступными, и она еще точно не знала, как собирается их преодолеть.

– Однако по деревьям я хорошо лазаю. – Джиллиан снова вздохнула. – И не думаю, что здесь есть какое-то отличие.

– Прошу прощения, миледи?

– Не имеет значения. – Обернувшись, Джиллиан встретила растерянный взгляд дворецкого. – Тремейн, прикажите горничной уложить мои вещи для поездки в Лондон!

– Конечно, миледи, сию же секунду. – Она получила в ответ сияющую улыбку. – Могу я пожелать вам удачи, миледи?

– И уложите, пожалуйста, вещи моего сына. Ник едет со мной. Мы поедем верхом, а не в экипаже.

– Отлично, миледи.

– Мы отправимся через час. – Кивнув, она пошла к дому. – Вы можете выехать позже с дорожными сундуками и теми слугами, которые понадобятся в городском доме. Да, еще Пиддл и Эрп – я совсем забыла о них. Негоже оставлять их в незнакомом месте… Тремейн, я не думаю…

– Нет, миледи, я не могу, и не просите меня об этом.

– Но они очень послушны, и я не вынесу, если они останутся здесь.

– Я отказываюсь не из-за их поведения, миледи.

– У лорда Уэссекса есть какая-нибудь старая карета? – На мгновение Джиллиан задумалась. – Которой редко пользуются.

– Есть, миледи. – Дворецкий кривой улыбкой встретил ее взгляд. – Я сам прослежу, чтобы собак отвезли в Лондон.

– Не волнуйтесь, Тремейн-второй. – Задержавшись на нижней ступеньке лестницы, ведущей на веранду, она посмотрела на теплые камни дома. – Я не собираюсь от него отказываться.

– Премного благодарен вам, миледи.

Они обменялись короткой улыбкой, и Джиллиан побежала в дом переодеться в свой старый зеленый бархатный костюм для верховой езды: для прочистки мозгов ей была просто необходима хорошая скачка.

Глава 4

Джиллиан спустилась с седла на землю, как куль с мукой. Она чуть было не застонала от чувства разбитости после долгого пути верхом, но поспешила к Нику, чтобы помочь ему спуститься с лошади. Но, несмотря на утомительный четырехчасовой путь, мальчуган без посторонней помощи бодро спрыгнул вниз и с интересом огляделся.

«Дети», – вздохнула про себя Джиллиан, отдавая поводья конюху, сопровождавшему их во время поездки.

– Ник, постучи в дверь молоточком, – сказала она мальчику и, прихрамывая, направилась к парадной лестнице, стараясь сохранять вид, хоть в малейшей степени соответствующий ее титулу. «Пусть я вспотела и запылилась, с растрепавшимися волосами, пусть не умею прямо держаться в седле и сползаю набок, тем не менее я графиня», – напомнила себе Джиллиан и, вскинув голову, постаралась придать лицу надменное выражение.

Ник, оказавшись перед дверью и не обнаружив молотка, не задумываясь, просто забарабанил в нее кулаками. Он был так же напуган, как и Джиллиан, когда дверь внезапно распахнулась и появился устрашающего вида гигант, который, гюдбоченясь одной огромной лапищей, сердито смотрел на стоявших перед ним гостей. Господи, он был таким огромным – куда больше Ноубла! – и черным, как смертный грех, а его пронзительный взгляд мог сжечь даже солнце. Но по – настоящему испугало Джиллиан странное приспособление, прижатое к его бедру, – вместо левой руки у него был отполированный до блеска медный крюк.

– Эй, что за шум? Разве ты не видишь, что здесь нет дверного молотка? Это тебе ни о чем не говорит? Мы никого не ждем!

– Боже правый, пираты захватили дом твоего отца! – воскликнула Джиллиан и, оттолкнув Ника, закрыла его своим телом. – Что вы сделали с моим мужем, вы, мерзкий, подлый грубиян? Клянусь всем, что мне дорого, если у него хоть волосок упал с головы, вам не поздоровится!

– Я не сделал его милости ничего плохого, леди. – Гигант, еще сильнее нахмурившись, покачал головой, и висевшее у него в ухе золотое кольцо тоже закачалось. – Я у него служу. И вы вряд ли можете что-то со мной сделать, разве что вконец испортить мне ужин. – Шагнув вперед, он погрозил ей крюком.

• «Испортить ужин? Какой ужин может быть в такое время?» – пришла в недоумение Джиллиан.

– Никто не говорит об ужине, миссис. – Гигант с крюком вместо руки бросил Джиллиан взгляд, полный возмущения. – Во всяком случае, речь не об этом. Если вы не хотите, чтобы ваш стакан и бутылка познакомились с моей рукой, вам лучше поскорее сказать, кто вы и что вам нужно от его милости. Я не намерен целый день болтать с вами, как бы вы ни хитрили.

Желудок Джиллиан сжался в крохотный, размером с орешек, комок. Грубиян угрожал ей физической расправой, это она отлично поняла, хотя и была озадачена его упоминанием о бутылках и прочей посуде. «Он, безусловно, заслуживает строгого выговора за свое обращение с гостями», – решила Джиллиан, уверенная, что Ноубл и понятия не имеет, как неприветливо этот пират встречает гостей.

– Я леди Уэссекс. Извольте посторониться и пропустить меня и моего сына в наш дом.

Несколько мгновений пират выглядел озадаченным. Его лохматые черные брови полезли на лоб, и он принялся пристально разглядывать гостью, отрешенно скребя подбородок остро заточенным концом своего крюка, а Джиллиан с замиранием сердца следила за его движениями.

– Ах, будь я проклят! Герцогиня Файф!

Джиллиан нахмурилась. Она вообще-то не одобряла, чтобы пиратов нанимали в привратники, но раз он входит в штат ее прислуги, она в ответе за его физическое и духовное здоровье. Очевидно, его физический недостаток наносит ущерб и его умственному состоянию, и, стараясь не забывать об этом, она мягко его поправила:

– Нет, я графиня Уэссекс, супруга лорда Уэссекса. Джиллиан, леди Уэссекс, чтобы быть точной.

– Именно так я и сказал. Вы головная боль его милости.

Джиллиан, забыв, что нужно считаться с плачевным состоянием рассудка великана, огрызнулась в ответ на незаслуженное обвинение:

– Мы женаты всего один день, сэр! Думаю, вряд ли за это время я могла доставить лорду Уэссексу какие-то хлопоты, не говоря уже о неприятностях. Но в любом случае это не ваше дело. Прекратите свою досужую болтовню и позвольте мне пройти мимо вашей огромной и – должна сказать, к сожалению, неуклюжей персоны.

– Не стоит сразу сердиться, миледи, – смутился гигант. – Я не имею ничего против вас.

– Вы сказали, что из-за меня у графа одни хлопоты и неприятности!

– Ага, так и есть. Точно. Крыжовенный пудинг, одно слово.

– Пудинг! Вы назвали меня пудингом?

– Ага, крыжовенный пудинг! – Пират снова с угрожающим видом помахал перед Джиллиан своим крюком. – Вы что, чокнутая?

Джиллиан не нравилась его манера обсуждать проблемы на ступенях парадной лестницы. Она совсем не так представляла свое появление в доме графа перед его прислугой.

– Я вам не сумасшедшая, мистер Пират. Благоволите прекратить размахивать этой штукой у меня перед носом! Неужели ваша матушка никогда не говорила вам, что неприлично тыкать в других вашим крюком?

Гигант вытаращил глаза, а его щеки побагровели.

– Так-то лучше. И поаккуратнее с этим… приспособлением. Вы можете выколоть им глаз. А теперь, будьте добры, дайте дорогу. Потом вы объясните вашу привычку говорить загадками.

– Э-э… Если позволите, я все разъясню вам, миледи. Он говорит, что вы жена его милости. Головная боль, крыжовенный пудинг и Герцогиня Файф – это все популярные расхожие выражения, обозначающие жену. – Невесть откуда взявшийся кругленький человечек оттолкнул в сторону грозное чудовище и согнулся в поклоне в том месте, где должна была быть талия, не будь он похож на апельсин. – Я Деверо, управляющий вашего мужа. Добро пожаловать в Уэссекс-Хаус, миледи. Лорд Уэссекс не предупредил, что ожидает вас, однако я уверен, он просто упустил это из виду. С этими словами проворный человечек любезно проводил Джиллиан и Ника в холл, изысканно отделанный панелями из светлого дуба, с таким изумительным паркетом, какого она в жизни своей не видела. Проходя мимо теперь безмолвствующего гиганта, Джиллиан мило взглянула на этого Гаргантюа, дав ему понять, что не получила удовольствия от общения с ним. Потом она сняла перчатки и огляделась.

– Вы должны извинить Крауча, миледи. Он не собирался причинять вам вреда, а, так же как и я, был поражен вашим неожиданным, но тем не менее приятным появлением.

Ник, стоявший рядом с мрачным колоссом, с откровенным восхищением наблюдал, как тот, не очень изящно вытащив платок и плюнув на крюк, протер его величественным жестом. Заметив восторженное выражение на лице своего пасынка, Джиллиан сказала себе, что следует не забыть поговорить с мальчиком о том, что плеваться в присутствии других людей недопустимо.

– Разумеется. Итак, мистер Деверо, не проводите ли меня к лорду Уэссексу? О поведении Крауча я поговорю с дворецким позже.

Гигант улыбнулся, и от этого рваный шрам, пересекавший его переносицу, сморщился, потянув за собой вниз уголок одного глаза. Картина получилась не особо воодушевляющей.

– Крауч и есть дворецкий, миледи, – тихо сказал толстячок и развел руками, явно расстроенный этим фактом.

– Ага, миледи. Я вот уже пять лет с его милостью. – Пират ожесточенно закивал, так что его серьга неудержимо закачалась взад-вперед.

Джиллиан широко улыбнулась, несколько удивившись про себя столь эксцентричному подбору прислуги, и обернулась к толстячку с елейным голосом:

– Итак, где мой муж?

– Его нет, миледи.

– Он скоро вернется?

– Увы, я этого не знаю, миледи.

– Куда он поехал?

– Не могу сказать, миледи.

– Не можете или не хотите?

– О, миледи, не могу. Его милость человек скрытный, не в его обычае сообщать о своих намерениях.

– Понятно. Когда именно он уехал?

– Я не знаю точного времени его отъезда, миледи. – Деверо сочувственно взглянул на Джиллиан. – Он оставил мне распоряжения, но мы с ним не виделись.

Все сказанное очень расстроило Джиллиан, несмотря на то что она была готова к отсутствию Ноубла, так как знала, что он вернулся в город, чтобы уладить свои дела. И все же ей было бы приятно снова увидеть своего мужа, особенно после путешествия верхом, оказавшимся для Джиллиан истинным мучением из-за ее не слишком уверенной посадки в седле. Это путешествие стоило ей боли и стонов, которые она мужественно сдерживала, пока пират-дворецкий показывал ей комнаты первого этажа и знакомил с прислугой городского дома лорда Уэссскса. Она не могла дождаться, заявит ли снова ее муж о том, что он всего лишь мужчина, когда они опять останутся наедине, и очень надеялась, что так и будет. Джиллиан не сомневалась, что Ноублу полезно время от времени терять свое знаменитое самообладание в ее присутствии.

– Миледи!

Она растерянно замигала и взглянула на дворецкого, который снимал пыльные чехлы с нежно-розовой обивки мебели.

– О чьем самообладании вы говорите?

– Не имеет значения. – «О Боже, неужели я никогда не научусь думать про себя?» – рассердилась на себя Джиллиан. – Вы что-то сказали?

– Это ваша гостиная, миледи.

– Она розовая, Крауч? – Заметно вздрогнув, Джиллиан окинула взглядом комнату.

– Ага, точно. – Упершись рукой и крюком в бедра, пират осмотрел комнату. – Я думаю, отвратительно-розовая.

– Я согласна с вами, Крауч.

– Это был любимый цвет ее милости. То есть бывшей ее милости, потому что теперь вы ее милость.

С глубоким вздохом Джиллиан улыбнулась пасынку, который с открытым от изумления ртом рассматривал весьма фривольные картины, изображавшие веселящихся сатиров, нимф и херувимов. Решительно взяв мальчика за плечи, она подтолкнула его к двери вслед за дворецким, приказав ему смыть с себя дорожную пыль перед тем, как спуститься вниз, и через двадцать минут не раскрывавший рта мальчик вошел в небольшую комнату, освещенную несколькими канделябрами и ярким пламенем камина.

– Проголодался, Ник? – Джиллиан отрезала ему большой кусок желтого сыра и указала на бюро красного дерева, где стояла легкая холодная закуска. Сидя за бюро, она просматривала прибывшую за день почту в поисках отгадки местопребывания Ноубла. – Надеюсь, твой отец вернется к обеду, а до тех пор, думаю, мы могли бы освежиться. А это что? – Из-под стопки счетов выглядывал уголок дорогой сиреневой бумаги. Джиллиан вытащила его, и легкий аромат защекотал ей ноздри. – Хм-м, пахнет духами.

Почувствовав неприязнь в ее голосе, Ник оторвался от своего бутерброда с сыром.

– Знаешь, Ник, читать письма, адресованные другому, неприлично. – Джиллиан внимательно разглядывала адрес на конверте, а потом, постукивая себя пальцем по нижней губе, помахала письмом в воздухе.

Мальчик неопределенно пожал плечами и сунул в рот большой кусок сыра.

– Когда жуешь, закрывай рот, милый, ты роняешь кусочки сыра на отцовское бюро. Да, это неприлично и даже недопустимо. – Джиллиан взглянула на две лиловые печати на обратной стороне конверта. Они явно были сломаны, а это означало, что Ноубл уже прочел письмо. – Ты бы не хотел, чтобы твоя личная корреспонденция попала в чужие руки, не так ли?

Задумавшись на мгновение, Ник отрицательно покачал головой и, проглотив кусок хлеба, сделал огромный глоток чая с молоком. Наблюдая за тем, как он ест, Джиллиан невольно вспомнила большую южноамериканскую змею, которую видела год назад, но тут же отвлеклась от этих воспоминаний.

– Однако, – она постукивала по конверту кончиками пальцев, – бывают случаи, когда следует нарушить это правило, например, в случае опасности. Предположим, какой-то человек – о, давай просто его выдумаем или возьмем для примера твоего отца. Допустим, ты знаешь, что ему грозит опасность, и что ты можешь спасти его, только если будешь знать, где он находится, и что для выяснения его местонахождения тебе придется прочитать письмо, написанное ему определенно женской рукой на бумаге, так сильно пахнущей сиренью, что этот запах мог бы свалить лошадь на расстоянии тридцати шагов. В таком случае ты имеешь полное право прочитать это письмо, верно? Даже если бы ты считал такой поступок недопустимым при обычных обстоятельствах, не так ли?

Склонив голову набок, Ник посмотрел на мачеху и снова кивнул. Его очень интересовало, почему она не может просто взять и прочесть письмо, вместо того чтобы пускаться в подобные рассуждения, но он лишь еще раз пожал плечами и сунул в рот огромный кусок яблочного пирога.

– Я очень рада, что ты со мной согласен, Ник. Чувствую, мы отлично поладим. А теперь, поскольку мы одинаково смотрим на то, что иногда стоит махнуть рукой на щепетильность, я уверена, можно без колебаний сказать, что исчезновение твоего отца явно из раздела происшествий.

Оторвавшись от пирога, Ник поднял одну бровь, до смешного точно подражая Ноублу.

– Ты не согласен, что следует прочесть письмо? Ник, прищурившись, посмотрел на Джиллиан.

– Или ты не согласен с тем, что твой папа исчез?

Он кивнул, и Джиллиан, продолжая помахивать письмом, задумалась над ответом мальчика. Она хотела бы ему объяснить, какой неуравновешенный и нервный человек его отец, хотела бы поделиться с ним своими намерениями сломать стену, воздвигнутую Ноублом вокруг своего сердца, хотела бы объяснить, что существуют вещи, которые она, взрослый человек, видит, а он, ребенок, нет. Но Джиллиан понимала, что какие бы доводы она ни приводила за или против, она все равно прочитает письмо.

Прошло несколько минут, и Ник, уже утоливший голод, теперь не отрываясь смотрел на Джиллиан, которая, что-то возмущенно ворча себе под нос, расхаживала взад-вперед по комнате. Он ожидал, что невзлюбит женщину, которую отец привез домой в качестве его новой матери, но Джиллиан не походила ни на кого из тех, с кем он встречался прежде, и что-то в ней сразу же пришлось мальчику по душе. Но он никак не мог понять, почему она с первой же минуты приняла его как своего сына. Несмотря на попытку отца оградить его от всего дурного, он понимал все бранные слова, которые жители деревни отпускали в его адрес. Он знал, что по какой-то причине был неполноценным и не являлся наследником, так необходимым отцу, но не хотел над этим задумываться, чтобы не тревожить болезненных воспоминаний о прежней жене отца и ужасной ночи, которой, казалось, не было конца.

Сейчас он смотрел на Джиллиан, расхаживавшую из угла в угол и что-то тихо бормотавшую, и не был уверен, что она говорит о его отце. Он полагал, что она должна была говорить о Ноубле, но ее речь, с его точки зрения, не имела смысла. Джиллиан то говорила о несчастном, обманутом человеке, который так много страдал, что разучился любить, то грозила его оскопить, если он вздумает ее обмануть, особенно после первой брачной ночи, самой восхитительной в истории человечества. Ник не знал, что именно означает это слово, но по выражению лица Джиллиан догадался, что это вряд ли доставит отцу удовольствие. Ник с интересом наблюдал за Джиллиан, откинувшись на спинку стула. Остановившись у окна и глядя на темнеющее небо, она несколько мгновений похлопывала себя пальцем по губам. Она, видимо, боролась с какой-то мыслью, а потом дважды кивнула и повернулась к Нику:

– Я решила спасти твоею отца.

Ника очень удивило, что его отец нуждается в спасении. Он не мог себе представить, чтобы кто-то такой большой и сильный, как его отец, нуждался в помощи, и хмурым взглядом окинул Джиллиан. Несмотря на довольно высокий рост, она была худой и не производила впечатления сильной, и Ник усомнился, сможет ли она чем-то помочь отцу.

– Он нуждается в помощи, Николас, и я та женщина, которая спасет его. Он слишком упрям, чтобы признаться в этом. Мы еще не слишком хорошо знаем друг друга, однако теперь он мой муж, и я обязана помогать ему и поддерживать его. Можешь не кивать головой, Ник, я просто привожу в порядок свои мысли. Ты хочешь поехать со мной?

Размеренная, упорядоченная жизнь Ника в Нидеркоуте хотя и была приятной, но оставалась скучной и монотонной.

Появление Джиллиан внесло в нее дух авантюризма, который глубоко проник в сердце мальчика. Ник хотел спросить мачеху, куда они поедут, но видение той давней мрачной ночи было слишком ярким, и он только кивнул. Джиллиан, кивнув ему в ответ, направилась к двери, бросив на ходу:

– Я сейчас вернусь. Чтобы не дать повода для сплетен, я должна сменить одежду на мужскую. Думаю, подойдет платье слуги, он почти такой же, как я.

Джиллиан, откинувшись на жесткие подушки наемного экипажа, поправила грубый платок, натиравший ей шею, и в грязное, засиженное мухами окно посмотрела на темневшее впереди строение. Красное кирпичное здание средних размеров было под стать опрятным старомодным особнякам по соседству и совсем не соответствовало тому типу жилища, в котором, по ее представлению, Ноубл мог селить своих наперсниц. Хмуро взглянув на скромный фасад и оглядев слегка изгибающуюся улицу, Джиллиан прикусила губу: «Господи, все не так, как я думала. Едва ли соседи стали бы терпеть рядом с собой дам сомнительного поведения. Или все они живут так роскошно?»

– Ну что ж, нам остается только постучать, – пробормотала Джиллиан, поправив на себе жилет лакея. Она позволила Нику помочь ей выйти из кареты, расправила плечи и повернулась к кучеру: – Не уезжайте, пожалуйста, сэр, вы понадобитесь мне через несколько минут.

Кучер кивнул, и Джиллиан, собрав остатки своей быстро улетучивающейся самонадеянности, поднялась по лестнице вместе со следовавшим за ней по пятам Ником и громко постучала молотком.

– Возможно, они уже спят, – высказала она свое предположение Нику, подождав минуты две. Видя, как он, юная копия своего отца, приподнял одну бровь в своей обычной манере, Джиллиан с трудом сдержала улыбку и еще раз громко постучала в белую дверь, но ответом ей было только гулкое эхо. – Видимо, в доме никого нет, – глубокомысленно заметила она и, бросив быстрый взгляд на пасынка, взялась за щеколду.

Дверь отворилась. Джиллиан и Ник заглянули в темный холл и прислушались. Кроме глухого грохота, доносившегося откуда-то сверху, не слышалось ни звука.

– Добрый вечер! – с дрожью в голосе произнесла Джиллиан и устыдилась самой себя. «Нелепо чего-то бояться, – постаралась она успокоиться. – В конце концов, это дом моего мужа. И не важно, кого он решил в нем поселить, я имею полное право здесь находиться». Не отдавая себе отчета, она еще крепче сжала руку Ника, но, осознав, что делает, улыбнулась далеко не уверенно и шагнула через порог. – Есть здесь кто-нибудь?

Ее голос громким эхом прокатился по маленькому коридору, тускло освещенному уличными фонарями. Справа от Джиллиан виднелась белая ведущая наверх лестница, но Джиллиан могла различить лишь несколько призрачных ступенек, терявшихся в кромешном мраке. Она постаралась унять дрожь и похолодела, когда Ник, внезапно выпустив ее руку, исчез в непроглядной тьме.

– Ник, сейчас же вернись! Ты себе не представляешь, что… ох, спасибо тебе!

Услышав щелчок кремня, Джиллиан с облегчением вздохнула – ее находчивый пасынок зажег свечи в шандале, стоявшем на инкрустированном столике у лестницы. Освещенный мягким светом холл уже не казался таким страшным. Ник взял другой подсвечник с зажженной тонкой свечкой и кивнул в сторону лестницы, явно вопросительно глядя на Джиллиан.

– Полагаю, – она сделала несколько шагов по холлу, – ты хотел бы проверить, что за загадочный шум раздается откуда-то сверху?

Кивнув, Ник протянул к ней руку, и Джиллиан, тронутая его жестом, подошла к мальчику и сжала ее.

– Знаешь, а ты настоящий смельчак! Куда смелее меня. Мне тоже хочется это узнать, но, должна признаться, мне кажется, что у меня колени из ваты. Что ж, идем, мой доблестный рыцарь, посмотрим, откуда такой страшный грохот.

Ник наградил ее еще одной из своих скупых улыбок, и они с величайшей осторожностью поднялись по лестнице.

– Черт… О-о-о… Проклятие!

Пронзительный вопль явно оскорбленной кошки до смерти напугал Джиллиан, и она заплясала какой-то замысловатый танец, пытаясь не наступить на маленького черного зверька, обвившегося вокруг ее лодыжки, а Ник, схватив ее за лацканы куртки, потащил в сторону от лестницы.

– Прости, киска, я не заметила твоего хвоста. – Джиллиан старалась отцепить кошачьи когти от своей лодыжки. – Но должна сказать, что лестничная площадка не самое подходящее для него место.

Злобно взглянув на Джиллиан и высокомерно задрав свой пострадавший хвост, кот прошествовал вниз по лестнице, громко выражая свое мнение о людях, которые не смотрят, куда ступают. Ник и Джиллиан с улыбкой переглянулись, но возобновившийся с новой силой грохот мгновенно погасил их улыбки. Несколько секунд Джиллиан прислушивалась: это не болтавшаяся ставня хлопала на ветру, как надеялась Джиллиан, шум наверху явно производило какое-то живое существо.

– Это на третьем этаже, я уверена, – твердо сказала она и пошла вверх по лестнице. – Возможно, это еще одна кошка, которую заперли в кладовке, – с надеждой предположила Джиллиан, пытаясь успокоить натянутые нервы. По Нику было видно, что он ей не поверил, да, честно говоря, она и сама себе не верила. – Держись за мной, Ник.

Они оба всматривались в темный коридор. Шум определенно исходил из комнаты справа, которая была, по всей вероятности, спальней. Нервно похлопав по карману своей куртки, Джиллиан спрятала Ника у себя за спиной и, затаив дыхание, двинулась по коридору.

– Если возникнет что-либо непредвиденное, ты найдешь кучера и скажешь, чтобы он вызвал полицию, – прошептала она, повернув голову.

Коротко кивнув, Ник указал на запертую дверь, перед которой они остановились. Грохот стал громче и явно исходил из этой комнаты. Во рту у Джиллиан пересохло, но, протянув руку, она взялась за дверную ручку, гадая, что бы могло издавать такое громыхание? Труп, висящий на стропилах и ударяющийся о стену? Огромный, спущенный с цепи зверь, который мечется по комнате и набрасывается на все, что попадается ему на глаза? Изуродованное и искалеченное существо, слишком страшное, чтобы выпускать его из комнаты, которое вынуждено таскать безногое тело по своей камере на скрюченных, уродливых руках? Едва не теряя сознания при мысли о том, какой ужас ожидает их внутри, Джиллиан снова похлопала себя по карману, бросила быстрый взгляд на Ника, стоявшего в нескольких шагах позади нее, и, подняв повыше свечу, распахнула дверь.

– О Господи! – вскрикнула Джиллиан при виде открывшегося ей жуткого зрелища.

Картина была ужасна и отвратительна, и у Джиллиан по коже поползли мурашки, самые настоящие и наипротивнейшие! Ее муж, абсолютно голый, лежал распростертый на постели, прикованный к ножкам кровати, а выражение его лица, вне всякого сомнения, говорило о том, что Ноубл готов убить первого же, кто к нему приблизится.

– Ноубл! Ради Бога, что ты здесь делаешь? Что за странную игру ты затеял? Тетя говорила мне, что некоторые люди находят удовольствие в таких извращенных развлечениях, но я не думала, что они привлекают и тебя.

С мальчишеским удивлением Ник заглянул с порога в комнату, а Джиллиан молча поблагодарила небеса, что во рту у ее мужа был кляп, потому что одного взгляда, который Ноубл бросил на нее, было достаточно, чтобы ее лицо помертвело.

Бочком приближаясь к кровати, она старалась избегать ледяного, полного гнева взгляда мужа.

Ноубл в бессильной ярости ударился головой о спинку кровати.

Джиллиан быстро осмотрела его тело в поисках следов насилия. Но ничего не обнаружила, за исключением…

– Боже милостивый! Ноубл, тебя… тебя сломали! Что случилось? О, негодяи! Как им удалось сотворить с тобой такое? О, бедняжка, как ты, должно быть, страдаешь!

Она протянула руку, чтобы коснуться той части мужского тела, которая вяло лежала на его бедре, и приласкать любимый покалеченный орган, но лихорадочные метания Ноубла по постели остановили ее. Джиллиан решила, что он, очевидно, смущен и не хочет, чтобы в минуту испытаний она утешала его в присутствии сына, смотревшего на него ясным, умным взглядом. Проглотив слезы, Джиллиан ободряюще кивнула мужу и занялась осмотром кандалов на его лодыжках. Боже праведный, Ноубл явно был взбешен, да и его поза была не слишком удобной, но это лишь еще больше подчеркивало его мужественность. «Не дай Бог, чтобы эти мерзавцы сломали самую привлекательную часть его тела». Джиллиан позволила себе несколько мгновений погоревать над этой бедой и перевела восхищенный взгляд на мускулистые бедра и ноги мужа, но еще один приглушенный стон призвал се заняться кандалами.

– Они заперты на ключ, – доложила она после осмотра, взглянув на мужа. Честно говоря, она и не представляла, что у ее повелителя такая широкая грудь, хотя, возможно, она казалась шире из-за растянутых в стороны рук. Сосредоточенно прищурившись, Джиллиан окинула взглядом торс мужа и представила себе, как он будет выглядеть, если руки будут прижаты к бокам. «Нет, никакого оптического обмана нет, у него и в самом деле такая широкая грудь», – пришла она к выводу и заинтересовалась, во сколько ладоней можно оценить ее ширину. Джиллиан уже протянула было руку, собираясь удовлетворить свое любопытство, но ее рука замерла в воздухе, когда снова раздались стон и стук – выпучив глаза, Ноубл дважды ударился головой о спинку кровати. – О, у тебя во рту кляп. Почему же ты не сказал, что хочешь в первую очередь освободиться от него? Давай, подними голову, я дотянусь до затылка…

Возясь с неподдающимися завязками, Джиллиан была вынуждена на несколько мгновений прильнуть к крепкой груди мужа, прежде чем ей удалось развязать туго затянутый узел и вытащить изо рта Ноубла мерзкую тряпку. Последовавший поток богохульств подтвердил ее первоначальную догадку: граф Уэссекс был в ярости. Бросая время от времени беспокойные взгляды на Ника, смотревшего на отца с безмятежным выражением, которое ни на секунду ее не обмануло, Джиллиан в конце концов прервала то, что, по-видимому, было потоком проклятий, которые Ноубл уготовил палачам, пытавшим его.

– Мой дорогой, думаю, твой план насчет «железной девы» и селитры замечателен, но сначала я должна освободить тебя из этого плена.

Через несколько минут, когда Ноубл смог отвлечься от дальнейших планов мщения, он охрипшим голосом ответил на последнее замечание Джиллиан:

– Ключ на туалетном столике, я смотрю на него весь этот проклятый вечер.

Ник направился за ключом, а Джиллиан, присев на кровать рядом с прикованным мужем, отрешенно положила руку на его голую грудь: муж был теплым, даже горячим на ощупь.

– Ноубл, кто устроил весь этот ужас?

– Не знаю, – Черный Граф закрыл глаза, – хотя кое-кого подозреваю.

– Не знаешь, кто раздел тебя донага и приковал к кровати в доме твоей любовницы?

– Нет. Когда я вошел в дом, меня ударили по голове. – Ноубл тихо застонал, когда рука Джиллиан сострадательно и нежно погладила его по груди. Вернее, мрачно усмехнулся Ноубл, это должно было быть состраданием. Но, к сожалению, присутствие жены оказало на него совершенно иное действие, которое могло стать абсолютно очевидным, продолжи Джиллиан успокаивать его. «Присутствие жены?» – вдруг осознал Ноубл.

– Какого черта ты здесь делаешь? – рявкнул он, спутав мысли, Джиллиан. Она вскочила, легонько дернув за мягкие завитки волос у него на груди, и Ноубл снова застонал, на сей раз от нестерпимой боли. – Тебе положено быть в Нидеркоуте! Я не помню, чтобы разрешил тебе уехать оттуда!

Взглянув на туалетный столик, Джиллиан увидела, что Ник, с ключом в руке, вопросительно приподнял бровь, и отрицательно качнула головой.

– Я не знала, что арестована и должна сидеть взаперти, пока ты не соизволишь меня выпустить.

– Ты не арестована, черт побери, но я вправе ожидать, что, если я отдаю распоряжение, оно должно выполняться неукоснительно. – Ноубл перевел дыхание. «Господи, она так хороша даже в этой поношенной лакейской одежде!» – признался он себе, и горячая волна, обжегшая его щеки, мгновенно превратилась в холод, словно его окатили ледяной водой. Но, по его мнению, маскироваться Джиллиан было совершенно бессмысленно. Длинные завитки рыжих волос выбивались из-под вязаной шапочки, и ни один человек, имеющий глаза, не мог не заметить округлые женские формы под обтягивающими бриджами и черным жилетом.

– Понятно, – сухо ответила она на его заявление, встала и подошла к спинке кровати. – Я не поняла, что это был приказ, милорд.

– Да, приказ. И ты должна была его выполнять. Джиллиан промолчала, но по ее лицу Ноубл понял, что его замечание пришлось ей не совсем по вкусу. Очевидно, следует научить ее строить собственную жизнь так, чтобы не попадать каждый раз впросак. Но сейчас было неподходящее время для начала обучения.

– Отсутствие порядка означает хаос, дорогая жена, а хаос в жизни недопустим. Он отбирает у нас время и силы, которые можно потратить на полезные дела, доставляет лишние хлопоты и волнения, тогда как нужно жить в мире и спокойствии. Ты согласна со мной?

Пораженная выспренностью его речи, Джиллиан с широко раскрытыми глазами и дрожащими губами слушала мужа. Не произнеся ни слова, она отрывисто кивнула в ответ и, сложив на груди руки, прислонилась к выступу стены соблазнительным стройным бедром.

– Я изо всех сил стараюсь навести порядок в том хаосе, который, похоже, царит вокруг тебя, – кашлянув, продолжал Ноубл, – но один Бог знает, чего мне это стоит. – «Неужели прошедшей ночью ее ноги были такими же длинными? – мелькнула у него мысль, и он на мгновение представил, как ее ноги обвивались вокруг его бедер, но велел себе не думать о ее ногах в присутствии сына. – Я не буду думать, какими длинными и стройными они были, как пересыхало у меня во рту, когда их шелковая кожа скользила по моим ногам… О Господи, еще минута, и я опозорюсь перед сыном». Постаравшись вызвать перед своим мысленным взором сцены войн, эпидемий и страданий, Ноубл насупился и вернулся к начатому разговору. – Чтобы у тебя была спокойная и счастливая жизнь, о которой, я знаю, ты мечтаешь, – продолжал он, неестественно напрягшись, – ты должна беспрекословно следовать моим правилам. Благодаря мне ты научишься управлять своей жизнью и больше не будешь попадать в различные неприятные ситуации, в которых постоянно оказываешься с тех пор, как я с тобой познакомился. Ты несобранна, жена моя, но надежда на исправление еще не потеряна.

Ник подошел и стал рядом с Джиллиан, а она обняла его рукой за плечи. От этого движения ее куртка поднялась еще выше, и оказалось, что панталоны совсем не скрывают се обворожительных форм. «На самом деле, – подумал Ноубл с растущим чувством паники, – они делают ее бедра еще привлекательнее». Даже присутствие сына, прильнувшего к Джиллиан, не могло прогнать воспоминаний о том, какой теплой была эта попка, интимно прижавшаяся к нему, когда он проснулся утром, о том, как он разбудил свою молодую жену поцелуем и последующими страстными объятиями, воспоминания о которых заставляли ее улыбаться весь день. Две пары глаз внезапно вернули графа к действительности, и он понял, что, голый и прикованный к кровати, он читает нотацию жене.

– Ключ, Джиллиан!

– Мне хотелось бы кое о чем тебя спросить, если позволишь, Ноубл. – Джиллиан взяла ключ у пасынка.

– Освободи меня, и я с удовольствием отвечу на все твои вопросы.

Кивнув, Джиллиан подошла к его ногам, но вместо того, чтобы разомкнуть кандалы, медленно провела рукой по его стопе.

– По-видимому, ты ознакомил меня с твоей концепцией порядка. – Она в недоумении наморщила лоб. – Мне кажется, я не совсем поняла ее. Когда ты говорил о хаосе, ты имел в виду те маленькие неожиданности, которые делают жизнь интересной, верно?

Джиллиан провела рукой от его лодыжки до кончиков пальцев, но Ноубл не был уверен, осознает ли она вообще, что касается его тела. Тысяча нервов, о существовании которых он даже не догадывался, пробуждалась к жизни и пульсироват ла под колдовскими пальцами Джиллиан. Снова опустив голову, он застонал и услышал, как его жена вздохнула.

– Ноубл… – Она неожиданно сжала его ступню. – Эта твоя штука… которую сломали… Она шевелится!

Ему потребовалась вся сила воли, чтобы не встретиться взглядом с сыном и произнести тихим и спокойным, хотя и немного искаженным голосом:

– Джиллиан, да сними же с меня эти проклятые кандалы.

– Но… Ты уверен, что все в порядке? Твоя… принадлежность… то распухает, то опадает. И не говори мне, что это нормально!

Граф крепко зажмурился, у него не было сил объяснять ей все особенности мужской анатомии, во всяком случае, сейчас, когда в голове у него стучало, руки болели, а ноги жгло огнем.

– Ключ, Джиллиан!

Она бросила последний осторожный взгляд на нижнюю часть его туловища, будто не была бы удивлена, если бы увидела, что та часть его тела поднялась и пустилась в пляс.

– Я пытаюсь понять тебя, Ноубл, правда, пытаюсь. Если бы ты просто объяснил мне, что ты называешь хаосом…

– Ты освободишь меня, если я отвечу? – Он поднял голову и бросил на нее страдальческий взгляд.

– Разумеется, дорогой. – Она посмотрела на него большими невинными глазами.

– Тогда выслушай меня. Именно те маленькие неожиданности, как ты ошибочно их именуешь, делают твою жизнь лихорадочной и сумбурной. Ни одна из моих знакомых леди не стала бы выпрыгивать из экипажа, чтобы позаботиться о маленькой уличной оборванке.

– Но…

– И я не знаю никого, кто, будучи приглашенным на бал, устроил бы пожар в доме.

– То было всего лишь случайное…

– Ты напугала лошадей и покалечила моего кучера.

– Одна из них хромала! Я просто пыталась тебе показать, что у нее в подкове, должно быть, застрял камень.

– А день нашей помолвки? – Ноубл саркастически хмыкнул.

– Это была еще одна случайность. – Джиллиан надулась.

– Ты хотела, чтобы я тебя поцеловал. Если бы ты владела собой и должным образом дала мне знать о своем желании, я был бы счастлив его исполнить. Твое несчастье в том, Джиллиан, что ты не винишь себя во всех подобных нелепых случаях и не делаешь из них никаких выводов.

– Ноубл!

– Веди ты себя спокойно и рассудительно, то была бы вознаграждена, дорогая жена, безмятежной и спокойной ЖИЗНЬЮ.

– Ноубл…

– Ты еще молода, хотя уже и не девочка, поэтому я не придаю особого значения твоему упрямству и расхлябанности. Ты просто заблуждаешься, и в этом, конечно, виновато твое воспитание. Я с удовольствием научу тебя радостям упорядоченной, размеренной жизни.

– Ноубл!

– Что? – Он был недоволен, что его прервали, и удивился, как она может не понимать, что он пытается превратить ее жизнь во что-то стоящее.

– Смею заметить, что это не я со сломанной… мужской принадлежностью лежу голой на кровати любовницы, не я прикована к ней.

– Ничего не сломано, – прорычал он, глядя на жену, и она, ответив ему полным недоверия взглядом, внимательно посмотрела на предмет обсуждения. Ноубл ощутил жар ее взгляда, словно она прикоснулась к его телу.

– О, смотри, эта штука снова распухает. Я схожу за холодной водой. Компресс – это как раз то, что тебе сейчас необходимо.

Джиллиан направилась к двери, но возмущенный окрик заставил ее вернуться. Пока она отпирала замки кандалов, Ноубл старался убедить ее, что у него нет никаких повреждений, и, выразительно указав взглядом на сына, пообещал все объяснить в более подходящее время. Через пять минут Ноубл растирал онемевшие запястья, а Ник и Джиллиан обследовали высокий гардероб: он оказался пустым, как и ящики комода. Через десять минут Ноубл, голый, с подсвечником в руке, метался взад-вперед по длинному темному коридору, отдавая распоряжения и ругаясь, пока Джиллиан и Ник бегали из комнаты в комнату в поисках одежды. Через четверть часа ошеломленный кучер кэба наблюдал невиданную картину: из дома появились разъяренный видный мужчина, закутанный в простыню, женщина в мужской одежде и темноволосый мальчуган, едва сдерживавшийся, чтобы не засмеяться.

– Эй! Домой! Быстро! – приказал задрапированный в простыню мужчина не терпящим возражений тоном.

Кучер хотел было выразить восхищение необычным нарядом, состоявшим из простыни, завязанной узлом на левом плече мужчины, подобно римской тоге, но повелительный взгляд серых глаз тут же отбил у него охоту к разговору. По резкой, суровой складке у рта мужчины и мускулам, подрагивавшим на открытой части широкой груди, заранее можно было предположить, что джентльмен не расположен ни к каким, даже безобидным дружеским шуткам.

– Чертовски странный фрукт, – пробурчал себе под нос кучер, щелкнув кнутом лошадь, и карета покатилась в теплую ночь.

По дороге к своему городскому дому Ноубл продолжал тихо отпускать крепкие выражения. Каждый толчок экипажа доставлял ему нестерпимую головную боль. Ноублу казалось, что кто-то сидящий у него на плечах пользуется его головой вместо наковальни. Сейчас ему хотелось только одного: лечь и положить голову на колени Джиллиан, чтобы ее длинные прохладные пальцы облегчили ему боль. «И как я дошел до такого? – вяло подумал он, глядя из-под полуопущенных век на жену. – Я не просто ищу у нее утешения, а нуждаюсь в нем». Граф должен был честно признаться в том, что его влечение к жене выходит за рамки простой физиологической потребности. Ноубл чувствовал к себе отвращение. Он никогда не искал у женщин ничего, кроме плотских утех. Разве Элизабет не научила его, что позволять что-то большее означало причинять себе глубокую, проникающую до мозга костей боль? Бог свидетель, ее уроков вполне хватило бы, чтобы отвратить мужчину от всего женского рода. «Женщинам нельзя доверять, какими бы скромными они ни казались, какими бы невинными, наивными и чистыми они ни выглядели, даже переодевшись в одежду слуги. Нет, я, возможно, достаточно слаб и могу тайно томиться по тому, что мне не положено, но я не позволю этой слабости управлять моей жизнью», – твердо сказал себе Ноубл. Упорядоченная и размеренная жизнь вполне его устраивала, он давным-давно привык обуздывать свои потребности, не искать сочувствия и гнал от себя желание ласки и любви. Ноубл решил, что не позволит этим непрошеным эмоциям вновь возродиться в нем, независимо от того, что он находил свою жену весьма соблазнительной. – Болит голова, Ноубл?

Вопрос был задан очень тихо, но слова, казалось, на мгновение повисли в вечернем воздухе, а затем растаяли и окутали Ноубла ласковым теплом. Джиллиан пересела к нему на сиденье и ласково притянула его к своему мягкому плечу. У Ноубла мелькнула мысль оттолкнуть ее, чтобы не позволить втянуть себя в ситуацию, где женщина предлагает больше, чем физическое наслаждение. Но ее прикосновения были так же нежны, как и ее слова. Одной рукой Джиллиан тянула его вниз, пока он, расслабившись, не положил голову ей на грудь. «Господи, – пришло ему в голову, – от нее так приятно пахнет даже в этой лакейской одежде». Тихо мурлыча что-то, Джиллиан поглаживала рукой его голову, и, как ни странно, от ее прикосновений головная боль утихала. Ноубл понимал, что должен прочесть своей непослушной жене нотацию о том, как опасен Лондон ночью; понимал, что должен раз и навсегда запретить ей покидать дом без сопровождения слуг, понимал, что должен спросить, почему она последовала за ним в город, когда он нарочито оставил ее в Нидеркоуте… Все это он понимал, но впервые с тех пор, как Элизабет коварно предала его, позволил своей неподкупной совести схитрить.

В какой-то миг Джиллиан почувствовала, что Ноубл перестал бороться со своими внутренними демонами: его голова тяжело опустилась ей на грудь, но эта тяжесть была приятна Джиллиан, как были приятны близость и доверие Ноубла. Она легонько поглаживала мужа по голове и удивлялась, что у такого человека – властного, волевого и сильного – волосы нежные, как шелк, струящийся между пальцами, изумительный каштановый шелк, пронизанный редкими серебряными нитями. Ноубл вздохнул, когда она осторожно провела по контуру его лба, и позволил ее пальцам спуститься к щеке. Она погладила ямочку на его подбородке, которая всегда притягивала ее, и двинулась вверх, поглаживая его за ухом. Черные ресницы на мгновение приподнялись, но тут же снова вернулись отдыхать на загорелую кожу щек. «Определенно следует законом запретить людям иметь такие длинные и густые ресницы», – подумала Джиллиан, и ее пальцы скользнули к распухшему виску. Осторожно ощупав шишку и убедившись, что рана несерьезная, Джиллиан облегченно вздохнула. Воспользовавшись нежданным молчаливым согласием, Джиллиан в свое удовольствие изучала лицо мужа. Когда экипаж тряхнуло на каком-то ухабе, она, взглянув на пасынка, обнаружила, что тот не сводит с нее сияющих глаз. Джиллиан постаралась себе представить, что подумал Ник, увидев, кроме всего остального, бессилие и беззащитность Ноубла. Для мальчика, который преклонялся перед отцом, это должно было стать жестоким ударом, но его лицо ничего не выражало. Он просто молча, с непроницаемым видом наблюдал за происходящим. Внезапно Джиллиан ощутила щемящее чувство сострадания к своим двум мужчинам: Ноубл старательно отрицал свою потребность в любви, а его сын, кажется, следовал дорогой отца. Джиллиан осознала, что, если она немедленно не возьмется за дело и не положит конец этому недопустимому положению, со временем будет слишком поздно и они оба будут для нее потеряны. Зажав в кулаке прядь волос Ноубла, она твердо сказала себе, что не допустит, чтобы это произошло. Ноубл тихо посапывал во сне, черты его лица разгладились, он выглядел совсем молодым и беззаботным. Глядя на спящего у нее на груди мужа, Джиллиан с удивлением почувствовала, как защипало у нее в глазах, и ощутила себя собственницей. «Он мой, – подумала она. – Он мой, и я никому не позволю снова его обидеть. Ни одного из них», – поправилась она, взглянув на противоположное сиденье, где, закрыв глаза, сидел Ник. И она горячо поклялась сделать счастливыми этих самых дорогих для нее людей. «Если Ноубл хочет спокойной, размеренной жизни, он ее получит», – пообещала Джиллиан и решила впредь следить, чтобы ее повелитель был счастливее, чем мог когда-либо мечтать. Их жизнь будет спокойной и размеренной, и она точно знала почему.

Глава 5

Но в ближайшем будущем их жизнь превратилась в кромешный ад и вавилонское столпотворение. Намерения Джиллиан сделать ее спокойной вылетели в окно вместе с драгоценной китайской вазой. К несчастью, в то мгновение, когда ваза отправилась в полет, окно было открыто. Но еще более огорчало то, что как раз в это время кэб подъехал к городскому дому Ноубла, и звук разбившегося о мостовую прямо перед ней хрупкого фарфора напугал лошадь, которая встала на дыбы и чуть было не опрокинула коляску.

Джиллиан и Ник ухватились за подушки в ожидании, пока кучер успокоит лошадей и выправит экипаж. Джиллиан тихо молилась, чтобы Ноубл не проснулся, но когда кучер спрыгнул на землю, дверь дома отворилась и какие-то люди выскочили на тротуар. Они ругались и тузили друг друга кулаками. Джиллиан поверх головы мужа старалась разглядеть драчунов, оказавшихся дворецкими графа, которые старались задушить один другого. Так как Крауч был на добрых полтора фута выше и килограммов на двадцать тяжелее, Тремейну-второму никак не удавалось крепко обхватить шею противника. Вокруг этой пары суетился низенький круглый Деверо, который, по всей видимости, был на стороне Крауча, так как подстрекал пирата к дальнейшим насильственным действиям. Джиллиан решила позднее поговорить с Деверо о его склонности к насилию и оттащила Ника от окошка, чтобы он случайно не выпал из экипажа. За спиной Тремейна-второго стоял другой Тремейн, старавшийся оторвать брата от гиганта с помощью предмета, на первый взгляд показавшегося Джиллиан кочергой. Однако второй брат прилип к противнику, как репей к длинношерстному шотландскому пони. Вопль разорвал вечернюю тишину, и еще один Тремейн – Джиллиан не могла определить точно, какой по счету, – скатившись с лестницы, бросился на дерущихся. Две служанки, высунувшиеся из открывшегося окна по соседству с разбитым, громко давали советы. Четверо дерущихся, сбившиеся в кучу, рухнули на землю и покатились клубком, в воздухе замелькали руки и ноги. Братоубийство прекратилось только после того, как появившийся из экипажа Ноубл громко выразил всем четверым свое неудовольствие. Джиллиан не могла точно сказать, что так подействовало на мужчин – громкость и красочность ругательств, сорвавшихся с уст Ноубла, или, быть может, вид их огромного, мрачного хозяина, завернувшегося в белую простыню. По ошеломленным взглядам и открытым ртам Джиллиан заподозрила последнее, но у нее не было возможности проверить свою догадку, так как Ноубл мощным рывком растащил в стороны своих слуг и гордо прошествовал в дом.

– Вообще-то я уверена, что это из-за простыни, – тихо сказала она, когда два часа спустя сидела в кровати мужа, прислонясь к спинке, и наблюдала, как он расхаживает перед камином. – Крауч отметил, что узел у тебя на плече завязан великолепно, а Тремейны смотрели так, будто у тебя на голове вдруг вырос мухомор. – Ее слова произвели мгновенный эффект. Ноубл остановился на полпути, повернулся к ней и одарил ее взглядом, которым могла бы гордиться сама горгона Медуза. Джиллиан осторожно пошевелила ногами, чтобы проверить, не превратились ли они в камень. – Во всяком случае, мне кажется, что все слуги с большим воодушевлением отнеслись к твоему необычному наряду.

Ноубл застыл на месте, и даже с противоположного конца спальни Джиллиан была ясно видна жилка, бешено пульсировавшая на шее мужа. «Это бессовестно, – пристыдила себя Джиллиан, – бедняга пережил ужасный вечер, а я совсем забыла, что должна утешать и успокаивать мужа. В конце концов, моя обязанность помочь ему расслабиться и забыть все неприятности, чтобы он мог наслаждаться порядком и покоем в доме». При мысли о мучениях, выпавших на долю Ноубла, на глаза Джиллиан навернулись слезы, и она взялась улучшать его настроение.

– Говоря «с воодушевлением», я не имела в виду, что они над тобой смеялись, дорогой, – заверила она мужа, но его молчание и хмурый взгляд стали еще красноречивее. – Да, они смеялись, но я уверена, что смеялись не над тобой, а скорее вместе с тобой. Понимаешь, о чем я говорю?

Но Ноубл, вероятно, не разделял взглядов жены, так как было очевидно, что он с трудом сдерживается, чтобы не задушить ее. Джиллиан, мечтая, чтобы ее блаженство длилось не только одну брачную ночь, решила прекратить дальнейшие обсуждения, а утром, когда муж будет в менее воинственном настроении, узнать, кто желает ему зла. По ее расчетам, Ноубла, несомненно, обрадует, что ее интересует его самочувствие, и, несмотря на свое прежнее заявление, он удовлетворит ее жгучее любопытство. Она довольно улыбнулась, когда Ноубл издал в ответ на ее попытку ободрить его неясный гортанный звук: видимо, он был преисполнен благодарности за ее нежное внимание к нему.

– Мадам, – Ноублу наконец удалось разжать челюсти и произнести несколько слов, – чтобы я впредь не слышал от вас упоминания об этой чертовой простыне! Прошу вас даже из самых лучших побуждений никогда не возвращаться к этому вечеру. Забудьте об этом дне! Выбросьте его из головы! Сотрите из памяти! Я не желаю, чтобы мне когда-нибудь снова напомнили об унизительных событиях, связанных с одним из самых отвратительных дней моего существования!

Образ мускулистогр, натренированного, совершенно обнаженного тела мужа, прикованного к кровати, возник перед глазами Джиллиан, и у нее появились сильные сомнения, что она сумеет выбросить из памяти такую пленительную картину. К тому же она не была уверена, что захочет когда-нибудь ее забыть, так что его приказ забыть все представлял некоторую трудность для Джиллиан. Однако сейчас перед ней был разъяренный, как бык, ее муж. Он стоял, расставив ноги и упершись в бока сжатыми кулаками, и его поза ясно показывала, что прямой отказ повиноваться для нее неприемлем.

– Итак, миледи? Я жду.

Он был настолько взбешен, что, казалось, готов был поднять на нее руку, но Джиллиан не собиралась начинать семейную жизнь с льстивого обмана и, не в силах с ним согласиться, неопределенно повела плечом. От этого жеста край выцветшего голубого ночного халата сполз с ее плеча, взгляд Ноубла впился в оголившийся кусочек тела, и жилка у него на шее забилась еще быстрее. Жадный взгляд серебристых глаз привел Джиллиан в возбуждение, от которого ее руки покрылись мурашками. «Неужели все может быть так просто?» – удивилась она. Проснувшаяся женская интуиция побудила Джиллиан нарочито медленным движением повести другим плечом, чтобы халат окончательно соскользнул с ее плеч, а под ним она была нагая.

У Ноубла перехватило дыхание, он еще не дотронулся до Джиллиан, но у нее появилось ощущение, что в ее кожу вонзшщсь иголки, и она преднамеренно встала, позволив халату опуститься до бедер. Словно поперхнувшись, Ноубл издал какое-то мычание. Как это было ни удивительно, на самом деле все оказалось просто. Граф, который еще минуту назад, казалось, мечтал только о том, чтобы ухватить ее за горло, сейчас молча пожирал ее глазами. Вспышка незнакомого, не изведанного доселе чувства обожгла ее: должно быть, такова сила обольщения. Господи, это и вправду ее опьяняло! У Джиллиан закружилась голова от неожиданного открытия, и, полная великих замыслов, она, отбросив халат, встала перед мужем и, положив руку ему на затылок, запустила пальцы в его шелковистые волосы, а он сердито взглянул на нее.

– Дыши спокойнее, Ноубл, – шепнула Джиллиан, коснувшись кончиком языка уголка его рта, и с поцелуями двинулась к его уху. – Ты уже успокоился, любовь моя? – проворковала она, втягивая в рот мочку его уха.

– Не уверен, – прохрипел он мрачно, но она лишь улыбнулась, почувствовав на своей шее его прерывистое дыхание, и продолжила игры с его ухом, а он замер, безвольно опустив вниз сжатые в кулаки руки.

– Наверное, это из-за твоей одежды. Должно быть, она слишком тесная. – Джиллиан языком проложила дорожку по небритой щеке мужа, слегка укусила его в подбородок и двинулась вниз к кадыку.

Джиллиан была рада, что Ноубл по возвращении домой надел не свою обычную домашнюю одежду, а брюки, рубашку и жилет и не повязал шейного платка, который по-мешал бы се путешествию по его телу. Одной рукой она все еще ерошила ему волосы, а другой расстегивала пуговицы жилета и пыталась сбросить его с плеч мужа, продолжая целовать ямочку на шее. Ноубл застонал, и Джиллиан с некоторым разочарованием почувствовала, что и сама с трудом дышит. Но тепло, которое, казалось, излучал Ноубл, тепло, пробравшее ее до самых внутренностей, уже распространялось по всему ее телу, заставляя радостно вздрагивать. И без того вся в огне, Джиллиан страстно желала, чтобы этот огонь разгорелся еще сильнее. Одну за другой Джиллиан расстегивала перламутровые пуговицы рубашки Ноубла, сопровождая каждую расстегнутую пуговицу легким поцелуем в грудь. Она была зачарована игрой мускулов, которые напрягались под ее поцелуями, и не обращала внимания на то, что мягкие волосы на груди мужа щекочут ей нос. На этом Джиллиан не остановилась. Стянув с Ноубла рубашку, она опустилась перед ним на колени и взялась за его ремень. Не совсем уверенная, приятна ли мужу ее дерзость, с потемневшими от страсти глазами она взглянула на Ноубла, как бы спрашивая разрешения продолжить. Жилка на его щеке дрогнула дважды, и Джиллиан сочла это за поощрение. Она быстро освободила его от одежды и залюбовалась его великолепным телом.

– Ты красив как бог, Ноубл, – радостно воскликнула Джиллиан и коснулась рукой его возбудившейся плоти.

По-видимому, ее прикосновения обладали большей силой, чем она полагала, потому что Ноубл рывком поднял ее с колен, быстрым движением бросил на кровать и мгновенно накрыл своим разгоряченным телом.

– Теперь моя очередь, – хрипло выдохнул он, прижимаясь к ее губам.

Ноубл молча в изнеможении лежал на спине. Он хотел бы сказать жене, какое огромное, ни с чем не сравнимое удовольствие она ему доставила, но у него не было сил на то, чтобы пошевелить губами и даже заставить свой мозг связать несколько слов. Почему занятие любовью с Джиллиан приносит ему такое глубокое душевное удовлетворение? Почему ее тепло проникает в самые укромные уголки его заледеневшего сердца? Он считал, что мужчине непозволительно так легко подчиняться желаниям жены и мгновенно терять над собой контроль. Если Джиллиан могла сотворить с ним такое всего лишь на второй день после свадьбы, какой же властью над ним она будет обладать через неделю семейной жизни? Через месяц? Через год?

Джиллиан легонько коснулась его плеча. Ноубл понимал, чего она хочет, но был слишком потрясен ходом своих мыслей. Если он даст жене власть над своим сердцем, она его предаст. Джиллиан заметила, что муж хмурится, и приподнялась на локте.

– Ты мной недоволен? А мне показалось, что тебе было приятно. Я ошибаюсь?

Ноубл не мог позволить Джиллиан похитить свое сердце, как его похитила Элизабет, не мог снова пройти через эту боль. Первая жена причинила ему ужасные страдания, и Ноубл инстинктивно чувствовал, что, если то же произойдет с Джиллиан, он этого не вынесет. Предательство Элизабет разбило ему сердце. Предательство Джиллиан уничтожит его полностью.

– Ноубл! – Положив руку графу на грудь, Джиллиан почувствовала, что его сердце все еще бешено стучит. – Я сделала что-то такое, что тебе неприятно? – Она выглядела обиженной и в то же время смущенной.

Стиснув зубы, Ноубл боролся с желанием притянуть ее к себе и прошептать слова любви, уткнуться лицом в сладостно пахнущую шею и не отпускать от себя Джиллиан, пока холод и мрак, царившие у него внутри, не сгинут навсегда. Он не мог дать Джиллиан того, чего она желала, не мог позволить себе снова стать беззащитным. Его сердце пронзила жгучая боль, растопив ледяную корку. Он потянулся потереть больное место, и тут ему на руку упала слеза. Джиллиан омывала его слезами, и он, едва не задохнувшись, резко притянул жену к себе и прижал ее голову к своей груди, сознавая, что вел себя отвратительно, и понимая, что ничего не может с этим поделать.

– Спи, любовь моя. Ты не сделала ничего такого, что было бы мне неприятно.

Она что-то пробормотала, не поднимая головы, но из-за крови, громко стучавшей у Ноубла в ушах, он не мог разобрать, что именно. Лежа в его объятиях, Джиллиан почувствовала, как напряженное тело понемногу расслабилось, и прижалась губами к пульсирующей жилке на его шее. Она прислушивалась к биению его сердца, которое постепенно успокаивалось и билось теперь равномерно, и думала о будущем, показавшемся ей вдруг мрачным и неопределенным: «Как я могу бороться с привидениями, которые его мучают, если Ноубл не признает их существования? Разве я могу заставить его любить меня, если он все еще тоскует по своей первой жене?» В тысячный раз она задалась вопросом, что же случилось в ту ночь, когда умерла Элизабет, и почему Ноубла обвиняют в ее смерти. Джиллиан не понимала, как можно называть холодным, бессердечным убийцей человека, который до сих пор так горюет.

Ноубл тихо усмехнулся во сне, что-то проворчал и повернулся на бок, увлекая за собой Джиллиан. Он прижался к ее спине грудью, согнул ноги в коленях и крепкой рукой обнял за талию. Джиллиан блаженно улыбнулась, нежась в окутывающей ее теплоте, и пообещала себе сделать все для того, чтобы тень Элизабет больше не появлялась в их спальне. Выяснив правду, она сумеет помочь Ноублу справиться с его страхами и научит его снова жить с открытым сердцем. Джиллиан теснее прижалась к теплой груди мужа и погрузилась в сон, напоследок сказав себе, что завтра же начнет свое расследование и будет неусыпно следить, чтобы в их жизни воцарились порядок и спокойствие.

* * *

– Жена, я не желаю, чтобы мои распоряжения игнорировались. Ты привыкла вести беспорядочную, сумбурную и беспокойную жизнь, а мне это не нравится! У нас все будет во имя размеренности и порядка. И ты обязана подчиняться моим указаниям!

– Я не против, но прошу пересмотреть кое-какие из них. – Ты хочешь слишком многого, Джиллиан. Чарлз! —

Ножом, которым Ноубл намазывал мармелад на тост, он указал на двух сидевших возле него псов; они выжидательно смотрели на него, а из их пасти ручьем текли слюни. – Сделайте одолжение, уведите этих зверей, от Пиддла на ковре целая лужа.

– Это у Эрпа течет слюна, а на Пиддле специальный намордник. Правда, Ноубл, если бы ты только понял, что мое присутствие здесь…

– Во всяком случае, они больше не доставят никаких других неприятностей. – Фыркнув, он некоторое время хмуро смотрел на собак, следовавших за слугой, а потом обернулся к жене.

Джиллиан почувствовала, что внутри у нее все сжалось. «Я делаю это только ради него самого. Наступит день, когда он упадет передо мной на колени и поблагодарит за вмешательство. А пока мне просто нужно быть сильной», – сказала себе Джиллиан.

– Если ты отошлешь меня назад, я вернусь, и все. – Она выпрямилась и твердо взглянула в его волшебные серебристые глаза.

– Вы угрожаете мне, мадам? – Его глаза потемнели, на щеке заиграл желвак.

– Ничуть. – Странно, но Джиллиан никогда прежде не замечала, чтобы у него дергалась щека. Сейчас ей нужно было тщательно подобрать слова, чтобы Ноубл не воспринял их как вызов. Джиллиан обнаружила, что мужчины не любят, когда им перечат. – Я прошу тебя, Ноубл, позволь мне остаться. Мы женаты всего три дня, и я просто не хочу с тобой расставаться. – Не обращая внимания на слугу, стоявшего наготове позади ее стула, Джиллиан накрыла ладонью руку мужа, и он помрачнел еще сильнее. – Если ты отошлешь меня обратно, я буду по тебе скучать.

Ноубл отшатнулся, словно она его ударила, жестом велел слуге выйти и, прищурившись, набросился на жену:

– Ты опять мне угрожаешь! Что ты будешь делать, чтобы избавиться от одиночества? Искать успокоения в объятиях другого?

– Угрожаю тебе? – Джиллиан чувствовала себя так, будто ее ударили. – Ноубл, я тебе не угрожаю, поверь. Неужели ты считаешь меня настолько непорядочной? Неужели ты и правда допускаешь, что я способна искать утешения у других мужчин? – Она заметила, как при этих словах у него застыло лицо. – Ты полагаешь, что я могу с кем-то другим заниматься… теми чудесными, восхитительными вещами, которыми мы занимались с тобой прошедшей ночью? Как ты мог подумать, что мне этого захочется? Неужели ты не ценишь мою… – Она прервала себя, пока у нее не вырвалось слово «любовь»; было совершенно очевидно, что Ноубл еще не готов его услышать.

– Не ценю вашу – что, мадам? – Подними он брови еще выше, и они улетели бы с его лица.

– Не ценишь мою… мою… жажду твоих ласк? – «Да, жажду ласк, вполне подходит, – одобрила она свой выбор. – Пусть он почувствует, что меня влечет к нему. А говорить сейчас о любви не совсем кстати».

– Э-э… Да, конечно, ценю, но я совсем не…

– Конечно, я не угрожаю вам, милорд. А что до остального, то мне правда будет одиноко, но я никогда не стану стремиться в объятия другого мужчины. Я хочу быть только с моим мужем.

Джиллиан надеялась, что граф не заметит, как дрожит ее голос. Желание броситься к нему и осыпать его поцелуями до тех пор, пока не исчезнет боль, притаившаяся в его глазах, было почти непреодолимым. Хотя не исключено, что к этому желанию примешивалась изрядная доза жалости к самой себе – Джиллиан чувствовала себя обиженной. Ноубл, по – видимому, так сильно любил Элизабет, что не мог допустить Джиллиан в свою жизнь, и это глубоко ее ранило. Но она утешала себя тем, что пройдет время и Ноубл поймет, как ему повезло, что он женился на ней. Нескольких недель будет достаточно, чтобы он пришел к этой мысли, а до тех пор ей нужно набраться терпения.

– Сомневаюсь, что одной-двух недель будет достаточно для чего-то, касающегося меня, дорогая, но я не самодур. Можешь остаться на две недели, – нехотя разрешил Ноубл и снова занялся завтраком. – К тому времени сезон окончится, и ты вернешься в Нидеркоут.

Джиллиан прокляла свою дурную привычку, но ей было не до того, чтобы следить, не высказывает ли она свои мысли вслух, – ее одолевали другие заботы. Ей очень хотелось расспросить Ноубла о его планах на предстоящие две недели, но она удержалась и вместо этого тихо поблагодарила его.

– По поводу вчерашнего вечера, Ноубл… – При этих ее словах граф побагровел. – Мне хотелось бы поговорить с тобой о том, что произошло вчера вечером. Я не уверена, что понимаю…

– Дикон, поставьте блюдо на стол, – распорядился Ноубл, нахмурившись, и слуга оставил их одних. – Я хотел бы, дорогая, чтобы ты в присутствии слуг не обсуждала наши… э-э… вечерние занятия. А теперь вернемся к твоим вопросам. Мне кажется, кое-что из того, что мы делали вчера вечером, для тебя… хм… внове. Пожалуй, ты была удивлена своим поведением, так же как и я, хотя все было возбуждающим и приятным.

– Ну, для меня это не так уж внове, как ты думаешь, – перебила она, намазывая на тост мармелад. – Признаюсь, я делала это и прежде.

Ноублу показалось, что его ударили по лицу.

– Что? – переспросил он, выпучив глаза. – Ты только что сказала, что делала это и прежде?

– О да, пару раз. Мой дядя имел обыкновение говорить, что я вконец испорченная девчонка, но я ничего не могла с собой поделать. Иногда мне это было просто необходимо, понимаешь. Это так необычно, так… так… О, не знаю, как это описать. Но, думаю, в этом нет надобности, тебе и самому знакомо это чувство.

– Я-то, безусловно, знаю, но не думал, что моя жена придет на супружеское ложе с такими обширными познаниями! – Ноубл почернел, как грозовая туча, и еда чуть не застряла у него в горле, а Джиллиан никак не могла взять в толк, почему ее супруг так разъярился.

– В самом деле, Ноубл, я знаю, что это неприлично, но я не представляла себе, что ты так расстроишься. Конечно, я больше не буду этого делать, раз это так тебя огорчает.

– Надеюсь, что не будешь! – рявкнул он, не обращая внимания на воспоминания о высшем блаженстве, которое подарили ему эти губы. – Я хочу знать имена, Джиллиан, имена мужчин, с которыми ты развлекалась подобным образом!

– Имена мужчин? – Джиллиан недоуменно взглянула на мужа. – Но мужчины здесь совсем ни при чем, Ноубл.

Он выронил вилку и покачал головой. Дело, наверное, в том, что он плохо ее расслышал. Возможно, у него в ушах были серные пробки. Или у него галлюцинации. А может, это страшный ночной кошмар, вдруг ставший явью. Одной мысли о том, что его жена, его очаровательная невинная Джиллиан, имела сношения с другими мужчинами, было довольно, чтобы его кровь закипела. Но представить себе, что она проделывала это с женщиной, – нет, ему этого не постичь! Он снова покачал головой и глубоко вздохнул.

– Джиллиан…

– Честно говоря, дорогой, у меня не было какого-то определенного компаньона. Я просто хотела узнать, какие при этом испытываешь чувства, понимаешь, и… – Она пожала плечами. – Так как они оказались под рукой, я воспользовалась такой возможностью.

– Они?! Они оказались под рукой? Значит, не один?

– Ну да, Ноубл. Ты же не думаешь, что я возилась бы с одним, верно?

«Безумие, чистейшее безумие. Всему должно быть объяснение: я сошел с ума и просто не заметил этого», – решил Ноубл.

– Ты же не думаешь, что я хотела выглядеть неприлично?

Ноубл хотел подобрать слова, но разум отказывался ему повиноваться. «Безумие. Или ад. Возможно, я умер и оказался в аду». Ноублу годилось и то и другое объяснение.

– Поэтому, когда вчера вечером снова представилась возможность это проделать, я не могла устоять. Но я сделала все как нужно. Надеюсь, ты это заметил.

Ноубл, по-прежнему ничего не понимая, только ошеломленно моргал. О да, он заметил. «Как нужно» в этом случае не совсем подходящее определение, она довела его до того, что он утратил контроль над собой уже через несколько секунд ее ласк. Огонь, который Джиллиан зажгла в нем, до сих пор горел у него внутри, расплавляя ледяную корку, о существовании которой он даже не подозревал.

– И к тому же со мной был Ник, так что все было хорошо.

– Что ты сказала? – Ноубл постарался сосредоточиться.

– Со мной был Ник.

– Джиллиан, – ему в голову понемногу закрадывалось подозрение, – о чем именно ты говоришь?

– О том, что вчера вечером отправилась тебя спасать. – Недовольно взглянув на него, она положила себе еще кусочек филея. – Переодевшись в мужское платье.

Уф… Джиллиан говорила о своем переодевании в одежду слуги, а он было подумал, что она имела в виду… У Ноубла словно гора свалилась с плеч, и он усмехнулся собственным дурацким мыслям, глупым, идиотским мыслям о том, чего не было и чего никогда не могло быть.

– Ты больше на меня не сердишься, правда?

Он сердился, но испытывал такое облегчение, что решил быть милостивым и великодушно простил ей все прегрешения. – Джиллиан выслушала его выговор с таким терпением, на какое только была способна, а затем решила воспользоваться неожиданной переменой в настроении графа и спросила его о том, что более всего занимало ее мысли:

– Ты знаешь, кто хотел бы причинить тебе зло, Ноубл?

– Это тебя не касается, дорогая, – резко ответил он, отодвинув тарелку, – но о твоей безопасности я позабочусь, в этом можешь не сомневаться.

– О моей? – Джиллиан удивленно посмотрела на своего мрачного мужа, не понимая, почему он о ней беспокоится, ведь это он стал жертвой чьих-то гнусных козней. – Но ведь это не меня ударили по голове и привязали…

– Да, да, мы оба знаем, что произошло. И тем не менее тебя это не касается. Я приму меры, чтобы этого больше не случилось. Ради твоей безопасности я попрошу Крауча сопровождать тебя, когда ты будешь выходить из дома. Какие у тебя планы на сегодня?

– Но, Ноубл, если позволишь, чтобы я помогла тебе, я уверена, мы вместе сможем выяснить, кто…

– Я ценю твое предложение, но в твоей помощи нет необходимости, – твердо сказал он, высокомерно нахмурившись.

«Честно говоря, он страшно упрям. Если бы он только понял, что я могу помочь ему, что я ему нужна…» – Джиллиан вздохнула и ответила на его вопрос:

– Я собиралась навестить Шарлотту и, быть может, сходить в книжный магазин Лакингтона. Уверена, это мне будет дозволено?

– Если только ты возьмешь с собой Крауча. – Кивнув, Ноубл встал и, что-то обдумывая, несколько мгновений барабанил пальцами по столу. – Да, Крауча и одного из лакеев. Двоих будет достаточно. А что касается вечера, то я получил приглашение на бал к графине Ливен. Ты собираешься посетить его?

Джиллиан бросила на него быстрый взгляд. «Не хочет же он сказать, что не собирается видеться со мной весь день, или, того хуже, что собирается на бал, наш первый бал после свадьбы, без меня? Тем более на бал у знаменитой графини Ливен! Нет, конечно, этого не может быть, не такой же он холодный и бесчувственный. Ведь всего несколько часов назад он окутывал меня своим теплом и отправил мою душу в незабываемое путешествие в рай. Нет, мой Ноубл такого не сделает», – сказала про себя Джиллиан и, улыбнувшись, ответила:

– Я буду рада побывать на балу вместе с тобой, Ноубл.

– Отлично, значит, встретимся там позже. – Он направился к двери, но у порога остановился. – Сегодня к вечеру я не вернусь домой, дорогая, но уверен, что твои тетя и дядя тоже поедут на бал и с удовольствием будут тебя сопровождать. Я, конечно же, потом отвезу тебя домой, если пожелаешь.

«Если пожелаю? Если пожелаю, чтобы меня провожал собственный муж, когда прошло лишь три дня после свадьбы? После моего первого появления в обществе в качестве графини? – Джиллиан смотрела на Ноубла ошеломленная и обиженная его холодностью, и слезы застили ей глаза. – Как он может так вести себя? Как может быть таким бессердечным со мной, если еще утром был ласковым и внимательным?»

Ноубл кивнул, словно получил ее согласие, и покинул залитую солнцем столовую. Хорошее настроение Джиллиан мгновенно улетучилось, она со злостью швырнула вилку через всю комнату, и та, отскочив от противоположной стены в желто-белых полосатых обоях, упала на пол.

– Если я пожелаю, чтобы он отвез меня домой! – Она стукнула кулаком по столу, не в силах придумать ничего более подходящего, чтобы отвести душу, а потом, схватив свою тарелку, бросила ее на стул Ноубла. Яйца, филей, мармелад и остатки копченой рыбы сползли с тарелки на узорчатую парчу. При виде этого безобразия настроение Джиллиан несколько поднялось. Значит, Ноубл решил, что может вычеркнуть ее из своей жизни? Как бы не так!

– Я закончила, – сказала она через несколько минут испуганному слуге, который стоял снаружи, с тревогой глядя на дверь столовой. – Можете сообщить экономке о небольшой неприятности со стулом его милости. И еще, кажется, на обоях несколько пятен. Ладно, похоже, сегодня чудесная погода, я полна сил, и небольшая прогулка по площади пойдет мне на пользу. Пиддл! Эрп! Пошли, нечего терять время зря!

В сопровождении двух собак Джиллиан отправилась на прогулку. Слуга едва поспевал за ней. Вернувшись, Джиллиан послала сказать няне, что собирается взять с собой Ника, когда поедет с визитом, и пошла наверх переодеться. Она взялась за составление списка вопросов, которые хотела обсудить с Шарлоттой, но ее внимание привлек шум перебранки, донесшийся из парадного холла. Крикам и громким ударам жуткий оттенок придавал тоскливый вой, становившийся все громче и пронзительнее.

– Черт, что еще там происходит? – проворчала Джиллиан и, подобрав юбку, бросилась вниз по лестнице. Сейчас, когда она была в натянутых отношениях с Ноублом, только не хватало, чтобы ее псы были причиной неприятности.

Грациозно прыгая со ступеньки на ступеньку, Джиллиан остановилась как вкопанная при виде открывшегося ей зрелища. В побоище участвовали все три брата Тремейна, они тузили друг друга кулаками и пинали ногами с остервенением, поразившим Джиллиан. Прежде братья всегда вели себя с достоинством, если не считать вчерашней драки перед домом, и напоминали Джиллиан степенных пингвинов, каких она видела в зверинце. Однако сейчас братья молотили друг друга, воздух раскалился от града обвинений, а вопли и глухие стоны свидетельствовали о том, что удары достигали цели. Крауч, пират-дворецкий, нетерпеливо приплясывал вокруг драчунов, давая советы и подзадоривая. Два пса Джиллиан сидели в углу и выли. И вдруг, когда одному из братьев нанесли удар ниже пояса, Джиллиан увидела еще одного участника этой свалки.

– Кто этот джентльмен? – спросила она Деверо, который вместе со слугами наблюдал за битвой с азартным блеском в глазах.

– Простите, миледи? Ах, тот джентльмен? Тот, что внизу?

– Да, Деверо, тот, кто сейчас лежит распластанным на полу. Тот, на котором сидят верхом братья Тремейн и которого, очевидно, они отмолотили до потери сознания. Тот самый, у которого из носа хлещет кровь.

– Ах, тот джентльмен. – Деверо поскреб свою маленькую лысую голову. – Понимаете, мадам, мне трудно сказать, кто он. Возможно, это известно Краучу. Крауч! Подойди на минутку к ее милости.

– Ага, хозяйка? Я вам нужен? – Крауч повысил голос, чтобы его можно было услышать среди шума, и перепрыгнул через вытянутую ногу Тремейна.

– Да. – Джиллиан тоже повысила голос, потому что трое мужчин и впрямь производили невероятный шум. Как Ноубл мог различать их, было выше ее понимания. – Пиддл! Эрп! Сейчас же прекратите выть! Крауч, вы, случайно, не знаете, кто этот джентльмен?

– Джентльмен, миледи? – Крауч в удивлении посмотрел вокруг, и серьга у него в ухе закачалась. – Какой джентльмен?

– Вон тот. На полу. Из носа которого на паркет льется кровь.

– Проклятие, льется кровь на мой паркет? – заорал Крауч, напугав троицу Тремейнов, которые, вскочив, на мгновение затихли, но тут же один из них толкнул другого, а третий рассмеялся, и все трое снова образовали на полу кучу малу, навалившись друг на друга и на несчастного, истекающего кровью. – Эй, живо! Эта грязная свинья испачкает своими соплями весь мой пол! Чарлз! Дикон! Уберите этого грязного trasseno.

– Trasseno? – Джиллиан говорила по-итальянски, но никогда прежде не встречала такого слова. – Я не уверена, что понимаю, о чем речь. Что значит trasseno?

– Э… миледи. Правильнее было сказать говнюк. – Крауч с удовлетворением наблюдал за тем, как два лакея подняли избитого незнакомца.

– А, понятно. – На самом деле Джиллиан ничего не поняла, но не хотела показывать вида перед слугами, что не знакома с современными расхожими словечками. – Значит, он говнюк?

– Миледи, – брови Крауча разлетелись в стороны, и он пристально взглянул на Джиллиан, – вам не стоит употреблять такие слова. Нехорошо, чтобы вы знали о таких вещах. Его милости это не понравится.

Джиллиан повернулась к Деверо, а два Тремейна молча переглянулись, стоя над лежащим без сознания третьим братом.

– Мистер Деверо, говнюк – это что-то неприличное?

– Да, мадам, как пить дать.

Джиллиан готова была расспросить о trasseno, но в эту минуту из дальней комнаты появился Ноубл, который занимался там делами.

– Что, черт побери, здесь происходит?

– Тремейны поймали говнюка, милорд. Разве это не великолепно?

Бросив на Джиллиан косой недовольный взгляд, Ноубл подошел ближе, чтобы взглянуть на окровавленного человека, которого поддерживали два слуги. Схватив его одной рукой за волосы, он поднял его голову и всмотрелся в залитое кровью лицо.

– Проклятие… Это же Макгрегор! – прорычал он и жестом велел слугам отпустить их ношу.

Несчастный шотландский говнюк мешком свалился на пол. Он стонал и тихо что-то бормотал, пытаясь пошевелить руками и ногами.

– Чарлз! Дикон! Вы же уронили говнюка! Сейчас же поднимите его! – потребовала Джиллиан.

Джентльмен, возможно, был говнюком, но он, несомненно, был джентльменом, об этом свидетельствовало его элегантное платье. Слуги нагнулись и снова подняли его на ноги.

– В моем доме ему не место. Бросьте его, – приказал Ноубл.

Слуги ухмыльнулись и снова отпустили Макгрегора. Он застонал громче и поднял голову. Один глаз у него распух и не открывался, лоб был рассечен и из раны текла кровь, заливавшая правую половину лица.

– О, бедняга. – Джиллиан, присев на корточки, приложила к ране носовой платок. – Поднимите его, Чарлз, Дикон. Он же ранен.

Аласдер Макгрегор, лорд Карлайл, снова застонал и с трудом принял сидячее положение.

– Если не возражаете, мадам, я попробую сам встать на ноги.

– Миледи, прекратите ухаживать за этим мерзавцем и идите к себе, – потребовал Ноубл и, наклонившись, пнул шотландца носком сапога. – Я прослежу, чтобы от этого мусора немедленно избавились.

– И то верно, миледи, просто отойдите и позвольте Краучу и мне позаботиться о джентльмене, – сказал подошедший Тремейн, угрожающе разминая пальцы.

«Это Тремейн-первый», – решила Джиллиан.

– Ага, хозяйка, мы позаботимся о чурбане. Мы надушим его лавандой, точно.

– Очень любезно с вашей стороны, – Джиллиан улыбнулась Краучу, который одним мощным рывком помог джентльмену встать на ноги, – но я не уверена, что джентльмену нравится запах лаванды. Вам еще нужна помощь, сэр? Могу я вам предложить выпить чего-нибудь покрепче для поддержания сил?

Карлайл освободился от хватки Крауча, переступил через распростертое тело одного из Тремейнов и постарался одернуть жилет.

– Честно говоря, мадам, я не нуждаюсь ни в вашей помощи, ни в крепких напитках. Однако я благодарю вас за сочувствие, вы оазис доброжелательности, который при других обстоятельствах был бы бескрайней пустыней гостеприимства.

Еще раз взглянув на рану джентльмена, Джиллиан предложила свой носовой платок.

– Убирайтесь! – заорал на нее Ноубл, встав между шотландцем и женой.

– Милорд, что за манеры! – Джиллиан попыталась оттолкнуть его, но Ноубл не сдвинулся с места, и она еще раз толкнула его. – У нас гость, и он пострадал от досадного недоразумения!

Крауч тихо засмеялся, Чарлз и Дикон поддержали его. Два брата Тремейн, недоуменно переглянувшись, тоже засмеялись, а третий Тремейн, лежавший на полу, захрипел.

– Вон, черт побери! Сейчас же! – рявкнул Ноубл.

– Ноубл! – Джиллиан подошла к мужу и попыталась принести извинения Макгрегору. – Сэр, я должна изви…

– Не должна! Моя жена не будет извиняться перед подлым убийцей Макгрегором!

Шотландец потрогал разбитую губу и скривился. Как догадалась Джиллиан, гримаса означала улыбку.

– Пусть это вас не беспокоит, миледи. Я выслушал столько извинений за поведение вашего мужа от прежней леди Уэссекс, что мне их хватит на всю жизнь.

Крепко выругавшись, Ноубл сделал хук правой и ударил Макгрегора в подбородок. Голова шотландца откинулась назад, и он опрокинулся бы навзничь, если бы стоявший позади него Крауч не подхватил и не поставил его на ноги на случай, если граф пожелает как следует отделать гостя.

– Если ты когда-нибудь снова приблизишься к моей жене… – Ноубл схватил несчастного за шейный платок и тянул к себе до тех пор, пока тот не оказался в дюйме от его лица, – я спляшу веселый шотландский танец на твоем трупе.

– Попробуй! – прохрипел в ответ мужчина, видимо, нисколько не испугавшись угрожающего вида Ноубла. Джиллиан поставила ему высшую оценку за храбрость, но была вынуждена немного снизить ее за отсутствие здравого смысла. Когда Черный Граф пребывал в таком настроении, ему никто не осмеливался перечить, если только не желал себе смерти. – Только попробуй, но мы оба знаем, чем это кончится. Ты уже пытался взять надо мной верх, Уэссекс, но тщетно. Почему ты считаешь, что сейчас тебе это удастся?

Ноубл еще сильнее затянул платок на щее Макгрегора, его лицо побагровело, и он попытался высвободиться из лап Крауча.

– Теперь у меня есть за что бороться. Предупреждаю тебя, Макгрегор, не вмешивайся в мою жизнь или приготовься распрощаться с собственной! – Ноубл резко убрал руки, и шотландец упал бы на пол, если бы не державший его Крауч. – Избавься от этого хлама, Крауч! – велел Ноубл и, повернувшись, направился в библиотеку.

– Ты полагал, я так просто все забуду, Уэссекс? Неужели ты думаешь, что я позволю тебе убить еще одну ни в чем не повинную женщину, как ты убил Элизабет? Думаешь, я допущу, чтобы ты издевался над этой женщиной, как издевался над своей первой…

Джиллиан вздрогнула, когда один из Тремейнов, помогавший Краучу выставить джентльмена за дверь, съездил шотландца локтем по зубам. Решив, что непременно поговорит со слугами о их манере провожать раненых гостей по ступенькам парадной лестницы, она направилась к библиотеке. «Если Ноубл считает, что это происшествие сойдет ему с рук, то он ошибается!» Приоткрыв дверь библиотеки, она увидела Ноубла. Он стоял к ней спиной, и Джиллиан уже была готова заговорить с ним, когда он вдруг изо всей силы стукнул кулаком по столу. О Боже, он даже не поморщился, хотя она была уверена, что ему больно. Джиллиан тихо закрыла дверь и оглядела слуг, вернувшихся в холл, чтобы там прибрать. Они старались не встречаться с ней глазами, и все, за исключением лежавшего на полу Тремейна, вскоре куда-то исчезли.

– Тремейн-второй, – указала она на дворецкого, – я хотела бы поговорить с вами.

– Разумеется, миледи. – Он опустил засученные рукава и поправил галстук. – Я буду в вашем распоряжении, как только кончу помогать мистеру Краучу.

– Нет, сейчас, Тремейн. – Со строгим видом, подражая Ноублу, Джиллиан старалась говорить высокомерно. Подражание ей не очень удалось, но все же принесло свои плоды. Тремейн, сделав еще пару попыток улизнуть, медленно поплелся за Джиллиан вверх по лестнице в ее малую гостиную.

– Вы дольше всех служите у лорда Уэссекса. – Джиллиан старалась, чтобы ее голос звучал жестко, но, взглянув на вытянувшееся лицо дворецкого, она почувствовала себя безжалостным людоедом. – Объясните мне, что означает вся эта сцена в холле.

– На самом деле дольше всех его милости служит Хиппи, – уточнил Тремейн, переминаясь с ноги на ногу.

– Хиппи?

– Гиппократ, мой старший брат, главный кучер его милости. Нашу маму тянуло к классике.

– Понятно. А… не могу удержаться, чтобы не спросить об имени Тремейна – камердинера?..

– Он Плутарх, миледи.

– Правда? Совсем другое дело. А вы?

– Одиссей, миледи. – Тремейн, вздернув подбородок, посмотрел на Джиллиан.

Ошарашенная полученными сведениями, Джиллиан усердно старалась прогнать даже намек на усмешку со своих губ. Она покрепче их сжала, не позволяя растянуться в улыбку, и наконец перешла к сути дела:

– Я не могла не заметить, Тремейн, что между вами и двумя другими братьями существуют разногласия. Не будете ли добры объяснить мне их причину?

– Это довольно долгая история, мадам, – переступив с ноги на ногу и откашлявшись, ответил Тремейн.

– У меня нет времени выслушивать долгие истории, Тремейн-второй, – Джиллиан взглянула на каминные часы, – так что если вам удастся ее сократить, я была бы весьма признательна.

Дворецкий еще раз откашлялся и сжал перед собой руки, как мальчуган, приготовившийся отвечать урок. Джиллиан со вздохом села, поняв, что ее вряд ли ждет укороченная версия.

– Все началось много лет назад, мадам, когда мы жили в Оксфордшире. Там по соседству с нами жила хорошенькая девушка по имени Клара.

– Ах, здесь замешана женщина! – обрадованно заметила Джиллиан. – Обожаю романтические истории. И сколько лет было этой симпатичной Кларе?

– Во время недоразумения ей было восемь, миледи.

– Восемь? – удивленно взглянула на него Джиллиан. – Не восемнадцать, а восемь?

– Да, миледи. Я же сказал, что это было очень давно.

– Господи, что же могло вызвать такую вражду между тремя братьями, что вы и по сей день не помиритесь?

– Она, то есть Клара, обещала пойти со мной на ярмарку, миледи.

– И, полагаю, не сдержала своего обещания?

– Да, миледи.

– Она пошла с вашим вторым братом?

– Нет, миледи.

– С самым младшим?

– Нет, миледи. Она предпочла компанию Джейбеза Уилсона.

– Тогда почему вы все еще враждуете, если она пренебрегла всеми тремя? – осторожно спросила Джиллиан в полной растерянности.

– Хороший вопрос, миледи.

– Ну и что же? – поинтересовалась Джиллиан, надеясь, что он еще что-нибудь скажет, но так и не дождалась продолжения.

– Боюсь, дальше не стоит вспоминать.

Джиллиан едва удержалась от желания задушить дворецкого, но решила не копаться в причинах семейной вражды, а вернуться к своему первому вопросу.

– Тот джентльмен, что лежал на полу холла, кто он, Тремейн?

– Это Аласдер Макгрегор, миледи. Не так давно он стал лордом Карлайлом.

– Вы сказали, как его зовут, а не кто он, понимаете? Тремейн, казалось, смутился.

– И что это за история с лордом Уэссексом? Тремейн упрямо надулся.

– Почему лорд Уэссекс так зол на него? Тремейн растерялся.

Джиллиан, пристально взглянув на дворецкого, уже собралась было строго отчитать его, но он слегка пожал плечами и вздохнул:

– Лорд Карлайл давний знакомый лорда Уэссекса, миледи.

– И?

– Они поссорились пять лет назад.

– А, их дружба дала трещину?

– Что-то вроде этого, миледи, – скривился Тремейн. – Если позволите, мадам, я должен лично показать мистеру Краучу, как заточить нож для рыбы. От его метода заточки у попугая перья встают дыбом.

– Да, прекрасно. Благодарю вас.

После ухода Тремейна Джиллиан, закусив губу, погрузилась в размышления. Нрав Черного Графа полностью соответствовал его прозвищу. У Джиллиан не было сомнений, что он вполне может осуществить все угрозы по адресу Макгрегора. Если она раньше считала, что Ноубл по натуре человек сдержанный, то теперь поняла, что в гневе он способен на все. Однако ей предстоит выяснить отношения Макгрегора с графом. Тяжело вздохнув, Джиллиан вышла из гостиной и отправилась на поиски мужа.

– Ноубл! – Приоткрыв дверь, Джиллиан заглянула в библиотеку. – Ты занят?

– Да, – ответил он, оторвавшись от письма с угрозами, которое пришло с утренней почтой.

– Я вижу у тебя в руках письмо и, если не ошибаюсь, кисть для рисования. Ты что, рисуешь?

– Ты отрываешь меня от дела только для того, чтобы спросить, рисую ли я? – Ноубл, прищурившись, взглянул на жену.

– О нет, на самом деле я пришла сообщить, что собираюсь навестить свою кузину Шарлотту, но не могла не обратить внимания на кисть у тебя в руке. – Джиллиан вошла в комнату и плотно закрыла за собой дверь. Ноубл выглядел скорее озадаченным, чем рассерженным, и это несколько успокоило Джиллиан. – Ты занимаешься рисованием? Но я не вижу ни мольберта, ни холстов, ни картин. Довольно странно видеть тебя здесь с кистью.

Джиллиан замолчала, чтобы перевести дыхание, надеясь, что Ноубл не обратит внимания на ее бессвязную болтовню. Слегка нахмурившись, Ноубл аккуратно положил на стол письмо и кисть, встал и подошел к ней.

– К чему вся эта бессвязная чушь?

Подойдя почти вплотную, Ноубл пристально посмотрел ей в лицо, и Джиллиан ощутила, как у нее в груди запылал огонь. «На самом деле это несправедливо, что он возбуждает меня одним только взглядом, – подумала Джиллиан. – И о чем только я думала, выходя замуж за этого красавчика? Как можно было ожидать спокойной жизни, если он постоянно рядом?» В присутствии Ноубла руки у Джиллиан немели, а колени подкашивались от слабости. А когда он смотрел на нее так, как сейчас, она начинала задыхаться, и ее желудок сводило судорогой от остававшегося у Ноубла на подбородке и щеках пьянящего запаха мыла для бритья.

– О Ноубл! – Вздохнув, она бросилась к мужу. Он на мгновение подался назад, удивленный ее неожиданным порывом, но быстро обрел равновесие и ответил на ее ласки, которые она больше не могла сдерживать. Этот несчастный человек в ней нуждался, и она просто обязана дать понять, насколько необходима ему. Джиллиан прикусила ему мочку уха и нежно потянула ее зубами, а он привлек жену к себе. – Примите мои извинения за то, что прервала ваши занятия, милорд, – задыхаясь, произнесла она и слегка повернула голову, чтобы губами встретить его губы.

– В извинениях нет необходимости, – проворчал он и завладел ее губами.

Она застонала и почувствовала, что ноги ее не держат. И, о чудо из чудес, Ноубл тоже пошатнулся, и они оба оказались на полу. Джиллиан не думала ни о чем, кроме внезапного желания, охватившего ее тело.

– Нет, правда, я должна извиниться, – бормотала она, пока он прокладывал поцелуями горячую влажную дорожку на ее шее. «Черт, зачем он так затягивает свой платок?» – Джиллиан, чуть не плача от отчаяния, старалась развязать платок, дергала и тянула его, пока узел не ослаб и она не смогла добраться до шеи мужа.

Ноубл, продолжая ее целовать, уже прикидывал, удастся ли ему спустить платье или придется его разорвать, потому что в любом случае он был намерен добраться до ее обнаженной соблазнительной груди.

– Оставь свои извинения. Мне нравится, когда ты отрываешь меня от дел, как только почувствуешь потребность во мне.

– Это величайшая щедрость с вашей стороны, милорд… – Голос Джиллиан взлетел на небывалую высоту, когда губы Ноубла сомкнулись вокруг ее соска со страстью, огнем опалившей все ее тело.

– Вовсе нет, – выдохнул Ноубл, спустив платье Джиллиан до талии, так что обнажилась вся грудь.

Осторожно зажав зубами маленький бугорок соска, он слегка потянул его, а Джиллиан выгнула спину и запрокинула голову. Ноубл с истинно мужским самодовольством подумал о том, как легко ее возбудить, но эта мысль мгновенно улетучилась, когда руки жены скользнули ему под рубашку. Джиллиан, опрокинув его на спину, уселась на него верхом и, расстегнув ему рубашку, наклонилась и обвела языком его сосок. Ноубл видел только ее груди, дразняще раскачивавшиеся перед ним, и не мог думать ни о чем, кроме них.

– Ты хотела поговорить со мной о Нике? – прошептал Ноубл, поднимая платье Джиллиан и лаская ее гладкие бедра. Он обнаружил, что ее ноги длиннее, чем ему помнилось, и шелковистее, гораздо шелковистее.

– Я хотела тебе сказать, что ему нравится… о, мой Бог! Да, ему нравится… нравится… ах… Лондон! Да, Лондон! – выкрикнула Джиллиан. Скользнув вниз, она коснулась языком пупка Ноубла и протянула руку к пуговицам на его бриджах из оленьей кожи. Он, замерев, задержал дыхание, ощущая ее легкие прикосновения, пока она медленно выпускала на волю его плоть. – Ой! – испуганно пискнула Джиллиан, когда последняя пуговица оторвалась и отлетела на другой конец комнаты.

Очень обрадовавшись, что Ноубл так же возбужден, как и она, Джиллиан протянула руки к его драгоценной плоти, но вдруг оказалась лежащей на спине. Ноубл языком пересчитывал ей зубы – во всяком случае, Джиллиан решила, что он делал именно это, – и позволила ему погулять по ее рту, а потом крепко прижалась к мужу, когда он пробрался в заветное тайное местечко, ожившее только под его прикосновениями.

– Это хорошо, – пробормотал он и снова взглянул на двух близнецов, требовавших внимания к себе.

– О да, конечно, хорошо, милорд, – пропищала Джиллиан и притянула Ноубла еще ближе. – Очень, очень хорошо.

– Я имел в виду, хорошо, что Нику нравится Лондон. – Хмыкнув, Ноубл избавился от одежды и, погладив Джиллиан по бедрам, начал целовать их.

– О да, конечно.

Ее мысли разлетелись, как семена одуванчика в бурю: «Он собирается… делать то, что прошлой ночью? О Боже, он именно это сейчас сделает!» Она вцепилась в ковер – и почувствовала, как ее спина выгибается навстречу горячему дыханию, обжегшему ее лоно.

– Он сказал мне, что ему здесь очень нравится, и я хотела, чтобы ты знал… знал… О, святые небеса, не останавливайся, Ноубл!

Он не остановился. Не остановился, пока она не задрожала под ним и, запустив пальцы ему в волосы, не стала снова и снова выкрикивать его имя, когда он поднял ее на неведомую ей прежде высоту. Потом Ноубл приподнялся и посмотрел в ее пылающее лицо и полные страсти изумрудные глаза. Последней отчетливой мыслью, мелькнувшей у Ноубла перед тем, как погрузиться в сладостное небытие, была отчаянная надежда, что никому из слуг в эту минуту не понадобится открыть дверь. Он знал, что не сможет остановиться, даже если вся армия слуг явится на него посмотреть.

Ноубл лежал на боку лицом к Джиллиан и крепко обнимал ее.

Они оба мерно дышали, и она была уверена, что их сердца тоже бьются в унисон. Джиллиан, пресыщенная, сонная, более счастливая, чем когда-либо, приподняла голову с плеча мужа и пальцем провела по его носу вниз от переносицы. Ее очень удивляло, что с каждым разом, когда Ноубл занимался с ней любовью, она все меньше и меньше чувствовала себя отдельным существом и все больше ощущала себя единым целым с Ноублом. «Возможно, он тоже чувствует себя частью меня?» – задала она себе вопрос, надеясь, что так и есть: она мечтала, чтобы Ноубл отдал ей свое сердце, как она отдала ему свое. Вздохнув, Джиллиан спросила себя, знает ли он, что она отдала ему самое ценное свое достояние.

– Знаю, – сказал Ноубл с мрачным, непроницаемым видом и, прижав ее к себе, уткнулся подбородком ей в макушку. – Я сберегу его, дорогая.

Она едва не покраснела от еще одного проявления ее дурной привычки, но вспомнила, что среди бела дня лежит нагая на ковре в библиотеке после занятия, обычно не свойственного такому месту. Так что было от чего краснеть и помимо ее дурной привычки!

– Откуда ты знаешь, что Нику нравится в Лондоне?

– Он мне сказал.

– Он сказал тебе, что ему здесь очень нравится?

– Да. – Откинув голову, она встретила его недоверчивый взгляд.

– Он сказал?

– А как, по-твоему, иначе он мог дать мне понять, что доволен своим пребыванием в Лондоне? – Она сделала раздраженный жест, как бы говоря, что именно об этом только что ему говорила.

– Мадам, вы отдаете себе отчет в том, что мой сын не говорит? – хмуро спросил Ноубл.

– Разумеется, я знаю, что он не говорит, это же очевидно, Ноубл. – Джиллиан со слегка оскорбленным видом отодвинулась с его груди.

– И тем не менее ты говоришь, что он с тобой разговаривал. Пойми, мне очень трудно в это поверить.

– Существует много способов разговаривать помимо речи, Ноубл. Я мать, а мать понимает своих детей.

– Ты мать уже ровно, – он взглянул на каминные часы, – сорок часов. Мне с трудом верится, что этого достаточно, чтобы понимать мысли моего сына.

– И несмотря на это, я знаю, что Ник замечательно проводит время. И я хотела бы, чтобы он поехал со мной к Шарлотте.

Ноубл хотел было отказать ей, но ему вдруг пришло в голову, что он не добьется своей цели, если будет слишком активно препятствовать Джиллиан. Он обещал жене не мешать ее отношениям с Ником, поэтому Ноубл решил, что лучше всего согласиться с ее просьбой, но, безусловно, принять при этом некоторые меры предосторожности. Он не хотел, чтобы его сын стал свидетелем еще одного кошмара, подобного тому, после которого он едва выжил.

– Ноубл, – Джиллиан погладила мужа по груди, и он не успел сказать, что им пора одеться, – я с удовольствием возьму с собой столько провожатых, сколько ты пожелаешь, но я беспокоюсь о тебе.

– Обо мне? – Ему было трудно думать о чем-нибудь, кроме огня, который она зажигала у него внутри своими ласками.

– Да. Это нападение на тебя было подстроено кем-то, кто хотел причинить тебе зло. Думаю, если ты поделишься со мной своими соображениями на сей счет, я смогу тебе помочь. Ночью ты сказал, что у тебя есть кое-какие подозрения.

У Ноубла и вправду были подозрения, но они относились не к тому, кто заманил его в домик в Кенсингтоне. Он подозревал Джиллиан в том, что она использует его влечение к ней против него же, подобно тому, как это делала Элизабет много лет назад. Элизабет рассматривала их ласки как способ добиться своей цели, заставить его безропотно соглашаться со всем, чего ей хотелось. А хотелось ей драгоценностей и всяких безделушек. Джиллиан же стремилась завладеть его душой. Обе они в конечном счете были одинаковы и стремились получить желаемое любым способом.

– Я сказал, что это тебя не касается, дорогая. – Его тело застыло под нежными ласками се руки, но граф постарался, чтобы его голос прозвучал спокойно. – А теперь тебе, пожалуй, стоит одеться, если ты собираешься навестить кузину.

Джиллиан продолжала поглаживать Ноубла по груди, не замечая муки, отразившейся на его лице.

– Расскажи мне, Ноубл, кого ты подозреваешь? Кто мог это устроить? Кто знал, где жила твоя любовница? Почему кто-то покушался на тебя?

– Если вы закончили, мадам… – Слова, слетевшие с его губ, были холодными и официальными. Резко отстранив жену, он непослушными от холода и раздражения пальцами застегивал пуговицы на бриджах. – Меня ждет дело. Ваши ласки, хотя и приятны, не так уж необходимы, чтобы добиться разрешения взять с собой Николаса. В следующий раз достаточно просто сказать мне о ваших намерениях.

Джиллиан, оправлявшая одежду, замерла, словно ее ударили, и, пораженная ледяным тоном Ноубла, ошеломленно взглянула на него, не понимая, в чем дело. Всего несколько минут назад он шептал ей на ухо страстные слова, восторгался ею, благодарил ее, выкрикивал ее имя, когда их души сливались в экстазе. Что могло произойти, чтобы нежный любовник превратился в холодного истукана? Проглотив подступившие к горлу слезы, Джиллиан заканчивала поправлять платье, сожалея, что не призналась Ноублу, какое воздействие он на нее оказывает. Возможно, расскажи она ему, все было бы иначе.

– Ноубл! – Джиллиан протянула к мужу руку, но он отшатнулся, и ее рука повисла в воздухе.

На этот раз она не смогла удержать слез, и они хлынули ручьем. Выдавив из себя какие-то извинения, Джиллиан выбежала из комнаты и, ничего не видя, бросилась искать убежища в своей спальне. «Что делать, как покончить с призраком Элизабет? Неужели я обречена владеть только его восхитительным телом, а не душой?» – теснились мысли в голове у Джиллиан.

Ник видел, как его мачеха в слезах пробежала мимо него вверх по лестнице и даже не заметила его. Понурившись, он сел на ступеньку и погрузился в размышления. Значит, это уже началось? Значит, она уже начала его ненавидеть, как та, другая мачеха? Он мысленно перебрал все свои поступки: нет, не было ничего, что могло бы ее расстроить, ничего, что могло бы дать ей повод ненавидеть его, как ненавидела та, другая. С тех пор, как Джиллиан вошла в его жизнь несколько дней назад, Ник вел себя очень осмотрительно – она ему понравилась, и он хотел понравиться ей. Он дал себе обещание быть послушным, но, быть может, этого недостаточно. Возможно, она отвернется от него, как предыдущая мачеха. Но он этого не переживет.

– Ник! – Отец стоял в холле, и Крауч подавал ему пальто. – Пойдем со мной, Ник, я хочу с тобой поговорить. – Взяв шляпу, перчатки и трость, Ноубл кивнул в сторону библиотеки, и Ник вздохнул, решив, что снисхождения ждать нечего: он обманул ожидания отца, так же как обманул ожидания матери. – Твоя мачеха хочет, чтобы сегодня утром ты поехал вместе с ней с визитами. По-моему, тебе гораздо полезнее было бы заняться уроками, но я дал ей свое согласие. Само собой разумеется, что ожидаю от тебя поведения, подобающего моему сыну.

Остальное Ник пропустил мимо ушей, все это он уже не раз слышал. Иногда менялись слова, но смысл всегда оставался одним и тем же: он должен вести себя в соответствии с положением его отца. Это было самым главным требованием, так считала и няня Уильяме. «Твой отец граф и, значит, очень важная персона, – говорила она. – Когда – нибудь у него будет сын, который станет его наследником и графом, а до тех пор у него есть ты, поэтому ты должен стараться вести себя так, чтобы он гордился тобой. В конечном счете это не так уж важно, раз ты не можешь быть сыном, который ему нужен, но все же, раз ты здесь, тебе лучше всего показать отцу, как ты ему благодарен за то, что он признал тебя».

– Ник! – Отец присел перед ним на корточки и положил ему на колени большие теплые руки. – Тебе ведь нравится Джиллиан, правда?

Ник кивнул.

– Хорошо. Мне тоже. По-моему… – Ноубл замолчал, задумчиво глядя на дверь библиотеки. Никогда прежде Ник не видел такого выражения на лице отца, и сейчас у него в душе родилось желание обнять отца и получить в ответ такое объятие. – По-моему, мы тоже ей нравимся.

Две пары почти одинаковых серых глаз какое-то мгновение вглядывались друг в друга, обмениваясь мыслями и чувствами. Затем отец неожиданно сжал сына в объятиях, и Ник, едва не расплакавшись, уткнулся в жесткий шейный платок и обнял отца.

В крепких отцовских руках Ник решился на то, чего не позволял себе уже почти пять лет: он начал надеяться, что, быть может, в конце концов все будет хорошо.

Глава 6

– Знаешь, Джилли, я думала, мама никогда не оставит нас одних! – Плюхнувшись в кресло, обитое розовым муаром, Шарлотта сбросила домашние туфли.

– По-моему, ей просто хотелось немного посплетничать, Шарл. – Джиллиан с улыбкой наблюдала за Ником, который, сидя на полу с поджатыми к подбородку коленями, разглядывал Роже, своенравного кота Шарлотты. – Не забывай, теперь я графиня, и, значит, со мной стоит поболтать.

– Перестань хвастаться. – Фыркнув, Шарлотта запустила в кузину подушкой. – Лучше расскажи, как у тебя дела.

– Ты же слышала, я сказала твоей маме, что все прекрасно. – С легкой усмешкой Джиллиан подбросила подушку в воздух и поймала ее. – А что именно тебя интересует?

– Твои впечатления, как всегда, – засмеялась Шарлотта и выразительно повела головой в сторону Ника.

– Ник, милый, ты не спустишься вниз на кухню узнать, не осталось ли у миссис Теннисон ее вкусных пирожков с ягодами? Думаю, кузина Шарлотта позволит тебе взять с собой этого четвероногого грубияна.

Ник несколько секунд смотрел на Джиллиан, как бы говоря, что прекрасно понимает, что его отсылают, чтобы он не мешал, а потом, подхватив Роже, быстро вышел.

– Ну вот, ради тебя я отослала своего сына. Так что тебя интересует такое, о чем мы не могли говорить в его присутствии?

– Это. – Наклонившись вперед, Шарлотта сжала вместе руки.

– Что – это?

– Ты же знаешь. – Шарлотта слегка пнула кузину ногой. – Это.

– Ты же не имеешь в виду… это? – прищурилась Джиллиан.

– Да, именно. Это.

– Нет, правда, это? – Это!

– О-о. – Джиллиан на мгновение задумалась. – Знаешь, что действительно странно? Я не чувствую, что изменилась, но теперь, когда я замужем, все выглядит иначе. Например, мне кажется, не совсем прилично обсуждать с тобой это.

– Плевать на приличия! Тебе нравится? Это приятно, как говорит Пенни, или противно, как говорила тебе мама?

– Честно говоря, Шарлотта, не следует верить всему, что рассказывает твоя служанка. – Джиллиан покраснела. – И я не уверена, что стану обсуждать это с тобой: я усматриваю здесь нарушение неких прав замужних женщин, или, возможно, какого-то закона, или чего-то подобного.

Шарлотта, подвинувшись поближе, крепко схватила кузину за руку.

– Если ты ничего не расскажешь, я скажу маме, что видела, как ты целовалась с тем красавчиком конюхом.

– Можешь делать свое черное дело, кузина. – Джиллиан вздернула подбородок. – Меня не волнуют выговоры твоей мамы.

– А твоего мужа?

При одной мысли о такой возможности Джиллиан побледнела.

– Что конкретно ты хотела знать об этом? Шарлотта объяснила, и когда через полчаса Ник вернулся в гостиную, кузины смеялись в два голоса.

– … это я так подумала, но на самом деле эта штука совсем не была сломана и позже работала что надо! О, привет, Ник. Как дела на кухне? Кук дала тебе пирога?

Кивнув, Ник робко взглянул на Шарлотту, а Джиллиан, подвинувшись, протянула ему руку и усадила рядом с собой.

– Я рассказывала своей кузине о вчерашнем вечере. Теперь ты в курсе всего, Шарлотта.

Задумавшись, Шарлотта отсутствующим взглядом смотрела, как Джиллиан обнимает пасынка и ерошит ему волосы.

– Чей это дом, в котором вы нашли лорда Уэссекса?

– Его собственный! Это дом, в котором он селил своих лю… хм… своих подруг.

– Джиллиан! И ты так спокойно говоришь об этом?

– Вовсе нет. Просто я случайно узнала, что Ноубл расстался со своей последней подругой.

– А-а. Ты думаешь, она как-то причастна к его похищению?

– Не знаю, – медленно ответила Джиллиан, положив голову на плечо Ника. – Но я намерена это выяснить. А чтобы раскрыть подлый заговор против Ноубла и притянуть негодяев к ответу, мне нужна твоя помощь. Потом все внимание Ноубла будет отдано мне, и я смогу изгнать из нашей жизни призрак его возлюбленной Элизабет. А когда покончу с этим… в общем, тогда все наладится.

– Я уверена, он любит тебя, Джилли. – Шарлотта ободряюще похлопала кузину по руке. – В противном случае он не женился бы на тебе, тем более после такого короткого ухаживания: только сильно влюбленный человек может жениться всего после нескольких встреч.

– Шарл, не смотри на меня так предостерегающе. – Джиллиан, улыбнувшись, бросила подушкой в кузину. – Я обещаю не забивать тебе голову долгими рассуждениями на тему «любит – не любит». Так вот, поскольку у тебя гораздо больше опыта в таких делах, скажи, с чего, по-твоему, мне следует начать расследование.

– У меня есть опыт? – Шарлотта играла золотыми кистями подушки. – Что ты имеешь в виду?

– Любовные романы, кузина, романы! Ты прочитала их гораздо больше, чем я, и, безусловно, намного внимательнее. Ты всегда предвидишь преступление и раньше меня догадываешься, кто жертва, поэтому ты лучше сориентируешься в данной ситуации. Как я себе представляю, нам предстоит раскрыть две тайны: первая и самая главная – кто стоит за нападением на моего дорогого Ноубла, и вторая – кто убил прежнюю леди Уэссекс.

– Но я думала… – Продолжая вертеть в руках подушку, Шарлотта с недоумением посмотрела на кузину. – Конечно, я упоминала… Разве мама не сказала тебе… Джиллиан, неужели ты не помнишь? Я же говорила тебе, что в смерти Элизабет виновен сам лорд Уэссекс.

– О, конечно, я слышала наветы злопыхателей, но это все чушь. – Джиллиан неопределенно помахала рукой в воздухе. – Полная чушь. Ноубл не способен никого обидеть. Во всяком случае, никого из женщин, – помолчав, уточнила Джиллиан, вспомнив его поведение сегодня утром. – Нет, в ее смерти повинен кто – то другой, тот, кому выгодно свалить все на Ноубла. Я намерена и в этом разобраться. Возможно, потом мне удастся убедить Ноубла, что наш брак может быть таким же счастливым, как и его первая женитьба.

Шарлотта нахмурилась, услышав печаль в голосе кузины. Она бросила подушку Нику и взяла быка за рога.

– Что ж, мне кажется, если ты хочешь выяснить, кто похитил лорда Уэссекса, тебе нужно сначала узнать, кто его враги. Затем можешь расспросить их и исключить тех, кто, с твоей точки зрения, не мог похитить его и приковать к кровати его бывшей лю… хм… подруги.

– Я тебя поняла, – подумав, ответила Джиллиан, глядя, как Ник заставляет кисточки подушки танцевать какой-то танец на своих острых коленях. – Это не мог сделать кто-то из, так сказать, обычных врагов; у этого человека на уме была какая-то особая цель.

– Верно. Здесь действовал кто-то, кто хотел озадачить и одновременно напугать лорда Уэссекса.

Размышляя над словами кузины, Джиллиан некоторое время наблюдала, как Ник старается удержать подушку на голове, а потом медленно произнесла:

– Как ни странно, Шарл, я не верю, что Ноублу угрожала опасность. Да, он был прикован к кровати, но в доме не было признаков борьбы, того, что кто-то хотел его физически покалечить. Мне кажется, тот, кто это сделал, хотел его унизить, заставить Ноубла ощутить свою беспомощность.

– Думаешь, это была просто шутка? Кто-то так позабавился?

– Не-ет, – Джиллиан покусывала нижнюю губу, стараясь не шевелиться, потому что Ник водрузил теперь подушку на ее голову, – я уверена, что это не проделка, а своего рода предупреждение.

– Как же нам узнать, от кого оно исходило?

– Нужно действовать так, как ты сказала; выяснить, кто враги Ноубла, и поговорить с ними. – Джиллиан выразительно тряхнула головой, и подушка съехала ей на один глаз.

– А как ты узнаешь, кто его враги? – с сомнением спросила Шарлотта.

– Ну… – Джиллиан покачала подушку на носке ноги, потом довольная улыбка осветила ее лицо, и она подбросила подушку высоко вверх, а Ник вскочил и поймал ее. – Я расспрошу тех, кто знает его лучше всех. – Поднявшись на ноги, она похлопала кузину по плечу. – Кто знает мужчину лучше всех, Шарл?

– Его друзья? Родственники? Его камердинер?

В ответ на каждое предположение Джиллиан отрицательно мотала головой.

– Ник, положи на место подушку и попрощайся с тетей. Нет, Шарлотта, мне нужен кто-то, кто знает о нем все сплетни, кто в курсе связанных с ним великосветских скандалов и кто захочет поделиться ими со мной. Я встречусь с… – она улыбнулась победоносной улыбкой, – с его мушками.

– С мушками? – Шарлотта откинулась на спинку кресла и прижала к груди подушку. – С мушками? Наверное, ты хочешь сказать – с пташками?

– Ах, – Джиллиан сделала презрительную гримасу, – как бы они ни назывались, я поговорю с ними. Они, несомненно, смогут сообщить мне много полезных сведений.

– Знаешь, кузина, – продолжая смеяться, сказала Шарлотта, – если кто-то и способен на такое, то только ты. Никому другому не пришло бы в голову общаться с бывшими любовницами своего мужа. Ты со своей колониальной неотесанностью просто пренебрегаешь правилами хорошего тона и благородными манерами, когда они тебя не устраивают. О, мне очень хотелось бы присутствовать при вашем разговоре. Я бы отдала весь свой годовой доход, чтобы увидеть выражение их лиц, когда ты будешь расспрашивать о лорде Уэссексе.

– Ты сможешь встретиться со мной завтра, чтобы выработать план действий? – спросила Джиллиан, слегка под – толкнув сына к выходу.

Шарлотта кивнула, а Джиллиан, попрощавшись, направилась к двери, но на пороге остановилась.

– Знаешь, Шарл, – Джиллиан улыбнулась при виде озадаченно наморщенного лба кузины, – держи свои деньги при себе. Ты будешь помогать мне в разговоре с пташками. Я, возможно, не сумею сделать это сама, будучи деревенщиной, не знающей правил хорошего тона. Уверена, твоя врожденная мягкость и благородные манеры как раз то, что нужно, чтобы они расслабились и рассказали все, что мы хотим узнать.

Джиллиан выскользнула из комнаты за несколько секунд до того, как подушка, брошенная Шарлоттой, ударилась о дверь. Она рассмеялась в ответ на донесшиеся из-за двери недостойные благородной леди выражения и поспешила вслед за сыном к выходу.

– Крауч, я собираюсь навестить лорда Карлайла. Вы знаете, где он живет?

– Что вы хотите сделать, миледи?

– Я хочу навестить лорда Карлайла. Завтра.

– Лорда Карлайла, миледи? – Помогая Джиллиан сесть в карету, Крауч удивленно взглянул на нее.

– Да, лорда Карлайла. Что-то не так, Крауч?

– Ага, миледи. – Крауч закатил глаза, представив все проблемы, которые возникнут из-за необычного желания его хозяйки, и уже само их количество вызвало переполох в его мыслях. – Можно сказать, есть трудности. И большие.

– Вы не знаете, как туда проехать?

– Э-э… Вот что касается этого, миледи, то вы просили меня откровенно…

– Прекрасно. Значит, я надеюсь, завтра, когда леди Шарлотта и я поедем с визитом к лорду Карлайлу, вы будете нас сопровождать.

– Как тебе это нравится? – спросил ошеломленный Крауч, забравшись на сиденье рядом с Джоном Коучменом. – Я чуть было не окочурился.

– А я просто одурел. Не хотел бы я оказаться на твоем месте, Крауч, когда придется докладывать об этом его милости, – покачал головой Джон Коучмен.

Крауч, славившийся тем, что наводил на людей ужас одной ухмылкой на изуродованном шрамом лице, побелел от страха, представив, что скажет ему граф.

– Главное, не что он скажет, а что он сделает, – вслух поправил он сам себя.

– Да, в этом ты прав. Он оторвет тебе голову, если ты позволишь хозяйке нанести визит его заклятому врагу.

– Без головы я мог бы прожить, – Крауч прикрыл рукой самое ценное свое сокровище и посмотрел вперед на дорогу, – но он еще может сделать такое, от чего у меня стынет кровь!

В то самое время, когда Джиллиан возвращалась домой и говорила Нику, что ее и Ноубла сегодня вечером не будет дома, ее муж вышел из кареты своего друга лорда Росса и огляделся.

Перед ними был боксерский зал Джентльмена Джексона.

– После того как мы немного разомнемся, Гарри, я хочу обсудить с тобой одно дельце, в котором мне нужен твой совет.

– Не припомню, чтобы у тебя, Ноубл, когда-либо прежде была потребность искать разрядку у Джентльмена Джексона, – усмехнулся лорд Росс, поднимаясь вслед за другом по лестнице. – Обычно мне приходилось уговаривать тебя составить мне компанию, хотя ты при своей комплекции просто предназначен для вышибания мозгов на ринге. И отчего это у только что женившегося человека такой избыток энергии? – Он с деланным участием покачал головой. – Это ненормально, дружище. Я очень боюсь, что ты неправильно ведешь себя с новой графиней, и буду вынужден распрощаться с тобой, когда ты избавишься от лишней энергии, которую, видимо, ты накопил.

Друзей встретили и проводили в раздевалку.

– Будь я другим человеком, Гарри, я принял бы твои замечания за оскорбление.

– Это вызов? – усмехнулся лорд Росс, чувствовавший себя весьма уверенно, так как последние два года, когда его друг уединенно жил в провинции, регулярно тренировался на ринге.

– Если угодно.

– Уважаемый сэр, я принимаю ваш вызов на раунд бокса. Итак, какую награду получит победитель?

– Превосходная идея, – согласился Ноубл в ожидании, пока слуга снимет с него шейный платок.

– У тебя есть что-нибудь на примете?

– Да.

– И это?..

– Приз назовет победитель.

– Должен предупредить тебя, Ноубл, – снова усмехнувшись, маркиз снял очки и отдал их слуге, – я взял несколько уроков, пока ты сидел взаперти в своем имении. – Помахав взад-вперед руками, он поднял вверх кисти. – Мои поражения можно посчитать по пальцам, и даже сам Джексон говорит, что я подаю большие надежды.

– Постараюсь не слишком сильно тебя потрепать, старина, – позволил себе улыбнуться Ноубл.

– Пожалуй, теперь я перейду на пистолеты, это не так болезненно, – выйдя из спортивного зала, глубокомысленно заметил лорд Росс, потирая распухшую челюсть и трогая пальцем разбитую губу. – Думаю, ты остался без зуба.

– Ничего подобного, – ответил лорд Уэссекс, щурясь от солнечного света. – Я обещал, что пощажу себя. Однако нужно придумать, что сказать Джиллиан, когда она увидит мой подбитый глаз.

– Это всего лишь синяк, – криво усмехнулся лорд Росс. – Знаешь, удовольствие от нанесенных тебе ударов облегчает мне боль поражения, и я хочу спросить, что это за дело, в котором тебе нужна моя помощь. В Сент-Джеймс, Джон. – Он на мгновение отвлекся, чтобы отдать распоряжения кучеру, а затем снова обратился к другу: – В «Уайте» или «Будлс», Ноубл?

– В «Уайте», если не возражаешь.

– Хорошо. – Опустившись на бархатное сиденье лорд Росс осторожно сжал пальцы. – А теперь рассказывай, во имя чего нужно принести в жертву мое доброе имя и незапятнанную репутацию.

Лорд Уэссекс осторожно дотронулся до синяка под глазом. Из-за непрошеного видения, представшего его мысленному взору – Джиллиан лежит на полу в библиотеке полуголая, волосы ниспадают по золотистым плечам и рассыпаются по восхитительной груди, – он на мгновение от крылся противнику, и это было все, что потребовалось лорду Россу, чтобы нанести мощный удар слева.

– Макгрегор снова в городе.

– Несколько дней назад я видел его в театре, – кивнул маркиз, – но, разумеется, сделал вид, что не узнал.

– Он заявился ко мне.

– Зачем? – Глаза лорда Росса за очками удивленно заморгали.

– Он нес какую-то околесицу о том, что хочет предостеречь Джиллиан, но я – то знаю правду. Он никогда не простит, что я женился на Элизабет, и сделает все возможное, чтобы украсть у меня Джиллиан, как это случилось с Элизабет.

– Я понимаю, ты взбешен из-за визита этого подонка, – ответил лорд Росс, – но я не думаю, что он сможет растопить сердце твоей амазонки. Она крепкий орешек.

– Она женщина и, следовательно, способна на любой обман, который поможет ей достичь собственной цели.

– Любая другая женщина – возможно. – Лорд Росс заметил, как исказилось от боли лицо друга. – Я не считаю себя знатоком женского пола, но знаю одно: ты завладел сердцем своей амазонки.

– А она завладела моим. – Граф Уэссекс неожиданно усмехнулся, тут же поморщившись от боли.

– Тогда все в порядке, и не о чем беспокоиться.

– Не все просто, Гарри. С тех пор как я вернулся в Лондон, кто-то все время пытается мне навредить.

Лорд Уэссекс рассказал другу о том, как получил от своей бывшей любовницы письмо с мольбой о помощи, как поехал в дом, в котором ее якобы заточили, и, наконец, о том, как Джиллиан и Ник освободили его из ловушки, в которую его заманили.

– Надеюсь, ты закончил, – сказал Ноубл немного спустя, глядя, как его друг вытирает увлажнившиеся от смеха глаза. – Не думал, что мой рассказ доставит тебе столько удовольствия.

– Как жаль, Ноубл, что меня там не было. В простыне, говоришь? Да, занятно… – Лорд Росс заметил, что терпение друга уже на пределе, и заговорил серьезно: – Все это проделки большого шутника.

– Сначала я тоже так подумал, но потом отказался от этого предположения. Никто из тех, кого я знаю, не осмелился бы так надо мной подшутить, и… – Он выглянул в окошко. Экипаж уже выехал на Сент-Джеймс-стрит. – Думаю, негодяй вряд ли знал, что Джиллиан в городе и готова пойти на все, чтобы спасти меня от того, что, по ее мнению, представляло угрозу моей жизни.

– А ты не считаешь, что твоя жизнь была в опасности?

– Не совсем, – граф разглядывал серебряный набалдашник трости, – и вот почему. Если тот, кто устроил этот спектакль, хотел со мной разделаться, у него была для этого великолепная возможность после того, как он меня оглоушил.

– Скорее всего ты прав, Ноубл, – поразмыслив над словами друга, согласился лорд Росс. – Это и было дело, о котором ты хотел со мной потолковать?

– Я хочу, чтобы ты проявил талант, который обнаружился у тебя на войне, – улыбнулся Ноубл и, когда открыли дверцу и опустили ступеньки, быстро вышел из кареты. – Я хочу, чтобы ты снова стал шпионом, Гарри, – сказал он, повернувшись к другу.

– Леди Уэссекс, очень приятно вас видеть.

– Взаимно, графиня Ливен. Прошу извинить за то, что у меня испачкана рука. Я восхищалась разноцветными лампами, которые вы спрятали среди цветов, и не обратила внимания на то, что краска еще не совсем высохла. Вы знакомы с моим дядей, лордом Коллинзом, и его женой, леди Коллинз?

Графиня Ливен, маленькая смуглая подвижная женщина с изысканными манерами и живыми глазами, с удивлением воззрилась на голубые ладони Джиллиан, потом заметила следы голубой краски на ее золотистом вечернем платье и, внутренне содрогнувшись, решила, что никогда не поймет англичан. Улыбнувшись, графиня поздоровалась с гостями, а затем, взяв Джиллиан под руку, отвела ее в сторону.

– Моя служанка поможет вам отчистить краску с рук… и с платья, дорогая леди Уэссекс, но прежде позвольте выразить искреннее сочувствие по поводу неприятного положения, в котором вы оказались. У меня сердце кровью обливается.

– Благодарю вас за сочувствие, графиня, но я уверена, что краска отчистится. – Взглянув в бегающие черные глазки, Джиллиан заподозрила, что графиня не чувствует ничего, кроме жгучего желания собирать и распространять сплетни.

– О нет, дорогая, – знаменитая улыбка леди Ливен слегка потухла, когда графиня взглянула на руки Джиллиан, – я говорю совсем не об этом пустяковом инциденте. При мысли о вас мое сердце разрывается совсем от другого.

– Прошу прощения, графиня, но я вас не понимаю. – Перебрав в уме самые последние свои неприятности, Джиллиан вспыхнула до корней волос. – Я, безусловно, заменю вашу шпалеру. Понимаете, я не представляла себе, что краска так легко воспламеняется, но после того, как я опрокинула лампу, пламя лизнуло край шпалеры. Совсем крохотный кусочек. Я уверена, вы ничего не заметите, если не будете присматриваться. Но не сомневайтесь, я приведу ее в порядок, как и ваш замечательный розарий.

Графиня посмотрела на Джиллиан, словно у нее на переносице внезапно появился третий глаз, а потом, махнув рукой, слегка покачала головой.

– Все это пустяки, дорогая леди Уэссекс. – Графиня, казалось, с трудом пришла в себя, но все же одарила Джиллиан сияющей улыбкой. – Что значат для друзей несколько роз и кусочек шпалеры, верно?

– Вы очень милостивы, леди Ливен.

– Я имею в виду совсем не эти мелочи, дорогая, – заговорила графиня, понизив голос. – Я говорю о том, что напела мне маленькая птичка, и хочу сказать, что вы всегда найдете во мне друга, которому можете довериться.

Джиллиан, незаметно оглядевшись, обнаружила, что их окружает целая толпа, л, несмотря на приглушенные разговоры, было ясно, что всех очень интересует, о чем говорит с ней графиня. Леди Ливен, очевидно, тоже это поняла, потому что, наклонившись ближе к Джиллиан, повысила голос:

– В первую очередь это касается предвзятого отношения в обществе к вашему мужу. Могу вас заверить: что бы о нем ни говорили, мы всегда рады его видеть.

Кое-кто из гостей фыркнул, раздался хриплый мужской смех.

– Благодарю вас. – Джиллиан пришла в замешательство от косвенного намека и подумала, не сделала ли она чего – нибудь такого, отчего Ноубл превратился в изгоя. Она опустила взгляд на свои голубые руки и пришла в ужас, увидев голубые пятна на палевом воздушном платье графини. Джиллиан попыталась отойти в сторону, но ее окружила группа гостей, жаждавших поздороваться с хозяйкой. – Ваша поддержка, графиня, будет очень важна для лорда Уэссекса и, разумеется, для меня.

– А что до другой неприятной ситуации, о которой шепнула мне маленькая птичка, – графиня наклонила голову набок, и ветерок из окна слегка закачал эспри из страусовых перьев, – то вы всегда должны помнить обо мне, когда вам понадобится избавиться от проблем.

– Это очень великодушно с вашей стороны. – Улыбнувшись, Джиллиан постаралась уклониться от раскачивающегося длинного страусового пера, щекотавшего ей глаз. – Я всегда буду помнить вашу доброту.

Графиня улыбнулась, похлопала Джиллиан по руке и пошла навстречу вновь прибывшим гостям.

Джиллиан, не в силах больше терпеть, быстро почесала рукой нос и, обернувшись, оказалась лицом к лицу с Шарлоттой.

– О чем она, черт возьми, толкует? – обратилась Джиллиан к кузине.

– Ради Бога, Джилли. – Шарлотта вытаращила глаза, крепко схватила ее за руку и потащила в маленькую комнату в конце длинного коридора. – У тебя синий нос! Я не знаю никого, кто бы, как ты, попадал во всякие неприятности на балу. Если бы на тебе были перчатки, ничего бы не произошло.

– Но я не люблю носить перчатки, – напомнила Джиллиан.

Она попыталась было объяснить, что хотела только посмотреть на разноцветные лампы, но Шарлотта быстро заставила подругу замолчать и передала в руки служанок графини. Через полчаса Джиллиан снова появилась в зале уже без синего носа, но с голубыми пятнами краски на платье и в перчатках, которые были ей явно малы. Она нервно подтягивала их и обозревала зал в поисках сочувствующего лица.

– Леди Уэссекс, вы выглядите… ах… как всегда, очаровательно.

– Благодарю вас, сэр Хью, – улыбнулась Джиллиан подошедшему к ней джентльмену. – Вы очень любезны, если учесть, что у меня платье в пятнах и я в чужих перчатках.

– Дорогая, никто не станет обращать внимания на такие мелочи при виде вашей лучезарной улыбки.

– Честно говоря, сэр Хью, ваши слова подняли мне настроение, – засмеялась Джиллиан. – Между прочим, легкий лиловый оттенок придает особую прелесть ярко-синему цвету вашего костюма.

Баронет, приосанившись, поправил жилет и быстро проверил, не перепуталась ли его цепочка для часов со шнурком монокля.

– Вы всегда выбираете одежду самых ярких цветов, – продолжала она, надеясь ответным комплиментом потешить тщеславие сэра Хью. – Вы неизменно напоминаете мне павлина с яркими синими, зелеными, пурпурными перьями. О, сэр Хью, я сказала что-то не то?

– Павлина? – прошипел он, побагровев. Его лоб покрылся испариной.

Джиллиан испугалась, что его тут же хватит удар, и поспешила пригладить его встрепанные перья:

– Ну да, но я, безусловно, сказала это в самом лучшем смысле. Мне очень нравятся павлины, сэр Хью. О, сэр Хью, прошу вас, простите меня, я не хотела… Ах, черт!

– Пустая трата времени разговаривать с этим попугаем, детка.

Обернувшись к дивану, чтобы посмотреть, кто заговорил с ней, Джиллиан увидела сидевшего на зеленых подушках старика, такого высохшего и немощного, что лицом он больше походил на сморщенного младенца, чем на взрослого человека.

– Да, признаю, теперь я больше малое дитя, нежели взрослый мужчина. Я живу на свете уже сто одно лето, детка.

– Прошу меня простить, сэр. – Устыдившись своей грубости, Джиллиан осторожно присела рядом со стариком. – У меня и в мыслях не было обращаться с вами неуважительно. Понимаете, это моя дурная привычка виновата в том, что подчас я не замечаю, как говорю вслух. Вполне естественно, что вы обиделись за «сморщенного младенца». Вы просто выглядите… очень зрелым. – Джиллиан испугалась, когда мужчина несколько раз присвистнул, но потом догадалась, что он смеется.

– Не переживай, детка, – прокудахтал он и несколько минут старался перевести дух. – За мою жизнь у меня было много имен, и если «высохший» и «сморщенный» самые плохие, то мне нечего жаловаться.

– Вы очень милый, – нежно улыбнулась Джиллиан. – Кто вы?

– Мое имя Палмерстон.

– Лорд или мистер?

– Сгодится просто Палмерстон. Тьфу, ты когда-нибудь видела такую картину? – Старик поднял непослушную руку и ткнул в воздух скрюченным пальцем. – На барышнях нет ничего, кроме нижнего белья. В мои дни девушку выпороли бы кнутом, появись она на балу в одних побрякушках!

– Я понимаю, что на вас это производит именно такое впечатление, – отозвалась Джиллиан, взглянув на вереницу проходивших мимо них светских модниц, – но должна сказать, что мода все же сделала шаг вперед. Моя мама всегда жаловалась на ужасные корсеты, кринолины, фижмы и прочее. Вам не кажется, что эти вечерние платья намного проще и элегантнее?

– Они радуют глаз, но я не стал бы признаваться в этом такой крошке, как ты. Ты новая жена лорда Уэссекса, верно?

– Да. Меня зовут Джиллиан.

Два сапфирово-синих глаза, все еще яркие, несмотря на возраст их обладателя, обратились к Джиллиан и стали рассматривать ее из-под огромных белых густых бровей, а дрожащая непослушная рука пришла в движение и легла на руку Джиллиан.

– Ты приняла вызов, детка. Готова ты к этому?

– Уверена, что да. – Джиллиан взглянула в глаза старика.

– Это будет нелегко. Ему предстоит пройти долгий путь. Вокруг полно негодяев, которые постараются убрать тебя с дороги.

Джиллиан чувствовала, что все больше и больше погружается в глубину его глаз. Они были такими ясными и чистыми, что ей казалось, она смотрит в глаза ребенка. «Что связывает его с Ноублом? Откуда он знает, что Ноублу предстоит многое пережить?» – пыталась она понять.

– Я знаю, что так и будет. С одним негодяем мы уже встретились. Но все же я надеюсь, что мы пройдем весь путь вместе.

Кивнув, старик еще раз одобрительно хлопнул се по руке.

– Скажите, сэр, если вы… Вы, должно быть, знакомы с Ноублом, если в курсе его неприятностей.

– Разумеется.

– Тогда, может, вы скажете… Вы думаете, мне повезет в моем расследовании?

– Тебе предстоит раскрыть тайну, детка. – Сапфировые глаза медленно переместились с нее на снующих вокруг гостей.

– Тайну?

– Да, тайну и обманы. Одно вытекает из другого. Где копается одно, там начинается другое. Если тебе удастся решить эту головоломку, ты добьешься успеха.

Подумав немного над ответом Палмерстона, Джиллиан решила, что в целом он вселяет надежду, и, улыбнувшись, слегка пожала руку старика. Она уже собиралась спросить, откуда он знает Ноубла, но тут появилась Шарлотта.

– Дорогая кузина, ты даже не представляешь, что мама… Ради Бога, Джилли, разве нельзя хоть пять минут побыть в перчатках? Пойдем со мной без всяких возражений. У меня есть для тебя ошеломляющие новости!

Джиллиан была поражена бестактностью кузины по отношению к старику, но, прежде чем она успела что-либо возразить, Шарлотта оттащила ее в относительно тихий уголок рядом с нишей, в которой стояла статуя Париса.

– В чем дело, Шарл? У меня был такой интересный разговор…

С искаженным лицом Шарлотта быстро повернулась к стене, глотая готовые пролиться слезы. Джиллиан ободряюще слегка сжала плечи кузины.

– О черт! Прости, Шарл, здесь так жарко, что мои руки, должно быть, вспотели… Подожди, сейчас все ототру.

– Джилли! – Шарлотта смотрела, как кузина старается отчистить голубые отпечатки пальцев с плеча ее серебряного тюлевого платья. – Это уже выходит за рамки твоей обычной неуклюжести и делает твое поведение просто неприличным! Что теперь делать? Папа только что сказал маме, чтобы ты не смела меня никому представлять. Джиллиан… – Шарлотта собралась было взять руки кузины в свои, но вспомнила о краске и стиснула локти Джиллиан. – Джиллиан, ты, по – видимому, не понимаешь, как все серьезно с лордом Уэссексом. Папа говорит, что уже многие разорвали с ним отношения и скоро с графом перестанут знаться все приличные люди.

– Графиня Ливен сказала, что всегда рада его видеть.

– Графиня Ливен сегодня говорит одно, а завтра – другое. Джиллиан, по – моему, ты не осознаешь всей тяжести положения: если лорд Уэссекс так и останется персоной нон грата, я не смогу с тобой видеться.

– Что? – Джиллиан пришла в недоумение.

– К сожалению, Джилли, это правда. Мама сказала, что мы не сможем поддерживать отношения, если положение лорда Уэссекса не изменится к лучшему.

– Понятно, – холодно произнесла Джиллиан, сбросив с себя руки кузины. – Спасибо, что ввела меня в курс дела, Шарлотта. Я не хочу, чтобы наше нежелательное присутствие – мое или Ноубла – испортило тебе жизнь.

– О, Джилли, я знала, что ты отнесешься ко мне именно с таким высокомерием. Джилли… Джилли! Позволь, я объясню…

Джиллиан разрешила кузине затащить ее обратно в нишу и, сделав вид, что рассматривает статую, провела пальцем по мраморному уху. Ей не хотелось признаваться, что слова Шарлотты ранили ее в самое сердце.

– Обещаю, Джилли: что бы ни говорили в свете о твоем муже, я никогда тебя не оставлю.

– Спасибо, Шарл. – Джиллиан с благодарной улыбкой посмотрела на кузину и слегка обняла, стараясь не касаться ее ладонями. – Я ни на секунду не усомнилась, что ты нас не покинешь.

– Что ж, это будет нелегко, но всему свое время. Святые небеса, взгляни, что ты сделала со статуей! Знаешь, пойдем туда, где ты не сможешь ничего испортить.

Джиллиан покорно последовала за кузиной, на ходу оглядывая комнату в поисках знакомой фигуры.

– Может, ты перестанешь глазеть по сторонам, вытягивая шею, как жираф, и скажешь, кого ты высматриваешь?

– Ноубла. Хотя не могу понять, почему я хочу его видеть после того, как он так жестоко обошелся со мной.

Оглядев собравшихся в зале гостей, Шарлотта направилась к двери на веранду.

– Почему ты так сердита на своего мужа? Что он себе позволил?

Джиллиан рассказала о том, как Ноубл холодно заявил, что проводит ее домой, если она пожелает.

– Это мой первый бал после того, как я стала его женой, Шарлотта. Можешь себе представить, что станут о нас говорить, если он не удосужится поехать домой вместе со мной!

– Представляю. – Шарлотта помолчала, обдумывая, как лучше преподнести кузине новости, и выбрала самый простой способ. – Смотри, вон тетя Филдинг. Пойдем поздороваемся с ней. У нее всегда есть в запасе последние сплетни.

– Хорошо, – с неохотой согласилась Джиллиан, – только ненадолго. Я хочу найти Ноубла.

Шарлотта шикнула на нее и повела на веранду, где сидела ее тетя в окружении болтавших дам. При появлении Джиллиан дамы, многозначительно подняв брови, обменялись выразительными взглядами и разошлись.

– Что это значит? – шепнула Джиллиан кузине.

– Ничего. Веди себя прилично. Добрый вечер, тетя. Джиллиан было предложено сесть в небольшое кресло рядом с тетушкой.

– Хочу поговорить с тобой, Джиллиан, – начала она. – Я знаю, мы не в кровном родстве, но я всегда думаю о тебе как о своей родной племяннице и так же беспокоюсь и забочусь о тебе, как и о своей малышке Шарлотте.

– О да, конечно, – ответила Джиллиан, наблюдая за гостями, прогуливавшимися по веранде и наслаждавшимися прекрасным вечером.

– Ты мне дорога, и поэтому я не могла не обратить внимания на то, что сегодня вечером лорд Уэссекс тебя не сопровождает. Надеюсь, это просто легкое недоразумение?

– Недоразумение?

– Недоразумение или, возможно, небольшая размолвка между тобой и графом? Я уверена, нет ничего необычного в том, что у молодоженов возникают небольшие разногласия и ссоры в начале семейной жизни.

– Благодарю вас за участие, леди Филдинг, но уверяю…

– Дорогая Джиллиан, – перебила ее старая леди, наклонившись к девушке, – позволь мне, как более старшей и мудрой, дать тебе совет. Говорит, у тебя с графом большие разногласия, но ты не должна допустить, чтобы расхождения во взглядах привели вас к разрыву. Со временем все уляжется, и если ты будешь смотреть на вещи должным образом, скажем, не обращать на них внимания, у тебя будет счастливая жизнь.

– Кто-то распространяет слухи, что мы с Ноублом ссоримся? – Джиллиан удивленно посмотрела на баронессу.

– Это только сплетни, – кивнула леди Филдинг, и замысловатое украшение из перьев в ее волосах покачнулось, – так что не стоит к ним прислушиваться. Они не соответствуют истине, и доказательство тому твое присутствие здесь этим вечером.

У Джиллиан сжались кулаки. «Как они смеют распускать слухи о моем Ноубле! – возмутилась про себя Джиллиан. – Разве недостаточно, что ему приходится опровергать ложь о его прежней жене? Как кто-то мог узнать, что у нас сегодня была ссора, и кто именно распространяет о нас сплетни?»

– Сейчас все только и говорят о поведении Черного Графа и его обращении с тобой. Никто не ожидал, что ему удастся жениться и ужиться с женой, даже если бы она была, – леди Филдинг посмотрела на испачканные краской руки Джиллиан без перчаток и на голубые пятна на платье, – совершенно предсказуема.

– Что ж, дальше ехать некуда! – раздраженно воскликнула Джиллиан, когда они с Шарлоттой через несколько минут оставили пожилую даму. – Кто-то распространяет самые гадкие слухи про Ноубла, стараясь очернить его! Все обвиняют Ноубла в той небольшой размолвке, которая была у нас.

– А в чем дело? – поинтересовалась Шарлотта, подходя вслед за кузиной к краю веранды.

– Я ничего не могу понять! – Джиллиан хлопнула рукой по каменной балюстраде. – Он то нежный и любящий, то вдруг холоден, как мрамор. А теперь еще и это! По милости Ноубла я в одиночку отправилась на первый бал после нашей свадьбы!

– Ты достаточно долго прожила в Англии, чтобы знать, как складываются подобные великосветские браки. Твой муж живет своей жизнью, и ты вправе делать то же самое. В пределах разумного, естественно.

– Я всегда разумна, – проворчала Джиллиан и, повернувшись, вгляделась в толпу гостей, а потом снова отвернулась к лужайке. – Ноубл ненавидит толпу. Возможно, он пошел прогуляться по саду. Черт побери, ведь он пообещал быть здесь сегодня вечером! Где же он?

– Не волнуйся так, Джилли. – Глубоко вздохнув, Шарлотта взглянула на двери бального зала и, горячо молясь, чтобы мать ее не заметила, последовала за кузиной в сад. – О, смотри, какой восхитительный каскад! Ты когда-нибудь видела такой?

– Никогда, – буркнула Джиллиан, мимоходом взглянув на фантастически искрящийся в свете разноцветных огней водный поток, бегущий вдоль замшелых дорожек. Она вертела головой во все стороны, вглядываясь в каждого высокого красивого мужчину, который прятался в кустах вдоль дорожек, вероятно, стараясь не попасться на глаза жены.

– Смотри, вон водопад! Разве он не прекрасен?

– Прекрасен. О, проклятие! Кажется, его и здесь нет.

– Ты же знаешь, каковы мужчины – у них множество разных дел. Они встречаются с друзьями в клубах или играют в карты, навещают своих лю…

– Кого навещают? – обернулась к кузине Джиллиан.

Шарлотта оглянулась в полумраке по сторонам – поблизости никого не было, и только у лестницы рядом с водопадом стояла группа гостей.

– Любовниц. Джиллиан, пора посмотреть правде в глаза. Я не хочу, чтобы ты страдала еще больше, чем сейчас, дорогая кузина, но ты должна знать правду. Лорд Уэссекс не из тех, кто может отказаться от своей свободы только из-за того, что женился. Я знаю, ты уверена, что у графа Уэссекса больше нет любовницы, но ты никогда не смотрела на жизнь трезво.

– Я с этим согласна, – после недолгого раздумья весело сказала Джиллиан и направилась к лестнице, решив, что Ноубл может быть в игорной комнате.

– Что? Ты согласна? И не возражаешь?

– Ни капельки.

– Но, Джилли… Подожди, Джилли. – Шарлотта постаралась не отставать от быстро шагавшей кузины. – Ты уверена в том, что Ноубл отказался от любовницы?

– Да, я была в этом уверена, но я ошибалась. Одна у него есть.

– О, Джилли, я тебе сочувствую. Я так надеялась, что лорд Уэссекс не похож…

– Я его любовница.

– Ты? – Шарлотта приросла к месту. – Ты считаешь себя его любовницей?

– Я это знаю. – Тоже остановившись, Джиллиан взглянула на кузину.

– Но ты не можешь быть его любовницей!

– Почему?

– Потому что… – Шарлотта сделала неопределенный жест рукой, – потому что… ты его жена.

– Ну и что?

– Ты не можешь быть той и другой одновременно.

– Почему?

– Ну… просто потому! Жены и любовницы… Джиллиан, это совершенно разные вещи. Жены… есть жены, а любовницы… Ладно, ты сама знаешь, кто такие любовницы.

– А может быть, и не знаю. – Джиллиан склонила голову набок. – В чем именно разница между женой и любовницей? О, Шарлотта, не смотри на меня так, словно я круглая идиотка. Так в чем же разница, по-твоему?

– Хорошо. – Шарлотта беспомощно оглянулась, надеясь обрести вдохновение. – Во-первых, любовницы демонстрируют свою любовь на людях. Ты слышала о Красавице и герцоге Эйнсти?

Джиллиан покачала головой.

– Два дня назад они были в театре, и, говорят, она сидела у него на коленях – на виду у всех! И целовала его!

– Безусловно, это дурной тон, но едва ли…

– И это в то время, когда герцогиня сидела в своей ложе, как раз напротив ложи Красавицы!

– О-о! Твой пример скорее говорит о вопиющей невоспитанности, но вряд ли в этом есть что-то общее с моим случаем.

– Нет, есть. Дело в том, что ты едва ли поведешь себя подобным образом даже с собственным мужем.

– Я не так уж уверена… – Джиллиан вспомнила, чем они с Ноублом занимались утром в библиотеке.

– О, смотри! – перебила ее Шарлотта, схватив кузину за руку. – Вот он.

– Ноубл? Где?

– Нет, не Уэссекс. Его друг – красавец. У кустов слева от тебя.

– Лорд Росс? Я его еще не видела. Я видела только сэра Хью, того коротышку…

– Джиллиан! Как можно быть такой жестокой только потому, что человек не вышел ростом. Не все же такие каланчи, как ты!

– О, извини, Шарл. – С легкой улыбкой на губах Джиллиан взглянула на кузину. – Я не знала, что ты ему симпатизируешь.

– Не смеши меня. Ничего подобного. Да и папа никогда не согласился бы на брак между мной и бедным баронетом. Я просто указала тебе на одного из друзей твоего мужа.

– Благодарю. – Решив, что непременно спросит Ноубла о его друге, Джиллиан снова принялась рассматривать гостей.

– Вот и Уэссекс. – Где?

– Вон там внизу, у лестницы. Лорд Монтит отказался поздороваться с ним. О Боже, Джиллиан, дело плохо. Мне кажется, лорд Вустер тоже не собирается отвечать на его приветствие. Что ты будешь делать?

Джиллиан бросила взгляд на своего мужа, от которого отворачивались сливки высшего общества. При виде строгой красоты Ноубла во всем черном, за исключением ослепительно белой рубашки и платка, у Джиллиан перехватило дыхание.

– Сейчас увидишь, что я сделаю, – мрачно ответила она и, сжав кулаки, быстро направилась к стоявшим у лестницы гостям.

При ее приближении разговоры смолкли, а Ноубл, стоявший рядом с лордом Россом, приподнял блестящую черную бровь. И вдруг Джиллиан, подобрав подол вечернего платья, почти с разбега бросилась в объятия мужа и прижалась губами к его губам. Она целовала его со всем пылом и страстью, которые горели в ней с той самой минуты, когда она впервые увидела графа Уэссекса. Джиллиан вложила в поцелуй всю свою любовь и преданность и целовала мужа с исступлением, которое не могло укрыться от стоявших рядом ошеломленных гостей, безмолвно наблюдавших за происходящим. Она целовала его самозабвенно и радостно, вкладывая в поцелуй все чувства, которые Ноубл смог в ней пробудить. Этот поцелуй стал знаменательным и изменил общественное мнение в пользу Черного Графа.

А потом Джиллиан упала в водопад.

Два джентльмена, проходившие мимо, когда Ноубл старался помочь ей выжать воду из платья, остановились на мгновение и, раскуривая сигары, наблюдали за сценой, а затем продолжили прогулку, бросив на ходу:

– Эти бедные крошки в их намокших нарядах…

Глава 7

Черный Граф скрежетал зубами, не отрывая взгляда от последнего письма с угрозами, прибывшего с утренней почтой.

Ему не нужно было смотреть на жену. Он и без этого знал, что она очаровательна в зеленом с кремовым прогулочном костюме, с непослушными волосами, собранными в простой пучок, из которого, несомненно, сразу же начнут выбиваться завитки, смягчающие черты ее лица. Он помнил и о теплой выпуклости ее груди, переходящей вверху в нежные округлые плечи, которые, в свою очередь, переходили в изящные руки, оканчивающиеся… голубыми ладонями. И он знал, что она будет делать: она будет лакомиться клубникой с таким видом, что грехопадение ему обеспечено. Одна мысль об этом заставляла его тело напрягаться. Граф смотрел на письмо, но видел перед собой не отвратительные угрозы, а жену, такой, какой она была прошлой ночью, свернувшаяся калачиком в его постели. Он был очень удивлен, обнаружив ее там после сцены у графини Ливен и тем более после того, как всю дорогу домой читал ей нотации о том, какого поведения ожидает от своей супруги. Тогда в экипаже Джиллиан молчала и тихо сидела, слушая его выговор, пока он не почувствовал себя чудовищем, способным лишь на ругань и обвинения. И все же она предпочла его постель своей. Он думал над этим, пока стоял со свечой в руке и смотрел на Джиллиан мгновение, длившееся, казалось, в тысячу раз дольше. Она спала, и ее распущенные волосы, рассыпавшиеся по белой ночной сорочке, шевелились и мерцали вокруг ее головы, делая ее похожей на феникса, возрождающегося из пламени. Он оглядел ее всю от нежных, покрытых веснушками щек до голубых ладоней, и ее спокойствие, очарование и преданность сотворили что-то с его душой. Тонкий луч света прорезал ее мрак и становился все ярче. Ноубл понял, что обидел жену своей несправедливостью. Нет, она не Элизабет, которая использовала его влечение к ней в корыстных целях; это просто Джиллиан, его жена, женщина, которая неловко шла по жизни с лукавой улыбкой на губах и озорными искорками во взгляде. Вздохнув, он забрался в постель, устроился возле жены, наслаждаясь ее теплом, и неожиданно почувствовал, что его ноша, казалось, стала немного легче. «Почему она согласилась выйти за меня замуж?» – вдруг пришло ему в голову. Конечно, брак с ним давал Джиллиан богатство и титул, но он подсознательно чувствовал, что ни то, ни другое для нее ничего не значат. Он обнял Джиллиан за талию и вдохнул соблазнительный запах спящей женщины. «Так почему же она вышла за меня замуж?» Эта мысль почти всю ночь не давала ему покоя и продолжала мучить с наступлением чудесного летнего английского утра.

Голос Джиллиан ласкал его почти как ее прикосновение, однако его ощущения были гораздо сложнее, чем плотское влечение. Ноубл держал перед собой письмо, но не видел его: он думал о луче света в своем сердце, и этим светом была Джиллиан. Каким-то способом ей удалось найти дорогу к сокровенным тайнам его души, и теперь она светила там, как маяк. Ноубл со страхом ждал, что вот-вот мрак, который обычно обволакивал его душу, поглотит этот свет, но мрак непостижимым образом оказался загнанным в самый дальний угол. И Ноубл, блаженствуя в сиянии света, впервые почувствовал себя так, словно жизнь что-то обещает ему, как будто есть какой-то смысл в его существовании.

– Боже, как вкусно!

– Хочешь еще что-нибудь, дорогая? – Ноубл вздохнул, не в состоянии больше терпеть эту пытку.

– Нет, Ноубл, ничего. Спасибо.

Оторвавшись от книжки, которую она читала, Джиллиан взяла еще одну ягоду клубники, а затем, держа ее у губ, снова углубилась в чтение. Глядя на жену, Ноубл затаил дыхание и замер. Джиллиан медленно разжала губы, держа клубнику у самого своего восхитительного рта, и кончиком языка облизала круглый бочок спелой ягоды. От этого Ноубл напрягся, как стальная пружина; он с трудом перевел дыхание и постарался отвлечься от эротической картины того, как его жена поедает клубнику, сосредоточившись на более важном вопросе: кто угрожал ей физической расправой? Он взглянул на письмо, но слова плыли у него перед глазами. Он мог думать только о том, что сейчас делает Джиллиан: высасывает сок или вонзает свои белые зубки в сочную мякоть? Втягивает круглую, спелую ягоду в мелких семечках в соблазнительно сладкий и горячий рот или слизывает сок с мягких, теплых губ? Ноубл не вытерпел и взглянул на Джиллиан. Она ела клубнику и вертела зеленый хвостик в тонких длинных светло-голубых пальцах.

– Хочешь еще клубники, дорогая? – спросил он, неожиданно охрипнув.

– Нет, спасибо. – Она заглянула в вазу, которую он держал перед ней. – Но я ужасно люблю клубнику. Что ж, пожалуй, можно еще пару ягод.

Ноубл проворно повернул вазу так, что ей под руку попалась самая большая клубника, настоящий гигант, состоявший из двух сросшихся вместе ягод. Маленький розовый язычок Джиллиан выскользнул наружу и лизнул бок гигантской клубники, и в этот момент тело Ноубла напряглось до такой степени, что он испугался, как бы не окаменеть.

– М-м, – довольно ворковала Джиллиан, закрыв глаза в предвкушении блаженства, которое сулила ей громадная ягода.

Когда одна половинка ягоды исчезла в горячей влажной шелковистой пещере рта и Джиллиан стала высасывать сок, Ноубл подумал, что сейчас лишится чувств. Он беспокойно заерзал на стуле, осознавая только головокружительное, непреодолимое желание бросить Джиллиан на стол и, овладев ею, не отрываться от нее долгое время, скажем, неделю или две, а может, и еще дольше.

Ноубл не мог отвести глаз от тонкой струйки красного сока, стекавшей с пухлых, розовых губ Джиллиан по подбородку, и непроизвольно проглотил слюну.

– Что с тобой? – Она потянулась за льняной салфеткой.

– Позволь мне, – прохрипел он. Неуклюже поднявшись со стула, Ноубл бросил быстрый взгляд на собственную салфетку, прикидывая, сколько сил ему понадобится, чтобы разжать непослушные пальцы, и склонился к Джиллиан. – У тебя здесь сок. – Его голос скрипел, как ржавое железо. – Позволь, я вытру его.

Держа в губах аппетитную ягоду, Джиллиан слегка повернула голову, и Ноубл, вдохнув в себя запах жены, смешанный с ароматом клубники, коснулся языком ее кожи. Проследовав к началу дорожки, которую проложил сок, его язык замер, и Ноубл заглянул в бездонные глаза Джиллиан. Ее губы раскрылись, язык наполовину втянул клубнику в волшебную темноту рта, и Ноублу показалось, что он умрет, если не отведает этой ягоды. Он взялся за спинку стула обеими руками, так что Джиллиан пришлось откинуть голову назад, и завладел ее ртом и ягодой. Граф подался к Джиллиан, испытывая потребность впитать ее в себя, слиться с ней, с теплом, которое она излучала. Ему было необходимо это тепло, чтобы не погас свет, ярко горевший у него внутри, необходимо немедленно, сейчас же!

– Вот копченая селедка, милорд, которую вы хотели… Эй, ребята, унесите ее. Его милости больше не нужна селедка.

Резко отстранившись от жены, Ноубл успел заметить наглую ухмылку на лице Крауча, прежде чем тот закрыл дверь, и почувствовал себя так, словно его окатили ушатом ледяной воды. Взглянув вниз на Джиллиан и на свои побелевшие пальцы, сжимавшие спинку стула, он постарался проглотить слюну и не смог.

– Вкусно, правда? – хрипло спросила Джиллиан и забрала у него из зубов остаток клубники. Она тоже едва дышала, а ее глаза были затуманены страстью.

– Что ты так увлеченно читаешь? – поинтересовался Ноубл несколько минут спустя, когда ему удалось обуздать желания своего тела.

– Это совершенно захватывающая вещь, я купила ее сегодня, когда гуляла на площади с Пиддлом и Эрпом. Она называется «Божественное исцеление органов» и объясняет, как можно с помощью благовонных аравийских масел и ароматических эссенций восстановить бодрость и здоровье у того, кто страдает от дурного настроения.

Ноубл предусмотрительно отвел взгляд в сторону, когда она протянула руку еще за одной ягодой, и спросил, не заболела ли она.

– Не я, а ты. – Этот ответ заставил Ноубла посмотреть на жену. – Я же не слепая и заметила, что ночью ты почти не спал. И сегодня утром, когда я спросила, почему у тебя такой угрюмый и недовольный вид, ты ответил, что у тебя болит голова. Налицо все признаки того, что твой организм нуждается в лечении.

Ноубл мысленно вернулся к бессонной ночи, когда добровольно обрек себя на мучительную борьбу с желанием, чтобы доказать жене, что он не похотливое животное, стремящееся удовлетворить свои потребности, и способен понять ее желание отдохнуть.

– Уверяю вас, мадам, со мной все в порядке, – солгал он, признавшись себе, что на самом деле он и впрямь похотливое животное, что хочет ее, что не может без нее, что должен обладать ею, и немедленно. – Мой организм не нуждается в излечении ни в божественном, ни в каком-либо ином. Однако мне кажется, мы не закончили разговор о необходимости организации и упорядочения вашей жизни.

– Это опять будут нотации наподобие тех, что звучали прошлым вечером? – удивилась Джиллиан.

– Да. Вчера ты устала, и я решил отложить разговор на сегодня.

– Отлично, Ноубл, – вздохнув, Джиллиан откинулась на спинку стула и покорно положила руки на колени, – если это доставит мне удовольствие, можешь начинать.

– Итак…

– Разумеется, для меня новость, что моя жизнь неорганизованна и беспорядочна.

– Поверь, дорогая, это так. А что до событий вчерашнего вечера…

– Деятельная, возможно, или полная тех чудесных маленьких неожиданностей, которые жизнь всегда готова нам преподнести, – да, с этим я могу согласиться. Но – неорганизованная и беспорядочная?

Не обращая внимания на возражения, Ноубл почти четверть часа объяснял жене, насколько важен порядок в жизни человека. Широкими шагами он расхаживал взад-вперед по комнате, жестикулируя в особо красноречивых местах. Ноублу было приятно видеть, что он полностью завладел ее вниманием, – Джиллиан не спускала с него глаз.

– Вот так, дорогая, – закончил он и взглянул на карманные часы. – Сейчас у меня назначена встреча, но, прежде чем уйти, мне хотелось бы услышать о твоих планах на сегодня.

– Что? – отсутствующе переспросила она, продолжая пристально смотреть на мужа.

– Каковы ваши планы, мадам?

– Ноубл, ты никогда не думал о более ярких цветах в одежде? Например, о ярком жилете? Нет, ты изумительно элегантен в черном, но я подумала, что иногда ты мог бы надевать что-то цветное.

– Что общего между моей манерой одеваться и твоими планами на сегодня?

– Я спросила просто так. Не думай над этим, это не имеет значения. Мои планы на сегодня… должна прийти Шарлотта обсудить некоторые идеи относительно гостиной, которую ты разрешил мне заново отделать. И мы собираемся нанести визит… знакомым. А потом я хотела повести Ника в Риджентс-парк посмотреть на зверей. Не хочешь пойти с нами?

– Нет, спасибо, у меня свои планы. Очень хорошо, дорогая. Надеюсь, в течение дня ты будешь помнить о правилах, которые мы только что обсудили.

– О правилах? – Джиллиан с удивлением взглянула на мужа.

– Да, о том, что мы обсуждали все утро. Вечером я провожу тебя на прием к Гейфилдам, если смогу; а если нет, то пошлю с тобой Гарри или сэра Хью и встречусь с тобой дома.

– Ноубл, куда…

Но он был уже за дверью. Джиллиан так и не поняла, что же они сейчас обсуждали, и подумала, что ей, вероятно, следовало уделять больше внимания тому, что говорил муж, а не витать в облаках. Как только Ноубл начинал рассуждения на свою любимую тему, которые, как ей казалось, она выслушивает уже столько дней, сколько она замужем, мысли Джиллиан блуждали в другом направлении.

«Безусловно, нужно следить за этой привычкой, – сказала себе Джиллиан. – Нельзя поддаваться ей в присутствии графа. У него и без моей помощи довольно способов отвлечь меня от цели, так что нужно следить за тем, что он говорит».

– Доброе утро, Гарри. Вижу, ты доволен собой. – Усевшись в кресло, Ноубл жестом отпустил официанта. – Могу я предположить, что выражение твоего лица означает некую удачу?

– Увы, не ту, которой ты ожидаешь, дружище. – Лорд Росс протянул Черному Графу серебряный портсигар. – Но тем не менее кое-что интересное есть. Тебе известно, что Мария исчезла?

– У меня были подозрения на этот счет. – Ноубл на мгновение замолчал, зажигая сигару. – Уж слишком быстро она освободила дом в Кенсингтоне. А ее сестра не знает, где она скрывается?

– Нет. На самом деле она очень о ней беспокоится. А, Толли, я так и знал, что рано или поздно мы тебя увидим. Присоединяйся к нам.

– Росс, Уэссекс! – Сэр Хью поставил стул так, чтобы видеть всех проходящих, и сел, нарочито демонстрируя свой атласный персиковый жилет и шоколадного цвета сюртук. – Интересно, Уэссекс, воспользовался ли ты своей удачей?

– Что за удачу ты имеешь в виду? – спросил Ноубл, попыхивая сигарой и стараясь не проявлять раздражения.

– Ну конечно же, резкое изменение общественного мнения в твою пользу! Весь свет судачит о тебе и твоей амазонке! Даже до тебя, Ноубл, должны были дойти эти слухи. Все только и говорят о вашем поцелуе.

– Поцелуй? – Ноубл дугой выгнул черную бровь. – О чем ты?

– О поцелуе, которым жена одарила тебя на виду у всех вчера вечером у графини Ливен!

– Трудно поверить, что моя жена, проявив невоздержанность в чувствах, могла стать поводом для всеобщих пересудов, Толли. – Ноубл дал выход сдерживаемому раздражению.

– Тебе повезло, это именно так. – Гримаса отвращения пробежала по лицу баронета. – Ее поступок, возможно, непроизвольный, но нескромный, сделал ее… сделал вас обоих… гвоздем сезона. Ведь все любят позлословить о любовниках и тому подобном.

– Вот уж никогда не представлял тебя в этой роли, Ноубл! – расхохотался лорд Росс при виде огорченного лица графа. – Страстный любовник, который не может один вечер обойтись без объятий жены!

– Это ужасно! – Ноубл густо покраснел.

– Ужасно не то, что ты внезапно стал звездой общества, – с горячностью, удивившей собеседников, заговорил сэр Хью. – Но поведение твоей жены… Ты должен признать, Уэссекс, – он вдруг запнулся, – она ведет себя скорее как проститутка, нежели как графиня.

– Ты говоришь о моей жене, Толли! – Взгляд прищуренных серых глаз, вспыхнувших недобрым огнем, пригвоздил сэра Хью к стулу. – Я еще раз прошу тебя следить за своими выражениями, когда говоришь о моей жене.

– Уверяю тебя, Уэссекс, у меня не было намерения оскорбить твою леди. – Сэр Хью покорно развел руками. – На правах старого друга я просто хотел удостовериться, что она не сделала ничего – разумеется, неумышленно, – что могло бы еще более ухудшить твою репутацию. Бог свидетель, я из кожи вон лезу, стараясь сгладить острые углы, чтобы ты…

– Извинение принято, – прервал его Ноубл и взглянул на часы, стоявшие на столе. – У меня назначена встреча, Толли, а прежде, если не возражаешь, я хотел бы послушать, что мне расскажет Гарри.

Баронет вспыхнул и бросил на графа непроницаемый взгляд, а затем откинулся на стуле с выражением крайней обиды.

– Ты что-то рассказывал, Гарри?

– Да. Не сомневаюсь, на Толли можно положиться, так что все сказанное здесь останется между нами.

– Естественно, даю слово. – Обида мгновенно исчезла с круглого лица сэра Хью. – Что это за тайна?

– Гарри провел по моей просьбе небольшое расследование. Кажется, кто-то хочет со мной разделаться и на днях запер в пустом доме.

– Не может быть! – У сэра Хью отвисла челюсть. – Где? Когда? Что случилось? О Боже! Надеюсь, ты не пострадал? Если я могу чем-то быть полезен, я полностью в твоем распоряжении, Ноубл, – откашлявшись и взяв Ноубла за руку, сказал сэр Хью после того, как граф в нескольких словах описал ситуацию. – И в распоряжении твоей жены, разумеется, тоже.

Кивнув, граф Уэссекс снова обернулся к лорду Россу.

– Так вот, как я и говорил Ноублу, пока особенно сказать нечего. Его любовница, написавшая записку, из-за которой он оказался в ловушке, исчезла. Никто не знает, где она, но слуги сказали, что она уехала второпях.

– Ты говорил со слугами? – спросил сэр Хью.

– Да, мне повезло, я нашел там повара. Всем слугам было выплачено двухмесячное жалованье и велено немедленно покинуть дом.

– Это очень подозрительно! – воскликнул сэр Хью.

– Никто не заметил кого-либо неизвестного рядом с домом? – спросил Ноубл, не обращая внимания на баронета. – Или каких-либо посетителей, кроме обычных друзей Марии?

– Никого. Во всяком случае, никого, о ком я не слышал бы прежде. Я навестил кое-кого из тех, кто, как мне известно, занимается расследованиями. Так что, возможно, им удастся разузнать что-нибудь о ее гостях.

– Великолепно, Гарри. Уверен, ты добудешь нужные сведения. А теперь, джентльмены, мне пора. У меня назначена встреча с мистером Стаффордом.

– Со Стаффордом? – переспросил лорд Росс. – Это полицейский с Боу-стрит?

– Да. Мне нужна еще одна пара глаз.

– Следить за неким шотландцем?

– Да, среди прочих, – отозвался Ноубл, направляясь к двери.

– Уэссекс… задержись на минуту. – Сэр Хью поспешил вслед за Черным Графом. – Позволь, я тоже буду тебе помогать. Ноубл, я сделаю все возможное, чтобы быть тебе полезным.

– Нет, Толли, благодарю тебя.

– Да как же так, я хочу тебе помочь. – Сэр Хью остановил графа, взяв за рукав.

– Я признателен тебе за предложение, Толли, – лорд Уэссекс взял у слуги шляпу и трость, – и непременно дам тебе знать, когда мне что-то понадобится.

– Что ты думаешь, Ник? – Джиллиан приложила к стене гостиной кусок темно – красного шелка и представила себе позолоченный потолок с медальонами в форме ромбов и восьмигранников. – Темно – красный или зеленый с бронзой? Или вообще что-нибудь другое? – Джиллиан перебирала стопку образцов обоев и тканей. – Вот, взгляни на этот миленький синий. Он называется кобальтовым. Разве он не роскошен? Давай представим себе эту комнату в синих тонах с деревянными позолоченными украшениями.

Ник выбрал из стопки понравившуюся ему ткань.

– Цветущий персик. Да-а, это приятный цвет, но немного… слишком розовый. Тебе не кажется?

– Что розовое? О, у тебя образцы тканей. Значит, граф дал тебе разрешение сменить декор? – Шарлотта влетела в комнату, не дав Тремейну-второму объявить о ее прибытии. – Позволь взглянуть. Нет, только не пастельные тона, они уже не в моде. Тебе нужен яркий, насыщенный цвет. Мне нравится этот темно-красный.

– Тремейн, – обратилась Джиллиан к дворецкому, – распорядитесь, чтобы поскорее подали экипаж. Леди Шарлотта и я отправляемся с визитом.

– Светло-желтый теперь считается безобразным. Тебе известно, что у герцога Веллингтона желтая гостиная? Ты когда-нибудь слышала о таком?

– Как пожелаете, миледи.

– Цвет морской волны хорошо подойдет для столовой. Какого цвета сейчас твоя столовая?

Ник посмотрел на образец цвета морской волны и скривился.

– Она желтовато-коричневая. Что, Тремейн? Не попросите ли кого-либо из слуг привести Пиддла и Эрпа?

– Конечно, мадам. – Тремейн слабо улыбнулся. Хотя неприятности с пищеварением у собак прекратились, они все еще были склонны к сюрпризам, и слуги, обязанные присматривать за собаками, считали себя мучениками. – Э-э… Собаки поедут вместе с вами или заказать для них отдельный экипаж?

– Ореховый тоже неплох. С кремовыми или терракотовыми украшениями.

Ник кивнул.

– Знаете, Тремейн, они вряд ли защитят меня, если будут в другом экипаже.

– Защитят вас, мадам?

– Нет, этот шоколадный цвет мне совсем не нравится. Он более резкий, чем ореховый. А вот сиреневый номер два замечателен. Как, по-твоему, Ник?

Ник указал на сиреневую ткань.

– Да, Тремейн-второй, защитят. Его милость взял с меня обещание, что я не буду выходить из дома без надежной охраны, чтобы его враги не попытались похитить мастера Николаса или меня.

– Нет, Ник, я изменила свое мнение об этом сиреневом цвете, несмотря на то что тебе он понравился. Думаю, для картинной галереи подойдет красный номер три. Это очень модный цвет. Постарайся представить себе стены в картинной галерее красного цвета, как на этом образчике. Ник задумчиво посмотрел на стены и, надув губы, покачал головой.

– Простите, мадам, но, по-моему, собаки едва ли могут служить должной защитой.

– Нет? Понятно. Тогда, быть может, сделать в картинной галерее стены вот такого красного цвета?

– Не могу согласиться с вами, Тремейн. – У Джиллиан голова шла кругом от этих перекрестных разговоров. – Они надежные защитники. В их присутствии никто не осмелится подойти ни ко мне, ни к Нику.

Ник, коснувшись руки Шарлотты, обратил ее внимание на небесно-голубой образчик ткани.

– Да, да, пожалуй, в этом что-то есть – небесно-голубые стены с кремовым бордюром?

– Смею напомнить вашей милости об эпизоде, имевшем место сегодня утром в парке. Если вы помните, когда к вашей милости приблизился уличный торговец, собаки оттащили вас от него на приличное расстояние.

– И еще можно выбрать симпатичные обои в полоску.

– Как я сказала, они защищали меня, уводя от того, кто, по их соображению, представлял угрозу моей безопасности.

– Мне нравятся вот эти, с бордюром из жимолости. Это просто классика!

– Еще раз простите, миледи, но я уверен, что собаки старались уберечь не вас, а в первую очередь себя от опасного человека.

Ник указал на образец со сложным рисунком из листьев и цветов.

– Растительные мотивы. Чудесно, Ник, но я не думаю, что они годятся для большой гостиной. Возможно, для малой, а?

– Тремейн, вы называете моих собак трусливыми?

– Что ты думаешь об этих обоях с изображением морских обитателей? Мне нравится в них сочетание синего с красным.

Ник покачал головой.

– Возможно, «трусливые» слишком крепкое словечко. Скорее, осторожные? Или рассудительные? Осмотрительные в своем доверии к доброте незнакомца?

– Хотя эти мне совсем не нравятся. Слишком запутанный рисунок и к тому же фон желтый. Нет, они не годятся.

– Трусливыми, Тремейн?

– Лиственный орнамент весьма хорош, особенно зеленый тон.

– Трусливыми, мадам, – вздохнул Тремейн. – Наберись я дерзости, то напомнил бы вашей милости, что его милость поручил Краучу во всех поездках сопровождать вашу милость, и был бы счастлив сообщить Краучу, что вы желаете его видеть.

Джиллиан надеялась уехать без Крауча, который накануне весьма определенно высказался по поводу разумности ее визита к лорду Карлайлу. В конце концов ей удалось вытянуть из него обещание, что он не станет доносить на нее Ноублу в обмен на ее согласие не отправляться к Макгрегору без сопровождения. Именно для этого ей нужна была Шарлотта.

– Для чего я нужна? – вопросительно взглянула на нее кузина.

– Не важно. Чудесно, Тремейн. Скажите Краучу, что мы готовы.

– Что ж, это было интересно. – Шарлотта сбросила с колен образцы. – Ник хорошо чувствует цвет, и, думаю, тебе понравится то, что мы выбрали. Мы можем ехать, Джилли? У меня куча вопросов, которые ты должна выяснить у лорда Карлайла.

– Что за вопросы?

– Вот список. – Протянув кузине исписанный лист бумаги, Шарлотта смотрела в него из-за плеча Джиллиан. – Заметь, первым пунктом в списке значатся имена любовниц графа Уэссекса.

– Мушек, – поправила ее Джиллиан, выразительно взглянув на Ника.

– Пташек, Джиллиан! Честно говоря, твоя манера коверкать язык просто отвратительна! Так вот, я далеко не уверена, что ему известны все имена, но ты же знаешь, каковы мужчины – они большие сплетники, чем женщины.

– Совершенно верно. Следующим пунктом у тебя значится бывшая леди Уэссекс.

– Да. Ты сказала, что в его туманных угрозах мелькало имя Элизабет, следовательно, он был с ней знаком. Одним махом двух зайцев!

– Что ты сказала? – озадаченно переспросила Джиллиан.

– Ты убьешь двух зайцев одной пулей – есть такая присказка. Неужели ты никогда не слышала? Это означает, что ты за один раз сделаешь два дела. Я думала, что даже в заокеанских колониях это выражение в ходу.

Джиллиан открыла было рот, чтобы ответить, но передумала.

– Доход. Зачем мне его спрашивать о доходе Ноубла? – удивилась она.

– Не о доходе лорда Уэссекса, а о его собственном доходе.

– А зачем мне нужно знать о доходах лорда Карлайла?

– Затем, что он граф, дурочка, а поймать графа стоит… В общем, чего-то стоит. Дело в том, что мама никогда мне не простит, если я упущу такого блистательного жениха только потому, что ты из упрямства не захотела спросить, чего он стоит.

– Шарлотта, этот человек может быть одним из тех, кто стоит за нападением на Ноубла! Неужели ты хочешь выйти замуж за подобного испорченного типа с дурными наклонностями?

– Это меня нисколько не волнует.

Джиллиан вытаращила глаза, а потом снова занялась списком.

– А что это за слово? Рохля?

– Рохля! – Шарлотта снова заглянула через плечо кузины. – Да, ты не ошиблась! Ты же не хочешь, чтобы я вышла замуж за человека, который не мычит и не телится?

– Разумеется, нет, почему у меня должно быть такое желание?

– Эгоистка – вот кем ты стала с тех пор, как вышла замуж. Настоящая эгоистка, думающая только о себе! Итак, есть еще что-нибудь, о чем, по-твоему, нужно спросить этого лорда Карлайла?

– Мне хотелось бы разузнать о сути его претензий к Ноублу. – Джиллиан задумчиво покусывала нижнюю губу. – Но я не знаю, как он отнесется к такому вопросу.

Шарлотта ответила ей порочной улыбкой, которая быстро сменилась невинным выражением лица, таким искренним и чистым, что могло бы исторгнуть слезы даже у ангела.

– О, ты великолепна, – растерянно признала Джиллиан. – Тебе и вправду нужно играть на сцене, Шарл. Думаешь, это на него подействует?

– Опыт, дорогая, большой опыт. – Еще несколько секунд на лице Шарлотты сохранялось простодушное выражение, а глаза были затуманены. – По дороге к лорду Карлайлу я с удовольствием покажу тебе, как это делается, – улыбнулась она кузине, и у нее на щеках появились ямочки. – Нужно просто прикинуться скромницей, если хочешь…

– Пожалуй, как-нибудь в другой раз. – Джиллиан обернулась, чтобы поторопить Ника, и была очарована видом девятилетнего мальчика, застывшего в позе абсолютной покорности и кротости и смотревшего на нее с безыскусным, чистосердечным видом, не лишенным иронии. Он медленно опустил длинные темные ресницы и серебристо-серыми глазами наблюдал из-под них за ее реакцией. Рассмеявшись, Джиллиан поцеловала его в розовую ангельскую щечку. – Да, да, я понимаю, ты тоже годишься в артисты. Пойдемте, мистер Ник. Зрители с нетерпением ждут вашего следующего выхода.

– Нам действительно необходимо везти с собой собак? – спросила Шарлотта и, усаживаясь на сиденье, ткнула Джиллиан локтем в бок. – И твоего пирата? И еще трех слуг? Я чувствую себя как на параде в честь мэра Лондона.

Джиллиан попыталась поглубже вдохнуть, но была так зажата со всех сторон, что ей пришлось довольствоваться лишь коротким вдохом.

– Я говорила Краучу, что нет необходимости везти с собой трех слуг, но он пробурчал что-то по поводу того, что Ноубл приказал, чтобы Ник и я не покидали дом без надежной охраны, а Крауч именно так представляет себе надежную охрану. Карета выглядит не очень крепкой, но я горячо надеюсь, что она не развалится от такой непомерной нагрузки.

Ник, скорчившийся рядом с ней, задергался, а затем рванулся вперед, хватая ртом воздух.

– О, Ник, милый, прости. Я чуть было не задушила тебя? Это старый маленький экипаж – у ландо, которое должны были подать сегодня, сломалось колесо. Теперь все в порядке?

– Что? – переспросила Шарлотта, которая сидела, высунув голову из окна.

– Ничего. Я просто объяснила Нику, почему у нас столько сопровождающих. Хотя, честно говоря, я считаю, что Пиддла и Эрпа было бы вполне достаточно.

– Их было бы достаточно и снаружи, – отозвалась Шарлотта, глядя на противоположное сиденье, на которое втиснулись две собаки, и, потянув носом, еще шире распахнула окно. – Это нелепо. Знай я, что ты собираешься запихнуть меня в этот крохотный коробок вместе со своими зверюгами, я взяла бы папину коляску. Что подумает обо мне лорд Карлайл при виде моего измятого платья?

– Я думаю, Шарл, что более важные вещи привлекут его внимание.

– Более важные, чем мое платье? – Шарлотта в ужасе взглянула на кузину. – Этого не может быть!

– Не будь такой эгоцентричной. У джентльменов, подобных лорду Карлайлу, на уме совсем другое, и они вряд ли обращают внимание, в каком состоянии дамские платья.

– У твоих знакомых джентльменов, возможно, на уме и другое, но джентльмены, которых знаю я, уделяют особое внимание одежде леди.

– Джентльмены, которых ты знаешь, пижоны.

– Джиллиан!

Джиллиан не хватило ни сил, ни воздуха в легких, чтобы продолжить спор, поэтому она снова обратилась к списку вопросов, которые хотела бы обсудить с шотландским графом.

Когда они прибыли, граф как раз садился в свою карету. Он замер, держась одной рукой за дверцу, и с недоумением посмотрел на остановившийся перед ним экипаж. Он сосчитал ливрейных лакеев, словно прилипших к верхним сиденьям подъехавшего экипажа, и чуть было не пустился в бегство при виде страшилища, расположившегося на запятках.

– Пах, – прошипел он своему кучеру, отступив назад, и кучер проворно ощупал себя, чтобы убедиться, что ничего неприличного не выставлено напоказ. – Я не про тебя, дурак, а вон про того громилу на запятках этого чертова экипажа. Это головорез Крауч, дворецкий Уэссекса. Какого черта ему здесь нужно?

Вокруг остановившейся кареты поднялась легкая суматоха. Несколько слуг спрыгнули с сиденья и окружили экипаж, словно защищая его. Карета опасно закачалась из стороны в сторону, и из окошка высунулась знакомая рыжая голова.

– Какая удача, что мы застали вас, лорд Карлайл! Не могли бы вы уделить мне несколько минут?

Лорд Карлайл зажмурился при виде представшей перед ним картины. «Она ускользнула из лап Уэссекса?» – с приятным чувством удовлетворения подумал он, и любопытство, вызванное просьбой Джиллиан, заставило его изменить свои утренние планы.

– Я в вашем распоряжении, мадам, – ответил он с учтивым поклоном, который, к сожалению, пропал даром, так как голова Джиллиан снова скрылась внутри кареты.

Один из слуг, громко постучав в дверцу экипажа, попросил, чтобы пассажиры ее отперли. Экипаж неистово закачался взад-вперед, изнутри раздались периодически повторяющиеся мольбы и приглушенные крики. «Что за чертовщина происходит внутри этого экипажа?» – удивился лорд Карлайл. Слуга повторил просьбу, но она потонула в какофонии, доносившейся из кареты, и любопытство подтолкнуло лорда подойти ближе.

– Убери свою ногу, кузина…

– Я это и пытаюсь сделать, Шарл, но ты наступила на подол моего платья, и я не могу двинуться. А-ах!

– Извини, я попала локтем…

– Ник, милый, ты не мог бы перебраться через… О-ох! Шарлотта!.. Не мог бы ты перебраться через Эрпа и вылезти в окно? Не сомневаюсь, Шарлотта, если ты еще раз заедешь мне локтем, клянусь, я…

– Проклятие!

– Шарлотта!!!

– Ты тоже ругалась бы, если бы от твоего рукава оторвали красивые белые кружева.

– Ник, ты наступил мне на руку… Ах, спасибо. Если ты попробуешь через окно… О Боже! Дикон, перестаньте кричать на нас, мы же стараемся… Похоже, кто-то придерживает дверь снаружи! О, дьявол!

– Джиллиан!

– Нечего говорить мне «Джиллиан» таким тоном, ты же первая начала. Будь добра, убери свой локоть с моей поясницы, кузина!

– Послушай, Ник, давай я слегка протолкну тебя через окно, хорошо?

– Шарлотта, если ты покалечишь моего ребенка…

– Я не покалечу… Это же мои волосы!

– Прости, у меня соскользнула рука.

– Я его не покалечу, а просто немного подтолкну, потому что ты, видимо, не можешь этого сделать.

– А без этого нельзя обойтись?

– У меня соскользнула рука!

Внезапно из окна кареты показался до половины туловища маленький мальчик, и лорд Карлайл, с некоторой завистью относившийся к тем людям, которые спокойно относятся к повешению, несчастным случаям и другим страшным происшествиям, застыл как вкопанный. «Сколько же людей внутри? И кто такой Эрп? Ребенок жив или его выталкивают с какой-то целью?» – пытался он понять, но не мог разобраться в том, что происходит.

– Ник, милый, если бы ты смог наконец протиснуться весь, я была бы тебе очень благодарна. Не так легко уворачиваться от твоих ног.

– О-ой!

– Вот видишь, милый? Ты как раз попал кузине Шарлотте по подбородку.

– Маленький паршивец! Он нарочно это сделал! Ну-ка убирайся, я сейчас протолкну его через это проклятое окно.

– Шарлотта, если ты хоть пальцем дотронешься до него… О, Боже правый!

Внезапно экипаж перестал раскачиваться, и лорд Карлайл, подавшись вперед, почувствовал, как у него мороз побежал по спине, когда он услышал ужас в голосе леди Уэс-секс. «Что случилось? Кому-то вдруг стало плохо? – лихорадочно перебирал он в уме возможные причины. – Неужели мальчик, которого слуга безуспешно пытался протащить через окно, застрял, обессилел? Или что-то произошло с леди по имени Шарлотта, у которой оторвали белые кружева? Только большое, страшное несчастье могло вызвать ужас, прозвучавший в голосе леди Уэссекс».

– Дикон, Крауч, кто-нибудь, откройте же немедленно эту проклятую дверь! Кажется, Пиддла сейчас стошнит!

Волосы на голове лорда Карлайла стали дыбом, когда вслед за заявлением леди Уэссекс воздух разрезал леденящий кровь вопль, но благодаря издавшему его существу ситуация в конце концов разрешилась. После нескольких громких ударов о стенку кареты – лорд Карлайл был уверен, что леди Шарлотта пыталась выбить дверь, – дверь распахнулась, и только расторопность слуги по имени Дикон спасла малыша от удара о борт экипажа. Через несколько мгновений мальчика втащили обратно в карету, а две огромные собаки выскочили наружу. Вслед за ними немедленно появились леди Уэссекс и женщина в чрезвычайно измятом платье – это не осталось без внимания лорда Карлайла.

– Лорд Карлайл! – Джиллиан сделала реверанс, стараясь не обращать внимания на Пиддла, которого звучно тошнило на тротуар рядом с ней, – как приятно снова вас видеть. Разрешите познакомить вас с моей кузиной леди Шарлоттой Коллинз.

– Лорд Карлайл, – Шарлотта присела в реверансе, – вы должны простить мое появление. Я редко бываю в обществе, мама бережет мою впечатлительную и, естественно, робкую натуру, но моя любимая кузина так меня уговаривала, что я не могла отказать в ее просьбе.

– Заметьте, как она застенчива и сдержанна, – услужливо подсказала Джиллиан, едва сдерживаясь от смеха при виде выражения невинности и девичьей скромности на лице кузины. Шарлотта как-то ей сказала, что особая комбинация этих выражений обеспечила ей три брачных предложения.

– Э-э… Конечно. Самая скромная и застенчивая. Быть может, продолжим этот увлекательный разговор в доме? Ваша собака… гм… уже закончила? Да? Пожалуй, Пах отведет псов на конюшню.

– Простите? – Джиллиан не была уверена, что правильно поняла графа.

– Пах, – ответил он, отмахиваясь от собак, которые подбежали к нему, чтобы быстренько определить пол этой новой персоны.

Шарлотта смутилась, охнула и спряталась за веером, как и подобает скромной и робкой девушке.

– Ну да, конечно, пах. – «Боже милостивый, – Джиллиан вспыхнула до корней волос, – неужели я никогда не смогу никуда пойти со своими собаками?» – Лорд Карлайл, мне так неудобно. Они всегда это делают. Пиддл! Эрп! Негодники! Надеюсь, они… э-э… не обидели вас своей любознательностью. Понимаете, им страшно нравится обнюхивать людей и определять их пол, как я ни старалась отучить их от этой привычки.

– Что вы имеете в виду? – Граф недоуменно взглянул на нее, а Шарлотта, стиснув кузине локоть, предостерегающе шикнула, чтобы Джиллиан замолчала.

– Ваш пах, естественно, – ответила Джиллиан, не обращая внимания на предостережение кузины.

– Мой – что? Сидеть, сэр! Сидеть! – прикрикнул граф, когда Эрп снова попытался с ним познакомиться поближе.

– Эрп! Скверная собака! Ник, милый, возьми Эрпа и не позволяй ему снова это делать. Еще раз прошу меня извинить, лорд Карлайл. – Джиллиан взяла за ошейник Пиддла. – Поскольку мы покончили с вопросом о вашем пахе, может быть, пройдем в дом?

Несколько мгновений граф молча смотрел на Джиллиан, а затем зажмурился и тряхнул головой. Но когда он снова открыл глаза, она все еще стояла перед ним, улыбаясь той очаровательной, лукавой улыбкой, которая сбивает людей с толку. В лорде Карлайле проснулось сочувствие к женоубийце Уэссексу, и у него мелькнула мысль, что на сей раз Черный Граф нашел себе достойную пару.

Сам Черный Граф тоже начинал в это верить. Во время консультации с Джоном Стаффордом, шефом полицейских, ему обещали помощь по сбору доказательств того, что подонок Макгрегор причастен к угрозам ему и Джиллиан и к нападению на него несколько дней назад.

– Вы уверены, что за этими письмами стоит лорд Карлайл? – спросил Стаффорд.

– Настолько, насколько могу быть уверен, не имея его признания, – ответил Ноубл. – Он бессердечный негодяй, охотник за женщинами. Этот человек отвечает за смерть моей первой жены и затаил на меня злобу.

– Я не сомневаюсь, что все так и есть, но должен тщательно разобраться в этом деле. Вы уверены, что нет никого другого, кто желал бы вам неприятностей?

– Не сомневаюсь, таких весьма много, – ответил граф, криво усмехаясь. – Одна половина великосветского общества верит, что я убил жену, а вторая считает меня отъявленным распутником. Однако никто из них не подозревает о письмах с угрозами в мой адрес.

– Вы, конечно же, не собираетесь платить выкуп, который требует шантажист? – Стаффорд взглянул на самое последнее полученное Ноублом письмо.

– Об этом не может быть и речи.

– Могу дать вам в помощь троих, милорд, – кивнул полицейский.

– Я рассчитывал на большее. – Протянув руку, Ноубл забрал письмо.

– К сожалению, это все, что я могу сейчас сделать для вас. Утром они будут у вашего дома.

– Пусть они предъявят это Краучу или Тремейну. – Ноубл написал несколько строк на обороте визитной карточки. – Любому из них. Это мои дворецкие.

– У вас два дворецких в доме, милорд? – спросил удивленный Стаффорд.

– Да, – ответил граф и, положив письмо в конверт, встал. – Это идея моей жены.

Через некоторое время экипаж лорда Уэссекса отправился по определенному адресу вблизи Рассел-сквер.

– Джиллиан, – тихо произнес Ноубл, глядя в окно. Но он не видел ничего. Перед его глазами стояла стройная рыжеволосая амазонка, которая поселилась в его сердце. Он не понимал, как ей удалось туда пробраться. Он никогда не ожидал, что женщина снова сможет завладеть всеми его мыслями.

Джиллиан. При одном звуке ее имени ласковые волны накатывали на Ноубла. Он ощущал нежное, успокаивающее тепло, излучаемое этой женщиной, которое согревало его и давало возможность вновь чувствовать себя человеком.

Джиллиан. Женщина, которая носит его имя и которая будет носить его ребенка. Он представил, какой пышной и круглой она станет, забеременев, и всплеск извечной мужской гордости добавился к теплу, уже согревавшему его душу.

Джиллиан. Его любовница, такая же страстная, как и он сам. Поэтому в минуты близости трудно сказать, где кончается его тело и начинается ее.

Джиллиан. Его друг, женщина, которая то и дело попадает в дурацкое положение, но еще и женщина с большим сердцем, чтобы вместить и его, и его сына.

Джиллиан. Женщина, которая сейчас спускается по парадной лестнице дома его самого заклятого врага под руку с хозяином и смотрит на этого подлого убийцу с улыбкой, которая должна принадлежать только ему, ее мужу. Джиллиан!

– Что, черт побери, это значит? – рявкнул лорд Уэссекс, выпрыгнув из экипажа еще до того, как кучер остановил лошадей. – Бог мой, что ты делаешь здесь с этим типом?

– Ноубл? – При виде мужа, бегущего к ней по тротуару, Джиллиан с неописуемым удивлением замерла на нижней ступеньке.

– Да, Ноубл! – огрызнулся он и ринулся к шотландцу.

– Ноубл! Чудесно, что ты смог подъехать! Ник, милый, твой папа решил быть вместе с нами. Разве это не замечательно?

– Ник? – рявкнул Ноубл, и его руки, похожие на клешни, замерли на волосок от горла лорда Карлайла. Он не мог поверить, что Джиллиан привезла с собой Ника, что она взяла с собой его сына, отправляясь на встречу с человеком, который в ответе за смерть Элизабет. Как она могла? Сердце Ноубла не выдержало, и последние крохи человечности, еще остававшиеся в нем, тут же исчезли.

– Добрый день, лорд Уэссекс!

Ноубл растерялся, увидев симпатичную знакомую блондинку. Если судить по девичьему румянцу и робкому взгляду этой женщины, можно было сказать, что она совсем недавно покинула монастырь.

– Ноубл, ты ведь помнишь мою кузину Шарлотту? – А-а…

– Так, значит, вы здесь, ваша милость. Я говорил хозяйке, что не стоит наносить визит без вас, но вы же знаете, каковы женщины. Чарлз, Дикон, помогите Тремейну с лошадьми графа, они не выносят Пиддла и Эрпа.

«Пиддл? Эрп? Интересно, здесь все обитатели моего дома или кого-то нет?» Ноубл перевел взгляд с жены на своего врага. Жар от подозрения, возникшего секундой раньше, остыл, но новый огонь вспыхнул в Ноубле, когда он заметил, что этот мерзавец Макгрегор жестом собственника держит Джиллиан под руку.

– Моя! – прорычал Ноубл и, схватив Джиллиан в охапку, поставил на тротуар позади себя.

– Прошу прощения. – Джиллиан ткнула его в спину. – Вы только что выкрикнули «моя» так громко, что вас, наверное, было слышно в Кентербери!

– Помолчите, мадам, пока я разделаюсь с этим негодяем! – проревел Ноубл.

– Ах, с негодяем? Говорил горшку котелок: уж больно ты черен, дружок.

– «Моя»? Как будто я принадлежу тебе, муженек?

– Какого черта тебе нужно от моей жены и моего сына? – снова взревел Ноубл.

– Я что, твоя вещь?

– Это не твое дело! – выкрикнул лорд Карлайл, напугав лошадей, стоявших у противоположного тротуара.

– Не могу поверить, Ноубл, что ты на самом деле стоишь здесь и орешь «моя», словно я твоя игрушка, а ты четырехлетний ребенок!

– Как бы не так! Я желаю знать, что они здесь делают! – прогремел Ноубл.

– Тогда почему тебе не спросить об этом леди? – огрызнулся Карлайл.

– Я не вещь! – Джиллиан повысила голос, чтобы не отстать от мужчин.

– Оставь, в покое мою жену! Ты ответишь на мой вопрос, или, клянусь, я вызову тебя на дуэль! – пригрозил Ноубл, его волосы вздыбились.

– Назови своих секундантов! – не остался в долгу Карлайл, и от удовольствия в его черных глазах заплясали огоньки.

– Они навестят тебя сегодня вечером, – бросил ему Ноубл. – Пойдем, жена!

Понимая, что Ноубл вне себя, Джиллиан проявила мудрость, которая до сей минуты ей была неведома, и, оставив при себе возмущенный протест против его высокомерной демонстрации прав собственника, оперлась на предложенную ей руку. Граф прошествовал к своему экипажу и величественно удалился бы, если бы не его остальные домочадцы.

– Чарлз, Дикон, погрузите собак в карету! – скомандовал Крауч.

Помогая Джиллиан сесть в экипаж, Ноубл оглянулся, и его взгляд упал на стоявшего рядом с Шарлоттой сына, который смотрел на него серыми, ярко сияющими на полуденном солнце глазами.

– Николас, ты едешь с нами.

– Лорд Уэссекс! – яростно обмахиваясь веером, Шарлотта, подавленная необходимостью разыгрывать из себя скромницу и изображать неподдельный ужас от мужской перебранки, вдруг осознала, что ей придется возвращаться домой в старой колымаге в обществе Пиддла и Эрпа. – Я… Собаки… Вы же не думаете, что я… милорд, я… – Взгляд Шарлотты метался между Ноублом и лордом Карлайлом.

– Уверена, что это впервые, милорд, – высунувшись из окна кареты, заметила Джиллиан. – Мне еще не приходилось видеть, чтобы моя кузина не могла подобрать слов.

Ноубл хмыкнул и оставил бы Шарлотту путешествовать в карете с собаками, если бы не Джиллиан, у которой были все основания сходить с ума. Ей совсем не улыбалось остаться наедине с Ноублом, которому ничто не помешало бы излить на нее весь гнев по поводу ее визита к лорду Карлайлу. Она скорее зашла бы в клетку со львом.

– Не сомневаюсь, дорогая жена, что вы предпочли бы ехать в клетке со львом, – процедил сквозь зубы Ноубл и, не обращая больше внимания на своих спутников, отвернулся и стал обозревать пейзаж за окном.

– Мы как раз собирались в зверинец, – начала было Джиллиан, но один взгляд ледяных глаз Ноубла дал ей ясно понять, что прогулка отменяется.

Она виновато посмотрела на сына и была тронута, когда мальчик тепло ей улыбнулся и чуть заметно пожал плечами. Джиллиан беззвучно дала ему знать, что они пойдут в зверинец в другой раз, и отвернулась от Ноубла. Всю дорогу Шарлотта сочувственно смотрела на кузину и вздохнула с облегчением, когда экипаж остановился у ее дома. Джиллиан очень хотелось обменяться с кузиной парой слов, но Ноубл с мрачным видом помог Шарлотте выйти из кареты, а затем, снова заняв свое место, жестом приказал продолжать путь.

В карете царила напряженная тишина, а на улице ржали лошади, лаяли собаки, шумели люди, кучера и грумы обсуждали своих хозяев, торговцы расхваливали товары – эти звуки и еще тысячи других сплетались в сложный гобелен, который был жизнью Лондона. Пока Джиллиан придумывала оправдания и объяснения причин своего визита к лорду Карлайлу, карета катилась, подпрыгивая на ухабах, и под знакомый перестук копыт постепенно приходили в порядок мысли Джиллиан. Закрыв глаза, она прислонилась к Ноублу, и вдруг на нее снизошло спокойствие и умиротворение, несмотря на то что муж был готов задать ей словесную трепку, какой она еще никогда прежде не получала. Джиллиан погладила тыльную сторону его руки, потом ладонь и стала слегка массировать подушечки его пальцев, ощущая силу этих длинных изящных рук. Ноубл не отвечал на ее ласки, но и не убирал руку. Продолжая поглаживать и похлопывать его по руке, Джиллиан размышляла над результатами своего дерзкого визита к шотландскому графу. Теперь у нее был список из четырех имен женщин, которые были любовницами Ноубла на протяжении последних пятнадцати лет – именно столько лет лорд Карлайл был знаком с графом. Джиллиан надеялась, что бывшие наперсницы мужа помогут ей выяснить, каковы были отношения Ноубла с его любимой Элизабет – или вовсе нелюбимой, если то, что рассказал лорд Карлайл, было правдой. Но шотландец, должно быть, ошибался. Она знала Ноубла и была уверена, что, как бы ни был он взбешен, он не мог убить свою жену, даже застань он ее с другим. Именно на это намекал лорд Карлайл, а его слова о том, что Ноубл угрожал Элизабет, просто не могли быть правдой. Покусывая нижнюю губу, Джиллиан погладила запястье Ноубла, и ее нежные пальцы снова перебрались на тыльную сторону его руки. Нет, шотландец, несомненно, заблуждался; очевидно, он верил нелепым слухам, которые распространялись в великосветских салонах. Но Джиллиан непременно должна открыть правду и вернуть Ноублу его доброе имя. Тихий вздох слетел с ее губ, когда она представила себе все, что ей предстояло сделать, и этот вздох проник в самое сердце Ноубла. Он перестал сопротивляться желанию ответить на ласки Джиллиан и доверительно стиснул ей руку. Джиллиан не взглянула на него, а лишь еще раз вздохнула и крепче прильнула к нему, веря, что все будет хорошо – в конце концов, Ноубл на нее не сердится.

Ноубл был в ярости. В экипаже он держал себя в руках железной силой воли, удивившей его самого, но, прибыв домой, потребовал, чтобы Джиллиан явилась на ковер в библиотеку. Вскоре она с бледным и заплаканным лицом вышла из комнаты.

– Но, Ноубл, почему я не могла нанести ему визит, если у меня была надежная охрана? – воскликнула Джиллиан после того, как на нее выплеснулся поток неистовой ярости и на кончиках ее ресниц задрожали слезы.

– Потому что этот человек подлый убийца, мадам. – При виде ее слез у Ноубла сжалось сердце. – Именно поэтому вам нельзя его посещать! Отныне и впредь у вас с ним не будет ничего общего!

При слове «убийца» Джиллиан побледнела. Обвинение Ноубла, в точности повторявшее обвинение против него лорда Карлайла, привело ее в замешательство.

– Он убийца? Кого же он убил?

– Это тебя не касается. – Лицо Ноубла приняло столь знакомое Джиллиан каменное выражение, и он, опершись руками о подлокотники ее кресла, наклонился над ней так близко, что оказался у самого ее лица. – Выслушай меня внимательно, жена, и изволь подчиниться моему требованию: ты больше не будешь иметь никаких дел с Макгрегором. Если ты встретишься с ним в обществе, то сделаешь вид, что не замечаешь его. Если он подойдет и попытается с тобой заговорить, ты отойдешь в сторону. Если он пришлет тебе письмо, ты немедленно передашь его мне. Поняла?

Заглянув в глубину ледяных серых глаз, Джиллиан увидела, что злые духи стараются взять верх над Ноублом. В его глазах были гнев и мужская властность, но там была забота и что-то еще, чего она не могла распознать: что-то, что заставило ее почувствовать себя женщиной и пробудило в ней ощущение тепла и согласия с мужем, несмотря на то что в эту минуту его гнев был направлен на нее.

– Что я для тебя? – прошептала она, не в силах сдержаться.

– Ты моя жена.

– И это все, Ноубл? – Ощущение тепла и спокойствия исчезло, остались только непрошеные слезы. – Значит, это правда – я всего лишь вещь? Вещь, которую ты купил с какой-то особой целью? Я для тебя не больше, чем предмет, который должен находиться на своем месте, и ты будешь пользоваться им, когда захочешь?

Ноубл не знал, что ответить, не знал, как облегчить боль, которую он видел в ее волшебных зеленых глазах. Ответ был начертан в глубине его сердца, но его слова были для него внове, он не привык к таким словам и не мог их выговорить. Ноубл смотрел в глаза Джиллиан страдальческим взором и молчал, проклиная себя за неспособность говорить, за желание обрести то, что поклялся себе никогда больше не искать, и за то, что позволил этой женщине проникнуть в самые потаенные уголки своей души, в которые прежде не допускал никого. Джиллиан безуспешно старалась оттолкнуть его руки, а когда он убрал их, разрыдавшись, выбежала из комнаты.

«Боже, как же все запуталось! – Чувствуя, что ноги отказываются ему служить, Ноубл сел в кресло, где только что сидела Джиллиан, и спрятал лицо в ладонях. – Почему все так получилось? Когда жизнь вышла у меня из-под контроля и превратилась в бестолковый фарс? Разве можно ожидать нормальной жизни, если все, что человек намечает сделать, на что надеется, идет прахом? Какой смысл притворяться перед самим собой? Моя жизнь была размеренной и упорядоченной, пока в нее не вошла Джиллиан, это правда. Но это была бесцветная и пустая жизнь, жизнь без радости, без тепла… без любви. Джиллиан всюду вносит хаос, но это малая плата за ее любовь. И что я сделал с ее любовью? Я набросился на нее, кричал, пока она не разрыдалась от моей жестокости, и слезы не хлынули у нее из глаз, когда она поняла, что я не скажу – не могу сказать – тех слов, которые она надеялась услышать». Ему на память пришли слезы другой женщины, тоже вызванные его жестокостью. Ноубл сжимал подлокотники кресла, пока его ногти не впились в дерево, причинив ему боль. Но он не обращал внимания на эту боль. Он стремился победить мучения, терзавшие его душу. «Боже милостивый, не дай мне потерять ее, как я потерял Элизабет», – взмолился он, и в его мозг вторглись картины той жуткой ночи, когда умерла его жена, а он точно узнал, что ад существует, потому что сам оказался в аду. Тогда, чуть было не сойдя с ума от ужаса, он нашел сына, сжавшегося в крошечный комочек посреди лужи крови. То давнее чувство вины снова накатило на него и слилось с новым потоком вины за то, как он обошелся с Джиллиан.

Ноубл Бриттон, двенадцатый граф Уэссекс, сидел один в библиотеке и предавался чувствам, которых не позволял себе на протяжении пяти лет: угрызениям совести за ужас, который он заставил пережить собственного сына, печали из-за потери первой жены, жалости к себе за то, что так долго жил в аду, и, наконец, чувству стыда за то, что обижает человека, который значит для него больше, чем жизнь.

Не решаясь войти, Джиллиан остановилась на пороге библиотеки. Она постучала, но Ноубл не ответил, и она не понимала, то ли он еще сердится, то ли вообще не желает ее видеть. Она неуверенно шагнула вперед, боясь привлечь его внимание и в то же время не желая навлечь на себя его гнев, если он решит, что она утаивает только что полученное письмо.

– Ноубл! – Джиллиан окликнула его так тихо, что сама едва услышала свой голос.

Граф сидел, откинув голову на спинку кресла, и было непонятно, читает он или спит. Она тихо подошла сбоку и в удивлении замерла. Он спал, неловко закинув голову, его руки были сжаты в кулаки, но лицо выглядело совершенно безмятежным, незащищенным, молодым и спокойным, и на нем не было того сурового выражения, которое заставляло сердце Джиллиан сжиматься от боли. Наклонившись, она коснулась пальцем его щеки и заметила в складках бледные серебристые следы.

Оставшись в одиночестве, он плакал.

Глава 8

– Добрый день, леди Уэссекс.

– О, лорд Росс, добрый вечер. – Джиллиан оглянулась, нет ли поблизости Ноубла. – Очень приятно снова вас видеть. У вас красивый жилет. Это драконы?

– Да. Это подарок моей невесты.

– Вы помолвлены? – Джиллиан с изумлением посмотрела на Росса. – Я не знала. Ноубл никогда об этом не говорил.

– Я помолвлен с шестнадцати лет, – улыбнулся лорд Росс. – Эту помолвку устроили наши отцы.

– Это законно? – Джиллиан свела брови.

– Какая разница, – пожал плечами маркиз, – я дал девушке обещание и женюсь на ней. Когда-нибудь, – добавил он с обезоруживающей улыбкой.

Джиллиан не могла не улыбнуться в ответ. Из друзей Ноубла лорд Росс нравился ей больше остальных. Своей горячностью и восторженностью он напоминал ей веселого щенка.

– Должен вас огорчить, у Ноубла важная встреча, но мне удалось убедить его оказать мне честь и позволить сопровождать вас на прием к графине Гейфилд, где ваш достопочтенный супруг появится чуть позже.

Джиллиан была очень расстроена тем, что Ноубл не остался дома, чтобы проводить ее на прием. Она хотела не только обсудить с ним записку, которую получила от лорда Карлайла, но и узнать, почему он плакал, ведь Ник, ее главная забота, чувствовал себя хорошо. Она все время старалась понять, почему у ее мужа так быстро меняется настроение: то он на мгновение вспыхивает, а в следующий миг опять холоден, и подумала, что, может, лучше отказаться от попыток разобраться в этом и просто принимать его таким, какой он есть.

– Э-э… Абсолютно верно, миледи, – согласился лорд Росс, открывая перед ней дверь.

Покраснев, Джиллиан хотела напомнить о своей дурной привычке, но передумала.

– Милорд, – сказала она, усевшись в элегантный экипаж лорда Росса, – может быть, вы скажете мне…

– Где проводит сегодняшний вечер ваш муж? К сожалению, не смогу этого сделать, миледи.

– Я не собиралась спрашивать вас о таких вещах, – с досадой ответила Джиллиан. – Я полностью доверяю Ноублу. И если он сказал, что у него важная деловая встреча, я не сомневаюсь, что так оно и есть.

Лорд Росс мысленно вернулся к недавнему разговору с Ноублом.

– Ты только взгляни на это, Гарри! – Черный Граф размахивал письмом перед носом маркиза. – Как смеет этот грязный шантажист в такой манере отзываться о достоинствах Джиллиан? Конечно, ты будешь моим секундантом.

– Твоим секундантом? Значит, ты вызвал его на дуэль?

– Да, когда увидел, что этот подлый убийца распускает руки.

Лорд Росс в изумлении воззрился на друга.

– О нет, совсем не то, что ты подумал Моя жена вела себя абсолютно пристойно, – пробурчал Ноубл, продолжая метаться взад-вперед по ковру. – Она была под охраной Крауча и еще троих слуг, не говоря уже о том, что с ней были Ник, ее кузина и эти чертовы псы. Нет, с ее стороны это была просто невинная глупость. Ее кузина хотела быть представленной шотландцу, а ты же знаешь, как мыслит Джиллиан, сложный путь ее умозаключений в итоге оказывается абсолютно прямолинейным. Она взяла с собой леди Шарлотту, чтобы нанести визит человеку, у которого хотела узнать какую-то ерунду. Но мерзавец зашел слишком далеко. Ты только взгляни!

– Если ты хоть на мгновение остановишься, я смогу взять письмо у тебя из рук.

Проходя мимо друга, Ноубл бросил ему письмо.

– Значит, она должна встретиться с ним сегодня вечером на приеме у леди Гейфилд?

– Так он пишет. Джиллиан не будет с ним встречаться. Мы с ней уже это обсудили.

Лорд Росс вполне мог себе представить, что это было за обсуждение.

– Письмо без подписи. Ты уверен, что оно от Карлайла?

– Разумеется, – фыркнул Ноубл, продолжая метаться по комнате. – Кто еще мог прислать мне записку, злорадствуя, что Джиллиан условилась о встрече прямо у меня под носом? Он дразнит меня, Гарри, а я не желаю, чтобы надо мной потешались.

Лорд Росс не был до конца уверен, что автор письма Карлайл. Он нюхом чуял, что дело не только в Макгрегоре, и он высказал Ноублу свои сомнения Но от всей ситуации в целом, по его мнению, дурно пахло.

– Ты слишком долго был в стороне от шпионских игр, твой нюх утратил остроту, – упрекнул его Ноубл.

– Возможно. – Пожав плечами, лорд Росс сделал глоток великолепного бренди, которым угощал его друг. – Но я думаю, это не так.

Некоторое время Ноубл размышлял над словами маркиза, а затем ему на глаза снова попалось злосчастное письмо, и он полностью сосредоточился на мысли о поединке с Карлайлом.

– Сегодня вечером отвези Джиллиан к Гейфилдам. Я появлюсь там позже.

– А до тех пор? – Лорд Росс, глядя в полуприкрытые серые глаза друга, старался сопоставить факты и быстро вычислить планы Ноубла. – Где ты будешь?

– В твоей тени, – мрачно ответил граф.

– А, кажется, я понял. – Светлые глаза лорда Росса замигали за стеклами очков и потемнели, когда он понял идею друга. – Ты притворишься, что сегодня вечером тебя не будет на приеме и, таким образом, откроешь путь…

– … Макгрегору, пусть попытается соблазнить мою жену. И тогда я появлюсь на сцене и задушу подонка на месте.

– А жену? – Едва заметная улыбка проскользнула по лицу маркиза.

– Поверь, я еще сердит на нее после сегодняшнего скандала.

– Ты был слишком суров с ней, не так ли?

– Это необходимо. Важно, чтобы этот Макгрегор поверил, что мы в ссоре и что ему будет легко добиться успеха у Джиллиан.

– Ты ей веришь? – Согревая в ладонях бокал с бренди, маркиз вдохнул его аромат.

– Что она не изменит мне с Макгрегором? – Ноубл остановился возле бюро. – Да. Я… – Он взял с бюро кисть для рисования и погладил пальцами мягкий соболий ворс. «Каким бы нежным он ни был, волосы Джиллиан в тысячу раз шелковистее», – пришло ему в голову. – Я скверно обошелся с ней, Гарри, и извинюсь за это. Но сначала я должен покончить с потоком угроз и попытками разлучить нас.

– Странно, что ты это заметил, – задумчиво произнес лорд Росс.

– Что заметил?

– Что все изменилось. Сначала тебя шантажировали и угрожали причинить вред твоей жене, а теперь речь идет о попытке разжечь недоверие и внести разлад в вашу семейную жизнь.

– Макгрегор сумасшедший! – Ноубл тяжело опустился в кресло.

– Возможно. Но мне кажется, это не просто стремление отомстить за Элизабет. Я сказал бы, что это попытка не только растоптать тебя в глазах общества, но и уничтожить как личность.

– Ты полагаешь?

– Так мне кажется, дружище. – Лорд Росс подошел к окну и выглянул на улицу. – По-моему, хорошо, что ты обзавелся дополнительной охраной. Боюсь, она тебе понадобится.

Лорд Росс не сказал другу, что он сам нанял еще двух человек, обязанностью которых было сопровождать чету Уэссексов. Один из них должен был присутствовать у леди Гейфилд в качестве приглашенного слуги. А другому лорд Росс без особого труда обеспечил приглашение на прием. Снова мысленно вернувшись к своим планам, маркиз с удовлетворением решил, что сделал все возможное, чтобы защитить своего друга и его очаровательную жену.

– Лорд Росс! – Сейчас эта женщина сидела напротив в его экипаже и недовольно хмурилась.

– Прошу простить меня, леди Уэссекс. Я кое о чем задумался. О чем вы спрашивали?

– О Ноубле и этой дурацкой дуэли…

– Вы знаете о дуэли? – удивился маркиз.

– Конечно, знаю. Я же была там, когда Ноубл вызвал несчастного лорда Карлайла.

– Ах да… конечно. Но, как правило, об этом не принято сообщать жене дуэлянта, миледи.

– Не обращайте на это внимания. Вы секундант Ноубла, верно?

– Да, но…

– Великолепно. Тогда вы должны помочь мне предотвратить ее.

– Я знаю, что большинству дам польстило бы, что из-за них дерутся на дуэли.

– Я не принадлежу к этому большинству, милорд. Да, в этом не было никакого сомнения, и лорд Росс не мог не улыбнуться Джиллиан.

– Мне совсем не нравится идея моего мухса позволить другому мужчине целиться и стрелять в него из пистолета, милорд, и я готова перевернуть все вверх дном, чтобы не дать ему оказаться у барьера. Когда и где должна состояться дуэль?

– Я еще не встречался с лордом Карлайлом, миледи, – покачал головой маркиз.

– Но ведь именно вы будете назначать время и место встречи?

– Моя первая обязанность, как секунданта Ноубла, попытаться уладить дело миром и обойтись без дуэли.

– Вы же знаете Ноубла, – фыркнула Джиллиан неподобающим леди образом, – и, полагаю, знаете лорда Карлайла. Это самые упрямые, самые несговорчивые и высокомерные люди из всех, кого я когда-либо видела. Ни один из них не отступится.

– В этом я с вами полностью согласен, миледи. Если предположить, что переговоры о мирном разрешении недоразумения ни к чему не приведут, то я предложу место и время дуэли.

Размышляя над создавшимся положением, Джиллиан покусывала нижнюю губу и, наморщив лоб, машинально играла бисерной отделкой своего вечернего платья. Внезапно морщины у нее на лбу расправились, глаза засияли и губы сложились в лукавую улыбку. Лорд Росс снова подумал, что Джиллиан и Ноубл, несомненно, нашли друг друга, и от всей души пожелал, чтобы они поняли, какое большое чувство их соединяет.

– Вы придумали способ избежать дуэли, миледи? – задал он вопрос, вертевшийся у него на языке.

– Пожалуй, да, милорд.

– И это?..

– Вам лучше ничего не знать, чтобы мой супруг не обвинил вас в том, что вы приложили к этому руку.

Большую часть пути до Беркли-сквер лорд Росс старался убедить Джиллиан в безрассудстве любого задуманного ею плана, но все было тщетно.

Джиллиан просто необходимо было увидеться с кузиной. Шарлотта была единственным человеком, кто знал о том, что Джиллиан расследует прошлое Ноубла, поэтому ее советы и помощь были бесценны, тем более теперь, когда перед Джиллиан стояли две неотложные задачи: выяснить, чего хотел лорд Карлайл, и не дать состояться дуэли. Так как и то и другое имело непосредственное отношение к одному и тому же человеку и угрожало жизни и счастью любимого мужа, Джиллиан считала, что имеет полное право пойти наперекор желаниям Ноубла и встретиться именно с тем человеком, кого он приказал ей избегать. Однако Джиллиан прекрасно понимала, что любая встреча с лордом Карлайлом должна проходить при свидетелях, чтобы ни в глазах общества, ни в глазах мужа ее репутация не была задета. Честно говоря, на мнение общества ей было наплевать, а вот мнение мужа значило очень много.

Джиллиан поздоровалась с леди Гейфилд, и хозяйка дома, выразив удовольствие видеть гостью, поинтересовалась, прибудет ли граф Уэссекс. Леди Гейфилд недавно вышла замуж, это был второй в ее жизни светский прием, и она заметно нервничала.

– Лорд Уэссекс непременно будет, – успокоила Джиллиан виконтессу. – У него важная деловая встреча, и он обещал приехать чуть позже.

Леди Гейфилд полагала, что и одного из Уэссексов было бы вполне достаточно, но очень обрадовалась, узнав, что у нее на вечере будет семейная пара, которая сейчас у всех на устах. От этой пары можно ожидать чего-нибудь скандального, вроде объятий на глазах у всех, а ради этого можно и несколько часов подождать прибытия графа.

– Позвольте выразить мое восхищение вашим поступком вчера вечером.

– Моим поступком? – Джиллиан взглянула на свои все еще слегка голубые ладони.

– Вашим… вашим нежным объятием. Оно было таким романтичным, таким страстным и полным любви! Я хочу, чтобы вы не стеснялись, если сегодня вечером вас снова охватит желание обнять мужа. Вы среди друзей, леди Уэссекс, которые не осудят вас за проявление вполне естественных чувств к своему мужу.

– Благодарю вас, леди Гейфилд. – Джиллиан едва сдержала просившуюся на губы улыбку. – Если меня переполнят чувства и я не смогу преодолеть желание поцеловать мужа, я не буду смущаться, зная, что вы одобряете мое поведение.

– Безусловно. – Леди Гейфилд широко улыбнулась и пожала Джиллиан руку, с восторгом предвкушая, как на следующий день после ее приема разлетятся сплетни о совершенно неподобающем поведении Уэссексов. – Разумеется, я нисколько не стану возражать, если вы дадите волю своим чувствам, ведь вы совсем недавно вышли замуж.

– Совершенно верно. – Джиллиан сочла весьма забавным, что весь свет, затаив дыхание, ждет от нее и Ноубла неприкрытого проявления нежных чувств. – Я ценю ваше предложение следовать зову наших страстей и желаний, но, подозреваю, лорд Уэссекс не готов заниматься со мной любовью прямо при всех ваших гостях. – При этом заявлении позади Джиллиан раздался общий вздох сожаления гостей, прислушивающихся к их разговору.

– О да, несомненно. – Со смесью ужаса и восторга леди Гейфилд ожидала, что еще скажет леди Уэссекс, и втайне надеялась на что-нибудь такое же шокирующее. Если только Уэссексы сочтут уместным повести себя скандальным образом, репутация хозяйки самого экстравагантного салона Лондона ей обеспечена.

Извинившись перед леди Гейфилд и лордом Россом, Джиллиан отправилась на поиски своей кузины. Она прошла через приемную в вечернюю столовую, но нигде не нашла Шарлотты и уже собиралась заглянуть в игральную комнату, как вдруг заметила в углу рядом с огромной пальмой знакомую фигуру в кресле.

– Сэр, – сделав реверанс, нвздоровалась Джиллиан и присела рядом с высохшим стариком, приготовившись спросить, откуда он знает Ноубла.

– О, это ты, детка. Я так и думал, что увижу тебя сегодня здесь. У тебя такой вид, словно ты повстречалась с разбойником. – Ярко-голубые глаза живо глянули на нее из-под густых белых бровей, словно читая ее мысли.

– По-моему, так и есть. С благородным разбойником.

– С Карлайлом.

– Да, а как вы об этом узнали? – Открыв от удивления рот, Джиллиан смотрела на дряхлого старика.

– Что-то непременно случится, если искать в нужном месте, стараясь раскрыть тайну. Тайну и обман, сказал я тебе. Тайна и обман – это то, с чем ты столкнешься.

– Но где обман, а где правда? – спросила Джиллиан после короткого размышления.

– Ты сама должна ответить на этот вопрос. – Сложив вместе скрюченные ревматизмом руки, старик откинулся на красные подушки. – Твое сердце знает, где правда и где ложь. Умная женщина прислушивается к тому, что подсказывает ее сердце.

– В том-то и дело, – вздохнула Джиллиан. – Когда я прислушиваюсь к своему сердцу и стараюсь делать то, что оно мне подсказывает, все кончается какой-нибудь неприятностью. Вот теперь из-за того, что я последовала зову моего сердца, Ноубл вызвал на дуэль лорда Карлайла, и я должна спасти мужа. Знаете, совсем нелегко быть женщиной.

– Никто не говорил, что твой путь будет легким, детка. – Палмерстон засопел и прикрыл глаза. – Но все в твоей власти. Тебе стоит лишь протянуть руку и взять то, что принадлежит тебе по праву.

– Но чем за это заплатить? – тихо спросила Джиллиан. – Счастьем Ноубла? Если такова цена, то я буду бороться. Я нужна ему, Палмерстон, и не собираюсь от него отказываться, когда он во мне нуждается.

Старик ничего не ответил, и Джиллиан не могла понять, уснул ли он или просто таким образом дает ей понять, что разговор окончен. Решив, что скорее всего он уснул, так как был очень дряхл, Джиллиан ласково похлопала его по узловатой руке и тихо отошла. А через несколько минут ей удалось найти свою кузину.

– Добрый вечер, тетя, добрый вечер, дядя!

Тетя поздоровалась с ней несколько неуверенно и суетливо, но разрешила дочери пообщаться со своей племянницей. Джиллиан присела в реверансе перед дядей и, удостоенная его холодного взгляда, поторопилась завладеть Шарлоттой.

– Шарл, мне нужно с тобой поговорить.

– Позже, Джилли. Мама рассчитывает познакомиться с самым божественным виконтом. Я уверена, что леди Уитерби в конце концов смирится с поражением своей бедной дурнушки Энн и представит ему меня.

– Это гораздо важнее, чем твой божественный виконт.

– По-моему, не может быть ничего важнее божественного виконта, – усомнилась Шарлотта и, раскрыв веер, добавила: – Если, конечно, это не божественный граф, маркиз или герцог.

– Речь идет о графе, которому ты несколько часов назад весьма откровенно строила глазки.

– О лорде Карлайле?

– О нем самом.

Шепнув несколько слов на ухо матери, Шарлотта последовала за кузиной в укромный уголок.

– Я полагала, что после сегодняшней прелестной сцены лорд Уэссекс запретит тебе видеться с лордом Карлайлом.

– Едва ли уместно слово «прелестная», когда в опасности жизнь человека, Шарлотта. Да, он запретил, но сейчас это не имеет значения, потому что я должна его спасти. Взгляни, оно пришло несколько часов назад. – Джиллиан протянула кузине полученное днем письмо.

– О Боже! – Шарлотта обеспокоенно нахмурилась, прочтя несколько строк. – Неужели ты собираешься пойти на это? Встретиться с ним тайно? Сегодня вечером?

– Шарлотта, здесь говорится, что у него есть важные сведения, которые помогут нашему расследованию.

– Ты не слишком ему доверяй.

– Так как Ноубл уверен, что за нападением на него стоит Макгрегор? Я должна убрать его со сцены, убедив, что мы подозреваем кого-то другого в этом отвратительном происшествии.

– Но я думала, ты действительно в этом уверена.

– Я – да, а Ноубл – нет. И если я хоть чему-то научилась, так это необходимости сохранять трезвую голову. Мне совершенно ясно, что следует предпринять. Я должна встретиться с лордом Карлайлом и не только выведать у него важные сведения, но и просить его извиниться перёд Ноублом, хотя вряд ли он на это пойдет, и таким образом не доводить дело до дуэли.

– А если он не согласится?

– Тогда мне придется сделать все, чтобы они завтра не встретились. – Джиллиан вздохнула. – Мне не хотелось бы идти на довольно крутые меры, но я должна заботиться о Ноубле.

– Мне почему-то кажется, что Ноубла не слишком обрадуют подобные заботы о нем. Или я ошибаюсь?

– Ты должна пойти со мной, когда будет назначено место встречи, и быть моим свидетелем, – не отвечая на вопрос, сказала Джиллиан.

– Ты уже его видела?

– Нет, в записке не сказано, когда я с ним увижусь. Просто написано, что кто-то даст мне знать, когда и где я должна с ним встретиться.

– Я пойду с тобой, Джилли, но, по-моему, тебе все же следует пересмотреть свои намерения. Лорд Уэссекс… О, Джилли, вот и он!

– Ноубл?

– Нет, божественный виконт. Ну разве он не великолепен?

– Просто сногсшибателен, – ответила Джиллиан, с усмешкой оглядывая франтоватого виконта. – На завивку этих локонов у него, должно быть, ушла целая вечность.

– Но они того стоят. – Шарлотта повернулась в сторону матери и виконта.

– Не забудь, ты обещала пойти со мной! Подтверждая свое согласие, Шарлотта махнула рукой и отправилась на встречу с великолепным образчиком моды. Джиллиан разговаривала с гостями и даже протанцевала несколько танцев, прежде чем получила еще одно письмо. К ней подошел слуга и, поклонившись, подал маленький клочок бумаги. Она быстро прочитала его, затем обвела взглядом комнату, чтобы убедиться, что Ноубл еще не появился, и отправилась на поиски Шарлотты.

– Черт побери! – выругалась Джиллиан когда, найдя кузину, обнаружила, что та танцует и, видимо, будет занята еще некоторое время.

Она снова перечитала записку: «Третья комната налево, третий этаж. Я буду ждать десять минут, а потом уйду. Приходите одна». Джиллиан, безусловно, хватило ума не уединиться в чужой спальне с мужчиной, который не был ее мужем. Но она и не могла упустить возможность узнать то, что известно лорду Карлайлу, и уговорить его извиниться перед Ноублом. Она дождалась, пока Шарлотта на мгновение остановилась между турами танца, и протянула ей записку. Прочитав ее, Шарлотта кивнула и сунула письмо в перчатку. Джиллиан нервно поглядывала на позолоченные бронзовые часы. Ей уже не оставалось ничего иного, как отправиться наверх одной. Шарлотта все еще была занята в танце со своим божественным виконтом, и никакие силы не могли ее заставить отказаться от своего шанса. Джиллиан хотела было попросить слугу ее проводить, но вдруг ей в голову пришла более остроумная идея. Она оглянулась вокруг и, заметив позади себя невысокого лакея, жестом подозвала его.

– Мадам?

– Я неважно себя чувствую, и леди Гейфилд предложила мне немного отдохнуть наверху в спальне – третий этаж, третья дверь налево. Мне хотелось бы, чтобы вы прислали туда горничную.

Слуга всполошился и, выразив сочувствие, отправился выполнять ее поручение, а Джиллиан поспешила к лестнице, очень довольная своей хитростью. Поднявшись на третий этаж, она осмотрела все закоулки, чтобы убедиться, что в коридоре никого нет, и двинулась дальше, считая двери.

– Первая, вторая… Так, это здесь.

Проскользнув в комнату, она с удивлением обнаружила, что в ней никого нет, хотя зажжено несколько свечей. Комната была обставлена мебелью красного дерева, большую кровать украшали синие с золотом драпировки, у дальней стены стояли двухместное кресло и ширма с вышитыми павлинами, а на стене висела старинная копияботтичеллиевой «Венеры». Джиллиан стала внимательно рассматривать картину.

– Думаю, это Смоллет, – раздался голос с другого конца комнаты.

От испуга у Джиллиан перехватило горло, она быстро обернулась и увидела лорда Карлайла, небрежно прислонившегося к стене рядом с гардеробом.

– Вы меня напугали, милорд, но я рада, что вы еще не ушли. Я задержалась и боялась, что вы не дождетесь меня.

– И откажу себе в удовольствии провести несколько чудесных минут в вашем приятном обществе, мадам? – Лорд Карлайл стремительно пересек комнату и, взяв руку Джиллиан, поднес ее к губам. – Я не мог уйти, не заглянув еще раз в ваши глубокие, завораживающие изумрудные озера. – Не сводя глаз с Джиллиан, он повернул ее руку и поцеловал в ладонь.

– Вы очаровательны, милорд, но вам далеко до моего мужа, – откровенно сообщила Джиллиан.

– Во всяком случае, нельзя сказать, что я не сделал попытки. – Улыбка, игравшая на губах графа, мгновенно исчезла, и он со вздохом выпустил руку Джиллиан.

– Да, – усмехнулась она, – вы, безусловно, пытались. Увы, милорд, я не собираюсь иметь с вами ничего общего; я просто хочу узнать, что вы можете рассказать мне о Ноубле, и поговорить об этой дурацкой дуэли.

– Мадам, – после непродолжительного молчания заговорил граф, грустно глядя на нее темными глазами, – вы примете совет от того, с кем едва знакомы?

– Что за совет? – Джиллиан бросила взгляд на дверь, мечтая, чтобы поскорее прищла служанка, за которой она послала.

– Как я говорил вам раньше, у меня есть все основания считать, что лорд Уэссекс убил свою жену.

– Вы все о том же, – перебила его Джиллиан. – Милорд, мы уже это обсуждали. И что бы ни говорила вам леди Уэссекс, я не верю, что Ноубл поступил так, как вы преподносите. Он просто не способен на такое.

– Миледи, – лорд Карлайл снова взял ее за руку, но на этот раз его глаза были серьезны и полны сочувствия, – я понимаю, вам тяжело признать, что ваш муж в ответе за смерть своей жены и за ее страдания перед безвременной кончиной. Я не могу не беспокоиться, что его крутой нрав обернется против вас и вы пострадаете так же, как моя дорогая Элизабет.

– Я ценю ваше участие, – Джиллиан слегка пожала его руку, – но мне со стороны Ноубла ничто не угрожает, и вы никогда не убедите меня, что он каким-либо образом причастен к смерти жены. А теперь я буду вам очень признательна, если вы расскажете о нападении на Ноубла.

Лорд Карлайл на мгновение прикрыл глаза и уже готов был заговорить, но кто-то вдруг постучал в дверь.

– Это, должно быть, горничная. – Джиллиан направилась к двери.

– Леди Уэссекс? – раздался из-за двери мужской голос.

– О Господи! – Джиллиан растерянно взглянула на графа, и он, приложив к губам палец, спрятался в гардеробе. – Да? – Открыв дверь, она увидела перед собой того самого слугу.

– Миледи, – он встревоженно озирался и, прикрыв дверь, протиснулся в щель, – прибыл ваш муж и разыскивает вас. Полагаю, вам лучше… отдохнуть… позже.

– О да, разумеется… – Она озабоченно взглянула на гардероб, ей очень не хотелось уходить, не услышав от графа то, что он знал о нападении на Ноубла. – Вы умеете… как вас там… хранить молчание?

– Джонс, – подсказал слуга и кивнул. – Буду нем как рыба, мадам.

– Великолепно! – Облегченно улыбнувшись, Джиллиан открыла дверцу гардероба. – Выходите, лорд Карлайл. Джонс будет молчать, поэтому можете в его присутствии рассказать, что вам известно о коварном нападении на Ноубла.

Удивленный лорд Карлайл уже собрался было покинуть шкаф, но неожиданный стук в дверь его остановил. Виновато улыбнувшись, Джиллиан затолкала его обратно в гардероб, снова закрыла дверцу, затем жестом указала слуге на ширму и пошла открывать дверь.

– Я слишком поздно? – спросила вошедшая Шарлотта.

– Нет, не слишком, хотя есть о чем беспокоиться, – ответила Джиллиан, выпуская из шкафа лорда Карлайла. – Джонс, вы тоже можете выйти.

– Джиллиан, я никогда не подумала бы, что такое придет тебе в голову! – пошутила Шарлотта, в изумлении глядя, как граф выбирается из гардероба, а слуга в ливрее выходит из-за ширмы.

– Итак, лорд Карлайл, – пропустив мимо ушей замечание кузины, обратилась Джиллиан к графу, – расскажите же, что вам известно… О черт, кто там еще?

– Не знаю, но будь я проклят, если снова полезу в этот гардероб!

– Полезете! Я не хочу, чтобы из-за вас пострадала репутация Ноубла, – твердо заявила Джиллиан и, снова затолкав графа в высокий шкаф, заперла дверцу, невзирая на его протесты.

– Нам тоже нужно спрятаться? – прошептала Шарлотта и, прикусив губу, быстро оглядела комнату, а затем с тихим радостным возгласом бросилась на кровать и задернула драпировки. А слуга снова исчез за ширмой.

– Лорд Росс, ради всего святого, что вы здесь делаете?

– Я… прослышал, что вы здесь, и решил прийти на помощь, пока вас не нашел Ноубл. Карлайл ведь тоже здесь, не так ли?

– Да, в гардеробе.

Кивнув, лорд Росс открыл шкаф и только собрался что-то сказать, как появились Шарлотта и Джонс.

– Как увлекательно! – насмешливо хихикнула Шарлотта и тут же ради маркиза приняла невинный и смущенный вид.

Некоторое время лорд Росс смотрел еще на двух обитателей спальни, а затем, покачав головой, снова повернулся к графу.

– Леди Уэссекс! Леди Уэссекс! Вы должны меня впустить!

Шарлотта и слуга снова попрятались, а маркиз, затолкав лорда Карлайла обратно в гардероб, растерянно огляделся и кинулся под высокую кровать.

– Это становится забавным, – пробормотала Джиллиан, возвращаясь к двери. – Да? Кто там?

– Сэр Хью. Пожалуйста, впустите меня, леди Уэссекс, я должен сообщить вам нечто важное.

– Несомненно, что-то касающееся Ноубла? – открыв баронету дверь, поинтересовалась Джиллиан.

– Все говорят, что вы здесь с Карлайлом. – Оттолкнув ее в сторону, сэр Толливер громко захлопнул за собой дверь. – Где он? – Окинув взглядом комнату, он остановился на гардеробе красного дерева. – Здесь, не так ли?

– Да, – ответила Джиллиан, сожалея, что ей, видимо, так и не придется услышать то, что хотел рассказать лорд Карлайл.

– Я посоветовал бы вам, мадам, – сэр Хью метнул на нее уничтожающий взгляд, – в будущем устраивать свои любовные дела с большей аккуратностью. Ведь Ноубл мой ближайший друг, и я не хочу видеть его рогоносцем. Он знает, где вы, и сейчас будет здесь.

– Для миледи несколько затруднительно наставить ему рога в присутствии всех нас, Толли, – заявил лорд Росс, вылезая из-под кровати.

При виде Росса сэр Хью вскрикнул от изумления.

– Да, здесь слишком много народу, – согласилась Шарлотта, с лучезарной улыбкой появляясь из-за драпировки, – Слуга, вы тоже можете выйти.

Сэр Хью с открытым ртом смотрел, как из-за ширмы выходит Джонс.

Открыв гардероб, лорд Росс столкнулся лицом к лицу с взбешенным графом.

– Я буду очень благодарен, если меня перестанут запирать в этом проклятом шкафу! В нем нечем дышать!

– Успокойтесь, – примирительно сказал лорд Росс и повернулся к Джиллиан.

– Джиллиан! – Ее имя громом прокатилось по коридору.

– О Боже, это Ноубл! – всплеснула она руками. – И, похоже, он недоволен.

– Джиллиан? Где ты, жена? Немедленно выходи!

Шарлотта, хихикнув, побежала обратно к кровати. Слуга, усмехнувшись, исчез за ширмой, но был незамедлительно выставлен оттуда сэром Хью, а когда направился к кровати, граф оттолкнул его.

– Можете занять эти чертовы апартаменты, а я отправлюсь под кровать.

Переглянувшись, лорд Росс и слуга еще раз оглядели комнату. Маркиз оказался проворнее и, опередив Джонса, успел занять место за креслом, и тот, тихо выругавшись, был вынужден залезть в шкаф. Джиллиан уже сделала шаг к двери, когда в комнату ворвался Ноубл.

– О, любимый. Это ты так шумел в коридоре? Ноубл, быстро осмотрев комнату, остановил взгляд на гардеробе.

– Проклятие, ты его спрятала! – воскликнул он, устремившись прямиком к массивному шкафу. – Разве мы не говорили о Макгрегоре, мадам?

– Нет, – ответила Джиллиан, наблюдая, как Ноубл распахнул дверцу и, вытащив из гардероба слугу, с удивлением разглядывал коротышку, покачивавшегося на весу у него в руке. – Скорее говорил ты. Я только слушала.

– Кто это, черт побери? И что он делает в гардеробе леди Гейфилд?

– Это Джонс, ее слуга, – ответила Джиллиан.

– Э-э… На самом деле он работает на меня, – пояснил лорд Росс, отодвинув кресло и выпрямившись в полный рост.

– Гарри? Что ты здесь делаешь? Я думал, мы… Мне кажется, ты должен был ждать меня внизу?

– Я счел, что лучше быть поближе на случай, если ты решишь осуществить свою угрозу, – отозвался лорд Росс. – Ты не возражаешь отпустить Джонса? Не думаю, что он в состоянии дышать, когда ты так сжимаешь ему горло.

– О… Прошу извинить меня. – Ноубл отпустил слугу и быстро оправил его ливрею. – Значит, Карлайла здесь нет?

– Нет, он где-то здесь, – ответил маркиз, поправляя очки. – Ну-ка, посмотрим. Там за ширмой Толли, я уверен.

– Ноубл! – Покрасневший сэр Хью вышел из-за ширмы. – Я просто пришел предупредить твою жену, что до тебя дошли грязные сплетни о ней и Карлайле…

– Довольно, Толли. Не сомневаюсь, Ноубл знает, что ты пришел защитить его честь.

Сэр Хью горячо закивал головой.

– А на кровати, по-моему, кузина леди Уэссекс… да, это она.

– Добрый вечер, лорд Уэссекс! – Шарлотта сделала реверанс и одновременно состроила глазки маркизу.

– О, разумеется, это Карлайл торчит там под кроватью.

Ноубл, с выражением неподдельного замешательства наблюдавший, как появляются люди, прятавшиеся до сих пор где придется, мрачно прищурился, когда граф вылез из-под кровати.

– Все в полном порядке, старина. Как видишь, твоя жена ни на секунду не оставалась без должного сопровождения.

– Все хорошо, что хорошо кончается. – Шарлотта одарила маркиза улыбкой, от которой у нее на щеках появились ямочки.

– Я хотел бы обменятся с Карлайлом парой слов наедине, – гробовым голосом заявил Ноубл.

– Не думаю, что у меня есть желание обсуждать создавшееся положение, – отказался лорд Карлайл. – Мы условились встретиться через два дня на рассвете, не так ли, Уэссекс? Великолепно. Я найду секундантов и буду ждать тебя. Леди, прошу меня извинить. – Поклонившись дамам, лорд Карлайл покинул комнату.

Джиллиан, схватившая мужа за руку, когда из-под кровати появился лорд Карлайл, теперь облегченно вздохнула, но когда Ноубл бросил на нее многообещающий взгляд, занервничала.

– Прошу прощения, но нам с женой нужно поговорить.

– Безусловно, – радостно отозвалась Шарлотта и тут же обратилась к маркизу: – Лорд Росс, не проводите ли меня вниз? Я не представляю, куда идти, и наверняка без вас буду блуждать по дому.

Лорд Росс жестом отпустил слугу и приступил к своим обязанностям, пытаясь улыбнуться Ноублу.

– Милорд, я чувствую себя обязанным выступить в защиту леди Уэссекс, – сказал сэр Хью, вертя в руке монокль. – Она юна и очень впечатлительна. Я уверен, она и понятия не имела, что известие о ее свидании распространится…

– Довольно, Толли! – рявкнул Ноубл и, отстранив от себя Джиллиан, подошел к двери и распахнул ее. – Джиллиан не нуждается в твоей защите.

– Но Карлайл был здесь…

– Всего доброго, Толли! – произнес Ноубл таким тоном, что сэр Хью не осмелился ничего возразить.

Джиллиан очень хотелось бы покинуть комнату вместе с баронетом. Она догадывалась, что ей не избежать разговора с мужем по поводу ее свидания с лордом Карлайлом и что ни одно из его слов не будет приятным или разумным.

– Начинай, Ноубл, я готова. Можешь приступать.

– Ах, могу? А как, по-вашему, с чего я должен начать, мадам? – спросил он, шагнув к ней.

– Разумеется, с выговора мне по поводу моего свидания с лордом Карлайлом, учитывая, что ты строго запретил мне с ним встречаться. – Джиллиан испуганно попятилась, но Ноубл продолжал на нее надвигаться, и в конце концов она оказалась припертой к стене.

– Ах, значит, ты все-таки слышала мои слова. – Глаза Ноубла потемнели от гнева. Граф, стоя почти вплотную к Джиллиан, оперся руками о стену по обе стороны от ее головы и наклонился так, что их носы едва не соприкоснулись. – Меня очень интересовало, обращаешь ли ты внимание на то, что я тебе говорю.

– О Боже, да! – чуть дыша, ответила Джиллиан, взволнованная его близостью, несмотря на то что он явно был на нее сердит. – Почти всегда.

– Почти всегда? – прогремел он, нежно потершись губами о ее губы.

«Что он делает? – мелькнуло в голове Джиллиан. – Он не собирается на меня кричать? Или это новый вид наказания?» Сердце Джиллиан учащенно забилось, и стон сорвался с ее уст, когда Ноубл прижал ее к стене своим напряженным телом. О Господи, если это наказание, то она готова терпеть его каждый день!

– Что? – спросила она, не в силах устоять против того, чтобы не коснуться языком уголков его рта.

Ноубл блаженно замычал.

– О Ноубл! Думаешь, ты должен?.. Здесь? Сейчас? О Боже, да!

– Да, – согласился Ноубл и, положив руку ей на затылок, завладел ее нежными, сладкими губами.

– Ты уверена, дорогая? – спросил жену лорд Гейфилд, приятный круглолицый молодой человек, когда они поднялись на третий этаж. – В твоей спальне?

– Да, да, все только об этом и говорят. Лорд Карлайл и леди Уэссекс договорились встретиться в моей спальне. Лорд Уэссекс только что ушел из игральной комнаты, чтобы застать их на месте преступления. Не сомневаюсь, все кончится дуэлью. А это именно то, что необходимо, чтобы наши вечера приобрели популярность. – Леди Гейфилд, чуть не лопаясь от радости, на мгновение остановилась и жестом указала на человек пятнадцать ближайших друзей, следовавших за ней по лестнице. – Мы не могли бы придумать ничего лучшего, Чарлз! Леди Уэссекс словно услышала мои мысли и делает все, чтобы доставить мне удовольствие.

На лице лорда Гейфилда отразилось сомнение, но он послушно распахнул дверь в спальню жены, и они оба заглянули в комнату.

– О Боже! – воскликнула леди Гейфилд, прижав руку ко рту, а лорд Гейфилд повернул жену кругом и захлопнул дверь.

– Там не происходит ничего интересного, – сообщил он ожидавшей толпе. – Просто лорд и леди Уэссекс… гм… заняты разговором.

Прошло несколько минут, толпа рассеялась, и Гейфилды остались в коридоре одни.

– Чарлз! – шепнула леди Гейфилд и, тронув за локоть мужа, остановила его.

– Да, Лидия?

– Чарлз, ты видел? Разве такое возможно? Стоя? Прямо у стены?

– Э-э… да. У стены. – Лорд Гейфилд выглядел слегка растерянным. – Мы поговорим об этом позже.

– Очень надеюсь. И подумать только, леди Уэссекс уверяла меня, что ее муж не станет заниматься с ней любовью при гостях!

– Лучше оставить все как есть, Лидия.

– Разумеется. Но мне нужно будет сменить обои у себя в спальне, Чарлз.

– Безусловно, дорогая.

– У стены… Лорд Уэссекс, должно быть, невероятно силен.

– А ты видела, какие чулки у леди Уэссекс? – после недолгого молчания спросил лорд Гейфилд, покровительственно обняв жену за плечи. – Бесподобное белье. Лидия, что, если ты приобретешь себе такое же и мы обсудим позу у стены?

Леди Гейфилд захихикала.

Глава 9

Черный Граф, бессердечный и черствый тип, который, как говорят, задушил, застрелил или зарезал собственную жену (вариант определялся рассказчиком); прославившийся своей вспыльчивостью, который только за последние несколько лет вызвал на дуэль четверых (и всем, кроме одного, всадил по пуле в плечо); чьим именем заботливые мамаши пугали своих глупых дочерей, заставляя их обратить внимание на более подходящих кавалеров, этот самый Черный Граф чувствовал почти головокружительную легкость и, откинувшись на подушки мягко покачивающегося на рессорах экипажа, тихо посмеивался. Он крепко обнимал жену, которая уютно устроилась рядом, положив голову ему на плечо, и ее тепло окутывало его коконом счастья. Вдыхая запах Джиллиан, граф про себя радовался, что она его не предала. Он не ошибся, решив, что она будет ему подходящей парой, в ней было все, что он хотел видеть в женщине: ум, любовь, пылкость, доброе сердце. Она принадлежала ему и только ему, и у него не было сомнений, что Джиллиан никогда не отдастся другому. Ноубл наслаждался счастьем, ключом бившим у него в душе и озарявшим ее. Рухнули ледяные оковы, много лет крепко сжимавшие его сердце, свет Джиллиан изгнал мрак, таившийся в дальних его уголках, изгнал сомнения, подозрения, и недоверие, и мучительную боль одиночества. Ноубл даже не догадывался, как крепко эта боль держала его в своих жестоких объятиях, пока Джиллиан не победила и ее. Ноубл чувствовал себя свободнее, чем когда-либо с тех пор, как стал мужчиной. Теперь он мог предаваться всем чувствам, доступным другим: любви, счастью, радости. Впервые за свою взрослую жизнь Ноубл сознательно перестал контролировать себя и погрузился в восхитительное чувство, доставлявшее ему такое же наслаждение, как и умение владеть собой. Поцеловав Джиллиан в макушку, он решил, что отныне перестанет подчиняться порядку и строгой дисциплине, а вместе с Джиллиан и Ником будет жить в счастливом, блистательном хаосе и радоваться каждой прожитой минуте. Джиллиан спала, уткнувшись ему носом в шею, и ее легкое как пушинка дыхание овевало его кожу. Пусть себе спит, потому что у него были планы отпраздновать свое новое счастье, и ей потребуются силы, чтобы полностью разделить с ним праздник. Ноубл потер бы руки от восторга, не обнимай он жену. Ну что ж, пока он с удовольствием займется планами на будущее.

А планы эти состояли в том, что Ноубл решил познакомить Джиллиан со всеми способами занятия любовью, со всеми известными ему позами. Вероятно, он придумает и новые – в эту минуту он чувствовал себя очень изобретательным. Он будет ласкать ее с кончиков пальцев стройных ног и закончит огненной короной волос, отдав должное всему, что находится между этими двумя точками. Он проложит путь из поцелуев вверх по этим длинным ногам и, на мгновение остановившись у ворот в рай, отправится дальше через нежный округлый живот к двум восхитительным вершинам наслаждения. Отдав им дань уважения, он задержится лишь для того, чтобы убедиться, что каждая изящная рука получила положенную ей порцию внимания, а затем двинется вверх к сладостному рту и будет играть с ним, пока Джиллиан не застонет и не выгнется ему навстречу. «Да, да, это отличный план», – сказал себе довольный Ноубл.

– Милорд!

– В чем дело? – Тряхнув головой, Ноубл с трудом отогнал образы, переполнявшие его мысли.

– Милорд, не соблаговолите ли выйти из кареты? – У открытой дверцы экипажа стоял слуга, и Ноубл понял, что они уже дома. «Дом. Дом и Джиллиан, какие сладостные слова, – пришло ему в голову. – Джиллиан дома. Джиллиан дома в моей постели».

– Милорд!

– Одну минуту. Ее милость отдыхает. – Ноубл подождал, пока слуга отойдет от дверцы, и поцелуем разбудил Джиллиан. – Пойдем, дорогая, ты устала, и тебе нужно отдохнуть.

– На самом деле я не так уж устала, – зевнув, ответила Джиллиан.

Ноубл улыбнулся про себя, подумав о том, какой она будет усталой после его упоительных ласк и страстных объятий. Он помог ей выйти из экипажа и, поддавшись легкомысленному, страстному побуждению, поднял ее на руки.

– Ноубл! Что ты делаешь? Уверяю тебя, я вполне в состоянии идти, – запротестовала Джиллиан, смутившись его поступком на виду у слуг и господ, проезжавших мимо в экипажах.

Улыбаясь ей, он успел подняться на три ступеньки парадной лестницы, когда громкий хлопок нарушил вечернее спокойствие. Громкий звук эхом отразился от дома, и немедленно вслед за ним бешено застучали подковы: лошади, запряженные в маленькую коляску, понеслись вскачь прочь от их дома.

Ноубл мгновенно собрался с мыслями. Опустив Джиллиан на землю, он быстро осмотрел ее и, обернувшись к кучеру, приказал догнать экипаж, из которого прозвучал выстрел, но было уже слишком поздно. Тремейн уже спешил к ним на звук выстрела.

– Что это было, Ноубл? Стреляли не из ружья.

– Из пистолета, дорогая, – мрачно ответил он и, не обращая внимания на боль в плече, жестом приказал Тремейну сесть в экипаж. – За ним, дурень! Ты вооружен?

– Да, милорд, – кивнул Тремейн, взял поводья у грума и поскакал в погоню за преступниками.

– Ноубл, ты ранен!

Лорд Уэссекс снова поднял жену на руки, а Джиллиан осматривала его рану.

– О, дорогой, позволь, я помогу тебе. Крауч! Крауч, пошлите кого-нибудь за доктором. Дикон, помогите его милости подняться по лестнице. Чарлз, скажите на кухне, что понадобится много горячей воды. Ради Бога, Ноубл, сейчас же отпусти меня! Ты ранен, и тебе нельзя напрягаться!

Не обращая внимания на ее протесты, Ноубл отнес Джиллиан вверх по лестнице в ее спальню и усадил в кресло.

– Рана не опасная, мадам. Тремейн займется ею. А пока примите ванну, мы увидимся, как только будет покончено с этим неприятным инцидентом.

Джиллиан в изумлении смотрела вслед мужу, который вышел из комнаты, словно ничего не случилось, но вскоре пришла в себя и отправилась проверить, занялись ли Тремейн и Крауч раной Ноубла. Она обрадовалась, увидев, что рана несерьезная – пуля, пройдя навылет, только слегка задела предплечье.

– Пожалуй, вам следует сперва сделать глоток, – посоветовал Тремейн, держа бутылку бренди, из которой собирался плеснуть на рану.

– О, великолепное предложение, – согласилась Джиллиан.

– Нет, я в этом не нуждаюсь, – прищурившись, ответил Ноубл. Когда жена склонилась над ним, чтобы взглянуть на рану, перед ним открылась теплая соблазнительная впадинка на ее груди, и он понял, что ему нужно не бренди, а только Джиллиан.

– Не глупи, Ноубл, тебе может быть больно. Давай промочи горло.

Вскинув голову, он несколько секунд недоверчиво смотрел на жену, а затем, насмешливо приподняв бровь, перевел взгляд на Крауча.

– Давайте, милорд, последуйте совету старого знатока. – Крауч с ухмылкой протянул графу бутылку.

Скривившись и буркнув, что поговорит с Краучем позже, Ноубл хлебнул обжигающей жидкости.

Когда рану обработали, Джиллиан решила, что теперь вполне может принять ванну. Что вселилось в ее мужа? Его поведение в доме леди Гейфилд, несмотря на необычность ситуации, доставило ей удовольствие, но и совершенно сбило с толку. Когда Ноубл припер ее к стене в спальне леди Гейфилд, Джиллиан меньше всего ожидала, что за этим последует. И сейчас при воспоминании о случившемся у нее подгибались коленки. Нет, она ожидала совсем не этого. Ей казалось, что Ноубл будет рвать и метать из-за ее свидания с лордом Карлайлом, а он вместо этого отдал ей всего себя и доставил ни с чем не сравнимое удовольствие.

Джиллиан размышляла над причудами загадочного человека, за которого вышла замуж, и скребла пемзой ладони. К счастью, синева почти сошла, и лишь слабые следы краски напоминали ей о том, как ее необдуманное, безрассудное поведение довело Ноубла до безумия. Она снова вздохнула, на сей раз сочувствуя мужу: бедный; сначала он был не в духе, а потом неизвестный злодей его ранил. На мгновение помрачнев и наморщив лоб, Джиллиан задумалась, как облегчить мужу боль, а затем просияла. «Это именно то, что нужно!» – сказала она себе, вспомнив изумительную брошюру, которую недавно приобрела.

Джиллиан босиком обошла комнату, собрала все необходимое и с полными руками пузырьков и баночек прошла в смежную спальню Ноубла. Его громкое ворчание раздавалось из туалетной комнаты, и Джиллиан просунула голову в дверь.

– Тремейн-второй догнал коляску?

Ноубл обернулся на ее голос с помрачневшим лицом и бросил на нее страстный взгляд, который обжег ее даже сквозь халат.

– Нет. – Его гнев улетучился, и лицо прояснилось. – Тот экипаж мчался слишком быстро.

– Очень жаль. Будешь продолжать поиски негодяя?

– Нет, не буду, – кашлянув, ответил он с каким-то непонятным выражением.

– Великолепно. Я хотела бы испробовать на тебе одну небольшую процедуру.

– Не сомневаюсь, она будет очень полезна. – Ноубл сжимал и разжимал руки; казалось, у него першит в горле, и он снова откашлялся.

Кивнув, Джиллиан вернулась в его спальню, села на кровать и, потянувшись за книжкой, взглянула на появившегося в дверях Ноубла. Сбросив на ходу халат, он стремительно пересек комнату прежде, чем ее пальцы коснулись книжки.

– Ноубл! – вскрикнула Джиллиан, когда он пылко привлек ее к себе. – Милорд, ваше плечо…

– Успокойся, дорогая, просто немного задело кожу. – Он ласково коснулся губами ее виска.

Он шептал ей на ухо горячие, страстные слова, от которых по ее спине пробежал трепет наслаждения, отозвавшись в самом центре ее существа.

– В этой книжке… Твой организм… Божественное исцеление… Аравийские благовония, Ноубл… Исцеление…

– О да, любовь моя, они великолепно исцеляют. Позволь мне показать, сколь эффективно они действуют…

Неимоверным усилием Джиллиан освободилась из объятий мужа и от его соблазняющих, колдовских губ.

– Ты ранен, Ноубл, и я не могу тебе позволить подвергать опасности свою жизнь.

Ноубл одарил ее улыбкой, от которой во всем теле Джиллиан вспыхнул огонь. Боже правый, разве она могла себя сдерживать, когда граф огненным взглядом смотрел на нее голодными глазами, и этот голод могла утолить только она? Протянув руку, Джиллиан взяла книжку и поднесла к его лицу.

– «Божественное исцеление организма». Ноубл, я думаю, мы могли бы, учитывая твое самочувствие, воспользоваться редкими аравийскими благовониями и эссенциями для поправки твоего здоровья.

Ноубл улыбнулся еще шире, и огонь в теле Джиллиан превратился в адский костер. Она строго напомнила себе, что муж ранен и не отдает себе отчета в своих поступках, что от боли он потерял голову и что ее обязанность проследить, чтобы он не причинил себе еще большего вреда.

– Если ты ляжешь, дорогой, – Джиллиан указала книжкой на кровать, – я подготовлю эссенцию. Жидкость должна быть не очень горячей, чтобы не доставить неприятных ощущений. Сначала я нанесу ее на твое тело, а потом разотру его благовониями, чтобы обеспечить баланс телесных жидкостей. Одним словом… – Джиллиан обратилась к книжке. Под взглядом мужа она едва сдерживалась, чтобы не броситься к нему в объятия. «Распутница – вот кто ты, – сказала себе Джиллиан. – Гадко и стыдно думать о таком, когда муж мучительно страдает». – Одним словом, я должна уделить особое внимание определенным… э-э… органам твоего тела, чтобы восстановить их молодость и силу.

– Моих органов? – неожиданно заинтересовавшись, Ноубл потянулся к книжице. – Ты должна уделить особое внимание определенным органам? Так там сказано?

– Да, в этом состоит лечение. Твоя кровь должна очиститься, если я выполню с… некоторыми частями твоего тела процедуры, описанные в конце книги.

– «Классические процедуры Эроса», – пробормотал он, читая заголовок, и перевернул страницу.

– Возможно, сейчас это тебе не по силам…

Но ей не удалось закончить. Джиллиан и глазом не успела моргнуть, как Ноубл отшвырнул ее халат в сторону и, уложив ее на середину постели, крепко придавил, держа перед ней книжку.

– Вот первая, – прохрипел Ноубл, и Джиллиан забеспокоилась, не боль ли от раны вызвала этот хрип. – Сперва ты выполнишь ее, потом следующую, а если я после этого останусь в живых, то и весь остальной дьявольский набор процедур Эроса.

– Ты уверен, что готов к этому? – Джиллиан взглянула на страницу раскрытой книжечки, которой он перед ней размахивал. – Твоя рана…

– Очищается, – выдохнул он, не отводя взгляда от ее груди, и Джиллиан почувствовала, как ее захлестывают исходящие от него токи желания. – Мне необходимо очистить кровь. Немедленно!

– Что ж, если ты уверен, что готов… – Джиллиан осторожно перевернула мужа на спину и через тяжело вздымавшуюся широкую грудь потянулась за аравийскими маслами.

– Ноубл!

– О Боже!

– Ноубл, я не уверена, но, кажется, тебе нравится, когда я растираю тебя благовониями.

– О да, нравится!

– Но в инструкции не сказано, что в эту минуту ты должен так тяжело дышать.

– О боги!

– Ноубл, дорогой, мы только на второй классической процедуре Эроса. Как, по-твоему, я сумею выполнить все двенадцать, если ты тратишь силы на то, чтобы корчиться и стонать?

– Господи, какие муки!

– Ой, прости, у меня соскользнула рука. Эти аравийские благовония определенно разогревают те места, куда их накладывают, верно?

– Нет, это невыносимо!

– Секунду, дорогой, я только прочитаю указания к третьей процедуре. Позволь взглянуть… «Нанести эфирную эссенцию на источник силы и мужественности». Интересно, где находится этот источник? Думаешь, здесь?

– Дай мне силы вытерпеть это, Господи!

– Да, видимо, это и есть источник силы и мужественности. Думаешь, он снова поведет себя таким образом, если я еще раз дотронусь до него?

– О!

– Изумительно! Еще раз?

– Это безумие!

– Бесподобно! Ноубл, мне хотелось бы, чтобы ты раскрыл глаза и посмотрел на это. Я и не представляла себе, что такое возможно. Ты великолепно владеешь мышцами!

– Джиллиан!

– Что, любимый?

– Хочу тебя. Сейчас же!

– Прости? – Джиллиан взглянула на изнемогающего от страсти мужа. Он тяжело дышал, изо всех сил вцепившись в постель, а его грудь после очищения крови ярко блестела от пота. Ноубл приподнял Джиллиан за бедра и привлек к себе.

– Но ты весь в благовониях и эссенциях, – сказала Джиллиан. – Жаль, если они будут потрачены впустую.

Он крепко прижимал ее к своему умащенному телу и, едва сдерживаясь, скрежетал зубами, не давая излиться семени.

– Возможно, процессу очищения пошло бы на пользу, если бы я… ах… тебя успокоила.

Джиллиан уловила ритм движения, ее глаза потемнели от страсти, и Ноубл напрягся всем телом, когда Джиллиан медленно опустилась на него. Ее тепло окутало Ноубла, доставив ни с чем не сравнимое, почти болезненное наслаждение. Она заскользила вниз, мучительно медленно, дюйм за дюймом поглощая его, и Ноубл, окончательно растеряв самообладание, полностью слился с ее телом и душой. Он возносился все выше и выше, пока не почувствовал, что сейчас расколется на миллион ярких, блестящих осколков. Достигнув оргазма, он выкрикнул имя Джиллиан, выплескивая все эмоции своего вновь распахнувшегося сердца, воспевая ей хвалу и нашептывая слова любви и благодарности. Ноубл опередил жену в этом путешествии в рай и, ощущая ее губы у себя на губах, щеках и глазах, удивился, что такие простые ласки могли быть столь приятными. Он почувствовал, как его охватывает странная летаргия, но она мгновенно исчезла, как только Джиллиан пошевелилась и улыбнулась ему.

Ноубл заглянул в яркие, сияющие зеленые глаза жены, доставившей ему столько наслаждения.

– Мне понадобятся твои аравийские масла. – Он усмехнулся, заметив морщину, прорезавшую ее лоб. – Ты выглядишь усталой, дорогая. Мне кажется, твоя кровь тоже нуждается в очищении.

Глава 10

– Миледи?

Джиллиан, тихо застонав, поглубже зарылась головой в подушку.

– Миледи! – снова раздался тот же надоедливый голос, выводивший ее из блаженного расслабленного состояния, в котором она пребывала с тех пор, как ее господин умастил ее благовониями собственного тела – неоднократно и весьма энергично. – Миледи, к вам гости.

«Классические процедуры» оказались завораживающе приятными, но настоящим счастьем наполнили Джиллиан слова, которые произнес Ноубл среди возгласов страсти и удовольствия: он признался, что любит ее. «Я люблю тебя» – этими словами она упивалась, лелеяла их, хранила в своем сердце.

– В вашей малой гостиной гости, миледи.

На самом деле Ноубл скорее всего даже не заметил, что признался ей в любви, но он произнес эти слова, и это означало, что глубоко внутри, возможно, в самом крошечном уголке его сердца, Джиллиан потеснила его любимую Элизабет. Если бы только Джиллиан могла подпитывать эту любовь, чтобы она росла, Ноубл в конце концов полюбил бы свою теперешнюю жену так, как любил прежнюю леди Уэссекс.

– Они ждут уже полчаса, миледи, и мистер Крауч просил передать вам, что он предпочел бы, чтобы вы не встречались с этими женщинами.

«Женщины? Гости? О чем толкует горничная?» – никак не могла понять Джиллиан.

– Который сейчас час? – сонно спросила Джиллиан, зарываясь головой в подушку Ноубла и с удовольствием вдыхая его запах.

– Почти полдень, миледи.

– М-м… – Подушка так пахла Ноублом!

– Джиллиан!

Она застонала – этот голос был ей хорошо знаком.

– Джиллиан, ленивая лежебока, ну-ка вставай! Я уже почти час тебя дожидаюсь, а ты все валяешься в постели!

– Уходи, Шарл. Я хочу спать.

– Мне наплевать, что ты хочешь спать, ты обязана встать! Здесь любовницы Ноубла!

«Любовницы Ноубла! Боже правый, как можно было так долго спать?» – Джиллиан села в кровати.

– Пришли его любовницы? Все? Они все пришли? Никто не прислал письмо с отказом? Я не думала, что они все придут!

– Фу, открой окно. Джиллиан, ты должна распорядиться, чтобы слуги проветривали комнаты. Здесь… – Шарлотта повела носом и поморщилась, – такой спертый воздух.

Вспыхнув, Джиллиан натянула на себя простыню.

– Да, – продолжила Шарлотта, – пришли все, и они ждут тебя внизу.

– Воды, Энни, и как можно быстрее! Подай чаю моим гостям и скажи им, что я сейчас буду. И успокой Крауча, его милости весь день не будет дома.

– Господи!

– Что случилось? – Джиллиан замерла, потянувшись за халатом, который горничная, уходя, положила ей на ноги.

– Ты заболела? Ты вся в маленьких красных пятнах.

– Где? – Джиллиан взглянула на свои руки.

– Вон там, на груди и на шее.

– Это не страшно, Шарл. – Еще гуще покраснев, Джиллиан постаралась натянуть простыню до подбородка.

– Как это «не страшно»? Это заразно! – Подойдя ближе, Шарлотта внимательно вгляделась в кузину. – Боже, да это следы от укусов!

– Шарлотта, – Джиллиан чувствовала, что ее щеки пылают, – это ерунда. Будь добра, дай мне халат, чтобы я могла одеться и поздороваться с любовницами моего мужа.

– Так и есть! Это следы укусов! Это лорд Уэссекс искусал тебя?

– Шарлотта! – прошипела Джиллиан. – Прошу тебя, перестань, ты меня смущаешь.

– Они болят?

– Нет, это просто маленькие… метки любви.

– Они у тебя везде?

– Шарлотта…

– Ну конечно! – Шарлотта откинула простыню. – Смотри, вот еще один здесь, на животе.

– Шарлотта, если ты не прекратишь бесстыдно разглядывать мою персону, я не пущу тебя на встречу с этими женщинами.

– Не могу поверить, что ты ему позволила кусать себя. Я никогда не разрешила бы кому бы то ни было меня кусать. У тебя и на ногах такие же следы?

– Шарлотта, сейчас же убери руку с моей ноги, или я не отвечаю за себя! Ты пожалеешь!

– О чем? – лукаво улыбнулась ей Шарлотта.

– Я не представлю тебя кузену Ноубла.

– Подумаешь!

– Он герцог и не женат.

– А возраст? – Шарлотта замерла.

– По-моему, больше тридцати. – Дети?

– Две дочери, и ему нужен наследник.

– Загородное поместье?

– В Суссексе.

– Отлично, но я думаю, ты ужасно гадкая. Я сойду вниз и буду развлекать пташек лорда Уэссекса, пока ты не приведешь себя в порядок. Но умоляю, надень что-нибудь с закрытым воротом. Не следует их шокировать!

Спустя полчаса Джиллиан вошла в гостиную.

– … но я не могу себе представить, какое удовольствие в том, что тебя кусают. А моя кузина вся в… О, вот и ты.

Джиллиан посмотрела на собравшихся женщин, которые благопристойно сидели на диване, держа руками в перчатках по чашечке чая. Шарлотта расположилась в кресле, небрежно закинув ногу на ногу и неподобающим леди образом раздраженно покачивала ступней.

– Доброе утро! – Джиллиан вскинула голову, когда четыре пары глаз обратились на нее. – Для начала не могу не сказать, как я благодарна, что вы нашли время днем нанести мне визит. Правда, я не очень разбираюсь, когда вы больше заняты, днем или вечером?

Переглянувшись, женщины снова посмотрели на Джиллиан, и одна из них, брюнетка с кожей фарфоровой белизны, тихо кашлянув, спросила:

– Вы леди Уэссекс, не так ли?

– Да, я леди Уэссекс, – улыбнулась в ответ Джиллиан, подумав, что, возможно, у нее сложилось неправильное представление о кокотках. Женщина показалась ей изысканной и утонченной, и это было вполне естественно, ведь Ноубл, разумеется, имел дело только с женщинами высшего разбора, а не с обычными проститутками. – О, полагаю, вам лучше всего сначала представиться, чтобы я могла знать, кто есть кто.

Темноволосая женщина средних лет поставила свою чашку и поднялась, остальные тоже отставили чашки.

– Я Мадлен де ла Клэр, леди Уэссекс, и должна сказать, что не совсем понимаю, зачем вы собрали нас здесь. Могу вас заверить, что уже несколько лет не видела вашего мужа. Если у вас есть что мне сказать, то буду признательна, если вы выскажете все прямо сейчас, чтобы я могла поскорее уйти. Сестра присматривает за моей малышкой, и мне не хотелось бы ее задерживать.

– У вас есть дочь?

– У меня трое детей, миледи.

– Кто-нибудь из них от лорда Уэссекса? – поинтересовалась Шарлотта.

– Шарлотта! Не будь бестактной. Ноубл безусловно знает о своих детях.

– Нет, миледи. – Мадлен с достоинством взглянула на Джиллиан, потом на Шарлотту. – У меня нет детей от лорда Уэссекса. Я теперь замужем.

– Это замечательно, – улыбнулась Джиллиан. – Я с удовольствием расскажу, зачем пригласила всех вас, но, быть может, сначала я познакомлюсь с другими дамами?

– Я Беверли Грант, миледи. – Бойкая красавица шатенка, сидевшая рядом с Мадлен, встала и присела в шутливом реверансе. – И я не виделась с лордом Уэссексом вот уже шесть лет.

– Приятно с вами познакомиться.

– Я Лора Хорн, миледи, – представилась застенчивая блондинка, потупив карие глаза и нервно теребя перчатки. – Я познакомилась с лордом Уэссексом восемь лет назад. Он был очень добр ко мне.

– Я в этом не сомневаюсь. А кто вы?

– Энн Миллер, мадам. – Последняя из четырех женщин – с льняными волосами и огромными светло-карими глазами, – вскинув подбородок, спокойно посмотрела на Джиллиан. – Лорд Уэссекс был моим покровителем пять лет назад.

Джиллиан была вполне удовлетворена. Женщины оказались воспитанными и любезными, ведь благодаря своему занятию они, вероятно, имели возможность упражняться в любезности.

– Да, миледи, – снова кашлянув, откликнулась брюнетка Мадлен, – у нас у всех большой опыт.

Шарлотта, беззвучно смеясь, согнулась и схватилась за бока.

– Шарл, веди себя прилично, ты меня отвлекаешь. – Джиллиан чувствовала, как ее заливает краска стыда.

– Не думаю, что тебе понадобится моя помощь, кузина, – ответила Шарлотта, смахивая слезы.

Пропустив мимо ушей это замечание, Джиллиан рассказала женщинам о двух нападениях на Ноубла. Все они, казалось, удивились, но вместе с тем были смущены и сдержанны.

– Понимаете, я пригласила вас сюда, чтобы попросить о помощи, – добавила Джиллиан, почувствовав их растерянность.

– О помощи? – переспросила Мадлен. – Вам нужна наша помощь? А в чем именно?

– Чтобы помочь Ноублу, я должна прежде всего разобраться в его прошлом. – Джиллиан объяснила план, который придумали они с Шарлоттой. – И я намерена решить обе загадки: кто виновен в смерти его любимой жены и кому он мешает теперь.

– Вы полагаете, что между этим существует связь? – тихо спросила Лора.

– Сложный вопрос, – задумчиво ответила Джиллиан. – К сожалению, я не могу сказать ничего определенного, но подозреваю, что да. Какая еще может быть причина неожиданных нападений на Ноубла? Нет, корни нужно искать в его прошлом. И здесь вы, леди, можете оказать мне помощь.

– Не сомневаюсь, мы все были бы рады помочь вам, но сейчас это невозможно, – с сожалением сказала Беверли, и остальные женщины присоединились к ней.

– О, дорогие, я так надеялась, что вы сможете мне помочь, – искренне расстроилась Джиллиан. Казалось, чем ближе она пытается подобраться к ответам на свои вопросы, тем дальше оказывается от решения проблемы. – Я понимаю, что вы очень заняты, но я…

– Дело не в этом, миледи, – перебила ее Беверли. – Сейчас у меня нет покровителя. Дело в деньгах, понимаете. Мы, – она взглянула на остальных женщин, кивавших ей в знак поддержки, – мы зависим от мужчины, которому… оказываем услуги, а когда теряем покровителя, должны рассчитывать только на самих себя.

– Ну, это так просто. – Шарлотта беззаботно помахала рукой в воздухе. – Просто найдите себе другого!

– Да вовсе это не просто, миледи, – резко сказала Энн, – мы все с огромным удовольствием помогли бы леди Уэссскс. Но на самом деле мы сначала должны найти джентльмена, который согласится предоставить нам свободу действий, джентльмена, который не склонен к грубости…

– … или к извращениям, – сказала Беверли.

– … не болен сифилисом, – добавила Лора.

– … и не проиграл свое состояние, – кивнула Мадлен.

– И это не должен быть мужчина, который, найдя себе новую подругу, выкинет нас, как мусор, на помойку, – закончила Энн.

– Но ведь как-то можно подготовиться к такому повороту событий? – Джиллиан была поражена этой стороной жизни продажных женщин. – Откладывать деньги на черный день в то время, когда вы… э-э… работаете?

– Мы откладываем, когда можно, миледи, – женщины разом разразились резким, горьким смехом, – и продаем подаренные нам безделушки, но этого хватает ненадолго, а потом наступает время, когда мы снова вынуждены искать покровителя, если не хотим оказаться на самом дне, – объяснила Мадлен.

– Что может быть хуже содержанки? – спросила Шарлотта.

– Шарлотта, если ты не умеешь вести себя прилично, тебе придется уйти. Леди, – Джиллиан беспомощно развела руками, – мне хотелось бы что-нибудь для вас сделать. Например, я могу выплачивать вам скромную сумму зато время, что вы мне помогаете.

– Скромную сумму? – переспросила Энн. – Какую?

– По десять фунтов, – предложила Джиллиан, быстро подсчитав свой доход за следующий квартал и поделив его на четыре.

Женщины снова переглянулись, а затем Мадлен сказала:

– Так как остальные сейчас заняты поиском покровителей, а мой муж… сидит в тюрьме, мы принимаем ваше предложение. Что именно мы должны для вас сделать?

– Нельзя забывать о последней любовнице Ноубла по имени Мария, – напомнила Шарлотта после того, как Джиллиан все растолковала женщинам. – Я не знаю ее фамилии, но думаю, это будет нетрудно узнать.

Дамы согласились, что это не составит труда, и пообещали выяснить местопребывание загадочной Марии.

– А теперь вот еще что, – медленно произнесла Джиллиан, покусывая нижнюю губу. – Вы – я имею в виду, содержанки – не думали о том, чтобы держаться вместе? Организовать, скажем, гильдию, которая будет помогать своим членам в случае необходимости?

Все женщины, включая Шарлотту, уставились на Джиллиан, словно у той внезапно выросли крылья.

– Гильдию… содержанок? – спросила Лора.

– Да, гильдию содержанок. Ради… – Джиллиан некоторое время теребила свою губу. – Ради улучшения своего благосостояния. Вы могли бы устроить так, чтобы взносы тех, кто в настоящее время… хм… работает, поступали в общий фонд, и таким образом помогать тем, кто остался без работы и нуждается в помощи.

Женщины внимательно смотрели на Джиллиан.

– А знаете, это мысль, – задумчиво произнесла Мадлен. – Если нас поддержит достаточное количество женщин, можно было бы договориться об определенной сумме, которую все смогут отчислять, и эти деньги пошли бы тем, кто на некоторое время остался без содержания.

– Об этом стоит подумать, – согласилась Джиллиан, и женщины с горячностью принялись за обсуждение ее предложения.

– Нам нужен кто-то, кто основал бы фонд, – стараясь перекричать возбужденную болтовню, громко заявила Беверли, – кто-нибудь, кто мог бы оформить его для нас, чтобы мы могли извлекать пользу из наших взносов.

– Ай да Беверли! – гордо воскликнула Лора. – Знаете, она жила с лордом Кардуэллом, а он банкир.

– Да, она права, – согласилась Энн и, прищурившись, пристально посмотрела на Джиллиан. – Нам нужен кто-то со связями, чтобы внести в банк наши деньги. Никто не коснется этих денег, если узнает, чьи они. Но если они будут помещены в ценные бумаги кем-то из высшего общества…

Все пять голов немедленно повернулись к Джиллиан.

– С удовольствием, – просто ответила Джиллиан. – Мы обсудим детали позднее, а сначала я должна спросить вас кое о чем, что больше всего меня интересует. О ваших отношениях с Ноублом…

Леди улыбнулись.

Ноубл тоже улыбался – глупой, счастливой, самодовольной улыбкой. Он сидел в тихом уголке своего клуба, блаженно развалившись в глубоком кресле, и с насмешкой признался себе, что сил у него сейчас, как у слепого щенка. Его мозг лениво блуждал по дорожкам веселых воспоминаний о ночных и утренних забавах с Джиллиан, и улыбка Ноубла сменилась самоуверенной ухмылкой.

– Ты только взгляни на это, Толли. – Лорд Росс подтолкнул носком ботинка вытянутые ноги Ноубла. – Похоже, наш друг страдает от обычных недомоганий молодожена.

– Честное слово, Уэссекс, не помню, когда я видел тебя таким выжатым как лимон, – заметил сэр Хью, когда Ноубл обессилевшей рукой указал подошедшим друзьям на соседние кресла. – Ты болен? Нужно показаться доктору. У тебя нездоровый цвет лица.

– Его страдания не что иное, как жертвоприношение на алтарь Гименея, – пошутил лорд Росс и помахал рукой официанту.

– Гарри, будь у меня силы, я бы хорошенько отделал тебя за эти слова, – заявил Ноубл и заказал себе виски.

– Что ж, коли у тебя нет сил, я воспользуюсь случаем и пожелаю тебе долгой и счастливой жизни с твоей леди, дружище.

Лорд Росс поднял бокал, и Ноубл, приняв поздравление, удовлетворенно вздохнул, когда живительная влага теплом разлилась по его телу.

– По поводу вчерашнего вечера… – заговорил сэр Хью. – Ужасно стыдно, что так получилось.

Ноубл, памятуя о том, чем они с Джиллиан занимались у стены в спальне леди Гейфилд, буркнул что-то весьма нелюбезное.

– Но ты же разберешься с этим занудой Карлайлом завтра утром? На вас обоих у букмекеров сделаны большие ставки.

– Не слишком ли ты волнуешься, Толли? – Лорд Росс бросил на баронета вопросительный взгляд, и сэр Хью, покраснев, стал поправлять цепочку для часов.

– Какие у тебя новости, Гарри? – спросил Ноубл. Ничто не могло испортить ему настроение, и он лишь посочувствовал смущение молодого человека.

– Как оказалось, кое-какие сведения есть. Марию, твою Марию, или, вернее, твою бывшую Марию, видели в обществе Сандерленда.?

– Правда? Вот уж не думал, что она его интересует.

– Меня это тоже удивило, – кивнул лорд Росс. – По слухам, он предпочитает женщин более… мужественных.

– Мягко сказано, – фыркнул Ноубл.

– Сандерленд? – в явной растерянности спросил сэр Хью. – Герцог Сандерленд? Зачем ему нужна твоя любовница?

– В том-то и дело. – Поставив бокал, Ноубл потянулся, подняв над головой руки; он до сих пор чувствовал приятную усталость.

– Ты забыл, Толли, что Сандерленд приходится Ноублу кузеном. Они некоторое время жили вместе в Нидеркоуте, или ты не помнишь этого? Ах, наверное, это было еще до тебя.

– Я не намного вас моложе, – ответил сэр Хью, бросив на маркиза злобный взгляд, – и помню Сандерленда.

– Есть ли сведения относительно того, о чем я написал тебе сегодня утром?

– Невозможно выследить стрелявшего, – покачал головой лорд Росс.

– В чем дело? – поинтересовался сэр Хью, явно недовольный тем, что ему ничего не рассказали.

Ноубл коротко сообщил молодому человеку о вечернем выстреле и сказал лорду Россу, что дополнительная охрана на месте.

– Превосходно. – Лорд Росс с друзьями направился в столовую. – Я уверен, что с такой охраной тебе нечего волноваться о безопасности Джиллиан и Ника.

У входа в столовую слуга подал Ноублу записку на серебряном подносе, и граф на мгновение задержался, чтобы ее прочесть, а потом громко выругался. Обернувшись, лорд Росс молча наблюдал, как Ноубл о чем-то расспрашивает слугу, который несколько раз отрицательно покачал головой и попытался уйти от разъяренного графа. Но Ноубл был твердо настроен получить от него все возможные сведения. В конце концов слуге удалось ретироваться, и Ноубл обернулся к друзьям.

– Что-то случилось? – спросил лорд Росс.

Ноубл ничего не ответил, а стиснул зубы и протянул ему записку. Сэр Хью подался вперед, чтобы тоже ее прочесть.

– Теперь этот парень и вправду жаждет крови, – присвистнул маркиз.

– По-моему, все это глупость, – нахмурился сэр Хью. – С какой стати кому – то захотелось убить леди Уэссекс? Если только…

– Здесь не может быть никаких «если»! – Ноубл выхватил записку из рук лорда Росса. – Причинить зло Джиллиан означает причинить зло мне.

– Постой, Ноубл! – воскликнул сэр Хью, когда граф, резко повернувшись, потребовал у слуги свою шляпу и трость. – Сейчас ты не способен здраво мыслить, у тебя в мозгах мешанина. Кто-то, возможно, хочет причинить вред ее репутации, унизить ее.

– Кто? – прорычал Ноубл, резко остановившись. Он даже не потрудился обернуться, когда низенький баронет уткнулся в его спину.

– Если ты просто немного поразмышляешь, Ноубл, я уверен, тебе все станет ясно, – отскочив в сторону, сказал сэр Хью. – Существует только один человек – во всяком случае, здесь только один, – с которым твоя жена развлека… – Слова застряли у него в горле, так как Ноубл круто развернулся и, схватив сэра Хью за шею, оторвал его от пола.

– Моя жена ни с кем не развлекалась! Понятно, Толли?

– Ноубл, отпусти Толли. Ты его задушишь. – Лорд Росс схватил графа за локоть.

– Понятно? – еще раз спросил Ноубл, прямо глядя в лицо сэра Хью.

У баронета закатились глаза, но он все-таки кивнул, чтобы успокоить Ноубла.

– Завтра утром я займусь Макгрегором, – пообещал Ноубл и, схватив трость и шляпу, бурей вылетел за дверь.

– Куда ты теперь? – спросил лорд Росс, догнав друга у его экипажа.

– Домой, – мрачно бросил граф кучеру и занял место в карете. – Я хочу убедиться, что подонок не причинил вреда моей жене и сыну.

Дамы растерянно переглядывались, пока Беверли в конце концов не заговорила:

– Миледи… Не могу поверить… Прежде никто из жен моих покровителей не задавал мне подобного вопроса.

Остальные кивнули.

– Раз уж зашла об этом речь, могу честно сказать, что я никогда не встречалась ни с кем из жен своих джентльменов.

Три другие женщины снова согласно кивнули.

– Такое просто не принято, – вместе с ними кивнула Шарлотта, – это дурной тон.

– О, Шарлотта, что ты об этом знаешь? – Джиллиан хмуро посмотрела на смеющуюся кузину. – Тебе вообще здесь нечего делать.

– Ты сама пригласила меня.

– Я ошиблась.

– Леди Уэссекс, если бы вы объяснили, почему задаете столь необычный вопрос, мы могли бы лучше на него ответить.

– Разумеется. На самом деле все очень просто. Мой муж очень любил свою первую жену…

Лора слегка недоверчиво усмехнулась.

– Простите, Лора, вы что-то сказали?

– Я просто не очень в это верю, миледи.

– Вы не верите тому, что я сказала?

– Да, миледи. Джентльмены, которые сильно любят своих жен, не заводят любовниц.

Джиллиан задумалась над этими словами.

– Верно сказано, госпожа Лора, – поддержала ее Шарлотта. – Джилли, если лорд Уэссекс так сильно любил Элизабет, зачем ему было заводить пташек?

Джиллиан закусила нижнюю губу.

– Знаете, я однажды ее видела, – вставила Энн. – В «Друри-Лейн». Она сидела в ложе с другим джентльменом.

– И что же? – Шарлотта заинтересованно подалась вперед.

– Она… ну… была явно увлечена им.

– Элизабет? – Джиллиан в изумлении взглянула на Энн. – Жена Ноубла? Но если она… И если он… Он имел дело со всеми вами… – Даже ей, не совсем пришедшей в себя после ночи, проведенной в объятиях Ноубла, было ясно, что это совершеннейшая бессмыслица.

– Как я понимаю, вы хотите знать, что наперсницы вашего мужа… э-э… – Мадлен замолчала и бросила взгляд в сторону Шарлотты.

– О, можете говорить в ее присутствии. – Джиллиан вздохнула. – Она вынудила меня посвятить ее во все подробности. Полагаю, сейчас она знает больше, чем все мы, вместе взятые.

– Кто предупрежден, тот хоть немного вооружен, – мудро заметила Шарлотта. – Итак, Мадлен, продолжайте. Мы с нетерпением ждем.

Путь Ноубла домой превратился в настоящий кошмар. По улицам, казалось, невозможно было проехать. Они были запружены перевернутыми тележками, безмозглыми дураками, не умеющими управлять двуколками и каретами, мечущимися собаками, напуганными лошадьми и маленькими детьми, снующими взад – вперед. И еще множество других препятствий не давало Ноублу возможности поскорее добраться к семье, которая сейчас в нем отчаянно нуждалась.

Ноубл расставил троих полицейских в стратегически важных точках вокруг дома, и каждый получил от него специальные указания, но неизгладимо врезавшиеся в его голову слова записки заставили его думать, что троих охранников явно недостаточно. «Проклятие, и небольшой армии будет мало, чтобы защитить мою Джиллиан», – решил он и снова увидел ее такой, какой она была утром, когда ему удалось через силу встать с постели: с порозовевшими щеками и с улыбкой на лице, она, лежа на спине, спала сном удовлетворенной женщины, а ее волосы огненным потоком струились по белым простыням. Он напомнил себе, что нужно поручить купить еще аравийских благовоний, а потом его мысли опять вернулись к этому негодяю Макгрегору: «Может быть, Гарри прав, полагая, что на самом деле преступник кто-то другой, а вовсе не шотландец? И если это так, то кто? Кто так меня ненавидит, что погубил мой первый брак и теперь старается разрушить мою жизнь с Джиллиан?»

– Лорд Уэссекс!

– Да, это лорд Уэссекс, и он хотел бы войти в свой дом. – Ноубл недовольно взглянул на слугу, преградившего ему путь в собственный дом! – Посторонись, Чарлз.

– Но, милорд… – Чарлз побледнел. – Мы думали, вас не будет весь день.

– Но теперь я вернулся. Леди Уэссекс дома? Оттолкнув слугу, Ноубл вошел в дом. Тремейн, проходивший через холл, при виде графа на секунду растерялся, запинаясь, пробормотал какие-то извинения и стремглав бросился к зеленой портьере. Ноубл нахмурился, не понимая, что за муха укусила его слуг.

– Леди Уэссекс дома? – снимая перчатки и шляпу, повторил он свой вопрос побледневшему Чарлзу.

– Леди Уэссекс?

– Да. Где она?

Белый как мел, Чарлз продолжал смотреть на хозяина, с трудом переводя дыхание.

– Вы больны, Чарлз?

– Нет, милорд.

– Превосходно. Значит, вы можете сказать мне, где моя жена.

– Ваша милость! Вы рано вернулись! – Крауч так стремительно выскочил из комнаты для прислуги, что ему пришлось ухватиться за Ноубла, чтобы не поскользнуться на натертом паркете. – Э, простите, милорд. Я попрошу кого – нибудь из служанок зашить.

– Где моя жена? – спросил Ноубл, глядя на маленькую дырочку на рукаве, оставленную крюком Крауча.

– Ваша жена? – Крауч, казалось, растерялся. – Какая жена, милорд?

– Та самая жена, к которой вы приставлены на протяжении последних двух недель. Где она? Она куда-то ушла?

– Вполне законный вопрос, милорд.

– Она в гостиной или в своей спальне? – Ноубл направился к лестнице. – А может, в малой гостиной?

Чарлз вдруг захрипел и упал без чувств.

– Парень болен. Позаботьтесь о нем, Крауч.

– Да, милорд, конечно. Э-э… Не хочет ли ваша милость подождать в библиотеке, пока я разыщу вашу жену?

– У меня такое ощущение, Крауч, что будет лучше мне самому ее найти, – ответил Ноубл, поднимаясь по лестнице.

Ноубла заинтересовало, как сумела Джиллиан добиться того, чтобы слуги горой вставали на ее защиту, но он тут же усмехнулся этой мысли. Она расположила их к себе так же быстро, как пробудила в нем любовь. Хотя он никому не признавался, но ему было приятно знать, что слуги готовы оберегать ее от проявлений его скверного характера. Еще раз усмехнувшись, Ноубл свернул к малой гостиной жены. Несомненно, скоро всем станет ясно, что, как бы возмутительно она себя ни вела, в какие бы переплеты ни угодила, он все вытерпит и не скажет ей поперек ни слова. «Разве теперь, когда я знаю, что люблю ее, может быть что-то, что вызвало бы мой гнев?» – спросил себя Ноубл, открывая дверь.

Черт, у Джиллиан были гости! Ноубл вежливо улыбнулся и собрался было поклониться, но его внимание привлекла женщина, которая что-то рассказывала, – красавица с каштановыми волосами и живыми голубыми глазами. Она показалась ему знакомой, очень знакомой, в точности похожей… Боже правый, это невозможно! Ноубл смотрел на свою бывшую любовницу, не в силах найти разумное объяснение присутствию в гостиной его жены Беверли, которая рассказывала об их с Ноублом любовных утехах, в которых он был очень изобретателен когда-то, но которые не хотел бы обсуждать со своей женой, тем более в обществе своей бывшей партнерши.

Ноубл попытался отыскать глазами жену, но его взгляд наткнулся на другую женщину. «Нет, определенно этого не может быть…» – Закрыв глаза, Ноубл тряхнул головой, решив, что у него, видимо, бред и галлюцинации. Вероятно, от раны в плече у него началась лихорадка, а ему и невдомек. Ноубл снова открыл глаза. Нет, они были здесь и стояли рядом – Беверли и Лора. Стиснув зубы и сжав кулаки, Ноублу удалось не закричать, хотя он был близок к этому. Сделав глубокий вдох, он собрался спросить у жены, с чего ей вздумалось приглашать на чай его бывших любовниц.

– Добрый день, лорд Уэссекс!

Улыбающаяся блондинка сделала реверанс. Энн, это, должно быть, Энн, потому что ни у кого другого не было такой гордой посадки головы. Ноубл переставал что-либо понимать. Три его любовницы? Нет, здесь была и четвертая, Мадлен. Как мило, они все здесь, в этой комнате. Он подозрительно взглянул на пятого члена компании – нет, это была не Мария, а кузина его жены. И это означало, что еще одним – шестым человеком, который стоял у него за спиной и, вне всякого сомнения, покусывал восхитительную губку, была его жена.

– Джиллиан! – тихо окликнул ее лорд Уэссекс.

– Да, Ноубл? – Она торопливо вышла из-за спины мужа, и он с удовольствием отметил, что не ошибся – она покусывала губу.

– Будь любезна объяснить, почему ты сочла уместным принимать этих четырех женщин, о существовании которых прежде не знала, и даже угощать их чаем? – Ноубл был очень горд тем, что его голос прозвучал спокойно и сдержанно, но в душе он старался изо всех сил побороть желание закричать.

– Прямо сейчас? – после минутного раздумья спросила Джиллиан.

– Прошу тебя.

. – Пожалуй, будет лучше, если мы вас оставим. – Шарлотта коротко кивнула в сторону Черного Графа и боком проскользнула мимо него, как испуганный краб. С ее точки зрения, сейчас он полностью оправдывал свое прозвище, и у нее не было ни малейшего желания стать свидетелем его объяснения с Джиллиан, если, конечно, той удастся что-нибудь сказать. Вознеся горячую молитву небесам о том, чтобы Джиллиан осталась в живых, Шарлотта выбежала из комнаты.

– Пожалуй, нам лучше…

Поднявшись, Мадлен сделала знак остальным женщинам. Они присели в реверансе перед графом, но он не обратил на них внимания. Его глаза, казалось, пытались просверлить дырку в голове жены. Джиллиан старалась не встречаться со свирепым взглядом мужа. Она понимала, что ее поймали на месте преступления, и решила все объяснить мужу, но ей помешали.

– Милорд! – Глаза слуги округлились от испуга, когда Ноубл зарычал на него, и он побелевшими пальцами оправил куртку. – Э-э… Милорд, неотложное дело требует вашего присутствия внизу.

– Что за дело?

Джиллиан подумала, что если бы Ноубл сомкнул челюсти еще быстрее, он раскусил бы слово пополам.

– Мистер Крауч не сказал, милорд. – У слуги был такой вид, будто он вот – вот свалится без сознания на ковер. – Он только велел передать вам, что внизу срочно требуется ваше присутствие.

– Прочь! – Слово вылетело изо рта графа со скоростью пули, и Дикон не мешкая исчез.

– Прежде чем ты начнешь меня отчитывать, мне хотелось бы сказать несколько слов в свое оправдание. – Джиллиан уже не избегала взгляда мужа и дерзко вздернула подбородок.

Но Ноубл, видимо, ее не слышал.

– Ты совершила вопиющую ошибку, – тихо пробормотал он. – Собрать вместе всех моих любовниц, чтобы обсудить – мой мозг отказывается понимать, что именно вы обсуждали, – это уже черт знает что! При всей твоей необузданной фантазии это выходит за рамки разумного.

Джиллиан нервно облизнула губы.

– Лорд Уэссекс! Вам только что пришло важное письмо. – На сей раз это были Крауч и бледный, вспотевший Чарлз, который то и дело оглядывался.

Заглянув за спину Чарлза, Джиллиан увидела собравшихся в холле слуг, которые что-то обсуждали.

– Потом.

– Но, милорд…

– Потом, я сказал!

У Чарлза едва не подкосились ноги, но ему удалось благополучно выйти из комнаты. У Джиллиан было мало надежды на то, что ей так же повезет.

– Вы думали, что я собираюсь вас отчитать? На сей раз вы ошиблись, моя дорогая жена! – Ноубл пристально смотрел, как она облизнула губы. – Ваше поведение больше не может вывести меня из равновесия.

– Ваша милость! Мне очень неприятно прерывать вас, – когда вы собираетесь снять стружку с леди Уэссекс, но дело в том, что в библиотеке небольшой пожар, и мы подумали, что вы, возможно…

– Вы ошиблись, Крауч, – прервал его Ноубл, не отрывая взгляда от лица Джиллиан.

– Но ваши книги и прочее… – Крауч сделал выразительный жест рукой.

Джиллиан благодарно улыбнулась гиганту. Это была блестящая идея, просто великолепная, но Крауч должен был знать, что теперь ничто не может ее спасти.

– Пусть горят! Стены дома пусть обрушатся на нас, но я выясню то, что меня интересует сейчас более всего.

Крауч открыл было рот, чтобы сказать еще что-то, но решил, что лучше промолчать, и осторожно притворил за собой дверь. Джиллиан нервно прикусила губу, борясь с желанием взглянуть мужу в глаза.

– Не кусай свои нежные губки, этр больше на меня не действует. – Он погрозил ей пальцем. – Я не поддамся. Вы, мадам, в конце концов, зашли слишком далеко.

Решив, что не станет оправдываться, Джиллиан расправила плечи и снова вздернула подбородок. Возможно, она поступила неправильно, но ведь она хотела помочь Ноублу.

– Можешь даже обнажить свои прелести, мне все равно. – Взглянув на ее выставленную вперед грудь, от которой веяло теплом, он попытался сделать безразличный жест, но это ему не удалось. Ноубл оглядел жену с головы до пят, и Джиллиан еще сильнее покраснела, словно сквозь одежду он мог видеть ее тело. – На меня это больше не действует. Твои чары меня не проймут.

– О, милорд, миледи, идите скорее! – Одна из служанок влетела в комнату, ее глаза были полны ужаса, она испуганно оглядывалась, ломая руки. – В холле ужасная драка, милорд. Ее снова затеяли Тремейны, и у одного их них топор!

– Подите прочь! – Ноубл махнул служанке рукой, даже не взглянув на нее.

– Но они же поубивают друг друга, милорд! Вы должны немедленно остановить братоубийство!

– Будет меньше одним надоедающим мне болваном, – буркнул граф, жадно следя за движениями Джиллиан, которая, из предосторожности отступив назад, вытерла вспотевшие ладони о платье и едва слышно вздохнула, чувствуя, как от взгляда Ноубла в ней рождается желание.

– Прошу вас, милорд! – кричала служанка.

– Вон! – Повернувшись, Ноубл указал на открытую дверь.

Какое-то время служанка смотрела на графа, а затем, вскинув голову и подбоченившись, повернулась лицом к двери.

– Ну что, довольны? Он даже не взглянул на меня! Внезапно в открытую дверь просунулась чья-то рука, схватила девушку за локоть и вытащила ее из комнаты. Дверь тихо закрылась.

– … девять, десять, – произнес Ноубл, глядя на закрывшуюся дверь, и тут она опять распахнулась, и в комнату ворвался взъерошенный Тремейн-второй.

– Бандиты, милорд! Бандиты в масках у дверей! Скорее, вы должны выйти и…

Тремейн-второй безошибочно прочел в глазах своего хозяина, что его ждет, если он договорит, и, повернувшись кругом, с достоинством вышел.

– Миледи, у вас нет ощущения, что прислуга очень заботится о вашем благополучии? – Склонив набок голову, Ноубл рассматривал Джиллиан.

– А разве она не должна этого делать? – Джиллиан выругала себя за явно прозвучавшее в ее голосе беспокойство.

– Да, – утвердительно кивнул он спустя некоторое время, делая вид, что обдумывает ее ответ. – Безусловно, они должны очень о тебе заботиться. – Сделав два шага к Джиллиан, он решительно взял ее за плечи. – Итак, мадам, теперь вы честно скажете мне… – Ноубл застыл, услышав, что дверь позади него медленно отворилась.

Из-за плеча мужа Джиллиан увидела, как в комнату вползает тонкая струйка дыма. Дым, словно живое существо, колыхался и кружился в каком-то причудливом танце. Можно было подумать, что кто – то специально загоняет его в комнату.

– Милорд!

Джиллиан с удивлением смотрела на появившегося в дверях повара. Он громко кашлял. Кашель раздавался и из коридора.

– Милорд! – Повар повысил голос, чтобы перекричать шум. – Огонь уже добрался до второго этажа! Мистер Крауч уже угорел, остальные слуги падают, как мухи. Вы немедленно должны спуститься вниз!

Джиллиан стоило труда не улыбнуться, когда Ноубл, бессильно опустив плечи, закрыл глаза и прижался лбом к ее лбу, а она, воспользовавшись случаем, обняла его за пояс.

– Кук, – Ноубл шумно вздохнул, когда за дверью раздался новый взрыв кашля, – скажите Краучу, что если я когда – нибудь еще застану его с моими сигарами, то лишу и второй руки.

Неожиданно позади повара возник Крауч с сигарой, насаженной на конец его крюка, он открыл было рот, но был сражен приступом кашля, и ему пришлось прислониться к дверному косяку. Тут же длинная рука, высунувшаяся из-за спины Крауча, утащила из комнаты повара, и дверь захлопнулась, прищемив и сигару, и крюк Крауча. Джиллиан ошеломленно смотрела, как крюк раскачивается взад-вперед под аккомпанемент невнятных проклятий и ударов в дверь.

– Они ушли? – спросил Ноубл, не открывая глаз.

– Все, остался только крюк Крауча и половина сигары. Вот теперь и крюк уходит, – весело сообщила Джиллиан. – Хочешь, я запру дверь?

– Нет, – Ноубл поежился от громкого треска раскалывающегося дерева, – они попросту ее выломают. Хорошо, я освобожу их от забот о твоей безопасности, дорогая, но через пять минут соблаговоли быть в библиотеке и объяснить мне свое поведение. В противном случае я буду считать, что имею полное право взять назад свое слово.

– Пять минут? Может, час или два? – Мысли Джиллиан лихорадочно завертелись, она придумывала различные варианты объяснений. У нее уйдет пять минут только на то, чтобы высказать все, что она хотела сказать Ноублу наедине.

– Пять минут.

– Полчаса?

– Пять… минут.

Взяв жену за подбородок, Ноубл нежно поцеловал ее в губы, и Джиллиан восприняла это как предупреждение: он мог быть нежным, а мог кипеть от гнева как вулкан. И то, каким он будет, когда она придет в библиотеку, зависело от самой Джиллиан.

– Пять минут, – вздохнула она и принялась торопливо перебирать все, что ей приходило в голову, в поисках наиболее разумного объяснения.

В конце концов она решила, что лучше всего сказать правду. Она рассказала Ноублу о своем плане помочь ему найти того, кто стоит за подлыми попытками причинить ему зло, и о том, как ей должны были помочь в этом его бывшие содержанки. Она подчеркнула, что единственной целью ее поступка была забота о его здоровье и счастье. Она сказала, что все женщины оказались очень приятными и все предложили свою помощь, но не стала упоминать о своем замысле создать гильдию содержанок. Джиллиан признала за собой много недостатков, но среди них не было глупости. Она подробно изложила предложение Шарлотты разыскать Марию и выяснить, что та знает об ужасном происшествии с Ноублом. Джиллиан обратила внимание мужа на то, что женщины подчас бывают более успешны в раскрытии всяких тайн, так как они лучше сохраняют способность к здравомыслию в напряженных ситуациях, но один взгляд на Ноубла положил конец развитию этой точки зрения. Джиллиан поспешно подвела итоги и в последний раз подчеркнула, что старалась спасти Ноубла, потому что любит своего мужа, а затем покорно сложила руки в ожидании приговора.

Сидя за большим бюро красного дерева, Ноубл слушал жену, положив подбородок на сцепленные пальцы. Раз или два он кивнул, но большую часть времени просто пристально смотрел на нее, лишая присутствия духа. Из серебристой глубины его глаз струился свет, и Джиллиан с трудом сдерживала дрожь. Поначалу, когда Ноубл говорил, что ценит ее заботу и желание помочь, Джиллиан внимательно его слушала. Но потом он пустился в пространное обсуждение ее поведения в последние дни и особое внимание уделил ее возмутительному плану пригласить в дом его любовниц. Джиллиан позволила себе отвлечься и подумать о хозяйственных делах. Однако к тому времени, как Ноубл закончил, ей не удалось ни составить меню обедов на остаток недели, ни решить, какого цвета обои выбрать для гостиной, ни в какой оттенок зеленого выкрасить свою спальню, ибо невозможно было сосредоточиться на чем-то, когда Черный Граф громогласно поучал ее, как ей следует себя вести.

Во время одной из пауз Джиллиан решила, что поучения окончены, и встала, собираясь удалиться, но Ноубл резко отвернулся от окна и пригвоздил ее к месту мрачным взглядом. Почувствовав, что ноги ее не держат, Джиллиан снова опустилась в кресло.

– Не думайте, что наша беседа закончена, мадам. – Ноубл тяжело дышал, у него на лбу выступила испарина.

– А разве нет? Я полагала, что вы закончили. Уже поздно, Ноубл, и Кук ждет меня, чтобы обсудить меню обедов.

– К черту обеды! – Ноубл устало провел рукой по глазам, и сердце Джиллиан тут же сжалось.

«Бедняжка, я для него сущее наказание», – мелькнуло у нее в голове.

– Наказание? – набросился он на нее с дикими глазами. – Наказание? Мадам, вы чума! Напасть! Испытание огнем!

– Но, Ноубл, – возразила Джиллиан, теряя терпение, – возможно, я наказание, но я никак не могу быть «испытанием огнем»!

– Менее чем за две недели вы устроили два пожара, так что вас вполне можно назвать «испытанием огнем».

Джиллиан плотно сжала губы, и ее вид был красноречивее всяких слов.

– Не стройте из себя упрямицу, миледи. – Прищурившись, Ноубл встал из-за бюро и, подойдя к Джиллиан, склонился к ней. – Выслушай меня внимательно, Джиллиан. Я запрещаю тебе встречаться с этими женщинами, которых сегодня ты пригласила в мой дом. Я запрещаю тебе заниматься расследованием этих злополучных происшествий! Я запрещаю тебе покидать дом без охраны! И я запрещаю тебе впредь общаться с моим сыном!

Джиллиан чуть было не задохнулась от возмущения. Первые два запрещения она могла бы принять и с третьим могла бы смириться – но не видеть Ника, своего сына?! Неслыханная ярость захлестнула ее, угрожая выплеснуться наружу. Оттолкнув Ноубла, чтобы встать, она, упершись кулаками в бока, повернулась к нему и с горящими от гнева глазами спросила:

– Почему?

– Почему? – Ноубл смотрел на ее шею, и руки у него дрожали от напряжения, словно он сдерживался, чтобы не задушить жену. – Значит, ты не слушала меня последние сорок минут?

– Почему я не могу видеть Ника?

– Потому что ты оказываешь на него неподобающее влияние. Он еще мал, и я не хочу, чтобы он сталкивался с неприглядными сторонами жизни, не будучи к этому подготовлен.

– Ты имеешь в виду своих любовниц? Но, Ноубл, его при этом не было!

– Не важно. Ты взяла его с собой, когда тебе в голову пришла сумасбродная идея меня спасать. Он был с тобой, когда ты отправилась к человеку, виновному в смерти его мачехи. Сегодня же ты подвергла его риску встретиться с особами низшего сословия. Вполне очевидно, что тебе нельзя доверить его воспитание, поэтому я постараюсь оградить его от твоего влияния.

Джиллиан показалось, что ее ударили. Ноубл мог ругать ее, как ему вздумается, но приписывать ей беспечность в том, что касалось Ника, – это уже слишком!

– Я тебе этого не позволю! – выкрикнула она, ударив графа в грудь. – Ты можешь запереть меня, можешь запретить мне встречаться с друзьями, но ты не смеешь забирать у меня сына!

– Он не твой сын, – рявкнул в ответ Ноубл.

– Он стал моим сыном в ту минуту, когда ты на мне женился! – кричала она, злясь, что, несмотря на их взаимную любовь, несмотря на блаженные минуты близости, Ноубл все еще не воспринимает их как семью. – Ты не можешь забрать у меня Ника, я этого не позволю!

– У тебя нет выбора, решение принимаю я, – отрезал Ноубл. – Утром я отправлю Ника в Нидеркоут. Так как ты изъявила желание жить в городе, ты останешься со мной.

– Ты не разрушишь нашу семью! – Она снова молотила кулаками по его груди, пока он не схватил ее за руки, а затем с нечленораздельным протестующим воплем освободилась от его хватки и шагнула к двери.

– Джиллиан, я не разрешал тебе уйти. Мы еще не закончили.

– О нет, милорд! – Она распахнула дверь и продолжила, не обращая внимания на испуганные лица слуг, немедленно собравшихся в коридоре. – Конец очень близок, но все же вы еще не полностью нас истребили. Если вы не хотите уничтожить фундамент нашей семьи, настоятельно прошу вас взять обратно свои слова. Я буду ждать ваших извинений в малой гостиной.

– Тогда тебе придется дожидаться, пока рак на горе свистнет. Вернись, Джиллиан! – рявкнул Ноубл.

Ничего не видя вокруг, Джиллиан прошла мимо слуг и побежала вверх по лестнице. На площадке она остановилась, заметив притаившегося в полутьме Ника, и с рыданиями обняла его.

– Я не позволю ему отобрать тебя у меня! – прошептала Джиллиан, крепко прижимая мальчика к себе. – Обещаю, ты больше не останешься один.

Ник заглянул в глаза мачехи, и то, что он там увидел, согрело его сердце. Протянув руку, он коснулся ее щеки и нахмурился, ощутив влагу.

– У моей мамы была любимая присказка, – нагнувшись, Джиллиан поцеловала мальчика в лоб, – она говорила: «Ничто не дается даром». Ты, милый сын, очень дорог мне. Ник, я сделаю все для того, чтобы мы стали семьей, чтобы твой отец понял, что не может разлучить нас. Сейчас он расстроен и сердит, а когда люди не в себе, они часто без причины набрасываются на тех, кто рядом. Ты меня понимаешь?

Желание заговорить бурлило в душе Ника. Он старался не обращать внимания на это желание, но оно становилось все сильнее и сильнее, пока он чуть было не поддался ему, но в конце концов мальчик только кивнул.

– Хорошо. – Джиллиан снова обняла его, и Ник почувствовал тепло, которое согревало его. – Я люблю тебя, сын, – шепнула Джиллиан мальчику на ухо и, еще раз поцеловав, побежала вверх по лестнице.

Проснувшееся у Ника желание заговорить нарастало, пока ему не стало казаться, что вот-вот слова сорвутся у него с языка. Он смотрел, как взметнувшийся подол платья Джиллиан исчез за поворотом лестницы, и тогда подчинился своему желанию.

– Я не позволю папе забрать тебя у меня, – прошептал он.

Глава 11

Ник, съежившись в комочек, забился в темный угол на верху лестницы и ковырял ссадину на колене, которую заработал в Нидеркоуте, когда пытался верхом на пони въехать по ступенькам на веранду. По его мнению, вся беда со взрослыми в том, что они никогда не скажут прямо, что не так и как это можно исправить. По громким голосам отца и Джиллиан, слышным ему даже на втором этаже, он понял, что взрослые о чем-то спорят, а потом увидел, что Джиллиан опять плакала. Но она не объяснила ему из-за чего; просто сказала, что его отец обижен и сердит. Но Нику не удалось как следует поразмыслить над всем этим, потому что он увидел, как отец, который бурей вылетел из библиотеки, схватил шляпу и трость и бросился к ожидавшему его экипажу. В холле толпились слуги, и Ника заинтересовало, знают ли они о раздорах между его отцом и Джиллиан и как их разрешить. Он уже собрался было спросить об этом, но Роджерсон, его воспитатель, заметив мальчика, повел его наверх в комнату для занятий.

– Все уладится, дружок, – успокоил Ника Роджерсон, положив руку ему на плечо.

Ник думал о Джиллиан, о том, как ему хорошо с ней, и горячо надеялся, что его воспитатель прав.

– Великолепно разыграно!

Джиллиан догадалась, что Крауч вертится у неплотно закрытой двери ее малой гостиной, сгорая от любопытства узнать о послании, которое только что ей доставил, и слегка улыбнулась про себя. Его забота и внимание были очень трогательны, хотя и немного навязчивы.

– Вы что-то сказали, миледи? – Крауч просунул голову в дверь.

– Крауч, вы очень кстати оказались здесь в тот миг, когда я разговаривала вслух сама с собой. Да, я кое-что сказала. Письмо, которое вы мне принесли, чистый розыгрыш.

– Розыгрыш, миледи? – Лицо Крауча выражало неподдельный интерес. – Оно было послано вам в Нидеркоут, но так как вы в городе, управляющий с оказией переслал его сюда.

– Я понимаю, как оно ко мне попало, но я назвала розыгрышем содержание письма. В нем написано, что если я поеду верхом в Лондон и нанесу визит по указанному адресу в Кенсингтоне, то узнаю нечто интересное о своем муже.

– Кто-то хочет, чтобы вы отправились верхом в Лондон? – Крауч нахмурился. – Зачем это кому-то понадобилось?

– Должно быть, письмо было послано мне для того, чтобы я нашла Ноубла прикованным к кровати его любовницы, – задумчиво произнесла Джиллиан, постукивая краем письма по губам.

– Что ж, – Крауч еще сильнее нахмурился, – кому-то стукнуло в башку такое…

– Все зависит от того, в чью башку стукнуло. Вопрос в том, кто послал письмо: тот, кто выслеживает его милость, или кто-то другой?

– Не понимаю, как этот кто-то мог узнать, что случилось с его милостью, если он не тот самый подонок, который заманил его в ловушку. – Крауч в недоумении надул щеки и поскреб крюком живот.

– Я понимаю ход ваших мыслей. Только заманивший его подонок мог знать, где найти графа. Но откуда этому негодяю было известно, что я в Нидеркоуте, а не в городе? Газеты не сообщали о нашем отъезде в Нидеркоут.

– Хороший вопрос, миледи. – Крауч закусил губу. – И впрямь хороший вопрос.

– Что ж, мы еще подумаем над ним, – несколько секунд Джиллиан с улыбкой смотрела на дворецкого. – Через некоторое время у меня будет поручение для вас, но вы не должны говорить о нем лорду Уэссексу.

– Его милость снимет с меня башку, если я сделаю что-нибудь вопреки его желаниям.

– Это не вопреки его желаниям. – Джиллиан усмехнулась. – Вернее, он так поступит, если узнает, но он ничего не узнает, так что все будет в порядке. Понятно?

– Боюсь, что да, миледи, – проворчал Крауч, потирая глаза здоровой рукой. – Так что вы хотите, чтобы я для вас сделал?

– Я хочу, чтобы вы пошли на Боу-стрит и наняли нескольких полицейских. – Джиллиан протянула Краучу листок бумаги. – Думаю, полдюжины хватит. Они должны быть вооружены хотя бы пистолетами или револьверами – что вы сочтете более подходящим. Затем вы должны подобрать им подходящие ливреи и привезти сюда в дом. Мы выдадим их за слуг.

– Зачем вам понадобилось полдюжины полицейских, переодетых слугами?

– Это не мне, Крауч. – Джиллиан бросила на дворецкого-пирата недовольный взгляд. – Они нужны его милости. Для защиты. Ноублу угрожает опасность, а так как мне запрещено выходить из дома, то все заботы о моем муже я поручаю вам.

У Крауча промелькнула мысль сказать Джиллиан, что трое полицейских уже находятся в доме, но он решил промолчать. Лорд Уэссекс весьма сердит на жену, а если он узнает о ее распоряжении нанять охрану для его защиты, нечего и говорить, что сделает граф.

– Я сделаю все, что смогу, миледи, но не обещаю, что мне удастся нанять полицейских.

– Единственное, о чем я прошу вас, Крауч, сделайте все, что сможете. – Джиллиан улыбнулась ему поистине лучезарной улыбкой, которая пробрала Крауча до глубины души, и снова вернулась к своему письму.

– Да, это загадка, – пробормотала разволновавшаяся Шарлотта. Она сидела у себя в спальне перед туалетным столиком и задумчиво смотрелась в зеркало.

– Леди Шарлотта! – Голос служанки оторвал девушку от размышлений. – Вас спрашивает леди Коллинз. Сказать ей, что вы нездоровы?

– Нет, скажите ей, что я спущусь через несколько минут. О, Пенни, подождите минутку. Скажите Уиллу или кому – нибудь из слуг, что это письмо нужно доставить моей кузине.

Шарлотта встала и подошла к небольшому бюро, достала чернила и перо и, пока искала чистый лист бумаги, подбирала слова для письма.

«Дорогая кузина!

Второй экземпляр письма был послан мне, так как отправитель боялся, что оно может не попасть в твои руки. Я очень надеюсь, что ты встретишься с ним в назначенное время в назначенном месте. Я уверена, тебе будет полезно услышать то, что он скажет. Джиллиан, непременно дай мне знать, если понадобится моя помощь.

Любящая тебя кузина Шарлотта».

– Нет, это невозможно пропустить. – На мгновение наморщив лоб, Шарлотта вернула горничную назад. – Посмотрим, кого я могла бы обманом завлечь со мной на прогулку… Мне просто нужен кто-нибудь… А, Кэролайн! Пенни, пусть слуга отнесет еще одно письмо.

– Чарлз, я хочу, чтобы вы отнесли мое письмо.

– К вашим услугам, леди Уэссекс.

– Адрес на конверте. Ответа ждать не нужно. Взглянув на адрес, Чарлз побледнел.

– Чарлз! Вы же не собираетесь снова упасть в обморок? Вам плохо?

– О, миледи, не заставляйте меня относить это письмо.

– Почему?

– Лорд Уэссекс спустит с меня семь шкур, миледи. Это уж точно!

– Ерунда! Вам ничто не угрожает. Лорду Уэссексу совсем не нужно знать об этом, если только вы сами не захотите ему рассказать. А вы, видимо, не собираетесь рассказывать, ведь так, Чарлз?

Почувствовав, как его грудь до боли сжимают ледяные обручи, Чарлз отрицательно покачал головой. Он не собирается ничего рассказывать лорду Уэссексу, ему своя голова дороже. Чарлз понимал, что бессилен против улыбки ее милости, и ради своих будущих детей молился, чтобы Черный Граф не обнаружил, какую роль он, Чарлз, играл в планах графини.

* * *

– Ник, ты меня не слушаешь. Что ты нашел такого интересного за окном? Через часок мы отправимся на прогулку в парк и посмотрим на растения и на животных.

Вздохнув, Ник погладил по голове Пиддла и снова вернулся к лежавшей перед ним книге.

– Так вот, как видишь, у равностороннего треугольника обе стороны одинаковой длины. Я нарисую тебе такой треугольник и напишу числовое значение длины одной стороны. Если нам известна длина этой стороны, что мы можем сказать о длине двух других сторон?

Угрюмо посмотрев на треугольник, Ник пробурчал крепкое словечко, которое слышал от отца, а Роджерсон, выронив от неожиданности мел, уставился на своего ученика.

– Так куда ты собираешься, Крауч?

– По одному из сумасбродных поручений ее милости. Она хочет, чтобы я нанял полицейских для защиты его милости.

– В самом деле? – Деверо потер подбородок. – Очень интересно. А она знает о новых слугах, нанятых его милостью? – Он кивнул в сторону полицейского, болтавшего с одной из служанок.

– Нет, я ей не сказал. Я подумал, что если его милость захочет, чтобы она о них знала, тогда я скажу.

– Но ты же на самом деле не собираешься участвовать в ее безумном плане?

– Ага. – Водрузив на голову пудреный парик, Крауч поправил его, чтобы придать себе лихой и элегантный вид. – По-моему, не такая уж плохая мысль – обеспечить его милости небольшую компанию вне дома.

– Но, но… – Толстяк запнулся, а Крауч ободряюще улыбнулся ему, отсалютовал крюком и, сбежав вниз по ступенькам черной лестницы, направился к конюшне.

* * *

– Милорд, если позволите, я приглашу своего врача…

– В этом нет необходимости, Джексон. Через некоторое время опухоль спадет. Уверен, ваш помощник вправил кость правильно.

Джон Джексон, прославленный боксер и известный половине мужской части великосветского общества наставник в науке бокса, с беспокойством смотрел на Черного Графа, закинувшего назад голову, так что развязался его шейный платок.

– Милорд, я никогда бы не предложил вам выйти против молодого Макдоналда, если бы думал, что он вас отделает. – Джексон не мог сказать, вздрогнул ли лорд Уэссекс от боли или от того, что его побил на ринге более молодой и менее искусный боксер. – Чтобы спала опухоль, лучше всего приложить холод.

Сдержанно кивнув, лорд Уэссекс что-то проворчал и вышел из зала, а Джексон с облегчением вздохнул.

– Вы когда-нибудь думали, что доживете до такого дня? – спросил помощник Джексона, глядя в окно на садящегося в экипаж лорда Уэссекса.

Джексон покачал головой – ему совсем не хотелось еще раз пережить такой день.

– Черного Графа побил просто щенок, – почти в ужасе сказал помощник, громко посасывая зуб. – Что он сказал вам, уходя?

– Он спросил, – Джексон ухмыльнулся, – как ему теперь объяснить жене, почему у него сломан нос.

– Думаете, она придет?

– Понятия не имею. – Пожав плечами, лорд Карлайл посмотрел на невысокого человека, с нахальным видом стоявшего перед ним, и в сотый раз с удивлением подумал о том, что побудило этого наглеца принять участие в этом деле. – Он вполне может запереть ее дома. Я слышал, у них была ужасная ссора, и Уэссекс пригрозил отослать ее из города.

– Если она придет, вы знаете, что делать.

– Я сделаю то, что считаю нужным, – хмуро ответил граф, внезапно с недоумением задав себе вопрос: кем возомнил себя этот тип, чтобы указывать титулованной особе?

– Да, да, конечно, я не спрашиваю, что именно вы собираетесь делать. Но если вы действительно хотите, чтобы он не причинил ей вреда, возможно, было бы лучше изменить наши планы.

– В этом нет необходимости. – Лорд Карлайл еще больше помрачнел. – Я сказал вам, что встречаюсь утром с Уэссексом и разделаюсь с этим сукиным сыном.

– Да, это так… А… еще не время? Разве вам не пора отправляться?

– Нечего опекать меня, как наседка, – выругался лорд Карлайл. – Я буду там вовремя.

– Вы сегодня такой колючий – я просто стараюсь быть вам полезным. Мне не хочется, чтобы вы опоздали. Сомневаюсь, что леди будет вас ждать.

– Я буду там вовремя, – огрызнулся лорд Карлайл и демонстративно отвернулся от разодетого словно попугай человека. «Почему этот коротышка так стремится помочь леди Уэссекс?» – снова задался вопросом лорд Карлайл.

– Бог мой, дружище, что с тобой случилось?

– Ничего. Какие у тебя новости, Гарри? Лорд Росс смотрел на распухший нос Ноубла.

– О, никаких, кроме той, что Мария больше не с Сандерлендом. Кажется, она снова исчезла.

– Почему-то мне кажется, что я бегаю по кругу. – Ноубл осторожно почесал голову, стараясь не коснуться носа.

– Возможно, – улыбнулся маркиз, – это результат удара, который, как я подозреваю, ты получил в зале у Джексона. Пойдем. – Встав, он хлопнул по плечу старого друга. – Тебе нужно немного проветриться. Поедем вместе и по дороге через парк поговорим о деле.

Забравшись на кресло, Ник смотрел из окна на обычно полный народа двор, который сейчас, во время чаепития, опустел – большинство слуг разошлись пить чай, – и лениво наблюдал за серым дворовым котом. Тот сидел на грязной дорожке и вылизывал свой хвост.

– Ник… э… Ник!

Ник сделал вид, что не слышит своего воспитателя.

– Давай, дружок, только одно слово. Хотя бы «привет», а? Или мое имя? Или поздоровайся вон с той собакой?

Ник смотрел, как кот, закончив свой туалет, потянулся и отправился за конюшню.

– Ник, я знаю, ты говоришь. Я совершенно отчетливо слышал это. Теперь, когда ты сделал это один раз, сможешь сделать снова. Представляю, как будет счастлив твой папа, дружок. Могу поклясться… – Роджерсон озадаченно потер подбородок, когда Ник, обернувшись, взглянул на своего воспитателя холодными серебристыми глазами. – Быть может, мне просто показалось. Возможно, я подумал, что ты что-то сказал.

Ник снова отвернулся к окну и с удивлением увидел, что кто-то спускается по водосточной трубе с крыши дома. У беглеца из-под маленькой элегантной шляпки с длинным фазаньим пером, которая великолепно дополняла знакомый Нику зеленый костюм для верховой езды, выбилась прядь огненно-рыжих волос. Вскочив, мальчик потянул воспитателя за рукав и указал ему на часы.

– Что? О да, конечно. Я обещал тебе прогулку в парке. Превосходная идея. Именно то, что необходимо нам обоим – немного свежего воздуха, чтобы расставить все по местам. Что ж, пошли.

* * *

– Шарлотта, я не понимаю твоего внезапного желания отправиться на прогулку в парк, но я очень рада, что мама разрешила мне пойти с тобой.

– В этом много загадочного, не так ли, Кэролайн?

– Загадочного?

– Ну да, загадочного. Понимаешь, какая-то тайна. Что-то темное, тайное и невероятно увлекательное!

– А загадочное – это хорошо?

– Это замечательно, Кэро. Разве ты не читала романов о мстительных привидениях, о запертых в башнях сумасшедших, таинственных комнатах с потайными панелями, об отравленных винах, страшных фамильных проклятиях и ледяных руках мертвецов, протягивающихся из-под балдахинов над кроватью в полночь?

– Нет. Разумеется, нет. – Леди Кэролайн испуганно оглянулась на сопровождавших их служанок. – Мама никогда не одобрила бы такое возбуждающее чтиво!

– Ты много потеряла, Кэро, – пожала плечами Шарлотта.

– Но… но то загадочное, что нам предстоит увидеть в парке, у него же нет этих ледяных рук?

– Ты что, совсем дурочка, Кэро?

– Дурочка?

– Ладно, просто пойдем со мной. Я обещаю, тебе понравится.

– Ты о загадочном? Или о Гайдпарке?

– Боже, избавь меня от дурочек!

Проскользнув на конюшню, Джиллиан внимательно огляделась. Все шло великолепно, конюхи и грумы ушли на чай. Она быстро оседлала Офелию, постаралась убедить кобылу стоять смирно, пока она на нее усаживалась, и, в конце концов направившись к Гайд-парку, почувствовала, что все идет как по маслу. Она искренне надеялась, что неудержимое любопытство не позволит Шарлотте отказаться от удовольствия стать свидетелем встречи своей кузины с лордом Карлайлом. Джиллиан знала, что леди не положено выезжать верхом без сопровождения грума, и изрядно нервничала из-за своей встречи с шотландским графом наедине. Хотя если то, что написала в записке Шарлотта, было правдой, Джиллиан могла бы сказать ему кое-что, причем такое, что лучше говорить без свидетелей.

– Смотри, это не леди Уэссекс?

– Что? Где?

– Вон там, скачет на своей белой кобыле.

– Она, черт побери! Зови Джонсона! Его кровожадная милость живьем спустит с нас шкуру, если мы оставим ее без охраны.

– Лорд Карлайл!

– О, леди Уэссекс. Я не был уверен, что вы откликнетесь на мое предложение. Вы без слуг? Без Крауча? Без собак, кузин и прочей армии сопровождающих, без которых вы, по-моему, никогда не появляетесь?

– Да, милорд, сегодня я совсем одна. Но должна заметить, что я здесь против воли моего мужа, поэтому желательно, чтобы вы не тянули время и поскорее сообщили мне то, что намерены сказать.

– Может, пройдемся по этой дорожке подальше от толпы? – Слегка поклонившись, граф предложил Джиллиан руку, которую она приняла после некоторого колебания.

– Ваше письмо заинтриговало меня, милорд. Судя по нему, вы знаете, что произошло в ночь смерти прежней леди Уэссекс. Однако ваше краткое изложение событий не имеет ничего общего с достоверностью.

– Что это значит?

– Все очень просто, милорд. Мой муж непричастен к смерти своей первой жены.

– Вы оправдываете его своим нежным женским сердцем, дорогая, – фыркнул лорд Карлайл. – Уверяю, если вы непредвзято посмотрите на случившееся, то придете к совершенно иному выводу.

– Непредвзято? Так, как вы?

– Если угодно, да. Всем известно, что мои суждения заслуживают доверия и свободны от любых пристрастий.

– Но только если это не касается леди Уэссекс.

Лорд Карлайл искоса взглянул на Джиллиан, но промолчал. Почувствовав, что зашла слишком далеко, она остановилась и повернулась к графу:

– Милорд, каковы были ваши отношения с леди Уэссекс?

– Она была моим другом. – Лорд Карлайл обратил взор к небу, где два ворона дрались из-за куска добычи.

– И любовницей?

– И любовницей. – Он посмотрел в зеленые глаза Джиллиан и увидел в них не осуждение, а только любопытство и немного горечи. Протянув руку, он осторожно убрал с ее щеки выбившуюся прядь волос. – Она была прекрасна, как снежная королева, сошедшая на землю.

– Вы ее любили?

– Он ее убил, миледи. – Лорд Карлайл слегка приобнял Джиллиан за талию, и они двинулись дальше. – Хладнокровно застрелил. Она просила, умоляла его дать ей развод – с самого начала было очевидно, что они не подходят друг другу, что его дурные наклонности разрушат в ней все хорошее и доброе. Она подошла ко мне как-то на приеме в их доме и на коленях умоляла помочь ей и спасти ее от мучений, которым он подвергал ее каждую ночь.

Джиллиан промолчала. Ноубл, которого описывал лорд Карлайл, был не ее Ноублом, в этом она не сомневалась.

– Знаете, в ту ночь я был там. Я пришел, получив от Элизабет отчаянное письмо. Она потеряла голову оттого, что Уэссекс пообещал в ту ночь лишить ее жизни, и просила спасти ее.

– Не от Ноубла!

– От Ноубла, миледи. Я собственными глазами видел его, потерявшего сознание от проклятой похоти. Он лежал в луже крови своей жены и все еще сжимал в руке пистолет, из которого застрелил Элизабет.

– Нет… – Джиллиан отогнала от себя ужасную картину, которую столь красочно живописал лорд Карлайл. – Ноубл? Возможно… – прошептала она, – возможно, Ноубл случайно оказался на месте преступления, и его оглоушили… Или, может, он ее защищал и нечаянно… Милорд, Ноубл никогда не обидит слабого, никогда!

– Уверяю вас, леди Уэссекс, я говорю правду. Я видел следы, которые этот дьявол оставил на ее теле – синяки от побоев, на спине полосы от кнута, которым он ее стегал, и… и еще ужасней. Я не хотел бы описывать все, что он проделывал с моей дорогой Элизабет, скажу только, что это были самые невероятные сексуальные извращения. – Лицо графа потемнело, когда он в мыслях снова, как и в ту ночь, испытал беспомощность и угрызения совести. – Будь я в то время лордом, я смог бы привлечь его к суду, но тогда я ничего не мог поделать. Ваш муж остался безнаказанным за то чудовищное преступление.

Джиллиан смотрела на двух ребятишек, бегущих по усыпанной гравием дорожке, и маленького терьера, с веселым лаем их преследующего – дети были такими естественными, такими простодушными, нетронутыми и чистыми. «Похожа ли я на них? – задумалась Джиллиан. – Или я позволила своим чувствам к Ноублу затмить здравый смысл? Может быть, я слепа и не вижу его таким, каков он на самом деле?» Перед ней замелькали отдельные картины: Ноубл улыбается ей в ту ночь, когда его ранили; Ноубл ерошит Нику волосы, когда они гуляют по саду в Нидеркоуте; она увидела его бесподобные серебристые глаза, сияющие любовью, когда они сливались в одно целое.

– Нет, – Джиллиан снова обернулась к лорду Карлайлу, – нет, милорд. Вы ошибаетесь.

– Я видел его с пистолетом. Я видел следы…

– Их оставил другой, не Ноубл. Если у него в руке был пистолет, этому должно быть объяснение. Другое объяснение, а не то, которое предлагаете вы.

– Дорогая, – покачал головой лорд Карлайл, – вы позволяете любви ослепить вас. Ваш муж величайший лжец, укрыватель самых постыдных тайн, порочный и жестокий человек, который не задумываясь расправится с вами, как он сделал это с моей Элизабет. Вы в опасности, леди Уэссекс, в смертельной опасности, и я хочу помочь вам, пока не поздно. – Он слегка сжал руку Джиллиан. – Я не смог… Я не смог помочь Элизабет, но вас я не подведу.

– Тайна и обман, – тихо произнесла Джиллиан.

– Простите, что вы сказали?

– Тайна и обман – так сказал мне Пал… один джентльмен. Там, где тайна, там начинается обман. – Она посмотрела графу в лицо. – Но что это за тайна, с которой начался обман?

– Единственный способ узнать это – спросить вашего мужа, миледи. – Граф, не отворачиваясь, выдержал ее взгляд. – Но я не советовал бы вам так поступать, потому что это будет означать для вас конец, как было с моей любимой Элизабет.

Джиллиан молча смотрела на него, не в силах сопоставить образ Ноубла, лежащего в крови собственной жены и сжимающего в руке орудие убийства, с образом того Ноубла, которого она знала. «Какой из Ноублов настоящий, а какой фальшивый? Как определить, где правда?» – мучительно соображала Джиллиан.

– Джиллиан! Лорд Карлайл! Какой сюрприз! Как приятно встретить вас здесь… совершенно неожиданно… и непредвиденно, – затараторила подбежавшая к ним Шарлотта. – Какой сегодня чудесный день, не правда ли? Лорд Карлайл, могу я представить вас леди Кэролайн Амбермир? Кэролайн! Да, она немного отстала, ходок из нее никудышный.

Джиллиан закатила глаза. У нее самой были манеры деревенской девицы из колоний, но Шарлотта временами демонстрировала полную невежественность. Джиллиан протянула кузине свой носовой платок, и Шарлотта, с притворной застенчивостью улыбнувшись графу, взяла его и, обернувшись взглянуть на леди Кэролайн, проворно прикрыла платком сияющее лицо.

– Мы как раз собирались пойти к Серпентайну, леди Шарлотта. Но так как вы и леди Кэролайн пришли с той стороны, полагаю, вы направлялись куда-то в другое место. Поэтому, если позволите…

– Вовсе нет, – весело перебила Шарлотта графа и схватила кузину за руку. – Нам нравится Серпентайн, давайте пойдем туда.

Джиллиан с сожалением улыбнулась лорду Карлайлу, но в глубине души обрадовалась появлению Шарлотты.

– Итак, о чем вы говорили? О погоде? О последних слухах? О том, убил ли лорд Уэссекс свою жену?

– Шарлотта!

– Не имеет смысла притворяться, что я об этом ничего не знаю, Джиллиан. – Шарлотта искоса взглянула на кузину. – Лорд Карлайл прислал мне записку…

– … которая была адресована мне, и ты, как предполагалось, должна была передать ее, не читая.

– Нет! Мне на это наплевать. – Шарлотта бесцеремонно улыбнулась графу, и он, воздев глаза к небесам, повернул к Серпентайну.

– Наглость – вторая натура, милорд, – заметила Джиллиан по дороге к водопаду. – Но я доверяю своей кузине, так что можете открыто говорить при ней.

– Абсолютно открыто, – сказала Шарлотта. – Можете говорить совершенно откровенно и положиться на мое благоразумие, врожденную скромность и застенчивый характер.

– Слишком круто, – шепнула Джиллиан кузине.

– Думаешь? – шепотом ответила Шарлотта. – По-моему, в самый раз. Смотри, лорд Карлайл, кажется, готов рассмеяться.

– Я все сказал, леди Шарлотта. – Граф действительно усмехнулся, правда, с некоторой досадой, но все же это был смех. – Теперь черед вашей кузины внять голосу разума и принять совет, который я от всей души ей предложил.

– Боюсь, с этим придется подождать, милорд, – покачала головой Джиллиан, – поэтому я хочу поговорить о другом, что считаю очень важным.

– Дуэль! – с восторгом воскликнула Шарлотта и замахала приближающейся леди Кэролайн и двум служанкам. – Кэро, поворачивай назад, мы сейчас придем.

– Назад? Но ведь мы только что оттуда.

– Не важно. Лорд Карлайл сейчас расскажет нам о дуэли, которая у него назначена на завтра с мужем леди Уэссекс.

– Шарлотта!

– О, подумаешь, уже все об этом знают. Лорд Карлайл был любовником леди Уэссекс, а теперь он должен стреляться с лордом Уэссексом из-за того, что взял под руку Джиллиан, – быстро ввела всех в курс дела Шарлотта.

– Шарлотта, сию же минуту прекрати, или мы тебя покинем!

– Я просто стараюсь объяснить Кэро, чтобы она могла оценить всю серьезность момента, когда лорд Карлайл будет рассказывать нам о своих планах убить противника, – заявила Шарлотта, приняв обиженный вид.

– Если ты когда-нибудь еще скажешь подобную гадость, я перестану с тобой разговаривать! – Резко повернувшись, Джиллиан схватила кузину за запястье, так что ее ногти впились в кожу Шарлотты.

– Но… – Румянец сбежал с лица Шарлотты, когда она увидела выражение лица Джиллиан.

– Навсегда.

– Но ты…

– Навсегда!

Никогда прежде Шарлотта не видела, чтобы глаза ее кузины пылали таким огнем, и решила, что будет разумнее не возражать, ведь помимо всего прочего Джиллиан была влюблена в лорда Уэссекса, несмотря на то что он убил свою первую жену.

– Прости, Джиллиан, я виновата.

Выпустив руку кузины, Джиллиан снова зашагала к водопаду, но какой-то шум заставил ее остановиться.

– О, Ник, мистер Роджерсон, вы вышли погулять? Замечательно. Ах, какой красивый цветок! Спасибо, Ник. Надеюсь, садовники не видели, что ты его сорвал?

У Джиллиан сжалось сердце при виде сияющей улыбки Ника. Как только Ноублу могло прийти в голову отобрать у нее такого чудесного мальчика? Обняв Ника за плечи, она сказала Роджерсону, что они идут к Серпентайну посмотреть на уток.

– В конечном счете вокруг вас собралась вся армия, – тихо заметил лорд Карлайл. – Теперь я могу оставить вас в надежных руках.

– О, лорд Карлайл… Я понимаю, вам это неприятно, но прошу вас извиниться перед Ноублом и изменить планы на утро. Знаю, вы уверены, что нет причин просить у него прощения… – Джиллиан подняла руку, умоляя не перебивать ее. – Честно говоря, вина за случившееся лежит на мне, и вас не в чем винить. Но вы должны простить Ноубла за то, что он слишком рьяно за меня вступился.

– Леди Уэссекс, я должен просить вас прекратить свои уговоры. К сожалению, мои уши к ним глухи. Я уже не впервые выясняю отношения с вашим мужем на пистолетах, но очень надеюсь, что это будет в последний раз.

Джиллиан смерила графа ледяным взглядом зеленых глаз и тоном, не оставляющим сомнений в ее чувствах к нему, заявила:

– Понятно. Вы не оставляете мне выбора, лорд Карлайл, так что за последствия я не ручаюсь.

Граф поклонился и, вежливо попрощавшись, ушел.

– Леди Уэссекс, пожалуй, я отведу мастера Николаса домой.

– Все в полном порядке, Роджерсон. Уверена, худшее уже позади.

– Я не была бы в этом так уверена, – возразила Шарлотта, глядя через плечо кузины.

– Это почему, Шарл?

– Потому что сюда направляется лорд Уэссекс, и нельзя сказать, что у него довольный вид.

Джиллиан быстро обернулась. Да, все правильно, ее муж шел к ним с таким видом, что у нее задрожали колени. Позади него Джиллиан увидела лорда Росса, который передавал поводья лошади груму, собираясь перепрыгнуть через невысокое металлическое ограждение вдоль дорожек.

– О черт! – тихо выругалась Джиллиан.

Леди Кэролайн чуть не задохнулась. Шарлотта занервничала и с досадой уткнулась в носовой платок кузины. Роджерсон побледнел, взглянув на лицо графа, и приготовился ради безопасности своего подопечного поскорее увести мальчика. Джиллиан вздохнула и покорилась неизбежности выслушать еще один выговор, понимая, что на этот раз ей нечего сказать в свое оправдание.

Глава 12

Собираясь на прием к леди Купер, Джиллиан думала о том, что Ноубл, проводив ее домой из парка, не обмолвился с ней ни словом. По дороге на вечер Джиллиан сидела рядом с маркизом. Глаза ее мужа угрожающе горели, и после того, как она несколько раз поймала его взгляд, Джиллиан почувствовала, что ее обдает холодом. Она постаралась больше не встречаться с ним глазами и беседовала только с лордом Россом.

– Лорд Росс, – обратилась она к маркизу с кривой улыбкой, – поскольку Ноубл со мной не разговаривает, может, вы объясните мне, почему у него сломан нос?

Лорд Росс бросил на графа вопросительный взгляд, но Ноубл не обращал внимания ни на жену, ни на друга, уставившись в окно экипажа, катившего по вечерней улице.

– Уверен, мадам, он побывал в зале боксеров Джексона.

– Ах, так. Благодарю вас, милорд.

– Не за что, миледи.

– Гарри! – Да?

– Раз моя жена ведет себя по-детски и нарочно не разговаривает со мной, не спросишь ли у нее, какого черта ей вздумалось не считаться с моими желаниями и не только выйти из дома, но и встретиться с человеком, с которым я строго запретил ей видеться?

– Лорд Росс, – обиженно фыркнув, Джиллиан мрачно взглянула на Ноубла, – вы весьма любезны и ведете себя как взрослый и культурный человек, в отличие от кое-кого, кого я не хочу называть. Не будете ли вы столь добры, чтобы передать тому абсолютно неразумному, невыдержанному и несправедливому человеку, за которым я замужем, что я не согласна подчиняться его диктату, так как это глупо, безосновательно и несправедливо.

– Глупо? Безосновательно? Несправедливо? – Скрестив руки на груди, Ноубл посмотрел на жену.

– Глупо, безосновательно и несправедливо. Ноубл, ты отлично понимаешь, что держать меня взаперти в доме, запрещать мне видеться с друзьями и знакомыми и, того хуже, отбирать у меня сына просто недопустимо. Я буду на этом настаивать!

– Гарри, пожалуйста, скажи моей жене, что она будет настаивать на том, на чем я велю ей настаивать.

– Нет, пожалуй, я не стану ей этого говорить. Черный Граф внес Гарри в свой список людей, к которым следовало бы присмотреться.

– Понятно. – Джиллиан похлопала лорда Росса веером по руке. – Он неразумен и невыдержан.

– Я не такой! – огрызнулся Ноубл.

– Нет, именно такой. Ты только взгляни на себя! Ты сидишь здесь, хмуришься и ворчишь на нас – и из-за чего? Всего лишь из-за того, что я гуляла в парке с кузиной, с сыном и другими близкими людьми.

– Вы ушли из дома, мадам, без сопровождения людей, призванных вас охранять. И некоторое время прохаживались вдвоем с этим подлым убийцей! – поторопился добавить он, не дав Джиллиан возразить.

– Если меня сопровождали трое ваших полицейских, значит, я была не одна, – с победным видом высказалась Джиллиан, довольная своей логикой. – Так что моя встреча с лордом Карлайлом не выходит за рамки приличий.

– Это к делу не относится. Вы не знали, что полицейские вас сопровождают…

– Да, кстати, я хотела поговорить с тобой…

– Вы намеренно ослушались моих указаний, – перебил жену граф.

– Ноубл! – Джиллиан нежно улыбнулась мужу. – Что?

– Ты разговариваешь со мной!

– Джиллиан, – Ноубл про себя выругался, – твоя очаровательная улыбка на меня не действует! Мы сейчас говорим о повиновении. Не стану напоминать о твоей жизни и здоровье, но ты покинула безопасные стены нашего дома, чтобы встретиться с этим…

– … подлым убийцей. Да, Ноубл, мы все знаем, кто он. – Глубоко вздохнув, Джиллиан потянулась к мужу, но он лишь угрюмо взглянул на ее протянутую руку. – О, ради Бога… – Джиллиан пересела на сиденье к мужу и ухитрилась разомкнуть его скрещенные руки. – Ноубл, мне ничего не угрожало. Я знала, что придет Шарлотта, и к тому же находилась в людном месте. – Она коснулась ямочки на его подбородке. – Разве нельзя простить мне все прегрешения, а в ответ я прощу твои?

– Мои прегрешения? – Еще больше помрачнев, граф сжал ее пальцы. – Вы простите мне мои прегрешения?

– Ну да… – Джиллиан положила руку ему на грудь. – Я с радостью прощу их, если ты простишь меня.

Погладив Ноубла по груди, ее рука скользнула ему на затылок и зарылась в соблазнительно нежные волосы, как шелк струившиеся меж ее пальцами. Джиллиан откинула назад голову и подставила ему свои губы. Ноубл старался вспомнить, почему он был так сердит, но вид приоткрытых губ Джиллиан отогнал прочь все мысли, кроме желания поцеловать их. Обняв жену, он привлек ее к груди и крепко прижался к ее губам.

– Мне не следует смотреть на это, определенно не следует, поэтому я лучше буду рассматривать пейзаж за окном. Правда, сейчас почти десять вечера и уже темно, как в аду, так что ничего не видно. Я лучше просто уставлюсь в темноту, пока вы не закончите. Надеюсь, это продлится недолго, – тоскливо заметил лорд Росс. – Несколько утомительно смотреть на то, как два человека почти вплотную к тебе занимаются тем, что обычно проделывают наедине.

– Гарри!

– Да, Ноубл?

– Отстань!

– Крауч! – Несколько часов спустя Джиллиан выглянула из малой гостиной и жестом пригласила пирата к себе. – Крауч, где вы были?

– Простите, миледи, Тремейны снова затеяли драку, и я поставил на Тремейна-третьего.

Джиллиан прислушалась, но, не услышав никаких звуков битвы, решила, что драка, должно быть, происходит в помещении для слуг. Она понимала, что должна прекратить ее, но ей было очень неприятно вмешиваться. Ведь Тремейнам не нравилось, когда она требовала, чтобы они вели себя прилично.

– Третий? Он что, настолько лучше своих братьев?

– Нет, миледи, хуже, – ухмыльнулся Крауч. – Но я люблю слабаков, вот так – то.

– Что ж, я рада, что вам хватило ума не ввязаться в потасовку. У нас впереди важное дело, и вы мне необходимы. Вы не встречались с лордом Карлайлом?

– Нет, миледи, но я как раз собирался отправиться на встречу с ним. – Крауч зевнул.

– Не делайте этого, – зевнув вслед за ним, приказала Джиллиан, – нас ждет работа. У вас есть настойка опия?

– Вы знаете, сколько нужно дать? – Крауч протянул ей маленький коричневый пузырек.

– Да, достаточно всего нескольких капель. Полицейские с вами? Все?

– Все пятеро, миледи. Двое ваших и трое его милости. И у всех с собой брехуны.

– Брехуны?

– Ну да, как вы велели.

Джиллиан постаралась припомнить, отдавала ли она специальное распоряжение о том, чтобы у всех были злые собаки, которые громко брешут, но не могла вспомнить.

– Вы говорили о пистолетах, – сказал Крауч, и его золотая серьга закачалась, – о хлопушках.

– Хлопушки? Да, великолепно. У вас есть ключ от дома Ноубла в Кенсингтоне?

– Да, миледи. – Крауч похлопал своим крюком по карману жилета. – Все здесь, но меня беспокоит, что делать, если подлый убийца не явится.

– Явится. – Улыбка Джиллиан озарила темную комнату. – Он жаждал меня спасти, что ж, теперь ему предоставляется такой шанс.

– Чертовски опасная затея отправиться туда, госпожа. – Крауч отсалютовал ей своим крюком. – Думаю, его милость скажет вам спасибо, когда придет в себя после снотворного.

– Хотелось бы, чтобы вы оказались правы, – ответила Джиллиан, и его улыбка погасла. – Боюсь, он некоторое время просто будет в ярости и не сможет ничего соображать. Но, увы, по-другому помочь ему нельзя. Если эти двое взрослых людей ведут себя как маленькие упрямцы и отказываются внять голосу разума, мы поступим с ними как с детьми и сделаем то, что для них лучше всего.

Снизу донеслись мужские голоса.

– Должно быть, лорд Росс уходит от его милости, – сказал Крауч, и Джиллиан подтолкнула его к черной лестнице.

– Тогда идите, и да хранит вас Бог, Крауч.

– И вас, миледи.

Заговорщики улыбнулись друг другу и разошлись в разные стороны: Крауч пошел вниз по черной лестнице, а Джиллиан побежала наверх в свою спальню. Крепко прижимая к груди пузырек, она обдумывала, каким образом добавить его содержимое в бренди. Крауч предупредил ее, чтобы она не переборщила, так как спиртное усилит действие опия, поэтому она должна была проследить, чтобы Ноубл не пил слишком много, а ровно столько, чтобы ни за что не проснуться на рассвете.

– Это зелье пойдет на пользу моему мужу-упрямцу, – прошептала про себя Джиллиан, когда через несколько минут, войдя в свою спальню, искала, куда бы спрятать пузырек. Она уже подошла к гардеробу, но неожиданно краем глаза уловила в комнате какое-то движение. У нее перехватило дыхание, и она удивленно замерла. В тусклом свете свечей из угла неуверенно появилась хрупкая фигурка.

– Ник? Это ты? Что-то случилось? – Джиллиан посмотрела на мальчика и непроизвольно попятилась, когда он бросился к ней. – О, Ник, милый, тебе приснился страшный сон? – Обняв мальчика, она тихо покачивалась вместе с ним, а он громко рыдал на ее груди. Она что-то приговаривала и убирала с его лба темные завитки, пока он немного не успокоился. – Все в порядке, милый, теперь я здесь, и ничего страшного с тобой не случится.

– Но… если папа отошлет вас… – Маленькое хрупкое тело продолжало вздрагивать под руками Джиллиан.

Она посмотрела на заплаканное лицо и опешила. Ник заговорил? Сейчас? Почему? «Сперва следует разобраться с первым», – сказала себе Джиллиан и, все еще обнимая мальчугана, села вместе с ним на кровать.

– Ник, твой папа не собирается отсылать меня. Ты зря беспокоишься. А теперь рассказывай. – Она протянула ему носовой платок. – У тебя был ночной кошмар? Нет, нет… оставь его себе, – сказала она, когда Ник кивнул и, высморкавшись, хотел вернуть ей платок. – Хочешь рассказать мне свой сон? – Она пригладила ему волосы. – Бывает, если поговорить с кем-нибудь о своем сне, он покажется не таким страшным.

– Мне снилась та ночь, – после минутного раздумья ответил Ник.

– Какая ночь?

– Ночь, когда умерла моя мать. Моя другая мать.

О Господи, неужели Ник был там, когда убили Элизабет? Джиллиан старалась вспомнить, что говорил ей Ноубл о шоке, который заставил Ника замкнуться и замолчать. Ноубл сказал, что это связано со смертью Элизабет.

– Ник, расскажи мне все, если хочешь. – Джиллиан продолжала поглаживать мальчика по голове, и он, прижавшись к ней, заговорил тихо и монотонно, голосом, лишенным каких-либо эмоций, отчего у Джиллиан по спине побежал мороз. От рассказа Ника ей стало не по себе, и она пришла в негодование.

– Я опять был там, в той комнате, в ее комнате, и она была там с ним, и он заставлял меня смотреть, как стегает ее кнутом.

У Джиллиан кровь отхлынула от лица. Боже правый, неужели она так ошиблась в Ноубле? Неужели уста его собственного ребенка говорят правду?

– Она все кричала и кричала и не могла остановиться, даже когда истекала кровью. Я помню, меня стошнило на ковер, когда он ударил ее ножом. Я закрыл уши руками, но все же слышал, как она кричала и умоляла его остановиться, но он продолжал наносить ей удары.

Крепко зажмурившись, чтобы удержать слезы, Джиллиан прижала голову ребенка к груди и укачивала его. «Неужели Ноубл такое чудовище? Как он мог вести себя столь дико, да еще в присутствии своего сына?» Джиллиан не могла себе этого представить.

– Потом она перестала кричать, и я подумал, что он перестал ее мучить, но он просто сунул тряпку ей в рот и привязал ее руки к кровати. Потом он рассмеялся и смеялся долго-долго. Он сказал, что хочет передать папе привет.

На мгновение Джиллиан показалось, что ее сейчас стошнит, но в следующую секунду она осознала слова Ника.

– Папе? Ник, кто был тот человек, который… который проделывал все эти гадости?

– Я не знаю, как его зовут, – покачал головой Ник. – Но я знаю его. Он издевался над ней.

– И чем кончился сон? – Джиллиан склонила голову на макушку Ника, чувствуя огромное облегчение оттого, что Ноубл неповинен в ужасных преступлениях, и еще крепче обняла мальчика.

– Тот человек заставил меня снять одежду и снова рассмеялся, а я… – Покачав головой, Ник попытался поглубже зарыться лицом в грудь Джиллиан.

– Ник, ты не обязан мне рассказывать, если не хочешь. – Джиллиан, гладившая сына по спине, почувствовала, как по его тельцу прокатываются волны смертельной муки: как мог ребенок пережить такую жуткую сцену?

– Я обмочился, – едва слышно признался он. – Просто как маленький ребенок. Но я ничего не мог с собой поделать. Тот человек стоял надо мной с кнутом и грубо смеялся. Невероятно, сказал он, чтобы у моего отца был сын слабак.

– Ты не слабый, Ник. Тот человек не прав, и тебе нечего стыдиться.

– Папа видел, – прошептал мальчик, уткнувшись в шею Джиллиан. – Папа вошел и увидел меня. Он увидел, что я плачу и что я обмочился.

Мысли смешались в голове Джиллиан. Ноубл был там? Он видел, что произошло? Как это могло быть? Почему он не убил это чудовище, мучившее Ника и Элизабет?

– Что сделал папа?

– Этот человек ударил его по голове одним из своих пистолетов, и папа упал. – Ник отстранился и взглянул на Джиллиан совершенно недетскими глазами, полными такой боли, что ей захотелось плакать. – Я пытался помочь папе, но мужчина схватил меня и бросил на нее, и я был так напуган, что не мог пошевелиться. Я не мог пошевелиться! Я пытался помочь папе, но не мог пошевелиться!

– Тш-ш-ш, – успокоила его Джиллиан, снова крепко прижав мальчика к себе, и похлопала его по спине. – Все в порядке, дорогой, ты не виноват в том, что делал тот человек. И никто тебя не обвиняет. Папа знает, что ты старался ему помочь. Он тебя не винит.

– Я не мог пошевелиться. – Ник внезапно застыл у нее в руках. – А потом мужчина застрелил ее, и везде была кровь, и… мне кажется, я снова обмочился.

– О Боже! – простонала Джиллиан, уже не в силах сдержать слезы. Она качала в руках хрупкое тело мальчика и жалела Ника, проклиная тот ад, через который ему пришлось пройти, и жалела Элизабет, которая не заслужила смерти.

– Тот человек хотел убить папу, – прошептал Ник так тихо, что Джиллиан едва его расслышала. – Он хотел застрелить папу. Папа не двигался, он не мог двигаться, а она была мертва. Я не знал, что делать, и бросил в мужчину подсвечник. Он не застрелил папу, потому что промахнулся и попал в стену.

– И после этого тот человек ушел? – Перед Джиллиан с ужасающей ясностью вырисовалась картина случившегося в ту ночь.

– Он ушел, – кивнул Ник и снова прижался к ней, – но она была мертва. Я думал, что папа, наверное, тоже мертв, пока он не застонал. Тот человек приказал мне никому ничего не говорить и пригрозил, что иначе придет и убьет папу. Он сказал, что если папа умрет, виноват буду я. А я не хотел, чтобы папа умер.

Обняв Ника, Джиллиан укачивала его, тихо шепча на ухо слова утешения, пока он не уснул. Даже после этого Джиллиан держала его в объятиях, молча проливая слезы над тем, что пришлось вынести ее маленькому храброму сыну.

– Обещаю тебе, Ник, – шепнула она, – обещаю, этот человек больше не обидит тебя, твой папа его накажет.

* * *

– Вы проследите, чтобы мое прежнее завещание было уничтожено? – Подписав документ, Ноубл его промокнул и протянул поверенному лист плотной бумаги.

– Разумеется, милорд. Могу сказать, что и я, и все остальные надеемся, что в ближайшем будущем вам этот документ не понадобится.

– Спасибо, Деверо. Я тоже уверен, что он еще долго не понадобится. – Лорд Уэссекс и его поверенный смотрели, как Тремейн в качестве свидетеля ставит под документом свою подпись. Взглянув на часы, Ноубл встал и потянулся. – Пожалуй, до отъезда я моту несколько часов отдохнуть.

– Доброй ночи, милорд.

– Доброй ночи.

Ноубл поспешил наверх, перешагивая через две ступеньки. За время, оставшееся до отъезда, он намеревался выполнить много намеченных ранее дел. Он даже собирался извиниться перед женой за то, что хотел запретить ей заботиться о Нике. Угроза забрать у нее сына глубоко обидела Джиллиан. Извинения давались нелегко, но он признавал, что не прав. Ноубл на мгновение замер, когда ему в голову змеей вползла мысль, что на рассвете он может умереть, оставив Джиллиан и Ника без поддержки. Он нисколько не сомневался в своем искусстве владеть пистолетом, но только полный идиот не испытывает страха перед лицом опасности.

– Чему быть, того не миновать, – пробурчал Ноубл себе под нос, направляясь к своей туалетной комнате. Эта и еще одна мрачная мысль вертелась у него в голове, пока Тремейн снимал с него вечерний костюм: слова Джиллиан, сказанные накануне вечером, преследовали его.

– Эта дуэль просто нелепа! Она абсолютно ничего не даст ни тебе, ни мне! – заявила Джиллиан с пылающим от гнева лицом, и Ноублу показалось, что из ее глаз вот-вот посыплются искры. – И в тебе, и в лорде Карлайле говорит только ваше мужское высокомерие. Ни один из вас не желает признаться, что произошло простое недоразумение, что никто никого не оскорблял, если не считать тех обидных слов, которые вы открыто бросили друг другу на улице. Неужели твоя дурацкая мужская гордость стоит того, чтобы за нее умереть, Ноубл? Неужели Ник и я так мало для тебя значим, что ты готов заплатить жизнью за такую ерунду?

Ноубл защищался банальными фразами о чести, но, задумавшись о том, какой будет жизнь Джиллиан без него, как Ник будет расти без отца, он признался себе, что ее слова были вполне обоснованными. Все случилось по нелепости и из высокомерия – его высокомерия и гордости, и ничего больше. Джиллиан не обманула его с лордом Карлайлом, и лорд Карлайл по большому счету не вел себя с ней недозволенным образом. Вся вина за сложившееся положение полностью ложилась на плечи Ноубла. Граф размышлял над этим, ополаскивая водой лицо и грудь. Что удерживало его от того, чтобы послать свои извинения лорду Карлайлу и взять назад вызов? Это вполне можно было сделать, такое часто случалось. Ему пришлось бы вытерпеть несколько ядовитых замечаний по этому поводу, но вскоре все забыли бы об этом, а ради бесконечных ночей в объятиях жены можно было смириться даже с худшим.

«Ах, эти ночи», – подумал Ноубл. Он жаждал этих ночей, мечтал все их проводить с Джиллиан, только с ней. Это простое открытие заставило его облегченно вздохнуть. Укоряя себя в случившемся, он сел к маленькому столу, написал записку лорду Карлайлу с извинениями и вложил ее в другую записку, в которой просил Гарри, своего секунданта, проследить, чтобы лорд Карлайл получил послание немедленно. Ноубл велел Тремейну послать слугу с письмом к Карлайлу и, довольный тем, что решил проблему к радости своей жены, направился к себе в спальню.

Джиллиан ждала его. Уложив Ника в свою постель, она разделась, умылась и прошла в спальню Ноубла, торопясь приготовить зелье к его приходу. По голосу Тремейна, долетевшему из смежной туалетной комнаты, она поняла, что Ноубл уже там. Сев в кресло у камина, она поджала под себя ноги и согревала в руках бокал с бренди. Джиллиан решила, что сначала даст мужу выпить, а потом расскажет о Нике.

– Жена! – Распахнув дверь в спальню, Ноубл в театральной позе замер на пороге, прижав одну руку к сердцу, а другой опершись о дверь.

Его звучный голос окутал Джиллиан и лишил ее сил. Она заглянула в глаза Ноублу и задрожала от нетерпения поскорее упасть в его объятия.

– Выпей это! – тихо произнесла Джиллиан, протягивая ему бокал.

Он пошел к ней медленно, с улыбкой, и, взяв из ее рук бокал, даже не взглянул на него, а просто отставил на соседний столик. Потом он легко, как пушинку, поднял Джиллиан на руки. Джиллиан и моргнуть не успела, как она уже сидела у мужа на коленях, а под ее пальцами скользил мягкий шелк его халата.

– Я сделаю тебя очень счастливой, жена. – Взяв в ладони ее Лицо, Ноубл заглянул ей в глаза.

Джиллиан постаралась немного отстраниться.

– Я думаю, что прежде тебе следует глотнуть бренди. День был долгий и напряженный, и теперь тебе неплохо бы расслабиться и успокоить твой разгоряченный… хм… мозг.

Джиллиан снова протянула ему бренди.

– Нет, ты должен это выпить, – быстро сказала она, подтолкнув бренди к нему.

– Мне ничего не нужно. Лучше выпей ты. – Он поднес бокал к ее губам.

Боже, оказывается, не так-то просто влить в него немного зелья.

– Какого зелья?

Из-под полуопущенных век Ноубл окинул ее взглядом, опалившим ее кожу. Его руки, блуждающие по ее телу, зажигали в ней изумительные, хорошо ей знакомые маленькие костры, которые мгновенно превращались в адский пожар. «Как ему удалось снять с меня халат так, что я даже не заметила?» – окинув себя взглядом, удивилась Джиллиан.

– Я расскажу тебе, если ты объяснишь, что это за зелье. – Он погладил ее по затылку. – Это что-то приятное для меня? Что-то для поддержания моего боевого духа? Нечто, что откроет во мне бурлящий источник силы и мужественности? Или это что-Vo… – он обвел пальцем контур ее уха, и Джиллиан тихо застонала, – что-то, что позволит мне ночь напролет доставлять тебе удовольствие? Тогда я выпью его с удовольствием.

Ноубл одним духом проглотил бренди и, подхватив на руки Джиллиан, понес ее в постель.

– А теперь, моя маленькая госпожа, я приступлю к выполнению длинного списка любовных утех, с которыми я намерен тебя ознакомить.

Ноубл выполнил свое обещание. Только под утро, пресыщенные любовью, они провалились в черный омут сна.

Глава 13

– Миледи? Пс-ст. Миледи, вы не спите?

– Крауч? – Джиллиан осторожно сбросила с себя руку Ноубла и посмотрела поверх его плеча. – Это вы, Крауч?

– Э-э… Миледи, вы нужны.

Откинув с глаз волосы, Джиллиан бросила быстрый взгляд на Ноубла, чтобы убедиться, что тот еще спит, а потом посмотрела на себя и покраснела, обнаружив, что ночная сорочка куда-то подевалась, а ее женские прелести прикрыты только телом лежащего на ней мужа.

– Крауч, это уже переходит всякие границы! Не думаю, что дворецкому подобает входить в чью-то спальню без предупреждения.

– Я закрыл глаза, миледи.

– Это я вижу, Крауч, но еще заметно, что вы подглядываете. И если вы полагаете, что я не пожалуюсь лорду Уэссексу, то сильно ошибаетесь.

– Здесь девочки его милости, – доложил Крауч. – Они опять пришли и не хотят уходить.

– Девочки? Его наперсницы или, вернее, отставные любовницы, так как они больше с ним не связаны… – Джиллиан задумчиво посмотрела на спящего мужа. – Крауч, будьте любезны сказать леди, что я сейчас спущусь.

– Ага, миледи.

Усмехнувшись, Крауч направился к двери.

Джиллиан выбралась из-под лежавшего на ней Ноубла и отправилась подготовиться к встрече с бывшими содержанками своего мужа.

Ноубл перевернулся на спину и осторожно потянулся. У него было ощущение, будто кто-то стучит по его голове, как по наковальне, а во рту был отвратительный вкус. Выбравшись из постели, Ноубл потянул за шнурок звонка и приступил к утреннему туалету. Вскоре он уже сидел в кресле, и Тремейн брил его.

Потом Ноубл позволил снять с себя сорочку, обтереть тело и подать чистое белье.

На полпути в столовую он встретил сына.

– Доброе утро, папа, – поздоровался Ник. Ноубл сухо ответил сыну и быстро вошел в столовую.

Но вместо жены он застал там незнакомца, старательно изображающего из себя лакея.

– Кто вы?

– Форсайт, милорд, один из полицейских, которых наняла ее милость.

– Ах да. Хорошо. Вы видели сегодня утром леди Уэссекс?

– Нет, милорд, я ее не видел. – Тщедушный мужчина в слишком большой для него ливрее отрицательно покачал головой. – Но я слышал, как мистер Крауч что-то сказал о каких-то пташках, которые пришли ее навестить.

В голове у Ноубла застучало еще сильнее. «Нет, она не осмелится, тем более после того, как я ясно выразил свое отношение к этому и строго-настрого запретил подобные встречи. Нет, – покачал он раскалывающейся от боли головой, – она на это не отважится». Перешагивая через две ступеньки, Ноубл направился к малой гостиной Джиллиан.

– Папа, можно мне с тобой поговорить? – Ник все еще стоял там, где с ним столкнулся отец.

– Позже, сын. Я должен поговорить с твоей матерью. «Как она посмела снова принимать в моем доме этих женщин, выставляя меня на посмешище, а мой сын…» На мгновение остановившись, Ноубл опять покачал головой: он должен был это предвидеть.

Рывком распахнув дверь в гостиную жены, он окинул взглядом собравшихся там женщин и открыл было рот, чтобы отчитать Джиллиан так, чтобы впредь ей неповадно было его ослушаться. Но когда она повернулась к нему, все возмущенные слова застыли у него на губах.

– Что случилось? – спросил он и, опустившись на колено, взял жену за руки – они были ледяными.

– Ноубл! – Джиллиан в ответ стиснула его руки. Сейчас она была похожа на испуганного кролика, хотя и старалась казаться спокойной. – Мария мертва.

– Мария?

– Мария, твоя бывшая подруга. Леди пришли сказать мне, что ее тело нашли сегодня утром у пирса. Ее… – Казалось, Джиллиан сейчас упадет в обморок, и Ноубл заключил ее в свои объятия.

– Ее пытали, милорд, а потом задушили, – мрачно сообщила Энн, и Джиллиан содрогнулась от ужаса у него на груди.

Собрав всю прислугу, Ноубл коротко объяснил, что опасность, угрожающая Джиллиан и, возможно, Нику, возросла и все в доме должны соблюдать чрезвычайную осторожность.

– Не принимать никаких посетителей, кроме моих или леди Уэссекс знакомых, – отдавал распоряжения Ноубл, расхаживая перед слугами. – Ни под каким видом не пускать в дом никаких торговцев, а также слуг из других домов, будь то ваши личные друзья и знакомые. Пока мы не отправим в тюрьму негодяя, угрожающего леди Уэссекс, вашей единственной обязанностью будет следить за безопасностью моей жены и моего сына. Есть вопросы?

Слуги, дворецкие и другая мужская челядь молча покачали головами, и только Крауч поднял свой крюк, выражая желание что-то спросить.

– Да?

– Милорд, а что нам делать, если ее милость захочет выйти из дома?

– Я довел до сведения леди Уэссекс, что она может покидать дом не иначе как со мной или в сопровождении лорда Росса.

– Прошу прощения, милорд, – Крауч почесал крюком подбородок, – но в последний раз это ее не остановило.

– Это не повторится, – хмуро заверил его Ноубл. – Есть еще вопросы? Нет? Превосходно. Все вооружены?

Строй дружно кивнул.

– Все свободны, – объявил граф и пошел в гостиную к жене.

– Где же твои гостьи? – спросил он Джиллиан.

– Все разошлись. Но, честно говоря, Ноубл, ты вел себя неприлично, даже не остался поболтать. Они же тебя очень уважают. С твоей стороны было бы вежливее остаться поговорить с ними, узнать, как они живут, кто теперь им покровительствует, ну и все такое. Кстати, Лора очень мило отзывалась о том времени, когда была твоей…

Стиснув Джиллиан за локти, Ноубл привлек ее к себе и положил конец дискуссии единственным способом, который считал эффективным. После поцелуя Джиллиан казалась ошеломленной, но, как заметил граф, озорные искорки у нее в глазах не погасли.

– А Энн сказала, что ты был лучшим лю…

На этот раз он поцеловал ее более долгим, более горячим и страстным поцелуем. Джиллиан дотронулась пальцем до его губ.

– Такие нежные и такие настойчивые, – прошептала она и едва заметно утвердительно кивнула. – В точности, как описывала Беверли…

– Мадам! – в притворном гневе воскликнул Ноубл, легонько встряхнув жену. – Сейчас же прекратите этот непристойный разговор!

Джиллиан засмеялась, но постепенно выражение счастья покинуло ее лицо.

– Ноубл, нам нужно поговорить, – сказала она. – По поводу сегодняшнего утра. Я понимаю, ты сердит на меня. Спасибо, что ты не отчитал меня за шаги, которые я была вынуждена предпринять. Но ты вел себя так безрассудно, что мне пришлось это сделать. Я не могла допустить, чтобы ты встретился с лордом Карлайлом, который мог ранить или даже убить тебя. Ты ведь понимаешь, что я так поступила только ради тебя?

– О чем ты говоришь? – Ничего не понимая, Ноубл смотрел на жену.

– Я вижу, по доброте сердечной ты притворяешься, что ничего не случилось, – Джиллиан покраснела, – но, уверяю тебя, дорогой, я готова выслушать твой выговор.

– Что именно ты сделала ради меня и как это связано с лордом Карлайлом? У тебя же не было времени с ним встретиться. – С деланным подозрением он оглядел библиотеку. – Не вижу, чтобы он прятался здесь в каком-нибудь углу, значит, ты не пригласила его сюда. Так в чем же ты провинилась, дорогая?

Джиллиан внимательно вглядывалась в его лицо: очевидно, Ноубл и в самом деле не был расстроен. Поймет ли она когда-нибудь своего мужа?

– Я не собиралась тебе рассказывать, но думаю, теперь это тебя не огорчит. Одним словом, я приказала Краучу и трем полицейским… Ты же понимаешь, только ради твоего же блага и с единственной целью сохранить твою репутацию. По-моему, ты напрасно начинаешь хмуриться.

– Что ты сделала? – спросил Ноубл, досчитав до десяти.

– Я похитила лорда Карлайла.

– Зачем? – Ноубл опустился в первое подвернувшееся кресло, закрыл глаза и потер рукой лоб. От усилия подбирать слова голова у него разболелась так, что не было сил терпеть.

– Чтобы ты не рассердился на меня за то, что я дала тебе снотворное.

– Что ты сделала? – Граф опешил.

– Не стоит вести себя так, словно ты ничего не заметил, дорогой, – хмуро бросила Джиллиан.

– Дала снотворное? Чтобы я проспал час дуэли? – уточнил Ноубл, и Джиллиан кивнула. – А, понятно. Ты напоила меня бренди? А потом позволила заняться с тобой любовью?

Джиллиан отошла на пару шагов, ибо граф выглядел так, словно еще не решил, засмеяться ли ему и расцеловать ее, или же задать взбучку. На всякий случай она решила держаться от него подальше.

– Это совсем не входило в мои планы, Ноубл. Правда, я не думала, что ты будешь… Что ты и я станем… Что мы будем… Я просто хотела, чтобы ты уснул и проспал назначенное время… Я, должно быть, всыпала в бренди слишком много порошка, потому что ты спал как убитый.

– Значит, ты дала мне снотворное и похитила Макгрегора, чтобы ни один из нас не смог явиться к месту дуэли? И таким образом, никто не подумал бы, что кто-то из нас уклонился от поединка?

– Понимаешь, я решила, что это вполне справедливо, – кивнула Джиллиан. – Я не хотела, чтобы кого-то из вас обвинили в трусости за то, что он не явился. – Джиллиан помолчала. – Крауч сказал мне, что все вышло просто отлично. Лорд Карлайл был очень любезен и не доставил Краучу никаких хлопот. Он легко убедил лорда Карлайла пойти с ним, и тот не возражал.

Ноубл себе представил гиганта-дворецкого с его устрашающим крюком. Ему были отлично известны методы убеждения, которыми тот обычно пользовался.

– Надеюсь, Карлайла отпустили?

– Сегодня рано утром. Крауч сказал, что лорд был просто разъярен, но после очередной порции убеждений Крауча успокоился.

Закрыв глаза, Ноубл в изнеможении откинулся на спинку кресла. Он не решил, что ему делать: то ли задушить жену за ее своенравие, то ли расцеловать за заботу о нем. «Пожалуй, стоит сделать то и другое, – рассуждал он про себя. – Слегка придушить, а потом расцеловать и целовать, целовать…» Открыв глаза, он увидел, что Джиллиан с тревогой на лице стоит перед ним, и решил, что с удушением можно подождать и приступить прямо к поцелуям.

– О да, в этом я с тобой согласна, – радостно кивнула Джиллиан.

– В чем согласна?

– Что с удушением можно подождать и приступить прямо к поцелуям. Мне нравится, когда ты меня целуешь. От этого у меня подкашиваются ноги.

«О Боже!» – молча сказал Ноубл, осознав, что перенял у Джиллиан ее дурную привычку.

– Джиллиан, я не позволю тебе вмешиваться…

– Ноубл! – перебила она, снова забеспокоившись. – Это надолго? Если да, то я прежде хотела бы поговорить о…

– Не сомневаюсь, мадам…

– Я хотела бы поговорить о Нике, – продолжила она, словно не слыша мужа. – Он рассказал мне, что произошло в ту ночь, когда умерла твоя Элизабет И я уверена, он хочет знать, что ты его ни в чем не винишь. Его мучает мысль, что он подвел тебя, и ему перед тобой стыдно.

– Он тебе рассказал? – Ноубл смотрел на Джиллиан, не веря тому, что она говорит. – Таким же образом, как сказал, что ему нравится в Лондоне?

– Нет, разумеется, нет. Он заговорил.

– Он тебе рассказал? – Не отдавая себе отчета в том, что делает, Ноубл вскочил. – Он говорит? – Схватив Джиллиан за плечи, он заглянул ей в глаза. – Он на самом деле говорил с тобой, а ты даже не потрудилась сказать мне об этом.

– Я должна была дать тебе снотворное, – начала объяснять она, но затем, разведя руками, пробормотала что-то о том, что Ноубл ничего не понимает, и выбежала из библиотеки.

Ноубл смотрел ей вслед, стараясь осознать чудо, которое сотворила Джиллиан, и постепенно до него дошел смысл ее слов: Ник рассказал о той ночи.

Обогнав Джиллиан, Ноубл взбежал по лестнице на третий этаж, где была комната сына. Если Ник помнит события той ночи, ему нужна не просто поддержка, ему нужна вся отцовская любовь, до последней капли. Поднимаясь по последним ступеньками, Ноубл от всего сердца благодарил небеса за то, что они послали ему Джиллиан: не будь ее, он не научился бы снова любить.

Ноубл остановился у двери в комнату Ника, ноги у него подкашивались. Его сын, его невинный мальчуган был свидетелем ужасов, которые, как искренне надеялся Ноубл, он никогда не поймет, событий столь драматических, что они лишили его дара речи. Взявшись за ручку двери, Ноубл стоял, собираясь с духом войти и взглянуть в лицо ребенка, который так же яростно боролся со своими злыми духами, как он боролся со своими.

– Ты ему нужен, Ноубл, – тихо сказала подошедшая Джиллиан.

Ноубл кивнул, все еще не в силах отворить дверь, и Джиллиан, на мгновение прильнув к нему, взяла его руки в свои и ждала. С глубоким вздохом Ноубл распахнул дверь. Ник поднялся с кресла у окна и стоя смотрел на отца. На краткий миг взгляды отца и сына встретились, а затем мальчик с криком «Папа» бросился через комнату Джиллиан улыбалась, тайком смахивая слезы, которые не могла удержать, глядя, как Ноубл сидит с сыном на коленях, а мальчик, уткнувшись ему в грудь, рыдает, снова переживая ужасы той ночи. Она поймала взгляд мужа и вместе с Роджерсоном потихоньку вышла из комнаты.

– Теперь Нику полегчает, – сказал воспитатель.

– Им обоим станет легче, – ответила Джиллиан, утирая слезы. – Теперь им ничто не угрожает.

– Бог мой, дружище, у тебя такой вид, будто ты получил смертный приговор. Ни один человек не выглядит так после ночи, проведенной с очаровательной молодой женой. Следовательно, ты, должно быть, напился до потери сознания. Ноубл, дорогой, мы должны серьезно поговорить в ближайшие дни.

– Моя очаровательная молодая жена прошлой ночью напоила меня снотворным, чтобы я не смог явиться на место дуэли, – сообщил Ноубл, усаживаясь напротив лорда Росса.

– Ты не сказал ей, что послал извинения лорду Карлайлу? – удивился маркиз.

Ноубл рассказал о плане Джиллиан спасти честь и его, и лорда Карлайла, и лорд Росс смеялся над этой историей, пока не заметил, что его друг помрачнел еще больше.

– Что ж, это объясняет, куда подевался лорд Карлайл, когда я привез ему твою записку. Но не говори мне, что ты сердит на обворожительную Джиллиан за ее старания спасти твою бесценную шкуру.

– Ник заговорил, – оставив подначку лорда без ответа, сообщил Ноубл.

– Он помнит ту ночь? – Лорд Росс увидел, как у Черного Графа сжались челюсти, а глаза холодно сверкнули.

– Там был еще один человек, Гарри, – кивнул Ноубл. – Это… – он с трудом произносил слова, – … это был не Макгрегор. Ник все видел. Он видел Элизабет и этого человека, и он стал свидетелем их развлечений. Боже, помоги мне! Если я когда-нибудь найду этого подонка, я живьем сдеру с него шкуру. Он запугал Ника, чтобы таким образом нанести удар мне. Чтоб ее душа горела в аду! Как она могла так поступить с Ником? Ведь он был совсем маленьким!

– Не сомневаюсь, она там жарится. – Лорд Росс тоже изменился в лице. Он считал, что если кто-то и заслуживает проклятия, то это прежняя графиня Уэссекс. – А Ник все понял?

– Слава Богу, нет, – ответил Ноубл, чувствуя себя совершенно измученным. Ему казалось, что его выжали досуха, как мокрую тряпку. – Он ничего не понял, и Джиллиан делает все возможное, чтобы он обо всем забыл. Но я сомневаюсь, что это ей удастся.

– Ноубл, что я могу для тебя сделать? – Заметив слезы в глазах друга, лорд Росс почувствовал, что у него запершило в горле.

– Нужно выяснить, кто был этот человек. Тот, что играл с Элизабет в грязные игры. – Некоторое время Ноубл молча смотрел в окно. – Гарри, у нее было столько любовников! Где начинать поиски?

– Ник описал тебе негодяя?

– Очень кратко: среднего роста, без каких-либо особых примет, темноволосый, с темными глазами. Таких очень много в свете.

– Быть может, если я расспрошу его…

– Нет, – категорически покачал головой Ноубл, – я не допущу, чтобы он еще раз пережил ту ночь. Мы должны найти подонка без участия Ника. Джиллиан повела его в зверинец посмотреть на осьминогов.

– А это не опасно?

– Джиллиан сказала, что Нику полезно немного развеяться. Но я не отпустил их одних; ее охраняют пятеро полицейских. – По лицу Ноубла пробежала улыбка при воспоминании о возмущенных протестах Джиллиан по поводу такого многочисленного эскорта. – Ты знаешь, что она наняла еще двоих охранников для моей защиты? Вместе с двумя твоими их будет семеро. Удивительно, как это воры и убийцы не разбегаются врассыпную по городу при виде столь внушительной охраны!

Лорд Росс хмыкнул и задумался над тем, как найти убийцу Элизабет.

– В «Уайте» ты будешь в полной безопасности. Ноубл, возможно, тебе это не понравится – я знаю, ты хочешь отомстить за сына, но я считаю, что сначала нужно покончить с неотложным делом, а потом уже вернуться к происшествию пятилетней давности.

Ноубл упрямился, и Гарри только у самого заведения «Уайте» удалось его убедить, что неразумно распылять внимание и силы.

– В конце концов, – заметил он, когда слуга взял у них шляпы и трости, – теперь ты можешь исключить лорда Карлайла из числа подозреваемых, если Ник прав в том, что существовал еще один человек. Я мог бы держать пари, что именно он, а не Карлайл, стоит за нападением на тебя и угрозами твоей жене.

– Он старался убедить Джиллиан, что я злодей, – возразил Ноубл, не желая отказываться от мысли, что Макгрегор убийца, но был вынужден признать, что с каждым днем эта версия становится все менее правдоподобной.

– Все, что он хотел сделать, – это уберечь ее от твоего, как он считает, жестокого нрава. Вчера вечером Джиллиан сказала мне об уверенности Макгрегора в том, что ты убил Элизабет и собираешься сделать то же самое с ней.

– Клянусь, я покажу ему… Но она же не поверила? – испугался Ноубл.

Лорд Росс кивнул знакомому и, с удовольствием отметив, что никто не шарахается в сторону от его друга, направился в их излюбленный тихий уголок.

– Нет, конечно. Но она твердо уверена, что Карлайл всегда старался лишь защитить ее от тебя.

– Значит, она так думает, – угрюмо протянул Ноубл, глядя на свои ботинки.

– Ноубл, по поводу той ночи… Я знаю, ты не хочешь говорить об этом, но ты рассказал Джиллиан, что тогда случилось? Что случилось на самом деле, а не то, что преподнес ей Карлайл? Ведь он наверняка описал то, что увидел.

– У меня не было времени, – ответил Ноубл. – После разговора с Ником Джиллиан решила, что лучше занять его мысли чем-нибудь более приятным, и повела мальчика в парк.

– Могу себе представить, как Карлайл живописал ей увиденное. – Лорд Росс поправил очки. – Я потратил черт знает сколько времени, чтобы оттащить его от тебя. Когда я услышал пистолетный выстрел и увидел тебя в луже крови, а Карлайла – впившегося руками в твое горло, я подумал, что опоздал.

– Я несколько недель не мог говорить. – Поморщившись, Ноубл провел рукой по горлу. – Слава Богу, ты тогда оставался со мной.

– Да, для тебя это было невеселое время. Тебе нужно было дружеское участие в атмосфере жестокой семейной травли. Я так и не мог понять, почему Карлайл оказался там в ту ночь. А ты?

– Я знаю. Он показал мне записку от Элизабет, в которой говорилось, что она прослышала о моих замыслах убить ее. Он прибыл разыграть роль рыцаря в сверкающих доспехах, явившегося спасти свою даму.

– Ты хочешь сказать… – маркиз осторожно взглянул на друга, почувствовав раздражение в его голосе, – что она специально пригласила его туда? То есть она нарочно все подстроила, чтобы в чем – то тебя обвинить? В чем-то имеющем отношение к Карлайлу?

– Нет, – покачал головой Ноубл и потер ладони; одно воспоминание о той ночи бросало его в холод. – Теперь, когда я знаю о существовании другого человека, я думаю, что они с Элизабет собирались использовать Карлайла.

– Но в каких целях?

– Как козла отпущения. Обвинив его в моем убийстве. У лорда Росса отвисла челюсть.

– О, вы здесь! Уэссекс, новость передается из уст в уста, в клубах только об этом и говорят. Ты отказался от дуэли? Извинился? Честное слово, я никогда не думал, что настанет день, когда ты откажешься от вызова!

– Я принес свои извинения, – спокойно подтвердил Ноубл, взглядом дав маркизу понять, что их разговор окончен.

– Но… но почему? – не отставал сэр Хью. – Это… это не похоже на тебя, дружище, совсем не похоже. Ты в порядке? Случайно, не заболел? Не заразился чем-нибудь?

– Я в полном порядке, Толли, и нет нужды кудахтать надо мной, как заботливая наседка.

– У меня и в мыслях этого не было, но если ты говоришь, что это правда… – Сэр Хью, покраснев под испепеляющим взглядом, который Ноубл бросил на его лиловый жилет с алой вышивкой, пожал плечами и удобно устроился в соседнем кресле. – А почему у вас такие вытянутые лица, если дело улажено?

Ноубл собрался было объяснить, но между ним и баронетом упала тень подошедшего человека.

– Я принимаю твои извинения. – Лорд Карлайл стоял перед Ноублом, сжимая в руке мягкие кожаные перчатки. – Считай, что это дело улажено. А теперь по поводу моего похищения. Я навел справки. Это был твой дом, Ноубл. Если ты полагал, что можешь замаскировать своего Крауча, спрятав его мерзкую физиономию под куском черного шелка, то ты ошибся. – Лорд Карлайл резким движением кисти ударил графа перчатками по щеке. – Считай, что я тебя вызвал!

Не успев уклониться, Ноубл на мгновение сжал губы, а затем, нагнувшись, поднял перчатки, которые лорд Карлайл бросил к его ногам, и протянул их хозяину.

– Нет.

– Что – нет? – Лорд Карлайл в удивлении взглянул на Ноубла, а сэр Хью втянул в себя воздух.

– Нет, я не принимаю твой вызов. Ты имеешь все основания негодовать по поводу поступков моей жены. Я приношу извинения и за нее тоже.

– Ты… извиняешься? – вытаращил глаза лорд Карлайл.

– Да, – кивнул Ноубл. – Слуги действовали исключительно по ее приказу, она не хотела, чтобы пролилась кровь. Однако она моя жена, и я несу ответственность за ее поступки, поэтому я приношу свои извинения.

– Но, черт возьми, – казалось, лорд Карлайл сейчас набросится на Ноубла, – ты должен дать мне удовлетворение за это оскорбление!

– Для этого существует боксерский зал Джексона, – вставил лорд Росс. – Там вы можете выбить дурь друг из друга.

Ноубл окинул взглядом лорда Карлайла: шотландец был ниже его ростом, зато шире в плечах и даже в килте производил внушительное впечатление. Лорд Карлайл, в свою очередь, тоже оценивающе разглядывал своего будущего противника, нисколько не смущаясь грозным видом Ноубла: ведь, похоже, кто-то недавно сломал ему нос. Тем не менее лорд Карлайл отдавал себе отчет, что под этой элегантной одеждой скрыта сила под стать его собственной.

– Идет, – в один голос согласились оба мужчины и договорились встретиться и выяснить свои отношения раз и навсегда.

– Больше всего мне понравился слон. А вам, Джиллиан? Правда, слон лучше всех? Но мне он показался очень грустным. Наверное, он скучает по дому. Будь я слоном, я тоже скучал бы.

– Похоже, слон тоскует по родине.

– Но мне понравились и львы, – немного подумав, сказал Ник. – А вам? И верблюды, и зебры тоже. И еще жираф. Джиллиан, вы видели, какая длинная у него шея? Интересно, Роджерсон знает, как пьет жираф? Могу поспорить, будь у меня такая длинная шея, я бы нашел способ, как пить.

– Ник, почему бы тебе не подняться наверх и не узнать у Роджерсона, как пьют жирафы? Это мне? – спросила она у слуги, подавшего ей записку на серебряном подносе.

– От леди Шарлотты, – услужливо подсказал слуга. Джиллиан пошла в библиотеку и, повертев записку, сломала печать.

– Горничная ее милости принесла письмо совсем недавно. Она сказала, что дело очень срочное и что вы должны послать за ее милостью, если она вам понадобится.

– Тысяча чертей! – выругалась Джиллиан, быстро скомкав записку. – Кто – нибудь может мне объяснить, почему мужчины такие безмозглые?

– Я буду счастлив оказать вам помощь, миледи, – слуга быстро шагнул в комнату, – вы только скажите, о каком мужчине идет речь.

Джиллиан приказала немедленно подать экипаж.

– Крауч, мне нужно написать несколько писем, – бросила она на ходу дворецкому, направляясь к лестнице. – Мне понадобятся четверо посыльных. Письма следует доставить как можно скорее, так что пошлите верховых. Я же поеду к леди Шарлотте.

– Я решила, что свежие новости заставят тебя примчаться, – сказала Шарлотта, входя в свою малую гостиную. – Здравствуй, Ник Ты чудесно выглядишь!

– Благодарю вас, леди Шарлотта, – поклонился Ник. Шарлотта несколько секунд смотрела на него открыв рот, а потом перевела изумленный взгляд на Джиллиан.

– Ник решил, что ему нравится разговаривать, – ответила Джиллиан на немой вопрос кузины. – А теперь рассказывай, где ты узнала эти новости.

– Папа рассказал маме, вернувшись домой после утреннего кофе в клубе. Он сказал, что все заключают пари, кто кого побьет: лорд Уэссекс лорда Карлайла или наоборот. Папа не знал, на кого поставить: с одной стороны, он должен был бы поставить на лорда Уэссекса, потому что тот доводится ему хотя и не кровным, но все же родственником, а с другой стороны, он полагает, что у лорда Карлайла больше шансов, поэтому… в общем, он поставил на обоих.

– Это совершенно в духе дяди Тео, – не смогла не улыбнуться Джиллиан. – В любой игре он принимает сторону победителя, тем более если речь идет хотя бы о нескольких монетах.

– О нескольких монетах! – фыркнула Шарлотта. – После того как лорд Уэссекс назначил тебе цену, я думаю, папа отдал свою судьбу в руки твоего мужа.

– Шарл, ты говоришь так, словно Ноубл мной торгует!

– В некотором роде так и есть, – пожала плечами Шарлотта. – Что ты собираешься делать с этим ужасным мордобоем, который затевают мужчины?

– Разумеется, я не дам ему состояться. Я не собираюсь позволить лорду Карлайлу вышибить дух из Ноубла. За последние несколько дней моего мужа похищали, в него стреляли, ему подбили глаз, сломали нос и напоили снотворным. Последнее, должна с сожалением признать, было совершенно бессмысленно, так как Ноубл сегодня утром сказал мне, что накануне вечером он послал извинения лорду Карлайлу и отказался от дуэли.

– Об этом и папа говорил маме, – кивнула Шарлотта. – Но как ты собираешься их остановить?

– У меня есть замечательный план, – усмехнулась Джиллиан.

Шарлотта улыбнулась ей в ответ, а Ник заволновался.

Лорд Карлайл некоторое время смотрел на самодовольное лицо коротышки, пригласившего его на встречу, а затем сел в соседнее кресло.

– Вы хотели меня видеть?

– Это в связи с тем дурацким вызовом, который вы бросили лорду Уэссексу, – кивнув, пояснил коротышка. – Вы же на самом деле не собираетесь драться? Граф славится своими успехами на ринге.

– Как и я, – хмуро отозвался лорд Карлайл.

– Я в этом не сомневаюсь, но вы, видимо, забыли о главной цели – защитить леди Уэссекс от его бесчеловечной жестокости. Каково, по-вашему, ей будет, когда он выплеснет на нее свою досаду?

– Досаду за то, что я побил его на ринге? Но она здесь ни при чем.

– Верно, но она виновата в том, что вас держали взаперти, и в том, что Ноублу пришлось публично извиняться. Ни один мужчина в здравом уме не оставит безнаказанным такое безответственное поведение жены, тем более такой гордец, как Уэссекс. Она заплатит за свой маленький план, и заплатит дорого, если я не ошибаюсь в своих предположениях.

– Она старалась его уберечь, – возразил лорд Карлайл, переварив доводы коротышки. – Но вы же не думаете, что он и вправду…

– Уэссекс в полном праве побить жену за вмешательство в его дела. А когда к его ярости добавится полученное от вас унижение, то… – Коротышка, вскочив, развел руками. – Для нее это будет конец. Но, быть может, вам удастся спасти его следующую жену.

– Нет, черт возьми, я спасу эту! – с перекошенным от боли лицом воскликнул лорд Карлайл. – Я не смог уберечь Элизабет от ярости этого монстра, но я спасу нынешнюю леди Уэссекс!

– У меня есть идея, как это осуществить. – Удовлетворенно улыбнувшись, коротышка снова сел. – Я снял дом в провинции, и если мы назначим операцию на сегодняшний вечер, я предоставлю его в ваше распоряжение. Для Джиллиан нет более безопасного места – Уэссексу никогда не придет в голову искать ее там.

Лорд Карлайл взмахом руки отослал официанта, предлагавшего напитки, и, глядя на собеседника, игравшего цепочкой от часов, усомнился в его чистосердечии.

– Я думал, вы в стесненных обстоятельствах, по городу ходят слухи, что вы не в состоянии оплатить долги. И тем не менее вы снимаете дом?

– Мои финансовые дела вас не касаются! – Человек покраснел от возмущения. – Итак, вы хотите спасти леди Уэссекс или нет? Решайте быстрее, на кону ее жизнь! Вы должны понимать это лучше, чем кто-либо другой!

Лорду Карлайлу не понравилась несдержанность, с которой к нему обратился собеседник, и он хотел было отказаться от участия в похищении Джиллиан, но воспоминание о неудачной попытке спасти Элизабет остановило его. Он не мог допустить, чтобы история повторилась, и кивнул в знак согласия.

– Леди, у нас чрезвычайное происшествие! – объявила Джиллиан, входя в свою малую гостиную в сопровождении Ника. – Лорд Уэссекс и лорд Карлайл собираются…

– … устроить кулачный поединок. Да, нам это известно, – перебила ее Беверли.

– Откуда? – нахмурилась Джиллиан. – Я только что узнала об этом от своей кузины.

В ответ Беверли лишь неопределенно пожала плечами.

– Мы обычно узнаем важные новости в свете, миледи, – объяснила Мадлен. – Чтобы добиться успеха, мы должны быть в курсе всех последних сплетен.

– Так сказать, профессиональная необходимость, да? Дамы дружно кивнули.

– Но дело в том, что нужно принять срочные меры, чтобы положить конец этой нелепой ситуации.

– Что мы можем сделать? Хотите, мы переоденемся в мужскую одежду и нагрянем в зал к боксеру Джексону? – нерешительно предложила Лора.

Джиллиан оглядела соблазнительные формы присутствующих дам – переодевание в мужскую одежду явно не имело смысла.

– Простите за опоздание, – сказала Энн, влетев в комнату впереди рассерженного Тремейна. – Подружка рассказала мне самую удивительную новость о лорде Уэссексе…

– Мы уже в курсе. – Мадлен пересекла комнату и расположилась в кресле.

– О! – Энн была несколько разочарована таким поворотом событий.

– Энн, леди Уэссекс нужна наша помощь, чтобы остановить этот дурацкий поединок, – пояснила Лора.

– Их нужно обмануть? – Разочарование Энн мгновенно улетучилось, и в ее глазах вспыхнули искорки. – Мне всегда хотелось испробовать себя в жульничестве с благими намерениями!

– Энн, – одернула ее Беверли. – Думаю, у леди Уэссекс есть план.

– Да, конечно, – улыбнулась Джиллиан своим новым подругам. – Это намного приятнее, чем обман, и на самом деле гораздо проще. – Пять головок обернулись к ней в ожидании. – Я хочу, чтобы вы соблазнили мужчин, собравшихся в зале у Джексона.

Через три часа Джиллиан вышла из кареты на Бонд-стрит у дома под номером 13 и слегка вздохнула.

– Не слишком ли далеко?

– Нет, – ответила Шарлотта, провожая взглядом красивого молодого человека, вошедшего в соседнее заведение. – Здесь фехтовальный зал. Давай войдем. Джилли, не забывай, как ты любишь шпаги!

– О, школа Генри Анджело, – пропела Энн, выйдя из следующего экипажа. – Я была там. Вам понравится, леди Шарлотта. Там всегда много молодых джентльменов, которые учатся фехтовать.

– Нет, – твердо сказала Джиллиан и потянула кузину к нужной двери. – Позже. Возможно. Если будешь себя прилично вести.

– Какой интерес вести себя прилично? Так даже не получишь удовольствия. – Шарлотта мечтательно смотрела на вторую дверь.

– Честно, Шарлотта, мне целый день приходится удерживать тебя в рамках приличий! Или ты будешь вести себя как следует, или ты не пойдешь с нами и не увидишь, как леди соблазняют джентльменов.

При этих словах стоявший рядом с ними Крауч побледнел.

– Вы хотите войти в боксерский зал, миледи? Я не ослышался? Вы собираетесь войти туда?

– Да, Крауч, я намерена…

– Нет, миледи. – Подняв крюк, Крауч покачал головой. – Я этого не допущу. Его милость вытянет из меня все жилы, узнав об этом. Вы ведь не хотели бы видеть меня похожим на дохлого кота, правда, миледи?

– Миледи, – Мадлен, взяв Джиллиан под руку, втиснулась между кузинами, – не пора ли приступить к вашему плану? Возможно, сейчас лорд Уэссекс…

– Боже правый, да, конечно! Идите вчетвером, мы дадим вам время очаровать мужчин и последуем за вами. – Джиллиан достала из сумочки часы. – Как, по-вашему, сколько на это уйдет времени? Минуты три? Четыре?

– Чтобы соблазнить кого-то? – Беверли бросила на нее явно недоуменный взгляд. – Миледи, на это может уйти и больше часа…

– О нет, – возразила Джиллиан, глянув на обращенные к ней смущенные лица, – мы должны спешить. Мне нужен ускоренный вариант, так сказать, мгновенное обольщение. Боже, неужели я должна объяснять вам, как это делается? Мгновенное обольщение – это когда у мужчины глаза вылезают из орбит, когда он перестает дышать, непроизвольно сжимает и разжимает кулаки. Ноублу достаточно всего нескольких минут, чтобы прийти в такое состояние. А вы, безусловно, гораздо лучше владеете искусством обольщения, чем я.

Мадлен несколько раз беззвучно открыла и закрыла рот, прежде чем ей удалось выдавить из себя:

– Мы сделаем все, что в наших силах, миледи.

– Превосходно, – просияла Джиллиан. – Мы последуем за вами через несколько минут. – Она ободряюще улыбнулась Краучу, который, качая головой, наблюдал, как женщины исчезают за дверью боксерского зала.

– Крауч! – Джиллиан крепко схватила кузину за локоть, чтобы удержать на месте. – Когда мы пойдем наверх, вы со слугами можете остаться здесь.

– Нет, миледи, вы этого не сделаете! Подумайте обо мне! Эй, Чарлз, Дикон, Генри, вы втроем охраняете ее милость. Фрэнк, Харрисон, возьмите собак. Томас, Джим, вы останетесь с лошадьми и будете следить, чтобы никто не выкинул шутки ни с одним из экипажей. Я останусь с мастером Ником. Мы все будем снаружи, так безопаснее! – Последняя фраза была сказана специально для Джиллиан.

– Крауч, я ценю вашу заботу, но мой план совершенно надежен, уверяю вас. Мы будем в полной безопасности, и, кроме того, там ведь будет его милость.

– Ага, миледи. – Крауч сложил руки на груди. – Но кто защитит вас от него, когда он увидит вас там?

– Берегись! – неожиданно закричал Чарлз, дернув пирата за рукав. – Мистер Крауч, взгляните туда!

– Какого черта ты орешь? – Крауч недоуменно оглянулся.

Карета неслась прямо на них, взмыленные лошади бешено вращали горящими глазами. Слуги мгновенно бросились врассыпную. Крауч закричал, приказывая окружить Джиллиан, но его голос потонул в шуме и сутолоке.

– О Господи! – Покачав головой, Джиллиан перешагнула через упавшего слугу и подтолкнула Ника вверх по лестнице. – Быстрее, Шарлотта, я очень надеюсь, что к этому времени наши красотки уже соблазнили всех мужчин.

– Думаю, на то, чтобы соблазнить мужчину, требуется больше двух минут. – Тяжело дыша, Шарлотта поднималась по лестнице позади кузины. – К тому же их там полный зал. Даже на обольщение лорда Уэссекса уйдет больше времени.

Джиллиан пришли на ум несколько случаев, когда Ноубл опровергал это утверждение, но она не стала высказываться, а сосредоточилась на том, как им остановить нелепый кулачный поединок между ее мужем и шотландцем.

– Я так и не могу понять, кузина, для чего тебе понадобилось, чтобы куртизанки соблазнили всех присутствующих в зале мужчин, – сказала Шарлотта, когда они остановились на площадке лестницы перевести дух. – Конечно же, не для того, чтобы полюбоваться искусством этих дам?

– Шарлотта! – прикрикнула на нее Джиллиан и заправила выбившиеся из пучка прядки волос. – Это отвлекающий маневр. Неужели ты думаешь, что нам позволят беспрепятственно войти в боксерский зал?

– Конечно. А в чем дело? – Шарлотта оправила юбку и пощипала себе щеки.

– Потому что женщин туда не пускают. Для этого и нужны девицы. Ник, милый, у тебя подбородок в грязи… да, все хорошо. Ты готов?

– Готов. – Ник стиснул ее руку.

– Великолепно. Шарл, а ты? О черт, должно быть, это Крауч со своей армией. Расправим плечи! Мы боремся за правое дело!

– Это лорд Уэссекс? – поинтересовалась Шарлотта, когда Джиллиан открыла дверь. – Ты считаешь его красивым? Симпатичный, я бы согласилась, но красивый? О-о! Посмотри на джентльмена, обнаженного до пояса! Какая великолепная мужская стать! Беверли, можете не стараться соблазнить этого джентльмена, он слишком для вас молод. Я сама займусь им, хорошо?

В залах для бокса стоял шум и гам. Несколько великосветских львов, прибывших посмотреть на кулачный поединок, прогуливались по холлу, громко спорили и заключали пари на исход дуэли. Среди этого мужского океана сновали бывшие любовницы Ноубла. В общем, обстановка походила на вавилонское столпотворение.

– Превосходно! – воскликнула Джиллиан при виде этого хаоса и, чтобы не потерять Ника в разгоряченной толпе, крепче ухватила его за руку. – Смотри, Шарл, наши красотки пользуются сногсшибательным успехом!

– Вижу, вижу, – пробурчала Шарлотта, мгновенно принимая вид скромной, испуганной, невинной молодой девушки, случайно оказавшейся в неподобающем мужском окружении. – О, лорд Бекмен, какая приятная неожиданность встретить вас здесь!

Лорд Бекмен был в равной степени удивлен при виде двух леди в густой толпе. Запинаясь, он пробормотал извинения и поспешно удалился.

– Ну и слабак этот Бекмен, просто какая-то медуза! О-о-о, смотри, Джилли, Энн сидит на коленях у герцога Фирта! Ну и ловкачка! Интересно, как ей это удалось?

– Простите, – вежливо извинилась Джиллиан, протискиваясь между двумя джентльменами. – Пойдем, Шарл. Оставайся со мной, иначе почувствуешь себя неловко от поведения наших красоток.

– Думаешь, такое возможно? – У Шарлотты загорелись глаза, но она покорно последовала за кузиной.

– Вот и дверь. Ник, держись у меня за спиной. Шарлотта, ты отвечаешь за его безопасность.

Взяв «под козырек», Шарлотта положила руку на плечо мальчика. Без всякого предупреждения Джиллиан открыла дверь и замерла, наблюдая открывшуюся картину. В зале было несколько человек. Один из них – высокий и плотный мужчина – не мог быть никем иным, кроме знаменитого боксера Джексона. Он разговаривал с Ноублом, а лорд Росс и сэр Хью стояли рядом. Стоя спиной к двери, Ноубл снимал с себя верхнюю одежду, а прямо перед собой Джиллиан увидела лорда Карлайла, колоритно выглядевшего – в ярком шотландском килте. В руке у него был зажат маленький кинжал, и держал он его так, что не оставалось сомнений в его намерении метнуть кинжал в спину Ноубла. Результатом такого подлого поступка будет смерть ее любимого мужа, в этом Джиллиан не сомневалась.

«Только бы его не спугнуть!» С этой мыслью Джиллиан бросилась к шотландцу, но в эту минуту он сделал шаг вперед, и ее рука ухватилась за шерстяную ткань его килта. Не мешкая ни доли секунды – на карту была поставлена жизнь Ноубла; и только Джиллиан могла спасти его, – она обеими руками что было силы дернула юбку вниз.

– Я бы сказала, это ответ на вопрос, что носят шотландцы под юбкой, – широко раскрыв горящие глаза, прокомментировала Шарлотта действия своей кузины.

– Они ничего не носят, – сказал Ник, вбежав в зал, и озадаченно взглянул на Джиллиан.

– Верно, – ответила она. Ее привело в ужас не испуганное лицо лорда Карлайла, а холодное, отчужденное лицо мужа. Джиллиан вдруг захотелось оказаться за много миль от этого зала.

– Добрый день, Ноубл, – нерешительно улыбнулась она. – Приятно встретить тебя здесь.

– Больше такого не случится, Джексон, даю слово. Я позабочусь, чтобы мол жена больше никогда не приходила сюда, даже если для этого мне придется ее запереть.

– Я очень сожалею, милорд. – Джексон был непреклонен. Как ни важно было для него покровительство лорда Уэссекса, он не мог допустить повторения того, что произошло. – Будет лучше, если вы впредь будете заниматься боксом в другом месте.

Ноубл посмотрел вокруг себя на последствия разгрома. Когда стало ясно, что дуэль не состоится, большинство зрителей разошлись, но уходили они отнюдь не миролюбиво. Они ломали об пол стулья, швыряли в стены бокалы с вином и другими напитками, выкинули из окон несколько столов, а чудесные золототканые шторы сорвали и бросили на толпу, собравшуюся внизу под окнами. И среди этого побоища слуги графа Уэссекса, казавшиеся стройной воинской фалангой, дрались с не успевшими покинуть зал. Псы Джиллиан метались в толпе, внося еще больше сумятицы, а его бывшие наперсницы – Ноублу не хотелось даже задумываться над тем, что они здесь делали, хотя он не сомневался, что Джиллиан приложила к этому руку, – занимали болтовней оставшихся джентльменов. Ноубл искренне желал своим бывшим подругам всего наилучшего. Возможно, если они все найдут себе покровителей, то окончательно и бесповоротно исчезнут из его жизни.

– Папа! – Ник потянул его за руку.

Ноубл погладил сына по голове, изумляясь тому, что нисколько не удивился, увидев его здесь. Да и чему было удивляться? Разве Джиллиан не вовлекала мальчика во все свои безрассудные авантюры?

– Не во все, папа, – рассудительно заметил Ник. – Она не позволила мне встретиться с твоими красотками.

– Где твоя мама? Я ее нигде не вижу.

– Она вышла в дверь с тем мужчиной, у которого ничего не было под юбкой.

– Это килт, национальная шотландская одежда, – рассеянно пояснил Ноубл и вдруг схватил Ника за плечи. – Когда она ушла? – набросился он на сына.

– Несколько минут назад, – побледнев, ответил Ник. – Но, папа, я хочу рассказать тебе о…

Но Ноубл уже был далеко, когда Ник тихо закончил фразу:

– … о человеке, который ударил тебя тогда.

– Макгрегор! – кричал Ноубл, проталкиваясь через зевак. – Макгрегор! – Ему казалось, что сердце вот-вот выскочит у него из груди.

Все-таки негодяю это удалось: он похитил душу Ноубла и раздавил ее. Если он причинит вред Джиллиан… Ноубл чуть было не лишился рассудка от этой мысли. Созвав слуг, он устроил им нагоняй за то, что они упустили Джиллиан, и бросился по лестнице на улицу, сопровождаемый теми, кто еще оставался в зале Джексона.

Ноубл метался взад-вперед перед домом в Чипсайде, бормоча угрозы по адресу подлого убийцы Макгрегора. Больше всего ему хотелось сейчас вскочить на коня и броситься в погоню за негодяем, который похитил Джиллиан у него из-под носа. Только бы ему удалось найти ее!

– Если хоть один волос упадет с ее головы, – Ноубл угрожающе потряс кулаком, обращаясь к небесам, – клянусь, я…

– … оторвешь ему голову и свернешь шею. Да, Ноубл, это мы уже слышали. – Спустившись по парадной лестнице, лорд Росс подошел к другу.

– Что ты узнал? – Обернувшись, Ноубл схватил маркиза за шейный платок. – Куда этот дьявол повез ее? Что сказал слуга этого негодяя?

– Успокойся, Ноубл, ты пугаешь сына. – Лорд Росс подождал, пока Ноубл его отпустит. – Слуга Карлайла не знает, куда поехал его хозяин, но он сообщил, что раньше граф приказал собрать дорожную корзину с провизией, так что, очевидно, он давно задумал похищение.

– Нет, этого не может быть! – Ноубл замедлил шаги, а его мысли лихорадочно завертелись. – Он не мог знать, что Джиллиан явится к Джексону. Нет, он задумал что-то другое. У него был план, от которого он решил отказаться, когда понял, что может воспользоваться суматохой у Джексона, чтобы увезти Джиллиан. – Взъерошив волосы, Ноубл остановился перед другом. – Куда же, Гарри, он мог поехать?

– Не знаю, Ноубл. Видит Бог, я сам хотел бы это знать. Никогда не думал… Я был уверен, что Карлайл невиновен… Но, видимо, ты был прав. Я утратил нюх к таким вещам…

– Это не твоя вина, старина. – Ноубл хлопнул друга по плечу и снова заметался у дома. – Я отвечал за ее безопасность… Что случилось, Крауч?

– Вернулся один из полицейских, милорд. Ноубл бросился туда, где полицейский, все еще переодетый слугой, только что соскочил с коня.

– Они поехали по направлению к Колфаксу, – тяжело дыша, доложил он. – Мы преследовали их до восточной дороги. Могу поспорить на годовую порцию джина, они отправились в гостиницу «Лошадиная голова», что в Колфаксе.

Полицейский не успел договорить, как Ноубл уже сидел в коляске и отдавал кучеру приказание погонять лошадей.

– Папа, не уезжай без меня!

Выругавшись, Ноубл открыл дверцу, схватил мальчугана и втащил его в экипаж в тот миг, когда лошади рванули с места.

– Мы едем за тобой, – донесся до Ноубла голос лорда Росса, когда экипаж загрохотал по дороге и кучер громкими ругательствами стал разгонять тех, кто имел глупость оказаться у него на пути.

Ноубл закрыл глаза, стараясь преодолеть боль, которая грозила свести его с ума, боль от мысли, что он может потерять Джиллиан. Джиллиан была смыслом его жизни, их души были так тесно сплетены, что ему казалось: он не сможет пережить разлуку. Под стук копыт он повторял в душе одну и ту же молитву: «Прошу тебя, Господи, пусть с ней ничего не случится». Маленькая холодная ручонка скользнула в его руку, и Ноубл, открыв глаза, взглянул на сына.

– С ней ничего не случится, – сказал Ноубл, смахнув одинокую слезу, скатившуюся по щеке ребенка. – Не волнуйся, сынок, мы спасем ее.

– Как она спасла тебя? – Ник крепко сжал руку отца.

– Да, именно так. – Грустная улыбка пробежала по лицу Ноубла. – Мы спасем ее, привезем домой и будем оберегать всю жизнь.

– Тот человек будет обижать ее, как обижал маму, – сказал Ник, уткнувшись в куртку отца.

– Какой человек? – Ноубл был поглощен мыслью навсегда запереть жену в недоступной башне.

– Тот, что обижал маму. Тот, что ударил тебя по голове, когда ты хотел мне помочь.

У Ноубла кровь застыла в жилах. Он осторожно отодвинул от себя мальчика и заглянул ему в лицо. Глаза Ника – зеркальное отражение его собственных – были полны боли и тревоги.

– Ты видел человека, который… – Боже, Ноубл не хотел напоминать сыну о прошлом, но сейчас речь шла о жизни Джиллиан. – Ты видел человека, который застрелил твою маму?

Ник кивнул, и у него из глаз хлынули слезы.

– Где ты видел этого человека?

– У боксера Джексона. Он следил за Джиллиан.

– Этот человек оставался там после ухода Джиллиан? – Лед внутри у Ноубла превратился в пламень.

Ник снова кивнул и, казалось, еще больше встревожился. Он нервно комкал в пальцах край своих коротких штанишек.

– Папа, я что-то сделал неправильно? Я пытался сказать тебе об этом, но ты меня не стал слушать.

– Нет, сын. – Ноубл крепко обнял Ника. – Ты все сделал правильно. А теперь расскажи мне с самого начала, когда ты в первый раз заметил этого человека у боксера Джексона.

Лорд Росс, скакавший верхом на лошади Черного Графа, был очень удивлен, когда экипаж внезапно остановился. Он подъехал и наклонился к окну, чтобы узнать, все ли в порядке, но в это время Ноубл вместе с Ником вышел из коляски.

– Можешь немного прокатиться верхом с Джоном Коучменом, сын, и если будешь слушаться, он даст тебе кнут и позволит править лошадью. – Ноубл кивком указал кучеру на лошадь, которую следовало выпрячь для Ника, и, обернувшись к другу, пригласил его в экипаж. – Нам нужно поговорить.

– Что все это значит? – спросил лорд Росс, когда экипаж снова набрал скорость. – При такой спешке ты загонишь лошадей!

Ноубл не обратил внимания на замечание друга, его лицо было застывшим и угрюмым.

– Это Толли.

Лорд Росс растерянно смотрел на друга, не понимая его загадочных слов.

– Господи, помоги мне! – Гримаса боли исказила лицо Ноубла. – Я считал Толли своим другом, но он стоит за всем этим. Я уверен, это он подстрекал Макгрегора напасть на меня. Именно Толли убил Элизабет.

– Толли? – не веря своим ушам, переспросил лорд Росс. – Наш Толли? Ты уверен? Ведь это он направил нас к дому Карлайла… О!

– Верно. Ник узнал его по перстням и цепочкам, которыми этот щеголь так любит себя украшать. Он рассказал мне… – У Ноубла сорвался голос, и ему потребовалось несколько секунд, чтобы он смог продолжить. – Он рассказал мне, как Толли навещал Элизабет и они играли в свои мерзкие игры перед ним. Бог мой, Гарри, как она могла пойти на такое? Неужели можно было так ненавидеть ребенка, чтобы причинять ему подобные страдания?

– Она никогда его не любила, Ноубл, и ты это знал, – проглотив комок в горле, сказал лорд Росс.

– Знал, однако я думал, что сумею защитить его от ее ярости на то, что она не могла иметь своих детей… но я не смог этого сделать. Я обманул его, Гарри, и эта мысль будет преследовать меня до могилы. А теперь… – невидящими глазами Ноубл смотрел в окошко. – Что, если я обманул и Джиллиан? – прошептал граф.

– Ты ее не обманул, – успокоил его лорд Росс. – Мы остановимся в Раули, сменим лошадей и узнаем, не оставил ли полицейский записки с сообщением о направлении их движения. Мы найдем их!

– Ты знаешь, что он делал с Элизабет, – хрипло сказал Ноубл. – Он ее бил и издевался над ней, как последний негодяй. Должно быть, он сошел с ума – от ревности, от ненависти или Бог знает от чего еще. Что может помешать ему обратить свое бешенство на меня или на Джиллиан? Что может помешать ему проделать с ней те жуткие вещи, которые он проделывал с Элизабет?

В последних словах Ноубла прозвучало рыдание, и лорд Росс положил руку на локоть друга:

– Ноубл, перестань себя мучить. От этого не будет пользы ни тебе, ни Нику, ни Джиллиан. Держись, дружище, и давай подумаем, куда мог отправиться Толли.

Джиллиан ничуть не удивилась, увидев знакомую высохшую фигуру, кивком подзывающую ее. Она без колебаний прервала на полуслове извинения перед лордом Карлайлом и вышла в маленькую прихожую.

– Палмерстон, я удивлена, встретив вас здесь. Никогда не поверила бы, что вам доставляют удовольствие такие зрелища.

– Неужели ты, детка, ожидала, что я позволю себе остаться в стороне, когда мой крестник отстаивает свою честь? – Опираясь на палку, старик медленно опустился на скамью и, тяжело дыша, усмехнулся.

– Ваш крестник? – с изумлением воскликнула Джиллиан, усаживаясь рядом. – Я не знала, что он ваш крестник.

– Да, крестник и муж моей правнучки.

– Вы прадедушка Элизабет? – снова удивилась Джиллиан.

– Да. – Его лицо напомнило Джиллиан древний сморщенный и хрупкий пергамент, который она однажды видела, и показалось ей более древним, чем сам старик. – Элизабет была злая девочка, по – настоящему злая.

– И это говорит ее собственный прадедушка? – еще больше удивилась Джиллиан. – Злая?

– Да, такой она была. Еще в детстве она любила все ломать. Жестокость доставляла ей удовольствие. Я не раз заставал ее, когда она мучила моих собак. Когда я однажды стегнул ее прутом, она только застонала, скорчилась и попросила меня ударить ее еще раз. – Из-под густых белых бровей глянули ярко-голубые глаза. – Ты понимаешь, детка, о чем я говорю?

– Я… Нет, пожалуй, не понимаю, – призналась Джиллиан.

– Некоторые люди – больные, у которых не в порядке с головой, – находят удовольствие в том, чтобы причинять боль другим. Но есть и такие, которые наслаждаются собственной болью. Да, такой была Элизабет, – кивнул Палмерстон, заметив, что Джиллиан недоверчиво сморщила нос. – Она получала удовольствие от боли и приходила в восторг, причиняя боль другим. – Откинувшись назад, он закрыл глаза. – Она особенно любила мучить своего мужа и его сына.

– Но почему?

– Этого никто не знает, – покачал головой Палмерстон, – ведь это больные люди. Запомни, детка, есть и другие, кто будет тебя мучить, получая при этом наслаждение.

– Меня? Кто? – спросила Джиллиан, но Палмерстон не ответил, а, закрыв глаза, прислонился к стене. – Это тот же человек, что пытался причинить зло Ноублу?

Встав, она слегка встряхнула старика, но он молчал. Джиллиан снова села рядом с ним и, не обращая внимания на громкие резкие голоса, донесшиеся из соседней комнаты, погрузилась в размышления: «Элизабет ненавидела Ноубла? В таком случае он вряд ли оплакивал ее смерть, и я, вероятно, ошибочно приняла его неприязнь к первой жене за горе. Возможно, у меня еще остается надежда». Дверь отворилась, и вместе с шумом в комнату проникла знакомая фигура.

– Вы здесь, леди Уэссекс. Я так и подумал, что вас можно будет найти здесь.

– Да. Но я уже ухожу. – Встав, Джиллиан посмотрела на Палмерстона, который спал, несмотря на шум. – Ноубл захочет уехать…

– Он попросил меня проводить вас вниз. – Взяв Джиллиан под руку, лорд Карлайл подтолкнул ее к боковой двери.

– Ноубл попросил вас?

– Да. Он повел сына в экипаж и попросил меня проследить, чтобы вы благополучно выбрались из здания. Вам не стоит проходить через главный зал, там неподходящее место для леди.

– Но моя кузина…

– Ее уже проводили вниз. – Лорд Карлайл нервно улыбнулся и снова подтолкнул Джиллиан к лестнице. – Мы выйдем через черный ход, а внизу нас будет ждать ваш муж.

Через некоторое время Джиллиан четко осознала, что она как дурочка поверила лорду Карлайлу, который ее похитил. Единственной надеждой Джиллиан было то, что Палмерстон обязательно сообщит Ноублу, кто ее увел. Джиллиан сопротивлялась, не давая себя связать, но в конце концов ее крепко связали, заткнули рот грязной черной тряпкой и бросили лицом вниз на пол кареты лорда Карлайла. Джиллиан осознала, что человек, которого она считала своим другом, на самом деле оказался злодеем, и признала, что Ноубл во всем оказался прав.

– Только из-за того, что я старалась помешать их поединку, он решил так мне отплатить, – пробормотала она, выплюнув изо рта тряпку, и попыталась вытащить ногу из грубого мешка. – Что ж, он скоро узнает, как ошибся во мне!

Карета прыгала по камням мостовой, бросая Джиллиан от борта к борту, и временами у нее перед глазами сверкали звезды. Но наконец ей удалось расположиться так, чтобы при каждом толчке не ударяться головой о стенки кареты. Устроившись поудобнее, Джиллиан решила освободиться от пут на руках, но это оказалось совершенно безнадежным делом, пока она не избавилась от мешка на ногах.

Когда Джиллиан, уставшая, вспотевшая, но торжествующая, освободилась наконец от своих пут, экипаж качнуло, и он остановился. Джиллиан осторожно выглянула в окошко. Они были на постоялом дворе и, видимо, ждали, пока сменят лошадей.

– Более чем великолепно, – сказала Джиллиан, обнаружив, что дверца экипажа не заперта.

Возблагодарив Господа, она открыла дверцу и, выскочив из своей тюрьмы, попала прямо в объятия лорда Карлайла. Точнее, это были бы объятия, знай он, что она выпрыгнет из экипажа в тот самый миг, когда он открывал дверцу, чтобы взглянуть на свою пленницу. На самом деле они столкнулись головами, граф не удержался на ногах, и они вместе свалились на землю с громким стуком.

Джиллиан быстро поднялась и, взглянув на графа, увидела, что его голова лежит в луже крови. Она осторожно толкнула его ногой, но он не пошевелился. Тогда она поднесла руку к его рту – граф не дышал.

– О, черт, я убила его!

– Так оно и есть, – раздался позади скрипучий голос, и она, обернувшись, увидела кучера, который, широко открыв глаза, с опаской пятился от нее.

– Но я не собиралась… Он меня похитил… А потом… Он открыл дверь, а я как раз выпрыгивала из кареты… Это просто несчастный случай. Понимаете?

Кучер испуганно взглянул на нее, и его глаза еще больше округлились, когда он оглянулся вокруг.

– Я верно служу своему хозяину, и если вы его убили и убежали, вас ждет дыба, и не важно, леди вы или нет.

– Но подождите… – начала было Джиллиан, но кучер повернулся и был таков.

– Что же теперь мне делать? – запричитала она над неподвижным телом графа. – Не могу же я просто бросить вас здесь… О, слава Богу, сэр Хью! Что вы здесь делаете?

Въехав во двор, маленькая желтая двуколка остановилась рядом с Джиллиан. Баронет спрыгнул на землю и, бросив взгляд на представившуюся ему картину, велел кучеру распрячь лошадь.

– Я отвезу леди Уэссекс домой в том экипаже. Джиллиан готова была расцеловать его за это замечательное слово «домой».

– Вы чрезвычайно добры, сэр Хью, но, боюсь, мне придется остаться. Понимаете, полиция непременно захочет выяснить, как я убила графа…

– Он мертв? – Сэр Хью взглянул на лежащее тело. – Скверно. Однако я думаю, это был несчастный случай. И в конце концов, он ведь похитил вас.

– Похитил или нет, но я уверена, что мне следует дождаться властей. – Джиллиан с сомнением посмотрела в сторону гостиницы. У нее не было никакого желания встречаться с виселицей.

– У меня есть идея. – Сэр Хью в задумчивости пощипывал губу. – Недалеко отсюда – не больше часа езды – у меня есть дом, там вы сможете отдохнуть до прибытия лорда Уэссекса. Я оставлю для него в гостинице записку, чтобы он знал, где вас искать.

– Ноубл туда приедет? – Джиллиан с облегчением вздохнула, потому что Ноубл непременно приедет и поможет ей выпутаться из ужасного положения, в котором она оказалась. – Он едет вслед за вами?

– Нет, он сначала должен закончить одно дело. Я оставлю ему записку, чтобы он знал, куда мы едем, а потом можно отправляться в путь.

Позднее, оглядываясь назад на события этого дня, Джиллиан поняла, что ей следовало заподозрить недоброе в суетливости сэра Хью, когда он настаивал оставить тело лорда Карлайла во дворе гостиницы, но тогда ей хотелось поскорее уехать. Поэтому она согласилась с его уверениями, что хозяин гостиницы пошлет за доктором, прежде чем тело лорда Карлайла увезут.

Позже она также поняла, что ей следовало обратить внимание на признаки безумия сэра Хью до того, как они стали очевидными, но она этого не сделала. Она поехала с ним и благодарила своего спасителя, пока он не отвел ее в полутемную спальню.

– Благодарю вас, сэр Хью, – вежливо сказала Джиллиан, мечтая, чтобы он поскорее ушел и она могла бы привести себя в порядок. – Не сомневаюсь, это будет самое… О Боже! Что… э-э… что это такое?

– Что именно? – любезно спросил сэр Хью и, заперев дверь, стал зажигать свечи.

– Вон то. – Джиллиан указала на приподнятый круглый подиум. – Та большая круглая штуковина, которая занимает большую часть комнаты. – У нее возникло очень нехорошее предчувствие.

– Ах, это. – Подойдя сзади к Джиллиан, сэр Хью положил руку ей на спину. – Это маленькая забава, которую я соорудил для себя, усовершенствованное огненное колесо. Заметьте, оно вращается.

Джиллиан заметила это, так же как заметила четыре кожаных ремня и пятна, подозрительно напоминавшие засохшую кровь.

– А-а… – Она старалась не подавать виду, что до смерти напугана. – Это интересное изобретение, сэр Хью.

Он улыбнулся, а у Джиллиан сердце ушло в пятки. Она посмотрела на этого человека и поняла, что он сумасшедший.

– Сумасшедший? – рассмеялся сэр Хью. – Я так не думаю, дорогая, хотя вполне мог сойти с ума от тех страданий, которые причинил мне ваш муж.

– Ноубл ваш друг, сэр Хью. – Джиллиан отступила от него на шаг. – Он много лет был вашим другом.

– Друг? – выкрикнул он, сделав к ней шаг. – Враг, дорогая, он мой злейший враг. Разве вы не знаете, что он украл у меня прекрасную Элизабет? Мой отец обещал ее мне, понимаете, но потом появился Ноубл и захотел только ее, и никого другого.

– Будь она влюблена в него… – Джиллиан снова отступила на шаг, но безумец последовал за ней.

– Эта бессердечная тварь не знала, что значит любить кого-то, кроме самой себя! – фыркнул сэр Хью. – Нет, это он отобрал у меня сначала Элизабет, а потом и мои земли.

– Ваши земли? – Джиллиан затаила дыхание.

– Поверенный сказал, что все дело в карточных долгах, но я-то знаю правду. – Левый глаз баронета дергался от нервного тика. – Уэссекс подкупил его и заставил продать мои земли, лишил меня наследства и всех прав! – выкрикнул последние слова сэр Хью. С искаженным ненавистью лицом он смотрел куда-то мимо Джиллиан, сжимая и разжимая кулаки. – У него было все, что он хотел. Его дорогой папочка отдал ему все, и тем не менее ему нужно было забрать у меня то, что было моим. Он забрал у меня все, все! – Внезапно он рывком схватил Джиллиан за локоть и потянул к себе, пока она не почувствовала его горячее дыхание. Она постаралась отвернуться от его страшного, перекошенного бешенством лица, но он притянул ее еще ближе. – Но я отплатил ему, не так ли? «Бедняга Хью, ничтожество», – говорили все, но я доказал, что они ошибались. Верно? – Он встряхнул Джиллиан. – Верно?

– я…

– Я доказал им, и ты это знаешь! Я даже разделался с этой жадной, скупой сучкой Марией!

«Он убил Марию? Просто для того, чтобы она ничего не сказала Ноублу?» – Осознав, что имеет дело с безумцем, Джиллиан покачнулась и, чуть было не лишившись чувств, с нескрываемым ужасом взглянула на сэра Хью.

– Ты грязная сука, ты никогда не хотела, чтобы я добился успеха в жизни! – выкрикнул он в лицо Джиллиан. – Но я разгадал твои намерения! Я понял, что ты сговорилась с Макгрегором застрелить меня в доме Уэссекса! – Сэр Хью рассмеялся лающим смехом. – Я думал, ты запомнила последний урок, но вижу, что нужно еще раз наказать тебя, моя дорогая Элизабет!

Джиллиан старалась вырвать руку у баронета и совершенно не ожидала, что он ударит ее кулаком в лицо. Колени у нее подкосились, она постаралась перевести дыхание, но боль от ушиба разлилась по всему телу. Джиллиан потрясла головой, стараясь держать себя в руках, но ее все же стошнило на ковер. А потом сэр Хью швырнул ее на деревянную платформу, и она была настолько парализована болью и ошеломлена, что смогла оказать ему лишь слабое сопротивление.

– Что ты об этом думаешь? – выглянув в окошко, лорд Росс увидел, что экипаж свернул на ведущую к дому дорогу. – Ты уверен, что Карлайл говорил правду? Что Толли привез ее сюда? Мне кажется, из-за этой огромной шишки на затылке он был не в себе и не понимал, что говорил.

– Он знал, что говорил, – угрюмо возразил Ноубл, нервно сжимая руки. Если то, что сказал лорд Карлайл, правда, Джиллиан оказалась в ловушке, так как считала баронета другом, а не смертельным врагом. Ноубл очень надеялся, что успеет помочь ей вовремя, а если нет… он даже думать об этом не мог. – Толли обманывал его так же, как обманывал меня.

– Карлайл поверил всему, что сказала ему Элизабет? – покачал головой маркиз.

– Да. – Ноубл подался вперед, как бы стараясь ускорить движение экипажа. – Он верил самой последней лжи, которая слетала с ее вероломных уст. Ей нужно было как-то объяснить своим любовникам следы ее извращенных игр с Толли, а кого проще всего обвинить, как не собственного покойного мужа?

Лорд Росс не успел ответить, потому что экипаж остановился, и мужчины, выпрыгнув на землю, поспешили по каменной лестнице к двери. Ноубл заколотил в дверь, требуя открыть, а лорд Росс из-за его спины просто повернул ручку и распахнул дверь.

Когда они вошли в небольшой холл, испуганный слуга поспешил исчезнуть, но Ноубл в два прыжка догнал его.

– Где она? – заорал Ноубл, едва не оглушив обезумевшего слугу. – Куда он ее отвел?

Слуга открыл рот, но не издал ни звука. Ноубл встряхнул его, требуя сказать, где Джиллиан.

– Погоди, дай мне поговорить с ним, от тебя больше вреда, чем пользы. – Лорд Росс освободил слугу из рук своего разъяренного друга. – Куда ушел ваш хозяин? Он наверху? Он в доме? Где он?

– Не знаю, – покачал головой побледневший слуга. – Я не знаю, где хозяин.

– Лжец! – рявкнул Ноубл и, схватив слугу, выкинул его в окно рядом с дверью. – Эй, ты! – обратился он еще к одному слуге, тщедушному и напуганному. – Если не хочешь последовать за своим приятелем, говори, где найти вашего хозяина!

Слуга посмотрел на разбитое окно, потом с трудом сглотнул и указал наверх:

– Третий этаж, милорд. Последняя комната налево.

Ноубл и лорд Росс уже были наверху, когда в дом вбежали Ник и кучер Ноубла. Уэссекс думал только о том, чтобы спасти свою Джиллиан. Едва он ступил на верхнюю ступеньку лестницы, воздух прорезал отчаянный крик, от которого сердце у Ноубла, казалось, разорвалось пополам. Выкрикивая угрозы, он бросился по коридору, лорд Росс едва поспевал за ним.

– Здесь! – прогремел он и попробовал открыть дверь, а потом отошел и всем телом бросился на нее.

– Перестань, Ноубл. Прекрати, или ты вышибешь себе мозги, – остановил его лорд Росс.

– Джиллиан… кричит… там… – Задыхаясь, Ноубл снова и снова старался вышибить дверь.

– Она очень крепкая. Тебе ее не выломать. – Росс схватил Ноубла в охапку и тряс до тех пор, пока глаза друга не приобрели осмысленного выражения. – Ты не сможешь ее выломать, надо искать другой способ проникнуть в комнату.

– Гарри, он ее мучает! – Грудь Ноубла тяжело вздымалась, в глазах стояли слезы, лицо кривилось от невыносимой муки.

– Я понимаю. Мы вызволим ее, но нужно действовать с умом.

Ноубл на мгновение застыл, а потом сорвался с места и побежал по темному коридору. Лорд Росс посмотрел ему вслед и занялся замком, но, увы, не добился успеха. «Вероятно, все-таки придется ломать дверь, – решил он, – здесь понадобится что-либо более мощное, чем просто человеческая сила».

Джиллиан очень быстро поняла, что ее крики доставляют сэру Хью огромное удовольствие. Довольный, он уже аккуратно разрезал ее платье и сейчас с величайшим наслаждением кромсал сорочку. Джиллиан была уверена, что Ноубл спасет ее, и только про себя молила его поторопиться.

Ее попытки отвлечь баронета разговором не увенчались успехом, и она вскоре была полуголой.

– Сэр Хью, ради Бога, зачем вы это делаете? Я понимаю, вы считаете, что Ноубл несправедливо обошелся…

– Ноубл! – зарычал сэр Хью, размахивая ножом в опасной близости от лица Джиллиан. – Твой дорогой муж! Ах Элизабет, если бы ты выбрала меня! Но я всего лишь баронет и был недостоин тебя, верно?

Элизабет? Он уже второй раз обращался к ней как к Элизабет. Быть может, если подыграть ему…

– Конечно, ты был достоин меня, но я была влюблена в Ноубла…

– Любовь! Любовь? Не выводи меня из себя, дорогая. Что ты знаешь о любви? Нет, дорогая, я сначала накажу тебя за непослушание, а потом возьмемся за осуществление нашего первоначального плана. Ты воспользуешься своим роскошным телом, чтобы заманить Макгрегора, а затем мы разделаемся с твоим муженьком.

Джиллиан стало плохо, но это было несравнимо с тем, что она испытала, когда баронет стал описывать, чем он собирался с ней заниматься. Она не могла поверить, что люди способны проделывать такое друг с другом. Но он говорил об этом так, словно Элизабет это доставляло удовольствие. «Как я могла так ошибиться в Элизабет? Знал ли Ноубл, что замышляла против него его первая жена? Знал ли он, какой была на самом деле Элизабет? Знал ли он, что в ту ночь много лет назад Элизабет убил сэр Хью? Известно ли ему, что сэр Хью был ее любовником? А лорд Карлайл? Ему не может быть прощения!» От боли и растерянности мысли в голове Джиллиан смешались. Лорд Карлайл признался, что был любовником Элизабет, но из того, что говорил сэр Хью, Джиллиан стало совершенно ясно, что шотландца намеревались использовать в качестве козла отпущения, обвинив в убийстве Ноубла. «Тайна и обман», – сказал Палмерстон. Обман – это ложь Элизабет лорду Карлайлу. Тайна – это отношения сэра Хью с Элизабет и их план избавиться от Ноубла.

– Пора, дорогая. Я давно, очень давно не слышал, как дрожит от страха твой приятный голосок. – Сэр Хью провел большим пальцем по лезвию ножа и шагнул к раскинутым на колесе ногам Джиллиан. Он разрезал оставшееся на ней белье, почти полностью обнажив ее тело.

«Где ты, Ноубл? – закрыв глаза, с мольбой подумала Джиллиан и вздрогнула от прикосновения холодного металла, когда сэр Хью провел плоскостью ножа вдоль ее бедра. – Прошу тебя, Ноубл, сейчас ты мне необходим!» Она постаралась приготовиться к боли.

– Молишь о помощи, дорогая? Но ты же знаешь, что это бесполезно. Когда мы немного позабавимся…

– Но-о-у-у-бл! – закричала Джиллиан, когда сэр Хью сорвал с нее обрывки белья и отшвырнул в сторону.

Адскую темноту комнаты прорезала вспышка, прогремел выстрел, и через разбитое окно в комнату влетел Ноубл. Он бросился к сэру Хью, изо всех сил сжимая руки на горле безумца. Джиллиан снова закрыла глаза, но ей был слышен отвратительный хруст костей, когда Ноубл свернул баронету шею.

– Ноубл! – прошептала она.

В тот же миг он был рядом с ней. Быстро оглядев ее тело, чтобы убедиться, что у нее нет ран, Ноубл разрезал кожаные ремни и отнес Джиллиан в кресло.

– Все в порядке, любимая, я с тобой! Я с тобой, дорогая! Теперь ты в безопасности! – тихо приговаривал он, покачивая Джиллиан и крепко прижимая ее к себе.

– Не отпускай меня, Ноубл, – прошептала она, уткнувшись в его шею и пытаясь унять дрожь, сотрясавшую ее тело. – Я знала, что ты придешь, знала, что ты найдешь меня, дорогой, любимый муж. Но ты не думаешь, что тебе следовало найти меня чуточку раньше?

– Жена, – он печально усмехнулся и еще крепче стиснул Джиллиан в объятиях, – ты, наверное, единственная женщина на свете, которая после ужасных испытаний еще в силах отчитывать мужа.

– Я вовсе вас не отчитываю, милорд. – Чуть отстранившись от Ноубла, она заглянула в любимые серебристо-серые глаза с волшебными черными искорками. – Это вы мне выговариваете, а я только слушаю. О Ноубл! Ты истекаешь кровью! У тебя поранены ноги! Ты должен позволить мне обработать порезы, пока тебе не стало плохо.

– Теперь со мной ничего не случится, любовь моя, это всего лишь царапины, – снова усмехнулся Ноубл, на этот раз веселее. Прежде чем открыть дверь, он на мгновение разжал объятия, чтобы взять простыню и завернуть в нее Джиллиан.

За дверью стоял лорд Росс с топором, задыхаясь от усилий выломать ее.

– С ней все хорошо? – спросил маркиз, когда Ноубл прошел мимо него с Джиллиан, удобно устроившейся у него на руках.

– Она не пострадала, просто напугана.

– А?.. – Он кивком указал в сторону комнаты.

– Он там. Можешь его поприветствовать. То, что от него осталось.

– Папа! – Освободившись от рук лакея, Ник побежал вверх по лестнице навстречу Ноублу, который нес Джиллиан. – С мамой ничего не случилось?

– Со мной все хорошо, Ник. – Подняв голову, Джиллиан улыбнулась сыну. – Ничего страшного не случилось. – Повернув голову, она взглянула на Ноубла. – Ты слышал? Он назвал меня мамой!

Остановившись на середине лестницы, Ноубл поцеловал Джиллиан, как хотел поцеловать с той самой минуты, как увидел, что она с Шарлоттой идет через бальный зал.

– Папа! Ты спас маму так же, как мы спасли тебя!

– Ты так считаешь? – Оторвавшись от губ Джиллиан, Ноубл пришел в себя и, улыбнувшись сыну, зашагал вниз по ступенькам.

– Да. – Ник, бегом спустившись по лестнице, прыгал вокруг Ноубла, направившегося к экипажу. – Мама тоже завернулась в простыню, как ты тогда, когда мы спасли тебя. Мы все сделали правильно, папа, так, как ты сказал!

– Да, Ник, мы все сделали правильно. – Ноубл посмотрел на крепко прильнувшую к нему жену: она была теплой и нежной, ее дыхание мягко обвевало его шею, ее запах окутывал его, наполняя теплом от кончиков волос до пяток. – На этот раз мы все сделали правильно.

Эпилог

– На этом мы заканчиваем пятое ежемесячное собрание Гильдии содержанок Большого Лондона. – Джиллиан закрыла лежавшую перед ней расчетную книгу в кожаном коричневом переплете и, удовлетворенно вздохнув, улыбнулась восемнадцати присутствующим женщинам. – Благодаря стараниям Деверо накопительный фонд растет с каждым днем, и в ближайшие месяцы вы все сможете получить некоторую финансовую поддержку. Есть какие-нибудь вопросы? Нет? Тогда, полагаю, повестка дня исчерпана. На Рождество я уезжаю в Нидеркоут, так что на ближайших собраниях меня не будет. – Она посмотрела на свой округлившийся живот. – И, вероятно, еще некоторое время. В мое отсутствие Мадлен будет выполнять обязанности директора-распорядителя.

Все дамы понимающе кивнули и доброжелательно улыбнулись Мадлен.

– Я желаю вам счастливого Рождества и процветания в Новом году. – Джиллиан встала со стула и, обняв бывших любовниц Ноубла, пожелала каждой приятных праздников, а потом вышла из небольшого дома в Кенсингтоне к поджидавшей ее коляске.

– Домой, Крауч.

– Ага, миледи. Со всей скоростью, на какую способны лошади.

Она улыбнулась дворецкому, когда он помогал ей сесть в экипаж. Руки, протянувшиеся из кареты, быстро втащили ее внутрь и заключили в объятия. Губы, теплые, мягкие, страстные губы целовали ее рот, пока Джиллиан с легкой усмешкой не ответила на поцелуй.

– Ноубл, что ты здесь делаешь? Я думала, тебе не нравится, что я занимаюсь делами Гильдии.

– Не нравится, – его губы с поцелуями добрались до ее уха, – но я смирился с этим. Ты помнишь свое обещание?

– Помню. – Рука Джиллиан скользнула по широкой груди, пробралась на затылок и взъерошила волосы мужа. – Это только до тех пор, пока Гильдия не встанет на ноги. – Она крепко притянула к себе его голову и страстно прильнула к его губам.

– По отзывам Деверо, Гильдия с каждым днем становится богаче, – заметил изнемогающий от желания Ноубл, когда вторая рука Джиллиан принялась за свои исследования. – Вам пора остановиться, мадам Директор!

Позже, вечером, когда их тела были горячими и потными, а сами они довольными и счастливыми, Ноубл перекатил Джиллиан на спину и положил руку на ее круглый живот. Несколько дней назад он ощутил, как ворочается ребенок, и надеялся снова почувствовать это. Ноубла переполняли приятные мысли о доме и семье, и он удивлялся, что когда-то чувствовал в душе холод и одиночество.

– Может, мы пригласим на Рождество твоего крестного? Мне было бы приятно снова повидаться с ним, и, думаю, Нику он тоже понравится, а ему понравится Нидеркоут.

– Ты имеешь в виду лорда Палмерстона? – Приоткрыв один глаз, Ноубл взглянул на порозовевшее тело своей очаровательной, нежной, изумительной жены.

– Я знала, что он лорд. – Джиллиан нахмурилась и придвинулась ближе к мужу. – Но он почему-то не захотел мне этого сказать.

– Сказать тебе? Джиллиан, о чем ты толкуешь? Мой крестный уже несколько лет как умер.

– Умер? – Джиллиан села и в ужасе посмотрела на мужа, не понимая, что толкнуло ее сейчас заговорить о Палмерстоне. – Он… мертв? Нет, не может быть! Я же разговаривала с ним!

«Подчас ее посещают странные идеи, просто фантазии», – улыбнулся про себя Ноубл. От друзей, имеющих детей, он слышал, что их беременные жены часто выдумывали странные вещи. Впрочем, Ноубл научился жить так, как жила Джиллиан, беззаботно, наслаждаясь непредсказуемостью каждого ее шага. Его восхищало самопожертвование, с которым она относилась к окружающим, и он понял, что ему придется научиться и этому. Ноубл счастливо вздохнул и снова привлек Джиллиан к себе, поближе к сердцу, в котором она поселилась.

– В конце концов, ты же не испытание огнем, – сонно пробормотал он. – Ты мой ангел-хранитель.

Джиллиан смутилась, но все же улыбнулась и, слегка пожав плечами, уютно устроилась у груди Ноубла. Итак, у них есть свое привидение. Разве самые знатные семьи не гордятся собственными фамильными привидениями? Она решила, что непременно скажет об этом Палмерстону, когда в следующий раз с ним увидится, и, почувствовав, что ее сердце спокойно бьется в унисон с сердцем мужа, она уснула.

А внизу, в библиотеке Ноубла, в его любимом кресле сидел маленький, высохший от старости человек и, потирая узловатые руки, хрипло посмеивался себе под нос: «Ангел-хранитель на этот раз действительно есть у мальчика. Джиллиан – его ангел-хранитель. Интересно, что было бы, если бы я явился Ноублу и предупредил его, что детвора внесет еще больше беспорядка и веселой неразберихи в его жизнь?» Но старик решил не делать этого, в будущем молодежь еще доставит Ноублу хлопот и седины в голову, но зачем пугать его заранее?

Палмерстон снова усмехнулся. Впереди его ждали следующие лет сорок, и они обещали быть очень увлекательными.

Примечания

1

Игра слов: Ноубл – дворянин (англ.). – Примеч. пер.

Content

Кейти Макалистер
Благие намерения

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Эпилог

Примечания