Александр Тамоников

Бой после победы

Глава первая

Железнодорожный экспресс «Москва — Переславль» прибыл на вокзал областного центра строго по расписанию, в 18.10. Из третьего вагона первым вышел Костя Ветров и тут же попал в объятия супруги. Лена заплакала, приговаривая:

— Вернулся! Как же мне, как же нам с сыном не хватало тебя! Костя!

Николай Горшков из тамбура, пропуская немногочисленных пассажиров экспресса, с удивлением наблюдал за встречей супругов. Его удивление объяснялось просто: Колян за все время, пока они добирались до областного центра, ни разу не видел, чтобы Костя воспользовался сотовым телефоном, а иначе предупредить супругу о дате и времени прибытия из «командировки» Ветров не мог. Но, получалось, Костя каким-то образом все же сумел связаться с Леной, и теперь они стояли на перроне, обнявшись, рассекая колонну пассажиров, выходивших из вагона.

Наконец они заметили Николая.

Лена, отстранившись от мужа, воскликнула:

— Коля! Что ж ты как чужой в стороне стоишь?

Горшков улыбнулся:

— Да вот любуюсь вашим счастьем и… завидую немного! Меня так встретить некому. Да и не так тоже некому!

Николай сошел на перрон. Лена поцеловала его в щеку:

— Сам же, Коля, виноват! Ведь столько рядом хороших, красивых девушек, давно бы женился. И сразу жизнь стала бы другой. Семья, она, когда по любви, самое главное в жизни.

Горшков не стал спорить, согласившись:

— Ты права, Лена, во всем права. И в том, что семья в жизни главное, и в том, что семейный человек мир воспринимает по-иному, нежели холостой. И даже в том, что девушек и женщин хороших, порядочных, красивых много, да вот только таких, как ты, мало! А мне других не надо! Попробовать, что ли, отбить тебя у Кости? Шучу! Да и не получится при всем желании.

Лена обняла мужа:

— Не получится, Коля!

Костя поднял сумку:

— Ну, что, к нам? По пути винца возьмем, отметим возвращение?!

Лена сказала:

— Ничего брать не надо! Стол уже накрыт!

Ветров взглянул на друга:

— Тогда на стоянку такси?

Николай кивнул:

— На стоянку! — И добавил: — Только, ребята, я к вам не поеду! И не выступайте! Не потому, что не хочу, а потому, что мешать вам не желаю. Молодые, соскучились друг по дружке, не до гостя вам.

Константин воскликнул:

— Да какой ты гость, Коля? Хорош, в самом деле, ломаться, да? Сначала Голь в Москве отвалил, дела у него, видишь ли, теперь ты мозги пудришь. Едем к нам, и никаких гвоздей!

Но Николай вновь отказался:

— Нет! В следующий раз заеду как-нибудь. Да хотя бы в ближайшее воскресенье. Вот тогда и погощу денька три, а сейчас ловим тачку, бросаете меня на выездном посту ГАИ, и гуд бай, расстаемся! У меня в Кантарске дела!

Костя напомнил:

— Ты же в отпуске? Да и не время сейчас заниматься делами, тем более что доберешься ты до своего Кантарска не ранее девяти часов.

Николай поднял указательный палец правой руки:

— Это, Костик, смотря какие дела! Есть такие, что только ночью и делают!

Ветровы рассмеялись:

— Ах ты, хитрец! А прикидывался: такую, как Лена, еще не встретил. Так бы и сказал, что зазноба ждет!

— Считай, сказал!

Николай поднял свой баул, и Ветровы с Горшковым пошли в обход здания старого железнодорожного вокзала, к стоянке такси.

Машину наняли сразу, не выходя с перрона. Подошел пожилой мужчина, спросил:

— Куда едем?

Николай, как всегда, не мог обойтись без прикола, это у него было в крови, ответил:

— В Турцию! Отвезешь, отец?

Но и мужчина оказался с юмором:

— Отчего не отвезти? Денег на проезд хватит? Если хватит, поехали. Сам на иноземцев с удовольствием посмотрю. А то у нас полгорода, наверное, в эту Турцию мотается, кто за шмотками, кто за побрякушками разными, кто отдохнуть, на берегу моря поваляться! Я там не был. Так что плати, парень, в оба конца, и вперед!

Колян похлопал таксиста по плечу:

— В Турцию, отец, в другой раз смотаемся, а сейчас надо на выездной пост ГАИ, тот, что по трассе на Кантарск, потом по адресу, который молодая пара назовет, а потом меня в Кантарск подбросишь! Пойдет такой расклад?

— Отчего нет? У нас как сейчас? Клиент всегда прав. Желание клиента закон, только при чем здесь ГАИ? Милиционер, что ли?

— Угадал! Мент я, отец! Лейтенант!

— Так у меня сын тоже опером служит, в угро! Московского района! Капитана недавно получил! — не без гордости сказал водитель такси.

По дороге к дому Ветрова познакомились.

Таксист представился Иваном Сергеевичем, пояснив:

— Нас в семье четверо братьев было. А родился в деревне Копны, ее сейчас и на карте уже, наверное, нет, вымерла деревня-то. В глухомани, в лесу, стояла, в школу, помню, пехом верст десять ходили гуртом. Так вот братьев звали Петькой, Саней и Лехой! Меня же, как и остальных пацанов в деревне, Иваном нарекли. Почему поголовно так называли, не пойму! Мода, что ли, такая была?

Николай проговорил:

— У меня отец тоже Иван!

— Он не из наших краев?

— Нет, семенихинский!

Водитель взглянул на Коляна. О чем-то подумав, спросил:

— А как твоя фамилия, лейтенант? Горшков.

Колян удивился, как, впрочем, и Костя с Леной.

— Как догадался?

— Так от сына слышал, что участковый в этой самой Семенихе — Герой России, один такой мент на область, боец пятой роты, что в Чечне пять лет назад полегла. Значит, ты и есть Горшков?

— Горшков, Горшков! Не думал, что известностью пользуюсь!

— Да как же? О тебе, твоих товарищах по той роте в свое время и газеты писали, и по «ящику» передачи показывали. Мы еще тогда говорили, — смотри, и наш земляк в той бойне оказался. Не подвел!

Николай кивнул:

— Не подвел! В пятой роте, отец, и приданных ей взводах никто не подвел! Были, правда, несколько трусов, решивших к духам переметнуться, так те своими головами за трусость расплатились. Кончили их моджахеды. Предательство оно и в Африке предательство!

— Да? Об этом не слышал!

— Ну и считай, что этого не было! Потому как все остальные стояли до конца!

— А ваш ротный на себя огонь артиллерии вызвал, правда?

— Правда!

— Да, вот не думал, что участника того боя в клиенты заполучу!

Николай усмехнулся:

— Так ты, отец, не одного участника заполучил, а двоих! Сзади второй сидит!

Таксист обернулся:

— Серьезно?

— Серьезней не бывает!

— Ты смотри! А я гляжу, вроде не родня вы, а как будто и не чужие! Заметно.

— А мы и есть не чужие! Мы роднее братьев!

— Понятно, раз через такое прошли! И как у вас сил хватило сутки оборону держать? Ведь боевиков, как писали, тысячи было?

— Хватило! Злость помогла. И еще то, чего словами не передашь!

Таксист повторил:

— Понятно! Много ли пацанов уцелело? Извиняюсь, конечно, за вопрос!

Николай ответил:

— С ротным девять! Еще Шах! И все раненые!

— Шах? Что за Шах?

— Да какая разница, отец? Чечен один правильный!

— За наших стоял, что ли?

— За наших! Если бы не он, никого в живых не осталось бы!

— Вот как бывает! Чеченец, а за наших! Не все, выходит, они против нас были? — После непродолжительного молчания таксист неожиданно спросил: — Погоди, лейтенант, ты сказал, что вас уцелело с ротным девять человек! Но ведь ротный и вызвал огонь на себя. Как он выжил-то?

— Выжил! Воскрес из мертвых, без ног и руки.

— А?! Ну, извини!

— Да что ты все извиняешься?

— Так неудобно! Мы, мужики здоровые, здесь деньгу сбивали, а пацаны в то время бой смертный принимали! Разве справедливо это? Если б тогда кто кликнул, пол-России на помощь пошло. Так ведь не кликнули! Обидно! Получается, бросили вас. А ведь у нас так никогда не было, чтоб своих бросали! Закон есть закон, сам погибай, а товарища выручай. На этом и воспитывали ранее!

Колян вдруг зло проговорил:

— В том-то и дело, что ранее. Сейчас все по-другому. И пять лет назад по-другому было! Но, прошу, отец, не будем об этом!

Таксист согласился:

— Не будем! Понимаю! Да и подъезжаем по адресу городскому.

Костя сказал:

— Вы нам, пожалуйста, Иван Сергеевич, возле магазина остановитесь. Немного пройдемся с женой.

— Какие проблемы? Возле магазина, так возле магазина. Только погодка для прогулок не совсем подходящая.

Минуту назад на улице заморосил дождь.

Константин ответил:

— Ничего! После «курорта», с которого мы вернулись, это самая лучшая на свете погода!

Такси остановилось возле магазина.

Костя спросил:

— Сколько с нас?

Иван Сергеевич улыбнулся:

— Идите, гуляйте, пока гуляется! А плата? Так у меня сегодня день благотворительности.

Константин возразил:

— Так не пойдет! Вы работаете…

Таксист не дал ему договорить:

— Сказал, идите — значит, идите! И счастья вам.

Ветров пожал плечами, и они с Леной вышли из салона. Водитель включил передачу, взглянул на Николая:

— В Кантарск, лейтенант?

— Тоже бесплатно?

Пожилой таксист серьезно взглянул на Горшкова:

— Ты считаешь, я могу взять с тебя деньги? Сам-то за тот бой плату просил?

— Ну ты сравнил!

— Сравнение, может, и неудачное, но, по моему разумению, не олигархам, не чиновникам, а вам Россия принадлежать должна. Таким, как ты, отстоявшим ее не щадя живота своего! А те, суки, кинули пацанов в бойню, а потом рожи сытые воротят, когда ребятам что требуется. И отговорка одна — мы вас туда не посылали. Так что о деньгах не говори, не надо! Не обижай!

Николай улыбнулся:

— Живет Россия, отец!

Таксист удивился:

— Ты к чему это?

— Да так! У тебя курить в машине можно?

— Кури! Только окно сильно не открывай. Так, чтобы дым вытягивало, а то просквозит, и в результате радикулит, мать его, прихватит. Удовольствие, доложу тебе, лейтенант, врагу не пожелаешь!

Николай закурил. Иван Сергеевич повел свою еще не старую «Волгу» по лабиринтам улиц города, выводя автомобиль на трассу, ведущую к райцентру Кантарск. Колян взглянул на часы. Стрелки показывали 19.15. Часам к девяти должны прибыть в пункт назначения. Выбросив окурок, Николай задремал. Все же усталость последних дней, и в первую очередь психологическая, давала о себе знать.

Разбудил Коляна таксист на въезде в Кантарск:

— Лейтенант, подъем! Турция!

Николай открыл глаза:

— Турция, говоришь? Это хорошо!

— Куда дальше?

— В райотдел! Поезжай прямо, на втором перекрестке налево. Дальше покажу. Тут недалеко. — И, зевнув, добавил: — Здесь, в Кантарске, все недалеко!

Через пять минут остановились у здания милиции.

Николай спросил:

— Значит, отец, денег не возьмешь?

— Нет! На других, что в казино до утра кайфуют, доберу. Ты об этом не волнуйся!

— Тогда спасибо!

— Всего хорошего! Да возьми визитку! Будешь в городе, звони, обслужу!

Горшков положил карточку в карман:

— Позвоню! Бывай, отец!

Николай покинул салон, прошел в дежурную часть райотдела. «Волга», развернувшись, отправилась обратно в город.

В дежурке за пультом сидел старший лейтенант Канарейкин, что нес службу тогда, когда Николай доставил сюда свиту вице-губернатора, пойманного с поличным на браконьерстве и развращении не достигшей совершеннолетия Лизы Коноваленко, официантки дорожного кафе у Жохино. Сзади на топчане устроился старшина Степан Головко.

Часы в дежурном помещении показывали 21.20.

Старший лейтенант, увидев сослуживца, удивился:

— Колян? Тебя каким ветром занесло сюда, да еще в это время?

Лейтенант ответил:

— Попутным, Саня! Я же в отпуске, вот на Канары летал отдохнуть среди экзотики малость.

Старший лейтенант недоверчиво взглянул на Горшкова:

— Брешешь ведь, Колян?

— Почему? Как Герою дали путевку. Фонд, как его, ветеранов локальных войн!

Канарейкин почесал затылок:

— Разве что как Герою и фонд? — И наклонился к Николаю: — Ну и как там, Коль?

— Ништяк! Море, солнце, пальмы и кругом полуголые бабы.

Физиономия дежурного расплылась в похотливой улыбке:

— Бабы полуголые, говоришь? И какие?

— Что значит, какие? Бабы они везде одинаковы! У всех поперек, а не вдоль.

— Это понятно, расы какой? Негритянки, наверное? Ни разу черную даже пальцем не тронул, а не прочь попробовать!

Николай закурил, хотя это было строго запрещено в дежурном помещении. Запрещено для всех, кроме своевольного Коляна, не терпевшего ограничений собственной свободы:

— На Кипре, Саня, больше белых баб, но встречаются и негритянки, и метиски, последние красивые, фигуристые, страстные.

Подозрение вновь мелькнуло в глазах Канарейкина:

— Погоди, погоди, какой Кипр? Ты ж говорил, на Канарах отдыхал?

Но Николая не просто было уличить в такой мелочи:

— На Канарах! Но туда тур через Кипр. Так что два дня пришлось провести на Кипре. А насчет Канар, так там баб всех мастей хватает! Я как раз с негритянкой, то ли с Камеруна, то ли с Алжира, не разобрался, базарила-то она по-французски, а я больше по-русски или по-матерному, закружил. Тоже, как метиска, стройная, фигура — куда там нашим Машкам!

Канарейкин поверил:

— Спал с ней?

— С Джулией, что ли?

— А ее Джулией звали?

— Да! Конечно, спал. Три ночи провели вместе!

Дежурный сглотнул слюну:

— Ну и как, Колян?

— Что как?

— Да не придуривайся ты, ведь въезжаешь, о чем спрашиваю!

Интерес к разговору проявил и старшина, пересевший к пульту.

Николай похлопал старшего лейтенанта по плечу:

— Тебе, Саня, этого не понять!

— Почемуй-то?

— Это испробовать надо!

— Колян, мозги не крути, а? Ну чего цену набиваешь?

Горшков вздохнул:

— Ладно! Короче, с негритянкой спать — это тебе не халам-балам! Страстные до невозможности. И ненасытные. Три ночи глаз не сомкнул. Вроде сделали дело, отдохнуть можно, куда там! Через минуту опять лезет. И такие фортели выкидывает, не придумаешь. А главное, Сань, необычно, непривычно. Да еще при свете!

— А что, свет вырубить нельзя?

— Можно, только как ты ее, черную, в темноте найдешь?

— А-а?! Это да! Короче, повезло тебе, Колян! Будет что вспомнить!

— Мне и без негритянок всегда есть что вспомнить, это ты, похоже, прописался в дежурке. Как ни появлюсь в райотделе, так тебя и вижу! Жена еще из дома не поперла?

Старший лейтенант откинулся на спинку стула:

— Прописался?! Да ты в отдел когда последний раз наведывался? Когда браконьеров со шлюхой доставил? За это время сколько нарядов сменилось? Так что я, в отличие от тебя, по графику службу тяну! Бывают, конечно, замены, не без этого, но редко, и потом, все одно выходной!

Николай согласился:

— Да, служба у тебя не особо пыльная!

— Не жалуюсь!

— Еще бы жаловаться! Вот только негритянку ты никогда не трахнешь, если только на пенсии, но тогда тебе будет не до экзотики!

Дежурный махнул рукой:

— Да и черт с ней. Чему не быть, тому не быть. Мы и в Кантарске, если надо, расслабимся. А ты что, прямо в камуфляже на курорт ездил, что ли?

Только сейчас до Канарейкина дошло, что Николай одет в армейский камуфляж и имеет при себе десантную сумку. Николай рассмеялся, а старший лейтенант сплюнул в урну:

— Вот, сучок, сбрехал! А я поверил. И что ты за человек, Колян?

— Ты сразу врубиться не мог?

— С тобой врубишься! Так чего заявился?

— Вместо меня в Семенихе сейчас кто работает?

Канарейкин указал на соседа:

— Да вон, Степан участок блюдет!

— Ясно! — Горшков повернулся к старшине: — Ну и как на деревне?

Головко пожал плечами:

— Да как там может быть? Тишина. Никаких ЧП.

— А ты там часто появляешься?

— Каждый день! Новый начальник за дисциплину серьезно взялся. Это Захарченко слабину нет-нет да и давал, а новый… ты что! Да это и понятно. Молодой, показать себя хочет!

Николай удивленно расширил глаза:

— Ты это о чем?

— Не о чем, а о ком! Сняли нашего Захарченко. Позавчера приказ пришел. Предложили замом, он отказался, подал рапорт на увольнение, тем более выслуга для пенсии у него есть! Короче, решил наш Палыч завязать со службой!

— Но… почему?

— А кто знает? Так начальство решило. Приказ новый начальник привез. Да ты его знаешь, он в соседнем районе заместителем был, майор Лушин Семен Григорьевич. Говорят, представлять должен был сам генерал Башмаков, но тот не появился пока. Может, завтра объявится!

Лейтенант задумался. Что вызвало снятие Захарченко с должности? Уж не случай ли с вице-губернатором? Вслух спросил:

— А кто у нас дело по браконьерам и Коноваленко ведет?

Ответил дежурный:

— Никто! Забрали дело в Переславль.

— Как это забрали?

— Ну ты что, Колян, не знаешь, как это делается? Приказали документы передать, наши и передали. А потом и приказ на Захарченко пришел!

Колян протянул:

— Так-так! Новость хреновая! Ну, ладно!

Канарейкин спросил:

— Тебя, может, до Семенихи подкинуть? Степану все равно делать нечего, а так обстановку посмотрит.

Николай отказался:

— Да нет, Саня, домой утром поеду. Вот часов в семь машина не помешает!

— Сделаем! Если что, на своей и поедешь, Головко подкинет, сам потом попуткой вернется.

— Лады! Спокойной службы! Пошел я!

— Давай, турист! Это ж надо, на Канарах негритянку трахал?! И пел-то как складно! Даже имя с ходу придумал. Джулия. Я бы сразу не додумался.

Зазвонил телефон. Канарейкин взял трубку и ответил:

— Милиция!..

Продолжения телефонного разговора Горшков не слышал, так как вышел из здания РОВД. Немного подумав, резко повернулся и пошел по темной улочке к пристани, второй дом от которой справа принадлежал подполковнику Захарченко.

Бывший начальник РОВД открыл дверь сам. Удивился, увидев лейтенанта:

— Горшков? Ты?

— Добрый вечер, Дмитрий Павлович!

— Добрый! Да ты проходи, раз пришел!

Захарченко проводил гостя в прихожую. Оттуда прошли на кухню. Здесь можно и выпить и перекурить. Супруга подполковника в гостиной смотрела телевизор. Она вышла, поздоровалась с Николаем и предложила накрыть стол. Захарченко заверил жену, что справится со всем сам. Ольга Владимировна, извинившись, вернулась к телевизору.

На кухне Захарченко спросил:

— Узнал уже о моем снятии?

— Узнал!

— Поэтому и пришел?

— Если честно, то да! Хочу понять, за что вас отстранили от должности?

— Ну, если хочешь, узнаешь, тем более тебя это тоже касается. Возможно, в большей степени, чем меня!

— Даже так?

— Даже так, Коля! Но погоди с разговором. Перекури пока, я стол накрою. С утра выпить хотел, да не с кем было, а один не пью. Надеюсь, составишь компанию?

Николай кивнул:

— Выпьем!

Подполковник достал из холодильника семисотграммовую бутылку водки, соленых огурцов, помидоров, нарезал сало и хлеб. Затем Захарченко свернул с бутылки пробку, наполнил вместительные, граммов по сто двадцать, рюмки:

— Давай, Коля, без тоста, просто так!

Выпили, закусили слегка, тут же закурили. Подполковник открыл форточку, чтобы вытягивало дым. Николай спросил:

— Так что произошло за время моего отсутствия? Почему забрали у нас дело о браконьерах и шлюхе? И что, в конце концов, означает то, что вас сместили с должности?

— Ты помнишь мой разговор с генералом, когда приволок в отдел свиту господина Комарова — вице-губернатора области?

— Помню, и что?

— А то, что я был уверен, губернатор за эти дела своего заместителя по головке не погладит, а заставит ответить по закону! Но произошло неожиданное. Ты Комарова зацепил в субботу?

Николай подтвердил:

— В субботу. Точнее, утром в воскресенье раскрутил его шалман!

— Вот. И в эту же ночь у нашего губернатора, Эдуарда Максимовича Водолеева, случился инфаркт. Говорят, еле откачали. Сдало сердце генерала. Да и немудрено, Афган, Чечню прошел, армией командовал. Не старый еще, мог и в области порядок должный навести, а сердечко подвело! Понятно, что ему не до дел областных. А Комаров, по закону вступив в должность главы Администрации региона, быстренько позаботился, чтобы дело по браконьерству и растлению несовершеннолетней прикрыть. Тем более все возможности для этого у него появились. Что он и делает. Использует начальника УВД Башмакова и прокурора области, своих корешей. Генерал присылает следователя, тот изымает протоколы и дело, объяснив, что вице-губернатором займется область. И, как понимаешь, все заминают в Переславле. Нет показаний людей Комарова, Гусакова, Сумова, Бейрозы, нет показаний Елизаветы Сергеевны Коноваленко, нет результатов экспертизы, нет никакого дела! Все исчезло. Даже наш журнал регистрации происшествий прокуратура изъяла. Сейчас в дежурке новый! И все это без официальных распоряжений. Так сказать, устными командами провернули. Я, естественно, на дыбы, а мне приказ на стол. Освободить, мол, от занимаемой должности как не справляющегося с возложенными обязанностями. Вместо меня назначен майор Лушин, прихвостень Башмакова, а мне предложена должность заместителя, я отказался и подал рапорт об увольнении. Слава богу, на пенсию какую-никакую заработал. И идут они все к черту! — Захарченко вновь наполнил рюмки: — Давай, за скорый мой дембель!

Николай проговорил:

— Может, не стоит торопиться? Отойдет Водолеев, вернется к исполнению служебных обязанностей. Тут-то я и подниму шум вокруг Комарова, у меня же кассеты видеосъемки его гулянок остались. Я их спецом к делу не представил. Оставил в резерве!

Подполковник вздохнул:

— А стоит ли, Коля? Комаров, Башмаков, прокурор — система, вернее, представители установившейся и прочно закрепившейся системы коррупции на всех уровнях власти. И Водолеев уже вряд ли останется губернатором.

— Что, Комарова поставят?

Захарченко отрицательно покачал головой:

— Вряд ли. Слышал я, кого-то из Думы метят нам в начальники. Вроде как кандидатуру подбирают. А ты тут со своими пленками! Примут их у тебя, и, как протоколы, в печку! Это если решишь на Комарова переть. Ты лучше прибереги кассеты для другого случая.

Николай поднял удивленный взгляд на своего, уже бывшего, начальника:

— Не понял, товарищ подполковник?

Захарченко выдержал взгляд:

— Ты думаешь, Комаров забыл о твоей пленке? В кассетах, Коля, твоя хоть и слабенькая, но защита. Как доказательства преступления вице-губернатора ты ее использовать не сможешь. А вот прикрыться — вполне! Думаю, новый начальник еще поговорит с тобой об этом. Но… пьем, водка стынет!

Выпили по второй.

Подполковник предложил:

— Скорей всего, тебя наверх потащат. Майору Лушину ты здесь не нужен. Предложат должность в области. Откажешься играть по их правилам, попытаются подставить. Да так, что и Звезда Героя не поможет! На это они мастера. Вот тут пленочка и сыграет свою роль. Но… служить нормально при Комарове не дадут!

Колян зло проговорил:

— А вот это мы еще посмотрим!

— Посмотришь, Коля, посмотришь! Система раздавит любого. Надо ломать Систему, только кто ее сломает? Она как паук, затянула страну в свою паутину.

— Разберемся!

— Разбирайся, если есть желание. Ты у нас парень боевой!

— Я из этих козлов, что прислуживали Комарову да Коноваленко, по новой показания выбью. Но уже отправлю в Москву, в МВД!

Захарченко печально улыбнулся:

— Перестань, Коля. Ничего ни у кого ты не выбьешь. Коноваленко сейчас под крылом Комарова, его охрана на стреме. Сунешься, тебя же и повяжут!

— Но что-то надо делать?

— Не знаю! Для меня все уже кончено. Я в драку не полезу! Займусь личным хозяйством, тепличку поставлю, о которой всю жизнь мечтал, буду разводить цветы. А тебе? Да что тебе мои советы? Все одно, по-своему сделаешь!

Николай затушил окурок:

— Наливайте по третьей, ребят пятой роты помянем!

— Это можно! Даже нужно. Память надо хранить. Без памяти мы в обезьян превратимся.

Выпили не чокаясь.

Несмотря на приличную дозу выпитого спиртного, Николай не хмелел.

Захарченко спросил:

— А ты куда уезжал, если не секрет?

— Да какой секрет? Бойню в Звездном помните?

— Конечно! Такое разве забудешь?

— А интервью главаря банды по «ящику» видели?

— Смотрел!

— Так вот этот Теймураз-Костолом пять лет назад руководил и боем против нашей роты!

Подполковник удивился:

— Да ты что?

— Вот и что! Я думал, его, гниду, на высотах положили вместе с остальными духами, а оказалось, нет, выжил, тварь. И вновь змеиную свою голову поднял. Я как узнал об этом, так и организовал командировку в Чечню. С небольшой группой бывших сослуживцев. Короче, вычислили мы этого Костолома. Устроили засаду и завалили его! Теперь уж окончательно!

Подполковник с искренним изумлением смотрел на лейтенанта:

— Ты… ты… это… серьезно, Коля?

— Да! Лично завалил Теймураза, вот этими самыми руками, — Горшков выставил ладони вперед, — но не сразу, дал помучиться.

— А… а… кто ж вас в Чечню-то пропустил? Да еще позволил охотиться на Теймураза?

Николай прикурил новую сигарету:

— Чечен один. Шах! О нем в свое время тоже писали газеты. Он с нами тогда на высотах дрался. Ему жизнью обязаны все, кто сумел отойти от обреченных позиций. Я в том числе. Он сейчас особым отрядом спецназа на Кавказе командует. Ну и взял к себе по старой дружбе. С ним, с его отрядом работали. А завалил я Теймураза как раз в той балке, по которой отходили раненые нашей роты. И по которой он, волчара, за нами тогда головорезов послал. Добить! Не получилось. У него. А у меня получилось. Разделал его на куски тесаком. Сегодня из Грозного, через Пятигорск, и прибыл сюда. А здесь…

Захарченко только и проговорил:

— Да, дела! И никому не сказал!

— Зачем? А чего говорить, когда еще ничего не было ясно! А сейчас сказал. Вам! Только прошу, не афишируйте это, добро?

— Но почему?

— Не надо! Не хочу!

— Ну, как скажешь.

Подполковник поднял бутылку. Она была пуста.

Предложил:

— Еще распечатать, Коля, а то не берет чегой-то?

Николай отказался:

— Хватит, Дмитрий Павлович! Не та, видимо, обстановка, чтобы кайфовать. Водка сейчас не расслабляет, а злит! Во мне же этой злости уже через край!

Подполковник согласился:

— Ты прав! Достаточно!

Горшков поднялся:

— Спасибо за прием, Дмитрий Павлович, хоть встреча и невеселой оказалась, но тем не менее. Поздно уже, пойду я!

Захарченко спросил:

— Да куда ж ты пойдешь, на ночь глядя?

— В гостиницу районную. Сейчас, в это время года, она пустует.

В проеме показалась супруга подполковника:

— Да кто ж тебя, Коля, отпустит? У нас и переночуешь. Места, слава богу, на всех хватит!

— Да неудобно как-то!

Подал голос Захарченко:

— Перестань, Горшков! Чего в гостинице клопов кормить, когда у нас нормально отдохнуть можешь.

Он обратился к супруге:

— Оля! Постели Коле во второй спальне!

Николай предупредил:

— Только я рано встану! Мне на семь часов машину до деревни обещали!

— Как встанешь, так и встанешь. Я тоже, по привычке, в шесть уже на ногах.

Пришлось Коляну соглашаться. Да и не хотелось ему никуда идти.

Этой ночью Горшкова мучили кошмары. Приснился пятилетней давности бой у высот. Волны наступающих бандитов, раскаленный пулемет, гибель друзей. Изуродованный командир роты Доронин. Но самое страшное приснилось под утро. Как наяву он увидел Теймураза. Увидел, как отбивает его вооруженную ножом руку, свой удар, отрубивший кисть бандиту, его кишки, перерезанное горло, из которого на Коляна лилась черная кровь. И почему-то вместе с кровью из раны выползали змеи. Тонкие, длинные, желтые, с широко раскрытыми красными пастями и клыками, как у собак. Змеи пытались достать Николая. А он рубил их ножом. Увидел отрезанную голову Костолома, которую лейтенант держал за бороду. Как наяву услышал глухой удар головы о каменистое дно балки, когда он разжал ладонь. Гольдина с пулеметом. Костю, отчего-то собирающего кишки Теймураза…

Очнулся от голоса Захарченко:

— Коль! Колян! Проснись!

Горшков открыл глаза, еще не отойдя от кошмара:

— А… что? — Огляделся. Понял, где находится, спросил: — Что, пора вставать?

— Да нет, четыре только. Но уж сильно ты заметался вдруг, кричал что-то. Мы с женой в соседней комнате услышали. Решил разбудить. Кошмары снились?

Николай вытер ладонью мелкие капли пота со лба:

— Да! Кошмары, мать их! Черт! Теперь не усну! Это ж надо такому присниться? Так и крышу сорвать может, вместе с гвоздями! Вы говорили, Дмитрий Павлович, у вас еще водка есть?

Подполковник кивнул:

— Одевайся, пошли на кухню!

Выпив сто пятьдесят граммов водки, Николай успокоился.

Закурив, взглянул на бывшего начальника:

— Доставил я вам неудобств. Лучше уж в гостиницу пошел бы.

— Перестань, Коля, что мы, без понятия, что ли? Может, тебе выговориться стоит? Выложить все, что на душе скопилось? Знаешь, дальше этой кухни разговор не пойдет!

— Может, и так!

Офицеры проговорили до шести утра, заодно усидев и пол-литра водки и искурив пачку сигарет.

В 6.30 Николай покинул гостеприимный дом бывшего начальника РОВД. Захарченко проводил Горшкова до калитки:

— Давай, Коля! Удачи тебе. Будешь в Кантарске или понадоблюсь, заезжай! И встречу, и, чем смогу, помогу!

Подполковник проводил взглядом лейтенанта, подумав: «Пацан еще, а сколько пережил, иным на всю жизнь хватит с лихвой. И его еще будут с дерьмом мешать козлы чиновничьи. За то, что не по их законам живет, за то, что не им служит, а людям, за то, что живым из боя вышел. И за справедливость стоит. Эх, жизнь наша, не пойми что! Все с ног на голову перевернули. Устроили бордель сплошной. Кто порядок наведет? Или так в бардаке и придется жизнь доживать?» Ему-то, Захарченко, ладно, он свое, можно сказать, прожил, закроется дома, как улитка в ракушке, и пошлет все куда подальше. А как жить таким, как Горшков? Ведь погубит их Система. Пуля не убила, осколок не взял, а Система погубит. Система, правящая страной! Хрен знает что получается. Кто Россию губит, разносит в куски, разворовывает, те в почете. Кто защищает ее, здоровья и жизни не жалеет, в отстое! Где и когда такое было видано, чтобы вот так-то?

Захарченко позвала супруга.

Офицер вернулся в дом. Мысли у него были невеселые. Он более пятнадцати лет, а если брать всю службу в разных ведомствах, в армии, МВД, рядовым, сержантом, офицером, то и все двадцать пять годков отдал Родине. А теперь из-за одного росчерка пера преступника-чиновника стал ей не нужен. Нежелателен.

Горшков вошел в дежурку без десяти семь.

Канарейкин находился в коридоре.

Увидев Николая, поздоровался:

— Привет, турист! Как ныне, не с черной ночевал?

— Нет, Саня, не с черной! С беленькой и пухленькой. В спальне, на кровати такой мягкой, как сама женщина. В доме кирпичном, с недостроенным гаражом, недалеко отсюда.

Старший лейтенант подозрительно посмотрел на Коляна:

— Ты на что намекаешь? У меня, что ль, ночь провел? С Галькой?

— Охренел? Разве я мог так поступить?

— Но ты ж жену мою описал и дом. У меня как раз гараж недостроенный. И живу я недалеко отсюда!

— С тобой и пошутить нельзя! Тупеешь ты, браток, на службе штабной. Еще годок, и кранты!

— Чего кранты-то?

— То, что въезжать ни во что не будешь!

Дежурный повел носом, принюхиваясь:

— Да ты пьян, Горшков! Свежаком прет!

— И что дальше? Я в отпуске! Имею право! Наш уговор насчет машины остается в силе?

— Конечно! Только… тебе это… задержаться немного придется!

— Это почему?

— Новый начальник спозаранку явился. Я о тебе и доложил. Он сказал, как придешь, так чтобы к нему в кабинет зашел!

— Вот как? А на хрена ему обо мне докладывал?

— Да вышло так!

— Вышло! Мудак ты, Саня!

— Ну ты, не того, Колян, я ж не нарочно!

— Ясно, что по глупости! Головко где у тебя?

— Так тачкой занимается. Заправляет! Начальник долго тебя вряд ли задержит!

— Он сам сказал об этом?

— Нет! Но о чем базарить? Ты ж в отпуске. Думаю, решил по случаю познакомиться, и все. Поговорить. Все ж надо знать личный состав!

— Вот тут ты прав! Начальнику личный состав знать просто необходимо! Как его по имени-отчеству?

— Майор Лушин! Семен Григорьевич!

— Звякни ему, предупреди, что иду на рандеву!

— Иди! Звякну!

Горшков направился к концу коридора, где находилась лестница, выводящая на второй этаж, прямо к приемной начальника Кантарского районного отдел внутренних дел!

Глава вторая

Северный Кавказ. Перевал Варух. Четверг

Банда Донора вышла к серпантину с рассветом, как и было запланировано в штабе Шамиля. Поднявшись на вершину перевала, представляющую собой каменную гряду, Донор, он же Мурза Башаев, удовлетворенно цокнул языком. Участок ровной гравийной дороги, ограниченной двумя крутыми поворотами, был как на ладони. За дорогой — крутой, поросший лесом склон, уходящий вниз, в Варухское ущелье. Со стороны перевала спуск к трассе тоже крутой, но разделенный несколькими террасами, вполне пригодными для оборудования на них огневых позиций. Прямой участок имеет в длину метров шестьсот. Хорошее место для нападения на русскую автомобильную колонну. Правда, за правым поворотом место еще лучше, там склон перевала покрыт кустарником, а правая обочина дороги обрывается в пропасть, да и сама трасса у?же, но это известно и командиру подразделения федеральных войск. Сам серпантин тянется всего на два километра, колонны ранее здесь проходили часто и без проблем, но всегда предельно осторожно, предварительно проводя разведку местности. Особое внимание уделяя как раз участку до поворота, считая тот, первый отрезок серпантина наиболее опасным в плане вероятного нападения противника. Правильно, в принципе, считая. Пусть считают так и сегодня. Несомненно, просчитывая возможность нападения, но в большей степени надеясь на то, что, как всегда, обойдется. Раньше ведь обходилось?

К главарю банды, состоящей из двух групп, общей численностью в двадцать два боевика, подошел помощник, он же инструктор отряда, наемник из Чехии Иржи Ранек, которого в банде называли Капралом. Спросил:

— Что, Мурза, хороший вид?

— Неплохой, Капрал, неплохой!

— Справа лучше!

— Конечно! Но мы проведем акцию здесь! Почему именно здесь, надеюсь, объяснять не надо?

Чех усмехнулся:

— Кому объяснять, Мурза? Своему инструктору? Да реши ты организовать засаду до поворота, я тут же объяснил бы тебе, что там этого делать нельзя!

— Как видишь, обошелся без твоих советов.

— Ты давно уже не нуждаешься в них!

— Так почему продолжаешь оставаться со мной, а не просишь Шамиля перевести к другому, более молодому и менее опытному полевому командиру?

— Зачем, Мурза? С тобой мне спокойней! А деньги одни и те же. Только дурак или фанат станет напрашиваться на более опасную работу, не получая при этом надбавки к жалованью, но гарантированно обеспечивая себе возможность вместо долларов получить пулю в лоб. Я не дурак, Мурза, и уж тем более не фанат! И нахожусь в Чечне, чтобы заработать деньги, а не стать протухшей добычей ваших мерзких шакалов.

Башаев проговорил:

— Ты хитер, Капрал! Но не надо быть столь откровенным! Если твои слова дойдут до Шамиля, у тебя возникнут проблемы!

— Не думаю, Мурза! Кто их слышал, мои слова? Ты? Один? Этого мало, чтобы Шамиль принял какое-либо решение. Да, он верит тебе, ценит тебя! Но и я в группировке не последний человек! Мне продолжать?

— Не стоит! Мы давно вместе! И ты мне нужен не меньше, чем я тебе! Так зачем ссориться?

Чех напомнил:

— Ты первый начал, Мурза!

— Забудь об этом. Давай, пока отряд отдыхает, определимся, как и где расположим позиции засады.

— А может, тоже немного отдохнем? Я, честно говоря, после форсированного марша подустал что-то! Да и перекусить не помешало бы! Тем более времени у нас достаточно. На все!

Мурза заметил:

— Если русские выйдут со своей базы по графику.

Ранек ответил:

— Они выйдут по графику! С чего бы им менять время выхода? Марш обычный, маршрут проверенный, груз стандартный. И потом, Мурза, у нас же на базе сидит «дятел». Если что, он стукнет сразу же! До нас колонне идти 30 километров. Это где-то минут сорок, от силы час езды, если начальник колонны педант и будет соблюдать установленный по региону режим перемещения воинских подразделений. Но я таких педантов до сих пор не встречал. Русские ведут колонны так, как это позволяет местность, а не приказ вышестоящего штаба. До серпантина открытая равнина, но плохая дорога. Не разгонишься. Максимум до 50 километров в час. В этом режиме до перевала им идти где-то полчаса. Остановка перед серпантином. Так что у нас в любом случае будет время приготовиться к приему дорогих гостей!

Мурза согласился:

— Хорошо! Сделаем и мы привал. Десять минут!

Чех вновь усмехнулся:

— Не суетись, Мурза! Мы… Главарь не дал договорить помощнику:

— Все, привал, сказано, десять минут, значит, десять минут, и перестань ухмыляться. Меня это раздражает. Доставай лучше паек! Я расстелю клеенку. Обоснуемся прямо здесь!

Наемник пожал плечами:

— Как скажешь, шеф!

Башаев бросил быстрый взгляд на начавшего доставать из ранца сухой паек наемника, ожидая увидеть ироничное выражение на его холеном лице, но чех выглядел серьезным, даже сосредоточенным.

Перекусив и немного отдохнув, главарь банды с помощником приступили к организации засады против российской автомобильной колонны. Колонны, которая должна была выйти из ближайшей базы снабжения в 8.00 для доставки груза одной из воинских частей, поддерживающих пограничный отряд.

Мурза спросил чеха:

— Как будем гасить колонну?

Капрал ответил:

— По стандартной схеме. Дождемся, когда все машины выйдут на прямой участок дороги, и проведем гранатометный обстрел бронетранспортера или БМП охранения, топливозаправщика и замыкающей машины. Для этого гранатометчиков надо разместить за правым поворотом, где-то здесь, посередине участка и перед левым поворотом. После гранатометного обстрела поведем огонь из стрелкового оружия. Главарь сказал:

— Согласен. Но при этом всех бойцов колонны мы уничтожить не сможем. Часть уйдет с дороги на противоположный склон. Он хоть и крут, но за обочиной зацепиться солдаты сумеют. Завалить их мы не сможем! А взрывы будут слышны на базе. Командование гяуров немедленно вышлет сюда боевое подразделение из состава мотострелкового батальона охранения базы. Вполне вероятно, вызовет и «вертушки» «Ми-24». Вертолетный полк базируется в каких-то шестидесяти километрах от складов. И тогда уже мы, втянутые в бой, окажемся в западне. Задержись мы здесь минут на сорок, дабы сломить пусть хлипкую, но активную оборону остатков подразделения федералов, и вертолеты огневой поддержки, и наземные силы русских достанут нас до того, как мы доберемся до «зеленки»! Хотя и лес на окраине не станет для отряда надежным прикрытием! Отойти, не добив федералов, мы не можем, так как, если ты помнишь, по приказу Шамиля должны уничтожить всю колонну — технику и личный состав. Только тогда задача будет считаться выполненной. Уничтожить русских и успеть самим уйти!

Наемник пожал плечами:

— Не вижу проблем в выполнении поставленной задачи. Да, ты прав! После обстрела часть русских отойдет с дороги и откроет по нашему склону ответный огонь. Но при одном условии! Главарь банды спросил:

— Каком условии?

Чех ответил:

— При условии, что эту часть, уцелевшую после основного обстрела, на той стороне не встретят наши люди!

— Ты предлагаешь перебросить часть бойцов на склон за дорогой?

— Точно так, шеф! Для обстрела с этого склона достаточно одной группы, рассредоточенной по хребту вдоль всего прямого участка. Вторую мы спокойно можем растянуть за трассой, так же от поворота до поворота. Тогда ликвидация русского подразделения займет не более десяти минут. Одновременного удара с фронта и тыла им не выдержать. Русские просто не смогут, не успеют организовать оборону. Перестреляв солдат и подорвав машины, мы тут же начнем отход и уже через полчаса войдем в недосягаемую для вертолетов лесную зону. Хотя еще большой вопрос, применят ли федералы авиацию? Я склоняюсь к тому, что, услышав взрывы и поняв, что на серпантине колонна попала в засаду, командование базы ограничится высылкой сюда наземных сил. Но в любом случае час на то, чтобы уничтожить колонну и уйти, у нас будет.

Мурза погладил узкую бородку, проговорив:

— А ведь ты прав, Капрал! Если мы ударим с двух направлений… — Не закончив фразу, он взглянул на наемника: — Все же не стоит нам расставаться, Капрал! Вместе и работать веселее!

— А я тебе что говорил?

— Ладно! Время?

Ранек взглянул на часы:

— 8.07!

Башаев встрепенулся:

— До подхода колонны чуть более получаса! Так какого черта мы бездействуем? Срочно поднимай отряд! Первую группу ко мне! С бойцами Закира спускайся за дорогу, ниже края обочины метров на двадцать, укройтесь там в мелких, но позволяющих замаскироваться кустах.

Заняв рубеж атаки с тыла, чех вызвал по станции малого радиуса действия Башаева:

— Мурза? Слышишь? Главарь банды ответил:

— Слышу, Капрал!

Наемник доложил:

— К встрече гостей готов!

— Отлично! У меня тоже порядок! Помни, на штурм и ликвидацию колонны десять минут. Еще десять на подъем к хребту. Далее форсированный отход! Вопросы, Капрал?

— Нет вопросов, шеф!

— Правильно. Их у тебя и не должно быть! Да поможет нам Аллах!

— Я не против, хотя не верю ни в Бога, ни в черта! Отбой!

Выключив станцию и укрывшись за грядой, Мурза направил бинокль на левый поворот, откуда должна была вскоре появиться не ожидающая нападения, обреченная на тотальное уничтожение российская автомобильная колонна.

База материально-технического снабжения

7.00. Автомобильная колонна в составе семи машин выстроилась на плацу части. Построение применили обычное, впереди два «КамАЗа» с продовольствием и вещевым имуществом, за ними «Уралы», груженные боеприпасами, два топливозаправщика и замыкал колонну «ЗИЛ-131» — мастерская технического обслуживания. Водители и старшие машин осматривали технику, марш предстоял хоть и недолгий, на коротком плече, но через серпантин перевала Варух. А в горах любая непредвиденная остановка грозила крупными неприятностями. Хуже нет стоянки на подъеме или спуске. Не дай бог, сорвет ручник или предохранительные колодки, которые еще надо успеть поставить в первые же минуты вынужденной обстановки. И тогда груженая машина пойдет вниз. Хорошо еще, если бойцы успеют выпрыгнуть и автомобиль, не задев другой техники, свалится в пропасть. Хотя и в этом случае приятного мало, особенно при срыве в ущелье машины с боеприпасами. А коли катящийся, набирающий скорость автомобиль ударит по соседним грузовикам, снося в пропасть и их, да еще с личным составом, то это уже происшествие чрезвычайное. Поэтому солдаты внимательно осматривали технику, проверяли, свободно ли закреплены колодки, бревна, тросы, все, что может помочь удержать автомобиль на склоне, случись непредвиденная остановка. Начальник колонны прошел в штаб базы, где заместитель командира назначил предмаршевый инструктаж. Капитан Головачев, подойдя к зданию управления раньше назначенного срока, присел в курилке. Алексею не впервой водить колонны по Чечне. Приходилось преодолевать и перевал Варух. Дорога там узкая, но в принципе ровная, проходимая, если не рвать режим движения. Места грозные, склон до второго поворота почти отвесный, но боевики там еще ни разу не проявляли себя. Даже фугасов не ставили. Либо их в том районе не было, либо малочисленным, но хорошо вооруженным колоннам они не придавали значения. Но, скорей всего, сказывалась близость серпантина от базы, где, кроме подразделений материально-технического обеспечения, дислоцировался и отдельный мотострелковый батальон, осуществляющий как охрану всего объекта, сопровождение колонн, так и выполнявший собственные задачи. Кроме того, рядом с базой и мотострелками базировался усиленный десантно-штурмовой батальон и реактивный дивизион. Сила немалая, и в каких-то тридцати километрах от перевала. А в шестидесяти, севернее, стоял вертолетный полк. К тому же отход с хребта представлялся делом сложным. Да, южный склон выходил к обширному лесному массиву, но по отдельным тропам, и сначала в редкую по плотности насаждений «зеленку». И только где-то через километр лес плотно накрывал горы, предоставляя малым диверсионным группам вероятного противника надежную защиту. Головачев выкурил половину сигареты, когда увидел идущего по аллее офицера мотострелкового батальона, старшего лейтенанта Игоря Кливина, которого хорошо знал по общаге. Сразу понял, старлея определили старшим боевого охранения его колонны. Иначе какого черта Кливину делать в это время возле штаба базы?

Старлей поздоровался издали:

— Привет, Леха! Вот кого, значит, мне придется охранять на марше? Это хорошо. Нет ничего хуже, когда начальником баллонов (так пехотинцы называли автомобилистов) определяют молодняк, не имеющий опыта в подобных маршах. Те и себя задолбят, и охранение вконец изведут своими заморочками! Ты — другое дело. С тобой марш — прогулка.

— Что-то у тебя с утра настроение необычно приподнятое, — усмехнулся капитан. — Сомневаюсь, что причина только в том, что автомобильную колонну поведу я! Присаживайся и колись, в чем дело! До инструктажа 10 минут. Да и заместитель еще не подошел. Так что время для беседы у нас есть.

Старший лейтенант присел рядом с товарищем, достал пачку сигарет:

— Хороший сегодня день будет, Леха, солнечный и нежаркий.

Капитан посмотрел на мотострелка:

— Ты мне баки-то, Игорь, не забивай! Чего такой радостный с утра? В карты, что ли, накануне хороший куш сорвал?

— При чем здесь карты? Говорю, погода…

Головачев перебил Кливина:

— Игорь?! Мозги не пудри!

Лицо старшего лейтенанта расплылось от улыбки.

— Ладно, все одно уже сегодня слухи по всему гарнизону расползутся. Радостный я, Леха, оттого, что наконец уломал Валентину. Вчера вечером и уломал, вместе ночевали. Сколько я ее добивался, все впустую, а вчера раз — и выгорело. И получилось-то все обыденно.

Валентина являлась вольнонаемной на базе и работала официанткой в офицерской столовой. В отличие от подруг, зарекомендовала себя женщиной правил строгих и считалась недотрогой. Красивой, привлекательной недотрогой.

Кливин продолжил:

— Вчера, как обычно, пошел на ужин. Перекусил и остался ждать Валентину, особых надежд на проявление с ее стороны благосклонности не питая. Смотрю, выходит. Одна. Я к ней: так и так, позвольте, любезная Валентина, проводить вас. Она: пожалуйста. Идет в обход парка десантуры. Ну, я ей: может, вечерок вместе проведем? Она: зачем? Нравишься, говорю ей. Смеется, что, говорит, невтерпеж стало без женской ласки? Я: мол, не в этом дело, сама знаешь, ласку эту в гарнизоне получить не проблема. Ну и дальше в том же духе. Типа, только она мне нужна, еще что-то. А возле женской общаги Валентина вдруг и говорит:

«Хорошо, Игорь. Ты мне тоже небезразличен, и надоело одиночество, сил нет. Куда пойдем?»

Я не ожидал подобного поворота событий, растерялся. А куда вести ее, на самом деле? Но и тут Валя решила все сама. Впрочем, говорит, есть у меня ключ от отсека подруги-связистки, та в отпуск уехала. Пошли туда. А утром, Леша, не поверишь, решили пожениться!

Головачев удивился:

— Что, вот так, после одной ночи и сразу пожениться?

— Да, вот так, после одной ночи! Но какой, Леха, ночи! И не только в плане секса, хотя и в этом я испытал такое удовольствие, что словами не передать. Главное, увидел я в Валентине, как бы тебе это лучше объяснить, человека необыкновенной душевной щедрости. Короче, влюбился под утро, как пацан вчерашний. И предложил ей выйти за меня замуж. Она согласилась. Поэтому-то я из отсека к вашему штабу словно на крыльях летел!

Капитан улыбнулся:

— Это было заметно! Только будет лучше, если ты приземлишься, Пегас. То, что решил связать свою жизнь с Валентиной, одобряю, женщина она порядочная, но давай все же обсудим дела насущные!

— Ты о марше?

— О нем!

Старший лейтенант отмахнулся:

— Чего его обсуждать? В первый раз, что ли, пойдем на Варух?

Головачев согласился:

— Не в первый и, надеюсь, не в последний.

— Сплюнь!

— Плюй, не плюй, а расслабляться не стоит! Сам знаешь, здесь на Кавказе удар можно получить где угодно, в том числе там, где меньше всего ожидаешь!

Кливин спросил:

— У тебя есть какая-то информация о марше?

— Нет! Просто говорю, радоваться скорой новой жизни, свадьбе, радуйся, но и о работе не забывай!

— А кто забывает? Видишь, я тут, как и положено. Задачу выполнить готов.

Головачев проговорил:

— Это хорошо! Какие силы ваш комбат выделил на охранение колонны?

— БТР! С отделением во главе со мной!

— Всего один бронетранспортер?

— А что ты хотел, чтобы на семь ваших машин взвод определили?

— Ясно! Значит, БТР. Ладно!

Кливин спросил:

— Ты недоволен, Леха? Но и раньше две боевые машины выделяли на колонну свыше десяти автомобилей. А на меньшую колонну — одну!

— Да нет, все нормально, Игорек!

— Вот и я о том же! Пройдем этот чертов серпантин, как раньше проходили, сбросишь, где надо, свой груз и в обратку. Кстати, назад порожняком пойдешь? Или нагрузят чем?

Капитан пожал плечами:

— Этого не знаю, Игорь! Но узнаем на инструктаже. Вон заместитель командира на аллее показался.

Старший лейтенант добавил:

— И не один!

Подполковник Войченко действительно шел с майором военной контрразведки, который неделю работал с проверкой на базе.

Головачев кивнул в сторону шедших:

— С особистом вышестоящего штаба идет. Что бы это значило?

— А хрен его знает!

— По-моему, Игорек, подсадит его к нам Войченко в качестве пассажира!

Мотострелок согласился:

— Скорей всего! Ну и черт с ним! Засадишь его в летучку МТО, и все дела!

— Посмотрим!

При подходе заместителя командира части и офицера контрразведки Головачев с Кливиным поднялись. По очереди доложили, что прибыли на инструктаж. Подполковник Войченко предложил офицерам пройти в свой кабинет. Капитан и старший лейтенант подчинились, вошли следом за начальником в штаб. За ними проследовал майор контрразведки. Он не поздоровался с младшими офицерами и не представился. Видимо, считал себя выше какой-то там пехоты и тыловиков. Все же контрразведчик! Одно слово чего стоит! Это тебе не автомобилист зачуханный. Элита, мать ее!

В кабинете подполковник взглянул на часы, прошел к стенду, закрытому шторками. Раздвинул материю, открывая оперативную карту района, на которой места дислокации частей федеральных сил нанесены не были. Карта была обычной. Майор сел на стул в угол, внешне безразличный к действиям офицеров базы. Головачев и Кливин встали рядом с подполковником. Войченко взял в руку указку:

— Вам, капитан Головачев, предстоит совершить марш от базы до войсковой части №… Задача обычная, маршрут вам знаком. Колонну во время движения будут прикрывать соседи — отделение во главе со старшим лейтенантом Кливиным на бронетранспортере. Хотя вы сами прекрасно знаете дорогу, обязан отметить, что по пути следования подразделения боевики, которые ранее себя в нашем районе не обозначали, но могут объявиться где и когда угодно, в состоянии нанести удар на двух потенциально опасных участках серпантина Варух. Здесь и здесь! — Подполковник указал на карте точки до второго поворота извилистой горной дороги и за ним. — Поэтому на этих участках прошу и требую соблюдать повышенные меры безопасности. Какие? На усмотрение начальника колонны!

Капитан кивнул.

Заместитель начальника базы указал на майора:

— Этот человек поедет с вами! Представляю его: офицер службы военной контрразведки майор Репнин. Ему необходимо…

Особист прервал подполковника:

— Я считаю лишним, Сергей Анатольевич, говорить о том, что необходимо мне. А офицерам колонны знать об этом!

Подполковник поднял руки:

— Извините! Я все понял! — И вновь обратился к Головачеву: — Вопросы по маршу ко мне есть?

Капитан ответил:

— Есть! Считаю нелишним связь между колонной и базой осуществлять постоянно, а не по графику, через определенные промежутки времени. Это первое! Второе! Думаю, также нелишним будет дополнительно запросить у мотострелков хотя бы взвод резерва и держать его в готовности немедленно выдвинуться по маршруту колонны. Третье! Неплохо было бы связаться с вертолетчиками и проинструктировать о нашей колонне, чтобы в случае непредвиденных обстоятельств их дежурное звено, не теряя времени, могло подняться в воздух.

Подполковник удивленно взглянул на Головачева:

— Почему ты, капитан, предлагаешь подобную страховку?

Поднялся и особист:

— У вас, Головачев, что, есть какие-нибудь данные о том, что колонне угрожает опасность? Кто источник этих данных и в чем заключается угроза?

Капитан ответил:

— Нет у меня никаких данных, но в последнее время мы стали слишком беспечны при проводке колонн в близлежащих районах. Не думаю, что сей факт остается без внимания бандитских группировок, и рано или поздно, но они появятся здесь. Духам хорошо платят за уничтожение российских подразделений. Почему бы им не заработать тут?

Майор не сводил своих пронзительных глаз с капитана:

— Так это лишь ваше предположение, что колонна может подвергнуться нападению?

— Так точно!

— И не имеет под собой доказательной основы?

Головачев проговорил:

— Я не следователь, чтобы искать какие-либо доказательства! Оперирую фактами и логикой. Факты в том, что маршрут имеет потенциально опасные участки, а логика в том, что для боевиков наш район весьма лакомый кусок! Вот и все, что я хотел сказать, изначально подготовиться к предполагаемым агрессивным действиям бандитов на перевале!

Майор кивнул:

— Ясно! — И повернулся к подполковнику: — Сергей Анатольевич, примите к исполнению пожелания капитана. Свяжитесь с мотострелками и вертолетчиками. Если возникнут проблемы во время переговоров с их командованием, можете сослаться на меня.

Заместитель начальника базы козырнул:

— Есть!

И недовольно посмотрел на Головачева, подумав: нашелся стратег, боевики, видите ли, могут напасть на колонну! До сих пор не нападали, а сейчас нападут. И кто только за язык тянул этого капитана? Суетись теперь, вместо того чтобы своими делами заниматься! Войченко намеревался сегодня отправить посылку домой. Отправишь теперь. Комбата пехотного найди, но с этим проще, а вот с летунами… черт бы побрал Головачева. Перестраховщик, мать его! Проще было вместо него кого-нибудь другого послать. Да что теперь об этом. Теперь уже поздно! Вздохнув, Войченко отпустил капитана со старшим лейтенантом, предложив майору чашку кофе. Тот не отказался.

Заместитель начальника штаба вышел из кабинета, крикнув:

— Дежурный!

В коридоре появился старший лейтенант:

— Я, товарищ подполковник!

— Солодчий! Вызови ко мне Петрова! Срочно!

Капитан Петров являлся помощником Войченко. Дежурный нашел его в офицерской столовой и сообщил о вызове начальника. Петров всегда являлся в столовую одним из первых, потому что не любил принимать пищу в забитом до отказа небольшом зале. Быстро, обжигаясь, допив чай, он поспешил в штаб.

Заглянул в кабинет начальника:

— Разрешите, товарищ подполковник?

Но Войченко сам вышел к помощнику:

— Слушай меня внимательно, Гриша! Сейчас найдешь командира мотострелкового батальона, составишь экстренную заявку на взвод пехоты. Но не для сопровождения колонны, а для использования нами в качестве оперативного резерва. Комбат спросит, что за дела, ответь, не знаю, таково решение начальства! Понял?

— Так точно! Хотя…

— Погоди, это еще не все! После мотострелков следуешь на узел связи. Выходишь на командование вертолетного полка. Доводишь до них информацию о марше нашей колонны и просишь по первому вызову оказать помощь «вертушками», если в этом возникнет необходимость. Вот теперь говори, что хотел сказать.

Петров удивленно спросил:

— А с чем связаны подобные мероприятия? Раньше такого не было!

— То раньше, а нынче наш Головачев, видите ли, выдал предположение, что потенциально боевики вполне могут атаковать его колонну! И его контрразведчик поддержал, а посему выполняй, что приказано. И быстро, Гриша, быстро! Колонна начинает марш по графику ровно в 8.00! Иди!

Проводив помощника, Войченко вернулся в кабинет. Помощник дежурного по части внес чашки кофе.

Петров же вышел из штаба. Прошел по аллее, ведущей к расположению штаба мотострелкового батальона, остановился у куста, нависшего над скамейкой, огляделся. Не заметив никого, извлек из кармана небольшую по размерам, но мощную станцию спутниковой связи:

— Шамиль? Крот на связи! Главарь центра террористических группировок на территории Северного Кавказа ответил немедленно:

— Слушаю!

— Шамиль! Я насчет колонны!

— Говори!

— По ней принимаются усиленные меры обеспечения безопасности предстоящего марша!

— В чем они заключаются?

Капитан Петров разъяснил ситуацию главарю чеченских бандформирований. Тот, выслушав предателя, задумчиво спросил:

— Возможно то, что ваш начальник колонны каким-то образом «получил» информацию о засаде на серпантине? — И тут же сам ответил: — Исключено! В этом случае командование русских предприняло бы контрудар, а не занялось страховкой!

Петров спросил:

— Что делать мне, Шамиль?

— То, что тебе приказал командир! Приказы всегда надо выполнять! Это закон! Об остальном позабочусь я сам. Благодарю за сообщение, конец связи!

Помощник заместителя начальника базы материально-технического снабжения войск федерального командования отключил спутниковую станцию, вновь огляделся и, убедившись в том, что его никто не видел, поспешил к штабу отдельного мотострелкового батальона. Шамиль прав — приказ начальника надо выполнять. Кто бы ни являлся начальником и каким бы ни был приказ. Естественно, при условии, что исполнение данного приказа не угрожает его жизни. Предатель привык, чтобы его «служба» приносила деньги, а не неприятности.

Проведя собственный инструктаж водителей и бойцов отделения боевого охранения, капитан Головачев занял место в переднем «КамАЗе» и ровно в 8.00 отдал приказ о начале движения, сообщив об этом дежурному по базе.

Майор-особист занял место старшего второй машины, отправив солдата в летучку. В 8.05 бронетранспортер старшего лейтенанта Кливина прошел под шлагбаумом контрольно-пропускного пункта и, набирая скорость, пошел по дороге, ведущей к перевалу Варух, к серпантину. Выдерживая дистанцию в сорок метров, за БТРом пошли автомобили. Марш начался. И чем он закончится, не знал никто. Даже боевики, засевшие в засаде на позициях вдоль ровного участка серпантина. Несмотря на все приготовления, с использованием фактора неожиданности нападения, количественный перевес, ни Мурза Башаев, он же Донор, ни его помощник — инструктор, наемник Иржи Ранек, не могли гарантированно сказать, чем закончится штурм российской колонны. Бой далеко не всегда развивается так, как его планируют. А посему Донор и Капрал испытывали легкое волнение, правда, тщательно скрывая его от подчиненных, готовых нанести удар по русским.

Боевики Башаева находились в полной готовности, когда спутниковая станция главаря, занявшего позицию на хребте посередине прямого участка горного серпантина, издала сигнал вызова. Вызывать по этой связи его мог только Шамиль. Но почему сейчас? Этого бандит понять не мог. Ответил:

— Я — Мурза, слушаю тебя, босс!

— Акция на серпантине отменяется!

Башаев крайне удивился:

— Но… почему, босс?

— Русские неожиданно и необъяснимо предприняли дополнительные меры обеспечения безопасности своей колонны! Уничтожить ее сейчас ты сможешь, а вот уйти уже нет. А мне ты и твои люди нужны живыми, так что пропускай колонну!

— И уходить?

— Нет, Мурза! Я отменяю акцию частично. Ты пропустишь ее сейчас, но встретишь на обратном пути. Русские, убедившись в том, что их предположения, а возможно, и какая-нибудь информация о нападении не подтвердились, успокоятся, отменят повышенный режим безопасности, и колонна будет возвращаться на базу практически без внешнего прикрытия, — БТР непосредственного охранения я не считаю. Вот тогда ты и накроешь ее и успеешь уйти, тем более обратно колонна пойдет под вечер. Сумерки, а затем и темнота сыграют на твоей стороне. Понял смысл приказа?

Башаев доложил:

— Понял, босс!

— Выполняй, Мурза! До связи!

Отключившись, главарь банды передал по цепи, расположившейся на хребте перевала:

— Акция отменяется. Колонну пропускаем! Но всем оставаться на позициях, не обнаруживая себя. До получения дополнительного распоряжения.

После этого Башаев вызвал Ранека:

— Капрал? Как дела?

— Нормально, Мурза! Готов встретить гостей, как уже докладывал, а с чего ты решил вызвать меня?

Мурза объяснил, а потом приказал:

— Сейчас передай своим людям, пусть отдыхают, а как пройдет колонна, поднимайся ко мне. Здесь и поговорим. До связи!

Мурза отключил и обычную рацию малого радиуса действия, отставил к камню пулемет, отложил бинокль и облокотился о земляной валун. Вскоре услышал звук двигателей. К участку засады приближалась русская колонна.

Пройдя равнину, перед началом подъема на перевал, по выработанной привычке, капитан Головачев остановил колонну, передав по связи Кливину команду провести разведку первого опасного участка серпантина. БТР с солдатами отделения, разместившимися на броне, ушел вперед. Водители и старшие машин покинули кабины, приступив к осмотру техники. Вышли из машин и Головачев с особистом.

Капитан размялся.

Репнин подошел к начальнику колонны, спросил:

— Капитан, что означают ваши действия?

Головачев объяснил:

— Перед тем как начать движение по серпантину, мы обычно проводим разведку потенциально опасных участков. Вот и пошел бронетранспортер с Кливиным, который оценит обстановку в начале подъема и там, где дорога с правой стороны обрывается в пропасть, а с левой накрывается крутым, но пригодным для нападения склоном!

Майор кивнул и задал следующий вопрос:

— Почему личный состав отделения охранения находится не в десантном отсеке, а сидит сверху, на броне, тем самым словно специально подставляя себя противнику? Или это бравада? Элементарная показуха этакого бесшабашного презрения к опасности?

Капитан взглянул на контрразведчика. Оказывается, тот мало что понимал в войне. Иначе не задавал бы подобные идиотские, по-другому их и не назвать, вопросы. Но вынужден был объяснить и на этот раз. Все же майор, видимо, имел достаточно весомое положение при федеральном командовании, что следовало из того, что его посылают инструктировать или проверять в целые гарнизоны, а полковники тянутся перед ним, как перед генералом:

— Это, товарищ майор, не подстава, не бравада и уж тем более не показуха!

— Так что же тогда?

— Необходимость!

— Необходимость? Я плохо понимаю вас!

— А между тем все просто! Первым делом при атаке бронированных объектов, как известно, применяют гранатометы. Кумулятивный заряд, прожигая броню, разрываясь внутри бронетранспортера, боевой машины пехоты, десанта или танка, создавая чудовищные по величине давление и температуру…

Майор перебил Головачева:

— Мне это известно, капитан! Не надо читать лекций по принципам действия кумулятивных зарядов!

— Так из этого вытекают ответы на ваши вопросы.

— Точнее.

— А точнее некуда, товарищ майор! — Контрразведчик начал вызывать у капитана раздражение. — Некуда точнее! Если во время поражения БТРа гранатометом личный состав будет находиться в десантном отсеке, то он весь погибнет в считаные секунды. Находясь же на броне, солдаты в худшем случае получат контузию или легкие ранения от подрыва боекомплекта боевой машины. Их просто сбросит с брони. Но через какое-то время основная часть отделения сможет вести бой! К тому же, находясь на броне во время движения и особенно в режиме проведения разведки, бойцы имеют куда больший, несравнимо больший сектор и наблюдения и ведения огня, чем тот, что открывается из бойниц десантного отсека.

Майор поднял руку:

— Достаточно, капитан! Я удовлетворен ответом! Скажите лучше, как долго отделение охранения будет проводить разведку?

Капитан ответил, глядя в глаза контрразведчику:

— Пока Кливин не убедится в том, что на первом участке колонне ничего не грозит! А ограничений во времени старший лейтенант не имеет!

Майор скривился:

— Перед вторым участком вы также намереваетесь остановить колонну? И как с соблюдением графика движения? Его специально для вас никто не отменял!

Пришлось продолжать разговор с представителем контрразведки:

— Перед вторым, потенциально опасным участком мы останавливаться не будем, так как на серпантине, подъемах или спусках этого не делают. После разведки первого участка через перевал пойдем безостановочно, если, конечно, нам противник не запланировал стоянку где-нибудь в очень неудобном для обороны месте. А насчет графика? Он предусматривает время на те мероприятия, что в данный момент проводит старший лейтенант Кливин. Сомневаетесь, свяжитесь с подполковником Войченко.

Майор ничего не сказал. Достав пачку дорогих сигарет, закурил, отойдя от Головачева.

Алексей подумал: «Вправду этот Репнин полный лох в делах боевых или прикидывается? Контрразведчики ребята себе на уме. Там, как правило, бестолочь не держат, напротив, отбирают к себе лучших. Да еще и дополнительно обучают в специальном Центре. Значит, Репнин все же и для чего-то проверял меня, так как, даже не имея практического опыта, теоретическими знаниями ведения боевых действий в горно-пустынной местности владеть он просто обязан. Следовательно, проверял! Зачем? Да затем, что работа у него такая! Да и сам майор, судя по всему, человек замкнутый, хмурый, подозрительный! По характеру. Или данные качества тоже являются издержками его секретной профессии? А вообще, шел бы он на хутор бабочек ловить!» Капитан услышал звук двигателя бронетранспортера. Проведя слабенькую, но все же разведку, возвращался Кливин со своими, оседлавшими БТР, как осла, гвардейцами. Головачев пошел навстречу бронетранспортеру. Им с Кливиным следовало обсудить уточненную старшим лейтенантом обстановку, а делать это в непосредственной близости, можно сказать, в присутствии особиста не было никакого желания. Кливин приказал остановить БТР перед Головачевым. Сам старший лейтенант выбросил ноги из командирского люка и спрыгнул на землю:

— Чего ты пошел встречать меня? Сам бы подъехал.

— Не хочу в присутствии майора разговаривать!

— Что, достал, пока я отсутствовал?

— Было такое!

— И что спрашивал?

— Херню всякую! Но черт с ним! Что на перевале? Далеко ли забирался?

Кливин доложил:

— Забирался до второго участка, потому как только там на прямом участке трассы мог развернуться. Посмотрел хребты, пропасть, склон в ущелье, напротив хребта. Вроде все «чисто»! Как обычно! Птицы летают спокойно, а шакалы забились уже в норы. Можем продолжить марш!

Капитан взглянул на старшего лейтенанта:

— Да? Ну что ж, тогда разворачивайся и не спеша следуй к перевалу. Как догоню тебя, пойдем в обычном режиме.

— Есть, товарищ капитан!

— Смотрю, хорошее настроение не покидает тебя, Игорек?

Старший лейтенант расплылся в довольной улыбке:

— Напротив, все больше повышается и крепчает, как вспомню Валентину, впрочем, крепчает не только настроение!

— Хам ты, пехота!

— Тебе моего счастья не понять!

— Да куда уж нам, баллонам! Ладно, работаем!

Кливин отдал команду механику-водителю бронетранспортера развернуться, после чего, заняв место командира, приказал выдвигаться к перевалу на предельно малой скорости.

Головачев объявил построение личного состава. Быстро провел дополнительный инструктаж, касающийся режима движения по серпантину, а также действий в случае нападения на колонну. После чего, перестроив подразделение, а точнее, выведя наливники (топливозаправщики) в замыкание, а летучку МТО-АТ определив на их место, отдал приказ — по машинам! Особист молча занял свое место. Из кабины рукой капитан сделал отмашку, и малочисленная колонна пошла догонять бронетранспортер боевого охранения. И только с этой минуты можно было считать, что марш через перевал реально начался. Все, что происходило до этого, было обычной поездкой. Сейчас все изменилось. Личный состав российского автомобильного подразделения и мотострелкового батальона непосредственно приступил к выполнению боевой задачи!

Глава третья

Подойдя к бывшему кабинету Захарченко, Николай увидел новую табличку на дерматине. На ней золотистыми буквами было нанесено: «Начальник Кантарского РОВД майор Лушин Семен Григорьевич».

Ниже доска, указывающая режим работы милицейского чиновника. Доска осталась от Палыча. Возможно, единственное, что осталось от него в помещении бывшего начальника райотдела Кантарска.

Горшков стучать не стал. Открыл дверь в тамбур, из него прошел в сам кабинет. Увидел за рабочим столом склонившегося над бумагами начавшего рано лысеть майора. Колян ошибся. Все здесь осталось, как и было при Захарченко. Майор поднял голову, спросил:

— Лейтенант Горшков Николай Иванович?

— Вам же дежурный уже доложил, кто я!

Майор милиции повысил голос:

— Я, по-моему, внятно задал вопрос, товарищ лейтенант?

Николай ответил:

— Да, товарищ майор, я Горшков Николай Иванович, участковый деревни Семениха Кантарского района, ваш подчиненный!

Начальник РОВД указал на стул за гостевым столиком, стоящим перпендикулярно рабочему столу Лушина:

— Присаживайтесь!

Горшков занял место возле майора. Тот сразу уловил запах спиртного, удивленно спросил:

— Вы пили в такую рань?

Колян пожал плечами:

— Ну и что? Я же в отпуске и могу делать все, что заблагорассудится, в рамках закона, естественно!

— Но воспринимаете реальность адекватно, а то, может, наш разговор не имеет смысла?

— Вы же прекрасно видите, майор, что я не пьян, а запах — явление остаточное.

— Не забывайте перед званием произносить слово товарищ, это вам не с Захарченко общаться.

Николай согласился:

— Это точно подмечено, товарищ майор!

На слове товарищ Колян сделал ударение.

Новый начальник внимательно посмотрел на Горшкова:

— А вы действительно такой, каким вас мне представляли.

— Интересно, и какой же?

— Ершистый, самовольный, не отличающийся дисциплиной!

— Я бы охарактеризовал себя по-иному — свободный, независимый, не скрывающий и не боящийся высказывать собственное мнение, даже если оно не нравится начальству, блюститель закона. Нагловато вышло? Возможно! Но характеристика более соответствующая действительности. Кому, как не мне, лучше других знать себя?

Майор протянул:

— Да-а, скромности вам не занимать! А не мешало бы, Горшков, вести себя скромней! Несмотря на все ваши несомненно достойные восхищения заслуги перед отечеством!

— На что вы намекаете? На звание Героя?

— И на это тоже! Да, вы кровью заслужили это звание, и я не собираюсь обсуждать ваше героическое военное прошлое. Но живем мы, лейтенант, настоящим! А значит, должны исходить из той ситуации, что складывается сегодня.

Николай не без доли ехидства заметил:

— Извините, Семен Григорьевич, но вы к воинскому званию забыли добавить слово товарищ. Или вам это можно? Как начальнику?

Лушин вновь внимательно посмотрел на подчиненного:

— Ну-ну, Горшков, продолжайте в том же духе, но уверяю, на пользу вам конфронтация со мной не пойдет!

— А я не ищу пользу, личную пользу на государственной службе.

Майор вздохнул:

— Да, видимо, разговора душевного у нас с вами не получится. По крайней мере сегодня. Не в том вы, к сожалению, состоянии! Что ж, можете идти, не смею больше задерживать!

Николай поднялся:

— Пару вопросов разрешите, товарищ майор?

Лушин разрешил:

— Давайте! Смогу, отвечу!

— Первый вопрос: почему у нас забрали дела о браконьерстве людей вице-губернатора и растлении господином Комаровым несовершеннолетней гражданки Коноваленко?

Майор поинтересовался:

— Каким будет второй вопрос? Чтобы сразу ответить на оба?

— Второй — кто в области занимается данными делами?

Лушин поднялся, вышел из-за кресла, проговорил:

— Отвечаю! Дела, точнее, ваши протоколы на проверку забрали в УВД по приказу генерала Башмакова и постановлению прокурора. Это по первому вопросу. По второму ответ такой — никакого дела в обвинении Комарова и лиц, якобы занимавшихся браконьерством, не возбуждено по одной простой причине, из-за отсутствия в действиях исполняющего обязанности главы Администрации области и ниже перечисленных лиц состава преступления.

Николай ждал чего-то подобного. Усмехнулся:

— А как же со свидетельскими показаниями? С показаниями той же Коноваленко? Заключением экспертизы? Хотя о чем я спрашиваю? Ну, конечно же, Комаров не преминул воспользоваться болезнью губернатора и прикрыть свои грязные делишки. Захарченко возбух и поплатился. Вместо него сразу же посадили вас! Вы, Семен Григорьевич, наверное, на хорошем счету у генерала Башмакова?

Новоиспеченный начальник РОВД изобразил возмущение:

— Кто дал вам право так разговаривать со мной, старшим по должности и званию?

— Совесть, господин Лушин! Обычная человеческая совесть, но вам этого не понять!

— Я не желаю больше видеть вас, Горшков! Отдыхайте в отпуске. Продолжим беседу, как выйдете на службу!

Николай ответил:

— Взаимно, майор! А насчет беседы? Побеседуем. Почему бы и нет? Но только не здесь. А, скажем, в центральном аппарате МВД?

— Вы мне угрожаете?

— Что вы? Просто начинаю сомневаться, кто из нас пил вчера, я или вы? Как я, лейтенант, могу угрожать вам, майору? Это преступление, а Горшков, спросите у любого, человек законопослушный, если законы эти служат людям, а не избранной куче навоза! До свидания!

Резко развернувшись, Николай вышел из кабинета.

Спустился в дежурку.

Канарейкин спросил:

— Ну что, Колян, как у тебя с новым?

— Полнейшее взаимопонимание!

— Серьезно?

— Зуб даю!

— Хм! А я думал… хотя… ничего я не думал! Теперь лишнее говорить — себе дороже может выйти!

Николай ткнул дежурного пальцем в грудь:

— Вот это, Саня, ты попал точно в десятку! Ныне лучше держать язык за зубами! Отсидел смену и домой, под бочок к жене. Без лишних базаров. Тогда в почете будешь. Но да ладно со службой. Лайба моя готова?

— Готова! Головко уже ждет!

Горшков вышел из здания РОВД. Тут же подъехал «УАЗ». Николай сел на переднее сиденье.

Старшина спросил:

— Сразу в деревню или еще куда заедем?

— А ты что, домой не спешишь?

— Успею! Так как?

Николай, подумав, махнул рукой:

— Давай сначала в магазин круглосуточный! Обычные еще не открылись!

— Как скажешь!

Головко повел милицейский вездеход к единственному в райцентре круглосуточно работающему магазину смешанных товаров, носящему гордое и совершенно незаслуженное название «Супермаркет», где Горшков затарился водкой, сигаретами, колбасой, вырезкой, сосисками, еще кое-какой лабудой, которая с трудом вместилась в три объемных пакета. Это не считая спиртного. Ящик «Столичной» встал в багажник отдельной тарой. Увидев покупки, а также бумажник, полный долларовыми и отечественными купюрами, Головко присвистнул:

— Ты че, Колян, свадьбу сыграть решил? Столько добра всякого набрал?

Николай, прикурив сигарету, ответил:

— А хрен его, Степа, знает! Может, и женюсь!

— Это же сколько ты бабок в супермаркете оставил?

— Какая тебе разница? Главное, свои, кровные!

— Да жалко! Что, в Семенихе своего самогона нет? И самопала качественного и дешевого? Зачем тут тратился?

— Стоп! Отвали, а? Свои деньги жалей! А мои считать нечего!

— Видать, где-то ты неплохо подзаработал, Коля!

— Угадал. На шабашке одной! Но все, поехали.

Горшков сел в машину. Рядом устроился Степан, продолжавший укоризненно ныть по поводу бесшабашности сослуживца. Пытаясь выведать, где же в действительности лейтенант заработал столько денег? Но не мог же Горшков сказать, что Шах в Чечне на прощанье и за выполненное задание по уничтожению кровавого полевого командира Теймураза-Костолома выделил Николаю, Ветрову и Гольдину по 15 000 баксов. Данное признание вызвало бы целое цунами вопросов старшины, и пришлось бы Николаю рассказывать Головко о всех приключениях бывших бойцов пятой роты во главе с ним, с Горшковым, в Чечне. Что в дальнейшем вызвало бы не меньшее количество всевозможных слухов. И сразу после того как Головко вернулся бы к себе домой и пересказал историю Николая жене Ларисе, которая бы вмиг все перевернула и разнесла по всему Кантарску, к Николаю возникло бы много вопросов. В том числе и у нового начальника РОВД. Поэтому Горшков благоразумно решил помалкивать, предоставив старшине мучиться догадками. Так оно спокойней будет!

В Семениху прибыли в 8.20.

Головко остановил «УАЗ» у забора усадьбы Горшковых, возле калитки. Николай выгрузил покупки прямо у забора.

На крыльце сразу же появилась Анастасия Петровна.

— Коля! Сынок! — Она обессиленно присела на скамейку, заплакав, вздрагивая укутанными в пуховый платок плечами.

Головко, видя такое дело, сказал:

— Ну, все, Коль, погнал я обратно! Сегодня уже здесь не появлюсь, завтра наведаюсь.

— Давай!

Николай подобрал сумку, вошел во двор, прошел к крыльцу, присел рядом с матерью, обняв ее.

— Ну, что ты, мама? Все же хорошо?! Как обещал, вернулся, живой и невредимый!

Анастасия Петровна положила голову на плечо сына:

— Знал бы, сколько лет отняла у меня эта проклятая неделя. Спать не могла, все снилось, в плену ты, распятым, как Христос, на кресте висишь, а бородатые, грязные мужики в халатах длинными ножами кожу на груди у тебя на ленты режут. И кровь, кровь, кровь везде! Днем как оглушенная ходила. Пошла в сельмаг, встала у прилавка, а зачем пришла, не помню. Как вообще оказалась в магазине, понять не могла. Так и пошла назад.

Николай почесал затылок:

— Мам! Ну чего ты так волновалась? Ведь вернулся же? И пойми, не мог я по-другому. Вот ты неделю сна не знала, а меня пять лет мучили кошмары. Ребят своих погибших чуть ли не каждую ночь видел, бой тот страшный. Оторванные руки, головы, сгоревшие трупы. И боевики, бандиты, валящие толпой из ущелья. Не было им конца. А я стреляю. Костя кричит. Доронин без ног, горящие на земле обломки вертолетов, боевые машины. Огненный смерч. Морды бандитов. Потом поселок Звездный, зверства в нем наемников. И вновь ими командовал проклятый Теймураз, что и роту нашу атаковал. Помнишь, как он в камеру, усмехаясь, говорил? Мочить всех вас русских, к чертовой матери, будем, если не уберетесь с Кавказа. Сначала с Кавказа, потом откуда? Вообще из России, которую они будут уничтожать, вытаптывать своими натовскими ботинками? Разве я мог не пойти на эту тварь, Костолома, ребят наших загубившего, поселок расстрелявшего? Нет, мам, не мог. Иначе не было бы мне оправдания. А кошмары так и продолжали бы, если не с большей силой, мучить меня. Сейчас, может, успокоюсь.

Анастасия Петровна, промокнув глаза, спросила:

— Поймали, что ли, этого бандита главного?

— Поймали, мам! Но мы с Ветровым и Гольдиным опоздали. Шах его накрыл! Как раз за день до нашего появления в Чечне. Так что мне толком и повоевать не пришлось. Напрасны были твои опасения.

Лейтенант лгал. Именно он сцепился с Теймуразом Башаевым в последней, кровавой схватке, и именно он убил главаря головорезов. Лично, но случайно, в пылу, отрубив ему голову. Но лгал, дабы успокоить мать. Знал, не верит, но хочет верить, а значит, поверит со временем. Главное, сын рядом, такой же, как и прежде, здоровый, немного, правда, печальный. Но это с устатку.

Анастасия Петровна проговорила:

— Так Костя тоже с тобой на Кавказ ездил?

— Конечно! И Костя, и Миша Гольдин!

— Как же Костя семью-то молодую оставил? Димку? Лену?

— Мама! Костя, как я и Гольдин, выполнял свой долг перед теми, кто полег на высотах у Косых ворот! Иначе и быть не могло. Лена это поняла. А Димка? Он еще маленький, но уже сейчас может гордиться и отцом своим, и дедом родным! А это многое значит!

Постепенно Анастасия Петровна успокоилась.

— Ну и ладно! Главное — живой.

Николай спросил:

— А где отец? Что-то пахана не видно? Ушел, что ли, куда? Или приболел?

— Да нет, был дома!

Словно услышав то, что разговор пошел о нем, из хаты вышел Иван Степанович. Был он слегка подшофе. Увидев сына, воскликнул удивленно и радостно:

— Колька, мать твою за ногу?! Вернулся, бродяга?!

Иван Степанович повернулся к супруге:

— Настя, а я чего гутарил тебе? Наш Колька нигде не пропадет, потому как парень он геройский, отчаянный. Такие не пропадают. И своего добиваются. Землю, камень грызут, а добиваются. Весь в меня пошел! Дай-ка я, сын, обниму тебя, что ли?

Отец обнял сына, повернулся к Анастасии Петровне:

— Мать, ну чего ты хлюпаешь? Радость в доме, а ты в слезах. Давай-ка лучше стол собери, отметим возвращение нашего героического Коляна.

Горшков обратился к отцу:

— Отметить возвращение, батя, не помешает! Там за забором водка и деликатесы разные, вы готовьтесь, а мне прогуляться по деревне надо.

— Но хоть по стопарику дернем, Коль?

— По-моему, ты уже дернул, и не стопарик!

— Пустое, Коль. Стакан и проглотил всего, да и то час назад. Все уж выветрилось на хрен!

Николай согласился:

— Ладно! Выпьем! Но сначала пакеты с ящиком в дом занесем.

Покупками родители Николая, особенно отец, были довольны. А деньги, что выложил Горшков на стол, около шести тысяч рублей, изумили Ивана Степановича:

— Ни черта себе?! Где ж ты успел за неделю набить столько? Или в Чечне заплатили?

— Да какая разница? Главное, деньги «чистые», честно заработанные. И это не все, еще есть, но это на машину. Пора нам и своей собственной тачкой обзавестись.

Отец не скрывал восторга:

— Вот это я понимаю. Кормилец!

И добавил неожиданно:

— А к нам, Коля, как ты уехал, дружки твои милиционеры приезжали. На черной «Волге» к усадьбе подкатили. Старшим у них майор был. Фамилию назвал, да я забыл.

Горшков насторожился, переспросил:

— Милиционеры, говоришь? И что им надо было?

— Да кассеты, что ты за иконы положил.

— Кассеты?

— Ну да! Старшой с ходу и сказал, что ты рыбалку с Тихоном снимал, должен был передать пленку, но исчез. Я им сказал, что ты уехал. Они переглянулись, а майор к кассетам вернулся и вежливо так попросил, не мог бы я передать ему эту пленку? Ну, что, я и отдал кассеты эти! Они уехали довольные, пузырь оставили!

Николай сплюнул на траву возле крыльца:

— Так ты отдал кассеты?

— Отдал, Коля, а что?

— Да ничего! Кто тебя просил лезть не в свои дела? Ты их прятал, чтобы отдавать?

— Не надоть было?

— Эх, батя, батя! Ну кто тебя просил…

— А че, в них что-то важное было?

Колян махнул рукой:

— Теперь уже об этом говорить нечего! И ведь хотел у Тихона спрятать, но посчитал, дома надежней будет. Вот и вышло надежней! Ладно, чего теперь об этом?

Закурив, Горшков вышел из дома. Направился к Тихонку. Проходя мимо усадьбы Володина, увидел жену Карасика.

Та ухмыльнулась, поклонившись:

— С возвращением, участковый, глаза б мои тебя не видели!

Николай остановился:

— Ты чего рычишь, Нинка?

— Да ничего! Подвел мужа под монастырь? А ведь я ему говорила, не связывайся с Коляном, коварный он человек! Как змея коварный. Не послушался. Хорошо, хоть потом допер, что к чему.

— Ты это о чем, Нина?

— Ни о чем! Дураком-то не прикидывайся.

Во двор вышел Карась, спросил супругу, не глядя на улицу:

— Ты чего, сама с собой гутаришь, что ли? Крыша поехала?

— Ага, поехала! С нашим Коляном не только крыша поедет, но и все остальное!

Володин повернулся к Горшкову. Тот поздоровался:

— Привет, Мишка!

— А?! Ты? Объявился? Здорово, коль не шутишь!

Николай предложил:

— Ты бы вышел на улицу.

Карасик согласился:

— Выйду! Тем более нам есть о чем побазарить.

Супруга сказала Володину:

— Не связывайся с ним, Мишка! От него одни гадости!

Но Володин прикрикнул на благоверную:

— Пошла домой!

Нинка взвилась:

— Чего-то? С каких это пор я на своей усадьбе не хозяйка?

Но Михаил прикрикнул на жену громче и грубее:

— Послушай, ты, лахудра! Я что сказал? Или не поняла? Может, мне тебя, как овцу безмозглую, прутом в избу загнать?

Нина воскликнула:

— Дурак ты, Мишка! Истинный дурак!

Но в дом ушла. Володин вышел на улицу:

— Где был-то, участковый?

— На море отдыхал!

— Заметно! Людей подставил, сам свалил. А че говорил, когда пасли вице-губернатора? За все сам отвечу, вы лишь только в протоколе распишитесь. Расписались сдуру. А потом твои менты нагрянули! К Рудину, между прочим, тоже. Майор так прижал, думал, кранты!

Николай выбросил окурок:

— Ты понятней объясняться можешь?

— А что те непонятно? Майор посадил за стол и спрашивает: подписывал протокол? И бумагой исписанной перед мордой машет. Я в непонятке, какой протокол? Он и кинул мне лист, где ты расписал все про браконьерство Комарова. Отвечаю, подписал. А он мне знаешь что? Приговор ты, идиот, себе подписал! И тут же добавил: не хочешь на зону за дачу ложных показаний против лица государственной важности, пишешь бумагу, что это участковый тебя заставил подписаться! Не пишешь — едешь с нами!

Горшков все понял:

— И ты, конечно, накатал нужную майору бумагу.

Карасик повысил голос:

— А что мне было делать? Страдать за тебя? Да на хрена ты мне сдался опосля того, как промысла доходного лишил? Написал!

— Ясно! Что ж, с тобой все ясно! Иди, ты мне больше не нужен! Я с подонками не общаюсь! А ты, Мишаня, подлец!

Николай повернулся, сделал несколько шагов, Володин окрикнул его:

— Погодь, Колян!

Лейтенант обернулся:

— Чего тебе еще?

Карась подошел к участковому:

— Я сейчас тебе со зла наговорил. А в бумаге насчет принуждения ни словом не обмолвился. Хотя ты и лишил меня работы, но в ментовку не сдал. Написал, что ты попросил быть понятым. Ездили на опушку у переката. Видел вице-губернатора и охрану. И все! Никаких сетей, никакой проститутки.

— Короче, Комаров просто отдыхал на берегу реки?

— Да!

— Что дальше?

— Ничего! Написал, что ты, как привез к перекату, ушел куда-то и объявился под утро с протоколом!

Николай повторил:

— Ясно!

Володин взглянул на Николая:

— Все ж не чужие!

— Да, Мишаня, не чужие, но и не свои! Иди к своей Нинке! Пусть заява под диктовку на совесть твою ляжет тяжелым грузом.

— Недоволен? Ну и черт с тобой! Тоже нашлась фигура! Со своими мусорами сам воюй, а меня оставь. Я в ваших разборках не участник. И потом, я предупреждал тебя, если прижмут власти, от показаний откажусь! Так что плевать хотел на твои претензии, понял?

Николай сжал зубы, процедив:

— Пшел вон, червь навозный! Не доводи до греха!

Поняв, что Горшков представляет угрозу, Володин посчитал за лучшее быстренько скрыться в своей усадьбе. Николай плюнул ему вслед, повернулся и продолжил движение к усадьбе Тихона.

Тот, по обыкновению, ковырялся с какой-то железкой во дворе. Самое интересное и занимательное заключалось в том, что в этих железках, будь то мотоблок, насос для полива воды или просто велосипед, Тихонок совершенно не смыслил ничего. Разберет, бывало, какой механизм, осмотрит внутренности, поменяет какую-нибудь прокладку или манжету, соберет агрегат, а в итоге результата ноль. Механизм как не работал, так и не работает. Да еще куча мелких запчастей после сборки остается. Но невзирая на это, он продолжал заниматься ремонтом. Уж больно нравилось копаться другу Горшкова в разных железках.

Николай остановился у калитки, глядя, как Рудин чинит утюг. Тот настолько был занят работой, что не заметил товарища. Пришлось окликнуть:

— Бог в помощь, Тихон!

Рудин повернулся:

— Колян?! — И, отбросив утюг с инструментом, к которым сразу потерял всякий интерес, пошел навстречу другу: — И где ж ты столько времени прохлаждался? Вышел в отпуск и пропал к чертовой матери!

— В Ростов ездил, командира бывшего проведал.

— Это того, изувеченного?

— Его самого!

— Что ж, дело нужное, я бы сказал, обязательное! Да что мы у забора стоим? Пошли в хату! Моя к родственникам ушла, посидим, как люди.

Николай прошел за Тихонком. Устроились на кухне. Рудин выставил на стол бутылку водки, нехитрую закуску, в основном собственного приготовления. Выпили по сто граммов.

Николай спросил:

— Слышал, в мое отсутствие к тебе гости из милиции заезжали?

— Карасик, что ли, успел доложиться?

— Угадал.

Рудин вздохнул:

— Было дело, Колян! Как раз в четверг… или пятницу?.. Да какая разница? Скажу одно, виноват я перед тобой! Никогда раньше не подводил, а на этот раз подвел!

— И чем же ты подвел меня?

— Как будто не знаешь?

— Знаю, но хочу от тебя услышать!

Тихонок объяснил:

— Где-то в полдень заявился майор. С ними еще менты были, но те в машине, в «Волге» остались. Майор с ходу: проводил съемку такого-то числа, в таком-то месте, таких-то лиц? Я в отказ! Нет, не проводил. На хрена бы мне это надо было? А майор — зря ты, мол, так. И показывает новые показания Карася, где черным по белому расписаны все наши действия по вице-губернатору. Тут же спрашивает, знаю ли я, что за подобную съемку по закону положено? Я ему опять: да, камеру брал, так как в понятых был, но снять ничего не сумел, мол, батарея села. Он рассмеялся. Дурак, говорит, ты, Рудин. Впряг вас с Володиным Горшков в противоправные действия, а ты его еще защищаешь. А за скрытую съемку без соответствующего разрешения статья положена. В первую очередь, говорит, придется камеру конфисковать! Жалко технику, Коль, стало. Но не сдавался до последнего. И бумаги никакой не писал, хотя майор настаивал. Единственное сказал, что кассеты забрал ты, а браконьерство и пьянство имели место. Майор посоветовал мне об этом не распространяться, дабы не нажить неприятностей, а про субботу эту забыть напрочь. Кроме того, что был там, но ничего, связанного с браконьерством и малолеткой, не видел. Я ему, а как же протокол? Он — считай, нет никакого протокола. Нет и не было! Я — а зачем тогда бумага Карася? Он ощерился, на всякий случай, говорит. И ушел, погрозив мне, как пацану, пальцем. Как «Волга» отъехала, я во двор. Гляжу, к тебе, к твоей усадьбе майор покатил! Вот так, Колян! А что они вдруг засуетились? Ведь если будет суд, я подтвержу то, что на реке в действительности было, и про давление майора расскажу.

Николай закурил сигарету:

— Не будет никакого суда, Тихон! Нет для возбуждения уголовного дела никаких оснований!

— Как же так? А пленка?

— Пленка! Кассеты сдуру и по доверчивости мой отец все тому же майору передал!

— Вот оно что? И как же теперь?

— Никак! Наливай по второй!

— Это без вопросов!

Рудин наполнил рюмки. Спросил:

— Что сам делать будешь?

— Запью, к ядрене фене! Не могу на этот беспредел чиновничий смотреть! Не могу. Рука к стволу так и тянется. Дали бы волю, многих к стенке поставил бы. И что за страна? Говорят об одном, думают о другом, делают третье! Народ в дерьмо превратили, в рабов. Говорят о какой-то демократии, а вокруг коррупция невиданная! Все продается и все покупается! Жизнь человеческая копейки не стоит! Деревни вымирают! Да что там деревни, страна вымирает, а по «ящику» показывают, как у нас в России хорошо стало! Врут, суки, глазом не моргнут. И врут-то вроде внешне приличные, солидные люди. Гадом буду, Тихон, добром эта порнуха не кончится. Чую, кровь прольется! И без террористов всяких. У нас ведь как? Стоит только спичку поднести, и полыхнет. Полыхнет так, что все дотла сожжет! Вопрос, кто и когда эту спичку к высушенному реформами бестолковыми сушняку поднесет? А ведь поднесут, Тихон! Поднесут! И тогда мало никому не покажется. Европе с Азией и Америкой в том числе. Так какого хрена власти наши будто повязки на глаза надели? Чтобы не видеть дел рук своих. А ворованные деньги в кармане можно легко на ощупь пересчитать. Они у чиновников в одной валюте и в одних купюрах! Так что забухаю, Тихон, чтобы позора этого не видеть хоть неделю!

Рудин проговорил:

— Но трезветь все одно придется? А похмелье оно пострашнее пьянки будет!

— Да знаю! Но не могу больше. Устал. Морально!

— Ты это, Коль, брось! Займись лучше чем-нибудь другим!

— Чем, Тихон?

— Ну, рыбалкой, что ли! Да мало ли чем? — И тут Тихонок что-то вспомнил, улыбнулся: — Знаю, чем, Колян! И думаю, это занятие тебе по душе придется!

— О чем ты?

— Фельдшерицу к нам в деревню новую прислали, Матрена на пенсию ушла, вот ее и заменили. Девка с Кантарска, после медучилища. Справная. Симпатичная. На нее уже положил кое-кто глаз, знаешь, в деревне без этого не обойтись, но кто тебе в Семенихе может составить конкуренцию? Никто! Если возьмешься за фельдшерицу, все ухажеры в момент отвалят. И она знает о тебе, потому как прославился не только на район, а на всю страну! Тебе ж семьей обзаводиться надо? Надо! Когда еще такой случай представится?

Колян сказал:

— Посмотреть на девочку можно, отчего нет. Как ее зовут?

— Надеждой. Надеждой Павловной Курикиной!

— Постой! Уж не дочь ли она главврача райбольницы?

— Племянница, насколько знаю!

— Что ж ее дядюшка при себе не оставил?

— Народ гутарит, сама сюда напросилась, хотя могла в районе остаться! Слушай, Колян, а не из-за тебя ли эта Надежда Павловна прибыла?

— Не говори глупости!

— Почему глупости? Совсем не глупости. А вполне возможный расклад! Ты знаменитость, мужик настоящий, стоящий, не бабник. Так почему бы ей не попытаться закружить с тобой? По-хорошему, по-серьезному, я имею в виду?

Колян проговорил:

— Тогда если принять твой вариант, то фельдшерица девочка расчетливая. А я расчетливых не уважаю! Я…

Тихонок не дал договорить другу:

— Короче, Колян, надо тебе заглянуть в медпункт! Сегодня уже не стоит, а вот завтра? Надо! Хочешь, с тобой пойду?

Горшков отмахнулся:

— Ладно! Разберемся! Ты давай, наливай лучше!

После третьей рюмки Горшков отправился домой, прикидывая предложение Тихонка насчет нового фельдшера и находя это предложение не таким уж и плохим. Но это, может, сейчас, когда в голове шумел хмель, а завтра он отметет этот вариант друга? Но сходить в медпункт, по любому, не помешает. Посмотреть, что ж собой представляет Надежда Павловна Курикина. Ему, как участковому, невзирая на отпуск, положено знакомиться с новыми людьми на вверенном участке.

Эту ночь Колян спал спокойно, без сновидений, может, оттого, что освободился от чувства вины перед своими погибшими однополчанами, может, от действия спиртного. Поднялся позже обычного, без пятнадцати девять. Умылся, побрился, от завтрака, предложенного матерью, отказался, не было аппетита. Вспомнил о разговоре с Тихонком, касающемся новой фельдшерицы. Подумал отбросить мысль о посещении медицинского пункта, но затем решение изменил. Не без помощи старшины Головко, подъехавшего к дому Горшковых.

Увидев свой «УАЗ», Николай вышел на улицу:

— Привет, Степан!

— Здорово, Коля! Вот лайбу твою пригнал, надеюсь, поможешь добраться обратно в Кантарск попуткой?

— Помогу, какой разговор, но ты и дальше мог бы использовать «УАЗ», ведь на тебе сейчас Семениха!

— Так-то оно так, но ты же никуда не собираешься больше уезжать? Канар хватило, поди.

Горшков рассмеялся:

— Ну, теперь по всему отделу Канарейкин разнесет, как я его разыграл.

— Уже разносит!

— Нет, Степа, больше я никуда отсюда не поеду. По крайней мере, не планирую!

— Вот и посмотришь заодно за порядком. А я сюда наведываться буду. С каким-нибудь нарядом, для вида. Мне надо дом тещи подремонтировать, заела вконец со своими столетними хоромами, а отпуск — зимой! Но это если ты не против.

— Мне-то чего против быть? Занимайся домом, а за порядком я посмотрю, все равно делать нечего!

— Тогда поехали в участок? Передам тебе документы, ключи, чтоб опосля не мудохаться?

— Поехали!

Лейтенант и старшина подошли к машине. Из дома вышел Иван Степанович. Позвал:

— Колян! Может, на реку сходим? Устроимся в балочке, рыбалкой побалуемся, выпьем, за жизнь погутарим?

— Не получится, отец! У меня дела по службе.

— Так ты же в отпуске?

Пришлось солгать, иначе отец не отстал бы.

— Отозвали, бать!

— А?! Вот тоже начальники. Раз в год человеку нормально отдохнуть не дадут. Ну ладно, что ж поделаешь, раз отозвали, служи!

Николай уселся на сиденье и кивнул Головко:

— Поехали, Степа!

А езды-то, объехать церковь! Остановились под навесом. Прошли в сельскую Администрацию, в кабинет участкового. Войдя в комнату, Николай сразу определил, в ней кто-то и что-то искал.

Повернулся к Головко:

— Это ты, Степа, решил разложить документы по-своему?

Старшина удивленно ответил:

— Нет! Да я здесь почти и не бывал. Заходил только в первый день. Пепельницу вытряхнул, и все, а что, что-то не так?

— Ладно! Ничего особенного.

Старшина положил на стол ключи от кабинета, КПЗ и машины:

— Это все, Коля. Протоколов не составлял, в журнале записей не вел, не о чем было.

— Понятно!

Головко напомнил:

— Так обратно в Кантарск отправишь? Мне чем раньше, тем лучше. Только прошу, если начальство звонить будет и спросит, куда это я пропал, скажи, что мотаюсь по околицам, лады?

— Лады, Степа! А попутку? Пойдем, найду я тебе тачку.

Закрыв кабинет, Горшков с Головко прошли по коридору до вахты. Здесь Николай сказал сослуживцу:

— Ты иди на улицу, покури, а я с местной властью поговорю!

Старшина пошел на выход, Николай к вахтеру, бессменному деду Потапу:

— Привет, старый, мэр наш на месте?

— На месте! Он же и сэр и хер, как говорил генерал о начальстве при путче. То ли Лукашов, то ли Балашов!

Николай напомнил:

— Макашов!

— Точно, Макашов! Такой бравый вояка. Среди тех, кто против Борьки пошел, когда их из Белого дома выводили, он один орлом держался, остальные так, как курицы мокрые. А на что тебе Коганов?

— Не знаешь, его машина на ходу?

— На ходу. Водила Санька куда-то недавно отъехал, как Женьку привез, а что?

— Ничего. Спасибо за информацию.

Дед хитро прищурился:

— Ее, эту информацию, на хлеб не намажешь!

— Ты на что, старый, намекаешь?

— Да видел я, как ты вчерась из воронка своего ящик казенной вытаскивал. Мог бы сторожу по старой памяти и накатить стаканчик!

— Глазастый ты у нас, однако ж?

— Чего надо, не пропущу!

— Тогда сдай кому-нибудь на время свой пост и дуй к отцу, с ним приложитесь. Передашь, я сказал!

Глаза деда Потапа заблестели:

— Вот это другой разговор. Спасибо, Колян, ты настоящий мужик. А вахта? Она и без меня обойдется, как я без нее.

Сторож вышел из дежурки и трусцой засеменил в обход церкви.

Николай, усмехнувшись, прошел к приемной главы сельской Администрации. Секретаря по штату местному чиновнику положено не было, так что приемная являла собой обычную пустую комнату. Горшков открыл дверь кабинета Коганова:

— Разрешите, Евгений Анатольевич? Глава разрешил:

— А?! Участковый, входи! Какие проблемы привели ко мне?

— Пустячные. Хотел узнать, вы в район не собираетесь?

Горшков знал, что Коганов каждый день ездит в Кантарск. К супруге.

Чиновник ответил:

— Собираюсь, вот Сашок, водитель, харчей из дома возьмет, подъедет, так и отправлюсь. А что, подбросить, что ли, кого?

— Так точно. Сослуживца. Старшину райотдела.

— Ну, какие проблемы, Коля? Подбросим. А ты в отпуске или уже отгулял свое?

— Официально в отпуске, фактически при исполнении! Находясь в деревне, мимо нарушения какого все одно не пройти, невзирая на отпуск? Не пройти! Так что считайте, на службе я!

— Ясно! А вон, кажется, и Сашок подъехал!

С улицы послышался звук работающего двигателя «Волги». Глава Администрации поднялся, взял со стола кейс.

Вышли в коридор. Потом на улицу.

Горшков подозвал Головко, и через минуту «Волга» сельской Администрации поехала в сторону паромной переправы.

Николай закурил, посмотрел на стоящий рядом, за навесом, дом, без ограды, палисадника, огорода. На доме красовалась пожухлая от времени доска с большими красными, выцветшими буквами. На доске было написано: «Семенихинский сельский медицинский пункт».

Дверь широкого крыльца была открыта. Значит, новый фельдшер на месте. Что тут же подтвердилось. По ступенькам медпункта спустилась хрупкая девушка в кожаной курточке, наброшенной поверх короткого, открывающего стройные ноги белоснежного халатика. Была она без платка или шапочки. Николай отметил ее густые, темные, уложенные на затылке волосы и… очень симпатичное, миниатюрное лицо. Девушка несла в руках коврик. Отойдя от дома, вытряхнула его и, поежившись, вбежала обратно в здание.

Николай подумал: «А она ничего, эта Надежда Павловна Курикина. Маловата по сравнению с другими деревенскими бабами, но… ничего». Такие Горшкову нравились.

Выкурив сигарету, увидел идущего от деревни деда Потапа, на физиономии которого блуждала довольная хмельная улыбка. Дождался сторожа, спросил:

— Порядок?

— Полнейший, Колян! Батяня твой не только угостил водочкой, но и с собой чекушку отлил. Тапереча служба пойдет веселее. Сам-то уехал или здесь еще?

— Уехал!

— Заметил, что меня на месте нету?

— А ты как думаешь?

Старик сплюнул на землю:

— Тьфу, знамо дело, заметил! Все замечает.

Николай успокоил сторожа:

— И то, что ты пьешь в рабочее время?

Дед Потап улыбнулся:

— Не-е! Вот тут он слабак. Носопырка у него ни хрена запах не берет. Не то что перегара, а даже одеколона. И где нюх потерял, неведомо. Наверное, опосля болезни какой! Нет, если в дугу буду, то, знамо, заметит, а по запаху не определит. Спасибо тебе, Колян, и отцу твоему. Уважаю я семью вашу, ужас как. Да и есть за что. Достойные люди, не то что шелупень навроде Дятла Митяни с его бешеной семейкой!

Николай прервал речь старика, понимая, что затянуться она может до вечера. Любил дед Потап поговорить.

— Ты вот что, старик, иди-ка лучше в свою дежурку. Выпей еще, газетку почитай, а мне идти надо.

— И то верно! А далече направился, если не секрет?

— В медпункт!

Физиономия деда Потапа вновь расплылась в улыбке:

— К новой фельдшерице? Ясно! Одобряю! Девка она, видать, правил строгих!

— Тебе это откуда известно?

— А я, Колян, за жизнь свою долгую научился в людях-то разбираться. Да! Так что чую, фельдшерица девка путевая. Только ты поторопись, а то какой другой хахаль место возле ее застолбит. Хотя, следует признать, тебе в Семенихе альтернативы нет.

— Надо ж, слов каких набрался?

— А то? Газеты, они многому учат. Брешут, конечно, больше, но все же учат. Надо только уметь разделять, где брехня, а где правда.

— Ты разделяешь?

— Ясный перец!

— Ну, иди, тяни службу, перец!

Проводив деда Потапа в Администрацию, Николай, прилизав волосы, слегка взъерошенные ветром, направился к медпункту.

Глава четвертая

Северный Кавказ. Перевал Варух. Вторник

Первым, как и положено, из-за правого хребта перевала появился БТР. Бойцы с брони внимательно следили за склонами и вершиной перевала. За бронетранспортером выехали «КамАЗы».

Тут же на каменную гряду с крайней гранатометной позиции боевиков прошел доклад:

— Донор, я Точка-1. Русские выходят на ровную часть серпантина!

Мурза ответил:

— Вижу! Продолжать наблюдение, себя не обнаруживая и ничего не предпринимая.

— Понял, Мурза!

Смотря на вытянувшуюся внизу колонну, Башаев прикусил губу. Какая доступная цель! Стоит отдать приказ, и дорога превратится в огненный ад. Но ему запретили отдавать подобный приказ. Русские приготовились отбить нападение. Нет, не эти обреченные внизу. Этим не выдержать штурма. А другие, более мощные силы. Способные раздавить Мурзу так же легко, как он в состоянии раздавить колонну. Но почему все же федералы приняли повышенные меры предосторожности? Ранее такого не было. Или и в свите Шамиля, как среди русских, тоже завелся Крот? Черт его знает. А жаль пропускать колонну. На ней можно было неплохо заработать! Он, Башаев, все равно уничтожит русских, но это уже будет не то. Далеко не то! И кто знает, не прицепят ли они на обратном пути к себе еще пару единиц боевой техники? Хотя что гадать? Ему приказали ждать, и он будет ждать, пока не получит наконец приказа на штурм.

Раздался сигнал вызова рации малого радиуса действия. Мурзу мог вызывать только Капрал, но зачем он это делает, вдруг у колонны аппаратура пеленгации и перехвата незащищенных каналов связи имеется? К чему рискует чех? Так уж необходим ему сеанс связи именно сейчас, когда колонна русских рядом? Но ответил:

— Да?

— Как настроение, Мурза?

— Ты отдаешь себе отчет, что рискуешь, выходя в эфир?

— Да ладно тебе! На машинах федералов ни одной специальной антенны. Тебе это должно быть лучше видно!

— Мне это видно! Что хотел?

— Слушай, а может, рубанем по русским? Уж больно цели привлекательные. А уйти, уйдем. Ведь нам на колонну эту потребуется не более десяти минут.

Башаев приказал:

— Отставить разговор, Капрал! Выполнять приказ!

Наемник ответил четко, по-военному:

— Есть, мой командир!

Мурза, перед тем как отключиться, добавил:

— Поговорим, как поднимешься ко мне после прохода русских.

Связь прервалась. Башаев взглянул вниз. Колонна уходила за левый поворот, покидая сектор запланированного боевиками штурма. Проводив взглядом последнюю машину — топливозаправщик, главарь банды достал из наружного кармана длинную папиросу с анашой из отборной индийской конопли. Прикурил, жадно вдыхая дым наркотика вместе с воздухом. Настроение улучшилось. Появился Капрал, усмехнулся:

— Кайфуешь, Мурза?

— Тоже хочешь?

Наемник отказался:

— Обойдусь без вашей дури. Своей хватает!

— Как хочешь!

— Скажи лучше, Мурза, как думаешь, почему сегодня русские решили страховать колонну? Ведь, по сути, они не ее спасали. А имели цель наказать тех, кто мог напасть на нее. Это не в привычках и не в традициях русаков. Для них, по крайней мере до сих пор, главное было в том, чтобы сохранить жизни своих солдат, а не покарать тех, кто их убьет. Непонятные движения они произвели, не находишь?

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ничего! Я жду ответа от тебя!

— У меня его нет. Он есть у Шамиля! Тебя соединить с ним?

Наемник усмехнулся:

— Нет, спасибо, брат! Как-нибудь в другой раз. Но если обратно пойдет порожняя колонна, то за ее уничтожение я буду требовать вознаграждение, как за полное подразделение, груженое, имею в виду!

Башаев махнул рукой:

— Требуй, Капрал. Что хочешь, за что хочешь и сколько хочешь!

— Конечно! Обкуритесь анаши и витаете в облаках, все вам до одного места!

Мурза повысил голос:

— Не забывайся, Ранек! Ты служишь Шамилю и мне! И не тебе судить, что мы делаем!

— Тогда чего вызывал наверх? Для подобного разговора? Он мне не нужен. Лучше я остался бы внизу. Там уютней, чем здесь среди камней!

— Ты нужен мне здесь, а значит, будешь здесь! Попытайся проанализировать маневры русских, я хочу знать твое мнение.

— А не проще запросить Крота на базе? У него наверняка больше информации, чем у меня!

Башаев повторил:

— У тебя час на анализ обстановки, затем доклад, не теряй время!

Наемник покачал головой. Спорить с Мурзой бесполезно. Упертый, как баран, Донор мало чем отличался от других диких чеченцев, ставших из чабанов полевыми командирами, присвоив чуть ли не поголовно себе звание бригадных генералов. Где это видано, чтобы в подчинении генерала было 20-30 головорезов? Это же взвод, а взводами командуют лейтенанты. Но черт с ним. Нужен Мурзе анализ, будет анализ, а уж то, что он ни хрена не поймет в нем, его вина. Но он этого ни за что не покажет. Изобразит великого стратега. Впрочем, с Донором еще можно служить. С другими хуже! Так что не стоит раздражать Башаева. Кайфует от дури, пусть кайфует.

Колонна проходила прямой участок осторожно, насколько это было возможно. Особую нагрузку несли бойцы боевого охранения старшего лейтенанта Кливина. Его солдаты до потемнения в глазах всматривались в склоны, но ничего подозрительного не замечали. Лишь рядовой Олег Белов смотрел в сторону обрыва. И смотрел через оптику своей снайперской винтовки СВДС. Он видел лишь верхушки деревьев, так как склон на этом участке был хоть и не пропастью, как до поворота, но все же крут. Однако противник мог занять позиции и на кронах деревьев. Поэтому молодой солдат не переставал водить винтовку из стороны в сторону, иногда задевая стволом своего соседа — одногодку гранатометчика Илью Хамова.

Тому подобные движения сослуживца надоели, и он толкнул Белова в бок:

— Белый! Да опусти ты свою дуру, ну чего мотаешь ею?

Стрелок ответил:

— Ты делаешь свое дело, я свое!

— Тогда, блин, аккуратней, а то надоело уклоняться от ствола.

Белов резонно заметил:

— Отодвинься!

Хамов воскликнул:

— Куда? Итак на краю держусь!

Бронетранспортер в одном месте подошел к самому обрыву, слева лежал огромный валун, пришлось объезжать его. И тут, когда перед Беловым на короткое время открылся склон, он в прицеле увидел, что как будто тень мелькнула в кустах, ниже обочины метров на двадцать. Стрелок до предела напряг зрение. Куст шевельнулся, и это отчетливо увидел боец. Но какая-то тень и шевеление кустов еще не повод поднимать тревогу. На склоне мог затаиться какой-нибудь зверек. Их здесь не пуганных в спокойных горах хватало. И лис, и зайцев, и волков, не говоря уже о шакалах. Последние, правда, проявляли себя с заходом солнца. Белов продолжал вглядываться в кусты. И уже хотел отвести прицел влево, как заметил человеческую голову. От неожиданности вздрогнул. Уж не привиделось ли ему от напряжения? Солдат на секунду закрыл глаза, а когда открыл их, головы в кустах не было. Стрелок встряхнулся.

Хамов спросил:

— Ты чего башкой, как контуженый, трясешь?

— Ничего!

Сослуживец, усмехнувшись, посоветовал:

— Больше в прицел гляди и вместо дерева минут через двадцать точно духа увидишь! И чего ты к окуляру прилип? И так все хорошо видно. Тем более опасный участок кончается, скоро поворот. За ним пойдем на спуск, станет веселее!

Белов согласился:

— Ты прав, Илья! Слишком я увлекся наблюдением.

— Вот именно!

Олег поставил винтовку прикладом на броню, задрав длинный ствол вверх, и задумался. А померещилось ли ему? Не боевики ли были в кустах? Попытался отогнать эту мысль. Ведь если на склоне прятались бандиты, то они обстреляли бы колонну. И почему прятались бандиты там, откуда наименее удобно атаковать колонну? Бред какой-то. Видимо, он действительно слишком долго пользовался прицелом, а он не бинокль. Он предназначен для прицельной стрельбы, а не длительного наблюдения за сложной местностью!

До пункта назначения колонна дошла благополучно. Выгрузив автомобили, капитан Головачев, приказав прапорщику Шурину организовать обед и отдых личного состава, направился на доклад к командиру части, которой и предназначался груз. Тот вылетел утром в округ, оставив за себя начальника штаба. Пришлось докладывать заместителю, молодому майору Михайлову с колодками двух орденов Мужества. Человеку молодому, но строгому, прошедшему пекло войны и в полной мере испытавшему все ее «прелести». Михайлов внимательно выслушал доклад. Спросил:

— Ничего подозрительного на серпантине в ходе марша не заметили?

— Нет, товарищ майор!

— С охранением связь держали постоянно?

— Так точно! Как обычно!

Майор задумчиво проговорил:

— Как обычно!

Головачев поинтересовался:

— А что, товарищ майор, на перевале не все так спокойно, как кажется?

— Как тебе сказать, капитан. Воздушная разведка вчера доложила, что видела нечто похожее на выдвижение к перевалу неизвестного отряда. Я проверил, наши в том районе никаких мероприятий не проводили, да все наши — это, по сути, ваш гарнизон. Запросил повторную разведку. Она ничего не дала.

— Так, значит, все спокойно! Иначе колонна вряд ли свободно прошла бы серпантин.

Майор оставался задумчивым, сосредоточенным:

— Возможно! Но… возможно и другое. Вы же запросили усиления поддержки в случае необходимости?

— Так точно, запросил!

— Почему? Что явилось тому причиной?

Головачев пожал плечами:

— А черт его знает, майор. Какое-то предчувствие нехорошего!

— Вот-вот, предчувствие. Кто-то скажет, что ерунда все это, а я на собственном опыте испытал, как иногда такие вот ощущения тревожные в дальнейшем оправдываются. И потом, результаты первой разведки не дают покоя!

Головачев спросил:

— Но с другой стороны, если на перевале имела место засада, почему не был предпринят штурм колонны?

— В этом-то и вопрос! Хотя ответ на него найти в принципе легко, прибегнув к карте, смотрите! — Майор разложил на столе точно такую же, как и у Головачева, карту, повторив: — Смотри, капитан! Вот два опасных участка. Никто не может помешать боевикам расстрелять колонну на прямом участке дороги со склонов перевала, заминировав противоположную обочину. Но если и войска и «вертушки» будут переведены в готовность «военная опасность» и смогут начать действовать по первому же сигналу и без предварительной подготовки, боевикам с перевала до «зеленки», а другого пути отхода у них просто нет, никак не успеть дойти!

Капитан взглянул на начальника штаба:

— Что вы хотите сказать, майор?

— Ничего, капитан! Я на этой войне видел столько крови, что тебе и не снилось. Поэтому привык просчитывать любой вариант, связанный с вероятностью активизации боевиков там, где либо дислоцируются наши войска, либо, как вы, совершают марш. Но ладно, возможно, я и драматизирую ситуацию. Перейдем к делу! До 15.00 бойцам обед и отдых. Затем возвращение на базу.

Головачев спросил:

— Порожняком пойдем?

Майор ответил:

— Мне вас грузить нечем! Но, возможно, соседняя танковая часть что-нибудь вам подбросит. Я сообщу о прибытии колонны, танкисты скажут, есть ли у них груз на базу. Все решится до 14.00. А сейчас отдыхать. Если обойдется без погрузки, то тебя поднимут в три часа, если не обойдется, то в два. В любом случае восстановиться успеешь.

— Да я и не устал особо!

— Тем лучше! Иди, путевую и сопроводительную документацию заместитель по вооружению отметит и оформит, как положено.

Головачев вышел из штаба, направился к бараку, где после обеда должен был разместиться на отдых подчиненный ему личный состав.

Подходя к курилке, услышал разговор двух бойцов отделения охранения. Капитан узнал их по голосам. Рядовые Белов и Хамов. Они спорили.

Белов доказывал одногодке:

— Да говорю тебе, был кто-то в кустах, сейчас уверен, что был!

Хамов усмехнулся:

— Но кто там мог быть? Если только архар какой?

— Ага, архар, двуногий. Я голову человеческую видел, понял?

— Так почему старлею не доложил?

— Почему, почему! Потому, что тогда засомневался!

— А сейчас не сомневаешься?

— Почти нет!

— Так почти или не сомневаешься?

— Ну чего пристал? Был там кто-то. И не зверь, а человек. А уж кто, не знаю. И до этого кусты шевелились, тень какая-то мелькнула.

Хамов сказал:

— Говорил тебе, меньше в прицел пялься, никаких глюков не поймаешь! Просто, Олег, струсил ты, а у страха глаза велики!

Капитан, заинтересовавшись разговором солдат, подошел к курилке. Рядовые при появлении Головачева встали и приняли стойку «смирно».

Офицер разрешил бойцам присесть, угостил каждого сигаретой, спросил:

— О чем ведете спор, пехота? А ну-ка подробней о том, что видел на марше.

Белов повторил то, чем ранее поделился с Хамовым.

Капитан спросил:

— Как же ты мог что-то увидеть, когда с дороги правый склон практически не виден?

Белов объяснил:

— Так помните, на серпантине место есть, где слева валун лежит и машинам приходится идти вплотную к обочине, объезжая его? Вот там я и заметил непонятные движения. Сначала думал, зверь какой, а потом голову человеческую увидел. Правда, засомневался тоже и закрыл глаза, а когда открыл, то головы никакой и не было.

— Так говоришь, увидел при объезде валуна? — Головачев задумался. — А ну идем со мной, Белов!

И, повернувшись, направился обратно в штаб.

Михайлов находился на месте и удивился возвращению начальника колонны, да еще с солдатом:

— Что-то случилось, капитан?

Алексей ответил:

— Не знаю. Но думаю, вам не помешает послушать рядового Белова из отделения охранения.

Майор кивнул:

— Что ж, давайте послушаем бойца. Докладывай, Белов!

Стрелок повторил то, что видел на марше. Его доклад заинтересовал начальника штаба. Он подвел солдата к столу:

— Ориентируешься по карте?

— Более-менее! Проходили топографию.

— Вот и хорошо. Смотри. Здесь начало прямого участка серпантина, — майор ткнул пальцем в карту, — а вот здесь его окончание. Где лежит валун?

Белов, недолго думая, указал на точку:

— Где-то вот здесь! Напротив валуна, на склоне, высоченная сосна растет. Ее крона выше остальных деревьев.

Майор перевел взгляд на капитана. Тот кивнул, подтвердив:

— Есть такие. И сосна, и валун, и боец точно указал место, где колонна практически вплотную подходит к обрыву. Здесь мы идем осторожно, на малой скорости.

Майор потер подбородок.

— Ладно! Информацию принял. Идите, занимайтесь по установленному распорядку, а я… впрочем, об этом позже.

Проводив офицера-автомобилиста и солдата-мотострелка, начальник штаба вызвал по телефону внутренней связи дежурного по части и приказал срочно найти командира разведывательной роты.

Головачев же с Беловым прошли к бараку, отведенному для отдыха личного состава колонны и ее боевого охранения, умылись и отправились в столовую. После приема пищи, уложив солдат спать, к капитану подошел старший лейтенант Кливин, спросил:

— Чего ты, Леха, моего стрелка в штаб части таскал?

Головачев объяснился. Старлей тоже задумался. Но затем покачал головой:

— По-моему, все же Белову привиделись эти тени, шевеления кустов, черепа. Хамов прав, попробуй постоянно в прицел смотреть, деревья духами покажутся. И потом, если допустить то, что Белов видел людей, боевиков, непонятно откуда появившихся в нашем районе, то почему они пропустили колонну? Но даже не это главное. Почему они расположились ниже серпантина, откуда произвести эффективное нападение на нас было невозможно?

Капитан посмотрел на офицера мотострелкового батальона:

— А ты уверен, что и на хребте не было духов?

— Но тогда ответь, почему они пропустили колонну?

— Возможно, их предупредили о том, что на базе и на территории вертолетного полка проводятся меры поддержки колонны в случае нападения на нее.

— Погоди, погоди, но тогда выходит, духи имеют осведомителя на базе? И тот спецом вывел их на нас, впоследствии предупредив и о принимаемых в части мерах дополнительного прикрытия колонны?

Капитан ответил:

— Выходит, так!

Старший лейтенант воскликнул:

— Чушь какая-то! Не верю я в это. Считаю, ты слишком перестраховываешься. Боец увидел на склоне в короткий промежуток времени не ясно что, и сразу вывод — на колонну готовилось нападение! Если оно готовилось, то боевики провели бы штурм, прекрасно понимая, точнее, зная, если принять вариант работы на базе Крота, что все дополнительные меры носят вторичный характер и непосредственно защитить нас от нападения не могут. Так что им, бандитам, мешало расстрелять подразделение и свалить с этого хребта?

— А то, Игорек, что навязать нам бой духи смогли бы, возможно, уничтожить колонну тоже, но вот сами отойти никак не успели бы. Здесь как раз и сработала бы поддержка. И наземная, и воздушная. Нам, конечно, от этого уже было бы ни горячо, ни холодно, но и их бы постреляли всех, как шакалов.

— Да? Что ж, логика в твоих словах присутствует. Но все же извини, Леша, я остаюсь при своем мнении, ты мудришь! Это бывает. Но пройдет. И меньше думай о всяких засадах, чтобы крышу не снесло. На войне такое часто происходит. Лучше махни спиртику и поспи пару часов до подъема. У меня пойло есть. Тяпнем граммов по сто?

Капитан отказался:

— Нет! Не сейчас, Игорь! Вернемся на базу, тогда…

— Э, э, Леха, тогда мне не до пойла будет! Я сразу к Валентине!

Начальник боевого охранения скрылся в бараке. Вскоре туда проследовал и Головачев.

Прилег, не раздеваясь, на крайнюю от тумбочки дневального кровать. И неожиданно тут же уснул, что бывало с ним редко. Обычно днем он не спал, даже после бессонной ночи в наряде. А тут вдруг сморило. Что ж. И такое бывает.

Разбудил его посыльный по части в 14.00.

— Товарищ капитан, вас вызывает майор Михайлов.

Головачев подумал, значит, все-таки повезем обратно груз. Лучше порожняком, и быстрее, и без погрузки-разгрузки. Но ничего не поделаешь, приказы не обсуждаются. Но оказалось, начальник штаба вызвал автомобилиста по другой причине. Как только капитан вошел, майор спросил:

— Отдохнул немного?

— Отдохнул. Личный состав поднимать? Как понимаю, предстоит погрузка?

Но майор ответил:

— Не торопись. Никакой погрузки не будет.

Головачев удивился:

— Тогда в чем причина раннего, на час, подъема?

— Сейчас объясню, минуту! — Он снял трубку внутреннего телефона: — Попов? Разведку ко мне!

Положил трубку, посмотрел на начальника колонны:

— А ведь прав оказался твой Белов!

— Не мой, отделения охраны!

— Тем не менее колонну на серпантине ждала засада, и только дополнительные страховочные меры не позволили им распотрошить твое подразделение!

Капитан не без удивления взглянул на майора:

— Серьезно?

— Серьезней не бывает! У меня в районе ущелья, куда ведет склон от дороги, ребята-разведчики проводили кое-какие мероприятия, так я решил проверить слова солдата охранения. Но об этом подробнее расскажет командир разведывательной роты. А вот, кстати, и он!

На пороге возник крепыш-капитан в камуфлированной форме:

— Разрешите, товарищ майор?

— Входи, Юра, входи! Познакомься, — майор указал на Алексея, — начальник колонны, капитан Головачев.

Разведчик представился:

— Капитан Солодов.

Офицеры пожали руки.

Начальник штаба предложил всем присесть. Затем обратился к командиру разведывательной роты:

— Давай, Юра, поведай нам еще раз, что обнаружили в квадрате… твои орлы?

Под квадратом… подразумевался район, охватывающий перевал, горную дорогу, часть ущелья и «зеленки», уходящей на юг.

Солодов доложил. Из его доклада следовало, что первый разведывательный взвод, работающий в ущелье, ниже серпантина, проводя обычный рейд в целях раннего обнаружения вероятного противника, получил приказ начальника штаба, меняющий общую задачу подразделению разведки. Ему было предписано выйти аккуратно на склон и прощупать его до дороги, ведя одновременно наблюдение за вершиной перевала.

Взвод задачу выполнил. В результате чего ниже трассы серпантина, прямого его участка, разведчики Солодова обнаружили пять позиций боевиков, чья численность составляет девять человек. Вооружение обычное, стрелковое. Обход участка и подъем на перевал двух отделений разведвзвода позволили выйти во фланги еще одной диверсионной группе, занявшей рубеж штурма по вершине хребта. Причем духи на крайних позициях имеют на вооружении гранатометы. Определив засаду, разведчики отошли от позиций боевиков, продолжая вести за ними наблюдение.

Солодов повернулся к Головачеву:

— Так что, капитан, ждали тебя на серпантине. Ждали и продолжают ждать. Недавно взводный выходил на связь, обстановка на перевале не изменилась.

Алексей воскликнул:

— Черт, я как чувствовал! Не верил, не хотел верить в засаду, а что-то внутри подсказывало, на перевале подстерегает опасность. — Он взглянул на майора: — Разведчики своими силами не могут уничтожить боевиков?

Ответил Солодов:

— С позициями ниже серпантина проблем нет. Эти снимем, как говорится, без шума и пыли, а вот штурмовать вершину не сможем. Нужен мощный удар с фронта, а мои люди во флангах и выйти даже на дорогу, не говоря уже о склоне, не замеченными сверху никак не смогут! А с флангов атаковать — лишь нести потери. Перевал, вершину в состоянии заблокировать всего несколько хорошо вооруженных и защищенных бойцов. Единственное, что в силах взвода, так это, как я говорил, убрать духов на нижнем склоне, а также блокировать пути отхода боевиков по хребту и в сторону «зеленки». К лесу прорваться мы им не дадим.

Головачев предложил:

— А если вызвать «Ми-24»? Вертолеты огневой поддержки в пух разнесут и перевал и склоны. Быстро и эффективно!

Начальник штаба кивнул:

— Согласен. Разнесут. Парой машин. Но… подлететь «вертушки» к перевалу скрытно не смогут. Боевики издали увидят их. А если у них переносные зенитно-ракетные комплексы? Представляешь, что произойдет?

Головачев произнес:

— Представляю. Духи сожгут «вертушки» на подлете, не дав им возможность открыть огонь НУРСами.

— Вот именно! Но и выпускать моджахедов из района нельзя. Надо наказать их, чтобы больше сюда и не думали свои поганые носы совать!

Начальник колонны спросил:

— Что предлагаете, майор? У вас есть план уничтожения банды «чехов»?

— Есть, капитан! Отработаем духов своими силами, причем о предстоящей акции ты на базу никаких данных сбрасывать не должен.

— Считаете, на базе работает Крот?

Майор подтвердил:

— Да! А действуем на серпантине следующим образом…

Проведя подробный инструктаж, майор взглянул на младших офицеров, спросил:

— Ну как вам план?

Автомобилист пожал плечами:

— План вроде ничего, но мои бойцы к таким операциям не готовы. Да, они в состоянии отбить нападение на колонну, научены вести продолжительную оборону, могут выдержать позиционный бой, но к наступательным действиям водители просто непригодны. И обучить их за несколько часов при всем желании не удастся.

Майор согласился:

— Этого, признаюсь, я не учел. Тогда внесем некоторую корректировку в предстоящую акцию. Твои, Головачев, бойцы поддержат огнем наших ребят из-под колес своих автомобилей, а тебе, Юра, — Михайлов взглянул на командира разведроты, — придется усилить второй взвод. На количество старших машин. А это семь человек!

Разведчик ответил:

— Без проблем!

Начальник штаба спросил:

— Еще вопросы, товарищи офицеры?

Вопросов у Головачева и Солодова больше не было. Майор поднялся:

— Тогда, автомобилист, поднимай личный состав и загоняй машины в парк. Дежурный покажет, куда поставить автомобили.

Он повернулся к Солодову:

— Ты, разведка, свяжись с первым взводом, введи командира в курс дела и быстренько комплектуй второй взвод. — И добавил: — Офицера боевого охранения мотострелкового батальона ко мне. Ему задачу я лично поставлю! Время выхода колонны назначаю на 16.00! Все! Свободны!

Младшие офицеры покинули кабинет исполняющего обязанности командира войсковой части и направились к своим подразделениям.

Мурзе надоело лежать на одном боку, но повернуться он не мог, это значило уткнуться физиономией в камень. Поэтому он сел, сложив по-восточному ноги. Капрал дремал, пригревшись на солнце. Башаев окликнул его:

— Чех!

Наемник встрепенулся:

— Что?

Мурза прикурил обычную сигарету:

— Знаешь что, Капрал, не нравится мне обстановка.

— И чем она тебе не нравится, позволь узнать? Я ведь все разложил по полочкам, анализируя ее по твоему приказу.

— Возможно, но не дают покоя необъяснимые маневры русских. Ведь они рассчитаны на то, чтобы не дать нам уйти.

— Мы уже говорили об этом. Ну и что? Колонна прошла, русские должны успокоиться. Ты с Шамилем свяжись, узнай, не сообщил ли еще чего ваш Крот!

Башаев поправил помощника:

— Наш Крот, Ранек, наш! Пока ты на службе у Шамиля и он тебе платит деньги.

Чех потянулся, философски заметив:

— Сегодня у Шамиля, завтра у Халифа, а послезавтра, глядишь, и янки понадоблюсь. У меня, в отличие от тебя, дорог много.

— Да, Капрал, дорог у тебя много, жизнь одна! Не забывай об этом!

— С чего ты вдруг начал подобный разговор?

Башаев пододвинулся к наемнику, хотя их беседы слышать никто не мог.

— Меня не отпускает ощущение тревоги. Не просто так проводили русские свои маневры, не просто. Что-то они пронюхали!

— И что ты предлагаешь?

— Если они планируют против нас контрмеры, каким-то образом, возможно, вычислив и расколов Крота, то ни колонну уничтожить, ни уйти отсюда не дадут!

— Ты долго думал, чтобы прийти к такому выводу?

— С того самого момента, как Шамиль дал временный отбой акции.

Наемник задумался:

— Что ж, может, ты и прав, но что предлагаешь-то?

Башаев протянул руку, указывая на полосу кустарника, уходящего по склону в глубокий овраг, но сказать ничего не успел. Издала сигнал вызова станция спутниковой связи.

Чех проговорил:

— А вот и сам Шамиль! Богатым, как говорят русские, будет, только что говорили о нем! Хотя он и так богат. Даже слишком!

Башаев ответил:

— Мурза на связи, босс!

— Как у тебя дела, Мурза?

— Ждем возвращения колонны!

— Это хорошо. Я недавно имел разговор с Кротом, он сообщил, русские дали отбой всем ранее отданным страховочным действиям. Как только командование базы узнало, что колонна достигла пункта назначения. Так что скоро она, беззащитная, предстанет перед тобой, Мурза! Приказ остается прежним. Подразделение русаков должно быть уничтожено. И чем больше крови вы прольете, тем лучше. Я не имею ничего против, если командование федералов на месте бойни, среди оплавленных остовов машин найдет трупы солдат и офицеров обезображенными и обезглавленными. Даже готов приплатить за это. Но учти, акция должна пройти строго в установленное время. Так что если хочешь заработать больше хрустящих зеленых бумажек, поторопи наемников Капрала!

Мурза сказал:

— Все будет сделано, как ты пожелаешь, босс!

— Хорошо! Жди колонну! К ужину она должна вернуться в часть. Должна, по плану неверных! Но не по нашему плану! У меня все. До связи после окончания акции!

— До связи, босс!

Наемник, слышавший лишь то, что говорил в трубу Башаев, поинтересовался:

— Что нового сообщил наш драгоценный и щедрый босс?

— Крот доложил, русские успокоились.

— Я ж тебе говорил?

Но главарь банды вдруг вспылил:

— Что говорил? Что ты говорил? — Но быстро взял себя в руки: — Извини, Капрал, сорвался. Шамиль, конечно, опытный воин, человек уважаемый в исламском мире, чуть ли не личный друг самого Халифа, но все же где Шамиль сейчас, а где мы! Босс может оценивать обстановку только по докладам. Нашим и Крота. Я же чувствую опасность, находясь непосредственно в засаде. И уверен, русские играют с нами!

Наемник вздохнул:

— Эх, Мурза, не пойму я тебя! Шамиль же… хотя действительно, где он, а где мы, так ты что-то хотел сказать, указывая на кустарник?

— Да! Мне раньше приходилось бывать в этих местах, так вот, полоса растительности обрамляет щель, по которой раньше можно было скрытно уйти в овраг, а из него в «зеленку». Весь отряд не спустился бы, а вот двое могли уйти. Но прошло время, и я не знаю, что сейчас представляет собой этот спуск. Поэтому прошу, по-тихому пройди по нему.

Чех подозрительно посмотрел на Мурзу:

— Ты допускаешь вариант оставления своих подчиненных, если завяжется бой?

— А ты предпочитаешь подохнуть вместе с ними среди этих проклятых камней?

Капрал отвел взгляд. Он не хотел умирать ни при каких обстоятельствах. И готов ради собственной жизни пожертвовать жизнями всех своих подчиненных. Кто они для него? Рабочая скотина. Отработает свое — и в отстой! А Ранеку нужны деньги. Много денег, чтобы открыть в Братиславе собственный салон красоты, где его окружали бы длинноногие шлюхи-манекенщицы, где он получил бы признание и имел хороший доход, дававший возможность исполнить любой каприз чеха. Для этого он, бывший офицер чешской армии, и подался в наемники. А не для того, чтобы умереть в Чечне. Поэтому ответил:

— Хорошо, Мурза, я проверю спуск!

Башаев проинструктировал наемника:

— Только смотри, чтобы уже отсюда наш отход не был замечен ни с тыла, ни с флангов, с ближайших позиций. Выбери такой путь, который обеспечил бы нам быстрый и незаметный отход.

Ранек кивнул:

— Я понял тебя, Мурза!

Чех ушел. Вернулся он через полтора часа, в 15.45. Доложил:

— Порядок, Мурза, дожди углубили дно и сделали его ступенчатым. Спуститься можно быстро и незаметно. Даже если не было бы кустов.

— А подойти к щели?

— Без проблем! Надо только держаться скалы, не выходя на склон. Метров двадцать — яма, после нее, в двух метрах, канава, тоже достаточно глубокая. Выходит прямо в трещину!

— Как овраг?

— Лучше на дно не спускаться, а идти по правому склону. Так можно уйти в чащу леса.

— Хорошо! Значит, если при начале штурма колонны появляются дополнительные силы русских или «вертушки», тут же уходим!

Наемник спросил:

— Так мне забыть о позициях внизу?

Башаев усмехнулся:

— Ну, если хочешь поиграть со смертью, можешь спуститься к ним. А потом пробиваться обратно. Но я тебя ждать не буду!

— Понятно, что не будешь, хотя внимание уделишь. В виде выстрела из винтовки. Зачем тебе свидетель собственного бегства, который может направить за тобой преследование?

— Все ты понимаешь, Капрал, а вот вопросы почему-то иногда глупые задаешь.

— Но надо как-то разнообразить эту дикую жизнь. Как вообще вы, чеченцы, можете жить здесь? Извини, но не цивилизованный вы народ!

Башаев тяжело посмотрел на наемника, проговорив:

— Будем считать, я не слышал твоих слов.

— Конечно! Да я ничего и не говорил!

Автомобильная колонна в составе все тех же семи автомобилей с бронетранспортером впереди, вторично перестроившись, покинула войсковую часть ровно в 16.00. Начальник штаба, провожавший ее, потребовал постоянно находиться на связи. Но эту команду он отдал капитану Солодову, разместившемуся вместе с полувзводом в предпоследнем «КамАЗе». В последнем находились остальные бойцы усиленного разведывательного подразделения. Наливники шли впереди, за БТРом, но сейчас они уже не представляли особой ценности, так как по рессорам было заметно, что цистерны их пусты. А вот в средних машинах находились сюрпризы для боевиков. Весьма солидные сюрпризы, в виде двух спаренных зенитных установок «ЗСУ-2». Подойдя к началу серпантина, как обычно, колонна остановилась. БТР старшего лейтенанта Кливина пошел вперед на разведку. В это же время «КамАЗы» покинул взвод, ведомый Солодовым. Бойцы поднялись на середину склона и под прикрытием где зарослей кустарника, где нависших над дорогой камней начали форсированный марш-бросок к повороту, за которым открывался прямой участок дороги — место, где боевиками сепаратистов была организована засада на колонну. Двигался взвод быстро. Разведчики были неплохо подготовлены для действий в горах, а главное, имели опыт совершения подобных маршей. Пройдя половину пути, Солодов вызвал Головачева:

— Колонна! Я — Охотник-21. Как слышишь меня?

Алексей ответил:

— Слышу хорошо. Долго еще стоять?

— БТР вернулся?

— Двадцать минут назад.

— Вот еще столько и подожди. Как там мои в машинах?

— Нормально. Закрыли окна бронежилетами, сидят в кабинах.

— Хорошо! Я сообщу тебе, когда следует начать движение.

— Добро, жду!

Солодов переключился на первого взводного старшего лейтенанта Виктора Новикова:

— Охотник-22, я — Охотник-21. Ответь, если можешь!

— Охотник-22 на связи!

— Доложи обстановку!

— Позиции нижнего яруса и фланговых гранатометчиков-боевиков на хребте под прицелом. Также снайпер второго отделения вычислил третьего аборигена с трубой. Он находится посередине верхней цепи противника. На уничтожение названных сил банды уйдет несколько минут. Они ничего не смогут сделать. А вот дальше? Хотел бы получить инструкции на этот счет. Выйти на трассу не смогу, высок риск потерь, атаковать с флангов можно, но тяжело. Спуститься по противоположному склону к «зеленке»?

— Много говоришь, Охотник за скальпами! Слушай конечную задачу! По моей команде открываешь огонь, отстреливаешь нижний ярус засады бандитов. Как колонна выйдет на прямой участок серпантина, валишь гранатометчиков. Примерно в это время я выведу второй взвод на рубеж атаки хребта с фронта. Ты увидишь нас! Мы сбиваем остатки банды с гряды, они побегут вниз к «зеленке». Ты гасишь и этих. Я осматриваю хребет. Ты спускаешься к «зеленке». Главное для тебя не допустить прорыва в лес ни одного из боевиков. Банда полностью должна лечь на перевале! Понял меня?

— Понял, Охотник-21!

— Молодец! Действуй!

Глава пятая

Деревня Семениха. Среда

Поднявшись по ступенькам сельского медицинского учреждения, Колян вошел в небольшую комнату с кушеткой у стены, завешанной различными плакатами, от предупреждающих о вреде курения, алкоголизма до упоминания о необходимости вовремя проходить профилактические мероприятия. Дверь в соседнюю справа комнату открыта, но фельдшера не видно. Непонятно, откуда она сняла половик, что выбивала на улице. А курточка висит. Вон она, маленькая, короткая, коричневая, на стандартной для таких мест вешалке-стойке.

Лейтенант кашлянул.

И тут же на пороге комнаты появилась она. Новая фельдшерица. Вблизи девушка выглядела еще миниатюрней, еще моложе и… еще красивее. Она поздоровалась:

— Здравствуйте! А я вас узнала, вы участковый милиционер, Горшков Николай Иванович, Герой России.

— Здравствуйте, да, я Горшков, можно просто Николай, и совершенно не обязательно добавлять Герой России!

— Но почему? Вы же заслужили это звание?

— Что заслужил, то получил. Не люблю, когда обо мне вот так, Герой! Да и смысл звания принижается. Становится обыденным, чего быть не должно. Это я не о себе, я о других, более заслуженных и не вернувшихся, в отличие от меня, с войны людях.

Фельдшер проговорила:

— Извините! Хорошо, я больше не буду!

— Да не за что извиняться, Надежда!

— Вам меня уже представили?

— Конечно! Вы ж в деревне, Надя, а здесь все обо всех узнают до того, как это все произойдет. Народ такой. И живет компактно!

Надежда сказала:

— Люди здесь хорошие! Дружные!

— Это точно!

— А вы ко мне с проблемой какой по здоровью или так просто?

— По долгу службы, можно сказать! Участковый обязан знать всех, кто проживает на вверенной ему территории.

Девушка теребила салфетку и явно не знала, что делать дальше. И Горшков почувствовал себя неуютно. Зашел, познакомился, пора бы и уходить, но… не хотелось. Нашлась фельдшер:

— Что ж мы тут стоим? Проходите в кабинет, чаю выпьем. Я о вас столько слышала!

Горшков согласился:

— Что ж, можно и чаю!

Он прошел вслед за девушкой в кабинет, вновь оценив ее точеную фигуру.

Она предложила место у стола, налила две чашки ароматного чая, поставила сахарницу и вазочку с печеньем.

Николай огляделся:

— Как понимаю, курить здесь нельзя?

— Что вы?! Конечно, нет! И вообще, курить вредно!

— А что, Надя, не вредно? Иногда кажется, жить-то вредно!

Девушка неожиданно спросила:

— Вы вчера пили? Вас мучает похмелье?

Вопросы Николаю не понравились, но следовало ответить:

— Пил, ну и что? А похмелка меня не достает. Если не перепью, конечно. — И тут же участковый выругался про себя, — черт, чего он несет? Подумает еще, что он алкаш беспробудный. — Но, может, поговорим о другом?

— Да, да, конечно! Мне страшно интересно узнать, как вы воевали. В свое время о пятой роте писали, сюжеты показывали такие, что смотреть было страшно. Дым, воронки, трупы, оружие… ужас!

— Это по телевизору. На самом деле бой и его последствия воспринимались спокойней, без лишних эмоций. Хотя, признаюсь, та схватка часто снится мне.

— Страшно было?

— А черт его знает! Наверное, страшно, просто бояться было некогда. Сначала службу несли без проблем, а потом началось такое, что не до страха стало. Отбиваться надо было. Отбились, только какой ценой, но… Надя, — Николай вздохнул, — давайте сменим и эту тему!

— Да, конечно.

Увидев, что чашка участкового пуста, фельдшер предложила:

— Еще чаю?

И вновь Колян ответил машинально, не думая, что говорит:

— Спасибо! Чай не водка, много не выпьешь.

— А вам хочется водки?

— Да нет, сорвалась с языка поговорка. Расскажи лучше о себе?

Девушка взглянула на офицера, который ей понравился:

— Вы хотите узнать обо мне потому, что так положено по службе?

— Нет! Просто узнать, и все!

— Да мне и рассказывать-то о себе нечего. Родилась в Кантарске. Отца не помню. Воспитывала мама. Помогал дядя, ее брат, он главный врач райбольницы. Окончила школу, год отработала санитаркой, пошла в медицинское училище. Отучилась, вернулась. Вот и вся моя биография. Ничего интересного!

Николай поинтересовался:

— Скажи, а почему дядя — главврач больницы — не оставил тебя при себе, а отправил к черту на кулички, в какую-то Семениху? У нас в медпункт как-то не принято ходить, все больше народной медициной с болезнями народ справляется. Экзотики захотелось? Или энтузиастка? Только у нас экзотики никакой, не Канары, а энтузиазм пройдет быстро.

Девушка, задумавшись, отошла к окну. Выдержала паузу минуты в две, затем проговорила:

— Да нет, Николай, дело не в энтузиазме. И дядя мог спокойно пристроить меня в больницу, и дом в Кантарске свой, и подруги, но… остаться в райцентре я не могла.

Горшков удивился:

— Почему?

— Это неприятная история.

— Что-нибудь личное?

— Да.

— Несчастная неразделенная любовь? Суженый в последний момент переметнулся к другой? Так, значит, дурак он, толк в женской красоте не понимает.

Надежда повернулась:

— А вы понимаете?

— Чего тут понимать? Красоту — ее сразу видно. И внешнюю и внутреннюю, что гораздо важней!

Девушка неожиданно спросила:

— Я вам понравилась?

Колян ответил, не задумавшись:

— Да! Сразу! И не собираюсь скрывать этого. Но данное обстоятельство — мое личное дело и никого другого не касается и тем более ни к чему не обязывает. И вообще, Надя, называй меня на «ты», хорошо?

— Не знаю, смогу ли?

— Пробуй! Так что, если, конечно, не секрет, стало причиной твоего переезда в Семениху? Действительно разбитая любовь?

Девушка присела в кресло:

— Нет! Скорей напротив!

Горшков удивленно поднял брови:

— Не понял?

Надежда закусила палец, раздумывая, открыться этому доброму и хорошему человеку или все же не стоит? Решилась открыться:

— Хорошо, я объясню, почему напросилась сюда…

И тут в третьей комнате раздался сильный грохот. Николай резко обернулся, а фельдшер сказала:

— Ну вот, я так и знала!

— Что знала? Что произошло?

— Ой, да в процедурной, как принимала оборудование, шкафчик для всякой мелочи на полу стоял. Решила повесить на стену. Попросить некого, взялась за дело сама, и, как видно, неудачно.

— Ну, это поправимо. У вас инструмент какой есть? Не медицинский, я имею в виду.

— Есть, штука такая, отверстия сверлить, но не электрическая дрель, молоток, гвозди, топор.

— Достаточно! Веди, показывай, где надо шкаф твой повесить.

— Да как-то неудобно нагружать вас работой.

— Опять на «вы»? Перестань, пошли!

Девушка проводила лейтенанта в третью комнату дома, на двери которой висела табличка «Процедурная». Николай оценил «работу» фельдшера сразу и с трудом скрыл улыбку, чтобы не обидеть ее. Кто ж вбивает гвозди прямо в стену? Понятно, что на них не только достаточно крупный шкаф, но и пустая книжная полка долго не продержится. Инструмент, которым пользовалась фельдшер, аккуратно разложенный, лежал на столе. Девочка аккуратная. Привыкла к порядку. Это хорошо.

Николай повернулся к Надежде:

— Ты вот что, занимайся своими медицинскими делами, а я тут поработаю.

— Хорошо. Но если нужно помочь, обращайся.

Горшков улыбнулся:

— Ладно! Обязательно обращусь.

Фельдшер вышла из процедурной, Николай осмотрелся. В углу увидел кусок рейки. Толстовата, но после обработки вполне пойдет на пробки. Лейтенант взялся за топор. Поточив рейку, сделал пробки. Примерил, где просверлить отверстия. Но ему пришлось прервать работу. В прихожей, или приемном покое, как называлась комната на входе, раздался пьяный, грубый мужской голос. Голос парня лет тридцати. Николай, естественно, сразу узнал обладателя голоса — скотника Анатолия Сычева, ровесника Горшкова, личность хулиганскую, скандальную, задиристую и неравнодушную к женскому полу. Причем без разницы, к какому, холостому или замужнему. Бабы и девки деревни кто привечал местного донжуана, кто шарахался от него, как от прокаженного. Не раз мужики подлавливали вечерком Сыча, и тогда он неделями отлеживался дома после щедро полученных тумаков. Чтобы потом вновь взяться за старое, обильно подогревая себя самогоном. Появился Сычев и здесь. Ну, как же? Разве мог он пропустить такой лакомый кусочек, как новая фельдшерица?

Николай почувствовал непонятную ревность. Да, именно ревность, ибо особой злости к балбесу Сычу никогда не испытывал. Может, оттого, что Толик боялся участкового? Возможно, единственного человека в деревне. Или уважал.

Между тем из прихожей донеслось:

— Сестричка! Ты где есть-то, родная? Встречай больного! Помощь оказывай!

Надежда ответила встречным вопросом:

— Что у вас случилось?

— Заболел, кисонька!

Фельдшер попыталась одернуть Сыча:

— Вы не больны, вы пьяны! Идите проспитесь и никогда больше не называйте меня кисонькой!

Сычев расхохотался:

— Кто пьян? Я? Ты еще меня пьяным не видела! Я стакан принял чисто потому, что извела меня болезнь. Сил никаких нет!

— Что ж это за болезнь такая?

— Душевная, сестричка! От любви сгораю!

Надежда потребовала:

— Немедленно покиньте медицинский пункт.

— Да что ты? Недотрога, да? Ты, дура, Толика Сычева не знаешь. Будь поласковей, и я покажу тебе, что такое настоящий мужик. Потом сама бегать за мной будешь!

Николай почувствовал запах дыма, и тут же Надя возмущенно воскликнула:

— Кто позволил вам курить здесь?

Пьяный Сычев вновь рассмеялся:

— А я, кисонька, ни в чьем дозволении не нуждаюсь! Пойдем-ка лучше в кабинетик твой, на кушеточку, побалуемся!

Послышался скрежет засова. Сычев, видимо, закрыл дверь.

Надежда воскликнула:

— Что вы делаете?

— Трахнуть тебя хочу, дура! Или ты думала целкой в деревне остаться?

— Я буду кричать!

— Ха! Кричи сколько влезет. А ну-ка, что у нас за сиськи?

— Оставь, придурок!

— Не дождешься! Ты кричи, кричи, скоро стонать от удовольствия будешь!

Послышался шум борьбы. Николай отбросил топор, вышел из процедурной. В прихожей никого не было. Рванулся в кабинет. Сычев опрокинул Надежду на кушетку, срывая с нее халат.

Перехватив руку насильника, Горшков рванул ее вверх, заламывая кисть. Прием больной. Тем более проведенный неожиданно, со спины. А Сычев не ожидал нападения. Ему в пьяную башку и мысли не приходило, что в медпункте может оказаться кто-то третий. И не просто посторонний, а сам участковый. Сычев взвыл от боли, отпустив фельдшера. Надя вскочила с кушетки, поправила халатик, хорошо, бугай не сорвал пуговицы. Горшков же, развернув согнутую пополам руку Сычева, влепил того в стену. От удара лоб неудавшегося насильника покраснел. Стало ясно, вскоре на месте покраснения вздуется приличная шишка. Перестав выть, Сычев только сейчас сообразил, кто так легко справился с ним. Проговорил ставшим неожиданно трезвым голосом:

— Колян, ты?..

— Я, Сыч, я! Ну что, Толик, доигрался? До попытки изнасилования? Давно ты напрашивался на неприятность! Давно! Вот и получил ее!

— Да ты че, Коль? Я… это… я ж… просто так… хотел слегка шугануть девку… нравится она мне, вот, чтобы не выпендривалась, и… решил… шуткануть. Но, матерью клянусь, ничего такого и в мыслях не держал! Насильно не стал бы. Клянусь… Коля!

— Ну и как, шуганул? Да ты окурок подбери, тебе ж сказали, здесь курить запрещено.

Во время борьбы с девушкой Сычев не выпускал изо рта папиросы, и выпала она тогда, когда его руку заломил участковый. Сыч качнулся, поднял потухший окурок, засунул его в карман брюк.

Николай повернулся к фельдшеру, спросил:

— Как ты, Надя?

— Ничего! Не ожидала, что случится вот так!

— Напрасно. У нас народ хоть и хороший, но не без дебилов типа Сыча. Надо быть внимательной, осторожной. А лезет в открытую, не отмахиваться бесполезно, а скальпель схватить да по роже полоснуть. Чтобы в себя пришел! — Участковый повернулся к Сычеву: — Я правильно говорю, Толик?

— Ну зачем же скальпелем да по роже? Так изувечить можно.

— А изнасиловать беззащитную девушку — не изуродовать ее? От скальпеля шрам на физиономии останется, а от насилия — на сердце, на душе, или, придурок, не понимаешь этого? Но все, больше ты концом своим в деревне махать не будешь! И на зоне тоже. Там скорее тебя самого в позу поставят и место у параши определят!

Сыч, заикаясь, проговорил:

— К-какой зоне, Коля? Ты чего?

— Уж не знаю, в какой! В той, в которую тебя суд определит!

— Да ты что, Коль? Мы ж… это…

Николай перебил Сычева:

— Впрочем, Сыч, твою судьбу решать Надежде. Простит она тебя, что ж, ограничимся протоколом с признанием твоим о том, что вытворял здесь, который сейчас в ход пускать не буду, но который усугубит твое положение в случае, если еще раз решишься на подобное. Не простит — в КПЗ, а к вечеру в РОВД. Под следствие! Попробуй договориться с «кисонькой»! Может, простит, хотя я бы не простил.

Лейтенант отпустил Сычева.

Тот подошел к Надежде, залепетал что-то нечленораздельное. Фельдшер не стала его слушать, обращаясь к Горшкову:

— Николай, убери, пожалуйста, от меня этого слизняка, смотреть на него противно!

— Так ты не прощаешь его?

— Да пусть идет на все четыре стороны!

Сыч потянулся к руке Надежды:

— Вот спасибочки, сестричка, век не забуду и больше к тебе ни-ни! Даже не волнуйся! Клянусь!

Фельдшер убрала руку:

— Уйди!

Николай приказал:

— Сыч! Иди сюда!

Сычев подошел к Николаю, тот проговорил:

— А теперь слушай меня! То, что ты Надежду с этого дня за десять метров обходить будешь, это ясно! Предупреждаю тебя о другом. Услышу слухи какие, касающиеся Нади, отделаю так, мать родная не узнает! Еще где-нибудь засветишься… ну об этом мы уже говорили, но напомню, чтобы в кочане засело прочно, — посажу к чертовой бабушке. И еще, дружкам своим передай, вечерами из дома не высовываться, людей не пугать. Поймаю кого, приму меры. И с завтрашнего дня всем в кооператив. Работать, пока есть она, эта работа! Ты меня хорошо понял?

— Да, да, конечно, Коль!

— Тогда вали к Администрации и жди меня там! Признание писать будешь! И жди, Сыч, пока не приду. Час, два, три, без разницы. Вернусь, увижу, что испарился, найду и пинками в КПЗ отправлю. Потом по этапу в райотдел. Это понял?

Сыч закивал, на лбу у него, как и предполагал Колян, стала проявляться шишка.

— Понял! Дождусь. Напишу, что надо, коль обещаешь отпустить.

— Пошел вон!

Сычев метнулся к выходу.

Николай взглянул на фельдшера:

— Вот такие дела, Надя! Но ты его не бойся. Больше он к тебе не сунется. Больше к тебе приставать вообще никто не будет!

Надя улыбнулась:

— Ловко ты его!

Николай махнул рукой:

— Ерунда! Однако пойду, доделаю шкаф. А потом ты расскажешь мне, почему все же оказалась у нас на деревне. Договорились?

— Договорились. А Сыч этот, что, так и будет ждать, когда ты освободишься?

— А куда он денется? И ждать будет, и писать о том, что вытворял, будет! Он меня знает! Слов на ветер не бросаю! Ну пошел я обратно в процедурную.

— Спасибо тебе!

— Да ладно! Это ж моя обязанность защищать людей от подонков. И не только служебная.

Николай развернулся и пошел в процедурную.

Надежда проводила его теплым взглядом. Несмотря на пьяную выходку Сычева, на душе у девушки стало отчего-то светло и радостно. И объяснения этому она не находила. Да и не искала, понимая, что Горшков ей небезразличен, если не сказать больше. К тому же впервые девушка почувствовала себя защищенной. А защита ей была необходима. О чем Николай еще не знал.

Горшков, навесив шкаф и убрав инструмент, вышел в приемный покой с кулем мусора. Надежда находилась тут же. Николай кивнул на процедурную:

— Вот и порядок!

Увидев куль, девушка воскликнула:

— Зачем же вы прибирались? Я бы и сама!

— Да ладно, делов-то, пару раз веником махнуть.

Фельдшер одобрительно посмотрела на участкового:

— Знаете, я представляла вас этаким суперменом, холодным, неприступным, а вы… ты, извини, обычный!

Николай заметил:

— Это только в кино героев представляют суперменами. Плеваться хочется, когда смотришь по «ящику» какой-нибудь боевик, без разницы, зарубежный или наш. Показывают спецов с оружием, в котором никогда патроны не кончаются. Или взять драки, рукопашный бой. Метелят друг друга так, что в реальности после первых ударов должны были бы ласты склеить, а им хоть бы что! Фуфло. Так что, Надя, все эти сказки про суперменов обычное, низкопробное фуфло!

Надежда не стала спорить:

— Тебе видней! Ты ж все это прошел не в фильме, а в жизни.

— Вот именно! Слушай, а что ты, скажем, вечером делаешь?

Девушка улыбнулась:

— Ты не слишком торопишься, Коля?

— А чего тянуть? Если свободна, могли бы погулять.

— К сожалению, сегодня я не свободна.

Николай нахмурился:

— Могу знать, почему?

— Конечно! Дядя с тетей должны приехать!

— А! — В голосе Горшкова прозвучало облегчение. А он подумал, впрочем, сейчас уже неважно, о чем он сдуру подумал. Показал на куль: — Вынесу, потом, как обещала, расскажешь о причинах твоего прибытия сюда.

Горшков вынес мусор за здание, бросил куль в канаву. От Администрации его окликнул сидящий на бревне Сычев:

— Колян?! Лейтенант?! Долго еще мне париться здесь?

— Ожил? Сказано — жди, значит, жди!

Горшков зашел за медицинский пункт, закурил. Наконец он мог перекурить. Мысли одна за другой лезли в голову. Со службой непонятка, с Комаровым тоже мутняк, а теперь вот Надя. Николай невольно улыбнулся. Надя. Она нравилась ему, но как ухаживать за девушкой, Колян совершенно не знал. Надо с Тихонком посоветоваться. Тот женатый, значит, знает толк в этом деле. А сейчас следует послушать историю фельдшера. Интуиция подсказывала участковому, не просто так уехала из райцентра молодая, красивая девушка. Уехала в деревню, словно скрывшись от кого-то. Было у Николая и предчувствие, что одним рассказом эта история не закончится и будет иметь продолжение. Только в чем выразится это продолжение? Вопрос, на который ответа он знать не мог.

Вернувшись в медицинский пункт, застал Надежду в кабинете. Она сидела за столом, о чем-то напряженно думая, но сразу же улыбнулась при виде лейтенанта. Хотя было заметно, что улыбка эта показная.

Николай присел в кресло:

— Я готов выслушать тебя, Надя. Но если ты не желаешь говорить, то я не настаиваю. Может, в другой раз? А то, гляжу, тяжело тебе дается решение начать рассказ.

Девушка отрицательно покачала головой:

— Нет! Лучше сейчас и все сразу. Чтобы потом не было недоразумений!

И она начала рассказывать. Родилась в Кантарске, училась. Поступила в медицинское училище в Переславле. Отучилась два года. И вот перед самым окончанием учебного заведения произошел случай, повлиявший на всю ее дальнейшую судьбу. Вместе с Надей училась разбитная девица Ксения. Даже скорее не училась, а словно срок отбывала. Занятия прогуливала, предметы не учила. Почему ее держали в училище, неизвестно. Но к Наде относилась хорошо. Однажды пригласила ее на озеро, отдохнуть в компании, как объяснила Ксюша, студентов Политехнического университета. Надежда согласилась, да и с чего отказываться? Лето стояло жаркое, экзамены почти сданы, чего в городе торчать? В общем, согласилась. Утром собралась и вышла из общежития. Ксения уже ждала ее. Встретились, поздоровались, тут и машина подъехала, большая, черная, иностранная. В ней двое молодых парней, ну никак не похожих на студентов, но не будешь же уточнять, требовать студенческие билеты? За рулем сидел крепыш, с обритой головой, его и дружок, и Ксения называли Лысым. Дружка же — Левой. То ли это было имя, то ли кличка, неизвестно. Сели в машину, познакомились. Водитель не имел ничего против, чтобы его называли Лысый. Он сразу как-то похотливо подмигнул Ксении. Но это действительно могло только показаться. По пути заехали в супермаркет, ребята купили вино, водку, фрукты, воды газированной, и Лысый повел машину дальше, но не в сторону озера, что на окраине города, а к мосту через реку. Надя спросила: куда едем? Лысый ответил, усмехаясь: в одно уютное местечко на берегу лесного водоема, где никто не помешает расслабиться. А здесь, в городе, мол, лягушатник. Купаться тут — только заразу цеплять. Девушка почувствовала фальшь в словах Лысого, но рядом Ксюша, подруга, Лева, который выглядел вполне добропорядочным юношей. И потом, сделать-то она ничего не могла. Не выпрыгивать же из машины, несущейся со скоростью не менее 100 километров в час? Хотя если бы знать, что последует дальше, на берегу лесного озера, то, наверное, Надя все же решилась бы выпрыгнуть. Но она ничего не знала. Между тем удалились от города километров на тридцать, затем свернули с шоссе в лес. Выехали на поляну перед самым водоемом. Было заметно, что люди сюда почти не наведываются, хотя и берег песчаный, и сама поляна удобная, и лес вокруг смешанный, красивый и совсем не страшный. Лысый поставил машину между кустов. И только тогда Надя узнала, что зовут его Андреем. Так его окликнул Лева, всего один раз, но Надя Курикина услышала.

Вышли из машины, ребята разложили на поляне одеяла, на одном из которых выставили спиртное с закуской. Ксения предложила искупаться. Девушки разделись и вошли в воду. Отплыли недалеко. Ксюша поинтересовалась, как Наде компания? Та ответила, что если честно, то она от парней не в восторге. Подруга как-то заговорщически усмехнулась и сказала, мол, скоро изменишь свое мнение. Когда вышли на берег, вещей своих не обнаружили. Но Лысый сказал, что положил их в машину. Ребята тоже разделись до плавок. Они быстро ополоснулись, и компания устроилась возле одеяла со спиртным. Далее Лысый, Лева и Ксения пили и водку, и вино, Надя же только пригубила немного сухого. А потом, потом… произошло то, чего никак не ожидала Надя! Парни и Ксюша, как сговорившись, да так оно, наверное, и было, вдруг сбросили с себя купальные костюмы, оставшись голыми, совершенно голыми. Ксения хищно взглянула на Надежду — а ты чего сидишь как неприкаянная, раздевайся, трахаться будем! Парни засмеялись, они были возбуждены. Надежда растерялась. Но на нее навалились ребята, сорвали купальник, отвели руки и вцепились зубами в соски. Здесь Надежда, слегка покраснев, проговорила:

— Извини за подробности, может, об этом не надо говорить? Стыдно!

Николай, уже в принципе знавший, чем продолжится рассказ, сказал:

— Ничего! Не волнуйся, тебе необходимо выговориться, а меня не стесняйся, я и не о таком слышал.

Надежда вздохнула:

— Ну, ладно!

Ребята вцепились зубами в ее соски, а Ксения, что явилось полнейшей неожиданностью, с силой развела Наде ноги, уткнувшись лицом в интимное место. Для невинной девушки это было так дико, что она какое-то время находилась в каком-то ступоре. И пришла в себя только тогда, когда Лысый, оторвавшись от груди, проговорил:

— Ну, как тебе отдых, девочка? Правда, неплохо? Ксюша мастерица своего дела. Ты только не напрягайся, скоро выть от наслаждения будешь! А потом мы тебя с Левой на пару дернем. Одновременно! Ты никогда не забудешь этот день. Ведь тебе приятно, правда?

И откуда только силы взялись, изловчилась Надя, вывернулась из-под парней, заехав «подруге» коленом в нос. Такой прыти от миниатюрной и слабой с виду девушки извращенцы не ожидали. А Надежда, как была голой, так и прыгнула в воду и что есть силы поплыла через озеро. Оно было большим, но Надя не чувствовала усталости. Отвращение и страх придавали ей силы. Девушку попытались вплавь догнать парни, она слышала всплески сзади. Но погоня быстро прекратилась. Видимо, Лысый и Лева просто устали. Надежда же переплыла водоем и выбралась на берег. Больше всего она опасалась, что насильники, используя машину, объедут озеро, и тогда ей придется вновь плыть, а сил не осталось. Но машина не тронулась места. А Надя пошла в лес, совершенно не зная, в какую сторону идти. Шла, пока не стемнело. И девушка поняла, что заблудилась. Стало прохладно, тело облепили комары, от которых кроме веток и защититься было нечем. Она остановилась, села под куст и заплакала.

Николай прервал рассказ фельдшера:

— Надя, может, дальше не надо? Сегодня, по крайней мере, а то у тебя и сейчас глаза в слезах!

— Нет, Коля, если рассказывать, то все до конца.

— Что ж, дело твое! Я слушаю!

— Поплакала я, надо вставать, стало холодно, и комарье достало вконец. Куда идти? Не знаю. Пошла наугад. Прошла с километр — родник. От него тропа, тропа вывела к старому дому. В окне свет от керосиновой лампы. Значит, там кто-то есть. Но как зайти? Я же совершенно голая. Впрочем, тогда не до стыда было. Подошла к избушке, постучала в дверь. Открыл ее старик. Смотрит на меня и понять ничего не может. Пока он дверь-то передо мной не захлопнул, я ему быстренько и рассказала про свою беду. Он провел в дом, дал одежду. Брюки с рубашкой. Накормил, спать уложил. А утром приехал его внук. Оказывается, к домику дорога подходит, которую я не разглядела. Сергей, внук деда Макара, так звали старика, привез меня в Переславль, к общежитию. Я вещи быстро собрала, и к нему. То есть домой к Сергею и жене его Алле. Потом сдала последний экзамен, получила диплом и в Кантарск! Домой!

Николай спросил:

— Ублюдков, что затащили тебя к лесному озеру, больше не видела?

— В городе нет. И когда экзамен сдавала, диплом получала, уезжала. Ксения пропала, козлы те не появлялись. Уехала свободно. Думала, на этом все кончится. Не тут-то было. Недели две прошло, дядя пригласил на работу в больницу. Утром из дома вышла и обомлела. Во дворе стоит черная машина, а около нее Лысый с Левой. И оба ухмыляются. Спрашивают: что, девонька, решила, все позади? Ошибаешься. Все у нас только начинается. Оказывается, понравилась я им. Особенно Лысому, а они если чего хотят, то того добиваются. Поэтому и нашли меня. Предложили по-хорошему поехать с ними. Иначе, мол, так изувечат, на всю жизнь калекой останусь. Я — домой. Позвонила в милицию. Приехал наряд, а бандитов нет. Уехали. Слушать меня никто не стал, штраф выписали за ложный вызов. Ну я и решила сюда уехать.

Николай спросил:

— Считаешь, они тебя здесь не найдут?

— Но вот до сих пор не объявились. Правда, в Кантарске их тоже не видели. Может, милиции испугались?

Горшков усмехнулся:

— Такие если и пугаются, то ненадолго!

Надя испуганно посмотрела на Николая:

— Думаешь, найдут?

— Думаю, да! Ты здесь, как я понимаю, одна живешь?

— Да, на втором этаже жилая комната.

— Телефон есть?

— Есть. Междугородний и сотовый.

— Это хорошо! Что ж! Встретим твоих «ухажеров», коли надумают сюда сунуться. Хлебом-солью встретим. Ты вот что, мой номер в память своего мобильника забей.

Николай продиктовал цифры:

— Это на всякий случай! Вдруг ночью объявятся? Тогда сразу звони мне, я живу недалеко, через минуту буду! А вообще, надо бы их в городе прищучить! Но это из райотдела. Номер машины запомнила?

— Точно нет, что-то 732 или 752. А буквы К, а после цифр ТУ. ТУК получается.

— Ясненько! С этим договорились. А вот с вечером нет. Родственники-то надолго приезжают?

— Да нет, переночуют и уедут! Если еще приедут!

— Так завтра ты свободна будешь?

— В принципе да!

— Тогда я вечерком загляну?

— Что ж, заходи. А куда пойдем?

— Да хоть к реке! Места здесь много!

— Хорошо. Во сколько зайдешь?

— Как скажешь?

Девушка, подумав, ответила:

— Давай в восемь часов. Стемнеет как раз, меньше глаз увидит!

Николай усмехнулся:

— Давай в восемь. Ну, пока, сестричка? Пойду с Сычом поработаю, а то заждался, урод!

— Ты его больше бить не будешь?

— А что, следует ввалить? Так это элементарно!

Николай вышел из медпункта. Подошел к Сычеву, который поднялся с бревна. Горшков спросил:

— Оклемался?

— Оклемаешься тут!

— О предупреждении помнишь?

— Помню!

— Тогда проваливай отсюда, да побыстрее!

Сычев удивился:

— А это… бумагу, че, писать не будем?

— Хочешь, напишем!

— Не-е, я не хочу!

— Тогда скрылся, пока я добрый!

Сычев развернулся, перепрыгнул через бревно и во все лопатки припустил по деревенской улице.

Николай вернулся домой. На душе было светло и тепло.

Его встретил отец:

— Ну наконец-то! Пойдем выпьем!

— Нет, не буду, батя!

— Что за хворь приключилась?

— Любовь!

Брови Ивана Степановича поползли вверх:

— Чего?

Колян хлопнул слегка отца по плечу:

— Любовь, говорю, батя, чего ж тут непонятного?

— И кто ж это такая, что зацепила тебя?

— Фельдшер новая!

— Эта дюймовочка, что недавно прикатила? Колян! Она ж еще ребенок! Родить не сможет! Мы с матерью гутарили насчет этого, тебе бы Ольга Стукачева подошла, племянница Каркуши. Девка справная, хозяйственная, негулящая. Не красавица, конечно, и с глупинкой, чего уж тут говорить, раз безвылазно в хате сидит и на мужиков внимания не обращает, так это даже хорошо! А то будет, как твоя мамаша, пилить почем зря!

Николай взглянул на отца:

— Ну пилит она тебя не почем зря, а по делу! А вот невест мне искать не надо! Сам найду. Нашел уже, если, конечно, все сложится.

Отец потер лоб:

— У тебя сложится. Да и мы не будем против, но уж больно мелковата она, Коль?

— Все! Разговор окончен! А где мать-то?

— К соседям пошла. А что, нужна?

— Нет. Так спросил. Пойду прилягу, почитаю. Матери о фельдшерице ни слова. Надо, сам скажу! Когда время придет.

Николай отправился в свою комнату, не предполагая, что весьма кстати зашел сегодня в медпункт и что уже нынешней ночью ему придется встретиться с теми, от кого скрывалась беззащитная девушка, как-то незаметно и быстро ставшая Николаю небезразличной.

За книгой Горшков уснул. Проснулся, когда часы пробили десять вечера. Николай чертыхнулся. И надо ж было уснуть. Теперь бессонная ночь обеспечена! Пойти, что ли, до Тихонка дойти? Да вроде уже и поздно! Придется в «ящик» пялиться. Николай вышел в гостиную, или горницу. Мать в углу что-то вязала. По храпу, доносившемуся из спальни родителей, стало ясно — отец прилично выпил и вырубился.

Анастасия Петровна спросила:

— Что-то ты стал днем спать! Раньше такого не было.

— Раньше много чего не было!

— Ужинать будешь?

Николай почувствовал голод.

— Буду!

— Идем на кухню. Картошка еще, наверное, не остыла.

Окно горницы через шторы вдруг осветили лучи мощных автомобильных фар. На мгновение. И вновь темнота. Но эти лучи означали, что в деревне объявилась какая-то машина. Глава Администрации на «Волге» прикатил? Но он обычно, наоборот, уезжает на ночь в район, к семье. Наверное, к кому-то гости пожаловали. О Лысом и Леве участковый даже не подумал. Сел за стол. Мать встала у плиты, накладывая нехитрую пищу из сковороды в тарелку. Тут заиграла мелодия на сотовом Николая. Тихон, что ли, звонит? Наступили времена. У полдеревни мобильники. Прогресс. Поднявшись, Колян вернулся в гостиную, где на журнальном столике вовсю заливался его телефон. Включил аппарат. И услышал испуганный голос Нади:

— Коля! Они приехали! Лысый с Левой здесь. Стучат в дверь!

Николай сориентировался быстро:

— Родственники не объявились?

— Нет!

— Не открывай парням! Будь в комнате.

Быстро набросив на себя куртку, засунув отключенный мобильник в карман и прихватив шило, которое использовал отец, занимаясь всякими поделками, Николай выбежал во двор. Мать вдогонку удивленно воскликнула:

— Ты куда, Коля?

Не ответил, потому как побежал к церкви.

Черный «БМВ» он увидел сразу. Лимузин стоял рядом с медпунктом, дверь в который была распахнута. Черт! Видимо, бандиты настроены агрессивно, выбили дверь. И засов не помог. Значит, надо спешить! Лейтенант подбежал к «БМВ», быстро проколол задние колеса и рванулся в дверной проем медицинского пункта. В прихожей, или приемном покое, остановился. Услышал сверху крик Нади:

— Не подходи ко мне, тварь!

В ответ неестественный смех. От сердца отлегло. Отморозки еще не причинили вреда девушке, иначе сверху звуки доносились бы другие.

Колян взлетел по лестнице и ворвался в комнату. Девушка стояла в углу, держа в руке нож, перед ней, спиной к Николаю, два крепких на вид парня. Один из них лысый. Они услышали посторонний звук и как по команде повернулись. Колян действовал молниеносно. Первый удар кулаком он нанес Лысому. Удар в челюсть, и тут же, сделав полуоборот, перенеся вес тела на левую руку, правой врезал подельнику Лысого, Льву, в солнечное сплетение. Первый бандит, опрокидывая стол, рухнул без чувств прямо перед вскрикнувшей Надеждой. Второй, охнув, осел на корточки. Удар по голове лишил и его сознания.

Горшков взглянул на Надежду:

— Испугалась?

Бросив нож, девушка бросилась к Николаю, повиснув у него на шее. Она не сказала ни слова, но и без слов все было понятно. Однако надо заканчивать с бандитами. Горшков аккуратно отстранил от себя девушку, усадил в кресло. Сам, сняв брючные ремни отморозков, связал ими их же сведенные назад руки и перетащил тела в угол. Затем достал сотовый телефон, набрал номер:

— Головко?

— Да! Колян, ты, что ли?

— Добраться до Семенихи срочно найдешь на чем?

— А что случилось?

— То, что если приедешь, то оформишь задержание двух бандитов, которые ворвались в медпункт и попытались изнасиловать местную фельдшерицу. Думаю, начальство оценит твой мужественный поступок.

Старшина бросил:

— Через час буду в медпункте!

Степан мгновенно просчитал ситуацию. Горшков отдал ему задержанных бандитов, а это значит, что их взял старшина, оказавшийся на вверенном участке в нужном месте и в нужное время. Колян почему-то светиться не хочет. А для Головко это задержание плюс большой. Поэтому он поднял соседа и на его машине рванул в Семениху, предвкушая то, как доставит бандюков в отдел и как новый начальник отблагодарит его за бдительную службу. То, что Колян задержал, кого надо, Головко не сомневался. Как не сомневался старшина, что Горшков и поможет оформить все как надо, и свидетелей при необходимости найдет, и показания нужные обеспечит, и понятых соберет, скольких надо. Николай всегда работал «чисто». Даже Комаров, ставший исполняющим обязанности губернатора области, ничего не мог против Коляна сделать. Сам отмазался, да, а вот Николая тронуть не посмел. А почему? Да потому, что Горшкова голыми руками не взять. Отобьется. Еще и проблемы нарисует, которых Комаров просчитать не в состоянии.

К медпункту «девятка» со старшиной Головко подъехала в 23.55. Выйдя из салона, Степан, достав на всякий случай из кобуры пистолет, направился в здание семенихинского медицинского пункта.

Глава шестая

Северный Кавказ. Перевал Варух

Подразделение капитана Солодова, прикрываясь полосой кустарника, росшего посередине склона перевала, заняло позиции для штурма хребта, до которого было метров двести! Бандиты Капрала, ждавшие появления колонны на спуске в ущелье, не могли видеть подошедшие силы разведывательной роты. Не заметили их и боевики, засевшие на вершине. Как только бойцы взвода рассредоточились по склону, Солодов вызвал Головачева:

— Колонна! Я — Охотник-21, как слышишь, прием?

Капитан-автомобилист ответил:

— Слышу тебя хорошо, Охотник!

— Начинай выход на ровный участок серпантина! Далее по плану!

— Принял! Выполняю!

Головачев связался с Кливиным, и бронетранспортер пошел к повороту.

Контролирующий общую обстановку Солодов запросил командира отделения, нацеленного на нижние позиции бандитов:

— Готов к работе?

— Готов, Охотник!

— Приступай, действуя по оговоренной схеме!

— Понял! Приступаю!

Из-за поворота вышел бронетранспортер и наливники. Бандиты Мурзы приготовились к штурму колонны. Башаев с Капралом внимательно следили за колонной.

В это время подобравшиеся по склону за дорогой к позициям боевиков бойцы второго отделения взвода старшего лейтенанта Новикова из бесшумных «винторезов» ударили по бандитам и в считаные секунды уничтожили их.

Отдав приказание снайперу отделения держать на прицеле среднего гранатометчика банды, расположившейся на вершине, сержант вызвал командира взвода:

— Я — Склон-2! Прошу ответить Охотника-22.

Старший лейтенант ответил:

— Охотник-22 на связи!

— Нижний ярус чист! Вражеские гранатометчики на прицеле!

Колонна между тем постепенно втягивалась на ровный участок.

Новиков приказал сержанту:

— Внимание снайперу. Уничтожить гранатометчика одновременно с началом штурма перевала. Сигнал — обстрел БТРом и зенитными установками вершины Варуха. Как понял, прием!

Сержант ответил, что понял, и взглянул на рядового, лежавшего рядом. Тот, задрав вверх ствол снайперской СВДС, прильнул к окуляру оптического прицела.

Командир отделения сказал:

— Будь готов, Миша! Как только колонна откроет огонь, мочи стрелка духов. И поответственней! Промажешь, он наделает делов, пацанов погубит!

Снайпер ничего не ответил, так как все его внимание было сосредоточено на вражеской позиции, на своей цели.

Колонна наконец полностью вышла на прямой участок серпантина. Мурза готов был уже отдать команду на начало штурма, как вдруг тенты средних машин слетели с каркасов и находившиеся под ними зенитные установки открыли ураганный огонь по вершине. К ним присоединился и крупнокалиберный пулемет КПВТ. Снайпер второго отделения первого взвода разведроты без труда снял вражеского гранатометчика средней позиции. Водители машин покинули кабины и залегли под колесами автомобилей. Старшие машин, в данном случае бойцы отделения разведвзвода, открыв автоматический огонь все по тому же хребту, бросились к подножию склона. Одновременно с этим по позициям крайних гранатометчиков с флангов ударили бойцы взвода Новикова, которые уничтожили огневые точки. Взвод Солодова начал подъем на хребет.

Мурза еле успел отскочить от края хребта, когда зенитные установки открыли огонь по перевалу.

Капрал крикнул:

— Ловушка!

Мурза включил станцию, хотел связаться с огневыми позициями, но его самого вызвал один из командиров диверсионных групп, Ахмад. Чеченец прокричал открытым текстом:

— Мурза! Гранатометчики уничтожены. Бойцы группы Капрала тоже, я отстреливаюсь с третьей позиции, но на склоне появилось большое количество русских. Проклятые зенитки…

Мурза все прекрасно понял и не стал дожидаться окончания доклада Ахмада, отключив станцию. Он повернулся к чеху:

— Уходим, Капрал! Русские переиграли нас!

Наемник не заставил себя ни упрашивать, ни ждать, первым рванул к скалам в яму, оттуда в трещину, поросшую кустарником. Башаев следовал за ним.

Внезапно и мощно атакованные боевики отряда Мурзы, понесшие колоссальные потери в первые минуты боя, лишившись какого-либо управления, бросили позиции и рванули по склону к спасательной «зеленке», чего ждали бойцы дальнего фланга взвода Новикова. Увидев отступающего в панике противника, старший лейтенант приказал открыть огонь по нему. Ничем не защищенные, деморализованные бандиты, желавшие только одного — достичь леса, попали под плотный обстрел. Из всей толпы остался в живых один боевик, остановившийся на склоне и задравший вверх руки. Остальные распластались в неестественных позах на склоне.

Выведенному на хребет взводу Солодов приказал прекратить огонь и доставить сдавшегося боевика к нему, а также собрать трупы бандитов. Личный состав принялся перетаскивать тела уничтоженных бандитов на небольшое плато сразу за перевалом. Внизу трупы стащили к бывшей центральной позиции моджахедов.

К Солодову подвели пленного. Капитан спросил:

— Кто ты?

— Расул! — ответил бородач.

— Кто командовал вашей бандой и сколько в ней было человек?

Бандит ответил:

— Мурза Башаев, по прозвищу Донор, в помощниках у него был чех-наемник Капрал. Имя его не знаю. Отряд насчитывал двадцать два человека!

Солодов подозвал к себе Новикова:

— Бери с собой этого архара и проведи к трупам, здесь и внизу. Он должен опознать главарей банды!

Старший лейтенант ответил:

— Есть! — И, толкнув стволом автомата пленника, приказал тому: — Пошел, слуга Аллаха! И живей!

Первый взводный увел сдавшегося в плен боевика.

Солодова вызвал Головачев:

— Охотник-21! Я — Колонна!

Капитан ответил:

— Слушаю тебя, Алексей!

— Как у тебя дела?

— Нормально! Банду накрыли! Сейчас дух, оставшийся в живых, ищет среди трупов главаря и его помощника. Кстати, против тебя действовал Мурза Башаев, известный как Донор, и его помощник — инструктор Капрал. Кто он, неизвестно, но контрразведка узнает! Главное, что мы сделали их!

— Михайлову об окончании акции докладывал?

— Пока нет! Соберем трупы, найдем главарей, потом доложу, а ты, в принципе, можешь двигать к себе на базу, не думаю, что тебя и дальше ждут сюрпризы.

Головачев согласился:

— Да! Ты прав! Мы пойдем к себе! Вопрос, что делать с зенитными установками? Здесь демонтировать?

— Не надо лишней работой меня загружать. Тащи их на базу! Командование потом разберется с ними!

— Спасибо, Юра!

— Кушай на здоровье, Леша! Да Белова своего не забудь отблагодарить. Если бы не он, то черт знает чем закончилась бы твоя командировка!

— Кливин позаботится об этом. Белов его подчиненный.

— Тогда до встречи, капитан.

Колонна продолжила движение, а через час Солодов узнал, что автомобилисты благополучно достигли базы. Это было хорошей вестью. Но за ней, по закону подлости, последовала плохая. Среди трупов ни главаря банды, ни его помощника пленный боевик не опознал. Но разведчики Новикова обнаружили трещину, которая в некоторых местах сохранила свежие отпечатки ботинок натовского образца. Стало ясно, Мурзе Башаеву и Капралу удалось уйти. Первым желанием Солодова было вызвать Михайлова и запросить вертолеты, но его отговорил Новиков. «Вертушки» в данной ситуации ничего не могли сделать. Времени у главарей было достаточно, чтобы уйти в чащу леса, где их обнаружить невозможно. Говорить о каком-либо преследовании тоже не имело смысла. Пришлось докладывать начальнику штаба о частично выполненной задаче. Михайлов выслушал своих разведчиков спокойно. Да и чего было суетиться, когда сделать ничего нельзя. Только нервы трепать. Он приказал собрать трупы, дождаться транспорта и вернуться с телами боевиков в часть.

Что капитан Солодов и сделал.

…Мурза с Капралом достигли леса быстро. Пройдя оврагом, вошли в чащу и только здесь позволили себе короткий отдых. Выстрелы сзади смолкли, что означало — отряд их уничтожен и солдаты «зачищают» местность в поисках главарей. Скоро они обнаружат, что тем удалось скрыться. Но сделать федералы уже ничего не смогут!

Капрал распластался на траве, проговорив:

— Ежиш Мария! А ведь сегодня мы могли превратиться в кучу дерьма! Как же русские просчитали засаду? Как думаешь, Мурза? Главарь банды думал недолго:

— Думаю, особисты их сработали. На базе о засаде, да и то частично, знал лишь Крот. Значит, что? То, что контрразведке каким-то образом удалось вычислить предателя и расколоть его.

Капрал согласился:

— Что ж, возможно и такое. Связываться с Шамилем не будешь? А то нам по лесу пешком до утра идти!

Башаев заметил:

— Радуйся, что жив остался! Благодаря мне! А то, что пешком, это ничего. Чтобы спастись, ты готов не только несколько десятков километров пешком пройти, но и до Чехии своей с радостью превеликой! Или не так?

— Так! Ты прав! Но считаю, с Шамилем связаться надо! Хотя бы для того, чтобы подготовить босса к неприятной новости. А то заявимся, выложим ему о колонне, а он не в духе. Виноватых долго искать не будет. К стенке поставит, и все дела.

На этот раз главарь банды с доводами наемника согласился:

— Ты прав. Хорошо!

Он достал аппарат спутниковой связи. Тот еще находился в рабочем состоянии и во время бегства не пострадал, а мог бы, когда Башаев со всего размаха врезался в трещине в валун.

— Внимание! Шамиля вызывает Донор! Прием!

В ответ молчание.

Пришлось несколько раз повторять вызов, пока в микрофон Башаев не услышал знакомое:

— На связи! Как дела, Донор?

Башаев признался:

— Плохи дела, босс!

— В чем дело?

— Русские узнали о засаде и при возвращении колонны нанесли по отряду контрудар. В живых остались я и Капрал. Нам удалось уйти чудом. Русские устроили на перевале настоящий ад! Клянусь памятью матери!

Шамиль задумался. Выдержав паузу, проговорил:

— Это что получается? Сначала федералы проводят какие-то странные маневры, но явно связанные с обеспечением прикрытия колонны. Точнее, с нанесением ответного удара, если их автомобильное подразделение подвергнется атаке на марше. Затем пускают колонну, не усиливая ее охранения. Мы ее пропускаем. А русские, вместо того чтобы успокоиться, сами планируют и проводят контроперацию. Причем прекрасно зная, где организована наша засада! Все это время Крот уверял меня, что на базе порядок. Так как командир части, которому предназначался груз, просчитал засаду? Это не в его компетенции. Да и не нужны ему лишние проблемы, своих хватает. Но он организует контракцию и уничтожает наш отряд! Получается бред какой-то. Считаю, засаду сдал Крот! Возможно, он раскрыт и начал работать против нас. Как думаешь, Мурза?

Башаев покорно ответил:

— Я полностью согласен с вами, босс!

— Еще бы! Ладно! Идите с Капралом в селение Урус. Остановитесь в роще, не доходя до села. Там ночью вас подберет джип и доставит ко мне. Где и поговорим о провале операции более детально. Вопросы?

Мурза торопливо проговорил:

— Нет вопросов, Шамиль!

— Тогда жду вас у себя. И подготовьте подробный доклад о своих действиях во время операции. Действиях каждого бойца, да примет Аллах их мятежные души!

— Ясно, босс!

Мурза отключил аппарат и протер вдруг взмокшую физиономию:

— Уф! Тяжелый человек Шамиль. Даже на расстоянии чувствуешь это! Тяжелый и скорый на расправу. Но в нашем случае он, видимо, принял вариант провала Крота, а следовательно, против нас ничего не предпримет.

Капрал проговорил, жуя травинку:

— Я же говорил, лучше заранее обо всем предупредить Шамиля. Теперь ты и сам убедился в этом.

Мурза подтвердил:

— Да, убедился! Но хватит валяться, нам до вечера надо пройти пятнадцать километров и выйти в рощу у Уруса.

Капрал спросил:

— А как насчет обеда? Ты не прихватил с собой ранец?

— Как и ты, Капрал! Нашу тушенку с удовольствием пожирают вечно голодные русские солдаты. Придется терпеть! Благо, воды здесь в ручьях много. А вода — это жизнь. Пошли!

Наемник подчинился. Встал, поправил обмундирование, автомат, свисающий с плеча.

Башаев сориентировался по карте, указал рукой на юго-восток:

— Нам туда. Прямо по курсу, затем отклонимся на юг и выйдем как раз в рощу, не рисуясь в селении. Хоть оно и подконтрольно Шамилю, однако черт его знает, что за обстановка в нем сейчас. Последнее время от нас все больше отворачивается местное население. Надо усилить работу. Усилить меры устрашения. Возвратить на Кавказ страх!

Капрал кивнул:

— Кто бы спорил, Мурза! Решать вам, аборигенам. А мы, наемники, за деньги для вас все, что угодно! При обеспечении определенных условий, конечно!

Мурза прервал помощника:

— Замолчи. Не трать силы, они пригодятся на марше. Вперед!

К роще у Уруса Мурза с Ранеком вышли к полуночи. Путь выдался сложным. Маршрут в двух местах перекрывался камнепадами, приходилось искать обход. В роще их уже ждал джип и два человека из непосредственной охраны Шамиля. Поприветствовав друг друга, бандиты сели во внедорожник, и водитель тронулся в путь, уводя джип выше в горы по лесному, кажущемуся бесконечным массиву. Ехали они около часа. В 1.05 свет фар выхватил лесной лагерь, оборудованный основательно и надолго. Вокруг него были вырыты блиндажи — долговременные огневые точки. Посередине также блиндаж, по размерам больше остальных. Накрытые сетью капониры скрывали в себе автомобильную технику, два «ГАЗ-66» и тройку «УАЗ-06». Для джипа укрытия предусмотрено не было. Шамиль наведывался сюда редко, только при проведении встреч с другими чеченскими полевыми командирами или забугорными эмиссарами. Здесь же планировались кровавые акции и проходили подготовку их непосредственные исполнители. В общей сложности лагерь насчитывал около двухсот боевиков. В нем имелся источник воды, боевиков неплохо снабжали продуктами питания. Был и немалый арсенал вооружения и боеприпасов, а схема устройства лагеря превращала его в превосходно укрепленный полевой опорный пункт, способный длительное время вести круговую оборону. Имел лагерь и два подземных хода, выходящих к склону ближайшего перевала, но о них знали всего несколько человек, в том числе и комендант базы Байзед, доверенное лицо Шамиля. Эти ходы предназначались для эвакуации самого босса и приближенных ему людей, попади они в лагерь, когда тот подвергнется штурму противника. Что, по мнению Шамиля, являлось маловероятным, но все же теоретически допустимым вариантом. А Шамиль собственную безопасность ставил превыше всего, поэтому и приказал оборудовать лагерь подземными ходами.

На въезде джип остановил наряд караула. Проверив автомобиль, пропустили его на территорию лагеря. Водитель подвел внедорожник к такому же джипу, стоявшему под временным маскировочным навесом у большого блиндажа. Старший машины объявил:

— Приехали! Выходите, господа Мурза и Ранек, и следуйте в укрытие. Вас там ждут и встретят!

Башаев и наемник покинули салон джипа, прошли к охранникам, стоявшим возле земляной лестницы, ведущей в окоп, где находился вход в блиндаж. Боевики Шамиля взглянули на «гостей», один из них указал рукой на окоп, как бы приглашая в блиндаж.

В бетонном бункере боевиков встретил комендант лагеря:

— Салам, Мурза! Салам, Капрал!

— Салам, Байзед! Прибыли, как было приказано!

Комендант обратился к наемнику:

— Ты, Капрал, можешь идти отдыхать, люди охраны укажут место, а ты, Мурза, — Байзед повернулся к Башаеву, — следуй за мной. Босс ждет тебя!

Наемник облегченно вздохнул, встречаться с грозным Шамилем у чеха не было никакого желания, и, повернувшись, вышел из укрытия.

Башаев спросил коменданта:

— Как настроение босса?

Байзед пожал плечами:

— Его настроение меняется, как погода в горах. Но сегодня он вроде спокоен. Думаю, тебе нечего опасаться!

Мурза вздохнул:

— Хорошо бы так! Проклятые русские…

Байзед не дал ему договорить:

— Об этом поговоришь с боссом! Идем!

Комендант открыл дверь, бандиты вошли в бетонный коридор и только из него вошли в просторную комнату, обставленную в армейском стиле. Посередине помещения стол совещания, во главе его рабочее место босса. Рядом топчан. Ничего лишнего.

Шамиль сидел в кресле.

Мурза доложил:

— Босс! Ты позвал, я прибыл! Ассалом аллейкум, Шамиль!

Руководитель всех бандформирований южного направления ответил вполне миролюбиво:

— Ва аллейкум ассолом, Мурза! Проходи, присаживайся поближе, разговор нам предстоит длинный. Байзед! — обратился он к коменданту. — Приготовь чаю!

Комендант поклонился:

— Слушаюсь, господин!

Байзед вышел из главной комнаты.

Шамиль перевел взгляд на Башаева:

— Я слушаю тебя, Мурза! Доложи, как развивались события на перевале при внезапном штурме русскими позиций твоей засады.

Башаев подробно и красочно, выделяя собственную, на деле не имевшую места роль в руководстве отражения внезапной и мощной атаки русских, доложил Шамилю о том, что произошло на перевале Варух.

Во время доклада Байзед внес поднос с чайником и пиалами. Разлил зеленый ароматный чай в пиалы.

Шамиль внимательно выслушал полевого командира и сделал вывод:

— Несомненно одно, русские знали о засаде. Знали и приготовили контрудар. Откуда они получили информацию? Отсюда? Исключено. Об операции знали Байзед, ты, Капрал и Крот на базе русских. Байзед находился рядом со мной и не имел возможности связаться с русскими, а лагерь не покидал никто! Во время проведения твоей акции. С момента выхода отряда на задание до сего времени. Людей, посланных за вами в джипе, я не считаю! Следовательно, источником информации могут быть либо ты, либо Капрал, либо офицер базы, работающий на нас!

Башаев хотел было возмутиться, но Шамиль остановил его:

— Ты — вне игры! Капрал выхода на русских не имеет. Но даже если бы и имел и с перевала прошла информация о засаде, то о ней тут же узнал бы Крот на базе. И немедленно доложил мне об этом. Как он сделал это после принятия федералами непонятных мер повышения степени боевой готовности отдельных подразделений. Значит, остается одно. Контрразведка федералов каким-то образом вычислила Крота. И взяла его, когда колонна была в части назначения. Поэтому Крот не предупредил нас о готовящемся контрударе. В результате русские взяли в оборот твой отряд. Одному я удивляюсь. Тому, что уйти с перевала удалось только тебе и Капралу. Ты изначально подготовил вариант собственного бегства при изменении обстановки?

Мурза поднялся:

— Как ты можешь подозревать меня в трусости, Шамиль? Или я первый раз проводил подобную операцию? На моем счету сотни жизней гяуров. И в этот раз я руководил обороной до того момента, когда понял, что обречен. Приготовился к смерти, но Капрал обнаружил скрытую трещину, заросшую кустарником, ведущую к «зеленке». И только тогда решил уйти. Не найди наемник пути отхода, клянусь всеми святыми, я подорвал бы себя при попытке русских захватить меня. Подорвал бы и себя, и неверных, и Капрала!

Шамиль как-то равнодушно махнул рукой:

— Ладно! Успокойся! Твоей вины в поражении на перевале нет! Иначе… голова Мурзы уже торчала бы на колу возле блиндажа! Во всем виноват Крот! Вот он и ответит за предательство. Так что успокойся.

Мурза, сев на место, попросил Шамиля:

— Позволь, босс, мне лично завалить эту гниду-предателя. Назови его и дай пару бойцов. Клянусь, через сутки я притащу в мешке его свиную башку!

Шамиль повысил голос:

— Я сказал, успокойся! Кротом займутся другие люди! Он получит свое. Тебе же предстоит другое дело. Дело святое, кровное!

— О чем ты говоришь, Шамиль? Главарь бандформирований прошелся по комнате. Остановившись возле Башаева, сказал:

— Я должен сообщить тебе плохую новость, Мурза!

Башаев с удивлением взглянул на Шамиля:

— Что за новость? Брат?

— Да!

— Теймураз также попал в ловушку русских при обработке Звездного?

— Нет! В поселке твой брат полностью выполнил миссию! И хоть весь его отряд полег в Звездном, но Теймуразу удалось практически сровнять его с землей, вызвав в России и за рубежом целую бурю протеста. Протеста против бессилия федералов и продажных чиновников власти защитить свой народ. Удалось Теймуразу и уйти из города на свою горную базу. Передал он дела и сменщику Тайпану. И начал отход в Грузию. Но не знал Теймураз, и я не был предупрежден, что за ним по пятам следует проклятый Шах.

Башаев переспросил:

— Шах? Амир Расанов? Этот пес президента?

— Да! Он устроил засаду твоему брату в балке за высотами у Косых Ворот, где пять лет назад Теймураз вместе с Рашидханом, Окулистом, людьми Хабиба штурмовал позиции русской пятой роты. Одновременно атаковав базу Тайпана. Твоего брата убил один русский, лейтенант милиции, прибывший за Теймуразом специально после событий в Звездном. Русский, оставшийся в живых солдат той самой роты. Убил зверски, разделав Теймураза на куски и отрубив голову!

Мурза процедил сквозь зубы:

— Шакалы! Брат! Он даже имя мое взял как позывной, кроме него у меня никого не было, сейчас нет! А все проклятый Шах! — И крикнул: — Я выловлю Шаха и этого пса-мусора! Выловлю и порежу на мелкие части. Клянусь!

Шамиль сжал плечо попытавшегося вскочить подчиненного, оставив того на месте:

— Прими мои соболезнования, Мурза! Да, Шах много попортил нам крови. Его давно пора убрать, но до сих пор, несмотря на многочисленные попытки, это не удавалось. Он уходил от карающей руки возмездия.

Мурза воскликнул:

— От меня не уйдет!

— Не спеши, брат! Сейчас в тебе пылает огонь ненависти, страстного желания отомстить за брата. Я понимаю тебя. Но… прошу, успокойся. Погаси на время этот пожирающий тебя огонь! Дай место скорби!

— Скорбеть буду после того, как головы Шаха и того русского, что поднял руку на Теймураза, падут к моим ногам. А сейчас я должен думать о мести! Иначе я не горец!

Шамиль согласился:

— Хоп! Но чтобы месть осуществилась, готовить ее надо с холодной головой, просчитывая каждый свой шаг и шаг противника! А для этого требуется спокойствие, сосредоточенность. Эмоции в сторону. Главное — цель! Только тогда можно рассчитывать на успех! Шах очень опасен. Насколько мне известно, после Теймураза федералы нацелили его отряд на меня. Так что я не менее тебя заинтересован в том, чтобы проклятый Шах отправился на небеса. И у меня есть план, который позволит убрать не только Шаха, но и того русского мента, что убил твоего брата, с его двумя подельниками, оставшимися в живых солдатами шайтанской пятой роты. Что облегчит в конечном итоге выполнение задания Халифа в Грозном!

Мурза спросил:

— Какой план?

Шамиль ответил:

— Сейчас, брат, уже поздно, вернее, еще рано. День еще не начался, и тебе требуется отдых. Давай вернемся к разговору позже.

Башаев воскликнул:

— Но я не смогу уснуть, Шамиль!

— Хорошая анаша успокоит тебя лучше любого снотворного и снимет все переживания, перенесешься в мир сказочных иллюзий. А как отдохнешь, приходи, я еще сутки буду в лагере. Тогда и обсудим план. Договорились?

Мурза ответил:

— Ты, Шамиль, мудрый человек! Поэтому и руководишь всеми нами. Я подчинюсь твоей воле. Пусть Байзед укажет место, где я смогу уйти в мир фей!

— Конечно, Мурза!

Шамиль вызвал коменданта, и тот отвел убитого горем Башаева-младшего в отдельный отсек близстоящего блиндажа, снабдив парой папирос с анашой из крепкой, отборной индийской конопли. В три часа Мурза уже спал крепким, наркотическим сном.

Проснулся он в восемь от криков в лагере. Командиры строили свои группировки на утренний осмотр. Увидел в углу умывальник навесной с ведром под ним, туалетные принадлежности на полочке сбоку и полотенце на гвозде. Привел себя в порядок, оделся. Острой болью кольнула в сердце вчерашняя весть о страшной смерти брата — Теймураза. Все же достали его подлые шакалы. Но кровушки неверных брат попил вволю, один Звездный чего стоит. А массовые последние казни пленных, которые он так любил устраивать? Это были зрелища. И вот теперь его больше нет. Но Мурза отомстит. Страшно отомстит убийцам брата. Он не даст им легко умереть, заставит помучиться перед тем, как их души отлетят в ад.

Башаев вышел из блиндажа.

Байзед, построив личный состав лагеря, что-то громко говорил подчиненным. Его слушали.

Мурза направился к убежищу Шамиля, спустился в окоп, миновал коридор, открыл дверь кабинета главаря бандформирований, Шамиль оказался на месте. После взаимных приветствий главарь продолжил вчерашний разговор:

— Наша общая задача, Мурза, уничтожить Шаха, обезглавить особый отряд спецназа. Я много думал, как сделать это. И пришел к выводу, что обычными методами цели не добиться. Надо заманить осторожного Расанова туда, куда не прийти он не сможет. И без своего отряда!

Мурза удивился:

— Без отряда? Разве такое возможно?

— Возможно! При условии, что приманкой послужит тот, ради которого Шах жизни не пожалеет!

— Но кто это?

— Послушай меня внимательно. Пять лет назад против твоего брата на высотах у Косых Ворот дралась рота старшего лейтенанта Доронина. Шах помогал неверным. Он увел раненых и привел десант, который уничтожил остатки сил Теймураза, оставшиеся после массированного обстрела, который, понимая обреченность положения, вызвал на себя этот ротный Доронин. Тогда полегло много людей. Старший же лейтенант чудом выжил, оставшись калекой без ног и руки. Что, впрочем, не помешало ему создать семью. Какая-то дура посвятила Доронину свою жизнь. У этой глупой бабы есть дочь. А живет семья Доронина в Ростове-на-Дону. Шах связан с ним, как и те бывшие солдаты пятой роты, что организовали охоту на твоего брата и используя предательство людей Теймураза. Так вот, если захватить этого ротного, то и Шах и подчиненные Доронина — убийцы Теймураза непременно приложат все возможные усилия, чтобы освободить заложника.

Башаев спросил:

— Но почему ротного? Не лучше схватить его бабу с дочерью? Тогда Доронин этот сам будет просить Шаха и своих псов-солдат спасти его семью!

Шамиль кивнул:

— Ты прав, это был бы лучший вариант, но при условии, что Доронин дорожит семьей. А если у него плохие отношения с женой? Та баба молодая, вокруг мужиков нормальных много, а муж ни на что не способный инвалид. Мы не знаем, какая обстановка царит в семье Доронина. Может, похищение жены и дочери явится для него тем, о чем он сам давно мечтает? И тогда прокол. Возьмем же самого Доронина — другое дело. И сделать это проще. Он же калека, сопротивляться не сможет.

Мурза проговорил:

— Ты, как всегда, все спланировал мудро. И поступлю так, как прикажешь ты, но при одном условии — казнить Шаха и неверных буду лично я!

Шамиль вновь кивнул:

— Согласен! Это твое право, и я признаю его! А теперь приступим к более детальному обсуждению плана операции «Заложник», так я решил назвать акцию возмездия!

Башаев согласился:

— Да! Но у меня есть к тебе еще вопросы.

— Спрашивай, Мурза!

— Как Шах вышел на базу брата? И каким образом брат угодил в ловушку там, где ему должен бы быть обеспечен безопасный проход. Я лучше других знаю брата, он не пошел бы по маршруту, не убежденный в том, что он не обеспечен охранением.

Шамиль ответил:

— Ты прав! Теймураз был человеком осторожным, как странно говорить «был», казалось, недавно сидели за одним столом, хлеб вместе кушали, но… ладно. Причиной того, что на его след вышел Шах, послужило банальное предательство его подчиненных и людей Тайпана. Сначала, насколько мне известно, убив помощника Теймураза, Али, посланного твоим братом на отстрел Расанова при проведении его отрядом акции-подставы, сбежал и попал в руки Шаха денщик Теймураза Быцо. Он сообщил Костолому, что Али ранен, и твой брат указал место, куда следует доставить раненого помощника. Таким образом Шах узнал район, где находилась база Теймураза. А она, как ты знаешь, была расположена в том самом ауле, где пять лет назад Шах с помощью десантников сводной пятой роты завалил Хабиба. Расанов вывел к высотам своих людей. Взял телохранителя Теймураза Муслима. А тут отряд Тайпана подошел. Муслим, контролируемый людьми Шаха, не подал тревожного сигнала, и Тайпан пошел дальше. За ним двинулся и Шах. А внизу у Ворот остались трое русских, бывшие солдаты пятой роты, среди них некий Николай Горшков, будь проклято его имя.

Шамиль прервал речь, попросил охрану приготовить чаю. Затем продолжил:

— Тайпан оставил в балке, по которой Костолом должен был уйти на плато, а затем к границе Грузии, пять человек, разбив их на два поста. Русские сумели снять их, оставив в живых двух бойцов Тайпана.

Башаев спросил:

— Кого именно? Я их знаю?

Шамиль ответил:

— Тебе они известны! А зовут одного из них Шамсет Лапаев, он родом из Ачхой-Мартана. Раньше он там с матерью жил, а семья его сейчас у родителей в Грозном. Тесть бывший в правительстве служит. Жена бросила Шамсета, узнав, что он боевик, а брата его убили. Имя второго Ваха. После того как Шах отпустил предателей, этот Ваха попал к нам. Он и поведал о последних часах жизни твоего брата. Теймураз вышел к балке за высотами. Шамсет с Вахой сообщили Костолому, что путь «чист», и твой брат в сопровождении телохранителя вошел в овраг, где его уже ждали русские. Они застрелили охранника, а затем старший их, Горшков, — фамилии и имена русских я узнал от того же Вахи, — убил Теймураза Башаева, разделав брата ножом!

Башаев-младший процедил сквозь зубы:

— Надеюсь, ты убил предателя Ваху?

— Да! Хотя хотел оставить для тебя. Но он, поняв, что обречен, пытался бежать из запасного лагеря. Часовой заметил его и подстрелил.

Мурза проговорил:

— Значит, у Шамсета мать в Ачхой-Мартане, а семья в Грозном?

— Да!

— А где Муслим с Быцо? Шах, наверное, и их отпустил?

— Да! Он сдержал данное предателям слово, Муслим с Быцо скрылись, и где находятся сейчас, неизвестно. Скорее всего, покинули Чечню. Ваху же, как я сказал, расстрелял мой часовой.

— Ясно! До того как начать операцию «Заложник», я должен найти Шамсета, а также его семью и рассчитаться с ними за предательство этого продажного шакала.

— Но это отнимет время, Мурза!

— Не много! Мне нужно лишь с десяток надежных бойцов, хорошо знающих и Ачхой-Мартан и Грозный. С ними после Шамсета я займусь и Дорониным. У тебя есть свои люди в Ростове?

Шамиль кивнул:

— Есть. Но они законспирированы и имеют задачу, несовместимую с проведением каких-либо боевых акций. До поры до времени, естественно.

— Но они помогут найти Доронина?

— Помогут. И обеспечат беспрепятственный отход из Ростова.

— Хорошо! Так я могу начинать?

— Да, Мурза!

— Тогда мне нужны названные выше бойцы. Главарь бандформирований поднялся, крикнул охраннику. Тот тут же вошел в кабинет. Шамиль приказал вызвать к нему Байзеда.

Вскоре комендант предстал перед боссом.

Шамиль приказал подобрать десять чеченцев, соответствующих требованиям Мурзы.

Комендант ответил, что приказ понял, и удалился.

Вечером десяток отборных головорезов был представлен Шамилю и Мурзе. Байзед получил распоряжение передать Мурзе боевиков и два «УАЗа». Боевиков комендант должен был снабдить надежными документами.

К утру все было готово, и Мурза вывел внедорожники из лагеря Шамиля. Водитель передней машины повел небольшую колонну к Ачхой-Мартану. Не доехав до селения, Башаев остановил колонну возле небольшой заброшенной кошары. Отдал команду боевикам построиться у машин. Разделил отряд на две группы. Старшим первой назначил себя, помощником — некого Тимура, старшим второй — Рамазана, которому приказал следовать в Грозный, найти там дом тестя Шамсета Лапаева и ночью провести акцию по уничтожению всей семьи, независимо от пола и возраста ее членов. Рамазан ответил, что приказ понял, и продолжил движение, получив на прощание пожелание удачи и распоряжение по окончании акции тут же связаться с Мурзой, который и определит, где диверсионный отряд вновь соединится для выдвижения в Ростов.

После этого Башаев повернулся к боевикам своей группы:

— Вам, как въедем, спешиться и разойтись по селению. Задача — к вечеру найти Шамсета, но не трогать, а установить за ним наблюдение. Найти во что бы то ни стало. Через мать, так проще всего.

Помощник задал вопрос:

— А если этого Шамсета в Ачхой-Мартане не окажется?

Мурза сжал зубы:

— Тогда за сына ответит его мать! Ей все равно не жить, но не расслабляться, искать Шамсета! Я буду в машине на окраине селения. Связь со мной по необходимости. И поаккуратней с федералами. Лишний раз старайтесь на глаза им не попадаться. Но вы опытные бойцы, не зря вас рекомендовал для проведения важной операции сам Шамиль. В машину! Да поможет Аллах в нашем святом деле!

«УАЗ» Башаева без проблем въехал в Ачхой-Мартан, на самой окраине остановился. Боевики покинули машину и двинулись в поселок.

Глава седьмая

Деревня Семениха. Четверг

Войдя в комнату второго этажа, Головко увидел Горшкова, девушку и двух парней, лежащих связанными в углу.

Николай указал на пистолет старшины:

— Ты пушку для чего вытащил? От кого отстреливаться собрался, Степа?

Головко, вложив пистолет в кобуру, ответил:

— Ствол никогда не помешает. Мало ли что могло произойти здесь после твоего звонка. А вдруг эти, — он указал на парней, — вывернулись бы и сделали тебя? Да девочкой занялись бы? Поэтому, увидев их черный «гроб», решил не рисковать. Пистолет есть пистолет. Против пули не попрешь!

Горшков усмехнулся:

— Сам-то подумал, что сказал? Чтобы два отморозка меня сделали? Обижаешь, Степа.

— Ладно, Колян, проехали, так говоришь, ребятишки ворвались в здание медпункта с целью изнасиловать медицинскую сестру, проживающую при пункте?

Николай уточнил:

— Не медсестру, а фельдшера.

— Угу! Ясненько! А ты как тут оказался?

— Случайно. С тобой по деревне прогуливался, ведь ты же службу участкового бдишь строго, возле церкви разошлись, ты пошел к реке, где слышались какие-то пьяные голоса, я двинулся к дому. А тут к медпункту подкатил черный «БМВ». Из него вышли эти, — Колян кивнул на Лысого с Левой, которые, придя в себя, не понимали смысла слов неизвестного мужчины, легко и без проблем уложившего их, как щенков, — и сразу ломать дверь. Взломав, рванулись в медпункт. Дальше крики женские. Я связался с тобой и последовал за парнями. А они, суки, девушку уже приготовились завалить. Я представился, они рассмеялись — и на меня. Тут и ты появился… с пистолетом в руке и в форме! Разве не так все было, Степа?

Старшина почесал затылок:

— Так-то оно так, только у реки я никого не обнаружил. А то, что бандиты оказали сопротивление при задержании их тобой, своими глазами видел.

Николай кивнул:

— Правильно! Это и фельдшер подтвердит, правда, Надя?

Девушка, стараясь находиться рядом с Горшковым, ответила:

— Правда!

Горшков перевел взгляд на Головко:

— Одно уточнение, Степа, задержание мы проводили вдвоем. Даже не так. Ты брал бандитов, я лишь помогал тебе. Так будет лучше!

Головко произнес:

— Но пацаны дадут другие показания.

— А кто им поверит? Мы сейчас понятых организуем, проведем обыск отморозков, тачку осмотрим, может, в ней что интересное найдем. Надя даст показания. Так что ублюдки могут что хотят говорить. Да они по любому стали бы извиваться. Другого им не остается! Итак! По какому варианту оформляем дело?

Головко подумал:

— Давай, Коля, все же по первому! Ты их взял, я вовремя подоспел. А то неудобно получается.

— Ну, как хочешь! Давай, участковый, работай, я пойду понятых найду.

Надежда воскликнула:

— Я с тобой!

Горшков согласился:

— Пойдем, прогуляемся. — И обратился к Головко: — Обрабатывай бандюков, мы скоро!

Старшина сел в кресло, открыв планшет, достал лист бумаги и ручку.

Николай с Надеждой спустились на улицу. Деревня тонула в темноте. Лишь в окне дежурной комнаты Администрации горел свет. Был бы дед Потап трезвым, хотя до чертиков он не пил, подписать протокол, во всяком случае, сможет, а большего от него не требовалось.

Надя взяла Горшкова под руку:

— Я так благодарна тебе, Коля!

— Ты уже благодарила, не надо, не люблю я этого.

— Я рада, что познакомилась с тобой.

— А я, Надя, хочешь верь, хочешь нет, кажется, полюбил тебя. Извини, что так прямо и без подготовки. Но ни к одной девушке и никогда не испытывал такого непонятного, теплого и светлого чувства, как к тебе. Вот так!

Надежда ничего не сказала в ответ, лишь сильнее прижалась к руке Горшкова.

Дверь в Администрацию оказалась закрытой. Николай постучал. В ответ тишина.

Горшков произнес:

— Неужели спит? Это плохо. Спящего Потапа не разбудить! Так, кого еще привлечь? Может, Тихонка? Точно.

Николай достал сотовый телефон, нажал клавишу вызова нужного номера. Рудин ответил не сразу и сонным голосом:

— Колян? Ты чего по ночам блудишь?

— Надо, чтобы ты пришел к медпункту прямо сейчас.

— Произошло что?

— Произошло! Ты мне нужен!

Тихон вздохнул:

— Ну раз нужен, иду. Минут через двадцать буду! Ружье брать?

— Не надо! Камеру возьми.

Связь отключилась.

Николай задумался, кого еще вызвать в понятые. Но тут из глубины Администрации раздался недовольный, но вполне трезвый голос сторожа:

— Кавой-то там принесло?

— Горшков! Открывай, дед Потап!

— Колян? И что ты по ночам таскаешься?

Но дверь открыл. Николай спросил:

— Спал, что ли, на посту?

— Ты меня не знаешь? Спал бы, черта два ты меня разбудил. О, ты не один? — Сторож рассмотрел стоящую за спиной Надежду. — Фельдшерица, что ли? Ну вы даете! Быстро вы снюхались.

Николай прервал сторожа:

— Хорош ерунду гнать, старик. Закрывай свой пост, и пошли с нами!

Такого оборота событий сторож не ожидал. Удивленно спросил:

— Зачем?

— Бандиты хотели фельдшера нашего изнасиловать. Нужны понятые, оформить задержание!

— Да что ты? Изнасиловать? Ах ты, мать иху! А я видел, как черная машина мимо проехала. Да так бесшумно, что подумал, уж не привиделась ли она мне. А оно, оказывается, вот что. На ней, что ли, бандюки в деревню пожаловали?

Николай подтвердил:

— На ней, дед! Закрывай контору, или ты несогласный?

— Согласный! Да погоди ты. Вопрос у меня. А что они именно к нашей медичке наведались? Знали ее, что ли?

— Знали! И давно преследовали! Сегодня попались!

— Ты, что ль, Коля, оприходовал их?

— Нет, Митяй, Дятел!

— Ты! Митяй на таких не пойдет. Стукач от бандитов ломанется, бросив все! Потому как породы он дефективной. На деревне только ты с Тихонком еще и можете за порядок постоять.

Горшков не выдержал:

— Так ты идешь, дед Потап? Или и дальше не по делу говорить будешь?

— Идем.

— Контору закрой!

— Хрен с ней. Так постоит. Из нее и выносить нечего, а твой бункер закрыт, не взломаешь.

Сторож, притворив дверь, спустился по ступенькам. Из-за церкви показался Тихонок. Он шел, освещая себе дорогу мощным фонарем, свет от которого падал и на лицо Рудина. Подошел к компании. Поздоровался и спросил:

— Что за событие собрало здесь сию компанию и что это за черный, с просевшей задницей тарантас возле медпункта стоит?

Николай объяснил обстановку. Тихон выслушал, взглянул на друга:

— Надеюсь, Коля, ты хорошо ввалил отморозкам?

— С них хватит!

— А то я добавлю с преогромным удовольствием.

— Нет! С ними работает сотрудник РОВД, ваша, — Николай посмотрел на Тихона и деда Потапа, — задача быть понятыми при обыске задержанных и их машины.

Тихон проговорил:

— Ясно! Так чего стоим? Пойдем работать?

Компания направилась к медпункту.

Головко закончил писать протокол. Горшков спросил у него:

— В отказ прут козлы недоделанные?

— Угадал. Твердят, что у одного, как его, Ильи Левитина, или Левы, голова разболелась. Вот и заехали в медпункт.

Николай усмехнулся:

— Аптеку нашли в деревне. А когда увидели, что медпункт закрыт, взломали дверь. Сильно, наверное, голова у этого Левы болела.

Головко сложил бумаги:

— Да все их показания чушь. Они пьяные, за метр спиртным разит.

— Тем хуже для них! Давай-ка посмотрим, что у ребятишек в кармане. Понятые, пройдите к столу. Тихон, начинай съемку!

Горшков вытащил из угла Лысого. Не развязывая рук, обыскал. На стол легли часы, складной нож, деньги разными купюрами, кастет и спичечная коробка. Кастет и коробку Горшков отодвинул в сторону:

— Итак, понятые, видите, что при задержанном, как, Степан, его фамилия?

Старшина ответил:

— Андрей Пригодин.

Николай продолжил:

— При Андрее Пригодине обнаружено холодное оружие — свинцовый кастет. А также сейчас мы посмотрим, что в спичечном коробке. — Горшков открыл коробок, воскликнул: — О, а в коробке, что лежал в кармане Пригодина, сероватый порошок, внешне напоминающий героин. Отлично. С этим все. Осмотрим второго.

Горшков толкнул Пригодина, и тот полетел в угол, ударившись о стену, воскликнул:

— Ты полегче, мусор! Тебе никто не давал права издеваться над людьми!

Николай нагнулся к нему:

— Это ты-то человек? Ты — мразь, понял? А мразь я всегда давил. Тебе еще повезло, но прими совет, заткнись и не зли меня.

Он взял за грудки Левитина, рывком поднял на ноги. Обыскал и его. У Левы, кроме часов и денег, ничего компрометирующего не обнаружил.

Головко составил второй протокол, понятые его подписали. Николай предложил осмотреть машину.

Пока осматривали кабинет, Надежда написала заявление на имя начальника РОВД, указав суть своих претензий к Лысому и Леве. В машине нашли карабин «сайгу», несколько одноразовых шприцев, два из которых были заправлены темной жидкостью, два литра водки в пол-литровых бутылках.

Дед Потап предложил:

— Коль, водку, может, изымем? В порядке конфискации. Чего ее оставлять? Все одно твои дружки-менты выпьют!

Николай одернул старика:

— Прекрати! Не твое — не тронь!

Сторож вздохнул:

— Эх, жалко, два литра пропадут. Это мне на сколько бы хватило?

Горшков достал «сайгу», отстегнул магазин. Он был заряжен. Спросил у Лысого:

— Чья волына?

Ответил Левитин:

— Мое ружье!

— Твое, а где документы на него?

— Дома!

— Для чего возите с собой?

— Неспокойно на дорогах.

— Вот как? По-моему, неспокойно от таких, как вы! И «сайга» не оружие самообороны! Ладно, с этим разберемся. Героином сами балуетесь?

Подал голос Пригодин:

— Наркоту впервые видим. Сами подкинули.

— Умней всех? Не прокатит! Попали вы, ребята, крепко. Еще в Переславле вашу подружку Ксюшу возьмем, поговорим о «пикнике» на лесном озере. Но главное, от наркоты вам не отвертеться. А это, ребята, срок!

Николай повернулся к Головко:

— Забирай их, Степан, и вези в отдел! Вместе с уликами! И не миндальничай с ними. Начнут бузить — из ствола по ляжкам. Успокоятся. А мы, — Николай взглянул на Тихонка, — давай загоним «БМВ» под навес к «УАЗу». Ты ж, дед Потап, брезент принеси, он за пожарным щитом. Прикроем иномарку.

Старшина загрузил в «девятку» связанных бандитов, вызвал к паромной переправе дежурный наряд отдела, попрощался со всеми и повел машину к реке.

Николай с Тихоном не без труда, но загнали-таки «БМВ» под навес, накрыли машину брезентом. Рудин передал Горшкову пленку.

— Держи кассету! Смотри, чтобы и эту твои сослуживцы не изъяли. У нас не ментовка, а контора какая-то. Каждый сам по себе и свои интересы блюдет. Один ты, наверное, служишь, как надо. Ну еще с десяток лейтенантов да сержантов. Остальным лишь бы бабки сбить!

— Ты не прав, Тихон!

— Конечно! А то не видел, как вице-губернатор вывернулся. Он так и остался при должности, не без участия ментов областных, а ты, человек заслуженный и правильный, в дерьме полном! Так что не надо, Коля. Прав я, и ты это знаешь!

Николай приобнял друга:

— Тихон! Не сыпь соль на сахар. Но не я в дерьме, а они, Комаров и иже с ним, потому как живут не по совести, вынуждены постоянно изворачиваться, бояться, как бы не потерять наворованное и неправедно приобретенное. А разве это жизнь? Вот так, братишка. Мы по их законам жить не будем. И никто не заставит нас ни перед кем гнуться. Мы свободны, независимы. Это дороже любых денег! Спасибо тебе. Иди, а то молодая жена, поди, заждалась и вовсю поносит меня!

— Не, Коля, она уважает тебя!

— Тем более не надо пользоваться этим. Иди!

Рудин, освещая дорогу, отправился к себе домой. Дед Потап спросил:

— А мне чего делать?

Колян взглянул на него:

— Как что? Службу нести бдительно!

— Но предупреждаю сразу, за гроб, что вы с Тихоном закатили под навес, я не ответчик!

— Естественно!

Сторож, наверное, вспомнив водку, увезенную вместе с бандитами в райцентр, тяжело вздохнул и пошел к зданию Администрации.

Николай с Надеждой остались одни у медпункта. Девушка вдруг спросила:

— Коля, а у дедушки Потапа места переночевать не найдется?

Николай удивился:

— Почему ты спросила об этом?

— Не смогу я вернуться в комнату медпункта! Хоть и понимаю, что больше ничего плохого произойти уже не может, но боюсь. Да и двери все взломаны. Лучше уж на стульях, но рядом со сторожем, если возможно.

Горшков принял решение быстро.

— Идем, опечатаем входную дверь медпункта, как-нибудь закроем ее и пойдем ко мне.

— К тебе?

— Ну, не ко мне в прямом смысле. В дом родителей.

— Ты что? Завтра же вся деревня узнает, что я у тебя ночевала.

— Ну и что? Плевать! Идем, и ни о чем не думай! Все будет правильно!

Опечатав дверь медицинского пункта, Николай повел Надю к своему дому. Он старался зайти незаметно. Но в прихожей их встретила Анастасия Петровна. Надя зарделась и спряталась за спину Николая.

Колян спросил:

— Ты чего не спишь, мать?

— Тебя ждала. А ты, я вижу, не один! Никак фельдшерица новая с тобой?

— Девушку час назад чуть не изнасиловали бандиты, которые заставили ее бежать и из города, и из дома родного, — объявил Николай. — У нее здесь никого нет. Нравится она мне. Надя пока поживет у нас. Мои чувства к ней ее ни к чему не обязывают. Захочет уйти, уйдет. А срастется, вместе жить будем! Вот так!

Анастасия Петровна подошла к девушке:

— Проходи, дочка, я тебе быстро водички согрею, обмоешься. И постель в гостевой комнате постелю.

Она взяла Надю, как маленькую девочку, за руку и повела в зал.

Николай прошел на кухню. Сел за стол, закурил. Подумал: чего сказал? Ерунду какую-то. Разве так выражают свои чувства? Получилась каша. Она ему нравится, но если хочет, то уйдет. Сказал, срастется — вместе жить будем. А что срастись-то должно? Ну и напорол херни! Черт, короче, испортил все. Попер, как кабан по камышам. А Надя возьмет завтра да и уедет в Кантарск. Нужен ей пень деревенский?! Выпить, что ли? Нет! Ну ее к черту, водку эту! Потом только хуже будет! Крепкий сон бы сейчас ему помог! Только сможет ли он уснуть? Сомнительно! Эх, жизнь! На войне проще. Там все предельно ясно! А здесь? Такие кренделя, что хрен разберешь!

Вошла мать, присела напротив сына:

— О чем думаешь, сынок?

Колян отмахнулся:

— Да ни о чем!

— Тебе Надя действительно нравится?

— Нравится! Только испортил я все разговором своим. Гнал чушь какую-то!

Мать улыбнулась:

— Ну почему? Мне, например, все сразу стало ясно!

— И что тебе стало ясно?

— Влюбился ты наконец Коля. С первого взгляда. Так бывает. У нас это, наверное, в крови. Я вот в твоего отца тоже с первого взгляда влюбилась. Только увидела в клубе, так сразу и полюбила. Вот и у тебя то же самое.

— У меня все понятно, а вот как Надя?

— А это узнаешь со временем.

— Ладно! Иди спать!

Мать ушла, Николай, затушив окурок, тут же прикурил новую сигарету, повернувшись к окну, по стеклу которого забарабанил мелкий дождь. Неожиданно услышал шум за спиной. Мать вернулась? Не оборачиваясь, спросил:

— Ты чего, мам?

И услышал голос, который услышать никак не ожидал. Голос Нади:

— Это не мама, Коля. Это я.

Николай резко обернулся:

— Ты?

— Да! Тоже что-то не спится. Увидела из комнаты, свет на кухне горит, поняла, ты здесь. Вот и пришла.

Николай взъерошил свои, несмотря на возраст, обильно убеленные сединой густые волосы:

— Надь! Скажи… ты бы… вот черт… короче… ты смогла бы полюбить меня? Вот такого, какой есть. Без всяких званий, заслуг. Обычного Коляна Горшкова, деревенского парня?

Надежда, встав за спиной Николая, положила ему руки на плечи:

— Смогла бы, Коля. Да что смогла? Я уже могу сказать, что люблю тебя!

Николай сжал ее ладони, бросив сигарету в пепельницу:

— Правда?

— Правда, Коля! И не надо больше ничего говорить. Я вижу, как трудно тебе даются эти минуты. Возможно, самые главные в жизни. — Надя высвободила руки, обошла стол, присела напротив Николая: — Правду говорят люди. Воистину не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Если бы не бандиты, то я никогда не встретила бы тебя.

Николай почувствовал острое желание. Все же он был мужчиной, и страсть к женщине не являлась чем-то необычным, скорее противоестественным стало бы, если бы Николай не испытал этого желания. Сглотнув слюну, он проговорил:

— Надя! Я хочу тебя!

Девушка покраснела и тихо, едва слышно прошептала:

— Я тоже!

— Так пойдем ко мне в спальню?

— Ты так легко к этому относишься? Видимо, я у тебя далеко не первая! Хотя ничего такого в этом нет. Мужчине нужна женщина, как, впрочем, и женщине мужчина. Но у меня до тебя никого не было. Поэтому я вот так сразу не могу, да и не хочу. Не хочу разочаровываться. Тебе не понять меня, а так хотелось бы быть понятой. И понятой правильно.

Николай улыбнулся:

— Мне не понять? Почему? Ты знаешь, все в моей жизни было, и война, и смерть рядом, и еще кое-что, о чем вспоминать тяжело, а вот любви не было. А вот сейчас, сейчас…

Надежда прервала Николая:

— Коля! Мы будем вместе, обязательно будем, но, пожалуйста, прошу, не сегодня. Я должна, как бы тебе объяснить, подготовиться к этому. Пойми меня!

Горшков вновь вздохнул:

— Понимаю!

— Так что пойдем в свои комнаты и постараемся уснуть, а завтра… завтра ночью… я буду ждать тебя.

— Правда?

— Да!

— Тогда, может, вечерком съездим в одно место, недалеко отсюда. Хорошее место, красивое. Пустынное. Прогуляемся. Заодно я кое-что проверю.

Надежда спросила:

— Проверишь? Что-то связанное со службой?

— Да!

— И что, если не секрет?

— Долго рассказывать. Но я расскажу. Там, на месте. Хорошо? А теперь иди, Надюша, и спокойной тебе ночи!

Надежда ушла. Николай выкурил еще одну сигарету и отправился в спальню. Сейчас он жил завтрашним днем, вернее, ночью. А чтобы скоротать время, и предложил поехать на перекат, где недавно зацепил на браконьерстве и утехах с малолетней проституткой вице-губернатора, который волей случая, вместо того чтобы сесть на скамью подсудимых, занял главный пост в области.

С трудом, часа в четыре, Колян все же уснул. А в семь уже был на ногах.

В семь встала и Надя. Велико же было удивление Ивана Степановича, когда он, проснувшись, столкнулся в зале с новым фельдшером. Широко раскрыв глаза, он несколько раз мотнул головой вместо ответа на приветствие Надежды. Затем проморгался, махнув руками. Появившаяся Анастасия Петровна прикрикнула на мужа:

— Ты чего, старый, руками размахался? Или с похмелья чертиков увидел?

Иван Степанович перевел взгляд на жену:

— Мать! Я не сплю?

— Да нет вроде, если не лунатишь!

— А… как… здесь оказалась фельдшерица?

Анастасия Петровна покачала головой:

— А для чего и зачем парни приводят домой девушек?

Иван Степанович по-прежнему не въезжал в ситуацию:

— Погоди, погоди! Так, говоришь, ее Колька привел?

— Эх, старый, старый, иди уж похмелись, а то белочку поймаешь!

— И то правда. Поймаешь с такой жизнью!

Анастасия Петровна, улыбаясь, сказала смущенной Надежде:

— Не обращай внимания! Запил мой в последнее время, а все Колька виноват, притащил из райцентра ящик водки. Вот муж и дорвался. Оклемается. Ты его не бойся, он мужик хороший.

Появился Николай. Проводил Надю в ванную комнату, где стоял таз с горячей водой.

Девушка рассказала о том, как встретилась в зале с отцом Коляна. Тот рассмеялся:

— Да! Шуганула ты его! Представляю батино состояние. Ты умывайся, я пойду. Отец наверняка захочет поговорить. Объясню и ему обстановку.

Николай оказался прав. Стоило ему выйти в коридор, как с кухни донесся голос Ивана Степановича:

— Колька! Колян!

— Чего тебе, отец?

— Подь сюда! Разговор есть!

Горшков прошел на кухню. Отец сидел за столом, на месте, где ночью курил Николай. Перед ним стояла начатая бутылка водки, только что опустошенный стакан и тарелка с малосольными огурцами. Во рту зажата сигарета.

Николай спросил:

— Чего звал, Иван Степанович?

— Ты чего отца по имени-отчеству? Али чужой вдруг стал?

— Да так, шутя я!

— Шутя? И фельдшерицу домой ночью шутя привел?

— Нет, батя, Надю привел не шутя. Невеста она моя!

— Во как? И когда ж успел заневеститься?

— Вчера, а что?

— Вчера? И сразу домой?

— Мы можем и в медпункте поселиться. Дом твой, ты здесь хозяин. Я за лето свой подниму. А пока у Нади перекантуемся. В чем проблема-то?

Иван Степанович яростно принялся чесать затылок.

— Дела! Знал, что от тебя всего ожидать можно, но чтобы с бабой вот так решил вопрос?! Ты меня перещеголял!

— Я не слышал ответа на вопрос. Ты не хочешь, чтобы мы жили с Надей у нас?

— С ума сошел? Чегой-то я не хочу? Живите, сколько влезет. Но пугать-то так не надоть?! Я-то, получается, выхожу из спальни, сам понимаешь, с бодуна, а тут в комнате девица-краса, я и охренел по полной программе. Хорошо, мать внесла ясность. Предупредить не могли?

Николай спросил:

— Когда? Ты ж с семи часов, как новости по НТВ пошли, вырубился!

— Ну и что? До семи ты не знал, что приведешь фельдшерицу?

— Нет. Не знал.

— Как это?

— Потом объясню. А лучше у матери спроси, она в курсе.

Иван Степанович взялся за бутылку:

— Вот семейка стала! Все в курсе, один я ни хрена не знаю, что в собственном доме происходит!

Николай забрал бутылку.

— Хорош, батя! Похмелился, и баста! Давай ложись отходняк ловить. А то действительно с ума от попойки сойдешь.

— Но, Коль! Такие дела, а ты…

— Сказал, баста! Не ляжешь сам, я помогу!

— Ну дай хоть эту допить! Опосля хрен с вами, в лежку!

— Точно?

— Слово, сын!

— Черт с тобой, допивай!

Колян вернул отцу бутылку.

Тот довольно проговорил:

— Вот это по-нашему! А с фельдшерицей, Колян, живи, сколь влезет. Я лично благословляю вас!

Николай, улыбнувшись, прошел в комнату, где его ждала Надежда. Мать вышла по делам во двор. Девушка проговорила:

— Коля! Медпункт в порядок бы надо привести. А кто это сделает?

— Да я и сделаю!

— Что ты, так негоже. Офицер милиции, и в рабочие. Придется к Коганову обращаться!

— Если ты застанешь его на месте. Давай так поступим. У нас дед Потап на все руки мастер. Я с ним договорюсь, и к полудню все будет в полном порядке!

Надежда согласилась:

— Это другое дело! Но пойдем к медпункту поодиночке.

— Прекрати, Надя! Ведь решили же все! Чего теперь кого-то стесняться? Пусть говорят! Повторяю, это деревня.

— Неудобно, Коль.

— Мы что, противоправное действие совершаем? Или грешим, имея семьи, принародно? Мы свободные люди, решившие быть вместе! А если кто слишком язык распустит, то не волнуйся, прикусит быстро и надолго. Это я тебе обещаю!

Девушка улыбнулась:

— Что ж, пойдем тогда.

Раздался голос Анастасии Петровны:

— Это куда вы без завтрака собрались? Так дело не пойдет. Здоровье надо смолоду беречь. Идите на кухню. Позавтракаем, как люди, потом, пожалуйста, кто куда.

Николай напомнил:

— На кухне отец готовится к отлежке.

— Он уже не на кухне, а во дворе. Так что прошу к столу!

Молодым пришлось подчиниться.

С дедом Потапом Колян договорился быстро.

За пол-литра тот готов был не только двери и запоры сменить, но и перебрать по бревнышку весь медпункт.

В обед Николай принял у сторожа работу, а в 17.00 подогнал к медпункту «УАЗ».

Надя, переодевшаяся в спортивный костюм, села на переднее сиденье. Горшков повел машину к перекату. Ему хотелось убедиться, продолжает ли гулянки Комаров на поляне или все же убрался отсюда. Ну и просто погулять по лесу вместе с любимой девушкой. Вел автомобиль Горшков аккуратно и остановил его у кустов, перед поляной, там, где оставлял и прежде, когда брал браконьеров с проституткой. Выйдя из салона, Николай сразу услышал голоса мужчин, доносившиеся с поляны.

Надежда заметила:

— А ты говорил, место здесь пустынное. Не такое уж оно пустынное!

Николай проговорил:

— Неужели Комаров? Но сегодня не суббота! Кто-то другой? Возможно. — Он достал из-под сиденья пистолет, не свой штатный, табельное оружие лейтенант сдал, уходя в отпуск, а «ПМ», подаренный ему Шахом, как наградной, со всеми положенными документами, позволявшими Горшкову свободно привезти его домой. В Кантарске Николай ствол регистрировать не стал. Еще успеет!

Увидев в руке Горшкова оружие, Надежда испуганно воскликнула:

— Пистолет! Зачем он тебе, Коля? — Девушка встала перед парнем: — Прошу, не пойдем туда. Давай уедем. Я боюсь.

— Чего, Надя?

— Тех людей, что за кустами, ведь не зря же ты достал оружие?

— Успокойся. Мы пройдем до поляны. Не выходя на открытую местность, посмотрим, что за компания там гуляет. Если нормальные люди, уйдем. Дальше, в объезд, проедем.

Надя спросила:

— А кто может быть не нормальными людьми?

— Один подонок и его шестерки. Я уже один раз брал их за жабры, вывернулись, когда я по делам отъезжал. Если это они, то мы просто поговорим. Сейчас, не при исполнении служебных обязанностей, я ничего кардинального применить не могу. Так что ограничимся разговором.

— Ага! И для пущей убедительности ты берешь с собой пистолет!

Николай улыбнулся:

— Я, Надежда, вообще привык к оружию. Оно не раз спасало мне жизнь. Но сегодня не тот случай, а пистолет может пригодиться для других целей. Впрочем, ты все увидишь сама.

Надежда повторила:

— Я боюсь!

— Зря! Ты же со мной!

Тихо переговариваясь, Горшков с Надеждой вышли к поляне. Николай раздвинул кусты и увидел машины. Знакомый ему джип вице-губернатора, «Волгу» главы Кантарской районной администрации и «Газель». Рядом стояли палатки, из которых доносился пьяный женский смех. Перед палатками водитель главы района Дубровина Александр Жуков жарил шашлык. Сегодня чиновники прибыли сюда в полном составе. Используя ранее проложенную тропу, Николай, держа Надю за руку, прошел к реке. Посмотрел на берег. Там все те же Диман Гусаков и Евгений Сумов накачивали резиновые лодки. Рядом лежали мешки с сетями. Чуть поодаль за их работой следил вооруженный на этот раз простой двустволкой Виктор Бейроза. За их работой наблюдал сам господин Вениамин Александрович Комаров, исполняющий обязанности губернатора области. Вся теплая компания была в сборе. Только теперь она решила начать расслабляться до наступления выходных. Да оно и понятно. Губернатор сам себе хозяин.

Николай повернулся к Наде:

— Сиди здесь и не высовывайся, что бы ни происходило на берегу. Я пару раз пальну, но не в людей, не пугайся. Потом короткий разговор, и мы уйдем отсюда!

Девушка сжала руку лейтенанта:

— А кто эти люди, Коля?

Горшков пояснил.

— И ты хочешь выступить против них? — удивилась девушка.

— Да! Я очень хочу испортить им настроение!

— Но почему?

— Потому что они однажды испортили его мне и очень оскорбили достойного человека, уволив его со службы. Я такое не прощаю никому. Серьезно наказать чинуш не могу, к сожалению. А вот подпортить настроение легко. Ты только не показывай себя. Сиди тихо, как мышь, поняла?

— Да, но я боюсь!

— А вот это совсем лишнее! Все, начинаем представление.

Николай снял пистолет с предохранителя, передернул затвор и вышел на поляну.

Его появления никто не ожидал. Растерялся и Бейроза. Горшков навел на него пистолет:

— Привет, Витек! Чего пасть открыл? Быстро бросил ружье в реку и подальше, ну?

Охранник скорей машинально, чем осознанно, выполнил требование того, кто однажды уже бил ему морду. Обезвредив охрану, Николай повернулся к вице-губернатору:

— А! Вениамин Александрович? Как же я вас раньше не заметил? Продолжаете нарушать закон, используя служебное положение? Напрасно! Второй раз может не подфартить, и тогда вышибут вас из Администрации. Прямиком в СИЗО, к таким же, как и вы, продажным чиновникам. Ой, вышибут, чует мое сердце.

Исполняющий обязанности губернатора прошипел, придя в себя:

— Ты откуда взялся, Горшков?

— Да все оттуда же. Из родной деревни!

— Но ты не при исполнении!

— Я в отпуске, это верно. Польщен, что интересуетесь моей скромной фигурой, а уж как я интересуюсь вашими делами, представить не можете! Поэтому-то и нахожусь здесь. А наш Дубровин, вместо того чтобы руководить районом, никак с проститутками в палатке кувыркается?

Николай крикнул:

— Сергей Алексеевич! Вас Вениамин Александрович желает видеть!

Из палатки появилась физиономия главы Кантарского района:

— А?! Что?

Комаров проговорил:

— Горшков! Сегодня не тебе банковать. Так что прекрати ломать комедию и слушай меня внимательно…

Сзади его окликнул Дубровин:

— Вениамин, вызывал?

Комаров, резко повернувшись, крикнул:

— Да исчезни ты, придурок!

И вернулся в исходное положение. Дубровин мгновенно скрылся в палатке, так и не поняв, что, собственно, произошло. Комаров продолжил:

— Так вот слушай меня внимательно, Горшков. Либо ты сейчас уберешься отсюда в свою Семениху и навсегда забудешь дорогу сюда, либо после отпуска ты лишишься погон! Я быстро устрою твое увольнение. И, лишившись защиты мундира, мгновенно получишь массу проблем. Это я тебе тоже гарантирую!

Николай усмехнулся:

— Грозить изволите, господин Комаров? Не надо бы этого делать. А то не я, а ты получишь массу проблем!

Комаров не выдержал:

— Да как ты смеешь? Ты кто есть-то? Лейтенантишка, каких в области море. Да…

Горшков перебил Комарова:

— Я — Герой России, а ты, как уже говорил в прошлый раз, клоп вонючий. Паразит на теле общества. Рыбки захотел? Будет тебе ушица!

Николай, развернувшись, дважды выстрелил в каждую лодку. Пули, пробив навылет прорезиненный материал, ушли в воду. Лодки сдулись. Теперь их использовать было невозможно. От выстрелов и Гусаков, и Сумов, и Бейроза рухнули на мокрый песок берега.

Николай повернулся к побледневшему Комарову:

— Ну что, подонок, как рыбка?

— Ты за это ответишь, Горшков!

— Отвечу! Да только не перед тобой! — И, сменив тон, Николай издевательски сказал: — Больших неприятностей в этот раз, господин Комаров, я, к величайшему своему сожалению, доставить вам не могу! А посему удаляюсь… хотя нет… кое-что я, пожалуй, еще сделаю!

Горшков прошел мимо окаменевшего Комарова, подошел к мангалу, от которого тут же отскочил водитель главы районной Администрации. Николай ударом ноги опрокинул мангал. Шампуры с мясом и раскаленным докрасна углем полетели на палатку. От углей последняя вспыхнула. Тут же на улицу выскочили две обнаженные проститутки и совершенно голый Дубровин.

Горшков рассмеялся:

— Приятно видеть вас, Сергей Алексеевич, в таком виде и в таком обществе. Замечу, смотритесь вы великолепно! Глава района закричал:

— Что все это значит?

Но Николай уже прошел к берегу, кивнув исполняющему обязанности губернатора области:

— Счастливо оставаться, Вениамин Александрович!

И вошел в кусты, где его встретила изумленная до крайности Надежда.

Колян схватил ее за руку:

— Уходим, дорогая.

Они миновали кусты, сели в «УАЗ». Николай развернул автомобиль и повел его в глубь леса. Надежда наконец пришла в себя. И изумление в ее глазах сменилось восхищением:

— Коля! Ну ты дал! И так против высокого начальства? Как только смелости хватило? Ты действительно необычный и отважный человек. Лучший из всех мужчин!

— Да нет, я не лучший! Просто ненавижу беспредел, особенно когда его творят наделенные властью и продавшие за эту должность совесть чиновники.

Речь Горшкова прервал сигнал вызова сотового телефона. Николай ответил:

— Слушаю!

— Майор Лушин! Ты что вытворяешь, Горшков? Совсем с ума спятил?

Колян повысил голос:

— Ты не ори на меня, майор! Я тоже орать умею!

— Что?

— Что слышал! А вытворяю не я, а Комаров с Дубровиным. Устроили в заповеднике бардак, а эта зона — собственность государства, и никому не позволено посягать на нее. Даже губернатору!

Начальник РОВД приказал:

— Завтра с утра ко мне! И пистолет не забудь прихватить!

Николай усмехнулся:

— И не подумаю! До окончания законного отпуска. А насчет пистолета я что-то не понял, какой еще пистолет? Мой «ПМ» в отделе, другого не имею. Если губернатора с его свитой посетили глюки от пьянок и разврата, то это их проблемы!

— Вот ты как, лейтенант? Считай, что после отпуска ты уволен!

— Я уже это слышал. Увольняй, если сможешь.

— Машину в отдел!

— На это Головко задачу ставь. Он сейчас рулит в Семенихе. Все, надоел ты мне, майор. Не звони больше!

Горшков отключил мобильник. Посмотрел на девушку:

— Ты не представляешь, Надюша, что сейчас в РОВД творится. Майор Лушин рвет и мечет!

Надя вздохнула:

— Как бы, Коля, они тебя не убили!

— Кто? Эти козлы? Меня духи Теймураза, Рашидхана, Окулиста и самого Хабиба взять не смогли, а ты о каких-то слизняках говоришь. Кишка у них тонка завалить Горшкова!

— Ты переоцениваешь себя!

— Нет! Не переоцениваю! Они даже уволить меня не смогут! Звезда Героя помешает. Неприятности доставить в состоянии! Но к ним нам не привыкать, не так ли? На крайняк в Ростов махнем. Там мой ротный живет. Квартиру купим, деньги у меня есть, заработал по случаю. Не хватит, найдем! Работу тоже. Так что все у нас с тобой, Надя, впереди! А эти твари, шли бы они на хер все скопом!

Надежда укоризненно взглянула на любимого человека:

— Коля! Не ругайся! Тебе это не идет.

— Извини. При тебе больше не буду.

— А не при мне?

— Это уж по обстановке! Ну что, вот вроде место неплохое. И пруд рядом. Прогуляемся?

— А может, домой поедем?

— Как скажешь!

— Давай лучше домой, пропало настроение гулять.

Колян посмотрел на Надежду:

— Надеюсь, к ночи настроение изменится?

Надя, засмеявшись, ударила слегка рукой Коляна по коленке:

— Ты неисправим!

— Это точно!

— И все же лучше всех на свете! И не спорь со мной!

— Я и не спорю.

Вернувшись в Семениху, поставив «УАЗ» под навес, Николай с Надей пошли к усадьбе Горшковых. Их провожала не одна пара глаз. Вся деревня уже говорила о том, как участковый закадрил фельдшерицу, оказавшуюся, вопреки общему мнению, не такой уж и недоступной.

Глава восьмая

Чечня

В пятницу утром, когда головорезы выехали из лагеря Шамиля для расправы над семьей Шамсета Лапаева, полковника Расанова неожиданно вызвал непосредственный московский начальник. Со вчерашнего дня, после того как было вскрыто предательство куратора отряда «Удар» генерала Коблига и начальника штаба подразделения спецназа, в Москве, в высоком кабинете, лично взяли на себя руководство отрядом Шаха. Взял на себя Аркадий Наумович Шевелев. Он и ранее координировал действия сводного спецподразделения, сейчас же являлся непосредственным руководителем «Удара», отряда, весьма эффективно противостоящего террористическим бандформированиям на Кавказе.

— Первый «Удара»! Я — Центр! Прошу ответить!

Расанов всегда находился в готовности к связи с Шевелевым, поэтому ответил сразу, без промедления:

— Я — Первый «Удара»! Слушаю вас, Центр!

— Ты в режиме закрытого канала?

— Конечно!

— Хорошо! Двое суток назад на серпантине перевала Варух в квадрате… нашими войсками была предотвращена попытка нападения боевиков Шамиля на автомобильную колонну федеральных войск. Боевиков уничтожили, главарю, как стало известно от бандита, сдавшегося в плен, Мурзе Башаеву с помощником-наемником неким Капралом удалось скрыться, используя рельеф склона перевала.

Шах удивился. Такая мелочь, как нападение на автоколонну, и вдруг заинтересовала Шевелева? С чего бы это? Не с того ли, что главарем бандитов являлся Мурза Башаев, брат покойного Теймураза? Но Мурза не Костолом. Не та фигура, не тот масштаб, да и авторитет слабенький, состоит Мурза полевым командиром при Шамиле. Теймураз стоял гораздо выше своего брата и имел влияние в бандитской среде не меньшее, чем сам Шамиль, также обладая прямым выходом за рубеж на неуловимого Халифа. Но промолчал, продолжая слушать начальника.

Шевелев проговорил:

— Знаю, о чем думаешь! Твои задачи и какой-то случай с мелкой бандой. Верно, факт попытки уничтожения нашей колонны на перевале Варух сам по себе не представляет для нас ценности. Это дело федеральных войск. Если бы не одно «но». Кроме нападения на Звездный, колонну базы снабжения, в западном районе проведено еще с десяток террористических актов. На востоке же и в центре Чечни ни одного! О чем это говорит? Моджахеды перенесли партизанскую войну на запад? Или о чем-то другом?

— Но что может быть другое?

— А ты подумай! В качестве информации для размышления сообщу, что в результате действий бандформирований федеральные войска вынуждены перебрасывать свои силы с востока. Ослабляя тем самым восток и особенно центр. К центру я отношу и столицу Чечни, где жизнь вроде как бы нормализовалась.

Шах предположил:

— Считаете, что духи специально переносят боевые действия в западный район, проводя масштабный отвлекающий маневр, чтобы в определенный момент нанести мощный удар по Грозному?

— Да! Я склонен считать так! Шамиль явно что-то задумал. И это что-то должно стать более кровавым, нежели бойня в Звездном. А если это более кровавое развернется в Грозном, то это будет колоссальный удар по всем усилиям правительства наладить мирную жизнь на Кавказе. Что грозит к возврату к середине девяностых годов. Реакция населения, общества в целом может стать непредсказуемой. Но очевидно одно. Доверие к новой власти будет подорвано настолько, что восстановить его станет делом весьма сложным, если возможным вообще! Согласен со мной?

Подумав, Расанов ответил:

— Если события станут развиваться по сценарию, описанному вами, то согласен.

— Поэтому я хочу узнать, как у тебя дела с поиском Шамиля?

— Пока не могу обнаружить ни его, ни его базы. Но и задачу по Шамилю получил недавно, только начал работу. Дайте время, найду!

Шевелев сказал:

— Вот чего, Шах, я не могу тебе предоставить, это время. Остальное — пожалуйста, но время — нет! Я хочу знать твои ближайшие планы.

Командир отряда «Удар» доложил:

— Вы получите их сегодня специальным курьером.

— Знаю! Но коротко, своими словами и по начальным мероприятиям!

Шах ответил:

— Во-первых, я вновь активизирую всю свою агентурную сеть. Во-вторых, намереваюсь запросить у вас проведение воздушной или спутниковой разведки всего юга Чечни, ущелий Дагестана и Грузии. В-третьих, провести оперативные мероприятия силами внутренних войск по проверке нескольких крупных населенных пунктов. В-четвертых, получить доступ к разведданным ГРУ и ФСБ, в-пятых…

Шевелев остановил Расанова:

— Достаточно! Понял тебя! Все необходимое будет сделано в короткие сроки. Но я бы вернул твое внимание к сорвавшейся акции боевиков на перевале Варух! И вот почему! У меня полная информация по той операции. Из нее следует, что Мурза Башаев явно имел связь с базой напрямую или через вышестоящее свое руководство, откуда получал данные о колонне. И стоило ему узнать о дополнительных мероприятиях, направленных на быструю поддержку российского подразделения при внезапном штурме, что лишало главаря банды возможности скрыться с перевала, Мурза пропустил колонну. Следовательно, на базе работает Крот. И сейчас, когда банду на перевале разгромили, те, кто напрямую связан с Кротом, поймут, что того просчитают, и начнут активно искать. В ближайшее время. Вытаскивать его никто не станет, но и оставлять в живых тоже. Он может знать то, чего не следует знать контрразведке. Следовательно, Крота постараются убрать! А нам не мешало бы взять и побеседовать с тем или с теми, кто выйдет на ликвидацию предателя! Ход мыслей понятен?

— Понятен, Аркадий Наумович! Но считаю ваш замысел утопическим. На базе десятки офицеров, а сколько их еще во всем гарнизоне? Да я хоть всем отрядом оцеплю территорию этой базы, не зная, кто Крот, ничего не смогу сделать.

Шевелев взял паузу, затем спросил:

— А как бы ты, Шах, убрал Крота, имея на это приказ, но не имея непосредственного доступа к нему на территории войсковой части?

— Надо подумать! Значит, доступа в часть я не имею?

— Нет!

— А своего человека, контролирующего Крота, хотя это не практикуется. Тогда… тогда остается снайпер, если, конечно, возле части есть подходящее место для организации позиции и условия безопасного отхода стрелка.

Шевелев воскликнул:

— Вот! Попал в «десятку», полковник! Снайпер! А место возле базы есть. Это холм, рядом с дорогой, уходящей к перевалу. За холмом начинается лес.

Шах спросил:

— Вы предлагаете установить засаду возле базы?

— Почему нет? Понятно, стопроцентной уверенности в том, что боевики пойдут на немедленную ликвидацию Крота, нет, нам неизвестно, как был с ними связан предатель, возможно, только через средства связи, но рискнуть стоит. Что-то конкретно надо же делать, пока я не обеспечу выполнения твоих просьб, связанных с привлечением внутренних войск, ФСБ и ГРУ?

— Я вас понял!

— Только поторопись. Уже сегодня вечером твои люди должны быть у базы. У меня все. Вопросы?

— Вопросов нет, Аркадий Наумович!

— Тогда до связи!

Шах отключил спутниковую радиостанцию. Вызвал командира разведгруппы.

По прибытии Аслана Чакаева поставил капитану задачу по Кроту на базе материально-технического снабжения. Затем связался с командиром вертолетного звена, приданного отряду «Удар». По иронии судьбы или по какой другой причине, не зависящей от Расанова, ему передали звено майора Вячеслава Зайцева, с которым он работал по банде Теймураза-Костолома. Приказал перебросить группу Чакаева в заданный район до заката солнца. Зайцев с разведчиком приказ уяснили и удалились готовиться к «командировке».

Расанов позавтракал.

Закрылся в своем кабинете. Все мысли Шаха были о Шамиле. Как достать этого отморозка? Где он скрывается, где базируются его силы и действительно ли он готовит удар по Грозному?

Не знал Шах, что люди этого самого Шамиля, подчиненные Мурзе Башаеву, яростно желающие уничтожить Расанова и всех причастных к гибели брата Теймураза, уже приближаются к столице Чечни, чтобы пролить кровь невинных людей, и что уже этой ночью бойцам «Удара» удастся узнать то, что так желал узнать полковник Амир Расанов, известный больше как просто Шах!

Бандиты Рамазана въехали в Грозный в 22.00. Пост чеченской милиции прошли спокойно. Свое дело сделали надежные документы, по которым группа представлялась как подразделение личной гвардии президентской Администрации. Главарь знал адрес Полтаева и вывел автомобиль к окраине города, где за высокими заборами тонули в садах крепкие каменные дома. Оставив «УАЗ» в темной улочке, уходящей на пустырь, образовавшийся в результате сноса развалин четырехэтажек, подвергнутых в свое время бомбардировке авиацией федеральных сил, Рамазан вышел из армейского внедорожника. Осмотрелся, подал знак рукой. Салон покинули остальные бандиты, кроме водителя, чьей задачей было находиться в машине и быть в готовности немедленно увести диверсионную группу из района ее действия. Четверо боевиков склонились над капотом, на котором Рамазан разложил схему дома Полтаевых, расположенного в соседнем переулке, у самого пустыря.

— Внимание всем. Перед вами схема дома. Как видите, он стоит ближе к улице. Перед зданием небольшой дворик. Ворота с калиткой, забор высокий. За домом сад. Охраны не должно быть никакой, не та шишка этот шакал Полтаев, чтобы его охранять. Помещений четыре, гостиная, две спальни и комната. Начнем работать в полночь. Со стороны сада. В левой спальне ночует сам Муса Полтаев с женой Верой, в правой — их дочь — Лиза. В комнате сын Шамсета и внук Мусы — Али. Порядок действий таков. Врываемся в дом через центральный вход, используя фонари, разбегаемся по комнатам, хватаем семейку, связываем всех, включая пацана, особенно обращаю внимание на пацана. Чтоб ни писка не издал. А посему иметь наготове наручники и клейкую ленту. Вытаскиваем Полтаевых во двор. Я останусь вне здания — вы вчетвером вполне справитесь, — нахожу топор. Как Полтаевы окажутся во дворе, всех на плаху. Я укажу куда. И головы прочь! После чего осматриваем дом, если все пройдет тихо. В нем могут оказаться деньги, ценности, украшения, это наша добыча. И отход через сад, пустырь к машине. Выезд из города по спецпропуску, и стоянка там, где определено! Вопросы ко мне?

У бандитов вопросов не было.

Рамазан сказал:

— Работаем в масках, чтобы ни одна собака не увидела нас! Все. Время сейчас — 23.00. Курим и выходим на пустырь. Оттуда проверяем подходы к дому. Я сказал, что охраны у Полтаева быть не может, но кто его знает, вдруг нашел сам кого из ментов или частников. Сейчас на этом многие подрабатывают!

Бандиты закурили, облокотившись о капот «УАЗа». Казалось, все правильно просчитали головорезы Шамиля, но не учли, да и не могли учесть одного: днем к Мусе Полтаеву приехал племянник Реваз. Он служил контрактником в десантной части российских войск и был отпущен на сутки в Грозный. Реваз имел с собой автомат, а место на ночь ему отвели в мансарде.

Выкурив по сигарете, бандиты в камуфлированной форме молча двинулись к пустырю. Вел их Рамазан.

Семья Полтаевых, поужинав и вволю наговорившись с племянником хозяина дома, в одиннадцать разошлась по комнатам. Реваз поднялся наверх. Прилег на кошму, постеленную под окном, выходящим во двор. Что-то мешало сержанту уснуть. Вроде и устал с дороги, и разговор порядком утомил, особенно расспросы Лизы, не встречался ли где Ревазу ее бывший муж. Племянник Мусы хорошо знал и Шамсета, и его покойного брата. Но не встречал бывшего супруга двоюродной сестры. Лиза спрашивала, какой срок дают бандитам, которых берут живыми российские войска? Где и как содержат до суда трибунала? Куда отправляют потом? Эти расспросы не нравились Мусе, но он молчал, понимая, что дочь не может забыть мужа. В принципе неплохого человека, совершившего роковую ошибку, поддавшись на уговоры покойного брата и уйдя к мятежникам. Легких денег захотелось зятю. А в результате неизвестно что. Либо бродит загнанным шакалом по горам Чечни, либо где-нибудь в лесу прячется, либо сидит в тюрьме. А может, его убили в Звездном? Тогда поделом. Тем ублюдкам, что разгромили поселок, в наказание за содеянное могла быть только смерть. Реваз слушал вопросы Лизы, отвечал на то, на что мог ответить, однако сам он мало что знал. Большей частью то, что сам от кого-нибудь слышал… И сейчас, глядя через открытые створки окна на звездное небо, Реваз не мог уснуть, хотя время приближалось к полуночи.

Бандиты, выйдя к тыльной стороне усадьбы Полтаевых, приблизились к недавно отстроенному забору. Надев на головы маски, обошли участок, благо дома здесь были разделены узкими, пустынными в это время суток проходами. К 23.50 собрались на пустыре. Доложили, что охраны у дома Мусы не обнаружили. Рамазан выслушал подчиненных и ровно в полночь приказал им перелезть через забор и начать акцию. Сам пошел к воротам. Но на улицу не вышел. Проник во двор так же, как и подчиненные, через забор. Увидел бандитов, сгруппировавшихся возле дверей центрального входа. Подал им знак и вошел в сарай. Ему надо было найти топор. Хотя не беда, если не обнаружит такового. Рамазан отрезал головы и своим тесаком, болтающимся в ножнах на поясе. Просто топором удобнее и эффективнее. Настоящая казнь. Топор оказался сбоку от входа в сарай. Тут же бревно, стоящее в углу. Все, как на заказ. Он потащил плаху с оружием казни во двор. А его подельники уже ворвались в дом. Их было трое, вполне достаточно, чтобы справиться с беззащитной семьей.

Реваз, которому надоело смотреть в окно, повернулся на бок, переложив автомат. Так, чтобы он находился под рукой. Сказывалась привычка. И тут услышал шум внизу. Сначала топот ног, обутых явно не в тапочки, а скорей в кованые ботинки, затем вскрик то ли Лизы, то ли Веры, жены дяди. Сержант мгновенно вскочил и, не одеваясь, схватив автомат, бросился к выходу. Здесь остановился, слегка приоткрыл дверь.

Увидел, как трое крепких, вооруженных автоматами, облаченных в камуфляж и маски мужчин вытаскивают из комнат семью Полтаева. Реваз понял — бандиты! Он верно оценил обстановку и, когда троица одновременно оказалась к нему спинами, вскинул автомат, трижды выстрелив. Короткие очереди разорвали тишину ночи, вызвав лай собак по всей улице. Сержант знал, что боевики могут быть в бронежилетах, и стрелял в затылки. Люди Рамазана рухнули как подкошенные, мгновенно убитые прямыми попаданиями автоматных пуль в головы. От выстрелов, прозвучавших в доме, Рамазан вздрогнул. Он бросил бревно с топором, сорвал с плеча автомат и бросился ко входу. Но входить в дом не стал, замер у стены, чутко прислушиваясь к тому, что происходит внутри здания и на улице за забором.

Реваз, убедившись, что с родственниками все в порядке, пошел на выход. Действовали ли эти трое без прикрытия или вне дома был еще кто-то? Но если бы был, то уже проявил себя. Очереди наверняка слышали соседи, они могли сообщить в местную милицию или в комендатуру о стрельбе на окраине города, на что федералы или милиционеры среагировали бы быстро. С минуты на минуту они могли появиться здесь, оцепив район. Поэтому тому или тем, кто прикрывал действия заваленной Ревазом троицы, просто необходимо было либо атаковать дом, чтобы завершить начатое и быстро бежать, либо смотаться сразу, успев выйти из зоны оцепления. Раз не проявили себя сразу, значит, бежали. Реваз был всего лишь сержант, а Рамазан опытный бандит. Последний также понимал опасность, грозящую ему, но затаился, ожидая, что тот, кто внезапно вмешался в акцию, выйдет из дома. Уходить, оставляя за спиной вооруженного противника, было слишком рискованно. И Рамазан дождался своей минуты.

Реваз выпрыгнул из дома во двор, перекатившись по земле, как этому его учили в войсках. И тут главарь группы ударил по нему из своего автомата. Он всадил в тело племянника Мусы половину магазина и бросился в сад. Добить семью у него уже не осталось времени. Он перескочил через забор и бросился по пустырю к улочке, где стоял армейский внедорожник. Но уйти бандитам было не суждено.

Очереди Реваза услышал сосед-учитель, мучившийся бессонницей. Его сын служил в отряде «Удар», и пожилой мужчина сразу набрал по недавно проведенному телефону номер дежурного штаба отряда. Ответил ему сержант Мухабов. Шах только что вышел из своего кабинета и подошел к связисту. Узнав, в чем дело, Расанов немедленно поднял группу десанта, и уже через несколько минут три машины спецназа мчались на окраину города.

Передний «УАЗ», где старшим был сам Шах, вылетел на улицу, где находился дом Полтаевых, в то время, когда из проулка появился внедорожник Рамазана. Не раздумывая, Расанов приказал водителю таранить появившийся автомобиль. Удар отбросил бандитский «УАЗ» в арык. Водитель, обливаясь кровью, повис на руле. Рамазан, не получивший серьезных увечий, открыл дверь и вытащил автомат. Но применить его не успел. С другой стороны его осветили фары второй машины спецназа, и майор Рябов, выпрыгнувший из «УАЗа» на ходу, одним ударом опрокинул главаря второй группы банды Мурзы Башаева в арык. Подбежавшие бойцы скрутили бандита и вытащили на асфальт. Извлекли из салона и водителя. Тот был жив, но терял кровь из многочисленных ран головы, полученных при столкновении машин.

Шах вызвал «Скорую помощь».

Сам же с бойцами третьей машины, оставив Рябова с бандитами, побежал к дому Полтаевых. Вышел на улицу сосед-учитель. Шах на ходу поблагодарил его за вызов и, взломав калитку, ворвался во двор. Увидел расстрелянного парня с автоматом в руке. Так вот кто сделал первые выстрелы. Почему? Ответ ждал его в гостиной дома. Освободив семью Мусы, бойцы спецназа вытащили трупы боевиков на улицу. Только после этого Расанов узнал, что нападение совершено на семью Полтаевых не случайно, ибо дочь хозяина, Лиза, являлась бывшей женой того боевика, Шамсета, что помог Горшкову пропустить Теймураза в балку, где Костолом нашел свою страшную, но заслуженную смерть. Из чего следовало, что Мурза начал мстить за брата! После неудачной попытки разгромить колонну на перевале Варух! Но действовал ли он самостоятельно? Это вопрос, на который надо как можно быстрее найти ответ.

Десантники отнесли тело племянника в дом, где им занялся дядя. Шах воссоздал картину случившегося. Если бы не сержант десантник, то утром соседи нашли бы во дворе дома четыре обезглавленных трупа. Мужчины, двух женщин и подростка. Бандитам без разницы, кого убивать, хоть младенца невинного, лишь бы на это хозяева, платящие деньги, отдали приказ. Расанов сплюнул на трупы бандитов, процедив:

— Собакам собачья смерть! — И приказал близстоящему бойцу: — Вызывай милицию! Останешься здесь с третьей машиной до прибытия милиционеров! После чего на базу!

Шах, развернувшись, пошел к автомобилям, сгрудившимся у арыка. К внедорожникам добавилась машина «Скорой помощи». Врач и сестра оказывали помощь водителю бандитской машины. Рамазан стоял в тени, под охраной самого Рябова.

Расанов подошел к ним. Взглянул в глаза боевика:

— Что, тварь, справился с беззащитными людьми?

Рамазан отвернулся. Удар Шаха в челюсть вернул голову боевика в прежнее положение:

— Отвечать, шакал, когда тебя Шах спрашивает!

Бандит не без интереса посмотрел на полковника:

— Шах, говоришь? Так вот ты какой?

— Ты ожидал увидеть что-то другое?

— Да нет! Таким я тебя и представлял!

— Кто ты?

— Какая разница? Твой враг!

Расанов усмехнулся:

— Враг? Ты? Нет! Ты подонок, а не враг! Я спросил, как тебя зовут?

Рамазан промолчал. Рябов предложил:

— Шах! Позволь поговорить с ним по-нашему? Через минуту как соловей петь будет!

Расанов разрешил:

— Давай!

Майор толкнул бандита к машине, крикнув водителю:

— Миша, провода с зажимами достань?

Сержант спросил:

— И этому яйца палить будем?

— Нет! Этому мы кое-что похуже сделаем!

Бандит встревожился:

— Что вы задумали, неверные?

— Верного из тебя сделать! Давай, Миша, у нас одна минута.

Рябов повернулся к боевику:

— Интересуешься, что я с тобой сделаю? Изволь, отвечу. Один зажим проводки прицеплю к яйцу левому, второй к голове члена. А водитель крутанет стартер. Кайф поймаешь невообразимый. Запоешь сразу. А нет, повторим. Вот только после второй попытки тебя можно будет смело в евнухи записывать. Потому как лишишься ты своего обрезанного мужского достоинства! Понял, урод? Так будешь отвечать на вопросы Шаха?

Бандит зло процедил:

— Буду!

— Правильное решение!

Майор обратился к водителю:

— Миша, пока отбой. Наш казбек передумал героя из себя строить!

Водитель усмехнулся:

— Передумаешь тут! Кому охота без хера остаться?

Рябов позвал Расанова:

— Шах! Клиент созрел, можешь допрашивать!

Полковник подошел, повторил:

— Кто ты?

— Рамазан Шалиев, послан сюда Мурзой Башаевым — Донором, командиром группы для ликвидации семейства Полтаевых!

— За что Донор решил казнить семью?

— За измену бывшего мужа дочери хозяина дома, Шамсета!

— А что решил Башаев с самим Шамсетом?

— Им он решился заняться сам, и сейчас этот предатель Лапаев уже мертв!

— Так Донор в Ачхой-Мартане?

— Да, с группой Тимура!

— Кто выделил Мурзе людей, ведь своих он потерял на перевале Варух?

— Шамиль!

Шах и Рябов переглянулись:

— Так вы прибыли из лагеря Шамиля?

— Да, но сам босс появляется там не часто! Вместо него командует базой Байзед!

Шах остановил бандита:

— Все! Здесь больше ни слова! В другом месте продолжим беседу. В машину его!

Рябов приказал бойцам упаковать Рамазана во втором «УАЗе». Шах подозвал майора.

— Андрей, надо обмануть Мурзу!

— Что ты имеешь в виду?

— Шамсета нам не спасти, если тот сам не сумеет отбиться от бывших дружков, а вот ввести в заблуждение Башаева мы можем. И это будет весьма кстати. Милиция, смотрю, еще не подъехала. Давай в дом Полтаевых. Трупы в мешки. Должно быть четыре мешка. Пару морд ментам местным покажешь, остальных, скажешь, во главе с главарем, на главаре сделаешь ударение, мол, забираем мы. Им только составить необходимые бумаги и оформить смерть племянника. Еще скажешь, что группа бандитов состояла из пяти человек. Водитель в тяжелом состоянии, его мы тоже забираем. Хотя и не жилец он, но, глядишь, что-нибудь и выкачаем из него. Я уезжаю на базу с Рамазаном, присылаю сюда два «ГАЗ-66», они зацепят поврежденные «УАЗы». В кузове бросишь мешки, а также объявишь во всеуслышание, что и водитель скончался. «Скорую» до этого отправишь восвояси. Понял?

Майор спросил:

— Хочешь, чтобы Мурза уверовал, что вся его группа уничтожена?

— Да, и в бою! А нашу версию ему обязательно подтвердят. Кто-нибудь из милиционеров наверняка связан с боевиками. Главное, Мурза должен и дальше продолжать действовать! Только в этом случае у нас появится шанс зацепить его! Рамазан может не знать дороги к логову Шамиля. Мурза же знает наверняка. Вот через него мы и выйдем на нужный объект! Ты хорошо понял меня?

Рябов кивнул:

— Хорошо, Шах!

— Выполняй! Я в отряд!

Знал бы Шах, что задумал Мурза Башаев, то тут же отменил приказ и бросил все силы на блокирование Ачхой-Мартана, заставив Донора забиться обратно в лес, тем самым сорвав акцию против Шамиля во имя спасения друга. Но он не знал замысла Мурзы и о Ростове совершенно не думал. Как не предполагал и того, что Рамазан знает о конечной цели боевого выхода Донора. А тот не собирался распинаться перед Шахом, зная, что в любом случае обречен. Отвечать на вопросы — да! Но только на заданные вопросы! И ни слова больше! Иначе в СИЗО и суток не проживешь! Мурза достанет! Сдать лагерь можно, но поторговавшись. А вот раскрыть планы Донора насчет Ростова, нет! Тем более Рамазан не обязан знать, что у Башаева в голове!

А Мурза в полночь начал собственную акцию. Его абреки за день нашли дом матери Лапаева. Впрочем, сделать это было не так уж и сложно. О местонахождении усадьбы Лапаевых Башаеву доложил Тимур. Именно он, назначенный помощником самого Донора, вышел на нее.

Мурза находился возле машины, когда вернулся помощник. Спросил:

— Ну что, Тимур, время семь без десяти! Пора иметь результаты!

Помощник довольно произнес:

— С ними я и пришел!

Башаев взглянул на подчиненного:

— Ты нашел дом Шамсета?

— Да, Мурза, и видел во дворе шакала Лапаева! Он крышу правил, а мать его хлеб пекла во дворе!

— Так, а теперь подробнее, Тимур!

Помощник объяснил:

— Разошлись мы, я сразу на рынок, где, как не на базаре, знают вся и всё! Но расспрашивал аккуратно. Думал, там узнаю адрес, но ошибся. Люди осторожные, готовы говорить о чем угодно, только не о том, о чем надо. В общем, с рынка вышел, имея примерные адреса шести Шамсетов Лапаевых. Начал обход. Первая попытка, пусто, вторая — то же самое, зашел в чайхану…

Мурза перебил Тимура:

— Свои похождения можешь опустить. Как нашел нужный адрес?

— Случайно, босс. Шел по центру, пацан бежит, я остановил его. Спрашиваю просто так, безо всякой мысли: дядю Шамсета не видел? А он мне: это того, что недавно милиция выпустила? Я встрепенулся. Ведь Лапаева вполне могли в ментовке на учет поставить. Все же в прошлом член сопротивления. Говорю пацану: да, того самого. Он мне — так вон он крышу латает. Гляжу, действительно наш Шамсет молотком работает. А во дворе мать. Все сошлось. Прошел мимо и сразу сюда.

Башаев спросил:

— Подходы к усадьбе какие?

— Нормальные. Но зайти во двор можно лишь со стороны улицы. Так что всю группу привлекать к акции, думаю, нет никакой необходимости.

Мурза бросил на помощника пронзительный взгляд:

— А вот это, Тимур, буду решать я!

— Конечно, босс!

— Ладно! Ты прав! Давай вызывай группу. Нечего им больше по поселку шататься. А на дело пойдем мы с тобой!

Тимур кивнул:

— Понял!

Ровно в полночь, укрываясь кустами, росшими вдоль арыка, Мурза с Тимуром подошли к усадьбе Лапаева. Калитка оказалась закрытой на крючок. Помощник легко справился с ним. Вошли во двор. Осмотрелись. Старый дом темнел проемами окон, за которыми свет не горел. Шамсет с матерью спали. Бандиты подошли ко входу, возле которого на коврике стояла обувь, мужская и женская. Мурза достал пистолет, навернул на него глушитель. То же самое сделал Тимур. Башаев дернул ручку. Дверь внезапно открылась. Не закрывались на ночь Лапаевы. Когда-то это было традицией на всем Кавказе, видимо, и сейчас кое-кто соблюдал ее. А напрасно. Башаев открыл дверь, вытащил из-за пояса фонарь, осветил прихожую — небольшую комнату с единственной дверью впереди. Может, она закрыта? Но и вход в комнаты был открыт. Выключив фонарь, Башаев приоткрыл створку, вгляделся в темноту, не увидел никого. Только скудную мебель — шкаф, сундук, невысокий столик на старой простой кошме с подушками вокруг него. Окна без занавесок. Слева и справа двери. Такие же, двустворчатые. Скорей всего, комнаты самого Шамсета и его матери.

Башаев указал глушителем пистолета на правую дверь, шепнув еле слышно:

— Если мать, кончай сразу! Если Шамсет — сигнал мне!

Тимур кивнул:

— Понял.

Бандиты разошлись по главной комнате.

Встали у дверей. Одновременно раскрыли створки и, включив фонари, вошли в спальни.

Луч фонаря Тимура вырвал из мрака низкую кровать и женщину на ней. Она сразу же проснулась и, сощурившись от света, спросила:

— Шамсет? Ты что?

В ответ прозвучал выстрел.

На подушку откинулась простреленная голова пожилой женщины, забрызгав мелкими пятнами крови свежепобеленную стену.

Мурза осветил Шамсета, спящего, укрывшись плотным одеялом, на полу на матрасе. И так же ослепил проснувшегося Лапаева.

Башаев приказал:

— Руки поверх одеяла, шакал!

Шамсет выполнил требование неизвестного, ослепляющий луч от мощного фонаря которого не давал Лапаеву рассмотреть незваного гостя. Но Шамсет понял, кто может быть этим «гостем». И страх холодной змеей пополз в его душу.

Мурза приказал:

— Встать!

Лапаев поднялся, взглянув в угол, где стояло ружье. «Гость» предупредил:

— Даже не думай, ублюдок! Тебе уже ничего и никто не поможет.

Шамсет спросил:

— Кто ты?

— Кто, спрашиваешь? Вспомни, тварь, балку недалеко от высот у Косых Ворот. Тайпана, что оставил тебя обеспечить безопасный проход Теймуразу. Вспомни, как ты продался русским! И предал, предал… моего брата! С тобой, мразь, говорит Мурза Башаев! Думал, предательство сойдет тебе с рук? Неверные защитят? Ну что, защитили? Где они? А я здесь, в твоей халупе, которая скоро превратится в склеп.

Шамсет проговорил:

— Меня заставили! Русские атаковали внезапно, мы ничего не успели сделать!

— Ты мог предупредить брата, ты обязан был предупредить его, а сыграл на стороне русских. Ты видел, что они сделали с Теймуразом?

— Нет!

— Нет? Так я скажу тебе. Русские порезали его на куски, обрекая на страшную, мучительную смерть. То же самое я сделаю с тобой… и с той, что родила тебя!

Лапаев выпрямился:

— Меня убивай! Все равно жить не дадите, мать не трогайте! Она-то при чем? Ее второй сын погиб во имя Аллаха!

— А твой тесть служит гяурам. Твоя жена спит с русскими, позоря весь наш народ.

— При чем здесь тесть и жена? Они давно не живут со мной!

— Но ответят за твое предательство! Точнее, ответили. Сейчас, в Грозном, их отрубленные головы уже валяются в пыли. И твоя мать…

Шамсет вдруг бросился на Башаева:

— Ах ты, шакал безродный, паскуда кровавая…

Башаев не ожидал выпада трусливого Шамсета и едва успел тремя выстрелами свалить того, уклонившись в сторону и грязно выругавшись.

Не такую смерть он готовил Лапаеву. Не такую!

Появился Тимур:

— С матерью порядок!

Мурза плюнул на тело Шамсета:

— Да гореть тебе в аду! — Повернулся к помощнику, бросив: — Уходим!

Тимур предложил:

— Может, дом подожжем?

Башаев запретил:

— Нет! Это вызовет тревогу, а нам еще уйти из города надо! Пошли!

Бандиты к полвторому благополучно добрались до машины, где их ждали остальные участники банды.

Мурза спросил:

— Из Грозного на связь не выходили?

Перед выходом в город он оставил рацию в машине. Ему ответили отрицательно.

Мурза задумался. По времени группа Рамазана также уже должна была выполнить задачу по семье Полтаевых. Почему же тогда молчит Рамазан? Самому вызвать его?

Башаев взял в руки рацию. И тут же она издала сигнал вызова. Мурза облегченно вздохнул. Наконец-то. Но вместо Рамазана услышал голос Шамиля:

— Донор! Ответь!

— На связи!

— Как у тебя дела?

— В Ачхой-Мартане предатель получил свое! А вот от Рамазана нет никаких новостей!

Шамиль проговорил:

— Ты их и не жди! Прокололся Рамазан. В доме Полтаевых, как назло, в эту ночь находился племянник Мусы, контрактник федеральных войск. Он вмешался в действия группы, убив и Рамазана, и троих его подчиненных. Наши успели завалить шакала, но соседи подняли шум, и водитель не смог уйти. Подскочившие люди Шаха уничтожили его.

Мурза спросил:

— Это достоверная информация?

— Ты сомневаешься?

— Всякое может быть, ты уж извини, Шамиль.

— Ладно! Информация достоверная. Я получил ее от нашего человека в милиции Грозного. Он сам своими глазами видел последствия нападения.

— Опять проклятый Шах!

— Да нет! Шах появился в последний момент, когда ситуацию изменить было нельзя. Хотя ты прав, будь он проклят, пес неверный! Он, и племянник Полтаевых, да и весь их продажный род! Но ничего, мы еще вернемся к Мусе! Так что второй группы у тебя больше нет! Выдвигайся в Ростов! «УАЗ» оставь, возьми машины у старого Баллы, ты знаешь, где его найти?

— Знаю!

— Тогда да поможет тебе Аллах, а я помолюсь за души людей Рамазана! Ты же мсти!

— Отомщу, Шамиль! Клянусь всем святым!

Мурза, отключив станцию, приказал бандитам занять места в вездеходе.

В 2 часа, пройдя блокпосты, бандиты въехали в небольшое селение, где в крайнем доме оставили «УАЗ», и, разбившись на две группы по 2 и 3 человека, с разницей в полчаса, на рассвете продолжили движение, держа курс на столицу Донского края.

Делая частые остановки, не превышая скорость и не привлекая к себе особого внимания, бандиты въехали в Ростов в субботу в полседьмого утра. За мостом через Дон их уже ждали люди, стоящие около джипа. Припарковав «семерку» и «девятку» перед подъемом к трамвайной линии, Мурза вышел из «Жигулей» и прошел к джипу. Точнее, к трем хорошо одетым чеченцам. Поздоровался:

— Ассалом аллейкум, уважаемые! Если не ошибаюсь, вы ждете меня?

Чеченцы ответили:

— Ва аллейкум ассалом, Мурза! Ты не ошибся. Мы ждали тебя и твоих людей. Как прошли маршрут?

— Нормально! Нас должно было быть больше, но…

Старший чеченов кивнул:

— Мы в курсе! Но не будем терять времени. Следуйте за джипом, и скоро вы получите прекрасную возможность и хорошо покушать, и расслабиться с местными красавицами, и отдохнуть.

Башаев сказал:

— Нам не до развлечений. Короткий отдых и работа! Это все, что требуется! Надеюсь, за хатой инвалида-офицера установлено наблюдение?

— Конечно! Но обо всем поговорите с Кадыром. Мне приказано встретить вас и доставить к нему в особняк. Это недалеко от города, на берегу Дона.

— Хорошо! Только не отрывайтесь от нас, мои люди города не знают.

— Не беспокойся. Я лично буду следить за тем, чтобы никто из вас не отстал.

— Как насчет местной ГАИ?

— Порядок! Нас никто не остановит!

— Хорошо! Поехали!

Кадыр Аслаев, владелец крупного развлекательного центра, известный в Ростове бизнесмен, владелец шикарного особняка, лично встретил прибывших гостей во дворе своего поместья.

Обнялся с Мурзой. Помянул Теймураза, достойного воина, каких, к сожалению, осталось мало в рядах сопротивления.

Пригласил пройтись по аллее рощи, пока не разместят на полноценный отдых людей Башаева.

Мурза сказал:

— Я уже говорил твоим людям, Кадыр, скажу и тебе, мы сюда не развлекаться приехали. Мне нужен Доронин!

Аслаев спокойно ответил:

— Ты и получишь его. Но завтра, ближе к обеду.

— Почему в это время? Почему не ночью?

— Э, дорогой, это в Чечне все дела делаются ночью, здесь же мирный город. А почему завтра и ближе к обеду? Потому, что, как удалось узнать моим агентам, завтра, в воскресенье, жена Доронина с дочерью собрались в зоопарк. Он открывается в десять часов. Как только семья офицера войдет в зверинец, ты спокойно зайдешь в квартиру Доронина и упакуешь инвалида. Затем подъедет карета «Скорой помощи», которая не вызовет подозрений ни у кого из соседей. «Медики» загрузят пациента и отъедут, ты же уедешь следом на одном из джипов. Далее перегрузка Доронина. А потом мои люди обеспечат тебе беспрепятственный выезд из города. Они проводят до поворота на Сальск. Дальше, думаю, ты сам справишься. По крайней мере, Шамиль просил меня обеспечить твою безопасность до указанного поворота. Тачки, на которых вы прибыли сюда, сожжем!

Мурза воскликнул:

— Хорошо! Если у тебя с Шамилем все обговорено, то будь по-твоему! А ты неплохо здесь устроился, Кадыр?

Аслаев усмехнулся:

— Ты прав! Но все, что ты видишь, и все, чем я владею в Ростове, достались мне не в наследство и не в подарок от богатого родственника. Если ты помнишь, я три года командовал отрядом в двести штыков. И на моем счету гораздо больше неверных, чем даже у Шамиля, который в то время обретался в штабе Джохара.

— Что не мешает тебе мирно жить среди тех же неверных!

— Они свиньи! Есть приличные люди, не без этого. Но в большинстве — быдло. Впрочем, их таковыми сделала собственная власть. Ты даже представить не можешь, как легко здесь наладить торговлю рабами. Найти бы, куда их спихивать, а так, забирать можно сотнями. И безо всяких проблем. Одна городская свалка обеспечит нескончаемый поток бомжей. Выкуп за них не возьмешь, а вот работать заставить можно. Ты с Шамилем обговори этот вопрос. У него выход на Халифа. Халиф в Афганистане, а там наркота! Рабочие руки или «кролики» для опытов лишними не будут. Можно хорошо заработать, Мурза!

Башаев кивнул:

— Я обговорю с Шамилем твое предложение. Оно действительно заманчиво, но после того, как разделаюсь с убийцами брата.

— Да, да, конечно, кровная месть превыше всего. Я хорошо знал Теймураза и помогу тебе! А сейчас пойдем в дом. Покушаем шашлык из молодого барашка, покурим анаши. В сауне тебя встретят красивые женщины. Выберешь какую захочешь и можешь делать с нею все, что пожелаешь. Впрочем, если ты соблюдаешь траур, но это уж как знаешь! А завтра мы возьмем собаку Доронина. Договорились?

— Договорились, Кадыр! Ты настоящий горец.

— Кто в этом сомневался, гниет в земле, Мурза! Ну, идем, телохранитель знак подаст, что все готово. О своих людях не беспокойся. Они также получат то, что захотят.

— Хоп, Кадыр! Ты хозяин! Я подчиняюсь!

Бандиты прошли в дом.

Глава девятая

Грозный

Шах, доставив на базу отряда плененного Рамазана Шалиева, тут же приказал поместить его в бетонный подвал, используемый как временный изолятор для боевиков, которых в ходе многочисленных операций брал личный состав «Удара». Сейчас он был пуст. Рамазана спустили в бункер, усадили на стул посередине своеобразной камеры с пристегнутыми к стенам узкими деревянными нарами, именуемыми на гауптвахте «вертолетами». К пленнику спустились полковник Расанов и вновь назначенный начальник штаба майор Павел Сергушин. Назначенный вместо арестованного предателя Довлета Копаева, работавшего на бывшего куратора отряда генерала Коблига, связанного с руководителем террористических группировок. Оборотней взяли при нейтрализации Теймураза-Костолома, и вскоре им предстояло предстать перед военным трибуналом. Новый начальник штаба прибыл по личному распоряжению Шевелева, как и майор Рябов, из войскового спецназа.

Войдя в бункер, Шах с ходу спросил:

— Так ты говоришь, комендант базы Шамиля некий Байзед? Уж не Алханов ли?

Шалиев кивнул:

— Он самый!

— А Шамиль появляется в лагере нечасто? Так?

— Так!

— Но появляется! В каких случаях?

Рамазан пожал плечами:

— Я не следил за этим. Иногда он приезжал просто так, среди недели, но больше, когда в лагерь прибывали какие-нибудь гости. Иногда наши, чечены, иногда наемники. Вообще в лагере много наемников.

— Где остальное время обитает Шамиль?

— Не знаю! Этого, кроме Байзеда, не знает, наверное, никто.

— Ты после акции в усадьбе Полтаевых должен был связаться с Мурзой или Шамилем?

Шалиев вновь кивнул:

— Должен был. С Башаевым! Но станцию разбили при захвате. А то и сейчас не поздно было поговорить с ним. Точного времени сеанса связи мы не устанавливали. После окончания акции, и все.

— Если применить другую станцию?

— Не получится! По техническим причинам. Я в этом не разбираюсь, но рации как-то распознают себя, типа, как самолеты — свой — чужой! Сигнал наверняка при включении проходит какой-то дополнительный!

— Ладно, неважно! Где вы должны встретиться с Башаевым после акций?

— Место назначил бы Мурза. Заранее мы о нем не договаривались.

Расанов приказал, чтобы ему и начальнику штаба принесли стулья, что тут же было выполнено бойцами караула. Сев напротив бандита, Шах внимательно посмотрел в глаза Шалиеву:

— Где находится лагерь Шамиля?

Рамазан проговорил:

— Не поверишь, начальник, понятия не имею. Где-то в лесу, в предгорье, но недалеко от перевалов и какого-то крохотного населенного пункта. Мы все время находились в лагере. На акции вывозили машинами, обычно ночью. Но село видел, правда, оно от дороги где-то в километре за оврагом, но уже не в лесу.

— Сам лагерь хорошо знаешь?

— Это да! Изучил, было время!

— Как по-твоему, из Ачхой-Мартана, не получив от тебя доклада, Мурза в лагерь рванет или будет пытаться выяснить, что случилось с твоей группой?

Шалиев усмехнулся:

— Будет выяснять, как же. Скорей решит, что у нас сбой и федералы смогут выйти на него. Поэтому наверняка на базу рванул! А там, шайтан его знает, что у него на уме.

Расанов сощурил глаза:

— Мурза еще что-то планировал, кроме уничтожения Шамсета?

— Не знаю! Этого никто не знает. Кроме Шамиля. Мурза, перед тем как выйти в Грозный и Ачхой-Мартан, долго в блиндаже с хозяином вдвоем что-то обсуждали. Байзед находился на улице.

Шах проговорил:

— Исходя из того, что группа на диверсии вывозилась из лагеря машинами, следует, что к нему ведет дорога. Так?

— Наверное. Но если и дорога, то плохая, уж очень швыряет «УАЗ» при движении и впереди, если смотришь через лобовуху, одни рытвины! Да и дорога не одна.

— В смысле?

— В смысле не по одной колее ездили. Всякий раз по другой, но мимо села. Возможно, по руслу пересохшей реки, хотя вряд ли, овраг рядом. Короче, не знаю! И вообще, устал я!

Шах поднялся:

— А я не верю тебе! В плане того, что ты не знаешь, где находится лагерь. Считаю, темнишь. Не советую. Думаю, ты играешь со мной. Но все это действительно от усталости. Сейчас тебе дадут поесть, постель, отстегнут нары, и до утра спи. Проснувшись, на свежую голову прикинь, следует ли темнить и дальше, а также чем это для тебя может кончиться. Не забывай, для всех ты мертв, и только я могу решить воскресить тебя, со временем, или кончить здесь, в этом бункере, реально подтвердив факт твоей, пока мнимой, смерти. Это все!

Расанов повернулся к начальнику штаба:

— Паша, ты все слышал, проанализируй допрос. И заодно организуй тут все. Потом спать! Всем спать. Подъем в 8.00. В девять совещание.

Разведывательная группа Аслана Чакаева в 16.20 высадилась из вертолета «Ми-8» в десяти километрах от базы материально-технического обеспечения, против колонны которой пытался действовать Мурза. Проводив вертолет, капитан отдал подразделению команду войти в лес. Марш по лесному массиву занял чуть более двух часов, и, как было приказано, разведгруппа вышла на окраину леса с тыла высоты, закрывающей вид на российский военный гарнизон, до захода солнца, в 18.30. Чакаев приказал разведчикам рассредоточиться так, чтобы перекрыть тыловые и фланговые подходы к высоте, а также иметь возможность контролировать дорогу, ведущую на перевал Варух. Одного дозорного он отправил в глубь леса, на удалении от позиций в пятьсот метров.

После рассредоточения подразделения вызвал командира отряда:

— Первый «Удара»! Я — Тропа! Прошу ответить!

Шах ожидал вызова разведчика, тем более вертолет, сбросивший группу к пункту назначения, только что вернулся и Зайцев доложил о благополучной высадке людей Чакаева.

— Первый на связи!

— Заняли позиции!

— Хорошо! Я вот что подумал, Аслан, если мы уберем снайпера и группу его прикрытия при условии его появления, то можем сорвать операцию! Они же должны вернуться на базу? И их исчезновение не объяснить. Какую бы «дезу» мы ни запустили духам, Шамиль просчитает истинное положение дел, и тогда…

Чакаев прервал Шаха:

— Я тоже об этом думал, командир. Идеально было бы после работы снайпера сесть бандюкам на «хвост». Уж куда-нибудь они нас привели бы. Но духи наверняка будут мобильны, мы же нет.

Шах согласился:

— Да, преследовать их ты не сможешь. Придется ставить им на тачку маяк. Спецсредства с собой?

— Естественно! Но бандиты легко смогут заменить машину.

— Тогда надо ставить маяки и на автомобиль, и на кого-нибудь из духов.

— Тяжело, Шах!

— Понимаю! А когда нам легко было?

Чакаев сказал:

— Ладно, что-нибудь придумаем. Сначала посмотрим, сколько прибудет сюда людей Шамиля и каким образом организуют отстрел Крота, если, конечно, моя прогулка сюда не окажется холостой или Крота уберут другим способом внутри части.

— Будем надеяться, что духи пойдут более простым и надежным путем. Сейчас чем люди занимаются?

— Маскируются.

— Ясно! Работай, Тропа! Жду от тебя известий!

— До связи, Первый!

Чакаев отключил спутниковую станцию, заменив ее на обычную малого радиуса действия. Через нее вышел на всех членов группы. Бойцы доложили, что проводят маскировочные мероприятия. Капитан предупредил подчиненных:

— Смотрите, ребята, растворяйтесь так, чтобы духи, проходя в метре от позиций, ничего не заметили!

Напоминание было лишним. Подчиненные Чакаева знали свое дело и к 20.00, завершив маскировку, доложили об этом своему командиру, который тоже на славу поработал саперной лопатой.

После доклада Чакаев составил график наблюдения за высотой и дорогой с двух направлений и приказал приступить к выполнению задачи. Отдельно вызвал прапорщика Ачмиза Маранова — специалиста-радиотехника и снайпера одновременно.

— Слушай, что тебе надо будет сделать, если появятся духи! — сказал капитан и поставил задачу прапорщику. — Ты понял меня, Ачмиз? Это очень важно!

— Понял, командир!

— Могу в помощь еще пару человек дать!

— Не надо! Как-нибудь обойдусь.

— Хорошо! Действовать по необходимости и только после дополнительной команды!

— Принял! Готовлю сюрпризы. Конец связи!

Стали ждать. Постепенно стемнело. Чакаев уснул под утро, но выспаться ему не дали. В 5.30 прошел сигнал вызова крайнего правого поста наблюдения:

— Командир! По дороге прошла «Нива». Не доехав до начала подъема на серпантин, она свернула в лес. Дальше контролировать ее не смог.

— Принял. Продолжай наблюдение за дорогой.

Капитан переключился на глубинный лесной дозор:

— Караев?

— На связи, командир!

— В лес въехала «Нива». Если это боевики, а в принципе нормальным людям да еще в это время делать здесь нечего, то они обязательно пройдут через сектор твоей ответственности. Будь внимателен. Появятся — докладывай мне!

— Принял, капитан!

После этого Чакаев оповестил группу о возможном появлении снайперской группы.

Спустя десять минут его вызвал Караев:

— Командир! Прошли духи! Только что! Двое в камуфлированной форме. У обоих снайперские винтовки «СВДС»!

— Хорошо! Как отойдут подальше, выбирайся из логова и по их следам ищи машину!

— Принял!

Чакаев перевел рацию в режим «приема», извлек спутниковую станцию:

— Первый «Удара»! Я — Тропа! Слышишь меня?

Шах не спал, ответил:

— Слышу! Новости?

— Да! Объявились-таки духи! Прав ты оказался. Снайперы. Пока засекли двоих, направляются к высоте по лесу.

— Так. Продолжай работу! И поаккуратней там, Аслан!

— Как учили, командир!

— Давай! Удачи!

Караев, выждав двадцать минут, сбросил с себя маскировочную сеть. Нашел следы боевиков, используя прибор ночного видения, в лесу было еще темно, хотя вне массива небосклон заметно посветлел. Вскоре надобность в спецсредстве отпала. Старший лейтенант, легко читая следы, прошел по ним метров восемьсот. На небольшой поляне увидел «Ниву». В ней спящего за рулем бандита. Доложил об этом Чакаеву. Тот приказал начать действовать прапорщику Маранову, проинструктировав его:

— Идешь, Ачмиз, на юго-восток, держа курс на начало серпантина. Встретишь Караева. Старший лейтенант покажет тебе, где встала «Нива». Обрабатываешь ее, пока водитель спит. Куда лучше засадить маяк, ты знаешь. Караев прикроет тебя. Вопросы?

— Ну какие могут быть вопросы, капитан? Пошел работать!

— Удачи!

Командир разведгруппы отключился. И вовремя. Через несколько минут он услышал звук пробирающихся через кустарник людей. А вскоре совсем рядом с его позицией остановились снайперы Шамиля. Они, используя бинокли, осмотрели высоту и подходы к ней. После чего вышли из леса и бегом бросились к холму. Через десять минут они скрылись из вида наблюдателей всех фронтальных постов, о чем Чакаев немедленно доложил Шаху. Тот отдал команду действовать в прежнем режиме.

Прапорщик Маранов вышел на старшего лейтенанта Караева спустя полчаса после выхода с позиции, когда поднялось солнце и стало светло. Старлей провел сослуживца к кустам, обрамляющим поляну. Указал на «Ниву»:

— Вон она, голубушка!

Прапорщик кивнул:

— Вижу! Так, водила, похоже, спит крепко, ну и пусть спит.

— Будешь выстреливать маяк?

— Не в этом случае. Зайду с фланга прямо к машине.

— А если дух проснется?

— А ты на что? Отвлечешь чем-нибудь. Качнешь ветвями, он сам пойдет смотреть, что за движения в кустах. Или останется на месте, но все внимание сосредоточит на зарослях. Мне этого достаточно.

— Ну, давай. Ты спец, тебе решать!

— Точно! И я уже решил. Пошел!

Забросив на плечо небольшую сумку, прапорщик скрылся в лесу, чтобы через пятнадцать минут выползти на поляну сбоку от позиции Караева. Старший лейтенант внимательно следил за водителем. Тот спал. Маранов без проблем сблизился с «Нивой», провел около нее чуть более минуты и отполз обратно в лес. Караев облегченно вздохнул.

Когда Маранов появился, сказал не без некоторого восхищения:

— Ловко ты, Ачмиз, сработал! Как варан, туда-сюда, и дело сделано!

— А как ты хотел? Мог бы и задержаться. Разбудить водителя, покурить с ним!.. Ладно, посмотрим, как заиграет маяк.

Прапорщик достал пульт дистанционного управления, нажал на нужную клавишу, сообщив Чакаеву, что маяк на машине активирован. Капитан связался с Шахом. Тот подтвердил о поступлении сигналов с мелкого, но мощного радиопередающего устройства.

Караев указал на «Ниву»:

— Ачмиз! А если духи сканер врубят?

Прапорщик спокойно ответил вопросом:

— Ну и что?

— Как что? Обнаружат же маяк?

— Не обнаружат! Маяк устроен так, что при включении сканера он отрубается. Как сканер выключат, он снова начнет работать.

— А если духи на постоянку врубят сканер?

— Ну, дотошный. Тогда я с пульта переведу маяк на режим подачи импульсных сигналов. Они настолько ничтожны по времени, что никакая современная перехватывающая техника не возьмет! А вообще, сканер на постоянку не врубают. Аккумуляторов не хватит. Понял?

— Понял!

— Тогда давай готовить позицию для обработки снайперов.

Караев спросил:

— А чего не водилу? Ему можно прямо сейчас.

— Ты уверен, что он не нанят?

— А?! Верно.

— То-то! Так откуда будем стрелять из духовки?

Осмотревшись, Маранов нашел подходящую позицию.

Снайперы-наемники Абдель и Рашид вышли на холм, увидели канаву. Лучшего и не придумаешь, даже если очень захочешь. Боевики залегли в канаве. Из нее открывался неплохой вид на территорию российского гарнизона, а главное, на плац базы материально-технического снабжения.

Абдель извлек спутниковую станцию, включил ее:

— Шамиль? Стрелок-1! Мы на месте!

— В лесу спокойно?

— Здесь кругом спокойно!

— Уйти сможете?

— Без проблем!

— Да поможет вам Аллах! Жду доклада о выполненной работе и возвращения на базу!

— Спасибо! До встречи, босс!

Наемники привели винтовки в готовность к ведению огня. Абдель посмотрел на часы:

— 7.20. Через сорок минут построение. Лишь бы наш Крот вышел на него! А то шайтан его знает, сколько придется торчать здесь, пока не выцепим его!

Рашид зевнул:

— Никуда он теперь не денется. Если только контрразведка русских не успела просчитать его и арестовать. Но это вряд ли. Улик против Крота у федералов нет.

— Ты-то откуда знаешь?

— Я не знаю, но предполагаю. Из отряда Мурзы ушли с перевала только он сам да Капрал, остальных постреляли. Так откуда у русских будут улики? От Шамиля? Подозрения — другое дело. Но по подозрению не арестовывают, а начинают пасти. Для нас пусть пасут Крота сколько влезет. Хотя сегодня все для него закончится. И, как говорят неверные, концы в воду! В нашем случае, в горы!

Капитан Петров вышел из своего отсека офицерского общежития в 7.15. Прошел в столовую, плотно позавтракал. Наступил обычный рабочий день. Здесь, в прифронтовой зоне, не было ни будничных, ни выходных, ни праздничных дней. Только служба, от которой ехала крыша. Офицеры пили много. Да и как тут не запить? И просвета по службе никакого. Оклады — курам на смех, переводы в Центр — проблема, и как в этом Центре выжить? На какие шиши? Да! Тут не только запьешь, а и застрелишься от безысходности. Но все это для других. Тех, кто верой и правдой служит Отчизне, получая от родины лишь благодарности. Глупцы. Петров не из них. Он сразу понял, что к чему. И когда еще в Ростове при отправлении сюда к нему в ресторане подсели кавказцы, он сообразил, это то, что надо. Действительно, чеченцы присели за столик офицера не просто так. Не ради угощения достойного человека, хотя от угощений стол буквально ломился. Кавказцы сделали ему предложение. Работать на них. Петров спросил о своих обязанностях. Оказалось, не так уж они и обременительны. Сообщать по связи то, что происходит в гарнизоне, куда его направили служить, а также сбрасывать информацию по материально-технической базе, точнее, о том, какой груз, когда, чем и куда будет с нее отправляться. За услуги предложили 10.000 долларов в месяц. Петров в шутку назвал цифру в 15.000. Чеченцы легко согласились. Подписали бумагу, текст которой на первый взгляд ни к чему не обязывал Петрова. По пути в гостиницу капитану вручили аванс в 5000, на карманные, так сказать, расходы. А утром предатель улетел к новому месту службы. Где и служил тихой сапой уже год, перегнав за это время в свой родной Курск, ни много ни мало, сто семьдесят тысяч долларов. Еще пару лет, и получит майора, а там и на хрен из армии. Дома займется бизнесом. Чем он хуже других? Тем более денег ему развернуться, и развернуться прилично, хватит. Он, родившись в бедной семье, всегда мечтал стать богатым. И даже в военном училище не оставлял эту мечту, будто предчувствуя, что только в армии он обретет то, что позволит исполнить мечту. Так оно и вышло. Хотя еще не вышло. Впереди еще два года. Но что это для двадцатисемилетнего молодого человека. Пустяки! По сравнению с тем, что будет в будущем! Одного не учел продажный капитан. Будущего у него как раз и не было!

Петров вышел на плац раньше времени построения. Без пятнадцати восемь. Офицеры начали подходить, но их было еще мало, и они балагурили в курилке, рассказывая, как вчера провели время. Кто-то нажрался от души, кто-то переспал с кем-то. Кто-то проигрался в покер. Петрову все это было неинтересно. Он старался избегать компаний, поэтому вышел на середину плаца. Лучшего для снайпера Абделя он и придумать не мог. Тот, опознав жертву, терять времени не стал. Прильнув к прицелу, навел ствол винтовки на голову капитана и выстрелил. Петров рухнул на асфальт с кровавым пятном вместо глаза, а эхо выстрела понеслось по лесу дальше к перевалу, перекатываясь от склона к склону, постепенно затихая. Офицеры в курилке, услышав хлопок и увидев падение капитана, ничего не поняли. И только спустя секунды бросились к нему. Тело еще дергалось, но помочь Петрову уже ничто не могло! В том числе и те сто семьдесят тысяч фальшивых долларов, что он заработал за предательство. На базе объявили тревогу.

Мотострелковый батальон поднял дежурную роту.

Боевики же вылезли из канавы, сползли по склону и быстрым шагом, поочередно оглядываясь, направились к лесу. По лесу наемники шли, не скрываясь. Вышли к поляне.

Маранов взял на прицел небольшой, похожей на детскую игрушку винтовки шедшего впереди боевика. Нажал на спусковой крючок. Раздался щелчок, и тонкая игла, пробив верхнюю плащевку камуфляжа Абделя, вошла в синтепон, не оставив следа. Но щелчок бандиты услышали. Резко остановились, развернулись, направив винтовки на кусты. Те не шевелились.

Рашид произнес:

— Хрустнуло вроде что-то!

Абдель проговорил:

— Похоже, но что?

— Да мало ли что? Заяц пробежал. Их здесь много!

— Зайцев?

— И другой всякой мелочи, из зверья я имею в виду. Места дикие!

Абдель приказал:

— Иди проверь заросли!

Рашид подчинился. Но ничего не обнаружил. Вышел на поляну:

— Пусто, брат!

— Значит, зверушка! Ладно, буди водителя, а то спит, как жеребец в стойле. Уходим!

Бандиты направились к «Ниве». Вскоре она выехала из леса и направилась к серпантину.

Шах сообщил Чакаеву, что маяки работают устойчиво. Разведгруппа задачу выполнила и выдвинулась в район посадки в вертолет. И уже в небе капитан узнал, кого застрелили снайперы, а следовательно, кто являлся Кротом. Он получил свое сполна. За предательство иначе не расплачиваются.

Совещание, назначенное Шахом на 9.00, началось вовремя. К этому времени группа Чакаева еще не вернулась. В кабинете собрались начальник штаба и командиры остальных боевых групп.

Расанов довел до офицеров подробности проведенной у территории базы материально-технического обеспечения операции. По окончании доклада поднялся:

— Таким образом, бойцам разведгруппы удалось установить на автомобиле и одном из бандитов маяки дальнего радиуса действия. Офицер слежения перед совещанием доложил, что машина, миновав перевал, вошла в селение Ахандой. Там бандиты, как мы и предполагали, сменили автомобиль. Сейчас они, судя по сигналам маяка на одежде главаря банды, следуют по объездной дороге в сторону Грозного. Но вряд ли они войдут в столицу. Скорее, уйдут где-нибудь в сторону. Но если не произойдет ничего непредвиденного, то сегодня мы будем знать, где находится база Шамиля или какой-либо его перевалочный пункт, что тоже результат. В любом случае, уверен, в ближайшее время обстановка прояснится, а посему приказываю привести все боевые подразделения в состояние боевой готовности «Военная опасность»!

Поднял руку капитан Алимов — командир первой штурмовой группы:

— Разреши, Шах!

— Давай, Юнус!

— А что там с Кротом? Большой шишкой оказался?

— Нет! Капитаном. Но в должности помощника начальника базы. Оборотнем, обладавшим информацией о деятельности части. В частности, о том, когда, куда, чем, что и в каких количествах уходило с базы. Поэтому боевикам нередко удавалось подловить наши колонны в том регионе.

Спросил командир второй штурмовой группы капитан Топаев:

— Что с Мурзой, Шах?

Расанов поднялся:

— А вот здесь проблема, которая начинает тревожить меня! Башаеву-младшему удалось уничтожить Шамсета Лапаева с матерью. И, скорей всего, уйти из Ачхой-Мартана, там ему просто негде скрыться, хотя не исключено и то, что банда все же сумела укрыться в городе. Но вряд ли. Мурза должен действовать, имея возможность передвигаться. Но он пропал вместе с теми, кто его сопровождает, я думаю, это такая же группа, как и банда Рамазана. Мурза наверняка узнал о «ликвидации» Шалиева. И по идее, должен был вернуться на базу, хотя бы для того, чтобы пополнить диверсионный отряд. Возможно, он так и сделал, но что-то подсказывает мне, Мурза не пошел в горы. Где он проявит себя? Это мы узнаем в ближайшее время.

Топаев проговорил:

— Или не узнаем вообще.

Шах ответил на реплику:

— Узнаем! Мурза поклялся отомстить мне за смерть брата Теймураза, а значит, будет искать возможность встречи со мной.

— Тогда, может, он в Грозном?

— Не знаю! И это мне не нравится. Но он проявит себя! Обязательно проявит. Кровная месть заставит Башаева открыться! Итак! Ждем результатов слежения за снайперами. Как только маяк зафиксирует их длительную остановку и мы определим место этой остановки, начинаем действовать. Порядок боевого применения и силы, привлекаемые к операции против банды Шамиля, определю позже, перед началом активных действий! Вопросы есть?

У офицеров вопросов не было, и они разошлись по своим подразделениям. Шах остался один. Его мысли были о Мурзе. Все допускал убеленный сединой полковник Расанов, даже то, что Мурза рядом и готовит удар по нему лично, но о том, что брат Теймураза может находиться в Ростове, Шах не догадывался.

Воскресенье. Ростов-на-Дону. 10.00. Супруга Доронина и его приемная дочь Вика собрались в зоопарк. Они давно хотели посетить его, но как-то откладывали. Александр понимал, Катя не хочет оставлять его одного, а взять собой? На это не соглашался Доронин. Поэтому он настоял на том, чтобы семья в воскресенье отдохнула. Дамы приоделись. Поцеловали Доронина, который проводил их на протезах, к которым начал привыкать, до двери. Проводив близких, принялся шагать по гостиной. Таким образом он осваивал протезы, ежедневно увеличивая количество сделанных шагов. Звонок в дверь, прозвучавший ровно в 11.00, немного удивил бывшего командира легендарной пятой роты. Он вышел в прихожую, посмотрел в глазок, увидел молодого чеченца. Это еще больше удивило Александра. Он спросил:

— Кто вы и что вам нужно?

Чеченец ответил:

— Извините, Александр Владимирович, я от Расанова. Шах просил посылку вам передать!

«Гость» продемонстрировал перед «зрачком» небольшой сверток и добавил:

— Шах сказал, что посылка станет приятным сюрпризом для вас. Сам Амир в Чечне, я служу с ним, в городе по делам отряда. Но если не можете принять посылку, скажите, кому ее оставить? Может, соседям?

Доронин ответил:

— Нет. Я сам возьму! Минуту!

Он открыл дверь, и тут же сильный удар в челюсть отбросил его в коридор. Александр не успел приподняться, как его вновь уложили на пол. В квартиру вошли трое чеченцев, считая и молодого, якобы доставившего посылку.

Александр спросил:

— Какого черта?

К нему наклонился Мурза:

— Какого черта, спрашиваешь? А такого, что ты, обрубок, попал! Я брат Теймураза Башаева, которого твой бывший подчиненный зверски убил недалеко от высот, где в свое время твоя проклятая рота стала причиной гибели тысячи наших людей. Ведь ты, сука, вызвал огонь на себя, когда бойцы брата поднялись на ваши позиции! Тем самым обрек их на мучительную смерть. Тебе, слава Аллаху, тоже досталось, но ты остался жив, а также остались живы те, кто убил брата. Я должен отомстить за него и за всех погибших по твоей вине воинов. Так что кончилась твоя спокойная, семейная жизнь. Впереди тебя ждут все «прелести» плена. Ты с этой минуты мой заложник.

Доронин понял смысл произошедшего. Мурза, брат Теймураза, уничтоженного ребятами пятой роты в составе спецподразделения Шаха, решил использовать инвалида-офицера в качестве приманки, живца. Просчитал, тварь, что Шах, Горшков, Ветров и Гольдин обязательно попытаются освободить боевого друга и командира. А Мурза подготовит им засаду. Да, ситуация сложная, хорошо, что Катя с Викой ушли из дома! А то и их бандиты захватили бы с собой, если не убили бы на его глазах. За этими отморозками не заржавеет! Черт, как же Шах не вычислил замысла этого Мурзы? Ведь должен знать о брате Теймураза и о том, что тот обязан отомстить за его смерть. Не ожидал подобного хода? Скорей всего, так! Все же Ростов-на-Дону — крупный российский город, здесь находится штаб Северокавказского военного округа, Администрация представителя Президента. И… получается, достаточно мощное и влиятельное подполье боевиков. Но придется смириться с участью заложника. Да и с жизнью проститься. Мурза уже не отпустит его ни при каких обстоятельствах. Доронин умел трезво оценивать обстановку. Сейчас для него важнее было предупредить кого-нибудь из ребят роты или Шаха о том, чтобы не шли на поводу у головореза Башаева. Он готов умереть. Умереть достойно! Но один! За всех! Шах и его бывшие солдаты, как и Катя с Викой, пусть живут. За себя и за него. Но как предупредить их? Пока такой возможности, лежа на полу коридора собственной квартиры, Доронин не видел. Мурза между тем запросил по рации:

— Тимур? «Скорая» подошла?.. Хорошо! Пусть бригада поднимается в квартиру, мы приготовим пациента к госпитализации.

Кадыр тщательно продумал план захвата Доронина. Зная, что так просто вынести из подъезда искалеченного войной офицера без свидетелей, днем, да еще затолкать в машину не удастся. Доронин непременно попытается поднять шум, а кто-то вызовет милицию, кстати, отдел находился недалеко от дома Александра, поэтому придумал ход со «Скорой помощью». «Левая «неотложка» подозрений не вызовет. Кто-то из зевак спросит, что случилось? Ответ — инфаркт миокарда, запомнит номера «Скорой» — не страшно, они со списанного, гниющего на свалке и не снятого с учета ГАИ «жигуленка», чей хозяин уже год как покоится на местном кладбище. «Газель» после акции разберут в одном из гаражей на запчасти. В результате ни шума при захвате, ни следов. Вот только Доронина надо вынести тихо. А для этого лишить сознания, что не являлось проблемой. Инвалид не в состоянии оказать какое-либо сопротивление, а оружия в доме, по данным Кадыра, Герой России капитан в отставке Александр Доронин не держал. Даже наградной пистолет сдал в Музей воинской славы. Напрасно сдал. Ему бы иметь его всегда при себе. Но кто мог предположить, что бандиты пойдут на такую подлость? Из нормальных людей никто. Да и из людей вообще. Только шакалы трусливые в человечьем обличье.

В квартиру поднялась бригада «медиков». Все как положено, мужчина-врач, девушка-медсестра, санитар с носилками. Врач с сестрой имели при себе чемоданы. Они так и остались стоять в прихожей, в голубых костюмах и таких же шапочках. Обычные, добродушные с виду люди. Не похоже было, что их заставили прибыть сюда. Купили? Возможно. Или они являлись членами банды террористического подполья? Ответов на эти вопросы Доронин не нашел. Мурза же приказал боевикам подготовить «больного», как он выразился с кривой усмешкой, к транспортировке в больницу. Один из кавказцев достал баллончик и брызнул из него в лицо Александру какую-то жидкость. Доронин провалился в черную пропасть беспамятства. К нему подошла медсестра с приготовленным шприцем, сделала инъекцию и доложила Башаеву:

— Теперь клиент будет спать не менее восьми часов.

Мурза кивнул боевикам.

Те отстегнули протезы, санитар развернул носилки. Тело офицера положили на них, прикрыв до подбородка простыней. Сестра ввела в вену иглу капельницы, флакон которой подняла в руке. Врач и санитар подняли носилки, вышли из квартиры. Мурза прошел на кухню. Из окна посмотрел во двор. Возле реанимационного автомобиля стояли две старушки. Подумал, будут спрашивать, что произошло? Им ответят — у мужчины инфаркт. Старушки воскликнут, надо же, такой молодой, но что поделать? Сколько ему в жизни перенести пришлось. В доме, да и в районе, наверняка хорошо знали Доронина, о его подвиге в Чечне. Ничего, поохают, разойдутся. Главное, все смотрится натурально. Тысячу раз был прав Кадыр, предложив использовать при захвате карету «Скорой помощи»! Но супруга должна сразу понять, что мужа похитили. Доказательством этому станут использованный шприц, тюбик из-под усыпляющего газа и протезы, разбросанные по коридору. Вот только отпечатков на них не должно оставаться. «Неотложка» отъехала! Мурза подозвал к себе боевиков, приказав тщательно протереть предметы, к которым прикасались они и «медперсонал», после чего банда по одному покинула квартиру. Последним вышел Мурза, захлопнув дверь и носовым платком протерев ручку. О следах обуви он не беспокоился. Следы оборвутся во дворе дома, у торца здания, где его и подельников ждал джип Кадыра, который уйдет вместе с Башаевым в Чечню, также сменив номера.

Ровно в 12.00 захват был завершен. Иномарка отошла от дома Доронина, взяв курс к особняку Кадыра. На полпути к нему джип встретился со «Скорой». Перегрузили Доронина в багажный отсек. Сменив номера, вывесив федеральный пропуск на лобовое стекло, внедорожник развернулся и поехал к выезду из города. «Газель» направилась в бокс гаража, где ее уже ждали.

Пройдя пост ГИБДД за мостом через Дон, Башаев по сотовому телефону вызвал Аслаева:

— Кадыр?

— Слушаю тебя, брат!

— У меня порядок!

— Знаю!

— Ты обещал сопровождение!

— Посмотри в зеркало заднего вида! Черный «БМВ» видишь?

— Да, он идет следом.

— Это и есть сопровождение до круга, где поворот на Сальск. Работаем по плану!

— Благодарю тебя, Кадыр!

— Э! Не стоит, Мурза! Мы, чеченцы, должны помогать друг другу, иначе нас уничтожат!

— Ты прав, и все равно спасибо! Я твой должник.

Аслаев усмехнулся:

— Сначала сделай то, что задумал, и останься при этом живым. С остальным разберемся. Счастливой дороги, Мурза! И привет всем, кто еще помнит Кадыра!

— Передам обязательно! До свидания!

— Да хранит тебя Аллах, Мурза!

Башаев отключил мобильник, откинулся в удобном сиденье комфортабельного джипа. Вот и сделан первый шаг навстречу Шаху и его ублюдкам — русским солдатам проклятой пятой роты! Посмотрим, как они отреагируют на действия Мурзы. Но то, что похищение Доронина введет их в шок, — несомненно. И заставит действовать. Это хорошо. Это очень хорошо.

«БМВ» сопровождал джип до поворота на Сальск. Дальше внедорожник пошел на Ставрополь один. Надежные документы, сделанные людьми все того же Кадыра, защищали Башаева от каких-либо проверок. Мурза чувствовал себя спокойно. А после выкуренной папиросы с анашой — безразлично ко всему происходящему. Словно он находился не в реальном мире, а где-то за пределами его.

…Катя с Леной подъехали к дому на такси в 14.30. В зоопарке супругу Доронина неожиданно охватила тревога, причину которой она объяснить не могла. Потянуло к мужу. Но дочь настолько увлеклась зрелищем, что портить ей настроение не хотелось. Закончив осмотр, Катя решила поймать такси. И уже возле дома узнала, что тревога ее была не напрасной. Женщина из соседнего подъезда подошла к ней:

— Извините, милочка, но вашего супруга увезла «Скорая помощь».

— Что такое?

— Не знаю, но машина приезжала реанимационная!

— Реанимационная?

Подошла соседка по площадке:

— Сочувствую, Катя, это ж надо такому случиться!

Катя вскрикнула:

— Да что случилось-то?

— Я у врача спросила, когда Александра Владимировича выносили на носилках из квартиры, что с ним? Врач ответил — инфаркт!

— Инфаркт? Господи! А куда его повезли, врач не сказал?

— Нет! Но может, в квартире записку оставили, они, медработники, так делают, когда забирают пациента в отсутствие родных. Одно странно. После того как отъехала «неотложка», из подъезда по одному вышли три кавказца. Я их сама видела! Возможно, они к вам приезжали?

Катя, не ответив соседке, вбежала в подъезд. Открыла дверь, вошла в прихожую. Сразу же увидела разбросанные по углам костыли, зачем их отстегнули? Шприц, но это понятно, делали укол, и… баллон из-под газа! Как и зачем оказался в доме баллон?

Вика подошла к Кате. Она обошла всю квартиру.

— Мам! Нигде никакой записки нет! Ты бы позвонила в «Скорую помощь»? Там регистрируют вызовы и наверняка знают, куда отвезли папу Сашу.

— Ты права!

Катя набрала номер «Скорой помощи».

На ее запрос женский голос ответил:

— Вызова по названному вами адресу не зафиксировано. Следовательно, ни одна машина, тем более реанимационная, к вам приезжать не могла!

Катя опустила трубку на рычаги аппарата. Села в кресло, проговорив:

— Вызова «Скорой» не зафиксировано!

Вика воскликнула:

— Но она же приезжала?! Что-то путают в «Скорой». Соседи видели, как папу выносили. Машину видели.

Страшная мысль пришла в голову Кате:

— А если, дочка, это была не «Скорая»?

— Тогда что же?

— Не знаю! И как папа, пораженный острым сердечным приступом, смог вызвать «неотложку»? И потом эти кавказцы…

Вика тихо проговорила:

— Ты считаешь, папу похитили?

Катя обхватила голову руками:

— Ясно одно, дочка, случилось страшное!

— Тогда звони в милицию!

— В милицию? А что милиция? С кем бы посоветоваться? Так, ты давай на всякий случай обзвони больницы, я свяжусь с Шахом, где-то у Саши в мобильнике был его телефон!

Расанов ответил сразу после набора номера:

— Слушаю тебя, Саня!

— Это, Шах, не Саня, это Катя!

— Катя? — Расанов удивился и спросил: — Что-нибудь случилось?

— Да, Амир! Саша пропал!

— Как пропал?

Катя объяснила ситуацию и затем спросила:

— Что мне делать, Шах?

Расанов принимал решения быстро:

— Будь дома, я свяжусь со своим начальством, к тебе пришлют следственную бригаду. Возможно, она что-нибудь и найдет. И жди меня! Я вылетаю, как только подготовят вертолет. И не плачь. Все будет нормально!

— Хорошо! Я сделаю все, как ты сказал!

Расанов, отключив телефон, вызвал к себе в кабинет начальника штаба и приказал приготовить к вылету вертолет в Ростов, группам в его отсутствие базу не покидать.

Отпустив майора, по спутниковой станции связался с Шевелевым. Доложил ему о происшедшем. Шевелев спросил:

— Но для чего Мурзе похищать инвалида-офицера?

— Это единственный вариант заставить меня играть по правилам бандитов. Они знают, что ради Доронина я пойду на все!

— Вот оно что! Добро, я сейчас же свяжусь с Ростовом. Спецбригада проведет все необходимые мероприятия. Об их результатах я сообщу тебе. Ну, а ты корректируй свои действия. Мурза, оказывается, не так прост, как казалось с первого взгляда. В братца пошел! О всех твоих планах я должен знать, думаю, это очевидно!

— Вы будете знать о них!

— Да! Вот, значит, каким образом боевики решили зацепить тебя? Если Мурза пошел на кровавые акции в Чечне, похищение в Ростове, то наверняка за базой твоего отряда установлено наблюдение и любой выход даже малочисленной группы будет отслеживаться бандитами. А тебя попытаются вытащить, шантажируя Дорониным. Одного! Один ты ничего не сможешь сделать, если моя версия подтвердится. Значит, надо бросать к тебе в Грозный поддержку! Но кто знает степень осведомленности Шамиля, под которым служит Мурза, в делах антитеррористического Центра? Не исключено, что и он под наблюдением, тем более наши паршивые СМИ. Ну да ладно об этом! Я найду тебе группу прикрытия!

Шах ответил:

— Не надо! Я знаю, кого можно привлечь к игре с Мурзой!

— Горшкова с товарищами?

— Да! К тому же у меня за пределами базы группа разведки!

— Что ж! Это выход! Ребята они боевые, обстрелянные, и их появления в Чечне никто не ожидает. Хотя Мурза должен отомстить не только тебе, но и Горшкову. Впрочем, лейтенанта он может оставить и на потом! Куда тот денется из своей деревни? Согласен, формируй группу из своих боевых друзей. Ну и естественно, подразделения Чакаева!

Шах попросил:

— Не мешало бы обезопасить их семьи на время командировки, а также обеспечить безопасность жене и дочери Доронина.

— Это сделаю!

— Тогда до связи, Аркадий Наумович!

— До связи! И удачи тебе, Шах!

Шевелев отключился. Шах вызвал капитана Чакаева. Узнав, что тот летит в Грозный, приказал развернуть «вертушку» и уйти в запасной район, где ждать дополнительных распоряжений. Чакаев приказ принял. Переговорив с разведчиком, Шах, откинувшись в кресле, задумался. Недооценил он Мурзу, не просчитал всю мерзопакостность этого подонка, подставил друга. Но ничего! Захотел Башаев поиграть со смертью, поиграет! Вместе с Шамилем! Зря они так с Дорониным. Зря. Теперь Шах их брать не будет! Теперь Расанов будет убивать бандитов. Без суда и следствия, по закону кровной мести! Кроме тех, кого надо взять! Тех, кто потом сами сдохнут в одиночной камере!

Глава десятая

Деревня Семениха Кантарского района — Ростов-на-Дону — Грозный

На ночь Колян с Надей разошлись по своим комнатам. И вновь ни Горшков, ни девушка не могли уснуть. Николай ворочался в кровати, как больной ребенок, никак не находящий удобной позы. Наконец Николаю это надоело. Он сел на кровати.

Черт! Так больше продолжаться не может! Или идти к Наде, или он сойдет с ума от желания овладеть ею. Ведь она так близко — и недоступна. Но почему? Почему они должны соблюдать какие-то условности, если хотят друг друга? В том, что и Надежда желает близости с ним, Колян не сомневался.

Достал пачку сигарет. Закурил. Вспомнился Комаров, разгромленный лагерь, угрозы нового начальника. Да пошли они все к черту! Выпить, что ли? Наде это не понравится. Плевать! Коляну не нравится то, в каком он положении сейчас. И должен, обязан с ним мириться! Чушь собачья. Надо опрокинуть стакан, а там будь что будет.

Потушив окурок и стараясь не шуметь, Горшков вышел в горницу. Здесь остановился, прислушиваясь к ночной тишине. Посмотрел налево — коридор в кухню, там холодильник, в нем водка, перевел взгляд вправо — комната Надежды, в ней она, единственная и желанная. Колян потер лоб и шагнул в сторону спальни девушки.

Войдя в ее комнату, услышал:

— Коля? Ты что?

Тоже не спала, мучилась, а еще спрашивает!

— Ничего! Хорош ерундой заниматься. Я к тебе!

— Но… родители, Коля? Может, завтра, в медпункте?

— К черту всех и медпункт вдогонку.

Николай нырнул под одеяло и почувствовал горячее тело девушки, еще не знавшей мужчины. Время для молодых людей перестало существовать! Они в эту ночь так и не уснули. В пять Колян поднялся. Близость с Надей принесла ему огромное удовольствие. Впрочем, девушке, а теперь уже женщине, тоже. Но Николай был не из тех, кто словами выражает свои чувства.

— Я пойду, Надюш. А ты поспи! Еще рано!

Но девушка тоже встала проводить парня до двери.

Но выйти из комнаты Николай не успел.

Раздался стук в дверь, которая тут же открылась. Надя вскрикнула и нырнула под одеяло, закрывшись им с головой. Колян остался стоять возле кровати. На пороге появилась Анастасия Петровна:

— Доброе утро, голубки!

Колян недовольно буркнул:

— Привет! С каких пор ты следишь за мной?

Женщина вздохнула:

— Да я не следила, Коля! Слышно все было! — Обратилась к Наде: — А ты не прячься, девонька, чего уж теперь!

Повернулась к Николаю:

— Случилось то, что должно было случиться, и мы с отцом рады, что ты выбрал Надю. Скажи, когда свадьбу играть будем?

Колян обнял мать:

— Вот это другой разговор. А свадьбу? Да хоть завтра!

— Завтра не получится. Надо документы в загс сдать, дождаться регистрации.

— Ну так завтра, точнее, сегодня и съездим в райцентр. Хотя сегодня у нас суббота. Не получится. Тогда поедем в понедельник. И будем готовиться к свадьбе!

— Ну вот и решили! А вы досыпайте. Спешить вам уже некуда!

Мать вышла, Надя проговорила:

— Неудобно как, Коля?

— Чего неудобно? Все нормально! Главное — теперь вместе будем! Неразлучно!

— А ты меня любишь, Коля?

— Говорил же уже!

— Еще скажи!

— Да, люблю!

— И никогда не оставишь?

— Нет!

— Я тебе верю!

— Попробовала бы не поверить. Вся деревня, да и не только деревня, знает, Колян слов на ветер не бросает!

— А насчет Ростова ты серьезно говорил или в запарке?

— Посмотрим! Ладно, давай спать. До рассвета еще далеко!

— Ты не устал?

— От этого не устают!

Субботний день прошел незаметно. Часов в девять с нарядом приехал Головко. Старшина подъехал прямо к дому. К нему вышел Николай:

— Привет, Степан, за машиной?

— Да, начальник послал! Слушай, а что меж вас произошло? Он вчерась рвал и метал. Орал, достал меня ваш Горшков. Звезду Героя получил и решил, что ему все дозволено? Не служить ему в милиции! Канарейкина вздрючил почем зря, тот покурить отошел и попал под раздачу! Что случилось, Коля?

Николай махнул рукой:

— Ничего особенного! Послал его подальше, и все дела!

Брови старшины поползли вверх:

— Как это?

— Молча! Не знаешь, как посылают? Я перед ним гнуться не собираюсь! Ни перед кем Горшков гнуться не будет, понял?

— Понял, а чего на меня-то кричать?

— Извини, Степа. Держи ключи от тачки, где стоит, знаешь, заодно организуй эвакуацию «БМВ» из деревни, а то местные ребята ее по деталям растащат на память.

— Как же я организую?

Николай похлопал старшину по плечу:

— А вот это уже твои проблемы, но совет по старой памяти дам. В понедельник отлови нашего деревенского главу, попроси трактор с телегой. Да погрузчик пятитонный, он у нас тут один остался. Загрузишь иномарку на телегу и спокойно оттащишь в район. Милиции Коганов не откажет! Да, кстати, как там дела с Лысым и Левой? Наши крутят, или Лушин их в область спихнул?

— Передал в Переславль!

— Ясно! Выкупили мальчиков. И что за страна! Слов нет! Уволюсь я, Степа, и уеду отсюда. Но сначала свадьбу сыграю!

Головко взглянул на Горшкова:

— Никак на фельдшерице жениться собрался?

— На ней, Степа, на ней!

— Одобряю!

— Спасибо! Так ты время не теряй, забирай «УАЗ» и рви назад, а то выходной в трубу вылетит.

Старшина вновь вздохнул:

— Он и так вылетает! Мне на дежурство заступать!

Вечером приехал дядя Нади. Узнал новость. Не удивился. Как и все в районе, он много слышал о Герое России Николае Горшкове. Поговорили. Решили на следующей неделе собраться в доме матери Надежды, обсудить вопросы, касающиеся свадьбы. Утром в воскресенье дядю проводили, а вещи молодой женщины перенесли из медпункта в дом Горшковых.

После обеда Николай с Надей решили прогуляться. Вышли к реке. Там и застал Коляна сигнал вызова сотового телефона, который он весьма кстати взял с собой. Звонку не удивился, мог звонить и Костя, и Гольдин, и ротный. Но звонил Шах.

— Слушаю вас, господин полковник! — ответил Николай. — Или уже, может, генерал?

Тон Расанова отбил у Горшкова охоту шутить.

— Здравствуй, лейтенант! Беда у нас! Ты слышал, что у Теймураза есть брат Мурза?

— Нет!

— Подонок, каких свет не видывал, и он решил отомстить нам за смерть Костолома!

— Вот как? Интересно, как это басмач собирается сделать?

— Мурза уже предпринял первые шаги! Его люди похитили Доронина!

Николай воскликнул:

— Что?! Похитили ротного? Но… как?

— Долго объяснять, как да что, мне сейчас важно знать другое! Ты с ребятами готов помочь освободить ротного?

Николай возмутился:

— О чем ты спрашиваешь, Шах? Конечно! Когда и куда нам приехать?

— Ветрова с Гольдиным поднимешь сам?

— А Гольдин нам очень нужен?

— Нужен! Обстановка складывается так, что для нас каждый человек будет на вес золота!

— Подниму! Так куда и когда прибыть?

— В Ростов, но не на квартиру Доронина, за ней могут наблюдать, а в штаб СКВО, к полковнику Воропаеву. И как можно быстрее! Я ждать не смогу, сегодня же возвращаюсь в Чечню. Воропаев организует вашу переброску ко мне!

— Все понял, Шах! Как жена ротного?

— А как, Коля, она может быть?

— Понятно!

— Да, Колян, учти! Мурзе нужны мы с тобой! Он выкрал Доронина, чтобы выйти на нас! И нам он готовит смерть страшную. За брата своего, Теймураза!

Горшков зло процедил сквозь зубы:

— Пусть лучше о собственной заднице беспокоится, архар горный! Посмотрим еще, кто эту смерть примет!

Шах посоветовал:

— Ты не ерепенься! Успокойся! Работать придется в очень сложных условиях и на грани, за которой пустота. Так что эмоции в сторону. Так и ребят настрой! Все! До встречи в Чечне!

Отключившись, Горшков сплюнул:

— Ну не суки эти духи? Нашли кого в заложники брать! Жизнь человеку покалечили! И не угомонятся. Но ничего! Разберемся!

Надежда, слыша лишь обрывки разговора жениха с неизвестным ей человеком и видя, как резко и не в лучшую сторону изменилось настроение Николая, осторожно спросила:

— Кто звонил, Коль?

Горшков бросил:

— Шах!

Николай поведал будущей жене о Расанове, о том, что произошло в Чечне, когда он уезжал из деревни, о Теймуразе, брате его, Мурзе.

— И вот, Надя, духи, дабы подцепить нас с Шахом, похитили моего ротного! Подонки!

— И что теперь?

— А теперь, дорогая, твой жених должен срочно убыть в Чечню и вырвать из лап бандитов своего командира!

Надя так же тихо произнесла:

— А как же я, Коля?

— Ты подождешь, как ждут мужей с войны!

— Но… у нас только все началось?

Николай взял Надю за плечи:

— А ты что предлагаешь? Чтобы я бросил ротного? Отдал Доронина на растерзание духам? После того, как он, по сути, жизнь мне на войне спас? Остался дома миловаться с женой, забыв о совести, чести и братстве? Это предлагаешь? Да ты, если я останусь, сама перестанешь уважать меня! Потому, что предателей не уважают, а презирают! Короче, домой нужно идти и готовиться к отъезду, но вначале я должен созвониться с ребятами. Ты пройдись пока по берегу, ракушки пособирай.

— Ну о чем ты говоришь? Какие могут быть ракушки?

Надежда заплакала.

Николай пересилил себя, не стал успокаивать любимого человека. Пусть поплачет. Полегчает, потом смирится. Ничего другого ей, к сожалению, не остается. Он обязан помочь Доронину. И Горшков поможет, несмотря ни на что!

Оставив плачущую невесту на берегу, лейтенант поднялся на холмик. Оттуда набрал номер Ветрова. Тот ответил радостно:

— Колян?! Привет, бродяга, чего давно не звонил? А мы тут с Леной Димкин день рождения празднуем. Может, приедешь?

— Ты, Костя, извини, но погоди праздновать!

И Николай поведал другу о том, что узнал от Шаха.

— Я еду выручать Доронина, — сказал в заключение рассказа Николай. — Ты со мной?

— Ты думай перед тем, как задавать глупые вопросы. Конечно, еду! Скажи, когда, куда и на чем едем!

— Я знал, что ты так ответишь. Ехать предстоит в Ростов, Шах объяснил, к кому, сам он, проведав жену и дочь Доронина, уже, наверное, улетел в Чечню. Выехать следует как можно быстрее, а вот на чем? Поезд не годится. Слишком много времени потеряем! Этот вопрос буду решать с Гольдиным!

— Ему еще не звонил?

— Нет! После тебя позвоню!

— Давай! Я уже через пару часов буду готов!

— Собирайся. Как решу вопрос с транспортом, созвонимся!

Отключив телефон, Горшков подумал. Вот и у Кости накрылся праздник. И вместо радостного смеха в доме друга на время поселится печаль и слезы. Чертова власть, развязавшая эту, никому не нужную, кроме отдельных оборотней, бессмысленную войну, вот уже более десяти лет калечащую тела и судьбы людей! Чертовы духи, никак не могут угомониться в своих горах. Чертово время, наступившее с приходом к этой власти полудурков-реформаторов. Они, эти реформаторы, в роскоши купаются, а простой народ кровью умывается. Разнести все к едрене фене и выстроить по-новому. Справедливо и правильно. Да только кто сможет отобрать кресла у потерявших совесть, ожиревших, продажных чиновников? Разве что сам народ. А он поднимется, доиграются верхи. И выбросит чинуш на свалку. Мало им тогда не покажется. Но ладно, как говорил Шах, эмоции в сторону, звоним Гольдину.

Горшков набрал номер сержанта в запасе.

Тот ответил не сразу. Николаю пришлось дважды набирать номер. Наконец прозвучал его недовольный голос:

— Да?!

— Духи похитили Доронина! — сразу огорошил Николай Гольдина. — Короче, мне объясняться с тобой времени нет. Передаю слова Шаха. Он просил, чтобы мы трое, ты, я и Костя, срочно прибыли в Ростов! Отсюда вопрос, ты едешь или остаешься заниматься коммерцией?

— Да пошел бы ты, мент поганый! Понятное дело, еду! Когда и на чем выезжаем?

— Выезжать надо немедленно, а вот на чем, это вопрос к тебе! Тачка, кроме той, что отдал ротному, у тебя есть?

— Конечно!

Николай передразнил бывшего сержанта:

— Конечно! Как же не быть. Ты у нас олигарх!

Гольдин попросил:

— Колян, завязывай, а? Надоело твои подначки слушать. Не пацаны уже.

— Ладно. Ты ж знаешь, я не со зла! Хорошая машина?

— «Тойота»! Джип! А что?

— Как скоро можешь собраться?

— Да чего собираться? Камуфляж надену, деньги возьму, и вперед!

Горшков сказал:

— Вот насчет денег ты правильно заметил. Возьми, Миша, и побольше, сколько не жалко. Они могут пригодиться.

— Без проблем! Полтинник прихвачу!

— Чего полтинник?

— Ну не рублей же? Пятьдесят тысяч долларов! Это все, что есть у меня наличкой! Но при необходимости позже можем еще со счета снять!

— Хорошо! Давай тогда собирайся и ко мне!

Гольдин спросил:

— Костя едет?

— Сам-то как думаешь?

— Понятно! Но тогда мне ловчее сначала его подобрать. Чтобы не возвращаться!

— Тогда звони ему и забирай. Жду вас к семи-восьми часам! Поужинаем у меня, обсудим маршрут и в ночь двинемся, чтобы утром быть на Дону!

— Понял! Жди!

Закончив необходимые переговоры, Николай спустился к Надежде. Та перестала плакать и стояла на берегу, смотря на реку.

— Надя! Я хочу, чтобы ты поняла меня!

Девушка обернулась к возлюбленному:

— Я понимаю, Коля, все понимаю! Позжай! И помни, что дома ждут не только родители, но и невеста! Ведь ты вернешься, правда?

— Конечно, вернусь! Да и не задержусь особо. У Шаха в Чечне все повязано, целый отряд в подчинении, да не простой, а спецназа. Его моджахеды как огня боятся! А мы ему с ребятами вроде консультантов нужны. Ну, может, для переговоров… — И добавил: — По телефону! А скорей всего, для передачи денег. От Шаха бандиты не возьмут, потому что он их в момент прищучит, а от нас с Костей и Мишкой вполне. Ведь взяли духи Доронина не для того, чтобы убить. Убить ротного они спокойно могли и в Ростове. Следовательно, запросят выкуп. Шах найдет любые деньги. А мы передадим их по назначению. Заберем Доронина и назад! Так что тебе особенно переживать не стоит. Понимаю, что все равно будешь, но честное слово, не стоит! А как вернусь, так сразу и заявление в загс подадим. Кстати, у Тихонка там родственница какая-то работает, он устроит регистрацию без всякой очереди. Сыграем свадьбу. А я заодно в Ростове обстановку для переезда прощупаю. Насчет квартиры, работы.

— Нет, Коля, не поедем в Ростов! Здесь останемся. В Кантарск переедем, там дом, мама. И в милиции, может, еще останешься!

Николай готов был согласиться со всем, что предложила Надя, лишь бы она успокоилась:

— Хорошо! Сделаем, как скажешь ты!

— Ладно, пойдем, тебя собрать в дорогу надо.

— Пойдем! Только знаешь, давай матери и отцу про Чечню ничего говорить не будем.

— А как объясним твой отъезд?

— Очень просто! Позвонил Доронин, пригласил с пацанами к себе на какое-нибудь торжество, скажем, на годовщину свадьбы. Ты работаешь, поехать со мной не можешь, вот я один и отправлюсь. В Ростов, на недельку! А то они тебе жизни не дадут! Нет, упрекать не будут, не те люди, просто атмосфера в доме сложится тяжелая. Трудно тебе будет.

Надежда согласилась:

— Хорошо, Коля. Ты только, пожалуйста, вернись!

— Обещаю! Вернусь! Идем!

Молодые люди, не успевшие осознать обретенное счастье и уже вынужденные расстаться, пошли к деревне. Николай рассказывал невесте анекдоты. Надежда пыталась смеяться, но выходило у нее неестественно. Война тяжелым грузом давила на молодых людей, холодным обручем стискивая души влюбленных.

Джип подъехал к усадьбе Горшкова в 20.30 воскресенья, собрав немало народу полюбоваться на невиданный ранее автомобиль, огромный и роскошный. Соседи Горшковых приценивались, сколько может стоить такой «сарай». Сошлись на мнении — не менее ста тысяч баксов. Целое состояние. Из салона появились Гольдин с Ветровым. Оба угрюмые, сосредоточенные. К ним вышел Николай в сопровождении невесты. Представил ее друзьям:

— Вот, мужики, Надя, моя будущая жена. Как вернемся, играю свадьбу, хана холостяцкой жизни!

Гольдин галантно поцеловал женщине руку. Костя просто сказал:

— Очень приятно! — И добавил, обращаясь к Горшкову: — Рад за тебя, Колян! Девушка хорошая, сразу видно. На свадьбу, надеюсь, пригласишь?

— Приглашу, конечно! Всех! И вас, и Шаха, и Доронина с семьей!

Ветров заметил:

— Ротного еще вытащить надо.

Николай проговорил уверенно:

— Вытащим!

Простившись с Надей, Николай присоединился к товарищам, и джип взял курс на паромную переправу. «Тойоте» предстояло до утра прибыть в Ростов. Гольдин рассказал о маршруте, по которому собирается ехать. Горшков с Ветровым согласились. Решили также ехать без длительных остановок, подменяя друг друга в случае необходимости за рулем.

Шах, переговорив с Николаем, с Катей, у которой находился с обеда, экстренно вылетел вертолетом из Чечни. Он застал обещанную Шевелевым спецгруппу за работой. После осмотра места происшествия и особенно в результате взятия пробы из шприца, а также заявления соседей о нахождении утром в подъезде трех кавказцев подтверждалось предположение Расанова о похищении Доронина. В шприце оказалось сильнодействующее снотворное. Так что ни о каком инфаркте речи вестись не могло. Настораживало одно, почему бандиты не забрали шприц и газовый баллончик с собой? Стерев при этом все свои отпечатки. Они как бы подсказывали, что офицер захвачен, но не раскрывали, кем именно. Но Шах-то наверняка знал, что это дело рук Мурзы. Теперь надо получить подтверждение и этой версии. А то, что она подтвердится, полковник спецназа Расанов ни минуты не сомневался. Попрощавшись с женой Доронина, он отправился на военный аэродром. И уже в 17.00 находился в своем штабе. Вызвал начальника штаба.

Майор Сергушин явился тут же.

— Слушаю, командир!

— Что у нас с маяком?

— Движется в сторону Ачхой-Мартана! Сигнал устойчивый.

Шах прошелся по кабинету, раздумывая, потом повернулся к Сергушину:

— Вот что, Паша! Я сейчас спущусь в бункер, еще раз поговорю с Рамазаном. Ты же вызови Рябова. Надо, чтобы его десантники ночью скрытно прощупали окрестности базы. Мне важно знать, наблюдают ли за отрядом из города? Откуда наблюдают и сколько наблюдателей привлечено к слежке за базой?

Майор удивился:

— Да за нами всегда наблюдали. Мне Чакаев еще по прибытии докладывал…

Шах перебил начальника штаба:

— Все это были игрушки! Сейчас обстановка изменилась.

И Расанов подробно рассказал заместителю все, связанное с действиями Мурзы:

— Понимаешь, Паша, не зря духи похитили Доронина. Лучшей приманки для меня им не придумать! С похищением человека, ради которого я готов на все, бандиты получают неплохой шанс уничтожить меня. А посему отныне пассивное наблюдение за отрядом должно смениться активным. Любой выход группы боевики постараются отследить. Это в их силах! А следовательно, они будут знать о перемещениях отряда, тем самым лишив меня возможности привлечь «Удар» к поиску Доронина. За Мурзой стоит Шамиль. По мнению Шевелева, действия боевиков смещены на запад искусственно, для отвлечения федеральных сил от Грозного. Наш шеф уверен, бандиты готовят главный удар именно по Грозному. И в подготовке к нему обезглавить спецназ, представляющий для Шамиля серьезную угрозу, будет нелишним. А если еще бандиты через своих людей в штабах федеральных войск рассеют «Удар» на время проведения террористической акции в Грозном, то они вполне смогут претворить замыслы в реальность. Я же не могу и город оставить неприкрытым, и не выйти на поиск друга. Но раз Мурза под Шамилем, то надо опередить противника и выйти на этого ублюдка. Только тогда удастся и Доронина спасти, и парализовать руководство боевиков, и нанести удар по их лагерю, местонахождение которого, надеюсь, скоро мы узнаем. Для того чтобы выйти на Шамиля, я должен иметь полную информацию по тому, насколько в данный момент эффективен активный контроль над базой.

Сергушин спросил:

— А если десантники не обнаружат посторонних наблюдателей?

— Тем лучше. Тогда мы получим возможность вывести за пределы лагеря штурмовую группу вместе с резервом. Это усилит наши позиции. Но, думаю, боевики уже обложили нас плотно! Поэтому я и приказал разведгруппе не возвращаться в Грозный, а уйти в запасной район!

Начальник штаба кивнул:

— Ясно! Все сделаю!

— Давай! Я к Рамазану!

Майор Сергушин спросил:

— А как же пленный, захваченный на перевале во время контроперации против боевиков, вышедших на колонну в районе перевала Варух? Он же был в отряде этого самого Мурзы. И наверняка прибыл с Башаевым из лагеря, который мы ищем.

Шах согласился:

— Да! Боевик прибыл с Мурзой из лесной базы. Но он не знает, где она находится. Его допрашивали, ничего сказать не мог!

— Может, плохо допрашивали?

— Хорошо, Паша, лучше не придумаешь! Переборщили особисты. После первого же допроса бандит скончался в камере от разрыва печени.

— А не специально его завалили?

— Нет! Он страдал циррозом, а тут удар, рассчитанный на здорового человека. Результат налицо. Ничего от него, кроме того, что бандой руководил Мурза, имевший в помощниках наемника-чеха Капрала, мы не узнали! Вот так, Паша! А я смотрю, память тебя не подводит.

Начальник штаба улыбнулся:

— Не жалуюсь!

— Это хорошо! Но… работаем!

Расанов спустился в подвал. Охранник доложил, что пленный в порядке, принял пищу, просил сигарет, в чем было отказано, сейчас лежит на нарах, отдыхает.

Полковник переспросил:

— Отдыхает? Придется прервать его отдых. Стул и стол в камеру!

— Есть!

Караульный вызвал сменщика, они открыли камеру, внесли в нее предметы мебели. Следом зашел Расанов. Охране приказал удалиться.

При виде Шаха Шалиев поднялся.

Полковник махнул рукой:

— Сиди!

Сам устроился за столом, выложив перед собой пачку сигарет, отметил жадный взгляд узника, брошенный на пачку. Спросил:

— Курить хочешь?

— Не отказался бы!

— А как насчет откровенного разговора?

— Так мы вроде все обговорили?

— Это тебе кажется! Ладно, кури.

Полковник бросил на стол зажигалку.

Пленник выхватил сигарету, прикурил ее, жадно, с видимым удовольствием и в несколько затяжек выкурил. Сплюнул в ладонь. Затушил в слюне окурок, взял вторую сигарету. Шах не мешал ему. На этот раз бандит курил уже спокойно, размеренно.

Расанов наклонился над столом, глядя в глаза Шалиева:

— Рамазан! Сейчас и здесь решится твоя судьба! Я задам тебе несколько вопросов. Ты ответишь на них. Солжешь, умрешь! В этой самой камере, слово Шаха!

Бандит встревожился. Но пытался показать спокойствие, что удавалось ему плохо и с трудом.

— Задавай, начальник, свои вопросы! Что знаю, клянусь матерью, скажу!

— Хорошо! Вопрос первый, где находится база Шамиля?

Рамазан изобразил изумление:

— Но я уже говорил, что не знаю!

— Не знаешь? Допустим! Хотя мне кажется, ты лжешь. А значит, играешь со смертью. Это неблагодарное занятие. Я все равно узнаю, знал ты место расположения базы или нет! И знаешь, как?

Полковник достал тонкую иглу с небольшой круглой головкой на конце. Спросил:

— Знаешь, что это такое?

Шалиев отрицательно покачал головой:

— Булавка, да?

— Булавка. С виду. На самом деле игла — мощный маяк. И сейчас один из них сидит в камуфляже боевика из группы, выполняющей задание Шамиля по уничтожению Крота, работавшего на вас в российской войсковой части. Боевики выполнили задачу, застрелили предателя и теперь направляются на базу. Ту базу, о которой спрашиваю я! И вот когда я получу информацию по лесному лагерю, ты уже не будешь представлять для меня интереса. И я расстреляю тебя. Как и обещал, в этой камере, тем более официально ты умер еще при штурме дома Полтаевых. Но если ты назовешь это место раньше, чем о нем я узнаю по сигналу маяка, то оставлю тебе жизнь. И не думай, Рамазан, я не блефую. Так как, будем говорить или закроем этот вопрос?

Бандит задумался. Спецы в своем арсенале вполне могут иметь подобные показанной игле штучки, и потом, откуда Шах мог узнать о том, что к материально-технической базе федералов вышла группа и именно с целью ликвидации Крота? Значит, шакалы Шаха пасли базу и действительно засекли снайперов. Тогда могли всадить им и маяки. Следовательно, Шах скоро получит координаты базы. Группа снайперов должна вернуться в лагерь. Что тогда? Тогда этот Шах без малейшего раздумья всадит пулю в лоб ему, Рамазану!

Молчать дальше опасно. И торговаться не получится. Рамазан сказал:

— Я готов указать место расположения базы Шамиля. Нужна карта южных районов Чечни.

Полковник вызвал охранника, и через несколько минут ему доставили требуемую карту. Шах расстелил ее на столе, приказав:

— Показывай, где ваша проклятая база?

Рамазан, взяв карандаш, поставил на карте крест, сказав:

— Вот здесь!

Шах проговорил:

— Хорошо! Если не солгал, считай, жизнь на время сохранил!

Полковник посмотрел на карту. База, по показаниям Рамазана, находилась в лесном массиве предгорья. Месте труднодоступном, но проходимом. Неподалеку селение Лебеда, овраг, дорога на Ачхой-Мартан. И равнина с высотами у Косых Ворот, где в свое время билась пятая рота, сравнительно недалеко. Если выйти к первому перевалу и двигаться по его основанию на восток, то как раз выйдешь к этой равнине, обойдя каньон и лесной массив, охватывающий высоты с флангов. В нем пять лет назад нарвалось на бандитов отделение взвода Валеры Егорова под командованием сержанта Голикова. Вечная им память! Опять Косые Ворота! Чертовщина какая-то. Ущелье за ними и перевалы словно магнитом тянули к себе бандитов. Там они готовили прорыв на большую равнину пять лет назад. Там, только глубже, держал базу сначала покойный Хабиб, потом и уничтоженный Коляном Горшковым Теймураз. Неужели и Шамиль после всего, что произошло в тех местах, тоже решил каким-то образом использовать район Косых Ворот? Но базу разместил западнее. Хотя наверняка не исключая, в случае необходимости, переброски своих сил к Воротам.

Расанов оторвался от карты, сложил ее, засунул за отворот куртки, повторив:

— Хорошо!

Рамазан прикурил третью сигарету. Полковник приказал принести пепельницу и включить вытяжку. Дым разъедал глаза. Только сейчас Шах почувствовал это. Охрана выполнила распоряжение командира. Дышать стало легче, а Шалиева избавили от необходимости держать окурки в руке.

Шах произнес:

— Вопрос второй, Рамазан! Мурза, выводя твою группу на Грозный, должен был поставить задачу на действия после акции. В чем она заключалась?

Шалиев решил говорить правду:

— По завершении акции я должен был связаться с ним. Мурза сказал бы, где назначена встреча после отработки объектов в Грозном и Ачхой-Мартане.

— Дальше?

— А дальше мы должны были следовать в Ростов. Зачем, не знаю!

Шах кивнул:

— Вот теперь ты говоришь правду! Впрочем, насчет последней фразы у меня сомнения. Так ли то, что ты не знал цель поездки в Ростов?

— Не знал!

— Шайтан с тобой! Вопрос третий. Банда готовит нападение на Грозный?

— Это мне также неизвестно. Все решает Шамиль, а скорее те, кто стоят над ним. Но они далеко, за границей!

— Подойти к лагерю незаметно можно?

— Если только небольшой группой. Большими силами нет!

Расанов потер рукой подбородок:

— Ты говорил, что хорошо знаешь схему лагеря. Что собой он представляет?

Шалиев рассказал все, что знал.

Полковник проговорил:

— Это что ж получается? Блиндажи образуют этакий форт, представляя собой и укрытия для боевиков, и огневые точки одновременно?

— Да! Только в одном месте кольцо разрывается. Там, где с базы уходит дорога в лес и далее на Ачхой-Мартан. И выход из него без разрешения строго запрещен!

— Но если войска окружат базу и не пойдут на штурм, а, скажем, наведут на лагерь огонь артиллерии или авиации, никому из бандитов не спастись! Неужели этого не понимает Шамиль? Или Байзед?

Рамазан сказал:

— Настоящие воины всегда готовы умереть за дело святого джихада!

Шах усмехнулся:

— Конечно! Особенно это заметно по тебе! Что ж ты не выбрал смерть, а стал говорить?

— Я другое дело! Я не ваххабит!

— Остальные в лагере ваххабиты? Кстати, что собой представляет банда по национальному составу?

Шалиев ответил:

— Отряд интернационален. Большинство чеченцев, ингушей и дагестанцев, но есть и албанцы, и афганцы-пуштуны, белуджи, даже русские с хохлами!

— Вот, а ты говоришь, что все готовы погибнуть за Аллаха! Наемники уж точно не стремятся отдать свои жизни за Всевышнего. У них своя религия… религия денег. Денег — любой ценой! Но ладно! Так значит, малочисленной группой подойти к лагерю можно?

— Да, но зачем это вам? Чтобы уничтожить лагерь, действительно достаточно навести на него артиллерию или авиацию.

Шах проговорил:

— Твой друг, отморозок Мурза похитил в Ростове моего друга! Как думаешь, он повезет его в лесной лагерь или спрячет в другом месте?

— Этого не знаю! Донор хитер! Так же, как был хитер его покойный брат. Он вообще может не появиться в Чечне! С твоим другом!

— Ты хочешь сказать, что он может остаться в Ростове?

— Почему нет? Если есть где надежно укрыться. Но вряд ли! Он нужен Шамилю здесь!

— И как нам узнать, где спрячет моего друга Мурза?

— Не знаю!

Расанов посоветовал:

— А ты подумай, Рамазан.

Тот криво усмехнулся:

— Здесь, в подземелье, плохо думается, Шах!

— На что ты намекаешь?

Бандит почесал лоб:

— Узнать можно. Но для этого тебе придется отпустить меня.

— Да? Ты считаешь меня за идиота?

— Ты не так понял! Я готов помочь вам выяснить все о Мурзе и заложнике, находясь полностью под вашим контролем. Но… при одном условии.

Шах спросил:

— При каком условии?

Шалиев проговорил:

— По твоим словам, я официально значусь убитым?

— Так, ну и что?

— А то, я помогаю тебе найти Мурзу с заложником, ты отпускаешь меня! Совсем отпускаешь!

— И это после того, что ты собирался сделать с семьей Полтаевых, убил сержанта-десантника?

— Но ведь не сделал? А сержант? Он первым открыл огонь, я вынужден был защищаться. И потом, подумай, что для тебя важней, взять Мурзу и освободить друга, а возможно, выйти и на Шамиля, или посадить какого-то Рамазана Шалиева в тюрьму?

Шах поднялся:

— Как ты сможешь выйти на след Мурзы?

— Сначала слово, Шах, что ты отпустишь меня после того, как я помогу тебе.

Расанов решился:

— Хорошо! Даю слово Шаха, что отпущу тебя на все четыре стороны, если ты поможешь освободить моего друга и захватить или уничтожить Мурзу Башаева. А в случае вывода на Шамиля я, полковник Расанов, гарантирую тебе свободный проход в Грузию! Этого достаточно?

Рамазан кивнул:

— Вполне!

Расанов повторил вопрос:

— Так как ты сможешь выйти на след Мурзы?

Шалиев ответил:

— Через Тимура. Независимо от того, появится Мурза на базе или нет, Тимур обязан вернуться с группой в лагерь.

— Ну и что?

— А то, что по возвращении Тимур обязательно появится в селении Лебеда. Там у него молодая жена.

— Но из лагеря никого не выпускают?

— Да, кроме Тимура! Он родственник Байзеда. Тот разрешает ему посещать жену.

— И как же он выходит из лагеря?

— Вот это и для меня тайна!

— Шамиль знает об этом?

— Не могу сказать!

Шах вновь опустился на стул:

— А ты откуда знаешь о похождениях Тимура?

Шалиев ответил:

— Как-то осенью прошлого года в лагерь приезжал какой-то высокопоставленный афганский чин. Шамиль, находившийся на базе, решил подстраховаться и выставил передовые дозоры. Одним из которых у оврага руководил я.

— Дальше?

— Афганец прибыл на армейском «УАЗе». Пробыл на базе часа два и уехал вместе с Шамилем. Дозорам поступил приказ вернуться в лагерь. Я со своими людьми снялся с позиции последним. И задержался. У одного из бойцов прихватил живот, баранины, наверное, объелся. Пока он сидел в кустах, я прилег на краю оврага. И… увидел Тимура. Он заметил меня. Сначала растерялся, потом поднялся ко мне. Сказал, что идет к жене в селение с позволения Байзеда. Но мне лучше молчать о том, что я его видел. И то, что за молчание он готов заплатить. Я от платы отказался, поклялся молчать, спросив, как он умудрился зацепить здесь женщину? И не рискует ли быть замеченным в селении? Оказалось, у Байзеда в Лебеде жил старый друг, который был чем-то обязан коменданту. В качестве расплаты предложил в жены свою дочь, еще девочку. Сам Алханов от предложения отказался, но Тимуру о нем рассказал. Тот сразу ухватился за девушку. Короче, вскоре они тайно поженились. Тимур и эта девица. Отец же ее исчез. Думаю, тут не обошлось без Байзеда. А насчет риска ответил, что ничем не рискует. Дом жены стоит особняком, на окраине селения, возле леса. Тимур приходит к супруге ночью, уходит до рассвета. Никто его не видит. Признаться, я хотел доложить Шамилю о похождениях Тимура, опасаясь, как бы тот не решил убрать ненужного свидетеля. Но передумал. Босс мог знать о делах Алхановых.

Шах перебил Рамазана:

— Так Тимур носит фамилию Алханов?

— В отряде человек десять Алхановых. И они не родственники.

— Продолжай!

— Так вот, Шамиль мог знать о делах Алхановых, тогда Байзед точно кончил бы меня! Пришлось выбирать одно зло из двух. Выбрал молчание и оказался прав. Тимур оценил молчание, мы даже стали товарищами. Он рассказал о том, как прелестна его новая молодая жена. Жалел, что долго с ней не жить.

Шах спросил:

— Почему?

— К ней в селение приезжали дальние родственники из Кабарды. Хотят забрать к себе. Но Тимур не отдаст ее никому. Он убьет жену перед очередным приездом родственников.

— И когда должны объявиться эти родственники?

— Тимур говорил, в конце лета. Значит, пока поживет девочка. Но Тимур после рейда обязательно нагрянет к ней! Когда бы ни вернулся на базу!

— Ясно! Хорошо! Я доволен беседой. С этого дня тебе усилят питание, поставят нормальную кровать, дадут магнитолу и сигареты. Если все пройдет гладко и я решу свои проблемы, ты получишь свободу. Но имей в виду, возможна ситуация, когда тебе придется выйти из бункера и действовать под моим руководством или руководством того человека, которого назначу я!

Шалиев кивнул:

— Не вижу никаких проблем!

— А я вижу! До освобождения заложника вне бункера ты сам становишься вне закона. И если хоть в чем-то дашь повод усомниться в себе, погибнешь. На акции вне камеры безопасность тебе гарантирует лишь собственный разум. Надеюсь, понял, что я имею в виду!

— Понял! Как не понять?

— Вот и хорошо!

Расанов вышел из бункера, отдав начальнику караула необходимые распоряжения по смене режима содержания Рамазана Шалиева. Поднялся в кабинет. По спутниковой станции вызвал командира разведывательной группы капитана Чакаева.

Глава одиннадцатая

Разведчик ответил немедленно, так как ожидал вызова командира. Он ждал разъяснений, почему Шах изменил задачу группе и бросил ее в запасной район. Это могло означать одно. За время акции против боевиков, ликвидировавших Крота на базе материально-технического обеспечения, в Грозном произошло нечто неординарное:

— Слушаю тебя, Шах!

— Удивлен приказом об отправке в запасной район?

— Признаться, да, а что случилось, если не секрет?

— Ну какие от тебя могут быть секреты. Но для того, чтобы объяснить, что произошло, требуется много времени, а мы должны действовать оперативно.

— Понял! Что мне следует делать?

— Во-первых, отправить пилота полностью заправить «вертушку». После чего отбери двух бойцов и брось их в квадрат…

— Минуту! — Капитан Чакаев развернул карту: — В квадрат…

Шах назвал, в какой именно.

— Оттуда разведчики должны дойти до лесного массива и там разделиться. Одному следует выйти в район селения Лебеда и установить наблюдение за крайним домом, стоящим у леса. Там живет молодая женщина. К ней иногда приходит мужчина. Вот откуда приходит этот мужчина, и следует выяснить наблюдателю. Второму двигаться на юго-запад. В том районе, по предварительным данным, подтверждение которым, думаю, мы получим в ближайшее время, находится лесная база Шамиля.

Капитан удивился:

— Ты вычислил ее?

— Не без помощи самих бандитов. Задача наблюдателя оценить обстановку и найти позицию, позволяющую осуществлять контроль за всем лагерем. Как только бойцы выйдут на позиции, доклад мне! Вопросы, Аслан!

Разведчик ответил:

— Их много. Есть ли у тебя время ответить на них?

— Поговорим при встрече!

— Ты собираешься вернуть остатки группы на базу в Грозный?

Шах ответил:

— Нет, я собираюсь сам прибыть к тебе!

— Вот как? Это уже интересно.

— Дальше, Аслан, интереснее будет, как узнаешь то, что произошло за время твоего отсутствия на базе!

— Понял!

— Да, Аслан! Готовься принять еще гостей! К тебе из Ростова прибудут старые знакомые, Горшков, Ветров и Гольдин!

Удивление Чакаева возросло:

— А они-то чего к нам летят?

— Все при встрече. Ты прими их, экипируй, вооружи! И ждите меня! Но в первую очередь немедленно займись переброской разведчиков в указанный квадрат. До захода солнца они должны войти в лес!

— Принял, Шах, выполняю!

Как только командир отряда спецназа «Удар» сложил прибор спутниковой связи, явился майор Зверев. Он доложил о результатах рейда десантников по окрестностям базы. Из доклада следовало, что вокруг места дислокации подразделения Расанова обнаружено шесть мобильных постов наблюдения.

— Нас пасут, Шах, со всех сторон! И это дополнительные силы, кроме тех, кто осуществляет пассивное наблюдение за базой!

Шах спросил:

— Значит, любой выход любой группы за пределы территории базы будет тут же зафиксирован бандитами?

Майор достал сигарету, закурив, добавил:

— Мало того! Мобильные посты смогут какое-то время сопровождать группы. Прослушка базы исключена, а вот факт активизации отряда бандитам станет известен. Впрочем, и при пассивном наблюдении они получали подобные данные. Если, допустим, моя группа пойдет на задание, то слежка за ней, в принципе, боевикам ничего не даст. Я сумею оторваться от преследования или погасить его, продолжив выполнение задачи. Не понимаю, для чего духам дополнительные посты, а еще более не понимаю, чем они так встревожили тебя? Давай, я ночью сниму их все! И активные и пассивные!

Шах отрицательно покачал головой:

— Нет, Андрей. Тут дело в другом. Снимать вражеские посты нельзя. Напротив, надо сделать вид, что мы не обратили на них внимания. Шамиль выставил их, чтобы установить, куда пойдут группы после выхода с базы. Хотя, думаю, скоро я получу возможность узнать, чего хотят бандиты. Наверняка они потребуют заблокировать на время действия отряда.

Майор спросил:

— И ты собираешься им подчиниться?

Шах подошел к разведчику:

— Когда, Андрей, я подчинялся требованиям бандитов? Нет, дружище, этого они не дождутся. А собираюсь я… но об этом позже. Ты лучше ответь, как я могу незаметно выйти с базы?

Немного подумав, майор сказал:

— Без риска быть случайно замеченным — только по канализации. Кстати, при проведении разведки мои люди как раз использовали подземные коллекторы.

Шах оживился:

— Коллекторы, говоришь? Это хорошая идея. У нас есть схема коллекторов?

— О ней надо у начальника штаба спросить. Мои люди пошли по ним безо всякой схемы и вышли за пределы части, кто где. Кто на улице, кто в развалинах.

— Ясно! Готовься к командировке.

— Не понял, готовить группу к выходу?

— Нет, сам готовься со мной покинуть территорию базы!

— Есть!

Шах вызвал по телефону внутренней связи начальника штаба и приказал Сергушину найти и принести ему схему канализационных коллекторов, проложенных под базой. Отключившись, Шах вновь откинулся на спинку кресла, задумался.

Впрочем, долго размышлять ему не пришлось. Спустя несколько минут специальный телефон, которым командир «Удара» пользовался, в частности, для связи с Ростовом, издал сигнал вызова. Шах посмотрел на аппарат.

Номер этого телефона знали только Шевелев, Доронин и Катя, жена Доронина. Значит?.. Полковник взял трубку.

— Шах?

Расанов никогда ранее не слышал этого голоса, но понял, кто звонит. Впрочем, абонент представился.

— Мурза Башаев! Не ожидал?

— Почему же? Напротив, был уверен, что свяжешься со мной!

Донор усмехнулся:

— Какие мы уверенные! Значит, ты уже в курсе, что твой дружок-инвалид Доронин у меня?

— Зачем, Мурза, задаешь глупые вопросы? Твои люди, что наблюдают за домом похищенного офицера, наверняка докладывали тебе, что я был в Ростове? Следовательно, знаю все! Однако не понимаю, зачем ты это сделал?

Башаев зло процедил:

— Ты и твои люди убили моего брата Теймураза. Разве такое прощается?

— А то, что натворил Костолом, прощается?

Мурза посоветовал:

— Ты бы сменил тон, Шах. Я могу разозлиться, и тогда твоему другу не поздоровится.

Шах потребовал:

— Дай мне поговорить с ним!

Расанов ожидал, что Башаев откажет, но тот внезапно легко согласился:

— Соскучился? Хорошо! Поговори!

В трубке раздался хриплый голос Доронина:

— Шах?

— Я, Саша! Как ты? Хотя понятно, как!

Доронин заторопился:

— Мне все одно конец, Амир! Не иди ни на какие уступки ублюдкам. Обо мне не думай, прошу, о семье позаботься!

Мурза вырвал у него трубку:

— Хватит! Поговорили! А твой дружок, Шах, держится, как настоящий мужчина. Это вызывает уважение, но не смягчает его участь. Очень, скажу тебе, незавидную участь! Но мы могли бы договориться, Шах!

Расанов изобразил удивление:

— Договориться? О чем?

— О взаимовыгодной сделке!

— Ты намекаешь на то, что при определенных условиях отпустишь заложника?

— Я не намекаю, Шах, я говорю прямо, да, при выполнении тобой определенных условий твой друг может обрести свободу.

Шах спросил:

— Что за условия?

— А вот это уже не телефонный разговор.

— Нас никто не слышит!

— Все равно!

— Но я должен знать, что ты хочешь! Чтобы принять решение! Судьба Доронина мне небезразлична, и в чем-то мы действительно могли бы договориться!

Башаев отрезал:

— Это все, что я хотел услышать. Жди, перезвоню!

Связь прервалась. А через пять минут начальник штаба отряда доложил, что, судя по сигналам маяка, бандиты продолжили движение, и предложил:

— Может, сейчас накроем их, полковник? «Вертушки» на парах, личный состав тоже! До места, где находятся боевики, полчаса лета. Проведем штурм машины с воздуха или организуем засаду по пути ее следования.

Расанов отрицательно покачал головой:

— Маяк кому внедрен? Одному из снайперов? Где гарантия того, что Мурза не остался с Дорониным там, откуда выходил со мной на связь? Он вполне мог пересесть с заложником в другой автомобиль. И тогда кого мы будем штурмовать? Снайперскую группу, которую могли спокойно завалить у материально-технической базы? Но даже если Мурза и продолжает движение в помеченной тачке, то он, как бы стремительно мы ни действовали, успеет убить Доронина. Или прикрыться им. Тогда все равно придется отпускать его. Смысл штурма? Нет, работаем по иному плану. Я расскажу о нем позже, ближе к ночи, а ты продолжай следить за перемещением машины Мурзы. Главное на данный момент то, что Доронин жив, и то, что месторасположение базы нами установлено.

Неожиданно вновь прозвучал сигнал вызова на спецтелефоне полковника. И вновь Расанова вызвал Башаев:

— Шах! Совсем забыл сказать тебе. Дабы избежать непоправимого, постарайся сделать так, чтобы твой отряд пару суток не покидал базы.

Расанов ответил:

— Это невозможно! У меня есть начальство, и приказы его я не выполнить не имею права. Иначе тут же буду отстранен от должности. Не думаю, что это в твоих интересах!

— Согласен! Тогда будь добр, о приказах начальства сообщать мне. Я не требую полной информации, если, конечно, она не будет касаться Шамиля или лично меня. Лишь куда и для чего выходят твои группы!

— И как мне связаться с тобой в случае необходимости?

— Никак! Мои люди отметят выход подразделений с твоей базы и доложат мне. Я позвоню за разъяснениями тебе! Договорились?

Шах произнес:

— Хорошо! Один вопрос, Мурза. Как же насчет кровной мести? Насколько я осведомлен, ты прилюдно поклялся отомстить за смерть брата мне и бывшим подчиненным Доронина?

— Да, ты прав! Я поклялся! Но общее дело, то святое дело, которому служим мы, истинно правоверные, в отличие от тебя, продавшегося гяурам пса, важнее личных обид! И потом, срока давности клятва не имеет! Ты понимаешь, о чем я хочу сказать? Придет еще время расплаты. И для тебя, и для твоих русских! Но… не сейчас!

— Понимаю! И всегда готов снести тебе башку!

— Зачем же так грубо, Шах? Перед тем как поработать вместе?

— Ты все сказал?

— Да! Жди очередного звонка! Отбой!

Мурза выключил телефон.

Расанов тоже отключил аппарат, положив его перед собой. Начальник штаба спросил:

— Подонок Башаев выдвинул какие-то новые условия?

— Ничего нового. Я же говорил, они попытаются сделать так, чтобы я заблокировал на время действия отряда, вот Мурза и потребовал этого. Пока нам удается просчитывать его ходы.

Сергушин произнес:

— Интересно, какие условия освобождения выдвинет Башаев?

Командир отряда «Удар» взглянул на заместителя:

— Ты что, Паша, серьезно думаешь, что Мурза рассчитывает на какое-то сотрудничество со мной?

— Но он же говорил об условиях?

— Это, майор, отвлекающий маневр бандита, не более того. Шамилю нужна моя голова, Мурзе — ребята пятой роты, ну и я тоже, а то, что он говорил о каких-то условиях, — игра. И довольно грубая игра. Спрашиваешь, какие условия выдвинет Мурза? Любые. Ну, скажем, потребует подписать обязательства работать на духов или передавать им наши оперативные карты с планами ближайших действий. Или отреагировать на подставу!

— Не понял!

— Шамиль готовит удар по Грозному. И здесь вполне логичным стало бы требование отреагировать на какую-нибудь мелкую диверсию, где-нибудь вдали от столицы Чечни, на период акции в Грозном. Другими словами, увести отряд из города! Да мало ли еще чего он может потребовать за голову Доронина? Но все это блеф! На самом деле Мурза потребует личной встречи, не исключено с участием Горшкова, необходимость присутствия которого на встрече Донор сумеет обосновать. Хотя бы тем, что желает в обмен на жизнь Доронина заставить и Колю работать на бандитов, но в России. Думаю, что Мурза станет действовать именно так, если Шамиль не скорректирует его действия. Но скорректирует незначительно, чтобы придать игре Мурзы больше правдоподобности, все же Шамиль гораздо опытнее Донора. Ну и соблюдая собственный интерес в части, касающейся планируемой террористической атаки на Грозный. Время покажет, что предпримут бандиты. Мы должны вести свою игру! И переиграть Шамиля с отморозком Мурзой, освободив Доронина! В ночь я с Рябовым уйду с базы. На тебе, Паша, поддержание отряда в постоянной готовности немедленно убыть туда, куда будет мной указано дополнительно. Насчет выхода отряда я с шефом договорюсь. Так что личному составу находиться на базе! Это касается и летунов. Все, Паша, иди, мне надо кое-что прикинуть и переговорить с Шевелевым, а также приготовиться к ночным мероприятиям.

Майор, козырнув, покинул кабинет командира отряда. А Расанов, выкурив сигарету, вызвал по спутниковой станции высокого московского начальника:

— Аркадий Наумович? Расанов!

— Рад тебя слышать, полковник. Как дела?

— Выходил на связь Мурза!

— Этого следовало ожидать. О чем говорили?

Расанов доложил о переговорах с бандитом и о выводах, сделанных в ходе беседы с ним. С выводами Расанова Шевелев согласился:

— Ты прав, Мурза тебя элементарно разводит! Но почему так грубо, непрофессионально? Жажда мести затуманила разум?

— Не думаю! Но Мурза, насколько мне известно, особым умом и не отличается.

— Ладно! Черт с ним! Тебе требуется помощь?

Расанов удивился проницательности начальника:

— Почему вы так решили?

— Потому что ты позвонил во внеплановое время! Как у Конана Дойла, это ж элементарно, Ватсон!

— Я решил покинуть территорию базы, но так, чтобы Шамиль с Мурзой оставались в уверенности, что нахожусь при подразделении. Выйти с базы скрытно я смогу, но вот дальше? В общем, мне нужен автомобиль с надежным водителем.

— Где и когда он должен ждать тебя?

— Пусть встанет у железнодорожного вокзала где-то в 22.00 и ждет меня там. С пропуском для федеральных войск.

— Ясно, что не с фотографией Мадонны. Хорошо, машина тебе будет. Опознаешь ее по водителю. Он будет, скажем, в красном берете. Или мне дополнительно сообщить тебе номер автомобиля?

— Не надо. В это время у вокзала почти нет машин, кроме патрульных, естественно. Найду!

Отключившись от Москвы, Шах задумался. Ему следовало многое просчитать перед тем, как спуститься в люк канализационного коллектора.

Джип, ведомый Гольдиным, въехал в Ростов-на-Дону без пятнадцати восемь. Маршрут группа Горшкова прошла без проблем. Как ни странно, но их не остановил ни один из многочисленных постов ГИБДД. Гольдин расценил это как хороший знак. Припарковались на проспекте Буденного, благо в это время сделать это не составляло никакого труда. А вот позже обочины заполонили различные машины. Рядом находилось круглосуточно работающее кафе. Друзья решили позавтракать. За ночь они проголодались. Кафе оказалось вполне приличным, с богатым меню. Перекусили плотно.

В 9.00 направились к штабу Северо-Кавказского военного округа.

Усиленный наряд у служебного входа отправил ребят в бюро пропусков. Девушка-прапорщик, узнав, к кому прибыли молодые люди, с интересом посмотрела на них, видимо, полковник в штабе занимал солидную должность, сняла трубку телефона. После короткого диалога запросила у прибывших документы. Выписала пропуска и сказала, чтобы Горшков, Ветров и Гольдин подождали в бюро. За ними придет помощник полковника. Действительно, вскоре в бюро пропусков вошел бравый капитан с общевойсковыми эмблемами на петлицах. Он сразу подошел к бывшим бойцам легендарной пятой роты, спросил:

— Вы к Воропаеву?

Николай подтвердил:

— Так точно!

— Сергей Александрович ждет вас! Прошу следовать за мной!

Спустя десять минут друзья вошли в просторный кабинет, за столом которого восседал крупный мужчина — полковник артиллерии. Эмблемы наводили на мысль, что старший офицер имеет отношение либо к разведке, либо к контрразведке, ибо управление службы РАВ и командующего артиллерией округа находились этажом ниже.

Николай спросил:

— Разрешите, товарищ полковник?

Тот улыбнулся:

— Так вошли уже! Ну, здравствуйте, бойцы славной пятой роты! Я обычно скуп на комплименты, но сейчас, лично встречаясь с вами, хочу выразить свое восхищение подвигом воинов пятой роты! Проходите, присаживайтесь!

Молодые люди устроились за столом совещаний.

Полковник спросил:

— Кто из вас Горшков Николай Иванович?

Николай поднялся:

— Я — Горшков, а рядом со мной Константин Ветров и Михаил Гольдин.

Воропаев кивнул и перешел к делу:

— Итак, по просьбе командира отряда спецназа «Удар» и распоряжению вышестоящего командования вам предстоит убыть в Чечню к полковнику Расанову, а мне следует обеспечить вашу переброску в заданный район. Одну минуту!

Воропаев снял трубку внутренней связи и пригласил зайти к нему помощника.

В кабинет вошел офицер, доложил не совсем по уставу:

— Сергей Александрович, майор Шевченков по вашему приказанию прибыл.

Полковник спросил:

— Что у нас с «вертушкой» спецрейса?

— Готова! Экипаж на аэродроме, я узнавал!

Воропаев перевел взгляд на Горшкова:

— Что ж, лейтенант, пойдете с майором, он доставит вас на аэродром. Ну, а дальше на войну! Многое хотелось бы сказать, но ограничусь пожеланием удачи вам, ребята, и благополучного возвращения!

— Спасибо, — вразнобой ответили бывшие бойцы пятой роты.

Попрощавшись с полковником, они последовали за майором. Их уже ждала машина, черная «Волга». Подойдя к служебному автомобилю, Гольдин обратился к Шевченкову:

— Товарищ майор, у кафе на проспекте стоит мой джип, надо бы отогнать его куда-нибудь.

Шевченков заверил:

— За джип можете не волноваться. Его поставят в наш гараж. Заберете в любое время либо через меня, либо через полковника. Давайте ключи.

Гольдин отдал майору ключи от автомобиля и назвал его номер.

Спустя час «Волга» въехала на территорию военного аэродрома. Встала у вертолета «Ми-8», медленно вращающего лопастями несущего винта. Пилот встречал пассажиров. Доложил майору о готовности к вылету. Горшков, Ветров и Гольдин поднялись в салон. Вскоре «вертушка» поднялась над площадкой и, набирая высоту и скорость, взяла курс на юг с легким отклонением в сторону востока.

В 11.15 «Ми-8» мягко коснулся грунта.

Полет был завершен. Николай посмотрел в иллюминатор, увидел небольшой лесной массив. Проговорил:

— Вот и прибыли! Вопрос куда?

У трапа их встретил старый знакомый капитан Чакаев. По очереди обнял молодых людей.

— Ну, с прибытием обратно в Чечню, мужики!

Колян пробурчал:

— Если честно, Аслан, кабы не Доронин, то я предпочел бы остаться дома.

Капитан улыбнулся:

— Это понятно! Но что поделать, раз духи преподнесли такой подлый сюрприз?

Николай вздохнул:

— Да, ничего не поделаешь. Но этот Мурза еще пожалеет о том, что поднял руку на ротного. Нашел кого трогать. Справился с инвалидом, сука немытая. Он меня бы в деревне попробовал взять! Вместе со своими отморозками! По одному утопил бы в реке, как котят.

— Не сомневаюсь!

Задал вопрос Ветров:

— Какую роль в поиске и освобождении Доронина отводит нам Шах?

Чакаев ответил:

— Об этом он сам вам скажет. К утру ожидаем его прибытия сюда. А пока пойдемте. Экипируетесь, выберете оружие, отдохнете с дороги. Видок у вас, надо признать, не самый лучший!

Николай вставил:

— Ты бы почти сутки без сна провел, посмотрел бы я на твой видок, капитан!

— Ты прав! Идем!

Группа Горшкова, ведомая капитаном Чакаевым, направилась в лес, в запасной район дислокации отряда спецназа «Удар». Вертолет же отправился обратно в Ростов.

Передав ребят заместителю, Чакаев вызвал Расанова:

— Первый! Я — Тропа! Гостей из России встретил!

Шах ответил:

— Хорошо! Скоро будем и мы с Рябовым!

Чакаев отключил станцию.

Шах в своем кабинете хотел сделать то же самое, но прошел сигнал вызова. Разведчики, посланные в район расположения базы бандитов, в селение Лебеда, благополучно высадились в пятнадцати километрах от объектов. Расанов приказал продолжить выполнение поставленной задачи.

В 12.10 зашел начальник штаба:

— Шах, маяк вот уже пятнадцать минут подает знак, находясь в стационарном режиме.

— Машина прибыла в конечный пункт?

— Да! Сигнал идет из квадрата, где, по информации Рамазана, находится база Шамиля.

— Отлично! Отключай маяк!

— Может, еще понаблюдаем?

— А смысл? Все, что надо, мы узнали. Вырубай систему слежения.

После ужина полковник вызвал к себе командира резервной и в то же время ударной группы, состоящей из российских десантников, майора Рябова. Тот прибыл сразу же и спросил:

— Когда пойдем?

— В 23.00! А до этого проверь коллектор. Вдруг о нем пронюхали бандитские наблюдатели? Не хватает в канализации вести бой!

— Понял, Шах! Вышлю группу в подземелье.

— Только аккуратно, Андрюша, аккуратно!

— Ясно! У меня тоже отстреливаться, лежа в дерьме, особого желания нет!

— Давай, свободен!

Ровно в 23.00 Шах и Рябов спустились в коллектор. Ориентируясь по схеме системы канализации, медленно двинулись вперед. На переход ушел час. В полночь офицеры вышли наружу, оказавшись во дворе разрушенного и нежилого четырехэтажного дома. Скрываясь от постороннего взгляда, вышли к площади у железнодорожного вокзала. На ней стояли три машины, «УАЗ» и «ГАЗ-66» с эмблемой комендатуры, а чуть сзади темная «Нива». Расанов применил прибор ночного видения. Берет на голове водителя «Нивы» увидел сразу, но оптика изменила цвет, что в принципе было неважно. Подав сигнал подчиненному, Шах вышел на площадь. Офицеры не прошли и пятидесяти метров, как их окружил патруль. Начальник патруля, старший лейтенант, приказал спецназовцам поднять руки вверх. И только после этого спросил:

— Кто такие, что делаете ночью у вокзала?

Шах задал встречный вопрос:

— Ты в Грозном недавно, старлей?

Начальник патруля пригрозил:

— Ну ты еще повякай у меня! Быстро в расход пущу!

Рябов произнес:

— Ты, мальчик, перед тем как грозить, документы проверь, или с тобой не проводили инструктаж в комендатуре?

Старший лейтенант зло приказал патрульному:

— Сержант, обыщи этих гуляк. Документы мне.

Вскоре удостоверения спецназовцев были у него в руках. Узнав, кого арестовал, старший лейтенант залепетал:

— Извините, товарищ полковник и товарищ майор! Но кто бы мог подумать, что вы без сопровождения открыто ходите по городу!

Расанов усмехнулся:

— По-твоему, мы ползать по Грозному должны? Документы обратно!

Начальник патруля протянул старшим офицерам особого отряда, о подвигах которого, несмотря на недолгое время, проведенное в Чечне, был уже наслышан, удостоверения, продолжая извиняться.

Рябов хлопнул его по плечу:

— Да что ты заладил одно и то же? Извините, простите. Бог простит! Надеюсь, мы с полковником можем идти?

— Да, да, конечно!

Расанов с майором подошли к «Ниве». Из нее вышел чеченец лет тридцати в красном, теперь это отчетливо было видно, берете. Водитель спросил:

— Пассажиры до Антары?

Шах кивнул:

— Угадал! Едем?

— Без проблем! А чего к вам патруль прицепился?

— А черт их знает! Служба такая! Но если этот старший лейтенант налетит на настоящих боевиков, то и себя погубит, и наряд положит. И почему их в комендатуре как следует не инструктируют? Надо бы коменданту сообщить, а то быть беде!

Водитель неожиданно заверил, заводя отечественный внедорожник:

— Сообщу. Я служу в комендатуре. А эти, — он указал на патруль, проверявший спецназовцев, — неделю как прибыли. Обучать некогда, людей не хватает, но вы правы, надо инструктировать лучше!

Расанов с Рябовым устроились на заднем сиденье «Нивы». Водитель устроился поудобнее и вывел «Ниву» с площади на улицу, выходящую из города.

Под Антарой подразумевалось селение, расположенное в километре от лесного массива — запасного района отряда «Удар».

Только прошли блокпост, как спутниковая станция издала сигнал вызова. Полковник ответил:

— Первый на связи!

— Я — Тропа-4! Наблюдатель за домом в селе Лебеда! Только что из леса в дом прошел мужчина. Дверь открыл сам! В здании светится одно окно! Момент! Свет погас!

Шах произнес:

— Ясно! А теперь, разведчик, слушай меня внимательно. Следишь за домом. Рано утром, до рассвета скорей всего, мужчина, что явился в дом, пойдет обратно. Аккуратно следуешь за ним, предупредив о своих действиях напарника, чтобы тот не оказался случайно на пути у этого мужчины. Он боевик из лагеря Шамиля. Твоя задача — узнать, каким образом бандит проникнет на территорию базы. Это очень важно! Смотри, не упусти его! Как понял?

Разведчик ответил:

— Понял, командир! Не волнуйся, я не упущу бандита!

А через два часа, в 2.30, Шаха вызвал второй наблюдатель. Тот, который отслеживал обстановку внутри лагеря Шамиля:

— Первый! Я — Тропа-5!

Расанов вновь поднес станцию к щеке:

— Слушаю тебя!

— Только что лагерь покинул отряд в 20 человек! Вышли через полевой контрольно-пропускной пункт.

Шах встрепенулся:

— Двадцать человек, говоришь? Куда направились? В сторону Ачхой-Мартана?

— Нет, пошли к перевалу!

— К перевалу? Чего они там забыли? — Расанов удивился: — Давай за ними! Задача — узнать, куда двинется банда, выйдя к склону! После выполнения задания возвращайся к лагерю в обход по западной стороне, не сближаясь с базой. Выйти на прежнюю позицию должен из глубины леса, как понял?

— Понял!

— Рано утром тебя вызовет напарник! Для согласования действий. Выслушаешь его и скажешь, что уже предупрежден!

— О чем, командир?

— О том, о чем он тебя предупредит! В общем, разберетесь! А сейчас давай за отрядом!

Шах отключился. Рябов спросил:

— Банда активизировалась?

Расанов задумчиво ответил:

— Шайтан их знает. Двадцать боевиков двинулись к перевалу. Зачем? Ну понятно, если к Ачхой-Мартану, но к перевалу? Непонятно! И это плохо! Возможно, доклад наблюдателя что-либо нам даст! Подождем! Тем более времени у нас для этого предостаточно.

До пяти тридцати никто не беспокоил Шаха, и он даже задремал, по примеру Рябова. В полшестого обстановка изменилась. Вновь стали поступать сообщения от разведчиков, наблюдавших за лагерем Шамиля и селом Лебеда.

Первым вышел на связь разведчик с позывным Тропа-4. Он доложил:

— В 5.00 мужчина покинул объект наблюдения и вошел в лес. Следовал за ним. Он обошел лагерь, прошел немного на юг и исчез!

Шах воскликнул:

— Как это исчез?

— Пропал, словно испарился!

— Ты потерял его?

— Нет! Обследовав место, где он так внезапно исчез, я обнаружил хорошо замаскированный растительностью щит! Приподнял его и увидел лестницу, спускающуюся в небольшой, примерно два на два метра, бункер. Спустился вниз. Из бункера в направлении лагеря ведет подземный ход!

Расанов произнес:

— Вот как?! Теперь понятно, каким образом Тимуру удавалось скрытно покидать лагерь.

— Выйдя на поверхность, я продолжил обследовать местность и метрах в пятидесяти западнее нашел еще один ход, идентичный первому!

— Так! Это уже интересней. Может быть, весь лагерь оснащен подобными ходами?

— Не знаю! Но, проверив следующие сто метров, больше ничего не обнаружил.

— Понял! Давай-ка, боец, еще пошарь там за лагерем! До рассвета! Затем на исходную! Напарник еще не вернулся?

— Нет!

— А ты связывался с ним?

— Да, как только пошел за мужчиной! Но пятый номер ответил, что выполняет собственную задачу и находится на приличном удалении от лагеря.

— Ясно! Работай, Четвертый! До указанного мной времени.

Отключившись от одного разведчика, Шах тут же был вызван вторым:

— Первый! Я — Тропа-5! Отряд боевиков, дойдя до подножия перевала, повернул влево и двинулся на восток. Я слышал, как главарь банды подбодрил подчиненных. Он крикнул, мол, до обеда они будут в ущелье, надо только не снижать темп марша. А в ущелье полноценный отдых!

Шах ответил:

— Ясно! Возвращайся к лагерю. Теперь можешь идти прямой дорогой, безо всяких обходов. Устраивайся на позиции и отдыхай!

— А кто продолжит наблюдение за лагерем?

— Ты! Но после отдыха!

Разведчик отключился. Шах расстегнул планшет, достал карту, расстелил ее на коленях. Нашел место расположения лагеря, перевел взгляд в сторону перевала. Здесь боевики повернули на восток. Главарь говорил, что к обеду банда достигнет ущелья. Исходя из темпа марша примерно три — три с половиной километра в час, в полдень боевики выйдут… черт! Шах тряхнул головой. Не может быть! По карте получалось, что отряд, вышедший из лагеря, направился в ущелье за Косыми Воротами. Опять Ворота, высоты, ущелье! И неожиданно он понял, почему этот отряд пошел именно туда, где пять лет назад пятая рота N-ского полка, усиленная взводами Валеры Егорова и Жоры Ланевского, остановила тысячную группировку Теймураза, Хабиба, Рашидхана и Окулиста, а совсем недавно нашел свою смерть от руки Горшкова Теймураз-Костолом! Теперь Шах знал замысел Мурзы — брата покойного головореза Теймураза Башаева! Вложив карту в планшет, Расанов закурил. Осталось узнать, где содержат Доронина. И тогда… тогда Мурзу с Шамилем уже ничто не спасет, а Грозный минует участь Звездного! Но как узнать, где духи спрятали бывшего командира той самой пятой роты? Но ладно, об этом потом, сейчас надо сыграть на опережение. И установить контроль над ущельем за Косыми Воротами! Жаль, у него, Шаха, осталось мало людей, которых можно привлечь к операции против бандитов. Но это пока. Как только удастся обнаружить и освободить Доронина, Расанов получит возможность применить все подчиненные ему силы в целях уничтожения террористической группировки Шамиля. Вместе с ним самим и его прихвостнем, кровавым Мурзой!

Шах вызвал командира разведгруппы. Вызвал, несмотря на то что до заданного района осталось не более двух часов пути. Но в складывающейся обстановке и эти два часа играли большую роль.

Чакаев ответил не сразу. Не ждал вызова.

— Что случилось, Шах? Проблемы на трассе?

— Срочно поднимай пилотов и трех своих бойцов. Летуны пусть как можно быстрее разгоняют «вертушку», а твои люди готовятся к переброске в район Косых Ворот!

Чакаев удивился:

— В район Косых Ворот?

— Да, Аслан, ты стал плохо понимать русский язык?

— Нет, но…

Шах не дал закончить мысль капитану:

— Не позже семи часов вертолет должен высадить разведгруппу у высот! Далее ей следует войти в ущелье и занять позиции для наблюдения на склонах обоих хребтов, не углубляясь в горы и имея возможность скрытно перемещаться по этим склонам от скал Ворот до поворота ущелья. Понял меня?

Чакаев признался:

— Нет! Не понял!

— Ладно. Как прибуду, а это где-то часа через два, все объясню. Ты же выполняй приказ!

— Есть, полковник!

— Как наши гости из России?

— А как они могут быть? Спят спокойно в блиндаже и сны мирные видят!

— Что спят, хорошо, а вот насчет снов? Думаю, не такие они уж и мирные снятся ребятам, опять вернувшимся на войну! Ладно! Отправляй группу.

Глава двенадцатая

В 7.10 Расанов с Рябовым прибыли в запасной район, зайдя к лесу со стороны, противоположной селению Антары. Чакаев уже поднял четверых оставшихся у него в лагере подчиненных.

Шах поздоровался со всеми, спросил:

— А что, наши российские друзья еще спят? У них особый режим?

Дневальный по району отправился будить бойцов пятой роты. Первым из блиндажа вышел Горшков. Увидел Расанова, обнялся с ним.

— Давно не виделись, Шах!

— Давно! — подтвердил Расанов. — Давай, Коля, быстро приводи свою группу в порядок и ко мне в командный блиндаж. Всем составом!

Шах, развернувшись, направился по тропе к блиндажу, врытому в землю прямо в зарослях густого кустарника, что позволило бойцам отряда спецназа не прибегать к дополнительной маскировке временного штаба. Или, точнее, командного пункта полковника Расанова. Майор Рябов, также поздоровавшись с Николаем, отправился вслед за командиром.

Чакаев остался в лесу.

Он вошел в блиндаж вместе с группой Горшкова.

Николай по всей форме доложил:

— Товарищ полковник. Спецгруппа бойцов бывшей сводной пятой роты N-ского полка в составе трех человек по вашему приказанию прибыла. Командир группы лейтенант милиции Горшков… Николай Иванович!

Шах улыбнулся, кивнул на лавку, стоящую с левой от входа стороны стола совещания:

— Проходите, бойцы славной пятой роты, присаживайтесь! Лейтенант, ближе к рабочему столу!

Молодые люди выполнили приказание. Напротив них устроился майор-десантник Рябов и капитан-разведчик Чакаев.

Шах подпер подбородок кулаками:

— Итак, товарищи офицеры, сержанты и рядовые! Нами обнаружена база Шамиля. Получены и еще кое-какие дополнительные разведданные. О них доложит капитан Чакаев, чуть позже. Сейчас я ожидаю поступления новой информации от наблюдателей за лагерем и отдельным домом в районе базы и от разведчиков, высланных в ущелье у Косых Ворот.

Николай удивленно воскликнул:

— Косых Ворот? Неужели бандюки вновь устроились там, где их уже несколько раз били?

— Нет, Коля! Там Мурза готовит нам с тобой прием. Очень теплый, думаю, прием. А заодно и засаду, из которой не вырваться.

Горшков, посмотрев на товарищей, произнес:

— Не понял? Что еще за прием, засада? Понятней объясняться можешь?

— Могу! Слушайте!

Полковник подробно объяснил обстановку, складывающуюся на данный момент, раскрывая замысел Башаева-младшего:

— Так что, Коля, наша с тобой вербовка при встрече с Мурзой не что иное, как ловушка. Башаев предлагает отдать Доронина в обмен на согласие сотрудничества с бандитами. Это блеф чистой воды. На самом деле Мурза спит и видит, как отрубить нам головы там, где ты недавно разделал его братца!

Николай сказал:

— Грубо работает!

— Я тоже так думал, пока не узнал, что в ущелье ночью с базы Шамиля отправлен отряд боевиков в двадцать головорезов. Мурза знает, что я просчитаю подставу, как он просчитал, что и ты не останешься дома, узнав о похищении своего ротного. Но к Воротам мы явимся, дабы не подвергать Доронина риску быть уничтоженным. И явимся не одни. Правда, и без особой поддержки, потому как Мурза выставил требование временно заблокировать отряд на базе. Что я и сделал. Одно ему неизвестно. Это то, что еще до захвата Доронина я вывел за пределы расположения подразделения разведывательную группу, которая вышла к основной базе боевиков, взяла ее под контроль и выставила опережающие посты в ущелье за Косыми Воротами. Этого в своих планах Башаев не учитывает. Что нам, естественно, только на руку! Мы уже сейчас могли бы разнести группировку Шамиля в пыль, но… нам неизвестно, где бандиты содержат Доронина, а также где находится логово Шамиля. А в первую очередь нам надо освободить ротного и взять главаря бандформирований, связанного с Халифом, одним из руководителей всего террористического шалмана в мире. Времени, чтобы выйти на Доронина и Шамиля, у нас не более суток!

Ветров спросил:

— Что ты предлагаешь, Шах? У тебя наверняка есть план действий, раз ты вызвал нас!

Расанов согласился:

— План есть! Но родился он после того, как я связался с вами. Сначала я думал действовать иначе, однако та информация, которую я получил недавно, кардинально изменила его. Твоей, Горшков, группе предстоит сделать следующее.

Расанов кратко изложил задачу бойцов бывшей пятой роты. Выслушав его, Колян воскликнул:

— Да! Ты в своем репертуаре, Шах! План не хилый, нечего сказать, а главное, простой! Всего-то делов, втроем, даже куда там, вдвоем проникнуть в лагерь боевиков, где обитает пара сотен бандитов, и посмотреть, нет ли там, где-нибудь в укромном уголочке, темницы Доронина! После чего забрать ротного и выйти вместе с ним обратно в лес. Чего проще? Проще некуда! Ты-то сам, Шах, представляешь, КАК это можно провернуть?

— Представляю! Поэтому по второму подземному ходу пойду сам, вместе с майором Рябовым!

— Еще лучше! Так нас двоих с Костей завалят, а этак всех четверых скопом положат! Не понимаю, зачем тогда Мурзе голову морочить и себе тоже! Проще выйти к Косым Воротам да бой принять. Все одно подыхать! Так лучше в бою! Только смысл какой? Не понимаю! Ладно, подобный рейд спасал бы жизнь Доронину и обеспечивал захват козла Шамиля. Тогда бог с ним! Можно рискнуть! Хотя, признаюсь, предпочел бы еще пожить немного, только жениться собрался. Но ради ротного пошел бы в твои казематы. Так ведь не отпустят бандюки Доронина, даже отрубив нам головы. Всех замочат! Ну, Гольдин, может, один выживет, если вовремя пулемет бросит и слиняет в горы.

Сержант воскликнул:

— Чего я-то?

Колян махнул рукой:

— Да сиди ты спокойно! Не влезай в разговор старших по званию!

Шах посмотрел на Горшкова, спросил:

— Все сказал?

Колян буркнул:

— Все!

— А теперь еще раз, только спокойно, проанализируй план, учитывая все факторы предстоящей операции. Не спеша, без лишних вопросов. Серьезно и внимательно!

Колян вздохнул и уткнулся в карту.

В блиндаже наступила тишина.

Взгляд Горшкова посерьезнел. Он задумался, анализируя предложенный Расановым план действий на территории базы Шамиля.

Оторвавшись от карты, произнес:

— Да! Что сказать? Авантюра она остается авантюрой, как бы ее ни представлять. Но… что-то в твоем плане разумное есть. В принципе, — Николай погладил подбородок, — рискнуть, конечно, можно, да и придется, но не подвергнем ли мы жизнь Доронина опасности, если бандюки содержат его вне базы? Если ротный где-нибудь в другом месте, а мы устроим шухер на базе, то его вполне могут замочить! И потом, если Мурза назначит нам встречу у Косых Ворот, то Доронина возьмет с собой!

Шах спросил:

— Для чего? Он не намерен вести какую-либо вербовку и даже разговаривать с нами. Для него важно, чтобы мы малыми силами вышли на встречу. Где Башаев-младший и планирует завалить нас.

Колян задумался:

— И все же все уж очень грубо! Ну, не можешь ты вывести свой отряд по договоренности с Мурзой, но это ни о чем не говорит, Башаев должен понимать, что ты вполне в состоянии привлечь к операции другие силы и не обязательно из состава тех, что рассредоточены на Кавказе. Вызвать, к примеру, спецназ из Москвы или еще откуда?

Расанов согласился:

— Да, Мурза все прекрасно понимает, но… Коля, он уверен, что я не сделаю этого из-за Доронина, что я не буду рисковать его жизнью, нарушая предварительные соглашения, пусть они и не сформированы окончательно, а постараюсь решить проблему сам! Тем более Мурза вполне в состоянии заблокировать «дятлами» — дозорами район плато, высот, ущелья за Косыми Воротами и территорию лесного массива. «Дятлы» в любом случае засекут подход значительных сил к району Косых Ворот, даже если они пойдут мелкими группами. Высадка же десанта на плато, во-первых, чревата применением боевиками переносных зенитно-ракетных комплексов, а во-вторых, все равно дает возможность банде уйти за перевалы, и преследование ее не имеет никакого смысла.

Колян хлопнул ладонью по столу:

— Ладно, Шах, мы с Костей пойдем в лагерь, но вдвоем под прикрытием Гольдина и пары разведчиков Чакаева. Тебе с десантниками там делать нечего! Возвращайтесь-ка вы лучше на базу! А то просекут духи, что ты ушел оттуда, глядишь, и передумают встречаться с тобой.

Шах заметил:

— Нет! Они должны выманить меня в удобное для ликвидации место.

Николай сказал:

— Они и выманят! Пришлют в мешке голову Доронина, ты и выйдешь! Мстить за друга. Тут-то и подловят тебя! А потом и нас с Ветровым и Гольдиным, прекрасно зная, что мы тут же появимся мстить уже за вас двоих! И кранты всей операции!

Расанов улыбнулся:

— Вообще-то, Горшков, действия старших не обсуждаются, но будь по-твоему, иди в лагерь с Костей! Только учти, отсутствие непосредственного прикрытия усложняет твою задачу!

— Ничего, как-нибудь разберемся!

Неожиданно на спецаппарате Расанова прозвучал сигнал вызова. Полковник окинул взглядом подчиненных:

— Мурза! Он обещал позвонить, если узнает о выходе боевой группировки с базы, и для того, чтобы продолжить диалог.

Расанов ответил:

— Слушаю тебя, Мурза!

— Салам, Шах, хочу узнать, почему мои наблюдатели за базой спецназа не видят тебя? Ранее ты часто появлялся на территории!

— Это мое дело! Ты просил, чтобы я на время заблокировал выход с территории базы групп отряда? Я смог обеспечить это. По крайней мере на двое суток, а красоваться перед твоими людьми не собираюсь.

Башаев произнес:

— Хорошо! В принципе, где ты находишься сам, неважно! Горшков прибыл?

— Да!

— Почему не в часть?

— Это тоже не твое дело, но он в Грозном.

— Тогда, Шах, думаю, ничего не мешает нам встретиться! Ты уже у Косых Ворот?

— А вот это уже не касается тебя! Скажу, что Доронин со мной. Он жив, здоров, тоскует по семье, очень надеется на то, что друзья не бросят его и освободят.

Полковник спросил:

— Я могу услышать его?

И вновь Мурза не отказал:

— Можешь. Но не долго!

Расанов услышал голос Доронина:

— Шах? Как мои, не знаешь?

— Нормально, ждут твоего возвращения!

— Ничего не получится, Саня, Мурза…

Связь прервалась. На мгновение. Возобновилась, и Башаев сказал:

— Думаю, вы достаточно пообщались. Твой Доронин, Шах, очень упертый человек. Он не верит мне и убежден, что я убью его!

— Ты бы на его месте верил своим похитителям?

— Он не я. Но хватит лишних разговоров. Слушай условия встречи. Завтра, в среду, в 16.00, я жду тебя перед входом в ущелье. Можешь применить вертолет для прибытия на плоскогорье, но один и без вооружения на пилонах. На нем ты и вернешься в Грозный вместе с Дорониным, если, естественно, нам удастся договориться. Если не удастся, не обессудь, я убью и ротного, и тебя, и ту свинью, что погубила брата. Вместе с «вертушкой»! Не скрою, район контролируется моими людьми, так что не пытайся затеять какую-нибудь игру. И еще, для подтверждения серьезности намерений сотрудничать с нами захвати с собой копии оперативных карт отряда и секретного плана действий «Удара» на текущий месяц.

— Хорошо! Но со своей стороны, я до начала переговоров должен издали увидеть Доронина. Для этого помести его на торце Большой высоты, лицом к бывшему селению.

— Без проблем!

Шах произнес:

— Договорились! Мурза! Мы с Горшковым выйдем к тебе, но не вздумай обмануть. Пожалеешь!

Башаев рассмеялся:

— Да ты никак угрожаешь мне, Шах?

— Чего ты ржешь? Или прошел траур по твоему брату?

Мурза оборвал смех, процедив:

— До встречи, Шах!

— До встречи, Мурза!

Расанов отключил спецаппарат.

Рябов сказал:

— Плохо, не знаем, откуда говорил Мурза. Сомневаюсь, что он у Косых Ворот. Этот ублюдок пешком туда не пошел бы!

Шах кивнул:

— Согласен! Но он должен быть там! Должен!

На этот раз сигнал издала станция дальнего радиуса действия, что означало — на связь выходит один из наблюдателей в районе лесной базы или ущелья за Косыми Воротами. Он доложил:

— Женщина контролируемого мной дома вывесила на улице простыню.

Шах удивленно спросил:

— И что в этом такого?

— То, что если женщины стирают, то не одну простыню, и то, что такая же простыня была вывешена вечером накануне прихода человека из леса.

— Вот оно что? Я понял тебя, Тропа-5! Благодарю за наблюдательность! Продолжай работу!

Расанов опустил рацию:

— Кажется, к красотке в Лебеде вновь ночью собрался Тимур, помощник Мурзы. Значит, Башаев не собирается к Косым Воротам? Странно! Неужели мы неверно просчитываем его ходы?

Сомнения снял второй сигнал вызова, на этот раз на связь вышел разведчик, контролирующий сам лесной лагерь:

— Первый, четыре минуты назад к главному блиндажу был подан джип. В него сели Мурза и те боевики, что работали с Кротом с базы снабжения. Снайперы и водитель. Внедорожник пошел в лес, в сторону востока.

Шах остановил доклад разведчика:

— Минуту, Тропа, оставаться на связи!

Командир отряда вызвал начальника штаба:

— Срочно активируй второй маяк! О результатах активации немедленно докладывай!

Полминуты потребовалось заместителю Расанова, чтобы выполнить приказание и доложить:

— Маяк активирован! Сигнал поступает четкий. Объект движется к Урус-Мартану!

— Спасибо! Следи за маяком! Отбой! — Шах вернулся к разговору с разведчиком: — Я — Первый! Давай вторую новость!

— Как только выехал Мурза, из главного блиндажа духи вынесли на улицу носилки с Дорониным.

Расанов встрепенулся:

— Точно? Ты не мог обознаться?

— Нет! Я же через оптику смотрел! Заложник это, без ног и руки.

— Ясно! Он и сейчас на улице?

— Да! Около него боевик.

— Как думаешь, для чего его вынесли?

— Не знаю, возможно просто типа прогулки, подышать свежим воздухом.

— Демонстрацию исключаешь?

— Склонен исключать! Он виден только с небольшого участка, если демонстрировали, то вынесли бы носилки на самое видное место!

— Логично! Спасибо! Продолжай работу!

— Принял! Отбой!

Шах, как ранее Колян, хлопнул ладонью о стол:

— Итак, что мы имеем? Мурза все же сорвался из лагеря! Куда? Узнаем позже. К счастью для нас, взял с собой снайперов, на одном из которых маяк. Помощника Тимура, скорей всего, оставил для того, чтобы тот контролировал Доронина, а дух решил воспользоваться моментом и ночью наведаться к своей молодой жене. Простыня же является сигналом безопасности. Обстановка проясняется!

И вновь та же станция выдала сигнал вызова.

Шах ответил:

— Первый на связи!

— Говорит Тропа на склоне! Из балки появилась группа неизвестных, вооруженных лиц!

— Дозор отряда, вышедшего из лесного лагеря?

— Скорее всего!

— Что делают бандиты?

— Используя бинокли, тщательно осматривают равнину, высоты, Ворота! Без маскировки.

— Ясно! Отряд вышел к Косым Воротам раньше, чем должен был выйти, следовательно, марш совершал в форсированном режиме. Это означает, боевикам потребуется отдых. Ночью они позиции занимать не будут. Начнут рассредоточение либо сразу, как подойдут к ущелью и уже на позициях устроят привал, либо с раннего утра. Второе более вероятно. Внимательно проследите, где и как расположатся боевики. Это важно! Как понял, Тропа?

Разведчик в ущелье ответил, что приказ понял.

Связь отключилась.

Николай не выдержал:

— Шах, надо менять план!

Расанов взглянул на неугомонного Горшкова:

— Лейтенант, не учи отца… детей делать!

— Но ведь ясно, цель операции необходимо скорректировать?!

— Ой, и достал ты меня, Колян! Скорректируем! Но давай дождемся сообщения начальника штаба о том, где остановится наш Мурза! И не забывай, кроме освобождения Доронина, нам еще надо узнать месторасположение логова Шамиля!

— Так я о чем? В лагере и узнаем!

Шах, дабы не продолжать бесполезную в данной ситуации дискуссию и не заставлять подчиненных томиться в ожидании, отпустил их.

Николай остался.

Шах спросил:

— А ты чего задержался? Сказал же, все пока свободны!

Колян достал сигарету, закурил, пуская кольца дыма в потолок:

— Я с тобой, если не против, побуду. Все ж столько вместе прошли и когда после операции еще увидимся? Да и идти куда? В лес? Если б ты знал, как я не люблю местный ландшафт. Вот у нас совсем другое дело. Лес так лес, с березами, грибами, болотами. Поля, так поля, не плоскогорья какие-то. А реки? Ока, что возле деревни протекает, больше всех ваших тереков и сунж, вместе взятых. Нет, Шах, что ни говори, а у нас в центре лучше, чем здесь!

Расанов проговорил:

— Ты чего мне язык заговариваешь?

— Никто не заговаривает. Просто рассуждаю, от дум отвлекаю, а то придет тебе в голову еще какая-нибудь идея, и дергайся потом! Так что лучше отвлекись от дум! Оно спокойней будет. И тебе и всем, кто рядом.

— Может, еще предложишь в нарды сыграть?

— А что? Давай! Но под интерес! На бабки! Вхолостую зарики пусть духи гоняют. Во всем должен быть интерес! Тогда и жизнь смысл имеет!

Шах улыбнулся:

— И давно ты философом заделался?

— Как жениться собрался!

— Да, кстати, ты заикнулся о невесте. Развить тему желаешь, раз решил остаться развлекать меня?

— Без базара! Вот только с чего начать?

Расанов посоветовал:

— Начинают, Коля, всегда с начала!

— Логично! Короче, слушай…

Монолог Николая длился около часа. Закончил его Колян словами:

— Вот так, мой чеченский старший друг. Вернусь, бабки у Гольдина займу и отчалю с молодой женой в Ростов. Наши местные власти не простят мне самовольства, а гнуться перед ними я не собираюсь. Так что увольняться придется. А в Ростове работу найду, город большой, да и Звезда Героя свою роль сыграет, может, ты в чем подсобишь, а?

— Подсоблю, как ты выражаешься. Но сначала в разборках с твоими Комаровыми, Дубровиными, Лушиными и иже с ними!

Николай усмехнулся:

— Что, после Шамиля и Мурзы к нам в область отряд перебросишь? Представляю, какой шухер поднимется!

Но Расанов ответил серьезно:

— Нет, Коля, отряд продолжит работать здесь, а вот шефу своему информацию по названным лицам и их противозаконным действиям сброшу. Будь уверен, за них возьмутся крепко. Не откупятся и не прикроются никакими связями. Шевелев заставит перетряхнуть вашу чиновничью братву!

— Вот это, Шах, было бы то, что нужно! Не мне, я на них плевать хотел, людям простым, которых эти высокопоставленные подонки за быдло держат!

— Сказал — сделаю! А то, что жениться собрался, — правильно! Одному плохо.

Николай заметил:

— Но ты же живешь один?

Шах печально посмотрел на Горшкова:

— А я, Коля, не живу! Я — воюю! В этом смысл моего существования! А жизнь?.. Она, брат, оборвалась, когда Хабиб убил мою семью — да ты знаешь эту историю! Не буду повторяться!

— Извини, Шах!

— За что? Все нормально, Коля! Ты живи! У тебя все еще впереди, а я всегда готов помочь!

Слова Расанова прервал очередной сигнал вызова рации:

— Первый! Я — Тропа в ущелье!

— Говори, Тропа, я — Первый!

— Отряд боевиков в двадцать человек, выйдя из балки и пройдя между высотами, вышел к Косым Воротам. Дальше не пошел, разбил бивак. Их старший провел пассивную разведку ущелья и леса за Большой высотой. На ней, как и на Малой, выставил дозоры. Сейчас бандиты ужинают. У моей группы выгодные позиции. Мы могли бы неожиданным огневым ударом уничтожить как минимум две трети отряда. Но сейчас, пока он скучковался на ограниченном пространстве. А потом снайперским…

Шах не дал договорить разведчику:

— Отставить какие-либо действия, кроме наблюдения за противником! Как понял?

— Понял! А жаль! Такая возможность…

— Тропа! Не сметь и думать о самостоятельных действиях! Работать против бандитов только по приказу!

— Принял! Выполняю!

— Выполняй, Тропа! Надеюсь получить от тебя еще одно сообщение!

Разведчик поинтересовался:

— Должны подойти дополнительные силы боевиков?

— Все узнаешь сам и немедленно доложишь мне! Конец связи!

Закончив переговоры с разведчиками, Расанов повернулся к Горшкову:

— Так, отряд боевиков вышел к Косым Воротам. Что у нас с Мурзой?

Полковник вызвал отряд. Ответил начальник штаба, майор Сергушин:

— Слушаю, командир!

— Где находится Мурза?

— Все в порядке, Шах, я сам хотел связаться с тобой, но ты опередил меня. Сигнал маяка показывает, что джип Башаева движется в сторону разрушенного селения, то есть к Косым Воротам!

Расанов спросил:

— Сколько еще джипу идти до конечной остановки?

— Секунду, командир! — Майор быстро сделал расчет, исходя из режима движения автомобиля противника, доложил: — Если не произойдет ничего непредвиденного, то где-то к 18 часам Мурза будет на месте!

— Ладно, продолжай лично отслеживать джип. Штурмовые группы, вертолеты в боевой готовности?

— Так точно!

— Все. Отбой!

Расчет начальника штаба оправдался.

В 18.15 старший разведгруппы, осуществляющей контроль над ущельем, сообщил о прибытии к Воротам джипа с Мурзой и тремя боевиками сопровождения, считая водителя.

Полковник взглянул на Николая, продолжавшего находиться в штабном блиндаже:

— Ну вот, кажется, все и встало на места! Давай, Коля, иди собирай людей, пилота «вертушки» в том числе. Постановка боевой задачи через двадцать минут!

Горшков поднялся и молча вышел из блиндажа.

В 18.40 в укрытии собрался весь личный состав, находившийся в запасном районе, за исключением одного дозорного, второго пилота и штурмана «Ми-8». Шах приступил к постановке боевой задачи. Группе Горшкова в составе Николая, Кости и Гольдина надлежало высадиться в районе лесной базы и следовать на встречу с разведчиком, наблюдавшим за лагерем. В дальнейшем провести акцию по освобождению Доронина. Вертолету с остальными бойцами под руководством Расанова необходимо было отправиться к ущелью и выйти в тыл противника в назначенном квадрате. Задачу на применение в районе Косых Ворот полковник решил поставить на месте, исходя из анализа реально складывающейся там обстановки. Вылет «Ми-8» Шах назначил на 19.30.

Полдевятого «вертушка» зависла над поляной среди леса, в десяти километрах от расположения лесной базы Шамиля.

Высадив десант из трех человек, вертолет поднялся и продолжил полет, резко взяв на запад, в облет бандитской базы, держа курс к ущелью за Косыми Воротами.

Горшков же построил свою команду:

— Короче, мужики, задача предельно ясна. Двигаться на юг пять километров, затем поворот на восток, обход лагеря духов по маршруту, обозначенному на карте, — это еще пять верст, — и разворот на 90 градусов, но уже на запад. Далее выход к позиции разведчика.

Гольдин спросил:

— А разведчик этот предупрежден о нашем прибытии? А то попутает ноты да завалит нас, как кабанов, из своего бесшумного винтореза!

Николай покачал головой:

— Удивляюсь я тебе, Голь!

Тот взглянул на лейтенанта:

— Чему это?

Колян не без ехидства сказал:

— Тому, как такая бестолочь, типа тебя, бизнесом занимается? Да еще умудряется при этом бабки заколачивать! Наверное, поэтому наша экономика в полном дерьме, раз ее основу, как говорят по «ящику», малый и средний бизнес к светлому будущему тянет. Такие бизнесмены притянут страну! Уже притянули. Туда, где никто ни в чем разобраться не может!

Гольдин проговорил:

— Ты опять за свое?

— Ну, как же, Миша, смолчать, когда ты вопросы подобные задаешь? И что о твоих умственных способностях думать, если даже идиоту из дурдома стало бы понятно, раз тебя высылают на встречу с кем бы то ни было, то предупреждают того о гостях! И помолчи лучше. Пререкаться с начальством дело неблагодарное. А старший, командир группы, а следовательно, непосредственный начальник — я! Лейтенант Горшков! Ранцы за спины, приборы ночного видения на морды, оружие к бою, за мной в колонну по одному, соблюдая дистанцию визуального контакта. Шагом марш! И смотреть под ноги, а также по сторонам. На мне фронт и левый фланг, на Ветрове правый фланг, на Гольдине обе стороны и тыл!

Последнюю команду Горшков отдал, уже начав движение к объекту боевого применения.

На марш ушло чуть более двух часов. Выйдя в кустарник в 22.40, где должен был находиться наблюдатель, Николай остановил группу. Вокруг царила мертвая тишина.

Гольдин шепотом спросил:

— И где твой разведчик, командир?

Колян огляделся. Открыл карту, присев, осветил ее направленным лучом тонкого фонарика, дабы убедиться, не ошибся ли он, и туда, куда следует, вывел группу или заблудился, чего, в принципе, быть не должно. По карте получалось, что вышли ребята в точно обозначенное место. Но где наблюдатель, который должен был встречать их? Или… Мысль о возможной засаде бросила в дрожь. Николай поднялся и хотел уже отдать команду занять круговую оборону, центром которой явился бы большой куст, как услышал сбоку:

— Спокойно, мужики! Я — Тропа, опуститесь на землю!

Группа выполнила команду, готовая в любую секунду открыть огонь.

Но обладателем голоса явился действительно разведчик. Он подполз к Коляну:

— Горшков?

— Ну?

— А я Равиль! Просто Равиль!

— Как Мария?

Разведчик не понял:

— Какая Мария?

— Простая! Долго объяснять! Рад знакомству, но что, мы и дальше, как черви, будем на земле лежать?

— Мера перестраховки. Она не помешает. А лежать не будем. Отползаем за куст. Поднимаемся и проходим на мою позицию. Я ее расширил, замаскировал, места всем хватит. И лагерь виден как на ладони!

— Это другое дело! Давай, показывай путь, просто Равиль!

Разведчик пополз в сторону полосы густых и черных ночью зарослей кустарника.

Вскоре группа спустилась в небольшой, но довольно просторный для четырех человек окоп, неплохо замаскированный ветвями.

Николай достал рацию, объяснив разведчику:

— Я должен доложить Шаху о прибытии на рубеж действия.

Разведчик понимающе кивнул головой.

Горшков бросил в эфир:

— Первый! Я — Высота! Мы на месте! Нужен час на адаптацию и изучение реальной обстановки, и можно работать!

— Адаптируйся, изучай обстановку. Выход по моей команде!

— Ближе к утру? Или как?

Шах твердо повторил:

— По моей команде, лейтенант!

Колян отключил рацию и вложил в накладной карман куртки.

— Адаптируемся! Равиль, объясни по лагерю, что к чему, а главное, покажи, где вход в подземный ход.

— Пройди ко мне!

Разведчик находился на правом фланге позиции. Николай подошел к нему.

— Десять метров вперед, где трава подмята, и находится люк в каземат, — сообщил парень. — А второй левее метров пятьдесят!

— Не пробовал пройти по ходу?

Разведчик отрицательно покачал головой:

— Нет, не положено без страховки.

— Так напарника позвал бы!

— У него своя задача!

— Понятно! Значит, ждем жениха неизвестной восточной красавицы и работаем.

Ровно в 23.00 крышка потайного лаза открылась, и на поверхность выбрался вооруженный автоматом, молодой, с бородкой, довольно крупный мужчина.

Николай нагнулся к разведчику:

— Мужичок с виду не слабый, справится ли с ним твой напарник?

Равиль усмехнулся:

— Дамир? Справится! Ты Дамира не видел, лейтенант, он таких, как этот Тимур, как щенят делает.

— Что ж, поглядим! Вернее, узнаем!

Николай прошел к Гольдину, занявшему по приказу Горшкова огневую позицию на левом фланге, спросил:

— Устроился, Мишаня?

— Все о'кей!

— Ну да! Как же иначе! Смотри, о'кей, хлебалом не прощелкай, когда стрелять надо будет, если будет, естественно, надо!

— Не беспокойся, не прощелкаю!

— Если что, патроны расходуй экономно. Боезапас пополнять нечем!

— Колян! Может, хватит меня инструктировать?

— А вот это, сержант, решать мне, или Устав подзабыл? Напомню, пока мы на войне!

Горшков отошел от Гольдина, устроился рядом с Ветровым посередине укрытия или наблюдательного пункта.

— Готов, Костя?

— Готов!

— Вот за что я тебя уважаю, Костик, так это за то, что мужик ты конкретный! Правильный! Голь, он тоже ничего, но не то!

— Перестань, Коля, ты действительно часто перебарщиваешь, доставая его.

Николай не стал спорить, переведя взгляд на лагерь, продолжая использовать прибор ночного видения!

…

Тимур торопился. Прошедшая ночь с женой не утолила его жажды близости, он стремился как можно быстрей достичь селения, точнее, дома, где его ждало наслаждение. Ни с чем не сравнимое наслаждение. О потенциальной опасности он не думал. Даже не предполагал, что она рядом. Боевик шел по лесу уверенно. Обошел волчью яму — естественный, глубокий, трехметровый колодец, непонятно как образовавшийся в лесном массиве, и был уже в ста метрах от влекущей его цели, как внезапно чья-то сильная рука обхватила его горло, а строгий, немного с хрипотцой голос по-чеченски произнес:

— Не дергайся, джигит! Твой путь окончен!

Рука Тимура скользнула вниз, к ноге, где к петлям камуфлированных брюк были прикреплены ножны с кинжалом, но неизвестный словно ожидал этого движения. Давление на шею усилилось, лишая бандита воздуха, и тот вынужден был схватиться за руку, обхватившую горло, дабы ослабить захват и сделать глоток воздуха. Неизвестный же прошептал на ухо задыхающемуся боевику:

— Я же сказал, Тимур, не дергайся! Или я сверну тебе шею. Тогда молоденькая жена накроет простыней, что вынесла сигналом безопасности, твой холодный труп!

При этом неизвестный ослабил захват. Тимур глубоко вздохнул. Возможно, он и предпринял бы вновь попытку освободиться, но сильный удар по голове лишил его сознания. Очнулся помощник Мурзы уже возле волчьей ямы, связанный тонкой бечевой по рукам и ногам. Но рот оставался свободным, и Тимур при желании мог крикнуть. Крик наверняка ночью, в лесу, дошел бы до ушей наряда, находившегося у выезда с базы, и он наверняка поднял бы лагерь, но это означало бы немедленную смерть бандита. Тот не хотел умирать. Он понял, КТО взял его. И если спецназовец спеленал боевика, то база, несомненно, окружена. Вот только как неверные вышли на нее? Впрочем, это сейчас не являлось главным. Главным для Тимура было остаться в живых.

Дамир, тихо и профессионально проведший захват противника, присел перед помощником Башаева-младшего:

— У тебя два выхода, Тимур. Первый, самый простой, подохнуть в лесу, второй, выжить. Правда — для того, чтобы очень долгое время потом пробыть в тюрьме. Но все-таки выжить! Что ты выбираешь?

Помощник Башаева прохрипел:

— Жизнь!

— Логично! Тогда будь со мной предельно откровенным.

Получив ответы на вопросы, заданные боевику, Дамир столкнул пленника в яму. Раздался удар, похожий на удар брошенного с высоты мешка. Спецназовец отряда «Удар», посмотрев вниз, спросил:

— Живой?

Услышал ответ:

— Живой, но сломал руку!

— Радуйся, что не голову! И помни, лежи тихо! Услышу писк из ямы, а я буду находиться рядом, в компанию получишь гранату! Не думаю, что тебе это принесет радость! Ты все понял, урод?

Тимур, тихо постанывая, ответил:

— Понял! Но мне больно. Хоть шприц-тюбик с обезболивающим сбрось!

— Обойдешься! Как говорят наши русские друзья, по грехам и муки! Терпи.

Разведчик отошел от ямы, извлек из кармана рацию:

— Тропа-4, я — Пятый!

Равиль ответил:

— На связи, Пятый!

— У меня порядок! Нужную информацию от помощника Башаева получил, иду к вам!

К полуночи вся боевая группировка собралась на позиции, с которой проводилось наблюдение за лагерем.

Дамир доложил то, что узнал от бандита. В частности, то, что подземный ход ведет якобы в тупик. Другими словами, оканчивается он бревенчатой стеной. Но эта стена и является входом в бункер, где находится временный штаб Шамиля и где ночью отдыхает Байзед. Чтобы открыть вход, необходимо сдвинуть вправо пятое снизу бревно. Оно является запором.

Николай тут же спросил:

— Ты узнал, где бандиты держат заложника?

Дамир ответил:

— С этим вопросом сложнее. Да, место содержания офицера-инвалида Тимур назвал, но оно не дает возможности провести операцию освобождения тихо. Доронин находится в каморке, рядом с выходом из блиндажа на территорию лагеря, под контролем двух боевиков, осуществляющих охранение как главного укрытия или штаба, так и заложника, и самого Байзеда. Так что, ребята, без боя не обойтись! А начинать его впятером против банды, которая мгновенно поднимется при первом же выстреле, бессмысленно. Уйти из блиндажа духи не дадут!

Николай спросил:

— Даже в том случае, если мы с напарником тихо снимем охрану?

— Даже в этом случае!

— Почему?

Дамир объяснил:

— Дело в том, что охрана лагеря размещена так, что видит друг друга. И нападение на боевиков у главного блиндажа привлечет внимание остальных часовых!

Колян почесал затылок:

— Хм! И что делать будем?

— Надо вызывать поддержку! Связываться с полковником и просить его перебросить сюда хотя бы одну штурмовую группу!

— Это невозможно!

— Ну, тогда не знаю!

Подал голос Ветров:

— Каково расстояние от подземного хода до поверхности?

Бойцы-разведчики Чакаева переглянулись.

Ответил Равиль:

— Этого знать мы не можем, но, судя по глубине, на которой расположен бетонный мешок на выходе через лаз, то над ходом где-то метра два земли точно!

Николай понял смысл вопроса друга. Задумался. Посмотрел на разведчиков, перевел взгляд на Гольдина, затем взглянул и на лагерь. Оценил позицию.

— Отсюда вы втроем, — он указал на Равиля, Дамира и Гольдина, — вполне можете снять всех часовых и какое-то время держать боевиков в блиндажах, ведя по ним прицельный огонь.

Равиль согласился:

— Да, можем, но что это даст? Через десять-пятнадцать минут мы отстреляем весь боекомплект, и тогда бандитов уже не удержишь!

— А их и не надо будет держать! Минуту, мужики.

Николай вызвал Расанова. Переговорив с ним, Горшков отдал приказ:

— Короче! Если в лагере поднимется шухер в результате наших с Костей действий, ваша задача контролировать базу боевиков десять минут!

Дамир спросил:

— И что дальше?

Николай усмехнулся:

— А дальше, минут через десять после начала боя, по базе духов будет нанесен удар реактивной артиллерией. Поэтому вам, до того как здесь все начнет рваться, следует глубже закопаться в землю!

— А вы?

Горшков ответил:

— А мы будем выполнять задачу! Все. Вопросов, понимаю, у вас много. Но отвечать на них у меня нет времени! Действовать, как сказал!

Горшков повернулся к Ветрову:

— Пойдем, браток! Пора проведать Байзеда и с командиром встретиться!

Николай с Костей вышли из укрытия и побежали к месту, где располагался вход из лесного массива в подземелье. Гольдин и разведчики приникли к брустверу, разобрали цели и стали ждать. Ждать момента собственного вступления в бой!

Глава тринадцатая

Шах, переговорив с Горшковым, вызвал Москву. Несмотря на поздний час, Шевелев ответил быстро:

— Слушаю тебя, полковник!

Расанов доложил обстановку, сложившуюся на данное время, закончив доклад словами:

— Исходя из вышеизложенного, считаю необходимым поддержать акцию штурмовой группы против лесной базы боевиков мощным ударом реактивной артиллерии. Иначе моим ребятам с Дорониным из массива не уйти, слишком неравными являются силы спецназа и банды Шамиля.

Шевелев думал недолго, затем спросил:

— Как понял, ты просишь нанести удар по лагерю боевиков, когда там в главном блиндаже или бункере будут находиться и твои бойцы, и Доронин, и Байзед?

— Так точно!

— Но тогда и они погибнут?!

— По докладу Горшкова, подземный ход находится на глубине примерно двух метров и имеет крепкие опоры. Так что разрывы снарядов на поверхности вреда перечисленным вами людям не принесут. Дальше к лесу тоннели могут обвалиться, там опоры меньше и стяжка слабее. Но выходить из бункера до окончания артобстрела группа не будет. А разведчики останутся вне зоны обстрела, но окопаются на всякий случай.

Шевелев проговорил:

— Хорошо! Я свяжусь с нужными людьми и обеспечу массированный артобстрел района, но не ранее часов четырех. Сам понимаешь, артбатарею или дивизион еще надо найти и подвести к району!

— Что значит подвести артиллерию? А реактивный дивизион у Кандоя? Он же вполне…

Шевелев перебил полковника:

— Названная тобой часть вчера передислоцирована в другой район, так что твоим бойцам придется подождать до утра!

— Но это невозможно, Аркадий Наумович!

Шевелев удивился:

— В смысле?

— Горшков и Ветров уже пошли в подземный ход!

Начальник Расанова протянул:

— За-амечательно! Да-да! Срочно скорректируй действия штурмовой группы Горшкова! Пусть из бункера до поры до времени не высовываются! Как только решу вопрос с артиллерией, сразу сообщу тебе время, когда она сможет нанести удар по обозначенному объекту!

— Понял! Как мне не нравится все это!

— Мне тоже, но что поделать?! Имеем то, что имеем! Доложи лучше, когда и как думаешь отработать отряд Мурзы и, главное, каким образом взять Шамиля?

— Есть одна задумка. Но говорить о ней не буду. Примета плохая!

— И давно, Шах, ты стал верить в приметы?

Расанов ответил:

— Я в них всегда верил и, знаете, Аркадий Наумович, имел возможность убедиться, что они имеют свойство влиять на реальность. Не всегда, конечно, но имеют!

— Ладно, можешь оставить свой замысел при себе! Но задачу выполнить обязан!

— Сделаю все, что в моих силах!

— Что ж, удачи тебе, Шах!

Николай открыл крышку люка правого подземного хода, осветил бетонный квадрат помещения, из которого непосредственно начинался тоннель. Посмотрел на Костю:

— Я пошел, ты следом!

Ветров кивнул.

Николай по лестнице спустился в бункер. Тут же к нему присоединился Константин.

Перед бойцами пятой роты находилась дверь. Горшков аккуратно потянул на себя тяжелую металлическую плиту. Она с трудом, но поддалась. Николай с Ветровым вошли в подземный ход. Пройдя метров двадцать, Горшков почувствовал вибрацию станции спецсвязи. Лейтенант отключил звуковой сигнал. Вибрация означала, что его требует на связь Расанов. Удивился:

— Ты смотри, и здесь, под землей, станция сигнал ловит. Мобильник наверняка потух бы! — Ответил: — Я — Высота! Слушаю, Первый!

Расанов спросил:

— Вы с Ветровым сейчас, на данный момент, где находитесь?

Колян удивился вопросу:

— Как где? Там, где и должны находиться! В подземном ходе. Потихоньку, аккуратно сближаемся с блиндажом Байзеда, а что?

— А то, что задача вам меняется!

— Почему, Шах?

— Потому, что твой предыдущий доклад изменил обстановку!

Николай произнес:

— Так что, нам возвращаться на исходную позицию?

— Нет. Это рискованно! По Байзеду работай, как решили, а вот гасить охрану блиндажа и освобождать Доронина не спеши! Байзед не может не знать, где скрывается Шамиль. Попробуй и ты узнать адресок кровавого бандита! Освобождение же Александра только после моей команды!

— Понял! Выполняю!

Горшков отключил станцию.

Ветров спросил:

— Что-то не так, Коля?

Горшков объяснил другу смысл переговоров с Расановым.

— Так что, Костик, до команды нашего мутного Шаха беседуем с Байзедом! Вот будет прикол, если этот комендант каким-нибудь образом сможет подать сигнал своей братве. Тогда мало нам не покажется!

Ветров спокойно заметил:

— Поэтому брать Байзеда надо быстро и сразу пеленать! Нападения он не ожидает, а посему какое-то время будет находиться в состоянии ступора. Этим и воспользуемся!

— Лады! Ты, как всегда, прав!

Ребята двинулись дальше по ходу.

Вот и бревенчатая стена, перегораживающая подземный тоннель, одновременно являющаяся входом в сектор отдыха коменданта лагеря и штаба Шамиля.

Колян отодвинул нужное бревно, отпирая запор. Путь свободен! Николай взглянул на Константина.

— Ну, Костик! С богом? Лишь бы этот Байзед находился в отсеке один!

— С богом, Колян!

Лейтенант ударил плечом по двери. Та, как ни странно, открылась легко, отчего Горшков, не ожидавший сопротивления, по инерции вылетел на центр комнаты. Окинув помещение, освещаемое тусклой керосиновой лампой, увидел топчан, на котором лежал пожилой с виду чеченец. И рванулся к нему. Байзед сквозь сон услышал какой-то посторонний звук. Лениво приоткрыл глаз и получил сильный удар в голову.

Николай действовал быстро. Одно движение, и рот коменданта лагеря залеплен клейкой лентой. Второе движение, и тело еще не врубившегося ни во что Байзеда было перевернуто на живот, руки сведены назад и связаны тонкой, режущей кожу бечевой. И тут же обыск.

Рация коменданта и пистолет легли на стол, стоявший в спальном отсеке.

Пока Николай обрабатывал Байзеда, Константин прошел далее по коридору, пока не вышел к толстой бревенчатой перегородке, за которой открывалось пространство, видимое сверху. Увидел Ветров и деревянную дверь. За ней находился Доронин. Ротный и не догадывался, что его бывшие подчиненные пришли сюда, в самое логово бандитов, чтобы спасти его. Но это даже хорошо. Меньше волнения, меньше суеты, а значит, отсутствие шума, способного вызвать у охраны интерес. Костя вернулся в отсек коменданта.

Колян уже сидел рядом с поверженным врагом. Тот удивленно моргал раскосыми, хитрыми, черными глазами, с нескрываемым страхом смотря на того, кто появился, как джинн из бутылки, и грубо обошелся с ним, самим заместителем Шамиля!

Колян, увидев Костю, спросил:

— К выходу ходил?

Ветров ответил:

— Да! Там все как описывал разведчик.

— Ладно! Побеседуем с господином комендантом бандитской лесной подпольной базы! — Горшков наклонился к Байзеду, уткнув тому в подбородок ствол автомата: — Слушай, казбек, меня внимательно! Я — лейтенант российской милиции и командир штурмовой группы отряда спецназа «Удар», Горшков Николай Иванович. Тебе наверняка известно мое имя. Это я дрался с вашими бородатыми козлами на высотах у Косых Ворот пять лет назад и завалил несколько десятков наемников. Это я, лично я отправил на тот свет Теймураза-Костолома. Что от него осталось после нашей встречи, думаю, ты знаешь! То же самое будет и с тобой, Байзед, если мы не найдем общий язык! Ты должен решить, будешь ли говорить спокойно или поднимешь шум, ибо для общения я просто вынужден освободить твой рот от ленты. Если выбираешь первое, а с ним и жизнь, то кивнешь, если второе и немедленную смерть, мучительную смерть, то качаешь головой. На размышление три секунды!

Байзеду не понадобилось время, отведенное Горшковым. Он сразу несколько раз кивнул своей седой головой.

Николай проговорил:

— Хорошо! Ты, видимо, разумный человек! Действительно ради чего подыхать, если игра проиграна. А то, что она проиграна, очевидно, раз мы, спецназ, здесь, в самом логове вашей секретной базы!

Он снял с физиономии Байзеда липкую ленту. Как бы между прочим извлек из ножен десантный нож, продемонстрировал его коменданту лагеря:

— Вот этим самым кинжалом я сначала отсек руку Теймуразу, потом выпустил ему кишки и напоследок отрубил башку! Хороший ножичек, не правда ли?

Байзед, не сводя взгляда с клинка, ответил:

— Да, да, конечно! Штука серьезная!

— Разбираешься!

Николай вложил нож обратно в ножны:

— Итак, Байзед, что нам от тебя надо? Первое, узнать точное место, где содержится захваченный Мурзой Доронин! Второе, где постоянно обитает твой прямой начальник, Шамиль. Тебе это не может быть неизвестно, так что не надо говорить, что ты не знаешь адреса или адресов хозяина. Я не поверю и тогда вновь достану нож. Для чего, считаю, объяснять не надо. И третье, ты должен помочь нам вместе с Дорониным покинуть лагерь без шума и пыли. Выполнишь вышеизложенные требования, какое-то время проживешь. Ну, а на нет и суда нет. Лишь исполнение приговора.

Байзед заговорил:

— Доронин находится в отсеке слева, рядом с выходом на территорию лагеря. Насчет Шамиля мне известно то, что он имеет несколько мест, где может скрываться. Одно здесь, другое в Ачхой-Мартане, третье в Грозном. И четвертое, резервное, в одном из горных аулов. Тут, на базе, его нет, в горном ауле тоже быть не может. Рядом с ним недавно произошел крупный обвал склона, перегородивший единственную дорогу на равнину. Селение, одним словом, заблокировано. А выходя на связь, Шамиль ни разу не говорил о том, что испытывает какие-либо трудности в перемещении по республике, да и сотовый телефон там не работает. Он же недавно звонил именно по мобильнику!

Николай перебил коменданта лагеря:

— Чем интересовался Шамиль, проводя последние сеансы связи?

— Он разговаривал с Мурзой, который вчера также покинул лагерь. Спрашивал, как дела. Башаев ответил, все по плану. Говорил еще что-то, Мурза слушал молча, иногда кидая то «да», то «нет». Со мной Шамиль говорил последний раз после того, как Мурза покинул базу. Спросил, спокойно ли вокруг? Я ответил, спокойно. Шамиль отключился. Вот в тот раз он говорил по сотовому телефону.

Горшков произнес:

— Значит, звонил либо из Ачхой-Мартана, либо из Грозного. В горах связь не работает. Шамиль в городе! Где конкретно он может быть?

Байзед назвал адреса, так как не раз сопровождал туда хозяина, отметив, что, скорее всего, босс в Грозном, так как Ачхой-Мартан после казни Шамсета с матерью был подвергнут тотальной зачистке федеральными войсками.

Николай присел на табурет, поставив автомат между ног. Приказал:

— Продолжай, Байзед!

Байзед взглянул на Николая:

— А вот третье ваше требование, к сожалению, невыполнимо. Незаметно вынести пленника из лагеря не удастся, даже с моей помощью. Охрана на входе проинструктирована лично Мурзой. Согласно инструкциям, никто, кроме Башаева, не может разрешить перемещение Доронина, даже я!

— А часовые постоянно наблюдают отсек!

— Да!

— Ясно! Следовательно, придется работать шумно!

Станция Горшкова издала вибрационный сигнал вызова. Он вышел в коридор, ответил:

— Высота слушает!

— Я — Первый. Ты где?

— Только что закончил беседу с Байзедом, который, связанный и безоружный, лежит на своем топчане в главном бункере. Запиши адреса в Грозном и Ачхой-Мартане, где может находиться Шамиль.

— Байзед назвал их?

— Ты думал, не расколю бандюка?

— Честно говоря, считал, что комендант просто скажет, что не имеет подобной информации, но, видимо, ты чем-то сильно испугал его!

— Да нет! Всего делов-то — показал нож, которым якобы разделал Теймураза, описал, как это было, и предупредил, что сделаю с Байзедом то же самое, если он не будет со мной предельно откровенен!

Шах рассмеялся:

— Теперь мне все понятно! Шакал Шамиль в Грозном!

— Это предполагает и Байзед!

— Правильно мыслит комендант! В Ачхой-Мартане главаря банды уже повязали бы! И без нас!

Николай согласился:

— Точно! — И спросил: — Сам-то как?

— Нормально! Игру начнем одновременно! Отбой!

Николай, отключив рацию, подозвал Ветрова:

— Я передам приказ Шаха разведчикам с Гольдиным об отсрочке акции и буду находиться с Байзедом. Ты же наблюдай за выходом!

— Ясно! Тогда я пошел к бункеру!

— Давай!

Предупредив бойцов, находившихся на наблюдательной позиции, об изменениях в порядке проведения операции, Николай прошел в отсек к Байзеду.

Костя занял позицию за бревенчатой перегородкой, отделяющей коридор подземелья от бункера, где находилось помещение, в котором содержался Доронин.

Шах же после сеанса связи с Горшковым вызвал начальника штаба отряда, оставшегося на главной базе «Удара»:

— Гроза! Я — Первый, ответь!

Майор Сергушин ответил немедленно, словно не спал:

— На связи, Первый!

— Как обстановка вокруг нашей базы?

— Все по-прежнему. Спокойно.

— Пасут, как пасли?

— Да!

— Слушай меня внимательно, Паша! Сейчас спустись в подвал к Рамазану. В определенное время он должен будет сделать следующее.

Расанов, проинструктировав заместителя, продолжил:

— Готовь десантников для выхода в город через коллекторы и снятия постов вражеского наблюдения, затем с группой Топаева блокируй район города в квадрате, а конкретней дом № 16 по улице, примыкающей к проспекту! Юнусу — готовность к вылету к лесной базе! Но все действия по моему личному приказу!

Сергушин ответил:

— Понял тебя, Шах!

— Вертолеты Зайцева к вылету готовы?

— Готовы!

— Отлично! Тогда жди команды!

Не успел Шах уложить станцию связи с отрядом, как раздался сигнал вызова спутникового аппарата. Звонил Шевелев.

— Вопрос с артиллерией решен! На позиции ведения огня, в тридцати километрах от лесной базы, брошен десант. Он обеспечит развертывание двух систем залпового огня «Ураган». Артиллеристы заверили, что «Ураганы» смогут нанести удар не позднее 5 часов утра.

Расанов ответил:

— Информацию принял! Корректирую действия подразделения «Удар»!

— Давай, Шах! Надеюсь, ты все предусмотрел и к завтраку я получу хорошие новости!

— Сделаю все, что в моих силах!

— Каждый человек, Шах, может сделать то, что в его силах, а ты не каждый, а посему обязан обработать задачу вне зависимости от каких бы то ни было обстоятельств. Выше предела собственных возможностей! На то ты и Шах, командир отряда спецназа!

— Я вас понял, Аркадий Наумович!

— Работай, Шах! Конец связи!

Отключив аппарат, Расанов вновь взял в руки станцию связи с подразделениями отряда. Первым он вызвал Горшкова:

— Высота! Ответь!

Тут же голос Коляна в динамике:

— На связи, Первый!

— Обстановка?

— Спокойная. Жду команды!

— Сейчас 1.28. Предварительно время начала операции 4.30!

Колян воскликнул:

— Ничего себе! Еще три часа париться в этом блиндаже?

— Ничего не поделаешь, раньше системы залпового огня не смогут выйти на позиции. Дальность их стрельбы не превышает тридцати пяти километров. Все зависит от того, когда «Ураганы» займут рубеж применения. А это время!

Николай вздохнул:

— Ладно! Ждать так ждать!

— Байзед ведет себя спокойно?

— Нервно! Но с участью смирился. Сейчас его больше всего волнует собственная судьба, а не лагерь с Шамилем и Мурзой, вместе взятых!

Отключившись от Горшкова, Шах оповестил начальника штаба о планируемом времени начала действий.

Наступило тяжкое время ожидания.

Но не всегда обстановка на войне складывается так, как планируется не только в штабах, но и на передовой. Так произошло и на этот раз — один нелепый случай резко и кардинально изменил обстановку и заставил отряд «Удар» начать действовать преждевременно.

А произошло следующее.

В 2.40 в отсек плененного коменданта ворвался Константин. Николай кемарил за столом. Но сразу же очнулся при появлении друга. Ветров воскликнул:

— Колян, похоже, мы попали!

— Что случилось?

— К охране блиндажа подошли двое наемников, на ломаном русском языке объяснили, что видели людей в лесу, как раз там, где находится позиция нашего прикрытия.

Николай сплюнул на пол:

— Черт! Наверняка Гольдин засветился! И что за петух этот Миша? Чего подошедшие хотят?

— Просят пропустить их к нему, — Константин кивнул на Байзеда, — надо, говорят, проверить «зеленку», а для этого получить разрешение у коменданта.

Николай еще раз сплюнул на пол:

— Тьфу, твою мать! Давай за шкаф, я разберусь с Байзедом, и к стене. Встретим непрошеных гостей! Далее начинаем акцию! Все! А там что будет! Может, и отобьемся, хотя… ну Голь…

Горшков подошел к коменданту:

— Лежи тихо, чухан! Шевельнешься, всю обойму вгоню в башку!

Он накрыл бандита одеялом с головой и отскочил к стенке. Как раз вовремя. В коридоре послышались шаги. Вскоре в проеме появились двое, то ли молдаван, то ли прибалтов. Они вошли в комнату. И тут же Горшков вонзил одному из них, коренастому парню со светлыми волосами, кинжал в горло. Костя же, выйдя из-за шкафа, вскинув автомат, сделал два одиночных выстрела во второго гостя. Наемники упали вперед, в помещение. Пораженный выстрелами наемник затих сразу. Обе пули вошли ему в переносицу. Второй, с раной в горле, дергался и хрипел. Николай выстрелом в затылок успокоил его. Взглянул на Ветрова.

— К постели Байзеда их, Костик!

Бойцы оттащили трупы к топчану.

Николай привязал ремнем, позаимствованным у того, кого он убил, коменданта к железному каркасу нар. Затем, подумав, резко развернулся и нанес Байзеду сильный удар в голову, лишив коменданта сознания.

Обернулся к Ветрову:

— Дергай на прежнюю позицию, я свяжусь с прикрытием и подойду! Тогда и начнем крутить карусель!

Костя напомнил:

— Шаху о произошедшем сообщи! Наши дела, похоже, ломают всю схему общей операции!

— Это точно! Ладно, Костик, иди! Если кто еще сунется в блиндаж, вали на хер, хуже теперь нам все равно не будет!

— Понял!

— Давай, брат! Я скоро!

Ветров ушел. Николай вызвал Расанова, объяснил ему, что вынужден начать акцию немедленно, довел причины принятого решения. Шах воскликнул:

— Как это некстати! Говорил же, не нравится мне обстановка, вот и пошло все наперекосяк!

Колян произнес:

— Кто бы спорил! Но и делать больше нечего! Бандюки по-любому скоро поднимут тревогу.

— Это так! Ладно, Колян, держись там! Я что-нибудь придумаю!

— Только думай, Шах, быстрее, ладно? Нас здесь пять человек, боевиков херова туча. Соотношение покруче, чем у Косых Ворот в свое время, будет!

— Я постараюсь! Держись, Колян!

— А куда я денусь? Мне подыхать нельзя, свадьба на носу! Но ладно, давай, Шах, даст бог, увидимся! Отбой!

Горшков переключился на разведчиков.

Ответил старший группы:

— Я — Тропа-4, слушаю тебя, Высота!

— Засветились вы, ребята! Уж кто лично, не знаю, но засветились. Я вынужден преждевременно начать акцию! Вы же, как в лагере поднимется шухер, валите всех на территории. Но смотрите, чтобы кто за периметр не вылез, не обошел вас. Если все же окружат, то укрывайтесь в подземных ходах. Двое в левом, один в правом. В левый, Равиль, уходи сам с напарником, в наш ход пошли Гольдина. Все под моим контролем будет! Ты понял меня, Равиль?

— Понял! — Но уточнил: — Ты Первому об изменении обстановки и принятии решения доложил?

— Естественно! Куда ж я без Шаха?!

— Извини, Коля, я не хотел…

— Брось, Равиль! Давай, до встречи! Надеюсь, что все встретимся! Конец связи!

Уложив станцию в карман, Николай вышел в коридор. Подошел к перегородке, где стоял Ветров, спросил:

— Что охрана?

— О чем-то говорят на своем языке! Наверху!

— Так! Как будем валить их?

— Боевиков должно быть видно от двери отсека, где содержат Доронина.

— Не факт, что двоих. Отсек может контролировать и один охранник. А нам надо замочить их обоих одновременно! Значит, придется выходить из блиндажа. Пойду я! Как только отстрелю охрану, займу позицию в окопе на входе. Ты же выносишь Доронина и переносишь в отсек Байзеда, дав пистолет. Сам ко мне!

Колян, поправив «АК-74», взглянул на друга:

— Ну я пошел, Костя!

— С богом, Колян!

Николай усмехнулся:

— Да, нам бы не помешала его помощь. Но сейчас ночь и как бы он не спал. Впрочем, обойдемся и без посторонних сил. Как говорится, на бога надейся, а сам не плошай. Вот и будем надеяться на лучшее. А худшее само придет, без всякого приглашения.

Николай вышел на середину бункера, наклонив голову, прошел к лестнице. Охранники увидели фигуру неизвестного, но ее появление явилось столь неожиданным, что бандиты не успели ничего предпринять. Николай же, зацепив взглядом две цели, медлить не стал, выстрелы автомата уложили охранников в секунды. Убедившись в поражении цели, Николай устроился на ступенях входа в блиндаж, опустил на глаза прибор ночного видения, осмотрел территорию. В зеленоватом, искаженном цвете, где темное становится светлым, а светлое темным, но вполне различаемым, увидел трех боевиков у шлагбаума, метрах в пятидесяти справа. Они смотрели на блиндаж, явно не понимая, что происходит. Колян срубил их двумя очередями. И только после этого откуда-то слева ударила очередь, разорвавшая ночную тишину лагеря, и рядом с окопом поднялась полоса земляных фонтанов. Его обнаружил третий пост. Боевики сумели правильно оценить обстановку и открыли огонь по входу. К счастью, первый стрелявший по Николаю не скорректировал огонь автомата, и пули легли ближе цели. Колян ударил по третьему посту. Задел одного из боевиков, укрывшихся за дровяной кладкой. Ранил, так как слышал крики боли. Послышались голоса с разных сторон. Лагерь проснулся. Боевикам потребуется минут десять, чтобы оценить обстановку, организовать согласование действий под командованием одного полевого командира. После чего они вовсю проявят себя. На стороне спецназа было то, что блиндажи строились так, чтобы лагерь имел возможность ведения круговой обороны при нападении противника извне, следовательно, бандиты могли эффективно вести огонь по лесу, а вот накрыть свою территорию были не в состоянии. Данное обстоятельство играло на руку Николаю, но до тех пор, пока бандиты не решатся одновременно со всех направлений атаковать главный, штабной блиндаж. Тогда подобную толпу ни одним, ни двумя автоматами, да ни всем вооружением малочисленной группы не удержать. Кроме того, способ построения обороны противника грозил гибелью людям группы, оставшимся вне лагеря. Поэтому прежде чем ввести их в бой и заблокировать огневые точки, направленные на позиции разведчиков и Гольдина, Николаю следовало вызвать ответный удар бандитов на себя, создав иллюзию нахождения противника только в главном блиндаже. Для начала. Это несложно, учитывая то, что боевикам, не знающим о подземных ходах, еще придется почесать репы, просчитывая, каким образом неизвестный враг смог спокойно, обойдя посты, оказаться в их штабе и оттуда начать акцию против лагеря. Что тоже на какое время дезорганизует их командный состав. Расчеты Николая полностью оправдались. После первого обстрела входа и ответной очереди Николая, криков в блиндажах в лагере вдруг наступило молчание. Кто-то взял на себя общее командование и сейчас решал это делать дальше. Он не мог исключить варианта предательства и того, что штаб захватил кто-то из духов, вызвавших огонь на себя, обеспечивая этим отвлекающим маневром подход к лагерю со стороны леса основных сил противника. Наверняка сейчас духи во все глаза следили за «зеленкой». Но это скоро пройдет. Бандиты вынуждены будут действовать. Часть сил оставят для прикрытия лагеря с внешней стороны. Но и это не спасет Коляна с товарищами от штурма блиндажа. Но пока восстановившуюся тишину ночи прерывали лишь вопли раненого боевика за дровяной кладкой.

Как только Колян вышел на поверхность, к дверям отсека, где должен был находиться Доронин, бросился Костя. Он сбил автоматом крепкий с виду запор, раскрыл дверь, осветив помещение фонарем. Бывшего командира увидел сразу. Тот лежал на деревянных носилках, покрытых кошмой. Такая же кошма служила ротному и подушкой и одеялом. Ослепленный лучом света, проснувшийся, а может, и не спавший Доронин закрыл единственной рукой глаза.

Костя воскликнул:

— Товарищ старший лейтенант, не волнуйтесь, это я, рядовой Ветров!

— Костя?! Ты?! Здесь?! А…

Константин поднял фонарь к потолку, помещение немного осветилось, Доронин опустил руку, с изумлением глядя на бывшего подчиненного, Ветров же продолжил за него:

— И Горшков здесь, и Гольдин!

— Но… но… как вы оказались на базе террористов?

— Вы еще спрашиваете, Александр Владимирович? Да разве мы могли остаться дома, узнав, что нашего ротного похитили духи?

Доронин, явно не ожидавший такого поворота событий, проговорил:

— Но как нашли этот секретный лагерь?

— Шах подсуетился.

— А где он?

— У Косых Ворот. Где-то в том районе. Мурза, ублюдок, назначил ему встречу, типа для того, чтобы завербовать в обмен на вас. Присутствия Горшкова затребовал. Ему и в центре России люди требуются. Короче, хотел Шаха на дешевый понт взять. Наш чечен подыграл Башаеву, прекрасно понимая, что Мурза думает лишь о том, чтобы отомстить за брата Теймураза, и согласился на встречу. Вот и убыл туда. Не думаю, что Башаев будет в восторге от этой встречи!

Доронин обтер лицо:

— Господи! Тут лежишь и смерти ждешь, а вокруг, оказывается, такие дела творятся.

Наверху прозвучали автоматные очереди.

Ветров сказал:

— Колян! Лупит духов! Надо и мне к нему! Так что давайте я перенесу вас в безопасное место. Правда, там Байзед плененный и два трупа его боевиков, но думаю, вас это не смутит.

Доронин сказал:

— Подожди, Костя! Чего мне там отсиживаться? Я ведь и одной рукой могу стрелять. Вынеси лучше на позицию, все одним стрелком больше будет!

— Да нет, товарищ старший лейтенант. Мы обещали вас живым домой доставить. Тем более и за Байзедом присмотреть нужно. Так что давайте в глубь блиндажа, а не на поверхность.

Ветров легко поднял почти невесомое тело офицера, перенес его в отсек коменданта. Отстегнул Байзеда, пришедшего в себя, приказав сесть в угол, ротного усадил на топчан, прислонив к стене. Вручил ему готовый к бою пистолет:

— Вы, Александр Владимирович, если казбек дернется, стреляйте без предупреждения.

— Я понял!

— Вот и хорошо! А я погнал к Горшкову!

— Давай! Спасибо вам, ребята!

Константину показалось, что голос ротного дрогнул и рукой старший лейтенант смахнул слезу, но… это могло действительно показаться Ветрову.

Через несколько секунд он прилег рядом с Горшковым.

Николай спросил:

— С Дорониным порядок?

— Порядок! Не ожидал нашего появления, по-моему, всплакнул.

— Всплакнешь тут! Так, пока тихо, пойду и я поздороваюсь с ротным, а то неудобно получается. Ты смотри во все стороны. Духи скоро оклемаются и попрут на блиндаж.

— Иди, иди! Я знаю, чего ждать и что делать!

Горшков скользнул в блиндаж, прошел в отсек Байзеда. Увидев Доронина, радостно сказал:

— Вот и я, а вы не ждали? Здравия желаю, Александр Владимирович!

— Здравствуй, Колян, здравствуй, дорогой! Кто бы мог предположить, что тот бой на высотах у Косых Ворот продолжится через столько лет?!

— Да, это точно. Но ничего! Нам не привыкать! Хотя тяжеловато придется. Акция началась раньше срока, а все из-за этих двух придурков, — Николай кивнул на трупы, — и скорее всего, нашего неуклюжего Гольдина. Духи, что лежат тут, заметили движение в лесу и приперлись к Байзеду. Пришлось валить и начинать операцию! Но ничего! Прорвемся, командир!

— Или… вместе ляжем в этом каземате! Вместе оно не страшно!

— О чем вы думаете, Александр Владимирович? Мало того, что вас жене и дочери доставить обещали, так мы еще и к своим вернуться слово дали. А мне домой по любому попасть надо. Только девушке одной предложение сделал, свадьбу решили сыграть. Разве я могу обмануть ее? А вы о смерти! Хрен им, духам, в рыло! Отобьемся!

Колян сам плохо верил в то, что его мизерной группе удастся продержаться не то чтобы почти три часа, а и минут сорок, патронов-то в обрез, но с командиром говорил убедительно. Дабы и его успокоить, и себя настроить на победный лад. Побеждает тот, кто верит в победу и не допускает даже мысли об ином исходе.

— Ладно! Вы тут побудьте пока в обществе Байзеда, а я пошел. Пора духам и штурм проводить!

— Удачи вам, Коля!

— Прорвемся, командир! Главное, мы снова вместе, и Шах знает о том, как складывается здесь обстановка, он что-нибудь придумает, дабы помочь нам.

Николай вернулся на позицию.

В лагере по-прежнему царила тишина. Смолк и раненый. То ли обезболили рану, то ли добили, чтобы по нервам не бил своими воплями. У бандитов это запросто!

Но Ветров предположил другое:

— Слушай, Коля, а может, бандюки в лес выходят?

— Зачем?

— Чтобы обойти лагерь и ударить по нам с тыла.

— Да? Ты так думаешь?

— А как еще объяснить их бездействие?

— В обстановку врубаются и ждут главного удара, наши действия приняв за отвлекающий маневр. И подумать духам есть о чем. Хотя бы о том, как это противник вдруг оказался в главном блиндаже их хорошо охраняемой территории.

Ветров произнес:

— Они догадаются о подземных ходах!

— Возможно! Но теряя время, а для нас главное что? Выиграть это самое время! Правда, слишком много его придется выигрывать! Но ничего не поделаешь! Короче, ты держи левый фланг и центр, я также центр и правый фланг, а тыл и лагерь в целом, сейчас…

Николай извлек рацию:

— Тропа-4, я — Высота! Слышишь меня?

Равиль ответил:

— Слышу! И видел, как ты начал акцию! Скажу, лихо сработал, пятерых, как минимум, завалил. Одного ранил, но его подельник ножичком по горлу, слишком сильно орал!

— Не пятерых, а семерых, двух, что пришли к Байзеду, не считал?

— Тоже стынут?

— Уже остыли! Но это мелочи! Главное впереди! Держаться нам предстоит как минимум два часа. Бандюки медлят, теряют время, это хорошо. Но если они попрут, мало нам не покажется.

Разведчик спокойно согласился:

— Это точно!

Горшков спросил:

— Тебе лагерь с подходами виден?

— Конечно, ты же сам его осматривал?!

— Не обратил внимания! Духи в лес не просачиваются?

— Нет! Находятся в блиндажах!

— Хорошо! Как боевики пойдут на штурм, открывай огонь, как договаривались. Да, а кого могли засечь духи в лесу? И сорвать нам график действий?

Равиль усмехнулся:

— Сам не догадываешься, кто?

— Гольдин, черт бы его побрал! Чего он вдруг засветился?

— Отлить захотел. Естественные надобности справить.

— Он что, в окопе их справить не мог? Брезгливым стал?

— Это ты у него спроси сам!

— Спрошу! Короче, работаем по оговоренному плану! А этому Гольдину передай… хотя не надо ничего передавать, а то выкинет с перепугу еще какое коленце. Но за ним смотри. Пацан он нормальный, только иногда теряется в бою. Если что, прикрикни, сразу в себя придет!

— Я тебя понял, командир! Как наш заложник?

— Нормально. Радуется! Все, Тропа! Отбой!

Отключив рацию, Горшков повернулся к Ветрову:

— Сколько времени?

Костя посмотрел на часы, ответил:

— 3.02!

Николай сплюнул:

— И когда духи оклемаются? Осточертела эта давящая на психику тишина!

— Бой лучше?

— Да и бой нам особо не нужен! Но уж лучше моджахеды пошли бы на штурм! По тому, как бы они его провели, стало б многое ясно!

— И что бы тебе стало ясно? То, что их много? Так это и без штурма известно!

Колян проговорил:

— Я не о том! Если хлынут живой волной, то, значит, командир у них хреновый и у нас будет больше шансов продержаться. Если же начнут атаку малыми разрозненными группами одновременно со всех сторон под огневым прикрытием из блиндажей, то дела наши швах! И шансов продержаться два часа практически не будет! Если, конечно, Шах чем-нибудь не подсобит. Но у него сейчас свои проблемы! Вот почему, Костик, я жду штурма! Хочу узнать, женюсь в конце концов или не судьба, придется холостяком подыхать!

Костик печально улыбнулся:

— Жаль будет остаться здесь! Когда Доронина нашли, освободили! Жаль!

— Кому будет-то, Костик? Нам с тобой точно уже ничего не будет нужно! И хорош болтать, контролируем сектора. Каждый свой!

Ребята прижались к прикладам автоматов. Ждать атаки боевиков им долго не пришлось.

Глава четырнадцатая

Штурм на главный блиндаж лесного лагеря боевиков начался в 3.20. И пошел он живой волной со всех сторон!

В это же время в Грозном, используя коллекторы, на поверхность по приказу Шаха вышла десантная группа, ведомая заместителем майора Рябова, старшим лейтенантом Виктором Николаевым. Кабину одного из вертолетов занял экипаж. А внутри барака к броску на вертолетную площадку приготовилась первая штурмовая группа капитана Юнуса Алимова. Командир группы ждал сигнала начальника штаба на погрузку в «вертушку», имея задачу, высадившись непосредственно у селения Лебеда, связаться с Горшковым и, уточнив порядок взаимодействия, атаковать лагерь боевиков. Конечная цель — прикрыть главный блиндаж вражеской базы и связать моджахедов позиционным боем на ограниченной территории, исключив тем самым или сведя к минимуму возможность отхода противника в лес. На мероприятия по устранению наблюдателей за базой «Удара» в Грозном, переброску штурмовой группы к лагерю боевиков и на начало штурма лесного объекта полковник Расанов отвел подчиненным не более 40 минут. То время, которое реально могла продержаться группа Горшкова. Задачу Шах поставил трудную, но выполнимую при условии, что бойцы будут действовать с полной выкладкой. Старший лейтенант Николаев получил еще один приказ. Так что для десантников ликвидация наблюдателей за базой тоже явилась лишь началом основной, совместно с подразделением Топаева, операции. Шах, находясь в тылу у отряда Мурзы, полностью контролировал обстановку и в Грозном, и у селения Лебеда, и здесь, за перевалом, рассредоточив небольшую группу вдоль звериной тропы. Тропы, которой пять лет назад он уже пользовался, уводя бандитов Теймураза-Костолома от группы капитана Егорова, понесшей потери в ходе случайного столкновения с боевиками в лесу после уничтожения проклятого главаря наемников Хабиба, давней и заветной цели.

В лесном массиве боевики внезапно выскочили из всех блиндажей и, растянувшись в цепь, ведя шквальный огонь по входу в главный блиндаж, ринулись в атаку. Действия их явно координировались, так как живая волна представляла собой полумесяц. Это позволяло бандитам стрелять по цели, не опасаясь зацепить своих же. Горшкову и Ветрову пришлось укрыться. Пули вздымали землю и расщепляли бревна вокруг окопа, лишая бойцов пятой роты возможности вести ответный огонь.

Но из «зеленки» ударили бесшумные «ВАЛы» разведчиков. Равиль и Дамир били прицельно, что позволило им, прекрасно видя боевиков, достаточно легко поражать их. Сначала потери среди бандитов были незаметны. Ну один упал, второй вдруг споткнулся, третий завалился. И только поняв, что они, наступающие, сами находятся под обстрелом неизвестных сил, стреляющих из-за пределов лагеря, бандиты остановились и залегли. Но укрыться им было негде. А разведчики продолжали выбивать бандитов. Главарь, руководящий атакой, сориентировавшись, отдал приказ боевикам на отход. И вот тут вступили в бой Николай с Костей. Немногие бандиты первой волны атаки смогли достичь спасительных блиндажей или укрытий, находящихся ближе к периметру ограждения базы.

Отбив атаку, Колян воскликнул:

— Есть, суки! Получили по рожам? Но почему наш коммерсант Гольдин не сделал ни единого выстрела? Опять по нужде в лес слинял? — Горшков вызвал Равиля: — Тропа! Я — Высота!

Разведчик ответил:

— Слушаю тебя!

— Молодцы, ребята! Сработали отлично! Один вопрос, почему молчал пулемет?

Равиль объяснил:

— Ваш товарищ хотел открыть огонь, я запретил! Зачем раскрывать бандитам всю нашу огневую мощь? Ведь в атаке участвовало примерно пятьдесят духов, а их в блиндажах около двух сотен! Так что пулемет еще скажет свое слово!

— Понятно. Короче, Гольдин под твоим контролем?

— Пока все под нашим контролем. Но это пока! Думаю, безоглядно вторую атаку боевики не поведут. Сменят тактику!

— Посмотрим! Давайте там, мужики, аккуратней. Смотрите за блиндажами, как бы моджахеды не вышли за периметр и не обошли лагерь, заходя к вам во фланги и тыл!

Разведчик спокойно ответил:

— Не волнуйся, лейтенант! Если что, заметим их маневр.

— Ну, давай!

Колян переключил рацию, вложив ее в карман, посмотрел на Ветрова, который, пробив прикладом «АК» амбразуру, следил за своим сектором.

— Как дела, Костик?

— Нормально! — Ветров посоветовал: — Ты бы, Колян, тоже амбразуру себе организовал. Иначе при повторном шквальном обстреле вновь отрезанными от боя окажемся!

— Не окажемся! Духи сейчас ничего не понимают. Прикинь сам. Неожиданно в их штабе как из-под земли, что соответствует действительности, но о чем они не знают, появляются неизвестные и валят охрану, соответственно, захватывая или убивая коменданта Байзеда! Они решаются на штурм, а тут удар из «зеленки»! Это значит что? То, что лагерь если не закольцован вглухую, то с одной стороны заблокирован полностью. И тут же возникает резонный вопрос. Если лагерь заблокирован, пусть даже с одного направления, то почему неизвестные сами не идут на штурм, имея прекрасную возможность для прорыва на территорию? Зуб даю, Костик, казбек, что принял на себя командование лагерем, никак не въедет, что происходит!

Ветров произнес:

— Не волнуйся, скоро въедет! Врубится, раз неизвестный противник не штурмует лагерь, то он или не имеет такой задачи, или у него не хватает сил для прямого боя. И насчет блиндажа ситуацию просчитает. Незаметно появиться в нем враг мог, как ты правильно выразился, только из-под земли, а значит, через подземные ходы. А ходы эти, точнее начало или концы их, смотря откуда смотреть, находятся там, откуда стреляла группа поддержки, то есть в «зеленке» или рядом с ней. А посему все только начинается!

Колян вздохнул, согласившись с другом:

— Это точно! Только начинается, но… — он посмотрел на часы, — двадцать минут мы отыграли, сейчас 3.40. До артналета час двадцать! Многовато еще. Главарь боевиков, один из полевых командиров, действительно сумел просчитать обстановку. Поэтому из двух боковых блиндажей в лес рванулись две группы по пять бойцов. Рванулись так быстро, что разведчики не успели среагировать и уничтожить их на выходе из лагеря. И тут же на главный блиндаж пошла вторая волна боевиков. Но на этот раз перемещалась не единой шеренгой и в полный рост, а группами по два-три человека, перебежками, петляя от укрытия к укрытию. И только упав на землю, бандиты открыли огонь.

Колян с Костей видели перемещения бандитов. Ветров дал очередь, но Горшков остановил его:

— Не торопись, Костя! Пока духи скачут зайцами и имеют возможность укрыться, лупить по ним нет смысла. Как и им по нам! Вот подойдут к открытой площадке, будут вынуждены атаковать напрямую и ломанутся к нам всей ордой. Тогда и ввалим козлам!

Завибрировала станция Горшкова.

Николай ответил:

— Слушаю, Тропа!

— Из лагеря прорвались две группы по пять человек. Гольдина переместили в центр позиции, сами ушли во фланг. Скоро придется отбивать нападение из леса. Так что рассчитывайте на себя и пулемет.

— Понял, Равиль! Как же вы их выпустили?

— Быстро бегают! Видимо, разобрали блиндажи, иначе так не проскочили бы.

— Ясно! Передай Гольдину, чтобы связался со мной!

— Добро!

Николай уже отставил от себя рацию, как услышал из динамика крик:

— Высота! Опасность! Духи рвут к вам с флангов! Они близко!

Колян отбросил рацию:

— Костик! Опасность сбоку!

Горшков с Ветровым поднялись из окопа во весь рост. И вовремя. Метрах в пятнадцати от каждого увидели человек по десять боевиков. Секунды решали исход боя. Кто первым откроет огонь! Первыми успели нажать на спусковые крючки бывшие солдаты пятой роты! Длинными очередями они словно косой срезали цепи наступавших с фланга бандитов. И тут же сами оказались под обстрелом залегших боевиков. Но успели укрыться. Этим воспользовались моджахеды, которые сразу же начали атаку на главный блиндаж.

И вот тут заработал пулемет Гольдина!

Сержант остановил атаку. Не ожидавшие «сюрприза», бандиты заметались по открытой площадке, попадая под пули «РПК».

Эта группа обратно в блиндажи не вернулась. Пулемет замолчал, но в лесу раздались очереди. И тут завибрировала станция. Это заметил Ветров, так как Колян бросил рацию на дно окопа.

— Коля! Связь!

— Черт, кто это еще? Разведка вроде бой ведет?

Включил переговорное устройство. Раздался спокойный голос Гольдина:

— Чего хотел, командир?

Николай сплюнул:

— Тьфу, Голь! Ты так кстати!

— А чего? Духов приземлил, сейчас территория пуста! Мужики-разведчики отбивают фланги, ты же просил связаться с тобой!

— Как разведчики?

— Да ничего! Равиль, сам видел, троих подсек! Да и Дамир тоже кого-то задел, крик слышал.

— А тыл кто контролирует?

— Да ты о себе думай! Здесь разведка работает как надо! Мне приказано вас прикрывать. Что и делаю!

Горшков спросил:

— Сколько казбеков завалил?

— А я считал? На глаз где-то трупов сорок по всей территории валяются. Может, больше. Хотя больше, вы ловко еще с двадцатку замочили. Но их не видать из-за блиндажа, только троих.

— Ладно! Прикрывай в том же режиме и дальше, патроны-то еще есть?

— Три магазина!

— Маловато!

— А что сделаешь? Вот разделаемся с бородачами, пополним арсенал за их счет, если, конечно, будет чем пополнять!

Гольдин прекратил переговоры, ударил его пулемет. Две, три очереди.

Сержант вновь вышел на связь, и на этот раз голос его уже не звучал спокойно:

— Хреновые дела, Колян!

— Что произошло?

— Еще штук тридцать бандюков в лес прорвались!

— Из тех же блиндажей?

— Не, из тех, что у вас почти в тылу!

— Зацепил кого?

— Рыл пять, не больше. Они одновременно рванули и россыпью! Теперь нам здесь не отбиться!

Николай принял решение:

— Так, Голь, предупреждай разведчиков, и в подземелья! Разбежаться не успеете, так что давайте все в один ход! Только быстро, чтобы духи не успели связать вас боем! И сразу докладывай мне!

— Понял!

Горшков отключил станцию, взглянул на Ветрова.

Костя спросил:

— Что там?

— Еще группа боевиков в лес прорвалась! Приказал разведке и Гольдину уйти в подземный ход! Так! Тыл мы получаем полностью бесконтрольный и открытый для духов. Придется тоже уходить в подземелье! Иначе зайдут сзади и забросают гранатами! Плохо! Рано! Уходим, Костя!

Горшков с Ветровым спустились в бункер, отошли за бревенчатую перегородку.

Колян произнес:

— А где тут второй подземный ход?

Костик пожал плечами:

— А хрен его знает!

— Иди к Байзеду, узнай! Боевики наверняка обследуют местность и найдут вход в него со стороны леса. Надо завалить его или ловушки поставить, пока есть время! А также узнай у коменданта, как он осуществлял связь с Мурзой! Но почему молчат Гольдин с Равилем? Неужели не успели уйти с позиции или не дошли до люка?

Словно читая его мысли, Гольдин вызвал Горшкова на связь:

— Колян! Короче, мы в подземелье, передаю связь старшему разведчику.

— Давай!

Заговорил Равиль:

— Лейтенант? Что делаем дальше?

— Пройдите по ходу метров десять, там начинается лабиринт. За первым поворотом повалите стойки крепления, за бревнами устройте позицию. Гольдин пусть идет к нам, дальше по ходу. Его Костя встретит. Дальше видно будет.

— Вести бой в тоннеле сложно! К тому же у нас с Дамиром по два магазина осталось, вынуждены перевести автоматы в режим ведения одиночного огня!

— С патронами и у нас напряженка! Зато гранат хватает! Ладно, примкнем штыки. И большими силами в темноте и тесноте духи атаковать не смогут!

Разведчик согласился:

— Не смогут! — И добавил: — Но если применят гранатометы или, еще лучше, огнеметы «шмель», которые вполне могут оказаться у них, то мы и сгореть не успеем! На своих же гранатах и подорвемся!

Николай спросил:

— У тебя есть какие другие варианты?

— Откуда им взяться? Загнали в тупик!

— Тогда что, разведка, переливать из пустого в порожнее? Прорвемся! Шах наверняка уже помощь нам выслал!

— Перед артналетом? Сомневаюсь!

Колян почесал затылок. Действительно, перед артналетом высылать сюда помощь бессмысленно, а до него, он взглянул на часы, еще пятьдесят пять минут!

Ответил:

— Давай, браток, не сомневаться, а работать!

Связь отключилась.

Напрасно сомневался Равиль. Шах не мог оставить подчиненных, зная, каково им приходится в лесном лагере. И в 3.20, как и было запланировано Расановым, десантники старшего лейтенанта Николаева, выйдя из коллекторов на поверхность, прикрываясь растительностью, разделившись, двинулись к постам дополнительного наблюдения противника за базой спецназа. Цели были определены заранее, и поэтому бойцам ударной группы потребовались считаные минуты, чтобы уничтожить боевиков, следивших за базой. По выполнении первой задачи, доложив об этом начальнику штаба, старший лейтенант Николаев, собрав группу, отдал приказ на выдвижение подразделению к центру столицы Чечни. За десантниками пошли бойцы Топаева.

В 3.30 с базы поднялся вертолет «Ми-8», направившийся в район действия группы Николая Горшкова.

Шах, получив доклад о проведенных мероприятиях, вызвал Николая:

— Высота! Я — Первый! Как слышишь?

И тут же услышал как всегда грубоватый голос Горшкова:

— Хреново, Первый! Духи вынудили всю группу, включая разведку, уйти в подземелье! С минуты на минуту жду штурма. Патроны на исходе. Но пока есть!

— Все ребята целы?

— Все! Даже Байзед!

— Держись, Коля, полчаса назад к вам вылетела первая штурмовая группа. Она высадится у Лебеды и сразу поведет атаку на восточную сторону лагеря!

— Так на пять часов намечен удар артиллерии?

— Я установил связь с дивизионом. Если надо, скорректирую время нанесения удара реактивными установками. Так что держись, браток! Помощь на подходе!

— Держимся, Шах, куда ж нам с подводной лодки деваться? У тебя как?

— Тоже начинаю!

— Удачи!

Отключившись от связи с Горшковым, Шах вызвал Грозный:

— Гроза! Я — Первый, как слышишь?

— Слышу хорошо!

— Давай выпускай на сцену Рамазана!

— Принял!

Майор Сергушин поднес рацию к бандиту:

— Вызывай Мурзу! Но учти, лишнее слово… Впрочем, ты знаешь, что будет, если решишься на двойную игру.

Начальник включил станцию.

Башаев, спящий в небольшой ложбине, укутавшись в кошму, проснулся от сигнала вызова своей станции. Шайтан, кто это еще? По плану сейчас никто не должен выходить на связь! Или…

Мурза включился:

— Донор!

И услышал голос, который одновременно удивил и испугал главаря банды. Голос человека, которого считал мертвым:

— Донор! Я — Рамазан! Не удивляйся! Спецназу при проведении акции в Грозном удалось взять меня. Держали в бункере Шаха. Допрашивали, но клянусь, я не сказал ничего лишнего!

Башаев перебил подчиненного:

— Где ты находишься?

— Русские решили ночью перевести меня. Вывели во двор их базы, оставили с охранником. Молодым новобранцем — чеченом. Тот зевнул, я и придушил его. Схватил автомат, рацию и в колодец. Но это все ерунда, Донор! Шах обманул тебя! Он вычислил место дислокации нашего лагеря, и сейчас там, наверное, уже вовсю работает спецназ. Также он приказал приготовить к утру полностью снаряженные вооруженные вертолеты и еще один отряд штурмовой…

Вновь Мурза перебил Рамазана:

— Откуда тебе все это известно?

— Они допрашивали меня, когда явился Шах и начал отдавать распоряжения.

— При тебе?

— Да! Наверное, уже решив мою участь! Я уверен, этой ночью меня хотели вывести, чтобы где-нибудь среди развалин расстрелять!

— Среди развалин? Разве Шах не мог этого сделать в камере, а потом выбросить твой труп на свалку?

— Ты не веришь мне? Дело твое! Я не знаю, что и почему делал Шах, но сказал правду! У меня больше нет времени разговаривать с тобой! Я ухожу из Грозного! Все!

Сергушин отключил станцию. Кивнул на Рамазана, приказав охране:

— В камеру его!

Башаев, получив столь неожиданное сообщение, поднялся. Боевики спокойно спали, разместившись единым отрядом, только на Большой высоте виднелась фигура дозорного. Такие же дозоры выставлены на подходах к равнине и в начале ущелья, сразу за Косыми Воротами. Мурза задумался. Рамазана взяли! Он им ничего не сказал. Это похоже на правду. Иначе русские не дали бы Башаеву провести захват Доронина. Но вот история с побегом Шалиева выглядела уж очень неправдоподобно! Рексы Шаха не допустили бы такого промаха. Что-то здесь нечисто, хотя… так уж редко нелепый случай губил опытных бойцов? В принципе слова Рамазана можно проверить. Стараясь не шуметь, Мурза прошел к скале, встал за выступом, достал рацию. Бросил в эфир:

— База! Я — Донор!

Костя, выполняя приказ Николая, прошел в отсек Байзеда. Доронин, увидев Ветрова, спросил:

— Как там у вас?

— Ничего, командир! Бывало и хуже, держимся! Что у нас с Байзедом?

Бывший ротный кивнул на коменданта:

— Да вон он, что с ним будет?

Костя подошел к бандиту, спросил:

— Где вход во второй подземный ход?

Комендант лагеря ответил встречным вопросом:

— Из леса или отсюда?

— Отсюда!

— За моей спиной!

— Но там же стена?!

— В ней дверь и далее ход!

— Он прямой или так же, как первый, представляет собой лабиринт?

— Лабиринт с тремя поворотами!

— Ясно! А ну-ка поднимайся, показывай дверь!

Бандит встал, указал на вделанное в бревно железное кольцо.

— Поверни его три раза и дерни на себя. Дверь откроется.

— Так, а рация, с помощью которой ты поддерживаешь связь с Мурзой?

— На столе, за чайником. Она находится в режиме приема.

— Кроме тебя еще кто-нибудь может выйти на связь с Башаевым?

— Нет!

— Понятно, ушел в угол!

Подмигнув Доронину, Костик скрылся в коридоре, где столкнулся с Гольдиным.

— А?! Миша? Ну, как делишки?

— Лучше всех, а где наш псих?

От перегородки донесся голос Николая:

— Это что за чмо командира группы психом называет!

Гольдин взглянул на Ветрова:

— Услышал! Ну и слух! — Крикнул: — Сержант Гольдин прибыл!

— Так иди сюда, раз прибыл!

Ветров с Гольдиным подошли к Горшкову. Тот спросил Константина:

— Ну, что, Костя, узнал?

Ветров доложил:

— Вход во второй лабиринт также в отсеке Байзеда, он объяснил, где и что, а связь на столе в режиме приема. Кроме Байзеда, отсюда из лагеря связаться с Башаевым никто не может. Но это по словам коменданта.

— Хорошо!

Николай взглянул на Гольдина:

— Слушай боевой приказ, сержант! Пойдешь во второй ход. Найдешь место, откуда сможешь держать боевиков, если они ломанутся по этому ходу, а они должны ломануться. Хочешь остаться в живых, сделай себе укрытие — бревен, всяких подпорок в этих тоннелях много. Только смотри, опору какую не тронь, а то завалишь ход вместе с собой. Усек, Миша?

Гольдин ответил серьезно:

— Как далеко отойти от бункера?

— До первого поворота.

— У меня всего магазин, и то неполный! Патронов тридцать!

Колян натянуто улыбнулся:

— У меня, Голь, их еще меньше! Спроси у Кости, может, у него в заначке пара цинков найдется?

— Да ну тебя! Тут по делу, а ты?

— А что я, Миша? Кончатся патроны, применяй гранаты. Последнюю оставь для себя, если не хочешь, чтобы духи потом с тебя с живого шкуру сняли! Но хорош языком молоть! Идите!

Ветров с Гольдиным вошли в отсек коменданта. Сержант при виде бывшего командира роты преобразился:

— Здравия желаю, товарищ старший лейтенант!

— Здравствуй, Миша. Рад видеть тебя живым и невредимым.

— А что нам будет, Александр Владимирович? Как говорили на высотах, живы будем — не помрем?

— Что-то не помню этого!

— А может, и не говорили! Разве это важно?

В коридоре раздался взрыв, затем короткая автоматная очередь и вскрик, но не Коляна. Крик был далеким, скорее всего Горшков зацепил кого-то. Но все это означало, что боевики пошли на штурм подземелья. Поэтому Ветров быстро открыл дверь в подземный ход, кивнул Гольдину:

— Тебе туда, Миша!

— Понял! А темно-то там, как у негра, в натуре! Давайте, отбивайтесь здесь, а я этот тоннель прикрою!

Гольдин, применив прибор ночного видения, ушел в глубь подземного хода.

Ветров направился было к коридору, но вдруг, услышав сигнал рации коменданта, остановился. Взглянул на Байзеда:

— Кто это, Мурза?

Бандит кивнул:

— Больше некому!

Костя крикнул в коридор:

— Колян! Тут рация Байзеда сработала. Мурза пытается выйти на связь!

— Иди сюда!

Ветров прошел к Горшкову.

Николай приказал:

— Держи вход! От гранат надежно перегородка спасет, а толпой духи вломиться не смогут. Но попытаются. Как сунутся, вали их. Я разберусь со связью! — Горшков отошел в глубь коридора, вызвал Шаха: — Первый! Я — Высота!

Расанов ответил тут же и открытым текстом:

— Что у тебя, Колян?

— Держимся, но я по другому поводу, тут рация Байзеда сработала, а на коменданта может выйти только Мурза или Шамиль. Второе вряд ли, скорей Башаев. Что делать, заставить играть Байзеда?

Шах ответил:

— Поговори, Коля, с ним сам! Так, как ты это умеешь!

— Что, выдать наше присутствие в лагере?

— Добавив, что и ему, козлу горному, как ты его называешь, скоро придет конец! Как и всем его наблюдателям в Грозном, и духам в самом лагере! Понял?

— Нет! Но раз ты настаиваешь, то с большим удовольствием обласкаю эту сволочь!

— Давай, Коля!

Горшков рванулся в отсек, где продолжала издавать сигналы вызова станция Байзеда.

Башаев, стоя у скалы, ждал ответа на вызов. Долгое молчание коменданта начало успокаивать главаря банды. Байзед не отвечает, потому что спит. Но сигнал разбудит его и тогда… тогда Мурза убедится в том, что лагерь продолжает жить по распорядку, а Рамазан оказался предателем, сыграв на стороне Шаха. А потом…

Размышления бандита прервал голос Горшкова:

— Да?

— Байзед?

Башаев сразу не узнал, кто говорит с ним, слишком коротким было это «да»! Но уже в следующую секунду он понял, Рамазан не лгал, Шах действительно сумел переиграть главаря банды.

Башаев услышал:

— Это ты, Мурза? Живой еще?

— Кто ты?

— Я? Николай Горшков! Тот, кто выловил твоего братца и разделал его на куски! И тот, кто пришел, чтобы и тебя, козла, на фарш, как Теймураза, пустить! Жаль, Шах не допустил нашей встречи, а то бы ты узнал, как наших офицеров трогать! Но ничего, Шах знает, что делать. Тебе конец, козел горный, как и всему твоему лагерю, твоим говенным наблюдателям в Грозном, да и Шамилю до кучи. На кого вы замахнулись, ублюдки? Мы вас по одному, архаров сраных, отловим и… на мясо для шакалов пустим! Байзеда тебе? Обойдешься! Он теперь только с нами разговаривает… хотя… Байзед! Иди-ка сюда! Поговори с шефом, перед тем как его на небеса к Аллаху отправят!

Николай передал рацию коменданту:

— Мурза? Слышишь меня? Я не виноват!

Башаев не стал говорить с комендантом.

Отключив рацию, он с силой ударил ее о скалу. Станция разлетелась на мелкие куски. Башаев прижал лоб к холодному и мокрому камню:

— У-у, шайтаны! Будь прокляты ваши имена, ваш род, ваша земля, все ваше племя! Скажи, Всевышний, чем я прогневал тебя, что ты отдал меня на растерзание неверным! Меня и тех, кто воевал, восхваляя имя твое? За что ты наказал всех нас? У-у!

Башаев, поняв весь масштаб случившейся катастрофы, готов был выть раненым шакалом. Рядом раздалось шипение змеи. Это привело бандита в чувство. Он резко отошел от скалы, не выходя на открытое пространство. Несколько раз тряхнул головой.

Так! Спокойно, спокойно! Игра проиграна, да, но не жизнь. Пока жизнь не проиграна. Рамазана все-таки подставили! Он сказал не всю правду. Большую часть, но не всю! А значит, Шалиев говорил с ним под контролем спецов. Бойцы Шаха громят лагерь. У них заложник Доронин. Скорее всего, расановцы сбили и посты наблюдения, а возможно, и вышли на Шамиля. Рамазан сбросил дезинформацию об утреннем воздушном налете неверных! Вот здесь спецы не доработали. Шах, начав бой среди ночи в лагере, здесь, у Косых Ворот, утра ждать не станет. Не будет никакого воздушного удара. Противник уже рядом, и подбирается он к Воротам осторожно, но быстро. Где сейчас Шах? В «зеленке» у каньона? В балке, где был убит Теймураз? В развалинах селения или в овраге справа от Малой высоты? Он может быть везде. Вернее, его люди, его верные псы, не задействованные в лесу у Лебеды. Расанов знает эту местность. Не исключено, что и ущелье уже блокировано, и дорога к старому разрушенному селению, гробнице Хабиба. Что из этого следует? То, что Шах постепенно и верно сжимает кольцо окружения, а информация Рамазана об атаке отряда Башаева вертолетами — блеф, рассчитанный на то, что Мурза снимет свой отряд и пойдет с ним в ущелье или к селению Хабиба. И тогда его атакуют. В самой горловине со склонов. Но Шах недооценил Мурзу. Башаев не станет поднимать отряд, пусть бойцы спокойно спят и спокойно встретят свою судьбу. Мурза же еще поживет! Левее есть расщелина, по которой в свое время выводил людей Теймураз к балке за Малой высотой. Русские тогда перестраховались, но не смогли уничтожить отряд. Если бы не мины, Теймураз сбил бы пятую роту с высот. Но неверные подстраховались. Так и не узнав, откуда именно появился отряд Теймураза, гнавший перед собой заложников. Эта расщелина выходит в ущелье. Если Шах его заблокировал, то постами либо до выхода из расщелины, либо после него. Вот здесь можно проскользнуть. И сразу на склон. Через перевал в «зеленку», но пойти не по тропе, ведущей к разрушенному аулу, бывшим базам Хабиба и Теймураза, а повернув на юг вдоль перевала. А затем вновь спуститься в ущелье. Там скалы, внизу растительность. Пока Шах со своими псами разделается с отрядом боевиков, пока прочешет направление к селению, имея информацию о том, что Мурза в ущелье не появлялся, Башаев уйдет далеко. Туда, где остались схроны Рашидхана, о которых теперь, после смерти последнего, никто не знает, даже Шамиль. Рашидхан был хитер. Схроны сооружали заложники, которых полевой командир после окончания работ лично расстрелял и сбросил в ущелье. От трупов давно ничего не осталось. А о схронах Мурза узнал случайно. От брата. Как-то Рашидхан встречал там Теймураза, когда они один на один обсуждали план захвата власти внутри всей антифедеральной группировки. И возможно, захватили бы, не встань на высотах проклятая пятая рота. В этих схронах запасы сухого пайка и воды. Там комплекты снаряжения альпинистов. Там карты проходов через границу. Оружие. Там его уже никто не достанет. Но уходить следует немедленно. Пешком, втихую! К черту Шамиль, к черту отряд, к черту лагерь с идиотом Байзедом и наемниками. Главное — выжить самому. Уйти в Грузию. Оттуда в Турцию, где деньги, новые документы, дом, другая жизнь. А Шах, скотина, пусть рыщет по горам и грызет камень в поисках исчезнувшего Мурзы Башаева. Брат Теймураза найдет наемников «за бугром», хороших наемников-албанцев, которые за большие деньги приедут в Россию и найдут как Шаха, так и его псов, бывших солдат пятой роты, да будет навечно проклято их имя! Да, надо уходить!

Не знал Мурза, что с момента его выхода к скале он стал объектом пристального внимания разведчиков группы Чакаева. И как только Башаев двинулся к расщелине, о которой спецназовцы были прекрасно осведомлены, Шаху тут же доложили об этом. Расанов просчитал ход Мурзы. Впрочем, сделать просчет не составляло особого труда. У Башаева просто не было иного пути, кроме того, что он выбрал. Мурза пойдет по той тропе, по которой пять лет назад сам Шах уводил боевиков сводной группировки Теймураза и Рашидхана от раненой группы капитана Егорова. Больше ему некуда идти на таком, казалось бы, огромном пространстве. И, выставив посты слежения, полковник Расанов ждал Башаева на звериной тропе, укрывшись за широким стволом высокой сосны. Он ждал бандита и знал, что тот придет!

Между тем бой в лесном лагере боевиков Шамиля продолжался. Бандиты, численность которых составляла около ста пятидесяти человек, большей частью, за исключением стрелков в блиндажах, нацеленных на лес и контролирующих подходы к базе с внешней стороны, собрались у главного блиндажа. Ими были обнаружены подземные ходы, в каждый из которых пошли группы по двадцать бандитов. Готовилась к бою и ударная группа, собиравшаяся штурмовать главный вход. Узнав, что против лагеря работает малочисленное подразделение российского спецназа, один из старших полевых командиров, принявший на себя командование всей группировкой, в 4.25 отдал приказ на одновременную атаку блиндажа со всех трех направлений. И штурм начался. В бункер, за перегородкой которого находились Горшков с Ветровым, полетели гранаты. Ребята присели на корточки, закрыв руками уши. Оглушительные взрывы, визг осколков, дым, пороховая гарь наполнили помещение бывшего штаба боевиков смрадом. Под прикрытием этого смрада в бункер ворвались пятеро бандитов, открывших шквальный огонь по стенам, коридору, бревенчатой перегородке. Николаю с Костей нечем было дышать, но хорошо, что открытые двери подземных ходов быстро втянули в себя и дым и гарь. Обстреляв помещение, бандиты рванулись к коридору, уверенные, что до перегородки путь им открыт. Но за бревнами их ждала смерть. Горшков и Ветров несколькими короткими очередями выбили пятерку нападавших. И тут же перевели огонь на вторую группу, спустившуюся с поверхности вслед за первой. Атака с фронта захлебнулась.

Горшков протер взмокшее лицо, размазав копоть. Взглянул на Ветрова:

— Как дела, Костик? Живем?

Тот ответил:

— Живем пока! Только жизни этой, Колян, лично у меня осталось на пять-шесть патронов и три гранаты! У тебя как с боекомплектом?

— Да так же! Но время, Костик! Если верить Шаху, а он никогда нас не подводил, штурмовая группа Алимова где-то уже совсем близко от лагеря!

— Дай-то бог! Меня Ленка с Димкой ждут!

— А меня Надюха! И предки! Так что, браток, подыхать нам никак нельзя!

Сзади и откуда-то сбоку ребята услышали разрывы гранат, автоматные и пулеметную очереди. В бой вступили разведчики и Гольдин, прикрывающие проходы по подземным ходам.

Николай, сплюнув, произнес:

— Вот и там карусель завертелась! По ходам духи могли пустить большие силы. И все бы ничего, если не нехватка патронов. Нам каждому хотя бы по паре магазинов еще.

Костя прижался к стене, задумчиво проговорил:

— Интересно, что на этот раз применят боевики. Прямой штурм не проходит, значит, остается что? Ударить по нам из гранатометов или огнеметов.

Николай зло проговорил:

— Для этого стрелкам надо в бункер сунуться, хотя бы на секунды!

— А если дым пустят?

— Чего, Костя, гадать? Давай лучше внимательней за входом следить, а то пропустим трубу, тогда нам конец!

И бандиты действительно, получив существенный отпор, а также сообщение из подземелья, что наступление штурмовых групп в подземных ходах остановлено огнем заградительных огневых точек, готовили гранатометную атаку, как просчитывал Костя, с применением дымовых шашек, обеспечивающих спуск стрелков с трубами в бункер. Причем гранатометная атака готовилась не только с фронта, но и в подземных ходах, к лесным входам в которые уже направились боевики с гранатометами. Скорее всего, бандитам удалось бы этой атакой уничтожить малые обороняющиеся силы, но в это время из леса, со стороны села Лебеда, по бандитам неожиданно был открыт мощный огонь. Группа капитана Алимова наконец вышла на рубеж действия и повела свою атаку, проведя прицельный залп по бандитам, находящимся на открытой местности. Учли спецназовцы и наличие огневых точек в блиндажах. Укрытия боевиков подверглись огнеметному обстрелу. Столь неожиданное и мощное нападение с фланга практически уничтожило более половины группировки бандитов, находящихся на открытой местности, в первую очередь группы у входа в главный блиндаж и у лазов в подземные ходы. Гранатометчики противника полегли одними из первых. Свою пулю получил и полевой командир, взявший на себя руководство действиями банды. Но хуже всех пришлось боевикам, оставшимся в укрытиях по периметру лагеря. Огнеметчики штурмовой группы отряда спецназа «Удар», применив системы «шмель», нанесли удар по всем укрытиям. Бандиты, кто не погиб сразу, выскакивали наружу пылающими факелами, крича от боли и безумного страха. Но стрелки Алимова быстро обрывали эти дикие, нечеловеческие вопли! Часть банды, человек в шестьдесят, рванула в лес, на запад. Спецназ не стал их преследовать. И на это у Алимова были причины. Его главной задачей являлось прикрыть группу Горшкова и разблокировать ее. К чему спецназовцы и приступили, одновременно зачищая весь лагерь.

Пулеметная очередь Гольдина стихла. В левом подземном лабиринте либо атака сорвана, либо сержант расстрелял все патроны. Думать о том, что Михаила завалили, не хотелось. Николай, беспокоясь за судьбу друга, вызвал Гольдина по рации:

— Голь! Ответь!

Молчание! Николай повторил:

— Голь, прошу, ответь! Ты живой, Миша?

И тут в ответ:

— Ну, чего разорался? Не до тебя тут! Духов в тоннеле немерено, но хорошо, что хоть скопом не прут!

— А ты чего, мать твою, сразу не ответил, а?

— Что, испугался?

— Да чего мне бояться?

— Как чего? Если меня завалят, кто ж вас от бандюков с левого хода защитит? Дух святой?

Николай хотел бросить крепкое словечко, но сдержался, спросив:

— Сколько патронов осталось?

— Нисколько! Один в кармане носил, так его сейчас и зарядил! Все, Колян! Хана боеприпасам. Ну, еще гранаты! Но мне кажется, духи сами какую-то подлянку готовят и на прямой штурм не пойдут!

— Считаешь, лупанут из гранатометов?

— Ага! А что им еще делать?

— Тогда уходи в отсек!

— Не могу. Пытался. Снайпер, сука, откуда-то из глубины бьет! Только высунулся из-за бревна, так он мне чуть ухо не срезал, козел. Так что отойти не могу, разве на тот свет?

Колян воскликнул:

— Ты мне это брось!

— Чего бросать-то, Колян? Отбросался, кажись! Но хорош болтать, покурю лучше!

Гольдин отключил рацию.

Николай выругался:

— Ну еж твою за ногу. Что же придумать? Нельзя же Мишку там оставлять! Хотя бы в отсек вытащить.

Константин оттолкнулся от стены:

— Ты вот что, Колян, держи мой магазин, а я в ход пойду. У Доронина ведь пистолет? Вот «ПМ» возьму и пойду. Отвлеку на себя снайпера, глядишь, Голь и проскочит!

— Обоих вас грохнут, Костя!

— Но не оставлять же Мишку!

Колян вздохнул:

— Ладно, иди!

В это время прекратилась стрельба и в ходе, прикрываемом разведчиками. Тоже патроны кончились? Довоевались! Но где же Юнус, матери его сто лет жизни!

И Алимов словно услышал возглас отчаяния Горшкова. Рация Николая издала сигнал вызова. Николай ответил, предполагая, что его вызывает либо Гольдин, либо разведчик Равиль:

— Высота на связи!

И тут вдруг бодрый с легким акцентом голос Алимова:

— Высота? Накат-1! Живы?

— Живы, черти вы полосатые! Заблудились, что ли, в лесу? Мы тут без патронов, на последнем, можно сказать, издыхании, а вы бродите где-то!

Колян говорил и говорил и не мог остановиться. Юнус, не перебивал его, понимая, что это ответная реакция человека, приготовившегося к смерти и внезапно получившего возможность жить дальше!

Наконец капитан перебил Горшкова:

— Поговорим об этом позже! Доложи лучше, как складывается обстановка в подземелье?

Николай будто очнулся:

— Хреново, Юнус! В обоих ходах боевики. Сколько их там, не знаю, но если предпримут штурм, мы не отобьемся!

— Теперь отобьемся! Будь готов. Сейчас к тебе спустится одно отделение, укажи командиру позиции своих бойцов. Мои ребята сменят твоих! Так же по отделению я запускаю в ходы с лесу! Как понял?

— Понял, Накат! Все понял!

— Принимай помощь! Отбой!

Колян обессиленно опустился на пол, прислонившись к стене. Он безразлично смотрел, как мимо пробежали бойцы первой штурмовой группы. И только старший лейтенант, командир отделения вывел Горшкова из состояния апатии:

— Лейтенант? Горшков?

— Ну?

— Где позиции постов прикрытия блиндажа?

Николай встал:

— Идем!

Через несколько минут в ходы ушли спецназовцы молодого старшего лейтенанта, Гольдин же, Костя и разведчики вернулись в отсек Байзеда.

Присели на топчан.

Колян отстегнул магазин от автомата. Положил оружие на кошму.

Закурил. Его примеру молча последовали и все остальные бойцы. Кроме Доронина, который откинулся на спину и устремил взгляд в потолок. В отсеке наступила непривычная тишина. Впрочем, длилась она недолго. Вскоре в глубине ходов раздались выстрелы. Затем все вновь смолкло. Из левого хода появился старший лейтенант:

— Ну, вот и все! А боевиков, лейтенант, оказалось не так и много. Больше трупов. Неплохо вы здесь поработали!

Николай кивнул:

— Неплохо!

Командир отделения приказал подчиненным вынести Доронина на поверхность, остальным также покинуть блиндаж.

Николай вышел одним из последних. В бункере и подземелье остались лишь саперы, приступившие к закладке зарядов для подрыва логова бандитских главарей.

Увидев Алимова, направился к капитану.

Тот в это время достал рацию:

— Ураган! Я — Накат «Удара»! Лагерь находится в квадрате… Оставшиеся в живых после штурма боевики отошли в западном направлении. Это квадраты… Можете начинать свою работу!

Отключившись, обнял Горшкова:

— Выстояли, лейтенант?

Колян усмехнулся:

— А куда б мы на хрен делись?

Земля вдруг вздрогнула. Метрах в пятистах западнее лагеря, насколько хватал взгляд, лес окутался огневыми грибами разрывов 122-миллиметровых снарядов систем залпового огня «Ураган»!

Реактивная артиллерия не оставила отступившим бандитам ни малейшего шанса выжить, накрыв гектары леса огнем сплошного поражения.

Николай, посмотрев на огненную стену, повернулся к Алимову:

— Капитан! Шаху бы доложить надо, что у нас тут все в порядке!

— Доложу! Позже, он сейчас занят!

— С Мурзой разбирается?

— Да!

— Нам чего делать?

— Вызову вертолет, он доставит тебя с группой и Байзедом на базу.

— А вы?

— Мы вторым рейсом прибудем. Здесь еще немного поработаем.

— Понятно! Ты разведчика Дамира поспрашивай, он где-то в лесу помощника Башаева, Тимура, оставил. Его тоже надо на базу!

— Сделаем!

Алимов вызвал командира экипажа «Ми-8». Николай же приказал своей группе и разведке готовиться к эвакуации. Подошел к Доронину:

— Ну что, товарищ старший лейтенант? Опять мы сделали духов, а? Хрен они нас когда возьмут.

Доронин улыбнулся:

— Ты прав, Колян! Нас никому не взять!

Глава пятнадцатая

Башаев вышел в «зеленку» благополучно, миновав перевал. Теперь можно немного отдохнуть.

Он осмотрелся внимательно, как зверь прислушался к тишине леса. Ничего подозрительного не услышал. Мурза и подумать не мог, что за ним наблюдает один из разведчиков Чакаева. Как только бандит присел у дерева, сержант вызвал командира отряда:

— Первый! Я — Тропа-6!

Расанов тут же ответил. В его голосе чувствовалось напряжение.

— Первый на связи! Что у тебя?

— Объявился клиент! Вышел оттуда, откуда вы и предполагали.

— Точно Мурза?

— Он! Я его хорошо рассмотрел! Отдыхает! Может, мне его оприходовать! Момент подходящий!

Расанов запретил:

— Нет! Башаев жаждал встречи со мной! Я обещал ему встречу. А слово свое я держу всегда, ты это знаешь!

— Знаю!

— Наблюдай за Мурзой! Как начнет движение — сигнал мне!

— Я все помню, полковник!

— Давай! До связи!

Шах, получив сообщение разведчика, вызвал командира экипажа своего вертолета, майора Зайцева:

— Борт 017, готовься, скоро поднимаемся!

Расанов, переключив станцию, посмотрел на небо, такое близкое и звездное. Казалось, протяни руку и снимай звезды. Складывай в ранец. Странно устроен мир. Возможно, кто-то так же, находясь где-то на одной из этих звезд, смотрит в небо и видит мерцающий свет планеты Земля, не подозревая, что и на ней есть жизнь. Но наверное, тот далекий наблюдатель даже не представляет, что такое война. Живет по своим законам, радуясь жизни. Как он выглядит? Так же, как и люди на Земле? Почему бы и нет? Да! Кто же все это создал? Ведь не могло же появиться это великолепие из ничего? Ничего — это пустота! А на небе звезды. Некоторые падают, сгорают, оставляя за собой шлейф. Воистину непостижима сущность мироздания. Человек никогда не узнает, как и откуда произошло то, что он видит, слышит, осязает. Может, это и правильно? Всегда и во всем должна быть какая-то тайна. Иначе…

Размышления Расанова прервал вибрационный сигнал вызова портативной станции:

— Первый на связи!

— Я — Тропа-6! Клиент поднялся, пошел на юг, вдоль перевала!

Шах облегченно вздохнул, Мурза действовал именно так, как просчитал Расанов.

Вскоре прошел доклад следующего наблюдателя. Тот доложил, что объект свернул на тропу, ведущую обратно в ущелье. На тропу, возле которой, на пологом склоне, Шах устроил засаду брату кровавого Теймураза-Костолома, не менее кровавому, коварному и трусливому Мурзе Башаеву.

Расанов вызвал Рябова и Чакаева, находившихся неподалеку — сверху и снизу — от позиции полковника:

— Купол, Тропа! Я — Первый!

Офицеры ответили:

— На связи, командир!

— Объект приближается! Куполу пропустить его и двигаться следом! Но до поляны! Встречаю Мурзу я один! Никому ни во что не вмешиваться! Вопросы?

Вопросов у спецназовцев не было.

Шах приготовился.

Через двадцать минут он сначала услышал торопливые, приглушаемые травой шаги, а потом и увидел того, кого хотел увидеть! Аккуратно, бесшумно положил на землю автомат, снял и уложил рядом куртку, оставшись в камуфлированной майке, заправленной в брюки, на ремне которых висели ножны с остро отточенным кинжалом. Оружием страшным в умелых руках. Скольких бандитов Шах отправил на небеса этим клинком? Не сосчитать. Но Расанов никогда не считал убитых им врагов.

Мурза показался на поляне. Шел он быстро, этому способствовал и склон. До камня крутого спуска оставалось метров сто, и тут перед ним вдруг выросла фигура человека. От неожиданности Мурза споткнулся, схватившись за автомат, но услышал спокойный, повелительный и знакомый голос:

— Не надо, Мурза, хвататься за оружие! Ты не успеешь применить его!

Башаев в крайнем изумлении воскликнул:

— Шах?

Расанов усмехнулся:

— Удивлен? Почему? Ведь ты же сам позвал меня к Косым Воротам. Вот я и пришел, как обещал, на встречу! Брось автомат, или я убью тебя!

Мурза сбросил «АК» с плеча.

— А теперь пистолеты, гранаты и еще чего ты там нацепил на себя!

Башаев, деморализованный неожиданным появлением Шаха, машинально подчинился.

Убедившись, что противник безоружен, Расанов приказал:

— А теперь два шага ко мне!

Башаев сделал и эти два шага.

Шах проговорил:

— Ты что-то хотел мне предложить, Мурза, в обмен на Доронина? Кстати, я не вижу рядом с тобой ни боевиков, ни своего друга! Ты решил обмануть меня?

С трудом, но главарь бандитов сумел взять себя в руки.

— Ты выиграл, Шах! Я недооценил тебя! Что намерен делать со мной? Сдать федералам?

— А кто, по-твоему, стоит перед тобой? Такой же бандит, как и ты?

— Да, ты продался русским, я сказал глупость!

— Вся жизнь твоя — глупость, ошибка природы. Твоя и твоего брата. Вы за какие-то «зеленые» паршивые бумажки готовы вырезать всех, кого прикажут вырезать те, кто платит вам эти грязные, да еще и фальшивые доллары! Так кто вы? Люди или звери? Нет, не люди! Потому, что люди живут по человеческим законам. И не звери! Даже самые свирепые хищники убивают жертвы для того, чтобы выжить, а не ради удовольствия, как вы. И у них нет разума. Одни инстинкты. Вы же, родившись людьми, никогда ими не были. Оборотни в человечьем обличье! Вот кто вы! Слуги сатаны, безликие и бездушные образования. Вы опасны и для людей и для зверей. Вы лишние на этой земле! Поэтому я уничтожу вас! И мои действия назвать преступлением нельзя. Разве преступление спасать людей от насильников, поработителей, убийц? Нет. Это благо!

Башаев воскликнул:

— Ты не тронешь меня! Кем бы ни считал таких, как я, но ты служишь закону. А по закону пленных не убивают! Пусть меня судят! Но судьи, трибунал!

Шах усмехнулся:

— Суда захотел? Жизнь сохранить? Пусть в одиночной камере, лишь бы жить? А как бы ты поступил со мной и тем парнем, что уничтожил твоего братца, попади мы к тебе в руки? Тоже предал бы суду? Такому, который просишь для себя? Нет, Мурза, ты бы убил нас! Но не сразу! Заставил принять дикие мучения, а сам наслаждался бы кровавым пиршеством. Разве я не прав?

— Но ты сам говорил, что не такой, как я. Ты — человек! Значит…

Расанов прервал бандита:

— Довольно разговоров! Действительно, я человек и офицер. И не трону тебя! Предстанешь перед судом собственного народа! Все равно долго не проживешь. Свои же и кончат, когда узнают, как ты бросил подчиненных, обрекая на смерть, ради спасения собственной шкуры. Такое не прощается! А бандитов своих мог бы спасти, если б отдал приказ сложить оружие и сдаться, но ты не сделал этого. Ты трусливо бежал.

— Дай мне рацию, я сейчас же прикажу им сдаться!

— Ты опоздал, Мурза!

Шах поднес станцию к щеке:

— Борт! Первый! Начинай!

И, повернувшись к Башаеву, сказал:

— Твой отряд превратился в пепел! Такова плата тем, кто за деньги пошел убивать невинных людей. Стариков, женщин, детей! Капрал в их числе! Его-то почему бросил? Хотя… понятно, свою шкуру спасти бы! Не спас!

Гул «вертушки» возник как-то сразу. Он нарастал, и через минуты вертолет прошел над местом, где находились Шах с Башаевым. А внизу, в створе Косых Ворот, раздались многочисленные разрывы реактивных снарядов, выпущенных из кассет, закрепленных на пилонах «Ми-8» майора Зайцева.

И тут же прошел доклад разведчиков со склонов ущелья:

— Первый! Поражение лагеря отдыха боевиков полное! Снаряды легли точно в цель!

Шах приказал:

— Спуститесь и проверьте, не остался ли кто жив. Раненым оказать помощь. Тех, кто окажет малейшее сопротивление, расстреливать на месте!

— Но там куски мяса, какие раненые, командир?

— Вам не ясен приказ?

— Ясен!

— Выполнять!

Мурза, обхватив голову руками, сел на корточки и взвыл нечеловеческим голосом.

Ударом ноги Шах опрокинул бандита на спину:

— Заткнись, мразь! Или я заставлю тебя замолчать!

Башаев, схватившись за окровавленный рот, перевернулся на живот. Плечи его затряслись.

Подошли Рябов с Чакаевым.

Шах указал разведчику на бывшего уже главаря бандформирования:

— Спеленай ублюдка, Аслан, а ты, Андрей, приготовь его к транспортировке. Сруби пару молодых деревьев, чтобы привязать это дерьмо к стволам. Так удобнее будет спускать пленника!

Офицеры принялись за дело.

Шах отошел к сосне. Надел куртку, извлек станцию:

— Накат-1, я — Первый! Прошу ответить!

Алимов включился сразу:

— Я — Накат-1. Слушаю тебя, Первый!

Расанов произнес:

— Это я тебя слушаю, капитан! Доложи о результатах операции на территории лесной базы!

— Здесь все нормально! Горшков со своими земляками и разведчиками и без нас почти полбанды положил! Мы лишь немного помогли им, да выдавили остатки отряда Шамиля в лес, под удар «ураганов»! Те обработали квадраты.

— Где Горшков?

— Грузится в вертолет. С ним бойцы сводной группы, освобожденный заложник и захваченный в плен Байзед с Тимуром! Вызвать Коляна?

Шах, подумав, ответил:

— Не надо, пусть летят в Грозный. Там поговорим.

— У тебя как, командир?

— Порядок! Лагерь минируешь?

— Да! Как раз к повторному подлету «вертушки» закончим. С воздуха рванем это змеиное гнездо!

— Давайте! Отбой!

Расанов переключился на базы отряда спецназа, вызвав начальника штаба:

— Гроза! Я — Первый!

— Гроза на связи, Первый!

— Как дела у наших десантников?

— Только что разговаривал с командиром группы. Дом Шамиля заблокирован, но…

— Что «но»?

— Проблема, Шах!

— В чем проблема? Шамиль успел уйти?

— Да нет! Дух на месте, но вместе с ним в доме две женщины и четверо детей. Все в одной комнате! Штурм в таких условиях, сам понимаешь, невозможен!

— Предлагали Шамилю сдаться?

— Да! Отказался. Пригрозил подорвать дом, требует выпустить его из города!

Шах приказал:

— У Лемы усыпляющий газ с собой?

— Да! Группа вышла экипированная для штурма здания!

— Пусть применяет газ! Только сразу же после применения всем пораженным вколоть сыворотки и вынести на воздух! Вызвать «Скорые», семью передать медикам, Шамиля на базу! О результатах акции немедленно докладывай мне!

— Есть, Первый! Передаю приказ Топаеву!

— Отбой, Гроза!

— Один вопрос, Шах!

— Да?

— Мурзу взял? Насчет Доронина и ребят Горшкова я в курсе, а вот о Башаеве…

— Взял я его, взял, Паша! Работай по Шамилю.

— Конец связи!

Не успели разведчики постов наблюдения за перевалом подойти, как Шах получил сообщение начальника штаба о том, что акция по захвату Шамиля прошла успешно. Спецназ действовал оперативно и вреда здоровью применением газа никому не нанес. Сам главарь бандформирований после соответствующей медицинской обработки приведен в сознание и помещен в камеру бункера базы отряда под охрану группы десантников Рябова. Через час и Шах со своими людьми и пленным Мурзой Башаевым вылетел в Грозный.

Прощание с Чечней состоялось в четверг.

Шах проводил Горшкова, Ветрова, Гольдина и Доронина до вертолета. У винтокрылой машины остановились. Расанов, оглядев друзей, произнес:

— Ну вот и все! Закончилось и это внеплановое посещение вами Чечни! Надеюсь, в следующий раз я смогу встретить дорогих гостей в другой обстановке и при других обстоятельствах.

Николай заметил:

— Э, Шах, когда это будет? При нынешней власти, не скоро! Много у нас в высоких креслах сволочи сидит. Далеко еще до порядка в стране.

Расанов не согласился:

— Ты не прав, Коля! Да, есть подонки в верхах, но и нормальных людей хватает. Я лично верю, что недолго осталось ждать того часа, когда можно будет вздохнуть наконец поистине свободным человеком!

Вмешался Гольдин:

— Да что вы о политике? О ней ли сейчас говорить? Когда теперь увидимся?

Николай воскликнул:

— Как когда? На моей свадьбе, конечно! Приглашу всех! И попробуйте кто не приехать! Особенно, Шах, это тебя касается!

Расанов улыбнулся:

— Ты же видишь, как у меня со временем личным?

— Вижу! Но никаких отговорок не приму. Ничего здесь за пару дней без Шаха сверхсерьезного не произойдет! Да и заместитель у тебя есть!

— Ладно, ладно! Прилечу!

— Вот это другой разговор!

Подошел майор Зайцев:

— Ну что, гвардейцы, прощайтесь, да в салон! Пора лететь. Со стороны Каспия грозовое облако надвигается, следует успеть до грозы вернуться.

Шах по очереди обнял Николая, Константина, Михаила. Подошел к Доронину, на время вновь усаженного в инвалидную коляску. Нагнулся:

— Давай, Саня! Счастливого полета и встречи с семьей. Я позвонил в Ростов, Катюша, наверное, уже на аэродроме. Там и машина. До дома довезут. А ребят подбросят на вокзал, как раз к поезду на Москву.

— Спасибо тебе, Шах!

— За что, Саша? За то, что сделал то, что должен был сделать? За это не благодарят! Разве ты на моем месте поступил бы иначе?

— Нет!

— Вот видишь! Ребят держись. Они за тебя, как, впрочем, и я, готовы на все! Настоящая мужская дружба — сила великая! Счастья тебе, ротный!

Шах обнял Доронина.

Отошел от коляски:

— Давайте, мужики, на погрузку!

Бывшие бойцы легендарной пятой роты подняли коляску в десантный отсек вертолета, сами поднялись по трапу. Спустя десять минут «Ми-8» исчез из поля зрения Расанова.

Шах закурил, глядя в небо. Выкурив сигарету, затушил окурок подошвой ботинка и, резко развернувшись, пошел к штабу. Ему еще предстояло составить отчет Шевелеву о результатах операции «Заложник». А Шах так не любил составлять разного рода бумажки. Но это входило в его обязанности, и тут уж ничего не поделаешь. Кроме того, агентура сообщила о какой-то новой банде, проникшей на территорию республики. Без работы отряд спецназа «Удар» не останется! Но на свадьбу к Горшкову полковник выберется обязательно. Пусть на несколько часов, но прилетит в неизвестную русскую деревню Семениху, даже превысив свои служебные полномочия. Шевелев поймет и не осудит!

А вертолет, без проблем совершив перелет Грозный — Ростов-на-Дону, плавно приземлился на загородном аэродроме. Горшков еще до посадки через иллюминатор разглядел на бетонке две женские фигуры. Понял, это семья старшего лейтенанта. Точнее, капитана, а может, уже и майора запаса, но Колян помнил ротного старлеем. Поэтому и называл не иначе как товарищ старший лейтенант. Так же обращались к ротному и Ветров с Гольдиным. Бой пятилетней давности связал их навсегда. Они оставались такими же, какими были тогда, отбивая первые атаки армады головорезов Теймураза, Хабиба, Рашидхана и Окулиста.

Как только шасси коснулось площадки, а двигатель снизил обороты, из пилотской кабины вышел Зайцев:

— Господа пассажиры, наш боевой лайнер совершил благополучную посадку в столице Донского края городе Ростов-на-Дону. Трап подан, прошу на выход.

Как только простились с Зайцевым, спустили на бетонку инвалидную коляску. К ней сразу бросились жена и дочь Доронина. Слева стояли два «УАЗа».

Горшков сказал друзьям:

— Пошли! Не будем мешать! Они столько перенесли за это время!

Но Гольдин словно не слышал слов Николая, встав рядом с коляской и глядя на слезы радости Доронина, его жены и дочери.

Колян прикрикнул:

— Голь! Ты опять опорой решил заделаться? Чего встал-то? Сказал, пошли!

Гольдин молча подчинился. Ребята подошли к «УАЗам». Рядом с армейскими машинами стояли солдаты.

Горшков спросил:

— Кого ждем, служивые?

Белобрысый ефрейтор ответил:

— Я, наверное, вас, если вы группа лейтенанта Горшкова.

— Тогда едем, браток, я и есть лейтенант Горшков. До поезда успеем на вокзал? Билеты еще купить надо!

Ефрейтор сказал:

— Успеем! А покупать вам ничего не надо. Билеты в бардачке. К ним еще какие-то бумаги, в штабе приказали вам отдать. Так что все будет нормально, товарищ лейтенант!

— Ну, тогда вперед, ефрейтор?

— Поехали! Я готов!

По пути Николай, сидевший на месте старшего машины, достал из бардачка пакет. В нем оказались билеты на дневной поезд, а также уведомления для предоставления по месту работы, учебы или службы о том, что с такого-то по такое число предъявитель сего документа выполнял особое правительственное задание на территории Северокавказского региона. Колян пожал плечами: кому нужны эти справки? Разве что Костику в институт?

Гольдин нагнулся к Николаю, спросил:

— А что за бумаги к билетам дали?

Колян ответил:

— Копии представления всех нас к званию Героев России, меня второй раз, а тебя… не пойму, почему-то посмертно!

Гольдин откинулся на сиденье:

— Да ну тебя, придурок! И когда только человеком станешь? А то все как дитя!

— А мне взрослеть ни к чему! Я молодым останусь. Все веселей!

— Ну, веселись. А может, так и надо? Послать все к едрене фене и жить одним днем? Что суетиться?

Николай кивнул:

— Правильно, Голь, живи одним днем, так ловчее и легче! Слушай, а ты что, джип забирать не будешь?

Гольдин отмахнулся:

— Да ну его, пусть стоит пока! Сейчас не смогу вести сам. Потом кого-нибудь пришлю, перегонят!

Поезд «Ростов-на-Дону — Москва» прибыл в Переславль строго по графику, в 15.30.

Остановился у второй платформы. Горшков с Ветровым взяли десантные сумки, вышли из купе. Гольдин пошел за ними порожняком, ему следовало ехать до Москвы. Сержант пошел проводить друзей.

Колян спустился на перрон и тут же оказался в объятиях Надежды, не успев толком понять, откуда она вдруг так неожиданно выпорхнула. Крепко сжала Николая и, ни слова не говоря, заплакала. Пришлось успокаивать. Оторвав от невесты взгляд, Николай увидел, что и Костю так же атаковали с фланга. Ему приходилось сложнее. Кроме жены, ноги обнял Димка. А чуть в стороне, чего уж никак не ожидал Горшков, стоял его бывший начальник, подполковник Захарченко, в форме. Колян аккуратно освободился из объятий невесты:

— Ну все, Надя, все, остальное дома, главное, как обещал, вернулся, и слезы вытри, ты же, можно сказать, уже жена офицера, Героя России.

— Не могу, Коля! Все внутри трясется. Если бы ты знал, как мы с родителями твоими переживали эти дни. Особенно мама. А отец даже пить бросил.

— Ты все время у меня жила?

— Да! К себе в район не поехала, не могла оставить Анастасию Петровну и Ивана Степановича. Как же это тяжело ждать любимого человека. А уж с войны?.. Нет слов объяснить пережитое!

— Вот именно, пережитое! Ты, Надюша, не обижайся, пожалуйста, чего-то Палыч встречать явился. Наверно, с новостью срочной какой, так бы не приехал. В Кантарске дождался бы. Я поговорю с ним немного?

— Я пойду с тобой!

— Надя!

— Я знаю, что он тебе скажет!

— Да? Интересно! Ну пошли, коль так!

Обойдя продолжавших обниматься Костю, Лену и Диму, Горшков с Надеждой подошли к Захарченко.

— Здравия желаю, товарищ подполковник!

— Здорово, герой!

— С чего это вдруг встречать решили? Да еще при параде? Случилось что?

— Тебе орден Мужества пришел, вчера только получил в отдел телефонограмму. Готовься на прием к губернатору в следующую пятницу.

Николай удивился:

— Не понял! Вас же, того…

— Уже не того! Это Лушина того! А меня восстановили. Некоего же старшего лейтенанта Горшкова назначили заместителем Кантарского РОВД с зачислением в Академию МВД на заочное обучение!

Колян тряхнул головой:

— Ничего не понял!

— А чего тут понимать? Вышел на службу настоящий губернатор Водолеев. Я к нему на прием. Обо всем и доложил. А тут звонок из Москвы, из Администрации Президента. Какой-то очень высокий начальник попросил Эдуарда Максимовича разобраться с твоими проблемами. Ну и завертелась карусель. Водолеев хоть и после больницы, но решения быстро принимал. Короче, не без участия Москвы, главу Администрации района снимают с должности, отстраняют Лушина, меня назад в РОВД, тебе старшего лейтенанта дали и моим заместителем назначили, но главное произошло в области. Начальником УВД ФСБ занялась, прокурора отозвали в столицу, Комарова взяли под арест. О мелочовке, типа шестерок наших чинуш, и говорить не стоит. Тоже в оборот взяли. Короче, Коля, такие вот дела. Тут еще орден тебе приходит.

Николай почесал затылок:

— Да, действительно, кто бы мог подумать, что так все обернется!

Захарченко добавил:

— Благодаря твоим действиям! Если бы не ты, ничего не изменилось бы!

— Изменилось! В конце концов Водолеев разобрался бы с Комаровым!

— Так тот задумал убрать губернатора!

— Да вы что?

— Вот тебе и что! Медсестричка перед выпиской хотела укольчик Эдуарду Максимовичу сделать. Да врач в палате оказался. А медсестричка, оказывается, и не медсестра совсем. Взяли ее. В шприце отрава. Ну ее в УФСБ и раскололи быстренько. Оказывается, Комаров одну из своих блядушек, метиску, что в секретарши хотел взять, к губернатору отправил. Чтобы, ну, понятно, для чего он это сделал…

Колян повторил:

— Да-а, дела! Да тут события покруче, чем в Чечне, развивались!

— Сказал, что было. А вон, кстати, и Комарова ведут! Видимо, решили в Москву поездом доставить.

Горшков резко обернулся и увидел бывшего уже вице-губернатора, который шел, понуря голову, в сопровождении трех дюжих молодцев в строгих черных костюмах.

— А ну-ка погодите! Мне пару слов этому козлу сказать надо!

Горшков пошел навстречу Комарову. Захарченко поспешил следом.

Дорогу Николаю преградил один из офицеров спецконвоя:

— Стоять! В чем дело?

Вперед вышел начальник РОВД:

— Все в порядке, ребята. Это, — он указал на Николая, — сотрудник, что первым зацепил оборотня, Герой России, между прочим!

Конвоир спросил:

— Что хотели?

Николай ответил:

— Да вот ублюдку, Комарову, пару слов на прощание сказать!

Человек в костюме сделал шаг в сторону:

— Говорите, не сближаясь с арестованным.

Колян окликнул бывшего вице-губернатора:

— Эй, Комаров! Чего притих? Череп подними, когда с тобой офицер милиции разговаривает!

Комаров поднял голову, бросив на Горшкова полный ненависти взгляд:

— Торжествуешь, мент?

— Если б ты знал, как! Попал все же! А что я тебе у реки говорил? Не помнишь? На суде напомнят! Прав я был. Клоп ты вонючий, а не представитель власти! Таких, как ты, не судить, а стрелять, давить надо без всяких разговоров. Поцарствовал, пидор? Теперь у параши царствовать будешь! И не ты проституток малолетних, а тебя в камере иметь будут!

Офицер конвоя встал между Николаем и Комаровым.

— Достаточно! Поговорили! Прошу отойти в сторону!

Горшков с Захарченко подчинились.

Бывшего вице-губернатора повели дальше, в последний вагон.

Колян посмотрел на подполковника:

— Такое дело обмыть надо, Палыч!

Неожиданно рядом подал голос Костя:

— Вот у нас дома и обмоем!

— Нет, Костя! Ордена получим, тогда и посидим вместе! А сейчас давай разъедемся. Твои по тебе соскучились, мои по мне! Да и спешить нам теперь вроде некуда! Правильно я говорю, Надя? — спросил Колян у подошедшей к компании невесты.

Та улыбнулась:

— Ты всегда говоришь и делаешь все правильно!

— Вот видишь, Костя?

Появился Гольдин:

— Поезд отправляется, а вы забыли обо мне!

Колян обнял друга:

— Разве тебя забудешь, Мишка? Ты ж наш, свой! Не обижайся, если подкалываю, такой уж я по натуре.

— Да ладно тебе! А то не знаю, что собой представляет Горшков! Ну, давайте, что ли, мужики? Мне в вагон пора.

Костя также обнял Гольдина. Захарченко пожал сержанту руку, а женщины одновременно поцеловали Михаила в щеки. Гольдин покраснел. Махнул рукой и вскочил на подножку тронувшегося поезда. И только тут Николай вспомнил о деньгах, которые лежали в сумке Горшкова. О пятидесяти тысячах долларов.

— Мишка!

Гольдин высунулся из двери:

— Чего тебе?

— Деньги забыл! Тебе их переслать или, как и за джипом, пришлешь кого?

— Это тебе, Колян, на дом и Косте на тачку новую! Подарок! Понял?

Николай только покачал головой:

— Ну, Голь, дает! Слышал, Костя?

— Слышал! А ты наезжаешь на него постоянно!

— Такова его доля. И от этого никакими деньгами не откупиться. Шучу! Ну, что, по домам? Нам еще ехать и ехать!

Захарченко сказал:

— «Волга» на стоянке!

— Это хорошо! — Николай подошел к Костику, обнял друга: — До встречи у губернатора?

— До встречи. Но потом все к нам!

— Заметано!

Женщины также попрощались.

Колян пожал руку и Димке:

— До встречи, солдат?

— Я не солдат, я еще маленький!

— Ну и хорошо! Смотришь, когда вырастешь, в солдатах надобность отпадет! Расти, Диман.

Разошлись на перроне.

У вокзала, сев на заднее сиденье служебной машины, Николай обнял Надежду:

— Ух, и ночь у нас сегодня будет! Сказка! Я так соскучился!

Надя поцеловала жениха:

— Я тоже. Но до этого придется еще вечер в обществе почти всей деревни провести! Просили не говорить, но не сдержалась. Тебе в Семенихе знатный прием готовят! И это справедливо.

— Батя, что ли, расстарался? — Нет! Глава сельской Администрации Коганов распорядился.

Колян вздохнул:

— Этого еще не хватало! Ведь должен понимать, что после приема мужики в деревне неделю как минимум пить будут! Ну, Евгений Анатольевич, сам себе проблемы создает… и нам с тобой вдогонку!

Надя прижалась к Коляну:

— Переживем, Коля! Ведь у нас с тобой только все начинается! Все у нас впереди! Вся жизнь!

— Это точно!

Горшков повернулся к невесте, и молодые слились в долгом, страстном поцелуе.

Сержант-водитель смотрел на них в зеркало.

Захарченко одернул подчиненного:

— Ну что уставился, Разин? Не видел, как мужчина с женщиной целуются? Давай, поехали! И следи за дорогой и не пялься в зеркало.

Сержант завел «Волгу», и машина, выехав с привокзальной площади, взяла курс на Кантарск.

Николай с Надеждой возвращались домой. Влюбленные и счастливые. И кроме них двоих, сейчас больше ничего не существовало. Ни войны, ни мелькающего за окном мира.

Content

Александр Тамоников
Бой после победы

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая