Вуди Аллен

Смерть открывает карты

(Действие пьесы разворачивается в спальне принадлежащего Нату Акерману двухэтажного дома, стоящего где-то в Кью-Гарденз. Все стены в коврах. Просторная двойная кровать и немалых размеров туалетный столик. Изысканная мебель, шторы, на стенных коврах – несколько живописных полотен и довольно несимпатичный барометр. При открытии занавеса звучит негромкая мелодия – это основная музыкальная тема спектакля. Нат Акерман, лысый, пузатенький пятидесятисемилетний производитель готового платья, лежит на кровати, дочитывая завтрашний номер «Дейли-Ньюс». Нат в халате и шлепанцах, газету освещает лампочка в белом металлическом абажуре, прикрепленная зажимом к спинке в изголовье кровати. Время близится к полуночи. Внезапно раздается какой-то шум, Нат садится в кровати и поворачивается к окну.)

НАТ: Какого черта?

(В окне, неуклюже корячась, возникает мрачная личность. На незнакомце черный плащ с клобуком и черный, в обтяжку костюм. Клобук покрывает голову, оставляя открытым лицо – лицо пожилого человека, но совершенно белое. Внешне он немного смахивает на Ната. Громко пыхтя, незнакомец переваливается через подоконник и рушится на пол.)

СМЕРТЬ: Иисусе Христе! Чуть шею не сломал.

НАТ (в замешательстве глядя на пришлеца): Ты кто такой?

СМЕРТЬ: Смерть.

НАТ: Кто?

СМЕРТЬ: Смерть. Послушай, можно я присяду? Я себе чуть шею не свернул. Дрожу, как осиновый лист.

НАТ: Нет, но кто ты такой?

СМЕРТЬ: Да Смерть же, Господи. Стакан воды у тебя найдется?

НАТ: Смерть? Что ты этим хочешь сказать – смерть?

СМЕРТЬ: Ты что, не в себе? Не видишь – весь в черном, лицо белое…

НАТ: Ну, вижу.

СМЕРТЬ: Разве нынче Халлоуин?

НАТ: Нет.

СМЕРТЬ: Ну вот, значит, я – Смерть. Так могу я получить стакан воды – или хоть лимонаду?

НАТ: Если это какая-то шутка…

СМЕРТЬ: Какие шутки? Тебе пятьдесят семь? Нат Акерман? Пасифик-стрит, сто восемнадцать? Если только я ничего не перепутал… сейчас, у меня где-то был список вызовов… (Роется по карманам и наконец извлекает карточку с адресом. Похоже, адрес правильный.)

НАТ: И чего ты от меня хочешь?

СМЕРТЬ: Чего я хочу? А как по-твоему?

НАТ: Ты, наверное, все-таки шутишь. Я совершенно здоров.

СМЕРТЬ (равнодушно): Ну да, еще бы. (Оглядывается по сторонам.) А ничего у тебя квартирка. Сам обставлял?

НАТ: Нанял тут одну бабу, декораторшу, да только за ней все равно пришлось присматривать.

СМЕРТЬ (вглядываясь в одну из картин): А вот эти детишки с вытаращенными глазами мне нравятся.

НАТ: Я пока еще не хочу уходить.

СМЕРТЬ: Да ну? Слушай, не затевай ты эту бодягу. Меня, к твоему сведению все еще тошнит от подъема.

НАТ: Какого подъема?

СМЕРТЬ: По водосточной трубе. Хотел произвести впечатление. Вижу, окна большие, ты не спишь, читаешь. Вот и решил, что стоит попробовать. Думаю, влезу и появлюсь с этаким – ну, сам понимаешь… (Прищелкивает пальцами.) А пока лез, завяз башкой в каких-то плетях, труба обломилась, я и повис, буквально на волоске. Потом еще капюшон начал расползаться. Послушай, пойдем, что ли? Ночка выдалась тяжелая.

НАТ: Ты сломал мою водосточную трубу?

СМЕРТЬ: Ломал. Да только она не сломалась. Так, погнулась немного. А ты что, ничего не слышал? Я знаешь как об землю хряпнулся?

НАТ: Я читал.

СМЕРТЬ: Наверное, что-нибудь интересное. (Поднимает с пола газету.) "ГРУППОВАЯ ОРГИЯ С УЧАСТИЕМ ДЕВУШЕК, ИЗУЧАЮЩИХ «НОВУЮ АМЕРИКАНСКУЮ БИБЛИЮ». Можно, я это возьму?

НАТ: Я еще не дочитал.

СМЕРТЬ: Ну… я не знаю, как бы тебе объяснить, дружище…

НАТ: А почему ты просто в дверь не позвонил?

СМЕРТЬ: Я же тебе говорю, можно было б и позвонить, но как бы оно выглядело? А так все-таки – драматический эффект. Нечто внушительное. Ты «Фауста» читал?

НАТ: Кого?

СМЕРТЬ: И потом, вдруг у тебя компания? Сидишь тут с важными шишками. И нате – я, Смерть, звоню в дверь и влезаю к вам, как я не знаю кто. Разве так можно?

НАТ: Послушайте, мистер, время уже позднее…

СМЕРТЬ: Ну, а я о чем? Пошли, что ли?

НАТ: Куда?

СМЕРТЬ: Брось. Жилье. Иди. За. Мною. У. Меня. Во гробе. Тихо. (Разглядывает свое колено). Надо же, как разодрал. Первое задание, а я того и гляди гангрену подхвачу.

НАТ: Постой, постой. Мне требуется время. Я еще не готов.

СМЕРТЬ: Сожалею. Но помочь не могу. И рад бы, да вот видишь ли – пробил твой час.

НАТ: Какой такой час? Я вон только что слил свою компанию с «Оригинальными Модистками».

СМЕРТЬ: Подумаешь, разница – парой баксов больше, парой меньше.

НАТ: Тебе-то, конечно, без разницы. Тебе, небось, все расходы оплачивают.

СМЕРТЬ: Так пойдем мы или не пойдем?

НАТ (внимательно вглядываясь в собеседника): Ты меня, конечно, извини, но я не верю, будто ты – Смерть.

СМЕРТЬ: Почему это? А ты кого хотел увидеть – Марлона Брандо?

НАТ: Дело не в этом.

СМЕРТЬ: Прости, если разочаровал.

НАТ: Да ты не расстраивайся. Я не знаю, я всегда думал, что ты… ну… ростом повыше, что ли.

СМЕРТЬ: Пять футов, семь дюймов. Средний рост для моего веса.

НАТ: И вообще ты немного смахиваешь на меня.

СМЕРТЬ: На кого же мне еще смахивать? Я, как-никак, твоя смерть.

НАТ: Ты все-таки дай мне немного времени. Ну хоть один день.

СМЕРТЬ: Не могу. Да ты и не ждал другого ответа.

НАТ: Один-единственный день. Двадцать четыре часа.

СМЕРТЬ: На что он тебе? Вон по радио говорили – завтра дождь будет.

НАТ: Ну, может все же договоримся как-нибудь?

СМЕРТЬ: Например?

НАТ: В шахматишки сыграем, на время?

СМЕРТЬ: Не могу.

НАТ: Я как-то видел в кино, ты играл в шахматы.

СМЕРТЬ: Это не я, я в шахматы не играю. Разве что в кункен.

НАТ: Ты играешь в кункен?

СМЕРТЬ: Я? А Париж это город или озеро?

НАТ: И хорошо играешь, а?

СМЕРТЬ: Еще как.

НАТ: Знаешь, что мы с тобой сделаем…

СМЕРТЬ: Никаких сделок.

НАТ: Мы сыграем в кункен. Выигрываешь ты – я сразу иду с тобой. Выигрываю я – ты даешь мне малую отсрочку. Всего ничего – один день.

СМЕРТЬ: Откуда у меня время в кункен играть?

НАТ: Ну, брось. Ты же хорошо играешь игрок.

СМЕРТЬ: Хотя, вообще-то, сыграть бы можно…

НАТ: А я о чем? Слушай, а ты отличный парень. За каких-нибудь полчаса отстреляемся.

СМЕРТЬ: Строго говоря, мне оно не положено.

НАТ: У меня вот и колода под рукой. Кончай ты выеживаться, в самом деле.

СМЕРТЬ: Ладно, давай. Поиграем немного. Хоть передохну.

НАТ (вытаскивая карандаш, бумагу и колоду карт): Увидишь, не пожалеешь.

СМЕРТЬ: Ты мне зубы не заговаривай. Сдавай карты, да принеси лимонаду и выставь, наконец, хоть что-нибудь на стол. Господи-боже, к тебе гость пришел, а у тебя даже картофельных чипсов нет или хоть крендельков.

НАТ: Внизу стоит чашка с «M amp;M».

СМЕРТЬ: «M amp;M». А если к тебе Президент заявится? Ты его тоже «M amp;M» угощать будешь?

НАТ: Ты не Президент.

СМЕРТЬ: Сдавай.

(Нат сдает, открывает пятерку.)

НАТ: Не хочешь сыграть по центу за десять очков? Все интереснее будет.

СМЕРТЬ: А так тебе недостаточно интересно?

НАТ: Я на деньги лучше играю.

СМЕРТЬ: Как скажешь, Ньют.

НАТ: Нат. Нат Акерман. Ты что же, и имени моего не помнишь?

СМЕРТЬ: Нат, Ньют – знал бы ты, как у меня голова болит.

НАТ: Тебе эта пятерка нужна?

СМЕРТЬ: Нет.

НАТ: Ну, так бери из колоды.

СМЕРТЬ (вытаскивая из колоды карту и разглядывая те, что держит в руке): Иисусе, совершенно нечем играть.

НАТ: А на что это похоже?

СМЕРТЬ: Что на что?

(При дальнейшем обмене репликами они продолжают брать и сбрасывать карты.)

НАТ: Смерть.

СМЕРТЬ: На что она может быть похожа? Лежишь себе и лежишь.

НАТ: И все?

СМЕРТЬ: Ага, ты двойки набираешь.

НАТ: Я тебя спрашиваю, больше ничего не будет?

СМЕРТЬ (рассеянно): Сам увидишь.

НАТ: А, так видеть я все-таки буду?

СМЕРТЬ: Ну, может я не так выразился. Ты давай, сбрасывай.

НАТ: Получить от тебя ответ это что-то.

СМЕРТЬ: Я между прочим, в карты играю.

НАТ: Ладно-ладно, играй.

СМЕРТЬ: И тем временем отдаю тебе одну карту за другой.

НАТ: Ты все-таки в сброшенные-то не заглядывай.

СМЕРТЬ: Я и не заглядываю. Я их выравниваю. На скольких раскрываемся?

НАТ: На четырех. А ты уже раскрываться собрался?

СМЕРТЬ: Кто это сказал? Я только спросил: на скольких раскрываемся?

НАТ: А я спросил, что меня ожидает.

СМЕРТЬ: Играй давай.

НАТ: Ну хоть что-то ты мне можешь сказать? Куда мы направимся?

СМЕРТЬ: Мы? Если хочешь знать правду, ты просто свалишься на пол и будешь лежать тут, как узел с тряпьем.

НАТ: Да-а, просто жду и дождаться не могу. А больно будет?

СМЕРТЬ: Через минуту узнаешь.

НАТ: Замечательно. (Вздыхает.) Только этого мне и не хватало. Человек сию минуту слился с «Оригинальными Модистками»…

СМЕРТЬ: Как насчет четырех очков?

НАТ: Раскрываешься?

СМЕРТЬ: Четыре очка тебя устроят?

НАТ: Нет. У меня два.

СМЕРТЬ: Шутишь?

НАТ: Какие шутки? Ты проиграл.

СМЕРТЬ: Господи-Иисусе, а я думал, ты шестерки копишь.

НАТ: Выходит, ошибся. Тебе сдавать. Двадцать очков, два списываем. (Смерть сдает карты.) Значит, говоришь, на пол упаду? А нельзя чтобы я, когда это случится, стоял у софы?

СМЕРТЬ: Нельзя. Играй.

НАТ: А почему нельзя?

СМЕРТЬ: Потому что ты на пол должен упасть! Оставь меня, наконец, в покое. Я пытаюсь сосредоточиться.

НАТ: Но почему обязательно на пол? Я же ни о чем больше не спрашиваю! Почему, когда это случится, я не могу стоять у софы?

СМЕРТЬ: Ладно, я постараюсь сделать как лучше. Будем мы играть или не будем?

НАТ: Так я только об этом и просил. Ты мне напоминаешь Моисея Лефковица. Такой же упрямый.

СМЕРТЬ: Видали, я ему Моисея Лефковица напоминаю. Я страшнее всего, что он способен себе представить, и я напоминаю ему Моисея Лефковица. Он кто, скорняк?

НАТ: Сам ты скорняк. Он зашибает по восемидесяти тысяч в год. Позумент, галуны. Собственная фабрика. Два очка.

СМЕРТЬ: Что?

НАТ: Два очка. Я открываюсь. У тебя сколько?

СМЕРТЬ: С моими только в баскетбол выигрывать.

НАТ: Тузы собирал.

СМЕРТЬ: Хоть бы ты говорил поменьше.

(Новая сдача, игра продолжается.)

НАТ: А что ты там такое толковал, насчет первого задания?

СМЕРТЬ: А как по-твоему?

НАТ: Не понимаю, разве до сих пор никто не умирал?

СМЕРТЬ: Умирали, конечно. Только их не я забирал.

НАТ: А кто же?

СМЕРТЬ: Другие.

НАТ: Значит, есть и другие?

СМЕРТЬ: А то. Каждый отходит по-своему.

НАТ: Не знал.

СМЕРТЬ: Да откуда ж тебе знать. Кто ты, вообще, такой?

НАТ: Что значит – кто я такой? Я что, по-твоему, пустое место?

СМЕРТЬ: Не пустое. Ты – производитель готового платья. Так откуда ж тебе знать тайны вечности?

НАТ: О чем ты говоришь? Я делаю хорошие деньги. У меня двое детишек университет окончили. Один работает в рекламе, другой женился. Собственный дом. Езжу на «крайслере». У жены есть все, что она хочет. Горничные, норковая шуба, курорты. Она как раз сейчас на Эден-рок. Пятьдесят долларов в день, потому что ей, видишь ли, угодно отдыхать с родной сестрой. Я и сам туда собирался на той неделе – так кто ж я, по-твоему, первый попавшийся прохожий, что ли?

СМЕРТЬ: Ну, хорошо. Что ты так нервничаешь?

НАТ: Кто нервничает?

СМЕРТЬ: Если бы я так же вот обижался на каждое слово, тебе это понравилось бы?

НАТ: Я тебя обидел?

СМЕРТЬ: Разве ты не сказал, что разочарован во мне?

НАТ: А чего ты ждал? Что я в твою честь вечеринку устрою?

СМЕРТЬ: Я не об этом. Я о твоем отношении ко мне лично. Я тебе и ростом не вышел, я и то, я и это…

НАТ: Но я всего лишь сказал, что ты похож на меня. Вроде как отражение в зеркале.

СМЕРТЬ: Ладно, ладно. Сдавай.

(Продолжают играть, тем временем возникает музыка, свет меркнет, пока не наступает полная тьма. Когда свет снова медленно разгорается, видно, что время уже позднее, игра окончена. Нат подводит итоги.)

НАТ: Семьдесят восемь… сто пятьдесят… В общем, ты здорово продулся.

СМЕРТЬ (сокрушенно перебирая карты): И ведь знал же я, что не надо сбрасывать девятку. Вот черт!

НАТ: Стало быть, до завтра.

СМЕРТЬ: То есть как это – до завтра?

НАТ: Я выиграл лишний день. Так что оставь меня в покое.

СМЕРТЬ: Ты что, серьезно?

НАТ: Мы же договорились.

СМЕРТЬ: Да, но…

НАТ: Какое еще «но»? Я выиграл двадцать четыре часа. Приходи завтра.

СМЕРТЬ: Я не думал, что мы играем на время.

НАТ: Сочувствую. Надо было внимательней слушать.

СМЕРТЬ: Где же я теперь околачиваться буду целые сутки?

НАТ: А это мне без разницы. Главное, я выиграл лишний день.

СМЕРТЬ: Нет, а я-то что по-твоему должен делать – по улицам ходить?

НАТ: Возьми номер в отеле, в кино посиди. Отдохни. И не устраивай из этого мировую трагедию.

СМЕРТЬ: Подсчитай еще раз очки.

НАТ: А, да, ты еще должен мне двадцать восемь долларов.

СМЕРТЬ: Сколько?

НАТ: Ровно столько, дружок. Вот – можешь сам посмотреть.

СМЕРТЬ (шаря по карманам): У меня всего-то доллара три-четыре, где я тебе возьму двадцать восемь?

НАТ: Выпиши чек.

СМЕРТЬ: Ты думаешь у меня счет есть?

НАТ: Господи-боже, с кем приходится дело иметь!

СМЕРТЬ: А ты в суд на меня подай. Где я, по-твоему, должен был счет завести?

НАТ: Ладно, давай что у тебя есть и будем считать, что мы квиты.

СМЕРТЬ: Погоди, мне эти деньги самому нужны.

НАТ: На что они тебе?

СМЕРТЬ: Нет, вы послушайте, что он говорит! Мы же с тобой собираемся отправиться в Загробный мир.

НАТ: И что?

СМЕРТЬ: И то – ты знаешь, сколько туда переть?

НАТ: И что?

СМЕРТЬ: Что-что? А бензин? А пошлины за фрахт?

НАТ: А, так мы на машине поедем?

СМЕРТЬ: Там узнаешь. (Взволнованно.) Послушай, когда я завтра приду, ты должен дать мне шанс отыграться. Иначе я в такую кашу попаду…

НАТ: Как хочешь. Но только ставки удваиваются. Я намерен отыграть еще неделю, если не месяц. А судя по тому, как ты играешь, так, может, и несколько лет.

СМЕРТЬ: В хорошенькую историю я вляпался.

НАТ: До завтра.

СМЕРТЬ (которую Нат понемногу оттесняет к двери): Тут приличный отель поблизости есть? Хотя на что мне отель, у меня же денег ни цента. Придется отсиживаться в какой-нибудь забегаловке. (Прихватывает газету.)

НАТ: Ну-ка! Ну-ка! Это моя газета. (Отбирает ее.)

СМЕРТЬ (выходя из спальни): И чего я сразу его не забрал, делов-то? Так нет, надо было усесться с ним в карты играть.

НАТ (кричит вслед уходящей Смерти): Поосторожней там, на лестнице. У меня ковер на одной ступеньке проскальзывает.

(Словно бы в ответ, слышится грохот и жуткий удар. Нат вздыхает, затем, перейдя спальню, снимает с телефона трубку и набирает номер.)

НАТ: Алло, это ты, Моисей? Слушай, не знаю, может, тут кто шутки шутит или что, но ко мне только что приходила Смерть. Мы с ней в кункен играли… Да нет же, Смерть. Собственной персоной. Или кто-то выдающий себя за Смерть. Нет, ты послушай, Моисей, это такое ничтожество!

ЗАНАВЕС

Content

Вуди Аллен
Смерть открывает карты