Яцек Дукай

Ход генерала

От переводчика:

Посвящаю этот перевод Юрию Наумовичу Барашу, Сереже Тарадейке, друзьям по любви к хорошей фантастике в Иркутске и многим другим хорошим людям, узнавшим творчество Яцека Дукая.

Поезд остановился, и Генерал спрыгнул на землю. Сквозь клубы пышущего от локомотива пара он заметил приземистую фигуру гнома-машиниста, который уже крутился рядом с колесами, что были выше его раза в четыре, лишь по известным одному ему причинам яростно колотя по грязному металлу молотом на очень длинной ручке.

Генерал помахал тростью, удерживая своего адъютанта от приближения к путям, и подошел к гному.

– Думаю, все в порядке?

Тот глянул, засопел, молот отложил. На черном от сажи лице блестели лишь желтоватые белки. Ужасно спутанная гномья борода сейчас по цвету напоминала смолу, и из нее наверняка можно было бы вычесать пол-лопаты угля. Машинист сунул руку куда-то под заросли бороды, вытащил сигарету, спички, подкурил и затянулся дымом.

– Все в порядке, Генерал, – сказал он, несколько успокоив нервы.

Генерал глянул на часы, которые вынул из левого кармана мундира.

– Без кварты два. На полторы клепсидры раньше, чем обещали. Неплохо.

Лицо гнома окуталось дымом; раскаленный докрасна кончик сигарета, воткнутой куда-то в самую средину темных зарослей, где находился рот машиниста, на мгновение сделался ярче.

– Да дело не в том. Помощник у меня ни в задницу. Бояться нечего, «Демон» тянет на все сто, мог бы и быстрее.

– Мне бы хотелось побольше вагонов.

– И это можно.

– Ну… Замечательно. Я рад. – Он похлопал гнома по плечу своей левой рукой (сверкнули камни, заблестел металл), на что машинист оскалил в усмешке кривые зубы, только Генерал глядел уже в другую сторону, а конкретно – на адъютанта, который, несмотря ни на что, приближался к ним.

Генерал попрощался с машинистом и вошел под навес угольного склада. Колышущаяся под крышей керосиновая лампа разбрасывала по сторонам бледные тени.

Майор Закраца выпрямился и отдал честь по всем требованиям устава: каблуки вместе, сапоги блестят, ладонь левой руки на рукояти сабли, правая рука энергично выброшена вперед и вверх.

– Успокойся, Закраца, мы не на параде.

– Так точно, генерал.

После чего он принял столь же уставную позу «вольно».

Генерал никак не мог справиться с Закрацей, он даже и не пытался менять привычек офицера, предполагая, что горбатого только могила исправит. Будучи еще подростком, кадет Военной Академии Закраца отправился со своей дружиной в поход в Закатные Горы – у них был свободный месяц, хотелось проверить истинность легенд, и пацанам казалось, что это самое подходящее развлечение для будущих полководцев. Из всей дружины в живых остался один Закраца: пребывающий в это время с визитом у знакомого некроманта Железный Генерал спас сопляка, буквально вырывая его из когтей дракона. Генерал, который и так был героем для каждого хулиганистого кадета, в глазах юного Закрацы получил тогда чин чуть ли не полубога. После этого Закраца подрос, вот уже тридцать лет было за плечами – вот только в его личной теогонии так ничего и не поменялось.

– Ну так как?

– Плохо. Иллюзионисты Ползуна открыли над городом Жабье Поле. Люди пялятся. Птица мочит княжеских, сколько влезет.

– Варжхад должен был издать декрет.

– Не издал.

– Сто перченых молний! Что он говорит?

– Его Королевское Величество не склонен прибегать к применению цензуры, – с каменным лицом процитировал Закраца. – Вам следовало брать с собой зеркальца, и тогда бы вы были в курсе дела, с польте оно по разному бывает.

– Давай-ка я угадаю, кто ему подсказал, что предпринять: Бирзинни, не так ли?

– Премьер не покинул Замка уже пару дней, – ответил на это Закраца.

Генерал мрачно усмехнулся.

– Лошади у тебя есть?

– За складом.

– Тогда в Замок.

***

Во время поездки он высчитывал предполагаемое время прихода отдельных отрядов на позиции. Теоретические данные, необходимые для проведения подобного рода вычислений, всегда оставались неапроксимированными переменными: например, некто Некс Плюциньский, в качестве главнокомандующего армии «Юг», если бы только захотел, мог бы задержать всю операцию на три-четыре дня. Железная дорога сам по себе ничего не решала, все достигнутые с ее использованием временные выгоды могли быть легко профуканы одним неудачным разговором в Замке.

Они проскакали через Вечерний Лесок и выехали на Королевские Луга. Перед всадниками открылась панорама Чурмы, столицы Объединенной Империи, с давних времен королевского города в Гавре. Зарево городских огней гасило звезды, которые и так в большинстве своем были закрыты Жабьим Полем. Двухмиллионная метрополия десятками змей тянулась вдоль залива, имеющего форму слезы. В чистых океанских водах отражалось кровавое поражение войск Княжества Покоя. Генерал посматривал на небесную иллюзию, пытаясь, несмотря неудобное перспективное сокращение, пытаясь поподробнее сориентироваться в ходе битвы. Она проектировалась с точки зрения летящего над Жабьим Полем орла или сокола (а скорее всего, стервятника). Время от времени в передачу все же врезались более долгие или короткие приближения, когда показывался исключительно заядлый поединок, исключительно кровавая резня или же исключительно эффектное магическое столкновение.

Когда включилась реклама складов Ковальского, Генерал спросил у Закрацы:

– Кто еще спонсирует это дело?

– Открыто: постоянные клиенты Ползуна: Сумак, Фольшинский, братья Кве, Южная Компания, Холдинг СТЦ. Но мне не известно, кто вступил по политическим причинам, если вообще кто-нибудь вступил, потому что, может, и не было потребности.

– Сколько человек Ползуна все это держит?

– Хо, наверное, все. Они и так уже крутят это добрых пару клепсидр, и все без остановки.

– Даже джиннов напустили?

– Ммм?

– Ну посмотри: ни одна из колесниц на картинке даже не показывается. Должно быть, это дело заблокировали. Снова полгорода будет судиться. Ползун наверняка получил от кого-то втихую на лапу. Такое представление на одной рекламе не оправдаешь.

– Ну… не знаю. Генерал, вы только поглядите на террасы, балконы, крыши. На улицах сами увидите. Мало кто спит. Это же вам сражение не какое-то занюханное сельцо, это вам Птица мочит Княжество. Популярность просмотра такая, что только позавидовать. А Ползун наверняка доит их так, как только захочет. Опять же, везет сучьим детям, потому что обе луны как раз за горизонтом, и качество картинки как в зеркальце.

Галопом они въехали в пригород. Тут уже им пришлось задирать головы, чтобы не терять из виду разыгрывающейся на ночном небосклоне битвы. А по Жабьему Полу перекатывался ад: драконы горели на лету, в земле открывались вулканы, взлетала лава, людей подбрасывало на сотни локтей в воздух, раздираемое пространство свертывалось бубликами и штруделями, затем разворачивалось уже в другую сторону и рвалось на нитки; метаморфизирующие чудища сшибались над головами пехоты, световые столбы от установленных на холмах вокруг Поля тартийских фонарей скрещивались, соединялись, изгибались и расщеплялись; индивидуальные поединки урвитов переходили в безумные показы магических фейерверков; урвиты в одно мгновение разряжали в боях силу, умения и опыт, накапливаемые в течение всей жизни: они вырастали под самые облака и съеживались ниже стеблей травы, блевали огнем, водой, газом, вакуумом, метали во врагов ураганами смертельных предметов, лавинами уничтожающих все и вся энергий и одновременно защищались перед аналогическими атаками со стороны противников.

Беднота из трущоб, лежа прямо на земле или расстеленных на ней же одеялах, громко комментировала ход поединков, награждала победителей и побежденных свистом, аплодисментами, проклятиями.

Всадники выехали на Верхнюю Особняковую. Лошадей остановили перед шестиэтажным «Постоялым Двором Гонсалеса». Слуга взял у них поводья и повел верховых животных на конюшню, а Генерал с Закрацей прошли на тылы здания. Старик, занимающийся сдачей колесниц в аренду, стукнул чубуком трубки по ночному прейскуранту. Генерал кивнул Закраце, майор заплатил.

Оказалось, что на постоялом дворе сейчас имеется только одна свободная колесница, остальные еще не вернулись или же не нуждались в ремонте.

– Замок, – приказал Генерал джинну колесницы, как только они уселись и застегнули ремни.

– А конкретно? – спросил джинн устами размещенного на груди барельефа, уже поднимая колесницу в воздух.

– Верхняя терраса на башне Хассана.

– Эта терраса уже закрыта для…

– Знаем.

– Как уважаемые господа желают.

Они взлетели над низкими застройками пригорода. Замок маячил на горизонте черным кулаком, глубоко внедрившимся в звездное небо. Вознесенный вверх на крутой скальной колонне приблизительно на пол-змея, сплавленный из одного куска камня-некамня почти что четыреста лет назад, он существовал над Чурмой в неизменной и невозможной к изменению форме, служа очередным королям Объединенной Империи в качестве дома, крепости, дворца и административного центра. Генерал прекрасно помнил тот день, когда Шархвал наконец-то активизировал много лет конструируемое заклятье, вырывая из внутренностей планеты гигантскую массу раскаленной лавы, чтобы затем формировать ее среди проливного дождя и грохота молний, в заслоняющих все и вся клубах горячего пара – в Замок, придуманный древним кошмаром.

Они спикировали на Башню Хассана, громадный палец черного строения, сейчас указывающий в самый центр Жабьего Поля. Горизонтальные снопы света, бьющие из башни сквозь большие и малые окна, а также другие отверстия, превращали ее в столп какой-то наполовину материальной световой лестницы. Колесница влетела на одну из наивысших ступеней этой лестницы, притормозила и мягко осела на выдвинутой далеко в бездну челюсти террасы.

– Мы на месте, – сообщил джинн. – Мне подождать или можно возвращаться?

– Не жди, – сказал Закраца, копаясь в кармане. – Сколько?

– Два восемьдесят.

Майор еще не успел заплатить, как Генерал уже был у входа в зал для постоя. При этом он в последний раз глянул на небо. Защищаемая сферическим искривлением пространства пехота Завоевательной Птицы как раз отрезала войскам Княжества Спокойствия путь к отступлению.

***

– Главнокомандующий Армии Ноль, генерал урвитов Объединенной Империи, пожизненный член Совета Короны, пожизненный сенатор Объединенной Империи, почетный член Выборного Совета, королевский советник, двукратный регент, Страж Рода, Первый Урвит, ректор Академии Военных Искусств, кавалер орденов Черного Дракона и Чести, семикратный Кассиц Мечей, Комендант Замка, граф Кардль и Бладыга, Раймунд Каэсил Мария Жарны из Варжхадов!

Генерал вошел и поглядел на привратника. Тот замигал. Генерал не спускал глаз. Привратник пытался улыбнуться, но тут у него задрожала нижняя губа. Генерал стоял и глядел.

– Успокойся, а то у бедняги сердце не выдержит, – буркнул первый министр Бирзинни, проглядывая устилающие стол бумаги.

– Тебя он тоже так объявлял?

– Я не Железный Генерал, мне еще нет восьмисот лет, титулов у меня чуточку поменьше.

– Чуточку.

– Видал? – спросил закопавшийся в придвинутом к окну кресле король, указывая подбородком в небо над Чурной.

– Видел, Ваше Величество, – согласился генерал, подходя к нему. Богумил Варжхад курил сигарету, стряхивая пепел в поставленную на коленах пепельницу в форме раковины. На парапете, возле его левого локтя стояло одно из дистанционных зеркал, отражая образ Зала Советов во дворце Князя Спокойствия в Новой Плисе; голосовой рубин зеркала был выдвинут. В зале этом царил хаос, не меньший, чем на Жабьем Поле.

– Сучья Птица, везет ему как какому-то долбаному гурлану. – Варжхад раздавил сигарету, но тут же вынул из портсигара и закурил следующую. – У ёбаного Щуки фазу перемкнуло, и Птица ударил именно тогда, пол-клепсидры урвиты чертового князька шли без прикрытия, половина из них сдохла от недостатка кислорода. Ни хера не понимаю, ну почему Щука, у которого вместо головы задница, не отступил. Что, блин, золота мешок у них закопан под этим обосранным Жабьим Полем?

Ни для кого не было секретом, что язык, которым в обычных ситуациях пользуется молодой король, значительно отличается от стандартов, обязательных в аристократических кругах, вот только наблюдаемое у него в последнее время усиление концентрации нецензурных выражений указывало на крайне паршивое и постоянно ухудшающееся состояние нервов повелителя.

– Я уже объяснял Вашему Величеству, – отозвался из-за трехмерной проекции поля битвы повернутый спиной к монарху Некс Плюциньский. – Тогда они не успели бы вовремя открыть каналы в новом месте.

– Но ведь и урвиты Птицы тоже не успели бы! – заорал Варжхад. – Так какая разница?

– У Птицы четвертьмиллионная армия, – тихо сказал королю Железный Генерал. – Ему не надо ничего иного, как только исключить из боя урвитов. А княжеских он втопчет в землю одной только массой брошенных в атаку войск.

– Почему у нас и Фердинанда нет четвертьмиллионных армий?

– Потому что это не выгодно, – вздохнул Бирзинни, ставя печать на какой-то документ.

– А Вот долбаной Птице, чтоб его, явно выгодно.

– Птице тоже не выгодно. Вот почему он должен проводить завоевания.

– Вот в этом я не был бы настолько уверен, – буркнул про себя Генерал.

– Ага, и сами, блядь, не знаете, и мне глаза замыливаете! Ладно, а вот объявим мы всеобщую вербовку в армию, пущай сукин сын дивится! У него четверть миллиона, а у меня будет долбаный миллион! А, это ж вам Империя, а не какая-то северная мухосрань! Густав, сколько там было по последней переписи?

– Сто двенадцать миллионов четыреста семь тысяч двести пятьдесят семь совершеннолетних граждан, Ваше Величество, – тут же ответил Густав Ламберо, Секретарь Совета, у которого в голове сидело целых пять демонов.

– А сколько у Птицы, мать бы его горько плакала?

– А он и сам, видно, не знает точно. А вот население завоеванных им территорий можно оценить на двести пятнадцать – двести восемьдесят миллионов человек.

– Даже столько?! – удивился Варжхад. – И откуда же столько червей набралось?

– На севере царит бедность, Ваше Величество. Множатся они в очень быстром темпе, сообщил Ламберо, предлагая принять очевидную логическую связь этих двух фактов.

– Естественное демографическое давление, – сказал Генерал, присаживаясь на парапете перед королем, положив трость на бедре, левую же ладонь на ее ручке. – Раньше или позже, но подобного рода Птица просто должен был случиться. Его несет на волне естественного прироста, сам же он словно молния, разряжающая энергию грозы. Это еще твой прадед издал декрет, закрывающий границы Империи перед иммигрантами. Богач остается богачом до тех пор, пока рядом с ним, для отображения контраста, имеется бедняк. Вот почему наступление Птицы кажется столь абсурдным, если глядеть на карту; его земли, по сравнению с землями Империи и ее союзников, выглядят как блоха рядом, скажем, с драконом. Только это неправильная точка зрения.

– А какая тогда хорошая, а?

– А хорошей будет такая: неполных семьсот лет назад вся нынешняя Империя представляла собой Чурму, залив, остров Маяка, что пошел на дно во время Дюжинолетия, ну и окружающие села. А также имелся барон Анастасий Варжхад, у которого хватило отваги поднять мятеж в самый Великий Мор. А царица Ыкс посмотрела на карту, увидела блоху рядом с драконом и не послала армию вовремя.

– Это что ж за аналогии? – разъярился Бирзинни, закончив какой-то короткий разговор через зеркало. – Это что же? – мы колосс на глиняных ногах? А Птица с его варварской сволочью это будущая Империя?

– В этом мы сможем убедиться только одним образом, – спокойно ответил Генерал. – Подождать. Вот только ты и вправду желаешь разрешить ему построить свою империю?

– У тебя просто искривленная перспектива, – замахал Бирзинни своим деактивизированным зеркалом. – А все это из-за твоего колдовства: все живешь, живешь, живешь, столетие за столетием. История целых государств замкнута между молодостью и старостью; даже если захочешь, этого масштаба тебе не изменить.

– Для королей, – сказал Генерал, глядя прямо в голубые глаза Варжхада, – это самый подходящий из всех масштабов, самая подходящая из всех перспектив. Мы должны ударить сейчас, пока Птица связан в Княжестве. Без разведки, без ощупывания, всей силой. Нужно ударить на него через Верхний и Нижний Перевалы, подойти с запада через Болота, и высадить морской десант в К'да, Озе и обоих Фуртваках, выслать воздушный десант, чтобы разгромить всю его систему снабжения. И все это теперь, сейчас.

Варжхад отбросил сигарету и начал грызть ногти.

– Я что, должен напасть на него? Ни с того, ни с сего, без всякого повода?

– Повод у тебя имеется. Самый лучший из всех возможных.

– Какой?

– Сегодня Птицу можно победить.

– Войны хочешь?! – выкрикнул Бирзинни, поднимая руки над головой, и пробуждая своим вскриком дремавшего возле камина министра государственной казны, Сашу Кверца. – Войны?! Агрессии по отношению к Лиге?! Ты с ума сошел, Жарны?!

Давно уже никто не обращался к нему иначе, как только «Генерал», ну еще «господин граф», даже очередные метрессы, и теперь Железний Генерал вонзил свой ледовый взгляд в возмущенного премьера.

Бирзинни отступил на шаг.

– Я тебе не привратник! Так что можешь свои штучки не задействовать! У меня демон имеется, меня не сглазишь!

– А чтоб вы все сдохли! Тихо!!! – заорал король Богумил Варжхад, и действительно, сразу же сделалось тихо.

– Ты, Генерал, – указал пальцем король, – я же помню: уже какое-то время ты все время пытаешься настроить меня против Птицы. По-моему, еще в Оксфелде ты пытался выдавить из меня согласие дотянуть ту самую гномью железную дорогу под Перевал. Ты давно уже это планируешь. Я тут говорю! – Погрозил он пальцем, – и не перебивай, блядь, когда король разговаривает! Не знаю, чего ты себе вообразил! Вот уже столетие у тебя не было никакой порядочной войны, вот тебе и мечтается о какой-нибудь кровавой драке, а? Я не собираюсь войти в историю как таковой, кто развязал глупую, ненужную, бессмысленную и ничем не спровоцированную войну! Ты меня слышишь?

– А эту железную дорогу он и так уже построил, – поябедничал Бирзинни.

– Что?

– Ну, эту самую, гномью железную дорогу.

– За свои собственные деньги, – буркнул Генерал. – Ни копейки из государственной казны не взял.

– Боже, да что же тут творится? – отшатнулся Варжхад. – Это что, какой-нибудь заговор безумных милитаристов?

– Не знаю, случится ли это завтра, через год или через двадцать лет, произнес Генерал, вставая с парапета, – но я знаю, уверен, что в конце концов Птица ударит и на нас. А вот тогда – тогда это будет уже его решение, его выбор и момент, выгодный для него. Давайте защищаться, пока мы еще можем, пока ситуация еще выгодна для нас.

– Ты хотел сказать: для тебя, – произнес под нос Бирзинни.

Генерал поудобней оперся на трость, стиснул челюсти.

– Ты обвиняешь меня в измене?

Полностью контролируя себя, премьер изобразил замешательство.

– Я ни в чем тебя не обвиняю, да и как бы я посмел…

Седоволосый финансовый министр совсем уже очнулся ото сна.

– Да у вас у всех что, крыши поехали? – заскрежетал он. – Бирзинни, по-моему ты с лестницы на голову упал! Железного Генерала в изменен обвиняешь? Железного Генерала…?? Да у него было больше шансов одеть на себя корону Империи, чем на этой короне звезд! Твоих прадедов еще и в проекте не было, когда он вешал за непослушание и бунты против короля! Дважды был он регентом, и хотя бы на день запоздал он с передачей полноты власти? Дважды ему предлагали корону, но он отказывался! Их голов казненных им предателей можно было бы сложить кучу выше, чем Башня Хассана! Да ты столько раз во время бритья не резался, сколько раз его пытались убить, и как раз за верность короне! Две семьи утратил он в бунтах и мятежах! Почти тысячу лет стоит он на страже трона Варжхадов! Этого рода вообще не было бы, если бы не спасенные им лично твои, Богумил, предки. Да тебе радоваться нужно, что рядом с тобой такой человек имеется, потому что никакой другой повелитель на Земле не может похвастаться столь верным подданным, в верности которого он может никогда не сомневаться. Скорее, я сам бы в себе усомнился, чем в нем!

Сказав все это, Кверц снова заснул.

Чтобы избежать косых взглядов окружающих, которые направляли на него те, раздраженные столь непристойно откровенной речью министра, Генерал отступил в темный угол зала и уселся там под изображением грифа на кресле, обитом черной кожей. Трость он положил на колени, руки симметрично устроил на подлокотниках, хотя, ясное дело, ни о какой симметрии тут не могло быть и речи, потому что взгляды глядящих всегда цеплялись за левую ладонь Генерала, за знаменитую Железную Руку, Магическую Ладонь.

Вот уже восемь столетий постоянно совершенствующийся в своих урвитских искусствах – еще до того, как вообще появилось определение урвита, еще до того, как стать генералом, еще до того, как задействовать тайные механизмы собственного долголетия – уже тогда, в самом начале был он знаменит этой своей инкрустированной драгоценными камнями и металлом конечностью. Легенда гласила, что, предаваясь занятиям темными искусствами (а в те времена подобные искусства считались очень, ну очень темными) Жарны вступил в переговоры с Невидимыми, настолько могучими, что не удалось ему с ними совладать, и когда во время очередной с ними встречи случилась ссора, существа эти напали на него. Лишь огромным усилием воли победил он их и чудом выжил; тем не менее, утратив в бою власть над левой рукой, никогда уже не удалось ему ее восстановить. Быстро сориентировавшись в неэффективности всех известных форм лечения, чтобы не оставаться инвалидом до конца жизни (которая должна была оказаться столь долгой), он решился, несмотря ни на что, прибегнуть к магии: для этого он имплантировал в нужных местах руки, ладони, пальцев психокинетические рубины. С тех пор уже не мышцы и нервы двигали и заведовали мертвой конечностью, но все происходило без какого-либо их посредничества, исключительно силой мысли Жарного. Таким вот образом, de facto преобразил он часть собственного тела в магический артефакт. Издевающийся над половинными средствами и редко останавливающийся на полпути, и на сей раз не отступил Жарны с тропы, которая перед ним после такой операции открылась. Были следующие имплантации, следующие магические махинации, которые трансформировали предплечье и кисть руки в могучий и становящийся еще более могучим, сложный и все время усложняющийся многозадачный наполовину органический маго-конструкт. И процесс этот до сих пор еще не закончился; прошли столетия, а процесс продолжался. Выступающая теперь из тени рукава мундира кисть руки Генерала выглядела словно пульсирующее какой-то холодной, неорганической жизнью сплетение стекла, металла, древесины, драгоценных камней и еще более твердых, чем камни, нитей – и, все-таки – живого тела. Согласно легенде, одно движение пальца Генерала сравнивало с землей неприступные крепости; согласно легенде, когда пальцы на этой руке стискивались, он мог останавливать сердца врагов, останавливать движение крови в их телах. Но все это было только легендой сам Генерал все отрицал.

Рука неподвижно лежала на подлокотнике кресла. Генерал молчал. Впрочем, нечего было и говорить; живя столь долго, он мог распознать моменты побед и моменты поражений, он очень точно взвешивал шансы и никогда не путал маловероятного с попросту невозможным. Поэтому сейчас он просто сидел и смотрел. Король нервно курил очередную сигарету. Премьер Бирзинни, стоя возле огромного, круглого стола, занимавшего всю средину комнаты, шепотом переговаривался с двумя своими секретарями, непрерывно постукивая при этом ногтем по лежавшему рядом дистанционному зеркальцу. Саша Кверц храпел. Огонь в камине трещал и гудел. У противоположной стены Некс Плюциньский и его штабные офицеры, на основании рапортов разведчиков, передаваемых посредством подвешенной под потолком батареи зеркал (двенадцать на двенадцать), контролировали военную ситуацию, отображаемую на трехмерной проекции пограничных земель Княжества и Лиги. Один из людей Орвида, ответственный за поддержание и соответствующее преобразование этой иллюзии, дремал на стуле за зеркалами; другой, включающий и отключающий по требованию звук, стоял под бюстом Анастасия Варжхада и зевал. Перешептывания премьера с секретарями, искусственно понижаемые голоса разведчиков, односложные побуркивания штабников, шипение и треск огня в камине, ночные шумы – все это действовало усыпляюще, так что не удивительно, что старик Кверц приснул. Сам Генерал уже четыре дня обходился без сна, но и сейчас не собирался отказываться от магических стимуляторов. Он глянул на часы. Почти три.

В зал вошел Орвид с Брудой, начальником над дальновидами.

Бирзинни жестом приказал своим секретарям замолчать.

– Что случилось?

Орвид замахал рукой.

– Да нет, с Птицей это никак не связано.

– Так что же?

– Генерал хотел знать.

– Ну, раз уж вы побеспокоились лично…

Бруда бледно усмехнулся спрятанному в тени Генералу.

– Мы обнаружили ее, – сообщил он ему.

Король сморщил брови.

– Кого?

– Планету Генерала, подходя, объяснил Орвид. Ваше Величество наверняка помнит. Это было как раз после вступления Вашего Величества на трон. Генерал заупрямился и загнал всех моих людей, чтобы те обыскали космос.

– Ну да, правда… – Варжхад рассеянно начал массировать кончик своего выдающегося носа. – Солнечное Проклятие. Холокост. Вторая Земля. Ну да. Так как, вы и вправду наткнулись на нее?

– Так точно, – кивнул Бруда. – По правде говоря, мы уже засомневались. Генерал представил довольно убедительную аргументацию, статистику и миллиарды звезд, и вообще: просто невозможно, чтобы не было ни одной планеты с параметрами, в достаточной мере приближенными к Земле… Но именно так оно и выглядело. Только теперь…

– Ну, ну, – король, повернувшись к Генералу, скорчил рожу. – Снова, холера, ты был прав, чтоб ты сдох. И что будем теперь с этим открытием делать, а?

– То есть как, что? – вскинулся Орвид. – Ясное дело, нужно полететь туда и взять во владение от имени Вашего Величества, как часть Империи!

– И где, собственно, эта планета находится? – задал вопрос Генерал.

– Вторая планета звезды номер 583 Слепого Охотника. Из нашего полушария не видна. Около двенадцати тысяч шлогов.

– Ну, дорогой Генерал, – оскалил зубы премьер, все вас носит и носит, войны вам хочется, движения – вот вам и оказия. Берите корабль и летите. Это ж какое приключение! Генерал – Открыватель! И как ты ее назовешь? Погоди, давай я выставлю тебе полномочия королевского наместника и губернатора присоединенных земель. – Он тут же схватил зеркальце и пролаял в него соответствующие приказы.

Генерал перенес взгляд на короля.

– Не думаю, чтобы сейчас было подходящее время для подобного рода экскурсий, – сказал он.

Орвид извлек из недр кармана иллюзионную призму, положил на столе и пробормотал освобождающий код. В воздухе развернулось объемное изображение планеты. С помощью нескольких слов Орвид увеличил его и заставил подняться над столом.

– Красавица, не так ли? – Он обошел планету по кругу, присматриваясь к ней с нескрываемым удовлетворением, как будто бы, активизировав призму, сам только что ее сотворил. – Тут не видно, потому что иллюзионисты сняли ее с очень близкой точки, но у нее имеются два спутника: один крупный, трех-четырехкратная масса нашего Шпунта, второй так, мелочевка. Вот этот континент, который как раз пересечен терминатором, проходит потом до второго полюса. А посмотри на эти вот архипелаги, на эти горы.

Даже сам король был околдован, Варжхад поднялся и, с сигаретой во рту, подошел к иллюзии. Генерал тоже приблизился; что там говорить, она привлекла даже Плюциньского. Планета, наполовину бело-голубая и наполовину черная, висела над ними словно вытаращенный из пятого измерения глаз робкого божества. Образ в иллюзии был заморожен, призма помнила только одно это отражение в зрачке – ураганы, застывшие в своем вращении, облака, захваченные в тот момент, когда они растянулись на четверть океана; бури, захваченные прямо посреди пароксизмов; остановившиеся в обороте день и ночь – но и этого хватало.

– Боже мой, Боже мой, – прошептал Варжхад. – Мне и самому хотелось бы полететь.

Бирзинни спрятал усмешку под усами.

Генерал стиснул пальцы правой руки на плече короля.

– Ваше Величество, умоляю Вас…

– Не будет, блядь, никакой войны! – заорал монарх, выплевывая окурок на документы и отскакивая от Жарного. – Ну что тебе не нравится? Что? Я сказал, что ты полетишь – и полетишь!

Генерал сделал глубокий вдох.

– Тогда, Ваше Величество, прошу вас переговорить лично с вами в Тихой Комнате.

– Ты что там еще задумал? – рявкнул Бирзинни. – Что ты имеешь в виду? Думаешь, тебе удастся запугать короля? Разговор в четыре глаза с Железным Генералом, тоже мне…!

– Я королевский советник и Страж Рода, поэтому имею право…

– Не позволю! – Это премьер обратился уже к Варжхаду. – Вы даже не осознаете, Ваше Величество, на что он способен…

– Я приказал или нет? – прошипел король. – Так как, приказал или нет?! Тогда, блядь, исполняй и не гавкай! И немедленно! – Он глянул на иллюзию, почесал щеку, осмотрелся по залу и выпустил воздух из легких. – Я иду спать. Спокойной ночи.

И вышел.

– Что случилось? – спросил финансовый министр.

– Ничего, спи дальше, отмахнулся от него Бирзинни.

Генерал возвратился за тростью, отдал поклон премьеру и Плюциньскому, после чего направился к выходу. Бирзинни подкрутил ус, Некс задумчиво застучал чубуком трубки о передние зубы… взглядом они провожали спину Генерала до самых дверей. Орвид не глядел, поигрывая отключенной призмой. Бруда даже отвел глаза, чтобы не повстречаться взглядом с проходившим мимо него Жарным; коротко глянул лишь потом. Густав Ламберо с закрытыми глазами продолжал беседовать со своими демонами.

Привратник закрыл двери.

– Господи, да что же тут происходит, – просопел Саша Кверц, – что?

– Ничего не происходит, спи уже, спи.

***

– И что??

– Приказ короля. Завтра утром вылетаю, – сообщил Генерал, садясь на лавке под фосфоресцирующей стеной безоконного кабинета Генерала.

– Бирзинни, так? – мрачно прокомментировал майор. – Его работа, правда?

Генерал даже не побеспокоился ответить.

Закраца поднялся из-за стола, нервно маршируя туда-сюда, он машинально проверил основные противоподслушивающие заклинания конструкта помещения после чего взорвался:

– Он же водит его вокруг пальца! И даже не скрывает этого! Ведь не может он надеяться на то, что никто ничего не видит! И на что рассчитывает? Думает, что выйдет сухим из воды? Тут как раз до меня дошло, что ре Дюн захватил контрольный пакет «Якса amp; Якса». Слыхали, господин генерал? Это уже две трети Королевского Совета! Бирзинни взял нас за горло!

– Ре Дюна можно было предвидеть, – буркнул Генерал, глядя на противоположную стену, по картографической фреске которой парочка невидимых джиннов передвигала символические стрелки, линии, треугольники и кружки. Пробился уже?

– Птица? – майор остановился, оглянулся на стену. – Все время одно и то же. Но тут нужно чудо, чтобы он их не задушил в конце концов. У меня тут пассивное отражение из штаба Щуки, – указал он на одно из расставленных на столе зеркал. – Они уже думают сдавать Залесье и Правую Гурту.

– Фердинанду хана, – сказал Генерал. – Он лежит и просит его дорезать. Отступление от гарантий для Княжества было наивеличайшей ошибкой Бирзинни. И за это нам придется дорого заплатить. Можно было избежать моря крови.

– Тут, Генерал, вы ничего не могли сделать. – Закраца вернулся за стол, начал переставлять какое-то из зеркал. – Votum separatum заставило, по крайней мере, некоторых задуматься. Впрочем, Варжхад и так бы сделал то, что хотелось Бирзинни, даже если бы вам удалось переубедить Совет. А там, на самом деле, некого и переубеждать, вы же сами прекрасно знаете, сколько стоит голос, допустим, Споты или Хвалечиньского. Но вот слово Железного Генерала свой вес имеет. Да, да, люди вас поддерживают, и не делайте удивленный вид, самый заскорузлый мужик из самой далекой дыры прекрасно знает, что Железный Генерал никогда не нарушил своего слова и никогда бы не запятнал собственную честь изменой или ложной присягой, и правда такова, что он признает правоту вам, Генерал, не королю – король это щенок, а Генерал уже легенда; люди хорошо знают, кто чего стоит… Так, есть. Сколько вам нужно?

– Возьму «Яна IV» с тремя кинетиками. За главного вытащи Гульде. Полный урвитский экипаж с тяжелый вооружением, десантным оборудованием и всем таким остальным. Опять же, запасов, сколько удастся… впрочем, нет, они уже в стасисах. Ты же и сам знаешь: я хочу быть готовым к любой неожиданности, поскольку понятия не имею, чего там ожидать.

– Слыхал, Кузо, – обратился Закраца к зеркалу. – Генерал вылетает завтра утром. Сейчас начну будить людей. Место у вас имеется?

– Старый Двор стоит почти что пустой, уже довольно давно мы приготовили место для беглецов из Кратера, – отозвалось зеркало. – На пару десятков клепсидр можем расквартировать даже полк. «Ян IV» находится в ангаре, мы его уже несколько лет не трогали, придется подогнать джиннов. Генерал, вы собираетесь помещать людей сразу или готовите какие-нибудь учения? В плане питания мы зависим от Земли, так что дополнительная сотня ртов…

– Самое большее, один раз, – буркнул Генерал.

– Самое большее, один раз, – повторил Закраца. – А кстати, какие-нибудь сигналы из Кратера были? Люди князя ничего не предпринимали? Сколько у них кораблей?

– Четыре или пять, опять же – три челночат, но, как я предполагаю, они уничтожены, захвачены или заблокированы, потому что вот уже тридцать клепсидр, как из Княжества ничего за пределы атмосферы не выходило. Вообще-то, это политический вопрос, урвиты Птицы вынюхивали тут еще при старике Луции, по щелям какие-то духи мусорили, призраки показывались, скорее всего, незаглушенные проявления билокационных сопряжений пятой или четвертой степени. А вы знаете, Генерал, про попытку десанта на Вороне? Они хотели закопаться на сто локтей и обложить вырвидушу. Не знаю, почему отступили, все-таки, какую-то возможность это им давало; хотя, чего тут скрывать, все это стоило бешенные бабки – все в пузырях, главный конструкт на живых алмазах… Но кратер не поддастся. А если бы княжеские начали эвакуировать гражданских просто так, только из страха…

– Понимаю, понимаю. – Генерал прошел за стол, вступая в поле зрения Кузо из зеркала. Тот схватился с места, поклонился; Генерал кивнул в ответ. – А кто отдал приказ по Старому Двору?

– Ммм, говоря по правде, мы тут сами договорились, на месте, сразу же как только вышло заявление про нейтралитет. Было ясно, что приказа к отступлению не будет, а когда Птица возьмет Новую Плису, Кратер останется последним свободным кусочком Княжества Спокойствия во вселенной. Скоро там начнется ад, и они уже готовятся к смерти.

– А в самой Плисе про этих гражданских никто не упоминал? Забыли про них, или что? Говоришь, что у них осталось пара кораблей… Так, подумаем: по праву убежища, у нас или, там, на Островах…

– У них нет кинетиков. Почти что никого у них нет. Из урвитов осталось человека два, все остальные это обычные солдаты. В рамках той крупной мобилизации гексон назад, они стянули всех вниз. И сейчас они наверняка гибнут где-то на Жабьем Поле.

– Следовательно, мы должны войти в Кратер, – твердо заявил Генерал, склонившись над плечом майора к дистанционному зеркалу. – Сейчас самый подходящий момент: перед сдачей Плисы, но после разгрома Княжества. Ты смог бы это все сделать? На Кратере нужно установить флаг Империи до того, как там появится первый корабль Птицы.

Кузо скривился.

– Не очень мне это нравится…

– Не строй из себя дурака, Кузо! – рявкнул Генерал. – А на кой ляд ты тогда готовил Старый Двор? Спасаешь людей, здания и оборудование, потому что после урвитов на Кратере камня на камне не останется, и ты об этом прекрасно знаешь. А вот на базу Империи Птица уже не прыгнет. Крови – ноль.

– Но ведь они не сдадутся! Я же говорил!

– Птице – нет; нам – да. Поверь, там как раз молятся о том, чтобы найти какое-нибудь почетный выход. На самом деле никто смерти не желает, какой угодно славной. Я там буду утром; а ты пока сделай одно: сделай им предложение от моего имени. Условия капитуляции настолько почетные, как им только захочется. Капитуляцию я приму сам. Лично. Под собственное слово. Понял? Для них никакого бесчестия. Можешь даже определить это как временную протекцию.

– Вы это серьезно, Генерал?

– Не задавай глупых вопросов, – рявкнул Закраца.

– В таком случае, я попробую.

Капитан Кузо отдал честь и отключился, зеркало отразило лица Генерала и майора.

Генерал выпрямился, улыбнулся.

Закраца покачал головой.

– Я уже вижу мину Бирзинни. Ведь усрется, когда услышит. Теперь все зависит от того, нет ли у сукина сына на Шпунте какого-нибудь крота. Ведь потом Кратер Птице уже никто не отдаст, на что-то подобное даже король не пойдет. А когда у урвитов Птицы сорвутся нервы, тогда с войной, считай, покончено…

Ни с того, ни с сего в Генерале вскипел холодный гнев. Одной силой мысли он повернул Закрацу вместе с креслом к себе, после чего нацелил окруженный стеклом и металлом палец.

– Не оскорбляй меня, Закраца, – процедил он сквозь сжатые зубы. Король с Бирзинни не понимают, потому что не хотят понимать, но разве и ты думаешь, будто мне эта война нужна ради забавы, развлечения, чтобы похвастаться?

– Прошу прошения, если вы это восприняли именно так…

Столь же быстро генеральский гнев прошел.

– Ладно, проехали. – Жарны махнул тростью, повернулся и вышел.

***

Джинн посадил служебную колесницу на крыше его виллы буквально в нескольких локтях от лежанки со спящей Касминой. Она заснула, следя за битвой на Жабьем Поле, в беспомощно висящей руке она все еще сжимала рюмку с остатками вина на дне. Генерал подошел, остановился над девушкой и глянул. Она была в белом, шелковом халате; поясок развязался, и шелк стекал по еще более белому телу. Генерал стоял и смотрел: голова опиралась на руке, веки опущены, губы полуоткрыты, растрепанные волосы прикрывают половину лица; на другой стороне, на скуле, красноватый отпечаток, наверное только что повернулась во сне с одного бока на другой. Генерал глядел, как она дышит. Груди поднимались вверх и опускались вниз. От ночной прохлады соски насторошились. Генерал поднял правую руку и придержал ладонь перед приоткрытыми губами Касмины. Горячее дыхание обжигало его кожу. Он глядел, как шевелятся под веками ее глазные яблоки. В женщине было три четверти эльфийской крови и, не было исключено, что сейчас она видела его сквозь веки. Он наклонился и поцеловал ее. В первом, рефлекторном движении, еще даже не проснувшись, не открыв глаз – та обняла Генерала и притянула к себе. Тот уперся, опасаясь за целостность лежанки.

– Старики, такие как я, – шепнул он, – верят уже лишь таким признаниям: бессознательным, невольным.

– А откуда тебе известно, кто мне снился?

– Я.

– Правда, мне снился ты. Ты заглядывал?

– Нет. Я видел, как ты улыбалась, а эта улыбка мне известна.

Он поднял рюмку, выпрямился, выпил.

– Тебе понравилось? – спросил он, указывая рюмкой на небо.

Девушка помассировала ухо, потянулась, завязала поясок на халате.

– Такие дети, как я, – буркнула она, – любят живописные зрелища. Пришло приглашение на пир к Озрабу, поедем?

– Нет.

– Ты даже не спросил, когда это.

– Завтра или послезавтра.

– Что, снова выезжаешь?

– Политика, Кас, политика.

Та с размахом поднялась, даже лежанка перевернулась.

– Ебать я хотела политику, – недовольно пробурчала она.

Генерал рассмеялся, притянул ее, прижал к себе.

– Я и не подозревал, что ты такая извращенка. Ну ладно, пошли уже, перед рассветом прохладнее всего.

Они спустились на второй этаж. Полтергейсты приготовили для Генерала горячую ванну – Касмина притворилась, что на него обиделась и отказалась, пошла сплетничать с подругами через зеркало.

Полклепсидры летаргии в обжигающей воде хватило Генералу, чтобы расслабиться полностью. Очнувшись, он провел несколько переговоров, пользуясь отражением в потолочном зеркале, на которое Генерал наложил заклятие с целью убрать сконденсировавшийся пар и войти в сеть городских зеркал. После этого полтергейсты вытерли Жарного толстыми, мягкими полотенцами и одели в трехслойное одеяние. Он перешел в кабинет. Времени на еду было жалко, поэтому взял энергию непосредственно из руки, проведя ее через плясавший в камине огонь. Усевшись затем в кресле, он активизировал «слуховое окно»: самое универсальное из стандартных заклинаний, визуализирующих магию. В «слуховом окне» имелся встроенный дешифрующий модуль, чтобы пробить возможные блокады заклинаний, защищающих их перед раскрытием на глазах чужого человека; но здесь хватило выявления пароля, потому что все это были заклинания самого графа. Но, понятное дело, есть заклинания и заклинания, пароли и пароли, различные уровни секретности и различные «слуховые окна».

Яркие пестрые цветы конструктов выстрелили из стен, из лежавших на столе и на полках шкафов артефактов, из самого стола, а левая рука Генерала буквально взорвалась гигантским, многоцветным букетом, который заполнил чуть ли не все помещение. Отделив все остальные визуализации, Генерал сконцентрировался только на последней. Он просканировал и развернул интересующие его ветви, втянув вовнутрь остальные символизирующие заклинания манифестации. Осталось всего лишь три конструкта: один в виде пошатывающейся черной в красные полоски контрзаклинаний трубы от указательного пальца до двери; второй, сплывающий разноцветным ковриком из под запястья на колени Генерала и вниз под ноги; и третий в виде паучьей сети жестких решающих алгоритмов, выраставшей из предплечья под самый потолок, где она складывалась в одеяло густого дыма. Инстинктивной, побочной мыслью Жарны вызвал квазииллюзорные магические операторы в виде пары щипцов, ножа, игл и бобины серебристой ленты – этот цвет не выступал ни в одной из визуализаций. После этого Генерал открыл сферу подвремени и приступил к работе. Языки пламени в камине поползли в замедленном темпе, словно стекающее внутри не подверженной действию гравитации печи не застывшее стекло.

На самом деле все продолжалось восемнадцать клепсидр, но когда он закрыл сферу, только начало светать. Генерал переоделся в полевой мундир. Зеркало отражало несколько орнаментов, означавших вызовы, но отвечать на них он не стал. Полтергейсты упаковали в сумку все указанные Генералом документы, артефакты и одежду, после чего доставили ее к колеснице.

Проходя по коридору, Генерал заглянул в спальню. Зря. Во второй раз увидал он спящую Касмину, беззащитную красоту, доверчивую наготу, спокойное дыхание сквозь полуоткрытые губы. Он был очарован белизной ее ножки. Генерал произнес контрзаклинание, второе, только после этого смог он идти дальше.

Он вышел на крышу. От Жабьего Поля не осталось и следа; вне всякого сомнения это означало конец Фердинанда.

– Академия Искусства Войны, Баурабисс, – приказал Генерал джинну.

***

Через открытую крышу ангара вовнутрь влетал холодный ветер. По серому прямоугольнику неба тянулись гадкие тучи. Утро появилось на свет не очень красивым.

– Сколько? – спросил Генерал у Закрацы.

– Шестьдесят два, – ответил майор, поглядывая через стекло конторки на пару магтехов в последний раз проверяющих приготовленный к полету челнок.

– Обернулись двумя, «Голубым» и «Черно-красным», – сообщил Туул, мастер по перевозкам Баурабисса. – По пятнадцать человек. Это последний рейс.

– Гульде?

– Уже на Шпунте.

– Капитан Глаз докладывает готовность, – отрапортовал демон операционного кристалла, лежащего в самом углу на столе Туула.

Генерал глянул на часы.

– Полклепсидры, – буркнул он под нос. – Нужно собираться. Подтверждение от Кузо было?

– Да.

– Бирзинни бумаги прислал?

– Еще ночью.

Генерал поднялся, потянулся, уставил взгляд в потолок и искривил губы.

– Закраца, – бросил он в пространство. – Летишь со мной.

Майор изумленно глянул на него.

– Генерал, я здесь…

– Летишь со мной, – повторил Жарны, и Закраца только пожал плечами, потому что он знал этот тон и понял, что судьба его уже припечатана.

– Место имеется, – вздохнул Туул, визуализируя с помощью кристалла на противоположной стене схему «Черно-красного». – В последнем летит только тринадцать человек. И остаток оборудования.

Генерал подошел к кристаллу, положил на нем ладонь, на мгновение отключился.

– Хорошо, – буркнул он, убирая руку.

Мастер с неудовольствием покачал головой.

– Не могли бы вы, генерал, делать это как-нибудь поделикатнее, а то демоны от подобных вивисекций глупеют.

– Прошу прощения. Времени нет. – Он склонился над заваленным бумагами столом и пожал Туулу руку. – Дай Бог.

– Дай Бог, – попрощался тот и сразу же завел разговор с чьим-то удаленным отражением в одном из расставленных на столешнице зеркал.

Майор с Генералом спустились по железной лестнице на уровень пола ангара; двери конторки за ними автоматически захлопнул джинн здания.

Закраца поискал сигареты, подкурил, затянулся дымом.

– Зачем? – спросил он, инстинктивно прикрыв их обоих наскоро сделанным противоподслушивающим пузырем.

– Потому что здесь нечто большее, чем тебе кажется.

– Что такое?

– Полетишь.

– Полечу. Есть. Понятное дело, полечу. Только демон в интуиции подсказывает, чтобы я держался осторожно.

– У тебя хорошие демоны, – усмехнулся Генерал. – Будь осторожен, всегда будь.

– И вы мне не скажете?

– Скажу.

– Тааак, – вздохнул Закраца и снял заклинание.

Они направились к «Черно-красному». Челнок висел на высоте двадцать локтей от пола. Он имел форму выпуклой сигары и был изготовлен из дубового дерева, гладко отполированного и покрытого лаком; с обоих концов сигара замыкалась симметричными розетками огромных, хрустальных окон. Генерал визуализировал «слуховое окно», которое выявило учетверенное герметизирующее заклинание Лобоньского-Крафта, сейчас плотно оплетавшее и прилегавшее к поверхности аппарата; он не заметил в нем каких-либо пропусков и дыр, впрочем, он и не ожидал их увидеть, зная тщательность работы магтехов Туула – все равно пришлось бы им довериться, нельзя же проследить за всем одному; конструкты заклинаний космических кораблей принадлежат к самым обширным и сложным. Правда, у него были неприятные воспоминания от внеатмосферных полетов. Однажды он пережил неожиданную разгерметизацию корабля на орбите; только лишь мгновенная, не задумывающаяся, артефактная реакция руки спасла его от смерти от удушения и замерзания. С того времени авария случилась одиннадцать лет назад – Генерал не покидал планету, неоднократно не подстраховавшись собственными заклинаниями. Он не шифровал их, поэтому сопровождавшие его урвиты могли полюбоваться на шедевр магического искусства, редуцирующий Лобоньского-Крафта до одной тысячной энергоемкости и токсичного первоначальных чар. Вот только скопировать это произведение никому не удавалось. Подобного рода примеры лучше всего свидетельствовали о верности принятого определения: не наука – искусство. Ну а Железный Генерал был непревзойденным верховным мастером в этого рода искусстве.

Возле обозначенного трубой зеленого газа левитационной вертикали «Черно-красного», через которую один из джиннов корабля втаскивал пассажиров вовнутрь, они встретили пилота.

– Для меня это честь, генерал, – сказал кинетик, поспешно дожевывая последний кусок бутерброда.

– Личный? – спросил Генерал, указывая жестом головы на прикрепленную к поясу пилота кобуру, из которой выступала рукоять пистолета, под воздействием «слухового окна» цветущего золотом и чернотой.

– Мммм, да, – ответил кинетик, проходя в зелень. – По Баурабиссу различные сплетни ходят. Кратер всего в семи змеях от Монаха, а, что ни говори, идет война. Вы же сам знаете, Генерал. Впрочем, а что такая пукалка может, это так, больше для психического комфорта, – прибавил он, летя к черному брюху челнока, которое, послушное воле джинна, уже раскрывалось шестилепестковым влазом.

Майор с Генералом влетели в корабль после пилота. Внутри стенки фосфоресцировали апельсиновым светом; тут было даже светлее, чем в ангаре. «Черно-красный», как и все челноки, по сути своей представлял лишь солидный ящик для перевозки людей и грузов с орбиты и на орбиту. Корабль был меньше, чем казался снаружи, и состоял из двух помещений: кабины пилота спереди и остальной части сигары, где к стенкам были прикреплены сиденья для пассажиров и крюки для грузов. Чтобы использовать пространство по максимуму, эта часть челнока была охвачена заклинанием, в определенной мере деформировавшим гравитацию: «низ» всегда находился под ногами, как только хотя бы одна из них касалась фосфоресцирующей древесины аппарата. Диаметр сигары превышал дюжину локтей, поэтому никто не зацеплялся головой о головы ходящих по «потолку», если только, понятное дело, вы не слишком приблизитесь к видовой розетке, где стенки «Черно-красного» сходились.

Здесь уже спал, пристегнувшись к креслу, один из прикомандированных урвитов – в неукомплектованном боевом мундире и в коконе сильного защитного заклинания.

Пилот, как только влетел вовнутрь, тут же исчез в своей кабине. Закараца с Генералом уселись рядом с розеткой; сквозь ее окна с высоты они могли видеть на несколько искаженный ангар и такое же искаженное небо.

– Отправляюсь на Шпунт, – сообщил Жарны майору и тут же превратился в смолисто-черную статую. Закраца лишь слегка поднял брови. Он вынул переносное зеркальце и вступил в длительную беседу с штабными офицерами из Замка, которые как раз анализировали данные, доставленные спасшимися шпионскими духами; блокада Птицы была гораздо более плотной, чем они надеялись, и сообщений имелось не так уж и много. Тем временем, Птица пер на Плису. Основные силы он перебрасывал через Тчаттаракку, испарив по ходу два Ядовитых Озера – Большое и Малое. Паника среди населения Княжества достигла таких размеров, что уже никто не мог справиться с миграционными перемещениями. Богумил Варжхад очутился перед дилеммой: впускать беженцев или не впускать? Походило на то, что никакого выхода нет; иммиграционные запреты, направленные против Лиги, мстили напором беженцев совершенно с другой стороны. На бирже Чурмы цена золота и алмазов, равно как и земли на Островах, подпрыгнула вверх. Монстр экономики никогда не умел управлять собственным лицом; при одной только тени мысли по нему прокатывались высоченные волны ужасных мин и гримас.

Вскоре прибыли и остальные одиннадцать урвитов. Закраца знал одного из них – хорунжего Юргу, поэтому вступил с ним в дискуссию относительно новых правил приема в Академию, в соответствии с которыми, к подготовке урвитов впервые допустили и женщин. Тем временем кинетик поднял челнок над городом и начал пробираться сквозь тучи к звездам. Едва видимые днем, по мере подъема «Черно-красного» они светили все ярче; противодействующие сопротивлению и проясняющие чары делали вид совершенно четким.

Небосклон потемнел вплоть до глубинного мрака холодного космоса – они вошли на орбиту Земли. Несколько незакрепленных предметов начали левитировать по кабине челнока. Урвиты в мгновение ока притянули их к себе с помощью телекинеза.

Войдя на соответствующий курс, «Черно-красный» начал догонять спутник. Пассажиры Шпунта не видели, пока не начался посадочный маневр, а точнее маневр притягивания, поскольку Шпунт, пускай и самый крупный из естественных спутников планеты, на самом деле был ничем иным, как только приличных размеров шарообразным каменным обломком. Его собственная гравитация была практически незаметной; все пребывающие на его поверхности вынуждены были носить специальные сапоги, с заранее нанесенными магами заклинаниями, чтобы случаем не «отскочить» в космос. Урвиты, понятное дело, свою обувь заколдовывали самостоятельно.

Как только челнок опустился вглубь ангара, Генерал вышел из безвременья.

Капитан Кузо билоцировался вовнутрь снижающегося корабля, за которым уже замкнулась полусфера герметизирующего времени, и доложился Генералу.

– Через клепсидру встречаемся на полпути. Ре Кваз лично. Я согласился на перенос в Кратер. Надеюсь, что и вы, Генерал, не имеете ничего против.

– Естественно. Люди Птицы показались?

– Еще нет. Зато духов нанесло вагон и маленькую тележку, лезут во все щели словно крысы, приходится проводить их массовое изгнание.

– Это от Птицы?

– А чьи же еще? Разведка Лиги никогда не могла работать особенно тонко.

– Сам ты где?

– Уже жду на месте, потому-то и не мог лично… Так вы, Генерал, летите сразу?

– Да. Бумаги у тебя?

– В соответствии с предложением майора Закрацы, основой текста стала капитуляция Шестьдесят Седьмой Аккадской – демоны перекопировали из архива.

– А ну-ка, давай сюда ненадолго фантом.

Кузо протянул руку, и в ней появилась папка с документами. Генерал коснулся ее пальцами левой руки.

– Спасибо. По дороге ознакомлюсь. Какие-нибудь приказы из Замка были?

– Только лишь подтверждение расписания.

Капитан исчез.

Тем временем «Черно-красный» застыл на месте, и урвиты начали выскакивать из челнока. Генерал, Закраца и пилот покинули корабль последними.

Они сразу же подплыли к двери ангара. Вся территория базы была охвачена герметизирующим заклинанием типа Крафт III, которое поддерживало здесь земную атмосферу; температуру же стабилизировал конструкт на живых алмазах, расщепленный на два в пятом измерении, чтобы поглощать жар непосредственно от Солнца.

Дежурный офицер попросил Генерала и Закрацу записаться в перечне прибывших и указал путь к посадочной площадке колесниц, что было совершенно лишним, поскольку и Генерал, и майор ориентировались в расположении строений Монаха не хуже самого дежурного. Само название – Монах – взялось от формы высившейся над базой скалы: она припоминала сгорбленную человеческую фигуру в капюшоне. В определенные периоды здешнего дня она накрывала своей тенью всю территорию базы.

Генерал с Закрацей не отправились сразу же к колесницам, вначале они зашли в один из соседних ангаров, который полностью заполняла туша «Яна IV». Этот корабль уже ничем не напоминал челноков типа «Черно-красного». Он был раз в десять крупнее. Что касается формы, то в его случае трудно вообще было говорить о какой-либо: в голову, скорее, приходил какой-то слепок более десятка зданий, какими-то чарами перенесенных вверх, вывернутых во все сторону без какого-либо почтения к гравитации и абсолютно случайным образом сцепленных друг с другом. Из этой деревянно-металлическо-каменно-парусинностеклянной конструкции во все стороны торчали: огромные мачты с парусами, выполненными из странного, зеркального материала; кривоватые башенки, стеклянные купола, хрустальные шары, даже что-то вроде живых растений безлистые деревца с белой корой, растущие в стороны, вниз, вверх, наискось. «Ян IV» был построен по приказу Люция, отца Богумила Варжхада, с целью исследования остальных планет системы, равно как и соседних планетных систем. Его растянули на автономной сетке из живых кристаллов, чтобы, благодаря беспредельному отбору энергии, дать возможность развить в его конструкции максимально сильных заклинаний. Корабль представлял собой самообеспечиваемое жилище для более, чем сотни человек; они могли проживать в нем сколь угодно долго, они могли путешествовать на нем в любые места вселенной, они могли помериться силами с любым противником. Нераскалываемый орешек жизни по оценке ледовой смерти. Кормчий – маг, изготовивший «Яна IV» – во время самого первого полета корабля, с целью проверки, а точнее доказательства того, что его дитя не подведет, пронзил, закрывшись внутри корабля, ядро Солнца: конструкт откачивал через живые алмазы энергию в обратную сторону, удаляя жар.

– Останься, – приказал Генерал Закраце. – Займись всем. Загрузи людей и оборудование. Проверь старый провиант. Как только я вернусь – улетаем. Связь с Замком блокируй. И людям тоже прикажи соблюдать тишину. Приказ был открытый?

– Нет, вербовку я устроил вслепую; только это никакого значения не имеет, люди идут на один только звук вашего имени, Генерал. Вы же понимаете, легенда.

– Ладно, не подлизывайся, не подлизывайся. Цель и координаты передашь исключительно Гульде. Остальным я сообщу сам, как только выйдем из поля действия зеркал.

– Есть.

– И ради Бога, перестань уже действовать по уставу.

– Так точно.

– Глупость по возрасту. – Качая головой и бормоча что-то себе под нос, Генерал направился к колесницам. По камням за ним плыли тени: от Земли огромной, ржаво-зеленой на звездном небе Шпунта – и бесчисленных блуждающих огоньков, лениво летающих под герметизирующей сферой базы.

Джинн колесницы находился в прекрасном настроении.

– О-о! Сам Железный Генерал! Вот это честь, вот это честь!

– Заткнись и лети.

Они выскочили за пределы сферы, и колесница окуталась автономным пузырем Крафта II. Одновременно ее покрыло зеркальное маскирующее заклинание, перекопированное с полусферы базы: шпионские духи шастали повсюду, и не следовало облегчать их задачу, добровольно предоставляя информацию о пребывании на Шпунте конкретных лиц и их начинаниях.

Впервые на долгое время Жарного охватила мягкая невесомость, и его артефактная рука тут же впрыснула ему в организм краткую серию физиологических заклинаний, чтобы нейтрализовать неприятные результаты гравитационного изменения.

Колесница летела над самой породой, неожиданными скачками перепрыгивая барьеры и камнем падая в углубления. Тень от Земли перемещалась по камню словно верный пес или как краткая ночная волна. Громадная планета, висящая над головой Генерала, придавала всему окружению нереальные черты, подчеркивая сказочность пейзажа.

Их колесница упала в очередной псевдоовраг Шпунта. В нем блеснул вдвойне отраженным светом, на три четверти укрытый в тени зеркальный пузырь. Генерал приказал: – Стоп! – И управляемый восторженным джинном экипаж спустился к нему, без какой-либо проблемы проникая зеркальную полусферу, поскольку маскирующие чары – стационарного пузыря и колесницы – распознали зашифрованные идентифицирующие сигнатуры «свой/чужой».

Внутри пузыря стояла пара десятков человек, собравшихся возле двух групп колесниц. Джинн приземлился возле группы генерала Кузо.

Генерал спрыгнул на грунт, капитан тут же подошел к нему.

– Я прочитал, – сказал ему Жарны. – Мне нравится. Имеется несколько мелких замечаний, но сейчас гораздо важнее скорость действий, чем юридические детали, посему принимаю в целом. Ре Кваз уже готов?

– Ээээ, да.

Вдвоем они направились к группе княжеских. Имперские урвиты внимательно следили за ними – как только Генерал поднял в знак приветствия свою волшебную руку, они тут же ответили, запустив ввысь салюты.

– Какие настроения? – спросил Генерал у капитана телепатически, под защитой ментальной блокады, от которой Кузо даже слегка побледнел и сбился с шага.

– У княжеских? Мрачные. Не очень-то они вдохновлены. Да и никто бы не был. Они настаивали на консультациях с Плисой.

– И что же?

– Вы понимаете, Генерал, что для Птицы Новая Плиса словно из стекла, духи там шастают как у себя дома.

– Ну и?

– Я приказал их всех заглушить, – через какое-то время признался Кузо, прибавив к генеральской блокаде еще и собственную.

– И очень хорошо, – похвалил его Генерал, посылая ему в мыслях еще полуулыбку вместе с разрешающим жестом/ощущением.

– Они считают, что это Птица. Я дал им срок до вашего прилета, а заглушку все еще поддерживаем.

– И не снимай ее до тех пор, пока все не не станет известным. А после эвакуации они все равно будут пользоваться нашими полосами.

– Все-таки, это не совсем честно, – скривился в воображении капитан.

– Ну что тебе на это сказать? Иногда думать больно; выше определенной ступени в иерархии уже нельзя только лишь выполнять приказы, майор Кузо.

– Ммм, спасибо.

– Я сильно надеюсь, что в изгоняющих заклятиях у вас недостатка не было, потому что не хотелось бы мне оказаться в вашей шкуре, если сюда проникнет хотя бы один дух Птицы или, что еще хуже, Бирзинни.

Ре Кваз вышел им навстречу. Его сопровождал чернокожий адъютант с регенерированным одним, а то и обоими глазами, что можно было увидеть по несоответствию цвета их радужек.

Генерал пожал руку ре Кваза, в тот же самый миг через «слуховое окно» он заметил отходившую от левой глазницы адъютанта побочную ленту.

– Кто обеспечивает эту передачу? – спросил он телепатически у капитана (пока что капитана) Кузо. – Мы или они?

– Они.

– Блин!

– Очень жаль, что мы знакомимся в столь неприятных обстоятельствах, говорил ре Кваз. – История; что ж, история… – Он подкрутил ус, заморгал, заложил руки за спину. – Таак. Что же, генерал, вы готовы собственным словом гарантировать то, что условия договора будут выполнены? – Он не называл это капитуляцией, поскольку Княжество не находилось в состоянии войны с Империей; благодаря этому, договор сохранял внешность временного согласования условий сотрудничества соседствующих друг с другом боевых порядков союзных держав – оно не было юридическим актом sensu stricto, не изменяло территориального деления Шпунта, никак не влияя на политические расклады: оно представляло собой добровольную декларацию некоего количества подданных князя Фердинанда принятия с их стороны временного протектората Империи, растягивая его на поверенное их опеке движимое и недвижимое имущество. Говоря по правде – в нем присутствовали все признаки измены, и казуистами князя наверняка именно таким оно и должно было стать признанным. Вот только все здесь присутствующие прекрасно понимали, что подобные последствия принимаемого именно сейчас решения весьма мало правдоподобны: Княжество Спокойствия de facto – потому что еще не de iure – не существовало.

– Да, – ответил Железный Генерал ре Квазу решительно.

– Рад. Рад. – Ре Кваз вздохнул и кивнул адъютанту. Тот подал ему папку с договором. Кузо уже вытащил и свой экземпляр. Но не было возможности достойно подписать договор. Генерал сфантомизировал стол красного дерева, установив его столешницу на уровне зафиксированной коротким заклинанием телекинетической плоскости. Поэтому они разложили бумаги на несуществующей мебели, вытащили авторучки и, в желто-зеленом свете быстро вращавшейся над ними планеты, подписали договор. Разноглазый адъютант заглядывал им через плечо.

Протянув последнюю черточку, Генерал выпрямился. Со стороны колесниц с базы Монах раздались робкие аплодисменты. Ре Кваз послал имперским взгляд, переполненный меланхолией.

– Хотелось бы мне сейчас взглянуть в учебник истории, изданный через сотню лет, – сказал он.

– А я никогда в них не заглядываю, – заявил Генерал, ломая свою ручку на счастье.

***

Свою кампанию в пользу поисков в космосе второй Земли Генерал начал в качестве реакции на сконструированное Инниструнсом с Островов, эльфийским магистром магии, Заклинание Конца Света. Инниструнс, работая по заказу Южной Компании над промышленным применением живых алмазов для безопасной и экономически выгодной передачи отбираемой из Солнца энергии прямо в мануфактуры, разработал схему такого приложенного к ним магоконструкта, который, если бы его активизировать, неизбежно привел бы к взрыву звезды, во внутренности которой проникали через высшие измерения квази-блокированные алмазы. Полное Заклинание Конца Света – которое еще называли Солнечным Проклятием – требовало, правда, двух пар живокристаллических систем и двух звезд (чтобы в режиме реального времени перекачивать энергию из одной звезды в другую), тем не менее, все это были побочные затраты в сопоставлении с ожидаемым результатом. Уничтожение Земли! Или, говоря иначе, Конец Света. Инниструнс рассорился с компанией и открыл свое открытие миру, за что многие имели к нему претензии, только Генерал считал, что абсолютно безосновательно: рано или поздно такое открытие сделал бы кто-то другой, любые возможности неизбежно стремятся к самостоятельному исполнению; все, чего еще нет, но хотело бы существовать, к тому же уже продумано и придумано – на девять десятых уже имеется. Только так вращаются жернова истории. Так что к Инниструнсу у него никаких претензий не было. Правда, одновременно он начал размышлять над идеей щита, соответствующего подобного рода мечу. Так родилась идея поисков планет-близнецов Земли с последующей их колонизацией. Но у Генерала появились громадные сложности с тем, чтобы протолкнуть проект сквозь армейскую бюрократию, поскольку дальновиды, подчиненные полковника Орвида, начальника секции оперативного обслуживания Генерального Штаба (читай: военной разведки), подчинялись непосредственно Штабу, без какого-либо участия в этом деле командных структур урвитской Армии Ноль генерала Жарного – а кроме графа, по-видимому, никто не верил, что когда-либо действительно найдется кто-то на столько безумный, чтобы активизировать Заклинание Конца Света, чтобы при этом погибнуть и самому. Появились даже голоса, что как раз обнаружение второй Земли и может кого-нибудь спровоцировать к инициации Солнечного Проклятия, потому что тогда у него появляются возможности выжить, несмотря на взрыв Солнца. На это Генерал твердо заявил, что в таком случае именно Объединенная Империя должна найти эту пресловутую Землю-два, в противном случае она неизбежно сделается объектом шантажа. И Штаб все это как-то даже проглотил.

Прежде, чем «Ян IV» вышел за зону действия заклинаний коммуникационных дистанционных зеркал и чар искусственной телепатии, экипаж получил сообщения о генеральной атаке Птицы на Новую Плису и бегстве Фердинанда в Замок в Чурме, куда его телепортировали урвиты. Эти факты были окончательным подтверждением падения Княжества. Скорее всего, урвиты Лиги переломили оборону и готовились наложить блокирующие заклинания, иначе Фердинанд не согласился бы на телепортацию, потому что такое предприятие было чертовски рискованным: несмотря на многолетние старания магов, до места назначения добирался разве что каждый второй, все остальные гибли где-то в пространствах чужих мыслей. Но князь Фердинанд добрался и попросил убежища. До того момента, когда связь «Яна IV» с Землей и Шпунтом прервалась, Богумил так и не принял решения по этому вопросу. Его колебания возбудили на борту корабля массу недоуменных мыслей.

– Неужто он перепугался? – зацепил Генерала полковник Гульде, когда Жарны зашел в купол кинетиков.

– Политика, Макс, политика, – буркнул Генерал, устраиваясь в свободном кресле. – Могу поспорить, что это Бирзинни, как всегда, своими мутными играми пытается хоть что-то вытянуть из ситуации.

– С другой стороны, – включился в беседу другой кинетик, никому не видимый, потому что углубившийся в украшенном резными львиными головами пилотском кресле, – предоставление Фердинанду убежища может быть воспринято Птицей как объявление войны Лиге.

– А ты не болтай там, – сказал ему Гульде, набивая трубку, – а только следи, чтобы мы не врезались в какую-нибудь звезду.

– Гнома мог бы сюда посадить; и вероятность была бы меньше, что подпалишь себе трубкой бороду, – отгавкался его подчиненный.

Гульде покачал головой, с помощью пирокинеза подкурил, затянулся и выдохнул темный дым. Склонившись к Генералу, он взглядом указал через прозрачный купол в направлении полета.

– Так это должно стать завоеванием? – спросил он.

– Завоеванием?

– Ну, ты ожидаешь сопротивления со стороны местных? Там, на планете.

Жарны лишь пожал плечами.

– Я вообще понятия не имею, есть ли там какие-либо «местные».

– А что, Бруда не заглядывал?

– Ты сам видел, что сняли иллюзионисты со взгляда дальновидов. Вообще все пошло так быстро, как будто на пожар торопимся. Понятное дело, что вначале Бруда обязан был предоставить мне полную документацию на планету и окрестности; логика заставляет провести хотя бы осторожную разведку… Но времени не было. Бирзинни нащучил короля и, не успел кто-либо оглянуться, как у меня на руках был приказ. Раз так, то предпочитаю предохраниться.

– Тоже политика? Не верю. Это какая-то зараза.

– Вопрос навязчивой идеи. Если Бирзинни домовой дорогу перебежит, то для него это тоже будет политическое дело.

– Для домового? – рассмеялся невидимый пилот.

Офицеры оглянулись на него.

– А это, случаем, не расценивается как отсутствие уважения?

– Я же уже приказывал ему заткнуться, так что это неподчинение приказам.

– Ага, нарушил приказ. Ладно, лишу чинов.

– А чего, пускай знает свое место.

– … а потом еще и по морде.

Генерал знал Гульде даже дольше, чем Закрацу: они могли вот так перекидываться шутками, для постороннего слушателя – как этот пилотирующий сейчас корабль кинетик – совершенно беззаботно; только в окутанных клубами дыма из трубки Гульде мужчинах постепенно накапливалось жаркое напряжение. Генерал явно ожидал – предчувствовал, догадывался – опасности. Старый полковник пытался прозондировать эти глубины – туземцы? Политика? – только все понапрасну. Вполне возможно, что Жарны и сам не знал, чего опасается. Гульде задумчиво посасывал чубук. Когда проживешь определенное количество лет, предчувствия обретают вес дедукции – а Железный Генерал прожил гораздо больше любого человека.

Вскоре они увидят планету собственными глазами; вскоре к ней потянутся разведывательные подзаклинания магоконструкта «Яна IV». Они летели уже пятый день. Светососы корабля выхватывали из пустоты заблудившиеся лучи и очерчивали ими поверхности прозрачных и непрозрачных стенок. Они видели, как разбегается во все стороны перед носом созвездие Слепого Охотника; отдельные светлые точки убегали в стороны от оси «Яна IV», нацеленного в солнце, обозначенное в Атласе Уттля номером 583, а поскольку разницы в скорости их бегства были громадные, созвездие очень быстро утратило для пассажиров корабля какое-либо подобие с фигурой, известной им с карт земного небосклона.

Купол кинетиков, как и весь интерьер «Яна IV» был устроен с воистину королевской пышностью: позолота, резные украшения, шелка, гобелены, ковры и деревянные наборные панели, мрамор и мозаика, фрески, кассетные потолки, картины и бюсты. Лишь «нижняя» часть корабля, где находилась оружейная, склад, камера хранения и обучения живых кристаллов и спальни – лишь она обладала еще какими-то признаками функциональности, хотя сам Жарны с огромным желанием вымел бы оттуда где-то с сотню никому не нужных безделушек. Только это ничего бы и не дало; «Ян IV» был спроектирован для старого Люция Варжхада в манере королевской каракки для прогулок, и какие угодно переделки принесли бы вред только эстетике, чем принесли бы пользу эргономике.

Когда конструкт дал знак, что планета очутилась в зоне воздействия его собственных подзаклинаний, Гульде с Генералом перешли в верхнюю кают-компанию. Этот зал с точки зрения гравитации был сориентирован обратно куполу кинетиков, так что по пути им встретился перевертыш притяжения: у полковника из трубки выпал табак, пришлось собирать его мыслью щепоть за щепотью, поэтому в кают-компанию он вошел, ругаясь под носом.

Планета величиной с драконье яйцо медленно вращалась посреди помещения. Возле нее стоял сонный Закраца с чашкой горячей юрги в руке и что-то нашептывал троице урвитов с широко открытыми глазами и вывернутыми белками, которые застыли на отодвинутых от стола стульях. Два других урвита работали с подвешенным у них над головами операционным кристаллом; еще четверо у бокового столика заклинала кучу духов с нечеловеческой аурой.

– Какая-то небольшая мобилизация? – поднял брови Генерал.

Закраца отпил юрги, помахал рукой.

– Я как раз послал вам полтера, генерал.

– Видимо, потерялся по дороге. Докладывай.

– Слушсь. Мы выдвинули низкоэнергетического Фольцманна, – майор кружкой указал на цветную иллюзию планеты. – Поручик Лута, вахтенный, записал все это на кристалл и вызвал человека для анализа. Демоны хотели всю эту штуку интерактивно переделать в многомерный скан, потому что он задал им полную топографию под облаками и за терминатором. Но тут Фольцманн разложился. Конструкт перешел в аварийное состояние и увеличил отбор до трех и восьми десятых. Лута выслал мне полтера и вызвал полный комплект. Я приказал усыпить активные подзаклинания и все сканирующие чары. Сейчас мы идем на максимально пассивном Даабре-Косиньском, плисовая версия, с учетверенным подавлением. Вот это, – он снова указал на иллюзию, – всего лишь петля архивированных образов. Демоны сейчас сортируют собранные данные и пытаются, несмотря ни на что, сложить их в карту; а эти трое вызвались быть дальновидами, им помогают живые алмазы.

– А эти духи?

– Хочу запустить их вслепую, с одной десятой шлога.

– Чьи это?

– Не знаю. Чьи это? – обратился майор к четверке заклинателей.

– Шли мимо какой-то системы с газовыми гигантами, – нехотя отозвался один из них. – Черт бы побрал этих уродов. Нужно было через демонов, в противном случае ничерта не поймешь. Даже не знаю, успеем ли.

– Черт!

– Какие идеи? – бросил Генерал.

– Да все ясно, – фыркнул Закраца. – Фольцманн сел от контрзаклинания.

– Выходит – туземцы, – покачал головой Гульде.

– Демоны установили профиль их магии?

– Не из чего, данных – ноль, Фольцманна обрезало сразу же.

– Попытки зондирования корабля были?

– Ничего подобного мы не регистрировали.

– А они? – Жарны взглядом указал на ослепленных урвитов. – Что-нибудь нашли?

– Кого-то, – кратким рыком поправил его Гульде, всматривающийся в огромную иллюзю вращающейся планеты. – Кого-то.

Закраца скривился.

– Ничего не могу от них вытянуть. Наверняка, блокада.

– А конструкт их иллюзионно отстраняет? – спросил Генерал.

– Должен, признал майор и кивнул на урвитов, занимавшихся кристаллом. Давайте мне сюда их троицу, – сказал он, указывая влево от иллюзии планеты, в место схождения стены и потолка.

– Делаем.

Через мгновение под потолком закружились три клуба мрака.

– Ой, блин!

Генерал быстро подошел к ослепленным урвитам и левой рукой прикоснулся к виску каждого из них. Те без сознания сползли со стульев на пол. Темные облака исчезли.

– Нужно было посадить кого-нибудь, чтобы вести мониторинг, – сообщил Жарны. – Они попали в световую спираль. Если бы я не помог, могло кончиться плохо. Алмазы могли закачать в них половину галактики – это же в геометрической прогрессии, резонанс превратил бы нас в плазму. Закраца, почему ты об этом не подумал? Уже три четверти городов Империи имеют подобного рода ловушки для дальновидов; Указ о Соблюдении Приватности.

– Это я виноват, – признал майор. – Вот только откуда мне было знать? Самое последнее, чего мне было там ожидать, это вторая Империя.

– Господин майор… – отозвался внезапно один из работавших с кристаллом урвитов.

– Да.

– У нас есть полная карта.

– И что?

– А ничего. Дикие места, пустоши. Визуализировать?

– Никаких городов, никаких… существ?

Все поглядели друг на друга. Гульде постучал чубуком по зубам.

– Шикарная работа, – подвел он итог. – Фальшивка полнейшая. С такого расстояния, да еще и по всей планете… шедевр. Иллюзия такая, – глянул он на фантом планеты, – что Ползуну и не снилось. Ой, тяжелый это будет захват, очень тяжелый.

***

С духами они успели в самый последний момент, и времени на полную разведку уже не было. Генерал приказал духам проверить лишь несколько случайным образом выбранных мест; те быстренько все проверили – и они оказались, до единого, совпадающими с картой, составленной на основании данных, собранных подзаклинаниями конструкта «Яна IV». Впрочем, никого это и не удивило, изменений и подделок в любой мелочи никто и не ожидал – как раз стоило искать скрытия небольшого количества обмана в громаде правды.

Корабль вошел на орбиту планеты; подзаклинания сканировали спутники. Тем временем, демоны кристалла приготовили крупномасштабную карту всей системы: шесть планет; четыре отдаленные представляли собой замороженные камни; одна планета, располагавшаяся ближе к солнцу – камень раскаленный.

Четыре урвита, заколдованных с целью помощи в пассивных телепатов, прослушивали мысли туземцев; но эти четверо находились под постоянным присмотром людей и демонов, и когда они наткнулись на первые линии Паука Мозга, их тут же обрезали. Паук был мощный – своей сетью он покрывал все континенты. Запущенные по его линиям силы реверсивные заклинания попали в петлю уже на первых узлах. Запланировано все это было буквально гениально: Паук расплел свою сферическую сеть, защищая сам источник заклятия, находящийся где-то внутри, то ли на поверхности, то ли под поверхностью планеты. И стронуть его с места было просто невозможно.

Нужно было выбрать место для посадки. Генерал пригласил Гульде, Закрацу и духа, зачарованного на стопроцентную контактность, то есть, практически чистый водоворот мысли, исключительно для ввода элемента некромпирии. Все четверо сыграли в трехмерную табану. После этого кристалл транспонировал игровой планшет в карту поверхности планеты. Судьба указала на мыс крупнейшего континента, неподалеку от экватора: нечто вроде тропиков, саванна, перемежаемая рощами псевдодеревьев, побережье над мелким заливом. Терминатор как раз близился к этой точке. «Ян IV» спикировал в ночь.

Активизировались заклинания, препятствующие сопротивлению воздуха. В атмосферу они сходили в толстенном защитном пузыре развернутых конструктом корабля чар; живые алмазы пульсировали с бешенной частотой отбора энергии. Входа в гравитационное поле планеты никто не почувствовал, потому что заклинания, деформировавшие притяжение продолжали работать. По той же самой причине не почувствовали они и неинерционного торможения «Яна IV», выполненного в паре десятков локтей над грунтом, при чудовищном торможении. Корабль завис над морем красной травы.

Железный Генерал, вошедший в сопряжение с главным конструктом через оперативный кристалл сразу же спустил с поводка сотню направленных ранее мыслей. Когда на все это смотрели сквозь «слуховое окно», казалось, что конструкт взрывается. Чары помчались во все стороны. Потребление энергии подскочило до восьми единиц. «Ян IV» строил вокруг себя магические укрепления.

Через долю фитиля, по телепатическому знаку Генерала, урвиты активизировали темпоральные дожигатели своего вооружения и в струях ускоренного времени выскочили на поверхность планеты сквозь открытые в высшем измерении люки в оболочке корабля. Конструкты вооружений поддерживали в нестойкой готовности каждый свое заклинание Лобоньского-Крафта, собираясь в любое мгновение захлопнуть его вокруг урвитов, при любом, даже самом незначительном присутствии угрозы.

И вновь этот десант сквозь «слуховое окно» выглядел будто взрыв. Дело в том, что вместе с урвитами рвануло сотнями и тысячами закрепленных на них чар и заклинаний, даже вся округа запульсировала дикой путаницей накладывающихся, проникающих и подкрепляющих магеономий. Урвиты, все еще на дожигателях, несомые группами джиннов и собственными психокинетическими рубинами, мчались на заранее определенные места; некоторые свечой поднялись ввысь, чтобы замкнуть купол стражи сверху.

Демоны кристалла тем временем проанализировали собранную непосредственно из окружения информацию и сообщили, что они не обнаружили никакой подделки в образе, полученном перед тем из магической разведки. На это Жарны посоветовал им снизить степень боевой готовности и отпустил духов в регулярные патрули по округе в виде расходящейся спирали. После чего он и сам вышел наружу.

Закраца, в полном облачении, стоял у основания левитационной вертикали. Сейчас он был похож на окаменевшее насекомое. Кодеструктор лениво вращался у него над головой, скалясь клыками смертельных заклинаний в сторону невидимых врагов.

Выпущенные из люков «Яна IV» принимающие самостоятельные решения летальнаторы кружили по быстро темнеющему небу словно питающиеся падалью птицы над будущим побоищем; через «слуховое окно» они ярко блестели алмазными сердцами, от которых расходились сферические волны смертельных физиологических чар.

Генерал спустился в траву и встал на широко расставленных ногах. Он притопнул, как бы испытывая твердость земли; так пробуют крепость пола в старом доме.

– Ну что – случилось.

Закраца, сконцентрировавшись на диалоге собственным демоном, через которого производил надзор за действиями урвитов, ответил Жарны какой-то туманной мыслью.

Генерал глубоко вдохнул воздух; у него был вкус свежей краски и копоти погашенного костра. Вновь он поглядел через «слуховое окно». Чары заслоняли горизонт; от шастающих в траве полтергейстов, разносивших артефакты стражи и сражений, кружилась голова. Левой рукой Жарны захватил пространство-время, потянул на себя и по вершине волны прошел на два змея в глубь мыса, к самому заливу. Левитировавший над утесом урвит, увидав начальника, сплыл на землю.

– Генерал.

– Я только хотел поглядеть на море.

Море ни в чем не отличалось от земного: те же самые волны, тот же самый шум, та же самая бесконечность и мощь природы.

– Как вы считаете, генерал, кто это? – спросил урвит, сделав забрало прозрачным: молодой блондин с горбатым носом и рыжими бровями.

– Кто?

– Они?

– Кем бы они не были, пока что они наши враги.

– Но как выглядят, что это за существа, что они…

– Не знаю.

Генерал проверил еще несколько постов, но в конце концов вернулся к «Яну IV».

Солнце уже зашло, все перешли на ультравидение. Урвиты, которые сейчас не были заняты на кордонах, разошлись по округе. В свете фосфоресцирующего голубизной брюха корабля поставили стол и пару десятков стульев. Кто-то разжег костер. Рядом, с помощью иллюзионной призмы, крутили последнее фантомное выступление Аярвианны. Полуголая эльфка пела под чужими звездами песню на умирающем языке.

Генерал уселся рядом с Гульде.

– И Закраца позволил провести подобный пикник? – буркнул он. – Откуда это взялось? Подобная расслабленность прямо посреди военной операции. Это опасно.

– Не преувеличивай, – махнул трубкой кинетик. – Я же вижу: обложились такими заклинаниями, что Птица со всей армией не пробился бы.

– Птица бы просто прошел.

Гульде подозрительно зыркнул на графа.

– Что-то тебя грызет? Ты почему такой мрачный. Вот она – твоя планета! Знаешь уже, как ее назовешь?

– Еще не задумывался об этом, – солгал Генерал.

Полтергейсты принесли с корабельной кухни ужин. Джинн-гастроном подстроился под настроение и предложил дичь с охотничьим бигосом. Закраца поглядел сквозь пальцы на протащенный контрабандой бочонок пива.

Аярвианна закончила петь и расплакалась. Кто-то начал аплодировать, другой запел «Жизнь урвита». Генерала все это уже начало доставать. Он все время сжимал и разжимал свою магическую ладонь, блестящая колдовская машина отвечала проходящими по ней судорогами.

– Господи, Боже мой, ведь вы же солдаты, ветераны множества битв! – Рявкнул он. – Победу никто еще не объявлял. Мы даже неприятеля еще не распознали! Находимся на территории столь чужой, что более чужой и быть не может, за кучу шлогов от дома – а они тут ночной пикничок устроили!

Гульде глянул на него исподлобья.

– Вижу, Касмина тебе не помогла. Что ни говори, а восемь сотен лет на ум повлияли.

Жарны передал полковнику образ седоволосого деда, поучающего правнука, высоко подняв указательный палец.

Гульде скривился.

– Скажи лучше, какой у тебя план.

– План простой, – ответил ему Генерал. – Найти источник всех этих ловушек и блокад. А там посмотрим.

– И правда, простой. А как, собственно, ты собираешься их найти?

– Это всего лишь вопрос времени. В конце концов, духи когда-нибудь стукнутся об стенку, туда мы и ударим.

– И ты готов с сотней людей развязать межзвездную войну?

Генерал ничего не ответил. Выпил пива, закусил окороком и ушел в темноту.

Он отключил «слуховое окно» и заблокировал все ненужные магические надстройки чувств. Теперь он слышал, как высокие стебли травы шепчутся, отираясь о его ноги, словно верные собаки. Жарны сорвал один стебель. Тот мгновенно засох у него в руке: буквально через пару фитилей почернел и свернулся в тугую спираль. Выкинул. Он шел дальше, а от земли все также доносились шепоты: шшш, шшш, шшш. Над самым холмом на небе Генерал увидал плос-кую тень. Пришлось накинуть на глаза Пожирателя Света. Это было дерево. То есть, не дерево, но здешнее его соответствие. Крона была безлистая, вся в розовой вате дышащей губчатой массы. От ветра в нем ничего не шевелилось лишь пульсация темно-розового вещества. Генерал подошел к растению поближе. К растению ли? Своей магической рукой прикоснулся к стволу – почувствовал жизнь, почувствовал мысли. Дрожащая вата опустилась еще ниже. Генерал выпустил демона. Тот ментально пожал плечами: дым сквозь пальцы. Псевдодерево дышало. Генерал отступил. Не моя жизнь, не моя смерть. И оно тоже отвело складку розового вещества. Неужто ты хотело, как и я сам, всего лишь прикоснуться, исследовать неизвестное? А может хотело меня убить, заглотить, уничтожить? Ты мой враг? Что? Жарны усмехнулся; губчатая масса пульсировала. Генерал дезактивировал Пожирателя Света, ночь вновь затмила его зрение. Он присел на теплой земле, в колкой траве в паре десятков локтей от толстого ствола. Ветер с неприятным запахом обдувал лицо. Стиснутый кулак тени грозил небесам. Ненавидишь меня? Гммм? Ненавидишь? Только чего стоит твоя ненависть, ты всего лишь дерево?

***

Это была резня. Так давят насекомых пальцами. Вплоть до начала второй четверти фитиля, когда в дело включился Железный Генерал. И после того резня продолжалась – лишь полярно обернулись градиенты смерти.

Зато первая, занявшая одну четвертую фитиля, атака выглядела абсолютным поражением. Обрушенная на магические запоры «Яна IV» сила чар была настолько огромной, что в корабле лопнули все четыре операционных кристалла; освободившиеся демоны лишь увеличили хаос.

Пятнадцать из восемнадцати урвитов, стоявших на страже по краям защитного пузыря сгорели до состояния свободной плазмы, совершенно не осознав, что происходит. Боевые джинны неприятеля вошли на клиньях многоэтажных реверсивных заклинаний с параллельной поддержкой трех независимых систем живых алмазов, непрерывно высасывавших из самого сердца звезды ее горячую кровь. А вот четвертая система живых алмазов противника как раз временно прекратила функционирование собственных заклинаний теплообмена и точечно высылал перед наступавшими чистый жар солнца. От такого нападения урвитов должны были защитить алгоритмические реакции чар их собственного вооружения, автоматически входящих в режим максимального темпорального ускорения и полностью защищающих своих хозяев с помощью вероятностного разброса в искривленные окружающие пространства, открытые раньше для возможности немедленного бегства. Должны были, но не защитили: рвущиеся сразу же за джиннами ударные конструкты бахнули уже зародышами полей хаоса шестого измерения, всей мощью, всасываемой живыми алмазами, разворачивая их в плотные энтропийные матки. Против них заклинания урвитов попросту скисли. Некоторых из защитников, уже в виде облачка плазмы, билоцировало куда-то за горизонт. Джинны на клиньях жарких конструктов вошли в защитную сферу корабля как в масло.

К этому моменту на самых максимальных оборотах работали все реактивные защитные заклинания конструкта «Яна IV» – то есть те, которые не требовали постоянного надзора операционных кристаллов. Теперь пошел бой с применением чистой магии; инфернальные огни звезды, превращаемые в холодную энергию, стекали на поле боя бешеными потоками. Напряжение возросло выше барьера Н'Зелма, и живые алмазы вывернуло из их креплений. Их резонанс открыл над полуостровом где-то около сотни так называемых «зараженных чар», сформированных из бессмысленной перестановки элементов правильных формул. И тогда на небе и земле цвета начали конвертироваться, солнце и облака становились своими негативными отображениями; перспектива уже на расстоянии вытянутой руки казалась искаженной по причине чудовищного дефекта в толстенной телескопной линзе; задули ветры – вихри, ураганы! – вырывающие из почвы те самые розовые деревья вместе с корнями; по воздуху расходились волны звуков различной частоты, отражаемые на зонах пониженного давления, в тех местах, где рвались швы между измерениями, и гравитация стирала скалы в порошок. Два урвита как раз и погибли здесь, когда несчастных разорвало на части.

Реакция остальных защитников была – понятное дело – медленнее реакции конструкта «Яна IV» – даже несмотря на все их максимальное темпоральное ускорение. Только они мало чего могли сделать. Боевые «слуховые окна» показывали их чувствам хаос столь сильный, такую путаницу чар врага, корабля и летальнаторов, равно как и массы заклинаний «облажавшихся», ничейных маго-вариаций, направленных исключительно на уничтожение – что просто даже не были в состоянии самостоятельно вступить в бой. Лишенные помощи демонов операционных кристаллов, они могли положиться исключительно на собственных джиннов и распознающие заклинания: личные или артефактные своего оружия. Только энтропийные матки, развернутые вражескими конструктами, уже вгрызлись в самые первичные структуры незащищенных чар, и теперь эти эродирующие заклинания лишь увеличивали нарастающее замешательство. Некоторые из них указывали урвитам их собственных друзей как врагов; в дробные доли фитиля вспыхивали и угасали братоубийственные стычки. Это еще семь трупов. После этого начали эродировать летальнаторы; поскольку пока что не показался ни один истинный, материальный враг, все объекты, распознаваемые магическими алгоритмами летальнаторов как живые, на самом деле были телами имперских урвитов – поэтому они ударили именно в них. И в результате следующая дюжина урвитов скончалась от внезапного свертывания крови в сосудах, заморозки мозга, проникновения в плазму токсических гормонов, неожиданного гниения сердца и печени.

В тот самый момент, когда в бой вступил Железный Генерал, в живых оставались только те урвиты, которые ночевали внутри «Яна IV». Только теперь острия конструктов вторжения достигли уже последнего слоя защитных заклинаний корабля, и даже закрывшимся в нем бойцам следовало отсчитывать время до неизбежной смерти мгновениями: меч всегда сильнее щита.

Первой же своей мыслью Генерал активизировал все артефактные возможности собственного тела. Рука составляла всего лишь наиболее видимый элемент преобразования организма. То, что видели люди, даже тренированные урвиты, даже Закраца: граф Кардль и Бладыга в полевом мундире Армии Ноль не было ничем иным как поднятой над поверхностью воды головой дракона, размытым отражением чудища в потоке. Да, иногда что-то там под волнами мелькало, какие-то громадные, темные формы – но они тут же забывались, вымывались из памяти, потому что они ни на что более не были похожими, их невозможно было назвать, сравнить с чем-либо, они калечили воображение; вот почему все останавливались на легенде: бессмертный Железный Генерал, архетип урвита. А ведь он существовал на самом деле.

Поначалу он изогнул время и пространство, войдя в хроносферу максимального ускорения. Здесь он снова изогнул пространство с временем, открывая вторую хроносферу. Эти действия он повторил четырехкратно. В конце концов, замкнувшись в темпоральной луковице, он настолько опередил весь остальной мир, что от ударов отдельных световых лучей у него лопалась кожа. Поэтому, при экранировании от окружения пришлось положиться на алгоритмы тяжелых заклинаний руки, для которых Генерал открыл вход в собственный тетрадон живых алмазов. Сам тетрадон представлял собой учетверенный бесконечный ряд живых алмазов, сопряженных по фазе с более высоким измерением. Заканчивался и начинался он в «костях» пальцев левой ладони Генерала; кроме большого пальца, выполнявшего совершенно иную роль. Неактивированный тетрадон, как замкнутую систему, невозможно было выявить. После активации – он вызывал коллапс квазаров и взрыв пульсаров.

Генерал стиснул левую руку в кулак. «Ян IV» свернулся в тор, завертелся, уменьшился до песчинки и исчез. Жарны раскрыл ладонь. Тут же сдуло первый слой темпоральной луковицы, а вместе с ним – все остальные хрональные и энтропийные заклинания. Он сжал кулак во второй раз. Вся округа, до самого горизонта, полусферически отразилась на поверхности фигуры Генерала и перескочила на другую сторону. Тысячи тонн почвы, воздуха, воды, растений. Он стиснул их в кулаке. Затем дожал большим пальцем: и все их поглотила черная дыра центра галактики.

Теперь Генерал стоял на дне громадного кратера, черной миски внутренности планеты, которую грубо скальпировали от всей ее биосферы. Все еще сыпались обломки, катились камни, плыл песок и лава. Лучи восходящего солнца с трудом пробивались сквозь висящую в воздухе пыль. Если бы не ураган, порожденный вакуумным ударом, неба он не увидел бы. Посредством «слухового окна» Жарны видел холодное пламя пульсирующего божественной частотой тетрадона, яркостью своей сравнивающийся то с молнией, то с обнаженной звездой.

Прежде, чем первая из переломанных скал достигла в своем падении дна кратера – столь медленно они все падали – Генерал уже растянулся на всю планету, тем самым замыкая ее в зеркальной инверсии своей темпоральной луковицы. Теперь он сам был временем для времени, часами для часов. В его ладони с ужасающей микробной медлительностью шла жизнь всей планеты. Он мог видеть все. «Слуховое гигаокно» прописывало перед его глазами линии сил. Генерал глянул и сжал кулак. Планета коллапсировала. Еще перед тем, как он очистил до конца свою темпоральную луковицу, черная дыра испарилась.

Генерал раскрыл ладонь. Оттуда выплюнуло «Яна IV». Через высшие измерения Жарны проник внутрь корабля.

Увидав его, Гульде даже вскрикнул:

– Блин!.. Что…?!

Как можно быстрее Генерал вернул себе иллюзию обычного вида.

– А, это ты… – вздохнул полковник с облегчением. – Боже мой, Жарны, что тут…

– Знаю. Сколько человек внутри?

– Мы в пространстве! – кричал кинетик с кресла первого пилота. Автоматическая герметизация! Крафт пурпурный! Ходим под? Господин полковник…?! Сходим под?

– Подтверждаю и Корзину/Песок до упора. – Отдав приказы, Гульде снова повернулся к Генералу. – Так что тут, блин…

В купол кинетиков билоцировался Закраца.

– Вы живы, генерал, – облегченно вздохнул он. – Кристаллы полопались и…

– Одиннадцать, – сообщил Жарны.

– Что?

– Я посчитал. На борту, считая и нас самих, одиннадцать урвитов. В живых осталось лишь столько.

– Господин полковник, вся планета коллапсировала! – крикнул кто-то за пределами помещения, видимо, с помощью звукового заклинания.

– Какая еще планета? – инстинктивно ответил ему дезориентированный Гульде, хлопая себя по карманам в поисках трубки.

– Измена, – ответил ему Железный Генерал.

***

– И ничего иного. Подумайте. Они нас ожидали.

– Кто? Генерал, вы же свернули планету.

– И ни живой души… – бурчал под нос Гульде. – Это правда, измена очевидная, только теперь все доказательства пошли псу под хвост, и мы ничего не докажем.

– Не живая, так мертвая, – ответил ему Генерал и раскрыл руки для прочтения заклинания. Остальные немедленно блокировали собственные чувства. Жарны растянул сеть своих мыслей, заманивая духов в ловушку. – Мы еще достаточно близко, – одновременно объяснял он, – и еще не прошло достаточно много времени, чтобы они успели утратить свои личности.

– Но ведь это же опасно, – вмешался Закраца. – Ведь если это были не люди, и если это была не измена…

Правда, тут уже между руками Жарного материализовался хорунжий Юрга.

– Неты, – шепнул ему Генерал. – Уйди, забудь и уйди.

– Больно, больно… больнобольнобольно… – стонал покойник.

Жарны хлопнул в ладони и призрак исчез. После этого он вновь распростер руки и повторил вызов.

Ждали долго. Наконец заклубились тени и оформились в силуэт человека. Его лицо не принадлежало никому из погибших имперских урвитов.

– Мой! – крикнул духу Генерал. – Служить!

У призрака даже жилы выступили на лбу и шее, но в поклоне согнулся.

– Кто ты? – спросил Гульде.

– Я… я… Хаасир Трвак, Синий Полк, Ассагон… Отпусти…

– Ты был урвитом Птицы?

– Я его урвит… Был… да…

– Вас сюда выслал Птица?

– Мы ждали… были приказы. Убить всех, чтобы и следа не осталось, чтобы ни один свидетель не ушел. Выполняли… приказы… Что вас всех Бог покарал… отпустите!

– Откуда вы знали, что мы прилетим? Кто передал информацию?

– Не знаю… Не знаю! Все пришло непосредственно из канцелярии Диктатора. Мы тренировались… потом нас телепортировали… тысяча сто человек погибла… мы должны были ожидать и… Такие приказы, а больше я ничего не знаю.

– Самоубийственная экспедиция, – сказал себе под нос Закараца. – У Птицы нет межзвездных кораблей, пришлось ему положиться на лотерею телепортации. И при возвращении их тоже бы хорошенько просеяло. Впрочем, в планах – наверняка – никакого возвращения и не было; раз уж без свидетелей, так без свидетелей. Самое большее, их бы телепортировали прямиком в ядро звезды.

Жарны хлопнул в ладоши, дух исчез.

– Так как?

– Измена.

– Измена.

– Кто?

– Бруда. Или же Орвид, – предположил Закраца. – Это очевидно. Орвид говорил, что планету только-только нашли. А у этих было время даже на тренировки.

– Все было спланировано заранее, – согласился с ним Гульде.

– Это было покушение на вашу жизнь, Генерал, – убежденно заявил майор. – Никакого другого объяснения я не вижу. Никто из нас не настолько важен, чтобы для уничтожения ангажировать подобные средства. А вот Железного Генерала убить – это вам не фунт изюму. При этом обеспечились всеми возможными средствами. Лишенные поддержки Империи, даже без связи, неожиданно… практически, у нас не было ни малейшего шанса. Подобного рода ловушка просто не имела права подвести.

– И все-таки, – сказал Гульде, поглядывая из-за клубов дыма на молчащего Генерала, – и все-таки подвела. Кто ты, Раймунд?

– Я тот, кем должен быть, чтобы выжить, – ответил на это граф. – И не меньше. И теперь мне все сложнее в глазах последующих наемных убийц выглядеть таким вот беззащитным старичком. В следующий раз, чтобы меня убить, они наверняка взорвут Солнце.

– Какие у нас планы, генерал? – поспешил с вопросом Закраца, чтобы обойти неудобную для Жарного тему.

– А какие еще могут быть? Летим на контактную базу со всей маскировкой и подслушиваем. А там увидим.

Тем временем Гульде, спокойно пыхая своей трубкой, открыл телепатический канал к Генералу и, обложив его плотнейшей ментальной блокадой, спросил:

– Что конкретно увидим? Ведь ты же уже знаешь, что это заговор. Птица договорился с Замком. Ты готов поспорить, что Богумил уже мертв? Нельзя, ты не должен позволить им запихнуть себя в дело этого захвата.

– Был приказ.

– Я знаю, что приказ. Вот только – по чьей инициативе? Давай-ка угадаю: Бирзинни. А? Или я ошибаюсь?

– Я обязан удостовериться.

– В чем удостовериться? Все настолько очевидно, что иногда даже не хочется верить в их глупость.

– То есть, ты хочешь сказать, что это заговор в заговоре?

– Ничего я не хочу сказать. Просто я знаю легенды о тебе, и они их тоже знают. Если Богумил мертв…

– Что тогда?

– Тогда – кровь на их головы!

***

– Говори, Кузо.

– Где вы?

– Настолько близко, что можем разговаривать. Итак…

Майор Кузо на огромном дистанционном зеркале кают-компании «Яна IV» оттер пот со лба. Он находился в своем кабинете на Шпунте; видимая за его спиной через окно костлявая скала Монаха протягивала по серым газонам кривые когти собственной тени.

– Государственный переворот, генерал. Бирзинни короновался. Его поддерживает Птица. Бывший премьер отдал ему Погорье и все Хайтовле. А также Магуру со всеми соседними островами. Сейчас Птица укрепляет новые границы. Они подписали договор. В армиях принуждают принять новую присягу: или даешь или выматывайся.

– Тебя уже достали?

– Частично.

– Армия Ноль?

– Нет.

– Что с Богумилом?

– Бирзинни все отрицает. Вот только с момента захвата власти никто короля не видел. Скорее всего, урвиты Птицы телепортировали его на верную смерть.

– Как там у вас, на Шпунте?

– Как раз о нас вспомнили. Дали срок в семь неполных клепсидр. А потом… Один Бог знает, наверняка сотрут нас в порошок.

Генерал обратился к Гульде.

– За сколько мы сможем там быть быстрее всего?

– Быстрее всего? – усмехнулся полковник. – Этот корабль испытывали уже многократно, только верхняя граница его скорости до сих пор определяется страхом испытателей.

– Алмазы во время нападения на Измене вывихнуло, – заметил один из урвитов.

– Ничего, ввихнутся.

– Держитесь там, Кузо, – сказал Генерал в зеркало.

– Если бы я хоть знал, чего ожидать, – буркнул майор, отводя мрачный взгляд.

– Меня, Кузо, меня.

***

Они пробились в самый последний момент. Как только за «Яном IV» замкнулся Крафт Монаха, вокруг Шпунта захлопнулась очень сильная вырвидуша. Духи-шпионы Кузо пошли назад по ее линиям силы и добрались до Двери, одного из главных городов Лиги – что само по себе было благоприятным знаком, потому что Шпунт не был упомянут в подписанном Бирзинни договоре; явно узурпатору не хватало верных урвитов, раз приходилось пользоваться людьми Птицы, таким образом, все сильнее затягивая долговую петлю, проявляя собственную слабость и теряя равноправную позицию.

Вырвидуша, в силу своей автоматической способности извлечения любых душ из живых тел, не давала возможности безопасно покинуть спутник, но в то же самое время, делала невозможным и вторжение на него. Теперь сюда имели доступ лишь полтергейсты, демоны, джинны, существа нижнего порядка и, как уже говорилось, души, от тел освобожденные.

– Хотя… ее можно и обойти, – заметил во время созванного сразу же по его прибытия совета Железный Генерал, на котором, помимо него самого, Гульде, Закрацы, Кузо и подчиненного ему мини-штаба здешнего имперского поста Армии Ноль, участие принимали еще и два представителя охваченного протекцией Монаха гарнизона Кратера: ре Кваз и гражданская дама по имени Магдалена Любич-Анкх, чуть ли не родственница самого Фердинанда. Эта пара представляла двести восемьдесят бывших граждан Княжества Спокойствия, находившихся теперь в смертельной ловушке, в какой-то степени – по вине Железного Генерала.

– А если вырвидушу начнут сжимать…? – спросила Любич-Анкх, явно занятая собственными мыслями.

– Наши алмазы должны справиться, – пожал плечами Кузо.

– А они не могут заблокировать алмазы от перекачки энергии Солнца?

– Слишком много переменных, – покачал головой майор. – Мы всегда сможем перескочить через их заслоны, и даже не заметим заметного перерыва в питании.

– Генерал упоминал о том, что знает способ обойти вырвидушу, – заявил Закараца.

– Правда? – поднял бровь ре Кваз.

– Но ведь это же очевидно, – ответил на это Жарны. – Телепортация.

– Уф.

– Лотерея смерти.

– А что, имеются идеи лучше?

– Ну, всегда можно переждать.

– Пока что мы еще живы, нас отсюда не выгоняют. Зачем же по собственной воле кончать с собой?

Генерал применил краткое акустическое заклинание.

– Лично я буду телепортироваться, – заявил он, когда колокол уже отзвенел.

– И вы даете гарантии? – спросил его ре Кваз.

– Да.

Вот это уже произвело впечатление. Любич-Анкх даже склонилась над столом.

– Генерал, вы даете стопроцентную гарантию пережить телепортацию?

– Да.

В одно мгновение атмосфера мрачного фатализма превратилась в осторожный оптимизм.

– Выходит, план именно такой? – спросил Закраца. – Бегство?

– План чего? – фыркнул ре Кваз.

– Вместо того, чтобы ответить ему, Закраца обратился непосредственно к Жарному.

– Неужто вы поддались, генерал?

Железный Генерал усмехнулся, потому что Закраца отреагировал точно так, как он и предусматривал: майор единственный не терял веру в собственного бога.

– Данный вопрос в столь большом кругу мы обсуждать не можем. Сколько у нас урвитов на Шпунте?

– Тридцать два – это наши вместе с княжескими, – ответил Кузо.

– Хватит.

Ре Кваз расхохотался.

– И силами трех десятков человек вы будете отбивать Империю…!?

– Не забывайте обо всех тех урвитах, что внизу, которые не присягнули Бирзинни.

– А откуда вы знаете, может быть, уже и присягнули; у нас же нет связи, мы не знаем, что там происходит; все передачи глушат, теперь уже и за духов взялись.

– Сами увидим. Вас куда перебросить? На Острова?

– Видимо, так.

– Ладно. В таком случае… через две клепсидры встречаемся в четвертом ангаре.

Ре Кваз и Любич-Анкх поклонились и вышли.

Кузо заблокировал дверь и активизировал конструкт зала, противодействующий подслушиванию.

– А вы справитесь, генерал? Столько людей, да еще в одиночку?

– Парень, я уже телепортировал целые армии.

Им вспомнились легенды.

– И все-таки – какой план? – повторил Закраца.

– Переброшу всех отсюда на Землю. А там сориентируемся в ситуации. В зависимости от отношения Армии Ноль, я бы провел мобилизацию в Баурабиссе, после чего – неожиданная атака. Пока что это еще начальная фаза переворота, структуры еще не успели укрепиться, все висит буквально на десятке-двух предателей. Еще перед нашей атакой я планирую захватить Бирзинни и остальных. После этого урвиты занимают Замок и ключевые точки в Чурме. Было бы неплохо еще прижать Ползуна, чтобы обеспечить непосредственную передачу.

– Все это звучит до странности просто.

– По сути своей, вся операция заключается в том, чтобы убрать Бирзинни и компанию. Войска Птицы находятся от столицы далеко. И людям придется отдать свой голос за кого-то. С Замком все пройдет без каких-либо сложностей, потому что инерция бюрократии поможет нам точно так же, как чуть ранее помогла Бирзинни. Что касается черни, то вот здесь особой уверенности у меня нет, только не думаю, чтобы народ воспылал какой-то особенной любовью к премьеру; Богумил еще не успел насолить простонародью, а вот Бирзинни просто обязан был во время мятежа действовать решительно, так что здесь как раз мы можем ожидать найти некое количество свежих трупов. Ну а если и нет Ползун с этим справится. Когда все увидят на небе Бирзинни в кандалах, униженного… этого будет достаточно.

– Все равно, уж слишком просто все звучит, – качал головой Кузо, но даже он усмехнулся.

– Они вовсе не пересолили, – отозвался Гульде. – Только им нужно было взорвать звезду Измены; и все равно – за твою смерть и это было бы недорого.

***

Бирзинни как раз выходил из туалета в королевских покоях Замка, когда из стенного зеркала в золоченной раме напротив него вышел Железный Генерал.

«Фантом!» – подумал бывший премьер.

– И никакой не фантом, – буркнул Жарны, после чего схватил его левой рукой, сжал, бросил в рот и проглотил. После этого он снова вошел в зеркало.

Через меру времени он вспышкой появился в собственном кабинете в Баурабиссе. Закраца ожидал его там практически со всем штабом Армии Ноль. Железный Генерал развернул себя из искры, в грохоте расходящегося напряжением воздуха.

Обмениваясь поклонами с подчиненными, он проверил конструкты башни. Без изменений. Здесь уже Жарны мог чувствовать себя в безопасности: уже несколько веков он лично расстраивал и совершенствовал эти системы.

– Плохие новости, генерал, – отозвался полковник Оцюба.

– Говори.

– Возможно, вы уже и сами знаете. Бирзинни приказал убить Каксмину фар Нагла, тело сжечь, пепел развеять по соседним измерениям, а на дух наложить заклятие мгновенной дезинтеграции личности.

– Так.

– Впрочем, точно так же он поступил и с несколькими сотнями других.

– Так. Знаю. – Жарны сплюнул. – Вот вам Бирзинни. – Он сплюнул еще раз. – А вот вам Орвид. – Он продолжал сплевывать. Тела вырастали до трехмерных фигур и падали без сознания. Урвиты тут же блокировали им все чувства. – Не убивайте их, пока что они могут нам пригодиться.

Урвиты склонили головы в полупоклоне, полусалюте.

– Закраца уже изложил вам план?

– Так точно.

– Изменений никаких, все по графику. Клепсидра ноль: тридцать седьмая с четвертью. Джинны и полтергейсты на поводках?

– Так точно.

– Где Ползун?

Один из урвитов отдал телепатический приказ.

– Сейчас будет тут.

– Хорошо.

– Господин граф, – отозвался генерал Вига-Вигонь, после Жарного самый старший по возрасту и чину урвит, – о Богумиле вы знаете. Известно вам об Анне и малышке Аркимации. Они тоже были в списках. У нас имеется подтверждение от Высоких Невидимых. Все мертвы без возможности воскрешения.

– Так что?

– С Бирзинни покончено; замечательно. Но вот что после него, раз он столь тщательно подрубил династию? Кто, кто после него? На наших границах стоит Птица. Ведь он может и вспомнить о собственном союзнике, тем более, когда трон Гавры будет пустым.

– Так что?

– В ваших жилах, господин граф, – Закраца поспешил на помощь Виге-Вигоню, – течет кровь Варжхадов. Правда, родство это появилось несколько сот лет назад – но, тем самым, кровь эта стала еще более благородной.

«В моих жилах», – невольно подумал развеселившийся Жарны. – «В моих жилах. А это вовсе уже и не жилы, и не кровь, и уж совершенно не от Варжхадов».

– Майор прав, он убедил нас всех. – Генерал Вига-Вигонь согнулся в поясе, в поклоне, предназначенном исключительно для монарха; все остальные, не колеблясь, повторили этот жест почтения. – В третий раз народ возлагает тебе на голову корону, и на сей раз ты не можешь, не имеешь права отказываться от нее.

– Закраца, Закраца, – вздохнул Жарны, – ну что ж ты наделал? Нет, нужно мне было коллапсировать вместе с Изменой.

– Можете коллапсировать меня и без Измены, еще ничего не потеряно, ответил на это Закраца. – Но вначале примите корону.

Железный Генерал махнул рукой.

– Не теперь, не теперь, рано еще об этом. Не будем делить сокровища еще живого дракона.

– А потом может и не быть времени.

– Сейчас его тоже у нас не слишком много. Совещанию конец! По местам!

Урвиты вышли. Выходя, они украдкой улыбались один другому: все-таки, «нет» не сказал.

Ползун в дверях кабинета разминулся с полтергейстами, выносящими тело Бирзинни. Но он ничем себя не выдал. Правда, уже войдя, он чуть ли не встал по стойке «смирно», стоял неподвижно и молча, пока Жарны не обратился к нему первым.

– У меня есть причины предполагать, что в заговоре ты участвовал.

Старый эльф только захлопал глазами. – Не участвовал.

– Хорошо, я дам тебе возможность это доказать.

И на этот раз лишь дрожь век: – Спасибо.

– Самая лучшая работа; все, что только можешь ты и твои иллюзионисты.

– На всю Чурму?

– На все города Империи.

– Это невозможно.

– Это возможно.

– Ну да. Естественно. Когда?

– Сегодня ночью.

– Ну да, конечно. Я могу уже идти?

– Мои демоны пойдут с тобой.

***

А ночь все продолжалась и продолжалась. От перемещения терминатора через Чурму, когда Генерал начал серию мгновенных телепортаций, и вплоть до двух клепсидр перед рассветом, когда небо разгорелось иллюзией Ползуна, на улицах города, в проулках, в парках, в порту и внутри домов продолжалась обыденная ночная жизнь столицы. Обитатели приняли изменение, произошедшее в высших этажах Замка с прохладой и спокойствием, свойственным старым, опытным уже потребителям политических хлебов. Посторонний наблюдатель никак бы не смог по их поведению догадаться о событиях предыдущих нескольких дней – ни, тем более, о событиях, которые именно сейчас имели место, поскольку ни один человек, телепортированный с Шпунта не высунул носа на улицу вплоть до начала операции «Прилив», да сама операция не продолжалась дольше, чем пара фитилей, да и крайне мало нашлось непосредственных свидетелей действий урвитов. Прежде всего, потому, что и сами урвиты предпочитали работать неожиданно и тайно; опять же, в большинстве своем, действия эти были незаметны для не-урвитов или же лиц, лишенных артефактных заменителей «слухового окна» (как, например, популярные в высших сферах, хотя и ужасно дорогие, «белые очки»).

В момент появления там Железного Генерала вместе с отрядом с Шпунта, в стенах Баурабисса пребывало около тысячи урвитов – и никто из них еще не присягнул Бирзинни. В расположенных неподалеку казармах и в собственных домах на территории города находилось еще около пяти тысяч. В сумме это составляло более трети Армии Ноль, ядро корпуса урвитов Империи, которым с самого момента создания непосредственно командовал Железный Генерал. Мог ли он по этой причине надеяться на верность каждого отдельного урвита? Понятное дело, что нет. Но с огромной долей вероятности успеха он мог ставить на верность урвитов как общности: традиция, неотъемлемой частью которой являлся Железный Генерал, декларировала понятие урвита так же сильно, что и само умение пользоваться магией. Нарушать ее – традицию – означало нарушить понятие о самом себе, собственному о себе представлению.

До момента появления Железного Генерала переговоры между Бирзинни и штабом Армии Ноль достигли уже той характерной для подобного рода ситуаций мертвой точки, которая означала попросту убийственную для любой дипломатии конкретизацию «условий, которые принять невозможно» с обеих сторон. Теперь ни одна из сторон не могла уже ни на шаг продвинуться в уступках, не ослабляя тем самым собственной позиции, вплоть до опасности полнейшего проигрыша включительно.

Бирзинни прекрасно понимал, что у него нет достаточной силы, чтобы раздавить урвитов: посылать против них обычную армию не имело никакого смысла; за узурпатора же высказалось всего пара дюжин приготовленных к ведению боевых действий специалистов; в основном, это были люди из Разведки; извлеченные из структуры Армии Ноль и подчиняющиеся непосредственно Генеральному Штабу, они не столь поддавались влиянию Железного Генерала скорее теоретики, скорее техники, чем урвиты сами по себе.

Впрочем, и в самом Баурабиссе осознавали бесцельность всяческих радикальных действий против нынешних повелителей Гавра, потому что актуальный геополитический контекст, скорее, не давал надежд на успех предприятия дольше, чем на десяток с небольшим дней: Птица стоял на границе, Птица переходил границу, а Птица – что казалось очевидным в свете только что объявленного договора – был союзником Бирзинни, и Птица, без каких-либо сомнений, располагал достаточным количеством подготовленных к военным действиям урвитов. В подобной, длительной перспективе ситуация никак не представлялась Виге-Вигоню и его подчиненным с лучшей стороны: время работало против них. В конце концов, Птица пришлет помощь изменнику; это может произойти даже раньше, чем сам Бирзинни на то надеялся бы и желал, ибо, перед лицом не преходящей слабости партнера, Диктатору всегда может прийти в голову, что одним ударом он может захватить весь банк – и вот тогда он бросит на Чурму собственных урвитов, чтобы «защитить» город от мятежников в Баурабиссе.

Чувствовал ли сам Бирзинни клинок на своем горле? Но если даже и так что он мог сделать больше, насколько дальше продвинуться, на какие еще пойти уступки, раз, как уже о том говорилось, его переговоры с Вигой-Вигонем застряли на мертвой точке…?

Выход на сцену Железного Генерала изменило ситуацию настолько, что это изумило даже Закрацу с Гульде. Ведь так или иначе урвиты обязаны были включить в свои расчеты возвращение Жарного; правда, ходили слухи о его смерти (наверняка распускаемые по приказу Бирзинни), но подобного рода сплетни ходили и при каждом исчезновении Генерала, кроме того, было ясно, что раз «Ян IV» вышел за пределы действия зеркал, подобная информация и не могла быть достоверной. Но возвращение Генерала произвело такое впечатление, как будто это сам Люций Варжхад восстал из мертвых. Лишь только весть об этом разошлась, урвиты в Баурабиссе начали рваться в бой. Для всех стало ясно, что при подобном состоянии вещей ожидать больше нечего, и все, что необходимо сделать, сделать нужно как можно скорее, потому что вскоре возвращение Жарного перестанет быть тайной и потеряется момент неожиданности. В связи со всем этим Железный Генерал назначил атаку на сегодняшнюю ночь. Никто не удивлялся, никто не спорил. – Им нужно было только командира, имени, знамени, – сказал впоследствии Закраца. – Генерал вернул им веру в будущее, представил какую-то альтернативу Бирзинни и Птице: легенды не разваливаются, о таком и подумать невозможно, мы справимся, он не проиграет. Впрочем, это был вполне естественный ход размышлений.

То есть, не было никаких колебаний, не было тяжелейшей подготовки; все дело не должно было стать длительной кампанией, но молниеносной урвитской операцией. «Прилив». В назначенное время отряды выступили. Все в полном боевом снаряжении, все на темпоральных дожигателях, в поддерживаемом демонами сферическом камуфляже невидимости, в скрытых у него внутри тучах микролетальнаторов, спиралях криозмей. Еще раньше из Баурабисса вылетели десятки тысяч джиннов и полтергейстов. – Сегодня ночью город будет принадлежать нам, – заявил Железный Генерал во время телепатического обращения к собственной армии. Ни один из жителей Чурмы не заметил урвитов, лавирующих по звездному небу между повозками, мчащихся в ночи словно ультраскоростные кометы с хвостами, сплетенными из чар и заклинаний. Только никто не глядел в нужном направлении через «слуховые окна» или же их артефактные аналоги, не было в городе чутких магов.

Сам Жарны выступил с отрядом, которому было приказано штурмовать Замок. Хотя, штурм – слишком сильно сказано. Самое главное состояло в том, чтобы застать врасплох и вывести из боя тех немногочисленных урвитов и чародеев, которые высказались за Бирзинни. Все остальное было лишь вопросом устрашения – а в этом урвиты были по-настоящему хороши.

Выслеженные джиннами жертвы были захвачены врасплох в собственных комнатах, чаще всего, во время сна, после чего их или убивали, или замораживали, прежде чем они успевали хотя бы подумать о защите. Стычка завязалась лишь в помещениях Штаба. Немногочисленные ее свидетели, не-урвиты, смогли зарегистрировать только лишь оборванные в ползвука окрики, несколько резких движений. Не успели они моргнуть, как все уже и закончилось – повсюду лишь кровь, трупы, пепел. Над побоищем постепенно проступали, снимая иллюзию, урвиты в своих доспехах. Похожие на мух над падалью рои летальнаторов шастали над самым полом от одной комнаты до другой, по коридорам и лестницам, разыскивая лиц, соответствующих заданному им образцу; что ни миг, как кто-нибудь хрипел в агонии. Вокруг пленных извивались синие криозмеи; от замороженных пыхало таким холодом, что свертывалась и крошилась пролитая кровь. Некоторые из урвитов, все еще в темпоральных луковицах, лишь в пролете сверкали разноцветным пятном, мчась к цели в окружении полтергейстов, которые защищали бойцов от столкновения с подвижными или неподвижными помехами.

– Ааааааррррр!!! – орал Ламберо, когда Железный Генерал вытаскивал у него из головы поочередно всех пятерых демонов.

Некс Плюциньский в своей комнате на самом высоком этаже Башни Иво пытался покончить с собой, но его обнаружили и обсели, словно мухи, микролетальнаторы. Они выжгли ему нервы мышц рук и ног, пока наконец не приполз приведенный полтергейстом Жаргого криозмей и Плюциньского не заморозил.

Несколько человек выскочило из окон замка, только их на лету подхватили джинны. Один из выпрыгнувших, все же, был урвитом; он мгновенно направился к морю. За беглецом погналась пара бойцов Железного генерала, и тогда над забитым кораблями заливом вспыхнул короткий бой, оружием в котором были заклинания и контрзаклинания, заранее беглецом проигранный, ведь на нем снаряжения не было, и он сражался с определенным запозданием против пары в полном вооружении. Его вывернули наружу вдоль позвоночного столба, и несчастный рухнул в воду кровавым осьминогом костей, жил и мышц. За ним пустили пневмоанализатора, чтобы тот разложил дух предателя на элементарные частицы.

– Город наш, – заявил Железный Генерал, получив рапорты от всех отрядов. – Теперь администрация. – Он повернулся к Закраце. – Связь. Разведка. Тут у нас дыра. Что делает Птица. Повторная декларация верности от армии. Мобилизация. Следите за Ползуном. Пускай настраивается на вон тот балкон. Гарнизон Замка. И так далее. Где Вига?

– Полетел договариваться с армейскими.

– Хорошо. Найди ре Кваза, пускай он, наконец, узнает, что с Фердинандом. Открытое предложение переговоров. Даю слово; он знает, после Шпунта уже сомневаться не станет и поручится перед князем, а, может, и эта Любич-Анкх. Надо, чтобы князь выходил из укрытия. В конце концов, решается вопрос о его собственной стране. Союз ради совместного оражения. Если это его не привлечет, сам он ничерта не добьется.

– Есть. Тут один из людей Орвида просит встретиться с вами. Он сказал пароль.

– Кто?

– Бруда.

– Давай его сюда.

Железный Генерал вошел в соседнюю комнату и захлопнул за собой дверь. Через балкон в средину залетал ночной ветер. Генерал все еще был в полном доспехе, который, по сути своей, диаметрально отличался от стандартного доспеха урвитов, давал такое же впечатление: асимметрическое вооружение; отростки, выпуски, щупальца, дюзы, миникрылья неизвестного назначения и выполненные из неизвестных материалов, все тело скрыто внутри наежившегося наростами панциря – ну просто двуного насекомое. Генерал снял шлем, отложил его на стол. Треща и щелкая доспехом, он сел на стул; стул тоже затрещал. Сквозь открытую балконную дверь Генерал видел небо над Чурмой, звезды и заслонявшие их облака, мчащиеся вглубь суши.

Вошел Бруда.

– Закрой дверь.

Бруда закрыл.

Жарны активизировал препятствующий подслушиванию конструкт.

– Генерал, это все вы запланировали? – спросил Бруда. Переступив порог, он сделал буквально пару шажков и теперь неподвижно застыл, отделенный от Жарного половиной пустой комнаты, светом и тенью, вонзая свой мрачный взгляд в сидящего за заваленным бумагами столом графа, который без какого-либо выражения на лице глядел на парад очень темных туч по ночному небу.

– Так вы это запланировали? Я должен знать!

– Зачем?

Бруда стиснул кулаки.

– Предатель…! – прохрипел он страшным полушепотом где-то в самой глубине горла. Склонив голову набок, он глядел на спокойного Генерала прищуренными, взбешенными глазами из под смолисто-черных бровей, с набежавшим кровью, отекшим от гнева лицом.

– Чего ты хочешь, Бруда?

– Ведь ты же все знал! Я информировал тебя уже год! Тебе были известны все планы Орвида; ты знал, что эту 583В Слепого Охотника мы обнаружили уже несколько месяцев назад, и что Орвид ожидал лишь знака от Бирзинни… Ты же знал, знал, что все это ловушка и заговор Бирзинни со своей кликой. И что ты сделал? Ничего! Ничего! Тем самым лишь сильнее их подзуживая. Ты не предупредил Богумила. Никого не предупредил. И если это не предательство тогда, что же это такое?!

– А если бы предупредил, предостерег – а ведь я пробовал, Бог свидетелем, что пытался – что бы это, по-твоему, дало?

– Богумил был бы жив! – сплюнул Бруда. – Думаешь, я не вижу, что здесь происходит? Думаешь, я не слышу разговоров? Про себя, они тебя уже короновали!

– Ах, так все это я сделал ради короны, так? Из эгоистических побуждений?

– А что, будешь отрицать?

– Боже мой, Бруда, тебя слушать – одно наслаждение.

– Еще издеваешься!

Впервые Генерал обратил взгляд к дальновиду. Он пошевелил пальцем, и разделяющее их пространство сократилось. Бруда вдруг очутился от Генерала на расстоянии вытянутой руки.

– И если бы Богумил жил, – прошипел граф, то что бы это дало? Смог бы он избежать опасности? Казнил бы Бирзинни, прижал к ногтю заговорщиков? Пошел бы на Птицу? Ты же прекрасно знаешь, что нет; все, что угодно, только не это. Это был слабый, слабый и трусливый повелитель. Плох тот король, который боится собственной силы. Каждым своим словом, каждым решением он благоприятствовал измене – не было бы Бирзинни, предал бы кто-то другой; не было бы Лиги и Птицы, напал бы кто-то иной. Здесь уже не вопрос отдельных личностей, но проблема времени и обстоятельств. Государство находится сейчас в состоянии старческой недееспособности. Правление же Богумила означало смерть, смерть державы. Мы сейчас пожива для политических стервятников, которые вырывают из тела Империи куски живого мяса.

– Выходит, власть просто обязана перейти в руки Железного Генерала, который один-единственный может спасти страну.

– Именно. Именно. Я уже не мог ждать дольше. Богумил в союзе с Бирзинни – а парочка эта лишь порождение своего времени – уничтожили бы, пустили по ветру наследие десятков поколений гавранцев.

– Значит, им смерть, а тебе корона.

– Как ты не можешь понять? Уже сотни лет я служу этому народу, делаю все, чтобы выросли его могущество и благосостояние; я охраняю его от несчастий, направляю на спокойные воды, веду в войнах, подкрепляю в трагедиях. Они верят в меня, верят в Железного Генерала; я их герб, штандарт, гимн. Как же мог бы я подвести их, позволить совершиться упадку?

– Народ? – рассмеялся Бруда. – Народ? И это говоришь ты, восьмисотлетний маг? А что такое народ? Гавранцы…! Отступи памятью в начало, припомни. Что общего имеют населяющие теперь земли Империи миллионы с тем племенем с берегов залива, что дало имя державе? Язык? Религия? Традиции? Культура? Идеология? Внешний вид? Ничего, ничего не осталось тем же самым. Кому ты присягал на верность, ну, кому? Варжхадам! Крови! Не какому-нибудь абстракту, которому даже не в состоянии дать определения, и относительно которого не имеют смысла понятия любви, верности, измены; верным можно быть только личностям, и этим личностям ты клялся в верности! Вот твоя вера и твой герб: Страж Рода. Вот та истина, которую до сих пор непоколебимо признавал одинаково беднейший нищий и сидящий на троне; этому учили всякого последующего наследника, с малого, от самого рождения ему повторяли: вот твой защитник, вот твоя опора, вот спасение, столетиями и на будущие века верный; он отдаст жизнь, заслонит, ему верь, верь ему; твое лицо видели они над своей колыбелью, ты их учил, в твою жилетку они плакались; и Богумил, в том числе – и Богумил, который, как ты сам говоришь, был королем слабым и неспособным. Он засыпал у тебя на коленях, я сам видел. И что ты сделал? Железный Генерал, – издевался Брода. – Ты выдал его на смерть. Ты предал, Железный Генерал. Ради могущества державы, ради народа. Для собственного могущества! Потому что ты не снес бы поражения страны, с которой столь сильно связан, с могуществом которой идентифицируют твое собственное могущество: Империя, а значит – и Железный Генерал. Следовательно – из эгоизма, из гордыни. Это только мы, недолговечные, должны свои собственные руки в крови марать, собственноручно кинжал в спину вонзать. А ты же – тебе достаточно просто подождать: в конце концов все и так попадет тебе в руки. Ведь это же вопрос лишь вероятности, подсчета возможностей развития данной ситуации, обстоятельств; и пускай они будут самыми неправдоподобными, ты все равно их дождешься – и вот, дождался. Ведь тебе же не нужен был переворот в стиле Бирзинни, ты не хотел захватывать корону силой или же интригой; нет, твои амбиции гораздо выше: ты желал трона, но только без необходимости платить за него. Предать короля, перехватить власть – и вместе с тем остаться тем самым прославляемым за свою честь и верность Железным Генералом. Можно ли придумать более чудовищное коварство? А он еще оправдывается, патриотизмом прикрывается…! Народ! Ну ладно. Люди рождаются, люди множатся, люди живут и умирают. На той или иной земле, под той или иной властью, с тем или другим гражданством; все больше и больше. Народ! Да замечаешь ли ты его вообще? Нет, ты видишь лишь крупные цифры, миллионы. Народ! Кому ты присягал? Как мог, как ты мог, – вопил Бруда с неожиданным отчаянием, – как мог ты растоптать столь прекрасную легенду?! И вообще, кто ты такой? Человек? Не верю! Я же помню, что ты мне рассказывал. В самом начале рука. Но проходят века и столетия, а ты до сих пор совершенствуешься. Я пытался поглядеть на тебя через «слуховое окно»: сплошные блокады. Несколько гексонов конструировал я мощный визуализатор с дешифрующей способностью десятков кристаллов; пришел я тогда с Орвидом, с готовым перстнем, – он поднял руку: на пальце блестело серебряное кольцо, и глянул, когда ты выходил из комнаты. Чары, чары, чары – сплошные чары. Твое тело – это сплетения псхокинетических и сенсорных заклинаний, твои мысли – это клубок демонов. Ты представляешь собой одно громадное, ходячее заклинание, гомеостатический круговорот магии! Да! Так! И перестань смеяться! Плевал я на тебя! Чудовище! Вначале кисть руки; потом вся рука; затем управление телом, после чего – уже управление мыслями. Кости хрупки и слабы, значит, заменить их гравитационными криогенами. Мысли медленны значит, ускорить их кристаллическими операторами, поддержать демонами, и еще несколькими, и еще парой десятков, после чего организовать их в многоэтажном логическом магоконструкте. Сердце может отказать – пускай полтергейсты перемещают кровь в сосудах. Так и сосуды тоже стареют – поможем им, фиксируя кинетические фигуры. Тут и кровь уже становится ненужной, всегда найдется магический заменитель получше. Так, что еще осталось? Что осталось? Первичнейшие инстинкты, доминанты, вписанные в алгоритмы оперативных заклинаний. Жажда силы. Гордость. Имя: Железный Генерал. Аналог человека. Иллюзия, иллюзия… Ты стал самоподдерживающейся иллюзией, иллюзия для окружения, но также иллюзия для самого себя, потому что до сих пор ты считаешь – но, скорее, тебе только кажется, будто считаешь – что ты человек. Но это не ты. Не ты. Раймунд Жарны давно не живет; он умер, исчез, расплылся, дезинтегрировался после очередного наложенного на себя заклятия; ты, по-видимому, и не заметил этого – он протек сквозь твои пальцы, растаял в этом мегамагоконструкте. Кого я обвиняю? Как могу требовать я от тебя честности; ведь совесть наверняка не совместима с демоническим арифмометром, у тебя нет совести. Так на что я плюю? На ветер, на чары, на обман. Сгинь, пропади! Тьфу, тьфу, тьфу!

Железный Генерал сжал пальцы левой руки, и Бруда сколлапсировал до величины песчинки. Жарны вырвал у него душу, а остаток телепортировал в самый центр Солнца. Дух продолжал укорять его в мыслях. Тогда Генерал разложил его личность и, проанализировав память в поиске потенциальных угроз, тщательно стер ее, а пустой дух выпустил в Чурму. После этого он сваял мультичувственную иллюзию тела Бруды, вложил в нее одного демона и передал ему инструкции относительно соответствующего реагирования, прибавил блокаду от действия «слуховых окон» – после чего приказал иллюзии выйти из комнаты, покинуть Замок и утопиться в заливе. Иллюзия вышла.

Через открытую ею дверь заглянул Закраца. – Можно?

– Что такое?

– Фердинанд ответил. Он готов к переговорам, ре Кваз поручился. Он хочет знать, каким будет статус этих переговоров.

– То есть?

– Вы же знаете, что это значит, Генерал. Он спрашивает про корону.

– Эх, Закраца, Закраца, никогда ты не дашь мне покоя.

– Никогда, ваше королевское величество, – усмехнулся майор.

– Передай ему что следует, чтобы он согласился.

– Вот так значит?

– Как переговоры Виги?

– После официального объявления никаких проблем быть не должно. Уж лучше бы вы с ним поспешили.

– Не подгоняй меня. Ползун на зеркала подстроился?

– Да, стандартный орнамент.

– Свяжись с гномами моей железной дороги и начинай перебрасывать под Перевал оборудование и провиант.

– На сколько человек?

– На армию, Закраца, на армию.

– Контрнаступление будет.

– Естественно, будет. Птице не достанется ни пяди земли Империи, в этом можешь быть уверен. Я понимаю, что мобилизацию объявил уже Бирзинни, мы только поддерживаем это состояние. Начинай продумывать концентрацию сил, назначь людей и демонов для логистики, я хочу, чтобы все пошло максимально быстро.

– Тактчно, ваша милость.

– Можешь идти, граф.

Закраца заморгал, чтобы скрыть благодарность, глубоко поклонился и вышел.

«Ах, Закраца, Закраца, – вздохнул про себя Генерал, – что бы я без тебя делал. На кого другого мог бы я положиться в том, чтобы немедленно вспомнить о моем родстве с Варжхадами и тут же начать агитацию за корону для меня, прежде чем я сам скажу об этом хотя бы словечко? А ведь я сказать и не мог. Воистину, это ты вложил мне эту корону на голову, именно ты, ты будущий граф, будущий сенатор и Советник Короны. Ты должен был выжить, ты был мне необходим, точно так же, как и Бирзинни, если даже не больше. Жаль только, что не удалось спрятать или забрать на „Яна IV“ Касмину. Ах, это ее детское желание все делать наперекор, ее настроения… Если бы хотя бы дух… Но нет, Бирзинни действовал крайне скрупулезно; так что подобного ожидать следовало. Неизбежные расходы. Точно так же и Бруда. Жаль, вправду жаль, действительно кристальной честности был человек; ему и в голову не пришло, что я могу его уничтожить, посему не предусмотрел никакого посмертного шантажа…»

Через настенное зеркало Железный Генерал установил соединение с Ползуном.

– Следи за тем вот крыльцом, – указал Жарны себе за спину. – Как только выйду – сразу же начинай. Никакого знака не жди.

– Генерал, – согнулся в поклоне эльф, – полагаю, что нужно не только изображение.

– Именно. Я бы и сам занялся озвучкой, но не могу же размножиться и попасть во все города, а твои филиалы чуть ли не в каждой дыре.

– Сейчас ночь, а это разбудит людей. Начнется замешательство. Чтобы покрыть такие площади, волна должна быть мощная. Так что оконные стекла могут и не выдержать.

– Не беспокойся, – отрезал Жарны, заканчивая разговор. – Все беру на себя.

Отключив соединение, Генерал на момент снял ментальную блокаду с комнаты и краткой мыслью отдал приказ доставить Бирзинни. Тут же дверь отворилась, и тот влетел в средину, головой вперед. Жарны отправил полтергейстов и перехватил непосредственный контроль над парализованным. Он разблокировал его зрение и слух, вернул власть над мышцами лица. Бирзинни бешено мигал, колышась в воздухе на высоте плеч Генерала; из его глаз текли слезы.

– О-о, – простонал он. Затем поднял глаза, кривился. – Ну, и что теперь…? А?

Генерал щелкнул пальцем. На столе сформировались иллюзии имперской короны и ало-золотой мантии Короля Гавры.

Бирзинни грязно выругался.

– Победе радуешься, так? Не справился с тобой Птица. Ха, Варжхад, Варжхад. Ну, и что делать будешь? Ударишь на него, войну начнешь? Ну, теперь уж точно… – Он покачал головой; горькая усмешка искривила его губы. – Суд устроишь? Изменника станете судить? Так я вам скажу… Тебе скажу: это вы предатели! Империалисты времен Люция, Ксаерия, Антониев. Неужели до вас не доходит, к чему все это ведет? К самоуничтожению! Я обязан был убрать Богумила, потому что он никогда бы ничего не понял; он вырос под твоей тенью, мыслил твоими схемами, и даже когда с тобой спорил, делал это исключительно наперекор, всегда соотносясь с тобой. Мне никогда бы не удалось контролировать его полностью. В конце концов, все закончилось бы катастрофой. Теперь же этим закончится наверняка. Ты начнешь войну, которую мы не будем в состоянии выиграть. Даже ты, даже ты, Железный Генерал, ее не выиграешь, потому что это невозможно. Вот если бы на Земле было побольше континентов… но имеется лишь этот, один. И что ты сделаешь? Покончишь со всеми, что находятся за нынешними границами Империи? Тогда тебе придется убить четыре пятых всего населения. И ты это сделаешь? Ну, верю, что на это ты способен. Но даже если бы и так – даже если бы ты сотворишь подобное, все равно, status quo уже не удержишь. Потому что это уже совершенно иная Земля. Как ты этого не поймешь? Ну как ты можешь быть настолько зашоренным? Ведь сейчас уже не времена экспансии Империи, не эпоха завоеваний и открытий, политики сражений за земли, привилегии или престиж. Та эпоха давно уже минула. В своем развитии мы достигли границ, горизонты сомкнулись, планета лежит у нас на ладони; мы: человечество, мы: цивилизация представляем теперь замкнутую систему, в которую уже не проникнет никакая переменная. Теперь ничего уже нет «вне». Никто для нас уже не «чужой». Никакая империя не может быть самообеспечивающейся и независимой. Голодуха в Княжестве, зараза у народов Лиги – все это точно так же бьет и по нам, хотя, вроде бы, это они, не мы, страдают. Вот если бы ты хоть задумался над экономическими вопросами! Только всегда это было ниже твоего достоинства; все эти цифры, бумажки, бухгалтерия, купля-продажа несчастная, оставить это крестьянам и гномам какой же это снова умственный архаизм, древняя глупость. Вот война – это да! В каком ты живешь мире? Теперь именно я, теперь такие как мы – аристократия денег, генералы акционерных компаний, это мы ведем смертельные войны во имя Империи, а не твои урвиты. Если бы хоть разок ты посвятил раздумьям над экономикой… Нас ждет хозяйственный коллапс, бездна, из которой мы можем уже и не вынырнуть. Невозможно удержать Империю такой, мысль о которой ты лелеешь в своем воображении; не можем мы замкнуться в отдельный, самостоятельный организм, пожирающий собственные экскременты. Чтобы выжить и пережить нам как раз необходим Птица, Лига, сильная Лига, емкий рынок сбыта и те сотни миллионов дешевой рабочей силы, и вторичный внешний обиход, и экономические анклавы их государств. А ты, что делаешь ты? Начинаешь крестовый поход во имя идеалов феодализма! Рабов хочешь из них сделать? Рабов! Это нас и погубит! Не понимаешь? В течение пары поколений Империя разложится словно гнилой труп. Которым, по правде, она уже является. Ради Бога, Генерал, ну хоть минутку подумай! Пораскинь мозгами! Что ты творишь? Птица нам нужен! Лига нам необходима! Дай им землю, дай доступ к сырью, открой кредитные линии…! Генерал! Нет, все это бессмысленно… Ты просто не в состоянии понять. Ты не умеешь переформировать свои мысли; никакая новая концепция уже до тебя не доходит; ты мыслишь теми же самыми застывшими алгоритмами столетней давности. Ты стар, я знаю, стар, но ведь старость вовсе не означает глупости, тем более, что ты, собственно, и не стареешь потому-то и не в состоянии принять никаких новых идей, хоть чуть-чуть пересмотреть собственную точку зрения, позволить, чтобы новое время повлияло на тебя? Ведь, когда ты организовывал Армию Ноль проявил ты эластичность настолько, чтобы подчиниться новой стратегии урвитских войн; хотя, когда это было – сотни лет тому назад. Но потом – тебе словно ум заморозили. Ты можешь лишь накапливать заклинания, совершенствовать эти свои чертовы чары. Но вот понять мир – это уже все твои возможности превышает…! Генерал! Ну хоть раз попробуй подумать! Не губи Империю!.. Вот только вижу, все это как горох об стенку. Козел старый! Радуйся, радуйся, сукин сын. Изменников схватил, предателей – еще один триумф непобедимого Железного Генерала, честь и кровь, знамена, гимны, ура, урвиты, Боже благослови, вперед, во имя Генерала, за Империю, а как же, кровь и молния, – выплевывал Бирзинни, – честь свыше всего, ни пяди назад, кто не с нами, тот против нас, а пока – бей их, братцы, башки им сшибай, режь сволочей ради любимой отчизны – идиоты вы, дебилы, патриоты из землянок, кретины…

– Вижу, здесь одни герои да мученики, – буркнул Железный Генерал, после чего заморозил Бирзинни гортань.

Он поднялся. Посчитал про себя до трех. Вышел на балкон.

Небо взорвалось Генералом. Он смел звезды, луны, облака. Был только он. Громадная, угловатая фигура в псевдо-урвитских доспехах – металлический и матерчатый дракон на фоне космоса. Когда он открыл рот, от силы его голоса с деревьев полетели листья.

– Гавранцы! Граждане Империи! Правление предателей закончено! Заговорщики попали в руки правосудия, и кара их не минет!

На балкон на коленях вполз согнутый пополам психокинетическими полями, с заломленными за спину руками Бирзинни. Железный Генерал схватил его за волосы и рванул голову вверх, чтобы показать в небе над городом лицо бывшего первого министра. Тот кривил лицо в гримасе бессильной ярости, скалил стиснутые зубы, по-волчьи щурил глаза.

Жарны ждал, пока улицы заполнятся обывателями. Еще пару мгновений подождал для запаздывающих в других городах, реакции которых он знать не мог.

– Вот он – изменник! Вот он – убийца короля Богумила!

Народ завопил.

– И что я должен сделать с цареубийцей? Разве достойно оставлять его в живых?

Народ снова завопил. Слов распознать было невозможно, но намерение было очевидным.

Генерал поднял левую руку. Из нее выстрелил клинок ослепительной белизны – небо разгорелось сиянием, ярче солнечного. Чурма превратилась в лабиринт света и теней. Генерал взмахнул рукой и отсек Бирзинни голову. Клинок тут же исчез. Ослепленные зрители лишь через какое-то время увидали в поднятой правой руке Жарного череп; несмотря на жар магического клинка, из него текла кровь. Железный Генерал недвижно стоял с поднятой рукой. Серая статуя. Кровь все так же капала.

А народ снова завопил.

– Смерть всем врагам Империи! – крикнул Жарны.

– Смееееерть!!!

– Смерть Птице!

– Смееееерть!!!

– Я – Железный Генерал, последний из Варжхадов! – Он отбросил голову Бирзинни. Изнутри комнаты вылетела корона и ало-золотая мантия. Корона медленно спустилась на виски Жарного, мантия застегнулась на доспехах, стекая по небосклону мягкими складками. – Я сотру всех врагов! Отвоюю земли! Верну времена давней славы! Собственной честью клянусь!!!

Народ все вопил.

сентябрь 1996 г. – август 1997 г.

Content

Яцек Дукай

Ход генерала