Александр Тамоников

Удар «Стрелы»

Все изложенное в книге является авторским вымыслом. Всякое совпадение с конкретными личностями, событиями, названиями населенных пунктов случайно и никак не затрагивает ничьего национального достоинства.

Часть I

Ущелье ворона

Глава первая

Подмосковье.

Место дислокации диверсионно-штурмовой группы «Стрела» отряда специального назначения «Рысь» Главного управления по борьбе с терроризмом ФСБ России на территории отдельного батальона специальной связи Министерства обороны.

20 сентября, вторник, 20.30

Командир боевой группы майор Игорь Дмитриевич Вьюжин закончил ужин и собрался посмотреть программу «Время», когда его радиостанция издала сигнал вызова. Жена Валентина взглянула на мужа:

— Кто это, Игорь? Начальство?

Майор вздохнул:

— Начальство.

— Опять командировка?

— Сейчас узнаем.

Вьюжин включил рацию:

— Стрела-1 на связи!

Услышал голос командира отряда:

— Добрый вечер, Игорь!

— Добрый ли, полковник? Вы же наверняка вызвали меня не для того, чтобы пожелать спокойной ночи?!

— Ты прав. Необходима встреча!

Майор спросил:

— Когда я должен выехать к вам?

Полковник ответил:

— Никуда выезжать не надо. Я жду тебя в твоем же кабинете.

Вьюжин удивился:

— Даже так? И никто мне не сообщил об этом.

— Я запретил делать это!

— Ясно! Минут через десять буду в казарме.

— Жду!

Полковник Клинков отключился. Майор задумался.

Валентина спросила:

— Ну что, Игорь?

Вьюжин медленно проговорил:

— Клинков прибыл в батальон! Это неспроста. Следовательно, управлением планируется очередная операция, и операция серьезная, иначе бы полковник лично не прибыл к нам! Ну я пошел!

Женщина обняла мужа:

— Бросил бы ты, Игорек, это занятие. Ведь можно же служить в обычных армейских частях?

— Ты это о чем, Валя?

— Извини! Просто устала. Тебе не понять, каково оставаться одной в этой квартире, особенно ночью, когда даже сон не убивает мысли о муже. Где он сейчас, что делает, жив ли, здоров? А может, отбивается от боевиков, зажав в руке гранату?

Вьюжин обнял супругу:

— Ты действительно устала! Нужен отдых! Сообразить путевку в санаторий?

— Да какой санаторий, Игорь?

— Обычный! Мирные горы, спокойное море, пляж, номер с кондиционером!

— Ты же прекрасно знаешь, что я никуда не поеду!

— Знаю, а посему возьми себя в руки. Менять службу я не буду, и ты это прекрасно знаешь. О плохом не думай. Я понимаю, как тебе тяжело оставаться одной. И могу посоветовать сблизиться с Анисой. Девушке тяжело входить в новую жизнь. Помоги ей. Тем самым и сама отвлечешься.

Майор взглянул на часы:

— Ну все, уже опаздываю! Побежал!

Вьюжин вышел из дома, быстрым шагом направился к казарме, где под видом одного из подразделений отдельного батальона специальной связи дислоцировалась подчиненная ему диверсионно-штурмовая группа.

В кабинет вошел без стука:

— Вот и я, Сергей Сергеевич!

— Опаздываешь, майор! Раньше я за тобой подобного не замечал. Что-то дома не в порядке?

— Да нет, все нормально. За опоздание прошу извинить!

— Ладно, извиняю! Присаживайся!

Вьюжин устроился за столом совещаний.

Клинков присел напротив:

— Ну что, сразу к делу?

— А чего медлить? Выход?

— Да!

— Чечня? Афган? Ирак? Куда на этот раз решили бросить группу?

Клинков ответил:

— В Таджикистан, Игорь Дмитриевич! Точнее, на границу Таджикистана с Афганистаном!

— Вот как? Неплохой расклад! Позвольте узнать, с какой целью?

— На встречу с эмиссаром теперь уже личного твоего знакомого господина Абделя Аль Яни.

— С представителем этого ублюдка шейха?

— Точнее, с бандой, что намеревается прорвать оборону границы таджикскими войсками в ночь с 22 на 23 сентября сего года в районе города Актебе.

Вьюжин спросил:

— Откуда у вас информация по прорыву границы?

— Вновь из Афганистана и от опять-таки знакомого тебе человека!

Майор усмехнулся:

— Уж не от бывшего ли помощника Абделя Абдура, которому мы спасли жизнь на завершающем этапе операции «Оранжевое облако»?

Полковник отрицательно покачал головой:

— Нет! Абдура забрали американцы. И где он, мы не знаем, да и особенно не интересуемся этим. Информацию же по банде передал капитан внешней разведки Махдум!

— Абдулла? Я думал, после штурма Уразгана он на дно заляжет в Чанри, а оказывается, продолжает активно работать?

— Да! Но уже нелегально. Сумев внедрить своих агентов в окружение Абделя, объявившегося после бегства от тебя в провинциях северного Афганистана.

— И где сейчас этот шакал?

— Где-то в горах. Но на данный момент Абдель нас не интересует. Нас интересует банда, нацеленная им на Таджикистан.

— Что о ней передал Махдум?

Клинков поднялся, прошелся по кабинету, ответил:

— Банда небольшая — тридцать наемников. Руководит ею некий Тамерлан, или Рахмон Гайдаров, личность, скажу тебе, одиозная, жестокая и коварная! Не зря Абдель возложил на Тамерлана весьма знаковую миссию!

Вьюжин, спросив разрешения и получив его, закурил:

— О миссии позже. Вы сказали, что его банда насчитывает тридцать штыков. Я не ослышался?

— Нет, Игорь, ты не ослышался!

— Тогда мне непонятно, КАК отряд в тридцать пусть даже лучших в мире профи прорвет границу между Таджикистаном и Афганистаном, с преодолением вброд Пянджа и проходом до горных склонов более трехсот метров практически открытого пространства? При том, что вся обозначенная территория буквально напичкана погранотрядами таджиков. Да Тамерлан только войдет в воды Пянджа, как сразу попадет под обстрел скорострельных пушек боевых машин пехоты, орудий танков и пулеметов всех калибров бронетранспортеров и долговременных огневых точек! Его отряд таджики разнесут в клочья за считаные секунды! Или Абдель купил для бандитов проход в границе?

Клинков ответил:

— Нет! Абдель ничего не покупал. Пытался, не получилось. Уж как и почему, не ведаю. Отряд Тамерлана пойдет на прорыв в момент использования духами массированного отвлекающего маневра. Абдулла сообщил, по соседству с участком прорыва банды Гайдарова в ночь с 22 на 23 сентября на погранцов выйдут крупные, до 500 штыков, банды афганских моджахедов. Выйдут с одной-единственной целью — отвлечь на себя силы обороны границы таджиками и обеспечить прорыв границы отрядом Тамерлана. Банды прикрытия уже сосредоточены в кишлаках недалеко от Пянджа с афганской, естественно, территории. Тамерлан подведет отряд к границе непосредственно перед прорывом.

Вьюжин сделал последнюю, глубокую затяжку, погасил окурок в пепельнице:

— Понятно! Я о замысле противника. «Стреле», как понимаю, следует закрепиться в глубине переднего рубежа обороны границы и отработать банду Тамерлана, когда Гайдаров, уверенный в том, что прорыв удался, выведет ее на позиции группы!

Клинков утвердительно кивнул головой:

— Точно, Игорь! Вот сейчас прямо в «десятку»! Пока погранцы с духами будут играть в войну, ты с ребятами должен уничтожить моджахедов во главе с господином Рахмоном Гайдаровым, возомнившим себя великим полководцем, о чем говорит присвоенное кодовое имя, а попросту погоняло бандитское, Тамерлан! Но, надо признать, возомнившим полководцем не на пустом месте. Гайдаров — противник сильный. Его отличают, кроме тех качеств, что я уже называл, неплохие организаторские способности, умение подчинить своей воле, казалось бы, неуправляемую толпу, принимать правильные и своевременные решения в самой сложной обстановке. Решения жесткие, иногда кардинальные. Тамерлан превосходный оратор…

Майор прервал полковника:

— То, что вы перечисляете, мне знать обязательно? По-моему, будь он хоть трижды Спиноза, Наполеон или еще кто, умеющий оболванить толпу, моя задача всадить в его мудрый череп пару-тройку десятков граммов свинца. И все! На какой черт мне знать качества противника, которого выводят под ликвидацию, как кабана на охотника?

Клинков присел на стул:

— Объясняю, зачем тебе надо знать о противнике все, выходя на его ликвидацию! Чтобы задумался, а для чего Тамерлана с малым отрядом засылают террористические силы из Афганистана в Таджикистан? Но сначала сделай чашку кофе, а то с этим Тамерланом я уже сутки не сплю! Голова болит.

Вьюжин поднялся:

— Это пожалуйста! Всего несколько минут, полковник!

— Давай! Да покрепче, Игорь! Без сахара!

Майор прошел в каптерку, где приготовил ароматный, крепкий напиток. Клинков с удовольствием выпил кофе. После чего продолжил:

— Итак, объясняю, зачем тебе надо знать противника, выходя на его ликвидацию, применительно к Тамерлану. Главное, для чего Гайдаров отправляется в Таджикистан. Для того, чтобы, используя формирования, не подконтрольные правительству официального Душанбе, поднять в Бадахшане очередной мятеж и одновременно с активизацией «пятой колонны», состоящей из агрессивно настроенной к правящему режиму и враждебно относящейся к России так называемой непримиримой оппозиции, по сути являющейся исполнителем замыслов «Аль-Каиды», свергнуть законную власть и посеять в Таджикистане хаос, чтобы объявить новое марионеточное, послушное ваххабитам руководство многострадальной республики. Руководство, обеспечившее бы России еще одну серьезную проблему на Востоке. И в первую очередь проблему практически свободного транзита афганского героина на свою территорию вместе с ордами хорошо обученных и подготовленных к ведению партизанской войны профессиональных террористов, спрос на которых в России, особенно на Кавказе, остается достаточно высоким.

Такого развития событий Москва допустить не может, как не может и изменить обстановку по дипломатическим каналам. Ну, разве что полностью оккупировать весь Таджикистан, что в короткие сроки даже теоретически невозможно. Остается одно, попытаться погасить планируемый «Аль-Каидой» скорый конфликт в самом зародыше. Физически уничтожив эмиссара Абделя Аль Яни с его отрядом в горах Бадахшана, не дав террористу развернуть полномасштабную деятельность, послужившую бы сигналом для оппозиционных сил на начало новой, баклажановой революции. Без этого сигнала, по данным российской разведки, разрозненные оппозиционные группировки к активным действиям приступить не готовы.

Оппозиции нужен реальный, а не имеющийся у них фиктивный, пассивно выступающий против президента страны лидер, способный возглавить переворот. Террорист со стажем! Безжалостный, решительный фанатик. Каковым и является Рахмон Гайдаров. Это понятно?

Майор кивнул:

— Вполне!

Клинков присел в кресло командира группы:

— Исходя из всего вышеизложенного, диверсионно-штурмовой группе «Стрела» ставится следующая задача. Завтра, 21 сентября, в 8.00 транспортным бортом «Ил-76» № 034, который пойдет на нашу базу в Таджикистане, подразделению убыть в бывшую советскую республику. На базе тебя встретит полковник Гаврилов Юрий Павлович. Он в курсе задачи, поставленной «Стреле». С ним и определишь порядок дальнейших действий. На Гаврилове лежит ответственность за все необходимое обеспечение для успешного выполнения специального задания по Тамерлану! Повторюсь, «Стреле» надо лишь уничтожить отряд Гайдарова. Уничтожить и вернуться на базу. Все! Никаких дополнительных мероприятий!

Вьюжин улыбнулся:

— Даже если на них поступит приказ Шаповалова? Или он в этой акции не участвует?

Полковник взглянул на подчиненного:

— Чему ухмыляешься, Игорь? Тому, что спросил глупость?

Майор изобразил удивление:

— Это почему глупость?

— Потому, что хорошо знаешь, если до операции, в ходе ее и после командование решит использовать группу еще и в других целях, то тебе, естественно, придется подчиниться. На данный момент никаких дополнительных акций управление не планирует. Я предупредил тебя на тот случай, если Гаврилов попытается привлечь тебя к решению какой-то своей проблемы. Их у него в Таджикистане уйма, а тут спецназ под рукой! Так вот, никакой самодеятельности. Отработка Тамерлана и вылет в Москву! Борт № 034 не взлетит с базы без твоей группы! Еще вопросы?

— Данные по уровню подготовки наемников Тамерлана, их вооружению, экипировке. Сведения о проведенных ранее террористических акциях, особенностях тактики ведения боевых действий, как единым отрядом, так и отдельными группами или боевиками. Состояние дисциплины в банде, применение бандитами наркотиков или психотропных препаратов. Если таковое имеется, то какова степень поражения банды наркотической зависимостью. Ну и последнее, пожалуй, информация об универсальности и слаженности боевиков на различных этапах боевого применения.

Клинков кивнул:

— Я ждал подобных вопросов. Ответы на них также получишь от полковника Гаврилова.

— А какую должность занимает этот Гаврилов?

— Официально — военный советник, реально — старший офицер Службы внешней разведки. Вопросов больше нет?

— Никак нет!

— Ну, тогда я в отряд, а ты готовь группу к командировке. Выезд на аэродром завтра в пять часов утра. За подразделением в Шагрино придет автобус «ПАЗ». А в 8.00… впрочем, ты уже знаешь, на какое время назначен вылет борта № 034 в Таджикистан. Передай всем ребятам привет с пожеланием успешной охоты и возвращения! И чтобы без потерь у меня! Проводи.

Вьюжин с Клинковым прошли к парку боевых машин отдельного батальона специальной связи, где возле контрольно-технического пункта полковника ожидал его штатный «УАЗ». Возле внедорожника попрощались. Майор проводил взглядом машину командира отряда, посмотрел на часы и, закурив, пошел обратно в подразделение. Поднять личный состав по тревоге и поставить задачу по Таджикистану. Затем отдых и построение в 4.30 на плацу батальона. А дальше… дальше будет дальше! Как всегда планово, и как всегда непредсказуемо!

Задача, в принципе, несложная, но как раз вот таких с первого взгляда несложных задач больше всего и не любили спецназовцы, потому что, как правило, именно такие задачи приносили в ходе акций наибольшее количество неприятных «сюрпризов».

Вьюжин из кабинета обзвонил подчиненных. Все оказались на месте и спустя двадцать минут прибыли в часть. Совещание Вьюжин провел быстро и в 21.20 отпустил подчиненных. И вместе с ними отправился в городок. На отдых перед боевым выходом спецназу отводилось шесть часов. Не самый худший расклад!

Ровно в 4.30 Вьюжин на плацу отдельного батальона специальной связи принял доклад капитана Мамаева о готовности диверсионно-штурмового подразделения к выполнению поставленной задачи. Майор быстро обошел строй личного состава, проверил состояние подчиненных офицеров, их вооружение и экипировку. Все было в норме. Экипировка для действий в горах, оружие штатное, контейнеры с сухим пайком, дополнительным арсеналом боеприпасов и медикаментов. Состояние удовлетворительное. Все трезвы, сосредоточены, готовы к бою.

Вьюжин повел группу к парку боевых машин батальона.

Автобус подошел ровно в 5.00.

На проезд к военному аэродрому понадобился час с небольшим. Транспортный «Ил-76» заканчивал крепеж груза. Возле самолета находилось еще какое-то десантное подразделение в составе двух взводов. Спецназ вошел в чрево «Ила» последним, устроился на скамейках вдоль борта в самом хвосте самолета. В 8.00 лайнер оторвался от бетонки взлетно-посадочной полосы и начал подъем на заданную высоту. Спустя двадцать минут принял горизонтальное положение. В полете предстояло провести около пяти часов.

Вьюжин обвел взглядом лица подчиненных.

Капитан Мамаев, командир первой боевой «двойки» и заместитель майора, дремал, откинувшись на вибрирующий корпус отсека. Интересно, как ему вибрация самолета не мешает? Рядом напарник Станислава, старший лейтенант Андрей Лебеденко. Никогда не унывающий, обладающий острым чувством юмора и в то же время очень надежный профессионал, способный стоять до конца, если этого потребует обстановка. Впрочем, в группе все готовы стоять до конца, мысли о добровольной сдаче в плен не допускают ни при каких обстоятельствах. И друга собственной грудью прикрыть без всякого раздумья или приказа. Лебеденко, повернувшись, смотрел в иллюминатор. Его судьба необычна. Любовь свою, первую и единственную, старший лейтенант нашел не в России, где родился, жил, учился, служил, а в далеком Афганистане, в никому не известном кишлаке Чанри, которого и на карте не сыщешь. Нашел в ходе проведения операции «Оранжевое облако». И сейчас дома его ждала Аниса, ставшая офицеру супругой. Левее Лебеденко сидит прапорщик Бутко Георгий Николаевич. Новобранец группы и штатный связист подразделения. В «Стрелу» он попал из резерва отряда вместо нелепо погибшего в том же Афганистане Кости Михайлова. Нелепо оттого, что смертельно раненный бандит в Хатарском ущелье, теряя жизнь, все же успел выстрелить по группе Вьюжина. И пуля нашла цель. Прапорщика Михайлова, который не должен был находиться там, где находился. И оттого, что пуля душмана угодила Косте в шею, единственное незащищенное броней место на теле спецназовца. Сантиметром ниже, и все бы обошлось. Но… Тело Михайлова доставили в отряд, где и похоронили без особых почестей. Не в ходу у спецназа пышные похороны. Они уходят в бой скрытно и возвращаются скрытно. Иногда мертвыми. Но возвращаются всегда. И хоронят их только близкие. Так же скромно, нередко так же скрытно. Такова их участь.

Замену Михайлову командир отряда подобрал достойную. Бутко вписался в команду сразу и перед боем вел себя спокойно, без суеты. Хотя это был его первый бой.

Вьюжин посмотрел вправо.

На его стороне разместилась вторая боевая «двойка» во главе с капитаном Бураковым. Рядом с ним напарник капитана, старший лейтенант Гончаров. Они о чем-то разговаривали между собой. Вьюжин не слышал, о чем, да и не был майор любителем подслушивать посторонние разговоры. А вот крайний по левому борту, снайпер Сергей Дубов, о чем-то сосредоточенно думал. Вряд ли вспоминал проведенную операцию. Скорее мысли прапорщика были о жене Наташе, которой вскоре предстояло рожать. Поженились Сергей с Натальей по истечении сорока дней, прошедших после гибели Михайлова. Свадьбу закатили на славу. Погуляли хорошо. Дубов даже почти полноценный отпуск провел с молодой женой. И это явилось приятным сюрпризом. Практически никто из диверсионно-штурмовой группы в год более двух недель, да и то разбитых на несколько суток, не отдыхал. Вновь сказывалась специфика службы в спецназе. Закончив осмотр подчиненных, майор потянулся за фляжкой, захотелось пить. Оно бы и покурить не мешало, но на борту нельзя. Сделав несколько глотков, Вьюжин вернул фляжку на место и, опустив голову, зажав автомат между ног, задремал. Следовало как-то убить часы полета.

Приземлился «Ил-76» на военной базе российских войск в Таджикистане в 16.20 по местному времени или 13.20 по Москве, но о московском времени на период проведения акции можно было забыть.

Как и говорил на инструктаже командир отряда «Рысь» Клинков, диверсантов «Стрелы» у трапа самолета встретил старший офицер с артиллерийскими эмблемами. Он сразу подошел к командиру группы:

— Майор Вьюжин? Группа «Стрела»?

— Так точно! А вы кто будете?

— Полковник Гаврилов, Юрий Павлович. Сзади стоит «Газель», передайте команду подчиненным занять салон микроавтобуса. Поедем в штаб, где обсудим дальнейшие действия.

Вьюжин поправил берет:

— «Газель» — это хорошо, но для начала, Юрий Павлович, прошу предъявить документы!

Полковник улыбнулся:

— Вот это правильно!

Он достал удостоверение офицера Службы внешней разведки. Майор внимательно ознакомился с документом, вернув его Гаврилову, спросил:

— Свои корочки показать?

Полковник отрицательно покачал головой:

— Не надо! Я получил по нашим каналам всю необходимую информацию по группе «Стрела» отряда «Рысь» Главного управления по борьбе с терроризмом ФСБ России. С фотографиями каждого офицера.

— Даже так? А мой командир знает о том, какое внимание уделяет СВР его подчиненным?

— Знает. Он же и передал данные по вас. Через генерал-лейтенанта Шаповалова.

— Ясно!

Вьюжин повернулся к подчиненным, указал на микроавтобус:

— Вперед в салон, «Стрела»!

Бойцы спецназа выполнили приказание командира, и «Газель» покинула территорию военного аэродрома. Впрочем, отъехала от нее недалеко. Штаб военной базы находился в нескольких километрах от аэродрома. Микроавтобус остановился во дворе двухэтажного, недавно построенного здания. К нему тут же подошел офицер в звании капитана.

Группа с Гавриловым вышла из «Газели».

Полковник указал Вьюжину на капитана:

— Мой помощник — Сергей Андреев. Он покажет вашим подчиненным помещения, где они пообедают и отдохнут. Вас же, Игорь Дмитриевич, прошу со мной.

Майор подозвал командира первой боевой «двойки»:

— Мамай! Веди группу туда, куда укажет капитан. Пообедаете, отдохнете! Но без расслабухи. Я подойду позже. Выполняй!

Мамаев козырнул:

— Есть, сэр!

Полковник удивленно взглянул на офицера спецназа, спросил у Вьюжина:

— У вас что, принято подобное обращение друг к другу?

Майор усмехнулся:

— А что? Не по уставу?

— Да и не по уставу тоже.

— Вы всегда и все делаете по уставу?

— По крайней мере, стараюсь.

— А мы, уважаемый полковник, привыкли работать по обстановке, а не по статьям регламентирующих службу документов. Если бы действовали иначе, группа легла бы в первом бою. Террористы и бандиты под наши уставы не подстраиваются. Хотя прекрасно знают общую тактику действий подразделений спецназа в той или иной ситуации. И это при том, что боевой устав имеет статус совершенно секретного документа. А насчет обращения, так это мой капитан просто паясничал. Мы как-то работали в Афганистане вместе с американцами. Оттуда и пошло это «сэр». Кстати, работали против Абделя.

Гаврилов кивнул:

— Я в курсе. Поэтому и не удивился, когда узнал, что на банду Тамерлана выводят всего одну группу в семь человек. Сначала выказал недоумение решением Москвы, но как только Шаповалов произнес слово «Стрела», успокоился.

— Мне приятно это слушать, но за работу!

Помощник полковника уже увел спецназовцев в здание.

Гаврилов ответил:

— За работу! Мое служебное помещение в левом крыле второго этажа. Прошу!

Он указал на тыловой вход в штаб.

Офицеры вскоре вошли в достаточно скромно обставленный кабинет.

Вьюжин заметил:

— А вы, полковник, роскошью себя не балуете. При вашей должности…

Полковник ответил:

— Должность ни при чем. Просто я привык, чтобы все было просто и удобно для работы.

— Хорошая черта.

— Может, мы все-таки будем называть друг друга менее официально?

— Согласен, Юрий Павлович!

— Вот это другое дело! Присаживайтесь за рабочий стол.

Майор присел на стул. Полковник достал из сейфа карту и развернул ее на столе:

— Перед вами, Игорь Дмитриевич, Горный Бадахшан.

— Вижу. И задачу, которую следует выполнить, знаю. Так что повторять то, что мне было сказано на базе в Подмосковье, считаю совершенно лишним.

Полковник выложил на стол пачку «Винстона», зажигалку, поставил пепельницу, предложил:

— Если хотите, курите!

Вьюжин прикурил сигарету. Полковник сделал то же самое. Указав на карту, сказал:

— Я не собираюсь дублировать приказ вашего командования, Игорь Дмитриевич. Но ситуация изменилась, а следовательно, и ваша задача претерпела изменения. Цель осталась прежней, но вот обрабатывать ее группе предстоит не на границе, а в одном из ущелий Горного Бадахшана.

Майор взглянул на Гаврилова:

— С чем связаны изменения в ранее принятом плане ликвидации банды Тамерлана?

Полковник докурил сигарету, затушил окурок.

— Понимаете, Игорь Дмитриевич, когда границу охраняли наши пограничники, было проще, хотя и тогда проблемы с пропуском наркокараванов возникали, но носили единичный характер. Сейчас же вдоль Пянджа — таджики. И ситуация резко обострилась. Нет, и таджикские войска несут службу, в принципе, неплохо, но все же не так, как наши. Им не хватает подготовки, офицеров, нового оружия. И потом, любой военнослужащий таджикской армии принадлежит к тому или иному роду и клану. Нередки случаи, когда наркоторговцы специально внедряют своих людей в правительственные войска, особенно пограничные подразделения, которые несут службу непосредственно на границе. Есть люди наркомафии и в высоких штабах. Не исключен вариант контроля бандитами и нашей базы. Следовательно, вполне вероятна утечка секретной информации к боевикам.

Затушил сигарету и Вьюжин.

— Так почему, предполагая работу «кротов» на базе, вы не сообщили об этом в Москву, где планировалась акция против Тамерлана? И говорите об изменении ситуации мне здесь практически за сутки до операции?

— Да из-за тех же «кротов»! У меня нет уверенности в том, что запланированная акция против банды Рахмона Гайдарова явится сюрпризом для бандита. И тот не предпримет дополнительных мер в целях обеспечения прорыва границы.

— Еще один отвлекающий маневр?

— Да! Против «Стрелы». Вас могут связать боем смертники в то время, когда Тамерлан уйдет в горы. И времени на это ему понадобится немного. В результате — провал акции.

Вьюжин проговорил:

— Но если разведка ваххабитов доложит Тамерлану, что прибывший спецназ ФСБ не пошел на позиции к Пянджу, то Гайдаров может вообще отменить прорыв в запланированный срок. Пока полностью не прокачает обстановку. Или выберет другое направление главного удара.

Гаврилов согласился:

— Вы правы! А посему спецназ займет позиции у границы. Но это будут люди моего личного резерва, которым я могу доверять. Они сыграют роль, которая отводится вам. И пропустят банду. Дорога у Тамерлана одна, на Актебе. Прорвав границу, Гайдаров рассеет банду в горах, учитывая вполне вероятную возможность ее преследования. Но он вынужден будет собрать ее в ущелье Ворона, смотрите на карту. Узкое ущелье, выходящее на плоскогорье и к последнему перевалу Кейботал, непосредственно перед селением. Там Тамерлан будет чувствовать себя в полной безопасности. И именно там, в ущелье, ваша группа накроет банду из заранее подготовленной засады.

Вьюжин посмотрел на карту, встал, прошелся по кабинету. Вернулся к столу, спросил Гаврилова:

— Откуда у вас, Юрий Павлович, уверенность в том, что Тамерлан соберет банду в ущелье Ворона, а не по соседству, в другом ущелье, что лежит справа за соседним хребтом?

Полковник ответил:

— Я, Игорь Дмитриевич, лично обследовал те места. На вертолете облетел все семь перевалов, что лежат между Хорогом и Мургабом, все ущелья, более или менее пригодные для прохода банды. И лично убедился в том, что, кроме ущелья Ворона, Тамерлану с его головорезами к Актебе прохода нет. Здесь высокогорье, хребты заснежены. Гайдаров мог бы использовать то ущелье, на которое вы указали, но оно находится выше ущелья Ворона, на высоте 4,5 тысячи метров, где нехватка кислорода резко повышает давление человека. Люди, не адаптированные к подобным условиям или не обеспеченные кислородными баллонами, превратятся на такой высоте в больных стариков. Они не смогут пройти это ущелье. А насколько нам известно, банда Тамерлана не имеет запасов кислорода. Следовательно, пойдет там, где не будет испытывать в нем дефицита. Таких троп немного на Памире, но они есть. И в нашем районе все они ведут к ущелью Ворона. Более того, во времена охраны границы и дорог Горного Бадахшана российскими военнослужащими это ущелье являлось чуть ли не основным маршрутом доставки наркоты из Афганистана в Мургаб, а оттуда в киргизский город Ош.

Вьюжин сел на стул:

— Обстановка понятна! Что ж, действия в Таджикистане я должен согласовать с вами. Будем считать, согласовали. Группу в ущелье доставит «вертушка»?

— Да. На плоскогорье. Откуда вы войдете в ущелье Ворона и сами выберете место засады.

— Это-то мы выберем. Но если окажется, что штатного оружия для выполнения задачи будет недостаточно?

Полковник сказал:

— Как только оцените обстановку и определитесь с местом засады, свяжитесь со мной. И при необходимости я отправлю к вам любое вооружение. Вертолеты спустят его в ущелье на тросах.

— А хватит длины тросов?

— Хватит! Я проверял.

Майор вновь взглянул на полковника:

— Смотрю, вы все просчитали, Юрий Павлович.

Гаврилов серьезно ответил:

— Все просчитать на войне, Игорь Дмитриевич, невозможно. Кому, как не вам, знать об этом?

— Но поработали на славу.

— Старался. Я не хочу, чтобы вы со своими офицерами навсегда остались в этих проклятых горах!

— Спасибо! Как насчет связи? Наши штатные рации в условиях высокогорья вряд ли обеспечат надежную связь, если вообще будут работать.

И с этим полковник согласился:

— Вы правы! Свои станции оставите здесь. Вместо них получите новейшие спутниковые модели. Они адаптированы к местным условиям, сориентированы на спутники, что дает возможность круглосуточного общения с базой и между собой. Имеют защиту от пеленгации, перехвата сигналов. Малогабаритны и легки. Просты в обращении.

— Что же это за станции?

— «Орбита-6», или РСС-6 МИО. Радиостанция спутниковая 6-й модификации, малогабаритная, импульсная «Орбита».

— Слышал о таких, но не работал с ними. Блок управления от третьей «Орбиты» сильно отличается?

— Они одинаковы.

— Уже лучше! Когда вылетаем на плоскогорье?

— Завтра, 22 сентября, в шесть часов утра.

— Где разместить личный состав?

— Все необходимое сделает мой помощник.

Вьюжин встал:

— Что ж! Совещание можно считать закрытым?

— Думаю, да! Сейчас пообедаем, и я провожу вас в помещение для личного состава «Стрелы».

Майор направился было к двери, но остановился. Повернулся к полковнику:

— При наличии шестых «Орбит», защищенных от прослушки, вы не могли сообщить в Москву о том, как решили применить мою группу?

Полковник улыбнулся:

— Не мог! Потому что спутниковые станции, как я уже говорил, сориентированы на Горный Бадахшан. И связаться с Москвой я мог лишь через роту связи базы. А это лишние уши. Понятно, майор? Кстати, вы, используя собственные аппараты, вполне можете доложить своему командованию, какое окончательное решение принято по ликвидации банды Тамерлана. В любое удобное для вас время.

После сытного обеда полковник внешней разведки проводил майора в правое крыло первого этажа, где находилось помещение, смахивающее на общежитие или гостиницу, только без обслуживающего персонала и клиентов. А также с железной дверью, зарешеченными окнами, закрытыми жалюзи и без запасного выхода. Но вполне уютное, с душевой и системами климатконтроля. В фойе стоял даже телевизор, который через тарелку ловил сорок программ. Больше половины из них транслировались телекомпаниями стран Ближнего и Среднего Востока. Зайдя в комнату, которую офицеры группы определили для командира, Вьюжин извлек из сумки доставленный в штаб Дубовым сканер, проверил помещение на наличие прослушивающих устройств. Таковых не оказалось. После этого майор вызвал командира отряда:

— Рысь! Я — Стрела-1, прошу ответить!

Клинков ответил сразу:

— Слушаю тебя, Стрела!

— Нахожусь на базе.

— Добрались нормально?

— Без проблем.

— С Гавриловым познакомился?

— Да. И он изменил нам задачу.

Полковник спросил:

— В чем изменена задача и почему принято подобное решение?

— Гаврилов перенес действие группы в ущелье Ворона. Связано это с тем, что внешняя разведка не уверена, не стал ли наш замысел по обработке банды непосредственно на границе известен Тамерлану.

— Как считаешь, подозрения Гаврилова обоснованы?

— Судя по его раскладу, вполне. Возможно, полковник и перестраховывается, но, в принципе, он прав.

— Хорошо! Действуй по плану Гаврилова.

— Завтра в 6.00 группа вылетает на плоскогорье. Оттуда пойдем в ущелье. Определим место засады. После чего доложу собственное решение по выполнению задания.

— Принял! Буду ждать сообщения из ущелья Ворона.

— У меня все, Сергей Сергеевич.

— Удачи, Игорь!

Вьюжин отключил аппарат, вызвал Дубова, передал станцию, приказал:

— Собери у ребят средства связи и предупреди: по базе не шастать, отдыхать, завтра в 5.00 подъем, в шесть — вылет к месту применения.

— Понял!

Оставшись один, командир группы развернул карту, разложил ее на постели. Внимательно оценил район предстоящих действий. Перевел взгляд на север к Пянджу. На карте расстояние от реки, а соответственно и от границы с Афганистаном укладывалось до ущелья Ворона в десяток сантиметров, два коробка спичек. От плоскогорья до ущелья вообще нет ничего. Но это по карте все ясно, а как все будет выглядеть в реальности, одному богу известно. Сложив карту, майор закурил. Выкурив сигарету, завалился на кровать. Незаметно задремал. Проснулся в 2 часа. Рано. Попытался уснуть вновь, куда там. Сон как рукой сняло. Так и лежал на кровати, глядя в потолок, вспоминая прожитую жизнь, пока стрелки часов не указали на время подъема. И тут же крыло здания ожило. Безо всякой команды офицеры «Стрелы» поднялись, начали умываться, бриться, одеваться. Тоже, видимо, выспались часов до трех.

В 5.20 в отсек Вьюжина зашел Мамаев:

— Майор! Группа к выполнению задачи готова!

Вьюжин спросил:

— От Гаврилова связисты рации не приносили?

— Пока нет.

Майор отдал команду:

— Дубова и Бутко к Гаврилову или его помощнику за рациями, остальных веди на вертолетную площадку. Я подойду.

— Понял!

Капитан повернулся, но на пороге возник сам представитель Службы внешней разведки. Гаврилов поздоровался:

— Доброе утро, господа спецы! Выспались?

Вьюжин проговорил:

— На неделю вперед. Здравия желаю!

— Это хорошо. Станции «Орбита» в фойе, в контейнере. Советую в нем и доставить их на плоскогорье.

Майор кивнул Мамаеву:

— Капитан!

— Понял!

Командир группы спросил:

— Выдвигаемся на посадку или вы решили новую вводную мне подбросить?

Полковник проводил Мамаева взглядом и, оставшись наедине с Вьюжиным, ответил:

— Нет! Задача по Тамерлану остается прежней. Отработка банды в ущелье Ворона. И знаешь, Игорь Дмитриевич, я оказался прав, Махдум сбросил информацию о том, что Абдель узнал-таки о готовящейся на границе засаде и усилил группировку прорыва центральной ударной группой, чьей задачей является блокировка спецназа. Точнее, тех, кто выступит в роли спецподразделения.

Майор покачал головой:

— Да! Разведка у них налажена здесь не слабо. Удивительно, как они наших ребят в Афгане не вычисляют?

— Это исключено! Да, по базе «кроты» работают неплохо, но к делам разведки у них доступа нет.

— Тогда кто, кроме вас, узнал о нашей первоначальной задаче?

— Таджики-пограничники. Их командование, ведь ваша акция планировалась совместно с погранцами.

— А то, что вместо нас к Пянджу выйдет подстава, Абделю в Афган не сбросят?

Полковник ответил убежденно и кратко:

— Нет!

Вьюжин пожал плечами:

— Что ж! Время покажет, насколько вам удалось ввести в заблуждение противника.

— Покажет! Теперь можем пройти на площадку. Да, совсем закружился — мой позывной — Невод, помощник — Невод-2.

Вертолет принял на борт командира диверсионно-штурмовой группы и, оторвавшись от бетонки, пошел, поднимаясь на северо-восток.

Гаврилов проводил взглядом «Ми-8».

К нему подошел помощник.

Полковник взглянул на капитана:

— Кто-нибудь интересовался, куда отправляется спецназ?

Капитан улыбнулся:

— А как же! Комендант, собственной персоной! Он и с летчиками пытался поговорить, но те, как и было приказано, проигнорировали интерес подполковника.

— Что ты ответил ему, Сергей?

— Как что? То, что и следовало ответить, Юрий Павлович. Группа из центра вылетела к Пянджу.

— Он будет проверять эту информацию.

— Естественно! Но вертолет с группой имитации вылетел с запасного аэродрома одновременно с нашим бортом и прибудет в погранотряд точно по графику, о чем господин Смирнов тут же получит доклад. Мы этот доклад перехватим, послушаем, о чем еще поговорит комендант с командиром погранотряда и… думаю, можно сдавать предателя контрразведчикам.

Полковник запретил:

— Нет, Сережа! До конца акции никого брать не будем. Уверен, если «Стреле» удастся уничтожить банду Тамерлана, а группе должно это удасться, да еще если мы пустим слух о захвате главаря боевиков живым, то проявит себя не только Смирнов. Вот когда в их среде начнется кипиш, контрразведка и обработает оборотней! Но не раньше!

Гаврилов отправился в штаб.

Вертолет с группой имитации должен прибыть в погранотряд где-то через час.

Он вызвал связиста:

— Надежда?

Женщина-прапорщик ответила:

— Да, товарищ полковник?

— Следишь за эфиром?

— Конечно!

— Будь внимательна. Записывающую аппаратуру включи через сорок минут. Самое интересное и важное начнется по твоей части где-то в 7.00. Ничего не пропусти!

Полковник отключил связь. Откинулся на спинку кресла. Теперь ему оставалось одно. Ждать, как будут развиваться события и на границе, и, главное, в ущелье Ворона. В профессионализме диверсантов Вьюжина Гаврилов не сомневался. Но на войне не все решает профессионализм. Вмешается нелепый случай, произойдет малейший сбой и… Но об этом лучше не думать. А о чем думать, если мозг сосредоточен только на акции? Спецназу проще. Они отработают цель, и домой. А Гаврилову с контрразведкой еще оборотней-«кротов» нейтрализовывать. Если, естественно, они проявят себя. Должны проявить. Полковник закурил, задумавшись.

Глава вторая

22 сентября, четверг

В 7.05 «Ми-8», совершив перелет по маршруту военная база — плоскогорье, благополучно приземлился в заданном квадрате. Высадив десант, «вертушка» взмыла в небо, взяла курс обратно на базу.

Вьюжин построил личный состав полукругом:

— Товарищи офицеры, мы находимся на плоскогорье. Задачу же выполняем в ущелье.

Он указал за спину, где ввысь уходили заснеженные вершины высоких перевалов:

— Вход в ущелье находится между высотами прямо за мной, в километре отсюда. Ущелье называется ущельем Ворона. Спросите, почему? Отвечу — не знаю. Как назвали его местные жители, так назвали.

Голос подал Лебеденко:

— Что-то я вокруг никаких признаков человеческого жилья не вижу. О каких местных жителях вы говорите, майор?

Вьюжин посоветовал:

— Обернись, Андрюша!

Старший лейтенант подчинился. Увидел перевал, не такой высокий, как те, что находились напротив, без заснеженных вершин:

— Ну и что?

— А то, что за перевалом — Актебе. Тебе ни о чем не говорит это название?

— Какой-то городишко.

— Город, где сосредоточены основные силы, не признающие правящую власть в Таджикистане, не зависящие от нее и имеющие очень большое желание войти в Душанбе новыми хозяевами этой страны. И возглавить эти силы должен Рахмон Гайдаров, или Тамерлан, которого мы должны гостеприимно встретить и сделать так, чтобы нынешняя прогулка по горам эмиссара известного тебе, Андрей, Абделя Аль Яни стала последней в его жизни. А также в жизни тех наемников, что он ведет в Актебе с собой.

Вьюжин снова обратился к подчиненным:

— Сейчас поступаем следующим образом. Распаковываем контейнер со средствами связи, переданный нам сотрудниками внешней разведки, затем расходимся по плоскогорью, проверяем работу станций в режиме внутренней и двусторонней связи. Затем вновь построение здесь. Вопросы?

Вопросов у спецназовцев «Стрелы» не было.

Прапорщик Бутко вскрыл небольшой контейнер. Офицеры разобрали радиостанции и веером разошлись по плоскогорью, не забывая внимательно отслеживать обстановку для своевременного обнаружения постороннего лица. Никто не должен увидеть группу российского спецназа на плоскогорье. Никто спецов и не увидел. Рассредоточившись друг от друга на расстоянии в двести метров, опробовали радиостанции. Убедившись в устойчивости связи, по приказу Вьюжина вернулись на исходную позицию.

Майор указал на север:

— Мамай с Лебедем следуют передовым дозором. Бутко со мной за дозором, Бурлак с Гончаром в тыловом замыкании. Дистанция между «двойками» определяется расстоянием визуального контакта.

Дубов спросил:

— Вы никого, майор, не забыли?

Вьюжин улыбнулся:

— Нет, Сережа! Ты останешься здесь на плоскогорье, пока мы определимся с ущельем. Возможно, понадобится дополнительное вооружение или взрывчатка. По необходимости ее доставят нам вертолетом. Вот и примешь груз. Но если ничего из вышеперечисленного нам будет не нужно, я скажу, куда тебе следует выйти. Понятно?

— Так точно!

— Тогда, ребята, начинаем работу. Мамай с Лебедем, вперед!

Первая боевая «двойка» направилась ко входу в ущелье Ворона. Вскоре за ней двинулись и остальные бойцы диверсионной группы, соблюдая режим марша, определенный командиром.

Дубов, проводив Буракова с Гончаровым, осмотрелся, увидел небольшую яму рядом с каменной грядой. Решил обосноваться в ней, имея возможность через оптику контролировать все плоскогорье, а главное, непосредственно вход в ущелье.

Мамаев с Лебеденко половину пути прошли вместе. Когда до ущелья осталось метров пятьсот, капитан повернулся к напарнику:

— Слушай, Андрюха, а не разделиться ли и нам?

— А зачем?

Капитан объяснил:

— Справа открывается небольшая балка. Если духи Абделя каким-то образом прочухали о нашем маневре, то в балке просто идеальное место для наблюдателя.

— Да ладно, Стас, какие здесь духи? И пилоты «вертушки» долго кружились над плоскогорьем, пока не выбрали место посадки. А значит, внимательно осматривали плато. Были бы где духи, летуны обнаружили бы их. Даже если бы те применили маскировку.

Но Мамаев не обратил внимания на доводы напарника:

— Мне плевать на то, что могли увидеть пилоты, а что нет. Давай, выдвигайся к балке и по ней следуй к горам. Встречаемся непосредственно у входа в ущелье. Если что, сигнал мне. Не будет времени подать сигнал, действуй по обстановке!

Старший лейтенант, не имея никакого желания тащиться по какой-то балке и не видя в этом необходимости, сказал:

— Ты с Вьюжиным свое решение согласуй. Во время инструктажа он не говорил о том, чтобы «двойки» рассыпались как группа!

Мамаев резко остановился:

— Лебедь, мать твою! Что тебе неясно? Получил приказ обследовать балку? Получил. Так какого хрена развел демагогию? А право решать, согласовывать свои действия с командованием или нет, оставь мне! Свалил в овраг, не зли!

Старший лейтенант укоризненно покачал головой:

— Я всегда говорил, злой ты человек, Стас! И упертый, как баран! Коли что взбредет в голову — хрен фугасом вышибешь!

— Ты еще здесь?

— Нет! Топот разве не слышишь? Это я к балке на всех парах пру!

Лебеденко поправил бесшумный автомат «вал», направился к оврагу. Мамаев тут же почувствовал вибрацию радиостанции. Сигнал вызова. Ответил:

— Я — Стрела-2, слушаю!

Услышал голос Вьюжина:

— Почему от тебя отошел двадцать второй? В чем дело?

— Ничего страшного, отправил Лебедя проверить балку, что тянется до ущелья справа.

— Разумно! В остальном порядок?

— Так точно!

— Ты в ущелье повнимательней. На подходе осмотри склоны. Кто знает, не ждет ли нас здесь сюрприз.

— Я знаю, что делать, майор!

— Не сомневаюсь, конец связи!

— Конец!

Передовой дозор сошелся метрах в тридцати от начала ущелья. Мамаеву пришлось остановиться, дожидаясь напарника. Подойдя к командиру, Лебеденко подчеркнуто официально доложил:

— Товарищ капитан, ваше приказание выполнено, балка обследована, следов пребывания в ней человека ни сегодня, ни неделю, ни месяц назад не обнаружено. Не обнаружено также ничего, указывающее на то, что в этом чертовом овраге кто-то пытался соорудить какое-либо укрытие или позицию для наблюдения за плоскогорьем и нападения на вероятного противника.

Мамаев, ухмыльнувшись, спросил:

— Все сказал?

— Доложил, товарищ капитан, доложил!

— Хорошо! Доклад принял. Слушай очередную задачу. Пять минут, используя оптику, смотрим склоны хребтов, образующих ущелье.

Мамаев с Лебеденко приникли к окулярам биноклей. По истечении пяти минут капитан спросил:

— Ну, что видишь, Андрюша?

— Камни! Склоны хреновые, да и дно у этого ущелья паршивое, но это, может, только вначале? За поворотом обстановка изменится?

— Посмотрим!

Капитан доложил Вьюжину:

— Вьюн! Мамай! Вход в ущелье свободен. Визуально мы с Лебедем ничего подозрительного не заметили. Однако должен отметить неоднородность рельефа, а также ограниченность зоны осмотра.

Майор ответил:

— То, что склоны плохие, вижу сам. Идите до поворота. Оттуда очередной доклад.

— Принял!

«Двойка» Мамаева вошла в ущелье и двинулась к повороту, обходя многочисленные камни и валуны, которыми буквально было засыпано дно. Но это в случае опасности играло на спецназовцев. Они имели прекрасную возможность занять оборону от нападения сверху, естественно, если это нападение не выразится в снайперской атаке. Но снайперов должны определить остальные ребята группы. Именно для того, чтобы обезопасить проход «двойки» Мамаева до поворота, Вьюжин приказал Буракову, Гончарову и Бутко контролировать склоны.

Дозор благополучно дошел до поворота. Мамаев вызвал Вьюжина:

— Вьюн! Мамай! Впереди, за поворотом, довольно длинный прямой участок ущелья метров в восемьсот, не меньше.

— Ясно! Ты следи за этим районом. Лебедю прикрывать проход до поворота меня с Бураковым.

— Принял!

Вьюжин подозвал к себе замыкающую «двойку» капитана Буракова.

Офицеры подошли.

Майор указал на командира «двойки»:

— Бурлак, пойдешь со мной!

Перевел взгляд на Гончарова:

— Ты с Бутко прикрываешь нас отсюда, одновременно контролируя тылы.

Старший лейтенант Гончаров кивнул:

— Ясно! Сделаем, командир!

Вьюжин жестом подал команду Буракову:

— Вперед, Юра!

И пошел ко входу в ущелье. Капитан последовал за ним. Гончаров вскинул «вал», через прицел осматривая склоны. Бутко сосредоточил внимание на плоскогорье. То, что группа без проблем прошла его, еще ни о чем не говорило. Противник, если таковой находился в данном квадрате, мог специально пропустить спецназ в ущелье, где накрыть группу из засады, ударив с тыла! Но пока вероятный враг ничем себя не обнаруживал. Скорее всего и плоскогорье, и ущелье пока были «чисты».

Вьюжин подошел к Мамаеву:

— Ну, что у нас тут, Стас?

— Прямой участок, как и докладывал, но участок неплохой.

— О чем ты?

— О том, что здесь можно устроить засаду ублюдкам Абделя.

— Да? Доводы?

— Посмотри сам в оптику. Метрах в ста ущелье сужается, вместо склонов — скалы, нависающие над проходом. Особенно утес справа. Если установить позицию за утесом и немного подальше отсюда до скалы, то мы наглухо заблокируем банду в каменном мешке.

Вьюжин в бинокль осмотрел узкий участок ущелья, тянущийся до следующего поворота. Опустил оптику, задумчиво произнес:

— Да, «мешок» здесь нарисовать можно. И местность позволяет, и от плоскогорья, на которое в случае сбоя Гаврилов сможет бросить усиление, близко. Вопросы, найдем ли за утесом место для скрытой позиции, через которую пройдет банда, ничего не заметив, и хватит ли нам огневой мощи, чтобы полностью и быстро ликвидировать банду в тридцать боевиков? Впрочем, второй вопрос можно снять. Гаврилов просчитывал вариант нашего усиления любым нужным вооружением. А вот с позицией? Ее, Мамай, надо искать.

Капитан пожал плечами:

— Надо — найдем! Не найдем — соорудим!

Майор приказал:

— Бурлак, прикрываешь Мамаева. Мамай, двигай дальше по ущелью. Задача тебе и Лебедю найти позицию для штурма банды с тыла. Я пойду за вами, посмотрю утес, есть у меня одна задумка насчет скалы. Всем все ясно?

Офицеры ответили, что ясно.

Мамаев и Лебеденко двинулись дальше по ущелью. Вьюжин пошел следом, как только первая боевая «двойка» миновала утес. Бураков, как и было приказано, остался на прикрытии.

Майор подошел к скале, которая выступала из почти отвесного, лишенного растительности склона метра на два и имела длину по ущелью в пять-шесть метров. Примечательно, утес формой напоминал знаменитую Пизанскую башню. То есть поднимаясь к облакам, он наклонялся в сторону ущелья. Понимая, что это явление может быть обманчивым, в горах нередки случаи оптического обмана, Вьюжин решил проверить, не является ли и этот очевидный внизу наклон утеса банальной горной обманкой. А для этого на поверхности скалы надо найти какую-нибудь растительность. Она и поможет выяснить истину. Майор отошел к противоположному утесу склону, поднял вверх бинокль, внимательно осматривая скалу. И увидел куст какого-то растения. Вьюжину, можно сказать, повезло. Хотя и без растения майор сумел бы найти ответ на вопрос, который сам себе поставил. Куст облегчил ему поиск. Он рос так, что ветви буквально стелились по скале. Хотя такое же растение на противоположном склоне имело обычный вид. Ветви второго куста так же стремились ввысь, но отходили от каменной поверхности во все стороны, не прижимаясь к скале, что означало — утес действительно был наклонен в сторону ущелья. Что и требовалось доказать.

Прошел вызов Мамаева:

— Вьюн! Мамай!

— Да?

— Нашли расщелину, где можно затаиться, пропуская караван Тамерлана.

— Что за расщелина?

— По основанию левого от тебя склона. Узкая трещина, но влезть можно. Достаточно глубокая, слышим шуршание воды, но в начале сухо. Змеи, правда, клубками лежат. Но это пустяки, разгоним.

— Понял! Оставаться на месте, подойду!

Майор лично оценил место, где могла укрыться его боевая «двойка»:

— Что ж, расщелина действительно как подарок нам. Глубокая, узкая, темная. И, выйдя из нее, получаешь готовую позицию для обстрела банды с тыла.

Лебеденко проговорил:

— Пулемет бы нам! Да пару коробок с лентами, а то «калашом» и «валом» особо не ударишь по боевикам! Развернутся и всадят по позиции так, что мало не покажется.

Майор похлопал старшего лейтенанта по плечу:

— Об этом, Андрюша, не беспокойся. Что нужно, то и получишь!

— Тогда порядок, майор!

Вьюжин сказал:

— Значит, так, здесь планируем позицию, блокирующую противника с тыла. Перед утесом выставляем еще пулемет и штатные стволы. Зажимаем Тамерлана возле утеса, чтобы он вынужден был рассредоточить остатки банды, уцелевшие после внезапного пулеметно-автоматного обстрела непосредственно под скалой. Там есть где укрыться десятку боевиков, а больше у него их и не останется. С этим ясно. Время?

Вьюжин взглянул на часы — 12.20.

— Можно и перекусить. Возвращаемся на плоскогорье.

Выйдя из ущелья, диверсионно-штурмовая группа устроилась в балке, которую недавно обследовал Лебеденко. На место отстоя вызвали и Дубова. Тот пришел, доложил, что за время нахождения на плоскогорье ничего подозрительного не заметил. Майор приказал вскрыть сухие пайки и приступить к обеду. После приема пищи он вышел на плато, извлек из кармана мощную «Орбиту-6». Вызвал Гаврилова:

— Невод! Я — Стрела!

Полковник ответил тут же:

— Невод на связи! Слушаю вас, майор!

— Примите доклад. На плато высадились без проблем, но об этом вас уже наверняка летуны оповестили. Обследовали и начало ущелья. Место засады определено. Это по карте квадрат 16-8А-2-4.

— На самом выходе? Если смотреть от границы?

— Почти!

— Понял. Выбор места засады одобряю. Есть просьбы?

— Есть! Как мы и предполагали, требуется усиление группы дополнительным вооружением, шанцевым инструментом и малогабаритным, но мощным взрывным устройством направленного действия. Вполне подойдет радиоуправляемый фугас «Рапид».

Полковник удивился:

— «Рапид»? Вы что там, решили скалы обрушить?

— Вы почти попали в точку!

— Хорошо, будет вам «Рапид»! Что за вооружение требуется и какой конкретно шанцевый инструмент?

Вьюжин ответил:

— Два пулемета «ПК» с двумя ленточными коробками по 250 патронов, из шанцевого инструмента требуются кирка и лом. Саперные лопатки у нас с собой.

— Понял вас, Стрела! Надеюсь, после приема запрошенного груза вы согласуете со мной план предстоящих действий по обработке банды Тамерлана?

— Непременно, Юрий Павлович!

Полковник выдержал паузу, видимо, производя какие-то расчеты. После чего заявил:

— Готовьтесь принять груз с 15.00 до 15.30. Еще уточнение, куда должен доставить его вертолет?

Вьюжин спросил:

— Вы задействуете тот же борт, что бросил нас сюда, или другой?

— Тот же.

— Уже легче! «Вертушка» должна подойти к началу ущелья. Пилоты увидят моих ребят, которые образуют площадку, где сможет сесть «Ми-8».

— Ясно!

— Вроде все, Невод! Конец связи!

— Конец!

Отключив радиостанцию, майор закурил. К нему подошли Мамаев с Бураковым:

— Один вопрос, командир!

Это Мамаев.

— Да?

— Чем займем личный состав?

— Пока пусть отдыхает. Скоро им предстоит поработать в ущелье.

— Что ты задумал, Игорь?

— Сюрприз для Тамерлана! Но о нем позже. Обо всем все узнают при постановке задачи по ликвидации банды. А пока балдейте. Воздух — голова кружится, где еще такой найдете, солнце пригревает. Лафа! Отдыхайте! Немного нам расслабухи осталось.

Офицеры вернулись в балку. Вьюжин же устроился на плато возле крупного валуна, перед ним было почти все открытое относительно ровное пространство малого Актебинского плоскогорья. Дозор решил не выставлять, приняв на себя обязанности наблюдателя.

Вертолет прибыл в 15.17.

Офицеры «Стрелы» по команде командира группы образовали широкий живой круг, внутри которого и приземлился «Ми-8». Спецназовцы сняли с борта небольшой контейнер, и «вертушка» вновь ушла на базу. Распаковали багаж. Вооружение, боеприпасы, взрывное устройство и шанцевый инструмент разложили на камнях.

Вьюжин приказал:

— Лебедь, Гончар, забирайте пулеметы и с Бураковым контролируйте плоскогорье. Мамай, тащи «Рапид» к утесу! Дубов с Бутко следом за ним, прихватив кирку с ломом. Я также в ущелье. Здесь за старшего остается капитан Бураков.

Вьюжин повел полугруппу к наклонной скале.

Возле утеса спецназовцы остановились. Вьюжин осмотрел основание скалы, выбрал впадину посередине каменной громады, уходящей вершиной высоко за облака. Отдал команду:

— Дубов, Бутко! Здесь надо выдолбить яму, чтобы в ней установить «Рапид». Установить и присыпать мелким камнем. Внешне место закладки взрывного устройства не должно отличаться от остального основания. Поэтому извлеченный грунт не разбрасывать, а аккуратно складывать в вещевой мешок. Как только яма будет готова, доклад мне! Грунт — камень, работа тяжелая, меняйте друг друга по мере необходимости. Приступайте!

Дубов взялся за кирку. Первый удар выбил из камня искры. Прапорщик воскликнул:

— Ни хрена себе грунт! Кремень! Разве такой раздолбишь?

Майор улыбнулся:

— Ничего, Сережа, как говорится, глаза боятся, а руки делают! Долби, долби камень! Работа и труд все перетрут.

Дубов согласился:

— Перетрут, базара нет. Только как бы группа после этой долбежки без снайпера не осталась.

Вьюжин повысил голос:

— Дубов! Пока я слышу только нытье, а время идет.

Командира поддержал и Бутко:

— Ну, что ты, Серег, в самом деле. Работай!

Прапорщик взвился:

— А ты кто такой, чтобы указывать? Без году неделя в группе, а туда же, в начальники? Хрен два пройдет. Давай-ка, браток, сначала ты ломом поорудуй, потом я. А то нашелся командир, мать твою!

Перепалку прекратил Вьюжин, осматривавший взрывное устройство вместе с Мамаевым:

— А ну закрыли рты! И если через час яма готова не будет, вы у меня этот камень зубами грызть станете! А то разговорились, как бабы базарные. Работать!

Прапорщики молча и зло, но совместно врубились в грунт. Кирка и лом только взлетали над головами спецназовцев, чтобы обрушиться на камень, который в конце концов не выдержал и начал отваливаться мелкими кусками. Майор с капитаном тем временем установили на устройство радиодетонатор. Антенну решили замаскировать под сухую сломанную ветвь какого-то растения, оказавшуюся кстати недалеко от утеса. На дублирующем детонаторе, служившем контрольным имитатором взрывателя, опробовали действие пульта дистанционного управления настоящим электродетонатором. Дублер подтвердил прием сигнала с пульта с расстояния в пятьсот метров. Этого было достаточно. Закончив подготовку «Рапида», Вьюжин встал над прапорщиками. Мамаев пришел на помощь боевым товарищам. Работа по сооружению ниши для закладки заряда направленного действия пошла быстрее. Она подходила к концу, когда Вьюжина неожиданно вызвал Гаврилов:

— Стрела! Я — Невод! Прошу ответить!

Пришлось майору доставать станцию из закрепленного на пояснице, чтобы не мешал, чехла.

Ответил:

— Я — Стрела! Слушаю вас, полковник!

— Как у вас дела?

— Вы за этим вызвали меня?

— Нет, и все же, как у вас дела?

— Нормально. По плану, а что?

Гаврилов сказал:

— А то, майор, что мой агент в Актебе сообщил неприятную новость. Скорее всего на плоскогорье пошел небольшой, в четыре горца, конный отряд! Возможно, это люди, чья задача встретить банду Тамерлана и проводить ее через перевал в город. При них на лошадях вьюки. Что в этих вьюках, неизвестно.

Майор погладил подбородок:

— Да, новость не совсем хорошая. Вопрос, как быстро и откуда горцы смогут выйти на плоскогорье?

— Этого агент не знает. Местные прекрасно ориентируются в горах, а перевал изобилует звериными тропами. Не исключено, что есть и участки, пригодные для прохода крупных формирований.

— И ваш агент не имеет информации о них?

— Его возможности ограничены.

— Ясно! Непонятно только, за каким чертом вы вербуете или засылаете агентов, которые ограничены в возможностях вести эффективную работу!

Полковник заметил:

— А разве информация, которую вы получили, не представляет интереса?

— Представляет! И теперь мне надо срочно корректировать действия подразделения, чтобы вовремя зафиксировать конных горцев, определить, что они собой представляют, и точно выяснить, за каким хреном им понадобилась прогулка по плоскогорью!

— Будьте аккуратны! Если это встречающий банду отряд сепаратистов, то его командир вполне может иметь связь с Тамерланом.

— Но не сейчас и не на плато. Если только и он не имеет при себе нашу новейшую спутниковую станцию.

— По нашим данным, такой аппаратуры в Актебе нет.

— Это по вашим данным! Но я все понял. Изменения обстановки принял. Корректирую работу группы.

— Удачи вам, Стрела!

— Спасибо! Вам того же! Конец связи!

Вьюжин, отключив станцию, ударил кулаком по скале:

— Твою мать! Этого нам еще не хватало!

Мамаев, находившийся рядом, спросил:

— Что случилось, командир?

Майор ответил:

— К нам спешат еще одни гости. Со стороны Актебе.

— Встречающие караван?

— А хрен их, Стас, знает! Но скорее всего они самые. Ты давай, завершай установку взрывчатки под утесом и уводи прапоров к расщелине. Я к Бурлаку. Посмотрим, откуда появятся и что будут делать горцы из Актебе. Хорошо, если уйдут в ущелье. Хуже, коли зависнут здесь, установив связь с Тамерланом. Хотя, в принципе, они ничем не смогут помочь Гайдарову. Мы о них знаем, а значит, песенка аборигенов спета.

— А если они не связаны с Тамерланом?

— Вот это нам надо выяснить в первую очередь. Лишние хлопоты и кровь нам совершенно не нужны. Ладно, делай, что сказано, а я пошел на плато.

Вьюжин направился к выходу из ущелья.

Бураков, Лебеденко и Гончаров расположились все в той же балке. Напарник командира второй «двойки» следил за местностью.

При появлении Вьюжина Бураков с Лебеденко поднялись.

Капитан доложил:

— На плато все чисто, майор!

— Чисто, говоришь?

— Так точно! У Гончара, сам знаешь, глаз на это дело наметан.

— Знаю! Как знаю и то, что скоро с перевала спустится четверка конных горцев.

Лебеденко удивленно воскликнул:

— А эти чего тут забыли?

— Умный вопрос, Андрюша! Наверное, хотят чаю с нами выпить! Спирт-то жрать им религия не позволяет!

— Я серьезно, командир!

— Незаметно!

Майор окликнул Гончарова:

— Саня! Иди-ка сюда!

Старший лейтенант подчинился.

Как только подгруппа собралась, Вьюжин объяснил складывающуюся обстановку:

— В общем, так, мужики! Гаврилов сообщил мне, что из Актебе на перевал пошли четверо конных горцев. А значит, пошли на плоскогорье. Прямо к нам. Их задача нам неизвестна. Вероятнее всего, это люди, посланные навстречу Тамерлану для сопровождения банды в селение. А посему мы должны зафиксировать их появление и отследить действия конников. Уйдут в ущелье, попутный им в спину. Встанут на плато — будем решать, что делать. Сейчас главное, засечь горцев и взять под контроль. Для чего проводим рассредоточение. Здесь остается Гончар, раз он уже оборудовал себе гнездо для наблюдения. Лебедь незаметно уходит левее, Бурлак правее, до гряды, параллельно южному склону ущелья. Я остаюсь здесь на связи. Перемещаться скрытно, насколько это возможно. Удаление постов наблюдения друг от друга — сто пятьдесят — двести метров. По занятии подходящей позиции доклад мне! Пошли!

Лебеденко указал на «ПК»:

— Пулемет взять с собой?

— Оставь здесь! Но если есть желание, таскай с собой.

— Нет уж! Пусть стоит, где стоит.

Проводив Буракова с Лебеденко, Вьюжин поднялся к Гончарову. Тот действительно нашел удобную позицию. Майор прилег рядом со старшим лейтенантом. Гончаров не обратил на это внимания, через бинокль тщательно осматривая каждый метр перевала Кейботал.

Командиру группы вновь оставалось ненавистное, тягучее ожидание, пока кто-то из подчиненных не подаст сигнал обнаружения противника. Как не любил это ожидание Вьюжин, кто бы знал.

Впрочем, на этот раз ожидание не затянулось. Всадников практически одновременно заметили и Гончаров, и Бураков, и Лебеденко, о чем немедленно прошел доклад. Гончаров указал командиру группы на цепь конников, появившуюся из «зеленки» склона перевала. Горцы спускались медленно, но уверенно, несомненно хорошо зная тропу. На некоторое время они пропали из вида спецназа, войдя в небольшую рощу, и вышли уже на плоскогорье. Двинулись прямиком на юг.

Вьюжин сказал Гончарову:

— Вроде идут к ущелью!

Старший лейтенант согласился:

— Похоже на то! Вот только почему их всего четверо?

— А сколько, по-твоему, должно быть горцев? Сотня? Зачем? Если агент Гаврилова сбросил полковнику достоверную информацию, то встречающему Тамерлана отряду нечего опасаться, тем более на своей территории. Их задача проста — встретить банду, провести ее через перевал и ввести в Актебе.

Гончаров заметил:

— То-то они вооружены, как диверсионная группа. У каждого автомат, последний за спиной держит «Муху», наверняка все вооружены и пистолетами, и гранатами.

На этот раз согласился Вьюжин:

— Да, с вооружением у них проблем нет. О чем это говорит?

— О том, что не так уж спокойно чувствуют себя таджики на своей, как вы выразились, территории. Отсюда и страховка. Они не исключают вероятности нападения и на караван Тамерлана, и на собственные персоны.

— Возможно! Наверняка в Горном Бадахшане присутствуют силы, противостоящие сепаратистам. Не следует также забывать, что жизнь здесь в большой степени зависит от наркоты. А следовательно, территория поделена местными кланами, а это может провоцировать междоусобицу.

— Что гадать, майор? Пора подумать о маскировке. Горцы идут прямо на нас.

Вьюжин осмотрелся. Чтобы остаться незамеченными, им с Гончаровым придется отойти в балку. Он начал отползать, чтобы посмотреть на трещины в склонах, но его удержал Гончаров:

— Майор! Абреки тормознулись!

Вьюжин вернулся к подчиненному:

— Да? Где? Ага, вижу! И почему встали?

Горцы остановились на небольшой возвышенности, создав круг. О чем-то переговорили, спешились. Сняли с лошадей тюки.

Гончаров воскликнул:

— Черт! Этой банды нам как раз и не хватало. Горцы делают то, что более всего влияет на наши предстоящие действия.

— Что вы имеете в виду?

— То, что чертовы абреки скорей всего решили на этой возвышенности установить пост наблюдения за плоскогорьем и встречи банды Тамерлана. Представляешь, насколько это усложняет наше положение. Любое перемещение вне балки будет замечено этим постом.

В ответ старший лейтенант только вздохнул.

Вьюжина вызвал непоседливый Лебеденко:

— Вьюн! Лебедь! Движения духов фиксируешь?

— Нет! Это ты один у нас такой глазастый, что заметил маневр противника!

— И чего они споткнулись на этой возвышенности? Решили здесь встречать Тамерлана? Если так, то хреново! Мы лишаемся возможности не только маневра, но и перемещения по плоскогорью. А если снять их к чертовой матери? Прямо сейчас, пока они все, как мишени, на виду?

— А если у них налажена и оговорена постоянная связь с Актебе, а впоследствии и с Тамерланом? Ты вместо них будешь с бандитами разговаривать?

Но Лебеденко не сдавался:

— Так я не говорю, всех завалить! Среди горцев есть старший, тот, что в каракулевой папахе. Его возьмем. Остальных в минус. Мы ж почти постоянно так работаем!

Майор поправил подчиненного:

— Работали ранее! И с чего ты взял, что именно дух в папахе старший группы?

— А кто ж еще? Он и одет лучше других, и лошадь у него помастистей, и команды вроде от него исходят. А впрочем, какая разница? Главное — взять духа и заставить работать на себя.

В принципе, майор был согласен с Лебеденко. Горцев придется отрабатывать в любом случае, иначе подгруппа просто не займет позиции в ущелье, что реально грозит срывом операции. Но не сейчас! Если Тамерлан совершит прорыв границы в полночь, то сюда, до узкого участка ущелья, его банда будет добираться часов пять-шесть. Значит, выйдет к месту засады где-то на рассвете. Вот за час до рассвета можно будет и отработать горцев. Не ранее.

Вьюжин спросил в микрофон:

— Лебедь, приблизиться к посту духов сможешь?

— Как только сядет солнце и на плато появится ночная живность. Иначе меня учуют лошади! Хотя… ветер с их стороны. Есть тут ложбина. Потихоньку проползти метров сорок можно.

— Где окажешься?

— Возле валуна, что от вас слева и впереди, метрах в пятнадцати-двадцати от стоянки боевиков.

Майор приказал:

— Тогда вот что, Андрюша! Как убедимся, что группа, действительно заняла стационарный пост встречи банды, а не остановилась на привал, то поползешь к валуну.

— С задачей?

— Контролировать боевиков, слушать их разговоры, если что услышишь и поймешь, а также с задачей по моей команде отработать горцев из бесшумного «вала»! Ясно?

Лебеденко ответил:

— Ясно-то ясно, но как определить, на привале духи или зависли здесь окончательно?

— Это определит время! Работать, при необходимости, тебе придется часа в четыре. Думаю, до этого времени мы узнаем намерения бандитов?

— До этого-то узнаем! Когда мне начать выдвигаться к валуну?

— Сейчас 18.40! В 19.30 и начнешь выдвижение.

— Принял!

— Выполняй, Андрюша! А мы, если что, отвлечем горцев. Но лучше, если обойдемся без этого.

Боевики не пошли к ущелью! Стреножив лошадей и сбив их в табун, загнав в лощину, они достали из тюков одеяла, кошму, брезент, пакеты с пищей, канистру с водой, дрова. Выложили из мелкого камня подобие конуса, внутри которого разожгли костер. Сами разместились на кошме и одеялах вокруг самодельного очага. Вскипятили в закопченном чайнике воду. Работами по оборудованию стоянки занимались все четверо. Никто из них за плоскогорьем в это время не наблюдал. Подобное поведение не преминул отметить Вьюжин. Да, бандиты неплохо вооружены, но на открытой местности они никого не опасаются. И это хорошо! План полковника Гаврилова пока осуществляется без сбоев. Посмотрим, как пойдут дела дальше.

В половине восьмого к посту горцев ящерицей пополз Лебеденко. Ему удалось незаметно достичь валуна. Откуда старший лейтенант, приглушая голос, вызвал командира группы спецназа:

— Вьюн! Я на месте!

Вьюжин ответил:

— Вижу! Разговор духов не слышишь?

— Слышу, но неразборчиво. Говорят по-таджикски. Но потянуло дымом анаши. Если ребятки хорошо раскумарятся, то, возможно, что членораздельное и уловлю!

— Давай! Устроился нормально?

— Ага! Лучше не бывает.

— Как услышишь что важное, сразу доклад мне! Сам не высовывайся. О всех движениях бандитов мы тебе сообщим.

Майор отключил станцию, взглянул на старшего лейтенанта Гончарова:

— Давай, Саня, следи за обстановкой. Я спущусь в балку, отдохну. До 1.00. Затем сменю тебя. Передай Бурлаку, пусть тоже до часу покемарит. Если что, сразу поднимай меня!

Старший лейтенант начал вызывать своего первого номера боевой «двойки». Вьюжин устроился прямо на камнях, выбрав место, где они были мельче. И тут же уснул, заставив себя спать, переключив станцию на прием от Гончарова. Теперь Лебеденко мог связаться только с Гончаровым или Мамаевым. Но и у того пока не появилось повода тревожить главный пост диверсионной группы.

Глава третья

Повод для вызова командира у Лебеденко появился, когда обкуренные горцы заговорили во весь голос о цели своего прибытия на горное плато.

Лебеденко запросил Вьюжина, но ответил ему Гончаров:

— Слушаю тебя, Лебедь!

— Гончар, ты? А Вьюн где?

— Отдыхает!

— Нормально! Вы там смены себе устроили, а Лебеденко пасись всю ночь на корточках за валуном.

— Кто на что учился, Андрюш! Но ладно, что у тебя?

Напарник Мамаева доложил:

— Духи обкурились не слабо и базар повели в открытую. Кто-то из них спросил, когда должен объявиться Тамерлан, тот, что в папахе, сказал, что на рассвете. Другой дух поинтересовался, где конкретно абреки должны встретить банду, в ущелье или на плоскогорье? И вот тут саксаул ответил, наверное, самое важное для нас. А именно, какой-то их Саид приказал дождаться Тамерлана на плато. Как раз там, где они и устроили стоянку. Далее проводить банду через перевал и на время по домам.

Гончаров проговорил:

— Понятно! Информация действительно важная. Не совсем для нас удобная, но… об этом пусть Вьюн думает. Такой вопрос, Андрюш, старшой горцев или кто еще из бородачей за время твоего наблюдения рацией не пользовались?

Лебеденко ответил категорично:

— Нет! И никто не будет пользоваться никакими рациями.

— С чего ты это взял?

— Да все из того же базара духов! У них и станций при себе нет. Саид посчитал лишним связь и с базой, и с ним самим. Это тоже их старшой сказал, когда его все тот же дух спросил, не будут ли они, горцы то есть, связываться с Тамерланом на подходе банды к плоскогорью и должен ли этот саксаул, имя не услышал, докладывать хозяину о встрече!

— И что ответил старший?

— Я ж сказал, их Саид посчитал лишним горцам выходить в эфир. Почему он так решил, спроси у него сам. Адрес у духов узнать можно, они же и дорогу до Актебе покажут. Прогуляйся к хозяину горцев, если есть желание. На все вопросы ответы получишь. Причем быстро, одной пулей или движением кинжала.

Гончаров усмехнулся:

— Нет уж, Лебедь! Обойдусь и без прогулки. За предложение спасибо, но как-нибудь без этого! Давай, слушай духов дальше. И если что новое услышишь, сразу сообщай мне. До 1.00 я на посту.

Лебеденко отключился.

Вскоре вновь раздался сигнал вызова.

Гончаров подумал — Лебеденко, сказал:

— Слушаю.

Но ответил другой голос:

— Я — Невод! Кто на связи?

— Стрела-33!

— А где Вьюжин?

— Отдыхает, товарищ полковник! Хотя…

Старший лейтенант услышал шорох сзади, обернулся, увидел поднимающегося по склону майора:

— Хотя, уже бодрствует!

— Пусть включится!

Вьюжин уже включил станцию:

— На связи, полковник!

— Доложите обстановку на плоскогорье.

— Минуту.

Прикрыв ладонью микрофон, командир группы спросил у Гончарова:

— От Лебедя ничего не было?

— Как же! Было.

И старший лейтенант изложил суть переговоров с напарником. Выслушав его, Вьюжин передал полученную информацию Гаврилову:

— Вот такие у нас новости!

Полковник ответил:

— Понятно! Ну, а у нас все идет по плану. В полночь бандиты пошли на прорыв границы по трем направлениям. Связали пограничников и подставной «спецназ» позиционным боем, что позволило банде Тамерлана уйти в глубь Таджикистана. Так что часов в семь жди основных гостей! Надеюсь, к встрече подготовился основательно?

— Более чем! Одна заноза — этот наблюдательный и встречающий банду пост духов. Но раз они не имеют связи ни с Тамерланом, ни с Актебе, устраним проблему без напрягов.

— Учти, майор, пост следует убрать непосредственно перед выходом группы на позиции.

Эти слова неприятно подействовали на майора спецназа, и он ответил довольно грубо:

— Вот только не надо, полковник, учить меня, как работать против отрядов боевиков.

В ответ ожидал услышать тоже нечто нелицеприятное, но Гаврилов сказал:

— Извини, майор! Действительно, не мне учить командира диверсионной группы.

— Ладно, проехали! Считаю до окончания операции выходить в эфир делом ненужным. Вызову вас, когда понадобится «вертушка» для эвакуации группы!

— Посмотрим по обстановке. Ты уверен в своих силах?

— Иначе, полковник, меня здесь не было бы!

— Понял! Удачи тебе, Стрела!

— Всем нам удачи! Отбой!

Вьюжин отключил станцию, взглянул на Гончарова:

— Ну что, Саня? Прорвал Тамерлан границу. Банда идет к нам. Пойди и ты отдохни.

Гончаров молча спустился на каменистое дно балки.

Вьюжин вызвал Лебеденко:

— Лебедь! Вьюн!

— На связи! С добрым утром, майор!

— А чего так недовольно?

— Недовольно? Что вы? Никаких причин для недовольства не имею! Просто пожелал доброго утра!

— Сейчас полночь! Это к твоему сведению. Что делают горцы?

— Вырубились. Лежат вокруг костра.

— Вижу огонь. Отдохни до пяти и ты.

— Ну, спасибо! Было бы еще где!

— Отойди на прежнюю позицию. Смысла дальше находиться у валуна не вижу.

Лебеденко ответил:

— Понял! Это дело!

— Давай! Начнем отработку поста в 5.30. Точнее, в 5.30 ты отработаешь пост.

5.00. Ночь еще вовсю властвовала над горами и ущельями, когда Вьюжин отдал приказ подгруппе, находящейся на плоскогорье:

— Внимание, Бурлак и Лебедь! Доложить обстановку!

Первым ответил Лебеденко, вернее, пробурчал:

— Командир! Дай хоть глаза протереть. А обстановка? Что с ней будет? Сейчас поднимусь на склон, посмотрю пост!

— Он в порядке. По крайней мере, я вижу тлеющие угли костра и тела, завернутые в одеяла, вокруг него.

— Тогда о какой обстановке вы спрашиваете?

— Об общей.

— Не понял.

— Ты помнишь, что должен сделать через полчаса?

— Конечно!

— Тогда выдвигайся к валуну и готовься к работе.

Старший лейтенант сказал:

— Мне мочить духов спящими от валуна несподручно будет. Надо бы поднять их.

— Ты будь готов быстро отработать цели, остальное не твои проблемы.

— Как скажете! Выдвигаюсь к валуну, отбой!

— До связи!

Следом за Лебеденко Вьюжину ответил капитан Бураков:

— Вьюн, у меня все в порядке!

— Хорошо! В 5.30 по посту начнет работать Лебедь. В случае чего прикрой его.

Майор взглянул на Гончарова:

— Надо поднять дичь, Саня!

— Пустить в костер сигнальную ракету?

— Ракету, говоришь?

— А что? Сначала выбьет искры в очаге и осыплет ими бандюков. Думаю, со сна, да еще после анаши, они не въедут, что произошло. Но проснутся. И поднимутся.

— Согласен, готовь ракету!

— А чего ее готовить? Вон она, в поясе.

Вьюжин вызвал Лебеденко, когда тот пополз к валуну. Несмотря на то, что противник спал, старший лейтенант соблюдал все необходимые меры предосторожности.

— Лебедь! Вьюн!

Лебеденко ответил:

— Слушаю!

— Вижу, ты на позиции. Это хорошо! Боевиков сигнальной ракетой поднимет Гончар. Как только духи встрепенутся, вали их!

— Принял!

— Мы в случае непредвиденного сбоя прикроем тебя.

5.30. Майор кивнул Гончарову, зажавшему в одной руке сигнальную ракету, в другой кольцо шнура пуска заряда:

— Давай, Саня, буди духов!

Старший лейтенант прицелился, если можно прицелиться сигнальной ракетой. Точнее, навел ее на цель, держа шнур. Яркий в ночи красный заряд молнией ударил прямо в затухающий костер, подняв столб искр, которые, как и рассчитывал Гончаров, накрыли спящих горцев и заставили их проснуться.

Вьюжин одобрительно заметил:

— И как ты умудрился точно в очаг попасть? Я думал, ударишь где-то рядом.

Гончаров довольно усмехнулся:

— Глаз — алмаз, командир! А вот и духи наши зашевелились.

Раздались слышные с позиции командира группы, но неразличимые по смыслу гортанные голоса боевиков. Они поднялись, сбросив одеяла, как бараны смотрели на развороченное выстрелом пепелище. И тут из-за валуна вышел Лебеденко.

Вскинул бесшумный «вал», переведенный в режим ведения одиночной стрельбы. Мгновенно прицелившись, он нажал на спусковой крючок. Раздались четыре хлопка, и бандиты упали. Старший, тот, что и спал в своей каракулевой папахе, прямо на очаг. Лебеденко не опускал автомата, переведя ночной прицел то на одного лежащего горца, то на другого, двинулся к их уничтоженному уже посту. Старший лейтенант действовал по инструкции. То, что офицер поразил все четыре цели, сомнений не вызывало. Но сразил ли он противника насмерть или ранил кого — на этот вопрос следовало ответить, осмотрев боевиков. Вскоре действия старшего лейтенанта оправдались. Лебеденко заметил, как третий боевик, в которого он стрелял четвертым патроном, слегка дернулся и медленно протянул руку к автомату, лежащему чуть в стороне. Раздался пятый хлопок, и раненый горец пробитым черепом уткнулся в камни. Лебеденко обошел место, где десять минут назад спокойно спали те, чьи души старший лейтенант отправил на небеса. Убедившись в выполнении задачи и оттащив бандита в шапке от кострища, вызвал командира группы.

— Вьюн! Лебедь!

— На связи!

— Пост уничтожен!

— Видел, как ты работал. Молодец!

— Служу Отечеству!

— Не иронизируй!

— Опять не так! Я ж по уставу.

— Ладно, все собираемся на моей позиции. Начинается главная работа.

Переговоры Вьюжина с Лебеденко слышал и Бураков, поэтому и он, приняв приказ на воссоединение подгруппы, пошел к позиции командира и своего напарника по «двойке» Гончарова.

В 5.45 основная часть подразделения спустилась в балку. Оттуда Вьюжин вызвал Мамаева:

— Мамай! Вьюн! Ответь!

Капитан среагировал на вызов немедленно:

— Слушаю тебя, Вьюн!

Майор спросил:

— К встрече банды готов?

— Конечно! А что, Тамерлан прорвал границу?

— Да, ему дали это сделать!

— Понятно! Когда ожидать гостей?

— Часам к семи, но банда может выйти к участку засады и раньше.

— Ясно!

Вьюжин добавил:

— Не исключено, даже наиболее вероятно, что Тамерлан будет преодолевать ущелье, соблюдая меры безопасности. Следовательно, сначала к утесу выйдет передовой дозор. Думаю, его главная цель — войти в контакт с группой, что недавно отдыхала на плато, но, возможно, дозор проведет разведку местности и непосредственно в районе выхода из ущелья. Если принять вариант тщательного осмотра склонов, тебя, Бутко и Дубова бандиты в трещине заметить могут?

Капитан ответил уверенно:

— Нет!

Это не понравилось Вьюжину:

— А ты не самоуверен, Стас, не переоцениваешь свои возможности?

И вновь в ответ уверенное:

— Нет! Мы за камнем залегли, оказался такой в пещере. Поэтому даже если разведка осветит трещину из мощных фонарей, то ничего подозрительного не заметит.

— Хорошо! Как быстро можете покинуть позицию ожидания?

— Да в считаные секунды. Позицию для обстрела тыла вражеской колонны выбрали. Она рядом с трещиной. Обзор с нее превосходный. Единственное, что может спутать наши планы, это если Тамерлан либо сам с небольшой свитой охраны пойдет в замыкании отряда на удалении метров в пятьдесят от него, либо применит тыловое охранение. Тогда нам сначала придется отрабатывать замыкание и только после этого переводить огонь на тылы основного отряда. Впрочем, я буду считать боевиков. Их банда насчитывает тридцать штыков?

Вьюжин подтвердил:

— Тридцать!

— Ну, вот и посмотрим, сколько духов пройдут передовым дозором, если таковой будет, а сколько основным отрядом. Исходя из полученной информации, скорректируем план штурма. Но Тамерлану и его ублюдкам-наемникам отсюда по-любому не уйти. Если только на небеса.

— Добро, Стас! Твой план одобряю! Мы начинаем работу сразу, как ты вступишь в бой. И помни, главная задача не стараться любой ценой уничтожить как можно больше бандитов, а заставить их занять оборону под утесом. Ну, ты понимаешь, о чем я.

— Понимаю, командир! Сделаем, не впервой. Хотя твой замысел насчет утеса — что-то новое в тактике ведения боевых действий в условиях горной местности. По крайней мере, для нашей группы, да и отряда.

Вьюжин усмехнулся:

— Не зря же мудрецы говорили — век живи, век учись! В общем, задача уточнена, считай, что получил боевой приказ. Мы выдвигаемся на свою позицию и ждем твоих действий. Все, конец связи!

— Конец, командир! Один вопрос.

— Да?

— После акции летуны вытащат нас из ущелья? Или придется уходить вглубь и искать подъем на перевал?

— Это решим по обстановке! Но в ущелье вы не останетесь.

— С этим понятно! Не хотелось бы без страховки лезть на хребет. У Бутко же почти никакой практики по альпинизму.

— Все будет нормально, Стас!

Майор, отключившись от Мамаева, приказал группе начать выдвижение к ущелью.

На заранее определенные позиции подгруппа «Стрелы» вышла в 6.10.

Ущелье встретило спецназовцев устрашающей тишиной. Эта тишина давила на психику. Что ни говори, а неуютно ночью в горах. Даже для тех, кто не первый раз попадает в подобные условия. Мрачной огромной глыбой нависал под ущельем утес. Утес-могильщик! Но скоро все изменится. Стоит только немного просветлеть небу, и горы оживут, хотя жизнь в них не прекращалась и ночью. Но с рассветом станет веселее. И в прямом, и в переносном смысле. Потому как время рассвета — это время выполнения боевой задачи. Сам бой не страшен и скоротечен, особенно если подготовлен и продуман. Тяжко ожидание боя. И тяжело оно в равной степени как для бывалого офицера, так и для новичка, впервые вышедшего на настоящее задание. Но от ожидания не уйти. Лишь бы оно не затянулось, превышая ожидаемые сроки. Что сразу вызовет тревогу и родит сомнение, а все ли сделано правильно? И не разгадал ли противник замысел противостоящей стороны? А это уже нештатная ситуация, требующая сосредоточения всех сил, совладания с нервами. Нет ничего хуже нештатной ситуации, возникающей тогда, когда все готово к проведению акции. Вот чего опасался Вьюжин, находясь на позиции и глядя в глубину мрачного ущелья.

К счастью, его опасения оказались напрасными.

Как только рассвело, командира группы вызвал капитан Мамаев:

— Вьюн! Слышишь?

Вьюжин ответил, предполагая, ЧТО скажет ему подчиненный:

— Слышу, Стас!

— Игорь, появились гости!

— Разведка?

— Нет, весь отряд!

— Тамерлан так беззаботен?

— Получается, беззаботен, но определить главаря не удалось, хотя банду пересчитал. Идут все тридцать человек. Вооружены неплохо, имеют и пулеметы, и гранатометы. Бойцы в отряде подготовлены физически неплохо. Совершив длительный марш, смотрятся прилично. Очевидно, что способны вести бой.

Майор поинтересовался:

— Банда уже миновала твою пещеру?

Мамаев ответил:

— Да! Отошли метров на сорок. Еще минута, и я начинаю!

Вьюжин воскликнул:

— Ага! Вот боевики и перед нами появились. Несколько человек, остановились. Почему остановились? Глянь, Стас, что с основным отрядом?

— Тоже встал!

— К чему бы это?

— А хрен его знает…

Тамерлан, остановив отряд перед утесом и выслав вперед немногочисленный передовой дозор, между тем извлек из накладного кармана камуфлированной куртки рацию, поднес ее ко рту:

— Саид?

Из Актебе ответили мгновенно:

— Салам, Рахмон! Салам, дорогой! Как твои дела?

— Неплохо!

— Ты сейчас где?

— Недалеко от выхода из ущелья. Надеюсь, ты обеспечил встречу отряду?

Саид заверил:

— Как же иначе, Тамерлан? На плато твоих джигитов ждут четверо моих людей. Они увидят вас, вы увидите их, старший группы встречи — Шерали. Мои люди проведут твой отряд через перевал, а в Актебе встречу и я, и специально прибывший из Душанбе Хайриддин, личный представитель Асадулло Шарипова.

Гайдаров спросил:

— Как мне связаться с твоим Шерали?

— Это невозможно, уважаемый!

— Почему?

— Группа встречи и сопровождения твоего отряда не имеет средств связи.

И вновь Гайдаров спросил:

— Почему ты не снабдил своих людей рациями?

— А зачем? Здесь, в Горном Бадахшане, все под нашим контролем.

— Ты уверен?

— Не забывай, Рахмон! Здесь я — хозяин. И поверь, я знаю, что происходит в моей вотчине. Правительственные войска сюда и носа не кажут.

— А русские?

— При чем здесь русские?

— При том, что они знали о прорыве границы и выставили за Пянджем заслон из подразделения своего спецназа. Хорошо, надежные люди предупредили об опасности, иначе я вполне мог попасть в ловушку!

Саид произнес:

— Граница — это не Бадахшан. Там могли быть русские. Они до сих пор поддерживают правительственные пограничные отряды. Но здесь, возле Актебе, противника быть не может. Повторяю, я полностью контролирую обстановку в регионе. Так что выходи из ущелья Ворона спокойно. Тебе осталось недолго испытывать лишения трудного марша. В городе получишь все сполна. Имею в виду отдых. И освежающий бассейн, и сытный завтрак, и мягкую постель с самыми красивыми и доступными девушками. Не останутся забытыми и твои люди.

Тамерлан, погладив бороду, произнес:

— Что ж! Если так, то так! Я доверюсь тебе и выхожу на плоскогорье. Но если не увижу твоих горцев…

Саид не дал договорить главарю банды, заверил:

— Ты увидишь их, Рахмон! До встречи у меня в особняке!

Отключив станцию, Тамерлан приказал отряду продолжить движение.

Вьюжин увидел это и вызвал Мамаева:

— Стас! С моей стороны боевики возобновили движение. Как у тебя?

Капитан ответил:

— Аналогично! Занимаю позицию действия!

— Давай!

Мамаев кивнул прапорщикам Бутко и Дубову, спецназовцы выбрались из пещеры-трещины, внешне почти незаметной на фоне скал, поэтому и не привлекшей внимания боевиков. Капитан установил пулемет меж камней. Залегли левее, ближе к середине дна каменистого ущелья. Отряд Тамерлана удалялся. Но стрелять было рано. Он еще не втянулся на участок, накрывающийся глыбой утеса. И как только основная часть бандитов оказалась под наклонной скалой, утреннюю тишину ущелья разорвала пулеметная очередь. Боевики никак не ожидали этого и в первые же минуты обстрела отряда с тыла понесли серьезные потери. Мамаев стрелял практически по живым мишеням. Бутко и Дубов пока молчали. Банда, видимо, следуя приказу командира, рассыпалась по ущелью, разделившись. Одна часть ударила в ответ Мамаеву, не видя цели, поэтому и не нанеся никакого вреда подгруппе спецназа, выполнявшей задачу с тыла вражеского отряда. Вторая же часть поспешила на выход из ущелья. И попала под массированный обстрел с фронта подгруппой Вьюжина. И здесь бандиты понесли ощутимые потери. Но главарь банды, видимо, оставался невредимым, так как боевики не впали в панику, а организованно, правда, бросая своих раненых товарищей, отошли на участок под утесом.

Вьюжин понимал, что Тамерлан может связаться с боевиками в Актебе, что уже не спасало отряд Рахмона Гайдарова, а вот эвакуацию «Стрелы» из зоны применения делало бы проблематичной. Поэтому он торопился. Убедившись, что со стороны плоскогорья боевики находятся под утесом, он вызвал Мамаева:

— Мамай! Где рассредоточились твои духи?

Капитан ответил:

— Под утесом!

Вьюжин, переключив станцию, извлек дистанционное устройство управления радиодетонатором взрывного устройства, заложенного в основание утеса. Нажал клавишу активации взрывателя. И тут же из-под скалы сверкнул ослепляющий огонь, по ушам ударил грохот взрыва, и скала, простоявшая среди склона ущелья Ворона столетия, вздрогнув, как и все вокруг, рассыпавшись на огромные глыбы, рухнула на дно ущелья, похоронив в одно мгновение под собой банду Тамерлана. И тех, кто занял позиции для ведения круговой обороны, и тех, кто лежал, раненный, среди камней участка подрыва части склона. В общем, падение утеса не оставило бандитам Тамерлана ни малейшего шанса выжить. А вместе с этим на время сняло угрозу активных действий мятежников Горного Бадахшана.

Не дожидаясь, пока рассеются тучи гари и пыли, Вьюжин вызвал Мамаева:

— Стас! Как ты?

В ответ услышал:

— Нормально! Не хилый сюрприз получили духи. Со стороны обрушение скалы выглядело потрясающе. Но мы теперь отрезаны от вас.

— Ничего! Вертолет вытащит тебя, Бутко и Дубова!

Капитан согласился:

— Вытащит лебедкой, если пилот аккуратно спустит «вертушку» на длину троса. А сделать это будет сложно.

— Ничего! Пилоты свою работу знают.

— Будем надеяться!

Вьюжин отключился, повернулся к Лебеденко:

— Лебедь! Пулей на выход из ущелья. Контролировать плоскогорье. Взрыв наверняка был слышан в Актебе. Как бы Саид не прислал на плато стаю своих шакалов до того, как мы свалим отсюда. Пошел!

Лебеденко бегом, перепрыгивая через камни, метнулся к выходу из ущелья.

А командир группы вызвал полковника Гаврилова:

— Невод! Я — Стрела! Прошу ответить!

И тут же в динамике:

— Я — Невод, слушаю тебя, майор!

— Докладываю, полковник! Задача по Тамерлану выполнена. Отряд наемников полностью уничтожен! С нашей стороны потерь нет. Срочно высылайте вертолет для эвакуации группы. Ее придется проводить в два этапа.

Полковник попросил:

— Уточните обстановку, майор! Что значит в два этапа?

Вьюжин объяснил, каким образом группа ликвидировала банду, в результате чего трое офицеров диверсионного подразделения остались за завалом в ущелье.

Гаврилов ответил:

— Понял! Короткий инструктаж пилотов, и через десять минут «вертушка» пойдет к вам. На всякий случай я отправлю с «Ми-8» пару машин огневой поддержки «Ми-24». Так что минут через сорок вертолеты будут в заданном районе. Позывной командира «Ми-8» — Борт-018. Он вызовет вас на подлете для согласования порядка эвакуации.

Командир диверсионной группы переключился на Лебеденко:

— Лебедь! Ты где?

Старший лейтенант ответил:

— Там, куда послали, на плато.

— Обстановку контролируешь?

— Контролирую.

— И что можешь доложить?

— На плоскогорье пока все чисто. Перевал также пуст.

— Тебе Гончара в помощь не послать?

— Не надо! Сам справлюсь, тем более делать особо ничего не нужно.

— Хорошо! Если что, сразу доклад мне!

Лебеденко спросил:

— Вопрос разреши, командир?

Вьюжин разрешил:

— Давай, Андрюша! Только один, а то знаю тебя, разведешь дискуссию, не остановишь.

— Один, один, не волнуйся, майор. А вопрос такой, долго мы еще тут отираться будем? Если духи в Актебе встревожились, то им понадобится не более двух часов выйти на плоскогорье. И силами немалыми. А взрывать вам на ровной местности нечего, да и нечем. И боекомплект у нас ограничен.

Майор ответил:

— Вопрос принял! Слушай ответ. Вертолет эвакуации прибудет минут через сорок максимум. Полчаса на подбор из ущелья Мамая, Бутко и Дуба. Затем остальная группа загрузится в «вертушку». И на базу! А если к этому времени сумеют выйти на перевал Кейботал моджахеды Саида, то с ними проведут беседу два «Ми-24». Они прибудут с «Ми-8». Удовлетворен ответом?

— Вполне, майор! Дай бог, чтобы все прошло так, как вы расписали.

— Хорош базарить, Андрюша, смотри лучше за плоскогорьем.

— Есть, командир!

Вьюжин взглянул на часы. Прошло пять минут после сеанса с Гавриловым. Майор приказал спецназовцам пройти к месту обвала, посмотреть, не удалось ли после взрыва чудом спастись кому-нибудь из боевиков. Необходимости в этом не было, и без осмотра ясно, бандиты не могли выжить в результате обрушения на них десятков тонн горного камня. Отдал приказ для того, чтобы чем-то занять подчиненных и убить время до эвакуации.

Сам присел на земляной валун. Наконец, после длительного перерыва, с удовольствием закурил.

Рокот вертолетов Вьюжин услышал в 8.47.

Лебеденко доложил, что на плоскогорье по-прежнему все спокойно, подгруппа Вьюжина вернулась от обвала.

Станция Вьюжина выдала сигнал вызова:

— Я — Борт-018! Прошу ответить Стрелу!

Майор включил рацию:

— Стрела на связи!

— Я — Борт-018! Прошу обозначить себя!

— Каким образом? Я не вижу вас.

И тут же три вертолета прошли над ущельем.

Летчик спросил:

— А сейчас видите?

— Вижу! Наш ориентир — горный завал. Люди с той и с другой стороны.

«Ми-24» отошли в сторону, транспортный вертолет прошел над ущельем. Пилот доложил:

— Ваших людей зафиксировал. Порядок эвакуации?

— Первыми нужно вытащить ребят за обвалом. Сможете?

— Сможем! Лебедкой! Далее?

— Далее посадка на плоскогорье. На выходе из ущелья. Там примете на борт остальных — и на базу.

— Задача ясна! Выполняю! Предупредите своих офицеров за завалом, иду к ним.

— Они ждут вас!

— Вы же, майор, выводите остальных подчиненных на плоскогорье и там обозначьте место возможной посадки машины.

«Ми-8» пошел вдоль ущелья и завис над местом, где его ожидали капитан Мамаев, прапорщики Бутко и Дубов.

Вьюжин вывел группу на плоскогорье, где боевых друзей встретил Лебеденко, доложивший, что на пространстве до перевала Кейботал по-прежнему чисто. Но, как оказалось немного позже, только до перевала. А пока офицеры рассредоточились вокруг большой каменной плиты, блином лежащей правее прежней позиции Буракова. Лучшего места для посадки «Ми-8» найти было трудно. Да и не требовалось это. Все внимание спецназовцев было приковано к действиям экипажа многоцелевого вертолета, выполнявшего задачу по эвакуации Мамаева, Бутко и Дубова. По маневрам «вертушки» стало ясно, пилоты «Ми-8» столкнулись с проблемой спуска в ущелье до высоты, которая обеспечила бы подъем спецназовцев на борт с помощью лебедки. Винтокрылая машина то спускалась вниз, уходя из зоны видимости офицеров Вьюжина, то вновь поднималась над ущельем.

Майор, не выдержав, вызвал командира экипажа:

— Борт-018! Я — Стрела! Прошу ответить!

Тут же Вьюжин услышал в динамике станции:

— Я — Борт!

Командир группы спросил:

— Не можете спуститься?

Пилот ответил:

— Да, черт побери это ущелье! Расстояние между склонами достаточно для спуска, но, как только опускаю машину на двадцать метров, ее начинает сносить к скалам. Почему? Не могу понять! Ветра нет, тем более бокового, его и не может быть в ущелье. Управление в порядке, приборы работают исправно, но «вертушку» как магнитом тянет к северному склону.

Вьюжин предположил:

— Может, скалы и представляют собой естественный магнит?

— Не знаю! Но постороннего магнитного поля приборы не фиксируют. Очередная, мать ее, горная аномалия.

— Что думаешь делать?

— Буду пытаться вновь спуститься в ущелье, прижимаясь к южному склону.

Командир «Стрелы» спросил:

— А не проще моим людям за завалом пройти в глубь ущелья?

Но пилот сказал:

— Нет! Если только они пройдут километров десять. А до этого участка условия для эвакуации еще хуже. Тем более мы не сможем поднять твоих ребят с вершины завала. Остается пытаться вытащить их на борт с настоящих позиций. Не получится — сбросим снаряжение для самостоятельного подъема бойцов на хребет. Оно у нас есть.

— Понял тебя, Борт!

— Продолжаю работу! Лишь бы несущим винтом не зацепиться за скалы. Тогда кранты. И нам, и твоим ребятам.

— Слушай, Борт! Не рискуй! Бросай снаряжение и выходи на плоскогорье. Мои сами поднимутся на хребет. Оттуда и заберем их.

Пилот согласился:

— Так и сделаем!

Но добавил:

— После того, как я еще разок попытаюсь спуститься в это чертово ущелье. Терпеть не могу отступать.

— Что ж, тогда держи меня на связи.

— Хорошо! Работаю!

Вьюжин, переключив рацию, увидел, как «Ми-8», отойдя к правому от плато склону, начал медленный спуск. Вьюжин ожидал, что «вертушка» вновь поднимется над ущельем, но на этот раз ожидание его не оправдалось. «Ми-8» исчез из поля зрения и не появился. Пять минут, десять. Наконец, на двенадцатой минуте вертолет взмыл над ущельем, и тут же станция Вьюжина издала сигнал вызова. Майор ответил:

— Стрела слушает!

— Я — Борт-018! Все в порядке, майор! Подняли мы твоих хлопцев! С трудом, но подняли!

— А ты упертый, Борт!

— Это точно! Иду к вам. Площадку для посадки определили?

— Да, живым периметром.

— Добро!

Спустя минуты «Ми-8» приземлился на каменную плиту.

Вьюжин отдал приказ группе на посадку. Пилот увеличил обороты двигателя, но неожиданно сбросил их. В салон вышел второй пилот, обратился к командиру группы:

— Нештатная ситуация, майор! Пилоты машин огневой поддержки заметили на перевале крупное подразделение вооруженных людей.

Вьюжин сказал:

— Успели духи просчитать ситуацию и выслали помощь покойному Тамерлану.

— Скорей всего. Но ничего страшного не произошло. «Ми-24» остановят местных моджахедов. Нам придется немного подождать.

Командир группы поднялся, подошел к пилоту:

— Я хочу видеть работу «крокодилов».

Летчик не возражал, пропустил майора спецназа в кабину пилотов. Оттуда Вьюжин и стал свидетелем того, чем закончилась попытка неизвестного Саида выслать на помощь посланцу Абдель Аль Яни вооруженное подкрепление.

«Ми-24», заметив отряд, разошлись в стороны, совершив маневр, исключающий вероятность поражения машин огневой поддержки ракетами переносных зенитных комплексов, которые вполне могли быть на вооружении банды из Актебе. Летчики, видимо, имели богатый боевой опыт, о чем говорили их слаженные, словно на учениях, действия. Один вертолет, не поднимаясь над хребтом, завис в стороне от тропы, по которой шел отряд, той самой тропы, что ранее использовала группа встречи банды Тамерлана. Второй же «Ми-24», совершив облет участка склона по дуге и выйдя на противника открыто со стороны плоскогорья, ударил по тропе реактивными снарядами одновременно из кассет, закрепленных на пилонах вертолета. Грибы взрывов поднялись над склоном. Отвернув от перевала, казалось, в самый последний момент, этот вертолет на мгновение стал прекрасной мишенью для потенциального зенитного комплекса. Но тут с вершины ударил первый «Ми-24», также выпуская по склону весь боезапас неуправляемых снарядов, прикрыв товарища. Склон вновь покрылся разрывами НУРСов. Отстреливаясь, первый вертолет, на этот раз прикрываемый пулеметным огнем второй «вертушки», успевшей развернуться и выйти на рубеж очередной воздушной атаки, ушел вправо. За ним, обстреляв склон, последовал и второй вертолет. Через минуту «Ми-24» находились уже за хребтом ущелья Ворона, откуда командиру «Ми-8» прошел доклад:

— Борт-018! Я — Пантера-012! Как слышишь?

Пилот «Ми-8» ответил:

— Слышу тебя, Пантера-012!

— Цель на перевале уничтожена. Возможно, небольшие силы успели уйти из-под обстрела и рассеяться в «зеленке», но не думаю, что они способны как-то повлиять на обстановку. Так что поднимайся и следуй на базу. Пантера-014 прикроет отход!

Командир экипажа многоцелевого вертолета принял доклад:

— Я понял тебя, Пантера! Уходим!

«Ми-8», резко увеличив обороты двигателя, поднялся над плато и, развернувшись, пошел за хребет. Вскоре он начал подъем на заданную высоту. Вьюжин видел через иллюминатор, как сбоку чуть выше шел «Ми-24».

На базу группа вернулась в 11.47.

«Ми-8» встречал полковник Гаврилов с помощником капитаном Андреевым.

Покинувший борт Вьюжин доложил старшему офицеру Службы внешней разведки о выполнении задания. Гаврилов поблагодарил спецназовцев:

— Отлично сработали, молодцы! Спасибо!

Вьюжин ответил:

— Как смогли! Надо в отряд доложиться да лететь до дому, до хаты. Как у нас с транспортом?

Гаврилов ответил:

— Ну, во-первых, Клинкову я уже сообщил о результатах акции, а во-вторых, транспорт при вас. Все тот же «Ил-76», на котором вы прилетели сюда. Сейчас группа может привести себя в порядок, и обед. После обеда — домой! Такой расклад вас устроит, Игорь Дмитриевич?

— Вполне!

Офицеры спецназа отправились к зданию, где провели ночь перед вылетом на задание.

Саид долго вызывал по рации то Гайдарова, то Абдурахима Назарова, командира отряда, посланного на плоскогорье после того, как в Актебе услышали эхо мощного взрыва. Но ни Тамерлан, ни Назаров не отвечали. Рядом с Саидом заметно нервничал Хайриддин — представитель оппозиции из Душанбе.

Уже отчаявшись связаться с боевиками, Саид вдруг услышал в динамике своей станции:

— Актебе?

Голос не принадлежал ни Тамерлану, ни Абдурахиму.

Саид спросил:

— Кто ты?

Голос ответил:

— Гулям Амиров, а вы кто? Главарь сепаратистов проигнорировал вопрос какого-то Амирова:

— Где Абдурахим или Тамерлан?

— Никого нет! Я один остался!

От услышанного у Саида похолодело внутри:

— Что это значит, Гулям?

— То, что наш отряд, отряд Назарова, атаковали русские вертолеты. На тропе при спуске к плато! Они устроили огненный ад на склоне. Все погибли, я один выжил, в яму провалился.

— А что с отрядом, который должен был находиться на плато?

— Не знаю! На плато никого нет! Были люди в камуфлированной форме, но они улетели. Недавно.

Саид, отключив рацию, бросил ее на пол:

— Проклятые русские, они переиграли нас. Специально пропустили отряд Тамерлана в ущелье Ворона, подготовив там засаду. А на границе просто провели отвлекающий маневр! У-у, шакалы! Что мне докладывать Абделю? Ведь я же отвечал за проход его отряда по региону!

Хайриддин засуетился:

— Мне надо срочно вернуться в Душанбе. Выезжаю немедленно.

Саид кивнул лысой головой:

— Конечно! Вам в столице теперь шкуры спасать надо. Следы заметать! Стелиться перед властью! А крайний я, да?

— Но не я же, Саид? И потом, почему ты крайний? Разве ты мог просчитать коварство и хитрость русских?

— Я должен был сделать это! Абдель не простит мне гибели Рахмона!

— Э-э, Саид! Где Абдель, где ты? Но лучше прими совет — беги из Актебе! Все, я поехал!

Хайриддин вышел из особняка главаря местных сепаратистов, сел в свой джип, приказал водителю:

— В Душанбе!

Тот удивленно посмотрел на хозяина, но приказ выполнил. Джип покинул территорию усадьбы, откуда должен был начаться новый поход на столицу Таджикистана. И который теперь стал невозможным.

Проводив из окна дома внедорожник Хайриддина, Саид сплюнул на ковер:

— Крыса! Все кругом крысы! Как что, в кусты! Им не власть, а нож в горло. Твари трусливые!

Саиду следовало доложить о провале операции самому Абделю Аль Яни. Реакцию шейха предугадать невозможно. Ясно одно, он не простит таджика. Даже если внешне спокойно воспримет доклад и признает, что Саид ни в чем не виноват. Абдель коварен! Скажет одно, сделает другое. На словах простит, а после сеанса связи вынесет смертный приговор и пошлет к Саиду наемного убийцу. А киллером может стать любой человек из окружения главаря сепаратистов Горного Бадахшана. У Абделя везде есть свои, верные люди. Так что, хоть Хайриддин и крыса продажная, но совет дал дельный. После доклада Абделю надо бежать из Таджикистана. И бежать скрытно, захватив лишь ценности. Семью придется оставить. Ее ждет незавидная участь, но с многочисленным семейством из Актебе не уйти! Не выжить! А Саид очень хотел жить. А семья? Семью он создаст новую. Главное, попасть в Тунис! Покинуть Таджикистан. В Тунисе Абделю его не достать. И женщин там хватает. Итак, решено. Побег. Но сначала доклад Абделю!

Глава четвертая Афганистан, Пуштарское ущелье, кишлак Сункар. Бункер Абделя Аль Яни в подвале полуразрушенного большого некогда дома на восточной окраине селения. 23 сентября, пятница, 13.00 местного времени

Бункер представлял собой подземную благоустроенную резиденцию. Одну из многих на Востоке. Прибежище Абделя изобиловало роскошью той части, где временно обитал шейх, оснащенной мощной аппаратурой спутниковой связи. А одновременно напоминало хорошо укрепленный оборонительный пункт, с казармой отряда личной охраны террориста. Отряда, которым командовал комендант резиденции и единоличный хозяин кишлака Хумдин. Абдель умел прятаться в горах. Бункер имел, кроме центрального входа, два тайных запасных выхода, ведущих в Пуштарское ущелье и на террасу отвесного склона Большого перевала, к пещерам, имеющим проход в соседнее Ажрабское ущелье, по которому открывался путь к границе с Пакистаном. Террорист предусматривал несколько вариантов скрытного отхода из резиденции в случае неожиданного появления реальной угрозы его жизни или свободе. Однажды предусмотрительность Абделя спасла ему жизнь. Это когда шейха захватила диверсионная группа российского спецназа, переигравшая террориста при проведении им ликвидации подразделения американских профи и кровного врага майора Кристофера Джонсона в пещере недалеко от города Уразган. После того случая шейх усилил меры безопасности, и так, как оказалось, достаточные, чтобы вырваться из рук противника. Но усилил не без причины, уверенный в том, что охоту на него спецслужбы мира не только не ослабят, но привлекут к ней еще большие силы. Меры усиления собственной безопасности диктовались и тем, что шейх после провала в Уразгане не думал надолго уходить в тень. Его сжигала жажда мести за перенесенный позор и стремление возродить былой авторитет непобедимого борца против неверных, который действиями русских спецназовцев был подорван. А посему шейх планировал наказать Россию за то, что она поддержала янки в их желании уничтожить его, руководителя круп-нейшей террористической организации. Государственный переворот в Таджикистане, по замыслу Абделя, явился бы началом новой экспансии против Москвы. А серия терактов, последующих позже, терактов кровавых и громких на территории самой России, дала бы понять Кремлю, что с Абделем лучше не связываться. Пусть разбираются с Чечней, Грузией, очередной скорой занозой — Таджикистаном. А в Афганистане русским делать нечего. Достаточно оккупации восьмидесятых годов.

Абдель, плотно отобедав, прошел в рабочий кабинет, обставленный в европейском стиле. Присел в кресло у журнального столика. Позвонил в серебряный колокольчик. На пороге появился парень лет шестнадцати, юный фанат-ваххабит, слуга могущественного шейха. Встал, низко склонив голову, сложив руки на груди, ожидая приказаний хозяина. Любое из них он готов был выполнить немедленно и не раздумывая. Подать ли шейху пиалу с ароматным зеленым чаем или перерезать горло тому, на кого укажет перст Аль Яни.

Абдель поздоровался со слугой. Иногда он любил поиграть в панибратство со своими подчиненными. Как сытый кот с пойманной мышью:

— Ассолом аллейкум, Раджаб!

Слуга склонился ниже, не ожидая подобного отношения к себе безжалостного и сурового шейха:

— Ва аллейкум, саиб!

— Как твои дела, Раджаб? Как служба? Не в тягость?

Мальчишка ответил по порядку:

— Благодарю, саиб, у меня все хорошо! Служба вам — священный долг, о которой я и мечтать не мог в своем горном кишлаке, как же она может быть мне в тягость? Я счастлив служить вам, господин.

Абдель довольно усмехнулся:

— Ты многого можешь добиться, Раджаб, если будешь предан мне.

— Можете полностью рассчитывать на меня, саиб! А я уж постараюсь. Отдайте любой приказ, и я выполню его. Даже если после этого мне придется умереть. Умереть за веру — не это ли высшее счастье для правоверного мусульманина?

— Ну, Раджаб, не спеши умирать. Настанет время, и мы все окажемся перед Всевышним. А до этого нам надо много сделать в этой жизни.

— Как скажете, саиб!

Абдель приказал:

— Иди, найди Талбока! Пусть придет ко мне.

— Слушаюсь, господин!

Слуга, пятясь, покинул кабинет.

Спустя несколько минут явился помощник Абделя — Талбок, заменивший Абдура, приговоренного шейхом во время операции в Уразгане к смерти, но чудом выжившего и сдавшего спецназовцам склад с химическим оружием. Талбок не знал о судьбе предшественника. Его Аль Яни приблизил по рекомендации одного из своих соплеменников-арабов как человека надежного и стремящегося любой ценой достичь высокого положения в иерархии международной террористической организации. При этом обладающего умом, умением ориентироваться в быстро меняющейся обстановке и опытом боевых действий. Как с войсками Советов, так и с американцами. Проявил Талбок себя и в войне против Масуда. В общем, Абдель обрел нужного человека.

Войдя в кабинет, Талбок доложил:

— Вы вызывали меня, саиб, я прибыл!

Шейх указал на противоположное кресло:

— Присаживайся!

Помощник устроился напротив босса.

Абдель спросил:

— Сообщений из Таджикистана не поступало? Тамерлан уже должен быть в Актебе.

Талбок отрицательно покачал головой:

— Пока ничего не было, господин! Актебе молчит. Жду сеанса связи с минуты на минуту. Одно очевидно, отряду Рахмона удалось прорвать оборону таджикских пограничников и заслон русского спецназа. Хорошо, что мы вовремя получили информацию о неверных. О прорыве доложил наблюдатель, имевший возможность видеть все, что происходило на границе.

— Значит, Тамерлан сумел уйти в горы?

— Да, саиб!

— Преследование?

— Войска противника, включая спецназ, были втянуты в позиционный бой и не имели возможности сразу организовать преследование. А после боя делать это было уже бесполезно!

— Так почему до сих пор молчит Актебе? Или сам Рахмон?

Помощник пожал плечами:

— Не знаю! Но одно предположить могу.

— Говори!

— Прорвав границу и учитывая вероятность преследования, Тамерлан по плану должен был рассеять отряд в горах. Что он наверняка и сделал как исполнительный командир. Бойцам малыми группами следовало идти в заданный район. Если рассеивание охватило пространство большее по размерам, нежели рассчитываемое, то собраться в ущелье Ворона вовремя отряд просто физически не мог. Слишком сложен рельеф местности, чтобы выйти в нужное ущелье более-менее прямым путем. Поэтому, я думаю, до сих пор и нет доклада из Актебе. Ведь он должен пройти после встречи отряда Тамерлана с людьми Саида.

Абдель возразил:

— Но сам Рахмон должен уже выйти к плоскогорью. Какие-то его люди и могли задержаться, но не Тамерлан. Значит, встреча состоялась. Так почему молчит Актебе?

И вновь помощник пожал плечами:

— Не знаю, саиб!

Абдель повысил голос:

— А кто должен знать?

— Виноват, господин! Уверен, в ближайшее время все станет ясно! Я жду вызова из Таджикистана с минуты на минуту!

Шейх поднялся

— Ну-ну! Посмотрим, что произойдет дальше.

— Может, мне самому вызвать Саида?

— Попробуй! По крайней мере, хоть что-то прояснится!

Помощник хотел было вызвать связиста, но тот опередил его, войдя в кабинет:

— Извините, на связи Актебе!

Талбок облегченно произнес:

— Наконец-то! Давай трубку!

И, взглянув на Абделя, спросил:

— А может, вы будете говорить с Таджикистаном?

Шейх отказался:

— Это ни к чему! Принимай доклад ты. Я по параллельной линии послушаю ваш разговор.

Связист передал трубку спутникового аппарата помощнику шейха, протянув Абделю другой телефон, соединенный проводом с основным.

И помощник, и Абдель услышали голос Саида:

— Шейх! Слышите меня?

Ответил Талбок:

— Слышу тебя, Саид! Узнал?

— А где Абдель?

— Занимается другими делами! Доклад приму я.

Саид тихо проговорил:

— Плохие новости, Талбок!

— Что? Что случилось?

— Проклятые русские каким-то образом узнали о том, что Тамерлан пойдет по ущелью Ворона, и устроили в нем засаду.

В параллельную трубку крикнул взбесившийся Абдель:

— А ты какого шайтана не проверил ущелье? Не выставил там посты, не вывел отряды на плоскогорье?

— Шейх? Вы?

— Нет! Теща твоя! Отвечай, когда тебя Абдель Аль Яни спрашивает!

— Я… я… проверил ущелье до того, как появиться отряду Тамерлана, и пост на плоскогорье выставил, и информацию с русской базы получил о том, что спецназ ушел к границе. И на выходе из ущелья Рахмон связался со мной… Мы с ним говорили. Все было тихо. А потом вдруг взрыв в горах. Я стал вызывать Тамерлана, а он… молчит. Почувствовав неладное, сразу же выслал на плоскогорье один из лучших своих отрядов. Но… его на склоне расстреляли неизвестно откуда появившиеся вертолеты огневой поддержки русских! Об этом мне единственный оставшийся в живых боец отряда доложил. Он также видел на плато людей в камуфлированной форме. Они улетели тоже на вертолете!

Абдель зловещим тоном спросил:

— Значит, отряд Тамерлана уничтожен?

— Да, господин!

— И ты почувствовал неладное после взрыва в горах?

— Да, господин!

— Нет, Саид, ты не неладное почувствовал, сидя в своем особняке, ты приближение смерти своей почувствовал! Шакал, ты хоть понимаешь, что сделал?

— Но что я сделал, саиб? Что я мог сделать, если проклятый русский спецназ просчитал наши планы?

— Я могу посоветовать тебе одно, Саид. Для тебя будет лучше, если ты сам застрелишься. И немедленно! По крайней мере, избежишь мучений, страшных мучений! Все!

Абдель швырнул свою трубку связисту, молча застывшему посреди кабинета. Помощник передал ему свой аппарат и приказал испариться, что тот и сделал. Талбок подошел к шейху:

— Нам вновь нанесли удар в спину, хозяин! Только зная все наши планы, русские могли организовать засаду на отряд Тамерлана в районе ущелья Ворона.

Шейх вскричал:

— Опять предательство? Опять «кроты»? Но кто здесь может работать на русских? Кто и как? Если только мы с тобой можем по связи выйти за пределы Пуштарского ущелья? Ладно, согласен, мои враги могли внедрить и в новый отряд своего человека, но каким образом этот шакал мог передать информацию по Тамерлану? А до этого получить ее в подробностях? Каким, Талбок? И кто эта столь осведомленная крыса?

Помощник сказал:

— Вы забываете, хозяин, что в планы по отряду Тамерлана был посвящен и Саид. Во все подробности плана. А что, если он в последний момент струсил и сбросил информацию в Душанбе? Тогда все объясняется. Таджикистан связывается с российской базой. Командование базы вызывает в Таджикистан подразделение спецназа и организует операцию в ущелье Ворона.

— Но на базе достаточно агентов Саида!

— Вот именно, что Саида!

— Шайтан! Я не подумал об этом.

Талбок продолжил:

— А возможен второй вариант. Саид давно сотрудничает с официальным Душанбе. Его могли купить или обещать хорошую должность в правительстве. Вот он и перешел на сторону врага. А чтоб доказать преданность новым хозяевам, специально инсценировал подготовку к мятежу в Бадахшане и запросил у вас помощи. Ведь это он попросил поддержки для организации очередной революции на границе с Россией? Вы же планировали совсем другое?

Абдель простонал:

— У-у-у! Кругом измена. Кругом предательство. Что произошло с людьми? Где вера? Где ненависть к неверным? Где, в конце концов, великая идея священного джихада?

Помощник добавил:

— Но есть и третий вариант, объясняющий причину провала операции в Таджикистане.

— Что еще за третий вариант?

— Вариант со слугой Раджабом и связистом Зокиром.

Абдель взглянул на Талбока:

— К чему ты клонишь? Раджаб фанатик, пацан!

Помощник ответил:

— Вот именно, пацан. Фанатом можно представить себя, а вот возраст не изменить. Вспомните, когда мы обсуждали планы помощи Саиду, Раджаб почти постоянно присутствовал в кабинете. То чай разливал, то кальян забивал. Обслуживал, в общем. Ему доверяли и доверяют! Кто подумает на пацана, тем более религиозного фанатика? Зокир тоже отличается религиозностью. Раджаба и Зокира лично я много раз видел вместе выходящими из мечети. И не в толпе, а вдвоем. Вот и источник утечки информации отсюда, из глубины Пуштарского ущелья. Цепь Раджаб — Зокир. Пацан, владеющий информацией, и связист, способный передать ее куда угодно, надо лишь время выбрать. Как вам третий вариант?

Абдель сжал голову волосатыми руками:

— Подожди, Талбок, в висках стучит!

— Дать таблетку?

— Не надо!

Шейх опустился в кресло за рабочим столом:

— Что ты предлагаешь? Подвергнуть особому допросу слугу и связиста?

— Нет, саиб! Ваши костоломы выбьют из них любые показания. Раджаб с Зокиром под пытками признаются даже в том, чего они никогда не делали. А они могут быть ни при чем. И речь не о жалости. Настоящий воин должен проявлять беспощадность, иначе он не воин. Речь о том, что казнью невинных проблемы не решить. А вот ропот в среде подчиненных получить можно. Это нам не нужно.

— Что же ты предлагаешь?

— Покарать Саида, не выполнившего своих обязательств, и ввести в действие план «Мясорубка».

Абдель задумался.

Помощник терпеливо ждал.

Шейх наконец ударил ладонью по столу:

— Хорошо! Вызывай связиста!

Талбок удалился. Вернулся с Зокиром.

Абдель приказал связисту:

— Мне нужен Абдулло!

— Минуту, саиб!

Подготовив аппарат, Зокир протянул его Абделю. Тот спросил:

— Абдулло?

— Я, шейх!

— Саид сильно провинился, он не справился с миссией, возложенной на него, обрек на гибель людей, шедших к нему!

— Я в курсе, шейх!

— Саид должен умереть!

— Но сделать это в Актебе будет сложно.

— Знаю! У него неплохая охрана, но в селении ничего делать и не надо. Уверен, сейчас Саид собирается покинуть город. Куда он направится?

— Скорее всего в Ош!

— Верно! Так вот. Афишировать побег этот шакал не будет. Захватит самое ценное, минимум охраны и рванет на северо-запад. Тебе остается перехватить его по дороге. Метод ликвидации Саида меня не волнует. Хочешь — режь его, как барана, хочешь — сжигай заживо в машине. Главное результат.

Человек в Актебе ответил:

— Я понял вас, шейх! Сейчас же займусь подготовкой акции ликвидации.

Абдель произнес:

— Но это еще не все! Какова семья у Саида?

— Четыре жены и пятеро детей. Старшему сыну пятнадцать лет, младшей дочери — год.

— Саид оставит близких дома. Они тоже должны умереть!

— Убить семью Саида?

— Да! И сделать это тихо, ночью, но чтобы утром весь город знал об убийстве. И по всему Бадахшану пошел слух, что Саид и его семья казнены за то, что глава семейства и местный лидер тайно сотрудничали с правительством республики. И так будет со всеми предателями. Не сомневаюсь, многие поймут, что к чему! Ты же встанешь вместо Саида.

— Но…

Аль Яни прервал подчиненного:

— Никаких но, Абдулло! Я понимаю, Саида поддерживают авторитетные люди. Ты опасаешься, что они не примут тебя как нового лидера и обвинят в убийстве. Будь спокоен. Реши вопрос с Саидом и его семейством, остальное я беру на себя. Тебя не только ни в чем не обвинят, бывшие дружки Саида сами приползут к тебе с просьбой возглавить движение сопротивления. Мое слово еще что-то значит в этом мире. Или ты сомневаешься в этом?

— Что вы, саиб? Никто из руководства оппозиции не решится ослушаться вас.

— Еще бы! Занимайся делом, Абдулло. Я жду от тебя доклада об успешно проведенной акции возмездия, после чего в Горном Бадахшане узнают, кто стал их новым лидером. Да поможет тебе Аллах!

Отключившись, Абдель взглянул на связиста:

— Теперь я хочу поговорить с Халимом.

— Слушаюсь, господин!

Зокир переключил станцию, Абдель услышал:

— Шейх! Халим на связи!

— Ассолом аллейкум, Халим! Как твои дела в далекой России?

Человек Аль Яни ответил:

— Ва аллейкум, хозяин! У меня, слава Всевышнему, все нормально.

— Доложи обстановку! И подробнее!

— Слушаюсь!

Абдель минуты две слушал одного из своих полевых командиров, через Грузию внедренного в Дагестан, а потом в Чечню, где его небольшой отряд пополнился наемниками уничтоженного недавно российским спецназом Фаруха по кличке Бешеный Араб. И теперь банда эмиссара Абделя насчитывала пятьдесят человек, мелкими группами рассеявшихся в лесах возле небольшого, но густонаселенного российского поселка Новокоролевск.

Халим закончил доклад словами:

— Таким образом, шейх, я готов нанести удар по неверным.

Абдель заметил:

— Ты ни словом не обмолвился, как планируешь захватить объект, находящийся в центре города. Прямой штурм возможен, но малоэффективен. Городской отдел милиции может стать серьезным препятствием на твоем пути. А привлечение противником подразделений расположенного на границе с Ингушетией мотострелкового полка вообще в состоянии сорвать операцию.

Халим ответил:

— Никакого штурма поселка не будет. Отряд выйдет к объекту через центральный блокпост местных ментов. Автобусом и единым подразделением.

— Что ты имеешь в виду? Тебе удалось купить ментов?

— Да! И оказалось, что сделать это не так уж и сложно.

Абдель потребовал:

— А вот теперь давай все подробно, но по возможности кратко.

— Слушаюсь! В общем, наблюдение за постом показало, что одной из смен командует некий капитан Чесноков, в подчинении у него прапорщик Шаболов Эркин Сулеймонович и прапорщик Шаболов Ворис Сулеймонович. В дальнейшем от Старика, вашего агента, я узнал, что прапорщики родные братья. Отец у них таджик, мать русская. Впрочем, они уже покоятся в земле. Братья живут в доме родителей. Оба холосты. Водку как мусульмане не пьют, а вот наркотой балуются. Но, главное, они и капитана втянули в это дело. А травка денег стоит. Откуда у простых ментов деньги на героин? С поборов тех, кого они проверяют на посту. Неделю назад ментов накрыл их же начальник. Случайно. И на мелочовке, но обещал вывести подчиненных на чистую воду, как только вернется из отпуска. Отпуск у майора до конца месяца, и он с семьей укатил в Сочи. Наряд же пока не тронули, и капитан с таджиками продолжают нести службу. Но начальник милиции — человек строгий. Если что обещал — сделает. Характеристика Старика. Нетрудно догадаться, в каком состоянии менты ждут возвращения начальника из отпуска. Я решил воспользоваться ситуацией и навестил поздним вечером таджиков. Поняли друг друга с послуслова.

Абдель прервал подчиненного:

— Так ты что, раскрыл им план нашей операции?

— Конечно, нет! Я просто попросил у них помощи. Мол, надо провезти через город автобус с контрабандным товаром.

— Дальше!

— Менты запросили мзду.

— Сколько?

— Пять тысяч баксов! Это им, братьям, плюс столько же капитану.

— Не согласовывая сумму с этим Чесноковым?

— Он зависит от них, шейх.

— Значит, 10 штук — и путь в город открыт? Не слишком ли все просто, Халим?

— Нет, шейх! Вчера я встречался с Чесноковым. Капитан оказался умнее подчиненных.

Абдель спросил:

— Что ты имеешь в виду?

— Он не повелся на контрабанду.

— Следовательно, раскусил тебя?

— Ему это не надо! Капитан готов пропустить автобус, но не за пять, а за сто тысяч баксов. Дальнейшее его не волнует. Чесноков решил свалить из города, не дожидаясь служебного расследования, которое может привести не только к увольнению из органов. Грешков за капитаном немало. Врагов тоже! И, как он выразился, ему плевать, что будет в автобусе, китайские шмотки или ящики с тротилом, если в карман кителя упадут сто тысяч баксов!

Абдель проговорил:

— Ты слишком доверчив, Халим! Уверен, что Чесноков уже не сдал твой разговор с ним фээсбэшникам? Мне кажется, я совершил ошибку, назначив тебя руководить операцией.

— Вы измените свое мнение! Понимаю, со стороны мои действия можно оценить как бездумные, бесшабашные, непрофессиональные. Не напрасно меня называют Дикой! Капитан вынужден будет выполнить то, что мы ему прикажем. Потому как его семья, молодая жена и двое крошечных мальчиков-близнецов, находятся у меня! И Чесноков, по соглашению, получит их вместе с деньгами после того, как автобус подойдет к объекту.

Шейх спросил:

— Милиционеры-таджики знают, что ты взял заложников?

— Они знают, что мы с капитаном встречались.

— Ты очень рискуешь, Халим! Ставишь под угрозу операцию до начала ее проведения. Учти, за срыв акции ответишь собственной шкурой не только ты, но и весь твой род! Я уничтожу всех твоих близких!

Бандит спокойно ответил:

— Я знаю, что произойдет в случае провала операции.

— Хорошо! Где возьмешь автобус?

— Это не проблема! Через поселок следуют в обе стороны автобусы «Икарус» ежедневно. Дорога с востока проходит через лес. Мне продолжать?

— Не надо! Деньги возьми у Старика. Он получит соответствующее указание.

— Считаете, я должен отдать их капитану?

— Это твое дело! Главное — захват объекта и отработка его строго по плану. Когда заступает на пост смена Чеснокова?

— Завтра!

— В субботу? В выходной?

— Да! А что?

— Ничего! Значит, следующий наряд у капитана с утра вторника двадцать седьмого числа?

— По графику да! Извините, вы рассчитываете дату проведения акции?

— Именно!

— И отметаете субботу, подразумевая, что 24 сентября объект будет пуст?

— А разве это не так?

— Нет! В субботу в школе учебный день!

— Уверен в этом?

— Да! Суббота в Новокоролевске объявлена рабочим днем, потому что в понедельник двадцать шестого числа все будут праздновать стопятидесятилетний юбилей города. И это тоже информация Старика.

Абдель на минуту замолчал, сосредоточенно думая.

Затем приказал:

— Слушай, Халим, внимательно! Акцию назначаю на завтра, 24-е число. Время начала операции — время захвата автобуса. Свидетелей не оставлять! В том числе и бабу, что приютила тебя. Судьбу Чеснокова и его семьи решай сам. Далее по утвержденному плану. Это касается и твоей личной эвакуации.

Халим по прозвищу Дикой усмехнулся, и это хорошо слышал Абдель:

— Уж о финальном этапе операции, шейх, я позабочусь особо!

Абдель произнес:

— Не сомневаюсь! Действуй, Халим. Да будет с тобой поддержка небес. Отбой!

— Отбой, шейх!

Аль Яни передал станцию связисту, приказав:

— Аппаратуру в служебное помещение, и с этой минуты, Зокир, из своей комнаты без моего приказа не выходить. Все необходимое, включая пищу, будешь получать от посыльного. Комната благоустроена, с неудобствами проблем не возникнет.

Связист удивленно посмотрел на Абделя:

— Вы арестовываете меня, господин?

— Ну что ты, Зокир? Я просто вынужден на непродолжительное время ограничить свободу перемещения и контакта с другими лицами некоторых подчиненных. Думаю, этого объяснения вполне достаточно для тебя.

Абдель повернулся к помощнику:

— Иди, Талбок, с Зокиром. Заблокируй средства связи, закрой помещение с аппаратурой, передай Хумдину приказ выставить у него круглосуточный пост. И пришли ко мне Раджаба.

Помощник поклонился:

— Слушаюсь, хозяин!

Обратился к связисту:

— Идем, Зокир!

Тот, так же кланяясь, пятясь, двинулся к выходу.

Абдель остался в кабинете один. Ненадолго.

Явился слуга:

— Вызывали, саиб?

— Да, Раджаб! Проходи к столу.

Мальчишка выполнил приказ.

Аль Яни вонзил в слугу пронзительный взгляд своих черных, безжалостных глаз, проговорил:

— Ты знаешь, Раджаб, у меня много друзей. Но еще больше врагов. Они спят и видят, как достать меня. Иногда им удается приблизиться ко мне настолько, что достаточно взмаха клинка, чтобы оборвать мою жизнь. Но все попытки врага обречены на провал! Потому что я посланник Всевышнего, выполняющий святую миссию борьбы с неверными. Поэтому Абдель Аль Яни непобедим! Но многое зависит от того, кто окружает меня. От тебя в том числе.

Слуга зарделся. Ему льстило, что сам шейх разговаривает с ним, обычным мальчишкой, как с равным. Абдель повторил:

— Да, и от тебя тоже! Сейчас мне как никогда надо быть уверенным в том, что поблизости нет презренного предателя, готового нанести удар в спину! У меня приличная охрана, но я не имею права доверять всем. Я не имею права доверять никому. Но тебе я верю. Поэтому приказываю, будь всегда рядом. Дом не покидай и следи за тем, что происходит вокруг. Если заметишь подозрительное, немедленно сообщай мне. Я надеюсь, ты выполнишь мой приказ, как никто другой!

Слуга поклонился:

— Не сомневайтесь, господин! Я за вас жизнь отдам!

— Не надо громких слов, Раджаб, надо доказать преданность делами!

— Я докажу, хозяин, вот увидите!

— Хорошо! А сейчас иди и помни, тебе доверился сам шейх. И еще, о нашем разговоре не должен знать никто!

— Даже господин Талбок?

— Никто!

— Слушаюсь, господин!

— Иди!

Актебе. 23 сентября, пятница, 15.00 местного времени

Саид Шуров вызвал к себе телохранителей. Двух самых надежных, верных ему охранников. Те тут же явились. Главарь местных мятежников обратился к ним:

— Мурат, Мирзо! Через час мы должны покинуть город.

Телохранители удивились:

— Ну почему, хозяин?

— Не надо задавать ненужных вопросов. Если я сказал, надо покинуть, то знаю, что говорю. Ты, Мурат, подготовь джип, заправь полностью бензином, прихвати еще дополнительный запас топлива, путь нам предстоит дальний.

Шуров повернулся ко второму охраннику:

— А ты, Мирзо, упакуй в машину оружие, продовольствие, теплые вещи. В 16.00 выезжаем. Предупреждаю, готовить отъезд в полной секретности. Никто в доме не должен узнать о нашем намерении. Вам все ясно?

Мурат сказал:

— Насчет подготовки ясно. Одно непонятно, почему мы бежим из города? Конечно, это не мое дело и не дело Мирзо, но все же хотелось бы знать причину вашего столь неожиданного решения.

Саид еле сдержался, чтобы не нагрубить подчиненным. Ответил:

— Наступит время, я все вам объясню! Семьи свои об отъезде не предупреждать. Потом найдем способ связаться с ними. Давайте за работу.

Переглянувшись, таджики направились к гаражу. Саид же прошел в женскую половину дома. Уединился со старшей женой:

— Ситора! Я должен срочно покинуть Актебе.

Жена спросила:

— Я могу знать, почему?

— Это лишнее! Следи за хозяйством. В дом наверняка придут люди, возможно, неизвестные тебе, и будут спрашивать, где я. Скажешь, уехал к родственникам в Хорог. Когда вернусь, не знаешь. Обещал на следующей неделе. Ты поняла меня?

— Я поняла тебя, Саид! Нам грозит опасность?

— Семье нет, мне — да!

— Это из-за того, что произошло в ущелье Ворона?

— Ты задаешь лишние вопросы.

— Прости!

— Ладно! Приготовь мне все необходимое для дальней дороги. Но так, чтобы не видели ни остальные жены, ни дети.

— Значит, ты надолго покидаешь нас?

Саид задумчиво ответил:

— Не знаю! Возможно, и вам придется уехать отсюда. Позже. Ты узнаешь, когда. Если придется уезжать. Все! Иди! Как соберешь баул, отнеси его ко мне в кабинет.

— Хорошо!

Проводив старшую жену, Саид вышел во двор.

Через час внедорожник, ведомый Муратом, выехал из усадьбы Шуровых и направился через город к выезду на трассу, ведущую через Мургаб в киргизский Ош. А из соседнего дома молодой таджик включил радиостанцию:

— Абдулло! Шавлат!

— На связи!

— Ты оказался прав, Саид двинулся в сторону Мургаба.

— Отлично! Кто с ним?

— Мурат и Мирзо.

— Ясно! Следи за домом Саида, а я встречу Саида у моста!

Абдулло, отключив станцию, сел в «УАЗ», приказал водителю:

— К мосту!

Сидевшие сзади двое боевиков молча переглянулись. До моста было десять километров извилистой дороги. Место для засады идеальное. Мост висел над оврагом, переходящим на востоке в глубокое и непроходимое ущелье, окруженное слева и справа густым лесным массивом. На дорогу бандитам Абдулло понадобилось двадцать минут. У моста водитель остановил армейский внедорожник, взглянул на главаря:

— На месте, Абдулло!

— Вижу! Смотрите, слушайте и вы.

Абдулло указал водителю на пролесок слева:

— Туда, Карим, поставишь машину. Вернешься сюда. Мы подождем тебя.

И отдал приказ сидящим сзади бандитам:

— Все на выход!

Боевики покинули салон внедорожника. Карим повел «УАЗ» в лес. Вскоре банда собралась вместе у моста.

Абдулло сказал:

— Встречаем джип Шурова здесь, до переправы! Миргаид, твоя позиция слева, Бобо, твоя — справа. Мы с Каримом укроемся под мостом. Как только «Тойота» Саида выйдет к мосту, фланговый обстрел внедорожника. Смотрите, — Абдулло взглянул на Миргаида и Бобо, — не окажитесь на линии собственного огня. А то завалите друг друга из своих же стволов. Как только джип встанет, в дело вступаем мы с Каримом. В это время огонь с флангов прекратить. Как отработаем машину Саида, я скажу, что делать дальше. Вопросы?

Вопросов у бандитов не возникло. По приказу главаря они разошлись для выбора позиций. Под мостом Абдулло проинструктировал водителя:

— После обстрела джипа и его остановки работаю я. Твоя задача — прикрывать меня. Понял?

Карим утвердительно кивнул головой. Главарь банды взглянул на часы. Судя по информации Шавлата, «Тойота» Саида должна появиться здесь с минуты на минуту. Если с джипом ничего не произошло и Шуров не изменил решения скрыться из города, что было маловероятно.

Действительно, «Тойота» работала исправно, а Саид не изменил своего решения. И джип вышел на прямой до моста участок дороги в рассчитанное Абдулло время.

Мурат спокойно вел комфортабельный внедорожник, передав автомат на заднее сиденье напарнику. Не испытывал тревоги и Саид. Этому немало способствовал выкуренный на выезде из Актебе косяк отборной анаши. Оружие Шурова лежало у него в ногах, поставленное на предохранитель.

Обстрел начался неожиданно.

Миргаид стрелял в водителя. Бобо пустил очередь по заднему отсеку машины. Мирзо умер мгновенно. Мурат перед тем, как получить свинец в горло, раненный в ногу и руку, сумел нажать педаль тормоза. Джип встал. Саид от произошедшего и под действием наркотика словно остолбенел. Он видел окровавленного водителя, осознавал, что на машину совершено нападение, но сдвинуться с места, поднять автомат, выбраться из автомобиля-склепа был не в состоянии. Увидел две фигуры, появившиеся впереди. И даже узнал одного, Абдулло, входящего в состав руководства мятежной группировки. Увидел и то, как Абдулло поднял автомат. И даже вспышку выстрела увидел. После чего резкая боль в голове лишила его сознания. И вновь обрести его Саиду было уже не суждено. Он, как и телохранители, умер, так и не поняв, что же произошло и почему Абдулло, до этого частый гость его дома, стрелял в него, Саида!

Бандиты, обстреляв джип, подошли к нему. Открыли пробитые пулями дверцы, осмотрели трупы. Бобо открыл багажник, вытащил из него баул Шурова, подмигнул, ощерившись, главарю:

— Абдулло! Наверняка Саид не пустым уходил из дома, а? Сумка-то тяжелая! Прихватим?

— Все сумки и оружие из джипа забрать! Карим, подгоняй наш «УАЗ», а ты, Миргаид, сбрось Мурата на хозяина и спусти «Тойоту» в овраг, метрах в тридцати от моста пойдет крутой спуск в ущелье, туда и скинешь внедорожник вместе с трупами. И давайте, работайте быстрее. А то появится посторонняя машина, придется валить и ее пассажиров. Или, еще хуже, менты нарисуются. Это нам совершенно не нужно.

Люди Абдулло вновь разошлись. Через пять минут «Тойота» с трупами Саида и телохранителей скрылась в овраге, Карим вывел из леса «УАЗ», Бобо забросил в багажный отсек баулы уничтоженных по приказу Абделя соплеменников и бывших собратьев.

А спустя еще десять минут, после возвращения из оврага Миргаида, сообщившего, что «Тойота» упала в пропасть, Карим развернул «УАЗ» и медленно повел его назад. До следующего этапа акции возмездия, запланированного на ночь, бандиты могли спокойно добраться до дома Шавлата, разобрать вещи убитых, пообедать и отдохнуть. Времени на это у них было предостаточно.

Абдулло поднял свой отряд ровно в полночь.

Бандиты знали, что им предстоит сделать этой ночью, поэтому собрались быстро, не суетясь. К дому Саида подошли с четырех сторон, когда на часах было полпервого. Темная ночь скрыла передвижение бандитов. Им не составило труда проникнуть на территорию усадьбы. Шавлат вошел через ворота. Охранник, удивленный столь поздним визитом соседа, все же впустил его. И тут же во дворе рухнул с перерезанным горлом. Путь в дом был открыт. Абдулло с Миргаидом и Бобо прошли в мужскую половину, отрезав путь к спасению кого-либо из большого семейства Шурова, так как именно в этой части здания можно было еще как-то укрыться за массивными дверями в подвале или поднять шум. Головорезы же Шавлата направились в женскую половину. Первая комната, покои старшей жены. Помощник Абдулло лично вошел в них. Ситора проснулась и, прикрыв по традиции лицо одеялом, изумленно спросила:

— Шавлат, ты?

Сосед усмехнулся:

— Я, Ситора, я!

— Но что ты делаешь здесь, где из мужчин может быть лишь хозяин дома? Мой муж.

— Что я здесь делаю? В гости решил зайти.

— Как ты смеешь нарушать наши законы?

— Смею!

Бандит подошел к лежащей на матрацах женщине, рывком сдернул с нее одеяло. Ситора сжалась в комок. Она увидела в руках соседа широкий нож. И все поняла. Хотела закричать, но не успела.

Шавлат навалился на нее. Прикосновение к теплому и такому доступному телу чужой женщины возбудило бандита, но он пересилил себя. Нарушить приказа он не мог. А жаль. Шавлат с удовольствием овладел бы той, фигурой которой не раз любовался, приходя к Саиду по делам. Резким движением бандит рубанул тесаком по горлу женщины. Из широкой раны хлынула кровь. Шавлат поднялся. Кровь попала на его рубаху. Жаль, новая была рубаха. Теперь придется сжигать. Надо было что-нибудь из старого надеть. Протерев нож о постель, не обращая внимания на жертву, Шавлат вышел в коридор, где его ждали трое подельников и подчиненных. Приказал:

— Разошлись по дому! Всех под нож и во двор! Вперед!

Бандиты двинулись к комнатам остальных жен и детей. Старший сын Саида, Довлет, спал в комнате мужской половины дома. В комнате, находящейся рядом с кабинетом отца. В темноте Абдулло, бегло осмотревший помещения этой части здания, не заметил паренька. А тот проснулся от непонятных звуков, доносившихся со двора. Выглянул в окно и чуть было не закричал. Он увидел, как чужие мужчины за ноги вытаскивают на площадку перед домом окровавленные тела женщин и детей. Младшего ребенка, годовалую девочку, бросили последней. Довлет, зажав рот рукой, повернулся, чтобы выбежать из комнаты, а затем и из дома, воспользовавшись дверью, выходящей в сад. Но замер, увидев перед собой главаря банды.

Мальчишка узнал его:

— Дядя Абдулло? Там, — он указал на окно, — там… убили семью…

Видимо, паренек подумал, что Абдулло услышал шум и пришел на помощь. Ведь они часто сидели вместе с отцом на топчане. Пили чай, ели лепешки, приготовленные Ситорой.

Абдулло кивнул седеющей головой:

— Я знаю, Довлет, что происходит там, — он тоже кивнул на окно. — Тебе не понять, почему погибла семья. Во всем виноват твой отец! Он предатель, продался неверным и обрек на гибель очень много людей. За что и поплатился.

Мальчик тихо произнес:

— Но женщины и дети-то здесь при чем? И не мог отец стать предателем! Он…

Абдулло подошел к старшему сыну покойного Саида:

— Не надо слов, Довлет! К сожалению, в своей жизни ты сказал все.

И клинок бандита вонзился в горло пятнадцатилетнего паренька. В комнату вошел Миргаид, увидел дергающееся на полу тело подростка:

— Шайтан! А я его и не заметил!

Абдулло повернулся к подельнику:

— И очень плохо! А если бы он сбежал?

— Да куда ему бежать? От страха наверняка в штаны наложил! Главарь банды приказал:

— Замолчи! И давай, выкинешь труп этого ублюдка к его родне.

Миргаид схватил тело Довлета за руку и потащил его на выход.

Когда Абдулло вышел во двор, все мертвое семейство так же покойного Саида лежало в ряд напротив ворот. Бандиты положили тела будто специально, по ранжиру. Последней в этом страшном кровавом строе лежала годовалая девочка с неестественно запрокинутой назад головкой. Нож Мурзы почти отрубил голову. Она держалась на лоскуте кожи. Оглядев жертвы, Абдулло приказал Шавлату открыть ворота усадьбы. Абдель велел убить семью тихо, но так, чтобы об убийстве утром узнало все селение. Убили без шума, а через открытые ворота трупы первыми увидят пастухи. Они и соберут народ. Главарь указал на проход между забором и домом:

— Уходим через сад! По одному, по домам. И не дай Аллах, если кого-то увидит кто-нибудь из соседей! Надеюсь, следы свои не оставили?

Шавлат спросил:

— А кто их, Абдулло, искать будет? Милиция? Прокуратура? Все прекрасно поймут, почему и за что погибла семья Саида!

Бандиты скрылись за домом, растворившись в черной мгле горной ночи. Спустя полчаса Абдулло доложил по связи Талбоку о выполнении задания. Помощник Абделя похвалил бандита. После чего тот спокойно уснул.

Глава пятая

Талбок доложил Абделю об акции по Саиду Шурову и его семье в 7 утра 24 сентября. Как только шейх проснулся и вышел из спальни. Аль Яни предложил помощнику пройти в кабинет. Устроившись за рабочим столом, Абдель потребовал:

— А теперь, Талбок, подробнее об акции возмездия в Бадахшане.

Помощник передал шейху все, что узнал ночью от Абдулло.

Абдель остался доволен:

— Хорошо! Эта акция послужит неплохим уроком тем, кто посмеет проявлять самоволие или халатность при исполнении моих приказов. Передай в Хорог и Мургаб, что Абдулло с этого дня является моим полномочным представителем в автономной области Таджикистана. С ним должны согласовывать свои действия все мятежные силы региона.

Талбок проговорил:

— А не раскроем ли мы этим распоряжением виновника смерти Саида и его семейства?

Абдель поморщился:

— Перед кем раскроем?

— Перед тем же руководством мятежных сил.

— Ну и что? Ты считаешь, кто-то посмеет отомстить Абдулло?

— Разве такое невозможно?

— Нет! В Бадахшане местные группировки существуют за счет тех денег, которые получают от продажи наркотиков, поступающих им из Афганистана. Руководители группировок прекрасно знают, что производство наркотиков находится под моим контролем, и понимают, я одним лишь словом могу перекрыть этот поток. На что они будут существовать? То-то! Кстати, не будет лишним напомнить горцам об этом. А также о том, что каждого из них в любой момент может постигнуть участь Саида. Но об этом все! Сегодня главное — операция в Новокоролевске. Лишь бы Халим сработал в России по плану. На данный момент нам, как никогда, нужен успех.

Шейх, задумчиво перебирая четки, откинулся на спинку кресла, тихо проговорил:

— Хотел бы я знать, что происходит в этом проклятом Новокоролевске! Слишком уж рискованный вариант захвата объекта выбрал Дикой. Слишком опасную игру затеял. Но он уверен в успехе. Посмотрим. Возможно, Халим и прав, а я начинаю излишне перестраховываться. Но, если… хотя не будем об этом. Где-то в полдень мы узнаем, как сложится обстановка в российском городе.

Помощник спросил:

— Вас не смущает, что в Новокоролевске живут не только славяне, но и мусульмане?

— Мусульмане? Истинные мусульмане с оружием в руках защищают свои идеи от посягательств внешнего и внутреннего противника. А те, кто сотрудничает с неверными, прислуживает им, как шелудивые псы своим хозяевам, не мусульмане! А значит, они для нас такие же чужаки и враги, как и гяуры.

Шейх поднялся:

— Закончим разговор! Прикажи подать в столовую завтрак, открой комнату связи и посади на место связиста, лично присматривай за ним. Он должен обеспечить контакт с Халимом. И никаких посторонних сеансов. Сегодня мы закрыты для остальных. Только Халим! Ты понял меня, Талбок?

Помощник кивнул:

— Я понял тебя, шейх! Один вопрос, что делать с Раджабом?

— Как что? Пусть выполняет свои обязанности. За ним присмотрю я.

— И еще вопрос, с тобой хотел встретиться комендант резиденции Хумдин.

— У него что-то срочное?

— Не знаю.

— Подождет. Я приму его после того, как получу доклад из России. Да, ты мне напомнил, свяжись с нашим человеком в Кабуле. Мне надо, чтобы Гурамхад обеспечил проводку денег из Европы в Афганистан. По схеме, которую мы использовали до вторжения американцев. По старой, но наиболее надежной схеме.

Талбок вновь кивнул:

— Слушаюсь!

К финансовым делам хозяина он отношения не имел. И не хотел иметь. Абдель платил хорошо, а откуда у него огромные суммы и на каких счетах, Талбока не интересовало.

Проводив помощника, Абдель вновь сел за стол. И опять его мысли перенеслись в Россию, в небольшой многонациональный город Северо-Кавказского региона — Новокоролевск. Шейху нестерпимо хотелось знать, как там развиваются события. Он мог только гадать, так как сам закрыл Халиму канал связи, дабы его не смогли перехватить русские спецслужбы. Поэтому ничего другого, как строить догадки, шейху не оставалось. Впрочем, недолго. Максимум до полудня.

Новокоролевск, 23 сентября, 22.40

После дневного разговора с главой крупнейшей террористической организации, Абделем Аль Яни полевой командир шейха решил наведаться на квартиру капитана милиции Чеснокова, который завтра должен был пропустить в город автобус с бандой Халима. Дикой остановился на окраине Новокоролевска у одинокой стареющей женщины Галины Федоренко, официантки одного из местных кафе. Главарь бандитов в девять вечера, после ужина, начал одеваться. Галина спросила:

— Далеко собрался, Ринат?

Под этим именем она знала Халима, своего нового любовника. Ее порекомендовал ему Старик, и Дикой вполне мог рассчитывать на Федоренко, для которой важнее всего было иметь под боком здорового мужика. Остальное развратную бабенку совершенно не касалось.

Дикой ответил грубо:

— Тебе какое дело, женщина? Твое дело заниматься хозяйством и не задавать глупых вопросов.

— Но ты недалеко?

Бандит взял женщину за подбородок:

— Ты что, плохо понимаешь русский язык?

И неожиданно ухмыльнулся:

— Боишься, совсем уйду? Не бойся, дорогая. Мне нужно проведать одного знакомого. Вернусь, а ты прими душ и приготовь постель. Сегодня я сделаю для тебя то, что не забудешь никогда.

Валентина похотливо улыбнулась:

— Да, да, иди, конечно. Я буду ждать тебя!

Халим вышел из дома. Затем, миновав дворик, на улицу. Держась темной стороны, по тротуару направился к центру. До нужного дома ему предстояло пройти всего два квартала. Прикуривая сигарету, бандит остановился. Выпустил облако дыма, усмехнулся. Взглянув на дом Валентины, процедил:

— Глупая баба! Ждать она будет! Жди, дура! Вот только чего дождешься?

Бандит продолжил путь.

Возле дома, в сквере, осмотрелся. Ничего подозрительного не заметил. Окна квартиры капитана светились и в гостиной, и на кухне. Халим вошел в подъезд, поднялся на четвертый этаж пятиэтажной «хрущевки». Несколько раз позвонил в дверь. Услышал невнятное:

— Кого черт принес?

Ответил:

— Благодетеля!

Щелкнул замок, дверь открылась. Не дожидаясь приглашения, Халим прошел мимо капитана в прихожую:

— Не ждал?

— Какая разница? Ты теперь самый желанный гость. Как моя семья?

Халим пошел на кухню, бросив:

— Закрой хату!

Милиционер выполнил требование бандита.

Дикой осмотрел кухню. Стол, два стула. Присел. Посмотрел на милиционера. Неплохо зарядился капитан героином. Зрачки расширены до предела, блестят. Сказал:

— Как бы не передозировался, Миша?

— Я спросил тебя, как моя семья?

— Успокойся, твоя семья в порядке. Она в лесу, но для жены и детей созданы все условия. Завтра, как выполнишь обещание, заберешь их где скажу. В целости и полном здравии!

— Похищать их было обязательно? Слову офицера не поверил?

Халим взглянул на капитана:

— Я никому, кроме себя, не верю! Поэтому пришлось подстраховаться. Уж извини, но ты сам согласился на сотрудничество. Силой никто не заставлял.

— Когда я получу деньги?

— Вместе с семьей.

Чесноков неожиданно ударил кулаком по столу:

— Не пойдет, абрек! Половину ты отдашь мне сегодня!

— Но мы так не договаривались, Миша.

Капитан сказал:

— Мы не договаривались и о том, что ты похитишь мою семью!

Халим ухмыльнулся:

— Резонно! А ты не потерял способность мыслить, несмотря на убойную дозу наркоты.

— Это для тебя она убойная.

— Возможно! Но вернемся к теме. Ты запросил деньги, аванс. Однако что делал, если бы я не пришел сегодня?

Капитан присел на стул:

— А я знал, что ты явишься.

— Даже так? Интуиция?

— Ага! Ты должен был убедиться, не сдал ли я назад. А ведь мог.

— Нет, Михаил Сергеевич, не мог. Семья удержала бы.

— Ты уверен, что у меня нет любовницы и что я сам не желаю избавиться от жены и детей?

Бандит внимательно посмотрел на милиционера:

— А ты не так прост, Миша! Не исключаю, что ты мог желать смерти своим близким. Но что тебе дала бы сдача меня властям? Ничего, кроме неприятностей, поэтому давай прекратим пустые разговоры, а обсудим кое-какие детали завтрашнего дня.

— Я же под кайфом! Разве со мной можно говорить о серьезных вещах?

— С тобой можно.

— Тогда вернемся к вопросу оплаты работы. Половину причитающейся мне суммы я должен получить сегодня.

— Но у меня с собой нет денег.

— Принеси!

— Они не в городе. В лесу.

— Я вызову Эркина. Он отвезет тебя в лес!

Халим присел напротив капитана. Бандит предполагал, что капитан может запросить аванс. Лично Дикой запросил бы. Поэтому, идя к Чеснокову, взял из кейса двадцать тысяч долларов, ранее полученных от Старика, особо доверенного лица Абделя, настоящего имени которого, кроме шейха, не знал никто. Прибывшего в Россию с заданием подыскать удобный город и объект для проведения широкомасштабной террористической акции. Он и выбрал Новокоролевск. Старик обосновался в городе под видом несчастного пожилого мужчины, разыскивающего родную сестру, с которой он якобы был разлучен в раннем детстве, когда в начале войны родители детей погибли, а их эвакуировали в Ставропольский край, в один из детских домов. Старик быстро вжился в роль, и люди в городе, включая сотрудников ОВД и местной администрации, чем могли помогали ему в поиске следов несуществующей сестры. Это давало Старику практически неограниченные возможности для ведения полноценной и эффективной разведывательной деятельности. Посланец Абделя определил цель, и отряд Халима прибыл, зная задачу. Главарю банды следовало согласовывать с ним свои действия на этапе подготовки акции. Одно Халим был вправе решать — как конкретно претворить представленный Стариком и утвержденный Абделем план по реализации террористического замысла шейха.

— Хорошо, ты получишь аванс, но не пятьдесят, а двадцать штук. Больше у меня в городе нет, а в лес никто не поедет.

— Ну ты и крутила, абрек! Клади «бабки» на стол.

— А ты, Михаил Сергеевич, листок бумаги с ручкой приготовь. Расписочку писать.

— Никаких расписок. Деньги на стол!

Халим проговорил:

— А знаешь, Миша, ты мне нравишься! Нет, не подумай ничего такого. Просто я бы с удовольствием работал с тобой и дальше. Такие люди мне нужны.

— Брось! Не пыли! Тебе люди нужны для подставы. Используешь и кинешь.

— Почему так плохо думаешь обо мне?

— А ты на себя в зеркало посмотри. По роже все и прочитаешь!

— Я, значит, плохой, ты хороший. Отчего не спрашиваешь, зачем я покупаю проезд в город? Может, резню хочу устроить?

— А смысл? Сейчас не те времена, когда террористов отпускали с мешками денег. И кого ты резать будешь? Скажи, на банк нацелился. Другое дело. А мне до банка никакого дела нет. Я там деньги не храню. Потому как не имею таких денег.

Версия капитана вполне устраивала Халима. Похоже, капитан действительно не допускал мысли о теракте. Поэтому и решил срубить деньги. Догадался бы, что на самом деле замыслил Халим, вряд ли удалось бы обработать пост. Но что ж! Заблуждение Чеснокова на руку бандиту.

— Молодец, Миша, настоящий мент! Просчитываешь ситуацию мгновенно.

Капитан проговорил:

— Ты зубы мне не заговаривай, деньги давай.

Халим выложил на стол две пачки стодолларовых купюр. Чесноков пересчитал банкноты, осмотрев их выборочно. Подделки не заметил. Да и как бы он заметил фальшивку, если их делали лучшие мастера Абделя? Спросил:

— Так что хотел обсудить?

Халим поднялся, прошелся по кухне. Спросил:

— Завтра на посту сбоя не будет?

— Нет, если с прапорами рассчитаешься, мою долю отдашь и я буду видеть семью возле машины. Так что условия меняются. Моя тачка возле дома стоит. Белая «шестерка». Утром заберешь ее. На ней из леса доставишь к посту Людмилу с ребятишками. Выполнишь все, шлагбаум открою! Не выполнишь, вызову ОМОН, а до него прострелю колеса автобуса. Окончательный расчет внутри блиндажа блокпоста проведем. И разойдемся. Почувствую неладное…

Дикой поднял руку:

— Не продолжай! Не заводись! Будь по-твоему! Только как мои люди на твоей машине из города выедут?

— Об этом не думай! Я Эркина в шесть утра на пост пошлю. Он пропустит тачку.

— Ты все предусмотрел.

— Всего не предусмотришь. И ты это знаешь.

Бандит согласился:

— Знаю! Уверен, что тебя потом искать не будут?

— Искать будут. Вопрос, найдут ли? Но это уже мои заботы.

— Прапорщики не выдадут?

— Заплатишь им, нет. Но я им не завидую. Они по наивности поверили в контрабанду. Дорого им встанет эта наивность. Но их проблемы меня не касаются. Скорее всего они тоже свалят из города. Чуть позже. Им здесь больше ничего не светит.

— Это точно! Ну, вроде поговорили. Условия твои насчет семьи принимаю. Надеюсь, утром будешь в прядке?

— О себе позаботься.

— Проводи.

Капитан выпустил гостя. После чего прошел в спальню. Поднял трубку радиотелефона городской сети, набрал номер. Ответил молодой голос:

— Да?

— Эркин?

— Капитан, вы?

— А что, спать уже завалились с Ворисом?

— Да нет, просто не ожидал звонка.

— Насчет завтра все помните?

— Конечно! Будем на посту, как положено, в 8 часов.

— Это Ворис должен прибыть на пост к 8.00, а тебе, Эркин, быть там в шесть часов!

Прапорщик удивился:

— Почему?

— На моей машине выедут из города люди гостя. Обеспечишь их беспрепятственный проезд.

— Вы общались с ним?

— Да! Он сам на меня вышел. Уж не ты ли дал ему мой адрес?

— Нет, капитан, клянусь, не я и не брат. Но откуда гость узнал его?

— Это уже не важно! Условия сделки не изменились. Кроме того, что гостю потребовалась тачка. Я дал ему свою. Все понял?

— Понял, командир! В 6 утра буду на посту!

— Давай!

Выключив телефон, капитан бросил взгляд на сумку, которую следует завтра забрать с собой на пост, остальные самые необходимые вещи были упакованы в багажнике «шестерки», Чесноков, не раздеваясь, упал на кровать. И тут же уснул. Наркотик все же свалил его! А Халим вернулся к Галине, никем и нигде не замеченный.

Женщина встретила кавалера радостно:

— Наконец, Ринатик, пришел. Я уж думала, не случилось ли чего на улице?

— А что могло случиться?

— Да патруль милицейский привязался или, еще хуже, молодняк пристал. У нас тут неспокойно по ночам!

— Ты еще не знаешь, что такое неспокойно по ночам. И лучше этого не знать. Постель разобрала?

— Конечно. Все готово.

— Ложись! Я приму душ и приду.

— Ага! Ложусь.

Галина, виляя толстым задом, скрылась в спальне. Бандит вздохнул. Интересно, предчувствует Галина приближающуюся смерть? Наверное, нет. А говорят, жертвы чувствуют близкую гибель. К Галине это явно не относится. Тем лучше. По крайней мере, умрет, не мучаясь. Он, Халим, постарается убить сожительницу быстро. Так что та даже не поймет, что ее больше нет. Все же она старалась вовсю, отдаваясь ему.

Приняв душ, Халим прошел в спальню. Прилег, почувствовав горячее тело Валентины. Та, издав то ли стон, то ли приглушенный короткий вскрик, навалилась на Халима. И вскоре задергалась, сидя сверху, прикусив руку, чтобы не кричать.

После случки бандит лег на край софы. Взглянул на сожительницу. Галина уже, похрапывая, спала. Дикой отвернулся. До шести он мог спать. Потом должно начаться главное, ради чего он прибыл в этот Новокоролевск.

Проснулся Халим, как и запрограммировал, в 6.00. Галина, раскинув ноги и сбросив одеяло, крепко спала. Бандит встал. Оделся. Прошел на кухню. Достал из холодильника сковородку с мясом, поставил на плиту. Вчера Галина постаралась. Жаркое удалось на славу. Бандит с аппетитом позавтракал. После чего извлек радиостанцию из своей походной сумки. Вызвал одного из подельников:

— Салам, Сайдир!

Боевик тут же ответил:

— Ва аллейкум, саиб!

— Где ты, что делаешь?

— Гоню машину, которую приказали доставить в лес.

— Хорошо! Особо не торопись, скорость не превышай. На посту тебя пропустят.

Халим переключился на заместителя:

— Зухур? Ассолом аллейкум!

— Ва аллейкум, командир!

— К тебе выехал Сайдир. Как прибудет, пусть ждет. Что с женой капитана и его детьми?

— Аппетитная бабенка, командир! Спит пока, дети тоже, рядом с ней!

Халим ухмыльнулся:

— Аппетитная жена у мента, говоришь?

— Не то слово. Я бы ее…

Дикой неожиданно спросил:

— Разложил бы стерву?

— Прямо сейчас!

— Давай! Только щенят убери сначала. Потом вместе с щенками в овраг. Расслабься перед работой, брат.

Заместитель не ожидал подобного разрешения Дикого.

— Ты это серьезно?

— Что, не хочешь?

— Хочу, но… вроде как менту ее отдавать собирались.

— Какому менту? Ты когда-нибудь видел, чтобы мертвецу была нужна семья? А капитана вместе с его напарниками можешь считать мертвыми. Я лично займусь ими.

— Понял! Раз так, то я… ох и оторвусь! Сам-то когда будешь?

— Ближе к захвату автобуса. Подъеду с частником. Для него тоже местечко в овраге подготовь.

— Сделаю!

Дикой отключил станцию. Сделал несколько затяжек анаши. Наркотик привел бандита в отличное расположение духа. Он посмотрел на часы: 6.43. В семь должен выйти на связь Старик. Он подтвердит вариант отхода Халима после выполнения кровавой миссии. Затем покинет город, свое задание отработав полностью. А Дикому еще придется порезвиться в Новокоролевске. И его забавы заставят содрогнуться этот паршивый городишко. Здесь надолго запомнят кличку Дикой. Навсегда запомнят! Кладбище местное не даст забыть.

Старик вышел на связь ровно в 7.00.

— Салам, Халим!

— Салам! Слушаю вас!

— Ничего нового у меня нет. План остается в силе. Порядок эвакуации после нанесения главного удара прежний. Связь со мной во время акции не поддерживать.

Халим ответил:

— Понял вас, уважаемый! Приступаю к работе.

— Да помогут тебе небеса, Халим! И удачи!

— Благодарю! Главарь банды отключил станцию, уложил ее в сумку. Туда же положил атрибуты маскировки, туалетные принадлежности. Вышел на улицу. Пройдя квартал, встал возле пустой остановки автобуса. Остановилась «семерка». Водитель, молодой парень, открыл дверцу:

— Куда едем, господин хороший?

— В Булебак.

Халим назвал поселок, находившийся в тридцати километрах от Новокоролевска, дорога к которому проходила через лес, где сосредоточился его отряд и откуда в 10.00 по местному времени сюда должен был выехать пассажирский автобус.

Парень почесал затылок:

— В Булебак? Я думал, по городу, но… можно и в Булебак, если пяти сотен не жалко.

Халим усмехнулся:

— Не дорого берешь?

— Не-е, в самый раз! Туда-обратно — шестьдесят верст, бензин подорожал, а клиента обратно не найти. Так что…

Бандит не дал договорить молодому водителю:

— Хорошо, согласен, пять сотен. Поехали!

— А у вас в сумке ничего такого нет?

Халим вскинул на парня взгляд:

— В смысле?

— Ну, типа, травки или еще какой дряни. Менты на посту могут обшманать. И сами сгорите, и меня спалите.

— Не волнуйся, пройдем пост без проблем.

— Ну, лады, поехали!

Водитель повел «семерку» к выезду из города.

Халим спросил:

— Тебя как звать-то?

— Слава, а что?

— Ничего! Меня — Халим!

— Таджик, что ли?

— Что ли!

— А в город погостить к кому приезжали?

— Угадал, к бывшей жене, вернее, к сыну. Разошлись мы, сын здесь живет. Он должен помнить отца.

Парень вздохнул:

— Это точно. Я вот своего батю не помню. Умер он, когда я еще пацаненком был. С матерью и живу. Не хватает отца, здесь вы правы.

Халим поинтересовался:

— А чего с матерью живешь?

— Так с кем еще и где?

— С женой, в собственном доме!

Слава вдруг помрачнел:

— С женой? Так нету жены! И дома нету. На какие шиши я его построю? А невеста была. Только вот не дождалась солдата. Я весной дембельнулся, приехал, ее уже нет. Вышла замуж и в Ростов с муженьком слиняла. А писала, жду, люблю.

Халим заинтересованно посмотрел на молодого человека:

— Из армии недавно вернулся? А где, если не секрет, служил?

Парень с гордостью ответил:

— В десанте. В ДШБ, десантно-штурмовом батальоне!

— И в Чечне был?

— Пришлось ченов погонять по горам. Медаль «За боевые заслуги» имею! Бывало, вваливали мы духам по самое не могу.

Щека Халима дрогнула:

— Сам хоть одного завалил?

— А как же? Не без этого! Помню, в ауле одном банда ченов укрылась, а разведка засекла это. Ну, нас ротой и перебросили к селению. В четыре утра, как рассвело, начали шмон. Духи в двух крайних домах засели. Мы на штурм, они через овраг к лесу. Прямо в поле выскочили. Ну, мы по ним, как по мишеням. Лично я четверых положил.

— Сам видел?

— Чего?

— Что положил четверых?

— Конечно!

— Так почему тебе орден не дали?

— А-а, нажрались потом в части, обмывали рейд, замполит в каптерке застукал. И вместо ордена хрен по всей харе, а так дали бы. Да еще, может, и дадут, недавно в военкомат вызывали, просили докладную по тому бою написать. Написал. Спросил, для чего эта писанина. Майор ответил: «Скоро, мол, узнаешь!» Наверное, все же наградят, а, как думаете?

Халим, сдерживая ярость, постарался ответить спокойно:

— Не иначе! За четверых — орден ты заслужил! А раз заслужил — получишь!

За разговорами подъехали к посту милиции.

К машине, как и было договорено, узнав клиента, подошел Эркин Шаболов. Поздоровался. Махнул рукой. Милиционер на выезде поднял шлагбаум. «Семерка» выехала за пределы города.

Водитель взглянул на пассажира:

— Странно, даже документы не проверили! Вы, случаем, не мент тоже?

— Случаем, нет! Просто прапорщик знакомый, рядом с бывшей женой живет. Пацана моего знает.

— А! Тогда понятно. Это хорошо, когда свои люди в ментовке. Да оно нигде не помешает корешей иметь. Жизнь-то какая пошла? Без связей и денег ты никто. Я вот тоже не так просто таксую. У нас желающих на своих тачках подзаработать много. А клиентов мало. Вот и держит извоз в своих руках один человек. Он у матери учился, она училкой раньше пахала, сейчас на пенсии по инвалидности. Так вот только он по просьбе матери и решил вопрос с работой. Да и машина пока его, но года через три выкуплю. Вот так-то.

«Семерка» въехала в лес. Прошла с километр. Халим, внимательно следивший за правой стороной дороги, увидел условный знак, согнутое к трассе из березняка дерево. Попросил таксиста:

— Слава, тормозни!

Тот спросил:

— Что, отлить?

— Да, надавило что-то.

— Ясно! Какие проблемы?

Водитель сбросил скорость, выехал на обочину, остановился.

Халим вышел из салона, спустился в кювет. Увидел сидящего в кустах боевика. Тот поздоровался:

— Салам аллейкум, шеф!

— Салам, Довлет! Скройся, я отработаю водилу!

— Понял!

Бандит исчез, словно растворился в кустах.

Халим приподнялся на склон кювета, крикнул:

— Таксист, Слава!

Парень выглянул из машины:

— Да?

— Давай сюда, здесь труп мужчины, не иначе ночью машина сбила.

— Да вы что? А может, ну его? Уедем?

— После того, как следы оставили? Я-то уеду, а вот ты доказывай потом, что бросил в кювете труп, а не умирающего человека, да еще не сообщил никуда!

Доводы бандита подействовали на парня.

— Иду!

Он обошел машину, спустился к Халиму. Но трупа не увидел, повернулся к главарю банды:

— А где… труп-то?

И тут же получил удар в челюсть. Халим обладал недюжинной силой, поэтому бывший десантник упал на спину. Хотел подняться, но второй удар ногой в пах заставил его скрючиться от нестерпимой боли. Бандит же время не терял, он навалился на водителя, перевернул того на живот, уперся в спину коленкой, за глазницы задрав голову парню.

— Четверых, говоришь, завалил? Так получи, тварь, за это!

Блеснул клинок, и из распоротого горла таксиста на пожелтевшую траву хлынула кровь. Халим поднялся:

— Довлет!

Подчиненный тут же возник перед главарем. Как призрак.

— Здесь, командир!

Увидел водителя:

— Ловко вы его!

Халим спросил:

— Что с бабой и детьми мента?

Довлет расплылся в похотливой ухмылке:

— Все нормально! Щенков порезали сразу, а сучку сначала Зухур отделал по полной программе, затем нам отдал. Ну, мы ее до конца, пока не сдохла, всем скопом. Трупы в овраге ветками прикрыли.

— «Шаху» капитана Сайдир пригнал из города?

— Пригнал. На опушке стоит.

— Ты один здесь?

— Нет. Еще пять человек.

— Тогда так. Вызывай их, пацана, — главарь кивнул на убитого водителя, — к бабе с детьми, машину к «шахе»! Быстро!

— А вы?

— Пешком до базы дойду. Я сказал, быстро, Довлет!

Бандит что-то крикнул. Из леса вышли пятеро боевиков. Халим не стал ждать, прошел по кювету метров двадцать, у согнутой березы повернул к лесу. Через минуту скрылся в массиве. Вскоре вышел к базе боевиков, представляющей собой опушку леса, уставленную шалашами и замаскированными небольшими двух-трехместными палатками. Только в ельнике был оборудован блиндаж. Откуда навстречу шефу вышел заместитель, Зухур:

— Ассолом аллейкум, Халим! Рад видеть тебя!

— Ва аллейкум, Зухур. Взаимно. А чего ты такой радостный? Анаши пыхнул?

— Какая анаша? Ты мне такую ночь подарил! Забрало похлещи дури. Ну и телка попалась. Видел бы, как она сопротивлялась. А я за волосы, роскошные светлые волосы, да об бревна! Потом кнутом.

Халим поморщился:

— Достаточно! Мне не интересны подробности. Получил удовольствие, хорошо. Но дело превыше всего. Сейчас время 8.10. Автобус из Булебака в Новокоролевск пойдет в 10.00. На станции есть наш человек?

— Конечно! Он пасет станцию. Недавно выходил на связь. Так что мы получим всю нужную информацию по автобусу.

— Да! Она нам понадобится. Мы не можем внешне сильно повредить автобус. Я там «семерку» пригнал. Ее тоже используешь вместе с «шестеркой» капитана, дабы заблокировать дорогу и заставить автобус остановиться. Место остановки определил?

Заместитель кивнул лысеющей головой:

— Определил. Оно напротив согнутой березы.

Халим согласился:

— Что ж, выбор неплохой. Вариант перекрытия дороги в случае появления машин местного населения продумал?

— Обижаешь, Халим!

— Ладно! Пойдем в овраг, покажешь результат работы по семейству Чесноковых.

Зухур скривился:

— Может, не стоит? Ну, чего там смотреть? Зарезанные детеныши да растерзанная в клочья окровавленная баба.

Халим повысил голос:

— Ты не понял, что я сказал?

Заместитель пошел на попятную:

— Понял! Как скажешь, Халим.

— Уже сказал.

Бандит направился к оврагу, заместитель последовал за ним.

Осмотром жертв, к которым присоединился и несчастный, случайно попавший под нож паренек-десантник, Халим словно заряжал себя на еще более страшное преступление. Впрочем, так оно и было. Беспощадный фанатик готовил себя к этому преступлению.

Заместитель молча и покорно стоял рядом. Эйфории он уже не испытывал. Но так же, как и начальник, готов был пролить еще большую кровь, совершить еще более чудовищное насилие.

Насладившись кровавым зрелищем, Халим резко развернулся и направился к лагерю. Скрылся в блиндаже.

Ровно в 10.00 из Булебака пришло сообщение — автобус на Пятигорск через Новокоролевск вышел строго по расписанию, имея в салоне 15 пассажиров, из них шестеро мужчин, пять женщин и четверо детей обоих полов. Еще водитель — пожилой татарин. На маршруте не в первый раз.

Халим приказал группе захвата выдвинуться к трассе, к ней же подогнать машины перекрытия движения. Водитель вел автобус не спеша, аккуратно. Дорога до Новокоролевска изобиловала множеством поворотов и проходила через лес. Это после промежуточной остановки, выйдя на равнину, в степь, «Икарус» возьмет свое, а пока водитель не спешил. Он увидел двух мужчин на обочине. Не придал этому особого значения. Они не запросили остановки, а поэтому водитель не удостоил их внимания, даже не предполагая, что миновал группу боевиков, которые должны были перекрыть движение машин, появись те следом за автобусом.

Рокот двигателя «Икаруса» отчетливо доносился до Халима. Вот-вот красный автобус должен был появиться из-за поворота.

Он появился, и тут же Халим махнул рукой. На трассу выехали «Жигули» шестой и седьмой моделей, полностью перегораживая полотно. Заметив внезапно возникшее препятствие, водитель затормозил и остановил «Икарус» метрах в десяти от машин. Выпрыгнул из кабины, машинально нажав клавишу открытия пассажирской двери. Он хотел крикнуть людям, стоявшим возле «Жигулей», чтобы те освободили дорогу, но не успел. На крышу «семерки» легла бесшумная снайперская винтовка «винторез», раздался хлопок, и водитель-татарин с простреленным сердцем упал на асфальт. Одновременно в автобус, появившись из кювета, вошли трое наемников Дикого с такими же бесшумными винтовками и в масках. Женщины в салоне вскрикнули. Дети прижались к матерям. Мужчины поднялись, чтобы защитить женщин и детей. Но что они могли сделать против винтовок? Боевики двумя залпами свалили мужчин. Женщины закричали. Недолго метался по салону «Икаруса» их крик, еще дюжина хлопков, и они стали жертвами расстрела. Убедившись, что все пассажиры мертвы, убийцы вышли из автобуса, подали знак людям у легковых машин и скрылись в кювете. Халим, находившийся в салоне «шестерки», приказал:

— Быстро трупы и багаж из автобуса в овраг, туда же и «семерку»! Отряду выход к трассе! Выполнять!

К нему за руль машины Чеснокова подсел Зухур:

— Вроде все идет по плану. Главарь кивнул:

— Да, вроде все идет по плану.

Открыл стекло дверцы, подозвал одного из боевиков:

— Миргаид! Где взрывчатка?

Бандит показал рукой на кювет:

— Там, господин!

— Возьми пять человек, и грузите ящики в автобус, в конец салона, чтобы можно было вынести через аварийную дверь.

— Слушаюсь, саиб!

Как только боевики завершили зачистку места нападения на автобус, Халим обратился к Зухуру:

— Я в «Икарус». Ты на «шахе» следуешь за автобусом. Встанешь метрах в пятидесяти от поста, когда на его территорию войдет автобус.

— Что я должен буду сделать еще?

— Определишься по обстановке. Она подскажет тебе порядок действий. А не подскажет обстановка, подскажу я. Встанешь, где я сказал, и сидишь в салоне, не выходишь из него.

— Понял!

Халим прошел в «Икарус», который заняли боевики. Спросил:

— Люди, прикрывавшие тыл места захвата, здесь?

Из глубины ответили:

— Здесь, командир! Главарь отдал команду:

— Сайдир! За руль! И к посту ментов, Довлет, Карим, ко мне к двери, винтовки в готовности к бою. Рассчитывать на обстрел как минимум трех человек, но, возможно, и шести!

Ответил Довлет:

— Да хоть десятерых! Главное, неожиданно и по открытым целям.

Халим добавил:

— Но огонь по моей команде или после того, как выстрелю я!

Крикнул в салон:

— Остальным сидеть тихо! Ни во что не вмешиваться! Хоп?

Банда из пятидесяти рыл хором ответила:

— Хоп! Главарь повернулся к водителю:

— Вперед, Сайдир!

И вновь в салон:

— Вперед к кровавой забаве! Мы превратим город в ад! Потому что мы можем все! Я прав, воины?

И на этот раз раздалось дружное:

— Прав, командир!

Халим по ору понял, что многие члены банды, несмотря на строгий запрет, вкололи себе героин. Но изменить он уже ничего не мог. Теперь уж как сложится, так сложится. Лишь бы пройти пост. Лишь бы в последний момент не подвели продавшиеся менты. Особенно Чесноков.

Халим, закрыв глаза, прошептал:

— Да поможет нам Всевышний!

Автобус приближался к посту, за которым лежал город, жители которого не могли представить, какая беда приближается к ним в виде красного, такого мирного рейсового «Икаруса», ежедневно проходившего через Новокоролевск. До сего дня мало кому известный городок на юге России!

Часть II

Операция «Мясорубка»

Глава первая

Новокоролевск, 11.47

Автобус с бандитами подошел к блокпосту ОВД. Прапорщик Эркин Шаболов пропустил «Икарус» на площадку досмотра и занял позицию у задней аварийной двери рейсового автобуса. К передней двери подошел его брат Ворис. Оба держали автоматы в готовности открыть огонь. Капитана видно не было. Он ждал главаря банды в блиндаже, также готовый к бою. Через амбразуру увидел свою машину, вставшую на некотором удалении от поста, на обочине. Жена с детьми из «шестерки» не вышли, и рассмотреть, кто находится в салоне, капитан не мог. Из автобуса выпрыгнул Халим с «дипломатом» в руке, спросил прапорщика:

— Где Чесноков?

Шаболов указал на полевое укрытие:

— Там! Ждет тебя!

Дикой усмехнулся:

— А ты, я смотрю, к бою приготовился? С кем воевать собрался, брат?

Милиционер ответил:

— С кем придется!

— Ну-ну! Значит, капитан в блиндаже?

— Там!

— Хоп! Пойду поговорю с твоим начальством.

Халим пересек свободную от других машин стоянку досмотра, спустился в блиндаж. Капитан стоял в углу, направив автомат на главаря банды:

— Почему я не вижу своей семьи?

Бандит изобразил удивление:

— Разве они не вышли из машины?

— Нет!

— Сейчас решим этот вопрос! Не беспокойся, и супруга, и дети твои в полном порядке. Считай пока деньги.

Халим поставил на стол дежурки кейс, поднес ко рту выключенную рацию:

— Зухур, почему семья нашего уважаемого офицера милиции до сих пор в машине? Что? Дети уснули? Пусть тогда женщина выйдет. Забыл, о чем я инструктировал тебя? Жду!

Капитан повернулся к амбразуре, дабы убедиться в том, что супруга на свободе, и этого мгновения хватило Халиму, чтобы извлечь из бокового кармана пистолет.

Жена так и не вышла из машины. Милиционер резко повернулся к Халиму и увидел направленный в лицо ствол «ПМ». Главарь выстрелил. Пуля вонзилась Чеснокову между глаз, отбросив тело к бревенчатой стене. Автомат капитана отлетел в сторону. Он так и не прикоснулся к «дипломату»! Халим поднял ствол вверх:

— Вот так, Миша! Ты получил полный расчет. Теперь тебе некого и нечего бояться. Не за кого беспокоиться. Не от кого бежать.

Бандит включил рацию:

— Довлет, ответь!

— Слушаю, командир!

— Блиндаж зачищен! Отрабатывайте прапоров!

Довлет кивнул напарнику — Кариму:

— Мой тот, что слева от выхода, твой — мент у задней двери! На отстрел — секунды! Пошли!

Боевики прыгнули через ступени двери и тут же, встав спиной к спине, вскинули бесшумные винтовки. Прапорщики не ожидали подобного развития событий, но сориентировались в обстановке. К сожалению, не столь быстро, как это требовалось. Первыми на спусковые крючки своего оружия нажали бандиты. Раздались хлопки, и братья-милиционеры рухнули на асфальт.

Довлет осмотрелся. Карим крикнул в автобус:

— Сайдир! Четверых на улицу, быстро!

Водитель передал команду боевика в салон. Бандиты действовали слаженно. Четыре бандита, стоявшие в проходе ближе к выходу, вышли из автобуса.

Довлет указал на трупы милиционеров:

— В блиндаж их!

Бойцы отряда выполнили приказание, хотя Довлет и не имел какого-либо должностного преимущества в банде. Но сейчас он действовал от имени Халима, и этим определилось его право распоряжаться на месте действия наемников. Халим посторонился, пропуская подчиненных, внесших трупы братьев-прапорщиков в блиндаж и бросивших их к телу начальника. Тут же побежали обратно. На «шахе» по вызову главаря банды подъехал Зухур. Халим вышел из блиндажа.

Заместитель спросил:

— «Шаху» капитана тоже используем для подъезда к объекту? Главарь отрицательно мотнул головой:

— Нет. Оставь машину у блиндажа! И в автобус.

Войдя в «Икарус», Халим приказал водителю:

— Теперь, Сайдир, не спеша, не нарушая правил дорожного движения, к автостанции. Не доезжая ее, поворот и резкий рывок к объекту. К центральному входу. Все ясно?

— Ясно!

— Вперед!

Халим повернулся к боевикам в салоне:

— Окна закрыть шторами. Стоящим в проходе опуститься на корточки! Никому из автобуса не высовываться. Акция началась!

«Икарус» выехал с площадки досмотра и направился в город. На автобус никто из прохожих не обратил внимания. Они ходили через Новокоролевск каждый день. Даже инспектора ДПС, вставшие на перекрестке центральной улицы, не взглянули на «Икарус». Они знали, что автобусы тщательно проверяются на въезде в населенный пункт на стационарном и укрепленном блокпосту. До автостанции оставалось метров пятьдесят, и Халим увидел, как засуетились люди на остановке. Готовились занять места в приближающемся автобусе. Увидел он и примыкающую к главной слева второстепенную дорогу. Бросил кратко:

— Сайдир!

Водитель кивнул головой и повернул автобус на эту второстепенную дорогу, резко прибавив газу. «Икарус», набирая скорость, пошел по узкой асфальтовой улице, заканчивающейся тупиком — площадью у одной из школ Новокоролевска.

Потенциальные пассажиры на автостанции удивленно переглянулись, увидев неожиданный и непредсказуемый маневр междугородного автобуса. А «Икарус», дойдя до школы, развернулся и встал, полностью закрывая корпусом центральный вход в нее.

Занятия в субботний день 24 сентября проводились по сокращенному графику. Урок вместо 45 минут длился 35, с сокращением перемен. Поэтому бандиты ворвались в школу тогда, когда к концу подходил последний урок. Опоздай, задержись они на посту или в городе на каких-то 5 — 7 минут, и акция сорвалась бы. Но они не опоздали. Сорок восемь вооруженных наемников ринулись в здание, разбегаясь по классам двух этажей здания. Вел их Зухур. Халим с Сайдиром остались в автобусе. Главарь банды приготовил мегафон.

Вскоре он начал получать по связи доклады о занятии бандитами классов. Услышал какие-то крики внутри школы, три приглушенных выстрела. Запросил:

— Кто стрелял?

Ответил один из подчиненных:

— Я, Миргаид, командир!

— Почему, Миргаид?

— Двое старшеклассников пытались выпрыгнуть в окно, учитель бросился на напарника. Пришлось успокоить придурков.

— Ясно!

Халим переключился на заместителя:

— Зухур! Доложи обстановку.

— Школа захвачена, Халим! Контроль установлен над всеми помещениями, тыловой выход заблокирован! Главарь банды приказал:

— Разделить отряд на две группы. Первой согнать всех заложников в актовый зал, второй к автобусу, перетащить взрывчатку из салона и начать минировать здание. Карим знает, где и сколько взрывчатки закладывать. Ему и подчинить вторую группу! В общем, действовать по плану. Вопросы?

Зухур спросил:

— Если кто-то из заложников попытается оказать сопротивление, валить их?

— Нет, выпускать! О чем спрашиваешь, Зухур? Всех, кто проявит малейшее неповиновение, расстреливать на месте. И давайте, работайте быстрей! Скоро местные менты окружат здание.

Заместитель ответил:

— Выполняю приказ, командир! Отбой!

Халим обратился к подчиненному, оставшемуся в автобусе:

— Сайдир, иди назад, поможешь вытащить ящики.

Бандит подчинился.

Спустя тридцать минут Зухур доложил:

— Командир, ученики и учителя в актовом зале. Карим закончил минирование первого этажа. Переходит на второй.

Халим, взглянув на Сайдира, вновь занявшего пост наблюдения рядом с местом водителя, тихо произнес в микрофон станции:

— Надеюсь, Зухур, ты не забыл, где надо установить специальный заряд направленного действия?

— Как я мог забыть об этом? Подыхать здесь не собираюсь.

— Мы и не подохнем.

И, повысив голос, приказал:

— Следи за залом. И чтобы ни писка оттуда. Открытые пасти заложников закрывай порцией свинца, невзирая на то, кто открыл пасть, пожилой учитель или несмышленый первоклассник! По окончании работ Карима доклад. У меня все. Отбой! Главарь положил станцию на сиденье, спросил Сайдира:

— Что на улице?

Бандит ответил:

— Пока все тихо.

— Странно! По идее, менты уже должны были обнаружить трупы Чеснокова с Шаболовыми.

— Так трупы они обнаружить могли, но какая связь с убитыми ментами и школой?

— Нас видели пассажиры автостанции. Они не могли не поднять шума, заметив, как рейсовый автобус, которого они ждали, ушел в сторону школы.

Сайдир пожал плечами:

— Тогда не знаю. Но менты, подсказывает сердце, будут здесь с минуты на минуту!

Халим усмехнулся:

— У тебя есть сердце, Сайдир? Я думал, вместо него ты носишь в груди осколок ледника.

Сайдир серьезно ответил:

— Да, сердце у меня холодное, не знающее ни любви, ни жалости, но оно не кусок льда!

— Ладно, ладно!.. А вот, кажется, и долгожданная милиция. Сайдир, приготовься! Мы не должны позволить им въехать на площадь.

— Слушаюсь, командир!

Бандит вскинул автомат «АК-74».

На площадь въехал патрульный «УАЗ».

Наряд получил сообщение с автостанции о странном поведении рейсового автобуса. В ОВД еще не было известно о судьбе милиционеров, несших службу на посту. Машины проходили его, не останавливаясь. Водители удивлялись, почему автомобили, как всегда, не досматривают, и спешили покинуть территорию поста. Никто об этом в отдел милиции не сообщил. И только информация с автостанции заставила дежурный наряд во главе с капитаном Салтыковым подъехать к площади. Офицер, как и остальные бойцы патруля, увидел автобус, перекрывший вход в школу. Произнес:

— Черт! Какого хрена он остановился здесь?

Повернулся к сержанту-водителю:

— Давай к «Икарусу», а вы, ребята, — он обратился к двум рядовым, сидящим на заднем сиденье, — приготовьте на всякий случай стволы. Что-то не нравится мне эта ситуация.

«УАЗ» проехал по площади метров пять, как из автобуса ударила автоматная очередь. Пули, выбивая из полотна искры и визжа от рикошета, легли перед милицейской машиной!

Капитан закричал:

— Стой, Коля! Назад!

Сержант переключил скорость и быстро сдал в глубь улицы, уйдя с линии огня. Там, возле магазина, «УАЗ» остановился. Капитан сел так, чтобы видеть подчиненных:

— Кто-нибудь что-нибудь понял?

Сержант сплюнул в окошко:

— Похоже, город заимел серьезную проблему!

— Что ты имеешь в виду?

— То, что некто, подъехавший к школе на автобусе, захватил учеников и учителей в заложники!

— Ты чего мелешь, Коля? Какие некто, какие заложники? У нас? В Новокоролевске? Так, выходим — и к площади. Надо уточнить обстановку перед тем, как доложить начальству. Может, какой отморозок и захватил автобус? Но откуда у него ствол?

Рядовой сзади предположил:

— Дезертир из войсковой части?

— А что, была информация о побеге из близлежащих воинских частей?

— Нет вроде, по крайней мере, на разводе об этом не говорили. Но даже если это дезертир, почему он подогнал автобус к школе и из нее не ушли ученики? Даже после того, как под окнами из «Икаруса» был обстрелян милицейский патруль? Надо бы в отдел доложить!

Капитан проговорил:

— Доложим, как уточним обстановку.

И приказал:

— Всем на выход! Двое по левой стороне, двое по правой, сержант со мной, к площади, марш!

Появление милиционеров, старающихся спрятаться за кустами, Халим заметил сразу. Повернулся к подельнику:

— Смотри, Сайдир, какие настырные менты! Это те, из «УАЗа».

Сайдир, ранее стрелявший по площади, согласился:

— Да, скорее всего они!

— Ну что ж! Надо поставить их в известность, ЧТО на самом деле произошло в этом проклятом и обреченном на кошмар поселке.

Халим выставил в окно мегафон:

— Эй, менты! Мы видим вас! Хотите узнать, почему автобус стоит у школы и почему мы дали по вас предупредительную очередь? Объяснимое желание. Мы готовы ответить на ваши вопросы, а заодно довести до вас и очень важную информацию. Но для того, чтобы получить ответы, старшему патруля следует оставить оружие на месте и подойти к автобусу. Безопасность парламентера гарантирую!

Старший наряда снял с плеча автомат, протянул его сержанту. Тот спросил:

— Решили идти к автобусу?

— А что, по-твоему, остается делать? Судя по голосу, говорил не дезертир-мальчишка, а взрослый мужчина. Чую, случилось страшное.

Салтыков передал сержанту и пистолет. С расстегнутой кобурой и приподнятыми перед собой руками капитан вышел на площадь. Остановился, чтобы люди в автобусе увидели, что он безоружен. Услышал тот же голос:

— Ну, что встал, мент? Иди, не бойся! Тебя никто не тронет, если не сглупишь, конечно!

Офицер зашагал дальше.

Голос из автобуса остановил его за пять метров до последнего. Владелец голоса, отключив или отложив мегафон, скомандовал:

— Стой, офицер! Ни шагу дальше! Ты хорошо меня слышишь?

Салтыков ответил:

— Хорошо!

И спросил:

— Кто вы и что вам надо?

Халим повысил голос:

— А вот это ты зря, капитан! В нашем случае тебе не стоит задавать вопросы. Лучше внимательно слушай, дабы потом слово в слово передать и своему начальству, и главе администрации города. Ты понял меня?

Капитан ответил:

— Понял! Слушаю вас!

Бандит похвалил милиционера:

— Молодец! Просекаешь тему быстро. Давно, наверное, служишь! Но ладно, мне плевать на твою выслугу. В общем, отряд сил исламского сопротивления во главе со мной, Диким, так меня называют подчиненные, захватил школу, ту, что за автобусом, вместе с учащимися и преподавательским составом. Заложники сосредоточены в актовом зале. Актовый зал, как и вся школа, заминирован. Взрывчатки заложено столько, что ее хватит, чтобы разнести в пыль несколько таких зданий. Понимаю, что у тебя много вопросов, но с тобой разговаривать я больше не буду. Ты узнал то, что должен был узнать. Иди и передай информацию руководству. И предупреди всех, кто скоро прибудет в город спасать заложников, штурм бесполезен. Мы взорвем школу вместе с собой, если против нас применят силовую акцию. А до этого повоюем. Нас много, и мы хорошо вооружены. И еще! Слух о захвате школы распространится по поселку быстро. Сделайте так, чтобы к школе не вышли родители захваченных детей. Буферную зону я определяю в пятьдесят метров. Все, кто приблизится к захваченному зданию ближе установленного расстояния, будут уничтожаться! Несмотря ни на возраст, ни на половую принадлежность! У меня все! Свободен!

Капитан поднял руку:

— И все же один вопрос, разрешите?

Халим недовольно произнес:

— Ну, чего тебе? Спрашивай!

— Вы не сказали, как можно выйти на вас из города. Руководство администрации наверняка попытается связаться с вами в самое ближайшее время и начать переговоры. Как сделать это?

— В школе есть городской телефон?

— Да, должен быть!

— Вот по нему пусть руководство города и звонит. Если проволочная связь окажется неисправной, вновь придешь сюда. Один и только ты. Я передам рацию. Все?

— Да!

— Проваливай!

Капитан удалился. Халим вызвал по связи заместителя:

— Зухур! Как у тебя дела?

— Нормально! Заложники ведут себя тихо, здание заминировано по утвержденной тобой схеме, бойцы заняли позиции на обоих этажах и крыше, в готовности вести круговую оборону.

— Сколько людей ты держишь при заложниках?

— Десятерых. На сцене пулемет. Этого достаточно.

— Хорошо! Пульты управления детонаторами зарядов при тебе?

— Естественно! И основной, и запасной.

— Ясно! Меняем диспозицию! В автобус отправь Миргаида. Я войду в школу. Встречать! Телефон где у них стоит?

— И в кабинете директора на первом этаже, и в учительской на втором.

Халим приказал:

— Линию второго этажа отруби. Штаб оборудуем в кабинете директора школы.

— Понял!

— Давай в автобус Миргаида! Главарь отключил станцию, позвал подельника:

— Сайдир! Сейчас я уйду, вместо меня придет Миргаид, ты — старший! Задача — контролировать площадь. Появятся на ней люди, безо всякого предупреждения открывайте огонь на поражение.

Сайдир кивнул:

— Понял, командир!

Появился боевик, присланный Зухуром.

Халим указал ему на Сайдира:

— Поступаешь в его распоряжение. Он знает задачу и доведет ее до тебя. Запомните, вы — наш передовой пост. От вас зависит очень многое! Я надеюсь, что вы оправдаете доверие! Главарь банды вошел в школу. В фойе у раздевалки его ждал Зухур. Указал на дверь с табличкой «Директор», расположенную тут же в фойе:

— Вот и кабинет.

Халим зашел в кабинет директора школы, спросил:

— А где сам директор?

Заместитель поправил босса:

— Директриса! Баба лет шестидесяти. Она вместе со всеми в актовом зале.

— Зал на втором этаже?

— Угу, почти над нами и столовой.

— Там по-прежнему спокойно?

— Спокойно, Халим! Главарь сел в кресло директора, пододвинул к себе телефон городской связи. Заместитель положил перед ним два пульта, объяснив:

— Тот, что крупнее — основной!

После чего отошел к окну.

Халим положил пульты в карман куртки. Постучал костяшками пальцев по столу, глядя на телефон. Скоро он должен издать сигнал вызова. И начнется активная фаза большой кровавой игры. Игры, из которой он, Халим должен выйти победителем.

Капитан Салтыков вернулся к сержанту.

Тот спросил:

— Ну, что там?

— Что спрашиваешь, Юра? Катастрофа!

— Не понял?!

— В автобусе или главарь, или тот, кто косит под главаря банды боевиков, захватившей школу!

— Вы… вы… это серьезно?

— Серьезней не бывает! Так, зови ребят, и рвем в отдел!

Сержант крикнул рядовым:

— Коля, Леня, сюда!

Милиционеры подчинились. Капитан приказал рядовому, которого сержант назвал Колей:

— Бубнов! Остаешься здесь, следишь за школой и не пускаешь никого на площадь. В автобусе боевики. Они же, точнее, их подельники, захватили школу и всех тех, кто в ней находился. Мы в отдел, но скоро вернемся. Будь готов доложить о том, что произойдет в наше отсутствие.

— Понял, товарищ капитан! Один вопрос!

— Давай! Быстрей!

— А если люди появятся с других улиц?

— Делай, что хочешь, кричи, стреляй в воздух, но никого на площадь не пускай! Иначе их убьют террористы.

— Понял!

Наряд бросился к «УАЗу», рядовой залег под кустом, имея перед собой всю площадь. Впрочем, его видели и боевики из автобуса.

Запрыгнув на переднее сиденье патрульной машины, капитан сорвал с панели рацию:

— Четвертый, ответь!

— Дежурный на связи, что случилось, Восьмой?

— Соедини срочно с Первым!

— Он поехал домой.

— Черт! Тогда соедини с его машиной!

— Да что произошло, Анатолий?

— То, от чего у тебя из погон звездочки выскочат! Соединяй с полковником, мать твою!

Сержант-водитель спросил:

— В отдел?

Капитан остановил сержанта:

— Погоди! Начальство домой покатило. Рановато для обеда.

— А кто начальству распорядок устанавливал? Это нас дрючат как хотят, а сами…

Речь сержанта прервал сигнал вызова на рации автомобиля:

— Салтыков? Белоухов! Что у тебя за срочность ко мне?

Капитан почувствовал раздражение в голосе начальника городского отдела внутренних дел. Видимо, своим вызовом спутал какие-то личные планы Белоухова. Но это теперь не важно. Теперь начальнику будет не до личных проблем.

— Примите доклад, товарищ полковник! Средняя школа № 1 захвачена боевиками. Ученики и преподавательский состав объявлены заложниками. Захват произвел отряд террористов во главе с неким Диким.

Полковник прервал капитана крайне изумленным:

— Что?!! Что ты сказал, Салтыков? Боевики, школа, заложники?!! У тебя случайно не глюки после пьянки?

Капитан разозлился:

— У меня не глюки, потому что я не пью, и это вам известно! А вот школа захвачена боевиками.

Белоухов, видимо, немного оклемался:

— Подожди, подожди! Извини, если обидел. Давай сначала.

— Сначала? Хорошо! Я объезжал территорию автостанции. Увидел скопление людей на перроне. В это время обычно их забирал автобус из Булебака. А тут пассажиры на станции и митингуют. Остановился, спросил, в чем дело. В ответ пассажиры сказали, что автобус появился по расписанию, но к станции не пошел, а повернул на второстепенку влево. К школе, значит. Я приказал водителю следовать к школе. Выезжаем из улицы на площадь — и точно, автобус стоит перед школой. И тут же из «Икаруса» очередь автоматная. Но предупредительная. Пули легли перед машиной. Я приказал по тормозам и назад!

Полковник вновь прервал капитана:

— Очередь, говоришь, автоматная? С ума сойти! И это у нас, в тихом Новокоролевске! Дальше?

Капитан продолжил:

— Дальше я приказал экипажу спешиться и выйти на площадь. Как только вышли из автобуса — голос, усиленный мегафоном. Он сказал — если мы хотим узнать, что произошло, то старший должен подойти к автобусу. Без оружия! Я пошел! Не доходя метров пяти до «Икаруса» меня остановил все тот же голос, но уже без «колокола». Буквально сказал следующее…

Салтыков слово в слово передал речь главаря банды.

— В общем, обстановка такова. Банда некоего Дикого захватила школу. Главарь ждет связи руководителей города через городскую линию. Мне он ни о каких требованиях не говорил. Все!

Полковник выдержал паузу, переваривая невероятный доклад подчиненного.

После чего растерянно спросил:

— Как же боевики автобус захватили? И где? Как свободно пост на въезде в город миновали?

— Вы это у меня спрашиваете?

— Черт, дела!

Капитан не выдержал:

— Да придите вы в себя, наконец, Степан Андреевич! Надо срочно оцеплять здание школы, чтобы к нему случайно не вышли жители близлежащих домов. Боевики пригрозили расстреливать всех, кто подойдет к школе ближе пятидесяти метров. Оповещать мэра о произошедшем, проверить пост. Надо действовать, полковник!

Белоухов наконец полностью осознал положение. Это следовало из его приказа:

— Обстановка ясна! Значит, так, капитан! Возвращаешься к школе и до подхода всех наших сил организуешь круговое оцепление захваченного здания в целях не допустить к нему посторонних лиц. Я в администрацию!

— Есть, товарищ полковник! Выполняю!

Капитан повесил рацию, взглянул на водителя:

— Глуши двигатель, сержант. Выходим!

Милиционеры вышли из машины.

Салтыков приказал:

— Сержант Яковлев! Обойти школу, не выходя в объявленную боевиками буферную зону, и занять позицию с тыла школы. Рядовому Пустотину проделать то же самое с левого фланга, Бубнова отправлю на правый, сам останусь здесь. Задача наряда до прибытия всех сил нашего ОВД не допустить подхода к школе граждан поселка! Вопросы? Нет вопросов! Разбежались!

Отправив Яковлева и Пустотина на определенные позиции, капитан сменил Бубнова на его посту, отправив рядового на правый от школы фланг, в небольшой, узкий переулок между домами частной застройки. Подогнал «УАЗ» ближе к площади, переключил бортовую станцию на свою переносную рацию, доложил начальнику ГОВД о проведенных мероприятиях. Полковник ответил:

— К вам уже посланы дежурные патрули и отряд ОМОНа. Они будут выходить на тебя, Салтыков. Дальше по кругу.

— Ясно! О судьбе наряда поста ничего не известно?

— Известно! Капитан Чесноков и прапорщики Шаболовы обнаружены убитыми в блиндаже блокпоста. Последних явно затащили в укрытие, остались следы. Видимо, их положили у автобуса. А вот почему в этот момент бездействовал Чесноков, неясно. Из блиндажа он имел прекрасную возможность видеть происходящее на площадке досмотра и вступить в бой с боевиками! Он этого не сделал. Но ладно, с ситуацией на посту разберемся позже, я сейчас у главы администрации. В город вызвали подразделения N-ского мотострелкового полка. Спецгруппа ОВД Булебака начала зачистку леса вокруг дороги, по которой к нам шел рейсовый автобус. С пассажирами. Результаты зачистки пока неизвестны. Вот такие дела. Организуй прием подходящих сил и сотрудников отдела ФСБ по городу.

Салтыков ответил:

— Принял!

Занял позицию рядового Бубнова. Но уже через минуту вынужден был покинуть ее. Подъехал ОМОН. За ним стали прибывать мобильные патрули. Милиция окружила школу достаточно плотным кольцом оцепления. А по городу, как ядовитая змея, пополз слух о захвате школы, что грозило кардинально изменить обстановку. Пока же возле школы было тихо. Тихо, как на кладбище. Глава администрации города Александр Евгеньевич Петров, узнав о случившемся, не растерялся. Бывший военный, подполковник-десантник запаса, прошедший Афганистан, сориентировался быстро. Доложил о ЧП в администрацию губернатора, областное управление ФСБ, связался с командиром N-ского мотострелкового полка. Офицеры поняли друг друга с полуслова, и подполковник Шевцов выслал в город отдельную разведывательную роту на штатной бронетехнике. После чего мэр выслушал доклад начальника милиции о проведенных мероприятиях по изоляции школы, но высказал Белоухову свои опасения:

— Самое страшное, что скоро родители учащихся узнают о захвате их детей в заложники. К чему это приведет? К тому, что они ринутся к школе! Вопрос, сумеют ли твои люди, полковник, сдержать беснующуюся и, возможно, частично вооруженную толпу? В городе много семей кавказских народностей, а они ребята горячие. Мужчины вооружены, пусть гладкоствольными ружьями, но наверняка кое у кого припрятано и более серьезное оружие! Что скажешь, Степан Андреевич?

Белоухов только пожал плечами:

— Не могу ничего гарантировать. Но разъяренную толпу остановить вряд ли сможем. Не стрелять же по своим?

— Ясное дело, это сделают боевики, черт бы их побрал. Но вот через пост они прошли подозрительно легко.

— Ничего себе легко! Уничтожив наряд!

— А Чесноков? Он не мог быть в сговоре с бандитами?

— Не знаю!

— А надо узнать. Но все позже. Главное, заложники. Известно хоть, сколько прорвалось в школу боевиков?

— Нет! Кто их считал? Капитан Салтыков засек двоих в автобусе. Но, судя по тишине в школе, бандитов достаточно, чтобы удерживать заложников численностью более шестисот человек. Их численность уточняется. Но меньше названной не будет. Глава администрации города вздохнул:

— Черт, нам только этого недоставало. Но пора связаться с ублюдками, узнать, чего они хотят. Понятно, главарь не раскроется сразу, понесет всякую ахинею, ему огласка захвата заложников нужна, но выслушать его необходимо. Переговорный процесс до реакции Москвы вести придется нам. Точнее, мне!

Мэр крикнул в приемную, где собрались руководители администрации:

— Лена!

Вошла молодая, перепуганная девушка, секретарь Петрова:

— Да, Александр Евгеньевич?

— Какой номер телефона в первой школе?

— Ой, не знаю!

— Так узнай! И приведи себя в порядок. Ты на службе или где?

— Да-да, я сейчас!

Начальник милиции сказал:

— Испугалась девочка.

— Испугаешься тут!

Секретарь вернулась, доложила уже спокойнее:

— Там два номера, кабинета директора и учительской. Вам какой?

— Диктуй оба!

Лена назвала цифры, мэр записал их.

Тут же набрал учительскую. Тишина.

Набрал кабинет директора школы.

Три длинных гудка и в ответ хриплое:

— Слушаю вас!

Мэр представился:

— Я глава администрации города Новокоролевска, Петров Александр Евгеньевич! Кто вы?

— Дикой!

— Не понял?!

— Так следует обращаться ко мне, командиру особого отряда сил исламского сопротивления!

— Хорошо, господин Дикой! Позвольте узнать, с какой целью вы захватили школу? Ни в чем не повинных детей и учителей?

Халим усмехнулся:

— Не такие они мирные, как тебе, Петров, представляется. Двое старшеклассников и учитель попытались оказать сопротивление. Моим людям пришлось застрелить их.

— Что? Вы убили трех человек?

— Именно! И в доказательство серьезности своих намерений сейчас же прикажу выбросить трупы на улицу. Но забрать их не позволю. Любой, кто попробует приблизиться к ним, будет убит!

— Но почему? Зачем бессмысленное издевательство над мертвыми? И их родственниками?

Халим назидательно проговорил:

— Когда, господин Петров, люди решаются на такие акции, как захват заложников в тылу противника, а между нами война не окончена, то ничего бессмысленно не делается. Трупы пацанов и учителя на асфальте возле школы постоянно будут напоминать и вам, и тем, кто скоро прибудет из Центра, о том, что мы здесь не для пустых разговоров. У нас есть свой план, который будет приведен в исполнение, если нам не удастся договориться. И который, поверьте мне, диверсанту со стажем, потрясет Россию больше, нежели взрывы домов в Москве или акция в театральном центре на Дубровке, где вы сдуру умудрились потерять столько народу, сколько не могли бы уничтожить сами террористы. В случае прямого штурма. Но хватит болтовни. Мы не на восточном базаре. Основные переговоры я буду вести с представителями Москвы, вас же предупреждаю, допустите глупость, пропустите к школе родителей, родственников заложников, получите такой удар, от которого ваш паршивый городишко взвоет раненым шакалом. Глава администрации проговорил:

— Я понял вас! Хорошо понял!

— Поймешь еще лучше, если прикажешь своим псам осмотреть овраг в лесу по дороге на Булебак. Там ты еще больше убедишься, что имеешь дело с настоящими профи, а не наскоро собранными в банду чабанами! Все! Больше я не желаю разговаривать с тобой. И ты попусту не беспокой меня. Номер твоей приемной я знаю. Надо будет, позвоню сам. Принимай трупы и держи толпу. Это то немногое, что от тебя пока требуется, господин мэр.

Бандит бросил трубку на рычаги. Приказал заместителю:

— Иди, Зухур, к бойцам. Пусть выкинут трупы учеников и учителя на улицу, с левой стороны школы. Пулеметчику взять подходы к ним на прицел. Если кто-то попытается прорваться к телам, пусть открывает огонь.

— А если попрет приличная толпа?

— Тогда пулеметчика должны поддержать позиции левого фланга.

— Как бы боезапас раньше времени не отстрелять.

— Не отстреляем! Боеприпасов у нас достаточно. Но согласен, предупреди стрелков, чтобы экономили патроны. Стрелять выборочно и прицельно. Один выстрел — один труп! Иди!

Заместитель главаря вышел в коридор. Халим достал портсигар, извлек из него длинную папиросу. Сейчас бандиту не мешало подзарядиться анашой из отборной индийской конопли. Не кайфануть, кайфанет он позже, а именно подзарядиться, отогнать все то, что мешает работе, стать безразличным к опасности и жизням других людей. Других, но не своей. Своей жизнью надо дорожить, чтобы по возвращении в Афган получить то, что обеспечит Халиму беззаботную жизнь. Ему нужна кровь неверных. Без нее кайф не в жилу! А где он сможет и далее лить реки крови, удовлетворяясь видом истерзанных жертв? Только на войне! Значит, и богатым человеком Халим вернется на тропу войны. Ему это просто необходимо. Потому что он не человек, он животное, дикое, хищное животное. Не зря же его прозвали Диким? Сделав несколько затяжек, Халим слегка расслабился. Еще пыхнуть пару раз? Но нет, хватит! Больше нельзя! Главарь банды затушил окурок, вложил его в портсигар. Откинулся в кресле директрисы. Ничего особенного до прибытия спецов и комиссии из Москвы произойти не должно. Можно позволить расслабуху! Халим, качаясь в кресле, закрыл глаза. Но не уснул и не задремал. Просто ни о чем не думал.

Из состояния безразличия главаря вывела пулеметная очередь. То, что стрелял пулемет, Халим определил сразу. Стрелял слева. Значит что? Значит, к трупам, выброшенным из школы, все же прорвались какие-то людишки, родственники казненных!

Халим запросил заместителя:

— Зухур! Ответь!

Тот среагировал мгновенно:

— На связи, командир!

— Что произошло?

— То, что и должно было произойти. Менты держали толпу за определенной нами буферной зоной, но, когда на асфальт полетели трупы, толпа не удержалась и рванулась к школе. Менты не смогли сдержать натиска взбешенных людей, среди которых много кавказцев. Но их пыл остыл быстро. После того как пулемет положил десяток мужчин, бежавших впереди. Очередь отрезвила остальных. Толпа разбежалась! На площади лишь пораженные пулеметом. Среди них есть живые. Раненые. Некоторые пытаются ползти! Добить?

Халим запретил:

— Ни в коем случае! Но к раненым в зону никого не допускать. Тех, кто решится помочь подстреленным, валить, но в границах зоны. Кто же сможет выползти сам, пусть выползет. Этих не трогать. И внимательней следить за обстановкой.

Заместитель напомнил:

— Скоро начнет темнеть, командир! А освещения вокруг школы практически никакого. Плюс местные власти вообще могут отключить свет.

— Не отключат! Освещение зоны — моя проблема.

— Понял! Отбой!

Халим поднял трубку городского телефона, набрал номер приемной главы администрации.

Ему ответил голос молодой женщины:

— Алло! Приемная Петрова, слушаю вас!

Халим усмехнулся:

— Слушаешь, козочка? Слушай! Наверное, впервые разговариваешь с настоящим террористом, а?

Секретарь испуганно вскрикнула:

— Ой! Это из школы?

— Из школы, дорогая, из школы! Скажи, если не секрет, часто трахаешься с шефом?

— Да как…

— Ладно, не отвечай на этот вопрос, ответь на другой — какого размера у тебя грудь?

Женщина быстро проговорила:

— Соединяю вас с мэром!

В разговор вступил глава местной администрации:

— Что вам надо, господин Дикой?

— Ну-ну, Петров! Ты взял бы на полтона ниже, а? Не тебе, шакал, повышать голос на меня! Понял? Или еще с десяток трупов получить хочешь? Так я быстро это организую! Тебе кого выбросить? Старшеклассников или щенят восьми-девяти лет?

Мэр сменил тон:

— Подождите, Дикой! Не горячитесь! Но и меня поймите. Люди стремятся забрать погибших родственников, а по ним из пулемета?!

— К школе рвалась толпа! Они все родственники погибших? И потом, Петров, разве я не предупреждал тебя о том, чем кончатся подобные попытки? Предупреждал. Так что в гибели людей из толпы вини себя и свою бестолковую ментовку.

— Но позвольте хоть раненых забрать? Ведь кровью истекают?

— Нет! Те, кто сам выберется из зоны, пусть живут. Остальные… О них забудь! Хотя… ладно, я готов на уступку. Забирай всех раненых, но… сначала доставь к автобусу четыре мощных прожектора. И чем быстрее ты их доставишь, тем больше оставишь шансов выжить тем, кто истекает кровью на площади! Договорились? Глава администрации тут же согласился:

— Договорились! Но на доставку прожекторов требуется время, а оно сейчас бесценно для раненых. Позвольте вынести несчастных, и я обещаю, прожектора к заходу солнца у вас будут!

Халим небрежно бросил:

— Ладно! Видишь, какой я добрый? Меня надо просто слушаться, и никто не пострадает. Через три минуты можешь забирать своих раненых. А прожекторы должны быть доставлены на открытом «УАЗе», в кузове. В кабине лишь водитель. Он разгрузит машину и свободно вернется к вам. Мы его не тронем. Все, время пошло!

Отключившись от Петрова, Халим вновь вызвал заместителя:

— Зухур! По раненым обстановка меняется. Пусть выносят их беспрепятственно. Всех! Вместо них получим прожектора. Неплохая сделка, а?

— Ты, как всегда, принял мудрое решение. Отдаю приказ на запрет открытия огня по площади во время эвакуации раненых.

— Давай! Предупреди всех! Не дай Аллах, кто выстрелит. Лично виновного казню! Мое слово для всех закон! И для наших бойцов, и для противника! Ты хорошо меня понял, Зухур?

Заместитель ответил по-военному четко:

— Так точно, командир!

— Выполняй!

Халим вновь принялся качаться в кресле. Посмотрел на часы — 14.58. Москва уже знает о ЧП в Новокоролевске. Следовательно, уже выслала сюда правительственную комиссию и… штурмовую группу спецназа ФСБ. Те прилетят непременно! Вопрос, когда они явятся? Часа через три? Четыре? К рассвету? Или уже приближаются к городу? Вот это знать не мешало бы. Плохо, что из Новокоролевска ушел Старик. Он бы сбросил важную информацию. Хотя… нет, ничего не смог бы сделать Старик, лишь сам сгорел бы. Спецназ по прибытии активирует все свои средства пеленгации к перехвату любых разговоров в эфире. Либо накроет школу колпаком радиопомех. У них для этого имеется необходимое оборудование. Придется исходить из той обстановки, что будет складываться непосредственно возле школы. За буферной зоной.

Халима вызвал Зухур:

— Командир! Неверные вытащили раненых с площади. Наши люди не произвели ни единого выстрела.

— Так и должно было быть! Ты где сейчас?

— На втором этаже.

— Возвращайся в кабинет.

— Понял! Иду! Главарь банды набрал номер приемной, ожидая, что ему, как и ранее, ответит испуганный женский голос. Но ответил мужчина:

— Да?

— Что за да? Где шлюшка с невинным голоском?

— Ее больше здесь нет!

— А кто есть? Спецназ?

— Не важно! Вас соединить с Петровым?

— Соединяй!

Халим услышал голос главы администрации:

— Петров на связи!

— Это хорошо, Петров. Как тебе уже наверняка доложили, я исполнил свое обещание!

— Да, мне доложили об этом. Выполню обещание и я. Примерно через полчаса к школе подвезут прожекторы с кабелем для их подключения.

Бандит уточнил:

— Не к школе, а к автобусу. И предупреждаю тебя, мэр, отключите свет хоть на минуту, расстреляю десять заложников. Самых младших! Расклад понятен?

— Понятен! Но, может быть, вы назовете условия, при выполнении которых отпустите детей и учителей?

— Назову! Обязательно назову, но не тебе! Как прибудут чиновники из Москвы, пусть звонят. Поговорим! У меня все. Жду прожекторы. Отбой! Главарь банды отключил связь.

Ровно через полчаса бортовой «УАЗ» доставил к автобусу четыре мощных прожектора.

Глава вторая

На субботу 24 сентября для личного состава диверсионно-штурмовой группы «Стрела» отряда специального назначения «Рысь» был запланирован кросс на 6 км. На десять часов утра. Так что на построение спецназовцы пришли в спортивных костюмах. В пятницу заметно похолодало, и погода для бега была более чем подходящая. Вьюжин, как и подчиненные, облаченный в спортивный костюм, приняв доклад капитана Мамаева о том, что на плацу собрался весь личный состав подразделения, обошел строй. В принципе необходимости в докладе никакой не было. Вьюжин и без Мамаева видел, что на кросс вышел весь подчиненный ему личный состав, так как личного состава было-то всего семь человек, и это с командиром группы. Но порядок есть порядок. Осмотром бойцов Вьюжин остался доволен. Ни перегара майор не почувствовал, ни мутных глаз не увидел. Следовательно, вчера никто к спиртному не прикасался, а если и прикасался, то чисто символически.

Командир группы вывел подразделение за пределы территории отдельного батальона связи.

Объявил старт. Офицеры побежали толпой. Вьюжин возглавил забег. Кросс давался спецназовцам легко. Бежали, переговариваясь между собой.

Шесть километров преодолели с опережением норматива. Вьюжин после финиша оценил состояние подчиненных. Если надо, то они могли пробежать шесть километров и еще раз. Физическая подготовка у бойцов подразделений специального назначения всегда была на высоте. И кросс являлся лишним тому подтверждением. Вернувшись в часть, командир группы хотел было объявить подчиненным выходной, но к нему подошел посыльный штаба батальона. Передал, что с майором неоднократно пытался связаться его непосредственный начальник. Отправив офицеров в курилку, Вьюжин прошел в казарму дислокации группы. Зашел в свой рабочий кабинет. Включил станцию связи со штабом отряда:

— Рысь! Я — Стрела! Командир вызывал меня?

Ответил оперативный дежурный:

— Вызывал. Соединяю с ним!

Практически тут же майор услышал:

— Вьюжин? Здравствуй!

Майор ответил:

— Здравия желаю, Сергей Сергеевич!

— Ты куда запропастился, что я не могу связаться с тобой по нашим каналам?

Командир группы объяснил:

— Кросс со своими проводил!

— Почему рацию с собой не взял?

— Ну, что ответить на подобный вопрос? Не взял, посчитав это ненужным!

Клинков пробурчал:

— Ненужным! Посчитал! А инструкции для чего существуют? Ладно! Своих распустил?

— Нет, в курилке сидят.

— Это хорошо! Объявляй группе боевую готовность повышенную! Через час буду у вас.

— Что-то случилось, полковник?

— Случилось! У нас, мать ее, все время что-то случается.

— Дело, видимо, серьезное!

— Обсудим вводную при встрече. А пока готовь группу к убытию в Северо-Кавказский регион. Все, до встречи!

Командир отряда отключился. Вьюжин проговорил:

— Неплохо для начала! Вот и отдохнули в субботу. Не иначе опять придется какую-нибудь банду по горам гонять. Как же весь этот бардак надоел, сил нет! Когда ж порядок в стране, наконец, наведем?

Раздраженный, хлопнув дверью, майор вышел к подчиненным. Разговоры в курилке умолкли, все смотрели на командира.

— Ну, что уставились? Вводную нам Клинков подкинул. Что за дела, не знаю, полковник через час подъедет, все разложит по полочкам. Очевидно одно, «Стреле» предстоит очередная командировка на Кавказ. Когда, с какой целью, пока неизвестно. Но лететь туда нам придется, а посему группе объявляется боевая готовность «повышенная». На сборы сорок минут. Затем построение здесь же. Бросили окурки и вперед, по домам! Время пошло. Вопросов в данный момент никаких не принимаю. Приберегите их для Клинкова. Свободны!

Лебеденко протянул:

— Ну не твою мать? Меня ж Аниса ждет! Собирались в лес, по грибы. Она в жизни ни разу их не видела, а тут на тебе, командировка. У этого Клинкова что, на «Стреле» заклинило, что ли? Других подразделений нет? Как где что, сразу мы! Сорвать пару акций, может, отвяжутся?

Мамаев приобнял напарника:

— Хорош зря базарить, Андрюша! Не у одного тебя планы к чертям полетели. И возмущайся ты, не возмущайся, а делать предстоит то, что прикажут.

— Да я не против. После выходных хоть снова в Афган или в Ирак, мне без разницы, но субботу могли не трогать начальники наши?

— Подобное, браток, не от Клинкова зависит, и ты это прекрасно знаешь. Так что идем домой. Собираться в путь-дорогу дальнюю.

Офицеры направились в военный городок.

Жена старшего лейтенанта Лебеденко, в недалеком прошлом несчастная, обреченная на медленное увядание в глухом афганском кишлаке, вырванная оттуда любовью российского офицера, готовилась к походу в лес. В лес, который пугал ее. И этому было объяснение. Аниса впервые увидела настоящий лесной массив. Рожденная от отца афганца — офицера правительственных войск, воевавшего на стороне советских войск в восьмидесятые годы, и матерью-русской, умершей на чужбине, Аниса менее месяца находилась в России. И не могла привыкнуть к новым условиям. Она содержала себя и жилище в образцовом порядке, во всем слушалась мужа, а вот ни к военному городку, ни к людям привыкнуть не могла. Ей казалось, что ведут они себя слишком вызывающе, женщины носят брюки, а некоторые вообще и курят, и пьют! Это для девушки, воспитанной в традиционной афганской семье, являлось необычным и неправильным. Анисе еще предстояло изменить взгляды, и в этом ей активно старался помочь супруг. Сегодня походом в такой пугающий для Анисы лес.

Молодая женщина уже собрала спортивную сумку, как, открыв квартиру своим ключом, в прихожую вошел Лебеденко. Аниса воскликнула:

— Ты уже все? Освободился?

Офицер сел на пуфик, виновато глядя на жену, вздохнул:

— Освободился!

Посмотрел на часы и добавил:

— На полчаса!

Аниса искренне удивилась:

— Но почему на полчаса? Ведь мы же собрались в лес?

— Собраться-то собрались, да только облом вышел.

Жена не поняла его:

— Кто и куда вышел?

Старший лейтенант махнул рукой:

— Да никто и никуда! Накрылась наша лесная прогулка большим медным тазом.

— Как это так?

Офицер поднялся, подошел к жене, обнял ее:

— Любимая, дело в том, что мне скорее всего предстоит убыть в командировку. Куда, не знаю. Через полчаса я должен вернуться в штаб. А куда дальше, это известно только начальству. Так что, извини, но на сегодня прогулки, как и все остальные семейные дела, отменяются. На сегодня и на ближайшее время, сроки которого я тоже назвать не могу.

Аниса прижалась к мужу:

— Ты с друзьями вновь полетишь в Афганистан?

— Вряд ли, в России и своих «горячих» точек хватает, а там черт его знает!

Женщина упрекнула мужа:

— Зачем ты ругаешься?

— Я ругаюсь?

— Конечно! Черта вспомнил зачем?

— Вот ты о чем! Это я не ругаюсь, дорогая. Ты лучше собери паек, что в холодильнике, и уложи в мешок, пока я переоденусь.

Аниса безоговорочно подчинилась:

— Хорошо!

Лебеденко проговорил ей вслед:

— Наивное создание. Я, видите ли, ругаюсь?! Не слышала ты, дорогая, как… да ладно! Надо делом заниматься, а то часики тикают и тикают.

Старший лейтенант прошел к бельевому шкафу «стенки», где висел его боевой костюм. Выложил его на софу, сам отправился в ванную. Приняв душ и уложив в пакет туалетные принадлежности, вышел в комнату, быстро переоделся. Аниса уже сделала свою часть работы и сидела в кресле, поджав под себя ноги. На глазах ее проступили слезы. Лебеденко подумал — этого мне еще не хватало. Подошел к жене, присел перед ней на корточки:

— Ну что ты, любимая? Я ненадолго! Не успеешь соскучиться, вернусь! Подарок какой-нибудь тебе привезу. Не надо плакать!

— Ты уходишь на войну, как же мне не плакать? Ведь мужчины на войне не в игрушки играют. Они убивают друг друга. Скажи, зачем, Андрюша? Зачем вы убиваете друг друга, оставляя жен вдовами, а детей сиротами?

Лебеденко сжал ладони жены:

— Запомни, дорогая, я и мои друзья не убиваем людей. Мы уничтожаем диких, хищных зверей в человеческом обличье, тех, кто несет с собой смерть и страдания другим людям. Мы не убиваем людей. И ты в этом могла убедиться в Афганистане.

Женщина наклонила голову:

— Извини меня, Андрюша! Я никогда больше не буду говорить то, что сказала!

Лебеденко погладил ее пышные волосы:

— Да ладно, Анис, проехали! Я ухожу, не скучай, смотри телевизор, слушай музыку, о плохом не думай! Пройдет время, и я вернусь, обязательно вернусь!

Старший лейтенант крепко обнял жену, поцеловал долгим поцелуем, схватил сумку, чуть не бегом выскочил из квартиры.

Группа, как и было приказано, собралась возле казармы в 12.30. Вьюжин предложил подчиненным устроиться в курилке. Командир отряда еще не подъехал. Впрочем, выкурить по сигарете спецназовцы не успели. Прямо к курилке подкатила черная «Волга», из которой вышел полковник Клинков.

Вьюжин подал команду:

— Товарищи офицеры!

И двинулся навстречу с докладом, но полковник отмахнулся:

— Не надо, Игорь Дмитриевич!

Взглянул на застывших по стойке «смирно» бойцов:

— Товарищи офицеры! Прошу всех пройти в кабинет командира группы. Вьюжин, командуй!

Майор отдал распоряжение, и спецназовцы прошли в служебный отсек казармы, где разместились вокруг стола совещаний. Рабочее место Вьюжина занял Клинков. И с ходу начал доклад:

— Я собрал вас для того, чтобы сообщить, как у Гоголя, пренеприятнейшее известие, а именно то, что буквально час назад в городе Новокоролевске бандой под руководством некоего Дикого захвачена средняя школа. Одна из трех, имеющихся в городе. Естественно, захвачена вместе с заложниками — школьниками возраста от семи до семнадцати лет и преподавательским составом. Численность банды неизвестна. Но по тому, что бандитам удается удерживать более шестисот человек и управлять ими, можно сделать вывод, террористы имеют группировку в сорок-пятьдесят боевиков! Ими уже убиты трое заложников, двое учеников старших классов и учитель. Как объяснил главарь банды, за оказание сопротивления. Силы местного отдела внутренних дел школу блокировали. В ближайшее время к городу должна подойти разведывательная рота N-ского мотострелкового полка.

Полковник на секунду замолчал, чем тут же воспользовался Лебеденко:

— Каким образом вооруженный отряд боевиков в сорок-пятьдесят рыл смог пройти город и захватить школу практически средь бела дня, не встретив ни малейшего сопротивления местной милиции? Ерунда какая-то получается. Очередные фантомы, объявляющиеся ниоткуда и исчезающие в никуда?

Вьюжин недовольно кашлянул. Опять Лебеденко норовит поперек батьки в пекло. Но вопрос задан, и все спецназовцы, а не только Лебеденко, ждали ответа.

Клинков ответил:

— Я не знаю, что и как конкретно произошло в Новокоролевске, позволившее бандитам беспрепятственно проникнуть в школу, скажу лишь то, о чем поставлен в известность генералом Шаповаловым. В общем, боевики Дикого устроили засаду в лесу, недалеко от города и рядом с автомобильной дорогой Булебак — Новокоролевск. Уж как они вышли в лес, не знаю, но вышли, возможно, собираясь в массиве мелкими группами или в одиночку. Каждый день по этой дороге в ту и другую сторону следовал рейсовый автобус «Икарус». Почему следовал, потому что сейчас всякое пассажирское сообщение в том регионе заблокировано. В автобусе субботнего рейса на Новокоролевск и далее в Пятигорск находилось шестнадцать человек с водителем. Семеро мужчин, пять женщин и четверо детей. Так вот, тела всех шестнадцати были обнаружены в лесном овраге рядом с опушкой леса, где бандиты устроили временный лагерь. Да, — глядя на Лебеденко, повысил голос Клинков, — именно лагерь под самым носом у местных городских властей и милиции. Ты что-то хочешь добавить?

Лебеденко махнул рукой:

— Чего тут добавлять? Бордель сплошной!

— Тогда позволь мне продолжить? Позволяешь? Спасибо! Далее. Блокпост на въезде в город. Бандиты так же прошли его без проблем, но здесь им, видимо, помог старший наряда, капитан Чесноков. Вынужденно помог. Почему вынужденно? Потому что в овраге среди убитых пассажиров автобуса находились трупы его жены и двоих двухлетних мальчиков-близнецов, сыновей капитана. Скорей всего бандиты и заставили Чеснокова принять их сторону, захватив в заложники семью. В результате, как обычно, свое слово насчет капитана не сдержали и завалили весь личный состав патруля прямо на посту. Подбросив в блиндаж двадцать тысяч фальшивых долларов. Но могло все быть и иначе. Я имею в виду Чеснокова. Так как, повторюсь, точной информации по нему не имею и излагаю свою версию произошедшего.

Полковник налил из графина стакан воды, сделал пару глотков:

— Ну, а дальше боевики действовали по стандартной схеме. Подогнали автобус к школе и захватили ее. Шум подняли пассажиры автостанции, ожидавшие этот злополучный рейс и видевшие, как автобус вместо того, чтобы идти к станции, повернул налево к школе. Туда сунулся патруль. Его обстреляли. На этот момент у меня все. Кроме того, что я уже сказал. Сейчас школа заблокирована силами местной милиции. Из всего вышеизложенного следует, что диверсионно-штурмовой группе «Стрела» предстоит немедленно убыть в район Новокоролевска, где совместно с антитеррористическим подразделением «Бетта» Министерства внутренних дел сделать все возможное для освобождения заложников и ликвидации террористов, если правительственная комиссия примет решение по проведению силовой акции. И комиссия, и группа «Бетта» уже вылетели в Новокоролевск. Очередь за вами! Вопросы!

Поднялся Мамаев:

— Разрешите, товарищ полковник?

— Разрешаю!

— В ходе подготовки и проведения штурма, если таковой понадобится, а без него вряд ли власти обойдутся, все их переговоры, как правило, ни к чему конструктивному не приводят, кто будет осуществлять общее руководство спецподразделениями?

— Это решится на месте, капитан. Вертолет с вами встретит начальник отдела ФСБ по Новокоролевску майор Тоскунов Петр Григорьевич. Он и определит порядок ваших дальнейших действий.

Поднял руку Бураков.

Клинков кивнул:

— Слушаю, капитан!

— В городе есть другие школы, идентичные по внутреннему строению той, что захвачена бандитами, или нет?

— Вопрос ясен. Интересуешься, сможете ли отработать штурм на похожем объекте? Сможете! Захваченная школа № 1 идентична школе № 3, находящейся на западной окраине города.

Голос подал Лебеденко:

— Какие-либо требования духи выставили?

Полковник поднялся:

— А вот это, старший лейтенант, узнаешь на месте. Все, совещание окончено. Сейчас получить оружие, все необходимое снаряжение — и к парку боевых машин батальона. Я вызываю вертолет. Время убытия из части — 13.40 вертолетом до запасного военного аэродрома, оттуда бортом транспортной авиации до Нальчика и от Нальчика вновь «вертушкой» к Новокоролевску. Майору Вьюжину приступить к исполнению приказа!

Командир группы ответил:

— Есть!

И отдал команду:

— Все в ружкомнату!

Офицеры покинули кабинет. Закончив экипировку, услышали знакомый рокот многоцелевого «Ми-8». Лебеденко проговорил:

— Карета подана, господа офицеры!

Его осек Мамаев:

— Помолчал бы лучше, Андрюша! Не на прогулку летим. Там дети под стволами, а ты балагурить. Уймись!

Старший лейтенант сплюнул на пол:

— И что за уроды, детьми прикрываться! Порвал бы шакалов немытых!

И, подхватив свой «вал», двинулся на выход из казармы.

Ровно в 13.40 «Ми-8» оторвался от бетонки вертолетной площадки батальона связи и взял курс на юго-восток.

Перелет с посадками и пересадками занял 3 часа 10 минут. В 16.40 «Ми-8» отдельного вертолетного полка Северо-Кавказского военного округа приземлился в поле на западной окраине города Новокоролевска, который отсюда, с возвышенности, выглядел спокойным, но каким-то пустым. Это было объяснимо. Весть о захвате школы боевиками стремительно облетела Новокоролевск, и почти все население этого многонационального населенного пункта находилось там, у площади, где перед школой зловещим символом стоял красный автобус.

Как и говорил на инструктаже полковник Клинков, группу «Стрела» встречали. Двое в гражданской одежде. Один из них, как только спецназовцы покинули борт, подошел к Вьюжину, представился:

— Начальник ОФСБ по городу майор Тоскунов Петр Григорьевич!

Командир боевого подразделения ответил тем же:

— Командир диверсионно-штурмовой группы «Стрела» отряда спецназа «Рысь» майор Вьюжин Игорь Дмитриевич!

Старшие офицеры пожали друг другу руки.

К вертолету подъехала пассажирская «Газель» с наглухо тонированными стеклами.

Тоскунов указал на микроавтобус:

— Разместите подчиненных в «Газели», водитель доставит их к пункту временной дислокации, мы же проедем в оперативный штаб.

Вьюжин отдал команду, и спецназовцы заняли места в салоне «Газели». Микроавтобус тут же двинулся в город. Следом пошел «УАЗ» начальника ОФСБ. На въезде микроавтобус ушел вправо, внедорожник же продолжил движение прямо к администрации города, где правительственной комиссией был организован чрезвычайный оперативный штаб, в который, помимо высокого московского чина, вошли губернатор области, начальник УВД и УФСБ, глава администрации города с руководителем местного отдела внутренних дел и командир N-ского мотострелкового полка. К работе комиссии привлекли и командиров спецподразделений «Беты» и «Стрелы». С прибытием Вьюжина руководитель комиссии продолжил экстренное совещание по ситуации с захватом заложников на 17.00 субботы 24 сентября. Командира «Стрелы» быстро ввели в курс событий, произошедших за последние три часа, то есть за время полета группы к Новокоролевску, и комиссия возобновила работу.

Микроавтобус со спецназовцами остановился во дворе школы № 3. Точно такой же по строению, исходя из пояснений водителя, что и захваченная террористами. Офицеры и прапорщики «Стрелы» покинули салон. С ними вышел и водитель, прапорщик Олег Димов. Он предложил спецназовцам пройти в учительскую. Бойцы поднялись на второй этаж. Лишь Лебеденко с Дубовым пожелали осмотреть школу. Мамаев не стал запрещать осмотр. Тем более он мог пригодиться. Понятно, что если придется готовить штурм, то каждый из офицеров осмотрит и оценит каждый угол и закуток здания, но если Лебедю с Дубом не терпится, то пусть погуляют по школе. Им скорее не сам осмотр нужен, просто не хотят находиться в ограниченном учительской пространстве, ожидая приказа. Сам же Мамаев, Бураков с Гончаровым и Бутко желания бродить по пустой школе не испытывали. Предпочли ожидание. Тем более что к появлению спецназа в учительской подготовились. Стол остался один, окна плотно зашторены, стулья сменили удобные кресла. В углу стоял диван. Рядом с ним холодильник. В холодильнике оказалось с дюжину полуторалитровых бутылок минеральной воды. Здешняя местность изобиловала лечебными источниками. Так что спецназ получил возможность пить настоящую минеральную воду со всеми содержащимися в ней полезными элементами. Предусмотрели те, кто готовил помещение, и возможность курения офицеров. В случае необходимости можно было включить кондиционер. Бутко в соседней комнате обнаружил спальные мешки и складывающиеся туристические кровати. Не раскладушки, а кровати. Последние имели большие размеры и надувные матрасы.

Мамаев сел в кресло у окна. Немного отодвинул штору, закрепив угол плотной материи к батарее. Увидел все тот же пустой, быстро темнеющий город. Точнее, частный сектор города. Где-то дальше, на противоположной окраине, а может, ближе, четыре прожекторных луча. Они сошлись в одной точке и рухнули веером на землю, исчезнув из поля зрения капитана. Но их отблески все же пробивались через город, указывая на место, где применялись прожектора. Вопрос, кем применялись? Милицией? Возможно, но вряд ли боевики позволили бы освещать здание, светить своих стрелков. Значит, прожекторами пользовались бандиты. Отсюда второй вопрос: где террористы взяли осветительную технику? Обменяли на заложников? Вероятно. Мамаев поймал себя на мысли, он просчитал то, что до него и без его просчетов в свое время доведут.

Надо переключиться на что-то другое. На что?

Как бы в ответ, на пороге показались разведчики. Лебеденко с Дубовым.

Капитан спросил напарника:

— Объявился, коллега? И что ты в этой школе интересного увидел? Полезного для нашей будущей работы?

Лебеденко присел напротив командира «двойки»:

— Что увидел, Стас? Многое увидел. И первое, оно же главное, очень неудобную для обработки планировку объекта. Неудобную для обработки малыми силами, той же нашей группой. Без рассеивания нам не обойтись.

— Может, ты и схему начертил?

— Нет, капитан, не начертил. Схему нам доставят, а вот планировку не изменить.

— Ну, так поэтому сюда прибыла еще и «Бета» МВД. А это уже немалые силы!

— Ты знаешь, сколько у них человек?

— Знаю! Пятнадцать!

— И этого маловато!

Капитан протянул старшему лейтенанту пачку «Винстона»:

— Закури, расслабься! И не ломай голову, Андрюша! За нас целый штаб думает.

Лебеденко криво усмехнулся:

— Знаем, как они думают. Мало мы отдувались за их планы, которые летели к чертям собачьим в самом начале штурма?

— Но ведь справлялись?

— Справлялись. Куда ж деваться!

— Ну вот, справимся с бандюками и на этот раз, лишь бы уродам, захватившим детей, от наркоты башни не посворачивало. А то начнут палить без разбора, спровоцированные глюком главаря. Тогда действительно хреново придется! Но будем надеяться, что в школе засели фанаты, а не конченые наркоманы. С фанатами все как-то легче. Пусть пояса шахидов хоть на яйца себе надевают. Но не обкалываются до потери ориентации. А вообще, Андрюш, помолчи. И так на душе тошно.

Старший лейтенант прикурил сигарету, откинувшись в кресле. Успокоился. Хотя кто из ребят сейчас был спокоен? Все на пределе. Внешне не проявляют своего состояния, но нервы — как тетива. Только тронь. Где же Вьюжин? Быстрее бы он разъяснил обстановку. И сказал, что делать. Готовить штурм группа будет по-любому. Значит, с Вьюжиным должны и ребята «Беты» прибыть. Отрабатывать взаимодействие в условиях, максимально приближенных к боевым, реальным.

Ожидать пришлось час. Командир группы подъехал на «УАЗе» все того же майора местного отдела ФСБ. И без офицера спецназа МВД. Что бы это значило? На этот вопрос майор ответил сразу, как только вошел в учительскую:

— В общем, мужики, обстановка хреновая. Боевики Халима Дикого численностью около пятидесяти штыков захватили школу, а вместе с ней около шестисот человек. До этого, как известно, они уничтожили пятнадцать пассажиров и водителя «Икаруса», личный состав патруля из трех милиционеров во главе с капитаном Чесноковым, а также в лесу его жену и двух малолетних детей. Троих бандиты убили внутри школы. Так было на момент нашего убытия из части. Что имеем сейчас? Число жертв увеличилось. Весть о захвате школы тут же облетела город, и к ней бросился народ. Милиция держала оцепление как могла, потому что Дикой объявил запретной для какого-либо движения буферную зону вокруг школы радиусом в пятьдесят метров. Но беснующуюся толпу не удержала. После того как бандиты выбросили из окна трупы школьников и учителя, люди бросились к зданию, и по ним ударил пулемет. Это остановило толпу, заставив ее отступить. Раненые и убитые остались на асфальте.

Мамаев не удержался, спросил:

— Боевики добивали раненых?

Майор отрицательно покачал головой:

— Дикой заявил, что раненых забрать не даст, но те, кто сможет выползти самостоятельно, пусть ползут.

Лебеденко воскликнул:

— Вот сучара позорная! Что делает, гаденыш? А? Да его за яйца да вывесить сушиться на солнце!

Командир диверсионно-штурмовой группы продолжил:

— Затем Дикой изменил свое решение и разрешил забрать раненых и убитых с площади, а за услугу затребовал прожектора.

Мамаев произнес:

— Так вот что за лучи шарили по небу, опустившись на землю!

Майор подтвердил:

— Да! Подводим итог: школа с заложниками захвачена отрядом Дикого, при захвате бандитами уничтожены тридцать один человек, ранены двенадцать, трое из которых тяжелые. Неплохое начало для террористической акции, учитывая то, что в руках моджахедов находится еще более шестисот заложников. Точных данных по ним штаб пока не имеет. Теперь вопросы.

Поднялся Бураков:

— Что в городе? Как население?

— Как население? Кипит, другого слова я не нахожу. Всюду призывы пойти на штурм школы. Но сейчас благодаря подошедшей и усилившей милицию роте мотострелкового батальона напор разгневанных жителей удается сдерживать.

Спросил Мамаев:

— Что думают в штабе?

Вьюжин пожал плечами:

— Пытаются договориться с Диким!

— Договориться после того, что его головорезы сделали?

— У тебя есть иное предложение?

Капитан ответил убежденно:

— Да, есть! Штурм! Благо в городе и мы, и группа «Бета», а также достаточно сил поддержки!

Майор посмотрел на Мамаева:

— Дикой предупредил, что подорвет себя со зданием и заложниками, если власти пойдут на силовую акцию.

— Да блефует он, Игорь! Кто-нибудь видел, как минировали школу? И потом, что это за Дикой? Он фанат? Ваххабит? Или профессиональный, работающий за деньги террорист?

Вьюжин развел руками:

— Черт его знает. ФСБ пробивает Дикого. Скоро должна появиться информация о нем.

Лебеденко ударил кулаком по столу:

— А мы что, так и будем сидеть здесь, пока пробивают Дикого, а он неизвестно что вытворяет в школе, да? Где гарантия, что боевики не насилуют и не режут школьниц? Я поддерживаю Мамая, надо как можно быстрее проводить штурм! И где группа «Бета»? По идее, спецназ должен находиться вместе!

Вьюжин выставил руку перед собой:

— Успокойтесь! Решать, что делать, а что нет, будет оперативный штаб. Мы отделены от остальных спецов и вообще от армии и милиции специально.

Лебеденко поднял удивленный взгляд на командира:

— Так нас что, определили в резерв?

— Нет, Андрюша! Но мы вроде не засветились в городе в отличие от «Беты». О нас, по данным разведки и агентуры местной милиции, народ не знает. А боевики обязаны иметь контролеров в толпе. Следовательно, о прибытии «Стрелы» не знает и Дикой. А это уже неплохо. Данная ситуация позволяет нам в случае необходимости провести маневр. Поэтому пока остаемся здесь. Посмотрим, как пройдет ночь, а чтобы не бездельничать, изучим строение школы, определим, как и откуда ее более всего удобно штурмовать.

Поднялся Гончаров:

— У меня такой вопрос. То, что форма и внутреннее устройство двух школ одинаково, понятно. Интересно, какие коммуникации подходят к ним? И они тоже идентичны или имеют различия? Если имеют, то какие?

Вьюжин кивнул:

— Вопрос принял!

Он извлек две карты-схемы из полевого планшета:

— На этих листах схемы школ, включая подземные коммуникации. Раз, Гончар, ты поднял этот вопрос, тебе им и заниматься. Держи!

Майор передал карты старшему лейтенанту:

— Изучи все, Саша, потом доложишь, что к чему. Канализацию и другие коммуникации этой школы можешь проверить лично, в реальности.

Старший лейтенант, ничуть не смутившись иронией, прозвучавшей в голосе командира диверсионной группы, забрал схемы:

— Я проверю и изучу все как следует. Можете не сомневаться.

И прошел в угол учительской, разложил карты на полу и устроился над ними на корточках.

Вьюжин приказал подчиненным тщательно обследовать здание школы. Несмотря на неизвестность, командир группы спецназа начал готовить подразделение к штурму. Спецназовцы, за исключением Вьюжина, связиста Бутко и Гончарова, зависшего над схемами, разошлись по этажам.

Майор подошел к старшему лейтенанту:

— Ну, что разглядел в бумагах, Саша?

Гончаров указал на линии, имеющиеся по схеме рядом с обозначениями школ.

— Да, вот коллектор, он здесь и там! У нас где-то рядом со зданием, к захваченной школе тоже подходит вплотную, но у самого торца делает изгиб, отходит вправо. Интересно, что это за коллектор?

Вьюжин взглянул на карту:

— Да, действительно, по обозначению — коллектор. Только что он собой представляет? Заполненную дерьмом трубу? Или тоннель? Знаешь, старлей, возьми-ка с собой Дубова да обследуй эту нитку.

— Понял!

— Связь со мной держи постоянно, хотя не исключено, что все обследование закончится, как только ты вскроешь один из колодцев этого коллектора.

— Посмотрим!

Старший лейтенант Гончаров, свернув схемы в рулон и засунув их в карман, по рации вызвал прапорщика Дубова:

— Дуб! Гончар! Далеко от учительской ушел?

— В актовом зале я.

— Выходи на торец здания, туда, где расположена спортивная площадка.

Дубов удивился:

— С чего бы это, Саня?

— Выходи, узнаешь!

— Вьюжин в курсе?

— Само собой!

— Принял! Выполняю!

Вскоре старший лейтенант и снайпер, прапорщик, встретились возле кустарника, обильно росшего по всему периметру школьного стадиона.

Дубов спросил:

— И чего звал? Для конфиденциальной беседы?

— Для рандеву на аллее роз.

— Что-то я роз никаких не вижу.

— Они тебе нужны? Короче, так, Серега, где-то под нами проходит коллектор канализационной системы, тянущийся прямиком до захваченной боевиками школы. Вьюжин приказал осмотреть и оценить этот коллектор. Так что давай прямо, вон на виднеющуюся трубу котельной, я пойду назад, задача — найти колодец, по которому можно заглянуть в коллектор.

— А если какой другой колодец найдем?

Старший лейтенант дружески ударил прапорщика по плечу:

— Не найдем. Потому что других колодцев на расстоянии ближе 200 метров от школы здесь нет! Усек?

— Усек.

— Давай, я на связи!

Гончаров прошел метров двадцать, освещая путь мощным фонарем, внимательно всматриваясь в траву, как услышал в наушнике:

— Гончар!

Старший лейтенант ответил:

— Что у тебя?

— Есть колодец! И судя по тому, что крышка не заросла бурьяном, им кто-то активно пользуется.

— Значит, не труба с дерьмом?

— А хрен его знает. Сейчас проверю.

— Давай, сдергивай крышку, я к тебе.

Через минуту Гончаров вышел на место, где должен был находиться прапорщик, но никого не увидел. Сделал шаг в сторону и наступил на крышку люка. Рядом зияла черная круглая дыра. Направив в подземелье фонарь, старший лейтенант крикнул:

— Дуб?

Тут же услышал:

— Ну чего орешь? Спускайся! Здесь такой проход, что ЗУС[1] протащить можно. Спускайся, сам увидишь.

Колодец оказался довольно глубоким, снабженным столбами. Старший лейтенант спустился вниз и оказался в квадратном бетонном тоннеле габаритами примерно полтора на полтора метра. Правую сторону суживали две диаметра сантиметров по сорок трубы, уложенные рядом друг с другом на высоте тридцати сантиметров. Зенитную установку по коллектору, понятно, не протащить, а вот передвигаться по нему, немного согнувшись, можно.

Гончаров осветил тоннель в сторону города. Дубов поднял руку, закрывая глаза:

— Да выруби ты свой прожектор! С ним идти — в прямом смысле засветиться, давай надевать приборы ночного видения. И как тебе проходец, а?

— Проходец подходящий, слов нет! Вопрос, информированы ли о нем боевики?

Прапорщик предположил:

— Если тщательно готовили акцию, то информированы. Более того, они этот коллектор могут держать как вариант отхода.

— Вариант отхода? Следовательно, потенциально духи могут взорвать школу, не понеся потерь среди своих?

— Ну, допустим, теперь им это не удастся. Да и весь шалман сюда они не загонят. А вот главари уйти могут свободно. Как в ту, так и в эту сторону. Пойдем дальше?

— Конечно! Но осторожно, бесшумно. Если моджахеды имеют виды на коллектор, то обязательно выставят в нем посты. Немногочисленные, страховочные.

Дубов добавил:

— Или навешают растяжек, или ловушки установят.

Старший лейтенант согласился:

— И такое возможно. Но идти придется. Значит, так, я впереди, ты на удалении визуального контакта сзади! Связь без необходимости не применяем. Сигнал станции переведи в вибрационный режим.

— Уже перевел!

— Тогда вперед, Серега!

Применив приборы ночного видения, разойдясь на дистанцию в тридцать метров, офицеры спецназа начали движение по подземному коллектору.

Второй колодец обнаружили метрах в ста от первого. Возле подъема, который здесь составлял всего с десяток ступеней-скоб, Гончаров остановился. Подошел Дубов:

— Ты бы, Саня, по карте сориентировался, сколько нам еще до школы той идти?

— А как я сориентируюсь? У меня же не полноценная карта города, а две схемы.

— Но вообще город небольшой и, судя по тому, как шарились лучи прожекторов, идти недалеко, от силы километра полтора.

— Да, а прошли сколько? Прибавим ходу!

— Как насчет осторожности?

— Все так же! Я пошел!

— Давай, прикрываю!

Старший лейтенант продолжил движение. Прибор ночного видения позволял хорошо различать предметы, особенно препятствия в виде кусков арматуры, торчащих из бетона. В темноте вполне можно распороть руку или лицо. На колодцы он уже не обращал внимания. Знал, Дубов все отмечает, он и считает их. Прошло полчаса. На часах 19.10. Впереди поворот. А на схеме его нет. Возможно, он попал в разрез схем. Гончаров подал рукой знак напарнику. Тот ответил так же жестом и прибавил шагу. К повороту подошли вместе. И тут же оба спецназовца услышали приглушенный разговор. Потемнение в ночной оптике означало, что за поворотом — слабый свет. Сняли приборы ночного видения и тут же окунулись во мглу. Но скоро глаза привыкли, и офицеры отчетливо увидели пробивающийся из-за поворота свет. Оттуда же доносились голоса. Дубов прошептал:

— Пост?

Старший лейтенант пожал плечами:

— Не знаю!

— Как проверим?

— Надо выглянуть!

Прапорщик опустился на пол. Лежа, из-под труб посмотрел за поворот. Отполз назад, поднялся, отряхнулся. Доложил:

— Впереди метров двадцать прямого и чистого участка, в конце которого поворот влево, там свет гуще.

Гончаров принял решение:

— По прямому участку, вперед!

Спецназовцы, держа оружие в готовности к немедленному открытию огня, прошли этот участок. Перед вторым поворотом вновь остановились. Отсюда голоса доносились громче, но понять смысл разговора, который одновременно вели не меньше трех человек, спецы не могли. Был он какой-то сонливый, невнятный.

Дуб предположил:

— Обкуренные, что ли, там пасутся?

— Не должно бы. Во время акции позволять подобную расслабуху — рисковать шкурой! У духов с этим порядок.

Неожиданно прозвучал женский голос:

— Да ну вас всех к ядреней фене! Надоели, бля, как мухи навозные! Все бы жрать!

И тут же мужской, строгий, с акцентом:

— Замолчи, женщин, твоя тут зачем? Ми понятна, твоя зачем? Иди семья, дети иди, дом иди!

— Это ты, хмырь болотный, иди к своим баранам в горы, понял, а это место мое. А до семьи и детей моих твоей волосатой роже нет никакого дела. Я женщина свободная, что хочу, то делаю.

— Дурак! Совсем дурак баба!

Третий голос оборвал перепалку:

— А ну заткнулись, все, жрать садитесь. Два раза предлагать не буду!

И вновь какая-то неразбериха за бетонной стеной.

Дубов взглянул на Гончарова:

— Ты чего-нибудь понимаешь, Сань?

— Непонятка! Но люди в коллекторе присутствуют. И присутствуют, блокируя проход. Надо связаться с Вьюжиным, ты постой здесь, я отойду.

Сдав назад, старший лейтенант вызвал по специальной связи, работающей и в подземелье:

— Вьюн! Я — Гончар!

Вьюжин ответил сразу же:

— На связи!

— Докладываю, коллектор представляет собой квадратный бетонный тоннель размером полтора на полтора метра, с трубами вдоль правой стены. Прошли по нему около километра. Вышли к поворотам. Скорее всего здесь тоннель огибает какое-нибудь сооружение. За вторым поворотом — люди!

Вьюжин переспросил:

— Люди? Кто?

— Судя по разговору, двое-трое мужчин, одна женщина, среди мужчин — кавказец точно!

— О чем говорят?

— Переругались. Сейчас устроили ужин.

— Пост террористов?

— Вообще-то непохоже. Больше напоминают бомжей, но кавказец?

— Дикой хитер, он мог выставить пост под видом бомжей. Неплохой ход, согласись? Обнаружат, чего им сделают, людям без документов и, вполне вероятно, пришлым, без роду, без племени и места жительства, а главарь получит сигнал о противнике в тоннеле, который, как говоришь, можно использовать как для подхода к школе, так и отхода из нее?

— Я этого не говорил. Но использовать можно! Неясно пока, можно ли проникнуть из школы в коллектор, но выяснить это без снятия поста нельзя. Может, нейтрализовать их?

— Нет, Саня, погоди! Это мы всегда успеем. Надо установить, имеют ли люди в коллекторе связь с террористами.

— Но как это сделать?

— Послушай их. Устройся поближе и послушай. Если перед тобой пост Дикого, то кто-то из них обязательно свяжется с главарем или еще с кем-нибудь из их шайки. Дикой должен знать, что происходит в коллекторе, а посему наверняка запланировал контрольную связь. По ней и определим, кто устроился в коллекторе. Задача ясна?

— Так здесь можно всю ночь провести!

— Ты куда-то спешишь?

— Понял, выполняю!

Гончаров вернулся к Дубову. Прапорщик спросил:

— Ну что, командир?

— Приказал слушать этих подземных крыс. Говорит, возможен контрольный сеанс связи, если люди в коллекторе связаны с террористами.

— А что, логично.

— Конечно! Я пошел к углу, а ты располагайся здесь, не исключено, придется ночь делить, хрен их знает, когда они выйдут на связь с поверхностью и выйдут ли вообще? Так что я на стрему первым. Покурить бы! Да теперь не покуришь. Хоть бы сквознячок какой, а то штиль полный. А ведь здесь не может быть штиля?

— Это не факт!

— Ладно, пошел!

Спецназовцам не пришлось ни ночь делить, ни ожидать связи, ни даже послушать как следует разговор неизвестных. Ситуация разрешилась неожиданно и мгновенно.

Глава третья

Гончаров подошел к углу бетонного каземата. Неизвестный в это же время с другой стороны подошел к повороту. И стоило старшему лейтенанту выглянуть за угол, как он увидел перед собой небритую физиономию мужчины явно не русской национальности. Времени разглядывать неизвестного у старшего лейтенанта не было, и он действовал автоматически. Удар в челюсть отбросил неопрятного мужчину на пол, Гончаров крикнул за спину:

— Дуб, к бою!

И выскочил за поворот, где коллектор расширялся до приличной комнаты, посередине которой стоял ящик, приспособленный под стол. Вокруг него матрасы с одеялами и подушками. На матрасах — люди. Двое мужчин, таких же неопрятных, заросших, чей возраст определить было трудно, но славян, в отличие от того, кто пока еще находился в глубоком нокауте. И женщина, если можно назвать женщиной опустившееся создание, тощее, в грязной одежде, со свалявшимися, сальными клоками рыжих волос и опухшей физиономией.

Гончаров, направив автомат на тех, кто находился у ящика, приказал:

— Всем навзничь, руки вперед с разжатыми ладонями, ноги в шпагат. Одно лишнее движение — пуля в череп!

Обернулся к Дубову:

— Серый! Приведи в чувство ару и к собратьям!

Прапорщик ответил:

— Понял!

Через секунды нерусский полетел к ящику и растянулся возле женщины.

Дубов прошел комнату, обследовал участок коллектора за ней, вернулся, показав жестом: дальше — чисто!

Гончаров внимательно осмотрел притон. Или временный пост, замаскированный под притон, что тоже могло иметь место.

На столе — бутылка самогона, литровая, определить пойло не составило труда по тому, насколько оно было мутно. Рядом стояли стаканы, на газете огурцы, помидоры, копченая рыба, немного сала, лук в изобилии, чеснок, полбуханки надкусанного черного хлеба. Рядом с выпивкой и закуской — пачка «Явы», простой, в мягкой упаковке, спички, складной нож. Под потолком — «летучая мышь», неплохо освещавшая своеобразный бункер. Банка из-под консервов, приспособленная под пепельницу. И вонь, густым облаком повисшая в комнате. Еще одна странность. Эта вонь не выходила за границы участка коллектора, где устроились эти люди.

Старший лейтенант подошел к женщине:

— Красотка! Подъем! Да тихо, без шума! Не надо шуметь, вредно для здоровья. Поднимайся, поднимайся!

«Красотка» медленно поднялась, со страхом глядя на экипированного по-боевому офицера спецназа.

Гончаров спросил:

— Кто такие? И что здесь делаете?

Женщина заговорила, и в нос старшему лейтенанту ударил кисло-сивушный, сдобренный чесноком запах плотного перегара:

— Так мы, это, бомжи! Скитаемся по краю. Летом тут остановились. Живем здесь.

— Кто это мы?

— Так кто, я — Зинаида, да мужики — Гусь, Гога, Жердь. Гога — это тот, кому вы в рожу въехали.

— Бомжи, значит?

— Ага! Бомжи!

— Документов, конечно, при себе никаких?

— Ну, почему? Есть документы, без них сейчас никуда. Показать?

Женщина протянула руку за отворот кофты, но Гончаров остановил ее.

— Стоять! Никаких движений!

Кивнул Дубову:

— Прапорщик, обыщи даму!

Зинаида воскликнула:

— Как это обыщи? Меня даже эти, — она указала на лежащих мужчин, — не трогают.

С пола донеслось:

— Да кому ты, Шмара, нужна, трогать тебя? Тебе за бабки никто засадить не согласится, ну, разве что за большие. Ломаешься еще! Подчиняйся, дура!

Зинаида не замедлила ответить собрату по несчастью:

— Кто бы пел, козел безрогий! Не ты ли с утра разводил меня на случку? А, Гусара общипанный?

Гончаров прервал перепалку:

— Заткнулись!

И повторил:

— Дуб! Я сказал, обыскать женщину? Чего застыл? Выполнять! Да, тщательно осмотреть, с головы до пят.

Женщина ощерилась:

— Может, мне заголиться?

Но замолчала под суровым взглядом старшего лейтенанта, спокойно сказавшего:

— Надо будет, не только заголишься, но и наизнанку вывернешься! Поняла?

— Угу! Какой разговор?

Дубов, не скрывая брезгливости, обыскал бомжиху. Та, видя отношение к ней прапорщика, проговорила:

— Нос воротишь? Попробовал бы жить, как мы.

Прапорщик отошел от нее:

— В порядке, командир!

— Осмотри остальных!

Дубов принялся за мужчин. Гончаров обратился к женщине:

— Значит, с начала лета тут кантуешься?

Та подтвердила:

— Да! Наверное, и на зиму останемся. Место хорошее, тихое, сухое. Горячую воду пустят, совсем лафа будет, когда на улице холода начнутся.

— Чем живете?

— А чем бог подаст!

— Воруете?

— Ты че? Нам в ментовку нельзя! Мужики — где грузчиками подрабатывают, где металл цветной зацепят, я на свалке, больше по бутылкам пустым да картону. Худо-бедно на жратву набираем.

— И на самогон?

— Не без этого! С ним проблем нет. У деда одного огород обслуживаем, наливает.

Дубов доложил, что и с мужчинами порядок, ничего подозрительного при них не обнаружено. Ни оружия, ни радиостанций. Следовательно, с бандой, засевшей в школе, связи эти люди не имеют и действительно являются нищими, бомжами.

Гончаров приказал мужчинам сесть на матрасах. Те беспрекословно выполнили команду. Нерусский мял челюсть.

Старший лейтенант спросил:

— Больно?

— А то? Ни с того ни с сего кувалдой по харе!

— Сам виноват!

— Зачем виноват? Ссать шел, а тут…

Гончаров переспросил:

— Ссать, говоришь, шел? И куда?

По ходу перемещения спецназовцы не заметили следов испражнений ни человека, ни крыс.

Гога ответил:

— Так под труба дыра, там пролом в стена, дальше такой же коллектор, старый, туда и ходим, как приспичит. Но редко, обычно днем, на улице. Сегодня приспичило.

Старший лейтенант взглянул на прапорщика:

— Дуб, проверь!

Дубов скрылся за поворотом.

Женщина спросила:

— Вопрос задать можно?

Гончаров разрешил:

— Давай!

— Вы-то кто есть? С виду и не менты, и не военные, и не бандиты. А с оружием.

— Вы знаете, что находится за левой стеной вашего притона?

— Как не знать? Подвал школы.

— А что произошло в школе, не ведаете?

— Откуда? Сегодня — выходной. Сивуха есть, там в ящике еще полуторалитруха, и закуски с сигаретами хватит. Так что с утра никуда не ходили, расслаблялись. Мы ж тоже люди, и нам отдых положен!

Вернулся Дубов:

— Проверил, Сань, правду сказал нерусский. Есть засранный участок старой ветки коллектора. Обвален с двух сторон. Выхода на поверхность не имеет, по крайней мере, для человека.

Провибрировала сигналом вызова станция Гончарова.

Старший лейтенант ответил:

— Гончар на связи!

— Вьюн! Что у тебя?

— Да вот компанию бомжей, устроивших в расширении коллектора лежбище, встретили. Сейчас прокачиваем их.

— Точно бомжей?

— Точно!

— Добро! Качай их до конца. Эти ребята многое могут рассказать о коллекторе, да и вообще о разных ходах-выходах подземных. В них проходит их жизнь. Обрабатывай бомжей по полной, затем отправляй к нам с Дубом. Встретит Бутко, Дуб вернется. Продолжите осмотр коллектора.

— Принял!

— Как отправишь группу, сообщи. Все, отбой пока!

— У вас ничего нового?

— Нет!

Майор отключился.

Вложил станцию в чехол и Гончаров. Спросил:

— Значит, сегодня на поверхность не выходили и, что в городе произошло, не знаете?

Зинка ковырнула ногтем во рту:

— Зуб даю, начальник, сегодня не выходили и ничего не знаем, самогон жрали! А че? Че-то случилось? Точняк, случилось, иначе вы бы тут не появились.

— Догадливая! Ты права, случилось. И совсем рядом с вашим лежбищем.

До сих пор молчаливый мужичонка, самый высокий и худой, посмотрел на женщину:

— Во! Помнишь, Зинка, я говорил, вроде как из пулемета где-то стреляют? А ты посмеялась, мол, это у меня в башке от пьянки стреляют.

Зинаида взглянула на старшего лейтенанта:

— А что, взаправду стреляли?

Гончаров кивнул:

— Взаправду! И как точно определил…

Зинка подсказала:

— Жердь его погоняло!

Офицер продолжил:

— И как точно определил Жердь, стреляли из пулемета.

— Но кто?

— Боевики! Террористы, захватившие школу вместе с учениками и преподавателями!

Женщина всплеснула руками:

— Ой, да ты че? В натуре, что ли? Настоящие боевики?

— Настоящие!

Гончаров поправил автомат:

— Так, короче, вы тут целое лето обитаете, подземелье изучили вдоль и поперек. Из коллектора в подвал школы попасть скрытно можно?

Зинка неожиданно сказала:

— Да можно! Мы не раз по выходным из энтого подвала на улицу выбирались, чтобы по колодцам не лазать.

Старший лейтенант напрягся, он не ожидал подобного ответа:

— Вот как? А ну, красавица, давай-ка теперь об этом проходе подробнее. Где он, что собой представляет, куда выводит, и все о школьном подвале. Поможете, кончится ваша бродячья жизнь! Ну?

Бомжиха обвела взглядом мужиков.

Гога сказал:

— Давай, Шмара, говори! Ми, если нада, тоже скажем, если забудешь чего.

Зинка, почувствовав себя в центре внимания, подбоченилась.

— Значимо, так! Чуть подале, куда ходил ваш товарищ, — она указала на Дубова, — от главных труб влево уходят еще две трубы, прямо в люк стены.

Гончаров взглянул на прапорщика.

Дубов пожал плечами:

— Ничего подобного не видел.

Зинка спросила:

— А далече зашел?

— Метров на двадцать.

— На двадцать! А трубы дале, в такой же, как эта конура, комнате. За следующим поворотом. Его-то видал?

Прапорщик сказал старшему лейтенанту:

— Да ничего я такого дальше не видел, коллектор после обратного изгиба вновь пошел прямо.

Зинка воскликнула:

— А там пока не подойдешь, не увидишь. Коллектор-то, правильно, пошел прямо, а комнатуха сбоку, трубы по полу. Вот, не дойдя до поворота, и не увидел ни хрена!

Гончаров прервал женщину:

— Ладно, разберемся! Продолжай!

— Угу! Значимо, трубы уходят в люк, или лаз, хрен его знает, как назвать, стены и выходят в подвал школы.

— И там хватает места для проникновения в школу человека?

— С трудом, но хватает! Да че здесь базарить? Пойдем на место, все сами и прикинете.

— Успеем!

Гончаров резонно предполагал, что боевики могли взять под контроль подвал, имеющий связь с коллектором и выход на улицу, а посему без разведки тащить туда бомжей не собирался, стараясь получить максимум информации перед тем, как обследовать участок возможного скрытного проникновения в школу. Повторил:

— Успеем! Попали в подвал. Что в нем? И что представляет из себя?

— Че представляет?! Подвал он и есть подвал. Разделен стенами. Трубы сквозь них уходят в здание, а у потолка окошки под стеклом и решетками, две штуки. Одно мы распечатали. Но потом на место все поставили.

— Где находится дверь в этот отсек?

— Дверь? Так никакой двери там нету.

— Как нету?

— А вот так! Глухой подвал. Ране, видать, дверь была, сейчас место входа кирпичом заложено. Я правильно, мужики, говорю?

Голос подал Жердь:

— Правильно. Справа кладка. Слабоватая, спехом, видать, вход муровали. Я бывший каменщик, так скажу, эту кладку хорошенько толкни, рассыплется. Потому как клали не цельный кирпич, а битуху, цемент жалели. В растворе песок один. Я, это, как-то раз заинтересовался, ковырнул между обломков кирпича, так песок посыпался. И клали в полкирпича. Короче, лишь бы закрыть вход, наверное, чтобы пацаны по подвалу не шарахались.

Гончаров задумчиво произнес:

— Та-ак! Хорошо!

И спросил:

— А на улицу выход есть?

Ответила Зинка:

— Есть! И удобный! Из окна в кусты. Они вплотную к стене подходят, торцевой, где спортзал. Она глухая. Это потом асфальт. А у стены кусты. Рубили их, в июне, да толку? Опять разрослись.

— Угу! Разрослись, значит? Очень хорошо!

Повернулся к Дубову:

— Бери с собой Зинку — и на разведку! Задача — проникнуть в подвал школы, оценить кладку, определить, куда или откуда раньше вела дверь в подвал, и посмотреть оконный пролет. Понял?

— Чего не понять? Сделаем!

— Давай! Только, Серега, оперативно! Аккуратно, но оперативно!

— Торопиться не спеша?

— Вот именно! Не забывай, что в школе заложники. Дети, Серега, дети и учителя.

Прапорщик зло сплюнул на бетон:

— Не забуду, старлей! Вот этого я не забуду ни при каких обстоятельствах.

— Работай, Серега! Жду тебя!

Дубов повернулся к бомжихе:

— Пошли, Зинаида батьковна! Веди к подвалу!

— А меня, это, террористы не того?

— Ты сама говоришь, подвал глухой? Откуда им там взяться?

— Мало ли?

— Не волнуйся, в школу не пойдешь. Место покажешь, остановишься в коллекторе. Идем!

Дубов с бомжихой двинулись в коллектор. Повернули влево, затем вправо, вошли в узкий участок, куда уже ходил прапорщик. Только прошли дальше, чем он при первом беглом осмотре продолжения тоннеля от притона бездомных.

Бомжи начали активно обсуждать происшествие, единодушно возмущаясь действиями террористов. Приуныл только Гога. Гусь спросил его, чего он смурной. Грузин ответил:

— Как чего? Как мене тепер здесь жит? Ведь местный народ, не дай бог, если террорист проклятый убьет дэти, потом разбираться, кто прав, а кто нэт, не будэт!

— Так в городе полно и грузин, и осетин, и кабарды, есть чеченцы, дагестанцы.

— Ест, не спорю. Но они свой. А кто мене знает? Пара-тройка спекулянтов на рынке, да столько же бизнесменов, которым помогал кирпич разгрузить? Для остальной население я чужак. Появлюсь на улице — хана, убьют. Скажут, террорист, скрывающийся из школы. Плохой смертью убьют, вай, плохой.

Гончаров успокоил бомжа:

— Не волнуйся! Я же сказал, поможете нам, мы защитим вас.

— А чем я могу помочь? Пойти к боевикам, сказат, уходите, не трогай школьник?

— Вы уже помогаете нам.

Появились Дубов с Зинаидой.

Гончаров спросил:

— Ну, что, Серый?

— Да вроде нормалек! Зинка, — прапорщик кивнул на женщину, — не обманула. Действительно, по трубам через лаз можно из коллектора попасть в подвал школы. С улицы не получится, духи прикроются огнем, а вот из коллектора вполне.

— Что с кладкой?

— Прав был мужик, кладка никакая. Можно и выломать к черту, и разобрать по-тихому.

— Что за стеной, слушал?

Прапорщик утвердительно кивнул:

— Послушал! Тишина!

— Ясно!

Старший лейтенант прошел за угол, доложил результаты разведки командиру группы. Вьюжин приказал отправить Дубова с бомжами, убрав следы их пребывания в коллекторе, самому Гончарову контролировать ситуацию у входа в подвал. Закончил:

— Меня могут в любое время в оперативный штаб вызвать, к тебе со схемой школы и с Дубовым, когда он передаст бомжей Бутко, подойдет капитан Мамаев. Попробуйте очень осторожно заглянуть за кладку. Как это сделать, решите на месте, исходя из схемы подвальных помещений объекта. Вопросы?

Гончаров ответил:

— Вопросов нет, приказ принял, выполняю!

Отключившись от Вьюжина, посмотрел на часы. 20.27. Время летит быстро. Скоро ночь. Что она несет? Вышел в комнату, отдал команду женщине:

— Зинаида! Подняла своих мужиков и организовала уборку. Жратва с пойлом в мешок, все остальное туда, куда опорожняться ходите. После уборки здесь не должно остаться и намека на то, что кто-то в этом помещении жил.

Гусь воскликнул:

— А чего Шмару в начальники? Где это видано, чтобы баба мужиками командовала?

Зинаида ощерилась:

— Че, не нравится? А ну встал, гусак облезлый! Щас я отыграюсь на вас.

Гончаров заметил Гусю:

— На твой вопрос отвечать не буду. Команды не обсуждаются, а выполняются.

Гога спросил:

— А че потом будет?

Старший лейтенант объяснил:

— Потом всех вас прапорщик сопроводит на объект, где сосредоточилась наша группа. Там вы будете в полной безопасности.

Грузин улыбнулся, ожил:

— Это дело! Давай работать! Зинка, руководи, мать твой!

Бомжи споро принялись за уборку и управились менее чем за двадцать минут. В 20.43 Дубов повел бомжей по коллектору к школе № 3, о чем Гончаров сообщил Вьюжину. После чего прошел до места, где от главных труб отходили еще две трубы, диаметром поменьше, и уходили в черную дыру правильной прямоугольной формы, оставляя слева, как и в коллекторе, место для проникновения в подвал школы человека. Узкое место, но достаточное для преодоления.

Мамаев с Дубовым подошли в 21.40. Шли, используя приборы ночного видения, а посему объявились внезапно. Капитан, командир первой боевой «двойки», спросил, указывая на лаз:

— Так это и есть вход в школьный подвал?

Ответил Дубов:

— Он самый!

— Тогда не будем терять времени. Дубов, вперед в подвал, оттуда сигнал нам, подойдем! На месте изучим схему школы. Дуб, пошел!

Прапорщик скрылся в темноте.

Впрочем, офицеры через приборы ночного видения видели товарища, только в искаженном зеленом свете. Уже через секунды Дубов подал сигнал — путь чист! Мамаев с Гончаровым по очереди протиснулись в подвал. Осмотрелись. Сектор, перегороженный плитой и имевший узкие застекленные и зарешеченные окна под потолком, выглядел склепом. В нем ничего не было, лишь самодельная лестница в углу, явно изделие бомжей, использовавших ее для подъема к окну и выхода на улицу. Мамаев спросил Дубова:

— Наружу выглядывал?

— Выглядывал. Одни кусты, за ними асфальт, короче, открытое пространство, близлежащие дома на расстоянии метров в двести.

— С этим ясно. Займемся кладкой. Далее по трубам нам не пройти. Остается этот заложенный проем. Смотрим схему.

Капитан расстелил на полу лист бумаги:

— Перед нами схема подвальных помещений. Мы, — он ткнул пальцем в лист, — вот в этом помещении, судя по расположению труб. Показан и коллектор. Что за дверью? А за дверью коридор, от которого в разные стороны расходятся такие же каменные мешки-отсеки. Используются они, нет ли, неизвестно, да и не важно, а вот коридор идет к лестнице, которая выходит на первый этаж под лестницей, что ведет от фойе школы на второй этаж, практически к актовому залу. Вот он!

Офицер прочертил условный круг:

— Актовый зал. В нем заложники. Более шестисот человек, при вместительности в 570 с балкончиком. На сцену можно попасть только из зала, никаких подсобок, кулис. Что мы имеем в итоге?

Гончаров проговорил:

— Путь в здание, не более того!

— Это уже не так мало. Вопрос, знают ли об этом пути боевики? Судя по тому, что не заблокировали коллектор, либо не знают, либо не придают ему значения.

Дубов не согласился:

— Нет, капитан! Если бы духи знали о коллекторе и его связи с подвалом, они приняли бы меры. Или пост выставили бы, или заминировали бы все здесь к чертовой матери, спрятав «сигналку».

Мамаев сказал:

— Возможно! Но не факт, что в коридоре не стоит пост террористов или он не опутан растяжками либо не нашпигован минами-ловушками. Не факт!

Гончаров спросил:

— И мы должны это проверить?

Мамаев ответил кратко:

— Да!

Старший лейтенант покачал головой:

— Хорошенькое дельце! Значит, выходим в коридор?

— Да!

— А если в конце него пулеметчик с «ПК»? Он же из нас в момент решето сделает. Ну, если не из всех, то из одного месиво устроит точно.

Капитан согласился:

— Ты прав, поэтому работать будем аккуратно.

Он повернулся к прапорщику, который, кроме обычного боевого снаряжения, притащил из пункта базирования группы чемодан. Точнее, этот чемодан передал ему прапорщик Бутко, принявший бомжей.

— Давай, Серега, тихо-потихо, вытащи без шума из кладки пару-тройку кирпичиков.

Дубов вздохнул:

— Понял! Но, предупреждаю, я — не каменщик, надо было Жердя из компании бомжей тут оставлять.

Мамаев строго взглянул на прапорщика:

— Ты еще долго намерен базарить, Сережа?

— Все, все! Работаю! И что за служба? Как что, сразу Дуб! Будто в группе никого помоложе нет. Да и снайпер я, а не каменщик-бетонщик!

Бурча под нос, Дубов все же приступил к работе и сделал ее лучше любого специалиста. Убрав рассыпчатый раствор, он совершенно бесшумно и без труда вытащил из кладки два массивных осколка кирпича, в результате образовалась дыра диаметром в двадцать сантиметров. Этого было более чем достаточно для продолжения спецназовцами разведки подвала.

В проем Мамаев выставил глазок микровидеокамеры, закрепленный на гибком тросе. Камера начала подавать изображение на небольшой монитор. Коридор в обоих направлениях был пуст. Остальные боковые помещения оказались открытыми, но чувствительный микрофон системы «Блоха» фиксировал лишь шум, доносившийся с первого этажа. Определенно, в подвале никого не было. Но имелось то, что объясняло отсутствие боевиков, а именно, тонкие металлические струны, пересекающие коридор не менее чем в пяти местах, причем на разных уровнях. Растяжки! Стоит задеть струну, и прогремит взрыв, сила которого зависит от заряда, приводимого в действие отрывом струны. Инфракрасный сканер указал на наличие в коридоре и мины-ловушки. Эта срабатывала при пересечении луча, соединяющего излучатель со специальным зарядом.

Капитан объяснил товарищам обстановку:

— Боевики подготовились к штурму основательно. Одних растяжек не меньше пяти да ловушка. Но это в принципе нам на руку. Понятно, что струны натянуты демонстрационно. Они подсоединены к гранатам, но все же это демонстрация. Главный расчет сделан на ловушку. Ее луч невооруженным глазом не виден. Начни обезвреживать растяжки, попадешь под ловушку. А та связана наверняка и с другими капканами, и с гранатами растяжек! В итоге — взрыв, который похоронит здесь целый взвод, причем потолок подвала или пол первого этажа не обрушится. Он крепится на массивных швеллерах, которых зарядами средней мощности не срезать. Позаботился Дикой о подвале, позаботился. Тем самым, не подозревая, открыл нам путь в школу. Всю эту хрень в коридоре мы снимем. Но что дальше?

Дубов сказал:

— Дальше доложи Вьюжину.

Мамаев улыбнулся:

— Вот ты рви на объект и докладывай Вьюжину, что мы узнали по подвалу.

Дубов удивился:

— А чего рвать-то? По связи нельзя доложить?

— Уверен, что в коридоре вдогонку радиоуправляемых мин нет?

— Так Гончар из лежбища бомжей по рации связывался со школой — и ничего!

— Правильно, там стены экраном служили, а здесь? Кладка? Хотя, конечно, шансов на совпадение частоты работы станции с частотой радиодетонатора, как и наличия радиоуправляемых зарядов, ничтожно мало, но все же перестрахуемся. Я лично в этом подвале по нелепой случайности подыхать не желаю. Так что давай, Дуб, одна нога здесь, другая там. И нас командир пусть не вызывает в эфире. Все, что надо, передаст через тебя. Ну а ты сюда инструкцию и доставишь.

Прапорщик удалился.

Мамаев проверил, куда из помещения вытягивает воздух. Оказалось, в коллектор. Странно, а в самом тоннеле штиль. Может, воздух тянет в шахты колодцев? Но это не столь важно. Важно другое, в ожидании Дубова можно спокойно, без риска быть замеченным противником, перекурить. Капитан достал пачку сигарет с зажигалкой, машинально посмотрел на часы. 22.27. Пол-одиннадцатого! Интересно, что происходит наверху и в оперативном штабе? Какие условия выдвинул безбашенный Дикой? И не блефует ли он с условиями? Сумеют ли наши переговорщики переиграть Дикого? И будет ли штурм? Вопросов много. Ответа ни одного. Капитан, прислонившись к бетонной стене, закурил.

Захваченная школа. 25 сентября, 7.45.

Халим, приведя себя в порядок после рваного, нервного сна, принял заместителя, явившегося в кабинет директора для доклада:

— Присаживайся, Зухур! Я, проходя по раздевалке, слышал какой-то ропот из актового зала. Что это означает? Заложники чем-то недовольны?

— Да, саиб! В основном возмущаются учителя, мелкота 1 — 3-х классов плачет, просится домой, школьники старших классов поддерживают учителей.

— Чем же они недовольны? Тем, что еще живы? Мелкота понятно, дети, а учителя?

Заместитель главаря банды объяснил:

— Они недовольны тем, что их не выводят в туалет, не дают воды, пищи. Главное — туалет, ведь им приходится опорожняться прямо меж сидений рядов, наши люди запрещают заложникам вставать. А это, видите ли, унижает их достоинство, директор заявила, что, мол, мы поступаем бесчеловечно. Девочки и женщины не должны справлять естественные надобности под себя и на виду у мальчиков и мужчин!

Халим достал из кармана длинную папиросу. Затянулся дымом отборной анаши. Наркотик улучшил его настроение. Главарь взглянул на заместителя слегка поплывшим взглядом заблестевших глаз:

— А ведь директриса права, Зухур! И учителя со школьниками правы. Разве можно ссать и срать под себя, да еще на виду у всех? Нельзя! Но… людям, нормальным людям. А они кто? А они заложники. Бессловесная тварь. Жертвенные бараны. Хотя, знаешь, организуй вывод этого вонючего сброда в туалет! Сначала пусть соберут то, что уже наложили в зале. В руки соберут, а потом мелкими партиями пусть по очереди навестят сортир. Под охраной и пинками наших бойцов.

Зухур поклонился:

— Сделаем, саиб! Но как быть с пищей? Воды мы еще из водопровода наберем, а вот с кормежкой дело обстоит плохо. Запасов нет. В столовой только крупы. Для наших и вода, и провизия в наличии, ее хватит еще на три дня, а вот для заложников?

Халим поднял руку:

— Я понял тебя, Зухур, и решу этот вопрос. О чем докладывает химик?

— С воздухом порядок. Никаких примесей, превышающих обычную норму.

— За этим следить строго. А то вспомнят театральный центр и пустят нам убойную порцию газа. Хотя вряд ли. Слишком много в школе детей. А там шайтан их, дуболомов, знает. Так что за атмосферой следить строго. Инъекции против газа держать в готовности к немедленному применению.

— Я понял, саиб! Все будет как вы приказали. Главарь жестом указал заместителю на дверь:

— Иди, Зухур! На тебе вся работа по обеспечению содержания заложников, охраны объекта и, при необходимости, его обороны до того момента… но об этом пока не будем! Я же поговорю с шакалами из штаба. Пора кинуть им условия. Пусть думают!

Заместитель в очередной раз наклонился и вышел из кабинета. Тут же вернулся:

— Извини, Халим, срочная новость!

— Что такое?

— Двое юношей и девушка попытались бежать.

— Как попытались бежать? Из зала?

— Так точно. Они сидели с краю последнего ряда. Вблизи стоял охранник. За ним окно. Мы не минировали его, чтобы открывать, проветривать зал. Пацанье это видело. В конце смены часового они бросились на него, сбили с ног и в окно. Хорошо, находившиеся рядом бойцы успели перехватить их. Побег не состоялся. Но если бы не быстрые действия охраны, беглецы могли бы выскользнуть в окно! Правда, не понимаю, на что они рассчитывали? До земли более трех метров. Асфальт и открытая зона. Уйти-то им все равно не удалось бы. Подстрелили бы и на площадке! Но попытка состоялась. Главарь приказал:

— Беглецов связать, закрыть в какой-нибудь подсобке без окон. Выставить охрану. Я решу, как наказать их. Как казнить посмевших оказать мне неповиновение. Скоты! Надумали взбрыкнуть? Взбрыкнете, когда под тесаком окажетесь. Свиньи!

Отпустив Зухура, Халим еще пару раз затянулся анашой. Известие о попытке побега вызвало раздражение, а разговаривать с представителями федеральной власти следует спокойно, самоуверенно, даже нагло, показывая, что боевиков не страшит ничего. И в первую очередь — смерть! Что такое смерть для них? Обретение благ потустороннего мира. И ничего более. Так кто же страшится получения благ?

Закончив с анашой, главарь банды снял трубку телефона. И тут же услышал два длинных гудка. Телефон вывели напрямую в администрацию или штаб. Тем лучше! После гудков из динамика раздался жесткий мужской голос:

— Полномочный представитель Президента Соколов Дмитрий Михайлович! Слушаю вас!

Халим фамильярно и укоризненно протянул:

— Ну-у! Целый представитель самого Президента, а такой невоспитанный. Где ваше здравствуйте, господин хороший? Или вы плохой?

Соколов ответил:

— Перестаньте паясничать, Халим! Желать вам и вашей банде здравствовать как-то нет желания. И не для этого я здесь. Выкладывайте условия, при выполнении которых вы готовы освободить заложников. Хотя наверняка как обычно в подобных случаях, потребуете предоставления Чечне независимости и немедленного вывода с ее территории всех войск вместе с марионеточным, как вы называете законно избранные органы республиканского правления, правительством?

Дикой поправил Соколова:

— Не из Чечни, Дмитрий Михайлович, а из Ичкерии! Запомните навсегда, это две огромные разницы. Но вы ошибаетесь, я не намерен выдвигать утопических и идиотских требований. У нас с вами все будет складываться гораздо проще. Если, конечно, мы найдем взаимопонимание.

Соколов сказал:

— И на какое же взаимопонимание вы рассчитываете, господин террорист?

— Вот только давайте обойдемся без ярлыков. И без пафоса. И насчет взаимопонимания — оно выражается в том, что вы понимаете меня, я — вас. Ни больше ни меньше!

Представитель Президента проговорил:

— Пока я слышу пустые слова. А хотел бы знать, как чувствуют себя заложники, каково обращение с ними. Все ли живы и здоровы? Начнем искать взаимопонимание с этого.

Халим согласился:

— Ничего не имею против. Заложники пока, я подчеркиваю это слово — пока, все целы и невредимы. Насчет здоровья не скажу, не врач. Но с виду выглядят нормально. Для заложников, естественно! Понятно, что они боятся. И правильно делают, что боятся. Не боится только дурак. Вот нашлось трое дураков среди всей толпы, и что? Они погубили не только себя, но и тех, кто нарушил приказ приближаться к школе и рванулся на площадь. Глупо! Но закономерно. Что же вы не проводите занятий в обществе, как вести себя в случае захвата террористами? Или рассчитываете на то, что подобные захваты прекратятся? Заблуждаетесь! У нас достаточно и денег, и наемников, а главное, предателей в среде ваших чиновников самого разного уровня, чтобы мы и далее могли весьма эффективно проводить свои акции по всей России. Это я тоже хочу подчеркнуть и повторить, не только на Кавказе, но и по всей России, будь то Москва или самый убогий райцентр вашей глубинки. Но я много говорю! Вы удовлетворены ответом?

Соколов от кого-то принял какую-то информацию. Диалог с неизвестным Халим слышал, но ни слова не понял. Полномочный представитель между тем вернулся к переговорам:

— Еще вопрос, Халим! Мне сообщили, что в школе уже начались проблемы с питанием заложников. Это соответствует действительности? Главарь банды усмехнулся:

— Ну, если вы подвезете к школе продукты первой необходимости, лишними для заложников они не станут точно.

— Как осуществить подвоз?

— Так же, как и прожекторы. Бортовой «УАЗ» с тем же водителем к автобусу.

— Я могу быть уверен, что продукты попадут к заложникам?

— А вы сала свиного побольше в кузов бросьте. Тогда можете смело рассчитывать на то, что мои бойцы продукты не тронут. А если серьезно, ваш вопрос оскорбителен. У меня есть чем кормить своих подчиненных, без ваших подачек.

Соколов немного смягчил тон:

— Ну, хорошо, согласен, я задал не самый умный вопрос. Но вернемся к теме. Вы будете выдвигать какие-либо требования или нет?

Халим специально выдержал паузу, имитируя размышления, хотя уже знал, что скажет представителю федеральной власти. Затем ответил:

— Да, буду! Я не фанат, чтобы отстаивать бредовые идеи создания независимой Ичкерии. Ее продали, и изменить уже ничего нельзя. Мне и моим бойцам надоело воевать. Вы объявили амнистию, и мы могли бы сложить оружие. Но это предложение для мальчиков-дилетантов, заманенных в горы силой. Мы же профессионалы. И если решили прекратить войну против вашего преступного режима, то с максимальной выгодой для себя и соблюдая обязательства перед своими собратьями, попавшими к вам в плен и томящимися в ваших зонах. Всех освободить невозможно, да я и не ставлю перед собой такой цели. Однако кое-кому я обязан жизнью и должен отдать долг. А посему условия освобождения заложников таковы. Первое — вы немедленно отпускаете из СИЗО Джохара Топаева и вместе с тем ублюдком, что за «бабки» сдал его властям, доставляете в школу. Второе — мне нужно сто миллионов долларов, упакованных в контейнеры. Третье — после выполнения первых двух условий вы сажаете на площадь перед школой два вертолета «Ми-8» МТВ, машин, способных летать в условиях высокогорья, с одним пилотом в каждой «вертушке»! Как только вы начнете выполнять условия, я по завершении каждого этапа буду выпускать на свободу по сто пятьдесят человек. Последних заложников, кроме тех, которых мы возьмем для страховки, их будет немного, вы получите, как только вертолеты поднимутся в воздух. Кстати, если члены вашей правительственной комиссии пожелают заменить собой заложников, которые полетят с нами, я ничего не буду иметь против.

И последнее, я вижу, что за границей буферной зоны неистовствует толпа родственников заложников. Пока вам удается сдерживать ее, но это положение шатко. Поэтому я хочу облегчить вам задачу сдерживания толпы.

Соколов поинтересовался:

— Интересно, каким образом?

Халим объяснил:

— Я желаю обратиться к населению города.

— Вот как? — Полномочный представитель Кремля искренне удивился.

Немного подумав, спросил:

— Обратиться через журналистов печатных СМИ или по местному радио и телевидению?

— Нет! Напрямую! Для этого потребуется подогнать к автобусу агитационную машину, которая наверняка имеется у администрации. В машине также должен находиться один человек. Он и кабели протянет, и подключит аппаратуру, и настроит ее. Считайте это дополнительным и непременным условием освобождения заложников!

Представитель Президента произнес:

— Мне необходимо время обдумать ваши условия.

— Естественно! Двух часов для этого хватит. В 10.00 связываемся вновь, и вы, господин чиновник, сообщаете мне свое решение. Дальше корректируем по времени план освобождения заложников. У меня все!

— Подождите! Чтобы я мог аргументировать Самому целесообразность ведения с вами переговоров, мне нужны первоначальные результаты.

— Что вы имеете в виду?

— Отпустите школьников младших классов как выражение доброй воли. К тому же, отпустив детишек, вы избавитесь от их нытья, ведь они, наверняка, плачут, просятся домой, что вызывает у вас и ваших людей совершенно ненужное и опасное раздражение. Кто-то может не выдержать, и тогда ситуация выйдет из-под контроля. Не думаю, что это вам нужно! Так как, господин Дикой? Главарь банды, так же выдержав паузу, сказал:

— Я подумаю над вашим предложением. О результатах вы узнаете в те же 10.00. До связи, господин полномочный представитель Президента многострадальной, катящейся в огненную пропасть страны!

Халим положил трубку на рычаги аппарата. Рассмеялся. И это не являлось последствиями применения наркотического средства. Дикой знал, чему смеялся. Все шло так, как это было задумано в резиденции Абделя.

Глава четвертая Захваченная школа. 25 сентября, 8.30

В кабинет директора — штаб Дикого — вошел его заместитель. Доложил, что школьники, пытавшиеся совершить побег, связаны и помещены в подсобное помещение уборщицы здания. Спросил:

— Как прошли переговоры с русскими?

— Так, как должны были пройти.

И Халим передал заместителю содержание своего телефонного разговора с полномочным представителем Москвы.

— Вот так, Зухур! Уверен, моя речь взбудоражит город еще сильней и в то же время перенацелит гнев толпы на местные власти с милицией и подогнанными солдатами. В этих условиях спецназ не сможет провести внезапный штурм, который, без всякого сомнения, готовится где-нибудь в соседней школе или таком же здании близлежащего населенного пункта.

Зухур согласился:

— Да, это так! Повелись бы русские на выдвинутые условия.

— Поведутся, Зухур, куда им деваться? Еще одного подобного террористического акта общественность просто не переварит. И власти прекрасно понимают это. Поэтому пойдут на уступки. Поиграют в дипломатию, поторгуются немного и пойдут на уступки, а точнее, на выполнение всех моих требований.

Зухур проговорил:

— Да, так оно и будет. Одного не могу понять, Халим, для чего тебе сдался Топаев? Насколько знаю, в друзьях вы никогда не были, напротив, Джохар не раз пытался строить тебе козни. И вдруг ты требуешь освободить его, доставить сюда, да еще с тем шакалом, что сдал его. Для чего тебе Топаев?

На физиономии Дикого появилась коварная ухмылка:

— Для чего мне Топаев со стукачом, спрашиваешь? Для того, брат, чтобы лично перерезать горло обоим. Одному за подлость, другому за крысятничество. Но до поры до времени для русских Топаев должен быть моим самым лучшим другом, которому я якобы обязан жизнью. Понял, Зухур?

Заместитель кивнул:

— Теперь понял! А двух вертолетов нам мало не будет? Хотя, — Зухур хлопнул себя ладонью по лбу, — о чем это я?! Совсем в роль вошел!

— Это хорошо! Вот и играй дальше.

— Что думаешь делать с беглецами?

Дикой нагнулся к заместителю, похотливо кривясь, поинтересовался:

— Девочка из этой троицы ничего? Не уродина?

Зухур ухмыльнулся:

— Хороша, сучка! Хороша, Халим!

— Фигуристая?

— Прелесть! Если бы не блондинка — восточная красавица, способная украсить собой любой султанский гарем!

— Я хочу ее!

— Так в чем проблема? Прикажи, и стерву приведут сюда.

— Хм! А что? Все равно подыхать им! Отдай команду доставить сюда школьницу.

Приказание исполнили быстро, и вскоре перед главарем банды стояла молоденькая, стройная, симпатичная и испуганная девушка. Путы сняли с нее, и она не знала, куда деть руки.

Бандит кивнул Зухуру, и тот удалился.

Халим подошел к заложнице:

— Боишься?

Девушка кивнула:

— Да!

— А когда рванулась бежать, не боялась?

— Это был порыв!

— Но ты разбилась бы. А если нет, то мои люди просто расстреляли бы и тебя, и твоих дружков. Зачем было совершать необдуманный поступок?

— Не знаю! Но и находиться в переполненном зале не оставалось сил.

Дикой прикурил папиросу анаши, предложил дурь девушке:

— Расслабишься?

Та отрицательно мотнула головой:

— Нет!

— А зря! По крайней мере, все дальнейшее воспринимала бы, как сон.

Девушка взглянула на бандита:

— Что вы хотите со мной сделать?

Халим провел рукой по ее пышным белокурым волосам:

— Как тебя зовут, детка?

— Ирина!

Бандит повторил:

— Ирина!

И, схватив волосы в кулак, рванул голову девушки к себе, прошипел в лицо:

— Что я хочу сделать с тобой, Ирина? То, что делают мужчины с женщинами. Ты женщина или девственница?

— У меня еще никого не было. Отпустите, прошу вас!

— Значит, девственница! Прекрасно! Ты не представляешь, как я люблю ломать целки. Главарь погасил папиросу свободной рукой.

— Ну что, крошка? С чего начнем?

Школьница вновь взмолилась:

— Вы же взрослый мужчина, у меня папа моложе вас, отпустите, очень прошу вас!

Халим взревел:

— Я спросил, с чего начнем?

— Отпустите!

— Бестолковая тварь! Я отпущу, но после того, как отымею тебя так, как пожелаю! И лучше не сопротивляйся, себе хуже сделаешь! Бить буду нещадно!

Бандит отпустил волосы и одним резким движением сорвал с девушки блузку. Школьница закрыла маленькие груди такими же крохотными ладонями.

— Я же сказал, не сопротивляться!

И Халим нанес девушке удар в солнечное сплетение.

Ирина охнула и опустилась на колени.

Халим схватил ее за груди, сжал соски:

— Ты сама встала в позу. Хочешь сосать? Пожалуйста! Но смотри, аккуратно, иначе я тебе зубы по одному клещами вытащу!

Он расстегнул ремень. Штаны упали на пол, оголив приличных размеров член. Приказал:

— Начинай!

Девушка, восстановив дыхание, отвернулась.

Отпустив грудь, Халим пощечиной вернул ее лицо к члену. Схватил за волосы:

— Ну, сука! Соси!

Школьница подчинилась.

Она не умела делать минет, как многоопытные проститутки, чьими услугами чаще всего пользовался бандит, находясь на отдыхе. Халим брезгливо оттолкнул ее от себя:

— Тварь! Ты угодить мужчине не можешь! А мужчины не любят, когда бабы делают что-то не так. Сними юбку с трусами.

Сотрясаясь в плаче, густо покраснев, Ирина стянула с себя и юбочку, и трусики.

Бандит бросил ее на стол так, что девушка ударилась животом о его край, охнув. Халим схватился за ягодицы, но Ирина сжала их, машинально противясь насилию! Но пощады от Дикого ей ждать не приходилось. Бандит вонзил свой член в невинную щель. Боль пронзила тело девушки, теперь уже женщины, что еще более возбудило главаря банды, и тот стал рвать ее плоть. Удовлетворившись, испачканный кровью, он отпрянул от изнасилованной школьницы. Теперь он испытывал к ней отвращение. Вид разорванных, кровоточащих органов родил ярость. Надев штаны, он ударом ботинка в ребра сбросил девушку на пол и принялся неистово избивать. Бил по голове, по телу, ногам.

Остановился, когда Ирина неестественно вытянулась и задергалась в предсмертных судорогах. Халим сплюнул на окровавленное, изломанное тело.

— Тьфу, мразь! Вонючка!

Крикнул:

— Зухур!

Заместитель появился тут же. Увидел труп, зацокал языком:

— Да! Отделал ты ее, саиб, на совесть!

— Прикажи убрать эту дрянь отсюда, и пусть приготовят в душевой теплой воды со сменой белья, мне надо обмыться и переодеться.

— Слушаюсь! Может, и мне разрешишь выдернуть из зала малолеточку да тоже поразвлечься?

Халим запретил:

— Нет! Эта, — он указал на труп, — ответила за попытку побега. Других не трогать!

— Но им же все одно подыхать?! Главарь повысил голос:

— Значит, по-твоему, надо всех девок отыметь? А кого мы отдавать федералам будем?

— Ты решил освободить часть заложников?

— Я сказал, что делать?

— Слушаюсь, саиб!

— Выполняй! И пока я буду приводить себя в порядок, убраться в кабинете. Чтобы ни капли крови, ни единого следа от казни не осталось, понял меня?

— Понял, саиб!

Халим, обмывшись в душевой и переодевшись в новую форму, вошел в кабинет, который буквально блестел чистотой. Находившийся в помещении заместитель, ухмыляясь, спросил:

— Ты доволен порядком, Халим?

— Доволен!

— Учителя постарались! Ох, какая среди них есть бабенка…

— Мы закрыли эту тему!

Заместитель вздохнул:

— Да, к сожалению!

Дикой посмотрел на часы — 9.45. Долго он, однако, возился с девицей. Скоро выходить на связь. Итак, надо собраться. Халим наскоро перекусил принесенным одним из бойцов завтраком.

Ровно в 10.00 снял трубку:

— Алло, Соколов! Это я!

Услышал в ответ:

— Узнал!

— Ну, что у нас по условиям освобождения заложников? Вы принимаете мои требования?

— По первому условию: Топаев освобожден и сейчас на пути в Новокоролевск, думаю, часа через два ты получишь своего собрата. А вот с тем, кто сдал его властям, проблема. И она неразрешима!

— Почему? Вы не желаете отдать мне одного подонка в обмен на детей?

Соколов сказал:

— Я отдал бы их тебе с десяток, но тот, кто в свое время выдал Топаева, погиб!

— Не верю, ты лжешь!

— Я говорю правду. Видимо, наши не успели или не смогли прикрыть осведомителя, и его убили в собственном доме вместе с охраной и семьей.

Стукач особо не интересовал Халима, поэтому он подыграл полномочному представителю Президента:

— Что ж, это похоже на правду, мы умеем мстить предателям. Что не меняет дела. Вы выполнили лишь часть одного из условий. Да и то пока еще не выполнили. Но… как только Топаев будет у меня, будем считать первое требование удовлетворенным. И вы получите обещанное количество детей. Что с обеспечением моего обращения к населению города?

— Я согласен предоставить тебе такую возможность. Спецавтомобиль готов, когда подать его к школе?

Халим уточнил:

— К автобусу, Соколов, к автобусу, с водителем и специалистом по аппаратуре в одном лице. — Я помню условие.

— Тогда подавай машину немедленно и по радио объяви, что вскоре к населению обратится командир отряда, захватившего школу. Люди должны быть оповещены о моем обращении. Радио в школе работает, я все услышу. После выступления очередной сеанс связи.

— Договорились!

Дикой спросил:

— Надеюсь, деньги и вертолеты также готовятся к передаче мне?

— Готовятся. С «вертушками» проблем нет, а вот деньги? Их придется доставлять из Москвы. Это займет определенное время.

— Понимаю. Подожду. Мы, горцы, народ терпеливый! До поры до времени! Все, пока отбой!

Халим положил трубку на рычаги телефона. Старого, допотопного, еще советских времен аппарата. Взглянул на заместителя:

— Иди, Зухур, послушай радио и проследи за приездом агитационного автомобиля, а также проконтролируй работу водителя. Если в машине окажется еще кто-то, расстрелять его к шайтану, понял?

— Понял, саиб!

— Микрофон сюда, в кабинет!

— Угу!

— Иди!

Зухур удалился. Но уже менее чем через минуту доложил:

— Халим! По радио передали, что в ближайшее время к населению города обратится главарь банды, захватившей школу. Автомобиль подъехал. В нем один человек. Он сразу ушел. Но сейчас тащит по площади какие-то провода.

Халим переспросил:

— По радио так и назвали меня — главарь банды?

— Да!

— Скоты! Но ничего, они свое еще получат. Я им не завидую.

Зухур ушел. Халим взял из шкафа папку, открыл, достал чистый лист бумаги. Набросал тезисы своего предстоящего выступления. Вошел заместитель, протянул шефу радиомикрофон. Дикой спросил:

— Работает?

— Да!

— Народа вокруг школы много?

— Я не знаю, каково население Новокоролевска, но, судя по толпе, которую прикрывают менты и солдаты, здесь собрался весь город.

— Это хорошо! Ступай на крышу. Оттуда оценишь, как звучало выступление.

— А если снайпер?

Халим усмехнулся:

— Какой снайпер? Не та у федералов ситуация, чтобы думать о силовой акции. Переговорный процесс идет нормально. Понятно, что выпускать нас они не собираются. И проведут штурм, но только тогда, когда в школе останется минимум заложников. Вернее, провели бы. Однако не суждено им выиграть эту игру. Они обречены на поражение. Иди, я начинаю через десять минут. И если что не так, сразу дай мне знать!

Зухур вышел из кабинета. Главарь банды выдержал десять минут, включил микрофон:

— Внимание, жители города Новокоролевска! С вами говорит командир отряда мстителей, я подчеркиваю это слово, мстителей, а не агрессоров и террористов, какими нас представляют ваши власти. Понимаю, вашему возмущению нет границ. Это объяснимо. Но происходящее неизбежно, и с этим следует смириться. Спросите, почему неизбежно? Отвечу, потому что насилие всегда влечет за собой еще более страшное насилие. На что рассчитывали ваши власти, развязав войну на Кавказе? На то, что одним десантным полком уничтожат стремление свободного народа жить независимой жизнью? Жизнью по своим, а не по вашим законам. Вспомните, как начиналась первая война. Новый год. Танки и боевые машины на улицах городов Ичкерии. Вместо праздничных салютов — залпы орудий, пулеметные и автоматные очереди. А ведь в городах и селах находились не только мужчины, решившие отстаивать свою независимость, но и дети, женщины, старики. Никого не щадили солдаты. И мы не щадили их. У меня в отряде среди тех, кто удерживает заложников, более половины чеченцев, чьи семьи стали жертвами варварских бомбардировок российской авиацией мирных городов Ичкерии. Чьих детей разорвало в клочья прямыми попаданиями бомб, ракет и снарядов российской артиллерии. Чем их дети хуже ваших детей? Почему ваши дети имеют право на жизнь, а их дети такого права были лишены и сейчас гниют в братских могилах?

Халим бессовестно лгал. Его отряд состоял из наемников, пришедших на российскую землю убивать не ради идеи, а ради денег, а сам он не имел к событиям в Чечне никакого отношения, являясь полевым командиром Абделя Аль Яни, готового выполнить задания босса где угодно за хорошую плату. Но он следовал изуверскому правилу — чем чудовищнее ложь, тем охотнее в нее верят.

— Ответьте мне на эти вопросы. И что оставалось делать мужчинам, чьи семьи были убиты агрессором? Вот вы сейчас возмущаетесь, а мои бойцы не имеют оснований возмущаться тем, что с ними сделали ваши власти? Продажные власти! Вы жаждете, чтобы ваших детей отпустили и они жили бы дальше. Мои люди тоже хотели бы, чтобы их дети жили, но они погибли от рук таких же солдат, что стоят в оцеплении перед вами, таких же милиционеров, что находятся рядом с вами, проводивших варварские «зачистки» наших городов и сел. Знаете, что такое «зачистка»? Это не то, что вам показывали по телевидению. Это не поиск боевиков. Бойцы сопротивления всегда знали о планах вашего командования и уходили из сел до подхода карателей. И каратели также знали об этом. Знали, что в населенных пунктах нет вооруженных мужчин, иначе они не пошли бы в них. Ваши менты и солдаты заходили в села, чтобы грабить, насиловать и убивать мирных жителей. Тех, кто оказывал хоть малейшее сопротивление насилию! Вот что такое «зачистка» на самом деле. И разве после всего этого мы не имеем права на месть? В вашем городе живет много национальностей. Есть среди них и выходцы с Кавказа. Пусть они ответят, имеем мы право мстить? Имеем! Вы скажете, мстите тем, кто убивал ваши семьи. При чем мирное население? А где те, кто убивал наших детей? Покажите их нам, выведите на площадь. Но этого не произойдет. Они трусливыми шакалами прячутся от нас. Мы много убили карателей. И нам война надоела так же, как и вам. Мы готовы ее прекратить. Но на условиях, чтобы ваши власти компенсировали нам гибель близких, хотя это и невозможно компенсировать, чтобы заплатили за разрушенные жилища, позволили уйти из России непобежденными воинами и начать новую жизнь за рубежом. Что вместо этого предлагают власти? Амнистию! За то, что мы посмели сопротивляться их агрессии? Они готовы простить тех, кто якобы по глупости или по принуждению ушел в горы. Но таких не было и нет. В горы мужчины уходили осознанно и добровольно. И воевали, убивая врага.

Халим сделал недолгую передышку, затем продолжил:

— У меня были подчиненные, которые клюнули на приманку властей и изъявили желание сдаться. Я не стал им мешать. И что в результате? Почти все они оказались за решеткой. Скоро сюда доставят одного из таких поверивших властям. Вы увидите, как его амнистировали. Закрыли в камеру и объявили, что он сгниет в ней. И никакого следствия, никакого суда. Потому, что он боевик, проклятый ваххабит и черножопый! С вашей властью нельзя иметь дело по-хорошему. По-хорошему ваши чиновники не понимают, потому что они делали на войне большие деньги. Откуда у нас современное оружие, боеприпасы, обмундирование? Да со складов Российской армии. Кто пропустил нас в город? Да ваши же продажные менты. Назвать фамилию? Бывший капитан Чесноков со своим нарядом. Он продал ваших детей за паршивые двадцать тысяч фальшивых долларов. Но он совершил еще одно преступление. Планируя захватить автобус, что стоит перед входом в школу, я не хотел убивать пассажиров. Но на этом настоял Чесноков. И знаете, почему? Потому что в автобусе ехала его семья. Он хотел от нее избавиться. От жены и двух своих детей. Чтобы не мешали крутить роман с проституткой-любовницей. Вот кто вас охраняет. Вот что представляет собой ваша власть.

А раз договориться с ней по-хорошему невозможно, мы вынуждены были пойти на крайние меры, захват заложников. Но у нас нет желания убивать ваших детей! Я выставил правительственной комиссии условия, выполнение которых освободит заложников. Пока все идет по плану. Но если власти решатся на силовую акцию, а они ее готовят, в городе наверняка уже сосредоточены силы спецназа, то предупреждаю, мы будем сражаться до последнего патрона, а потом взорвем школу вместе с собой и заложниками. Мы готовы умереть, как уже многие из нас умирали в неравной схватке с вашими войсками. Готовы ли вы, население, к тому, что по глупости чиновников погибнут ваши дети и родственники? Не думаю, что готовы! Так что вы можете многое решить. Не будет штурма, выполнят власти наши условия, не будет и жертв. Кроме тех, что уже есть. О чем я сожалею. В подтверждение слов сожаления я готов немедленно освободить сто восемь человек. Учеников первых, вторых, третьих классов и беременную учительницу. У меня некому принимать роды. Освобождение состоится в ближайшие полчаса. Дети пойдут от автобуса через площадь к оцеплению. Никому к ним не выходить. Терпение, и вы заберете своих малышей. Если же толпа рванет на площадь, я прикажу открыть огонь и по ней, и по освобожденным заложникам. Будьте благоразумны! И помните, судьба ваших детей в руках ваших же чиновников. Получив требуемое, мы уйдем! Навсегда уйдем. В этой проклятой стране нас больше ничего не держит. Выполнят условия ваши власти, и заложники обретут свободу. Слово командира отряда мстителей, Халима, которого чаще называют Диким. У меня все! Готовьтесь встретить первую партию заложников. Да поможет нам всем Всевышний!

Халим, отключив микрофон, откинулся в кресле директора школы. Он устал. Так долго он еще нигде и никогда не говорил. От напряжения даже вспотел. Но дело вроде сделал неплохо. Если, конечно, его слова достигли ушей слушателей.

Вошел Зухур. Заместитель смотрел на начальника с нескрываемым восхищением:

— Ну, ты дал, Халим! Кто бы мог подумать, что у меня в командирах такой оратор. Сам Абдель не сказал бы лучше. Главарю польстила похвала заместителя, но он посчитал нужным возразить:

— Ну, до шейха Абделя Аль Яни мне далеко. Он говорит так, что мир слушает с содроганием, но, признаюсь, и у меня вышло неплохо, сам не ожидал. Думаю, после выступления местное население выставит кое-какие претензии местной власти, что не может не сказаться на работе правительственной комиссии в плане принятия ею кардинальных решений, а уж спецназ, если он не скрыт, точно заполучит от народа проблемы. Да и военные почувствуют себя неуютно. К нам же отношение хоть и немного, но изменится, особенно после того, как отпустим часть заложников. Забери микрофон, и пусть агитационная машина уходит. Я в актовый зал.

Заместитель направился в фойе, Халим поднялся на второй этаж, по пандусу вошел в актовый зал и прошел на сцену. Поморщился от неприятного запаха. В актовом зале наступила тишина.

Халим медленно, ряд за рядом, оглядел заложников. Неожиданно громким голосом сказал:

— Вы, волею судьбы и провидения оказавшиеся в сложной и опасной ситуации, внимательно слушайте. Не буду вдаваться в подробности и объяснять, почему мы захватили школу. Это вам объяснят на воле, кому родители, кому родственники. Да, на воле, вы не ослышались, ибо вы все, если федеральные власти выполнят мои условия, окажетесь на свободе и будете вспоминать время заточения, как кошмарный сон. На первом этапе власти выполнили то, что я затребовал. А посему должен ответить тем же. Я и отвечаю. По команде ученики первых, вторых и третьих классов дружно встанут и пойдут на выход. Их будет сопровождать беременная учительница. Дабы избежать роковой случайности, указанным детям выходить организованно, не спеша. Так же не спеша, взявшись за руки, следовать и по лестнице до солдат оцепления. Там встреча с родителями. И никакой суеты, никакой торопливости. Все должно пройти спокойно. Не провоцируйте нас на применение силы. Вы поняли меня?

Из зала донеслось:

— Да!

Поднялась директриса:

— Позвольте слово, господин командир!

— Говори, женщина!

— Разрешите учителям до входа сопровождать малышей. Они не совсем понимают, что от них требуется. Мы же организуем их в группы по классам и в таком порядке проводим на площадь.

Халим согласился:

— Хорошо! Но, предупреждаю, учителям ход только до дверей. Затем обратно в зал. Те, кто попытается бежать, используя обстановку, будут расстреляны. Более того, попытка побега одного человека повлечет за собой наказание в виде расстрела двадцати учеников старших классов. У меня все. Детям первых трех классов, встать!

Школьники-малыши поднялись.

Дикой махнул рукой:

— Учителя, выводите их!

И, резко развернувшись, покинул зал, направился в кабинет. У дверей увидел заместителя, приказал:

— Зухур! Проконтролируй выход первоклашек. Их сопровождают учителя, но только до фойе. Предупреди по связи стрелков второго этажа, что если, кроме беременной учительницы, в колонне детей окажется еще взрослый, гасить его.

Заместитель кивнул:

— Слушаюсь, саиб! А что делать, если толпа, прорвав оцепление, кинется на площадь, к детям? Открывать огонь на поражение?

— Нет! Пусть стрелки дадут пару предупредительных очередей. На поражение стрелять только в тех, кто попытается вырваться из школы вместе с малолетками. Как пройдет передача заложников, потом доложишь.

— Слушаюсь, саиб!

На лестнице показались дети, ведомые учителями.

Халим скрылся в кабинете. Подошел к столу, снял трубку телефона:

— Соколов? Слышишь меня?

Представитель Президента ответил тут же:

— Да, слушаю!

— Я держу слово. Встречай сто восемь человек. Они свободны. Следующий сеанс после доставки Топаева. Все! До связи!

— До связи!

— А где твое спасибо, Соколов?

— Ты нуждаешься в благодарности?

Дикой резко сказал:

— От вас нет!

И бросил трубку. Сел в кресло. Достал новую папиросу с анашой. Повертел в руках, вложил обратно в портсигар. Как ни хотелось вдохнуть бодрящий, ароматный глоток дыма, но нельзя. Сейчас уже нельзя. Близится финал акции. А к ней надо подготовиться. Тщательно. От подготовки зависит жизнь. Его, Халима, драгоценная жизнь. Остальные, даже верный Зухур, не в счет. В этом мире многое не в счет, когда надо достичь поставленной цели любой ценой. Не считая, естественно, собственную жизнь и безопасность.

Вернулся заместитель, доложил:

— Все прошло, как по сценарию, саиб! Дети парами дошли до оцепления. Пока шли, вокруг стояла такая тишина, словно город вымер. Зато потом началось нечто невообразимое. Мужчины и женщины хватали детей на руки, плакали, смеялись. Солдаты попытались отодвинуть толпу в глубь улицы, куда там! Местные окрысились на них, как на лютых врагов. Кстати, у населения много оружия.

— Так и должно быть. Я имею в виду отношение населения к солдатам. Теперь оно не пустит их на штурм. Ведь с нами можно договориться. Так, Зухур?

Халим рассмеялся:

— Глупцы! До чего люди бывают глупы и недальновидны. Брось им корку, они и рады.

Зухур заметил:

— Дети не корка, Халим! Главарь отмахнулся:

— Для нас что дети, что сухая корка вывалянного в грязи банана одно и то же.

— Да, это так! Наша цель превыше всего.

Халим устроился в кресле поудобней, внимательно посмотрел на заместителя:

— А ты готов умереть ради идеи, Зухур? Вот здесь и сейчас?

Вопрос начальника удивил подчиненного, но он ответил, не без пафоса и лукавства:

— Готов, саиб! Но, по плану Абделя, мы должны уйти отсюда живыми.

Дикой усмехнулся:

— Мы уйдем! Главное, что ты готов умереть за идею, а не за деньги. Хотя какая разница, за что умирать?

— Ты как всегда прав, саиб!

Заверещал звонок телефона.

Зухур бросил быстрый взгляд на главаря:

— Почему они звонят? Ведь ты говорил, что будешь вызывать их сам?

— Да, Зухур. Но они могли позвонить в единственном случае. В случае доставки в город нашего многоуважаемого Топаева.

Слово «многоуважаемого» Халим произнес каким-то зловещим голосом. Снял трубку:

— Слушаю!

— Соколов на связи!

— Это я понял! Доставили моего друга Топаева?

— Да!

— Пусть он идет в школу!

— А дети?

— Я отпущу еще пятьдесят человек.

— Но договаривались о ста пятидесяти!

— Более ста вы уже получили. Сейчас получите пятьдесят. А вот когда доставят деньги, я отдам вам триста! И давай прекратим базар. Жду своего друга.

Халим отключил связь, приказал заместителю:

— Иди, Зухур, встреть нашего кровника. С почетом встреть. И сразу сюда его, ко мне.

— А дети?

— Передай в зал, пусть выведут пятьдесят штук заложников в фойе. Отбор произведут на свое усмотрение, но из старших классов. Как только Топаев переступит порог школы, выпустят этих обосравшихся юнцов. Иди!

Зухур поклонился:

— Слушаюсь!

И вышел из кабинета.

По рации Халим вызвал к себе двух бойцов, которых хорошо знал и которым доверял. Бандиты появились спустя минуту:

— Мы прибыли, саиб!

Дикой встал, подошел к ним:

— Слушайте, Карим и Довлат. Встаньте по обе стороны входной двери. Скоро сюда войдет Зухур с одним человеком. Да вы его должны знать, это Джохар Топаев!

Карим поклонился:

— Я знаю его! Это он увел свой отряд, когда мы схватились с русскими в Аргунском ущелье. Это он бросил своих людей на границе, спасая собственную шкуру.

Халим подтвердил:

— Да, все это сделал Топаев! Но к теме! Я немного поговорю с ним, после чего подам вам сигнал, вы должны будете скрутить Топаева. Чтобы он стоял передо мной на коленях с задранной башкой, беспомощный и униженный. Остальное мое дело. Вам все ясно?

И вновь ответил Карим:

— Мы сделаем то, что ты приказал!

— Хорошо! Займите места у двери.

Бандиты подчинились.

Халим вернулся к столу. Достал из ножен, спрятанных под курткой, остро заточенный кинжал, убрал вооруженную руку за спину, прошел к центру кабинета. Встал перед входом, широко расставив ноги, покачиваясь взад-вперед.

Дверь открылась, в помещение вошел Топаев, за ним Зухур.

Бывший арестант воскликнул:

— Ассолом, Халим! Вот не ожидал, что ты позаботишься обо мне. Неслабую акцию проводишь. И успешно проводишь. Видел, когда был в штабе федералов. Там полнейший бардак. Похоже, они готовы выполнить все твои условия. Подобного давно не было.

— Что еще увидел или услышал в штабе неверных, Джохар?

— Видел, как спецназ из города вернулся. Псы недовольны, видимо, им запретили что-либо делать. Но это ладно, почему ты-то вспомнил обо мне? Друзьями мы вроде никогда не были.

Халим тихо произнес:

— Поэтому и вспомнил!

Топаев почувствовал неладное:

— Что ты хочешь этим сказать, Халим?

— То, что я вытащил тебя из лап неверных для того, чтоб не они, а лично я уничтожил такую мразь, как ты!

— Что?

Топаев дернулся, но по сигналу Халима его скрутили Карим и Довлат. Поставили на колени. Карим схватил освобожденного боевика за отросшие в СИЗО волосы, задрал вверх его голову.

Халим нагнулся над Топаевым:

— Да, Джохар, я сделал все, дабы ты оказался здесь, чтобы лично казнить тебя.

Топаев прохрипел:

— За что? За то, что наши пути иногда пересекались, и я действовал не так, как хотелось тебе?

— Нет! Ты был самостоятельным командиром и мог поступать как считал нужным. До тех пор, пока не стал предателем. Сколько раз ты пытался дезинформировать Абделя, будто я тайно сотрудничаю с русскими? Сколько раз ты через своих людей подставлял и меня, и других достойных людей? Ты сдал неверным Хромого, ты продал гяурам Шашлычника, ты провалил русского полковника, снабжавшего нас ценными сведениями о замыслах неверных в Афганистане! А когда ты отслужил свое, инсценировал собственный захват, подставив своего подчиненного. Разве он пошел к русским не по твоему приказу? И федералы ждали человека, которого ты выставил «стукачом». А потом, когда тебя взяли, не твои люди вырезали семью несчастного? Ты решил выйти из игры жертвой. Думал, я не просчитаю тебя? Ошибся. Просчитал. И Абдель просчитал. Представляю, каково было твоим новым хозяевам отдавать тебя. Почему они отдали тебя? А, понимаю! Вы сошлись во мнении, что я не прокачал тебя. И что ты еще можешь поработать на неверных.

Халим рассмеялся:

— Как же ты, наверное, упрашивал русских не отпускать тебя. Но тщетно! Для них ты никто, шестерка. И им без особой разницы твоя судьба. А подохнешь, и хрен с тобой! Что ж, они ничего не потеряли. Ты отслужил свое и по-любому шел на списание. Такова участь предателей.

Топаев задрожал:

— Ты не прав, Халим! Меня, действительно, сдали, и я не работал на русских. Я никого не продавал. Вы с Абделем ошиблись.

— Конечно! Как же иначе? Но все! Мне надоело возиться с тобой. И не пой, умри, как мужчина!

— Не надо, Ха…

Он не договорил. Клинок Дикого рассек натянутую кожу горла бывшего полевого командира. Кровь толчками хлынула на его одежду. Карим с Довлатом отпустили тело Топаева. Оно недолго подергалось и затихло. Халим приказал убрать труп, спросил Зухура:

— Заложников освободили?

— Да, саиб! Но стоило ради этого шакала отпускать пятьдесят человек?

Халим, дождавшись, пока вынесут тело Топаева, ответил заместителю:

— Стоило, Зухур! Иначе, как бы мы достали его?

Зухур проговорил:

— Я не думал, что ты выставишь ему столь тяжкие обвинения.

— Тебе, Зухур, не надо было знать все, что касается Топаева. Его ликвидация — отдельный приказ Абделя, полностью совпадавший с моим желанием убить эту тварь. А заложники? Сколько мы захватили?

Заместитель ответил:

— Шестьсот двадцать три человека!

— Вот, более шестисот, а планировалось около четырехсот. Четверо сдохли в школе, сто пятьдесят восемь мы отпустили. Итого, сейчас у нас 461 заложник! И больше никто не выйдет из этой школы! Так что задачу отрабатываем с превышением плана. Абдель будет доволен. Лишь бы завершить все, как надо. И завершить рано утром, когда никто не будет готов к тому, что мы сделаем. Федералы потеряли контроль над ситуацией. Население дезорганизовано, но ему подарена надежда, которая усилит влияние народа на власть. Неверные получат такой сюрприз, от которого долго не смогут оклематься. А мы, мой верный Зухур, уйдем. И к отходу начнем готовиться с 23.00. Удар нанесем в 2 часа. До этого времени вместе с Каримом еще раз проверишь заряды, особенно в пристройке. И держишь минера при себе.

Зухур спросил:

— Ты уберешь его?

Халим скривился в коварной ухмылке:

— Нет, дорогой, Карима уберешь ты. Или имеешь что-нибудь против.

Заместитель ответил:

— Нет, командир! Я не имею ничего против и выполню любой твой приказ!

— Еще бы! Ведь моя жизнь — это и твоя жизнь, если, конечно, Всевышний не распорядится по-иному!

— Ты, как всегда, прав, Халим!

— Иди, Зухур! И держи контроль над людьми. Не дай им расслабиться! Мы на финишной прямой. И нельзя допустить ни малейшей оплошности. Ни малейшей, Зухур!

— Я все понял, Халим!

— Иди!

Заместитель удалился.

Халим вновь опустился в кресло директора школы. Ему предстояло еще раз тщательно просчитать каждый свой шаг при отходе из этой обреченной школы. Ошибиться — значило умереть! А он должен жить! Он заслужил жизнь. Ту жизнь, о которой мечтал и которая так близка. И он, Дикой, своего шанса не упустит. Нет, не упустит, несмотря ни на что!

Оперативный штаб по освобождению заложников. 23.00

На подведение итогов прошедших с захвата заложников суток собрались члены правительственной комиссии Соколов Дмитрий Михайлович, депутат Государственной думы Каневский, представитель центрального аппарата ФСБ генерал-майор Крупинин, губернатор области Устинович и глава администрации города Петров. А также начальник ОФСБ по Новокоролевску майор безопасности Тоскунов, начальник городского отдела внутренних дел подполковник милиции Белоухов, командир мотострелкового полка подполковник Шевцов. Были приглашены и командиры спецподразделений «Бета» и «Стрела» майоры Голубев и Вьюжин. Соколов говорил долго, чуть ли не по минутам расписывая то, что произошло за прошедший день, сделав ударение на то, что при всей остающейся сложности, непредсказуемости и драматизме ситуации, усилиями комиссии удалось добиться освобождения боевиками Дикого 158 человек. Это результат. Результат неплохой. В то же время представитель Президента заметил, что на начальном этапе торговаться с Диким было нетрудно. Но вот теперь, когда очередной этап связан с доставкой в город ста миллионов долларов, переговоры пойдут тяжелее. Москва не собирается платить. Вместо этого Кремль предлагает бандитам безопасный отход из населенного пункта. Но без денег и заложников. Пойдет ли на это Халим? У Соколова на этот вопрос ответа не было. За представителя Президента ответил депутат Государственной думы:

— Нет, господа, на подобные встречные условия Дикой не пойдет. Не за тем он захватил заложников, чтобы заполучить дружка Топаева.

Подал голос Крупинин:

— Кстати, по данным ФСБ, Топаев не являлся личным другом Халима. Напротив, их отношения носили скорее враждебный характер. Посему мне кажется странным требование Дикого освободить Топаева.

Губернатор области проговорил:

— В этом деле много странного. Хотя бы тот же случай с автобусом или патрулем покойного Чеснокова. Утверждение, что капитан пошел на сговор с бандитами ради того, чтобы избавиться от семьи и получить какие-то двадцать тысяч долларов, не выдерживает никакой критики.

Поднялся начальник городского ОФСБ Тоскунов:

— Меня не оставляет мысль, что бандиты играют с нами!

Соколов повернулся к майору:

— Что вы имеете в виду?

— Да хотя бы деньги. Сумма явно завышена. Ладно, если бы Дикой затребовал миллионов шесть, ну, двадцать, а то ведь сто! Устанавливая как бы специально цену, заведомо неприемлемую для власти. Предупреждая о том, что не допускает никакого торга. По-моему, Халим провоцирует нас к каким-то действиям.

— К каким?

— А вот этого я не знаю.

Слово вновь взял губернатор:

— Что может последовать за затяжкой времени по доставке запрошенной суммы денег?

Генерал ФСБ буркнул:

— А вы, Виктор Павлович, не догадываетесь? Халим начнет выбрасывать нам трупы детей. И чем дольше мы будем тянуть время, тем больше получим трупов.

Соколов произнес:

— И тут взбесится население. Оно сметет наше оцепление и пойдет на школу. Бандиты откроют огонь. Число жертв предсказать невозможно, но их будет много.

Командир мотострелкового полка возразил:

— При необходимости и при наличии приказа подчиненный мне полк быстро выдавит население из города.

Слова подполковника Шевцова проигнорировали. Все понимали, что ни о каких силовых акциях против населения со стороны федеральных войск речи быть не может. Поэтому начальник городского ОФСБ добавил, развивая мысль Соколова:

— Подобная ситуация создаст условия для отхода боевиков из школы. Они просто сольются с толпой.

Губернатор проговорил:

— Дикой уже добился того, что об акции скоро заговорят все федеральные, да что там федеральные, мировые СМИ. Не в этом ли цель Халима?

Соколов погладил небритый подбородок, взглянул на Голубева и Вьюжина:

— А что скажет наш славный спецназ?

Командир «Беты» поднялся:

— Вы хотите знать мое мнение о происходящем? Я доведу его до вас. Главная ошибка местной власти, а затем и всего оперативного штаба в том, что они сразу, до того, как весть о захвате школы разнеслась по городу, не вывели из Новокоролевска население. И не локализовали его где-нибудь в степи силами мотострелкового полка. Если бы подобные меры были своевременно приняты под любым предлогом, то сейчас мы бы не имели в городе неуправляемую, непонятно почему и кем вооруженную силу, способную разрушить все планы штаба. Что позволило бы в первые же часы захвата, по прибытии спецподразделений, провести неожиданный для боевиков штурм здания. Да, штурм не обошелся бы без жертв среди заложников. Но мы сумели бы до минирования школы спасти большую часть захваченных детей и учителей, уничтожив при этом банду Дикого! Я не прав, майор Вьюжин?

Командир «Стрелы» поддержал коллегу:

— Полностью согласен с Голубевым! Неожиданный штурм на начальном этапе захвата заложников лишил бы бандитов возможности оказать нам эффективное сопротивление, и сейчас уже все вопросы были бы сняты.

Депутат Государственной думы усмехнулся:

— Узнаю наших спецов! У них одно на уме — штурм!

Голубев огрызнулся:

— Вы правы, господин Каневский, нас обучали действовать, а не пустословить!

— На что вы намекаете, майор?

— Вы меня прекрасно поняли, так что прекратите базар, депутат.

Соколов ударил ладонью по столу:

— Требую, чтобы все прекратили перепалку. Нам еще в штабе междоусобиц не хватало. В общем, так, совещание закрываем. Я связываюсь с Москвой, разъясняю ситуацию. Далее ждем реакции Кремля, благо время на это у нас еще есть. Всем оставаться в администрации, на казарменном положении. Утреннее совещание в 9.00. Свободны!

Члены комиссии и привлеченные к работе оперативного штаба чиновники разошлись по кабинетам здания администрации, где для них срочно были оборудованы комнаты отдыха.

Вьюжин попросил Голубева задержаться. Вскоре они остались с полномочным представителем Президента наедине. Соколов удивленно взглянул на спецназовцев:

— Вы не все сказали на совещании?

Вьюжин ответил:

— Не все!

— Вот как? И что помешало сделать это?

— Присутствие личностей, не имеющих ни малейшего представления о тактике террористов.

— Хм! И решили продолжить разговор со мной тет-а-тет?

— Вот именно!

Соколов устало опустился в кресло:

— Хорошо! Я готов вас выслушать, товарищи офицеры!

Вьюжин доложил все, что касалось обнаружения бойцами подчиненной ему группы подземного прохода в подвал школы. Информация заинтересовала как высокопоставленного московского чиновника, так и командира спецподразделения «Бета».

Вьюжин, завершив обзорный доклад, сделал вывод:

— Таким образом, у нас появился уникальный шанс провести антитеррористическую акцию тогда, когда ее не ждут бандиты Дикого, а именно, скажем, в 4 утра завтра!

Соколов спросил:

— У вас есть план?

Вьюжин сказал:

— Да, есть, и он прост. Я со своей группой где-то около полуночи проникаю в подвал школы. Мы разбираем кладку и выходим в коридор. Снимаем растяжки и нейтрализуем ловушку. К 4 часам выходим к фойе здания. В это же время группа майора Голубева под огневым прикрытием полковой разведроты, используя бронетехнику разведчиков, прорывается к центральному входу. Отвлеченные внезапной атакой с фронта, бандиты ослабят контроль внутри здания. Мы же одновременно с атакой группы «Бета» прорываемся к актовому залу. Охраны там много не будет, так как банда рассредоточена по всему зданию, думаю, мы сумеем быстро нейтрализовать ее и организовать оборону заложников. Как только нам это удастся, вам останется в усиление групп спецназа пустить к школе отряд местного ОМОНа и пару взводов разведывательной роты. Учитывая, что штурм будет проходить как извне здания, так и внутри, шансы на успех акции у нас неплохие. Исходя из вышеизложенного, считаю, что мы просто обязаны воспользоваться неожиданно представившейся нам возможностью атаковать боевиков и утром провести штурм здания.

Голубев воскликнул:

— Вот это я понимаю, работа! А то переговоры! С кем вести переговоры? С наемниками? Убийцами? Гасить их надо к чертовой матери! Я полностью одобряю план майора Вьюжина и готов немедленно начать подготовку своих подчиненных к штурму, благо в 4 утра мы сможем, миновав сопротивление населения, выйти к площади.

Соколов взялся руками за голову:

— А то, что школа заминирована, вы забыли? По данным освобожденной учительницы, по ее описаниям того, как устанавливались заряды, они имеют дистанционное управление. Что помешает обреченному на смерть Дикому подорвать здание? Вместе с собой, с боевиками, заложниками и вашими ребятами, майор Вьюжин, когда вы начнете штурм?

Вьюжин спокойно ответил:

— Мои ребята и помешают, Дмитрий Михайлович!

— Каким образом?

Командир «Стрелы» объяснил:

— Что такое радиоуправляемые заряды? Это взрывчатка, взрываемая детонатором, который активизируется радиосигналом с дистанционного пульта. Так вот, если под лестницей в фойе до начала штурма запустить генератор постановщика радиопомех, никакой сигнал внутри здания не пробьет заслон этих помех. Следовательно, не сработают и взрывные устройства. А такие аппараты, я имею в виду постановщики радиопомех, имеются на вооружении в полку.

Соколов задумался, затем тряхнул головой:

— И все же я не могу разрешить силовую акцию без согласования с руководством. Нет у меня таких полномочий.

Голубев сказал:

— Да поймите вы, Халим далеко не дилетант и пришел он сюда не за деньгами. Их ему отвалят позже, когда он уйдет из России. Дикой захватил школу для того, чтобы уничтожить заложников. У него наверняка имеется вариант отхода из здания. И Халим может в любую минуту отдать приказ своим головорезам из бесшумного оружия, которое в банде имеется, расстрелять детей. После чего отдать приказ банде на прорыв в лес. Разведрота и милиция не ожидают удара, а мы блокированы вашим распоряжением, поэтому единым отрядом бандиты прорвут оцепление и растворятся в лесу, тем более что он почти вплотную подходит к городу и тянется до начала горной системы. Ну, выловим мы часть из них, часть уничтожим, но кто-то уйдет обязательно. А Дикой, тот не пойдет вместе с бандой. У него, уверен, припасен другой вариант отхода, обеспечивающий ему безопасность и надежное укрытие в самом городе, возможно, в одном из домов, что окружают школу. Вы представляете, что будет твориться в стране, если Халим осуществит свой замысел? У нас нет времени, господин Соколов, ждать. А у вас нет его, чтобы согласовывать свои действия с Москвой. Так что придется принимать решение самостоятельно. И вы должны его принять.

Представитель Президента прошелся по кабинету. Постоял у окна. Затем резко повернулся:

— Вьюжин! Занимай отсек подвала школы. Голубев, готовь подчиненных к штурму! Я сейчас же вызову командиров полка и отряда местного ОМОНа. Эти, как их, генераторы вам, Вьюжин, доставят в подвал, оставьте только проводника в школе № 3! Но… без моего приказа никаких действий! Слышите, никаких! Что бы ни происходило в захваченном здании! Вопросы?

Вьюжин ответил:

— Вопросов нет!

Голубев промолчал.

Выйдя в коридор, Вьюжин взглянул на Голубева:

— Ну, что, «Бета», отработаем Дикого?

— Обработаем, «Стрела», если… если господин Соколов не даст обратного хода.

— Не должен. Кажется, мы сумели его убедить.

— Посмотрим!

Офицеры вышли на улицу, пожали друг другу руки:

— До связи, Илья Петрович?

— До связи.

Спецназовцы разошлись, даже не предполагая, какой удар готовит им и всему городу террорист Халим по прозвищу Дикой! Даже они, практически просчитав замысел террориста, не могли допустить мысли, что человек способен на ТО, ЧТО задумал главарь банды. Настолько чудовищен был его план. План, который Халим готовился осуществить без какого-либо сомнения и уж тем более сожаления. Спокойно и равнодушно дожидаясь своего времени, опережая спецназ на каких-то два часа.

Глава пятая

Вьюжин вернулся в школу № 3 — место дислокации диверсионно-штурмовой группы «Стрела» — за полночь. Никто из спецов не спал, ждали командира. Тот тут же объявил экстренное совещание, на котором довел до подчиненных общий смысл заседания расширенной правительственной комиссии и обстановку, складывающуюся вокруг захваченной школы. И только после этого перешел к главному:

— Нам с командиром группы «Бета» удалось склонить полномочного представителя Президента, возглавляющего высокую комиссию и оперативный штаб, к необходимости проведения штурма школы ввиду открывшейся возможности скрытного проникновения подразделения спецназа внутрь здания.

Бураков воскликнул:

— Ну наконец, хоть раз и нас послушали!

Командир группы «Стрела» повернулся к прапорщику Дубову, снайперу подразделения:

— Дуб, я увожу группу в подвал к Мамаеву. Ты же остаешься. Задача — встретить представителя штаба, сотрудника ФСБ, МВД или Минобороны, не важно, передать ему наших бомжей, принять аппаратуру постановки радиопомех и следовать к нам, хорошо замаскировав за собой вход в коллектор.

Дубов ответил кратко, по-военному:

— Есть встретить, передать, принять, прибыть!

— Это хорошо, что задача тебе ясна. Остальным в полной экипировке, за мной!

В 0.40 основная часть группы «Стрела» находилась в подвале. А в 1.10 подошел и Дубов.

Вьюжин, встретив снайпера, заметил:

— Быстро ты, однако, управился, Дуб!

— А чего? Фээсбэшник, тот, что встречал нас и подвозил к школе, появился, не успели вы уйти из здания. Я и время-то потерял только на бомжах да на переходе по коллектору с этой, — он поставил переносной, небольшой, но тяжелый контейнер на пол, — дурой! С виду — чемодан, а подними, в нем все сорок кило, если не больше! Еле доволок. Хотел помощь просить.

Командир группы взглянул на часы:

— Итак, мужики, слушай боевой приказ! Около 4 утра по приказу председателя правительственной комиссии начинаем действовать. Гончар с Дубовым быстро разбирают кладку. Затем в коридор идут Мамаев с Лебеденко, снимают растяжки и нейтрализуют мину-ловушку. Прапорщик Бутко тащит в замыкании постановщик радиопомех. На прохождение коридора — десять минут максимум. Далее Бутко выходит под лестницу в фойе и врубает агрегат. Как только радиопомехи забьют эфир внутри здания, проводим штурм. Наша задача — прорваться к актовому залу и, выбив в нем охрану заложников, занять оборону помещения. Одновременно с улицы на штурм пойдет группа «Бета», используя бронетехнику с ее вооружением, огневое прикрытие разведчиков и милиции, а также непосредственную поддержку все той же разведроты и бойцов местного ОМОНа. Короче, мы должны отсечь заложников от бандитов и заблокировать подходы к актовому залу. Остальное на Голубеве, он будет руководить штурмом школы извне. Задача ясна?

Лебеденко потер руки:

— Ясней некуда! Неплохой расклад!

Мамаев поддержал напарника:

— А главное, вполне выполнимый, если мы с тобой, Андрюша, обезвредим взрывной заслон коридора.

Старший лейтенант уверенно заявил:

— Обезвредим! В первый раз, что ли?

Вьюжин присел к стене, поставив автомат между ног.

— А теперь, когда всем все ясно, ждем приказа на работу. И ждать его около трех часов, если ничего не изменится наверху.

Офицеры группы устроились вдоль стен подвала захваченной террористами школы. Потянулись тяжелые минуты ожидания.

Кабинет директора школы — временный штаб главаря террористической группировки, захватившей здание вместе с заложниками. 0.40

Халим оторвался от дремы, в которую погрузился под действием остаточных проявлений приема наркотика. Потянулся. Взглянул на часы. Решил — пора начинать. Встал, поставил спортивную сумку на стол, извлек из нее искусственную бородку, точную копию той, что носил на лице, ежедневно подстригая ее так, чтобы парик ничем не отличался от оригинала. Вытащил электробритву, ножницы, зеркало. Сбрил растительность на лице, наклеил макияж. Осмотрел неброский гражданский костюм, проверил наличие паспорта на имя Гулимова Рината Ибрагимовича, уроженца Тольятти, постоянно проживающего по регистрации в Казани. Документ надежный, выдерживает любую проверку, так как Халим действительно владел квартирой в Казани и был известен среди соседей как Гулимов. Положил одежду и паспорт обратно в сумку. Достал «ПМ» с глушителем. Его засунул в боковой карман куртки. Проверил сотовый телефон. Тот не работал, но это объяснилось просто. Федералы заблокировали мобильную и радиосвязь, дабы боевики не могли получать информацию от возможных сообщников в городе. Убедившись, что все для отхода готово, вызвал по внутренней связи заместителя. Тот появился немедленно:

— Я здесь, Халим!

— Где Карим?

— Ждет в пристройке.

— Хорошо! Ты готов к отходу?

— Да, командир! Моя сумка у Карима.

— Насчет него не забыл?

Зухур помрачнел:

— Нет, Халим, не забыл. Я сделаю все, как ты приказал.

— Отлично! Тогда выходим к пристройке под видом проверки постов. Актовый зал посмотрим. Но все делаем быстро.

Бросив заместителю сумку и взяв с дивана автомат, Дикой вышел из кабинета. Оказавшись в фойе, увидел трех человек, устроившихся под окнами. Спросил у старшего первого поста:

— Связь с автобусом поддерживаете?

Боевик поднялся, доложил:

— Так точно, босс!

Халим усмехнулся:

— Босс? Что ж, можно и так!

Повернулся и пошел к лестнице. Зухур, закинув сумку главаря за спину, шел тенью следом.

Миновав внешнюю охрану, поприветствовавшую главаря, Халим вошел в актовый зал. К нему тут же подошел боевик:

— У нас все в порядке, саиб.

— Вижу!

Дикой оглядел зал. Измученные дети и взрослые какими-то пустыми, равнодушными глазами посмотрели на того, кто командовал террористами. Но ни слова Халим не услышал.

Приказал:

— Не расслабляться, охранять заложников в особом режиме!

Обошел классы второго этажа. Везде бандиты. Часть спит, часть бодрствует. Как и положено при несении караульной службы. По запасной лестнице спустился в пристройку. Возле глухой кирпичной стены стоял Карим. Халим подошел к нему:

— Как дела, брат?

— Нормально, саиб! У меня все готово. Но не мешает вам выслушать несколько советов перед тем, как сделать то, что вы намерены сделать.

Дикой снисходительно разрешил:

— Давай, Карим. Я выслушаю тебя.

Бандит указал на закрытый пожарный щит-короб, где должен был находиться рукав и кран для тушения пожара.

— Заряд направленного действия там. Его подрыв вызовет двойной эффект. Обрушит стену на улицу и приведет в действие средства задымления местности. При этом плиты перекрытия пристройки не рухнут вниз, так как лежат на балках, а те в свою очередь на бетонных опорах, которые взрыв направленного действия не повредит. Следовательно, активировав через пульт заряд, мы получим прекрасную возможность незамеченными достичь кустов трансформаторной будки, чтобы затем, смешавшись с толпой, уйти из города. Однако лучше покинуть место, где мы находимся, сразу после взрыва, неизвестно, что произойдет с плитами перекрытия при подрыве главных зарядов, которые вызовут обрушение основного здания.

— Следовательно, сначала нужно подорвать пристройку, а затем всю школу?

Карим ответил:

— Лучше сделать это одновременно. На обрушение основного здания потребуется какое-то время, может, минута, может, пять минут, стена же завалится мгновенно.

Халим кивнул:

— Хорошо, Карим! Ты добросовестно выполнил свою работу и должен быть поощрен.

Последнее слово явилось для заместителя главаря банды сигналом к действию. Зухур, стоя за спиной подельника, быстро набросил Кариму на шею удавку и стянул ее. У Карима расширились глаза, лицо как-то посерело. Зухур продолжал давить. А Карим не мог сопротивляться, парализованные руки плетью опустились вдоль тела. Почувствовав, как тело сапера начало дергаться в конвульсиях, Зухур опустил удавку. Труп Карима рухнул к ногам Халима. Дикой сделал шаг назад, проговорил:

— Жаль! Хороший был воин! Но войны без потерь не бывают, ведь так, Зухур?

— Точно так, саиб!

Халим осмотрел узкое помещение пристройки. Слева стояли ящики из-под какого-то оборудования. Возможно, станков для класса труда. Дикой приказал заместителю:

— Тащи труп туда, за ящики. Не могу смотреть на мертвого Карима. Он служил мне верой и правдой. Не его и не моя вина, что он стал жертвой обстоятельств, сегодня многим предстоит стать жертвами обстоятельств. И ничего не поделать. Таков приказ Абделя. А шейх — вершитель воли Всевышнего!

Зухур взял под руки труп убитого им же подельника и товарища, с которым недавно вместе ел хлеб, пил воду, курил анашу и играл в нарды. Потащил к ящикам. Дикой двинулся следом, держа руку за отворотом куртки. Его кисть сжимала рукоятку пистолета с глушителем.

Заместитель затащил труп Карима за ящики, хотел подняться, но в затылок уперся глушитель пистолета. Дрожь пробила тело Зухура, и липкий пот покрыл лицо. Боевик понял все.

Халим спросил:

— Помнишь, Зухур, я недавно спросил тебя, готов ли ты умереть за идею? Ты ответил, что готов! Но я знаю, что ты не желаешь умирать за идею. Да и вообще не желаешь умирать. Это объяснимо. Но я уже говорил, войны без потерь не бывает. Двоим нам не скрыться в городе, поэтому ты останешься здесь вместе с собратьями по вере. И поверь, Зухур, это не мое решение. Так распорядился шейх Абдель Аль Яни. Ты и те, навсегда остающиеся в школе воины, жертвуете жизнью ради святой цели. Вы выполнили на этой земле свою миссию и должны уйти в мир иной. Мы же, остающиеся здесь и обреченные продолжать войну, будем молиться за ваши души. Это я обещаю!

Зухур хотел что-то сказать, но не успел. Халим нажал на спусковой крючок. Раздался хлопок, и пистолетная пуля, вонзившись в затылок уже бывшего заместителя Дикого, бросила его тело на Карима.

Халим посмотрел на дело рук своих, отшвырнул ненужный теперь пистолет в угол пристройки, перевел взгляд на часы. 1.50. Вернулся к сумке. Переоделся, сорвал приклеенную бородку, вызвал по рации старшего охраны заложников:

— Амир! Слышишь меня?

Бандит ответил тут же:

— Да, саиб!

— Срочно ступай к электрощитку и выключи прожектора на крыше. Выдержи паузу в пять минут и вновь включи их. Есть у меня подозрение, что русские попытаются воспользоваться темнотой и вышлют к школе разведку. Ее следует уничтожить. Как понял меня?

— Понял, командир! Выполняю приказ!

Выключенная и также больше не нужная главарю обреченной им же на смерть банды радиостанция малого радиуса действия полетела в угол к парику и пистолету. В руках у террориста остались два пульта. Один — управления зарядом направленного действия, другой — активации детонаторов взрывчатки, заложенной по всему основанию школы, в том числе заложенной и в актовом зале, где томились 461 заложник, из них 439 школьников в возрасте от девяти до семнадцати лет. Томились в ожидании и надежде на скорое освобождение. О смерти они не думали. Не хотели думать, не подозревая, что та уже протянула к ним свои холодные руки.

1.58. Свет прожекторов погас. Это увидел Халим через узкую щель в кладке глухой стены пристройки. Циферблат его часов светился, и главарь смотрел, как секундная стрелка начала отсчет двух последних минут в жизни сотен людей. Приговоренных к смерти ублюдком, имя которому шейх Абдель Аль Яни!

2.00. Дикой привел в действие первый пульт. Пристройка дрогнула. На месте пожарного короба на мгновение возник ослепительный огненный шар и взрыв. Посыпалась штукатурка, мелкие камни. Кирпичная стена рухнула, дымовые заряды накрыли близлежащую территорию плотным облаком дыма. Впрочем, в этом особой необходимости не было. Пыль, поднятая взрывом, вполне обеспечивала маскировку. Перед тем как покинуть обреченную школу, Халим нажал клавишу второго пульта. И побежал, прыгая через груды обломков кирпича и арматуры, интуитивно выдерживая направление на трансформаторную будку. После второго взрыва, точнее, череды мощных взрывов, слившихся в один, земля вздрогнула, как при приличном землетрясении. Здание с вылетевшими окнами какое-то время еще простояло. И… обрушилось, образуя кучу строительного мусора, под которым остались и заложники, и их захватчики. Грохот взрывов, разбудивших город, раскатистым эхом прошелся по лесному массиву и пошел дальше к горам и в степь, словно разнося весть о произошедшей в Новокоролевске катастрофе.

Дикой достиг будки и нырнул в кусты, окружавшие ее. Перевел дыхание, осмотрел одежду. Она запылилась, но была цела. Слава Аллаху, ему удалось не зацепиться за куски проволоки. Бандит посмотрел в сторону места, где несколько минут назад стояла школа. Рассмотреть ничего не смог. Из-за темноты и огромного сплошного облака дыма, гари и пыли. Отряхнулся. Встал к стене за выступом. Скоро должны появиться люди. Среди них и планировал затеряться Халим.

И толпа действительно повалила! Спустя несколько минут после того, как главарь банды успел проскочить к трансформаторной будке. Сначала люди, устроившиеся за кольцом солдат, удивились тому, что погасли прожекторы. По толпе прошел ропот. И следом взрыв! И родители школьников, и родственники учителей, и солдаты с милиционерами местного ОВД застыли в ступоре. Подрыва заряда никто не ожидал. Не успели они опомниться, как прогремел второй долгий и мощный взрыв, окутавший школу дымом. И только тогда люди поняли, ЧТО произошло. Повсюду раздались крики, напоминающие вой смертельно раненных животных. Крик нарастал. Дым понемногу поднимался вверх. Военные включили свои прожекторы, и все увидели груду обломков строительных материалов там, где недавно стояла школа. И тут толпа не выдержала. Прорвав оцепление, попросту смяв его, обезумевшие мужчины и женщины бросились к руинам. Что влекло их туда? Стремление спасти своего ребенка, жену или мать? Но еще с места оцепления стало ясно — взрыв обрушил школу, а значит, похоронил под собой заложников. И все же люди бежали, спотыкались, падали, перепрыгивали друг через друга, но бежали. Добравшись до руин, толпа остановилась. Среди родственников заложников началась массовая истерика. Женщины рвали на себе волосы, падали на обломки плит, бились головами о бетон, разбивая их в кровь. Мужчины лезли на камни, выкрикивая имена детей и близких, проваливаясь в трещины, ломали ноги, руки и, так же обессилев, падали на обломки плит, в отчаянии разбивая о них руки и лица. Нечеловеческий крик повис над городом, по которому к месту катастрофы бежали те, кто ушел от школы немного передохнуть дома, чтобы утром вновь выйти в пикет. Те, кто еще надеялся на чудо. На то, что именно их ребенок уцелел в огненном аду. Те, чьим надеждам не было суждено сбыться. Этой надежды их лишил зверь в человеческом облике по имени Халим и по кличке Дикой, который в это время влился в толпу и с ней вернулся к школе. Он видел, как горе ломает, калечит и даже убивает людей. Но ему были безразличны страдания несчастных, по его вине лишившихся своих близких. Однако и просто смотреть равнодушно он не мог. Опустился на обломки плиты, прижался к ней лбом, хищно осматриваясь по сторонам, выжидая момента, когда сможет покинуть район школы № 1. И этот момент наступил. Пришедшие в себя командир разведывательной роты капитан Метелица и командир местного ОМОНа выдвинули свои подразделения к горящим руинам. Неизвестно, не заложили ли бандиты-смертники еще и заряды замедленного действия? Рассчитанные как раз на то, что вокруг развалин обязательно соберется большое количество не контролирующего себя населения. Дабы третьей взрывной серией похоронить под обломками и их, родственников погибших, в этом уже ни у кого не было сомнения, заложников. Вводя подразделения в опасную зону, и капитан Метелица, и капитан милиции Гунаев понимали, что рискуют подставить подчиненных под необузданное проявление ярости родственников погибших. Но и оставить их на месте не могли. Не спасли детей, так хоть отвести вероятную угрозу уничтожения от их родителей. Роте и отряду милицейского спецназа удалось отвести часть людей от развалин. Этим и воспользовался Халим. Он, подчиняясь требованиям омоновцев, вышел на улицу, которая уходила по кругу к автостанции. Возле забора крайнего дома остановился, достал сотовый телефон. Дисплей высветил информацию о том, что абонент находится в зоне действия сети. Здесь, вне школы, мобильник работал. Халим быстро набрал номер. Ответила женщина. И голос ее выдавал сильное опьянение:

— Да? Слушаю тебя, дорогой!

— Слушаешь? — прошипел Дикой. — Какого черта ты нажралась?

— Ринатик! Ну, чего ты? Выпила? Так совсем немного! И как не выпить, если тебя нет рядом?

— Ты что, сучка, не знаешь, чем я занимаюсь?

— Знаю! Но мне так хотелось тебя, и я не думала, что ты объявишься сегодня.

— Не думала она! Ладно, готовься к встрече, я иду!

— Я всегда готовая!

Халим объяснил Галине, что будет отсутствовать какое-то время, дабы рассчитаться с ментом, в свое время якобы завалившим его брата. Но когда террористы захватили школу, женщина поняла, чьих рук это дело. Сначала испугалась за себя, потом успокоилась: чего ей переживать? Дела любовника — это его дела. А то, что случилось в школе, ее не касается. Мало ли какие догадки придут в голову? А может, и не Ринат вовсе участвовал в захвате заложников. Главное, он вновь объявился, и она ему нужна. А раз нужна, то любовник будет щедр как в постели, так и в подарках. Впрочем, подарки ей не нужны. Галина предпочитает деньги. Хорошие деньги. Он даст их ей. Все остальное — дерьмо! И школа, и заложники. Ей плевать на то, что произошло в городе. В городе, который стал ненавистен женщине, в котором ее считали ничтожеством, проституткой, готовой подставить себя любому за сотню-другую рублей. Пусть это и соответствовало действительности, но Галина хотела другого к себе отношения. После звонка любовника переоделась в белье из областного секс-шопа — короткую маечку, чулочки, туфельки, прикрылась прозрачным пеньюаром. И приготовилась встретить его.

А Халим, отключив телефон, пошел дальше по улице. Справа продолжали доноситься безумные вопли. Но это уже не касалось Дикого. Дело свое он сделал и чувствовал удовлетворение. Страха не было. Он прикрыт надежными документами. Ему есть где укрыться. Ненадолго! На сутки! После чего он покинет этот смертельно раненный город, отплатив сполна и Галине за ее гостеприимство и услуги в постели. Свидетелей оставлять в Новокоролевске Халиму нельзя. Но и убрать временную сожительницу надо так, чтобы ее труп не вывел ментов на его след.

Халим обошел автостанцию, вышел в переулок, который пересекался с нужной ему улицей Разина, где в доме № 22 жила Галина.

Дикой повернул на Разина и был ослеплен фарами какого-то автомобиля. Не грузового. И тут же услышал:

— Стой! Упал на землю, руки вперед, ноги в стороны! Никаких движений. Если что, стреляем без предупреждения на поражение!

Халим выполнил команду, выругавшись про себя. Шайтан! И надо было ментам объезжать город? Да еще по этой улице, в районе, где их раньше днем с огнем было не найти. Днем, не то что ночью. А тут, до дома сорок метров — и на тебе! Но ничего, спокойно! Все пройдет нормально. Должно пройти нормально, если он сам поведет себя правильно и не даст проклятым ментам повода проявить недоверие и подозрительность, что может обернуться серьезной проблемой. В местный отдел милиции ему попадать нежелательно.

К растянувшемуся на земле бандиту подошли два милиционера. Халим видел лишь их ноги, обутые в армейские ботинки. Один из милиционеров спросил:

— Кто такой? Откуда, куда идешь? И почему шатаешься по городу в столь позднее или раннее время?

Халим ответил:

— Я приезжий! Гулимов Ринат Ибрагимович, в настоящее время постоянно проживающий в Казани. У меня и паспорт с собой. Он во внутреннем кармане. Можете проверить!

Тот же милиционер приказал напарнику:

— Вова, посмотри, что у него за документы. Я прикрою!

Второй патрульный нагнулся к Халиму, вытащил паспорт. Видимо, передал старшему, первому патрульному, потому что тот произнес:

— Так, поглядим, что за птицу остановили в это время? Гулимов Ринат Ибрагимович…

Приказал:

— А ну, Ринат Ибрагимович, встать и руки за голову! Быстро!

Халим выполнил и этот приказ.

Увидел перед собой лейтенанта, рассматривавшего документ, а рядом сержанта, державшего Халима на прицеле укороченного автомата и одновременно светившего фонарем на паспорт. Халима неплохо освещали фары близстоящего патрульного «УАЗа».

Сверив изображение на фотографии в паспорте с физиономией бандита и приняв документ за настоящий, лейтенант, однако, не спешил отпускать Халима. Сказал, глядя в глаза бандита:

— Вы, гражданин Гулимов, не ответили, откуда и куда идете в столь неурочное время? И вообще, как оказались в нашем городе? По какой причине? Ну? Я слушаю!

Халим выложил заранее приготовленную «легенду»:

— Я не первый раз в вашем городе. Сначала, года два назад, остановился здесь проездом в Ереван. Тогда же познакомился с Галиной Федоренко.

Лейтенант кивнул:

— Конечно! Эту шлюху ни один гость города не пропускает. Известная дама! Особенно для ваших.

— Что значит, для ваших? Вы имеете в виду национальность?

— Догадливый!

— Но разве я не такой, как и вы? Или в городе мало жителей не славянской национальности? Они для вас тоже не ваши?

— Ты еще скажи, что брат мне!

— А что, мне брат тамбовский волк?

— Нет! Тебе и тамбовский волк не брат. Скорей уж шакал горный — родственник!

— Почему вы оскорбляете меня?

— Так, вопросы задаю я! Приехал в город, познакомился с проституткой, дальше что?

Халим сделал вид, что проглотил обиду, хотя он с удовольствием завалил бы этого щенка-мусора:

— Галина — нормальная женщина. Она мне понравилась, я приехал к ней на следующий год, потом еще. И в этот раз я здесь только ради нее. Живу в городе с неделю.

— А почему не зарегистрирован?

— Вчера хотел сделать это. Потому что решил задержаться, но тут случай с захватом бандитами школы. Оттуда я сейчас и иду.

Лейтенант прищурился:

— От школы?

Халим подтвердил:

— Точно так!

— Значит, видел, что там произошло?

— Видел! Лучше бы остался дома. Не дай Всевышний никому увидеть то, что сделали головорезы. Меня до сих пор трясет. Ведь бандиты вместе с собой подорвали несколько сотен детей. Это… этому… нет оправдания! На подобное не способны даже хищные животные.

— Почему ты пошел к школе?

Дикой пожал плечами:

— Не знаю! Любопытство, наверно, сыграло свою роль. По телевизору не раз показывали акции террористов, а тут все наяву, в реальности. Хотел посмотреть, как действуют спецслужбы. Посмотрел! Теперь всю жизнь буду видеть этот ужас в кошмарных снах.

Лейтенант произнес:

— Поешь ты складно, как по нотам! Посмотрим, как будешь петь дальше!

Он повернулся к сержанту:

— Вова! В машину этого гостя нашей любвеобильной шлюхи! В отделе с ним поподробней побеседуем.

Сержант уже открыл рот, дабы подать команду Халиму, как со стороны взорванной школы донеслись одиночные выстрелы, затем трассеры длинной автоматной очереди пропороли черное небо.

Лейтенант воскликнул:

— Черт! Что там такое?

И тут же раздался голос из машины:

— Миша, Вова, давайте в вездеход! У школы начались беспорядки. Народ пошел на наших и на солдат. Начальник приказал всем двигать туда! Срочно!

— А чего мы втроем-то там сделаем?

— Полковник всех собирает, и войска на подходе! Короче, лейтенант, приказ двигать к школе со стороны автостанции, к БМП полка!

Начальник патруля повернулся к Халиму, кинул ему паспорт, приказал:

— Днем находиться у Федоренко неотлучно. Мы еще встретимся и продолжим разговор. Не нравишься ты мне, Гулимов! И не пытайся скрыться, город оцеплен!

Облегченно вздохнув, Дикой сказал:

— Да я сам могу к вам прийти. Скажите только, куда и во сколько?

— Я уже сказал, что тебе следует делать. Из дома шлюхи ни ногой! Понял?

— Понял!

— Вот так!

Лейтенант кивнул сержанту:

— В машину!

Милиционеры сели в «УАЗ», и тот, чуть не задев бандита, поехал к автостанции.

Положив паспорт в карман, Халим задумался. Лейтенант обещал завтра явиться к Галине. Явится ли? Вряд ли! Если толпа подняла бучу, ее скоро не успокоить. Нет, не успокоить! И ментам будет не до какого-то заезжего «татарина» и местной шлюхи. Придется, правда, сидеть на месте, но ничего. Покинет город позже. И Галина в результате проживет дольше. Так что ничего страшного не произошло. Раз Халим не попался сразу, теперь доказать его причастность к террористическому акту невозможно. Даже если попытаться расколоть Галину. Та не дура, лишнего не скажет, да и зуб у нее на ментов. Так что все продолжает идти по плану.

Бандит взглянул на часы.

Ого! Почти четыре! Это ж сколько его мурыжил бестолковый лейтенант? Почти час? А показалось, с десяток минут. Халим, вжав голову в плечи, быстрым шагом направился к дому № 22.

Галина открыла дверь на звонок. Дикой сразу обратил внимание на ее одеяние и состояние. Подшофе, но приготовилась к случке, напялив на себя шмотки, в которые ее иногда заставлял перед постелью одеваться Халим. Морда слегка опухшая и встревоженная. Галина спросила, как только Дикой оказался в прихожей:

— Ты где пропал, Ринатик? Позвонил, сказал, что идешь, и исчез на час! Что-то случилось?

— Ничего особенного. Менты возле дома остановили. Слышала, террористы школу взорвали?

— Да ты что? Серьезно?

— Серьезно! И взорвали сами боевики. Вместе с собой. Интересно, кто они такие? И что побудило их к подрыву? Вроде начали отпускать детей! А потом вдруг — на… себя вместе с ними!

Галина приложила ладони к щекам:

— Ужас!

Халим внимательно посмотрел на шлюху. Не увидел в глазах ни капли сострадания. Понял, эту дрянь ничего, кроме мужиков и денег, не интересует. Да, Старик умел подбирать нужных людей. И с Чесноковым не ошибся, и с Федоренко. Не зря он у Абделя в почете. Да и в России работает часто и подолгу. Повторил за женщиной:

— Да, ужас! Зачем было убивать детей? Взрослых ладно, но детей?

— Ты-то свои дела сделал?

— Нет! Все тот же захват помешал. Я уже выпас, кого надо, но тут террористы! Шайтан их принес! Придется задержаться на неделю-другую. Ты не против, дорогая?

Проститутка, забыв обо всем на свете, радостно воскликнула:

— Он еще спрашивает! Конечно, не против, Ринатик! Мне каждый день с тобой за счастье. Вот бы ты забрал меня отсюда?! Клянусь, не пожалел бы! Верной женой или подругой, без разницы, мне штамп в паспорте не нужен, была бы. Заберешь, Ринатик, а?

Халим решил обнадежить женщину.

— Посмотрим на твое поведение! В принципе, если будешь покорна и послушна, почему не забрать? Ты меня устраиваешь во всем. Кроме пьянки!

— Так я завяжу, Ринатик! Буду с тобой траву курить.

Бандит повторил:

— Посмотрим!

После нервного напряжения прошедших суток Дикой испытывал поистине дикое желание отыметь развратную, доступную Галину. Но сначала подкрепиться, принять душ и зарядиться дурью.

Он сказал:

— Пока обмоюсь, приготовь легкий ужин и чистую постель.

— Так все давно готово. Мясо только подогрею. Иди в ванную. Полотенце и халат где обычно.

Халим потрепал проститутку за щеку:

— А ты молодец! Пожалуй, я действительно заберу тебя с собой. Дом у меня большой. Жена больная, детей нет. Да супруга нам не помешает.

Галина обняла его:

— Ринатик! Я так хочу тебя, сил нет!

Отправив любовника в ванную, Галина подогрела мясо, выставила сковородку на стол. Халим все плескался в ванной. Галина присела на табурет у окна. Женщина радовалась. Случайный сожитель забирает ее с собой. Наконец она покинет ненавистный городишко. Ее этот татарин вполне удовлетворяет. И деньги у него водятся. Говорил, дом большой с больной женой. Недолго болеть этой вонючке. Галина придумает что-нибудь, дабы законная жена ее Рината долго не задержалась на этом свете. Найдет способ избавиться от соперницы. Да и какая больная татарка соперница здоровой, любвеобильной Галине? Но избавиться от нее придется. На хрена тратить на ее лечение те деньги, которые могут пойти на Галину?

Вышел в коридор Халим.

Увидел Галину на кухне. Та поманила бандита:

— Ринатик, у меня все готово!

Халим приказал:

— Жди, женщина!

Сам прошел в комнату, достал из-под софы кейс, оставленный у проститутки еще до начала акции в Новокоролевске. Осмотрел кодовые запоры. Заметил, Галина пыталась открыть кейс. Усмехнулся. Любопытная баба. Наверное, рассчитывала найти деньги. В кейсе были деньги, сто тысяч долларов. Кроме них — аппарат спутниковой связи, пистолет, пара запасных обойм к нему. Мешочек с анашой и еще разная мелочь — зажигалка, нож, перчатки, маска, электробритва, одеколон. Интересно, сумей шлюха вскрыть кейс, стала бы она ждать его или тут же сдернула бы из города? Решил, с такими деньгами сдернула бы. Сучка, она и есть сучка. Сейчас, на кухне, наверное, строит радужные планы новой, роскошной жизни. Ну и пусть тешится. Дурой жила, дурой и подохнет. И никто над ее могилой не заплачет. Но к черту пока Галину. Надо связаться с Абделем. Доложить о выполнении задания, получить уточненные инструкции по варианту отхода из города и России. Бандит набрал код, открыл кейс, извлек спутниковый аппарат. Вышел на террасу. Отсюда его не мог слышать никто, если, естественно, за домом не установлена внешняя прослушка. Но какому идиоту придет в голову слушать какую-то проститутку? Вряд ли она представляла интерес даже для местного участкового, если тот сам иногда не пользовался ее сексуслугами. Халим набрал номер. Ждал долго, около минуты. Наконец услышал голос Талбока:

— Да?

— Ассолом аллейкум, Талбок! Не узнал?

— Ва аллейкум, Дикой! Узнал! Как у тебя дела?

— Нормально, свяжи меня с Абделем!

— Он спит, Халим! Но если…

— Вот, вот, Талбок, именно что если!

— Ты хочешь сказать, что провел акцию в Новокоролевске?

— Именно об этом я и желаю доложить Абделю. Уверен, новость стоит того, чтобы прервать сон хозяина. Гневаться он не будет.

Помощник главаря крупнейшей международной террористической организации в мире попросил:

— Минуту, Халим! Иду к Самому, жди!

— Жду! Куда ж я денусь?

Наступила тишина.

Халим прошелся по террасе, вошел в комнату, никого. Галина на кухне, там, где и должна находиться.

Бандит вернулся на террасу.

Лампочка на аппарате с толстой антенной замигала, значит, связь возобновилась:

— Алло, я — Халим!

— Ассолом, Халим, Абдель!

— Ва аллейкум, многоуважаемый шейх, позволь узнать, как твое здоровье?

— Не теряй времени!

— Слушаюсь! И докладываю, акция в Новокоролевске успешно завершена. Уничтожен 461 заложник, по большей части дети, как вы и приказывали. С сожалением сообщаю и о гибели подчиненного мне отряда.

Абдель спросил:

— Уверен, что никто не остался в живых?

— Уверен, шейх!

— Благодарю тебя! Возможность немедленного отхода из города имеется?

— Нет! Придется несколько дней провести в укрытии.

— С чем это связано?

Халим рассказал главарю о встрече с патрулем местной милиции у самого дома укрытия. Шейх согласился:

— Да, придется задержаться, но у милиции нет никаких оснований связывать тебя с актом в школе. Лишь бы подружка молчала или говорила то, что надо.

— В ней я не сомневаюсь.

— Это хорошо. Тогда так. Отсидишься в укрытии некоторое время, отобьешься от милиции, если она все же проявит к тебе интерес, нейтрализуешь сожительницу и уезжаешь на такси в Ростов. Оттуда через Москву летишь в Душанбе. В Таджикистане тебя встретят люди нового лидера мятежной оппозиции в Горном Бадахшане, Абдулло. Они доставят тебя в безопасное место. Абдулло подготовит и проход через таджикско-афганскую границу. За Пянджем тебя встретит Талбок. Дату и время перехода границы согласуют Абдулло и Талбок. Ну, а в резиденции ты будешь полностью вознагражден за труды свои во благо нашей святой цели борьбы с неверными. Думаю, нет смысла повторять, что женщина, приютившая тебя, должна умереть. Но я повторю. Убей ее, Халим! Обезопась свой путь! Убей, даже если не хочешь. Это приказ!

Халим заверил:

— Не волнуйся, шейх! Я доведу дело до конца.

— Удачи тебе, мой лучший воин! С нетерпением жду твоего возвращения. До свидания! И да поможет тебе Всевышний!

— До свидания, шейх!

Связь оборвалась.

Абдель назвал Халима лучшим воином. Не одним из лучших, а лучшим. Это многого стоит! Дикой остался доволен разговором с шейхом и в прекрасном расположении духа, спрятав спутниковый аппарат в кейс, вышел на кухню:

— Ну, где наш ужин?

— Да вот, дорогой, и мясо, и зелень, и лепешки, специально на рынке покупала. Кушай, набирайся сил. Они тебе пригодятся.

После ужина Халим выкурил половину косяка отборной анаши, обострившей желание близости с женщиной, и они с Галиной завалились на широкую постель в ее спальне. Часы показывали 5.05 этого страшного для населения города наступившего дня, обреченного навсегда остаться в памяти людей днем ужасной трагедии.

Глава шестая Подвал захваченной и еще невредимой школы. 26 сентября, 1.30

Станция Вьюжина провибрировала сигналом вызова.

Майор ответил:

— Стрела на связи!

— Я — Бета. Ко мне подошла бронетехника!

— С чем тебя и поздравляю! У меня также все готово к штурму!

— Я вот почему вызвал тебя, Стрела, не постараться ли нам убедить Соколова начать атаку раньше намеченного срока?

— Причина?

— Да какое-то предчувствие у меня хреновое, Игорь! И вроде нет для него оснований, а душит тревога. Что-то идет не так, как надо нам. А вот что конкретно, не пойму. Да и чего медлить, если и у тебя, и у меня, и, вон, смотрю, у ОМОНа местного все готово к штурму? Раньше начнем, раньше закончим!

Вьюжин проговорил:

— Я согласен с тобой, попробую связаться с Соколовым, но сомневаюсь, что это изменит ситуацию. Он и на 4 часа не подтвердил штурм, а тут предложение начать его немедленно.

— И все же постарайся его убедить!

Тревога Голубева передалась и командиру «Стрелы».

— Хорошо, попробую с ним связаться, а ты поговори с командирами ОМОНа и разведроты, чтобы при необходимости все поддержали меня.

— Добро! Как переговоришь с представителем Президента, отзвонись, лады?

— Естественно!

Отключившись от командира «Беты», Вьюжин задумался. Это не осталось без внимания Лебеденко:

— Майор! Вопрос разрешите?

Командир «Стрелы» вздохнул:

— Валяй!

— Чего хотел Голубев?

— Все ты слышишь!

— А как же иначе? Нервы-то на пределе. У всех на пределе.

Вьюжин оглядел подчиненных. Действительно, их сосредоточенные взгляды были направлены на него, своего командира, все ждали ответа на вопрос, заданный старшим лейтенантом Лебеденко.

— Что хотел командир «Беты», спрашиваешь, Андрюша? Голубев предложил выйти на Соколова и убедить того начать штурм немедленно. У коллег все готово к действию.

Лебеденко сказал:

— Дело предложил Голубев. Чего на самом деле ждать, если все готово к акции?

Его поддержал Мамаев:

— Согласен с «Бетой»! Надо начинать прямо сейчас!

Майор переключился на оперативный штаб:

— Стрела вызывает комиссию!

Ответил генерал-майор ФСБ Крупинин:

— На связи! Что у вас?

— У нас просьба, генерал, переключить на Соколова!

— Что за причина?

— Извините, но ее я доложу лично председателю комиссии!

Крупинин недовольно буркнул:

— Ладно! Соединяю!

И тут же Вьюжин услышал голос представителя Президента:

— Соколов слушает вас, Игорь Дмитриевич! Что-то произошло?

— Нет. Со мной связался командир «Беты», сообщил, что и он, и милиция с ротой оцепления готовы провести акцию освобождения заложников немедленно! Я поддерживаю их и прошу разрешения на штурм!

Соколов явно не ожидал подобного:

— Ну вы, спецы, даете. Вам палец в рот не клади. Штабом еще не принято принципиальное решение на силовую акцию, а вы уже требуете немедленных действий! Куда спешите, Игорь Дмитриевич? Пока ситуация под нашим контролем и есть время все хорошо обдумать. По крайней мере, до 4 утра. В 3.50 я сообщу вам свое решение. И тогда либо поведете своих людей в атаку, либо останетесь на месте, либо вообще отойдете на исходные позиции.

— Вот как? Ну смотрите, Дмитрий Михайлович, упустите шанс, и вдруг что-нибудь случится, не простите себе этого. Повторяю, штурм реально возможен, спецподразделения готовы провести силовую акцию. Обстановка на данный момент сложилась в нашу пользу. А вы размышляете. Действовать надо, господин Соколов!

Представитель Президента повысил голос:

— Все сказал, майор?

— Все!

— Тогда прими совет! Подобным образом разговаривай со своими подчиненными, чтобы те не забывали, кто в доме хозяин, или, как это у вас говорят, чтобы служба медом не казалась. А что вам делать, буду решать я! Вместе с комиссией! В 3.50 вы узнаете решение. Скорее всего это будет приказ на штурм, но гарантировать ничего не могу. Ждать приказа — вот то, что от вас требуется на данный момент! Передадите мои слова Голубеву и командирам подразделений поддержки. До связи!

Соколов отключился.

Вьюжин сплюнул на пол. Лебеденко спросил:

— Высокий чиновник послал нас всех на хер?

— Примерно так!

Старший лейтенант взъерепенился:

— А не пошел бы он сам к… матери? Тоже мне, шишка кремлевская! Лучше бы порядок в стране навели да границы закрыли, чтобы потом в оперативных штабах по спасению заложников не сидеть и нас не дергать! А то чуть ли не каждый месяц косяки с разными бандитами. То тут подлянку кинут, то там чего-нибудь учудят! Давайте сами решать проблему, майор?

Напарника оборвал Мамаев:

— Заткнись, Андрюша! Сиди и сопи в две дырки. Понял меня?

— Понял! Задолбало все! Уйду, на хрен, на гражданку. На хату, слава богу, заработал, надо будет, еще заработаю, такие, как мы, везде в цене. И стану с женой молодой жить в покое и счастье.

Гончаров усмехнулся:

— Ты уже сколько раз порывался уйти, Андрюха? Чего ж не ушел?

Вьюжин рявкнул:

— Молчать всем! Разговорчики. Иди, Гончар, послушай коридор.

Гончаров поднялся, подошел к кладке, вытащил кирпич, приложился ухом к узкому проему.

Вьюжин вызвал Голубева, передал суть разговора с Соколовым, закончив:

— Вот так, «Бета»! Приказ ждать!

— Ясно! Дождемся, мать иху! Ладно, если что, я на связи.

— Передай приказ ОМОНу и разведроте.

— Передам! Отбой!

— Отбой!

Командир «Стрелы» повернулся к Гончарову:

— Ну, что там?

Старший лейтенант ответил:

— Тишина!

Вьюжин повторил машинально:

— Тишина! Кругом тишина!

Лебеденко не выдержал, добавил:

— Как на кладбище!

Мамаев прошипел:

— Да заткнешься ты, наконец, Лебедь?

— Молчу!

1.58. Неожиданно станция Вьюжина вновь провибрировала сигналом вызова. Офицеры диверсионно-штурмовой группы переглянулись. Майор ответил:

— Стрела на связи!

— Я — Бета. Боевики вырубили прожекторы на крыше!

— Прожекторы? Почему?

— Вот и я хотел бы знать, почему?

— Может, с проводкой что? Замкнуло где-нибудь?

— Если замкнуло, свет во всей школе погас бы, а то вырубились только прожекторы. Плохой признак! Что-то сейчас…

Голубев не договорил. Наверху прогремел взрыв. Стены подвала вздрогнули, посыпалась штукатурка. Офицеры группы вскочили на ноги.

Лебедь крикнул:

— Доигрались, дождались! Школу рвут!

Прогремел второй, более мощный взрыв, кладка обвалилась внутрь подвала. В коридоре сдетонировали гранаты растяжек и мины «ловушек». И началось обрушение! Рухнули плиты перекрытия в коридоре, гарь с пылью заполнила отсек. Затрещал потолок над спецназовцами. Вьюжин крикнул:

— Всем в коллектор, быстро!

Спецназовцы по одному за считаные секунды выскочили через небольшое отверстие в запыленный коллектор. Последним выскользнул из подвала Вьюжин. Задержись он на секунду, навсегда остался бы под обломками. За ним в коллектор повалил щебень. Лаз забило наглухо, раздавив трубы, отходившие в школу от основной нитки. Вода ринулась в коллектор. И стала уходить влево, видимо, в этом месте находился спуск. «Стреле» же предстояло уходить вправо, до изгибов, в комнату, где раньше обитали бомжи. Они и вышли туда. На офицерах не было лица. Хотя все и так было ясно, но Вьюжин все же вызвал Голубева:

— Бета! Я — Стрела, ответь!

Услышал крик в динамике станции:

— Стрела? Вас не придавило?

— Нет! Успели уйти в коллектор. Что произошло?

— Что, спрашиваешь? Катастрофа! Боевики подорвали школу. Вместе с заложниками и с собой! Сейчас практически ничего не видно, но взрывы были столь мощными, что нет никакого сомнения, они обрушили здание! Вот и предчувствие! Хорошо, хоть вы успели уйти из-под обвала. Детям… но хватит, не могу говорить! Отбой!

Вьюжин произнес:

— Отбой, Бета!

Лебеденко ударил автоматом о стену, повернулся к командиру группы. Лицо старшего лейтенанта перекосила гримаса ярости, ищущей выхода:

— Что, майор? Сделали нас духи? Ты представляешь, что сейчас там? — Старший лейтенант поднял вверх указательный палец правой руки. — Представляешь? Груда строительного мусора. А под ней… под ней дети… мертвые, разорванные взрывом и раздавленные плитами дети! А мы, здоровые мужики, живы! И ведь были от детей в каких-то десятках метров. И могли спасти их! Могли, майор, но не спасли. Почему? Почему, я тебя спрашиваю?

Мамаев подошел к подчиненному, но Лебеденко грубо оттолкнул командира боевой «двойки»:

— Уйди, Мамай! Я еще не все сказал!

И вновь повернулся к Вьюжину:

— Это Соколов виноват! Он вступил в сговор с бандитами и знал, подонок, что смертники рванут школу! Знал и тянул время! Чего мы стоим здесь? Не смогли спасти людей, так идем этих козлов из штаба замочим! Они во всем виноваты, опять продались, волки позорные! Идем, майор! Веди группу к штабу, пока эти шакалы не свалили из города на своих джипах! Веди валить их всех, без разбору! Теперь не до разборок. Теперь… теперь…

Лебеденко схватился за голову, опустился на корточки:

— Как же теперь мы жить-то будем? Как в глаза родителям погибших детей посмотрим? Как женам своим в глаза посмотрим? Кто мы после всего этого? У-у, сука!

И вдруг резко вскочил, закричал не своим голосом:

— Давить ублюдков! Гасить! Всех! Всех!

На Лебеденко навалились Гончар с Мамаевым.

Сбили с ног, скрутили. Старший лейтенант забился в истерике.

Вьюжин, смотревший на это, вздохнул:

— Что мне сказать тебе, Андрюша? Нечего сказать!

Обратился к Мамаеву:

— Отпустите его, капитан. Раз заплакал — отойдет!

Мамаев с Гончаровым отошли от Лебеденко. Рядом со старшим лейтенантом, впервые за боевую службу заплакавшим, как ребенок, присел прапорщик Дубов:

— Ничего, Андрюш! Успокойся! Мы отомстим! Обязательно отомстим! Ничего ж изменить нельзя! Успокойся, братишка!

Лебедь приподнялся, смахнул слезы, глубоко вздохнул, сел, трясущимися руками достал пачку сигарет. Закурил, глубоко затягиваясь. Затем встал:

— Извините! Сорвался!

Поднял автомат, отошел к стене, прижался к холодному бетону лбом. Вьюжин стоял и смотрел под ноги, держа автомат за ремень. Стоял и молчал. Молчали и остальные офицеры «Стрелы».

В тишине, заставившей спецназовцев вздрогнуть, прозвучал сигнал вызова на станции Бутко.

Прапорщик сказал:

— Центр!

Вьюжин приказал:

— Ответь!

Бутко расчехлил станцию:

— Стрела на связи!

И посмотрел на майора:

— Командир, вас Клинков!

Вьюжин взял трубку:

— Слушаю, Рысь! Желаешь узнать, как у меня дела?

— Нет, Игорь, я в курсе произошедшего!

— В курсе? Тем лучше! Надеюсь, Соколов уже арестован?

— Нет!

— Почему? Ведь это он не дал нам опередить бандитов и затянул время штурма, хотя мы находились уже в школе и могли действовать! Почему его не арестовали? Ах да, как же я забыл! Ведь у нас высокие чиновники, будь хоть трижды преступниками, лица неприкасаемые?!

Клинков вздохнул, и это отчетливо слышал Вьюжин:

— Дело в том, Игорь, что спустя пять минут после подрыва школы представитель Президента Дмитрий Михайлович Соколов застрелился в кабинете главы администрации города Новокоролевска, перед этим взяв всю вину за гибель заложников на себя.

— Вот как?

— Да, вот так!

— Знаешь, Сергей Сергеевич, тут недавно старший лейтенант Лебеденко спросил меня, кто мы после того, что произошло? И я не нашелся, что ему ответить. А посему считаю — руководить группой спецназа «Стрела» больше не вправе. Я должен был принять самостоятельное решение и действовать по обстановке, а не ждать приказа штаба! Но… не решился! Мы могли спасти детей, но не спасли! Потому что я не отдал приказа на штурм тогда, когда должен был его отдать. Передаю командование группой капитану Мамаеву!

Клинков повысил голос:

— А ну отставить! Это еще что за штучки? Никакой передачи командования! И возьми себя в руки, майор! То, что произошло, не мог просчитать никто. Даже Шаповалов, на что спец по тактике действий боевиков, и тот в шоке! А ты знаешь, что генерал — человек-кремень! Все в Москве в шоке! Бандиты впервые провели подрыв здания с заложниками вместе с собой! Этого никто не мог просчитать, Игорь! Или скажешь, что ты догадывался о подобном исходе акции?

— Нет, не догадывался. Но командир «Беты» предчувствовал неладное, у нас были сомнения в том, что операция идет по плану штаба. Уже этого было достаточно для принятия самостоятельного решения!

— Нет, Игорь, недостаточно! Вот чего не имел права делать, так это самовольничать! Ты выполнил приказ, не начав штурм! А на вопрос, кто мы после гибели заложников, — Клинков специально сказал не «вы», а «мы», подчеркивая и собственную причастность к действиям подчиненного ему диверсионно-штурмового подразделения, — я отвечу и Лебеденко, и тебе, и всем остальным ребятам. Мы — спецподразделение, на счету у которого десятки успешно проведенных операций, тысячи уничтоженных террористов и освобожденных из их лап людей. Да, сегодня Абдель, будь проклято его имя, ценой жизни пятидесяти своих головорезов переиграл нас! Переиграл всех! Но только сегодня! И мы должны отомстить за гибель невинных людей! Именно мы, а не кто-то другой! И мы отомстим! Так что давай, не распускай нюни, это тебе не к лицу, и выводи группу из коллектора в районе школы прежнего базирования. Затем следуйте на юг, в лесной массив. Группа должна выйти в квадрат 26-14А2 на опушку возле заболоченного участка. Оттуда вас подберет вертолет и бросит в Ростов. В Ростове подразделение будет ждать «Ту-134». Спецрейсом лайнер доставит вас на наш загородный аэродром. Встречать группу буду лично! Как понял меня?

Вьюжин ответил:

— Понял! Но почему отход в лес? «Вертушка» может забрать нас и на окраине города.

— Тебе не ясен приказ?

— Ясен!

— Так не задавай ненужных вопросов, майор! Выполнять приказ!

— Есть!

— До встречи!

— До встречи! Конец связи!

Вьюжин отключил аппарат спутниковой связи, бросил трубку штатному связисту подразделения. Забросил автомат на плечо, приказал:

— Группа, за мной, шагом марш!

И, согнувшись, словно нес тяжелую ношу, пошел по коллектору, освещая дорогу фонарем. В применении приборов ночного видения теперь никакой необходимости не было.

Выйдя за пределы города, на подъеме, как по команде, офицеры «Стрелы» остановились, повернулись в сторону Новокоролевска. На фоне темно-синего неба над населенным пунктом зависла пыльно-гаревая, черная туча. И имела она форму тарелки. В другой обстановке можно было предположить, что регион посетили пришельцы другой цивилизации. Но над городом завис не НЛО, над городом повисли души невинно убиенных детей. И эти души словно смотрели на то, что и кого они оставили внизу. Смотрели с немым укором, почему же вооруженные мужчины, оставшиеся на земле, не спасли их, беззащитных детей и женщин. Почему отдали на растерзание бандитам? Впрочем, души тех тоже кружились где-то рядом. Или они отдельным темным облаком ушли ввысь, прямо в ад?

Вьюжин зло сплюнул на тропу:

— Уходим, как трусливые шакалы! Спецназ! Прячемся от людского гнева, как нашкодившие, паршивые коты! Зла не хватает!

Мамаев спросил:

— Почему как шакалы? Ты, командир, говори, да не заговаривайся! Мы что, не вышли на рубеж действия? Не нашли способ и место проведения штурма? Или не хотели идти на боевиков? Кто-то из нас отказался от акции? Так в чем дело?

Майор взглянул на подчиненного:

— Все ты, Стас, говоришь правильно! Но не подумал, отчего полковник Клинков определил нам место эвакуации в лесу?

Капитан буркнул:

— Ему видней!

— Где, в Москве видней? Нет, Стас, он направил нас в лес, а не в степь, чтобы мы случайно не попали под ярость населения. Если бы родители погибших детей увидели уходящий спецназ, то нас бы толпа разорвала в клочья! И правильно бы сделала. Раз вы спецназ, раз вас обучают спасать людей, так спасайте, черт бы вас побрал, а не сидите в засадах, ожидая приказа какого-то чиновника. Не завидую я Голубеву и ребятам из местного ОМОНа. Попадут под прессинг людского гнева. Солдат, тех еще, возможно, и не тронут, а вот «Бету» и ОМОН… Черт, как же все погано вышло!

Вьюжину возразил до этого отмалчивавшийся Бураков:

— Нет, а в чем, собственно, наша вина, майор? Откуда мы могли знать, что школу захватили смертники? Дикой не был шахидом. И раньше его подчиненные не подрывали себя, предпочитая сдаться, если верить информации по банде. Прав Клинков, никто не мог просчитать то, что бандиты пойдут на подрыв. А возможно, взрывные устройства вообще случайно сработали. Задел какой-нибудь мудак-наемник то, чего не следовало задевать, и взрыв. Неожиданный для всех! Разве такое не могло иметь место?

— Да могло, Бурлак, могло! Но в этом ли суть? Суть в том, что более четырех сотен детей погибло! Представляешь, более четырех сотен! Только вдумайся в эту цифру. Лично меня трясти начинает, когда я подумаю о масштабах произошедшей трагедии!

Гончаров сказал:

— Ладно вам, мужики! Чего теперь базарить? Идти надо! Будет еще у нас возможность схлестнуться с боевиками, тогда и отомстим, за все и всех отомстим! А сейчас надо идти!

Вьюжин приказал:

— Продолжаем движение!

Группа вновь двинулась на подъем, войдя в густые заросли почти девственного леса.

В заданный квадрат спецы вышли в семь часов. Небо над лесом просветлело. Еще немного, и день вступит в свои права. Отдохнуть после марша не успели. В 7.30 над поляной завис «Ми-8». Экипаж плавно посадил винтокрылую машину. Погрузка на борт заняла минуты, и вертолет взмыл над лесом, взяв курс на северо-запад, постепенно набирая скорость и высоту. Полет длился два часа. В 9.30 группа «Стрела» покинула вертолет, приземлившийся на военном аэродроме близ Ростова-на-Дону, где офицеров ждал «Ту-134», готовый к вылету.

В 11.00 лайнер совершил посадку на подмосковном аэродроме. На борту, кроме диверсионно-штурмовой группы майора Вьюжина, никого не было. Клинков выслал за подчиненными специальный самолет. Он же встречал своих бойцов, как и обещал. Группа выстроилась возле трапа. Вьюжин начал было доклад, но полковник остановил майора:

— Не надо, Игорь Дмитриевич. Обойдемся на этот раз без формальностей!

И обратился к личному составу:

— Товарищи офицеры и прапорщики. От имени службы хочу поблагодарить вас за то, что вы сделали в Новокоролевске. Да, поблагодарить, несмотря ни на что. Подразделение свою задачу выполнило безукоризненно, не сомневаюсь, если бы не форсмажорные обстоятельства, то смогло бы совместно с группой «Бета», уничтожив противника, освободить заложников. Действия группы вышестоящим командованием оценены как единственно правильные в складывающейся на объекте отработки обстановке. Винить вам себя не в чем! Никто, я подчеркиваю это слово, никто не смог бы сделать в Новокоролевске большего, чем сделали вы, скрытно войдя в само помещение школы. Я понимаю ваше состояние. Пережил и переживаю то же самое, что и вы, но время повернуть вспять нельзя, а жизнь продолжается. Уверен, произошедшее только укрепит ваш моральный дух, и следующие операции будут успешны! А в том, что вам еще не раз придется столкнуться со страшной угрозой, именуемой терроризмом, к сожалению, сомневаться не приходится. Мы получили хороший урок и теперь знаем, что бандиты способны на все. Следовательно, и нам придется менять тактику противодействия боевикам, исходя из того, что они потенциально являются смертниками. Значит, наша задача работать, только опережая противника. Но об этом мы поговорим на специальном совещании. Сейчас же автобус доставит вас в пункт дислокации. Жены оповещены о вашем возвращении. Единственно, я не назвал время прибытия группы в Шагрино. И не сказал о том, что вы были в Новокоролевске. Сами скажете, если посчитаете нужным. Факт подрыва захваченной бандитами школы утренние выпуски новостей уже разнесли по стране. Присутствие и действие там группы нашего отряда не упоминается. Равно, как и присутствие «Беты». Информация по спецподразделениям засекречена. Сказано только то, что к городу были стянуты силы спецназа, не успевшие ничего предпринять по объективным причинам! Так что можете открыться своим близким, но только им. Офицеры батальона связи не должны знать о том, где вы были на самом деле. Вопросы есть? Вопросов нет! Сегодня отдых. Завтра встречаемся на совещании в 10.00, в кабинете майора Вьюжина. Еще раз благодарю вас и до свидания!

Полковник направился к служебной «Волге», а к группе подкатила пассажирская «Газель».

Вскоре микроавтобус, миновав пробки столицы, трассу за пределами МКАД, въехал на территорию отдельного батальона специальной связи. Остановился напротив казармы расположения спецподразделения. Офицеры и прапорщики сдали оружие и амуницию, средства связи и спецснаряжения. После чего разошлись. Каждый пошел к себе. Кто домой, кто в общежитие.

Лебеденко вышел из казармы последним. Его возле курилки ждал Дубов. Старший лейтенант подошел к прапорщику:

— Перекурим, Сергей?

— Давай!

— А потом заглянем в чипок? Не могу в таком состоянии идти на хату. Аниса сейчас радостна, ждет. А я не могу с ней, как всегда. Проклятая боль в сердце мешает. Мысли остались там, в Новокоролевске. До сих пор стоит перед глазами черное облако над городом.

Дубов положил руку на плечо сослуживцу:

— Не, Андрюх, чипок не поможет. Наоборот! Зависнем там и вообще все испортим. Стаканом же не обойдемся? А жены ждут! Ты, конечно, как хочешь, я сейчас пить не буду. И тебе не советую. Перекурим и домой. Да?

Лебеденко кивнул:

— Ты прав. Расслабиться можно и дома, а в чипке зависнем, да еще бучу устроим, потому как нервы на пределе. Заденет какой-нибудь лейтенант-связист, и кранты, я не удержусь. Знаю себя. Да и ты в стороне не останешься. Так что прав ты, Дуб, курим и до дома, до хаты. Так будет всем лучше!

Спецы выкурили по сигарете и направились к дому, где жили в одном подъезде. Лебеденко поднялся на свой этаж, попрощавшись с прапорщиком. Остановился у двери своей квартиры. Тряхнул головой, как бы сбрасывая с себя все то, что сопровождало его от Новокоролевска. Не смог сбросить. Вздохнув, нажал на кнопку звонка. В квартире раздалась мелодия сигнала. Дверь тут же распахнулась, и молодая супруга повисла на шее старшего лейтенанта:

— Андрюша! Наконец! Я так ждала тебя, так соскучилась, полковник утром рано сказал, что вы возвращаетесь, а время не назвал, но я успела приготовить плов. Настоящий…

Старший лейтенант, не дав договорить жене, впился губами в ее губы. Целовал жадно, неистово. У жены подкосились ноги. Она сделала глубокий вдох, как только муж отпустил ее:

— Чуть не задохнулась! В глазах потемнело!

— Извини, Аниса, но я тоже очень соскучился по тебе, хотя отсутствовал-то всего ничего.

— Что ж мы в проходе стоим? Идем!

И женщина затянула мужа за руку в прихожую. Старший лейтенант ногой захлопнул за собой дверь. Сбросил ботинки, куртку, оставшись в брюках боевого костюма и камуфлированной майке. Прошел за женой на кухню. Сел за стол, закурил. Аниса открыла форточку:

— А знаешь, Андрюша, сколько мы тут, жены, переживали?

— В связи с чем?

— Как с чем? Ты что, не слышал, что боевики захватили школу с детьми в Новокоролевске?

Лебеденко горько усмехнулся:

— Слышал ли я о Новокоролевске? Да, слышал! И что?

— Так мы подумали, вы там. Хорошо, Валентина, жена Вьюжина, всех обошла и сказала, что группа совсем в другом месте. Успокоила. Но как это подло, брать детей в заложники. Каково сейчас их родителям знать, что родной ребенок в лапах этих безжалостных шакалов?

Лебеденко внимательно посмотрел на супругу:

— В каких лапах? Ты что, Аниса, с утра телевизор не включала?

— Нет, а что?

Старший лейтенант встал:

— Дай-ка мне, Анис, стакан и бутылку из бара!

Женщина помрачнела:

— Ты собрался водку пить?

— Да!

— Но почему? Мы же договорились, что ты не будешь…

Лебеденко повысил голос:

— Я прошу тебя, дай стакан и бутылку, или мне самому взять?

Аниса подчинилась. Лебеденко отвернул крышку бутылки, налил в стакан. В несколько глотков выпил, даже не поморщившись. Занюхав тонким ломтем лепешки, закурил новую сигарету.

Аниса спросила:

— Что случилось, Андрюша?

Старший лейтенант взглянул на жену:

— Что случилось? А то, что ночью боевики, захватившие школу в Новокоролевске, взорвали ее вместе с детьми и собой.

— Что?!!

Большие глаза женщины распахнулись еще больше.

— Как взорвали?

— Тебе надо было утром включить телевизор.

— А ты откуда о взрыве знаешь? Тоже из новостей или…

От неожиданно осенившей женщину догадки та замолчала, поднеся ладошку ко рту. Тихо прошептала:

— Или… вы…

Старший лейтенант подтвердил догадку:

— Да, Аниса, или! Валентина Вьюжина сказала тебе неправду. Мы были в Новокоролевске. Более того, в ночь подрыва группа находилась в подвале захваченной школы и была готова провести штурм, но… Дикой, главарь банды, опередил всех! Он подорвал школу! Нам чудом удалось избежать участи детей и учителей, вовремя покинув подвал.

Аниса опустилась на стул:

— Как же это так, Андрюша?

— Вот так, Аниса! И твой муж тоже виноват, что погибли невинные дети!

— Но почему, Андрей?

— Дикой — главарь банды, захватившей школу, один из полевых командиров Абделя Аль Яни. И если бы я не упустил в свое время шейха в лабиринте подземного грота в Афганистане, то некому было бы отдавать приказы Дикому и ему подобным. А я упустил Абделя. Но я же его и достану. Клянусь всем святым, достану! С группой ли, в одиночку, но достану. И тогда, ой, нелегкой будет его смерть!

Аниса обняла голову мужа:

— Успокойся, Андрюша! Что ж поделать, раз так устроен мир? Он перевернулся, и зло правит им.

Старший лейтенант проговорил:

— Мне плохо, Аниса, поэтому я и выпил. Думал, полегчает, а мне, наоборот, плакать хочется.

— Так поплачь, родной. Легче станет. Я вот вчера…

Лебеденко тут же встрепенулся:

— Что ты вчера?

Аниса воскликнула:

— Ой, дура, проговорилась.

Старший лейтенант напрягся:

— Ну-ка, ну-ка, продолжай, что было вчера?

Женщина покраснела:

— Я не хотела тебе говорить, Андрей, а может, и не стоит?

— Что не стоит? Что ты крутишься? Тебя кто-то обидел?

— Мне неприятно об этом говорить.

— А придется. Я не отстану. И ты ничего не должна скрывать от мужа, разве не так тебя воспитывали?

— Так, но ты сейчас…

— Я уже в порядке. А ну выкладывай, что произошло вчера.

— Да ничего особенного, но все было так неожиданно, грязно, обидно. Я долго плакала потом.

Лебеденко изменился в лице, вскричал:

— Что было?

— Да выносила я мусор, постояла немного на аллее, пошла домой, а возле подъезда офицер из главной части, он в общежитии живет, видела, как ходит туда. А тут стоит возле подъезда и ухмыляется. А сам на меня смотрит.

— Кто такой, конкретней? В общаге полно офицеров.

— Ну, такой, всегда лощеный, в штабе сидит, старший лейтенант. Он еще за медсестрой ухаживал.

— Начфин?

— Не знаю!

— Такой высокий, с усиками, он?

— Да!

Старший лейтенант сказал:

— Он! И что дальше?

— Я хотела пройти мимо, а он загородил дорогу и говорит — куда спешишь, красавица? В холодную постель? Муженек-то в командировку улетел. Я ему — не ваше дело, я с чужими мужчинами не разговариваю! Он — слышал я, ты среди дикарей росла? Обожаю дикарок!

Лебеденко тяжело задышал:

— Дальше!

— И предложил… мне стыдно сказать, что он предложил.

— Переспать с ним?

Аниса тихо проговорила:

— Да!

И тут же подняла голову:

— Но я ему сразу пощечину. А он… он мне!..

Спецназовец взревел:

— Что?!! Ударил тебя?

— Да! И сказал, все равно ты будешь спать со мной. Никуда не денешься. Еще никто из баб мне не отказывал. Не ляжешь сама, силой возьму, пока твоего… он плохо сказал о тебе.

— Как?

— Может, не надо?

— Надо! Так как?

— Пока твой придурок-спец будет по горам за орденами мотаться! А потом еще и опозорю, пригрозил, да так, что он сам тебя на улицу вышвырнет. Соглашайся, сказал, пока я добрый. И… и… за грудь меня схватил. Я вырвалась, побежала, он за мной. Хорошо, Наташа Дубова в подъезд вышла. Он остановился и быстро ушел. А я закрылась дома и долго плакала. Почему этот тип так со мной? Разве я дала повод?

Лебеденко с силой ударил кулаком по столу:

— Ну все! Доигрался, сучонок! Переспать с тобой захотел, ублюдок? Ударил женщину, крыса тыловая? Сейчас он у меня белугой взвоет, пидор коматозный! Завалю гандона!

Старший лейтенант резко встал. Так, что стул полетел к мойке. Аниса кинулась к мужу.

— Не надо, Андрей, прошу! Меня бей! Я стерплю. Ведь тронешь его, тебя же посадят! Ой, дура я, дура, мне молчать бы!

Лебеденко отстранил от себя жену, приказал:

— Сиди дома, на улицу ни шагу! Ты поняла меня?

— Не надо, Андрюша, пожалуйста!

— Надо, Аниса, надо!

Офицер спецназа вышел в прихожую, надел ботинки, накинул куртку. Аниса вновь рванулась к нему, но Лебеденко легко отстранил супругу, усадил на пуфик, сказал голосом, не предвещающим ничего хорошего, холодно стальным и зловеще спокойным:

— Дорогая! Сиди дома и жди меня! Я скоро вернусь.

Лебеденко вышел из квартиры. Офицеру после провала акции по спасению заложников просто необходима была разрядка, выброс всего, что тяжелым грузом давило душу. Вот случай и представился. И остановить сейчас старшего лейтенанта не мог никто.

А Аниса за дверью закрыла лицо руками:

— Что я наделала? Что я наделала, дура! Счастье свое сама же и погубила. Но… но, может, еще не поздно?

Неожиданная мысль родилась у нее в голове, и женщина бросилась к телефону. Набрала номер квартиры командира группы, майора Вьюжина. Вовремя набрала. А Лебеденко, не замечая никого и ничего вокруг, быстрым, решительным шагом шел к штабу батальона связи. Солдаты, что показались на пути, шарахались от старшего лейтенанта, до того яростен и страшен был его вид. Вид человека, идущего убивать.

Часть III

Возмездие

Глава первая

В фойе штаба Лебеденко козырнул посыльный. Из коридора вышел дежурный по батальону, молоденький лейтенант. Офицер спецназа едва не столкнулся с ним. Дежурный представился и спросил:

— Извините, но позвольте узнать, к кому вы, товарищ старший лейтенант?

Андрей ответил вопросом на вопрос:

— Начфин на месте?

— Капитан Белов? Так точно, недавно пришел! У себя он, а вы к нему?

— К нему, лейтенант, к нему!

И резким движением руки Лебеденко расстегнул выдвинутую вперед кобуру дежурного и выхватил его служебный пистолет, успев при этом отстегнуть предохранительный ремешок «ПМ».

Лейтенант от неожиданности ойкнул и схватился за пустую кобуру:

— Что вы делаете, старший лейтенант?

— Уже сделал! Совет, уйди в дежурку от греха подальше!

— Но…

— Ты не понял?

Лейтенант заскочил в служебное помещение, бросился к пульту связи.

Лебеденко прошел по коридору, остановился перед дверью с надписью: «Начальник финансовой службы капитан Белов А.Г.».

Ударом ноги распахнул ее, вошел в кабинет начфина. Тот сидел за столом, что-то считая на калькуляторе, отгороженный от спецназовца перегородкой, служащей барьером и одновременно подставкой при получении офицерским составом денежного довольствия. Капитан с удивлением взглянул на непрошеного гостя. Видимо, спесь являлась основной чертой характера начфина. Он воскликнул:

— Какого черта вы врываетесь в кабинет, как грабитель?

Лебеденко перемахнул через стойку, оказавшись у стола капитана. Пистолет он еще в коридоре вставил под ремень за спиной. Смахнул рукой и калькулятор, и бумаги, лежавшие на столе. Схватил капитана за отворот форменной рубашки так, что полетели пуговицы, рванул начфина на себя.

— Какого черта я пришел, спрашиваешь, козлина лощеная? Мочить тебя, пидора!

Будучи по натуре не только спесивым, но и трусливым, капитан дрожащим голосом спросил:

— За что? Произошла какая-то ошибка, старлей! Я не понимаю ваших действий!

— Сейчас поймешь, урод. Я из тебя, Белова, Брюнетова сделаю, расплющенного прессом! Ошибка, говоришь, вышла? Это ты точно заметил. Ошибка в том, что кто-то выродил на свет такого ублюдка, как ты. Не понимаешь моих действий? А что ты, сука, вчера в подъезде ДОСа[2] делал, а? Не помнишь?

Капитан наконец понял, кто перед ним и зачем пришел в его кабинет боевой офицер. Этот будет бить! Сильно бить. А Белов так боялся боли.

— Старлей, подожди, я все объясню! Отпусти!

Удар Лебеденко в челюсть опрокинул начфина вместе со стулом. Старший лейтенант легко, словно пустой фанерный ящик, сдвинул набитый бумагами стол начальника финансовой службы батальона к окну.

Нагнулся к капитану, находящемуся в состоянии нокдауна, рывком поднял на ноги:

— Жену мою захотел, мразь? Ударил ее, беззащитную женщину, грозил силой взять и опозорить? Крыса ты тыловая!

Второй прямой удар разбил нос и губы капитана. На его рубашку и пол обильно хлынула кровь.

— Ну что, взял? Опозорил?

Капитан, закашлявшись, попросил:

— Виноват, хватит, не надо!

Лебеденко взревел:

— Не надо? Надо, сука ты лощеная. Чтобы такие, как ты, навсегда запомнили, как к чужим женам приставать!

Третьим ударом в переносицу Лебеденко отбросил начфина к стене. Раздался глухой стук черепа, Белов, потеряв сознание, рухнул на пол, обливаясь кровью.

Лебеденко полностью потерял контроль над собой, так велика была ярость, сидевшая в нем еще с Новокоролевска.

Он вскричал:

— Косить, падла, вздумал? Сейчас ты у меня очнешься!

Затем нанес капитану два сильных удара ногами по корпусу. Слышно, как треснули ребра. Начфин пришел в себя, взгляд его потух, глаза заволокло пеленой.

Лебеденко схватил с сейфа графин. Вылил воду на голову поверженного противника, посмевшего поднять руку на его жену.

Старший лейтенант выхватил пистолет, снял его с предохранителя, передернул затвор, загоняя патрон в патронник, приставил ствол ко лбу начфина:

— Молись, тварь! Тебе конец!

Вместо выстрела раздался строгий голос Вьюжина:

— Отставить, Лебедь!

На старшего лейтенанта, перемахнув, как ранее Лебеденко через стойку, навалился Мамаев. Поднял вооруженную руку своего напарника, а затем кистевым заломом выбил оружие у Андрея, завалив его на стол.

— Лежать, Андрюха, сломаю!

Лебеденко дернулся, но капитан крепко держал своего подчиненного, прекрасно зная боевые возможности старшего лейтенанта в рукопашном бою:

— Спокойно! Без дерганий! Вот так!

Лебеденко не сопротивлялся, узнав командира «двойки» и так же прекрасно понимая, на что способен Мамаев. А он мог запросто переломать Андрея в его очень невыгодном для схватки положении. Да и с кем было биться? С боевым товарищем?

Мамаев, отбросив пистолет Вьюжину, повторил:

— Вот так, Андрей! Успокойся!

Вьюжин подошел к начфину, присел перед ним на колени:

— Живой, капитан?

Начфин простонал:

— Как вы вовремя! Он, он… мог убить меня! Больно!

Вьюжин согласился:

— Да, мой офицер мог убить тебя!

Сзади прозвучал голос командира батальона:

— И правильно бы сделал! Ребята служат, а этот хлыст к их женам тропы пробивает. Наши молчали, но этот Казанова имел несчастье задеть спецназовца. Вот и получил! Вылечим, отправлю его к чертовой матери в другой гарнизон!

Начфин взглянул на своего непосредственного начальника:

— Помогите, мне больно!

— А ты как хотел? Догулялся, кот блудливый! Благодари бога, что офицер спецназа не пристрелил тебя.

Он повернулся к дежурному, стоявшему за дверью:

— Ну, что застыл, вояка? Где пистолет?

— Виноват, товарищ подполковник. Но старший лейтенант непостижимым образом в доли секунды обезоружил меня. Да и не готов я был. Все же свой!

— Твое счастье, что свой! Давай, вызывай медиков, работы у них здесь хватит.

— Есть!

Лейтенант побежал в дежурку.

Мамаев спросил Лебеденко:

— Успокоился?

Андрей кивнул:

— Успокоился! Отпусти, бугай! Все, бои без правил окончены!

Капитан усмехнулся:

— Если бы бои, а то избиение. Отделал ты финансиста связистов на совесть!

— Заслужил, пес смердящий! Если бы не вы — пристрелил бы его на хер!

— Верю! Мы появились в нужный момент! И того урода спасли, да и от тебя зону отвели, хотя неизвестно, чем все это закончится. Отделал ты начфина серьезно. Как бы… Но ладно! В принципе поступил правильно! Я одобряю!

Лебеденко спросил:

— Слушай, Мамай, а как вы узнали, что я пошел валить начфина? Летеха-дежурный позвонил? Но вы не успели бы так быстро объявиться?! Кто вас оповестил?

Мамаев вновь усмехнулся:

— Догадайся с трех раз.

— Аниса?

— Вот теперь вижу, что ты в порядке. Да, Аниса! И если бы не она, быть трагедии. Благодари жену, от тюрьмы тебя, дурака, спасла!

— С ней мы и без посредников разберемся. Да отпустишь ты меня наконец?

Капитан взглянул на командира группы:

— Майор! Отпустить Лебедя?

— Отпусти, коли присмирел.

— Присмирел!

— Отведи его домой.

Лебеденко сказал:

— Я и сам дойду.

Вьюжин повысил голос:

— Поговори еще у меня! Дойдешь! Чуть не дошел уже! Пойдешь с Мамаем. И без базаров, въехал?

— Въехал. Веди, капитан, подчиненного домой!

Взглянув на начфина, Лебеденко сплюнул и вышел в коридор. За ним последовал командир «двойки».

На входе столкнулись с медиками.

Отпустив подчиненных, Вьюжин спросил комбата:

— Когда рапорт на моего писать будешь?

— Какой рапорт?

— Как какой? Рапорт по случаю избиения офицером спецназа своего подчиненного!

— А разве, майор, пишут рапорт на имя вышестоящего командования, если подчиненный капитан случайно повредил свою физиономию и ребра на полосе препятствий? Такие вещи, как правило, не афишируются!

Вьюжин не понял:

— На какой полосе препятствий?

Комбат улыбнулся:

— На обычной! Так что будь спокоен, из-за этого, — подполковник кивнул на начфина, — я твоего старлея сдавать не буду. И он будет вести себя тише воды, я не прав, Белов?

Начфин проговорил:

— Правы, товарищ подполковник!

— Ну вот и хорошо!

Вошли санитары и начальник батальонского медицинского пункта. Капитан-медик спросил:

— Что у нас тут?

Увидел начфина:

— Ничего себе! Белова что, каток переехал?

Комбат ответил:

— Нет, Саша! Он у нас решил преодолеть полосу препятствий. Все время косил от спортивных мероприятий, а тут вдруг решился проверить себя. А тренировки-то никакой? Вот и результат! Не вписался в «амбразуру».

Начмед покачал головой, обращаясь к Белову:

— Что ж ты, Аркаша, без тренировки, один, да на полосу препятствий? Хоть солдата для страховки взял бы с собой. А ну-ка посмотрим, насколько серьезны твои раны?

Осмотрев начфина, капитан-медик изобразил удивление, он, естественно, понял, что на самом деле произошло с Беловым, но принял игру комбата:

— Нос и два ребра сломаны. Сотрясение мозга. Да, врубился в преграду, мимо очка на приличной скорости. На рекорд, что ли, шел, Аркадий? Удивляюсь, как сам, без посторонней помощи, до штаба со спортивного городка дошел?

Комбат сказал:

— А ему один старший лейтенант помог! Спецназовец, случайно оказавшийся рядом.

— Тогда понятно. Благодарить, Аркадий, старлея должен. Если бы не он, истек кровью к чертовой матери! Ну что ж, ребята, — начмед повернулся к санитарам, — грузите капитана на носилки, и в машину. Повезем в санчасть, лечить будем. Да осторожно, ребра не заденьте.

Начфина уложили на носилки, и бригада медиков с избитым Беловым удалилась.

Вьюжин поблагодарил подполковника:

— Спасибо тебе, комбат! Не забуду!

— Да ладно тебе! Ты мне вот лучше объясни, как это твой старший лейтенант сумел в доли секунды обезоружить моего лейтенанта? И ведь ремешок отцепил?! У вас что, специально этому учат?

— У нас многому учат. А в спецподразделениях служат уже наученные всему. И имеющие боевой опыт. А для того, чтобы разоружить противника, особых навыков не требуется. Ловкость рук, как говорится.

— Да, ребята у тебя боевые. С ними связываться — себе дороже выйдет.

— Это точно!

Разговор старших офицеров прервал дежурный лейтенант, получивший обратно свой пистолет вместе со строгим выговором.

— Разрешите, товарищ подполковник, обратиться к майору?

— Обращайся!

Лейтенант повернулся к Вьюжину:

— Товарищ майор, из вашего подразделения позвонили, попросили, чтобы вы срочно прибыли в свой кабинет!

— Да?

— Так точно!

— Начальство вызывает! А раз вызывает начальство, надо идти!

Он пожал руку комбату, еще раз поблагодарив подполковника за понимание и поддержку, похлопал по плечу лейтенанта, пожелав больше не попадать в неприятные истории, и, выйдя из штаба, направился к казарме расположения диверсионно-штурмовой группы «Стрела», просчитывая варианты, для чего он вдруг понадобился вышестоящему командованию. И ответа не находил. Впрочем, скоро прекратил это бесполезное занятие. На месте все узнает, так что смысла гадать не было.

Клинков встретил командира группы:

— Удивлен, Игорь Дмитриевич?

— Не без этого. Что-нибудь произошло? Ведь, помнится, совещание назначено на завтра.

— На завтра. Но и сегодня образовалась тема. Кстати, если не секрет, что ты в батальоне связи делал?

— Да какой секрет? Чуть было офицера не потерял.

Командир отряда удивленно взглянул на Вьюжина:

— Что еще случилось?

Вьюжин рассказал Клинкову о разборке Лебеденко с начфином батальона связи:

— В последний момент Мамаев успел обезоружить напарника.

— Думаешь, старлей пристрелил бы капитана?

— Без сомнения!

Клинков протянул:

— Да! Отголоски Новокоролевска, хотя и в иной обстановке Лебеденко и другой на его месте поступил бы так же! Хорошо, говоришь, отделал местного ловеласа?

— Лучше некуда! Шнобель свернул, ребра поломал, фонарей наставил!

В глазах Клинкова блеснули одобрительные искринки, а может, Вьюжину это показалось:

— Комбат, наверное, намерен дело в военную прокуратуру передать?

— Нет! Он сам не особо привечает собственного подчиненного. Обещал замять дело.

— Значит, мое вмешательство не требуется? А то мы быстро решим вопрос.

— Нет, не требуется!

— Ну и хорошо!

Майор взглянул на полковника:

— Так что за тема образовалась, Сергей Сергеевич?

— Да дело одно нарисовалось. К нам отношение не имеющее, но я решил забрать его под себя. С милицией договорился.

— О чем вы?

— Понимаешь, Игорь, твои ребята находятся во власти синдрома неудачи, вины необоснованной, что снижает боеготовность группы. Встряхнуться им не помешает. Вот я и решил взять у милиции одно дело. Точнее, акцию.

— И что за акция?

Полковник объяснил:

— В Москве в одной из квартир пятиэтажного дома по адресу ул. Федосинская, дом 7/9, кв. 18 собралась банда нашей славной молодежи. Три парня и две девушки в возрасте от 17 до 22 лет. Хата принадлежит главарю, досталась ему по наследству. Ребятишки — наркоманы. Нигде, естественно, не работают, а на героин «бабки» нужны немалые. Вот и промышляют грабежами. Вооружены! У главаря «ПМ», у пацанов по «Сайге», девочки имеют газовые стволы. По оперативным данным милиции, задумали ребятишки грабануть обменник в центре. Тачка у них есть, «девятка» старенькая. Девицы сейчас возле обменного пункта, который банда выбрала объектом нападения. Милиция пасет их. Нападение назначено на 18.00 перед закрытием пункта и сдачей денег инкассаторам. Время оперативники установили, прослушивая переговоры наркош по мобильникам. Но нападение не состоится. Потому как бойцы твоей «Стрелы» предотвратят его!

Вьюжин покачал головой:

— А стоит нам не в свои дела вмешиваться? Милиция и сама справится.

— Конечно, справится, но я же сказал, наших ребят встряхнуть надо, чтобы успешной акцией, пусть и мелочной по нашим меркам, дух поднять. А то они у тебя окончательно скиснут.

— В принципе вы правы. Я согласен! Банду возле обменника во время попытки ограбления брать будем?

— Нет! Это опасно! И неудобно. Слишком людное место. Если бандюки откроют огонь, то могут зацепить прохожих, а нам невинные жертвы не нужны.

Вьюжин вздохнул:

— Это точно! Значит, отрабатываем хату?

— Да! Девочек милиция повяжет, а вот пацанов придется на квартире брать.

— Что собой представляет квартира? Какой этаж?

— Этаж первый, но на окнах решетки, да дверь массивная металлическая. Квартира двухкомнатная. Окна выходят на улицу, рядом с подъездом, вторым подъездом.

Майор проговорил:

— На улицу, это хорошо. А дверь? Ерунда. Как и решетки. Когда прикажете провести захват наркоманов?

— Как только будешь готов к штурму. Убытие на Федосинскую через час! На месте оцените обстановку и решите, как работать. При необходимости получите любое обеспечение. Свяжешься со мной и скажешь, что требуется. Тут же получишь.

— Понял!

— Итак, сейчас у нас 13.40. В 15.00 — выезд. Я поехал в штаб отряда, ты собирай своих орлов. Лебеденко можешь оставить, он уже, судя по твоему рассказу, стравил пар. Но решай сам, кого привлечь к акции. Возле дома, с торца, вас встретит капитан милиции. Фамилия его Орлов. Он отвечает за контроль над объектом. Передаст его вам, обеспечив на время акции отсутствие возле дома случайных прохожих. Все ясно, Игорь Дмитриевич?

— Как белый день, товарищ полковник!

— Ну и добро. Связь со мной по необходимости, после окончания акции — доклад, как положено. Работать в щадящем режиме, но если бандиты первыми откроют огонь, отвечать тем же. «Газель» подойдет через полчаса. Проводи до парка боевых машин. Там оставил свою «Волгу».

Командир группы с командиром отряда покинули кабинет Вьюжина. Майор на выходе передал дневальному, солдату-срочнику, чтобы тот включил систему оповещения офицеров группы об общем сборе.

Лебеденко позвонил в дверь, поднявшись к себе на этаж. Дверь тут же открылась. Заплаканная Аниса отошла в глубь прихожей, с болью, сожалением и любовью глядя на мужа. Старший лейтенант захлопнул дверь, прислонился к ней спиной:

— Ну, вот и все, Аниса. Твой обидчик получил по заслугам.

Молодая женщина приложила ладони к щекам:

— Ты убил его, Андрей?

— Если бы убил, то домой уже не вернулся бы. Ну, разве что только под конвоем, взять вещи на гауптвахту. Не успел! Ты среагировала оперативно, и Вьюжин с Мамаевым появились в самый последний момент.

Аниса со вздохом облегчения опустилась на пуфик:

— Слава богу! Ведь тебя теперь не будут судить?

— Не будут!

— Ты можешь наказать меня за самовольство, Андрей, но иначе поступить не могла. Не могла потерять мужа, единственного родного мне человека! Я ослушалась тебя, это недопустимо.

Старший лейтенант подошел к жене, прижал ее голову к себе, погладил волосы:

— Ну что ты, Аниса, о чем говоришь? Разве я могу наказать тебя? Я благодарен тебе. Ты спасла нашу любовь. И не плачь, все хорошо. Больше никто не посмеет не то что оскорбить, а приблизиться к тебе, я имею в виду чужих мужчин.

— Ты у меня сильный, настоящий, но, извини, безрассудный. Разве можно так рисковать собой из-за какого-то подонка?

— Можно, Аниса, иначе расплодятся. Их порода плодовита.

Он хотел сказать жене что-нибудь ласковое, но неожиданно пульт, вывешенный в прихожей, связанный с казармой дислокации группы специального назначения, издал отрывистые звуковые сигналы. Аниса впервые услышала эти сигналы, не догадываясь, что за аппарат висит в самом неудобном месте. Там, где она хотела повесить вешалку. Поэтому вздрогнула:

— Ой! Что это, Андрюша?

Старший лейтенант отключил пульт, объяснил жене:

— Это аппарат для оповещения личного состава. Сигнал означает, что в подразделении объявлен общий сбор, и я должен идти в казарму.

— Господи, неужели опять задание?

Лебеденко пожал плечами:

— Не знаю! Может, что по Новокоролевску? Узнаю, сообщу. Помоги собраться.

— Конечно, дорогой.

Офицеры группы прибыли в подразделение спустя двадцать минут после получения сигнала, в 14.25. Лебеденко явился последним. Мамаев уже успел рассказать о похождениях напарника. Андрей думал, его будут подкалывать, но получилось иначе. И Бураков с Гончаровым, и Дубов с Бутко подошли к нему, пожали руку:

— Молодец, Андрюха! Чести ни своей, ни жены не уронил, молодчик. Жаль, нас там не было!

— Мамая-бугая хватило!

— Да мы не о том!

К подчиненным вышел Вьюжин:

— Отставить разговоры, строиться!

Спецназовцы встали в шеренгу перед входом в казарму. Дневальный исчез по команде командира группы.

Майор довел до личного состава полученную от командира отряда задачу, закончив:

— Вот такие дела! Вместо отдыха — работа! Захват решено поручить нам как наиболее подготовленным к этому делу спецам. Милиция опасается понести потери. Посему по наркоманам работаем мы. Вопросы после оценки обстановки на месте. А вот и «Газель». Быстро получив штатное оружие, боевую экипировку, в микроавтобус! Разойдись!

Офицеры направились в казарму, к оружейной комнате, не суетясь, но быстро. Спустя десять минут находились уже в «Газели», помогая друг другу застегнуть «молнии» специальных облегченных бронежилетов.

Ровно в 15.00 «Газель» отряда «Рысь» выехала с территории батальона специальной связи и, проехав деревню Шагрино, направилась в сторону шоссе, ведущего к столице.

К торцу дома № 7/9 по улице Федосинской прибыли в 16.10. Минут двадцать потеряли в пробках, которые стали настоящим бичом современной Москвы.

Встретил «Стрелу», как и обещал полковник Клинков, капитан милиции Орлов. Представился командиру группы и доложил:

— Бандиты в количестве трех человек находятся в квартире № 18. Прослушка фиксирует их крайне раздраженное настроение. Да это и понятно. У наркош предломковое состояние. Нужна доза. Состояние будет ухудшаться, агрессия возрастать. С каждой минутой бандиты становятся все опасней. Уже слышались предложения грабануть обменник раньше назначенного срока. Главарь пока держит подельников. Но удержит ли? Его самого колбасит.

Вьюжин спросил:

— Где стоит их машина?

— Возле подъезда. Красная «девятка».

— Из квартиры видна?

— Конечно! На нее и выходят все три зарешеченных окна квартиры-притона.

— А что сообщают дружкам девочки от обменника?

— Докладывают, сколько человек пользуются пунктом. И сколько примерно меняют денег.

— Ясно! Значит, «девятку» свои бандиты видят хорошо?

— Хорошо, если смотрят в окна. Но к чему вы клоните, майор?

— А вот это, капитан, уже мое дело. Вы свое сделали, займитесь оцеплением района. Теперь по наркоманам работать будем мы! Ясно?

— Ясно! Оцепление выставлено. Прикажете перекрыть всякое движение вблизи объекта?

— Только людей и в непосредственной близости!

— Понял!

Капитан отошел к патрульному «УАЗу».

Вьюжин вызвал командира отряда:

— Рысь! Я — Стрела, прошу ответить!

Клинков ответил:

— Рысь на связи! Слушаю тебя, Игорь!

— Мы на месте! Обстановка в принципе ясна. Ситуация стандартная. Мне нужен грузовой фургон с бронированной кабиной и водителем, оснащенным рацией для управления его действиями.

— Куда прислать фургон?

— Туда же, куда послали нас. К торцу дома по Федосинской. И поторопитесь, полковник. Наркоманы проявляют нетерпение, настроены они агрессивно и вполне могут начать действовать ранее самими же запланированного срока. Мы бандитов, естественно, обезвредим, но уже в режиме неуправляемого захвата, что может сильно подорвать их и так подорванное наркотой здоровье.

— Я понял тебя, майор. Высылаю спецмашину немедленно. Позывной водителя — Экспедитор, его станция настроена под вас. Это все?

— Все!

— Удачи! Жду доклада! Отбой!

Вьюжин приказал группе собраться вокруг него:

— Значит, так, ребята. Обстановка вам ясна, надеюсь. Она проста, как дважды два. Главное, проникнуть в квартиру бандитов. Сами дверь они не откроют, взрывать ее нежелательно: и зданию нанесем вред, и наркош можем спровоцировать на открытие огня. В их состоянии поведение просчитать невозможно. Но они наверняка будут реагировать на происходящее неадекватно, посему мы спровоцируем их на открытие двери. Как? Объясню при подходе спецмашины.

Мамаев усмехнулся:

— Да и так все понятно! Берем на понт?

— Верно! Просто и эффективно! А сейчас давайте-ка по одному перемещайтесь в нужный подъезд и перекрывайте его от двери подъезда и со стороны второго этажа. В подъезд идут Бурлак с Гончаровым, на лестничный пролет — Мамай с Лебедем.

Вьюжин взглянул на прапорщиков:

— Дуб, занимаешь позицию на крыше соседнего дома, цель — окна! Попытка прорыва бандита через них — щадящий огонь по конечностям.

— Но на окнах решетки!

— Изнутри их выбить несложно. Это снаружи проблема сорвать, но не из квартиры. Бутко, кустами проходишь к беседке детской площадки. Страхуешь Дуба. Я работаю со спецмашиной. Теперь прошу вопросы!

Бураков сплюнул на асфальт:

— Какие могут быть вопросы? Дверь открывается, глушим наркош.

— Точно! Но захват проводят Мамаев с Лебеденко, вы же поддерживаете их.

Бураков кивнул:

— Ясно! Ну что, выдвигаемся на исходную?

— Давайте! Через первый подъезд по крыше во второй, там занимаете позиции. Сигнал к штурму — открытие бандитами железной двери. Захват щадящий! Вперед!

Группа, разбившись на «двойки», скрылась за поворотом здания. Вскоре прошел доклад офицеров о занятии позиций действия. Вьюжин приказал ждать.

В 16.50 командира «Стрелы» вызвал водитель затребованного майором спецавтомобиля:

— Стрела! Я — Экспедитор! Прошу ответить!

— Стрела на связи!

— Я рядом, за два квартала до объекта. Моя задача без изменений? Встать возле торца дома 7/9?

Подумав, Вьюжин ответил:

— Нет, Экспедитор! Действуй следующим образом.

И майор поставил прапорщику-водителю грузового фургона задачу, способную заставить бандитов, планирующих ограбление обменного валютного пункта, открыться и… тут же быть атакованными капитаном Мамаевым со старшим лейтенантом Лебеденко под прикрытием остальных бойцов диверсионно-штурмовой группы.

Выслушав инструктаж, водитель коротко ответил:

— Вас понял! Выполняю приказ!

Вьюжин предупредил:

— Кабину, хоть она и бронирована, лучше прикрыть фургоном. Нам точно неизвестен боевой арсенал бандитов.

— Принял, Стрела! Выполняю!

В квартире № 18 пятиэтажного дома, расположенной на первом этаже, царило нервное нетерпение. Действие наркотиков, вколотых поутру, начало подходить к концу. Срочно нужна была доза для троих молодых людей, укрывшихся в наркопритоне, в который превратилась квартира Дениса Лосева, полученная им в наследство от бабушки. Лосев, он же Лось, являлся главарем небольшой группы наркоманов, постепенно сформировавшейся в опасную банду, состоящую из двух друзей Лосева, Гири и Шурика, а также молоденьких проституток, с которыми, обколовшись, троица занималась групповым сексом. Примечательно то, что все члены молодежной банды имели приличных родителей, не были чем-то обделены в жизни. Бандитами их, как, впрочем, очень многих нормальных юношей и девушек, сделали наркотики. Страх перед неизбежной ломкой, если не принять очередную дозу, затмевал в их одурманенном сознании все человеческое, превращая в голодных хищников, которым просто необходимо утолить голод. Лось бродил по гостиной, пиная подушки и одеяла, разбросанные на полу после бурно проведенной ночи. Гиря трясущимися руками пытался прикурить сигарету, сидя в кресле. Шурик стоял у окна, глядя на пустынную улицу. Повернувшись к главарю, сказал:

— Лось! Позвони телкам! Че там у них?

Лосев ответил:

— Звонил недавно. Обменник работает в обычном режиме, клиенты меняют деньги.

— Так че ждать шести часов? Давай поедем и ломанем кассу прямо сейчас!

— Не время, Шурик, потерпи.

— Да не могу я терпеть. Еще немного, и свалюсь. Пока есть силы, надо действовать.

Шурика поддержал Гиря:

— Лось, в натуре, Шурик прав! Ждать уже нет мочи.

Лосев оглядел подельников, включил сотовый телефон:

— Лапа?

Ему ответил писклявый голос:

— Мурка! Лапа возле обменника.

— А ты где?

— Рядом, у остановки.

— Короче, мы выезжаем, план меняется, берем кассу по прибытии! Охранник на месте?

Мурка доложила:

— А где ему быть? Стоит, козлина, возле окошка с берданкой своей.

— Как будем подъезжать, отвлеките с Лапой его.

— Отвлечем. Когда вас ждать-то?

— А хрен его знает. Как дорога. Но раньше шести часов. Я отзвонюсь, как будем подъезжать, поняла?

— Поняла!

— Передай Лапе, что скоро работаем. Вернее, работаем мы, а вы во время нападения сваливаете на хату.

— Ясно! Ждем!

Лосев обвел взглядом подельников:

— Ладно, раз невмочь, поехали, а то на самом деле до шести так заколбасит, что головы от подушек не оторвем, а наркоту нам на блюдечке никто не принесет.

Его прервал грохот на улице.

Лось воскликнул:

— Что за херня?

Гиря метнулся к окну:

— Твою мать! Доездились!

— Что там такое?

— Да какой-то мудак на мебельном фургоне в задницу нашу «девятку» поцеловал. И крепко, бля. Нет у нас больше тачки!

Шурик взвизгнул:

— Я этого фургонщика сейчас на куски порву!

И рванулся, схватив «Сайгу», в прихожую. Лосев крикнул:

— Стой! Такси вызовем!

Но ошалевший наркоман не послушал главаря. Он вскрыл внутренние запоры и открыл дверь, чтобы выбежать на лестничную площадку. И тут же был атакован Мамаевым. Капитану не составило никакого труда одним прямым ударом вырубить юнца. Перепрыгнув через его тело, капитан и Лебеденко рванулись в квартиру. В прихожей столкнулись еще с одним пацаном, тоже вооруженным гладкоствольным ружьем. Мамаев не оригинальничал. Вновь прямой удар в физиономию изумленного бандита, и тот, потеряв сознание, рухнул в коридор.

И тут раздался выстрел из гостиной. Хлесткий, пистолетный. Пуля, срикошетив о защитный шлем капитана, ушла в потолок. Мамаев отпрыгнул в сторону, уходя с линии обстрела. Лебеденко прижался к стене, приводя в готовность бесшумный «вал».

Мамаев крикнул Лосеву:

— Придурок! Брось ствол, и руки в гору. Хата окружена, действует спецназ. Двое уже нейтрализованы, но живы. У тебя нет выхода, кроме как получить пулю в лоб, если не сдашься. Этого желаешь?

Лось крикнул:

— Пошел ты, мент поганый! Вали, коль сумеешь, все одно в СИЗО без дозы подыхать. Так уж лучше от пули!

Капитан продолжил переговоры:

— Дурак ты! Ломка пройдет, от зависимости вылечат. На зоне отсидишь, не без этого, но потом жить сможешь полноценной жизнью, ты же еще сопляк.

— На зону не пойду! И на херу я видал ваше лечение. Знаю, чем лечить будете, дубинками в карцере.

Лебеденко проговорил, обращаясь к командиру:

— Мамай! Чего ты с ним базаришь? У чувака от героина крышу напрочь сдернуло. Он сам не понимает, о чем бакланит. Разреши, я его отработаю.

— У него ствол!

— А у меня что, метла? Вот, бля, будем с каждым идиотом антимонию разводить! Ну?

Мамаев согласился, но предупредил:

— Отработка в щадящем режиме! Можешь ему хоть яйца отстрелить, но чтобы остался жив, понял?

— Понял!

— Работай, Лебедь, я прикрою!

В прихожей показались Бураков с Гончаровым.

Мамаев жестом указал, чтобы они вернулись в подъезд. Офицеры молча удалились.

Лебеденко же прыгнул на пол коридора, оказавшись напротив Лосева, державшего пистолет на уровне физиономии обеими руками. Он не успел среагировать на маневр спецназовца. А Лебеденко медлить не стал, открыл по противнику прицельный огонь. Две пули ударили в коленные чашечки Лося, сбив того с ног и вызвав вопль бандита. Сильная боль пронзила ноги. Пистолет вылетел из его рук, а в лоб уткнулся глушитель бесшумного автомата Лебеденко, вскочившего с пола и подошедшего к поверженному главарю:

— Чего орешь, сучонок? Тебя предупреждали? Предупреждали! Ты чем ответил? Стрельбой из пистолета. В кого стрелял, недоносок? Тебе ж представились, мы не из ментовки, мы из спецназа, а это две большие разницы. На кого ты, урод, пиписку решил дрочить? Всадить тебе, мудаку, пулю в лобешник, да нельзя. Приказали живым взять. Живи. Инвалидом, и на зоне! Там тебе и героин, и кокаин, и дерьма ослиного лопатой совковой носить будут.

Лосев простонал:

— Больно! Не могу! Сделайте что-нибудь!

Лебеденко повернулся к подошедшему Мамаеву:

— Слышь, Стас, пидорок говорит, больно ему.

— Да ты что? С чего бы это?

— Наверно, ноги!

Лось закричал:

— Да перестаньте вы! Сделайте что-нибудь.

Лебеденко наклонился к бандиту:

— Я что-то плохо понимаю, нам перестать базарить с тобой и выбросить в подъезд или что-то сделать, дабы облегчить состояние?

— Облегчить, конечно! Не могу терпеть!

— А стрелять, сука, мог? Людей грабить мог? Куда собирался со своими дружками? Обменник брать? Значит, и охранника, и кассира под пули?

— Суки вы!

— Вот ты как? Зря, за базар придется ответить!

И старший лейтенант ботинком ударил по раненым ногам бандита. Тот взвыл.

Мамаев отодвинул напарника от раненого:

— Хорош, Лебедь! Он своим ревом весь дом переполошит! Отойди!

Андрей усмехнулся, отошел.

Мамаев достал боевую аптечку, вынул шприц-тюбики с сильно и мгновенно действующим обезболивающим препаратом. Вколол его в обе ноги Лося. Боль отступила, главарь банды облегченно вздохнул.

Капитан кивнул Лебеденко на прихожую:

— Андрей, вызови Бурлака с Гончаром да спеленайте тех двоих.

— Как скажешь! Куда их потом? Сюда?

— Давай сюда, до распоряжения Вьюжина.

— Угу! А с этим че делать будешь?

— Этому придется «Скорую» вызывать.

Отправив подчиненного, Мамаев вызвал командира группы:

— Вьюн! Мамай!

— Ну?

— Порядок! Обезвредили троицу! Двух слегка причесали, третьему Лебедь ноги прострелил. Другого выхода не было, бандит открыл огонь из пистолета.

— Никого из наших наркоманы не задели?

— Нет! Шлем мой слегка подпортил главарь, но это ерунда.

— Понятно! Обезболь раненого, подельников в комнату. Разведем фургон и «девятку», подадим к подъезду «Газель». В нее и загрузим отморозков.

— Я хотел «Скорую» вызвать!

— Обойдутся!

Заверещал сотовый телефон главаря банды.

Мамаев доложил Вьюжину:

— Майор! Тут мобильник бандюков трезвонит. Ответить?

— Это скорей всего девочки от обменника. Они под контролем милиции. Ответь! Все одно сбежать не смогут.

Мамаев включил сотовый телефон:

— Да!

— Лось, это Мурка! Че у вас?

— Мурка? Это та, что в кожаной тужурке?

Недолгая пауза, затем:

— Кто ты?

— Тот, кто обычно в пальто! Слыхала о таком?

Девица выдохнула:

— Мусор! Ах, бля…

И отключила телефон.

Она поняла, что хату-притон накрыли и дружков повязали. Крикнула подруге:

— Лапа! Шухер! Менты Лося с пацанами взяли, валим отсюда!

Но в это время к ней подошли два человека в штатском, взяли под руки:

— Далеко валить собралась, красотка?

— Ой, менты!

— Слова, деточка, подбирай! Ты же не хочешь, чтобы тебе сделали больно?

— Нет, нет, но я ни в чем не виновата. Это все Лось, Гиря и Шурик!

— А Лапа?

— Не-е, Лапа тоже ни при чем!

Мурка видела, как из обменника вывели подругу. Один из милиционеров сказал:

— Об этом, Муреночек, поговорим в отделении. А сейчас пойдем к машине. Спокойно, не суетясь. Дернешься, руку выверну, поняла?

— Да, поняла!

— И готовься все об обменнике выложить, как на духу. Это тебе зачтется.

— Конечно! Че теперь отпираться?

— Гм! Можешь мыслить разумно. Несмотря на хреновое состояние. Поди, ломать начинает?

— А вы что, поможете? Дадите ширнуться?

— Обязательно! Сколько захочешь.

— Правда?

— Пошла к машине, правда. Теперь о ширеве тебе придется надолго забыть.

Поникнув, девица двинулась к стоящим у обочины неприметным «Жигулям» с тонированными стеклами. Эта машина встала здесь часа два назад. И как они с Лапой не обратили на нее внимания? Ведь из «Жигулей» никто так и не вышел. Вот дуры, надо было проверить тачку! Хотя че толку? Раз менты выпасли хату Лося, то и их держали под контролем, не оставив ни малейшей возможности слинять. Взяли бы при любом раскладе. Но где и когда прокололись пацаны? Кто мог сдать компанию?

Размышлять Мурке долго не пришлось. Ровно столько, сколько заняла дорога от обменника до ближайшего отделения милиции, где девицы безо всякого давления подробно изложили план Лосева по несостоявшемуся ограблению и признались чистосердечно, как было отмечено в протоколе, во всех ранее совершенных бандой преступлениях, не оставив дружкам возможности отпираться, по сути — сдав их с потрохами.

Группа же Вьюжина, передав обезвреженных бандитов милиционерам, покинула объект применения. После акции ребята повеселели, обменялись мнениями, а значит, постепенно приходили в себя. К ним вновь возвращалась уверенность в собственных силах, и тупая боль бессилия — результат сорвавшейся операции в Новокоролевске, медленно, но начала отступать. Клинков оказался прав, отправив на полицейскую акцию группу спецназа, в чьи задачи не входило обезвреживание подобных группировок. Цели полковник добился. Пусть пока частично, но снял с бойцов синдром поражения и необоснованной вины, завладевший боевыми офицерами в южном российском городе.

Глава вторая

Милиция Новокоролевска не тронула Халима. Ни в день подрыва школы, ни на следующие сутки. Дикой ждал, но за ним не пришли и не вызвали в отдел. Как выяснилось через временную сожительницу бандита, объяснялось это просто. Патруль, остановивший Халима сразу же после его отхода от уничтоженного объекта, следуя на помощь товарищам, попавшим под прессинг обезумевшей и разъяренной толпы, сам стал жертвой разгневанных людей. Милицейский «УАЗ» не доехал до площади разрушенной школы, оказавшись в окружении беснующихся от горя мужчин — родителей погибших в школе детей. Мужчины и выплеснули весь свой гнев на представителей правоохранительных органов, по мнению родителей, не защитивших их близких. «УАЗ» опрокинули. Милиционеров избили так, что все они были отправлены в тяжелейшем состоянии в реанимацию местной больницы. Патрульные имели полное право в свою защиту применить табельное оружие, но не сделали этого, приняв на себя удар людей, потерявших ранним утром своих детей. Поэтому информация по Халиму затерялась среди лабиринтов больничных коридоров и в кабинетах разгромленного толпой Новокоролевского городского отдела внутренних дел. В город экстренно ввели войска — подразделения N-ского мотострелкового полка и объявили чрезвычайное положение, начав силами прибывших отрядов МЧС разбор завалов подорванной школы. Постепенно обстановка в городе успокоилась. И хотя покой этот был относителен и мог взорваться в день похорон жертв террористической атаки боевиков Дикого, но он наступил. И этим решил воспользоваться Халим, дабы покинуть город.

Утром 29 сентября, проснувшись и приняв по обыкновению душ, Халим вышел на террасу с аппаратом спутниковой связи. Вызвал Абделя Аль Яни:

— Ассолом аллейкум, шейх!

— А! Халим? Ва аллейкум, ва аллейкум! Как твои дела?

— Сегодня решил покинуть город.

— Условия обеспечивают безопасный отход?

— Да, шейх! Если уходить, то сейчас!

— Хорошо! Ты помнишь, каким маршрутом следует покинуть Россию и что надо сделать перед тем, как выйти из дома женщины, предоставившей тебе временное пристанище?

Халим заверил:

— Я все прекрасно помню, шейх!

— Тогда, Халим, счастливого тебе пути! Надеюсь совсем скоро встретить тебя в своей резиденции в Пуштарском ущелье.

— Спасибо! Я тоже надеюсь на благополучное завершение всей операции.

— Сообщай мне о том, как будешь проходить этапы маршрута.

— Слушаюсь, саиб!

— До связи, воин, и еще раз удачного возвращения! Отбой!

— Отбой, шейх!

Дикой прошел в гостиную, уложил аппарат в кейс.

На пороге спальни показалась полуголая сожительница бандита. Откинув назад растрепанные волосы и прищурив мутные невыспавшиеся глаза, проститутка спросила:

— Ты куда-то собрался, дорогой?

Халим понял, сожительница слышала часть его разговора с шейхом, но сориентировался мгновенно:

— Не я куда-то собрался, а мы, дорогая! Настала пора покинуть город. И, как я обещал, начать новую жизнь далеко отсюда. Или ты решила остаться?

Федоренко подошла к бандиту, положила ему на плечо руки.

— О чем ты говоришь, дорогой? Конечно, я поеду с тобой. Когда надо быть готовой к отъезду?

— Чем раньше, тем лучше. Для начала прими ванную, убери перегар, подбери скромную, неброскую одежду. Потом подумаем, как нам найти частника, который доставил бы нас в Ростов.

Галина удивилась:

— Почему в Ростов, а не в Казань?

Халим ответил:

— Потому, что в Ростове лежат деньги, большие деньги, принадлежащие мне. Ну и тебе теперь, естественно. Их же надо забрать?

— О какой сумме ты говоришь, дорогой?

— О сотнях тысяч долларов!

— Это, действительно, деньги! А частника я найду. Тот же Витек, сосед, на своем старом «Фольксвагене» доставит нас куда надо. И возьмет недорого.

— Хорошо! Приведешь себя в порядок, пойдешь, договоришься со своим Витьком.

Проститутка прижалась к бандиту:

— Какой он мой? Ну разве что был когда-то, да и то пока жена за жабры не взяла. Теперь у меня только ты.

— Хорошо! Верю тебе. Но не теряй время.

Проститутка скрылась в ванной, не закрыв дверь на щеколду.

Халим проводил ее взглядом.

Значит, сосед Витек имеет старенькую иномарку и подрабатывает частным извозом. Это хорошо. Халим встречался с соседом. Правда, мимоходом, но это не важно. Важно, чтобы он согласился поехать в Ростов. Далековато будет. Может заупрямиться. Но деньги должны сыграть свою роль. А Халим скупиться не станет. Не тот случай. Да и вернутся затраты сторицей. Вот только договариваться с Витьком будет Халим без Галины. А сожительница? Она сделала свое дело и должна уйти туда, куда ушли дети-школьники и его наемники. И уйти немедленно. Сейчас самый подходящий момент решить вопрос с глупой, развратной бабенкой. Халим слышал, как набиралась ванна и как Галина села в нее. Решила отмокнуть. Душ не устроил сучку. Это только на руку Дикому! Уснула в ванне и… утонула! Версия слабенькая, но для города в его нынешнем состоянии сойдет. На фоне массовой смерти детей кто будет заниматься какой-то утопшей блядью? А если и будут, то закроют дело, не успев начать. Никому госпожа Федоренко не нужна.

Халим снял майку, оставшись в спортивных штанах. Размял руки. Подошел к ванной:

— Дорогая?

Галина ответила:

— Что тебе, Ринатик?

— Я войду?

Проститутка, кокетничая, игриво спросила:

— Зачем?

— Полюбуюсь на твое тело! Подумал, дорога нам предстоит дальняя, не помешает трахнуться!

— Тебе ночи было мало? Ну заходи, чего спрашиваешь?

Халим вошел. Женщина, специально дразня сожителя, широко расставила ноги, опустившись по шею в воду, глядя на партнера развратными глазами. Дикой погладил ее между ног. Проститутка закрыла глаза от удовольствия. А бандит, продолжая одной рукой ласкать женщину, другой резко схватил Галину за голову и опустил под воду.

Не долго дергалась Федоренко. Выпустив весь воздух, раскрыв в изумлении глаза и открыв рот, она успокоилась на дне ванной, прикрытая слоем воды.

Убедившись в том, что сожительница мертва, Халим вышел в коридор, занялся уборкой. Надо было убрать следы своего пребывания здесь. Мало ли, что милиция знает, что тут, соседи видели его, впрочем, весьма редко. Главное, не оставить отпечатков пальцев. А значит, и следа, способного направить за ним маловероятное, но все же возможное преследование. Убрав квартиру, Халим вышел во двор. Ему повезло. К соседнему дому как раз подъехал Витек на своем «Фольксвагене» 1991 — 1992 годов выпуска. Поставив машину на обочине, вышел из салона. Халим окликнул его:

— Виктор!

Сосед сначала не понял, кто зовет его. Покрутил головой. Халим повторил:

— Виктор! Это я, Ринат, жилец Галины!

Частник недружелюбно спросил Дикого:

— Чего тебе, татарин?

— Разговор есть, Витя!

— О чем мне с тобой базарить?

— А ты подойди, узнаешь! Уверен, беседа заинтересует тебя.

— С чего бы это?

— С того, что она будет касаться хороших денег! Или ты не желаешь заработать приличную сумму?

Сосед буркнул:

— Для алкаша у пивной и червонец — сумма!

Но вошел во двор уже покойной Федоренко, подошел к Халиму:

— Говори!

Дикой указал на скамейку под кустом опавшей сирени:

— Присядем?

Подумав, таксист-частник кивнул:

— Можно перекурить.

Присели на лавку, сосед Федоренко закурил.

Халим решил говорить без обиняков:

— Мне надо сейчас же уехать в Ростов! Довезешь?

Частник удивился:

— В Ростов? Ни хрена себе! Это ж сколько туда верст будет? Не менее шестисот. Да еще обратно. К тому же армейские посты. Сейчас для выезда пропуск нужен.

— Но у тебя же он есть.

— Есть! А знаешь, каких трудов он мне стоил? Но труды — хрен с ними, «бабок» сколько пришлось отвалить?

Халим спокойно спросил:

— И сколько?

Витек выдал:

— Пять штук! Как с куста!

Халим сказал:

— Ерунда. Я компенсирую все твои затраты, которые позволят, не привлекая внимания блокпостов, выехать за пределы закрытой зоны.

Сосед покойной Галины подозрительно взглянул на Халима:

— А чего это ты вдруг решил слинять из города во время чрезвычайного положения, когда проверяют всех и вся? А?

Халим усмехнулся:

— Интересно, да? Отвечу. Как думаешь, если я попаду в руки местных ментов или фээсбэшников, то они отпустят меня, будь я трижды непричастен к захвату школы?

Витек, не отличавшийся особым умом, почесал затылок:

— Да, вряд ли отпустят! Скорее крайним сделают. Как дружка моего. Он по пьянке связался с компанией, которая склады продовольственные прошлым годом ломанула, да, ни хрена не врубаясь, встал на стрему! Где и уснул! А тут менты с охраны. Компания в разбежку, а Толика взяли, спящего у забора. Он утром и вспомнить-то ничего конкретно не мог, а ему предъяву. Ты — организатор попытки ограбления базы. И как он ни доказывал, что не виновен и что никого из той компании не знает, все без толку. Шестерик получил, мама не горюй! Сидит сейчас где-то под Тверью или возле Перми, точнее не знаю.

— Вот и я о том же. Если меня возьмут, то же, что и с Толиком, сделают. Объявят террористом, и все. Доказывай, что не верблюд.

Сосед мстительно посмотрел на Халима:

— Может, так и лучше будет? А то притащился сюда хрен знает откуда, Гальку окучил и на свал? Раньше она нет-нет, да подставлялась, когда женки дома не было. Но тут ты объявился, и Галька в откат. Да еще трепанула бабам местным, что свалит с тобой в Татарию. А вот сдать тебя ментам, и все проблемы решатся. Тебя упакуют на зону, Галька опять ноги расставлять начнет. И все, как говорится, вернется на круги своя. Неплохая идея, а, татарин?

Халим усмехнулся:

— Отомстить хочешь?

Физиономия соседа также расплылась в ухмылке:

— А почему бы и нет? Ты чужой здесь. Чего с тобой церемониться?

Дикой вздохнул:

— Подонок ты, Витя!

— Какой есть!

— К тому же глупый подонок!

— Ты чего?

— А то, что Галину тебе уже по-любому не видать. Она еще вчера уехала из города.

Сосед удивился:

— С кем? Кто ее выпустил?

— А что, у нее не было любовников среди ментов?

И вновь Витек почесал затылок:

— Хрен ее знает! Может, и были!

— Были, Витя, были. Они и помогли выбраться. Ей! Но не мне! А ты поможешь мне.

— С чего ты взял, что я возьмусь тащить твою хитро сделанную персону в Ростов? Кто и что заставит меня помогать тебе?

Халим и на этот раз спокойно ответил:

— Ты поможешь мне, Витя! А заставят это сделать деньги, такие хрустящие, новенькие купюры.

Глазки соседа Федоренко блеснули алчным огоньком:

— Я уже говорил, для кого-то и червонец хорошие деньги.

— Смотря чего червонец, каких денег, Витя!

— Уж не хочешь ли ты сказать, что готов выложить десять тысяч баксов за поездку в Ростов?

— Именно это я и хотел сказать. Десять тысяч твои при условии, что сегодня же ты доставишь меня туда, куда нужно, минуя все заслоны армейского и ментовского оцепления.

Витек явно пребывал в растерянности.

— Хм! Десять тысяч баксов! Решил на понт меня взять? Пообещать можно все что угодно.

— Можно, но я свои обещания исполняю, и ты сможешь в этом убедиться.

— Каким образом?

— Аванс! Прямо сейчас — три тысячи долларов. Еще три, как минуем зону чрезвычайного положения. Окончательный расчет на месте. Тебе и в Ростов не надо будет заезжать. Высадишь меня раньше, где скажу, на левой стороне Дона.

— Давай аванс!

Халим встал:

— Сейчас принесу, но перед этим одно условие. Твоя семья не должна знать, с кем и куда ты поехал.

— Это еще почему?

— Потому что так хочу я.

Витек неожиданно легко согласился:

— Ладно! Тем более выезжать, как понял, придется немедленно, а сейчас дома у меня никого нет, так что и предупреждать о чем-либо некого.

— Наконец-то слышу речь человека разумного. Подожди, сейчас принесу деньги.

Через десять минут, пересчитав купюры, Витек взглянул на Халима:

— А ты, Ринат, или как тебя там, не боишься, что я все же прямо сейчас сдам тебя милиции?

— Нет, не боюсь.

— Почему?

— Потому что, во-первых, ничего этим не добьешься. Деньги, что получил, придется отдать ментам, остальных не получишь. Во-вторых, подобные действия неминуемо вызовут противодействие. О чем я? О том, что у меня много братьев. Они знают, что я поехал сюда, они же уже знают, кто повезет меня в Ростов, я позвонил им перед тем, как вынести деньги. Подумай, долго ли ты проживешь после того, как сдашь меня ментам? Чрезвычайное положение как объявили, так через определенное время и снимут. Бежать тебе некуда. Ну и, в-третьих, еще не факт, что я сам не смогу отбиться или откупиться от ментов. И тогда… мне продолжать?

Витек изобразил улыбку:

— Не надо! Ну и хитер ты, татарин. Да вы все, черные, хитро сделанные! Ладно, но и я не лох, просто так подставляться не собираюсь. Ты выставил условие, теперь прими мое — с нами поедет мой брат. Он бывший мент, имеет оружие. И высадим мы тебя не там, где ты скажешь, а в Батайске. Дальше такси наймешь. Ну, как условия?

— Я их принимаю. Если и твой брат не скажет, куда и с кем уезжает из города.

— По рукам! Собирайся, я поеду, заправлюсь и заберу брата. Минут через сорок подъеду.

Халим возразил:

— Нет, Витек, так не пойдет! Времени собираться много мне не нужно. Подождешь. Заправимся и заберем брата вместе. При этом и ты, и он, как начнем движение из города, отключите мобильники. То же сделаю и я. Договорились?

— Ладно, договорились! Забирай шмотки и закрывай хату.

Халим прошел в дом, быстро переоделся в цивильный осенний костюм, набросил поверх ветровку. Извлек из кейса пистолет с глушителем, вложил его в карман куртки, закрыл «дипломат». Заглянул в ванную. Галина так же, открыв глаза и рот, лежала под водой.

— Прощай, красавица! Ты получила то, что заслужила. Думать не передком надо, а головой. Вот и купайся теперь, покуда соседи по запаху не найдут. Пока, любовь моя.

Заперев дверь и выбросив ключ в кусты, Халим подошел к соседу-таксисту. Тот набросал кучу окурков около скамейки. Тоже хорошо. Когда обнаружат труп Галины, эти окурки заинтересуют ментов.

— Я готов, Витя.

Сосед встал:

— Поехали! Значит, сначала на заправку, потом к Степану, брату.

— Уверен, что он поедет?

— Уверен! Степа на мели после запоя. Тысчонку я ему отвалю, поедет хоть на край света. Тем более здесь его ждать некому. Жена, как запил, к другому ушла, сын самостоятельно в Пятигорске живет.

— Это хорошо!

«Фольксваген» отъехал от дома покойной Галины Федоренко. Заправив бак иномарки под завязку, проехали к автостанции. Через переулок, по которому Халим вел автобус с боевиками к школе, он увидел множество людей, копающихся на развалинах, произнес:

— У какого шакала только поднялась рука на беззащитных детей? Это же надо устроить такое побоище. Говорят, бандиты и себя подорвали вместе с заложниками?

— Говорят! Но из школы точно никто не вышел. Это и комиссия подтвердила. Приехали. Вон справа хата Степана.

Справа стоял добротный дом с мансардой.

Халим оценил жилище бывшего милиционера:

— Неплохо для мента. Он в какой должности служил?

— В самой что ни на есть хлебной, начальником отделения ГАИ, капитаном.

— Тогда понятно, откуда дом такой. Подобное на зарплату ментовскую не построишь. И не купишь.

— У него еще «Опель» был. Новый, не чета моей тачке. Продал и пропил. Вот как раз после этого жена Варька и свалила от него.

— А сейчас-то он в норме?

— Поглядим. Вчера трясся, но не пил до вечера. Отходил.

Халим посоветовал:

— Ты его по телефону вызови. Сразу и определим, в каком состоянии твой брат. А заходить — время терять.

— Твоя правда!

Витек позвонил. Вскоре на улицу вышел здоровенный мужик с оплывшей, зеленоватого оттенка физиономией. Его трясло, но он был трезв. Долго объяснять, что требовалось от Степана, не пришлось. Услышав о тысяче долларов, он тут же согласился ехать. Витек попросил брата взять ствол. Тот не спросил — зачем, ушел в дом и вышел в ментовской форме. Сел на заднее сиденье:

— Ствол с собой, Витек! Можем ехать, но раз «бобы» светят, а дорога дальняя, давай к рюмочной за углом. Опохмелюсь и с собой пойла возьму. Иначе не выдержу. Блевотня пойдет, не остановишь.

Витек недовольно произнес:

— Какой от тебя толк от пьяного?

На что бывший капитан ответил:

— Не ссы, браток! Я только в норму войду, а с моими «корками» и связями мы все посты беспрепятственно пройдем, хотя лучше лесом на трассу выйти.

— А что, в лесу твои сослуживцы стоят?

— В том-то и дело, что в лесу городские менты. Войска по бокам кольцуются. Наши меня помнят, пропустят.

— Как скажешь!

Витек повернулся к Халиму:

— Ну что, татарин, едем?

Дикой хищно оскалился:

— Конечно, едем! Братана не забудь похмелить, не выношу запаха перегара и блевотни.

— Ладно!

Заехав в рюмочную, «Фольксваген» выехал из города по дороге, ведущей в лес. Там действительно стоял усиленный пост, и патруль на самом деле хорошо знал Степана, пропустил машину безо всякого пропуска. Выехав на трассу, Витек остановил иномарку, прижался к обочине:

— Кто-то что-то обещал, как выйдем из зоны оцепления?!

— Какой разговор?

Халим достал еще три тысячи долларов, передал Витьку.

Тот с удовольствием, медленно пересчитал деньги.

— Это дело!

Сзади раздался голос Степана:

— А моя доля?

Витек бросил, посмотрев в зеркало обзора салона:

— По возвращении домой получишь. У меня они целее будут!

Степан согласился:

— Хрен с тобой! Но если что, пивка там купить, закуски какой, шашлычка, твои в расход пойдут.

— Ладно!

Старенький «Фольксваген» довольно живо помчался по трассе на Ростов. Витек поставил диск шансона, и блатняк заполнил салон. Сосед покойной Галины любил шансон и подпевал известному, но также уже ушедшему в мир иной исполнителю:

«Владимирский Централ, ветер северный, Этапом из Твери, зла немерено…»

Степан заснул на заднем сиденье, опустошив бутылку водки. Витек вел машину уверенно, спокойно. Видимо, с братом он чувствовал себя в безопасности. Халим подумал — это очень хорошо, надо только продумать, как заставить Витька проехать хотя бы до моста через Дон и уйти в лесополосу, а то остановится в Батайске, как предупреждал. Что нежелательно. Потому как возвращение Витька со Степаном домой Халим не планировал. Но время еще есть. И он, Дикой, что-нибудь придумает. А пока пусть звучит шансон в такт мерно работающему двигателю старенькой иномарки.

Проехав поворот на Ростов, Виктор остановил машину.

Халим спросил:

— Отлив?

— Да, надо отлить да движок посмотреть, не течет ли масло, давление падает.

— Мы можем не доехать?

— Доедем! Такое уже бывало, прибор барахлит, но на всякий случай следует проверить, нет ли течи из движка.

— А если есть?

— В багажнике две канистры масла. Дольем и поедем. А в Ростове на сервис заеду, как тебя высажу.

— Ну-ну, значит, отольем.

Халим вышел из салона, прошел к лесополосе, увидел дренажный канал, идущий к трубе, проложенной под трассой. Посмотрел на Виктора. Тот, убедившись, что пассажир с «дипломатом» вошел в посадку, открыл заднюю дверку, следовательно, находился спиной к бандиту. Дикой, ведомый звериным инстинктом, чувствуя потенциальную опасность, прыгнул в канал. Согнувшись, прокрался к бетонным крыльям основания трубы. Отсюда он мог слышать то, что происходило на дороге, так как до «Фольксвагена» было не более десяти метров. Чутье не подвело хищника. Он услышал разговор соседа Галины Федоренко с братом.

— Степан! Очнись!

Бывший милиционер недовольным голосом произнес:

— Ну, чего тебе?

— Выйди! Я жду у капота.

— Да чего случилось? Сломались?

— Нет, разговор серьезный есть!

Вздыхая, Степан вылез из салона и прошел к брату:

— Ну, чего тебе?

— Тебе не кажется, Степа, что наш татарин задумал что-то против нас?

— С чего ты это взял?

— Да как-то легко он предложил большие деньги за проезд.

Степан произнес:

— Ну и что? Ему срочно потребовалось покинуть город, а денег куры не клюют. Представляю, сколько «бабла» у него в кейсе.

— Вот именно! А почему татарин решил свалить из города?

— Так чего ему в нем делать? Позабавился с Галкой-давалкой, и на хату!

— А когда он приехал в город?

— Ну, откуда я знаю?

— До диверсии в школе! А по истечении какого-то времени решил уехать. Да еще сказал, что отправил к себе и Галину. Теперь скажи мне, Степа, на какой хер ему алкашка-проститутка в родном городе?

Степан равнодушно ответил:

— А черт его, нехристя, знает? Может, влюбился!

— В кого, Степа, в Галку? Ну, хрен с ним, предположим, он решил взять ее с собой. Но Галька-то одна не поехала бы хрен знает куда и к кому. Галька вместе с татарином покинула бы город.

— Ну и что?

— А то, Степа, думаю, татарин не тот, за кого выдает себя! Может, он и не имеет отношения к захвату школы, а может, и имеет. Гальку же он никуда не отправлял, а завалил на хате. Ну не поехала бы она из города одна. Это до меня в дороге дошло. Если б в Новокоролевске.

Степан понизил голос:

— Слушай теперь ты, Витя! А не завалить ли нам самим этого татарина? Да деньги забрать. А труп закопать в лесу или в Дон с грузом.

Виктор ответил:

— Я думал об этом, но Ринат предупредил, мол, он сообщил своим братьям, с кем и куда едет, и если с ним что случится, то они, эти братья, рано или поздно найдут меня.

Бывший милиционер усомнился:

— По-моему, блефует татарин! Так, на понт взял тебя, для подстраховки!

— А если нет?

— А если нет, то мы что, встретить его братцев не сможем? С моими связями? Да пусть только нарисуются в городе, ребята из ОМОНа возьмут их в такой оборот, что небо с овчинку покажется. Навсегда к нам забудут дорогу!

— Уверен?

— Сто пудов!

— Тогда, Степа!.. Тогда, если сможешь… вали! Я не смогу!

— По дороге поворот на Коноплевку будет. Я скажу, что баба у меня там. Надо, мол, заехать. А опосля подбросим его куда скажет. Татарин согласится, ты и сверни на грунтовку туда, а я уж отработаю свое. Но семьдесят процентов «бабок», что в кейсе, мои.

Виктор легко согласился:

— Ладно! Разберемся. Главное, дело сделать. Откуда про деревню знаешь?

— Бывал там однажды, но это не важно.

— Не важно, так не важно. А, кстати, где наш татарин? Он же в посадке был?

Халим рванул обратно, вышел из канавы, скрытый от трассы крупным стволом старого дуба. Насвистывая, спокойно появился на тропе грибников.

Услышал крик:

— Ринат! Ты чего бродишь там? Отлил и назад! Ехать надо!

Сорвав случайно подвернувшийся гриб, Халим вернулся к машине. Показал гриб Виктору со Степаном.

— Да вот увидел один, решил по тропе пройтись, пока вы с тачкой колдуете. Но дальше ничего. Видимо, с утра грибники здесь все облазили, а вот этот, — он поднял гриб, — пропустили.

Степан пренебрежительно взглянул на бандита:

— Потому и пропустили, что поганка. Ты че, совсем в грибах не разбираешься?

Халим изобразил изумление:

— Поганка? Такая красивая! А в грибах я, действительно, не разбираюсь. Что с машиной?

Ответил Виктор:

— Порядок! Опять прибор мозги сношает. Можем ехать.

— Так поехали!

Степан сказал:

— До Батайска осталось верст пятьдесят, а до него слева есть деревушка километров в двух от трассы, Коноплевка называется. Вдовушка там одна живет. Раньше в Новокоролевске обитала, мужика посадили. Муж на зоне дуба дал. То ли лесом завалило, то ли кто пику в бочину всадил, неизвестно, но помер он. Вдова и слиняла к матери. Надо бы заехать, проведать. У меня с ней бурный роман был, да ты помнишь Верку, Витек!

— Помню! Так она здесь сейчас?

— Ага! В этой самой Коноплевке. Поэтому и говорю, проведать не мешает. Если хахаля не нашла, на обратном пути и переночуем у нее. В тепле да в уюте. Подружку подгонит, оторвемся. А потом можно и опять в Новокоролевск забрать. Я ж теперь холостой.

Халим усмехнулся:

— Не ты ли, Степан, постарался посадить муженька этой Веры?

Бывший милиционер огрызнулся:

— Твое какое дело?

— Никакого. Но мы не договаривались ни о каких заездах в какие-либо деревни. А договор, он дороже денег, вам ли это не знать?

Степан нагнулся к передним сиденьям:

— Татарин! Мы тебя обещали до Батайска доставить? Так?

— Ну так! И что?

— Так вот, если ты не взбрыкнешь, все же клиент, оплативший дорогу, и согласишься заехать буквально на десять минут в эту деревню, то Витек доставит тебя куда нужно, а не оставит в Батайске. Ведь ты не откажешь мне, брат?

— Не откажу, хотя мне все эти лишние движения не в кайф.

— А ночевать в тачке кайф? Короче, что порешим?

Халим пожал плечами:

— Я не против!

Степан толкнул в плечо брата:

— А ты, Витек?

— А я куда денусь? Ты ж потом по пьянке дома замордуешь, если откажу!

— Вот и дело! Смотри на указатели, Витек. Поворот на деревню должен быть отмечен знаком.

— А сколько примерно до него?

— Я по карте смотрел, от круга километров двадцать.

— Так, пять, считай, проехали, значит, где-то через пятнадцать верст будет поворот?

— Ну, наверное!

— А дорога там как?

— Мне откуда знать? Я ж ее здесь не навещал.

— Ладно, посмотрим!

Степан откинулся на сиденье.

Халим просунул руку за отворот куртки, нащупал ствол, снял его с предохранителя. Это хорошо, что идиоты Витек со Степаном решили завалить его. Очень хорошо. Не придется искать места и повода. Киллеры-дилетанты сами подъедут к своей могиле. До Батайска останется двадцать с небольшим километров. До него постов не будет. А в Батайске так и так пересаживаться. Хорошо! Все идет по плану. Даже лучше, чем по плану. Эх, придурки, придурки. На кого решили руку поднять? На самого Халима Дикого? Положившего таких, как эти братья, не одну сотню? Ну что ж, каждому свое!

Через пятнадцать километров Витек воскликнул:

— Указатель, Степан! Коноплевка! Влево два километра!

Степан оживился:

— Сворачивай!

— А проедем?

— Сворачивай, говорю, проедем!

— Тебе откуда знать?

— Да не базарь ты впустую!

Витек подчинился, вывел «Фольксваген» на полосу встречного движения и повернул на грунтовку, зажатую с двух сторон деревьями и кустарником обширной рощи, можно сказать, небольшого леса.

Халим напрягся. Убивать его в машине не будут. Кровью салон зальет. Значит, выведут из тачки. Хорошо!

Витек, ругаясь, петляя между колдобинами, вел машину.

Степан вдруг приказал:

— Стоп, Витя!

Брат бывшего милиционера резко остановил иномарку:

— Что такое?

Степан прошипел:

— Приехали!

Халим удивленно спросил:

— Что значит, приехали?

Степан приставил к его затылку пистолет:

— А то и значит, что твой путь окончен! Дальше дороги нет.

— Что вы задумали?

— А вот это ты сейчас и узнаешь! Выходи из салона, да не торопясь, с кейсом. Попытаешься бежать, прострелю ноги.

— Степан?!

— Заткнись! Выходи! И ты, Витек, тоже.

— Я-то зачем?

— За хером! Выходи, сказал!

Халим покинул салон, встал у небольшой канавы, отделяющей грунтовку от кустов.

Степан, держа бандита на прицеле, облокотился о крышу изрядно потрепанной иномарки. Виктор встал рядом.

Степан спросил:

— Что в кейсе?

Халим ответил:

— Деньги! Да барахло разное, типа бритвы. А вы никак ограбить меня решили?

Бывший милиционер засмеялся:

— Да вот, решили. Разве справедливо, что у тебя много денег, а у нас их нет? Боженька, он велел делиться!

Халим покачал головой:

— Как я ошибся! Но раз сам угодил в ловушку, что ж, давай поделимся. В кейсе сто тысяч долларов.

Братья переглянулись.

Дикой продолжил:

— Половина ваша, черт бы вас побрал!

Степан вновь засмеялся:

— Да нет, Ринатик, мертвецам деньги не нужны! А ты, считай, уже труп! Так что наши все сто тысяч. Молись, татарин!

Дикой сплюнул на землю. Вообще, он вел себя для данной обстановки странно спокойно, без страха, что дезорганизовало Степана, не говоря уже о Витьке, который с ужасом ждал выстрела брата.

Спросил:

— А если обманываю вас? И в кейсе нет денег? Ну, разве что те «бабки», которые я обещал отдать вам в виде расчета? Стоят ли они того, чтобы, убив человека, заиметь кучу смертельно опасных проблем? Я Витька предупреждал о братьях!

Степан сказал:

— Ты нам о сестрах расскажи. О всем своем роде. Ну-ка, брось к нам кейс, мы проверим, врешь ты или нет.

Халим поставил чемодан у ноги:

— Вы его не откроете. Его открыть могу только я.

Степан воскликнул:

— Не откроем, взломаем! Кидай!

— Взломаешь, сработает специальное устройство, которое уничтожит внутренности.

— Врешь, поди.

— Нет! Говорю правду.

— Ладно! Открывай сам. Только без шуток.

Халим вздохнул:

— Какие уж шуточки. Я сейчас достану из бокового кармана пульт. Только через него можно ввести код. Так что спокойней. А то пальнешь сдуру!

— Давай, давай! Не обманешь, умрешь легкой смертью, обманешь — долго мучиться здесь в лесу будешь. И никто тебе уже не поможет.

— Договориться не сумеем?

— О чем?

— В этом кейсе мелочь по сравнению с тем, чем я владею!

Степан усмехнулся:

— Нам хватит этой мелочи. За кого ты нас принимаешь? За полных идиотов? Думаешь пообещать «лимон», который у тебя якобы в Ростове. Мол, доедем, отдашь, коль оставим в живых, да? Рассчитываешь, что поведемся, как лохи последние? Мог что-нибудь получше придумать.

— Есть вариант и лучше! Пол-«лимона» в Новокоролевске.

Этого братья не ожидали. Витек обратился к Степану:

— Слушай! Может…

Но бывший милиционер оборвал брата:

— Заткнись! Если не блефует, то «бабки» и так ясно где. В доме Галины! Проверим. Но сначала заберем те, что в кейсе.

И отдал последний в своей жизни приказ:

— Открывай кейс, татарин.

Халим закрыл глаза, начал шевелить губами.

Степан крикнул:

— Ты че, не понял?

Виктор сказал:

— Погоди, он молится.

— А?! Ну, пусть помолится перед смертью.

Халим, изобразив молитву, покорно поклонился и, вырвав из кармана пистолет с глушителем, выстрелил Степану в лоб. Тот рухнул в пыль грунтовки. Все произошло мгновенно, Витек даже с места не тронулся. Только перевел взгляд с брата на бывшего соседа:

— Ринат!.. Это… Ринат, погоди, не убивай! Это все Степан, клянусь!.. Я бы… никогда!

Дикой прервал его:

— Я слышал ваш разговор, когда остановились. И ты согласился, чтобы твой спившийся братец убил меня. Вы оба глупцы. Кого решили завалить? Меня, Халима Дикого?

— К… какого… Дикого?

— Знай, придурок, что я — полевой командир самого Абделя Аль Яни, слыхал о таком?

Виктор закивал головой. Глаза его излучали испуг:

— Конечно, слыхал! Неуловимый Абдель. Самый главный террорист.

— Точно! И это мои люди захватили школу! И это я подорвал ее вместе с заложниками. Теперь ты понял, кого собирался завалить, как обычного черножопого? Ведь так вы называете нас между собой? А как ты вел себя в городе? Для тебя я был ничтожеством. Ты ненавидел меня потому, что я увел твою шлюху. Сейчас она плавает в ванне, как дохлая жирная рыба. Вы все, неверные, для нас — жертвы. И мы будем резать, топить и стрелять вас! Ты позволил мне помолиться. Я привык отдавать долги. Можешь молиться и ты!

Витек упал на колени, взмолился:

— Ринат, Халим! Прошу, не убивай. У меня семья. Клянусь, я никогда и никому не расскажу, кто жил у покойной Галины. Буду молчать. Степана закопаю. Тебя никто не будет искать.

Халим усмехнулся:

— Это ты точно заметил. Меня искать не будут. Искать будут вас. Возможно, найдут уже завтра. Меня это вполне устраивает. Или молись, сука, или поднимись и умри, как мужчина!

Но Витек, наоборот, упал в пыль лицом, забился в истерике, повторяя одно и то же:

— Прошу, пощади! Пощади, ради всего святого!

Дикой, перекосив рот, брезгливо выстрелил в затылок бывшему соседу:

— Не хочешь, как мужчина, сдохни, как шакал.

Дождавшись, пока прекратятся судороги, Халим обыскал труп Виктора. Забрал свои шесть тысяч, выданные водителю в качестве аванса. Оттащил трупы в рощу, бросил в первую подвернувшуюся канаву, туда же полетел и очищенный от отпечатков ствол. Забросал канаву ветвями близрастущих молодых берез. Вышел на грунтовку, сел в машину. Открыл бардачок. Увидел чистые бланки доверенности. Заполнил один из них на имя Рината Ибрагимовича Гулимова. Завел двигатель. «Фольксваген», несмотря на ветхость, работал как часы. Проехал до ближайшей опушки, развернул иномарку и вскоре влился в транспортный поток трассы. В Батайске оставил машину, убрав с руля и ручек салона отпечатки своих пальцев. Прошелся по дороге. Увидел идущую в сторону Ростова «Волгу». Такси! Поднял руку. Машина остановилась. После небольшого торга таксист доставил клиента в город. На подъеме Халим попросил таксиста остановиться. Оттуда, достав аппарат спутниковой связи, вызвал абонента, находившегося в Пуштарском ущелье далекого Афганистана:

— Шейх? Халим!

— Рад тебя слышать, брат! Как дела?

— Нахожусь в Ростове!

— Это хорошо! Надеюсь, следы за собой зачистил как следует?

— Сегодня погоню за мной не устроят точно!

— Этого достаточно! Вылетай в Таджикистан немедленно, сообщив в Актебе перед посадкой на борт время убытия. Чтобы люди Абдулло в Душанбе успели встретить тебя.

— Я все помню, шейх!

— Это хорошо! Жду тебя!

— До свидания, шейх!

— До свидания, Халим!

Отключив станцию и упаковав ее в кейс, переложил пачку долларов в карман куртки. Российские деньги почти кончились, осталось около двухсот рублей. Поднялся к трамвайным путям. Увидел надпись «Обменный пункт». Обменяв две тысячи долларов, без труда поймал такси. Доехал до аэропорта. Внимательно изучил расписание. Купил билет на рейс в 20.40. Подумал, хорошо, что лететь предстоит на «Боинге-735», который уже в 22.25 доставит его в столицу России. Точнее, в Домодедово. Оттуда в Душанбе придется лететь российским «Ту-154». В последнее время эти самолеты стали часто падать. Вот будет история, если Дикому, прошедшему и огонь, и воду, и медные трубы, суждено закончить жизнь среди обломков разбившегося лайнера. Но что это за мысли? Все будет хорошо! Халим, перекусив в одном из многочисленных кафе аэропорта, стал ждать объявления регистрации и посадки на нужный борт.

Глава третья

Из Москвы Халим вылетел ночным рейсом в 02.20. В Душанбе прибыл в 7.30 по московскому времени, или в 10.30 по местному. Его встречали возле трапа. Человек, подошедший к бандиту, сошедшему на бетон, представился Шавлатом:

— Я от Абдулло, уважаемый Халим! Ассолом аллейкум!

Дикой тоже поздоровался и поинтересовался:

— Ва аллейкум ассолом, как узнал меня, Шавлат?

Встречающий ответил:

— По фотографии!

— Но я всегда снимался с бородой, а сейчас выбрит.

Шавлат улыбнулся:

— Бороду можно отрастить, сбрить, глаза не изменить. И потом, кейс. Вы рисковали, идя с ним к таможенникам.

— Ничуть! Документы в порядке, а деньги? Я сумел бы объяснить, откуда они и кому предназначены, подтвердив объяснение очень убедительными документами. В худшем случае потерял бы немного времени.

— Хоп! Вам не придется никому ничего объяснять, джип, что стоит левее автобуса, к вашим услугам.

— Тем лучше!

— Абдулло ждет вас!

Халим спросил:

— Мы едем сразу в Актебе?

— А что, у вас есть дела в Душанбе?

Дикой строго взглянул на встречающего:

— Неприлично, Шавлат, на вопрос отвечать вопросом!

— Извините! Да, мы планировали сразу же после вашего прибытия из Москвы отправиться в Горный Бадахшан.

— Сколько времени займет дорога?

— Вечером будем на месте.

И добавил:

— Где-то в районе одиннадцати часов. Сама дорога займет меньше времени, но нам не избежать проверок на местных постах. От них никакого вреда, проверки — имитация, но время отнимут. Однако в джипе путь в Актебе вас не сильно утомит.

— Хорошо! Достаточно разговоров.

— Прошу в машину!

Халим прошел к «Форду». Занял место на заднем сиденье. В багажном отсеке на откидных креслах сидели двое молодых людей, вооруженных автоматами. Шавлат устроился на месте переднего пассажира. Джип беспрепятственно покинул территорию аэропорта. До Актебе добрались к 21.30, с опережением графика. «Форд» въехал в открытые ворота особняка, стоявшего на окраине города. Остановился во дворе. Халим знал, что раньше эта усадьба принадлежала Саиду, человеку Абделя, казненному вместе с семьей по приказу шейха за то, что не обеспечил проход в город отряда Тамерлана, которого хорошо знал Дикой. Приговор Абделя привел в исполнение Абдулло. Он занял не только должность Саида, но и его дом, и сейчас стоял в полевой форме перед открытыми створками резных дверей центрального входа. Халим вышел из машины.

Абдулло поспешил навстречу. Его физиономия расплылась в угоднической улыбке:

— Ассолом аллейкум, многоуважаемый Халим! Рад принять тебя в нашем городе. Ты для нас желанный и почетный гость. Все, что здесь принадлежит мне, в равной степени принадлежит и тебе!

Халим ответил на речь Абдулло:

— Салам! Сейчас мне, кроме контрастного душа, сытного ужина и хорошего косяка, ничего не надо.

— Ты ни о чем не забыл?

— В смысле?

— А как насчет прекрасной феи, что превратила бы твой отдых в сладостное наслаждение?

— У тебя есть такая?

— Специально для дорогого гостя в усадьбу доставлена юная красавица Алиса!

— Она что, наложница?

— Да! Ей четырнадцать лет, но она уже вполне оформилась и еще не знала мужчины. Родители Алисы погибли. Ее отец отказался служить святому делу. Хотел остаться в стороне, чистеньким. Но такое было возможно при Саиде, но не при мне. За малейшее неповиновение я наказываю строго. Смертью наказываю. Жены, если они не молоды и не могут усладить моих воинов, делят участь мужей, как и дети по мужской линии. Молодые жены и дочери казненных, равно как и все их имущество, переходят в собственность организации сопротивления действующей марионеточной власти.

Халим усмехнулся:

— Другими словами, все, что ты пожелаешь, переходит в твою собственность. Зачем лукавить, Абдулло? Тем более что в этом нет никакой необходимости. Я на твоем месте поступил бы точно так же. Только сильная, не знающая пощады рука способна навести в организации порядок и превратить ее в действительно боевую группировку, с которой официальные власти не смогут не считаться. Тебе это удается, и шейх Абдель Аль Яни доволен тобой. Я знаю, что говорю!

Абдулло поклонился:

— Прошу при встрече с шейхом передать ему заверения в полной моей преданности нашему общему святому делу и ему лично.

— Обязательно передам!

— Хорошо! Пройдем в дом. Я представлю твои покои, пока мои люди приготовят баню и сделают шикарный шашлык из мяса только что зарезанного молодого барашка.

Не разуваясь, как это принято на Востоке, Халим первым вошел в дом. В коридоре остановился, повернувшись к шедшему следом главарю местных мятежников:

— Куда идти?

— На второй этаж, Халим! Лестница впереди.

Дикой кивнул и пошел по коридору первого этажа.

Апартаменты, в которые Абдулло превратил бывшую спальню покойного Саида, понравились Халиму, соскучившемуся по привычному интерьеру восточного, богатого, яркого и в то же время скромного жилища истинных мусульман, к которым относили себя и Абдель, и его подчиненные.

— Мне нравится здесь!

— Я рад, Халим!

— Один вопрос! Как долго я должен пробыть у тебя в гостях?

Абдулло ответил:

— Все будет зависеть от того, как скоро мои люди договорятся с пограничниками о переходе через границу. Переговоры уже ведутся. Ведутся успешно. Но аккуратно! Дело следует обставить так, чтобы о нем не узнали псы русские. Поэтому те, кому поручено подготовить переход и обеспечить безопасное форсирование Пянджа, работают предельно осторожно. В принципе договоренность уже достигнута, сумма определена, сейчас решается вопрос о конкретном месте и времени твоего отхода в Афганистан.

Халим кивнул:

— Хорошо! А теперь оставь меня. Через пять-десять минут я спущусь во двор.

— Яхши! Халат в шкафу. Я буду ждать тебя внизу.

Абдулло вышел из большой комнаты.

Дикой же извлек из кейса аппарат спутниковой связи, вызвал Абделя:

— Шейх! Я — Дикой! Если можешь, ответь!

Ответ последовал незамедлительно:

— Салам, дорогой Халим! Где ты находишься и как твои дела?

— Нахожусь в доме Абдулло, в его резиденции.

— Ого! Быстро ты, однако, добрался до Актебе. Я думал, путь через Москву займет гораздо больше времени. Что ж. Это хорошо, что ты наконец в безопасном месте!

— Да, шейх, сейчас я могу чувствовать себя в полной безопасности.

— Абдулло сообщил мне, что начал работу по обеспечению твоего перехода через границу. Когда он намерен завершить эту работу?

— Как объяснил, в ближайшее время.

— Я должен знать точную дату и место перехода.

— Конечно! Лично доложу, как сам узнаю об этом.

— Хорошо! Отдыхай пока, Халим. Абдулло гостеприимный хозяин. Уверен, ты ни в чем не будешь знать отказа! Торопить его в работе с пограничниками не стоит. Главное — безопасный переход. Ради этого можно и задержаться в Бадахшане. Рад был слышать тебя, Халим. Ты хорошо поработал, я доволен. До связи перед переходом границы. Удачи, Халим!

— До свидания, уважаемый шейх!

Отключив станцию, упаковав ее в «дипломат», Халим сбросил с себя одежду. Взглянул на тело в зеркало. Внешним видом остался доволен. Усталость проглядывалась в глазах, но это явление временное. Хорошая индийская анаша снимет усталость в одно мгновение, возбудив организм. Как раз перед тем, как разложить на белых простынях прекрасную, каковой представил четырнадцатилетнюю девочку Абдулло, Алису! Но это позже, после бани и ужина. Накинув на себя шелковый халат, опоясавшись широким поясом и облачившись в сандалии, Халим спустился во двор, где его ждал новый хозяин поместья. Да и всего города Актебе.

Абдулло был готов чуть ли не стелиться перед грозным гостем. Но не оттого, что боялся его или питал к Халиму какие-либо дружеские чувства. А потому, что знал, Дикой — приближенный человек Абделя. И он обязательно расскажет шейху, какой реальной властью в регионе обладает Абдулло. Это для главаря таджикистанских ваххабитов очень важно. Через это лежит путь к казне богатого шейха. А деньги для Абдулло не только средство мутить воду в Бадахшане, задевая официальный Душанбе, но и его личное будущее. Обеспеченное будущее. И не в каком-то богом проклятом Бадахшане. Поэтому хозяин Актебе старался во всем угодить Халиму. И это хитрому Абдулло неплохо удавалось. Баней и ужином Дикой остался доволен. Еще большее удовольствие он испытал, приложившись к трубке кальяна, забитого анашой из отборной индийской конопли. А уж когда перед ним предстала голая юная Алиса, Халим, сверкая похотливыми глазками, воскликнул, оценив девственницу:

— Какая прелесть! Это нечто небесное! Какое тело! Молоко! А фигура!

Он повернулся к хозяину дома:

— Абдулло, браво! Эта крошка — как раз то, что люблю больше всего на свете. Скажи, друг, сколько ты хочешь за нее? Ничего не пожалею!

Абдулло воскликнул:

— О чем ты говоришь, Халим? Алиса тебе понравилась? Она твоя! Это мой подарок!

— Абдулло! После этих слов ты всегда можешь рассчитывать на поддержку и помощь Халима по прозвищу Дикой, а они стоят дороже любых денег.

Хозяин резиденции сказал:

— Я знаю это. И счастлив считаться другом такого человека, как ты. Алиса твоя. Можешь делать с ней все что угодно. Не буду мешать. Но если что потребуется, позвони в колокольчик, сам приду и выполню любое твое желание. Хорошо провести время тебе, Халим!

— Спасибо, друг!

Абдулло удалился.

А Халим подошел к дрожащей от страха перед крупным похотливым мужчиной девочке. Алиса чувствовала — перед ней зверь. Хищный, голодный зверь. И он будет терзать ее тело, пока не насытится. А хищник насыщается только кровью своей жертвы. Она закрыла глаза, мысленно прощаясь с миром.

Халим поднял голову девочки за подбородок:

— Ты почему дрожишь, Алиса? Разве в комнате холодно? Ты боишься меня?

Ребенок тихо сказал:

— Да! Я боюсь вас!

— Не бойся! Тебе будет больно, терпи. Кричи, но терпи. И не сопротивляйся. Я не люблю, когда мне пытаются оказать сопротивление. Будешь послушной, испытаешь то, чего раньше не испытывала. Блаженство! Оно придет через боль. Но поверь, удовольствие стоит, чтобы стерпеть боль, даже если она сначала будет нестерпимой. И запомни, твоя жизнь зависит от того, сумеешь ли ты доставить мне то, что я с нетерпением желаю получить от тебя. Жизнь, девочка! Возможно, еще кое-что в придачу. Я могу быть нежным и щедрым. Постарайся ублажить мою плоть, и я заберу тебя с собой. Туда, где тебе будет хорошо. Где ты будешь купаться в роскоши. Но хватит слов. Встань на колени, я хочу, чтобы ты приласкала то, что отличает мужчин от женщин. О! Я уже чувствую твой нежный ротик. Начинай, девочка!

Халим сбросил халат. Алиса опустилась на колени. Она хотела жить, хотя понимала — жизни этой ей осталось совсем немного. Хищник не оставит жертву в живых. Да и ее слабый еще организм не выдержит насилия здорового, беспощадного мужчины. Но подчинилась. Ничего другого ей не оставалось. От судьбы и от этого волосатого зверя не уйдешь! Как ни старайся!

Алиса умерла под утро, когда первые лучи солнца пробились сквозь зарешеченное окно спальни. В порыве дикой страсти, подогретой очередной порцией наркотика, Халим сломал девочке позвоночник. Получилось это случайно. Он опрокинул ее на шею, используя один из приемов, которым часто пользовался в обращении со взрослыми проститутками. И позвонки не выдержали. Все же Алиса была не взрослой проституткой, а всего лишь ребенком. Дикой понял, что совершил половой акт с трупом, когда тело Алисы вдруг стало холодеть, а изо рта девочки хлынула черная кровь. Грязно выругавшись, неудовлетворенный, он бросил труп, ударив его несколько раз ногой. Завернулся в окровавленную простыню, прошел к столику на карликовых ножках, взял колокольчик, позвонил. На звук тут же появился один из охранников хозяина дома.

Не обращая внимания на изуродованный труп девочки, слуга проговорил:

— К вашим услугам, саиб!

Халим раздраженно спросил:

— Где Абдулло?

Охранник ответил:

— Хозяин совсем недавно пошел в женскую половину. Утро уже!

— Без тебя вижу, что утро!

Дикой кивнул на мертвую Алису:

— Видишь этот кусок дерьма?

— Да, саиб! Наложница умерла?

— Нет, придурок, уснула спокойным детским сном. Я в ванную, а ты займись здесь. Труп убрать, комнату вылизать до блеска. Вернусь, чтобы ничто не напоминало о произошедшем. Ясно?

Охранник поклонился:

— Ясно, саиб! Сделаю все в лучшем виде.

— Здесь есть другой халат?

— Не знаю! Но прикажите, вам доставят новый прямо в душевую.

— Считай, что приказал.

— Понял, саиб!

Обмывшись, переодевшись, выкурив еще анаши, дабы успокоиться, Халим вернулся в спальню, упал на широкую постель и уснул глубоким, без сновидений, наркотическим сном. Проснулся в полдень. Поднялся, облачился в халат. Позвонил в колокольчик. На сигнал явился сам хозяин поместья:

— Доброе утро, Халим!

— Салам, Абдулло! Уже в курсе насчет Алисы?

— Конечно! Мне жаль, что она не смогла доставить тебе полного удовлетворения, но у меня есть другие женщины, все поправимо.

— Да, эта молодая сучка оказалась слишком хрупкой. А была ничего. Но забудем о ней.

— Забудем, Халим!

— Что слышно о переходе границы?

— Мои люди договорились с пограничными чинами. Переход назначен на вторник, 4 октября.

— Через три дня?

— Да, Халим! Двое суток ты проведешь у меня, рано утром на третьи двинешься с охраной к Пянджу.

— Маршрут выхода к границе отработан?

— Естественно! Ущельем Ворона!

Халим, прищурившись, взглянул на Абдулло:

— Подожди! Ты хочешь направить меня ущельем, где был разгромлен отряд Тамерлана?

— Да! Исходя из мудрой поговорки, снаряд дважды в одно и то же место не попадает. Да и разработанная и внедренная мной система безопасности не чета той, что существовала при покойном Саиде. Ты свободно пройдешь ущелье, минуешь перевал и выйдешь к Пянджу. Через реку переправишься лодкой. На берегу Афганистана тебя встретят.

— Похоже, ты уже согласовал маршрут с Абделем?

— Я должен был сделать это.

— Напрямую?

— Нет! Через его людей, которые должны встретить тебя, с Абделем ты поговоришь сам.

— Хорошо! Я хочу есть.

— Обед готов. Он ждет тебя.

— Идем!

Бандиты спустились во двор под навес. На топчан подали казан хорошо прожаренного, сдобренного зеленью мяса, горячие лепешки и зеленый чай с ханкой.

Халим принялся рвать крепкими зубами мясо. Так же, как он рвал беззащитное тело несчастной Алисы. Впрочем, девочку Халим уже вычеркнул из памяти.

Подмосковье. Отдельный батальон связи — место временной дислокации диверсионно-штурмовой группы «Стрела» отряда специального назначения «Рысь». 2 октября, воскресенье, 8.00

Майор Вьюжин вышел из дома, направился в казарму. Вошел в кабинет, и тут же его станция выдала сигнал вызова. Майор ответил:

— Стрела на связи!

— Я — Рысь! Ты на месте, Игорь?

— На месте, полковник!

— Я еду к вам!

— Опять что-нибудь случилось?

— Ты, как всегда, догадливый! Но новость, что я привезу, уверен, сильно подействует на тебя и твоих подчиненных.

— Новый захват ракетного дивизиона стратегического назначения?

— Сплюнь!

— Уже сплюнул. А может, в заложники взят какой-нибудь высокий чин?

Клинков поинтересовался:

— У тебя хорошее настроение? Шутковать изволишь?

— Ну не все же говорить о том, что не смогли сделать. Да и выходной сегодня.

— Это правильно. Но и радоваться особо причин не вижу. А выходной отменяется. Короче, майор. Через час совещание у тебя в кабинете. На совещании быть всей группе. Вопросы?

— Ну какие могут быть вопросы, Сергей Сергеевич?

— Тоже правильно! До встречи!

— До встречи!

Отключившись от командира отряда, майор связался с командиром первой боевой «двойки», вышел из казармы. В 8.30 Мамаев объявил построение. Вьюжин, осмотрев личный состав, сообщил офицерам о предстоящем совещании:

— Клинков приказал собрать всех. Все и присутствуют. Еще полковник сказал, что везет новость, которая сильно подействует на нас. Это я говорю для того, чтобы не расслаблялись и были готовы ко всему. Даже к перелету на Луну!

Лебеденко, как всегда, не удержался:

— А что, и там объявились террористы?

Вьюжин ответил:

— Вот об этом спросишь у полковника. И помолчи. Не зли меня раньше времени.

Обращаясь ко всем, приказал:

— Группе находиться в курилке. От казармы ни шагу, особенно в сторону чипка, даже за сигаретами. Прибытия Клинкова ожидать в 9.00. После чего — совещание! Свободны!

Мамаев распустил группу. Офицеры и прапорщики устроились, как и было приказано, в курилке.

«Волга» Клинкова подъехала прямо к казарме ровно в 9.00. Полковник, облаченный в боевую форму, вышел из салона.

Тут же Вьюжин подал команду:

— Товарищи офицеры!

Клинков обошел спецназовцев, каждому пожал руку. Сказал:

— Прошу в кабинет командира. Разговор предстоит серьезный!

И сам в сопровождении майора направился к казарме.

В кабинете, дождавшись, пока спецы займут места за столом совещания, выложил из кейса карту. Отложил ее в угол. Обвел офицеров взглядом, предвещавшим что-то необычное. Было заметно, что полковник волнуется. Хотя никогда прежде не выдавал эмоций. И это уже являлось предвестником действительно чего-то необычного.

Выдержав паузу, Клинков резко выпалил:

— Халим Дикой жив!

Эта новость была столь неожиданна, что никто не проронил ни слова, уставившись на полковника. Только Лебеденко секунду спустя тихо спросил:

— Как это жив? Ведь он подорвал себя вместе с заложниками и подчиненными? Все, кто находился наверху, были этому свидетелями. Тот же командир и ребята из «Беты»!

— Да, все считали главаря банды, уничтожившей детей в новокоролевской школе, мертвым. Но, как оказалось, каким-то непостижимым образом этот подонок сумел не только выжить, но и уйти из города. При этом убив женщину, которая приютила его, и двух жителей города, вывезших бандита из Новокоролевска. Их тела были обнаружены в роще недалеко от Батайска. А позднее уже в самом Батайске милиция обнаружила и «Фольксваген». Машину соседа той женщины, у которой скрывался Халим.

Гончаров произнес:

— Ни хрена кренделя! Но откуда у вас эта информация? Что, Дикой как-то обозначил себя после взрыва, оставил след при отходе? Его кто-то видел?

Клинков отрицательно покачал головой:

— Нет! Дикой действовал профессионально. И после акции с заложниками нигде не засветился. Ему удалось достичь Ростова, затем Москвы и перелететь в Душанбе! Сейчас эта тварь находится в доме уже покойного Саида. Того самого Саида, что обеспечивал встречу уничтоженному вами отряду Тамерлана. Гибель банды Абдель не простил Саиду, и того вместе с семьей убил некий Абдулло, который, возглавив силы сопротивления местных ваххабитов в Горном Бадахшане, развернул там весьма активную деятельность, практически взяв под контроль южную часть региона.

Лебеденко спросил:

— И все же, кто сбросил вам информацию по Дикому? Уж как-то неправдоподобно она звучит!

Полковник встал:

— Информация по Халиму передана генералом Шаповаловым!

— А? Ну тогда ей можно верить! Махдум сработал?

— Да!

Клинков вздохнул:

— И вторая плохая новость связана с капитаном-разведчиком.

Мамаев произнес:

— В смысле?

— Псы Абделя просчитали Махдума. Наверное, спалился кто-то из его агентов. Но капитан успел получить информацию по Дикому. Правда, отправил ее Шаповалову перед тем, как застрелиться. Разведчик капитан Абдулла Махдум погиб, до конца выполнив свой долг.

Офицеры поднялись. Наступило молчание.

Выдержав примерно минуту, Лебеденко сказал:

— Эх, Махдум, Махдум, говорил я ему идти с нами, нет, отказался.

Полковник проговорил:

— У него была своя работа. Он не мог уйти. Вечная ему память!

— И что конкретно он успел сообщить Шаповалову?

— То, что Халим находится у Абдулло в доме Саида. На послезавтра назначен переход границы Диким. Проход люди Абдулло выкупили у продажных чинов.

Лебеденко воскликнул:

— Этот подонок не должен уйти в Афган!

Полковник кивнул:

— Согласен, поэтому я здесь. Четвертого октября рано утром, точное время нам, к сожалению, неизвестно, Халим с отрядом охранения двинется к Пянджу. И, что самое интересное, Абдулло отработал маршрут отхода Дикого через перевал ущелья Ворона. Сначала перевал Кейботал, затем плато, знакомое вам, и далее по ущелью, где вы накрыли Тамерлана. Бандиты уверены, что мы не знаем о судьбе и планах Халима. В этом их слабость и наш главный козырь. Абдулло решил доставить Дикого к реке прямым путем. Наша задача перекрыть этот путь и взять Дикого. Живым взять! Чтобы судить его в Новокоролевске, у развалин школы.

Лебеденко уверенно заявил:

— Мы возьмем его! Я лично возьму этого пидора!

Мамаев оборвал подчиненного:

— Не суетись, Андрюша! Наверняка Абдулло предпримет все возможные меры предосторожности, дабы обеспечить безопасный отход Халиму. Даже в условиях, когда новоиспеченному главарю местных ваххабитов вроде нечего опасаться. Все равно перестрахуется, помня, чем за беспечность поплатился Саид. Абдулло же и кончил его с семьей! И что за привычка вырезать жен и детей? Ну виноват мужик, с него и спроси. При чем здесь семьи?

Лебеденко процедил сквозь зубы:

— Так у них, Стас, принято. Чтобы другим неповадно было. Дикий народ, дикие нравы!

Полковник возразил:

— Народ нормальный. Не хуже и не лучше других. Вот только правят им отморозки — ваххабиты. Но ближе к теме. Я согласен с доводами капитана Мамаева. Абдулло вполне может перестраховаться при отходе Халима. Вопрос, в чем выразится эта подстраховка?

Наконец высказался командир группы:

— Полагаю, просчеты вероятных действий противника здесь, в штабе, бесполезны. Обстановка прояснится только на месте, в ущелье Ворона. Когда вылетаем туда, полковник?

— Немедленно, майор! «Вертушка» вот-вот должна подойти. Схема переброски прежняя, отсюда на военный аэродром, с него бортом на базу в Таджикистане, далее «вертушкой» в район применения. А он у нас…

Полковник наконец воспользовался картой. Расстелил ее:

— …а он у нас вот здесь, в квадрате 18-6Б-1! Что южнее и восточнее места, где вы устроили засаду отряду Тамерлана, за южным перевалом ущелья Ворона в лесном массиве. Есть там площадочка высадить группу. После высадки поднимаетесь на хребет в квадрате 17-8А-2. Оттуда проводите разведку. Там же можно устроить засаду и на Дикого. В двух километрах от места, где завалили Гайдарова с его сворой. Но окончательное решение по выбору места засады остается непосредственно за командиром группы.

Бураков поднялся:

— С Халимом ясно, а гнездо местных ваххабитов вновь оставим нетронутым? Чтобы Абдель опять использовал плацдарм в Таджикистане и для транзита в Россию наркоты, и для переброски в центр страны очередных террористических группировок? Считаю, необходимо накрыть и поселок Актебе, а также все ущелья, ведущие к Пянджу, завалив их к чертовой матери камнепадами.

Полковник улыбнулся:

— Масштабно мыслишь, капитан! А главное, верно, словно мои мысли читаешь. Командованием принято решение операцию в Бадахшане не ограничить акцией против Дикого. Посему в Таджикистан перебрасывается весь отряд «Рысь». Следом за «Стрелой» к Актебе вылетят и остальные группы, естественно, под моим командованием. В то время как вы будете отрабатывать Халима, я с двумя группами атакую резиденцию Абдулло с последующей тщательной зачисткой всего селения. В ходе операции, время которой определено дополнительно, соотнесено с действиями банды сопровождения Халима и выходом ее к месту засады «Стрелы», нас будет прикрывать авиация. Фронтовые штурмовики и вертолеты огневой поддержки. При необходимости! Но и это еще не все. Руководством страны принято решение о нанесении по заводам, перерабатывающим опий-сырец на севере Афганистана, и по лагерям подготовки террористов Абделя Аль Яни, включая Кунирское, Пуштарское и Метлинское ущелья, превентивного ракетного удара с воздуха!

Лебеденко поднял руки:

— Слава Аллаху! Наконец наше родное правительство решилось на что-то более действенное, нежели пустые, не воспринимаемые никем всерьез угрозы. Это уже радует. Давно пора всадить духам по самое не могу. А то ведь борзеют без предела. И в Средней Азии они уже свои порядки диктуют, и в Чечню наемников засылают. Да что там Чечня, а Новокоролевск? Саму Москву — и то трясли! А это точно, что авиация нанесет удар? Или опять чины ограничатся болтовней?

Клинков ответил:

— Точно! Сказал же, решение по ракетным ударам уже принято.

— Добро!

Полковник поднялся, послышался рокот вертолета:

— А вот ваш «Ми-8»! Полчаса на сборы и, — он посмотрел на часы, — в 9.40 вылет на аэродром! Вылет транспортного борта ровно в 12.00. В 17.00 московского времени мы должны быть на базе в Таджикистане. Все! Вопросы не принимаю. Разошлись до встречи у борта!

«Стрела» прибыла на военный аэродром в 10.20. Покинув «Ми-8», бойцы группы сразу же попали в окружение однополчан, таких же офицеров двух других боевых подразделений отряда спецназа «Рысь». Они встречались очень редко и сейчас воспользовались предоставленным случаем поговорить друг с другом.

Возле самолета находился полковник Клинков, с ним майор Градовский — командир диверсионно-штурмовой группы «Оса», и командир особой, усиленной ударной, недавно переименованной штурмовой группы «Зенит» майор Дронов. Ни заместители Клинкова, ни резервные подразделения «Рыси», судя по отсутствию их на аэродроме, решением командира отряда к операции в Таджикистане не привлекались.

Вьюжин подошел к старшим офицерам, поздоровался с Градовским и Дроновым.

Клинков посмотрел на часы:

— Ну что, начнем потихоньку да не спеша грузиться?

Градовский проговорил:

— Да рановато, полковник, нам досмотра не проходить, багаж не сдавать, билеты не регистрировать. Чего раньше времени загонять ребят внутрь борта? Насидятся еще на скамейках. Полета более пяти часов!

Вьюжин спросил:

— Это мы присядем в Таджикистане где-то полдевятого по местному времени?

Клинков ответил:

— Если пилоты не будут садиться для дозаправки. Кстати, пойду поговорю с ними, а вы давайте к подразделениям, еще покурите немного, и в 11.10 отряд на борт!

Проводив взглядом командира отряда, Вьюжин взглянул на Градовского:

— Что, Семен, опять вместе работаем?

— Ты об Апшеронске? Да, тогда все удачно сложилось. Посмотрим, как ляжет карта на этот раз. Потом, ты ведь уже работал в ущелье Ворона?

Вьюжин кивнул:

— Работал! Против банды Тамерлана. Хреновое ущелье.

— Слышал! Интересно, как планирует операцию Клинков?

— Разве вам не ставили задачу?

— В общих чертах! Подробности обещаны на месте.

— Тогда чего интересуешься ущельем? Вам отрабатывать усадьбу Абдулло, это мне опять среди скал встречать банду. И еще неизвестно, сколько охраны потащит с собой Халим Дикой! Но… сколько бы эта тварь ни имела при себе абреков, как бы ни прикрывалась, мы возьмем его! Или все ляжем в ущелье. Третьего не дано! Халим должен ответить за сотни загубленных детских жизней в Новокоролевске. И он ответит, если его раньше не порвут на куски.

Дронов сказал:

— Да! В Новокоролевске этот ублюдок наделал делов. Интересно, кто его мать? Женщина или ядовитая, озлобленная змея?

Вьюжин ответил:

— Скорее второе. Но хватит болтать. Идем к подчиненным. Скоро посадка!

Старшие офицеры направились к своим подразделениям.

Ровно в 12.00, строго по графику, «Ил-76» оторвался от бетонки взлетно-посадочной полосы подмосковного военного аэродрома и, обойдя столицу, резко набирая высоту, взял курс на восток.

В 17.10 московского или в 20.10 местного времени «Ил-76» благополучно завершил полет, приземлившись на аэродроме российской военной базы в Таджикистане. Сойдя с полосы, лайнер не свернул к вышке, а покатил дальше и остановился внутри огромного ангара, раскрыв хвост.

Из салона вышли Клинков, Вьюжин, Градовский и Дронов. Встречал их известный командиру «Стрелы» полковник Гаврилов. Он еще более осунулся, выглядел уставшим, хотя старался держать себя бодро. Вьюжин поздоровался с ним первым:

— Здравия желаю, Юрий Павлович! Как всегда, на боевом посту?

— Как всегда, Игорь Дмитриевич!

Полковник поприветствовал Клинкова и двух других командиров групп отряда спецназа.

Обратился к командиру отряда:

— Как понимаете, ваше прибытие сюда засекречено, поэтому самолет и поставлен в ангар, подальше от посторонних глаз. Бойцы могут покинуть борт и разместиться в ангаре, но из него никому лучше не выходить. Мы же обсудим уточненную информацию по Абдулло и Халиму. Определитесь с личным составом, и прошу в небольшой кабинет.

Клинков отдал необходимые распоряжения, продублированные командирами групп, и офицеры спецподразделений покинули надоевший в полете салон транспортного «Ил-76».

Совещание в служебном временном посещении представителя военной разведки началось в 20.40.

Гаврилов доложил обстановку по селению Актебе и прилегающим к нему районам, а также обрисовал ситуацию на границе:

— Переброска в Афганистан террориста Халима готовится более тщательно, нежели в свое время готовился и осуществлялся прорыв банды покойного Тамерлана. Сначала о границе. Нам известно, что переход Пянджа запланирован в квадрате… Мы предоставили эмиссарам Абдулло возможность «купить» коридор в этом квадрате, так что главарь местных моджахедов уверен, что граница для него открыта. В принципе Халима можно было бы брать прямо у реки, но… там, в случае малейшего сбоя, а он не исключен, велик риск того, что Дикому удастся уйти, учитывая высокую вероятность весьма эффективного огневого прикрытия отхода Халима с афганского берега. Поэтому считаю наиболее целесообразным обработать террориста в квадрате 17-8А-2. Это глубже по ущелью от места засады на Тамерлана в квадрате 16-8А-2-4. И рельеф местности позволяет на одном из участков организовать полноценную засаду.

Вьюжин спросил:

— Так как Халима брать мне, вопрос: вам известна численность банды, которая будет сопровождать Дикого до Пянджа?

— Да! Двадцать человек. Конный отряд.

— Уже легче! Тамерлана сопровождало тридцать наемников. Но как конный отряд преодолеет каменный завал, образовавшийся в результате подрыва утеса при уничтожении банды Гайдарова?

— Не волнуйтесь, Игорь Дмитриевич! Завал практически разобран. Абдулло постарался. Так что и завал разобрали, и трупы бандитов Тамерлана извлекли из-под камней.

— Ясно!

Гаврилов продолжил:

— Теперь по Абдулло. Подчинив себе огромные территории и держа население в страхе, он чувствует себя в Актебе спокойно и имеет при усадьбе-резиденции около ста активных штыков. Мы могли бы применить авиацию по усадьбе, но при этом неизбежно задели бы мирное население, что привело бы к непредсказуемым последствиям. Поэтому по согласованию с генерал-лейтенантом Шаповаловым и вашим непосредственным командованием было принято решение о проведении наземной операции с привлечением сил спецназа ГУБТ[3]. Задача двух групп отряда неожиданным ударом заставить Абдулло с боевиками покинуть населенный пункт. Или заставить всю боевую группировку сосредоточиться в поместье. Если «Рыси» удастся сделать это, то применение штурмовой авиации станет вполне осуществимым делом. Но право решать, как провести акцию, предоставляется непосредственно полковнику Клинкову. Только он на месте определит порядок применения отряда и целесообразность воздушной атаки. Главное в этой части общего плана — уничтожение банды Абдулло с минимальными потерями, а в идеале без потерь среди мирного населения и, естественно, бойцов отряда спецназа. Как стемнеет, а точнее, в 22.30, отряд «Рысь» будет переброшен в квадрат 18-6Б-1, «Стрела» пойдет на хребет для выхода в свой заданный район, а «Оса» и «Зенит» двинутся вдоль перевала и в обход плато или на плато с последующим выходом на перевал Кейботал. Откуда открывается прямой путь к селению Актебе. Дальше работаете самостоятельно. Впрочем, полковник Клинков наверняка уже довел до вас суть общей задачи по операции здесь, в Таджикистане. Но я посчитал необходимым повторить задание. Переброску отряда в квадрат 18-6Б-1 осуществят два вертолета, предназначенные для полетов в условиях высокогорья и в темное время суток. Если у вас есть вопросы ко мне, пожалуйста, задавайте, смогу — отвечу!

Клинков сказал:

— Какие здесь, на базе, могут быть вопросы? Они неизбежно возникнут в районах применения групп отряда, но там на них отвечать будет некому. Ладно. Спасибо за информацию, полковник, хотя ничего нового, кроме некоторых деталей, она мне не дала. Впрочем, один вопрос я задам. Где отряд будет грузиться в вертолеты?

Гаврилов объяснил:

— «Ми-8» уже стоят за ангаром. Экипажи задачу знают. Место для посадки подготовлено. Пилоты с момента взлета переходят в полное ваше подчинение. Вызов фронтовых штурмовиков, вертолетов огневой поддержки через меня. Позывной — База! Я буду на связи постоянно!

Клинков поднялся:

— Хорошо!

И обратился к подчиненным:

— К подразделениям, товарищи офицеры. Построение перед посадкой в «вертушки» в 22.00, в ангаре вдоль транспортного борта.

22.30. Два вертолета «Ми-8» МТВ один за другим поднялись в темное небо и взяли курс на северо-восток. Через час они совершили посадку на обширной поляне смешанного лесного массива, в квадрате 18-6Б-1. Пилоты заглушили двигатели. Теперь без команды полковника Клинкова пилоты не могли покинуть естественную площадку временной стоянки.

Отряд высадился из «вертушек» и, разбившись на группы, быстро обследовал близлежащую территорию, заминировав стоянку винтокрылых машин со всех сторон. После чего Клинков подозвал к себе Вьюжина:

— Игорь! Мы расходимся. Твоя задача главная. Абдулло если и сумеет уйти от нас, беда невелика. Возврата ему все одно не будет. А вот если уйдет в Афган Халим, сам понимаешь, после этого нам ничего не останется, как снять, к чертовой матери, погоны и пойти работать скотниками на ферму Шагрино! Упустить Дикого нельзя ни при каких обстоятельствах. Это вопрос чести!

— Да понимаю я все, Сергей Сергеевич. Не упустим Халима. Лишь бы разведка не ошиблась в маршруте отхода Дикого. Если он пойдет к границе другим путем, а не ущельем Ворона, преследовать банду мы не сможем. Даже перехватить его на границе, используя «вертушки», вряд ли успеем. Вот что больше всего беспокоит меня. А объявится в ущелье, мы возьмем его. Ребята очень злы на Халима, а посему отработают задачу, даже если он потащит с собой в горы всю сотню Абдулло.

Клинков сказал:

— Ты прав! Разведка указывает на единственный маршрут отхода Дикого, а такие хищники, как правило, имеют в запасе и другие пути. Поэтому я, выйдя на перевал Кейботал, закольцую усадьбу и вышлю к ней свою разведку с целью наблюдения за усадьбой. Получим подтверждение наличия Халима у Абдулло, возьмем Дикого под контроль. Как только он покинет селение, я посажу к нему «хвост» из ребят «Осы». Они будут поддерживать с тобой связь и сообщат, как отходит Халим. В этом случае, если бандит решит изменить маршрут, ты успеешь сориентироваться и заблокировать любой маршрут отхода подонка Халима.

— Но вы же этим ослабите группу Градовского и в целом снизите мощь штурмовых сил!

— Ничего! На нашей стороне фактор неожиданности. Да и об авиации не забывай. Мы как-нибудь разведем Абдулло, не впервой, главное — задачу должен выполнить ты!

— Что ж! Как скажете! Контроль над Диким с момента его выхода из усадьбы Абдулло действительно позволит моей группе не пропустить Халима к границе.

— Вот и договорились! Начинай выдвижение в ущелье. Да, поаккуратней. Гаврилов ни слова не сказал о том, выставил ли Абдулло посты раннего обнаружения противника. А он мог сделать это, и на приличную глубину. Не нарвись на эти вполне вероятные посты!

— Не нарвусь!

— Удачи, Игорь!

— Вам того же! До связи!

Вьюжин подал команду подчиненным, и «Стрела» скрылась в лесном массиве. Спустя десять минут, забирая восточнее, начали движение группы «Оса» и «Зенит», ведомые полковником Клинковым. Операция по ликвидации банды Абдулло и захвата террориста Халима Дикого вступила в активную фазу! И никто не мог просчитать, как эта операция закончится.

Глава четвертая

Группа Вьюжина двинулась по девственному лесу предельно осторожно, разбившись на «двойки». В качестве передового разведывательного дозора выступали капитан Мамаев со старшим лейтенантом Лебеденко. По флангам шли Бураков и Гончаров, замыкал колонну снайпер группы прапорщик Дубов.

До открытого пространства, разделяющего лесной массив с южным склоном перевала, шли два часа, используя приборы ночного видения. Ночь выдалась темная, хмурая, безлунная.

В 0.40 Мамаев доложил командиру группы:

— Вьюн! Мамай! Мы с Лебедем в кустах на выходе из массива.

Вьюжин спросил:

— Что видите?

— Да ни хрена особенного! Метров тридцать голой полосы и вновь лес, которым покрыт подъем на перевал.

— Люди?

— Какие, к черту, люди? Никого не видно, насколько позволяет видимость. Да ты подходи, сам все увидишь.

— Добро! Выходим к тебе!

Следовавшая от передового дозора на расстоянии ста метров основная часть группы вышла к Мамаеву буквально через минуты. Не меняя построения. Посему рядом с капитаном — командиром первой боевой «двойки» — оказался майор Вьюжин, прапорщик-связист Бутко, чуть позже замыкающий Дубов. Бураков вышел на окраину леса в пятидесяти метрах левее, Гончаров, выдержав примерно такой же интервал, справа.

Вьюжин осмотрел местность, проговорил:

— Да, места дикие, тропы звериные, да и то вижу всего две. Люди если и были здесь, то давно.

Командир группы взглянул на Лебеденко:

— Давай, Андрюша, поднимайся на хребет!

— Один?

— Нужна страховка?

— Да нет, просто спросил.

— Ну просто так просто. Поднимаешься по левой звериной тропе, видишь ее?

— Конечно, вижу!

— Идешь не спеша, времени у нас хватает. Выйдешь на вершину перевала, доложишь обстановку. Если, не дай бог, нарвешься на духов, что маловероятно, то в бой не вступай. Подай сигнал и отходи обратно, вытягивая их за собой сюда, на открытую полосу. Понял?

— Чего уж тут не понять? Ладно, пошел!

— Удачи!

— Угу, вам того же!

Лебеденко, еще раз оглядев окружающую видимую местность, броском миновал открытый участок и скрылся в кустах предгорья. Но лес на склоне был жидким, а посему все движения старшего лейтенанта до половины склона контролировались бойцами «Стрелы». Вот дальше Лебедь выходил из зоны видимости. Там он должен был рассчитывать только на себя. Впрочем, Вьюжин не волновался, зная возможности Лебеденко как профессионала, полностью адаптированного к работе в горных условиях. Лебедь, идя по тропе, внимательно осматриваясь, затылком словно чувствовал на себе взгляды боевых товарищей. Это придавало уверенности. Хотя и без контроля снизу Андрей не испытывал какого-либо психологического дискомфорта и был уверен в себе. Пройдя половину пути, остановился. Тропа резко пошла влево, слегка забирая то вверх, то вниз. Старший лейтенант вызвал командира группы:

— Вьюн! Лебедь! Трасса ушла влево!

Вьюжин ответил:

— Принял! Если есть возможность, поднимайся по прямой. Нет, иди по тропе!

— А если она пойдет вниз?

— Не должна! Зверь не для того поднимается по склону, чтобы на полпути развернуться. Он ходит в ущелье!

— Значит, впереди препятствие?

— Возможно, для зверя, но не для офицера спецназа! В общем, действуй по обстановке!

— Принял! Продолжаю подъем вне тропы.

— Продолжай!

Лебеденко вскоре понял, почему звериная тропа ушла влево. Прямо по ходу возникла клинообразная каменная глыба, своеобразным зонтом накрывающая часть склона. Старший лейтенант прошел под ней, увидел трещину. Действительно, животному здесь не подняться, а вот человеку не без труда, но можно.

Андрей поднялся, насколько мог, по трещине. Далее она расширялась в неглубокую пещеру, но край глыбы висел на расстоянии каких-то двадцати-тридцати сантиметров. Придется прыгать! И цепляться за уступ этого «зонта»! Главное, не промахнуться. Иначе лететь Андрюше по склону туда, откуда он начал подъем. Целым он в этом случае на открытую полосу точно не вылетит. Если не разобьется, то переломает конечности. А это непозволительная роскошь — потерять одного из семи бойцов группы до контакта с противником.

Закинув «вал» за спину, сняв прибор ночного видения, старший лейтенант подпрыгнул. И… зацепился за край нависшей каменным зонтом глыбы. Облегченно вздохнул: не промазал. Теперь подтянуться и втащить тело на террасу. Это уже дело техники. Для тренированного офицера подобное упражнение не представляло никакого труда, и через минуту Лебеденко уже стоял на глыбе. Увидел чуть выше и звериную тропу. Прав командир, не для того зверь шел вверх, чтобы остановиться на полпути. Он огибал непроходимый для себя участок.

Старший лейтенант вызвал Вьюжина:

— Вьюн! Лебедь!

Командир группы тут же ответил:

— Вьюн на связи! Что у тебя, Андрюша?

— Порядок! Уперся в нависающую террасу, непроходимую для животных. Нашел трещину. По ней поднялся, но вам не советую повторять мой маршрут. Лучше идите тропой. Она выходит выше уступа вновь на склон. Далее пойду опять по ней.

— Принял, Лебедь! Работай!

Дальше Лебеденко поднялся без труда. С этой стороны склон был достаточно пологим. До каменной гряды, венчающей вершину перевала. А вот за грядой перевал обрывался почти отвесной скалой до самого ущелья. Обрывалась и тропа.

Старший лейтенант доложил командиру:

— Вьюн, я на вершине!

— Что она собой представляет?

— Гряду, обрывающуюся в ущелье отвесной скалой.

— Расстояние до дна ущелья?

— Метров пятьсот, не меньше!

— Противоположный склон?

— Такая же хрень! Кругом ни души!

— Ясно! Визуально обследуй местность. Мы идем к тебе.

Лебеденко напомнил:

— По тропе, командир!

— Это я не забыл. Конец связи!

Группа подошла к старшему лейтенанту через полчаса, быстрее, чем он сам взобрался на перевал.

Выйдя к Лебеденко, Мамаев спросил:

— Андрюш! Ты где на террасу взбирался?

— Внизу!

Андрей чувствовал какой-то подвох в голосе своего первого номера. Тот улыбнулся:

— Понятно, что не сверху! По трещине?

— По ней, и что?

— А знаешь, сколько надо было пройти по тропе, чтобы обойти террасу?

— Я не ясновидящий!

— Заметно! Двадцать метров! Всего двадцать метров, и ты спокойно, безо всякой акробатики вышел бы на этот каменный зонт!

Лебеденко взглянул на капитана:

— Все умные, один Лебедь дурак! Или тебе неизвестно, что я выполнял приказ командира?

Мамаев улыбнулся:

— Не обижайся, Андрюша, приказ можно выполнить по-разному. Но, ладно, хватит об этом.

Вьюжин выбрал позицию за грядой, имея перед собой неплохой обзор ущелья.

Подозвал к себе офицеров:

— Мы в заданном квадрате! Место для засады никакое.

Бураков предложил:

— Надо бы пройтись по гребню. Посмотреть на склоны слева и справа.

Вьюжин согласно кивнул:

— Так мы и сделаем! К плато по вершине пойдет все тот же неизменный наш Лебеденко, в противоположную сторону старший лейтенант Гончаров. Участки разведки — километр в оба направления.

Лебеденко сплюнул на камни, но ничего не сказал. Это не осталось без внимания Вьюжина:

— Ты чего, Андрюш? Недоволен чем-то? Сказать что-то хотел?

— Поблагодарить за оказанное доверие, но не время.

— Правильно! Потом поблагодаришь. А сейчас перекур пять минут и вперед! Остальным отдых.

Лебедь произнес:

— Во-во, остальным отдых!

Вьюжин пропустил реплику.

Лебеденко, выкурив сигарету, поднялся с камня:

— Ладно! Не будем тянуть кота за яйца, пошел я.

— Удачи, Андрюш!

Лебеденко двинулся по хребту. В противоположном направлении отправился и старший лейтенант Гончаров.

К Вьюжину подсел Мамаев:

— Если и искать наиболее неудобную позицию для нападения на отряд боевиков, то только здесь, в этом квадрате! Интересно, чем руководствовалось командование, определяя для засады этот участок? Ни один разведчик, если в ущелье вообще проводилась дополнительная после уничтожения Тамерлана разведка, не признал бы этот квадрат как вероятное место засады. Даже стажер.

Командир группы задумчиво произнес:

— Не скажи, Стас! Но об этом позже. Сейчас, пока есть возможность, отдыхай. Завтра, вернее уже сегодня, нам предстоит занимать позиции для штурма. И черт его знает, каких усилий и потери времени нам это будет стоить! Так что пользуйся моментом.

Мамаев отошел к бойцам группы, устроившимся ниже вершины перевала в неглубокой удобной яме.

Вьюжин же осмотрел окрестности. Задумался. Ему принимать решение по определению места засады, а без информации Лебеденко, Гончарова, а также от полковника Клинкова сделать это майор не мог. Засаду надо организовать так, чтобы не оставить превосходящим силам противника ни единого шанса вырваться из нее! Придется ждать. Опять ждать!

Первым на связь вышел Лебеденко, спустя почти сорок минут после ухода:

— Вьюн! Лебедь!

— Слушаю!

— Командир, передо мной такая позиция, о которой можно только мечтать!

— Подробнее!

— Долго выйдет! Вы бы подошли и сами оценили участок ущелья.

— Хорошо, ты далеко от нас?

— В километре с копейками. Идите по хребту, не обойдете.

— Почему с копейками? Я же приказывал обследовать район на удалении в километр.

— А потому, что решил просто заглянуть за поворот, а там… придете, сами увидите!

— Добро! Выхожу с Мамаевым!

— Жду!

Вьюжин вызвал командира первой боевой «двойки», и они двинулись по следу Лебеденко. Встретили старшего лейтенанта через полчаса за поворотом и ущелья, и окаймляющих его перевалов. Разница в прохождении маршрута объяснялась просто. Лебеденко обследовал территорию, Вьюжин с Мамаевым преодолевали маршрут. Вот и сэкономили десять минут.

Лебеденко пригласил офицеров к большому камню, за которым начиналось ущелье Ворона.

Вьюжин оценил участок. Склоны покрыты кустарником и в меру пологи. Дно ущелья узкое, усеянное камнями. Конному отряду неминуемо придется рассеиваться по дну, обходя препятствия.

Лебеденко спросил:

— Ну, как местечко? Для засады просто идеальное!

Старший лейтенант ожидал похвалы командира, но тот повел себя сдержанно:

— Да, Андрюша, место для засады идеальное! Но как ты думаешь, боевики не учитывали это, определяя маршрут эвакуации Халима?

— Учитывали, конечно, но они же не знают, что в ущелье окажется группа российского спецназа.

— Ты уверен в этом? А я нет! Где гарантия, что Гаврилову удалось полностью обеспечить скрытность прибытия в Таджикистан спецотряда? Такой гарантии нет и быть не может. Но даже если боевики и не имеют информации о нашем близком присутствии, то после уничтожения банды Тамерлана наверняка перестрахуются. Они могут не знать, что спецназ вновь ждет цель в ущелье, но они могут не знать и обратного. А следовательно, Абдулло просто вынужден страховаться.

Вьюжин повернулся к Мамаеву:

— Твое мнение, Стас?

— Я бы не стал усложнять обстановку, но и упрощать ее мы не имеем права. Если боевики решат страховаться, то этот участок, а также район завала будут проходить предельно осторожно, возможно, разделив отряд на несколько групп. И обязательно пустят по хребтам фланговые дозоры, которые снять бесшумно мы сможем, но без гарантии, что духи на перевалах не успеют сбросить вниз сигнал тревоги. Тогда все сорвется. Банда отойдет назад. Халима уведут в горы. Тем более здесь всяких троп и проходов до черта. Они нам неизвестны, но известны местным аборигенам. В итоге, отработав банду и усадьбу, главную задачу мы не выполним.

Командир группы повернулся к Лебеденко, подняв вверх указательный палец правой руки:

— Вот, Андрюша! Мамаев подробно объяснил тебе, почему засаду здесь устраивать нельзя. Надеюсь, со своим первым номером ты согласишься?

Лебеденко вздохнул:

— А куда я денусь? Да и согласен я! Но уж больно место удобное.

— Удобное, и то, что ты обнаружил его, хорошо! Здесь можно перебросить часть группы на противоположный хребет и выставить страхующий заслон, преграждающий путь отхода вероятного противника. Но о целесообразности этих мероприятий поговорим позже.

Станция Вьюжина издала сигнал вызова.

Командир группы ответил:

— Вьюн на связи! Так, слушаю!.. Ясно! Значит, на твоем участке можно подняться на перевалы? Понятно! Хорошо, возвращайся!

Отключив станцию, командир группы бросил:

— Гончар!

И приказал:

— Идем обратно! Кажется, я знаю, как нам сделать Халима!

На исходную позицию Вьюжин, Мамаев, Лебеденко и Гончаров вышли в 4.33. Распластались вдоль гряды, отдыхая. Мамаев, определив направление ветра и закурив, спросил:

— Задачу ставить прямо сейчас будешь, командир?

— Нет, до 6.50 всем отдых! Бутко в охранение, разбудишь его, Гончар! В 7.00 после сеанса связи с Клинковым обсудим обстановку, тогда же, приняв решение, группа получит боевой приказ. А сейчас отдыхаем! Днем нам силы понадобятся. Пока не угнездимся на позициях. Все! Спать!

Мамаев поднял прапорщика Бутко, тот устроился ниже хребта рядом с тропой, исполняя обязанности часового. Остальные бодрствовавшие ночь офицеры устроились где попало. В удобствах они не нуждались. Лишь бы место отдыха было ровным, чтобы вытянуть ноги, подняв их на камень — дабы ослабить отток крови от натруженных ступней. Наступила тишина. Только где-то в лесу ухал филин, да иногда кричал еще какой-то пернатый ночной хищник. Но это не мешало бойцам спецназа. Эти звуки успокаивали, так как указывали на то, что лес живет обычной, никем и ничем не нарушаемой своей ночной жизнью.

Вьюжин проснулся в 6.30.

Тут же поднял голову отдыхавший рядом Лебеденко:

— Подъем, командир?

Майор ответил:

— Можешь еще двадцать минут понежиться в каменной постели.

— Да нет уж, обойдусь. Выспался. Мне пару часов с лихвой хватает восстановиться.

Вьюжин улыбнулся:

— Это пока молодой, хватает!

— Не спорю!

— Ну, раз встал, давай польем друг другу, умоемся.

— Какой разговор, командир?

Умывшись, Вьюжин отошел к позиции, включил специальную радиостанцию:

— Рысь вызывает Стрела!

Клинков ответил:

— Рысь на связи!

— Я в квадрате 17-8А-2! Местечко, доложу вам, мягко говоря, не слишком удобное для проведения запланированного мероприятия.

— В чем это выражается?

Вьюжин обрисовал командиру отряда местность в заданном квадрате.

Клинков спросил:

— Хочешь изменить место?

Майор неожиданно ответил:

— Нет! Буду штурмовать отряд Халима именно здесь!

— Но сам же указал на практическую непригодность занятой позиции для нападения на отряд боевиков. Что-то я плохо понимаю тебя, Игорь.

— У меня есть план, как неудобства данного участка превратить в преимущество перед бандой!

— Интересно! Что-то новое. Но тебе виднее. Скорей всего тебе потребуется дополнительное снаряжение?

— У меня есть все для того, чтобы осуществить план. Главное, чтобы на меня вышел отряд Дикого.

— Он должен выйти на тебя.

Вьюжин поинтересовался:

— Как у вас дела, полковник?

— Могли быть гораздо лучше!

— Что такое? Серьезный заслон охранения на подходах к селению?

— Нет! Посты наблюдения имеются, но это для нас не преграда. Сложность в другом. Разведка на местности показала, что нам прямой штурм не удастся. Не удастся в том плане, что не получится ни выдавить бандитов из поселка, ни заставить их сосредоточиться в усадьбе Абдулло. Его силы разбросаны по всему Актебе, и в случае нападения на главную усадьбу они не пойдут к поместью-резиденции, а сразу проведут контрудар. Контрудар и с фронта, и с флангов, не исключено — и с тыла! Прямой бой отряду в его нынешнем составе не выдержать. И авиацию применить не получится. Авианалет неминуемо вызовет гибель множества мирных людей. В селении полно женщин, стариков и особенно детей. Отделить их от боевиков, которые являются мужьями женщин и отцами детей, невозможно.

Майор предложил:

— Может, с Абдулло пока повременить?

Полковник отверг предложение командира «Стрелы»:

— Нет, Игорь Дмитриевич! Я не имею права игнорировать приказ. И проведу имитационное нападение на усадьбу.

— Имитационное?

— Именно! «Оса» и «Зенит» обозначат нападение на поместье, не входя в прямой контакт с противником, и тут же начнут отход через перевал Кейботал на плато! Если мы не можем выдавить боевиков из города, то вытянем их за собой на плоскогорье. Абдулло не ожидает удара. Как не ожидают его и остальные боевики. Поняв, что штурм неизвестного подразделения сорвался и противник решил отойти, Абдулло не преминет воспользоваться отступлением врага и организует его преследование. И выведет на плато все свои группировки.

А вот уже там авиация сможет спокойно отработать бандитов. После чего мы вернемся и проведем уже настоящий наземный штурм усадьбы. Абдулло, если не пойдет на плато, вынужден будет отойти за поселок. Там мы его и кончим! Но все наши действия только после того, как ты отработаешь отряд Халима. Повторяю, он главная цель «Рыси»!

Вьюжин задал еще один вопрос:

— А он сейчас в доме Абдулло?

— Да! Это установлено точно. Я, как обещал, посажу ему на «хвост» спецов «Осы». И ты будешь иметь информацию о перемещении террориста.

— Понял вас! В кабинете все выглядело иначе.

— Так то кабинет! А тут реальная действительность, ломающая к чертовой матери штабной план. Но что об этом? Нам следует думать о другом. О выполнении задачи. Я утверждаю твой план, каким бы безрассудным с первого взгляда он ни был. Надеюсь на твой опыт и на опыт твоих ребят! Работай, Игорь! И по возможности держи меня в курсе своих дел. Сообщать о передвижениях Дикого тебе будут ребята Градовского. Их позывной — След! Они первыми выйдут на связь. После чего держите эту связь постоянно в двустороннем режиме.

Командир «Стрелы» ответил:

— Есть, Сергей Сергеевич! Я все понял! Работаю!

— Удачи, майор, и конец связи!

Закончив разговор с командиром отряда, Вьюжин приказал Лебеденко объявить подъем личному составу.

Ровно в 7.00 по местному времени спецназовцы «Стрелы» собрались возле своего командира.

Майор оценил состояние бойцов. Оно удовлетворило его. Все выглядели отдохнувшими, готовыми к выполнению боевой задачи. Исключение составлял связист Бутко, охранявший покой спецов, но ему отдых еще предстоял.

Вьюжин указал на ущелье:

— Перед нами район применения. Предполагаю, скажете, что он не пригоден для организации полноценной засады. Это не совсем так, и я постараюсь доказать вам, что этот участок ущелья имеет ряд преимуществ, способных сыграть на нас и в итоге обеспечить выполнение задачи по уничтожению отряда сопровождения Дикого с захватом последнего. Итак, что мы имеем? Почти отвесные, открытые скалы с обеих сторон ущелья. Эти скалы не имеют трещин, пещер, впадин, даже одиночных растений, способных укрыть бойцов. И на удалении в километр слева очень удобная позиция для штурма банды. Еще более удобная позиция далее, ближе к плато, там, где нами при проведении операции против головорезов Тамерлана был произведен подрыв утеса, похоронивший под собой банду Гайдарова. Так же справа, на том же удалении, тоже вполне пригодная для нападения местность. Но… то, что удобно для нападения, удобно и для обороны. Нет никакого сомнения в том, что Халима будут сопровождать и опытные, прекрасно ориентирующиеся на местности проводники, и отборные бандиты, имеющие навыки ведения боя в горных условиях. Где боевики, страхуясь, могут ожидать нападения на свой отряд? В том же районе развалин и на участках пологих, покрытых «зеленкой» спусках. Согласны со мной? Там же они обязательно применят вершинную разведку.

Офицеры ответили, что согласны.

Вьюжин продолжил:

— Пройдя же потенциально опасные участки квадрата 16-8А-2-4, сюда к скалам бандиты выйдут расслабленными, сняв людей с хребтов, потому как держать их на вершинах перевалов не имеет смысла. И вот тут инициатива полностью переходит к нам. Бандиты не будут ждать нападения, а мы проведем внезапный штурм.

Мамаев сказал:

— Все это, конечно, хорошо и грамотно, но каким образом мы здесь сможем осуществить штурм? Да еще с захватом Халима? В лучшем случае нам удастся внезапно и гарантированно отстрелить с хребтов из «СВДС» Дубова и «АК-74» с пяток бандитов. «Валы» и «винторезы» — бесшумное оружие остается вне игры, а именно применением их можно неожиданно, устроив непонятку среди бандюков, положить более половины боевиков. Бесшумный обстрел внесет панику в их ряды. Выстрелов не слышно, а они гибнут! Но как раз это оружие с пятисот метров мы применить не можем! Или вы хотите вторые номера «двоек» спустить на дно?

Вьюжин спросил:

— Кто еще хочет высказаться?

Бураков проговорил:

— Достаточно доводов Мамаева. Что на них ответишь, командир?

Майор обвел взглядом подчиненных:

— Отвечу следующее. У нас в арсенале три лебедки, позволяющие быстро спустить на шестьсот метров по одному стрелку. Значит, так же быстро мы можем спустить их и на триста метров? Мой замысел таков. Мамаев с Бураковым на участке, обнаруженном Лебеденко, спускаются вниз и по дну проходят до нагромождения камней у подножия противоположного склона, блокируя правый от нас фланг, или путь к границе ущелья. Дубов также спускается с вами и находит укрытие в «зеленке». Его задача — заблокировать левый фланг ущелья, или выход на плато. Таким образом отряд Халима, втянувшись в квадрат 17-8А-2, попадет в «мешок»!

Бураков усмехнулся:

— Хорош «мешок»! Из трех спецов против двух десятков обученных, опытных духов!

Вьюжин строго взглянул на командира второй «двойки»:

— Не перебивай, капитан! Втянувшись в квадрат, конная банда попадет в сектор обстрела и Мамаева с Бураковым, которые, кроме автоматов, вооружатся пулеметом, и Дубова с его мощной «СВДС». Но главный удар мы нанесем со скал. На ту сторону уйдет Гончар с Бутко, здесь останемся мы с Лебеденко. И вот как только банда окажется между двумя нижними позициями, Лебеденко с Гончаровым, используя лебедки, синхронно и быстро спускаются до отметки в двести метров от дна ущелья и открывают по бандитам прицельный огонь из бесшумных «валов». Вот вам и непонятка, и паника, и отстрел половины банды! Как только Лебедь с Гончаром отстреляются, на том склоне прапорщик Бутко, на этом я так же быстро вытаскиваем их наверх. Подъем — сигнал позиции Мамаева с Бураковым. Пулеметным огнем вам, — майор взглянул на командиров «двоек», — не составит труда рассеять животных и завалить еще пять-шесть боевиков. В результате у Дикого в лучшем случае останется охраны три-четыре человека. И он начнет отход. Другого выхода у Дикого не будет.

Лебеденко проговорил:

— Мы можем с хребта и этих трех-четырех завалить! Используя «АК».

— Что и попытаемся сделать. Но пока остановимся. Я хочу знать мнение каждого по озвученным этапам боевой работы. Мамай?!

Командир первой «двойки» сказал:

— В принципе выполнимо! Рискованно, но выполнимо!

Вьюжин перевел взгляд на капитана Буракова:

— Бурлак?

— Лебедь с Гончаровым попадают в хреновое положение. По сути, спустившись на тросах, они превращаются в открытую мишень для боевиков. И как быстро они ни действуй, как эффективно мы их ни прикрывай со дна ущелья и хребтов, риск их поражения не уменьшается. Считаю, нельзя вывешивать Лебедя с Гончаром над бандой! Завалят их духи. Одного раненого урода или того же Халима, которого мы не должны задеть, хватит для того, чтобы подстрелить ребят, висящих или поднимающихся на тросах.

Лебеденко сказал:

— Командир, а Бурлак прав! Рубанут нас духи, как куропаток безмозглых. Ну, завалим мы с Гончаром по пять рыл, как только достигнем расстояния возможности применения «валов», и все? Большего сделать не сможем. Не хватит времени. Не будут же моджахеды пялиться на нас, пока мы с Гончаровым всаживаем им по очереди пули в черепа? Они откроют ответный огонь. И конец нам с Гончаром! Никакой экстренный подъем и бронезащита не помогут. Срежут, как пить дать.

Вьюжин обернулся к Дубову:

— Дуб?

Прапорщик пожал плечами:

— А что Дуб? Я как бы в стороне. Свою задачу выполню. Духов, что рванут к плато, положу без проблем. Надо будет, и Халима возьму. А вот с Андрюхой и Саней действительно хрень получается. Подставляем мы их по полной программе, практически лишая шанса выжить!

Вьюжин кивнул, перевел взгляд на Бутко:

— Что ты скажешь, Жора?

— Что я скажу? То же, что и остальные. Нельзя так рисковать Лебеденко и Гончаровым!

— Ясно!

Командир группы покачал головой:

— Значит, этот план отпадает!

Ему неожиданно возразил Лебеденко:

— Ну почему отпадает? План нормальный, только его надо скорректировать!

— Что ты имеешь в виду?

— А то, что обстрел духов следует провести не поэтапно, а одновременно с Мамаем и Бурлаком, это отвлечет на секунды внимание от склонов. И не поднимать нас с Гончаровым, а опустить до конца, до дна! Там камни, за ними мы укроемся и продолжим бой! А с хребтов, да и то при необходимости, остается лишь отсечь нас от тех, кто пойдет напролом к подножиям склонов.

Бураков воскликнул:

— А что? Это идея! В случае спуска духи не успеют сориентироваться и не будут иметь висящие мишени. Лебедь прав.

Вьюжин повеселел:

— Так! Значит, спускаем стрелков верхнего обстрела?

Гончаров добавил:

— И не прекращаем спуск. Мы с Лебедем сможем отработать часть банды и в движении, лишь бы троса спускались плавно, без дерганий! А на крайняк возьмем с Андрюхой дымовые шашки. Если какой сбой, задымим склоны. Тоже лишив духов возможности прицельно бить по нас!

Командир группы спросил:

— Значит, план с уточнением Лебеденко и Гончарова принимаем к исполнению?

Офицеры ответили утвердительно.

Вьюжин сказал:

— С этим понятно. Действуем по принятому плану. Но это еще не все. Теперь вопрос с захватом Халима! Допустим, он остается с тройкой охранников и решает уйти, что вполне логично. Куда и как он рванет?

Лебеденко произнес:

— Ясно куда, назад к плато. На Дубова!

— Да? А ты бы сам рванул назад? Прекрасно понимая, что спецназ не оставит тыл неприкрытым?

— Но не вперед же ему рвать? На пулемет Мамая?

— А почему нет? Он знает, что его, Дикого, мы попытаемся взять живым! А также то, что за позицией пулеметного расчета мы никого держать не будем. Как и стрелять в спину. С рельефом местности Дикой знаком. Всех лошадей мы не завалим. Вскочит на коня и вместе с оставшимися охранниками ломанется к границе. Ему-то и надо преодолеть всего километр, чтобы потом перемахнуть один из перевалов и скрыться в лесу. То, что пулемет срежет его сопровождение, Халиму плевать. Главное, ублюдок сразу сообразит, что немедленно организовать преследование мы не сможем. Поэтому, ребята, в случае отстрела охраны Халима он рванет на юг. Потому как назад ему пути нет. А посему Мамаеву действовать предстоит с Бураковым только на начальном этапе акции. Как накроем огнем банду, тебе, Бурлак, — Вьюжин посмотрел на капитана, — следует отойти глубже в ущелье и закрыть путь Халиму к спасательным зеленым склонам ущелья, что южнее нашего квадрата. Мамаю отсечь оставшееся в живых охранение, а тебе, Юра, предстоит брать Дикого!

Бураков спокойно ответил:

— Брать, так брать! Возьму, какие проблемы? Только не обещаю, что не отделаю от души ублюдка перед тем, как накинуть на его лапы наручники.

Лебеденко воскликнул:

— Эх, жаль, не мне брать Дикого! Уж я бы пригрел его по всем правилам боевого искусства! Хирурги каждую кость ему, пидору, на спицы сажали бы! А жрал бы он, падла, не меньше месяца через трубочку. И ссал бы кровью…

Вьюжин прервал старшего лейтенанта:

— Помечтал? И хватит! Все! Если ни у кого больше нет вопросов, слушай боевой приказ!

Офицеры встали. Командир группы четким голосом отдал приказ на захват террориста Халима Дикого и тотальную ликвидацию отряда его сопровождения, добавив:

— Приказ принимает силу закона и распространяется на случай, если банда Халима пойдет по ущелью Ворона. Если же маршрут выхода Халима к границе будет иным, то и группа начинает действовать по обстановке, но с той же задачей. А сейчас офицерам начать выдвижение к обозначенным позициям и приступить к подготовке акции. Связь со мной поддерживать постоянно! Разойдись!

Бойцы «Стрелы» приступили к выполнению приказа. У Вьюжина остались сомнения насчет выбора Халимом маршрута отхода к границе, но они отпадут. Сразу после того, как в 4 утра следующего дня его на связь вызовет «След» — бойцы группы слежения за отрядом Дикого. А пока Вьюжин сомневался, хотя интуиция подсказывала — нет у Халима и Абдулло причин менять что-то в плане переправки Дикого в Афганистан.

Отпустив офицеров, майор вызвал командира отряда. Клинков внимательно выслушал принятое Вьюжиным решение по нейтрализации банды Халима и захвата террориста, признал план рискованным, но утвердил его, высказывая тем самым наивысшую степень доверия и признания профессионализма своих подчиненных. Клинков также сообщил, что и его план по Абдулло утвержден вышестоящим командованием и лично генерал-лейтенантом Шаповаловым, на которого, по обыкновению, сам Верховный возложил ответственность за операцию в горах Бадахшана! После чего спецы договорились без экстренной необходимости до начала активных действий группы «Стрела» связью не пользоваться. Не отвлекаться от подготовки операции. И Вьюжину осталось ждать докладов с места обустройства позиций. Даже Лебеденко не доставал своего командира репликами. Он установил в нужном месте лебедку, проверил ее работу в разных скоростных режимах на контрольной гире. А затем долго смотрел вниз, прокручивая в голове все варианты вероятного развития событий при штурме со скалы. Он рисковал жизнью и понимал это. После лебедки занялся бесшумным автоматом. Вьюжин не мешал ему. Он также думал. Думал о том, а все ли предусмотрел, дабы выполнить задачу и не допустить потерь среди подчиненных. Ведь майор отвечал не только за свою жизнь. За нее он меньше всего беспокоился.

Ожидание продлилось до 14.20.

В двадцать минут третьего по местному времени командир группы принял первый доклад. Доложил прапорщик Дубов. Он нашел место в «зеленке» для укрытия при прохождении мимо отряда боевиков и подготовил позицию, блокирующую отход бандитов обратно на плато. Вьюжин принял доклад и разрешил прапорщику отдых.

И наконец в 15.30 на связь вышел Мамаев.

В 16.00 3 октября диверсионно-штурмовая группа «Стрела» заняла позиции проведения штурма. Дело осталось за малым. За выходом к месту засады ублюдка Халима и его охраны. И он двинулся через плато к ущелью ровно в 5.00 четвертого числа, покинув усадьбу Абдулло.

Глава пятая

Ущелье Ворона. 5.30

Станция Вьюжина выдала сигнал вызова.

Майор тут же схватился за нее:

— Стрела на связи!

— Стрела! Я — След! Примите сообщение!

— Слушаю!

— Отряд Халима численностью в 20 конных боевиков, включая главаря, миновав перевал Кейботал, пошел к началу ущелья Ворона. Продолжаем слежение! Как поняли, Стрела?

— Понял вас, След! Отлично понял!

— До связи, майор!

— До связи, ребята! Жду очередного вызова!

Находившийся рядом Лебеденко спросил:

— Начинается, майор?

— Похоже, да, Андрей, но помолчи! Не спугни ситуацию!

— Никуда этот червь навозный не денется.

Вьюжин вызвал офицеров группы:

— Внимание, Стрела! Противник движется к ущелью! Всем боевая готовность «Военная опасность»!

Подчиненные диверсионно-штурмовой группы ответили о принятии приказа.

И тут же вновь вызов группы слежения:

— Стрела! Я — След!

— На связи!

— Отряд Халима втянулся в ущелье. Главарь посреди банды, в окружении трех телохранителей, он в форме английского старшего офицера и папахе. Впереди передовой дозор, два боевика направились на склоны, видимо, с целью выхода на хребты. Будьте осторожны с ними! Я преследование прекращаю. Надо возвращаться к своим. У нас тоже нешуточное дельце намечается.

Вьюжин ответил:

— Спасибо за информацию! Возвращайтесь, конечно, теперь мы сами с Диким и его отморозками разберемся!

— Удачи, Стрела!

— Удачи!

Майор переключился на подчиненных:

— Внимание! Халим в ущелье! Боевая готовность «Полная». Отдельная задача Дубову, слышишь меня, Дуб?

— Слышу, командир!

— Как мы и предполагали, Халим применил разведку хребтов. До выхода в наш квадрат разведчики Дикого должны спуститься вниз, пройдя потенциально опасные участки маршрута. Ты должен посчитать бандитов! Если их окажется восемнадцать рыл, придется немного менять тактику. Передовой дозор на Мамаеве, Мамай, понял?

Капитан ответил:

— Понял!

— Тогда начинаем, ребята! Предельная аккуратность и собранность. Халим в центре отряда. Морду его знаете. Но на всякий случай, одет в дорогой камуфлированный костюм старшего офицера английской армии, на башке папаха.

Банда продвигалась быстро, несмотря на сложный рельеф дна ущелья. Немного времени отнял переход через завал. До него командир отряда сопровождения Дикого Шавлат заставил двух боевиков подняться на хребты.

Халим поинтересовался:

— Шавлат, ты чего-то опасаешься?

— Если честно, господин, проклятых русских! Этот завал был вызван взрывом, под которым полегли люди Тамерлана с самим Гайдаровым. Тогда тоже никто не ожидал появления русского спецназа, но он как фантом объявился ниоткуда. А затем авиация уничтожила отряд Саида.

Дикой усмехнулся:

— Сейчас другой случай, Шавлат! Тогда русские могли знать о прорыве в Таджикистан отряда Тамерлана, все же у них достаточно обширная и эффективно работающая за Пянджем разведывательная сеть, усилившаяся в годы поддержки Кремлем Ахмад Шаха Масуда. Сейчас, если бы федералы взяли мой след, то они не выпустили бы меня за пределы России. Я же уходил совершенно открыто. Нет, Шавлат, для них Халим Дикой навсегда остался под руинами школы в Новокоролевске. А посему в Таджикистане их спецназа просто не может быть!

Шавлат слегка поклонился:

— Скорей всего вы правы, Халим, но страховка лишней не бывает. Пусть воины пройдут до поворота, где начинаются скалы, именно до него: над завалом и чуть дальше имеются пригодные для нападения участки. Есть еще несколько удобных мест для организации засады, но дальше. С вашего позволения, опасные участки мы будем проходить, применяя повышенные меры безопасности!

Дикой махнул рукой:

— Поступай как знаешь. Тебе поручена моя охрана, я не стану вмешиваться в твои дела.

— Хоп, саиб!

Доклад от Дубова прошел в 7.05.

— Стрела! Я — Стрела-4. Только что отряд боевиков прошел мимо моей позиции. Порядок построения банды: впереди в тридцати метрах всадник передового дозора, следом основная группа, в замыкании двое бандитов, также на удалении в тридцати-сорока метрах от основной группы. Халим в центре. Он выделяется среди бандитов, ребята без труда узнают его.

— Ты не ответил на главный вопрос, Дуб!

— А! Ну, да! В банде ровно двадцать человек! И Халим!

— Вот это другой разговор!

— Где-то через десять минут отряд противника войдет в зону засады.

— Это я знаю. Ты же, как тыловой дозор отойдет на расстояние, занимай боевую позицию и будь готов встретить противника как с фронта, так и с тыла! Понял, Дуб?

— Понял!

— Отбой!

Вьюжин сообщил всем подчиненным на позициях о приближении банды. Лебеденко надел поверх бронежилета лямки спецсиденья, прикрепленного к тросу лебедки, взглянул на командира:

— Просьба, майор, опускать меня быстро, но плавно, как ящик с открытыми бутылками водки. От этого зависит, сколько духов я успею завалить. И не забудьте после основного залпа бросить подчиненного на дно. А то рычаг не в ту сторону дернется…

— Лебедь! Ты готовься, я знаю, что мне делать.

— Надеюсь. И запомните, Аниса, если что, никогда не простит вам моей героической смерти.

— Уже запомнил, старший лейтенант, а теперь помолчи.

Командир группы вызвал Гончарова:

— Гончар, к спуску готов?

— Готов, майор!

— Отлично, отбой!

Переключился на Мамаева:

— Мамай, готовы с Бурлаком встретить гостей?

— Естественно! С нетерпением ждем их!

— Ну, тогда с богом, ребята!

— С богом, майор! Отбой!

Десять минут пролетели незаметно. Из-за поворота показался одинокий всадник. Он осмотрел скалы и двинулся дальше, как показалось Вьюжину, особого интереса к склонам не проявляя. Это было объяснимо. На штурм здесь могли пойти лишь безумцы. Он не знал особенностей подготовки российского спецназа, поэтому его крайне удивило бы, что именно на этом участке отряд Халима ждала засада. Следом за дозорным вышла группа всадников. Через оптику майор легко узнал Дикого. Заскрежетал зубами:

— Ну вот и ты, скотина! Сам идешь на плаху! Давай, давай, мы готовы встретить тебя, мразь!

Лебеденко взглянул на командира:

— Вы что-то сказали, майор?

— Нет, подумал вслух о своем!

— А! Ну что ж, пора вам к лебедке.

— Ты, Андрюша, поаккуратней там, на склоне.

— Это уж как получится.

Старший лейтенант вздохнул и сблизился с каменной грядой.

Банда вошла в зону отработки.

Вьюжин бросил в эфир:

— Стрела! Штурм!

Лебеденко с Гончаровым на тросах устремились вниз. Лямки крепления обеспечивали им устойчивое положение для стрельбы. Они и открыли огонь, спустившись с хребтов на триста метров. Бесшумная стрельба сверху, повлекшая за собой гибель не менее десятка боевиков, сбила банду с толку. Шавлат не своим голосом закричал:

— Засада!

И тут же получил пулю Лебеденко прямо в открытый рот. Боевики не успели прийти в себя, как по ним с фронта ударил пулемет Мамаева и автомат Буракова. Офицеры стреляли прицельно первые секунды. Их очереди взбесили лошадей, которые начали метаться по ограниченному пятачку, наталкиваясь друг на друга и поднимаясь на дыбы, сбрасывая с себя всадников, и живых, и мертвых. Спустившиеся на дно ущелья в непосредственной близости от этой кровавой карусели Лебеденко и Гончаров продолжили выбивать противника. Им помогали сверху Вьюжин и Бутко.

Халим, оказавшийся в эпицентре неожиданного нападения, сумел удержать лошадь. То же самое смогли сделать и два из трех его ближайших телохранителей. Дикой понял: оставаться на месте — погибнуть. Рвать вперед — попасть в неминуемую вторую засаду, рассчитанную лично на него. Видимо, действовавшие в горах спецназовцы, эти отборные профессионалы, умеющие штурмовать в самом неподходящем для этого месте, знали, КОГО атакуют. И строили свои расчеты на том, что Дикой вопреки логике будет действовать нестандартно, то есть начнет прорыв далее в ущелье. Но опытный террорист принял иное решение. Справившись с лошадью, он направил ее назад к плато, откуда мог уйти в лесной массив, обходя ущелье Ворона. За ним устремились и двое телохранителей. Увидев это, Лебеденко успел последними двумя патронами двадцатизарядного магазина приземлить одного из них, но Халим с оставшимся в живых единственным охранником вышли из зоны досягаемости его «вала», рассчитанного на эффективную стрельбу на расстоянии до четырехсот метров. Старший лейтенант закричал в рацию:

— Вьюн! Дикой уходит! Достань его!

Вьюжин ответил:

— Не могу, велик риск пристрелить подонка, а он нужен нам живым. Но у Дикого впереди Дубов. Он должен остановить бандита!

— А если не остановит? Я за Халимом!

Майор не успел ни разрешить погоню, ни запретить ее, как Лебеденко схватил за уздечку ближайшую лошадь и запрыгнул в седло. Почувствовав чужака, конь встал на дыбы. Но тут же опустился, получив увесистый удар кулаком по загривку. После чего подчинился новому хозяину. Старший лейтенант, пришпорив лошадь, галопом направил ее к выходу из ущелья.

Вьюжин же вызвал Дубова:

— Дуб! Внимание! Халим не пошел в глубь ущелья на Буракова, он рванул с охранником к плато. Ты должен остановить бандита.

Прапорщик ответил спокойно:

— Остановлю, майор!

Вьюжин добавил:

— Учти, за бандитами рванул Лебеденко. Смотри, случайно не завали его.

— Андрюше, как всегда, больше всех надо. Предупреждение принял. Лебедь преследует Халима. А вот, кажется, и бандюки. Шустро идут, учитывая хреновый рельеф дна. Видно, лошадям не впервой здесь участвовать в скачках, дорогу чувствуют неплохо. Но все, майор! Начинаю работу! Отбой!

— Не забудь доложить о результатах встречи.

Последней фразы Дубов не слышал, отключив станцию и вскинув «винторез», направив его на бандита, сопровождавшего в бегстве Халима. Бесшумный выстрел, и последний охранник Дикого вылетел из седла, сбитый на землю пулей снайперской винтовки. Поняв, что впереди также засада, но страховочная, из одного стрелка, Дикой резко наклонился и спрятался за корпус лошади, открыв огонь из автомата из-под скакуна. Пули вздыбили камни возле позиции прапорщика. Осколки посекли лицо Дубова. Хорошо, глаз не задели, но кровь из раненой брови залила правую часть лица. Дубову пришлось стрелять в лошадь. Конь, получив смертельную рану, завалился на бок. Но Халим успел перегруппироваться и соскочить с животного. Он и дал еще одну очередь по Дубову. Пули попали в цель, и только бронежилет спас жизнь прапорщику, однако на какое-то время вывели его из строя. Болевой шок лишил Дубова возможности продолжать бой. Халим же вскочил, намереваясь добить прапорщика и продолжить отход, тем более до покрытых «зеленкой» пологих склонов было не так далеко. Но он потерял время и в пылу схватки с Дубовым не услышал приближения Лебеденко. Халим почувствовал опасность поздно. Он повернулся навстречу офицеру в тот момент, когда старший лейтенант с ходу прыгнул на бандита, сбив с ног. Дикой отлетел в сторону, уронив автомат. Но тут же вскочил, выхватив из-за пояса кинжал. Поднялся и Лебеденко, державший в руке пистолет. Он мог ранить Халима и взять того без проблем. Но решил поступить иначе, вспомнив развалины школы в Новокоролевске и погребенных под ними детей.

Старший лейтенант отбросил пистолет и также извлек из ножен десантный нож. Молча пошел на Халима. Дикой оскалился:

— Что, неверный, решил позабавиться? Дурак! Тебе стрелять надо было, а теперь твоя жизнь не стоит и цента!

— А сколько стоит твоя жизнь, урод?

— Много!

Халим хорошо владел ножом и не раз ради потехи участвовал в боях на кинжалах со своими рабами. Правда, те имели деревянное оружие, Дикой не мог допустить, чтобы случай погубил его ценную жизнь. Сейчас же перед бандитом находился не раб, а офицер спецназа, и держал в руке офицер не деревянную игрушку. Но Халим обезумел. Лебеденко сумел выдержать паузу, хотя желание отомстить Дикому за уничтоженных людей неудержимо толкало его на противника. Халим же не смог сдержать ярости и первым рванулся на старшего лейтенанта. Андрей отклонился назад, и кинжал бандита, рассекая воздух, прошел в каких-то сантиметрах от его лица. В этом и была ошибка Халима. Удар наотмашь коварен. Он либо убивает врага, либо ставит нападавшего под угрозу собственной гибели. При ударе наотмашь нельзя промахиваться. Халим промахнулся. И Лебеденко воспользовался промахом, рубанув своим ножом по уходящей в сторону руке бандита. Халим, получивший удар, который рассек ему мышцы, не удержал нож. Тем более что Лебеденко нанес ему второй удар, на этот раз рукояткой по затылку. Дикой, закричав, упал на камни. Опираясь на здоровую руку, в пылу рукопашного боя попытался подняться, но удар ногой вновь вернул его на камни, перевернув на спину. И тут же десантный ботинок уткнулся носком в подбородок бандита.

Лебеденко прошипел:

— Так сколько стоит твоя жизнь, ублюдок?

Халим перекосившимся от боли ртом прошептал:

— Будь ты проклят, гяур проклятый!

— Вот как? Проклинаешь, заморыш? Посмотрю, как запоешь, когда начну тебя на куски резать!

Дубов, наконец пришедший в себя, крикнул:

— Андрюха, остановись! Приказ — взять живым Халима!

— Да плевал я на приказы! Этот ублюдок сдохнет здесь! Я обещал его порвать, я и порву эту гниду!

Лебеденко перехватил нож и, наклонившись, вонзил его в ногу бандита. Тот закричал. Старший лейтенант ударил во вторую ногу. Крик усилился.

Лебеденко поднялся:

— Кричи, тварь, сильней кричи, чтобы тебя и Абдель, и Новокоролевск услышали!

— Ты… ты… не имеешь права не выполнить… приказ!

— Жить, сука, хочешь? А дети и учителя подорванной тобой школы не хотели жить? Нет, подонок, не жить тебе! Пусть меня трибунал судит, но ты сдохнешь здесь!

Он вновь занес вооруженную руку над бандитом, но услышал угрожающий голос Дубова:

— Еще движение, старший лейтенант, и я стреляю! В тебя стреляю!

Лебеденко перевел взгляд на Дубова, точнее, на глушитель наведенного на него «винтореза».

— Ты выстрелишь в меня, Дуб?

— Да, Андрюха! Халима должны судить! Судить в Новокоролевске! И его будут там судить! Я не дам тебе убить Дикого здесь!

— Вот как? Ну, стреляй, Дуб! Спасай ублюдка, угробившего несколько сот жизней ни в чем не повинных людей! Стреляй, если сможешь!

Старший лейтенант опустил взгляд на скрипящего от боли зубами Халима:

— Молись, тварь!

Дикой закрыл глаза.

Лебеденко крикнул:

— Так сдохни, тварь!

Он вновь нагнулся, намереваясь вонзить клинок в горло бандиту, но его руку неожиданно сжала другая рука. И голос сзади спокойно произнес:

— Все, Андрюха! Не трепыхайся! И выпусти нож! Не стоит, чтобы Вьюжин видел, как ты собирался нарушить приказ. А он на подходе!

Лебеденко повернулся:

— Мамай? Опять ты? Но откуда, черт побери?

— Все оттуда же, старлей, из ущелья. Думаешь, ты один мастер усмирять лошадей? Короче, Андрей, не дури. Брось нож. Халиму по-любому не жить. Да и отделал ты его не слабо. Стоит ли ради этой кучи окровавленного дерьма идти под суд? А как же Аниса? О ней ты подумал? С начфином пронесло, с Диким не пронесет.

Лебеденко, остыв, выпустил нож:

— Ладно! Отпусти!

— Ты в порядке?

— Да!

Мамаев отпустил напарника.

Лебеденко поднял нож, протер о штанину Халима, вставил его в ножны. Подобрал пистолет и автомат, взглянул в глаза бандиту:

— Черт с тобой! Живи пока! Но учти, если бы не ребята, ты у меня в фарш для шакалов превратился бы. Уйти хотел? Да мы тебя, недоносок коматозный, после Новокоролевска из-под земли достали бы! Тьфу!

Плевок старшего лейтенанта пришелся прямо в физиономию поверженного бандита.

Подошел Вьюжин. Мамаев доложил:

— Прапорщик Дубов и старший лейтенант Лебеденко взяли Халима живым, как и было приказано. Дикой оказал яростное сопротивление, поэтому в целях выполнения поставленной задачи Лебеденко пришлось вступить с террористом в рукопашный бой. Результат налицо. Халим получил несколько колото-резаных ран. Требуется срочная его эвакуация для оказания квалифицированной медицинской помощи. Иначе кровью изойдет!

Вьюжин приказал перетянуть жгутом раны бандита и вызвал в ущелье один из вертолетов, ожидавших окончания операции спецназа. Опустить «Ми-8» пилот не смог. Пришлось поднимать раненого бандита тросами на носилках. Командир экипажа спросил, будет ли эвакуироваться группа? На что Вьюжин приказал срочно доставить Халима на базу и сдать полковнику Гаврилову. В полете осуществлять наблюдение за Халимом. «Вертушка» ушла на северо-запад.

А минуту спустя над ущельем прошло звено вертолетов огневой поддержки «Ми-24». Они шли к плато, откуда начала доноситься канонада локального наземного боя. Чуть позже раздались раскаты бомбового удара вертолетов.

Вьюжин вызвал командира отряда:

— Рысь! Я — Стрела! Ответь, если можешь!

Клинков включился сразу:

— На связи!

И тут же спросил:

— Что с Халимом?

— С Халимом порядок! Лебеденко немного подпортил ему шкуру, так что пришлось «вертушкой» отправлять на базу. Живого! Отряд сопровождения террориста полностью уничтожен. Пленных не брали. Но и не добивали никого. В общем, группа свою задачу выполнила в полном объеме. Потерь нет! А что у вас?

Клинков ответил:

— У нас тоже порядок! Вытянули-таки основные силы Абдулло на плато. Где их, как, наверное, слышал, обработали «Ми-24».

— А сам Абдулло?

— Да вон его труп, только что притащили ребята «Осы». Сам, урод, повел своих отморозков на преследование неизвестных сил, осмелившихся напасть на его усадьбу, от которой, кстати, осталась одна пыль. По докладу пилотов, им удалось нанести точечный удар по резиденции ставленника Абделя. В общем, и мы свою задачу выполнили. Точнее, весь отряд выполнил поставленную задачу. Разрешаю отход на базу! Используй оставшийся вертолет. Для меня Гаврилов уже выслал на плато еще две «вертушки». Так что встретимся уже у нашего «Ил-76».

— Ясно!

— Лебеденко от меня передай особую благодарность. И всех офицеров к наградам!

— Есть, товарищ полковник! До встречи!

— Давай, Игорь!

Вьюжин отключил станцию, подошел к Лебеденко:

— Андрюша! Ты, конечно, парень геройский, слов нет, от Клинкова передаю особую благодарность. От себя же последний раз предупреждаю: еще один фортель, попытка нарушить приказ, выкину из группы, как… ну, ты сам догадываешься, как что! Понял меня?

— Понял! Но я же…

Вьюжин повысил голос:

— Все, Лебеденко, проехали! И забыли о том, что ты хотел сделать! В очередной раз спасибо Мамаеву скажи. Но больше, Лебедь, я тебя прикрывать не буду и другим не позволю. Подумай о моем предупреждении. Надеюсь, сделаешь правильный вывод! А вообще, если не по службе, ты молодчик, Андрюха! Я на твоем месте поступил бы так же. Но это между нами, понял?

— И это понял, товарищ майор!

— Вот и хорошо! Мамаев! Готовь группу к эвакуации, я вызываю вертолет!

Вдали раздались раскаты непрерывного грома.

Бураков спросил:

— А это что за канонада?

Вьюжин объяснил:

— Наши «белые лебеди», «Ту-160», громят крылатыми ракетами цели на севере Афганистана.

— Давно пора!

Командир группы неожиданно потянулся и, улыбнувшись, громко сказал:

— А все же не зря мы, ребята, живем! И жизнь, что бы ни происходило вокруг, — прекрасна! Так было, есть и будет! Или я не прав, спецы. С победой вас!

Над ущельем разнеслось троекратное отрывистое «ура»! И следом смех. Смех людей, в очередной раз победивших зло, восстановивших справедливость! Людей, сделавших свою работу, рисковавших жизнью ради того, чтобы никогда не повторилась трагедия небольшого российского городка. Чтобы простые граждане могли жить спокойно. Пусть и не зная, кому они обязаны жизнью. Спецназовцы, как и подавляющее большинство людей в погонах, выполняют боевые задачи не ради славы, не ради наград или денег. Они просто и обыденно делают свою работу, название которой — служение Родине!

1

Зенитная установка станковая.

2

Дома офицерского состава.

3

Главного управления по борьбе с терроризмом.

Content

Александр Тамоников
Удар «Стрелы»

Часть I Ущелье ворона

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава пятая

Часть II Операция «Мясорубка»

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава пятая

Часть III Возмездие

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

1