Александр Тамоников

Те, кто выжил

Часть первая

Глава первая

«Уазик» лейтенанта милиции Николая Горшкова, миновав паромную переправу, вышел на грунтовую дорогу, ведущую через балку, в объезд мелкого озера к деревне Семенихе, где офицер проходил службу в качестве участкового уполномоченного. Весенняя распутица превратила грунтовку в сплошное грязевое месиво, но армейский вездеход, хоть и с надрывом, справлялся с ним. «УАЗ» бросало из стороны в сторону, но он неуклонно продвигался вперед. В деревне, стоявшей на плоской возвышенности, «УАЗ» пошел веселее. Здесь глина сменилась песком, и препятствия возникали только в виде луж на центральной улице то слева, то справа, то полностью перекрывая дорогу. Но не было липкой, вяжущей грязи, а что такое лужи для внедорожника? Пустяки. На них Горшков не обращал никакого внимания. Возле здания бывшего сельсовета, а ныне местной администрации, остановился, поставив «УАЗ» под навес.

Почти напротив, за церковью, метрах в ста находилась его усадьба. Точнее, усадьба его родителей. Но Николай не пошел домой, где ждал горячий ужин, умело и вкусно приготовленный матерью, и отец с бесконечными вопросами о том, почему какая-то кучка непонятно откуда взявшихся богатеев вдруг и быстро захватила то, что ранее принадлежало всему народу. Отец слыл большим любителем поболтать на политические темы, вполне владея ими, на свой лад, естественно, так как не пропускал практически ни одной аналитической телевизионной программы. А уж выпуски новостей для Ивана Степановича являлись событиями особого ранга. Тут уж отцу лучше не мешать. Пусть смотрит и по-своему комментирует ту или иную ситуацию. Впрочем, футболом Горшков-старший интересовался не меньше. И еще… войной в Чечне. На последнее у Ивана Степановича были особые причины.

Взглянув в сторону дома и забрав из машины пакет, лейтенант прошел к дверям сельской администрации. Постучал. Сторож, дед Потап, выглянул на стук в окно, спросил:

— Это ковой-то принесло?

Узнал Николая:

— А?! Участковый! Щас открою!

Дверь распахнулась, сторож поинтересовался:

— Че так поздно, гражданин начальник?

— Какой я тебе, дед, гражданин?

— Как какой? Какой-никакой, а представитель власти. Новой власти. А при ней и не знаешь, как к начальству обратиться: назовешь товарищем, скривится, нашелся тоже товарищ — гусь свинье не товарищ, скажешь «господин», в ответ: «Какой еще господин?» Вот и остается гражданин. Не товарищ, не господин!

Николай улыбнулся:

— Ты, дед, как мой отец! Тому тоже дай только волю, сутками рассуждать готов! И что вас на старости лет тянет философствовать?

Сторож резонно заметил:

— Доживешь до наших лет, узнаешь! Твой родитель хоть и помладше меня, но мужик разумный. Правильно оценивает ситуацию. Скажи, кто ответит нам за то, что стали мы ненужным балластом в собственной стране? И за то, что с этой страной демократы сделали?

— Вот демократы, за которых, дед, и ты, и твои сверстники, и мой отец на выборах голосуете, и ответят. Если, конечно, пожелают услышать ваши вопросы! Но ладно, с тобой тут можно до полуночи проторчать впустую, а у меня еще дела!

— Что, преступление какое раскручиваешь? Только я не слышал, чтобы чего такого в округе чрезвычайного произошло! Может, просветишь, если не секрет?

Лейтенант решил разыграть сторожа:

— Да какой, дед, секрет? Помнишь, в лесу воинская часть стояла?

Старик сморщил лоб:

— Эта та, что с локаторами? Километрах в двадцати от деревни? Ее расформировали года два назад!

— Точно! Расформировать расформировали, вроде вывезли все имущество, а недавно выяснилось, что главное забрать забыли!

— И че забыли?

Николай нагнулся к старику, прошептал на ухо:

— Атомную бомбу!

Брови деда Потапа полезли вверх.

— Да ты что? Это как же? Бомбу и забыли?

— Вот и выясняем, как!

Сторож уловил в голосе участкового нотки насмешки, сообразил, что к чему:

— Разыграл, да? Над стариком посмеялся, да? Орел!

— Обиделся, что ли? Извини, не хотел! Но ты сам напросился!

— Да иди ты, Колян… в свой кабинет. А еще офицер, Герой России! Все пацаном остаешься!

— А мне, дед, стареть ни к чему. Придет время, если доживу, конечно, состарюсь.

— Уж этого никак не миновать! — Старик вздохнул. — Жизнь такая штука! Суетишься, чего-то стараешься сделать, добиться, а подумать — к чему? Конец-то для всех один: и для олигарха, и для самого никудышного нищего. Для всех одна последняя квартирка в земле сырой!

— Ну, ты уж совсем в пессимизм ударился! Иди лучше в свою каморку, скоро новости по НТВ пойдут!

Сторож посмотрел на часы:

— И то правда! Я дверь закрывать не стану. Будешь уходить, загляни, чтоб запереть здание, как положено!

— Загляну!

Горшков пошел по коридору, где в самом конце, справа, находились две его комнаты. Одна, оборудованная под кабинет, другая — под камеру предварительного заключения. Последней, впрочем, Николай еще ни разу не воспользовался, хотя проверял ее состояние не реже одного раза в неделю.

В кабинете выставил на стол из пакета бутылку водки, полбуханки хлеба, палку сырокопченой колбасы. Достал из шкафа граненый стакан и кухонный нож. Порезал хлеб с колбасой, отвинтил крышку с литровой бутылки, налил полный стакан водки.

Присел за стол, пододвинул к себе телефонный аппарат. Набрал код и номер телефона, который помнил наизусть. После непродолжительной паузы услышал девичий голос:

— Алло!

Николай спросил:

— Вика?

— Да! А кто вы?

— Дядя Коля Горшков, добрый вечер!

— Добрый вечер.

— Родители чем занимаются, Вика?

Девочка ответила:

— А вон папа Саша уже на коляске едет.

Через секунды:

— Горшков? Привет, дружище!

— Здравствуйте, командир! Как самочувствие? Помощь какая не требуется?

— Нет, Колян, спасибо, у нас все нормально!

— Протезы еще не сделали?

— Обещают на днях подвезти. А мне вроде как и страшно, привык уже без ног и без руки!

— Это вы, Александр Владимирович, перестаньте. Огонь на себя вызвать не испугались, а каких-то протезов опасаетесь. Поначалу, может, и неудобно будет, у нас тут в деревне мужик один под косилку попал, тоже ног лишился и тоже к протезам привыкал непросто. Но привык, сейчас на свадьбах даже в пляс пытается пуститься, когда пережрет, конечно. Так ему непросто было, потому как он простой мужик, а вы офицер!

Доронин, бывший командир роты, в которой служил Горшков, ответил:

— Ты прав, Колян, прорвемся!

— Не то слово! Ребята уже звонили?

— Костя Ветров с женой звонили, а Гольдин приехал, дня два погостит у нас. Мы как раз только за стол сели!

— Голь подкатил? Это хорошо. Привет ему! Ну что, помянем наших ребят, товарищ старший лейтенант!

Доронину за бой в Чечне присвоили завания Героя России и капитана, но бывшие солдаты роты по старинке обращались к нему по званию, который ротный носил в годы их службы.

— Да! Жаль, что вместе собраться не можем, но ничего, даст бог, свидимся!

Горшков пообещал:

— Конечно, свидимся. В отпуск обязательно к вам приеду! Глядишь, и Костя выберется!

Доронин сказал:

— Рад буду встретить вас! Ну, ладно, Коль, покатил я к столу. Выпьем с Гольдиным за пацанов наших погибших.

— Давайте. А я здесь, у себя, помяну их. Привет супруге, командир, и до встречи!

— До встречи, Коль!

Лейтенант милиции положил трубку на рычаги старого телефонного аппарата, взял в руки стакан. Задумался. Пять лет прошло с того времени, как у Косых Ворот, отбивая натиск многотысячной орды боевиков Теймураза-Костолома, Рашидхана, Окулиста и уничтоженных капитаном Егоровым наемников Хабиба, геройски погибла пятая рота старшего лейтенанта Доронина. Немногим удалось выжить в той бойне, по пальцам пересчитать можно. Удалось выжить и Горшкову, правда, он плохо помнил, как оказался в госпитале, потеряв сознание от ранений на своей последней позиции, прикрывая вместе с Костей Ветровым отход малочисленной группы своих раненых, но еще способных передвигаться товарищей. Пять лет прошло, а картины тех страшных суток часто вставали перед глазами Николая, особенно во сне, ближе к утру, заставлял вскакивать с мокрых от пота простыней и искать автомат или пулемет, чтобы вести огонь. Вот и сейчас отдельные эпизоды того затянувшегося на сутки изнурительного смертельного боя вновь всплыли перед лейтенантом, словно он сидел не в мирной деревне, а находился вместе с Костей Ветровым в стрелковой ячейке окопа Большой высоты. Горшков опрокинул в себя стакан, совершенно не почувствовав горечи водки. Бросил в рот кусок колбасы и ломтик хлеба. Прожевав, закурил.

Начались те трагические события с прибытия в заданный район роты старшего лейтенанта Доронина и взвода десантников капитана Егорова. Как сейчас Николай слышал четкие слова приказа ротного:

— Запомните, с этого момента мы с вами на выполнении боевой задачи. Оружие, бронежилеты и каски держать при себе. В первую очередь оборудуйте индивидуальные ячейки для ведения огня стоя. Затем ходы сообщения, пока насколько успеете, до наступления темноты. Первый взвод у нас обоснуется на Малой высоте, и оборудовать ее начнет завтра. Сегодня же взвод должен сделать блиндаж для укрытия личного состава. Филонить не имеет смысла, ибо чем быстрее мы укроемся, тем больше будет у нас шансов сохранить свои головы. Враг реально может быть рядом, и не только наблюдать. Так что попрошу осознать это и работать быстро, как только можно. Режим следующий — пятьдесят минут работ, десять — отдых. Будьте внимательны и посматривайте, что происходит вокруг. Все! Не будем терять время. Командиры взводов, ведите личный состав на высоту, там сержант-сапер объяснит схему построения обороны. Выполнять!

Рота с полной выкладкой, повзводно, начала подъем на высоту.

Ночь в горах наступает быстро. Только что светило солнце, открывая цветущие зеленые склоны и белоснежные неприступные вершины. Но стоит светилу спрятаться за горизонт, как картина резко меняется. То, что еще недавно радовало глаз, становится неприветливым, однотонно-серым, даже угрожающе враждебным. Первый одинокий всхлип укрывающегося где-то среди камней шакала сразу подхватывается его сородичами, и кажется, этот вой, плач, смех, крик окружает тебя со всех сторон, вызывая тревогу. Становится неуютно и одиноко, несмотря на то что ты не один. Это ощущение пройдет чуть позже, когда во всей красе раскроется звездный небосклон, необъятный и близкий отсюда.

Долгая, тяжелая работа валила солдат с ног. Некоторые, отработав очередные пятьдесят минут, через короткий промежуток расслабляющего отдыха просто не находили в себе сил встать и продолжить долбить ненавистный камень. Но и оставаться на месте — значит показать, что ты слаб, что ты хуже, слабее других. Ведь другие работают? И через силу вставали, чтобы вновь, взяв в руки ломы, кирки и лопаты, вгрызаться в каменный грунт. Колян работал вместе с Костей, оборудуя пулеметное гнездо.

Видя, что друг устал, Николай сменил его, что-то рассказывая в ходе работы о своей деревенской жизни, пока Костя не уронил голову на грудь, уснув прямо на камнях.

Оборудование опорного пункта продолжалось почти двое суток. Наконец он приобрел надлежащий вид. Для боевых машин десанта (БМД) приданного роте взвода спецназа соорудили капониры. По общему решению боевые машины не стали вкапывать глубоко, превращая в стационарные огневые точки, оставив возможность применения по прямому назначению. Позиции накрыли камуфляжной сетью. Установили порядок несения службы. И начались будни.

Из караула в караул проходили дни. И вот уже неделя позади, и пообвыкли все, но службу несли бдительно. Бойцы Егорова часто ходили в разведку, особых новостей не принося. Прибыли три машины взвода обеспечения, пополнив запасы. Жизнь вошла в обыденное спокойное русло. Война не ощущалась — никто нигде не стрелял, только раскаты грома иногда напоминали отдаленную канонаду. И хотелось, чтобы так продолжалось если не вечно, то хотя бы три месяца командировки…

Горшков налил еще полстакана и прикурил новую сигарету, затушив окурок предыдущей.

Как-то утром в горы ушел Шах — чеченец, сопровождавший роту и охотившийся за арабом Хабибом, погубившим его семью. Семья в недавнем прошлом офицера Советской армии, орденоносца и… сторонника Дудаева. Он не воевал против чеченцев, его врагом не были федеральные войска, Шах уничтожал только наемников, ради денег пришедших убивать людей на его землю. Шах! Красивый, статный, сильный, гордый и одинокий чеченец! Он с помощью ребят Егорова все же достал Хабиба. Месть свершилась. А затем, столкнувшись в горах с многочисленной ордой духов, увел боевиков за собой. Увел от обессиленной группы капитана-десантника. Егоров вышел к своим. Шаха считали погибшим. Но он вернулся. И не один. Притащил с собой еще пару пленных.

Первые потери. Уже в роте Доронина. Перед тем, как объявился Шах. Вражеский снайпер свалил двух ребят, контролировавших «зеленку», откуда появления бандитов не ждали. Но главное началось позже. Первый удар приняли на себя десантники, устроившие позиции непосредственно на склонах ущелья. Спецназ отбился, тогда духи пошли в обход Ворот в балку за Малой высотой. И пошли, прикрываясь живым щитом, двумя десятками безоружных чеченцев. Бандиты гнали их впереди на случай наличия минных полей. Чтобы подорвались заложники, отведя опасность от боевиков. Изуверская тактика, присущая бандитам. Доронин не мог допустить подобного беспредела, и бойцы роты сумели отсечь заложников от боевиков, уничтожив последних атакой боевых машин пехоты.

Колян вспомнил, как сам впервые столкнулся с моджахедами, и произошло это ночью… Как это было?

Гроза приближалась быстро. Вскоре начался дождь. Ослепительные вспышки молний, сопровождаемые оглушительными раскатами грома, бесновались, казалось, непосредственно над позициями. Николай находился в своем окопе. Ему и Косте Ветрову досталась предутренняя смена. Укутавшись в плащ-палатки, друзья несли боевое дежурство. Бушующая стихия осложняла выполнение задачи. После очередной ярко-белой вспышки и пушечного громового удара Колян невольно присел. Он с детства боялся грозы, но не хотел, чтобы напарник, внешне спокойно реагирующий на буйство природы, заметил это. Костя, дабы скоротать время, попросил Николая рассказать еще что-нибудь из прежней, гражданской жизни. Горшков поведал напарнику о том, как с другом детства Тихонком травил на картофельном поле колорадского жука. Они тогда дозировку перепутали да сожгли жука вместе с ботвой, уничтожив поле. И вот в конце рассказа Ветров, продолжавший вглядываться в темноту, на камни и валуны, разбросанные перед входом в ущелье, иногда ярко освещаемые мгновенными вспышками молний, перебил Николая:

— Мне кажется, Коль, что-то между камней передвигается.

Горшков удивился и тоже внимательно присмотрелся в проход между скалами. Очередная вспышка ослепила его, а раскат заставил вздрогнуть, поэтому он сказал:

— Нет там никого! Это у тебя глюки. Ты смотри подольше, скоро и вершины в пляс пойдут.

Но Константин стоял на своем:

— Да говорю тебе, есть там кто-то!

Колян спросил:

— Да где?

— Меж камней!

Горшков вновь всмотрелся в горы… и увидел, как валуны медленно перемещаются по минному полю. Это означало одно: духи, применив маскировку, снимали мины. Николай отправил Костю на командно-наблюдательный пункт, продолжив наблюдение. Вдруг один «валун» приподнялся, в нем угадывался человек. Этот человек подал какой-то сигнал рукой, и тогда Николай с криком «Духи!» дал очередь из пулемета. Боевики, поняв, что обнаружены, поднялись во весь рост и начали отходить в ущелье. А Горшков все стрелял. Его поддержал пулемет соседней высоты. Потом появился командир роты и поблагодарил Коляна с Ветровым за бдительность.

К роте примкнул еще один взвод пехоты. К БМД прибавились еще и боевые машины пехоты (БМП). Командовал подразделением немолодой капитан Ланевский.

Затем, через какое-то время, взорвалась «зеленка» справа от Большой высоты. Лесной массив содрогнулся и окутался огненными грибами многочисленных взрывов. Оглушительный грохот лишил личный состав на некоторое время способности что-либо понимать. От мощного, практически, одновременного разрыва, казалось, расколются черепа. Внезапность, неожиданность и, главное, необъяснимость произошедшего внесли в ряды бойцов растерянность.

Солдаты упали на дно окопов, подсознательно помышляя больше о сохранении собственной жизни, чем о чем-то другом. Но быстро пришли в себя офицеры. Кто-то из них объяснил, что духи применили ликвидаторы минных полей, так как «зеленка» также была ранее предусмотрительно заминирована. Получалось, что и в лес за Большой высотой проникли бандиты. Десант во главе с сержантом-контрактником Голиковым пошел на поиск врага, но попал в засаду. Выйти из боя десантники не смогли. И тогда ротный вызвал огонь артиллерийского дивизиона на массив!

Корректировщик оперативно определился с целью, связался со штабом дивизиона. Спустя несколько минут над высотами прошелся легкий шелест и лес вздыбился от разрывов мощных снарядов. Первая волна артналета практически без перерыва сменилась второй, третьей, превращая массив в горящий ад, выхода из которого не было никому. Огонь велся настолько плотно и близко от позиций, по всему фронту «зеленки», что личному составу пришлось укрыться в траншеях. Налет длился не более пяти минут. Затем наступила тишина, только клубы дыма от горящей древесины и ядовитая пороховая гарь густым туманом накрыли то, что недавно называлось «зеленкой». Хотели вынести останки десантников, но Доронин отложил выход. Позже уже было не до погибших ребят группы Голикова.

Боевики предприняли первый прямой штурм высот, вновь применив изуверскую тактику — гнать перед собой безоружных, вероятно, пленных мирных чеченцев. Слышны были короткие, как выстрелы, команды на чужом, непонятном языке. Николай припал к пулемету. Руки немного дрожали. Он ждал. Ну еще шаг шеренги, выгнанной из ущелья, еще, никак не решался Колян нажать на спусковой крючок. Шаг был сделан — и с высот открыли огонь. Сначала пулемет с Малой, потом автоматы с Большой, пока не начали стрелять со всех сторон. Николай, повинуясь общему порыву, дал длинную очередь. И стрелял он в безоружных людей. И отчетливо видел, как падают пораженные свинцом несчастные, но продолжал стрелять, пока в проходе не прекратилось движение.

В воздухе пророкотали вертолеты. Три «Ми-24». Зайдя со стороны аула, прошли над высотами, разделились. Две машины нацелились на Ворота и ущелье за ними, одна пошла туда, где группа десанта наблюдала скопление боевиков. Летчики хорошо знали реальную обстановку и с ходу открыли огонь НУРСами — неуправляемыми реактивными снарядами. Значит, видели противника. То же самое сделал и третий вертолет. Обогнув скалу и выйдя непосредственно на боевиков, он ударил по бандитам всеми своими огневыми средствами.

Костя с напряжением следил за действиями летчиков. И это было объяснимо. Когда-то вот так, на такой же боевой машине, его отец воевал в Афганистане, где и погиб…

С земли к одному из вертолетов метнулась молния, и он мгновенно вспыхнул и, разваливаясь на части, рухнул вниз. Прозвучавший взрыв ввел Костю в ступор. Как же это так? Только что был вертолет, был экипаж… а теперь ни машины, ни людей. Второй, так же подбитый вертолет, окутанный клубами черного дыма, но еще державшийся в воздухе, уходил от ущелья. Пилот пока держал управление, но машина горела, и долго летчик протянуть не мог. Третья машина, прикрывая своего раненого собрата, огрызалась пушечным огнем. Вдруг в небе раздался взрыв. Не дотянул пилот второй «вертушки» до подходящей для аварийной посадки площадки. Машина рванула, так и не коснувшись земли. Оставшийся невредимым третий «Ми-24» развернулся и, набирая высоту и скорость, ушел под нависшие над плоскогорьем свинцовые облака.

На позицию Коляна и Кости вышел Доронин, приказал:

— В случае чего метаться не надо! Даже если с тыла пойдет атака противника. У вас свой сектор, вот его и держите. Поняли?

— Так точно.

Старший лейтенант печально улыбнулся:

— Ну, давайте, братки, держитесь! Вы наш ротный авангард!

Горшков опрокинул второй стакан. Закурив очередную сигарету, вновь мысленно вернулся к Косым Воротам…

Две БМП Ланевского, взревев мощными двигателями, рванулись за скалу, к началу балки. Но не учли командиры, а горный пост не заметил, что за большим валуном, под самой скалой, враг, извлекший урок из первого рейда боевых машин, организовал ловушку, четко просчитав возможные решения офицеров. Как только боевые машины пехоты вышли к балке, оттуда ударили гранатометы. Кумулятивные гранаты легко прожгли броню, создав внутри машин огромное давление и температуру, что вызвало детонацию боекомплекта, и в считаные секунды две грозные БМП превратились в оплавленный металлолом. Экипажи погибли мгновенно. Все это произошло на виду горной огневой точки, но десантники ничем не могли помочь своим товарищам. Даже отомстить. Позиция гранатометчиков находилась в мертвой, недосягаемой для поста зоне.

После наступило тягучее, гробовое молчание.

Николай внимательно следил за Косыми Воротами. Рядом находился его друг, Костя Ветров. Время приближалось к полудню. После короткого перерыва опять пошел дождь и поднялся ветер. Сколько продлится затишье перед новым боем, не знал никто.

Оно продолжалось недолго. Бандитам необходимо было в один день сбить противника с высот и выйти на равнину, чтобы прорваться к крупным населенным пунктам и устроить там бойню, что и являлось их стратегической задачей.

Позицию роты внезапно обстреляли непонятно откуда появившиеся у боевиков минометы. Обстрел длился недолго и не принес какого-либо серьезного ущерба личному составу. Может, поэтому и прекратился так же внезапно, как начался. Но он явился прелюдией очередной атаки.

Как только рассеялся дым, смешанный с гарью, Николай, приподняв голову, выглянул наружу и тут же увидел наступающих моджахедов.

Он выбросил ствол пулемета на бруствер, не выставляя сошек, и, прицелившись, дал очередь. Коля стрелял и ругался. Как только мог.

Весь опорный пункт открыл огонь. Боевики, короткими перебежками, от валуна к валуну, подкатывали все ближе, неся большие потери. Но из прохода вывалила очередная партия духов, и, несмотря на плотный огонь, враг неумолимо приближался.

По приказу Доронина ударили зенитные установки. Отрывисто и хлестко стреляли пушки боевых машин. В небе вновь противно завыло, и на позиции обрушилась очередная порция мин, заставляя обороняющихся на время прекратить огонь и укрыться. Только орудия БМП и боевых машин десанта продолжали стрелять, сдерживая наступательный порыв атакующих. Одна из мин попала прямо в зенитную установку Большой высоты, разворотив ее. А может, это была и не мина, но, как бы то ни было, зенитки больше не существовало, как и ее расчета. Малая высота перенесла огонь на балку, откуда также появились боевики. Они перебежками пытались пробиться на расстояние метания ручных гранат, но, попав под обстрел и выйдя на полосу минного поля, понесли потери и вернулись в балку.

Основная же масса бандитов валила из Косых Ворот непрерывно. Мощи ротного опорного пункта явно не хватало для полного отражения наступления тысячной орды моджахедов. Укрывшиеся за валунами, снайперы духов выхватывали из траншей головы солдат и метко поражали их. Делали свое дело и многочисленные осколки расколотых пулями камней. Николай хорошо помнит, как один из бойцов с диким воплем откинулся от бруствера на противоположную стенку окопа. Все его лицо было разбито каменной крошкой, глаза вытекли, и боец кричал от боли и отчаяния.

Рота несла потери.

А дождь все продолжался.

И эту атаку отбили. Колян опустился на дно окопа, прикурил сигарету.

Лейтенант налил третий стакан, выпил за тех, кто навсегда остался в Чечне.

Поднялся, прошел по кабинету. Да, и ту атаку тогда сумели отбить. А вот во время короткой передышки произошло то, что Николай до сих пор помнил настолько ясно, словно оно произошло вчера. А произошло следующее…

Из-за поворота траншеи показался Гольдин, сержант их роты. Во время налета одна из мин разорвалась за бруствером, рядом с сержантом, и контуженый командир отделения плохо соображал или не соображал совсем, что делает.

Он шел, тихо считая: двадцать два, двадцать три, двадцать четыре… при этом глаза его были затуманены и чернели пустотой.

Колян крикнул:

— Эй, Голь? Крышу потерял? Че лопочешь-то?

Сержант не ответил. Подойдя к ячейке Горшкова, о чем-то подумал и вдруг рывком перемахнул через бруствер и оказался на открытом склоне.

— Куда, дурила? — успел только выкрикнуть Николай.

Из-за валунов ударила очередь. Пули, перебив ноги сержанта, заставили того упасть. Понимая, что Гольдина вот-вот убьют, Колян выпрыгнул из окопа и подкатился к сержанту. Высоты открыли шквальный огонь, прикрывая действия Горшкова. И Николаю удалось втащить пришедшего в себя Михаила в траншею, все же получив свою пулю в спину. Спас бронежилет.

Почему тогда Колян бросился спасать сержанта, в гарнизоне издевавшегося над молодыми солдатами? На этот вопрос Горшков и сейчас не находил ответа. Наверное, потому, что по-иному он просто поступить не мог.

Следующая атака началась так же неожиданно. Боевики по команде вскочили и с криками «Аллах акбар!» ринулись вперед. И вновь из прохода повалила толпа. На этот раз бандиты сменили тактику. Штурм они перенесли на Малую высоту. Как только защитники высоты перевели огонь во фланг, в сторону Ворот, моджахеды вышли из балки. Перевес противника оказался значительным. Старший лейтенант Доронин решил убрать бойцов с Малой высоты, в который уже раз вызвав огонь дивизиона.

В это время роковую ошибку допустил старший лейтенант Панкратов, прикрывавший с отделением участок местности перед аулом. Он повел подразделение на помощь роте к высотам, оголив тыл. А от аула вдруг пошел ранее не обозначавший себя, видимо, резервный отряд противника. Панкратов понял, КАКУЮ совершил ошибку! По сути, на своих плечах он тащил врага к позициям роты, да еще с фланга. И, поняв это, остановился. Старший лейтенант имел в полку репутацию стукача, подхалима замполита, лизоблюда, готового ради карьеры продать любого. У него и друзей-то не было. Но в критический момент Панкратов все же вспомнил о том, что он офицер. Старший лейтенант вытащил две гранаты «Ф-1», зубами выдернул предохранительные кольца и, зажав в ладонях смерть, поднял руки, имитируя сдачу в плен. Этого Колян лично не видел, ему об этом рассказал потом один из тех, кто в то время находился на фланге высоты. По словам парня, ситуация развивалась следующим образом. Боевики приближались к Панкратову. Были видны их радостно скалящиеся бородатые рожи. Еще немного — и они захватят русского офицера. Боевики окружили старшего лейтенанта, и тогда Панкратов разжал пальцы. Два взрыва, слившись в один, поставили точку в жизни офицера.

В двери кабинета показалась физиономия сторожа.

— Коль, ты еще здесь?

— А что, не заметно? — У Николая вызвало раздражение появление старика, бесцеремонно вмешавшегося в воспоминания лейтенанта.

— Заметно, долго сидеть-то будешь?

— Сколько надо, столько буду! Тебе какая разница? Боишься не выспишься? Так тебе спать не положено! Понял? Еще вопросы будут?

Дед Потап выставил вперед сморщенную ладонь:

— Понял! Все понял, и вопросов не имею!

— Тогда оставь меня!

— Исчезаю!

Старик, аккуратно притворив за собой дверь, ушел в свою комнату, а Николай, в четвертый раз приложившись к бутылке, вновь мысленно вернулся в тот бой пятилетней давности.

Боевики продолжили штурм.

Колян с остервенением стрелял из своего раскалившегося РПК. Рядом, из автомата, бил по врагу Костя, матерясь, с перекошенным от ярости лицом. Ребята находились во власти кровавой схватки. И когда моджахеды опять применили минометы, друзья не сразу обратили внимание на то, что рядом рвутся мины.

Откуда-то слева ударили скорострельные орудия, и духи, огрызаясь огнем стрелкового оружия, стали пятиться с Малой высоты. Мелькнула мысль: неужели подошла помощь? Но это вышли из капониров оставшиеся невредимыми боевые машины сводного подразделения, БМП, паля из своих пушек.

Наши, с Большой высоты, определил Коля. Значит, это не подмога. Машины, разделившись, пошли по двум направлениям, оттесняя врага на его исходные позиции. Но не надо бы им идти дальше. Колян предчувствовал, что добром этот маневр не кончится. Выйдя из укрытий, машины были обречены. Гранатометы достанут их на открытой местности. Экипажи, уходя все дальше, отводили от высоты врага, чтобы дать остаткам роты хоть немного времени на передышку. Шли на верную смерть они осознанно!

И все же наступил момент, когда рота больше не могла вести бой. В живых оставалось всего восемь человек, четверо из которых были ранены. И Доронин, получив передышку атакой БМП, приказал этим восьми бойцам, в число которых входили и Колян с Костей, под командованием Шаха отойти от высоты по тропе, известной чеченцу. Как только отряд начал движение, Доронин подозвал к себе Николая. И те слова командира навсегда, на всю жизнь запали в память Горшкова.

Ротный спросил:

— Как сам? Цел?

Николай ответил:

— А че мне будет?

— Вот и хорошо! Ставлю тебе персональную задачу. Шах поведет раненых, ты будешь замыкать колонну. Учти, на тебе большая ответственность. Ты обязан прикрыть отряд. Обязан обеспечить их эвакуацию! Все понял?

— Нет!

— Что не понял?

— Вы же тоже можете передвигаться, но, смотрю, не собираетесь идти с нами.

Доронин вздохнул:

— Я остаюсь здесь, Коля! Мне не положено покидать эту высоту без приказа. И здесь остаются раненые, которых, к сожалению, вынести мы не в состоянии, да и не поможет им уже никакая медицина. Вот так. Я не могу оставить их. Вызову огонь дивизиона на себя, как духи пойдут на последний штурм. Будем умирать вместе. Но те, кто может уйти, просто обязаны остаться в живых и жить вместо нас! — Старший лейтенант передал Горшкову фотографию женщины с ребенком. — Вернешься в полк, передай фото старшему лейтенанту Чиркову, знаешь такого?

— Знаю!

— Тогда давай, Коль, иди! Удачи вам!

— Прощайте, товарищ старший лейтенант! Я вас никогда не забуду!

— Давай, давай!

Колян повернулся и, смахивая вдруг набежавшие слезы, побежал догонять отряд.

Услышав раскаты взрывов, слившихся в монотонный грохот, они поняли, ЧТО произошло. Но надо было идти.

Колян, увешанный магазинами с патронами, неся пулемет на плече, угрюмо плелся сзади. В нем кипела ненависть к врагу, безмерная жалость к тем, кто навечно остался на высотах. Злость на себя. По сути, их выбили с опорного пункта, заставив отступить, и без разницы, что сражался против них противник, многократно превышающий роту по численности. Факт оставался фактом, и Николай испытывал чувство стыда. Ничем не обоснованного и незаслуженного позора.

Вскоре Шах по одному ему известным признакам обнаружил преследование. Это означало, что их рано или поздно настигнут боевики. И тогда что? Последний бой? Значит, надо останавливаться и готовиться к нему. Или продолжать движение, но в этом случае кому-то предстояло остаться здесь и прикрывать отход. Остаться на верную смерть. Тут уже без вариантов! Шах подозвал Горшкова:

— Ты вот что, Николай, оставь пулемет и веди людей дальше. Вот карта, здесь обозначен маршрут.

Колян усмехнулся:

— Ага! Если бы я еще че понимал в твоей карте. Я точно уведу отряд куда-нибудь, как Сусанин, в натуре. К тому же ты, Шах, ранен. Нет уж, веди ребят, как вел. А останусь я! Ты мне только пару гранат дай. И помоги позицию выбрать. Ты ж бывший дух, у тебя опыта не ровня мне.

Чеченец после недолгих раздумий согласился. Вместе они оборудовали основную и запасную позиции, отряд ушел, а Николай остался. Устроился в ячейке, разложил рядом магазины — пять штук по сорок патронов. Закурил. Думать ни о чем не хотелось.

Вдруг из балки, куда ушли раненые, послышалось движение. К его позиции кто-то явно приближался с тыла. Человек или зверь? Хотя какой к черту зверь, после такой канонады? Значит, человек? Но кто? Колян резко развернул пулемет. Звуки шагов доносились уже отчетливо. Только они, эти шаги, были неуверенными… или крадущимися?

— Колян! Не стреляй! Свои!

Горшков в изумлении воскликнул:

— Твою мать! Ты откуда взялся?

Николай, конечно, сразу узнал голос своего друга. Шел Ветров хромая. Отсюда и неуверенная, нетвердая походка. Константин приближался, держа в одной руке автомат, другой опираясь на самодельный костыль. За пояс заткнуты два магазина. Ветров решил принять последний бой вместе с другом, обрекая и себя на верную гибель. И сколько ни гнал его от себя Николай, Костя был неумолим.

Боевики появились минут через двадцать. Колян попытался посчитать бандитов, но духи все выходили и выходили из-за поворота, а головной боевик был практически под самым стволом пулемета Горшкова. Медлить больше нельзя. Колян прицелился и короткими очередями ударил по колонне, начиная с впереди идущего и далее вглубь. Он сделал это так быстро, что первые восемь моджахедов молча уткнулись в землю. Замешательство оставшихся в зоне обстрела позволило Николаю выбить еще несколько бандитов. Остальные, очухавшись, поспешили назад, за спасительный поворот. По Горшкову не выпустили ни одного патрона. Но он обнаружил себя. К тому же несколько духов все же прорвались в мертвую для пулемета зону. И тут ударил Костя, обескуражил бандитов, они прижались к скале. Николай чувствовал, что враг под ним и наверняка готовит подлянку. Он выдернул кольцо предохранительной чеки гранаты и метнул вниз. Сам же вскочил и прыжком перелетел на запасную позицию, под длинную, отвлекающую противника очередь друга. Снизу раздался взрыв и вопли. Со своей новой точки Колян увидел, что там, куда он бросил гранату, на камнях корчатся бандиты. Он стал перезаряжать пулемет и, неловко повернувшись, почувствовал сильную боль в боку. Увидел, как из рукава вытекает кровь. Но заниматься раной не было времени. Колян открыл огонь по склону, откуда, уже обходя бойцов пятой роты, заходило несколько боевиков. В них стрелял и Константин. Коля развернул пулемет на поворот, и тут пулей обожгло руку, следом удар в плечо. Николай хотел поправить РПК, но рука не слушалась.

Поняв, что друга задело серьезно, из кустов выскочил Костя. Он прыжками, отталкиваясь неповрежденной ногой, перескакивал от валуна к валуну, отвлекая противника от товарища, стреляя очередями по два-три патрона.

Колян видел врага. Кое-как установив пулемет, открыл огонь, но РПК на половине очереди захлебнулся. Кончились патроны. Николай с трудом вставил пятый, последний магазин. А бандиты все наступали, они, казалось, были везде, и стреляли, стреляли, стреляли. У Коли закружилась голова, рана сильно кровоточила. Он терял кровь, а с ней и силы. Превозмогая головокружение и подступившую тошноту, Горшков выбрал цели и не спеша, методично стал посылать во врага очередные порции свинца. О том, что и в последнем магазине патроны тоже вот-вот кончатся, Колян не думал. И когда пулемет умолк, он здоровой рукой отбросил его от себя. Где-то сбоку вскрикнул Костя, автомат замолчал. И его достали бандиты! Горшков вытащил гранату, зубами выдернул кольцо, сжал в руке свое последнее оружие, глядя, как к нему приближается враг. Глаза начала затягивать пелена, и остальное он видел словно сквозь сон. Приближающиеся боевики вдруг стали падать на камни, усилился автоматный огонь, послышался отборный русский мат. Мимо пробежали солдаты в голубых беретах. Разум все более затуманивался, слабели пальцы. Еще немного, и он не удержит чеку, но вдруг чья-то сильная рука крепко сжала его ладонь. Шах аккуратно извлек гранату, обезвредил ее, быстро и профессионально раздел и перевязал Коляна, поднял на руки:

— Держись, солдат, держись! Сейчас мы тебя до медиков доставим. Ничего, Коль, ничего, главное — живой!

Последнее, что слышал Николай, — это слова Шаха. Тот говорил что-то, но смысл его слов до раненого солдата уже не доходил. Колян потерял сознание и очнулся в госпитале. В палате, где рядом лежали Костя и Гольдин. Позже он узнал, что десантный батальон, встреченный Шахом и приведенный в балку, разбил не только группу преследования, но и при огневой поддержке авиации уничтожил остатки когда-то тысячных отрядов Хабиба, Теймураза Костолома, Рашидхана и Окулиста. И что ему, деревенскому пареньку, присвоено звание Героя России!

А главное, что выжил Доронин, вызвавший огонь артиллерии на себя. Выжил чудом, став полным инвалидом, без ног и одной руки.

Из состояния глубокой задумчивости Николая вывел стук в окно. Он прозвучал как череда одиночных выстрелов, неожиданно и громко. Так, что Горшков даже вздрогнул. Обернулся к черному квадрату. Увидел за стеклом лицо отца. Показал рукой, чтобы тот прошел в кабинет.

— Ты чего, Коль, домой не идешь?

Увидел спиртное и закуску:

— Пьешь?

Николай ответил:

— Ты забыл, какое сегодня число?

Отец вспомнил:

— А?! Точно. Годовщина того боя, понятно. Но почему здесь, не дома? Мать бы стол накрыла. А то, как приехал, видели, ждали. Тебя все нет. Думали, дела по службе. А потом, когда часы за полночь перевалили, встревожились, не случилось ли что? Мать приказала идти в контору.

Николай удивился:

— А что, уже полночь? — Посмотрел на часы, удивленно проговорил: — Да, полпервого! Ты смотри, а я и не заметил. Вспомнил ту бойню, ребят, короче, будто вновь побывал на тех проклятых высотах. Ладно, действительно пора идти. Ты стакан-то за ребят махни?!

Отец не отказался:

— Это можно. Помянуть погибших героев — дело святое.

Иван Степанович Горшков принял от сына стакан, медленно выпил водку. Вздохнул:

— Пусть им, молодым, земля будет пухом.

Простившись со сторожем, которому Николай отдал остатки водки, Горшковы пошли мимо церкви к небольшому дому, единственному на всей улице, в котором еще горел свет.

Глава вторая

— Коля, вставай! Сынок, проснись!

Николай, не открывая глаз, недовольно спросил:

— Ну, чего еще, мать?

— Вставай, Коль! К тебе тетка Клава пришла, хочет увидеть, сын у нее с утра забузил!

Колян все еще находился во власти сна:

— Какая тетка Клава? У нас на деревне этих Клав как собак нерезаных!

— Да Стукачева, что возле бывшего сельмага живет!

— Каркуша, что ли?

— Во-во, Каркуша!

— Так бы сразу и сказала.

Горшков сбросил тело с кровати, потянулся, спросил:

— Где эта Стукачева?

— На крыльце! С отцом гутарит, на судьбу жалится. Да и немудрено, «повезло» ей с сыном. Мало, что сам дурак-дураком, особля когда выпьет, так и в жены такую же взял, из района приволок.

Николай остановил речь матери:

— Ты вот что, мам! Разговоры подобного рода прекрати! А лучше дай мне полотенце, пойду во двор, умоюсь!

Анастасия Петровна с оттенком обиды в голосе кивнула на окно, выходящее во внутренний двор небольшой усадьбы Горшковых:

— Полотенец на костыле висит, умывальник давеча до краев наполнила. Вот только почему ты так с матерью себя ведешь?

Надевая форменные брюки, Николай спросил:

— Как так, мать? Как всегда.

— Полностью высказаться ни о чем не дашь!

— Эх, мать, если я буду слушать все те сплетни, то мне увольняться придется, потому как времени на службу не останется. Вам же с отцом только дай волю, все ораторы в государстве могут отдыхать! Причем до конца дней своих! Так что меня байками не лечи, есть у тебя подруги, с ними и перетирай деревенские сплетни. Я во двор!

Прошмыгнув мимо матери, которая пыталась ответить на выпад сына, Николай вышел в сени. Оттуда услышал голос тетки Клавы:

— …А с утра, Степаныч, совсем озверел. На жену Тоньку с вилами кинулся, это за то, что она к деду Спиридону за самогонкой не пошла, в меня табуретом запустил, еле увернулась. Пришлось со снохой из дома огородом уходить…

Участковый подумал: да, видать, на самом деле, не на шутку разошелся Митька. И с чего бы? Обычно с утра мокрой курицей по деревне шатается в поисках пойла на похмелку, а тут? Уж не чердак ли снесло от пьянки беспробудной? Если снесло, то придется бригаду медиков из Кантарска вызывать. Ладно, разберемся.

Николай быстро умылся, потер щетину на лице, не мешало бы побриться, да времени нет.

Пройдя обратно в дом, надел поверх брюк рубашку с погонами, водрузил на голову фуражку, обулся. Подумав, достал из сейфа кобуру с пистолетом, пристегнув ее к поясному ремню, вместе с наручниками. Вышел на крыльцо, где к Стукачевой и отцу присоединилась мать.

Увидев участкового, все замолчали.

Николай кивнул утренней гостье:

— Здравствуй, теть Клав. Какие проблемы?

Стукачева запричитала:

— Ой, Митька-изверг из дома собственного выгнал. И меня, мать родную, и жену, чтоб ей пусто было, тоже!

Горшков поинтересовался:

— А чего вдруг? Сколько помню, он утром никогда не буянил. Что на этот раз случилось? Да ты вставай, пойдем до хаты, по дороге и поговорим.

Тетка Клава, или Каркуша, как называли в Семенихе Клавдию Стукачеву за длинный язык, затараторила:

— Пойдем, Коля, пойдем, милок. Ты у нас власть, на тебе порядок, мент, одним словом!

Николай бросил на нее укоризненный взгляд:

— Ты слова-то подбирай, Клавдия Григорьевна! Что еще за мент?

— Так, Коль, и в кино вас кличут, и ничего!

— Так то в кино, а в жизни изволь не оскорблять должностное лицо при исполнении им своих служебных обязанностей!

— Но ты сам, давеча, на свадьбе у корешка своего, Тихонка, говорил: и чего я, придурок, в менты подался? Ведь предлагали же должность гражданскую и непыльную в райцентре. Говорил?

Колян сплюнул на пыльную дорогу:

— Тьфу ты! И что за люди, слова сказать нельзя, тут же по всей деревне разнесут. Короче, хорош об этом, ты мне на вопрос ответь, что на этот раз такое необычное случилось, отчего Митя твой вразнос пошел?

— Так черт его знает! Они с Тонькой бухать начали с вечера, ну это вроде как уже в порядке вещей стало. Я посидела с ними. Потом ушла. В сон сморило. А часов в пять или поранее, точно не скажу, сломались часы-то на прошлой неделе, проснулась от крика. Кричал Митька. На супружницу свою. Ты, мол, Тонька, блядь подзаборная, — это он постоянно ее так по пьянке называет, — вместо того, чтобы мослами греметь в хате, дергай к деду Спиридону, возьми литруху чимергеза. Она ему: «На себя посмотри, дятел задроченный, нашел блядь, и ты меня с кем из мужиков тутошних за руку ловил? Да в вашей Семенихе и мужиков-то нет, давно все перевелись, вместе с заборами. Одна пьянь тряпишная и осталась. А к Спиридону без денег не пойду. И так должны ему чуть не тыщу». Митька еще сильней заорал: «Ты че, сука, в натуре, вконец оборзела? Это я не мужик? А кто тебя, шлюху, трахает? Конь соседский? Еще слово вякнешь, я тебя лично порешу. Быстро свалила к Спиридону, крутись юлой, но без литра не возвращайся!»

Стукачева поперхнулась, откашлявшись, продолжила:

— Думаю, добром дело меж молодых не кончится, надо впрягаться. Вхожу в горницу. Митька в майке и спортивных брюках, глаза горят бешеным огнем, волосы взъерошены. Увидел меня, как гаркнет: «Тебе чего надо?» Я: «Успокойся, Мить, ляг, проспись». А он: «Сговорились, суки? Так я быстро из вас божьих коровок сделаю». Хватает табурет — и в меня. Хорошо, нагнулась. Ну, мы с Тонькой, как по команде, с хаты и долой. Сноха в сенях на бидоны налетела, задержалась. А Митька тут как тут. В руках вилы! Орет: «Попала, живоглотка!» Тонька, откуда прыть взялась, через бидоны, как коза, в три прыжка, и за мной во двор, оттуда на огород. По нему и убежали.

Николай спросил:

— Митька преследовал вас?

— А я знаю? Не до того было, чтобы оглядываться. Но как к реке выбежали, Тонька и дальше по берегу понеслась, а у меня силы-то не те. Остановилась отдышаться. Назад глянула, сына на огороде не было. Может, и не гнался. Да, скорее всего не гнался, потому что если захотел, то догнал бы.

Горшков проговорил:

— Понятно.

Они уже подходили к усадьбе Стукачевых, как оттуда вдруг раздался выстрел, за ним второй. Горшков определил сразу — стреляли из ружья.

Клавдия Григорьевна, резко остановившись, даже присела, воскликнув:

— Господи! Никак Митька ружье отцовское достал! Ну, точно с ума сошел. Не иначе белую горячку словил.

Горшков передвинул кобуру вперед, расстегнул ее:

— Как бы он сдуру не замочил кого из соседей!

Стукачева указала на кобуру:

— А ты че, Коля, тоже стрелять надумал? В сына?

— Нет, по голубям!

Мать разбуянившегося хулигана встала перед Николаем, категорично заявив:

— Не дам стрелять в сына! Натворит чего, суди, но стрелять не дам!

Горшков легко отстранил женщину:

— Уйди, тетка Клава, к родне уйди! Не буду я валить твоего Митяя. А насчет суда? Моли бога, чтобы он в воздух стрелял! Иначе закроют его надолго.

Стукачева попыталась еще что-то сказать участковому, но тот прикрикнул на нее:

— Я чего сказал? Быстро скрылась с глаз моих! И не вздумай возле хаты объявиться. Твой сыночек тебя же первой и грохнет! Кстати, патронов в доме много?

— А кто ж их считал? Патронташ, а там черт его знает.

— Ясно! Все, скрылась!

Стукачева послушалась и побежала через улицу к старому дому, где жила ее то ли двоюродная, то ли троюродная сестра. В деревне все приходились друг другу хоть и дальними, но родственниками. Даже Николаю этот Митька тоже был какой-то родней!

Колян прикинул, как лучше выйти на потерявшего разум сына Каркуши. Подойти к хате с фасада, а если Митька в палисаднике? Увидит лейтенанта и поднимет дробовик. Тогда придется бить по нему из пистолета. Иначе он сам нашпигует участкового дробью. Зайти с огорода, а если он этим временем выйдет на улицу? И вдарит из стволов по первым попавшимся сельчанам? Такого тоже допустить нельзя. Значит, придется идти все же с фронта. Вот если бы знать, где конкретно находится Митька, тогда другое дело. Но гадать — только время терять, а он обязан действовать.

Колян перешел на противоположную от хаты Стукачевых сторону улицы, вдоль которой стояли вынесенные за пределы усадеб сараи. И столкнулся с мальчишкой. Тот бежал навстречу.

Николай перехватил его:

— Ленька!

— Да, дядь Коль!

— Как Митяй стрелял, видел?

— Видал, дядь Коль!

— Расскажи!

— А че рассказывать? Мы с Бегемотом, дружком, на бревнах сидели, школа-то во вторую смену, только угнездились, слышим ругань в хате бабки Клавы. Дядька Митя на мать и жену ругался. Потом шум какой-то, визги, грохот. Затем тишина. Вроде все успокоилось. И вдруг на крыльцо дядька Митя выходит, с ружьем, двустволкой. А у них по палисаднику куры бегают. Ну, дядька по ним и шарахнул из ружья!

Горшков переспросил:

— Так он по курам стрелял?

— Знамо, по курам! Как пальнул, так обратно в хату зашел. Я сразу домой и побежал.

— Значит, Стукачев сейчас в хате?

— Наверное! Если опять не вышел на крыльцо или во двор. А че это с ним, дядь Коль? Ране он только вечерами буянил, пьяный, да и то дома!

— Не знаю! Бегемот твой тоже домой побежал?

— Да! От греха подальше!

— А вокруг хаты Стукачевых людей нет?

— Нет! Набирал воду из колодца дед Спиридон. Но как дядька Митя выстрелил, дед ведра кинул и через плетень, в малину. Он же рядом живет.

— Понятно. Ну, беги дальше.

И паренек заметил расстегнутую кобуру с торчащей из нее рукояткой заряженного пистолета. Спросил:

— А вы его того? Брать будете? Как в кино?

— Нет, как в анекдоте.

Парень не понял:

— В каком анекдоте?

— Таком, который тебе еще рано знать! Короче, беги, куда бежал, и тем, кого кого встретишь, скажи, чтобы сюда, к хате Стукачевых, не приближались. Понял?

— Понял!

— Тогда ноги в руки и пошел!

Парнишка рванул по улице.

Значит, Митяй в дом зашел. В башке просветлело или решил ружье перезарядить? Но без похмелки в себя он не придет, значит, отправился в избу перезаряжать волыну. Это хреново. Но ничего не поделаешь. Дура Тонька тоже заупрямилась. Вместе с мужем жрала, а поутру за самогоном сходить не могла. А похмелились бы всей семейкой, ничего и не было бы. Но все одно, что-то с ними решать надо! Рано ли поздно, но Митяй свою благоверную грохнет, либо она муженька по темечку топориком долбанет. Добром их пьянки не кончатся. Вот они, первые весточки. Проявились. Дальше будет хуже, если… но об этом потом, сейчас надо обезвредить этого чудика.

Николай, внимательно следя за палисадником усадьбы Стукачевых, особенно за окнами дома, из которых в любое мгновение могли показаться стволы старого ружья, начал сближение с хатой, где засел Дмитрий Стукачев. Горшков шел быстро, готовый моментально среагировать на любую угрозу. К счастью, та не проявилась во время движения милиционера, и Николай, перепрыгнув через покосившийся, почерневший от времени забор, достиг крыльца. Поднялся по ступеням, у двери остановился, прислушался. Услышал из глубины дома, точнее, из сеней яростное:

— Сейчас, суки, сейчас, устрою всем утро стрелецкой казни. Дятлом Дмитрия Стукачева называете. Вот и долбанет дятел по вашим рожам! Бля, да чего ты, козел, не влазишь?

Послышался стук отброшенной в сторону гильзы. Видимо, Митька не мог зарядить один из стволов. Значит, следует атаковать его немедленно.

Горшков приготовился выбить дверь, но услышал:

— Наконец-то! Готово. Так, пару в карман — и к Спиридону. С него, жмота старого, и начнем. Сам, петушина, флягу с самогоном сюда перетащит, потом Тоньку-шлюху выловить, всадить в задницу дроби, чтобы, скотина, на всю жизнь запомнила, кто в доме хозяин.

Вместе с речью потерявшего рассудок Стукачева Николай услышал его шаги. Митька приближался к выходу на крыльцо. Горшков занял позицию слева, вжавшись в стену, упершись одной ногой в скамейку крыльца. Дверь открылась. Показались стволы ружья, они были направлены прямо на калитку забора. Следом появился Дмитрий Стукачев. Все в той же грязной майке, мятых, дутых на коленях бесцветных спортивных штанах. Он заметил лейтенанта боковым зрением, но было поздно. Николай резко ударил по ружью. Двустволка вылетела из рук Стукачева. Следующий удар участкового пришелся Митяю в челюсть. Возмутитель спокойствия, вскрикнув, полетел по ступеням на землю. На него прыгнул Горшков, одновременно срывая с пояса наручники. Прижав коленом Стукачева, не отличавшегося особой силой или ловкостью, Николай без труда свел его руки за спину, надев на кисти браслеты. Обезоружив и обезвредив хулигана, Горшков сел на его щуплую спину.

— Ну что, Митька, доигрался?

Стукачев проговорил:

— Слезь, бугай, дышать нечем!

Колян ответил спокойно:

— Перебьешься! Скажи спасибо, что я еще с тобой вот так, по-мирному обошелся, а ведь имел полное право применить оружие.

Горшков достал пачку сигарет, закурил, выпуская дым кольцами в холодный весенний воздух.

Задержанный пошевелился:

— Кончай, Колян, в натуре! Мы же с тобой пацанами вместе по деревне бегали!

Николай кивнул:

— Бегали! В школу одну и ту же ходили. Потом я в армию загремел, ты же откосил, справочку липовую в сельсовете приобрел. И когда я с «чехами» воевал, ты девок тут щупал. В этом разница между нами. И поэтому я сейчас над тобой, а ты по уши в дерьме!

— Да ладно, Коль. Чего старое вспоминать?

— Ты ж его вспомнил, не я. Объясни мне одно, Митя, с чего это ты сегодня решил бузу в деревне устроить?

— Да баба моя меня достала. Я ее послал…

— Это мне известно. Спрашиваю о другом, неужели самогон настолько мозги затуманил, что ты напрочь перестал соображать?

Дмитрий вздохнул:

— А черт его знает! Сам не пойму, как все вышло. Ярость обуяла нечеловеческая!

Горшков согласился:

— Это точно, нечеловеческая!

Из-за кустов показалась мать Дмитрия:

— Коль, ну че он?

Участковый усмехнулся:

— Сама не видишь? Отдыхает после трудов праведных!

— Ты его, случаем, не зашиб?

— А что, надо было?

— Да господь с тобой! Это он когда пьяный дурак, а так ничего, не хуже остальных мужиков наших. Это его Тонька, подстилка поселковая, до жизни такой довела!

С торца дома неожиданно возникла супруга задержанного:

— Значит, Тонька во всем виновата? А ты, стерва старая, с обмылком-сыночком своим — ангелочки, да? Не угадали! Ответит теперь Митька за все! А я на него такую бумагу накатаю, что загремит, козел, в тюрьму лет на десять!

Тетка Клава рванулась к снохе.

Николай поднялся, приказал:

— А ну, отставить бардак! Так, Клавдия Григорьевна, и ты, Антонина, в дом и по разным комнатам. Узнаю, что схлестнулись, обеих закрою к чертям собачьим! Ясно?

Женщины подчинились. Тонька без лишних разговоров пошла в хату. Тетка Клава задержалась:

— Коль, а че ты теперь с Митькой делать будешь?

— Расстреляю на хрен за сельсоветом — и все дела!

Стукачева побледнела, совершенно не воспринимая и доли иронии в голосе участкового:

— Как так? Не имеешь права! Где это видано, чтобы в наше время к стенке без суда и следствия?

— Чего ж тогда глупый вопрос задаешь? В КПЗ для начала посидит твой сыночек. Районное начальство решит, что с ним делать дальше!

Стукачева, придя в себя, заискивающе взглянула в глаза Горшкова, попросила:

— А может, отпустишь его, Коль, непутевого? Тапереча он тихий будет. Ведь не чужие, поди?

Горшков отрицательно покачал головой:

— Не получится, тетка Клава. Воспитывать твоего бестолкового сыночка надо, от пьянки лечить, иначе в следующий раз он тебе же голову и снесет! Все, базар закончен. Шагай в избу!

Отвернувшись от Стукачевой, Горшков пнул носком сапога Митяя:

— Вставай, а то простынешь!

Тот заныл:

— Как же я встану, без рук?

— Молча! А не встанешь сам, то я тебе помогу, но лучше не доводить до этого!

Стукачева кинулась к сыну, помогла ему. Николай не стал мешать. Как только Дмитрий, весь облепленный грязью, предстал перед участковым, тетка Клава направилась к крыльцу, вслед за снохой. Оценив внешний вид задержанного, Николай остановил Стукачеву:

— Ты вот что, тетка Клава! Принеси в участок чистой и сухой одежды. Телогрейку и еще чего теплого из одежды. В КПЗ холодно и сыро.

Ничего не ответив, мать Митьки скрылась в хате.

Николай подобрал ружье, валявшиеся на земле гильзы. Снял с задержанного наручники:

— Пойдем!

— Через всю деревню в таком виде под конвоем вести будешь? Позволь здесь переодеться, чего матери в администрацию таскаться? Будь человеком, Колян!

Николай, будучи по натуре человеком жестким, упрямым, но отходчивым, махнул рукой, доставая очередную сигарету:

— Хрен с тобой, переодевайся! Только смотри, Дмитрий! Попытаешься скрыться, отловлю, и тогда не обижайся. Получишь по полной, как лицо оказавшее сопротивление при задержании. Не шуткуй!

— Да куда скрыться? От вас разве скроешься? Обложите, как волка, да статей вдогонку нацепляете!

Горшков усмехнулся:

— А ты, гляжу, отошел. Трезво рассуждаешь.

— Протрезвеешь здесь. Эх, жизнь наша бекова… мать ее!

Вскоре Николай закрыл Дмитрия Стукачева в камере предварительного заключения, составив соответствующий протокол, но о произошедшем в РОВД Кантарска не сообщил, посчитав, что при необходимости всегда сможет сделать это. В райотделе быстро ухватились бы за Стукачева и, недолго думая, возбудили уголовное дело. Начальству для отчетности край как нужны такие вот дела.

Закончив с оформлением протокола, Николай вышел на улицу. Увидел, как в сторону реки с веслами на плече спешит Карасик — Михаил Володин, слывший на деревне первым рыбаком. А точнее, браконьером, так как рыбу ловил исключительно сетями, имея полное взаимопонимание с инспектором рыбнадзора, являвшимся его племянником. Горшков давно хотел прекратить это безобразие, но в бытовухе повседневной как-то не доходили руки. Сейчас представился неплохой момент, чтобы подловить потомственного браконьера. Потомственного, потому что и отец Карасика в бытность свою промышлял незаконной ловлей рыбы. По сути, Володины этим и жили — продавая рыбу и в районе, и в деревне. Приняв решение, Горшков обошел церковь и глухим проулком спустился в балку, тянущуюся серпом вокруг озера до самой реки. На дне оврага еще стояла вода, но склоны позволяли свободно перемещаться к реке, невидимым со стороны.

Горшков вышел к Оке, когда Карасик начал проверять первую сеть. Сколько их стояло по реке, было известно одному Володину. Сегодня это узнает и участковый. Выбрав сухое место в прибрежных кустах, Николай стал следить за деятельностью Карасика. Браконьер работал профессионально. Лодка почти не останавливалась. Из воды Володин выхватывал кусок сети, и на дно посудины один за другим летели приличные по размеру лещи, подлещики, плотва. Попадались и щуки.

Карасик, закончив с первой сетью, переплыл ко второй, стоящей метрах в пятидесяти против течения от первой. Николай прикинул, сколько рыбы взял Карасик с одного захода. Вышло, что неплохо, а переведя на деньги, то совсем даже неплохо. В голове возник вопрос: если Володин имеет столько денег, то куда тратит их? Дом, в котором жил Карасик, ничем не отличался от других. Скотину его семья не держала, куры, утки да гуси не в счет! Птица была в каждой семье. Машины не имел. Копит? Собирает в чулок? Вполне может быть! Наберет нужную сумму, глядишь, и поставит особняк в Кантарске, а то и в областном центре. Но вряд ли! Карасика от реки не оторвать! Ради сыновей, которые в этом году заканчивают школу, старается? Не исключено. Нынче без денег в городе делать нечего. Но ладно, в принципе без разницы, куда девает деньги браконьер. Главное, что получает их он незаконным путем. Да, собственным трудом, тяжелым трудом, но… как ни крути… трудом незаконным! Хотя, признаться, и законы-то в стране далеко не всегда служат интересам народа. Но они Законы, а без Законов нет Государства. Государства, ради которого Николай с товарищами по армейской службе проливал кровь на безымянных высотах. С товарищами, подавляющее большинство которых так и остались навсегда лежать среди камней этих проклятых высот. Останки их, естественно, переправили в Россию и захоронили, где надо, но души ребят остались там, в Чечне. Вновь вернувшись к воспоминаниям, Николай тяжело вздохнул. Не отпускали его те страшные сутки, когда сводная рота вела ожесточенный, неравный бой с ордами наемников-головорезов. Вроде боль утраты должна бы и ослабеть, ведь за всех военнослужащих пятой роты десантники отомстили духам сполна. Однако боль по-прежнему рвала сердце Коляна. Почему? Не оттого ли, что кому-то из главарей моджахедов все же удалось избежать возмездия и коварной гюрзой уползти в ущелье за Косыми Воротами? Черт его знает! Но хватит об этом!

Карасик, посадив лодку в реку более чем на половину борта, закончил осмотр пятой и последней сети. Больше рыбных ловушек, по крайней мере, на этом участке, у него, скорей всего, не было. Да и куда еще?

Карасик и в мыслях не держал, что за его действиями следит участковый. Володин знал о похождениях Митяя и резонно просчитал, что участковому по-любому будет не до какого-то там браконьера. Со Стукачевым менту дел по горло хватит. А Горшкова, несмотря на свою наглость, Карасик боялся. И племянник Василий — начальник рыбнадзора предупреждал, чтобы Володин предельно остерегался семенихинского участкового. Васька говорил: если Карасик попадется Горшкову, то кранты. От Коляна не отбиться, не откупиться и начальством не прикрыться, потому как Горшков единственный в Кантарском районе Герой России, человек известный не то что в местном захолустье, но и в области и даже в Москве. Звезду Николаю сам президент в Кремле вручал, а это тебе не хухры-мухры. Вот и старался Карасик снимать улов, когда участковый был занят по службе, как сегодня. У того дел в деревне всегда хватало, и в район он часто выезжал. А то, что Володин открыто торговал рыбой, это уже участкового не касалось. Мало ли где Карасик взял ее? На удочку и донки наловил, поди проверь. Да и основную часть улова браконьер сбрасывал в Кантарске, местным продавая мелочевку, остатки, что не уходили в районе.

Лодка ударилась о берег. Карасик сошел на сушу и пошел вдоль реки по течению, где за поворотом стоял на причале небольшой катер, также принадлежавший Володину. На нем, перегрузившись, Карасик и плавал в район, где его уже ждали покупатели. На веслах до Кантарска не доплыть. Катер — другое дело. Он раньше стоял в штате рыбоохраны. Племянник списал плавсредство и передал дядюшке за символическую цену. Все было продумано у Карасика с племянником. Кроме одного, что участковый давно просчитал их бизнес, вот только руки не доходили, чтобы пресечь его. Сегодня дошли.

Горшков кустами прошел до места, напротив которого стояла лодка, почти до краев заполненная рыбой. Пустым оставался отсек, откуда работал браконьер.

Николай укоризненно покачал головой. До чего жадность и страсть к деньгам доводят людей! Ведь за один этот улов Володина свободно можно оформить на зону. И на срок немалый, учитывая ущерб, нанесенный государству. А ведь мог Карасик обставить дело и по-другому! Но не захотел. Опять-таки из-за своей чрезмерной скупости! Что ж, не захотел, придется отвечать!

Послышалось урчание мотора. Из-за поворота показался катер. Карасик вел его на малых оборотах. Причалил борт о борт с лодкой.

И тут из кустов вышел Горшков.

Володин от неожиданности присел, открыв рот.

Николай поставил ногу на нос катера:

— Бог в помощь, Михаил Потапович!

Карасик промычал нечленораздельно:

— Э-это… ты? Да… а… ну да! А я вот…

Участковый спросил:

— Ты чего там бормочешь? Не разберу! Давай на берег, здесь и поговорим, и документы положенные составим.

Дважды споткнувшись на ровной поверхности, Володин спрыгнул на берег. Участковый взял его с поличным, отпираться не имело смысла, а признаться — подписать собственный приговор. Володин был полностью деморализован. Это заметил и участковый.

— Что ж ты растерялся, Карасик? Как браконьерничать, так герой, а как отвечать, в штаны и наложил? Ну, будь мужиком! Надо уметь и проигрывать! Или ты рассчитывал, что сможешь и далее меня, как лоха, разводить? Да я давно выпас твой с племянником бизнес. Давно. Только времени не находил заняться вами вплотную. А вот нынче нашел! И взял тебя тепленьким! Одного не пойму, Потапыч, почему ты, имея связи через племяша в районе, официально не зарегистрировался, как частный предприниматель, занимающийся рыболовством? У нас это в области разрешено! Получил бы лицензию и работал спокойно! Васька тебя от конкурентов всегда защитил бы. А наехали бы отморозки какие, ко мне обратился. И я тебя защищать обязан был бы! Почему ты не сделал так?

Володин сумел взять себя в руки:

— Почему, спрашиваешь? А налоги? Но это черт бы с ним, но думаешь, официально промышляя, одними налогами я отделался бы? Хрен с два! Половину, если не более, всей администрации пришлось скормить бы. И получилось бы: я ломайся, а они жрать на халяву? Или ты, Колян, считаешь, по-другому было бы?

Горшков строго взглянул на Володина:

— Ты мне, Карась, в уши не дуй о поборах! Которые могли иметь место в перспективе! Твои слова к делу, как говорится, не пришьешь, а вот рыбу, что в лодке лежит, свободно. Сейчас по сотовому телефону вызову понятых и начнем составлять протокол.

Володин неожиданно закричал:

— Крайнего нашел, да? Правильный, да? Карасика отловил, преступление какое раскрыл! А чего же ты, такой правильный, не ловишь чиновников областных, что каждые выходные за перекатом сети ставят? И балдеют с проститутками? Они из реки только крупняк берут, мелочь выбрасывают! Я хоть продаю по дешевке, все людям на стол, а они выкидывают! Или их трогать нельзя? Ведь они областные шишки, а не какой-то бедолага деревенский, рвань лапотная. Что ж ты, Герой России, заслуженный человек, стоящий за правду, одних ловишь, а на других внимания не обращаешь? Или и ты только на словах за правду? Конечно! Так оно сподручней! Что ж, вызывай понятых, сажай Карасика! Эх, бля! Пропади оно все пропадом!

Володин сел на нос катера, дрожащими руками извлек из пачки «Примы» сигарету, с трудом, ломая спички, но закурил, горестно вдыхая. А Николай, осознав смысл гневной речи браконьера, удивленно спросил Володина:

— О чем ты, Карась, говоришь? О каких чиновниках?

— Да ладно прикидываться! Будто сам не знаешь? Все в округе знаешь, а об этом и не слышал?

— Тебе задан вопрос, отвечай на него!

Володин подозрительно взглянул на лейтенанта.

Мелькнуло: а вдруг он действительно не знает о пикниках высокого начальства? В этом случае можно сыграть на этом, лишь бы не переиграть, не переборщить! Тогда точно хана. Хотя и сейчас не сливки.

Браконьер решился:

— Не буду отвечать. Видать, ты с ними заодно! Перед тобой откройся, а потом в ящик сыграешь! Нет уж, лучше промолчу. Считай, ничего я тебе не говорил и ничего не знаю. Вызывай понятых, конфискуй сети, составляй протокол!

Горшков задумался. Решить вопрос с Карасиком теперь проще простого, но если он сказал правду, то получится несправедливо. Одного закон покарает, других оставит безнаказанными. Такого не должно быть. Володин заикнулся о чиновниках из области, гуляющих с проститутками. Для них ставят сети, чтобы ушицу знатную к водочке подать. И все это происходит за перекатом. Но перекатов по реке на территории участка Горшкова два, один недалеко отсюда, другой выше по реке. Чтобы зацепить крупную дичь, надо знать точно, где разбивают бивак эти чиновники. И кто они? С кем, кроме проституток, приезжают сюда? Не сами же чинуши ставят сети? Все это можно узнать от Карасика. А тот не желает говорить. Его понять можно, в рассуждениях Володина логика присутствует. Одно — попасться самому, совсем иное — сдать других, да еще тех, кто представляет власть! Придется ради достижения большего жертвовать малым. Черт с ним, с Карасем, он все одно больше на реку не выйдет.

Николай присел рядом с Володиным:

— Слушай, Потапыч. Я готов замять сегодняшний случай. Хрен с ним. Правда, навара с рыбы ты не получишь, сети уничтожишь и больше никакого браконьерства, но при условии, что выложишь все, известное тебе о гулянках чиновников. Откажешься — пойдешь под суд, а чинуши с проститутками продолжат беспредельничать на реке. Я их, конечно, попытаюсь прищучить, но без полной информации по их пикникам сделать это будет очень сложно. Так что решай, говоришь или молчишь! Время на размышление одна минута. И оно пошло!

Володин выдержал паузу. Затем рубанул воздух рукой:

— Черт с ним! Твоя взяла! Слушай.

И браконьер поведал участковому, что на этот берег в лесу за первым перекатом каждую субботу приезжают две машины. Иномарка, «Волга», ну и «Газель» грузо-пассажирская иногда. В иномарке прибывает не кто иной, как сам первый вице-губернатор области и охрана. На «Волге» приезжает глава администрации Кантарского района с проститутками. В багажниках — лодки резиновые, палатки, мангал, ящики с водкой, вином, пивом и жратвой разной!

Николай спросил:

— Так ты утверждаешь, что в лес у переката на выходные приезжает заместитель губернатора Комаров и наш районный глава Дубровин?

— Да! Они!

— С ними водители, проститутки и охрана?

— Да!

— Откуда ты это знаешь?

Володин объяснил:

— Я сам в позапрошлую субботу хотел пару сетей туда перебросить. Ночью поплыл. За поворотом, в лесу, прямо у переката, вижу костер и тени какие-то. А тут чувствую, что моя лодка уперлась во что-то. Глянул — сеть! Отплыл к середине, обогнул ее, вновь к берегу, веслом задел вторую сетку. Интересно стало, кто это тут окромя меня рыбным промыслом занялся? Пристал к берегу — и кустами к костру. Из зарослей не выходил. Справа увидел охранника. Тот с ружьем таким, без приклада, какие в американских фильмах показывают, у воды бродил. Глубже в ряд машины. «Волгу» узнал сразу. Нашенская, из гаража районной администрации, «Волга» главы района. А вот иномарка непонятно чья. Понял, непростые люди гуляют, решил свалить. И свалил бы, если б этот чертов охранник дорогу не перекрыл. Сел, сука, в резиновую лодку, мне к воде никак не выйти!

— Где ж ты поставил свою посудину, что ее не заметил охранник?

— За поваленным деревом. Есть там такое, торчит корнями на суше, кроной в воде. И ни ледоход, что странно, ее не сносит, ни разлив. Но хрен с ней. Короче, выйти к лодке не мог. Че оставалось делать? Знамо че! Куковать в кустах, ждать момента слинять по-тихому. Думал, надоест этому дебилу-охраннику все время у воды сидеть. Холодно ведь. Не май месяц, и одет он был не очень-то тепло! Ан нет, так, козел, до утра на берегу и просидел, а я в кустах!

Горшков внимательно слушал браконьера, иногда делая пометки в своем блокноте. Вернее, чертил замысловатую схему, но этого Карасик не видел и продолжал:

— Всю ночь, почти до четырех, из палаток то стоны, то крики слышны были. Но такие, не от боли, а от траханья, я у племянника раз в Кантарске ночевал. Так жена его так же за стеной стонала. Она у Васьки молодая, а тот жеребец еще тот, до этого дела охотник большой.

Николай перебил браконьера:

— Это можешь пропустить, что дальше было?

— Дальше? Дальше, часов около семи, девки, как по команде, из палаток выпорхнули в кусты, понятно зачем. А шофера из машин вылезли и в лодки, поплыли сети снимать. Рыбы взяли много, но как уже говорил, только крупняк. Потом уху варили. К ним выходил и вице-губернатор, и наш местный князь. К костру подошли. Охранник к ним! Дальше я ждать не стал, бегом в лодку и восвояси. Вот так!

Николай произнес:

— Говоришь, в позапрошлую субботу гуляли?

— И в позапрошлую, и в прошлую, и до этого постоянно. Я днем разок в будний день туда съездил. Поляна утоптана прилично. Она чуть на высоте, ее и в разлив, если обычный, не заливает.

— Как же они, минуя Семениху, туда проезжают?

— Через Терхово. От поляны к селу как раз дорожка в лесу пробита. А в Терхове, сам знаешь, асфальт в соседний район начинается, ну и далее к Переславлю.

— Ясно. Следовательно, каждые выходные кайфуют наши власти?

— Каждый! Они ж устают! И от дел государственных, и от жен старых, вот и прутся на природу, считая, что все вокруг принадлежит только им. Да так оно и есть!

Последняя фраза разозлила Николая.

— Ни хрена не так! Не будет по-ихнему!

Володин удивленно взглянул на участкового:

— Неужто решишься кайф таким людям обломать?

— Каким таким? Люди все одинаковые!

— Смотри, как бы тебя не обломали. Хотя… тебя им трудно обработать будет, ты ж все-таки Герой России. Только если не обработают, то… убить могут! Легко! И концы в воду! Был участковый — и пропал. Пустят слух — утоп. Поищут труп, не найдут, поверят. На твое место другого, а сами опять с блядями на поляну!

Нервный тик прошел по лицу Николая.

— А вот это, Карась, мы еще поглядим, кто кого обработает!

Володин намекнул:

— Я все тебе сказал, держи свое слово и ты!

— Не волнуйся, сдержу! Значит, сейчас поступаем так: на катере снимаешь все, я подчеркиваю, все свои сети и жжешь их прямо на берегу. После чего перегружаешь рыбу и плывешь в Кантарск. Но не туда, где тебя обычно перекупщики ждут, а к пристани. Там есть телефон. Из него звонишь в местный детский дом. Говоришь, чтобы приехали за рыбой. Весь улов отдашь детям. Понял?

Карасик вздохнул:

— Как не понять?

— Сдашь улов, найдешь племянника, передашь ему, что ваш бизнес закрыт!

— А если представители детдома или милиции, что иногда дежурят возле пристани, спросят, откуда рыба, что сказать?

— Скажи: мол, после половодья в овраге на мелководье задыхалась. Ты обратился ко мне, я разрешил ее выловить и отвезти в детдом. Не поверят, пусть звонят мне!

— Ясно!

— А ясно — работай! Я тут отираться не собираюсь, в деревню пойду, но все твои движения проверю. И не дай тебе господь что-то сделать не так! Пожалеешь!

— Да ладно, что я, дурак? Раз договорились, сделаю все как надо.

— Вот и хорошо! А что у нас сегодня за день недели?

Володин тихо проговорил:

— Пятница.

— Точно, пятница! А значит, высокие должностные лица области и района прикатят на свою поляну завтра, так?

— Так.

— Ладненько. Завтра мы с ними там и встретимся.

Володин испуганно произнес:

— Я не пойду туда!

— А кто тебя спросит? И еще, Карась, не хочешь больших проблем — о нашей беседе никому ни слова, даже жене собственной, я не говорю уже о племяннике!

— Так, само собой. Я не враг себе.

— Надеюсь. Но не стой, не стой. Ныряй в катер — и пошел снимать сети!

— Сам же задержал.

— Теперь не держу. Работай спокойно.

И, развернувшись, Николай поднялся по обрыву на поле, лежащее между рекой и деревней.

Подходя к деревне, Колян обернулся. От реки вертикально вверх, погода стояла безветренная, поднимался столб ядовитого желтого дыма. Карасик жег сети. Николай улыбнулся: вот так-то лучше будет!

Глава третья

Северный Кавказ. Отряд в количестве шестидесяти боевиков, ведомых полевым командиром Мухтаром Гейдаровым, или Черкесом, выйдя из ущелья, по дну которого проходила граница России с Грузией, остановился на привал. Наемники устали и, как только поступил приказ, разбрелись по ущелью, в поисках подходящих мест для отдыха. Черкес же подозвал к себе проводника-грузина:

— Шота, ты уверен в том, что вывел отряд в нужное место? На карте проход обозначен левее километров в пять! Как тут мы преодолеем Большой хребет? Главарь банды указал на заснеженный, уходящий вершинами в облака, кажущийся неприступным заснеженный перевал.

— Твоя карта, Черкес, устарела! Там, где на бумаге обозначен проход, уже месяца три, как русскими оборудован горный блокпост, он наглухо перекрывает проход. Там не то что твоими шестью десятками бойцов, а и полноценным батальоном не пройти!

Черкес вновь указал на заснеженный перевал:

— А тут пройти?

— Через хребет — нет! Но мы и не пойдем на него. Поднимемся до трещины, чуть выше рощи. Видишь эту трещину?

— Трещину вижу, но не вижу, каким образом она может помочь нам.

Грузин достал трубку и кисет.

— В самом начале трещины — узкий вход в пещеру, которая пробивает перевал насквозь, естественным тоннелем.

Черкес недоверчиво взглянул на проводника:

— И русские не знают о нем?

— Знают, но у них здесь недостаточно сил для блокирования всей границы. Сам видишь, мы спокойно вышли к территории России и не встретили ни погранцов, ни десантников. Они присутствуют, но западнее и восточнее. А пещера была заминирована. Нашим людям пришлось потрудиться, чтобы снять заряды, сейчас тоннель чист. Хозяин, перед тем как отправить с тобой, проинструктировал меня. У него есть свои люди в штабе русских. Так вот, через неделю сюда прибудут их саперы, проверить минно-взрывное заграждение. Но это произойдет через неделю, а нам, чтобы пройти сквозь перевал, понадобится чуть более суток. Уходить после рейда вы будете другим маршрутом.

Грузин глубоко затянулся, выпустив ядовитое облако дыма, которое обволокло и главаря банды. Черкес закашлялся:

— Что за гадость ты куришь, Шота?

Проводник усмехнулся:

— Это вы курите гадость, а я настоящий табак. Он не забивает, а прочищает легкие, облегчает походы по горам. Мой самосад покуришь утром — до вечера курить не захочешь, а вы свои соски тянете через каждый час. А потом, по окуркам, русский спецназ и выходит на ваш след. Но… это не мое дело. Давай и мы отдохнем. Через час надо начать подъем, чтобы засветло отряд втянулся в пещеру. Не забудь отдать приказ своим людям приготовить фонари и веревку. Пещера не прямой тоннель. Имеет много ответвлений, уводящих в такие лабиринты, что оттуда уже не выйти. Впрочем, и входить в них так же смертельно опасно. Мы разминировали лишь главный проход. Так что предупреди бойцов: идти в пещере следует строго по веревке, передний конец которой потяну я.

Черкес поинтересовался:

— Сам вернешься по той же веревке?

— Да! Но выходить на поверхность не стану. Дождусь наших людей. Они восстановят минные заграждения, чтобы русские саперы ничего не заметили. Тем самым будет обеспечена полная скрытность внедрения в Россию твоего отряда. Главарь кивнул каракулевой папахой:

— Хоп, Шота! Хозяин, кажется, все предусмотрел. Где устроимся для отдыха?

Шота указал на валун:

— Да вон за ним. Там сухо!

Боевики направились к глыбе, непонятно откуда появившейся в каменистом ущелье.

Ровно через час Черкес объявил отряду построение. Банда выстроилась в двухшеренговый строй. Шота провел короткий инструктаж по совершению необычного марша. Затем, по приказу главаря командиров диверсионных групп, отряд был разбит на три равных, по двадцать штыков, подразделения, проверили наличие и исправность у подчиненных фонарей. Размотали взятую с перевалочной базы длинную веревку. Шота решил использовать ее и на подъеме.

Вскоре банда Черкеса длинной змеей потянулась вверх по склону к трещине. Бандиты шли в колонну по одному, держа в руках веревку, соединившую отряд в единое целое. На подъем ушло чуть более полутора часов. В 16.00 Шота первым втиснулся в узкую трещину, открывающую проход сквозь Большой хребет.

На противоположной стороне перевала, в лесном массиве, отряд Черкеса в наскоро оборудованном лагере ожидал известный чеченский головорез Теймураз-Костолом. С небольшой группой личной охраны неделю назад он прибыл в Чечню из Афганистана, где обретался зиму и где в штабе одного из руководителей крупнейшей в мире террористической организации получил задание резко дестабилизировать обстановку на Северном Кавказе. Собственными силами Теймураз не мог выполнить поставленную задачу. События последних лет сократили некогда многочисленную его группировку до отряда, насчитывающего всего тридцать человек, и не позволяли Костолому более-менее серьезно ударить по федералам или по тем чеченцам, которые приняли новую власть. Да, отдельные террористические акты бандиты Теймураза проводили, но это не приносило тех результатов, на которые рассчитывали «за бугром». Поэтому для подготовки и проведения предстоящей операции, которой в Кандагаре дали название «Лавина», выделили отряд Гейдарова, прибытия которого и ожидал Костолом, расположившийся в своей палатке на самой окраине лагеря. Теймураз знал, что банда Черкеса вчера после обеда вошла в пещеру, пронзающую Большой хребет. Следовательно, если в ходе марша у наемников Гейдарова не возникнут непредвиденные проблемы, то к вечеру многоопытный Шота выведет отряд Черкеса в «зеленку», туда, откуда начинается глубокая балка, и где Теймураз уже выставил встречающий поддержку пост. С него сразу сообщат о прибытии Черкеса. Но это в том случае, если в пещере все пройдет гладко. Ничего непредвиденного не произошло, и в 18.15, когда мгла опустилась на горы и «зеленку», Теймураз получил долгожданное сообщение от поста у перевала о том, что ожидаемый из Грузии отряд вышел на поверхность.

Костолом тут же вызвал к себе помощника:

— Али! Возьми «УАЗ» и поезжай к посту. Привези сюда Черкеса и проводника. Остальные пусть устроят ночевку в балке. Перевезти их всех сюда мы не сможем, да и не нужно это, а пройти пешком до лагеря по лесу они не смогут физически. Так что пусть отдыхают до утра. Связь же с постом держать постоянно! Ты все понял, Али?

— Так точно, босс!

— Иди!

Помощник Теймураза удалился. Костолом же поднял руки и голову вверх:

— Слава Аллаху, началась операция удачно!

Он прочитал молитву, еле шевеля полными губами, опустился на кошму, приказав денщику Быцо, молодому, лет шестнадцати чеченцу, подать чаю и дозу отборной анаши. Сейчас Костолом мог себе позволить немного расслабиться. Тревожное состояние последних дней давило на психику бандита, и он вел себя нервно. Разговаривать же с Черкесом Теймураз должен спокойно. Наркотик в разумной дозе поможет ему обрести уверенность и спокойствие. Костолом услышал звук двигателя своего командирского «УАЗа». Посмотрел на часы. Али выехал в 19.10. До балки примерно двадцать километров. Это по лесу где-то полчаса езды. Столько же обратно. Значит, гостей следовало ожидать в 20.00-20.15.

И в расчетах своих Теймураз не ошибся.

Вернувшийся от перевала «УАЗ» остановился возле его палатки в 20.05! Дверки хлопнули, послышались приглушенные шаги, полог откинулся, и на пороге появился Али:

— Босс! Гости «из-за бугра» доставлены!

Костолом поднялся:

— Так что ж ты их на улице держишь, Али? Приглашай внутрь!

Помощник исчез. Теймураз по очереди обнял каждого из гостей, предложил присесть перед невысоким столиком. Али и без дополнительной команды знал, что в палатку босса следует подать сытный ужин.

Покончив с едой, дождавшись, пока денщик не убрал со стола остатки пищи, Теймураз спросил проводника:

— Шота, ты когда должен уйти обратно?

— Завтра с утра.

— Тогда, дорогой, иди отдыхай. Паренек, что подавал пищу, отведет тебя в теплую отдельную палатку. К сожалению, женщину предложить не могу, не та обстановка, но ее заменит отменная анаша, что унесет тебя в мир грез и див, позволив и наслаждаться чудными видениями, и выспаться как следует.

Проводник согласно кивнул и вышел на улицу. Затем Теймураз обратился к Черкесу:

— Сейчас обсудим план предстоящей операции «Лавина» или дождемся утра?

Гейдаров ответил:

— Лучше дождемся утра, когда сюда подойдут командиры моих диверсионных групп.

— Согласен. Тогда скажи одно: смертники прибыли?

Черкес спокойно проговорил:

— Прибыли. Двадцать человек. Третья группа пуштуна Рахадала.

— Хорошо. Это хорошо! И они готовы умереть за веру?

Гейдаров небрежно усмехнулся:

— Конечно, на то они и смертники. Не зря же с ними специально работали инструкторы Халифа почти год! Но раз задал вопрос ты, позволь спросить и мне.

— Конечно, Черкес, я слушаю тебя.

— Почему операции дали название «Лавина»? Она что, будет проводиться в горах?

Костолом ответил:

— Нет. Операцию проведем на равнине, а назвали ее «Лавиной» потому, что по результатам акция должна иметь последствия для врага не менее разрушительные, нежели те, что несет в себе настоящий сход настоящей лавины.

— Понятно. Где мне обустроиться на отдых?

— Также в отдельной палатке, куда проводит помощник!

— Хоп! Вот только анаши мне не надо. Обойдусь без грез.

— Дело твое.

Теймураз выкрикнул:

— Быцо!

Откинув полог, появился юноша:

— Я, господин.

Костолом кивнул на Черкеса:

— Отведи гостя в его палатку.

— Слушаюсь, господин, что-нибудь еще?

— Нет, пока все.

Гейдаров поднялся, пожелал Теймуразу спокойной ночи и вышел вслед за денщиком.

Костолом остался в палатке один. Али ждал на улице, но главарю банды помощник сейчас был не нужен. Теймураз в данный момент никого не хотел видеть. Он прикурил длинную папиросу, набитую марихуаной, вторую за вечер, глубоко затянулся, вдыхая дым. После пятой затяжки главарь банды лежал на кошме, устремив невидящий взгляд горящих неестественным огнем глаз в потолок палатки. Слюна стекала с губ бандита, по физиономии блуждала идиотская улыбка. Наконец видения исчезли, и главарь банды уснул наркотическим сном. Проснулся он около восьми часов от шума, доносившегося из леса. Крикнул денщика:

— Быцо!

Тот объявился мгновенно, так как всю ночь охранял покой босса:

— Да, господин. Доброе утро.

— Какое оно к черту доброе, что за суета в лагере?

Денщик объяснил:

— Прибыл отряд господина Черкеса!

— А?!

— Я согрел уже воду, подать?

— Давай! И чаю покрепче!

— Слушаюсь, господин.

В 9.00, приведя себя в порядок, Теймураз, облаченный в боевую форму, вышел в лагерь. Гейдаров стоял на опушке вместе с помощником Костолома, Али, о чем-то оживленно разговаривая. Теймураз недовольно подумал: что за тему общую они нашли? Не иначе обсуждают общую обстановку в республике, которая, к сожалению, в последнее время складывается далеко не так, как этого хотели бы местные моджахеды и их забугорные хозяева. При виде главаря банды помощник и наемник замолчали.

Костолом поздоровался:

— Ассолом аллейкум, уважаемые!

Бандиты ответили:

— Ва аллейкум, Теймураз!

— Идемте, господа, с помощью Аллаха приступим к делу.

Троица террористов прошла в специальную армейскую палатку, служившую временным штабом Теймураза.

Внутри стоял стол и складные стулья вокруг него. Костолом пригласил Черкеса и Али занять места за столом, на крышке которого расстелил карту Северного Кавказа.

Поправив амуницию, сказал:

— Итак, господа, нам предстоит провести операцию «Лавина», главной задачей которой является захват поселка Звездный, массовое уничтожение населения, продавшегося неверным. Ликвидация местного городского отдела внутренних дел, разрушение здания администрации поселка, расстрел ее руководителя по возможности и отход через старую сторожевую заставу, которая до сих пор представляет собой достаточно крепкую, но уязвимую крепость. Вот общая задача отряда. Да, совсем забыл, оператор с камерой прибыл, Черкес?

Гейдаров кивнул:

— Прибыл, Теймураз!

— Хорошо! Он должен снимать на пленку все, что будет происходить в Звездном. И отдельно мое выступление на фоне разрушенной и подожженной администрации поселка и трупов неверных! Эта пленка потом уйдет в российские и зарубежные СМИ.

Черкес спросил:

— А почему мы собрались здесь втроем? Почему на совещание не приглашены командиры моих диверсионных групп?

Теймураз поднял руку:

— Я понял тебя, Черкес, и приглашу командиров диверсионных групп, но позже, когда мы небольшим советом утвердим план действий по операции «Лавина» и останется поставить конкретную задачу каждому командиру диверсионного подразделения. Но если ты, Черкес, не согласен с моим решением, Али тут же вызовет твоих людей. Главарь банды наемников отмахнулся:

— Ладно. Я согласен с тобой. Обойдемся пока без них.

Он наклонился над картой, проговорив:

— Значит, Звездный? Что это за поселок? Сколько в нем жителей, имеет ли он защиту федеральных сил и местных ментов? И, главное, как будем уходить из него после акции?

Теймураз взглянул на Али.

Тот поднялся. В это время в фанерную дверь постучали.

Костолом крикнул:

— Ну что там еще, Быцо?

Денщик, приоткрыв дверь, проговорил:

— К вам господин Шота!

— Впусти его!

Вошел грузин. Поздоровался.

— Вижу, вы уже начали работу, я же зашел проститься, так как ухожу. Хотел попросить машину, чтобы быстрее попасть к пещере и не сбивать ноги попусту в лесу.

— Конечно, Шота, какие могут быть проблемы? Быцо!

Вновь появился денщик. Главарь банды приказал:

— Быцо, обеспечь доставку моей машиной господина проводника к перевалу!

— Есть, господин!

Теймураз повернулся к грузину:

— Прощай, Шота!

Тот усмехнулся:

— Я предпочитаю «до свидания», Теймураз!

— До свидания, Шота!

— Вот так оно лучше! Удачи вам, господа, и благополучного возвращения на территорию гостеприимной Грузии. Даст бог, еще встретимся.

Бандиты поблагодарили проводника, и тот вместе с денщиком покинул штабную палатку.

Али спросил:

— Я могу начинать, Теймураз? Главарь банды кивнул:

— Да, Али, мы с Черкесом внимательно слушаем тебя.

Помощник Теймураза начал доклад, из которого следовало, что поселок Звездный представляет собой населенный пункт с населением до 5000 человек. Он имеет статус города и не является районным центром. Управление Звездным осуществляет администрация во главе с мэром и городским советом народных депутатов. Звездный компактно расположен на равнине, но недалеко от начала горной системы, имея с севера равнину и длинный, глубокий овраг с пологими склонами. С юга протекает река Унжа, которая в двадцати километрах от города меняет направление и уходит на север. Так что подъезд к Звездному с востока осуществляется через мост. С запада равнина и продолжение трассы на Нальчик. А с северо-запада от поселка раскинулась большая роща с оврагом. Сам населенный пункт условно можно разделить на пять секторов, с главной улицей Звездного, улицей Победы с площадью Революции в середине. На этой площади находятся и администрация, и здание городского отдела внутренних дел. Но по порядку: сектор А — это район частных застроек, ограничивающийся уже отмеченной улицей Победы, улицей Гамзатова и улицей Гагарина. Сектор Б — опоясанный улицами Возрождения и Вокзальной, расположен напротив сектора А через улицу Победы и представляет собой микрорайон четырехэтажных домов со школой. Сектор Г — на северо-западе поселка, там же участок частных домов. В секторе В, что напротив сектора Г, опять-таки через улицу Победы, — частные дома, но их там мало, так как большую часть сектора занимает городская больница, и что важно — на юге сектора В находится старая крепость. Главным и самым опасным для боевиков участком города является сектор Д, в котором дислоцируется отдельный батальон мотострелковой бригады Северо-Кавказского военного округа и отряд московского СОБРа. Там же военный городок, то есть гарнизон Звездного. Гарнизон расположен прямо за зданием городского отдела внутренних дел в секторе Д и является составной частью боевой группировки, имеющей целью защиту поселка от внешнего нападения.

Сказав о нападении, Али усмехнулся, добавив:

— Нападения, которое сейчас и планируется здесь!

Теймураз приказал:

— Не отвлекайся, Али!

Помощник главаря банды продолжил доклад. Трассу, проходящую через Звездный, перекрывают с востока и запада блокпосты мотострелкового батальона. Состав постов по восемь человек и два бронетранспортера с каждой стороны. Восточный пост вынесен к мосту через Унжу. Служба на блокпостах организована круглосуточно со сменой в 8.00. Во главе с прапорщиком, реже младшим офицером. Кроме того, батальон держит постоянный взводный караул в старой крепости, но он несет службу пассивно, имея двух часовых на фронтальной стене над аркой въезда в крепость. Остальной личный состав находится в резерве, другими словами, спит. Командует караулом взводный офицер. Естественно, охраняется внутренним караулом батальон и военный городок. Город патрулируется нарядами ППС и ДПС. Это пара «УАЗов» постовиков и «Волга» гаишников.

Али поклонился:

— Вот, пожалуй, и все.

Поднялся Костолом:

— В воскресенье из Грозного через Звездный в горы на оборудование позиций российских горно-стрелковых бригад должна выйти автомобильная колонна из десяти машин, «КамАЗов» и «Уралов» с вещевым имуществом в сопровождении двух БТРов и полувзвода охранения. Ориентировочное время прохождения колонны по мосту через Унжу — 11.00. До этого группа смертников твоего, Черкес, отряда должна занять позиции в лесных массивах справа и слева от дороги. За рекой в лесу находится схрон, где сосредоточено большое количество взрывчатки. Охраняют схрон четверо моих бойцов. Солдаты батальона на посту, как я уже говорил, меняются в 8.00 каждого дня. В 10.00 мои люди выйдут из «зеленки» и снимут пост огнем бесшумных снайперских винтовок. Затем остановят колонну перед въездом на мост. Как только русские встанут, смертники должны атаковать колонну. Но не допустив шума. Как это сделать, решать тебе, Черкес. Главарь наемников согласно кивнул:

— Решу!

— Далее! БТРы и семь машин отгоняем в южный лесной массив. Солдат колонны уничтожаем. Три «Урала» или «КамАЗа» перегоняем к схрону, где смертники вместе с моими бойцами выбросят из них вещевое имущество и загрузят взрывчатку. Сделать это надо быстро. Как только перегрузка закончится, эти машины должны выйти на трассу и войти в город, прорвав оборону восточного блокпоста, после чего выполнить свою главную миссию — таранить основные объекты Звездного, здание администрации, ГОВД, а также штаб мотострелкового батальона. Одновременно с отработкой задачи по колонне бойцы других групп отряда Черкеса должны охватить город с трех сторон и к 11.00 занять позиции в северной балке и овраге северно-западной рощи. По команде начать операцию, суть которой вам известна! Все диверсионные группы по мере выполнения задачи должны продвигаться к крепости, чтобы захватить ее, смяв оборону взвода пехотного русского батальона. Почему к крепости? Потому, что оттуда мы и будем уходить из разгромленного поселка. Застава стоит на берегу реки. Внутри вышка. Из этой вышки под Унжей сотни лет назад тогдашние обитатели крепости проложили подземный ход, выходящий в лес. Русские, как ввели в город войска, обвалили тоннель, но моим людям в ходе подготовки операции удалось пробить в завале проход, через который с трудом, но можно уйти за реку. Итак! Войдя в крепость, действуем по плану отхода с применением смертников. Они будут имитировать оборону объекта всем отрядом, до того момента, пока их не уничтожат русские! Такова их святая миссия. У меня все! Вопросы?

Подал голос Черкес:

— Раз батальон принадлежит мотострелковой бригаде, то он не может дислоцироваться на значительном расстоянии от главного штаба соединения. Особенно здесь, на Кавказе. Где находятся другие части бригады? И вообще, что за войска расположены в радиусе километров в сто от Звездного?

Теймураз ответил:

— Батальон, действительно, не может дислоцироваться в значительном отрыве от основных сил. Другая часть мотострелковой бригады находится в двадцати километрах западнее Звездного. Также в шестидесяти километрах от поселка, но уже севернее, рядом с селением Чами, стоит вертолетный полк и полк внутренних войск. Не исключено, что в Звездном на момент штурма может оказаться особая группа чеченской милиции во главе с известным Ахмадом Аминовым или Драгуном, как его зовут неверные. Главарь наемников задумчиво произнес:

— Ты что, не мог выбрать для нападения другой, менее защищенный населенный пункт? Почему остановился на Звездном?

Теймураз ответил:

— Во-первых, брат, не я решал, что, когда, какими силами и ради чего атаковать! Мне отдан приказ. Во-вторых, те, кто планировал операцию «Лавина», далеко не дилетанты в ведении партизанской войны. Да, объект для нападения непростой, но если действовать стремительно и слаженно, то мы разнесем его, а главное — крепость дает нам неплохой шанс уйти от русских. Применив отвлекающий маневр с привлечением к операции смертников и выйдя в «зеленку» за Унжу, а далее к перевалу, основные силы объединенного отряда оторвутся от преследования и уйдут на основную базу в горы. Откуда, выждав некоторое время, ты, Черкес, вернешься в Грузию. Получишь деньги и отправишься на отдых в Турцию, Грецию или на Кипр, куда душа пожелает. Сумма за акцию обещана очень даже хорошая! И деньги уже переведены частью в Анкару, частью в Тбилиси.

Черкес потер подбородок:

— Все это хорошо. Но вернемся к операции, потому как деньги за шикарный отдых нужно еще отработать. Задача моего отряда ясна. Но ты и словом не обмолвился о том, что в Звездном намерены делать твои люди, Теймураз? Кроме четверки, что снимет выносной блокпост у моста. Или своих джигитов ты решил придержать в резерве? И в город не вводить?

Теймураз бросил острый взгляд на подельника:

— Мои люди, Черкес, уже в Звездном!

Гейдаров удивился:

— Вот как? И что они там делают, если не секрет?

— Какой секрет? Готовятся выполнить собственную задачу. Ты о ней узнаешь. Перед штурмом.

Черкес развел руки:

— Больше вопросов у меня нет, но они могут возникнуть у командиров подчиненных мне диверсионных групп. Готов ты им поставить задачу?

— Готов! Вызывай сюда своих командиров.

Гейдаров вышел из палатки, чтобы тут же вернуться с тремя боевиками. Представил их:

— Это командир первой группы Саддам, позывной «Джейран-1»; рядом Хельмут, командир второй группы, позывной «Джейран-2»; слева Рахадал, третья диверсионная группа, особая группа, позывной «Пуштун».

Повернувшись к подчиненным, Черкес представил чеченцев:

— А перед вами, братья, наш общий командир — известный в Чечне полевой командир Теймураз Башиев. С ним его помощник Али. Их позывные вы узнаете позже, как в этом проявится необходимость.

Теймураз предложил наемникам:

— Присаживайтесь, господа, обсудим более подробно то, что вам вместе предстоит сделать в ближайшее воскресенье.

Боевики подчинились.

Пришлось Костолому вновь повторять то, что он уже говорил, правда, на этот раз подробнее останавливаясь на задачах конкретных участников планируемой акции. Совещание закончилось без десяти час. Обсудив операцию, Теймураз встал:

— А сейчас, господа, обед, через час после него сворачиваем временный лагерь и совершаем марш на основную базу.

Черкес спросил:

— И далеко до нее?

Теймураз ответил уклончиво:

— К вечеру доберемся, с помощью Аллаха.

— Отряд пойдет пешком?

— Да. Его поведет Али. Мы с тобой выедем на «УАЗе», чтобы встретить бойцов на месте. Или ты пойдешь со своими людьми?

Перспектива пройти по лесу и холмам, судя по всему, не один десяток километров, явно не светила главарю наемников. Поэтому он, криво усмехнувшись, ответил:

— Как-нибудь в другой раз! Тем более такой случай, как понимаю, еще представится во время отхода от Звездного!

Теймураз хлопнул наемника по плечу:

— Ты прав, Черкес! Силы на войне, когда есть возможность, надо беречь, они пригодятся в бою. Командуй своими людьми.

Черкес подал команду командирам диверсионных групп покинуть штабную палатку и заняться личным составом. Организовать прием пищи, послеобеденный отдых и подготовку к совершению длительного марша.

Сам остался с Теймуразом. Они пообедали втроем. Костолом, Гейдаров и Али. Обслуживал главарей все тот же паренек Быцо.

Черкес во время обеда поинтересовался:

— А что за пацан, Теймураз, обслуживает тебя?

Костолом ответил:

— Э-э, беспризорник. Его отец связался с русскими. Работать к ним пошел. Я решил наказать предателя. Мои люди подорвали его дом, вместе с братом, матерью, отцом и еще кучей детей. Сам Быцо в то время овец пас. Потому и жив остался. Ушел из села, да к нам и попал. Задержал его в лесу мой пост. Поговорил с ним. Остался.

— Не думаешь, что он может на русских работать?

— Да ты что, Черкес? Быцо под полным контролем. Да и трус он, каких поискать. Боится смерти. Так что он совершенно безвреден.

— Кто знает, кто знает…

Теймураз отрезал:

— Я знаю! И этого достаточно!

Черкес пожал плечами:

— В настоящее время ты босс и твое слово закон.

— Вот именно.

Костолом крикнул:

— Быцо!

Тут же появился паренек, судьбу которого только что обсуждали боевики:

— Да, господин!

— Убери со стола и передай приказ водителю моей машины готовиться к выезду на главную базу. Отправляемся через двадцать минут, ты поедешь с нами.

— Я все понял, хозяин, разрешите выполнять приказ?

— Разрешаю!

В 12.40 «УАЗ-469» с Теймуразом, Черкесом, Быцо и одним охранником покинул лагерь, выехав на едва заметную дорогу, вьющуюся змеей между деревьев.

Спустя три часа вездеход остановился на окраине разрушенного аула, расположенного под склоном высокого хребта. Слева по камням несла свои чистые воды горная речушка, за ней стелилась полоса довольно густого кустарника. Выйдя из машины, Теймураз указал на руины:

— Вот и основная моя база!

Черкес удивился:

— Ты называешь эту груду мусора базой?

— Не все так просто, Черкес! Здесь настоящая база, и ты в этом совсем скоро убедишься. Идем!

Теймураз направился к реке.

Из-за камня возник боевик. Поприветствовал командира:

— Ассолом аллейкум, босс! С возвращением вас!

— Спасибо! Как здесь, спокойно?

— Спокойно, босс!

— Сообщи Айне, чтобы встречала меня с гостем!

— Сделаю, босс!

Теймураз кивнул наемнику:

— Идем дальше!

Тот поинтересовался:

— А кто такая Айна? Насколько знаю, твои жены за рубежом!

— Айна наложница. Рабыня. Дочь такого же шакала, как и отец Быцо, продавшегося федералам. Шакала, которому я отрезал голову на глазах у его семьи. Затем велел казнить и жену с детьми. Оставил в живых лишь Айну. Сам понимаешь, без бабы в горах плохо. Вот она и обслуживает меня в постели.

— И она подчинилась тебе?

— Сначала взбрыкивала, пороть приходилось. Потом смирилась. А куда ей деваться? Лучше уж ноги раздвигать, чем висеть на дереве, подвешенной за эти самые ноги. Надо отметить, очень красивые ноги.

Физиономия Черкеса расплылась в похотливой ухмылке:

— А у тебя еще одной наложницы, случайно, нет?

— Нет. Одна Айна. Но я дам тебе возможность насладиться ею. После себя! Не побрезгуешь?

— Нет. Я не брезгливый.

— Вот и договорились.

— Слушай, Теймураз, у тебя всего тридцать человек, четверо у схрона в «зеленке» недалеко от Звездного, здесь наверняка не меньше десятка бойцов, сколько же людей ты внедрил в поселок?

Костолом взглянул на Гейдарова:

— Столько, брат, сколько нужно, чтобы выполнить ту миссию, которая возложена на них. А почему тебя это интересует? Ты придан мне, и только я вправе решать, как организовывать операцию, потому что в случае провала не ты, а я буду отвечать за все!

— Э, Теймураз! В случае провала отвечать перед забугорными хозяевами будет некому. Допустим ошибку, русские не выпустят нас из поселка. Или загонят преследованием. Уйти по-любому не дадут. Это раньше можно было торговаться с ними, сейчас бесполезно. Федералы пускают вместо себя верных им чеченцев, а те переговоров не признают! Так что никто ни за что отвечать не будет! Ну, разве что перед Аллахом после смерти! Этого правомерному мусульманину не миновать. А отвечать нам с тобой есть за что. А посему спешить на тот свет не стоит.

За разговорами обошли аул.

На этой стороне сохранились пригодные для проживания дома. На берегу Черкес заметил холмик, сложенный из мелкого камня, спросил у Теймураза:

— А это что за куча камня? Ориентир какой?

— Да, ориентир. Ты слышал о боях за высоты у Косых Ворот?

— Конечно.

— Так вот. Эти высоты находятся недалеко отсюда. Ты их увидишь, мы будем выходить из ущелья на равнину, как раз через те проклятые ворота.

Черкес удивленно взглянул на Теймураза:

— Ты участвовал в тех боях?

Костолом усмехнулся печально:

— Я, Черкес, руководил тем штурмом.

— Вот даже как? Извини, но скажи, почему получилось так, что многочисленная группировка сил сопротивления так и не смогла сбить с высот какую-то роту? Роту, укомплектованную обычными восемнадцати-двадцатилетними пацанами? Сколько их было? Сто человек? Больше? Но вас тысячи! А в итоге поражение! Почему?

Теймураз вздохнул:

— Я сам не раз задавал себе этот вопрос и не находил ответа. Мы, то есть я, Рашидхан, Окулист, предприняли все возможное, чтобы сбить роту с высот, и это в конечном итоге нам удалось, но какой ценой? Русские дрались как одержимые! Ни до тех боев, ни после я ни разу не сталкивался с подобным сопротивлением! В той роте было человек сто пятьдесят, не больше. Роту усилили два взвода, один из них специального назначения. Да, их поддержала авиация, артиллерия, но не настолько, чтобы переломить ситуацию. Мы обязаны были уничтожить русских. Но с нами дрались не люди, а шайтаны. Казалось, что, даже погибнув, они продолжали вести бой. Мертвыми сражались! У этих пацанов кончались патроны, тогда они бросались на шеренги с гранатой и простреленные насквозь подрывали себя вместе с нашими людьми. Я пускал впереди живые щиты, русские умудрялись отсекать их и уничтожать бойцов. Мы окружили роту, но солдаты отбивались и в окружении. Среди них был чеченец. Ты должен знать его. Это Шах! Он помогал русским.

Черкес переспросил:

— Шах? Уж не Амир ли Расанов, который сейчас командует отрядом чеченского спецназа, подчиненного лично президенту?

— Он самый! Попил нашей кровушки этот Шах! Ты спрашивал, что за куча камней навалена у реки? Так вот, холм обозначает место, где Шах вместе с капитаном спецназа, приданного той пятой роте, завалил самого Хабиба и уничтожил всю его личную охрану!

— Вот как? Так это произошло здесь? Но как Шах вышел на Хабиба и каким образом возле аула оказался спецназ русских? Ведь пространство за Воротами, включая ущелье, было буквально нашпиговано вашими людьми?

— Этого я не знаю. Но им удалось сделать это! Убить Хабиба с охраной и вернуться на позиции. А заодно и засечь те силы, что втайне от федералов сосредоточивались здесь для рейда по Чечне. Если б не проклятая рота, близлежащие районы мы залили бы кровью! А вместо этого умылись ею сами. Когда рота, практически уничтоженная, прекратила сопротивление и мы вышли на высоты, добить гяуров, оказалось, что Шах успел увести в расщелину раненых, способных передвигаться. Я выслал погоню, дабы притащить неверных обратно на высоты, где и казнить их, но ротный, будь проклято его имя, оставшийся на позиции, вызвал огонь артиллерии на себя. Что произошло дальше, страшно вспомнить. Снаряды гаубиц накрыли всю равнину с «зеленкой» у карьера и высоты! Земля вздыбилась и горела, как уголь. Все вокруг горело и взрывалось. А потом из расщелины появился русский десант. Он уничтожил и силы преследования и добил тех, кто остался в живых после артобстрела. Немногим удалось уйти в горы, немногим. Повезло и мне. Пришлось прикинуться мертвым и только потом, как стемнело, уйти от проклятых высот. Мне и сейчас по истечении нескольких лет снятся те бои, тогда я просыпаюсь в холодном поту, и мне хочется кричать, кричать и выть от ужаса!

Черкес положил руку на плечо Теймураза:

— Ладно, успокойся! Что было, то прошло! У русских есть хорошая пословица — кто старое помянет, тому глаз вон!

— Спасибо. Вот почему я решил оборудовать основную свою базу здесь. Русские, потеряв на высотах роту, отвели отсюда войска, выставив заслон севернее. А местность за Воротами даже облетают редко. Видимо, решили, что тут все, что могло произойти, уже произошло.

Черкес спросил:

— И за все время они сюда даже разведывательных групп не бросали?

— Нет.

— Что ж. Ты принял мудрое решение, действуя по убеждению весьма сомнительному, но широко распространенному, что дважды в одну и ту же воронку снаряд не попадает.

— Да, исходил именно из этого принципа. А вот и Айна.

Черкес резко обернулся. Увидел на входе в крайний глиняный дом невысокую хрупкую, тонкую, как ветка ивы, девушку, с виду еще совсем ребенка. Хотя ей пришлось уже испытать все, что суждено испытать женщине-невольнице, если не больше того. Главарь наемников спросил:

— Так это и есть твоя наложница? Мне кажется, она тебя с трудом выдерживает, а подо мной сдохнет. Слишком уж тоща и слаба. Я представлял ее другой.

Теймураз усмехнулся:

— Никогда не верь первому впечатлению! Айна не только нас двоих в постели выдержит, но еще и с десяток бойцов. Выносливая сука, хоть и хрупкая, здесь ты прав. И послушна. Надо только припугнуть, будет делать все, что захочешь!

— Да? И когда я заполучу ее?

— Как и договаривались, как только я попользуюсь ею. Дождемся отряд, разместимся на ночь, она сама придет к тебе на отдых. А дом выбирай сам. Не смотри на внешний вид, внутри мазанки теплы и уютны!

Теймураз подозвал наложницу, спросил:

— Ты приготовила воду для душа?

Молодая женщина тихо ответила:

— Да, господин!

— Соскучилась?

— Вы же знаете, мне неведомо удовольствие от близости с мужчиной!

— Тем не менее этой ночью тебе придется обслужить не только меня, но и друга.

Костолом кивнул на Черкеса.

Гейдаров хищно ощерился.

Айна ответила:

— Как прикажете, господин.

— Хороший ответ. В покорности — твоя жизнь, женщина. Сопротивление или каприз — смерть. Мучительная смерть, помни это.

— Я помню.

— Тогда иди, подготовь белье в душевой. Для меня и друга. Пошла.

Женщина повернулась и быстро ушла за крайний дом.

Теймураз достал косяк анаши:

— Раскумаримся, Черкес? Или и сейчас откажешься?

— Сейчас не откажусь. Прикуривай!

Отряд достиг базы в 22.20.

Марш вымотал его, и боевики в большинстве своем, отказавшись от ужина, разбрелись по мазанкам спать.

А в два часа ночи к Черкесу пришла Айна.

Голодный наемник буквально набросился на женщину. И терзал ее, пока полностью не удовлетворил свою животную похоть. И выгнал наложницу.

Бандит уснул в четвертом часу, чтобы в семь уже быть на ногах. И сон ему снился страшный. Вот только Черкес не понял, о чем.

Отсюда и плохое настроение, с которым он после водных процедур явился к Теймуразу.

Наступила пятница. До проведения кровавой карательной операции «Лавина» оставалось двое суток.

Завтра отряд боевиков должен был выйти на равнину, откуда начать движение к обреченному на погром поселку Звездный.

Глава четвертая

В субботу с утра Горшков направился к Карасику. Встретила его супруга Володина, Нина. Приходу участкового жена браконьера была явно не рада. Поэтому, подметая двор, сделала вид, что не заметила, сильнее начав разгонять пыль вокруг себя. Поднимая вместе с пылью и мусор, который не убирался у Володиных месяцами. Сегодня Нина решилась-таки навести порядок возле хаты. Но точно не по собственному желанию. Скорей свекор заставил. Самому Карасику и его благоверной грязь двора была как-то по барабану. Не отличались чистоплотностью Володины.

Пришлось Николаю обозначить свое присутствие.

— Нина!

Женщина и на этот раз не среагировала на участкового, не услышала будто.

Горшков позвал громче:

— Нина, мать твою!

Володина опустила веник, бросив на незваного гостя ненавидящий взгляд:

— Чего тебе? Не видишь, люди делом заняты? Это тебе лишь бы по деревне шарахаться, все одно деньги отвалят, а нам… нам работать надоть, чтобы на хлеб заработать!

Николай усмехнулся:

— Это кто работает? Ты, что ли? Интересно, где и кем?

— Тебя это не колышет!

Горшков резко открыл калитку, вошел во двор:

— Ошибаешься, женщина! Меня на вверенном участке все колышет!

— Совести у тебя нет, Колян! Лишил людей средств к существованию, так еще и издеваться пришел. Че тебе щас-то от нас надоть?

— Муженек мне твой нужен, вот что надоть.

Нина бросила метлу к сараю. Переспросила:

— Муженек?

— Ты глухая? После того как Карась на реке сгорел, оглохла с горя?

— А ты не насмехайся! Выпендрился? Службу справил? Браконьера поймал? Так езжай в район, там тебя отблагодарят, новые погоны навесят. Так на горе людском и выбьешься в начальники!

Горшков повысил голос:

— Ты, Нина, не с соседкой базаришь, а с представителем власти! Обидели, видишь ли, ее, хлеба лишили! Работать, как другие люди, надо, а не браконьерничать. А погоны мои не тронь, а то я так трону, что мало не покажется! Давай сюда мужа!

— Возьми! Вон он в хате, за печкой дрыхнет! Попробуй разбуди. Он вчерась так набрался, как никогда в жизни не пил. Довел мужика!

Николай поправил портупею:

— Вот что, Нина, будить Карася я не буду. Постою здесь, покурю. А ты ему, спящему, шепни на ухо: не выйдет через пять минут, пожалеет! Одно дело — с сетями попался, другое — если я вас еще с самогоном накрою! Из сарая так и прет запах браги! Подошла поди, выгонять собрались? Вот и выгоните на штраф приличный для начала с конфискацией всего самогонопроизводящего оборудования, сырья и готовой продукции!

Нина сплюнула на подметенный двор:

— Ну и аспид ты, Колька! Хуже банного листа!

Но угроза насчет самогона подействовала. В сарае, действительно, стояли две фляги с отбродившей брагой, а также самогонный аппарат, да в доме хранилось литров десять сивухи. А Николай слов на ветер не бросает, раз сказал, то сделает. Женщина поднялась на крыльцо и скрылась в хате. Вскоре оттуда появился Карасик. Лицо опухшее, волосы немытые, фуфайка на голом теле, штаны да тапочки на босу ногу. Спустившись во двор и закурив, Володин спросил:

— Чего звал-то, начальник?

— Сегодня какой день?

— Суббота!

— Вот именно, суббота, а когда на перекат наезжают высокопоставленные беспредельщики? В субботу?

— Ну и че?

— А то! Приводи себя в порядок, одевайся как следует и жди. Поедем засаду на чиновников устраивать.

Володин широко открыл мутные глаза:

— Ты че, с ума сошел? Я думал, ты тады на реке пошутил.

— Как видишь, не пошутил. А ты чего испугался?

— Ни хрена себе! О чем спрашиваешь? Да от них как можно дальше держаться надо, а ты решил…

Горшков перебил Володина:

— Что я решил, мое дело. И сделаю его без посторонней помощи. Тебя впрягать не буду. Пойдешь понятым после того, как я их на сетях возьму!

— Ну, ты даешь! Ага, возьмешь?! Да кто тебе позволит брать таких людей?

— Короче, Карась, я все сказал. Через час выезжаем! И не вздумай слинять, пока я буду отсутствовать! Тогда найду другого понятого, а вот ты вновь понесешь значительный ущерб.

— Какой еще ущерб?

— А вот об этом у Нинки своей спроси! Все, я ухожу. Через час чтобы у калитки стоял!

— Но почему я?

— Потому что ты знаешь, где устраивают бардак наши чинуши! Еще вопросы есть? Нет! Вот и хорошо! Значит, ровно через час!

Не дожидаясь ответа Володина, Николай вышел на улицу. Прошел до усадьбы друга детства — Тихонка Рудина. Тот, в отличие от Карасика, не спал, ремонтировал мотоблок. Горшков поздоровался от забора:

— Привет, Тихон!

— А?! Колян? Здорово! Что-то давненько не заходил, а нынче с утра явился, дело, что ль, какое?

— Дело, Тихон, дело.

— Так чего встал у плетня? Проходи во двор. Покурим, поговорим. А то меня этот мотоблок совсем достал. Не хочет заводиться и баста! А в чем причина, не пойму. Глядишь, вместе разберемся.

Николай прошел через калитку, присел на бревно рядом с другом. Кивнул на мотоблок:

— С этим я тебе не помощник. В технике как в балете. «УАЗ», и тот отец смотрит. Вот кого надо позвать!

Рудин махнул рукой:

— Да ладно, хрен с ним! Найдем мастерового, починит. Слышал, ты Митяя арестовал да Карася прищучил?

— Было дело. Но это мелочи.

— А что не мелочи?

— Да проблема одна нарисовалась. Надо нынче в ночь решить.

— Проблема, говоришь? И что за проблема?

— Тут, Тихон, дело такое…

И Горшков рассказал другу то, что узнал о гулянках областных и местных чиновников.

— Ты понимаешь, Тихон! Этих уродов к власти допустили для чего? Для того, чтобы на народ работали, так?

Тихон согласился:

— Так.

— А они что вытворяют? Простых людей, нас с тобой, и в хрен не ставят. Они, получается, хозяева, и закон им не писан, а мы рабы, которые на них, козлов, пахать должны. Я вот Карася на браконьерстве поймал. И дай ход делу, плохо оно для Володина закончилось бы. А этих, хозяев, мать их, сообщи в райотдел, в момент запретили бы трогать. Не дай бог, ни в коем случае! Разве подобное справедливо?

— И ты решил зацепить чиновников с поличным, да?

— Угадал.

— И не подумал о том, что опосля их братия с тобой сделает?

— Подумал. Ничего не сделает, если операцию с умом провести.

Тихон взглянул на друга детства:

— Это как с умом?

— Главное, чтобы все по закону. Чтобы с понятыми и уликами.

— Так ты пришел меня в понятые нанимать?

— Я никого не нанимаю. Просто знаю, что на тебя всегда могу рассчитывать.

Тихонок улыбнулся:

— Это верно. Но одного понятого маловато будет.

— Вторым Карась пойдет!

Рудин удивился:

— И что, Мишка Володин согласился?

— Конечно! Со вчерашнего дня он свой гражданский долг очень правильно понимать начал. Правда, объяснять кое-что пришлось, но главное, человек все правильно понял.

На этот раз Тихон рассмеялся:

— Хорошо, видать, ты прессанул его!

— Это уже другая тема! Так пойдешь со мной?

— Ну, какой базар, Колян? Ружье брать?

— Нет! А вот видеокамеру… Слышал, недавно приобрел ты импортный аппарат, возьми. С кассетой и аккумуляторами заряженными!

— Это без проблем! Кино снимать будем?

— Угу! Интересное кино получится, Тихон! Это я тебе гарантирую!

— Когда выдвигаемся?

Горшков посмотрел на часы:

— Минут через сорок. Я схожу, переоденусь, заведу свой вездеход и подъеду! Ты тоже оденься соответственно. Работать, скорее всего, ночью или под утро будем, на берегу, в лесу холодно, а костер, сам понимаешь, разжечь не сможем!

— Ясно!

— Да, а камера-то у тебя приспособлена для ночной съемки?

— Приспособлена!

Николай посмотрел на товарища:

— Слушай, а для чего ты вообще ее купил? Ведь бабок отвалил, наверное, немерено?

— Дорогая штучка, что и говорить. Но я о такой давно мечтал. И снимать у нас тут в деревне вроде нечего, а мечтал. Как батя бычка перекупщикам сдал, так уговорил его, дал денег!

— Хоть что-нибудь снял?

— Конечно! Считай, всю деревню на пленку запечатлел. Летом вот в Питер с женой собираюсь. Дружок-армеец зовет! Вот и поснимаю в Северной столице, чтобы потом нашим деревенским Эрмитажи всякие показать. У нас-то кто в Питере был? Один дед Потап, да и то в войну. А все равно говорит — город красотищи неописуемой.

Николай поднялся:

— Ну ладно. Питер Питером, а мне пора!

— Давай. К приезду готов буду. Чемиргезику взять?

— Ни в коем случае. Иначе все дело загубим!

— Понял! Но потом обмоем?

— Потом обмоем. Пошел я.

Николай направился к деревне. От нее в дом родителей.

Наскоро перекусив, Горшков снял форму, достал из чемодана камуфляжный костюм, привезенный из Чечни. Обулся в берцы, на голову водрузил берет, подарок десантников. Пистолет с запасной обоймой переложил из кобуры в специальный карман. В другой сунул фонарь. Бинокль в футляре уложил в брезентовую сумку.

Мать, глядя на приготовления сына, спросила с тревогой:

— Уж не на войну ли ты опять, сынок, собрался?

— Да нет, мать! С пацанами из района в «Зарнице» приказали участвовать. Помнишь, и у нас раньше в школе игру такую проводили?

— Помню. И где играть собрались?

— На той стороне реки, в лесу.

— И когда вернешься?

— Утром.

— А зачем на игру пистолет с собой берешь?

Николай нашелся быстро:

— Показные стрельбы предусмотрены. Покажу пацанам, как стрелять из настоящего оружия.

Мать поверила. Спросила:

— Кормить-то вас на этой «Зарнице» будут?

— Будут, конечно, но ты закуски кой-какой все ж собери? Неудобно возле котлов с миской стоять!

— Соберу! Скоро поедешь?

— Через полчаса!

— На своем «УАЗе»?

— Ну не на лошади же?!

— Ладно. Сейчас, я быстро!

Мать ушла на кухню.

Николай, оставшись в горнице, осмотрел себя в зеркало. Печально улыбнулся. Камуфляж напомнил ему бойню в Чечне. Вздохнув, Горшков подошел к стене, на которой висела фотография личного состава его роты. Бойцы с офицерами снялись как раз перед тем, как отправиться к Косым Воротам. Тогда они даже представить не могли, ЧТО ждало их на безымянных высотах! Немногие уцелели в тех боях. Ох, немногие. Да и Колян сам чудом остался жив. Не подоспей Шах с десантом, лежать бы Коляну в земле сырой. Это как пить дать.

Вошла мать со свертком:

— Вот, Коль, собрала наспех провизии. Сальца положила, солонинки, лучка, хлеба, яичек. Может, мало?

— Хватит, мам!

Горшков принял сверток, положил его к биноклю:

— Ладно, мам, пошел я. Будут звонить из района, не подходи к телефону!

— Почему?

— Тебе это надо? У нас кадровик с чудинкой. Давно уж на пенсии должен прохлаждаться, но начальник держит в отделе. Так вот он совсем памяти не имеет. Забудет про командировку, начнет выспрашивать, где я. А объясняться с ним — проще со столбом поговорить. Все одно ни хрена не поймет. Ты же волноваться начнешь! Будешь думать, что я ни на какую игру не поехал, а бандитов ловить! Так что, как пойдет межгород, не отвечай. Если надо, меня по сотовому найдет! Договорились?

— А что остается делать? Только не на «Зарницу» ты, Коля, собрался, чует мое сердце. А его, сынок, не обманешь. Вы, как только тот бой начали, и никто о нем не говорил, ни по телевизору, ни по радио, а я уже знала — попал в беду мой Коленька!

— Мам! Перестань! И не волнуйся! Утром буду дома! С Тихонком пузырек по случаю воскресного дня раздавим!

— Ну, с богом тогда!

Горшков вышел из горницы.

Мать вслед трижды перекрестила сына, прошептав:

— Господи, спаси и сохрани его!

А Николай сел в «УАЗ» и направил вездеход к дому Рудина.

Тихон в охотничьем костюме с рюкзаком уже ждал товарища. Рудин запрыгнул в салон, и вездеход покатил дальше. Проехав по деревне, остановились напротив хаты Володина. Во дворе никого не было. Горшков посигналил. И только тогда дверь дома открылась, и по ступеням крыльца быстро сошел бывший уже браконьер. Он также был одет в утепленный костюм. Куртку нес в руке. Днем солнце прогрело воздух до плюсовой температуры.

Карасик сел на заднее сиденье, вздохнул тяжело.

К нему обернулся Тихон:

— Ты чего как телок вздыхаешь? Где «здрасьте»? Где настрой? Что за вид, будто тебя на плаху везут?

Володин поздоровался:

— Привет, — и добавил: — А вздыхаю потому, что поездка эта нам всем может боком выйти. Давайте лучше, пока не поздно, оставим это дело, а, мужики? Ну, балдеют чиновники с проститутками! Ну и хрен с ними! А рыба? Так та от параши разной, что в реку сливают, и без сетей дохнет, особля ближе к Переславлю! Одна дохнет, другая вылупляется! Круговорот! Жизнь!

Николай бросил через плечо:

— Так, Карась, заткнись и сиди молча! Да улыбку на рожу надень, смотреть на тебя противно. Дело твое второстепенное, подписать бумаги, главную работу выполню я. И никто тебя не тронет. Потому как некому трогать будет! Шишкарям беспредельным свои задницы прикрывать придется, да не получится. Не до тебя им будет!

Володин пробурчал:

— Ага. Некому будет трогать. Скорее некого.

Тихонок рявкнул на трусливого односельчанина:

— Да заткнись ты, в натуре, Мишка! Вот, бля, разнылся. Как баба. Сиди спокойно, не порть настроение!

Карасик промолчал, зная вспыльчивый характер Тихонка. Тот, если что, мог без лишних разговоров и в ухо заехать. Не так чтобы сильно, но обидно! Поэтому бывший браконьер предпочел закурить, глядя в окно милицейского «УАЗа».

До переката, точнее, до кустов, закрывающих проход к лужайке на лесном берегу, доехали за сорок минут. Николай, выбрав место, загнал вездеход в заросли.

Посмотрел на Володина:

— Далеко отсюда поляна?

Михаил объяснил:

— Нет! Прямо, за кустами, метрах в тридцати. Я лодку чуть спереди за бревном ставил. До него по прямой не более двадцати метров.

— Ясно.

Участковый взглянул на часы:

— Сейчас 11.05, когда веселая компания обычно здесь собирается?

Володин ответил:

— Хрен их знает! Часа в три-четыре, наверное, может, раньше.

Николай повторил:

— В пятнадцать или шестнадцать часов! Значит, поступаем так! Тихон, — обратился Горшков к другу, — бери с собой Карася — и дуйте на «УАЗе» к стоянке его плавсредств.

Володин тут же спросил встревоженно:

— Это еще зачем?

Николай объяснил:

— Затем! Перегонишь катер ближе к перекату и укроешь в заливчике, что недалеко отсюда. Нам твой «Варяг» может понадобиться. А я тем временем обследую местность. Надо найти позиции, откуда вести съемку, чтобы заснять как можно больше компрометирующего материала. Все, держи, Тихон, ключи, и вперед. По возвращении машину на место!

Горшков, покурив, двинулся к реке. Прошел берегом до открытой суши, откуда и начиналась поляна. Следы частого пребывания здесь веселых компаний угадывались без труда. Вот места стоянки лодок. Старая чешуя от крупной рыбы. Кучи угля, высыпанные из мангала, смятая трава там, где устанавливались палатки. Колея старой, заросшей дороги, ведущей сюда от Терхова.

Николай огляделся. Прошел до кустов, ближе к Семенихе. Прилег за одинокой березой. Отсюда можно снять практически все, что будет происходить на поляне, а вот реку не видать. Чтобы заснять установку и проверку браконьерами сетей, необходимо сместиться к воде. И делать это придется по кустам. Следовательно, предстоит пробить тропу. И сделать это сейчас. Приняв решение, Горшков приступил к делу. Через полчаса тропа была готова, и выходила она в неглубокую яму, откуда прекрасно просматривался и берег, где чалились ночью лодки браконьеров, и довольно обширный сектор реки, в пределах которого удобно расставить сети. Закончив работу и оставшись довольным ее результатом, Николай вышел из кустов. И в это же время показался «УАЗ». Он въехал в укрытие. Хлопнули дверки, и перед лейтенантом предстал Тихонок:

— Порядок, Колян, перегнали крейсер!

— А где Карась?

— Сейчас подойдет, я не стал ждать, пока он закрепит трос катера.

— Хорошо. Идем, покажу тебе места, откуда будешь вести съемку.

Друзья пошли к берегу.

Вернувшись к машине, застали Володина, сидевшего на корточках и нервно курившего сигарету без фильтра. Тот, увидев Горшкова с Рудиным, поднялся.

Николай, подойдя вплотную, хлопнул его по плечу:

— Ну, чего приуныл, Карась? Это тебе не рыбу продавать.

Володин проговорил:

— Перед тем как продать, ее еще выловить надо! Вот ты думаешь, сети это так себе, кинул в реку и вытянул добычу! А ты бы сам хоть раз попробовал один сто метров проверить? И не только проверить. Сети поставить не каждый сможет, а смотать, чтобы путанки не вышло, тем более. Рыбалка труд тяжелый. Я, чтобы заработать пару тысяч, наломаюсь поболе любого фермера!

Горшков усмехнулся:

— Ты гляди на него, переработался! А воровать, Карась, еще сложнее! Надо с объектом не ошибиться, пробить, когда в хате или где еще людей не будет, узнать, где и что ценное лежит, незаметно и бесшумно взломать двери или окна. При этом конкретно рискуя быть пойманным, а значит и гарантированно обеспечивая себе срок на нарах! Так что ты о своем ремесле не заикайся лучше! Что было, то прошло и более не повторится. По крайней мере, пока в Семенихе я участковый, понял?

— Чего не понять? Понял! Только чую, налетишь ты, Колян, на неприятности и выкинут тебя с участкового! Очень даже скоро. Сразу после того, как наедешь на вице-губернатора. Ты хоть и Герой, базара нет, но он все же посильней будет, хоть и чмо последнее. Потому как за ним власть, с твоей не сравнимая! Так что, может, пока не поздно, свалим отсюда? И все будет о'кей!

Горшков буквально пронзил Володина острым взглядом:

— Я… Карась, да будет тебе известно, никогда, слышишь, никогда и не перед кем не гнулся. И мне нассать, кто здесь гулять будет, глава района, вице-губернатор или премьер-министр. Перед законом все равны! И я не допущу нарушения того, на охрану чего по должности назначен! И базары свои гнилые лучше завяжи, пока я тебя в «УАЗе» до нужного момента не закрыл!

Володин, казалось, с иронией выслушал лейтенанта.

— Какого закона, Колян? Который написан для тех, на кого ты наехать собираешься? Ну, давай, давай! Этот закон из тебя же сделает полное дерьмо.

Колян посоветовал односельчанину:

— Карась, заткнись! Прошу, не зли меня.

— Да я что? Я человек маленький, подневольный! Приказали, пошел, а вот ты — другое дело, но… молчу. Хочешь получить кучу проблем, получай, только предупреждаю, Колян, я подпишу твои протоколы, но, если от меня в прокуратуре потребуют отказаться от подписи, сразу говорю: откажусь!

Горшков сплюнул на траву:

— Тьфу, блядь, вот и работай с такими!

Тихон взял друга под руку:

— Да ладно тебе, Колян, не обращай внимания! Пусть отказывается. Я не откажусь, и пленка, — Рудин похлопал по камере, — свое дело сделает! Главное, чтобы ты сработал как надо. Не допустил ошибки или промаха. Остальное ерунда.

Николай взглядом поблагодарил Тихонка за поддержку и распорядился:

— Время — полпервого! Гости могут объявиться и раньше. Поэтому занимаем позиции.

Николай взглянул на Володина:

— Ты, Карась, останешься возле машины и ждешь моей команды. Как позову — подойдешь. Далее действуешь согласно распоряжениям. На «отдыхающих» не обращать никакого внимания! На угрозы не реагировать, другими словами, проявлять полное безразличие к их персонам, ясно?

— Ясно!

— И смотри, Миша, не вздумай слинять! Сбежишь, я тебе такую жизнь устрою, что даже Митяй-придурок не позавидует! Это не угроза, это предупреждение.

Не дожидаясь реакции Володина на свои слова, Горшков повернулся к Рудину:

— А мы, Тихон, пойдем с тобой ближе к поляне. Сначала устроимся возле березы, потом видно будет, когда следует провести перегруппировку сил!

Тихонок улыбнулся:

— Идем, перегруппировщик! Сколько времени прошло, как с войны вернулся, а все армейскими терминами бросаешься. Других, обычных слов, что ли, нет?

— А мне эти, Тихонок, ближе и родней после армии стали, понял?

— Конечно, понял, какой базар, начальник?

— Идем, чудила!

Друзья прошли сквозь заросли на окраину кустов и залегли возле одинокой березы.

Гул автомобильных двигателей Горшков с Рудиным услышали в 15.20. Шла одна машина. Шла по дороге, ведущей на поляну, к реке. Но по звуку работы мотора вскоре стало ясно, что к месту пикника приближается иномарка, причем мощная, «Волга» в этом гуле не проявлялась. Что это значило? Глава местной администрации пересел на технику областного начальства? Вполне может быть! Джип типа «Лендкрузера» вполне мог вместить и чиновников, и охрану, и проституток. Но снасти? Оборудование? Лодки? Мангалы? Или районный начальник на этот раз не смог выехать из Кантарска?

Ситуация разъяснилась быстро. С маркой джипа Николай не угадал, так как на поляну вкатилась не «Тойота», а «Линкольн», а вот насчет главы местной администрации оказался прав. Из огромного, как «Газель», внедорожника вышли вице-губернатор, господин Комаров Вениамин Александрович, водитель, смазливая девица лет восемнадцати, которая сразу же порхнула в кусты, и три молодых, крепких парня в черной униформе какого-то охранного агентства. Двое, открыв заднюю дверь, начали вытаскивать из джипа баулы, коробки, упакованные резиновые лодки, мешки с сетями, мангал. Третий, вооружившись помповым ружьем, пошел к берегу, внимательно осматривая местность.

Горшков отдал команду другу:

— Есть, Тихон! Пожаловали гости. Жаль, с Комаровым нет Дубровина, но еще не вечер, смотришь, позже и глава района пожалует. Давай начинай работу!

Рудин расчехлил видеокамеру, настроил ее, включил режим съемки.

Девица между тем вышла из кустов, подошла к вице-губернатору. От березы хорошо было не только видно, но и слышно, о чем они говорили. Девица спросила своего пожилого любовника, обращаясь к нему более чем бесцеремонно:

— Венечка! Это и есть твое знаменитое место, где ночи превращаются в сказку?

Вице-губернатор усмехнулся:

— Более чем в сказку, дорогая, но при одном условии.

— Каком, дорогой?

— Что ты будешь покорна, изобретательна и неутомима!

— О! Об этом можешь не беспокоиться! А вообще, здесь действительно хорошо! Лес, палатка, трава, запах реки, это возбуждает. Признаюсь, у меня уже трусики повлажнели.

Вице-губернатор ответил довольно грубо:

— Это, наверное, оттого, что ты оросила близлежащие кусты?

— Фу, Веня! Ну зачем ты все опошляешь? Ведь прекрасно понял, что я имею в виду!

— Понял, дорогая! Не волнуйся, что имею, то и введу, но позже, а пока остынь да насладись природой, погуляй по лесу, далеко не удаляясь, чтобы не искать потом.

Девица подняла с земли прутик и, постукивая им по красным, облегающим в меру полные икры сапожкам, отошла от любовника.

Комаров отдал команду — разбить бивак. Что двое охранников не преминули исполнить. Они быстро и профессионально установили две палатки, собрали мангал. После чего один из них вытащил из багажника джипа дрова, мешок с углями и трехлитровую банку маринованного, порезанного на куски мяса, принялся колдовать над приготовлением шашлыков. Его напарник по обслуживанию хозяина развернул на поляне две резиновые лодки. Спросил у вице-губернатора:

— Сети сейчас будем ставить, Вениамин Александрович?

— Как будто ты не знаешь, Дима? Дождемся темноты.

— Понял, босс!

Тот, кого Комаров назвал Димой, потащил лодки к берегу, где занял позицию третий охранник.

Дима попросил последнего:

— Витек, поможешь накачать катамараны?

Витек отказался:

— Нет, Диман, у каждого здесь свои функции. Вы сплаваете с Женькой пару раз, шашлычка нажретесь и на боковую, а мне всю ночь на берегу торчать, слушать, как Сам будет трахать эту жопастую молодую шлюху. Кстати, не знаешь, где он зацепил ее?

Дмитрий охотно объяснил:

— В кафе на окружной! Позавчера заезжали в одну забегаловку у Жохина, когда из Москвы возвращались, эта Лиза ужин нам в кабину подавала. Официантка она в той бадыге. Ну, шеф тут же глаз на нее и положил. Предложил кайфануть на природе. Телка не дура, сразу смекнула, что к чему, и согласилась.

Витек протянул:

— Да… любитель наш шеф малолеток, слов нет! Наверное, уже полгорода таких официанток перетрахал.

— Перетрахаешь, на его-то должности и с его бабками. И не только официанток. За ним любая сучка побежит и будет все прихоти исполнять. А ведь Комарову скоро шестьдесят, и жена, в общем, молодая, лет под сорок. Тоже бабенка — цветок. Но шефу разнообразие подавай.

— Жена у него красивая, видел. Четвертая по счету. Но, говорят, кинуть ее Комар собрался.

Дмитрий, качая ножной насос, удивился:

— Да ты что? Они же недавно поженились?

Виктор усмехнулся:

— А шефу плевать на это! Ты его новую секретаршу видел? Метиску? Татарку по матери и грузинку по отцу?

— Нет! Я ж доступа в приемную не имею!

— А я видел. Не баба, а Шахерезада!

— Кто? — не понял Дмитрий.

— Красавица Востока, — кратко объяснил Виктор, видимо, сам плохо зная, кто такая названная им Шахерезада.

— А?! Че, клевая чувиха?

— Не то слово! Если захомутает шефа, то мандец, не будет больше никаких поездок на природу. Эта волчица в момент под юбку засунет с головой.

Дмитрий поинтересовался:

— Молодая?

— Относительно! Не мокрощелка, но и не переспела. Бабец лет двадцати пяти! А фигура, Вить?! Охренеешь! Задница оттянутая назад, полная, но в меру, видать, упругая, как мяч, талия, как у меня рука, а сиськи?! Так и прут наружу арбузами спелыми. Волосы черные, как у ведьмы, и глаза тоже черные, с кулак, ресницы длинные, взгляд, как у… даже не знаю, с кем сравнить, необычный взгляд.

— Где он ее откопал?

— Говорят, по объявлению пришла! Шеф же месяц одну при себе подержит, отымеет, другую ищет. Посмотри, в «Рекламе города». На шестой странице постоянно объявление, что в администрацию требуется референт. Молодая, энергичная, ну и так далее. Со знанием компьютера. Только Комаров под компьютером, наверное, свой член имеет в виду!

От палатки послышался голос шефа:

— Димка, мать твою! Какого хрена так долго возишься? Чего с Витьком разболтался? Через двадцать минут лодки готовы не будут, я шланг от насоса тебе в задницу засуну, понял меня?

Дмитрий крикнул в ответ:

— Понял, шеф! Не беспокойтесь. Все будет о'кей!

— Будет, когда я тебя, как лягушку, воздухом накачаю, работай, бездельник. И ты, Витек, уйди от него. За рекой лучше смотри да за кустами прибрежными!

Витек подчинился, отошел от лодок.

Через двадцать минут в воду спустили лодки, а через сорок Евгений сообщил о том, что готов к жарке шашлыка. Шеф дал добро, и аппетитный запах мгновенно распространился по округе.

Его почувствовали и Николай с Тихоном.

Рудин сплюнул слюну:

— Вот, суки, мясо жрать будут, а у нас сало с хлебом. Может, прямо сейчас шухер наведешь? Пока разбираться с этими козлами будешь, шашлык подоспеет!

Горшков ответил:

— Облизнешься! Не сегодня. А завтра мы тоже пикник устроим, у себя на озере. Не хуже этого!

— Ага, устроим! Если сегодня не залетим!

— Ты от общения с Карасем всякой херней заразился, что ли? С чего мы должны залетать? Вот Комаров залетит. Причем по полной программе, а мы… наше, как говорится, дело правое, мы победим!

И добавил:

— Однозначно, Тихонок! Ты шарманку-то свою не отключил?

— Нет, работает!

— Вот и снимай, что видишь, а базары прикрой! Кстати, что-то я девицу Лизоньку из виду потерял! Не хватало, чтобы шлюха на нашу тропу вышла, шатаясь по лесу!

Тихонок успокоил друга:

— Не выйдет. Вон она, среди березок на противоположной стороне.

Николай поднял бинокль. И тут же чертыхнулся:

— Ну, сучка, чем занимается?! Это ж, о…ть!

— Ты о чем?

— На, погляди, как Лизонька сама себя…

— В натуре, что ли?

— Говорю, посмотри! Впервые, наверное, такое увидишь!

Горшков передал оптику Рудину.

Тот, глянув в сторону березняка, тихо присвистнул:

— Вот это да! Че это она в дрочилово подалась. Да как лихо рукой работает, как на балалайке играет!

— Видно, невтерпеж! Но ладно, посмотрел — и хватит. Такое мужикам вредно смотреть!

Николай забрал бинокль у друга.

Тот все не успокаивался:

— Слышь, Колян, может, и наши деревенские, что мужиков не имеют, так же херачат?

— Вполне возможно, а что в этом такого? Баба — тоже человек, и ей секс требуется. А если мужика нет рядом, то что, вешаться? Слышал я, женщина без этого дела болеть начинает, может даже с ума спрыгнуть! Так что ты свою не забывай ублажать!

— Да пошел ты! Я ж серьезно!

— И я серьезно! Но хорош бакланить! Кажется, начинается самое интересное на сегодняшний вечер. Шашлык готов, лодки тоже, Комаров всех к мангалу собирает. Сейчас выпьют, перекусят, чинуша потащит блядь в палатку, а охранники поплывут сети ставить! Значит, снимаешь еще немного и до окончания трапезы перемещаешься на позицию в яме у реки. Там в мельчайших подробностях фиксируешь установку сетей. Вопросы, Тихон?

— А дальше че?

— Дальше, как лодки на берег вытащат и «рыбаки» отправятся в свой шатер, по-тихому возвращаешься сюда. До утра сменное дежурство устроим. А как только сети снимут, да и посудины с рыбой к суше подгонят, начнем действовать! Точнее, я начну. Ты продолжишь фиксировать все, что будет происходить на поляне. Главное, чтобы камера не подвела!

— Я же тебе уже говорил, техника не подведет, а вот Карась может. Уснет к черту на посту в самое неподходящее время и сорвет тебе всю операцию!

Горшков задумался. Володин, действительно, мог подвести, придется выставлять его на пост первым и вести наблюдение вместе с ним. Лучше подстраховаться. А выспаться Колян успеет. Впереди воскресенье.

Он довел свое решение до Рудина.

Тот согласился с другом.

На поляне любители природы приступили к трапезе. Рекой потекла водка. В руках у приезжих, как шпаги, замелькали шампуры, которые быстро освобождались от мяса, что-то нечленораздельное начал толкать вице-губернатор. Полный рот мешал говорить, и понять смысл его речи Горшков не смог. Да и не нужно это было Николаю. Камера зафиксирует все. Малолетка ни в чем не уступала взрослым мужикам. Ей предложили шампанское, но она отказалась, предпочтя шипучке ту же водку. И пила наравне со всеми, вот только закусывала меньше. Оттого быстро опьянела.

Опьянев и прикурив от углей длинную тонкую сигарету, начала приставать к вице-губернатору. Комаров сначала отбивался от нее, затем, бросив шампур и выпив полный стакан водки, схватил девицу за задницу и потащил в палатку, отдав приказ:

— Диман, Женя, вперед, ставить сети! Как раз до темноты успеете. Где перекрывать реку — знаете. Когда снимать — тоже. Я с Лизунком на массаж. Нас не беспокоить!

Озадачив подчиненных, вице-губернатор скрылся с проституткой в палатке, откуда сразу же послышался визг девицы. Видимо, тучный боров, Комаров с ходу подмял под себя шлюшку. Охранники переглянулись, допили открытый пузырь, взяли мешки с сетями и отправились к лодкам.

А в яме на берегу их отплытия уже ожидал Рудин, готовый продолжить съемку на реке.

Николай из-за березы следил за охранником, что находился на берегу. Тот встал у самой воды. Проводив в плавание подельников, присел на пенек, поставив помповик между ног, закурил, икая и ругаясь. Наконец это ему надоело, и он выбросил окурок, переведя взгляд на реку, где Дмитрий и Евгений начали выбрасывать за борт сети, держа лодки метрах в пятидесяти от берега, уходя к середине параллельно друг другу, соблюдая интервал примерно в те же пятьдесят метров. Работали парни сноровисто и слаженно. Видимо, не впервые занимались подобным делом. Выставив сети, они вернулись на берег, вытащив лодки на сушу. Перебросились парой ничего не значащих фраз с охранником Виктором, удалились к себе в палатку.

Наступили сумерки.

С позиции наблюдения у реки вернулся Рудин и доложил:

— Все в порядке, Колян!

— Заснял браконьеров?

— В малейших деталях!

— Это хорошо.

— Что делать дальше?

Горшков указал рукой за спину:

— Двигай к «УАЗу», Карасика сюда, сам отдыхай!

— А ты?

— Я побуду здесь с Володиным, ты только камеру мне оставь, на всякий случай, мало ли что интересного проявится.

— Забирай. И скажи, до каких часов мне отдыхать?

— До трех. Затем сменишь Карася.

— Сам решил не спать?

— Ну почему же! Покемарю, но здесь. Мне не привыкать.

— Ладно, как скажешь.

Рудин скрылся в кустах. Спустя десять минут появился Володин.

Горшков спросил:

— Когда, браконьер ты наш, обычно проверяют сети?

Михаил пожал плечами:

— Когда как! Иногда ночью и утром, но в основном утром, как рассветет, где-то часов в семь, однако…

Николай перебил односельчанина:

— Я все понял, не продолжай. Устраиваемся поудобнее и смотрим за лагерем.

Володин похотливо усмехнулся:

— Будем слушать, как начальник трахает малолетку?

— И это тоже. Все будем фиксировать.

— Понятно. Ты мне вот что скажи, Колян, на хрена заставил катер сюда подогнать?

— Узнаешь в свое время. Все, хорош базарить, следи за палатками и подъездом к поляне со стороны Терхова, на мне охранник у реки. И не спать, Карась!

— Че, всю ночь, что ли?

— До трех часов. Потом тебя сменит Тихон.

— А?! Ну, это куда ни шло. Да, а если закурить, то где?

— В п… Никакого курева.

— Я не выдержу.

— Выдержишь. Кранты. Молчи и паси указанный сектор.

Володин вздохнул, повернулся на живот, положил руки под подбородок. Николай перевел взгляд на охранника.

Наступила ночь, в течение которой не произошло ничего, заслуживающего внимания участкового. В три часа Володина сменил Рудин, с его прибытием позволил себе отдых и Николай.

Главные события начали развиваться в шесть утра.

Ровно в это время из палатки вышел вице-губернатор. Он был одет легко, в спортивный костюм, и, несмотря на то что прекратил заниматься проституткой около четырех часов, внешне выглядел бодро. Он сходил в кусты, после чего размялся несколькими упражнениями общей физической зарядки. Прошел к реке, где умылся. Вытерся носовым платком. Спросил ночного охранника:

— Ну что, Витек, не задубел здесь?

Тот ответил:

— Да нет, шеф. Я ж не спал, а постоянно двигался, следя за рекой.

— Молодец! Что-нибудь подозрительное заметил?

— А что тут может быть подозрительным? Место глухое. Посторонних за время, как ныряем сюда, ни разу не наблюдалось, не было их и этой ночью. Сети на месте, только поплавки ушли чуть под воду, видно, под тяжестью рыбы. Хороший должен быть улов, хотя здесь он плохим и не был!

Вице-губернатор поежился, бросил охраннику:

— Я к себе, оденусь, ты подними Димана с Женькой. Пусть снимают сети. На завтрак ушицу сварим. Люблю уху с утра да под водочку!

Охранник оскалился:

— Кто ж этого не любит, да еще после бурной ночи с малолеткой?

Ответ, видимо, не понравился вице-губернатору:

— А вот насчет малолетки, Витек, тебе следовало бы промолчать. А то так и неприятностей нажить можно.

— Да я чего, шеф, я ничего! Просто так, в продолжение разговора!

— Кому оно нужно, твое продолжение? Забыл, кто ты, а кто я? Иди буди товарищей. Я встречу их с уловом лично!

— Понял, шеф!

Охранник Витек быстро пошел к палатке друзей. Вице-губернатор направился в свой шатер.

Дмитрий и Евгений появились на поляне через считаные минуты. Наверное, спали одетые. Они двинулись к лодкам, на ходу закурив по сигарете. Витек последовал следом, держа помповое ружье на плече.

Николай бросил взгляд на Тихона.

Рудин кивнул и с видеокамерой метнулся на береговую позицию.

Глава пятая

Николай видел, как от берега отошли резиновые лодки. Охранник Виктор смотрел на реку. Из палатки появился вице-губернатор и подошел к нему.

Горшков потер ладони. Все складывалось как нельзя лучше. Теперь надо поднять Карася и выйти к реке. Что и было сделано в течение пятнадцати минут. Браконьеры между тем снимали сети, выпутывая из них рыбу. Крупную бросали в лодки, мелочь выкидывали в воду. Мелочь мертвой серебристой полосой пошла вниз по течению. Все это фиксировал на камеру Рудин. Наконец браконьеры закончили «работу» и направили лодки к берегу. Горшков обратился к своим односельчанам:

— Так, мужики! Близится финальный этап нашей акции. С этой минуты каждый из вас действует только по моей команде. Ты, Тихон, продолжаешь снимать происходящее на камеру. Ты, Карась, лежишь рядом с Тихонком мышью. Ну а я пошел. Настало время моего выхода.

Не отрываясь от видеокамеры, Рудин спросил:

— Один-то справишься? Может, отдать аппаратуру Карасю и пойти с тобой?

Николай запретил:

— Нет! Все должно быть законно. А закон здесь представляю только я. Нельзя давать повода вице-губернатору впоследствии даже упрекнуть нас в противоправных действиях. Да и один я сделаю все, что нужно. Вы ждите моей команды. Пошел я.

Николай пробрался сквозь кусты и вышел на поляну в момент, когда браконьеры вытаскивали лодки носами на берег. Вышел, зайдя третьему охраннику со спины.

— Внимание, милиция! Всем оставаться на своих местах!

Никто не ожидал ничего подобного. Но охрана вице-губернатора была подготовлена неплохо. По крайней мере, Витек пришел в себя быстро. Не дожидаясь реакции шефа, резко развернувшись, он вскинул помповик, направив его ствол на Горшкова. И несомненно выстрелил бы. Но Николай, находившийся рядом, ударом ноги выбил из его рук оружие и тут же нанес охраннику второй удар. Кулаком в нос. Удар коварный, вызывающий сильную боль и обильное кровотечение. Витек, схватившись обеими руками за физиономию, упал на мокрую траву. Николай же, закинув ружье охранника в кусты, выхватил пистолет, снял его с предохранителя, передернул затвор, поднял ствол вверх и сделал предупредительный выстрел, который заставил вздрогнуть браконьеров, крикнув:

— Еще один выпад в целях оказания сопротивления сотруднику милиции при исполнении им служебных обязанностей, и я буду вынужден применить оружие на поражение! Повторяю, всем оставаться на своих местах! Рыбакам два шага от лодок и лапы на затылок!

Оправился от неожиданности и вице-губернатор:

— Послушай, милиционер, ты знаешь, кто я?

— Знаю! По должности, заместитель главы областной администрации господин Комаров Вениамин Александрович, по факту обычный браконьер! Точнее, лицо, руководящее незаконным ловом рыбы!

Вице-губернатор злобно усмехнулся:

— Какой осведомленный страж порядка попался?! И неумный к тому же. Да, я отдыхаю здесь. В сопровождении охраны. О каком браконьерстве ты ведешь речь, лейтенант? Хотя ты уже, по сути, не лейтенант и не представитель правоохранительных органов. Я сейчас сделаю всего один звонок начальнику областного УВД, и приказ о твоем увольнении будет оформлен мгновенно. Но вернемся к браконьерству. Пожалуй, поговорю с тобой, чудиком несмышленым, у меня с утра хорошее настроение.

На этот раз усмехнулся Горшков:

— Еще бы оно было плохое! После шашлычка, спиртного, любовных утех с девицей, чей возраст, кстати, мы проверим чуть позже.

Вице-губернатор буквально взревел:

— Что? Да как ты, сопляк, смеешь таким образом разговаривать со мной, вторым человеком области! Совсем крышу на службе снесло? А ну, документы предъяви, чтобы я знал, кого гнать из милиции поганой метлой!

Горшков свободной рукой извлек удостоверение и, подойдя к чиновнику, развернул его:

— Лейтенант Горшков Николай Иванович, участковый оперуполномоченный деревни Семенихи Кантарского района.

Фамилия Горшкова что-то отдаленно напомнила чиновнику, но вот что именно, он вспомнить в данной ситуации не мог. Комарову помог сам Николай:

— Не напрягайте извилины, Вениамин Александрович. Я тот самый Горшков, которого три с половиной года назад принимал в Белом доме Переславля бывший губернатор и поздравлял с присвоением звания Героя России. Вы тогда при нем обретались!

Комаров вспомнил. Торжественный прием Героя России Николая Горшкова, одного из немногих выживших бойцов легендарной, прославившейся на всю страну пятой роты N-ского полка. Комаров же и организовал тот прием. И цветы губернатору подавал для вручения. От этого воспоминания дрожь пробежала по телу. Он прекрасно понял, что ничего не сможет сделать против участкового. Но и повиноваться требованиям лейтенанта не собирался, осознавая, ЧЕМ для него может закончиться данный инцидент. Действующий губернатор — человек крутой, в прошлом командующий армией, генерал. Он не знал о том, как отдыхает его первый заместитель. Узнает — конец. Не то что выгонит из администрации, а и под суд спокойно отдать может. И дружеские отношения Комарова с начальником УВД и прокурором области не помогут. Слишком известен этот, непонятно откуда свалившийся на голову Горшков и бескомпромиссен губернатор. Последний, по-армейски, решения принимает быстро, и Кремль его поддерживает. А посему следовало замять конфликт на месте. Для этого уничтожить улики. Лучшего Комаров не придумал. Он обернулся к охранникам, стоявшим в метре от лодок:

— Чего, придурки, застыли? Быстро затопить лодки!

Браконьеры было дернулись исполнять приказ шефа, но Николай предупредил:

— Ни с места, буду стрелять!

Вице-губернатор заорал:

— Делать, что я сказал, не будет он стрелять! Не тот случай!

Дмитрий и Евгений бросились к лодкам.

Горшков поднял пистолет и выстрелил.

Пуля ударила в землю перед правым охранником. Браконьеры, словно споткнувшись, рухнули на траву.

Николай взглянул на Комарова:

— Я же сказал, что буду стрелять! Зачем подставляете своих людей? Хотя… хотя, черт с вами, топите лодки вместе с сетями и рыбой. Все равно с момента вашего прибытия сюда и по настоящее время ведется съемка всего, что происходило и происходит на поляне и реке. Топите, тем самым вы усугубите положение и увеличите ущерб, нанесенный природе!

Комаров побледнел:

— Какая съемка?

Николай проигнорировал вопрос вице-губернатора.

— Так будете топить лодки? Или передумали?

— Это что, спланированная засада?

— Можно сказать и так! Но разве это важно, господин чиновник? Вы попались с поличным и, невзирая на занимаемую должность, ответите за содеянное, но я не слышал вашего решения насчет лодок!

Вице-губернатор приказал охранникам:

— Отойдите от берега!

Николай добавил:

— Недалеко! И стоять кучей! Пока я составлю протокол.

Комаров буркнул:

— Ни я, никто из охраны его не подпишет!

Колян издевательски улыбнулся:

— А этого и не требуется. Достаточно понятых, а они присутствовали здесь все время, пока вы расслаблялись от дел государственных!

Вице-губернатор понял, что проигрывает вчистую. У него оставался последний козырь, весьма весомый, с его точки зрения, — деньги!

Сменив тон, он спросил:

— Мы можем поговорить тет-а-тет, лейтенант?

— Почему нет? У вас есть что предложить мне?

— Да! Но я должен быть уверен, что нас не пишет ваша чертова камера!

— Этого обещать не могу!

— Но без этого разговор теряет смысл!

Николай пожал плечами:

— Что ж, тогда оставим диалог! Лично мне он не нужен!

Вице-губернатор сплюнул в траву:

— Черт с тобой! Но отойти-то к палатке мы можем?

Горшков согласился:

— Отойти можем!

— Тогда пойдемте!

Развернувшись, Комаров направился к палатке, где спала или нежилась в постели любовница вице-губернатора. Николай неспешно пошел за ним, сказав охране:

— Ребята, не играйте с огнем! Мое предупреждение остается в силе. А стреляю я хорошо. Убивать, конечно, не буду, но калеками сделаю очень даже легко! Подумайте, вам это нужно? Думаю, совершенно не нужно!

Вице-губернатор остановился возле палатки, нервно переминая пальцы рук. Горшков подошел к нему:

— Слушаю вас, Вениамин Александрович.

Комаров заговорил:

— Лейтенант! Да, ты Герой, ты в почете, признаю, ты сделал меня, и я ничего не смогу предпринять против тебя, но… сколько ты получаешь на своей собачьей должности? Пять тысяч? Шесть? Меньше?

— Это вас не касается.

— Глупец! Подумай! Замнем дело, я в течение месяца переведу тебя в управление на ту должность, которую захочешь. Майорскую должность. Квартиру в центре города сделаю. Плюс расходы. По штуке в месяц буду к зарплате доплачивать! Давай договоримся! Ну, какой тебе резон топить меня? Ради звездочки на погоны? Да я тебе их две прицеплю. А хочешь, увольняйся из органов — магазин бытовой техники получишь. В собственность. Там навар хороший. И никто из фискалов к тебе и близко не подойдет. Лично подо мной работать будешь! А, лейтенант? Такой шанс раз в жизни предоставляется. Не упусти его! Потом жалеть будешь! А согласишься, и деньги иметь будешь, и власть, и бизнес! Соглашайся, Горшков! Лодку с сетями и рыбой своим понятым отдай! Продадут с лету! И все останутся довольны. Насчет ущерба сам подумай, ну какой это на хрен ущерб для такой реки? Мелочевка! Ну, Горшков?

Взгляд Николая словно прожег Комарова.

— Купить меня решил, клоп вонючий? Да вот хер у тебя что выйдет, понял? Жаль, что на мне форма, я б тебя, мразь, прямо здесь в землю закопал. Садись в свой джип и вали отсюда по-быстрому. И жди скорого следствия. Всю охрану и малолетку я задерживаю! Проваливай!

Николай оттолкнул вице-губернатора, заглянул в палатку. Увидел девицу, неумело прикидывающуюся спящей. То, что она бодрствует, выдавали слегка подрагивающие веки слишком плотно закрытых глаз. Горшков крикнул:

— Эй, красотка, подъем! Три минуты — и ты на улице, или водой с реки окачу!

Малолетка открыла глаза:

— А что, собственно, произошло? Кто вы и почему я должна подчиняться?

Николай повторил:

— Три минуты! Потом вода!

Отойдя от полога, заметил, как вице-губернатор пытается завести джип. Вскоре дорогой импортный внедорожник, виляя по грунтовке, начал удаляться в лес. Горшков подумал — вряд ли далеко отъедет, скорей всего, упрется где-нибудь в сосну. Ну и хрен с ним.

Он подошел к охранникам.

Те, оказав помощь пострадавшему собрату, стояли кучкой возле пня.

По команде лейтенанта из кустов вышли Володин и Рудин. Появилась и проститутка. Горшков приказал ей ждать у реки, предупредив, что будет стрелять, если малолетка решит сбежать.

Колян взял ее на испуг. Девица же вполне серьезно восприняла угрозу милиционера, так легко шуганувшего самого вице-губернатора области, и покорно стояла, съежившись то ли от утреннего холода, то ли от страха.

Горшков затребовал документы у охранников.

Те передали ему паспорта.

Лейтенант открыл.

— Итак, с кем имеем честь? Дмитрий Гусаков, это тот, кто рыбачил, ясно. Евгений Сумов, тоже браконьер, а вот и Виктор Бейроза, оказавший вооруженное сопротивление сотруднику милиции! Отлично. Всем на корточки!

Браконьеры подчинились.

Горшков быстро составил первый протокол о браконьерстве. Зачитав текст, спросил охранников:

— Подписывать сей документ, господа охранники, будем?

Бейроза ответил:

— Нас Комаров заставлял!

— Что именно?

— Ну, это, рыбу сетями ловить!

— Вот как, заставлял, значит? Ясно, так и запишем. Записали, подписываем?

Парни молчали.

Горшков взглянул на Бейрозу:

— Витек! Ты заметил, что в протоколе нет ни слова о сопротивлении? А ведь я могу сформулировать твои действия как вооруженное нападение на сотрудника милиции или как покушение на убийство сотрудника правоохранительных органов. А это уже совсем другие статьи и другие срока, особенно по последнему обвинению. Чуешь, чем для тебя лично может обернуться дело, Витек?

Бейроза заскулил:

— Но я не хотел. Не стал бы стрелять. Просто сработал инстинкт!

— Инстинкт? Весомый аргумент. Вот на суде его и представишь!

— Но…

Колян перебил охранника:

— Слушай сюда, Витек! Я понимаю, вы все люди подневольные. Так что постарайся быстренько убедить подельников подписать протокол, и всем скопом пойдете по браконьерству. И я забуду о том, что ты пытался нашпиговать меня дробью! Только быстро, Витек!

Через минуту протокол был подписан! В нем охранники признали, что заниматься браконьерством их заставил Комаров!

Николай подозвал к себе Володина:

— Карась, подгоняй сюда свой крейсер!

— А че делать дальше?

— Мальчики, что ловили рыбу, погрузят ее вместе с сетями в катер, сами устроятся в нем, и ты с Тихонком, взяв лодки на буксир, поплывете в райцентр. Вас на пристани встретят, доставят в райотдел. А потом подъеду и я!

Карась кивнул на девицу:

— Деловой ты, Колян! Всех разгонишь, а малолетку в кусты? Она даст! После всего раскорячится как захочешь! А фигурка у нее ниче! Я бы ей засадил с преогромным удовольствием по самое не могу!

— Ты сейчас договоришься, Карась! Самого раком поставлю. Делай, что велено!

Володин вздохнул:

— Злой же ты, Колян! Сил нет! Вот что война с нормальными пацанами делает! Ладно, ладно, молчу!

Карась побрел по берегу за катером.

К Горшкову подошел Рудин.

— Значит, этих, — он кивнул на браконьеров, — в ваш райотдел?

— Да! Сдашь дежурному, пока Карась улики передавать будет!

— А если твое начальство испугается и отпустит их? Или вообще не примет без протокола? Ведь бумагу нам ты не отдашь?

— Не отдам. Не имею права. Но ты не волнуйся. Только вызови наряд на пристань и передай рыболовов-любителей старшему и езжай с ними до ментовки. Скажи, я так велел. Дальше не твоя забота. А там и я подъеду. Домой вместе покатим. Карась пусть на своей яхте добирается. Усек, Тихон?

— Лады, Колян! Пленки тоже дежурному сдать?

— Э, нет! Пленки давай сюда! Пусть у меня до времени полежат!

Рудин извлек из камеры одну кассету, вторую достал из внутреннего кармана куртки:

— Здесь все, Колян!

— Уверен, что заснял? А то включим посмотреть, а там пусто!

— Не волнуйся. Я проверял.

— Тогда занимайся с Карасем, вон он появился на катере, а я побеседую с проституткой!

Рудин, как и Володин, усмехнулся:

— Подальше для беседы отведи или дождись, пока мы свалим!

— И ты туда же? Ну ладно Карась, он по жизни мудак, но ты-то?

— Все, Колян, признаю, шутка не удалась. А посему удаляюсь.

— Во-во, удаляйся. До встречи у РОВД в Кантарске.

Отправив друга, Николай подошел к девушке:

— Вот и твоя очередь, красавица!

Та надула полные губы:

— А я-то при чем? Че за очередь?

— Не догадываешься?

— Не-а!

— Сексом с Вениамином занималась?

— А кто видел?

Горшков согласился:

— Не видел никто, а вот слышали, по крайней мере, двое. Да и экспертиза твою половую связь с господином Комаровым подтвердит. Презервативами вы не пользовались, подмываться ты не подмывалась, так что отпираться, девонька, глупо.

— Ну и занималась, и че?

— Сколько тебе лет?

— Восемнадцать!

— Предъяви паспорт.

— Я с собой его не таскаю! Дома лежит!

— Придется делать запрос в город.

Девица занервничала:

— Это как?

— Молча. Наш отдел запросит Переславль. Навестят твой дом, родителей, изымут паспорт, объяснив, за что и где конкретно задержана их дочь. Ведь твои родители, Лиза, обязательно спросят, почему милиция заинтересовалась их дочерью. Или они в курсе, чем ты занимаешься?

Девушка выкрикнула:

— А чем я занимаюсь?

Николай спокойно ответил:

— Проституцией! Обычной проституцией. Да ты особо не напрягайся, срок за это не дают, всего лишь штраф да огласка по месту жительства. Позор, конечно, но пережить можно. Так делаем запрос?

Девица отрицательно покачала головой:

— Не надо! Со мной паспорт, в палатке, в сумочке!

— Ну вот видишь! Зачем же лгать? Лгать, Лиза, нехорошо, или тебя не учили этому? Школу-то закончила?

— Закончила девять классов.

— На большее ума не хватило?

— Желания! Да и зарабатывать денег надо, на получку матери-уборщицы особо не проживешь!

— С матерью живешь?

— Да.

— Ну ладно, неси паспорт.

Девица метнулась в палатку, вынесла сумочку. Достала документ, протянув его участковому.

Горшков перелистал паспорт, удовлетворенно улыбнувшись:

— Итак, Елизавета Сергеевна Коноваленко, уроженка города Переславля, родилась 5 февраля 1987 года. Это что у нас получается? То, что тебе и семнадцати лет нет?

Коноваленко совсем по-детски шмыгнула носом:

— Нет! И что?

— Ничего! Рановато ты под мужиков стелиться начала.

Девица скривилась:

— А я и не стелилась! Всего два раза и было-то. Первый с пацаном знакомым, он сейчас в армии, мы с ним еще со школы кадрились. Второй был тот, кого вы зацепили!

Николай взглянул на нее:

— Пацана-то, поди, ждать из армии обещала?

— А вам какое дело? Это моя личная жизнь.

— Что ж, ты права. А как сюда попала?

Девица объяснила:

— Я в кафе на окружной, у Жохина, официанткой работаю, платят крохи, но хоть что-то. В четверг как раз моя смена была, мы сутки через двое пашем. Ну, вечером и подкатил джип. Из него мужик солидный с водителем вышли, да в кафе. Сняли отдельную кабинку. Я пошла заказ принимать. Солидный оглядел меня, как только вошла. Сначала ничего не сказал, заказал шашлык и водки для себя. И потом смолчал, когда жратву с пойлом им принесла. А как за расчетом зашла, солидный мужик, Вениамин, как представился, меня за руку хватает, да на колени к себе сажает. Тут же рукой за грудь. И спрашивает: в субботу свободна я? Отвечаю: да. Он: поедешь со мной? Спрашиваю: куда? Вениамин: на пикничок. А сам уже в трусы лезет. Я хотела руку его оттолкнуть, куда там, как сдавил… ну, сами понимаете, что не вырваться. И опять спрашивает: так поедешь? А водила его, Денис, ржет: соглашайся, мол, дура, и кайфанешь, и бабки заработаешь, каких в глаза не видела.

Николай спросил:

— Это водитель, значит, деньги предлагал?

— Сначала водила, потом Вениамин. Сказал: дам, как следует и как он захочет, не обижусь. Я спросила: с ним одним спать? И сколько денег отвалит? Вениамин усмехнулся: не волнуйся, мол, мне и его одного хватит, а выполню все его желания, пятьсот баксов получу. Не считая кайфа и отдыха на природе. Я спросила: а если откажусь? И тут у него глаза такие злые стали и совсем не пьяные. Прошипел змеей: откажусь, пожалею. Ему еще никто из баб не отказывал. Но если я посмею пойти против его желания, то меня завтра же выкинут из кафе, и потом в области работы не найти. Он об этом позаботится, так как является заместителем губернатора. Я как про должность его услышала, сразу же на попятную. Согласилась. Короче, бросил на столик деньги, две цены за заказ, и приказал в субботу ждать у парка. Да никому, даже матери не говорить, куда, с кем и зачем с ночевкой еду!

Горшков поинтересовался:

— А вице-губернатор о возрасте твоем спросил?

— Спросил! Я ответила. Он, услышав, что мне нет семнадцати, расплылся и повторил приказ. Потом они уехали. Чаевые я спрятала, а вчера пришла в назначенное время. Так он сразу лапать меня начал и в салоне заставил минет делать. Но не кончил, не смог! Там же сказал, чтобы я его Венечкой звала. Приехали сюда. Остальное вы знаете!

Лейтенант кивнул:

— Знаю. Слышал, как ты скулила почти всю ночь.

— А что? Я, как он облажался в машине, думала, что он слабак, а потом оказалось, мужик еще тот. В какие позы только не ставил. Я о таких даже и не знала. И во все…

Горшков, брезгливо взглянув на девицу, остановил ее речь:

— Хорош! Подробности на бумаге опишешь.

Коноваленко встревожилась:

— На какой бумаге?

— На обычной! Белой такой!

— Я ничего писать не буду. Вы что, хотите, чтобы на такую шишку стуканула? Да этот вице меня потом со свету сживет!

Горшков заверил девицу:

— Не сживет! Не до этого старому козлу будет.

— Он не старый!

— Все равно. А отвечать за растление несовершеннолетних господину Комарову придется. И не забывай об экспертизе!

Коноваленко, кусая губы, задумалась. Мысли так и метались в ее не очень умной головке.

Она приблизилась к Горшкову, кокетливо повела глазами:

— Послушай, лейтенант, ну зачем тебе надо еще и меня к этому делу прицеплять? Ты же сам сказал, что мне ничего серьезного не грозит, и даже если повесят проституцию, то все одно за это не сажают. Давай лучше договоримся, пойдем в палатку, а? Кайфанешь по полной программе. Трахнемся так, как и куда ты захочешь! А? И тебе хорошо, и мне! Потом подбросишь на своей тачке к Терхову, оттуда до города сама доберусь.

Николай посмотрел на девицу:

— Дура ты и есть дура! Знаешь, как расценивается подобное предложение? Попыткой подкупа должностного лица при исполнении им служебных обязанностей! А это, милочка, уже срок!

Коноваленко зло процедила:

— Ну и сука же ты! Мент поганый! Правильно вам погоняло дали. Мусор он и есть мусор!

Горшков неожиданно подбодрил девицу:

— Давай, давай, продолжай в том же духе осложнять себе будущее! Пленка, она все фиксирует!

Лиза удивленно спросила:

— Какая еще пленка? Че ты несешь?

Николай спокойно объяснил:

— Пленка диктофона, что лежит у меня в кармане и фиксирует наш разговор.

Горшков блефовал, никакого диктофона у него с собой не было, но проститутка не могла знать об этом!

Она сплюнула на траву:

— Тьфу, блядь! Гад ты и есть гад!

— Молодец! Еще что ляпнешь?

— Ничего! Давай свою бумагу и ручку!

— Как понял, ты решила дать показания?

— А куда мне деваться? Ты ж не отстанешь?

— Не отстану! Идем в машину, там будет тебе и бумага, и ручка, и время, чтобы подробно описать все связанное с тем, что произошло этой ночью! Следуй за мной.

Лейтенант повернулся и сквозь кусты начал пробираться к «УАЗу», девица послушно следовала за ним. Вскоре Николай, прочитав подписанные Коноваленко показания, вез проститутку к паромной переправе. В отдел он прибыл без пятнадцати одиннадцать. Завидев «УАЗ» Горшкова, из здания районной милиции вышел дежурный офицер:

— Здорово, Колян!

— Привет! Как служба?

— Да у меня-то все в порядке, а вот ты заварил кашу!

— Что ты имеешь в виду?

— Не прикидывайся, Коль. Зря ты на Комарова наехал! Правильно, конечно, базара нет, только зря. Все одно чинуша отобьется, а ты проблем не оберешься!

Николай улыбнулся:

— Ничего, Сань, прорвемся!

— Дай бог. Но с властью шутки плохи!

— Для меня те, кто нарушают закон, не власть, а шушера бандитская. Понял?

— Я-то понял, другие не поймут. Смеяться только потом будут.

— Лишь бы не плакали!

Дежурный старший лейтенант указал на дверь:

— Дуй к начальнику. Ждет! Приказал, как появишься, сразу к нему!

— А где охранники Комарова?

— В КПЗ пока.

— Уже неплохо. В машине сидит ночная подружка вице-губернатора, ты ее определи к охранникам.

— Базара нет. Ничего, бабец?

— Увидишь. Я к шефу.

— Давай, Колян. Удивляюсь я. И чего тебе в этой жизни не хватает? Герой России, заслуженный человек, повышение на носу, карьера впереди, а ты… Ладно! Твои дела — это твои дела. Эх, мне бы Звезду Героя.

Горшков ответил:

— Так какие проблемы? Пиши рапорт и дуй на Кавказ! Глядишь, подфартит, попадешь в засаду духов. Раскрошишь банду штыков в двести, вот и получишь заслуженную награду.

— Ага! Или пулю в лоб! Нет уж, я как-нибудь без карьеры, но здесь до пенсии дослужу.

Николай достал паспорт Коноваленко:

— Вот тебе ксива ее, оформи, как положено, я проверю.

— Оформлю.

Дежурный направился к «УАЗу», из-за угла к Горшкову подошел Рудин:

— Ну, че, Коль? Нормалек?

— Нормалек!

— Домой скоро поедем?

— К начальству зайду, как освобожусь, так и тронемся. Ты пока покури, а хочешь, в забегаловку у рынка нырни, пивком оттянись. Если что, я найду тебя!

— Так ты долго в своей ментовке проторчишь?

— А хрен его знает! Все от начальника зависит. Палыч мужик правильный, но дотошный, и Комаров наверняка что-то уже предпринял, дабы надавить на него. Так что, братан, не знаю, сколько шеф будет держать меня. Отдыхай, Тихон, когда еще в райцентр просто так из деревни выберешься?

— Лады! Если что, найдешь!

— Найду! На то я и мент!

Горшков вошел в отдел. Напротив пульта дежурного по РОВД, в так называемом «обезьяннике», набычившись, сидели трое охранников Комарова. Увидев лейтенанта, повязавшего их, как по команде отвернулись к стене. Николай остановился напротив решетки:

— Чего морды воротите, корешки? Хреново в клетке? Это вам не водку с боссом пить, шашлык жрать да рыбу сетями таскать! Но сейчас вам повеселей станет. Лизавету приведут, она скрасит вашу мужскую компанию!

Подал голос помощник дежурного:

— Лейтенант, тебя Захарченко ждет.

Дмитрий Павлович Захарченко возглавлял районную милицию лет пятнадцать, начав здесь же службу участковым инспектором. Николай направился по коридору к приемной.

Секретарь сразу же указала ему на дверь кабинета Захарченко.

Горшков вошел, доложил:

— Товарищ подполковник, лейтенант Горшков по вашему приказанию прибыл!

Захарченко кивнул:

— Вижу, что прибыл. Проходи, присаживайся.

Николай занял место за столиком.

Тот взглянул на подчиненного:

— Ну, герой, рассказывай, как это ты вице-губернатора на участке зацепил!

— А чего рассказывать? Протокол задержания у вас на столе, к нему еще…

Горшков извлек из куртки показания Елизаветы Коноваленко:

— К нему еще одна интересная бумага! Прочтите, и все станет ясно!

— Прочесть прочту, но все же я от тебя хочу услышать подробности произошедшего.

Николай пожал плечами:

— Ну, раз так, пожалуйста.

И лейтенант доложил устно обо всем, что было отражено в официальных документах. Пока он докладывал, Захарченко прочитал показания Коноваленко.

Николай закончил доклад:

— Требую проведения экспертизы Коноваленко на предмет подтверждения факта половой связи.

— Требуешь, значит?

— Так точно, товарищ подполковник, требую!

Начальник РОВД вздохнул:

— Да, дожил Захарченко. Ему, подполковнику, выставляет требования лейтенант! Не много ли берешь на себя, Коля?

— В самый раз, Дмитрий Павлович. Или вам уже дали команду замять дело?

— Не забывай, Коля, что с начальником разговариваешь!

— И что я такого сказал? Высказал предположение, которое вполне может иметь место! Только замять дело не получится, Дмитрий Павлович! Как бы этого ни хотелось вице-губернатору!

Начальник милиции повысил голос:

— Я, по-твоему, марионетка в чужих руках, чтобы мной можно было манипулировать?

— Ни в коем случае. Я и мысли подобной не допускал. Но на вас могут и наверняка попытаются оказать давление дружки Комарова, начальник УВД в компании с прокурором, если уже не сделали этого. Но ни хрена у них не выйдет. Так что, прошу вас, отправьте Коноваленко на экспертизу! В принципе, данная процедура мало что изменит, но позволит в первую очередь вам прикрыться от наездов начальства. А свалить все можете на меня. Мол, я сам, не доложившись вам, перед тем как доставить задержанную в отдел, организовал медицинское обследование Коноваленко!

— Деловой, да? Ты, значит, законник, человек правильный и честный, а я прихвостень?

Николай покачал головой:

— Я этого не говорил.

Захарченко потянулся к телефону внутренней связи:

— Он этого не говорил! Да я никогда ни перед кем на задних лапах не стоял, понял?

Горшков улыбнулся:

— Я тоже.

Начальник отдела набрал номер:

— Помощник? А где дежурный? Что?.. Быстро его к телефону!

Выдержав недолгую паузу, продолжил:

— Канарейкин? Коноваленко в КПЗ доставили? Значит, так, берешь мою машину и вместе с задержанной следуешь в районную больницу, в гинекологическое отделение. Найдешь там заведующую, Любовь Александровну, передашь просьбу срочно проверить Коноваленко на предмет половой связи с мужчиной. Она знает, что делать… Что? Насчет основания? Может спросить! Скажи, будет ей основание! На меня сошлись! Понял? Вот и хорошо! Действуй!

Положив трубку на рычаги аппарата, Захарченко хотел что-то сказать Горшкову, но прозвучал вызов другого, городского телефона. Начальник РОВД кивнул на него:

— Начальство засуетилось… Здравия желаю, товарищ генерал! У меня? У меня все в порядке!.. Горшков? А что Горшков? Лейтенант сделал то, что и должен был сделать! На то он и поставлен участковым, чтобы следить за порядком на вверенном участке. Вице-губернатор? Что ж поделать, если должностное лицо подобного уровня допускает нарушения закона? Он один для всех!.. Нет!..

Начальник УВД, видимо, начал отчитывать подполковника, это было заметно по тому, как заиграли желваки на скулах начальника РОВД. Однако он слушал. Правда, недолго! И ответил. Уж точно не так, как того хотел начальник из Переславля.

— Я все понял, товарищ генерал. Выслушал вас внимательно, теперь вы выслушайте меня. Ни на какую сделку я не пойду. По факту происшествий, имевших место с субботы на воскресенье, будет возбуждено уголовное дело. Можете привлекать областного или местного прокурора, но не думаю, что вам удастся как-то повлиять на ситуацию. Надоел уже до чертиков этот чиновничий беспредел. Причем всем надоел! А посему считаю необходимым предупредить, что в случае незаконного вмешательства в работу отдела, а тем паче давления на подчиненных мне сотрудников с целью повлиять на ход расследования я буду вынужден обратиться как к губернатору области, так и в службу внутренней безопасности МВД. На что имею полное право. Не исключено при определенных условиях и обращение в Генеральную прокуратуру… Что? Естественно, я отдаю отчет своим действиям. Вот только пугать меня, товарищ генерал, не следует, пуганый. Все! Хорошо! Хорошо! До свидания! Вам того же!

Захарченко отключился. Взглянул на Горшкова.

Лейтенант спросил:

— Что, Дмитрий Павлович, началось?

— Ерунда! Понты одни! Я нашего генерала знаю. Что не по его, старается нахрапом взять. Не получится — в кусты! Комаров обратился к нему за помощью, тот и решил наехать. Не прокатило. Теперь генерал быстренько отмежуется от вице-губернатора. И сам будет настаивать на проведении расследования. Ему что главное? Пост сохранить! Слишком уж теплое местечко. Ради кресла своего генерал сдаст кого угодно. И глазом не моргнет. Так уж раз было. Ты еще учился, но, может, и слышал.

Николай спросил:

— О чем вы, Дмитрий Павлович?

— Да как-то генерал с начальником ГАИ в сауне бардачок с девочками устроили. Как раз на 10 октября — День милиции. А одна блядь, по пьянке, заявила прямо в бане, что завтра же все областное управление ФСБ, где у нее хахаль имеется, узнает о том, как развлекаются руководители милиции. Просто так ляпнула шлюха, не подумавши. Но генерал все всерьез воспринял и тут же по-тихому слинял из сауны. Да в УВД. Оттуда своего зама по воспитательной работе в баню и отправил. Гаишник, понятно, ничего не подозревал и продолжал с проститутками развлекаться, уверенный, что шеф вышел по нужде. И та, что грозилась сдать милицейское начальство ФСБ, там же голой по столам прыгала, забыв напрочь о своих угрозах. А тут замполит с офицерами отдела! И застукали начальника ГАИ. Через два месяца уволили полковника за аморалку. Генерал подписал представление. Вот вся его сущность. Так что сейчас он развернется на сто восемьдесят и начнет валить Комарова. Не удивлюсь, если завтра придет подписанный им приказ как можно тщательнее провести расследование возмутительных действий вице-губернатора.

Николай протянул:

— Да-да, и держат же таких на высоких должностях!

— Таких и держат, потому как выгодны они действующей власти! Строптивые не нужны! Зачем иметь под боком потенциальную проблему?

Горшков поднялся:

— А мне-то что теперь делать?

— Тебе? Отдыхать!

— В смысле?

— В прямом смысле! Я вот смотрю на график, что мне с утра положил на стол кадровик: ты с завтрашнего дня в отпуске!

— А как же дело вице-губернатора? Ведь наверняка ко мне возникнут вопросы?

— Какие к тебе могут быть вопросы? Ты свое дело сделал. Документы оформил, как положено, ну, если потребуется, то отзову на пару дней! Так что отдыхай, лейтенант. Приказ подпишу в понедельник. Тогда же получишь отпускной и деньги.

— Ясно! Разрешите идти?

— Иди, Коля… и благодарю за службу!

— Служу Отечеству!

— Служи! Такие, как ты, и должны служить!

Простившись с подполковником, Горшков покинул РОВД.

На выходе увидел Рудина.

— Ну что, Тихон, покатили домой?

— Нет, Коль, езжай один. Я тут родственника встретил, сын у него из города приехал, учится в сельхозакадемии. Уговорил остаться, попьянствовать по случаю! Завтра приеду!

— Да? Ну смотри. Вольному воля.

— А как там с Комаровым?

— Порядок! Получит свое, ублюдок!

— Тогда езжай, да, моих предупреди насчет отлучки, а то волноваться будут.

— Предупрежу.

— Ну, давай, Колян!

— Давай, Тихон!

Друзья пожали руки и разошлись.

Возле «УАЗа» сотовый телефон Горшкова издал сигнал вызова. Колян посмотрел на дисплей. Только номер. Интересно, кто это звонит ему?

Ответил по привычке казенно:

— Слушаю, Горшков!

— Почему, Горшков, не добавляешь, лейтенант милиции?

— Костя, ты?

— Узнал?

— А почему ты не высветился на дисплее?

Константин Ветров, боевой друг Коляна, вместе с Горшковым принимавший бой у Косых Ворот и прикрывавший отход раненых, объяснил:

— Карту поменял. Но это неважно. Ты завтра занят?

— Нет, а что?

— Да вот думаю с Леной и Дениской в гости к тебе наведаться! Не против?

— Ты че несешь, Костя, когда я был против встречи с тобой? Охренел в своем городе и институте.

Ветров поправил Николая:

— В университете, Колян, институтов больше нет. Гражданских, по крайней мере!

— Один хрен. Когда ждать и на чем явишься?

— Да я «семерку» по случаю приобрел, так что на своей тачке и приеду. Часов так в одиннадцать, Денис в девять встает. Как соберем пацана, так и тронемся.

Николай спросил:

— Сколько ему сейчас?

— Растет сын, Колян. Скоро четыре года стукнет.

— Да, растет! Быстро летит время.

— Не говори! Ну ладно, в общем, жди!

— Какой базар, Кость? С утра с матерью стол накроем.

— Так мне же пить нельзя, за рулем все же.

— А кто ж тебя в воскресенье отпустит. Переночуете у меня, в понедельник поедете.

— Есть, товарищ лейтенант!

— Так-то лучше!

— До встречи, Коль!

— До встречи! Жду!

Связь отключилась. Николай положил телефон в карман. Улыбнулся. Настроение резко поднялось. Приезжает Костя! Друг! Друг, ради которого Колян, как и пять лет назад, готов был жизнь отдать, потому как на высотах у Косых Ворот эта жизнь была у них одна на двоих. Как, впрочем, и смерть, чудом не захватившая друзей в свои холодные объятия в далекой сейчас Чечне.

Глава шестая

Северный Кавказ.

В ночь с пятницы на субботу сводный отряд Теймураза и Черкеса, совершив марш, вышел в лесной массив, охватывающий поселок Звездный с юга. Укрывшись в балке, банда до обеда расположилась на отдых. В 14.00, наскоро перекусив, Теймураз приказал Черкесу собрать подчиненных ему командиров диверсионных групп. После подтверждения задачи, полученной еще на основной базе, и инструктажа по связи во время операции Саддам, Хельмут и Рахадал повели своих людей на определенные ранее позиции. В лесу остались Теймураз, его помощник Али, денщик Быцо и Черкес — Мухтар Гейдаров. Денщик быстро оборудовал просторную землянку для старших бандитов и отошел в лес, выступив своеобразным передовым дозором, необходимости в котором у главарей моджахедов не было никакой.

Устроившись в землянке, Теймураз расчехлил специальную радиостанцию, вызвал наблюдателя за трассой у каменной гряды, что подпирала дорогу у брошенной фермы, в пятидесяти километрах от Звездного:

— Карим? Я — Мурза! Слышишь меня?

— Слышу, господин!

— Как обстановка?

— Спокойна. Движение по шоссе оживленное, смешанное, армейские автомобили вместе с гражданскими машинами. Только что прошла группа саперов, изучавшая кюветы и местность, прилегающую к трассе. Не иначе их интересовали фугасы. Сейчас скрылись за поворотом. В остальном все как обычно.

— Хорошо. Паси отару не отходя от шоссе. Задачу помнишь?

— Конечно, хозяин!

— Смотри у меня! Конец связи!

— Конец!

Костолом переключился на старшего четверки, находившейся в лесу недалеко от моста через Унжу:

— Вели? Мурза.

— На связи, Мурза!

— Как дела, Вели?

— Нормально, босс.

— К выполнению задания готовы?

— Готовы.

— Учти, Вели, от действия твоей четверки очень многое зависит. Очень многое!

— Я это помню, Мурза!

— Отдыхай, пока!

Отключив станцию, Теймураз положил ее в накладной карман камуфляжной куртки. Вздохнул:

— Теперь нам остается ждать докладов твоих людей, Черкес, а они пройдут в лучшем случае поутру в воскресенье. Чем займемся, ожидая связи с бойцами?

Гейдаров скривил губы в похотливой ухмылке:

— Надо было Айну с собой захватить! Хороша девочка, слов нет. Она бы здесь не помешала!

— Что, понравилась?

— Слушай, брат, вернемся, продай ее мне. За ценой не постою!

— Зачем она тебе? Ведь убьешь в первую же ночь!

— Пусть так, но эта ночь станет сказочной и кровавой. А я хочу ее крови.

— И за то, чтобы прибить шалаву, ты готов заплатить деньги? Прикажи своим джигитам, и они тебе из Звездного притащат пару баб. Хотя нет, на это у них не будет времени. Лучше позже разнеси какое-нибудь село и забери хоть всех женщин, убив мужчин.

— Но я хочу Айну. Продай ее мне!

Костолом отрицательно покачал головой:

— Нет, Мухтар. Айна не продается.

— Ты мне отказываешь?

— В продаже, да! Я подарю эту шлюху тебе. Мне она уже надоела.

Черкес пожал руку подельнику:

— Ты настоящий друг, Теймураз. Не забуду. Проси, что хочешь, и я также отдам тебе все, что захочешь!

Теймураз указал рукой в сторону Звездного:

— Положи передо мной проклятый поселок.

Гейдаров серьезно ответил:

— Ты получишь его. Таким, каким желаешь видеть. В развалинах, с трупами на улицах, ручьями крови, что вместо воды будут течь по арыкам. Клянусь! Главарь банды назидательно проговорил:

— Не спеши, брат, раздавать клятвы. Знаешь, ЧТО бывает с теми, кто не сможет выполнить данные обещания.

— Я выполню клятву.

— Хорошо.

Начиная с 10.20 начали поступать доклады командиров диверсионных групп. Но первым вышел на связь наблюдатель Теймураза, сообщивший о том, что колонна русской техники миновала рубеж каменной гряды, выдерживая график движения. Главарь бандитов поинтересовался:

— Состав колонны, ее построение и режим движения?

Наблюдатель ответил:

— Состав, как и ожидалось, следующий: десять тентованных «КамАЗов», два БТР, один впереди, другой в замыкании, скорость примерно пятьдесят-шестьдесят в час, дистанция между машинами, включая боевое охранение, около тридцати метров.

— Бойцы полувзвода внутри бронетранспортеров?

— Нет, сидят на броне! Мне кажется, русские слишком беспечны.

— То, что тебе кажется, оставь при себе. Сейчас же угоняй свою отару в село. Конец связи!

— Выполняю!

Теймураз отключил рацию. Тут же на связь был вызван Гейдаров. Наемник приник к своей станции:

— Черкес слушает!

После непродолжительной паузы бандит так же перевел тумблер портативной станции в режим приема, повернулся к Костолому:

— Люди Рахадала вышли на позиции штурма русской колонны!

Теймураз посмотрел на часы:

— Отлично. Мои бойцы также в районе моста. Али отправил Вели к блокпосту еще в восемь утра.

Гейдаров кивнул.

Его станция вновь пропищала сигналом вызова. Он ответил:

— Черкес на связи!.. Понял, Джейран-1! Жди команды.

Отключившись, наемник доложил Теймуразу:

— Первая штурмовая группа Саддама заняла позиции в овраге на севере поселка!

— Отлично! Похоже, у нас все идет по графику. Кто у тебя еще остался, не доложивший о готовности к операции?

— Хельмут! Но ему и дальше всех добираться до назначенных позиций.

Джейран-2, или латыш Хельмут, вышел на связь спустя пять минут.

Теймураз запросил своих людей, находящихся в городе:

— Доку, Юнис, Закир! Я — Мурза! Готовность к операции номер 1.

Бандиты по очереди доложили о том, что готовы в любую минуту выполнить возложенную на них задачу.

Черкес спросил:

— Позволь узнать, брат, какое задание ты им дал?

Теймураз скривил рот:

— Это особое дело. Мои джигиты рассредоточены по всему Звездному и по общей команде начнут гасить всех, кого увидят! Их задача — уничтожение как можно большего количества людей. Они в городе для того, чтобы устроить кровавую бойню во имя Аллаха и нашей общей цели.

— Так они должны работать по гражданскому населению?

— Да! Исключительно по мирным жителям. Схватка с силовиками, расположенными в Звездном, на тебе, брат.

Черкес усмехнулся:

— Это ясно. Они тоже потешатся на славу.

10.20. Восточный блокпост поселка Звездный.

Прапорщик Зверев вышел из блиндажа. Письмо матери он наконец написал, потому вздохнул облегченно. Ох уж эти письма. Понятно, мать в далеком Новосибирске волнуется за сына, хочет знать, как он служит, живет, чем занимается. Отсюда и чуть ли не еженедельные послания. Читать их приятно, а вот отвечать… Отвечать не то чтобы в напряг, а просто недосуг. На службе то одно, то другое, придешь в гостиницу, вроде можно и к письму приступить. А потом, как подумаешь, о чем писать-то? И желание пропадает. Ответить двумя-тремя строчками — обидеть, а расписывать жизнь в подробностях… Неохота, лучше завтра, какая в принципе разница, сегодня или завтра. Вот так эти завтра переходят в недели, в месяцы. Тянуть дальше невозможно. Оттого и решил прапорщик, что обязательно напишет весточку матери, заступив на блокпост. И данное решение воплощено в жизнь. Сменится, зайдет на почту, и делу конец. Словно гора с плеч свалилась. Прапорщик закурил, осмотрел вверенный ему на сутки объект. Солдаты дежурной смены находились на штатных местах. Двое у шлагбаума, третий у пулемета на огневой точке. И хотя Звездный считался поселком спокойным, боевики здесь еще ни разу не проявляли себя, но посты как на въезде в поселок, так и на выезде из него были оборудованы по всем законам прифронтовой зоны. Редкие машины проходили, как в сторону Грозного, так и обратно, в основном через Звездный, в Нальчик. С утра их было больше. Ближе к обеду поток ослаб. Через полчаса и где-то до трех вообще наступит затишье. Можно будет в блиндаже книгу почитать или музыку послушать. Прапорщик любил музыку, хотя совершенно не разбирался в исполнителях. Главное, чтобы приятно было слушать.

Выкурив сигарету, Зверев решил обойти солдат.

Направился к шлагбауму, где несли службу рядовые Сагин и Тарасенко.

Те при виде начальника поправили оружие, одернули обмундирование.

— Ну, как служба, бойцы?

— Нормально, товарищ прапорщик!

— Нормально — это хорошо, только вы не только на трассу смотрите и машины проверяйте, а и за подходами к посту следите. Чем черт не шутит, объявится ваххабит какой, да и выскочит из леса с «Мухой» на плече! Кавказ есть Кавказ!

Солдаты заверили старшего смены:

— Да мы следим, товарищ прапорщик!

— Ну и молодцы, сигареты-то есть?

— Есть!

— Ну, давайте, если что, знаете, что делать, за бетонные блоки и далее по обстановке.

— Знаем.

Прапорщик подошел к огневой точке, представляющей собой ровную площадку, обложенную с трех сторон мешками и гнездами для пулемета «РПК». Сержант Голубкин хотел подняться при появлении старшего по званию, но прапорщик отмахнулся:

— Не надо!

Присел на бруствер, спросил:

— Как дела, Саша?

— Да ничего, товарищ прапорщик.

— Слышал, в отпуск собираешься?

— Собираюсь. Свадьбу надо сыграть!

Прапорщик удивился:

— Почему надо? Бракосочетание дело добровольное, или у тебя особый случай?

Голубкин вздохнул:

— В том-то и дело, что особый! Девушка моя, с которой до армии дружил, родить вот-вот должна, а ребенка регистрировать надо! Ну и разрешил командир части краткосрочный отпуск.

— Хорошая девушка?

Сержант улыбнулся:

— Хорошая! Не то что некоторые! Домашняя, не шалавистая. Мы с ней, считай, с пятого класса неразлучны. Везде всегда были вместе. Пацаны смеялись, особенно перед призывом. Говорили: дурак ты, Саня, кто сейчас солдат ждет? Только дефективные! А я знаю, ждет! В учебку три раза приезжала. Сейчас вот сам нагряну.

— А она что, не знает о твоем приезде?

— Откуда? Пусть сюрприз будет!

— Ну что ж, может, так и лучше! Как зовут-то?

— Верой!

— Вера! Хорошее имя!

Сержант поднялся, присел рядом со Зверевым:

— Извините за вопрос, товарищ прапорщик, а почему вы, если не секрет, до сих пор холостым ходите?

— А куда, Сань, спешить? Вся жизнь впереди! Успею еще и погулять, и жениться!

Вели подвел свою группу к российскому блокпосту в 9.45. И когда Зверев разговаривал с сержантом, то и прапорщика, и Голубкина, и рядовых у шлагбаума боевики уже держали на прицеле своих бесшумных снайперских винтовок. Главарь группы бросал взгляд на часы. 9.45, 9.58, 10.00. Наступило время действия.

Он отдал команду, раздались четыре хлопка, и четверо военнослужащих, несших службу на посту, рухнули на землю с пробитыми пулями головами. Бандиты тут же выскочили из кустов и рванулись к блиндажу, где отдыхала резервная смена. Внутри полевого укрытия они без труда и какого-либо сопротивления расстреляли еще четверых солдат. Приказав подчиненным, молдаванам-наемникам, быстро переодеться, Вели покинул блиндаж и перетащил трупы Сагина и Тарасенко на огневую точку, к убитым Звереву и Голубкину, которому так и не суждено было увидеть своего ребенка. Как только переодевшиеся в форму российских солдат наемники вышли на пост, чеченец вернулся в укрытие. На расстрелянных молодых солдат он не обращал никакого внимания. Сев за стол старшего смены, извлек из кармана портативную рацию:

— Мурза! Я — Вели! Прошу ответить!

Теймураз ответил мгновенно, так как ожидал этого вызова:

— Я — Мурза, что у тебя, Вели?

— Докладываю. Время 10.07. Личный состав российского передового блокпоста уничтожен.

— Отлично, Вели! Ты уже выставил вместо русских наших людей?

— Так точно, босс!

— Молодец! Скоро пойдет колонна. Далее по плану!

— Я все помню, Мурза!

— Конец связи!

Вели отключил станцию, увидел на столе незапечатанный конверт. Достал из него двойной лист тетрадной бумаги. Прочитал:

«Здравствуй, моя милая мама!

Извини, что долго не писал, не было времени. Ты не волнуйся, у нас здесь все спокойно, я в порядке…»

Бандит усмехнулся: это точно, сейчас ты, неверный, в полном порядке. Скомкал письмо с конвертом, бросил в угол блиндажа. Пересел к бойнице, из которой открывался обширный вид на сам пост и трассу. Замер в ожидании, поставив винтовку между ног.

Колонна приближалась к блокпосту. Так как везла она вещевое имущество, особой ценности для потенциального противника не представлявшего, то и в охрану начальнику колонны, лейтенанту Алексееву, выделили полувзвод пехотного полка. Даже не полувзвод, а скорее отделение, так как в охранении на двух бронетранспортерах находилось 11 человек, два механика-водителя, два пулеметчика, шесть стрелков, обосновавшихся на броне, да прапорщик Калашов, следовавший с передовым бэтээром. В «КамАЗах» самого Алексеева лишь водители да старшие машин, солдаты второго года службы. И бойцы охранения, и автомобилисты, включая офицера и прапорщиков, были вооружены автоматами. Всего сводное подразделение насчитывало 29 военнослужащих рядового и сержантского состава, а также лейтенанта с прапорщиком. Сила немалая, но при условии ее готовности к бою. Личный же состав колонны к бою готов не был и не ожидал нападения, тем более что из опасного района подразделение благополучно вышло, впереди поселок Звездный, в нем батальон мотострелковой бригады, поблизости армейские части, вертолетчики и внутренние войска. В Звездном, после отдыха и приема пищи, колонну перед тем, как отправить в горы, значительно усилят, так что оснований беспокоиться у лейтенанта не было. Передний БТР скрылся за поворотом. Тут же прапорщик Калашов вызвал по связи Алексеева:

— Зебра! Я — Броня-один! Вижу блокпост и мост через Унжу. Но он закрыт. Шлагбаум опущен, выставлен запрещающий проезд знак. Что бы это значило, лейтенант?

Алексеев ответил:

— Разберемся!

Его «КамАЗ» также вышел на прямой участок трассы, ведущей к мосту. Да, действительно, пост закрыт!

Но его и закрыли, наверное, для того, чтобы обеспечить беспрепятственный проход через мост колонны. Сейчас машины подойдут к бетонным блокам, и шлагбаум откроют. Странно только, что гражданских машин видно не было. Обычно, когда войска перекрывают трассу, их собирается немало. А сейчас ни одного штатского автомобиля. Разогнали? Куда? Впрочем, какое это имеет значение?

Но что-то старший смены на блокпосту не спешит открывать проезд.

Алексеева вновь вызвал прапорщик — командир группы охранения:

— «Зебра»! Солдат у шлагбаума подал сигнал на остановку! Не нравится мне это!

— Может, за мостом авария какая? Вот и решили придержать нас у блокпоста?

— Может, и так, только вставать, имея по бокам лес, небезопасно, согласен?

— Согласен! А что делать? Не прорываться же через собственный пост?

Прапорщик спросил:

— У тебя связь с батальоном в Звездном есть?

— Я могу связаться с их штабом!

— Так свяжись, лейтенант! Проясни обстановку!

— Сейчас!

Но лейтенант Алексеев ничего не успел сделать.

Из леса с обеих сторон трассы к колонне рванулись боевики Рахадала, открыв огонь по солдатам, находившимся на броне, из тех же снайперских бесшумных винтовок «винторез». Эти винтовки полгода назад были проданы Теймуразу предателем-подполковником, занимавшим скромный, но позволяющий совершать подобные сделки пост в одной из антитеррористических спецслужб. И сейчас они, предназначенные для борьбы с бандитами, били по своим. Обстрел сделал свое дело. Охранение уничтожили практически мгновенно, свою лепту в акцию внесли и боевики Вели, уничтожившие механика-водителя переднего бронетранспортера. Пулеметчики БТРов, поняв, что произошло нападение, начали разворачивать башни, чтобы встретить нападавших огнем крупнокалиберных пулеметов «КПВТ», но бандиты уже вскочили на броню. Внутрь бронетранспортеров через люки командиров полетели наступательные гранаты «РГД-5». Взрывов почти не было слышно. По крайней мере, Вели, находившийся в блиндаже блокпоста, слышал лишь хлопки, напоминающие выстрелы «винторезов».

Наемники действовали слаженно. Одновременно с атакой бронетехники они сблизились с «КамАЗами». Водители и старшие не успели применить штатное оружие, как их выбросили на дорогу. На асфальте оказался и лейтенант Алексеев, проклинавший себя за преступную халатность, позволившую непонятно откуда взявшимся в этом районе бандитам без боя захватить колонну! Но недолго Алексеев клял себя и судьбу. Наемники погнали безоружных солдат и офицера в лес.

Как только бандиты загнали солдат в кустарник, старший группы наемников приказал остановиться. Бойцы-автомобилисты подчинились. Алексеева отвели в сторону, рядовых ударами прикладов сбили на траву, приставив к затылкам глушители винтовок. Рахадал подошел к офицеру, спросил на чистом русском языке:

— Что, лейтенант, не ожидал засады? Не ожидал. Ты и твои начальники решили, что могут чувствовать себя здесь как дома! Это мне знакомо! Вы и на моей родине, в Афганистане, позволяли себе все, что хотели. Кишлаки до основания разрушали, невзирая на то что в них оставались старики, женщины и дети. Не щадили никого, кто выступал против вас. Вы топтали мою землю, а сейчас я пришел к вам. Чтобы отомстить. И месть будет страшной. Смотри, лейтенант, что мы делаем с неверными.

Рахадал рубанул воздух рукой, и тут же на спины солдат, обнажив кинжалы, навалились бандиты. Задрав головы молодых парней, наемники ударили клинками по их горлам. На траву из широких ран обильно полилась черная кровь. Алексеев закрыл глаза. Но Рахадал ударил офицера, приказав:

— Смотри, лейтенант, смотри!

Алексеев попытался рвануться на афганца, но его удержали. Рахадал усмехнулся:

— Не нравится? Да, зрелище не из приятных! Но солдаты умерли быстро, ты же будешь подыхать медленно и мучительно.

Пуштун вытащил из ножен кинжал и вонзил клинок в солнечное сплетение офицера. Дикая боль пронзила тело лейтенанта. Но и закричать ему не дали. Вырвав кинжал из живота, Рахадал ударил им в рот лейтенанту, рассекая язык. Кровь, заполнившая полость рта, оборвала крик боли. Офицера отпустили, и он упал на траву, забившись в судорогах. Пуштун опустил винтовку и дважды выстрелил Алексееву в ноги. Сплюнул на офицера:

— Подыхай, скотина! — Повернулся к своим головорезам: — Внимание, братья! БТРы в реку, открыв люки, семь машин сюда, только глубже в лес, так, чтобы не было видно с трассы, три «КамАЗа» оставить на дороге. На все — десять минут! Вперед!

Смертники Рахадала бросились к дороге. Главарь отошел от места бойни, встав возле старого дуба. Как только ему доложили о выполнении приказа, он, взглянув на часы, включил рацию:

— Черкес! Я — Пуштун! Как слышишь меня?

Гейдаров ответил:

— Слышу тебя хорошо, Пуштун! Говори!

— Время 11.34. Задачу на трассе у моста выполнил. Готов начать движение к схрону.

— Хорошо! Забери людей Теймураза и вместе с группой начинай движение! Как перегрузишься — доклад! Понял?

— Понял, Черкес, выполняю!

— Выполняй, Пуштун!

Рахадал командовал смертниками, но сам таковым не являлся. Ведя одурманенных наемников на верную смерть, сам Пуштун умирать не собирался. В Афганистане его ждала семья. Четыре жены и шесть детей в крепком, большом каменном доме на окраине Баграма. А также полмиллиона долларов в пакистанском банке, которые позволят афганцу взять в жены еще пару совсем молоденьких девочек и обеспечить на какое-то время беззаботную жизнь. Но долго дома афганцу не усидеть. И не оттого, что ему требовались постоянно деньги, а потому, что, познав запах крови, он уже больше не мог жить жизнью мирной. В нем поселилась жажда убийства.

Пуштун занял место старшего переднего «КамАЗа». Его головорезы и бандиты Вели устроились на тряпье под тентами в кузовах. Усеченная до трех машин и захваченная боевиками колонна прошла мост, расстрелянный блокпост. За ним свернула влево и пошла к лесному массиву вдоль берега Унжи со стороны поселка Звездный.

Захваченным машинам потребовалось двадцать минут, чтобы войти в лес и достичь схрона со взрывчаткой.

Рахадал дал команду, и смертники-наемники вместе с людьми Вели начали выбрасывать на лужайку вещевое имущество, предназначавшееся для частей и подразделений формируемых российских горнострелковых бригад. Вместо матрацев, одеял, бушлатов бандиты загрузили ящики с взрывчатым веществом. По окончании перегрузки Рахадал вызвал своего шефа Мухтара Гейдарова:

— Черкес! Я — Пуштун! К выдвижению в сторону Звездного готов!

— Понял тебя! В округе все спокойно?

— Спокойно!

— Начинай выдвижение. Как только войдешь в поселок, штурмовиков высаживаешь. Машины должны атаковать обозначенные объекты. Первым нападению подвергнуть батальон, его штаб! Как понял?

— Понял, Черкес! Начинаю акцию!

— Да поможет тебе Аллах, Пуштун!

Отключив станцию, Рахадал сел в кабину третьего «КамАЗа», приказав начать движение.

Машины, начиненные взрывчаткой и имевшие в кузовах десант смертников, а также четверку бандитов Теймураза, выехали из леса, прошли через равнину, вышли на трассу, свернув на запад, оставляя сзади расстрелянный блокпост. До поселка им предстояло пройти двадцать километров.

Получив доклад Рахадала, Гейдаров обратился к Костолому:

— Заряды пошли к поселку!

Теймураз взглянул на часы: 12.35. Проговорил:

— Значит, «КамАЗы» войдут в Звездный где-то через час двадцать. Еще десять минут им потребуется, чтобы достичь объектов атаки. Следовательно, начало общей операции через полчаса. Пора и нам выдвигаться к реке. С этой стороны причалены лодки, на них переберемся на тот берег, далее к площади Революции.

Черкес взглянул на руководителя террористической операции:

— Теймураз, скажи, для чего тебе позировать перед камерой в поселке? Не проще нам отсидеться здесь, в безопасном месте? А то ведь ситуация может сложиться так, что русским удастся заблокировать нас в крепости. И уже живыми оттуда не выйти. Подземный ход — это хорошо. Но и федералы, а особенно шакалы продажного Драгуна, вполне могут просчитать обстановку, вызвать «вертушки» и прикрыть ими лесной массив, где находится выход из подземелья.

Костолом ткнул пальцем в грудь подельника:

— Русские ничего не смогут сделать. Не успеют, если твои наемники выполнят задачу в установленное графиком время! Ну а если произойдет сбой, то мы с тобой в крепость не пойдем. Есть в секторе А один неприметный домишко, где можно надежно укрыться. Там, на всякий случай, нас будут ждать мой помощник Али и денщик Быцо.

Черкес ощерился в кривой ухмылке:

— Это другое дело, Теймураз! Но ты уверен, что домик окажется надежным для укрытия? Ведь в нем, если сорвется операция, нам с тобой придется безвылазно просидеть не менее недели, и это в условиях тотальной зачистки Звездного федеральными войсками.

— А вот это мы сейчас проверим. Али уже должен быть там.

Костолом включил рацию:

— Водоноса вызывает Мурза!

Али тут же ответил:

— Водонос на связи, босс!

— Ты где, брат?

— Там, где и должен быть!

— Как укрытие?

— В полном порядке. Быцо закачивает в резервуар запас воды.

— Бункер к приему гостей готов?

— Готов! Пищи дней на десять из расчета на пять человек!

— Вентиляция?

— В норме!

— Находись там в готовности принять меня с Черкесом!

— Я все понял, Мурза! Не волнуйся.

Костолом перевел станцию в режим приема, взглянул на Гейдарова:

— Слышал разговор с Али?

— Слышал! И как понял, этот домик имеет бункер?

— Да!

— А что помешает русским найти вход в него во время зачистки?

— То, что этот вход находится в колодце, под водой!

Гейдаров удивился:

— Не понял!

Теймураз рассмеялся:

— А между тем все просто, Черкес. Чтобы проникнуть в бункер, надо спуститься в колодец, на глубине в метр нащупать лаз, заплыть в него и вынырнуть! Уже в бункере!

— Да-да, ловко придумано! Когда ж ты успел подготовить этот бункер?

— А я ничего и не готовил. Укрытие сделали уголовники, сбежавшие из тюрьмы. Этот дом принадлежал их освободившемуся ранее подельнику. Он и соорудил бункер, дабы его собратья пересидели время активных поисков после побега. Мне об этом Али поведал, ведь он родом из Звездного, правда, в поселке у помощника давно никого из родных нет. А домик этот он купил еще до войны. За бесценок приобрел у спившегося русака. Но я не ответил на главный твой вопрос: для чего мне нужно позировать перед видеокамерой на фоне, надеюсь, разрушенного поселка, а именно администрации Звездного! Отвечаю. Это нужно не мне! Скажу больше, мне это совершенно не нужно. Но такова воля заказчиков операции. Если бы не она, я предпочел бы лично не входить в поселок.

Черкес не поверил. Сощурив глаза, он произнес:

— Нет, Теймураз! Воля заказчиков, как мне кажется, здесь ни при чем! Просто тебе надо резко поднять пошатнувшийся за последние годы авторитет непримиримого воина священного джихада. О тебе начали забывать, вот ты и решил заявить о себе всему миру. Уверен, не Халиф заказал теракт в Звездном, а ты настоял на нем! И выбрал поселок сам из-за того, что у помощника в нем имеется надежное укрытие, способное спасти тебе жизнь при любом раскладе в ходе операции. Я не прав?

Теймураз вновь рассмеялся:

— Да какая теперь, Мухтар, разница? Операция «Лавина» назначена, оплачена, обеспечена, а посему должна быть проведена по моему плану. Тебе вообще думать ни о чем не надо. Лишь выполнить приказ. Ты же, дорогой, воюешь за деньги.

— Как будто ты за идею!

— И я за деньги, но в отличие от тебя не только за них, но еще и за идею. Но хватит разговоров, а то не успеем добраться до площади вовремя! Идем!

Черкес повесил на грудь автомат:

— Что ж! Идем, Теймураз!

Он обернулся, подал знак наемнику-оператору, ожидавшему приказа в стороне от главарей. Получив сигнал, оператор поднял чехол с видеокамерой и двинулся вслед полевым командирам. Главари вышли к перекрестку улиц Возрождения и Весенней одновременно с подходом к городу колонны смертников, о чем Черкес получил доклад от Пуштуна, передав сообщение Теймуразу. Главарь отошел к забору близлежащего дома, присел на скамейку, достал портативную рацию:

— Внимание всем! Сразу после взрывов начинаем операцию «Лавина». Каждому командиру действовать по индивидуальной задаче. Предупреждаю, на всю акцию не более пятнадцати минут, далее прорыв в крепость. Группе Пуштуна атаковать ее сразу же! Конец связи!

Костолом отключил станцию, посмотрел на небо. Что будет дальше? Как пойдет операция, чем закончится? Теперь это знал только тот, кто находился там, за облаками. К нему с короткой молитвой и обратился бандит.

Грузовики вошли в поселок беспрепятственно. Патрульная машина ГИБДД не обратила на армейские «КамАЗы» никакого внимания. Инспектора были поставлены в известность о прохождении через Звездный воинской колонны, но состава ее не знали. Армейское командование не посчитало нужным доводить данную информацию до подразделений ни местной милиции, ни командования Московского сводного отряда быстрого реагирования, откомандированного в поселок. Драгун же вообще находился в неведении о прохождении какой-то колонны и проводил учебные занятия с подчиненными во дворе городского отдела внутренних дел Звездного. «КамАЗы» тем временем достигли площади, сбавив скорость. Передняя машина повернула на улицу Гагарина, к воротам контрольно-пропускного пункта отдельного мотострелкового батальона, бойцы которого в это время построились на плацу перед штабом. Командование части решило провести строевой смотр подразделениям. Как не вовремя было сделано это! Свернув, передний «КамАЗ» остановился. Встали и два других армейских грузовика. Из-под тентов на улицу выпрыгнули вооруженные люди в зеленых повязках на голове. Они рванулись единым отрядом к вокзалу. Их появление видели мирные жители, оказавшиеся в это время на площади. Но значения данному событию не придали, посчитав, что федералы вновь проводят какие-то свои локальные учения. Но, к сожалению, это были не учения. В чем многие из них скоро убедились.

Смертники, стремившиеся к крепости, имели еще одну цель. Попутную, как определил ее Теймураз. А именно автовокзал, в котором в обеденное время скопилась толпа человек в сто, ожидая отправки транспорта по близлежащим селам, а также автобуса на Нальчик. Прохладная погода и ветер держали мирных людей в здании. Чем и воспользовались наемники. Они ворвались в зал ожидания внезапно и очередями из автоматов в потолок заставили пассажиров лечь на пол. Люди подчинились, поняв, что попали в заложники. Но они ошибались. Наемники Рахадала и не думали брать заложников. Бандиты разбежались по залу, открыли огонь по лежащим людям, не разбирая, в кого стреляют, в мужчин, женщин или детей. Головорезы убивали всех! Расстреляв мирный вокзал, банда продолжила рейд к главной цели!

Рахадал, убедившись в том, что десант смертников покинул площадь, вышел из заднего «КамАЗа», бросив в эфир команду водителям и старшим машин. Своим смертникам ударной группы:

— Братья! Наступил ваш час! Так ударьте по неверным так, чтобы от них мокрого места не осталось! Мы все молимся за вас, истинных мусульман. Во имя Аллаха, вперед!

«КамАЗы» рванулись к целям.

Первым, вынеся ворота КПП, на территорию мотострелкового батальона влетел передовой «КамАЗ». Водитель смял строй роты, а старший длинными очередями уложил с ходу человек двадцать, оказавшихся справа от автомобиля-тарана. Пробив брешь в живом щите, груженный взрывчаткой «КамАЗ», не сбрасывая скорости, врезался в здание штаба! Прогремел мощный взрыв, разрушивший штаб и разметавший военнослужащих по плацу. В секунды командование части и большинство офицеров батальона было уничтожено! Дым накрыл территорию. Со всех сторон понеслись крики, вопли, пробивались и стоны, но их слышали лишь те, кто оказался рядом. Оставшиеся целыми и невредимыми командиры и солдаты, поняв, что произошло, бросились к ружейным комнатам казарм, но к батальону уже спешила группа Саддама и головорезы Закира. Боевики имели при себе гранатометы, ручные пулеметы, автоматы.

Как только тронулся передний «КамАЗ», а Рахадал отошел от машин, два других автомобиля ринулись на свои цели, благо располагались они на площади друг против друга. Второй «КамАЗ» влетел в стеклянный бункер центрального входа городского отдела внутренних дел, пробив массой половину двухэтажного дома, что уже само по себе грозило обрушением железобетонных несущих конструкций, и взорвался почти на выходе. Взрывная волна вынесла заднюю стену, и тысячи соколков обрушились на подчиненных Особой группы чеченского МВД. Драгун пал первым. Следом почти все его спецназовцы. Здание ГОВД обрушилось, погребя под бетоном весь Московский СОБР. В то же время взрывом третьего «КамАЗа» снесло здание администрации. Начальная часть первого этапа террористической операции «Лавина» завершилась для Костолома успешно, с опережением графика. Теймураз отдал приказ на начало второго, самого кровавого этапа дьявольской акции.

Глава седьмая

Пораженные внезапной атакой неизвестно откуда появившегося противника, уцелевшие офицеры и бойцы батальона рванулись к казармам. Там оружие и боеприпасы. В спины им ударили боевики Саддама и Закира. Им удалось уничтожить человек тридцать военнослужащих, но около полутора сотен бойцов мотострелковой части сумело пробиться. Обученный личный состав в секунды разобрал оружие и через тыловые окна спальных отсеков покинул казармы, которые подверглись гранатометному обстрелу боевиков. И здесь бандиты допустили роковую ошибку. Посчитав, что гранатами уничтожили основную часть бойцов батальона, они начали добивать раненых на плацу. Но мотострелки не пали в результате гранатометной атаки и не разбежались кто куда, а под командованием младших офицеров, рассредоточившись по флангам казарм, открыли ураганный огонь по бандитам. Им потребовалось несколько секунд, чтобы расстрелять группы Саддама и Закира. Таким образом, Теймураз с Черкесом, пробираясь сквозь развалины бывшей администрации поселка на открытую местность, где Костолом должен был произнести перед видеокамерой пафосную речь, даже не подозревали, что их группировка уже потеряла тридцать человек. Но в данный момент главаря банды и руководителя операции «Лавина» интересовало другое — съемка!

В батальоне же уцелевших бойцов собрал под свое командование командир первой роты капитан Комаров. Он тут же разделил сводное подразделение на четыре усиленных взвода, один из которых во главе с прапорщиком Свиридовым отправил к домам офицерского состава на оборону семей военнослужащих. Второму взводу под командованием старшего лейтенанта Шанина вместе с внутренним караулом поставил задачу организовать круговую оборону парка боевых машин. Третий взвод под руководством второго ротного капитана Батюшко отправил на разведку к ГОВД и площади, с задачей уточнить обстановку, не выходя на площадь и не обнаруживая себя перед противником, если таковой окажется в центре города. Четвертый взвод лейтенанта Мишина, оставшийся в резерве, приступил к оказанию помощи раненым, но в готовности в любой момент вступить в бой! Сам же капитан Комаров по рации дежурного тягача попытался вызвать штаб бригады. Бортовая рация находилась практически в нерабочем состоянии. Другими словами, еле дышала, но дышала, что позволило все же достать пусть не штаб соединения, но хоть соседний батальон. Командир которого, мгновенно оценив ситуацию, тут же поднял часть по тревоге и только после выхода с территории парка двух мотострелковых рот на помощь Звездному связался с комбригом. Оперативность подполковника, умение принимать решения в критической обстановке самостоятельно, без ненужной, но обязательной по инструкциям докладной волокиты спасли жизни сотен людей. Но об этом позже.

А пока события в Звездном развивались по плану боевиков. Взрывы, разорвавшие тишину мирного поселка, застали бойцов и западного блокпоста, и караула крепости врасплох. Никто не ожидал ничего подобного. Отделение, несшее службу на посту, всем составом вышло на трассу. Молодой лейтенант не просчитал обстановку и растерялся. Этим воспользовались боевики группы Хельмута, окопавшиеся недалеко от блокпоста. Готовые к взрывам, они заранее вышли на окраину рощи и, как только солдаты оказались на открытой местности, одним залпом уничтожили наряд поста. И тут же рванулись по западной оконечности поселка к больнице.

Банда Хельмута совершила бросок до поселковой больницы за считаные минуты. Случайно возле приемного покоя оказались две машины ДПС. Инспекторы, услышавшие взрывы и массированную стрельбу, попытались выйти на связь с отделением ГАИ, но им никто не отвечал. Тогда старший по званию принял решение остаться возле лечебного учреждения, резонно посчитав, что напавшие на поселок вполне могут пойти на захват больницы. И милиционеры собрались возле одной из машин, чтобы решить, где кому занять позицию для отражения вероятной атаки противника. В результате чего стали легкой добычей латышей Хельмута. Террористы на подходе расстреляли патруль. В самой больнице бандиты действовали просто и эффективно. Разбившись на две подгруппы, они пошли по коридорам обоих этажей, расстреливая из автоматов всех находящихся в этих коридорах, в палаты же бросая ручные гранаты. В завершение сам Хельмут вошел в операционную, где проводилась операция. Два хирурга, анестезиолог, медсестра и оперируемый получили по очереди. Они погибли мгновенно. Латыш стрелял в головы. «Разобравшись» с больницей, вновь соединившись в единую группу, террористы начали отход к крепости, обстреливая по пути дома мирных жителей.

Бандиты подошли к флангу старинной заставы в то время, когда часовые на вышках еще пытались разобраться в том, что происходило в поселке, а начальник караула поднимал подчиненных в ружье. Одновременно к другому флангу крепости вышла часть смертников группы Пуштуна. Двумя выстрелами часовые были сбиты с вышек, а соединившиеся в единое подразделение бандиты Хельмута и Рахадала ворвались на территорию заставы, с ходу вступив в бой с покинувшими караулку бойцами взвода старшего лейтенанта Половцева. Встречная схватка с превосходящими по количеству силами боевиков длилась недолго. Стороны понесли одинаковые потери, но бандитов было больше, и они сломили сопротивление караула мотострелкового батальона. Лишь старший лейтенант Половцев и рядовой Акимов успели отойти в караулку. Но не для того, чтобы укрыться от бандитов, а чтобы продолжить бой.

Посчитав задачу захвата крепости выполненной, Пуштун уже поднес рацию ко рту, чтобы доложить об успехе Гейдарову, как с крыши здания караульного помещения по бандитам ударили пулемет и автомат. Фонтаны пыли, выбиваемые пулями, прошли в метре от Рахадала и двоих его смертников. Афганец рухнул на землю, перекатившись за каменную глыбу и грязно выругавшись. Придя в себя, он осмотрелся. Очереди старшего лейтенанта Половцева и рядового Акимова сразили семь человек. Остальным удалось скрыться за естественными укрытиями, в основном каменными фрагментами каких-то древних строений, которыми изобиловал двор заставы. Рахадал крикнул бандиту, вооруженному гранатометом «Муха»:

— Эй, воин с трубой!

Тот повернулся на крик афганца:

— Чего?

— Какого шайтана бездействуешь? Или тебе дали «Муху», чтобы ты оберегал ее? Место, откуда бьет пулемет, заметил?

— Нет!

— Конечно! Уткнувшись мордой в землю, что можно увидеть? Слушай внимательно. Я сейчас подниму пару своих бойцов, русские среагируют на них. Следи за караулкой. Как засечешь позицию стрелков, всадишь в нее гранату, тебе ясно?

— Ясно!

Афганец выкрикнул имена двух бандитов, гранатометчик привел «Муху» в готовность к выстрелу.

Старший лейтенант Половцев, заменив магазин, извлек из камуфляжа портативную рацию:

— Оплот! Я — Крепость! Как слышите меня?

Ему ответил капитан Комаров:

— Слышу тебя, Дима!

— Толя? А где комбат?

— Командование батальона и значительная часть батальона уничтожены неизвестными силами. Командование остатками личного состава принял на себя! Что у тебя?

— П…ц, Толя, вот что у меня! Крепость также подверглась внезапному нападению хрен его знает откуда появившихся духов. Похоже, в живых из караула остались только я и один солдат. Держу оборону с крыши караулки. Но долго не продержусь. Нужна срочная помощь. Ты можешь помочь?

Комаров ответил:

— Постараюсь помочь, Дима. Сейчас же направлю к тебе один из взводов. Он пойдет по Вокзальной и выйдет через крепостную улицу прямо к арке. Поведет взвод лейтенант Мишин! Смотри, по своим не ударь!

Половцев проговорил:

— Если им удастся прорваться. Поселок, судя по всему, атаковала крупная банда. Мне отсюда видно, во что превратились поселковая администрация и ГОВД.

Комаров приободрил товарища:

— Ничего, Дима, я вызвал подмогу, и соседний батальон уже на подходе к поселку. Думаю, подлетят и «вертушки»! Прижмем банду!

— Давай! Связь прекращаю, во дворе проявились какие-то шевеления среди обломков. Сколько раз говорил, надо бы очистить двор, но куда там, историческая ценность. Вот теперь и скрывает боевиков эта ценность, мать ее! Наверное, духи готовят прямую атаку! Если отобьюсь, доложусь, ну а нет… не поминайте, как говорится, лихом. Живыми нас не возьмут!

Половцев отключил рацию, отложив ее в сторону и прильнув к прикладу пулемета, так как из-за камней показались два боевика. Приготовился к стрельбе и рядовой Акимов.

Офицер приказал ему:

— Отставить, Миша, этих сниму я. Ты молчи. Вступай в бой, только когда вся банда пойдет на штурм, понял?

Солдат ответил, как того требовал устав:

— Так точно, товарищ старший лейтенант, только… это… духи как-то странно ведут себя. Идут прямо на караулку, будто нас и в помине здесь нет!

Офицер произнес:

— Да, странно это! Но не пропускать же их в мертвую для нас зону?

Старший лейтенант прицелился и дал две короткие очереди. Боевики рухнули как подкошенные на землю. И это явилось последним, что увидели в своей жизни двадцатитрехлетний старший лейтенант с девятнадцатилетним рядовым.

Граната, выпущенная бандитом, оборвала жизни российских военнослужащих.

Убедившись, что караул уничтожен, Рахадал поднялся с земли. Стряхнул с камуфляжа пыль, вызвал Гейдарова:

— Черкес! Я — Пуштун! Крепость наша! Главарь отряда наемников коротко спросил:

— Потери?

— Семь человек!

— Наши?

— Четверо моих, трое твоего друга!

— Ясно! Организуй из смертников оборону крепости и жди подхода наших сил, но учти, весь батальон мы уничтожить не могли и русские вполне в состоянии сколотить несколько взводов. К тому же у них техника. Не исключаю, что могут организовать контрдействия и атаковать крепость. А также наверняка к Звездному уже идет подмога соседнего батальона. Вертолеты быстро поднять в воздух русаки не смогут, а вот пехота в состоянии подойти уже совсем скоро. Ты понял, что я имею в виду?

— Понял, Черкес! Пусть подходят, даже со своими вертолетами, у меня есть ПЗРК, встретим по законам восточного гостеприимства!

— Удачи тебе, Пуштун!

— Всем нам удачи!

Рахадал, отключив радиостанцию, отдал соответствующие команды, и остатки его банды рассредоточились по крепостной стене, охватив ее с трех сторон, с фронта и по флангам.

Тыл прикрывала река Унжа.

Теймураз, наконец выбравший место для съемки, остановился. Как раз в то время, как Гейдаров закончил разговор с Рахадалом. Спросил подельника:

— Проблемы?

— Были! В крепости! Пуштун решил их! Но нам надо поторопиться. Скоро в поселок нагрянет орда русских!

— Знаю! Следи за обстановкой и держи связь с наемниками. Мы с оператором закончим работу быстро. Лишь бы на площадь не выскочили русские! Встань за дубом, отслеживай сектор развалин бывшего ГОВД и улицы Гагарина! Если что, сигналь.

— Понял!

Черкес занял позицию наблюдения. Теймураз стал говорить в камеру.

Бандиты Костолома начали свои действия также сразу после взрыва.

Собственную задачу со взрывами начали выполнять и люди Теймураза, заранее внедренные в поселок и рассредоточенные в каждом секторе Звездного, за исключением сектора В, отработанного террористами при прорыве к крепости группы смертников Рахадала. И задача им была поставлена поистине дьявольская — убить как можно больше мирных людей. Не повезло Закиру с его десятком бандитов. Атака батальона закончилась для них плачевно. Но боевики Юнуса и Доку имели все условия для зверства. Они врывались в дома, расстреливая всех находившихся там, убивали прохожих на улицах, стреляли во всех, кого замечали. Но особенно «постарались» нелюди Доку. Его группа из пяти человек ворвалась в школу, откуда после взрывов учителя стали выводить школьников. Но опоздали. Бандиты Доку не дали спасти детей. Головорезы действовали грамотно. Двое вышли под окна с каждой из двух сторон школы, трое во главе с Доку атаковали учебное заведение с центрального входа, перекрыв таким образом все пути эвакуации, так как тыльная сторона школы представляла собой глухую стену. Бандиты Доку открыли шквальный огонь из автоматов еще на подходе к объекту уничтожения в момент появления первой, самой младшей группы школьников, стремящихся на улицу. Огонь по семилетним детям. Десятки окровавленных трупиков остались на лестнице. Остальные бросились обратно. Вслед пошли убийцы, поливая свинцом коридор первого этажа. Подростки рванулись к окнам, выбили рамы и выпрыгнули наружу, но тут же попали под огонь бандитов, заблокировавших здание с флангов. В школе началась паника. Дети метались из класса в класс. И попадали под пули бандитов. Те не жалели патронов. Второй этаж головорезы забросали гранатами, не имея больше времени продолжать бойню стрелковым оружием. Расстрел длился всего десять минут, но шестерым убийцам удалось уничтожить почти всех школьников. Выжили единицы. Отстреляв детей, Доку отдал приказ подчиненным на отход в сторону крепости с выходом на улицу Возрождения, переходящую в Крепостную и тянущуюся вдоль реки Унжа до старой заставы, где уже закрепились смертники Пуштуна. Неожиданно на дорогу выбежали две девушки и одна молодая женщина, катившая перед собой коляску, за ней бежал еще и мальчик лет четырех. Они рвались из поселка, в надежде укрыться у реки и… оказались прямо перед бандитами. Один из боевиков выкрикнул:

— Доку, гляди, какая добыча?! Как раз что нужно! Три соски. По одной на двоих! Берем с собой? В лесу оторвемся! Главарь оскалился:

— Иметь скопом будете двух, та, что со щенятами, моя! Хватай их!

Бандиты без труда захватили девушек. Доку подошел к побледневшей женщине, застывшей в ступоре перед бандитами, сжимая ручку коляски. Мальчик приник к ее ногам и заплакал.

Доку ткнул женщине в лицо ствол автомата, приведя в чувство:

— Ну что, сука, сама пойдешь со мной или силу применить?

Женщина взмолилась:

— Не трогайте нас, пожалуйста. У меня дети, вы же видите, как им без матери? Главарь группы ухмыльнулся:

— Да, ты права, без матери детям нельзя.

И выстрелил! Сначала в коляску, затем в мальчика.

— Вот видишь, теперь нет детей. И страдать некому! Проблема решилась быстро!

Женщина дико закричала, но Доку не собирался больше терять времени. Он схватил мать, только что потерявшую детей, за длинные светлые волосы и оттолкнул женщину в сторону. Та забилась на асфальте. Бандит ударил ее ногой и хотел поднять, но зубы несчастной до кости впились в руку детоубийцы. На этот раз от боли взвыл сам Доку. И выстрелил ей в голову. Сжал рану, выругавшись:

— Тварь! Весь кайф сломала! А зубы как у собаки! Мразь! — Взглянув на подчиненных, державших девушек, крикнул: — Ну что встали? Идем дальше!

До улицы Вокзальной оставались какие-то метры, когда оттуда выскочили бойцы взвода лейтенанта Мишина. Бандиты отпустили заложниц и подняли стволы, но солдаты опередили их.

Длинные автоматные очереди сразили всех шестерых бандитов группы Доку! Девушки бросились к спасителям, лейтенант же подошел к расстрелянным женщине и ее детям. И… услышал из коляски звук, похожий на писк котенка. Офицер осторожно поднял ребенка, увидел кровь на пеленке. Крикнул:

— Сазонов!

К нему тут же подбежал солдат.

Лейтенант приказал:

— Бери дитя и аккуратно, но быстро беги с ним к городку. Там передашь ребенка нашим женщинам. Ты все понял?

— Так точно, товарищ лейтенант!

— Выполняй!

Отправив солдата с раненым младенцем, еще раз взглянув на мертвую женщину и маленького мальчика, поднял взгляд, сжав зубы так, что прокусил губы:

— Ну, суки! Не уйдете вы отсюда! Всех по одному к стенке поставим без суда и следствия. — И отдал приказ: — Взвод, в колонну по одному, прижимаясь к кустам частных домов, к крепости бегом, марш!

Подразделение Мишина начало сближение с заставой.

Юнус вел своих отморозков по району четырехэтажных домов, за школой, уничтоженной бандитами Доку. Боевики второй группы стремились в детский сад, но малышей в здании не застали. Этих успели вытащить из смертельного капкана родители и персонал. Но по улицам и дворам металось много людей. По ним и стреляли бандиты Юнуса. Оказавшийся в том районе совершенно случайно солдат из местных, отпущенный в увольнение, увидев банду, по сотовому телефону связался с сослуживцем. Тот находился во взводе капитана Батюшко, прочесывающего окрестности вокруг части и разрушенного отдела милиции. Получив информацию о банде, идущей по сектору «высоток», так в поселке называли район четырехэтажных домов, капитан немедленно связался с Комаровым:

— Толя! В районе высоток обнаружена малочисленная банда до десяти штыков примерно. Она движется в сторону крепости, думаю, туда отходят все силы, напавшие на поселок. Возможно, захвачены заложники, но духи, о которых я говорю, перемещаются без живого щита. Принял решение накрыть их!

Комаров согласился:

— Гаси их, Боря! И переходи на запад с выходом к заставе. Наш караул там уничтожен!

— Черт! Никто не смог вырваться?

— Если только Половцев с Акимовым!

— Вряд ли! Дима не уйдет с позиции, будет стоять до конца.

— Значит, и он уже… сам понимаешь.

— Понимаю! Но откуда взялась эта банда? Как сумела подойти к поселку? Пройти блокпосты?

— Колонна, Боря! Духи захватили колонну, что должна была пройти через Звездный.

— Ясно! Короче, я на перехват!

— Давай!

Взвод Батюшко, разделившись на отделения, вышел на улицу Вокзальную, где рассредоточился для уничтожения банды, движущейся из района «высоток». Если бы капитан вывел сюда взвод хотя бы пятью минутами раньше, то он сумел бы уничтожить и банду Доку и захватить или ликвидировать на площади самого Теймураза с оператором и Черкесом. Впрочем, Гейдарова Батюшко все же достал. На площади, перед входом на улицу Вокзальную. Произошло это так.

Теймураз закончил позировать перед видеокамерой, когда сквозь треск автоматных очередей, донесшихся со всех сторон поселка, услышал голос Гейдарова, стоявшего за дубом и отслеживающего обстановку на площади:

— Теймураз! Русские! Со стороны развалин. Их много!

Костолом почувствовал, как холод вползает в тело. Неожиданно писклявым голосом крикнул:

— В крепость дороги нет! Отходим к дому Али! Ты, Черкес, прикрой, пока я с оператором уйду за администрацию. Там дождусь тебя. Задержи неверных всего на несколько минут!

Гейдаров обернулся:

— Что я…

Но ни Теймураза, ни оператора не увидел. Выругался:

— Шайтан! Кинул, шакал! Подставил! Прикрой? Да пошел ты!

По-звериному оглядевшись, Черкес увидел среди развалин черную дыру. Но до дыры метров десять по бетонным глыбам. Как преодолеть эти десять метров?

Черкес проклинал Теймураза и себя за то, что не ушел следом за Костоломом. Теперь предстояло нырять в эту дыру. Там, возможно, он найдет спасение. Если русские не подстрелят его во время броска. Но и оставаться на месте нельзя. Солдаты приближались. Придется рисковать. А там, глядишь, Аллах поможет!

Фигуру, метнувшуюся от дерева, заметил снайпер взвода. Без дополнительного приказа сержант вскинул свою мощную «СВДС» и выстрелил. Черкес, получив пулю в сердце, споткнулся и врезался физиономией в бетонную плиту. Так бесславно оборвалась жизнь наемника Мухтара Гейдарова или Черкеса!

Итак, взвод расположился вдоль улицы Весенней четырьмя отделениями, перекрывая выход боевикам из района четырехэтажных домов. Юнус вывел своих головорезов ближе к перекрестку Весенней с улицей Возрождения, прямо на четвертое отделение. Солдаты тут же открыли огонь по боевикам. В результате и группа Юнуса прекратила свое существование.

Батюшко отдал очередной приказ, и взвод начал выдвижение к крепости.

К 14.20 сводный отряд Теймураза и Черкеса, несмотря на всю внезапность и первичный значительный успех нападения на Звездный, потерял убитыми пятьдесят шесть головорезов, включая Черкеса. Из банды остались десять боевиков, укрывшихся в лесу за рекой Унжей возле выхода из подземного хода, части групп Хельмута и Рахадала. А также оператор, Али и Быцо, находившиеся в доме с потайным бункером, куда не без труда, но добрался главарь банды.

В крепости смертники приготовились дать последний бой. Они видели, как к заставе вышли взводы Мишина и Батюшко.

Офицеры готовы были с ходу начать штурм старой заставы, но их остановил капитан Комаров, сообщивший по связи о подходе звена вертолетов огневой поддержки и двух рот соседнего батальона. Командование бригады, связавшись с руководством вертолетного полка, приняло решение о воздушной атаке укрепрайона боевиков с проведением предварительной разведки на предмет обнаружения в крепости заложников из числа местных жителей, которых бандиты не преминули бы выставить напоказ в качестве живого щита. Мишин и Батюшко разделились, сосредоточив взводы в жилой зоне напротив входа в арку, только через которую и возможен наземный штурм.

Хельмут, оставшийся в боевой группировке старшим, подозвал к себе Рахадала:

— Русские из местного батальона встали на подходе к крепости, хотя должны были бы с ходу пойти на штурм! Что это означает? Это означает, что они ждут поддержку. Скорей всего либо подхода своей бронетехники, либо подразделений соседнего батальона, либо, что наиболее вероятно, подлета «вертушек» «Ми-24». Они также знают, что у нас нет заложников. Здесь Теймураз допустил оплошность, не отработав вариант захвата местных жителей. Но теперь об этом говорить поздно. Поэтому я со своей группой начинаю отход через подземный ход, ты, Рахадал, подготовь операторов переносных зенитно-ракетных комплексов и гранатометчиков. Появятся «вертушки» — «приземляй» их, объявятся бэтээры или БМП — жги! Стоять до конца! И как минимум двадцать минут!

Рахадал усмехнулся:

— Все сказал, начальник?

На слове «начальник» афганец сделал ироническое ударение.

Латыш внимательно посмотрел на Пуштуна:

— В чем дело, Рахадал?

— А в том, латыш, что я войду в подземный ход первым. Не собираюсь подыхать в этой вонючей стране. Далее, у меня есть ПЗРК «Игла», три установки, но мои люди плохо владеют ими, не имея опыта даже учебных пусков. У тебя же есть профессиональные операторы. Так что сбивать «вертушки» придется твоим людям. В остальном будь по-твоему!

Хельмут возмутился:

— Но при Теймуразе об этом ты и словом не обмолвился!

— А зачем? Кто же знал, что русские смогут быстро оклематься от такого удара и не разбежаться, а принять бой? Если бы все пошло по плану операции «Лавина», надобность в операторах зенитных комплексов отпала бы сама по себе. Но обстановка сложилась не совсем так, как хотелось! А посему не теряй время, Хельмут, и готовь операторов. Нам с тобой пора уходить!

Латыш сплюнул на землю, выругавшись на своем языке, но вызвал трех боевиков. Так же по-латышски что-то сказал им и повернулся к Рахадалу:

— Где твои «Иглы»?

Пуштун кивнул в сторону правой стены, где штабелями стояли зеленые ящики.

— Там! В самом низу контейнеры с пусковыми установками!

Трое боевиков Хельмута направились к стене. Латыш прошипел в физиономию Пуштуна:

— Если мои парни, выполнив задачу, погибнут, ты мне ответишь за них!

Афганец-наемник вновь усмехнулся:

— Не волнуйся, отвечу!

— Тогда уходим!

— Уходим!

Пуштун, как и говорил, первым вошел в сторожевую башню, за ним Хельмут. Проем представлял собой узкую щель, поэтому бандиты могли входить в башню только по одному. Смертники провожали их безразличным взглядом. Они презирали уходящих, считая только себя истинными воинами Аллаха, а этих белокурых юнцов трусами и шакалами.

Раздался гул приближающихся к Звездному вертолетов огневой поддержки.

Командир ведущего «Ми-24» майор Сазонов запросил землю:

— Оплот, я — Икар! Уточните задачу!

Капитан Комаров ответил:

— Я — Оплот! Обстановка на данный момент такова: террористический отряд провел кровавую акцию в Звездном и оставшимся после боя составом укрылся в крепости, что стоит на юго-западе поселка.

— Заложники?

— По нашим данным, таковых у боевиков нет!

— Ясно, значит, работаем без подстраховки! Конец связи!

— Конец!

Командир звена вызвал пилотов двух ведомых вертолетов:

— Икар-1, Икар-2! Внимание! Разойтись в стороны. Икару-1 уйти, обойдя крепость за реку, Икару-2 зависнуть над блокпостом. Провожу разведку! Все! Работаем!

Винтокрылые машины выполнили маневр. Одна из «вертушек», закончив вираж, обошла крепость и поднялась над лесом. Пилот включил прибор обнаружения тепловых целей на земле. И сразу же увидел на дисплее десять красных точек. Привязавшись к местности, капитан Трунин определил, что десять человек находятся на окраине лесного массива, о чем немедленно доложил командиру. Тот доклад принял, направив свой вертолет на крепость. И тут же оператор доложил:

— Командир, во дворе объекта трое духов с переносными зенитно-ракетными комплексами. Мы накрыть их не сможем! К тому же человек двадцать втягиваются в сторожевую башню!

Сазонов принял решение мгновенно, отвернув вертушку резко влево, одновременно вызвав пилота третьего вертолета:

— Икар-2, я — Икар! На территории объекта стрелки ПЗРК и группа боевиков. Атакуй с запада, не входя в зону видимости противника со двора. Задача — уничтожение операторов ПЗРК и группы у сторожевой башни. Как понял меня?

— Понял, Икар! Приступаю к выполнению задачи!

Пилот, капитан Брунига, по внутренней бортовой связи вызвал находившегося в кабине лейтенанта Кана.

— Витя! Во дворе крепости операторы ПЗРК и группа бандитов у сторожевой башни. Как подниму машину и подведу к крепости, начинай обстрел объекта по полной программе!

Оператор «Ми-24» спросил:

— А ты уверен, что и на стенах нет ракетных комплексов?

— Если б они там были, то нас уже «приземлили» бы!

Лейтенант согласился:

— Логично! Что ж подгоняй «вертушку» к барьеру, я готов к работе!

— Начали, Витя!

Вертолет капитана Бруниги взмыл вверх и, наклонив корпус, пошел на крепость. Поздно его заметили бойцы Хельмута. Они не успели вскинуть «Иглы», как с «Ми-24» по двору ударили неуправляемые реактивные снаряды. Кан вел огонь по всей территории. Уничтожив операторов ПЗРК, перенес реактивный удар по группе наемника-латыша, не успевшей войти в башню.

Приняв доклад об устранении угрозы применением противником средств противовоздушной обороны, по крепости ударила машина майора Сазонова. Ее пулеметом поддерживал отстрелявший боекомплект реактивных снарядов вертолет Бруниги. Стрельба бандитов с земли по бронированным машинам никакого вреда не причинила, и два «Ми-24» в течение нескольких минут уничтожили группу смертников Пуштуна. Отойдя на запад к блокпосту, Сазонов вновь вызвал Комарова:

— Оплот! Я — Икар! Задачу по крепости выполнил!

— Я видел, спасибо, майор!

— Не за что! Одна странность, капитан. Во время разведки обнаружено, что часть бандитов стремилась укрыться в сторожевой башне, и напротив нее, через реку, пилотом второй машины звена определена десятка людей. Кто они? Не твои бойцы?

— Нет!

— Мирные жители?

— Маловероятно!

— Значит, бандиты?

— Возможно!

— Башню завалить?

— Не стоит, майор, историческая ценность! Но почему именно туда прятались боевики?

Командир вертолетного звена поправил капитана:

— Они, Оплот, не прятались, а организованно входили в эту башню! Неспроста это!

Комаров воскликнул:

— Черт! Как же я не подумал. Из башни под рекой в лес еще пару веков назад был проложен подземный ход на случай осады крепости. Мы в свое время взрывом завалили тоннель. Но бандиты, готовя кровавую акцию, могли и расчистить его!

Сазонов добавил:

— Не могли, а наверняка расчистили. И десять фигур на противоположном берегу не что иное, как встречающая боевиков из крепости отдельная резервная группа бандитов!

— Точно, майор!

— Тогда встретим их?

— Не упускать же в лес?

— Понял! И эту часть операции беру на себя. Жди результатов!

— До связи, Икар!

Командир звена вызвал капитана Трунина:

— Цели по-прежнему видишь?

— По дисплею!

— Хорошо! Отойди-ка подальше, в глубь леса, но так, чтобы не терять противника из вида!

— Так это духи?

— Да! И совсем скоро их может оказаться больше! Под рекой подземный ход. Как только стая соберется в кучу, отработаем ее! Вопросы?

— Вопросов нет, Икар!

— Выполняй!

Трунин отвел «вертушку» на пятьсот метров южнее, не меняя высоты.

Бандиты пробирались по тоннелю с трудом. Проход в завале представлял собой длинный, но узкий ход. Пришлось ползти. К тому же от ударов вертолетов земля содрогалась, и камни сыпались на боевиков. Хельмут вздрагивал от каждого такого удара, с опаской глядя на потолок тоннеля. Они с Пуштуном уже прошли завал и перед выходом ожидали остальных бандитов. Тех оказалось всего восемь человек. Хельмут спросил у замыкающего колонну боевика:

— А где остальные, Карл?

— Остались во дворе! Вертолеты налетели внезапно и накрыли всю территорию!

— А что же парни с ракетными комплексами? Почему они не отбили воздушную атаку?

Карл вздохнул:

— Снаряды «вертушек» уничтожили их в первую очередь!

— Черт! — Латыш бросил на афганца злобный взгляд: — Это все из-за тебя, Пуштун! Только из-за тебя мои ребята не смогли подготовиться к бою!

Рахадал философски изрек:

— На все воля всевышнего.

— Да пошел ты со своим всевышним! Я более половины отряда потерял!

Пуштун помрачнел:

— Не говори так, Хельмут, не надо! Нам еще долго быть вместе. Идти на базу, там ждать Теймураза. Будешь хаять Аллаха — долго не проживешь!

Латыш сплюнул на пол:

— Ладно! Надо выслать на поверхность разведку.

— Высылай!

Двое наемников пошли к выходу. Вскоре вернулись, доложив:

— В «зеленке» все нормально, бойцы Теймураза ждут нас!

— Вертолеты?

— Слышен гул их двигателей, но непонятно откуда. Впрочем, «вертушки» барражируют над поселком. А сколько их прилетело сюда, неизвестно.

Хельмут приказал:

— Выходим!

Бандиты пошли к концу тоннеля.

Пилот внимательно следил за дисплеем специального прибора, тихо говоря:

— Так, появились, сучата! Один, два, три… восемь! Восемь! Плюс десять ранних! Итого восемнадцать рыл.

Трунин вызвал командира звена:

— Икар! Я — Икар-1! На поверхность вышли восемь боевиков. Всего сейчас компактно собрано восемнадцать штыков. Думаю, справлюсь с ними в одиночку! Твое появление может лишь спугнуть духов! Атакую?

— Давай, Икар-1! Главное, чтобы эти уроды не разбежались.

— Не успеют! Я начал!

Трунин переключился на оператора:

— Женя! Прямо по курсу в пятистах метрах, на опушке леса, группа бандитов из восемнадцати рыл. Дабы не дать им уйти и гарантированно уничтожить, накрывай весь район охвата реактивными снарядами!

— Принял, командир!

— Поехали, лейтенант!

Хельмут с Пуштуном и командир встречающей группы раскрыли карту. На нее был нанесен маршрут пешего отхода к перевалу и оттуда по предгорью на восток, до разрушенного аула в горах за Косыми Воротами. И тут появился вертолет!

Латыш вскрикнул, Пуштун выругался. Бандиты задрали головы вверх, до конца не осознавая, ЧТО для них значит это внезапное появление «Ми-24». Они так до конца не поняли, что появление вертолетов огневой поддержки означало для них одно — смерть. Разрывы реактивных снарядов разбросали фрагменты тел бандитов по земле, кустам, нижним ветвям деревьев. Пройдя над опушкой и развернувшись, вертолет Трунина пошел назад, ударив по цели вторично. Затем капитан поднял винтокрылую машину метров на шестьсот. Посмотрел на прибор обнаружения излучающих тепло объектов. Ни одной красной точки в радиусе тысячи метров. Лишь голубой однотипный цвет дисплея!

Трунин вызвал командира:

— Икар! Я — Икар-1!

Сазонов ответил:

— Слушаю тебя, Икар-1!

— Задача выполнена, Слава!

— Отлично. Пройдись еще на всякий случай к предгорью и возвращайся к поселку. Мы дождемся тебя и пойдем на базу!

— Принял, Икар!

Сазонов же связался с Комаровым:

— Оплот! Кончили мы твоих духов! Задача выполнена.

— Спасибо, майор!

— Ты уже благодарил! Не за что! Как вернется «вертушка», осуществляющая контрольный облет местности, мы уйдем. Ты останешься! Не завидую я тебе, капитан!

— Да! Завидовать здесь нечему! Как бы то ни было, а атаку террористов на поселок мы отбить не смогли. Жертв очень много! И в основном это женщины, дети, мужчин меньше!

— Ладно, капитан, держись. Изменить все равно уже ничего нельзя. Радует одно, что на этот раз не дали банде уйти! Утешение, конечно, слабое, но все же! Отбой!

— Счастливого возвращения в полк! Отбой, Икар!

Комаров отключил рацию.

К нему подошли командиры рот соседнего батальона, поступившие в оперативное подчинение местному капитану. Доложили, что поселок окружен, спецгруппы для зачистки Звездного готовы к применению.

Комаров отдал команду начать тщательный осмотр каждого учреждения, каждого человека. Роты приступили к «зачистке» поселка. Вскоре к ним добавился отряд милиции, присланный из ближайшей станицы. Поселок смотрелся страшно. Окутанный дымом от возникших местами пожаров и безмолвствующий, он походил на кладбище. Да и являлся сейчас по сути таковым.

Теймураз с оператором наконец вышли к нужному дому. Перепрыгнув невысокий забор и оказавшись в саду, Костолом, забрав видеокамеру, приказал оператору:

— Иди к хате! Там должен находиться чеченец. Скажешь, что прибыл я, только перед этим внимательно все осмотри. Если заметишь засаду, подашь сигнал голосом. А не будет неверных, приведешь чеченца сюда. Все понял?

— Понял, босс!

— Пошел!

Не прошло и десяти минут, как появился Али.

— Теймураз! Слава Аллаху, жив. Уж не думал встретить тебя после того, как в поселке разгорелся бой.

— Я живучий и везучий, Али.

Бандиты обнялись. Прикоснувшись к щеке помощника, Теймураз прошептал:

— Али! Оператор Саид нам не нужен. Он должен остаться в колодце.

И услышал в ответ такое же тихое:

— Я все понял.

Освободившись от объятий, Али указал рукой на дом:

— Прошу, Теймураз! Чем быстрее мы скроемся в бункере, тем будет лучше.

— Иди вперед.

Помощник вывел главаря к колодцу внутреннего двора, у которого на корточках сидел оператор.

Али открыл крышку, кивнул Саиду:

— Давай, брат, пошел первым. На глубине в метре справа нащупаешь лаз, заплывай туда и выныривай!

— Хорошо! Только камеру не забудьте изолировать от воды, в пакет положите. Иначе влага выведет ее из строя.

Али проговорил:

— Не волнуйся! Ныряй, у нас мало времени.

Оператор скрылся в колодце.

Помощник взглянул на босса:

— Теперь ты, Теймураз. Главарь передал видеокамеру с кассетой помощнику:

— Обеспечь сохранность пленки. Камера меня не интересует.

— Хорошо!

Теймураз спрыгнул в колодец, сразу же погрузившись в воду метра на три, всплыл на поверхность, сориентировался, набрал побольше воздуха, нырнул вновь. Там, где и говорил помощник, обнаружил лаз. Заплыл в него и, оттолкнувшись, вынырнул, оказавшись в небольшой комнатенке, предбаннике. В углу голым, выжимая одежду, стоял оператор. Теймураз отошел от дыры с водой. Вскоре появился и Али. Он быстро выбрался на бетон, доложил:

— Порядок, босс! Крышку я закрыл, нас никто не видел. Здесь русские не появятся, а мы отсидимся.

Он взглянул на оператора.

Тот надевал рубаху.

В руке Али блеснуло лезвие кинжала. Он подошел к Саиду и, когда тот просунул через ворот голову, резко вонзил клинок в горло оператору. С хрипом Саид рухнул на бетон и забился в предсмертных судорогах. Али вытер о его рубаху кинжал, засунул оружие в ножны:

— Готов. Сейчас пройдем в главный отсек, где перекусим и где ты сможешь отдохнуть, Теймураз. А мы с Быцо вернемся сюда с грузом, опустим тело в колодец, и денщик смоет кровь. Шайтан, она льет из этого кретина, как из барана! Ничего, скоро все прекратится. Идем, Теймураз! Главарь через низкую дверь прошел в основной бункер, на полу лежала толстая кошма с подушками и ватными одеялами, стоял столик на коротких ножках. Запас еды и оружия был складирован в соседней комнате, рядом с туалетом.

Теймураз осмотрел пленку. Повернулся к помощнику:

— Знаю, что поселок будут шерстить несколько дней, но эту кассету завтра утром надо обязательно доставить в Грозный, человеку Халифа. Сможешь сделать это?

Помощник пожал плечами:

— Отчего нет? Меня тут знают. У соседа машина есть. Он остался жив. Видел его перед твоим приходом. Собирал с женой и детьми шмотки, как раз завтра решил свалить в Грозный, подальше от поселка. С ними и уеду. А ксива у меня, сам знаешь, надежная.

— Человек Халифа, адрес назову позже, должен обеспечить показ кассеты по телевидению уже завтра! Но я еще проинструктирую тебя! А сейчас дай пожрать! Проголодался, в желудке ноет!

Али спросил:

— Как насчет анаши после еды?

— А ее аромат на поверхность вентиляция не вытянет? Как раз под нос неверным?

— Я об этом не подумал!

— А следовало бы, перед тем как что-то говорить. Обойдемся без дури. У нас еще будет время расслабиться.

— Ты прав, Теймураз. Интересно, нашим людям и бойцам Черкеса удалось уйти?

— Какая разница, Али? Главное, мы выполнили миссию, и нас ждет солидное вознаграждение! А это шикарные номера, сытная пища, отборная анаша и женщины на любой вкус. Много женщин.

Али оскалился в хищной ухмылке:

— И слава, Теймураз! Теперь о тебе заговорит весь мир!

Костолом притворно равнодушно махнул рукой, хотя слова помощника были приятны ему:

— Пусть говорит! И знает Теймураза! Но ты забыл о пище! Я голоден и устал, как собака!

— Минуту, босс, управимся с Саидом, Быцо все подаст.

Помощник главаря скрылся в кладовке.

Теймураз прилег на кошму, опершись о подушку.

Дело сделано. И не важно, какой ценой! Он совершенно не против, если русские накроют всю уцелевшую банду. Теперь весь гонорар за «Лавину» получит он, Костолом, Али не в счет. Его ждет участь оператора, но позже, за границей.

На базу в следующее воскресенье должен подойти Тайпан — Рамазан Татилов со своим отрядом. Теймураз передаст ему базу под охрану и уйдет в Грузию. После отдыха вербовка наемников и возвращение в Чечню. Для проведения последней здесь операции. Скорей всего, в самом Грозном. Ну а потом он, Теймураз-Костолом, исчезнет. Исчезнет навсегда. Чтобы объявиться в тихом местечке, доживать свой век в покое и достатке.

Глава восьмая

Вернувшись в Семениху и поставив машину под навес у администрации, Николай пошел домой, где его, кроме родителей, ждала Клавдия Григорьевна Стукачева. И только при виде ее лейтенант вспомнил об арестанте. Стукачева тут же набросилась на участкового:

— Ты че ж делаешь, ирод? Али думаешь, коль властью наделен, то можешь вытворять что хочешь? Почему Митька сутки в холодной камере сидит? Без еды, воды. Даже без ведра, чтоб нужду справить? Ну-ка покажи мне закон, где прописано так обращаться с арестованными? Посадил сына за решетку, а сам укатил из деревни. А ему че, подохнуть в камере твоей вонючей?

Николай постарался успокоить односельчанку:

— Погодь, теть Клав, сейчас все решим! Ты руками не маши, присядь к столу.

Но Стукачева еще больше распалилась:

— Успокойся? Присядь? А сын родной пусть в клетке гниет? Да я на тебя, аспида, такую бумагу накатаю, что никакая Звезда Героя не поможет!

Горшков помрачнел:

— Ты, тетка, Звезду мою не тронь! Не тобой дана! А будешь орать, так пойдет твой Митяй в зону как миленький! И никакой адвокат ему не поможет! Это я ему быстро организую. А то разоралась тут! Ну и поила бы своего телка самогоном вместе со снохой, чтобы он за ружье не хватался, не палил по деревне. Сами бы и разбирались в своем гадючнике. Но ты прибежала ко мне — помоги, Коля, Митяй вразнос пошел! Надо было не брать его, а пулей остановить. На что я имел полное право!

Клавдия всплеснула руками:

— Да что ты такое говоришь?

— А то! И ты должна не орать, а благодарить меня за то, что проявил снисходительность. Другой на моем месте подставляться под дробь не стал бы. Стрельнул пару раз, и отнесли бы твоего сынка на погост! Разоралась!

Николай повернулся к родителям:

— А вы чего ее привечаете? Подругу нашли? Она самогон детишкам своим великовозрастным тяпает, жрет вместе с ними, по тыкве получает и в милицию за помощью. А как хмель-то слетит, эту самую милицию и поносит!

Иван Степанович виновато кашлянул:

— Да вроде не по-людски домой соседей не пускать. Тем более с бедой.

— Это с какой такой бедой, отец? Митяй сутки в камере просидел — это беда? Беда случилась бы, если б я его туда не засунул вчера! Вот тогда была бы беда, пальни он в людей!

Стукачева поняла, что переборщила, и пошла на попятную, мгновенно сменив тон:

— Николай Иванович! Прости дуру старую. Говорила не думавши! Все Тонька, невестка, виновата. Это она меня сюда направила. Подзадоривает: сидишь, мол, клюшка старая, а сын в застенках мучается. Другая бы давно за дите стенкой встала, ты ж ни гугу! А Митяй голодный, кто ж его накормит, раз участок закрыт. И еще: мол, Колян-мент специально Митька закрыл, так как сам глаз на нее, Тоньку, положил. Я и взвилась!

Николай чуть не поперхнулся дымом только что прикуренной сигареты:

— Чего??? Я на Тоньку глаз положил? Совсем рехнулась? Да на нее, кроме Митяя, на деревне ни у кого из мужиков и не встанет! Красавица, твою мать! Ну, я с ней разберусь! И с тобой разберусь. Не дай бог по Семенихе слухи пойдут какие насчет меня и твоей спившейся снохи, отвечаю: всей вашей семейке мало не покажется! Идем!

Николай резко развернулся и вышел на улицу.

Следом показалась Стукачева:

— Коль! Ты че, и Тоньку решил арестовать?

— Всех арестую, к чертовой матери. И Тоньку, и тебя, и старого Спиридона, что снабжает вас самогоном.

— Да меня-то за что, Коль? Больная я. И с Тонькой в одной камере быть не смогу. Загубит она меня!

Горшков сплюнул на траву:

— Ну и идиотизм! Что ж ты такая дремучая, тетка Клава? Раньше не была такой!

— Так то раньше! Все Тонька виновата. Как Митяй притащил ее из района, так все в доме и пошло кувырком.

— Ладно! Разберемся с твоей снохой! Идем, чего встала?

— Так куда идем-то?

— Узнаешь!

Ситуация прояснилась, когда участковый со Стукачевой подошли к зданию местной администрации. Тут тетка Клава завопила:

— Никак и вправду арестовать хочешь? Колян, меня закроешь, Тонька все из дома подчистую вынесет! Ты уж коли решил всех нас в каталажку, так и ее сажай.

— Она ж тебя загубит?

— Авось сын не даст!

Николай только покачал головой:

— Стой здесь и жди.

— А чего ждать, Коль?

— Манны небесной! Сказал, жди, значит, жди!

Лейтенант прошел к кабинету. Достал из сейфа ключи от камеры, открыл железную дверь КПЗ. Митяй, лежавший на железной кровати, приподнялся.

Горшков приказал:

— Выходи!

— Кудай-то?

— У-у, бля, как же вы меня, Стукачевы, достали! На кудыкину гору!

— В райотдел повезешь, что ли?

— Дальше, в областное УВД! Выходи! И прямиком в кабинет!

Стукачев сел за стол участкового. Николай устроился напротив. Достал два листа чистой бумаги, шариковую ручку, протянул односельчанину:

— Держи и пиши!

— А че писать-то?

— На одном листе объяснительную по факту хулиганства, учиненного тобой с утра в пятницу, на втором перечень претензий, которые имеешь ко мне, как к представителю правоохранительных органов, продержавшего тебя в камере без питания более суток! Все пиши! Быстро, но подробно!

Митяй взглянул на участкового:

— По хулиганству понятно, а вот по претензиям? Это че, жалобу на тебя, что ли, накатать?

— Считай, жалобу!

— Дурака нашел! Чтобы ты меня потом…

Николай перебил Стукачева:

— Хорош базарить! Пиши, на улице мать ждет, а дома благоверная Антонина!

— Что, отпускаешь?

— А на хрена ты мне сдался? Вместе со своим семейством? В отпуске я! Так что терять на вас время не имею никакого желания! Ружье конфискую, и, Митяй, предупреждаю: если выкинешь еще хоть один фортель, посажу! Понял?

— Понял, понял, Колян! Спасибо!

— Ты не болтай, а пиши!

Спустя двадцать минут участковый принял два листа. Один с объяснительной, исписанный на обеих страницах, второй с одной-единственной фразой: «Я, Стукачев Дмитрий Анатольевич, по факту задержания меня и содержания в КПЗ к участковому лейтенанту Горшкову никаких претензий не имею».

Ниже стояли подпись и дата. Николай прочел объяснительную. Положил листы в сейф:

— Ну вот, Митя, и все! Акт об изъятии ружья получишь позже. А теперь вали отсюда по-быстрому и помни о предупреждении. Первый шаг на зону, — Николай указал на сейф, подразумевая объяснительную, — ты уже сделал! Гуд бай, май френд!

Стукачев не понял:

— Чего?

— Эх, Митяй, ответил бы я тебе, да не могу при исполнении! Проваливай!

Бывший арестованный вылетел из кабинета. Николай закрыл сейф, достал пачку сигарет, закурил. Все! Со службой перерыв! Завтра приезжает Костя Ветров с семьей, и пошла эта служба к черту! И вообще, надо прощупать обстановку, как в ОМОН перебраться. Или СОБР. В боевые подразделения. В деревне и сержанта хватит.

Николай вышел из сельской администрации.

Стукачевых не было, но мимо шел дед Спиридон — заядлый самогонщик. Сколько помнил его Горшков, столько он и промышлял самогоноварением. Отец говорил, что Спиридон гнал сивуху всегда и при всех властях. Тем более сейчас, когда кругом царил бардак и вседозволенность.

Горшков окликнул Спиридона:

— Василь Василич!

Дед остановился:

— Ай?! Ты, что ль, Коль, кричишь?

— Я! Погоди, разговор есть!

— Погожу! Отчего с хорошим человеком не поговорить?

Николай подошел к Спиридонову:

— Вот только разговор у нас с тобой, дед, предстоит не из приятных.

— А я догадываюсь, об чем молвить хочешь, Колян. О самогоне! Угадал?

— Угадал, дед!

— Так вот что я тебе, сынок, на это отвечу. У меня дома газетка одна хранится, центральная, так в ней статистика прописана, сколько человеков в России за год гибнет от водки поддельной! Много, Коля, очень много. Тысячи! И это официальные циферки, а неофициально сколько на тот свет ушло по той же причине? Десятки тысяч. Если не сотни. Таперича ответь: от моего продукта, считай, за полвека хоть один отравился? Нет! Сколько стоит бутылка водки? Вот-вот, мой же первач, безопасный первач, втрое дешевле. Втрое! Я не деру с людей, в долг даю. Не все возвращают, да и бог с ними. У меня чистое производство, хоть, согласен, и незаконное. Но незаконное почему? Потому что те, кто от паленки разной деньгу хорошую имеют, и пишут эти законы.

Николай пробурчал, в душе соглашаясь с доводами старика:

— Какие ни есть, но они законы, и их надо исполнять.

— Кто бы спорил, Колян? Конечно, без законов жить нельзя. Хату мою знаешь, аппараты в сарае стоят, там же брага и конечный продукт! Получай в суде санкцию, бери понятых и вперед! Прятаться не буду. Посадить меня не посадишь, конфискуешь имущество, новое приобрету, штраф, слава богу, есть чем заплатить! Но промысла не брошу, прямо тебе заявляю.

Горшков вздохнул:

— Эх, дед! Одного ты понять не хочешь, что самогон твой людей губит, каким бы чистым он ни был! Возьми Стукачевых. Ведь у них от пьянки у всех скопом крыши едут. Митяй стрельбу устроил. Хорошо не по людям. А сколько других мужиков с похмелья головы поднять не в состоянии? Не работают, хотя по соседству москвичи деревообрабатывающее производство открыть не могут. Рабочих рук нет! В каждом доме по мужику, за редким исключением безработные, им работу чуть ли не на блюдечке предлагают с приличной даже для Переславля зарплатой, а они нос воротят. Потому как не могут. Встать без стакана сил не хватает. Спились к чертовой матери!

Дед остановился:

— Правильные слова говоришь, Коля, правильные! Пить уметь надо, и не всем дано это. Но разве я виноват в том, что мужики деревенские спиваются? Ладно, прикрою я, допустим, свою лавочку. Что, все сразу бросят пить? Али все же в магазин рванут, за казенной? То-то! Рванут за казенной! И последнее из дома вынесут за отраву! Так что, Колян, пока власти в стране нормальной жизни не установят, ничего не изменится. Так и будет вымирать народ!

— Так кто эту нормальную жизнь должен устанавливать? Не сам ли народ?

— Нет! Народу все давно по херу! Власти должны порядок навести.

— Что ж власти смогут сделать, если народу все по херу?

— Сталин же смог? В момент такой порядок навел, что куда там! Слова лишнего сказать боялись. Вот и сейчас нужен такой, как Сталин. Только чуток помягче, уж больно Иосиф Виссарионович круто гайки закручивал, ты не знаешь, а я на своей шкуре испытал тот режим. И все равно говорю, порядок должен быть. Пусть жесткий, пусть авто… автори… черт… как его…

Николай машинально помог Спиридону:

— Авторитарный!

— Вот-вот, авторитарный, но должен быть. Иначе, Колян, России хана! Всякая там демократия не для русского мужика. Ему хозяин с кнутом нужен. С кнутом, но и с пряником.

Николай покачал головой:

— А ты философ, дед!

Спиридон улыбнулся:

— Станешь философом, прожив и повидав с мое! Ты пойми, Колян, я против власти ничего не имею, а уж против тебя, избавь господь, тебя я уважаю, ты за всех нас кровь свою проливал против супостатов. Одно звание Герой чего значит! Но извини уж старика, как гнал самогон, так и буду гнать! Для меня это не деньги, деньги — ерунда, для меня это, как бы сказать, чтоб понял… научная работа, что ли. Я каждый раз стараюсь что-нибудь новое выгнать. Где дубок применить, где мед, а где и цветочки полевые. Чтоб свой вкус у напитка был!

Горшков усмехнулся:

— Экспериментируешь, значит?

— А ты не усмехайся. Тебе меня, к сожалению, не понять!

— Отчего ж? С тобой, дед, как раз все предельно ясно! А посему по-хорошему договориться мы не сможем. Придется давить тебя, как нарушителя закона. А не хотелось бы. Дед ты разумный, мудрый, на людей влияние имеешь, мог бы многих от спиртного отвести. Ну да ладно.

— Ты дави, Коль, дави, я в обиде не буду. Понимаю, что к чему.

Николай взглянул в умные и совсем не старые глаза Спиридона:

— Послушай, дед! Ты хоть Стукачевым пойло не продавай! И тем, кто уже дошел до ручки.

— Я бы с удовольствием, так они других заместо себя пришлют!

Горшков сплюнул на грунтовку:

— Тоже верно! Кругом одно дерьмо, куда ни глянь. Честное слово, дед, в Чечне под пулями духов трудно было, но как-то светлее! Знали, что не вырвемся, но бились. Потому как смысл был. Долг выполнить. Здесь же… эх, ладно! Короче, поговорили, ты по одну сторону баррикад остался, я… по другую! Бывай, дед!

Горшков повернулся и пошел в сторону церкви. Дед смотрел ему вслед, о чем-то думая, затем окрикнул:

— Колян!

Участковый не услышал.

Спиридон крикнул громче:

— Коля!

Горшков остановился, повернув голову, спросил:

— Ну, чего тебе еще?

— Погодь!

Спиридон подошел к участковому:

— Один вопрос хотел задать тебе, Коль!

— Задавай!

— Нет, два вопроса!

— Ну, не тяни.

— Ты на самом деле рванул бы гранату, если бандиты подошли бы к тебе?

Горшков ответил спокойно:

— Да, рванул бы.

— Угу! И все пацаны вашей роты бились до конца?

— Ты же все по телевизору видел.

— Э-э, Коль, телевизор одно, очевидец, участник — другое. Так все?

— Тебе это так важно?

— Важно.

— Было несколько предателей, перебежавших к духам. Остальные же стояли до конца.

— И что с этими предателями?

— Головы им духи отрезали, вот что! Предателей используют, но не ставят ни во что. И это ты знаешь. Они получили то, что заслужили. А почему ты вдруг решил спросить меня о тех боях?

— Тебе не понять.

Николай удивился:

— Вот те раз! Это еще почему?

— Долго объяснять. Я вот что решил, Колян! Самогон гнать буду, но чисто в экспериментальных целях: для себя, близких, редких гостей. Продажу же прекращаю! С этого момента!

Подобное заявление еще более удивило участкового.

— Почему?

Дед вздохнул:

— И это тоже долго объяснять! Прощевай, Колян, и счастья тебе!

На этот раз изумленным взглядом Николай провожал деда Спиридона, поковылявшего к своей вполне приличной усадьбе.

Николай произнес:

— Дела-а. И чего это он?

Николай вернулся домой.

Анастасия Петровна спросила:

— Что-то долго ты отсутствовал, сынок? Опять что-нибудь выкинула Клавка?

— Да нет, мам, все в порядке. Кстати, завтра приезжает Костя Ветров с женой и сыном. Решили выходной провести на природе.

Иван Степанович воскликнул:

— Так это хорошо! Костю мы всегда рады видеть. И Лену, и сыночка ихнего Димку тоже. Своего внучка или внучку нам с бабкой, видно, долго ждать!

Это был камень в огород Николая.

— А ты назови мне, отец, хоть одну девушку, которую хотел бы видеть невесткой? Молодняк весь по городам разбежался. И правильно сделал.

— Так ты ж часто в районе бываешь, Костя в Переславле живет. Мог бы там подыскать невесту.

Колян заявил:

— Я никого не собираюсь подыскивать. Встречу нормальную девку, полюблю, пойму, что чувства взаимны, женюсь. Тогда и получите внука или внучку!

Отец заявил:

— От тебя дождешься!

В разговор вступила мать:

— Ну чего ты к парню пристал? Правильно он говорит! Если уж жениться, так чтобы жить. А без любви какая жизнь? Ладно, вы тут гуторьте, если есть желание, а я пойду комнату для гостей приготовлю, надеюсь, они с ночевкой к нам?

Николай заверил:

— С ночевкой. Кто ж их вечером отпустит? — И спросил у отца: — Слушай, пап, водочки бы с шампанским надо с утречка организовать. Ну, водка не проблема, а вот шипучки в комке может и не быть! Да и мясо замариновать.

Иван Степанович выставил ладонь вперед:

— Об этом не волнуйся. Нам на Девятое мая в прошлый год как раз по бутылке этой дряни выдали. До сих пор в хлеву стоит. И водочка имеется.

— Ну тогда порядок!

— В танковых войсках всегда порядок!

Отец Николая служил срочную танкистом. В 1968 году даже горел в танке, подожженном в Праге. Впрочем, он не любил вспоминать события сорокалетней давности.

Этим вечером Колян лег спать раньше обычного.

И в воскресенье встал в шесть утра. Он решил прокатить семью Ветровых по окрестностям, а вчера, когда загонял «УАЗ» в гараж, движок, как показалось Николаю, «затроил». Надо проверить до появления гостей. А то получится не очень-то удобно. Выкрутив свечи, обнаружил, что одна, действительно, не работала — отошел провод высокого напряжения от тумблера. Устранив неполадку, Горшков подогнал «УАЗ» к дому, переоделся. Мать подала завтрак. Выпив стакан молока, от яичницы Николай отказался. Проверил состояние маринованного мяса. Оно выглядело аппетитным, шашлык должен получиться на славу. А вот шампуры пришлось поискать. Все в доме считали, что принадлежности для приготовления шашлыка сложены в мангале, но шампуров в нем не оказалось. Начали поиски. Обнаружили в сенях, за удочками. Так и не вспомнив, кто их туда додумался засунуть. За суетой, присущей ожиданию близких гостей, прошло три часа. Николай переоделся, вышел на улицу. Костя обещал подъехать часов в одиннадцать, так как сын встает в девять. Почему так поздно? Наверное, в детский сад не водят. Так, а сейчас почти десять. Еще час. Николай прикинул — обойти, что ли, деревню? Да только чего особенного увидишь? Ничего. Вокруг тишина и покой. Только домашние животные маленьким стадом пасутся на лугу за озером. А всего каких-то лет десять назад, когда это стадо подгоняли на водопой, то пацанам уходить приходилось. Животные весь берег занимали. А гуси? Утки? Куры? Бывало, на подъеме налетишь на гусиную стаю и сразу к плетню, иначе собьют к чертовой матери. Где сейчас все эти гуси-лебеди? Коровы, козы? Да что там птица и скот! Людей-то по пальцам пересчитать можно. Остались те, кому за сорок, молодежь в райцентре, в Переславле или столице обретается. Жизнь лучшую ищут! Кто-то находит. Кто-то ее теряет. Вон по соседству жила местная принцесса Рита. Рита, Рита, Маргарита. Красивая. Была! Как школу окончила, так в Москву и рванула. Потом приезжала на тачке с каким-то белобрысым очкариком. А год назад в гробу привезли. Выяснилось, что промышляла Ритка в столице проституцией. Девочкой по вызову пахала. Вот раз вызвали и разделали под орех какие-то отморозки. Изуродовали девку до неузнаваемости. Специальную экспертизу проводить пришлось. Вот так. Поехала жизнь лучшую искать, а нашла смерть лютую. А главное, поплакали над ней подружки да сами подались в Москву! Дуры, одно слово. А с другой стороны, в деревне чего им ловить? Вернее, кого, если пацаны по примеру взрослых самогон жрать с пятнадцати лет начинают. Хорошо, хоть наркоторговцы не пробили сюда тропку. Но за этим участковый Горшков следил особо.

Николаю пришла в голову мысль, а не позвонить ли на мобильный Косте? Узнать, где он сейчас находится. Может, выехал только что или только собирается. Мало ли что говорил вчера. Ситуация могла и измениться, а сотовый Горшкова с утра был выключен. Колян только полез в карман куртки за мобильником, как из-за церкви показалась светлая «семерка». Она остановилась рядом с «УАЗом». Из салона вышли Костя, Лена с сыном на руках!

Ветров пошел навстречу другу:

— Привет, бродяга!

— Это кто бродяга, студент? Ты как офицера милиции называешь, рядовой?

— Ну, извини! Только что-то я на тебе погон не вижу!

— А! Надо было в твою честь парадный мундир надеть!

Молодые люди радовались встрече, как дети. Лена стояла в стороне и улыбалась. Отпустив Костю, Николай крикнул во двор:

— Мать! Отец! Выходи гостей дорогих встречать!

Иван Степанович с Анастасией Петровной вышли на улицу:

— Ну, здравствуйте, здравствуйте. С приездом. А мы с вечера готовились к вашей встрече. Коленька всех на ноги поднял.

Костя улыбнулся:

— Он такой!

Мать Горшкова подошла к жене Кости:

— Дай-ка сыночка, Лена, чего ты его на руках держишь? Пусть по травке побегает, воздухом чистым подышит. Здесь не город.

Лена ответила:

— Ой, тетя Настя, пойдет ли? Он у нас непредсказуемый. Не капризный, нет, но если кто не понравится, то к тому ни за что не пойдет! Если, конечно, Костя не прикрикнет! Отца он боится!

Ветров поправил жену:

— Уважает, а не боится! Я что, страшилище какое, бояться меня?

Анастасия Петровна, не слушая молодых, протянула руки к мальчику:

— Здравствуй, Дима, пойдем к бабушке? Я тебе кур, гусей покажу, сладеньким угощу. Пойдем?

Маленький Дима завертелся:

— Пусти, мам!

Лена улыбнулась:

— Смотрите, приглянулись вы ему!

— К детям, девонька, надо с лаской! Не смотри, что росточком малы, все понимают. Если не разумом, то душой! Идем, сыночек, во двор, идем, родной!

Димка засеменил рядом с Анастасией Петровной.

Николай обратился к гостям:

— Ну, с чего начнем? Вы хоть завтракали?

Костя ответил:

— Завтракали, не волнуйся.

— Ну а на обед шашлычок сварганим! У реки в балочке, рядом с рощей. Сейчас давайте распаковывайтесь и пойдем в комнату, что для вас приготовили. Вещи, какие есть, оставим, чайком побалуемся и начнем культурную программу.

Костя сказал:

— Машину не мешало бы во двор загнать, да вижу, ворот нет!

Колян усмехнулся:

— Это у вас в городе все надо под охрану сдавать да прятать, здесь подобное не практикуется. Прижми к забору свою лайбу, чтобы дорогу освободить, и все! Даже можешь не закрывать. Никто близко не подойдет. А по окрестностям на служебном вездеходе проедем. На нем и к реке спустимся. Вот только как с Димкой быть? Ему, наверное, днем спать положено?

Лена проговорила:

— Об этом, Коля, не думай! Димка, если захочет, то уснет там, где будет. Дома, значит, дома, в машине так в машине!

— Ну тогда лады! Давайте, вытаскивайте из багажника то, что привезли!

Костя сказал:

— Да мы ничего такого и не взяли с собой, лишь костюмы спортивные теплые, мяса маринованного, одеяло.

— Ясно! Тогда забирайте костюмы и в дом. Переодевайтесь, чайку попьем и двинемся на активный отдых!

— А тебя, Колян, начальство не потревожит?

— Не потревожит! Во-первых, чтобы потревожить меня, сначала найти надо. Что без рации невозможно. А она выключена. Во-вторых, я с понедельника в отпуске, так что искать меня смысла нет. Ну а случится что серьезное на участке, я и без начальства сам справлюсь. Так что айда в дом, ребята!

Закончив дела в доме, пересели в «УАЗ», тронулись по деревне. Колян, медленно ведя вездеход, проговорил:

— Вот тут я родился, вырос, отсюда в армию пошел, сюда же и вернулся после школы милиции. Хотел в десант контрактником податься, но по здоровью не прошел. Ранения сказали свое веское слово.

Костя спросил:

— А тот парень, Тихонок, что ли, о похождениях с которым ты рассказывал в Чечне, тоже живет в деревне или уехал?

Колян улыбнулся:

— Здесь он!

Лена наклонилась к переднему сиденью:

— А что за похождения, Коль? Костя ничего мне не рассказывал!

— Да было дело! Картошку однажды на его огороде отравой сожгли, бузили, как самогона обожрались. Пили мы тогда, стараясь на взрослых быть похожими. Одно слово — пацаны. — Он указал на длинный и высокий забор: — Усадьбу справа видите?

— Видим!

— Хотите еще одну историю из серии: Колян и Тихонок до армии?

Костя улыбнулся, предвосхищая колоритный рассказ боевого друга:

— Конечно!

Колян повернулся к Лене:

— А ты как?

— Я за!

— Тогда слушайте. Ты «хомута» соседней роты помнишь?

— Не обращал внимания, а что?

— Да так, похож он был на одного козла из нашей деревни, который жил в этой усадьбе. Потом с семьей, пока я был в армии, слинял куда-то на север.

— И чем так прославился твой односельчанин?

— Он раньше объездчиком работал. По полям на рысаке своем гарцевал. Яблоки у него, Кость, — мед! Во всей деревне таких нет. А у него, гада, были. Он мужик куркулистый, видал, забор вокруг дома какой отгрохал. Да вдогонку овчарку по проволоке запустил. Паштет — кобель его, злющий был, как волчара. Под стать хозяину, тот тоже как с цепи спущенный. Мы с пацанами постоянно к нему в сад лазили. И знали, что добром не кончится, Хорь — мужик этот, постоянно сад свой пас, а один черт, лезли. Трезора его мы кое-как прикормили, так что лаять он лаял, но не бросался. И, главное, яблок-то не успевали набрать — Хорь засекал нас и гонял кнутом, а все равно с сумерками ломились к нему, как кабаны по камышам. Че ломились? Пацанами мы тогда были — лет по десять, не боле. Хорь, хоть и гонялся с кнутом, но почти никого не сек. Кто увертывался, где ветки да кусты спасали. Но вот однажды попали мы плотно. Помню, с Тихонком на бревнах возле керосинки сидели да семечки лузгали. Дом Хоря рядом. А у него была привычка — после работы махнет водки еще там, на центральной усадьбе, и мчит на своем «Восходе». Жена у него забитая какая-то была, да и немудрено — с таким муженьком жить, и пацан ихний, Петюня, наш ровесник. Башка у него не по резьбе еще с детства пошла. Так они к приезду Хоря ворота нараспашку, а он на скорости, красуясь, шасть туда с разворотом. И начинает, по пьянке, мозги своим вправлять. Вот и в тот раз, летит, гад, по сторонам не смотрит, а тут кошак тихоновский ему под колеса. Хлоп и переехал Ваську. Даже не оглянулся. Тихонок вскочил, хотел камнем в Хоря запустить, но тот уже в ворота проскочил, да и голышей подходящих рядом не было. Ну и разозлился Тихоня: «Прибью эту гниду за кота, завалю сволочь». А сам метр с кепкой. Ну, похоронили мы кошака и задумались, как Хорю за поступок его сволочной отплатить. Сначала хотели камнями подбить, но одумались вовремя: так и убить можно. Паштета травить жалко было, а котов Хорь отродясь не держал, не уживались они с ним. Короче, думали, думали, решили — пару яблонь ему загубить. Этой же ночью. Тем более он, видать, дома еще поддал — песни во дворе орал. Посчитали, ночью спать будет, козел драный. Только не угадали мы. Как всегда.

— Ну а дальше?

— Ты слушай. Сходили мы с Тихонком на первый сеанс в клуб и уже часов в десять-одиннадцать полезли. Тихон спер из дома кусок мяса — Паштету. Я прихватил лестницу, чтобы на заборе не корячиться. Осмотрелись по сторонам и вперед, на мины. Сначала все шло по плану. Выбрали яблони возле забора, залезли на них и стали прыгать на ветвях, пока те не обламывались. И… зазевались. Хорь появился, крадучись. Мы не заметили подхода. А когда я увидел его пьяную, злющую рожу, было поздно. Ясное дело, я винтом вниз и сразу на забор, про лестницу и не вспомнил. Повис, подтянулся и почти уже перемахнул, как козлина эта меня кнутом и достала. От души приложился Хорь. У меня аж слезы брызнули. Рубашка лопнула, спину как кипятком обдало. Да еще приземлился неудачно, на валун попал. Всю ночь потом маялся — спина болела. И такую ненависть я затаил на Хоря, слов нет объяснить. Думал даже из ружья отцовского кончить его. Тихонку тоже досталось. Поменьше, чем мне, но досталось. Это утром выяснилось, когда мы собрались совет держать, какую подлянку посерьезней Хорю кинуть. И придумали. Ты только послушай, что выдумали? Скажи, был ум или нет? Земля, видите, в деревне у нас песчаная. Вот мы, дождавшись, когда Хорь на работу свинтит, взяли лопаты и стали яму копать посреди дороги, где обычно он гусарит на своем самокате. Переулок глухой, почти безлюдный, так что никто нас не видел. Только Петюня на минуту подвалил. Но он ни во что не въезжал, даун, словом, так что опасности не представлял. Он ли потом нас заложил или не он, не знаю, но пинков мы ему, после всех событий, на всякий случай подкинули. Это было потом. А пока, днем, вырыли яму, сгоняли к сельмагу — стянули пару картонных коробок, фанеру. Закрыли ими яму, а выкопали прилично, с метр глубиной. Потом присыпали все песком и старым, брошенным возле церкви колесом укатали место. Со стороны незаметно, дорога, как дорога. Сели на бревна и стали ждать. Почти весь день не жрамши просидели. Боялись упустить момент. Короче, ближе к вечеру слышим — затарахтела его лабудушка. Мы за керосинку и через щели пасем. Едет, долдон. Скорость держит приличную и уже сигналить начал, чтоб ворота ему открыли. И тут р-раз! Переднее колесо попадает в яму, а сам Хорь, по инерции, летит через руль. А возле забора бревно лежало солидное. И он прямо в торец бревна ка-ак въедет! Башкой! Удар такой глухой — бух, и тишина! Лежит замертво, не дергается даже. Ну, мы, понятно, ноги в руки и на купалище, для отвода глаз. Там очухались. Тихонок говорит — убили, мол. Я и сам сдрейфил порядком. Но делать нечего, что сделано, то сделано. Около часа прошло — слышу, мать шумит, зовет домой. Не, думаю, подожду еще. Но не будешь же все время прятаться, да и где в деревне схорониться-то? Подождал, сколько мог, и пошел домой. Открываю дверь, а спиной ко мне Хорь сидит. Ну, Кость, и облегчение я испытал: живой, значит. Отец меня увидел и зовет — иди-ка, мол, засранец сюда! И Хорь поворачивается. Ну, тут я чуть со смеху не упал. У того такой знатный шишак на лбу. С яйцо, не меньше, и фиолетовый, с отливом. Отец как сорвется со стула, хватает меня и тащит к Хорю за ухо, больно так, блин. «Твоя работа?» — спрашивает. Я молчу. Ну, отец и обласкал меня ремнем. И бил, скажу тебе, зверски. В общем, получили мы. Тихонка его отец тоже выпорол, по самое не могу…

Костя, смеясь, проговорил:

— А по виду Ивана Степановича и не скажешь, что он способен кого-то выпороть!

— Вообще-то отец человек мирный, но, видать, я доставал его сильно, вот и срывался. А мать жалела. Но это еще не все! Решили отомстить Хорю. У нас раньше почти вся деревня гусей на острове посредине реки держала. Ну, мужики иногда плавали туда, посмотреть живность. Лодки по всему берегу стояли. Просто так, тросом за корягу зацеплены, и все. И только у Хоря на такой цепи сидела, которая крейсер удержала бы. А цепь замком амбарным соединялась со штырем метра в два, вбитым в землю. Представляете? Но ладно, узнали мы с Тихонком, что в ближайший выходной Хорь наш собирается остров посетить, и решили притопить его. Заранее вышли к реке, опрокинули лодку, зубилом и ножами повыковыривали паклю из щелей, вернули посудину на место. У него в лодке на дне щит лежал, так что щелей не видать и снаружи ничего не заметно. Только следы замели, поднялись на обрыв, глядим, идет Хорь, согнувшись под веслами и рюкзаком. Уж что он в вещмешке нес, неизвестно, да это нас и не волновало. Мы сразу в пещерку, что еще до этого в обрыве соорудили. Да так, что не заметишь, если вплотную не подойдешь. Из пещеры пасем берег. Спускается Хорь, весла и рюкзак в лодку, отцепил цепь и поплыл. Метров тридцать проплыл и только тогда заметил, что лодка садится. А может, и вода уже проступила. Место там глубокое, гиблое. За год или два до этого один наш деревенский чудила решил в том месте трактор помыть. В реку въехал и… кранты. Пошел под воду «Беларусь». Парень выплыл, а трактор ушел. Водолазов-спецов вызывали. И что думаешь? Пропал «Беларусь»! Сгинул! Но ладно. Короче, Хорь, поняв, что тонет, разворачивает лодку и во все лопатки к берегу. А уж поздно. Проплыл метров десять, может, поболее, и все! Ушла под воду его посудина. Он вплавь к берегу и давай по суше метаться да орать. Убью, мол, этих придурков Коляна с Тихонком, гадом буду, убью. Мы выбрали момент, из пещеры на поле шасть и в овраг. По нему до купалища на озере добрались, разделись и на песок. Вскоре Хорь с отцом появились. Отец показывает на нас и говорит — да вот они, с утра здесь. Почесал репу Хорь, развернулся и домой! Предъявить-то ничего не мог? Отец потом спрашивал — наша работа? Я в отказ! Тихон у себя тоже! После этого Хоря словно подменили. Пить почти бросил, жену, правда, метелил по-прежнему, но это у него, видно, в крови уже было, и все на нас с Тихонком косился. А нам плевать на него. Мы свое дело сделали! Вот так!

Костя спросил:

— А если бы утонул объездчик?

— Да мы сами испугались! Но оправдалась поговорка, кое-что не тонет!

Ветров с женой рассмеялись.

Между тем, объехав село, Николай повел «УАЗ» к реке. В балке устроили пикник. Под хорошо прожаренный шашлык выпили. Димка уснул на руках Лены. Их обоих укрыли пледом.

Колян погладил малыша:

— Растет пацан и не знает, в честь кого имя получил.

— Узнает! Придет время, расскажу! Обо всем расскажу. И о сержанте Дмитрии Гольдине тоже.

Николай прикурил сигарету:

— Да, геройский мужик был. Как и весь десантный взвод капитана Егорова. Если бы не они, да еще тот капитан, Ланевский, что тоже своих ребят с техникой у высот оставил, вряд ли мы одной ротой столько времени позиции держали бы. А как горели они в боевых машинах? Рвались в «зеленке» у каньона? Из роты хоть кто-то выжил, восемь человек, Доронин девятый, а десант и пехота Ланевского все до одного полегли. Эх! Хочу забыть ту бойню, да не могу! До сих пор перед пацанами чувствую вину! Хотя не должен был выжить! Шах с того света вытащил.

Костя кивнул:

— У меня, Коль, то же самое.

В разговор вступила Лена:

— Прекратите, мальчики. Ни в чем вы не виноваты. Во всем виновата война проклятая. И давайте сменим тему.

Ветров с Горшковым согласились, и Николай рассказал еще пару анекдотов. Выпили. Пока Димка спал, успели с десяток окуней из реки вытащить. Потом гуляли по роще. К дому подъехали, когда уже стемнело. И как только вошли в дом, поняли — произошло что-то страшное. Отец, прилично принявший на грудь, ходил по горнице из угла в угол, мать Коляна сидела в углу, в своем кресле, часто прикладывая к глазам носовой платок. Работал телевизор. Колян резко спросил:

— Что случилось? ЧП в деревне? Кто, где, как? Чего молчите?

Костя с Леной и Димой замерли у двери.

Иван Степанович повернулся к сыну:

— В деревне, Коль, все спокойно, а вот на Кавказе вновь кровь пролилась. Недавно в новостях сообщили, что банда террористов штурмом взяла поселок Звездный. Убито более четырехсот мирных жителей, в том числе женщины и дети. Около двухсот пятидесяти военнослужащих и сотрудников милиции. Разрушены здания администрации, штаб войсковой части, горотдел местного УВД. Уничтожен весь Московский СОБР и особый отряд чеченского спецназа. Террористов вроде ликвидировали, потери уточняются. Подробности в следующем экстренном выпуске, где-то через полчаса. Что ж это происходит, Колян? Вроде успокоилось там все, везде войска стоят, милиция работает, и вдруг, откуда ни возьмись, появляются террористы и уничтожают целый поселок! Как они могли пройти через наши блокпосты, заставы или еще чего там натыкали, где только можно! Объясни, Коль! Я лично ни хрена не понимаю! Или все наши войска сплошная бутафория? А может, чечены купили всех поголовно? Объясни, лейтенант!

Николай подошел к отцу:

— Ты вместо того, чтобы орать, мать лучше успокой. Она после случая со мной сам знаешь как переносит подобные вещи. А чтобы ответить на твои вопросы, надо посмотреть и послушать, что передадут из поселка. А то, может, сбросили «дезу» боевики, а наши журналюги подхватили ее, раструбив о том, чего не было. Или, что более вероятно, все преувеличили. Дождемся новостей. А ты иди, уложи мать, ей смотреть ящик в ближайшие дни строго противопоказано. — Горшков повернулся к Косте с Леной: — Ну а вы чего встали? Уснул Димка?

— Да!

— Тогда кладите его в кроватку и к столу. Выпьем! Да новостей дождемся! Посмотрим, что покажут!

Вскоре Николай, Костя и Лена сидели за столом, напротив телевизора. Канал прекратил развлекательную программу, заменив ее выступлением симфонического оркестра, что являлось очень плохим признаком. Друзья выпили по стакану. Лена отказалась. Иван Степанович, вернувшийся к столу, тоже было потянулся к бутылке, но Колян остановил его:

— Хорош, батя! Тормознись! Вечер длинный, успеем еще выпить!

— Да я немного.

— Сказал, хорош, пап? Ну, чего мутишься? Гостей постеснялся бы!

— Да какие они гости? Они свои!

— Все, помолчи. Закуси лучше.

Нехотя, тяжело вздохнув, отец подчинился сыну.

Спустя пять минут по телевидению пошли новости.

Часть вторая

Глава первая

Началась передача с напоминания о том, что в воскресенье варварскому нападению крупного отряда террористов подвергся северокавказский поселок Звездный. Диктор сообщил о том, что данные о жертвах среди мирного населения постоянно меняются в сторону увеличения, так как поисковые отряды МЧС совместно с подразделениями внутренних войск продолжают находить убитых и изувеченных людей. Общее количество потерь приближается к отметке в восемьсот человек.

Николай, глядя в экран, воскликнул:

— Ни хрена себе! А сколько всего жителей в этом Звездном? Глядишь, к утру поведают, что духи вырезали весь населенный пункт.

Костя оборвал друга:

— Давай, Коль, пока без комментариев, посмотрим дальше.

После выступления дикторов включились камеры из самого Звездного, и телезрителям представилась жуткая картина. Показали площадь с уничтоженными зданиями ГОВД и местной администрации. Школу, больницу. Везде разруха, санитарные машины, боевая техника, продолжающие дымить очаги пожаров. В небе прошли несколько вертолетов. Корреспондент непосредственно из Звездного доводил до зрителей хронологию воскресного дня. Показали и крепость, и лесной массив с останками уничтоженных вертолетами боевиков, сумевших выбраться с заставы подземным ходом. По предварительным данным, поселок атаковала банда общей численностью штыков в сто пятьдесят. Причем часть ее заранее внедрилась в Звездный и начала акцию с убийства мирных жителей. В лесу найдены убитые военнослужащие колонны, а на блокпосту расстрелянные мотострелки.

Колян возмущенно ударил кулаком по столу:

— Это че творится? Как боевики могли заранее внедриться в поселок? Чего местные менты ушами хлопали? Ведь там постоянно должны проверять документы. Прифронтовая зона. И как блокпост удалось снять? Укрепленный пункт с часовыми, выносной огневой точкой и бронетранспортерами? Но это ладно, это еще при определенном раскладе возможно, но колонна? Десять «КамАЗов», два бэтээра! Это, если считать по штату, более тридцати человек, в том числе три офицера. А их порезали в лесу, как баранов и отстрелили как куропаток! Не понимаю. Вообще, что ли, в Чечне нюх потеряли? Батальон расхерачить?! Это вам как? Ну, хрен с ним, пробил таран ворота, влетел в штаб. Взрыв завалил половину батальона! Допустим! Но вторая половина? Это же полторы роты? С подразделениями обеспечения человек двести, по минимуму, нетронутая техника в парке! А батальон очухался только после того, как город практически разбомбила какая-то сотня отморозков! Не понимаю!

Костя вновь вынужден был остановить возмущенного до предела Горшкова. На экране появился генерал вооруженных сил.

— Колян! Помолчи, послушаем, что лампасы скажут.

Генерал представился командиром бригады, в состав которой входил батальон Звездного. Говорил он кратко, четко, по-военному. Довел цифры потерь среди личного состава, отметил, что, быстро организовавшись после нанесения боевиками неожиданного удара, мотострелки начали активные боевые действия против бандитов. Ситуация осложнилась там, что террористы действовали малыми группами и в населенном пункте, в основном представляющем собой частный сектор с садами. Но бойцам батальона во главе с капитаном Комаровым, принявшим после гибели руководства части командование сводной ротой на себя, удалось обнаружить несколько групп боевиков и уничтожить их во встречном бою, а также выдавить остатки банды в крепость на юго-западе Звездного. В этой крепости нес службу караул, который тоже подвергся нападению превосходящих сил противника. Но позиции не сдал, оказывал сопротивление до последнего солдата. Отличился начальник караула старший лейтенант Половцев и рядовой Акимов, продолжавшие бой в окружении. Генерал отметил, что только благодаря слаженным силам подразделения Комарова бандитам не удалось захватить заложников, что предопределило судьбу боевиков. Вызванное звено вертолетов «Ми-24» нанесло последний карающий удар по головорезам как в крепости, так и за рекой. Дальнейший облет территории лесного массива за Унжой и тотальная «зачистка» поселка позволяют утверждать, что вся банда, напавшая на мирный поселок, уничтожена. Генерал назвал и полевых командиров, наемников Мухтара Гейдарова — Черкеса, ранее укрывающегося в Грузии, и афганца по кличке Пуштун, внедрившегося на территорию России из Афганистана, и уничтоженных в Звездном. Выразил предположение, что кто-то из них и руководил варварской акцией.

Далее выступил представитель президента, сам глава государства, некоторые депутаты, другие известные и не очень лица. Диктор закончил выпуск с обещания постоянно держать зрителей в курсе того, что будет происходить в Звездном. И вновь заиграл симфонический оркестр.

Иван Степанович вздохнул:

— Хорошо, хоть телевизионщики не додумались сразу после новостей рекламу женских прокладок запустить!

Николай мрачно заметил:

— Еще пустят, отец, не волнуйся, и не только прокладок. Для них трагедия в Звездном сенсация, не более. Трагедия для других. Выдержат для порядка, все ж не совсем тупоголовые, паузу и запустят твою рекламу на все обороты!

Отец удивился:

— Чегой-то мою? Я ее сроду терпеть не мог и не смотрел.

— Да я просто так сказал. — Николай повернулся к Ветрову: — Ну, как тебе новость, Кость?

— Что ответить? Война продолжается.

— Вот именно. Позвоню-ка я Доронину.

— Зачем?

— Ну, послушаем, что он скажет.

— Что тут говорить, Колян? И так все ясно! Не дадут террористы нам покоя, пока власть нынешняя правит! Пойдем-ка мы с Леной спать!

Горшков вздохнул:

— Вечер испорчен, а так все хорошо начиналось. Ладно, идите, там в комнате все для вас приготовлено.

Ветров с женой ушли.

К Анастасии Петровне отправился и Иван Степанович.

Николай остался в горнице один.

Налил стакан. Выпил. Закурил. Задумался. Весть о нападении на мирный поселок словно лезвием кинжала ударила по сердцу. Николай пил и проклинал себя за то, что ничего не может сделать. Вышла мать. Она немного пришла в себя. Убрала со стола. Посмотрела на сына:

— Шел бы ты спать, Коль, чего маешься?

— Не могу, мать, душу ярость рвет! К черту отпуск. Завтра же с Костей поеду в город в УВД, просить генерала о переводе в ОМОН или СОБР, хватит мне тут херней заниматься.

Анастасия Петровна посоветовала:

— Проспись сначала, сынок! Не зря люди говорят, утро вечера мудренее. Решишь уехать, что ж, держать с отцом не станем, потому как бесполезно это, ты у нас упертый!

— Это точно!

Погасив окурок, Николай прошел в свою комнату, где, сбросив одежду, упал на софу, накрывшись пледом. Усталость прошедшего дня и большое количество спиртного сыграли свою роль, и Колян, поворочавшись минут пять, уснул крепким сном.

Отец разбудил его в семь утра.

Николай, вспомнив о событиях в Звездном, спросил:

— Что нового передают?

Иван Степанович уточнил:

— Будут передавать. В 7.30. Экстренный выпуск.

— Экстренный? Еще, что ли, пару городов разнесли бандюки?

— Не знаю.

— Ладно. Встаю. Ветровы спят?

— Костя поднялся. Зарядкой во дворе занимается.

— Спортсмен!

— Угу. Я ему тоже о выпуске экстренном сказал.

— Правильно сделал.

Николай поднялся. С похмелья слегка побаливало в висках. Могло быть и хуже, все же вчера он принял на грудь дозу немалую. Раньше болел сильно, а сейчас, как ни странно, более-менее. Главное — встать да холодной водой облиться. Побриться. Выпить крепкого чая. Похмелье и отступит.

Одевшись, он вышел во двор, где друг подтягивался на балке двери сарая.

— Привет, Кость!

— Привет!

Ветров спрыгнул на землю:

— Как голова?

— Поговорку знаешь? Голова не ж…, перевяжи и лежи! Нормально все, кроме настроения. Вот оно… да ладно, надо и мне привести себя в порядок.

Костя, повесив полотенце на плечо, сказал:

— Я в дом. Встретимся у ящика, отец говорил об экстренном выпуске новостей?

— Говорил!

— Вот и послушаем.

— Давай!

В 7.30 Николай, Костя и Иван Степанович сидели перед телевизором.

Начался экстренный выпуск новостей.

Молодая женщина быстро повторила то, что уже было известно о нападении боевиков на российский поселок, добавив лишь то, что число жертв к утру установлено точно. В ходе террористической акции погибло 723 человека, из них 78 детей, 153 женщины, 276 мужчин. Это по мирным жителям поселка. 316 человек составили потери подразделений силовых ведомств, осуществляющих охрану населенного пункта. Количество убитых боевиков составило 86 головорезов. Раненых и живых бандитов не обнаружено.

Колян воскликнул:

— Ну не е твою за ногу? Каких-то восемьдесят шесть отморозков завалили почти три роты?! О населении я не говорю.

Костя произнес:

— Ты забываешь о том, что бандиты применили три мощных взрыва, которые и унесли жизнь большей части военнослужащих и милиционеров. А также более взвода военнослужащих, расстрелянных и зарезанных у моста.

Отец Николая цыкнул на ребят:

— Хорош базарить, кажись, самое главное начинается.

И действительно, диктор объявила:

«Сегодня утром в средства массовой информации поступило обращение истинного главаря банды наемников, совершившей террористический акт в Звездном, и открыто взявшего всю ответственность за него на себя. По согласованию с компетентными органами мы решили показать его вам. То, что вы увидите, в полной мере раскрывает истинное лицо так называемых борцов за независимость и свободу самопровозглашенной Ичкерии. Итак, выступление террориста, руководившего бесчеловечной акцией. Просьба оградить детей от просмотра данного обращения».

Через секунды на экране появился пожилой с виду, облаченный в натовский камуфляжный костюм боевик. Было заметно, что съемка велась профессионально. Бандит стоял среди руин.

Взглянув тяжелым, беспощадным взглядом в объектив, он начал:

«Я — Теймураз Башиев, один из руководителей движения сопротивления русской оккупации Ичкерии. Еще меня называют Костоломом…»

Костя с Коляном изумленно переглянулись, но промолчали, продолжив слушать боевика.

«…Костоломом, потому что я беспощаден к врагам. Сейчас вы видите, что осталось от администрации поселка Звездный. За спиной оператора развалины местного ГОВД и штаба мотострелкового батальона. Мои люди в городе. И они исполняют свою священную миссию мести неверным за их политику насаждения рабства народам свободной Ичкерии. Через несколько минут от Звездного ничего не останется. Мы не пожалеем никого: ни стариков, ни женщин, ни детей, как не жалели их ваши летчики, сбрасывая бомбы на Грозный и другие населенные пункты Ичкерии. Как не пожалели их ваши артиллеристы, танкисты, ракетчики, разрушая мирные селения, убивая ни в чем не повинных людей. Мы здесь для того, чтобы свершилось возмездие. И оно свершится. Сегодня в крови захлебнется Звездный, завтра другой город, за ним третий. И так будет продолжаться постоянно, пока федеральные силы и их приспешники в виде марионеточного правительства не покинут территорию Ичкерии, навсегда забыв дорогу на Кавказ! Это обещаю я — Теймураз-Костолом!»

На фоне выступления бандита прозвучали автоматные очереди. Кто-то рядом что-то крикнул Теймуразу. Но что крикнул, было не слышно. Костолом взглянул за спину оператора и поспешил закончить речь:

«Вы беззащитны, русские, так как вас продают как баранов ваши же чиновники. Армия бессильна что-либо сделать с нами, спецслужбы недееспособны, МВД деморализовано. В доказательство этого хочу спросить: где батальон мотострелковой бригады? Где местная милиция? Где Московский СОБР? Где хваленый отряд Драгуна, предателя Аминова, поклявшегося очистить республику от бандитов? Нас здесь всего девяносто человек, их сотни. Отвечу: все они под обломками зданий базирования, которые мы без всякого труда взорвали! Вот ваши силы, ваша защита, ваша надежда! Трупы, разорванные на куски. В завершение речи заявляю: спланированная мной операция «Лавина» близится к успешному завершению. Поселок Звездный будет сметен с лица земли. И чтобы мы завтра не пришли в ваши дома, гоните свою продажную власть. Требуйте прекращения войны! Иначе смерть! Аллах акбар!»

Запись закончилась. В студии диктор начала обсуждать заявление бандита с какими-то гражданскими лицами. Было особо отмечено то, что труп Теймураза среди убитых боевиков не обнаружен. Впрочем, останки Костолома могли находиться за рекой, где боевиков буквально разорвало на куски обстрелом вертолетов. Но уже не до телевизора было Горшкову с Ветровым.

Колян обратился к другу:

— Костя! Ты чего-нибудь понял?

— Понял!

— Так это что получается? В Звездном орудовал тот же чурбан, что командовал штурмом нашей пятой роты у Косых Ворот?

— Черт его знает! Да, тогда был на слуху какой-то Костолом. Но тот ли это Теймураз? Ведь духи часто называют себя именами погибших подельников. В глаза-то его никто не видел.

— Шах видел! Он их, козлов, всех знал!

— Ну, вспомнил тоже. Где мы, а где Шах!

— Шах, я недавно тоже по ящику слышал, сейчас спецназом в Чечне командует. На него вполне можно выйти!

Костя взглянул на Николая:

— А зачем, Коль?

Колян аж взвился:

— Как это зачем? Ты че, Кость, вообще тему не просекаешь? Если тот пидор, что устроил бойню в Звездном, и нашу роту штурмовал, то получается, что он, шакалиная морда, остался жив? И продолжает войну? Ты прикидываешь, Костя? Он, козлина, жив, а пацаны в могилах! Он, сука, людей почем зря губит, а нам по херу, да?

— Но что мы-то можем сделать?

— Не-е, не узнаю я тебя! Очнись, Костя! Падла, завалившая ребят, а сейчас и угробившая целый поселок, по телику изгаляется, а мы в стороне остаемся? Что сделать можем? Достать его, падлу, и разделать под орех, так, чтоб родня труп не узнала. Вот что!

Ветров поднялся:

— Это ты очнись, Колян! Да мы с тобой хоть тысячу раз решим отомстить Теймуразу, толку-то? Кто нас сейчас в прифронтовую зону пустит? Я уж не говорю о возможности свободно передвигаться по Чечне. И потом, съемка велась до того, как войска уничтожили банду. Я уверен, что и Костолома мотострелки или вертолетчики завалили. Говорила же дикторша, что в лесу куча неопознанных боевиков обнаружена. Неопознанных, потому что от них ни хрена не осталось. Реактивные снаряды «Ми-24» превратили их в пыль. И Теймураз там же. Он, козел, наверняка первым покинул поселок, понимая, что войска перехватывают инициативу. И вышел в лес. Под реактивные снаряды!

Колян подошел к другу:

— Его труп нашли? Нет! А этих, как их, афганца и какого-то Черкеса?

— Ну, нашли, и что?

— А то! Пока нет трупа Теймураза, он жив! И чую я, Костя, жив в натуре этот Костолом! Опять, гнида, людей побил и скрылся. И после этого я бездействовать должен? — И тут же безо всякого перехода Горшков заявил: — Надо ехать в Чечню! Искать Теймураза!

Отец всплеснул руками:

— Да ты с ума сошел! Один раз чудом вернулся, хочешь второй раз со смертью в прятки поиграть?

Костя тоже вставил слово:

— Успокойся, Колян! У меня на душе кипит не меньше, чем у тебя, но в данной ситуации мы ничего сделать не можем!

Николай вскричал:

— Успокойся? Не можем? Можем! Я Доронину звоню!

— Давай! Это, пожалуй, самое разумное решение.

Горшков взял сотовый телефон, вышел во двор, включил аппарат, в памяти нашел нужный номер, нажал клавишу вызова. Бывший ротный ответил тут же:

— Привет, Колян. Признаюсь, ждал звонка. Ты по поводу Звездного и Теймураза?

— Да.

— Что хотел сказать?

— То, что надо выловить Костолома!

Доронин заметил:

— Этим занимаются компетентные органы.

— Чем они занимаются? Куски мяса боевиков за рекой в трупы складывают? А Теймураз жив! Ушел он, сука, или… или в том же Звездном укрылся!

— Откуда такая уверенность?

— Интуиция.

— Этого мало, чтобы делать какие-либо выводы.

— Кому-то мало, мне нет!

— Понятно. Узнаю Горшкова. Сколько лет прошло, а ты так и не изменился. А ведь офицер!

— Да ладно вам, командир! Такой я, не такой, какая разница? Но то, что Теймураз жив, печенкой чую! Ну не мог он войти в поселок, чтобы сдохнуть там вместе со своими отморозками. А раз вошел, да еще покрасовался перед камерой, то действовал автономно от террористической группы. Следовательно, либо имел убежище в Звездном, либо коридор безопасный, по которому мог спокойно уйти! С коридором сложнее! Соседний батальон, по сообщениям телевидения, подошел быстро и оцепил поселок так, что прорываться Костолому было не в кайф. А вот залечь где-нибудь в тихом местечке Звездного, то это вполне!

Доронин сказал:

— Но ведь весь поселок внутренние войска подвергли тотальной «зачистке», а это значит, они каждый дом перевернули.

— А то вы не знаете, что в любом саду можно соорудить такой схрон, который ни одна «зачистка» не обнаружит!

Доронин задумался. Затем проговорил:

— Возможно, ты и прав! Что предлагаешь?

— В Чечню попасть, да устроить поиск Теймураза!

— В одиночку?

— Да хоть и в одиночку! Мне бы только документы соответствующие да оружие!

— Перестань городить глупости, Коля! И управляй эмоциями!

Горшков упрямо заявил:

— Я все равно поеду в Чечню. Вы мне только скажите, как с Шахом связаться. А там мы договоримся с ним!

Доронин переспросил:

— С Шахом? Хм!.. Ну, коли решил ехать, давай! Но сначала ко мне в Ростов! Дату прибытия сообщишь отдельно! Понял, Герой?

— Так точно, командир!

— Жду! Передумаешь, тоже отзвонись!

— Я не передумаю!

— Тогда отбой!

— До связи!

Николай выключил телефон, вернулся в дом.

В горнице находилась уже и Лена, и Анастасия Петровна. Все смотрели на Горшкова.

Ветров спросил:

— И что ротный?

— Ничего! Я с тобой в Переславль поеду!

Мать удивленно раскрыла глаза:

— Зачем, Коль?

— Надо, мать, а ты… хотя я сам все сделаю, как из области вернусь.

— Да что ты надумал?

— А вы не слышали? В Чечню поеду. Теймураза найду! И завалю его. Лично. — Он вытянул вперед ладони: — Вот этими самыми руками! Еще вопросы? Нет? Давайте завтракать!

Костя укоризненно покачал головой:

— Да-да! Твое упорство, Колян, на самом деле не знает предела.

Николай согласился:

— Точно! Я как ишак, чем больше желают заставить идти против воли, тем прочнее стою на месте.

Позавтракали.

Ветровы стали грузиться в «семерку».

Анастасия Петровна подошла к сыну:

— Зачем в Переславль-то едешь?

Колян буркнул:

— Вернусь, узнаешь.

— А скоро ли вернешься?

— Завтра. Сегодня мне надо еще успеть в отдел зайти. С утра вторника появлюсь.

— Чтобы в среду уехать?

— Возможно.

— Эх, Коля, Коля, как же мы без тебя?

Николай обнял мать:

— А я и не собираюсь оставлять вас.

— Конечно! Ведь все равно в Чечню свою уедешь.

— Но не для того, чтобы умереть! Меня один раз там уже убивали. И почти убили. Другого раза бандитам не представится. И не будем об этом, мам! Ну зачем душу рвать? Все будет о'кей!

— Жаль, что не женат ты! Знал бы, каково родителям, когда уезжают дети. Да не просто уезжают, а уходят на войну! Мы с отцом как узнали, что ты в пятой роте бился и израненный в госпитале лежишь, полжизни потеряли. Да что я говорю, не понять тебе это!

Мать Николая тяжело вздохнула.

В десять утра выехали в Переславль.

Ехали молча, каждый мрачно думал о своем, только маленький Димка озирался по сторонам дороги, с восторгом воспринимая все, что проносилось мимо. Возле вокзала Николай попросил остановить машину.

Костя поинтересовался, почему у вокзала.

Николай спросил:

— А где еще, по-твоему, продают билеты на поезд?

— Так ты за билетом приехал?

— Да!

— Здесь поезд на Грозный не останавливается, проходит мимо, да и ходит он нерегулярно.

— Мне Грозный не нужен, по крайней мере сразу.

— К Доронину собрался?

— Да.

— И он знает о твоем приезде?

— Не только о нем.

Константин протянул:

— Та-ак! Значит, ты с ротным уже все обговорил?

— Почти все. Договорим на месте.

— Ясно. — Ветров повернулся к жене: — Лен!..

Та отвернулась:

— Можешь ничего не объяснять. И так все ясно. Не ясно одно, почему обо мне с Димой не подумал?

Николай удивленно проговорил:

— О чем это вы?

Лена повернулась к Горшкову:

— Неужели ты, Коля, не понял, что твой боевой товарищ решил ехать с тобой?

Николай перевел взгляд на Ветрова:

— Ты чего, Кость? Тебе нельзя, у тебя семья! Я и один обойдусь. Дурью не майся!

Лена покачала головой:

— Не пытайся, Коль! Костя не менее упертый, чем ты, только скрывает это!

Константин подвинулся к жене:

— Лен! Ну неужели не можешь понять, что я не могу поступить иначе?

— Ну почему же? Уже поняла.

Колян открыл дверку «семерки»:

— Так, базар закончен! Я ухожу, вы едете домой! Костя остается с семьей! Все, до связи!

Горшков вышел из автомобиля и направился к вокзальным кассам. У окошечка предварительной продажи билетов пассажиров не оказалось, да и весь зал ожидания пустовал.

Николай спросил кассиршу:

— На Ростов билеты есть?

Женщина ответила:

— Какое число интересует?

Горшков прикинул:

— Завтрашнее!

— На завтра ничего нет!

— На какое есть?

— На среду плацкарт!

— Один билет!

— Ваш паспорт!

Николай протянул в окошко удостоверение личности офицера. И тут же рядом на окошко лег паспорт, и голос Кости попросил:

— Два билета, пожалуйста. По возможности не боковые и верхние места, в одном отсеке!

Горшков резко обернулся:

— Ты чего? Не понял, что я сказал?

— А ты, наверное, забыл, что твой участок остался в Кантарском районе, а сам ты в отпуске, так что командовать не стоит. Сейчас мы равны.

Кассирша спросила:

— Так будете брать билеты или продолжите ерундой заниматься?

Николай с Костей в один голос ответили:

— Будем! Оформляйте!

Взяв билеты и отойдя от кассы, Николай посмотрел на друга:

— Зря ты, Костя, повелся! Лена права, у тебя семья, ребенок, а в Чечне… сам знаешь… оттуда можно и не вернуться.

Костя спокойно ответил:

— Мы уже один раз вернулись. Вернемся и на этот раз. Я, Колян, горжусь своим отцом. Ты знаешь, он тараном своего вертолета в Афгане спас десантников от неминуемой гибели. Тогда он не думал о семье, он выполнял свой долг. А потом уже нас спас десант! Я хочу, чтобы и мой сын гордился своим отцом. Это очень важно! И кончай разговоры, решение принято, билеты на руках, отступать некуда. Лена поймет!

— Ну, смотри!

— Ты сейчас куда? Может, подброшу жену с ребенком домой и отвезу тебя обратно в Семениху?

— Не надо! Мне в райцентр надо, с начальством кое-какие дела перетереть, ночую в Кантарске.

— Значит, встречаемся послезавтра здесь?

Николай кивнул:

— Да. Лучше без провожающих.

— А вот это не только тебе решать.

— Я ж стараюсь, чтобы тебе легче было уезжать.

— Ты не старайся. Ладно, поехал я.

— Давай, Кость. И знаешь, Димка обязательно будет тобой гордиться, что бы ни случилось.

Вечером среды друзья сели в проходящий через Переславль скорый поезд Москва — Ростов-на-Дону. Прибыли они в столицу Донского края в четверг, поймали такси и направились к бывшему ротному. Дверь им открыла Катя, супруга отставного старшего лейтенанта, который после госпиталя по ходатайству командующего округом и полномочного представителя президента был оставлен на воинской службе. Но Доронин не захотел видеть на себе жалеющие, сочувствующие взгляды сослуживцев. Уволился. Квартиру им с Катей дали в Ростове, при штабе, куда был направлен для службы старший лейтенант. Она так и осталась за ним.

Открыв дверь, Катя сразу пригласила ребят в гостиную. Им навстречу выехал на инвалидной коляске Доронин:

— Ба, и Костя прибыл. Ну здорово, герои, устраивайтесь, Катюша чайку заварит, или, может, чего крепкого примете?

Ветров с Горшковым от спиртного отказались. Но пообедали. В поезде есть не стали, много народу, для молодых мужчин как-то неудобно. Постелила друзьям Катя прямо в гостиной.

А утром начались сюрпризы.

В пять утра обитателей квартиры Доронина разбудил звонок в прихожей.

Катя отправилась открывать дверь.

Николай и Костя невольно поднялись, задаваясь вопросом, кто это так рано мог прибыть к их командиру.

Оказалось, явился Гольдин.

Это стало неожиданностью, учитывая то, что сержант запаса, а ныне предприниматель совсем недавно гостил у бывшего командира роты.

Услышав из прихожей голос боевого товарища, Колян удивленно взглянул на Ветрова:

— Ни хрена себе, Кость. Кажется, Голь нарисовался! Он же недавно гостил у Доронина. Забыл чего?

Константин пожал плечами:

— А черт его, Колян, знает. Голь сейчас бизнесмен, а от тех можно ожидать всего, что угодно.

— Это кто бизнесмен? Гольдин? Какой, к черту, бизнесмен? Купил-продал, спекулянт! Бизнес — это дело, а чего Голь делает? Чего производит? Выращивает? Конь он с яйцами, а не бизнесмен!

Костя улыбнулся:

— Завязывай, Колян! Человек занимается тем, что кормит его, чего ты разозлился?

— А я на него всегда злой был.

— Даже тогда, когда из-под пуль духов вытаскивал?

— Тогда злее всего!

— Но вытащил?

— А куда деваться? Мудак, конечно, но свой же! Не отдавать же баклажанам? Но это ладно, дело прошлое. Интересно, на чем наш славный сержант сюда подкатил. На такси с вокзала, как мы? Или?..

Николай легко спрыгнул с софы. Пока жена Доронина принимала гостя, а хозяин квартиры одевался и пересаживался в инвалидную коляску (это он делал всегда сам), подошел к окну, выходящему во внутренний двор дома. И присвистнул:

— Ни хрена себе, на чем нынче ездят отечественные спекулянты! Признаюсь, думал увидеть обычную машину, но ты, Кость, только посмотри, что за лайба припарковалась напротив дома? «Вольво», мать ее! Это ж сколько наш Голь бабок имеет?

Ветров, поднимаясь, проговорил:

— Ты подождал бы делать категоричные заявления, лейтенант. Может, это тачка и не Гольдина!

— Его! Нет, в натуре, выставлю я новоиспеченному коммерсанту счет, тысяч этак в двадцать баксов.

Константин удивился:

— За что?

— Как «за что»? Жизнь я ему спас? Спас! Если б я его не втащил обратно в окоп, то че бы с ним стало? Во-во! Решето сплошное! А так живет и радуется жизни. Несправедливо это!

Ветров махнул рукой:

— Да заканчивай ты базар ненужный, Коль!

Колян вздохнул:

— Вот так всегда! Ты меня и в армии постоянно осаживал: это не делай, то не делай, и что за жизнь? Я, Герой России, не то чтобы «Вольво», а задрипанного «Москвича» купить не могу. По участку хулиганов гоняю. А сержант, вся заслуга которого в том, что он после того боя в живых остался, сейчас шикует на иномарке с полным лопатником денег! Бог делиться велел. Вот пусть Голь и поделится. А то фраер нашелся!

В гостиную вошел бывший сержант пятой роты, а ныне преуспевающий коммерсант средней руки Михаил Гольдин. Одет он был в строгий костюм. Предупрежденный Катей о том, что у командира Ветров с Горшковым, Гольдин с ходу растопырил руки:

— Ба! Братва! Привет! Сколько лет, сколько зим!

Николай взглянул на сержанта:

— Здорово, Голь! Твоя тачила под окном парится?

Гольдин довольно улыбнулся:

— Моя! Нравится?

Горшков кивнул:

— Не то слово, Миша. Один вопрос только имеется: на какие шиши ты приобрел эту иномарку? Неужели спекуляция шмотками дает такой навар? Или ты, кроме шмоток, еще чем промышляешь, более доходным?

Улыбка сползла с лица бывшего сержанта.

— Ты на что намекаешь, Колян?

— Сам не просекаешь?

— Нет.

— Понятно. Просекаловку тебе на высотах еще до того, как мослы прострелили, духи повредили. На какие деньги, спрашиваю, иномарку приобрел?

Гольдин насупился:

— А кто ты есть, чтобы мне допрос устраивать?

Колян спросил:

— Удостоверение показать?

Из спальни на коляске выкатился Доронин:

— А ну отставить базары! Горшков на диван с Ветровым, Гольдин в кресло! Марш!

Ребята беспрекословно подчинились.

Бывший ротный повернулся к Николаю:

— Объясню ситуацию. Тебе, Колян, лично! Да, Гольдин не пошел в милицию, не стал учиться, занялся тем, что называется у нас бизнесом.

Колян вставил:

— Спекуляцией, командир, спекуляцией! Называйте вещи своими именами!

Но Доронин повысил голос:

— Это без разницы, как и что называть. Со школы знаете, важна не форма, а важно содержание. Так вот, Гольдин занялся этим делом! Машину купил, квартиру. Сейчас так поступают многие! Но будет тебе известно, Горшков, что Гольдин половину своей прибыли в дом инвалидов локальных войн отдает.

Николай вновь буркнул:

— Значит, это ему выгодно.

Гольдин возмутился:

— Да что выгодно, что? — Он повернулся к бывшему ротному: — Ну объясните вы, товарищ старший лейтенант, этому дуролому, что не спекулянт я. А то ведь злобу на все оставшиеся дни затаит. Колян, он такой, вы его знаете!

Доронин поднял руку:

— Спокойно! Горшков, не перебивай! Повторяю, Гольдин работает не только на себя, как это делают многие, большинство, можно сказать. Он еще и адресно помогает родным и близким погибших пацанов нашей роты! Государство положило им пенсию, Миша еще две платит. И не шмотками он занимается, как ты, Коля, выразился, а поднял деревообрабатывающее производство. Так что никакой он не спекулянт!

Но Николая не так просто было переубедить.

Горшков прищурился:

— А «Вольво» за окном? Или ее он тоже какому-нибудь инвалиду приобрел? Хер там! Нет, командир, не переубедите вы меня! Не признаю я современных нуворишей. Жулики они все! Ну, не могут быть все кругом жлобы и гондоны среди бизнесменов, а Гольдин наш хороший! Прям хоть памятник при жизни ставь! Да если б…

Тут Николая остановил уже Костя:

— Коль! Ты забыл, зачем мы приехали? Так хорош на самом деле ерунду молоть!

— Значит, ерунду? Хорошо, молчу!

Гольдин поинтересовался:

— А у вас, Кость, какие-то дела здесь?

— Ты что, о трагедии в Звездном не слышал?

— Почему? Слышал, конечно, но при чем здесь Звездный?

Колян вновь не выдержал:

— Нет, вы посмотрите на этого коммерсанта-мецената! Он же дальше руля собственного «Вольво» ничего видеть и слышать не желает. — Николай повернулся к Гольдину: — Ты че, Голь, придуриваешься или серьезно?

— Да чего придуриваюсь? Чего ты наезжаешь, Горшков?

— Кто руководил бандитами, разгромившими поселок?

— Теймураз Кос… стой… погоди! Уж не хотите ли вы сказать… ах я дурик… как же сам не сообразил? Получается, Теймураз тот дух, что атаковал нас на высотах? Так, что ли?

Николай вздохнул:

— Наконец дошло! Блин, до верблюда или жирафа быстрей доходит!

Гольдин выглядел растерянным:

— И вы тут, чтобы…

За него договорил Ветров:

— Да, Миш, мы здесь для того, чтобы решить с командиром, как можно достать этого Теймураза.

Гольдин протянул:

— Вот оно что! — и спросил: — Но не в Чечню же вы собрались?

Николай с ехидцей в голосе ответил:

— Вот туда, Голь, мы и собрались. Правда, пока не знаем, как. А ты, если не секрет, чего опять сюда прикатил? Вроде недавно только уехал!

— Протезы импортные командиру привез. Ему выделили наши, отечественные, а в них учиться ходить всю жизнь будешь. Импортные — ловчее.

— А?! Ну, это другое дело.

Гольдин задумчиво повторил:

— Значит, опять в Чечню собрались?

Колян спросил:

— И что? Что тут такого? Надеюсь, ты с нами поедешь?

— С вами?.. Но… я не могу! Мне сегодня возвращаться домой надо… дела, знаете ли!

— Понятно. Бизнес. Так клади протезы и проваливай. За благотворительность, особенно в отношении ребят наших павших, спасибо тебе, конечно, а в остальном… езжай, Миш… мы как-то на тебя не рассчитывали, так что все нормально. Езжай с богом.

— А ты чего гонишь меня? Я к командиру, а не к тебе приехал!

— Ну, общайся с командиром. Здесь он хозяин.

Доронин, слушавший перепалку боевых товарищей, спросил:

— Закончили?

Колян кивнул:

— Закончили, Александр Владимирович.

— А теперь слушайте меня. На Гольдина наезжать нечего. Вы все выполнили свой долг до конца, и ни к кому претензий быть не может. Я советую всем отказаться от идеи найти Теймураза и разъехаться по домам.

Николай проговорил:

— И не подумаю! — Повернулся к Ветрову: — Ты как, Кость?

— Договорились же!

Доронин пожал плечами:

— Что ж, вольному воля! Но выйдете ли на поиск Костолома или все же вернетесь домой, будете решать не вы.

Ветров с Горшковым удивленно взглянули на Доронина.

Тот продолжил:

— И не я.

Удивление друзей возросло.

Николай прищурил глаза:

— Интересно, кто же будет решать за нас?

Раздался звонок в прихожей. Неожиданно, как автоматная очередь в тиши полуденного ущелья. Старший лейтенант указал в сторону коридора:

— Тот, кто пришел. Катюш, открой и проводи гостя сюда.

И Горшков, и Ветров, и Гольдин повернулись в сторону двери. Через минуту в проеме возникла крепкая, по-прежнему стройная, облаченная в камуфляжную форму офицера спецназа фигура.

Бывшие солдаты почти одновременно и изумленно воскликнули:

— Шах?

Перед ними действительно стоял тот самый Шах, который так много сделал для пятой роты, не раз спасая жизни молодым солдатам. И только благодаря ему, свободному в то время охотнику, не служившему никому и воевавшему против наемников, убивших его семью, кто-то из той легендарной роты остался жив, а сводное подразделение смогло выдержать бешеный натиск толпы озверевших боевиков.

— Шах??

Чеченец улыбнулся:

— Не ожидали увидеть здесь?

Колян первым обнял того, кто вытащил из его слабеющей руки гранату, готовую к подрыву, и обезвредил ее.

— Шах! Дружище! Ты совсем не изменился!

— Ты тоже, Колян! Все такой же живчик!

— Шах!

К Николаю присоединились Костя с Гольдиным. С Дорониным Шах поздоровался за руку. Было заметно, что старший лейтенант ждал чеченца и уже видел того накануне.

После объятий устроились на диване и в креслах.

Встреча обрадовала всех. Но радоваться у солдат сейчас просто не было времени. Да и фон для радости никак не способствовал этому. Фон, образовавшийся в результате нападения боевиков на поселок Звездный!

Глава вторая

Николай поинтересовался у чеченца:

— Ты откуда взялся, Шах?

Доронин уточнил:

— Теперь, Колян, наш Шах полковник, командир особого отряда по борьбе с терроризмом Амир Расанов!

— Вот как? Мужики, а ведь мы до сих пор не знали, как по-настоящему зовут нашего чечена. Все Шах да Шах! А он Амир! Полковник!

Чеченец улыбнулся:

— Да, Коля, вот так получилось! Не пришлось мне вернуться к мирной жизни, не получилось. Семью забыть не могу. И Хабибу вроде отомстил. И еще с сотню наемников к Аллаху отправил, а успокоиться не могу.

Николай понимающе кивнул:

— Понимаю. Я вот тоже, как вернулся домой, с неделю по кабинетам пошарахался, Героя всюду чуть ли не как начальника встречали, потом водки попил, думал, запью, не вышло. Что-то случилось внутри. Затосковал я, сил нет! И вина, что жив остался, огнем все внутри выжигала. Гадом буду, Шах, иногда жалел, что выжил. Потом в ментовку пошел. Сейчас лейтенант, участковый на деревне.

Шах произнес:

— Знаю! Я обо всех вас почти все знаю. — Он указал взглядом на Доронина: — Саша в курсе держит. Я же каждый год на могилу Валеры Егорова езжу. Друзья мы были. И сюда заезжаю. Поехал и на этот раз. Возвращаюсь, а тут Звездный! И Теймураз-Костолом, чтобы ему сдохнуть, шакалу паршивому. Поэтому позвонил Сане, узнал, что вы тоже подъедете, заскочил на пару часов. Президент лично задачу поставил хоть из-под земли достать этого Костолома. Живым ли, мертвым, без разницы, но достать. Да это и долг мой! Он же, сука продажная, и ребят Егорова, и ваших парней валил. С Хабибом был. А посему должен сдохнуть. Не место ему среди живых.

Николай встал:

— Правильные слова говоришь, Шах! Вот и мы с Костей решили на охоту выйти. Понятно, двоим нам в Чечне ловить нечего, а вот с твоим отрядом… с твоим отрядом можно попытаться взять за жабры Теймураза и на куски порвать! Так что, полковник, хочешь не хочешь, а теперь мы с Костей от тебя не отстанем, пока ты нас в свой отряд не зачислишь. Временно! Ведь комплектацию подразделения наверняка на тебя повесили. Раз оно у тебя особое!

Шах улыбнулся:

— Все ты, Колян, знаешь! Да, комплектация отряда на мне, и он укомплектован полностью.

Колян подошел к чеченцу:

— И че ты хочешь сказать, что не можешь взять к себе еще пару бойцов? Или отряд у тебя чисто чеченский? Чужаков в свои ряды не допускаешь?

— Ну почему не могу взять? Могу. Отряд смешанный, но разве вы чужаки? У меня проблемы в другом, но об этом сейчас говорить не стоит. Вот только не пойму вас, ребята, ну зачем опять в пекло лезть? Отвоевали свое, на гражданке устроились, живете спокойно, сколько лет после тех боев прошло? Зачем опять на смерть идти, ведь поиск Теймураза и тем более его захват легкой прогулкой не станет!

В разговор вступил Костя:

— Шах! Ты нас не лечи. Знаем, на что идем, не пацаны! Так берешь к себе?

— Что ж с вами поделаешь? Хотя в другой обстановке, скажу честно, отказал бы! Но сейчас как никогда мне нужны люди, которым я мог бы доверять, как себе.

Николай указал на Гольдина:

— Ты в его сторону, Шах, не смотри. Он вне игры. У Гольдина, понимаешь ли, коммерция, дела!

Гольдин возмутился:

— А чего это ты за меня решаешь? Начальник, что ли? Это у себя в деревне ты кум королю, а здесь такой же, как все!

Николай подошел к Гольдину:

— Что-то я не пойму, Миша, к чему ты клонишь?

— К чему, к чему! Все к тому же! С вами пойду!

Колян изобразил удивление:

— Да ты что? А как же бизнес? Бабки?

— Пошел бы ты, а? Сказал, с вами иду, значит, точка, а о бизнесе моем не волнуйся, не твои это заботы!

Горшков согласился:

— Не мои! И не Костины! И не Шаха! Только, Миш, еще вопрос, возьмем ли мы тебя с собой?

Гольдин растерялся:

— Как это так?

— Молча.

Сержант запаса повернулся к Расанову, затем к Доронину:

— Шах! Командир! Да скажите вы этому придурку, чтобы мозги не сношал. Привык в своей ментовке людям баки забивать, нос поднял выше крыши, а чем я хуже его?

Доронин достал сигарету. Колян хотел поднести зажигалку изувеченному войной старшему лейтенанту, но тот отмахнулся:

— Не надо! — Прикурил. Выпустив струю дыма, произнес: — Хорош собачиться, гвардейцы! Есть желание отомстить Теймуразу, идите вместе с Шахом, одной командой. Я бы сам пошел, но куда инвалиду? Если только за станковый гранатомет на стационарную огневую точку? Но инвалиды на войне не нужны! — Он вздохнул, повернувшись к Шаху: — Что решаешь, полковник?

Шах обвел боевых друзей взглядом своих черных, чаще добрых, но иногда беспощадных, ненавидящих черных глаз:

— Беру вас в отряд! Но… с этой минуты полное подчинение мне. И никакой самодеятельности. У меня в отряде с дисциплиной строго, хотя далеко не все в порядке. Но об этом, как я сказал, позже. Горшков с Ветровым, смотрю, к выходу готовы, а вот что ты, Гольдин, со своей иномаркой делать будешь?

Сержант тут же предложил:

— Так на ней можно и поехать!

Колян усмехнулся:

— Куда, чудила? Ты забыл, какие дороги в Чечне?

Шах взглянул на Николая:

— Лишние слова говоришь, Горшков, хотя и правильные. Но не забывай о дисциплине. Первым всегда выступает кто? Правильно, командир! Привыкай, браток, коль сам напросился.

Николай недовольно отвернулся, не проронив ни слова.

Расанов же вернулся к диалогу с Гольдиным:

— Горшков прав. Иномарка нам не нужна. У меня есть машина. Так что с «Вольво» надо что-то решать.

Гольдин кивнул на Доронина:

— А пусть ее командир заберет! Да и продаст к чертовой матери. Ему деньги нужны, а я жив останусь, еще заработаю. Такой вариант пойдет?

Шах спросил:

— Это твое окончательное решение, сержант?

— Да че тут решать-то?

— Хорошо. Ты сказал слово, а раз сказал, обязан держать.

— А кто против, Шах?

— Тогда мы прямо сейчас продадим твою машину. Если в ней есть твои вещи, сходи, забери.

Гольдин удивился:

— Че, прямо сейчас и спихнем тачку?

Чеченец кивнул:

— Да!

— А ты знаешь, сколько она стоит?

— Мне это знать не надо. Покупатель назовет сумму. Ту, которая устроит всех. Но ты иди очисть машину.

Гольдин вышел из квартиры.

Расанов набрал на своем сотовом какой-то номер:

— Леонид? Привет, Шах. Да здесь… Ненадолго. Дело есть… Тачку спихнуть одну надо по хорошей цене. Срочно спихнуть, Леня!.. «Вольво» последней модели… не знаю! Сколько дашь за нее денег?.. Модель? Минуту. — Шах повернулся к Косте: — Ветров, спроси из окна, что за модель машины у Гольдина?

Костя вскоре доложил:

— S-80, 2,5 Т, мощность 210 лошадей, коробка механическая.

— Цвет?

— Темный!

— Это хорошая цена?.. Цена новой машины? Поторопись, я у Доронина… что?.. ничего… все нормально! Да… прямо перед входом!.. Давай!

Шах, передав информацию неизвестному абоненту, отключился.

— Все в порядке. Машину заберут.

Николай поинтересовался:

— А сколько стоит тачка Гольдина?

Расанов без всяких эмоций сказал:

— Не очень дорого, сорок пять тысяч долларов.

У Горшкова глаза полезли на лоб.

— Сорок пять тыщ баксов? И это, Шах, ты называешь не очень дорого? Ни хрена себе, Голь развернулся! Но еще больше меня удивляет, как легко он расстается со своей тачкой. Может, дешевле взял и не знает, сколько сейчас положат за нее денег?

Шах пожал плечами:

— Это, Коля, его личное дело.

— Ясный палец, но все же странно!

Появился Гольдин, внесший в квартиру несколько сумок, передав документы на машину Шаху.

Николай подошел к нему:

— Голь, если не секрет, за сколько ты приобрел тачку?

— Какой секрет? Что-то чуть более сорока пяти штук!

— Долларов?

— Нет, аргентинских песо!

— Ты мне всякими песами башку не забивай! Баксами! Если не еврами. Лихо, видать, пашет твоя контора!

— Не жалуюсь! Хочешь, приезжай ко мне! Устрою начальником службы безопасности! С ходу денег на квартиру выделю. Оклад приличный положу.

Николай усмехнулся:

— Сторожами командовать? Перед тобой гнуться, как перед хозяином? Не дождешься! И подачки я не принимаю.

— Разве это подачка? Работа!

— За честную работу таких денег не платят, чтобы иномарки за сорок пять тысяч покупать. У нас за такую сумму можно полдеревни скупить. Хотя хорош об этом! Ты серьезно решил все бабки передать Доронину?

— Конечно!

— Да-да, меняются времена, меняются люди!

Колян прошел в гостиную к Косте.

Вскоре к дому Доронина подъехал джип. Шах с Гольдиным вышли на улицу. Вернулись через полчаса. Положили перед Дорониным кейс с деньгами. Старший лейтенант начал было отказываться, тогда чемодан просто поставили в торец мебельной стенки, прервав ненужный разговор.

Шах взглянул на часы:

— Так! Время у нас еще есть, поэтому давайте кое-что обсудим по нашей совместной деятельности. Прошу за стол.

Бывшие бойцы пятой роты, Шах и Доронин на инвалидной коляске устроились вокруг стола. Расанов положил на скатерть свои сильные, волосатые руки.

Он сообщил присутствующим, что его отряд «Удар» сформирован по прямому указанию президента Чечни и при согласовании с федеральной властью. Задача отряда одна — ликвидация террористических группировок. В штате «Удара» семьдесят три человека. Было до сегодняшнего дня. Шах, улыбнувшись, посмотрел на боевых друзей. Командир — сам он, полковник Амир Расанов, позывной «Удар-Первый», начальник штаба майор Довлет Конаев — «Гроза», связист, сержант Мурат Мухатов. Это отделение управления. Далее боевые подразделения. Группа разведки во главе с капитаном Асланом Чакаевым, позывной «Тропа», две штурмовые группы по двадцать пять штыков капитанов Юнуса Алимова и Лемы Топаева, соответственно с позывными «Накат-1» и «Накат-2», а также ударная группа, или резерв самого Шаха под командованием майора Андрея Рябова, состоящая из десяти российских десантников. Позывной Андрея — «Купол». Штаб, координирующий действия отряда, дислоцируется в Грозном, но «Удар» может быть использован непосредственно командованием федеральных сил или по личному распоряжению полномочного представителя президента России!

— Вот вся необходимая информация об отряде. Позывные командиров групп и начальника штаба я назвал для того, чтобы вы сразу их запомнили. Я говорил о некоторых проблемах, имеющих место в подразделении. Скажу и о них, дабы вы были в курсе. Из семидесяти трех человек я могу полностью положиться лишь на двадцать два, тех, кого набирал сам. Это разведгруппа, десант резерва и связист.

Николай воскликнул:

— А мы что, не в счет?

Шах улыбнулся:

— Вы в счет. А так как определяю я вас в группу Андрея Рябова, но при подчинении непосредственно мне, то тогда я могу полностью положиться на двадцать пять человек. Не хочу сказать, что остальные бойцы плохие воины или люди, пошедшие в спецназ ради денег, нет. Мужики все достойные. Но есть среди них кто-то, кто работает на духов.

Костя спросил:

— Этому есть подтверждение?

Шах взглянул на него:

— Ты когда-нибудь слышал, что Шах пустословит?

— Нет, но…

Расанов не дал Ветрову договорить:

— Вот именно, что но… Тому, что из отряда уходит информация, подтверждения есть. Я не буду сейчас развивать эту тему. Она долгая, нудная. Достаточно того, что я уже сказал. А посему мне приходится работать в непростых условиях. А сейчас, когда поставлена задача по Костолому, эти условия усложняются многократно. Если допустить, что Теймуразу станут известны планы отряда, то нам Костолома не найти. Он мгновенно скроется все в той же Грузии.

Николай вновь задал вопрос:

— А что мешало Костолому сразу после теракта в Звездном уйти в Грузию и далее куда-нибудь в Турцию за бабками и на отдых?

Шах взглянул на Горшкова:

— Правильный вопрос. По логике, Теймураз и должен был так поступить, и все же Костолому гораздо выгоднее какое-то время выждать в Чечне, способствуя распространению слухов о своей «гибели». Даже в Грузии или Турции ему сейчас светиться опасно. Лучше немного подождать, пока страсти по Звездному улягутся, а затем спокойно уйти. Костолом хитер, других, даже самых близких людей, подставит безо всяких эмоций, себя же никогда. Очень дорожит своей жизнью господин Теймураз Башиев, он же Костолом. Отсюда перестраховка и то, что до сих пор ему удавалось уйти от возмездия. Но на этот раз он ответит за все!

Кулаки Шаха с силой сжались, в глазах горела ненависть. Именно горела, так как другого определения для взгляда чеченца найти было трудно. Он повторил:

— За все ответит, шакал!

Доронин немного повертелся в кресле-каталке:

— Ты, Шах, предпринял какие-либо действия, получив приказ на нейтрализацию Костолома, или только собираешься начать поиск?

— Предпринял, Саня. Со вчерашнего вечера разведка отряда активизировала своих агентов. Они есть практически во всех действующих на территории Чечни бандах. А кроме лагерей бандитов в горах Теймуразу прятаться негде. В любом населенном пункте, после того как он нарисовался на телеэкране, его узнают, и если не удавят, то сдадут точно. Переборщил подонок со Звездным! Люди не простят ему бойни в поселке. Так что в равнинные, крупные населенные пункты Теймуразу путь закрыт. Остаются горы, аулы в них. Где-нибудь да засветится Костолом.

Колян спросил:

— А если в Грузии? Тогда что?

Шах отрезал:

— Тогда пойдем за ним к соседям! Но мразь эту раздавим! Но… извините…

Телефон Расанова издал трель сигнала вызова.

— Слушаю! Салам, Аслан! Что? Ну-ка подробнее…

Было заметно, как Шах напрягся, слушая какого-то Аслана, скорее всего командира группы разведки своего отряда, что вскоре подтвердилось. Слушал Шах минуты две, затем спросил:

— Ты уверен, что нам не сбросили «дезу»? Да, вот и я так думаю. И проверить ничего мы не можем! Понимаю! О полученной информации больше никому ни слова, передай Куполу, пусть держит резерв в готовности и готовится к приему трех новых бойцов… Естественно… проверенные люди! Заслуженные. Один Герой России. С Теймуразом уже сталкивались. Но ладно, Аслан, жди моего прибытия. Андрею тоже быть у кошары. Что?

Шах задумался. Проговорил:

— Ты прав! Так и сделаем! Значит, завтра в пятницу в 19.00 на заброшенной кошаре! Село пасти, но аккуратно. Очень аккуратно, Аслан! Хорошо! Я понял тебя. Спасибо за новость. До встречи!

Расанов выключил телефон, зажал антенну аппарата в зубах, задумчиво глядя сквозь присутствующих.

Наконец очнулся:

— Извините, мужики. Тут дело такое, я говорил, что группа разведки еще вчера начала работу по поиску Костолома, и вот сегодня Аслан Чакаев, командир разведгруппы, получает информацию о том, что Теймураз с помощником Али и денщиком-рабом Быцо находится в горном селении Чиридай. Достоверность информации вызывает некоторые сомнения, так как слишком далеко от границы и близко к равнине лежит это селение, но чем черт не шутит? Проверить ее придется. А посему выезжаем немедленно.

Костя поинтересовался:

— А как же наши документы? По своим поедем? Но тогда мы не имеем никаких полномочий.

— Я понял тебя, Костя. По дороге все вопросы решим.

Шах выбрал по сотовому телефону номер:

— Мурат? Выспался? Вот и хорошо. Подгоняй машину к известному тебе дому. Что? По дороге заправимся. Жду! — Отключившись, Расанов оглядел Ветрова, Горшкова, Гольдина: — Что, ребята? Возвращаемся на войну?

Колян ответил за всех:

— Какой базар, Шах? Пардон, господин полковник!

Расанов пропустил иронию Горшкова, повернувшись к Доронину:

— Поедем мы, Саша! Когда еще увидимся, не знаю. Но на годовщину гибели Валеры, точно! Ты давай здесь осваивай протезы, а мы… мы за Теймуразом поохотимся.

Доронин пожелал:

— Удачной охоты, охотники. Хоть иногда сообщайте, как дела идут? А то я здесь изведусь в изоляции.

Шах пообещал:

— Хорошо, Саша.

Боевые друзья попрощались с бывшим командиром легендарной пятой роты и покинули его гостеприимный дом. Джип «Форд» уже ждал бойцов отряда «Удар» возле подъезда Доронина. Николай, увидев автомобиль Расанова, присвистнул:

— А ты, Шах, тоже не на «УАЗах» ездишь!

— На «УАЗе», Коль, там, где мне приходится бывать, далеко не уедешь. Только джип и выручает. Так что «Форд» не роскошь, а средство передвижения. Но хорош базарить. Занимай места в салоне, дорога нам предстоит дальняя. При остановке каким-либо постом из машины не выходить. Но нас вряд ли остановят.

Николай, Костя и Михаил заняли места в джипе. Садясь на сиденье, Коля бросил взгляд в багажное отделение. Там лежали автоматы, магазины к ним, пистолеты. Горшков удовлетворенно буркнул:

— Порядок. Тачка упакована как следует. Можно ехать!

Шах обернулся к нему:

— Ты о чем, Коль?

Горшков указал за спину:

— О багажнике.

— А! Так без этого при нашей работе никуда.

Колян согласился:

— Сто пудов!

Шах повернулся к водителю:

— Давай, Мурат, на заправку, через Дон, на Батайск до круга. Там поворот на Сальск. Едем к старой кошаре, что у Гуан-Чу. К роще у кошары должны прибыть максимум часам к 9.00 завтрашнего дня! Вопросы?

Чеченец-водитель, он же штатный связист отряда, улыбнулся:

— Какие могут быть вопросы, командир? Надеюсь, баки заполнить деньги у нас есть?

— Есть. Поехали.

— Поехали!

Джип плавно тронулся и выехал со двора дома Доронина. За мостом перед постом ГАИ на левобережье Дона полностью заправили автомобиль и четыре дополнительные канистры. «Форд», беспрепятственно пройдя шлагбаум поста, набрав скорость, пошел в сторону Батайска. Шах включил магнитолу. Поставил диск западных исполнителей. Мелодии и песни восьмидесятых. Динамики словно окутали пассажиров музыкой. Постепенно под нее ребята задремали. Только водитель следил за дорогой и о чем-то напряженно думал Шах. Пошел дождь. Мелкий, нудный. Пришлось сбавить скорость, но Мурат знал дорогу, не первый раз приезжал в Ростов.

На место прибыли без проблем и с опережением графика, в 8.28.

Мурат Мухатов завел джип на опушку рощи, заглушил двигатель. Взглянул на Расанова:

— Приехали, командир!

— Вижу. Буди наше славное пополнение.

Шах вышел из салона, прошел к роднику, бившему в неглубоком овраге. Умылся. Вскоре к нему присоединились Ветров, Горшков и Гольдин.

Шах обвел рукой рощу:

— С очередным прибытием в Чечню, некогда доблестные солдаты легендарной пятой роты N-ского полка, а ныне бойцы особого отряда «Удар»!

Колян поинтересовался:

— Шах! А мы далеко от Косых Ворот и высот, где принимали бой?

— Да нет. По местным меркам не очень далеко. Что, хотел бы побывать там?

— Конечно. Да и ребята тоже, я прав, мужики?

Ветров с Гольдиным охотно согласились:

— Еще бы. Там осталась часть нашей жизни.

Шах проговорил:

— Хорошо, что не сама жизнь, — и добавил: — Посмотрим. Как сложится обстановка. По возможности съездим и туда!

После завтрака Шах приказал соорудить шалаш и всем, включая водителя, отдыхать! На себя полковник взял миссию боевого охранения небольшого лагеря. Ребята и Мухатов подчинились.

Шах, убедившись, что подчиненные завалились на плащ-палатку, уложенную поверх ветвей, срезанных с росших по соседству деревьев, прошел в джип.

На этот раз он извлек из бардачка специальную портативную спутниковую станцию. Включил ее в режим приема-передачи. В эфир ушло:

— Тропа, я — Первый! Ответь!

Тут же в ответ:

— Тропа на связи, Первый!

— Я на месте, где ты?

— Мы с Куполом на пути к тебе.

— Ясно. Что нового по объекту интереса?

— Практически ничего. Двое моих солдат пасут его.

— Что докладывают?

— Чужаки присутствуют. От трех до пяти штук. Ночь провели на объекте. С утра ушли западнее, где и находятся до сих пор. Судя по всему, никуда уходить не собираются. Подробный доклад при встрече.

Шах приказал:

— В случае кардинального изменения обстановки, а именно убытия чужаков из района объекта, доклад немедленный!

— Принял, Первый!

— Передай связь соседу!

Ответил командир резервной группы майор-десантник Рябов:

— Купол слушает!

— Свяжись с заместителем, пусть готовит людей к маршу. Но скрытно. Начало движения по дополнительной команде.

— Принял, Первый!

— Отбой!

— Конец связи!

Закончив переговоры, Шах достал из планшета карту района. Нашел на ней селение Чиридай, лежащее в километре от Чиридайского ущелья, окруженное с трех сторон обширной «зеленкой». Перевел взгляд на запад. Увидел обозначение мельницы. Так! Значит, если в Чиридае действительно объявился Теймураз, то он с Али и Быцо ушел на эту самую мельницу. Что ж, разумно. Она стоит под скалой, на реке, имея перед собой равнину метров пятьсот. Далее «зеленка». Но и пятисот метров вполне хватит, чтобы обнаружить приближение противника и уйти в ущелье, а из него по тропам и трещинам склонов куда угодно. Но почему разведка доложила, что из селения на мельницу ушли от трех до пяти человек? Трое понятно! А пять? Впрочем, и это объяснимо! Костолом мог прихватить с собой пару боевиков откуда угодно во время отхода из Звездного. К ним смело можно прибавить еще с десяток-полтора бандитов, осевших на мельнице. Больше боевиков там не соберешь. Но даже если брать по максимуму, десять-двенадцать активных бандитов днем в состоянии отбить атаку штурмовых групп. Да и не подтянешь их незаметно к мельнице. В лесу наверняка посажены «дятлы» — дозоры, которые сразу стуканут Теймуразу о приближающейся опасности. А подход к объекту по равнине есть. В виде двух балок, тянущихся из леса к речке. Но лес не даст выйти на равнину с этого удобного для штурма направления. Наносить же удар с восточного фланга не имеет смысла. Там не хватит оперативного простора, чтобы развернуть даже одну штурмовую группу. Достаточно двух пулеметов на самой мельнице с огневой точкой на скале — и все! Они приземлят атаку и обеспечат отход Костолому. Западный же фланг в принципе не пригоден для штурма. Значит, что из всего этого следует? То, что штурм придется проводить ночью, малыми силами, предварительно очистив лесной массив от наблюдателей Теймураза. А до этого установить свой контроль над мельницей. С дальней позиции! Впрочем, люди Аслана этот контроль, пусть частично, но уже осуществляют! Так! Обстановка на данный момент ясна. И если бы не «крот» в отряде, то уже сейчас можно было бы перебросить штурмовые группы в район Чиридая, заблокировав его, не сближаясь с передовыми дозорами бандитов. Но отдай такую команду Шах, и Костолом исчезнет, и сделает это незаметно, оставив людей на мельнице, имитируя и собственное присутствие там! Чертов «крот»! Знать бы, кто работает на боевиков! Но Шах не знает. А выводить группы с базы надо. Вот только куда их направить, чтобы сбить с толку «крота»? Ну, одну, Алимова, можно вообще послать к райцентру. А вот вторую, Лемы Топаева, надо отправить туда, откуда… Хотя нет! Рисковать нельзя. Придется и вторую группу высылать в южном направлении, начальника же штаба оставив на базе с небольшим охранением. И все это означает, что мельницу придется брать силами разведчиков и десантников. А это с ним, с Шахом, и связистом подразделения, двадцать два человека. Хотя почему двадцать два, а Колян с ребятами? Двадцать пять бойцов. Маловато, конечно, чтобы и дозоры снять, и окружить мельницу, подойдя к ней на расстояние прямого броска, и осуществить штурм с форсированием водной преграды, да так, чтобы не упустить Теймураза. Следовательно, с перекрытием входа в ущелье! Только оно отнимет как минимум три человека. Блокада востока — еще трое бойцов. Снятие постов — десять человек, но эти быстро подойдут. Но уже в ходе штурма. Как ни крути, а проводить главную атаку придется силами в девять человек. Ничего другого не придумать. Снять вражеские дозоры до штурма? А если кто-то из них успеет подать на мельницу сигнал тревоги, и банда метнется с объекта? Выходит, придется действовать по первому варианту и штурмовать мельницу девятью бойцами! Хотя… послушаем, что предложат Аслан с Андреем. Лишь бы ничего кардинального не произошло у Чиридая за этот день! Шах, закурив, вышел к окраине рощи. Присел у куста, глядя на селение Гуан-Чу, жившее обыденной жизнью. Выждав час, Шах вновь вызвал базу, на этот раз начальника штаба, майора Довлета Конаева:

— Гроза! Я — Первый! Как слышишь меня?

Начштаба ответил:

— Я — Гроза! Слышу тебя хорошо.

— Тогда слушай очень внимательно! Взгляни на часы. Стрелки показывают время «Ч». В «Ч+90» Накат-1 должен убыть в район Гудекуля, чтобы к 17.00 закольцевать районный центр, не сближаясь с ним, на расстоянии в семьсот-восемьсот метров. Занять позиции и ждать дополнительной команды. Задачу Накату-1 поставлю лично, исходя из обстановки! Далее. Накату-2 совершить марш к Кунгасу, с той же, что и для Наката-1, целью. Самому находиться дома. Разведка и резерв действуют по отдельному плану. Их контролирую я. Накат-1 и 2 на тебе, Гроза! Быть на связи постоянно, но держать станцию в режиме «приема» и только в экстренных случаях вызывать меня! Как понял, Гроза?

— Понял не совсем хорошо. Прошу повторить задачу.

Шах выполнил просьбу заместителя.

Майор поинтересовался:

— Могу я знать, где находится Первый?

Расанов ответил:

— Это преждевременно, Гроза. Еще вопросы?

— С чем связан выход отрядов?

— Без комментариев.

— Скат в курсе проводимых мероприятий?

Под Скатом майор Конаев подразумевал генерала федерального командования, курировавшего отряд «Удар». Но только курировавшего, не имевшего полномочий вмешиваться в действия командира особого подразделения. Лишь полномочный представитель президента России в округе, президент Чечни и командующий федеральными войсками имели право знать в полной мере планы антитеррористических операций полковника Амира Расанова.

Поэтому Шах ответил:

— Частично в курсе. Но этого достаточно. Тебе с ним связываться запрещено. Надеюсь, понял меня правильно и без обиды.

— Да какие могут быть обиды, Первый? Я спросил, ты ответил. Больше вопросов нет.

— Вот и хорошо, Гроза. В назначенное время выводи с базы Накаты. Марш в смешанном режиме.

Это означало, что основной маршрут штурмовые группы должны пройти на транспорте, а на подходе к населенным пунктам, на рубеже в пять-шесть километров от них, спешиться.

Начальник штаба заверил командира:

— Приказ принял. Приступаю к исполнению.

— Приступай, Гроза. До связи!

— До связи!

Шах опустил рацию.

Конаев обиделся! Во-первых, он никак не ожидал появления командира. Во-вторых, получил приказ без объяснения замысла Расанова. В-третьих, Шах запретил Довлету общаться с куратором. Тут хочешь не хочешь, а обидишься. Все же начальник штаба, первый заместитель, и вдруг такая скрытность непосредственного начальника. Ничего, кроме недоверия, подобное поведение полковника означать не могло! Но не имел права Шах поступить иначе, пока в отряде действовал предатель. И им мог оказаться кто угодно! Майор Конаев в том числе. Пусть теоретически, Шах был далек от мысли, что Довлет предатель, но теоретически таковым он быть мог!

В 14.20 неожиданно прошел вызов от командира разведгруппы капитана Аслана Чакаева. Ничего хорошего этот вызов означать не мог. Что-то произошло в районе селения Чиридай или, еще хуже, на самой мельнице. Расанов ответил:

— Я — Первый! Слушаю тебя, Тропа!

— Только что получил доклад контролеров над западным объектом.

— Ну и?..

— К нему подошла группа в составе двадцати человек. В настоящее время размещается на объекте. Как понял меня, Первый?

Шах сплюнул в траву:

— Хорошо понял. Этого нам еще недоставало.

Разведчик спросил:

— Какие будут указания?

— Следовать прежним маршрутом. Я жду вас с Куполом в условленном месте.

— Мы будем вовремя.

— Не сомневаюсь. Отбой!

Отключившись, Шах вновь сплюнул в траву:

— Я его маму… Еще двадцать рыл. Но кто они? Откуда взялись? Ведь Теймураз в Звездном потерял всю свою банду, вместе с наемниками, пришедшими «из-за бугра»? Вновь Костолому бросили диверсантов из Грузии? Но тогда он никуда не должен линять! А скорее всего, готовить новую террористическую акцию? Бред какой-то! Планируя за границей серию побоищ в мирных городах и поставив главным исполнителем Теймураза, зачем хозяева Костолома засветили его в Звездном? Лишив таким образом свободы открытого перемещения по Чечне и ограничив в возможностях подготовки террористических актов? Непонятно. Но это шайтан с ними. У них свои заморочки. И все бы ничего, но прибытие на мельницу дополнительных сил рушит все планы Шаха. Теперь он при всем своем желании не сможет провести успешный штурм мельницы разведывательной и резервной группами. Да что там успешный. Он никакой штурм не сможет провести без привлечения основных штурмовых групп! Навести на объект авиацию? А толку?

Шах вздохнул. Открыл карту.

— Надо кардинально менять план предстоящих действий и выводить на объекты штурмовые группы. Так, чтобы даже «крот» не смог предотвратить разгром банды Теймураза-Костолома. Вот только как это сделать? Надо думать.

Шах наклонился над картой. Куча окурков возле планшета начала медленно, но верно расти.

Верные Шаху люди, командир разведгруппы капитан Чакаев и десантник майор Рябов, прибыли в рощу с опережением графика. К этому времени вышли из шалаша и вновь прибывшие бойцы с водителем. Расанов представил пополнение действующей гвардии.

Рябов, пожимая руку Ветрову, Горшкову и Гольдину, сказал:

— Наслышаны о вашем подвиге. Сейчас в Чечне о тех боях пятой роты у Косых Ворот легенды складывают.

Майор повернулся к Расанову, одновременно кивая в сторону Горшкова:

— А это и есть тот самый Колян, о котором ты столько рассказывал?

Шах улыбнулся:

— Он самый. Отчаянный парень. Герой России, между прочим, в настоящее время лейтенант милиции. Вот в отпуск к нам приехал. На свиданку с Теймуразом. И друзей боевых захватил.

Десантник уважительно посмотрел на Горшкова:

— Ничего, лейтенант, если все сложится, будет тебе свиданка с Костоломом.

— Вот и будете работать так, чтобы все сложилось. Присутствие этих ребят в отряде не следует афишировать, и их использование будем определять по обстановке, конкретно против Теймураза. А сейчас…

Шах обратился к Горшкову, которого определил старшим над Ветровым и Гольдиным:

— А сейчас отведи, Коль, ребят в сторонку, мне с моими офицерами кое-что обсудить надо.

Колян кивнул друзьям:

— Пошли к шалашу.

Новоявленные бойцы спецгруппы подчинились.

Шах подвел Чакаева с Рябовым к джипу, разложил на капоте карту района.

— Итак, обстановка осложнилась. Я думал провести штурм силами ваших подразделений, но с прибытием на мельницу дополнительных сил противника данный вариант отпадает. Придется привлекать одну из штурмовых групп. Кого посоветуете?

И Рябов и Чакаев назвали подразделение Топаева.

Шах спросил:

— Почему группу Лемы?

Ответил десантник:

— Бойцы у него более подготовленные. Новичков мало, в основном те, кто не первый год служит. В операциях подобного рода участие не раз и не два принимали, сам знаешь, опыт — великое дело.

Чакаев добавил:

— К тому же, Шах, еще ни разу при выходе штурмовиков Лемы боевики не покидали баз отработки. Это говорит о том, что бандиты не получали информации о предстоящих против них действиях. А вот выход группы Алимова однажды прошел вхолостую. Юнус окружил брошенную базу.

— Ты хочешь сказать, что «крот» сидит в группе Алимова?

— Нет. «Крот» может быть где угодно, но факты остаются фактами. Лично я склонен не доверять начальнику штаба.

Шах искренне удивился:

— Конаеву? Почему? Довлет в отряде практически с момента его основания. Принимал участие в разработке планов почти всех акций.

— Вот именно. Только он, не считая тебя, конечно, посвящен во все дела отряда и знает планы применения «Удара».

— Но на то он и начальник штаба.

— Верно! И все же не доверяю я ему. Раньше семья Конаевых в развалинах Грозного ютилась. А сейчас у него два трехэтажных дома плюс дача в Краснодарском крае. Откуда он взял столько денег, чтобы обзавестись такой собственностью?

Шах заметил:

— У Довлета братья коммерсанты. Один из них в Краснодаре.

Чакаев усмехнулся:

— А ты интересовался когда-нибудь, что за бизнес у братьев Конаева?

— Нет. И что это за бизнес?

— В Краснодаре — кафе на дороге. В Чечне пара лотков на рынке Грозного. Может такой бизнес позволить построить недвижимость стоимостью в миллионы рублей? И с чего это братьям отдавать один дом Довлету?

Шах задумался. Затем проговорил:

— Об этом я ничего не знал, но, с другой стороны, если Конаев работает на духов, то не стал бы он возводить дома на виду у всех. Предатели обычно получают деньги на зарубежные счета. А если наличку, то не рисуются, а прячут ее как можно дальше до лучших времен.

Чакаев возразил:

— В том-то и дело, что мы привыкли считать, что оборотни стараются не светиться. А в нашем случае все наоборот. Раз наоборот, то Конаев чист, иначе не поступил бы так глупо, ведь он умный мужик. А если Довлет решил как раз воспользоваться этим стандартным мышлением? И поступил так, как не должен был поступить?

Шах пожал плечами:

— Ну, не знаю. ФСБ проверяла его, как и всех нас. Претензий к Конаеву нет.

— А к кому они есть? Все бойцы прошли переаттестацию, а информация как уходила, так и продолжает уходить из отряда. И «крот» весьма информирован о наших планах.

В разговор вступил Рябов:

— А если предположить, что «крот» не в отряде?

— А где же?

— В штабе Ската!

— Исключено. Скат не имеет полной информации по отряду.

— Но на него может работать кто-то из офицеров «Удара»! Причем работать вполне официально, типа смотрящего за тобой. И, передавая Скату данные, этот офицер и предположить не может, что сдает своих же товарищей духам!

Шах махнул рукой:

— Шайтан с ним! Нам сейчас «кротом» заниматься нет времени. Надо разработать план штурма мельницы у Чиридая в условиях изменившейся обстановки.

Рябов заметил:

— Но до этого необходимо заблокировать район, а значит, вызвать к Чиридаю штурмовую группу. Что в принципе раскроет твой замысел и Конаеву, и Алимову, и Топаеву!

— Об этом не волнуйся. Я уже приказал начальнику штаба направить подразделения в Гудекуль и в Кунгас. Пусть «крот» ломает голову, в каких целях выведены штурмовые группы.

Рябов улыбнулся:

— Ты, как всегда, предусмотрителен, Шах!

— Иначе давно уже сгнил бы в земле, но хватит об этом! Давайте рассматривать варианты штурма мельницы, с учетом того, что главная ударная группировка, будь то подразделение Топаева или Алимова, должна выйти на рубеж перед самым штурмом. А всю подготовительную работу проведут ваши ребята. Кстати, можно передать им команду выдвигаться сюда. И перекурить заодно. Но предупредите своих замов, майор Конаев не должен знать, какие задачи получили ваши люди.

Разведчик с десантником разошлись в разные стороны, извлекли из карманов специальные станции, вызвали собственные подразделения.

Спустя десять минут они во главе с Шахом склонились над картой района предстоящих ночью боевых действий.

Глава третья

Теймураз вместе с Али и Быцо прибыл на свою горную базу в четверг в полдень. Главаря банды встречали два телохранителя, оставшиеся в разрушенном ауле. Доложили, что на базе все спокойно. Возвращения хозяина ждали, поэтому за сутки протопили баню. В загоне стояли два жирных барана, а в своей комнате красавица Айна. Костолом распорядился резать барана, готовить шашлык. После бани обед, затем отдых! Телохранители бросились исполнять приказ главаря. Теймураз попросил Али принести спутниковый телефон. Помощник без лишних слов выполнил требование хозяина. Теймураз вышел к реке. Набрал по памяти номер. Тут же услышал в ответ:

— Скат на связи.

— Здравствуй, Дима!

— Ты?

— Я. Говорить можешь?

— Да. Сейчас в управлении почти никого.

— Какие дела, генерал?

— Шума ты наделал много! А вот уйти без следа не смог!

— Как это? Я покинул поселок безо всяких проблем.

Генерал-майор Дмитрий Коблиг, куратор особого отряда «Удар», согласился:

— Да, покинуть поселок ты успел. Но спецы обнаружили схрон в доме, что купил твой помощник. Труп в колодце тоже. В нем опознали оператора, что снимал тебя на фоне разгромленного поселка. Уж кто и каким образом опознал труп, мне неизвестно. Да это и неважно. Важно, что в бункере нашли свежие следы твоего пребывания в нем! Из чего и сделали вывод, что ты смог уйти из Звездного живым и невредимым.

Теймураз выругался:

— И что из этого следует?

— То, что теперь тебя ищут.

— Это понятно. Кто конкретно привлечен к поискам?

— Отряд «Удар» небезызвестного тебе полковника Амира Расанова.

— Этого недобитка Шаха?

— Да, твоего старого знакомого.

— Я бы на куски рвал таких знакомых! Но… подожди, а разве не ты курируешь псов Шаха?

— Я. Но только курирую, а не контролирую его действия. Он может работать без согласования со мной, что чаще всего и делает.

— И тебе известно, где сейчас Шах и чем занимается?

— Точно нет, но предположить могу.

Костолом вспылил:

— Какого черта, генерал? Мне не нужны твои предположения. За что ты получаешь деньги? За то, чтобы строить предположения? Это я и без тебя сделаю. За мной устроена охота отрядом, к которому ты имеешь самое прямое отношение. Отряд, в руководстве которого сидит твой человек, и ты не знаешь, чем занимается Шах?

Генерал также повысил голос:

— Не надо разговаривать со мной подобным образом! Я тебе не мальчик на побегушках! И деньги мне платишь не ты!

Теймураз сменил тон:

— Ладно. Не обижайся. Но пойми и мое состояние.

— Понимаю. Поэтому, пока ты уходил из поселка в горы, предпринял кое-какие меры, чтобы отвлечь отряд Шаха от тебя и, наконец, убрать с дороги этого своевольного Расанова.

— Что ты имеешь в виду?

— Подожди. Кто-то вошел в коридор. Связь прекращаю и ухожу из управления. Как найду безопасное место, вызову тебя сам. Отбой!

Ответить Костолом не успел, оборотень-генерал отключился. Теймураз сплюнул на камни:

— Шайтан! Нашли все же бункер! Быстро!

Но это ерунда. Самое неприятное, что на поиски вышел Шах. Он опасен, как гюрза! И Расанов кровник Теймураза, а значит, будет камни грызть, но постарается выйти на врага. А это для Костолома — смерть. Но, кажется, генерал Коблиг что-то придумал, дабы отвести от Теймураза угрозу. Зря накричал на генерала. От него сейчас в немалой степени зависит судьба Башиева! Что же предпринял генерал? Не договорил. Теперь надо ждать, пока Коблиг не выйдет на связь. Хуже нет ожидания и неопределенности!

К Теймуразу подошел Али. Видя состояние босса, осторожно спросил:

— У нас проблемы?

Костолом взглянул на помощника:

— Да, Али, проблемы! Русские узнали, что я сумел живым вырваться из Звездного. Представляешь, что это означает?

Али кивнул:

— Представляю. Начали охоту за тобой. Но… начать охоту еще не значит вернуться с добычей!

— Как же я устал, Али!

— Все устали, Теймураз! Тебе надо расслабиться! Иди в баню, попарься. Я тебе туда Айну пришлю. Кальян приготовлю! Смени действительность на мир иллюзий и наслаждения. Это восстановит тебя!

— Я так и сделал бы, Али, но еще не окончен разговор с Коблигом! Посторонний помешал договорить нам. А тема интересная! Надо подождать, пока генерал не вызовет меня! Узнав все, что он хотел сказать, решим, расслабиться ли нам или принимать какие-либо срочные меры.

— Ясно. Оставляю тебя.

— Иди.

Ждать Теймуразу пришлось почти двадцать минут. Задумавшись, бандит вздрогнул от сигнала вызова спутниковой станции:

— Да?

— Скат на связи. Можем продолжить разговор. Ты спросил, что я имею в виду по мерам, принятым ради твоего прикрытия и решения вопроса с Шахом?

— Да!

— Слушай.

Генерал начал медленно говорить:

— Как только стало известно о том, что ты ушел из Звездного живым и невредимым, я по своим источникам получил информацию о том, что в субботу при посредничестве местного авторитета, которому и принадлежит мельница Ханаша, полевой командир Зызу, племянник этого Ханаша, намерен продать другому полевому командиру, Масхаду, крупную партию наркотиков. Ты слышишь меня?

Теймураз ответил:

— Слышу. Продолжай.

— Так вот. Я решил использовать эту информацию. Начальник штаба отряда Расанова получил данные о том, что якобы это ты скрываешься на мельнице. Думаю, полковник заглотил наживку и предпримет активные действия. Естественно, спецназу удастся разобраться с боевиками Зызу, который должен заранее прибыть на мельницу. А тебе «вновь уйти». И «уйти» в горы. Но не к границе с Грузией, а западнее. Шах, не обнаружив тебя на мельнице, впадет в ярость и организует преследование. Преследование тени. Это отнимет у отряда время и силы, необходимые на реальные твои поиски. Шах не будет прятаться. И если в удобном месте на хребте посадить опытного снайпера, то… можно будет навсегда решить проблему с Шахом. В результате мы убиваем двух зайцев. Устранив Расанова, ты можешь относительно спокойно покинуть Россию.

Костолом задумался. Что ж, генерал не зря получал деньги. То, что он придумал, на самом деле может сыграть ключевую роль в судьбе Теймураза. Если отряд Шаха направить по ложному следу, то перекрывать реальный путь отхода в Грузию будет некому. Погранцы не в счет! Проход через границу давно готов. Молодец Коблиг, молодец. Если, конечно, не ведет двойную игру, но… это легко проверить.

Теймураз заговорил:

— Я понял тебя, Скат. Хорошо понял. Если все пройдет так, как надо, ты сможешь спокойно уходить в отставку. Достойная старость тебе будет обеспечена.

— Я не собираюсь стареть.

Костолом вздохнул:

— Ладно. Я еще свяжусь с тобой, а пока все, конец связи!

— Конец!

Башиев отключил станцию, нагнулся к речушке, умылся. Холодная вода словно обожгла лицо. Теймураз крякнул и пошел к развалинам, маскирующим базу. Увидел одного из телохранителей:

— Руслан! Где Али?

Боевик ответил:

— У себя, господин!

— Вызови его ко мне.

— В ваш дом?

— Нет. Сюда, на улицу.

— Слушаюсь.

Не прошло и пяти минут, как появился помощник Башаева.

— Что-нибудь случилось, Теймураз?

— Есть работа. Отойдем к окраине аула. Я не хочу, чтобы нас слышали даже преданные уши.

Али пожал плечами:

— Как скажешь.

Теймураз отвел помощника к развалинам крайнего в ауле здания, даже не предполагая, что там, в неглубокой яме, сидит сгорбившись его денщик и по сути раб Быцо, поглощенный мыслями о своей несчастной жизни. События в Звездном потрясли молодого чеченца, вынужденно служившего Теймуразу. Он никогда не думал, что люди могут быть настолько жестоки. Что деньги легко превращают их в зверей, жаждущих крови, а кровь, пролитая безнаказанно, рождает еще большую свирепость. Быцо хотелось выть раненым шакалом, но он молчал. И оттого, что не мог выплеснуть из себя все то страшное, что накопилось в нем за последнее время, чеченец плакал. Беззвучно, проклиная свою судьбу, а вместе с ней и Теймураза, а еще более собственную неспособность что-либо изменить. Им владела обреченность. Обреченность жертвенного барана, вытащенного на площадь под тесак палача. Быцо смахнул слезу. Хотел подняться и пойти к бане, как услышал приближение людей. Он узнал их по голосам. И это заставило молодого чеченца вжаться в глину, дабы остаться незамеченным для своих рабовладельцев. Но все, о чем они говорили, Быцо слышал хорошо.

Остановившись недалеко от развалин, Теймураз поведал Али о своем разговоре с оборотнем-генералом. Али, услышав о Шахе, выругался.

— Проклятый Шах! Опять этот неугомонный мститель! Сколько же вреда он принес нам?! Одни чертовы высоты у Косых Ворот чего стоят! Хабиба завалил. Помог русским обнаружить наши силы и привел десантников, добивших почти всю нашу группировку вместе с Рашидханом! Как только мы с тобой уцелели в том бою пятилетней давности! И пуля шайтана не берет! Не раз же пытались завалить его! Бесполезно. И теперь опять этот Шах встает нам костью в горле!

Теймураз успокоил помощника, сообщив то, что предпринял генерал Коблиг, дабы сгладить ситуацию. Али оценил изобретательность предателя:

— У Ската голова работает неплохо! Сумел быстро сориентироваться и направить Расанова в ложном направлении. И со снайпером он хорошо придумал. Другое дело, насколько правдив был с тобой наш доблестный генерал? И не пел ли он под дудку того же Шаха?

— Не думаю! Но… всякое может быть. Вот поэтому я и позвал тебя. Завтра в пять утра пойдешь к мельнице у Чиридая. Устроишь на вершине скалы скрытую позицию. До объекта пройдешь по ущелью на лошадях. Возьмешь с собой Быцо в качестве носильщика. И винтовку «СВДС» с ночным прицелом.

Али не ожидал подобного приказа, поэтому немного растерялся:

— Но… Теймураз…

Костолом понял состояние помощника.

— Эх, Али, Али! Разве я послал бы на такое дело тебя, если б имел хоть несколько подготовленных наемников? Но их у меня нет! Телохранители — бойцы, да только здесь в ауле, Быцо — вошь! Недоделок! Только в качестве носильщика и годен! Ну, еще прислуги. У меня нет иного выбора, брат, кроме как послать на это задание тебя.

Али вздохнул:

— Ты прав. Но тогда я пойду один. Зачем мне Быцо? Винтовку с магазином и вещмешок я и сам в состоянии нести.

Теймураз приобнял помощника:

— А вот по Быцо у тебя будет другая задача. Как и по действиям после отстрела Шаха.

Али удивился:

— Что ты имеешь в виду?

Теймураз объяснил:

— То, что тебе не надо будет возвращаться на базу с перевала. От мельницы пойдешь прямиком в район старой заповедной зоны, у селения Арой, где подготовлен проход через границу. Будешь ждать меня в доме егеря. Я же в воскресенье, как встречу Тайпана и передам ему базу, тихо и незаметно покину лагерь. У егеря вечером встретимся. А в ночь перейдем границу, и все. На этом закончим предпоследний визит в ставшую чужой для нас Чечню.

— Подожди. А как же Быцо? Его ты предлагаешь отпустить?

Теймураз усмехнулся:

— Конечно. Но не далее позиции обстрела Шаха! Люди Расанова должны найти его тело вместе с винтовкой, таким образом «получив» снайпера. Мертвым! Быцо отработал свое. После акции у мельницы он нам не нужен. Так отдадим его труп псам Шаха! Вот только убрать пацана ты должен после отработки Расанова. Без шума. Надеюсь, не дрогнет рука?

Али вздохнул:

— Рука-то не дрогнет. Но зачем оставлять его на позиции? Не лучше ли сбросить в пропасть при отходе?

— Нет. Пусть расановцы поломают голову, кто приказал замочить их командира! Ведь Быцо им неизвестен. На него-то и в прежнем отряде никто особого внимания не обращал. Считали шестеркой хозяина. Да он и был шестеркой, безвольной и незаметной. Тем более даже те, кто и знал его в лицо, остались все поголовно в Звездном. Труп Быцо введет в непонятку собак Шаха. А это то, что нам и нужно.

— Как скажешь, босс! Тебе решать, кого казнить, а кого миловать. Но Быцо, хоть и никчемный человечишка, раз служил убийце своей семьи, но как бы чего не заподозрил и не преподнес сюрприз на перевале.

— Об этом не думай. Быцо будет послушен тебе, как никогда ранее. Это я беру на себя.

— Тогда мне следует начать подготовку к маршу?

— Да! До захода солнца завтра ты должен быть на позиции над мельницей! Отбери лошадей, винтовку, оптику на всякий случай, не считая прицела, запас пищи и воды, чтобы хватило на марш к объекту и от него к дому егеря.

Али кивнул:

— Я все понял, командир.

— А понял, иди, брат! Уйдешь с Быцо самостоятельно. Я вас провожать не буду. Связь со мной держи постоянно. Я должен знать обо всем, что будет происходить у мельницы, и о твоих перемещениях. Удачи тебе и до скорой встречи у егеря!

— И тебе удачного отхода!

Помощник направился к развалинам.

Теймураз остался на окраине. Ненадолго. Выкурив косяк анаши, он потянулся, проговорив:

— А теперь, пожалуй, можно и попариться, и шашлыка поесть, и с Айной поиграть. В последний раз! В понедельник ей спать уже с Тайпаном! Да будет так!

Теймураз вновь прошел к реке, взглянул на кусты противоположного берега. Оттуда пять лет назад Шах с группой русского спецназа атаковал базу, в результате чего достопочтенный и надменный, хоть и трусливый Хабиб отправился на небеса. Наверное, закономерно, что именно здесь решается сейчас судьба самого Шаха!

Костолом удалился в сторону аула.

Быцо, случайно узнав о приговоре, который вынес ему хозяин, не сразу смог прийти в себя. Холодный липкий пот покрыл тело, руки и ноги дрожали. Страх буквально сковал его. Первой мыслью, как только чеченец немного пришел в себя, было рвануть из этой ямы, через реку в кусты! Подальше от проклятой базы, от палача Теймураза! Но разум возобладал над порывом. Далеко ли убежит Быцо? Али с телохранителями быстро догонят его. И тогда Костолом устроит казнь такую, что лучше и не думать. Теймураз сделает так, что Быцо будет умирать медленно и мучительно. Нет, бежать отсюда нельзя. Ни в коем случае. Как и показать, что он знает о дьявольском замысле хозяина. Только тогда он сохранит шанс остаться в живых. И получить свободу. Свободу. Чтобы перебраться к родственникам в Дагестан. Те помогут. Помогут, если Быцо использует этот шанс. Молодой чеченец перебрался к себе в хибару. Есть не хотелось, но Быцо заставил себя проглотить ставшие горькими куски мяса. После чего вновь скрылся в отсеке под развалинами. Ему следовало тщательно обдумать свои действия при выходе с Али на позицию, определенную Теймуразом. И еще… выдержать разговор с хозяином, когда тот объявит о решении послать Быцо на задание. Сейчас остается только думать… и ждать.

Ждать пришлось два с половиной часа.

В отсек Быцо ввалился телохранитель Руслан:

— Эй, щенок! Дома?

Быцо ответил:

— Да!

— Иди к реке! Там хозяин тебя ждет!

— Одну минуту.

— Какую минуту, урод? Пулей вылетел на улицу!

— Да, да, конечно…

Быцо послушно выбрался из рощи, увидел стоявшего у воды Теймураза, бегом направился к нему. Подбежав, доложил:

— Хозяин, по вашему приказанию прибыл! Главарь оглядел денщика:

— Вижу, что прибыл, — и неожиданно спросил: — Как дела, Быцо?

Молодой чеченец пожал плечами:

— Нормально, хозяин. Главное — жив, остальное ерунда!

Теймураз возразил рабу:

— Да нет, Быцо. Остальное не ерунда. Далеко не ерунда. Жить можно по-разному. В роскоши или нищете. Повелевая людьми или подчиняясь прихотям хозяина! Сейчас ты находишься на положении бесправной скотины. Неужели такая жизнь устраивает тебя?

Быцо включился в игру, затеянную коварным Теймуразом:

— Конечно, нет. Но что я могу изменить?

Костолом предложил денщику пройтись.

— Ты верно служил мне, Быцо, несмотря на то, что я сделал с твоей семьей! Почему служил врагу? Кровавому врагу, которому по закону гор должен был бы мстить? Я часто задавал себе этот вопрос. И не находил ответа. Разное лезло в голову, но все было не то. И только после Звездного я понял: ты подчинился не Теймуразу, не Али, не кому другому. Ты подчинился силе, осознав, что управлять миром может только сила. И сделал правильный вывод. Поступил разумно. Иногда отказаться от мести гораздо выгодней, чем проявлять бесполезное упорство, результатом которого может стать смерть. Ведь так?

Быцо кивнул согласно:

— Так, хозяин.

— Так! Поэтому и я должен проявить милосердие, которое мне несвойственно. А раз должен, то долг верну! Я всегда возвращал долги. И друзьям, и врагам! Ты, наверное, не совсем понимаешь меня, Быцо?

И вновь раб покорно поклонился:

— Это так, хозяин.

— Хорошо. Не буду тянуть время. Я решил отпустить тебя!

Быцо поднял на Теймураза удивленный взгляд, переспросив:

— Отпустить?

Костолом подтвердил:

— Да, отпустить. Отблагодарив за верную службу! — И добавил: — Но при одном условии.

— Каком условии, хозяин?

— Ты должен выполнить одно задание вместе с Али. Оно не сложное. Суть объяснит помощник. Выполнив задание, ты получишь от Али пятьдесят тысяч долларов, лошадь и… свободу! Дальше распоряжайся ею как захочешь. Один совет: постарайся обрести силу. Ее даст власть, к власти приводят деньги. Они у тебя для начала будут. Познаешь силу власти, станешь человеком. Тогда можешь вспомнить и о мести! И никто безнаказанно не посмеет унизить или оскорбить тебя! А захочешь найти Теймураза, чтобы отрезать ему старую голову, — ищи. Найдешь, я в претензии к тебе, ставшему более сильным воином, не буду! Такова жизнь! Так как тебе мои условия?

— Я даже не знаю, что и ответить.

— Тогда иди к Али, он объяснит, что вам предстоит сделать завтра утром. И… удачи тебе, Быцо!

— Спасибо, хозяин!

— Забывай рабские привычки! Становись горцем!

— Я постараюсь!

— Иди!

Отпустив денщика, Теймураз усмехнулся ему в спину. Иди, иди, баран. Никогда тебе не стать горцем. Да тебе уже никем не стать, даже рабом не остаться! Иди, сопляк, подыхать на перевале. Это все, что от тебя напоследок требуется.

В пять часов утра пятницы базу покинули Али и Быцо. Никто из оставшихся обитателей бандитского логова не заметил их отъезда.

К 18.20 путники достигли поворота ущелья, за которым открывался путь на равнину, через брод реки к селению Чиридай. На хребет подчиненные Костолома взобрались за час, тут же выйдя на удобное для наблюдения за мельницей и подходами крохотное плато, делящее склон ущелья на две почти равные части. Оставили лошадей, привязав к кустам. Наломав ветви, устроили снайперскую позицию. Али внимательно оглядел местность. Достал спутниковую станцию:

— Мурза! Я — Водонос!

Теймураз ответил немедленно:

— Мурза на связи!

— Мы на месте!

— Добрались без проблем?

— Да!

— Никого не встретили?

— Нет! Все вокруг чисто!

— Как напарник?

Али усмехнулся:

— Нормально.

— Что внизу?

— Люди. И на объекте, и рядом. Вот вижу, за реку пошли три группы по два человека! Держат путь на «зеленку».

— Дозор. К отдыху готовятся наши уважаемые «собратья».

— Да.

— Я понял тебя, Водонос. Жду следующего сеанса связи.

— Одного не пойму, Мурза…

— Чего?

— Почему «собратья» не установили пост там, где находимся мы?

— А ты спустись, Водонос, и спроси об этом у них самих. Все, конец связи!

Али буркнул:

— Конец. — Передал Быцо бинокль: — Смотри за окрестностями, напарник.

На слове «напарник», помощник Теймураза сделал ироническое ударение.

Молодой чеченец не обратил на это внимания. Молча поправил под курткой нож, принял оптику, приступив к осмотру местности, не забывая боковым зрением следить за движениями Али.

Около часа висели над картой Шах и его ближайшие подчиненные. Наконец разогнули спины, потянувшись. Расанов ударил ладонью по капоту:

— Значит, так и будем действовать. — Он извлек из кармана станцию спутниковой связи. Нажал клавишу вызова: — Накат-2! Я — Первый! Ответь!

Капитан Лема Топаев ответил тут же:

— Накат-2 на связи.

— Где находишься?

— В семи километрах от Кунгаса.

Шах приказал:

— Разворачивай подразделение на юго-запад и продолжай марш до входа в «зеленку» у Чиридая. По прибытии на новое место назначения — доклад мне. Как понял, Накат-2?

Топаев подтвердил изменение приказа, не задавая лишних вопросов.

— Принял, Первый!

Шах проинструктировал:

— Чиридай обойти так, чтобы вас ни одна собака не заметила.

— Принял.

— Вперед, Накат-2!

— Выполняю.

Первой штурмовой группе капитана Алимова Шах задачу менять не стал, приказав держать селение Гудекуль в кольце окружения, но в готовности к быстрой передислокации в другой район. И у Алимова не возникло вопросов!

После сеанса связи с командирами штурмовых групп Расанов взглянул на Чакаева с Рябовым:

— Свяжитесь со своими подчиненными, узнайте, где они и как проходит марш.

Спустя несколько минут офицеры разведки и резерва доложили, что их подразделения на подходе к Гуан-Чу и выйдут к роще примерно через час.

Видя, что совещание закончилось, к полковнику подошли Горшков, Ветров и Гольдин.

Николай спросил:

— Судя по всему, Шах, ты задачу своим подразделениям поставил. Какую роль отводишь нам?

Шах улыбнулся:

— Останешься при мне, группой прикрытия. Должен же кто-то охранять командира в бою.

Николай возмутился:

— Ни хрена себе? Мы зачем сюда притащились? Чтобы возле твоей персоны отираться или замочить Теймураза?

Улыбка сошла с лица Расанова.

— А ну отставить базар, лейтенант! Вы бойцы отряда «Удар» и будете исполнять все то, что прикажу я! А я приказываю находиться при мне. И не скопом, а боевым подразделением, командиром которого назначается лейтенант Горшков. — И, смягчив тон, Расанов добавил: — Вот так, Колян. И отираться при мне не придется, потому что Шах еще никогда не прятался за спины своих подчиненных. Так что повоевать успеешь. Сейчас следуй к джипу, вооружи ребят. И к Рябову! Находиться до приказа с майором! Вопросы?

— А как насчет связи? Или нам станция не положена?

— Ну почему же? У Рябова получите. Позывной вам подобрать надо. Вот что, давайте-ка используем позывной «Высота», а? Возражения будут?

Возражений не последовало. Ведь это был позывной командира погибшей пятой роты старшего лейтенанта Доронина.

Первыми в 20.50 на опушку вышли десантники ударной резервной группы.

Спустя двадцать минут появились и разведчики Чакаева. Шах отдал всем подошедшим силам час отдыха. Вызвал Чакаева.

— Слушаю, командир!

— Ты давно связывался с наблюдателями у Чиридая?

— Часа три назад.

— Вызови-ка их мне.

— Минуту.

Капитан по своей станции запросил:

— Шептун, я — Тропа, ответь.

— На связи! — ответил старший группы слежения за объектом.

— Что у вас нового?

— Духи направили в лес сдвоенные дозоры.

— Передаю связь Первому.

Чакаев передал станцию Шаху:

— Я — Первый. Как слышишь, Шептун?

— Нормально.

— Доложи обстановку.

— Повторяю, боевики направили в лес три сдвоенные группы.

Шах поинтересовался:

— Точное место установки постов раннего обнаружения в «зеленке» установить можно?

— Этим как раз напарник начал заниматься.

— Хорошо. Что на мельнице?

— Все по-прежнему. Из Чиридая прошел грузовой автомобиль.

— Стоп, Шептун, через реку есть паром?

— Нет. Прямо напротив объекта навесной мостик. По нему прошли дозоры, а западнее, недалеко от входа в ущелье, есть брод. Им и воспользовался грузовой автомобиль. А точнее, «ГАЗ-66», накрытый тентом. Он доставил на мельницу какие-то ящики. Пока находится на объекте.

— Значит, навесной мост?

— Так точно!

— Он охраняется?

— Нет. Если только визуально, с мельницы.

— Переправа крепка?

— Шестерых выдержала свободно!

— Добро. Ждите к трем часам гостей.

— Ждем.

— Отбой, Шептун! Удачи тебе там!

— Спасибо. Конец связи!

Шах передал станцию командиру разведгруппы.

Спустя час, отпустив джип, Шах отдал приказ ударной, разведывательной группам и подразделению прикрытия начать выдвижение к селению Чиридай.

В 1.20 прошла информация от наблюдателей за объектом. Шептун доложил, что второму номеру удалось обнаружить все три поста раннего обнаружения противника в «зеленке». Шах достал карту и фонарь: запросил координаты вражеских постов. Получив нужные данные и отметив места передовых дозоров бандитов крестиками на карте, отдал команду продолжить марш.

Подразделения преодолели двадцать километров без проблем. Расанов приказал остановиться, когда до аула осталось около километра. Часы показывали 2 часа 37 минут. Он подозвал к себе командира разведчиков:

— Аслан! Запроси наблюдателей, не изменилась ли обстановка?

Капитан ответил:

— Только что разговаривал с Шептуном. Обстановка прежняя.

— Каков сектор контроля местности наблюдателями?

— Шептун следит за мельницей и селением, его напарник в лесу пасет центральный пост духов.

— Хорошо. Обходим Чиридай и входим в лесной массив. Там отдых, затем продолжение работы.

— Понял, командир.

Не успел Чакаев отойти от Расанова, как последнего вызвал командир 2-й штурмовой группы Лема Топаев, доложивший, что подразделение вышло к назначенному рубежу. Шах приказал и штурмовикам укрыться в лесу для часового отдыха.

Ровно в 4.00 командир отряд «Удар» поднял подчиненных. Вновь вызвал к себе Чакаева. Осветил карту:

— Крестиками, Аслан, обозначены передовые дозоры банды Теймураза. К пяти часам они должны быть сняты. Как только очистишь «зеленку», доклад мне.

— Понял, командир.

Разведгруппа капитана Чакаева, разбившись на три отделения, углубилась в лес, разойдясь по трем направлениям. Аслан вел бойцов к центральному посту противника. Когда до бандитов осталось не более двухсот метров, он запросил старших фланговых двоек:

— Тропа-2, Тропа-3, я — Тропа-1. Ответьте!

Разведчики тут же вышли на связь:

— Тропа-2 слушает.

— Я — Тропа-3.

Аслан спросил:

— Как обстановка?

Согласно докладам и фланговые двойки вплотную подошли к своим целям. Чакаев приказал начать активные действия. Отключив станцию и уложив ее в накладной карман, капитан подозвал к себе бойцов второго отделения. Те бесшумно подползли к командиру. Чакаев указал рукой в сторону поста:

— Действуем так. Ты, Муса, обходишь позицию дозора слева, ты, Заид, справа, я сближаюсь с ним напрямую. Подойдя к боевикам на двадцать метров, действуем следующим образом…

Проинструктировав подчиненных, Чакаев сделал отмашку рукой. Муса и Заид растворились в темноте. Чакаев пополз вперед. Передвигался он аккуратно, на ощупь. Бандиты на подступах вполне могли поставить растяжки. Но ловушек не оказалось. Капитан вышел на рубеж, откуда до позиций боевиков оставалось менее двадцати метров. Он снял со спины снайперскую винтовку «винторез», установил ночной прицел, через который осмотрел пост. Увидел двух бойцов. Они полулежали друг против друга. Между ними стоял термос и два пиалы. Пили чай! Командир разведгруппы взглянул на часы: 4.46. Перевел прицел на правого боевика. Рассмотрел его. Тот оказался щуплым малым с испещренными оспинками физиономией. Аслан перевел прицел на второго бандита. Этот выглядел солидней! А главное, рядом с ним лежала портативная рация. Вот он, старший поста, а возможно, и всего охранения. Этого надо брать живым. Капитан прицелился в щуплого бандита, нажал спусковой крючок. Раздался хлопок, и бандит уткнулся в землю. Старший не успел ни понять чего-либо, ни тем более предпринять, как на него набросились зашедшие с флангов подчиненные Аслана. Бандита спеленали в доли секунды.

Капитан поднялся, подошел к позиции вражеского дозора. Посмотрел на пленника, испуганно вращавшего черными, по-женски большими глазами. Спросил:

— Кто ты?

Бандит, заикаясь, произнес:

— Я… я… старший боевого охранения отряда Зызу.

— Какого Зызу?

— Как… какого? Племянника Ханаша… которому принадлежит мельница… и… подчинено селение Чиридай.

— Теймураз…

Задать следующий вопрос командир разведгруппы не успел. Его вызвали старшие двух других отделений, доложившие, что вражеские посты «сняты». Приказав подчиненным идти к центральной позиции боевиков, а напарнику Шептуна вернуться к месту наблюдения за мельницей и аулом, капитан спросил пленника:

— Теймураз на мельнице?

Удивление бандита возросло.

— Ка-какой Теймураз? Я… о таком не слышал.

— А об Али тоже не слышал?

— Н-нет! Мамой клянусь! Детьми клянусь!

— Ты погоди клясться-то. А то Аллах возьмет и накажет смертью лютой за ложь.

— Честное слово, я… говорю правду.

— Ты на самой мельнице был?

— Только внизу, где склады.

— Ханаша видел?

— Один раз, когда тот с племянником к реке выходил.

— Значит, кто мог находиться наверху, не знаешь?

— Нет!

— А там мог кто-то скрытно находиться?

Плененный бандит пожал плечами:

— Не знаю! Мог, наверное. Но если уж совсем скрытно.

— Ясно.

— Вы убьете меня?

Аслан усмехнулся:

— А ты как думаешь?

Пленник взмолился:

— Не надо! Я у Зызу всего две недели. Никого не убил, ни в одной акции против новой власти не участвовал…

— А сейчас что здесь делаешь? Просто отдыхаешь в весеннем лесу?

— Нет, конечно. Но Зызу здесь не для того, чтобы что-то предпринять против федералов!

— А для чего?

Выдержав паузу, пленник признался:

— Мы привезли на мельницу крупную партию героина. Завтра за ней должен придти Масхад.

— Вот как? Наркотой, значит, твой Зызу промышляет?

Пленник вздохнул.

Капитан присел перед ним на корточки.

— Это все, что ты хотел сказать?

— Нет… нет! Я пригожусь вам! Честное слово!

— Забудь о чести, урод! Кстати, как твое имя?

— Ачмиз! Ачмиз Алоев. Раньше обувь шил в Грозном. Хорошую обувь.

— А сейчас взялся за оружие!

— Меня заставили!

— Конечно, знакомая песня. Так чем ты можешь пригодиться нам?

— В 5.10 пост вызовут с мельницы. Я должен ответить. Если промолчу, Зызу поднимет тревогу.

— В 5.10, говоришь?

Чакаев взглянул на часы.

Если этот Ачмиз не врал, то через пять минут его вызовут по рации. Молчание послужит сигналом опасности. А данное обстоятельство грозит сорвать всю операцию. Но, с другой стороны, пленник вполне может и сам тайным знаком подать такой сигнал.

Чакаев принял решение быстро, тем более что на раздумья у него оставалось не так много времени.

— Муса, сними наручники с пленника!

Разведчик выполнил приказ командира.

Капитан приставил глушитель винтовки ко лбу боевика:

— Ты ответишь на вызов и сообщишь, что в лесу все спокойно. Я же буду внимательно следить за тобой. Попытаешься подать сигнал на мельницу — сразу же всажу пулю в лоб, так же, как и твоему подельнику. Ты понял меня, Ачмиз?

Бандит закивал:

— Да, да, конечно, я сделаю все, как скажете! Но после… вы не убьете меня?

— Нет! — отрезал капитан.

В 5.10 рация старшего охранения издала слабый звук вызова. Пленник ответил:

— На связи!.. Нормально!.. Да, спокойно, тишина вокруг!.. Отошел отлить, будешь ждать?.. Да поддерживаю… постоянно! Отбой!

Ачмиз отключил рацию, протянул ее Чакаеву.

Аслан спросил:

— На сколько запланирован очередной сеанс связи?

— Больше меня не должны вызывать.

— Хорошо! Муса, надень наручники, а ты, Ачмиз, — обратился капитан к пленнику, убрав от головы глушитель винтовки, — лежи смирно, если хочешь жить! Мы уйдем, ты останешься. Днем поднимешься и пойдешь в Чиридай. И больше никогда не бери в руки оружие, все понял?

— Да, да, конечно!

Оставив пленника Мусе, Чакаев отошел от позиции, вызвал Расанова:

— Первый, я — Тропа! Лесной массив чист.

Капитан также доложил о сеансе связи старшего охранения мельницы, о том, что Ачмизу ничего не известно о Теймуразе, о племяннике с дядюшкой, наркотиках, Масхаде и о решении сохранить пленнику жизнь. Шах спросил:

— Твоя группа еще не собралась?

— Жду подхода фланговых двоек.

— Как только подойдут, уходи по массиву на северо-восток, чтобы, форсировав реку, выйти в кустарник противоположного берега. Далее начинай сближение с мельницей. Твоя задача заблокировать объект с левого от «зеленки» фланга. Что делать в случае попытки прорыва части банды в ходе штурма, знаешь!

— Знаю, командир.

— Главное — не выпустить из капкана Теймураза!

— Принял.

— Отбой.

Закончив переговоры и дождавшись подчиненных, капитан Аслан Чакаев повел их в указанном Шахом направлении.

Расанов же, вместе с десантниками обойдя Чиридай по «зеленке», вышел на позиции наблюдателей разведгруппы.

Получив информацию о броде, приказал майору Рябову скрытно преодолеть реку, войти в ущелье, осмотреться и заблокировать его на подступах с левого от «зеленки» фланга мельницы. Десант ушел в лес. Сам же полковник устроился вместе с наблюдателями. Рядом расположились Горшков с Ветровым и Гольдиным. Колян выбрал из оружия привычный автомат, Костя отчего-то решил вооружиться дальнобойной винтовкой «СВД». Гольдин сначала тоже выбрал «АК-74», но Колян приказал бывшему сержанту взять ручной пулемет «РПК». Гольдин было воспротивился, но Колян быстро навел порядок в подчиненном ему подразделении, предупредив сержанта:

— Не нравится пулемет, Голь, так я тебя заставлю на хребте станковый гранатомет «АГС-30» тащить с коробками гранат! Ты меня знаешь!

Гольдин сплюнул:

— Знаю, придурка!

— Ты что-то сказал или мне послышалось?

— Послышалось!

Шах, отправив десантников на восточный фланг, запросил командира второй штурмовой группы капитана Топаева:

— Накат-2, я — Первый!

Лема ответил:

— На связи!

— Где находишься?

— В лесу.

— Это понятно. Точнее.

— Возле спуска в балку, в левую от «зеленки» балку.

Шах приказал:

— Дели группу, одно отделение спускай в овраг, что перед тобой, другое отправляй на запад ко второй балке. Далее по плану.

Топаев ответил кратко, по-военному:

— Принял. Выполняю.

Отдав приказ второй штурмовой группе, Расанов через ночной прицел винтовки осмотрел равнину перед рекой. Ничего подозрительного не заметил. Перевел оптику на мельницу. Там все тоже спокойно и безмятежно. Это хорошо.

Штурмовая группа вышла к реке по балкам в точно назначенное время, 6.25, о чем Шах получил немедленный доклад. В подразделения пошел приказ: «В 7.10 находиться в состоянии боевой готовности».

Командиры группы подтвердили получение приказа.

До решающей атаки осталось чуть более получаса.

Глава четвертая

Стрелка медленно приближалась к отметке 7 часов. Ожидание стало нестерпимым. Расанов прекрасно понимал состояние своих подчиненных, выведенных на рубежи действия, и часто бросал взгляд на часы. Начало светать. Равнина слегка покрылась туманом. В принципе это было то, что нужно. Лишь бы туман не закрыл плотной завесой подходы к мельнице. Шах вновь посмотрел на часы. И больше не сводил с них взгляда.

Наконец наступило время действия — 7.10.

Шах бросил в эфир:

— Внимание всем! Я — Первый! Приказ — штурм!

И местность за селением Чиридай взорвалась грохотом автоматных очередей. Штурмовая группа капитана Топаева, выйдя из балок, открыла ураганный огонь по мельнице, одновременно прикрывая форсирование бойцами реки через навесной мост. Бандиты явно не ожидали нападения, но сумели быстро организовать оборону, благо каменные строения позволяли им надежно укрыться от пуль спецназа. Шах с момента начала штурма, оставив наблюдателей разведгруппы заслоном от возможного прорыва каких-либо сил из селения, направился к мосту. Группа прикрытия во главе с Горшковым поспешила за командиром отряда. Несмотря на ощутимый урон, нанесенный боевикам Зызу первым ударом, и то, что штурмовики «Удара» захватили весьма обширный плацдарм непосредственно перед мельницей, бандиты ответным огнем смогли приземлить атаку. Данное обстоятельство не устраивало Шаха. На ходу он вызвал Топаева:

— Накат-2! В чем дело? Почему не применяете гранатометы? Немедленно обстрелять кумулятивными зарядами все строения, исключая верхний этаж мельницы! Выполнять, Накат-2!

Огненные стрелы метнулись к позициям боевиков из балок. Гранатометный обстрел позволил снизить эффективность действий бандитов и ослабил их огневую мощь, чем воспользовались бойцы плацдарма. Они рванулись вперед и пробились непосредственно на территорию штурмуемого объекта. Кое-где завязалась рукопашная схватка. В это же время по мосту перебралась на предгорный берег остальная часть второй штурмовой группы отряда «Удар», что переломило ситуацию. Спецназ полностью овладел инициативой, дезорганизовав противника и заставив его покинуть мельницу. Шах с группой Горшкова подошел к началу моста. Здесь Расанов остановился, Колян рванулся к переправе, но полковник остановил его:

— Горшков! Куда?

Николай обернулся:

— Как куда? Ты че, Шах? Там же Теймураз!

Расанов успокоил лейтенанта:

— Не суетись. Топаев и без тебя справится.

Колян возмутился:

— Что значит без меня?! Тогда на какой хер мы с Костей и Гольдиным сюда приперлись? Смотреть, как твои спецы будут разбирать по камню мельницу?

Шах рявкнул:

— А ну отставить! И назад, ко мне!

Горшков сплюнул досадливо, выругался, но подчинился. Расанов указал на хребет перевала:

— Группе прикрытия следить за склоном и вершиной перевала. Там бандиты вполне могли организовать огневую точку.

Колян усмехнулся:

— Ага! Организовали уже! Да если б на склоне сидели духи с пулеметом, то они давно открыли бы огонь!

Но, подняв винтовку, через прицел начал осматривать склон. Костя делал то же самое. Но, лишенный оптики, Ветров имел ограниченный сектор контроля. Как и Гольдин, водивший стволом пулемета из стороны в сторону.

Шах же следил за боем на мельнице.

Боевикам не оставалось ничего, как бежать. Но они понимали: хаотичное бегство — верная смерть! Поэтому, применив дымовые заряды, начали отход от объекта одновременно, примерно равными силами, на восток и на запад. При этом оставив группу смертников, закрепившихся на втором, не пораженном гранатами этаже. Эта группа выполнила свою задачу. Сильным огнем автоматического оружия она не позволила штурмовикам Топаева немедленно начать преследование и уничтожить отходящие силы непосредственно у мельницы. Впрочем, это было не так важно. В любом случае вырвавшиеся духи нарвутся на заслоны разведчиков и десантников. Шах через бинокль осмотрел мельницу. Второй этаж продолжал отстреливаться, часть бандитов отходить. Как Расанов ни старался, он не смог найти в дыму, окутавшем мельницу, капитана Топаева.

Выглянуло солнце, разогнав туман, зачернив разбившийся в клочья дым, поднявшийся выше здания, и осветив склон перевала.

Шах поднес рацию ко рту:

— Накат-2! Я — Первый! Ответь!

В ответ молчание.

Расанов повторил запрос уже открытым текстом:

— Накат-2, Лема! Где ты?

На этот раз капитан ответил.

И голос офицера сопровождался автоматной очередью.

Командир штурмовой группы продолжал не только руководить подчиненными, но и лично вел бой:

— Здесь я, Первый! На мельнице! На первом этаже!

— Теймураза не видел?

— Нет! Тут захочешь, никого и ничего не разберешь! Огрызаются боевики яростно. Оружия и боеприпасов у них достаточно! Но если Теймураз был на мельнице, то на второй этаж вряд ли пошел бы. Там смерть. Скорей всего прорывается с одной из групп во фланги!

— Ясно! Потери несем большие?

— Есть потери! И ранеными, и убитыми, но кто их считал? Не до этого!

Шах принял решение:

— Ты прав, Лема, Теймуразу на мельнице оставаться никакого резона нет. Поэтому не теряй время, а главное — людей, минируй опоры первого этажа и рви мельницу к чертовой матери!

— Принял! Я завалю ее! Так, чтобы можно после взрыва осмотреть руины. Глядишь, где тайничок и найдем!

— Давай!

Расанов вызвал командира разведгруппы:

— Тропа! Первый!

Чакаев ответил:

— На связи, командир!

— К тебе прет солидная группа боевиков. Среди них может оказаться Теймураз с Али!

— Знаю! И уже вижу боевиков. Отступают грамотно. Быстро, но не спеша, идя ромбом!

— Как думаешь, почему не переходят реку?

Разведчик объяснил:

— Потому что здесь это невозможно. Глубина приличная и течение сильное. Без специальных средств не переправиться. Да и равнина с той стороны открыта.

— Понял, встречай гостей!

— Я жду их!

— Отбой!

— Конец связи!

Полковник переключился на десантников:

— Купол! Я — Первый!

Майор Рябов ответил немедленно:

— Купол слушает!

— Успел заблокировать ущелье?

— Успел. Тут странность одна проявилась.

— Что за странность?

— Да как будто чуть в глубине и где-то посреди левого от селения склона лошади ржали.

— Лошади? Интересно, откуда они там взялись?

Рябов произнес:

— Вот и я думаю, откуда? Уж не Теймуразу с Али они предназначены?

Шах приказал:

— Немедленно пошли на склон бойца. Пусть прояснит обстановку.

Рябов доложил:

— Уже послал. Скоро должен прийти доклад!

— Хорошо! От мельницы к тебе прорывается банда штыков в десять. Отходят организованно. Обеспечь встречу!

— Это уж само собой. Без внимания духов не оставим. Валить всех?

— Всех! Ну, если только Теймураз среди них окажется, то того по возможности взять живым, но подстрелить можно.

— Принял, командир, выполняю!

Прогремел мощный взрыв, от которого бойцы Горшкова невольно присели. Это штурмовики второй группы рванули мельницу. Взрыв направленного действия завалил здание набок, оголив всевозможные щели, скрытые проходы помещения, куда сразу же полетели ручные гранаты спецназа.

Николай воскликнул:

— Мать твою! Херакнули мельницу! — и обернулся к Расанову: — Шах! Мог бы и предупредить, а то так…

Полковник перебил Горшкова:

— Меньше говори! Следи за вершиной!

— Да че за ней следить?

Но вновь поднял снайперскую винтовку. Среди каменной гряды, тянущейся по хребту, вдруг мелькнул солнечный зайчик! Словно луч солнца упал на что-то блестящее. Но откуда взяться блестящей вещице типа зеркала на хребте? Колян понял, что видел отблеск от оптического прицела вражеского снайпера. На кого тот был нацелен, сомневаться не приходилось. Колян с криком бросился к Шаху. Сбил того с ног. И тут же рядом в камень ударила пуля, выбив искры.

Ветров вскинул автомат и ударил по хребту. Он не знал, где находится бандитский снайпер, и стрелял вслепую. И наверху ничего не произошло бы, если бы и там не случился рикошет. Пули автомата Ветрова, ударив в валун сбоку от позиции Али, изменили направление и впились в тело помощника Теймураза. Тот взвыл от боли:

— А-ай, шайтан! Задел-таки!

Корчась, Али достал боевую аптечку, извлек из нее шприц-тюбик и через камуфляж короткой иглой ввел себе сильнодействующий обезболивающий препарат. Попытался встать на колени, чтобы отползти из опасной зоны, и не смог. Один заряд угодил бандиту в ногу. Али посмотрел на денщика:

— Быцо! Помоги мне! Я идти не смогу! Тащи к лошадям, надо немедленно уходить!

Быцо как-то странно произнес:

— Конечно, господин. Сейчас, господин.

Ветров, отстреляв половину магазина, прекратил огонь.

Николай поднялся с Расанова и тут же набросился на Гольдина:

— Голь, мудила ты сто восьмая! Какого хрена не стрелял? Или тебе пулемет для балласта дали? Чтобы ветром не сдуло?

Бывший сержант виновато произнес:

— Растерялся, Коль! Тут взрыв и выстрел. Я ничего и не понял!

Поднялся с земли Шах. Отряхнулся.

Его вызвал по рации Топаев:

— Что случилось, командир?

Расанов ответил:

— Снайпер с перевала пальнул. Но обошлось! Как у тебя?

— Зачищаем руины. Трупов боевиков много, наших шестеро, Теймураза пока не обнаружили. Али тоже.

— Продолжай работу.

Отключившись, Расанов подошел к Николаю:

— Ты мне жизнь, Колян, спас!

— Как и ты мне пять лет назад в балке! Так что не будем об этом. Снайпера бы достать!

Ветров, продолжавший осматривать перевал, вдруг крикнул:

— Вон он, сука!

Колян встрепенулся:

— Где, Костик?

Костя указал на хребет:

— Мелькнул меж камней.

— Да где?

— Вон, где валун большой!

Тут и Горшков увидел быстро перемещающуюся на восток сгорбленную фигуру боевика. Это мог быть только снайпер. Николай вскинул винтовку, но было поздно. Вражеский стрелок скрылся за грядой.

— Вот блядь! Уходит снайпер, Шах! На восток уходит!

— Вижу!

— Позволь взять его?

— Как, Коля?

— Молча! В горы ему дороги нет. Чуть дальше, если верить карте, перевал с той стороны оборвется в пропасть, так что снайперу путь только на нашу сторону, в «зеленку»! По вершине идти тяжело, сам знаешь, мы же по равнине опередим его и как раз на спуске и встретим!

— А если не догонишь?

— Если б да кабы, Шах! Чего мы теряем? Ни хрена! Уйдет, значит, уйдет! А повезет, возьмем, поговорить с ним не мешало бы. По-свойски!

Расанов разрешил:

— Давай, Коль, но держи меня постоянно на связи! К мельнице должен подойти отряд Масхада. Пойдет ли он от Чиридая? Вопрос. А вот в «зеленке» вполне оказаться может. Так что смотри, охотясь за снайпером, сам с ребятишками не попади к нему в лапы. Отряд помочь вам просто не успеет!

— Прорвемся! — Николай обернулся к друзьям: — Группа, за мной, бегом марш!

Горшков, Ветров и Гольдин побежали к ближайшей балке…

А Быцо продолжал двигаться на восток. Опасную зону он миновал, теперь можно спуститься ниже. Там идти труднее, но безопаснее. Даже если его и заметили снизу, то преследовать вряд ли будут. Тем более обнаружив Али! А как только справа пойдет пропасть, Быцо останется перемахнуть через перевал, спуститься по северному склону и войти в лесной массив. В лесу его не достать. В лесу он сможет скрыться. У чеченца тряслись руки. Перед глазами стояла физиономия Али.

Как только пули спецназа задели его, помощник Теймураза попросил денщика, которого должен был убить:

— Быцо! Помоги мне! Я идти не смогу! Тащи к лошадям, надо немедленно уходить!

Чеченец ответил притворно покорно, незаметно достав нож и зажав его клинком вверх так, чтобы раненый не видел, произнес:

— Конечно, господин. Сейчас, господин.

Он подошел к Али, но тот вдруг остановил денщика:

— Подожди! Надо с Теймуразом связаться!

Бандит с трудом достал станцию:

— Мурза! Мурза! Говорит Водонос!

В ответ немедленное:

— Да, брат?

— Шакалы клюнули на приманку! Шаха завалить не удалось. Я ранен! Будем с Быцо отходить на базу!

После недолгой паузы Теймураз спросил:

— Ранен тяжело?

— Да нет, но нога перебита. Самостоятельно передвигаться не смогу. Лишь бы до лошадей добраться. Быцо дотащит!

— Я понял тебя. Уходи. Вышлю навстречу телохранителя. Он вам поможет.

— Спасибо! У меня все!

— Один вопрос, Водонос! Спецназ сейчас что делает?

— Громит вовсю отряд Зызу!

— Масхад не появился?

— Нет. Теперь вряд ли появится. Грохот боя слышен был далеко.

— Ясно. Жду тебя на базе.

Али отключил станцию, вложив в карман.

Взглянул на денщика:

— Давай, Быцо, помоги мне! Если вдруг потеряю сознание, коли вновь препарат, понял?

— Понял, господин!

— Давай!

Али приподнялся на локте.

Быцо левой рукой приподнял ненавистного бандита, взглянул в его глаза. Али увидел в них ненависть. Страх сковал тело. Во взгляде раба читался смертельный приговор.

— Ты чего задумал, Быцо?

Молодой чеченец ответил:

— Помочь тебе, старая тварь, уйти на тот свет! Теймураз велел прирезать меня, как отстрелишь командира спецназовцев. Убить за то, что служил вам, убийцам моей семьи. Но Аллах все видит и никому ничего не прощает. Пришла твоя очередь, Али, ответить за все! Так умри, собака!

Помощник Теймураза крикнул:

— Быцо! Не…

Чеченец вонзил в горло Али нож. Бандит дернулся, захрипел. Изо рта пошла кровь.

Быцо поднялся. Сплюнул на того, кто должен был убить его. Огляделся и рванул по хребту на восток, моля Аллаха помочь уйти из этих проклятых гор.

Отпустив группу Горшкова, Шах прошел по мосту через реку. За уцелевшей частью стены, чтобы не рисковать, защищенный от огня с перевала, он вызвал командира разведгруппы:

— Тропа! Я — Первый! Ответь!

— Тропа на связи!

— Что у тебя?

— Полный порядок, Первый! Уходившую группу уничтожили практически двумя залпами. Не ожидали бандиты засады, хотя должны были просчитать ее!

— Не до этого им было! Ты не сказал главного!

— Скажу! Теймураза среди моих духов нет!

— Уверен, что положил всех? Что никто не ушел?

— Абсолютно!

— Ладно! Начинай выдвижение к мельнице!

— Первый! Мне только что доложили: по равнине на восток быстро перемещаются русские, что были с тобой.

— Да! Они выполняют персональную задачу!

— Понял! А вообще надо было бы предупредить, а то мой пулеметчик, не узнав их, хотел уже срезать твоих друзей длинной очередью!

Шах согласился:

— Это моя промашка! Но и пулеметчик без приказа не мог стрелять по посторонним целям, разве не так?

— Так, командир! Я и не отдал приказ!

— Выдвигайся к руинам, зачищая местность! Отбой!

Расанов переключился на Рябова. Шах и от майора ожидал получить доклад о том, что часть отступающей на запад банды уже уничтожена, но у десантников обстановка сложилась несколько иначе, нежели у Топаева. Хоть майор и не запросил поддержки, боевая ситуация на его направлении с самого начала стала развиваться непредсказуемо. А причиной этому явилось то, что передовые боевики отступающей группировки заметили бойца Рябова, отправленного майором на разъяснение обстановки с неизвестно откуда взявшимися на склоне лошадьми. Заметив десантника, банда в двенадцать штыков остановилась. Майор понял, почему встали бандиты. Но оставаться на входе в ущелье боевики не могли. Назад ходу им не было. Значит, пойдут на прорыв. А у Рябова семь человек, и духи знают о наличии в ущелье противника. Это плохо. Но и вызвать поддержку майор не считал возможным, понимая, что Шах просто не в состоянии, руководя основным боем на мельнице, скоординировать действия штурмовой группы и оторвать от нее даже несколько человек. Бандиты быстро развернулись в цепь и двинулись по дну ущелья, открыв огонь. Убедившись, что духов имеющимися силами не остановить, Рябов мгновенно принял решение прибегнуть к хитрости. Он вызвал одного из подчиненных и приказал тому с пулеметчиком отойти в глубь ущелья, прикрываясь кустарником. Отойти для того, чтобы за утесом, где дно расширяется, а склоны превращаются в скалы, оборудовать среди камней огневую точку. Остальным же бойцам приказал, ведя огонь по бандитам, начать подъем на склоны, тем самым имитируя отступление. Бандиты клюнули на приманку. Стреляя по склонам, они, свернув цепь, рванулись в ущелье. Фланговый слабый огонь десантников не причинил им ущерба, и, подойдя к утесу, главарь банды находился в уверенности, что ему удалось вырваться из кольца окружения. Теперь оставалось пройти участок широкого дна ущелья, минуя неприступные скалы, и подняться на один из склонов, покрытый густой «зеленкой». И далее уйти в горы.

Но как только банда втянулась на открытый участок, по ней с тридцати метров ударили два пулемета. Сержанту с напарником понадобилось не более минуты на расстрел не ожидавших нападения бандитов. Сержант внимательно осмотрел трупы бандитов, после чего вызвал командира:

— Купол! Я — Заслон! Как слышишь меня?

Рябов ответил немедленно:

— Слышу тебя хорошо, Заслон! Говори!

— Остатки банды, вошедшей в ущелье, уничтожены!

— Раненых нет?

— Нет! Да и какие могут быть раненые, если мы били по духам с тридцати метров?

— Ясно! Выходи на позицию.

Получив доклад сержанта, майор вызвал Шаха:

— Первый! Я — Купол!

— Первый на связи!

— Западный фланг чист!

— Добро! Что сообщает разведчик со склона?

— Минуту, он как раз вызывает меня!

— Купол! Я — След!

— Слушаю, След!

— На небольшой террасе к кустам привязаны две лошади. Людей вокруг не вижу, но, судя по примятости травы, всадники двинулись на хребет. Что делать дальше?

— Укройся пока и дождись ребят! Далее пройдите на хребет. При обнаружении всадников действовать по обстановке!

Отправив к разведчику подмогу, майор вновь связался с Шахом и передал сообщение об обнаружении на склоне лошадей. Также Рябов доложил, что выслал к плато группу, имеющую задачу отследить всадников.

Шах произнес:

— Решение принял верное. Но вряд ли твои ребята найдут кого-нибудь. На лошадях сюда прибыли снайперы. Один из них после неудачной попытки завалить меня пошел по хребту на восток, второй мог спуститься в соседнее ущелье. Но если что-либо десантники обнаружат, сообщи мне!

— Принял, командир!

Отключившись, Расанов приказал отряду рассредоточиться вдоль реки на берегу мельницы. На случай, если Масхад, который должен был, по словам старшего дозора, прибыть за крупной партией наркотика, которую бойцы «Удара» обнаружили в одном из подвальных помещений старой мельницы, все же решится отбить столь ценный товар. Но это вряд ли. Отдавая приказ на организацию обороны, Шах просто перестраховывался. Масхад, если, конечно, у него все в порядке с головой, став свидетелем разгрома мельницы, не выйдет, а быстренько развернется и свалит в глубь лесного массива, пока сам не попал под раздачу.

Прошел вызов Рябова.

Шах ответил:

— Первый на связи!

— Я — Купол! Только что принял доклад группы, посланный по следам всадников на хребет перевала.

— И что?

— Сюрприз, Первый! Да еще какой!

— Говори, Андрей, не тяни!

— Мои ребята обнаружили позицию снайпера, но это и ожидалось. Вот только одному стрелку уйти так и не удалось!

Шах удивился:

— Вот как? Неужели его достала очередь автомата бойца группы прикрытия?

— Не совсем так! Точнее, пули задели снайпера, но только ранили его, а убит он был своим вторым номером, ножом в горло. Кинжал и сейчас торчит из-под бороды стрелка.

— Что ж! У шакалов и законы шакальи.

— Но это не главное, Первый!

— Что же главное?

— То, что убитый снайпер не кто иной, как сам Али, помощник Теймураза.

Шах присвистнул:

— Вот как? Винтовка при нем или второй номер забрал с собой?

— Волына лежит рядом с трупом!

Расанов задумчиво проговорил:

— Али…

Затем приказал Рябову доставить труп помощника Теймураза вниз. Сам вновь задумался.

Али на хребте в качестве снайпера! О чем это говорит? О том, что Теймураза ни в Чиридае, ни на мельнице не было, а отряду спецназа слили дезинформацию, направив на второстепенную цель. Но Костолом, зная, что Шах выведет отряд на мельницу, решил и подстраховаться, и свести счеты со своим врагом. А заодно выиграть время. Вот и подставил Шаху других полевых командиров и наркоторговцев. Откуда Теймураз узнал о готовящейся сделке с наркотой на мельнице? Только от того, кто знал об этой сделке. Но «крот» в отряде об этом не информирован. Следовательно, информация прошла свыше? И напрямую к Теймуразу! А свыше — означает от Ската, генерала Коблига. Но Коблиг не мог знать обо всех мероприятиях и обстановке в отряде. Отсюда получается, что генерал связан с кем-то непосредственно в отряде. С кем? Чакаев, Топаев, Рябов, Мухатов отпадают! Остаются два человека — начальник штаба майор Конаев и командир 1-й штурмовой группы Юнус Алимов. Алимов сейчас у Гудзекуля. Начальник штаба на базе. Проверить придется обоих! Но это потом! Главный вопрос, где сейчас находится Теймураз? Судя по тому, что Али с подельником прибыли к перевалу на лошадях, не близко, но и не очень далеко. Вот только где именно? Эх, удалось бы Коляну перехватить второго номера, завалившего раненого Али. Тот, кстати, тоже поступил странно. Может, Теймураз приказал второму номеру завалить помощника на позиции? Вряд ли, Костолом скорее поступил бы наоборот. Оставил здесь второго номера, а с Али рассчитался бы позже, в той же Грузии! Но происходит то, что не вписывается в логический ряд. И поступок второго номера может объяснить лишь он сам. Возьмут ли его ребята Коляна? Сейчас же это стало весьма важной, можно сказать, первостепенной задачей. Просчитать бы ситуацию раньше, тогда в погоню за духом, завалившим Али, Шах отправил бы половину имеющихся сил. Но что теперь об этом говорить? Посылать на восток кого-либо уже поздно. Остается надежда на Горшкова с Ветровым и Гольдиным. Надо дополнительно проинструктировать группу преследования. И Шах вызвал Николая:

— Высота! Я — Первый! Как слышишь меня?

— Высота на связи!

Шах спросил:

— Где находишься, Высота?

— Идем по кустам вдоль реки, наблюдая за хребтом и склонами. Короче, выполняем поставленную задачу!

— Имей в виду, Высота, от твоих действий сейчас зависит очень многое! Духа надо непременно взять. И взять живым!

— Почему?

— Потому что он являлся напарником Али, помощника Теймураза!

— Вот как? А что Али?

— Завалил его твой клиент. Раненного, ножом в горло!

— Значит, достал-таки снайпера Костя?

— Достал! Но речь не об Али. О нем теперь говорить бессмысленно! Главное — тот, за кем ты охотишься. На мельнице Теймураза нет и не могло быть. Сработала подстава, нас вывели на отвлекающую цель! И где Костолом находится, сейчас может знать лишь подельник покойного Али! Понимаешь, насколько важно взять его живым?

— Понимаю! Обнаружим, возьмем!

— Надо обнаружить, Высота!

— А я что, против? Но пока мы никого на перевале не заметили. Возможно, обогнали беглеца. Но до пологого спуска с перевала к «зеленке» осталось немного, где-то с километр. Там устроим засаду. И будем ждать. Ничего другого нам не остается.

— Не забывай, Колян, что в «зеленке» могут оказаться духи.

— Это было бы некстати.

— Да! Поэтому я срочно бросаю вслед за тобой разведгруппу Чакаева! Она в случае чего отсечет боевиков Масхада!

— Понял!

— Твоя же задача — беглец!

— Да сколько можно повторяться, Шах? Ясно мне все! Жди доклада!

— Удачи, Коль!

— Спасибо на добром слове, отбой!

Николай отключил станцию, остановил колонну. Довел до Ветрова и Гольдина суть переговоров с Шахом.

— В общем, поступаем так. Гуртоваться нам нет смысла. Дух может спуститься к «зеленке» где угодно, но на ограниченном участке. До массива по минимуму метров пятьсот. В лесу могут быть шакалы какого-то Масхада. Значит, прижиматься к массиву нам резону нет никакого. А посему засады устраиваем в трех местах.

Горшков повернулся к Ветрову:

— Пройдем еще метров триста, и встанешь ты, Кость. Далее, на удалении метров в двести, займу позицию я, ну и последним, с пулеметом, там, где кончаются кусты, угнездишься ты, Голь! Пасти склон и «зеленку». Шах выслал к нам разведгруппу, но она подойдет не раньше чем через час. Так что не исключено, придется отбиваться от духов из леса. Но это вряд ли. Хотя хрен его знает, как ляжет фишка. Главное — беглец. Его приказано взять живым, потому как только он, козел, знает, где схоронился Теймураз! Вопросы есть?

Вопросов у боевых друзей не было, и группа преследования продолжила марш, чтобы спустя полчаса каждый из бойцов занял свою позицию.

Горшкова вызвал по связи Чакаев. Сообщил, что ведет группу форсированным маршем, догонит минут через сорок, и спросил, выходить ли ему на позиции бойцов Горшкова? Колян ответил, что выходить на позиции не надо, устроив разведку в неглубокой балке в километре от выхода на них. Чакаев подтвердил получение инструкций. Николай, отложив рацию в сторону, принялся наблюдать за склоном. Он был полог, кое-где покрыт кустарником, и бандит, если решит спускаться здесь, а в принципе ему и негде больше спускаться, неминуемо попадет в поле зрения. Но тут опять-таки, если с тыла окажутся боевики Масхада, то они своими вероятными действиями могут спугнуть беглеца и сорвать главную задачу. Прикинув обстановку, Колян решил изменить задачу разведывательной группе.

Переключив рацию, вызвал Чакаева:

— Тропа! Я — Высота!

Капитан ответил:

— Слушаю тебя, Высота!

— Ты бы вот что, Тропа! Ушел бы балкой в «зеленку» и посмотрел ее! А то если там духи, то они в решающий момент нам вполне кайф сломать смогут!

Чакаев согласился:

— Ты прав, Высота. Вывожу группу балкой в лес и занимаю сектор, прикрывающий подход к вам со стороны массива.

— Давай. Если только тебя в этом лесу первыми духи не встретят.

— Ты о своей задаче думай, Высота, а я знаю свое дело.

— Да? Тогда поможет тебе Аллах!

— Тебе того же!

Николай отключился, подумав, что беглец совсем не обязательно должен пойти в «зеленку». Он так же спокойно мог податься в горы. Но, к счастью, он в своих предположениях ошибся. Как только Горшков собрался прикурить, вопреки всем запретам, сигарету, его рация вновь пропищала сигналом вызова. Колян, чертыхнувшись, ответил:

— Высота на связи!

И услышал немного взволнованный голос Ветрова, заговорившего открытым текстом:

— Колян! Вышел дух на склон!

Горшков отбросил сигарету, спросив:

— Где?

— Прямо на меня идет!

— Здоровый дух?

— Да нет, щуплый вроде, но с расстояния сразу и не определишь.

— Я иду к тебе!

Константин воспротивился:

— Не надо, Колян! Пойдешь, ветви кустов заденешь, сейчас ветра нет, любое шевеление спугнет духа. Рванет наверх, придется «снимать». А это угроза завалить его. Так что буду брать сам!

— Ладно, Кость! Как схватишься с духом, я подскочу, ты только сначала не оплошай, ножом работать он умеет!

— Все будет о'кей! Конец связи! Готовлюсь к приему гостя!

— Конец, Кость!

Быцо, пройдя по склону хребта, вышел на вершину перевала. Осмотрелся. Склон «чист», река спокойно несла свои воды. Здесь она была широкой, но неглубокой, дно как на ладони. Перейти можно. Дальше кусты. Быцо замер, вглядываясь в заросли. Но ни одна ветка не шелохнулась. Так и должно быть в безветренную погоду. За кустами равнина и такой долгожданный, спасительный лес.

Не увидев ничего подозрительного, Быцо решил не тратить попусту время и вышел на склон, начав спуск по едва заметной звериной тропе, держась извилистой полоски невысокого кустарника. Подойдя к реке, Быцо вроде услышал, как хрустнула ветка. Остановился, прислушался, готовый в любую минуту рвануть обратно на склон. Хруст не повторился, и чеченец подумал, что ему показалось. И это вполне могло быть, нервы-то на пределе. В таком состоянии не только хруст какой-то гнилушки почудится, а и еще что-нибудь похуже. Он разулся, сняв высокие ботинки. Закатал камуфлированные штаны, вступил в ледяную воду, стараясь идти по камням. Перешел реку, на берегу быстро обулся и вошел в заросли. Шел осторожно, как зверь… прямо на позицию Кости, который замер, стоя на коленях, готовый к прыжку.

Быцо поздно увидел опасность.

Он не успел даже вскрикнуть, как на него налетел Ветров. Удар в солнечное сплетение сбил дыхание, левый хук в челюсть свалил с ног. И тут же Костя прыгнул на спину противника, накинув на удавку из шнурка. Затянул петлю, лишив чеченца возможности сопротивления.

Тут же подбежал Колян.

Нагнулся к пленнику:

— Добегался, козел горный? Хана! Теперь за все ответишь, пидор! Как зовут?

— Быцо!

Дав подзатыльник чеченцу, Николай сначала вызвал разведчиков:

— Тропа! Я — Высота!

— Слушаю!

— Как в лесу?

— Чисто!

— Взяли мы беглеца!

— Видели! Сообщи Первому, он ждет!

Горшков переключился на командира отряда:

— Первый! Я — Высота!

Шах ответил открытым текстом:

— Да, Коля?

— Взяли мы казбека!

— Его имя?

— Быцо какой-то! Еще о чем его спросить?

— Не надо! Допрошу подробнее сам, а Быцо — денщик Теймураза, раб его. Ты его не бей там, Колян! Свидетель он ценный, да и не боевик, а скорее жертва. Костолом всю его семью убил!

Николай удивился:

— И после этого он служил тому козлу?

— В жизни всякое бывает…

— Но не такое же?

— И такое тоже. Но ладно, я веду отряд к вам! Что в «зеленке»?

— Тропа доложил, в лесу чисто!

— Значит, Масхад не появился?

— Нет! Все! Смотри за пленником! До встречи!

— До встречи!

Горшков вызвал Гольдина. Указал на пленника:

— Видишь, Голь, абрека?

Сержант кивнул, поправив пулемет:

— Так вот, это очень важный свидетель. Шах сказал, если с ним что случится, головы со всех снимет, с тебя в первую очередь!

Гольдин возмутился:

— Почему-то с меня в первую очередь?

— Да потому, что ты будешь охранять его. И не дай бог, Голь, с его головы хоть волосок упадет. Обыщи пленника, все из карманов вон, можешь и ноги связать, а то наклонишься, обыскивая, возьмет абрек да лягнет тебя по яйцам. Вот весело станет! А он чувак шустрый. Самого Али завалил и уйти сумел. Один из всех! Понял задачу, сержант?

Гольдин спросил:

— И сколько мне его охранять?

Колян отрезал:

— До прибытия Шаха! Выполняй!

Горшков отвел Ветрова в сторону, так, чтобы контролировать подходы к позиции, где находился пленник.

Гольдин же наклонился к чеченцу сбоку, предупредил:

— Ты, фуцен драный, гляди, я сейчас ноги тебе свяжу. Дернешься — так отделаю, в морге не узнают! И мне по херу, что ты самого Али завалил! Все понял, урод?

Вздохнув обреченно, Быцо проговорил:

— Понял!

Чеченцу хотелось плакать: не смог уйти, поймали. Теперь отвечать придется. Ведь для русских и для чеченцев, поддерживающих федеральную власть, он такой же бандит, как и Теймураз, только рангом поменьше. А Костолом натворил делов, один Звездный чего стоит! И никому не будет служить оправданием то, что Быцо служил Теймуразу не по своей воле, что он был обычным рабом и никого в жизни пальцем не тронул. Кто ж этому поверит? Никто! Жизнь кончена. Выхода нет! Быцо заплакал.

Глава пятая

Спустя некоторое время к позиции Николая вышли основные силы отряда «Удар». Шах тут же подошел к Горшкову:

— Взял-таки беглеца?

— А ты сомневался?

— Честно говоря, особых надежд на то, он станет действовать так прямолинейно, не питал, но он… — Шах указал на лежащего чеченца, — не боевик! Опыта не имеет.

Николай удивился:

— Как это не боевик? А кто же? Божья коровка?

— Коровка не коровка, но не бандит в прямом смысле этого слова. Просто слабый, униженный человек… ну ладно, поднимите его и освободите руки.

Горшков кивнул Гольдину:

— Чего стоишь? Не слышал приказа?

Сержант поднял пленника, развязав веревку.

Чеченец потер запястья, взглянул на Расанова, спросил:

— Так вы и есть тот самый Шах, которого боится сам Теймураз?

— Тот самый! Мне известна твоя история, и я удивлен, почему ты не бежал от убийцы своей семьи раньше и не отомстил ему за смерть близких?

Быцо опустил голову:

— Силы не хватало. Страх. Хотелось одного — жить. Думал, наступит время, когда Теймураз отпустит, и я покину эти горы, найду родственников, забуду обо всем. Как человек жить стану.

Шах перебил раба главаря банды:

— Он тебя и хотел отпустить. На небеса сразу следом за мной, рукой Али!

— Я это знал! Поэтому и убил его!

— Но дав выстрелить в меня.

— Что об этом говорить? Расстреляете здесь или отправите в Грозный?

Шах взглянул в глаза чеченцу:

— Почему ты решил, что я убью тебя?

— Как «почему»? Я же денщик Теймураза, был с ним в Звездном. Кто поверит, что я никому не причинил ни малейшего вреда в поселке?

— Я верю. И этого достаточно. Тебя не тронут, и ты обретешь свободу, но при одном условии.

Быцо выглядел крайне изумленным.

— Каком условии?

— Ты выведешь меня на базу Теймураза. Ведь он еще там?

— Да. Завтра хозяин должен передать лагерь полевому командиру Тайпану!

— Рамазану Татикову?

— Да! После чего покинуть Чечню!

— Где…

Вопрос Шаха прервал сигнал вызова станции, отобранной у Быцо при обыске. Денщик главаря банды вздрогнул, прошептав:

— Это Теймураз! Али сообщил ему о ранении. Хозяин приказал уходить на базу, выслав навстречу одного из двух человек, оставшихся при нем!

Шах взял станцию, взглянул на бывшего раба:

— Включайся, Быцо! И говори с хозяином!

— Но что мне ему сказать?

Расанов его быстро проинструктировал.

Быцо ответил. Расанов, стоя рядом, слушал переговоры.

— Слушаю, хозяин.

— Быцо? Ты?

— Я, хозяин!

— Почему не Али?

— Али потерял сознание. Его лошадь сорвалась в пропасть. Мне удалось успеть схватить вашего помощника за камуфляж, но он ударился о камни. К тому же Али продолжает терять кровь, я ничего не могу сделать.

Теймураз спросил:

— О какой пропасти ты говоришь? У вас по пути не должно быть не то что пропастей, а и обрывистых склонов! Где вы?

Быцо пояснил:

— Нам пришлось изменить маршрут. Бойцы спецназа перекрыли ущелье и начали зачищать склоны. Удивительно, как мы успели перевалить за хребет незамеченными.

— Так ты пошел по западному ущелью?

— Да! Поднялся на следующий перевал, провел лошадей немного, за валуном вдруг открылась пропасть. Хорошо, я находился рядом с Али. Иначе он упал бы на дно вместе с лошадью.

Теймураз задал очередной вопрос:

— Вас не преследуют?

— Нет, хозяин.

— Точно?

— Да. Если бы противник хотел, он давно бы настиг нас, ведь мне приходится идти пешком. На лошади — Али.

— Как далеко ты от базы?

— Не знаю! Извините, босс, но, похоже, я заблудился. Может, Али очнется, подскажет, куда идти, а пока следую по вершине перевала на юг.

— Заблудился, говоришь? Подожди!

Наступила пауза. Быцо взглянул на Шаха, тот одобряюще кивнул: мол, все идет, как надо. Пауза затянулась. Наконец вновь раздался голос Теймураза. Главарь спросил:

— Планшет Али не потерял?

— Нет, вот он, я забрал его!

— Открой планшет, достань карту!

Быцо выполнил распоряжение, доложив:

— Готово, босс!

— Ты как ушел из Чиридайского ущелья, так и шел на юг по вершине этого перевала?

Быцо ответил:

— Да, хозяин.

— И сколько прошел от места, где оставили перед акцией лошадей?

— Километров десять, не больше.

— Смотри на карту!

Денщик выполнил и это требование.

Теймураз продолжил:

— Квадрат… видишь?

— Да.

— Ты где-то на границе с соседним квадратом. Лента, что пересекает карту с севера на юг, и есть перевал, по которому ты идешь! Понял?

— Понял.

— А теперь взгляни на восток.

Быцо начал перекладывать карту.

— Равнину видишь?

— Да.

— Аул, перед высотами в квадрате…

— Да.

— Южнее вход в ущелье и начало горной цепи?

— Так точно, хозяин.

— Запоминай, тебе надо дойти до входа в это ущелье. Лучше пройти следующим маршрутом…

Теймураз проинструктировал Быцо, спросив:

— Ты хорошо все понял, денщик?

— Понял! Главарь банды произнес:

— Марш с привалами займет часов десять. К Воротам, ко входу в ущелье, ты должен выйти где-то часов в девять вечера. Я верну телохранителя, которого послал по старому маршруту. Он встретит тебя. И проводит дальше.

— Я все понял, хозяин.

Теймураз приказал:

— Что бы ни произошло, Али доставить на базу! Живым или мертвым! Вопросы?

Быцо спросил:

— Хозяин, господин Али согласно вашему приказу после акции должен был передать мне деньги и отпустить! Но… когда я осматривал его раны, то никаких денег не обнаружил.

Теймураз повысил голос:

— Ты на что намекаешь, червь?

— Я не червь, хозяин, и, по-моему, доказал это! Ведь мог спокойно уйти, бросив Али на позиции, но не сделал этого! Главарь сменил тон:

— Извини, Быцо. Я погорячился. А денег у Али действительно не было. В этом моя вина. Я забыл передать ему пояс с долларами. Но ты все получишь сполна, плюс премиальные при возвращении на базу. Я лично рассчитаю тебя. Дам свежую лошадь и отпущу. Слово горца! Ты только вернись!

Быцо ответил:

— Я вернусь, хозяин!

— И смотри, Быцо, будь осторожен, не приведи за собой проклятых псов федералов!

— Не волнуйтесь, я осторожен.

— Конец связи, Быцо!

— Конец, хозяин!

Денщик Теймураза выключил станцию, передав ее Шаху. Шах бросил ее Гольдину, сам же поинтересовался:

— Ну-ка, что за маршрут указал тебе Костолом?

Быцо разложил карту на земле:

— Вот. Я должен выйти вот сюда.

Молодой чеченец указал на квадрат в самом углу карты.

Шах слегка побледнел, переспросив:

— Ты ничего не путаешь?

— Нет, господин!

Расанов поднялся с корточек:

— Вот, значит, где устроил базу Теймураз! Как же я раньше не просчитал, что эта тварь может обосноваться там? Ну, мразь! Хитер, собака! Но я-то? Глупец!

Николай дотронулся до командира отряда:

— Ты чего, Шах? Что с тобой?

Расанов взглянул на Николая:

— Подай, Коля, карту!

Горшков выполнил просьбу полковника.

Шах указал на место, куда Теймураз приказал денщику вывезти Али.

— Тебе ничего не напоминает этот участок, Колян?

Колян воскликнул:

— Ни хрена кренделя? Да ведь это Косые Ворота!

— Да! Как же я не додумался, что самое безопасное место для базы Костолома — горы за Воротами, а точнее и скорее всего, разрушенный аул!

Николай спросил:

— А что, все это время тот район не контролировался нашими войсками?

— После боев вашей роты применили авиацию и буквально разнесли ущелье с прилегающими территориями в клочья. Пожар там почти две недели бушевал. Считалось, что боевики уничтожены. Аул выселили и уничтожили. Какое-то время разведка контролировала район, затем контроль ослабили, а позднее и вообще сняли. За все пять лет оттуда ни разу не появлялись боевики. Командование приняло решение о бессмысленности дислокации там каких-либо частей и сместило рубеж обороны севернее. Но, как видим, не всех наемников уничтожили. Теймураз сумел уйти от возмездия и, сколотив банду, организовал базу там, где этого мы меньше всего ожидали. Вообще не ожидали, так правильнее. Вот почему он свободно подвел головорезов к Звездному. Шайтан! Я должен, обязан был лично проверить этот район!

Колян положил руку на плечо командиру:

— Не кори себя, Шах. Всего просчитать невозможно. Главное, мы теперь знаем, где закрылся Теймураз и что он завтра ждет подкрепления, дабы передать базу.

— А самому слинять в Грузию. На отдых, я его нюх топтал!

— Так кто ж даст ему уйти?

Шах погладил бороду:

— Теймураз имеет осведомителя в наших рядах! И это скорее всего начальник штаба отряда, хотя и командир первой штурмовой группы не отпадает. А мы должны как можно быстрей передислоцироваться в район Косых Ворот! Пешим маршем это сделать будет трудно. Да и не могу я вводить в бой бойцов с ходу. У них просто не хватит сил выдержать схватку. А «крота» дезинформировать надо… Так! Колян! Давай-ка мы поиграем с нашими оборотнями в русскую рулетку, предоставим им стволы не с одним патроном, а с полными барабанами. Ты вот что, забери Быцо и отведи его к Рябову. Он еще пригодится. А я подумаю, как нам прищемить Теймураза! Передай всем, чтобы меня не трогали. Пусть решают проблемы самостоятельно. Разведгруппу из леса не убирать! Все, Коля, иди!

— Понял, Шах!

Николай взглянул на молодого чеченца:

— Ну, чего нос повесил, казбек? Двигай мослами вперед!

— Но вы не убьете меня?

— Тебе что, орел комнатный, слова Шаха мало? Да оно крепче любого закона. Иди, а то прикладом помогу, на полусогнутых попрыгаешь!

Шах остался на позиции один.

Он опустился на корточки, попросив карту, задумался. Поднялся, когда почувствовал, что затекли ноги. Размявшись, Расанов достал из кармана станцию, но вызвал не штаб своего отряда, не куратора, а командира отдельной вертолетной эскадрильи майора Зайцева, с которым познакомился года три назад и с того времени поддерживал дружеские отношения. Эскадрилья была придана штурмовой бригаде, и Зайцев подчинялся непосредственно комбригу. Но учебную работу вел по самостоятельному плану.

Шах запросил:

— Борт-017, прошу ответить!

Сам Расанов не представился, что являлось нарушением правил ведения переговоров в радио-эфире, но Шах сделал это умышленно. Он не хотел, чтобы кто-то, кроме Зайцева, мог услышать, с кем говорит командир эскадрильи.

«Борт» мог ответить лишь в том случае, если находился в воздухе. В любом другом случае на Зайцева пришлось бы выходить по сложной системе позывных наземных частей. Отработав учебные полетные задания, к счастью, летчик в это время заводил свой «Ми-8» на посадку! Зайцев ответил:

— Борт-017 на связи! Кто желает говорить со мной?

— Первый «Удара», Борт! Только прошу, не называй вслух мой позывной!

— Почему?

— Страхуюсь!

— Есть причина?

— Не знаю.

— Ясно. Что хотел?

— Послушай, Борт, смог бы ты выполнить одну мою просьбу?

Зайцев ответил:

— Смотря какую…

— Надо перебросить часть моего отряда численностью в пятьдесят человек, скажем, из пункта А в пункт В. Но так, чтобы об этом знали лишь твои пилоты.

— Хм… Странная просьба. Послушай меня. Сейчас я посажу машину и свяжусь с тобой по закрытому каналу. Обо всем и поговорим, хорошо?

— Хорошо.

— До связи!

— До связи, Борт!

Шах перевел станцию в режим приема, закурил. План захвата Теймураза, а заодно и уничтожения банды Тайпана созрел у полковника быстро. Оставались технические трудности. Конечно, он мог официально запросить воздушный транспорт. И не только транспорт, но и вертолеты огневой поддержки, и штурмовую авиацию, если бы не проклятый «крот»! С учетом его деятельности Расанов лишался возможности работать открыто и вынужден был искать обходные пути.

Зайцев вышел на связь быстро, не прошло и часа. И говорил майор открытым текстом. Впрочем, он пользовался закрытым каналом, что исключало вероятность пеленгации и перехвата переговоров:

— Ну, здорово, Шах! Так что за маневры ты задумал?

— Привет, Влад! Суть просьбы я уже довел до тебя. Мне надо перебросить части отряда из одного пункта в другой. Скрытно перебросить.

— Ты не можешь привлечь для этого свои силы?

— А как ты думаешь, Влад, если мог, то стал бы выходить на тебя?

— Ясно. Но я подчинен командиру бригады, ты не забыл об этом?

— Не забыл, как не забыл и то, что учебные полеты планируешь и проводишь сам, без разрешения комбрига.

Летчик усмехнулся:

— Все ты помнишь, Шах! Ладно, поднять «вертушки» я смогу. Откуда и куда надо перебросить твоих джигитов?

— Из квадрата… что недалеко от селения Чиридай, в квадрат…!

— Неплохо! Решил навестить место боя пятой роты?

— Правильнее — завершить тот бой!

— Не понял?

— Влад! Я могу на тебя рассчитывать?

Майор ответил, не задумываясь:

— Можешь, конечно! Ты говоришь, пятьдесят человек у тебя?

— Ну, может чуть больше! Особой перегрузки не будет!

— Значит, поднимать придется две «вертушки». Добро! Но вылететь смогу не ранее 14.00. Машины заправить надо и еще кое-какие вопросы утрясти. Тебя такой расклад устроит?

— Устроит. Но пилоты должны быть ребятами надежными.

— Других не держим!

— Тогда до встречи?

— До связи! Как подниму машины, вызову тебя! Да, площадки подготовь и обозначь их. Сам понимаешь, вертолет не танк!

— Сделаем, жду вызова, отбой!

Закончив переговоры с командиром эскадрильи, Шах теперь спокойно мог вызвать штаб отряда:

— Гроза! Я — Первый!

Майор Конаев ответил:

— Слушаю тебя, Первый!

— Задачу у Чиридая выполнил. Пришлось подтягивать вторую штурмовую группу, но боевиков на мельнице разделали в пух и прах. Потери — шесть человек убитыми, восемь — ранеными, есть тяжелые. Самого чуть снайпер с хребта не завалил. Пронесло!

Начальник штаба спросил:

— Как же так неосторожно, командир?

— Ничего! Бывает!

Конаев поинтересовался:

— Теймураза завалил?

Шах ответил:

— Мельницу завалил! Где-то под ней Теймураз. Он уйти не мог! Никто из банды не ушел. Кроме снайпера. Тот сделал выстрел и свалил в неизвестном направлении. Ну и шайтан с ним! Главное, отморозка Костолома не упустили! Двух в плен взяли, рядовых, но местных.

Начальник штаба отряда спросил:

— Уверен, что Теймураз убит?

— Уверен! Не уверен в другом. В том, что удастся извлечь его труп. Под руинами, сам понимаешь, сплошное месиво кровавое!

— Доложишь об успешной операции сам?

— Как вернусь! Ты вот что, Довлет, отзови от Гудекуля Алимова и немедленно свяжись с медиками, пусть пришлют к Чиридаю санитарный вертолет, а к обеду завтра пару транспортных машин!

В голосе начальника штаба послышались нотки недоумения, смешанные с тревогой.

— С санитарным бортом ясно, а почему транспорт за тобой высылать завтра? Если вопрос по Теймуразу решен?

— В том-то и дело, что необходимо разгрести весь этот мусор, попытаться найти тело Теймураза. Сегодня все сделать невозможно. Бойцам в первую очередь отдохнуть надо. К тому же один пленник интересную информацию сбросил. Оказывается, сегодня к мельнице должен был подойти отряд Масхада за наркотой. Кстати, ее здесь прорва. Героин! Время подхода Масхада пленник не знает, возможно, что к вечеру. Я выставил в «зеленке» ребят Чакаева. Глядишь, еще банду наркоторгашей хлопнем! Ну а на нет и суда нет! Скату ничего не докладывай!

Майор спросил:

— А если он сам выйдет на штаб?

— Пусть вызывает меня! Я доложу о том, что его касается! Еще вопросы, Довлет?

— Вопросов нет, командир! Начинаю заниматься санитарным бортом!

— Давай! Завтра встретимся! Отбой!

— Отбой, Первый! С удачной работой тебя!

— Об этом позже!

Шах отключил станцию, прикусив конец толстой антенны:

— Интересно, как поведет себя Конаев? Выполнит в точности инструкции командира или…

Расанов быстро набрал хранящийся в его памяти номер. Номер, который, кроме него и человека, обладателя этого номера, знать не должен был никто. Даже куратор отряда!

Строгий голос ответил:

— Слушаю тебя, Расанов!

— Аркадий Наумович, вывод отряда на мельницу явился подставой! Теймураза возле Чиридая не было, и быть не могло!

— Вот как? Опять сработал «крот»?

— Да.

— Это плохо, Амир! Пока так и не смог, хотя бы косвенно, выйти на предателя?

— Есть одна мысль. Но ее нужно срочно проверить! И сделать это можете только вы! То есть подчиненные вам специалисты!

Строгий голос выразил удивление:

— Что ты имеешь в виду, полковник?

Шах объяснил:

— Если мои подозрения верны, то в ближайшее время начальник штаба отряда майор Конаев свяжется с куратором подразделения генералом Коблигом. Не мешало бы узнать, о чем они поговорят.

— Хорошо. Я немедленно отдам спецслужбе соответствующий приказ! Что еще?

— Я получил информацию о том, где действительно сейчас может находиться Костолом!

Аркадий Наумович спросил:

— Может находиться или находится?

— Пока только может! Но это скоро выяснится. Завтра утром!

— Мое вмешательство в действие отряда требуется?

— Нет! Лишь в той части, о которой мы уже говорили.

— У тебя все?

— Все!

— Удачи!

Строгий голос отключился. Выключил станцию и Шах. Посмотрел на часы. До подлета «вертушек» Зайцева остается только ждать. Ждать санитарного борта и данных от человека, осуществляющего непосредственное руководство действиями отряда «Удар»!

Вертолет, высланный начальником штаба, прибыл через час. Он сел на равнине. Часть группы Топаева, оставленная для помощи раненым и имитации разбора руин мельницы, помогла медикам загрузить на борт тела погибших и бойцов, получивших в ходе штурма ранения разной степени тяжести. После чего вертолет плавно взмыл вверх и пошел на север. Расанов, проследив за эвакуацией раненых и погибших своих подчиненных, отдал приказ всем группам и отделениям собраться на участке между лесным массивом и рекой. Надо было готовить площадки для вертолетов майора Зайцева.

В это время спутниковая станция выдала специальный сигнал вызова. Этот сигнал означал, что Шаха вызывает непосредственный начальник.

Полковник ответил:

— Слушаю, Аркадий Наумович!

— Первый! Твои подозрения насчет Конаева и Коблига подтвердились. Только что я получил информацию о том, что твой начальник штаба связывался по закрытому каналу связи с куратором отряда. Мои спецы разблокировали канал. Интересный разговор имел место между майором и генералом!

Шах спросил:

— Я могу знать его подробности?

— Так тебя они больше всего и касаются! В общем, Конаев доложил куратору о том, что операция «Тень» — так, видимо, предатели окрестили акцию у мельницы — прошла успешно! Особо начальник штаба подчеркнул, что ты уверен в том, что Теймураз уничтожен, что подтверждает принятое тобой решение попытаться найти тело бандита. Также Конаев говорил о наркотиках и каком-то Масхаде! Это твоя «деза»?

— Нет! К мельнице, на которой боевики сосредоточили крупную партию наркотиков, действительно должен был подойти отряд наркоторговца Масхада, но так и не появился. Видимо, из-за того, что узнал о произошедшем на мельнице.

— Возможно. Теперь второе и самое главное. После разговора с Конаевым генерал Коблиг имел разговор с Теймуразом! Костолом действительно находится там, где ты говорил. И будет находиться по меньшей мере до завтра, когда к нему подойдет банда Тайпана!

Шах вновь задал вопрос:

— Значит, я могу действовать дальше?

Высокопоставленный чин поправил Расанова:

— Не можешь, Шах, а обязан действовать. Скажи, когда и куда выслать тебе вертолеты? Какая требуется поддержка?

— Ничего не надо, Аркадий Наумович. Я решу сам проблему переброски своих сил в квадрат…

— Но их хватит, чтобы покончить с Теймуразом?

— Хватит.

— Смотри, Расанов! Ответственность за поимку или ликвидацию Теймураза полностью лежит на тебе.

— Я это помню, Аркадий Наумович.

— Держи меня в курсе операции. До связи, полковник!

— До связи, Аркадий Наумович!

Отключившись от начальства, Шах облегченно вздохнул. Ну, вот все и встало на свои места. «Крот» определен. Генерал-оборотень вычислен. Наверное, до завтра их трогать не будут, но потом, вместо шикарной жизни на деньги, полученные за предательство, им обеспечат одиночную камеру в лучшем случае лет этак на двадцать!

Бойцы отряда закончили расчистку и разметку вертолетных площадок к 13 часам. Быстро перекусили, используя сухой паек. В 13.50 Шаха вызвал командир вертолетной эскадрильи:

— Первый «Удара»! Я — Борт-017! Как слышишь?

Расанов ответил:

— Слышу хорошо!

Майор сообщил:

— Я на подлете к указанному тобой району. Идем на минимально возможной высоте, так что не пугайся, когда вынырнем из-за леса!

— Мы не из пугливых, Влад.

— Это точно. Как-то неудачно выразился. Ладно, площадки посадочные готовы?

— Готовы!

— Тогда готовь людей! Посадку на загрузку надо провести быстро, я ограничен во времени.

— Ты, главное, сам на землю опустись, а мы оседлаем твои машины быстро!

— Как же я забыл, что в твоем отряде одни джигиты! Минут через десять выйду к равнине! Все, отбой!

— Отбой!

Шах отдал приказ отряду, который в это время собрался в единое подразделение, исключая, естественно, штурмовую группу Юнуса Алимова, разделиться на две равные по количеству бойцов подгруппы и рассредоточиться недалеко от посадочных вертолетных площадок.

Рокот двигателей «вертушек» все бойцы «Удара» услышали одновременно. Но «Ми-8» вылетели из-за леса спустя считаные секунды. Вылетели и, совершив маневр, медленно поднимая тучи пыли, синхронно приземлились на подготовленные площадки. Отдав приказ на погрузку, Шах подошел к майору Зайцеву, который вышел из винтокрылой машины.

— Ну, здоров еще раз, Шах! Все по горам за наемниками охотишься? Кстати, место высадки отряда позволит приземлить машины?

Шах прикинул и ответил отрицательно:

— Нет! Можно попробовать, но не стоит. Будем десантироваться по-штурмовому! Твоя задача — опустить «вертушки» как можно ниже, иначе бойцы переломают ноги, и задачу выполнять станет некому.

Пилот заверил:

— Об этом не думай. Зависнем в полуметре от земли. Но только над равниной. В лесу рисковать не буду, там будете по тросам спускаться.

— Не придется тебе разматывать лебедки. Над равниной покинем борта.

Оглядевшись и убедившись, что бойцы, взявшие с собой плененного Быцо, уже загрузились в вертолеты, Шах слегка ударил Зайцева по плечу кожаной куртки:

— Ну что, Влад? Вперед?

— А назад мы не летаем!

Офицеры поднялись в «вертушки», и те, так же плавно, как опустились, поднялись над равниной, развернулись и, набирая скорость, пошли в сторону ущелья у Косых Ворот, где пять лет назад приняла неравный бой пятая рота N-ского полка. И куда спустя эти пять лет возвращались оставшиеся в живых участники той бойни!

В 14.30 вертолеты зависли над пустынным, изрезанным оврагами и балками, покрытым камнями плоскогорьем.

Пилоты демонстрировали высочайший профессионализм, удерживая винтокрылые машины в каком-то метре от камней неровной площадки. Бойцы Шаха быстро покинули «вертушки». Майор Зайцев махнул командиру «Удара» рукой, и вертолеты в считаные секунды ушли из поля зрения Расанова. Чуть позже растворился в тягучей тишине и грохот их мощных двигателей.

Шах подозвал к себе командиров всех подразделений, Горшкова в том числе.

Полковник первым и обратился к Николаю:

— Ты, Колян, из всех офицеров, за исключением меня, эти места лучше всех знаешь, поэтому берешь товарищей, пленника и перемещаешься к развалинам аула.

Николай спросил:

— Это того самого, откуда банда на Панкратова поперла?

Шах подтвердил:

— Того самого! Далее уходишь в балку. Из нее на Малую высоту. Оттуда внимательно осматриваешь вход в ущелье. Не исключено, что телохранитель Теймураза уже находится там. Твоя задача — обнаружить его.

Горшков вновь задал вопрос:

— А если духа в Воротах не будет?

— Тогда, Коля, переходишь на Большую высоту и там устраиваешь позицию наблюдения за Косыми Воротами. Проводник Костолома на выходе из ущелья обязательно объявится.

— Допустим, мы увидим его, что дальше?

— А дальше, Колян, доклад мне. Еще вопросы есть?

Горшков отрицательно мотнул головой.

Шах приказал:

— Тогда вперед, Колян, до руин аула три километра. Не более чем через час ты с гвардейцами пятой роты должен быть там!

— Раньше будем!

— Тем лучше! Следи за пленником! Он нам ой как пригодится!

— Есть, господин полковник!

— Удачи тебе!

— Угу! Не помешает удача-то! Всем нам не помешает!

Колян двинулся к расположившимся в ложбинке Ветрову и Гольдину. Поднял группу, забрал Быцо и повел свое подразделение.

Шах, проводив Горшкова, взглянул на командира разведгруппы:

— Ты, Аслан, уходишь вслед за передовой группой, но забираешь правее. Не доходя аула, потянется «зеленка», входишь в нее и следуешь строго на скалы, которые будут хорошо видны. Их и сейчас видно, вон они, — полковник указал на вершины гор, — но, сблизившись, ты определишь, где конкретно находятся Косые Ворота. Перед ними на открытой местности две высоты, справа лесной массив, обрывающийся каньоном. Ориентиром станет балка, сходящая вниз и вправо. Она покрыта кустарником и практически не видна, будь аккуратен. Смотри, чтобы никто из бойцов не свалился в этот овраг. Войдя в «зеленку» у высот, выводишь группу на ее окраину, чтобы видеть вход в ущелье, и рассредоточиваешься вдоль этой окраины в кустах! По прибытии к месту назначения доклад мне!

Капитан Чакаев, доложив, что задачу понял, направился к подчиненным.

Шах перевел взгляд на майора Рябова:

— Тебе, Андрей, работа предстоит попроще. Смотри на карту. Вот высоты, к которым пошли ребята пятой роты, вот справа «зеленка», где должен обосноваться Аслан, впереди вход в ущелье, печально известные Косые Ворота. Где-то там может и уже, в принципе, должен находиться посыльный Теймураза. Но он тебя не интересует. Обходишь плато, прижимаясь к левому перевалу. Недалеко от ворот должен быть скрытый проход в ущелье. Пять лет назад боевики активно его использовали. Твоя задача — найти этот проход, провести разведку и остановиться. После чего доложить обстановку мне. Тебе все ясно, Андрюша?

— Ясно, Шах!

— Работай, майор!

Отправив десантников, Расанов закурил.

Командир второй штурмовой спросил:

— Моим бойцам отдыхать?

— Да нет, Лема. Подождем, пока разведка и десант отойдут на километр, пойдем следом. Наша цель — аул! Возьмем телохранителя Теймураза и начнем этап активных действий!

Топаев спросил:

— Ты знаешь местность, где может укрываться Костолом?

Шах печально усмехнулся:

— Как свои пять пальцев. Довелось в свое время чуть ли не каждый сантиметр изучить. Поднимай людей! Готовь к маршу. И выводи к левой балке. Она тянется параллельно нужному нам маршруту. Вот по ней, чтобы не рисоваться лишний раз, и пойдем.

— Перед кем тут рисоваться, Шах? Гиблое место!

Расанов взглянул на капитана:

— Тебя бы, Лема, сюда пять лет назад! Но ладно, иди. Работай!

Спустя двадцать минут Шах повел к разрушенному аулу на плоскогорье штурмовую группу Лемы Топаева.

Колян так же вел свою малочисленную группу, используя ложбины, балки, овраги. Сейчас здесь противника быть не могло, а там кто знает? Когда пять лет назад пятая рота прибыла на высоты у Косых Ворот, тоже никто не предполагал, что за бойня развернется на позициях усиленной роты. Да, к появлению «чехов» готовы были, но сотни-другой. А навалились тысячи! Хотя воздушная разведка доложила, что никаких крупных сил духов ни в ущелье, ни в прилегающей к нему местности не обнаружено. Однако они появились, эти тысячи жаждущих выйти на оперативный простор головорезов. И пятой роте пришлось вести неравный бой. Первый и последний свой бой! Так что и на данный момент расслабляться не надо. Здесь Чечня, горы, территория, по-прежнему не подконтрольная ни федеральным войскам, ни новой местной власти. Лейтенант милиции шел впереди, за ним следовал Ветров, чуть сзади Быцо. Замыкал колонну сержант Гольдин, неся наперевес ручной пулемет «РПК».

Вошли в аул. Точнее, в то, что от него осталось. А еще точнее, в нагромождение развалин. За стоящей дыбом плитой из соломы и глины, так же непонятно почему не рухнувшей за пять лет, Коля объявил группе пятнадцатиминутный привал. Пленника усадили в яму, в воронку от снаряда. Видимо, селение после эвакуации мирных жителей или без такового расстрелял все тот же дивизион, который накрыл высоты по приказу Доронина, вызвавшего огонь на себя, понявшего, что дальнейшее сопротивление роты невозможно. Да и не оставалось тогда никакой роты. Десяток раненых бойцов. И продолжавшие наступать, оравшие, праздновавшие победу духи! Всех накрыли артиллеристы. Немногим по приказу старшего лейтенанта Доронина удалось уйти с горящих высот. Немногим! Колян взглянул на пленника, хотел заговорить с ним, но передумал. Горшков чувствовал себя дискомфортно. Сегодня Николай вернулся сюда с друзьями не во сне, а наяву. Вернулся, чтобы завершить тот бой, отомстив за гибель боевых друзей!

Через пятнадцать минут Горшков поднял группу. Повел ее дальше. Впереди хорошо были видны высоты, за ними два утеса или скалы, образующие Косые Ворота. Если посыльный Теймураза и находился уже там, то из-за высот он не мог видеть все плоскогорье, даже поднявшись на один из склонов. Пока не мог. Но поэтому Шах и приказал выйти к Малой высоте из балки, что тянулась от трещины за скалой в обход бывших позиций пятой роты с выходом к левому флангу Малой высоты. А к этой балке подходила другая, более мелкая, начинавшаяся чуть левее. Ее бандиты пять лет назад не использовали. Потому как и до фланга, в мертвую от высоты зону, проникнуть так и не смогли, нарвавшись на плотный заслон минно-взрывных заграждений. Вышли к каменной гряде.

Гольдин вдруг подал голос:

— Пацаны, помните, где-то здесь Панкрат подорвал себя.

Пройдя небольшой аппендикс основного оврага, вышли во фланг Малой высоты, до которой оставалось метров сто пространства, скрытого от возможного посыльного Теймураза. Перебежали к высоте. У подножия Николай остановил группу, поднявшись на испещренную воронками вершину. В первую поросшую травой яму и нырнул. Достал бинокль. Лежа, внимательно осмотрел вход в ущелье, склоны, хребты перевалов. Никого не заметил. Но принимать решение не спешил. Еще раз внимательно осмотрел Ворота. Никого. Видимо, проводник или телохранитель Теймураза еще не вышел к месту встречи Быцо. Впрочем, данное обстоятельство объяснимо. Не мог же Костолом знать, что его бывшего раба доставят к Воротам «вертушкой». Убедившись в отсутствии противника, подал подчиненным и пленнику знак рукой. Те поднялись к Николаю.

Горшков указал на Большую высоту:

— Вон она, родная, где стояли мы насмерть против Теймураза, Рашидхана, Окулиста и Хабиба пять лет назад. Вернулись!

Гольдин произнес:

— Еще не вернулись. Туда еще добраться надо.

Колян процедил сквозь зубы:

— Доберемся. Внимание. На счет «ноль», все бегом за мной на Большую высоту. Приготовились: пять, четыре, три, два, один, ноль. Понеслись!

Группа в течение секунд перебежала пространство между высотами и залегла на склоне. Отдышавшись, ползком направилась вверх. Облегченно вздохнули, когда оказались в полузасыпанной, полуразрушенной родной траншее, которую в свое время с таким трудом пробивали в каменном грунте.

Ветров проговорил:

— Вот и дома.

Николай осмотрел местность.

Затем вызвал Шаха:

— Первый, я Высота! Как слышишь?

Расанов ответил:

— Слышу хорошо. Вышел на обозначенный рубеж?

— Вышел.

— Доложи обстановку.

— А че ее докладывать? Чисто кругом. Гонца Теймураза нет.

— Спугнуть не мог?

— Нет. Скорей всего не подошел еще. Да рановато для него появляться здесь. Ведь Костолом рассчитывает время пешего хода Быцо.

Шах произнес:

— Наверное, ты прав. — Объяснил: — В «зеленке» с тыла Большой высоты наша разведка. Десант обходит Малую высоту с выходом к проходу за правой скалой. Я со штурмовой группой в ауле. Это тебе как информация. Смотри, Коля, от действий твоей группы зависит очень многое. Если не все.

— Да понял я, Шах, понял. Не волнуйся, пусть только объявится этот горный козел, а мы уж тут с ним разберемся.

— Давай, Высота. Конец связи!

— Конец, Первый!

Отложив рацию, Горшков приказал:

— Гольдин, паси чечена, Костя, отслеживай склоны, на мне вход в ущелье. Приступили к наблюдению. Шутки кончились, мужики, вновь началась война!

Глава шестая

Время тянулось медленно. Начало смеркаться, а посыльный Теймураза так и не появлялся. Или все же он здесь? Оставил лошадей в глубине ущелья и по-тихому вышел к равнине? Хотя вряд ли. Бандиты чувствуют себя спокойно. Связь с Быцо работала, его дважды еще вызывал Костолом, требуя сообщения местонахождения и состояния Али. Бывший раб отвечал, как ему подсказывал Колян. Али жив, иногда приходит в себя. Местонахождение Быцо указывал все ближе к Воротам. И если верить легенде, то на 20.00 он выходил на плоскогорье, держа курс на разрушенный аул у высот. После каждого сеанса Быцо с Теймуразом Николай связывался с Шахом и получал один и тот же приказ — ждать! Горшков и ждал, через ночную оптику винтовки разглядывая ущелье. Оно оставалось пустым. Неизвестно, сколько продолжалась бы эта тягомотина, если бы Николая неожиданно не вызвал майор Рябов:

— Высота! Я — Купол, как слышишь меня?

Колян тут же ответил:

— Я — Высота, слышу тебя нормально, Купол.

— Мы в ущелье.

— Рад за вас. Но, по-моему, данное обстоятельство больше порадует Первого, мне-то зачем знать об этом? Чтоб не принял кого за духа-посыльного? Уж разобрался бы как-нибудь, кто есть кто.

— А ты чего злой такой, Высота?

— Да надоело сидеть на одном месте.

— Считай, кончилось твое сиденье.

Горшков удивился:

— Не понял? У тебя есть новость, Купол?

Рябов подтвердил:

— Есть! — и тут же спросил: — Ты сейчас ущелье пасешь?

Колян ответил, как всегда, с долей иронии:

— Сейчас я с тобой разговариваю.

— Одно другому не мешает! Наведи оптику на Ворота, справа — валун, обрати внимание на то, что лежит под ним!

Горшков, не отключаясь от связи, перевел прицел на указанную десантником точку. И увидел человека. Если бы не наводка, Колян вряд ли смог бы разглядеть его. Человек лежал под самым валуном, накрывшись маскировочной сетью и слившись с глыбой. Николай воскликнул:

— Во бля, в натуре, дух!

Майор-десантник рассмеялся:

— Плохо отслеживаешь обстановку!

— Да я все глаза высмотрел, глядя в это долбаное ущелье. Интересно, и давно этот козел лежит там? Может, с обеда? И видел, как я с ребятами выходил на позицию? Тогда…

Рябов прервал Горшкова:

— Не суетись, Высота! Мы заметили его, как вышли в ущелье через открытый проход. Дух как раз появился из-за поворота и только шел к выходу. Так что ничего он видеть не мог. Ни твои перемещения, ни мои. Прошел мимо спокойно, а не доходя выхода метров в двести, облачился в маскировочную сеть и ползком к валуну. Занял позицию минут двадцать назад.

Николай спросил:

— А лошади? С ним должны быть лошади.

Десантник объяснил:

— Лошадей боевик оставил за поворотом.

— И не испугался, что они ржанием могут выдать его?

— Нет, потому что закрыл морды лошадей мешками и стреножил.

— Ясно! Но почему он, в принципе не имеющий оснований чего-либо опасаться, принял маскировочные меры?

— А вот это, Высота, ты у него сам и спросишь. Брать-то духа тебе!

— Спрошу. У тебя все?

— Все!

— Спасибо! Первому о появлении проводника доложишь?

— Лучше ты доложи! А я подстрахую тебя со стороны ущелья, вдруг казбек сумеет ускользнуть от тебя?

— Не ускользнет!

— Надеюсь! Удачи!

— Спасибо!

— Спасибо на хлеб не намажешь! Стакан нальешь?

— Да хоть десять!

— Ловлю на слове, но кончаем разговор, надо работать. До связи!

— До связи, Купол!

Колян переключил станцию на Шаха, доложил о появлении в ущелье встречающего Быцо боевика. Расанов приказал начать захват боевика.

Колян, приняв приказ, окликнул друзей-подчиненных:

— Костя, Голь, внимание! Появился наш абрек. Голь, ты остаешься на позиции. Ну а мы с Костей уходим к «зеленке» и обходим правую скалу. Оттуда и проведем захват.

Константин задал вопрос:

— Как отойдем к «зеленке», если дух из ущелья контролирует всю близлежащую местность?

Николай указал на неглубокую траншею, поросшую травой, отходящую от высоты к лесному массиву. Как она здесь появилась, было неясно. Пять лет назад с этой стороны ничего подобного не было. Впрочем, что об этом думать? Пять лет назад не было, сейчас есть. Надо пользоваться рельефом, а не думать, почему и из-за чего он претерпел изменения.

— Вон по той канаве и поползем.

Гольдин посоветовал:

— Ты разведку о своем высоком визите предупреди, а то снимут вас с Костей джигиты Шаха, как куропаток безмозглых.

Николай разведку вызвал. Предупредил о начале акции. Командир разведгруппы капитан Чакаев попросил несколько минут, дабы сообщить о действиях группы Горшкова по дозорам, на которые было разбито разведывательное подразделение. После чего сообщил, что Высота может начинать работу.

Николай с Костей, оставив стрелковое оружие, вползли в траншею. Двадцать минут им потребовалось, чтобы пересечь равнинный участок. В кустах их встретил Чакаев, проводил до края молодого леса. Остановились на позиции передового к перевалу дозора. До скалы оставалось метров двести открытого пространства. Оно не контролировалось боевиком, мешала скала.

Чакаев спросил:

— С левого фланга решил зайти?

— А что, лучше с правого? Перед этим пройдя перед носом у духа?

— Ну, чего ты ерепенишься?

— Да потому, что ты ерунду какую-то спрашиваешь.

Капитан усмехнулся:

— Ерунду, говоришь? Лучше прикинь, как с этого фланга на боевика выйдешь? До него будет метров пять, а волыну свою он под рукой держит. И телохранители у Теймураза не пацаны, а псы натасканные. Ему и секунды хватит снять вас обоих! Лучше поднимись на валун. Оттуда и атакуй. А я тебя с позиции прикрою. Друг же твой в случае чего поддержит так же с валуна. Двоим нападать не имеет смысла, только помешаете друг другу. И вообще, может, мне своих ребят на захват отправить?

Колян понял, что капитан прав, но отдать захват не мог. Иначе он не был бы Коляном:

— За совет спасибо, Аслан! Так и поступлю. Но сам, понял?

Чакаев улыбнулся:

— Понял, понял. Действуй.

Горшков с Ветровым вышли на равнину. Стемнело. К перевалу вышли быстро и без проблем.

Николай вызвал разведку:

— Тропа! Слышишь меня?

Чакаев ответил:

— Не только слышу, но и вижу!

— Как наш дух?

— Говорит по рации!

— С Быцо?

— Нет! Твоего Гольдина с рабом мы тоже видим. У них тишина.

— Значит, с Теймуразом!

— Значит, с ним! Ты момент-то не упускай! Рви вверх, пока боевик занят переговорами!

— Знаю, что делать, конец связи!

Отключившись от Чакаева, Николай кивнул Ветрову:

— Поднимаемся, Кость! Аккуратно, но быстро, на двадцать метров!

Константин согласно кивнул.

Друзья начали подъем.

Вскоре они оказались на валуне.

Николай пополз к краю. Выглянул вниз. Повернулся к Косте, отрицательно покачал головой, противника лейтенант не увидел. Или забился глубже под глыбу, или поменял позицию. Хотя, если он сменил позицию, Чакаев тут же предупредил бы об этом. Значит, забился под валун. Колян показал Косте, что тот остается, а он прыгает вниз.

Костя вновь кивнул, в свою очередь указал на себя и на край валуна, что означало — Ветров готов последовать за другом по первому же сигналу. Договорившись подобным образом, жестами, Николай сбросил с себя куртку, расстегнул ножны, чтобы иметь возможность мгновенно достать нож, присел на корточки и… прыгнул.

Боевик, только что поудобней устроившийся под валуном, никак не ожидал появления темной фигуры. Это на мгновение лишило его способности что-либо предпринять. Мгновение, которого Коляну хватило, чтобы нанести удар кованым сапогом прямо в физиономию боевика. Тот издал всхлип. Николай вырвал автомат из рук бандита, отбросив его в сторону, и вытащил за куртку боевика из-под валуна. Проводник Теймураза находился без сознания. Удар пришелся ему в лоб и вызвал нокаут. Горшков ощупал шею проводника. Пульс бился без сбоев. Николай ремнем его же брюк связал ему руки. Обыскал. В сторону полетели нож и запасной магазин. Рацию лейтенант положил в свой карман. Проводник очнулся, мутным, еще не соображающим взглядом глядя на человека, столь внезапно напавшего на него. Оплеуха помогла полностью привести его в чувство. Рядом приземлился Костя, спросив:

— Что, Колян, сделал духа без проблем?

— Как учили!

Бандит произнес:

— Кто вы?

Николай нагнулся к нему:

— Тебе биографию рассказать? С чего начать? С рождения? Или с того момента, как начал мочить вас?

Боевик застонал.

Колян сплюнул:

— Ты, чухан, бабой-то не будь! Раз попал, держись мужиком, а то вы герои людей беззащитных убивать, дома грабить и жечь, в спины стрелять. Отвечай быстро: Теймураз в ауле?

Проводник ответил:

— Да!

— О чем вы недавно с ним базарили по рации?

— Подойти тут один наш с раненым должен. Жду его. Босс интересовался обстановкой!

— Что ты ему ответил?

— Что пока никто к ущелью не выходил.

— Это все?

После непродолжительной паузы проводник произнес:

— Да.

Эта пауза не понравилась Николаю. Вроде нечего скрывать бандиту, он действительно находился здесь, чтобы встретить Быцо с Али, и все же что-то в его поведении было не так. Только ли помощника с рабом ждал в ущелье этот дух?

Ответ пришел из лесного массива за Большой высотой.

Николая вызвал Чакаев:

— Высота! Я — Тропа! В «зеленке» объявились боевики. Человек десять.

— Вот как? Первый знает об этом?

— Сейчас доложу. Сначала решил предупредить тебя. Следи за подходами к ущелью со стороны Малой высоты. Кажется, к нам пожаловал Тайпан со своими головорезами.

— Принял, Тропа!

Отключившись, Николай взглянул на проводника:

— Имя, урод?

Тот попытался изобразить непонимание:

— Чей имя?

— Твое имя, архар!

— Муслим.

— Кого, кроме Быцо с Али, ты должен был встретить еще?

Боевик отвернулся.

Колян извлек нож, приставил его к горлу бандита:

— Ты со мной, придурок, не шути, не надо! Насажу на лезвие, как кусок баранины на шампур. Слово офицера. Ну, блядина, отвечать!

Проводник проговорил:

— К Теймуразу должен пройти отряд Тайпана.

— Почему он не идет открыто? Почему ты прятался? Чего Костолом боится?

— Босс никого и ничего не боится, но страховка никогда не помешает.

— Значит, он страхуется?

— Да.

— Ты тоже?

— Да.

— Ясно. Полежи пока, только предупреждаю, без дураков… если жить, конечно, хочешь.

— Все равно убьете.

— Веди себя правильно, не сдохнешь! По крайней мере, не в этот раз!

Горшков хотел вызвать Расанова, но Шах опередил Николая:

— Высота! Что проводника взял, знаю. О появлении боевиков в «зеленке» тебя проинформировали. Кстати, вышли они из той балки, по которой когда-то мы уводили с высот остатки пятой роты. Но об этом позже. Отряд у Тайпана штыков в сорок, следовательно, сближается с ущельем разрозненными группами. Срочно узнай у человека Теймураза, запланирован ли бандитами Тайпана контакт с проводником? Жду ответа.

Николай повернулся к пленнику:

— Слушай сюда, Муслим. У тебя один шанс выжить. Это помочь нам. Поможешь — гарантирую жизнь. Возможно, свободу. Откажешься, умрешь на месте. Тайпан с Теймуразом обречены. Подумай, стоит ли и тебе подыхать с ними? У тебя запланирован контакт с Тайпаном? Время на размышления три секунды! Раз, два, три, ответ!

Проводник ответил:

— Тайпан лично должен увидеть меня. Он знает, что я жду Али!

— А если Быцо появился бы раньше?

— Я бы указал им тропу к базе и остался здесь. До подхода Тайпана.

— Лично, говоришь?

— Да.

— Значит, он один из первых выйдет к ущелью?

— Тайпан выведет сюда головную группу своего отряда.

— Ага. Из «зеленки»?

— Этого не знаю. Он может появиться когда угодно и откуда угодно.

— Ясно.

Горшков вызвал Шаха, доложил обстановку.

Расанов приказал:

— Делай что хочешь, Колян, обещай этому ублюдку хоть жизнь, хоть свободу, хоть еще четырех жен в придачу, но проводник должен сыграть на нашей стороне. Разнести отряд Тайпана мы в состоянии, но враг успеет передать Костолому сигнал опасности. И тогда Теймураза нам уже не видеть! Ты хорошо понял меня, Колян?

— Куда уж лучше. Будем стараться.

— Старайся, Коля, старайся. От тебя сейчас зависит исход всей операции.

— Надо было сразу в горы идти, а не ждать проводника.

— А вот это, Горшков, уже не твое дело, что надо было делать, а что нет.

— Ясный палец.

— Не отвлекайся, Коль! Работай! У тебя очень мало времени!

Николай буркнул:

— Конец связи, начальник!

Переключил тумблер станции, кивнул Ветрову на пленника:

— Развяжи его, Костя, и поставь на ноги!

Пока напарник занимался проводником, Николай поднял его автомат, разрядил магазин. Запасной забросил за валун.

Вызвал Гольдина:

— Голь! Ты нас видишь?

— Вижу.

— Что Быцо?

— А чего ему будет? Лежит в яме по соседству.

— Ты вот что, Миша, возьми на прицел вход в ущелье! Цель — любые движущиеся фигуры. Если возникнет заварушка и поднимется стрельба, открывай огонь по Воротам. Понял?

— А как я отличу вас с Костей от боевиков?

— Никак! Никого тебе не надо отличать. Вали всех подряд!

— Но… но я не смогу по вам-то.

— Сможешь! Впрочем, свяжись с Шахом, может, он и отменит мой приказ! Все! Отбой!

Не дожидаясь ответа Гольдина, Николай отключил рацию, подошел к проводнику:

— Ну что, Муслим? Сыграешь на нашей стороне?

Бандит ответил:

— Ты все равно убьешь меня!

— Нет, абрек, не убью! Как только отряд Тайпана пройдет Ворота, ты получишь возможность уйти.

— Не верю!

— Напрасно! Но уговаривать тебя у меня времени нет! На, держи! — Николай бросил бандиту разряженный автомат. — И выходи за валун, обозначай себя! Мы с напарником будем рядом и услышим каждое твое слово. Как только заикнешься об опасности, так сразу получишь пулю в череп! Иди! Твоя жизнь и судьба в твоих руках! — Горшков толкнул бандита: — Иди, сказал!

Муслим, взглянув по очереди на суровые лица Николая и Ветрова, закинув автомат на плечо, отошел от валунов, встал так, чтобы его было видно издалека.

Тут же пропищала рация Николая.

На связь вышел Гольдин:

— Колян! Говорил с Первым, он подтвердил твой приказ, а сейчас я вижу одного в ущелье. Кто это?

Горшков объяснил:

— Тот, Миша, кого ты должен будешь завалить первым, если начнется бой.

— Ага! Ясно! Вы бы спрятались!

— Да не волнуйся ты за нас! Прорвемся, первый раз, что ли?

— Ну давайте!

Сразу после Гольдина на связь вышел командир разведгруппы:

— Высота в Воротах! Я — Тропа!

— Слушаю.

— Лесная группа на выходе из «зеленки», я держу ее. Ты с напарником поднимайся на склон. Там, среди камней, укройтесь. Это приказ Первого.

— А чего он сам не вызвал меня?

— Сам у него потом спросишь. Отбой!

— Отбой!

Четыре группы отряда Тайпана, или Рамазана Татикова, подходили к ущелью с трех сторон! Одна, имевшая особую, дополнительную задачу, объявилась со стороны рощи левее разрушенного равнинного аула, с плато, по оврагу. Ее вел сам Тайпан.

Вторая и третья, держа дистанцию в сто метров, заходили со стороны аула, обходя развалины, не подозревая, что в них укрылась их будущая смерть в виде штурмовой группы капитана Топаева. И четвертая, малочисленная, шла из балки за Малой высотой. Обойдя высоты, средние группы встали, готовые отразить нападение неизвестного врага. Остановилась и четвертая группа, не доходя до Косых Ворот метров пятьдесят.

И только десятка боевиков, вышедшая из лесного массива, выпущенная из него разведчиками Чакаева, продолжила движение к ущелью. Главарь банды Тайпан, озираясь, шел к одиноко стоящей у валуна фигуре. К проводнику Теймураза — Муслиму. Пока ничего подозрительного бандит не замечал, хотя тревога, внезапно родившаяся при подходе к плоскогорью, не оставляла печально известного своей жестокостью полевого командира. Они встретились на середине дна начинающегося ущелья. Николай с Костей, укрывшиеся в небольшой нише метрах в десяти выше валуна, с трудом, но слышали разговор бандитов, удивившись тому, что Тайпан заговорил с проводником Теймураза по-русски:

— Салам, воин!

Муслим почтительно поклонился:

— Ва аллейкум ассолом, уважаемый господин Татиков, с благополучным прибытием вас и вашего доблестного отряда в наши края.

Тайпан усмехнулся:

— Давно ли они стали вашими? Но ладно. Ты здесь долго находишься?

— Это как считать, господин. В любом случае, достаточно, чтобы убедиться в том, что предгорье пустынно. Лесной массив за Большой высотой я не осматривал, овраги и аул тоже, да это и не входило в мои обязанности.

Татиков огляделся:

— Значит, говоришь, на плоскогорье все чисто?

— Так точно!

— Где твои лошади?

— Сзади, там, где ущелье делает поворот.

Тайпан удовлетворенно кивнул: — Ясно, — и приказал: — Свяжи меня с Теймуразом!

Муслим извлек рацию, нажал клавишу вызова. Дальше он по-чеченски что-то бросил в эфир и передал станцию Татикову. Тот тоже заговорил на чеченском языке. Говорил недолго, бросил рацию обратно Муслиму:

— Мы начинаем подъем к базе. Ты остаешься ждать людей Теймураза!

— Да, господин.

Тайпан подал сигнал стоящим сзади боевикам, те продублировали его остальным группам, и вскоре вся банда находилась в створе Косых Ворот. Отдохнув полчаса, она продолжила марш. Муслим остался у валуна. Посмотрел вслед уходящей в ущелье банде, перевел взгляд на склон, где скрылись русские. Никого не увидел. Вздохнув, сел на корточки, опершись на автомат.

Николай вызвал Шаха, но тот прервал доклад, сказав, что в курсе обстановки. Приказал Горшкову с Ветровым спуститься к человеку Теймураза и с ним отойти на позицию Гольдина. Но долго на позиции Николай не задержался. Уже через двадцать минут Шах приказал прибыть к ржавым обломкам вертолета, в небольшую ложбину, куда явились и остальные командиры групп.

Шах, собрав подчиненных, обратился к разведчику:

— Аслан! Сколько человек вышли с Тайпаном из балки?

Капитан ответил:

— С ним десять.

Шах повторил:

— Десять! А всего у Татикова в отряде сорок боевиков. Девять вышли с Тайпаном из «зеленки», два по десять со стороны аула и пять моджахедов появились из балки за Малой высотой. К Косым Воротам, получается, вышел отряд численностью в тридцать пять человек. Вопрос: где еще пятерка бандитов?

Офицеры молчали. Командир разведгруппы произнес:

— Неужели Тайпан оставил где-то тыловой дозор? Но тогда мы обнаружены?!

Шах, скривившись словно от нестерпимой боли, потер лоб:

— Рано мы проявили себя. Рано! Это моя вина!

В это время станция Горшкова издала сигнал вызова. Николай извинился, отошел в сторону:

— Слушаю!

— Ветров на связи!

— Чего тебе, Костя?

— Я тут с Быцо разговорился. Поведал он мне о своей жизни скотской.

— И че, надо было прямо сейчас, когда идет совещание, сообщать мне об этом? Кончай гонять рацию впустую, отбой!

Но Константин не дал Николаю закончить разговор:

— Ты погоди плеваться-то, шустряк! Послушай лучше, что еще сказал Быцо!

— Ну?

— Али после отстрела Шаха у мельницы и ликвидации денщика на базу возвращаться не должен был!

— В смысле? Теймураз отпустил, что ли, помощника?

— Нет! Али от Чиридая должен был следовать к домику егеря.

— К какому еще домику, Костя? Говори понятней!

— Куда еще понятней? К домику егеря, где ждать Теймураза, который после передачи базы Тайпану намеревался сразу же слинять к этому самому егерю!

— Черт! А где находится домик егеря, Быцо не сказал?

— Сказал! В районе заповедной зоны, старой заповедной зоны. Недалеко от села Арой! Это где-то…

Николай не дал договорить другу:

— Я понял, Кость! Разберемся, где этот домик. Спасибо! Ты молодчик, Кость!

— Да ладно! Вот теперь отбой, а то смотри, в начальники какие выбился, слова сказать не даешь!

— Извини, браток! Виноват! Но об этом после. — Переключив рацию, Николай сразу метнулся к Расанову: — Шах, Костик новость сбросил!

Полковник неодобрительно взглянул на подчиненного:

— Ты когда-нибудь субординацию соблюдать научишься?

Колян махнул рукой:

— Да ладно тебе! Лучше новость послушай!

— Ну, давай свою новость!

Горшков доложил то, что узнал от Ветрова.

Шах словно преобразился. Расправил плечи, тряхнул головой. В глазах его загорелся охотничий азарт.

— В доме егеря, значит, Теймураз назначил встречу своему подельнику?

Николай подтвердил:

— Да! В доме егеря, в заповедной зоне…

— Не продолжай! Теперь мне ясно, куда делись пятеро головорезов Тайпана и каким маршрутом решил покинуть Чечню Теймураз!

Офицеры внимательно посмотрели на командира. Шах неожиданно улыбнулся:

— Что ж! Али подвел своего босса! Ой как подвел. Вернее, денщик переиграл их обоих. Случай помог ему, конечно, но не судьба ли вывела раба туда, откуда он услышал разговор своих начальников? — Шах резко обернулся к Николаю: — Колян! Ты просто представить не можешь, какую сыграл роль в общей операции, захватив Быцо.

Горшков пожал плечами:

— Да какую особенную? Ну, взял духа! И ладно еще дух бы натуральный был, а то промах какой-то, лох перепуганный!

— Нет, Коля! Захват Быцо неоценим! Благодаря ему раскрыт замысел Теймураза!

— Да объясни ты понятней, что за замысел-то? Ну, собрался Костолом к дому егеря. И че? Где этот дом, почему ты радуешься? Объяснись перед народом!

Шах рывком растянул на земле карту, осветив ее фонарем:

— Смотрите, мои славные командиры. Вот Косые Ворота, здесь мы! Далее пошло ущелье, по которому ушла основная часть банды Тайпана во главе с главарем. Вот здесь, — он ткнул пальцем в карту, — боевики поднимутся на перевал и пойдут к заброшенному аулу.

Шах прочертил прямую линию от ущелья до отметки, обозначающей существовавшее когда-то селение со сложным названием, запоминать которое не было смысла. Продолжил:

— Туда где-то сутки пути, значит, Тайпан доберется до селения завтра в это самое время. Встреча главарей бандформирований, как и условлено, состоится в воскресенье. Передача базы не займет много времени, да и передавать там по большому счету нечего. После чего Теймураз сразу же начнет отход к упомянутому домику егеря. Но уже без Али. Это ясно. Станет ли Костолом ждать телохранителя с Быцо и раненым заместителем на базе? Вряд ли. Зачем терять время?

Топаев спросил:

— Оставит их Тайпану?

— А зачем они ему? Теймуразу, чтобы свалить из района, хватит и последнего телохранителя! Уверен, о Муслиме, Быцо и Али Костолом уже не думает. Возможно, Тайпан получит заказ на уничтожение помощника и денщика. Но это предположение.

В разговор вступил Николай:

— Так чему ты радуешься, Шах? По-твоему получается, что Теймураз уйдет?

Расанов кивнул:

— Уйдет! К дому егеря!

Николай покачал головой:

— Ничего не пойму. Чего ж тогда радоваться? Надо срочно догонять Тайпана, садиться ему на хвост и выходить к аулу, чтобы замочить Теймураза до того, как он навострит лыжи к какому-то домику егеря. А мы обсуждаем, кто кому чего передаст, кто кого завалит. И ни слова, кстати, о тех пятерых духах, что так и не появились у Косых Ворот?!

Офицеры отряда одновременно посмотрели на командира. Они поддерживали Николая. Но Шах поднял руку:

— Спокойно, братья! Мы организуем преследование банды Тайпана и уничтожим ее. И Теймураз никуда не денется! Ты, Колян, спросил о пятерых боевиках, что не вышли к Воротам? Я скажу, где они. В той балке, по которой пять лет назад мы с тобой уводили с Высот остатки пятой роты! Скажу больше, почему они находятся там.

Колян не смог скрыть удивления, машинально спросив:

— Почему?

— Потому что эта пятерка ждет в балке Теймураза.

— Кого? Теймураза?

Офицеры отряда переглянулись.

— С чего ты это взял, Шах?

— Все просто. Обратите внимание на карту.

Шах увел палец на северо-запад, остановив его у селения Арой.

— Вот населенный пункт, упомянутый пленным. Южнее заповедная зона. Я бывал там. Дом егеря километрах в двух от границы. Наверняка там и подготовлен проход для Теймураза теми, кто заказал бойню в Звездном! А теперь смотрите еще внимательнее, каким путем наиболее удобно идти в заповедную зону Костолому?

Колян воскликнул:

— От базы до ущелья, по нему на плоскогорье, в обход Высот! Ведь балка выходит на плато. А от него, повернув на северо-запад, по «зеленке», прямая дорога к Арою! Пешком далековато, а вот на лошадях… Значит, Тайпан специально оставил в балке своих чмырей, чтобы те обеспечили отход Костолома?

Шах кивнул:

— В десятку, Колян.

Взгляд Горшкова посуровел, он процедил:

— Тем хуже для ублюдка Теймураза!

Расанов спросил:

— Ты что-то хотел сказать, Горшков?

— Уже сказал! Но… поговорить надо, Шах! Пусть мужики не обижаются, разговор один на один.

Расанов, отдав приказ командирам групп готовить подразделения к длительному горному маршу, отошел вместе с Горшковым в сторону:

— Что за разговор, Колян?

— Слушай, Шах, ты знаешь, для чего мы с ребятами приехали сюда. А посему Теймураза завалить должен я. Ни твои джигиты, ни десантники Рябова, ни даже ты, извини. Костолом мой.

— Понимаю, Коль. Но Теймураза Башаева приказано взять живым. Правда, с оговоркой, что по возможности.

— Вот именно, Шах, что с оговоркой! В этом все и дело! Если возьмем Костолома живым, что ему светит? Ну, будет следствие, трибунал в Звездном, пожизненное заключение, и угнездится этот ублюдок где-нибудь в одиночке на Соловках. Еще и мемуары напишет! А там, глядишь, и выкупят его у нас, при нашей продажной власти все возможно.

Шах заметил:

— Коль! Ты ж лейтенант милиции. Служишь этой власти и ее же поносишь?!

Николай не дал закончить речь чеченцу:

— Я, Шах, служу не власти, а людям! Это большая разница! Приезжай ко мне в район, спроси у любого, Горшков когда-нибудь кому-нибудь прислуживал? Или поступал против совести и справедливости?

— Будь по-твоему, Коля! Но сначала надо расчистить балку от бандитов Тайпана. А я выделить тебе людей не могу. Самому придется валить банду в ауле.

Николай воскликнул:

— Спасибо, Шах, я всегда знал, ты настоящий мужик, а помощь мне не нужна. Мы с Ветровым и Гольдиным в балке как-нибудь управимся! Пять боевиков — это щебень! Нам только действия согласовать не мешало бы, чтобы одновременно по бандюгам вдарить. Тебе по аулу, мне по Теймуразу. Чтобы не спугнуть раньше времени Костолома. Стрельба в горах далеко слышна.

— Что ж, давай согласуем действия!

Офицеры поговорили еще минут двадцать, пожали друг другу руки. Вскоре, забрав пленных Быцо и Муслима, Шах увел своих подчиненных в ущелье. Николай же поднялся к друзьям на позицию.

Ветров с Гольдиным встретили его молча.

— Слушай задачу, мужики!

Глава седьмая

После короткого инструктажа троица бывших солдат пятой роты двинулась вдоль траншеи. Горшков имел при себе снайперскую винтовку «винторез», Ветров бесшумный автомат «ВАЛ», Гольдин по-прежнему не расставался с пулеметом. Возле большой воронки остановились.

Колян произнес:

— Здесь был командно-наблюдательный пункт роты. А вот там в стороне сидел Доронин. Я перед отходом поговорил с ним. Командир уже принял решение вызвать огонь на себя, ждал, когда уйдут раненые. Меня попросил передать дружку своему в полку Чиркову записку. Я не читал ее, но, видимо, прощался старлей с близкими. Сильный человек Доронин.

Горшков вздохнул:

— Ну да ладно, идем дальше.

Прошли траншею, остановились в осыпавшейся ячейке крайнего стрелка Большой Высоты. Отсюда покойный Егоров стрелял в Панкратова, посчитав, что тот решил сдаться духам. Но офицер поднял руки с гранатами в ладонях и подорвал себя. А в жизни и повседневной службе таким чмо был! Был. В том-то и дело, что многие, кто дрался на высотах, уже были. Николай прислонился к уцелевшему, поросшему прошлогодней травой брустверу. Через оптический прицел осмотрел расщелину, уходящую к дальней небольшой роще, левее аула, откуда начиналась тропа, по которой когда-то ушли остатки пятой роты и по которой сегодня сюда явился отряд бандитов. Где-то там засели пятеро боевиков. Балка тянется километров на семь. Бандитов оставили для обеспечения безопасного прохода на плато Теймураза. Где и как они контролируют балку? И что станут делать ночью? Растягиваться по всему оврагу нет смысла, значит, будут отслеживать вход со стороны аула, а это сразу за рощей или в ней, и выход на плато по второй балке. Да, так было бы разумно, но кто знает, что у боевиков на уме? В принципе, они должны быть спокойны. Основной отряд благополучно вошел в ущелье и движется в нужном направлении. Связь между этой пятеркой и Тайпаном несомненно установлена, и бандиты общаются между собой. Следовательно, должны разделиться на две группы. Трое с этой стороны балки, двое с той. Или наоборот, что совершенно неважно. Важно другое. А именно зацепить хоть один их пост. Тогда все сразу прояснится. Но как зацепить его? Придется проводить разведку. И начинать ее с рощи, хотя… что это там… за деревьями?

Николай внимательно вгляделся в ночной прицел. Проговорил:

— Столб какой-то!

Затем, отстранив винтовку, ударил ладонью себя по лбу:

— Во бля, чудик! Да это же дым! Ветра нет, вот дым и поднимается в небо прямым, еле заметным столбом.

Ветров спросил:

— Ты чего, Коль?

Лейтенант буркнул:

— Ничего!

И вновь припал к прицелу.

Теперь он отчетливо видел дым. Столб, несмотря на полный штиль, все же наклонялся то в одну, то в другую сторону, то ломался, тут же восстанавливаясь. Без прибора ночного видения дым ни за что и никто со стороны бы не заметил. Но дыма, как говорится, без огня не бывает. А вот огня, костра не видно. Значит — что? То, что бандюки либо разожгли его в низине, либо внутри специально оборудованной позиции. Второе маловероятно. За каким чертом боевикам Тайпана оборудовать позицию? Нет, скорее всего, они просто разожгли костер в ложбине, вероятно, на самом входе в балку, и спокойно расположились вокруг. А чего им, собственно, опасаться и суетиться? Вокруг мертвая зона. О присутствии рядом противника они знать не могут. По-любому Теймураз здесь до утра послезавтра объявиться не успеет, значит, у группы прикрытия более суток свободны. Станут ли они выдвигать в рощу, на ее окраину дозорного? Вряд ли. Но не исключено. Придется пройтись этой рощей. Не проблема. Главное, место их ночного пристанища определено. Старший поста контроля в дозор не пойдет, а рация только у него, следовательно, абрека, которого могут выслать в качестве «совы», можно смело «снимать»! Он пешка. А вот старшего необходимо взять живым и обработать, чтобы не прервалась связь между бандитами. Старшего здесь и старшего у плато. Интересно, а там ничего не видно? Николай перевел винтовку левее. Но ничего не увидел. Впрочем, это объяснимо. Прицел не специальный прибор ночного видения, прицел нужен для ведения огня ночью, а не для наблюдения за объектами вне зоны его работы. Так! Начать действовать сейчас или обождать? А чего, в принципе, ждать? Сутки кружить вокруг бандитов? А там хрен его знает, сутки ли? Это Шах с Егоровым добирались когда-то до горного аула сутки. Им идти надо было осторожно. Бандиты могут добраться до базы и быстрей. И потом, где гарантия, что Теймураз будет ждать Тайпана в селении? Почему бы ему не пойти навстречу подельнику? Об этом Шах ничего не говорил, но Расанов и сам ничего конкретно знать не мог. А группе Горшкова, кроме этого поста, предстоит снять и второй, а следовательно, прогуляться по балке. Километров этак пятнадцать. При средней скорости марша по пересеченной местности в три-четыре километра в час — четыре-пять часов. Плюс время на снятие постов, обработку старших. Еще, как минимум, час, учитывая неизбежность медленного и аккуратного подхода к ночным лежбищам боевиков, да еще неизвестно, сколько времени уйдет на поиск дозорного передового поста. Начинать следует немедленно.

Горшков обернулся, подозвал Ветрова:

— Костик! Рощу слева от аула видишь?

— Конечно!

— Там может быть дозорный группы прикрытия базы Теймураза.

Константин согласился:

— Может. Хотя маловероятно.

— Маловероятно, но может. Придется тебе, братан, зачистить рощу и при обнаружении дозорного, — Колян сделал характерный жест, ребром ладони чиркнул себя по горлу, — кончить его!

Ветров взглянул на Николая:

— Ты решил начать действовать немедленно?

— Чего тянуть кота за яйца? Обработаем балку, всем спокойней станет.

— Но у нас сутки времени.

— Уверен?

— А ты нет?

— А я нет. Это по данным Шаха Теймураз должен сдать базу Тайпану непосредственно в ауле. Вспомни хитрость и коварство Костолома. Что раньше, что сейчас. Как он в Звездном все обставил? И вроде как лично руководил штурмом поселка, и свалил по-тихому, подставив под пули своих подельников, включая наемников, которым наверняка по ушам ездил насчет гарантированного и безопасного отхода. Но подставил? Подставил. Не крутанется ли он сейчас?

Костя пожал плечами:

— А смысл?

Горшков потрепал Ветрова за плечо:

— Смысл у Теймураза один: бежать из Чечни. И чтобы избежать возмездия, он применит всю свою хитрость. Возможно, и базу сдавать не будет, и Тайпана обойдет, уйдя из аула раньше, чем тот туда явится.

Константин не согласился:

— Нет, Колян, на этот раз ты загнул лишнее. Если он уйдет из базы раньше прибытия сменщика, то Тайпан прикажет людям в балке остановить Костолома.

— А если между Теймуразом и Тайпаном договоренность разойтись, не встречаясь? Что тогда?

Ветров хмыкнул:

— Хм. Тоже вариант. Но какой-то хлипкий.

— Хлипкий, не хлипкий, а оттого, что снимем духов сегодня ночью, оставив в живых пару чуханов, тех, кто старшие, мы ничего не проиграем точно.

— А что выиграем?

— Уверенность в том, что путь отхода Теймураза на плато закрыт. И связь заставим духов поддерживать, если это потребуется, и выставим их, как сигнал для Костолома, если тот вдруг объявится раньше времени. Нам главное, чтобы Костолом вошел в балку. Остальное моя работа.

Константин нахмурился:

— Как это твоя?

— А так. Я Теймураза валить буду, ясно?

— Почему это ты?

— Потому что я, во-первых, старший по званию, а во-вторых, потому что так оговорено с Шахом.

— Пользуешься служебным положением?

— Конечно. А на хрена оно нужно, если им не пользоваться? Но хорош бакланить. Ты задачу, Костик, понял?

Ветров недовольно пробурчал:

— Понял.

— Тогда, браток, давай! Выдвигайся на исходную. И смотри не проколись. Духа в роще может не быть, но если будет, то умереть он должен без писка. Дальше рощи не ходить. Зачистил — вернулся. Я жду.

— Жди.

Ветров поправил автомат, перекатился через бруствер и скатился в расщелину, исчез из поля зрения Горшкова.

Николай припал к прицелу, осматривая рощу. Костю не видел. Или еще не вышел к деревьям, им уже проскользнул в заросли. И что происходит в роще? Судя по спокойствию ветвей и молодой листвы, ничего. Так бы и дальше. Лучше если духи дозор не выставили.

Костя вернулся через час, неожиданно перевалившись через бруствер между Коляном и Гольдиным. Поднялся, приставил автомат к земляной стене, обернулся, доложил:

— Нет никого ни в роще, ни в ближайшей местности, а вот пост духов имеется. Прямо на входе в балку, посреди тропы чурбаны устроились. А духан от анаши?! Сам прибалдел, пока смотрел за ними!

Николай недовольно сказал:

— Я же приказывал из рощи не выходить! В чем дело? Почему самовольничаешь, Костя?

— Да ладно тебе, Коля. В армии, что ли?

— А где? В театре на «Лебедином озере»? В игрушки играем, да? Заметь тебя духи, и что? П…ц всей операции? Открыли пальбу обкуренные абреки, Тайпан услышал бы, а сзади Шах с отрядом! В результате бой! Тайпану, понятно, хана, а Теймураз ушел бы! А мы за кем сюда пришли?

Николай замолчал.

Гольдин, не скрывая восторга, спросил:

— Колян? И где тебя так командовать научили? Неужели в бурсе ментовской?

— В п…е!

Физиономия Гольдина расплылась в улыбке.

— Ясно. Вообще-то это заметно!

Николай, успокоившись, посмотрел на Ветрова:

— Подойти незаметно к духам можно?

— Спокойно. Со всех направлений.

— Сколько их у костра?

— Трое.

— Старший определяется?

— Да. У него антенна портативной рации из накладного кармана камуфляжа торчит. Да и постарше остальных он будет.

— Понятно.

Горшков повернул голову:

— Голь!

Тот ответил:

— Чего?

— В очко, недоносок! — вновь вспылил Николай. — Отвечать, как положено, разучился?

— Ну, я, я!

Колян передразнил товарища:

— Я, я, головка от… пылесоса! Хотел дела? Пойдешь со мной!

Гольдин встал рядом с Николаем:

— Я готов.

— Вижу. Задача у нас с тобой следующая.

Горшков провел короткий инструктаж:

— Все понял, Миша?

— Так точно, лейтенант! — козырнул сержант запаса.

— Тогда оставь свою дуру, — Николай указал на пулемет, — возьми «ВАЛ» Костика и пошел в обход рощи на правый склон балки. Занимаешь позицию в самом начале оврага так, чтобы я мог видеть тебя с противоположного склона, а духи были под нами. Вперед. Вопросы не принимаю.

— А их и нет, лейтенант. Все ясно.

— Иди!

Гольдин, так же как и ранее Ветров, скрылся в расщелине.

Горшков кивнул Косте на пулемет:

— Держи круговую оборону, солдат!

Константин спросил:

— Вы вернетесь или останетесь там, на лежбище бандитов?

— Там останемся. Ты же будь здесь. Если что, вызову по связи. Станция работает?

— Чего ей будет?

— Давай, Кость, до встречи.

— Удачи, Коль!

— Спасибо.

Николай последовал за Гольдиным, но по расщелине пробирался недолго, вышел из нее, пройдя метров триста. Далее сближался с рощей по плоскогорью, держась лесного массива, лавируя между большими камнями, заходя ко входу в балку с левого от разбитого аула фланга. Вышел на вершину неглубокого в этом месте оврага, взглянул на противоположный склон, увидел Гольдина, посмотрел вниз. Там на тропе вокруг костра полулежали трое боевиков. Два молодых, третий постарше с аккуратной бородкой, в новом камуфляже, из накладного кармана которого, как и говорил Костя, торчала антенна рации. Николай отполз назад, поднял руку. Гольдин наставил на него автомат. Применял прицел вместо бинокля.

Колян изобразил из себя бородача, указав на карман, куда вставил ветку, валявшуюся рядом. Покачал рукой, что означало: старшего не трогать. Двух других жестом приказал взять на прицел. Указал пальцем на правую руку. Что означало — обстрел по команде — жесту. Гольдин опустил автомат, показал кивком, что задачу понял. Горшков еще раз обрисовал бородача, подтвердив неприкосновенность того. Гольдин вновь понимающе кивнул.

Горшков обвел винтовкой округу. Никого в радиусе видимости ночного прицела не заметил. Боевики продолжали лежать вокруг костра. Они вдруг начали о чем-то оживленно спорить. Колян приготовился к быстрому спуску, проще к обычному прыжку, поднял вверх согнутую в локте правую руку и резко опустил ее вниз!

Гольдин, уже державший цели, дважды выстрелил. Глушитель превратил выстрелы в хлопки, не снизив этим боевые возможности оружия. Бандиты уткнулись разбитыми черепами в костер, гася его красно-желтой массой мозгового вещества. Одновременно с выстрелами Гольдина с вершины балки на бородача прыгнул Горшков. Старший передового поста группы прикрытия балки не ожидал нападения и смог прийти в себя, лишь когда глушитель «винтореза» уперся ему в лоб, а спокойный голос произнес:

— Спокойно, казбек, не дергаться! Спецназ «Удар». Имя!

Чеченец произнес:

— Шамсет! — и добавил: — Шамсет Лапаев из Ачхой-Мартана!

Колян продолжил допрос:

— Давно обретаешься в банде Тайпана?

— Как только потерял семью.

— Ее, наверное, российский самолет вместе с домом разбомбил.

В голосе Николая слышались нотки недоверчивого ехидства.

Но боевик ответил иначе:

— Нет. Русские здесь ни при чем! Заработать хотел, поехал к брату, упокой, Аллах, его мятежную душу, а тот у Тайпана тогда служил. Он в отряд и заманил, говорил — контрабандой заниматься. Выгодное, мол, дело. Я и остался. Потом первый бой с федералами. Я и понять ничего не смог. Разбили нас. Бежал. Недалеко удалось убежать. Налетел на остатки отряда. Пришлось вновь служить у Тайпана. А семья — у жены отец с новым правительством связался, так семья, узнав, что я у боевиков, от меня отказалась. Переехала в Грозный. В Ачхой-Мартане — мать. Это все!

Николай почесал затылок:

— Что ж, похоже на правду. И скольких врагов ты убил?

— Одного. Он тоже в отряде служил. Украл деньги из кассы, на меня свалил. Разобрались. Ну, я его на нож.

— Я тебя про федералов спрашиваю, мирных жителей.

— Никого! Да мы больше по горам лазаем. Села, бывает, обираем, жить-то на что-то надо? Но сейчас Тайпан вроде силу набирать начал. Только против кого ее применять? Против своих же? Русских в Чечне мало осталось, да и в бою они сильней. Эх! Война. Вот эти, — Шамсет кивком указал на убитых молодых чеченцев, — недавно в отряд пришли. Тоже заработать хотели. Заработали!

Спустившийся со склона Гольдин оттащил от почти потухшего костра трупы боевиков.

Колян спросил:

— Сколько вас в балке оставил Тайпан?

— Пятерых! Меня с этими, — он вновь кивнул на трупы, — здесь на входе в балку, Ваху с напарником на выходе!

— Для чего?

— Обеспечить проход Теймураза и сопровождать его далее куда-то в горы.

— Ты знаешь Теймураза?

— Кто его сейчас, после Звездного, не знает?

— И после того, что он сделал в мирном поселке, ты решил помочь уйти ему от возмездия?

Чечен ответил:

— Это не я решил. Это решили за меня другие люди. Я лишь выполняю приказ… так же, как и вы.

Гольдин возмутился:

— Ну, ты, тварь, нас с собой не сравнивай! Мы люди, ты же волчара кровожадный, нелюдь!

Николай одернул подчиненного:

— Угомонись, Голь! Ну какой же Шамсет волчара? Он жертва войны, ведь так, Шамсет?

— Я жертва собственной глупости!

— Да ладно. Хотя как знать. Но надеюсь, ты не настолько глуп, чтобы не понимать, что твоя жизнь полностью зависит от того, будешь ли ты помогать нам или нет?

Чеченец поднял глаза на Горшкова:

— О какой помощи вы говорите? Чем могу помочь вам я, ваш пленник?

— Ну, хотя бы тем, что будешь делать то, что мы скажем.

— Это пожалуйста. Все одно от вас теперь не сбежать.

— Правильно мыслишь, Шамсет! Что собой представляют Ваха с подельником?

— Эти давно у Тайпана. Я с ними никаких отношений не поддерживаю.

— Они воевали против русских?

— Да. Напарник тоже. Вообще-то в отряде одни бандиты.

— Только ты хороший, да?

— И я бандит. Правильно сказал ваш товарищ — волк. Но скорее не волк, а шакал.

Гольдин произнес:

— Колян! А тебе не кажется, что этот абрек пытается мозги нам запудрить? Мы поверим сдуру его басням, а в концовке он подлянку в самый неподходящий момент подкинет, а?

Чечен взглянул на Гольдина:

— Плохие слова говоришь, русский. Неправильные. В людях надо уметь разбираться.

Николай указал на торчащую из кармана антенну:

— С кем связь поддерживаешь?

— С Тайпаном.

— А Ваха имеет контакт с главарем?

— Нет. Должен выйти на меня, если что. Я же обязан отвечать на все вызовы хозяина.

— Как часто он запрашивает тебя?

— Как ушел, всего один раз вызывал. Спросил, укрепились ли мы в балке и нет ли на плоскогорье посторонних?

— Что ответил?

— Правду. Укрепились. Посторонних нет.

— Почему дозор передовой не выставил?

— Зачем? Вашего появления здесь не только я, но и сам Тайпан не смог просчитать.

Колян приказал Гольдину:

— Свяжи ему руки и отведи ближе к роще. Этот костер потуши, воняет от него жжеными мозгами, разожги другой, где-нибудь в низинке.

Гольдин поднял Шамсета, обыскал, связал руки, повел на подъем. Чеченец кивнул за спину:

— Тех похоронить бы надо.

— Похоронишь. Завтра. Как положено по-вашему, до захода солнца. Возможно, не только их! Шевели мослами, абрек, не заставляй подгонять.

— Ты злой, русский!

— А ты добрый! Дед Мороз, мать твою! Пасть закрой и молчи до команды!

Ночь горного марша преследования банды Тайпана прошла тяжело, но без эксцессов, передовые дозоры разведчиков без проблем отслеживали боевиков. Да и противник не применял каких-либо дополнительных мер охранения. Люди вымотались, требовался отдых. В это время Тайпан принял решение остановить колонну, объявив привал на поляне недалеко от родника. Шах, получивший сообщение разведки о привале боевиков, отдал и своим бойцам команду на отдых. Бойцы спецназа тут же попадали под кусты, доставая из ранцев пищу.

Шах отошел к ельнику, достал радиостанцию, вызвал Горшкова:

— Высота! Я — Первый! Ответь!

Николай умывался, когда услышал сигнал вызова. Вытер полотенцем лицо, поднял станцию, ответил:

— Высота на связи.

— Доложи обстановку.

— Обстановка нормальная. Посты в балке обнаружены. Их два. Передовой, на входе от рощи, и тыловой, у плато. Первый отработали, пленив старшего передовой группы прикрытия. Он подтвердил, что оставлен здесь для обеспечения безопасного отхода Теймураза. Между ним и Тайпаном установлена связь, но пока ни единого сеанса не было.

— Добро. Второй пост, как понял, ты не трогал.

— Нет. Сегодня ночью займусь им.

— Хорошо. Учти, Высота, может, я и повторюсь, Теймураз не должен пройти через балку.

Горшков заверил командира отряда:

— Не волнуйся, не пройдет! Если…

Шах тут же спросил:

— Что «если»?

— Если объявится в балке.

— Должен объявиться.

— Тогда все будет пучком. Как у вас?

— Без проблем. Отдыхаем. Еще вопросы есть?

— У меня нет.

— До связи, Высота!

— До связи!

Шах переключил станцию и увидел, как ему отчаянно машет руками штатный связист отряда сержант Мурат Мухатов, рядом с которым, связанные, находились и проводник, и Быцо. Расанов быстро подошел к подчиненному:

— Что случилось?

— Муслима вызывают по связи!

— Вот как?

Расанов повернулся к пленнику:

— Теймураз?

Чеченец кивнул:

— Да!

— Тогда вот что…

Полковник быстро проинструктировал проводника, как следует вести разговор, приставил к его щеке рацию, переключил тумблер, прошептав:

— Говори…

Пленник ответил:

— На связи, господин!

— Что у Ворот, Муслим?

— Отряд Тайпана прошел, насчет Быцо с Али — тишина. Мне кажется, денщик кинул всех нас. По времени он еще вчера должен был выйти на плоскогорье. Но его нет! Чую, сбежал он. Кончил Али и сбежал, тем более случай подходящий подвернулся.

— А если они с Али попали к спецназу?

— Тогда, господин, федералы уже кружили бы здесь. Но их нет.

Теймураз задумчиво проговорил:

— Значит, сбежал, говоришь? Возможно. Иногда и шакал способен напасть на волка. Ладно! На плоскогорье, у высот, тихо?

— Тихо и чисто. В «зеленке» тоже никого нет, птицы летают спокойно, никто их не тревожит.

— Ясно.

— Мне-то что делать? Продолжать торчать среди камней?

— Нет! Возвращайся на базу!

Муслим неожиданно для главаря попросил:

— Господин! У меня лошадь, а в райцентре родственники. Позволь метнуться к ним. Хоть весточку семье сбросят, что жив-здоров. Я быстро. Туда по плоскогорью, а на базу по резервному маршруту. На все не более суток. Разреши, хозяин, очень тебя прошу.

Теймураз, потерявший интерес и к Али с Быцо, и к своему телохранителю-проводнику, думающий сейчас лишь о личной безопасности, разрешил:

— Ладно. Метнись. Но смотри, попадешь в руки федералов, твои родственники умрут!

— Я не попадусь.

— Надеюсь.

И вновь задумчиво переспросил:

— Значит, на плоскогорье все спокойно?

— Абсолютно, господин.

— Ты вот что! Тебе все одно идти к райцентру через равнину. Осматривайся по ходу. И если что, сразу тревожный сигнал мне!

— Конечно, господин! И сигнал подам, и живым неверным не дамся!

— Ладно! Иди. Да поможет тебе Аллах!

— Да поможет он вам, хозяин!

Связь отключилась.

Муслим взглянул на Шаха, спросил:

— Все правильно?

Шах кивнул:

— Да, все здорово!

И отошел от пленника. Теперь Теймураз должен выйти на плоскогорье. И главное, он знает, что в ущелье его никто не будет встречать. Теперь у Костолома вся надежда на группу прикрытия в балке, которую уже частично зачистил Горшков. Но пару боевиков Теймуразу показать надо. Хотя… от балки, с плоскогорья, головорезу не уйти по-любому!

День прошел незаметно. К 20.00 банда Тайпана вышла к брошенному аулу, бывшему пристанищу горящего в аду наемника Хабиба. Отряд Шаха окружил базу моджахедов. Николай с Ветровым на своем участке до конца обработали подготовительную задачу — ликвидировав тыловой пост прикрытия, доставив к Шамсету его подельника Ваху. Напарник старшего поста так и остался лежать под кустом в конце оврага с простреленной из «винтореза» Коляна головой! И в горах, и на плоскогорье все было готово к проведению основной акции. Оставалось дождаться ухода из аула Теймураза и выхода его к роще.

По планам Шаха это должно произойти к утру, часам к семи утра понедельника.

И Теймураз подтвердил верность расчетов Расанова. В 22.10 он с вооруженным до зубов телохранителем, на двух лошадях, после недолгого прощания с Тайпаном, начал спуск к ущелью. За ним, для страховки, двинулся человек подразделения разведки капитана Чакаева на лошади, конфискованной у Муслима. Николай получил подтверждение начала финальной стадии операции по головорезу Теймуразу-Костолому! Наступила ночь перед боем. Как всегда долгая, тягучая, тревожная.

В 5.30 понедельника Шах поднял свой отряд. Через полчаса подразделение «Удар» разделилось на три группы, отозвав с постов дежурные смены передовых дозоров. Расанов решил применить против Тайпана ту же тактику, что применили пять лет назад против банды Хабиба. Правда, у араба и сил было меньше, и Шах мог тогда рассчитывать только на взвод павшего позднее капитана-спецназовца Валеры Егорова. Не забыл Шах и про пост, который выставлял Хабиб на утесе. Внимательно осмотрев скалу, Расанов убедился, что Тайпан к особым мерам предосторожности не прибегает. Размещение банды в селе было известно командиру отряда «Удар», а посему он повел подчиненных к аулу с трех направлений. С левого фланга к селению вышла разведгруппа, с правого — подразделение десантников, в кустах за речкой заняла позиции растянутая в цепь вторая штурмовая группа. Сам Шах со связистом расположился на небольшой возвышенности, откуда мог корректировать ход боя.

Ровно в 6.00 караульные объявили подъем боевикам. Те начали выходить группами из-под развалин. Расанов считал их. Кроме повара с помощником и Тайпана с заместителем, в каких-то двадцати метрах от позиции Топаева выстроился весь шалман Рамазана Татикова. Вторая штурмовая группа могла одним залпом уничтожить банду. Но тогда Тайпан получил бы возможность укрыться среди развалин. Или вообще покинуть базу неведомым Шаху путем. Кто знает, что здесь могли нарыть за пять лет бандиты? Все, что угодно. Даже подземный ход пробить до ущелья или на плоскогорье. А посему следовало ждать главаря. Не зря же построена банда? Если бы не ждали командира, то чего мерзнуть перед рекой? Умылись быстро и по норам! Но банда продолжала стоять. Вскоре из развалин раздался чей-то голос. Пятеро боевиков отделились от основного отряда и направились в развалины. Из селения раздалась еще одна команда, и вооруженные караульные пошли к реке. Это было уже плохо. Если Тайпан решил проверить противоположный берег, то штурмовики Топаева просто не успеют бесшумно отойти с позиций. Да, часть их сможет укрыться в балке, но только часть. И тогда…

Но караульные, войдя в воду, остановились, направив стволы автоматов на кустарник.

Шах облегченно вздохнул. Сей маневр был для спецназа не страшен, напротив, он только облегчал задачу Топаеву и означал, что скоро на открытой местности должен появиться сам Тайпан. Одно не давало покоя Расанову. Куда делись пятеро, отозванных из строя в аул? Их, как ни старался, Шах обнаружить не мог.

Полковник по связи передал приказ разведке и десанту начать сближение с главной целью. Бойцы Чакаева пошли к развалинам, скрываемые кустарником. Как он разросся здесь за те пять лет, когда аул посетил Шах. Еще год-два, и он накроет село. Десантники же не стали пробираться по останкам селения, а решением Рябова сгруппировались у скалы и уже оттуда двинулись к цели. Это спасло им жизни и обеспечило в конце концов выполнение задачи по банде Тайпана, так как весь правый фланг был искусно заминирован еще бандитами Теймураза. Тот помнил случай с Хабибом.

Заметно просветлело.

Из полевой кухни повалил дым. Повар принялся готовить завтрак для банды. А боевики, выведенные из развалин, съежившись от весеннего утреннего холода, продолжали стоять в шеренгу перед рекой. Они кого-то ждали. А кого могла ждать банда кроме своего главаря? И Тайпан появился. До пояса раздетый, он вышел из руин, улыбающийся, ведя за руку молодую девушку, почти девочку. Следом, также голый по пояс, следовал телохранитель, держа автомат Калашникова.

Шах тут же связался с Топаевым:

— Накат-2, я — Первый, слышишь меня?

— Слышу, Первый! И девушку вижу.

— Тогда ты все понял?

— Конечно. Кроме одного: как она оказалась среди банды?

— Скорее всего, осталась от Теймураза.

— Похоже.

— Будь готов. Огонь по приказу.

— Принял.

Расанов переключился на разведчика:

— Тропа, я — Первый.

Чакаев ответил:

— На связи.

— От основной группы отделились пять боевиков, ты их не наблюдаешь?

— Нет. Они где-то в развалинах.

— Готовность полная. Огонь по команде. Девушка вне игры.

— Принял.

Вопрос о пятерых ушедших в аул Шах задал и майору Рябову. Но и тот не имел о них никакой информации. Эта пятерка словно испарилась в руинах. Но не просто же так отозвал боевиков обратно в аул Тайпан перед тем, как самому выйти из руин?

Ломать голову над этим не оставалось времени.

Следовало действовать, пока основные силы банды во главе с Тайпаном находились в зоне обстрела штурмовой группы и разведчиков.

Посему Шах бросил в эфир:

— Внимание всем! По банде прицельный огонь!

Хлопки бесшумного оружия спецназа слились в гул. Бандиты начали падать, как подкошенные. Первыми в воду упали караульные, так и не успевшие отразить внезапную огневую атаку неожиданно объявившегося противника. Следом на землю полетели и все остальные. Только Тайпан, получивший очередь в грудь, каким-то образом устоял на ногах, вперив в кусты крайне удивленный взгляд. Но пуля, ударившая главаря в лоб, заставила-таки тело рухнуть. Присев на корточки, дико закричала девушка. К ней бросились двое бойцов штурмовой группы и тут же поплатились за это. Из развалин по ним ударили автоматы «АК-74». Очереди разорвали тишину гор, покатившись эхом по лесному массиву. Шах выругался. Так вот зачем отозвал этих пятерых Тайпан. На всякий случай прикрыть утренние движения банды. Но у него не было на это никаких причин. Почему Татиков решил применить прикрытие? Только чисто случайно. Заподозри он что-нибудь неладное, не вышел бы к подчиненным. Но он вышел. Выставив огневое прикрытие. Оно не помогло, так как само не ожидало нападения, но, опомнившись, огрызнулось. Да так, что сразу срубило двоих подчиненных Топаева.

Шах прокричал в рацию открытым текстом:

— Лема! Какого шайтана твои люди выскочили из кустов?

— Так к девушке, командир!

— К девушке? Это ты им приказал заняться девушкой?

— Нет! Они пошли без приказа!

— Мы еще вернемся к этой теме! Почему твои прекратили огонь?

— Так и Чакаев прекратил. Все из-за той же девушки. Она до сих пор сидит среди трупов и воет, закрывая собой огневую точку. Что делать-то?

— Ничего. Жди дополнительной команды!

Шах переключился на командира своей резервной, ударной группы:

— Андрей, слышишь меня?

— И не только тебя! Где засели эти козлы, что открыли ответный огонь?

— В здании, откуда вышел Тайпан!

— Это мне ни о чем не говорит!

— Да, конечно! Открой схему аула!

Майор достал листок, развернул его:

— Ну?

Расанов объяснил майору, где находится огневая точка противника, добавив:

— К этим пятерым ушел повар.

— Значит, их в том секторе шесть рыл?

— Шесть!

— И я должен их уничтожить!

— Другим не подойти, и так двоих на ровном месте потеряли!

— Понял! Приступаю к обработке сектора!

— Да, Рябов! Перед развалинами девушка. Из-за нее погибли ребята, у нее истерика, надо как-то вывести ее из игры.

— Принял! Выполняю! — Закончив переговоры, майор повернулся к десантникам: — Дым от кухни за моей спиной видите?

— Так точно!

— Рядом полуразвалившиеся, но сохранившие жилой вид здания. Их два. Стена к стене с выходом к реке. В одном из них или в обоих засели недобитки банды Тайпана. Перед развалинами девушка.

Сержант, снайпер, спросил:

— Что за девушка?

— А вот это ты и узнаешь, потому как займешься именно ею!

— Как это?

— Мы атакуем огневую точку, эти чертовы здания, с тыла. Как поведем атаку, вытащишь ее из сектора обстрела. В крайнем случае повалишь на землю и прикроешь огнем, понял?

— Так точно.

— Молодец! Заодно и спросишь, как ее зовут и откуда она тут взялась!

Майор перезарядил «ВАЛ», взглянул на подчиненных.

— Начинаем атаку подрывом стен, затем шквальный огонь внутри, в общем, по стандартной схеме. Вопросы? Нет вопросов! За мной!

Рябов первым двинулся к цели.

Бандиты, засевшие в доме, где был оборудован схрон главаря, рассредоточились вдоль стены, выходящей к реке, прильнув к окошкам-бойницам. Старший из них, Муса, видел перед собой девушку. Русские хотели взять ее. Не получилось. Но из-за этой наложницы пришлось раскрыть огневую точку, и теперь спецназ обрушит всю свою мощь на позицию прикрытия. У группы Мусы есть шанс уйти в глубь аула тайным ходом и спрятаться в бункере среди минного поля. А затем, взорвав бетонную перегородку, ночью попытаться пробиться в «зеленку». Спецназ, обследуя аул, непременно попадет в минный капкан и понесет большие потери. Остатки отойдут! Им будет не до исчезнувших бойцов Мусы. Скорее всего спецы примут версию, что боевики сами произвели подрыв аула во время зачистки его противником. Подрыв вместе с собой! Так что шансы покинуть базу есть. И шансы неплохие. Вот только следует завалить эту сучку Айну, чтобы не досталась неверным. Завалить и сразу пойти в ход. Он также заминирован. Муса сумеет оторваться от преследования, которому предстоит еще сблизиться с домом.

Бандит прицелился в голову девушке. И тут сильный взрыв обрушил заднюю стенку схрона. Ударная волна отбросила бандитов от бойниц. Муса выронил автомат. Поднять его он не успел. Следом за взрывом на боевиков обрушился свинцовый дождь из оружия десантников майора Рябова.

Сержант, молнией метнувшийся по открытой местности, как пушинку подхватил Айну и, рассекая воду реки мощным катером, ввалился вместе с ней в кусты, прямо на стрелка группы Топаева.

Как только слегка рассеялся дым, поднятый взрывами гранат, и пыль, из руин в полном составе вышла группа Рябова. Шах опустился на землю. Все! Задача по Тайпану выполнена. Теперь дело за Горшковым. Расанов взглянул на часы: 7.05. У Ворот все только начинается! Как там Колян с ребятами? Шах поднял станцию:

— Высота! Я — Первый! Можешь ответить?

Горшков ответил:

— Я — Высота! Слушаю тебя, Первый!

— Объект не объявился?

— Пока нет. Но ждем с минуты на минуту.

— За ним пошел «хвост». Он должен предупредить тебя о выходе цели на равнину!

— Понял.

— Взрывов и стрельбы в горах не слышал?

— Нет. А что, должен был услышать?

— Нет, Коля, не должен! Встречай гостя, я жду от тебя сообщения о завершении операции! С Тайпаном покончено.

— Все чики-чики прошло?

— Да нет! Не чики-чики. Еще двоих потеряли. Но ладно, не буду отвлекать тебя. До связи!

— До связи, Первый!

Глава восьмая

Не успел Горшков отключиться от Шаха, как станция вновь издала сигнал вызова. Колян ответил:

— Высота слушает!

— Я — Конвой, сопровождение объекта.

— Очень приятно. Какие новости?

— Объект вышел в ущелье. С ним телохранитель. Видимо, опытный боец. Вооружен хорошо. Бандиты на лошадях. Скоро должны появиться на плоскогорье. Я далее преследовать объект не могу. Единственно, чем в состоянии помочь, так это заблокировать ущелье.

— Блокируй и отдыхай, Конвой. С гостями как-нибудь сами разберемся.

Разведчик посоветовал:

— Ты поосторожней там, в балке. Теймураз — гюрза, телохранитель — кобра. Охранник опасен.

— Я ж сказал, разберемся!

— Ну, удачи вам, ребята!

— Спасибо, брат! Конец связи! — Николай, спрятав рацию в карман, приказал Гольдину: — Подъем, Мишаня, и мухой в рощу! Из нее смотреть на плоскогорье. Да не в сторону аула, а на высоты и «зеленку» справа от них, въехал?

— Въехал.

— Езжай дальше. — Горшков повернулся к Ветрову: — Давай, Костик, срочно ко мне наших пленных абреков.

Константин подвел Шамсета и Ваху.

Николай обратился к ним:

— Слушайте сюда, казбеки! Наступил, как говорится, момент истины. К нам едет ревизор.

Чеченцы не поняли. Шамсет переспросил удивленно:

— Кто едет?

Колян вздохнул:

— Эх, ты, чаща дремучая. Гоголя не читал?

— Нет.

— А надо бы. Я правда тоже его только в школе изучал, но это не главное. Под ревизором я подразумевал Теймураза! С ним телохранитель. Наверняка он кого-то из вас вызовет на связь.

Ваха не удержался:

— Костолом в ущелье?

— Туго ж до тебя доходит, бандит! В ущелье Теймураз, в ущелье.

Ваха кивнул:

— Тогда вызовет. Но не кого-то, а Шамсета! Он старший группы!

Николай проговорил:

— Как знать? Что у Костолома на уме, не ведает никто. Может, и он сам! Такое тоже бывает, когда от пролитой крови крышу напрочь сносит. А Теймураз кровушки пролил вволю. Настала пора своей расплатиться. Но ладно, если Костолом вызывает кого-то из вас, то говорите следующее…

Горшков подробно проинструктировал пленников, добавив:

— Кроме этого он обязательно потребует, чтобы передовой пост обозначал себя. Теймураз знает вас в лицо?

Шамсет отрицательно качнул головой:

— Видел, но вряд ли запомнил.

Ваха тоже ответил в том же духе.

Николай подвел итог:

— Хоть так, хоть этак, но увидеть он вас должен. А значит, увидит. Потребует по связи, выйдете к роще. Подойдет, скажете то же, что и по станции. Главное, чтобы ни Теймураз, ни его телохранитель не заподозрили чего угрожающего. Заподозрит — вам каюк! Костолом базарить не будет. Всадит вам по пуле в макушки — и по стременам. Далеко, понятно, не уйдет, в роще пулеметчик. Срежет всадников одной очередью, только вам от этого уже легче не будет. Никак не будет. Ясна ситуация?

Чеченцы согласно закивали:

— Ясна, конечно, ясна!

— Тогда под куст и ждать!

Бандиты послушно сели на корточки под указанный Николаем разлапистый куст.

Ветров спросил:

— Как брать ублюдка будешь?

— Брать? С чего ты взял, что я его брать буду?

— Но тогда на хрена все эти заморочки, кроме возможного сеанса связи? Как въедут бандюки в сектор обстрела пулемета Гольдина, так Голь пусть и мочит их!

Николай протянул:

— Э-э нет, Костик! Слишком легкую смерть ты предлагаешь Теймуразу. Он и понять ничего не успеет, если Миша влепит в него из своей дуры. А мне надо, чтобы он осознал, за что платит. Чтобы пятую роту вспомнил, сука, поселок Звездный. Чтобы помучился, падла, перед смертью! А иначе, Костя, несправедливо получится!

— Рискуешь ты, Колян!

— Кто не рискует, тот с принцессами не спит!

— Можно подумать, ты спал с принцессой!

— Не спал. Но шампанское с нашими деревенскими дурочками пил. Как из армии вернулся. Они тогда вокруг меня стаями кружились.

— Чего ж не женился?

— Так в город все эти невесты свалили! А я, мудак, остался! А впрочем, почему мудак? Мне дома хоть и надоело, а все-таки нравится. Просто, наверное, надо иногда встрясочку, типа этой, давать. Тогда и СОБР никакой не нужен! Стоп. По-моему, рация Шамсета пискнула!

Николай не ошибся. Действительно, станция боевика издала сигнал вызова.

Горшков, быстро освобождая руки боевика, повторял:

— Так ты базарь, как я сказал, не играй с судьбой.

— Я себе не враг.

— Надеюсь.

Наконец Шамсет ответил:

— Слушаю, Балка!

— Я — Мурза!

— Ассолом аллейкум, господин!

— Салам! Что в балке и рядом с ней?

— Ничего, Мурза. Все спокойно.

— Спокойно, говоришь? Кто с тобой?

— Напарник!

— Напарник, — повторил Теймураз и приказал: — Вот что, воины, выйдите-ка из оврага к роще. С оружием. Так, чтобы я издалека вас увидел. Понятно?

— Понятно, Мурза. Уже выходим.

— Давайте! Да поживее!

Связь отключилась. Шамсет взглянул на Горшкова:

— Ну что?

Николай переспросил:

— Что-что? Порядок! — и повернулся к Косте: — Развязывай Ваху, вооружай с Шамсетом пустыми стволами и выпихивай к роще. Сам на вершину оврага. Пропустишь Теймураза с телохранителем, следуй за ними. Как дно выровняется, у одинокого дерева тормознешься. Возьмешь на прицел охранника.

— А дальше?

— Дальше получишь дополнительную команду. Не догадываешься, какую?

— Догадываюсь. А ты?

— А я займусь Костоломом. Да Гольдина предупреди, чтобы наших абреков не упустил. Пусть, как отработает свое, опять свяжет! Ясно, Костик?

— Ясно-то ясно. Но может, все же не будем рисковать?

Николай повысил голос:

— Будем. Я буду! Сказал — сделаю, ты меня знаешь!

— Еще бы. Таких упертых днем с огнем не сышешь!

— Какой есть! Но хорош бакланить! Работаем!

Константин выполнил распоряжение друга. Бандиты группы прикрытия, вооруженные автоматами с разряженными магазинами, вышли к роще.

Теймураз с Большой высоты смотрел на них через бинокль. Да, это были люди Тайпана, он их ранее видел. Мельком, но видел. Память на лица у Теймураза хорошая. Боевики с оружием. Почему их двое? А почему передовой пост должен иметь больше дозорных? К тому же расстановкой сил прикрытия занимался Тайпан. Теймураз отвел бинокль в сторону, внимательно осмотрел рощу. Но сквозь кустарник ничего подозрительного не заметил. Да и не мог заметить. Перевел оптику влево. Опять кусты. Среди них — вход в спасительную балку! Вроде все нормально. Теймураз обернулся к телохранителю, который также осматривал рощу и боевиков:

— Ты видишь что-либо угрожающее?

Охранник ответил:

— Нет. Да и подумайте сами, если русские вышли на нас, зачем им устраивать засаду в роще? Гораздо проще было бы атаковать из «зеленки». И то при условии взять живыми. Имея же задачу просто ликвидировать, их снайперы уже сделали бы свое дело.

Теймураз произнес:

— Ты прав! Ладно, не будем терять времени, едем к роще.

Пришпорив коней, бандиты двинулись к засаде.

Вскоре они подъехали к дозорным Тайпана.

Костолом спросил, повторяясь:

— Значит, в балке все в порядке?

Шамсет ответил:

— Так точно, господин!

— И на выходе из оврага тоже?

— Да!

— Я желаю, чтобы тыловой пост подтвердил это.

— К сожалению, мы не можем исполнить ваше желание.

Теймураз насторожился:

— Почему?

— Аккумуляторы станции тылового поста сели, и они не смогут выйти на связь.

— Не смогут?

— Нет, господин.

— Когда вы в последний раз говорили с ними?

— Полчаса назад. Услышали лишь то, что все в порядке, потом хрип, щелчки, станция замолчала.

— У них нет запасных аккумуляторов?

— У меня есть. Я хотел отправить к плато напарника, — Шамсет кивнул на Ваху, — но появились вы!

Теймураз задумался, внимательно глядя на дозорных передового поста охранения. Принял решение.

— Ладно, поверю вам, но учтите, если со мной что-нибудь произойдет, весь ваш род будет вырезан.

Шамсет процедил:

— В балке все спокойно.

Теймураз приказал:

— Тогда мы начинаем движение по оврагу. Через двадцать минут снимаетесь вы и следуете за нами. Задача прежняя, прикрытие отхода. Вопросы есть?

Чеченцы отрицательно покачали головой, ответив:

— Никак нет, господин. Приказ понятен, мы готовы его выполнить. Только не торопитесь, пожалуйста, пешком не угнаться за вами, а наши лошади во второй балке, у плато.

Теймураз кивнул:

— Хорошо. Но вы шевелитесь. На прохождение балки не более полутора часов. Все, поехали!

Теймураз направил лошадь в овраг. Телохранитель, отчего-то усмехнувшись, глядя на охранение, двинулся следом. Шамсет с Вахой, отбросив автоматы, опустились на землю. Начали молиться. Сейчас им гораздо выгодней было, чтобы русские убили Теймураза. Выживи Костолом, и жизни чеченцев окажутся в смертельной опасности, даже в лагере федералов.

Константин, замаскировавшись на хребте оврага, видел, как по дну проехали два всадника. Вызвал по рации Горшкова:

— Колян, Теймураз с охранником только что прошли мимо меня.

Лейтенант ответил:

— Отлично, Костик. Как отойдут немного, следуй поверху за ними. Только ради бога, не засветись!

— Не волнуйся.

Выдержав паузу, Константин двинулся за бандитами. Впереди замаячило одинокое дерево.

Теймураз выехал на ровное дно. Остановился. Остановился и телохранитель, спросив, озираясь по сторонам:

— Что-то не так, босс?

— Подождем дозорных Тайпана.

— А надо ли?

— Надо. Я должен быть уверен в безопасности.

Телохранитель пожал плечами:

— Вы хозяин, вам виднее. Но ничего угрожающего лично я не вижу.

— И все же подождем.

Охранник отъехал в сторону. Теймураз спешился, подошел к склону. Главарю приспичило помочиться. Такого подарка Николай, находившийся практически над Костоломом, не ожидал. Он вызвал Ветрова:

— Костя, ты на месте?

— У дерева, как и договаривались.

— Телохранитель на прицеле?

— Само собой!

— Мочи его!

Ветров приподнялся, нажал на спусковой крючок «ВАЛа». Хлопок, и охранник Теймураза свалился с лошади, забившись на земле в предсмертных судорогах. Теймураз услышал хлопок и звук падения. Резко обернулся, прервав естественный процесс, выхватил из-за пояса пистолет-пулемет «клин». Но было поздно. Николай налетел на бандита коршуном, сбив Теймураза с ног массой своего тела. Костолом упал. «Клин» отлетел в сторону. Колян вскочил, в руке его блеснул нож.

— Ну что, падла, добегался по горам? Думал, тварь, обстебал всех, уйдя из Звездного? Корешей у мельницы подставил для подстраховки! И решил — все, замел следы? Да вот хер ты угадал, чмо немытое.

Теймураз оправился от неожиданного нападения. Бросил взгляд по сторонам. Кроме этого русского, на склонах есть еще гяуры. Сколько их? Много быть не может. Один, два? И не высовываются. Держат его на прицеле? Почему не берут? И почему этот корявый русский пацан достал нож? Дрожь пробила тело бандита. Он понял. Его не собираются брать живым! Его, Теймураза, сделавшего столько, чтобы свалить из этой проклятой страны, будут убивать! Но почему здесь, в овраге? Почему не сделали это одним выстрелом в ущелье или на плоскогорье, на той же высоте? Это непонятно. Но, может, есть шанс вырваться? За русским метрах в десяти поворот. Прорваться бы туда! И на склон, в «зеленку». Там его уже не достать. Но как прорваться в эту «зеленку»?

Николай угадал ход мыслей бандита, впрочем, сделать это было совсем не сложно. Спросил:

— Что, Теймураз, прикидываешь, как сдернуть от возмездия и на этот раз? Ломаешь голову, почему тебя не завалил раньше? Не трудись. Свалить на этот раз не удастся, а почему подохнешь здесь, узнаешь позже!

Теймураз понял, что попал основательно и на этот раз его действительно не выпустят. Но и сдаваться он не собирался. Пусть этот сопляк еще попробует завалить самого Костолома. Бандит внезапно успокоился. Усмехнулся:

— Уж не ты ли решил кончить самого Теймураза?

— Угу! Но сначала ты узнаешь, кто я! Помнишь бой за высоты пять лет назад?

Костолом вновь почувствовал тревогу, рождавшую неуверенность.

— Помнишь! Вы тогда своей ордой не смогли сбить с позиций какую-то роту. Всего одну роту, усиленную парой взводов. Тысячами наемников не прорвали оборону ста пятидесяти восемнадцати-двадцатилетних пацанов! Вы убивали нас, но мы и мертвые отбивали ваши атаки. И если бы не приказ ротного, хрен бы ты разгуливал по высотам. Недолго твои ублюдки торжествовали победу, которой не было. Как вас угостил свинцом артдивизион, а? А десантники, что вышли на плоскогорье после артналета? Не забыл? Не забыл. Порвали вас, черножопых, как грелки, на куски! А ты, сука, выжил! Надо ж такой несправедливости было случиться? И не успокоился, пидор! Не свалил за «бугор». Мирный поселок расстрелял. За что? За деньги! Ты, тварь, за деньги готов всех людей вырезать. Только уже никому ничего не сделаешь. П…ц тебе, червь навозный! А валить тебя на самом деле буду я, бывший рядовой той самой пятой роты, а мои друзья-однополчане, что окружили балку и сняли ваши посты, посмотрят, как свершится месть!

Теймураз, глядя в глаза Коляну ненавидящим взглядом, извлек из-за пояса широкий нож, перебросил его из одной руки в другую:

— Ну, щенок, иди сюда! Вот он я, Теймураз-Костолом, превративший улицы вашего вонючего поселка в реки крови. Иди убей меня!

Костя, волнуясь за судьбу друга, вскинул автомат, решив кончить этот никому не нужный спектакль, но Колян каким-то не своим, диким голосом крикнул:

— Отставить! Убери ствол, рядовой! Этот подонок мой!

Теймураз рассмеялся, но смех его выдал истерику. Костолом боялся смерти и не хотел умирать. Его предназначение — посылать на смерть других, самому казнить непослушных и беззащитных, драться он не умел, а посему за бравадой скрывал страх.

А Колян, опытный боец, не спешил. Он чувствовал состояние врага и ждал, когда тот не выдержит напряжения ожидания неминуемой схватки и совершит ошибку.

И Теймураз совершил ошибку. Нервы его сдали, и бандит, рассекая воздух клинком, ринулся на Николая.

Колян, пригнувшись, отпрыгнул в сторону. Нож Костолома просвистел над головой. И вот тут, когда вооруженная рука бандита оказалась на излете, в крайнем положении, лейтенант рубанул своим ножом по кисти Теймураза. Клинок боевика упал на землю вместе с отрубленной кистью. Теймураз, взглянув на обрубок кисти, взвыл. Колян, развернувшись, полоснул бандита по животу. Рассеченный камуфляж наполнился кровью. Прервав крик, Теймураз опустил взгляд вниз и увидел, как из живота вываливаются его же кишки. Поднял удивленные глаза на Горшкова. Но увидел лишь лезвие ножа, которое резануло ему по физиономии. Красные огненные круги затмили свет. Удар Николая ослепил бандита. Теймураз рухнул на колени. Колян схватил падающего главаря банды за окровавленную бороду:

— Ну вот и все, гнида! А напоследок, на тебе за ребят пятой роты. — Николай вонзил лезвие в горло умирающего Теймураза. Выдернул нож: — А это за убитых в Звездном! — Клинок повторно ударил по горлу. И наконец: — И в оконцовке, тварь, получи за все загубленные тобой жизни!

Голова Теймураза осталась в руке Николая, когда тело рухнуло вниз. Последним ударом Горшков отрубил голову Костолома.

Поднялся, держа ее за бороду.

К нему спустился Ветров:

— Коль! Колян?

Горшков очнулся. Взглянул на руку, вцепившуюся в окровавленную бороду, брезгливо разжал пальцы. Череп глухо ударился о землю.

Николай отбросил в сторону нож, поднес руки к глазам. Они были в крови.

Ветров положил на плечо друга руку:

— Коль. Пойдем отсюда. Все кончено.

— А?! Это ты, Кость?

Горшков тряхнул головой:

— Сорвался, бля! Хотел одним ударом… а потом, как вспомнил… ребят… кадры по ящику из Звездного, словно разум потерял, особля как руку ему отрубил!..

— Пойдем, Коль. Ты сделал его, а это главное.

— Да! Что-то дрожит все внутри, Кость, холодно!

— Нервы. Пройдет! Поднимемся к роще, у меня там в заначке фляжка со спиртом, отойдешь!

— Я еще никого так…

— Все, Коль, забудь! Ты не человека убил, а дикого зверя. И он первым бросился на тебя с тесаком.

— Да! И все же чего меня так колбасит? Надо точняк на грудь принять!

— Правильно, пойдем. Только обмыться бы тебе!

— В роще родник! Там… обмоемся… после спирта.

Друзья поднялись по тропе наверх. Подошли к деревьям, возле которых сидели на корточках боевики Тайпана и стоял, облокотившись на ствол пулемета, Гольдин. Увидев окровавленного командира, сержант воскликнул:

— Хера себе?! Ты че, Колян, ранен? Задел-таки Теймураз, падла?

Костя жестом показал Гольдину — молчи, мол.

Костя сказал:

— Вот и молчи!

Николай прошел к кустам, сел в траву, скрестив ноги и опустив между них окровавленные руки.

Костя достал из ранца флягу, пошел к Горшкову. Гольдин, когда Ветров проходил мимо, шепотом, так чтобы не слышал Горшков, спросил:

— Че в балке-то было, Кость? Че Колян словно со скотобойни пришел?

— Разделал он Теймураза на куски. Башку срубил.

— Да ты что? Он че, озверел?

— Похоже на то!

Ветров поднес Горшкову флягу:

— Держи, Коль!

Колян дрожащими руками отвинтил крышку, уронив ее на землю, припал к горлышку, сделал несколько глубоких глотков. Передал емкость Ветрову, удивившемуся, что Николай даже не поморщился, приняв изрядную дозу чистого спирта. А Колян, достав пачку сигарет, закурил.

Костя, присев рядом, ждал.

Николай курил обрывисто, глубоко вдыхая и силой выдыхая из себя дым, глядя в одну точку перед собой. Казалось, он продолжал находиться в ступоре. Но вдруг тряхнул головой:

— Да хрен с ним, правда, Кость?

— С чем, Коль?

— Да не с чем, а с кем! С Теймуразом, пидором!

— Конечно, хрен с ним! Как говорится, собаке собачья смерть!

Николай попросил:

— Ты возьми полотенце, и пойдем к роднику?!

— Базара нет, Колян.

Вскоре друзья вернулись из леса. Николай смыл кровь, замыл как мог пятна на камуфляже.

— Где у нас станция?

Ветров подал рацию.

Колян вызвал Шаха:

— Первый! Я — Высота! Как слышишь? Прием!

Расанов ждал этого вызова, поэтому ответил сразу:

— Первый на связи!

— Шах! Замочил я Теймураза!

— Точно?

— Ну, если голова может жить отдельно от туловища, то не знаю!

Расанов удивился:

— Ты отрубил Теймуразу голову?

— Так вышло!

— Да, Колян, вот этого не ожидал. Как чувствуешь себя?

— В смысле?

— В прямом! Не мутит?

— Есть немного.

Шах успокоил:

— Это скоро пройдет.

Николай охотно согласился:

— Конечно, пройдет. Еще пару глотков спирта сделаю, все пройдет. Как рукой снимет!

Шах рассмеялся:

— Обязательно снимет!

— Че дальше-то делать? Вас ждать?

— Нет! Мне смысла совершать марш на плоскогорье никакого. Поэтому я вызвал «вертушки». Две заберут меня от базы, одна прилетит за тобой. Тела Теймураза и его телохранителя надо тоже забрать.

— Теймураза сначала предстоит в кучу собрать. Я лично этим заниматься не буду!

— Пленников заставь!

— Это мысль! Когда ждать «вертушки» и где встречаемся?

Шах прикинул:

— Где-то через час подлетит «Ми-8». А встретимся на базе моего отряда.

— Добро! До встречи!

— До встречи, Колян! Ты молодец!

— Знаю!

Шах, получив сообщение Горшкова, облегченно вздохнул. Задачу отряд выполнил. В полном объеме. Следует доложить начальству.

Используя спутниковый аппарат, шах вызвал высокого чиновника. Тот ответил без промедления:

— Слушаю!

— Это Расанов.

— Я понял.

— Примите доклад.

— Принимаю.

— Силами отряда «Удар» операция по ликвидации головореза Теймураза, остатков его банды, а также отрядов полевых командиров Зызу и Тайпана завершена успешно. Главари бандформирований уничтожены. Мои потери восемь человек убитыми и восемь ранеными.

Чиновник произнес:

— Что людей потерял — плохо. Но война без жертв не бывает. В остальном — поздравляю! Составь представление на правительственные награды на весь без исключения личный состав, задействованный в операции. Передашь при личной встрече, время которой сообщу дополнительно. Трупы главарей бандформирований в спецлагерь!

— Есть, Аркадий Наумович!

— Вопрос с транспортом для переброски людей на базу решил или помочь?

— Решил. Один вопрос разрешите?

— Спрашивай!

— Что с куратором и моим начальником штаба?

Чиновник ответил:

— Генерал Коблиг и майор Конаев арестованы. Ответом удовлетворен?

— Так точно!

— Тогда до встречи, Шах!

— До встречи, Аркадий Наумович!

Связь отключилась. Шах приказал командирам штурмовых групп сосредоточить отряд возле реки, где могли приземлиться вертолеты. Айна, пришедшая в себя, закуталась в черное покрывало, держалась рядом с бойцами спецназа. И для нее, как для многих, наступил новый этап жизни.

Эпилог

С утра среды на Дону пошел дождь, спутавший все планы Горшкова, Ветрова и Гольдина. Сегодня они должны были вертолетом убыть в Ростов, но погода внесла свои коррективы в желания и действия людей. В девять часов, сразу после завтрака, в отсек полевой казармы, где разместились друзья, вошел Шах. Увидел унылые лица боевых товарищей.

— Ну что загрустили?

Николай проворчал:

— А чего радоваться? Ростов закрыт! И сколько там будет лить дождь, неизвестно. Торчи теперь тут, в твоем лагере!

— Ты ж так рвался сюда!

— Когда это было, Шах? Сейчас другое дело!

— Ничего. Ростов закрыт, полетите в Пятигорск. Оттуда на Москву. Далее по домам. Какие проблемы?

Горшков встал:

— Да к Доронину хотели заскочить! Порадовать, что отомстили за ребят! А получили большой во все грызло. И что за невезуха?

Шах сказал:

— Не вижу ничего странного, что сразу не встретитесь с командиром. Поговорить-то с ним вы хоть прямо сейчас сможете.

Колян обвел друзей взглядом:

— Во, бля, мудаки, чего ж мы сами до этого не доперли? — Он повернулся к Шаху: — А отсюда мобильник Ростов достанет?

— Достанет. Отсюда достанет.

— Так давай аппарат!

Шах протянул сотовый телефон. Фирменный, последней марки, дорогой:

— Держи! Номер-то помнишь? Хотя он в памяти зафиксирован!

— Помню! С памятью твоего бортового компьютера пока разберешься, все дожди на Дону прекратятся. Так наберу.

Горшков набрал номер. Услышал длинные гудки. Связь, как и говорил Расанов, функционировала хорошо.

Через секунды услышал:

— Привет, Шах!

На дисплее аппарата Доронина высветилось имя Расанова. Николай кашлянул:

— Извините, командир, но это не Шах, Колян на связи!

— Коля? Горшков? Здравствуй, дорогой! Ну, как вы там?

— Нормально. Замочили Теймураза, товарищ старший лейтенант! И знаете где? В той самой балке, недалеко от высот, по которой раненый отряд уходил. Костолом устроил базу в ауле, где Шах с Егоровым Хабиба завалили.

Доронин проговорил:

— Хитрой оказалась эта сволочь.

— Не хитрее нас!

— Ребята-то не пострадали? Все живы, невредимы?

— У нас порядок!

— Это хорошо! А я знаешь, Коль, сегодня первый раз по комнате на костылях прошел. Представляешь? После стольких лет сиденья в коляске сам прошел.

— Рад за вас!

— А я за вас! Признаюсь, места себе не находил, как вы с Шахом опять в Чечню отправились. Ведь вы для меня с супругой теперь самые близкие люди.

Колян почувствовал, как внезапно повлажнели его глаза.

— Вы нам… командир… тоже самый близкий человек!

Доронин добавил:

— И Шах! Куда б мы без него? Тогда, пять лет назад?

— Это точно! Жаль, погода в Ростове испортилась, мы от Шаха прямиком к вам собирались. Облом вышел!

— Ничего, Коль, встретимся еще!

— Это без базара, командир! Тут вот Костя трубу вырывает, передаю связь. До свидания, командир!

— До свидания, Коль!

С Дорониным по очереди поговорили и Ветров, и Гольдин, и Шах, описавший подвиги бывших бойцов легендарной пятой роты.

— Хороших солдат ты воспитал, Саня, орлов!

— Старался!

— Да! Не всем офицерам это удается. Ну ладно, буду у начальства или у Валеры на могиле, обязательно заеду. Расскажу об операции более подробно. А ты давай пока осваивай протезы. Без коляски должен встречать гостя.

— Сделаем, Шах!

Связь отключилась.

Расанов забрал трубу.

— Ну что, довольны, гвардейцы?

— Еще бы! Порядок, Шах!

— Тогда собирайтесь, мужики. Я заказал вертолет на десять часов! К посадке подойду. А пока дела кое-какие сделать надо.

Ровно в десять утра среды «Ми-8» плавно опустился на бетонную площадку базы особого отряда спецназа «Удар». Шах, прибывший, как и обещал, проводить боевых друзей, вздохнул:

— Прощаемся, ребята?

Колян ответил:

— Приходится. А все-таки, Шах, сделали мы Теймураза!

— Сделали, Коль! Да, вы все трое представлены к ордену Мужества. Награды получите уже дома. Представление подписано!

Николай махнул рукой:

— В наградах ли дело? Ты вот что, Шах, будет нужда — позови! Не знаю, как Костик с Гольдиным, а я приеду!

Шах улыбнулся:

— Да нет уж, Коль! Живите мирной жизнью. Мы тут сами разберемся.

— Ну, гляди. Мое дело предложить!

Друзья по очереди обнялись с Шахом и поднялись на борт вертолета. «Ми-8» оторвался от бетонки и, набирая высоту, пошел на запад. Шах оставался у бетонки, пока «вертушка» не скрылась в облаках. После чего, резко повернувшись, пошел в штаб. Ему предстояло получить новое задание.

А Горшков, Ветров и Гольдин смотрели в иллюминаторы, думая каждый о своем. Они вновь возвращались с войны, на этот раз до конца выполнив свою миссию. Миссию защитника Отечества. Отечества, которому, несмотря ни на что, эти ребята готовы были служить всегда и везде. Служить до конца!

Content

Александр Тамоников
Те, кто выжил

Часть первая

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Часть вторая

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Эпилог