Александр Тамоников

Силы быстрого развертывания

Иных уж нет, а тех замочим!

Григорий Стернин

Все действия и персонажи книги вымышлены. Организационная структура пограничных подразделений и место их дислокации сознательно заменены. Всякое совпадение с конкретными личностями, событиями, когда-либо имевшими место в действительности, не более чем случайное и никак не затрагивает ничьего национального достоинства.

Автор

Часть I

Операция «Цунами». Этап «Внедрение»

Глава 1

Горный перевал на границе Таджикистан — Киргизия. Окрестности контрольно-пропускного пункта второй заставы Караульского погранотряда на трассе Форог — Ашал

Отряд специального назначения «Бадахшан» Федеральной службы по борьбе с наркомафией Х-4 «Виртус» в сорок профессионалов под командованием полковника Полуянова уже четвертые сутки после переброски сюда скрытыми горными тропами, разбившись на четыре группы, оцепившие КПП, наблюдал за работой пограничного пункта.

Через пост проходило много автомобилей, в большинстве своем грузовых, реже легковых. Смены заставы проверяли их, досматривая груз, шоферов, сами машины. Иногда какой-нибудь «ЗИЛ» загоняли на площадку особого досмотра, а его водителя дежурный прапорщик уводил в каменное, накрытое камуфлированной сетью, обложенное мешками с мелким гравием здание казармы, где находилась и канцелярия начальника заставы, что сразу создавало пробку у шлагбаума. Но, как ни странно, это обстоятельство не вызывало среди других водителей недовольного ропота. Видимо, они прекрасно понимали — служба есть служба! И задержание подозрительной техники, как правило, долго не длилось. Прапорщик выводил из казармы шофера, и тот быстро, насколько позволяла дорога каменными блоками, искусственно превращенная в серпантин, уезжал от поста.

Так происходило ежедневно, с 8 утра, когда КПП открывался, и до 18.00, когда пограничники на ночь опускали шлагбаум, а караул в четыре сдвоенных трехсменных поста приступал к исполнению своих обязанностей на подходах к заставе.

Иногда в поле зрения спецов «Виртуса» попадал майор Соколов Виталий Дмитриевич, начальник заставы, численность которой составляла шестьдесят два человека солдат, сержантов и прапорщиков. Но выходил он ненадолго, ограничиваясь обходом территории зоны ответственности его подразделения, короткой беседой с начальниками смен, контролем проверки выбранной им машины, после чего возвращался в казарму.

Однажды за время наблюдения спецназом за пограничным постом майор Соколов на «УАЗ-469» c водителем, прапорщиком-таджиком, неким Абдуламоном Селдымурадовым, после закрытия поста отправился по дороге в сторону поселка Ургаб, который находился в тридцати километрах от границы на территории Таджикистана. Об этом полковнику Полуянову, имевшему данные по всему личному составу Караульского погранотряда, привлекаемого к несению службы на перевале, сообщили с собственных постов наблюдения отряда «Бадахшан», откуда следили за перемещением всей техники заставы. Следили с помощью радиомаяков большого радиуса действия и длительного времени постоянной работы, выстрелами бесшумных снайперских винтовок вбитых в скаты автомобилей стационарного поста, включая три «ГАЗ-66», четыре бронетранспортера БТР-70, прикрывающих заставу, и командирский «УАЗ». Что конкретно делал в Ургабе майор российской Пограничной службы, было неизвестно. Но возвратился Соколов рано утром слегка пьяным.

Может, прапорщик-водитель, который жил в поселке, возил начальника к себе в гости расслабиться? И в этом ничего особенного не было. Полуянов, да и все бойцы спецназа поняли бы майора. От однообразия службы, постоянной жары, нехватки кислорода, воды, которую на пост доставляли специальным транспортом, да еще и отсутствия женщин вполне реально можно было сойти с ума. Бойцов заставы, как и прапорщиков, по данным, имеющимся у полковника спецслужбы, поочередно, через каждые две недели меняли, майор же со своим водителем-прапорщиком оставался постоянно. И так, по последней информации «Виртуса», длилось уже полгода. И все было бы нормально, застава несла службу как положено, ну а постоянное присутствие на посту начальника заставы можно было бы объяснить тем, что его отправили на КПП в наказание за какой-нибудь проступок. Или же по просьбе самого офицера, из-за возможных сложных отношений в семье. Всему можно было найти объяснение и признать несение службы на сложном участке границы вполне удовлетворительным, если бы не одно весьма существенное «но», кардинально меняющее отношение и к майору, и к его начальству, и к постоянному присутствию на КПП высокогорного перевала начальника заставы со своим прапорщиком-таджиком Селдымурадовым! Дело в том, что время от времени в Киргизию через пост в машинах, «проверяемых» пограничниками, переправлялись крупные партии героина. Они доставлялись в город Ашал, откуда с перевалочной базы был налажен транзит наркотика в страны СНГ.

На пятые сутки в зоне действия отряда «Бадахшан» на пост прибыл новенький военный камуфлированный «УАЗ» последней модификации в сопровождении отделения пограничников, расположившихся в кузове отрядного «ГАЗ-66». Из командирской машины вышел подполковник, которого через сильную оптику тут же разглядел и узнал командир спецназа. Нет, полковник Полуянов лично не знал этого офицера, но ранее изученные дела командного состава Караульского погранотряда указали на то, что прибывший — сам начальник отряда подполковник Беляев Сергей Андреевич, которому подчинялись вторая застава и горный пост.

Полуянов передал через специальную связь приказ командиру группы «Р» начать дистанционное прослушивание диалога начальников отряда и заставы.

Майор Соколов попытался встретить начальника строго по уставу, докладом:

— Товарищ подполковник, подчиненный мне личный…

На что Беляев бросил:

— Отставить доклад, майор! Ну, здорово, что ли, Виталик?

— Здравия желаю, — ответил майор.

Начальник отряда предложил:

— Пройдем в тень? Печет сегодня с утра, что же к вечеру будет?

Майор согласился, и офицеры прошли в курилку, оборудованную недалеко от шлагбаума, закрытую от солнца все той же камуфлированной сетью.

Подполковник спросил:

— Как наши дела, начальник заставы?

— Нормально! Надоело только все до чертиков!

Беляев повысил голос, в котором зазвучали нотки недовольства и раздражения:

— Что тебе, Виталий, надоело? Баксы лопатой грести надоело? В отличие от начальников других застав, сидящих в горах за копейки оклада? У тебя и кроме доходов привилегированное положение, даже жена, можно сказать, под боком!

Услышав о жене Соколова, Полуянов удивился. За пять суток тщательного наблюдения за постом на заставе женщины замечено не было, не могла же она все время находиться в казарме.

Ситуацию разъяснил сам майор, ответив начальнику:

— Да, рядом, под боком… словно заложница содержится в Ургабе, под надзором самого Мансура!

— Брось, Виталик! Ты же знаешь, что это не так! Ну, какая из Надежды заложница?

— А кто же? Вы и держите ее здесь, чтобы полностью управлять мной!

Беляев вновь повысил голос:

— В чем дело, майор? Ты чем-то изволишь быть недоволен? А тебе не кажется, что о своей судьбе тебе раньше надо было думать? Перед тем, как впервые пропустить через перевал машину с наркотой!

— Мне нужны были деньги на операцию матери!

Подполковник рассмеялся:

— А когда пропускал вторую машину, а затем и третью, четвертую, то на эти деньги кого оперировал?

Соколов, опустив голову, молча закурил.

Но Беляев был настойчив:

— Ты не ответил на вопрос, майор! Почему и дальше стал пропускать наркоту, получая за это неплохие деньги, пока я не поймал тебя? Не в самих ли деньгах дело, Виталик? В них, родимых, и только в них! А что? Где еще так просто можно заработать целое состояние, как не здесь, на этом самом посту? Освободил от досмотра нужную тачку, считай, три штуки «зеленых» в карман положил. А если ты в месяц так раз пять сделаешь? Это сколько навару выходит? Пятнадцать тысяч долларов? Квартира в России или средняя новая иномарка! И это, повторюсь, за месяц и при минимальном аппетите. Об одном ты не подумал, когда начинал свой бизнес. О том, что не только ты такой шустрый. А остальные, в том числе и я, простачки, лохи безмозглые. Вот и попал на крючок, дружок! Ты мне по гроб жизни благодарен должен быть! Ведь мне достаточно было взять тебя с поличным на подставе и… но ладно, не будем об этом. Только не забывай, благодаря кому для тебя никакой трагедии не произошло! Как ты снимал с наркоперевозчиков бабки, так и снимаешь. Но уже организованно, по наводке и под прикрытием! Правда, львиную долю теперь отдавать приходится, но то, что остается тебе, значительно превышает те суммы, что ты сбивал ранее в одиночку! И бог нам всем велел делиться, а то так и подавиться можно! Так что ты свои эмоции попридержи, а лучше отбрось совсем. Устал? Понимаю! И скажу, что мне здесь, на отряде, сидеть осталось месяц-два, получу полковника — и в столицу, на должность генеральскую. Тогда и ты можешь, по выбору, либо продолжать обдирать местных аборигенов, чего я тебе не советую, либо валить из войск. На гражданке с тем чулком баксов, который ты здесь набил, со своей Надей нигде не пропадешь! Но хватит о постороннем. По моим данным, ты за неделю должен был сбить семьдесят штук, я не ошибаюсь в арифметике?

Майор покачал головой:

— Не ошибаетесь.

— Сбил?

— Сбил.

— Тогда иди к себе, упакуй пятьдесят штук и принеси сюда, в курилку. А я пока посмотрю отсюда, как подчиненные мне стражи границы работают.

Подполковник повернулся в сторону шлагбаума, где под наблюдением высокого для них начальника пограничники начали проявлять особое рвение в досмотре машин.

Майор же вошел в казарму, в своей комнате из тайника в стене достал деньги, отсчитал пятьдесят тысяч, завернул их в плотную бумагу и уложил на дно подготовленного пакета, который до краев заполнил абрикосами. С ним вышел, в курилке передал фрукты начальнику, проговорил:

— Баксы на дне пакета.

— Отлично! Работай, Виталик! О плохом не думай. Вот увидишь, вспомнишь еще меня, когда будешь с женой, а даст бог, и с детишками, сидеть возле уютного камина собственного особняка. Обеспеченный всем. И спасибо огромное мне скажешь, в чем я, впрочем, не нуждаюсь.

Беляев, по примеру подчиненного закурив, сказал:

— А теперь слушай, Соколов, внимательно. Послезавтра, в среду, пятого августа, пропустишь через пост колонну «КамАЗов» без досмотра. У них будут пропуска нашего погранотряда. Их с путевой документацией изымешь и отдашь Селдымурадову, тот уничтожит бумаги, тебе это сделать будет несподручно! У старшего переднего грузовика, его узнаешь легко по хромоте, возьмешь сто штук «зеленых». Но так, чтобы со стороны никто из личного состава ничего не видел и не слышал. В принципе ты знаешь, как это делается! Шестого августа, в четверг, я вновь навещу тебя. Твоя с Абдулой доля — тридцать тысяч, разделишь по обычной схеме. Пользуйся моей добротой. До этого к бабе своей не суйся, потерпи. Сделаешь дело, тогда и гульнешь. Затем с неделю наркоты на трассе не будет, ну, если только какой одиночка решится на контрабанду. Такого задерживай по всем правилам!

Под Абдулой, как понял Полуянов, оборотень в погонах подполковника подразумевал прапорщика-таджика Абдуламона Селдымурадова.

Беляев встал:

— Ну, пока, майор! Неси тут службу бдительно, границу все же охраняешь, не полосу препятствий в учебном центре. Личному составу передашь на построении, что выполнением ими своих должностных обязанностей я остался доволен, а вот содержанием территории нет! Поставь задачу навести везде идеальный порядок, особенное внимание на личный внешний вид. И объяви, что в четверг я приеду с более тщательной проверкой заставы. А за абрикосы спасибо, жена обожает их. Проводи меня!

Начальник заставы дошел с подполковником до «УАЗа», там они и попрощались.

Машина подполковника и «ГАЗ-66» развернулись, взяв курс до развилки дорог, в сторону поселка Сары, где на территории Киргизии размещались штаб и одна из застав Караульского погранотряда.

Майор, проводив взглядом конвой Беляева, неожиданно зло сплюнул в пыль и тихо, но так, что его все же услышал командир спецназа, произнес:

— Будь ты проклят, шакал облезлый!

И, согнувшись, словно нес мешок с песком, направился к своему каменному каземату.

Полуянов приказал связистам обеспечить ему спутниковую связь с Москвой.

Отделение «Р» быстро, на небольшом плато, развернуло «зонт» антенны, сориентировало его, доложив командиру отряда о готовности ведения сеанса.

Полуянов запросил:

— Центр, я — «Бадахшан»! Прошу ответить!

И тут же полковник услышал знакомый, немного искаженный голос заместителя директора Службы «Виртус» генерал-лейтенанта Феликса Борисова:

— Центр на связи!

— Докладываю, только что состоялся контакт начальника Караульского погранотряда подполковника Беляева с майором Соколовым. Разговор записан, передать его?

— Давай послушаем, о чем беседовали наши «славные» пограничники!

После того как Борисов прослушал беседу, он проговорил:

— Следовательно, Вадим, информация по горному посту подтвердилась?

— Так точно!

— Тогда вот что, отправь-ка ты, Вадим, в Сары человек пять. Там с гор, судя по карте, они смогут контролировать Беляева, по крайней мере его переговоры по рации. Да трех бойцов в Ургаб с задачей обнаружения дома Мансура и установления контроля над ним! Это тоже будет сделать несложно, не рисуясь в самом поселке. По приезде Соколова к жене его «УАЗ» сам выведет на гнездо этого наркоторговца. А майора бери за жабры по ранее отработанной схеме. Посмотрим, как он поведет себя, узнав, что его преступная деятельность раскрыта и он находится под нашим контролем. Но не думаю, что будет взбрыкивать. Он мужик неглупый, должен понять, что к чему.

Полуянов заметил:

— После проводов начальника майор повел себя довольно странно!

— В смысле?

Полковник передал, что сделал и произнес Соколов вслед своему командиру.

— Вот, — сказал Борисов, — это говорит о многом, Вадим!

— У меня вопрос.

— Давай.

— Частота пограничников и их позывные не изменились с начала нашей операции?

— Нет! Они продолжают работать на частоте… с позывными «Перевал» и «Бастион», это между постом и штабом отряда.

— Понял, Центр, продолжаю работу.

— Аккуратнее там, Вадим! Этот майор нам нужен в качестве союзника. Он может значительно облегчить действия по всей операции «Цунами». Ты должен это крепко усвоить!

Полуянов ответил:

— Я все прекрасно понимаю, Феликс. Мне кажется, особой симпатии эти оборотни друг к другу не испытывают!

— Вот и воспользуйся этим! О результатах акции по вербовке майора немедленно сообщение мне! В любое время дня и ночи. Оперативный дежурный штаба уже получил на это мой строжайший приказ! Так что нас соединят в считаные минуты. Все, удачи тебе, «Бадахшан», и до связи!

— До связи, Центр!

Москва отключилась. Связисты убрали свои причиндалы, Полуянов вызвал к себе командира отделения «Р» капитана Горского.

Тот явился тут же:

— Товарищ полковник, капитан…

Командир отряда спецназа махнул рукой, прервав доклад:

— Отставить официальность, Юра, устраивайся рядом, в моем лежбище.

Капитан-связист опустился в замаскированную естественную неглубокую расщелину, скрытую от обзора снизу огромным валуном.

— Погоди немного, Юра, сейчас решу один вопрос, и займемся с тобой.

Полковник связался с командиром группы специальной разведки майором Буйко:

— Гена, окрестности на предмет постороннего, кроме нас, слежения обследованы?

— Так точно, товарищ полковник! Близлежащие участки гор в этом плане чисты.

Полуянов, удовлетворенный ответом подчиненного, поблагодарил его и переключился на находящегося рядом связиста:

— Как нам, Юра, сегодня, скажем, часов в восемь вечера, выйти на частоту погранцов и вызвать на связь начальника расположенной внизу заставы?

Капитан ответил:

— Без проблем, если известна частота их переговоров!

— Их частота…

— Порядок! Вы сами будете с ним разговаривать?

— Да! Но мне, Юра, надо, чтобы наш сеанс был двухсторонним, чтобы никто, кроме нас двоих, даже случайно не мог зафиксировать его.

— Понял, товарищ полковник! Накроем в названное время пост блокадой радиопомех, оставив лишь коридор по оси пост — ваше местонахождение!

Полковник спросил:

— А такое возможно?

— Для нас возможно!

Полуянов сказал:

— Отлично! Так и сделай.

— Значит, ровно на 20.00? И какова предполагаемая продолжительность сеанса?

— Минут двадцать. Но, если мне потребуется времени больше, значит, на больший срок!

— Понял! Разрешите идти?

— Валяй, связь, работай!

Капитан выбрался из расщелины полковника, пробрался к своим подчиненным, приказал:

— Готовьтесь, ребята, к 20.00 установить рваную блокаду поста пограничников!

Его спросили:

— Направление свободного коридора?

Горский ответил:

— Его определю я сам! При установке «колпака» используйте генераторы круговых помех, защищенных от пробивания их «Иглой». Это перестраховка, но она не будет лишней. Оснащенности специальным оборудованием пограничников мы не знаем, посему и будем действовать наверняка. Вопросы ко мне?

Вопросов не последовало.

Связисты принялись за выполнение поставленной задачи.

А между тем боевые группы отряда «Бадахшан», укрепившись среди камней по обеим от заставы вершинам перевала, стойко перенося неудобства своего нынешнего положения, отдыхая по индивидуальному графику, находясь в боевой готовности «Полная», ждали приказа на боевое применение. Ждали, не имея ни малейшего понятия, когда он поступит. Через час или месяц! Они были готовы к длительному ожиданию как физически, так и психологически. И ничего, что подходили к концу пятые сутки их вынужденного безделья. Раз отряд здесь, значит, будет и работа, а когда, не столь важно! Бывало и хуже, когда им полторы недели пришлось ждать наркокараван, закопавшись по брови в горячие пески Каракумов. И ничего, выдержали пекло и караван взяли. И никто не дрогнул, не пожаловался! Этого просто не могло быть, ибо это был СПЕЦНАЗ самой, пожалуй, элитной, мощной и высокопрофессионально подготовленной спецслужбы страны!***

В 19.30, после ужина, начальник заставы майор Соколов в своем жилом отсеке, находившемся в торце казармы и отделенном от нее толстой перегородкой, обтерся мокрым полотенцем, раздевшись до трусов, лег на походную солдатскую кровать. Под хоть и теплые, но все же освежающие потоки воздуха, нагнетаемые напольным вентилятором.

Сейчас было жарко, через два часа все изменится, и спать придется не то чтобы под вентилятором, а в спортивном костюме и под жестким одеялом.

Погода в горах менялась быстро. И не только погода. Между днем и ночью, жарой и холодом, спокойной тишиной и яростной грозой промежутков практически не существовало. Изменения наступали мгновенно. Как и с его, майора пограничных войск, судьбой, внезапно и необратимо! Что ждет его дальше, в этой засосавшей по горло трясине предательства? Как поздно он понял, что деньги — это еще далеко не счастье и обеспеченный покой! Что они имеют свойство и убивать. Медленно, мучительно, принося душевную боль, от которой некуда деться! И почему он не остановился после того, как первый раз закрыл глаза на «ЗИЛ», в обшивке сиденья перевозивший через границу героин? Тогда ему действительно нужны были деньги. И он не лгал! Они были нужны на оплату сложной операции матери. Майор их получил, продав свою честь, но сделал это ради жизни самого родного человека! В результате операции мать избавилась от недуга, медленно тянувшего ее в могилу. Почему же после этого он, майор Соколов, не остановился? Жажда легкой наживы, как утверждает подполковник Беляев, завладела им? Но он не стремился получать огромные деньги! Почему же тогда брал их? Да потому, что, даже один раз продавшись наркоторговцам, он уже не имел возврата к прежней, неподкупной службе и жизни. Ну, а когда на крючок подцепил сам Беляев, то пытаться что-либо изменить вообще было бессмысленно и… опасно! Подполковник быстро заставил подчиненного работать на себя! Он и жену его, Соколова, обманом доставил в Ургаб, закрыв заложницей в каком-то жалком глиняном дувале, разрешая иногда нечастые встречи с супругой! Надя не могла понять своего Виталия, продавшегося наркоторговцам, и относилась к нему уже без прежней нежности. Она жалела его, но и осуждала, пусть без слов, только взглядом своих зеленых, как морская волна, глаз осуждала и, не исключено, в глубине душе презирала. Так могли ли дать встречи с ней то, что было между ними раньше? Беляев говорил, что скоро все кончится, он отправится на повышение в столицу, наверняка купленное, оставив его в покое. Да, подполковник вполне может уехать в Москву, но вот оставит ли он после себя свидетелей своей деятельности здесь? Черта с два! Эта рвущаяся наверх мразь безжалостно уничтожит всех причастных к его делам в отряде. И Соколова с женой, и своего стукача Селдымурадова, и самого Мансура, его главного поставщика наркоты! Беляев зачистит все следы своей преступной деятельности, это очевидно. В Москве он должен чувствовать себя спокойно. Только вот дождется ли начальник погранотряда повышения? Это еще очень большой вопрос. И вопрос, решаемый не кадрами службы, а случаем, простым несчастным случаем, который в горах может произойти с кем угодно и когда угодно. Уничтожить себя и Надю Соколов не даст! У майора еще есть время обдумать способ, как и когда отправить начальника к праотцам! И он его отправит на небеса, даже ценой собственной жизни. Пусть за него Надя живет, а он…

Из состояния мрачного и злобного размышления майора вывел неожиданный сигнал вызова по его рации.

Черт! Кому еще он сейчас понадобился? Не иначе как опять Беляеву, с его новой вводной! Как же он надоел Соколову, кто бы знал!

Но ответил обычно:

— «Перевал» на связи!

Вопрос, который прозвучал следом, заставил майора встать с кровати. Так обращаться к нему по связи не должен был никто. Однако незнакомый голос спросил:

— «Перевал», как я понял, это начальник второй заставы Караульского погранотряда майор Соколов?

— В чем дело? Кто вы?

Ответ был так же спокоен, как и ранее заданный вопрос:

— Не волнуйтесь, Виталий Дмитриевич, наш с вами разговор не слышит никто, даже подполковник Беляев. Но это по связи, а кто-нибудь посторонний у вас в казарме может прослушивать вас?

Но майор задал прежний вопрос:

— Кто вы, черт вас побери?

— Я полковник Федеральной службы по борьбе с наркомафией, чей отряд полностью контролирует вашу заставу и очень внимательно наблюдает за тем, что происходит на КПП. В том числе мы и не без интереса прослушали и вашу последнюю беседу с Беляевым, сделав для себя соответствующие выводы. Теперь я повторю свой вопрос: кто-нибудь посторонний в казарме может слушать наш разговор?

Информация, полученная начальником заставы, ввела Соколова в состояние шока. Но он сравнительно быстро сумел взять себя в руки, ответив ставшим вдруг хриплым голосом:

— Нет! В казарме нас никто не может услышать, но…

— Что «но», господин Соколов? Плотно зацепил вас подполковник Беляев?

Майор растерянно молчал.

Голос же неизвестного мужчины, представившегося полковником спецслужбы, продолжал:

— Плотно, что ни говори! И грамотно! Даже вариант шантажа супругой предусмотрел. Но не об этом сейчас речь, хотя к этой теме мы еще вернемся. Сейчас мы должны констатировать очевидный факт твоего предательства и отметить, что в произошедшей трагедии, назовем случай с тобой так, львиная доля вины лежит на непосредственном начальнике! Надеюсь, ты понимаешь, ЧТО ожидает тебя в будущем? Уж точно не уютный, успокаивающий камин собственного дома. Скорее пуля для тебя и для твоей супруги. Как и для всех тех, кто имел несчастье связаться с Беляевым. Но для тебя еще не все потеряно, майор! И это не разговор в эфире, который я по ряду обстоятельств вынужден скоро прервать. Так что о главном. Предлагаю личную, но скрытую встречу, где мы, уверен, смогли бы найти общий язык по волнующей как тебя, так и меня теме!

Соколов, полностью овладевший собой, спросил:

— И как вы представляете эту встречу? Как один из способов без лишнего шума арестовать меня?

Незнакомец заверил:

— Арестовать тебя, дружок, как и твоего начальника-подельника, я могу в считаные минуты, обезвредив, разоружив и заставу, и отряд! Не забывай, что имеешь дело со спецназом! А вот то, о чем я хочу поговорить с тобой, ты узнаешь, если завтра один, без водителя и сопровождения, на своем «УАЗе», объяснив подчиненным, что решил просто прокатиться на машине, прибудешь на участок переправы через ручей у рощи на пути в отряд. Я буду ждать тебя там. Если поведешь cебя с умом, то не только жизнь себе и жене спасешь, но и получишь возможность выбраться из того дерьма, в которое по собственной глупости залез. Это я тебе гарантирую. Все! Время эфира подошло к концу, жду завтра у переправы ровно в 10.00 местного времени. До встречи, майор, и не вздумай сотворить очередную глупость, тогда за твою жизнь я и копейки не дам. Конец связи, «Перевал»!

— Конец связи, — автоматически ответил Соколов, отключая рацию.

«Вот и все, — подумал он, — сколько веревочке ни виться…»

Что делать? Неизвестный полковник, говоря о том, что пост блокирован и находится под контролем, явно не блефовал. Иначе он не говорил бы так уверенно и не оперировал бы фразами, которыми обменивались при встрече он, Соколов, с Беляевым. А это означает одно. На их преступный след вышли «профи»! И это крах, провал, конец. Доигрался ты, Виталик, доигрался! Но, с другой стороны, зачем выходил на связь этот полковник, если спецназ, зная о транзите наркоты пятого числа, мог спокойно и тихо взять его, Соколова, с поличным? Не допуская того, чтобы о провале узнал Беляев, которого так же тихо и так же с поличным могли взять «спецы» шестого числа при передаче подполковнику денег. Значит, заинтересована в нем спецслужба? Если бы так…

Майор закурил, глубоко задумавшись.

А подумать ему было о чем! И подумать крепко, чтобы не упустить, возможно, тот единственный шанс не только уйти от смерти, но и хоть частично реабилитировать себя!***

На следующий день в 9.20 майор Соколов вызвал к себе прапорщика Селдымурадова.

Тот зашел в канцелярию заставы, ведя себя фамильярно, без намека на какую-либо субординацию спросил:

— Куда-нибудь едем, начальник?

Соколов ответил достаточно грубо:

— Кто-то поедет, а кто-то встанет у шлагбаума!

Прапорщик удивленно взглянул на майора:

— Не понял?!

— А тут и понимать нечего! «УАЗ» исправен?

— Как часы!

— Вот и хорошо! Прокачусь-ка я до ручья по дороге в отряд, а ты возглавь в мое отсутствие службу на посту. Ждать нам сегодня нечего, так что можешь оторваться на шоферах, показать нашему молодняку, как надо службу бдить, заодно выделишь людей и на уборку территории и проследишь за ней. А я покатаюсь, а то забуду, с какой стороны к автомобилю подходить!

Прапорщик подозрительно посмотрел на майора.

Такого за истекшие полгода еще не было. Соколов не только не пытался сесть за руль, но интересовался машиной лишь в плане ее технической исправности, а сейчас?

Этот взгляд уловил майор, вынужденно, но вполне естественно улыбнулся, спросил:

— Ну что ты так смотришь на меня, Абдуламон? Удивлен?

— Если честно, то да, удивлен вашим желанием.

— Тем не менее. Подготовь машину и подай ее к казарме, сам же займись тем, о чем я тебе сказал. Учти, ты остаешься за меня, значит, с заставы ни ногой. Хотя я долго не задержусь. Да, вот тебе пять кусков «зеленых».

Соколов передал прапорщику тугую пачку долларов, добавив:

— А завтра нас ждет более прибыльная работа. Ну, все, иди! Минут через десять я выйду. Хоп?

Селдымурадову ничего не оставалось, как ответить:

— Хоп, начальник!

После получения денег и известия о скорой перспективе еще сорвать сумасшедшую для Таджикистана сумму баксов прапорщик немного успокоился. В принципе, что здесь такого, что начальник заставы решил сам за рулем прокатиться по горной дороге? Тем более подполковник Беляев, поручивший Абдуламону следить за своим командиром, и словом не обмолвился о том, чтобы держать того постоянно в поле зрения. Во время прохождения наркоты надзор был оговорен, в остальных же случаях начальник заставы был свободен в своих действиях. Да и куда может уехать майор? До штаба отряда, не дальше! По трассе не поедет, опасно. А до развилки или переправы через ручей пусть едет. Все одно запретить Соколову что-либо прапорщик не мог. Только доложить Беляеву обо всем подозрительном в отношении своего командира.

Следует ли сейчас сообщать о желании майора покататься на машине? А что это даст? Ну, вздрючит подполковник Соколова, а это сразу же отразится на отношении к Абдуламону майора. Тот возьмет и снизит долю прапорщику. В их финансовые дела подполковник, насколько знал Селдымурадов, не вникал, отдавая право делить общую сумму по усмотрению Соколова.

Поэтому, быстро просчитав ситуацию, прапорщик развернулся, чтобы выйти из канцелярии, но его неожиданно остановил начальник заставы:

— Абдула?

— Да, начальник?

— Ты, наверное, сейчас после Мансура самый богатый человек в Ургабе?

Таджик довольно скривил щербатую физиономию в надменной улыбке:

— Может, и так, с помощью Аллаха, вас и подполковника! Но и вы, майор, как мне думается, тоже не самый бедный офицер во всей Российской армии?

— И это верно! За оклад здесь только последний дурак будет штаны протирать да врагов наживать. Ну, ладно, иди, Абдуламон.

В 9.45 Соколов на «УАЗе» покинул территорию заставы и по пустынной еще с утра со стороны Киргизии дороге проехал до развилки, свернул с трассы влево, повел автомобиль в сторону поселка Сары, по пути к которому и находилась переправа у рощи.

Доехав до указанного командиром спецназа места, остановился, не въезжая в воды брода. Вышел из салона, приведя свой штатный «АКС-74» к бою. Осмотрелся. Никого ни рядом, ни в ближайшем отдалении не было. Соколов посмотрел на часы: 9.52. Подошел к ручью, ополоснул ставшее вдруг горячим лицо.

И, только поднимаясь, услышал из близлежащих кустов, что росли на опушке небольшого лесного массива:

— Майор Соколов?

— Он самый! Что дальше?

— А дальше отсоедини магазин от автомата, затвором извлеки патрон из патронника и поставь волыну на предохранитель. Магазин держать от ствола отдельно! Выполняй!

Майор, выполнив приказ, внимательно всмотрелся в кусты и рощу, но никого там не заметил. Зато он заметил другое, а именно короткий отблеск оптического прицела за валуном слева, метрах в ста от себя. Следовательно, он, Соколов, под прицелом. А что, собственно, в этом странного? И чего он хотел? Чтобы спецслужбы церемонились с предателем? Это еще майору повезло, что с ним затеяли диалог, а не взяли на посту, с последующим судом воинского трибунала.

Закинув «АКС-74» за спину, Соколов закурил, ожидая, что будет дальше. И тут же услышал близкий голос невидимого человека:

— Разговаривать будем в этом положении, неизвестно, не притащил ли ты за собой «хвост», — сказал Полуянов.

Именно он под прикрытием двух снайперов, занявших близкие позиции, пошел на контакт с майором погранвойск. Полковник продолжил:

— Не стой истуканом, прогуливайся вдоль ручья, не удаляясь далеко, чтобы мог и слушать меня, и отвечать на мои вопросы!

Соколов выполнил и этот приказ неизвестного «профи», стал медленно ходить по ручью, иногда срывая какие-то травы на берегу и поднося их к лицу. Со стороны все выглядело так, будто офицер наслаждается коротким мгновением редкого общения с природой.

Голос же из кустов спросил:

— Откуда к тебе на пост завтра должна прибыть колонна «КамАЗов»?

— Но… ах да, вы предупреждали, что слышали мой разговор с подполковником Беляевым. Ответить точно на ваш вопрос сейчас не могу. Я буду знать об этом завтра.

— Как и ее маршрут по Киргизии?

— Да. Но на этот вопрос можно ответить безошибочно и сейчас. С поста почти все машины идут на Ашал.

— Это предположение или утверждение?

— Предположение, но с очень большой долей вероятности. По крайней мере, машины, перевозящие героин, движутся именно туда, к Ашалу, где недалеко от поселка, в неизвестном мне ауле, оборудован крупный склад наркотиков, находящийся под контролем местного наркобарона, некоего Асланбека.

Вопрос из кустов:

— Откуда эта половинчатая информация?

— В каком смысле половинчатая?

— В таком, что наркобарона ты знаешь по имени, и что у него в подчинении крупный склад, знаешь тоже, а название самого аула тебе неизвестно. Как это понимать?

Майор, выбросив в воды быстрого ручья докуренный до фильтра окурок, произнес:

— Ясно! Попытаюсь объясниться! Об Асланбеке как-то по пьянке заикнулся сам Беляев, но места его обитания не назвал, сказав лишь, что тот проживает в Ашале, но руководит какой-то базой в окрестностях поселка, где и содержит склад!

— А не могло это быть пьяным бредом твоего начальника?

Майор согласился:

— Может, и так, но я думаю, что Беляев говорил правду!

— Подполковник так неосторожен?

— Он был, извиняюсь, в сиську и нес все подряд, в том числе и то, о чем я упомянул. Причем я на разговор его не вызывал. Уверен, что подполковник, совершенно не контролируя свои действия, не мог вести какую-то игру. Да и зачем ему это было нужно?

Человек в кустах задумался.

Майор спросил:

— Вы и есть тот полковник, что выходил со мной на связь вчера, или его представитель?

— Да, я и есть тот полковник, но помолчи пока, майор!

Соколов прошелся по берегу, немного постоял у самого брода, вернулся на прежнее место. Услышал голос из кустов:

— Хорошо! Будем считать, ты словами начальника сказал то, что соответствует действительности. Но это следует проверить и установить место конечного пути колонны. Завтра, когда подойдут «КамАЗы», выстрой их за шлагбаумом и попридержи минут на пять. Это время у тебя будет хотя бы для того, чтобы изъять документацию, как и приказал начальник отряда, а также снять с каравана деньги. Кстати, ты не знаешь, каким образом ваши пропуска могли оказаться у водителей, ведущих машины из глубины «Каменного мешка»?

Соколов ответил:

— Не имею понятия, могу лишь предположить, что Беляев сам снабдил ими наркокараван. Как и где? Не знаю! О перемещениях подполковника по региону я не осведомлен.

Полуянов спросил:

— А как ты узнаешь, откуда вышла колонна?

— По путевым листам и накладным.

— Но они могут быть подделаны.

— Они и будут подделаны, но чтобы пройти через «мешок», они должны иметь отметки населенного пункта, откуда начали движение. Иначе можно попасть под проверку мобильных пограничных групп, неплохо контролирующих район. Представьте, вышли они, к примеру, из Ургаба, а отметка в путевке и накладной сделана где-нибудь в Самале, а тут погрангруппа! И все! Приехал наркотранзит! Поэтому перевозчики дури на поддельных документах ставят настоящие печати тех пунктов, которые проходят, следуя по маршруту. Это уже после прохождения пограничного поста они сменят обличье и вместо старых документов используют новые, где будет указано, что машины киргизские и следуют по своей территории, к ним внимания меньше, чем к тем, кто идет из Таджикистана. До сих пор было так!

Немного подумав, полковник спросил:

— Ну, раз на документации до сего времени ставились отметки о начальном пункте движения машин с наркотой, то откуда в основном выходили те автомобили, которые ты пропускал ранее?

— Из разных мест, но подавляющее большинство начинало свой маршрут или из Калаума, или из Форога. Из Форога больше.

— Добро! Мне кажется, ты хотел бы задать и свой вопрос?

— Если можно, и не вопрос, а скорее просьбу!

— Слушаю тебя.

Майор произнес:

— О себе я не говорю, понимаю, что за совершенные преступления получу такой срок, что из тюрьмы уже не выйду, и я, поверьте, готов к этому. Прошу о жене. Вытащите ее из лап наркоторговцев! Она находится…

Полковник перебил Соколова:

— Я в курсе, где содержат Надежду. О ней не беспокойся! А о себе?.. Те деньги, которые ты впервые взял за пропуск наркоты, помогли твоей матери?

Офицер-пограничник никак не ожидал подобного вопроса, поэтому замялся перед тем, как ответить:

— Да… помогли! Без них, вернее, без дорогих импортных лекарств, что были куплены на эти деньги, она бы умерла! А так живет после операции, в полном неведении о том, какой ценой достались мне эти проклятые деньги! Но главное, что мама выздоровела. Вот только насколько ей хватит жизни, когда она узнает, что ее сын предатель и преступник?

Майор мрачно замолчал, закурив очередную сигарету, нервно и жадно втягивая в себя дым, уставившись взглядом в одну точку.

Следующий вопрос полковника был еще более неожиданным:

— Ты согласен сотрудничать с нами?

Соколов выбросил окурок, ответил не раздумывая:

— Чтобы как-то искупить вину, да! Причем не выставляя никаких условий смягчения своей участи при привлечении к суду военного трибунала.

— Ну, вот только громких слов не надо. Значит, будем считать, что наше обоюдовыгодное сотрудничество началось. Сейчас ты отправишься на свой пост, у развилки остановись. Справа увидишь большой камень. Под ним — пневматический пистолет. В магазине, что найдешь рядом, восемь патронов. Завтра по прибытии «КамАЗов» выбери момент, чтобы выстрелить из пистолета в протекторы любого колеса каждой машины. Затем ствол надежно спрячь, особенно от своего водителя Абдуламона. Этим мы проверим искренность твоего желания работать с нами. При необходимости я вызову тебя на связь, как и вчера, в 20.00, но смотри, чтобы и тут близко не было Селдымурадова!

Майор проговорил:

— Сделаю, как вы сказали. Но вы выходите на связь на частоте отряда! Не думаете, что наш разговор могут перехватить связисты Беляева?

Полковник ответил категорично:

— Это исключено! Ты обеспечь безопасность связи в казарме, а остальное наша забота.

— Понял!

— Ну, а раз понял, возвращайся на пост, а то штатный стукач подполковника Абдуламон, наверное, уже места себе не находит, и не забудь о пневматике у развилки! До связи, майор. Все, иди к машине!***

Вернувшись со встречи с майором-пограничником, Полуянов тут же запросил связь с Центром.

Ему ответил все тот же генерал-лейтенант Борисов:

— Центр на связи!

— Центр, я — «Бадахшан»!

— Слушаю тебя, Вадим.

— Встреча с Соколовым состоялась.

— Ее результаты?

— Майор согласился сотрудничать со Службой.

Генерал проговорил:

— Это изначально прогнозировалось. Куда майору деваться? Нагружай его работой, Вадим, но перед этим надежно прикрой супругу.

Полковник ответил:

— Сделаем!

И попросил:

— Мне бы отряд на плоскогорье отвести. Сам понимаешь, как изматывает людей неопределенное по времени вынужденное безделье, в крайне неудобных условиях преждевременного, как я имею все основания считать, нахождения на рубеже подготовки штурма.

Феликс согласился:

— Ничего не имею против твоего предложения. Оно обоснованно. Но наблюдение за постом держать!

— Об этом мог бы и не напоминать.

— Вот и хорошо. Работай, Вадим! До связи!

— До связи!

Глава 2

За месяц до описываемых событий. Ближнее Подмосковье, загородная резиденция Федеральной секретной службы по борьбе с наркомафией Х-4 «Виртус». Запасной штаб Службы

В кабинете директора «Виртуса» генерал-полковника Валентинова собрались его заместители генерал-лейтенант Борисов и генерал-майор Кауров, а также командиры специальных подразделений: «Легион-1» — полковник Злотов, «Легион-2» — подполковник Кудрин, «Кавказ» — полковник Железнов, и руководители вновь созданных отрядов спецназа «Бадахшан» и «Барс» соответственно полковник Полуянов и подполковник Рудаков.

Вел совещание, естественно, генерал-полковник Валентинов.

— Товарищи, я собрал вас здесь и в таком составе потому, что Служба получила приказ о проведении в августе месяце сего года крупномасштабной акции по нанесению наркомафии сокрушительного удара, что раньше, как всем прекрасно известно, практиковалось крайне редко. На этот раз нам придется действовать за пределами России. Кем отдан сей приказ, объяснять, думаю, не надо, все сами должны понимать! Кодовое название операции — «Цунами». Она подразумевает привлечение к акции наших крупных сил, одновременно нескольких автономных отрядов, командиры которых находятся здесь. Прошу внимание на экран!

Черные шторки, закрывающие огромных размеров телевизионный экран, закрепленный в боковой стене кабинета Валентинова, разошлись в сторону. На нем высветилась часть оперативной карты, показывающей обширный участок гор неприступного с виду Памира. Местность опытные, битые войной «профи» определили сразу и без подсказки генерала. Но директор Службы «Виртус» все же посчитал нелишним прокомментировать телевизионную заставку:

— Перед вами, товарищи офицеры, горный участок Памира, внутри которого просматривается территория, называемая «Каменным мешком». Район, находящийся под влиянием сил, неподконтрольных официальным властям Таджикистана. Район, через который проходит основная трасса в Киргизию Форог — Ашал, или тракт практически постоянного транзита больших партий героина и опия-сырца. Далее, из Киргизии, наркотик расползается множеством щупальцев-дорог мерзкого спрута по всей центральной части России.

Директор Службы указал на приграничный перевал, отмеченный на карте по трассе, проходящей через него, мелкими буквами «з-п-н», объяснив:

— Здесь, на этом месте з-п-н, что означает: застава — пост — наркотик, несет службу вторая застава Караульского пограничного отряда, главная задача которой досмотр транспорта, проходящего границу через контрольно-пропускной пункт. Именно через этот КПП и проходят крупные грузы наркоты! Этим постом займется отряд полковника Полуянова «Бадахшан». В зону ответственности спецназа входят также населенные пункты Ургаб в Таджикистане и Сары в Киргизии, где дислоцируется штаб Караульского погранотряда.

Полковник поднялся, коротко ответил:

— Есть!

Валентинов, предложив подчиненному сесть, продолжил свой монолог:

— По данным глубинной разведки «Виртуса», наркотик к перевалу подходит из района Форога. Скорее всего со скрытых складов в окрестностях названного населенного пункта, куда он стекается из пограничных аулов северного Афганистана, через реку Пяндж. Хранилища покойного Садыка, недавно организовавшего и проведшего в Чечне террористические акты и уничтоженного отрядом «Кавказ» во взаимодействии с воинским спецназом, мы ликвидировали. Но поставки смертоносного зелья из-за «речки» не прекращаются, так как заводы в Кайрабаде и Гайдузе соседнего Афганистана продолжают работу и, как следствие, появляются новые наркобароны и новые склады. И число их растет! Но одно в действиях наркоторговцев играет нам на руку. Это то, что они начали объединяться под руководством некоего Вахтанга, наркодельца из Грузии, бывшего компаньона Садыка. И складировать наркотик в нескольких крупных точках, а не разбрасывать мелкими партиями по схронам аулов, что делается в целях сохранения единого управления в наркобизнесе и обеспечения безопасности хранения столь ценного товара. По этим хранилищам будут работать отряды «Легион-1» полковника Злотова в Киргизии, в районе Ашала, и «Легион-2» подполковника Кудрина в Таджикистане, в окрестностях Форога. А если понадобится, то и в России, для чего в оперативный резерв выводится отряд «Кавказ» полковника Железнова.

Валентинов сделал паузу, отпив из стакана с неизменным подстаканником несколько глотков остывшего крепкого, без сахара чая. После чего продолжил:

— Выйдя на цепь наркотранзита со всей ее инфрастуктурой, мы должны подготовить и провести две практически одновременные акции в Афганистане и Таджикистане с Киргизией. Вот общий план наших предстоящих действий. Акция в Афганистане планируется и проводится отдельно и будет обсуждаться только с командирами подразделений, занятых непосредственной работой за «речкой». Вы уже догадались по присутствующим офицерам, кому придется идти в Афган, но прошу свои догадки оставить при себе, не обсуждая их, а приступить к специальной подготовке своих подчиненных для действий в условиях высокогорья. Персональную, уточненную до деталей задачу каждому из названных мной командиров отрядов поставит руководитель операции «Цунами» генерал-лейтенант Борисов. С ним и решайте вопросы подготовки и проведения своих автономных заданий. На этом совещание объявляю закрытым! Все, кроме генералов Борисова и Каурова, а также подполковника Рудакова, свободны!

Борисов поднялся, подал команду:

— Товарищи офицеры!

— Товарищи офицеры, — разрешил генерал-полковник Валентинов подчиненным покинуть помещение.

Офицеры вышли.

В кабинете остались Валентинов, Борисов, Кауров и Рудаков.

Директор Службы, встав, отворил форточку зарешеченного окна, разрешив подчиненным курить. Все воспользовались предоставленной возможностью.

Каждому был подан крепкий ароматный кофе. За исключением Валентинова, который пил только чай.

Закончив с сигаретами и тонизирующими напитками, директор обратился к Рудакову:

— Тебе, подполковник, и, естественно, подчиненному тебе отряду «Барс» в операции отводится исключительная роль. А именно уничтожение заводов по производству героина на территории Афганистана. Мы с Главкомом обсуждали эту проблему, он пришел к выводу, что настала пора покончить с наркотической экспансией против России, и одобрил наш план уничтожения основных источников производства и транзита в страну героина с физической ликвидацией лиц, занимающих в наркобизнесе юго-западного направления ключевые позиции. Места расположения заводов известны. Это небольшие, но сильно укрепленные опорные пункты, которые тебе, Рудаков, придется брать штурмом. Вся сложность в том, что эти предприятия удалены друг от друга почти на сто километров. Так что «Барс» придется делить на две сводные группы, оставив под единым, а именно твоим, Борис, руководством на месте боевого применения. Мы обеспечим скрытный проход через Пяндж, предположительно в зоне ответственности Соколовского пограничного отряда, и далее в глубь сопредельной территории. В Афгане неплохо закрепились наши агенты стратегического внедрения в период оказания помощи Масуду и Дустуму в их противостоянии талибам. Проводники у отряда будут. Они же снабдят вас всей необходимой информацией, которой на данный момент мы не владеем. Но этим их помощь ограничивается.

Подполковник использовал короткую паузу, которую сделал генерал-полковник, спросив:

— А не проще было бы нанести по заводам, раз известны места их расположения, несколько точечных ракетных или воздушных ударов?

Валентинов ответил:

— Проще, Боря, намного проще и эффективней, чем наземная операция ограниченными силами. И я поднимал этот вопрос при встрече с Главкомом. Но, понимаешь, такое, без сомнения, разумное с военной точки зрения решение в настоящее время нежелательно для той политики, которую проводит Россия на Востоке. Однако он не отмел озвученный тобой вариант и выказал готовность вернуться к его рассмотрению, если Служба окажется не в состоянии своими силами провести акцию или ее проведение грозит нам потерями в живой силе. Так что, в принципе, если вы, тщательно проанализировав обстановку, придете к выводу, что акция в Афганистане не может быть гарантированно выполнена без реальной угрозы гибели отряда, я возобновлю разговор с Главкомом. Жертвовать своими подчиненными в угоду политикам я не намерен. Но пока изучайте обстановку, разрабатывайте варианты действий, готовьте либо проект приказа на боевое применение, либо обоснованный отказ от проведения наземной операции. Мой доклад Самому должен быть убедительно мотивированным.

Директор Службы повернулся к Борисову:

— Пока Каракурт с Рудаковым начнут изучение обстановки, ты, Феликс, поставь конкретные задачи командирам отрядов, привлекаемых к акции в бывших союзных республиках. Ее-то мы должны провести без проблем! На подготовку ребят — месяц. К началу августа все подразделения должны находиться в местах предполагаемого применения. Потом присоединишься к Каурову с Рудаковым.

Борисов поднялся:

— Я все понял, Валентин!

— Вот и хорошо! Ну что, мужики, какие ко мне будут вопросы в части, касающейся полученной задачи?

Рудаков спросил:

— «Барс» сразу от границы будет выходить по разным маршрутам к своим целям?

— Да!

Больше вопросов к директору Службы не было.

Кауров и Рудаков покинули кабинет Валентинова, а затем и загородную резиденцию, направившись на секретный полигон «Виртуса», где по распорядку дня занимались отряды, не задействованные в боевых выходах, и где своего командира в полном составе ожидал личный состав «Барса».***

Контрольно-пропускной пост первой заставы Караульского пограничного отряда. Горный перевал. 5 августа. 11.28

Майор Соколов находился в своей канцелярии, когда прибежавший посыльный доложил:

— Товарищ майор, вас прапорщик Селдымурадов просит выйти на пост.

— Что-то случилось?

— Колонна «КамАЗов» с пропусками нашего отряда подошла со стороны Ургаба.

— Сколько машин в колонне?

Точно ответить посыльный не смог:

— Пять или шесть, где-то так!

— Хорошо, я сейчас выйду, а ты передай прапорщику, чтобы пропустил колонну, выстроив ее на площадке особого досмотра.

— Есть!

Посыльный убежал обратно на пост.

Взяв с собой небольшой, умещающийся в кармане камуфляжа, заряженный пневматический пистолет, майор вышел из казармы.

Пять бортовых «КамАЗов» с пропусками Караульского отряда на лобовых стеклах к этому времени выстроились в ряд на площадке особого досмотра.

Навстречу начальнику заставы заспешил невысокий хромой таджик:

— Ассолом аллейкюм, башлык! Я — Анвар, старший этой, — он указал на грузовики, — колонны с сахаром, едем в Россию торговать. Вот и пропуска ваши в Сарах заранее получили!

Он вновь указал на фургоны.

— Вижу, — сухо произнес майор, — пропуска снять и вместе со всей путевой документацией передать мне!

— Яхши, начальник, минуту, и все будет сделано.

Хромой Анвар крикнул что-то по-таджикски водителям грузовиков, которые, открыв дверцы и опустив ноги на подножки кабин, внимательно следили за происходящим на посту. Рядом с ними находились сменные водители, державшие на коленях, и это было видно, автоматы «АКС-74» с заряженными подствольными гранатометами.

Приняв документы, передав их тут же Селдымурадову, Соколов приказал:

— Построй-ка, Анвар, мне свой водительский состав, естественно, без оружия, которое вы так неосторожно демонстрируете на боевом пограничном пункте.

Таджик удивился:

— Что-то не так, начальник? Мне Беляев…

Майор перебил его:

— Выполняй, таджик, что тебе говорят! Мы с прапорщиком должны осмотреть колонну.

— Но пропуска…

— До чего же ты непонятливый, Анвар. За нами следят десятки глаз моих подчиненных и столько же водителей других машин, хотя бы для них мы обязаны имитировать досмотр! Неужели тебе это не ясно?

Анвар ударил себя рукой по лбу:

— Ай! Все понял, а сначала подумал…

Но Соколов и здесь не дал таджику продолжить речь, спросив:

— Деньги при тебе?

— В поясе, под халатом.

— Хорошо, выполняй приказ!

Старший колонны подал резкую команду, и водители, оставив оружие в кабинах, послушно и быстро, что указывало на их специальную подготовку, построились напротив казармы, строго по ранжиру, по росту.

Соколов обратился к Анвару:

— После досмотра будь готов проследовать за мной в казарму.

— Хоп, босс, как скажешь.

Майор приказал прапорщику:

— Абдуламон, обойди колонну слева, я сделаю то же самое справа, кабины мои, топливные баки твои. Тенты поднимать с тыла. Это тоже на тебе! Анвар, следуй за прапорщиком и надень на морду лица недовольную мину.

И вновь хромой таджик выразил крайнее удивление:

— Чего надеть? Какую мину? У нас нет мин! Автоматы да…

Соколов только махнул рукой.

Майор зашел с правой стороны колонны, скрытый от посторонних глаз фургонами, достал пневматический пистолет. Обходя машины, он бесшумно стрелял в средние колеса трехосных машин, не подозревая о том, что сверху, с гор, снайпером Полуянова уже были помечены маяками все «КамАЗы».

Но начальник заставы выполнял приказ, одновременно с установкой своих радиомаяков заглядывая в кабины, из которых еще не выветрился густой запах анаши. Обратив ранее внимание на вооружение, он, обходя машины, оставлял дверцы кабин открытыми, чтобы наблюдатели спецназа могли засечь арсенал проходящей через пост под контролем и прикрытием начальника пограничного отряда автомобильной колонны.

И наблюдатели отметили данный факт. Они отметили и еще кое-что, используя свою специальную рентгеновскую технику, о чем майор не имел ни малейшего понятия. Но это Соколова не касалось, а свою задачу он выполнил, продублировав действия снайпера спецназа.

После досмотра «КамАЗов» майор провел Анвара в свою канцелярию, где хромой таджик, сняв пояс, передал его Соколову. Тот тщательно пересчитал деньги и, убедившись в том, что старший наркотранзита отдал нужную сумму, отпустил его.

Как только колонна вышла с поста, взяв курс на Ашал, к полковнику Полуянову прибыл командир группы специальной разведки майор Буйко.

Вопрос командира «Бадахшана» был краток:

— Ну, что?

— Просветили мы конвой. Интересное обстоятельство обнаружилось.

— Да? Продолжай.

— Только в четырех первых «КамАЗах» героин, по десять двадцатикилограммовых мешков, обложенных сахаром, кузов же последнего, пятого грузовика разделен на две части. В нем наркоты нет, но есть люди! В заднем отсеке сахар, в переднем десять человек. Среди них две женщины.

Полуянов спросил:

— Вот как? Вооружены все?

Майор отрицательно покачал головой:

— В том-то и дело, что нет! Вооружены только двое. И расположены люди так: эти двое с автоматами у мешков, восемь же человек собраны в кучу у кабины, они скреплены между собой цепью.

Полуянов выругался:

— Скоты! Вместе с наркотой и рабов перевозят! Заложники эти люди. Случись столкновение с мобильной пограничной группой или войсковым подразделением, бандиты тут же и прикроются невольниками. Твари, мало им героина, так еще и рабов держат! И сука Беляев, оборотень хренов, прикрывает их. Ладно, информацию принял, пойдешь к себе, вызови сюда связиста Горского.

— Есть, товарищ полковник!

Командир отделения «Р» прибыл через считаные минуты.

— Вызывали, командир?

— Мне нужна срочная связь с Центром!

— Как срочно?

Разозленный Полуянов вспылил:

— Капитан, мы и дальше будем продолжать дискуссию или вы все же приступите к исполнению приказания? Я сказал, мне нужна срочная связь с Москвой! Ну, какие, к черту, еще могут быть уточняющие вопросы?

— Все понял, товарищ полковник, виноват!

Спустя пять минут Москва ответила:

— Я — Центр, слушаю тебя, «Бадахшан»!

Полковник доложил:

— Колонну в пять «КамАЗов», предположительно с восемьюстами килограммов героина, через КПП пропустили!

— Проблем не было?

— Не было, Феликс! Вместо них сюрприз получили.

Голос генерала Борисова напрягся:

— Что за сюрприз? Объяснись понятней.

Полуянов доложил о людях-рабах, провозимых в последней машине колонны.

Феликс уточнил:

— Как я понял, люди, восемь человек, включая двух женщин, в последнем «КамАЗе», скованы и сопровождаются вооруженным конвоем?

— Так точно!

Борисов на минуту задумался:

— Хорошо, хотя, конечно, ничего хорошего в полученной информации нет. Но было бы гораздо хуже, если бы мы не узнали о заложниках. У тебя возле Саров сколько людей?

Полуянов ответил:

— Пять человек.

— Кто старший?

— Капитан Гурин.

— Немедленно передай ему, чтобы выслал человека в Сары. Сразу на въезде в поселок по шоссе справа во втором доме он должен встретиться с неким Довлетом Мусаевым. Это наш зарезервированный агент. У него есть машина. Пусть Довлет немедленно отправляется вдогонку за колонной и скрытно сопровождает ее. Узников бандиты могут оставить где-нибудь, не доезжая конечного пункта своего маршрута, нам надо знать, где это произойдет, если произойдет вообще. Понял меня, Вадим?

— Понял!

— Работай!

Отключившись от Москвы, Полуянов тут же связался с капитаном Гуриным. Передал командиру группы слежения за Сарами приказ Борисова.

Через час получил ответ — преследование вышло из поселка. А еще через два часа Гурин доложил: Мусаев догнал колонну и сел ей на хвост.

В 20.00 командир «Бадахшана» вызвал Соколова.

Тот ответил немедленно:

— «Перевал» на связи!

— Это спецназ. Видел твою работу, майор, что подтвердило искренность намерений сотрудничества с нами.

Соколов ответил:

— Я рад, что вы поверили мне!

— Оставим лирику, перейдем к делу. Ты знал, что должно было находиться в кузовах «КамАЗов»?

— Так точно, наркота, прикрытая мешками с сахаром.

— А о том, что в последней машине находились люди, ты не знал?

Майор-пограничник искренне удивился:

— Люди? Не понял вас.

— А тут нечего и понимать! В кузове последней машины перевозились восемь человек, скрепленные цепью, среди них две женщины, под охраной двух вооруженных боевиков.

— Но под тентом были мешки!

— А за мешками — невольники. Но это уже не важно. Я убедился, что и для тебя данное обстоятельство явилось неожиданным. Никаких предположений, кроме использования узников в качестве прикрытия транзита, сделать не можешь?

Недолго подумав, Соколов ответил:

— Нет! Честное слово, нет!

Полуянов спросил:

— А как думаешь, Беляев знал о перевозке рабов?

— Должен был знать! Раз снабдил колонну пропусками отряда, значит, был связан с теми, кто организовал наркотранзит, а следовательно, знал и то, что конкретно повезут «КамАЗы». Путевая документация, накладные на сахар — липа, а вот печать на пропусках настоящая, отрядная, которую постоянно держит при себе Беляев!

— Ладно! Откуда, по документам, вышла колонна?

— Из Форога. С оптовой продовольственной базы.

Полковник уточнил:

— Ошибки быть не может?

Майор ответил категорично:

— Нет! На липовых документах колонны штампы Форогской мобильной погрангруппы. Они остановили машины в пяти километрах от населенного пункта. Штампы настоящие! Они имеют степень защиты, известную только пограничникам, и подделать оттиски вне специальной лаборатории Штаба пограничного округа невозможно. Доступ туда имеет крайне ограниченный круг лиц, служащих штаба.

— Ясно!

Соколов вдруг чертыхнулся, что сразу встревожило полковника:

— В чем дело, майор?

— Мимо окна прошмыгнул Селдымурадов. Но что он делал в тылу здания, куда ранее никто никогда не заходил? Он мог слышать наш разговор, вернее, то, что говорил я.

Полуянов повысил голос:

— Я же предупреждал тебя, Соколов! Почему не обеспечил безопасность сеанса связи?

— Виноват, — тихо ответил майор.

— Виноват, — передразнил его полковник. — Так, немедленно связаться с Беляевым твой водитель и помощник не сможет, как и с кем-нибудь в Ургабе, над постом радиоколпак с коридором нашей двусторонней связи. Но завтра начальник погранотряда сам прибывает к тебе. Вот тогда и стуканет твой Абдула Беляеву о непонятных радиопереговорах своего командира.

Соколов согласился:

— Это уж точно, как два пальца… стуканет!

Полуянов спросил:

— Прапорщик спит в отдельном отсеке?

— Нет, а что?

— Твоего Абдулу необходимо срочно убирать. Иначе завтра тебя ждут крупные неприятности. Нас, впрочем, тоже. А этого я допустить не могу. Вернемся к тому, где и как ночью отдыхает твой подчиненный?

— В отсеке для прапорщиков. Их в комнате — четверо.

Полковник произнес:

— Плохо!

Полуянов задумался, затем задал неожиданный вопрос:

— Ты уже передал прапорщику его долю за пропуск каравана?

— Еще нет.

— Это уже лучше. Еще вопрос: к тебе в комнату незаметно для личного состава заставы, включая караул, могут спуститься с гор два человека?

Майор ответил:

— В принципе это возможно, но только по скале, что сразу за тылом казармы, недалеко от моего окна, единственного с торца здания. Тот участок не охраняется караулом, так как считается неприступным.

Полковник оживился:

— Значит, мои люди спустятся прямо к твоему окну?

— Так точно! Но это сложно и опасно.

— А вот это уже наша забота, майор. Открой окно, чтобы спецы могли проникнуть в твою комнату.

— Сделаю, товарищ полковник!

— Тогда гости прибудут для решения вопроса по Селдымурадову. А пока встреться с прапорщиком, прогуляйся с ним по посту. Потяни время, придумав какое-нибудь объяснение сеансу связи. В 21.40 можешь заводить Абдулу в свой отсек для полного расчета с ним. Все понял?

— Так точно!

— Выполняй, майор! Конец связи.

Отключившись от поста, Полуянов тут же вызвал одного из командиров диверсионно-штурмовых групп капитана Смирнова, чье подразделение занимало позицию в уступах горного массива противоположного хребта, как раз над казармой пограничной заставы. Тот ответил:

— «Склон-2» на связи!

— Это «Склон-1»! Полуянов. Слушай меня внимательно, Юра! Срочно спускай к торцу казармы со скалы двух штурмовиков-ликвидаторов. Они должны внизу проникнуть через единственное к скале окно в комнату начальника заставы. Оно будет открыто. С собой взять «черную таблетку»! Далее им действовать по следующей схеме…

Полковник объяснил порядок действия диверсантов в комнате Соколова.

— И поторопись, Юра! В 21.40 они должны быть в казарме и отработать объект. Затем немедленный отход. Учти, это очень важно, капитан!

Смирнов ответил:

— Я все понял, командир! Не волнуйтесь, в назначенное время мои ребята будут в нужном месте и сделают все по уму.

— Работай, Юра! Только аккуратно, очень тебя прошу!

Полуянов, наконец отключив оперативную связь, нервно закурил.

Не хватало еще, чтобы из-за нелепой случайности, из-за какого-то прапорщика-оборотня Беляев раскрыл присутствие возле поста подчиненной ему пограничной заставы отряда спецназа! А он раскроет его, если сегодня же не убрать осведомителя. Сейчас все в руках «профи» капитана Смирнова. Ему же, полковнику «Виртуса», остается лишь одно — ждать!***

А на противоположном склоне Смирнов вызвал к себе старших лейтенантов Буданова и Корнева.

Поставил им задачу, определенную командиром отряда, передав из арсенала смертельных средств так называемую «черную таблетку», действие которой не отличалось от действия на организм человека цианистого калия. С одной лишь разницей: действовала таблетка не мгновенно, а в короткий промежуток времени, и уже через шесть часов после смерти клиента следов этого быстродействующего смертельного препарата не обнаружило бы ни одно вскрытие, ни одна экспертиза.

Майор же Соколов, отключив рацию, положил ее на кровать, отодвинул засовы створок металлических ставен, открыл шпингалеты рамы и вышел из своей жилой комнаты.

В коридоре, на выходе из казармы у ружейной комнаты, возле тумбочки, как и положено в любом воинском подразделении, стоял дневальный.

Начальник заставы подошел к нему. Рядовой-таджик принял стойку «смирно».

Майор спросил у него:

— Где сейчас прапорщик Селдымурадов?

Дневальный ответил неопределенно:

— Был где-то здесь, ходил возле казармы, товарищ майор!

Соколов приказал:

— Найди мне его.

Рядовой замялся:

— А как же «тумбочка»?

Майор повысил голос:

— Это еще что за разговорчики? Ты плохо понял приказ? Бегом марш искать прапорщика!

Рядовой бросился в комнату прапорщиков, оттуда мимо Соколова, вставшего возле комнаты хранения оружия, на улицу и вскоре вернулся с Селдымурадовым, доложив:

— Товарищ майор, ваше приказание выполнено!

— Вот так лучше, а то разговаривать много стали, служба медом кажется? Я быстро испорчу ее дегтем, так, что взвоете, как раненые шакалы. Где дежурный по заставе?

— По нужде отошел, товарищ майор!

— Он что, канат проглотил, этот контрактник?

Рядовой пожал плечами:

— Не знаю.

— Зато я знаю. Вызывай второго дневального и дежурного в казарму! Понял?

— Так точно!

— Вперед!

Вскоре весь наряд собрался вместе, дежурный получил наряд вне очереди, дневальные по выговору. Прапорщик спросил:

— Чего это вы так разошлись, майор?

Соколов проигнорировал вопрос помощника, предложив:

— Пойдем-ка, Абдуламон, пройдемся по посту!

Прапорщик, поправив кобуру пистолета, спокойно ответил:

— Можно!

Они вышли из казармы, прошли на площадку особого досмотра подозрительного транспорта. С момента окончания сеанса связи с командиром отряда спецназа прошло чуть более пятнадцати минут. А надо продержать Селдымурадова вне здания примерно час. Майор сказал:

— За колонну, что утром мы пропустили, гонорар у меня. Твоя доля — десять тысяч долларов. Позднее заберешь ее.

Таджик, хитро прищурившись, проговорил:

— А не кажется вам, майор, что моя доля значительно увеличилась после того, как я стал свидетелем вашего разговора по рации с неизвестным абонентом? И разговор довольно странный, который, несомненно, заинтересует подполковника Беляева. Я думаю, уже завтра у него к вам будет много вопросов, и как бы все это не отразилось на здоровье вашей жены. Безжалостные охранники начальника отряда вполне могут использовать ее как средство развязывания языка вам, чего, признаюсь, мне не хотелось бы!

Майор внимательно посмотрел на прапорщика. Да, выходит, тот слышал его разговор с полковником спецназа, и последний принял единственно верное решение по Селдымурадову. Этой продажной мрази не место на земле! Но спросил, стараясь сохранять спокойствие, хотя в голосе майора зазвенели угрожающие нотки:

— Ты, Абдуламон, решил шантажировать меня? А не подумал о том, что я мог разговаривать именно с Беляевым или с тем человеком, который стоит выше подполковника в нашем общем деле? Не подумал о том, что играть со мной в такие игры смертельно опасно?

Таджик приложил руки к груди:

— Ради всего святого, майор! Если вы говорите правду, я буду только рад и с готовностью отдам половину причитающегося мне гонорара за то, что посмел так плохо подумать о вас, человеке, без малейшего преувеличения, достойном! Клянусь мамой, я так и сделаю! Нам остается дождаться приезда Беляева, и все встанет на свои места.

Соколов посмотрел на часы.

Надо было продержать прапорщика на улице еще десять, а для перестраховки пятнадцать минут. Поэтому он спросил:

— Скажи, Абдуламон, а если бы я сейчас отказался от только что сказанных слов и твои подозрения подтвердились, ты завтра сдал бы меня Беляеву?

Таджик, вновь хитро сощурив глазки, ответил:

— Зачем? Мы же с вами один хлеб кушали! Но… вы сами понимаете, молчание в данной ситуации стоит дорого. И я бы вполне удовлетворился определенной суммой, чтобы сделать вид, будто ничего не произошло. Но что об этом говорить, если вы ничего такого не совершали?

Майор не обратил внимания на последнюю реплику подчиненного:

— Интересно, и сколько бы ты запросил за молчание?

Абдуламон ответил не раздумывая:

— Во-первых, весь гонорар от сегодняшней работы, во-вторых, откупную в сто штук, чтобы бросить службу и свалить отсюда. Ведь вы же не простили бы шантажа и не упустили бы шанса завалить меня? Разве я не прав?

Майор рассмеялся, и это вышло у него настолько искренне, что немного смутило таджика.

— Ладно, Абдуламон, давай закончим этот пустой базар, покурим спокойно и пойдем ко мне, я отдам тебе твои пять штук «зеленых».

— Но разговор шел о десяти тысячах долларов!

— Так от пяти ты уже, по сути, сам отказался. Ибо завтра мои слова подтвердятся. Зачем же давать то, что завтра тебе придется вернуть обратно? Расставаться с деньгами труднее, чем не получать их вовсе.

Лицо прапорщика помрачнело. Он пробурчал:

— Что будет завтра, один Аллах знает, а сегодня я предпочел бы получить всю свою долю.

— Хорошо, хорошо! Да и не возьму я с тебя ничего! Завтра вечером отвезешь меня к Наде, возьмешь ящик шампанского, и будем в расчете.

Выбрасывая сигарету, майор мельком взглянул на часы: 21.40. Можно возвращаться в жилой отсек.

— Идем, Абдуламон, рассчитаю тебя по совести!

Соколов развернулся и пошел в сторону казармы.

Таджик, явно обескураженный поведением командира, поплелся следом. Прямо в холодные объятия смерти!

Они вошли в здание. Дневальный подал команду «Смирно!» и тут же: «Застава, строиться на вечернюю поверку!»

Из солдатских отсеков вывалила толпа военнослужащих. Вышли из своего отсека и два прапорщика.

Майор с Селдымурадовым прошли мимо стремившихся на выход пограничников, вошли в комнату начальника заставы.

И тут же прапорщик попал в жесткий шейный захват человека в черном комбинезоне и такой же черной маске. От удушья таджик широко раскрыл рот, пытаясь вдохнуть воздуха, второй «профи» спецназа бросил ему в рот «черную таблетку», представляющую собой в действительности маленький желтый шарик. После чего, развернув таджика, первый «спец» вытолкнул оборотня в коридор.

Сам же, подав сигнал напарнику, быстро выскользнул в открытое окно.

Майор выглянул наружу и увидел, как две черные, почти незаметные на темном фоне скалы фигуры спецназовцев на тонких тросах быстро поднимаются вверх. Соколов закрыл окно и ставни, закурил, ожидая, что последует дальше, в коридоре казармы.

А там к стоящему спиной к тумбочке и смотрящему на улицу, где шла поверка, дневальному, прижимая руку к левой стороне груди, качаясь, шел прапорщик Абдуламон Селдымурадов.

Он сумел пройти отсек прапорщиков и прохрипеть:

— Дневальный!

Тот, услышав хрип сзади, обернулся.

И в это время, остановившись и сделав несколько рваных глубоких вдохов, таджик рухнул на пол.

Рядовой бросился к нему.

Прапорщик попытался что-то сказать, но полость его рта заполнила горькая пена, начавшая стекать с углов тонких губ Селдымурадова. Глаза затуманились и закатились, тело пробила предсмертная конвульсия.

Дневальный закричал:

— Товарищ майор! Товарищ майор!

Соколов вышел из комнаты, держа между пальцев наполовину искуренную сигарету. Увидев лежащего подчиненного, бросил окурок, кинулся к прапорщику.

— Абдуламон! Абдулло! Что с тобой?

Но тот уже ничего ответить не мог. Сердце Селдымурадова остановилось. Поднявшись над затихшим и вытянувшимся трупом помощника, майор приказал дневальному:

— Личный состав в казарму пока не впускать, прапорщиков ко мне!

Спустя минуты ошарашенные внезапной смертью сослуживца помощники офицера перенесли остывающее тело Селдымурадова на его кровать, накрыли труп простыней.

Майор вернулся к себе в комнату.

Тут же прошел вызов по рации, Соколов ответил:

— «Перевал» на связи!

Вопрос задал полковник спецназа:

— У тебя все в порядке, майор?

— Да! Так точно!

— Я снимаю блокаду с заставы, сообщай Беляеву о случившемся в подразделении «несчастном случае». Я вызову тебя завтра, как обычно, в 20.00 по местному времени.

Майор выразил сомнение:

— Я могу в это время находиться на похоронах в Ургабе!

— Ясно! Тогда, как только освободишься, выйдешь на связь сам, предварительно пустив в эфир контрольный сигнал, чтобы мои люди вновь смогли накрыть нужный район радиопомехами. Давай, работай, майор!

Соколов заметил:

— А ваши люди настоящие профессионалы!

— Ты сомневался в этом?

— Нет, но никогда не видел, как в боевом режиме действует спецназ. Это, знаете ли, впечатляет.

Полковник прервал дифирамбы майора:

— Все! Конец связи, вызывай Беляева.

У входа в здание, недалеко от распущенного из строя рядового личного состава, сгруппировались прапорщики заставы. Соколов подошел к ним.

Один из подчиненных спросил:

— Как же это так, товарищ майор?

На что Соколов спокойно ответил:

— Сердце, наверное! У меня вот так сосед по прежнему месту службы, тридцатилетний майор, умер. Вышел утром из квартиры, спустился на улицу, схватился за грудь и опустился на скамейку перед подъездом. Мы к нему, а он уже не дышит, только такая же, как недавно у Абдулло, пена изо рта. Диагноз потом поставили: острая сердечная недостаточность. А офицер был крепким, спортсменом, не пил, не курил, летом и зимой холодной водой на улице обливался. Ничего не помогло. Видать, и правда, у каждого своя судьба. Ладно, заводите в казарму на отдых солдат, сами отдыхайте! А мне надо в отряд сообщать о чрезвычайном происшествии, да родственников в Ургабе оповещать. Хоронить придется уже завтра до захода солнца, по местным обычаям.

Прапорщики подали команду личному составу строиться, а майор, отойдя в сторону, снял с пояса рацию, вызвал отряд:

— «Бастион»! Я — «Перевал», как слышите меня? Прием?

Оперативный дежурный ответил:

— «Бастион» слушает! На связи капитан Шашин.

— Срочно соедините меня с «Первым»!

— Причина вызова? Вы же знаете, как начальник относится к поздним вызовам.

Соколов объяснил:

— ЧП на заставе, со смертельным исходом!

Оперативный дежурный тут же спросил:

— Нападение на пост?

— Нет! Но о нем я сообщу лично «Первому», не тяните время, капитан!

— Минуту, соединяю!

Вскоре раздался раздраженный голос подполковника Беляева:

— Что за беда у тебя, «Перевал», что за смертельный исход?

Соколов ответил:

— Умер прапорщик Селдымурадов!

— Что?.. Как это… умер? — Начальник отряда был явно потрясен.

Майор же ответил:

— Я не медик, товарищ подполковник, но думаю, внезапная остановка сердца!

— Сердца… — автоматически повторил Беляев.

Соколов спросил:

— Родственников покойного в Ургабе предупредить? Хоронить его придется завтра до захода солнца, им надо бы подготовить свой ритуал.

На что начальник отряда грубо ответил:

— Плевать мне на их обычаи! Никому в селении ничего не сообщать, пока не будет точно установлена причина смерти. Понял, майор?

Соколов ответил безразлично:

— Понял! Как скажете, так и сделаю.

— Вот и делай! Утром в 9.00 я буду у тебя на заставе с врачом. Подготовь какое-нибудь помещение под вскрытие. Да… деньги с колонны «КамАЗов» получил?

— Так точно!

— Все сто штук?

— Да!

— Документацию водителей с пропусками уничтожил?

— Это было, согласно вашему приказанию, поручено сделать Селдымурадову. Я же все бумаги ему передал!

— Ладно! До завтра, майор, конец связи.

Майор отключил прибор связи, обратился к начальнику караула и дежурному по заставе, одновременно подошедшим к командиру для получения особых инструкций в изменившейся обстановке. Соколов приказал:

— Службу нести в обычном режиме! С подъема завтра стол для чистки автоматов из оружейной комнаты силами внутреннего наряда перенести в сушилку, освободив ее и вымыв с хлоркой. Подвести шланг для подачи воды из технической емкости, труп Селдымурадова туда же! Беляев решил провести вскрытие. Все, отбой!

Прапорщики попросили:

— Командир, разреши ночь на улице провести. Не пойдет сон рядом с трупом.

— Разрешаю, на входе в казарму.

Глава 3

Выйдя с горного пограничного поста в 12.05, колонна «КамАЗов», сделав по пути двухчасовую остановку для отдыха и обеда, рано утром 6 августа прибыла в селение Баруль, не доезжая поселка Ашал каких-то двадцати километров. И остановилась, пропущенная частной охраной, у одного из ангаров когда-то парка советской танковой части, а ныне крупнейшей в регионе оптовой продовольственной базы, куда поступала и многочисленная гуманитарная помощь.

Радиомаяки дальнего радиуса действия, вбитые мелкими «гвоздями» в колеса грузовиков, со своей миссией справились, обозначив на мониторе специального оборудования отделения «Р» подразделения полковника Полуянова маршрут наркокаравана, привязанный к местности.

А старший лейтенант Довлет Мусаев, сопровождавший колонну, доложил, что ни наркотик, ни сахар, ни люди за все время прохождения колонной длительного маршрута нигде не выгружались, пищу в последнюю машину подавали через тент «КамАЗа». Зарезервированному агенту «Виртуса» было приказано возвращаться домой.

Полученная информация тут же ушла в Москву. И вернулась оттуда приказом командиру отряда «Легион-1» заблокировать и аул Баруль с его оптовой базой, и сам Ашал, небольшой, тихий с виду поселок, имеющий, однако, собственный аэропорт, откуда регулярно совершались рейсы к близлежащим городам и поселкам, в том числе и России.

Согласно приказу, группе капитана Харина в ночь с 6 на 7 августа предстояло скрытно, используя местный, изобилующий многочисленными оврагами и балками, заросшими густой кустарниковой «зеленкой» ландшафт, перебазироваться от Ашала в окрестности Баруля, где, рассредоточившись на господствующих высотах, взять аул и особенно территорию продовольственных складов в кольцо плотного контроля.

В 23.20 шестого числа десять бойцов отряда «Легион-1», разбившись на два отделения, совершили двадцатикилометровый марш-бросок, к пяти часам 7 августа заняв намеченные позиции, о чем командир группы спецназа капитан Харин доложил своему командиру.

Полковник Злотов вызвал Москву.

Борисов тут же ответил:

— Слушаю тебя, «Легион-1»!

— Объект «Склад» в Баруле взят под наблюдение!

— Понял! Как думаешь, Женя, для чего наркоторговцы доставили туда невольников?

— Если честно, то черт его знает, Феликс! Может, для дальнейшей продажи, может, для использования в качестве рабочей силы.

— Вот! Вот, Женя, я тоже так думаю, более склоняясь к тому, что бандитам требуется рабочая сила, именно на наркоту, с последующим тихим уничтожением. Местных работников не наймешь, это сразу вызовет слухи о хранении наркотиков, да и так просто их не убрать, заметая следы. А невольники? Это другое дело. Тебе не кажется, что было бы совсем неплохо воспользоваться дефицитом у наркоторговцев рабочих со стороны и внедрить пару наших ребят?

Злотов согласился:

— Да, это бы нам не помешало, но как провернуть сей маневр, Феликс?

Заместитель директора Службы предложил:

— А ты попробуй запустить в Ашал наших людей, пусть перед этим пару дней спиртику попьют, не помоются, не побреются, переоденутся в потертый, латаный камуфляж, чтобы к утру 9-го числа принять вид бомжей. Выбери ребят помоложе, покрепче, дай им пару дохлых вещмешков да перстенек из золотого запаса и пусти их погулять по поселку в поисках работы. Но, смотри, ребят держать под контролем, а им особо не рисоваться, в Ашале «засветиться» и, если ничего не проклюнется, двинуться к Барулю. А то еще какой местный бай положит на них глаз да решит взять в рабы к себе. Нам такие проблемы не нужны. Удастся внедрить «кротов» на склад — хорошо, не удастся — не беда! Но попробовать следует. А легенду для них шифровкой из разведки Службы сегодня же и получишь.

Злотов ответил:

— Я все понял, Феликс! Перетрем этот вариант!

— Давай! До связи, Женя!***

Группа наблюдения за базой в Баруле отмечала и докладывала лишь о том, что территорию базы посещали только местные машины, грузившиеся в основном мукой, сахаром, консервами. Но утверждать, что вместе с вышеуказанными продуктами в Ашал не уходил и наркотик, капитан Харин не мог. Так как «КамАЗы», судя по изгибам рессор задней тележки, разгруженные, стояли в ряд вдоль забора недалеко от выездных ворот, а ангары сообщались между собой непрерывным движением погрузчиков, постоянно перевозивших груз из одного склада в другой. Для слежения конкретно за наркотой необходим был специальный рентгеновский прибор, который в арсенале Злотова имелся, но использовался группой контроля аэропорта; или получение информации от лиц, непосредственно работающих на базе и причастных к наркоторговле, вербовка которых в местных условиях не представлялась возможной.

Группой наблюдения был зафиксирован и сфотографирован хозяин базы. Изображение снимков было передано для идентификации личности по специальному каналу связи в Москву, и вскоре прибыл ответ.

Хозяином, как его называл весь персонал базы, являлся некий Малик Асланбеков, или просто Асланбек, ранее судимый за контрабанду оружия, ныне известный на Востоке наркобарон. Установлены его связи. Он часто контактировал и продолжает контакты с неким Ахуном, Мумином Ахуновым, имеющим свою оптовую продовольственную базу в Фороге.

Из связей Асланбека можно было просчитать основной канал наркотранзита в зоне ответственности проводимой Службой Х-4 операции «Цунами».

Он выглядел цепью: заводы в Северном Афганистане (Кайрабад и Гайдуз) — проход мелких, но многочисленных групп через Пяндж — гужевым и автомобильным транспортом в Форог и Ургаб в Таджикистане — горный пограничный пост Караульского погранотряда — Ашал через Баруль в Киргизии в Россию воздушным транспортом. И уже оттуда продвижение наркоты по многочисленным внутренним каналам в европейскую часть России и далее на Запад. В принципе подтверждалась информация глубинных разведок не только самой Службы «Виртус», но и ФСБ и ГРУ Генштаба ВС РФ.

Работы профессионалам «Виртуса» предстояло много, но уже уточненная разведывательная информация, разъясняющая стратегию и тактику местных восточных наркобаронов, давала Службе неплохие шансы на успешное проведение общей операции «Цунами».

И бойцы спецназа Службы по борьбе с наркомафией работали.

8 августа через весь поселок Ашал, прибыв в него со стороны Узбекистана, прошли двое крепких, но, видимо, опустившихся, судя по внешнему виду, парней в оборванной одежде, состоящей из заношенного камуфляжа, истоптанной мабуты — военных ботинок, с пропитыми, небритыми, припухшими от пьянок физиономиями, с полупустыми вещевыми мешками за плечами. Этими «бомжами» были капитан Симаков и старший лейтенант Леонидов, обращавшиеся друг к другу не иначе как Симон и Кача.

Объявились они в поселке в шесть часов утра и к восьми подошли к чайхане на окраине Ашала, раскинувшей свои топчаны над небольшим, но быстрым ручьем, рядом с дорогой, ведущей в Баруль.

Чайханщик только открыл свое заведение, и Симон с Качей стали его первыми посетителями. Они тут же обратились к пожилому то ли узбеку, то ли таджику:

— Салам, ага! Водяру в запасе держишь?

Хозяин чайханы, осмотрев бомжей, ответил:

— У меня есть все, вот только водка дорогая у нас, знаете уже, наверное?

Пришельцы облегченно вздохнули, бросив на топчан внутри здания свои рюкзаки:

— Давай литруху и скажи там кому из своих помощников, чтобы шашлык нормальный из свежей баранины, а не из собак сварганили. По шесть длинных шампуров на брата, с горячим чореком и зеленью. Зелени побольше!

Чайханщик подозрительно осмотрел посетителей, поинтересовался:

— А чем расплатиться за стол, уважаемые гости, найдете?

Симон спросил:

— Тебя как зовут, старик?

— Зови Ходжой-ага!

— Ты, ага, в гайках тему просекаешь?

Старик не понял:

— Чего? В каких гайках?

— Ну, в золоте, камнях драгоценных?

Ходжа-ага утвердительно кивнул головой.

Симон продолжил:

— Значит, стоящий товар от фуфла отличить сможешь?

— Смогу!

— Тогда подойди, глянь на одну штуковину.

Чайханщик подошел. Русский, что разговаривал с ним, поднял вверх безымянный палец правой руки, на котором красовалась печатка с небольшим, но явно дорогим камнем. Капитан спросил:

— Оцени, Ходжа-ага, гайку!

Старик сразу понял, что перед ним дорогостоящая вещь.

Понял он и то, что этим перстнем и собираются рассчитаться с ним нежданные оборванные «гости». Но, соблюдая восточную осторожность и хитрость, спросил:

— Хорошая печатка, слов нет, и что?

— А то, что накормишь нас, напоишь, девочками побалуешь, приютишь до завтрашнего утра, советом кой-каким поможешь, и гайка будет на твоей руке. Как тебе такой бартер?

Чайханщик погладил бородку, быстрыми глазками словно простреливая посетителей, ненадолго задумался.

Наконец, обернувшись к стойке, крикнул:

— Берды!

Из подсобки вышел мальчик лет десяти.

Старик что-то быстро проговорил пацану, но Кача, старший лейтенант Леонидов, знал восточные языки. Он понял, что чайханщик приказал своему сыну закрыть здание, а посетителей обслуживать на топчанах снаружи. А также принести две бутылки водки и передать старшему брату Хакиму, чтобы готовил шашлык. Шашлык для почетных гостей, а не обычную стряпню.

Кача передал смысл разговора Ходжи с сыном своему напарнику Симакову, как только они остались одни в большой комнате. Капитан кивнул головой, и офицеры в ожидании водки и пищи развалились на топчане, облокотившись на грязные наволочки подушек.

Сын чайханщика не дал спецназовцам расслабиться, уже спустя несколько минут внес две бутылки водки местного розлива, пиалы и блюдце с персиками на закуску перед шашлыками.

Приняв перед выходом на задание препарат, ослабляющий действие спиртного, офицеры налили по полной пиале водки и выпили ее в несколько глотков. Сразу же затянулись «Примой», отодвинув фрукты в сторону.

Вскоре шашлык был готов. Шампуры внес сам чайханщик.

Берды расстелил клеенку и поставил две косы, одну под шампуры, другую под кости от шашлыка, положил разломанные куски лепешки. Старший сын Ходжи внес плоскую тарелку со всевозможной зеленью, чем так богаты здешние горы и огороды аборигенов.

Подростки удалились, сам же старик присел с краю топчана, сложив ноги под собой, затянувшись дымом удлиненной папиросы. Он курил анашу.

После нескольких затяжек спросил:

— Все нормально, гости дорогие?

Офицеры спецназа, с удовольствием поглощая отлично прожаренные куски мягкого мяса молодого барашка, ответили:

— Нормалек, Ходжа-ага, все ништяк, даже водка особо керосином не отдает!

Чайханщик задал следующий вопрос:

— Сами-то откуда будете, странники? Что побудило вас оказаться здесь, вдали от России, в месте, для русских не безопасном?

Ответил Симон, быстро расправившийся со своей порцией шашлыка:

— Э, старик, а где сейчас для русских безопасно? В самой России? Там тоже война и беспредел. Мы вот с корешем, — капитан Симаков указал на Леонидова, — в армии познакомились…

Чайханщик тут же перебил:

— А где служили, в Чечне?

— В хер бы она не уперлась, Чечня твоя! — ответил Симон. — В стройбате железнодорожном кайлом махали, старик. Ветку под Норильском тянули. Хреново там было, дедовщина да офицерье вконец достали, вот и ломанулись с Качей в бега. Как раньше в кино пацан один, беспризорник, говорил, на юга, в Ташкент. Он же город хлебный? Только не все просто здесь, в Азии, оказалось…

Симаков замолчал, лицо его посуровело, помрачнел и друг Кача, Леонидов. Офицеры спецназа неплохо умели играть нужную роль.

Гости, расслабившись, были не прочь излить душу гостеприимному старику, тем более после того, как подогрели себя еще ста пятьюдесятью граммами водки.

— Вот так, старик, — продолжал Симаков, — и пришлось нам с Качей, — капитан кивнул на друга, который лежал на топчане, глядя на резной деревянный потолок и внешне никак не реагируя на происходящее, — познать все прелести бегов.

Ходжа что-то крикнул сыну.

Тот принес чайник зеленого чая, предложил гостям:

— Пейте, уважаемые, в чае сила большая!

Симаков усмехнулся:

— Ага! Как это говорят? Чай не пил, откуда сила? Чай попил, совсем ослаб?

Чайханщик возразил:

— Так только дураки говорят или люди, не знающие толка в этом поистине волшебном напитке! Но… продолжай! Твой рассказ очень заинтересовал меня.

Симаков налил себе пиалу чая, взял ее, как принято на Востоке, тремя пальцами за дно и аккуратно, чтобы не обжечься, с воздухом, как анашу, втянул в себя несколько глотков действительно тонизирующего напитка.

— Сейчас и вспоминать легко, и рассказывать тоже, и слушать интересно, а тогда… ну, ладно! Подались мы с дружком в Ташкент. Город хороший, современный, ничего не скажу, но только мы там не нужны были. Да это и понятно, образования — три класса, никакой профессии, куда податься? Лишь в грузчики! Ну, пристроились на железнодорожной станции. Работы — уйма, а зарплата тьфу! Вся надежда на калым у частников была. А его узбеки из местных бродяг держали, чужаков и близко не подпускали. Пришлось уходить и с работы, и из Ташкента, города хлебного! Едем как-то автостопом с одним бабаем да на жизнь, вот как сейчас, жалуемся. Он вдруг и спрашивает, а не хотим ли мы на него поработать. Он, мол, не обидит. Я спросил, конечно, что за работа. Он, как-то хитро ухмыльнувшись, ответил — не бойтесь, не пыльная работенка, как раз для вас, ребят физически крепких. На самом деле оказалось все наоборот! Самая что ни на есть пыльная, в прямом смысле слова, работа. Этот узбек у одного бая в помощниках ходил, а бай владел конопляными плантациями в Ферганской долине, недалеко от Намангана. Вот мы и попали на них. Как созреет конопля, раздеваешься догола, надеваешь ватный халат и бегаешь туда-сюда, пока не запотеешь. Как тело покрылось потом, халат прочь и в заросли конопли, бежишь по плантации. Пыльца оседает на тебе, потом снимаешь ее ножом. А с влажной пыльцой уже другие работают, ты же опять в халат и потом в коноплю. После третьей ходки в отруб от духа этой дури. Так и пахали на этого бая, после же решили свалить, пока до конца не вырубились на этих плантациях. Ну, запросили у него заработанные деньги, а в ответ получили идиотский смех и слова: вас кормят? Поят? Баб привозят? Спать дают? Чего же вы еще хотите? Или до сих пор не поняли, что стали моими рабами? Так мой помощник сейчас вам все популярно объяснит. Он кивнул одному из надсмотрщиков, и тот с палкой для подгона ишаков пошел на нас. А возле бая, кроме этого верзилы с палкой да еще одного охранника-водителя с автоматом наперевес, в тот момент никого рядом не было. Разговор мы на краю поля вели, возле байского джипа. Ну, Кача удар надсмотрщика отбил, я на водилу. Тот пока затвор у автомата дергал, жизни и лишился, свернул я ему башку, а тут и Кача охраннику его же палкой шею проткнул. Бай замер в шоке, ну мы и его…

Чайханщик, внимательно слушая рассказ Симакова, спросил:

— Так твой перстень с руки бая?

— Да, — ответил капитан, — а камуфляж с охраны.

Ходжа кивнул головой, попросил задумчиво:

— Продолжай!

— Мы в джип! У Качи когда-то права были, и водить машину он умел, автомат охранника и пистолет бая на заднее сиденье кинули и рвать с плантации. Иномарку с оружием по пути цыганам сбагрили за бесценок, который и пропили за месяц, потом рюхнулись сюда, в Киргизию, в Ашал. Вот утром и добрались до места!

Крепыш Симаков замолчал, закурив сигарету.

Какое-то время молчал и Ходжа, о чем-то напряженно думая. Затем спросил:

— А как звали того бая?

— Черт его знает! Бай, он и есть бай… только другие рабы, которые пахали с нами на плантации, поговаривали, что, мол, и бай не самая крутая фишка, над ним стоит какой-то хан. Но ни я, ни корешок мой, ни другие рабы этого хана и в глаза не видели. Да и нужен он был нам? Какая разница, на кого спину гнуть? Хотели заработать денег, вот и заработали.

— А чего в Ашал подались, а не в тот же Наманган? Посоветовал кто?

Симаков ответил:

— Никто ничего нам с Качей не советовал. Из Узбекистана надо было уходить, а куда? В степи Казахстана, опять для какого-нибудь местного башлыка верблюдов пасти? Решили идти в Киргизию. Здесь, говорили, на наркоте можно подзаработать неплохо! Ты ничего не посоветуешь, хозяин?

Ходжа поднялся:

— Ладно, русские, отдыхайте пока! А посоветовать чего?.. Я, может, кое-что большее для вас сделаю, если все выйдет, как я думаю, то и работу подберу. Оплачиваемую работу. Есть здесь люди, которым отчаянные парни в наемники нужны. И деньги они платят. Но обещать ничего не буду. Захотите выпить, в коридоре, что идет во двор, в холодильнике водку найдете, нужник от задней двери справа, ну, а надумаете уйти, я вас не держу, запор откройте и попутного вам ветра. Решите остаться, в 8 утра встретимся. И не пугайтесь, если я с утра не один буду. А вообще-то уходить я бы вам не советовал, далеко не уйдете, места здесь слишком дикие и опасные, даже для таких крутых, как вы.

На что Симаков ответил:

— Никуда мы, Ходжа-ага, не уйдем, а насчет пугаться, то… мы давно забыли, что такое страх!

— Хоп! Я покидаю вас!

Но Симаков спросил:

— А как насчет баб?

Ходжа задумался, затем ответил:

— Будут вам бабы, минут через сорок-час и будут, только не отрубитесь в ожидании!

— Не отрубимся!

— Ну-ну! Я смотрю, друг твой уже…

— Не беспокойся, Ходжа, как только здесь запахнет женщиной, он моментально прочухается. Кача большой охотник до баб!

Чайханщик вышел из комнаты через боковую дверь. На улице подозвал к себе младшего сына:

— Берды! Позови-ка ко мне дядю Али! Быстренько, я возле мангала буду ждать, да скажи, чтобы привел с собой двух овечек, он поймет.

Мальчик скрылся за чайханой, чтобы через полчаса появиться вновь в сопровождении пожилого, как и отец, мужчины и двух женщин, возраст которых определить было невозможно из-за черной одежды, скрывающей их лица и фигуры.

Ходжа и Али поздоровались:

— Ассолом, Ходжам-ага!

— Ва аллейкюм, Али!

— Твой сын сказал о проститутках. У тебя гости?

— Шлюхи как?

— Толк в своем деле знают, хохлушки! Подарок Асланбека!

— Пусть остаются, где стоят, а мы отойдем за дорогу.

Мужчины перешли дорожное полотно, сели под тенью густой чинары, чайханщик обратился к родственнику:

— Али! В здании чайханы, почему она и закрыта, отдыхают два гяура. Для них и шлюхи. Сейчас запустишь их к русакам, а сам, пройдя боковой дверью, замрешь за ящиками в подсобке. Слушать все, что будут говорить русские, даже во время случки с бабами. Слушать и запоминать. Утром обо всем мне доложишь. А чтобы тебя не свалил сон и как плата за бессонную ночь, держи!

Ходжа протянул Али шприц и пузырек с темной жидкостью.

Глаза родственника чайханщика заблестели. Он взял шприц с героином, проговорив:

— Все будет сделано в лучшем виде, Ходжам-ага! Я для подстраховки, пока гяуры будут со шлюхами знакомиться, за магнитофоном сбегаю и через микрофон запишу все, что будет слышно из комнаты. Розетка у тебя в подсобке есть или мне батарейки брать?

Чайханщик похвалил родственника:

— Молодец, Али, я как-то о записи и не подумал, давай работай, а розетка там, ниже выключателя.

— Один вопрос, Ходжам-ага!

— Да?

— Если русские ночью решат свалить из чайханы, шум поднимать?

— Нет, да и идти им дальше Баруля некуда! Вернутся или застрянут там, что для нас одно и то же.

— Яхши, Ходжам-ага!

— До утра, Али!

Чайханщик, оставив за себя старшего сына, направился в местное почтовое отделение, откуда из телефонной кабины набрал номер хозяина продовольственной базы в Баруле.

Того на месте не оказалось, заместитель посоветовал позвонить господину Асланбекову домой в Ашал, если дело срочное. Что Ходжа и сделал.

Он застал босса:

— Хозяин? Ассолом аллейкюм! Вас беспокоит чайханщик Ходжа.

— Ва аллейкюм ассолом! Что за дело у тебя ко мне, чайханщик?

— Вы приказывали следить за поселком и сообщать вам, если в нем произойдет что-то необычное.

— И что же такого необычного произошло в Ашале?

Ходжа ответил:

— Да появились у меня сегодня с утра два русских дезертира из-под Норильска. Бывшие батраки, как они объяснили, Хана.

Асланбек переспросил:

— Хана? Ходжа, молчи! Это не телефонный разговор, двигай ко мне домой, здесь и поговорим!

— Слушаюсь, хозяин!

— Наблюдение за гяурами установил?

— Конечно!

— Хоп! Жду!

Чайханщик опустил трубку на рычаги старого, массивного телефонного аппарата, вышел из почты, направился в другой конец поселка, к усадьбе Малика Асланбекова.

Группа прикрытия Симакова и Леонидова доложила обстановку полковнику Злотову, получив в ответ подтверждение приказа на поддержку вышедших в Ашал на внедрение в банду Асланбека офицеров отряда.***

А почти за четыреста километров от киргизского поселка Ашал на пост второй пограничной заставы Караульского погранотряда утром 7 августа прибыл со своим обычным сопровождением подполковник Беляев.

Внезапная смерть его подчиненного и осведомителя, контролировавшего деятельность командира заставы, вызвала подозрение у командира отряда. Уж не догадался ли майор о том, что Селдымурадов следил за ним? И, зная об этом, все же допустил нечто, чего ему, Беляеву, знать не следовало, но что не удалось скрыть от прапорщика, и в результате устранил Абдуламона? Получив тем самым пусть и короткий, но свободный отрезок времени, чтобы замести следы свершения этого нечто. Уж не повел ли майор свою игру, убрав ненужного в ней стукача, державшего его на коротком поводке? Все это реально могло быть, поэтому командир отряда решил лично проверить все сам, не исключая, впрочем, и естественную смерть Селдымурадова.

В 8.20 «УАЗ» и «ГАЗ-66» погранотряда остановились на площадке особого досмотра машин, которые только что с открытием шлагбаума двинулись на пост под проверку пограничников.

Майор ожидал начальника возле казармы.

Увидев Беляева, пошел навстречу с докладом:

— Товарищ подполковник…

— Отставить! — оборвал начальника заставы Беляев. — Где труп прапорщика?

— В комнате, где и жил при несении службы, на его кровати.

— Как все произошло?

Задав этот вопрос, подполковник буквально впился в глаза Соколову. Но тот выдержал взгляд начальника, ответив спокойно:

— Вчера вечером после объявления дежурным построения на вечернюю поверку я вызвал Абдуламона к себе в жилой отсек, чтобы передать его долю гонорара за пропуск колонны «КамАЗов». Прапорщик пришел. Присел за стол. Я начал считать деньги. Дальнейшее развивалось стремительно. Селдымурадов вдруг побледнел, схватился за левую сторону груди, сморщился, видимо, от боли. Я спросил: сердце? Он ответил: похоже, да, заныло что-то резко. Спросил, нет ли у меня валидола или еще чего сердечного. Я ответил, что при себе ничего подобного не держу, но все есть у дневального и санинструктора. Предложил сходить за лекарствами. Но прапорщик отказался, поднялся и вышел в коридор, сказав, что скоро вернется. Я не предполагал, что с Абдулло может случиться что-то серьезное. Он же никогда не жаловался на здоровье. А тут крик дневального, который звал меня. Я, понятно, вышел из комнаты и увидел лежащего в коридоре казармы Селдымурадова. Естественно, сразу же кинулся к нему, приказав дневальному срочно вызвать санинструктора заставы. Абдулло что-то хотел сказать мне, но в уголках его губ вдруг появилась пена, моментально заполнив собой полость рта, лицо перекосилось, глаза закатились, тело пробила дрожь. И это за считаные секунды! Прапорщик умер! Можно сказать, у меня на руках. Затем я приказал перенести тело в его комнату и связался с вами. Вот, в принципе, и все.

Подполковник произнес:

— Скоро из Ургаба должен прибыть врач, мой знакомый. Он неофициально проведет вскрытие. Место для этой процедуры готово?

— Так точно, в сушилке на оружейном столе.

Беляев направился в комнату отдыха прапорщиков, где лежал его так некстати и внезапно погибший стукач Абдуламон Селдымурадов.

Начальник отряда поднял простыню, взглянул на посиневшее лицо покойного. Рот с налетом засохшей пены у того был приоткрыт, словно он хотел что-то сказать. Может, назвать имя своего убийцы?

Беляев вышел из комнаты, и тут с поста доложили, что на личном автомобиле из Ургаба, якобы по вызову самого подполковника, к шлагбауму подъехал врач-патологоанатом.

Подполковник приказал пропустить машину на территорию заставы, проводив врача к казарме. Начальник отряда сам вышел встречать медика, которого знал давно и который был человеком Мансура.

Патологоанатом, по национальности узбек, слыл в Ургабе обеспеченным человеком, имел собственный двухэтажный дом и нескольких жен. Он был единственным в поселке дипломированным врачом и брался лечить любые болезни, нещадно обдирая больных из местных жителей. К тому же он оказывал услуги Мансуру, истинному, в отличие от официальной власти, хозяину Ургаба. Да и власть этот наркобарон назначал сам, определив ей, как и положено по Конституции, статус слуг, но с одной оговоркой: не слуг народа, а своих собственных батраков. И эти слуги добросовестно служили своему истинному хозяину, получая от него зарплату, превышающую сумму содержания среднего таджикского чиновника в сотни раз. От этого пирога отрывал приличный кусок и врач-узбек.

Беляев и патологоанатом встретились возле «УАЗа» командира отряда. Первым поздоровался узбек. Все же подполковник российских пограничников — это не Мансур. От офицера напрямую зависела судьба ургабского наркобарона. Это счастье, что ТАКОЙ подполковник осуществляет руководство прикрытием границы возле озера Карауль. Будь другой на его месте, черта с два прошли бы дальше поста машины с наркотой, со всеми вытекающими из этого последствиями.

— Ассолом аллейкюм, уважаемый Сергей Андреевич!

— Салам, Улугбек! Как дела? Семья, дети?

Врач улыбнулся:

— Все, слава Аллаху, хорошо! Как дела у вас, господин подполковник?

— Нормально!

Они пожали друг другу руки.

Беляев взял медика под локоть, отвел за свою командирскую машину, где никто, кроме «спецов» «Виртуса», о присутствии которых поблизости ни оборотень в погонах, ни хапуга в белом халате даже не подозревали, не мог услышать их разговор.

Подполковник спросил:

— Скажи, Улугбек, ты сможешь провести тщательное, квалифицированное вскрытие?

— Конечно, это же моя работа, но вопрос, уважаемый, что вы подразумеваете под тщательным вскрытием? Мне что-то необходимо найти в органах трупа? Скажите, что именно, и я буду искать то, что вам нужно!

Беляев проговорил:

— Понимаешь, Улугбек, не нравится мне смерть Селдымурадова!

На что врач философски ответил:

— А кому вообще, Сергей Андреевич, может нравиться смерть?

— Я не о том! Как это лучше объяснить… слишком уж все как-то неожиданно, быстро, неестественно!

Врач вздохнул:

— Э, подполковник, смерть-то как раз явление естественное. От нее еще никто не уходил. А насчет внезапности? Это обстоятельство лишний раз напоминает нам, насколько хрупка и непрочна нить жизни человеческой. Но я учту ваши пожелания и работать буду на совесть. На что, по вашему мнению, мне следует обратить особое внимание? На раны? Проколы органов? Отравляющие вещества?

— На все, — ответил Беляев. — Осмотри, Улугбек, каждый миллиметр трупа, выпотроши все его внутренности, проверь на наличие токсинов. Ну, не мне тебя учить. А чтобы работа у тебя спорилась, вот гонорар — тысяча долларов. Если найдешь то, что укажет на насильственный характер смерти, я увеличу вознаграждение в пять раз.

Патологоанатом с удовольствием положил пачку долларов в карман, сказав:

— Мне пора! Или у вас есть еще что мне сказать?

— Нет, Улугбек, иди работай!

Врач, неся солидный чемодан, набитый всяческим медицинским инструментом, прошел в сушилку, куда на стол для чистки оружия уже был перенесен труп Селдымурадова, поставлены емкости с водой, ведра и тазики. Улугбек закрылся в своеобразном морге и, закурив первую сигарету, начал работу.

Все два часа, пока в сушилке над трупом колдовал врач, Беляев не общался с Соколовым. Начальник отряда принял активное участие в досмотре машин, инструктируя пограничников, показывая, как и что надо делать, на личном примере.

Наконец патологоанатом вышел из казармы, вытирая руки полотенцем. Беляев тут же направился к нему, спросил:

— Ну, что, Улугбек?

— Не знаю, к сожалению ли для вас, подполковник, или нет, но труп, как у нас говорят, чист! Я имею в виду то, что ваш бывший подчиненный абсолютно точно умер своей смертью, безвременной, но естественной. Никаких признаков насилия я не обнаружил, в том числе и остатков отравляющих веществ, которые за столь короткий срок от смерти до вскрытия не могли быть выведены из организма или раствориться в нем! По крайней мере, с такой отравой я еще не встречался! А опыт работы с ядами у меня богатый. У прапорщика внезапно остановилось сердце. Такое бывает довольно часто. И непредсказуемо, внезапно. Вот таково мое заключение, уважаемый Сергей Андреевич. Письменно оформить вскрытие?

Подполковник скривился:

— А кому оно нужно? Спасибо за работу, не смею больше тебя, Улугбек, задерживать. Только прошу, не афишируй причину своего вызова на заставу, яхши?

— Что я, враг себе, ваши люди не проболтались бы!

— Это уже моя проблема.

Врач уехал, Беляев закурил.

Прапорщик умер естественной смертью! И это теперь факт неоспоримый. Никто к его гибели не имеет никакого отношения, в том числе и майор Соколов. Что ж, это уже лучше!

Подполковник прошел к майору, стоявшему все время беседы начальника с врачом у шлагбаума, предложил:

— Виталий, отойдем?

— Как скажете.

Соколов последовал за Беляевым.

Они устроились в тенистой курилке, начальник отряда спросил:

— Деньги приготовил?

— Так точно! Теперь, думаю, долю Абдуламона надо его семье отдать?

Подполковник спросил:

— Какой семье? Первой, второй? Или поделишь бешеные для них деньги поровну? И как объяснишь столь щедрую выплату в дополнение к нищему по сравнению с твоими деньгами официальному пособию федерального правительства России по случаю потери кормильца на военной службе? Да тут же слух об этом разнесется по всей округе и ртов всем не закрыть! Ты этого хочешь?

— Нет, но…

— Никаких «но». Весь гонорар оставишь у себя. Деньги нужны живым, мертвым они ни к чему!

Майор спросил, меняя тему, изобразив до этого на лице удовлетворение решением Беляева:

— Как колонна «КамАЗов»? Прошла маршрут?

— Все о'кей! Грузовики с товаром дошли туда, куда было нужно. Скоро объявятся назад. Но сейчас не это главное! Нам надо после вскрытия передать труп Селдымурадова его первой жене и оказать помощь в похоронах по местным обычаям. Особо предупредить личный состав о неразглашении факта вскрытия на заставе трупа прапорщика! Под угрозой увольнения предупредить и от моего имени. А для помощи родственникам покойного отрядишь в Ургаб четверых своих таджиков. Контроль на посту усилить. По данным Мансура, какие-то чабаны собираются на частном «газоне» в обшивке сиденья перевезти в Киргизию десять килограммов опия-сырца. Задержи их и оформи задержание как положено. Я пришлю оператора. Он проведет видеосъемку уничтожения наркотика прямо на площадке особого досмотра машин. Нам же надо показать, что мы здесь не мух ловим, а работаем в поте лица. И с другими одиночками поступать так же. Неплохо было бы каких-нибудь лохов спровоцировать на оказание сопротивления да завалить на посту пару-тройку наркодельцов. Это подняло бы рейтинг заставы, ну, а с ней и всего отряда! Просекаешь?

Соколов утвердительно кивнул головой.

Подполковник продолжил:

— Пока мы не планируем каких-то крупных перебросок дури из Таджикистана в Киргизию, так что работай спокойно, а вот к концу августа следует ждать серьезного каравана. Такого объема наркоты, которая, по моей информации, должна пойти в Ашал, мы еще не пропускали. А значит, и деньги поднимем хорошие, так что можно будет конкретно заняться своим будущим, Виталик!

Майор спросил:

— Я видел, как врач выходил из казармы. Он доложил о результатах экспертизы?

— Да! — кратко ответил подполковник.

— И каково его заключение?

— Острая сердечная недостаточность!

Соколов проговорил:

— Я так и думал. Вот как в жизни бывает! Живет человек, к чему-то стремится, чего-то добивается, чем-то наслаждается, от чего-то страдает. И вдруг… остановка сердца. Все! Смерть! Был человек, и нет его.

Подполковник внимательно взглянул на подчиненного:

— Ты эти мрачные мысли брось, все мы обречены когда-то уйти в землю. Нам надо продолжать жить, а не ныть, как бабам!

— Да я ничего, просто Селдымурадова жаль. Надежен он был и исполнителен. Любил деньги? А кто их не любит? Сейчас без них ты никто, червь навозный, раб обстоятельств, перед которыми вынужден гнуться, чтобы выжить! Несправедливо все это…

Беляев прервал начальника заставы:

— Достаточно рассуждений, майор! Принеси деньги да займись делом. Отправкой трупа родственникам, оформлением всех положенных в этих случаях документов и тем, о чем я уже говорил тебе. Завтра я пришлю тебе нового помощника, на этот раз офицера, старшего лейтенанта, тогда, предугадывая твой вопрос, и к жене съездишь!

Майор спросил:

— А сюда, на заставу, перевезти ее нельзя?

Подполковник ответил:

— Надо ли? В Ургабе она в полной безопасности и в обществе женщин. Как к ней относятся в доме Мансура, ты знаешь. А здесь? Однообразие. Опасное однообразие, грозящее в любой момент обернуться жесточайшим боем. Кто даст гарантию, что какие-нибудь не подконтрольные никому отморозки не решат силой прорвать границу? И тогда схватка! Бой! Ты офицер, ты к нему готов, а супруга? Тебе ее не жалко?

Соколов упрямо проговорил:

— Вы — мужчина, и я — мужчина! Вам никогда в голову не приходило, что я могу ревновать свою Надежду? И когда вижу ее веселой, жизнерадостной, у меня портится настроение. Отчего? Не от этой ли самой ревности? А здесь она была бы рядом, как и полагается жене офицера. Бой? Пусть бой! Смерть? Значит, смерть, но одна на двоих!

Беляев ухмыльнулся:

— А ты, оказывается, эгоист, Соколов. Хочешь жить по принципу — все мое со мной и за мной, даже в могилу! Может, так и надо? Ладно, я подумаю над твоей просьбой. Пока же работай в прежнем режиме. Прибудет заместитель, езжай в Ургаб, к своей ненаглядной, сутки в твоем распоряжении!

— Есть, товарищ подполковник!

— Ну, вот и договорились. Неси деньги.

Майор вынес из своей комнаты такой же, как и в предыдущий раз, пакет, но уже с яблоками.

Подполковник, приняв фрукты, попрощался:

— Я в Сары, если что, вызывай! К тебе последнее время особенно вечером почему-то стало трудно пробиться по связи. Надо связистов за хобот дернуть, пусть разберутся в своих делах. Пока, майор, и до встречи!

— До встречи, товарищ подполковник!

Беляев прошел к «УАЗу», его сопровождение заняло свои места в командирской машине и открытом «ГАЗ-66». Машины начальника отряда развернулись и короткой колонной, поднимая за собой пыль, пошли к развилке, оттуда на Сары.

Майор же вызвал к себе одного из подчиненных ему прапорщиков, спросил:

— Джалиль, ты земляк покойного Абдуламона?

— Так точно!

— Возьми с собой трех солдат-таджиков, оденьте Селдымурадова в парадную форму, так, чтобы скрыть следы вскрытия, и о нем, предупреждаю, никому из родственников ни слова, отвезите тело в Ургаб. Поможете там с похоронами, салют организуете, ну… ты понял, что я хочу сказать!

— Понял, командир! Но покойного, по нашим обычаям, принято хоронить в саване, снимать парадку все равно придется.

— Меня это не волнует, но хоронить прапорщика в российской форме, на нее и наденете саван или еще что-то, что там у вас положено. Это приказ! Твоя задача, по приказу подполковника Беляева, не допустить, чтобы родственники увидели следы вскрытия. За ее невыполнение начальник отряда грозил увольнением. Выполнять приказ!

Джалиль ответил:

— Есть! Но если мы покинем пост, то здесь неизбежно возникнет пробка.

— Это не твоя забота, прапорщик. И что-то ты разговорился, тебе не кажется? Получил задачу, выполняй ее, иначе Беляев устроит тебе жизнь веселую, ты его знаешь не хуже меня!

— Все понял. Разрешите идти?

— Иди!

Вскоре дежурная машина с телом умершего Селдымурадова и небольшим воинским эскортом убыла в поселок Ургаб.

Майор усилил пост за счет резервной смены. Работа вошла в свое привычное русло. И только неожиданный сигнал вызова по рации прервал ее. Майора вызывал командир отряда спецназа:

— «Перевал»?

— Я!

— Слышал твой разговор с начальством, майор. Заметил-таки Беляев неполадки на линии связи. Поэтому меняем порядок и режим общения. В обед обойди казарму, у своего окна в кустах найдешь портативный прибор прямой связи со мной. Это аппарат импульсной, кодированной связи. Перехватить переговоры по ней невозможно. Только держи его вне казармы, стирая после каждого сеанса свои пальчики. На всякий непредвиденный случай! Понял?

Соколов ответил:

— Так точно!

— После встречи с Надеждой продолжай требовать у начальника отряда перевода супруги к себе на заставу.

Майор встрепенулся:

— Ей что-то грозит?

Полковник ответил:

— То же самое, что и любому заложнику, а именно эту роль отвел твоей супруге Беляев. Чтобы иметь возможность воздействовать на тебя. Но это ты и без меня должен понимать. Мои люди следят за домом Мансура и в обиду твою Надежду не дадут. Но лучше лишить оборотня Беляева возможности манипулировать тобой и полностью обезопасить супругу. Ну, а упрется подполковник, не пойдет на ваше воссоединение, мы придумаем, как убрать женщину из дома наркобарона в безопасное место!

Соколов спросил:

— Вы это серьезно, полковник?

— Абсолютно! И запомни, майор, спецназ, проводя боевые операции, не расположен к шуткам или пустым разговорам. Все, что он делает, очень серьезно и смертельно опасно… для противника! И смотри супруге своей не проговорись о контакте с нами. Работай! Конец связи!

— Конец! — проговорил офицер-пограничник, глубоко задумавшись.

Глава 4

В Главный штаб «Виртуса» ежедневно, докладами командиров отрядов, поступала информация с мест дислокации подразделений спецназа. Из Форога, где обосновался «Легион-2», подполковник Кудрин сообщал лишь о том, что на продовольственную базу поселка время от времени поступает наркотик малыми объемами, и доставляется он разрозненными группами. Но если просчитать, сколько таких мелких партий принимает база, то получалось, что таджик Ахун складирует внушительное количество дури. Из чего следовало — к отправке в конце месяца готовится большой караван.

Тот самый, о котором в разговоре с Соколовым упомянул подполковник Беляев. Кудрин получил задачу через свой рентгеновский прибор продолжать наблюдение за всеми передвижениями товара внутри продовольственной базы и вне ее, особенно за его ввозом, одновременно готовя план штурма неплохо охраняемой боевиками Ахуна базы, как укрепленного опорного пункта.

На самом перевале, где границу между Таджикистаном и Киргизией прикрывал пост Караульского отряда под полным контролем отряда «Бадахшан» полковника Полуянова, изменений не было.

И только в Ашале продолжалось внедрение на барульскую базу двух офицеров «Легиона-2» полковника Злотова.***

Прибыв после телефонного звонка в усадьбу Асланбека, чайханщик Ходжа подробно рассказал хозяину поселка о внезапно появившихся русских бомжах и о том, что, по их словам, вынудило русаков объявиться в Ашале.

Легенда Симакова и Леонидова была создана по фактическим данным. В Ферганской долине действительно владел конопляными плантациями некий Хан, или Кадыр Кадыров, на него работал и бай, Шакир Зурабов. Действительным было и то, что сравнительно недавно кучка рабов на плантации подняла мятеж, убив бая с его охраной, и рабы разбежались кто куда. Хану пришлось высылать значительные силы для поимки сбежавших невольников.

И ему удалось вернуть почти всех, над которыми он потом устроил публичную показательную казнь, убив каждого третьего раба. Но кое-кому удалось и скрыться. Кому именно, даже Хану не было точно известно, так как учет невольников вел бай, а оставшиеся в живых рабы дали противоречивые показания. Одно было очевидным — среди непойманных невольников были двое русских молодых парней, которые и расправились с баем и укатили с плантации на его джипе. Этот факт был известен не только разведке «Виртуса» и полковнику Злотову, но и Малику Асланбекову, конкуренту и врагу Хана. Так что рассказ Ходжи не вызвал у наркобарона каких-либо сомнений. Легенда Службы сделала свое дело, заставив Асланбека поверить в то, что именно те два молодых парня, сбежавшие от Хана, и пришли в поселок. Тем более, русские подробно и правдоподобно рассказали о своих приключениях. Человек, не побывавший на плантациях Ферганской долины, не мог так точно указать место их нахождения и поведать об убийстве бая. Поведать так, как это произошло на самом деле. И то, что джип с оружием охраны был продан цыганам, тоже имело подтверждение. Действительно какие-то русские подогнали цыгану Бадуру и иномарку, и оружие. И это в свое время дошло в виде слухов до Асланбека. Единственное, чего он не мог знать, но что знала разведка Службы: цыган вместо денег рассчитался с беглецами по-своему, лично убив их в стороне от табора. Но всем Бадур говорил, что отпустил беглецов, заплатив им по совести. А джип вскоре перепродал.

Так что Асланбек не имел никаких оснований не поверить в истинность слов и намерений объявившихся в Ашале беглецов.

А наркобарону нужны были люди.

Именно такие, как эти Симон и Кача. Не в качестве рабов, тех, слава Аллаху, доставил вместе с товаром хромой Анвар.

Малику нужны были крепкие надзиратели за рабами и одновременно охранники запасов наркоты. И, судя по тому, как показали себя русаки в Узбекистане, они были как раз людьми, нужными наркобарону. Их стоило взять на службу, предварительно, на всякий случай проверив боевые возможности парней. Проверить, настолько ли они крепки, как пытаются себя выставить.

Асланбек принял решение и обратился к чайханщику:

— Завтра утром, Ходжа, в 7.30 жди меня у своего дома. Поедем в чайхану. Вызовешь своего шныря Али, послушаем, что он расскажет о поведении русских, ну а потом познакомлюсь с ними лично. Там же, в чайхане, я и решу их судьбу!

Ходжа попытался спросить:

— А это, хозяин?..

Асланбек знал, о чем хочет спросить чайханщик, поэтому сказал:

— Я заберу у тебя этих русских в любом случае, но так как они твоя добыча, то получишь по пятьсот баксов за каждого. И не пытайся торговаться, я не люблю этого! И так деньги, считай, задарма получаешь!

Чайханщик сложил руки на груди:

— Что вы, хозяин! Как могли подумать о каком-то торге? Я с благодарностью возьму то, что даст ваша поистине щедрая рука!

Наркобарон, довольный ответом подхалима, приказал:

— Хоп, Ходжа, иди домой! Отдыхай, до завтра.

Ходжа, низко склонившись, пятками вперед покинул богато обставленную комнату Асланбека.

А тот вызвал к себе начальника личной охраны Батыра. Помощник явился на вызов практически мгновенно. Дисциплина у наркобарона была поставлена на надлежащем уровне.

— Слушаю, хозяин!

Асланбек приказал ближайшему помощнику немедленно установить наблюдение за чайханой Ходжи с задачей не допустить ухода русских из поселка.

Батыр спросил:

— Что делать, если русаки все же попытаются сорваться ночью из Ашала? Валить?

— Ни в коем случае! Вернуть на место, до утра держать под стражей! Но будь осторожен, Батыр, и для наблюдения снаряди лучших своих бойцов. Эти русские, судя по всему, сильны, опасны и бесстрашны.

— Я понял вас, хозяин!

— Выполняй!

Начальник охраны удалился, и вскоре, когда Симаков с Леонидовым развлекались с местными проститутками, дом, в котором они специально устроили дикую оргию, был плотно оцеплен. О чем, выйдя в туалет, капитан Симаков получил сообщение от командира группы прикрытия по скрытой в часах специальной связи.

Все шло по плану!

Отпустив шлюх, зная, что за ними ведется наблюдение с прослушкой, офицеры, допив остатки водки, завалились на кошму спать, несмотря на относительно раннее еще время.

А Али на своем посту в шесть утра снял с магнитофона третью катушку с пустой пленкой!

Асланбек ровно в 7.30 на своем джипе подъехал к небольшому, но добротному дому Ходжи. Чайханщик уже ждал босса у ворот. Наркобарон указал через открытое окошко на заднее сиденье. Туда и нырнул Ходжа, потеснив двух вооруженных короткоствольными автоматами «АКСУ-74» телохранителей Асланбека.

Спустя десять минут они остановились в пятидесяти метрах от чайханы. Начальник охраны, лично осуществлявший контроль над заведением Ходжи, доложил боссу о том, что с момента прибытия сюда отряда в шесть человек, взявших чайхану в кольцо окружения, ничего особенного не замечено. Никто из нее дальше двора не выходил.

Асланбек спросил:

— А во двор, значит, выходили?

Ходжа объяснил:

— Так там же туалет, хозяин.

Но Малик перебил его:

— Помолчи!

И вновь обратился к Батыру:

— Кто выходил во двор?

— И двое русаков, и проститутки…

— Когда русские посещали сортир, прослушивающее устройство включали?

— Включали, босс.

— И что?

— Совершенно ничего, только звуки… ну сами знаете чего!

— Хорошо!

Асланбек повернулся к чайханщику:

— Давай, Ходжа, сюда своего Али!

Чайханщик побежал к своему заведению. Вскоре вернулся с Али, несшим в руках мешок с магнитофоном.

Али, приблизившись к наркобарону, поклонился:

— Ассолом аллейкюм, хозяин!

— Ва аллейкюм! Что скажешь, Али?

Родственник Ходжи пожал плечами:

— Да и говорить-то нечего! Как эти гяуры отымели шлюх, так, выжрав водки, и завалились спать.

— Так рано?

— Да, но это правда!

— Продолжай.

— Значит, легли спать и до сих пор валяются на топчане. Правда, часов в семь похмелились, видно. Я слышал, как они открывали холодильник, потом кряхтели, когда пили.

Асланбек нахмурился:

— И ни о чем за все время не говорили между собой?

— Клянусь мамой, хозяин, ни словом не обмолвились. Да вот пленки, хотите послушайте, тишина одна!

Наркобарон бросил Батыру:

— Магнитофон на быстрое прослушивание! Живее!

Через пятнадцать минут и начальник личной охраны подтвердил, что пленки все время стояли в режиме записи, но, кроме воплей проституток да потом разных шорохов, ничего не зафиксировали.

Асланбек хмыкнул:

— Что ж, Батыр, прикажи своим людям идти отдыхать, сам с Мусой и Селимом за мной! Ходжа! Веди нас к гостям.

Батыр отдал приказ о снятии оцепления, подготовив автомат к бою на всякий случай, вызвал названных хозяином бойцов, вооруженных кривыми острыми, как бритва, кинжалами, и с ними двинулся к чайхане следом за Асланбеком.

Ходжа постучал в дверь:

— Эй, уважаемые, подъем! К вам посетители!

Кто-то из русских недовольно спросил из-за закрытых на засов дверей:

— Это ты, Ходжа-ага?

— Я, я, и, как предупреждал, не один!

— Мог бы и раньше разбудить, мы хоть умылись бы!

— Ничего, умоетесь еще, открывайте! Люди, что пришли посмотреть на вас, очень не любят ждать!

Симаков проговорил:

— Да иду уже! — И, обращаясь к своему напарнику: — Кача! Быстро поднимайся, кажись, нам сейчас смотрины устроят!

Дверь отворилась.

Первыми в помещение вошли Ходжа с Батыром, следом Муса с Селимом, и только потом сам Асланбек. Ему тут же подставили стул.

Капитан Симаков и старший лейтенант Леонидов, Симон и Кача, застыли с помятыми физиономиями у топчана, окруженные со всех сторон.

Группа прикрытия тем временем приготовилась для броска и защиты своих сослуживцев.

А наркобарон сидел и молчал, внимательно разглядывая «дезертиров» и «рабов» в прошлом. Наконец он, закурив, спросил:

— Ну что, бродяги? Вы стремились в Ашал, вы здесь! Я слышал, вам работа нужна?

— Да! — ответил Симаков. — Не знаю, как величать вас.

Ходжа произнес:

— Перед вами, русские, сам хозяин! Так и обращайтесь к нему.

Капитан повторил:

— Да, мы с другом хотели бы найти работу.

Асланбек проговорил:

— Рисковые вы парни, я смотрю, русаки! Или безголовые, что более вероятно. Неужели до сих пор не поняли, что здесь, в Средней Азии, вам ничего, кроме рабства, не светит? Ведь уже обжигались на этом?

Симаков в сердцах сплюнул на пол:

— Бля! Так я и думал! Опять мы, Кача, — он повернулся к товарищу, — попали! Но…

Асланбек резко оборвал капитана:

— Ты плеваться знаешь где будешь? В яме, куда я тебя одним мановением руки могу отправить.

На что офицер спецназа так же грубо ответил:

— Еще один бай? Ну давай, сажай нас в яму, только учти, ни хрена у тебя не выйдет. Пусть сначала твои рексы попробуют взять нас! Живыми мы не дадимся! Хватит, набатрачились у одного козла, лучше сдохнуть в этой чайхане, раз так масть легла, чем опять в рабство. Так что никаких рабов ты, корешок, не получишь. Трупы да, рабов нет! Я прав, Кача?

Старший лейтенант, насупившись, сжал кулаки, напрягся:

— Прав, Симон! А ты, хозяин, давай команду, пусть возьмут нас, если смогут.

Но Асланбек не спешил. Докурив сигарету, он затушил ее в угодливо поднесенной Ходжой пепельнице. Вновь взглянул на «бомжей», ответил неожиданно:

— А вы, русские, ничего! Держитесь неплохо! Мне это нравится, но вот, я смотрю, мои люди обозлились на вас, обидели вы их, русские! А они обид не прощают. Так что ответить за слова вам придется, хотя… видит Аллах, я не хотел бы этого. Но, к сожалению, ничего в данной ситуации поделать не могу! Не могу идти против наших законов!

Он повернулся к Мусе с Селимом:

— Я все правильно сказал, братья? Или, может, вам безразлично то, что говорили русские?

Муса выступил вперед:

— Хозяин! Эти облезлые шакалы посмели оскорбить нас, нагрубить вам. Они должны ответить за это кровью своей.

Асланбек вздохнул:

— Ну что ж, вас двое, русских тоже двое. Поединок будет честным. Я отдаю вам русаков, Муса и Селим!

Наркобарон отодвинулся к углу, освобождая пространство для кровавой схватки. Рядом с ним встал Батыр, направив ствол автомата на офицеров спецназа. Ходжа же через боковой выход выбежал из чайханы, каким-то чудом не столкнувшись с двумя мужчинами, облаченными в черные костюмы, вооруженными скорострельными бесшумными пистолетами-пулеметами «Бизон-3».

Группа прикрытия проникла в здание, остановившись перед входом в комнату, где начинала разгораться драма.

А с гор спустилась еще тройка спецов полковника Злотова.

В самой же чайхане бойцы наркобарона встали прямо напротив офицеров спецназа. Они уже были готовы броситься на противника, но их внезапно остановил Асланбек:

— Стоять! Несколько слов русским: если вы сумеете, русаки, продержаться против моих людей три минуты, оплачиваемая работа вам будет обеспечена. В награду за стойкость. А теперь начинайте!

Наркобарон приготовился увидеть отчаянную драку, много крови, прекрасно зная, что его бойцы не преминут пустить в ход кинжалы. Но Асланбек был готов остановить бой до того, как Селим с Мусой успеют завалить противника. В исходе схватки он не сомневался. Но то, что произошло дальше, Малик даже предположить не мог.

Как только раздалась повторная команда наркобарона на начало боя, русские применили необычную тактику мгновенной одновременной атаки на врага. Необычайность ее состояла в том, что Симаков и Леонидов провели перекрестную атаку. Капитан нанес сокрушительный удар в челюсть Селиму, стоящему против Леонидова, сразу же свернув, раздробив челюсть бойцу наркобарона и отправив того в шоковый нокаут. А старший лейтенант врезал в бок потенциальному противнику Симакова. Раздался хруст ломающихся ребер и звериный вопль Мусы. Он также, с расширенными от боли глазами, завалился прямо к ногам Асланбека и Батыра.

— Ай, я вашу маму… — изумленно воскликнул начальник личной охраны наркобарона, — я их нюх топтал, этих неверных. Селима с Мусой, как последних щенков, сделали!

Симаков же с Леонидовым как стояли у топчана, так и продолжали стоять, потирая кулаки.

Наступила решающая минута!

Бойцы группы прикрытия замерли на входе в комнату, видя своих офицеров, готовые в любую секунду открыть огонь по Батыру, если наркобарон отдаст команду помощнику на уничтожение бывших «рабов». Самого же Асланбека предстояло взять живым, тем более что никакого препятствия после устранения Батыра у спецназовцев не будет. В сложившейся ситуации только пленение наркобарона, взятие одного из руководителей цепи скорого наркотранзита под полный контроль оставляло шансы на продолжение операции.

Но спецам прикрытия действовать по экстренному и крайне нежелательному для отряда варианту не пришлось.

Вместо команды «Огонь!», придя в себя, Асланбек начал медленно аплодировать, приказав помощнику:

— Опусти волыну, Батыр! Русские победили в честном поединке и заслуживают похвалы, а не очереди из твоего автомата. Опусти ствол, я сказал! — Затем обратился к офицерам спецназа: — Браво! Признаюсь, не ожидал столь скорой и неожиданной для меня развязки. Как это вы? Крест-накрест? Ничего подобного я еще не видел, а уж всяких рукопашных боев на своем веку повидал предостаточно.

Симаков ответил:

— Ты бы, хозяин, вместо того чтобы похвалу нам изливать, своим недоноскам лучше помог. Они теперь не скоро в строй встанут.

Асланбек согласился:

— Ты прав, русский! Батыр! Вызови сюда своих людей, пусть займутся лечением этих сраных гладиаторов. Ты понял, что я имею в виду?

— Конечно, босс!

— Выполняй!

Батыр достал рацию, что-то быстро сказал в нее. Вскоре к чайхане подъехала грузовая машина. В помещение вошли четверо киргизов. Помощник наркобарона указал им на поверженных Селима и Мусу:

— На лечение их!

— Яхши, командир, где лечить?

Батыр в немом вопросе поднял глаза на Асланбека.

Тот, прикуривая новую сигарету, безразлично произнес:

— В хижине у ущелья!

Батыр повернулся к киргизам:

— Все поняли?

— Так точно!

— Тогда за дело.

Люди помощника наркобарона привели в чувство Селима и вместе с Мусой, скривившимся от боли, вывели из чайханы, бросили раненых своих подельников в кузов. Сели в него сами, грузовик направился к противоположному выезду из поселка. Через десять километров, свернув к небольшой хижине у ущелья, автомобиль остановился.

Муса спросил:

— Зачем нас привезли сюда? Нам надо в больницу.

Киргизы засмеялись:

— Вас и привезли в больницу, сейчас лечить начнем.

Сказав это, старший группы выволок Селима и Мусу из кузова на землю. Тут же двое киргизов насели на незадачливых гладиаторов и перерезали им горло кривыми кинжалами. И столкнули трупы в глубокую пропасть.

Лечение по Асланбеку закончилось.

А в чайхане наркобарон продолжал восторгаться действиями русских парней:

— Вы настоящие воины. Молодцы! Теперь я понимаю, что у бая Хана с его охраной никаких шансов спастись от вас не было. Вы смелые люди, смелые и сильные! Эти качества ценны везде. Я уже говорил, что если вы сумеете выстоять против моих бойцов хоть три минуты, то получите работу. И вы ее получите!

Группа прикрытия отошла к выходу из здания. Тройка поддержки, связанная с ней специальной связью, приостановила свое продвижение к чайхане. А наблюдатели полковника Злотова продолжали слушать комнату.

Асланбек продолжил:

— Теперь, после того как я воочию убедился в ваших возможностях, работу предлагаю на выбор. Но для начала объясню ситуацию. Недалеко отсюда находится селение Баруль, в нем крупная продовольственная база, принадлежащая мне, которая снабжает продовольствием весь Ашал с близлежащими аулами. Но есть там особый ангар, где складирован и особый товар. В этом хранилище пашут рабы. Над ними нужны надзиратели, чтобы следить за тем, как работают рабы, и подгонять их. Там есть начальник, но он один явно не справляется. Ему требуются помощники. Мое первое предложение: из бывших рабов стать их надзирателями, свободными людьми. Это стоит дорого в моральном плане, в материальном я готов обеспечить вас отдельной комнатой для отдыха, полноценным питанием, обмундированием и… денежным довольствием в размере трехсот долларов в месяц. Это большие здесь деньги! Что скажете, русские?

Симаков произнес:

— С этим предложением все понятно. Но хотелось бы узнать и другое предложение. Может, оно будет более привлекательным, у нас же есть, как я понял, право выбора?

— Право выбора у вас есть.

— Тогда назовите второе предложение.

— Охрана склада с рабами изнутри, на тех же условиях. Сутки один, сутки другой.

Все тот же Симаков, изобразив хитрый взгляд, спросил:

— А нельзя совместить первое и второе предложение? Если охранять склад изнутри, то можно и смотреть за рабами. А это, если по справедливости, увеличение денежного содержания, а?

Наркобарон усмехнулся:

— Ты неглупый человек, как тебя там?

— Симон, — ответил капитан Симаков.

— Да, ты, Симон, неглупый человек. Хорошо! Вы будете и охранниками, и надзирателями одновременно, с зарплатой в четыреста баксов.

— Пятьсот! И начинаем службу.

Асланбек повысил голос:

— А вот торговаться со мной не стоит! Сказал четыреста, значит, четыреста! Но проявите себя, посмотрим, не исключено, что я и изменю свое решение.

Симаков ответил:

— Хоп, хозяин! Договорились! Когда отвезешь нас в свой Каргуль?

Батыр уточнил:

— В Баруль!

— Да какая, на хер, разница? Баруль, Каргуль, Маргуль? Быстрее бы устроиться! Надоели эта бродячая жизнь и приключения всякие!

Асланбек ненадолго задумался:

— Все, о чем я вам говорил и что предлагал, выполнимо при одном условии.

Симаков недовольно переспросил:

— Каком еще условии?

Наркобарон вздохнул:

— В хранилище рабы выполняют тяжелую, но посильную работу, однако некоторые пытаются сбежать или скосить под больных.

Капитан спецназа кивнул головой:

— Это мне знакомо! И что дальше?

— А то, что есть у меня два таких типа, из старой команды, которую мы поменяли, они прикинулись больными и не хотят работать. А может, и действительно больше не могут. Зачем мне их кормить? Они ненужный балласт, от которого надо избавляться. Так вот, условие состоит в том, что каждый из вас должен лично убить по одному из этих рабов. Таковы правила. И мне нужна страховка, что вы сами не задумаете какую глупость против меня. В жизни всякое бывает! А так, когда вас снимут на пленку во время казни, вы попадете в некую зависимость от меня. Видите, я полностью откровенен с вами!

Симаков еле удержался от того, чтобы одним ударом выброшенной вперед ноги не проломить череп этому шакалу в человечьем обличье. Но сдержался, твердо сказал:

— Тебе мало, что в России мы числимся в розыске за дезертирство? Или что ты всегда можешь сдать нас узбекам Хана? Тебе незачем страховаться. Мы будем служить тебе, это я гарантирую, но резать кого-то? Этого, хозяин, не будет. Если кто-то из рабов попытается бежать или взбунтуется, тогда, базара нет, кончим сразу, а по чьей-то прихоти убивать никого не будем. Так, Кача?

— Так! — ответил старший лейтенант.

Асланбек недовольно посмотрел на русских, прошипел:

— Я привык, чтобы мои приказы выполнялись, а не обсуждались.

На что капитан Симаков ответил:

— А их никто и не обсуждает. Будут беспорядки в хранилище, головы не одному посворачиваем, выполняя твои инструкции. А для казни неугодных у тебя палачей вроде Мусы и Селима хватает. И давай закончим на этом. Мы и так полностью зависим от тебя. Наши жизни в твоих руках. И ты прекрасно знаешь, что отсюда нам дальше хода никуда нет. Все, приплыли! Будем обживаться тут, если, конечно, ты сейчас не изменишь своего решения и не прикажешь помощнику расстрелять нас. Но тогда для чего был весь этот спектакль? Мы так же нужны тебе, как и ты нам!

Асланбек задумался.

С одной стороны, за отказ от выполнения его приказа этих русских следовало бы тут же расстрелять, но… с другой стороны, и терять таких бойцов не хотелось. Тем более, этот Симон прав, привязывать их к себе казнью не имеет особого смысла. Деваться русакам отсюда действительно некуда, даже свободными людьми и с деньгами. Но пойти на уступки им значило нанести своему авторитету непоправимый ущерб, чего наркобарон тоже не мог.

Неожиданно на помощь хозяину пришел верный пес Батыр. Этот хитрый таджик просек обстановку и понял затруднения босса. Он предложил:

— Да дались вам, хозяин, эти дохляки со склада. Отдайте их мне.

— Тебе?

— Мне! Один из этих свиней в свое время кое-что высказал в мой адрес, напарник поддержал его. Я поклялся, что они ответят за базар. А сейчас, когда эти твари вам больше не нужны, прошу, отдайте их мне! Пока они сами не сдохли. Должен же я выполнить клятву.

Асланбек посмотрел на помощника:

— С чего это ты решил выгородить русских?

— Выгородить? Этих, что перед вами? Да только прикажите, и я выпущу по ним очередь. Мне те дохляки нужны, а эти и без казни обойдутся. Прошу, босс, не откажите!

Но наркобарон продолжал пытать, хотя и лишь для проформы, своего помощника:

— Почему я раньше не знал о твоей клятве?

— А зачем? Пока они работали, вы все равно не отдали бы мне их, а сейчас… другое дело.

Асланбек махнул рукой:

— Шайтан с тобой, Батыр! Забирай их, они твои. Но помни, и все должны знать об этом, я сделал исключение в отношении русских только ради тебя, по твоей просьбе, в знак благодарности за верную службу. Забирай, как только доставишь Симона и Качу на объект и сдашь их Султану. Он знает, что делать дальше. Все!

Наркобарон поднялся, проговорив:

— И с этого момента, русские, называть меня только на «вы», ясно вам?

— Ясно, хозяин!

— Занимайтесь тут, я к себе.

Асланбек вышел из чайханы, на топчане сидел испуганный Ходжа.

Наркобарон посмотрел на него:

— Ну что, чайханщик? Чего приуныл? Держи свою штуку баксов. И продолжай так же бдительно следить за поселком.

Ходжа, получив деньги, повеселел:

— Чайхану когда можно открыть?

Асланбек ответил:

— Как только Батыр с твоими «гостями» уедут, так и открывай. Обо всем, что здесь произошло, никому ни слова. Али и детей своих предупреди. И учти, расползутся слухи, никого не пожалею!

Чайханщик низко поклонился наркобарону:

— Конечно, хозяин, конечно! Все сделаю, как вы сказали, и кого надо предупрежу, от меня слухи не пойдут, клянусь памятью покойных родителей, хозяин.

Наркобарон только бросил, садясь в джип:

— Смотри, я предупредил!

Иномарка Асланбека, развернувшись, поднимая за собой облако пыли, пошла в сторону усадьбы наркобарона.

А полковник Злотов приказал соединить его с Москвой.

Ответил Борисов. Генерал, казалось, вообще за время проведения операции не покидал своего служебного кабинета.

— «Феликс» на связи!

— Я — «Легион-1»! Внедрение на базу Баруля наших ребят прошло успешно.

— Отлично! Продолжай работать по плану общих действий.

— Есть!

— Что-нибудь еще, Влад?

— Никак нет!

— Ну, будь, конец связи!

Глава 5

10 августа на рабочий стол руководителя операции «Цунами» лег лист, содержащий в себе расшифрованную информацию резидента разведки «Виртуса» в Афганистане. Ознакомившись с ней, Борисов связался с директором Службы:

— Валентин? Привет, Феликс!

— Здравствуй, Феликс, слушаю тебя.

— Нужно встретиться.

— Встретиться? Минуту… 14.00 тебя устроит?

— Вполне!

— Тогда жду тебя в Управлении в назначенное время.

Ровно в 14.00 генерал-лейтенант Борисов прибыл в Центральный офис Службы и вскоре вошел в кабинет Валентинова.

Директор встретил своего первого заместителя и личного друга вопросом:

— Что за срочные дела привели тебя ко мне?

— Мной недавно получены свежие разведывательные данные из Афгана.

— Ну и?..

— В Кайрабаде объявился знакомый нам по последней операции «Кавказа» грузин Вахтанг.

Генерал-полковник, закурив свой неизменный «Парламент», ответил:

— Этот Вахтанг, насколько помню, и обнаружил смерть своего компаньона в грязных делах Садыка, заявив, что не знаком с погибшим стариком.

— Вот именно! И еще неизвестно, что произошло там, в полуразрушенном проходе. Действительно ли узбек погиб в результате обвала пещеры, вызванного обстрелом перевала реактивной установкой, или сам Вахтанг воспользовался моментом и отправил к праотцам своего дружка, тем самым став единственным хозяином заводов в Кайрабаде и Гайдузе.

Валентинов спросил:

— Вахтанг за «речкой» взят под контроль?

— Да! И, как только грузин появился в Кайрабаде, разведка сообщила о начале переброски с завода крупной партии героина в приграничные селения у реки Пяндж. Туда же направляются большие группы бывших беженцев из Таджикистана. Очевидно, наркоторговцы приступили к осуществлению главного этапа своей операции по переброске героина через границу. Пока Вахтанг в Кайрабаде, но, думаю, со дня на день следует ожидать его появления и в Гайдузе для организации подобной акции и там. Если он решится на массовую экспансию, то не будет делить ее на этапы, а проведет одновременно и в одном месте.

Директор Службы, затушив окурок, задал следующий вопрос:

— Что предлагаешь, Феликс?

— Перебросить отряд «Барс» на территорию российской военной базы в Таджикистане. После получения уточненных данных от специального агента, внедренного в руководство наркобизнеса три года назад, который должен раскрыть общий замысел Вахтанга с указанием места прорыва границы и привлекаемых к этому сил противника, осуществить встречный маневр. А именно внедрение нашего спецназа в Афганистан.

Директор Службы, ненадолго задумавшись, спросил:

— Проход на границе для «Барса» готов?

— Так точно! В квадрате 36-14. Проводники из наших, ранее внедренных в Афган сотрудников уже получили приказ на выдвижение в этот район. Они же поведут разделенный отряд и дальше, к целям. Но только на одно перемещение к Гайдузу уйдет около трех суток. И это при том, что бойцам придется совершать форсированный, насколько это позволят горы, скрытый марш. А оборотень подполковник Беляев, начальник Караульского пограничного отряда, называл сроки прохождения крупной колонны с наркотой — это ориентировочно конец августа. Следовательно, исходя из того, что груз еще должен быть доставлен к границе, произведен прорыв застав или отдельно взятого подразделения пограничников, осуществлена доставка товара в Форог, откуда и начнет свой марш наркокараван, то завершить подготовку операции в Афганистане Вахтанг должен не позднее 20 августа. А начать движение колонны с героином через горный пост на Ашал где-то 25-го — 26-го числа. К этому времени и «Барс» должен взять заводы под тотальный контроль и подготовить на местности молниеносный штурм этих фабрик смерти. И только когда караван достигнет заставы майора Соколова, мы должны одновременно нанести удары и в Афгане, и в Таджикистане, и в Киргизии. О самом караване я и не говорю, его разложим на горном посту. Причем в Баруле придется освобождать заложников-рабов.

Валентинов заметил:

— По-моему, проблемы с заложниками у нас возникнут везде, даже в Ургабе, я имею в виду жену Соколова.

Феликс согласился:

— Возможен и такой расклад. Но с супругой Соколова Полуянов разберется без особого напряга, с рабами Асланбека в Баруле ребята Злотова тоже, а вот в Фороге Кудрину придется действовать крайне аккуратно. Но тяжелее всего будет в Афгане. Рудакову придется работать на пределе всех сил и возможностей. В общем, я жду последних разведывательных данных и начинаю операцию. Отряд же Рудакова уже завтра, 11 августа, перебрасываю бортом в Таджикистан.

Директор Службы одобрил решение Борисова:

— Согласен с тобой, Феликс. Только перед тем, как отдать окончательный приказ на боевое применение подразделений спецназа, все же согласуй его со мной. Можно в устной форме.

Борисов ответил:

— Это само собой! Разреши удалиться?

— Иди! Да… минуту, я решил усилить нашу группировку эскадрильей штурмовиков «Су-25» подполковника Сотникова. Для прикрытия при необходимости отхода из Афгана «Барса». Думаю, это лишним не будет.

Феликс ответил:

— Не будет, но надеюсь, что все обойдется без экстремальных ситуаций и вынужденного применения авиации. Пока, Валентин!

— Удачи, Феликс, и до связи!

Генерал Борисов покинул Управление Службы и тут же отправился на полигон, где проходил специальную подготовку отряд «Барс» подполковника Рудакова. Тот встретил непосредственного начальника положенным в таких случаях стандартным докладом.

Феликс спросил:

— Твои «Барсы» уже знают о предстоящей операции?

— Только то, что нам предстоит скорый выход на тропу войны. В подробности посвящать подчиненных я посчитал преждевременным.

— И правильно сделал!

Генерал приказал собрать весь начальствующий состав отряда в штабной палатке. Вскоре перед ним стояли все командиры диверсионно-штурмовых групп, майоры Колбаев, Карпенко и Журавин, а также заменивший раненного в последней акции Зубова капитан Рыжков из резерва директора Службы.

Борисов предложил офицерам присесть за рабочий стол, на котором была разложена карта, охватывающая северные районы Афганистана, Таджикистан, Киргизию и часть России.

Осмотрев подчиненных, Феликс начал постановку предварительной задачи:

— Итак, товарищи офицеры, перефразируя Городничего из «Ревизора» Гоголя, я собрал вас для того, чтобы сообщить довольно неприятное и несколько необычное известие. Известие о том, что «Барсу» предстоит выполнение сложной боевой задачи.

Журавин спросил:

— И что же в этом неприятного, тем более необычного?

Генерал ответил:

— А то, майор, что отряду предстоит действовать по полной боевой программе за пределами нашей родины и стран СНГ. Я говорю об Афганистане, северных его районах!

Кто-то из офицеров воскликнул:

— Ни хрена, кренделя! — и тут же спохватился: — Извините, товарищ генерал, вырвалось как-то само собой! Уж очень неожиданно сказанное вами.

Феликс махнул рукой:

— Ладно! Что сказал, то сказал. Итак, действовать отряду придется в Афгане. Но это еще не все. Работа предстоит синхронная и в двух пунктах, разнесенных друг от друга в сто верст. А посему после пересечения границы в квадрате 36-14 отряд разделится на две сдвоенные группы и пойдет к целям автономно, но в сопровождении наших проводников. Цели — Кайрабад и Гайдуз. По общей задаче пока все. Более подробный, конкретный инструктаж получите перед тем, как выйти на форсирование реки Пяндж. Сейчас же занятия прекратить! Людей на отдых! Завтра, 11 августа, с нашего аэродрома транспортный «Ил-76» перебросит отряд на российскую базу в Таджикистане. Вылет в 9.30. Оттуда, уже по моему приказу, переброска к границе. У кого ко мне будут вопросы?

Поднялся майор Колбаев:

— Разрешите?

— Говори, Равиль!

Генерал Борисов обладал феноменальной памятью и почти всех служащих «Виртуса» знал не только по званию и фамилии, но и по имени.

Колбаев спросил:

— Силы сводных групп разделенного отряда будут адекватны силам противника или нам, как это уже стало чуть ли не закономерностью, придется действовать против превосходящего по количеству личного состава врага?

— По нашим данным, силы противоборствующих сторон должны быть адекватными.

— Наше прикрытие в случае непредвиденного изменения обстановки предусмотрено?

— Естественно!

— И последний вопрос: эвакуация раненых с поля боя продумана?

Феликс молча обвел взглядом лица офицеров спецназа, перед тем как ответить:

— Насчет возможных раненых, если честно, вопрос остается открытым. До начала операции мы найдем какое-нибудь решение в части, касающейся твоего вопроса, майор, но пока его нет. А посему надо так спланировать штурм объектов, чтобы избежать собственного массового поражения обороняющейся стороной. Неплохим подспорьем в этом вам будут новейшие бронированные костюмы со шлемами. Из обычного стрелкового оружия их не пробить, ну, а если в кого угодит снаряд из БМП или граната «РПГ», то, сами понимаете, того куда-то эвакуировать будет незачем. Но не будем о грустном. Вам же не раз приходилось выполнять и более сложные задания, и потерь отряд, как правило, не нес. Почему что-то должно измениться при выполнении задачи в Афгане?

В унисон Колбаеву подал голос Карпенко:

— Мы будем оснащены зарядами самоликвидации или по старинке класть в карман гранату?

— Будете, но что это за настроение? Рудаков, в чем дело? Твои люди готовятся к языческому обряду самопожертвования или к успешному выполнению поставленной задачи?

Борис успокоил генерала:

— Не обращайте на них внимания! Просто люди только расслабились, а тут н а тебе, завтра вылет и сложная операция. Ну, и поплыли слегка. Но уже через полчаса вы не узнаете офицеров. Я отвечаю за отряд, знаю своих подчиненных и заверяю, что отряд спецназа «Барс» готов к выполнению задачи любой сложности, будь то в Чечне, в Афганистане или на обратной стороне Луны!

Феликс кивнул головой:

— Надеюсь, так оно и есть! Но закончим совещание. Оружие взять с собой штатное, запас боеприпасов на три дня интенсивных боев. Кислородные ранцы для преодоления высокогорных перевалов, бронебойную спецзащиту, она уже ждет вас на складе, ну и «гарпуны», средства для прохода через ущелья, как минимум по две системы на сдвоенную группу. У меня все. Выполнять приказание! Все, кроме командира отряда, свободны!

— Товарищи офицеры! — подал команду Рудаков.

Ее продублировал Борисов, тем самым разрешая офицерам покинуть штабную палатку. Как только она опустела, генерал обернулся к Рудакову:

— С первой группой у нас все ясно, ее поведешь ты. Кому думаешь доверить руководство второй группой?

— Майору Колбаеву.

— Он имеет опыт командования подразделением в автономном режиме?

Рудаков задумался, вспоминая, ответил:

— Нет, лично на боевые выходы, кроме своей группы, он не выводил и автономно не действовал, только в составе отряда, под единым командованием. Но… когда-то все мы что-то делаем в первый раз.

На этот раз задумался Борисов.

Несомненно, майор Колбаев профессионал высокого уровня, хороший командир, отличный, исполнительный офицер, да и человек достойный. В бой пойдет не глядя и задачу будет стараться выполнить во что бы то ни стало. Но он впервые возглавит большее по количеству личного состава, мощности и боевым возможностям подразделение, нежели то, каким руководил ранее. Имея свою собственную задачу. А тут этого «во что бы то ни стало» и не надо бы.

Не надо бы лишнего стремления выполнить приказ любой ценой, показав начальству свои способности. Слишком велика может быть цена этого стремления, если оно возобладает над трезвым расчетом. Не дай бог где-то Равилю допустить оплошность или мгновенно не среагировать на малейшее изменение обстановки в ходе боя. Произойдет непоправимое. Заменить его, пока не поздно, на более опытного офицера из другого отряда — значит выразить явное недоверие Колбаеву, поставить под сомнение его способности, тем самым нанести майору незаслуженную обиду. И потом, слаженность группы Колбаева сориентирована только на него, но собственная группа — лишь половина того подразделения, которое планируется к рейду под общим командованием майора. Все же выпускать Равиля на столь ответственное задание в качестве командира сводной автономной группы рискованно. Что делать?

Феликс спросил Рудакова:

— Скажи мне честно, Борис, ты полностью уверен в том, что Колбаев справится с руководством в предстоящей акции?

— Честно?.. Не знаю! Но я же буду, пусть и с расстояния, иметь возможность корректировать действия второй группы по связи.

Борисов возразил:

— Связь в любой момент может дать сбой, даже наша импульсная, кодированная или спутниковая. Мы не знаем возможного потенциала противника в ведении радиоэлектронный борьбы и вряд ли уже узнаем. Тогда Равиль останется один против врага. Не дезорганизует ли его какой-нибудь не просчитываемый нами срыв или непредвиденный случай? Сможет ли он выдержать груз той ответственности, которая ляжет на его плечи? Нет, я говорю не о том, что он остановит отряд или отойдет, это не в его характере, напротив, не ринется ли он в бой непродуманно? Что в результате может привести к потерям, которые ослабят подразделение настолько, что нам придется принимать экстренные меры по его эвакуации, а сделать это будет очень сложно. В этом случае мы вынуждены будем раскрыться, что сразу же осложнит, если кардинально не изменит, обстановку в других местах проведения единой операции.

Настало время задуматься Рудакову.

Он понимал, что по большому счету генерал прав. Равиль может сорваться и пойти вразнос, если перестанет контролировать обстановку. Но и отстранять его от операции нельзя, тогда придется менять структуру всего отряда, а это, во-первых, нежелательно с моральной точки зрения, а во-вторых, на такую работу у «Барса» просто не осталось времени. Да, подкинул Феликс вводную! Но он был прав. И перед Рудаковым, как и ранее перед Борисовым, встал вопрос: что делать?

Размышления подполковника прервал Борисов:

— Вижу, что ты согласен с моими доводами и до конца положиться на Колбаева в этой акции не можешь!

Рудаков спросил:

— И что, по-вашему, следует предпринять? Отстранение Колбаева от боевого выхода отпадает, а переподчинение его какому-нибудь другому офицеру сломает Равиля, мы можем реально потерять отличного, перспективного специалиста. По крайней мере, я отстранять его от командования второй группой не могу.

— Согласен, ты не можешь, и я понимаю тебя, но переподчинить Колбаева могу я… и сделать это так, что Равилю не будет нанесен моральный удар.

— Вы считаете это возможным?

— Да! Но при выполнении одного условия. — И что это за условие? — Условие, при котором будет сменено с целью усиления не командование отдельной сводной группы, а всего отряда в целом!

Рудаков удивленно взглянул на непосредственного начальника:

— Не понял.

— Я, сам понимаешь, пойти за «речку» не могу. На мне вся операция, а не только забугорный этап, а вот если «Барс» временно возглавит генерал Кауров, это уже другой расклад и никто о недоверии даже не подумает! А Стас и решит возникшую проблему, он руководил целыми операциями «Виртуса», и усилит отряд. Но самое главное, изменения в структуре подразделений сами собой отпадают.

Борис закурил, ладонью развеял дым, который тут же плотным облаком завис перед его лицом, проговорил:

— Тогда получается, Каракурт ведет первую группу на Кайрабад, я же принимаю командование второй группой и выхожу на Гайдуз?

— Или наоборот, что не столь важно! Теперь ты выставишь претензии о недоверии к собственной персоне?

Рудаков отмахнулся:

— Я не капризная бабенка и все понимаю. А посему, осознавая всю сложность ситуации, считаю ваше решение верным. Чему и подчиняюсь!

Феликс встал.

Вслед за ним поднялся и подполковник.

Борисов подвел итог диалога:

— Ну, вот и хорошо! Вот и договорились! Готовь отряд к передислокации, завтра на аэродроме я объявлю о принятом решении в плане временного подчинения отряда «Барс» генерал-майору Каурову и о всех кадровых изменениях, что за этим последуют, хотя изменения всего два: ты встаешь на место Колбаева, Каракурт на твое. Вопросы ко мне есть, Борис?

— Один. Как сам Кауров воспримет предложение принять руководство отрядом?

Борисов мрачно взглянул на Рудакова:

— Сломанная бандитами личная жизнь Стаса превратила его в машину. Машину мщения, и Каракурт всегда, руководителем ли, исполнителем, готов выйти на любую боевую акцию, лишь бы давить тех, кто несет зло и служит злу. Таков наш Кауров! Я лично не стал бы ставить на того, кто выступит против Каракурта.

— Я тоже, — ответил Рудаков.

— Иди, Боря!

— Есть!

Отпустив подполковника, заместитель директора «Виртуса» вызвал по специальной связи генерала Каурова. Тот ответил не сразу, пришлось Борисову подождать:

— Каракурт на связи!

— Стас, это Феликс!

— Очень приятно! И чем я так заинтересовал столь высокопоставленное начальство, что оно соизволило вспомнить обо мне?

— Перестань ерничать, Стас! Ты сейчас где?

— Где же мне быть? Сижу в Управлении, смотрю в окно, на улице, кстати, дождь начался. У вас на полигоне пока сухо или тоже моросит?

Генерал Кауров знал о том, что Борисов на секретном объекте — полигоне Службы по подготовке спецназа «Виртуса».

Феликс ответил:

— У нас пока сухо. А вот ты в окно смотреть кончай, вызывай машину и давай-ка ко мне на полигон!

Приказ Борисова немного удивил Каурова:

— Вот даже как? Не задаю ненужных вопросов, выполняю распоряжение, оцени это, Феликс!

— Уже оценил!

— Через час буду на объекте. Где там найти тебя?

— В штабной палатке «Барса».

— У Рудакова? Ясно! Жди!***

На следующий день, 11 августа, в 9.30 транспортный «Ил-76» оторвал шасси от бетонки закрытого подмосковного аэродрома, взмыл в воздух, взяв курс на Таджикистан.

Вскоре и пилоты, и диверсанты «Барса» через иллюминаторы смогли увидеть прошедшие недалеко от лайнера штурмовики. Одновременно с отрядом спецназа «Барс» на базу российских войск в Таджикистане перебрасывалась эскадрилья «Су-25», с промежуточной посадкой на военном аэродроме в Канске. Штурмовикам в отличие от транспортного борта требовалась дозаправка топливом.

В 13.00 отряд спецназа, а ранее и эскадрилья штурмовиков благополучно прибыли в заданный район.

Самолеты быстро растащили по ангарам, подразделение «Барс» временно определили в одну из казарм ОБАТО — отдельного батальона аэродромно-технического обеспечения.

А под вечер того же дня в Москве секретчик Службы принес перебравшемуся в кабинет центрального офиса «Виртуса» генерал-лейтенанту Борисову дополнительные, уточненные разведывательные данные, полученные от секретного агента, работающего в Афганистане, в которых остро нуждался заместитель директора Службы Х-4.

В расшифровке доводилось до сведения Центра то, что в ночь с 20 на 21 августа тремя отрядами наемников будет проведения широкомасштабная имитация прорыва границы в зоне ответственности Соколовского пограничного отряда, где находился и квадрат 36-14. Имитация имеет задачу проведения отвлекающего маневра с целью оттягивания на себя основных сил пограничников. По замыслу Вахтанга, непосредственного руководителя всей операции противника, в то время, когда заставы вступят в позиционный бой с нарушителями границы, прямо на первую заставу отряда пойдет большая толпа «беженцев», в основном стариков, женщин и множества детей. Будут среди них и вьючные животные. Численность толпы превысит тысячу человек. В руках «беженцы» понесут белые флаги и лозунги с просьбой не стрелять. Весь наркотик будет находиться среди них. Так как основные силы погранотряда и поддерживающих их подразделений втянутся в бой с наемниками, то такую орду «беженцев», опять-таки по замыслу Вахтанга, пограничникам остановить не удастся. Локализовать — да, но в поселке Соколовском, где «беженцев» уже будут ждать люди наркобарона. Как только колонна войдет в поселок и начнет перегрузку наркотика в подготовленные тайники, отряды наемников станут отходить от границы. А «беженцы», сбросив груз, попытаются начать продвижение в глубь Таджикистана, по разным тропам и в разных направлениях. Тем самым внимание пограничников будет вновь отвлечено, на этот раз вылавливанием нарушителей границы и возвращением их назад. А наркотик уйдет из поселка, спрятанный в многотысячной отаре, которая рано утром выйдет из поселка на горные пастбища. Оттуда героин должен подобрать вьючный караван, который тут же уйдет в горы. Далее в неизвестном месте, но недалеко от трассы Бендал — Форог, героин вновь перегрузят, на этот раз в автомобили. И уже автомобильной колонной он должен поступить на продовольственную базу Ахуна в Фороге. Таков общий замысел Вахтанга.

Прочитав совершенно секретный документ, Феликс вернул его секретчику. Задумался.

Что ж, придумано в принципе неплохо, но как-то стандартно, просчитываемо. Вахтанг, планируя акцию, в противнике видел только пограничников и силы мотострелкового полка, прикрывающего последних. Он не брал в расчет то, что против него действует спецназ «Виртуса». И этим обрек себя на поражение. Итак, наемники оттянут на себя силы застав Соколовского погранотряда, но переходить «речку» не станут, а, укрепившись на небольших островах, втянут пограничников в позиционный бой. Они будут ждать результатов прохода границы «беженцами». Естественно, по детям и женщинам пограничники открывать огонь не будут и пропустят толпу. Пропустят, зная, что те далеко не уйдут. А встреча в Соколовском создаст такой кишмиш, что пограничникам в поселке до утра делать будет нечего! Боевики начнут отход. Инцидент будет исчерпан, а утром погранцы станут заниматься «беженцами». И никто не обратит внимания на отару, которую с рассветом погонят на плато высокогорья. Ясно! По крайней мере, теперь ясен замысел противника. И проход «беженцев» сыграет на руку «Виртусу», отряд «Барс» следует перебросить в Афганистан как раз одновременно с движением в противоположную сторону толпы «несчастных переселенцев». А «беженцев» пограничники пусть свободно пропускают! И отару из поселка выпускают беспрепятственно. За ней установить дальний контроль и определить, где вьючный караван перегрузится на автомобили, перекрыв трассу Бендал — Форог. А для этого надо перебрасывать туда «Кавказ» полковника Железнова, использовать резерв. Он и проконтролирует движение наркокаравана в Форог, на склад «уважаемого» Ахуна, где запас пополнится еще одной солидной партией героина, перед тем как отправиться на пограничный пост второй заставы Караульского отряда. Спецназ «Виртуса» подыграет Вахтангу во всем, кроме одного.

Наемники, что выйдут на имитацию прорыва границы, должны так и остаться на островах Пянджа. Отпускать их в Афганистан нельзя. Иначе эти отряды в самый неподходящий момент, а точнее, во время штурма заводов, объявятся или в Кайрабаде, или в Гайдузе, или там и там, что кардинально изменит боевую обстановку, и не в пользу групп «Барса». Так что, господа наемники, решили поиграть в войну? Поиграем! Вернее, штурмовики «Су-25» поиграют с вами.

Феликс открыл окно. Со стороны Москвы плотной свинцовой завесой надвигались тучи. Быть дождю!

Насытившись посвежевшим, насыщенным влагой воздухом, генерал вернулся за рабочий стол, вызвал к себе дежурного офицера отделения связи. Тот прибыл немедленно, представился:

— Товарищ генерал-лейтенант, капитан Сорокин по вашему приказанию прибыл!

— Мне нужна связь с генералом Кауровым.

— Ее вывести к вам в кабинет?

— Да.

Спустя минут пятнадцать по специальному аппарату Борисов услышал голос Каурова:

— «Каракурт» на связи!

— Привет, Стас!

— Здравствуй, Феликс!

— Слушай и запоминай последние, уточненные разведывательные данные из Афганистана.

— Слушаю.

Борисов подробно передал сохраненное в памяти содержание донесения разведки. Кауров внимательно выслушал начальника. Феликс спросил:

— Как тебе замысел нашего клиента Вахтанга?

— Нормально, нечто подобное я и ожидал от него. Не мешало бы наказать грузина за его беспредел на границе.

Феликс рассмеялся.

Кауров удивленно спросил:

— Я сказал что-то смешное, командир?

— Нет, Стас, все в порядке. Просто я уже предусмотрел этот вариант.

— Тогда другое дело. И как намерен наказать Вахтанга, если не секрет?

— Атаковать наемников штурмовиками Сотникова в момент начала отхода их группировки. Не думаю, что на имитацию прорыва границы банда выйдет с переносными зенитно-ракетными комплексами. Но даже если и так, то применить ПЗРК при массированном, а главное, неожиданном для боевиков налете они просто не успеют. Подарок Вахтангу мы преподнесем, об этом не думай. Ответь лучше, когда и как собираешься передислоцировать «Барс» к границе?

Кауров доложил:

— Сегодня в ночь на машинах Соколовского отряда, которые здесь, на базе, грузятся боеприпасами и продовольствием. Пару «ЗИЛов» нам выделили.

— Добро! Как у ребят настроение?

— Самое что ни на есть боевое. Все готовы к выполнению задачи.

— Это хорошо! Вы только в расположении отряда не светитесь. За его территорией наверняка ведется сейчас особое наблюдение как с той, я имею в виду Афган, так и с этой, таджикской стороны.

Кауров успокоил Борисова:

— В отряде нам приготовлена отдельная казарма со всеми удобствами. До начала акции никто из бойцов на улице не покажется. Особисты же проследят, чтобы за время нашего там присутствия территорию отряда никто не покидал. Плюс группа «Р» готова в любой момент накрыть район колпаком радиоблокады.

Феликс проговорил:

— Ну что ж, Стас! Вижу, у вас порядок полный. Действуй по плану. Будет необходимость, свяжемся перед самым вашим выходом.

Закончив сеанс связи с Каракуртом, Борисов заказал себе крепкого кофе, раскрыл свернутую на столе карту там, где находился квадрат 36-14. Задумался, в который уже раз проигрывая в голове варианты возможного развития предстоящих скорых событий на границе с Афганистаном.

Глава 6

Киргизия. Ашал — Баруль

Машина с Батыром и пассажирами — капитаном Симаковым, Симоном, и старшим лейтенантом Леонидовым, Качей, — прибыла из Ашала на территорию оптовой базы в Баруле в 11.20.

Охрана базы пропустила джип безо всякого досмотра. Офицеры «Виртуса» отметили двух охранников у центральных ворот. Это были крепкие с виду парни-киргизы, вооруженные обычными гладкоствольными ружьями «сайга».

Новоявленных надсмотрщиков и охранников, высадив из вездехода, помощник Асланбека провел к административному зданию, весь первый этаж которого занимала обычная казарма с отдельным входом. Туда и ввели Симакова с Леонидовым. Помещение имело длину метров в тридцать и ширину где-то в шесть метров. По бокам стояли ряды солдатских кроватей с тумбочками и стульями в проходе. Ни дать ни взять взводный отсек ротной казармы. Левая половина была занята отдыхающими людьми. Правая пуста, но кровати аккуратно и однообразно заправлены, это говорило о том, что дисциплине на базе, по крайней мере в отношении охраны, уделялось особое внимание.

В самом торце, у умывальника с туалетом и душевой кабиной, еще одна дверь, из которой вышел пожилой киргиз, видимо, предупрежденный о приезде гостей.

Он поздоровался с Батыром, о чем-то переговорил с ним, затем предложил офицерам пройти за ним. В ту самую дверь, откуда вышел сам. Как оказалось, в обычную каптерку, где выдал новичкам новый камуфляж, военные полусапожки, дубинки и набор туалетных и бытовых принадлежностей, от зубной щетки до крема для чистки обуви. После чего им было приказано принять душ и переодеться в новую форму, что офицеры беспрекословно выполнили. Затем киргиз провел их в помещение, явно служившее для обитателей казармы бытовой комнатой. Здесь приказал оставить полученное довольствие и ждать. Сам же скрылся еще за одной дверью, сбоку от зеркал.

Не прошло и минуты, как киргиз приказал Симакову и Леонидову следовать за ним. Офицеры вошли в эту дверь у зеркал, за которой оказался кабинет, или, если продолжать следовать армейской терминологии, канцелярия начальника службы охраны базы. Батыр сопровождал новичков. Он поздоровался с хозяином канцелярии и представил его:

— Перед вами, русские, Султан, один из ближайших помощников самого Асланбека. А это, Султан, люди, которых хозяин сам отобрал для охраны особого объекта, слева — Симон, справа — Кача.

Султан, уже уведомленный Асланбеком о новых работниках особого объекта, внимательно осмотрел их.

Крепкий и подтянутый внешний вид офицеров спецназа произвел на начальника охраны хорошее впечатление.

Султан уважал сильных и смелых людей, так как сам был таким. Впечатление от осмотра новых подчиненных усиливалось еще и результатом короткого кулачного боя в чайхане, о чем начальник охраны также был осведомлен.

Он спросил:

— Ваши настоящие имена и фамилии?

Первым ответил Симаков:

— У меня только одно имя, Симон, и прошу называть меня только так. Другого имени и фамилии больше не существует.

Султан, тоже предпочитавший, чтобы его называли по прозвищу, не имел ничего против ответа одного из новых охранников, перевел взгляд на Леонидова. Тот так же коротко произнес:

— Кача!

Султан удовлетворенно кивнул головой, предложил подчиненным присесть к рабочему столу, сам же обратился к Батыру:

— Хоп, брат! Передай хозяину, что я его людей принял. Думаю, в своем выборе он не ошибся. Надеюсь, Асланбек пробил, как эти двое попали в Ашал?

— Об этом не думай, Султан. Если хозяин решил применить их на самом объекте, это говорит о многом. А ты знаешь, как он принимает решения.

— Яхши! У тебя ко мне будут какие-то свои дела, брат?

— Да! Отдай мне дохляков Бороду и Семена. Я заберу их с собой. — Сказав это, Батыр хищно оскалился и добавил: — Базар у меня с ними будет тут недалеко, в роще у ручья.

Султан удивленно взглянул на Батыра и попытался возразить:

— Как это отдать тебе? По правилам эти новые, — он вновь кивнул в сторону молча сидящих офицеров, — должны лично кончить их.

Батыр задал встречный вопрос:

— Ты считаешь, я не знаю принятых правил? Или осмелился бы пойти против них? Против воли хозяина?

Султан потер подбородок:

— Нет, на это ты не пошел бы. Значат ли твои слова, что для русских сделано исключение?

— Именно это, Султан, я и хотел тебе сказать.

— Хоп! — Начальник охраны базы что-то написал ручкой на листе отрывного календаря, протянул записку Батыру: — Иди, брат, к Кериму, отдай ему записку и забирай дохляков.

— Яхши!

— Ну а мы тут еще побеседуем с новыми подчиненными.

Батыр вышел из канцелярии.

Султан достал пачку «Мальборо», бросил ее на стол вместе с зажигалкой, предложив:

— Курите, если есть желание.

Симаков с Леонидовым взяли по сигарете, с удовольствием затянулись дымом настоящего, импортного, мягкого табака.

Султан положил перед собой диктофон и, включив запись, произнес:

— А теперь, господа хорошие, всю вашу историю от побега из армии, с описанием части, в которой служили, до настоящего момента. Все подробно, не спеша. Я слушаю.

Симакову вновь пришлось брать на себя роль рассказчика.

Затушив окурок быстро прогоревшей сигареты, капитан начал излагать в мельчайших подробностях легенду Симона и Качи, проверить правдивость которой было практически невозможно. Все же ее готовили спецы «Виртуса»! Султан же, не перебивая, очень внимательно слушал Симакова.***

Граница с Афганистаном

В ночь на 12 августа в колонне пограничников отряд «Барс» прибыл на территорию Соколовского погранотряда.

Выгрузились быстро, заняв отведенную спецназу отдельную казарму. К ним тут же прибыл начальник погранотряда, высокий, крепкий полковник:

— Приветствую у себя наш славный российский спецназ! Начальник отряда полковник Лебедев Юрий Павлович.

Офицеры «Виртуса» были одеты в одинаковую черную форму без знаков различия. Поэтому, когда представился Кауров, назвав свое генеральское звание, начальник погранотряда смутился:

— Извините, товарищ генерал! Не знал вашего звания, отсюда такая фамильярность.

Каракурт положил руку полковнику на плечо:

— Не стоит извинений, Юрий Павлович, познакомьтесь лучше с моим напарником.

Представился и Борис:

— Подполковник Рудаков.

Генерал обратился к офицеру-пограничнику:

— Вы предупреждены о том, что информация о нашем присутствии в вашей вотчине ни в коем случае не должна выйти за ее пределы?

— Так точно, — ответил Лебедев.

Кауров продолжил:

— Это хорошо! А если предположить, что за вашим отрядом ведется круглосуточное наблюдение? На сей случай меры безопасности приняты?

Лебедев все так же официально доложил:

— Так точно! Сегодня пошли вторые сутки, как мой резерв занял вокруг отряда все господствующие высоты. Они используют специальные средства, так что за отсутствие контроля извне я ручаюсь.

Кауров проговорил:

— Добро, и перестаньте, Юрий Павлович, тянуться передо мной, как курсант в учебке перед сержантом. Чувствуйте себя равным среди равных. Прошу к рабочему столу!

Сам генерал и офицеры заняли указанные места.

Кауров расстелил карту района и спросил начальника отряда:

— Ваша карта, Юрий Павлович, у вас с собой?

— Никак нет! Но я могу дать команду, и ее тотчас доставят из секретного отдела.

— Не стоит. Взгляните на ту, что перед вами. Она отображает действительное положение дел? Ту реальную обстановку, что сложилась на данный момент в зоне ответственности подчиненного вам отряда?

Пограничник внимательно всмотрелся в карту. Затем ответил:

— Да! Ваша карта словно скопирована с моей. Вот только синие стрелки с островов Пянджа и красные с нашего берега, обозначающие встречный бой… что это? Предполагаемый вариант развития событий? Или ваша штабная игра?

Кауров медленно покачал головой:

— К сожалению, полковник, это не схема штабной игры, а действительно ожидаемые масштабные столкновения с силами моджахедов из-за «речки».

Лебедев удивился:

— Странно, но я ни о чем подобном не проинформирован. Или…

Пограничника прервал Рудаков:

— Не теряй время, Юра, на догадки, неблагодарное это дело. Лучше слушай, генерал все объяснит.

И Кауров довел до начальника Соколовского погранотряда общий замысел наркоторговцев, решивших провести в зоне ответственности Лебедева широкомасштабную операцию по внедрению наркотиков на территорию Таджикистана. Закончил генерал, тоже перейдя с ним на «ты», словами:

— Теперь тебе все ясно, Юрий Павлович?

— Теперь ясно, товарищ генерал!

— Зная, что тебе не раз приходилось сталкиваться с попытками прорыва границы и пресечения подобных акций, не спрашиваю о готовности застав к бою. Предупреждать их начальников о том, что на самом деле предстоящий прорыв будет лишь имитацией, отвлекающим маневром, не надо. Пусть действуют так, как должны действовать! Ну, а твоя задача имитировать, в свою очередь, попытку задержания «беженцев». Имитировать как можно правдоподобнее, но пропустить толпу в поселок Соколовский, заблокировав его силами поддерживающего тебя мотострелкового полка. Нам же, я имею в виду отряд спецназа, во время прорыва толпы надо чуть правее самим перебраться за «речку».

Полковник Лебедев переспросил:

— Вы намерены пойти в Афганистан?

— Да, но вот как сделать наш проход за Пяндж незамеченным в той карусели, что раскрутится здесь в ночь на 21-е число? Я хотел бы послушать, что можешь в этом плане посоветовать ты, Юрий Павлович.

Начальник отряда спросил:

— Я могу знать, где именно ваш отряд планирует переход границы?

Генерал ответил утвердительно, но с оговоркой:

— Да! Ты это знать можешь, квадрат 36-14, но знать об этом можешь только ты и тот минимум людей, которые помогут нам.

— Ясно! Что ж, место выбрано удачно, с выходом на разрушенный и давно брошенный аул. И река здесь перекрывается порогом, одним словом, мелководье, правда, с сильным течением. Но проходимое. А в самом ауле раньше была основная база контрабандистов, от него же вела и главная водная тропа. Ранее мы не открывали огня, пока не выполняли ряд условий, в частности, подачу через мегафон требования остановиться, предупредительные выстрелы. То есть то, на чем теряли время, и нарушители успевали достичь зарослей камыша, которые как раз и находятся в квадрате 36-14, уходя широкой балкой в глубь приграничной зоны. Затем бандиты вынуждены были отказаться от этого маршрута, так как мы перестали проводить предупредительные мероприятия и стали открывать огонь на поражение, как только контрабандисты переходили условную линию границы. После чего «гости» из-за «бугра» начали осваивать территории восточнее.

Кауров перебил Лебедева:

— Это все понятно, Юрий Павлович! Мы в курсе, что вы достойно выполняете свой долг. Но я все же хотел бы узнать, как вы можете помочь отряду спецназа незаметно, подчеркиваю, незаметно, перейти в Афганистан, воспользовавшись маневрами противоположной стороны?

Полковник задумался, внимательно глядя в карту района, затем спросил:

— Я должен ответить немедленно или у меня есть время подумать?

Генерал ответил:

— Конечно, подумай, Юрий Павлович. Время у тебя есть… до 18 августа, позже я должен буду знать твое решение, подкрепленное подготовленным и готовым к действию прикрытием.

— Есть, товарищ генерал-майор! Восемнадцатого числа я доложу вам свое решение.

— Ну и хорошо! А теперь занимайся своими делами.

Лебедев встал:

— Все необходимое, вплоть до пищи, в казарме. Если что будет надо дополнительно, сразу же вызывайте меня.

— Добро, — ответил Кауров.

Начальник погранотряда, козырнув, вышел из кабинета.

Рудаков, откинувшись в удобном кресле, закурив, спросил:

— Что будем делать, Станислав Сергеевич, до ночи двадцатого числа? Сидеть безвылазно в казарме?

На что генерал ответил встречным вопросом:

— Ты предпочел бы пару недель с отрядом вместо удобной, благоустроенной казармы просидеть среди камней возле Караульского поста? В окрестностях Форога или Баруля с Ашалом? Вволю подышать горным воздухом? Как это сейчас делают твои коллеги, Борис?

Рудаков поднял руку:

— Вот только не надо утрировать, генерал. Ребятам из отрядов, которые вы назвали, работать, можно сказать, у себя дома, нам же идти черт-те куда. Одна прогулка через перевалы и ущелья чего будет стоить. А штурм? Но самое главное — отход. Хорошо, если сделаем «духов» по-быстрому и растворимся в горах. А если порядочный «хвост» за собой потянем? Как я тянул за собой свору Наджиба в ущелье Дракона Чечни? Ощущение, признаюсь вам, весьма неприятное. Но там была надежда на прикрытие, в Афгане надежда лишь на себя да на штурмовиков, хотя проку от них, если за нас зацепятся слуги Аллаха, не будет никакого. Так что сидеть в камнях перед просчитываемым боем не так уж и плохо!

Генерал прошел к окну, проговорил:

— Всем, Боря, достанется неслабо, если в общем плане операции произойдет сбой. А о чем сие говорит?.. Правильно, о том, что права на ошибку мы не имеем нигде. Но я почему-то уверен, что все пройдет удачно для «Виртуса». Ты спросил, чем занять личный состав? Так вот, слушай приказ. В одном из отсеков казармы организовать спортивный зал и вперед, тренировки приемов рукопашного боя. По шесть часов в сутки!

Рудаков спросил:

— Что еще прикажете, генерал?

— Еще? Еще поползать с километр ежедневно не помешает. Нам с тобой, кстати, тоже. Понял?

— Как не понять? Я и сам намеревался занять ребят чем-нибудь подобным.

Генерал улыбнулся:

— Вот и займись! Но напрягай подчиненных не только физически. Пусть наизусть карту выучат, чтобы шли по Афгану, как в Чечне. Занятия прекратить 18-го числа. Потом, до начала этапа, отдых. Тогда же, 18 августа, в 20.00 построение личного состава в полной экипировке, к этому времени и плавуны подвезут. Смотр проведу лично! А ты, кроме всего прочего, подумай, чем нам усилиться в части вооружения, дополнительно или в замену штатного оружия. Пока еще есть время доставить его сюда.

— Все будет выполнено, генерал! Один вопрос разрешите?

— Один — пожалуйста!

— Вы сказали, что поползать по-пластунски нам с вами не помешает. Я-то понятно, мне по-любому с отрядом это упражнение отрабатывать. Неужели и вы с нами будете шлифовать линолеум казармы?

Кауров сожалеюще посмотрел на Рудакова:

— Боря! Ты еще пацан передо мной. Думаешь, Каракурт устарел? Потерял навыки, форму? Ослаб? Предлагаю пари. Бой один на один, без оружия в щадящем контакте. А затем «змейкой» по коридору, на время? А?

Рудаков засмеялся:

— Вы ставите меня в неловкое положение, генерал. Ведь прекрасно знаете, что мне придется проиграть.

Каракурт вспылил:

— Что? Запомни, Боря, я тебя сделаю на любом упражнении, как бы ты ни упирался. Так что, заключаем пари?

Подполковник поднял вверх руки:

— Все, все, Станислав Сергеевич! Признаю, что вы ни в чем и никому не уступаете в «Виртусе», и закончим этот разговор.

Генерал сел в кресло, проговорил:

— Вот так-то лучше! Ты в Службе кем ходил, когда я отморозка Комолова валил? Стажером?

— Да нет, я уже тогда командовал группой, как раз на заключительном этапе операции «Южный склон».

Кауров вспомнил:

— А, ну да! И все равно! Запомни, Боря, раз и навсегда. Во мне столько ненависти к этим торговцам смертью накопилось, что только она одна, дай ей вырваться наружу, заставит меня преодолеть все преграды, лишь бы достать ублюдков и раздавить их, как вонючих клопов. Понял, Боря?

— Так точно, товарищ генерал!

— Иди! Занимайся личным составом, а я тут над маршрутами еще по карте поколдую.***

Киргизия. Баруль

Двенадцатого числа приступили к своим прямым «обязанностям» и Симон с Качей. Начальник охраны базы и помощник Асланбека Султан после ознакомительной беседы, в которой еще раз внимательно прослушал уже известную ему легенду капитана Симакова и старшего лейтенанта Леонидова, постучал карандашом о стол.

— Так! Ребятки вы с гонором, принципиальные, я уже не говорю о физических данных. Не знаю, что уж за охрана была у узбекского бая, но сделать здесь Селима с Мусой, да еще каждого одним ударом, это нечто! Я знал этих бойцов. Малик иногда устраивал гладиаторские бои среди охраны. И до вас никому не удавалось устоять перед ныне уже покойниками и трех минут. А тут?.. Ну, да ладно! Асланбек сказал мне, как использовать вас. Идемте, я покажу вам объект охраны и рабов, над которыми будете осуществлять надзор. Одно учтите, по базе не шататься. Комната отдыха вам определена отдельная, в самом ангаре. Из него без моего личного разрешения или приказа ни шагу! Остальной инструктаж на месте.

Султан поднялся, вышел из кабинета, направился по коридору на выход.

Симаков и Леонидов двинулись следом. Идти им долго не пришлось. Сразу же от входной двери в казарму они свернули за угол и оказались перед воротами большого ангара, где стояли двое вооруженных теми же ружьями «Сайга», что и охрана на въезде на саму базу, низкорослых киргиза. Они, слегка поклонившись, открыли перед Султаном дверь. Троица во главе с начальником охраны вошла в уставленный до потолка штабелями коробок и мешков с продовольственными товарами склад. Прошла по узкому проходу в самый конец ангара к кирпичной стене.

Офицеры спецназа отметили, что в ангаре работают киргизы и таджики.

Симаков спросил:

— Босс! Эти люди тоже наш контингент?

Султан ответил:

— Нет! Это обычные рабочие склада. До них вам не должно быть никакого дела, если, конечно, среди них не появится какой-нибудь любознательный идиот и не поинтересуется тем, что находится за кирпичной стеной. — Той стеной, к которой в это время подошли Султан с Симаковым и Леонидовым. Казалось, дальше хода не было, но уже по словам начальника охраны это не соответствовало действительности. Стоящий у стены охранник, тоже киргиз, на этот раз вооруженный помповым ружьем, козырнув боссу, легко сдвинул в сторону целый штабель последнего ряда крупных коробов. Слева открылся узкий проход, ведущий вдоль кирпичной стены к боковому металлическому каркасу ангара. Дорога в тупик? Да, в тупик, имеющий потайную дверь.

В самом углу Султан остановился, достал из широких шаровар тонкий и длинный ключ с мелкими зубцами, вставил его в еле заметное отверстие между кирпичами неровной, грубой кладки. Повернул ключ и толкнул часть стены, которая и отворилась той самой потайной, узкой и низкой дверью.

Троица с трудом протиснулась через нее.

Султан закрыл вход, и все сразу оказались в кромешной тьме.

Щелкнула кнопка, и тут же пришельцам пришлось зажмуриться от яркого после темноты света.

Привыкнув к освещению, Симаков и Леонидов разглядели квадратную комнату, примерно метра три на три. Половину ее занимал топчан, застеленный плотной кошмой, сверху лежали одеяло и две подушки.

Султан объяснил:

— Здесь один из вас, тот, кто заступит в наряд, будет отдыхать ночью! Отсюда, от двери слева, наверх ведет лестница, в частности, в комнату, где будет отдыхать надзиратель, свободный от дежурства. Идем дальше!

В углу, напротив топчана и левого прохода, находилась еще одна дверь. Открыв ее, Султан ввел офицеров в своеобразный склад-цех.

Он представлял собой помещение квадратов в пятьдесят.

Половину занимали двадцатикилограммовые мешки, рядом с ними широкий стол, за которым пять человек, сидящих на скамейках с одной стороны, делали из рулона матового целлофана одинаковые по размеру открытые пакеты, трое фасовали в них серо-белый порошок, героин, двое запаивали пакеты и аккуратно складировали их вдоль стены со стороны двери. Эти работали на противоположной стороне стола. Среди них были и две женщины, вероятно, те, что были недавно перевезены в «КамАЗах» через Караульский пост.

И в конце помещения стояли два ряда двухъярусных нар и находилась еще одна дверь, скорее всего в туалет и душ. Вряд ли рабов выводили отсюда мыться, хотя постельные принадлежности иногда меняли, это было заметно по относительно чистому белью, покрывающему нары.

За работой рабов, особенно за фасовкой ценного товара, следил старый таджик, который при виде Султана направился к начальнику с докладом:

— Господин! Работа идет строго по плану. Особых замечаний ни к кому нет. По вашему приказу я отдал тех двоих, кто не мог работать, господину Батыру. Я правильно поступил?

Султан, осматривая цех, ответил:

— Все правильно, Керим! Они только мешали работе, а передачу их Батыру разрешил сам Асланбек. Как новый контингент?

То ли Керим плохо слышал, то ли не понял значения последнего слова, которое сам Султан перенял от русских, переспросил:

— Это вы о тех рабах, что доставил хромой Анвар?

— О ком же еще, Керим? Или у тебя здесь еще есть невольники?

— Я вся понял, господин! Эти работают. Хорошо, что старых рабов поменяли. Новые всегда сначала послушны, как овечки. Это потом кто-то начинает борзеть. Одно не совсем хорошо.

Султан посмотрел на старого таджика:

— Что именно?

— То, что двух баб привезли!

Начальник охраны удивился:

— Это еще почему? Мне кажется, наоборот, рабы будут работать лучше, чтобы иметь возможность ночью получить женщину. Да и шлюхам в кайф, если без перебора и насилия.

Керим же выдвинул свои доводы:

— Вы правы, если распределять баб среди рабов по очереди и лишать тех, кто будет плохо работать, возможности спать с рабыней, но эти рабы-мужики обозленные, уступать друг другу не хотят. Как бы бучи не устроили, а то так и до смертоубийства дойти может. Самцы всегда за самку дрались. Раньше, без баб, спокойней было.

— Не волнуйся, Керим, и сейчас все спокойно будет. Видишь за моей спиной двух русских? Это тебе помощники, они же и надсмотрщики, которые посменно будут круглосуточно находиться здесь, днем в цехе, помогая тебе следить за порядком, ночью в соседней комнате, следя за тем, чтобы рабы, чего ты опасаешься, не устроили драку. Ребята они крепкие, надо будет, каждый из них вмиг успокоит толпу. Так что о беспорядках не думай, Керим, их не будет.

Султан прошел к столу рабов, обратился к невольникам:

— Эй, быдло! Слышали, что я говорил? Не все? Повторю для глухих! С этого дня за вашей работой и отдыхом будет круглосуточно следить надсмотрщик. Керим установит очередь случки мужиков с бабами, ее не нарушать. По одному на каждую, если, конечно, бабенки сами не запросят большего.

Начальник охраны рассмеялся:

— Но это вряд ли! За невыполнение плана или малейшее проявление недовольства вместо бабы двадцать палок по пяткам. И учтите, черви, таких, как вы, мы можем набрать сотни. Замену непокорным найдем быстро, да вы и сами в этом убедились. Но замена для того, кого меняют, означает одно — смерть! Зачем сокращать себе жизнь? Работайте спокойно, выполняйте план, спите с бабами, а совсем скоро, когда работы прибавится, а с ней увеличится и количество рабов, самых усердных ждет поощрение, перевод в надсмотрщики. А они уже люди хоть и неподневольные, но все же не рабы! Трудитесь добросовестно, не упустите шанса подняться над толпой, получив власть над ней.

Толкнув речь, Султан повернулся к Симакову и Леонидову:

— Сейчас я покажу вам вашу комнату, затем вы оба спускаетесь сюда. Постажируетесь до конца рабочего дня, на ночь в подсобке перед цехом останется Симон. Утром уже на сутки его сменишь ты, Кача.

Начальник охраны базы обратился к таджику:

— Скоро, Керим, эти парни подойдут в цех. Ты тут еще более конкретно проинструктируешь их. Понял?

— Хоп, господин!

Султан направился к выходу, бросив офицерам спецназа:

— За мной!

Они вышли в комнату с топчаном, прошли в левый проход, откуда железная лестница привела их на второй этаж.

Там находилась вполне пригодная для житья комната. Главное, из нее на улицу выходило обычное окно, и было от него до периметра, опоясанного колючей проволокой, всего каких-то тридцать, ну, может, сорок метров!

В комнате стояли широкая кровать, тумбочка с магнитофоном, платяной шкаф, холодильник и душевая кабина. Туалет был выведен отдельно.

Султан спросил:

— Ну, как вам апартаменты?

Новоявленные надсмотрщики остались довольны комнатой.

— Нормально! Как в гостинице, в натуре.

— Вот и пользуйтесь этим!***

А вечером, когда капитан Симаков заступил на пост, старший лейтенант Леонидов под простыней вывернул до упора из часов ручку настройки, зафиксировал ее и, прибегнув к азбуке Морзе, используя ручку как ключ, передал, а полковник Злотов получил сообщение:

«Склад обнаружен, он под окном большого ангара, стоящего торцом к поселку, сложности для штурма объект не представляет. Леонидов».

Спустя несколько минут слабый разряд тока от часов кольнул старшего лейтенанта. Его вызывали на ответный сеанс. Он положил руку так, чтобы видеть цифру числа. Вскоре она начала мигать, а Леонидов принимать сигнал:

«Сообщение принято. Объект определен. Ваша комната может прослушиваться, принять это к сведению. Продолжать выполнение задачи. Удачи, Злотов».

Установив ручку настройки своих потертых старых часов «Слава» в исходное положение, старший лейтенант Леонидов повернулся на бок и тут же уснул. Напрасно всю ночь прослушивал комнату надсмотрщиков оператор Асланбека. Кроме тишины, слегка разбавленной стрекотом цикад, ему так и не удалось что-либо записать. О чем утром он и доложил хозяину.

В 7 утра Леонидову был подан в комнату завтрак. Затем в 8 часов Кача сменил на посту Симакова, войдя в цех-склад и приняв от напарника дубинку.

Рабы под присмотром старого таджика только начали получать порции своего завтрака.

Керим поздоровался с надсмотрщиком, указал ему на стул возле мешков:

— Твое место там! Понадобится выйти по нужде, скажи мне, туалет знаешь где. Обед со мной, ужин в соседней комнате, где проведешь ночь.

Леонидов спросил:

— Как насчет того, чтобы перекурить? Где это можно сделать?

— Рабы курят через три часа в туалете… ты кури здесь, ты не раб, но аккуратно, пепел и окурки — в банку с водой, банку возьмешь в своей ночлежке, воду в сортире. Еще вопросы?

— У матросов нет вопросов!

— Ты был матросом?

— Как ты космонавтом… шеф!

Старший лейтенант прошел в свою комнату, затем с литровой банкой в туалет, оттуда вернулся уже с водой в емкости, которую поставил возле стула, занял указанную позицию, тут же закурив, наблюдая, как жадно, по-звериному, превращенные в животных поглощали скудную пищу рабы.

Желваки заиграли на скулах офицера спецназа.

«Ничего, — подумал он, — недолго осталось мучиться. Только бы глупость какую не сотворили, а то затеют бунт и погубят себя. Предупредить бы их, что свобода близка, но… нельзя!»

После завтрака рабы заняли свои рабочие места, и началась монотонная, однообразная работа.

Невольники трудились автоматически, особенно женщины, имевшие усталый вид. Это было объяснимо. Им здесь достается больше всех. И на наркоте днем паши, и самцов, в которых превратили наркоторговцы мужчин, удовлетворяй! А женщины с виду еще ничего, взять хотя бы блондинку. Красивая, стройная, лет под тридцать, не более. Интересно, как ее угораздило попасть в сети бандитов? Надо будет спросить после освобождения, если… сумеет дожить до этого момента, пережив кошмар своего унижения. Ее подруга тоже явно страдала, в глазах брюнетки не было жизни, одна пустота. Леонидову так и хотелось подойти к ним и сказать: держитесь, бабоньки, скоро все закончится и начнется новая, свободная жизнь. Но… но… но!

Старший лейтенант отвел взгляд от женщин, начав рассматривать рабов-мужиков. Выделил среди них двоих. Хоть и сидели они к нему спинами, но Леонидов определил в одном узбека, в другом русского. Эти трудились с особым усердием и все время, когда рядом проходил Керим, поторапливали других. После вчерашних слов Султана они проявляли особое рвение. Отметил офицер спецназа и похотливый взгляд узбека на блондинку.

А как только Керим вышел, узбек, видимо, упустивший из виду то, что за рабами теперь следит еще и надсмотрщик, перегнулся через стол, прошипел, но так, что каждое его слово было услышано Леонидовым:

— Эй, сучка белобрысый! Ты сильно на пахоте не напрягайся, ночь тебе предстоит ой какой длинный! Я буду тебя иметь туда, куда еще никто не имел! Нагнись под стол, да? Увидишь ялду, который будет твоя жопу рвать, понял, шлюха неверная? Мозоль на языке набьешь, тварь! Ух, чито я с тобой сегодня делать буду, карасавец… ты даже передставить не можешь!

Со рта раба-узбека стекла длинная, клейкая струя слюны.

Блондинка с ужасом смотрела на это обезьяноподобное существо.

Соседу вторил русский:

— А я, Юсуп, сегодня чернявой матку наизнанку выверну, блядь буду! А может, групповуху устроим? Да отдерем этих телок так, что завтра они только стоя и смогут за столом корячиться, а, Юсуп?

Из угла подал голос щуплый мужичок:

— Но позвольте, сегодня не ваша очередь, и… нельзя же так с женщинами… они такие же, как и все мы.

Узбек перевел взгляд в ту сторону, откуда донеслось слабое возражение.

— Твоя чего там, билат, пасть открываит? Хочишь, чтобы и тебя раком поставили? Бабы наши, мой и его, кунака Ваньки, понял ви все? Только ми будем трахат их! И пробуй кито Керим слово сказат, удавлю на очке сортир!

Старший лейтенант подумал: а ведь эти уроды — оказывается, что и среди рабов имеются ублюдки — могут беспрепятственно насиловать беззащитных женщин. Могли бы, если бы не…

Леонидов встал, покачал в руках дубинкой, подошел со спины к рабу-узбеку. Тот оглянулся и изменился в лице. Точно! Разговорившись, он совсем забыл о надсмотрщике.

А офицер, расставив ноги, спросил:

— Может, козел, ты и меня раком поставишь? Или удавишь в сортире?

Узбек пробормотал:

— Извините, господин, это был плохой шутка! Просто шутка! Хотел смотреть, как будут пугаться люди! Мамой клянусь, ми с Ванькой ничего не сделали бы! Только немного шутка!

— Шутка, говоришь?

— Да, начальник, клянус, шутка!

— Что ж, я тоже не прочь немного пошутить!

Сказав это, старший лейтенант почти без размаха, но сильно и резко врезал дубинкой узбеку-шутнику по почкам. Тот вскочил, взвыв от боли, и тут же получил удар по руке, сбросивший его через скамейку на пол.

Русский кунак узбека, прикрывшись рукой, спросил:

— За что бьешь, начальник?

Но тут же замолчал, выплевывая на ладонь вместе с кровью обломки передних зубов. Леонидов осмотрел застывших в изумлении рабов, перевел взгляд на избитых ублюдков и крикнул:

— Что, твари, решили за спиной начальника саботаж устроить? Других вздумали от работы отговаривать? Угрожать? Я вам, сукам паскудным, дам угрожать! Так изуродую, мать в гробу не узнает!

Старший лейтенант обернулся к невольникам, застывшим за столом, спросил:

— Я прав? Эти уроды отговаривали вас под угрозой расправы от работы? Ну? Не слышу?

Первыми отозвались женщины:

— Да, вы правы! И делают они это не в первый раз!

Из туалета вышел Керим.

Увидел результаты расправы надсмотрщика над рабами, которых старый таджик считал лучшими работниками из всей толпы и уже намечал на повышение, если количество рабов, как говорил Султан, увеличится. И вдруг… охранник применяет силу именно к ним?!

Керим спросил, обращаясь к Леонидову:

— Что все это значит, Кача?

— А то, шеф, что при вас эти скоты показывали, как усердно работают, но стоило вам выйти, они тут же приказали, да, именно приказали всем остановить работу, буквально заявив — кончай пахоту! Расслабьтесь, пока просрется этот старый ишак, Керим! Я извиняюсь, но это не мои слова. Остальные работники им возразили, но эти двое стали угрожать расправой тем, кто не будет слушать их. Они, видимо, упустили из виду, что сзади нахожусь я, и раскрылись во всей своей красе, обнажив истинное свое обличье. Пришлось показать им, кем они являются на самом деле!

Керим обвел взглядом рабов, спросил:

— Все, что сказал надсмотрщик, правда?

Ему единогласно ответили:

— Да, правда! И раньше Юсуп с Иваном заставляли нас прекращать работу, как только вы выходили из цеха. И женщин никому не хотят отдавать, сами намереваются издеваться над ними, хотя вы и ваш начальник давали в отношении баб другие указания.

А женщины заявили, что не могут работать, потому что эти двое, которых справедливо наказал надсмотрщик, каждую ночь насилуют их, да так, что впору повеситься!

Керим подошел к корчившемуся на полу Юсупу, которому Леонидов выверенным ударом сломал руку.

Спросил:

— Что же ты, тварь, вытворяешь? Подумал, что если вас с русским из старой партии оставили, то вы стали выше новых рабов? Двойную игру решили вести? А я, значит, ишак старый?

— Шеф…

— Заткнись, ублюдок! Сейчас же обо всем узнает Султан, а возможно, и сам хозяин! В любом случае я вам, вонючки, не позавидую! Кача! — обратился Керим к Леонидову. — А ну-ка выволоки этих подлых шакалов в свою комнату отдыха. Я вызову Султана. Остальным работать! И чтобы план был выполнен! Чего замерли? Цирк, что ли, увидели? Работать, иначе я вам такой цирк устрою!

Выводя провинившихся рабов, Леонидов быстрым взглядом окинул невольников. И увидел в их глазах то, что и хотел увидеть: удивление поведением надсмотрщика, пока еще слабую надежду на какие-то изменения и… благодарность. Подумал, насколько увеличилось бы удивление этих несчастных людей, узнай они, что в роли их надзирателя и карателя выступает офицер спецназа российской спецслужбы, появившийся здесь, кроме всего прочего, и для того, чтобы вернуть им свободу и нормальную жизнь.

Глава 7

Спустя минут сорок в тайное хранилище-цех базы прибыл сам Асланбек в сопровождении Батыра и Султана.

В комнате отдыха сменного надзирателя их встретили Керим и Леонидов, а также сидящие в углу у двери избитые рабы Юсуп и Иван.

Наркобарон Асланбек, молча осмотрев невольников и надсмотрщиков, приказал:

— Керим и Султан, ждите меня в конторе, ну а мы с Батыром поработаем тут!

Когда названные лица покинули комнату отдыха, Асланбек коротко бросил Леонидову:

— Рассказывай, Кача!

Старший лейтенант спецназа изложил свою версию произошедшего.

Пока офицер, выдававший себя за надзирателя, докладывал, наркобарон внимательно следил за ним. Надсмотрщик говорил спокойно, подробно излагая то, что якобы услышал от борзых рабов и что в результате предпринял.

Выслушав Качу, Асланбек повернулся к рабам:

— Теперь слово вам, Юсуп и Иван!

Невольники сбивчиво, путаясь, перебивая друг друга, попытались оправдаться. Им пришлось признать, что они действительно пугали женщин, но они делали упор на то, что это была всего лишь невинная, хоть и грубая шутка. А от того, что отговаривали остальных работать, рабы категорически отказывались, особенно в этом усердствовал Юсуп:

— Не биль такой, хозяин! Никогда не биль! Баб пугат да, отговариват от работа нет! Ми с Иван, наоборот, всегда заставляли остальной раб работай лучше!

Асланбек спросил:

— Значит, Юсуп, по-твоему, надсмотрщик лжет? Так?

— Ай, хозяин, насчет шлюх он говорил правда, а вот о работе, клянус, нет! Зачем он бил нас с Иваном, не знаю! Вот рука мне сломал, как теперь работать? Мене помощь нужна, хозяин! Болна очен!

Наркобарон, взглянув на Леонидова, спросил:

— И кому мне верить, Кача? Тебе?.. Или им, рабам? До того, как я поставил тебя с Симоном над ними, ничего подобного, о чем ты доложил, Керим не замечал, а? Ответь мне?

Старший лейтенант, глядя в глаза «хозяина», спокойно ответил:

— Асланбек, вы умный человек и не можете не понимать, что если среди рабов появится лидер, силой подмявший под себя остальную толпу, то он и станет истинным хозяином невольников. И тогда ни о какой дисциплине речи быть не может. Да, в присутствии тех, кому он по воле случая подчинен, этот скрытый лидер будет вести себя послушно. Оставаясь же вне контроля, ублюдок начнет творить все, что ему вздумается. В результате рабы не получат необходимого отдыха и женщин, а это не может не сказаться на работе. И виноватым в падении трудоспособности будет признан кто угодно, но только не тот, кто в этом на самом деле виноват!

Сделав недолгую паузу, Кача-Леонидов продолжил:

— Я на собственной шкуре испытал рабство и знаю, что происходит в реальности среди невольников, намного лучше вас! Считаете, что я поступил неправильно, принимайте решение по мне, но тогда не ждите, чтобы рабы трудились в полную силу. Оставляйте этих крыс, — он кивнул в сторону Юсупа с Иваном, — в толпе, и вскоре заимеете проблемы! Решайте, Асланбек, я все сказал!

Наркобарон молча выслушал Леонидова, немного подумал, прошел в цех. Батыр закурил, предложив сигарету старшему лейтенанту. Это был хороший знак. Значит, человек, близкий к Асланбеку, негласно поддерживает его.

Юсуп попытался что-то сказать, но таджик грубо оборвал его:

— Заткнись, раб! Жди решения своей участи!

Минут через пять в комнату вернулся Асланбек. Он взглянул на Батыра, кивнул в сторону избитых рабов, приказав:

— Убрать отсюда этих тварей!

Сам же обратился к Леонидову:

— Продолжай нести службу, Кача!

И под вой приговоренных хозяином Юсупа и Ивана, которых здоровый таджик Батыр потащил к выходу, вышел из комнаты.

Леонидов вошел в цех.

Рабы сидели за столом, притихшие, испуганные, ожидавшие, что последует дальше.

Старший лейтенант осмотрел их:

— Ну что, горемыки, приуныли? Никакого повода к унынию я не вижу! Запомните, путь к вашей свободе лежит только через сохранение собственных жизней, что может быть обеспечено лишь полноценным трудом! Сейчас, когда не стало тех, кто насиловал и унижал вас, будьте сами людьми и относитесь друг к другу соответственно. И больше оптимизма! Свобода, о которой вы все думаете, не такая уж неисполнимая перспектива. Но для этого нужно выжить здесь и делать то, о чем я уже сказал. И все будет хорошо! А сейчас работать!

Когда Асланбек вновь, но уже с Керимом вошел в цех, то увидел, как усердно, под пристальным взглядом Леонидова, рабы отдаются работе.

Старший лейтенант перехватил взгляд наркобарона, заверил его:

— Отсутствие тех двух шакалов, что пытались саботировать труд, в общем, никак не скажется на выполнении дневной нормы. Я прав, рабы?

— Так точно, господин надзиратель, — в один голос ответили невольники.

Асланбек, взглянув на надсмотрщика, ухмыльнулся:

— Посмотрим! Но если это будет так, то тебя, Кача, ждет неплохое вознаграждение, возможно, повышение в должности.

Леонидов поправил «босса»:

— Вы хотели сказать, хозяин, что вознаграждение ждет нас с Симоном?

— Он здесь при чем? — изобразив удивление, но одновременно и что-то похожее на одобрение, спросил наркобарон.

Офицер спецназа ответил:

— А при том, хозяин, что мы с ним работаем вместе, одно дело делаем, в паре! И только так! Каждый из нас отвечает за другого. В любом случае.

Асланбек согласился:

— Яхши! Работайте.

Он развернулся и покинул цех.

Керим, почувствовав силу и укрепление положения надсмотрщиков, перестал давать указания Каче, а затем и Симону, утром сменившему напарника.

Агенты отряда спецназа «Легион-1» капитан Симаков и старший лейтенант Леонидов, они же Симон и Кача, прочно внедрились в стан врага, получив статус доверия самого наркобарона Асланбека, что и требовалось командиру отряда полковнику Злотову. Иметь в среде противника «пятую колонну», даже состоящую всего из двух человек, могло значительно облегчить отряду выполнение своей локальной задачи по уничтожению складов с наркотиками и ликвидации самой банды Асланбека.

И в дополнение к ней освобождение рабов, вернее, невинных заложников.***

В Соколовском же погранотряде, в отдельной казарме, под непосредственным руководством генерала Каурова шла полным ходом подготовка отряда «Барс» к скрытому переходу границы.

Под видом обычных матрасов в помещение были доставлены специальные надувные лодки, или пироги, как их называли сами бойцы спецназа. С укрепленными от прорыва корпусами и крюками зацепления к тросам систем «Гарпун».

«Профи» спецназа не раз отрабатывали форсирование водных преград с помощью доставленных систем, поэтому ограничились лишь внешним осмотром плавсредств. И, убедившись в их исправности, сложили в одном из отсеков казармы.

18 августа генерал Кауров, как и обещал, провел смотр бойцов «Барса».

Подготовкой, экипировкой, состоянием вооружения и настроением офицеров и прапорщиков отряда Каракурт остался доволен.

Одобрил он и решение об усилении групп дополнительным оружием, которое посчитал не лишним взять с собой за «речку» подполковник Рудаков. Оружие состояло из восьми магазинных гранатометов помпового, быстрого заряжания «ГМ-94», с тремя комплектами зарядов различного предназначения — вакуумных, кумулятивных, осколочных; из двух облегченных автоматических станковых гранатометов «АГС-30» с эффективной дальностью стрельбы до 1700 метров, по одному на сводную группу. Были средства задымления местности. Было увеличено количество снайперов, оснащенных как дальнобойной винтовкой «СВДС», имеющей прицельную дальность в 1200 метров, так и бесшумными в отличие от дальнобоек системами «винторез», имеющими дальность стрельбы до 400 метров, как раз для боя на подступах к объекту, для снятия вражеских постов раннего обнаружения противника.

Проверены были и новые испытанные бронированные костюмы и шлемы с встроенными в них средствами портативной импульсной, закодированной связи, а также приборами ночного видения. Костюмы были легки и обеспечивали хорошую подвижность наряду с надежной защитой от шокового поражения зарядами стрелкового оружия.

В общем и целом «Барс» был готов к выполнению своей задачи, о чем Кауров и попытался доложить непосредственному начальнику, генерал-лейтенанту Борисову. Но получил неожиданный ответ, что Феликс покинул столицу, убыл из центрального офиса «Виртуса» в неизвестном направлении. Это было странным, мог бы руководитель операции и предупредить о своих маневрах. То, что Борисов убыл в район действия группировки Службы, было ясно.

Но куда именно? В Ашал? Баруль? Форог? Связи с ним не было, и это обстоятельство раздражало Каракурта, не только подчиненного, но и друга Борисова.

Так продолжалось до 9.00 следующего дня, 19 августа, когда его, Каурова, сидящего за картой района предстоящих действий, не окликнул от двери знакомый голос:

— Каракурт? Я, честно говоря, удивлен! Не ты ли от разного рода документов в штабе Службы нос воротил? Чего же сейчас уткнулся в бумаги, а не готовишь свой любимый «бизон» к работе по «духам»?

— Феликс? Фу ты, черт…

На пороге, одетый в форму подполковника пограничных войск, действительно стоял, улыбаясь, генерал Борисов. Он спросил:

— Не ждал начальника, старый вояка? Не просчитал моего появления у себя?

Кауров пробурчал:

— Тебя просчитаешь, пожалуй! И как убыл из Москвы, так ни от кого ни слуха, где конкретно находится руководитель операции, с чем отправился в тайный вояж, какие могут быть вводные, а главное, когда ждать их и ждать ли вообще? Специально, что ли, ввел группировку со штабом в непонятку?

Борисов присел за рабочий стол.

— Кончай гудеть, Стас! А то, что прибыл сюда инкогнито, то это объяснимо. Командир должен находиться там, где посчитает нужным, лишь бы это шло на пользу дела. А наши ребята в отрядах сейчас находятся в режиме длительного ожидания. Как бы не допустили расслабухи, а слух о том, что руководитель операции где-то рядом, возможно, возле их позиций, подстегнет бойцов. Не даст расслабиться. Так что считай мое поведение за некий психологический маневр.

Каракурт все так же недовольно проворчал:

— Тоже мне психолог, как будто офицеров наших не знаешь! Кто и когда, в каких бы условиях ни действовал, допускал слабость? Или нарушал режим состояния?

— И все же я поступил так, как поступил, и не надо обсуждать действия начальства, давай лучше по теме! Проанализируем обстановку. Что мы, Стас, имеем по всей операции «Цунами»? Форог, Караульский погранотряд и база под Ашалом взяты под контроль и по ходу акций, думаю, сюрпризов нам не преподнесут. Сейчас главное — твое направление! Работа за «речкой»! Проводники на той стороне Пянджа к вашему приему и дальнейшему сопровождению к объектам готовы и находятся на месте. Ждут начала акции. Все вроде идет нормально, по плану. Человек, ранее внедренный в окружение Вахтанга, доложил о том, что грузин о присутствии группировки спецназа в «Каменном мешке» информации не имеет и весь сосредоточен на организации перехода границы через Пяндж. Это все хорошо! Но… Каракурт, давай еще раз оценим обстановку на твоем участке. Может ли произойти сбой в процессе боевого применения групп «Барса»? И если да, то где это может произойти?

Кауров, посмотрев на друга, сказал:

— Феликс, а может, ну их к черту, все эти заморочки с анализами, оценками, предположениями? Сам прекрасно знаешь, что всего не просчитаешь и во время любой операции обстановка может кардинально измениться, и именно там, где этого меньше всего ожидаешь. Пойдем к целям, а там видно будет. За «бугром» многое сразу прояснится, а уж на выходе к объектам все вообще встанет на свои места. А гадать тут, за картой, толку-то? На ознакомительном этапе да, карта единственный помощник, но просчитывать по ней варианты возможного развития событий? Это грозит дня через три гарантированным срывом «крыши». Я уже убедился в этом!

Борисов резонно спросил:

— Так чего ж висел над картой, когда я появился?

— Запоминал маршрут, чтобы лишний раз не вытаскивать ее из планшета на марше.

Феликс вновь улыбнулся:

— Добро, Стас, убедил! Значит, так! В 22.00 21-го числа выводишь отряд в балку, в камыши, и высылаешь к реке передовой разведывательный дозор с операторами «гарпунов». Я здесь вместе с полковником Лебедевым отслеживаю развитие событий на границе. Как только отряды «духов» начнут имитацию ее прорыва, а «беженцы» тронутся с места, я свяжусь с тобой. Дозор пусть смотрит на тот берег внимательно, из заброшенного аула пройдут два коротких световых сигнала. Это будут цели для «гарпунов» и, как следствие, конечный пункт форсирования Пянджа. Ну, а далее, протянув троса, начинаешь переправу в экстренном режиме. Тебе все ясно, друг мой?

Каракурт проговорил:

— Все это мне давно ясно! Лучше подумать над тем, что неплохо бы как-то дополнительно прикрыть форсирование «речки». Возможно, перестраховаться, но…

Борисов прервал размышления друга:

— Я знаю, Стас, что ты имеешь в виду, извини, что перебил! И уже думал об этом, мы с Лебедевым что-нибудь организуем в этом плане. Ты же спокойно, без суеты, но быстро переходи границу. И сразу же после встречи с проводниками, о чем я должен быть проинформирован, вперед к целям!

— Ясно, босс, какие базары?

— Шуткуешь, Стас? Ну-ну! Сейчас тебе это не повредит. Ну, а я убываю в штаб Лебедева. Возможно, до окончания операции нам встретиться не придется, так что удачной тебе охоты, Каракурт! И… возвращения, всем… без потерь!

— Спасибо, Феликс, и тебе удачи!

Борисов поднялся из-за рабочего стола:

— Да, Стас, о том, что я здесь, бойцам в отряде знать необязательно. Узнают сами, не страшно, но сообщать специально об этом не стоит. Пока, друг!

— До встречи, Феликс!

Генерал-лейтенант вышел через боковую дверь канцелярии Каурова прямо на аллею, ведущую к штабу пограничного отряда, куда он и направился.***

20 августа в 22.45 оперативный дежурный погранотряда почти одновременно с трех застав, прикрывающих Пяндж, получил сообщения о том, что на территории сопредельного Афганистана замечено появление достаточно больших масс вооруженных людей, которые имеют явно недружелюбные в отношении пограничников намерения, что выражается в их поведении. Афганцы потрясают оружием, в основном автоматами «АК», как бы грозя постам, выкрикивая что-то, чего разобрать и перевести из-за приличного расстояния не удается.

От командира первой заставы прошел доклад о скапливании прямо напротив позиции подразделения внушительной толпы гражданских лиц, судя по одежде, в большинстве своем таджиков.

Оперативный дежурный тут же связался с начальником отряда.

Полковник Лебедев и генерал Борисов доклад приняли.

Последний тут же связался с Кауровым:

— «Каракурт», я — «Феликс»!

— «Каракурт» на связи!

— Как у тебя дела, Стас?

— Нормально! Передовой разведывательный дозор и отделение обеспечения форсирования водной преграды на рубеже наблюдения. Жду сигнала с того берега «речки».

— Жди, «Каракурт»! Боевики Вахтанга зашевелились и вышли к Пянджу.

Кауров спросил:

— Значит, все по плану?

— По плану, Стас! Да, не удивляйся появлению справа от балки нескольких машин. Это техника с прожекторами. Она дополнительно и прикроет твой переход.

— Хорошо, что предупредил! А то… в общем, я все понял! Жду сигнала проводников и приказа на выдвижение.

— Добро! Осталось ждать недолго, Стас.

— Посмотрим! У тебя все?

— Все! Конец связи!

— Конец!

В 0.20 начальники застав доложили, что вооруженные отряды с сопредельной стороны начали организованное выдвижение на острова нейтральной полосы.

Лебедев приказал:

— Всем к бою! Занять оборону согласно боевому расчету. Как только вооруженные отряды перейдут условную линию границы, приказываю безо всякого предупреждения открыть огонь на полное поражение нарушителей из всех видов штатного вооружения. Этот приказ вступает в силу и на тот случай, если потенциальный противник сам, не выходя из зоны нейтральной полосы, откроет огонь по позициям застав.

От подразделений тут же последовало подтверждение полученного приказа.

Пограничники заняли позиции своих огневых точек, связанных траншеями между собой в единый, эшелонированный силами тактического резерва, укрепленный район по фронту всего сектора ответственности застав.

К ним с тыла, экстренно вызванные, подошли и усиленные танками с самоходными артиллерийскими установками мотострелковые роты — роты поддерживающего и прикрывающего пограничников отдельного мотострелкового полка особого назначения.

Генерал-лейтенант Борисов вызвал командира эскадрильи «Су-25»:

— Сотников! «Гроза»! Как слышишь меня? На связи «Феликс»!

— «Гроза» слышит вас, «Феликс»!

— Слушай приказ, подполковник! Аэропланы свои на взлетку, два звена, вооружение штатное. Подъем по моей команде, но быть готовыми к нему не позднее пятнадцати минут! Работай, Володя!

Командир эскадрильи штурмовиков ответил:

— Вас понял, «Феликс»! Вывожу два звена на взлетно-посадочную полосу.

— Давай!

Борисов, взглянув на Лебедева, спросил:

— Что у нас с «беженцами»?

— По докладу начальника первой заставы, толпа увеличивается, но пока остается на своем берегу Пянджа.

— Боевики?

— Продолжают выдвижение к островам, применяя современные плавсредства.

Феликс взглянул на часы: 1.20.

Левее территории отряда, по реке, тишина разорвалась автоматными и пулеметными очередями.

И тут же доклад оперативного дежурного:

— Товарищ полковник, отряды боевиков общей численностью от ста до ста пятидесяти человек достигли островов и пересекли линию границы. Заставы, выполняя приказ, открыли огонь по нарушителям.

Лебедев распорядился:

— Связь со всеми начальниками застав на меня, в штаб!

— Есть!

Вскоре прошли доклады:

— «Второй», «Третий», «Четвертый» на связи!

Начальник отряда отдал короткий приказ:

— Всем! Держать границу!

Доложил командир первой заставы:

— Толпа гражданских лиц численностью более тысячи человек с вьючными животными начала движение по порогу к границе. Мной было приказано открыть предупредительный огонь, никакой реакции в ответ. Группировка, что-то отчаянно крича и махая белыми полотнищами, продолжает движение. В толпе много женщин, детей, особенно грудных. Мужчин тоже хватает.

Лебедев спросил подчиненного:

— Мужчины вооружены?

Начальник заставы ответил неуверенно:

— Трудно сказать, но пока оружия не замечено, если только оно не спрятано под халатами.

Лебедев взглянул на Борисова, тот кивнул головой, полковник продолжил связь с начальником первой заставы:

— Так, Юра! Обстановку на твоем участке понял. Открывай проход для толпы, заставе — отход на запасные позиции! Приказ ясен?

— Так точно!

— Выполняй!

И тут же начальник отряда передал в эфир приказ неизвестному офицеру:

— Капитан, настала твоя очередь! Осветить район перехода границы толпой гражданских лиц! Осветить так, чтобы в сторону твоих фонарей никто и повернуться не смог!

Последовал ответ:

— Выполняю!

Из окна штаба Борисов увидел, как по «беженцам» перекрестными дымящимися лучами заметался голубой свет мощных зенитных прожекторов.

Начальник отряда в это время вызывал командира мотострелкового полка:

— «Гренадер», я — «Пяндж»!

— Слушаю тебя, «Пяндж»!

— У тебя резерв при себе?

— Конечно!

— Он в состоянии блокировать поселок Соколовский, в который мы намерены направить беженцев с той стороны?

Подполковник, командир полка, ответил не задумываясь:

— Я держу в резерве полноценный батальон. Он в состоянии заблокировать несколько поселков типа Соколовского. — И тут же предложил: — Слушай, «Пяндж»! Я насчет отрядов, вышедших на заставы. Чего с ними возиться твоим парням? Давай ударим по этим архарам из «САУ» и танков? Сразу отгоним за «речку» тех, кто уцелеет в огненном месиве.

Но начальник отряда, которому оперативно был подчинен полк, категорично заявил:

— Отставить, «Гренадер»! Твоя задача заблокировать селение, не более того! Как понял меня?

— Что ж, твои дела — это твои дела! Приступаю к блокированию поселка Соколовский. Только не переиграл бы ты, полковник, в этой мутной игре. Лично мне она неясна. Явно «духи» проводят отвлекающий маневр. Для чего? Не пропустить бы главный удар, Юрий Павлович! Я-то выстою, а вот твои погранцы? Жаль будет, если вас положат и я помочь не успею благодаря твоим же распоряжениям.

— Спасибо за заботу, Коля, но… делай то, что приказано!

— Есть, «Пяндж»!

Отключив связь с командиром мотострелков, Лебедев повернулся к Борисову:

— Ну что, товарищ генерал, можно и ваших «профи» запускать на орбиту!

Борисов ничего не ответил начальнику погранотряда, по собственной связи вызвав «кротов» — агентов стратегического внедрения разведки Службы, тех самых проводников, о которых велась речь ранее. Генерал приказал им включить ориентиры.

Затем вызвал Каурова:

— «Каракурт», я — «Феликс»!

— Слушаю тебя, «Феликс»!

— Ты готов к переходу?

— Как пионер!

— Тогда подводи основные силы к передовому дозору, который с минуты на минуту получит сигнал ориентации.

— Понял! Выполняю!

— Давай, я остаюсь на приеме!

Кауров приказал отряду, затаившемуся в камышах балки под мечущимися из стороны в сторону, ослепляющими лучами прожекторов, сблизиться с передовым дозором. Как только «Барс» собрался вместе, с противоположного берега Пянджа короткими вспышками прошли два сигнала «кротов».

Каракурт повернулся к прапорщикам, державшим в руках «гарпуны»:

— Заметили цели?

— Так точно! Сигналы зафиксированы в оптике, лазерные целеуказатели держат цели.

Генерал отдал приказ:

— «Гарпунам», огонь!

Раздалось два хлопка, и точно в те места, где были отмечены вспышки, устремились стрелы, разматывая за собой тонкий, но прочный переправочный трос. После того как они достигли цели, стрелки, включив механизмы натяжения тросов, по специальным индикаторам определили, что системы прочно закрепились за рекой и были готовы к применению.

Кауров вызвал Борисова:

— Феликс, переправа готова!

— Вперед, Стас! Начать форсирование Пянджа!

Тут же в резиновых «пирогах», по два человека в лодке, первые бойцы «Барса» устремились к Афганистану. На их переправу ушло чуть более десяти минут.

Спустя час, как раз в тот момент, когда толпа «беженцев» вышла на таджикский берег, «профи» спецназа в полном составе ступили на афганскую землю.

Отряд, выйдя на берег в пятидесяти метрах от покинутого аула, рассыпавшись в цепь, бросился к бывшему селению, под прикрытие его развалин. На окраине их встретили два человека, одетых в национальные костюмы афганских таджиков. Генерал с подполковником направились к «кротам». Те на чистом русском языке, но по-мусульмански, улыбаясь, поздоровались:

— Ассолом аллейкюм, господа уважаемые спецназовцы непобедимого «Виртуса». Рады встретить вас на земле не совсем дружественного и все же гостеприимного Афганистана!

Пожали друг другу руки.

— Привет, «кроты», ну, как вы тут? Еще не совсем одичали в этих горах? — спросил Кауров.

На что получил ответ:

— Разрешите сначала представиться. Капитан Виктор Лопатин — это я! Напарник — капитан Рябцов Саша. Глубинная разведка «Виртуса». А насчет вашего вопроса, то привыкли уже. Пятый год пошел, как Служба «пасет» нас здесь. И ислам приняли, а я так и семьей обзавелся.

— В натуре, что ли? — удивился Рудаков.

— Хоть в натуре, хоть в арматуре, хоть в абажуре, но факт остается фактом.

— Дела! — только и проговорил Борис.

Кауров же не стал вдаваться в подробности жизни и деятельности агентов, спросил:

— Кто из вас и куда поведет группы?

Лопатин ответил:

— Мой объект Кайрабад, Шурик, тот из Гайдуза.

— Тогда, ребята, — приказал генерал, — разбиваем подразделение и начинаем марш! Сколько нам придется пройти по горам?

— Примерно равное расстояние для обеих групп. До Кайрабада 100 километров, до Гайдуза около 110. Но это расстояние условно. Оно рассчитано по прямой линии. Нам же придется петлять. Но в любом случае в нужное время подразделения выйдут в заданные районы. Заводы под контролем, их схемы расположения с порядком охраны будут переданы командирам групп при выходе на рубеж подготовки штурма.

Генерал обратился к Рудакову:

— Собирай, Борис, за аулом отряд! Построение разделенными группами, я сейчас подойду. Разведка поможет тебе. Вперед, мужики!

Оставшись один, генерал вызвал Борисова:

— «Феликс»! Я — «Каракурт»!

— Слушаю, Стас!

— Форсирование реки произвели, начинаем выдвижение к целям.

— С богом, ребята! Удачи вам всем!

— До встречи!

— Взаимно, «Каракурт»!

Получив сообщение от Каурова, Феликс задумался.

Мысленно он был там, за Пянджем, с Кауровым, Рудаковым и всем личным составом отряда спецназа Службы, который теперь имел позывные «Барс-1» сводной группы генерала и «Барс-2» подполковника, но связь с которым с этой минуты была прекращена и могла быть возобновлена только у объектов или в экстренных, критических, требующих срочного вмешательства извне случаях. В тех случаях, при которых какой-либо группе или отряду в целом реально грозила бы перспектива уничтожения противником. Но этого не должно было произойти. Хотя отбрасывать и такой вариант развития событий генерал-лейтенант не имел права.

А находившийся рядом полковник-пограничник, узнав, что переход Пянджа спецназом успешно завершен, занялся своими проблемами. Все же основные подчиненные ему силы вступили в бой. А он на разных участках и развивался по-разному. Особенно трудно пришлось третьей заставе. Против нее был задействован отряд отборных наемников личной гвардии Вахтанга.

Грузин лично прибыл к границе и из подготовленной пещеры наблюдал, как его моджахеды ведут позиционный бой с русскими пограничниками.

Вахтанг был доволен.

Умело закрепившись на трех островах, один из которых находился прямо под его наблюдательным пунктом и тут билась его гвардия, боевики вели бой по его, наркобарона, сценарию. А здесь, в районе третьей заставы, бандиты явно давили противника. Снайперы-пуштуны били метко, и подчиненные Лебедева несли потери в живой силе. И проигрывали пограничники бой не только из-за снайперов боевиков. Участок третьей заставы считался самым неудобным в плане обороны.

Открытая со стороны Таджикистана местность заставила пограничников основать укрепленный район на некотором удалении от реки, откуда обстреливать острова было неудобно. Здесь, по замыслу командования, изначально предполагались в подобных случаях пропуск противника в глубь контролируемой территории и встреча его уже перед укрепленными огневыми точками. Но боевики дальше островов не пошли, а молодой начальник заставы, имея приказ связать нарушителя встречным боем, недооценил противника и вывел часть заставы на открытую местность. В чем и допустил грубейшую ошибку, сразу же поставив подчиненных в невыгодное, губительное положение. Старший лейтенант решил сбить боевиков, ведущих пассивный огонь с островов, и в воде уничтожить их, тем самым отличиться, но сам попал в засаду, выведя людей туда, куда должен был согласно инструкции выманить нарушителя. Заметив оплошность русского офицера, боевики тут же открыли массированный огонь по ничем практически не защищенным живым целям. Старший лейтенант, начальник заставы, одним из первых пал от пули моджахедов. Его заместитель попытался исправить положение, но ничего сделать не мог. Часть солдат, ушедших за командиром, была почти вся расстреляна с острова. И решись сейчас боевики Вахтанга прорвать на этом участке границу, то сделали бы это легко.

Грузин, наблюдая за складывающейся обстановкой, пожалел, что не пустил здесь часть наркокаравана. Не «беженцев», нет, а все тех же боевиков с товаром. Они вполне смяли бы остатки погранцов или наглухо заблокировали бы тех на их укрепленных постах и ушли в горы.

Но и Вахтанг изменить тоже ничего не мог. Лишь с удовлетворением, омраченным упущенными возможностями, наблюдать за успехами своих гвардейцев. Но недолго оставалось ему упиваться смертью русских парней. Костлявая уже тянула свои щупальца и к торжествующим победу слугам наркобарона.

Лейтенант, принявший командование заставой после гибели ее начальника, вызвал на связь начальника отряда.

Лебедев внимательно выслушал офицера, не сумев сдержать эмоций:

— Так какую ж вашу мать вы вышли на открытое пространство? Кто приказал покинуть укрепрайон? Кто ответит за гибель солдат? Я тебя, лейтенант, спрашиваю! Кто? Немедленно применить средства задымления местности, организовать скрытую эвакуацию раненых и отход всей заставе на запасной рубеж. Срочный отход, пока вам там всем головы не поотрезали! Ты понял меня, лейтенант? На все тебе двадцать минут, затем артобстрел участка. Не успеете отойти, под свои же снаряды попадете. Немедленно выполнять приказ!

Начальник отряда, грязно выругавшись, хотел уже вызвать огонь артиллерийского дивизиона по участку обороны третьей заставы, но его остановил генерал Борисов:

— Подожди, полковник, не горячись! Много народа потерял?

— А черт его знает, лейтенант толком не смог ничего объяснить, только то, что начальник заставы выдвинул часть подчиненных к реке, так как оттуда якобы вела слабый огонь малочисленная группа противника. А как вывел людей на открытую местность, так и попал, как кур в ощип, под массированный обстрел. Мало что сам погиб, так еще и ребят положил не за хер. И нормальный же начальник заставы был. Что с ним произошло? Решил отличиться? Но не так же бездумно? Не понимаю! Или приказ не так понял? Но другие-то поняли? Эх, туда-то их мать, этих горных архаров! Но почему, генерал, вы запретили мне накрыть огнем этих засевших на острове «духов»? Или я должен после всего выпустить их с границы?

Феликс ответил:

— «Духи» не уйдут победителями с границы. Это я тебе обещаю. И успокойся. Застава приняла бой. В бою потери неизбежны. Их можно было избежать, но… твой старший лейтенант не сумел правильно оценить обстановку. Случай! Роковая ошибка павшего командира.

Было заметно, как тяжело полковник переживает гибель подчиненных. Он курил, а в глазах было столько невысказанной печали, что Борисов старался не встречаться с ними взглядом.

Он попросил Лебедева узнать: что сейчас происходит на третьей заставе, в частности, удалось ли эвакуировать раненых?

Полковник связался с лейтенантом.

Тот доложил, что раненых с поля боя, задымленного шашками, вынесли, начали отход в запасной район, преследования не замечено, более того, боевики прекратили обстрел, что лейтенанту было непонятно.

Услышав доклад исполняющего обязанности начальника заставы, Борисов вызвал командира эскадрильи штурмовиков:

— «Гроза», я — «Феликс»!

— «Гроза» на связи!

— Ты готов поднять самолеты?

— Так точно! Надо только уточнить задачу пилотам.

— Слушай задачу. Приказываю нанести удар по известным тебе квадратам реки Пяндж, исключая квадрат 36-14. Уничтожение противника тотальное, даже если он успеет отойти к берегу. Вопросы?

Командир эскадрильи доложил:

— Приказ принял, задачу уяснил, приступаю к выполнению. Один вопрос.

— Да?

— Пограничники отошли от реки?

— Отошли, работай по целям смело!

— Есть, конец связи!***

Увидев из пещеры, что пограничники применили дымовую завесу, Вахтанг выругался:

— Суки! Решили свалить с позиций, вояки. Эх, если бы не караван, остались бы вы все у меня тут без голов, шакалы паршивые!

Грузин вызвал на связь своего человека, наблюдавшего за переходом границы «беженцами»:

— Умар! Как у нас дела с толпой перебежчиков?

— Все прошло нормально, босс! Погранцы не смогли остановить такую ораву, что вы послали к ним в «гости», — человек наркобарона ехидно засмеялся, — она беспрепятственно прошла в поселок. Правда, Соколовский заблокировали войска пехоты.

— Это не страшно. Так и должно было быть. Ты мне лучше вот что скажи, ничего подозрительного при переходе «беженцев» не заметил?

Умар не понял:

— В каком смысле подозрительного, хозяин?

— Ну, какие-нибудь непонятные движения русских, их маневры, все, что было бы странным и необычным в сложившейся обстановке?

— Нет! Все прошло по плану!

— Хоп! Можешь уходить в лагерь. Отдыхай! Да, людей своих с берега сними. Лишнего внимания пограничников при всем, что нам удалось сделать, не надо. Давай, до встречи, Умар!

— До встречи, хозяин, вы довольны?

Вахтанг коротко ответил:

— Да!

Наркобарон уже поднял рацию, чтобы приказать своим отрядам на островах прекратить столкновение с русскими пограничниками и начать отход в Афганистан, как услышал отдаленный, но отчетливый и приближающийся гул реактивных двигателей штурмовиков.

Что это еще за дела?

Самолеты?

Откуда? Зачем? Почему?

Предчувствие страшной беды, приближающейся вместе с ревом самолетов, сдавило грудь Вахтанга.

Неужели?..

Он поднес ко рту рацию, отдал приказ:

— Всем отрядам! Срочный отход! Экстренный отход! Как поняли меня?

Ответить командиры отрядов боевиков не успели.

Воздушной волной, с ходу совершив боевой заход, разбившиеся на двойки звенья «Су-25» одновременно ударили сразу по всем позициям боевиков Вахтанга.

Острова, откуда боевики вели отвлекающие бои, и река вокруг них вздыбились яркими красно-черными шарами разрывов ракет класса «воздух — земля».

Второй заход, и бомбы обрушились на то, что осталось после первого налета.

Взрывы мощных бомб заставили содрогнуться горы, вызвав обильные камнепады. Один из них почти наполовину завалил пещеру, откуда совсем недавно Вахтанг любовался действиями своей гвардии. Гвардии, ударами русской авиации превращенной в пар!

Выполнив боевую часть полетного задания, штурмовики, на всякий случай применив тепловые заряды, отвлекающие ракеты зенитных комплексов, взмыли вверх. И скрылись в облаках так же внезапно, как и появились.

Вахтанг, лежащий на каменном полу полуразрушенной, но не задевшей его осколками пещеры, в бессильной ярости колотил камни кулаками, разбивая их в кровь, грязно ругаясь на грузинском языке.

В считаные секунды он лишился более половины боевиков всей его группировки в Северном Афганистане! Потерял лучших, отборных бойцов! Что по сравнению с этим те пограничники, которых удалось подбить снайперам? Снайперам, которых у него больше нет! Русские все же сумели наказать непрошеных «гостей», решившихся поиграть на границе. Но откуда взялись штурмовики?

По данным наркобарона, ранее в этом районе их не было. Ответа Вахтанг найти не смог, как и не смог даже предположить, что налет «Су-25» являл собой только начало широкомасштабной операции секретной Федеральной службы по борьбе с наркомафией и наиболее опасными формами проявления терроризма «Виртус». Начало конца его и многих других любителей торговать смертью ублюдков!

Обо всем произошедшем на границе, включая и успешный переход за «речку» отряда спецназа, а также данные о наблюдении за акцией самого Вахтанга, что было выявлено в результате перехватов его радиопереговоров, Феликс доложил в Москву генерал-полковнику Валентинову.

Доклад был принят и подтвержден приказ на продолжение операции «Цунами».

Глава 8

Растянувшись в колонну, сводная группа «Барс-1» под командованием генерала Каурова все глубже уходила в горы Афганистана.

Как и группа «Барс-2» подполковника Рудакова, следовавшая в том же направлении, но своим маршрутом, с отклонением на юго-запад, к собственной цели.

Каракурт с проводником шли в авангарде группы, прикрытые передовым дозором.

Генерал поинтересовался у Лопатина:

— Ты говорил, Виктор, что обжился уже здесь, в Афгане, семью завел, а по родине не тоскуешь?

Разведчик глубоко вздохнул:

— Как не тоскую? Иногда так защемит в груди, что и свет не мил. А что делать? Сам же выбрал свою судьбу, и… потом, кому-то надо делать ту работу, какую делаю я? Но тосковать особо раньше не случалось. Я был помощником у Ахмад-шах-Масуда, одновременно исполняя обязанности командира стрелкового батальона. Это во время противостояния талибам. Когда ваххабиты отступили, а Масуда убили, ситуация изменилась. Лев, как звали Ахмада, умел держать порядок в Пандшерском ущелье. После его смерти началось не пойми что.

Генерал спросил:

— Что ты имеешь в виду?

Лопатин пояснил:

— Шах контролировал производство героина в определенном количестве, используя наркотик только в военных целях и для поддержания выживаемости своего народа. В обмен на наркоту, и только от официальных партнеров, а не от разного рода частных дельцов, он получал оружие и боеприпасы, продовольствие и медикаменты, боевую технику и снаряжение. Среди своих людей употребления героина старался не допускать, анашу еще куда ни шло, но не героин. За него наказывал строго.

Каракурт перебил офицера разведки:

— Извини, Ахмад проводил сделки с Россией?

— Напрямую нет! А через третьи страны… думаю, да! Но это мое мнение. Никаких доказательств связи России с шахом в плане наркобартера я не имею. Эта тема была закрыта даже для нас, глубинной разведки «Виртуса», мы никогда не получали задания выявить эти связи. Но если подумать, не Таджикистан же снабжал его в таких масштабах, что мы, я имею в виду свой батальон, никогда не испытывали дефицита ни в оружии, ни в боеприпасах, ни в технике. Что и позволило остановить продвижение талибана на север к нашей территории.

Агент глубинной разведки замолчал.

Но Кауров попросил:

— Продолжай, капитан!

— После смерти Пандшерского Льва, как я уже говорил, обстановка в регионе резко изменилась. И это не было связано только с вторжением американцев в Афганистан. Оно, это вторжение, в принципе ничего не изменило. Ну, ушли талибы, но ушли сами, а не под ударами янки. А американцы? Они втянулись в затяжной конфликт, который им ничего хорошего не сулит. Как и в Ираке. Получили наши «друзья» приличную занозу себе в задницу. И уйти нельзя, зачем тогда входили? И оставаться — это нести неоправданные потери. Но это их дело! Здесь, на севере, мы их присутствие не замечаем. И не отслеживаем. Но вернемся к изменению обстановки. Она заключается в первую очередь в том, что вдруг в регионе, как грибы после дождя, стали появляться наркобароны разных мастей. Даже был создан целый синдикат или картель, как угодно! Его организовали и возглавили, насколько мне известно, уже отправившийся на небеса узбек Садык и его ближайший друг и подельник Вахтанг. Но все это сложно, запутанно и мутно, я имею в виду создание синдиката. Главное в том, что этим наркодельцам, последний из которых сейчас возглавляет наркобизнес, удалось объединить разрозненных и нередко конфликтовавших между собой мелких производителей и продавцов наркоты. В результате производство героина, как и при Масуде, было взято под контроль. Самостоятельность и неподчинение отдельных баронов строго каралось, их просто отстреливали. Садык возглавил картель, его сменил Вахтанг. Были созданы заводы, их даже акционировали. Теперь каждый наркобарон имеет долю в общем деле, и междоусобица прекратилась. А наркота губительными потоками пошла в страны бывшего Союза.

Проводник Лопатин остановился, прикурил сигарету, продолжив путь по только ему известной извилистой тропе горной террасы. Тропе, уводящей отряд вверх, на перевал. Он знакомил генерала спецназа с положением дел, что должно было помочь Каракурту оценить общую обстановку вокруг объекта, на который капитан выводил его:

— Пока на севере Афганистана действуют два относительно крупных завода по производству героина. Они приносят огромные доходы, и, по нашим разведданным, Вахтанг планирует расширение производства. В частности, создание как минимум еще трех предприятий. Но сейчас действуют только два завода.

Кауров уточнил:

— Пока действуют. Посмотрим, как Вахтанг развернется после встречи с нами.

Генерал произнес фразу тихо, капитан переспросил:

— Я не совсем понял, товарищ генерал, о чем вы?

Кауров махнул рукой:

— Так, ни о чем, Витя, о своем! Ты мне объясни, что конкретно представляют собой эти заводы?

— Название «заводы» весьма условно. Если вы думаете на объекте боевого применения увидеть производственные цеха, всякие трубы, подсобные помещения, ограду с вышками, то заблуждаетесь. Для производства героина всего вышеперечисленного мной не надо. Более подробную информацию вы получите при выходе на рубеж подготовки штурма, а в общих словах скажу, что так называемый завод, возьмем, к примеру, тот, на который выходим мы, внешне представляет собой всего-навсего отдельно стоящий аул. Ничем особенным, если внимательно не присматриваться, от других подобных селений не отличающийся кишлак. Но это если не присматриваться.

Каракурт, взглянув на Лопатина, спросил:

— Подожди, капитан, так наш объект находится не в черте поселка Кайрабад?

— Нет! Аул, в котором он разместился, лежит километрах в десяти от города. В глиняных домах селения расположены и лаборатории, и склады, и помещения для содержания рабов, на ком проводится доводка наркотика, и казармы достаточно вооруженной, многочисленной и подготовленной охраны. Охрана состоит из наемников, рабы из местных, афганцы. Специалисты-химики, те со всего света, но тоже, по сути, заложники собственной алчности. Их вербовали на хорошие заработки, но еще никто из них живым дальше Кайрабада не уходил. Вахтанг, как и ранее Садык, предпочитал не выпускать на волю нежелательных свидетелей его деятельности и не отдавать деньги, которые якобы переводились на западные счета этих обреченных химиков.

Кауров продолжал задавать вопросы:

— А где базируется сам Вахтанг?

— Вахтанг редко появляется в Афганистане. Его родина — Грузия, большую часть времени он проводит там, в своем поместье. Сюда наведывается, когда картелем осуществляется переброска к границе крупной партии наркоты. Ведь героин не всегда переправляется в Таджикистан вариантом, который был применен грузином на этот раз. Напротив, такая переброска груза, через так называемых «беженцев», скорее исключение, чем правило. Обычно партия продается через приграничные аулы. Туда поставляется героин, а затем многочисленные курьеры как с той, так и с этой стороны малыми группами отправляются через Пяндж. Вот когда крупная партия уходит к границе, тогда и объявляется Вахтанг! У него в горах перевалочный лагерь. Там обитает и его боевая группировка численностью до сотни штыков, добрая половина которой была недавно уничтожена на островах. Этот лагерь расположен восточнее Кайрабада и ближе к «речке». Иногда Вахтанг там собирает и местных наркобаронов, но редко и на короткое совещание. Грузин в отличие от Садыка навел жесткую дисциплину внутри синдиката, и местные наркоторговцы ему подчиняются.

Каракурт задумался:

— Лагерь у Вахтанга, говоришь, есть? И боевики в нем? А не сможет ли грузин перебросить эти силы к заводам, когда наши группы начнут их штурм и уничтожение?

Лопатин пожал плечами:

— Может в принципе, но только если будет как минимум за трое суток предупрежден о планируемом нападении. Слишком далеко расположен лагерь от объектов.

— А если он применит авиацию? Те же вертолеты?

— Откуда они у него?

— Точное местоположение лагеря разведывательному отделу Службы известно?

— Да.

Генерал задумался. Значит, и Феликс об этом знает… только почему при принятии решения этот лагерь с его оставшимися боевиками не брался в расчет? Или Борисов имел на него особые планы? Черт его знает! Но раз о лагере не упоминалось при разработке операции, то и ему, Каурову, о резерве Вахтанга ломать голову не стоит.

Он спросил:

— Когда и где ты планируешь привал, капитан?

Лопатин достал карту, на которой пунктиром была проложена извилистая линия их маршрута, указал на отметку, до которой по карте было километров восемь затяжного подъема:

— Вот здесь, на горном плато, я планировал часовую остановку. Там зеленка, а главное, родник! Чистая вода!

Генерал согласился:

— Добро! Работаем по твоему плану.

И группа продолжила свой путь по горному маршруту к намеченной цели.***

Вахтанг, придя в себя после страшного зрелища уничтожения штурмовой авиацией его отрядов, обвел мрачным взглядом находившихся с ним в пещере неизменного помощника Эдуарда и телохранителей, проговорил:

— Мы стали свидетелями чудовищного беспредела русских, расстрела наших братьев по оружию. Расстрела ничем не обоснованного, неоправданного, незаконного. Наши отряды начали отход в нейтральную зону, и этого не могли не видеть пилоты самолетов, будь трижды проклято их племя, когда они пускали свои ракеты. Запомните, братья, коварство русаков. И помолитесь за души тех, кто больше не разделит с нами ни куска хлеба, ни глотка воды!

Сказав это, наркобарон прошел к выходу из пещеры, прислонился к холодному камню стены, задумчиво глядя вниз на Пяндж, уже поглотивший в своих мутных водах останки боевиков.

Вахтанг почувствовал сильную усталость. Надо отдохнуть!

Он прошел в глубь пещеры, где на деревянном настиле, накрывшись спальным мешком, забылся тревожным, рваным сном.

Помощник последовал примеру хозяина, назначив сменное охранение пещеры. До утра, до восхода солнца все затихло.

Даже шакалы, видимо, разогнанные громом стрельбы и взрывов, не подавали ни единого голоса. Хотя сейчас было их время. Время их охоты. Но шакалы молчали. Ушли от реки, подальше от беды. Двуногие хищники намного опаснее любой стаи волков.

Небо затянули тучи, и вскоре пошел мелкий, нудный осенний дождь.

И только в поселке Соколовском, несмотря на ночное время, бурлила жизнь. Толпа «беженцев» заполнила обе улицы селения. Во всех домах горел свет. Между прибывшими из-за «речки» «гостями» сновали молодые люди в длинных халатах. То в одном месте из-под полы одежды мужчины, то в другом из платья женщины или детской коляски они принимали мешочки плотной ткани, растворяясь с ними среди толпы. «Беженцы» сбрасывали с себя героин, который молодыми людьми переносился по определенным домам. Там мужчины разрывали тару и пересыпали серо-белый порошок в заранее подготовленные плоские кожаные ранцы. Затем под навесами загонов для скота тонкими веревками, полностью скрывающимися в густой шерсти животных, крепили снизу ранцы к овцам и баранам, отчаянно блеявшим от нарушенного сна и странных действий с ними.

Люди Вахтанга в поселке Соколовском срочно готовили большую отару к ранней отправке ее на высокогорные пастбища. Отправке до того момента, как в селение войдут пограничники и начнется повальная проверка «беженцев», с последующим принятием по ним решения властями Таджикистана.

Наблюдатели «Виртуса», оставшиеся с генералом Борисовым, доложили в штаб погранотряда о срочной перегрузке наркотика.

Феликс удовлетворенно потер руки. Он подумал: готовитесь, голубчики? Готовьтесь, готовьтесь! Даже можете не торопиться и особо не маскироваться, утром вас в любом случае выпустят из поселка. И идите на свои пастбища, к вьючному каравану, который, по докладу группы слежения «Кавказа», уже был на подходе к месту встречи с отарой.

Все пока шло по плану. Без сбоев. Пройдет ли вся операция так? Дай-то бог!

До утра генерал так и не заснул, приняв таблетку против сна из арсенала специальной боевой аптечки спецназа. Сейчас главное — дело, операция, а отдохнет он потом, когда все закончится.

Мелкий нудный дождь, тихо зашелестевший по стеклу окна, стал приятным сюрпризом для Феликса.

Генерал любил дождь, любил ненастье. И любил такую погоду давно, с тех пор как впервые познал на себе все прелести беспощадной тропической жары еще на заре своей тяжелой службы. Службы, которую не прерывал, даже находясь на нелегальном положении, приговоренный к ликвидации в собственной стране теми чиновниками, кто и посылал его, молодого офицера, на сложные, сопряженные со смертельным риском задания. Да, было и такое время. Но и тогда Феликс Борисов не сложил оружия. Он продолжал борьбу и не только выжил в ней, он победил, заняв в конце концов одну из руководящих должностей в реанимированной новыми властями секретной спецслужбе Х-4 «Виртус».

Глядя на мокрое окно, боевой генерал мысленно окунулся в прошлое. Он вспоминал свою жизнь и соратников, с которыми выходил на боевые задания. Всех! И тех, кто продолжает оставаться рядом и сейчас находится либо в Афганистане, либо в Таджикистане и Киргизии, выполняя свою задачу общей операции «Цунами». И тех, кто уже ушел туда, откуда обратной дороги нет. Всех их вспоминал еще не пожилой, но совершенно седой генерал, глядя в черное, покрытое изморосью окно этой ночью. И было Феликсу и тепло, и в то же время грустно. Но, главное, отсутствовала непонятная, необъяснимая тревога, которая подсознательно всегда настигала генерала перед тем, как произойти чему-то катастрофически непредвиденному, что кардинально меняло обстановку и ввергало его или подчиненных в ситуацию реальной смертельной угрозы.

Сейчас этой тревоги не было, а значит, и близкой опасности тоже!

Феликс не раз пытался понять, почему его охватывает предчувствие беды перед тем, как ей свершиться. Но ответа не находил. Психолог объяснил кратко и заумно — выработанная за долгое время нахождения в экстремальных, стрессовых условиях, опережающая событие подсознательная защитная реакция организма.

Так оно было или нет, но она, эта реакция, бывала поистине спасительной не для одного десятка его бывших и настоящих подчиненных.

Он откинулся в кресле, переведя мысли на свою супругу Танюшу, с которой и познакомился все в той же экстремальной ситуации. Тогда она, по сути, спасла ему жизнь. После этого, несмотря на разницу в возрасте, они вместе. Хотя это «вместе» понятие весьма условное.

Его мысли были прерваны.

Операция набирала ход, и благоприятная на данное время обстановка в любой момент и в любом месте могла внезапно измениться. Но на этот раз ничего экстраординарного, требующего принятия немедленных мер не произошло. Его вызвал полковник Железнов:

— «Феликс»! Я — «Кавказ»! Как слышишь меня?

Борисов ответил:

— «Феликс» слушает!

— Наблюдение за вьючным караваном продолжаем. Он выдвигается в расчетный квадрат.

— Я в курсе этого. Что еще?

— На дороге Бендал — Форог у одного из поворотов на горный серпантин остановились два бортовых тентовых «сто тридцатых» «ЗИЛа».

— Их номера?

— Форогские, в кабинах по два человека. На отдых устраиваться пока не собираются.

— Наблюдай за ними, возможно, это и есть часть автомобильной колонны…

— Извините, генерал, меня вызывают наблюдатели.

Феликс отключился.

Спустя минуту полковник Железнов возобновил сеанс связи:

— Прими, «Феликс», уточнение обстановки на дороге.

— Давай!

— К «ЗИЛам», о которых я докладывал, подошли еще три машины: один такой же «ЗИЛ», «ГАЗ-66» тоже с тентом и «УАЗ-469».

Борисов произнес:

— Понятно! Это транзитная колонна Вахтанга. Она использует собственную связь?

— Пока нет. Мои ребята следят за эфиром.

— Добро! Значит, задача тебе ясна? Только контроль за встречей, перегрузкой наркотика и скрытное сопровождение автомобильной колонны. У тебя как с техникой?

Железнов доложил:

— «Жигуль»-«пятерку» для непосредственного сопровождения колонны по трассе подогнали. Два «шестьдесят шестых» должны вот-вот подойти из мотострелкового полка. Здесь недалеко до него. Но часть отряда все равно придется оставить у шоссе.

Генерал задумался. Но держать на связи командира «Кавказа» не стал, приказав временно прекратить сеанс, но быть в готовности в любой момент продолжить его.

Положив рацию на стол рядом с картой, Феликс прошел к окну, продолжавшему плакать мелкими каплями затяжного дождя. Неожиданная мысль пришла в голову генерала. Он вернулся к столу, убрал карту пограничного района, разложив вместо нее карту Северного Афганистана.

Кайрабад — Гайдуз, Гайдуз — Кайрабад!

Сердце внезапным щипком зацепила неожиданно родившаяся тревога. Но почему? И отчего он вдруг подумал о «Барсах», когда только что вел переговоры с «Кавказом»? Ведь по Афгану все просчитано и пересчитано, продумано, и все же…

Кайрабад — Гайдуз!

Где-то там затаилась опасность!

Та опасность, которую им так и не удалось просчитать. А может, это не так? Но чувство тревоги! Оно не напрасно, оно что-то предвещает. Что? Где? Они говорили с Железновым об автомобильной колонне и… о том, что половина его отряда вынуждена будет остаться вне игры. Так! А в Афгане может произойти все, что угодно. Хотя разведка ни о чем угрожающем «Барсам» не сообщала. Или пока не сообщала? И сообщит позже? Когда уже что-то изменить будет нельзя? Такой вариант вероятен? Теоретически вероятно все. Разделенный «Барс» ограничен в своих боевых возможностях, а у Борисова вне акции две полноценные группы отряда «Кавказ», которые здесь, в Таджикистане, даже в качестве резерва генерал применить не сможет. Для них просто нет целей! А «Барс» ограничен… И отряд, вполне возможно, может оказаться в сложной ситуации. Что-то подсказывает Феликсу об опасности именно там, за «речкой». Надо страховаться. Это не помешает, а помочь «Барсам» сможет существенно. Итак, что мы имеем в Афгане?

Борисов наклонился над крупной картой, начал квадрат за квадратом снова изучать ландшафт, по которому проходили маршруты «Барсов».

Черт! Кругом горы, горы, горы! Ущелья, перевалы, ручьи, грозящие в секунды превратиться в беснующиеся, ревущие, непроходимые потоки.

Вот! Феликс увидел то, что искал. Небольшое плато в пяти километрах от Кайрабада, невысоко, между двух начинающихся перевалов. Так! Это уже неплохо. А что у нас в этом плане у Гайдуза?

Прошло еще пять минут изучения карты.

Наконец генерал отстранил ее от себя, потер уставшие от напряжения глаза.

Возле Гайдуза такого плато не оказалось. Но была равнина прямо за поселком, и «зеленка» с пастбищем. Как экстренный вариант эту равнину использовать можно. Рискованно, но можно при выполнении ряда условий в плане прикрытия.

Он связался с подполковником Сотниковым.

— «Гроза»! На связи «Феликс»!

— «Феликс»! «Гроза» слушает! — ответил командир эскадрильи штурмовиков.

Борисов спросил:

— Володя, на аэродроме твоего базирования есть «вертушки», кроме тех, что запланированы нами на эвакуацию отрядов, отработавших свои задания?

— Так точно! Эскадрилья машин огневой поддержки «Ми-24» и несколько «Ми-8», в том числе один санитарный борт. А что?

— У тебя есть возможность связать меня с командиром авиационного полка?

Некоторое молчание.

— Соединить могу, только вот… время?

Феликс взглянул на часы: 3.37, приказал:

— Давай выходи на командира полка, обеспечь его нашей связью и соединяй со мной, я жду! А время? Черт с ним, со временем, передашь полковнику, кто его вызывает, встанет без разговоров.

— Есть, товарищ генерал! Как вам работа моих штурмовиков на границе?

— Отлично, Володя, молодцом! Но об этом после. Сейчас мне нужен командир полка, разбор полетов и раздача подарков после игры. Работай!

За то время, пока Борисов ждал связи с аэродромом российской военной базы в Таджикистане, тревога в груди усилилась, и Феликс уверился: все, что он сейчас предпринимает, своевременно и правильно. Хотя спроси его, почему он принял подобное решение, генерал обоснованно объяснить не сможет.

Сигнал вызова на аппарат Борисова прошел в 4.40, генерал ответил:

— «Феликс» на связи!

— Я — «Гром», вы хотели меня слышать?

— Командир авиационного полка полковник Смоленский?

Тот спросил:

— Мы можем общаться по связи так открыто?

— Да! Нами применена специальная связь, так что наш разговор ни перехватить, ни запеленговать невозможно.

Полковника удовлетворил ответ высокопоставленного чина спецназа:

— Я слушаю вас, товарищ генерал-лейтенант!

— У меня к вам вопрос, Семен Яковлевич!

— Готов ответить, если, конечно, смогу.

— Вам передавали по команде, что в случае необходимости ваша часть может быть временно переподчинена Федеральной службе Х-4?

— Так точно, такой приказ от своего командования я получил.

— Хорошо, — сказал Феликс и тут же приказал: — Передайте в распоряжение подполковника Сотникова еще четыре «Ми-8», в том числе санитарный вертолет, полностью снаряженный штатным вооружением!

Полковник ответил:

— Есть! Это все?

— Все пока. Дайте мне Сотникова.

— «Гроза» на связи, «Феликс»!

— Слушай сюда, Володя! Как примешь технику у Смоленского, уберешь со всех «вертушек» опознавательные знаки, заменив камуфляжем, то же самое сделаешь и со своими «Су-27», с двумя звеньями. С экипажами провести инструктаж по их применению в Афганистане, соблюдая режим секретности. Особое внимание пилотам вертолетов на возможные их посадки на площадки, крайне ограниченные по размерам, с высадкой десанта и дальнейшим подбором людей в условиях ведения отходящего боя. Цели: либо Кайрабад, либо Гайдуз, либо и то и другое, как получится. Экипажи перевести на собственный режим боевой готовности «Полная» и держать при себе неотлучно! Применение авиации по моему личному приказу, с уточнением персональной задачи «вертушкам» и штурмовикам! Вопросы ко мне?

Сотников, подумав, ответил:

— Пока все ясно. Вопросов не имею.

— Возникнут какие проблемы, сразу связывайся со мной! Конец связи, «Гроза»!

Тут же генерал переключился на командира отряда «Кавказ»:

— Иван? Феликс!

— Слушаю, генерал!

— Ты говорил, у тебя две группы остаются вне операции?

— Так точно!

Борисов приказал Железнову:

— Поставь им задачу укрыться возле трассы Бендал — Форог, в квадрате 32-10, и готовиться к применению в Афганистане!

Полковник удивился:

— Где?

— В Афганистане, Ваня, в Афгане! С задачей поддержки действий групп «Барса». Все понял?

— Понял!

— А понял, выполняй!

Отключив рацию, Борисов потянулся, встал, прошел к дивану, стоящему в углу кабинета. Прилег на него, слушая заунывную песню дождя.

Поднялся он с рассветом и тут же получил сообщение группы наблюдения за поселком Соколовский. В нем говорилось, что чабаны выгнали из селения большую отару.

Генерал ответил:

— Добро! Сопровождать отару, но аккуратно, ни в коем случае не быть замеченными ни из поселка, ни чабанами отары!

Феликс побрился, умылся, сделал несколько общефизических упражнений. Из-за приема ранее транквилизаторов его тянуло в сон, но Борисов умел управлять собой и сел за рабочий стол собранный, готовый к координации действий подчиненных ему отрядов.

И все же, как и вчера, больше его мысли были за Пянджем, где к целям пробивался отряд спецназа «Барс».

И группы «Барса» шли к объектам ликвидации короткими переходами в десять километров и получасовым отдыхом между ними.

Шли тяжело. Преодолев отметку в 4000 метров над уровнем моря, почувствовали нехватку воздуха. Применили специальные индивидуальные кислородные ранцы.

Генерал Кауров с капитаном Лопатиным продолжали идти с передовым дозором. Чтобы убить время, разговаривали сквозь маски.

Каракурта заинтересовала судьба разведчика, заброшенного в Афганистан:

— Слушай, Виктор! Ну, внедрили тебя к Масуду, понятно, ислам принял, тоже ясно, да и невелика беда, какая разница, обрезан ты или нет, у нас пол-России таких обрезанных. Но вот с женитьбой у тебя как получилось? Вынужден был по легенде? Приказ сверху?

Капитан, облаченный в одежду афганских таджиков, ответил:

— Да нет! Никто не заставлял и не приказывал. Мог и дальше оставаться холостым, только вот таджичка одна понравилась! Ну, совсем на нерусскую не похожа. Она санинструктором ранее в моем батальоне служила. И, как говорится, слово за слово, и сошлись! Они, я имею в виду афганок, дамы гордые, обычаи чтут, мужикам, если что, ни в чем не уступят. Надо, и оружие в руки возьмут. А мне такие по душе! Знал, что измен они не допускают, мужей своих слушают во всем. А тут и сам шах, уж не знаю, как до него дошло, что я на Айлу глаз положил, спрашивает меня: что, Фархад, — это мое мусульманское имя, — люди говорят, девушка таджикская тебе приглянулась? Отвечаю: да, приглянулась, и что? Он: ничего, только учти, разные вы, как бы любовь твоя потом не остыла, а унижать женщину тебе не позволят. Как и развод по одному твоему желанию. Подумай, пока холостой! А вообще, я не против, родителей ее лично знал, девушка хорошая, если она тебя полюбила, то на всю жизнь! Изменишь ей, убить может, такой уж у нее род. Гордый, знатный и своеобразный, измены и предательства не прощают. И многоженства не разрешают в отличие от других мусульманских кланов. С этим и отпустил. Короче, через неделю делаю ей предложение. Айла соглашается, родственники ее тоже, и вот уже три года, как семьей живем. Дом, детей заимели! Любит она меня, и вообще, неизвестно почему, русским симпатизирует. Почему? Не знаю! Спрашивал, ответить не смогла. Ну, и я ее люблю!

Генерал прервал капитана:

— И она даже не догадывается, что ты человек здесь временный?

Лопатин ответил твердо:

— Естественно, Айла не знает, кто я на самом деле, но отзовут, уходить вместе с семьей буду! Не оставлю их! Знаю, уволят за это, но… по-другому поступить не смогу. Не смогу предать ту, которая мне всю себя отдала. Нет, не предам!

Наступило молчание. Капитан, видимо, не в первый раз думал о своем будущем. Каракурт обдумывал что-то свое.

Пауза затянулась.

Наконец Кауров неожиданно и так же твердо сказал:

— Не волнуйся, капитан. Даст бог, останемся живы и вернемся в Россию, я помогу тебе. Никакого увольнения не допущу. С разведкой, понятно, придется расстаться, но служить будешь, и Айлу свою любить, и детишек воспитывать. Это мое слово! Слово генерала Каурова!

Капитан посмотрел на генерала:

— Благодарю вас. Я много слышал о Каракурте, среди разведчиков о вас слава еще та идет. О вас и о Борисове. Сейчас убедился, то, что слышал раньше, правда. И для меня большая честь работать с вами… Один вопрос можно?

— Конечно.

— Вот вы — генерал, а отрядом по штату командует максимум полковник, я не говорю уже о группе. По идее сводную группу должен был бы возглавлять подполковник, почему вы оказались на его месте?

Кауров посмотрел на капитана:

— Знаешь, Витя, иногда во время проведения акции обстановка складывается так, что в составе отряда просто необходимо присутствие опытного человека, который пользовался бы у бойцов непререкаемым авторитетом, я говорю не только о себе. Чтобы шли они в бой, уверенные в успехе, а не сомневались в исходе операции. Поэтому и было решено одну сводную группу подчинить мне, вторую командиру отряда. Задание у нас своеобразное. С виду обычное, на которое выходили не раз и без всякого усиления, а с другой стороны, ребятам приходится впервые работать за «бугром», да еще в Афганистане. Это сильный психологический раздражитель, способный повлиять на поведение бойцов. Вот чтобы избежать случайного, но губительного сбоя, и было решено, что поведу сюда людей я! С полного моего согласия.

Лопатин кивнул головой:

— Понял! И считаю, что решение принято верное. Я вижу, как напряжены офицеры и прапорщики группы. Но вижу и то, что они идут без страха, уверенно. А значит, не сомневаются, верят в командира. Это залог успеха.

Сказав это, капитан остановился:

— Минуту, генерал!

Он развернул карту, бросил быстрый взгляд на нее, перевел взор на горы, ориентируясь, произнес:

— Так! Проходим еще с километр, вон до того поворота, — Лопатин указал на выступ правого склона ущелья, — и устраиваем привал на два часа. После чего поднимаемся на левый хребет. Он крут, придется применять «гарпуны».

Генерал, взглянув в свою карту, сказал:

— Но я не вижу в этом квадрате какого-либо изменения направления маршрута.

Капитан объяснил:

— Да, мы должны были бы идти и дальше по ущелью, но делая при этом приличный крюк, а перевалив за хребет, мы сразу окажемся вот тут.

Лопатин указал Каурову на его карте точку, куда они по графику должны были бы выйти через десять часов.

Генерал согласился с изменением маршрута:

— Добро! Пусть будет по-твоему, ты — проводник, тебе виднее.

— Итак, за поворотом, перед подъемом, привал, до него идем в прежнем режиме. После перевала дело пойдет веселее, мы начнем спуск. И уходить вашей группе, я думаю, также через хребет. Если потянете за собой «хвост», что не исключено, этим маневром его и обрубите. Надо будет только оторваться от противника часа на два, чтобы успеть подняться на перевал. И тогда сразу получите фору, которую «духам» до границы уже не перекрыть.

Кауров вновь взглянул на карту:

— Да, ты неплохо подготовился к проводке группы. Как насчет этого твой коллега, капитан Рябцов?

Разведчик улыбнулся:

— Сашка? Он еще тот мастер заметать следы. У него возле Гайдуза возможностей для маневра меньше, но что-нибудь он, несомненно, придумает.

Генерал проговорил:

— Будем надеяться.

Через полчаса группа Каракурта достигла поворота и сразу же в «зеленке» устроила привал с приемом пищи и подготовкой к работе систем «гарпун».

Так же тяжело, но упорно двигалась к своей цели и сводная группа подполковника Рудакова. По пути следования проводник, капитан Александр Рябцов, довел до Бориса общую обстановку в районе Гайдуза.

Подробные же и уточненные данные, как и Каурова, Рудакова ждали возле самого объекта, от разведчика, наблюдавшего за заводом. Связь между собой сводные группы не поддерживали во избежание хоть и теоретически, но все же возможного перехвата переговоров.

Как и бойцам Каракурта, людям Рудакова на маршруте приходилось преодолевать перевалы, участки, загроможденные камнями, глубокие ущелья. Всем было тяжело на этом горном марше.

Но никто не показывал и виду, что шел он, только напрягая все свои силы и волю. Шел в неизвестность, шел не к отдыху, а к бою. Кровопролитному, может быть, последнему в своей короткой жизни, имея в перспективе при успешном решении поставленной задачи еще и обратный марш. Когда, вполне возможно, придется не только преодолевать естественные препятствия, но и отражать натиск преследующих сил противника.

Но спецназ шел, с каждой секундой, минутой, часом приближаясь к целям.

Глава 9

11.00, 22 августа

Борисова вызвал Железнов.

Генерал ответил вопросом:

— Что у тебя, «Кавказ»?

— Отара встретилась с вьючным караваном. Началась перегрузка наркоты. Героин пересыпают в двадцатикилограммовые мешки и по четыре штуки закрепляют на ослах. По восемь мешков кладут в узкие повозки, похожие на арбы. Итого — одно животное тащит двести сорок кило. А всего ослов около пятидесяти. Столько же погонщиков с оружием, в основном это автоматы «АК-74».

— Понял тебя, «Кавказ»! Продолжай выполнение задачи!

Феликс вызвал Москву, переговорил с Валентином. Директора «Виртуса» больше интересовало положение «Барса» в Афганистане. Но Борисов, запретивший на маршруте сеансы связи, кроме экстренных случаев, связанных с немедленным принятием решения об оказании возможной помощи группам, ничего конкретного сказать начальнику не мог.

Валентинов задумчиво проговорил:

— Хорошо, что помощи не запрашивают! Ты, Феликс, предусмотрел вариант срочной эвакуации личного состава с маршрутов?

— С маршрутов нет, прикрытие предусмотрено только на случай кардинального изменения обстановки во время штурмов объектов, а также на начальном этапе отхода групп, при организации противником преследования. В любом другом случае это сделать просто невозможно. Да и лишено смысла, так как до начала активных действий нашим «Барсам» ничего не грозит.

Генерал-полковник вновь задумался, спросил:

— Как думаешь, Феликс, не поторопились ли мы с Афганом? Может быть, надо было до конца отстаивать позицию уничтожения наркозаводов тактической авиацией или ракетами?

Борисов неуверенно ответил:

— А хрен его знает, Валентин, поторопились или нет, ошиблись или приняли единственно верное решение! А с чего это у тебя такие мрачные мысли, директор? Раньше ты как-то спокойнее реагировал и на более сложные акции?

— Не знаю, Феликс, старею я, наверное! Пора тебе передавать Службу, а самому двигать на дачу, выращивать розы!

— Ну-у, заговорил, старик тоже мне нашелся! Давай-ка меняй настроение, а то ты еще и меня заразишь неуверенностью, а это гибельно. Выпей лучше чего-нибудь из бара! И вызови к себе в кабинет управленцев да вздрючь их как следует!

Валентинов спросил:

— Интересно, за что?

— А просто так! Главное, ты войдешь в привычное состояние. А это важнее мелких обид наших штабистов.

Валентинов, немного помолчав, ответил:

— Штабисты в нашей игре ни при чем, а вот меня не отпускает ощущение, что где-то я совершил ошибку. Где? Не в том же Афгане? И не послал ли ребят «Барса» на гибель?

Борисов повысил голос:

— Не говори глупостей, Валентин! Если думать так, как ты сейчас, то впору контору нашу закрывать к чертям собачьим. И все, что мы сделали, в архив. Сколько лет мы боремся с этой чумой — наркомафией? И в результате не дали этим ублюдкам усыпить страну в наркотическом сне! Нас боятся, ни одной еще схватки мы не проиграли. Короче, Валя, либо приводи себя в порядок, либо вали домой. Такой ты в Управлении не нужен. Понял меня?

Валентинов недовольно спросил:

— И с каких это пор заместитель командует начальником? Тебе, Феликс, не кажется, что ты слегка перегнул палку?

— Вот, это уже лучше! Продолжай, генерал, в том же духе, но в штабе. А у меня дела, и я вынужден распрощаться с тобой на время. Конец связи, Центр!

Борисов отключил свой аппарат, посмотрел на себя в зеркало:

— Да что же это за мать ее? Чего это нас словно эпидемия неуверенности в себе поразила? С чего это состояние? Да все будет отлично, как всегда. Разнесем мы логова стай этих шакалов. И здесь, и за «бугром». И никак иначе!

Феликс прошел к рабочему столу, вновь наклонился над картой северных провинций Афганистана.

Так, ребята «Барса» вышли на маршруты в 1.30, ну, грубо, в 2.00 двадцать первого числа, сейчас почти полдень двадцать второго. Следовательно, группы в пути тридцать шесть часов, минус десять-двенадцать часов на привалы. Скорость в горах пешего подразделения два-три километра в час, значит, спецназ преодолел на данный момент 60-80 километров.

На рубежи подготовки штурмов «Барсы» по плану должны выйти утром 25 августа. Даже если учитывать фактор нарастающей усталости и как следствие снижение темпа передвижения, а также условия высокогорья, то все равно к установленному времени спецназ должен достичь конечной цели марша. При отсутствии форс-мажорных обстоятельств. Но их в сторону! Бойцы Рудакова, да еще с Каракуртом, при наличии опытных проводников не должны стать заложниками никаких непредвиденных, тем более непреодолимых, обстоятельств. НЕ ДОЛЖНЫ! Остается ждать докладов Каурова и Рудакова о выходе на цель. В этом случае связь возобновлялась. Для корректировки задачи по уточненным на месте данным разведки и изучению обстановки самими командирами сводных групп. Затем подготовка к штурму, и… С этим все ясно! И нечего паниковать! Лучше пока сосредоточить внимание на транзите наркотиков с плато в Форог. И на следовании укомплектованной дрянью колонны от Ахуна к Караульскому пограничному посту. По времени начало марша колонны и занятие «Барсом» рубежа подготовки штурма должны совпасть. Но это по расчету специалистов «Виртуса». А как все сложится в реальности?

Посмотрим!

Борисова вновь вызвал Железнов:

— «Феликс», я «Кавказ», как слышишь меня?

Заместитель директора Службы ответил:

— Хорошо тебя слышу, «Кавказ», говори, Иван!

— Вьючный караван начал спуск, автомобильная колонна с трассы в полном составе пошла на серпантин.

— Отлично! Продолжай наблюдение!

— Один вопрос, Феликс!

— Да?

— От «Барсов»… ничего?

Этот вопрос, и так не дававший покоя генералу, чуть не взорвал Феликса, но он сумел сдержать эмоции. Интерес Железнова, да и всех остальных бойцов «Виртуса» понятен. Они все переживали за своих боевых товарищей. Поэтому ответил, стараясь казаться абсолютно спокойным:

— Нет, Вань, ничего! Но ничего и не должно быть. Связь с «Барсами» до выхода их на рубежи подготовки штурма просто не предусмотрена, а ребятам еще далеко до целей.

— Понял!

— Работай, «Кавказ»!

Борисов отключил связь.

В кабинет вошел его хозяин, полковник Лебедев, начальник Соколовского погранотряда. Выглядел он крайне усталым.

Феликс подумал: у каждого своя работа, свои проблемы! Своя СЛУЖБА!***

Вечером 24 августа, как только солнце скрылось за ближайшими вершинами, капитан Лопатин остановил группу, обернулся к Каурову, доложил:

— Ну вот, товарищ генерал, за перевалом, что перед нами, ваш объект. Марш к цели завершен.

Каракурт спросил:

— А где человек, что должен нас встречать?

Проводник, посмотрев на часы, ответил:

— Должен скоро появиться, мы опередили график на три часа.

Генерал развернул карту.

Знак окончания маршрута и соответственно рубеж подготовки штурма находился на вершине перевала, перед которым они остановились. Он обратился к Лопатину с вопросом:

— Ты предлагаешь переночевать здесь? До подъема на хребет?

На что капитан, как-то безрадостно улыбнувшись, ответил:

— Я, генерал, уже ничего не могу вам предлагать. Моя задача состояла в том, чтобы вывести вас сюда. Я это сделал и должен передать группу человеку наблюдения за заводом, покинув вас. Дальше решения принимать вам. Я бы предпочел остаться с группой, но… у меня, к сожалению, другие задачи.

Кауров положил руку на плечо Лопатину:

— Да, вам, разведчикам, не позавидуешь. Мы отработаем объект и обратно домой, если все сложится удачно, конечно. Вам же оставаться в этом чужом краю. И если бы просто оставаться! Но ты после возвращения в Россию с семьей о службе в «Виртусе» не беспокойся. Никто тебя не уволит.

— Спасибо, генерал! А вот и ваш новый проводник!

Лопатин указал рукой на спускающуюся с перевала еле заметную на невидимой тропе фигуру и добавил, представляя коллегу:

— Старший лейтенант Гена Полозин. Тоже вышел раньше на встречу. Или заметил нас со своей позиции на хребте. Ну что ж, товарищ генерал, рад был общению с вами. За эти сутки марша среди своих словно дома побывал. Разрешите удалиться?

— Ждать напарника не будешь?

— Мы на склоне встретимся. Я также буду уходить через этот перевал, своим маршрутом.

Кауров протянул руку капитану-разведчику:

— Ну, раз так, то давай, Витя! Спасибо тебе за безопасный марш, за советы, за все, что ты тут со своими друзьями делаешь. Счастья тебе и твоей семье! И, естественно, скорейшего возвращения домой!

Лопатин пожал руку генерала:

— Вам удачи!

Капитан, резко повернувшись, пошел к перевалу.

Генерал, к которому подошли бойцы передового дозора, смотрел вслед этому удаляющемуся к подъему офицеру глубинной разведки. Проговорил:

— Да… я бы, наверное, так не смог! Столько лет жить двойной жизнью! Это каким надо обладать мужеством и силой воли, чтобы постоянно жить и работать в экстремальных условиях? Эти ребята из глубинной разведки заслуживают прижизненных памятников.

Прапорщики передового дозора полностью согласились с мнением своего командира.

А две фигуры встретились у подножия склона. Постояли вместе минут пять, разошлись. Один направился в сторону группы, другой начал подъем на перевал. Он выходил из одной игры, тут же вступая в другую.

Человек с перевала приближался быстро.

Офицер имел отличные физические данные, так как, подойдя к Каурову, сохранил спокойное дыхание, и это после спуска с перевала. Да еще и улыбнулся приветливо, представившись:

— Товарищ генерал, старший лейтенант Полозин! Выполняю задание Службы по вашей задаче! Здравия желаю!

— Здравствуй, Гена! Где обоснуемся для твоего подробного доклада об обстановке вокруг завода?

Старший лейтенант, не задумываясь, ответил:

— Думаю, товарищ генерал, группе следует подняться на перевал. Он имеет форму усеченного конуса, и на вершине личному составу будет где подобрать место для ночного отдыха. А мне сверху, непосредственно имея перед собой цель, легче доложить о ней. Но все это мы можем сделать и ранним утром. Выход на рубеж подготовки штурма, или на перевал, запланирован по графику как раз на утро завтрашнего дня. Решайте, как поступить, пока у нас есть где-то час светлого времени.

Кауров, тоже не задумываясь, принял решение:

— Обсудим все наверху и сегодня!

Он отдал приказ по колонне:

— Внимание всем! Выходим на вершину перевала! Там отдых. Начали движение! — и, повернувшись к второму проводнику, приказал: — Веди группу наверх, старший лейтенант!

— Понял! Следуйте за мной! Подъем несложный, но лучше идти след в след. Тропа все же местами опасна. Я на таких участках вбил в камни костыли и закрепил страхующий трос.

Кауров оценил предусмотрительность офицера разведки:

— Я лишний раз убеждаюсь в том, что здесь отменные профессионалы работают.

Старший лейтенант, немного смутившись, ответил просто:

— Мы выполняем задание руководства Службы, товарищ генерал, не более того. Впрочем, я в Афгане свое отработал, перед выходом сюда получил приказ возвращаться домой с вами.

— Что ж, поздравляю!

— Спасибо!

И, повернувшись, разведчик пошел к скрытой тропе перевала, на которой Лопатина уже не было видно.

Сводная группа «Барс-1» спустя десять минут начала подъем и через полчаса в полном составе вышла на относительно плоскую вершину горного хребта, тут же по приказу Каурова рассредоточившись в цепь для оборудования мест ночного отдыха.

Генерал же с Полозиным подошли к краю обратного склона и залегли в благоустроенной, насколько это возможно в естественных условиях, позиции внешнего наблюдения офицером разведки за заводом.

Перед Каракуртом внизу открылся не совсем обычный и брошенный аул. Не совсем обычный в плане расположения строений. Он был небольшим, но здания, если таковыми можно назвать глиняные мазанки, стояли не по стандартной схеме афганских селений. Они были сгруппированы компактно вокруг одного достаточно большого и каменного дома.

Старший лейтенант проговорил:

— Перед вами, генерал, Кайрабадский завод по производству героина, цель вашей группы!

Кауров спросил:

— Сам Кайрабад левее?

— Да, но он отсюда не виден, до него около десяти километров. И дорога, видите, слева по дну ущелья, ближе к нашему склону.

Определить дорогу на фоне сплошного каменного дна ущелья было непросто, но если напрячь взгляд, то она все же просматривалась.

Каракурт взглянул на правую от себя оконечность поселения. В той стороне ничего не было. Да и по карте ущелье, где находился завод, было обозначено тупиковым, глухим, заканчивающимся широким каньоном и закрывающимся очередным перевалом единой горной системы. Это по карте. А как обстояли дела в действительности? Кауров задал вопрос проводнику:

— Справа от аула что, глушь?

Полозин пояснил:

— Можно сказать и так! По ущелью в каньон из аула изредка вывозят отходы производства. В бочках или ящиках. Содержимое контейнеров мне неизвестно, но уже то, что их просто сбрасывают в пропасть, говорит о ненужности наркодельцам этого самого содержимого.

— Ты сказал, изредка вывозят отходы, то есть посещается каньон редко? Какова периодичность, если она существует, посещения каньона?

— За все время моего наблюдения за заводом, а это без малого три недели, туда только один раз выходили две подводы. Без охраны. Их-то я и проследил.

— Понятно. Где что находится в ауле, тебе известно?

Разведчик утвердительно кивнул головой:

— Да! Вот вам схема завода. По ней вы разберетесь в обстановке быстрее, чем при устном докладе.

Старший лейтенант передал Каурову лист бумаги со схемой завода-аула.

На нем были обозначены и производственный цех или лаборатория, тот самый каменный дом, где располагались и казарма сменного караула, и места содержания обслуживающего персонала, и столовая с баней. Отдельно были отмечены склады сырья и готовой продукции, а также полуразрушенные хибары заточения рабов, на которых ставились опыты по доводке смертоносного препарата. Но главное, были точно указаны посты охранения, дневные и ночные, с количеством боевиков в каждом, и периодичность смены нарядов. Начало стремительно темнеть.

Каурову и Полозину пришлось отползти за большой валун, где в рытвине, укрытой ветвями росших внизу деревьев, находилось место отдыха разведчика-наблюдателя.

Там они, как и весь личный состав, поужинали. После чего генерал и старший лейтенант, надев шлемы с приборами ночного видения, вернулись на позицию наблюдения.

Группе же, предварительно выставив фланговое и тыловое охранение, Кауров приказал спать. Чем и воспользовались уставшие бойцы спецназа.

Каракурт спросил Полозина:

— Ты, Гена, относительно давно наблюдаешь за аулом. Никаких идей насчет штурма за это время у тебя не появилось? Или ты не думал об этом?

— Какой же спецназовец, да еще разведчик, будет просто созерцать объект? Он подсознательно начнет просчитывать варианты его отработки.

— Ну, и?..

— Я лично считаю, что можно атаковать аул по двум вариантам. Но чтобы раскрыть свои планы, мне надо знать, как вооружена штурмовая группа. По штатному расписанию диверсантов или усилена чем-либо?

Генерал поведал разведчику о вооружении сводной группы.

Полозин, внимательно выслушав Каурова, проговорил:

— Что ж, солидно вы оснащены, ничего не скажешь. Ну, тогда предпочтительнее выглядит второй вариант, который заключается в следующем…

Старший лейтенант доложил свой план штурма селения сразу с четырех направлений.

На этот раз его внимательно слушал генерал.

По окончании доклада разведчика он задумался. Сказал через несколько минут:

— План неплох! Весьма неплох! И привязан как к местности, так и к объектам… хорошо! Ты давай отдыхай, я еще побуду здесь, подумаю над твоим вариантом, может, чего и сам придумаю в дополнение. Да, ты там в своей нише место мне рядом с собой оставь, а то придется боевому и немолодому генералу спать на голых камнях. А в моем возрасте это вредно.

— Есть, товарищ генерал, все сделаю!

Офицер разведки отполз от края склона.

Каракурт же продолжил внимательно осматривать аул, противоположный склон, ущелье в сторону каньона и Кайрабада, иногда переключаясь на схему Полозина. Кауров думал.

То, что предложил разведчик, было приемлемо. Действительно, наиболее эффективным являлся круговой штурм укрепленного пункта. Для этого надо перебросить одно отделение на противоположный перевал. Это выполнимо, все равно вниз на фланги придется спускать половину группы. А подняться пятерке «профи» с помощью системы «гарпун» на хребет не составит особого труда. Но можно поступить и иначе… что станет еще более неожиданным для противника, нежели появление группы по варианту Полозина. А фактор неожиданности, смешанный с непросчитываемым маневром, даст значительное преимущество. Этот фактор тоже бывает разный, от одного приходишь в себя через считаные минуты, от другого наступает ступор, лишающий способности к сопротивлению на достаточно продолжительное время. Время, обеспечивающее выполнение задачи малой кровью!

Посему и надо применить нечто необычное, а именно то, что родилось и мгновенно созрело в голове опытного генерала.

К девяти часам вечера Каракурт принял решение. Сейчас он знал, как следует брать это осиное гнездо. Теперь можно связаться с Феликсом, но перед этим узнав, как дела у Рудакова. Табу на выход в эфир прекратило свое действие. Кауров включил прибор специальной импульсной кодированной связи, вмонтированный в шлем броневой защиты:

— «Барса-2» вызывает «Барс-1»!

В ответ молчание.

Повторный запрос.

На этот раз подполковник ответил:

— «Барс-2» слушает «Барса-1»!

— Почему не ответил сразу? Проблемы? — спросил Кауров.

— Угадали, генерал, проблемы: аппарат не смог сразу из брюк бронекостюма вытащить, застрял, понимаете ли, прибор в кармане. А шлем еще не надевал.

Ответ Рудакова, спокойно-шутливый, успокоил Каракурта. Из него следовало, что и у «Барса-2» тоже все шло по плану. Кауров сообщил подполковнику:

— Моя группа на рубеже подготовки к штурму. Ты как?

— Аналогично! К цели вышел пять часов назад. Сразу же удалось закольцевать завод. Так что план штурма готов, люди тоже, жду твоего приказа, «Барс-1»!

— Отлично, Боря! Я сейчас доложу Борисову о нашем выходе на объекты. И будем вместе ждать приказ на боевое применение. В общем, до очередного сеанса!

— Понял. Жду! Конец связи!

— Давай!

Генерал отключил рацию, чтобы после быстрого перекура, вновь включив ее, бросить в эфир:

— «Феликса» вызывает «Барс»!

На этот раз ответ последовал незамедлительно:

— Слушаю тебя, Стас!

— Сводные группы благополучно вышли на рубежи подготовки штурма целей. «Барс-2» с ходу сумел взять свой объект в кольцо окружения. Мне нужно еще немного времени для подготовки атаки. Но уже завтра в ночь буду готов нанести удар.

— Доклад принял! Тебе готовить штурм, Рудакову ждать. Начало действий по моему приказу!

— Феликс, сколько у меня времени?

— До утра послезавтра, 26-го числа, оно у тебя есть точно!

— Хорошо, что так.

Борисов спросил:

— Как обстановка? Настроение ребят? Афганский синдром не проявляет себя?

Кауров ответил:

— Все нормально, Феликс! Все по плану! Настроение в группе боевое, обстановка вполне нормальная, приемлемая для проведения акции. Объекты средней сложности, моей, по крайней мере, группе по плечу.

— Добро, Стас! Работай!

— У вас там, за «речкой», как?

— Тоже все идет по плану!

— Ну и ладно! Конец связи!

— Конец, Каракурт, рад был услышать тебя!

— Взаимно, Феликс!***

И все же даже после благоприятного доклада Каракурта тревога не напрасно продолжала цеплять сердце руководителя операции «Цунами» генерала Борисова. Опасность существовала и была скрыта от Феликса с Кауровым. И состояла потенциальная опасность в решении Вахтанга, получившего сообщения из поселка Соколовский, а затем и от чабанов о том, что наркотики благополучно перегрузили с отары на вьючный караван, который тут же начал спуск навстречу автомобильной колонне. В решении, которое было передано курьером в лагерь оставшихся боевиков наркобарона. В решении, согласно которому им было приказано начать выдвижение к Кайрабаду для пополнения личным составом и, главное, продовольствием! В решении, которое не могло стать известным Борисову в отличие от перехваченных радиопереговоров.

Посему ни Феликс, ни Каракурт не знали о том, что с севера к Кайрабаду приближается хорошо вооруженный отряд численностью в сорок штыков. И приближается быстро, потому как не идет пешком, а перемещается на лошадях. Его появление в поселке, недалеко от места проведения акции группой Каурова, реально грозило кардинальным изменением обстановки в районе применения ограниченных сил спецназа.

Этого в Службе никто не ожидал и не прогнозировал.

Человек «Виртуса», внедренный в окружение грузина и находившийся до этого в лагере, был вызван Вахтангом к границе раньше прибытия курьера наркобарона и также не обладал информацией о решении «хозяина».

А Каракурт с утра двадцать пятого августа начал подготовку сводной группы к штурму наркозавода. К месту спуска в ущелье для выхода во фланги аула выдвинулись отделения майоров Карпенко и Журавина, отделение капитана Рыжкова укрепилось прямо напротив отвесной скалы противоположного склона. Оно имело свою задачу и было готово к применению. Сам Кауров собрал возле себя весь оставшийся личный состав в пять бойцов, не считая связиста и санинструктора. Наступило ожидание.***

А в Таджикистане тем временем вьючный караван беспрепятственно встретился с автомобильной колонной.

Под контролем бойцов «Кавказа» наркоторговцы перегрузили товар с ослов и подвод в три «ЗИЛа». В машине «ГАЗ-66» были замечены восемь вооруженных человек, в «УАЗ-469» — старший колонны, пожилой таджик.

Колонна вышла на трассу Бендал — Форог и начала движение на запад.

Следом за ней спустя пятнадцать минут из рощи у дороги поехала белая «пятерка». А через полчаса на двух «ГАЗ-66» в том же направлении двинулись две группы «Кавказа» под командованием полковника Железнова. Оставшиеся группы, спустившись с гор, заняли позиции в роще, укрывшись в «зеленке», в ожидании своего возможного применения в Афганистане.

24 августа автомобильная колонна в сопровождении спецназа Железнова прибыла в Форог.

На подъезде к поселку машины с группами «Кавказа» отошли в сторону гор, в обширный лесной массив. «Шестьдесят шестые» ушли обратно в свой мотострелковый полк. «Пятерка», проводив наркокараван до продовольственной базы, укрылась в «зеленке», рядом с полевым штабом отряда Кудрина.

Железнов же связался с Борисовым, продолжавшим находиться в штабе Соколовского пограничного отряда:

— «Феликс»! Я — «Кавказ»!

— «Феликс» слушает «Кавказ»!

Полковник доложил:

— Сопроводили колонну, остановились в «зеленке» на подходе к Форогу.

— Понял тебя, Иван! Вызывай Кудрина и согласовывайте вопрос о слиянии «Легиона-2» с группами твоего отряда.

— Я должен подчиняться Кудрину?

Генерал ответил:

— Нет! Ты в резерве и в моем распоряжении. Но находиться должен вместе со спецами Кудрина.

— Понял, выполняю!

— Выполняй!

Борисов, принявший доклад командира «Кавказа», прошелся по кабинету.

Скоро закончится эта вялое время подготовительных действий и отряды вступят в бой. Как надоела вся эта предварительная тягомотина! Быстрее бы наступали боевые этапы. Уже нервы не выдерживают. Но и без подготовки нельзя. Вот и приходится отслеживать караван, заводы, склады, маршруты.

Он закурил, выглянув в окно.

Мимо периметра колючки, ограждающей территорию отряда и первой заставы, в сопровождении пограничников за Пяндж выдворялись «беженцы». Власти республики не приняли их. Но толпа особо не возмущалась, возвращаясь в Афганистан. Напротив, «несчастные» и «гонимые» всеми неудавшиеся переселенцы шли обратно бодро, оживленно переговариваясь между собой. Их поведение было понятно. Они выполнили свою миссию, и теперь за «речкой» их ждало вознаграждение. Может, те деньги, которые позволят просуществовать не один год. А потом вновь, тысячной ли толпой, как накануне, либо малыми группами, или вообще в одиночку будут прорываться с наркотой через Пяндж. Толпой, после действий «Виртуса», уже вряд ли, а вот в одиночку идти будут. Чтобы за пару килограммов героина или опия-сырца получить либо долларовые купюры, либо пулю в лоб. И так будет продолжаться до тех пор, пока в Афгане не наступит хотя бы относительный порядок. Но этого в ближайшей перспективе ожидать не приходилось, а значит, работы у пограничников на этом участке границы еще долго будет в избытке.

Мысли Борисова прервал доклад Кудрина о том, что из Ашала в Форог, на базу Ахуна, прибыли «КамАЗы» хромого Анвара. Ранее об их уходе с базы в Баруле сообщил полковник Злотов.

Все шло по плану. И по плану Вахтанга, и по контрплану «Виртуса»!

Велась очень крупная игра с огромными ставками.

И обе стороны играли по ранее принятым собственным правилам, не отходя от них. Как и должно было быть!

25 августа, по докладу подполковника Кудрина, на базе Ахуна весь день шла скрытая загрузка «КамАЗов», число которых с пяти увеличилось до десяти, да плюс три «ЗИЛа». «ГАЗ-66» с «УАЗом» ушли из Форога в сторону Бендала.

К вечеру колонна выстроилась перед воротами, но на маршрут не пошла, и в ней было всего пять машин.

Кудрин тут же связался с Борисовым:

— «Феликс», я — «Легион-2»!

— Слушаю тебя, Юра!

Подполковник объяснил обстановку, сложившуюся на базе.

Генерал предположил:

— Может, Ахун планирует отправить колонну позднее и ждет сигнала? Но пять «КамАЗов»? Это говорит о том, что Вахтанг решил подстраховаться и отправить караван в два этапа.

Кудрин ответил:

— В два этапа? Это вполне возможно, но водители и первой колонны отправились по домам. Что сие означает? То, что этой ночью они вряд ли выйдут на маршрут. Ну, если только с рассветом.

— Мы это узнаем. Для нас в принципе нет никакой разницы, когда отправится к Караулю колонна. Но вот то, что она пойдет раздельно, это уже плохо! Рабов они грузили на этот раз?

— Пока нет, но десять невольников томятся в последнем от центральных ворот ангаре, где стоят и остальные пять «КамАЗов». Среди них четверо молодых женщин.

Феликс повторил:

— Все это очень плохо.

Он задумался.

Если наркоторговцы отправят вторую колонну сразу же по достижении первой пограничного поста у Карауля, то бандиты в этой второй колонне вполне могут узнать о том, что первую мы атакуем на посту. Получить эту информацию они могут и из Ургаба, и из Сары. Такой район накрыть блокадой радиопомех мы не в силах. В результате что? То, что придется вторую колонну брать на маршруте группами Железнова. А это может плохо кончиться для заложников. Бандиты наверняка прикроются ими, чего допустить нельзя. Следовательно, нельзя допустить и выхода второй колонны из базы до того, как будет отработана первая колонна на Караульском пограничном посту. Как это сделать?..

Борисов сказал Кудрину:

— Юра! Нам надо перекрыть выход из базы после отправки первой колонны, до отработки ее у Карауля. И штурмовать базу вместе с «КамАЗами» второй колонны. Что для этого нужно сделать? Срочно ищи связь с любой мобильной пограничной группой из тех, которые контролируют Форогский район. С любой, Юра! Как выйдешь на нее, соединяй командира погранцов со мной, по нашей связи! Ясно?

— Так точно!

— Давай! Мне вот тут командир Соколовского погранотряда полковник Лебедев подсказал, что работают мобильники, как называют эти группы сами пограничники, на частоте… Она не защищена! Так что говори с командиром осторожно. Назовись представителем какой-нибудь комиссии Центра по их ведомству, которой срочно нужна помощь, и назначь встречу в стороне от Форога километрах в тридцати. Туда убудешь на «пятерке». Все понял?

— Понял, «Феликс»!

— Учти, я жду! Очень жду связи с пограничниками!

— Учту, товарищ генерал!

Видимо, людям Кудрина, как и ему самому, пришлось усердно потрудиться, потому что вызвал он Борисова только в 23.50, почти в полночь:

— «Феликса» вызывает «Легион-2».

— Говори, Юра, я на связи!

Подполковник доложил:

— Вошел в контакт с мобильной пограничной группой, мы сейчас в сорока километрах от Форога на трассе на Бендал. Передаю связь их командиру.

Пограничник представился:

— Капитан Сергушин.

Феликс ответил тем же:

— Генерал-лейтенант Федеральной спецслужбы Борисов.

— Слушаю вас, товарищ генерал!

— Мне нужна твоя помощь, капитан! Всякие согласования оставим на потом, договорились?

— Так точно! Чем могу быть вам полезен?

— Сейчас же возвращайся в Форог, остановись возле продовольственной базы, знаешь такую?

Капитан ответил кратко:

— Знаю!

Борисов продолжал:

— Твоя задача утром, часов в пять, уйти от базы в сторону запада. Остановиться, особо не удаляясь от Форога, ждать сигнала подполковника, который сейчас рядом с тобой. При получении сигнала тут же возвращайся и вновь занимай позицию у базы. На этот раз с задачей не допустить выхода с ее территории колонны в пять «КамАЗов» и трех «ЗИЛов» и вообще любой техники, кроме легковых автомобилей, так будет надежнее. Если все же машины попытаются покинуть базу, под любым предлогом задержи их и верни обратно. Но, думаю, видя твою группу, руководство базы не решится выпускать колонну.

Капитан согласился:

— Последнее ваше предположение, товарищ генерал, более вероятно. Как правило, водители или владельцы местных грузовиков предпочитают с нами не связываться.

Феликс спросил:

— Так ты поможешь нам, капитан?

— Что за вопрос? Конечно! У нас ваш спецназ уважают. Слышали о делах «Виртуса», всем бы так работать! Ваше приказание будет выполнено.

Борисов уточнил:

— Просьба, капитан, просьба, а не приказание.

На что пограничник резонно заметил:

— Что по большому счету одно и то же.

— Спасибо, капитан, работай. И передай связь моему офицеру.

— Кудрин слушает!

— В общем, Юра, пограничник, как мне кажется, все понял, но ты еще раз проинструктируй его. А то переусердствует и первую колонну не выпустит.

— Есть, товарищ генерал!

— Держи меня в курсе всех событий вокруг базы!

Феликс, отключив связь, откинулся в кресле начальника погранотряда.

Так, с этим вроде порядок, но… кто все же решил изменить порядок движения колонны? Связь с Форогом Вахтанг не держал. И вообще, Ахуна в эфире никто не вызывал. Сам он не решится на какую-либо самостоятельность в таком деле. Значит, все же Вахтанг каким-то образом вышел на хозяина базы и решил вопрос с караваном. Может, курьер от него пробился в Форог из Афганистана? Это уже теплее, но все же опять до конца непонятно, для чего все эти лишние движения грузину? Если все у него идет по плану? Что-то встревожило его? Но тогда он вообще не выпустил бы наркотик с базы. На самом деле решил подстраховаться? Черт его знает! Но раз правила игры у противника изменились, то мы среагируем на это.

Выкурив сигарету, Феликс прилег на диван, попытался уснуть. Ему это удалось. Правда, всего на три часа. После чего от сообщения, которое он принял, сон как рукой сняло.

Глава 10

В 5.20 Феликс получил информацию Центра. Из нее следовало, что незапланированно на связь вышел агент, внедренный в окружение Вахтанга. Он передал, что вчера днем вместе с наркобароном они пересекли границу в Термезе. Затем агенту было приказано следовать в Грузию, сам же Вахтанг убыл в неизвестном направлении. Возможности контролировать объект разведчик больше не имеет!

Борисов отложил шифровку.

Это еще что за заморочки? Было бы понятно, и то с натягом, если бы сам грузин отправился на родину, но он отправляет туда одного из помощников, и именно агента Службы. Следовательно, сам домой не торопится. Куда же направился Вахтанг?

Генерал вызвал Лебедева. Тот прибыл немедленно.

Феликс поведал полковнику о маневре наркобарона и спросил:

— Юрий Павлович, ты бы мог по своим каналам связаться с контрольно-пропускным пунктом в Термезе? Узнать подробности перехода границы нашим клиентом?

Лебедев ответил утвердительно, тут же вызвал погранотряд, прикрывающий участок границы в районе Термеза, в Узбекистане.

Вскоре был получен ответ.

Никакой Вахтанг границу вчера не пересекал. Была группа миссии Красного Креста во главе с бельгийцем Ван-Гостеном, всего шесть человек на двух джипах «Форд» с номерами… Их маршрут следования Кабул — Душанбе — Ташкент. Документы в порядке. Машины и люди «чисты».

Полковник поблагодарил коллег за оперативно переданную информацию. Отключив связь, обратился к Борисову:

— Вот такие пироги, товарищ генерал! Не Вахтанг со своей охраной, а группа миссии Красного Креста вчера пересекла границу в Термезе.

— Ясно, — ответил Феликс, — Вахтанг скосил под миротворцев, но куда он направился? Не в Душанбе или Ташкент, это точно. В принципе мы сейчас это проверим.

Он хотел было вызвать Центр, но вызвали его:

— «Феликс», на связи «Легион-2»!

— Говори, Юра!

— На маршрут вышла первая колонна наркокаравана. Ровно в 5.30 пять «КамАЗов» пошли в сторону «Каменного мешка».

— Рентгеном машины просветили?

— Так точно! Сахар вперемешку с героином во всех грузовиках.

— Понятно! Какие дела на базе?

— Пока тихо. Да и рано еще.

— Добро, оставайся на связи! Пограничники к базе еще не подошли?

Кудрин объяснил:

— Мы договорились с Сергушиным, что он заблокирует базу в шесть часов. С минуты на минуту его группа должна появиться у объекта.

— Хорошо! Готовься к штурму!

— Мои люди готовы!

— Ждать приказа!

Феликс отключил связь, взглянул на Лебедева, продолжавшего оставаться в кабинете, задумчиво спросил:

— Уж не сюда ли, я имею в виду Форог, двинулся Вахтанг?

Начальник Соколовского погранотряда пожал плечами:

— А черт его знает, товарищ генерал! Может, и так, у этого шакала путей много.

— Да, ты прав, но ладно! Отдай-ка приказ пилотам готовить мою «вертушку»! Чувствую, придется мне посетить Форог.

Неожиданно прошел повторный вызов Кудрина. Борисов ответил:

— «Феликс» на связи!

— Я — «Легион-2», срочное сообщение! К дому некоего Бяшима в Фороге подошли два джипа, номера…

— Да?

— Так точно, «Феликс»! Среди прибывших «гостей» Вахтанг! Мои люди, контролирующие поселок, опознали грузина!

— Ясно! Дальше?

— Вахтанг с охраной в четыре человека прошел в дом, джипы загнали во двор, за высокий забор.

— Так!

Борисов откинул голову на подголовник кресла, повторив:

— Так! И на этот раз мои предчувствия оправдались, прибыл все же этот сучонок контролировать отправку каравана.

Генерал выпрямился, возобновил связь:

— Я вылетаю к вам! Обеспечь меня легковой машиной. «Вертушка» совершит посадку на просеке лесного массива в квадрате… Туда и отправь «пятерку».

Кудрин спросил:

— Вы решили сами проверить информацию?

— Не только, Юра, не только, но об этом позже. Как мобильная пограничная группа?

— Недавно прошел доклад, пограничники заблокировали выезд из базы.

— Добро, и до встречи, «Легион-2»!

Борисов посмотрел на Лебедева:

— Не напрасно я приказал готовить вертолет. Теперь поторопи пилотов, вылет как можно скорее!

Полковник-пограничник удалился из кабинета. Феликс прошел к карте. Так, первая колонна хромого Анвара достигнет Караульского поста уже сегодня, где-то к 18 часам. Но с ходу преодолевать его вряд ли будет. Скорее с утра, отдохнув. Для непрерывного марша от Форога до Ашала у них просто сил не хватит, а останавливаться в Киргизии несподручно, спокойнее это сделать в Таджикистане. Но… посмотрим! В принципе все подразделения к вечеру будут готовы к штурмам своих объектов. И если придется начинать активный этап операции «Цунами» уже сегодня вечером, это уже никак не отразится на боевых возможностях отрядов спецназа. Они выполнят задачу.

По внутреннему телефону Лебедев сообщил, что «Ми-8» готов к вылету.

Борисов вышел из кабинета начальника погранотряда и направился к вертолетной площадке, где разгонял несущий винт специальный вертолет модификации МТВ, предназначенный для использования в условиях жаркого климата и высокогорья.***

Владелец одной из самых крупных усадеб в Фороге Бяшим Кураев был очень удивлен, когда охрана доложила ему, что возле ворот его владений остановились два джипа миссии Международного Красного Креста. Удивление таджика еще усилилось, когда он спустился к нежданным гостям и в старшем группы миротворческой, благотворительной организации узнал самого Вахтанга.

Грузин, заметив удивление Кураева, усмехнулся:

— Что, Бяшим, не ожидал увидеть меня здесь?

Таджик растерянно пролепетал:

— Э, нет… да… конечно, не ждал, но…

— Чего замялся? Или не рад гостю?

Кураев, немного придя в себя, сложил руки на груди:

— Как не рад? Просто все так неожиданно…

— Мы так и будем торчать у ворот или, может, соизволишь пригласить усталых путников в дом?

— Да, да, проходите, пожалуйста! Эй, охрана! Открыть ворота, пропустить машины во двор! А вас, хозяин, — обратился Бяшим к Вахтангу, — прошу, заходите!

Вахтанг приказал Эдуарду, своему главному помощнику:

— Устрой наших людей в гостевом домике, сам отдыхай с ними. Я буду в доме Бяшима.

Повернувшись к Кураеву, грузин спросил:

— Надеюсь, ты накормишь моих людей и обеспечишь их полноценный отдых, брат?

Бяшим слегка поклонился:

— Конечно, хозяин, это же мой долг!

Таджик отдал короткую команду одной из женщин, которую вызвал через охрану. Та, закутанная с ног до головы в черное одеяние, выслушав своего повелителя, так же, как и он сам ранее, поклонилась и быстро удалилась. Кураев заверил Вахтанга:

— Ваши люди могут пройти в гостевое помещение. Там для них все будет приготовлено.

Грузин кивнул головой:

— Яхши, Бяшим! Ну, а мы с тобой пошли в дом, в кабинет, где и поговорим о делах насущных!

— Как скажете, хозяин!

Вахтанг прошел мимо Кураева в каменное здание-крепость, в мужскую его половину, отлично ориентируясь внутри дома.

Через несколько минут он уже сидел в кресле за большим столом. Это был, по сути, его кабинет. Кабинет, который редко, но посещал грузин. Поэтому и был он обставлен в европейском стиле в отличие от других комнат, где мебели практически не было. Только дорогие ковры, различного калибра разноцветные сундуки да низкие резные шкафы.

Следом в кабинет грузина вошел и владелец дома. Он присел на высокий стул, спросил:

— Не слишком ли вы беспечны, хозяин? Появляться в поселке на двух крутых иномарках, да еще Красного Креста! Это может привлечь внимание русских пограничников!

Вахтанг ответил встречным вопросом:

— Ты имеешь в виду их мобильные группы?

— Да!

Грузин махнул рукой:

— У меня чистые документы. Да и не постоянно же они кружат по Форогу? Тем более, наши машины стоят во дворе и с улицы не видны… Ну, а если кто из их осведомителей сообщит о моем прибытии к тебе, то пусть подъезжают погранцы, поговорят с бельгийцем Ван-Гостеном.

— С кем? — удивился таджик.

— С главой группы миссии Красного Креста, работающей в Афганистане и Таджикистане.

Кураев погладил бородку:

— Я понимаю, что без надежных документов вы не стали бы открыто появляться здесь, и все же пограничники проверить вас могут. Они, как нарочно, сегодня возле базы с ночи трутся.

От сказанного таджиком Вахтанг напрягся:

— Что? Что ты сказал, Бяшим?

— Ахун ночью звонил. Передал, что получил от охраны сообщение о внезапно объявившейся возле базы мобильной группе русских. Она постояла на площади, у центральных ворот складов, потом уехала куда-то, а с шести утра вновь вернулась. Так и стоят пограничники до сих пор возле базы.

Вахтанг хищно и подозрительно сощурил глаза:

— Как же Ахуну удалось отправить первую колонну?

— Это лучше у него спросить, хозяин. Я подробностей не знаю.

— Хоп! Вызови его сюда!

— Сюда? В мой дом? А это не опасно?

Грузин взорвался:

— Что опасно? Что ты видишь в визите друга опасного? Или вас здесь русские заставили собственной тени бояться? Кто в городе хозяева? Таджики или русаки? Если они, так поднимайте лапы, как позорные шакалы, и идите с повинной к ним. Заодно и дело сдайте! Вам это зачтется!.. Только потом в этом доме, — Вахтанг обвел рукой кабинет, — тебе, Бяшим, уже не жить. Здесь русские чиновники устроятся. Ты этого хочешь?

Кураев встал, покорно наклонив голову, проговорил:

— Извините, хозяин, я не так выразился…

Грузин перебил его:

— Ты не «не так выразился», а сказал глупость. Ахуна ко мне, немедленно!

Бяшим попятился к выходу, бормоча:

— Слушаюсь, хозяин! Сейчас все сделаю, как вы сказали!

Оставшись в кабинете один, Вахтанг задумался.

Да, мобильные группы русских пограничников не редкость в регионе. Но почему одна из них зависла в Фороге? Мало того, зависла у базы и в то время, когда оттуда запланирована отправка груза. Погранцы имеют информацию о наркотике? Нет, это отпадает! Если бы имели, не стояли бы возле ворот, а, вызвав войска, разнесли бы базу к чертям собачьим. Вместо этого группа русских пропускает первую колонну, а затем вновь блокирует базу. Что это за игра? Может, она и ждет войска? Опять не то. Если бы группа ждала поддержку, то она не стояла бы компактно, а взяла базу в кольцо окружения. Но она ничего не делает. Странно поведение пограничников. Странно и непонятно. А может, погранцы к складам вообще никакого отношения не имеют и встали в Фороге на отстой? Ожидая приказ вышестоящего командования для проведения какой-то собственной, не касающейся транзита наркотика задачи?

Это очень даже может быть. Затаились в поселке, чтобы в нужное время вынырнуть на трассу или еще куда вне Форога. Да, просчитать действия и логику русских невозможно! Однако факт остается фактом, вольно или невольно, но они заблокировали базу, сделав тем самым выход второй колонны невозможным. Не подставлять же ее на выходе? Черт! Но сейчас станет ясно, имеют ли погранцы виды на базу. Если они нацелены все же на нее, то за Ахуном следят точно. И его прибытие сюда проконтролируют, объявятся у дома Бяшима. За пограничниками наблюдают люди Кураева, они доложат о поведении пограничников. Тогда многое прояснится.

Сам Вахтанг не боялся никакой проверки, у него были документы на имя бельгийца Ван-Гостена, главы группы миссии Красного Креста. И иностранец действительно существует и состоит в штате миссии, он на самом деле с помощниками был отправлен в Афганистан и Таджикистан. Вернее, существовал, сейчас его труп и тела лиц, его сопровождавших, лежат на дне глубокого ущелья. Но это неизвестно в Ташкенте! И даже если погранцы сделают запрос в миссию, им придет подтверждение о командировке Ван-Гостена. Но вряд ли русские будут кого-то запрашивать. Пропустили же их беспрепятственно в Термезе.

В общем, Вахтанг насчет себя был спокоен. Он прекрасно говорил на французском и немецком языках, специально изучил их, когда еще в советские времена благодаря высокому партийному посту двоюродного деда учился в МГИМО. Он сумеет развести погранцов так, что те быстро отвалят! Беспокойство вызывает другое, а именно все то же непонятное и непросчитываемое появление у базы мобильной пограничной группы.

Прибыл Ахун. Ни от кого не скрываясь, выехав через центральные ворота базы на своем «Ниссане». И тут Бяшим доложил, что, по данным наблюдателей за пограничниками, те никакого внимания на выезд иномарки с базы не обратили. Возле дома самого Кураева также ничего необычного замечено не было.

Что ж, значит, вариант с посторонним интересом погранцов подтверждается. Они в Фороге не для того, чтобы что-то предпринимать против складов. И осведомителей в поселке у русских скорее всего не было. За это говорило то, что пограничники не заинтересовались даже появлением в поселке группы миссии Красного Креста! Следовательно, предстоящая своя задача была для погранцов важней всего, и они действительно спрятались в Фороге перед ее выполнением. Тем не менее они служат помехой для отправки второй колонны наркокаравана. Сколько погранцы еще простоят в поселке? Этого не мог знать никто.

Вахтанг оторвался от размышлений, вспомнив об Ахуне. Тот послушно ждал вызова хозяина в коридоре. Наркобарон позвал пожилого таджика.

Ахун вошел, поклонившись чуть ли не до пола:

— Ассолом аллейкюм, уважаемый Вахтанг!

— Салам, Ахун, салам! Проходи к столу, присаживайся! Расскажи, как отправил первую колонну? Когда появились пограничники?

— Сначала они, хозяин, появились ночью. Я, признаюсь, шуганулся, подумал, не по мою ли душу? Потом смотрю, нет! Встали на своих бронетранспортерах на площади и замерли. Никто наружу не выходит, солдаты в БТРах. Постояли так до пяти часов и рванули с места, как будто приказ получили к выезду из Форога. И тишина! А в шесть вновь вернулись. И опять встали перед базой. Так и стоят до сих пор. Но явно чего-то ждут. Из машин не выходят. Ну, а первые «КамАЗы» я запустил на маршрут в пять тридцать, когда не было пограничников.

Вахтанг спросил:

— С колонной Анвара связывался?

— Так точно, господин! Идут по трассе без проблем. К пяти часам вечера должны выйти в Ургаб. Ну, а утром к 9.00 на Караульский пост.

— Хорошо! Возвращайся на базу, занимайся обычной работой и смотри за мобильной группой русских. Как только они уйдут, выпускай вторую колонну, я со своими людьми буду сопровождать ее. Все понял, Ахун?

— Да, хозяин, все понял!

Грузин небрежно махнул рукой:

— Иди с Аллахом!

Таджик, пятясь, вышел из кабинета. Вскоре он вернулся на базу и оттуда позвонил по местному телефону, доложил, что пограничники все еще на месте.

Вахтанг сообщение принял и прилег отдохнуть.

Его приняли и специалисты отделения «Р» отряда «Легион-2». Они записали все разговоры, что велись в доме Кураева. Феликс, прибывший на позиции отряда Кудрина, внимательно ознакомился с записью.

Итак, первую колонну до утра 26 августа бандиты задержат в Ургабе и выведут на пост в 9.00. Следовательно, акции и в Фороге, и в Ашале, и на объектах надо начинать тогда же. В 9.00 местного времени!

Он связался по аппарату «Виртуса» с капитаном, командиром мобильной пограничной группы:

— Сергушин?

— Я!

— Генерал Борисов!

— Слушаю, товарищ генерал!

— Предстоит тебе, капитан, до 8.30 завтрашнего дня простоять у базы. Как, сможешь?

— Не мешало бы мое начальство предупредить.

— Об этом не волнуйся.

— Ну, а в остальном какие проблемы, спецназ? Надо до утра, простоим до утра.

— Хорошо! Назови свой позывной и позывной твоего непосредственного начальника?

— Мой — «Граница-3», начальника отряда — «Магадан»!

Феликс удивился:

— Как?

— «Магадан»!

— Хм, обычно позывной привязывают к местности действия, при чем тут Магадан?

Капитан объяснил:

— Полковник, начальник мой, мужик с юмором. Ему какая-то песня о Магадане очень нравится, вот он и назначил себе соответствующий позывной.

— Что ж, Магадан так Магадан! Я свяжусь с ним, и ты получишь официальный приказ находиться в Фороге.

— Понял вас, генерал!

Борисов переключился на пограничный отряд, базирующийся от поселка в пятидесяти километрах:

— «Магадан» вызывает «Феликс»!

И почти тут же хрипловатый голос:

— Что еще за Феликс? Уж не Дзержинский ли сам?

— Нет, полковник, не Дзержинский! С вами говорит заместитель директора Федеральной спецслужбы Х-4 генерал-лейтенант Борисов.

Начальник погранотряда сразу сменил тон:

— Извините, товарищ генерал, но… это так неожиданно и… открыто?

— Я использую специальную связь, отсюда открытость. Наши переговоры невозможно перехватить. Но давайте о главном, полковник, у меня к вам просьба.

— Слушаю!

— Я хотел бы, чтобы вы отдали приказ одному из командиров ваших мобильных групп, капитану Сергушину, до 8.30 завтрашнего дня находиться в Фороге. Мы не нарушим этим ваши планы?

Полковник задумался, спросил:

— Как я могу проверить, что со мной говорит именно генерал-лейтенант Борисов? Поймите…

Феликс не дал полковнику договорить:

— Я все понимаю. А проверить меня можно, связавшись через свое высшее командование в Москве с директором Службы. Проще будет, если вы запросите свое командование, оно все для вас проверит.

— Хорошо! Я так и сделаю. Как только получу подтверждение вашим словам, сразу же отдам приказ Сергушину.

— Договорились! Только, полковник, Сергушин должен лишь получить приказ оставаться в Фороге до 8.30 без объяснения причин. Время и место, и ни слова больше. Это очень важно! Ясно?

— Так точно!

— Поторопитесь с проверкой, конец связи!

Борисов отключил аппарат.

Через час его вызвал генерал-полковник Валентинов:

— «Феликс»! На связи Центр!

— Слушаю тебя, Валентин!

Борисов сразу узнал голос директора Службы.

— Пограничники тут про тебя запрашивали, что у тебя за дела с ними?

— Ты подтвердил мои полномочия?

— Естественно, и теперь начальник погранотряда в твоем оперативном подчинении, в части задействования Службой его мобильных групп.

— Отлично! А дела мои просты, я привлек одну группу пограничников для блокирования продовольственной базы в Фороге.

— Причины?

— Вахтанг решил отправить наркокараван двумя колоннами. Допустить этого я не мог, потому как тогда пришлось бы вторую колонну брать на маршруте, а с ней должны следовать рабы. Их безопасность при штурме в неподготовленных условиях никто не мог бы гарантировать. А посему я решил закупорить базу до выхода первой колонны на Караульский пост и штурмовать базу вместе со второй колонной. Завтра в 9.00 по местному времени. В это же время начать акции и на всех других объектах. Кстати, ты не удивился тому, что я нахожусь не на границе с Афганистаном, а в Фороге?

Валентинов резонно заметил:

— Руководитель операции волен выбирать место по обстановке. А вообще немного удивило!

— А здесь я потому, Валентин, что в Фороге наш дорогой Вахтанг!

— Что?

— То, что слышал. Именно Вахтанг, собственной персоной.

— Так вот где он объявился?

— Да, здесь, в Фороге, и для того, чтобы лично сопроводить вторую колонну. О чем мы узнали из его переговоров в доме некоего Бяшима Кураева. И что мы не дадим ему сделать!

Валентинов приказал:

— Этого ублюдка взять живым!

— Мог бы и не отдавать подобный приказ. Вахтангом займусь сам, используя личный состав двух групп Железнова. Для этого я и прилетел в Форог.

— Стоит ли так рисковать?

— Кому, мне? Или ребятам «Кавказа»?

— Ты же понял, о чем я, Феликс!

— Понял! А посему группы на захват грузина поведу сам.

Директор Службы, прекрасно зная характер своего заместителя, согласился, но высказал:

— До чего вы с Каракуртом стали неуправляемыми, Феликс! Это лишний раз подтверждает, что мне пора на пенсию. Ладно, согласен с твоим решением. Удачной охоты вам! До связи!

Валентинов отключился.

Борисов также отложил прибор связи. Теперь можно было нормально, насколько позволяли условия буковой рощи, где разместился штаб Кудрина, отдохнуть.***

Вахтанг проснулся, когда солнце уже ушло за горизонт и за окном поселок накрыли сумерки. Он тут же вызвал к себе Бяшима.

Вместе с владельцем дома явился и отдохнувший помощник наркобарона Эдуард.

Грузин обратился к таджику:

— Какие новости, Бяшим?

— Есть новость, хозяин, только не знаю, хорошая она или плохая.

— Говори!

— Русские пограничники, что стоят у базы, получили приказ оставаться на месте до 8.30 завтрашнего дня.

Вахтанг удивленно взглянул на Кураева:

— Откуда это стало известно?

Таджик довольно оскалился:

— Мы иногда слушаем переговоры русских. Их частота нам известна. Вот и перехватили сеанс связи начальника погранотряда с группой в Фороге.

Грузин потребовал:

— Подробнее!

Бяшим доложил:

— Их «Магадан» — позывной начальника погранотряда — передал «Границе-3», командиру той группы, что осела у нас в поселке, приказ оставаться на месте до 8.30 26 августа!

— Причина?

— Начальник погранцов ничего больше не сказал, лишь то, о чем я вам передал!

Наркобарон на минуту задумался, затем проговорил:

— Мобильной группе приказано чего-то ждать возле базы до 8.30 завтрашнего дня, а в 9.00 того же дня первая колонна должна выйти на пост Караульского погранотряда. Что это, совпадение? Это не может быть связано друг с другом? И не имеют ли пограничники задачу задержать вторую колонну до захвата первой? А?

Голос подал Эдуард:

— А смысл, босс? На посту и в Ургабе все заметано. Здесь — тишина. Если бы русаки хотели накрыть транзит, то еще вчера подогнали бы сюда штурмовой батальон и тот взял бы базу в считаные минуты! И не стали бы они демонстрировать какую-то мобильную группу, словно предупреждая нас, мол, все, господа, еще ночь, и ваша песенка спета. Это глупо! Нет, босс, как хотите, я лично считаю, что погранцы зацепили какую-то добычу вне наших дел. И выжидают момент навалиться на жертву. На той же трассе Бендал — Форог. Ведь большей частью погранотряд, чья группа стоит у базы, контролирует именно то направление. А дорогу на Ургаб начинают щипать где-то посередине маршрута и силами другого русского отряда. Это же нам известно!

Вахтанг вынужден был признать правоту помощника:

— Вот и я не вижу смысла в действиях пограничников, если, конечно, они сориентированы на нас. Но скорее всего ты, Эдуард, прав. И то, что мобильная группа зависла у базы, для нас неприятное совпадение, не более того. Что ж, тогда, Бяшим, передай Ахуну отбой до завтрашнего утра, до 9.00.

Кураев поклонился:

— Сейчас же передам ваш приказ! Еще какие распоряжения будут, хозяин?

— Пока нет!

— Разрешите удалиться?

— Иди, Бяшим!

Оставшись в кабинете с Эдуардом, Вахтанг спросил помощника:

— Что будем делать до утра? Ждать?

— А что еще в наших условиях делать? Только ждать! Хотя можно и девочек заказать, и баньку с ними устроить.

Эдуард расплылся в похотливой ухмылке.

Но наркобарон быстро охладил пыл помощника:

— Нет, Эдя! Здесь, во время акции, никаких девочек, никаких саун с массажем. Вернемся домой, тогда оторвемся по полной программе. А пока воздержимся. И не расслабляться, Эдуард, не расслабляться!

— Понял, босс, — вздохнул помощник Вахтанга.

В то же время, когда «спецы» отделения «Р» записывали разговор грузина в доме Бяшима, Феликс приказал свободным связистам в 18.00 вызвать на связь одновременно все отряды и отдельные группы «Виртуса», задействованные в операции «Цунами». Когда те ответили, генерал Борисов обратился к командирам подразделений:

— Внимание всем! Говорит «Феликс»! Приступаем ко второму этапу общей операции. Время Ч — 9.00, 26 августа. В Ч минус двадцать вывести все отряды и группы на рубежи действия. Начало акций по моему личному приказу! Еще раз проверить готовность подразделений к штурмам своих объектов! Вопросы ко мне?

Вопросов не последовало, лишь стандартное:

— Приказ принят! Время Ч — 9.00, 26 августа!

Борисов отключил связь. На этот раз до утра, если, конечно, откуда-нибудь не пройдет экстренный вызов.

Наступала последняя ночь перед тем, как группировка «Виртуса» начнет широкомасштабные боевые действия на огромной территории.

Последняя тихая и такая звездная ночь!

Часть II

Операция «Цунами». Этап активных действий

Глава 1

Караульский пограничный КПП, 25 августа, 18.10 местного времени

Приняв приказ генерала Борисова, командир отряда спецназа «Бадахшан» чуть позже получил сообщение от группы слежения за Ургабом. В нем говорилось о том, что колонна из пяти «КамАЗов» прибыла в поселок и остановилась у усадьбы местного наркобарона Мансура.

Полковник Полуянов тут же вызвал на связь начальника заставы Соколова:

— «Спецназ» вызывает «Перевал»!

Ответ последовал сразу:

— «Перевал» слушает!

— Чем занят, майор?

— Ждал вашего вызова! Минут десять назад разговаривал с Беляевым. Он предупредил, что колонна с наркотой из Форога на подходе к Ургабу. Завтра в 9.00 она должна выйти на пост.

Полуянов проговорил:

— Она, я имею в виду колонну, уже в поселке. У меня к тебе такой вопрос: отъехать от заставы один можешь?

Короткое молчание, затем:

— В принципе могу, но боюсь, старший лейтенант Сонин, тот, кого Беляев прислал мне в заместители вместо Селдымурадова, сразу же сообщит об этом в Сары.

Полковник неожиданно предложил:

— А ты возьми его с собой.

Соколов удивился:

— Не понял?

Полуянов повторил:

— С собой, говорю, возьми этого стукача.

— Но…

Командир отряда спецназа не дал договорить начальнику заставы:

— Короче, Соколов! Сажаешь в «УАЗ» своего заместителя и в 20.00 выезжаешь с заставы якобы по вызову начальника погранотряда в Сары, но останавливаешься за бродом, у места нашей первой встречи. Старшего лейтенанта нам по-любому выводить из игры, так что разницы особой нет, когда это сделать. Все понял?

— Так точно! Но Сонин может потребовать связи с подполковником Беляевым, тогда что делать?

— Не мешать ему. С 19.40 пост будет блокирован радиопомехами, пусть пытается выйти на своего босса твой заместитель. Но ты его торопи, не давай возможности въехать в обстановку. Понял?

— Понял! Все понял, «Спецназ»!

— Выполняй приказание, Виталий Дмитриевич! Нам с тобой кое-что надо серьезно обсудить перед тем, как завтра провести акцию.

Полковник, отключив специальную связь с заставой, вызвал к себе командира третьей диверсионно-штурмовой группы майора Зеленко. Тот спустился с плато, куда были отведены подразделения отряда, спустя считаные минуты.

— Вызывали, товарищ полковник?

— Умный вопрос, Леша.

— Извините, не так выразился! Майор Зеленко по вашему приказанию прибыл.

— Вижу, что прибыл. Слушай, дружище, приказ!

Майор, выслушав командира отряда, ответил:

— Все понял!

— Давай, готовь группу захвата и выходи на западный склон, внизу ждать меня!

— Есть! Разрешите выполнять?

— Валяй, майор!

Зеленко начал быстро подниматься на горное плато.

Полуянов, оставив за себя начальника разведки Буйко и отдав распоряжение связистам в 19.40 заблокировать связь заставы с отрядом, прихватив прибор ночного видения, направился на встречу с группой Зеленко.***

В 19.45 майор Соколов вышел из своей комнаты и прошел в канцелярию заставы. Там находился его заместитель Сонин. Старший лейтенант, как и положено, при виде начальника встал из-за стола.

Майор спросил:

— Чем занимаешься, Слава?

— Да в принципе ничем, кроссворд вот решаю, чтобы время до вечерней поверки убить.

— Кроссворд — это хорошо, а главное, полезно для ума, но придется тебе отложить его.

Сонин поднял на начальника удивленный взгляд:

— А в чем, собственно, дело, Виталий Дмитриевич? Почему я должен отложить его? Вводная какая поступила?

Соколов спокойно объяснил:

— Да, Слава, вводная. В 20.00 мы с тобой должны убыть в Сары, в штаб отряда к подполковнику Беляеву.

Заместитель начальника заставы еще более удивился:

— К начальнику отряда?

— Именно!

— Но… с чего это вдруг?

— Хороший вопрос, старлей! Я бы тоже был не против иметь на него ответ. Но подполковник в подробности вызова не вдавался. Могу лишь предположить, что колонна машин, которую мы завтра утром должны пропустить через пост, подошла в Ургаб. И Беляев решил еще раз проинструктировать нас. Возможно, обстановка изменилась и нам придется пропускать ее раньше или позже оговоренного срока. Смысла гадать нет, начальник отряда сам все и объяснит.

Сонин спросил Соколова:

— Я могу переговорить с Беляевым?

Майор ухмыльнулся.

— Ты что же, мне, своему начальнику, не веришь?

— Верю, но…

— Ладно! Я понимаю тебя. Коль хочешь получить в свой адрес пару ласковых слов, вызывай подполковника, мешать тебе не буду. Я жду у машины на стоянке, только прошу, поторопись. Приказ есть приказ, и в 20.00 мы должны покинуть пределы заставы.

Соколов, развернувшись, вышел из канцелярии, а затем и из казармы. Прошел к командирскому «УАЗу», завел машину.

Через пару минут на стоянке появился Сонин.

Майор спросил:

— Ну что, Славик, переговорил с Беляевым?

— Нет, не удалось.

— Что так? Подполковник не стал тебя слушать?

— Нет! Просто я не смог выйти на связь с отрядом.

— Почему?

— Помехи забили эфир, поэтому я и хотел спросить у вас: почему именно сейчас не действует связь?

Соколов вспылил:

— Слушай, старший лейтенант, ты на что намекаешь? Откуда я могу знать, почему сейчас забит эфир? Такое уже бывало, и Беляев лично пытался разобраться. Ничего не вышло. Помехи как внезапно появились, так и продолжают периодически перекрывать нашу связь с отрядом. И причина их возникновения до сих пор не определена. Тебе достаточно того, что я сказал?

Старший лейтенант продолжал подозрительно смотреть на майора.

— И все же перед выездом я хотел бы связаться с подполковником.

Соколов не выдержал:

— Да пошел ты на…! Будет еще мне мозги сношать сопляк какой-то. Отвали от машины, я поеду один. Но учти, завтра же Беляев так вздрючит тебя, что ты раз и навсегда перестанешь выставлять какие-либо условия. Тоже мне фигура… тьфу! Свалил в казарму и ждать моего возвращения! Отбой по распорядку!

Начальник заставы включил передачу и хотел уже тронуться с места, как рядом с ним сел заместитель.

Соколов, повернувшись к нему, произнес:

— Запомни, щенок, ты в нашей с подполковником игре пешка. Пешка, которой без сожаления жертвуют ради общего результата. И Беляев тобой пожертвует, как только необходимость в твоих услугах отпадет. Это я ему нужен, ты — нет.

Сонин спросил:

— А с чего вы вдруг так откровенны, товарищ майор?

Начальник заставы ответил, как бы сожалеющее глядя на Сонина:

— А с того, что во мне твое спасение, парень! И только я могу тебе что-то гарантировать. Ты совсем скоро в этом убедишься. Но достаточно разговоров, поехали!

Старший лейтенант вновь удивленно взглянул на начальника:

— Мы поедем без охраны?

— Да, таков приказ подполковника!

— Не нравится мне все это.

Соколов согласился:

— Мне тоже.

Он отпустил педаль сцепления, «УАЗ» плавно тронулся, постепенно набирая скорость, проехав участок, на котором по дороге справа и слева лежали бетонные блоки.

Старший лейтенант молчал, напряженно думая.

Отчего начальник заставы вдруг открылся ему? Ведь до этого вечера он был немногословен и держал своего заместителя на дистанции, ограничиваясь только чисто служебными отношениями. Почему сейчас он повел себя так откровенно беспечно? Он же прекрасно знал, что его заместитель человек Беляева. И вдруг эта откровенность. Что сие означает?

Ответов на эти вопросы у Сонина не было. Он не понимал человека, действия которого должен был контролировать. И это вселяло в старшего лейтенанта тревогу. Он ничего не мог предпринять против майора. Тот вел игру, отводя в ней своему заместителю второстепенную роль, с которой Сонин вынужден был смириться.

А командирская машина между тем, свернув на развилке влево, действительно пошла в сторону Сары, где дислоцировался штаб пограничного отряда.

Проехав брод и выведя «УАЗ» в «зеленку», Соколов вдруг резко затормозил. Настолько резко, что старшего лейтенанта бросило вперед на переднюю панель и обратно на сиденье. Он повернулся к начальнику заставы, недоуменно спросил:

— Что вы делаете, майор?

Но Соколов ничего не ответил. Не успел ответить. Дверца машины со стороны заместителя открылась, и сильные руки спецназовцев Зеленко буквально выдернули старшего лейтенанта из «УАЗа».

Сонин так ничего и не понял, удар струи газа мгновенно и надолго лишил его сознания. Обмякшее тело заместителя Соколова скрылось в лесу вместе с двумя едва различимыми фигурами, облаченными в черную форму спецназа.

Майор остался в кабине. Закурил в ожидании полковника.

Полуянов не заставил себя долго ждать, он вышел, как призрак, из темноты и устроился на сиденье, где до него сидел старший лейтенант Сонин.

— Ну, привет еще раз, майор!

— Здравия желаю!

— Чего смурной такой?

— Вы… Сонина… того?

Командир отряда спецназа спросил:

— Что ты подразумеваешь под словом «того»?

— Вы же понимаете меня!

— Ты имеешь в виду то, что мы сделаем с твоим заместителем?

— Да!

— И предполагаешь, что уберем его, кончим здесь, в лесу?

И вновь однотонное и краткое:

— Да!

Полковник же ответил:

— Не угадал, майор! Твой заместитель будет жить! Просто на завтра он изолирован, а потом будет передан в руки следствия вашего пограничного департамента. Как и подполковник Беляев.

— Как и я, да?

В голосе Соколова чувствовалась напряженность.

Но Полуянов успокоил начальника заставы:

— Нет, майор, с тобой разговор отдельный будет. И во многом твое будущее зависит от того, как поведешь себя завтра.

— Я это понимаю!

— Вот и хорошо! А теперь давай поговорим о главном. Колонна с наркотой, как тебе и нам известно, завтра в 9.00 выйдет на пост. Мои люди в состоянии оприходовать ее в считаные минуты, но при одном условии, зависящем от тебя.

Соколов спросил:

— От меня?

— Да, от тебя, а вернее, от подчиненного тебе личного состава заставы. Не зная, что против наркокаравана действует родной российский спецназ, твои люди вполне могут воспринять наши действия как нападение на пост, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Мои «профи», без сомнения, сомнут сопротивление заставы, но мы не должны допустить такого развития событий. А посему слушай, что завтра ты должен будешь сделать.

Полковник говорил недолго, минут пятнадцать.

Закончив инструктаж, спросил:

— Тебе ясна задача?

Майор ответил кратко:

— Так точно!

— Ты уверен, что сможешь обеспечить ее выполнение?

— Уверен!

— Добро! Вопросы по этой части ко мне имеются?

— Два! Первый: вы предусмотрели вариант освобождения Надежды, моей супруги?

Полуянов ответил так же кратко:

— Конечно!

Соколов удовлетворенно кивнул головой.

— Тогда второй вопрос: вы гарантируете, что мои солдаты на верхних постах при нейтрализации вашими спецами не пострадают?

— А сам ты как думаешь?

— Не знаю, поэтому и спрашиваю.

— Что ж, отвечу, хотя ты должен бы знать ответ. Естественно, твои подчиненные ни на постах, ни где бы то ни было еще не пострадают, если ты обеспечишь тот порядок несения службы на завтра, который оговорен нами.

Майор произнес:

— Это все, что я хотел знать.

Казалось, разговор был окончен, но командир спецназа не торопился уходить. Закурив сигарету, после недолгого молчания он проговорил:

— А теперь, Виталий Дмитриевич, давай обсудим, как после завершения акции на посту выманить туда господина Беляева. Лучше без обычного сопровождения. Какие мысли на этот счет есть у тебя?

Соколов задумался.

И молчал, пока полковник курил. Как только Полуянов аккуратно затушил окурок и выбросил его в кусты, начальник заставы ответил:

— Есть вариант, при котором подполковник обязательно прибудет на пост. Насчет сопровождения я ничего гарантировать не могу, но то, что сам Беляев появится в расположении заставы, это точно.

— Что за вариант?

Майор-пограничник изложил свою версию действий, заставив задуматься командира спецназа.

Полковник просчитал вариант Соколова быстро, согласился:

— Что ж, в твоих словах есть логика, а посему поступим так, как предлагаешь ты. С одним дополнением: в 4.00 один из твоих «ГАЗ-66» должен выйти с поста и остановиться за поворотом, откуда не будет виден с заставы. В кузове машины должно находиться оборудование, которое вы применяете для перекрытия трассы. Водителя предупреди о появлении моих бойцов, чтобы не суетился и не боялся. И вообще, смотри, Виталий, с подбором людей, привлекаемых к акции, не ошибись. Проинструктируй их как следует.

— Не волнуйтесь! На заставе есть ребята, на которых можно положиться.

— Ну, тогда все? До встречи утром, майор?

— До встречи, товарищ полковник!

— Давай!

Полуянов покинул машину и так же, как и его подчиненные с захваченным Сониным, незаметно растворился в темноте лесного массива.

Соколов развернул «УАЗ» и направил его обратно к горному посту.

Полковник, вернувшись на свой временный командный пункт, вызвал на связь командира первой группы капитана Смирнова, находящегося на противоположном хребте, над казармой заставы:

— «Склон-1» вызывает «Склон-2»!

— «Склон-2» слушает, командир!

— Внимание, начинаем этап активных действий. Первое, что тебе надо сделать, Смирнов, это выдвинуть к дальнему верхнему посту пограничников двух бойцов с задачей нейтрализации часовых после смены в 6.00. Работать аккуратно, не нанести вреда солдатам. Разоружив их и лишив возможности каких-либо движений, держать на посту. Можно открыться, чтобы пацаны успокоились. С оставшимися бойцами в 5.40 спускаешься к торцу здания, оставив наверху санинструктора, который должен будет поднять тросы. Внизу проникаешь в комнату отдыха начальника заставы. Оттуда действия по моей дополнительной команде. Вопросы?

Смирнов ответил:

— Вопросов нет, все ясно.

— Что ясно, это хорошо! Готовь людей и средства спуска со скалы к боевому применению.

— Есть, «Склон-1»!

— До связи!

Полуянов переключился на наблюдателей за погранотрядом:

— «Склон-1» вызывает «Сары»!

И от группы наблюдения в поселке Сары ответ последовал незамедлительно:

— «Сары» на связи!

— Ваша задача усилить наблюдение за объектом с 6.00. Особое внимание перемещению начальника погранотряда подполковника Беляева. Как только он покинет территорию части, сообщение мне с указанием сил и техники, его сопровождающей. Задача понятна?

— Так точно, «Склон-1», понятна и принята к исполнению!

— Давайте, мужики! После сеанса связи по Беляеву отход к горному контрольно-пропускному пункту. У меня все, вопросы?

— Вопросов нет.

— Отлично! Работайте!

Полуянов взглянул на начальника разведки отряда майора Буйко:

— Гена, пошли курьера за командирами групп, рассредоточенных на плато.

— Есть, командир!

Буйко исчез в темноте.

Полковник, перевернувшись на спину, закурил, пуская дым в такие близкие отсюда звезды ковша созвездия Большой Медведицы.

Вызванные офицеры с начальником разведки прибыли спустя полчаса. Полуянов предложил всем разместиться возле развернутой на камне схемы горного пограничного поста и близлежащей территории, захватывающей и таджикский Ургаб, и киргизский Сары.

Первый, к кому обратился командир отряда «Бадахшан», был капитан Вересаев:

— Дима, тебе к 4.10 выдвинуться вот сюда, — полковник указал на отметку на схеме за поворотом недалеко от заставы, — туда выйдет «ГАЗ-66» погранзаставы. На нем доберетесь до въезда в Ургаб, там, спешившись и оставив в машине двух человек, примкнешь к своим бойцам, контролирующим поселок и усадьбу Мансура. Те двое, что останутся в «шишиге», должны объехать поселок слева и километрах в пяти от поселка к 5.00 перекрыть трассу, ведущую в Ургаб, с задачей не пропустить потока транспорта в селение и на пост до окончания нашей акции. Все необходимое оборудование для временного закрытия маршрута будет находиться в кузове «шестьдесят шестого». Самому же приготовиться к штурму поместья Мансура. Штурма, который обеспечил бы и захват самого наркоторговца, и освобождение супруги начальника заставы Соколова. Твои люди, что наблюдают за усадьбой, знают, где кто находится. Начало работы по моему дополнительному приказу. Вопросы?

Вересаев ответил:

— Вопросов нет.

— Добро!

Полковник повернулся к майору Зеленко:

— Тебе, Леша, в 6.00 занять позиции в «зеленке», там, где брали старшего лейтенанта Сонина. Кстати, как он?

Майор пожал плечами:

— А как он может быть? Спит спокойно, нашпигованный снотворным! Он упакован по всем правилам и, даже очнувшись, никакой угрозы представлять не будет.

Полуянов удовлетворенно кивнул головой:

— Добро! Вернемся к твоей задаче. Значит, в 6.00 занимаешь в «зеленке» позиции для проведения захвата оборотня-подполковника Беляева, когда мы выманим его на пост. Вполне вероятно, что он прицепит к себе обычное сопровождение. В этом случае по отделению солдат в грузовой машине работать газовыми зарядами. «УАЗ» Беляева атакуешь одновременно с отсечением охранения. Если подполковник будет в «УАЗе» не один, не считая водителя, то и его отрабатываешь газом. Людьми не рискуй. И сыворотку пораженным газом не забудь ввести. Нам жертвы среди погранцов не нужны. О выезде Беляева с территории погранотряда и о наличии либо отсутствии сопровождения я тебя предупрежу. После проведения захвата доклад мне. Я скажу, что делать дальше. Вопросы?

— Один, товарищ полковник!

— Давай!

— Как действовать группе, если начальника погранотряда будет сопровождать бронетранспортер или он сам будет перемещаться в нем?

Полковник ненадолго задумался.

— БТР, говоришь? Что ж, вполне возможен и такой расклад. При этом варианте ослепляешь бронетранспортер, для чего прихвати на позиции засады пару плащ-палаток. Ну и далее по схеме нейтрализации бронированных объектов.

— Ясно!

— Так, и с тобой разобрались. Теперь что касается действий непосредственно на посту. Прошу внимания, командир четвертой группы.

Полуянов с майором Александром Сусловым склонились над схемой.

— Работаем по колонне следующим образом.

Доведя до командира подразделения, которое будет действовать непосредственно на территории заставы, его задачу, полковник закончил:

— Таким образом, мы берем караван!

Майор ответил, что ему все понятно.

Командир отряда спецназа подвел итог короткому совещанию-инструктажу:

— Всем все понятно! Это хорошо! Повторюсь, все действия по захвату цели, Мансура и оборотня Беляева по моему личному приказу. До этого никакой самостоятельности. Я буду с группой штурма поста. А теперь, товарищи офицеры, возвращайтесь к своим подчиненным, проведите с ними инструктаж и готовьте личный состав к выполнению поставленных задач. Все свободны!

Офицеры поднялись и начали подъем на плато, где находились подчиненные им диверсионно-штурмовые подразделения.

Полуянов, оставшись на своем командном пункте с начальником разведки майором Буйко, потянулся:

— Теперь можно немного и отдохнуть, как считаешь, Гена?

— Можно! Отдыхайте, товарищ полковник!

— А ты?

— Я днем выспался. И кто-то должен оберегать сон командира. Так что я пободрствую.

— Ну, смотри! В 3.30 мне подъем, понял, майор?

— Понял, подъем командиру в 3.30!

Полковник поднялся по склону, зашел за валун, где было оборудовано место его отдыха. Накрывшись спальным мешком, он уснул сразу, как только коснулся головой кислородного ранца, заменявшего подушку.

Все вокруг стихло. И только отдаленный стон шакальих стай нарушал мертвую тишину звездной ночи в горах. Ночи перед боевой акцией!

Как и приказывал полковник, майор Буйко разбудил командира ровно в 3.30. Полуянов поднялся легко, словно и не ложился. Ополоснув лицо водой из фляжки, занял место на командном пункте. Спросил начальника разведки:

— Все спокойно, Гена?

— Абсолютно, товарищ полковник!

— Что у нас на заставе?

— Все по распорядку дня, личный состав спит, караул исправно несет службу. Часовые меняются строго по времени, через два часа. Резервная смена, как положено, бодрствует, изучая уставы. Начальник караула, видимо, слишком уставной попался, не дает караульным расслабиться. Лично выводит разводящих со сменами к щиту заряжания оружия и постоянно держит связь с постами. Часовые, что под нами, часто отвечают на запросы из караулки.

— Понятно! Служба есть служба! — Полковник поежился: — Черт бы побрал этот местный климат. Днем жара, мать ее, под утро впору в зимник облачаться. Пойду накину бушлат, что-то холодно сегодня. Ты-то не замерз?

Майор, одетый в бронекостюм, ответил:

— Да нет вроде!

— А то и для тебя теплую одежду возьму.

— Спасибо, не надо! Я чувствую себя нормально. Мне что жара, что холод, как-то по барабану. Я же моржую зимой, когда находимся на базе, а потом из проруби в парилку. Такой контраст, знаете ли, закаляет неплохо.

— Ну, смотри, а я приоденусь!

Полуянов скрылся в темноте, чтобы через пять минут вернуться облаченным в теплый камуфлированный комбинезон. Закурил, с удовольствием затянувшись дымом первой после сна сигареты.

В 3.50 прошел вызов по связи. Полуянова вызывал Вересаев:

— «Склон-1», я — «Ургаб»!

Полковник ответил:

— «Склон-1» слушает тебя!

— Вышел в заданный район, жду автомобиль погранцов!

— Принял, жди!

Отключившись, командир спецназа перевел взгляд на заставу.

Там по-прежнему все было тихо. Уснул, что ли, Соколов? В 4.00 его «ГАЗ-66» должен покинуть территорию поста, но пока никаких движений внизу не было.

Полуянов хотел уже вызвать начальника заставы, но в это время майор-пограничник вышел из казармы. Он был с солдатом и начальником караула — прапорщиком. После короткого разговора рядовой проследовал к машине, и в 3.58 крытый тентом «шестьдесят шестой» выехал с территории поста, направившись в сторону Ургаба.

Полковник вызвал Вересаева:

— «Ургаб», я — «Склон-1»!

— «Ургаб» на связи!

— «Шишига» пошла к тебе, Дима!

— Принял, встречаю!

Полуянов продолжил наблюдение за заставой. Прапорщик вернулся в караульное помещение, представляющее собой пристройку к казарме. Соколов же задержался, чтобы выкурить сигарету, потом и он скрылся в расположении подчиненного ему подразделения.

А спустя пять минут Вересаев сообщил, что транспорт пограничников встретил, группа начала выдвижение в сторону таджикского поселка. И ровно в 5.00 капитан доложил, что трасса на подъезде к Ургабу перекрыта.

В 6.00 прошел доклад Зеленко, чья группа заняла позиции в «зеленке», о том, что майор с подчиненными к встрече Беляева готов.

Чуть позднее доложились капитан Смирнов и майор Суслов. Их бойцы вышли к горным постам караула заставы.

В это же время внизу на утреннюю зарядку из казармы вывалился личный состав Соколова. Пока пограничники совершали пробежку от шлагбаума до шлагбаума, внутренний караул произвел смену часовых на всех постах.

Полковник отдал приказ на нейтрализацию горных постов.

Спецназ действовал синхронно.

Прапорщики Смирнова, находящиеся за валунами выше обложенной мешками позиции часовых, контролирующих подходы к КПП со стороны Киргизии, совершили стремительный бросок к посту пограничников. Два молодых солдата успели только оглянуться на слабый шорох, послышавшийся сзади, как им в подбородки уперлись глушители автоматов «ВАЛ».

Один из прапорщиков проговорил:

— Спокойно, ребята! Свои автоматы отбросить в сторону, без суеты и лишних, бесполезных движений. Мы российский спецназ.

Пограничники вынуждены были выполнить требование этих, похожих на инопланетян из-за шлемов с оптикой приборов ночного видения, вооруженных незнакомцев, представившихся бойцами сил специального назначения.

Прапорщик же продолжил:

— Вот так, молодцы! А теперь встать на колени, руки назад! И не бойтесь, ничего плохого мы вам не сделаем, лишь на время лишим возможности совершить какую-либо глупость. Выполнять, что сказано!

Пограничникам не оставалось ничего иного, как вновь подчиниться.

Сцепив часовым руки, усадив их в угол и разрядив их автоматы, старший группы захвата поста вызвал своего командира:

— «Склон-2», я — «Пост № 4»!

Капитан Смирнов ответил:

— «Склон-2» слушает!

— Объект отработан, часовые нейтрализованы!

— Доклад принял! Работать по плану!

— Есть работать по плану!

Смирнов связался с Полуяновым, доложил о выполнении первой части своей задачи и о начале второй.

Такой же доклад прошел и с поста № 3 пограничного караула. Люди майора Суслова также без проблем захватили и второй горный пост заставы, находящийся на террасе, под командным пунктом полковника.

Как только третий пост пограничников был снят, бойцы первой штурмовой группы во главе с капитаном Смирновым, сбросив вниз тросы, быстро спустились к торцу казармы и проникли в комнату отдыха начальника заставы, где затаились до получения приказа на боевое применение.

Проследив за маневром первой группы, Полуянов посмотрел на часы — 6.10.

Все подразделения отряда вышли на рубежи действия, включая группу майора Суслова, с которой командир спецназа планировал отработать задачу непосредственного захвата наркокаравана. Восемь человек было в его распоряжении.

Вновь наступило ожидание, на этот раз недолгое. До времени Ч-20 оставалось всего два с половиной часа. А что такое какие-то часы по сравнению с тем временем, что было проведено личным составом отряда среди камней высокогорного перевала в ожидании приказа на штурм? Пустяки!

Увидев, что начальник заставы отошел от казармы, полковник Полуянов вызвал Соколова:

— «Перевал»! Я — «Спецназ»!

Майор-пограничник поднял голову, словно хотел увидеть того, кто его вызывает. Ничего не заметив, он прошел на стоянку техники, откуда ответил:

— «Перевал» слушает вас!

Полуянов проговорил:

— Мы с тобой, майор, похоже, одну немаловажную деталь не учли!

— Что именно?

— То, что в 8.00 смена часовых вновь пойдет на посты. Мне это простительно, но как ты упустил сей факт? На подходе к горным позициям нейтрализовать твоих подчиненных без шума будет непросто. Что скажешь, Виталий Дмитриевич? Как будем исправлять ситуацию?

Начальник заставы успокоил командира спецназа:

— Я ничего не упустил, и нам не надо ничего исправлять, полковник! Смена постов с шести часов и далее в дневное время будет производиться не через два часа, как это было до вчерашнего дня, а через четыре часа, предусматривая сменный отдых часовых прямо на постах.

Полуянова удовлетворил ответ Соколова.

— Что ж! Коли так, то все нормально. Продолжаем работу! Мои люди уже в твоей комнате, а также на горных постах караула и в Ургабе, трасса к которому перекрыта. Одновременно с захватом наркокаравана одна из моих штурмовых групп проведет акцию против Мансура и освободит твою супругу. Так что работай спокойно, майор, не суетись и не нервничай! Сегодня твоя кабала и диктат Беляева прекратятся.

— Знать бы, что последует за этим.

— Об этом говорить будем после успешного завершения акции. Все! В 8.30 жду твоих действий в отношении личного состава заставы. Конец связи, Виталий!

— Конец, полковник!

Отключившись, начальник заставы прошел к шлагбауму, открывающему въезд на пост со стороны Ургаба. За его действиями следили две пары глаз часовых первого нижнего поста, контролирующего сектор подхода к КПП с таджикской территории.

Соколов задержался там до команды дежурного о построении заставы на утренний осмотр и завтрак. Пища на весь личный состав пограничного подразделения готовилась в полевых кухнях, расположившихся за караульным помещением. Туда и направился начальник заставы снимать пробу.

Время перевалило за семь часов утра 26 августа.

Глава 2

Караульский пограничный КПП, 26 августа, 8.00 местного времени

На площадке особого досмотра майор Соколов выстроил наряд пограничников, выходящих для несения службы по досмотру проходящей через пост техники. Пройдясь вдоль строя и внимательно оглядев подчиненных, начальник заставы обратился к ним:

— Товарищи прапорщики, сержанты и рядовые! С каждым из вас я вчера провел беседу, объяснив сложившуюся обстановку и предупредив о том, кому и что следует делать при появлении бойцов одной из Федеральных спецслужб, проводящей на территории заставы свою акцию. Еще раз прошу быть предельно внимательными и осторожными. Все приказы командира спецназа выполнять неукоснительно и немедленно, какими бы странными они вам ни показались. Помните, спецназ — это мощная, профессионально подготовленная сила, способная на многое и не предрасположенная щадить тех, кто встанет на ее пути. Любой необдуманный шаг с вашей стороны может быть воспринят «профи» как попытка оказания сопротивления, что мгновенно вызовет ответную реакцию. В чем она выразится, я не хочу даже говорить, сами прекрасно все понимаете. В сегодняшний наряд я отобрал вас как лучших специалистов в своем деле и надежных солдат. Не подведите меня и себя. А сейчас старшим нарядов развести личный состав к местам несения службы!

Прапорщики отдали приказания, и две группы по четыре человека в колонну по одному отправились к шлагбаумам.

Неожиданно рация Соколова пропищала сигналом вызова. Это был вызов на частоте пограничников. Майор включил прибор связи и тут же услышал знакомый голос начальника отряда подполковника Беляева:

— «Бастион» вызывает «Перевал»!

Соколов ответил:

— «Перевал» слушает вас!

— Здравствуй, майор!

— Здравия желаю, товарищ подполковник!

— Как дела, Виталий Дмитриевич?

— Все по плану!

— Это хорошо, что по плану, где у тебя там Сонин? Я пытаюсь его вызвать, в ответ — тишина!

Майор объяснил, стараясь говорить спокойно:

— Он не может вам ответить, так как с подъема, используя резервную группу внутреннего наряда, обследует левый от заставы хребет. Я тоже хотел с ним поговорить, но оказалось, что он даже рацию свою не взял, я ее в канцелярии заметил. Непростительная беспечность, я буду вынужден наказать его за халатность.

Ответ начальника заставы удивил подполковника.

— С чего это старший лейтенант полез в горы?

— Дело в том, что вчера, после нашего с вами сеанса, он сам пробовал выйти на вас, но это ему не удалось. Помехи вновь забили эфир. Вот он и решил проверить близлежащую местность, в чем я ему не стал мешать, хотя объяснил при этом, что подобные сбои связи уже имели место до его прибытия на заставу и что причина возникновения этих помех так и не была выявлена. Но Сонин уперся как баран. Он упрям, и это еще не самое худшее качество моего заместителя.

Беляев поинтересовался:

— Что ты имеешь в виду?

— Не сработаемся мы. Слишком он самоуверен и крайне неосторожен.

— Не понял?

— А тут и понимать нечего. Старший лейтенант практически не скрывает того, что прислан на заставу с целью установления контроля надо мной. И прислан лично вами. И это не мои догадки или предположения, это его слова! Так что я бы на вашем месте…

Начальник погранотряда перебил подчиненного:

— Знаешь что, Виталий, давай каждый останется на своем месте, и не будем обсуждать действия вышестоящего начальника.

Соколов согласился:

— Как скажете, товарищ подполковник! Но привлекать к делу такого типа считаю ошибкой.

Беляев повысил голос:

— Я же сказал, майор, не надо ничего решать за начальство. Или ты чего-то не понял?

— Я все понял! Только как бы вы, Сергей Андреевич, позже не пожалели о том, что доверились Сонину. Но… вы правы, обсуждать действия начальника дело неблагодарное, а посему больше вы об этом не услышите ни слова.

Подполковник недовольно пробурчал:

— Вот так-то лучше! Перейдем к главной теме. Ты готов к приему колонны?

— Как обычно!

— Хорошо! Работай по плану, а Сонин, как спустится с перевала, пусть немедленно свяжется со мной.

— Есть, я ему передам ваше распоряжение!

— До связи, майор!

— До связи!

Соколов, отключив рацию, посмотрел на часы: 8.25!

Прошел к казарме, вызвал на улицу дежурного.

Как только тот явился, майор приказал:

— Экстренное построение всего личного состава, включая и караул, кроме смен на горных постах. Командуй, сержант!

Дежурный подал команду на построение.

К Соколову подошел начальник караула, недоуменно спросил:

— Товарищ майор, я не понял, вы и караул снимаете?

— Да, прапорщик, прикажи разводящим вызвать часовых с нижних постов и выводи караул в общий строй!

Прапорщик удивился:

— Что все это значит, товарищ майор? За всю мою службу на границе такого еще не бывало.

Соколов спокойно ответил:

— Выполняйте приказ, прапорщик! Я все объясню перед строем.

Начальник караула, козырнув, вернулся в караульное помещение, тотчас отправил разводящих на снятие часовых с постов у шлагбаумов.

В 8.30 застава, исключая часовых горных постов и наряда по досмотру техники, была построена, о чем старшина подразделения доложил начальнику.

Соколов, зная, что у него всего пять минут для выполнения распоряжения командира отряда спецназа, обратился к личному составу:

— Товарищи пограничники! Я построил вас для того, чтобы довести до вас приказ начальника отряда. Подполковник Беляев с инспектором из Центра скоро прибудет к нам с целью показать высокому проверяющему чину слаженность действий нашего подразделения в различных ситуациях, начиная с подъема и заканчивая имитацией нападения на заставу. Поэтому прошу весь личный состав собраться и не ударить в грязь лицом. Хочу особо отметить, что по результатам проверки отличившимся бойцам срочной службы будет предоставлен внеочередной отпуск, контрактникам и прапорщикам денежное вознаграждение. Сейчас караулу сдать оружие и всем военнослужащим проследовать в свои отсеки, выполнив команду «отбой». Далее ждать команды либо дежурного по заставе, либо лично моей. Всем все ясно?

Застава хором ответила:

— Так точно!

Майор взглянул на часы: 8.35.

— Выполнять приказ!

Личный состав в колонну по одному, начиная с караула, ринулся в казарму.

Через пять минут все пограничники находились в своих отсеках. Они разделись, аккуратно сложив обмундирование на прикроватные табуреты, и легли в постели, ожидая скорой команды «подъем». Но вместо этого увидели в дверях вооруженных людей в черных комбинезонах и защитных шлемах. Эти люди, направив стволы своих «ВАЛов» на пограничников, приказали:

— Спокойно! Всем лежать и не дергаться! Мы представители российской спецслужбы. Вам ничего не грозит. Естественно, при выполнении наших команд. Убедительная просьба не предпринимать попыток оказания бесполезного и ненужного сопротивления, ибо в противном случае мы будем вынуждены открыть огонь на поражение. Накрыться простынями и лежать смирно. Это все, что от вас требуется.

Капитан Смирнов вышел из казармы и подошел к Соколову:

— Вы, майор, не стали снимать внутренний наряд. Это люди, которым вы доверяете?

— Да, как и тем, что вышли к шлагбаумам.

— Ясно.

Смирнов вызвал Полуянова:

— «Склон-2» вызывает «Склон-1»!

Командир отряда спецназа, чуть ранее принявший доклад капитана Вересаева о том, что пять «КамАЗов» ровно в 8.30 начали движение в сторону пограничного КПП, ответил:

— «Склон-1» на связи!

— Личный состав заставы, за исключением доверенных людей майора Соколова, выведен из игры.

— Принял! Держите пограничников в казарме, но так, чтобы как минимум двое наших спецов контролировали обстановку на посту и в случае необходимости могли поддержать действия четвертой штурмовой группы.

— Вас понял! Я лично буду следить за площадкой особого досмотра.

— Хорошо!

Полуянов отключился.

Наступило время Ч-20, или 8.40 местного времени.

Тут же последовал вызов генерала Борисова.

Руководитель операции «Цунами» подтвердил приказ начать активные действия с наступлением времени Ч, то есть в 9.00!

Полковник отдал приказ группе майора Суслова следовать за ним, начав спуск к контрольно-пропускному пункту.

Спустившись, двое бойцов заняли позиции снятого первого поста караула, слева от шлагбаума, перекрывавшего трассу со стороны Ургаба. Четверо других укрылись за камуфлированной маскировочной сетью в курилке. Один из бойцов группы взобрался в БТР и вскоре развернул башню бронетранспортера, нацелив крупнокалиберный пулемет «КПВТ» на въезд контрольно-пропускного пункта. Сам полковник встал за углом караульного помещения. Сверху, с бывшего командного пункта Полуянова, прильнув к пулемету, замер начальник разведки отряда майор Буйко. К появлению наркокаравана подготовились и бойцы, «сменившие» пограничников на ближнем верхнем посту караула. Связисты капитана Горского накрыли заставу сплошным колпаком радиопомех.

Соколов прошел к шлагбауму.

С минуты на минуту из-за поворота должна была появиться колонна из пяти «КамАЗов» с людьми Вахтанга, ведомая хромым Анваром.

И она появилась! Строго по графику, к 9.00, выйдя к пограничному КПП.

Майор Соколов отдал короткую команду. Пограничники подняли массивный шлагбаум. Колонна вошла на территорию контрольно-пропускного пункта. Начальник заставы, подняв руку, остановил ее прямо напротив казармы.

Из головной машины соскочил на асфальт Анвар и, что-то крикнув водителям, захромал навстречу майору. Как и в предыдущий раз, водители и сопровождающие их боевики открыли дверцы кабин, держа на коленях готовые к бою автоматы «АКС-74». Они даже не догадывались, что находятся под прицелом бойцов спецназа.

Анвар подошел к Соколову, поприветствовав начальника заставы:

— Ассолом аллейкюм, господин майор!

— Салам, Анвар, как дела? Как прошли маршрут до Ургаба?

— С помощью Аллаха, все нормально.

— С мобильными группами встречались?

— Нет, пронесло на этот раз.

— Ну что ж, загоняй «КамАЗы» на площадку особого досмотра и строй своих людей. Все как и прежде.

— Хоп! Но что-то, уважаемый, я не вижу вашего заместителя, да и других машин возле поста нет.

Майор спокойно ответил:

— Наш общий босс подполковник Беляев распорядился с утра перекрыть трассу на Ургаб, чтобы здесь было меньше лишних глаз, а мой заместитель сейчас докладывает начальнику погранотряда о вашем прибытии. Ты с ним встретишься в казарме. Но не будем терять время, командуй своими людьми.

Анвар хищно огляделся, но ничего подозрительного не заметил. У шлагбаума, как всегда, стояла полноценная смена пограничников, дымилась полевая кухня, возле входа в казарму, зевая, стоял сержант-дежурный. Хромой таджик повторил:

— Хоп, начальник!

И что-то на своем языке крикнул водителям.

Те, не закрывая дверей, проехали тридцать метров, отделявших колонну от площадки особого досмотра. Как только караван вновь остановился, Анвар выкрикнул еще одну команду. Водители и старшие машин вышли из грузовиков, построившись перед Соколовым. Майор обратился к таджику:

— Идем, Анвар, обойдем колонну, затем в казарму, там расчет и вперед — дальше на Ашал!

Начальник каравана подчинился:

— Как скажете, господин майор!

Они прошли к последней машине, зашли за нее. Соколов приказал:

— Подними-ка тент, Анвар!

— Ай, майор, сегодня же нет посторонних?

— Ты забываешь, что я выполняю инструкции подполковника.

— Э-э, Беляев тоже страхуется сверх меры.

— А вот это, горец, уже не наше с тобой дело. Поднимай тент!

Таджик повернулся спиной к начальнику заставы, этого момента и ждал Соколов. Коротким ударом ладони в шею он отбросил Анвара на борт «КамАЗа». Таджик начал оседать, потеряв сознание. Но майор не дал телу упасть, подхватил его под мышки.

Этот удар и послужил сигналом для штурмовой группы.

Бойцы спецназа, выскочив из своих позиций, мгновенно окружили стоящих в строю безоружных бойцов. Те не успели осознать, что попали в капкан, и были шокированы. И только один из них не растерялся и попытался оказать сопротивление.

Когда к оцепленному строю бандитов подошел Полуянов, стоявший крайним слева бородач почти незаметно дернул рукой. Из рукава в ладонь, рассекая кожу, скользнул нож. Это движение пропустили стоявшие сзади и наблюдавшие за всем строем бойцы группы майора Суслова. И быть беде, если бы не начальник разведки. Его профессиональный глаз заметил клинок. Майор поднялся, на секунду замер, прицелившись, и короткая, в три выстрела, очередь разорвала тишину, зависшую над заставой.

Боевик, которому пули вонзились в спину, неестественно выгнулся, вскрикнув, сделал шаг вперед, качнулся. Нож выпал из его руки, и бородач рухнул перед строем, задергавшись в конвульсиях.

Сам строй шатнулся, но окрик полковника Полуянова: «Стоять, Казбеки!» — заставил бандитов замереть на месте.

Командир отряда спецназа приказал:

— Всем руки на затылки, быстро! — И отдал короткое распоряжение Суслову: — Спеленать архаров!

Под прицелами грозных «ВАЛов» спецназа командир четвертой штурмовой группы с одним из своих бойцов обошли строй боевиков наркокаравана, сцепив им руки наручниками. Соколов из-за «КамАЗа» выволок за шиворот не пришедшего еще в себя Анвара.

Полуянов приказал запереть бандитов в подвале караульного помещения, что было тут же исполнено. Бойцы штурмовой группы подобрали из кабин автоматы бандитов. Начальник заставы подошел к полковнику:

— Из Ургаба нет известий?

— Пока нет, видимо, группа захвата еще работает, но ждать доклада, думаю, нам долго не придется.

Майор-пограничник усомнился:

— Вы так уверены в успехе действий своих подчиненных в поселке?

— Да, уверен!

— И даже случайного сбоя не допускаете?

— У профессионалов их уровня случайностей быть не может.

— Дай-то бог!

Командир отряда «Бадахшан» был прав относительно профессионализма личного состава группы капитана Вересаева. Ровно в 9.00 спецназ во главе с командиром начал работать по своей цели.

Некоторую сложность для группы, на которой она теряла время, был бросок к дому Мансура от рубежа действия с окраины поселка. Чтобы достичь поместья местного наркобарона, спецам надо было преодолеть около двухсот метров. И это по улицам населенного пункта и в то время, когда жители Ургаба уже бодрствовали, выйдя частью из своих дворов. Но другого варианта у спецназа достичь объекта не существовало. И Вересаев, получив приказ полковника Полуянова, повел своих подчиненных к цели через селение. Фактор неожиданности сыграл свою роль. Местное население, увидев несущихся по поселку вооруженных людей в черном одеянии и со шлемами на головах, создававших впечатление нереальности происходящего, замирали на месте от такого никогда ранее не виданного зрелища. И это было на руку бойцам спецназа.

Никто так и не предупредил Мансура с его охраной о приближающейся смертельной опасности.

Возле усадьбы группа разделилась на два отделения.

Первое под командованием капитана Вересаева недолго думая применило наступательные гранаты, взорвав центральные ворота, и ворвалось на территорию поместья. Шокированная неожиданным взрывом, охрана главного входа не успела ничего предпринять против штурмующих, выбитая двумя очередями командира группы.

Через мгновение четверка бойцов первого отделения была уже у каменного особняка. Услышав взрыв, из дверей дома показались еще две фигуры охранников. Бесшумные короткие очереди пистолетов-пулеметов «бизон-3» отбросили их пробитые пулями тела к стене у входа в дом.

Ворвавшись в него, зная стандартную схему подобных строений, Вересаев с одним из прапорщиков рванулись на второй этаж мужской половины жилища наркоторговца. И уже здесь спецназовцы встретили более серьезное сопротивление. На площадке у входа в коридор второго этажа находился еще один человек Мансура. Он слышал взрыв и увидел поднимающихся по лестнице людей в черных комбинезонах. Охранник выдернул кольцо предохранительной чеки гранаты «РГД» и бросил ее на ступени второго пролета.

Реакция капитана на опасность была мгновенной. Он сумел в доли секунды сориентироваться и отбросить гранату вниз. Она взорвалась на первом пролете, едва не завалив обрушившейся конструкцией лестницы оставшихся внизу двух бойцов первого отделения, осуществляющих прикрытие действий командира.

Охранник наркоторговца и Вересаев выстрелили друг в друга одновременно. Молодой таджик согнулся, пораженный в живот очередью «бизона». Самого же капитана спас бронекостюм, выдержавший попадание пуль короткоствольного автомата «АКСУ», а противошоковая защита мгновенно обезболила грудь офицера, в которую ударил свинец корчившегося от смертельной раны боевика. Спецназовцы перепрыгнули через умирающего охранника, отбросив вниз его автомат, ворвались в коридор второго этажа. И в самом его конце увидели быстро удаляющуюся фигуру наркодельца.

Вересаев крикнул:

— Стоять, Мансур!

Таджик не добежал до спасительной двери задней лестницы метров трех, резко остановился. Прапорщик — напарник командира группы — тут же взял наркоторговца на прицел.

Капитан приказал:

— Лапы вверх, ублюдок! Медленно повернуться!

Таджик выполнил приказание. Но он не был бы бароном в наркоторговле, если бы позволил так просто взять себя. И Мансур сделал выпад, который, впрочем, ожидали от него «профи». Наркоделец резко выхватил из-под полы домашнего халата пистолет. Но выстрелить не успел. Его опередил прапорщик. Короткая очередь выбила из рук таджика пистолет, ранив его в предплечье. Мансур, выронив «ПМ», схватился за рану, вскрикнув от боли.

Капитан подал рукой знак прапорщику, и тот пошел на сближение с наркоторговцем, ногой распахивая двери вдоль коридора. В многочисленных комнатах никого не оказалось, и он, под прикрытием капитана подойдя к Мансуру, сбил того ударом приклада на пол и, не обращая внимания на вопли таджика, вывернул его руки за спину и сцепил их наручниками. К плененному хозяину дома подошел Вересаев. Он присел на корточки перед поверженным врагом.

Таджик, сжимая от боли зубы, прошипел змеей:

— Что, суки, взяли, да? — и выругался на своем языке.

Капитан спокойно произнес:

— Тебе, урод, не ругаться бы надо, а подумать, как облегчить свою участь. А то возьму прямо сейчас да и переломаю тебе все ребра. И это будет лишь малой долей той платы, которую ты, тварь, заслужил за искалеченные и загубленные жизни тех, кого посадил на иглу. Что, козел горный, будешь и дальше шипеть старой коброй, лишенной яда?

Мансур, бросив взгляд на офицера спецназа, молча отвернулся.

Вересаев поднялся:

— Вот так-то лучше! Лежи и сопи в две ноздри, пока тебе не окажут помощь. Но учти, я разрешаю помочь тебе, лишь выполняя приказ командования. А лично предпочел бы удавить тебя прямо здесь. Хотя… в принципе я так и сделаю, если ты не согласишься выполнить одно условие, которое доведу до тебя после оказания медицинской помощи, — и, обернувшись к прапорщику, приказал: — Коля, займись этой вонючкой!

Прапорщик наклонился над раненым, достав шприц-тюбик с обезболивающим препаратом и пакет бинта.

Капитан прошел к обрушенной лестнице. Его люди внизу доложили, что на первом этаже никто не проявил себя. Похоже, здесь, в доме, все было закончено. Оставалось узнать, как сработало второе отделение штурмовой группы.

А оно, ведомое старшим лейтенантом Качановым, в тот момент, когда Вересаев со своей частью подразделения ворвался в дом, преодолело забор и сразу же оказалось возле длинного глиняного барака и перед двумя вооруженными охранниками, контролировавшими тыловую сторону усадьбы.

Взрыв, прогремевший за домом, отвлек их внимание, и боевики не успели среагировать на внезапное появление бойцов спецназа, в результате чего были мгновенно расстреляны старшим лейтенантом Качановым. Сам офицер ворвался в первую дверь барака, его подчиненные рассыпались по двору, прикрывая командира.

В комнате, где оказался Качанов, он увидел двух молодых таджиков, прикованных цепями к железным кроватям, наглухо вмонтированным в бетонный пол.

Офицер спросил, сняв защитный шлем:

— Кто вы такие?

На что один из узников, сильно коверкая русский язык, ответил:

— Моя и его, — он кивнул на собрата по несчастью, — раб хозяин Мансур. Ми попал сюда за долг. Мою и его заставлять идти через перевал с мешком наркотик. Ми шли, потом пропасть. Чуть не падал, но мешок упал ущелье. Мансур не простил, говорила, пахат на него будишь. Вот и сидим тут, ждать чито прикажет хозяин.

Старший лейтенант кивнул головой, задал следующий вопрос:

— Кто еще, кроме вас, находится в этом бараке?

— Ай, женщин один, русский! Он не раб, он русский офицер иногда встречат, ми видел, когда открыт дверь.

— Где находится эта женщина?

— Рядом, тут, за стена, соседний комнат.

— Ясно! Ну, посидите пока, скоро вас освободят.

Пленник, который кое-как объяснялся с офицером, спросил:

— А кито будет твоя?

Качанов, усмехнувшись, ответил, подражая узникам:

— Моя — большой русский башлык. Солдат! Моя убивать Мансур и его люди. Твоей понятно?

— Ай, канешна! Убивать хозяин — хорошо! Свобод — хорошо! Русский солдат — хорошо!

— Соображаешь! Ладно, сидите пока.

Старший лейтенант вышел из первой комнаты и вошел во вторую. В более нормально обставленной комнате, в углу широкого, разложенного дивана сидела, сжавшись в комок, красивая русская женщина.

Качанов спросил:

— Если не ошибаюсь, вы — Надежда Соколова?

— Да… да, вы не ошиблись, но… кто вы?

Офицер галантно наклонил голову:

— Разрешите представиться! Старший лейтенант сил специального назначения одной из российских спецслужб Игорь Качанов. Я, собственно, пришел за вами, Надежда Алексеевна.

Женщина никак не могла прийти в себя от внезапности всего происходящего:

— Очень… очень приятно! Но… спецназ? Здесь?

— Как видите! Я понимаю ваше удивление, но такова уж наша работа, появляться там, где нас совсем не ждут.

— Понимаю… а… мой муж? Виталий знает о том, что… хотя… вы пришли освободить меня, арестовав супруга?

— А вот на этот вопрос я, к сожалению, ответить не могу, так как работа по вашему мужу не входит в мою задачу. Но совсем скоро вы все узнаете.

В комнату заглянул один из прапорщиков второго отделения.

— Игорь! Территория вокруг особняка зачищена. Кроме тех двоих, что находились возле барака, да еще пары трупов у вынесенных ворот, никого больше не обнаружено.

— Добро!

Старший лейтенант вызвал Вересаева:

— Командир! На связи «Второй»!

Капитан ответил:

— Как у тебя дела?

— Все хоккей, капитан! Позади дома было две цели, обе поражены, я сейчас мило беседую с Надеждой Алексеевной Соколовой, территория поместья под контролем. У вас в доме как?

— Нормально! Мансур взят, правда, подраненный, решил, мудак, со спецназом тягаться в скорости реакции, вот и получил пулю в руку. Ребята мои сейчас зачищают женскую половину дома. Тебе, Игорек, проверить весь барак и с женой начальника заставы и бойцами отделения выйти к гаражам. Отходить будем на джипах наркобарона.

— Понял! Выполняю!

Отключившись, Качанов повернулся к Соколовой:

— Скажите, Надежда Алексеевна, вам известно, кто или что находится в помещениях барака справа от вашей комнаты?

Женщина, понемногу приходя в себя, объяснила:

— В последнем отсеке были мужчины, трое или четверо, точно не знаю, в предпоследнем что-то вроде склада, оттуда часто мешки какие-то выносили. А вот по соседству комната с недавнего времени держится под особой охраной. Раньше там никого не было, но сейчас кто-то находится за стеной, точно! Я отчетливо слышала плач, но плач не взрослого человека, а скорее молодой женщины или даже подростка. Но я могу и ошибаться.

Качанов кивнул головой:

— Хорошо! Вы пока готовьтесь к отъезду из этого осиного гнезда, а я посмотрю, кто это там за стеной страдает.

— Можно вопрос?

— Да?

— Я увижусь с мужем?

— Конечно! Вот это я могу вам гарантировать! Поторопитесь со сборами, Надежда Алексеевна!

— Да, да, я быстро!

Старший лейтенант вышел во двор, подозвал к себе прапорщика, который докладывал ему об обстановке на территории усадьбы.

— Витя, проверь-ка две крайние левые комнаты барака!

— Есть!

Качанов подошел к третьей двери, закрывающей вход в помещение, откуда Соколова слышала плач. Дверь неплотно прилегала к перекошенной коробке. Офицер внимательно осмотрел щели. Что-то интуитивно подсказывало ему, что не просто так эта комната была изолирована от внешнего мира, в отличие от других. И он увидел то, что подтвердило его догадку. В самом низу, чуть выше порога, Качанов разглядел тонкую проволоку. Он тихо произнес:

— Вот оно что! Растяжка! Стоит открыть дверь, и через считаные секунды взрыв гранаты обвалит глиняную тюрьму. Но кто это такой ценный заточен в комнате, что Мансур прибег к минированию выхода, несмотря на постоянное присутствие здесь охраны?

Подошел прапорщик, проверивший крайние комнаты, доложил:

— В одном из осмотренных мной помещений обнаружены трое таджиков, прикованных к солдатским кроватям. Соседнее помещение — подсобка с запасом продовольствия. Таджики, судя по всему, рабы!

— Ясно!

— А что здесь? — Прапорщик указал на дверь, перед которой стоял старший лейтенант.

Качанов ответил:

— Здесь, Витя, растяжка!

Помощник офицера удивился:

— Вот как?

— Да! Ты освобождай рабов и выводи всех, включая жену Соколова, из барака. Таджики пусть идут куда хотят, супругу пограничника отведи к гаражу.

— А ты, Игорь?

— Я попробую отворить дверь в эту камеру.

— Стоит ли рисковать?

— Там, внутри, человек, Витя! Мы же не можем уйти, оставив узника под реальной угрозой гибели? Тем более, по словам Соколовой, в комнате заточена либо молодая женщина, либо ребенок!

— Может, саперов вызвать?

— Вить? Я сказал, что тебе делать? Сказал! Так какого хрена ты тут дискуссии разводишь? Выполняй приказ!

— Есть, товарищ старший лейтенант, — сухо и официально ответил прапорщик и направился к крайней комнате барака.

Как только из глиняного застенка местного бая были выведены невольники, офицер снял с пояса штык-нож. Вставив клинок в паз ножен и получив таким образом своеобразные кусачки, Качанов аккуратно просунул их в дверную щель. Перекусил проволоку, тут же отскочив в сторону. Растяжка вполне могла быть и обратного действия, вызывая срабатывание взрывателя при отсутствии натяжения проволоки. Но взрыва не последовало.

Старший лейтенант распахнул дверь, сразу же бросив взгляд за порог. Там, прикрепленный к кольцу предохранительной чеки мощной «Ф-1», болтался перекусанный кусок проволоки. Взяв гранату в руки и вывернув из нее взрыватель, Качанов выбросил во двор безопасный теперь кусок металла. Обвел взглядом крошечную комнату. Она была обставлена так же, как и бывшее жилище Надежды Соколовой, только легкая ширма в углу являлась дополнительном предметом гарнитура заминированного помещения.

Офицер подошел к ширме, сдвинул ее в сторону. Тут же раздался испуганный вскрик. В углу, закутавшись в одеяло, сидела бледная испуганная девочка лет тринадцати. С животным страхом в глазах она смотрела на Качанова.

Старший лейтенант, присев перед ней на корточки, спросил:

— Ну, чего испугалась? Разве я такой страшный?

Подросток продолжал испуганно смотреть на офицера спецназа.

Качанов понял, что девочка совсем не владеет русским языком. Он взял ее за руку. Она попыталась вырваться, но старший лейтенант пригрозил ей пальцем, проговорив по-таджикски:

— Не бойся меня! Я ничего плохого не сделаю тебе. Скажи мне, кто ты и как попала сюда?

Ужас в глазах ребенка сменился удивлением. Этот русский мужчина с оружием и в черном комбинезоне говорил на языке ее народа. Она еле слышно промолвила:

— Я Гуля! Дядя Мансур забрал меня из дома, убив родителей и братьев. Это было в ауле Каши. Я должна стать его женой. Но я не хочу, мне страшно.

Старший лейтенант выругался на этот раз по-русски:

— Ну, Мансур, ну, сучара!

Девочка спросила, поняв из фразы офицера только имя своего ненавистного хозяина:

— Вы ругаетесь?

— Да, ругаюсь! Но ладно, вставай и пошли отсюда!

— Вы возьмете меня к себе?

Качанов поинтересовался:

— У тебя родственники остались?

— Да, дядя, брат отца. Он живет в Душанбе.

— Вот к нему мы тебя и отправим.

— Кто это — мы?

— Долго объяснять. Пошли, неволя твоя закончилась.

— И я не буду женой старика Мансура?

— Нет, не будешь. Вставай!

Офицер помог девочке подняться.

С ней он и вышел к парадному входу особняка, где возле гаража уже собралась вся штурмовая группа. На траве лежал связанный Мансур, рядом стояла, нервно теребя платок, супруга начальника пограничной заставы Соколова.

Вересаев, увидев своего офицера с девочкой, спросил:

— А это чудо еще откуда?

— Да все оттуда же, из барака. Мансур метил этого ребенка себе в жены и держал в келье, заминировав растяжкой вход. Родители и братья ее погибли от рук людей этого ублюдка, — Качанов кивнул в сторону наркобарона, — но у нее есть дядя в Душанбе. Надо бы переправить девочку к родственнику.

Капитан согласился:

— Переправим. Так! Все, кажется, в сборе. Кубанов и Бедун, — обратился командир группы к прапорщикам, — выгоняйте из гаража пару джипов! Грузимся в них и на скорости уходим из поселка.

Подчиненные командира диверсионно-штурмовой группы выполнили приказ начальника, и вскоре два почти новых «Форда» стояли у развороченных взрывом ворот усадьбы Мансура.

Странно, но любопытной толпы на улице не было. Напротив, она словно вымерла. Жители близстоящих домов были испуганы появлением у поместья наркобарона вооруженных людей в черной форме. Недавние междоусобные войны приучили народ прятаться при грохоте взрывов и дроби разрывающих тишину автоматных очередей.

Вересаев отошел от вездеходов, вызвав на связь Полуянова:

— «Ургаб» вызывает «Склон-1»!

Полковник ответил сразу:

— «Склон-1» слушает!

— Докладываю, командир! Подчиненная мне группа свою задачу выполнила, Мансур взят живым, жена Соколова освобождена, рабы, что томились на цепях в застенках наркоторговца, распущены, за исключением девочки-подростка, которой необходима наша помощь.

— Понял тебя. Выходи из Ургаба, с КПП не сближаясь, оставишь группу там, где утром встретил «шишигу» погранцов. Пусть прикрывают подъезд к заставе со стороны поселка. Сам же доставишь Мансура с женой Соколова на пост.

— Приказ принял, начинаю отход из зоны применения!

Капитан вскочил в джип, приказав:

— Ну, ребята, всем внимание! Отход из поселка на предельно возможной скорости!

Внедорожники рванули с места и, набирая обороты, направились к трассе. Через двадцать минут группа остановилась на шоссе, у поворота перед прямым участком выхода к заставе.

Вересаев приказал личному составу спешиться, заблокировав дорогу к контрольно-пропускному пункту пограничников. Жену Соколова, связанного Мансура и девочку-заложницу пересадили в передний джип, и капитан с одним прапорщиком охраны повел «Форд» к горному посту. Вскоре иномарка въехала на территорию КПП и встала напротив казармы, около которой находились командир отряда спецназа и начальник заставы. Вересаев с Надеждой одновременно вышли из автомобиля, Соколова пошла к мужу, капитан с докладом к полковнику.

Офицеры «Виртуса» отошли в сторону, оставив майора-пограничника наедине с женой. Надежда поздоровалась первой:

— Здравствуй, Виталий!

— Здравствуй, Надя!

Соколова прильнула к мужу и заплакала. Майор прижал супругу к себе, успокаивая ее:

— Ну, Наденька, не плачь! Для тебя все кончилось.

— Для меня? А для тебя?

Соколов вздохнул:

— Не знаю! Даже предположить не могу, что будет со мной дальше, но… это не главное, главное то, что тебя вырвали из лап бандитов. Ты… прости меня, Надя! Я так виноват перед тобой.

Женщина закрыла мужу рот своей маленькой ладонью.

— Не говори ничего, Виталий. Не надо вспоминать, что было! Мы вновь вместе, и я счастлива, что ты нашел в себе силы порвать с теми тварями, которые втянули тебя в свои грязные, чудовищные дела. Сейчас я вижу перед собой своего прежнего мужа, решительного, смелого русского офицера, а не прислужника наркоторговцев. И что бы ни произошло далее, ты можешь быть уверен — дома тебя всегда ждет любящий человек. Сколько бы ни длилось это ожидание!

Последнюю фразу Надежда произнесла дрогнувшим голосом, ее красивые глаза повлажнели, и она вновь заплакала, уткнувшись в сильную грудь майора.

Тот на этот раз не стал ничего говорить, гладя мягкие, шелковистые волосы супруги.

Полуянов, слушая доклад Вересаева, невольно смотрел на стоявшую невдалеке пару влюбленных. Когда капитан закончил, полковник сказал:

— Хорошо, Дима! Группа сработала выше всяких похвал. Сейчас забирай джип и возвращайся к своим ребятам. Как только закончим работу по Беляеву, я вас отзову.

Капитан, козырнув, сел в «Форд» и отъехал от поста.

Командир отряда «Виртуса» вновь перевел взгляд на чету Соколовых. Он вдруг вспомнил, как сам встречал свою будущую супругу, когда она, еще не связанная с ним узами брака, раненая вырвалась из города, где теми же самыми наркоторговцами, будь проклято их племя, была убита семья ее брата и друга Полуянова Коли Старикова. Он вспомнил, как Николай, чудом оставшийся в живых, потом мстил за гибель жены с дочерью. И как сам Полуянов, тогда еще подполковник, помогал другу, разнеся в результате банду наркодельцов в клочья. Ведь тогда и Николай действовал вне рамок закона. Да что там Стариков, его, Полуянова, группа работала в предельно жестком режиме, не щадя бандитов, отстреливая их по необходимости, без всяких рассуждений о морали, нравственности и прочей атрибутике цивилизованного общества, так как в собственной стране тогда подобного общества что-то не наблюдалось, как это ни обидно! По крайней мере, к цивилизованному обществу уж никак нельзя было отнести тех, кто, по сути, торговал человеческими жизнями. Банда Арнольда, Пастора, Крюгера получила то, что заслужила. И Служба Х-4 в то время прикрыла Николая. Случай со Стариковым не был единичным в практике «Виртуса». Потому как почти каждый офицер Службы уровня Полуянова и выше тем или иным образом был лично задет наркомафией. Судьба Каракурта, да и самого Феликса Борисова служили ярким тому подтверждением.

А сейчас перед полковником супружеская пара, которой вскоре предстоит расстаться. Пусть на время, скорей всего на весьма продолжительное время, но расстаться неотвратимо. Если, конечно, «Виртус» и здесь не вмешается в судьбу этих любящих друг друга людей.

Так не стоит ли проявить снисхождение и к ним? Разве они не заслужили этого? Да, если встать на защиту Соколова, это будет противоречить букве закона, но будет ли это справедливо? Нет! Это не будет справедливо! А именно высшая справедливость и характеризовала всегда спецслужбу Х-4. Борисов, и в этом был уверен Полуянов, поймет его. Поймет и поддержит. Полковник принял решение. Он подошел к Соколовым:

— Что-то, ребятки, вид у вас как на похоронах. Чем так расстроены?

Надежда спросила у мужа:

— Кто это, Виталий?

Майор ответил:

— Полковник, командир отряда спецназа, чья штурмовая группа освободила тебя.

Женщина внимательно посмотрела на Полуянова.

— Скажите, полковник, Виталию грозит длительное заключение? Извините, вопрос, может быть, и неуместный, но, поймите правильно, мне очень важно знать это.

— Я понимаю вас. И отвечу на вопрос. Майор Соколов совершил преступление, предусматривающее серьезное наказание… Это в том случае, если против него будет возбуждено уголовное дело. Но ваш муж оказал нам неоценимую помощь. И он, насколько я разбираюсь в людях, искренне раскаивается в том, что вынужден был делать. Исходя из вышесказанного, будем считать, что ваш муж являлся нашим агентом здесь, в Караульском погранотряде. И я могу вас заверить, что против майора Соколова никаких санкций со стороны правоохранительных органов не последует. Служба, которую я представляю, никогда и никому не сдает тех, кто помогает ей. Единственное, что придется сделать вашему мужу, Надежда Алексеевна, это отдать деньги, полученные за пропуск наркокараванов, и уволиться в запас.

Слова, произнесенные командиром спецназа, шокировали и Надежду, и самого Соколова. Майор взволнованно и растерянно заговорил:

— Но… полковник, это же…

Полуянов не дал ему докончить:

— Не надо слов, Виталий Дмитриевич! Проводите супругу с девочкой к себе в комнату и возвращайтесь, нам еще Мансура колоть надо да оборотня Беляева выманивать на пост. Акция продолжается!

Надежда, немного придя в себя, обратилась к Полуянову:

— Назовите, полковник, хоть свою фамилию. Я должна знать, кому обязана жизнью и сохранением семьи.

Командир спецназа улыбнулся:

— Никому, Надя, и ничем вы не обязаны! А фамилию мою вам знать совершенно необязательно! И благодарите своего мужа за то, что он своевременно проявил благоразумие. Но достаточно об этом, прошу вас пройти в казарму. Наша с Виталием работа еще не закончена.

— Да, да, конечно!.. Спасибо вам!

Женщина повернулась к мужу. Соколов, взяв супругу под руку, подозвав подростка-заложницу, повел их в свой жилой отсек.

Полуянов подошел к лежащему на асфальте связанному ургабскому наркобарону, приказал подчиненным:

— Освободить его!

Таджика развязали, сняли наручники, поставили на ноги. Полковник вплотную подошел к нему:

— Я буду краток, Мансур! У тебя один шанс сохранить жизнь. Либо ты выполняешь мои требования, либо я лично, прямо здесь, расстреливаю тебя. На раздумье пять секунд, время пошло!

По истечении столь короткого отрезка времени командир отряда выдернул из кобуры пистолет, приставил ствол ко лбу наркоторговца:

— Я слушаю твой ответ.

Побледневший таджик произнес:

— Я выполню все ваши требования.

— Разумно, будем считать, что договорились. — Полковник вложил пистолет обратно в кобуру, продолжил: — Твоя задача, Мансур, помочь нам выманить подполковника Беляева с территории погранотряда сюда, на заставу! Для этого по связи ты должен будешь сказать ему следующее… Ты понял меня? Предупреждаю, одно лишнее слово, и ты — труп. Беляева уже никакие сигналы об опасности не спасут, ты же сдохнешь.

— Яхши, начальник! Я все понял. Один вопрос можно?

— Спрашивай.

— Моя дальнейшая судьба после выполнения ваших условий?

Полуянов ответил:

— Если все пройдет, как мы спланировали, то будешь передан официальным властям своей страны. Ты хоть и хреновый, надо признать, но все же гражданин суверенного Таджикистана, следовательно, и заниматься тобой будут органы безопасности Душанбе, ибо мы работаем в согласовании с руководством таджикского государства. Удовлетворен ответом?

Наркобарон задумчиво проговорил:

— Да, начальник!

— Вот и хорошо!

Полковник вызвал командира отделения связи, приказал капитану Горскому снять блокаду радиопомех вокруг заставы, обратился к подошедшему Соколову:

— Давай, Виталик, связывайся с Беляевым, Мансур готов подыграть нам.

Майор кивнул головой, поднес свою рацию ко рту:

— «Бастион»! Я — «Перевал»!

Начальник погранотряда ответил сразу:

— «Бастион» на связи, что у тебя, Соколов?

— Проблема с колонной «КамАЗов»!

— Не понял?

— Это не разговор в эфире, но проблема требует вашего вмешательства и принятия решения. Скажу еще, что наш друг из Ургаба сам прибыл на пост.

Беляев был удивлен.

— Что, черт побери, все это значит? Где Сонин?

Соколов, ждавший подобного вопроса, спокойно ответил:

— Я бы тоже не прочь его увидеть. Но он как ушел в горы, так до сих пор не возвращался. Одно слово, скотина он, подполковник. Слинял с заставы, зная, что через нее пойдет «грязная» колонна. Перестраховался, сучок! Не захотел пачкаться! Как хотите, но я его…

Подполковник резко перебил начальника заставы:

— Хватит пустой болтовни, лучше дай мне Мансура.

— Да ради бога!

Соколов передал рацию таджику. Полуянов вновь достал пистолет, приставив его ствол к виску наркобарона:

— Отрабатывай право на жизнь, Мансур!

Тот произнес в микрофон:

— Слушаю, начальник!

— Мансур, что там за проблемы на посту?

— Я могу говорить открыто?

Беляев заверил подельника:

— Говори!

— Проблемы финансового характера, но об этом лучше поговорить с глазу на глаз. Надо, чтобы вы приехали сюда.

Начальник погранотряда выругался:

— Черт бы вас всех побрал! Ладно, но встретимся не на посту, передай рацию Соколову.

Таджик протянул прибор связи начальнику заставы. Беляев распорядился:

— Сажай Анвара с Мансуром в свой «УАЗ» и выезжай к ручью у рощи. Там и разберемся с возникшими проблемами. — И, не дожидаясь ответа, начальник погранотряда отключился.

Соколов взглянул на Полуянова.

Тот проговорил:

— Что ж! У ручья так у ручья, Беляев сам упрощает нам задачу. Так, Виталий, выгоняй свой командирский вездеход!

Майор быстро завел «УАЗ», выехал со стоянки.

В него сел спереди, рядом с начальником заставы, Мансур, сзади сам Полуянов с командиром четвертой штурмовой группы майором Сусловым.

— Вперед, Виталик! — приказал полковник.

У развилки командира отряда спецназа вызвал командир отделения слежения за погранотрядом:

— «Склон-1»! Я — «Сары»!

— Слушаю тебя!

— С территории пограничной части выехал «УАЗ». В нем подполковник Беляев, штатный водитель и двое военнослужащих в камуфляже с автоматами.

Полуянов спросил:

— «УАЗ» пошел без сопровождения?

— Так точно!

— Добро! Через пятнадцать минут вам начать отход к горному КПП! Конец связи!

Полковник тут же переключился на командира третьей группы:

— «Зеленка»! Я — «Склон-1»!

— «Зеленка» на связи!

— Объект вышел к тебе, капитан. Беляев с тремя бойцами, включая водителя, следует на «УАЗе» без обычного сопровождения. Я на машине командира заставы выдвигаюсь навстречу, остановлюсь у ручья. Вам работать в режиме щадящего захвата. Так же, как в случае с Сониным, но без применения газового заряда.

Зеленко ответил:

— Приказ принял! Захват в щадящем режиме! Выполняю!

— Давай, Леша, и смотри, действовать предельно аккуратно и синхронно!

Отключив связь, Полуянов откинулся на спинку сиденья:

— Ну что ж, вроде все идет по плану.

«УАЗ» Соколова прибыл к ручью ранее машины Беляева. Полковник приказал начальнику заставы с Мансуром выйти из машины, не удаляясь от нее, и предупредил наркоторговца:

— Гляди, Мансур! Не вздумай совершить глупость, пристрелю, как собаку!

Таджик, промолчав, встал, опершись о дверцу «УАЗа».

Полуянов с Сусловым пригнулись, что не мешало полковнику держать Мансура на прицеле пистолета-пулемета «бизон-3».

Ждать оборотня пришлось недолго. Минут через десять послышался приближающийся звук работы двигателя. Машина с Беляевым вошла в зеленый массив и была уже видна Соколову, когда перед ней неожиданно рухнуло дерево. Водитель резко затормозил, подполковника и охрану бросило вперед.

Никто из них не успел ничего понять, как все дверцы «УАЗа» распахнулись и каждому в висок уперся глушитель автомата «ВАЛ». Капитан Зеленко, лично руководивший захватом, держал на прицеле Беляева. Командир штурмовой группы приказал:

— Не дергаться, мы — российский спецназ! Всем медленно поднять вверх левую руку, правой выбросить на дорогу все личное оружие. Попытка оказания сопротивления будет караться смертью. Выполнять приказ!

Пограничники подчинились, у них просто не былого другого выхода. Автоматы «АКС-74» охраны и пистолеты водителя с подполковником упали в пыль лесной грунтовки.

Капитан отдал следующий приказ:

— Подполковнику выйти из машины, остальным сидеть на месте!

Беляев, немного придя в себя, попытался изобразить возмущение:

— Что все это значит? Я начальник российского погранотряда, какого черта?..

Зеленко кивнул головой:

— Я знаю, кто ты. Ты — дерьмо! А ну, быстро из машины, пока я не сделал тебе очень больно.

Бывший теперь уже начальник погранотряда вышел на дорогу. Все его тело предательски дрожало.

Зеленко уткнул глушитель ему в спину, отдав команду:

— Пошел к ручью в обход дерева!

Подталкивая Беляева стволом автомата, капитан вывел его к «УАЗу» начальника заставы, из которого сразу же после захвата оборотня вышли Полуянов с Сусловым. Соколов держал на прицеле Мансура.

Подошедший под конвоем подполковник, поняв, что попал в руки бойцов спецслужбы не случайно, бросив злобный взгляд на бывшего подчиненного и подельника, прошипел:

— Продали, суки? Удавить бы вас, козлов!

Полковник спецназа прервал его:

— Заткнись, мразь!

И резким движением руки сорвал погоны с его кителя, проговорив:

— Теперь, Беляев, ты будешь только со следователем общаться. Спеленать его!

Майор Суслов сцепил наручниками руки оборотня за спиной и втолкнул того в салон автомобиля начальника заставы.

Командир третьей штурмовой группы поинтересовался:

— Товарищ полковник, а что с его охраной и водителем делать?

— Их тоже на пост в машине погранотряда с нашим сопровождением. Группе дождаться людей из Сары и с ними возвращаться на пост!

— Есть!

Мансура усадили рядом с Беляевым, так же сковав руки наручниками. Суслов сел рядом с ними, Полуянов занял место переднего пассажира или старшего машины.

«УАЗ», ведомый Соколовым, развернувшись, пошел обратно к горному пограничному контрольно-пропускному пункту.

Оттуда полковник Полуянов связался с генералом Борисовым:

— «Феликса» вызывает «Бадахшан»!

— Слушаю тебя, Вадим!

— Докладываю, товарищ генерал, подчиненный мне отряд боевую акцию по нейтрализации наркокаравана и захвату руководителей преступного транзита в зоне ответственности Караульского погранотряда успешно завершил. Задача выполнена в полном объеме. Потерь нет!

— Поздравляю! Совместно с заставой держать горный пост до подлета «вертушек» пограничников с представителями их командования. Им передать Мансура с Анваром. Этими же вертолетами отряду перебазироваться на аэродром российской военной базы. Беляева взять с собой! С высшим пограничным командованием ваш отход от объекта согласован. Пилоты задачу знают. Вопросы?

— Два, Феликс!

— Слушаю!

— У меня тут девочка из застенков Мансура, сирота по милости ургабского наркобарона. У нее родственник в Душанбе, надо бы помочь.

Борисов согласился:

— Поможем! О чем еще хотел спросить?

— Понимаешь, начальник заставы Соколов очень помог нам. Я гарантировал ему неприкосновенность и прикрытие Службы. Возможно, я поступил не…

Генерал не дал полковнику договорить:

— Все ты сделал правильно, Вадим! Пусть Соколов после вашего убытия продолжает осуществлять исполнение своих прямых обязанностей. Я сообщу пограничным властям, что майор выполнял наше задание, его не тронут. А как завершим операцию, отзовем его в Москву, где и выведем из игры. Супругу, если она, естественно, сама захочет, можешь забрать с собой.

— Не думаю, что она теперь оставит своего мужа.

— Ну, смотри там сам, по обстановке.

— Как дела у других отрядов?

— Они еще работают.

— Удачи им всем! Конец связи!

— Конец! До встречи!

Полуянов приказал подчиненным освободить временно изолированный личный состав заставы и передал Соколову слова Борисова.

Отряду «Бадахшан» оставалось дождаться «вертушек». Свою миссию он выполнил. Дай-то бог, чтобы и у остальных подразделений «Виртуса», вступивших в активный этап боевого применения, все также прошло без сбоев!

Глава 3

Киргизия, Ашал — Баруль, 25 августа

Как и все командиры отрядов, привлеченных к операции «Цунами», полковник Злотов после получения предварительного приказа на подготовку штурмовых групп «Легиона-1» к выполнению персональных задач вызвал к себе всех командиров подчиненных ему подразделений. Исключение составлял капитан Шевченко, чей личный состав находился у селения Баруль, контролируя продовольственную базу Асланбека. На временном командном пункте собрались майоры Шведов и Корнелис, капитан Дубак, а также командир отделения связи капитан Григорян.

Командир отряда обратился к ним:

— Ну, ребятки, похоже, наша спокойная жизнь закончилась. Завтра, 26 августа, в 9.00 мы должны приступить к активным действиям. Задача прежняя — уничтожение склада с наркотой, захват Асланбека и освобождение его невольников. Для ее выполнения двум штурмовым группам, а конкретно подразделениям Шведова и Корнелиса под моим командованием сегодня в ночь предстоит совершить скрытый марш к Барулю. Там задача будет уточнена, исходя из информации Шевченко, чья группа непосредственно отслеживает обстановку вокруг объекта и внутри его. Подразделению капитана Дубака выдвинуться к своим людям, контролирующим усадьбу Асланбека. Если не удастся заставить его приехать на базу, тебе, Василь, — полковник взглянул на капитана, — придется здесь, в Ашале, брать его. Охрана поместья наркобарона, мягко говоря, не столь профессиональна, чтобы наша штурмовая группа не смогла подавить ее сопротивления. Плюс фактор неожиданности. Так что, считаю, если в этом возникнет необходимость, для захвата Асланбека в его особняке одной группы будет достаточно. Начальнику связи капитану Григоряну по моему приказу, но не позднее 8.50 установить заслон радиопомех между Ашалом и Барулем. Телефонную линию мы срубим со столбов непосредственно у аула. Связистам быть предельно внимательными. В установленное мной время блокаду надо будет временно снять, вернее, создать коридор для связи базы с домом Асланбека. Своему заместителю, Армен, лейтенанту Королеву передашь приказ его средствами заблокировать Баруль от возможности выхода в эфир в сторону трассы на Караульский пограничный контрольно-пропускной пункт. Там создать сплошной заслон. Какие у кого будут вопросы ко мне?

Офицеры «Легиона-1» переглянулись, но по сути поставленной задачи вопросов ни у кого не было.

Злотов приказал всем командирам готовить людей, кого к ночному маршу, кого к выходу на окраину Ашала. Оставив при себе начальника связи, Злотов приказал ему:

— А сейчас, Армен, обеспечь мне связь с Шевченко и потом с ребятами на складе!

— Минуту, командир!

Григорян связался со своими подчиненными, продублировав им приказ командира отряда, и спустя несколько минут передал рацию Злотову.

— Связь с Шевченко установлена, товарищ полковник!

Злотов бросил в эфир:

— «Легион-1» вызывает «Баруль»!

— «Баруль» слушает вас!

— Слушай приказ, Гриша!

Полковник довел до командира третьей группы его ближайшую задачу — подготовиться к приему и размещению вокруг базы Асланбека еще двух диверсионных подразделений.

Шевченко принял приказ к исполнению.

Злотов повернулся к Григоряну:

— А теперь, Армен, набирай сообщение Симакову и Леонидову.

— Я готов, командир!

— Записывай!***

Капитан Симаков, выспавшись после суток дежурства на складе, в 18.00 25 августа откровенно скучал в комнате отдыха. Прошло уже почти три недели, как они со старшим лейтенантом Леонидовым под видом дезертиров и бывших рабов «несли службу» на складе наркоты. За это время, а точнее, с момента нейтрализации отморозков Юсупа и Ивана, между офицерами спецназа и невольниками сложились скрытно-доверительные отношения. Симаков чувствовал, что несчастные узники если и не догадываются о том, кем на самом деле являются их надзиратели Симон и Кача, то защиту в них видят однозначно. Защиту и надежду на спасение! Было что-то особенное во взглядах, которые часто бросали на них невольники, и в первую очередь женщины. В них угадывалась и симпатия к крепким дружелюбным русским парням, выказывающим напускную строгость, когда рядом находился Керим, и нечто похожее на мольбу. Мольбу о помощи с некоторой долей уверенности в том, что они могут на нее рассчитывать.

Керим стал больше доверять надзирателям, видя, что с их приходом на склад рабы стали послушнее и работали споро, без напряжения выполняя дневную норму. Русские сумели навести порядок, и не только навести, но и поддерживать его. Поэтому он все чаще стал оставлять склад-цех, уходя в комнату отдыха дежурного надсмотрщика, уверенный, что и без него все в производственном процессе будет идти без сбоев.

Да что там Керим?! Даже Султан проявлял повышенный интерес к русским. Начальника охраны и помощника наркобарона больше интересовали их физическая подготовка и владение надзирателями такими приемами рукопашного боя, о которых он, достаточно опытный боец, и понятия не имел.

И Симакову с Леонидовым приходилось по просьбе помощника Асланбека показывать эти приемы, вызывая у Султана восхищение и недоумение, где так научились драться русские. Их объяснения, что жизнь в бегах и неволе научит не только драться, вполне устраивали начальника охраны базы.

Если бы он знал, что офицеры элитной спецслужбы не показывают ему и десятой доли того, чем в действительности владеют, то неизвестно, кем почувствовал бы себя таджик. Но уж точно не специалистом рукопашного боя.

И все же затянувшееся ожидание настоящего дела угнетало Симакова с Леонидовым. Они, привыкшие к действиям в экстремальных, боевых условиях, впервые играли роль, более подходящую для прошедших специальную подготовку «профи» из глубинной разведки. Но следует признать, что и с этой несвойственной им ролью офицеры спецназа справлялись достойно.

Капитан включил спокойную европейскую музыку. И почувствовал легкое покалывание от слабого разряда тока, пробивающегося от браслета часов. Это означало, что его вызывают на связь. Симаков взглянул на часы. Цифра даты замигала. Офицер прочитал:

«Симакову, Леонидову! Время Ч — 9.00 завтра. В Ч-10 быть в готовности, разоружив Керима, вызвать на склад Султана. После его нейтрализации заблокировать вход в цех. Во время Ч одному из вас находиться в комнате отдыха, открыв окно. Через него по тросу «гарпуна» принять оружие и средства связи для координации ваших действий. При этом ликвидировать оператора внутренней «прослушки», который находится в комнате над вами. Уточнение задачи и подтверждение приказа по необходимости до времени Ч-10, Злотов!»

Симаков, в свою очередь, передал:

«Злотову! Приказ принят! Время Ч — 9.00. Все ваши указания будут выполнены. Симаков».

Капитан подошел к окну.

На улице быстро темнело. Но звезд на небосклоне здесь, в Баруле, видно не было. Тучи накрыли аул. Судя по всему, быть дождю или урагану, хотя красноты на горизонте не наблюдалось. Значит, все же дождь. А может, и пронесет тучи мимо. Но все это пустяки. Главное, что дело сдвинулось с мертвой точки и уже завтра, если не произойдет сбоя, их с Леонидовым командировка в логово местной наркомафии закончится. И время для начала штурма выбрано удачно. В 8.00 произойдет смена, и Симаков сможет передать напарнику информацию о полученном приказе. Да и внешняя охрана перейдет на дневной режим и будет не так бдительна после спокойной ночи. Действовать на складе придется ему, а Леонидову получить подтверждение приказа с уточнением задачи или без такового, а затем и получить контейнер с оружием. Оператор «прослушки» тоже его. Ну, а Султана они будут встречать вместе. Как и позднее своих сослуживцев. Вот и ладненько!

Капитан прилег на кровать, в уме невольно проигрывая варианты завтрашней работы. Надо было учесть все условия сложившейся на данный момент обстановки и просчитать возможные контрмеры противника. Недооценить его он не имеет права. И простая, казалось бы, задача, что была поставлена перед ним с Леонидовым, не должна расслабить офицеров.

Симаков на своем опыте знал, что именно такие, с первого взгляда, простые акции при их отработке как раз и становятся самыми сложными, так как изначально располагают к расслабухе и в итоге недооценке возможностей противника. Что, в свою очередь, рождает массу проблем, и сразу перестроиться по ходу применения достаточно сложно. В результате — потеря времени и резкое снижение эффективности задействования ограниченных сил, с необходимостью введения в бой дополнительных подразделений. Но это исправляет ситуацию при наличии резерва. А его у командира отряда «Легион-1» как раз и нет. А посему многое зависит от того, как здесь внутри сработают они с Леонидовым. На них делает главную ставку полковник Злотов. Так что надо сосредоточиться и еще раз все проанализировать и просчитать. До секунды, до каждого движения.

Около десяти часов вечера капитан Симаков незаметно для себя уснул.

И проснулся в шесть утра, зная, что ему сегодня, 26 августа, делать!

После завтрака он достал крохотный блокнот, быстро написал текст, передающий смысл принятого накануне приказа командира отряда. Вырвал листок, положил в карман камуфляжа.

В 7.55 он спустился вниз. На ступенях достал записку, зажал ее в правой руке.

С ней и зашел в комнату отдыха дежурного надзирателя. Леонидов находился там с Керимом. В голове пронеслось — вот бы сейчас скрутить этого старого шакала. Но… нельзя, не время!

Он протянул руку напарнику. Тот при пожатии почувствовал в ладони друга листок, перехватил его, не подав вида, что получил тайное послание.

Капитан и с Керимом поздоровался за руку, спросил у Леонидова:

— Ну, как, Кача, дежурство? Все спокойно?

— А разве могло быть иначе? Это быдло теперь послушно, как отара овец. Блондинка даже сама ночью ко мне запросилась.

— Да? Пригрел?

— А ты как думаешь?

— Думаю, обслужил сучку по высшему разряду.

— Угадал, только это она меня обслуживала.

Старший лейтенант посмотрел на Керима:

— Надеюсь, наш шеф ничего против этого не имеет?

Керим отмахнулся:

— Делайте с бабами, что хотите. Хоть к себе в комнату поднимайте. Лишь бы работа от случки не страдала. Остальное меня не волнует.

Леонидов повернулся к Симакову.

— Слышал, Симон? Шеф раздобрился. Надо бы отблагодарить его как-то.

— Я сделаю это, сегодня план по всем показателям будет перевыполнен. И Султан многое для нас сделал. Но ему особое наше спасибо скажем вместе.

— Без базара!

— Ну, давай отдыхай!

Капитан подмигнул напарнику.

Старший лейтенант, воспользовавшись тем, что Керим повернулся к ним спиной, жестом руки показал Симакову, что начальник склада сегодня вооружен пистолетом и держит его таджик под пиджаком у плеча. Капитан кивнул — мол, понял!

Леонидов вышел из комнаты отдыха, Симаков следом за Керимом вошел в склад-цех и одновременно камеру рабов, сразу же занял свое место у значительно уменьшившихся рядов мешков, закурил сигарету.

Вскоре почувствовал слабый разряд тока от часов. Первый, второй, третий! Есть! Леонидов получил подтверждение приказа о начале акции.

Симаков встал, направился в сторону туалета.

Проходя мимо Керима, резким ударом в солнечное сплетение капитан заставил того переломиться пополам, следующим ударом ноги в голову он отбросил таджика на спину, выхватив из-под отворота пиджака начальника склада его пистолет «ПМ» и портативную рацию. Тут же приставил ствол ко лбу Керима, приказав:

— Так, ишак каракалинский, вот тебе твой прибор связи. Срочно вызывай сюда Султана! Объясни, что тебе плохо, сердце прихватило, или печень, или еще что-то. Но… если через семь минут его не будет на складе, я из твоей же пушки вышибу тебе мозги. Работай!

Керим поднес к разбитым губам рацию, включил тумблер, произнес в микрофон:

— Султан? Это я… прошу, срочно зайди в склад. Мне плохо… сердце… я в комнате отдыха… пожалуйста, поторопись!

Симаков вырвал рацию из рук таджика, отключив ее, и ударом рукоятки пистолета лишил Керима сознания.

Повернулся к невольникам. Те застыли в изумлении от неожиданных действий своего надзирателя, широко открытыми глазами глядя на него.

Капитан выпрямился, обратился к узникам:

— Спокойно, дамы и господа! Я и Кача — офицеры российской спецслужбы! Скоро вы будете свободными людьми, а сейчас должны помочь мне. Мужики, свяжите Керима и перетащите его на нары. Всем находиться там, чтобы не угодить под случайную пулю, если нам придется принимать бой. И следить за начальником склада. Только не бить! Он нам еще пригодится.***

Немного ранее наверху Леонидов, ждавший сеанса связи, ровно в 8.50 почувствовал на запястье слабый разряд тока. Взглянув на часы, принял сообщение командира отряда:

«Время начала активных действий подтверждаю! Приступить к выполнению своей задачи, Злотов!»

Офицер продублировал сигнал капитану Симакову, сам же вышел из комнаты, быстро преодолел пролет металлической лестницы. Без труда выбив дверь, ворвался в комнату оператора, осуществлявшего контроль над отдыхающим надзирателем. Выверенным ударом в горло офицер спецназа мгновенно вырубил невысокого, щуплого и прыщавого киргиза.

Осмотрелся.

Из комнаты неизвестно куда, но скорее всего к запасной лестнице, закрепленной на внешней стене ангара, выходила еще одна дверь. Она была заперта на ключ. Леонидов для большей надежности заблокировал ее еще и массивным засовом. Наклонился над оператором. Тот не дышал. Удар под кадык оказался смертельным для этого, видимо, не отличавшегося крепким здоровьем человека Султана.

Старший лейтенант бросил взгляд на часы — 8.55.

Он спустился обратно к себе в комнату, открыл окно и отошел в сторону.

Через минуту в помещение отдыха свободных от службы надзирателей молнией влетела стрела системы «гарпун», вонзившись в стену рядом с дверью. Трос натянулся, и вскоре Леонидов принял контейнер, представляющий собой обычную десантную сумку с бесшумными автоматами и обычными для спецназа средствами связи. Выхватив «ВАЛ», старший лейтенант замер у выхода из комнаты, ожидая появления Султана.

А начальник охраны в это время вошел в ангар.

Это послужило сигналом для начала действий штурмовых групп. Они с трех сторон ворвались на территорию базы. Помощник Асланбека не слышал того, что происходило на улице. Бесшумное оружие спецназа сыграло свою роль. Практически сразу отстрелянная вся внешняя охрана так и не успела поднять шума. Полковник Злотов, пока люди майоров Шведова и Корнелиса быстро зачищали базу, с группой капитана Шевченко устремился к складу. На входе, у трупов двух охранников особого объекта, спецназ остановился, ожидая сигнала Симакова или Леонидова, которые должны были на складе наркоты взять Султана.

И помощник Асланбека, не подозревая об опасности, шел к засаде.

Он прошел через ангар, повернул у стены, достиг потайной двери. Открыв ее, попал в темную комнату отдыха ночного надзирателя. То, что в ней не горел свет, удивило Султана, ведь Керим говорил, будто он находится именно здесь, но не встревожило его. Начальник склада мог пройти и в цех. Султан на ощупь нашел выключатель, нажал на тумблер. Свет в первое мгновение ослепил его, заставив зажмуриться. А когда он открыл глаза, то увидел перед собой Симакова, нацелившего на него ствол пистолета. Капитан приказал:

— Лапы в горы, господин начальник!

Султан сумел совладать с собой, спросил:

— Что за игру ты затеял, Симон? Предупреждаю, таким образом шутить со мной опасно!

И тут же в спину глушителем автомата «ВАЛ» его толкнул Леонидов, зашедший к противнику с тыла.

— А никто с тобой, ублюдок, и не думает шутить! Симон и Кача больше не существуют. Вместо них рядом с тобой офицеры спецназа России.

Султан, подняв руки, кивнул головой.

— Вот оно что! Были у меня сомнения насчет вас, были. Но вы играли умело. Теперь понятно, где вы так научились драться. Что ж, российский спецназ — это серьезно. Сопротивляться вам не имеет смысла, и мне остается подчиниться вашей воле. Что я и делаю.

Симаков обратился к напарнику:

— Саша, обыщи нашего такого понятливого, но уже бывшего начальника.

Старший лейтенант быстро и профессионально произвел обыск, вытащив из униформы Султана пистолет, два магазина к нему, длинный широкий остро заточенный нож и портативную рацию, напоминающую трубку радиотелефона.

— Порядок, капитан!

— А теперь, Султан, руки за спину!

Помощник Асланбека выполнил и это требование.

Симаков сцепил руки бандита наручниками, проговорив:

— Отлично! А теперь, господин начальник, прошу вас в свою вотчину, склад наркотиков!

Капитан посторонился. Султан, взглянув на офицеров спецназа, но, промолчав, послушно вошел в помещение, где производилась расфасовка героина.

Из среды невольников при появлении ненавистного таджика послышался угрожающий ропот.

Симаков обратился к бывшим рабам:

— Спокойно! Всем оставаться на своих местах! — И, повернувшись к Леонидову, приказал: — Саня, быстро к входной двери! Заблокируй ее!

Старший лейтенант вышел. Вскоре вернулся, доложив, что вход надежно закрыт.

Капитан перевел взгляд на помощника наркобарона, спросил:

— Ты, Султан, жить хочешь?

Таджик спокойно ответил:

— Странный вопрос, естественно, хочу.

— Тогда тебе придется выполнить одно условие. Но о нем позже. Сейчас надо завершить дело с базой.

Симаков вытащил рацию из брезентовой десантной сумки, принесенной Леонидовым, включил ее:

— «Легион-1»! На связи «Склад»!

Злотов ответил немедленно:

— Слушаю тебя, капитан!

— Мы с Леонидовым свою задачу отработали. Цех заблокирован, Султан и Керим находятся под нашим полным контролем.

— Хорошо! Ждите, мы скоро заглянем к вам в гости.

— Понял, ждем гостей!

Получив сообщение агентов внедрения, группа капитана Шевченко, ведомая командиром отряда, ворвалась в ангар. Первым же прицельным выстрелом был снят охранник у кирпичной стены. Бойцы штурмового подразделения рассыпались по ангару, заставив всех работников склада лечь на пол. Никто не попытался оказать сопротивления, и группа быстро установила контроль над всем помещением.

Злотов с Шевченко прошли к стене. Оттащили от входа в пролет, ведущий к потайной двери, труп убитого охранника и спустя минуту встали перед кирпичной кладкой. Но дверь они так и не смогли обнаружить. Пришлось вызывать на связь Симакова. Капитан отправил Леонидова разблокировать вход. Вскоре командир отряда «Легион-1» с капитаном Шевченко вошли в цех, где хранился и расфасовывался доставленный из Таджикистана героин.

Возле стола рядом с Симаковым стоял побледневший, но сохранявший внешнее спокойствие помощник ашальского наркобарона.

Полковник подошел к нему.

— Ну, что, Султан, кончилась ваша лафа?

Начальник охраны ответил:

— Похоже на то! Мне льстит тот факт, что российской спецслужбе известно мое кодовое имя.

Злотов заверил бандита:

— Не только кодовое, Султан, но и настоящее тоже!

Таджик произнес:

— Хочу воспользоваться случаем и отметить ваших «профи», внедренных на базу. Работали по легенде они превосходно.

Полковник поинтересовался:

— С чего бы тебе хвалить моих ребят?

— Только не для того, чтобы расположить вас к себе. Мне известно, что представляет собой спецназ, и я прекрасно знаю — противостоять вам бесполезно. Бесполезно и опасно.

Злотов обратился к своим офицерам:

— Смотрите, мужики, какой нам благоразумный противник попался. Всем бы так! Глядишь, и не нужно было бы штурмовать базу. Достаточно предъявить корочки, и все сразу сдались бы. А, Султан? Ты бы сдался, если бы Симон и Кача представились тебе как офицеры спецслужбы?

— Нет, конечно. Я убил бы их.

— Чтобы сразу слинять с базы?

— Угадали, начальник!

— Что ж, благоразумие — редкое качество для подлецов твоей масти. Воспользуемся им.

Полковник перевел взгляд на Симакова:

— Где средство связи нашего клиента?

— У меня, командир!

— Передай его своему бывшему боссу!

Капитан протянул рацию таджику.

Злотов, вызвав капитана Григоряна, приказал командиру группы «Р» открыть коридор связи базы с Ашалом.

Затем обратился к помощнику наркобарона:

— А теперь, Султан, вызывай сюда Асланбека!

— Нужна веская причина для того, чтобы хозяин немедленно приехал на базу.

— Так придумай ее! Ты же существо разумное, и кому, как не тебе, знать, на что поведется твой шеф?

Начальник охраны задумался. Ненадолго, Злотов и сигарету выкурить не успел. Нажал клавишу вызова:

— Хозяин? Это Султан!

— Что у тебя?

— Непонятка, босс!

— Говори ясней!

— Среди последней партии товара обнаружены пустышки.

— В смысле?

— В шести мешках нет товара!

— А что есть?

— Сахар!

— Та-ак! Ты лично проверил это?

— Иначе не стал бы беспокоить вас.

— Я выезжаю к тебе, встречай!

— Хоп, хозяин!

Отключив связь, Султан протянул рацию обратно Симакову, спросив у полковника:

— Вы довольны?

Злотов ответил:

— Пока да! Посмотрим, как поведешь себя дальше!

— И что я должен делать?

— Как что? Асланбек приказал тебе встречать его. А приказы начальства надо выполнять.

— Надеюсь, мне это зачтется?

Командир отряда спецназа окинул взглядом таджика, кратко повторив:

— Посмотрим! — и спросил: — Как скоро может появиться у базы Асланбек?

— Минут через пятнадцать-двадцать, не раньше.

— Хорошо! Шевченко, выводи господина помощника наркобарона к центральным воротам. Мы скоро подойдем туда.

Командир штурмовой группы указал Султану на дверь:

— Вперед, «уважаемый»!

Полковник, дождавшись, пока капитан удалится с начальником охраны, повернулся к рабам:

— Как же вас угораздило попасть в неволю к наркоторговцам?

Мужчины начали наперебой говорить о своих злоключениях. Они попали в Таджикистан и Киргизию из разных мест. Среди невольников были выходцы и из Молдовы, и с Украины, и из Белоруссии с Россией. Из их путаной, сумбурной речи следовало, что они оказались в рабстве, проживая в Средней Азии до распада Союза. У каждого была своя судьба, своя история.

Злотов, выслушав мужчин, обратился к женщинам, сидящим отдельно, в самом углу нар:

— С мужиками понятно. А как вы-то, красавицы, оказались в руках Ахуна?

Женщины удивленно переглянулись.

— Вы знаете, что нас привезли из Форога?

Полковник улыбнулся:

— Какой же мы были бы спецназ, если бы, проводя здесь акцию, не знали таких вещей? Естественно, нам известно, откуда вас доставили в Баруль, как и то, на чем и где конкретно перевозились вы вместе с мужчинами под охраной двух боевиков. Одно мне неясно, как вы попали в Форог? Поэтому и спрашиваю.

Ответила блондинка:

— Мы с Зиной, — кивнула она на подругу, — из Краснодарского края. Раньше ездили в Узбекистан торговать семечками. Поехали и в прошлом году. Остановились у того же хозяина, что и всегда. Продали товар, собирались уехать, а тут как-то вечером, накануне отъезда, какие-то люди к Анзору, хозяину дома, приехали. Они долго о чем-то говорили, потом пришли к нам в мазанку. Забрали все деньги, избив мужа Зины и моего брата. Посадили в машины и увезли. Нас, женщин, в Форог, а мужчин даже не знаем куда. Вот и маялись в рабстве, пока не появились ваши люди. Спасибо им большое! Они очень помогли нам. Вот еще бы ее супруга и моего брата найти да уехать отсюда!

Злотов проговорил:

— Насчет себя не беспокойтесь! Всех снабдим документами и отправим домой. А насчет мужчин ваших? Попробуем что-нибудь сделать, но… за результат ручаться не могу. Если бы вы знали, кто именно их захватил, тогда другое дело. А так? Но… надейтесь на лучшее! Это все, что я могу вам пока сказать.

— Спасибо еще раз вам всем!

Блондинка заплакала. Зина стала успокаивать подругу.

Полковник же, взглянув на часы, приказал:

— Так, ребятки! Нам пора выдвигаться на встречу с Асланбеком. Симаков, следуй со мной, Леонидову оставаться здесь! Вперед!

Командир отряда «Легион-1» вышел из ангара и направился к центральным воротам, где на выходе из базы и вне ее, за арыком, уже укрылись бойцы группы захвата майора Шведова.

Зотов на ходу вызвал на связь командира подразделения:

— «Второй»! Я — «Первый»! Прошу ответить!

— «Второй» слушает!

— Готов, Слава, к работе?

— Так точно! В каком режиме выполнять задачу?

— В режиме тотального уничтожения охраны наркобарона, если она решится оказать сопротивление, с захватом Асланбека живым.

— Вас понял, «Первый»!

— Я буду на проходной.

— Принял!

Полковник вошел в помещение охраны у ворот. Там находились два прапорщика Шведова. К ним примкнул и капитан Симаков.

Минуты через три-четыре должен был объявиться Асланбек.

И он появился. Спустя семь минут. Два джипа подъехали к центральным воротам базы. Наркобарона встречал освобожденный от оков проинструктированный и взятый на прицел Султан.

Первым из головной машины вышел Батыр, огляделся, отдал команду. По ней из джипов вышла вся остальная охрана. И только после этого из второго внедорожника показался сам ашальский наркобарон Малик Асланбеков.

Он подошел к начальнику охраны базы, бросил:

— Идем на склад!

Султан удержал хозяина.

— Обожди, Асланбек! Склад — пустяк по сравнению с тем, что в действительности произошло.

— Что означает твое поведение, Султан?

Помощник наркобарона ответил, глубоко вздохнув:

— Сейчас сам все поймешь. Только не делай глупостей, Малик!

И поднял вверх руку.

— Что? Да ты…

Договорить наркоделец не успел.

Как не успела ничего предпринять и вся его личная охрана, мгновенно оказавшаяся под прицелом автоматов людей в черных комбинезонах, вдруг появившихся со всех сторон, словно выросших из земли. Один из них приказал:

— Слушать сюда, «джигиты»! Быстро, но аккуратно положить стволы на асфальт! Сопротивление бесполезно, мы — спецназ! Церемониться ни с кем не будем. Лишнее движение — пуля в лоб. Безо всяких ненужных базаров. Выполнять команду!

Батыр в сердцах бросил автомат. Его примеру последовали и другие охранники. Асланбек тоже медленно достал пистолет. Посмотрел на него и, повернув ствол в сторону Султана, дважды выстрелил. Он, возможно, всадил бы всю обойму в своего помощника, подставившего наркобарона. Но прицельный выстрел снайпера группы захвата выбил «ПМ» из его рук.

Султан забился в предсмертных судорогах.

Асланбек плюнул на тело расстрелянного им начальника охраны базы, процедив сквозь зубы:

— Собаке собачья смерть! Часть бойцов майора Шведова под прикрытием снайперов скрутила местного наркодельца и всех его телохранителей.

Злотов распорядился:

— Весь бандитский шалман закрыть в казарме охраны!

Затем вызвал к себе командиров трех штурмовых групп. Как только они собрались, командир отряда объявил:

— Сейчас, ребята, и до особого моего распоряжения весь свой личный состав определить на охрану, а при необходимости и оборону базы. Людям Шевченко осуществлять контроль над боевиками Асланбека и над ним самим, одновременно выделив двух человек для минирования склада с наркотой. Отходить будем под канонаду победного салюта. Выполнять!

Офицеры отошли к подразделениям, тут же ставя им дальнейшие задачи.

Полковник переключился на Леонидова:

— «Склад»! Как слышишь меня?

— Слышу вас хорошо, товарищ полковник!

— Выводи невольников к воротам, а также распорядись, чтобы все работники склада немедленно покинули его.

— Вас понял, выполняю!

— Да… к тебе подойдут саперы группы Шевченко. Введи их в курс дела, где и что находится в ангаре.

— Есть!

Злотов переключил связь на капитана Григоряна:

— Армен?

— Слушаю, командир!

— Снимай заслон между Ашалом и Барулем, а также в сторону Карауля. Тебе и твоим людям отход к чайхане, откуда к аулу на подручном транспорте вместе с группой Дубака.

— Понял вас!

И последним из своих подчиненных, с кем связался командир отряда, был командир четвертой штурмовой группы, контролирующей особняк Асланбека:

— «Четвертого» вызывает «Первый»!

— «Четвертый» на связи!

— Как дела, капитан?

— Нормально!

— Что в усадьбе наркобарона?

— Ничего! Тишина да покой.

— Боевиков не видно?

— Так они почти все к вам отправились. Осталось на территории усадьбы от силы человек пять киргизов, остальные у вас.

— Понял! Один вопрос!

— Да?

— В поместье Асланбека автомобильная техника имеется?

— Стоят на улице два грузовика, что в гараже, не знаю.

Полковник после короткого раздумья, приказал:

— Тогда проникай в усадьбу, сажай группу в грузовик и выдвигайся к Барулю. По пути у чайханы подбери Григоряна с его людьми и аппаратурой. В сам аул не въезжай, остановись на окраине и рассредоточь бойцов для ведения обороны со стороны Ашала. Неизвестно, сколько еще преданных наркоторговцу боевиков находится в поселке. Задача ясна?

— Так точно! Что делать с оставшейся охраной особняка?

— Дернутся — вали ее, к чертовой матери! И вообще на любую агрессию как в усадьбе, так и далее при отходе немедленно открывать ответный огонь на полное поражение!

— «Четвертый» приказ принял!

— Работай, Василь!

Злотов отключил рацию. Вошел на территорию базы.

К 10.30 саперы завершили минирование ангара, группа Дубака к тому же времени, благополучно уйдя из Ашала, заняла рубеж обороны на окраине Баруля. Все рядовые работники базы, не имевшие к наркоторговле прямого отношения, были распущены с приказом не покидать аул до отхода из него бойцов спецназа. Бывших рабов переместили к центральным воротам.

В 11.00 полковник Злотов вызвал на связь генерала Борисова:

— «Феликс»! Я — «Легион-1»!

— «Феликс» слушает!

— Примите доклад о выполнении отрядом своей задачи. Объект с наркотой отработан по плану штурма и подготовлен к взрыву. Асланбек захвачен вместе с личной охраной. Невольники в составе восьми человек освобождены. Баруль под нашим полным контролем. Потерь среди личного состава отряда нет.

— Доклад принял! Ждите подлета трех «вертушек». Подготовьте площадки для их посадки. На «Ми-8» эвакуация вместе с бывшими невольниками и захваченной частью банды Асланбека на аэродром российской военной базы в Таджикистане. Всем бойцам отряда — моя личная благодарность! Конец связи!

— Конец, «Феликс»!

Злотов вызвал к себе командира первой группы майора Шведова, передал ему распоряжение готовить места приема вертолетов.

Звено «Ми-8» совершило посадку на территории «продовольственной» базы, между ангарами. Весь личный состав был отозван со своих позиций.

В 12.20 «вертушки» взмыли вверх, а на базе, там, где находился «особый объект» наркобарона Асланбека, прогремел мощный взрыв, превративший металлический ангар в оплавленные обломки. В огне взрыва мгновенно сгорел весь готовый к отправке и еще не расфасованный героин.

И отряд полковника Злотова, как и подразделение Полуянова, успешно и сравнительно легко завершил свой этап активных действий в Ашале с Барулем, в полном объеме выполнив поставленную перед ним боевую задачу.

Глава 4

Таджикистан. Форог. 8.30 местного времени

Борисов вызвал к себе командиров отрядов «Кавказ» и «Легион-2» полковника Железнова и подполковника Кудрина. Как только офицеры явились на временный командный пункт, оборудованный на опушке лесного массива, тянущегося вдоль всего южного склона Большого Форогского хребта, генерал обратился к ним:

— Товарищи офицеры, приступаем к этапу активных действий.

Он разложил карту:

— Перед нами — Форог! В секторе, обозначенном буквой «А», так называемая продовольственная база Ахуна, — Феликс обвел квадрат, накрывающий восточную окраину населенного пункта, и перевел ручку-указку на запад, — а в пункте «В» — усадьба «достопочтенного» Бяшима. Подразделениям Полуянова и Злотова предстоит выполнять свои задачи примерно по схожей схеме, с выманиваем главных фигур, подлежащих захвату, на объекты отработки целей. Нам же в отличие от них придется работать одновременно по двум направлениям. Работать автономно, но синхронно! Тебе, Юра, — Борисов взглянул на Кудрина, — к 8.00 выйти на рубеж боевого применения, или на окраину Форога, где укрыть личный состав в камышах арыка, что проходит вдоль трассы, откуда будут хорошо видны подходы к базе. Отход от нее мобильной пограничной группы в 8.30 послужит сигналом, по которому спецы отряда должны рассредоточиться так, чтобы совершить быстрый бросок, обеспечивающий охват объекта с трех сторон. Далее по плану штурма.

Феликс перевел взгляд на Железнова:

— Ты, Иван, к тем же восьми часам по «зеленке» выдвигаешься к винограднику усадьбы Бяшима. К цели поведешь группу майора Гогидзе и половину ребят капитана Васильева. Сам командир второй штурмовой группы и три его снайпера поступают в мое распоряжение. Я с ними на нашей «пятерке» в 8.50 въеду в Форог, чтобы к 9.00 быть у цели «В». Штурмовать усадьбу будем с двух направлений, от центрального входа и с тыла, со стороны виноградника, с окружением особняка, не выходя за территорию усадьбы. Таким образом, к 10.00 максимум штурмовые подразделения должны завершить акцию. Особое внимание на освобождение заложников и на недопустимость поражения в ходе штурма мирного населения. Вахтангом я займусь лично, тряхну стариной.

Железнов проговорил:

— А стоит ли тебе рисковать, Феликс? Ты — руководитель всей операции, а не только локальной акции в Фороге. Я считаю нецелесообразным участие в ней заместителя директора Службы.

Борисов спросил:

— Ты все сказал, полковник?

— Так точно! Думаю, со мной согласится и Кудрин.

Командир отряда «Легион-2» поддержал коллегу:

— Да, товарищ генерал, я тоже не вижу никакой необходимости в вашем непосредственном участии при проведении акции. Или считаете, что мы без вас не справимся с поставленной задачей?

Борисов бросил на карту ручку-указку.

— Повторяю для непонятливых, захват Вахтанга буду осуществлять я, при поддержке Васильева и снайперов. Это мое решение, и оно, как вам обоим прекрасно известно, никакому обсуждению не подлежит. Так что думайте лучше о том, как отработать собственные задачи, а не о том, что делать или не делать вышестоящему начальнику. У меня все. Какие будут вопросы по существу предстоящего применения?

Железнов с Кудриным промолчали.

Борисов завершил короткое совещание:

— Вот и отлично! Значит, так, Ваня, капитана Васильева со снайперами ко мне! Свободны, товарищи офицеры!***

В эту ночь Вахтанг спал плохо.

Ни с того ни с сего вдруг приснился Садык. И наркобарон невольно вернулся в тот злопамятный проход к подземному озеру у чеченского селения Ленжи. К тому дню, когда он со своим помощником после массированного артиллерийского обстрела перевала русскими войсками нашел в полуразрушенном подземелье своего старшего компаньона, бессильного, раненого и… обреченного. Обреченного на смерть коварством Вахтанга. И вновь наркоделец, как наяву, увидел Садыка. Его полные боли и страдания глаза. Просьбы о помощи. И камень, что лежал рядом, которым затем и был хладнокровно убит тот, кого грузин называл братом и шефом.

Но во сне Садык не только молил о сострадании. Он еще и предупреждал своим перекошенным ртом: вот, значит, ты как, Вахтанг? Вот какова твоя помощь? Что ж, сейчас ты на коне! Но смотри… недолго тебе сидеть на нем. Этот конь вскоре сбросит тебя. Мало того, ты еще почувствуешь на своей шкуре удары его копыт. Ждет тебя судьба бесславная и мрачная! Все вокруг будет покрыто тьмой, и ты не раз еще пожалеешь о том, что так подло поступил.

И было это видение настолько явным, что Вахтанг, проснувшись, не сразу смог понять, что узбек просто приснился. Какое-то время наркобарон сидел истуканом, отрешенным ото всего мира, на широкой постели у зарешеченного окна. Холодный и липкий пот покрыл спину, а решетка казалась тюремной. Чуть позже он пришел в себя и осознал, видение Садыка с его пророчеством не более чем кошмарный сон. Страх, сковавший грудь во сне, и после пробуждения не отпускал Вахтанга. Он встал, прошел к низкому резному шкафу, в котором находился запас спиртных напитков. Не включая света, нащупал дутую бутылку «Наполеона». Из горла, практически не ощущая крепости душистого напитка, влил в себя изрядную дозу коньяка. Закурил, отойдя к окну. На улице было еще темно. Чиркнув зажигалкой, наркобарон взглянул на часы — 5.25. До рассвета где-то час, но ложиться снова не имело смысла. Вахтанг знал, что не уснет. Спиртное и крепкая сигарета успокоили грузина. Он чертыхнулся. И надо же было узбеку присниться именно сегодня, когда и без него на сердце тревожно. Что-то не давало Вахтангу покоя. И он не знал, что именно. Это было плохо! Наркоделец не любил, когда чего-то недопонимал. Подобное состояние вызывало у него неуверенность в себе, ощущение бессилия перед какой-то скрытой опасностью. И как результат — противную дрожь в теле. Он не сможет уснуть, но и бодрствовать в одиночку тоже. Надо чем-либо занять себя. Вахтанг затушил сигарету в пиале, заменявшей ему пепельницу в спальне, ополоснул лицо, бриться не стал, оделся, прошел к двери, выглянул в коридор. В его конце находился охранник. Наркобарон позвал его:

— Эй, уважаемый!

— Да? — встрепенулся невысокий, крепкий с виду молодой таджик.

Вахтанг приказал:

— Подойди ко мне!

Охранник выполнил требование высокопоставленного гостя, чей сон он бдительно оберегал.

Грузин распорядился:

— Пойди во двор, из гостевого дома вызови моего помощника Эдуарда, понял?

— Понял, все понял!

— Давай, да побыстрее! Заодно и хозяина своего разбуди! Пусть тоже придет! Я буду ждать в кабинете. Пошел!

Охранник удалился.

Вахтанг, выпив еще граммов сто коньяка, проследовал в свой кабинет. Включив свет, сел в кресло.

Вскоре прибыл Эдуард.

Он с порога спросил:

— Что-нибудь случилось, босс?

Наркобарон проигнорировал вопрос помощника, предложил:

— Проходи, присаживайся!

Эдуард пожал плечами, сел в кресло у стола совещаний. Вахтанг молча курил, уставившись каким-то затуманенным взглядом на стену. Помощник бросил взгляд туда, куда смотрел его начальник. Ничего заслуживающего столь пристального внимания не увидел, обернулся к шефу, осторожно спросил:

— Вопрос можно задать, босс?

Вахтанг, очнувшись, посмотрел на Эдуарда:

— Что? Что ты сказал?

— Я спросил, можно ли задать вам один вопрос?

— Спрашивай!

— Что произошло? Из-за чего вы вызвали меня?

Наркобарон ответил:

— Скоро все узнаешь, — и спросил: — Наши люди спят?

Помощник удивился подобному вопросу:

— А чем же им заниматься в это время? Я тоже спал, пока по вашему приказу не подняли! Но… что все же случилось, босс?

— Я же сказал, скоро все узнаешь.

В дверях показалась заспанная физиономия владельца усадьбы.

— Вызывали, хозяин?

— Вызывал! Проходи, садись напротив Эдуарда.

Бяшим на стал задавать каких-либо вопросов. Он молча прошел к столу и сел на указанное начальником место.

Вахтанг спросил, обращаясь одновременно к двум своим подчиненным:

— Какие новости из базы?

Этот вопрос смутил и таджика, и помощника наркобарона. Что было тем ответить боссу? Они не имели ни малейшего представления о том, что в данный момент могло происходить на продовольственной базе. Но, зная нрав своего шефа, Эдуард проговорил:

— На базе все спокойно пока.

Вахтанг посмотрел на помощника:

— Откуда ты это знаешь? Тебя же только что с постели подняли.

— Ну… откуда?.. Да… просто, если бы что-нибудь там произошло, нас бы немедленно оповестили об этом.

— Кто оповестил бы?

— Как кто? Люди Бяшима ведь отслеживают обстановку вокруг объекта?

— Да? А ты уверен, что их не сняли с постов наблюдения?

Эдуард не мог понять начальника:

— Кто же мог их снять? Русские пограничники?

— А хоть бы и они.

— Но… босс!.. Вы должны понимать, что если то, что предположили вы, произошло на самом деле, то и нас не оставили бы в покое. Русские уже были бы здесь, в этом доме! Или я не прав?

Наркобарон перевел мутный взгляд на таджика:

— Что скажешь ты, Бяшим?

— Что, хозяин, мне сказать? Эдуард прав, если бы русские начали какую-либо акцию против нас, мы в любом случае знали бы об этом.

Вахтанг откинулся в кресле.

— Все это лишь слова. Пустые слова! А мне дела нужны. Кто и когда последний раз разговаривал с хромым Анваром из первой колонны? Кто конкретно отслеживает маневры пограничников? Что, в конце концов, делает эта трижды проклятая мобильная группа русских? Когда, наконец, мы отправим на маршрут остальной караван? Или и дальше будем вот так пассивно сидеть в этом кишлаке? В полной зависимости от действий погранцов? Кто из вас ответит мне на эти вопросы?

Эдуард нервно забарабанил пальцами по полированной крышке стола совещаний.

— Босс! Вам же прекрасно известно, что русские будут стоять у базы до 8.30. И предпринять какие-либо действия против пограничников мы не можем. А база и прилегающая к ней территория контролируются людьми Ахуна. Первая колонна выйдет из Ургаба, где, накануне благополучно пройдя маршрут, встала на отстой у Мансура, с таким расчетом, чтобы к 9.00 быть на Караульском пограничном контрольно-пропускном пункте. Хромой Анвар вчера вечером докладывал о том, что у него все в порядке. Я не могу понять, какие еще ответы вам нужны? Все идет по плану. Да, с корректировкой в связи с неожиданно изменившейся обстановкой, что разорвало график движения каравана, но по большому-то счету все это пустяки, издержки производства. Тем более что у Анвара при себе сигнализатор тревоги. И если бы что-нибудь грозило колонне, он немедленно передал бы сигнал опасности. Но мы его не получали. Так что… не понимаю, что это вдруг встревожило вас, хозяин. Считаю, для тревоги, по крайней мере на данный момент, нет никаких оснований. Это все, что я хотел сказать.

Помощнику наркобарона вторил и Бяшим:

— Я согласен с Эдуардом, хозяин! Мы уже обсуждали те вопросы, которые вы вновь задали.

Вахтанг встал, прошелся по кабинету. Остановился у окна, за которым забрезжил рассвет. Наркобарон медленно повернулся к подельникам, глядя на них исподлобья.

— Ладно! Будем считать, что я погорячился. Не нравятся мне действия русских. Пограничники работают нестандартно, и это рождает тревогу. Слава богу, тактику погранцов мы изучили достаточно, чтобы просчитывать их возможные ходы. Но… откуда у поселка Соколовский вдруг появилась штурмовая авиация? И появилась тогда, когда наши люди уже начали отход к афганскому берегу. Раньше границу прорывали и более значительные силы, но авиация НИКОГДА не атаковала их. В бой вступали пограничные заставы и поддерживающие их подразделения пехоты. И все! А тут вдруг «Су-25»! Словно кто-то специально навел штурмовики на Пяндж в момент проведения нами отвлекающего маневра. Это не явилось неожиданным, если бы и ранее русские использовали авиацию для обороны границы, но, насколько я проинформирован, на ближайшем военном аэродроме ранее никаких штурмовиков не было. Откуда они взялись у границы в ночь на 21 августа?

Эдуард предположил:

— Может, авиацию задействовали с другой базы?

— Исключено! Дальность полета штурмовика без дополнительных топливных баков — 510 километров. А у тех «Су-25», что накрыли наших парней, никаких дополнительных баков не было. Вот и думай, откуда могли появиться русские самолеты. Следующий необъяснимый эпизод — применение пограничниками или пехотой зенитных прожекторов. Их раньше тоже никогда в том районе не использовали. И, наконец, эта зависшая возле склада мобильная группа.

Помощник сказал:

— Как говорится, босс, все течет, все изменяется. Вот и русские совершенствуют свои возможности по прикрытию границы. Мы ведь тоже применили нестандартную тактику переправы наркоты через Пяндж? Почему же русские не могли усилить свои позиции у речки? Тем более что у них сейчас, насколько мне известно, полная договоренность с местными властями о расширении зоны присутствия так называемых сил быстрого реагирования. И этому региону Россия стала уделять больше внимания. Так что при желании и трезвом анализе всему тому, о чем вы говорили, босс, найти объяснение несложно.

Вахтанг оперся о спинку кресла.

— И все же, господа хорошие, перестраховка нам не помешает.

Эдуард с Бяшимом удивленно переглянулись, помощник спросил:

— О какой перестраховке вы говорите?

Наркобарон приказал, глядя на таджика:

— Сейчас же, Бяшим, найди из своих людей владельца какого-нибудь старенького «жигуля», «Москвича» или «Запорожца». Пусть он проследует к трассе, проедет по ней километров двадцать в сторону Бендала, развернется и отъедет на то же расстояние, но уже в направлении Ургаба. Затем вернется домой, но так, чтобы при возвращении пройти прямо возле БТРов мобильной группы у базы. Потом послушаем, что нам скажет твой разведчик. Ясно?

Бяшим ответил:

— Ясно, хозяин!

— Ну, а раз ясно, так какого шайтана до сих пор сидишь здесь? Выполняй приказ! Организуй страховку и с тем, кого отправишь на разведку, после его возвращения зайдешь ко мне! Иди!

Хозяин дома, кланяясь по привычке, вышел из кабинета.

Вскоре из соседнего двора на улицу выехала старенькая, обшарпанная «копейка». Вахтанг из окна видел, как «жигуль» с человеком Бяшима направился в сторону восточного выезда из Форога.

На часах было 6.22. Рассвело.***

Выезд из Форога светлой «копейки» не остался без внимания передовых разведывательных дозоров отряда «Легион-2». С постов раннего обнаружения противника пошел в эфир короткий закодированный сигнал, извещающий подполковника Кудрина о замеченном легковом автомобиле. В ответ дозоры получили распоряжение командира отряда продолжать наблюдение за восточной окраиной поселка.

Вскоре подполковник принял повторный доклад разведки о том, что вновь замечена «копейка».

Кудрин спросил:

— «Жигули» вернулись в Форог?

— Нет, автомобиль пошел в сторону Ургаба.

— Ясно! Похоже, противник проводит разведку. Наблюдать за секторами своей ответственности!

Командир «Легиона-2» подошел к Борисову.

— Разрешите обратиться, товарищ генерал?

— Что у тебя, Юра?

— По трассе мечется местная «копейка», вышедшая на шоссе из Форога. Судя по ее маневрам, Вахтанг решил провести страховочную разведку.

Феликс проговорил:

— Вот как? Значит, задергался наркобарон? Это хорошо! Он нервничает. И это объяснимо. Вахтангу не дает покоя факт присутствия у базы мобильной группы. Он не может просчитать нестандартного хода пограничников. Наркоделец не уверен в себе, и такое его состояние, в котором грузин начал совершать ошибки, нам только на руку. «Копейка», по идее, должна скоро вернуться к поселку и въехать в Форог через базу, пройдя мимо стоянки БТРов пограничников. Вахтанг решил еще раз убедиться в том, что мобильная группа не имеет к базе никакого отношения. Подыграем наркобарону!

Борисов вызвал на связь капитана Сергушина:

— «Границу-3» вызывает «Феликс»!

Командир мобильной группы ответил сразу же:

— «Граница-3» слушает вас!

— Капитан, скоро мимо тебя должна пройти светлая старая «копейка». На ее появление не реагировать, лишь посмотреть, куда она направится от базы. Это все, как понял меня?

— Вас понял, «Феликс»!

Заместитель директора Службы «Виртус» спросил:

— Как твои ребята, Сергушин? Заставил я вас сутки сидеть в броне. Понимаю, что испытываете дискомфорт, но скоро все кончится.

— Да о чем вы, генерал? Нам приходилось находиться в засадах и более продолжительное время. Так что все нормально! Личный состав группы готов оказать спецназу любую посильную помощь, включая огневую поддержку ваших предстоящих действий. Мобильная группа в полном вашем распоряжении, «Феликс»!

Борисов ответил:

— Благодарю тебя, капитан! Но применение твоей группы в нашей акции считаю нецелесообразным. А посему в назначенное время вы должны уйти из Форога. У меня все!

— Вас понял, генерал! Свою задачу группа выполнит.

— Вот и хорошо! Жду сообщения о проезде по площади у базы обозначенной «копейки». До связи!

— Принял! До связи!

Долго ждать доклада пограничника не пришлось.

Сергушин вышел на связь спустя несколько минут после того, как возвращающийся в поселок легковой автомобиль был зафиксирован передовым дозором спецназа.

— «Феликса» вызывает «Граница-3»!

— Да, капитан?

— Прошла мимо меня «копейка». Направление ее движения от базы на запад Форога.

— Принял, «Граница-3»! Спасибо! Конец связи!

— Конец!

Феликс, отключив рацию, проговорил, глядя сквозь ветви близкорастущего кустарника на поселок:

— Что ж, встречай, Вахтанг, свою разведку! Вот только сказать ей тебе будет нечего. Как и должно быть!

Руководитель операции вышел из временного командного пункта. На выходе его ожидали капитан Васильев с группой снайперов, состоящей из трех прапорщиков. Борисов обратился к офицеру:

— Водить машину еще не разучился, Игорь?

Капитан ответил:

— Никак нет, товарищ генерал!

— Тогда слушай задачу, которую будем выполнять вместе. Вас, прапорщики, тоже прошу подойти поближе… — Закончив инструктаж, генерал приказал: — Тебе, Васильев, осмотреть «пятерку», подготовить ее к движению. Прапорщикам проверить готовность оружия к бою. Встречаемся в 8.40 у машины. Вопросы ко мне есть?

Вопросов у бойцов отряда «Кавказ» не было.

Генерал отпустил их, посмотрел на часы. Пора группам начать выдвижение к рубежам боевого применения. И спецназ пошел к целям.

Отряд «Легион-2», стянутый к окраине лесного массива, совершил быстрый бросок через небольшую балку и дорожное покрытие трассы, преодолев арык, скрылся в зарослях камыша, откуда начал выдвижение на позиции, назначенные Борисовым, прямо напротив трех параллельных узких улочек, ведущих к базе. Здесь бойцы, облаченные поверх черных бронекостюмов в легкие камуфлированные халаты, остановились, рассредоточившись вдоль оросительного канала. Личный состав разделенного надвое отряда «Кавказ» в составе полноценной штурмовой группы майора Гогидзе и шести бойцов капитана Васильева, ведомый полковником Железновым, пройдя по «зеленке» на запад, укрылся среди кустарника у начала виноградника усадьбы Бяшима. Вскоре командиры отряда доложили Феликсу о выходе на рубеж применения.***

А в кабинет Вахтанга тем временем Бяшим ввел таджика, совершавшего разведывательный маневр на своей «копейке».

— Хозяин, перед вами человек, которого я посылал посмотреть восточные окрестности поселка и территорию, прилегающую к базе. Он вернулся и готов доложить о том, что видел. Зовут его Мухамед.

Наркобарон вонзил свой пронзительный взгляд в разведчика:

— И что же ты увидел, Мухамед?

Таджик ответил:

— Да ничего особенного, господин! И в сторону Бендала, и в сторону Ургаба трасса пуста. Я не видел ни одной машины, ни попутной, ни встречной. Может, это оттого, что еще рано?

— Ты только на трассу глядел или догадался по сторонам осмотреться?

— Смотрел и на трассу, и по сторонам. Нигде ничего подозрительного не заметил.

— Ну, а что делают русские у базы?

— Спят, наверное, в своих бронетранспортерах. Я медленно проехал совсем рядом с ними, но никто даже головы не высунул из люков. Поэтому и подумал, что русские спят. Иначе обязательно остановили бы. Я встречался с пограничниками. Так они обычно всю машину наизнанку вывернут, а тут? Никто и ухом не повел. Такое поведение русских несвойственно им. И это единственное необычное явление за весь мой объезд указанной территории. В остальном все как всегда!

Вахтанг потер небритый подбородок.

— Хорошо! Ты свободен, Мухамед!

Таджик, кланяясь так же, как и его начальник ранее, вышел из кабинета грозного гостя хозяина.

Наркобарон повернулся к своему помощнику:

— Иди, Эдуард, подними наших людей! Водители пусть готовят машины к дальней дороге! А ты, Бяшим, — Вахтанг взглянул на хозяина усадьбы, — обеспечь мои джипы топливом, людей — запасом пищи и воды.

— Яхши, хозяин! Позвольте удалиться?

— Иди! Если какая новость, я — здесь, в кабинете.

Эдуард с Бяшимом также покинули помещение.

Вахтанг остался один.

И вновь грудь его словно стальным обручем сдавила тревога. Ощущение того, что он где-то ошибся, не покидало грузина. Но он не мог просчитать, где затаилась невидимая опасность, как и утвердиться в мысли, что эта опасность реально существует, оставаясь скрытой.

Наркобарон открыл бар, достал бутылку водки. Налил полный фужер. Выпил, не поморщившись, закурил. Посмотрел на время — 7.40.

Через пятьдесят минут должна уйти из Форога русская мобильная пограничная группа. Если это произойдет, то уже через час вторая колонна с наркотой и рабами будет готова к длительному маршу. И начнет движение в 9.00. Движение к Ургабу и далее на Ашал, через Караульский пограничный контрольно-пропускной пункт.

Быстрее бы начинался этот марш! Тогда и обстановка полностью разъяснится. После прохода контрольно-пропускного пункта Соколова хромой Анвар должен выйти на связь. Во время сеанса все и встанет на свои места.

Но как же медленно тянется время!

Вахтанг сел в кресло, задумался, уставясь невидящим взглядом на лампу рабочего стола. Пальцы правой руки, лежащей на подлокотнике, заметно дрожали. Наркобарон не обращал на это внимания. Мысли его растворились в тумане пелены, закрывающей глаза. Наступило какое-то ступорное состояние, когда все вдруг становится безразличным, далеким, нереальным.

Так, глядя на настольную лампу, Вахтанг и просидел до восьми утра.***

В 8.30, как и было оговорено накануне, генерал Борисов получил сообщение капитана Сергушина о том, что мобильная пограничная группа отошла от базы, взяв курс на Бендал.

В 8.40 руководитель операции «Цунами» вызвал на связь всех командиров диверсионно-штурмовых подразделений:

— Внимание, я — «Феликс»! Время Ч подтверждаю! Приказываю начать этап активных действий по всем целям! Доложить о принятии приказа!

Командиры отрядов спецназа Службы «Виртус» ответили по очереди, но стандартно:

— Подтверждение приказа на начало во время Ч активных действий принято к исполнению!

«Вот и все! — подумал Феликс. — Карающая машина «Виртуса» запущена. В 9.00 штурмовые группы начнут отработку своих целей». Теперь обратного хода уже не было. Борисов возложил на себя тяжкий груз огромной ответственности за исход всей операции, проводимой сразу на территории трех независимых государств.

Он вышел из блиндажа временного командного пункта, прошел до опушки, где возле «пятерки» стояли готовые к бою бойцы Васильева во главе со своим командиром.

— Так, ребята! Все необходимое взяли с собой?

— Так точно, товарищ генерал!

— Хорошо! Ну что, орлы, к машине?

Васильев сел за руль, рядом устроился Феликс, сзади прапорщики, державшие в руках помповые магазинные гранатометы «ГМ-94».

Борисов взглянул на часы — 8.45! Приказал:

— Заводи тачку, Игорь!

Капитан повернул ключ в замке зажигания, двигатель гулко заурчал, работая на холостых оборотах.

Феликс, не отрывая взгляда от часов, проговорил:

— Начинай по-тихому спуск к трассе!

«Пятерка» плавно тронулась с места и начала движение к шоссе Форог — Бендал.

На асфальт легковой автомобиль выехал в 8.48. И уже через минуту генерал приказал:

— Пошел, Игорек, к объекту! — И, обернувшись назад, отдал команду снайперам: — Приготовили свои мортиры!

Прапорщики загнали в стволы своих «ГМ» бронебойно-осколочные, вакуумные и кумулятивные гранаты, поставив оружие между ног. Они были готовы к штурму, но напряжены, и заместитель директора Службы Х-4 видел это. Он подбодрил подчиненных:

— Выше нос, гусары! Работа нам предстоит веселая, разгульная! Главное — не суетиться, и все будет хорошо!***

В 8.30 и Вахтанг получил сообщение от Ахуна. Начальник базы доложил о том, что мобильная группа российских пограничников ушла из поселка в сторону Бендала.

Наркобарон облегченно вздохнул — наконец-то! И приказал подельнику в срочном режиме готовить вторую колонну к отправке на маршрут.

А в 9.00 светлая «пятерка», пройдя почти через весь Форог, остановилась прямо напротив массивных железных ворот въезда в усадьбу Бяшима. Охранники отметили сей факт, но большего сделать уже не могли. Из «Жигулей» вышли пятеро человек в черных комбинезонах и защитных шлемах. В руках они держали необычное оружие. И было это настолько неожиданно, что люди Бяшима словно окаменели. Они так ничего и не поняли, пораженные осколками взрывов зарядов сразу трех магазинных гранатометов. Ворота превратились в искореженную груду металла.

Борисов бросил в эфир:

— Всем! Начали!

Генерал первым ворвался на территорию усадьбы. За ним капитан Васильев, прапорщики следом. Но последние не спешили к особняку. Их целями были другие объекты, и в первую очередь гостевой домик, откуда уже собрались выйти телохранители наркобарона. Но и им нечего было рассчитывать на спасение. Бойцы «Кавказа» развернули стволы «ГМ» на гостевой дом и дали практически одновременный залп.

Вакуумные заряды пробили стекла и разорвались внутри помещения. Из здания послышались вопли ужаса и боли. Они стихли после третьего залпа, уже кумулятивными гранатами, превратившими дом в подобие доменной печи. Огонь мгновенно охватил здание, быстро пожирая все и вся, находившееся в нем.

Закинув разряженные гранатометы за спину и взяв в руки «ВАЛы», бойцы Васильева ударили из бесшумных автоматов по открытым боксам гаража, откуда на взрывы выскочили водители джипов во главе с помощником наркобарона Эдуардом. Совершенно не ожидавшие подобного стремительного нападения, они не успели что-либо предпринять против атакующих. Бойцы спецназа стреляли прицельно и метко. Пули поразили врага в головы.

Осмотревшись и не заметив вокруг ни одной цели, снайперы бросились к дому.

Одновременно к особняку со стороны виноградника вышла усиленная группа майора Гогидзе. Охрана тыла, состоявшая из четырех боевиков, также была снята одиночными выстрелами спецов. Взорвав решетку черного входа, Гогидзе со своими людьми ворвался в коридор первого этажа. Из второй двери левой стены слепой очередью по ним ударил «АКС» бандита из числа внутренней охраны покоев наркодельца. Но стрелял боевик из-за укрытия, не видя противника и невольно задрав ствол вверх. Поэтому и пули ушли в потолок, не причинив группе спецназа никакого вреда. В ответ Гогидзе из своего «бизона-3» открыл прицельный огонь по проему двери, сближаясь с ней и не давая врагу высунуться. Пока майор отрабатывал вход в комнату от правой стены, по левой стороне к цели подобрался один из его офицеров. Гогидзе прекратил стрельбу, и лейтенант швырнул в проем мощную «Ф-1». Взрыв сотряс дом, с потолка посыпались ошметки штукатурки, стекла почти во всех окнах здания рассыпались мелкими осколками.

Выждав, пока рассеется дым, командир третьей штурмовой группы отряда «Кавказ» заглянул в комнату, откуда недавно по нему велся автоматный огонь. Там в неестественных позах, иссеченные осколками, лежали обезображенные трупы трех бандитов.

Около них лежали ручной пулемет «РПК» и противотанковый гранатомет «РПГ».

Майор взглянул на лейтенанта:

— Кажется, Сережа, вовремя мы накрыли басмачей. Долбани эти ублюдки по нам из гранатомета, хреново бы пришлось. По крайней мере, нас с тобой на этом свете уже не было бы.

На что лейтенант спокойно произнес:

— Так ведь не долбанули же? Чего теперь об этом говорить?

— Ты прав! Базарить нам сейчас не время.

Гогидзе обернулся, подав рукой знак своим подчиненным на зачистку всех помещений первого этажа. Сам же с лейтенантом и присоединившимся к ним полковником Железновым вышел в гостиную, где встретился с прапорщиками-снайперами из группы, которую вел к цели генерал-лейтенант Борисов.***

Феликс же вместе с капитаном Васильевым чуть ранее, как только ворвались в особняк, сразу попали под обстрел автоматчика, находившегося на втором пролете деревянной лестницы, ведущей на второй этаж.

Пришлось генералу с капитаном укрыться за столбами опор.

Охранник бил по ним длинными очередями, не давая возможности ответить. Но Борисов понимал, что этот боевик серьезной опасности не представлял. С секунды на секунду у него должны были кончиться патроны, и даже если к основному магазину был прикреплен и дополнительный, как это делали еще с войны в Афганистане, то и в этом случае на быстром перезаряжании оружия бандит потеряет время. Что в дальнейшем и подтвердилось. Автомат врага внезапно умолк, оборвав очередь в никуда. Охранник отсоединил магазин, перехватывая его на ходу, и… это все, что он сумел сделать.

Выйдя из-за опоры, генерал всадил в незадачливого стрелка половину обоймы в десять пуль. И тут же рванулся наверх, перепрыгнув через забившегося в судорогах охранника.

Капитан с трудом поспевал за Борисовым, удивляясь превосходной физической форме немолодого по сравнению с самим Васильевым и занимающего высокую должность в секретной спецслужбе человека. И убеждался, что не напрасно о нем среди коллег ходили легенды. Феликс, несмотря на генеральский чин, как и в молодости, старшим лейтенантом, вновь окунулся в стремительный водоворот смертельной схватки. Он подтверждал то, что говорили о нем в Службе.

Оказавшись на втором этаже, Борисов чуть не налетел на Бяшима, хозяина усадьбы. Таджик выбежал из женской половины дома, оказавшись на пути генерала спецназа. Увидев перед собой вооруженного человека в черном комбинезоне, подельник наркобарона порядком струхнул и тут же поднял руки вверх. Феликс, приставив к животу Бяшима глушитель автомата «ВАЛ», спросил:

— Где находится Вахтанг?

— К-какой… Вахтанг? — пролепетал таджик.

Борисов перевел глушитель к подбородку владельца усадьбы.

— Ты, чмо, решил под дурачка скосить? Не советую, Бяшим, рисковать головой. Повторяю вопрос: где находится Вахтанг?

— А, а… кто… вы?

Борисов взглянул на Васильева:

— Этот беременный ишак, кажется, совсем не желает нас понять. По-хорошему не хочет говорить. Что ж, сам виноват, урюк! — Произнеся последнюю фразу, Феликс ударом колена в пах заставил Бяшима охнуть и схватиться за свое мужское достоинство. Борисов поднял физиономию наркодельца за подбородок: — Итак, где Вахтанг?

Бяшим, скривясь от сильной боли, кивнул в сторону находившейся рядом двустворчатой двери.

Генерал произнес:

— Ясно! И с кем там господин наркобарон?

Таджик отрицательно замотал головой, выдавив из себя:

— Ни с кем! Он… один… был.

— Вахтанг вооружен?

— Не… не знаю!

— Ладно!

Феликс указал Васильеву на Бяшима:

— Нейтрализуй его!

Сам подошел к указанной таджиком двери.

Командир четвертой штурмовой группы отряда спецназа «Кавказ» одним выверенным ударом вырубил тучного владельца усадьбы и примкнул к Борисову.

Генерал поднял руку и начал отсчет по пальцам: пять, четыре, три, два, один, вперед!

Распахнув двери, Феликс с Васильевым ворвались в кабинет наркобарона.

Вахтанг услышал взрыв, который заставил его вздрогнуть. Последовавший за ним второй, более мощный взрыв, выбивший стекла окон, и автоматные очереди в доме не оставили сомнения у грузина в том, что усадьбу штурмуют. Но кто? Думать об этом не было времени. Уже одевшийся в строгий костюм наркобарон достал из стола малогабаритный пистолет-пулемет «клин», сел в кресло, надев очки и зажав ствол между ног. Сосредоточился.

Наступил момент истины, и… у него остался последний шанс переиграть неизвестных, профессионально атакующих усадьбу.

Изобразив на лице недоумение, Вахтанг смотрел на дверь, ожидая появления тех, кто производил захват здания. Они не заставили долго ждать себя. Створки двери распахнулись, и на пороге возникли две фигуры в черных комбинезонах и защитных шлемах, с бесшумными автоматами в руках.

Борисов, увидев наркобарона, сидящего за столом и неумело изображающего изумление, закинул свой шлем за спину. Капитан предпочел остаться в бронезащите.

Феликс подошел к столу.

Грузин неожиданно спросил что-то по-французски. Генерал знал этот язык. Он понял смысл вопроса Вахтанга, ответил по-русски:

— Вы, господин Вахтанг, спрашиваете, что все это значит? Объясняю. Наше появление здесь означает провал вашей акции по транзиту героина из Афганистана в Россию и как результат конец всего вашего преступного, чудовищного бизнеса. Я понятно изъясняюсь?

Но грузин не спешил пасовать, хотя и понял, что на этот раз проиграл по-крупному. И теперь он думал не о спасении, которого уже не будет, его мысли были о другом. Но он все же ответил, пытаясь правдоподобно коверкать русский язык:

— Мой не очень понималь вас. Кто такой Вахтанг? Ми не знай, о ком ви спрашиваль. Я есть представитель…

Борисов продолжил за грузина:

— Конечно, вы представитель миссии Красного Креста бельгиец Ван-Гостен. Такой же представитель благотворительной организации, как я — председатель местного отделения всемирного общества «Голубой дятел». Кстати, где вы убили миротворцев, господин наркоделец?

Вахтанг, криво усмехнувшись, процедил на чистом русском:

— Ты поищи их, может, и найдешь обглоданные кости. А пока их у тебя нет, ни на какой вопрос я отвечать не намерен. Как не намерен признавать и отношения к какой-то наркоте. Я в этом доме гость, не более того!

— Вот ты как заговорил? Может, тебе еще адвоката сюда доставить?

— Не помешало бы!

Борисов кивнул на автомат.

— Так вот он, адвокат! Не думаю, что он поможет тебе. Короче… хорош гнать пургу. Или ты, мудак, чистосердечно здесь, за этим столом, пишешь признание, либо вступит в дело «адвокат». Но умрешь ты не сразу! Нет, не сразу! Сначала помучаешься, как мучился твой подельник Садык в приграничных подземных катакомбах до того момента, как увидел тебя. Ты помог своему «брату» быстро умереть. Я же не позволю это сделать. А теперь руки на стол! И не дергаться, себе хуже сделаешь!

Вахтанг не спешил выполнить требование неизвестного.

— Смотри, какой ты осведомленный! Насчет Садыка сам догадался или подсказал кто?

— Я сказал, руки на стол!

Наркобарон вновь усмехнулся. Он сумел преодолеть страх, который мелкой дрожью пробивал все тело. Показывая, что выполняет приказ, Вахтан вдруг выхватил «клин». На это движение среагировал генерал спецназа. Борисов прикладом «ВАЛа» выбил пистолет-пулемет из рук наркобарона. И, отбросив автомат и выхватив из ножен десантный штык, вогнал клинок в кисть правой руки Вахтанга, пригвоздив ее к столу. Наркоделец взревел от боли. Феликс нагнулся к нему:

— Я же предупреждал тебя, урод, не дергаться! Вздумал поиграть со мной? Ну, и как? Доволен результатом? Васильев, — подозвал Борисов к себе подчиненного.

— Я, товарищ генерал!

— Спеленай нашего клиента!

— Минуту!

Капитан снял с пояса бронекостюма наручники, генерал выдернул нож, заставив Вахтанга вновь взреветь. Васильев под крики боли свел руки наркобарона за спину, защелкнул их на запястьях.

Борисов приказал:

— Обезболь его, Игорь! А то так и будет белугой реветь. Нам еще его вопли слушать.

— Есть!

Васильев вытащил из накладного кармана боевую аптечку, достал из нее шприц-тюбик.

Вскоре Вахтанг облегченно откинулся в кресле. Специальный препарат сделал свое дело, боль отпустила наркоторговца. Он с удивлением посмотрел на Феликса:

— Скажи мне, русский, твой молодой напарник назвал тебя генералом. Это твоя кличка?

— Это у вас, козел горный, клички да погоняла, а у нас звания! Въехал?

— Так ты настоящий генерал?

— Нет, потешный! И заткнись пока!

Борисов отошел от стола к окну, вызвал Кудрина:

— «Легион-2», я — «Феликс»!

— «Легион-2» на связи!

— Как у тебя дела, Юра?

— Заканчиваем работу, генерал!

— Осложнения по ходу акции возникали?

— Нет, все шло и идет по плану!

— Хорошо!

— У вас как?

— Нормально! Конец связи!

— Конец!

В кабинет вошли полковник Железнов и майор Гогидзе.

Командир третьей штурмовой группы «Кавказа» доложил:

— Товарищ генерал, подчиненный мне личный состав поставленную задачу выполнил! Усадьба зачищена, взята под полный наш контроль.

— Добро! Мы тоже с Игорем здесь задачу выполнили. Кстати, Гиви, может, пообщаешься с земляком?

Гогидзе подошел к столу, взглянул на Вахтанга презрительно и проговорил недобро:

— Горный баран земляк этому шакалу!

Феликс согласился:

— Ты прав, Гиви! У преступников вроде Вахтанга нет ни национальности, ни родины. Деньги им заменяют все. Наркомафия интернациональна. Но это ни в коем случае не говорит о том, что она непобедима. Сколько я на своем веку раздавил этих гадов, не счесть! Хоть и плодятся они, как кролики, мы все же уничтожаем их больше. И уверен, наступит такое время, когда будет уничтожен последний торговец медленной смертью. Пусть это произойдет после нас, но произойдет обязательно!

Вахтанг вдруг выругался на непонятном Борисову языке.

Генерал обратился к Гогидзе:

— Чего это бормочет наш клиент?

Майор объяснил:

— Ругается по-грузински!

— И кого он материт? Нас?

— Нет, товарищ генерал, себя! Бесится, что так глупо попался. Он, мол, предчувствовал опасность, но не послушал внутреннего голоса. Думает, мразь, будто смог бы уйти от нас.

— Ну, пусть поматерится! Песенка его спета! Одно и остается, бессильно клясть судьбу. Игорь! — вновь обратился генерал к Васильеву. — Что-то мы о Бяшиме забыли. А ну-ка тащи его сюда, в компанию к Вахтангу!

Капитан вышел в коридор, привел в чувство хозяина дома, рывком поднял его на ноги, толкнул к двери. Шатаясь, Бяшим вошел в кабинет бывшего уже босса. Гогидзе по приказу Борисова сковал наручниками и таджика, прицепив к Вахтангу, которого без всяких церемоний Железнов сбросил с кресла на пол, к стене.

Генерал вновь подошел к окну, вернее, к пустой раме, забранной крепкой решеткой, прислушался.

Со стороны восточной окраины поселка не доносилось никакого шума. Мирное население даже не догадывалось о том, что их продовольственную базу в это время штурмуют подразделения спецназа. Феликс закурил. Он ждал доклада командира отряда «Легион-2» об успешном окончании акции. И боевое подразделение «Виртуса» достойно выполняло поставленную задачу.***

Как только Кудрин получил команду Борисова: «Всем! Начали!» — он продублировал ее по цепи, и штурмовые группы, выскочив из зарослей камыша, бегом рванулись к базе, заходя к ней с трех сторон.

Первая и вторая группы майоров Коробова и Рындина приближались к центральным воротам склада, у которых уже начала выстраиваться вторая колонна наркокаравана. Третья и четвертая штурмовые группы капитанов Топилина и Цурмана выдвигались по флангам, охватывая цель с севера и юга, вместе с этим прикрывая тыл вотчины Ахуна. Бойцы «Легиона-2» одновременно ворвались на базу, сбросив с себя камуфлированные сетки, надобность в которых отпала.

Появление спецназа стало полной неожиданностью для подчиненных начальника склада. Никто даже не успел поднять оружие. «Профи» Кудрина действовали молниеносно. Без труда разоружив охрану и захватив Ахуна, они освободили и заложников. Феликс вызывал на связь командиров отряда как раз в тот момент, когда бойцы Кудрина выводили из ангара еще не осознавших свободы растерянных бывших невольников из ангара, где находился и склад с огромными запасами наркоты.

Кудрин приказал сосредоточить плененную охрану у центральных ворот и заблокировать Ахуна на проходной. Саперам была поставлена задача загнать в ангар-склад только что вышедшие оттуда «КамАЗы» и «ЗИЛы» второй, так и не начавшей движения по маршруту колонны, где и подготовить все к подрыву. После завершения работы по минированию форогского «особого объекта» Кудрин вызвал на связь руководителя операции:

— «Феликс»! Я — «Легион-2»!

Борисов ответил сразу же:

— Слушаю тебя, Юра!

— Отряд задачу выполнил! Ахун захвачен вместе со всей своей охраной. Заложники освобождены. Склад с грузовиками подготовлен к подрыву.

— Хорошо! Доклад принял! С охраной нам возиться несподручно. Там на базе есть место, где их можно было бы изолировать, но так, чтобы они не пострадали при ликвидации объекта?

— Первый склад! В нем есть подвальное помещение!

— Вот туда и спусти людей Ахуна, самого же начальника базы держи при себе. Скоро мы подойдем к вам. Отходить в «зеленку» будем одновременно всеми группами. Тогда же и рванем склад. Как понял меня, «Легион-2»?

— Понял, генерал! Выполняю!

— Давай!

Кудрин вызвал к себе командиров подразделений.

Распорядился, кому и что делать до начала отхода от цели. Бойцы Топилина занялись охраной. Ее в полном составе загнали в подвал первого склада, защищенного от взрыва тремя ангарами. Заблокировав выходы, вернулись к центральным воротам. Туда же подошли и спецы остальных групп «Легиона-2», еще раз зачистивших всю территорию базы. Кудрин ждал подхода подразделений Железнова с генералом Борисовым.

Феликс в доме Бяшима тоже ждал.

Получив в ходе штурма усадьбы доклад Полуянова о том, что отряд «Бадахшан» успешно провел свою акцию, Борисов теперь ожидал сеанса связи с полковником Злотовым. Время было 10.47. По идее, если все в Баруле и Ашале прошло без сбоя, то командир отряда должен вот-вот выйти на связь.

И Злотов вышел в эфир. Ровно в 11.00.

Глава 5

Афганистан. Окрестности Кайрабада, 26 августа, 8.30

Получив подтверждение о начале активных действий в 9.00, генерал Кауров связался со всеми штурмовыми отделениями, на которые были разведены две группы. Довел до командиров приказ на начало акции в установленное ранее время. Переключив рацию на прием, Каракурт прошел к отделению капитана Рыжкова, оборудовавшему позицию ожидания прямо напротив скалы противоположного хребта. Капитан доложил генералу, что подчиненный ему личный состав к выполнению боевой задачи готов.

— Хорошо, Вова! Значит, работаем строго по плану!

— Понял, товарищ генерал!

— Системы «гарпун» проверены?

— Так точно!

— Ладно! Жди приказа! Как настрой?

— Нормально. Как всегда!

Генерал вернулся на позицию временного командно-наблюдательного пункта, где продолжал находиться разведчик стратегического внедрения старший лейтенант Полозин. Спросил:

— Что нового, Гена?

— Ничего, товарищ генерал! В ауле людно, да это и понятно, только что закончился завтрак. Минут через двадцать угомонятся, начнут работать.

— Посты их охраны?

— А что посты? На месте часовые! Там, где и должны быть.

Кауров прилег рядом с разведчиком, сказал:

— Дай-ка, Гена, мне свою оптику!

Старший лейтенант передал генералу бинокль.

Каракурт внимательно осмотрел объект скорого штурма.

Внезапно и незапланированно прошел сигнал экстренного вызова. Связь запрашивал командир второй группы майор Карпенко.

— «Первый»! Я — «Второй»!

Кауров ответил:

— Слушаю!

— Со стороны Кайрабада к заводу движутся два грузовых автомобиля. Они оборудованы тентами, что или кто находится в кузове, неизвестно.

— Понял! Ждем гостей! — Генерал повернулся к офицеру разведки:

— Две машины из Кайрабада. Идут к аулу. Что сие означает?

Старший лейтенант пожал плечами:

— А черт его знает! Поселок-то мы не контролируем, но предположить кое-что насчет гостей можно.

— Еще раз то же самое, только по-русски!

— Я говорю, что эти машины могут доставлять в аул как продовольствие для всего персонала завода, так и партию героина.

Кауров согласно кивнул седой головой:

— Отслеживай транспорт, я отлучусь на время!

— Есть, товарищ генерал!

Каракурт отполз за валун, достал специальную рацию, бросил в эфир кодированный, импульсный радиосигнал:

— «Барса-2» вызывает «Барс-1»!

И тут же услышал спокойный ответ:

— «Барс-2» на связи!

— Как дела, Боря?

— Нормалек! В 9.00 начну штурм своего объекта.

— Добро! А вот мне с атакой придется повременить.

Голос Рудакова напрягся, подполковник спросил:

— Проблемы?

— Не знаю. Две грузовые машины идут в аул. Пока не выясним, что за гости решили нас сегодня навестить, будем ждать.

— Может, и мне, генерал, повременить со штурмом?

— Зачем? Если у тебя все чисто, работай с богом! На меня не ориентируйся, у нас автономные задачи. Выполняй свою и отходи!

Командир «Барса-2» попросил:

— И все же, генерал, если в ходе штурма или после него у вас вдруг возникнут непредвиденные осложнения, сообщите мне об этом?!

Кауров усмехнулся:

— Для чего, Боря?

— Странный вопрос! Короче, я начну отход к Пянджу вместе с вами. А до этого буду ждать сигнала на перевале.

— Рудаков!

— Я!

— Ты решил, что можешь вместо генерала Борисова координировать общий план операции? Никаких «короче», подполковник! Отрабатывай свой объект и сваливай к Пянджу! Вопросы?

— Вопросов нет. Замечу одно, генерал, мы работаем автономно и, согласно общему плану, на время операции вы не являетесь моим начальником. Так что позвольте решать мне, что делать, а чего нет! Повторяю, после отработки своей цели, если все сложится удачно, жду вашего сигнала. Отходить будем вместе. Конец связи!

— Мы не в бирюльки играем, Боря!

— Вот именно, генерал!

Рудаков отключил рацию, то же самое пришлось сделать и Каракурту.

Отказу Рудакова уходить без сводной группы Каурова генерал хоть и пытался воспротивиться, но воспринял его все же как должное! Будь Каракурт на месте командира «Барса-2», он поступил бы точно так же, пусть это и противоречило общему плану, по которому все штурмовые подразделения «Виртуса», включая две сводные группы, работающие за «речкой», должны были осуществлять отход по завершении собственной акции самостоятельно и отдельно. Но существовало еще и негласное правило, принявшее со временем силу традиции. Не оставлять своих собратьев по оружию, пока те не вышли из зоны применения. Им, еще не отработавшим цели, в любую минуту могла понадобиться помощь.

Обстановка при боевых столкновениях менялась быстро, и просчитать до конца все варианты развития событий не всегда представлялось возможным. А от кого ждать помощи Каурову с двумя штурмовыми группами общей численностью в двадцать человек, как не от Рудакова? Он находился ближе всех, хотя и работал на удалении почти в сто верст.

Кауров вернулся на наблюдательный пункт.

Разведчик тут же доложил:

— Машины вошли в аул, встали у каменного дома. Но, похоже, они пусты!

— С чего ты это взял?

— Рессоры! Они не нагружены!

— Сколько времени «ЗИЛы» стоят у дома?

— Пять минут.

— И без движения?

— Так точно!

Каракурт проговорил:

— Интересно! Раньше такое бывало?

— Да нет! По крайней мере, за все время моего слежения за объектом это первый случай. Аул навещали, но либо на ослах, либо на лошадях, а чтобы машины? Нет, такого не было.

Генерал взглянул на Полозина:

— Даже когда ты спал?

— Да! Я перед сном всегда включал видеокамеру. Ранним утром просматривал пленку.

— Понятно!

— Минуту, товарищ генерал…

— Что такое?

— По-моему, эти тачки прибыли за наркотой.

— Да?

Старший лейтенант протянул бинокль Каурову.

— Посмотрите сами!

Каракурт принял оптику, навел ее на аул, хорошо просматриваемый отсюда, сверху.

Там к двум прибывшим из Кайрабада «ЗИЛ-157» из главного производственного здания вышли три боевика, одетых в национальные костюмы пуштун. Почти тут же к ним присоединилось еще шесть человек.

По лохмотьям генерал определил, что последними были рабы. Разбившись по три человека на грузовик, они под окрики вооруженной охраны начали переносить из здания в кузова «ЗИЛов» мешки килограммов по двадцать. Кауров проговорил:

— Ты прав, Гена! Машины прибыли за наркотой. Но это даже к лучшему. Сейчас охрана отвлечена, да и в главном здании суета, которая почти всегда сопровождает погрузочно-разгрузочные работы.

Он перевел взгляд на разведчика:

— Ты вот что, Гена, возьми у Рыжкова одного человека с пулеметом и тройным боекомплектом да займи позицию за валуном так, чтобы контролировать и аул, и расчет автоматического станкового гранатомета «АГС-30», который будет находиться восточнее тебя. В случае чего прикроешь штурмовые группы сверху, а при необходимости поддержишь огнем гранатометчиков. Кто знает, не остались ли в Кайрабаде верные Вахтангу «духи»? Если предположить, что остались, то они обязательно пойдут на помощь заводу. И пойдут не только по дну ущелья. Могут и на хребты взобраться. Так что следи и за огневой точкой «АГС». Все понял?

— Так точно!

— Ну что, тогда начали работать?

Старший лейтенант кивнул головой:

— Начали!

Кауров поднял указательный палец правой руки вверх, твердо повторив:

— Начали!

И отошел от наблюдательного пункта.

Вскоре отделения Карпенко и Журавина спустились в ущелье и начали приближаться к аулу с востока и запада. Они были замечены дневной охраной, большей частью находившейся на плоских крышах глиняных мазанок. Выкрикнув сигналы тревоги, «духи» приготовились к обороне, но выстрелить никто из них не успел. Передислоцированное ночью на противоположный хребет отделение лейтенанта Андрея Афонина тремя практически одновременными залпами четырех стволов, среди которых были и винтовки «винторез», и автоматы «ВАЛ», выбило всех бандитов на крышах.

Но сигнал тревоги ими был подан, и аул, успокоившийся после утренней суеты, вновь ожил. Из главного дома и почти из всех мазанок на улицу выбежали вооруженные мужчины. Они быстро и организованно заняли позиции для ведения круговой обороны. Видимо, эту вводную противник отрабатывал не раз. Одно было непонятно: почему наркодельцы оставили без внимания хребты, возвышающиеся над ущельем? Уж как минимум по одному посту «духи» должны были вынести наверх. Однако это сделано не было. Почему? В чем причина такой беспечности? В уверенности, что на завод никто не нападет? Но для чего тогда было муштровать охрану при отработке их действий на случай опасности в самом ущелье? Непонятно! Да и черт с ними! Анализировать тактику наркодельцов сейчас уже было совершенно не нужно.

Между тем дополнительная охрана быстро прикрыла фланги аула. И если отделение Карпенко смогло совершить бросок к заводу, то отделение Журавина немного опоздало. Что сорвало намерение захватить аул с ходу, одновременно с двух флангов. В результате под шквальным огнем обороняющейся стороны спецназ вынужден был залечь.

Кауров вызвал на связь командиров фланговых отделений:

— «Второй», «Третий», я — «Первый»! Прошу ответить!

— «Второй» слушает вас!

— «Третий» на связи!

— Что, ребята, приземлили вас «духи»?

Ответил майор Карпенко:

— Ничего, командир, долго вести столь массированный обстрел они не смогут. Это «духи» от неожиданности нападения палят из всех стволов и куда ни попадя. А вот как кончатся боеприпасы, сделают паузу, ею и воспользуемся.

Генерал возразил:

— Предлагаете ждать паузы? А если из Кайрабада, где наверняка слышна канонада, сюда к аулу их резерв подойдет? Тогда чего ждать будем?

В ответ — молчание. Кауров продолжил:

— Нет, мужики, тянуть время мы не можем! Значит, так! Готовьте магазинные гранатометы «ГМ-94». Из них через две минуты по позициям противника открыть огонь осколочными зарядами и… оставаться на месте! Как увидите над аулом наших десантников, проводите повторный залп и совершаете бросок к селению. Внутри завода работа «бизонами» и наступательными ручными гранатами с прорывом к каменному дому. Как поняли меня?

Майоры Карпенко и Журавин ответили:

— «Второй» все понял!

— У «Третьего» вопросов нет!

— Работайте!

В это же время по сигналу руки Каракурта операторы систем «гарпун» выстрелили в скалу противоположного склона. Тросы натянулись по нисходящим линиям, прямо над каменным домом. Этот маневр «духами», отвлеченными на бой с неизвестным противником, замечен не был.

Каракурт, надев шлем, приказал:

— Рыжков, запускай на орбиту свою бригаду!

— Есть!

Капитан отдал короткую команду, и первые два бойца его отделения, прикрепившись страховочными поясами к натянутым тросам, замерли в ожидании приказа на спуск.

Внизу раздался грохот одновременных взрывов гранат магазинных «ГМ-94». Рыжков приказал:

— Первые, пошли!

«Профи» заскользили вниз.

И вновь в уши ударил грохот разрывов второго залпа гранатометчиков с фланга аула. Под этим губительным обстрелом «духи», неся потери, вынуждены были отойти от окраины в глубь селения-завода. И они не увидели зависших над главным зданием бойцов спецназа. И только когда те сверху открыли огонь по ничем не прикрытым тылам обороняющихся, «духи» пасанули. Среди них началась паника. Люди охраны наркозавода заметались среди мазанок небольшого аула, падая от пуль висящих на тросах спецов, число которых к этому времени удвоилось. Они практически беспрепятственно расстреливали обезумевшую, полностью деморализованную толпу боевиков Вахтанга.

Мгновенная атака штурмовых отделений Карпенко и Журавина поставила точку в штурме завода. Постепенно отпуская тросы, операторы «гарпунов» спустили десантников Рыжкова на плоскую крышу каменного дома. Здания, где размещалось основное производство. Затем по тросам вниз спустились сами операторы и командир сводной группы генерал Кауров. И почти одновременно к каменной крепости подошли штурмовые отделения Карпенко и Журавина. Бойцы Рыжкова с крыши проникли внутрь здания и быстро зачистили его, уничтожив и «научный персонал» лаборатории, и охранников внутреннего наряда, освободили обессиленных рабов — людей, над которыми «химики» ставили опыты при доведении героина до нужной кондиции. Им предложили самостоятельно двигаться, насколько хватит сил, к каньону. Казалось, все было кончено. Штурм объекта проведен успешно. Сопротивление многочисленной охраны подавлено, завод захвачен, рабы освобождены, потерь нет! Осталось, заминировав, взорвать этот комбинат смерти и начать отход. Но… не все на войне происходит так, как этого хотелось бы. Опасность может подстерегать свою жертву везде, в том числе и там, где ее меньше всего ожидаешь. И становится смертельной, если она, эта опасность, изначально не просчитывалась, считалась нереальной.

Кауров вызвал на связь командира сводной группы, действующей в районе Гайдуза, подполковника Рудакова:

— «Барс-2»! Я — «Барс-1»!

— Слушаю вас, «Барс-1»!

— Как у тебя дела, Боря?

— Нормально! Заводишко взяли без проблем. Охрана и прочухаться не успела, как мои ребята нейтрализовали ее. Сейчас саперы ведут работы по минированию кишлака. С началом отхода поднимем его на воздух. Потерь у нас нет. А у вас как?

— Да тоже вроде все нормально… пока! Цель отработали. Как и вы, готовим аул-завод к подрыву. Потерь также нет.

К Каурову подбежал штатный связист:

— Товарищ генерал! Срочное сообщение от первого проводника, он вышел на связь открытым текстом, просит вас.

Предчувствие чего-то нехорошего кольнуло Каракурта в сердце. Он завершил сеанс с Рудаковым:

— Боря, извини, но я вынужден прервать связь с тобой!

— Что-нибудь случилось?

— Не знаю! Открытым текстом в эфир вышел мой первый проводник. Но тебя это не касается, заканчивай работу у себя и отходи к границе!

— Я же сказал, что буду отходить только вместе с вами. Жду связи!

Генерал, отключив прибор специальной кодированной импульсной связи, взял из рук связиста обычную рацию, проговорил в микрофон, стараясь быть спокойным:

— «Каракурт» слушает! Что случилось, «Крот»?

— Экстренное сообщение! В Кайрабад вошел вооруженный отряд. Это люди личной гвардии Вахтанга. Думаю, скоро они будут у вас. Численность отряда около сорока штыков. Вооружены автоматами «АКС-74», а также американскими винтовками с переносными гранатометными комплексами.

— Спасибо за информацию. Немедленно уничтожь прибор связи, что использовал сейчас! Тебя не должны вычислить!

— Вы о себе думайте, я не в счет! Конец связи!

Генерал на минуту задумался.

Вот оно как повернулось! Отряд Вахтанга в Кайрабаде! Это как раз то, что не просчитали в Службе. В том, что наемники наркобарона скоро объявятся здесь, сомневаться не приходилось. Сорок профессионально подготовленных бойцов — сила немалая. И вряд ли они пойдут единой группировкой по ущелью. Скорее попытаются отбить завод с трех направлений, частью с фронта, частью с хребтов. А может, и в тыл зайдут. Но почему все же гвардия наркобарона именно сегодня появилась в Кайрабаде? Почему ушла со своей базы? Вахтанг специально перебросил банду сюда? Какие основания он имел для проведения подобного маневра? Получил информацию о готовящихся нападениях на заводы? Вряд ли! В этом случае его «духи» не демонстрировали бы себя в Кайрабаде. Они бы вышли к каньону и уже оттуда нанесли удар. И он явился бы неожиданным для спецназа, что дало бы бандитам неплохую фору и весьма реальный шанс уничтожить врага. Но отряд вошел в Кайрабад. Вошел спокойно, а значит, о делах на заводе «духи» не знали. Следовательно, появление банды — случайность, что по большому счету дела кардинально не меняло. Было очевидно, что сводной группе придется принимать бой с серьезным к тому же вдвое превосходящим по численности противником. Хорошо, что на хребтах остались отделения прикрытия. Там, наверху, сбить их с позиций будет сложно.

Так! Надо готовиться к отражению первой, самой мощной атаки «духов» со стороны Кайрабада. От того, насколько эффективно удастся сделать это спецам «Виртуса», будет во многом зависеть дальнейшее развитие событий. Хотя ничего хорошего в том, что сводной группе сразу же после отработки плановой цели предстоит принимать встречный бой, не было. И будет еще хуже, если гвардейцы Вахтанга навяжут спецназу позиционный бой. Бандитов могут подпитать и живой силой, и боеприпасами из Кайрабада, людям же Каурова ждать подобной помощи неоткуда. Но… хватит гадать! Пора перейти к делу!

Генерал вошел в одну из мазанок. Она была пуста. Кауров приказал прапорщику, сопровождавшему его:

— Дима, быстренько вызови сюда Карпенко, Журавина и Рыжкова! Поторопись, дело срочное, время не ждет!

— Есть!

Прапорщик удалился и вскоре вернулся с командирами штурмовых отделений.

Каракурт обратился к ним:

— Господа гусары, буду предельно краток! Наша работа здесь еще не окончена.

Офицеры молча переглянулись, Кауров продолжил:

— Понимаю ваше недоумение, посему разъясняю обстановку, которая изменилась. В Кайрабад недавно вошел отряд резерва Вахтанга. Спросите, откуда он взялся, отвечу — не знаю! Но отряд противника рядом и скоро объявится здесь, в ауле. Как будут действовать бандиты, неизвестно. Но они тоже «профи», поэтому будем исходить из того, как работали бы мы на их месте. Командование наемников не знает, какие силы штурмовали завод, а значит, совершив быстрый марш к аулу, до выхода в ущелье из-за поворота, отряд скорее всего остановится. Чтобы провести разведку и оценить обстановку. Бандиты не знают, если, конечно, они не перехватили доклад «Крота», о том, что мы проинформированы об их появлении. Можно рассчитывать на то, что визуальная разведка никаких результатов «духам» не даст. Что банда предпримет далее? То же, что предприняли бы мы в данной ситуации. Она разделится. Две группы пойдут на хребты, третья будет приближаться к аулу по ущелью. Тем самым охватывая его с трех сторон. Подобный маневр диктуется самой обстановкой. Вот на этих направлениях нам и предстоит встречать наемников. Сейчас тебе, Миша, — Кауров обратился к Карпенко, — выслать к повороту ущелья передовой дозор с задачей раннего обнаружения противника. Как только дозор заметит банду, ему немедленный отход в аул! Отделению Карпенко рассредоточить своих бойцов на восточной окраине селения, где выбрать и оборудовать позиции для отражения нападения превосходящих сил противника. Это будет первый эшелон нашей обороны. Второй эшелон, состоящий из отделения Рыжкова, разместим на рубеже, проходящем через главный дом, на крыше которого закрепиться пулеметному расчету. Журавин прикрывает тылы. У меня все! Вопросы?

Вопросов не последовало.

Генерал отпустил офицеров и вызвал на связь командира четвертого отделения лейтенанта Афонина, находящегося на правом хребте:

— «Хребет-2», я — «Каракурт»!

— «Хребет-2» на связи!

— Слушай, Андрей, изменения в общей обстановке!

Кауров довел до командира отделения суть того, что ранее доложил остальным офицерам, закончив инструктаж:

— Таким образом, лейтенант, тебе надо связаться с противоположным хребтом, с огневой точкой «АГС-30», скоординировать с ней взаимодействие по обороне хребтов. Людей укрой так, чтобы не пострадали при гранатометной атаке. Мы получили информацию, что «духи» Вахтанга имеют на вооружении американские переносные гранатометные системы залпового огня. Задача бойцам на хребтах не допустить прорыва противника в тыл наших основных обороняющихся сил, работающих в ауле, а также лишить бандитов возможности накрыть огнем штурмовые отделения сверху. Задача ясна?

— Так точно!

— Выполняй, лейтенант! И без суеты, Андрюша, без суеты!

Каракурт, отключив связь, тут же вновь был вынужден воспользоваться специальной рацией. Генерала вызывал подполковник Рудаков.

Кауров ответил:

— Слушаю тебя, Боря!

— Как у вас дела, «Барс-1»?

— Нормально! Ты как?

— Собственную задачу в районе Гайдуза завершил. Наркозавод, все его помещения заминированы, готовы к подрыву. Что сообщил вам «Крот»?

— То, что со стороны Кайрабада к заводу движется резервный отряд Вахтанга. Мы принимаем меры для того, чтобы достойно встретить гостей.

— А справитесь ли? Наемники наркобарона — не обычные «духи»! Это профессионалы! Конечно, уровень их подготовки ниже нашего, но боевиков вдвое больше? Я…

Каракурт перебил Рудакова:

— Ты, Боря, взрывай завод и начинай отход к границе! Это приказ!

— А вы как?

— Тебе ясен приказ, подполковник?

— Я вас что-то плохо слышу!

— Повторяю вопрос, тебе приказ ясен?

— Черт! Извините, генерал, но я вас совершенно не слышу. Будем надеяться, что вы слышите меня. Докладываю: в ходе штурма на заводе обнаружены два почти новых «Хаммера». В этих американских джипах вполне уместится подчиненная мне сводная группа. Сто верст до Кайрабада мы можем преодолеть максимум за полтора часа, у нас и проводник есть. Взяли тут одного сучонка, земляка нашего, русского химика, мать его! Он в Гайдузе сравнительно давно, и в Кайрабад ездил, дорогу короткую знает. Изъявляет полную готовность помочь нам в обмен на жизнь. Как слышите меня, «Барс-1»?

Каракурт прекрасно понял, что Рудаков имитирует сбой в работе средств связи. Ну, что ж! Раз его группа мобильна, почему не использовать ее для усиления собственного подразделения, а по сути, восстановления «Барса» как штатного отряда? Генерал бросил в эфир:

— Хорошо! Я согласен с твоим решением идти к Кайрабаду. Начинай марш! Заходи в поселок с востока и сразу же ныряй в ущелье. Пройдешь по нему восемь километров, спешишь личный состав и выйдешь на связь со мной! Я уточню твою задачу. Понял меня?

— Вот теперь слышимость отменная! Вас понял! Начинаю марш! До встречи, генерал!

— До встречи, хитрец!

Кауров перешел к каменному зданию. И в это время передовой дозор доложил:

— «Первому» — «Третий»!

— Слушаю!

— Противник обнаружен, отряд, как и предполагалось, человек в сорок приближается к повороту в ущелье. «Духи» на лошадях!

— Принял! Всем быстрый отход!

Генерал подал команду всем отделениям:

— Внимание! Приготовиться к отражению нападения сил противника! Боеприпасы экономить. Стрелять по принципу — выстрел-труп! Огонь по «духам» без дополнительного распоряжения, допустив противника в сектор гарантированного поражения, имеющимся у нас вооружением! Расчету «АГС-30», отслеживая обстановку на хребтах, быть в готовности поддержать отделения внизу! У меня все! Удачной охоты, ребята!***

Как и предполагал Каракурт, боевики Вахтанга остановились у поворота перед открытым пространством. Старший гвардейцев наркобарона Юлдаш поднял правую руку вверх. По этой команде к нему подъехал одетый во все белое белудж.

— Слушаю вас, босс!

— Вышли вперед своих людей! Пусть осмотрят через оптику аул, с заводом не сближаясь. Только быстрее, главное определить, что происходит в селении. Давай!

Белудж удалился к своим конникам, и вскоре разведка, состоящая из опытных следопытов малочисленного народа, выходцев из Ирана, скрылась за поворотом, набросив поверх своего белоснежного национального одеяния камуфлированные халаты. Сам же Юлдаш начал внимательно осматривать из бинокля левый от Кайрабада хребет. Метр за метром он ощупывал вершины перевала. Но ничего особенного не заметил. И вообще в ауле было тихо, казалось, что услышанные ранее взрывы и автоматные очереди были просто миражом, акустическим обманом. Но грохот боя слышал не только Юлдаш, его слышали и его люди. И именно со стороны, где находился завод Вахтанга. То, что на аул напали, не вызывало сомнений, не мятеж же подняли дохляки-рабы, еле передвигающие свои исколотые ноги.

Возникал вопрос: кто это такой борзый посягнул на бизнес самого Вахтанга? Один из тех, кого наркобарон «кинул» при дележе прибыли? Маловероятно! Те люди, что входили в картель, не посмели бы и пальцем пошевелить против грузина. Американцы? Те могли, но… не стали бы рушить налаженное производство героина и его транзита в Россию. Янки не меньше Вахтанга заинтересованы в наркотической агрессии против своего «стратегического союзника». Америке не нужна сильная Россия. А все эти встречи на высшем уровне, беседы без галстуков — лабуда. Политика, одним словом. Русским и американцам никогда не договориться между собой. Ведь тогда Россия реально сможет экономически подняться, и вновь противостояние, вновь две сверхдержавы, передел мира!

И все же кто такой смелый посягнул на вотчину Вахтанга?

Ошметки формирований обезумевших талибов, сметающих все на своем пути в родной Пакистан?

Шайтан их знает! Надо дождаться доклада разведки белуджей. Может, он внесет ясность в ситуацию вокруг завода.

Следопыты вернулись быстро, но ясность, на что надеялся Юлдаш, в обстановку не внесли. Из их доклада следовало, что в ауле все спокойно. Безлюдно, но спокойно, хотя кто-то явно атаковал завод. Несколько саманных мазанок были разрушены попаданием гранат, отсюда ранее слышался грохот разрывов, развалины продолжаются дымиться, но их никто не тушит. На склонах ничего подозрительного не замечено. Может, неизвестные силы, что штурмовали завод, выполнив какую-то свою задачу, ушли в сторону каньона?

На последнее предположение Юлдаш ответил, отрицательно покачав головой:

— Нет! Никуда не ушли чужаки. Если они готовили акцию против завода, то и ущелье с каньоном обследовали. А там тупик, и горы пронзают облака. В той стороне ни спрятаться, ни подняться на перевал невозможно. Они, эти неизвестные, в ауле. Но… кто они?

Старший белудж спросил:

— А если это работа русских?

Юлдаш удивленно переспросил:

— Русских?

— Да, босс, русских!

— Ты сам-то подумал, что сказал? Откуда здесь взяться русским?

— Ай, кто знает?

— Ты вот что, брат! Вместо того чтобы пороть чушь, раздели свой отряд надвое и вышли их на оба хребта. Пусть пройдут по вершинам перевалов до аула. Ну, а я с остальными бойцами пойду к заводу по ущелью. Если те шакалы, что напали на аул, все еще находятся в нем, мы их накроем с трех сторон и выдавим к каньону, где и уничтожим. Выполнять приказ!

Белудж поклонился и, резко развернувшись, пошел к своему спешившемуся отряду. Люди в белых рубахах и широких шароварах сгруппировались возле начальника. Тот что-то быстро говорил на своем языке. Белуджа внимательно слушали, кивая чалмами в знак того, что понимают, о чем говорит их командир.

Спустя пять минут, разбившись на две равные группы по десять человек в каждой, набросив на свои экзотические костюмы маскировочное снаряжение, они споро начали подъем на хребты.

Дождавшись, пока половина отряда вышла на перевалы, Юлдаш приказал оставшимся в его распоряжении пуштунам и наемникам развернуться в две цепи и начать выдвижение к аулу, соблюдая дистанцию между шеренгами в тридцать метров.

Все движения «духов» были зафиксированы бойцами сводной группы Каракурта.

Генерал получил сообщение о примененной противником тактике охвата аула. Находясь за каменным домом, Кауров вызвал на связь командиров отделений, закрепившихся на хребтах:

— «Первый» вызывает «Второго» и «Четвертого»!

— «Второй» слушает!

— «Четвертый» на связи!

— Внимание, ждите скорых гостей!

— К приему гостей готовы!

Генерал под прикрытием невысокого забора перебежал к мазанке, стоящей на окраине аула. В ней находились командир третьего отделения капитан Журавин с пулеметчиком. Кауров спросил:

— Ну, что тут у нас?

— «Духи» провели разведку, товарищ генерал, после чего — тишина!

— Смотрите внимательнее, гвардейцы Вахтанга вот-вот должны начать действовать.

Каракурт отошел от позиции пулеметчика, приоткрыл боковую перекосившуюся дверь, не обозначая себя, из глубины бывшего жилища навел бинокль на левый от себя хребет. И… увидел то, что ожидал увидеть. Так и есть, бандиты все же начали работать по просчитанной ранее спецами схеме, обходя завод с флангов. Сколько их идет на огневую точку «АГС-30»? Раз, два, три… десять! Десять человек. Идут по хребту грамотно, след в след, соблюдая равную дистанцию.

Генерал вызвал прапорщика Галушкина, прикрывающего левый склон:

— «Хребет-1»! Я — «Первый»! Прошу ответить!

— «Первый»! Я — «Хребет-1», слушаю вас!

— Витя, к тебе приближается группа «духов» численностью в десять человек. Они от позиции метрах в пятидесяти.

Галушкин спокойно ответил:

— Я в курсе, «Первый»!

Кауров продолжил:

— Как только они выйдут на ровную площадку, огонь по варианту «Рикошет» — тотальное уничтожение противника!

— Приказ принял! По «духам» вариант «Рикошет»! Выполняю!

Генерал переключился на правый склон. Предупредил лейтенанта Афонина о приближении противника и к его подразделению, отдав тот же, что и Галушкину, приказ на тотальное уничтожение врага.

Как только генерал отключился от Афонина, его самого вызвал на связь майор Карпенко:

— Товарищ генерал, и с фронта показались орлы комнатные. Идут, голубчики, даже в два эшелона, и синхронно, не отрываясь от тех, кто обходит аул по склонам. Дистанцию и интервал между собой держат неплохо, что говорит об их достаточно высоком уровне профессиональной подготовки. Черт!

— Что случилось, Миша?

Майор ответил:

— У «духов» как минимум четыре штуки американских переносных гранатометных комплекса. А в каждой такой дуре по четыре заряда. Это уже гораздо хуже!

— Карпенко! — обратился Кауров к офицеру. — Передай приказ всему личному составу, находящемуся в ауле, покинуть здания, кроме главного дома, и рассредоточиться за заборами, пробив в глине амбразуры. Повторяю, всем немедленно покинуть здания!

Майор по своей связи продублировал приказ командира сводной группы. Он был выполнен незамедлительно. Это спасло жизнь не одному бойцу спецназа. Спустя несколько минут после маневра спецов первая шеренга «духов» залегла, и тут же по всем видимым с востока глиняным постройкам ударили гранатометы бандитов. Они снесли добрую половину мазанок восточной окраины аула-завода. Несколько зарядов попало и в каменный дом. Но зарядов осколочных, особого вреда зданию не нанесших. Майор Карпенко уже готов был отдать приказ на ответный огонь, но генерал удержал его:

— Рано, Миша, пока рано! Потерпи. Пусть наши ребята на хребтах снимут их обходящие силы, ну, а после… и мы… пригреем «духов»!

Через секунды на левом склоне заработал станковый гранатомет «АГС-30». Его гулкие хлопки поддержали короткие очереди пулемета Полозина. Бойцы прикрытия левого хребта вступили в бой с обходящими аул по перевалу силами противника.

Правый склон также взорвался автоматными очередями. Это стреляли наемники, так как бесшумное оружие спецназа не было слышно. Но это не значило, что оно работало менее эффективно. Напротив, прицельные выстрелы «ВАЛов» и «винторезов» сразу выбили из строя «духов» чуть ли не половину личного состава.

Генерал от глиняного забора, переводя бинокль то на левый, то на правый склоны, следил за тем, как обороняются его подчиненные. Так, осадили слегка казбеков горных, и то дело! Теперь они не попрут на арапа.

Карпенко выкрикнул:

— Товарищ генерал, первая шеренга поднялась в атаку!

— Так бей ее на лету, Миша!

Майор приказал отделению:

— По наступающему противнику — прицельный огонь!

Вместо грохота автоматных очередей раздались лишь легкие, глухие хлопки специального оружия спецназа. И пули спецов ложились в цель в отличие от наемников, которые били по околице вслепую, не видя противника. Шеренга, огласившаяся воплями боли, вновь залегла. Затем боевики, бросив своих раненых товарищей, начала быстрый отход к позиции второго эшелона, также залегшего во избежание потерь на подходе к цели.

Прекратилась стрельба и на хребтах, но там никто назад не отступил. Или некому было отступать, или же, как и подельники внизу, бандиты залегли за камнями. Что ж, первая атака «духов» успешно отбита. Что последует дальше? Группе Каурова не помешало бы подняться на хребет, но… в данной ситуации сделать это было невозможно. Даже если учесть, что банда Вахтанга потеряла половину своей численности, она и в этом случае оставалась силой грозной. Тем более что теперь командир «духов» получил, пусть и приблизительную, информацию о противостоящей стороне.

Наступила неестественная тишина, прерываемая криками, видимо, серьезно раненого и мучающегося боевика.

Командир гвардейцев Вахтанга считал потери.

Из первой шеренги назад отошли четверо, следовательно, шестерых неизвестная, профессиональная и мощная сила, снаряженная оружием спецназа, положила. Кто-то, правда, продолжал взывать о помощи с рубежа, где противник накрыл первую группу наемников. Но о том, чтобы как-то помочь своему подчиненному, командир «духов» не думал. В конце концов, раненый сам может помочь себе. Для этого достаточно поднести ствол ко рту. А он орет, как беременная ослица, не понимая того, что уже вычеркнут из списка отряда наркобарона. Дурак, но как же надоели его вопли! Юлдаш крикнул снайперу, укрывшемуся за соседним камнем:

— Кармаль?

— Я, командир!

— Крики раненого слышишь?

— Конечно, слышу!

— А самого его видишь?

— Вижу! Это чечен Шамиль из первой группы!

— Успокой его!

— Слушаюсь, босс!

Снайпер прицелился. Одиночный хлесткий выстрел из американской винтовки оборвал вопль раненого моджахеда.

Командир группы наемников запросил склоны:

— Закир! Крим! Ответьте!

— Закир слушает!

— Крим на связи!

— Доложить обстановку!

Доклады командиров групп были практически одинаковыми. Бандиты на хребтах встретили упорное сопротивление. Особенно пострадала группа Закира. Гранатометный обстрел противника лишил ее сразу шести человек. Осталось четверо, включая самого главаря. Крим потерял четырех бойцов и был еще в состоянии повторить атаку. Юлдаш приказал обоим подчиненным в прямой контакт с неизвестными не входить, ждать подкрепления и приказа.

После чего командир остатков личной гвардии Вахтанга бросил в эфир:

— Ганс! Я — Юлдаш! Слышишь меня?

Один из полевых командиров, контролирующих провинцию, с которым лично был знаком помощник наркобарона, ответил:

— Слышу, брат, хотя и удивлен твоим запросом. Что-нибудь случилось?

— Случилось, Ганс! Мне, а значит, и Вахтангу нужна помощь!

Полевой командир удивился:

— И чем же я могу помочь своим братьям?

— Слушай и запоминай…

Юлдаш поведал немцу о сложившейся ситуации вокруг наркозавода, закончив речь словами:

— Вот чем ты можешь помочь нам!

Ганс, недолго подумав, ответил:

— Хоп, брат! Я сделаю то, о чем ты просишь!

— Поторопись, Ганс, и будь уверен, Вахтанг умеет ценить дружбу!

— Я это знаю! Жди, как только мои люди подойдут к Кайрабаду, ты об этом узнаешь. Конец связи!

Юлдаш, отключив рацию, передал по команду приказ:

— Держать врага на поводке!

Что означало вести лишь перестрелку, не давая противнику ни контратаковать, ни отойти на запасные позиции.

Глава 6

Северный Афганистан. Окрестности Кайрабада. 26 августа

Втянутая в позиционный бой сводная группа «Барс-1» была лишена возможности совершить маневр, который обеспечил бы ей отрыв от противника. И это обстоятельство злило Каракурта, не любившего играть по чужим правилам. Удалось-таки резерву Вахтанга навязать спецназу свою тактику. Бандиты не сближались с позициями штурмовых отделений, но и огня не прекращали.

Пост контроля над левым хребтом сообщил, что из Кайрабада к отряду Юлдаша подошел джип. Скорее всего бандиты получили дополнительный запас боеприпасов. Каурову же ждать помощи было неоткуда. А боезапас подразделений таял, несмотря на экономию.

Генерал лихорадочно искал вариант отрыва от профессионально подготовленного отряда наемников. И впервые понял, что не может найти решения, что еще более раздражало боевого генерала. Он все чаще ловил на себе вопросительные взгляды подчиненных. В нем они, выполнившие основную задачу, сейчас видели гаранта успеха и в той ситуации, в которую попали по воле случая. Офицеры и прапорщики были уверены в нем и ждали решения, которое переломило бы обстановку.

Но этого решения у Каракурта не было. Решения, позволившего бы своими силами что-либо изменить.

Он посмотрел на часы: 10.30.

Уже полтора часа его группа ведет бой и около сорока минут от Гайдуза к нему на трофейной технике движется сводное подразделение подполковника Рудакова. Надо было бы доложить Феликсу об изменившейся не в пользу спецназа обстановке, но что-то пока удерживало генерала от вызова руководителя операции «Цунами». И это что-то позволило Каурову получить важное сообщение агента глубинной разведки. Генерала на связь вызвал капитан Лопатин. И вновь он говорил открытым текстом, по-русски:

— Внимание «Барсу-1», говорит «Крот»! Мною перехвачен сеанс связи командира наемников Вахтанга с неким полевым командиром Гансом. Кружится тут по провинции этот Ганс, бывший мой «соратник» в борьбе с талибами. Так вот, Юлдаш — человек наркобарона — запросил у немца помощи в личном составе. Ганс согласился помочь «братьям» и высылает в Кайрабад полноценную сотню своих головорезов-пуштунов.

— Как я понял, «Крот», нам следует ожидать еще и «духов» какого-то немца?

— Да! Но я вынужден прекратить связь, пора уходить, пока не угодил в лапы «духов». Удачи, спецназ!

— Спасибо, — задумчиво в отключенный микрофон проговорил Каракурт.

Вот, значит, почему этот Юлдаш принял решение связать спецназ позиционным боем! Он ждет солидного подкрепления, и когда оно подойдет, генералу было неизвестно. Судя по тому, что капитану Лопатину удалось перехватить переговоры «духов», главари банд общались между собой с помощью обычной аппаратуры, то есть средствами связи малого радиуса действия. Это значит, что Ганс находится где-то в двадцатикилометровой зоне, если считать от ущелья. Передвигаться пуштуны будут не на своих двоих, а используя либо автомобили, либо лошадей. В любом случае Юлдаш реально может получить подкрепление уже минут через пятнадцать. И только через час, по-хорошему, объявится Рудаков со своей группой. Из всего вышеизложенного следует, что «Барсу-1» придется сдерживать атаки противника минут сорок. И это очень плохо! Но выбирать не приходится…

Мысли генерала прервал сигнал вызова на связь.

«Кому там еще неймется? Может, с Рудаковым что?» — мелькнула вдруг тревога, уколов сердце Каурова. Он ответил:

— «Барс-1» на связи!

И тут же Каракурт услышал спокойный, уверенный голос генерал-лейтенанта Борисова, руководителя всей операции «Цунами»:

— Как у тебя дела, Стас?

— Хреново, Феликс!

Голос заместителя директора Службы напрягся:

— Потери?

— Нет! Дело в другом! Объект подчиненная мне группа отработала быстро, с опережением графика, и это при том, что я задержал начало акции на некоторое время.

Феликс поинтересовался:

— С чем была связана задержка штурма?

Каракурт ответил:

— Долго объяснять, Феликс! Но причины на такой шаг у меня были. Даст бог, встретимся, все подробно изложу. Так вот, объект мы отработали быстро, рабов распустили, охрану и «лаборантов» нейтрализовали, казалось, все, взрывай аул и отходи, но тут из Кайрабада к цели подошел отряд наемников из числа резервных сил Вахтанга.

— Что?

— Да, Феликс, тот самый отряд, участие которого при планировании акции не было учтено. Мы посчитали, что он не сможет экстренно и в короткие сроки быть переброшен к наркозаводам. Однако произошло непредвиденное, и отборное войско наркобарона вступило в бой с моими группами, превышая их по численности в два раза. Первый их наскок мы отбили, хорошо — первый проводник вовремя предупредил о приближающейся опасности. Понеся потери в живой силе, противник не отошел, а залег в непосредственной близости от аула, а также на обоих хребтах, что вынудило меня принять позиционный бой. Я сначала не мог понять тактики Юлдаша, главаря банды Вахтанга, но потом все встало на свои места. После того, как наш «Крот» вновь вышел в эфир. Разведчик перехватил разговор Юлдаша с неким Гансом, местным полевым командиром. Последний обещал оказать помощь наемникам и выслать к ущелью отряд в сто штыков. И этот отряд может появиться в любое время. Мне неизвестно место его нахождения на данный момент, но уже то, что Юлдаш говорил с Гансом по рации малого радиуса действия, свидетельствует, что отряд немца где-то рядом!

Феликс, внимательно выслушав Каракурта, спросил:

— Сколько у тебя боеприпасов?

— Пока есть, но боекомплект, сам понимаешь, уменьшается с каждой минутой. А при отражении атак дополнительных сил он реально может иссякнуть где-то через полчаса.

— Та-ак! Что Рудаков?

Кауров ответил:

— Борис свою задачу выполнил. Я приказал ему отходить к границе, но он отказался. Сказал, что не оставит своих бойцов в опасности. Сейчас на трофейных «Хаммерах» он со своей группой спешит ко мне. Но его ранее чем через час ждать не приходится.

— Ясно! А согласовывать свои решения командир отряда уже считает лишним?

— Да брось ты, Феликс! Рудаков же не на прогулку вышел! Ты на его месте как бы поступил?

— Не будем, Стас, о том, кто и как поступил бы в отдельно взятом случае. Как думаешь держаться против почти шестикратно превышающего твои силы противника?

— Есть одна задумка! Но о ней тебе при всем желании сказать не могу. В последнее время я стал суеверным. Да, на воздушную поддержку штурмовиков я могу рассчитывать?

— Что за вопрос, Стас, конечно, можешь!

— Тогда прикажи готовить к вылету пару звеньев!

— Об этом не волнуйся. К тому же я немедленно отдам приказ на переброску к тебе «вертушками» двух штурмовых групп Железнова. По карте я определил место пригодной для посадки «Ми-8» площадки, но на удалении от Кайрабада в пять километров. Это потеря времени! Как ты думаешь, сможет вертолет сбросить десант в самом ущелье?

Каракурт думал недолго:

— Да, сможет, но километрах в двух западнее наших позиций, там дно ущелья сравнительно ровное для посадки «вертушки», да и от возможного применения переносных зенитно-ракетных комплексов «духов» она будет защищена.

— Хорошо! Туда и отправим подкрепление!

— Как дела у остальных отрядов?

Вопрос Каурова о том, как сработали другие подразделения «Виртуса», накрыл Феликса теплой волной. Стас, находясь в незавидном, мягко говоря, положении, интересуется делами своих сослуживцев. В этом и был весь Каракурт!

Борисов ответил:

— С ними все в порядке, Стас!

— Ну и ладно! Будем надеяться, что и здесь, за «речкой», мы переиграем противника, несмотря на его численное преимущество.

— Не сомневаюсь в этом! В общем, минут через сорок ребята Железнова будут у тебя в тылу. Жду запроса на применение штурмовиков. Конец связи, «Барс-1»!

Заместитель директора «Виртуса» отключился.

Находясь в кабинете начальника Соколовского погранотряда, Борисов задумался. Рудаков нарушил приказ. Вместо того чтобы, выполнив задачу, отойти к Пянджу, подполковник решил идти на помощь своим товарищам. Но почему он не спросил разрешения на этот маневр у руководителя операции? Посчитал, что генерал Борисов запретит ему подобный шаг? И надо признать, что он, Феликс, вполне мог настоять на возвращении «Барса-2» к границе. Поэтому-то Рудаков и решил действовать на свой страх и риск, не имея официального запрета на свои действия. Ладно, по большому счету Борис прав! Так, теперь о Каракурте с его сводной группой. Кауров явно нашел какой-то вариант действий, когда к наемникам личной гвардии Вахтанга подойдут поддерживающие силы Ганса. Что придумал Стас? Об этом думать времени не было.

Генерал включил специальную рацию:

— «Гроза»! Я — «Феликс», прием!

— «Гроза» на связи, «Феликс»!

— Слушай сюда, Юра! Немедленно поднимай в воздух «Ми-8». Пилотам поставь следующую задачу, карта при себе?

— Так точно!

— Значит, так! С аэродрома базы «вертушка» должна выйти к роще у второго спуска с перевала, считая от выезда из пограничного поселка Соколовский, на трассу Бендал — Форог, или в квадрате… Там находятся две штурмовые группы отряда «Кавказ». Их надо перебросить в Афганистан, в квадрат… в ущелье. Пилоты должны зайти к месту посадки со стороны каньона на предельно малой высоте. Вопросы?

— Вопросов нет, товарищ генерал!

— Добро! Это было первое задание тебе, теперь ответь на такой вопрос. Как быстро ты сможешь поднять «Су-25» после поступления команды на вылет?

— Максимум спустя минут десять, это всю эскадрилью, если потребуется звено, то минут пять.

— Штурмовики оборудованы дополнительными топливными баками?

— Так точно!

— Это сильно ослабило их огневую мощь?

— Да нет! Мы вместо ракет класса «воздух — земля» и оборонительных «воздух — воздух» вывесили на пилонах кассеты с «НУРСами» — неуправляемыми реактивными снарядами, да по паре бомб средней мощности. Думаю, этого снаряжения даже одному звену будет достаточно, чтобы обработать цель, равную той, что отработали на Пяндже.

— Ясно, «Гроза»! Отправляй в заданный квадрат «вертушку» и держи на взлете пару своих штурмовых звеньев. Их применение по моему личному приказу!

— Вас понял!

Генерал Борисов переключился на группы «Кавказа», ожидавшие своего применения в густой роще, где раскинули разлапистые ветви широкие и тенистые чинары.

— «Роща»! Я — «Феликс»!

— «Роща» на связи!

— С кем я говорю?

— Старший сводной группы майор Петрушин!

— Значит, так, Сергей, минут через десять встречайте «вертушку» без опознавательных знаков. Садиться она будет на шоссе, так что обеспечьте перекрытие трассы! Пилоты задачу знают и высадят вас в заданном квадрате в Афганистане. После приземления, майор, сразу же выходи на связь с генералом Кауровым, его позывной «Барс-1». Каракурт скажет, что конкретно вам делать дальше. Вопросы?

Вопросов не последовало.

А Кауров в это время, в 11.20, приказал майору Карпенко начать минирование всех объектов наркозавода. Минировать скрытно от боевиков, засевших на перевалах.

В 11.40 прошел вызов на открытой волне. Это означало, что капитан Лопатин, несмотря на все запреты, вновь вышел на связь.

Каракурт ответил, стараясь строго разговаривать с разведчиком, так рискованно играющим с судьбой:

— Ты никак не угомонишься, «Крот»? Что на этот раз у тебя?

— К Кайрабаду подошли четыре «Зурса» — «ЗИЛ-157». В кузовах вооруженные люди. После короткого совещания с одним из старейшин поселка — странно, что они встречали бандитов, но это факт — две машины с боевиками пошли в сторону ущелья.

— «Крот»! Я что тебе приказывал? Почему не выполняешь приказ?

— Вам неинтересна информация, которую я вам передал?

— Меня больше заботит твоя жизнь, хотя и информация очень поможет скорректировать наши действия.

— Вот видите?

— Но с этого момента, «Крот», все! Чтобы я больше не слышал тебя в эфире! Полностью выходи из игры! Конец связи!

— Удачной охоты и… благополучного возвращения домой!

Капитан глубинной разведки «Виртуса», агент стратегического внедрения Виктор Лопатин, выключив рацию, стер с нее отпечатки своих пальцев, забросил далеко в камыши мутного арыка. Свое дело он сделал. Этого капитану казалось мало, и он сейчас предпочел бы оказаться в ущелье и драться вместе с другими, пусть эта драка и была бы последней в его еще недолгой жизни. Будь его воля, он пошел бы к аулу. Но… не имел разведчик на это права. И так он подвергал себя смертельному риску, выходя открытым текстом в эфир. Подвергал опасности не только себя, но и всю свою семью. Однако иначе русский офицер поступить просто не мог. И сейчас, избавившись от улик, которые могли его раскрыть как агента российской разведки, Лопатин, он же Фархад, вышел на западную окраину Кайрабада, где возле деревянного моста собралась внушительная толпа любопытных мирных жителей. Всем было интересно, что происходит в ущелье, в десяти километрах от поселка. Капитан разведки «Виртуса» слился с общей людской массой.***

К вышедшему из переднего «ЗИЛ-157» крупному мужчине в форме летчиков американских ВВС подошли несколько человек. Один из них поздоровался с мужчиной:

— Ассолом аллейкюм, Хикмат!

— Ва аллейкюм, братья! Что тут у вас происходит?

— Кто-то напал на завод в ущелье. Люди Юлдаша пытаются выбить чужаков из аула, но это им пока не удается.

— Сколько человек у Юлдаша?

— Сорок.

— А у чужаков?

— Неизвестно.

— И кто эти чужие люди, тоже неизвестно?

— Неизвестно, Хикмат!

— Хорошо, разберемся!

Командир боевой сотни повернулся к колонне, выкрикнул:

— Абухан!

Из кабины второй машины последовал ответ:

— Я, командир!

Хикмат приказал:

— Подойди ко мне!

Абухан выполнил приказ.

Командир сотни отвел подчиненного в сторону.

— Бери, Абу, с собой две бригады в сорок джигитов и на двух машинах выдвигайся к позициям Юлдаша. На подходе свяжешься с ним. Он определит, что делать твоим людям.

— Слушаюсь, командир!

— А я пока побуду в Кайрабаде. На завод не могло напасть крупное подразделение. Ему просто не удалось бы рассредоточиться на хребтах перед штурмом. Так что, думаю, вам вместе с узбеком будет под силу накрыть чужаков. Будет неплохо, если удастся взять кого-нибудь из них живыми. Ну, а если вы не справитесь с неизвестными, в бой вступлю я. Действуй, Абу!

Пуштун вернулся к машинам, отдал короткое приказание, и два первых грузовика, поднимая за собой пыль, двинулись через Кайрабад. Пройдя мост мимо толпы зевак, они направились к ущелью, в котором находился заброшенный аул, ставший неожиданно полем боя.

А Кауров, вызвав Борисова, передал последнюю новость, переданную все тем же «Кротом». Феликс ответил, что сообщение принял и сию минуту авиация предпримет ответные действия, которые должны охладить чрезмерный боевой пыл «духов».

Колонна достигла середины маршрута, где остановилась.

Абухан вышел из «ЗИЛа», вытянул антенну старой рации, запросил:

— Юлдаш! Я — Абу, командир сводной бригады отряда Хикмата, посланной сюда Гансом.

— Наконец-то! — ответил узбек. — Где вы находитесь, сколько вас, где сам Хикмат?

— Хикмат остался в Кайрабаде. Я на двух грузовиках, веду к тебе сорок бойцов, мы километрах в пяти от поворота на аул. Что нам делать?

— А тебе самому неясно, что надо делать дальше?

— Нет!

— Продолжать движение, вот что! Перед поворотом к аулу вас встретят. Жду!

— Хоп! Мы скоро будем.

Абу подошел к машине, но колонна начать движение так и не смогла. Поставив ногу на подножку кабины, главарь-пуштун замер. Из-за перевалов послышался нарастающий гул реактивных двигателей.

Абухан вертел головой, стараясь определить, откуда приближается этот гул и что он означает. Ответ бандит получил спустя считаные секунды. Вот только осознать его он не успел. Первое звено «Су-25» эскадрильи подполковника Сотникова зашло на моджахедов Ганса прямо с левого хребта. Абу заметил молнии, несущиеся с неба прямо на него. И это было последнее, что увидел в своей жизни помощник Хикмата. Его разорванное тело было отброшено к склону. Вместе с ним разрывы реактивных снарядов разнесли автомобили с находящимися в них моджахедами. В одно мгновение войско Абухана в сорок штыков перестало существовать!

Практически одновременно с первым звеном по позициям Юлдаша нанесли свой удар штурмовики второго звена.

Но отряд узбека пострадал частично, некоторым бойцам удалось укрыться за валунами у склона и за утесом на повороте ущелья. И все же взрывы «НУРСов» выбили из рядов банды Юлдаша восемь человек. Восемь из четырнадцати, находившихся на дне ущелья. Не пострадал и сам узбек, успевший, весьма кстати, прикрыться одним из своих подчиненных. Он не пожалел молодого наемника, когда, упав, дернул его на себя, тем самым подставив тело араба под осколки реактивных снарядов.

Самолеты без опознавательных знаков взмыли вверх перед Кайрабадом, заставив толпу у моста с воплем упасть и вжаться в пыль придорожных канав.

Звенья разошлись в стороны и вновь пошли к ущелью, уже на параллельных курсах, резко снижаясь. На бреющем полете они сбросили бомбы на прежние цели, после чего, отработав полетное задание, развернувшись над каньоном, взяли курс к Пянджу.

Хикмат стал свидетелем налета русских штурмовиков.

Хоть и были самолеты без опознавательных знаков, пуштун сумел определить их принадлежность. Такие же машины когда-то, в восьмидесятых годах, обрабатывали Пандшерское ущелье вакуумными бомбами. И тогда русские пилоты действовали так же дерзко и внезапно, как и сейчас!

Помощник Ганса, руководителя центра подготовки террористов-диверсантов, его лучший командир Хикмат задумался, поглаживая аккуратно подстриженную бородку.

Русская авиация может прикрывать действия только своих наземных сил. Следовательно, против Вахтанга работал российский спецназ. Конечно, теоретически штурмовики могли принадлежать и бывшим союзным республикам, Таджикистану или Узбекистану, но… ни Душанбе, ни Ташкент самостоятельно не решились бы на проведение акций против объектов в глубине Афганистана. На это способны только русские. Им, особенно спецназу, не привыкать работать за рубежом. И действуют русские серьезно, наверняка не по одному заводу возле Кайрабада.

Пуштун вызвал на связь своего командира:

— Ганс? Я — Хикмат!

— Что у тебя, Хикмат?

— У меня здесь, у Кайрабада, проблемы!

— Да? И в чем же они заключаются?

Хикмат доложил обо всем, что только что произошло в ущелье.

— Из всего вышесказанного следует, что аул с наркотой атакован русским спецназом. Мы, не начав работать, на пустом месте потеряли сорок человек, Ганс. Стоит ли и дальше продолжать нашу акцию? Не лучше ли отойти? Мы же ничем не обязаны Вахтангу, и…

Ганс не дал помощнику договорить:

— С каких это пор ты, Хикмат, стал бояться русских? Сорок человек, говоришь, потерял? Это плохо, но сколько людей у тебя осталось? Шестьдесят? А спецназ сколько может иметь у завода бойцов? Тридцать? Сорок?

— Не больше, шеф!

— Вот именно, не более сорока спецов. Спецов, измотанных боем с отрядом Юлдаша и успокоенных результатами налета поддерживающей и прикрывающей их авиации. Сейчас русские расслабились. Они вряд ли допускают, что их вновь атакуют, скорее думают, что наш отряд отойдет, как это предлагаешь сделать ты. Так что русские не ожидают очередного нападения. Разве мы можем упустить такой шанс разбить подразделение русского спецназа? И показать американцам, кто в «действительности» проводит террористические акции против их войск? Нет, Хикмат, упустить такой шанс мы просто не имеем права. Не теряй времени, начинай форсированный марш в ущелье и выдави русских из аула к каньону, где и нейтрализуй противника! Но так, чтобы двух-трех бойцов взять живыми. Теперь это обязательное условие твоей миссии. Тех, кто лично возьмет в плен русского спецназовца, ждет вознаграждение в сто тысяч долларов. Вперед, джигит, да поможет тебе твой Аллах!

Немец отключил связь.

Хикмат прошел к машинам. Приказал личному составу двух боевых бригад построиться перед техникой. Огласил распоряжение Ганса и провел короткий инструктаж, объяснив моджахедам обстановку и то, что ждет от отряда их командир.

Спустя минуту «ЗИЛы» с бригадами Хикмата вышли на скорости из Кайрабада, направившись в ущелье.

Туда, куда на встречу со смертью ранее ушла бригада Абухана.

Вторую колонну задумчивым взглядом проводил и капитан разведки Виктор Лопатин. На сей раз он бессилен был предупредить спецназ «Виртуса» о приближающейся новой, более серьезной опасности. Разведчику оставалось одно. Надеяться, что опытные «профи» сумеют вовремя зафиксировать появление свежих сил противника и, быстро сориентировавшись, дать ему достойный отпор.***

Но раньше Каурова опасность просчитал генерал Борисов.

И просчитал ее сразу же после доклада командира эскадрильи подполковника Сотникова, который сообщил о результатах налетов двух его штурмовых звеньев.

Руководителя операции «Цунами» насторожил факт уничтожения в ущелье всего двух грузовых машин. Феликс переспросил:

— Так ты говоришь, Юра, что пилоты расстреляли два грузовика?

— Так точно!

— А некий Ганс послал к Юлдашу сотню «духов». Сколько человек можно усадить в кузов «ЗИЛ-157»? С тремя скамейками максимум тридцать человек. Следовательно, в двух машинах было до шестидесяти боевиков? А в Кайрабад, повторюсь, прибыла сотня головорезов, и на четырех машинах. Где остальные два грузовика с сорока как минимум моджахедами?

— Виноват, товарищ генерал, но на этот вопрос я не могу ответить!

— Ну, в чем ты можешь быть виноват, Юра? Ты свою работу сделал отменно. Но не всю! Оставайся пока на связи. Скоро ты мне вновь понадобишься.

— Есть оставаться на связи!

Борисов переключился на Каурова:

— «Барса-1» вызывает на связь «Феликс»!

— Слушаю тебя, Феликс!

— Как дела, Стас?

— С твоей помощью нормально! Штурмовики ввалили «духам» по самое не могу. Теперь думаю дождаться Рудакова, его сводная группа вот-вот должна подойти к Кайрабаду. Отработаем остатки банды Юлдаша и Ганса и начнем организованный отход.

— Не торопись, Каракурт! Игра еще не закончена. Она только входит в решающую фазу.

Кауров удивился:

— Да? И что значат твои слова, Феликс?

— Дело в том, Стас, что пилоты Сотникова оприходовали лишь часть отряда Ганса. И моджахеды после налета не отошли от Кайрабада, как это можно было бы предположить. Напротив, имея достаточно сил для изменения обстановки, «духи» скорее всего уже спешат к тебе.

Каракурт проговорил:

— Та-ак! Вот, значит, какие дела-кренделя? Что ж, продолжим игру! Вот только боеприпасов у меня маловато, но ничего, их дефицит я перекрою за счет сюрприза, который мы тут приготовили для тех, кто пожелает выбить российский спецназ из аула. В общем, я все понял, Феликс! Продолжаю выполнение задачи.

— Удачи, Стас!

— Спасибо!

Завершив сеанс связи с Борисовым, Кауров в срочном порядке вызвал к себе майоров Карпенко с Журавиным и капитана Рыжкова.

— Ребята, у меня для вас не совсем приятная новость. Но все по порядку… — Каракурт ввел своих подчиненных в курс дела, закончив: — Вот так, господа гусары! Ничего еще не кончено!

Генерал посмотрел на майора Карпенко.

— Здания в ауле все заминированы?

— Так точно!

— Хорошо! Тогда слушайте боевой приказ. В 12.30 начинаем отход из аула. Смотрите на карту.

Кауров разложил планшет, ткнув указкой в пластик, защищающий секретный документ.

— Отходим вот сюда! Там, на новом рубеже, много валунов, укрыться будет где. К тому же отделения с хребтов поддержат нас огнем. При отходе всем подразделениям установить за собой растяжки, особенно на восточной окраине аула. Там выставить минные ловушки везде, где только можно будет натянуть проволоку. Гранат не жалеть! При себе оставить по одной «РГД»! Вопросы ко мне есть? Нет? Добро! Все свободны!

Как только командиры штурмовых отделений, работающих внизу, отошли к своим подчиненным, Кауров вызвал на связь офицеров, осуществляющих прикрытие на вершинах перевалов:

— «Хребет-1», «Хребет-2»! Я — «Первый»!

Прапорщик Галушкин и лейтенант Афонин немедленно ответили. Генерал поставил им персональную задачу:

— Внимание! Отделения, находящиеся внизу, скоро начнут отход и закрепятся на рубеже, который будет вам хорошо виден. Ваша задача остается прежней: не допустить прорыва противника по перевалам.

Афонин спросил:

— Вопрос разрешите?

— Спрашивай!

— От кого нам предстоит держать хребты? Разве авиация не уничтожила противника?

Каракурт объяснил:

— «Су-25» нанесли сокрушительный удар по врагу, но уничтожили лишь часть «духов». Банда примерно от сорока до шестидесяти штыков вскоре должна подойти к ущелью. И это не считая тех боевиков Юлдаша, что остались на перевалах и уцелели внизу. Этих наберется немного, но в совокупности нам скорее всего предстоит схватка с группировкой, вновь превышающей нас по численности как минимум в два раза. Так что, Андрюша, работа наша продолжается. Еще вопросы будут?

В разговор вступил прапорщик Галушкин:

— «Первый»! С вами тут разведчик поговорить хочет!

— Передай ему связь!

— «Первый»! Что конкретно делать мне?

Кауров ответил:

— Продолжать выполнение прежней задачи!

— Понял!

— Все, мужики, на разговоры у нас времени не осталось, займемся делом!

Три отделения сводной группы, выполняя приказ генерала Каурова, организованно отошли из аула-завода на новый рубеж обороны. В разбитом селении остались два снайпера для имитации присутствия в ауле сил спецназа.

В 13.05 вторая пара «ЗИЛ-157» под командованием самого Хикмата, обойдя место воздушного расстрела своих подельников, вышла к позициям Юлдаша, остановившись перед поворотом.

Помощник Ганса торопился. Он понимал, что русские в любой момент могут выслать сюда, к аулу, еще пару звеньев своих штурмовиков для подстраховки. Тем более что в этой зоне авиации ничего не грозило. Ни «ПЗРК» — переносные зенитно-ракетные комплексы, которых у моджахедов просто не было, ни американцы, которые сюда не совались. Даже разведывательных полетов их «F-15Е»-«Игл» на севере Афганистана не совершали. И вот, чтобы избежать участи Абухана и его подчиненных, боевикам Хикмата необходимо было как можно скорее войти в огневой контакт с противником, тем самым отсечь авиацию от боевого применения. Открывать огонь без гарантии безопасности своих наземных сил пилоты штурмовиков не будут. Поэтому Хикмат вполуха выслушал Юлдаша, который пытался оправдаться в том, что не смог своими людьми выбить неизвестных (узбек даже не предполагал, что против него действует российский спецназ) из аула. Затем внимательно осмотрел из бинокля развалины аула, взглянул на перевалы. Не увидев там ничего, он спросил:

— Что-то я никого ни в селении, ни на хребтах не увидел, а, Юлдаш? Где грозный противник? Что скажешь, брат?

— Я перед тем, как выслать своих людей в этот проклятый аул и на склоны, тоже нигде и ничего подозрительного не заметил.

Хикмат посмотрел на Юлдаша и промолчал. Ответ одного из командиров резерва наркобарона Вахтанга не удовлетворил пуштуна, но ничего более существенного от морально сломленного и растерянного наемника услышать было невозможно. Поэтому помощник Ганса только спросил:

— Сколько у тебя осталось бойцов, способных продолжать схватку?

Юлдаш ответил:

— На правом от нас хребте четверо, на левом шестеро. Здесь со мной также шестеро.

— Хоп! Всех своих джигитов на перевалы! Во главе с тобой! Цель — сбросить русских с перевалов!

Узбек недоуменно посмотрел на Хикмата.

— Ты сказал… сбросить РУССКИХ? Я не ослышался?

— Ты не ослышался. Но чем ты так удивлен?

— Это… это так неожиданно… русские? Снова здесь, в Афганистане? Что это значит?

— Это значит, брат, что вновь русские топчут нашу землю. Как и двадцать лет назад. Но сегодня их не армия, а отдельный отряд, и мы не имеем права не победить их. И не просто победить, но и взять кое-кого в плен. Это отдельная задача, и решать ее буду я. Но… мы теряем драгоценное время. Ты хорошо понял, что должен делать?

— Понял!

— Тогда вперед, Юлдаш!

Хикмат прошел к своим вылезавшим из машин боевикам. Провел скорый инструктаж, пока люди Юлдаша во главе с узбеком поднимались на хребты. После чего первая шеренга перебежками двинулась к аулу. Селение молчало. Главарь банды Ганса из-за утеса внимательно наблюдал за маневрами своих моджахедов и за тем, что происходило в селении. И наверху и внизу боевики все ближе подбирались к цели. Противник продолжал молчать, ничем не выдавая своего присутствия. Мелькнула мысль: уж не покинули ли русские рубежи своей обороны и не поднялись ли на перевалы, чтобы раствориться в горах Гиндукуша? Нет! Это было бы слишком просто. Русский спецназ не уходит, оставляя за спиной значительные силы, способные организовать губительное для «профи» преследование. И, как будто в подтверждение предположения пуштуна, оставшиеся в ауле снайперы спецназа открыли по приближающимся моджахедам интенсивный, но прицельный огонь. Хикмат удовлетворенно хмыкнул. Русские не ушли, они здесь, в ауле, и у них не так много патронов, отстреливались они экономно. Это хорошо! Рано или поздно у спецназовцев кончится боекомплект, и им не останется другого выхода, как вступить с врагом врукопашную.

Спецназ ни при каких обстоятельствах без боя не сдастся, это прекрасно понимал Хикмат. И спецы будут вести бой, даже имея на вооружении черенки саперных лопаток. Вот на этом этапе и надо будет захомутать пару-тройку русских рысаков.

И подчиненные Каурова не уклонились от боя, хотя и покинули аул. Последними из него, добросовестно отстреляв по магазину своих «СВДС», ушли снайперы. Штурмовые подразделения заняли позиции метрах в ста западнее бывшего наркозавода.

Боевики же Хикмата, подойдя вплотную к разрушенным строениям и не встретив никакого сопротивления, остановились на восточной окраине, не входя в аул. Тишина, накрывшая дымящееся селение, была неестественна. Что-то в ней затаилось! Что? Командир первой бригады отряда Хикмата связался с начальником:

— Босс! Я на окраине селения. Никто меня не обстреливает, и это странно! Что делать дальше?

— Что делать, спрашиваешь? Сам не знаешь? Ты что, на прогулку в кишлак пошел? Быстро занять его, выйдя на западную окраину! Оттуда доклад мне! Выполнять приказ! И смотри под ноги, завод может быть заминирован!***

Кауров из-за скалы наблюдал за движениями боевиков. Рядом с ним находился майор Карпенко. Генерал проговорил:

— Что-то, Миша, «духи» не спешат занять аул. Осторожничают. Так, глядишь, они и наши минные ловушки заметят!

— Так нам это только на руку! Пусть теряют время! Скоро и Рудаков подойдет, и ребята «Кавказа»!

— Все это так! Но я предпочел бы, чтобы они теряли время на другом. А именно на подборе своих трупов. Иначе на кой черт мы минировали завод, лишая себя гранат? Надо поторопить «духов».

Каракурт связался со старшим лейтенантом Полозиным:

— «Разведку» вызывает «Первый»!

— Слушаю вас, товарищ генерал!

— Ты, Гена, внизу «духов» видишь?

— Так точно! Они начали входить в аул.

— Надо бы их немного подогнать, разведка! Понял, что я имею в виду?

— Понял!

— Работай!

Отключившись от связи с командиром сводной группы, старший лейтенант перевел ствол пулемета на аул. Длинные очереди «РПК» — ручного пулемета Калашникова — разорвали гнетущую тишину. Обстрел вызвал среди боевиков авангарда Хикмата панику. Моджахеды никак не ожидали обстрела сверху. Поэтому, спасаясь от пуль, рванулись к полуразрушенным глиняным мазанкам и… попали в минную ловушку. В ауле один за другим начали греметь взрывы от срабатывания растяжек. Уцелевшие воины Аллаха бросились из аула. Но на выходе их плотно зацепил Полозин. Теперь он стрелял короткими, в два-три выстрела, очередями. В несколько секунд обращенные в бегство моджахеды стали жертвами прицельного огня офицера разведки.

Хикмат потерял десять своих отборных воинов.

Потерял впустую, опять на ровном месте и вновь не нанеся грамотно обороняющемуся противнику ни малейшего вреда. Пуштун ударил кулаком в камень утеса, в кровь разбив руку. Выругался:

— Суки! Шакалы! Неверные твари! — и, обернувшись к своему адъютанту, выкрикнул: — Срочно связь с Юлдашем!

На что подчиненный проговорил:

— Рация же у вас на поясе, хозяин!

Вырвав из чехла на портупее портативный прибор связи, о котором в приступе бессильной ярости совсем забыл, Хикмат выкрикнул в эфир:

— Юлдаш! Отзовись!

— Слущаю тебя, Хикмат!

— Ты видел, что русские сделали с моими людьми?

— Видел!

— Какого же шайтана тогда не отвлек на себя пулеметчика?

— Я еще не вышел на рубеж ведения прямого огня.

— Ты не вышел, но люди твои находятся же там! Почему ты не приказал им стрелять по противнику на хребте?

Юлдаш не выдержал:

— А почему ты погнал своих бойцов в аул, не дождавшись, пока мои люди разберутся с горными огневыми точками гяуров?

— Да потому, ишак ты отвязанный, что если мы в ближайшее время не войдем в огневой контакт с русскими, то поддерживающая их действия штурмовая авиация вновь появится в небе над ущельем и смешает наши силы с пылью и щебнем. Неужели тебе это не ясно?

— И все же тебе следовало немного выждать! В гибели своих людей вини только свое упрямство!

Хикмат выдержал паузу, стараясь успокоиться, продолжил:

— Хоп, Юлдаш, извини за грубость, я погорячился. Нам всем надо успокоиться. Давай работай по горным постам, а я выдвинусь всем отрядом к аулу, не входя в него. Ясно, что русские отошли на запад, заминировав аул. Посему я буду обходить его. Ты же обеспечь уничтожение горных огневых позиций гяуров и продолжай своими людьми движение по перевалам! Понял меня?

— Понял, Хикмат!

— Да поможет тебе Аллах, Юлдаш!***

Связист сводной группы перехватил этот диалог, прошедший в эфире на незащищенной волне. Суть его сразу же была доложена Каракурту. Генерал вызвал на связь лейтенанта Афонина и прапорщика Галушкина:

— «Хребет-1», «Хребет-2»! Ответьте «Первому»!

— «Хребет-1» на связи!

— Хребет-2» слушает!

— Внимание, ребята! Противник выслал на перевалы дополнительные силы с целью вашего уничтожения. Вполне возможно применение духами гранатометных комплексов. Будьте предельно осторожны! Если есть возможность, отойдите на запад. Стоять насмерть нет никакой необходимости. Главное, сдержать обходящие силы моджахедов на перевалах, не дав им спуститься нам за спину. Вопросы ко мне?

Вопросов не последовало. Да отделения, закрепившиеся на вершинах перевалов, даже при желании задать их не успели бы.

Противник начал одновременную атаку на обоих хребтах.

Первыми на дистанцию прямого выстрела вышли боевики Юлдаша по левой от каньона плоской вершине, где занимал позицию расчет «АГС-30». Прапорщик дал из станкового гранатомета прицельную очередь. Выскочившие на открытое пространство боевики были мгновенно поражены разрывами осколочных гранат. Но Галушкин не подумал, почему бандиты, зная о том, что этот участок прикрывает «АГС», так глупо подставились своей атакой? Не просчитал прапорщик коварства и подлости Юлдаша. А тот специально выслал четверку белуджей на гибель, чтобы ценой жизни своих подчиненных засечь местонахождение расчета противника. И оператор американского переносного гранатометного комплекса зафиксировал, откуда вел губительный огонь враг. Как только рассеялась пыль и гарь, он выпустил по позиции спецназа четыре осколочные гранаты.

Галушкин с напарником успели вжаться в камни, но заряды «духов» сбросили станковый гранатомет в пропасть.

Старший лейтенант Полозин, видевший атаку моджахедов, перевел ствол пулемета в сторону, откуда стрелял противник. Но на спусковой крючок не нажал. На линии огня находились свои, контуженые гранатометчики. Да и «духи» не спешили атаковать пораженную огневую точку.

Галушкин, придя в себя, подхватил под мышки напарника, отполз с ним за валун, тем самым открыв офицеру разведки сектор для ведения огня.

Полозина вызвал на связь Каракурт:

— «Разведка»! Ответь «Первому»!

— «Разведка» на связи!

— Что там у вас, Гена?

— Установка «АГС-30» уничтожена, расчет контужен, но, по крайней мере, прапорщик Галушкин в состоянии передвигаться, сейчас он с напарником за валуном. Их бы надо эвакуировать!

Недолгое молчание в ответ, затем:

— Как ты, Полозин?

— Нормально! Минут десять интенсивного боя продержаться смогу, но… не более. Потом кончатся боеприпасы.

Кауров задумчиво произнес:

— Минут десять, говоришь?

— Это при постоянном ведении огня. Если же «духи» будут и дальше действовать наскоками, то соответственно и я продержусь дольше. Короче, все зависит от того, как поведут себя моджахеды.

— Понял тебя! Постараюсь помочь!

Каракурт переключил связь на генерала Борисова:

— «Феликс»! Я — «Барс-1»!

Заместитель директора «Виртуса» ответил тут же:

— Я слушаю тебя, Стас! Доложи обстановку!

Кауров кратко разъяснил сложившуюся в ущелье под Кайрабадом ситуацию, закончив:

— Таким образом, Феликс, мы имеем довольно хреновый расклад на левом хребте. И если отделение Афонина еще сдерживает обходящие нас силы Хикмата, то на противоположном хребте, по сути, один Полозин противостоит банде. Из его доклада следует, что Галушкин и Иванов получили контузии разной степени тяжести. Поэтому спрашиваю: ты можешь организовать еще один авиационный налет, на этот раз по перевалам?

— Без проблем, Стас! Но не попадут ли под реактивные снаряды штурмовиков и наши люди? Пилоты будут иметь примерные ориентиры и точность налета гарантировать не смогут. Вот если вы как-нибудь обозначили бы позиции «духов», тогда другое дело!

— Обозначить?.. Добро! Высылай «сушки», я наведу их на горных бекасов Хикмата!

— Хорошо! Минут через пятнадцать жди авиацию!

— Жду, Феликс!

— Да, к тебе скоро должны подойти люди Железнова. По докладу командира «Ми-8», вертолет со сводной группой майора Петрушина заходит на посадку недалеко от каньона. Так что теперь ты не один в ущелье, Стас!

— Понял тебя! Продолжаю работу!

Спустя пять минут, в течение которых обстановка в ущелье не изменилась, по связи прошли два доклада.

Первый от командира группы отряда «Кавказ» Сергея Петрушина, который сообщил, что начал форсированный марш-бросок к аулу, и второй от подполковника Рудакова. «Барс-2» на «Хаммерах» достиг Кайрабада и, приближаясь к ущелью, ждет уточнения задачи на боевое применение.

Но ответил им генерал не сразу.

Этому помешал внезапно возникший и нарастающий гул реактивных двигателей штурмовиков «Су-25»!

Глава 7

Ущелье в окрестностях Кайрабада в Афганистане. 13.35 местного времени

Услышав приближающийся рев штурмовиков, Хикмат, грязно выругавшись, приказал своему отряду:

— Авангарду немедленно укрыться на окраине аула, там, где ранее сработали минные ловушки русских, остальным рассредоточиться по ущелью. Нас атакуют с воздуха.

Моджахеды рассыпались в разные стороны, прячась за всем, за чем можно было как-то укрыться.

Генерал Кауров вызвал на связь Полозина и Афонина:

— «Разведка»! «Хребет-2»! Слушай приказ: при появлении «Су-25» трассерами обозначить передний край противника на своих направлениях, пилоты должны их увидеть!

Звено штурмовиков показалось внезапно. Оно заходило со стороны карьера. Офицеры, сдерживающие прорыв бандитов на хребтах, перезарядив оружие, дали по две длинные очереди трассирующими пулями. Командир звена, которое, сотрясая воздух, пронеслось над ущельем, выстреливая при этом тепловые заряды — защиту от переносных зенитно-ракетных комплексов, — вызвал на связь Каракурта:

— «Барс-1»! Я «Гроза-2»! Как слышите меня?

— Слышу хорошо, — ответил генерал.

— Трассеры, которыми стреляли с запада на восток, ваши люди обозначили ориентиры наших целей?

— Ты угадал, «Гроза-2»!

— Отлично! Отрабатываем «духов»!

Самолеты развернулись за Кайрабадом и, выстроившись в линию, начали боевой заход на зафиксированные цели.

Вскоре хребты, ограничивающие ущелье от поворота до начала аула, вздыбились взрывами реактивных снарядов. Обстреляв цели, от каньона, где штурмовики взмыли вверх, командир звена запросил Каурова:

— «Барс-1»! Я — «Гроза-2», цели отработаны! Остались боеприпасы, где можно их разгрузить?

Каракурт ответил не задумываясь:

— По дну ущелья от аула до поворота!

— Принял! Пока будем заходить на цель, прошу узнать, не задели ли мы своим налетом ваших «профи»? Это очень важно для нас!

— Понял, ждите вызова!

Генерал связался с перевалами. Ему ответили и старший лейтенант Полозин, и лейтенант Афонин. При авианалете никто из бойцов спецназа не пострадал. Пилоты провели атаку ювелирно, о чем Кауров не замедлил сообщить командиру штурмового звена.

— Отлично! — ответил пилот ведущей крылатой машины. — К вам, кстати, спешит помощь, я видел и «вертушку», и группу. Она совсем рядом от ваших позиций!

Генерал ответил:

— Я в курсе, «Гроза-2»!

— Заканчиваю работу!

— С богом!

Штурмовики, на этот раз выстроившись в колонну по одному, провели налет по дну ущелья, по указанному генералом спецназа его участку.

Но боеприпасов у пилотов «Су-25» осталось не так много, поэтому их удар нанес противнику больше морально-психологический урон, чем материальный. Хоть и потеряли моджахеды до десяти человек, но боеспособность свою сохранили. И после отхода авиации, обойдя аул и попав в мертвую для пулемета прикрытия зону, разъяренные душманы рванулись в атаку на позиции группы генерала Каурова. Бойцы «Барса-1» встретили противника плотным огнем своего бесшумного оружия. Но обезумевший пуштун Хикмат применил тактику живой волны. Его бригады, разбившись на группы по пять человек в каждой, с криками «Аллах акбар!» начали накатывать на спецназ, несмотря на потери, которые несли.

Эта тактика, возможно, и оправдала бы себя, если бы не появление уставших, но полных желания немедленно вступить в бой штурмовых групп майора Петрушина и капитана Баринова из отряда «Кавказ», высаженных ранее вертолетом у каньона.

Подход дополнительных сил спецназа переломил ситуацию.

Очередная живая волна захлебнулась уже в самом начале движения.

Хикмат, поняв, что с получившими поддержку русскими его отряд не справится, отдал команду на быстрый отход к повороту, к спасительным «ЗИЛ-157». Пуштун резонно предположил, что измотанное боем подразделение, которое осуществляло штурм завода, не пойдет в преследование. Как не смогут организовать его и подошедшие силы, судя по всему, вступившие в бой после трудного марш-броска. В этом командир отряда моджахедов оказался прав. Но он не учел того, что к повороту уже подошло сравнительно свежее подразделение неприятеля.

Рудаков, как и было согласовано с Кауровым ранее, остановил американские армейские джипы в восьми километрах от Кайрабада в ущелье.

Он попытался выйти на связь с Каракуртом, но генерал был недоступен. Решив, что у Каурова просто нет времени на разговоры в эфире, подполковник бегом повел сводную группу к повороту, по ходу заложив в одиноко стоявшие грузовики еще советского производства радиоуправляемые мины. И когда отряд Хикмата был уже готов выйти за поворот, его встретил прицельный огонь офицеров и прапорщиков штурмовых групп «Барса-2».

Сам Хикмат, шедший впереди, так ничего и не успел понять. Выстрел «винтореза» снес ему полчерепа. Вслед за командиром свою порцию свинца получили и остальные боевики. Спецназ под командованием Бориса Рудакова патронов не жалел.

Покончив с «духами», подполковник вызвал на связь Каракурта:

— «Барс-1»! Я — «Барс-2», прошу ответить!

На этот раз генерал ответил:

— «Барс-1» слушает «Барса-2»! С прибытием тебя, Боря!

— Спасибо, генерал, один вопрос!

— Да?

— Отчего молчали полчаса назад? Я вызывал вас из пункта, где вы приказали мне остановиться.

— Вот как? Ну… я не знаю, что тебе ответить. Рация вроде постоянно работала. Но… разве теперь это так важно? Важнее другое, как встретил отходящие силы «духов»?

— Как положено, встретил! Лежат, голубчики, штабелем у поворота. Никому из них не удалось уйти.

— Молодец! Подходи к аулу, в него не входя. Он, Боря, заминирован. Впрочем, я тебя встречу у восточной окраины. Все, конец связи!

— До встречи!

Рудаков отключив рацию, положил ее в чехол. Приказал подчиненным пройти к тому месту, где лежали пораженные моджахеды, проверить, не остался ли кто из них в живых. Сам с прапорщиком Кулибиным пошел к аулу, прижимаясь к правому склону, по еле угадываемой горной дороге, где группа Каракурта не выставила минных ловушек.

Он уже почти подошел к генералу, вышедшему навстречу подполковнику, как наверху на левом от каньона склоне раздался глухой выстрел и сразу за ним грохот разрыва мощной гранаты. Бойцы спецназа как по команде подняли головы. Рудаков увидел, как по вершине в сторону Кайрабада спешно удаляется одинокая фигура.

Кауров начал вызывать на связь разведчика:

— «Разведка»! Я — «Первый»! Отзовись!

В ответ — молчание. Одинокая фигура уходила все дальше.

Генерал повторил вызов.

На этот раз ему ответили. Но не Полозин.

— «Первого» слушает «Хребет-1», — донесся слабый голос контуженого прапорщика Галушкина.

— Витя, ты?

— Я, товарищ генерал!

— Что там у вас произошло?

— Кто-то из банды «духов», что атаковала нас на хребте, выжил после авианалета. Он и ударил из гранатомета по разведчику. Сука, убил парня! И когда? Когда все уже было кончено!

— Витя, ты уверен, что Полозин убит?

— Вон он передо мной, мне удалось доползти до старшего лейтенанта, вернее, до того, что от него осталось. Граната угодила ему прямо в грудь! Так что, сами понимаете…

— Понимаю, Витя! Ты с Ивановым как?

— Я ничего, отхожу понемногу, а вот Серега тяжел! Без сознания, из ушей течет кровь, но… дышит!

Генерал проговорил:

— Держитесь там, ребята, скоро над вами зависнет вертолет. Он и снимет вас всех с хребта. Ну а тот, кто расстрелял Полозина, далеко не уйдет.

Рудаков не стал дожидаться окончания разговора Каурова с Галушкиным, вызвал к себе Кулибина:

— Мы, Семен, должны взять этого горного козла, что завалил разведчика. Силы для марш-броска остались?

— Обижаете, командир!

— Добро!

Подполковник повернулся к генералу, знаком руки показав, что пошел на захват вражеского гранатометчика. Каракурт в знак согласия кивнул головой, продолжая разговор по связи.

Рудаков с Кулибиным бросились к повороту. Туда, к своим «ЗИЛам», должен был рваться «дух».

И Юлдаш, а именно он, волею случая выжив в кровавом аду, устроенном на перевалах пилотами «Су-25», уходил по спуску туда, где Хикматом были оставлены грузовики. В одном из «ЗИЛов» и видел спасение полевой командир Вахтанга.

И он успел спуститься к машинам раньше, чем из-за поворота показались бойцы спецназа.

Юлдаш скользнул в кабину «Зурса», нажал на пяту привода стартера. Двигатель завелся сразу. Прострелив из автомата колеса второго автомобиля, узбек тронулся с места, сразу же начав набирать скорость.

Рудаков с Кулибиным остановились.

Прапорщик взглянул на подполковника:

— Что ты медлишь, командир! Привод взрывного устройства имеет ограниченный радиус дистанционного управления. Этот пидор вполне может уйти!

— Нет, Сеня, никуда он не уйдет. Это я тебе гарантирую.

Сказав это, командир отряда «Барс-2» вытащил из накладного кармана черного бронекостюма миниатюрный пульт, напоминающий приемник, вытянул до отказа антенну, включил прибор, взглянул на ущелье.

Там, удаляясь к Кайрабаду, вовсю пылил «ЗИЛ-157».

Рудаков нажал единственную клавишу. Индикатор изменил цвет с зеленого на красный, что означало — радиосигнал достиг взрывателя. И тут же вдали, на месте, где недавно угадывался удаляющийся грузовик, вверх взметнулся огненный шар, затем раздался оглушительный взрыв, и офицеры «Виртуса», словно в замедленном режиме воспроизводства видеопленки, увидели, как на куски разлетается тяжелый автомобиль. Где-то там, в черном смраде, сгорел моджахед, решивший здесь, в ущелье, уничтожить спецназ российской спецслужбы.

Убедившись в том, что грузовик сожжен, Рудаков обернулся к Кулибину.

— Говорил я тебе, Сеня, что никуда этот шакал не уйдет? Вот и не ушел, да продолжать ему и дальше гореть в геенне огненной. Ну, пошли, что ли, к своим?

Они вышли за поворот и увидели, как доставивший сюда группы «Кавказа» вертолет, зависнув над хребтом, спустил вниз трос своей бортовой лебедки. Вскоре «Ми-8» принял в десантный отсек убитого разведчика и раненых бойцов его, Рудакова, отряда.

Подполковник с прапорщиком подошли к Каурову. Генерал, увидев их, спросил:

— Я слышал взрыв, Рудаков?

— Угу! Кранты гранатометчику «духов»! Вместе с «ЗИЛом» взлетел на воздух.

— Как это он выжил в огне авиационного налета?

— Судьба, генерал!

— Судьба, говоришь?.. Может, и так! Значит, и Полозину… судьба не оставила шанса вернуться из разведки домой. А конец акции был так близок! Тьфу, мать ее, этой войны! Остохренели до чертиков все эти наркобароны, их приспешники, террористы! Взять бы и накрыть всех одним ядерным ударом, и мандец!

Генерал в сердцах бросил свой «бизон» на землю, облокотился о камень, глядя в небо повлажневшими вдруг глазами.

Рудаков подошел к нему.

— Не надо, товарищ генерал, успокойтесь! На вас подчиненные смотрят!

Кауров бросил взгляд на офицеров, окруживших его, своего признанного командира. Генерал произнес:

— Извините, товарищи офицеры, нервы не выдержали, вот и сорвался. Но… вернемся к делам насущным. Всем командирам подразделений отвести свои группы на запад, за аул! Карпенко еще раз проверить готовность объекта к подрыву, Журавину встретить Афонина с людьми. Потом всем собраться на западной окраине завода. Выполнять!

Сам генерал отошел к левому склону, вызвал на связь Борисова.

Руководитель операции «Цунами», заместитель директора Службы Х-4 «Виртус» ответил:

— Слушаю тебя, Стас!

В голосе начальника и друга Кауров уловил напряженность.

— Все нормально, Феликс! Разбили мы и охрану завода, и отряды Вахтанга с Гансом. Всех положили в этом ущелье. Сводные группы отрядов «Барс» и «Кавказ» в Афганистане свои задачи выполнили. В ходе акции погиб офицер глубинной разведки, старший лейтенант Полозин, прапорщики Галушкин и Иванов получили контузии, последний в тяжелой форме. Сейчас проверяем готовность «особого объекта» к подрыву. Рабы отошли в сторону каньона. Жду вертолеты для эвакуации отряда!

— Понял тебя, Каракурт! «Вертушки» скоро под прикрытием штурмовиков подойдут к тебе. Невольников оставь на месте, сам с группами возвращайся! Буду встречать вас на аэродроме нашей военной базы в Таджикистане. С победой всех!

Эпилог

Два «Ил-76» «Виртуса» с разницей по времени в полчаса оторвались от бетонной полосы военного аэродрома. За ними в сторону подмосковного аэродрома пошли и «Су-25» штурмовой эскадрильи подполковника Сотникова.

Борис Рудаков сидел в первом самолете рядом с генералом Кауровым. Посередине десантного отсека стоял ящик с наскоро спаянным цинковым гробом внутри. На родину вместе со спецназом возвращались и останки разведчика, единственного погибшего бойца Службы Х-4. Единственного из почти двухсот непосредственно участвовавших в широкомасштабной операции «Цунами».

И радость победы была омрачена горечью этой, можно сказать, обидно-случайной смерти офицера разведки.

Борис наклонился к генералу:

— Родственников разведчика оповестили?

Каракурт отрицательно покачал головой:

— Нет!

Рудаков удивился:

— Почему?

— А некого было оповещать, Боря! Один он жил, сирота с рождения! И жениться не успел, и потомства после себя не оставил, так как с шестнадцати лет в строю. Я узнавал биографию Полозина. Кадетка, военное училище, центр переподготовки, глубинная разведка. Вот и все! Как мало и как много одновременно скрыто в этих словах.

— Да. — Рудаков, несмотря на строгий запрет экипажа, закурил. — Но хоть некому будет горевать и убиваться, некому оплакивать.

— В том-то и дело, Рудаков, что некому. Мы-то слезы лить не приучены. Но память о нем сохраним!

Борис кивнул согласно:

— Безусловно! Боюсь только, многим в стране, которую мы защищаем, по одному месту будет наша память. Вот это обидно! Хотя… переживем, конечно, но… несправедливо все это, генерал!

Битый жизнью Каракурт, вздохнув, ответил:

— Мы, Боря, не за чье-то признание служим, не за чью-то похвалу. Мы выполняем свою работу. Ту работу, которую за нас не сделает никто! Вот так, подполковник!

Кауров замолчал. Откинулся на спинку скамейки, расположенной вдоль борта, и Рудаков, о чем-то задумавшись.

А транспортный самолет «Ил-76», шелестя турбинами, уносил спецназ все дальше от афганских неприветливых гор, таджикских и киргизских перевалов, «зеленок» и «особых объектов», домой, в Россию! Уносил, возможно, всего на несколько дней, чтобы потом, вновь приняв их на борт, отправиться туда, где присутствие «Виртуса» будет необходимо. Где в очередной раз поднимет свою ядовитую голову наркомафия или терроризм. Поднимет для того, чтобы уронить ее под мощными ударами диверсионно-штурмовых отрядов секретной Федеральной службы специального назначения!

Content

Александр Тамоников
Силы быстрого развертывания

Часть I Операция «Цунами». Этап «Внедрение»

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Часть II Операция «Цунами». Этап активных действий

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Эпилог