Дмитрий Суслин

Хоббит и Гэндальф (Глаз дракона)

Часть первая СНОВА ТУДА

Глава первая О МИСТЕРЕ БЭГГИНСЕ И ЕГО ЖИЗНИ ПО ВОЗВРАЩЕНИИ ИЗ ПУТЕШЕСТВИЯ

C того самого дня, как почтенный хоббит Бильбо Бэггинс, единственный сын Банго Бэггинса и Белладонны Тук совершил свое знаменитое Путешествие, из которого вернулся, чуть ли не сказочным богачом (по мнению всех тех, кто его знал, и в особенности соседей и ближайших родственников), прошло пятнадцать лет. За это время почти ничего не изменилось в Хоббитании.

Хоббиты жили своей тихой размеренной жизнью, были по-прежнему многочисленными и благоденствовали, и их совершенно не интересовало все то, что делается там за пределами видимости их взгляда. Такой уж они народец. Их интересует главным образом насколько полны их чуланчики, погреба, буфеты и полки на кухне. И Бильбо изо всех сил старался не отличаться от остальных. Но это уже было трудно. Что делать? Если уж прослывешь во всеобщим мнении чудаком, то уж до самой смерти не отделаешься от косых и подозрительных взглядов. Он и раньше слыл домоседом, а после Путешествия и вовсе перестал выходить из дома куда-либо. Да и как ходить по улицам спокойно, когда за ним носятся хоббитята и вопят, чтобы он показал им чудо?

– Какое чудо! – возмущался мистер Бэггинс. – C чего вы решили, что я способен на чудо?

Но хоббитята все равно смотрели на него так ожидающе и вопрошающе, будто бы он и впрямь мог у них на глазах сделать что-нибудь необычное. Например, вынуть из правого уха живого кролика.

Да и взрослые почтенные хоббиты вели себя ничуть не лучше. Как только видели Бильбо, глаза их расширялись так, словно от него исходило яркое сияние.

– Я же не Гэндальф! – удивлялся Бильбо. – Чего на меня так смотреть? Я самый обыкновенный хоббит.

Но тут уж мистер Бэггинс грешил против самого себя. Что бы он не делал и что бы не говорил, как бы не обманывал себя и других, но обыкновенным хоббитом он уже не был.

Каким же хоббитом он был, спросите вы? Попытаюсь ответить.

Он был хоббитом, который потерял самое дорогое для хоббита. Бильбо потерял репутацию. Да, именно так! Он потерял Репутацию. Репутацию Честного Хоббита. А Честный Хоббит никогда не покидает свою норку больше чем на неделю, и не отдаляется от нее далее чем на пятнадцать миль. А Бильбо не только исчез, не сказав никому ни слова, но еще затем пропадал невесть сколько, так что уже все решили, что его нет в живых, и даже был назначен день распродажи его имущества. Так он вернулся в этот самый день (что было расценено всеми, как прямое издевательство над самыми святыми хоббичьими чувствами), да еще и набитый золотом, как какой-нибудь король эльфов, или еще того хуже колдун. А уж про его дружбу с Гэндальфом и вовсе все говорили только шепотом. Разве может хоббит дружить с волшебником? А, впрочем, чего еще можно ожидать от Бэггинса, если он вовсе и не Бэггинс даже, а самый настоящий Тук? А Туки, как известно, народец и вовсе дрянной. Все у них в роду не в своем уме. Не даром они и живут По Ту Сторону Реки.

Вот таким образом Бильбо, который тосковал по родному дому, по друзьям, по соседям и даже по родственникам, в те долгие дождливые ночи, когда ноги болели от усталости, тело ломило от холода, а желудок просто разрывался от голода, и шансов дожить до следующей недели было не больше чем зубов у трехсотлетнего старика, и Путешествию не видно было конца, вдруг обнаружил, что он уже совсем не так счастлив в своей уютной норке, каким был прежде. То безмятежное и прекрасное время улетело безвозвратно. Теперь все было иначе. Бильбо ощущал себя чужаком в родном краю, этаким пришельцем, с которым соседи здороваются с опаской и недоверием. А что может быть хуже для хоббита?

Бильбо не радовали даже сокровища, которые он привез с собой от Короля Под Горой. А что, собственно говоря, радоваться? Он ведь и до Путешествия не был беден. Напротив, он был одним из самых зажиточных по Эту Сторону Реки. От родителей (главным образом от матери) ему досталось солидное наследство, и он жил в шикарной норке с круглыми окошками, выходящими на Реку и с двенадцатью комнатками (кладовки, чуланы, погреба и ванные не в счет), что себе может позволить далеко не каждый хоббит. И жил себе преспокойненько и ни о чем не думал. Жил себе да жил. И жил бы до конца дней своих спокойно и достойно. Но потом вдруг появился Гэндальф, и его жизнь закрутилась, как колесо у телеги старика Булкинса, которая сорвалась на подъеме после Моста и покатилась вниз. Вот шуму тогда было! Вот и с Бильбо также. И понесла же его нелегкая! Ладно, хоть жив остался. А сокровища… Что сокровища? Пылятся в шкафах и сундуках и толку от них меньше, чем от прошлогоднего снега. Хоть раздай все соседям и друзьям и даже родственникам. И Бильбо так бы и сделал, если бы был уверен, что после этого все вернется на свои места. Но наш мистер Бэггинс слишком хорошо знал хоббитов. Он прекрасно понимал, что они все с удовольствием возьмут, то, что он отдаст, и даже скажут «спасибо», и может быть даже искренне. Но потом ничего не изменится. И даже наоборот, все они будут смотреть на Бильбо еще более косо, и в их взглядах прибавится еще кое-что. А именно ожидание. Ожидание того момента, когда Бильбо опять начнет что-нибудь раздавать. А это хуже всего. Тогда уже он станет всем ДОЛЖЕН. А этого он себе позволить не мог. Так что приходилось мириться с создавшимся положением. Ничего не поделаешь. Не зря говорит известная хоббичья пословица, что Ушедший хоббит, уже вовсе и не хоббит, даже если он вернется назад.

Итак, наш мистер Бэггинс стал затворником. Он почти не покидал свою усадьбу, общался только с самыми преданными ему слугами: садовником Нормом Уткинсом и конюхом Дрю Понингом, а также толстенькой экономкой Мунни, которая делала самые вкусные в Хоббитауне медовые пудинги, и которая знала Бильбо с младенчества и не покинула бы его даже если бы ей предложили тройное жалованье.

Но слуги есть слуги. Это не друзья. Скуку они не развеют. А Бильбо скучал. Да-да, невыносимо скучал. Скука стала его основным занятием. Чтобы как-то с ней бороться, ему приходилось тратить очень много сил. И тут Бильбо дошел до двух величайших крайностей, какие только может себе позволить хоббит.

Во-первых, он стал изобретателем. Он изобрел кресло-качалку и даже отправил ее чертеж Гэндальфу, и тот в ответ прислал ему письмо. Вот из него отрывок:

«… дорогой мой мистер Бэггинс, что касается вашего изобретения, то оно меня просто потрясло, своей сверхъестественной простотой и прямо-таки магической полезностью и приятностью. Признаюсь, что, как волшебник, я посрамлен, потому что сам не додумался до чего-либо подобного. Обязательно приложу все силы, чтобы распространить ваше творение по миру…»

Так что те из нас, кто услаждает себя послеобеденным отдыхом в кресле-качалке, обязаны сим удовольствием мистеру Бэггинсу.

Узрев кресло-качалку, хоббиты еще более уверились, что у Бильбо явно не все дома, и стали обходить стороной его усадьбу. И хотя до мистера Бэггинса доходили слухи, что теперь каждый небедный хоббит заказал своему столяру его изобретение, ему было крайне обидно, что никто, абсолютно никто из хоббитов не выразил вслух своего восхищения, или хотя бы просто не признал, что это здорово – качаться в кресле.

Вот почему свою вторую крайность, наученный горьким опытом, Бильбо тщательно скрывал от всех, даже от слуг. Только Мунни знала про это, потому что лично убирала стол после Бильбо от оставшегося там беспорядка. Но уж она об этом никому не скажет. Даже на суде.

Бильбо начал писать. Ну да, именно писать. Он решил описать в книге свои приключения. К этому его привела все та же скука. От нечего делать он ударился в воспоминания. Несколько месяцев он просто воспроизводил в памяти все то, что произошло с ним во время Путешествия. А потом его вдруг осенила гениальная идея, что из всего этого может получится неплохая и занимательная книженция. И он начал писать. Это оказалось труднейшим занятием. Ведь никто из хоббитов никогда ни чем подобным не занимался. Бильбо был первопроходцем. На одно только предисловие у него ушло четыре месяца. А потом оказалось, что оно занимает всего полторы страницы.

– Что ж, – сделав такое открытие, сказал сам себе мистер Бэггинс, – во всяком случае, ближайшие пятьдесят лет мне будет, чем заняться. А потом еще лет тридцать на доработку.

И он с жаром принялся за работу.

Если бы хоббиты узнали про это, они наверно разозлились бы не на шутку. Для них это было уже слишком. Ну, опасные приключения, это куда ни шло, ну изобретения, тоже можно стерпеть, как говорится в народе, чем бы глупый хоббит не тешился, лишь бы дом не поджег.

Но писать книги! Да еще и о себе. Просто слов нет. Одни эмоции. Что он о себе возомнил, этот Бэггинс?

Так что все приходилось держать в тайне.

Если бы не книга, у которой еще не было названия, Бильбо точно пропал бы. Скука его обязательно бы доконала. Одними воспоминаниями от нее не спасешься. А так можно было за себя не беспокоиться. Целый день Бильбо раздумывал над своей книгой, расположением глав, описанием характеров, изложением главных фактов и фактов второстепенных, затем вечером нашего хоббита посещало вдохновение, и он отправлялся в свой кабинет и там работал целых полчаса как каторжный.

Но иногда, случалось и такое, вдохновение не приходило. И это была самая настоящая беда. «Проклятие хоббита» называл такие дни Бильбо. Вот в такое время скука была просто беспощадной. Особенно днем.

И в один из таких «проклятых» дней, когда даже мухи и те дохли от скуки, и произошло то событие, которое опять перевернуло кое-как установившуюся жизнь мистера Бэггинса и завертело ее колесом.

Но изложим все по порядку и как можно достовернее.

Глава вторая СТАРЫЙ ДОБРЫЙ ДРУГ

Бильбо как всегда сидел на крылечке (вообще-то после того, как в доме был произведен капитальный ремонт, куда были вложены немалые средства, правильнее было бы назвать его крыльцом, но мы уж по привычке воспользуемся словом «крылечко», оно как-то более подходит для таких невысоких существ, каковыми являются хоббиты). Итак он сидел на крылечке своей норки и курил свою любимую трубку (ту самую, что доставала прямо до пола и вмещала в себя полтабакерки), туго набитую свежим ангулемским табаком, целый мешок которого ему продал по дешевке старик Булкинс полтора года назад во время ежегодного празднования Перехода Через Брендидуим (Это главный праздник хоббитов, потому что с этого события хоббиты ведут свое летоисчисление).

Бильбо курил и скучал. Скучал невыносимо. И вдруг…

Вот это самое ВДРУГ. С него всегда все начинается. И тогда началось тоже ВДРУГ. Вдруг появился Гэндальф. Тогда Бильбо даже ничего плохого не заподозрил.

Что же произошло сейчас?

ВДРУГ Бильбо перестал скучать. Как-то очень даже неожиданно. Только что он умирал от скуки и, ВДРУГ скуки не стало. Он даже не сообразил, в какой же это момент произошло. Наверно задумался и упустил.

Теперь мистер Бильбо Бэггинс эсквайр не мог понять, почему же это ему ВДРУГ стало не скучно. В груди что-то тревожно засосало. Что-то было не так. А вот что? Бильбо сообразить не мог. Он понял, что это надо выяснить и стал выяснять.

День было все такой же. Гудели мухи, трепетала на легком ветру зелень сада, что окружал холм, в котором была нора Бэггинса, в небе лениво висело солнце, и воздух был чист и прозрачен. В общем в погоде все было по-прежнему. Тогда Бильбо обратил свое внимание за пределы усадьбы, и понял, что это самое ЧТО-ТО НЕ ТАК, творится там, на улицах города (вот тут бы правильнее сказать «городок») Хоббитаун.

Что же там было не так?

ТИШИНА.

Конечно, нельзя сказать, что на улицах Хоббитауна стоит такой же шум, какой бывает в человеческих городах. Громыхание повозок, гортанная речь, крики торговцев, и топот тысяч и сотен ног. Нет конечно. Хоббиты слишком тихие создания, чтобы так шуметь. Но даже в их селениях есть звуки. Звуки добропорядочной жизни. Тихие степенные разговоры, изредка стукнут друг об друга пивные кружки, пробегут, поднимая пыль, хоббитята. Где-то вытряхнет коврик хобитша, почтенная мать какого-нибудь семейства. И так далее и тому подобное.

Сейчас же ничего этого не было. А была ПРОСТО МЕРТВАЯ ТИШИНА. То есть совсем никаких звуков.

Бильбо задумался над тем, какая же причина послужила всему этому. И он ни за что не догадался бы сам, если бы причина не вошла в ворота его усадьбы.

Это был Гэндальф. СОБСТВЕННОЙ ПЕРСОНОЙ.

Кто такой Гэндальф, спросите вы? А я скажу, что нет ничего более трудного, чем ответить на этот вопрос, потому что если я просто скажу, что он волшебник, это будет значить, что я ничего не сказал. Гэндальф не просто волшебник. Просто волшебников пруд пруди, а Гэндальф один единственный, потому что он Великий волшебник и просто удивительно, что он снизошел до того, что дружит с каким-то там хоббитом. Но это, можно сказать, причуда, каприз, в общем, что вам угодно, но у всех великих волшебников есть свои странности. Странностью Гэндальфа была дружба с хоббитом. Что тут странного?

А главной особенностью Гэндальфа было то, что он всегда и везде появлялся неожиданно. И всегда оказывалось, что он появился в самое нужное время и в самом нужном месте. И хотя его никто, абсолютно никто, не ждал, обязательно выяснялось, что его появление было ну просто необходимым. Что еще рассказать про него? Может быть, про его подвиги на ристалище великих волшебников? Нет, это слишком длинно, и многим покажется непонятным. Ага, тогда про его войну с белыми призраками Черного леса! Нет, это пожалуй слишком страшно, а у меня сейчас нет никакого желания кого-либо пугать. Да и стоит ли отвлекаться? Ведь эта история совсем не об этом. И вовсе она не про Гэндальфа, а про хоббита Бильбо. Хотя наверно все же и про Гэндальфа, ведь это именно он вошел в ворота усадьбы Бильбо Бэггинса.

Ну да, именно он. Все та же высокая, если не сказать, долговязая, фигура, главный элемент которой длинный и крупный, но слегка поникший нос. Все тот же широкий преширокий, почти до колен серый плащ, ушитый темно-серыми буквами «Г», что собственно и означало Гэндальф. Та же длинная, ниже пояса, седая борода, белая как только что выпавший снег. Все те же шляпа с острым верхом, высокие походные сапоги, которые никогда не снашиваются, серебристый шарф с бахромой на длинных концах. И самое главное, все тот же очень мудрый, все знающий и лукавый с хитринкой взгляд на морщинистом лице. Взгляд из-под косматых бровей. Как его боятся враги, и как любят друзья! И посох. Какой же волшебник без посоха? Большой и длинный с закруглением на конце посох такого же серебристого цвета, что и буквы на плаще.

Теперь Бильбо сразу стало ясно, почему притих Хоббитаун. И дело тут вовсе не в любопытстве. Бильбо понял, что его сородичи попросту испугались. Еще бы! Волшебник в городе! А ну как он пристанет к кому из них и отправит честного и порядочного хоббита в путешествие, как отправил Бильбо Бэггинса? Что тогда делать? Волшебники они такие, способны на все. С этого дня у хоббитов даже поговорка новая появилась: «Пришел волшебник, затворяй ворота, стучится в дверь, прячься в самый глубокий погреб».

Бильбо же искренне обрадовался, увидев Гэндальфа.

– Привет, Гэндальф! – закричал он, спрыгивая с кресла-качалки, и побежал к волшебнику. – Гэндальф идет, гром гремит!

– Гром гремит, говоришь? – усмехнулся старый волшебник, пожимая протянутую ему руку. – Что-то не похоже. Такое чувство, что ваш Хоббитаун посетила Фея Сна. Я не встретил на улице ни одной живой души.

– А это они тебя испугались, – простодушно заметил Бильбо.

– Разве я такой страшный? – сделал вид, что удивился Гэндальф, хотя по глазам его было видно, что ему приятно сознавать, что его боятся. Что ж, тщеславие у волшебников, пожалуй, самое развитое чувство.

– Нет, просто хоббиты тебя опасаются. Вдруг ты кого отправишь в Путешествие. Как меня, например.

Гэндальф сразу недобро сузил глаза и фыркнул.

– Ты хочешь сказать, что я испортил тебе жизнь? – сразу без обиняков спросил он.

Бильбо смутился.

– Ну что ты, – пробормотал он, опуская голову. – Я вовсе не это хотел сказать.

Гэндальф сжал тонкие губы, так что они сразу превратились в узенькую полосочку и положил свой подбородок на посох.

– Знаю, знаю, – сказал он, качая головой. – Я испортил тебе жизнь. Я отравил твою душу. Ты потерял покой. Тебя теребят воспоминания. Но теперь уже ничего не поделаешь. Жизнь есть жизнь, и ее сюрпризов не избежать даже вам хоббитам, как бы вам этого не хотелось.

Бильбо сразу встревожился:

– Что-нибудь угрожает Хоббитании?

– Нет, можешь не беспокоиться. Пока все в порядке. Угрозы никакой нет и не будет, по крайней мере ПОКА.

– Что значит твое ПОКА?

– Мое ПОКА значит лет пятьдесят или шестьдесят. Впрочем, это тоже будет зависеть кое от кого.

Бильбо сразу повеселел и снова стал беспечным.

– Ну тогда не о чем и беспокоиться! – воскликнул он. – Проходи в дом, и в ожидании ужина мы с тобой славно проведем время за стаканчиком молодого вина, и у меня есть отличный ангулемский табак.

Гэндальф посмотрел на Бильбо внимательным всепроникающим и неожиданно потеплевшим взглядом.

– А ты все тот же славный мистер Бильбо Бэггинс эсквайр, которого я знал. И ничуть не изменился. Что ж, это меня радует. Во всяком случае, думаю, что ты не будешь на меня сердиться слишком сильно, когда узнаешь новости, которые я принес.

Гэндальф бормотал слишком тихо, и Бильбо не обратил на его последние слова внимания, потому что был занят тем, что отдавал распоряжения Мунни по поводу предстоящего ужина.

Ничего так не ценят хоббиты, как Предстоящий Ужин, Обед или Завтрак, кроме которых у них есть еще Полдник, Обед В Пять Часов, и Закуска Перед Сном.

А чтобы не скучать, пока будет готовиться еда, Бильбо вручил Гэндальфу стаканчик молодого яблочного винца, золотистого, как луг одуванчиков и ароматного, как весенний сад. У хоббитов это называется Для Аппетита. Они обязательно за час, два до еды выпивают стаканчик, другой этого самого Для Аппетита. Гэндальф улыбнулся и пригубил вино, и чтобы доставить другу удовольствие даже причмокнул и зажмурил глаза, чтобы показать, как ему нравится это самое Для Аппетита.

Затем Бильбо потратил целых полчаса на обсуждение меню, так он хотел угодить Гэндальфу. Он просто замучил волшебника вопросами типа:

– Какой соус ты предпочитаешь к жареной баранине, с корицей или с олеандром? Жидкий или густой? Красный, белый или коричневый? Или, может быть, желтый?

– Мне все равно, – задумчиво отвечал Гэндальф. – Как-то никогда не придавал значения соусам.

Бильбо даже выронил трубку из рук, когда услышал это.

– Как можно не придавать значения соусам? – искренне поразился он.

– Ах, милый мой хоббит! – не очень весело рассмеялся волшебник. – Разве ты думал о соусах, когда был Взломщиком?

– Нет конечно, но ведь я тогда был в Путешествии Туда И Обратно, а во время таких вещей трудно думать о соусах. Все больше думаешь о свей голове – долго ли будешь ее носить.

– Так вот не думай, пожалуйста, что у всех остальных такая же тихая и спокойная жизнь, как у вас хоббитов. Если хочешь знать, я сейчас тоже нахожусь в Путешествии, и вот уже почти целый год, и сколько оно еще продлится, никому не известно. Так что нет ничего удивительного, что в голове у меня нет места для соусов. – Тут Гэндальф увидел, как обиженно сжались толстые губы Бильбо, и поспешил исправить свои несколько невежливые слова. – Но ради тебя, дорогой мой мистер Бэггинс, я расслаблюсь и забуду, что я занят. Так что не обижайся, пожалуйста, на меня, к тому же я больше наслышан о медовом пудинге твоей кормилицы. Вот его я бы очень хотел попробовать. Все твои письма просто пропахли им.

Бильбо сразу расцвел как розовый куст.

– Конечно, ты получишь Мунни-пудинг, и даже двойную порцию! – воскликнул он. – Это даже не стоит обсуждения, а вот как насчет зелени? Я слышал, что волшебники не любят петрушку.

– Чепуха! – успокоил хоббита Гэндальф. – Я просто не могу обойтись без петрушки!

– А сколько моркови положить в рагу?

– Как можно больше. Морковь придает блюдам сладость, а все волшебники, скажу тебе по секрету, сладкоежки. И не забудь зеленый лук. Я его просто обожаю.

Бильбо был счастлив, что Гэндальф принял участие в обсуждении меню. Он лично бегал на кухню и давал указания Мунни, так что та даже рассердилась на него и замахнулась поварешкой.

– Видите ли, сударь! – закричала она. – Ничего так меня не раздражает, как кто-нибудь шастает по кухне и оставляет свои волосы повсюду. Вам и самим, я думаю, это не понравится!

– Не сердись, Мунни, – стал оправдываться Бильбо. – Просто у нас сегодня такой гость, такой гость!

– Разве я кого-нибудь хоть раз в жизни подводила? Уж будьте уверены, ужин будет Что Надо!

И ужин действительно был Что Надо. Уж на что Гэндальф всегда был равнодушен к утолению нужд плоти, как он говорил, но и он сидел и ел жаркое из баранины с тушенным овощами, молодой отварной картофель политый растопленным сливочным маслом и засыпанный свежей зеленью, жареную форель с цветной капустой, мясные биточки, пирожки с грибами, сыром и перепелиными яйцами, шоколадные кексы с изюмом и конечно же знаменитый медовый пудинг госпожи Мунни; также с величайшим удовольствием он пил сливовый сидр, кленовый эль, ячменное пиво с кудрявой шапкой пены и виноградное вино четырех марок, возрастов и крепостей, и от всего этого его голубые глаза довольно поблескивали, и с лица не сходила блаженная улыбка. Наконец он так наелся и напился, что пересел в кресло-качалку и дал возможность себе отдохнуть уже от ужина. Бильбо тут же протянул ему набитую табаком трубку.

– По трубочке, – сказал он, – а потом пройдем в гостиную и попьем чайку.

– Поистине, Хоббитания самое мирное и доброе место на свете, – сказал волшебник, высекая из указательного пальца огонь, чтобы разжечь трубку, – нигде я так хорошо себя не чувствую, как в твоей норке, Бильбо Бэггинс. Даже у эльфов не то.

– Правда? – довольно попыхивая трубкой, спросил Бильбо, у которого у самого от довольства и сытости полузакрылись залоснившиеся глазки. – А я всегда был в этом уверен, вот почему и живу в Хоббитании. Чего еще надо? Не понимаю тех, кто шляется по свету в поисках лучшей доли.

– Это слова настоящего хоббита, – согласился Гэндальф.

Затем целых полчаса они не разговаривали, а просто качались взад-вперед в своих креслах, курили и пускали в воздух табачные кольца. Гэндальф раскрашивал кольца в разные цвета, и они, светясь в темноте, плавали по комнате. Было очень красиво. И разговаривать было просто лень.

– И все-таки поговорить придется, – сказал вдруг Гэндальф, когда обнаружил, что табак в его трубке окончательно выгорел.

Бильбо услыхал в его голосе серьезные нотки и с тревогой спросил:

– А как же чай?

– Вели подать чай в кабинет, – сказал Гэндальф. – Я еще не знаю никого, кому бы чай помешал беседовать. Разговор у нас будет серьезный, крепкий чай только взбодрит тело и освежит ум.

– Тогда давай пройдем в кабинет, – сказал Бильбо и взял со стола свечу.

Кабинет Бильбо находился на третьем этаже, и добираться до него нужно было по длинным коридорам. Гэндальфу, хотя и был, как и большинство очень высоких людей, сутулым, все равно приходилось сильно нагибать голову, потому что жилище хоббита, просторное для своего хозяина, явно не было рассчитано на такого высокого посетителя, как Гэндальф. Один раз волшебник даже стукнулся лбом об косяк двери. Это случилось как раз, когда они входили в кабинет.

Кабинет Бильбо был его гордостью. На него он денег не жалел во время последнего ремонта. Мебель – шкаф для безделушек и письменный стол с гнутыми ножками, были исключительно из красного дерева, а диван и кресла были обиты плюшем цвета спелой горчицы. На полу расстелился прямо до самых стен шикарный восточный ковер с толстым ворсом (хоббиты признают ковры только с самым толстым ворсом). Над камином висела знаменитая кольчуга, которая не раз спасала Бильбо жизнь и эльфийский кинжал, что хоббит нашел в пещере троллей. А на стенах была развешана коллекция трубок. Да-да, наш Бильбо Бэггинс начал собирать Коллекцию. Тоже от скуки, разумеется. Он еще подумывал начать собирать чернильные наборы. Один у него уже был. Шикарный чернильный набор, вылитый из серебра и изображающий двух эльфов несущих бочку с вином. Его прислал в прошлом году Гэндальф, когда узнал (от волшебников такие вещи не скроешь), что Бильбо начал писать книгу.

В два круглых окошка с бархатными шторами, сейчас открытыми, глядел закат и заливал комнату розовым светом. Но все же, несмотря на это, здесь было сумрачно, и Бильбо поспешил зажечь свечи и камин.

Затем он спустился вниз и велел Мунни принести поднос с чашками, чайником и прочими чайными принадлежностями. По дороге он свернул в один из чуланов и наполнил кисет свежим табаком. Так что на какое-то время Гэндальф оставался в кабинете Бильбо в одиночестве. Он прошелся взад-вперед, затем подошел к письменному столу Бильбо и выдвинул один из ящичков. И хотя ящичек был заперт на замок, волшебника это не смутило; он всего лишь дунул в замочную скважину, щелкнул по ней длинным отполированным ногтем – и замок открылся.

И можно было бы сказать, что ящичек пуст, если бы в самом дальнем его углу не лежало колечко. Это было именно то самое горлумовское колечко. Бильбо очень им дорожил и никому о нем не рассказывал. Абсолютно никому. Это была его маленькая личная тайна. Правда один раз во время Путешествия ему пришлось рассказать о кольце гномам. Это было, когда он вывел их из замка лесных эльфов. Но тут уж деваться было некуда. Да и гномы не больно им заинтересовались. Их волновало только золото Под Горой, охраняемое ужасным драконом Смогом. А вот Гэндальф в свое время, когда прознал всю историю с Горлумом, очень заинтересовался кольцом и даже несколько раз внимательно его осматривал, причем Больбо показывал ему колечко всегда с большой неохотой – не очень приятно вспоминать не очень-то честную игру в загадки, когда он якобы выиграл это кольцо у Горлума. Почему якобы? Да потому что Бильбо его не выиграл, а нашел в пещере. Но в этом он не признался даже Гэндальфу. И, глядя на это кольцо, Гэндальф всегда качал головой и приговаривал:

– Как бы оно не втянуло тебя в новую историю, мой дорогой хоббит. С волшебными кольцами всегда так. Никогда не знаешь, что от них можно ожидать. Советую тебе не пользоваться его услугами слишком часто.

И вот теперь Гэндальф с волнением смотрел на это кольцо, и взгляд у него при этом был очень серьезен. Брови нахмурились, а губы сжались от напряжения.

– Вот Оно, – сказал Гэндальф и протянул руку к кольцо. Он уже хотел было его взять, но потом с трудом убрал руку и крепче взялся за свой посох. – Сомнений больше нет. Я чувствую, какая от него идет сила. И Бильбо его Хранитель, хотя и не знает об этом. И он не должен узнать. Ни слова не должен я вымолвить про Кольцо, пока не настал час. Все силы своих чар мне придется потратить на то, чтобы мистер Бэггинс забыл о Кольце хотя бы на короткое время. Иначе его уже не отдалить от него. А если малютка хоббит останется при Кольце еще немного, может произойти непоправимое – он станет похлеще Горлума. Что ж, чтобы этого не произошло, я возьму Бильбо с собой. и причина для этого имеется достаточно веская.

Тут Гэндальф услышал за дверью приближающиеся шаги. Он быстро сделал все как было и уселся в одном из кресел. Вошел Бильбо с набитыми трубками, за ним вплыла Мунни с большущим подносом, уставленным всем необходимым для чаепития. Она накрыла стал, с достоинством удалилась, и друзья начали беседу, какая всегда сопровождает любое чаепитие.

Глава третья НЕУТЕШИТЕЛЬНЫЕ НОВОСТИ

– Итак, – сказал Гэндальф.

– Итак, – согласился с ним Бильбо.

– Даже не знаю, с чего начать.

– А ты подумай, – наливая в чашки чай, сказал Бильбо. – Сделай первый глоток, и сразу найдется нужное слово. Сливок достаточно?

– Нет, еще немного, вот так, спасибо, – сказал Гэндальф и стал задумчиво кидать в чашку кусочки сахара. Затем он долго все это размешивал серебряной ложечкой и, наконец, сделал глоток (Бильбо сделал уже три глотка), после чего выпалил: – У меня для тебя Плохая Новость.

Бильбо подавился чаем и закашлялся так, что волшебнику пришлось постучать ему по спине кулаком, чтобы он смог дышать.

– Что у тебя для меня? – спросил хриплым голосом изумленный хоббит. – Плохая что? Я не расслышал последнее слово.

– Новость, говорю, Плохая.

– Новость?

– Да, я именно так и сказал. Новость. Плохая Новость. Ты никогда в жизни не получал плохих новостей?

– Не помню. Но, кажется, не получал.

– Тогда, с чего-то надо начинать, – у Бильбо был такой расстроенный вид, что Гэндальфу стало искренне жаль своего друга. Он решил его утешить. – Впрочем, Плохая Новость это все же лучше чем Ужасная Новость.

– Но хуже, чем Хорошая Новость.

– Это уж точно. Но тут я не в силах ничего изменить. Итак, хочешь ее выслушать?

Бильбо зажал уши руками и отрицательно покачал головой:

– Ничего не слышу, Гэндальф! Вот честное слово, ничего не слышу. Вчера принял слишком прохладный душ и кажется, простудил уши. Что-то теперь со слухом у меня. Ты не поверишь…

– Хорошо, – согласился Гэндальф, и его тонкие губы второй раз за этот день сложились совсем в узенькую полоску, – тогда я ничего тебе не скажу. Раз дело повернулось таким вот образом, то я снимаю с себя всякую ответственность и умываю руки. Ух! Вот так. Зря я тащился сюда через все Средиземье, спешил, отложил самые свои срочные и неотложные дела. И вот, какой результат меня ожидал! Теперь меня просто не хотят выслушать, как какого-нибудь бродячего торговца, который торгует мелким товаром. Что ж, будь по-твоему, мистер Бильбо Бэггинс эсквайр! Живи в незнании, раз ты такой трусливый и малодушный. Только потом уж пеняй на себя, если что.

Теперь Бильбо Бэггинсом овладело любопытство, к тому же ему очень не понравилось, что его назвали трусливым и малодушным. Тогда он разразился ответной речью:

– Я тоже, в свою очередь, не могу согласиться с тем, что только что услышал. Особенно с последней частью твоей речи. Кому угодно, но только не тебе называть меня трусливым и малодушным, после всего, что с нами было, Гэндальф! В конце концов, и я имею право на маленькую Слабость. Хорошо вам волшебникам! У вас всегда под рукой ваша магическая сила и еще большие связи (что порой бывает куда нужнее). А я всего лишь хоббит. Маленький слабый хоббит. И все равно я выслушаю тебя, что бы ты не сказал. Да-да! Я готов услышать от тебя даже Ужасную Новость, а не только Плохую. Ты проделал ко мне не близкий путь, и я не могу тебя отпустить вот так, не дав тебе сделать то, что ты намеревался. Так что говори свою Плохую Новость.

Оба и Гэндальф и Бильбо (особенно он) были полны достоинства, когда все это говорили. Со стороны на них было просто приятно посмотреть. Затем они в полном молчании выпили еще по чашке чая и уже слегка успокоившиеся продолжили беседу.

– Итак, – произнес важным голосом Бильбо, – в чем же заключается твоя Новость?

– Ты готов? – Гэндальф испытывающе посмотрел на друга.

– Можешь обрушить на меня любые удары судьбы. Я вынесу все. Только не говори, что ожил Смог и летит сюда, чтобы отомстить мне за ту шутку, что я с ним сыграл там Под Горой.

Гэндальф посмотрел на Бильбо уже совсем другим взглядом. Вся прежняя сердитость мигом слетела с него, и на Бильбо теперь глядел грустный и очень озабоченный Гэндальф.

– Ах, мой милый хоббит, – вздохнул он. – Ведь именно это я и пришел тебе сообщить.

Вот теперь Бильбо действительно по настоящему потерял дар речи и не мог его найти целых десять минут. Так и сидел в кресле с чашкой чая, которую собирался поднести ко рту и оторопелым выражением лица, не видя ничего перед собой и не слыша, пока волшебник не хлопнул его по коленке.

– Смог ожил? – с трудом выдавил из себя Бильбо.

– Нет, Смог там, где ему быть положено.

Бильбо вздохнул облегченно:

– Так значит, ты пошутил. Если так, то это очень дурная и злая шутка с твоей стороны, Гэндальф. Я не заслужил такого обращения.

– Увы! – громко вздохнул волшебник.

Бильбо опять встревожился:

– Почему Увы? Я уже ничего не могу понять. Объясни, наконец, что происходит!

– Проснулась Веннидетта.

– Веннидетта? А кто это такая?

– Это дочь Смога. Драконша.

Напряженная тишина воцарилась в кабинете Бильбо Бэггинса. Даже огонь в камине и тот замер при упоминании о драконах. Затем эту тишину нарушил хоббит.

– И что теперь будет? – заикаясь, пролепетал он. – И почему ты никогда мне не говорил, что у Смога есть дочь? И где она была до сих пор? И почему она вдруг проснулась? Кто ее разбудил? И почему это касается лично меня?

– Слишком много вопросов, – заметил Гэндальф. – Ночи не хватит, чтобы на них ответить. К тому же, я сам знаю немного. О Веннидетте и вовсе никогда не слыхивал до поры до времени.

– Что значит до поры до времени?

– Это значит, что про нее я узнал всего лишь три дня назад. И то совершенно случайно. Видишь ли, по моим делам мне понадобилось подняться на Вершину Ветров. Ну, там, знаешь, для моих дел, срочно понадобился помет желтых ласточек, а они вьют свои гнезда только на этой Вершине. Наверно нам повезло, что именно сейчас мне понадобился помет желтых ласточек. Обычно у меня его много, но тут как раз запасы кончились, и мне пришлось лезть на Вершину. Прямо на самый верх. Ласточки мне обычно рады, но в этот раз с ними что-то произошло. Они просто взбесились и летали над горой как чокнутые. И верещали. Я, конечно, поинтересовался у королевы ласточек, почему они так себя ведут, и она мне поведала Сокрушительную Новость. Ты знаешь, что каждую осень желтые ласточки улетают в теплые края, на юг?

– Знаю. И не только желтые ласточки, а еще многие другие птицы.

– А знаешь ли ты, что желтые ласточки, прежде чем улететь на юг, обязательно посещают пещеру Свелингтон, которая находится в Фиолетовых горах.

– Фиолетовые горы? – спросил Бильбо. – Где это?

– На юге. К западу от Гондора.

– Очень далеко, – вздохнул Бильбо. – Я как-то видел Гондор на карте.

– Не так далеко, как тебе кажется. Но давай продолжим. Здесь в Фиолетовых горах в пещере Свелингтон ласточки делают большой привал на неделю. Там в пещере со стен сочится вода. Она каплями стекает вниз. Ласточки пьют эту воду, и их крылья наливаются невиданной силой. Только после этого они могут преодолеть те тысячи миль, которые отделяют их от Теплой Родины. И вот в этом году ласточки обеспокоены тем, что не смогут напиться свелингтонских капель. Дело в том, что их пещеру заняла неизвестно откуда появившаяся молодая драконша. Все это мне поведала королева желтых ласточек Сивелла Стреловидная.

Гэндальф попросил налить ему еще одну чашку чая и продолжал:

– Драконов давно не было в наших краях. Вроде бы еще до Смога все они разлетелись за пределы Средиземья. Поэтому я очень встревожился, когда узнал, что появилась какая-то там дракониха. Мне срочно пришлось навести справки про нее.

– Что навести?

– Справки. То есть получить кое-какие сведения.

– Лучше бы ты навел на нее порчу, – проворчал Бильбо. – Кому нужна эти твои с в е д е н и я?

– Порча это не для меня. Слишком мелко и хлопотно и не всегда срабатывает, а главное, всегда возвращается обратно, – отмахнулся волшебник. – А сведения это самое дорогое, что только может быть. Слушай, что мне удалось узнать. Во-первых, я послал своего филина (есть у меня один в услужении, малый ворчливый, чересчур болтливый, но толковый и преданный) в Свелингтон, чтобы он посмотрел на драконшу и все такое прочее. А сам срочно сел за книги. И ты знаешь, я нашел ее. В одной полузабытой легенде я встретил упоминание о Веннидетте, дочери Смога и Ведригайлы. Большим умом она не отличалась, но злобы и коварства у нее было на десять драконов, и сам Смог всегда утверждал, что от него и от Ведригайлы может вылупиться (как это ни странно, но драконы так же как и птицы выводятся из яиц) только Вселенский Ужас.

– Это утешает, – пропищал Бильбо, который от страха залез в кресло с ногами и укрылся пледом так, что только нос торчал наружу.

– Она к тому же была очень тщеславна и поэтому связалась с королем двухголовых великанов Макромантом. Жили лет триста тому назад эти существа как раз в Фиолетовых горах. Сами по себе они вреда не приносили ни кому, но и обидеть их тоже мог не каждый. Веннидетта почему-то положила на них глаз, видимо ей было завидно, что у них две головы, в то время как у ней только одна (многоголовые змеи вывелись лет пятьсот назад). В один прекрасный день напала она на Макроманта, когда тот рубил деревья у подножия Свелингтона. Между ними завязалась драка, и Макромант не будь глупцом, позвал на помощь сородичей. Те прибежали и скрутили драконшу веревками пропитанными соком Сон-травы, после чего кинули ее в колодец, который спрятан в одной из пещер Свелингтона. Так первый же подвиг Веннидетты стал первым ее позором и поражением. После этого история ее напрочь забыла, и даже Смог старался никогда не вспоминать о своей неудачнице дочке.

– Эти двухголовые великаны хоть и были с двумя головами, видимо особым умом не отличались, – сердито подытожил рассказ Гэндальфа Бильбо Бэггинс. – Почему они ее просто не убили?

– Макромант считал себя рыцарем и не мог позволить себе убить даму.

– Рыцарь! – фыркнул Бильбо. – Что-то я не помню, чтобы рыцари так церемонились с драконами. Куда потом девались эти великаны?

– Лет через десять Макромант бесследно исчез. Куда-то ушел, и не вернулся. Великаны потеряли его и его следы. А потому с ними самими случилась беда. Великаны погибли. Все до одного. Лет двести назад была эпидемия странной болезни, которая почему-то косила, прежде всего, самых больших, в то время, как маленьких не трогала. Вот тогда-то они все и вымерли. Сейчас любой великан редкость. А двухголовых и вовсе нет. Но это ты знаешь. Вернемся к Веннидетте. Как только я все про нее выяснил, ко мне вернулся филин и добросовестно поведал о своей разведке. К тому же ему удалось пообщаться с летучими мышами, которые живут в Свелингтоне. И вот, что он рассказал.

Колодец в Свелингтонской пещере все эти столетия был наполнен ледяной водой, которая десять месяцев в году находилась в замороженном состоянии. Так что Веннидетта находилась в надежном ледяном плену. И все бы ничего, но климат в Фиолетовых горах стал меняться. Стало теплее. Намного теплее. Но самое страшное, что под горой поселились три года назад крумлины.

– Крумлины? – удивился Бильбо. – А это кто такие?

– А, мелкие твари, живут в скалах и крумкают горную породу, которая служит им пищей. Эти самые крумлины пришли откуда-то с юга, и холод Свелингтона пришелся им не по нраву. Они стали утеплять гору. Глупые тупые создания! Даже не подозревали, с каким огнем они играют. От нагревания лед в колодце стал таять, и это бы еще ничего, но растаял и вечный лед в тоннелях, которые вели из колодца наружу. Вся вода из под горы вытекла, и колодец опустел. Больше Веннидетта не была в ледяном плену. А растаявшая вода унесла с собой и сок Сон-травы, которым были пропитаны толстые веревки, которыми была связана драконша. И она проснулась. Веннидетта проснулась! Перегрызть веревки ей уже ничего не стоило, и теперь она на свободе.

– Теперь она на свободе! – в ужасе закричал Бильбо. – Какое несчастье! Будь проклят тот час, когда я связался со всем этим!

И наш хоббит расплакался от отчаяния. Гэндальф подошел к нему и погладил по голове.

– Я ведь еще не рассказал самого страшного.

– Что может быть еще страшнее?

– Страшнее может быть то, что Веннидетта еще очень слаба, но она уже знает, что ее отец убит жителями Озерного города.

– Я им не завидую!

– И она знает, что гномы сыграли в этом деле большую роль.

– Бедные гномы! – пискнул Бильбо, закрывая глаза руками.

– Мужайся, мой друг! – Гэндальф крепко обнял хоббита, словно намереваясь вселить в него богатырское мужество. – Веннидетта знает, что в этом деле самую главную роль сыграл НЕКТО.

– НЕКТО это кто? НЕКТО это я? Как же мне страшно!

– То, что это именно ты, она ПОКА не знает. Но может узнать. Со временем.

– И как же она это сделает?

– Вот теперь мы подошли к самому главному! – горячо зашептал Гэндальф в ухо хоббиту. – У тебя есть шанс все поправить. Ты когда-нибудь слыхал про Драконово Око?

– Никогда! А что это такое?

– Закаменевший драконий глаз. Он спрятан где-то в Горелых горах. Для всех это всего лишь черный гладкий булыжник. Но не для драконов. Стоит дракону вставить себе в правый глаз Драконово Око, как он получит ответ на любой свой вопрос и увидит все и всех, кого только захочет увидеть. А Веннидетту сейчас больше всего интересует, кто же этот НЕКТО.

У Бильбо перехватило дыхание. Он буквально был в обмороке и просто безвольно висел на руках у Гэндальфа. Честно надо признать, что наш мистер Бэггинс изрядно струсил. Да и любой бы на его месте чувствовал себя точно так же. Кроме, разве, полного глупца.

– Ну-ну! – стал успокаивать своего друга Гэндальф. – Не стоит так отчаиваться. Ведь не все еще потеряно. Пока Веннидетта похожа всего лишь на кучу старого барахла. Она еле передвигает лапы. Ей не удалось поймать еще ни одного крумлина, не говоря о летучих мышах. Так что у нас еще есть время. Правда его не так много, как бы этого хотелось, потому что дракониха слизывает со стен пещеры целебные капли. Но, повторяю, у нас еще есть время.

– У нас еще есть время? – с надеждой промолвил Бильбо. – Ты говоришь у нас?

– Конечно у нас. Неужели ты думаешь, мой добрый друг, что я оставлю тебя одного в столь тяжелой ситуации? Плохого же ты обо мне мнения! Я тебя впутал в эту историю, мне с тобой и быть. Мы должны успеть найти глаз дракона до того, как его найдет Веннидетта.

– А может нам стоит спрятаться? – предложил Бильбо. – Мы хоббиты очень хорошо умеем прятаться. Я и тебя так спрячу…

– Веннидетта найдет тебя везде.

– Тоже верно.

– И она не утолиться местью одному только тебе. Месть для драконов священна. Не отомстивший дракон не может жить. И хотя Веннидетта плевала на своего отца и на деда и прадеда. Но не отомстить за Смога она не может. Месть это ее страшный зуд, который мучает и днем и ночью. Так что грозит опасность не только тебе.

– А кому еще?

– Кому еще? Тем, кто тебя окружает. Помнишь Эсгарот?

Бильбо вздрогнул. Он вспомнил, что сделал Смог с Озерным городом и тут же представил, как дракон нападает на его родной Хоббитаун. Бедные маленькие хоббиты мечутся по улицам, плачут дети, кричат женщины. А над ними летает дракон и сжигает все вокруг беспощадным огнем. Горят симпатичные хоббитовские домишки, норки, хозяйственные строения. Все небо в дыму. И хоббиты погибают один за другим. Что они могут сделать с драконом, такие маленькие и безобидные? Ничего! Бильбо стало плохо. Намного более плохо, чем когда он узнал, что объявилась дочь Смога.

– Мои дорогие хоббиты находятся в опасности по моей милости? – пробормотал он. – Но ведь это несправедливо! Я не хотел их подставлять под удар. Честное слово!

– Мир сам по себе несправедлив, – согласился Гэндальф. – Так что придется тебе собираться в путь.

– Как, прямо сейчас?

– Да, мы не должны терять ни минуты. Собирай походный мешок. Мой конь и твой пони ждут нас во дворе.

Бильбо стал грустным как грозовая туча.

– В чем дело? – удивился Гэндальф.

– Видишь ли, Гэндальф, тут такое дело. Даже не знаю, как тебе об этом сказать. Я уже один раз ушел. Если я опять уйду, что обо мне скажут?

Тут Бильбо совсем смутился и опустил голову. Гэндальф расхохотался.

– Я вижу, что тебе все еще дорога твоя Репутация. Похоже, ты больше боишься, что твои сородичи совсем станут тебя сторониться, чем борьбу с Веннидеттой.

– Тебе не понять. Ты волшебник. У вас все по-другому. А я всего лишь хоббит. Мне будет совсем одиноко. С хоббитом, который ушел во второй раз, уж точно никто не будет общаться. Даже слуги.

Гэндальф задумался.

– Да, это серьезно. Кажется, я тебя понял. Придется что-то сделать. Придумал! Я сделаю тебе двойника.

– Двойника?

– Да. Он будет тебя заменять. Конечно, это будет не настоящий хоббит. Но от настоящего почти не отличим. Такой же прожорливый и ленивый. Правда за его ум и сообразительность я не поручусь. Но на простые дела вполне годится. Он будет целыми днями сидеть на крыльце твоей норки, курить трубку и качаться в кресле. Так что никто даже не поймет, что ты покинул Хоббитанию. Как тебе моя идея?

– Если лучшего у тебя нет…

– Лучшего нет. На все другое нужно слишком много сил, времени и всякого там огня и дыма. А нам это не на руку.

– Тогда я согласен. Пусть будет двойник.

И той же ночью в кромешной темноте, когда даже луны не было видно за черными тучами, Хоббитаун покинули два всадника. Один был высокий и худой на великолепном белом коне, другой ехал на низкорослом рыжем пони и смотрелся рядом со своим спутником маленьким и почти незаметным.

Это были хоббит Бильбо Бэггинс и старый волшебник Гэндальф Серый.

Когда они миновали Мост Через Реку, Бильбо с тоской оглянулся на любимый город.

– В первый раз я пошел Туда и Обратно, я был Взломщиком и шел за славой и золотом. Куда я иду сейчас? В изгнание. Чтобы спасти себя и моих собратьев, я должен отправиться в Изгнание. Туда.

– Не надо так грустно, – в ответ ему заметил Гэндальф, который снова стал беспечным и ироничным. – Раз есть Туда, значит будет и Обратно. Это же закономерно. Ты все еще лучший Взломщик. Так что не унывай. Все будет Замечательно…

На следующее утро в Хоббитауне началась паника. Старик Булкинс прибежал с утра в трактир Пэрри Хэмбриджа и во всеуслышание объявил, что собственными глазами видел, как Этот Бильбо Бэггинс снова отправился неизвестно куда с Этим самым Гэндальфом.

– Я сам видел, как они тайком ночью выехали из города, – кричал он столпившимся вокруг него слушателям, которых вдруг собралось невероятное множество – почти полтора десятка взрослых солидных хоббитов, не считая всякой мелочи, которой не исполнилось и сорока. – Едут, а сами все оглядываются, как бы их никто не увидел. Думают, что все спят. Только я то не спал! Ревматизм меня мучит, которую ночь. Вышел я выкурить трубку, вижу: едут. Я за ними так до самых Заячьих холмов и следовал. Думал сначала, что Бэггинс своего дружка провожает. А потом, гляжу, он с ним так и уехал. Небось, опять за золотом отправился. Все ему мало! Точно говорю, в этот раз он три мешка бриллиантов привезет.

Тут конечно такой шум поднялся, какого в Хоббитауне отродясь не слыхивали. Хоббиты спорили, бились об заклад, бросали на пол шапки. Никто не остался равнодушен. И вдруг в зал вошел Дрю Поннинг. Конюший Бильбо. Все на него так и уставились. А Булкинс и говорит ему, ехидно так:

– Что, Поннинг, опять ваш хозяин убрался шататься по свету? Все ему дома не сидится.

Поннинг не спеша, выпил кружку пива, потом вытер мокрые покрасневшие руки о короткие кожаные штаны и буркнул:

– Если ты называешь качание в кресле шатанием по свету, я с тобой спорить не буду. Не вижу в этом толку.

Все так и ахнули и повалили толпой к усадьбе Бэггинса, чтобы своими глазами убедиться, кто же так бессовестно врет, старик Булкинс или молчаливый Поннинг. Каково же было их удивление (а старик Булкинс удивлен был больше всех), когда хоббиты увидели, что мистер Бэггинс спокойненько сидит себе, как обычно, в своем кресле, качается и курит трубку. Тут же шум утих, хоббиты разошлись, а старик Булкинс прослыл из-за этого случая пустым сплетником.

Так что Бильбо в этот раз не зря позаботился о своей репутации. И Гэндальф придумал отличную штуку с двойником. И хотя хоббитов провести довольно трудно, в этот раз нашим друзьям это удалось.

Глава четвертая ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА С ЭЛЬФАМИ И ТАЙНЫЙ СОВЕТ СВЕТЛЫХ МАГОВ

Двое друзей встретили рассвет в пути. Они ехали по великолепной дороге, которыми так славится Хоббитания, и сами тоже были великолепны. Особенно Гэндальф. Он совершенно преображался, когда садился на коня. Абсолютно переставал быть похожим на самого себя. Лицо его наполнялось решимостью и отвагой, какой славились витязи древних времен, глаза сверкали как сапфиры в короне короля эльфов, морщины разглаживались, а сутулая спина распрямлялась, словно клинок меча, плечи становились широкими и могучими, рука сжимала посох, будто это было копье, серебристо-белые волосы развевались на ветру. В общем трудно было признать во всаднике старика. Скорее немолодой рыцарь решил тряхнуть стариной и выехал прогуляться по свету, чтобы напоследок вкусить опасностей. Бильбо тоже был весь из себя. Богатая одежда, шляпа, плащ, кинжал на поясе, трость – все выдавало в нем опытного путешественника. Ослепительно сверкали на солнце золотые пуговицы на его жилете. С лица не сходила снисходительная улыбка почтенного хоббита.

Друзья ехали и не спеша, вели мирную беседу. Через три часа, после того как они покинули Хоббитаун, Бильбо с большим для себя удивлением обнаружил, что совершенно не чувствует той душевной боли по поводу своего ухода из дома, на которую рассчитывал и которой так страшился.

– Что это со мной? – спросил он. – Я себя сам не узнаю. Гэндальф, почему у меня не отвратительное настроение?

– Это потому, что в этот раз ты не забыл взять с собой шляпу, трость и дюжину носовых платков. А что еще нужно хоббиту, чтобы не чувствовать себя обделенным судьбой?

– Неужели только это? – удивился Бильбо.

– Я думаю да. Мы слишком много обращаем внимания на подобные мелочи. Именно с ними нам труднее всего расстаться. Вот я, например, никогда не расстаюсь со своим посохом.

– Наверно это так, – согласился хоббит.

Тут из-за горизонта выплыло огромное с полнеба солнце, и мир вокруг засверкал миллионами разноцветных огней, наполнился птичьим пением, журчанием ручьев, жужжанием жуков и стрекотом кузнечиков. И Бильбо вдруг почувствовал себя по-настоящему счастливым.

– Послушай, Гэндальф! – завопил он, прыгая в седле так, что его рыжий пони недовольно зафыркал и забил копытом. – Как красиво вокруг! Даже из моего кабинета нет такого великолепного вида. А ведь у меня в окне самый лучший пейзаж в Хоббитауне. Это даже Джонни Брендизайк признает.

Гэндальф только посмеялся над другом, по-доброму, по Гэндальфски.

– Ох уж эти хоббиты, – сказал он сам себе. – Всегда нужен волшебник, чтобы удивить их. Сами даже шага не сделают со двора, раньше восьми утра.

Так они ехали и радовались хорошей погоде, цветущим лугам, колосящимся золотой пшеницей полям, овсяным зарослям, медовому запаху, который по всей округе разносили труженицы пчелы, плеску воды, который раздавался из прудов и речушек, в которых резвилась рыба.

– Цветущий край! – восхищался Гэндальф. – Сколько раз здесь не бываю, не устаю поражаться. Какой вокруг мир и благоденствие.

– Да, хоббиты народ трудолюбивый, хотя на первый взгляд тихий и незаметный, – соглашался с ним Бильбо. – Умеют работать, умеют веселиться. Потому и небо к нам благосклонно.

– Людям есть чему у вас поучиться, – говорил Гэндальф. – Никто, так как хоббиты не может бороться с низменными страстями. Наверно в будущем это сыграет очень неплохую службу всем.

– Ты так думаешь?

– Я просто уверен в этом. Наше с тобой путешествие уже доказывает мою мысль. Что-то мне подсказывает, что ваш народец сыграет очень важную роль в великих событиях, которые потрясут Средиземье в будущем.

– Ой, – махнул рукой Бильбо, – пусть уж лучше никакие события ничего не потрясают, и мы, хоббиты как-нибудь обойдемся без этой самой важной роли. Для этого есть герои, рыцари, короли и волшебники. А мы слишком малы для важных ролей. Как говорится: волшебникам волшебное, рыцарям рыцарево, а хоббитам хоббитово.

Но Гэндальф явно не был согласен со своим спутником.

– Ничего, – сказал он, – настанет день, когда и вам не удастся отсидеться за стеной своего благополучия. Жизнь сама вырвет вас из кресел и чистых и уютных нор и кинет в круговерть жизни. Еще никто этого не миновал.

– Посмотрим, – сказал Бильбо, на ходу закуривая трубку. – Хотя может быть ты и прав. Если нашелся хотя бы один хоббит, который уже во второй раз покинул дом, где гарантия, что за ним никто не последует?

Так они ехали и беседовали. И им не было скучно. Денег у них с собой было достаточно, и поэтому останавливались они в лучших трактирах, ели добрую пищу, пили славное вино. Если бы это было вечно, ничего другого нельзя было бы и пожелать. Но ничего вечного, как известно, не бывает. Кончилась и благословенная Хоббитания. Булыжная мостовая сменилась бездорожьем, жизнь вокруг стала пустынной и необитаемой. Не сновали хоббиты, не выглядывали из-за деревьев гномы. Изредка попадались замки с высокими башнями, но наши друзья объезжали их стороной. Слишком зловещий и негостеприимный был у них вид. Затем перестали попадаться и они.

Хорошо, что хоть погода оставалась отменной. Солнце продолжало светить, птицы петь, реки текли, и в них все также сверкали серебром рыбные спинки. Походные мешки путешественников были набиты до отказа, но они все равно не лишали себя удовольствия лишний раз слезть с седла и размяться охотой на птиц или рыбалкой. Хоббиты лучшие охотники на птиц. При чем охотятся они не с помощью силков или луков, а путем кидания в них мелких камней или тяжелых буковых палок. Тут они мастера. Бильбо же в молодые годы был чемпионом города по сшибанию перепелов. Сноровки он не потерял и поэтому снабжал Гэндальфа свежей дичью. Тот же, в свою очередь, больше всего на свете уважал рыбную ловлю. Всегда носил при себе снасти.

– Главная трудность в этом деле, – говорил он хоббиту, – удержаться от колдовства. На рыбалке мы волшебники воспитываем силу воли.

– А я с удовольствием бы приворожил эту форель, которая никак не хочет попасть на мой крючок, – отвечал в таких случаях Бильбо.

В общем, путешествие их больше напоминало приятную увеселительную прогулку по местам былой славы.

– Мы уже достаточно далеко ушли от заселенных мест, – сказал вдруг однажды Бильбо. – А эльфов все не видно. Пора бы им уже и появиться.

– Что это ты вдруг захотел встретиться с эльфами? – удивился Гэндальф и беспокойно заерзал в седле. – Мне всегда казалось, что тебе больше по сердцу гномы.

– Гномы? – мистер Бэггинс задумался. – Гномы неплохие ребята. И товарищи верные. Можно даже сказать, надежные. Сколько соли вместе съедено было. Балин, так вообще мой лучший друг, после тебя, конечно же. Да вот только… – Бильбо запнулся.

– Что только?

– Только они немного… – Бильбо опять запнулся. – Скучноваты, что ли? Все разговоры только о золоте, алмазах и бриллиантах. Скучно.

– Ага, – Гэндальф почесал бороду, – оказывается, гномы вовсе не так схожи с хоббитами, как я полагал. Забавно. Так значит, тебе хочется встретиться с эльфами?

– А вот почему-то хочется, – пожал плечами хоббит. – Признаюсь честно, что из всех, кого мы встретили в прошлый раз, эльфы приглянулись мне больше всего. Сам не знаю, почему. Может быть потому что я слишком долго прожил рядом с ними?

– Возможно, – задумчиво сказал Гэндальф.

– Но то сожительство было не очень приятным, – продолжал Бильбо. – Все время приходилось прятаться. А когда прячешься, то не до приятной поучительной беседы. Правда на обратном пути я немного погостил у короля лесных эльфов, но и тогда как следует, не насладился их обществом. Слишком была сильной тоска по дому, все время рвался туда. Так что…

– Опять ты меня удивил! – воскликнул Гэндальф. – Сколько тебя знаю, а вот теперь ты еще и на эльфах помешался.

– Ох, сударь, ваша правда! – согласился Бильбо. – Наверно так и есть. Ведь все эти годы, если признаться откровенно, положа руку на сердце, меня так и тянуло уйти из дома к эльфам. Просто раздирало. Одна половинка рвалась в лес, к эльфам, другая так же сильно и упорно оставалась дома. Думаешь, это просто, Гэндальф?

Волшебник незаметно усмехнулся в бороду и ничего не ответил. Только в глазах у него сверкнули хитрые звездочки.

До вечера Бильбо только и говорил, что об эльфах. Выспрашивал об их жизни у Гэндальфа и сам пытался вспомнить что-нибудь из их истории. В конце концов, он так надоел волшебнику, что тот просто устал отвечать на его бесчисленные вопросы.

– Слушай, спроси у них самих, что ты хочешь узнать! – наконец не выдержал он.

– Как же я спрошу у них, если их нет? – удивился Бильбо. – Я никого не вижу.

И как только он это сказал, все пространство вокруг вдруг огласилось пронзительным, похожим на звон хрустальных кубков, смехом. В полумраке наступающего вечера вдруг зажглись яркие огни смоляных факелов, и эльфы появились неизвестно откуда.

– Если ты что-то не видишь, – смеялись они над хоббитом, – то это не значит, что этого нет!

Бильбо только рот открыл от удивления. Уж на что он был мастер прятаться, но даже он был потрясен тем, что эльфы все это время были так близко от них, а он даже ничего не заметил и не почувствовал. Он встретил насмешливый взгляд Гэндальфа и смутился.

А эльфы нарядной пестрой толпой уже окружили их плотным кольцом и приветствовали радостными улыбками и песнями. Играли лютни, им нежно подпевали виолы, и еще прекрасней были голоса эльфов. Звонкие и певучие, они ласкали слух, заставляли дрожать в сладком томлении сердце, и требовали широко открыться глазам. К тому же было на что посмотреть. Эльфы! Какие они все были прекрасные, просто не описать словами. Словно сами звезды спустились с неба и превратились в эти удивительные существа. Бильбо почувствовал, как рот его сам собой разъехался до ушей. И даже колкие шутки по поводу того, что мир перевернулся, раз хоббит Бильбо уже во второй раз отправился путешествовать по свету вместе с волшебником Гэндальфом, которому явно мал его конь, не согнали ее обратно. А эльфы плясали вокруг, смеялись заливисто как колокольчики и заглядывали своими чистыми васильковыми глазами им в глаза и подмигивали хитро и озорно, словно они что-то знали. Гэндальф в отличии от хоббита был явно не очень доволен их присутствием. Зато мистер Бэггинс относился ко всему этому явно по другому. Во всяком случае, он низко поклонился, затем напряг свою память и сказал по эльфийски:

– Приветствую вас, о прекрасный народ!

Шутки и колкости тут же прекратились. Эльфы так и ахнули, а Гэндальф впервые вдруг самодовольно улыбнулся, словно это он выучил своего друга древнему языку.

Эльфы немного помолчали, затем вперед вышел самый высокий и красивый эльф в золотом одеянии и с длинными спадающими до плеч золотыми волосами, которые переливались яркими звездочками, как переливается каплями росы утренняя трава под солнечными лучами, и тоже поклонился:

– И мы, странствующие эльфы тоже приветствуем вас, хоббит Бильбо и Гэндальф Серый. Мы будем счастливы разделить с вами эту ночь. Если вы конечно не против?

Гэндальф хотел было что-то сказать, но Бильбо опередил его.

– Конечно мы не против! – закричал он, подпрыгивая от восторга. – Даже наоборот, я уже давно жду встречи с вами.

Волшебник опять ничего не сказал, только низко опустил голову.

– А что же ты молчишь, почтеннейший Гэндальф? – обратился к нему золотоволосый эльф.

– Разве Гэндальф Серый отказывал кому-либо в гостеприимстве, Зелендил? – вопросом на вопрос ответил маг. – К тому же и вы, и мы находимся под открытыми небом, а земля для всех одна, и все, что на ней находится одинаково приятно для всех. Так что это еще вопрос, кто кого может приютить?

Эльфы только засмеялись в ответ. Золотоволосый, которого Гэндальф назвал Зелендилом, улыбнулся и махнул рукой. Тут же остальные эльфы закружились в хороводе, в небо разноцветным шелком взлетели верхушки шатров, на земле словно грибы выросли раскладные длинные столы с низенькими ножками, рядом с ними надулись пышные подушки для сидения, а на них задымились горячие кушанья и вспенились сладкие хмельные напитки. Запылали костры. В мгновении ока вокруг образовался небольшой лагерь странствующих эльфов.

Бильбо много раз слышал про странствующих эльфов. Теперь он, сгорая от любопытства, вертел головой, смотрел, спрашивал и слушал. И даже не заметил, как оказался в самой гуще эльфов и далеко от Гэндальфа. Волшебник хотел, было последовать за ним, но тут Зелендил пригласил его в свой шатер для беседы:

– С каких это пор ты, Зелендил, стал таким любителем поговорить? – удивился Гэндальф.

– Какой ты сегодня нелюбезный, Гэндальф! – воскликнул Зелендил. – Пятьдесят лет назад, когда мы встречались с тобой в последний раз, ты был куда более приветливым. Может быть, мы мешаем тебе и твоему спутнику предаваться своим заботам? Так мы и так достаточно долго не показывались вам на глаза, чтобы не помешать, и появились только когда твой хоббит пожелал нас увидеть. Я решил не отказывать ему в нашем обществе. Ты же знаешь, что мы хорошо относимся к тем, кто хорошо относится к нам.

Золотоволосый эльф выглядел таким искренне обиженным, что Гэндальф почувствовал что-то похожее на угрызение совести, он постарался прогнать сомнения, которые всякий раз охватывали его, как он встречал странствующих эльфов.

– Прости, Зелендил, я наверно просто очень устал, – сказал он. – Мой хоббит действительно слишком утомил меня расспросами о вас, и когда я вас увидел, мне показалось, что вы хотите от меня чего-то важного, как и в прошлый раз. А я сейчас как раз очень занят.

– А вот ты и не угадал! – рассмеялся Зелендил. – Вовсе у нас к тебе нет никакого дела! Так что не пугайся. Отвлекать от важных магических твоих занятий я тебя не буду. Я просто хотел тебе предложить сыграть со мной в одну восточную игру, которую мне подарили десять лет назад. Я знаю, как ты любишь подобные головоломные хитрости, и давно уже хочу тебя ею порадовать.

– Уж не о Битве ли Двух Королев ведешь ли ты речь?

Зелендил всплеснул руками:

– Так ты уже ее знаешь? Какое разочарование!

– Да. Саруман подарил мне ее сорок лет назад. Но, ты прав, лучше этой игры я не знаю.

– И клянусь Силльмарилом, тебе меня не обыграть.

Гэндальф хмыкнул, и Зелендил увлек его к себе в шатер. Пустив перед собой волшебника, он на мгновение припустил за ним полог и оглянулся. Увидел эльфа в голубом камзоле с серебристыми манжетами и воротником и кивнул ему. Затем он вошел в шатер за Гэндальфом. А серебристый эльф побежал в направлении Бильбо, догнал его и схватил за рукав:

– Как тебе все это нравится? – с ходу спросил он хоббита.

– Просто ужасно нравится! – совершенно искренне ответил Бильбо.

Тут же в руке эльфа оказался кубок, наполненный шипучим вином. Он всучил его хоббиту и хитро улыбнулся:

– Тогда надо отпраздновать нашу встречу!

– Согласен, – сказал Бильбо, – такую встречу грех не отметить хорошим ужином.

Эльфы вокруг одобрительно засмеялись и все оказались за столами. Тут же полились в кубки напитки, зазвучали застольные песни. И Бильбо сам не понял, как оказался в центре веселой пирушки. Радринор, так звали эльфа с серебристыми манжетами, только и делал, что подливал ему вина, и заставлял выпивать кубок за кубком. А сам все заглядывал ему в глаза своими лучистыми глазами, словно хотел проникнуть в душу. Наконец он спросил:

– А что это тебя вдруг опять понесло в дорогу, любезный Бильбо?

Хоббиты хоть и был достаточно пьян, а все-таки насторожился. Что-то в голосе эльфа показалось ему странным. Уж очень настойчиво и вкрадчиво звучал вопрос.

– Мы с Гэндальфом решили навестить Элронда, – ответил он. Решил наш мистер Бэггинс немного увести разговор в сторону. К тому же ему уже так давно хотелось об этом поговорить, что он не выдержал. К тому же, перед ним ведь были не почтенные и милые сердцу хоббиты, а эльфы, к тому же странствующие эльфы, которым до него никакого дела не было. Бильбо выпил остатки вина и открыл рот. И тут его понесло. – Видишь ли, я начал писать книгу.

– Книгу? – ахнул Радринор. – Что ты говоришь? А нельзя ли подробнее?

– Да-да, книгу, о моих приключениях во время Путешествия и моем участии в Битве Пяти Армий.

– Здорово! – восхитился Радринор и снова наполнил кубок хоббита.

Но Бильбо заметил, что его явно хотят неизвестно зачем опоить и отодвинул кубок в сторону, взяв вместо него в руку сладкий каравай обсыпанный пудрой из цветочного нектара.

– А еще я начал писать стихи на исторические сюжеты и про эльфов тоже.

– И много ты уже написал?

– Порядочно. Целых две строки. Хотел, было уже продолжить, но тут Гэндальф со своим глазом дракона ко мне прикатил и потащил в эти проклятые Горелые горы. Тут уж конечно надо поторапливаться, иначе проклятая драконша нас опередит, и беды потом не оберешься. А я…

И тут по внезапно окаменевшему лицу эльфа Бильбо вдруг понял, что наговорил чего-то лишнего.

– Что это я? – спросил он. – Куда меня понесло? Какие такие драконы? Ах, да! Это я про сюжет моей книги. Конечно. Смог ведь великий был дракон.

– Смог был дракон, – Радринор так и вцепился в хоббита, – а ты сказал драконша.

– Это я перепутал. Вино у вас сильно мозги туманит. Что дракон, что драконша! Какая разница?

– Никакой, – согласился эльф.

– Вот и я говорю никакой! – обрадовался Бильбо.

– А что ты говорил про глаз дракона?

– Глаз дракона? – Бильбо недоуменно посмотрел на Радринора. – Какой такой глаз дракона?

И столько наивности и удивления было в его взгляде, что эльф готов был уже отстать от него и так на всякий случай сказал:

– Ты сказал, что вам с Гэндальфом нужен глаз дракона.

– Это не мне нужен, это Гэндальфу нужен! – торопливо выговорил Бильбо и прикусил язык, поняв, что он окончательно проговорился. – У него и спрашивайте.

После чего он не нашел ничего лучшего, как упасть под стол, сделав вид, что эльфийское вино окончательно его добило. Впрочем так оно и было. Через минуту наш мистер Бэггинс уже спал мертвым сном.

Утром, когда Гэндальф нашел его в таком виде, то никак не мог разбудить друга, потом махнул на него рукой, сел рядом и задумался.

О чем думают волшебники? Этого сказать не может никто. Но только в этот раз Гэндальф погрузился в воспоминания. Он вспоминал, что было с ним совсем недавно…

… В синем небе. Средиземья плавают белые облака. Ничего особенного в них нет. Облака они и есть облака. Но только не те, что висят над вершинами Голубых гор. Висят десятилетиями и даже веками и не двигаются с места. Застыли седой вечностью. И только гигантские орлы осмеливаются долететь до них. От облаков веет холодом, словно от заснеженных сугробов. Да и. сами они больше напоминают гигантские сугробы, которые по какой-то неведомой причине не падают с неба на землю. Самое большое облако висит над горой Ослепительной. Она называется так потому, что от самого подножия и ДО острой вершины покрыта кристаллами льда. И этот лед так ярко сверкает в лучах солнца, что смотреть на гору незащищенным глазом так же невозможно, как и на солнце. Вот над этой самой высокой вершиной Голубых гор и висит то облако.

Среди белоснежных клубов облака в нежной дымке стоит мраморный дворец. Даже не дворец, а скорее беседка с колоннами. Но очень красивая. И тут же стоят семь мраморных кресел. На одном из них в тот памятный день сидел знаменитый на все Средиземье маг. Длинный серый плащ ниспадал с его плеч на мраморный пол. Длинная седая борода сверкала серебром. Глаза мага спрятались под густыми бровями. Так бывает всегда, когда волшебник глубоко задумается.

Вдруг в воздухе послышался звук хлопанья могучих крыльев. Старик поднял голову и увидел гигантского орла. На спине величественной птицы сидел еще один седовласый волшебник. Он спрыгнул со спины орла прямо в облако и пошел, словно по снегу. Поднялся в беседку и сел в кресло. Поерзал «в нем немного и покосился на соседа.

– Ты уже здесь, Гэндальф Серый? – обрадовано спросил он.

– Да, Радагаст, Повелитель зверей, птиц и растений, я уже здесь, – ответил. Гэндальф. – Благодарю тебя за твоих орлов.

– Это хорошо, что ты здесь, – ответил Радагаст. Значит, Совет пройдет без задержки.

И опять захлопали орлиные крылья. Через минуту самое высокое кресло занял еще один маг – в белоснежном плаще и с белым посохом. Гэндальф и Радагаст поклонились ему:

– Приветствуем тебя, Саруман Белый, глава Совета Светлых и Мудрых.

– Кого еще ждем? – поклонившись в ответ, спросил Саруман. Он был несколько раздражен. Видимо, полет на спине орла пришелся ему не по душе.

– Элронд из Эльфорта сейчас будет здесь, – ответил Радагаст, указывая на маленькую точку вдали, которая стремительно росла, обретая силуэт орла и сидящей на нем величественной фигуры. Вскоре Элронд присоединился к Гэндальфу, Саруману и Радагасту.

– Светлые маги здесь, – сделал заключение Саруман. – Элронд тоже. Осталось дождаться Владык Лориэна Мудрых эльфов. Кто еще будет на сегодняшнем Совете?

– Сирдан, – тихо сказал Гэндальф.

И как только он это сказал, раздался тихий звон, словно где-то стукнулись два хрустальных бокала, затем на несколько мгновений все вокруг подернулось золотой дымкой, за которой ничего нельзя было рассмотреть, и, когда дымка рассеялась, маги увидели, что в трех пустующих креслах появились еще три гостя.

Это были эльфы. И не просто эльфы, а Мудрые эльфы. Властители Лориэна Селеборн и его царственная супруга Галадриэль, а также самый древний эльф, чьи глаза видели сотворение Средиземья, Повелитель Морского и Небесного просторов Сирдан.

Как же они были прекрасны! Особенно Галадриэль, золотые волосы которой ниспадают прямо до пола, и сверкают миллионами звезд. Селеборн не менее прекрасен. Волосы у него до плеч и отливают чистейшим серебром, а глаза, как и у Галадриэль, полны доброты и мудрости. А уж Сирдан и вовсе красив, как само море, как само небо, и так же многолик и вечно молод.

Эльфы поклонились всем присутствующим.

– Итак, Совет Мудрых можно начинать, – сказал маг Саруман Белый, со– стуком опуская посох на мраморный пол. – Что ты собираешься нам сказать, Гэндальф Серый?

Гэндальф медленно поднял голову:

– Мне почти нечего сообщить Светлейшим магам и Мудрым эльфам, так как сам знаю очень немного. К тому же у меня больше догадок, чем знаний.

– Все равно говори, – потребовал Саруман. – Ты же вызвал нас на Совет.

– Хорошо, я скажу, – согласился Гэндальф. Для этого я и потребовал скорее созвать Малый Совет. Слушайте меня, Светлые маги и Мудрые эльфы. Совсем недавно мы с вами и другими Светлыми и Мудрыми изгнали из Дул-Гулдур, что на юге Черного леса, Повелителя Зла, темного демона Некроманта. Это была великая победа. И в то же время поражение. Потому что мы всего лишь прогнали Врага, а не уничтожили его. Он скрылся в Мордоре, – и сила его почему-то с этого момента начала стремительно расти. Теперь он, как и когда-то раньше, называет себя Сауроном Великим. Словно опять \'вернулась Вторая Эпоха седой древности. Отчего бы это? Я нахожу лишь один ответ.

– Какой? – спросил Саруман.

Гэндальф сказал только одно слово:

– Кольцо.

Маги и эльфы были поражены.

– Проклятие Исилдура? – хором воскликнули они, подавшись вперед.

– Да, – ответил Гэндальф. – Кольцо Всевластья. Оно вернулось в Средиземье.

– Этого не может быть! – воскликнул Саруман.

От волнения он вертел свой посох, забыв, что это слишком легкомысленное занятие для мага такого ранга. – Не может быть.

– И ты нашел его? – спросил у Гэндальфа Элронд. – Ты знаешь, где Кольцо, которое принесет неисчислимые несчастья и страдания жителям Средиземья?

– Да.

– Где Оно? – вскочил с места Саруман. – Говори! Может быть, это все-таки твои досужие домыслы? Говори, Гэндальф Серый.

– Может быть, и домыслы. Я же сказал, что у меня больше догадок, чем доказательств. А насчет того, где Оно, то, думаю, Совет Мудрых согласится со мной, я не должен этого говорить, – спокойно ответил Гэндальф. – Достаточно мне одному нести груз такого знания. И скажу вам, что это тяжкая ноша.

– Да, да, конечно, – замахал руками Саруман, возвращаясь на свое место. – Никто не должен знать, где Оно. Так же как никто из нас не может быть его Хранителем. Ибо известно, что рука Хранителя не сможет подняться против Кольца.

– Одно вы должны знать, – продолжал Гэндальф, – Кольцо в Средиземье. Оно вышло из-под воды, где было утрачено, вышло из-под земли, где, хранилось последние столетия, и теперь у него новый Хранитель.

Все долго молчали, обдумывая услышанное. Наконец Элронд сказал:

– Если ты знаешь, где Кольцо, ты должен его уничтожить.

– Никто, кроме Властелина Колец, не знает, как можно уничтожить Кольцо Всевластья, – ответил Гэндальф. – И тебе известно это, Элронд.

И тут заговорила Галадриэль:

– Не только Черный Властелин был владельцем этого секрета. В древности его знал Келебримбер создатель эльфийских колец. Он нашел свой способ уничтожения Кольца. Но тайна была так велика, что он пришел к Нольдору и попросил спрятать ее в творениях Феанора.

– Ты имеешь в виду священные Арнорские палантиры? – с величайшим волнением спросил Владычицу Лориэна Саруман. – Продолжай, прекрасная Галадриэль, продолжай. Мы все тебя внимательно слушаем. Значит, тайну Кольца хранят палантиры.

– Да. Волшебные камни. Их было семь. Три из них сгинули, их больше нет.

– Откуда ты знаешь? – удивился Элронд.

– Ты забыл, что у моей Галадриэль есть всевидящее и всезнающее\' Зеркало, – ответил на это с улыбкой Селеборн.

– Ах, если бы оно показывало все, что можно пожелать! – вздохнул с грустной улыбкой на устах Сирдан. – Как было бы все просто. Увы, оно само выбирает, кому и что показывать.

– Оно показало мне, что трех палантиров больше нет, – подтвердила Галадриэль. – Один палантир был поглощен пучиной вод, другой забрала земля, а третий стал Повелителем Воздуха. Правда, был еще один палантир, но он спрятан во мраке, и трудно сказать, существует он или нет. Но три палантира все еще существуют. Только три. И они далеко друг от друга.

– И где они?

– Зеркало показало только один из них, тот самый, что стал сердцем рода драконов, после того как они похитили его из Минас-Итиля.

– Око Дракона! – воскликнул Гэндальф. – Итильский палантир! Значит, моя догадка была верна?

– Да, – согласилась Галадриэль. – Око Дракона. Мы, Мудрые эльфы зовем его так. Кто-то, не обладая светом знания и сладостью мудрости, зовет его просто глазом дракона. Глаз дракона, который все видит и все знает. И к нему уже тянутся руки Врага, который тоже хочет все видеть и знать. Тянутся давно, и все не могут дотянуться. Слуги его не в силах овладеть палантиром, который ушел к драконам. Но совсем недавно Зеркало шепнуло мне, что Саурон придумал что-то новое. Он хочет послать за ним того, кому палантир принадлежит по праву.

– Дракона? – в один голос спросили Элронд и Саруман.

– Дракона, – усмехнулся Гэндальф. – Вытащит из лап смерти Смога? А если не сможет, придумает еще что-нибудь?

– Но ведь драконов больше нет, – удивился Элронд.

– Пока нет! – Гэндальф встал и в волнении прошелся взад и вперед, и, хотя так не полагалось делать на Совете Мудрых, ему никто не сделал замечания.

Маг выглядел очень встревоженным, и эту тревогу он передал остальным.

– Но сколько раз мы обманывались по поводу того, что кого-то или чего-то нет. Еще год назад мы все были уверены, что и Кольца тоже нет. А вот Оно и объявилось. Мы все это чувствуем. Скоро это почувствует и Саурон. Сейчас же он ищет дракона. Может, уже и нашел. Надо попытаться и нам его поискать. И кое-какие догадки у меня есть. А ты, Галадриэль, ничего не можешь нам сказать об этом?

Галадриэль задумалась. Затем подняла прекрасные глаза на Гэндальфа и сказала:

– Мое Зеркало ничего не говорило мне про драконов после гибели Смога. Но три дня назад я видела: желтые ласточки с Вершины Ветров сильно тревожатся о чем-то, и причиной их тревоги стали маленькие черные существа, пришедшие с юга.

– С юга? – задумался Гэндальф. – Кто бы мог бежать с юга? Из Мордора?

– Возможно.

Гэндальф сильно задумался.

– Желтые ласточки? Может быть, у них надо поискать ответ? Надо будет заглянуть на Вершину Ветров.

– Не разбрасывайся по мелочам, – посоветовал Гэндальфу Саруман. – Не трать время попусту. Наш Совет и так затянулся. Для моих легких вреден здешний морозный воздух. Всегда был против этого места. Давайте завершать.

– Обычно ты не так тороплив, – тихо буркнул Гэндальф. – И не так щедр на советы.

– Мы должны спешить! – не обращая внимания на недовольство Гэндальфа, сказал Саруман (все согласно кивнули). – Ты, Гэндальф Серый, отправишься в путь и найдешь палантир Око Дракона. Откроешь его тайну и тайну Кольца. После того как мы узнаем, как можно уничтожить Кольцо, мы покончим с ним И с Сауроном. На этом наш сегодняшний Малый тайный Совет Мудрых можно считать закрытым.

Светлые маги и Мудрые эльфы поклонились друг другу. Селеборн, Галадриэль и Сирдан опять с тихим хрустальным звоном исчезли в белой дымке тумана.

Остальные маги и Элронд покинули Светлый дворец Мудрости, улетев на гигантских орлах, которых опять созвал маг Радагаст. Последним его покидал Гэндальф.

– Не думал я, что история с Кольцом начнется так скоро, – сказал он сам себе, когда садился на спину короля гигантских орлов. – А значит, конец будет ох как не скоро. Кольцо… Ох уж это Кольцо. Самое время сейчас навестить нынешнего его Хранителя. Вот уж никогда бы не подумал, что им будет мой добрый друг, да пошлет ему небо удачу. Кстати, не забыть бы заглянуть перед этим на Вершину Ветров. Сдается мне, что ласточки беспокоятся не напрасно.

Вот тогда-то Гэндальф и направился прямиком в Хоббитанию, а зачем, мы с вами уже знаем.

Глава пятая ГНОМЫ-ШЛЕМОЛОМЫ И КАМЕННЫЕ ТРОЛЛИ

Когда хоббит проснулся, был ясный солнечный день, от эльфов не осталось и следа, лишь рядом на седле своего коня сидел Гэндальф и сурово смотрел на Бильбо.

– Ох, и хмельное вино у странствующих эльфов! – сказал Бильбо, поднимая голову и честными ясными глазами глядя на волшебника.

Гэндальф хмыкнул.

– А почему ты так смотришь на меня? – беспокойным голосом спросил Бильбо.

– О чем ты вчера так рьяно рассказывал эльфам? – строго перебил хоббита волшебника.

– Да я уж и не помню. Все в голове перемешалось.

– А ты размешай.

– Да ничего я не рассказывал эльфам. Сказал, что идем к Элронду. А разве это не так? Чего скрывать?

– Ты не только об этом говорил. Почему странствующие эльфы вдруг сорвались с места и скрылись?

– А я почем знаю? Это же эльфы! Кто их разберет?

Гэндальф внимательно посмотрел на Бильбо и покачал головой:

– Они узнали для себя что-то важное, потому и скрылись. Что ты им еще сказал?

– Да ничего, сударь! Абсолютно ничего. Ах, да! Вспомнил. Я им про свою книгу рассказывал и даже стихи читал. Неплохие стихи, скажу честно.

И вдруг Бильбо смутился. Острый взгляд Гэндальфа тут же проник ему в душу:

– Ты им еще что-то рассказал?

– Право не помню, сударь. Кажется, я действительно сболтнул что-то лишнее.

– Что именно?

– Помнится мне, упомянул я что-то про глаз дракона… Этот Радринор такой хитрец. Он так пристально глядел на меня, словно спросить что-то хотел, да не решался, и все норовил мне кубок наполнить. И все выспрашивал, выспрашивал. И вопросы у него были туманные и непонятные.

– Я так и знал! – хлопнул себя по лбу Гэндальф. – Все никак не мог понять, что это Зелендилу вдруг играть захотелось. Он ведь всегда дрянной игрок был. И проигрывать не умеет. Вчера же играл и спокойно проигрывал. И даже улыбался. Ох, не нравится мне все это. Видимо у эльфов тут тоже свой интерес есть. Как бы не перешли они нам дорогу. – И тут Гэндальф накинулся на Бильбо, который, кряхтя и постанывая, отправился к ручью умываться. – А ты что же это, почтеннейший мистер, язык развязал?

– Ох, сударь, ругайте меня, виноват, каюсь! – махнул рукой Бильбо. – Но я же не совсем и виноват. Эти эльфы такие хитрецы. Кому хочешь, язык развяжут. И вино у них такое болтливое, само за язык тянет.

– Обвели они нас! – Волшебник плюнул. – И поделом. Надо отправляться дальше. Эльфы, что ветер, за ними не угнаться. У нас свой путь.

– И то верно, – согласился Бильбо, вытаскивая лицо из ледяной воды ручья и выплевывая воду. – Ох, хорошо! У них своя дорога, на то они и странствующие эльфы, у нас своя. Один раз пересеклись наши пути-дорожки, в другой не встретятся. Что беспокоиться? Сколько сокрушайся, сколько не жалей, а все одно, вчерашний день не вернуть, высказанное слово обратно в уста не вложишь. А если исправить ничего нельзя, что толку плакать или ругаться?

Гэндальф ничего не ответил, только плечами пожал. Да и что он мог сказать? Так молча и пошел седлать своего коня.

И они продолжили свое путешествие дальше. Уже к вечеру Гэндальф перестал сердиться на Бильбо, да и что сердиться на хоббита за то, что он такой, какой есть. А еще через три дня они и вовсе позабыли о непонятной встрече со странствующими эльфами, потому что воздух вокруг был наполнен птичьим пением, солнышко светило ярко и ласково, путь был безопасен и приятен, дичь в кустах имелась, рыба в реке ловилась. Что еще нужно для приятного путешествия?

Разве что интересные спутники?

С этим дело тоже не встало. В тот же полдень они встретили компанию из семи гномов, которые выехали из-за одного из холмов на великолепных пони и нос к носу столкнулись с нашими друзьями.

– Кого я вижу! – воскликнул гном, который ехал первым. Он был с короткой бородой, что указывало на его достаточно юный для гномов возраст. В то же время богатая одежда, бархатные куртка и капюшон, сапоги из оленьей кожи и масса всевозможнейших золотых украшений и добрый эльфийский меч с широким лезвием на толстом поясном ремне, указывали на высокое положение гнома. – Уж не сам ли Гэндальф Серый едет по нашим краях?

– Вот тебе раз! – удивился Бильбо. – Я был уверен, что мы еще не покинули пределы Хоббитании. А оказывается это уже земля гномов. Интересно.

– И хоббит Бильбо с тобой! – еще более удивленно воскликнул знатный молодой гном и тут же почтительно скинул на плечи капюшон и почтительно снял колпак. – К вашим услугам!

– И я ваш слуга, – поклонился Бильбо.

– К вашим услугам, – ответил Гэндальф, покачивая головой и внимательно рассматривая гномов. – К вашим услугам, дорогой Трэйн. Трэйн Армобаг.

– Да это я. А это мои друзья.

И Трэйн кивнул за спину. Гномы уже спешились и вежливо кланялись, смешно покачивая бородами. Все они были хорошо вооружены. Словно это были вовсе и не гномы, которых жители Средиземья больше привыкли видеть с кирками да лопатами, а морские разбойники с севера. Гэндальф окинул их всех взором и покачал головой:

– Куда же это ты, Трэйн Армобаг направляешься со своим отрядом, в котором я не вижу ни одного мастера рудокопа, а все только воины. Ты Брадомир? – Один гном в рогатом шлеме и с огненно-рыжей бородой поклонился Гэндальфу. – Белоброд Корнеед, и ты здесь? – Теперь поклонился гном с белой как снег бородой. – И великие все воины, если не ошибаюсь? Гномы шлемоломы, а не копатели, те самые, что привыкли крепкие вражеские щиты раскалывать, а не твердую горную породу рубить. Куда же вы такой славной кампанией?

Только Бильбо заметил, как гневно сверкнули у Гэндальфа глаза. А может и гномы заметили, да только сделали вид, что не видят. Кто их знает?

– Мы едем туда же, куда и вы, на восток, – ответил Трэйн. – А кому, как не тебе известно, как опасен путь туда. Вот мы и вооружились. В Туманных горах много гоблинов.

– Ага, – сказал волшебник, – так вы держите путь в Дейл?

– Именно, – ответил гном. – К родственникам.

– Тогда нам не совсем по пути, – сказал Гэндальф, сделав вид, что сильно огорчен. – Потому что мы держим путь в Изенгард к Саруману. Так что день-два мы еще сможем наслаждаться вашим обществом, а потом наши пути разойдутся. К тому же нас приглашал Элронд. Мы погостим у него недельку в Последнем Домашнем Приюте. А вы наверняка торопитесь? Ведь не сегодня-завтра Турингландское ущелье завалит снегом, и путь к Дейлу будет закрыт. Не пойдете же вы под горой?

Кажется, такой ответ Гэндальфа сбил гномов с толку.

– А разве вы не сказали Зелендилу, что держите путь к Горелым горам? – спросил Трэйн и тут же прикусил язык, поняв, что по молодости наговорил лишнего. Впрочем, Гэндальф мог разговорить кого угодно, когда это ему было нужно.

– С каких это пор гномы стали ссылаться на эльфов? – в свою очередь искренне удивился Гэндальф. – Разве такое возможно?

– В наше время все возможно, – ответил Трэйн. – После Битвы Пяти Армий гномы уже так не чураются эльфов, а эльфы не исчезают при виде гномов. Мы действительно встретили недавно странствующих эльфов и от них узнали, что вы идете к Горелым горам. А так как мы гномы шлемоломы больше любим боевое искусство и ратные подвиги, мы и решили, что можем составить вам хорошую компанию. Мало кто откажется от такого эскорта. Не так ли?

– А вот тут ты ошибаешься! – оборвал внушительную речь гнома Гэндальф. – Мы не нуждаемся в чьей-либо компании. И поэтому каждый поедет своей дорогой.

Гномы нахмурились и стали о чем-то обиженно шептаться между собой.

Бильбо тоже был сбит с толку. Особенно его поразило, как Гэндальф был не очень учтив с гномами. Если не сказать, совсем не учтив. Что с волшебником случается крайне редко.

– А почему бы нам не поехать вместе с ними до конца? – спросил он тихо. – С таким отрядом это было бы безопаснее. Они бы были нам хорошей охраной.

– Зато и шуму будет больше! – воскликнул Гэндальф. – Знаю я воинственных гномов. Они будут вмешиваться в каждую заварушку и скорее задержат нас, чем кажут содействие. Обойдемся без них.

И тем не менее гномы поехали с ними. И ехали три дня. Что, кстати говоря, сильно порадовало Бильбо. Он был рад пообщаться с гномами, потому что хорошо их знал, а как известно, и гномы способны создать интересное общество. К тому же все они оказались хорошими певцами. При чем в отличии от эльфов пели песни веселые и задорные. Под стать хоббитам.

Только Гэндальф был недоволен и хмурился всю дорогу.

– Такое чувство, что все хотят знать все про наши дела, – ворчал он себе под нос, когда однажды они немного отстали от гномов шлемоломов.

– А может быть, мы неправильно делаем, что скрываемся ото всех? – поделился с ним своими мыслями Бильбо. – Может, нам следовало бы сколотить отряд, пригласить в него этих самых гномов, позвать эльфов и вместе отправиться за глазом дракона?

– Не вижу в этом смысла. Слишком щекотливое это дело, чтобы делать его такой толпой. К тому же Око Дракона очень опасная штука. Каждый может захотеть им овладеть. Начнется спор. Затем свара. Ведь в этой штуке столько могущества и колдовской силы, что мало кто может перед ней устоять. Оно принимает только одного добытчика. Если же к нему подойдут несколько, Око тут же посеет между ними вражду и раздор и погубит всех, одного за другим. А это может послужить на руку только Врагу. Вот почему я никого не взял в этот поход, кроме тебя. И даже двое – это много.

– Понимаю, – согласился Бильбо, – и все же мне кажется, что слишком ты все преувеличиваешь.

– Я преувеличиваю?

– Да.

– Вот тебе раз, – Гэндальф был поражен, – Бильбо Бэггинс стал рассуждать о делах, в которых он мало, что смыслит! Может быть, тогда ты и возглавишь нашу экспедицию?

– Нет уж, увольте, – замахал руками Бильбо. – Слишком скромная я особа, чтобы что-нибудь возглавлять. Я же говорил, что волшебникам должно оставаться волшебное, а хоббитам хоббитово. И с этим я и живу. Мой главный принцип.

– Хороший ответ, – сказал Гэндальф. – Значит, ты больше не настаиваешь, чтобы я взял с собой этих вояк?

– Не настаиваю, – вздохнул Бильбо.

И к вечеру третьего дня они покинули отряд Трэйна, и обиженные гномы, не оглядываясь, поехали своей дорогой, так и не дождавшись, что их пригласят сопровождать и охранять путешественников.

– Как бы нам не пожалеть, что мы отказались от их услуг, – грустно сказал гномам вслед Бильбо.

И пожалеть им об этом пришлось очень скоро. На той же неделе.

В один прекрасный вечер, когда даже комары и те не пытались напасть на двух путников, оказались наши друзья в лесу, в том самом, где Гэндальф так удачно поймал и обманул трех злобных великанов троллей Уильяма, Берта и Тома из злобного семейства Хаггинсов. Когда Бильбо узнал знакомые елки, на него вдруг нахлынули воспоминания, и он стал приставать к Гэндальфу.

– Послушай, а нельзя ли на них взглянуть? Неужели они все еще там стоят?

– Куда им деваться? – ответил на это волшебник. – Стоят, и будут стоять всегда. И нечего на них глядеть. Обыкновенные каменные истуканы.

– Я все же хотел бы убедиться, – не отставал Бильбо. – Сомнения меня берут. Очень часто во сне мне снилось, что они ожили и готовы разбежаться. Давай глянем. Иначе я себе просто покоя не найду.

В конце концов, Гэндальф даже рассердился.

– Вот ведь не зря говорят, упрям как хоббит, – стал он ругаться. – У нас нет времени разглядывать разные старые достопримечательности!

– Ага, – Бильбо в свою очередь обиделся на Гэндальфа, – а кто вчера три часа потратил на то чтобы поймать маленькую плотвичку? И это ты называешь ценить время? Я слова тогда не сказал!

Гэндальф был явно сконфужен:

– Ладно, будь по-твоему. Сходим и посмотрим.

Они спешились. Привязали коня и пони к елке, так, чтобы их не было видно с дороги, оставили поклажу и вошли в густые заросли ельника. Им пришлось немало проплутать, прежде чем они нашли в густом лесу три каменных изваяния, которые шесть лет назад были троллями. Гэндальф был очень недоволен, что они отклонились от маршрута. Да и Бильбо уже начал раскаиваться в своем упрямстве. Он хотел, было сдаться и попросить волшебника простить его и повернуть назад, как Гэндальф объявил:

– Вот и они. Я же тебе говорил, что никуда они не подевались. Все на месте. Можете пересчитать их, сударь. Раз, два и три. Ну, как вы, довольны, мистер Любитель Достопримечательностей?

Бильбо посмотрел на троллей и присел от страха. Вечер уже заметно затемнил небо, выкрасив его западную часть в темно-оранжевый цвет, и в этих отблесках тролли казались живыми. Качающиеся на ветру ветви деревьев бросали на них тени, которые бегали по статуям и тоже усиливали это впечатления.

– Что-то мне расхотелось на них смотреть, – пролепетал он, стуча зубами от страха. – Вдруг они оживут?

– Это маловероятно, – насмешливо сказал Гэндальф. – Такое может произойти только в одном случае.

– Это, в каком же?

– Точно уже и не помню. Надо подумать. – Волшебник усиленно стал что-то вспоминать. Сначала бормотал, потом ошарашено уставился на хоббита. – Если на них упадет закатная тень того, кто их подловил на рассвете, они оживут.

И в эту же секунду сквозь разлапистые ветки елок вдруг прорвался сюда на полянку последний солнечный луч, и длинная тень Гэндальфа упала на каменных троллей.

– Ой! – пискнул Бильбо. – Что мы наделали?

Солнце скрылось за горизонтом и сразу стало темно как в закрытом погребе.

– Бежим! – крикнул Гэндальф.

Но было уже поздно. Что-то за спиной затрещало, и Бильбо, прежде чем нырнуть под самую густую елку, увидел, как огромная лапа схватила Гэндальфа. Тот попытался, было отбиться от нее посохом, но уронил его на землю.

Три живых и здоровых тролля великанами возвышались над Гэндальфом и с удивлением его рассматривали.

– Что-то я не пойму, – сказал вдруг один из них. – Кто это такой?

Гэндальф попытался что-то ответить, но рот у него был зажат толстым волосатым пальцем тролля, который держал его в кулаке словно куклу.

– Где ты его поймал Том? – спросил один тролль.

– Он был здесь. Я его и схватил. Странный старик. И пахнет от него неприятно. Скажи ведь, Берт?

Берт стал оглядываться по сторонам.

– Но ведь мы поймали тринадцать гномов и одного полугнома. Как же он себя назвал? Билл, ты не помнишь?

– Вззхоббит.

– Точно, вззхоббит. И где же они? И кто это такой? Сдается мне, что это волшебник. Наверно он и спер у нас гномов. От него магией несет, как от волшебника.

– А я не люблю волшебников, – сказал Билл. – Они еще хуже баранины. Жесткие. Помнится, съели мы одного волшебника. У меня потом живот неделю болел.

– А где же гномы? Это наверно он их спрятал. А ну признавайся! – И Том сильно встряхнул Гэндальфа.

Если бы Гэндальф мог, он испепелил бы тролля взглядом за подобное с ним обращение. Но, к сожалению, он этого сделать не мог. Не такие простые существа эти тролли, чтобы сотворить с ними подобное.

– Давайте его свяжем, – сказал Берт, – и поищем остальных. Они наверно где-то здесь под елками.

Так они и сделали. Связали Гэндальфа веревками, заткнули ему рот грязным носовым платком и положили под елку. Сами же принялись искать гномов.

Тут Бильбо пришлось туго. Вот когда бы пригодились гномы шлемоломы. Тролли разожгли факелы, для чего сломали несколько деревьев и устроили большой обыск. Огонь им нужен был вовсе не для того, чтобы видеть (никто, так как тролли не видит в темноте), а для того, чтобы напугать тех, кого они ищут. И у хоббита сердце уходило в пятки, когда Том или Берт оказывались недалеко от него. Вот тут он сильно пожалел, что не взял с собой волшебное кольцо Горлума. Вернее он взял его не намеренно, а потому что просто забыл его в суматохе сборов. Слишком быстро и неожиданно вытащил его Гэндальф из дому. И хотя носовые платки, шляпу и трость он не забыл взять с собой, а вот с кольцом вышла престранная штукенция. Оно как нарочно прямо из головы вылетело. Словно его и не было. Когда мистер Бэггинс вспомнил про него, было уже поздно. Они были уже так далеко от Хоббитауна, что и сказать трудно, и Бильбо знал, что Гэндальф ни за что не согласится повернуть обратно даже ради волшебного кольца (а мы то с вам знаем это наверняка, потому что Гэндальф сделал все, что было в его силах, чтобы хоббит не вспомнил про Кольцо). Зная суровый и непреклонный нрав волшебника, Бильбо даже не заикнулся о нем. Теперь же он очень сожалел об этом. Как бы оно сейчас пригодилось! Но сделанного не воротишь. Пришлось мистеру Бэггинсу надеяться только на самого себя.

Тут конечно знаменитое хоббитовское умение прятаться сыграло Бильбо Бэггинсу великую службу. Его игру в прятки с троллями смело можно назвать настоящим искусством. Он так ловко прятался, так маскировался, так сдерживал дыхание, что раз Уильям смотрел на него в упор и не замечал, так схож был Бильбо в своем зеленом костюме и желтом жилете на большую незрелую еловую шишку. Несколько раз он менял место и каждый раз выдумывал что-то новенькое, чтобы его нельзя было заметить. Побывал и пеньком, который Том чуть было, не пнул ногой, но промахнулся, потому что Бильбо вовремя успел наклониться вбок. Верхом же его изобретательности, находчивости и смелости было, когда хоббит прикинулся пряжкой на башмаке Берта. Тролль ничего не заметил, а Бильбо пересек поляну. Он, конечно, мог бы сидеть и на одном месте в полной уверенности, что его никогда не найдут, но мистер Бэггинс не мог бросить на произвол судьбы своего друга, который оказался в сложной ситуации, да еще, можно сказать, по его вине. Сделав последний отчаянный маневр, Бильбо перекатился под елку, где лежал Гэндальф и облегченно вздохнул.

– А вот и я, сударь – прошептал он, вынимая из-за пояса кинжал и перерезая им веревку. – Должен сказать, что мы с вами попали в переделку.

– Добудь мне мой посох, – простонал волшебник, как только получил возможность говорить.

– Ты хочешь изжарить их белым лучом?

– Как бы не так. Пока буду возиться с одним, другие разорвут меня на части. Надо бежать. Вот что самое умное. Только вот куда мне бежать без посоха? Итак, плохо, что я его потерял.

– Я тебе его сейчас принесу.

И Бильбо колобком покатился в ту сторону, где Гэндальф выронил посох. Только он скрылся, как на поляну вернулись тролли. Злые, потому что никого не нашли и голодные, потому что потратили на поиски не один час. Гэндальф, который не успел распутать путы на ногах, замер. Губы его беззвучно шептали заклинания, которые снимали веревки. Но ему нужно было время, а его как раз не было. Тролли были уже у самой елки.

– Куда подевались гномы? – ворчал Берт. – Всю ночь их ищем, а все без толку. Я ведь очень хорошо помню, как мы ловили их и складывали в мешки. Теперь же ни мешков, ни гномов. И даже баранины нет. А так хочется жрать.

– Это все проделки волшебника, – согласился с ним Том. – Чует мое сердце, что это он их спрятал. Давайте его запытаем. И он нам все расскажет.

– Нет, – возразил Уильям, – на это у меня уже сил не хватит. Так есть хочется, что ни минуты больше не смогу терпеть.

Тролль просунул свою руку под елку и выволок оттуда Гэндальфа.

– Ба! Да он уже успел развязаться! – воскликнул он.

– А я ему сейчас раздавлю голову! – подхватил Том. – Чтобы она затрещала как орех. И выпью мозг.

– Это почему это ты выпьешь мозг? – вдруг возмутился Берт. – Такого уговора у нас не было. Всегда мозги доставались мне.

– А сейчас я первый вспомнил про мозги! – закричал Том. – Значит они мои. К тому же я его схватил.

Тут в разговор вмешался Уильям.

– Что вы за олухи? Забыли, кто здесь старший? Я. А раз так, то и выбирать мне.

И тролли стали спорить вокруг Гэндальфа, который лежал у их ног ни жив ни мертв. Он не пытался что-то предпринять. Посоха у него все еще не было, а читать заклинания было бессмысленно. Как только он произнесет первое слово, тролли тут же прикончат его.

Долго спорили тролли, и никак не могли договориться. В конце концов, Гэндальфу это надоело.

– Послушайте, – обратился он к ним. – Не лучше ли вам просто-напросто посчитаться, и выяснить с помощью счета, кому что?

– А ведь он верно говорит, – хлопнул себя по голове Уильям. – Давайте считаться!

И он стал произносить известную среди троллей считалку:

Раз два три четыре пять,

Вышел гоблин погулять,

Смелый Билл его поймал

И на части разорвал!

Выпало конечно ему. Что очень не понравилось остальным.

– Ты специально выбрал такую считалку, чтобы выпало тебе! – закричал Том. – Дайте, я посчитаю.

Вышел Томас из тумана,

Вынул ножик из кармана

Буду резать убивать

Буду всех вокруг съедать!

Теперь выпало Тому. Тут возмутился Берт.

– Вы оба жулики! – сказал он. – Теперь моя очередь. И он прочитал самую короткую считалку, которая сразу указала на него.

Берт нашел суму,

Значит мозг ему.

– Это когда это ты нашел суму? – воскликнули Том и Уильям.

– Так это так в считалке говорится, – стал оправдываться Берт. – Для рифмы.

– Черта с два, для рифмы! Это ты нам специально решил мозги запудрить.

И тролли снова стали спорить, кому что достанется от Гэндальфа. И хотя они смотрели на него все время и следили, чтобы он не удрал, они не заметили, как между башмаков Берта пролез посох и аккуратно лег рядом с Гэндальфом. Тот взял его в руки и прижал к себе. Незаметно для троллей он стал посохом распиливать веревки на ногах. Тролли спорили еще час, наконец, устали и решили, что когда расколют голову волшебника, то каждый сделает по глоточку. После этого они склонились над Гэндальфом, который приготовился к отчаянной борьбе и думал, в кого из троллей он ударит белым лучом.

Но тут из-за деревьев со свистом что-то пролетело и ударило Тома по уху. Это была короткая буковая дубинка Бильбо Бэггинса, которую он использовал на охоте на птиц.

– Кто это в меня кинул? – удивился Том и стал тереть пострадавшее ухо.

Уильям и Берт посмотрели на него и вдруг к удивлению для себя обратили внимание на сорочье гнездо, которое короной сидело на голове их приятеля. Этим украшением птицы наградили тролля в то время, когда он был каменным истуканом и стоял, совершенно не двигаясь. Но тролли и ведать не ведали, что целых шесть лет они были всего лишь навсего камнями, которых не опасаются даже глупые и трусливые птицы, и теперь очень удивились.

– Ну, ты и болван, Том, – сказал Берт. – Носить на голове сорочье гнездо! Какой позор на весь род троллей.

Том очень удивился. Он ощупал свою голову и обнаружил на ней гнездо, в котором даже лежали три яичка.

– Что это? – спросил он.

Уильям захохотал:

– Пока мы искали гномов, на твоей глупой башке сороки не только свили гнездо, но и высидели яйца! Какой же ты дурень после этого!

– Я себя так обзывать не позволю! – вскипел Том и с размаху заехал Уильяму в ухо.

Только Уильям тоже был не промах. Он успел присесть, и удар пришелся прямо в ухо Берту. Уильям захохотал еще громче.

– Что ты хохочешь? – возмутился Берт. – Я из-за тебя в ухо получил.

И он пнул Уильяма ногой, но тоже промахнулся и попал в колено Тома. Уильяма просто согнуло от смеха.

Тут тролли рассердились и набросились на него с двух сторон.

– Ах, вы так! – закричал Уильям, тут же переставший смеяться.

И он тоже стал драться. Тролли вскипели не на шутку, и драка между ними завязалась серьезная. Они уже и не соображали, кто с кем дерется, и дрались каждый сам за себя. Синяки и шишки со скоростью белки стали появляться на их физиономиях. Не воспользуйся этим Гэндальф и не отползи в сторону, они его просто бы растоптали.

Под елкой друга уже ждал Бильбо.

– Бежим! – шепнул он Гэндальфу.

И они побежали. Побежали изо всех сил. Потому что только так и надо бегать от троллей. Через несколько минут Гэндальф крикнул хоббиту:

– Они заметили мое исчезновение и теперь бегут за нами. У тебя с собой твоя фляжка с водой?

Бильбо очень удивился, что Гэндальф в такую минуту вдруг захотел пить. Но он слишком хорошо знал своего друга, чтобы противиться его желанию. Снял с пояса флягу с водой и на бегу протянул ее волшебнику.

Гэндальф остановился. Бильбо тоже остановился, хотя ему было очень страшно это сделать, потому что деревья трещали совсем недалеко под ногами троллей, которые приближались сюда с огромной скоростью.

– Что ты хочешь делать? – спросил Бильбо Гэндальфа. Вместе со страхом его разбирало любопытство.

Но маг ничего не ответил, потому что был занят. Он читал заклинание. Громко и быстро повторял странные непонятные слова и отвинчивал крышку фляги. Затем он подбросил фляжку в воздух, и она улетела высоко-высоко в небо. После этого Гэндальф поднял свой посох и тоже направил его в небо.

– Армандри! – громко крикнул Гэндальф. – Ра Мирроррр!!!

В ту же секунду из посоха вырвался столб голубого пламени и взвился в небо. Там он попал прямо в Бильбову фляжку и разорвал ее на куски. Выплеснувшаяся из фляжки вода брызнула во все стороны и вдруг превратилась в огромное круглое зеркало. Оно повисло очень высоко в небе и смотрело отражательной стороной вниз.

Тут на наших друзей и выскочили тролли.

– Ага! – завопили они. – Вот вы где? И вззхоббит здесь! Отлично. Съедим обоих!

– Сначала помойте руки! – ответил с издевкой в голосе Гэндальф. – Посмотрите, какие грязные у вас физиономии.

И он показал пальцем в небо, где висело гигантское зеркало. Глупые тролли уставились на свое отражение, и в эту же секунду выплывшее из-за горизонта солнце пустило свои первые лучи в зеркало. Зеркало поймало их, собрало в единый пучок, и большущий солнечный зайчик упал прямо на Уильяма, Тома и Берта. Тролли зажмурились, стали закрывать лица руками, Том даже присел от страха, но было уже поздно. Через мгновение они снова окаменели.

Созданное магией Гэндальфа зеркало еще несколько мгновений оставалось на прежнем месте, затем жалобно звякнуло и мельчайшими золотыми каплями просыпалось на землю.

– Уф! – сказал Гэндальф и вытер с лица пот. – Подумать только, меня великого чародея, почетного члена Великого Совета Светлых Магов схватили и связали как барана какие-то грязные тупые тролли. И все, между прочим, из-за вас, мистер Бэггинс. Из-за вас я испытал одно из величайших унижений в жизни!

И столько недовольства было у него в голосе, столько упрека в адрес хоббита, что Бильбо просто не знал, куда ему деваться. Так ему было стыдно.

– Одно можно сказать, – немного успокоившись сказал волшебник, – что Взломщик вы Что Надо. Сноровка не утрачена; смелость есть; ум – несомненно; находчивость. А значит, нашему предприятию суждено иметь благоприятный исход. Продолжим наше путешествие. Из только что случившегося ясно, что оно не будет усыпано розами. Впереди нас ждут опасные приключения.

Глава шестая ГОРЕЛЫЕ ГОРЫ

И началась для Бильбо новая жизнь. Или лучше сказать, он вернулся к старой жизни? Это уж как вам будет угодно. А только вместо того, чтобы жить и благоденствовать в своем великолепном жилище в Хоббитауне, качаться в кресле с трубкой в зубах, наш хоббит снова стал путешествовать и испытывать приключения. Да-да приключения. Потому что путь его лежал к Горелым горам, а это очень далекий и опасный путь. Ничуть не менее далекий и опасный, каким был когда-то путь до Горы, где жил Смог. Снова пришлось ему пройти чуть ли не через все Средиземье, увидеть множество удивительных мест и еще более удивительных обитателей тех мест. А уж сколько было приключений у них с Гэндальфом на этом пути, просто и сказать нельзя, так много их было. Не раз пришлось мистеру Бэггинсу вынимать из ножен свой знаменитый кинжал. Не раз приходилось пускать его в ход. Да и Гэндальф тоже, бывало, вступал в драку. Все было. Дорога, есть дорога. И времени друзьям понадобилось достаточно, чтобы пройти весь этот путь. Не раз и не два одна неделя сменяла другую, месяц сменялся месяцем, кончилось лето, прошла зима, и только к концу зимы увидели наши друзья перед собой черные, словно обугленные после пожара, верхушки Горелых гор. На них не лежал снег, отражающий солнечные лучи; розовые и белоснежные облака не витали над ними, словно овцы, пасущиеся на голубом лугу, только совершенно серое небо без единой тучки составляло фон этого неприглядного пейзажа.

– Вот мы и пришли, – сказал Гэндальф, по стариковски щуря глаза.

– Кто пришел, а кто и приехал, – ответил ему Бильбо.

Сказал он это, сидя на коне у волшебника за спиной. И голос его был при этом не очень любезен.

Надо сказать, что волшебник вообще странно вел себя во время этого путешествия. Впрочем, не более странно, чем во время первого их совместного предприятия. Он постоянно куда-то отлучался, по каким-то там неотложным делам, которые без него не могут быть сделаны. Не раз он при этом оставлял Бильбо одного, и тот попадал в довольно опасные передряги, из которых ему приходилось выкручиваться самому и доказывать, что он не зря получил прозвище Взломщик. На свое счастье в Туманных горах он встретил своего старого друга гнома Балина, и тот сопровождал его добрую половину путешествия.

– Не ворчи, Бильбо, – сказал Гэндальф. – Иначе тебе и дальше придется идти пешком. Я и так оказал тебе великую услугу, позволив сидеть у себя за спиной. Больше всего на свете не люблю делить седло с кем-либо, даже если это хоббит.

– Мог бы позаботиться о пони для меня, – проворчал Бильбо. – Думаешь мне самому нравиться сидеть у тебя за спиной и не видеть ничего вокруг кроме буквы «Г» на твоем плаще?

– Тогда можешь радоваться, потому что мы дальше пойдем пешком. Конь нас только задержит. Слишком много щебня на дороге. Он переломает ноги. Оставим его здесь на попечение глондры.

Гэндальф щелкнул языком, и из-за ближайшего камня показалась лохматая голова с большими круглыми глазами и синим вытянутым носом. Это был глондра, один из жителей Горелых гор. Существо доброе и безобидное, всегда готовое услужить.

– Чего изволите? – спросил глондра.

– Присмотри за моим конем, Музес, – сказал глондре Гэндальф и кинул ему пару золотых монет, после чего спрыгнул на землю и помог спуститься хоббиту.

Глондра поклонился до самой земли.

– Буду смотреть, буду ухаживать.

С этими словами он повел Гэндальфового коня в небольшую пещерку, в которой он жил со своим семейством. Оттуда выглядывали три маленьких глондрика и их мать. Все они улыбались и приветственно махали нашим друзьям.

Бильбо и Гэндальф закинули за плечи свои походные мешки и пошли пешком. Дорога оказалась еще более худшей, чем предсказывал Гэндальф. Можно сказать, что ее вообще не было. Да и откуда ей быть, если Горелые горы, пожалуй, самое безлюдное место во всем Средиземье. Кроме глондр и всяких зверей и птиц здесь никто не селился. Да и то только у подножия. Изредка, правда сюда наведывались отряды гномов разведчиков, которые все надеялись найти здесь золотоносные породы или залежи драгоценных камней. Но в последние годы не было и их. Не зря Балин только махнул рукой, когда Бильбо предложил ему пройтись с ним по Горелым горам.

А вот что здесь было по настоящему самым отвратительным, так это воздух. Он был тяжелым и горьким, как будто действительно пропах гарью.

– Лучшего места для драконов не сыщешь, – сказал Гэндальф. – Никто сюда не заглянет. Никто не сможет пройти Дымное ущелье и добраться до Ока Дракона.

– Что это еще за Дымное ущелье? – всполошился Бильбо. – Ты ничего про него не говорил.

– Горелые горы представляют собой непроходимое кольцо, в центре которого в Лабиринте Подземелий как раз и спрятано где-то Око дракона. Единственный путь к центру идет через ущелье, которое наполнено густым дымом, который поднимается из серных источников. В некоторых местах этого дыма так много, что невозможно дышать.

– Как же мы преодолеем это препятствие?

– Не волнуйся, – успокоил хоббита Гэндальф, – на этот случай у меня кое-что есть. Эге, а вот и Уинстон!

Хоббит поднял голову и увидел летящего прямо на них крупного филина с горящими желтым огнем глазами. Филин камнем спикировал вниз и сел на плечо Гэндальфа.

– Здравствуй, Уинстон! – сказал Гэндальф и пальцем почесал птице грудку. – Что ты нам скажешь?

Филин что-то загудел волшебнику в ухо, опасливо косясь в сторону Бильбо. Гэндальф внимательно выслушал его, затем нахмурил свои лохматые брови и сказал:

– Кажется, нам надо торопиться.

– А в чем дело? – удивился Бильбо. – До сегодняшнего дня мы не особенно торопились.

– А сегодняшний день все меняет! – отрезал Гэндальф. – Так что давай поторопимся.

И волшебник прибавил шаг. Бильбо заковылял за ним. Ему было тяжело идти. Несмотря на то, что его ноги имели прочные и толстые подошвы, которые избавляли хоббитов от нужды иметь обувь, что вносило большую экономию в их хозяйствование, идти по щебенке все же было трудно; острые камешки все время норовили впиться поглубже. И хотя за время путешествия ноги Бильбо стали и без того крепче вдвое против других хоббитовых ног, он был в отчаянии.

– Когда кончатся мои мучения? – стонал он, ковыляя за Гэндальфом.

Но волшебник не обращал на него внимания, даже не оглядывался. Очень скоро он намного опередил своего друга, и хоббит, видя, что он безнадежно отстал, наконец, плюнул и сел на ближайший камень и задрал свои ножки к небу.

– Отдохните мои милые, – ласково сказал он им, – пусть кровь отольет от вас обратно и даст покой перетружденным жилам. Вот отдохну минуту другую и нагоню этого волшебника, который всегда, чтобы он не делал, думает только о себе.

Бильбо очень сильно рассердился на Гэндальфа. Рассердился и обиделся.

– Хотя бы объяснил, к чему такая спешка, – ворчал он, сидя на камне. – А то только командовать умеет. Мы же хоббиты не любим, чтобы нами командовали. Сейчас вот возьму и лягу спать.

Но тут рядом с ним на камень опустился Уинстон, филин Гэндальфа.

– Сидишь? – ухнул он, вращая круглыми глазищами.

Бильбо покраснел.

– Сижу. Устал малость. Ноги натер. А что?

– Гэндальф послал меня проверить, все ли с тобой в порядке.

Бильбо покраснел еще сильнее. Ему стало стыдно, что он говорил про друга такие злые и несправедливые вещи. А тот оказывается вовсе про него не забыл и даже проявил заботливость. И все же он проворчал:

– Что же мне и отдохнуть нельзя? Ведь с самого Хоббитауна не отдыхал.

– Отдыхай, – согласился с Бильбо Уинстон и бесцеремонно уселся ему на левое плечо и стал чистить клювом перья на крыле, – и я тоже отдохну вместе с тобой. К тому же Гэндальф сказал, что ты можешь не торопиться. Все равно черланы еще спят. И круды тоже не проснулись.

И филин продолжал, как ни в чем, ни бывало чистить крылья. Бильбо замер.

– А кто такие черланы? – спросил он. – Что-то я ничего раньше про них не слыхивал.

– Черланы? – спросил филин и поежился. – Горные, ночные вороны. Ростом больше орла, а клювы у них стальные. Одним ударом сбрасывают рыцаря в пропасть вместе с конем. Что им маленький хоббит? Может они тебя и не заметят.

Бильбо тут же вскочил на ноги и побежал в ту сторону, куда ушел Гэндальф. Филин полетел над ним и продолжал говорить:

– Черланы опасны, но глупы. Мозг у них меньше макового зернышка. А вот круды, эти действительно могут доставить неприятностей. Они похожи на змей, только у них еще есть лапы. Они умеют не только ползать, но и прекрасно бегают за добычей. Ростом они не большие, но охотятся всегда стаей. Хитры как лисы, а зубы у них как кинжалы.

Бедный Бильбо уже не бежал, а прыгал с камня на камень. Ему чудилось, что вот-вот с неба на него налетит черлан, а в ноги вцепятся острыми клыками десятки круд.

За скалой его ждал Гэндальф. Он сидел на камне и с хохотом смотрел на пыхтящего Бильбо.

– Что это ты так спешишь? – спросил он сквозь смех. – Словно за тобой кто-то гонится.

– Мне показалось, что ты меня позвал, – пропыхтел Бильбо. – Потому что тебе понадобилась моя помощь.

Уинстон снова сел на плечо Гэндальфа и насмешливо посмотрел на хоббита. Но ничего не сказал. Только подмигнул одним глазом. Или может быть, это Бильбо только показалось? Одно он понял, что лучше ему не отставать от друга, потому что только он может защитить его, если что.

Так или иначе, но Гэндальф видимо пожалел хоббита, потому что сделал привал, достал из мешка провизию, подстилку и фляжку с вином.

– Давай поужинаем, – сказал он. – С пустым желудком худо бродить по горным тропам.

Бильбо не мог с ним не согласиться.

Они поели, а потом Гэндальф был настолько мил, что даже разрешил хоббиту вздремнуть полчаса.

– Только учти, – сказал он, – что больше поблажек не будет.

– Что изменилось, что ты стал таким нервным, Гэндальф? – воскликнул Бильбо. – Я тебя не узнаю.

– Скоро узнаешь, – уклончиво ответил волшебник.

– А что тут говорить? – вдруг ни с того ни с сего вмешался в их разговор Уинстон. – Веннидетта покинула логово. Вот и нужда торопиться.

Гэндальф недовольно посмотрел на филина.

– Когда-нибудь я тебя превращу в скульптуру, чтобы ты мог придержать свой болтливый язык, Уинстон!

Видимо он не хотел говорить Бильбо раньше времени об опасности, которая нависла над ними. Но было уже поздно. Хоббит все слышал.

– Веннидетта покинула логово! – воскликнул Бильбо. Сон у него как рукой сняло. Он вскочил на ноги и нервно забегал вокруг Гэндальфа. – Какое несчастье! Значит, скоро она будет здесь?

– Возможно да. А может быть, и нет.

– Признаться, что в последние месяцы я как-то вовсе перестал думать про дочку Смога. Чего же ты сидишь, Гэндальф? Поднимайся скорее, и пойдем искать глаз дракона, прежде чем его не нашла дракониха.

– Не суетись, Бильбо, – сказал волшебник. – Спешка еще никогда никому не помогала решать важные дела. Тобой овладела горячность. А она плохая советчица. Ты очень устал, ты утомлен. Отдохни час.

– Я не смогу сомкнуть глаз! – воскликнул Бильбо. – Меня всего трясет. Если я сейчас же не отправлюсь на поиски драконьего глаза, я сойду с ума.

– Придется тебе помочь, – устало сказал Гэндальф. – А все из-за этой птицы.

– В чем моя вина? – Уинстон удивленно завертел головой.

– Замолчи, или я ощипаю тебя! – крикнул на него Гэндальф. – Посмотри, как ты взволновал мистера Бэггинса. Подойди ко мне, Бильбо.

Хоббит приблизился к Гэндальфу. Тот ласково погладил его по голове правой рукой, смахнул что-то невидимое с ладоней на землю и неожиданно слегка дунул хоббиту прямо в глаза.

Бильбо сразу же почувствовал себя по-другому. Вся нервозность куда-то безвозвратно исчезла, Бильбо широко зевнул.

– Пожалуй, я прилягу на часок, – сказал он и повалился спать.

И он проспал ровно час, ни минутой меньше, ни минутой больше. Открыл глаза и увидел, что Гэндальф готов к дороге.

– Отдохнул? – спросил он у Бильбо.

Бильбо встал и сказал веселым голосом:

– Я свеж и бодр, как никогда!

– Тогда продолжим наш путь. Придется идти всю ночь и весь следующий день.

И они пошли. К вечеру Бильбо обратил внимание на то, что с ними не было филина Гэндальфа.

– А где Уинстон? – спросил он.

– Я отослал его, – ответил волшебник. – Он мне надоел. Уинстон из тех, кто больше полезен на расстоянии, чем в непосредственной близости.

– Жаль, – вздохнул Бильбо, – он бы мог высматривать дорогу впереди.

– Если дело только в этом, то можешь не беспокоиться. Я знаю дорогу на десять миль вперед. Мы не заблудимся.

Начало темнеть. Где-то вдалеке громко захлопали сильные крылья, щелкнул железом клюв, и в небо взлетели два черлана. Бильбо кинулся поближе к Гэндальфу.

– Не путайся у меня под ногами!

– Я боюсь этих.

– Они не страшны. У них вид только грозный, напасть они не посмеют.

Но тут Гэндальф видимо что-то неправильно понял, потому что один из черланов вдруг громко и торжествующе каркнул и камнем полетел на путников. Его острый могучий клюв, металлом сверкающий в лучах заходящего солнца, был нацелен прямо на Бильбо. Когда до желанной добычи черлану осталось всего сорок футов, Гэндальф поднял посох, и вырвавшаяся из него белая искра, ударила хищную птицу прямо в грудь. Черлан каркнул и, разбрасывая вокруг себя перья, отлетел в сторону и шмякнулся о скалу.

– А кто решит напасть на нас, горько пожалеет, – все таким же спокойным голосом сказал маг.

И тут же стайка из двух десятков круд, которая подкралась с тыла к Бильбо и Гэндальфу слишком близко, бросилась врассыпную.

Больше их никто не беспокоил, и друзья продолжали свой путь без помех. Они шли всю ночь, утром поспали несколько часов, подкрепились и шли целый день. Они шли по известняковым холмам, поднимались вверх, спускались вниз, а справа и слева от них неприступной возвышающейся до небес стеной до самого горизонта тянулись Горелые горы. Где-то впереди они смыкались, и дорога кончалась. Внутрь Горелых гор можно было проникнуть только через Дымное ущелье. Вечером Бильбо, у которого зрение было очень острым и зорким, увидел, что горы перед ними почти сомкнулись, оставив только узенькую полоску, укрытую грязно-серым туманом. Гэндальф остановился, сбросил с плеч на землю мешок и сказал:

– Вот и Дымное ущелье. Некоторые считают, что это предвестие Ада. У нас с тобой скоро будет возможность убедиться, правда ли это или нет. Теперь отдохнем еще два часа и попробуем перебраться сквозь него.

Бильбо поежился:

– Ты хочешь сказать, что мы будем идти сквозь Дымное ущелье ночью?

– Я этого вовсе не собирался говорить! – огрызнулся Гэндальф. – К чему говорить, если и без того все ясно?

– Но разве утром это сделать не было бы безопаснее?

– Нет. Потому что серные газы ночью не такие плотные, как при дневном свете. И только ночью у нас с тобой есть возможность не задохнуться.

– Можно было объяснить сразу.

На что Гэндальф заметил:

– Я думал, что вы более догадливы, господин Взломщик.

Бильбо не остался в долгу:

– Я Взломщик, это так, но я не колдун и никогда до недавнего времени не слыхал про серный дым и как он себя ведет днем, а тем более ночью.

– Ладно, не ругайся, – замахал на него руками волшебник. – Хоббита не переспоришь. Лучше займись ужином. Сейчас я сотворю костер, а ты испеки ту дикую курицу, которую ты поймал под тем красным холмом. От этого будет куда больше пользы, чем от препирательств.

Бильбо согласился с Гэндальфом и принялся потрошить птицу (а ведь когда-то, было время, он и куска сырого мяса в руках не держал!). Вскоре они поели и легли спать. Врагов во время сна они не боялись, потому что Гэндальф всегда чертил посохом вокруг стоянки круг, за который никто из живых существ проникнуть не мог. Можно было спать спокойно. Надо было набраться сил перед дорогой сквозь Дымное ущелье.

Глава седьмая ПУТЬ ЧЕРЕЗ ДЫМНОЕ УЩЕЛЬЕ

Бильбо проснулся, потому что почувствовал, как рука Гэндальфа легонько потрясла его за плечо. Он открыл глаза и увидел, что его друг уже давно проснулся и готов идти дальше. Костер был затушен. Мешок хоббита тоже был собран.

Мистер Бэггинс поднялся и сладко потянулся – как не хотелось вставать. Сон его был в самом разгаре. Но когда Гэндальф протянул ему флягу с водой, чтобы он умылся и напился, сонливость как рукой сняло. Хоббит вспомнил, что им предстояло. Сердце его сразу тревожно заколотилось.

Было часов одиннадцать по Хоббитаунскому времени. Небо было темно-синим и куда более красивым, чем оно было днем. Возможно, причиной этому была луна, которая огромным золотым сыром висела в небе и обливала белым светом Горелые горы. Гэндальф был прав. Ночью здесь было лучше. Воздух был чище и прозрачнее, небо чистым и ясным, и если днем сквозь серую пелену не пробивался ни один солнечный луч, то сейчас можно было разглядеть звезды.

– Поторопимся, – сказал Гэндальф хоббиту. – Я и так позволил тебе спать лишнего.

– Откуда такая доброта? – удивился Бильбо.

– Тебе снилось, что ты ешь медовый пудинг своей кормилицы, и я не смог тебя разбудить, пока ты не доел.

– Спасибо, – искренне поблагодарил волшебника Бильбо. – Жаль только, что я не успел выпить чая.

– После чая тебе бы захотелось выкурить трубку. Затем… В общем, больше я не стал ждать. Так что чай ты попьешь в следующий раз.

За этим разговором они преодолели те двести ярдов, которые отделяли их от подхода к Дымному ущелью, после чего увидели его.

Белый, светящийся под лунным светом туман, гигантскими ватными кусками лежал, покрывая поверхность гор до самых вершин. Неприятный прогорклый запах сразу защекотал ноздри. Хоббит чихнул. Гэндальф остановился и удивленно посмотрел на него:

– Я думал, что ты продержишься по крайней мере до середины.

– Ничего не могу с собой поделать. – Бильбо чихнул еще раз. – У меня вдруг сильно защипало в носу и в горле тоже першит.

Гэндальф вынул из кармана небольшой пузырек из темно-синего непрозрачного стекла, зубами вытащил пробку и протянул Бильбо.

– Сделай три небольших глотка.

Бильбо выполнил, что ему велели, и сразу почувствовал себя легче. Жидкость, вопреки его ожиданиям, была вкусной, прохладной и приятной и даже имела персиковый аромат. В горле больше не першило. Гэндальф удовлетворенно хмыкнул, затем взял шарф хоббита и тоже облил его содержимым пузырька, после чего замотал его на хоббите так, чтобы его рот и нос были полностью закрыты. Напоследок он брызнул несколько капель Бильбо в глаза и поправил ему шарф.

– Следи, чтобы не сползло, – сказал маг, после чего проделал все то же самое с собой. Также выпил жидкости из флакона, пропитал ею свой шарф и прыснул в глаза.

К Дымному ущелью они подошли с закрытыми как у разбойников лицами.

– Теперь самое главное! – Гэндальф привлек хоббита к себе. – Запомни, как следует, Бильбо. Пока мы будем идти сквозь дым, ни ты, ни я не должны произнести ни слова. Ты понял? – Бильбо кивнул. – Ни слова. Иначе мы погибнем. Молчи, чтобы не случилось.

Бильбо усиленно закивал головой, всем своим видом показывая, что он уже молчит, и слова из него не вытянешь. Гэндальф вздохнул и пошел вперед. Бильбо за ним. Через минуту туман окутал обоих.

То ли так оно и должно было быть, то ли так действовали капли Гэндальфа, только Бильбо все прекрасно видел в тумане на расстоянии ста шагов. Дышалось ему как никогда легко и приятно. И он уже начал подумывать, что все обойдется, как до его ушей донеся тихий, пронизывающий страхом, вой. Хоббит задрожал и внезапно почувствовал, как стали подгибаться его ножки. Он споткнулся и чуть не упал.

«Рано я обрадовался», – подумал Бильбо.

Гэндальф оглянулся на него и внятно моргнул глазами, после чего протянул хоббиту руку. Тот вцепился в нее крепко, как хоббитенок, когда мамаша ведет его в Лавку Сладостей, и сразу почувствовал, как страх покинул его. Хоббит перестал дрожать, а Гэндальф замедлил шаг, чтобы ему было сподручнее идти.

Естественно, что оба они не произнесли ни слова.

Из тумана опять послышался вой. Гэндальф, не обращая на него внимания, продолжал идти вперед. Бильбо семенил рядом. его чуткие уши прислушивались к окружающим их звукам. А звуки эти не обещали ничего хорошего. Помимо воя, где-то неподалеку слышался хруст. Кто-то, громко чавкая, разгрызал и обгладывал кость. Со свистом над головами пролетели мелкие твари похожие на ласточек, только почему-то со змеиными хвостами. Маленькие клювики часто щелкали, вылавливая в воздухе невидимых мошек. Позади прогремел камнепад. Видимо камнями кого-то сильно придавило, потому что сразу вслед за этим раздалось болезненное верещание, переходящее в стон. Тут же в ту сторону пронеслось невидимое движение. Бильбо не видел, но явственно ощущал, как десятки странных и безобразных существ направились туда, чтобы поживиться легкой добычей. Тут же верещание перешло в надрывный визг, после чего сразу стихло. Несчастную жертву прикончили. Затем шумная склока показала, что за тушку убитого идет жестокая схватка.

Все произошло очень быстро, и за эти мгновения Бильбо успел три раза вспотеть и тут же остыть. Так ему было страшно. Одной рукой он держался за Гэндальфа, другой усиленно сжимал кинжал, в любую секунду готовый выхватить его из ножен.

Так они прошли целую милю. Никто из обитателей Дымного ущелья не пытался напасть на них. И Бильбо уже начал было успокаиваться. Он решил, что с Гэндальфом ему ничего не грозит. Волшебник почувствовал, что его спутник идет более уверенным шагом, и разжал руку. Бильбо сразу утратил уверенность. Он попытался поймать руку волшебника, но Гэндальф не позволил ему этого сделать. Когда Бильбо сделал еще одну попытку, маг знаком показал ему, что не стоит этого делать.

Впереди, шагах в ста от них туман вдруг окрасился в яркий оранжево-желтый свет. Бильбо увидел, как нахмурился Гэндальф. Однако шаг его остался твердым и непреклонным.

Они шли вперед. Великий волшебник и маленький хоббит. И чем ближе они подходили к источнику света, тем больше и ярче он становился. Воздух вокруг вдруг стал нагреваться. С каждым шагом он становился все жарче и жарче. Наконец настал момент, когда все вокруг ярко пылало багрово-желтым светом, а воздух был так раскален, что волосы на голове и на ногах мистера Бэггинса трещали от жара и готовы были вспыхнуть пламенем. Бильбо был очень взволнован этим фактом. И, если признаться честно, положа руку на сердце, то он порядочно струхнул. Единственным его желанием было повернуться и бежать назад. И он не сделал этого только потому, что не мог бросить Гэндальфа одного. Да и без него ему было страшно пускаться в бегство. Вот если бы вдвоем! Но Гэндальф и не думал бежать назад. Он шел вперед все такой же уверенный в себе, и, казалось, не знающий преград. Он был великолепен в эти минуты. Был момент, когда Бильбо даже на минуту забыл про свой страх, потому что залюбовался им.

Вдруг Гэндальф остановился. Бильбо тоже замер. Волшебник с силой вонзил посох в землю. Тот воткнулся в нее как копье. Маг вытянул обе руки перед собой ладонями вверх, прочитал заклинание, и Бильбо увидел, как яркая белая полоса легла в них и засверкала сталью. Хоббит узнал волшебный эльфийский меч Глемдринг – Сокрушающий Врагов, тот самый, что когда-то они нашли в пещере троллей.

Сначала хоббит удивился. Зачем это Гэндальфу понадобился меч? Вокруг ни кого не было.

Но оказывается, кто-то все-таки тут был. Потому что Гэндальф схватил в левую руку посох, а в правую меч и стал сражаться. Воздух сразу заходил вокруг друзей ходуном. Горячий обжигающий воздух.

Бильбо почувствовал, как на него кто-то навалился сзади. Большой и тяжелый. Хоббит чуть не взвизгнул. Подпрыгнул на месте, развернулся и рубанул кинжалом, который неизвестно как, вдруг оказался в его руке.

Поток черной крови полился на землю, и Бильбо увидел перед собой корчившегося на земле карлика, носатого, кривоногого с длинными когтистыми ручищами и рогом, растущим прямо изо лба. Карлик захрипел и свалился под ноги Бильбо.

И тут хоббит увидел всех, кто на них с Гэндальфом нападал. Это были самые настоящие демоны. И их было не меньше десятка. Самые разнообразные, уродливые, маленькие, как Бильбо и большие, как гоблины, они лезли со всех сторон, появляясь из трещин, которые образовались на земле.

Если бы хоббит был один, он тут же был бы разорван на части. Но с таким воином, как Гэндальф, он мог и побороться за свою жизнь. И Бильбо смело отбил атаку следующего черта, который с горящими фиолетовым светом глазами налетел на него и попытался задушить своим длинным извивающимся хвостом. Бильбо отрубил демону хвост под самый корешок, и тот вереща от боли, умчался прочь. Хоббиты только на вид кажутся безобидными. Если речь идет о жизни, они при надобности становятся отчаянными драчунами. И враг это понял. Другие мелкие твари уже не пытались напасть на Бильбо в открытую. Они пытались обойти его, отрезать от Гэндальфа и заманить в какую-нибудь ловушку. Хоббиту приходилось быть очень осторожным и бдительным. И не зевать, чтобы не получить хороший удар по голове.

Гэндальфу попались противники покрупнее и поопаснее. Настоящие чудовища ростом в десять футов, клыкастые и вооруженные кривыми широкими мечами, трезубцами и дубинами, они налетали на него со всех сторон, ломая и разбивая вокруг себя камни и куски горной породы. Но маг был спокоен и внимателен. Посохом он поджигал врагов, которые слишком близко к нему приближались, а мечом добивал их, не зная пощады или жалости. Слишком великий он был воин, чтобы тупые демоны, привыкшие к легкой добыче, смогли с ним справиться. Очень скоро он уничтожил всю свору, а оставшихся разогнал, словно мелких шавок.

Мелкие демоны, увидев, что они остались в одиночестве, оставили Бильбо в покое и тоже разбежались, оставив на месте сражения четырех своих собратьев мертвыми. Хоббит хорошо умел управляться с кинжалом. «В гневе и маленький хоббит опасен для своих врагов, говорят в Хоббитании» – подумал он, вытирая кинжал кисточкой хвоста, которую он добыл в бою.

Гэндальф показал мистеру Бэггинсу поднятый вверх большой палец, вложил меч в появившиеся у него на поясе ножны и пошел дальше. Бильбо храбро последовал за ним. Страх его бесследно исчез. Драка была доброй, а победа в ней придала ему уверенности. Но прятать кинжал он не стал.

Они сделали еще сотню шагов, и никто их не беспокоил. Волшебник оглянулся, убедился, что его друг не отстал и не потерялся и ободряюще ему подмигнул одним глазом. Бильбо понял, что им осталось идти совсем немного.

Воздух вокруг стал остывать. Они сделали еще нисколько шагов, жара больше не стало. Откуда-то снизу даже повеяло прохладой. Гэндальф прибавил шаг. Бильбо тоже прибавил шаг. Через несколько секунд Гэндальф уже шел так быстро, что хоббиту приходилось бежать, чтобы не отстать от него. А воздух тем временем стремительно остывал. Бильбо даже стало казаться, что он начал мерзнуть. Через минуту он понял, что это ему вовсе не кажется, а все происходит на самом деле. Стало холодно как в зимнюю морозную ночь.

Раздался громкий треск, и земля под ногами заходила ходуном. Перед друзьями вдруг стала расти трещина. Гэндальф схватил Бильбо за руку и побежал. Несчастный хоббит чуть не упал. Чудо, что его ноги не заплелись в косичку от такого быстрого движения.

Трещина росла невероятно быстро. Через две секунды она уже была шириной в пять футов. Не останавливаясь и не задумываясь, и не выпуская руки Бильбо, Гэндальф перепрыгнул ее. На долю секунды хоббит оказался в воздухе прямо над трещиной. Он хотел было зажмурить глаза, но вместо этого широко открыл их и заглянул вниз, в трещину. Там была тьма. Полная тьма. Если до этого мгновения хоббит думал, что он знает, что такое настоящий черный цвет, то он глубоко ошибался. Потому что настоящая чернота предстала его взору только сейчас. Зовущая и притягательная. Холодная и обжигающая одновременно.

И тут Бильбо почувствовал, как его сердце сжали в ледяные тиски. Боль была такая сильная, что Бильбо застонал. К счастью это было недолго, иначе он бы наверно умер.

Гэндальф оказался на той стороне и побежал, держа хоббита под мышкой. Он бежал очень быстро. Его длинные ноги перепрыгивали одну трещину за другой. А их под ними становилось все больше и больше. И каждая быстро росла, стремясь поглотить двух смельчаков, или, лучше сказать, двух безумцев. Маг бежал, отталкиваясь посохом от трескавшейся земли. Хоббит понял, что если он будет продолжать смотреть вниз и заглядывать в трещины, то его сердце не выдержит и разорвется. Поэтому он стал смотреть вперед. Одной рукой он продолжал держать кинжал, который служил ему мечом, а другой цеплялся в куртку Гэндальфа. А волшебник все бежал, и даже не бежал, а летел, перелетая трещины, каждая из которых уже была шириной не менее десяти футов. Над ними была яркий огненный свет, под ними Черная тьма.

Спасение было впереди.

И Гэндальф добежал до холма и прыгнул на твердый камень, который не крошился под ногами. Здесь он поставил Бильбо на ноги и перевел дух. По лицу его ручьями стекал пот, и хоббит понял, каких усилий стоило волшебнику их спасение. Он благодарно похлопал Гэндальфа по руке. Волшебник посмотрел на него и тоже кивнул. И хотя лицо его было закрыто шарфом, Бильбо по глазам понял, что он улыбается.

Кажется все самое страшное было позади.

И опять Бильбо обманулся. Потому что ему очень скоро предстояло испытать такой страх, по сравнению с которым, глядеть в пропасть Черной Тьмы было сущим пустяком.

Когда свет за их спиной стал удаляться, а впереди снова заклубился туман, и выход из Дымного ущелья уже чувствовался подсознанием, друзья увидали перед собой девять черных силуэтов.

Это были всадники. Они неподвижно стояли на равном расстоянии друг от друга, занимая таким образом все пространство ущелья. Нельзя было выйти из него или войти, не пройдя мимо них. Все они были совершенно неподвижны, только сильно трепетали их плащи, да гривы и хвосты лошадей. Что было особенно странно, потому что никакого ветра не ощущалось.

Гэндальф замер на месте. Рука его сжала посох. И Бильбо увидел, что теперь он действительно встревожен. По-настоящему встревожен. Хоббит покрепче взялся за кинжал, но Гэндальф положил ему руку на плечо и покачал головой.

«Я должен его убрать?» – мысленно спросил Бильбо.

Гэндальф утвердительно кивнул.

Бильбо убрал кинжал в ножны. И они пошли к всадникам. С каждым шагом, силуэты становились все больше и грознее. Недвижимые стражи, они охраняли выход из Дымного ущелья. И ни Гэндальф, ни тем более Бильбо, не знали, как они себя поведут. И это было страшнее всего.

Всадники не двигались. Они все также продолжали сидеть в седлах, низко опустив головы укрытые широкими капюшонами. Черным светом сверкали шпоры на их сапогах. В темное небо смотрели наконечниками длинные острые копья. Краем глаза Бильбо увидел кончик меча, который выглядывал из под плаща одного из всадников. Хоббит понял, что перед ним настоящие воины. И не допусти Небо, чтобы они проснулись. Тогда конец.

Друзья шли и следили за тем, чтобы ступать осторожно и неслышно. Гэндальф чуть не летел над землей. Даже его плащ не шуршал. А Бильбо… Хоббиты славятся своим умением двигаться совершенно бесшумно. Теперь мистер Бэггинс превзошел самого себя, потому что даже его чуткие уши не слышали его собственные движения.

Так они прошли четверть мили, пространство, на котором были различимы Черные Всадники копьеносцы. Ни разу в жизни Бильбо не было так страшно. Особенно сердце его запрыгало в груди в тот момент, когда они проходили между всадниками. Вот тут Бильбо узнал, что означает выражение Могильный Холод. От всадников действительно шел могильный холод. И если от трещин шел ледяной холод, прожигающий насквозь все внутренности, то от этих существ шел смрадный холод. Сладкий, вызывающий тошнотворное состояние и головокружение, запах, который проникал даже сквозь Гэндальфову повязку. Но даже не это было самым ужасным. Самым ужасным был страх и ужас, который проникал в самые дальние уголки сознания и заставлял подгибаться колени и неметь всем мышцам. Вот, что было самое ужасное и непонятное. И Бильбо знал, что стоит хотя бы одному всаднику только слегка пошевелить головой, и хоббит упадет на месте замертво.

На их счастье всадники не пошевелились. Только один из них поднял голову и желтыми круглыми глазами уставился перед собой. Но он ничего не увидел, потому что, как потом объяснил Гэндальф, его время не пришло. И Бильбо на свое счастье тоже этого не увидел, потому что Гэндальф вовремя укрыл от него это зрелище своим плащом.

Но вот все было позади. Они вновь вошли в туман, страхи которого были по сравнению с только что пережитыми сущими пустяками. К тому же здесь уже было тихо и пусто. Ничего не потревожило путь двух друзей до самого конца. Видимо эта часть Дымного ущелья была необитаема. А может, здесь никто не мог существовать, потому что туман был такой густой и непроглядный, что даже Бильбо, несмотря на повязку, чувствовал, что у него опять начинает першить в горле. Наконец кончился и он. Гэндальф облегченно вздохнул и сорвал с лица шарф.

– Вот мы и на месте, – сказал он, вдыхая полной грудью. – Теперь только надо подальше унести ноги от этого места.

Бильбо был с ним согласен.

– Вот уж действительно дурное местечко! – сказал он прокашлявшись и выплюнув остатки мокрой каши, которая образовалась у него во рту. – прямо скажу, сударь, настоящая дрянь. Ни за что не стану возвращаться отсюда этим же путем. Наверно вам придется выдумать для этого крылья.

– Ты уже думаешь о возвращении? – поразился Гэндальф. – Когда не сделано еще и половины дела?

– А как же? Я думаю о возвращении с того самого момента, когда последний квартал Хоббитауна остался у нас за спиной.

Гэндальф только покачал головой.

Они пошли дальше. От Дымного ущелья с его ужасными обитателями надо было держаться подальше. Скоро стало светлеть. Темно-синее небо стало затягиваться светло-серой дымкой, что означало в этих местах скорое начало рассвета. Бильбо оглянулся и не увидел позади Дымного ущелья с его белыми кусками ваты. Значит, они удалились достаточно далеко. И он спросил:

– Ну вся эта дрянь, мне понятна. Знакомые твари. Про кого-то я читал, а с кем-то приходилось и встретиться. Но вот кто это были те всадники. Ты не знаешь, Гэндальф?

– Это были мертвецы, – не сбавляя шаг, бросил волшебник.

– Это я и сам понял. А если ты скажешь, что когда-то они были людьми, то только потратишь время.

Гэндальф понял, что Бильбо от него не отстанет, и задумался:

– Кажется, это древние земные короли, которые попали в зависимость к Князю Тьмы Саурону, который много, очень много сотен лет назад пытался овладеть миром. Да-да, что-то я припоминаю. Девять владык Нумерона. Обладатели колец. Саурон овладел ими, погубил, и видимо заставил в награду охранять вход в ад. А может быть, он не пустил их туда, потому что они могут еще ему пригодиться? Интересная мысль. Надо будет с ней поработать на досуге. Кое в чем разобраться. Но не сейчас. Потому что в данный момент нам надо, во что бы то ни стало отыскать Око Дракона и спрятать его от Веннидетты.

– Спрятать? – удивился Бильбо. – Но если его спрятать, то она рано или поздно его найдет.

– Ты прав, мой маленький, но мудрый хоббит! – воскликнул Гэндальф. – Мы должны его уничтожить, потому что все сокрытое когда-нибудь да открывается.

Наконец стало совсем светло. Утро было в самом разгаре, когда стены гор вдруг остались за спиной. Внизу перед ними расстелилась огромная долина, которая как булка изюмом, была истыкана черными дырами пещер.

– Подземные лабиринты, – сказал Гэндальф, указывая посохом на пещеры. – В одной из них в ожидании надобности дремлет Око Дракона.

Бильбо посмотрел на огромное количество пещер и вздохнул:

– Рано мы заговорили об уничтожении драконьего глаза. Сначала его надо будет найти. А это, я так думаю, не просто. Но искать то надо! Не так ли, мистер волшебник?

– Нам ничего другого не остается, – задумчиво ответил Гэндальф.

И они стали спускаться в Долину Подземных Лабиринтов, где им предстояло отыскать окаменевший глаз дракона.

Глава восьмая ПОЮЩИЕ КАМНИ

Сначала ничего особенного не происходило. Они просто шли по узкой тропе, которая была раз в десять хуже той, что была с той стороны Дымного ущелья. Еще больше острых камней и еще больше щебня. А уж про пыль и говорить не стоит. Ее было столько, что очень скоро вся их одежда покрылась ею. Пыль залезала за шиворот, в рукава, и даже в карманах и походных сумках была пыль. И конечно же она все время норовила набиться в рот, в уши и в нос. У Бильбо даже челюсть заболела, потому что он устал плеваться. К тому же она была препротивная. Эта пыль. Горькая и пахнущая гарью.

– У меня начинает кружиться голова, – пожаловался, наконец, хоббит волшебнику.

– Я тоже чувствую себя не лучшим образом, – согласился с ним Гэндальф. – Не забывай, ведь это Горелые горы.

– А почему же они так называются? – вдруг впервые задумался над названием сей местности Бильбо. – Их кто-то сжег?

– Можно сказать и так.

– Расскажи, Гэндальф! – стал приставать к волшебнику хоббит. – – Твой рассказ скрасит нам путь и отвлечет от страданий.

– Старая ветхая история, – неохотно отозвался маг. – Слишком давно все было. Так давно, что может, и не было этого вовсе.

– Не говори загадками.

– Ладно, слушай. Случилось это в Первую эпоху борьбы прародителя зла Мелкора и Светлейшего эльфа Феанора. Драконов тогда было не меньше чем птиц. Они чуть ли не всю землю заселяли. Разве что во льдах Северного моря не жили. Большие и маленькие, летающие и ползающие, прыгающие и плавающие. В общем, разные. И жили они так, что старались друг друга не трогать. Да только так не бывает. Всегда найдется тот, кому захочется иметь больший кусок мяса, чем у него есть. Вот один дракон по имени Чернокрыл и стал собирать вокруг себя драконов с дрянным характером, подобных себе. А так как он еще среди них был и самым сильным, то сколотил он из них разбойничью шайку и стали они слабых да мелких драконов обижать.

– Надо же, – удивился Бильбо, – совсем как у людей. Тоже беспокойные создания. Никак не могут примириться с тем положением, что имеют.

– Если ты будешь меня перебивать, я рассказывать не буду! – возмутился Гэндальф. – Сам рассказывай.

– Молчу, молчу. Это у меня просто вырвалось случайно. Так что там дальше было?

– Дальше ничего не было. Только так понравилось Чернокрылу и его дружкам разбойничья жизнь, что они и вовсе перестали обращать внимания на драконовские законы и стали вести жизнь привольную разбойничью. Конечно же тем драконам, кого они обижали, все это не понравилось и обратились они за помощью к королю драконов Белорогу. Белорог был благородным белым драконом, воплощением правды и справедливости. Позвал он к себе Чернокрыла с целью усовестить его и приказать ему прекратить чинить безобразия. И тут впервые в драконовской истории дракон отказался повиноваться своему законоизбранному (а надо сказать, что тогда среди драконов были очень честные правила и королями становились самые достойные по общему мнению и по поименному голосованию) повелителю. Мало того, Чернокрыл убил королевских послов, которые явились к нему с таким приказом.

Бильбо не выдержал.

– Каков негодяй! – воскликнул он, но заметив укоризненный взгляд Гэндальфа, тут же зажал свой рот кулаком, чтобы показать другу, что больше не издаст ни звука. Маг продолжал:

– Белорог пришел в негодование, когда узнал об этом. Он объявил Чернокрыла вне закона и приказал драконам уничтожить его.

Чернокрыл в свою очередь объявил, что он не подчиняется королю, потому что в своих владениях он сам король и никто над ним не властен. Нашлись среди драконов такие, которым подобное поведение понравилось. Особенно из тех, кому во время выборов не удалось получить корону. Оказывается это просто! Можно объявить себя королем на своей территории и создать свои собственные удобные для себя законы. Среди драконов прямо болезнь началась. Один за другим среди них появлялись новоиспеченные короли и конечно же все они встали на защиту Чернокрыла и против Белорога и всех честных драконов. Так Раздор и поселился среди драконов. Начали они враждовать между собой. Собрали армии и двинулись друг на друга. И вот здесь среди этих гор и произошла великая Драконова битва. Десять тысяч драконов с обеих сторон, все как на подбор огнедышащие, вступили меж собой в смертельную схватку. В древних летописях говорилось, что небо стало сначала ярко-алым, и таким было три недели, затем багрово-кровавым, и таким оставалось все лето, наконец, оно стало иссиня-черным, и чернота не сходила целый год. В той битве погибли и Белорог и Чернокрыл, сразив друг друга в поединке. Простых драконов полегло видимо-невидимо. Только жалкие остатки разлетелись в разные стороны оплакивать погибший народ. Так эпоха царствования драконов кончилась. И восстановить свое былое могущество и величие драконы уже не смогли.

– Так ты так и не рассказал, почему горы Горелые? – воскликнул Бильбо.

– Вот бестолковый, – поразился Гэндальф. – Так в той жаркой битве драконы все эти горы и спалили. Все своим огнем пожгли. Не ясно разве?

Бильбо почесал в затылке:

– А ведь верно. Так оно наверно и было. Тысячи драконов, говоришь? Горячо было здесь, однако.

И хоббит с беспокойством поглядел в небо – не летит ли дракон.

Гэндальф прибавил шаг. В этот раз Бильбо не возражал. Впервые за все это путешествие в его душе появилось настоящее беспокойство. И это очень встревожило нашего хоббита. Если уж хоббит чувствует беспокойство, то значит, что-то действительно произойдет, говорят в Хоббитании.

Тропа, по которой они шли, стала постепенно расширяться, и чем шире она становилась, тем большее беспокойство охватывало мистера Бэггинса. В конце концов, он не выдержал и решил поделиться своей тревогой с Гэндальфом.

– Что-то меня тревожит! – крикнул он волшебнику.

– Что может тебя тревожить? – не оглядываясь, бросил Гэндальф.

– Ума не приложу, да вот только сердце у меня не на месте. Что-то все это мне не нравится.

Гэндальф резко остановился и посмотрел на хоббита.

– Тут нет никого абсолютно! – сказал он. – Я это знаю наверняка.

– Может быть оно и так, да только я думаю иначе.

– Хорошо, давай глядеть и слушать. Может быть, что-нибудь увидим или услышим.

И они стали глядеть и слушать. Сначала конечно они ничего не увидели. Все вокруг было безжизненным. Да и кто может жить здесь, где земля бесплодна, а воздух мертвый? Но когда прошло несколько томительных минут, друзья убедились, что это не совсем так. Оказывается, и здесь была жизнь. Очень необычная и странная, но жизнь.

Первым ее услышал Бильбо и поднял указательный палец вверх, затем прижал его к губам.

– Слушай! – тихо прошептал он.

Они прислушались и вскоре услышали, тихий протяжный звук, напоминающий шорох ветра в камышах. Затем к нему прибавился еще более тихий, почти неслышимый гул, который то появлялся, то пропадал. Словно кто-то пытался добыть из волынки низкие ноты.

Лицо Гэндальфа потемнело.

– Поющие камни! – воскликнул он. – Да это они. Так вот оказывается, где они лежат. Слушай, Бильбо, нам надо бежать. И как можно быстрее. Иначе…

Гэндальф не договорил и побежал. Бильбо не стал ждать объяснений. Последние дни доказали, что Гэндальф никогда не делает ничего неправильного. Да и собственные нехорошие предчувствия подсказывали хоббиту, что не время стоять на месте. И мистер Бэггинс, придерживая на бегу шляпу, бросился вслед за магом.

– Опять бежать! – только и воскликнул он. – Сколько же можно?

Так они и бежали, а шум, который сначала напоминал легкий шорох ветра в камышах и далекую волынку, постепенно стал нарастать. И сразу перестал быть похожим на волынку, а тем более на шорох ветра. Теперь это был неприятный свист, который пугал и заставлял бежать от себя еще быстрее.

И до сих пор никого не было видно.

– А где же камни? – крикнул Бильбо. – Где они? Почему я ничего не вижу?

– Это потому, что у тебя нет привычки смотреть под ноги, – ответил Гэндальф. Он очень смешно подпрыгивал, и в другое время Бильбо наверно расхохотался, увидев своего друга таким вот аистом.

– А что у меня под ногами? – спросил он и глянул вниз. И чуть не споткнулся. – Обычная щебенка. Черная только.

Между тем шум становился все громче и громче и в конце концов стал таким громким, что хотелось зажать уши руками. Теперь он напоминал звук, который издается, когда эмалированным тазом скребут по некрашеному каменному полу. От этого звука голова готова была расколоться, а глаза вылезти из орбит. Невыносимо заныли зубы.

– Ой, не могу больше! – застонал Бильбо.

Гэндальф что-то ему крикнул, но Бильбо его не расслышал. Он зажал себе уши руками и продолжал бежать за другом. Тот тоже закрывал уши и Бильбо впервые увидел на лице своего друга настоящую неподдельную муку. «Ага! – подумал он. – И волшебникам бывает не по себе.»

Скрежет стал таким громким, что без помех проникал в голову. Бильбо показалось, что кто-то пытается просверлить ему череп толстым тупым сверлом.

– Я сейчас умру, – сказал себе хоббит и упал. Силы быстро покидали его. Последнее, что он увидел, это склонившегося над ним Гэндальфа.

– Прощай, Гэндальф, – из последних сил прошептал Бильбо. – Видимо дальше тебе придется действовать одному. Кто же знал, что так получится?

И он потерял сознание. Когда же пришел в себя, то опять увидел склоненное над ним лицо Гэндальфа. На лице чародея было искреннее беспокойство, и это очень понравилось Бильбо.

– Я оказывается еще жив, – прошептал он.

– Что с тобой может случиться? – ответил Гэндальф и вздохнул с облегчением. – Ну и напугал ты меня.

И тут Бильбо обратил внимание на то, что он прекрасно слышит все, что говорит маг, и ничего ему не мешает. Шума, этого ужасающего звука больше не было.

– А где это самое «тр-тр-хряссь»? – спросил он.

– Ты говоришь о поющих камнях?

– Да пусть это было что угодно, лишь бы опять не заскрипело и не лезло бы в мою бедную голову.

Гэндальф подумал немного и сказал:

– Как назло у меня с собой нет ни кусочка свежего воска. Обычно я всегда ношу его с собой. А впрочем, и он мог бы тут не помочь.

– Для чего тебе воск?

– Для всяких нужд. Вот сейчас бы он очень пригодился. Если заложить им уши, то можно не услышать даже поющих камней. Во всяком случае, долго не услышишь. Вернее, можно это предположить.

– Ты хочешь сказать, что они могут начать петь снова?

– Обязательно.

– А почему они сейчас молчат?

– Не знаю. Во всяком случае, они замолчали, как только ты упал, и я тоже остановился. Видимо их удовлетворило, что они смогли остановить нас. Но я уверен, что как только мы попытаемся пойти дальше, концерт продолжится.

– Что же нам делать?

– Оставаться на месте.

– И как долго?

– Ума не приложу. Совершенно не знаю природу поющих камней. Это моя первая встреча с ними.

– Тогда заколдуй их! Ты же волшебник.

– Волшебник, – проворчал Гэндальф. – Вот так всегда. Все считают, что раз я волшебник, то могу сделать что угодно. А это как раз и есть самое большое заблуждение. Не все в моих силах.

– Жаль, – вздохнул Бильбо. – Придется остаться здесь на веки вечные.

– Нет, мы пойдем дальше. Сейчас отдохнем. Насладимся тишиной и…

Гэндальф не договорил, потому что как бы в ответ на его слова тут же раздался предупреждающий гул и потрескивание.

– Нет-нет! – тут же громко и внятно произнес чародей. – Мы ни куда не пойдем! Нам здесь очень нравится.

Гул тут же смолк. Только потрескивание еще слышалось некоторое время, словно кто-то тихонько ворчал себе под нос, но потом смолкло и оно.

– Ты с ними разговариваешь? – шепотом спросил Бильбо волшебника.

– Да, кажется, я опустился и до этого.

– Может быть, тогда попытаться их убедить пропустить нас? – предложил Бильбо. – Раз они все понимают. Эй, камни!

Тишина была ему ответом. Но Бильбо не отставал. Как все хоббиты, он мог быть очень настойчивым.

– Послушайте, милейшие поющие камни! – он приподнялся и почтительно снял шляпу. – Я так понимаю, что вам не хочется, чтобы мы так быстро покинули ваше общество?

Камни опять ничего не ответили. Но зато один круглый черный булыжник вдруг сдвинулся с места и перекатился поближе к хоббиту. Гэндальф удивленно посмотрел на друга, но ничего не сказал. Бильбо же продолжал:

– Вы, вероятно, желали нас развлечь, а мы вдруг побежали со всех ног, и вам это не понравилось. Ведь так?

И еще три камня подкатились поближе.

– Да вы абсолютно правы, с нашей стороны это было величайшей непочтительностью. Гости так себя не ведут. Мы, я и мой друг, нижайше просим у вас прощения. – И Бильбо поклонился.

И тут камни все завертелись и закрутились на месте, и снова раздался гул. Только теперь ничего подобного на скрип и шкрябанье не было похоже. Это опять были волынки. И теперь в звуках угадывалась мелодия.

Бильбо просиял:

– И вы хотели нам спеть?

Волынки проиграли марш и перешли в веселую трель.

– Ай да Бильбо! – воскликнул восхищенный и потрясенный Гэндальф. – Мальчик мой, ты разгадал природу поющих камней! Оказывается, они вовсе не страшные и не враждебные существа. Напротив они милейшие артисты! И как всяким артистам им не хватает зрителей и слушателей. Вот они и сердятся на тех, кто от них убегает. Пойте, друзья мои! Пойте. Мы вас внимательно слушаем, и уверяю вас, никогда еще до этого дня наши уши не услаждались столь приятными и гармоничными звуками.

Эта речь Гэндальфа вызвала целую симфонию. На расстояние двадцати футов вокруг них все камни запрыгали, завертелись, взлетели вверх и стали переливаться яркими разноцветными красками. И теперь уже играли не только волынки. Тут были практически все известные инструменты. Скрипки, виолы, трубы, рожки, альфы, гитары и лютни, флейты, колокольчики и цимбалы и еще совершенно незнакомые и удивительные инструменты звучали, пронизывая воздух чудесной музыкой. Бильбо и Гэндальф с открытыми от изумления ртами стояли и слушали все это великолепие целый час и все не могли насладиться. Каждый раз, когда кончалась одна мелодия или песня, они хлопали в ладоши, бросали вверх шляпы и даже кричали «Браво!» Камни горели и сверкали от радости. Видимо за десятилетия молчания они невероятно обрадовались возможности хоть кому-то показать свое искусство.

Наконец наши друзья утомились. Ведь даже от самой лучшей музыки можно устать, как и от вкусного угощения. Как бы не были сладки пироги, а желудок все равно знает меру. Рано или поздно скажет: «Хватит!» И попробуй ему откажи. Так и с музыкой.

Но камни продолжали петь. И хотя друзья уже не так радостно приветствовали их и уже совершенно перестали бросать шляпы, музыка продолжалась. И даже когда они сели на землю, потому что устали стоять, камни продолжали петь.

– Они не замучат нас до смерти? – тихо спросил волшебника Бильбо. В голосе его слышалось неподдельное беспокойство.

– Вполне вероятно, – еще тише ответил Гэндальф.

– Пора заканчивать концерт.

– Скажи им это сам.

Но Бильбо не решился сказать камням, что они предпочли бы услышать финал.

– Хоть бы дождь пошел, что ли! – буркнул он.

– Дождь? – Гэндальф оживился. – А это идея! Вон как раз подходящая туча.

И волшебник стал читать про себя какие-то заклинания. Затем он вытянул посох и осторожно стал притягивать тучу к себе. Туча долго не хотела трогаться с места. Чародею пришлось даже несколько раз дернуть резко и сердито, чтобы она послушалась. И она послушалась, вздрогнула и поплыла в сторону двух друзей. Через несколько минут она повисла над ними. Гэндальф сделал вид, что ему понравился особенно сложный и красивый флейтовый пассаж, и он, якобы от избытка чувств, стукнул посохом о землю. И тут же первые капли забарабанили по их спинам. Полились они и на камни. Сначала редко, потом часто.

Музыка тут же обиженно смолкла. Камни зашипели, как угли костра, когда его заливают перед уходом, и сразу перестали переливаться разными красками. Они стали сереть и наконец почернели.

Дождь полил как из ведра.

– Ах какая жалость! – воскликнул громко и четко Гэндальф. – Какая жалость!

– Какой был чудный концерт! – в тон ему стал вторить Бильбо. – Никогда не слышал такой чудесной музыки.

Камни никак не реагировали на их слова. Заливаемые дождем, они лежали черные, недвижимые и безмолвные.

– Пойдем, – тихо шепнул Гэндальф хоббиту.

Они собрали свои вещи, закинули сумки за спину и пошли. Сначала они шли неуверенно, боясь, что ужасные звуки недовольства покидаемых ими певцов, вновь заставят их остановиться. Но камни молчали, и они ускорили шаг. Гэндальф, как обычно, шел впереди. Следом за ним вприпрыжку бежал Бильбо. Он все время оглядывался и оборачивался. Скажем честно, что мистеру Бэггинсу было слегка грустно покидать место, где они сперва пережили несколько ужасно жутких минут и чуть не погибли от своей неучтивости, но потом поняли свою ошибку и по-настоящему насладились. Лицо почтенного хоббита было задумчивым, и чем ниже они с Гэндальфом спускались к равнине, тем более задумчивым оно становилось. Наконец его глаза вдруг заблестели, радостная улыбка осветила его хитрую физиономию, и Бильбо стал нагибаться и собирать лежащие на земле черные камешки и запихивать в карманы. Гэндальф шел и не оборачивался. Бильбо нагибался и поднимал один камешек за другим. И его карманы становились все более оттопыренными. И когда под ногами больше ничего не осталось, потому что дорога стала пустой и чистой, карманы Бильбо Бэггинса были полны поющих камней. А дождь все продолжал лить и лить. Так под проливным дождем, они и завершили спуск на равнину, в которой находился Лабиринт подземелий.

Глава девятая ВСТРЕЧА СО СТАРЫМИ ЗНАКОМЫМИ

К вечеру они окончательно вымокли. А дождь все не переставал. А когда Бильбо спросил Гэндальфа, когда он кончится, тот довольно грубо отрезал:

– А я почем знаю?

Бильбо даже закашлялся от такого ответа.

– А разве…

– Что разве? Ты хочешь сказать, что раз по моей милости, дождь начался, то я и должен его остановить?

– Я вовсе не это имел в виду. Но…

– Именно это вы и имели в виду, мистер! Увы, всегда легко сделать дождь, вызвать бурю или землетрясение, ураган, град и многое другое, чем потом это самое прекратить или остановить. Это то же самое, что засеять поле. Вспахал, набросал семян. А дальше уже все не в твоих руках и не от тебя зависит, произрастет оно или нет. Все свершается само собой.

– Вот это да! – удивился Бильбо. – А я думал…

– Напрасно ты так думал. Это было твоей ошибкой.

– Хорошо. Остановить дождь ты не в силах, – проворчал Бильбо. – Но ты хоть можешь сказать, когда он кончится?

Гэндальф загадочно улыбнулся и напустил на себя важный вид:

– Ты прав, мой милый хоббит. Это я могу. Дождь кончится через полчаса. Воды в тучах почти уже нет. И вообще, это первый дождь за сто лет в этих краях. Так что не все так плохо, как тебе кажется.

И дождь действительно перестал через полчаса, как и предсказывал Гэндальф. Минута в минуту. И впервые за последние сто лет небо над Горелыми горами расчистилось днем и стало голубым и приветливым. Воздух тоже стал прозрачным и свежим. Друзья шли и вдыхали его полной грудью. И не могли надышаться.

– Как это оказывается важно, – свежий воздух, – признался Бильбо. – Никогда не обращал на него внимания у себя в Хоббитании. И только теперь оценил его по-настоящему.

– Вечером сделаем привал, – сказал Гэндальф. – А утром спустимся под землю.

– Бр-р! – Бильбо всего передернуло. – Опять подземелья! Как же я их не люблю. Того и гляди, как бы не выскочили из стены гоблины и не съели тебя вместе с одеждой.

– Я не меньше твоего не люблю бродить по подземным ходам, – признался и волшебник. – Но тут уж ничего не поделаешь. Око Дракона там внизу. И найти его будет нелегко.

К вечеру они уже были перед одним из многочисленных входов в подземелье.

– Тут и отдохнем, – Гэндальф кинул свою сумку на землю и положил на нее свой посох. Бильбо последовал его примеру. Через несколько минут они оба сидели и болтали, а перед ними весело трещал костерок, на котором жарились остатки вчерашней птицы. От их одежды в звездное небо поднимался пар, и чтобы не простудиться, они прикладывались к фляжке с бренди, которая, неизвестно каким образом, вдруг оказалась в кармане волшебника. После пятого глотка Бильбо развезло, и он развеселился.

– А что, сударь, не повторить ли нам давешний концерт? Разве он был не чудесен?

Гэндальф фыркнул:

– А разве не ты упал в обморок, когда камни взяли особенно высокие ноты?

– То была какофония. Я же говорю, про музыку.

– Где я тебе возьму музыку? Были бы тут гномы, они бы тебе сыграли, а я, извини, не в настроении сейчас музицировать.

Бильбо хитро улыбнулся и стал выкладывать из карманов камни, которые он так недавно набрал. Косматые брови волшебника удивленно поползли вверх.

– Вот как? – только и сказал он. – И ты думаешь, что они будут петь?

– Думаю, да.

И он оказался прав. Камни, вернее камешки, полежали немного, потом видимо отогрелись около костра, подсохли и начали светлеть.

– Сейчас они запоют, – дрожащим от волнения голосом, – произнес хоббит.

Ответом ему стал звук, похожий на флейту. Сначала он был тихим, едва различимым, но потом к нему присоединились арфа и губная гармоника. Вместе они зазвучали громче и увереннее. Уж на что Гэндальф был суров, но даже он заулыбался при звуках той чудесной мелодии, что играли камни. А когда над всем этим великолепием птицей взлетела скрипка, он чуть было не прослезился.

Так они сидели и слушали прекрасную музыку, которую исполняли для них собранные хоббитом камешки. И если в первый раз в горах музыка была громкая, торжественная, если не сказать бравурная, которая звала в бой, кружила голову и заставляла трепетать сердца, то теперь это была тихая, чудесная музыка, которая ласкала душу, согревала сердце и вызывала воспоминания об отчем доме, об уютной гостиной в норке Бильбо, о сладком Мунни-пудинге и прочем, прочем, прочем далеком и поэтому еще более милом. Не было труб, фанфар, волынок, барабанов и литавр, только тихие камерные инструменты, которые так любят гномы. Бильбо и Гэндальф некоторое время поразмышляли об этом, а потом маг догадался:

– Видимо все дело в размере камней. Как и музыкальные инструменты. Большие камни соответствуют большим инструментам с низким звуком, таким, например, как контрабас или большой барабан, средние средним, а маленькие, те самые, которые ты набрал, высоким, флейтам, мандолинам и скрипкам. И этим последним не пристало греметь и звенеть. Зато мы слышим чудную домашнюю музыку.

– Каких только чудес нет на свете! – вздохнул Бильбо. – Обязательно принесу эти камешки домой.

Как только он это сказал, музыка тут же прекратилась.

– Что это? – вздрогнул хоббит. – Что произошло?

Гэндальф потрогал бороду и слегка насмешливо ответил:

– А тебе бы понравился, если бы кто-то большой, взял тебя, запихнул в карман и отнес к себе домой, куда-нибудь на северное взгорье, что в тысяче лиг от Хоббитании, да еще бы заставил петь?

– Ты думаешь, им не понравилось мое желание взять их домой?

– Я просто уверен в этом.

Бильбо с сожалением посмотрел на поющие камни, затем горько вздохнул:

– Не переживайте. Я вас оставлю здесь в Горелых горах, раз это ваша Родина. Обещаю.

Камни, которые стали черными, вновь посветлели. Затем осторожно, словно боясь, что их могут обмануть, один за другим они снова начали петь. Друзья заслушались, расслабились. Блаженные улыбки появились на их лицах.

– Словно в доме у Эрлонда, в Последнем домашнем приюте, – откидываясь на спину и глядя на звезды, сказал Бильбо. – Оркестр эльфов.

И он широко зевнул. Камни тут же сменили мелодию и заиграли известную старинную колыбельную песню «Спи, милый эльф мой, усни». И так они приятно играли эту песню, что друзья, сами не заметили, как уснули.

Бильбо спал, и ему снились эльфы. Красивые, молодые, веселые и танцующие. В королевском дворце бал. Хоббит бегал среди танцующих эльфов и все пытался расспросить их о том, что творится у него дома в Хоббитауне. Но эльфы не отвечали ему, только весело смеялись, шутили и пели. В конце концов Бильбо надоело бегать и спрашивать и он присоединился ко всеобщему веселью и тоже стал танцевать, смешно подпрыгивая и дрыгая мохнатыми ножками, что очень веселило эльфов, а при особенно трудных па, эльфы и вовсе разражались громким хохотом. Бильбо радовался и старался еще больше, чтобы всем было весело. Только иногда его посещала тревожная мысль, а не ведет ли он себя слишком легкомысленно, и пристало ли вообще так себя вести почтенному хоббиту, сыну всеми уважаемого Банго Бэггинса?

Вдруг в танцевальном зале горевший до этого яркий свет погас, и все эльфы разом перестали смеяться, почему-то заволновались, женщины заплакали и закричали и стали прятаться за спинами мужчин, которые стали хмуриться и хвататься за мечи. Затем вдруг поднялся сильный ветер, он стал дуть и уносить эльфов одного за другим куда-то в темную непроглядную неизвестность, пока не унес всех до единого. Даже король и королева эльфов улетели, хотя и самые последние. Бильбо остался в зале дворца короля эльфов совершенно один. Он бегал, искал эльфов, жалобно звал их по именам и ни кого не мог найти. А ветер все дул и дул. И Бильбо очень хотел, чтобы он унес и его туда, к остальным. Так горько было оставаться одному. От усердия хоббит подпрыгивал, надеясь, что ветер подхватит его и унесет, но ничего из этого не получалось. Видимо, в отличии от воздушных и невесомых эльфов, он был слишком тяжел.

Вдруг ветер прекратился. Стало тихо, как в погребе. И темно. Хоть глаза выколи. Бильбо стал прислушиваться. Прислушивался он достаточно долго. Уши его даже шевелились от усердия (шевелить ушами наш хоббит мог только во сне, в жизни же ему так и не удалось овладеть этим великим искусством). И он услышал. Чуткий хоббичьий слух уловил, наконец, слабый едва слышимый голос.

– Помогите! – кричал голос. – На помощь!

Бильбо побежал в ту сторону, откуда доносился голос, затем обо что-то споткнулся, упал и проснулся.

– Ай! – вскрикнул Гэндальф, потому что видимо находясь во сне, Бильбо наяву действительно встал и побежал и споткнулся ни на кого другого, а конечно же на своего друга. – Что это тебе вздумалось прыгать на мне, Бэггинс? Стар я для этого.

– Прошу прощения, Гэндальф, но мне приснилось, что меня кто-то зовет. Вот я и побежал.

– Приснилось, – проворчал Гэндальф. – Почему мне ничего не снится?

– Не знаю, – Бильбо виновато пожал плечами. И вдруг его лицо изменилось. Он поднял вверх указательный палец. – Тихо! Кажется в самом деле кто-то зовет на помощь.

Друзья прислушались. Камни, которые все это время продолжали петь, запели походную песню древних гномов.

– Тихо! – цыкнул на них Гэндальф.

Камни обиженно смолкли.

– Помогите! – донеся издалека приглушенный, еле слышимый голос. – Кто-нибудь! На помощь!

– Действительно кричат, – сказал Гэндальф, внимательно всматриваясь в темноту. – Кажется это вон из той пещеры. А ну-ка давай сходим туда и посмотрим.

Бильбо схватил его за руку:

– Постой, Гэндальф, а вдруг это ловушка? Мне страшно!

– Все может быть. Будь наготове. А не идти нельзя. Вдруг кто-то нуждается в нас? И судя по всему, так оно и есть. Меня не обманешь. Это искренний голос. Он не обманывает. Это голос эльфа. А где ты слышал, чтобы эльф обманывал?

И Гэндальф уверенно пошел ко входу в пещеру. Бильбо побежал за ним. Очень скоро они оказались в кромешной темноте. Но это было недолго. Очень скоро из набалдашника на посохе волшебника вырвался белый огненный луч и осветил все вокруг.

– На помощь! – продолжал звать голос. – Я здесь. Помогите!

– Иду! – громовым голосом отозвался Гэндальф. Бильбо даже вздрогнул. Он никогда не подозревал, что его друг может так кричать.

Чародей шел быстрым шагом. Хоббиту, чтобы успеть за ним, приходилось бежать со всех своих мохнатых ног, и то он не успевал. Гэндальф шел, одним концом посоха освещая дорогу, а другим постоянно делал на стенах пещеры пометки. Бильбо сразу понял, почему он это делает. Как только он три раза свернул влево, а потом один раз вправо, Бильбо догадался: они в лабиринте. И заблудиться здесь ничего не стоит.

А голос, который звал на помощь, меж тем становился все громче и слышней. Вот только с каждым разом было ясно, что он теряет силы. Наконец, когда они повернули еще раз, а потом поднялись вверх по одной из галерей, они увидели, того кто из звал.

– Радринор! – воскликнул Бильбо, увидев эльфа, лежащего в широком гроте и зовущего на помощь. – Что ты тут делаешь?

– Вопрос не к месту! – прервал хоббита Гэндальф. – Разве ты не видишь, что ему нужна помощь, а не твои вопросы?

И действительно странствующий эльф Радринор нуждался в помощи. Он лежал, задавленный огромным сталактитом, который видимо упал на него с потолка пещеры. Несчастный эльф не мог пошевелить ни руками, ни ногами и был беспомощен, как младенец.

– Спасайте не меня! – закричал Радринор. – Принц Зелендил в беде. Он там в соседней пещере лежит и умирает от голода и жажды. Мы услышали музыку, и я, как единственный способный двигаться, пополз на ее звуки. Я кричал, и видимо мои крики вызвали колебание стен в пещере, и сталактит упал на меня. Чудом не убил. Оставьте меня, спасайте Зелендила!

– Дойдет очередь и до Зелендила, – не слушал его волшебник.

Гэндальф схватился за сталактит с одной стороны, Бильбо с другой и с величайшим трудом они подняли его и откатили в сторону. Затем они помогли эльфу встать на ноги. Радринор шатался и был бледен. Глаза его стали совершенно бесцветными, как у умирающего эльфа. Ему было очень плохо. Маг сунул ему в рот свою флягу с бренди и заставил сделать глоток. Радринор закашлялся.

– Спасите Зелендила! – простонал он.

Друзья бережно опустили его на пол.

– Где он? – спросил Гэндальф.

– Там, – кивнул головой эльф. – Правый коридор.

Хоббит и маг побежали туда, куда показал Радринор и вскоре нашли золотого эльфа. Принц Зелендил лежал на холодном скате у подземного ручья. Он был без сознания. Хотя сперва Бильбо показалось, что он и вовсе мертв. Они бросились к нему и стали приводить принца в чувство. Гэндальф достал еще какую-то маленькую бутылочку, открыл ее и сунул под нос Зелендилу. Тот сразу сморщился, словно в нос ему ударили пары вишневого уксуса, и застонал. Гэндальф слегка похлопал его по щекам. Эльфы терпеть не могут такого бесцеремонного к себе отношения, и принц сразу открыл глаза.

– Где я? – еле ворочая языком, пробормотал он.

– Хороший вопрос, – похвалил Гэндальф. – В нем есть смысл. А значит не все потеряно.

И волшебник сунул эльфу в рот бренди. Эльф сделал глоток, икнул, обвел все вокруг затуманенным взором, потом спросил:

– А кто я?

– А вот этот вопрос уже радует не так, как предыдущий, – озабоченно сказал Гэндальф. – Зелендил, дружище, ты не узнаешь меня? Не так давно ты проиграл мне десять партий «Битвы двух королев».

– А ты кто? – все тем же тоном спросил эльф.

В это время Бильбо, который сильно запыхался и устал во время беготни по пещерам, решил напиться из ручья. Он уже встал на корточки и опустил руку, чтобы зачерпнуть воды, как увидевший это Гэндальф, бросил Зелендила и кинулся к нему. Грубым движением он стукнул по руке Бильбо, когда тот подносил пригоршню воды к самому рту.

– Что ты делаешь, Гэндальф? – закричал Бильбо. Он обиделся не на шутку. – Разве так можно?

– Ты тоже хочешь начать задавать вопросы типа: «Кто я такой? Кто мои родители? Кто ты такой? и Почему небо синее, а огонь горячий»? – спросил Гэндальф. – Если так, то можешь выпить весь ручей. Но ко мне больше не приставай.

До Бильбо начало доходить, что происходит. Он посмотрел на Зелендила, который с безумным взглядом сидел на полу, и как младенец пускал пузыри, затем на ручей, и потом на Гэндальфа.

– Понятно! Ручей заколдован!

– Нет, он не заколдован. Он такой сам по себе. Только вот пить воду его нельзя, потому что она отбирает разум и лишает памяти. Бедный Зелендил. А ведь он был эльфом, подающим надежды. Ладно, пойдем к выходу.

Гэндальф сильной рукой взял эльфа и сунул его себе под мышку, как какую-то куклу и понес его к выходу. По дороге он также, только другой рукой взял и Радринора. Вы спросите, в какой же руке тогда он понес свой посох? А ни в какой. Посох полетел сам. Он не только освободил своего хозяина от собственной тяжести, но еще и сам находил и показывал обратную дорогу по знакам, которые оставил на стенах пещеры. Да еще и стирал знаки, которые были теперь не нужны.

Так с двумя эльфами подмышками Гэндальф и вышел наружу. Бильбо выскочил за ним и сказал:

– Надеюсь, нам больше не придется туда возвращаться?

– И не надейся.

Эльфы были в плачевном состоянии. Особенно Радринор. Он был сильно разбит упавшим на него сталактитом. Да и Зелендил был не лучше. А может быть и во много раз хуже. Если его тело не пострадало, так как у Радринора, то душа его и разум были без сомнения повреждены.

– Их надо накормить, – сказал Гэндальф. – Они чуть живы.

– А я слышал, что эльфы могут жить без еды достаточно долго, – сказал Бильбо.

– А я слышал, что и некоторые хоббиты могут не есть годами! – фыркнул Гэндальф. Он видимо был очень взволнован, раз позволил себе такой тон. Затем ему стало неудобно перед Бильбо, и он смягчился. – Эльфы могут долго обходиться без еды. Это верно. Но не настолько долго, как ты думаешь. И тем не менее мы можем сделать вывод, что они пробыли в подземелье достаточно долго. Бедняги. Как они там оказались? Сдается мне, что все дело в той встрече на границе Хоббитании, когда кое-кто слишком распустил язык.

– Может быть, тогда я и сказал что-нибудь лишнее, – важно ответил Бильбо, – но могу сказать точно, что сюда я их не приводил.

Гэндальф не нашелся, что на это ответить. Тогда они кончили препираться и занялись эльфами. Бильбо согрел на огне котелок с водой, в которую волшебник насыпал какого-то чудодейственного зелья и напоил эльфов. Зелендил пил долго и жадно. Глаза его ярко блестели и наполнялись синевой. Вот только разум в них по-прежнему не светился.

– Даже корень мандрагоры истертый вместе с пыльцой розовых эдельвейсов не помогает! – вздохнул Гэндальф. – Дело совсем плохо.

Радринор был в беспамятстве, когда чародей разжал ему ножом зубы и влил горячий напиток. Эльф машинально сделал несколько глотков и тут же открыл глаза.

– Вы спасли нас? – воскликнул он. – Я вижу небо! Звезды! – Затем Радринор встретил заботливый взгляд Бильбо Бэггинса и смутился. – Бильбо, – пробормотал он, – дружище, и ты здесь. Как я рад встретить тебя во второй раз.

– Есть причины для такой радости, – строгим назидательным голосом ответил вместо хоббита Гэндальф. – Тем более, что именно мистеру Бэггинсу вы оба обязаны своим спасением.

– Это, каким же образом? – удивился Бильбо.

– А разве не ты приволок сюда поющие камни? – вопросом на вопрос ответил маг.

– Я. Но при чем тут это?

– А притом, что именно твою музыку услыхали Зелендил и Радринор и стали звать на помощь. Не так ли?

– Так, – слабым голосом ответил Радринор. – Бильбо Бэггинс, кто же не знает друга эльфов? В очередной раз он доказал свою дружбу.

И Зелендил крепко пожал вконец смущенному хоббиту руку.

– А теперь спать и набираться сил! – скомандовал Гэндальф, когда эльф допил остатки живительного настоя. – Все объяснения завтра.

Глава десятая В КОТОРОЙ ПРОЯСНЯЮТСЯ НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ, И НАЧИНАЕТСЯ ПЛУТАНИЕ ПОД ЗЕМЛЕЙ

Утром первым проснулся Бильбо. Он широко зевнул, посмотрел в серое бесцветное небо, подумал о том, как наверно хорошо сейчас в Хоббитании, и поднял голову. Сначала он увидел Гэндальфа. Волшебник спал, и по стариковски слегка открыл рот и похрапывал. К этому зрелищу Бильбо давно привык и никогда не смеялся над Гэндальфом. Только во сне великий чародей выглядел таким безобидным старичком. Затем Бильбо посмотрел на Радринора. Эльф лежал на спине. Лицо его порозовело, волосы вновь стали блестеть серебристым светом. Видимо эльф начал приходить в себя. Последний взгляд хоббит бросил на золотого эльфа. И тут Бильбо с криком вскочил на ноги.

Зелендила на том месте, где его уложили накануне ночью, не было. Только одиноко на черной каменистой земле лежал отливающий золотом плащ царственного эльфа.

– Тревога! – закричал Бильбо. – Зелендил пропал!

Гэндальф и Радринор вскочили как ошпаренные.

– Ой, беда! – сразу запричитал эльф. – Ой, беда! Куда подевался принц? Горе мне, горе! Я не уберег нашего принца.

Гэндальф конечно же не стал вопить, а тем более причитать, он сразу же схватил свой посох и направил его острый конец на то место, где спал Зелендил. Посох засветился голубым светом.

– Он пошел в пещеру! – закричал Гэндальф. – Вот это уже никуда не годится! Быстро собираем вещи!

Путешественники собрали наспех свои сумки, подхватили плащ Зелендила и побежали в пещеру, в ту самую, откуда вчера вывели эльфов.

– Только не отставайте от меня! – приказал Гэндальф своим спутникам.

Легко это было сказать. Бильбо и Радринор еле держались на ногах от волнения, и им было очень трудно поспевать за длинноногим волшебником. Однако деваться было некуда и пришлось бежать изо всех сил. Страх за Зелендила подгонял их.

К счастью они очень скоро увидели его, и убедились, что ничего страшного не произошло. Золотой эльф брел по подземелью, вертел головой по сторонам и тыкал пальцем в попадавшие по пути сталагмиты. Гэндальф увидел его первым и позвал спутников:

– Вот он! Идите сюда.

Подоспевшие Бильбо и Радринор увидели, как по узкому низкому коридору идет светящийся в темноте эльф Зелендил. Его понурая беззащитная фигурка так не вязалась с мрачными сводами пещеры, с затхлым холодным воздухом, с таящейся со всех сторон опасностью, что у них от тоски защемило сердце.

Друзья догнали эльфа и взяли его с двух сторон за руки.

– Кто вы? – удивленно воззрился на них Зелендил. – Почему вокруг так темно?

– Выходим обратно? – спросил Бильбо у Гэндальфа.

Тот покачал головой:

– Нет смысла. Сколько можно возвращаться? Вчера мы уже вернулись. Это уже плохая примета.

– Так я не понял, что же мы тогда будем делать? – удивился Бильбо.

– Мы пойдем туда, куда мы собирались, – сказал Гэндальф. – А их, – он кивнул на эльфов, – возьмем с собой. Не бросать же здесь. Не для этого мы их спасали. Хотя следовало бы.

И Гэндальф пошел вперед по подземелью, освещая себя дорогу магическим посохом. Остальные поплелись за ним. Радринор взял за руку Зелендила и повел его за собой как послушного ребенка. Принц повиновался ему беспрекословно. Некоторое время все они шли в молчании. Только Бильбо что-то бормотал себе под нос про забытый завтрак и ломоту в ногах. Затем заговорил Гэндальф.

– Теперь настала пора объясниться, – бросил он Радринору.

– Я к вашим услугам.

– К вашим услугам! – проворчал волшебник. – Я бы предпочел что-нибудь другое. К чему мне ваши услуги? Да еще и неизвестно, кто кому оказывает услуги. Итак, сударь, потрудитесь объяснить, каким образом вы – эльфы, оказались здесь в Горелых горах, да еще и в Лабиринте Подземелий?

Радринор вздохнул:

– Да, все ваши упреки, мистер Гэндальф, вполне нами заслужены и справедливы. Мы действительно оказались здесь благодаря мистеру Бэггинсу. От него мы узнали, что вы отправились за Оком Дракона в Горелые горы.

– При чем узнали самым бесчестным образом, – добавил Бильбо. – Развязали мне язык своим болтливым вином. Я до сих пор краснею, когда вспоминаю тот вечер.

– Да, большая политика часто использует не совсем честные правила, – вздохнул Радринор. – Но мы, Странствующие эльфы уже больше трехсот лет ищем Око Дракона и поэтому не могли не использовать этот шанс.

– А вам то оно зачем? – удивился Бильбо.

– Оно поможет найти нам Вожделенную Землю. Мы ищем новую родину. И только Око Дракона может указать нам дорогу туда.

– Что же вы сразу во всем честно не признались? – удивился Бильбо. – Обязательно надо было красть наш секрет?

– Так получилось. Мне очень жаль. Но Зелендил приказал, а я… Я всего лишь слуга. Но потом мы прислали вам гномов для поддержки. Правда вы не приняли их, и их услугами воспользовались мы. Путь сюда был опасным и трудным.

– Ага! – воскликнул Гэндальф. – Или я ослышался, или было сказано, что гномы шлемоломы тоже здесь? Не так ли, мистер Всего Лишь Слуга?

– Точно так, – ответил Радринор. – Гномы были всю дорогу с нами, и Трэйн даже подружился с Зелендилом. А сколько раз они выручили наш отряд в самых трудных передрягах!

– А где же они теперь?

– Если бы я знал! Этот проклятый лабиринт! Семь гномов и семь эльфов, мы заблудились здесь, потеряли дорогу и друг друга. Это было ужасно!

И Радринор залился неподдельным горьким плачем. Глядя на него, заплакал и Зелендил.

– Хватит лить слезы! – прервал плач эльфов волшебник. – Слезами горю не поможешь, как говорят хоббиты. Надо действовать.

– А мы не заблудимся здесь, как эльфы и гномы? – озабоченно спросил Гэндальфа Бильбо.

– Кто знает? Лабиринт есть лабиринт. На то он и создан, чтобы поймать в ловушку глупцов и любителей совать нос туда, куда не следует.

– Сколько себя помню, – заметил Бильбо, – все время сую нос, куда не следует.

Гэндальф рассмеялся:

– Я про себя то же самое могу сказать. Так что хватит унывать. Время не ждет. Нам надо спешить.

И волшебник продолжал путь. Казалось, что он вовсе не думает, идет себе и идет, сворачивает наугад в первые же попавшиеся коридоры. На самом же деле Гэндальф был очень сосредоточен. Он все время смотрел, как ведет себя его посох. Каким светом он светится, синим или багровым, ярким или тусклым. И конечно же он не забывал отмечать путь, рисуя магические знаки на стенах, полу, потолке, в общем, где придется.

Хоббит и два эльфа следовали за ним.

Дорога была отвратительной. Можно сказать, что ее совсем не было. Темные узкие туннели были наполнены сыростью и мраком. Самым же неприятным в этом хождении по пещерам было то, что здесь, в подземелье совершенно не было звуков. Ни каких. Даже не было эха, что и вовсе сбивало с толку. Гэндальф шел впереди, тусклый свет посоха освещал его только наполовину, и смотря на него, казалось, что он не идет, а летит, и от этого было жутко.

– В этих пещерах не водятся гоблины? – спросил Бильбо Радринора.

– В этих пещерах кого только нет, – грустно и со страхом в голосе ответил эльф. – Когда в последний раз наш отряд был вместе, на нас напали со всех сторон орки, мы вступили с ними в бой. Но это оказалась хитрая ловушка. как только мы стали драться, орки обратились в бегство, при чем побежали в разные стороны. И тут мы совершили роковую ошибку.

– Да ну? – поразился Бильбо, – И какую же?

– Мы стали их преследовать и потеряли сплоченность. Не прошло и десяти минут, как все мы потеряли друг друга в лабиринте туннелей, коридоров и пещер. Мы бродили в темноте, потому что потеряли в суматохе факелы и фонари, и звали друг друга по именам. А мерзкие орки только громко смеялись в ответ. Они передразнивали наши голоса и таким образом заманивали нас все дальше и дальше, уводя от друзей. Что стало с остальными, я не знаю и боюсь об этом думать. Через три дня блуждания я встретил Зелендила. Мы очень обрадовались. Обнялись, и от счастья я громко разрыдался, узнав, что мой принц цел и невредим. Такая удача придала мне сил. Я поклялся себе, что, во что бы то ни стало, выведу моего повелителя к солнечному свету. Но мы блуждали целую неделю. Постепенно кончились все запасы, и нас стал одолевать голод. А потом появился другой враг, который заставил забыть про первого – жажда. Мы слышали, как где-то неподалеку от нас журчат подземные ручьи и не могли до них добраться. О какое это невыносимое чувство, знать, что вода рядом и не иметь возможности достичь ее. Сил становилось все меньше и меньше, и вот мы уже не шли, а ползли на четвереньках, словно дикие звери. Как нас не поймали орки или подземные хищники, которых мы встречали множество, не убили нас, знает только Верховный Эльф. И вот нас ждало последнее испытание. Мы нашли воду. Какая была радость! Какое счастье! Но оно тут же сменилось разочарованием и горем. Вода оказалась непригодной для питья. Она оказалась мертвой водой. Принц Зелендил упал и потерял от горя сознание. А я услышал вдруг чудесную музыку и стал звать на помощь. Я звал и звал. Зелендил очнулся и тоже стал кричать, но голос у него был очень слаб и он прошептал мне:

– Радринор, нас могут не услышать отсюда. Слишком мы далеко. Иди в ту сторону, откуда доносится музыка, и позови на помощь.

– Как же я оставлю ваше высочество? – стал я протестовать. Но принц был непреклонен.

– Иди, – сказал он, – ибо эта наша последняя наша надежда.

И вот я пополз в вашу сторону, а дальше ты знаешь, что было.

Бильбо вздохнул:

– Тебя завалило сталактитом, Зелендил напился мертвой воды и потерял разум и память. Что ж, могло быть и хуже.

– Тише! – вдруг громко прошептал Гэндальф и остановился. Мгновение и он слился со стеной.

Бильбо и Радринор замерли на месте и по примеру Гэндальфа прижались к стене. Только Зелендил не послушался приказания, а пошел себе дальше. Друзья этого даже сразу не заметили. А когда заметили, то было уже поздно. Зелендил был в пяти шагах впереди всех.

– Что он там делает? – завопил Гэндальф. – Остановите его!

И тут тишина разорвалась хлопаньем огромных крыльев. Гигантская летучая мышь стремительно вылетела из коридора и напала на Зелендила. С шипением открыла она огромную зубастую пасть. Торжествующе и жадно засверкали алым светом ее глаза. Могучими лапами чудовище обхватило эльфа и собралось его разорвать.

Радринор бросился на помощь. Бильбо тоже выхватил кинжал. Но Гэндальф опередил обоих. Вспыхнул белым светом его посох, и волшебник копьем вонзил его в монстра. Раздалось шипение, сильно забились перепончатые крылья, запахло паленым мясом, затем пронзительный крик боли разнесся по подземелью. Это орало чудовище. Летучая мышь тут же разжала лапы и бросила эльфа. Обиженно пискнула, да так громко, что у всех уши заложило. после чего улетела во мрак пещер.

– Ох, – вздохнул Гэндальф. – Успели. Еще бы чуть-чуть и Странствующие эльфы остались бы без повелителя.

Радринор ответил ему громким стучанием зубов. Говорить он был не в силах. Руки и ноги его тряслись, из глаз капали слезы. Он до смерти испугался, при чем испугался конечно же не за себя, а за Зелендила. Когда он обрел способность говорить, он сначала кинулся к Зелендилу, который как ни в чем, ни бывало, улыбался и хлопал глазами, стал его ощупывать и осматривать, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Затем он бросился к волшебнику.

– О, дорогой Гэндальф, я право не знаю, как вас благодарить! Весь народ эльфов перед вами в долгу.

– Народ эльфов передо мной в долгу уже много десятков лет, – проворчал Гэндальф, пряча улыбку облегчения в бороду, – одной услугой больше, одной меньше. Какое это имеет теперь значение, когда мы так далеко от цели? Не будем задерживаться, Пустой болтовней путь не сократишь.

Они пошли дальше. Теперь Бильбо и Радринор держали Зелендила за руки с двух сторон и никуда от себя не отпускали. И очень скоро Гэндальф снова остановился.

– Наша милая летучая мышка наделала много шуму, – тихо произнес он и показал посох. – О нас уже знают, и кажется ждут.

Посох Гэндальфа светился недобрым темно-багровым светом.

– Орки, – прошептал Радринор. – Я их чувствую.

Ответом ему были раздавшиеся громкие шлепающие шаги. Бильбо покрылся потом и подумал о том, что вот он и пришел конец его долгому путешествию. И хоббит приготовился дорого продать свою жизнь. Он вытащил кинжал и спрятал его за спину, чтобы свечение эльфийского клинка не выдало их присутствие.

Из-за угла показался целый отряд гоблинов, которые шли по коридору и волочили летучую мышь, ту самую, что напала на Зелендила. Видимо они поймали ее, убили и связали. Теперь наверно готовились сожрать добычу. Настроение у них было явно приподнятое, потому что они не таились, не прятались, галдели и вели себя крайне неосторожно. Видимо никого не опасались. Да и кого может опасаться такой отряд? Однако нашим друзьям это было как нельзя на руку.

– За ними! – прошептал Гэндальф и тихо на цыпочках побежал за отрядом. – Не отставайте! Они приведут нас, куда надо.

– Куда мы бежим? – вдруг громко спросил Зелендил.

Гэндальф резко повернулся и так посмотрел на Радринора, что тот чуть не присел от страха. Но тем не менее он все понял.

– Простите ваше высочество! – прошептал эльф и завязал принцу рот своим шейным платком. – Это для вашей же пользы.

Зелендил и не сопротивлялся. Он просто ничего не понял, только его синие глаза невинно хлопали длинными золотыми ресницами.

Путешественники стали красться за гоблинами. И это оказалось утомительным занятием, потому что гоблины, которые привыкли жить под землей, ходили очень быстро. К тому же они знали лабиринт, как мы знаем свою квартиру, и нужно было не только не отстать, но и себя не выдать.

Так они бежали за гоблинами целый час. Потом Гэндальф дал команду остановиться.

– Дальше нужды следовать за ними нет, – сказал он. – Мы уже в центре лабиринта. Обратите внимание, какими широкими стали коридоры.

Действительно, они находились теперь не в узком тоннеле, где даже вдвоем невозможно было пройти, не пропуская друга вперед, а широком просторном гроте, стены которого стали высокими, так что терялись потолки, сухими и не такими темными. Гэндальф уже давно не пользовался своим посохом, а наши друзья все прекрасно видели. И даже глаза напрягать было не нужно. Пол тоже стал ровный и вовсе не скользкий, каким был вначале. А ширина грота была такая, что они могли пройти все четверо, держась за руки, как хоббитята, когда играют в «рыбака и рыбку».

– Сдается мне, что Око Дракона совсем близко, – заметил Гэндальф.

– Правда? – И наш Бильбо Бэггинс задрожал от нетерпения. Ведь именно ради этого он и проделал свое второе великое путешествие, а значит осталось немного напрячься, призвать на помощь удачу и все завершится ко всеобщему удовольствию, и он вернется в свою уютную норку, по которой уже успел, ужас как, соскучиться. – Так давай поторопимся.

Как ни странно, в этот раз Гэндальф не стал спорить.

– Поторопимся, – согласился он. – Мне и самому очень здесь не нравится.

И они пошли прямо по широкому коридору в ту сторону, где он становился шире и светлее. И чем дальше они шли, тем шире и необъятнее становилось подземелье.

Глава одиннадцатая ГДЕ ВСЕ ПРЕВРАЩАЕТСЯ В КАМЕНЬ

Долго они шли, так что даже устали, но отдыхать не собирались. Пусть их постепенно пошел вниз, в то время, как своды пещер стали все выше и выше, а потом их и вовсе стало трудно разглядеть. Наконец они и вовсе пропали в серой туманной дымке. В результате друзья оказались в гигантской подземной долине, которая простиралась на многие мили, и казалось, что они и не в подземелье вовсе, а просто в какой-то непонятной местности, где все время царит сумрак. И прежней непроглядной тьмы тоже не было.

– Вы заметили, что стало совсем светло? – спросил друзей Бильбо.

– Пожалуй, – сказал Радринор.

Гэндальф промолчал. Но лицо его становилось все более озабоченным и суровым. Бильбо очень не любил, когда у волшебника становилось такое вот выражение лица.

– Опять гоблины? – спросил он.

– Лучше бы они, – буркнул Гэндальф.

– Что, совсем плохо?

– Хуже быть не может. Посмотри внимательнее, что ты видишь?

– Ничего не вижу, – ответил хоббит. – Одни камни. Ничего больше.

– Камни. Камни. Камни. Не слишком ли много камней?

– А что тут такого? – удивился Бильбо. – Что еще может быть в подземелье?

И вдруг он обратил внимание на один каменный столб, мимо которого они проходили.

– Камни, – сказал Бильбо. – Вот тоже камень. Кого-то он мне напоминает. Не могу припомнить.

– А ты посмотри на этот выступ, – посоветовал ему волшебник. – Не правда ли похож на гномовский меч?

– Точно, – засмеялся Бильбо. – Гном. Трэйн. Вылитый Трэйн!

И хоббит не смог удержаться и так и покатился от хохота. Но хохотал он недолго. Грустные взгляды Гэндальфа и Радринора, даже Зелендил вдруг погрустнел, заставили его прикусить язычок.

– Что вы хотите сказать? – удивился Бильбо. – Я сказал глупость? По-вашему он не похож на Трэйна?

– Это и есть Трэйн, – усталым голосом сказал Гэндальф. – Эх, Бильбо, Бильбо! Мальчик мой, ты так и остался наивным добрым хоббитом, который смотрит на жизнь с точки зрения истинного благополучия.

Бильбо сразу перестал смеяться. Краска стыда тут же залила его лицо. Он уставился на камень и пробормотал:

– Трэйн? Не может быть!

– Может, – прошептал Радринор. – Это Трэйн. Окаменевший Трэйн.

– А вон и Брадомир, – добавил Гэндальф. – Верный друг. Он не бросил командира в беде и стал камнем вместе с ним.

Бильбо почувствовал, как курчавые волосы дыбом становятся на его голове.

– Вы хотите сказать, что кто-то заставил их превратиться в камень? – пролепетал он.

– Или что-то, – сказал Гэндальф. – И это что-то видимо то самое, за чем пришли и мы.

– Глаз дракона?

– Я так полагаю.

И все они в смятении замолчали. Даже Гэндальф был не в силах сказать что-либо вразумительное. Так в молчании они и прошли еще несколько ярдов, после чего обошли небольшую скалу, похожую на голову быка и вышли на ровное место. И тут перед ними предстало удивительное зрелище.

Видимо они были в самом центре подземного лабиринта, а эта равнина была его сердцем. И вот в самом сердце подземелья Горелых гор стоит огромная, покрытая мхом гора. И не сразу друзьям стало ясно, что очертания горы напоминают человеческую фигуру увеличенную в сотни раз. Только почему-то у фигуры этой было две головы.

– Двухголовый великан! – воскликнул потрясенный Бильбо. – Скажи, Гэндальф, я угадал?

– Да, это Макромант, – кивнул головой волшебник. Он стал совсем угрюмым.

– Древний двуглав, – вздохнул Радринор. – А что он тут делает?

– Он пришел сюда за тем же, что и мы, – ответил Гэндальф.

– И вот, чего он добился, – стуча от страха зубами, воскликнул Бильбо. – Не ждет ли нас то же самое?

– Боюсь, что ждет, – согласился Гэндальф. – Меня всегда занимал вопрос, почему Оком Дракона до сих пор никто не завладел? Ведь своему обладателю оно может дать огромную власть и силу. Неужели, думал я, никто не пытался добраться до него? Теперь я вижу, что охотников было не мало. Даже наоборот, – и маг кивнул в сторону множества каменных фигур самой разной величины, которые находились вокруг каменного великана. – Их было предостаточно. – И все они превратились в статуи. Чего они хотели? В некоторых книгах я читал, что Око Дракона это не просто волшебный глаз, который все видит и все знает. В нем собрана сила всего драконьего рода. Кто овладеет им, тот сможет восстановить драконий род и повелевать им. А если его уничтожить, то драконы никогда больше не появятся на земле. Чего хотели они? Макромант скорее всего хотел уничтожить магический кристалл. Он явно не был заинтересован в процветании драконьего рода. А остальные? Чего хотели они? Чего хотите вы, странствующие эльфы? – И Гэндальф строго посмотрел на Радринора. – Только ли для того, чтобы найти свою потерянную родину? А может еще для чего? Зачем нужно Око гномам Трэйна? И наверно не мало здесь слуг Никроманта, Уж кто-кто, а он давно мечтает об Оке Дракона. С тех пор, как пропало Кольцо Всевластия. И что, как не Око сможет показать Повелителю Колец, где оно? Вот и бродят вокруг него гоблины Саурона и все пытаются достать то, что велел им их господин. Сколько загадок! И где найти на них ответ? Одно я понял ясно: Око Дракона охраняет себя лучше самого свирепого дракона. На кого оно взглянет, тот сразу превращается в камень. И мы здесь, на его территории. А я то удивлялся, почему тут нет гоблинов! Да они и на шаг не сунутся сюда.

– Может, вернемся? – предложил Бильбо.

– Поздно! – сказал Гэндальф. – Оно уже нас видит.

– Мамочка! – Бильбо даже присел от страха. Ему уже стало казаться, что он начал превращаться в камень. – Неужели никуда нельзя спрятаться? Зачем я отправился в это путешествие? А где оно?

– Если бы я знал.

– Давайте все же попробуем, – взмолился Радринор. – Я не за себя боюсь, а за принца.

– Ну что ж, раз вы думаете, что это что-то изменит, давайте попробуем, – согласился Гэндальф.

И они осторожно пошли назад. Вокруг была мертвая тишина. И она пугала даже больше, чем если бы поблизости топали и вопили гоблины. Друзья боялись дышать. Им казалось, что тогда Око Дракона не услышит их. Только однажды Бильбо прошептал:

– А как хоть он выглядит, этот глаз дракона?

– Когда увидишь, тогда узнаешь, – шепотом ответил Гэндальф.

– Тогда уже будет поздно. Я стану камнем.

– За обретенные знания всегда дорого расплачиваются.

– Тогда мне не надо ничего.

И тут вдруг над ними что-то пролетело. Они не столько это увидели, сколько почувствовали. Словно какая-то тяжесть вдруг проникла в их души. А потом они увидели тень. Круглая легкая тень блином накрыла землю вокруг. И они оказались в центре этой тени.

– Не смотрите наверх! – горячо зашептал Гэндальф. – Оно над нами. Оно ищет нас, но пока вы его не видите, оно не может увидеть вас.

Вот только Зелендил не послушался совета. Он оглянулся и поднял голову наверх. С быстротой молнии Радринор подпрыгнул к нему и закрыл глаза принца своими руками.

– Не смотрите! – прошептал он. – Ваше высочество!

Быстрым движением он натянул на глаза Зелендила платок, которым до этого был закрыт его рот. И вздохнул облегченно. Но через мгновение он не смог дышать, потому что увидел взгляд, который смотрел прямо ему в глаза. И это был самый ужасный взгляд, какой он когда-либо видел в своей жизни. Взгляд одного единственного светящегося темнотой глаза, который проникал глубоко внутрь и словно парализовал все, что он там видел.

– Ох! – сделал последний вздох эльф и почувствовал, как начинает сводить его мышцы, наливаются темнотой его глаза, тяжелым и недвижимым становится сердце.

Бильбо так и прижался к Гэндальфу, стараясь спрятать лицо в складках его одежды.

– Что там происходит? – спросил он. – Я не вижу, но знаю, что что-то ужасное. Скажи, Гэндальф! Не жалей меня.

– Радринор попался, – сказал волшебник сдавленным голосом. – Я ошибался, когда говорил, что Око Дракона это окаменевший кристалл. Он живой. Совершенно живой. И он летает. И ловит взгляды тех, кто пришел за ним.

Сам волшебник тоже стоял, закрывая лицо плащом.

А глаз дракона продолжал буравить взглядом несчастного Радринора. И тот медленно и неукоснительно превращался в камень. Сначала эльф потерял свой цвет. Его яркая одежда, нежная розовая кожа, васильковые глаза, все это становилось серым. Затем судорожные движения стихли, потому что жизнь замерла в теле Радринора, превратившись в недвижимый камень.

Принц Зелендил почувствовал, что обнимает не теплого полнокровного эльфа, а холодную каменную статую и отстранился от нее. Глаза его были закрыты повязкой, и сколько Глаз Дракона не летал вокруг него, сколько не крутился, заглянуть под повязку он не мог. Но потерявший память эльф не мог долго находиться в темноте.

– Мне страшно! – сказал он. – Почему так темно? Я ничего не вижу.

– Не снимай повязку! – крикнул эльфу Гэндальф. – не снимай повязку, Зелендил!

– Повязку? – удивился принц. Руки его нащупал у себя на лице повязку. – Что это? Оно мне мешает.

И сорвал шейный платок Радринора с глаз. И тут же встретился взглядом с Оком Дракона. Драконий глаз судорожно дернулся и попытался проникнуть в душу Зелендила, чтобы умертвить ее и превратить в камень.

И тут случилось странное. Зелендил смотрел на Око Дракона своими чистыми невинными и совершенно ничего не понимающими глазами, и ничего не происходило. Драконий глаз дернулся и подлетел поближе к принцу странствующих эльфов, но и глядя в упор он не мог проникнуть через завесу безумства, которая надежной стеной защищала эльфа от злой и могучей магии Ока Дракона. Мало того, Зелендил смотрел, смотрел на глаз дракона и вдруг рассмеялся и стал показывать на него пальцем, ну прямо как самый настоящий дурачок показывает на что-нибудь, что кажется ему смешным.

– Летает! – говорил он сквозь смех. – Летает!

Гэндальф все это слышал, и хотя он ничего не видел, но все понял. Мельком он выглянул из-под плаща и увидел, как безуспешно пытается превратить в камень безумного эльфа драконий глаз. Так же быстро он сделал широкий шаг в сторону Зелендила.

Драконий глаз оглянулся, но Гэндальф был уже под плащом. Он метнулся было к волшебнику, но потом словно передумал, вернулся к эльфу и снова стал смотреть на него.

Гэндальф, уже вслепую сделал еще один шаг. Бильбо вцепился в его ногу, чтобы не упасть. От страха идти самостоятельно он не мог.

– Летает! – продолжал смеяться Зелендил. – Большая черная муха. Глупая муха! Ха-ха-ха!

Если сначала драконий глаз был матово-черный и блестящий, то теперь он покраснел от гнева и вспучился как пузырь, готовый лопнуть. Видимо он сильно разозлился. От злости он уже никого и ничего кроме неприступного Зелендила не замечал. Так что Гэндальф бросил плащ, сделал последний шаг, быстро накрыл Око Дракона своей шапкой и прихлопнул ее к земле. Поймал, как мальчишки ловят на рыночной площади птиц. Насыплют зерен, дождутся, когда увлеченные едой птицы потеряют бдительность, и раз! Попался голубок! И маг вытер с лица пот, отчего рукав его костюма стал насквозь мокрым.

– Ну вот и все! – выдохнул он. – Никак не мог предположить, что это будет так просто.

– О, Гэндальф, – воскликнул Бильбо, когда до него дошло все происшедшее, – какой же ты смелый!

– Не во мне дело! – весело ответил волшебник. – Просто, оказывается, и глупый эльф может пригодиться. А ну-ка дай-ка сюда мою походную сумку.

Бильбо протянул Гэндальфу его походную сумку, он смотрел на волшебника полным восхищения взглядом.

– Не смотри на меня так, – сделал ему замечание маг. – Я ничего такого не сделал. И вообще все только начинается.

Око Дракона было размером с крупный булыжник. Запихнуть его в сумку было делом секунды. Гэндальф осторожно сунул руку в шляпу и подкатил глаз к сумке, тряхнул, и глаз дракона оказался на дне кожаного мешка. Но тут случилось страшное. Только Гэндальф хотел затянуть шнур, который был вдет вокруг краев сумки, как драконий глаз вдруг сделал отчаянную попытку вырваться на свободу. Он с силой взлетел вверх и попытался выскочить наружу. Волшебник едва успел остановить его, но край глаза все же на мгновение высунулся и посмотрел волшебнику в глаза. Гэндальф зажмурился.

– Нет, голубчик, – ты от нас не уйдешь! – пробормотал он. И тут он встретил озабоченный взгляд Бильбо. – Что ты так на меня смотришь?

– С тобой все в порядке?

– Как видишь, я в полном порядке! – довольно грубо ответил Гэндальф. Но грубость его была адресована не Бильбо. Он был сердит прежде всего на самого себя. Так расслабиться! Просто вопиющая небрежность. – Он не успел глянуть на меня.

– Если так, то я очень счастлив, – облегченно вздохнул Бильбо и подошел к окаменевшему эльфу. – Бедный Радринор! Мне так жаль его. Как он благороден! Пожертвовал собой ради принца. Только настоящий рыцарь способен на это.

– Нам надо побыстрее уходить отсюда, – сказал Гэндальф. – Возьми за руку Зелендила и следуй за мной.

Гэндальф забросил свой мешок с плененным глазом дракона и пошел.

– А как же Радринор? – воскликнул Бильбо. – Мы что, оставим его здесь?

– Да. Ему уже ни чем не поможешь. К тому же перед нами сейчас другая, куда более важная задача.

– Какая же?

– Мы должны встретить Веннидетту, убить ее с помощью Ока Дракона, а потом уничтожить и его самого. Такая вещь, как эта, не должна существовать. Вдруг она попадет в руки Саурона? Тогда ему и Кольцо Всевластия не понадобится. А понадобится, так он его с помощью Ока и найдет. И всем придет конец. Всему Средиземью. Понял теперь, почему мы не можем возиться с Радринором? К тому же это все равно не в наших силах. Пойдем быстрее.

И маг зашагал.

Бильбо взял за руку Зелендила и потянул его за Гэндальфом. Но тут эльф обернулся к Радринору и слезливо сказал:

– Здесь, здесь, я хочу быть здесь. С ним. – Он указал пальцем на Радринора.

– Здесь оставаться опасно, – стал его как маленького уговаривать Бильбо. – Тебя могут обидеть гоблины. Пойдем с нами.

– А он? Он пойдет с нами? – Зелендил все не хотел отходить от своего друга. Видимо в его голове все еще оставались какие-то благородные королевские качества. И вода мертвого ручья не смогла до конца убить их.

– Потом мы вернемся, – сказал Бильбо. – Обязательно вернемся. А пока нам надо идти. Ты слышишь? Надо идти.

– Надо?

– Да, надо.

– Пойдем! – вздохнул Зелендил. – Но потом вернемся.

– Вернемся, вернемся! – уверил заколдованного эльфа Бильбо и потянул его за Гэндальфом, который был уже достаточно далеко от них. Ведь он был высокий и быстрый. – А пока, побежали.

Глава двенадцатая ВЕЛИКАЯ ПОДЗЕМНАЯ БИТВА

Гэндальф шел по подземелью. Он очень спешил, потому что недобрые предчувствия терзали его сердце. Он шел и знал, что до выхода ему, скорее всего не дойти. Но говорить об этом хоббиту он пока не хотел, чтобы не огорчать его. К тому же и волшебники могут надеяться. Вдруг произойдет чудо?

– Гэндальф! – донеся до него жалобный крик Бильбо Бэггинса. – Подожди нас! Где ты?

Маг оглянулся и увидел, что его спутники сильно отстали. Еще немного и они не найдут его вовсе и заблудятся даже не дойдя до лабиринта. Но он знал, что останавливаться нельзя ни в коем случае. И чародей не стал ждать, а пошел обратно.

– Ты хочешь от нас убежать? – с укором обратился к нему хоббит, когда волшебник приблизился.

– Бедный Бильбо! – грустно улыбнулся Гэндальф. – Ты прекрасно знаешь, что больше всего на свете я хочу вывести тебя отсюда. Но для этого нам надо очень спешить.

– Я рад бы, но ты просто не представляешь, как тяжело таскать за собой его, – Бильбо кивнул на Зелендила. – Он останавливается около каждого камушка, около каждого выступа, около каждой улитки, которая ползет по камню, и все время спрашивает: «А это что такое? А для чего оно? А почему оно такое острое?» У него вопросов больше чем у пятилетнего хоббитенка. Это просто кошмар какой-то! Все ему надо потрогать, пощупать, попробовать. Ты знаешь, он тащит камни и песок в рот, словно младенец.

Чародей вздохнул и погладил Зелендила по голове:

– Он и есть младенец. Так же чист и невинен. Его мозг не осквернен знаниями. Он не знает, что такое добро, что такое зло. Для него все едино. Его душа закована в броню незнания. Вот почему глаз дракона не смог причинить ему вреда. Но пошли поскорей. Нам нельзя останавливаться.

И Гэндальф взял Зелендила за другую руку и потянул за собой. Теперь эльфу, когда его вели с двух сторон, стало трудно отвлекаться, и он послушно шел, покорный чужой воле.

Втроем они прошли всю подземную равнину и достигли лабиринта, из которого сюда вышли. Их глазам предстали десятки входов, которые находились на разных расстояниях и на разной высоте друг от друга. Все они были совершенно одинаковые. Круглые, темные и зловещие. И практически невозможно было угадать, из какого же коридора они сюда вышли.

Любому другому это бы стало невыполнимой задачей, только не Гэндальфу. Он сразу увидел в одном из входов слабо светящийся голубой знак, который он лично поставил своим магическим посохом.

– За мной! – сказал чародей.

И они, в который уже раз, вошли в лабиринт.

Трудно описать, чувства Бильбо Бэггинса, когда он шел по обратному пути вслед за Гэндальфом. С одной стороны он был несказанно рад, что они добыли глаз дракона и живые и невредимые возвращаются обратно. С другой стороны ему до слез было жалко Радринора, Трэйна, остальных эльфов и гномов, которые остались там в ужасной подземной равнине навечно, как двуглав Макромант. И эта горечь от потери, пусть не друзей, но все же хороших и добрых знакомых, омрачала победное настроение и радость возвращения. К тому же Бильбо почему-то чувствовал какую-то необъяснимую тревогу. И тревога эта была связана с Гэндальфом. Что-то творилось с магом. И Бильбо долго не мог понять, что же именно. Он видел, что чародей изменился, но вот что это были за изменения, он уловить не мог, как ни старался. А когда он попытался порасспросить друга, тот цыкнул на него с такой злостью, что Бильбо больше не делал попыток заговорить с ним.

А Гэндальф ускорял шаг и шел все быстрее и быстрее. Движения его, всегда достаточно мягкие, если не сказать степенные, стали резкими и какими-то корявыми и некрасивыми. Длинноногий Зелендил и тот едва успевал за ним, а уж про хоббита и говорить нечего. Сказать, что он ведет эльфа за руку, уже было нельзя. Скорее наоборот, это Зелендил волочил беднягу Бильбо, как хоббитенок волочит сардельку на веревочке, когда хочет подразнить знакомую собачонку.

– Так можно и голову расшибить, – сказал себе мистер Бэггинс, когда после одного резкого поворота он чуть не врезался в острый угол стены.

И он с ловкостью ярмарочной обезьяны взобрался на спину Зелендилу.

– Вот уж никто до этого не мог похвастаться, что катался на эльфе, – самодовольно сказал он сам себе.

Бедный Бильбо! Он еще не знал, что ждет его впереди. Иначе бы он не радовался так.

Гэндальф шел быстрым и, на первый взгляд, уверенным шагом. Он не отпускал руки Зелендила, и эльф послушно следовал за ним, куда бы он ни шел. А Бильбо сидел на спине у Зелендила. И радовался такому положению вещей.

– Я честно это заслужил, – говорил он сам себе. – еще ни один хоббит не испытал столько злоключений, как я. Где я только не был в этот раз? Даже Гэндальф столько не испытал. А сколько всего я совершил? Какому хоббиту это по силам? Только мне. Разве я не заслужил несколько миль верхом на эльфе?

– Только бы успеть, – говорил между тем Гэндальф и прибавлял шаг. – Только бы успеть. Осталось совсем немного.

Вот так всегда. Всегда случается самое главное именно в тот самый момент, когда остается совсем немного.

Отряд гоблинов появился, словно из неоткуда. Просто появился и все. И даже для Гэндальфа это было неожиданностью.

– Чужие! – завопил визгливым голосом командир гоблинов. – Чужие! Опять посторонние! Схватить их и доставить нашему генералу Кроулплену!

– Как бы не так, – сказал Гэндальф. В его руке тут же появился Глемдринг, и его сверкающее лезвие тут же обрушилось на гоблина.

– Ой! – крикнул тот, и тут же его отрубленная голова улетела в темноту подземелья.

А Гэндальф уже набросился на остальных.

– Убийца! – заверещали гоблины. – Великий убийца гоблинов! Спасайся, кто может!

Но Гэндальф был не из тех, кто щадит гоблинов. Эльфийский клинок засверкал в его руке тысячью молний, головы гоблинов, одна за другой стали расставаться с телами. Черная кровь фонтанами брызнула на стены пещер.

– Караул! – кричали гоблины и пытались отбить удары волшебного меча. – На помощь!

Их крики достигли самых укромных уголков подземных пещер, и воины в рогатых шлемах и с большими деревянными щитами посыпались на наших друзей со всех сторон.

И Бильбо понял, что настал их с Гэндальфом последний час. Он тоже обнажил свой кинжал и вступил в битву. И это был уже совсем не тот Бильбо Бэггинс, который несколько лет назад впервые вступил на тропу испытаний и не мог прожить и дня без того, что б не вытереть нос любимым носовым платком. Это был великий воин. Маленький, но опасный и отчаянный, как настоящий хоббит, которого привели в ярость. Он дрался, как тысяча хоббитов, которых вдруг лишили на ужин сладкого ни за что ни про что. А нет ничего опаснее, чем лишать хоббита сладкого ни за что, ни про что. Хоббит в таком случае звереет и становится во сто крат опаснее самого злобного хорька.

Только Зелендил не дрался. Он смотрел на битву, на брызгавшую вокруг гоблинскую кровь, на сверкание древних эльфийских клинков, слушал вопли умирающих гоблинов и плакал от страха и боли.

– Зачем? – кричал он. – Не надо! Прекратите!

И разумеется никто и не думал слушать его.

Сверкал могучий клинок в руке Гэндальфа и поражал одного гоблина за другим. И маленький Бильбо убивал гоблинов, как разъяренный древний гном. Его руки, привыкшие держать трубку, теперь убивали врагов.

– Вперед! – кричал Гэндальф. – Только вперед! Ни шагу назад.

И путь его усеивался врагами. За ним следовал Бильбо, добивающий тех, кто пытался поразить великого мага в спину, а за ним Зелендил, заливающийся слезами.

– Мне страшно! – кричал он. – Не надо. Прекратите!

И гоблины не выдержали.

– Молотящий врагов не знает пощады! – закричали они. – На помощь! Быстрее на помощь!

Враги отступили. Они исчезли неожиданно. Также, как и появились. И стали пустынными, тихими и глухими бесконечные туннели. Тройка смельчаков бежала по ним, и Гэндальф едва успевал своим посохом стирать свои отметки, которые он сделал по пути к Оку Дракона.

– Скоро мы выйдем наружу, – бормотал Бильбо. – А там солнечный свет, который не выносят гоблины. И значит там наше спасение. Только бы сейчас был день, а не ночь.

Гэндальф опять держал Зелендила за руку, а малыш Бильбо сидел у безумного эльфа на спине. Как малютка хоббитша на спине у медведя из известной среди хоббитов сказки. Так они и бежали.

– Остановитесь! – вдруг остановил их бег хриплый, но могущественный голос.

И даже Гэндальф остановился.

Они были в очень большом гроте. И на их пути стояли гоблины числом не меньше чем двести голов. И все вооружены до зубов. С трезубцами, с копьями, с топорами и копьями. И даже с Глемдрингом нет надежды одолеть такую свору. И командует ими большеголовый с водянистыми бородавками на лбу, носу и подбородке, гоблин. Уродлив и страшен, как ночной кошмар. Видимо это и был генерал Кроулплен.

– Убейте их, гоблины! – закричал он. – Раскрошите на мелкие кусочки. Отнимите у них глаз дракона!

И Бильбо закрыл глаза, так как понял, что теперь действительно пришла смерть, и ни Глемдринг, ни волшебный посох Гэндальфа не в силах что-либо изменить. И он не видел, как маг, открыл свой мешок, достал из него Око Дракона, взял его в руку и показал налетающим со всех сторон гоблинам.

– Вы это хотите у нас взять? – с насмешкой спросил он. – Пожалуйста!

– А-а-а! – закричали гоблины. – А-а-а!

Они хотели броситься наутек, но не смогли, потому что их кривые толстые лапы вдруг приросли к земле, застыла в жилах черная кровь. И один за другим гоблины стали обращаться в камень. И вскоре вся пещера наполнилась каменными статуями, каждая из которых была страшнее и ужаснее другой. А потом гоблины и вовсе смешались со сталагмитами, которые кривыми зубьями торчали отовсюду.

– Конец, – сказал Гэндальф и спрятал Око Дракона обратно в сумку. – Как я не хотел этого, но все же пришлось воспользоваться.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросил Бильбо, открывая глаза. – Мы победили,

– Да, именно так, – Гэндальф взял Бильбо, Зелендила за руки и повел прочь из грота, где они только что чуть не погибли. Вскоре они были уже в том самом тоннеле, который вел наружу. – Мы победили. И никак иначе. Если бы всегда это было так легко, как сейчас. Но потому Око такое грозное и вожделенное оружие для наших врагов. Так что придется мне кое-что изменить в моих планах. Кажется, я очень не скоро попаду домой.

– Почему? – удивился Бильбо. – Мы ведь победили.

– Не совсем, – ответил Гэндальф, – мой милый хоббит.

– С чего это ты стал таким чувствительным? – удивился Бильбо.

– Да так, я радуюсь за тебя. И в то же время я испытываю грусть, что наше совместное Приключение закончилось и мне опять придется покинуть твое общество.

Бильбо был словно громом поражен:

– Что ты такое говоришь? Ты хочешь покинуть меня в такую трудную минуту?

– Какая такая трудная минута? – не согласился Гэндальф. – Здесь на сотни лиг больше нет ни одного живого гоблина. Вы прекрасно дойдете с Зелендилом вдвоем и отправитесь домой.

– А дымное ущелье? – воскликнул хоббит. – Ты забыл про него? Неужели ты думаешь, что нам удастся преодолеть это препятствие?

– Глупости. Не будет никакого Дымного ущелья, – успокоил друга волшебник. – В места, подобные этому трудно проникнуть, а уж выйти из них пара пустяков. Этот туннель приведет на ту сторону Горелых гор. Вы выйдете, переночуете у глондры, и ты отправишься в Хоббитаун.

И тут Бильбо по-настоящему рассердился. Она надулся, как мыльный пузырь, глаза его засверкали от обиды и горечи, но, тем не менее, он не потерял ни малой капли своего достоинства и начал такую речь:

– Вот значит как, мистер Гэндальф, – хоббит покачал головой с таким укором, что волшебник вдруг почувствовал настоящую неловкость и даже удивился этому, – получается, что все, что было прежде с нами обоими, сходит со счетов? И моя роль во всем этом деле второстепенная и совершенно никчемная. Я, так сказать, просто развлек вас своим присутствием, скрасил досуг, разделил одиночество, а теперь пора и честь знать? Не ожидал я такого к себе отношения, честное слово, не ожидал. А тем более от вас, сударь.

– С чего это ты заговорил со мной на «вы»? – улыбнулся Гэндальф, которого вся эта болтовня только развеселила.

– Получается как со старым башмаком, – Бильбо продолжал возмущаться, не обращая внимания на то, что в голосе волшебника появились веселые нотки. – Поносили, и хватит. Можно выбросить. Ну что ж, может быть, оно и справедливо. Куда нам, бедным маленьким хоббитам, до магов, которым до нас и дела никакого нет. Еще бы! У них свои важные дела. Нам в них места нет. И им до нас дела нет. Ну а раз так, то и не надо. И пожалуйста! Но только с этой минуты моя вера в дружбу разбита, как старый горшок. Вдребезги.

– Ну это ты преувеличиваешь! – все так же насмешливо заметил Гэндальф.

– Преувеличиваю? Нисколько! Но настоящие друзья так не поступают! Они не бросают хоббитов в самый важный момент, в самый ответственный час, когда дружба требует наибольшего испытания.

И тут Гэндальф не выдержал и расхохотался, держась руками за бока.

– Как я понимаю, – сказал он, когда устал смеяться, – все эти громкие пышные фразы означают лишь одно. Ты хочешь, чтобы я не оставлял тебя до выхода из подземелья. Так?

Бильбо кивнул.

– Иными словами, все вышесказанное переводится на нормальный язык следующим образом: «Гэндальф, старина, кончай валять дурака, оставь свои мысли вслух, спрячь их на время и проводи меня до выхода! А там можешь убираться, куда тебе будет угодно». Так? Я все правильно понял?

– Вообще-то я бы хотел, чтобы ты проводил меня до самого Хоббитауна, – потупившись, сказал Бильбо. – Но раз это невозможно, то хотя бы переправь меня через Рунное море.

Гэндальф на этот раз уже сердито сверкнул глазами:

– Мистер Бэггинс, не забывайтесь! До выхода я вас, так уж и быть, провожу (это мой, полностью согласен, священный, долг, долг дружбы, которую у меня нет никакого желания разбивать вдребезги, как старый отслуживший горшок, или выбрасывать как старый поношенный башмак), но только до выхода из подземелья! При чем выходить на поверхность я не буду. Останусь в туннелях. А дальше уж нет. Потому что у меня есть дела куда более важные, чем переправлять вас через Рунное море. Договорились?

Бильбо очень обрадовался, хотя и старался изо всех сил скрыть свою радость. Он и не надеялся, что ему удастся выторговать у Гэндальфа хоть эту малость, поэтому поспешил согласиться.

И они ударили по рукам.

Глава ни в коем случае не тринадцатая, а всего лишь последняя ДОМ, МИЛЫЙ ДОМ!

Гэндальф сдержал слово и не исчез, как собирался это сделать по своей любимой гэндальфской привычке. Поэтому они продолжили путь в том же составе. Только теперь уже маг не торопился, как прежде, и Бильбо не удалось еще раз прокатиться верхом на эльфе.

Тем не менее, он был очень доволен, так как в этот раз ему удалось заставить Гэндальфа выполнить его, Бильбово, желание. А ведь всем известно, что Гэндальф редко соглашается на подобные просьбы, если при этом у него есть свои важные дела.

Прошел час. Ничего и никого они не встретили за все это время.

– Это потому, что у меня за спиной Око Дракона, – объяснил такое положение дел Гэндальф. Из всех злодеев только глупые гоблины способны напасть на тех, у кого есть эта штуковина. И они за это дорого заплатили. – Гэндальф самодовольно\' ухмыльнулся.

– Долго еще? – спросил Бильбо.

– Что долго?

– Нам идти, спрашиваю, долго?

– Порядочно.

– В таком случае, не пора ли сделать привал?

Уж больно я устал. Да и Зелендил еле держится на ногах. Он хоть и эльф, и даже эльф без мозгов, а все равно устал.

– Почему бы и нет? – Гэндальф неожиданно согласился. – Отдохнем, вспомним старые добрые времена.

– Если бы при нас был табачок, – снимая плащ, вздохнул Бильбо, – то выкурили бы по трубке. Может, у тебя на донышке осталось что-нибудь?

– И не надейся. В прошлый раз ты вытряхнул из моего кисета даже табачную пыль. И запаха не осталось.

– Ничего не поделаешь. Вот вернусь домой, и не буду расставаться с трубкой даже во сне. А табака куплю сразу три воза. У старика Булкинса. Сколько бы он ни запросил за него. Вот честное слово!

Они сидели на своих плащах, потому что просто так на каменном полу сидеть нельзя. Камень имеет очень опасное свойство. Он может вытягивать тепло из живого тела, и потом уже его ни за что не вернуть.

Гэндальф поставил свой посох рядом, и тот так и остался стоять прямо, как солдат на карауле, хотя у него не было никакой опоры, – волшебная штучка!

Набалдашник его светился ярким голубоватым мерцающим светом и на многие ярды вокруг разгонял подземельный мрак. Золотистым светом слегка светились волосы Зелендила.

– Хорошо, – сказал задумчиво Бильбо.

– Что хорошо?

– Когда все хорошо кончается – хорошо! Вот что я имею в виду.

– Ты уверен, что все закончил ось? – усмехнулся в бороду Гэндальф.

– А разве нет? Гоблинов мы одолели, драконий глаз нашли. Ты его уничтожишь, и все дела. Чего еще?

– Будем надеяться, что твои слова окажутся пророческими, – согласился Гэндальф. – Примерно на такой исход событий я и рассчитываю.

Тут на Бильбо напала охота поговорить.

– Если я чего-то не понимаю, – сказал он, – так это то, что так много желающих было его получить, это твое Око.

– А разве мы с тобой не из их числа? – заметил Гэндальф.

– Мы совсем другое дело. Мы не по своей воле отправились за ним. Чтобы драконшу одолеть. Это дело стоит того, чтобы ради него рискнуть. А эти друзья? – Бильбо кивнул на Зелендила, который зачарованно смотрел, как светится посох Гэндальфа, и не мог оторвать глаз от сказочного сияния. А ведь нормальных эльфов трудно чем-либо удивить. Им то зачем понадобился драконий глаз? Что они собирались с ним делать?

– С Оком Дракона можно очень много чего сделать, – задумчиво ответил Гэндальф. – Очень много всего.

– Да на что он годен, кроме как превращать в камень все живое? – поразился Бильбо. – Да по мне, он ни к чему, только для сотворения зла. А раз так, то я к нему и пальцем не притронусь.

– Отчасти ты прав. И в словах твоих житейская мудрость, присущая твоему народу. Но скажу тебе, что эта вещь, что лежит в моем мешке, способна не только на зло. Разве ты забыл, что драконы не всегда были воплощением зла? Были и драконы.

со светлой душой. Именно они приняли палантир\' Неба и спрятали в нем сердце своего рода. А уж потом…

– Вот уж в это мне с трудом верится! – стал спорить Бильбо. – Как вспомню Смога, так прямо коленки трястись начинают. Вот уж у кого была светлая душа. Да! Как огонь, от которого камни плавились.

Тут пришла очередь рассердиться Гэндальфу.

– Ты что же это, мне не веришь? \' – Вот нисколечко. Прошу покорно меня простить.

– Хорошо, я тебе сейчас докажу, как ты ошибаешься.

И маг полез в свой мешок.

– Что ты делаешь? – взвизгнул Бильбо. Он так и подпрыгнул на месте.

– Да вот хочу доказать одному упрямому хоббиту, что Око Дракона может не только обращать в камень живое.

– Оно же нас погубит!

– Не волнуйся, – сказал Гэндальф и вытащил Око из мешка, – в моих руках оно слушает только меня, а я ему приказываю не трогать моих друзей.

Око послушно сверкнуло оранжевым светом и спрятало свой смертельный взгляд.

– А теперь приказывай ты, – велел Гэндальф хоббиту.

– Что я должен сделать?

– Скажи, что ты хочешь, и Око выполнит любое твое желание.

– Любое? – с сомнением в голосе воскликнул Бильбо. – Тогда пусть сейчас же мы окажемся в моей норке Под Холмом в Хоббитауне!

Гэндальф, держа Око Дракона перед собой, сказал:

– Положи на него руку! И руку Зелендила тоже.

– Руку на эту штуковину, которая у меня на глазах расправилась с Радринором? Ни за что!

Я боюсь!

– Ничего с тобой не будет, – сказал Гэндальф и сам положил руку Зелендила на Око. – Теперь ты. Или мы отправимся в Хоббитаун без тебя,

– Без меня? – пролепетал Бильбо. Он и боялся и волновался одновременно. – Хорошо, я попробую.

И хоббит положил свою дрожащую руку поверх руки Зелендила.

И вдруг черные мрачные стены подземелья, которые окружали их со всех сторон, стали светлеть.

Светлеть и окрашиваться в разные краски, которые сначала переливались веселыми цветными пятнами, а потом эти пятна стали превращаться в рисунок, клеточку с тюльпанчиками. И тут Бильбо разинул от удивления рот, потому что узнал розовые обои, которыми у него была оклеена столовая. А потом он увидел свой любимый овальный стол, покрытый белоснежной скатертью с голубенькой бахромой по краям и с золотыми шелковыми кисточками на углах и мягкие стулья с высокими спинками, расставленные вокруг стола.

Но самое удивительное – стол был накрыт к ужину. Да-да! Он был уставлен тарелочками, вазочками, чашками, блюдцами, бокалами, и все это было полным-полно яств, так любимых почтенным мистером Бэггинсом. И, конечно в центре стола прямо под круглым зеленым абажуром, свисавшим с потолка, стоял Мунни-пудинг.

– Дом! – воскликнул Бильбо. – Да ведь это же мой дом. Мой милый дом! Неужели это правда?

– Если ты не веришь своим глазам, – отозвался Гэндальф, – то проверь это на своих более надежных чувствах. Сядь за стол и поешь.

И, не говоря больше ни слова, Гэндальф первым сел за стол, повязал на шею салфетку и положил в свою тарелку жирный кусок окорока.

Бильбо почувствовал, что просто умирает от голода, и бросился в кресло, затем налетел на еду, как коршун на добычу.

Даже Зелендил, хоть и был безумен, уловил носом запах еды, увидел ее и тоже догадался сделать те же действия, что и его полные разума друзья. Вскоре все трое сидели и молча ели.

– Мой любимый пудинг! – сказал, наконец, Бильбо, когда основательно набил свой желудок мясными и овощными блюдами.

– Да, пудинг что надо, – раздался за его спиной знакомый и в то же время какой-то совсем незнакомый голос.

Бильбо обернулся и чуть не упал со стула, потому что увидел самого себя, сидящего в кресле-качалке у стены и курящего трубку.

– Кто это?! – воскликнул он.

– Твой двойник. Неужели ты забыл? – ответил волшебник. – Разве он не хорош? – Ах да, действительно. Но какой он толстый!

Гэндальф засмеялся:

– Раздобрел от спокойной жизни.

– А ты уверен, что никто не заметил, что этот я вовсе не я?

– Будь спокоен.

Наконец друзья наелись и вытерли жирные губы и пальцы салфетками. В руке у Бильбо появилась большая пивная кружка, полная янтарного прохладного пива с кудрявой шапкой пены, которую он с наслаждением сдул, наблюдая, как медленно она стекает по стеклянным стенкам.

– Дом, милый дом! – выдохнул он счастливым голосом и сделал хороший глоток. – Какое блаженство оказаться здесь! Ты просто не представляешь. И неужели это все благодаря драконьему глазу? Неужели все закончилось? Я просто не верю! Вот честное слово, не верю, и все.

– Не говори этих слов! – закричал Гэндальф, лицо которого внезапно изменилось и наполнилось беспокойством.

– А что я такого сказал? – удивился Бильбо.

– Ну кто тебя тянул за язык? – простонал Гэндальф. – Да и я тоже хорош, забыл предупредить. – Да что же такого произошло? – не переставал удивляться Бильбо.

И вдруг он с ужасом увидел, как все вокруг начало темнеть. На стенах ни с того ни с сего снова появились цветные пятна, и обои из розовых превратились сначала в бордовые, затем стали коричневыми, а потом и вовсе, черными.

– Что это такое происходит? – удивился Бильбо. Удивился и испугался.

И тут до него дошло, что это происходит обратный процесс тому превращению, которое он так недавно, еще до ужина, имел честь наблюдать. И точно, уютная обстановка дома мистера Бэггинса постепенно исчезала, а вместо нее возвращались черные стены подземелья Горелых гор.

– Не надо! – застонал Бильбо. – Только не это!

Но было поздно. Прошло еще две секунды, и Бильбо вновь очутился в Лабиринте Подземелий, в том самом месте, где они устроили привал, да еще и – как в насмешку – с кружкой пива в руке.

А рядом с ним Гэндальф и Зелендил.

Конечно, Бильбо расстроился не на шутку. Можно сказать, что он был в отчаянии. Совсем как маленький хоббитенок, которому сунули конфету в яркой цветастой обертке, а когда он развернул ее, то обнаружил пустоту. От злости, разочарования и досады Бильбо затопал ножками, а когда увидел в своей руке кружку с пивом, то так швырнул ее в стенку, что она разбилась на сотни маленьких осколков.

– Это была шутка? – сдавленным от ярости голосом спросил волшебника Бильбо. – Если так, то это самая плохая твоя шутка, Гэндальф.

– Это шутка не моя, – устало ответил маг. А Ока Дракона. Просто я забыл тебя предупредить, чтобы ты не сомневался в его силе: Драконы самые капризные существа на земле. И обидчивые. Больше всего они не любят, когда им не доверяют. Ты не поверил, и Око обиделось на тебя и вернуло все на свои места.

– Неужели? – закричал пораженный Бильбо. – И ничего нельзя сделать? Может быть, можно договориться с этим противным драконьим глазом? Неужели ничего нельзя исправить? А если я попрошу у него прощения?

– Увы! – только и ответил Гэндальф. – Впрочем, я ошибался, когда говорил, что Око перенесло нас в Хоббитанию, – оно всего лишь окунуло нас в иллюзию. Посмотри на осколки от твоей пивной кружки – они тают. Их просто нет. Так что шутка оказалась еще более жестокой. Не надо было нам так необдуманно себя дразнить. Вместо дома мы просто побывали в мечте о доме, или, как говорится, побывали там мысленно. Природу этого явления еще предстоит изучить, много непонятного даже для меня. Однако ничего уже не поделать. О чем я жалею по-настоящему, так это об ужине – он был великолепен, Но сейчас, увы, к великому моему сожалению, опять хочется есть. А было бы неплохо, если бы сохранилась хотя бы иллюзия сытости. Не правда ли? – По голосу Гэндальфа, как всегда, было трудно понять, то ли он шутит, то ли говорит всерьез.

Впрочем, хоббиту было все равно. Он просто расплакался. Громко и горько. Ну прямо как хоббитенок. Никогда в жизни он еще не испытывал подобного разочарования. Гэндальф, как мог, успокаивал его. Но удалось это, как ни странно, Зелендилу. Увидев слезы Бильбо, он сам расплакался, как малое дитя.

– Однако сейчас будет потоп, – насмешливо заметил Гэндальф.

– Лучше утонуть, чем так, – ответил Бильбо. – Быть дома, И… – ОН не договорил и хотел было снова заплакать, но вдруг опомнился. Огляделся, посмотрел на Зелендила, похлопал его по руке. – Не плачь, дружище! А может, не так все и плохо?

Кто знает, может, оно и к лучшему? Как говорил мой старик отец, ничего и никому просто так не дается. С чего тогда расстраиваться? В конце концов, я и так возвращаюсь домой. Не правда ли? Может, и не слишком быстро, зато своим ходом и живой и невредимый, а не стою где-нибудь в пещере в виде дурацкой статуи. Разве нет? И опять же, надо радоваться, что нам ни с того ни с сего удалось так славно пообедать.

– Вот это речь настоящего хоббита! – обрадовался Гэндальф. – Во всем надо видеть лучшую сторону. К тому же нам осталось идти совсем ничего скоро выход из подземелья. Давай лучше встанем и пойдем. А потом настанет и пора попрощаться.

Они прошли минут пятнадцать. Гэндальф почувствовал, как задергалось в его мешке Око Дракона, и остановился.

– Что? – спросил Бильбо. – Уже?

– Нет еще. Но уже скоро.

Они прошли еще немного, и Гэндальф остановился опять, замер, и взгляд его стал настороженм.

– Все, – сказал он. – Теперь мы расстанемся.

Мое время исчерпано, мне следует отправиться по делам. Надо быстрее уничтожить эту штуковину, которая сыграла с нами такую злую шутку. А перед этим я еще должен ее кое о чем порасспросить.

– А может быть, нам остаться с тобой? Уничтожим этот противный глаз и все вместе пойдем домой. Как ты на это смотришь? – сделал было робкую попытку сопротивления Бильбо.

– Это невозможно – мне нужно будет справиться с Оком Дракона. А чтобы сломать эту игрушку, мне понадобятся очень сильнодействующие заклинания. Так что кому бы то ни было, а тем более маленькому хоббиту, нечего там делать. И я должен спешить, а то оно слишком волнуется – как бы опять не выкинуло какую-нибудь пакость. Так что давай не будем терять время и распрощаемся прямо сейчас. Вы с Зелендилом пойдете вперед, а я… Впрочем, это не важно, куда пойду я.

Бильбо слишком хорошо знал своего друга, чтобы спорить с ним. И если Гэндальф что сказал, то так оно и будет. К тому же, говоря откровенно, он очень хотел отправиться домой, а не куда-либо еще. И последнее происшествие еще более усилило его желание – он хотел домой. И как можно быстрее.

Все эти приключения ему изрядно надоели.

– Что ж, – вздохнул он и задал последний вопрос. – А что мне делать с Зелендилом?

– Встретишь эльфов и передашь им его с рук на руки. Чего проще? А если захочешь, можешь взять его себе на воспитание. Или – ни то, ни другое – отдай его бродячим артистам. – Гэндальф расхохотался. – Итак, доброго тебе пути, мистер Бэггинс! – И Гэндальф подтолкнул Бильбо и Зелендила вперед. – Идите, никуда не сворачивайте, хотя туннель и так прямой, как шланг твоего садовника, и очень скоро увидите свет. Там живет глондра Музес со своей семьей. Он вам обрадуется. Только коня моего оставь. Мне он еще пригодится. А там, глядишь, и я вас догоню, когда буду уже без этого каменного глаза.

– Счастливо и тебе, Гэндальф Серый, – пожелал другу удачи и Бильбо. – Будь осторожнее с глазом дракона.

– Буду, буду! – В голосе Гэндальфа было уже нетерпение.

И Бильбо с Зелендилом пошли дальше. Бильбо несколько раз оборачивался и махал волшебнику рукой, но, когда он обернулся в очередной раз, того в туннеле уже не было. Только мягкое голубое сияние мерцало на том месте, где он стоял.

– Вот так всегда, – сказал хоббит эльфу, которого он вел за руку, – обязательно он куда-нибудь исчезнет.

Но он недолго расстраивался, потому что впереди сверкнул ослепительный белый луч, а вслед за ним в душный, пахнущий затхлой плесенью туннель ворвался свежий прохладный воздух. И хоббит понял – подземелье закончилось, а с ним закончилось и его Приключение.

– Побежали быстрее, 3елендил! – закричал Бильбо. – Ему действительно не терпелось выбраться наружу, туда, где сияло солнце, где пели птицы, и не было этого бесконечного давящего подземельного мрака. Хоббиты любят уютные норки с розовыми обоями и зелеными абажурами, коврами и вазочками, любят, чтобы весело потрескивал огонь в камине, обеденный стол ломился от еды, а кресло-качалка поскрипывало под тяжелым после ужина телом.

И хоббит и эльф побежали навстречу свету, навстречу свежему воздуху, навстречу небу.

Часть вторая ПЛАМЯ И ТЬМА

Глава первая УЗНИЦА ЛЕДЯНОГО ПЛЕНА

На юго-западе Средиземья, к западу от великого княжества Гондор, высоко в небо взмывают сверкающие ледяными коронами вершины Фиолетовых гор. Когда-то в этом одном из самых недоступных мест великой страны почти не было людей, не говоря уж об эльфах. Только редкие колонии гномов рудокопов и искателей бриллиантов скрывались от посторонних взоров в глубинах пещер, которых здесь было великое множество. Зато давным-давно здесь жили племена двухголовых великанов. Это были мирные и трудолюбивые создания, которые никому не причиняли зла. Их было немного – не больше полусотни. Главным среди них был одинокий Макромант Древоруб. Он не столько был знаменит боевыми подвигами (хотя и мечом и топором он владел одинаково хорошо), сколько тем, что снабжал своих подданных дровами для отопления пещер. Каждое утро он поднимался чуть свет и шел к подножиям гор, где росли гигантские толстые вязы. Эти деревья были известны тем, что слишком быстро росли. Если дать им волю, то они в один-два года могут заполнить все пространство вокруг себя на десятки, а то и сотни лиг. Так что Макромант не только согревал своих собратьев, но и следил за тем, чтобы их и без того скудные и маленькие пастбища не были заняты дремучим лесом. Из всех великанов только один Макромант был бобылем. Остальные жили в пещерах большими дружными семьями, любили жен, растили маленьких великанчиков и занимались разведением снежных серн, чья белоснежная и невероятно мягкая шерсть очень высоко ценилась в Большом мире, и еще дороже стоили их хрустальные рога, из которых земные цари людей и короли эльфов и даже скупые повелители гномов приказывали делать своим мастерам пиршественные кубки. Конечно же великанам за их продукцию платили очень хорошо, можно даже сказать, щедро, от чего и пошли слухи, что они очень богаты, и сокровищ в их пещерах спрятано не меньше, чем у гномов Одинокой горы. Что, кстати, было совершенно не верно. Все, что великаны выручали на продаже белой шерсти и хрустальных рогов, они сразу же тратили на покупку необходимых им вещей, продуктов и всяких вкусностей. Так что можно смело сказать, что всю выручку не очень дальновидные и совершенно не скупые двуглавы (так их называли в Средиземье) проедали и пропивали, ничего не оставляя себе даже на черный день. Но попробуй, кому докажи это! Если уж слухи пошли, то их не остановить. Тем более слухи про чье-либо благополучие. Так что многие в Средиземье считали двухглавов сказочными богачами и обладателями несметных сокровищ. А раз есть сокровища, хоть и мнимые, то на них обязательно найдутся охотники.

Прослышала про несметные богатства двухголовых великанов молодая драконша Веннидетта, дочка двух самых знаменитых и могучих драконов древности Смога Ужасного и Ведригайлы Коварной и полетела к фиолетовым горам, чтобы поживиться легкой добычей. Однако ничего у нее из этого не вышло. По своей молодости и неопытности, а может больше из-за излишней самоуверенности, драконша не сделала ничего того, чем славятся драконы. Она не произвела разведку, не выведала все, что было нужно для нападения, ни кого не расспросила. Просто налетела на первого же попавшегося ей на пути двухголового малыша великанчика по имени Хрип, который купался в ручье, схватила его могучими лапами и попыталась взлететь. Видимо она хотела узнать у него, все что ей было нужно. Но малыш для нее оказался слишком тяжелым, к тому же он поднял такой рев, что его услыхал царь Макромант, который неподалеку рубил деревья. Увидел он, что неизвестно откуда взявшаяся дракониха пытается похитить ребенка и сильно разозлился. Кинул он в Веннидетту свой топор, и не миновать бы тут драконше смерти, если бы он не промахнулся. Огромный топор пролетел рядом с гадиной и расколол в крошки скалу, которая стояла неподалеку. Очень разозлилась и Веннидетта. Вместо того, чтобы улететь прочь, она бросила Хрипа, который чудом сохранил при этом обе головы, и стремительно ринулась на Макроманта.

Между двумя великанами завязалась жестокая битва. Макромант закинул свой топор слишком далеко и был теперь безоружен. Веннидетта, пока возилась с Хрипом, слишком много наглоталась воды и тоже не могла полыхать огнем. Так что силы были равными. Макромант надеялся на силу своих кулаков, а Веннидетта на крепость своих когтей и клыков. И неизвестно чем бы кончилось это сражение, если бы не понабежали бы со всех сторон великанши. Их привел Хрип, который оказался сообразительным малым. Узнав в чем дело, великанши пришли в неописуемую ярость. Все вместе они набросились на Веннидетту. Тут уж драконша ничего не смогла сделать. Ей даже вырваться не удалось из цепких женских рук. Первым делом великанши скрутили ей толстыми веревками пасть. Затем лапы, а напоследок крылья. И уже хотели убить, но Макромант не разрешил этого сделать. Слишком он был благороден и чист душой.

– Бесчестье – убивать пленного и повязанного врага, – сказал он. – А еще никто до сих пор не мог обвинить нас в неблагородстве.

– Что же ты, предлагаешь ее отпустить? – ехидно спросила короля самая скандальная великанша Гарпуния. – Чтобы она и дальше продолжала творить свои бесчинства и безобразия?

– Правильно! – закричали остальные женщины. – Если мы ее отпустим, то она полетит и будет творить зло в других местах.

Макромант задумался.

– Это действительно так, – сказал он. – Послушаем, что скажет Совет Великанов.

И он протрубил в рог, созывая всех своих подданных в королевскую пещеру.

К вечеру в просторном жилище Макроманта собрались все великаны. Даже с самых дальних пастбищ пришли пастухи. Стали они совещаться, что сделать с драконшей. Убить ее или отпустить. Кто-то требовал беспощадно убить Веннидетту, кто-то кричал, что это рассердит остальных драконов, и они объявят великанам войну. А зачем и кому, спрашивается, нужна война с драконами? Что великанам делать нечего, кроме как воевать с драконами. К тому же драконы крайне подлы, они разорят пастбища, выжгут луга, поедят всех серн и великаны останутся не у дел. Когда противники убийства Веннидетты изложили свои доводы против казни, остальные задумались. Тут опять заволновалась Гарпуния:

– Но ведь если мы отпустим Веннидетту, то она также наведет на нас драконов! Они никогда не спускают нанесенной им обиды. Так что нам без разницы, убьем мы ее, или нет.

И все великаны согласились с Гарпунией. Ситуация действительно оказалась почти безвыходной. Тогда Макромант сказал:

– Чувствую я, что без мудрого совета нам не обойтись. Давайте позовем Крупертропа.

– Правильно! – закричали великаны. – Надо позвать колдуна, и он нам подскажет, что делать.

Гном бродяга Крупертроп жил на территории великанов, потому что поссорился со своими сородичами и жил отшельником. Великаны разрешали ему жить недалеко от них, потому что он часто помогал им дельными советами по поводу торговли с обитателями Большого мира. К тому же он еще умел исцелять самые опасные болезни и серьезные раны, которые непременно случаются, когда живешь в горах. Вот и теперь двуглавы решили обратиться к нему за помощью.

Гном пришел в пещеру Макроманта. И хотя ростом он едва доставал Макроманту или остальным до колена, великаны в почтении склонили перед ним головы, приветствуя его. Они уважали гнома за его изворотливый ум и за хорошее отношение к ним. А ведь всем известно, что гномы мало кого жалуют.

Узнав в чем дело, Крупертроп почти не задумываясь, дал двуглавам совет:

– Не надо убивать драконшу, но и отпускать ее нельзя. Так что возьмите ее в заложники, спрячьте где-нибудь в укромном месте. И тогда драконы вас не тронут.

Совет был хорош. Двуглавы бы ни за что не догадались до этого. Они щедро наградили гнома и стали решать, где им спрятать Веннидетту. Чтобы найти решение, им в этот раз не понадобилось много времени. Они решили спрятать Веннидетту на дне глубокого колодца, который находился в глубине Свелингтонской пещеры. Это было идеальное место для того, чтобы спрятать там драконшу. Потому что одиннадцать месяцев в году вода в этом колодце замерзала до состояния льда. А в те дни стоял как раз тот единственный месяц в году, когда вода растаяла. Чтобы дракониха не пыталась вырваться, веревки, которыми она была скручена, великаны (опять же по совету Крупертропа) пропитали соком сон-травы. Веннидетта спала крепко, как младенец, когда десять самых сильных великанов на носилках сделанных из могучих вязов, отнесли ее в глубочайшую пещеру Свелингтонской горы, которая уходила глубоко под землю и там бросили ее в глубокий колодец. Молча стояли они с горящими факелами и смотрели, как медленно погружалась под воду могучая драконша, из-за которой чуть было не началась великая война между титанами, и от которой пострадало бы все Средиземье. Ее зловещий силуэт постепенно исчезал в глубине воды, и вот уже его не стало видно. Великаны облегченно вздохнули, затем завалили огромными валунами ход, который вел к колодцу, залили их скрепляющим раствором и вернулись к своим делам. Через месяц вода в Свелингтонском колодце замерзла и превратилась в лед. Веннидетта оказалась в ледяном плену. На долгие века.

Только через десять лет вдруг позвал к себе Макроманта Крупертроп и сказал ему:

– Драконы обнаружили исчезновение Веннидетты. Ее отец Смог Ужасный в ярости. И Ведригайла Коварная тоже. Они кажется, начали что-то подозревать.

– Что же делать? – спросил Макромант колдуна-гнома.

– В Горелых горах, в Лабиринте Подземелий находится Око Дракона. Это кристалл, с помощью которого драконы могут узнавать все, что пожелают. Если Смог или Ведригайла доберутся до Ока и воспользуются им, то они обязательно узнают, что произошло с их дочерью. И тогда они обязательно попытаются ее освободить. Ты должен их опередить и первым добраться до Горелых гор и найти волшебный кристалл Око Дракона.

Следующим же утром, никому ничего не сказав, Макромант забросил за плечо старый боевой щит и любимый топор и отправился на восток.

И больше он в Фиолетовых горах не появлялся. Пропал и даже весточки о себе не прислал могучий Макромант. Вслед за ним исчез и колдун Крупертроп. Куда он делся? Никто из великанов на этот вопрос ответить не мог. Да и, признаться, не до гнома было славным двуглавам. Тяжело им пришлось без короля. Могучего брата потеряли они. Теперь самим им приходилось рубить быстрорастущие вязы, вести торговлю с большим миром и продолжать разводить коз.

Правда драконы, как ни странно, их больше не беспокоили. Видимо и у них были свои дела.

И продолжала спать мертвым беспробудным сном на дне Свелингтонского колодца драконша Веннидетта.

Глава вторая О ТОМ, КАК БЫЛА РАЗБУЖЕНА ВЕННИДЕТТА

Прошло с тех пор ни много, ни мало, почти триста лет. О вышеизложенных событиях никто уже и не помнил. Слишком много событий куда более важных случилось в Средиземье за это время. Про двуглавов остались только отрывочные предания в старинных книгах, да и то в редких и, большей частью, утерянных. Фиолетовые горы же по прежнему оставались пустыми и почти безжизненными. И давно уже не жили тут двухголовые великаны. Почти двести лет назад во время Великой Чумы, которая поразила тогда все Средиземье, вымерли они всем племенем. Ни одного не осталось. Не кому больше стало разводить белых серн, продавать нежнейшую шерсть и хрустальные рога. Затем и сами серны исчезли и кубки из их хрустальных рогов стали величайшей редкостью.

В то время, когда почти половина обитателей Средиземья погибла во время эпидемии страшной болезни, исчезновение двуглавов никто не заметил. Кому тогда нужны были хрустальные кубки?

И потом много событий было в стране, которые не давали время сильным мира сего глянуть в сторону Фиолетовых гор. Княжества воевали между собой за богатые земли. Эльфы ссорились с гномами за богатства, витязи истребляли драконов, драконы истребляли витязей и нападали на гномов и воровали их золото. Великий дракон Смог Ужасный напал на Дейл, самое богатое и могущественное королевство гномов и полностью разорил его, а сокровища короля гномов собрал в пещере Под Горой и засел их охранять. Вот почему ему было не до своей бестолковой дочки. Злодей и повелитель зла князь Саурон или, как его еще называли, Некромант засел в Черном лесу и стал умножать зло в своих владениях, чтобы потом нагрянуть на чужие. Все могущественные белые маги во главе с мудрецом Саруманом сплотились в борьбе с ним. И много еще других интереснейших событий произошло в истории Средиземья.

Все это время Веннидетта спала на дне Свелингтонского колодца и ничего не знала.

И вот однажды, через три года после Сражения Пяти Армий, которое произошло на развалинах Дейла, в Фиолетовых горах появились крумлины. Маленькие чернокожие создания, ростом в два раза ниже гномов, но очень крепкие, кудрявые и толстогубые. Они пришли откуда-то с востока или может с юга. Никому они в этом не отчитались. Что привело их в Фиолетовые горы? Тоже неизвестно. Скрытные крумлины ничего никому не сказали. Они просто появились всем своим многочисленным племенем и поселились прямо в Свелингтонской горе. Конечно же они ничего не знали о том, что в глубине ее недр находится в плену кровожадная драконша. Некому было об этом сказать черным крумлинам.

Может быть ничего бы не произошло, да вот только крумлины оказались слишком теплолюбивыми существами. Даром, что пришли с юга! Начали они мерзнуть. Слишком холодной оказалась для них Свелингтонская гора, внутренности которой ниже подножия сплошь состояли изо льда. Лед там стоял и зимой и летом. Вместо того, чтобы пойти и найти себе новую пещеру (крумлины питаются скальной и горной породой, едят ее с громким хрустом, крумкают, от чего их и прозвали крумлинами, и очень им понравилась Свелингтон на вкус), стали ее отапливать. А на это они великие мастера. Понаставили кругом печей, провели каналы, чтобы гнать по ним горячий пар, натаскали угля и стали топить. Стала согреваться гора. Одна за другой нагревались ее пещеры. В ужасе улетели прочь из верхних пещер летучие мыши, не привыкшие к такой жаре.

Стал таять и лед. Медленно и неуклонно, не в один день, а месяц за месяцем плавились глыбы льда и превращались в воду. По прошествии того единственного месяца, когда вода в тайном колодце должна была превратиться в лед, она осталась водой.

А крумлины продолжали отапливать свое жилище. По всей горе стоял хруст от их зубов, и гул от горящих печей. Дошло до того, что начал таять лед в глубоких подземных каналах, где он не таял никогда. Растаял он и в том единственном канале, который вел наружу, далеко за пределы горы. Словно в ванной вынули пробку. Полилась из горы вода громкими веселыми ручьями. На радость крумлинам, которые еще на знали, что они сотворили.

Стал пустеть и Свелингтонский колодец, который был связан с тем каналом напрямую. Первые полгода он пустел медленно, и вода в нем опустилась наполовину. Зато затем, когда пробка растаяла окончательно, оставшаяся половина воды вылилась из него за каких-то две недели.

И обнажилось дно колодца. Да только не было оно пустым. Лежала на нем драконша Веннидетта – дочь Смога Ужасного и Ведригайлы Коварной, и ноздри ее вздрагивали, потому что почувствовали вместо льда и воды чистый воздух.

Когда вода покинула лоно колодца унесла она с собой и растворенный в себе сок сон-травы, коей пропитаны были веревки, связывавшие зверя и заставляли его спать беспробудным мертвым сном. Перестало действовать чудесное снадобье. И через неделю открыла один глаз Веннидетта. А через вторую и другой. Еще через неделю она застонала и попыталась пошевелиться. Но не смогла, потому что не было у нее для этого сил.

И долго она так лежала в полном мраке, ничего не видя и не слыша на холодном сыром песке. Все на что у нее хватало сил, так это высунуть шершавый и опухший от жажды язык и поймать каплю воды, которая падала откуда-то сверху через каждые два часа. Там наверху, на потолке пещеры росли сталактиты. С них падали капли. Один из сталактитов висел над Веннидеттой и ронял свои капли прямо на ее морду.

Это и спасло драконшу от неминуемой смерти от голода, жажды и истощения. В Свелингтоне необычная вода капает со сталактитов и сочится по ледяным стенам пещер. Наполнена она необычайной целительной силой. Недаром все звери и птицы на многие лиги и мили приходят сюда лечиться после тягостной зимы. Достаточно полизать стены, попить воды, которая набралась в небольшие пещерные ямки, чтобы вернулись утраченные за зиму силы, прошли боли и зажили раны. Желтые ласточки, названные так за необычайное золотое оперение крыльев, прилетают в Свелингтонские пещеры каждый год перед тем, как отправиться на зимовку в жаркие страны. Неделю они пьют капли со стен пещер и потом летят в свой далекий путь.

После первых ста капель Веннидетта вдруг почувствовала, что может шевелить лапами и извиваться своим длинным скользким телом. И поняла она, что это от капель, падающих сверху, прибывают к ней силы. И стала она переползать с места на место и ловить капли, которые летели сверху. Десять сталактитов висели над колодцем. И каждые два часа с каждого из них падала целебная капля. И десять раз за это время меняла место Веннидетта и ловила каждую каплю.

Восстановление сил у нее пошло в десять раз быстрее. Очень скоро она смогла ощущать все свое тело и управлять им. Затем она перегрызла толстые веревки и съела их, потому что больше нечем было наполнить голодный желудок.

Так проходили день за днем, неделя за неделей. Веннидетта жила в борьбе за свою жизнь. Она конечно же не знала, что проспала столько времени. Три века ей показались мгновением. И она жила только одной мыслью. Отомстить за себя. Жестоко отомстить всему племени двухголовых великанов. Наверно эта жажда ее была настолько сильной, что помогала драконше выжить. Укрепляла дух и давала немыслимые силы.

Настал день, когда Веннидетта окрепла настолько, что смогла встать на все четыре лапы и расправить за спиной затекшие от неподвижности крылья. Ей было тесно. Невероятно тесно. Все ее тело было скрюченным, крылья царапались о шершавые каменные стены. Но Веннидетта не обращала внимания на эти неудобства. Она наслаждалась тем, что могла передвигаться. Она уже не была тем полудохлым червяком, который ползал на дне пересохшего колодца и тянул обессиленную голову наверх, чтобы поймать очередную каплю. Теперь она желала дотянуться до них сама.

И Веннидетта начала восхождение. Всеми четырьмя лапами, острыми когтями, пастью она вцеплялась в стены колодца и карабкалась наверх. Там, где было мало лап, она помогала себе крыльями и хвостом. И фут за футом, она продвигалась наверх. Откуда только силы у нее взялись? И драконы способны на великие дела. Особенно если их это делать заставляет жажда мести. Все это время Веннидетта не забывала ловить водяные капли. Это уже стало ее второй натурой.

После долгого томительного подъема, который продолжался почти сутки, она выбралась наверх и последними усилиями вытолкнула свое длинное измученное тело наружу. Изможденная она упала на пол и проползла еще несколько футов, чтобы быть подальше от жерла колодца и случайно не свалиться в него опять. После чего потеряла сознание.

Через несколько часов она очнулась. Все тело ее болело. Каждый дюйм был сплошным сгустком боли и усталости. Веннидетте казалось, что ее разрывает на части. И не было даже сил стонать.

Чутким своим носом она обнаружила, что пол, на котором она лежит, сырой, а в некоторых местах даже натекли лужицы. Веннидетта поняла, что это все сок волшебной горы. И она жадно стала пить этот сок. В мгновение ока она вылизала весь пол и осушила все лужицы и большие и маленькие. И силы стали к ней возвращаться с каждой секундой.

Затем она снова забылась тревожным сном, в котором ей виделось, как беспощадные великаны ее ловят, вяжут и опять несут топить в ледяном колодце. Она в ужасе проснулась и грозно зарычала.

От ее рыка в страхе улетели желтые ласточки, десятки которых здесь неизвестно как оказались. Они улетели наверх, где, по-видимому, был выход. Только летучие мыши остались недвижимо висеть на потолке среди сталактитов.

Веннидетта снова впала в забытье. На тот раз надолго. Спала она несколько месяцев. Только теперь это был не мертвый сон, который навевает сон-трава, а настоящий, здоровый восстанавливающий сон. Сон, который приносил силы, давал жизнь.

И во сне ей явился отец ее Смог Великий и Ужасный. И сказал:

– Приветствую тебя, моя единственная дочь. Последняя из рода драконов на земле.

– Последняя из рода драконов? – удивилась Веннидетта. – Что вы такое говорите, папаша?

– Ты слишком долго отсутствовала в Большом мире, – ответил Смог. – За это время столько всего произошло! А самое трагичное, что больше не осталось драконов. Мы все сгинули в реке под названием «Вечность». Ты осталась одна. И ты та, кто возродит наше племя, потому что есть еще места на земле, где лежат наши яйца. Ты найдешь их и выведешь новых детенышей. Но не это самое главное. Не только для этого я явился к тебе, отпросившись у великого Мелькора, повелителя Преисподней. Прежде чем исполнить свою великую миссию ты должна отомстить.

Веннидетта вздрогнула во сне.

– Отомстить? – сладким голосом спросила она. – О да! Я отомщу. Я обязательно отомщу. Я не оставлю на земле ни одного двуглава. Я уничтожу из всех. До одного. До самого последнего двухголового детеныша.

Смог усмехнулся и ласково глянул на Веннидетту:

– Тебе некому больше мстить, дочурка. Все твои враги давно уже сгинули. Они мертвы и даже костей от них не осталось.

Веннидетта горько вздохнула:

– Тогда жизнь моя не имеет смысла! И мне лучше отправиться вслед за всеми (конечно же она лицемерила сама перед собой, ведь всем известно, какие драконы лицемеры и обманщики).

– Сначала отомсти за меня, – сказал Смог повелительным голосом. – Взамен твоих сгинувших врагов, я отдаю тебе своих. И они все живы. И здравствуют. И процветают! – Говоря это, Смог даже зашипел от ненависти к победившим его врагам.

И Веннидетта почувствовала, как жажда мести вновь наполнила все ее естество. С замершим сердцем она выслушала долгий рассказ отца, о том, как он был ограблен и погублен пришедшими к нему в пещеру ворами и убит жителями Озерного города.

– Но самую главную роль в моей гибели и унижении сыграл Некто, – сказал напоследок Смог. – Я так и не понял, откуда он взялся и кто он такой, этот невидимый Пловец на Бочках. Именно он привел всех в мою пещеру и нашел мое слабое место, куда и был нанесен смертельный удар.

– Как же я найду этого самого Некто? – удивилась Веннидетта.

– Найди Око Дракона. Оно покажет тебе все. Лети к Горелым горам и там в Лабиринте Подземелий ты найдешь его.

Вот какое удивительное видение довелось увидеть Веннидетте во сне. Когда она проснулась, то почувствовала себя бодрой и способной на действия. Впервые за все то время, как перестала действовать сон-трава, в ее глазах загорелись огненные искры.

Глава третья ДОЛГИЕ СБОРЫ

Она открыла пасть и попыталась выдохнуть пламя. Ничего не вышло. Только простуженные хрипы, сипение и гнойное зловоние вырвались из ее глотки. Веннидетта заскрежетала зубами от злости. Ее длинный хвост взвился и словно кнут прошелся по стенам пещеры, в которую она была замурована. Драконша чутко прислушалась и вскоре поняла. что за одной из стенок существует пустое пространство.

– Ага, – прорычала она, – значит выход там!

И она бросилась всем телом на стену, за которой была свобода. Увы, сил у нее было все же недостаточно, чтобы разбивать камни. Напрасно Веннидетта билась всем телом о стены. Она была в настоящем каменном мешке. Грот, в котором находился колодец, был надежно замурован великанами.

Опять вконец обессиленная драконша упала и долго не могла отдышаться. Лапы ее раскинулись в стороны, крылья безвольно обвисли дряблыми тряпками, только шипастый хвост извивался по полу и высекал из камня мелкие искорки. Злоба и ненависть душили Веннидетту. Как она жалела, что нет больше великанов и ей некому мстить! И тем большая злоба и ненависть ее направлялись на тех, кому она должна была отомстить за Смога. Особенно злил ее Некто. Почему-то Веннидетта ненавидела его больше всех. Больше людей Эсгарота и даже больше гномов, хотя никого драконы не любят так, как гномов. Почему же Некто так злил ее? Даже самое имя его. Некто! Почему? Видимо потому что, он был неизвестен и покрыт тайной. А ничего так не бесит и не злит драконов, как то, что покрыто тайной. Драконы искренне считают, что все тайное в мире может быть связано только с ними. И этот Некто не имеет права прятаться от нее под маской невидимости.

– Я найду Око Дракона и увижу тебя, Невидимка! – рычала Веннидетта. – И тогда ты ответишь за все. И за гибель отца, и за мое пленение. Всю свою силу, которую я собиралась направить на двуглавов, я обрушу на тебя!

И она стала вылизывать пол пещеры, слизывать лужицы, обсасывать стены. Силы снова стали возвращаться к ней. Наконец Веннидетта успокоилась и задумалась.

– Что толку биться о стены, когда желудок пуст и мышцы дряблы? – наконец сказала она сама себе. – Надо набраться терпения, а с ним придут и силы

С годами Веннидетта стала мудрее.

Драконша закрыла глаза и сложила крылья. Она замерла и стала внимательно слушать. Драконы умеют слушать. У них очень тонкий слух. Уши Веннидетты очень скоро уловили звуки, которые шли из-за стен, проникая сквозь толщу камней. Сначала она слышала только звуки падающих со стен водяных капель. Затем она услышала легкий шорох, который шел откуда-то снизу. Ноздрей Веннидетты коснулось легкое дуновение воздуха. «А, так я здесь не одна подумала драконша – крысы.» В полной темноте ее глаза разглядели двух крыс, которые выскочили из маленькой трещины и нюхая воздух бежали мимо нее. Совершенно бесшумно хвост Веннидетты преградил им дорогу. Крысы оказались в кольце и когда поняли это, судорожно заверещали. Драконы самые стремительные существа на земле. Молнией кинулась Веннидетта на крыс и через мгновение обе оказались в ее пасти. Она проглотила их, не разжевывая.

– И за это я тоже отомщу своим врагам, – сказала Веннидетта.

Всю последующую ночь и день Веннидетта охотилась на крыс. Она съела их невероятно количество. и опьяненная свежей кровью, чувствовала как наливаются силой ее мышцы.

Теперь она могла подниматься на задние лапы и карабкаться по стене наверх, туда где висели сталактиты, между которыми проживали целые колонии летучих мышей. Веннидетта стала охотиться на них, убивая десятками и глотая их. В пещере стоял адский шум от криков несчастных зверушек и хруст от ломающихся в пасти драконши их маленьких крыльев.

Глаза Веннидетты разгорались все ярче и ярче. Они фонарями разгоняли мрак подземелья. Так проходили дни. Наконец Веннидетта почувствовала в себе силу, способную принести ей свободу. Ей понадобилось всего три удара головой, чтобы стена покрылась трещинами. Четвертый удар она нанесла хвостом. Вековая кладка не выдержала и огромные камни один за другим стали выпадать из стены. Вдохновленная первым успехом Веннидетта бросилась на стену словно таран. Ее сильные лапы отбрасывали камни в сторону, и драконша чувствовала, что стена стала поддаваться. Она утроила усилия и рванулась вперед. Наконец стена перед ней рухнула и Веннидетта оказалась на свободе.

Из малого грота, в котором она была замурована, она оказалась в большом просторном гроте, который был освящен десятками ярких факелов. От их света драконша зажмурилась, но перед этим успела заметить, что пещера, в котором она оказалась была полна маленьких странных существ похожих на гномов, только черных, словно их вымазали в саже.

Это были крумлины, они услыхали грохот и прибежали сюда, чтобы выяснить, что происходит. Когда стена перед ними после недолгого содрогания вдруг обрушилась, они замерли от удивления.

Несколько мгновений и Веннидетта и крумлины были в оцепенении. Затем, когда драконша бросилась вперед, они с дикими воплями кинулись врассыпную.

Как ни была стремительна Веннидетта, она все еще была очень слаба. Крумлины оказались для нее очень трудно досягаемой добычей. Они так стремительно разбежались и исчезли из поля зрения драконши, что та, не ожидавшая этого, растерялась. Затем ее начала душить злоба. Она издала протяжный рев, от которого содрогнулась вся Свелингтонская гора, и метнулась на поиски пропавших крумлинов.

Драконы хотя и очень большие создания, чаще всего, как правило, живут в пещерах, и поэтому обладают величайшей способностью проходить по самым узким и длинным туннелям, где казалось бы, с такими габаритами сделать этого невозможно. Но на то они и змеи. Длинное тело Веннидетты вдруг стало узким и эластичным, крылья плотно прижались к спине, лапы вытянулись по бокам, и она стремительно стала обследовать Свелингтонскую гору. А заодно конечно же она желала полакомиться крумлинами. Ее сильно терзал голод, и у драконши голова кружилась от вкусных запахов, которыми было пропитано все пространство вокруг.

Но крумлины оказалась существами на редкость неуловимыми для драконши. Они разбежались по всей горе, попрятались в самых дальних ее уголках, в самых маленьких и укромных пещерах, куда Веннидетта, как ни старалась, но проникнуть не могла.

И вот тут она не на шутку разозлилась.

– Да что же это такое? – сказала она себе. – Какие-то черномазые карлики вздумали играть со мной в прятки? Ну я им покажу!

И она начала охоту на крумлинов. Словно кошка за мышами, стала она караулить их около входов, ждала около ручьев, в надежде, что они захотят пить и вынуждены будут показаться.

Но прошла неделя, а Веннидетте не удалось поймать ни одного крумлина. Сначала она к этому относилась с философским спокойствием, но потом ее это стало раздражать. Еще бы! Голод на части разрывал ее внутренности, а кроме крыс и летучих мышей, она никем не могла полакомиться. К тому же было задето ее самолюбие. Она решила, что с места не сдвинется, пока не поймает и не разорвет всех крумлинов до единого.

Увлеченная охотой, Веннидетта совершенно забыла про свой сон, и что она должна отправиться за Оком Дракона.

– В конце концов Око может подождать, – успокаивала себя драконша. – Что с ним может случиться? А я не могу отправляться в такой далекий путь с пустым желудком. Виданное ли дело? У меня даже дым из пасти не валит, не то чтобы пламя. Да меня же засмеют, если я в таком виде появлюсь с Большом мире. Нет уж, подкреплюсь сначала, а потом слетаю за этим Оком Дракона, и тогда берегитесь все мои враги.

И она продолжала охотиться за крумлинами. Чтобы эти проворные существа не сбежали, она завалила единственный вход в Свелингтонскую гору камнями, и таким образом крумлины оказались ее полновластными пленниками. Затем она заблокировала все подходы к ручьям и источникам воды, которых после того, как стаял весь снег, и так почти не осталось, и тем самым лишила крумлинов воды. В конце концов измученные жаждой некоторые крумлины стали появляться из своих укрытий. Через месяц Веннидетте удалось поймать первого крумлина, и она проглотила его целиком, не разжевывая. Уже на следующий день ей удалось поймать аж троих. Драконша устроила себе настоящий пир. Впервые за три столетия ее желудок наполнился мясом до отказа.

Потом правда целую неделю она никого не могла поймать, Но крумлины все равно были обречены. Теперь их страшная участь была решена, и все было только делом времени.

Веннидетта запаслась терпением и стала ждать, когда измученные осадой крумлины сами полезут в ее пасть.

Однажды ночью ей вдруг опять приснился Смог Ужасный. Глаза его сверкали гневом, из пасти полыхал черный огонь.

– Что же это ты дорогая доченька? – с нескрываемой злобой в голосе обратился он к Веннидетте. – Решила окончательно опозорить наш род? Весь ад смеется надо мной и Ведригайлой, твоей матушкой, оттого что у нас такая бестолковая дочка.

– Чем же я не угодила вам, папаша? – удивилась Веннидетта (на самом деле она все прекрасно понимала, и где-то ей даже было стыдно, но она решила спрятать свое смущение под маской наглости).

– Какого гоблина ты засела в этой пещере и не делаешь ничего для того, чтобы выполнить свой долг? Око Дракона! Почему ты не нашла его, глупая ящерица?!

Ни на что дракона не обижаются так сильно, как на сравнение их с ящерицами или лягушками.

– Хватит ругаться, папаша Смог, – сказала она. – Хорошо вам там без забот, без хлопот мечтать о возрождении нашего рода. Сами наделали глупостей, а я расхлебывай? Мне же пока недосуг искать Око Дракона. Тут, как говорится, не до жиру, быть бы живу. У меня крылья еле держатся на спине. Того и гляди свалятся. Триста лет ведь я в заточении пребывала. Думаете, по-вашему, это легко? Сил совсем нет. Не то что огня, искры добыть не могу. Пасть открою, из нее только хрипы да кашель вылетают. И горло мне словно кто-то теркой дерет. Больна я. Так что, пока не отъемся, не напьюсь до отвала горячей крови, отсюда с места не сдвинусь.

Сказала так Веннидетта и перевернулась на другой бок, чтобы перестал ее беспокоить во время сна дух Смога. Страшно при этом ругался Смог Ужасный, но поделать ничего не мог. Так и удалился ни с чем.

На следующую ночь, однако, опять он явился в сон дочери и начал ругаться:

– Ах, ты дрянь, такая, сякая! Хочешь мое отцовское проклятье заслужить своей непочтительностью?

Веннидетта была раздражена, потому что за весь день никого не поймала, и ее желудок подвывал от голода. Так что отцу своему она совсем не обрадовалась.

– Опять вы приперлись? – недовольно сказала она. – Лучше бы помогли с провизией. Охота не клеится совершенно. Может спугнете этих карликов на меня?

– И не подумаю! – ответил Смог. – Отправишься ты наконец за Оком Дракона?

– Я уже один раз сказала, что не полечу не покушав, значит так оно и будет.

– Ах, ты пакостница! – взревел дракон. – Да я тебя,,,

– Погоди, отец! – раздался спокойный голос.

И тут за спиной Смога возник силуэт еще одного дракона. Вернее драконши. Это была Ведригайла. Она явилась вместе со Смогом.

– Ты никогда не мог общаться с детьми, – сказала Ведригайла Смогу. – Всегда быстро раздражаешься, начинаешь злиться, грубишь, запугиваешь. а так нельзя. Все дело нам испортишь. Разве для того Саурон вытащил нас сюда, чтобы мы все провалили? Как ты не понимаешь? Дети, они ласку родительскую любят. Здравствуй, доченька!

– Ага, и мамаша с вами, – фыркнула Веннидетта. – Что же такого важного происходит, что вы вдвоем являетесь ко мне?

Кажется, Веннидетта поняла, что дело серьезное, потому что сразу утратила свой грубый тон. Упрямство вмиг слетело с нее. Длинное бестелесное тело Ведригайлы тут же обвилось вокруг нее кольцами.

– Смог прав, – стала шептать Ведригайла Веннидетте в ухо. – Не время сейчас жир нагуливать. Опасность тебе грозит.

– Опасность? – встрепенулась Веннидетта.

– На Око Дракона и другие охотники кроме тебя нашлись. И уже на пути к сердцу нашего рода.

– Проклятье! – взревела драконша. – Кто посмел?

– Нашлись враги. А разве у нас их мало?

– Кто такие?

– Этого мы тебе сказать не можем, потому что не знаем. Но чуем, что в опасности Око Дракона. Тянутся к нему руки вражеские. С недоброй целью тянутся они к нему, чтобы уничтожить и навечно искоренить наш род драконий. Так что не теряй времени даром, брось охотиться на мышей, пора приниматься за горных львов.

Проснулась Веннидетта, вся в пене от гнева. И думать забыла она про крумлинов. Заревела так громко и яростно, что Свелингтонская гора затряслась до самого основания. Той же ночью разметала драконша камни, которыми завалила выход из пещеры и вышла на свежий воздух.

Был в самом разгаре весенний день. Яркое солнце ослепило ее. И Веннидетта заревела опять. Только в этот раз от дикой боли, что прорезала ее глаза. Спрятало голову под крыло драконша и осталась недвижима.

Этим воспользовались крумлины, которые, оказывается, все это время за ней следили. Они выскочили вслед за ней и бросились наутек, как можно дальше от драконши, всем своим племенем.

Веннидетта слышала, как разбегается ее добыча, и плакала от досады. Но сделать ничего не могла. Она и пошевелиться боялась, не то чтобы голову высунуть из спокойной темноты. Так крумлины от нее все и убежали. Драконша же пришла в себя только глубокой ночью, когда стало совсем темно, и можно было спокойно открыть глаза.

– О, как я отомщу! – захрипела она. – Всем отомщу!

Она расправила крылья, несколько раз взмахнула ими, с трудом поднялась в воздух и полетела на восток, в сторону Горелых гор, зорко вглядываясь в темноту под собою, ища, кем бы можно было подкрепиться…

Глава четвертая ОДИНОКИЙ ХОББИТ

Покинув хоббита и эльфа, Гэндальф забрался в самую далекую пещерку, какую он только нашел, загородил выход из нее своим волшебным посохом и вытащил из своей походной сумки мерцающее зловещим фиолетовым светом Око Дракона.

– Дух палантира, – сказал он, – сердце драконьего рода, я призываю тебя для беседы.

Фиолетовое сияние вокруг Ока Дракона распространилось на всю пещеру. Огромный лиловый глаз уставился на Гэндальфа, и чей-то вкрадчивый голос проник в его мысли.

– Зачем ты потревожил мой покой, маг? – с шипением, похожим на змеиное, спросил он. Если бы волшебник общался бы с Веннидеттой, он бы мог поклясться, что это ее голос. Простуженный драконий голос.

– Ты это прекрасно знаешь, – так же мысленно ответил Гэндальф. – Мне нужно от тебя кое-что узнать. И ты обязано наделить меня знанием, поскольку принадлежишь мне по праву.

Голос все с тем же шипением рассмеялся:

– Маг, ты очень самонадеян, раз думаешь, что можно получить от меня знания просто так. Я за все беру плату.

– Что тебе нужно взамен?

– Свобода и вечный покой.

– Со свободой не может быть покоя, и ты это знаешь.

– Знаю. Так же, как знаю то, что ты хочешь узнать от меня. Тебе нужна тайна Кольца Всевластья?

– Да. Скажи мне, как можно уничтожить Кольцо Всевластья.

– Это очень просто. Очень просто. А ты готов платить за ответ?

– Да.

– Даже не зная, что я возьму у тебя взамен?

– Ты уже сказал, свободу от меня. Ты ее получишь.

Голос опять рассмеялся:

– И не надейся обмануть меня. И уничтожить меня тебе тоже не удастся. Я ведь знаю, зачем ты пришел за мной. Итак, ты действительно хочешь узнать тайну Кольца?

– Да.

– Ты уверен? После того, как ты узнаешь тайну, ты перестанешь быть властным надо мной.

– Говори.

– Должен предупредить тебя кое о чем.

– Что еще?

– У меня не вся тайна, а только треть ее. Я должно быть до конца честным с тобой.

– Как же так? – Гэндальф сильно помрачнел. – Хотя конечно, ты ведь всего один из трех палантиров. Что ж, говори. Я выслушаю и часть тайны.

– Слушай. Это первое пророчество Кольца.

И голос заунывно почти без мелодии запел:

Там где было Кольцо рождено,

Там и исчезнуть сможет оно.

Огонь, что помог его сотворить,

Сможет обратно его поглотить.

Но коль пред этим ритуалом

Кольцо не взять у Вора даром

И магию огня у кольца не отнять,

Оно к Властелину вернется опять.

Чтобы не смог невидимкою стать,

Его обладатель, нужно отнять

Магию воздуха. Но и это не все.

Магия вод, вот ключ от всего.

В глубинах вод, где тишина,

Спит тайна, надежно укрыта она.

И руны ее молчат сотни лет,

Надежно хранят на вопросы ответ.

Много на свете есть еще тайн,

Засыпать способны они океан.

Тебе же скажу, старый маг Митрандир,

Что делать, Кольцо, чтоб оставило мир.

Три силы способны осилить одну,

Три магии дня разогнать могут тьму.

Но только ночью родится тот свет,

И мрак Кольца сойдет на нет.

Трех магий когда лишится оно,

Всем кольцам бессилье тогда суждено.

Сила колец угаснет навек,

Владыкою станет на земле человек.

Песня прекратилась на полуслове, и фиолетовое сияние стало съеживаться. Гэндальф тут же стал рассуждать сам с собой:

– Там где было Кольцо рождено, там и исчезнуть сможет оно. Вот, значит, как? Кольцо было сделано в Мордоре, и Саурон закалил его в жерле Огненной горы. Тут все понятно и просто. Я мог бы догадаться и сам, что Кольцо можно бросить в жерло Огненной горы, где оно и расплавится. И хорошо, что этого не сделал, потому что, как оказалось, если перед этим не снять с него магию огня, то расплавить его невозможно, мало того, оно тут же окажется в руках Саурона. Очень хорошо. Предупрежден, значит вооружен. А как же снять с него магию огня? Об этом в пророчестве не сказано. Зато понятно, что если снять еще и магии воздуха и воды, то Кольцо уничтожится само по себе. Вот это пожалуй надежней всего. Но как это сделать? Задачка.

– А это скажут тебе другие палантиры, две других песни могут спеть только они. Только вот найди их сперва! – торжествующим и насмешливым голосом сказало Око Дракона. – А теперь пора платить, маг. Теперь я свободно!

– Как бы не так! – сказал Гэндальф, и быстро схватив Око Дракона, сунул его обратно в свою походную сумку.

– Все равно, – возмущенно взорвался в его голове голос палантира, – ты больше не властен надо мной, и противиться моим чарам ты тоже не в силах, а меня скоро освободят. Ты же останешься здесь навеки!

– Это мы еще посмотрим, – проворчал Гэндальф, чувствуя, как тяжело ему стало двигаться, он торопливо завязал на сумке узел. Последнее, что он успел, так это взять в руки свой посох…

В это самое мгновение хоббит Бильбо и эльф Зелендил были уже у самого выхода из Лабиринта Подземелий. Когда Бильбо увидел яркий свет, который ослепительно бил из круглого отверстия пещеры, он схватил за руку Зелендила и побежал. Трудно было описать его радость, когда он выскочил из подземелья на свежий воздух, весь пронизанный солнечными лучами. Первые несколько минут Бильбо был ослеплен. За долгие блуждания по подземелью его глаза отвыкли от дневного света и теперь отказывались служить ему. Но это нисколько не огорчило нашего хоббита. Напротив, он был безмерно счастлив, стоя с крепко зажмуренными глазами и улыбаясь во весь свой широкий рот. Наконец он смог снять напряжение с глазных мышц и расслабил веки. Теперь он сквозь закрытые веки впитывал свет и снимал резкую боль, которая прорезывала его глаза. Минут через десять он уже не ощущал никакого дискомфорта. А еще через минуту смог открыть один глаз, затем другой, и усиленно моргая ими уставился на Зелендила. Тот смотрел на него и тоже хлопал ресницами, как ни в чем не бывало. Видимо у него с глазами было меньше проблем, чем у Бильбо. Оно и понятно. Эльфы во всех отношениях удивительные существа.

Следующее после Зелендила, что увидел мистер Бэггинс, была тень, которая вдруг упала на него с неба.

– Что такое? – удивился хоббит и поднял голову.

И тут его сердце ушло в прятки, как у кролика, который увидел камнем падающего на него с неба ястреба.

Только это был не ястреб, а дракон.

Огромный бледно-зеленый с белыми выцветшими чешуйками по бокам драконище летел на Бильбо, и глаза у него сверкали желтым любопытным и голодным огнем.

Хоббит сам не понял, каким образом, он юркнул обратно в пещеру, в ту самую, которую с такой радостью покинул. Зелендил тоже был с ним. Оказывается все это время хоббит не выпускал его руку из своей. Если бы не это, эльф бы непременно погиб. Видимо на роду у Бильбо было написано – все время спасать Зелендила от смерти.

В пещере Бильбо слегка опомнился, пришел в себя и нашел в себе силы оглянуться. Он должен был удостовериться, что то, что он только что увидел не сон, не видение, не плод его утомленной приключениями фантазии.

Нет, это был не плод его воображения. Единственно, в чем ошибся хоббит, так это в том, что на них напал дракон, потому что это был не дракон, а драконша. А драконши отличаются от драконов тем, что у них более узкие морды, да и все тело целиком более змеевидное, лапы тоньше, но гораздо длиннее, особенно задние, и нет усов над верхней и под нижней губами и могучих бивней, торчавших из лба. В общем, это была самая настоящая драконша, могучая, сверкающая стальной чешуей, бьющая извивающимся хвостом, с огромной зубастой пастью, из которой вырывались клубы дыма и огненные искры. Она стояла на том самом месте, где только что были Бильбо и Зелендил, и недоуменно и недовольно оглядывалась по сторонам. Видимо она не ожидала, что намеченная ею добыча ускользнет.

– Веннидетта! – хватаясь за голову, воскликнул Бильбо. – Она уже здесь? Тогда мы погибли!

Веннидетта словно услышала его слова, потому что повернула морду в его сторону, левый глаз ее устремился в пещеру и уставился на Бильбо.

– Бежим! – закричал хоббит.

И они побежали со всех ног, со скоростью, на которую только были способны. И вовремя. Потому что Веннидетта издала яростное рычание, от которого содрогнулись основания Горелых гор, а под ногами беглецов пол заходил ходуном, так, что они чуть было не упали. А вслед за рычанием, драконша выпустила в пещеру (для нее это была всего лишь нора) струю пламени. Если бы она набрала в легкие побольше воздуха, то спалила бы все, что находится в пещерах на полмили не меньше. К счастью для наших друзей, во время крика она сильно ослабила легкие и огня получилось не так уж и много.

Но и при всем при этом Бильбо и Зелендил чуть не погибли в огне драконши. Они бежали изо всех сил и видели как окрашиваются стены туннелей вокруг них в багрово-оранжевый цвет, и как стремительно светлеет у них за спиной. А ведь только что драконша заслонила своим телом небо, и в пещере стало темно как в погребе. Но Бильбо понимал, что это не живительный свет солнца, а смертельное драконовское пламя, в котором плавятся даже алмазы.

Краем глаза Бильбо заметил трещину в туннеле, небольшую, но вполне пригодную, чтобы они могли в нее протиснуться. Хоббит толкнул в эту трещину Зелендила, хорошо, что эльф был хрупок и тонок, как молодая березка, он без труда прошел в нее. Бильбо пришлось труднее. Он хоть и достаточно сильно похудел во время своих странствий, но все же кругленький животик, пухлые ручки и толстенькие ножки пришлось протискивать в трещину по очереди. При чем сделать это пришлось так быстро, что впоследствии Бильбо как ни старался, так и не понял, как это ему удалось так мгновенно преодолеть столь узкое препятствие. Больше уже ни разу в жизни он такого не проделывал.

За трещиной оказался соседний туннель, и Бильбо и Зелендил были теперь в безопасности. Со страхом смотрели они туда, откуда только что выбрались. Там бушевало пламя. С гулом оно плавило каменные стены пещеры, и спасительная трещинка прямо на глазах изумленного Бильбо залилась оранжевой расплавленной породой.

– Да, – сказал тогда Бильбо, – нас чуть было не поджарила эта сумасшедшая драконша.

– Чуть не поджарила, – подтвердил его слова Зелендил, совершенно не вникая в их смысл. Кажется он даже ничего не понял. Во всяком случае во взоре его не было ни тени страха.

– Однако я и не знаю, радоваться ли мне тому обстоятельству, что мы остались целы и невредимы, и даже шерсть на моих ногах не опалилась ни на один волосок, или огорчаться по поводу того, что мы вместо того, чтобы быть на свободе, оказались снова в подземелье. Наверно все-таки надо радоваться. Жизнь, она и есть жизнь, даже под землей.

Так, рассудив чисто по-хоббитски, Бильбо стал думать, что же делать дальше. Он огляделся по сторонам и увидел, что они находятся в длинном бесконечном туннеле, и в какую сторону надо идти, он не имел никакого понятия.

– Наверняка надо идти в ту сторону, которая ведет туда, – сказал он сам себе. – Мы прибежали оттуда, значит выход, скорее всего там.

Он опять, в который уже раз за этот день, взял Зелендила за руку и пошел. Ноги у бедняги Бильбо гудели от усталости. Шутка ли, так бегать? Да в его возрасте (как никак, а осенью ему стукнет пятьдесят восемь лет) и после всего пережитого. Но сидеть на месте и отдыхать хоббиту не хотелось. Он всей своей душой стремился выбраться из подземелья и твердо решил, что пусть все драконы мира летают над Горелыми горами, он не будет прятаться здесь в норе, подобно трусливой мыши. Он выйдет наружу, будет прятаться за каждым камушком, а уж как прятаться, хоббитов учить не надо, и как-нибудь уберется подальше от этих гиблых мест. А с драконами и волшебными кристаллами пусть разбирается Гэндальф. В конце концов это его прямая обязанность. На то он и волшебник.

Так думал Бильбо Бэггинс, когда шел по темному туннелю, не видя ничего дальше себя на две руки. Если бы не тусклое свечение волос Зелендила, он бы не видел и этого.

Но время шло, все тяжелее было переставлять ноги, а выхода все не было. Бильбо стали терзать смутные сомнения по поводу правильности выбранного им пути. Он долго обманывал себя, уверяя, что еще сотня шагов и в глаза ему снова ударит ослепительный дневной свет. Но этого не было. Только мрак и тишина. И ничего больше. Хоббит готов был заплакать от обиды. Он шел и ворчал:

– И надо было этой проклятой драконше появиться здесь именно в тот момент, когда я вышел на свет божий? Ну почему мне так всегда не везет? Почему в свое время Гэндальф выбрал именно меня из всего населения Хоббитании?

Тут туннель разветвился сразу в три стороны, и обманывать себя уже не имело смысла. Бильбо заблудился. Заблудился в Лабиринте Подземелий. Точно также, как заблудились эльфы и гномы. И теперь призрак ужасной смерти, смерти от голода, от жажды, да еще отчего угодно, замаячил впереди него черным светом отчаяния.

Бильбо встал как вкопанный, не зная, в какой из трех туннелей свернуть. Вот уж чего он всегда не любил, так это делать выбор. И чем более серьезным и важным был выбор, тем больше не любил его делать почтенный хоббит. Он всегда чувствовал себя несколько неуютно при этом. А что, как сделанный выбор окажется неверным? Ведь это значит, что он не так умен, как ему бы хотелось. И это больно ранило хоббичье самолюбие. А самолюбие у хоббитов, как известно, самое больное место.

– И что мне теперь делать? – воскликнул мистер Бэггинс. – Может кинуть жребий?

А что, это была, пожалуй, не самая плохая мысль. Лучше положиться на слепой случай, чем потом корить себя за неверное решение. А так, вина будет не на нем.

И Бильбо стал думать, каким способом ему определить путь. Кинуть монетку? Произнести считалочку? Покрутиться с закрытыми глазами, а потом резко остановиться и открыть их? Он думал думал, а потом плюнул от злости, потому что понял, что он опять оказался перед выбором. Ведь если ему выпадет неправильный путь, то можно будет сказать, что он выбрал неправильный метод гадания. И опять будет виноват никто иной, как он сам собственной персоной.

Мистер Бэггинс уже готов был прийти в отчаяние, и даже в полное отчаяние, как вдруг почувствовал на своем лице легкое дуновение, теплое и почему-то знакомое.

– Что это? – удивился Бильбо. – Откуда это?

И тут он понял, что дуновение прилетело из правого туннеля.

– Что-то говорит мне, что надо идти именно в правый коридор, – сказал хоббит. – Меня туда прямо-таки тянет.

И вдруг ноги его сами пошли в правый туннель. И чем дальше шел по нему Бильбо Бэггинс, тем более укреплялся в своем чувстве, что делает правильно. И хотя вокруг ничего не менялось, а по прежнему оставалось темно и сыро и уныло, он шел и ему чудился внутри себя тихий голос, который говорил ему: «Правильно, мистер Бэггинс, абсолютно верно. Так и продолжай идти».

Туннель опять разделился. В этот раз надвое. Но от этого легче не стало.

– Опять выбирать! – хлопнул себя по голове хоббит. – Сколько же можно?

– Сколько же можно! – подхватил его крик Зелендил и радостно рассмеялся. подземное эхо подхватило его крик и разнесло по всему подземелью. Что очень удивило Бильбо. Потому что до сей минуты он ни разу не слышал в этих подземельях эха.

– Сколько же можно? – крикнул опять Зелендил.

– Можно! Можно! Можно! – ответило со всех сторон эхо.

Зелендил хотел крикнуть еще раз, но тут Бильбо подскочил к нему и зажал эльфу рот ладонью.

– Тише ты! – прошипел он. – Вдруг тут кто-то есть? Ты можешь накликать беду.

Зелендил посмотрел на Бильбо, похлопал, ресницами, с которых вдруг сразу закапали слезы.

– И не реви так! – строго сказал хоббит. – А то завяжу тебе рот платком.

Видимо эльф его понял, потому что больше не предпринимал попыток побаловаться с эхом. А Бильбо стал ждать, когда опять что-нибудь подскажет ему правильный выбор. И он дождался. В этот раз уже из левого туннеля было не дуновение, а легкое, едва заметное темно-синее свечение. Оно было не долгим, чуть больше секунды, но для Бильбо и этого было достаточно.

– Туда! – уверенно сказал он и вошел в левый туннель.

В этот раз он шел совсем недолго. Буквально через полтора десятка шагов туннель свернул в сторону, и Бильбо оказался в небольшой круглой пещерке, в самом центре которой сразу увидел до боли знакомый силуэт.

– Гэндальф! – радостно воскликнул Бильбо и бросился с объятиями к волшебнику. – Это ты? Как я рад! Ты просто представить себе не можешь, как я рад.

Да это был Гэндальф. Гэндальф Серый. Собственной персоной. Увидев Бильбо, он улыбнулся, глаза его сверкнули радостью, но маг даже с места не двинулся, и руки не поднял, чтобы поприветствовать друга. Он оставался недвижим, даже когда Бильбо стал обнимать его. И тут хоббит вдруг почувствовал, что с его другом что-то не так.

– Что с тобой, Гэндальф? – обиженно сказал он. – Ты не рад меня видеть? Я появился не вовремя? Оторвал тебя от важных дел? Но это не моя вина. Это все проклятая Веннидетта. Она напала на нас в тот самый момент, когда мы вышли из подземелья. Чтобы спастись от нее, мы забежали обратно и заблудились. Хуже и быть не могло. Я уже думал, что нам конец. И тут, словно меня кто-то позвал. Так это, значит, был ты? То-то, мне казалось, что я слышу знакомый голос. Ну теперь-то ты выведешь меня отсюда, не так ли? Почему ты не отвечаешь? И почему встал, как вкопанный?

Вот такой грандиозной речью разразился хоббит.

– Бедный Бильбо, – только и сказал Гэндальф. Голос его звучал глухо, еле слышно. Словно он сидел где-то в закрытом погребе и говорил оттуда в трубу. – Ты очень это верно сказал, как Вкопанный. Точнее выразить нельзя.

Гэндальф сделал попытку усмехнуться, но очень уж грустная у него в этот раз вышла усмешка.

– Что-то я тебя не совсем понимаю, – ответил Бильбо. – Ты мне не рад?

– Рад. Еще как рад. Все, что я смог сделать, так это призвать тебя к себе. На большее меня не хватает. Увы!

– И опять я ничего не понимаю! Что значит это твое Увы?

– Я не смогу идти с тобой, – сделав усилие, выдохнул Гэндальф. – Ты пойдешь один.

– Каким образом я найду дорогу? – возмутился Бильбо. – Я же не волшебник. У меня нет волшебного посоха, который показывал бы мне дорогу!

– Тебе не надо будет искать дорогу. Дорога сама найдет тебя.

– Как всегда ты говоришь загадками.

– Слушай меня внимательнее. У нас нет времени. Ты оставишь меня здесь. Не перебивай! – Гэндальф чуть не рявкнул на Бильбо, когда увидел, что тот хочет ему что-то сказать. – Итак, ты пойдешь один, или с Зелендилом, без разницы, главное возьми мою сумку. В ней твое главное оружие. Око Дракона. Ты видел его силу. Я передаю его тебе. Теперь ты его Хозяин. Так уж повелось. Главное – не выпускай его из рук. Я не смог этого избежать. Так было надо. И мои чары оказались бессильны против него. Что ты так на меня смотришь? Знаю, что это был неоправданный риск, но иначе было нельзя. И поединок этот я проиграл. Не все мои домыслы оказались верными. Кое-где я ошибся. Ошибка волшебнику всегда дорого стоит. И вот теперь я следую судьбе Радринора. Моя кровь уже стала стеклом, она больше не течет по жилам, неся моему телу жизнь. Поэтому я и не обнял тебя, мой славный хоббит.

– Ты каменеешь? – потрясенный Бильбо, до которого с трудом и не сразу дошел смысл того, что произошло, залился слезами. – Гэндальф, не шути так со мной! Ты же знаешь, что я без тебя ничто!

– Чепуха! – из последних сил произнес Гэндальф. – Ты единственный, кто сможет сразиться с Веннидеттой один на один. В твоих руках судьба мира. Ты должен победить. Я сопровождал тебя, пока это было возможно, но всему есть предел. Дальше тебе идти и действовать одному. Возьми Око Дракона и иди. Одолей Веннидетту, может быть, тебе удастся превратить ее в камень. Хотя это маловероятно. Но все же попробуй. Я верю в твою удачу. Она нам сейчас пригодится. После того, как погибнет последний дракон, Око Дракона станет свободным. По-настоящему свободным. Все заклятия падут, и камни оживут. А может и не оживут. Но не это главное. И выслушай мой последний совет…

Гэндальф не договорил. Голос его сорвался на полуслове, и лицо его застыло в мучительной гримасе. Оно стало серым и недвижимым. Бильбо понял, что его лучший друг превратился в камень.

И только глаза волшебника оставались живыми и смотрели на хоббита с жалостью и участием. Даже будучи каменным истуканом, Гэндальф понимал, на какую долю он обрекает своего друга. Он был слишком могуч, чародей Гэндальф, и поэтому не мог быть уничтожен до конца Оком Дракона. Так что наполовину он оставался живым. Кровь его застекленела и больше не бежала по жилам. Тело отказывалось слушаться. Разум Гэндальфа был жив, но он не мог дать команду своим вдруг онемевшим членам. Наполовину чародей был жив. Но только наполовину. Что в этом толку? Ведь он не мог дать своему другу добрый совет, что делать дальше и как быть. Он мог только смотреть.

И тут Бильбо не выдержал и залился слезами. Он рыдал так громко и горько, что даже сталактиты не выдержали и стали падать со сводов один за другим. Они падали и разбивались вдребезги. Зелендил тоже разразился рыданиями. Взгляд Гэндальфа наполнился такой тревогой, что Бильбо понял, что ему ни в коем случае нельзя оставаться здесь, в этой пещере. И не прекращая плакать и причитать, он взял за руку рыдающего эльфа и пошел вон из грота, в котором его постигло такое великое несчастье. Конечно же сумку Гэндальфа он снял с его плеча и взял с собой. И надо признаться, что руки его при этом дрожали, а сердце бешено колотилось от страха.

И как только он вернулся обратно в туннель, раздался грохот. Бильбо оглянулся и увидел, что за его спиной произошел грандиозный обвал. Тысячи камней рухнули и завалили все пространство, которое отделяло хоббита от Гэндальфа. Великий маг остался заваленным в пещере, где он пытался уничтожить глаз дракона.

– Прощай, друг, – всхлипнул Бильбо. – Неужели я тебя никогда не увижу?

– Прощай друг, – искренне сказал Зелендил, хлопая золотыми ресницами. Глаза его тоже были полны слез.

Даже подземное эхо ничего не ответило хоббиту, потому что в этих подземельях снова не было эха,

– Мы должны выполнить последнюю волю Гэндальфа, – сказал тогда Бильбо Зелендилу. – А он велел уничтожить драконшу. Ту самую, которая уже нас чуть было не сожрала. Дельце для великих героев. Похожи мы на великих героев? – Бильбо с сомнением покачал головой. – И тем не менее мы должны это сделать.

– Должны сделать, – согласился безумный повелитель странствующих эльфов.

– Тогда пошли, – сказал Бильбо.

– Пошли, – согласился Зелендил.

Так Бильбо остался совершенно один в подземелье. Вернее не совсем один. Эльф Зелендил тоже был с ним. Но толку от него не было никакого. Во всяком случае так полагал Бильбо. Мало того, что самому хоббиту надо было поскорее уносить ноги из Лабиринта, да еще и эльфа выводить. А вдвоем куда легче попасться на глаза гоблинам и прочим недругам, чем одному. Но не бросать же эльфа одного в пещерах, где он непременно погибнет? Бильбо просто не был способен на такое.

И все же он был очень одинок. А самое страшное, что он совсем не знал, что ему дальше делать. Просто представления не имел. Оставшись без Гэндальфа, Бильбо ощущал себя таким же беспомощным, каким, по сути, был его подопечный эльф Зелендил.

– Ну что я могу сделать? – спрашивал он сам себя. – Маленький, слабенький хоббит, который даже забыл взять в дорогу волшебное кольцо. Здесь кругом враги, ловушки, опасности со всех сторон. Как хорошо было Гэндальфу! У него был волшебный посох, который указывал ему дорогу. Эх! А ведь даже и он попался в ловушку. Этот великий чародей. Что уж говорить обо мне? Зелендил, не отставай!

Странствующий эльф послушно следовал за Бильбо. После всего случившегося до него видимо дошло, что от хоббита ему лучше не отставать. Но иногда он все же забывался и начинал оглядываться по сторонам и зевать. Тогда Бильбо брал его за руку и тащил за собой. Это было очень утомительным занятием – тянуть эльфа.

– Что мне с ним делать? – горько вздыхал Бильбо. – А вдруг на него опять кто-нибудь нападет? Успею ли я его защитить?

Так он шел час, второй, третий, пока не устал так, что ноги заломило.

– Давай отдохнем, – предложил Бильбо. – Куда бы тут сесть?

И он стал оглядываться по сторонам в поисках удобного места для отдыха. И тут вдруг одна яркая мысль блеснула в его голове.

– Вот тебе раз! – удивился Бильбо. – Как это я раньше не обращал на это внимание?

Дело в том, что хоббита очень удивило то обстоятельство, что он прекрасно видел в темноте. Ведь до того, как Гэндальф превратился в камень, его посох освещал им дорогу в темноте, а темнота в Лабиринте Подземелий была просто непроглядная. Покинув же Гэндальфа, хоббит конечно же не взял его посох. Тот так и остался в руке у волшебника. Да и чтобы он смог с ним сделать? Абсолютно ничего. Каждый знает, что волшебные посохи слушают только своих волшебников. Для остальных они бесполезные палки.

Однако вот уже несколько часов Бильбо Бэггинс все прекрасно видел в темноте, и для этого ему совершенно не надо было пользоваться факелом или фонарем и даже свечением волос странствующего эльфа.

– Ты тоже видишь? – спросил Бильбо у Зелендила.

– Что видишь? – спросил эльф.

– Меня, говорю, видишь?

– А ты кто такой?

– Я Бильбо, друг Радринора. Разве ты не помнишь? Ведь мы уже вместо столько времени!

– Столько времени! – повторил Зелендил. – А что такое времени?

– А ну тебя! – Бильбо махнул рукой.

И он стал размышлять. Лучше всего Бильбо размышлялось, когда разговаривал сам собой.

– Итак, мистер Бильбо Бэггинс, – сказал он сам себе. – Что вы на это можете сказать?

– Что я на это могу сказать? – переспросил он сам себя же. – Только то, что вот уже три часа я шастал по пещерам и все прекрасно видел. А понял это только сейчас. Да, если честно признаться, то не до этого мне и было. Бедняга Гэндальф. Все мои мысли и были, что о нем. – И по щеке Бильбо вновь потекли слезы. – Как же мне его жалко!

И слезы по его щекам потекли еще обильнее. И тут Бильбо сам на себя сильно рассердился.

– Что же это такое? – воскликнул он. – Я плачу? Да, именно так. И никак не иначе. Я плачу. Сижу тут и плачу, вместо того, чтобы думать о деле. Видел бы сейчас меня Гэндальф! Что бы он сказал на это? Назвал бы меня бесполезным тюфяком, который ни на что не годен, кроме как лить слезы и поедать пудинги. А может, добавил бы и кое-что покрепче. Ведь Гэндальф никогда не стеснялся в выражениях. А ну, прекрати сейчас же! – Мистер Бэггинс постарался строго заглянуть внутрь самого себя. – Вот сделай все, что тебе было велено и тогда реви сколько угодно. Хоть до окончания веков!

Как ни странно, но подобная строгость по отношению к себе помогла. Бильбо перестал плакать, взял себя в руки, достал из кармана носовой платок, громко высморкался, вытер лицо, потом посмотрел на Зелендила и вытер нос ему.

– Теперь можно продолжать, – вздохнул он и спрятал платок в карман. – Значит, теперь я вижу в темноте. Очень хорошо. Значит не все так плохо, как кажется на первый взгляд. Во всяком случае мы теперь не слепые щенки, которые сидят в мешке и не в силах никак повлиять на свою судьбу. Теперь я бы хотел получить ответ на вопрос, а почему, собственно говоря, я вижу в темноте? Я ведь не сова и не кошка. Тем не менее, мне прекрасно виден вон тот дальний коридор, и крадущийся по нему трехголовый подземный пес.

Бильбо сказал так и вдруг почувствовал, как кудрявые волосы на его голове вдруг сами собой начали выпрямляться от страха.

– Мамочка! – тихо простонал он. – Вот это чудовище!

Но как ни испуган был мистер Бэггинс, рука его сама собой вынула из ножен кинжал. Мягким голубым светом блеснул в темноте эльфийский клинок. И таким же голубым светом сверкнули все шесть глаз подземного чудовища. После чего оно быстрыми скачками помчалось прямо на хоббита и эльфа.

– Берегись! – закричал Бильбо и, закрыв собой Зелендила, приготовился к бою.

Это было очень трогательное зрелище, когда маленький хоббит пытался защитить высокого и сильного эльфа. Но только Бильбо знал, что сейчас Зелендил беззащитен, как ребенок.

Трехголовый пес же налетел на него, быстро и легко выбил лапой из его руки кинжал и повалил на землю.

В голове Бильбо стрелой пронеслись грустные мысли, главной из которой была: «Ну вот и все! Я просто не ожидал, что это произойдет так быстро. Прощай, моя милая Хоббитания! Я больше никогда не увижу своей славной норки, которую так славно обустроил. Сколько было вложено в нее труда и средств. А какие замечательные в ней погреба и кладовочки! Эх, Гэндальф, не того хоббита ты выбрал себе в попутчики.»

Так Бильбо лежал на земле придавленный трехголовым чудовищем и думал. А потом он удивился. Не слишком ли много мыслей пришло к нему в голову? Тогда он открыл глаза и посмотрел на своего ужасного убийцу. И тут же, как только он это сделал, сразу же три языка стали вылизывать ему лицо.

– Вот это да! – воскликнул Бильбо. – Так ты не собираешься меня убивать?

Три собачьих головы что-то уркнули и заскулили. И тут хоббит разглядел, что морды эти вовсе не такие уж и страшные, пожалуй при более внимательном рассмотрении, они и вовсе могли бы показаться славными.

Бильбо приподнялся и увидел, что рядом с напавшим на них псом, сидит на корточках Зелендил, гладит пса по спине и смеется. Две головы из трех повернулись к нему и стали лизать лицо эльфа. Одна же так и продолжала лизать Бильбо.

– Удивительно, – сказал Бильбо, – хоть что-то происходит хорошее. Только теперь к одной загадке прибавилась еще одна. Кто это такой? Ты кто? – спросил он пса и погладил по голове, той самой, которая не переставала его лизать.

– Гав, гав! – ответил пес.

– Ага, а ты оказывается не такой уж и простой бродяга. – Такой вывод Бильбо сделал после того, как обнаружил на шее у пса толстый кожаный ошейник с золотыми пряжками и острыми железными шипами. – Ну-ка, что тут написано? Наверно что-нибудь по-гоблински.

Он привлек пса к себе, и стал рассматривать пряжку на ошейнике.

– Нет, не по-гоблински! – вдруг воскликнул он в сильнейшем волнении. – Это древние эльфийские руны. Этот значок означает «Би», по эльфийски это и есть пес, а этот знак читается как «Ино», что переводится, если я правильно помню, «Верность». Вместе это будет Биинор – Верный Пес. Биинор!

– Гав! Гав! Гав! – пес залился радостным лаем.

– Так значит это ваш пес? – Бильбо обратился к эльфу.

Зелендил ничего не ответил. Он продолжал гладить пса и не прекращал смеяться, когда его лизали собачьи языки.

– Ясно, – выдохнул Бильбо. – Этот пес был в вашей компании с самого начала. Видимо ему повезло, и он единственный из всех остался жив. Верно, Биинор?

Пес склонил перед Бильбо одну из своих морд и опять довольно заурчал. Бильбо погладил его, почесал за ушами и засмеялся:

– Ну вот, эту загадку мы разрешили. Биинор пес эльфов, был вместе с ними и потерялся, когда все они потеряли друг друга. Теперь он нас нашел. И это очень хорошо. Во всяком случае у нас теперь есть защитник понадежней меня.

И то верно. Рядом с Бильбо Биинор был то же самое, что рядом с человеком лев.

– Теперь пора подкрепиться, – сказал хоббит. Он достал мешок, потом увидел, что это мешок Гэндальфа, вспомнил, что в нем находится Око Дракона, и опасливо отодвинул его обратно. Потом достал свой мешок, открыл его и вздохнул:

– Не густо.

На дне мешка лежали несколько сухих хлебных корок, кусок сыра и больше ничего. Бильбо, тем не менее, разделил все это на три равных части. Одну взял себе, одну дал Зелендилу, последнюю протянул Биинору.

Пес набросился на еду с такой жадностью, что Бильбо сразу понял, как тому пришлось не сладко. Видимо бедное животное несколько дней не имело во рту ничего съестного.

– Бедняга, – вздохнул Бильбо и отломил от своей доли еще кусочек. Дал его Биинору. – Ешь, так уж и быть. В конце концов у тебя три головы. Кто знает, может быть у тебя и три желудка.

Пес благодарно посмотрел на Бильбо, гавкнул, но предложенное не взял.

– Так ты еще и благороден, – с одобрением заметил хоббит и приказал строгим голосом. – А ну ешь!

И Биинор съел добавку. Бильбо и Зелендил тоже поели. Потом допили остатки мандрагорового напитка, который совсем недавно сделал Гэндальф, когда спасал Зелендила и Радринора.

– Теперь мы остались без еды и без питья, – покачал головой Бильбо, переворачивая верх дном свою фляжку, в которой не осталось ни капли. – Что нам делать теперь? Пожалуй, стоит немного вздремнуть. Сон лучший советчик. У хоббитов всегда после сна голова лучше работает. К тому же у нас теперь есть сторож, который всегда даст знать, если опасность рядом. Не так ли, Биинор?

– Гав! – пролаяли все три головы.

– Главное, следи во все свои шесть глаз за Зелендилом. А то он постоянно уходит гулять без разрешения. А ему это противопоказано.

Биинор понятливо смотрел на хоббита.

Бильбо понял, что принял правильное решение. Постелил на землю свой плащ, положил под голову опустевший мешок, а так как он теперь был плохой подушкой, то хоббит добавил к нему и свою правую руку. Через минуту он уже спал крепким сном. Зелендил посмотрел на него, потом сделал то же самое и тоже заснул на своем плаще, положив под голову руку. Биинор посмотрел на них, понюхал воздух и лег рядом, закрыв своим могучим телом друзей от всех опасностей подземелья.

Глава пятая ЛОВУШКИ ПОДЗЕМНОГО ЛАБИРИНТА

Бильбо и Зелендил проспали очень долго. Не один час и даже не два, а все десять. И все десять часов Биинор охранял их сон, не отходя ни на шаг. И долго еще проспали бы хоббит и эльф, если бы их не разбудило жалобное поскуливание Биинора.

Бильбо открыл глаза и увидел, что Зелендил уже проснулся и смотрит с удивлением на собаку. Хоббит тоже посмотрел на Биинора. А пес выглядел очень обеспокоенным. Он подвывал, вскочил на лапы и побежал куда-то, потом его словно что-то остановило, и он вернулся. Поглядел жалобными глазами на Бильбо, словно хотел позвать его с собой.

– Что такое? – Бильбо тоже забеспокоился. – Что случилось? Там враги? Гоблины?

Но пес отрицательно помотал мордами. Уши его прижались к головам, хвост жалко спрятался между ногами. Хоббиту стало страшно.

– Должно быть там и впрямь что-то очень страшное, раз даже Биинор его боится, – пробормотал он и обнажил свой кинжал. Мистер Бэггинс хорошо помнил, с какой легкостью его обезоружил трехголовый пес, и поэтому он прекрасно понимал, что оружие ему в данный момент вряд ли поможет. Но все же с кинжалом в руке, который был для него все равно, что меч, было спокойнее, во всяком случае не так страшно. Недаром многие воины предпочитают всем смертям гибель с оружием в руке. – Пойдем посмотрим.

И Бильбо пошел посмотреть. Как уж он так набрался храбрости, сказать трудно, а только деваться ему было некуда. Может быть поэтому.

Он сделал несколько десятков шагов, свернул за угол и уперся в стену.

– Ага, – сказал он, – тупик. Туннель закончился. И здесь ничего нет. Ничего и никого. Значит надо идти в другую сторону.

И он пошел обратно. Биинор следовал за ним, пряча хвост и жалобно подвывая. Для такой большой и сильной собаки это было несколько необычным поведением в данный момент. Ведь если им угрожал враг, то пес должен бы наоборот кинуться в атаку. Все знают, что смелее эльфийский сторожевых собак нет никого. А если никого не было, чего же он тогда боится?

Бильбо прошел то место, на котором они с Зелендилом спали и пошел дальше, туда, откуда они пришли. Каково же было его удивление, когда через полтора десятка шагов он опять увидел перед собой стену.

– Как же так? – удивился Бильбо. – Опять тупик. Но ведь этого не может быть! Может быть я ошибся и пошел не в ту сторону?

И он побежал обратно. Биинор затрусил за ним. А хоббит через несколько секунд чуть не врезался в стену.

– И тут тупик! – вскрикнул он. – Да что же это такое делается?

И он побежал обратно. Увидел перед собой стену и сел на землю в растерянности. Потом опять поднялся и опять побежал обратно. Так он проделал раза три, прежде чем до конца не убедился в том, что и впереди и позади хода нет, а есть лишь холодные, равнодушные каменные стены.

– Я понял! – воскликнул Бильбо. Зубы его стучали от страха. – Мы попали в ловушку. Пока мы спали, стены туннелей сошлись, и мы теперь в каменном мешке.

Сделав такое открытие, наш герой не выдержал и разрыдался. Он упал на холодный каменный пол, уткнулся лицом в землю и плакал, долго и безутешно. Напрасно Биинор тыкался в его голову своими мордами, напрасно гладил его по голове, неизвестно как научившийся это делать, Зеленил. Бильбо плакал и не мог успокоиться. И плакал он не потому что, понял, что все пропало и они теперь непременно погибнут. Он плакал от обиды, что все случилось так скоро и просто. Не понадобилось ни гоблинов, ни других чудовищ, или бесконечных плутаний, просто Лабиринт всего лишь дождался, когда он, обладатель Ока Дракона ляжет спать. И мышеловка захлопнулась.

Но сколько ни плачь, Бильбо по собственному опыту убедился, что никогда это не помогает. Разве только что в детстве, когда пытаешься слезами умилостивить строгого учителя, такое иногда получается. Во взрослой же жизни слезы не трогают никого.

– Опять загадка, – сказал Бильбо, перестав плакать. – И как ее разгадать, я ума не приложу. Сколько интересно живут хоббиты без воды и без питья? Дней двадцать? Десять? По мне так и один день без еды хуже смерти.

Сказал так Бильбо и отправился обратно на свое место, где был расстелен его плащ. Улегся на него и проворчал:

– Вот теперь можно и помирать. А не захочется жить, так пусть меня Биинор сожрет. Хоть какая-то от меня будет польза.

Трехголовый пес обиженно фыркнул, когда услышал подобную глупость и отвернулся от Бильбо.

А хоббит закутался с головой в плащ и стал ждать голодной смерти.

Однако ждать не пришлось. Прошло не меньше пяти минут, как Бильбо услышал громкий треск и хруст.

– Что это? – он сразу вскочил на ноги.

Биинор жалобно завыл и прижался к Бильбо. Зелендил тоже закрыл лицо руками и застонал. Явно творилось что-то страшное. Но вот что, Бильбо понять не мог. Тогда он опять выхватил кинжал (глупость конечно, но он ничего не мог с собой поделать) и приготовился встретить лицом к лицу любого врага, кем бы он не оказался.

Но опять никто на него не напал. Снова стало тихо, как в пустом погребе. Бильбо сделал несколько шагов вперед, добрался до угла и осторожно выглянул. Впереди никого не было.

– Может быть, я не все вижу? – спросил он сам себя.

Но нет, сколько он ни вглядывался в полумрак пещеры, ничего не увидел. Так и вернулся к друзьям. Но только он присел, как хрустящий звук повторился. Только в этот раз он был еще зловещей и исходил с другой стороны.

Бильбо опять вскочил на ноги, посмотрел на Биинора и Зелендила. Те прижались друг к другу и тряслись от страха.

– Ничего не понимаю!

Хоббит почувствовал, что им начинает овладевать злость. Не страх, а именно злость. Ему казалось, что кто-то усиленно морочит ему голову. А хоббиты, как известно, просто не терпят, когда им морочат голову. Они от этого звереют. Потому что когда тебе морочат голову, тем самым роняют твое чувство собственного достоинство. А чувство собственного достоинство у хоббитов стоит на третьем месте важности после еды и жилья.

– Я сейчас пойду и посмотрю, в чем там дело!

Бильбо пошел в ту сторону, откуда донесся хруст и убедился, что ничего и никого там нет. Тогда он стал размышлять:

– Сначала хруст был оттуда. Так. Я сходил туда и убедился, что ничего там нет. Потом хруст раздался отсюда. Здесь, как я вижу, тоже ничего нет. Какой из всего этого можно сделать вывод? Просто ума не приложу. В голову приходит только одна мысль. Какая? А такая, что наверно следующий хруст раздастся уже не здесь, а опять там. Логично? Вполне. Значит, что я сделаю? Пойду туда и дождусь, когда захрустит там.

Так он и сделал. Пошел в противоположный конец каменной ловушки и стал ждать, когда здесь захрустит. Ждал он терпеливо, как это умеют только хоббиты, и дождался, что хруст опять раздался, но только не здесь, где он стоял, а там, где его уже не было.

– Я ошибся, – сказал он тогда. – Надо было оставаться там. Но теперь уже поздно сожалеть об этом. Что сделано, то сделано. Останусь я тут. Что-то подсказывает мне, что следующий раз хрустеть будет все-таки здесь.

И он не ошибся. Через полчаса действительно раздался громкий, просто ужасающе громкий хруст, с потолка что-то посыпалось, затрещало, и Бильбо открыл от удивления рот, потому что увидел, как стена, что была перед ним вдруг взяла и сдвинулась с места и придвинулась прямо к нему. Бильбо так и отпрыгнул в сторону. Но стена, преодолев пару футов, осталась на месте.

– Так вот что происходит, – с великой грустью в голосе сказал Бильбо. – Стены сдвигаются. Пещера укорачивается. И она будет уменьшаться и дальше, пока не станет совсем короткой и не доберется до нас. А там она нас просто раздавит. Значит, все кончится еще быстрее. И гораздо раньше, чем я предполагал. Обидно? Очень обидно. Можно что-то сделать? Понятия не имею. Ах, почему я не волшебник? Уж Гэндальф наверняка бы нашел выход.

За его спиной опять раздался треск. Это на другом конце пещера стала короче на два фута. Мысли в голове у хоббита забегали одна, обгоняя другую.

– А что если попытаться найти выход? Может тут есть какая-нибудь трещинка? Ведь один раз мы избежали, казалось бы, неминуемой гибели. Может и в этот раз получится?

И Бильбо стал бегать и внимательно осматривать стены в поисках выхода. Биинор увидел это и тоже стал бегать и обнюхивать стены. К сожалению ни хоббит, ни эльфийский пес ничего не нашли. Они сокрушенно вздохнули, посмотрели друг на друга и с грустью опустили глаза. Выхода не было.

– Почему же я все-таки вижу в темноте? – вдруг ни с того ни с сего спросил себя Бильбо. – Почему?

Этот вопрос почему-то очень взволновал хоббита. Ему казалось, что в решении этой загадки заключается и его спасение. И Бильбо быстро стал рассуждать:

– Итак, я вижу в темноте. Такого со мной никогда не было. Я не кошка и не сова и не мерзкий гоблин. И давно я вижу в темноте? Трудно ответить. Во всяком случае еще совсем недавно я ничего не мог разглядеть без помощи Гэндальфа. Ага, точно! Так оно и есть. Кажется, я припоминаю. Я начал видеть в темноте с того момента, как расстался с Гэндальфом. Точно! Но что это мне дает? Все стало еще непонятнее. При чем тут Гэндальф? Может, это он наделил меня способностью видеть в темноте? Нет, на это он вряд ли способен. К тому же в таком состоянии, в каком он был, вряд ли это возможно. Так что ничего кроме своей сумки с драконьим глазом он мне не дал. Сумки? Сумка!

И Бильбо замер. Затем задрожал от возбуждения.

– Конечно сумка. Да не при чем тут сумка. Все дело в том, что находится в этой сумке. А что в ней находится? Глаз дракона, вот что!

И тут Бильбо все понял. Ну конечно! Это же так же просто, как выпить кружку пива! Все дело в том, что к нему в руки опять попала волшебная вещь. В прошлый раз он нашел кольцо и стал невидимкой. Ни Горлум, ни гоблины не могли его увидеть. А теперь у него глаз дракона, и он видит в темноте. Только ли на это способен драконий глаз?

И Бильбо схватил сумку, в которой было Око Дракона, и прижал ее к себе.

– Ты можешь мне помочь? – спросил он у нее.

Сумка вздрогнула руках хоббита, что-то в ней шевельнулось, и Бильбо нащупал круглый глаз дракона и сжал его обеими ладонями сквозь тонкую, но крепкую кожу сумки.

– Так оно и есть! – тихо сказал он сам себе.

И словно в ответ ему треснуло и хрустнуло сразу с обеих сторон. Бильбо судорожно огляделся и увидел, что теперь стало возможным видеть оба конца туннеля. Пещера за все это время стала втрое короче. Бильбо вздрогнул:

– Да, но как мне может помочь глаз дракона? На что он способен? Ведь видеть в темноте не такое уж великое дело. Что в этом проку для меня в данную минуту? Разве только я смогу ясно увидеть, как на меня и моих друзей будут наваливаться каменные стены? Спасибо за удовольствие! Но я мог бы без этого и обойтись. Но может все-таки можно что-то сделать?

Бильбо в отчаянии посмотрел на Биинора, словно пес мог ему дать совет. Но Биинор только жалобно смотрел на Бильбо, и видно было, что это он ждет от него спасения. Хоббит почесал в затылке.

Стены опять зловеще захрустели.

– Страшно! – сказал Зелендил. – Они двигаются.

– Знаю и без тебя, – проворчал Бильбо Бэггинс, который из-за всех этих звуков совсем утратил способность соображать. – Лучше бы ты сказал, что нам делать.

Но Зелендил только хлопал в ответ ресницами. Видимо он хоть и боялся двигающихся стен, но полностью не сознавал, что происходит. Бильбо вздохнул и стукнул себя по голове, чтобы лучше думалось.

– Чтобы сделал на моем месте Гэндальф? – снова стал он рассуждать. – Просто ума не приложу. Вот, если бы это были гоблины или оборотни, дело ясное. Я бы вынул краешек драконьего глаза из мешка и показал бы его им. Они бы сразу утратили способность двигаться.

И вдруг его осенило.

– Что же это я? А может так и надо поступить? Ведь если эти стены живые, то их надо сделать мертвыми, чтобы они не смогли двигаться. А этого, кроме глаза дракона никто лучше не делает. Попробуем?

Ничего другого делать не оставалось, потому что стены опить сблизились, в этот раз уже не на один фут, а на целых два.

– Закройте глаза, – приказал Бильбо Зелендилу и Биинору. – И не вздумайте подглядывать. – И тут он вспомнил, что для безумного эльфа глаз дракона не страшен и добавил: – Ты, Зелендил, закрой Биинору глаза руками, но и сам тоже не смотри. Мало ли что?

И мистер Бэггинс сам крепко зажмурил глаза, развязал шнурок на сумке Гэндальфа и сунул в него руку. Холодный, по форме напоминающий булыжник, глаз дракона послушно лег в его ладонь. Бильбо крепко сжал его и вынул из сумки, затем поднял над головой.

Раздался оглушительный треск и грохот, сверху что-то загремело и стало сыпаться.

Бильбо на секунду открыл глаза и увидел, как торопливо убегает стена, которая только что безмолвной и равнодушной махиной надвигалась на них, намереваясь раздавить всех без пощады. Теперь она колыхалась, словно овсяный кисельный пудинг, дрожала и уходила прочь.

Бильбо оглянулся и увидел, что противоположная стена точно также постыдно бежала, со скоростью еще большей, чем первая.

– Вот так-то, – удовлетворенно вздохнул Бильбо, снова закрыл глаза и опустил руку. Положил глаз дракона обратно в сумку и крепко завязал шнурок секретным узлом. Секрет этого узла заключался в том, что никто кроме Бильбо не смог бы его развязать, сколько бы не старался, в то время как хоббиту на это нужно было не больше секунды. – Лежи тут и не дергайся. А то ведь так и норовил выпрыгнуть из моей ладони. Нет, от меня не уйдешь. У нас у хоббитов руки не даром большие да крепкие. Если уж что взяли, то ни по чем не упустят.

И он победно посмотрел на друзей.

Путь вперед был открыт.

Естественно, что у них не было никакого желания оставаться здесь еще хотя бы минуту. Друзья быстро собрали свои нехитрые пожитки, хотя в сущности им и собирать-то было нечего, и отправились дальше.

Больше перед ними препятствий вроде бы больше не было.

Бильбо повеселел. Он даже стал тихо насвистывать Подземную песенку, которой его обучили гномы, и в которой говорилось о том, что нет ничего прекрасней, как идти по подземны пещерам, стены которых утыканы самоцветными камнями, в которых весело отражаются старательские фонари. И хотя на Бильбо никакие самоцветные камни из стен не смотрели, да и не нужны они ему были по большому счету, настроение у него было преотличным. Еще бы! Он сам только что одержал великую победу над беспощадными магическими силами и не дал им уничтожить себя и друзей.

– Видел бы меня Гэндальф! – воскликнул он и тут же загрустил, потому что вспомнил, что Гэндальф его сейчас видеть никак не может. Да и вообще, что было веселиться? Ведь он не одолел еще драконшу Веннидетту, которая наверняка сейчас летает над Горелыми горами и зорко всматривается во все стороны, не выглядывает ли где-нибудь из норы хоббит? Так что радоваться преждевременно. Впереди еще столько дел, и совсем неизвестно, справится ли он с ними или нет. – Впрочем, стоит ли заглядывать так далеко вперед? – задумался Бильбо. – Сейчас главное убраться подальше от этого места, где шныряют драконши и двигаются стены. Эй, Биинор, Ты куда?

Он закричал так, потому что пес вдруг рванулся с места и побежал вперед и очень скоро скрылся за поворотом.

Бильбо встретил тревожный взгляд Зелендила.

– Куда? – растерянно спросил эльф.

– Понятия не имею. Как бы он не заблудился, – вздохнул Бильбо. – Нам без него будет трудно. И страшно.

Но тут они увидели, как Биинор бежит обратно. Растрепанный и испуганный. А вслед за ним катится огромный шар с большими длинными колючками. Биинор жалобно повизгивал и поскуливал. Видимо ему было страшно. Шерсть на его загривке так и стояла дыбом.

Бильбо не был храбрее Биинора, а когда увидел колючий шар, то тоже испугался. Зелендил тоже закричал от ужаса. Бильбо схватил его за руку и побежал прочь от колючего шара.

Шар был такой большой, что занимал собой все пространство туннеля. Это значило, что ни обойти его ни перепрыгнуть нельзя. Обязательно попадешь на острые стальные шипы, которых было огромное количество.

Бильбо хотел вынуть на бегу глаз дракона, но тут с ним случилось самое настоящее несчастье. На бегу он уронил сумку, в которой был волшебный кристалл. И теперь у него не было никакого оружия, кроме кинжала. Но лезть с кинжалом на колючий шар было просто безумием, если даже могучий Биинор и тот бежал от него без оглядки.

Но тут Зелендил упал. Бильбо едва успел разжать руку, иначе бы тоже свалился рядом с ним. Он бросился эльфу на помощь и увидел, что колючий шар сейчас их настигнет и проткнет своими копьями шипами. Тут сработала не столько голова Бильбо, сколько его руки. Он сунул руку в карман, схватил камень, который у него там лежал и со всей силы запустил им в колючий шар. Затем тут же схватил другой, к счастью для них всех, карманы мистера Бэггинса были набиты камнями до отказа, и швырнул им. Хоббиты очень умело бросают камни. В этом с ними потягаться никто не может. Ни в силе, ни в меткости. И брошенный им камень угодил прямо в центр колючего шара. Тот так и подпрыгнул на месте, стукнулся об потолок и зашипел. Когда же в него попал второй камень, за ним третий, четвертый, пятый, он попятился назад, страхом наполнились его маленькие сидящие в центре глазки.

– Вот тебе! – закричал радостно Бильбо. – Получай!

Вы спросите, откуда у мистера Бэггинса в кармане оказались камни, да еще и в таком количестве? Так я вам напомню, что он их набрал, когда спускался с Горелых гор к Лабиринту Подземелий. Он тогда набрал их целые карманы, а карманы у хоббитов, как известно, очень глубокие и вместительные и на штанах и на куртке. И еще, ведь это были не обычные камни, а поющие. Да-да! Поющие камни, которые исполняют музыку не хуже самых совершенных музыкальных инструментов.

Вот и сейчас они запели. И песня их была не мирная, колыбельная или умиротворяющая, а боевая, задорная. Они так и запрыгали перед колючим шаром, окрасились в яркие оранжевые, алые, желтые и даже в фиолетовые краски, засверкали огнем. И еще запели наступательный марш.

Это так сильно напугало колючий шар, что он завертелся, закружился, затем вдруг спрятал неизвестно куда все свои колючки, съежился и сразу стал в десять раз меньше. Обыкновенный колобок. Глянул жалобно и обиженно на Бильбо, на поющие камни, на Зелендила и Биинора, а когда пес рявкнул на него и оскалил зубы, подпрыгнул и бросился наутек с такой стремительностью, что Бильбо даже расхохотался:

– И нечего впредь из себя воображать! – крикнул он вслед шару. – В следующий раз не попадайся нам на пути.

И хоббит стал собирать свои поющие камни.

– Ох и великую вы мне услугу оказали! – говорил он им, отправляя одного за другим в карманы. – Мы бы пропали. Не зря я вас с собой взял, ох не зря. Вот и Зелендила с Радринором благодаря вам спасли. Жаль, что бедняга Радринор не с нами. Эх, да что поделаешь. Ничего не поделаешь. Раз уж сам Гэндальф попался, что о других говорить.

Так, причитая, Бильбо собрал все камни, не одного не пропустил, потому что ему очень не хотелось, чтобы кто-то остался в одиночестве. Сам того не заметил мистер Бэггинс, как начал относиться к поющим камням, как к живым существам. Впрочем, как же иначе? Разве можно усомниться в том, что камни живые, когда они так сладостно поют?

И компания снова отправилась вперед. По дороге Бильбо нашел сумку Гэндальфа с глазом дракона, которую потерял во время бегства от колючего шара, закинул ее себе через плечо и на всякий случая привязал ее ремень бечевкой к своему поясу.

– Так оно будет надежнее, – сказал он себе. – Мало ли что может случиться? Ведь в этот раз обошлось. Сумку я нашел. Но второй раз вряд ли мне так повезет. Вещи они ведь тоже обижаться могут. Когда их хозяева постоянно теряют, они начинают думать, что они им вовсе и не нужны, и пропадают. Отправляются искать себе новых обладателей. Сколько я таких случаев слышал.

Зелендил и Биинор внимательно его слушали и шли рядом.

– А ты в следующий раз не веди себя так опрометчиво! – стал укорять пса Бильбо. – Шутка ли, взял и побежал. Мы уж думали, что ты от нас удрал. Разве так можно себя вести?

Пес виновато поджал хвост и слушал ворчание хоббита.

– Оно конечно понятно, – продолжал Бильбо, – пес молодой, неопытный. Только наверно дрессировать начали, а он уже в такую переделку попал. Тут и бывалому хоббиту не сладко, и волшебники в камень превращаются, не говоря уж о разных эльфах, гномах и прочих.

Бильбо так увлекся своими рассуждениями, что даже забыл про внимательность, и чуть было не свалился в глубокую пропасть, которая вдруг неожиданно появилась у него под ногами. И тут Биинор доказал, что не такой уж он и растяпа. Он схватил одной головой Бильбо за сумку, а другая вцепилась в подол камзола Зелендила. Если бы он этого не сделал, то хоббит и эльф непременно бы улетели в черную бездну.

– Ух! – еле перевел дух Бильбо, когда бешено забившееся от страха сердце, наконец, успокоилось. – Чуть было не улетели. Вот было бы здорово!

Он даже хихикнул, только не радостно, а скорее нервно. Затем он стал внимательно смотреть, что это за пропасть такая, в которую они чуть было не угодили.

Пропасть была самая настоящая. Не какая-нибудь трещина. Дна не было видно, столько не вглядывался Бильбо вниз, все скрывалось в непроницаемом мраке. Хоббит толкнул ногой маленький камешек, лежащий у него под ногами. Тот улетел вниз, но, сколько не прислушивался мистер Бэггинс, он так и не услышал, как тот упал.

– Ну и глубина! – сказал Бильбо. Он был даже несколько восхищен столь величественным зрелищем. – Ну и глубина!

В этот раз ему ответило эхо:

– Глубина! Глубина! Глубина!

И тихий раскатистый гул прокатился по всему подземелью.

Но делать было нечего, надо было опять поворачивать обратно. Бильбо ласково потрепал Биинора по мордам, Зелендил, глядя не него, сделал то же самое. После чего они пошли назад.

Каково же было их удивление, когда через двадцать шагов туннель неожиданно оборвался, и перед путниками опять сияла бездонная пропасть.

– Да что же это такое? – искренне возмутился Бильбо. – Мы же только что здесь проходили, и не было тут никакой пропасти. Иначе, как бы здесь оказались?

Но пропасть было, и с этим ничего нельзя было сделать. Бильбо сокрушенно сел:

– Новая напасть! – сказал он друзьям. – Теперь это похуже будет чем тот каменный мешок, в котором мы побывали. Там хоть показали стенам драконий глаз, так те и разбежались. А тут кому его показывать? Пропастям? Глупее ничего придумать нельзя. Ведь пропасть куда убежать может? Это же та же самая яма! А что говорят про яму в Хоббитании? Чем больше от нее берешь, тем больше она становится. Если мы глаз покажем пропасти, так она увеличится только, а то еще и земля у нас из под ног исчезнет, и улетим мы в тартарары.

Так он и сидел, сложив под себя ножки у думал, как же ему поступить в этот раз. Не мог он смириться с тем, что подземелье одолеет его. Его, славного хоббита из семейства Туков.

А время шло. И вот уже требовательно стало урчать в животе. Рот наполнился слюной, а в голове забегали разные воспоминания о том, какие замечательные завтраки, обеды и ужины едал в своей жизни Бильбо Бэггинс. Даже голова закружилась.

– Не о том я думаю, – сказал Бильбо. – Не о том.

Друзья его совсем сникли. Зелендил сидел рядом на корточках, а Биинор улегся рядом, положил головы на лапы и задумчиво уставился в темноту. Это со стороны казалось, что он думает, на самом деле он просто лежал и ждал, что решит Бильбо. Эльфийские собаки всегда во всем полагаются на тех, кому служат или принадлежат. Такие уж они несамостоятельные.

Но сколько не думал Бильбо, сколько не ломал голову, ничего путного он так и не смог придумать. Так за думами он и заснул.

Сколько прошло времени, догадаться трудно, поскольку часов и мистера Бэггинса давно уже не было. Он потерял их несколько месяцев назад в предвестье Туманных гор, когда они с Гэндальфом уходили из Раздола, а новые так и не приобрел. Но, судя по тому, что желудок ругался как сумасшедший, достаточно долго.

Бильбо протер глаза, огляделся и увидел, что Зелендила опять с ними нет. Он так и вскочил, как ошпаренный. Биинор испуганно отпрянул от него, когда хоббит завопил во все горло:

– Зелендил, ты где?

И тут он увидел эльфа. Тот был впереди, шагах в ста от них. Бильбо даже рот открыл от удивления. Как же это ему удалось миновать пропасть? Он хоть и эльф, и весу в нем не больше, чем в мотыльке, но все же он не настолько невесом, чтобы летать над пропастями, подобно птицам.

Но Зелендил шел, и казалось, что он идет прямо по воздуху. И Биинор побежал к нему.

– Стоять! – закричал псу Бильбо, но не успел остановить его.

И тут его рот открылся во второй раз, потому что Бильбо увидел, как Биинор подобно мифическому зверю мчится прямо по воздуху. И если Зелендил был удивителен, но все же сознание мирилось с его ходьбой по воздуху (эльфы и не на такое способны), то пес представлял собой по настоящему внушительное зрелище.

Вот он догнал Зелендила и пошел рядом с ним. На Бильбо они оба даже не оглянулись. И тут мистеру Бэггинсу стало страшно и очень обидно.

– Вот как, значит, – пробормотал он с великим разочарованием в голосе. – Столько я для вас сделал, и вот моя награда. Вы уходите, оставляете меня одного и даже не оглядываетесь!

И такое возмущение наполнило его всего от макушки и самых кончиков волос до пяток, что он, запыхтел как сердитый лесной еж, и вдруг неожиданно даже для себя пошел догонять своих спутников. И только футов через тридцать он вдруг понял, что тоже идет по воздуху. Да-да! Он шел именно по воздуху, потому что ноги его не ощущали никакой поверхности под собой. И тем не менее он не падал, а шел, словно по отличной хоббитанской булыжной дороге. Шел над пропастью, как герой древних легенд.

– Я иду, – восхитился собой Бильбо. – И ни как не иначе. Так вот оно что! Значит эта пропасть, что перед нами и не пропасть вовсе?

Видимо он это сказал зря, потому что вдруг сразу потерял способность идти по воздуху, и ухнул вниз. А еще раньше ухнуло вниз к самым пяткам его сердце. Вовремя Бильбо спохватился и, расставив руки в стороны, схватился за воздух.

И воздух удержал его. Бильбо осторожно стал подниматься наверх, словно из ямы он выбрался на дорогу, отряхнул пыль со своих коротких штанов и пошел дальше. До нужного края пропасти ему осталось совсем немного, а Зелендил и Биинор уже были там и махали ему руками. До Бильбо дошло.

– Так значит, они не бросили меня? – воскликнул он счастливо. – Просто Зелендил ничего не соображает, а Биинор побежал к нему, чтобы показать, что и я смогу это сделать. Ведь иначе бы я до этого ни за что не догадался. А если бы и догадался, то уж наверняка не решился. А пропасть эта самая настоящая, а вовсе не иллюзорная, как сказал бы Гэндальф. Просто глаз дракона дал нам еще одну способность – ходить по воздуху. Что ж, это может пригодиться и в будущем.

Тут пропасть кончилась, и Бильбо оказался рядом с друзьями и радостно обнял их, после чего они зашагали дальше, надеясь, что ловушки Лабиринта Подземелья закончились.

Глава шестая СНОВА ВЕННИДЕТТА

Их надежды оправдались. Лабиринт больше не пытался напугать или погубить их. Видимо он понял, что ничего ему не сделать с теми, кто обладает Оком Дракона.

Но тут у наших друзей появился новый враг.

Голод. Он уже давно напоминал о себе, но за разными трудностями и опасностями как-то было не до него. Но когда путь стал спокойным и тихим, он сразу начал действовать во всю силу. И первым его ощутил на своем желудке, конечно же, мистер Бэггинс.

А желудок его просто взбунтовался. Он стал так сильно требовать еды, так скручивался и вытягивался, так стонал и колотил по животу своего хозяина, что Бильбо шел и стонал:

– Ну что я могу сделать? – пытался он оправдаться перед желудком. – Нет у меня в мешке ни крошки. И ты это прекрасно знаешь. С твоей стороны это просто черная неблагодарность, так себя вести. Разве не я тебя баловал все эти годы? Сколько всего вкусного я съел, чтобы усладить твою утробу! Ты это все забыл?

Но желудок, как известно, благодарности не знает, и тем самым является самым неблагодарным существом на свете. Вот и теперь, чем больше пытался убедить его вести себя иначе Бильбо, тем хуже и беспощаднее он вел себя с ним. А потом к желудку присоединились и руки и ноги. Они тоже стали вопить и кричать, что не собираются больше служить своему господину, раз он перестал о них заботиться и подкреплять их силы едой. А напоследок стала кружиться голова, в которой взбунтовался мозг. Он тоже завопил, что никакой порядочный мозг не будет работать без подзарядки.

Наконец Бильбо не выдержал и упал, обессиленный этой жестокой борьбой со своими органами.

– Не могу больше, – сказал он склонившимся к нему Зелендилу и Биинору. – Ни шага не сделаю, если не съем хоть один кусочек.

И он закрыл глаза.

И явственно увидал жареную курицу дымящуюся на серебренном подносе.

– Не надо! – простонал Бильбо. – Только не надо показывать мне это.

А перед глазами его уже плыли одна за другой тарелки с холодной телятиной, битой птицей, вареной рыбой, нарезанным тоненькими ломтиками салом, кубиками буженины, пахучие кексы, чашки с чаем и кофе, огромные кружки пива.

Зелендил смотрел на Бильбо, а Бильбо вместо его лица видел разрезанный арбуз с красной сочащейся соком мякотью. Биинор тыкал в его лицо носом, а Бильбо казалось, что к его рту подносят ложку с овсяной кашей.

– Я умираю! – простонал он. – От голода! Самая страшная смерть для хоббита.

Он уже готов был расстаться с жизнью, как вдруг до его обостренного обоняния донесся сыроватый запах, в котором Бильбо учуял что-то знакомое. Он сразу привстал и вгляделся вдаль:

– Вы ничего не чувствуете? – спросил он эльфа и пса. Те в ответ только озабоченно смотрели на него и ничего не ответили.

А Бильбо встал на четвереньки и пополз в ту сторону, откуда доносился запах. И чем больше он полз, тем сильнее становился запах.

– Я уверен, что это еда! – говорил себе Бильбо. – Во всяком случае что-то съедобное. Как пить дать. Что бы это не было я это съем, даже если после этого сойду с ума, как Зелендил.

Так он полз, и полз, пока не свернул за угол и увидел небольшой грот, весь пол которого был усыпан белыми круглыми камешками. Бильбо увидел их, и глаза его засверкали от счастья.

– Грибы! – воскликнул он. – Грибы! Шампиньоны!

Грибы у хоббитов, пожалуй, самое любимое и дорогое лакомство. Деликатес. А уж шампиньоны считались у них королями среди грибов. И вот теперь глазам Бильбо предстали не меньше тысячи таких шампиньонов, да еще и более крупных, чем те, которые он когда-либо видел.

Откуда силы взялись? Да только мистер Бэггинс вдруг вскочил, словно молоденький двадцатилетний хоббит, и бросился собираться грибы. Глаза его горели от жадности, руки дрожали, боясь не уронить грибы, и его походная сумка стремительно наполнялась ими.

И вдруг он хлопнул себя по лбу:

– А как же я их буду есть? Они же сырые! А дров у меня нет.

Тут бы снова нашему хоббиту впасть в отчаяние, да только он вспомнил, что в коридоре, из которого он только что вышел весь пол был усыпан черными камнями, а уж отличить превосходный качественный каменный уголь от простой грязной щебенки Бильбо мог как никто другой. Так что не прошло и часа, как все трое путников сидели у веселого костерка, жарили грибы и с удовольствием их поедали и чувствовали, как силы прибавляются с каждым съеденным шампиньоном. Да и грибы оказались на редкость вкусными. Уж на что Биинор собака, а тот уплетал за двоих, хотя вначале отворачивал морды и возмущено фыркал, пока Бильбо на него не прикрикнул:

– Это еще что такое? А ну ешь! Мне голодный слабый спутник не нужен. А в грибах сила. Эх, жаль, нет воды, а то бы я такой супчик сварил, пальчики оближешь.

Наелись они до отвала, так что даже животы заболели, и отдохнуть прилегли. Шутка ли, столько шли без отдыха, и сколько всего пережили? А то, что во время сна что-нибудь произойти может, так об этом и думать не хотелось, к тому же с ними был глаз дракона. Если уж до сих пор с ними подземелье не смогло сладить, авось и в будущем пронесет.

И ничего в этот раз не произошло. Друзья очень хорошо отдохнули, выспались, после сна опять очень плотно поели, и стали собираться в дорогу.

– Проблема с едой у нас теперь на ближайшее время решена! – удовлетворенно сказал Бильбо, забрасывая за спину сумку, набитую грибами. Помимо своей сумки он еще наполнил грибами два мешка и погрузил их на спину Биинору. – Теперь можно уходить. Я теперь приблизительно знаю, где выход. Он где-то рядом.

Это предположение хоббит сделал по двум признакам. Во-первых, воздух стал свежее, а во-вторых, он знал, что шампиньоны хоть и любят мрак и сырость никогда глубоко от поверхности не растут. Бильбо внимательно посмотрел, в какую сторону повернуты грибные шляпки и туда же направил свой отряд.

Видимо он взял правильный курс, потому что очень скоро туннель, в который они вошли, стал увеличиваться, и дышать в нем становилось все легче и легче, а еще через несколько минут стало и светлее. Бильбо прибавил шаг.

И тут Биинор зарычал. Негромко, но угрожающе. Глаза его загорелись огнем, шерсть на загривках встала дыбом, напряглись для прыжка могучие мускулы.

– Сидеть! – скомандовал Бильбо.

Биинор нехотя выполнил команду. Бильбо схватил за руку Зелендила и привлек его к себе. Все трое замерли. Воздух вокруг них вдруг наполнился опасностью. Бильбо всматривался вперед. И вдруг он увидел как в круглом туннеле, который видимо, выходил в очередной грот, произошло медленное движение. Словно опять стена зашевелилась и преградила им дорогу.

Сначала Бильбо так и подумал, что это опять стены Лабиринта хотят снова напугать их, но потом он вдруг понял, что это вовсе никакая не стена, а длинное тело драконши. Засверкала в темноте белесая чешуя, с гулом содрогнулись стены подземелья, когда ступали по полу гигантские лапы. Извивающейся змеей проскользнул усыпанный острыми шипами хвост. Проскользнул и пропал.

– Веннидетта! – ахнул Бильбо. – Драконша. Она уже здесь! Пробралась в подземелье. Интересно, что ей тут надо?

И тут ответ на этот вопрос всплыл у него в голове сам собой.

– Глаз дракона! Она ищет глаз дракона. А он у меня. Значит, это что же получается? Получается, что она ищет меня?

Бильбо даже присел от страха. И ему с невероятной силой захотелось бежать. И он уже повернулся, чтобы сделать это, как вдруг Биинор не выдержал и с громким лаем бросился вперед.

– Куда ты? – возмутился Бильбо. – Ты же нас выдашь!

Но было уже поздно. Удалявшиеся шаги драконши остановились, а потом снова раздался топот тяжелых ног, словно где-то валили бревна, и он становился все громче и громче.

– Она идет сюда! – Бильбо схватился за кинжал, прекрасно сознавая, что делает глупость.

А потом гигантская морда с разинутой зубастой пастью вдруг появилась в туннеле и два красных глаза маленьких и внимательных взглянули на Бильбо.

Рука хоббита сама собой полезла в сумку, чтобы достать из нее глаз дракона. Только в этом и видел спасение Бильбо. И он уже готов был развязать секретный узел и уже чувствовал, как трепыхается в сумке волшебный кристалл, готовый прыгнуть ему в руку, вдруг другая мысль промелькнула молнией в его голове:

«Как же так? – подумал Бильбо. – Но ведь это драконий глаз, который разыскивает Веннидетта. С чего он ее превратит в камень? Ведь ворон ворону глаз не выклюнет, следовательно, и драконий глаз дракона в камень не превратит. А раз так, то я сделаю то, что нужно драконше, а не мне.»

И величайшим усилием воли Бильбо убрал руку от сумки.

А Веннидетта продолжала вглядываться в темноту. Видимо она ничего не видела. К счастью и Биинор опомнился и больше уже не лаял, он в ужасе прижался к Бильбо и Зелендилу, закрывая их своим телом. Хоть пес и струсил, а защищать своих друзей был готов до конца.

Веннидетта моргнула, и при этом из ее глаз посыпались желтые искры, откуда-то из глотки вырвался клуб желто-красного света.

«Что будет, если она полыхнет со всей силы? – подумалось Бильбо. – Тогда она нас изжарит, как те шампиньоны. И ведь один раз уже чуть не изжарила. Чудом уцелели. Помоги нам Небо и в этот раз!»

И тут Веннидетта заговорила. Словно зашипела гигантская змея:

– Оно где-то здес-с-сь! Здес-с-сь! Я чувствую, что оно рядом. Оно зовет меня! Но я его не вижу. Я не вижу его. – Глаза ее снова вспыхнули, затем наполнились зеленым огнем, с огромных зубов закапала слюна. Веннидетта причмокнула толстыми губами и опять зашипела сиплым простуженным голосом: – Где ты, Сердце нашего рода? Отзовись!

И Бильбо почувствовал, как сумка Гэндальфа за его плечом сильно дернулась в сторону драконши. Хоббит вцепился в нее обеими руками.

– Не отдам! – отчаянным голосом воскликнул он. – Не отдам!

Веннидетта торжествующе захохотала, языки огня полыхнули из ее пасти и осветили подземелье! И драконша увидела хоббита.

– Так оно у тебя? – завопила она, тут же приходя в ярость. – Воришка! Ты украл мое Око?

И Бильбо понял, что все погибло. Он стоял и смотрел на драконшу и знал, что она видит его. Дочь Смога Ужасного смотрит на него и видит. Какой ужас! ну почему, почему он забыл волшебное кольцо?!!

– Отдай! – рявкнула Веннидетта. – Сейчас же отдай! Я знаю, оно у тебя, мерзкий воришка!

– Не отдам! – пискнул Бильбо. Как уж он решился на подобное, ему и самому было удивительно. – Мне оно самому нужно!

– Тогда я испепелю тебя! – И Веннидетта приготовилась, чтобы набрать в легкие побольше воздуху, чтобы превратить его в жаркое пламя.

– Твой огонь слишком горяч! – крикнул ей в ответ Бильбо. – В пламени драконов плавятся даже алмазы. Ты уничтожишь не только меня, но и драконий глаз. А это тебе ни к чему. Не так ли?

Веннидетта задумалась. Очень скоро она поняла, что этот нахальный коротышка прав. Если она уничтожит Око Дракона, то и сама не проживет после этого и минуты.

Тогда в ярости она кинулась на Бильбо, чтобы схватить его зубами и разорвать на части.

Но туннель был для нее слишком мал, и ее голова дернулась и остановилась в нескольких футах от Бильбо, потому что плечи застряли в проходе. На секунду из взгляды встретились. Никогда в жизни Бильбо не видел ничего страшнее этих глаз. Все самое страшное, что он пережил за свою жизнь, было ничто в сравнении с этим. На какое-то время он оцепенел. Руки и ноги отказались служить ему. Горячее и зловонное дыхание драконши обдало его с ног до головы.

– Подойди ко мне! – тихим и властным голосом приказала хоббиту Веннидетта. – Сделай шаг вперед!

Бильбо ничего не мог с собой поделать. Он не мог ослушаться приказа и его ноги послушно двинулись вперед. Веннидетта торжествующе открыла пасть. Бильбо увидел горящую бездну, понял, что она сейчас поглотит его, и опять ничего не смог сделать, чтобы изменить что-либо.

И тут заливисто залаял Биинор. Он прыгнул перед Бильбо и залаял на него во все три глотки. Хоббит вздрогнул и тут же гипноз, который овладел им, спал.

– Побежали! – закричал Бильбо.

Он вскочил Биинору на спину, словно на пони, и пес помчался, унося, его прочь. По пути он поймал и Зелендила и тоже закинул его себе на спину.

Вслед им понеслись проклятия драконши, которая билась всем телом о камни, пытаясь разрушить преграду, отделяющую ее от вожделенной цели. И такая в ней вдруг обнаружилась сила, что камни не выдержали, стены стали трескаться и разрушаться.

Бильбо огляделся и чуть не упал с Биинора от ужаса.

Веннидетта видимо поняла, что долго ей не удастся противостоять камню, и сменила тактику. Она сложила крылья, лапы прижала к бокам, да так тесно, словно их у нее вовсе и не было, и поползла, извиваясь всем телом, как это делают змеи. Громко стучала о каменные своды металлическая чешуя, покрывающая ее тело, продолговатая пасть вытянулась вперед.

Биинор мчался вперед. Бильбо даже не подозревал, что он умеет так быстро бегать. Но все же, как не быстро бежал трехголовый эльфийский пес, Веннидетта постепенно стала настигать беглецов.

– Не уйдете! – догонял их ее свистящий голос. – Догоню!

Тут они выскочили к пропасти, через которую совсем недавно прошли достаточно необычным способом. И сейчас Биинор, не думая ни секунды бросился по воздуху. Только теперь на нем были два седока, и его сразу потянуло вниз. А Бильбо и Зелендил ни чем не могли ему помочь. Они были так напуганы, что никакая сила не смогла бы оторвать в данную минуту их от спины собаки.

Длинной змеей выскочила из туннеля, Веннидетта пролетела вперед десяток футов и камнем ухнула в пропасть. Бильбо увидел, как она летит в черноту бездны и становится все меньше и меньше. И вот уже она стала похожа на воробья. Хоббит молил небо, чтобы она разбилась, но его молитвы остались тщетными. Очень скоро Веннидетта поняла, что происходит, опомнилась, растерянность ее прошла, и она расправила лапы, потом крылья, махнула хвостом, нашла в воздушным потоках опору для своего мощного тела и прекратила падение. Несколько секунд она парила и штопором продолжала опускаться вниз, но потом подняла голову и увидела, что беглецы высоко-высоко над нею. Она торжествующе заревела, выплюнула сразу три столба огня, чтобы рассеять окружающую ее тьму, взмахнула крыльями и стрелой полетела наверх.

Бильбо увидел, что она стала стремительно увеличиваться в размерах, и понял, что очень скоро драконша их настигнет.

– Что делать, Биинор? Что делать? – запричитал он.

Биинор тявкнул, но сил, чтобы подняться у него не было. И они все втроем медленно опускались вниз навстречу гибели. Вокруг стало светло от бушующего внизу пламени Веннидетты, и Бильбо увидел, что перед ними не сплошная стена, а множество других туннелей. Как дырки в сыре, они манили к себе, обещая спасение.

– Туда, Биинор, беги туда! – закричал Бильбо. – Вон в тот маленький ход. Туда Веннидетта не пролезет, даже если ей удастся, сложиться втрое.

И пока он это говорил, Биинор добежал до туннеля и прыгнул в него. Пробежал уже по твердой поверхности, и сразу его скорость возросла в несколько раз.

Веннидетта достигла того уровня, на котором они только что находились, и замерла, потому что вместо намеченных жертв увидела множество туннелей. Их было почти полтора десятка, и в какой из них юркнули беглецы, она понятия не имело. Конечно же, это привело драконшу в неописуемую ярость. Она забыла обо всем на свете, заревела, да так громко, что ее рев был слышен в самых дальних уголках Лабиринта Подземелий. Но этого ей оказалось мало. Чтобы утолить свое бешенство Веннидетта стала пускать огонь во все туннели подряд, и ей было абсолютно все равно, что она могла уничтожить в этом безумной порыве Око Дракона. После того, как запасы огня в ее теле закончились, она стала биться о туннеле, пытаясь разрушить их и достать тех, кто так ловко ее провел и удрал от справедливого возмездия.

Наконец силы покинули драконшу. Все, что ей осталось – это попытаться взять след. И тут оказалось, что это невозможно. Она сама уничтожила все следы. Все сгорело и не осталось ни одного запаха, который бы ей помог.

– Папаша не зря говорил, что я слишком горяча, и всегда сначала сделаю что-либо, а потом задумываюсь о последствиях, – сказала она сокрушенно. – Так оно и есть. Какого гоблина я стала тут рвать и метать, когда надо было спокойно все осмотреть и обнюхать. Собака, коротышка и эльф. Да они наверняка оставили столько следов, что я бы обязательно их увидела и учуяла. Но нет, мне надо было утолить свою злобу. Что же теперь делать? Куда они, интересно, смылись?

И она все равно стала искать следы. Но сколько не старалась, не всматривалась, не внюхивалась, следов не было. Постепенно драконша окончательно успокоилась и решила, что не все так уж плохо.

– Главное, я обнаружила Око, – говорила она сама себе. – Оно у этого коротышки. Ох, как же он мне не понравился. А его голос и вовсе омерзителен. Никогда не слыхала, чтобы так разговаривали с драконами. Ну ничего, я ему еще покажу. Когда поймаю его и отниму у него Око, буду поджаривать его на медленном огне.

Все это время она летала около туннелей, в одном из которых исчезли похитители Ока Дракона, и ждала, что что-нибудь произойдет такое, что даст ей повод действовать. И это произошло.

Веннидетта вдруг услыхала зов. Ее кто-то настойчиво звал к себе. Нет, это были не слова, и даже не звуки, и она слышала их вовсе не ушами. Зов проникал в самую глубину ее естества и велел ей следовать в самый большой туннель.

– Сдается мне, что это Око зовет меня, – сказала Веннидетта. – Я чувствую его силу. Она притягивает меня. А этот глупый коротышка с нелепой трехголовой псиной думает, что сможет ускользнуть от меня. Вот глупец! Да мы теперь с ними словно цепью одной скованы. Ведь куда он направится, туда и меня потянет. Потянет! Уже потянуло.

И она громко и торжествующе расхохоталась. А потому влетела в самый крупный туннель. Встала на ноги, щелкнула по стенам хвостом, да так, что камни порошком с них посыпались, и побежала вперед, словно собака преследующая дичь, внюхиваясь перед собой. Глаза ее горели зеленым огнем, а из пасти стекала серая пена.

Глава седьмая ЧУДО ПОЮЩИХ КАМНЕЙ И ТАНЦУЮЩЕЙ ВОДЫ

А что же наши герои? Что произошло с ними? А у них дела шли не совсем важно. Хотя то, что им опять удалось ускользнуть от Веннидетты смело можно назвать величайшей удачей.

Попав в туннель, самый низкий и самый темный, они поспешили удрать как можно подальше. И это было вполне разумно. Тем более, что яростные вопли драконши и отблески пламени от ее огня подгоняли их лучше чем самые мудрые доводы рассудка.

Долго ли они бежали или нет, во всяком случае, бежали пока были силы. А силы у Биинора к великому сожалению Бильбо кончились достаточно быстро. Через десять минут он уже не бежал, а ковылял. Лапы его стерлись, языки свесились, а три пасти пыхтели так, что казалось, пес сейчас лопнет.

– Остановка, – скомандовал тогда Бильбо, которому искренне стало жаль пса. – Все слезают. – И первым прыгнул на землю. Затем он помог слезть Зелендилу. И они оба стали гладить пса по загривку и по спине. – Да, ты славно потрудился, дружище. Мы тебе жизнью обязаны.

Биинор преданно посмотрел на хоббита и эльфа и слегка поскуливал, словно жалуясь, на то, как ему пришлось нелегко. Бильбо потрепал его по ушам и обратился к Зелендилу:

– А как ты себя чувствуешь?

Эльф только радостно рассмеялся в ответ. Что он еще мог сказать? Бильбо посмотрел на него и вздохнул:

– Я вижу, ты научился бояться и радоваться. Значит не так с тобой все плохо, как кажется на первый взгляд.

Затем он огляделся по сторонам, чтобы оценить обстановку. Они снова были все в том же глубоком подземелье. В Лабиринте Подземелий. Скорее всего, в самой его глубокой части. Затерянные, одинокие, и загнанные. Преследуемые огромной беспощадной драконшей. В общем, ситуация – хуже быть не может. И все же сидеть, сложа руки, не следовало. Надо было идти дальше. Вот только в какую сторону? Обратно? Туда, где осталась драконша? Об этом не могло быть и речи. Пришлось углубляться дальше.

И они отправились вперед. Дорога заметно вела их вниз. Шли они медленно, потому что очень устали, и последнее приключение отняло у них последние силы. И даже еда их не могла восстановить. К тому же грибы, которые у них были, уже потеряли свежесть, и поэтому не доставляли той радости, что прежде. Вдобавок они стали слишком сухими и вызывали жажду. А жажда, это враг пострашнее голода. Вскоре все трое почувствовали, что нестерпимо хотят пить. Бильбо на всякий случай проверил свою фляжку, перевернул ее и тщательно потряс. Увы, из нее не выпало ни одной капли.

И мучимые и гонимые теперь уже не страхом и не голодом, а больше жаждой, они пошли дальше. И целый час брели по туннелю, который, казалось, и не думал кончаться. И ни одного грота, ни одной пещеры за все это время не попалось им на пути. И даже ни разу туннель не раздвоился, хотя то и дело он поворачивал то в одну сторону, то в другую. Впрочем, это было даже кстати. Бильбо слишком устал, чтобы еще сейчас на него свалилась проблема выбора. К тому же, что-то подсказывало ему, что он идет верным путем.

Так оно и получилось. Прошло еще полчаса, и они с удивлением для себя обнаружили, что туннель стал светлее. Сначала Бильбо не мог понять, в чем дело, и приписывал это новое явление чарам драконьего глаза, но потом он вдруг догадался, что в этот раз волшебная штуковина, которая лежала у него в мешке, была не при чем. Просто на потолке и на стенах ползали многочисленные маленькие жучки, у которых спинки светились мягким зеленоватым светом. Именно они и рассеивали мрак подземелья.

– Надеюсь, они не кусаются, – бормотал, глядя на них Бильбо. Но жуки не проявляли никаких признаков агрессии. Мирно ползали по потолку, по стенам, перелетали с места на место, но к путешественникам больше чем на два шага не приближались. Бильбо, который всегда с боязнью и недоверием относился к насекомым, очень скоро перестал их опасаться, и только радовался, что у них появился дополнительный источник света. До появления светляков все было однотонным, серым, черным и мутным. Теперь глаза его стали различать новые цвета, и это хоть как-то скрашивало однообразие пути.

Они прошли еще наверно полмили, и тут туннель разделился сразу на четыре новых туннеля. Бильбо даже ахнул:

– Да что же это такое? У меня же голова разболится, если я буду гадать, куда идти.

Но мистеру Бэггинсу вовсе не пришлось в этот раз ломать голову. Все решилось само собой. Бильбо вдруг обратил внимание на то, что из всех четырех туннелей лишь один был светлым. То есть только в одном из них ползали светляки. Это был самый крайний туннель справа. И это решило дело. Уж если куда и идти, то наверно туда, где больше света и жизни.

И Бильбо повел свой отряд по светляковому пути. И не ошибся. Не прошло и десяти минут, как впереди послышались звенящие звуки падающих капель.

– Вода! – в волнении воскликнул Бильбо и ускорил шаг.

Радостно в ответ ему залаял Биинор, и заблестели возбуждением глаза Зелендила. Друзья побежали, насколько можно было бежать в их положении. Чем дальше они бежали, тем явственне доносились звуки падающей воды, капли звенели чаще и громче, а вскоре и вовсе послышалось журчание подземного ручья.

Тут Биинор радостно залаял и убежал далеко вперед.

– Стой! – крикнул ему Бильбо. – Ты куда? Не вздумай пить воду! Вдруг она плохая? Один тут уже напился подземной воды.

Но когда он вошел в небольшой грот, то увидел, что Биинор вовсю лакает воду из небольшого подземного ручья. Его три головы чуть ли не на половину были в воде, а языки работали словно весла. И светляков здесь было такое великое множество, что в пещере было чуть ли не также светло, как в комнате, в которой зажгли свечи.

Все же Бильбо, помнивший печальный опыт с Зелендилом, не решился сразу утолить жажду. Ему было страшно, и он долго наблюдал за Биинором, выискивая в нем следы безумства.

Но пес совершенно не изменился. Он смотрел на Бильбо вполне разумным собачьим взглядом, и видно было, что он очень доволен. Никакой усталости в нем и следа теперь не было. И Бильбо решил рискнуть. Осторожно набрал пригоршню воды и приблизил ее к губам, понюхал носом. Никакого плохого или подозрительного запаха в воде не было. Напротив, она пахла весенней свежестью и так и просилась в рот.

И Бильбо решил рискнуть. Вернее сказать, он просто не смог больше совладать со своим желанием напиться и приник губами к воде. Сделал осторожный маленький глоток, подержал прохладную воду во рту, погонял ее между зубов и только после этого проглотил. Затем долго думал о том, теряет он разум или нет. Так он думал целую минуту, потом внезапно до него дошло, что нет никакой опасности в воде этого ручья. Наоборот, с него сразу спала вся усталость и даже пропала боль в ногах. И Бильбо, забыв обо всем на свете, даже о чувстве собственного достоинства, окунул лицо в ручей и стал жадно пить воду. Зелендил тоже последовал его примеру. А Биинор с веселым лаем носился вокруг и лаял на светляков, которые выделывали на потолке пещеры самые разнообразные и фантастические фигуры, которые переливались разными цветами.

А Бильбо пил и не мог напиться. И чем больше они пил, тем сильнее становился. Нет, конечно, он не становился сказочным богатырем, который способен двигать горы. Но та усталость, та боль, что не давали ему нормально существовать все последнее время, безвозвратно пропали. Он чувствовал себя так, словно только что вчера покинул Хоббитаун. Он был свеж и полон сил. А когда он наконец вдоволь напился, то и дух его укрепился, и Бильбо наполнился решимостью выполнить свою миссию до конца, и даже десять драконов не в состоянии ему будут помешать. И из всего этого Бильбо понял, что вода в этом ручье обладает чудесными свойствами.

Затем он с надеждой поглядел на Зелендила. А не свершит ли вода с ним чудесного превращения, не вернет ли ему разум?

Но нет. Зелендил оставался прежним. Только глаза его сияли васильковой синевой, и в них отражались огоньки светляков. Разума же в них не было ни на грош. Чары черного ручья не были сняты.

– Ничего не поделаешь, – вздохнул Бильбо. – Ты мне и таким нравишься, Зелендил. Чист и непорочен, как весенний цветок.

Затем Бильбо наполнил чудесной водой все фляги, что у него были с собой, а их у него набралось четыре, и снова нагрузил Биинора.

– Теперь настроение у меня не такое упадническое, как несколько минут назад, – удовлетворенно произнес он, оглядывая друзей, которые тоже больше не представляли собой жалкого зрелища. – Мы еще поборемся. Только вот, что можно сделать, я ума просто не приложу. Может, вы знаете?

Конечно же, ответа на свой вопрос мистер Бэггинс не получил. Зелендил только улыбался и отряхивал со своих золотых волос капли воды, а Биинор вилял хвостом и улыбался во все три пасти. Весь его вид показывал, что он и рад бы помочь Бильбо советом, да не обладает даром говорить с ним на одном языке.

И тут случилось то, что повернуло события в совершенно новую сторону. Что произошло, спросите вы?

Всего-навсего порвался один из карманов мистера Бэггинса, когда тот нагнулся, чтобы поправить свой походный мешок (мешок Гэндальфа был у него за спиной, и Бильбо больше не расставался с ним ни на минуту) на спине Биинора. Карман порвался и из него выпали четыре поющих камня.

– Ах, ты, какая незадача, – закряхтел Бильбо. – Про вас я совсем забыл. Надо же! Оказывается, я все это время таскал с собой этакую тяжесть. Поэтому наверно и быстро уставал.

И он стал опорожнять карманы. Только когда последний камень оказался на земле, Бильбо вдруг стало грустно.

– А ведь это я неверно делаю, – сказал он, задумавшись. – Может для них это будет похуже, чем, если бы я унес их в Хоббитанию. И то верно. Кому бы понравилось, когда его возьмут, оторвут от друзей и от родных и бросят где-нибудь в подземелье, как лишний груз. Не так ли?

С этими последними словами он уже обратился к камням. Те, до этого черные и безмолвные, сразу засветились зеленым и голубым, а то и розовым светом. И Бильбо совсем растаял душой и сел перед ними на корточки:

– Не брошу я вас, ни за что. Пока сам жив, буду таскать с собой, пока не верну всех до одного на место. Туда, где взял. А вы уж меня порадуйте хорошей музыкой. А то ведь, столько времени ничего кроме этой подземной глухомани не слышу. А мы хоббиты музыку очень уважаем и любим, хотя хороших музыкантов среди нас мало. Разве только что волынщики.

И камни исполнили его просьбу и начали петь. Зелендил сел рядом с Бильбо и стал слушать, и даже Биинор поднял уши и уставился на удивительные камни.

А чудесная мелодия наполнила пустоту мрачного подземелья. И всем сразу стало так хорошо и уютно, что даже ушли куда-то далеко все страхи, связанные с опасностями пути, с драконшей Веннидеттой и с неизвестностью в будущем.

Бильбо и Зелендил стали покачиваться в такт музыке, улыбаясь друг другу. Казалось и Биинор сейчас начнет танцевать. Но нет, тот только вилял хвостом и в такт стучал им о каменный пол. У эльфов и собаки обладали музыкальным слухом. Ну, если не слухом, то чувством ритма, это уж точно.

Зато светляки, те словно помешались. Услышав музыку, они стали летать по пещере и строиться в хороводы. Эти хороводы закружились в воздухе и начали переливаться всеми цветами радуги, и их становилось все больше и больше, потому что из туннелей сюда летели новые светляки, один рой за другим и создавали новые еще более причудливые хороводы.

Бильбо залюбовался такой красотой и даже наполнился некоим подобием гордости.

– Такое одобрил бы и Гэндальф, – сказал он себе. – Прямо-таки настоящее волшебство. Эх, мне бы набить свою трубочку табаком, тем самым, что мне год назад продал старик Булкинс. Какие бы я запустил славные кольца!

Но табак его закончился давным-давно, еще задолго до того, как хоббит добрался до Горелых гор. Пришлось ему оставаться только зрителем. Но и это было неплохо. На какое-то время Бильбо даже забыл о том, где он, и по какой причине здесь находится.

Но главное чудо было еще впереди.

Через некоторое время слух мистера Бэггинса уловил что-то новое, появившееся помимо музыки. Сначала он не понял, но потом до него дошло, что это ни что иное, как ручей присоединился к мелодии и стал журчать в такт.

– Вот как, – сказал Бильбо, – значит, и вода запела вместе с нами. Раз так, то я не удивлюсь, если она и танцевать начнет. Бывает вся…

И тут слова застряли в его горле, потому что хоббит увидел, как вода в ручье, словно в ответ на его реплику, стала подниматься и выкручиваться в воронку. В одном месте, в другом, в третьем.

Затем одна воронка оторвалась от ручья и закружилась в воздухе, покачиваясь в такт музыке.

– Танцует! – воскликнул Бильбо и засмеялся от счастья. – Танцует! Ты видишь, Зелендил? Танцует! Пусть меня волки заберут, если это не так!

Да, вода удивительного ручья действительно танцевала. Вскоре по всей пещере закружились танцующие потоки воды, а между ними кружились хороводы светляков, и их огоньки, переливаясь, отражались в прозрачной хрустальной воде, и зрелища прекрасного, чем это, в мире не было.

А затем случилось… Впрочем, все по порядку.

Один из хрустальных водных потоков вдруг начал спускаться и приближаться к поющим камням. Бильбо заметил это слишком поздно. Сначала он всего лишь увидел, что сейчас его камни окажутся в воде. Затем он вспомнил, как поющим камням не понравился дождь, который им устроил Гэндальф, и страшно испугался за них. К тому же, грешным делом, Бильбо решил, что вода хочет похитить у него камни и унести их в свой ручей.

– Стой! – закричал он. – Не трогай!

Но было уже поздно. Водяная воронка налетела на поющие камни, которые плясали у ног мистера Бэггинса и ласково прошла над ними таким образом, что каждый поющий камушек оказался смочен водой.

«Ну, все, – подумал Бильбо, – концерт окончен!»

И на секунду музыка действительно стихла. А потом, вдруг один из камней засветился ярким серебристым светом, за ним другой, третий, а потом и все, и в пещере стало так светло, что Бильбо, Зелендил и Биинор даже зажмурились. Их глаза были не в силах выдержать силу этого света.

Музыка же продолжалась. Только, если раньше играла приятная вальсирующая мелодия, то сейчас ее сменила бравурная торжественная музыка, которую играют на самых торжественных праздниках, например в День Перехода через Брендидуим.

Наконец друзья открыли глаза и увидели такое, от чего у Бильбо в третий раз открыл рот (первый раз это случилось, когда он увидел Веннидетту, второй, когда увидел танцующую воду).

Поющих камней не было. Вместо них были самые настоящие эльфы. Они парами летали в радостном танце и были размером каждый не больше цветка, все как один с прозрачными стрекозиными крыльями и вокруг каждого яркое золотое или серебряное сияние. Когда они увидели, что Бильбо открыл глаза, то все разом бросились к нему, выстроились перед ним в полукруг и заговорили звонкими голосами.

– Кто вы такие? – удивился Бильбо. – А куда делись поющие камни?

Эльфы засмеялись и опять заговорили все разом. Бильбо не был силен в эльфийском языке, к тому же эти эльфы говорили на одном из самом древних наречий, и поэтому он ничего не понимал.

– Погодите! Погодите! – замахал он руками на эльфов. – Не все разом. Иначе я ничего не пойму. Пусть говорит кто-нибудь один.

И он указал на самого высоко эльфа в голубом хитоне и с белой лилией в волосах.

– Вот, хотя бы ты, говори.

И выбранный им эльф склонился перед Бильбо и заговорил на языке громадин (так, если вы помните, хоббиты называют людей), который Бильбо хорошо понимал.

– Нет больше поющих камней, – сказал эльф.

– Как нет, а куда же они подевались?

– Они перед тобой, великий волшебник!

– Вы? – И тут до Бильбо начало доходить, что произошло настоящее чудо. А уж, что это чудо, он хорошо знал, потому что в чудесах разбирался. Как никак, а ведь он был другом великого чародея. – Так выходит, что поющие камни вовсе не поющие камни?

– Да, поющие камни, это не камни, а мы, заколдованные эльфы, – согласно кивнул головой эльф с лилией в волосах. – Когда-то мы жили в чудесной Цветущей Горной долине, где было множество цветов. мы питались их сладким соком, играли на музыкальных инструментах (и вправду, у каждого из тридцати расколдованных эльфов в руках был какой-нибудь инструмент) и пели. Но однажды прилетел дракон Чернокрыл, и велел нам покинуть Цветущую Горную долину. Мы, естественно, отказались. Тогда к нам прилетел драконий глаз, посмотрел на нас и всех превратил в камень. И вот уже сотни лет мы лежим на дороге, и все думают, что мы обычные придорожные грязные камни. Единственно, что мы не утратили, так это способность петь. Правда, для этого нам обязательно нужны слушатели. И петь мы можем только тогда, когда нас попросят. И ты первый, кто сумел разгадать нашу тайну, пришелец. И прими поклон от всего нашего племени.

И все эльфы дружно поклонились хоббиту, чтобы показать ему свою благодарность. Всем известно, что в мире нет почти никого, кто бы заслужил, чтобы ему поклонились эльфы. Бильбо заслужил эту честь.

– Мистер Бэггинс, к вашим услугам! – поклонился тогда и он в свою очередь. Затем он представил эльфам Зелендила и Биинора. – А это мои друзья!

– Твои друзья, это наши друзья! – хором ответили эльфы и посмотрели на спутников Бильбо. И тут они очень удивились. – Да это же Странствующий эльф! – закричал эльф с лилией в волосах. – И с ним альтасар.

– Альтасар? – удивился Бильбо. – Почему альтасар. Это просто пес. Правда, он конечно не совсем обычен. Три головы, понимаете ли.

– Альтасар переводится с нашего языка, как «Имеющий Три верных сердца», – объяснил эльф с лилией.

– Три верных сердца? – Бильбо и до этого питал к Биинору большую симпатию, а теперь в его голосе послышалось неподдельное уважение. – У него три сердца?

– Три сердца.

– Надо же. А я и не знал. То-то мне казалось, что внутри него все время что-то быстро перестукивает. Теперь я понимаю. Это бьются три верных сердца. Нам с тобой очень повезло, Зелендил, что мы его повстречали.

Зелендил засмеялся.

Все засмеялись тоже. Тут музыкальные эльфы обратились к Зелендилу. Они что-то говорили ему на языке эльфов, но Зелендил смотрел на них и только смеялся в ответ и повторял отдельные слова из речи музыкальных эльфов, которые пришлись ему по душе. Конечно же это очень удивило музыкальных эльфов.

– Что это с нашим большим братом? – спросили они у Бильбо.

Хоббит вздохнул:

– Ваш большой собрат сильно не в себе.

– То есть как?

– А вот так. Он заколдован, потому что напился воды из мертвого ручья.

– Какой ужас! – воскликнули эльфы и с великой жалостью посмотрели на Зелендила. Уж кто-кто, а они хорошо знали, что значит быть заколдованным. – Зачарованный эльф! Какое несчастье. Нет ничего труднее, чем расколдовать Зачарованного эльфа!

– Да, печальная история, – согласился Бильбо. – И если бы это случилось только с ним одним. Тут столько народу пострадало от колдовства, просто ужас. И даже мой лучший друг Гэндальф и тот стал камнем.

Эльфы были очень взволнованны тем, что услышали от Бильбо и стали его расспрашивать. А так как времени было достаточно, и мистер Бэггинс особенно никуда не торопился (а куда ему было торопиться?), то он сел, сложил под себя ноги и стал рассказывать своим ново обретенным знакомым всю историю, которая с ним приключилась. Эльфы по мере его рассказа только ахали и охали, а когда узнали (а они только сейчас это заметили), что все они в данный момент находятся в подземелье, и что в мешке за спиной у Бильбо находится Око Дракона, за которым охотится драконша Веннидетта, то пришли в великое волнение. А когда рассказ был полностью окончен на том самом месте, где поющие камни превратились в поющих эльфов, они приняли решение. Вперед вылетел все тот же эльф с лилией в волосах (кстати, имя у него оказалось под стать его внешности – его звали Лилиан) и сказал:

– О Бильбо великий друг всех эльфов, располагай нами. С этой минуты мы не покинем тебя.

Глава восьмая ЗАГОННАЯ ОХОТА

Вот как случилось, что у Бильбо появились новые друзья – поющие эльфы. И теперь уже не три путника, а тридцать три шли по Лабиринту Подземелий.

У нашего героя как гора с плеч свалилась. Мало того, что с поющими эльфами стало светло, как от дюжины факелов, так еще и поболтать теперь было с кем. А то ведь одиночество (а с такими спутниками, как Зелендил и Биинор ходить все равно, что одному) хуже всего. Да и думать обо всем теперь было не трудно. Есть с кем посоветоваться.

Поющие эльфы оказались существами довольно серьезными, и опасения Бильбо, что его новые друзья пустые создания, которые подобно бабочкам только и могут, что порхать с цветка на цветок, да петь песни и исполнять музыку, не оправдались. Вовсе нет. Эльфы сказали, что не издадут ни звука, пока не выведут Бильбо наружу, и не расколдуют свой народ.

Бильбо очень удивился, когда услыхал, что поющие эльфы собрались вывести его из лабиринта.

– Как это вам удастся? – спросил он. – Только Гэндальф со своим чудесным посохом спокойно ходил по лабиринту, не боясь заблудиться.

– Об этом не беспокойся, – сказал ему Лилиан.

И тут оказалось, что эльфы слов на ветер не бросают. Они полетели вперед по одному, вытянувшись таким образом в длиннющую цепочку. Один эльф отдалялся от другого на предельное расстояние, пока его можно было увидеть, и смотрел, что там впереди. Если там было все в порядке, то вперед летел следующий эльф, за ни другой, третий. Эльфы не теряли друг друга из виду, постоянно давали друг другу сигналы, окликали, и если пути впереди не было, или он был слишком подозрителен, то они возвращались назад и меняли направление.

– Да вы ловкие ребята! – восхитился их действиям Бильбо. – Этак мы очень скоро окажемся снаружи.

– Не все так просто, – охладил его пыл Лилиан. – Не забывай, что тебя ищет Веннидетта.

– Вот уж о чем бы я вовсе не хотел вспоминать! – У Бильбо сразу испортилось настроение.

Тем не менее, они продвигались вперед и понемногу поднимались наверх. Все дорогу Бильбо разговаривал с Лилианом и с еще одним почтенным эльфом по имени Рениоальт и выспрашивал у них о том, что неужели за все это время их никто не пытался расколдовать.

– Увы, – вздыхал Рениоальт, – так получилось, что сразу после того, как Око Дракона превратило нас в камень, над Горелыми горами разразилась великая битва драконов.

– Кажется, мне о ней рассказывал Гэндальф, – вспомнил Бильбо.

– Да-да! – подхватил старый (хотя эльфы редко бывают старыми, потому что пьют молодящий нектар) эльф. – Тысячи, десятки тысяч драконов заполнили небо. Словно туча закрыла солнце. Они так яростно сражались друг с другом, что сожгли все вокруг дотла. Завалили все проходы к цветущим долинам, и остальные эльфы видимо решили, что мы погибли в огне сражения. Если бы они знали, что мы заколдованы, они бы обязательно попытались бы что-нибудь сделать. Но к счастью пришел ты, пришелец издалека и снял с нас чары. А теперь, если судьбе будет угодно, мы снимем чары и с остальных.

– Обязательно это сделаем! – заверил эльфа хоббит.

Но тут их беседа прервалась. Впереди эльфы что-то тревожно закричали и стали стремительно возвращаться.

– Что случилось? – спросил Лилиан.

– Там впереди драконша! – ответили ему. – Она лежит в пещере и караулит все выходы, как кошка караулит мышиные норы.

– Это плохо, – ответил Лилиан.

– А нельзя ли как-нибудь в обход? – поинтересовался Бильбо.

– Другого выхода нет, – вздохнул Лилиан. – Но мы потеряем много времени.

– Лучше потерять немного времени, – заметил Бильбо, – чем жизнь.

И они стали искать новый путь. Лилиан оказался прав. Им пришлось вернуться назад на достаточное расстояние и снова идти, несколько иным, окольным путем. Как ни странно, но Бильбо это нисколько не огорчило. Он так радовался, что у него есть интересная компания, что даже забыл про свои страхи.

Не видел он и не чувствовал того, как подрагивает за его спиной мешок, в котором волновалось Око Дракона.

Они пробирались по туннелям, и путь их шел через самый низкий и узкий туннель. Даже Бильбо приходилось нагибать голову, а уж Зелендилу и вовсе приходилось несладко. Он шел согнувшись в три погибели и вид у него был очень несчастный.

– Крепись, Зелендил! – подбадривал его Бильбо. – Скоро мы выйдем отсюда.

Но тут эльфы вернулись опять и сказали, что снова впереди их подстерегает драконша.

Теперь Бильбо встревожился по настоящему. К тому же в этот раз ему не надо было верить эльфам на слово, потому что он ясно услышал впереди яростный рев Веннидетты. А потом у него под ногами задрожала земля.

– Она увидела нас! – крикнул один из эльфов.

– Что из этого? – спросил Бильбо. – Она все равно не пролезет в такой маленький туннель. Пусть себе ревет на здоровье.

И снова пол задрожал у хоббита под ногами, да так явственно, что Бильбо чуть не упал.

– Однако она не на шутку разозлилась! – попробовал он рассмеяться.

А потом впереди что-то затрещало.

– Она пытается вызвать обвал! – закричали поющие эльфы. – Надо уходить отсюда.

И все они, и Бильбо, и Зелендил, и Биинор и даже поющие эльфы кинулись назад. И, кажется вовремя, потому что с потолка уже что-то сыпалось, стены дрожали и трескались, пол под ногами норовил уйти в сторону, бежать было очень трудно. Хорошо было поющим эльфам, у которых за спиной были крылья. Они золотым ручейком летели вперед и указывали дорогу. Но самым первым бежал Биинор.

– Пустите вперед альтасара! – кричали друг другу эльфы. – У него волшебное чутье. Он выведет нас из под обвала.

Биинор мчался вперед, делая огромные скачки, за ним летели эльфы, последними бежали Зелендил и Бильбо.

Зелендил бежал легко, и, казалось, что это его даже развлекает. Он бежал и радостно смеялся. Зато Бильбо было несладко. Он запыхался и чувствовал, что вот-вот задохнется. Силы вдруг оставили его, ноги не хотели бежать, а сердце отчаянно билось в груди, словно пойманная в силки птичка.

– Сколько напастей за один день, – сказал он сам себе. – Погибнуть под обвалом – это, пожалуй, будет похуже, чем превратиться в камень. Там хоть есть надежда, что рано или поздно явится отважный герой и расколдует тебя. а тут никаких шансов. Раздавит тебя в лепешку, и лежи в этой глубокой могиле вечность. Эх, зачем меня понесла нелегкая из Хоббитауна? Все! Больше бежать не могу. Ну, не бегуны, мы хоббиты. Прятаться умеем как никто другой, а вот бегать, увольте.

И Бильбо остановился, твердо решив, что не сделает больше ни шагу.

Так бы и погиб мистер Бэггинс под обвалом, если бы не верные друзья. Неожиданно рядом с ним появился Биинор. Как мог покинуть друга в беде тот, у кого сразу три верных сердца? Конечно же не мог.

– Гав! Гав! – пролаял пес.

Видимо это означало:

«Полезай мне на спину, да поживее, а не то мы пропадем».

Во всяком случае, Бильбо его понял именно так, потому что не мешкая влез ему на спину, и пес снова рванул вперед. И опять вовремя, потому что на то самое место, где только что стоял Бильбо, с грохотом рухнули тысячи камней, завалив весь туннель.

Но Биинор спас Бильбо, а потом, как и прежде прихватил с собой и Зелендила. Зачарованный эльф хоть и не устал и мог бы продолжать бежать, да только скорость у него было больно низкая. Он даже и не бежал, а словно парил, будто во сне.

И вот беглецы выскочили 0000в какой-то большой грот. Они остановились, чтобы перевести дух. Бильбо увидел вокруг себя сверкающих поющих эльфов, которые расселись по сталагмитам и усиленно отдыхали. Лица у всех были очень напуганные. Только что все они чуть не погибли под обвалом. Если бы замешкались хотя бы еще секунду, то никого бы из них в живых не осталось.

Снова раздался грохот, от которого все вздрогнули. Грохот раздавался откуда-то слева.

– Неужели обвал будет и здесь? – воскликнул Бильбо.

Но это был не обвал. Просто в противоположной стене образовалась трещина. А потом стена содрогнулась от удара. Эльфы, как испуганные мотыльки, вспорхнули в воздух.

– Что это? – в испуге крикнул Бильбо.

Еще один удар сокрушил стену, она рухнула и зубастая драконья пасть с громким хохотом оказалась в пещере.

– Не ждали? – спросила Веннидетта. Конечно же это была она. – А я вот вас дожидаюсь. Слышь, коротышка, отдай Око! Ага, так эти жалкие светящиеся мухи с тобой? Ну так я вам сейчас покажу!

И Веннидетта отпрянула назад, чтобы набрать сил для очередного удара. Ей нужно было окончательно пробить стену, чтобы проникнуть в пещеру.

Эльфы и Бильбо не стали ждать, когда она полностью окажется в пещере. Не раздумывая, они бросились в первый же ближайший туннель. К сожалению, он был достаточно просторный, чтобы по нему смогла пробраться драконша. Но выбирать не приходилось.

– Все равно вы от меня не денетесь! – с таким криком Веннидетта обрушилась на стену. Удар был могучим, остатки стены разлетелись на куски, драконша оказалась в пещере, сложила крылья, прижала лапы к телу и змеей ринулась в туннель, в котором исчезли ее противники.

Опять погоня. Опять Бильбо оглядывался назад и видел разверзнутую драконью пасть, готовую в любую секунды извергнуть из себя смертельное пламя. Если драконша утратит над собой контроль, а судя по всему, она на это способна, их всех ждет неминуемая смерть.

Как назло просторный туннель был длинным и не имел ответвлений. А Веннидетта была все ближе и ближе. Ее глаза уже горели торжествующим фиолетовым огнем, язык вытянулся, пытаясь достать спину Зелендила, который сидел за спиной у Бильбо.

И тут, в этот трагический момент поющие эльфы совершили великий подвиг. Они разом повернули назад, бросились на Веннидетту и запорошили ей глаза цветочной пыльцой. Впоследствии эльфы объяснили Бильбо, откуда у них оказалась цветочная пыльца. Дело в том, что цветочная пыльца эльфам необходима, так за спиной у них крылья, как у бабочек или стрекоз. И крылья эти не позволят эльфам летать, если их регулярно не обсыпать цветочной пыльцой. Вот почему любой поющий эльф всегда носит на поясе мешочек с пыльцой. И вот эту всю пыльцу они и высыпали на морду Веннидетты, оставив себе только маленький запас на ближайшее время.

И это сработало. Драконша остановилась так резко, что ее бока загремели об пол и стены туннеля, а стальная чешуя встала дыбом. Глаза ее закрылись, ноздри раздулись, и она закружилась вокруг своей оси. А потом стала раздуваться.

Все это дало время нашим друзьям, чтобы порядочно увеличить разделяющее их с драконшей расстояние.

А Веннидетта раздувалась, словно ее накачивали воздухом, как старую волынку.

«Хоть бы ты лопнула!» – подумал про себя Бильбо.

– Она сейчас чихнет! – закричал Рениоальт. – Надо спешить.

Все знали, что драконы чихают только огнем, и поэтому уговаривать никого не пришлось.

К счастью наконец-то попался на пути боковой коридор, и все юркнули в него. А затем раздался такой грохот, словно выстрелили из тысячи пушек. Все вздрогнули и чуть не упали. Конечно же это чихнула Веннидетта.

Бильбо и эльфы увидели, как большой туннель, из которого они только что убежали, превратился в горнило кузнечной печи. Даже стены в несколько мгновений накалились добела, а редкие сталактиты и сталагмиты таяли и плавились как сосульки.

Долго чихала Веннидетта и все не могла начихаться. А когда прочихалась, то обнаружила, что растратила весь свой запас боевого огня. Ох и разозлилась же она! Никто еще ее так не проводил, как эти эльфы.

– Ну я вам всем покажу, жалкие твари! – ругалась она, двигаясь по туннелю и глядя по сторонам. – Вот вы куда укрылись? – Драконша нашла боковой ход, которым воспользовались беглецы. – Сейчас я узнаю, куда вы отправились.

И она стала внимательно нюхать воздух, который шел из пещеры. Глаза ее вспыхивали разноцветными огнями, ноздри шевелились, изредка пуская легкий дымок. Наконец она удовлетворенно улыбнулась:

– Понятно. Этот коридор прямой как палка и ведет он прямо к центру подземелья. Так что никуда вы голубчики от меня не денетесь.

И она отправилась на поиски пути, который бы привел бы ее к центру подземелья.

Глава девятая ОРИГИНАЛЬНАЯ ИДЕЯ

Тем временем Бильбо и его друзья были далеко. Драконша очень хорошо разбиралась в подземных лабиринтах. Туннель действительно был прямой и бесконечный и шел немного вверх. Очень скоро беглецы почувствовали, что невыносимо устали. Постепенно серьезным препятствием стало то обстоятельство, что здесь было очень трудно дышать. Воздух был тяжелым и затхлым. Эльфы с трудом махали крыльями и светились совсем тускло, что показывало, как они сильно устали. Настроение у всех стало прескверным. Да и чему было радоваться после такой гонки? Никто понятия не имел, где они сейчас находятся. К тому же усталость нарастала с каждой минутой и с каждым новым сделанным шагом. Больше всех устал конечно же Биинор. Ему досталось больше всех – тащить на себе двух седоков. И хотя и Бильбо и Зелендил были не тяжелыми, все же кое-что они все-таки весили. Так что удивительный пес брел, низко опустив голову, языки его свесились из пастей, бока ходили ходуном, воздух со свистом ходил по могучим легким гордого зверя.

И все же Бильбо никак не мог заставить себя покинуть спину Биинора и пойти своим ходом. Он был так сильно напуган, что руки его, изо всех сил вцепившиеся в собачий загривок, никак не желали разжиматься. Хоббиту все казалось, что сейчас опять начнут рушиться стены и потолок, и в облаке черной угольной пыли появится Веннидетта.

Тут Биинор споткнулся и упал, после чего одной головой жалобно посмотрел на Бильбо и заскулил. Только тогда хоббит понял, что злоупотребляет верностью альтасара.

– Прости меня, дружище, – сказал он, сползая с собачьей спины. – Слишком мы тебя утомили. Слезай и ты Зелендил.

Эльф не понял, о чем его просят, так что Бильбо пришлось пояснить ему легким, но все же не очень вежливым тычком. Зелендил ойкнул и покорно слез с Биинора.

Бильбо устало и испуганно огляделся по сторонам и вдруг обратил внимание на то, что поющие эльфы совсем перестали светиться.

– Что это с вами, друзья мои? – воскликнул он.

– Мы больше не можем лететь! – жалобными голосами пожаловались ему поющие создания. – Эльфы никогда не летают так быстро, как нам это только что пришлось проделать. Мы же не стрижи, а эльфы. И нам никогда не приходилось удирать от драконши.

– Ага, – догадался Бильбо, – так вы просто устали?

– Так оно и есть, – ответил эльф Рениоальт.

– Тогда мы все должны немного отдохнуть, – согласился хоббит. – А потом, я посажу вас на спину Биинору, и мы отправимся дальше.

Эльфы так и упали перед Бильбо, который и сам еле стоял на ногах. При чем, он не столько устал, сколько все еще был напуган. Тогда и он тоже сел на корточки перед эльфами и решил успокоиться. Зелендил неуклюже плюхнулся позади него. Рядом с ними тут же прилег Биинор.

Некоторое время все молчали. Говорить сил ни у кого не было. Затем эльфы вдруг окружили Бильбо, Зелендила и Биинора широким кольцом. Они взялись за руки и застыли в воздухе, в паре дюймов от пола. Странно было, как это у них получилось, ведь крылышки у всех тридцати безвольно поникли и не двигались совершенно. Впрочем, эльфы, они и есть эльфы. Волшебство у них в крови. Затем они стали петь. Тихо и нежно. Казалось, пение дается им с большим трудом. Но голоса у них были просто удивительными. И вот какую песню они спели Бильбо Бэггинсу:

Усталость и тьма,

Подземная ночь!

Так найдемте же силы,

Чтоб их превозмочь!

Дадим мы друг другу

Поддержки ладонь

Зажжем в нашем сердце

Волшебный огонь.

Засияет он солнцем,

Засияет луной,

Заблестит небом звездным,

Поведет за собой.

И настанет тот час,

Впереди вспыхнет свет,

И он выведет нас,

Мы увидим рассвет!

Да настанет тот час,

В том сомнения нет!

Тут конечно надо уточнить, что эльфы пели свою песню, разумеется, на своем языке, который прекрасен и певуч, как никакой другой. Здесь же приводится текст песни в переводе самого Бильбо, который тот сделал полтора десятка лет спустя.

Эта песня вселяла надежду и давала силы. Шли минуты, и эльфы стали приходить в себя. Вокруг каждого из них, как я уже говорил, было сияние. Оно уже почти погасло, но постепенно с каждым новым куплетом эльфы снова стали сиять. Сначала слегка, так что это было незаметно, но потом, все ярче и ярче. Особенно ярко сиял Лилиан. А его белая лилия в волосах, так та и вовсе засверкала, словно Главная звезда из созвездия Большой Медведицы, в темном зимнем небе. И крылья у них тоже стали выпрямляться и наливаться серебряным и золотым светом. Открылись небесные, васильковые, лазоревые глаза, захлопали длинные сверкающие ресницы, и вот уже перед Бильбо были совсем другие эльфы. Не усталые измученные создания, а живые и веселые, уверенные в себе эльфы.

Внезапно и Бильбо почувствовал себя обновленным. Он засмеялся, встал на ножки, присел два раза и не почувствовал никакой усталости, засмеялся еще громче. Залаял Биинор, а за ним расхохотался Зелендил.

– Вот и отдохнули! – воскликнул Лилиан. – Не правда ли замечательную песню мы сочинили?

– Удивительная песня! – восторженно отозвался Бильбо. – Я обязательно выучу ее наизусть. А теперь мы можем идти дальше?

– Разумеется!

– А может быть нам вернуться? – вдруг подумал вслух Бильбо. – А то ведь куда бы мы не пошли, все время натыкаемся на драконшу. Что если так будет и сейчас. А вот если мы пойдем назад, то ее там точно не будет, раз она ждет нас впереди! Ага, как вам моя хитрость?

Эльфы все разом покачали головами. Они явно не соглашались с хоббитом.

– Почему? – удивился тот.

Вперед вышел Лилиан.

– Посмотри на лилию в моих волосах, – сказал он. – Это Путеводная Звезда нашего народа. Мы зажгли ее нашей песней.

– Путеводная Звезда? – ахнул Бильбо. – Неужели? И что это значит?

– Ее лучи указывают правильность пути. Посмотри, куда они указывают. Разве назад?

Нет, белые лучи эльфийской лилии показывали в другую сторону. Внезапно Бильбо и сам понял, что надо идти только вперед.

– Раз так, то больше не будем ждать, – сказал он.

И друзья отправились дальше.

Снова идти стало веселее. Волшебная песня эльфов всем придала сил и уверенности в себе. Бильбо даже подпрыгивал, так ему не терпелось добраться до куда-нибудь, лишь бы этот бесконечный коридор быстрее кончился.

Но туннель не кончался. Однако хоббит все же не отчаивался.

– В Черном лесу, помню, было то же самое. Идешь, идешь, а конца ему нет. И ведь думали, что и не будет. И когда уже было отчаялись совсем, он возьми да и кончись. А мы, дураки, не дождались и с тропы сошли, не послушались Гэндальфа и Бьерна. и как потом были наказаны. Сначала пауки, потом лесные эльфы. А ведь, наберись терпения, не пришлось бы мне тогда плавать на бочке и несколько дней принимать ледяную ванну. Никогда не забуду тот проклятый насморк.

Так он шел, бормотал, что надо набраться терпения, и оказался прав. Через три часа, туннель вдруг закончился. Хоббит и эльфы вышли на открытое место. Бильбо осмотрелся вокруг и вдруг ахнул и даже присел от удивления.

– Да вы знаете, где мы находимся? – воскликнул он, чувствуя, как задергался у него за спиной мешок с Оком Дракона.

– Где? – хором спросили эльфы.

– Это же центр Лабиринта Подземелий! – сказал Бильбо. – Это же здесь прятался драконий глаз. Видите тут кругом каменные статуи? Это все его работа. А вон та самая большая гора, это вовсе и не гора, а двухголовый великан Макромант. Вот мы куда забрели. И знаете, меня это нисколько не радует. Уж больно тут место нехорошее. Давайте лучше пойдем назад.

Да место было более чем мрачное. Огромная, просто гигантская пещера, казалось желудком какого-то невиданного гигантского древнего животного. Здесь было темно, тепло и очень уныло. А множество темных силуэтов самых различных форм внушали дикий ужас, от которого хотелось бежать подальше и изо всех сил.

Так они и хотели поступить, но только вдруг Зелендил почему-то завертел головой и пошел вперед. Он пошел так быстро, что его не успели остановить. И через три секунды темнота поглотила его, и Зелендил затерялся среди темных силуэтов каменных статуй. Его еле видимая тень расстроилась и заплясала по ним. Всем сразу стало казаться, что статуи ожили и зашевелились, и вот-вот двинутся на них.

– Стой! – дрожащим голосом окликнул его Бильбо. – Зелендил! Ты куда? Вернись. Там опасно!

Но Зелендил не слушал хоббита. Даже не оглянулся.

– Верните его! – Бильбо умоляюще посмотрел на поющих эльфов. Сам он от страха не мог сдвинуться с места.

Лилиан полетел за Зелендилом. Он порхал над ним, словно мотылек над свечкой, но зачарованный эльф не слушался его. И Лилиан ни с чем вернулся обратно.

– Тогда ты, – обратился Бильбо к Биинору.

Но пес вдруг пождал хвост, закрыл глаза передними лапами и в таком положении, жалобно скуля, отполз назад. Хоббит понял, что Биинор боится этого места пожалуй побольше него. Видимо тоже здесь побывал, и спасло его наверно только чудо. Второй раз судьбу пес искушать не хотел.

– Придется опять мне, – вздохнул Бильбо. И поборов в своей душе страх, отправился за Зелендилом. Поющие эльфы летели над ним, высматривая, нет ли впереди опасности, и освещая путь.

Зелендил, пока Бильбо раздумывал, ушел довольно далеко. И мистеру Бэггинсу даже пришлось побежать, чтобы догнать его. А когда он его нагнал, то эльф наотрез отказался возвращаться.

– Иду, – бормотал он. – Иду. Мне надо туда.

– Зачем тебе туда надо? – поразился Бильбо. – Ну скажи на милость!

Не бороться же ему было с Зелендилом?

Вскоре загадка объяснилась. Зелендил вдруг остановился около одного камня и подошел к нему, шмыгая носом.

– Ты смотри! – поразился Бильбо. – Это же Радринор! Бедняга Радринор. Так вот зачем ты сюда шел, Зелендил! К своему другу. Так значит в твоем поврежденном умишке что-то еще осталось от прежнего принца Зелендила, раз ты не забыл своего друга.

А Зелендил обнял статую Радринора и обливал ее слезами. Бильбо растерялся.

– Как же теперь нам быть? – спросил он у поющих эльфов, которые молча наблюдали эту картину. – А вдруг он захочет долго так стоять?

– Надо дать ему выплакаться, – сказал Лилиан.

Да и сами поющие эльфы были потрясены увиденным. Ведь кто-кто, а они очень хорошо знали, что значит быть каменным истуканом. А тут их было огромное количество. В основном это были конечно гномы. Оно и понятно. Великие охотники за драгоценностями они с древних времен отправляли экспедиции в Горелые горы, в надежде найти в них залежи золотоносных руд, серебра или драгоценных камней. И все они, кто не погиб в других местах подземелья, рано или поздно оказывались здесь, в центральной пещере, где и ждал их беспощадный глаз дракона.

Но были тут и эльфы. Немного: десятка полтора, но все же это были эльфы, и среди них друзья Зелендила, Радринор, Солнцедар, Лунолик, Гилион и многие другие никому не известные искатели приключений.

И повсюду здесь попадались орки с гоблинами. Особенно их было много по краям грота. По сути своей трусливые существа, они забредали недалеко, но тоже не избежали страшной участи.

Главной жертвой Ока Дракона и самой огромной был конечно же Макромант, который стоял в самом центре грота. В одной руки он держал исполинский круглый щит и топор, другой рукой пытался закрыть глаза. Гигантская статуя возвышалась надо всем, что было в подземном гроте.

Бильбо вспомнил туннель, которым пробрался сюда и пробормотал:

– Видать нелегко было такому великану проникнуть сюда.

– А я думаю, что раз сюда пришел Макромант, – отозвался эльф Рениоальт, – то и Веннидетте это будет сделать нетрудно.

Дрожь пробежала по жилам у всех присутствующих.

– Надо поскорее уносить ноги отсюда! – воскликнул Бильбо.

Все с ним были согласны, кроме Зелендила. Тот ни в какую не хотел покидать статую своего друга. Бильбо даже пригрозил ему:

– Смотри, оставим тебя здесь на веки вечные. Один ты ни за что не выберешься.

Но Зелендил только улыбался в ответ, ничего не отвечал, лишь крепче вцепился в статую Радринора, словно боялся, что его оторвут от нее силой. Этого конечно никто делать не собирался.

– Ну как с ним быть? – Хоббит был в отчаянии.

И тут Лилиану пришла в голову мысль.

– Давайте споем ему прощальную песню! – предложил он. – И тогда ему будет легче расстаться со своим другом.

– Думаете, это поможет? – усомнился Бильбо.

– Почему бы не попробовать?

И эльфы достали инструменты, заиграли и запели. При чем мистера Бэггинса сильно удивило то, что он так и не понял, откуда они достали инструменты. Ведь ни сумок, ни походных мешков у эльфов при себе не было. И вдруг, на тебе, в их руках оказались и гитары и мандолины, и даже арфы, не говоря уж о скрипках и флейтах. Как так у них получилось? Но это уже был секрет поющих эльфов, которым они ни с кем делиться не собирались.

Тем временем эльфы пели Радринору прощальную песню. Это была очень красивая и довольно длинная песня. Чтобы не утомлять читателя, я не буду приводить ее целиком, а процитирую лишь часть, которая бы раскрыла все ее содержание. Вот она:

Прощай, наш друг,

Прощай навсегда!

Закончен твой круг,

Все украла беда.

Тебе не узреть

Уже никогда

Твоей Путеводной звезды.

И песни не спеть

И не вспомнить года

Не вернуться в родные сады.

Опустел наш луг,

Спят во тьме города,

Прощай, наш друг,

Прощай навсегда!

В общем, это была очень грустная песня. Бильбо так и почувствовал, как по его лицу текут слезы. И так ему стало жалко всех тех, кто должен остаться здесь навсегда, что он готов был разрыдаться (особенно, когда вспомнил, что где-то в лабиринте, заваленный камнями, в непроглядной тьме, да еще и в полном одиночестве также томится обращенный в камень Гэндальф), и он непременно бы разрыдался, если бы взгляд его случайно не упал на спину Биинора.

Он увидел, как три фляги с водой из волшебного ручья, которые он сам за горлышки привязал к мешку с грибами, и который нес на своей спине альтасар Биинор, вдруг повели себя довольно странно. Они задергались, словно хотели оторваться от державших их пут, но так как у них это не получилось, то они просто задрали донышки вверх. Зрелище было довольно забавное. Увидев его, Бильбо только улыбнулся и отвернулся.

И вот тут-то его и озарила идея. Да так ярко, что Бильбо даже глаза закрыл и задрожал от волнения. Он ничего никому не сказал, только тихо подошел к Биинору и откупорил одну из фляг. Вода из нее тут же выскочила хрустальной змейкой, после чего тут же взвилась в воздух и стала танцевать.

– Танцующая вода! – тихо прошептал Бильбо. – А что если моя догадка окажется верна?

Больше он ничего не смог сказать, потому что у него перехватило дыхание. Он только стоял с открытым ртом и не мог оторвать взгляда от танцующей воды.

Вскоре ее увидели эльфы. Они сразу прекратили петь.

– Пойте! – закричал тогда Бильбо. Он так распереживался, что ему не хватило воздуха и он даже пустил петуха. – Играйте! Не прекращайте играть. Пожалуйста!

Эльфов никогда не надо дважды просить петь. Поющие эльфы по лицу Бильбо поняли, что происходит что-то очень важное и запели и заиграли с новой силой.

А танцующая вода, которая чуть не упала на землю и была уже от нее в нескольких дюймах, снова взвилась в воздух и поднялась и закружилась в танце.

А дальше случилось то, о чем думал Бильбо. Его надежда сбылась. Танцующая вода покружилась, покружилась, потом приблизилась к Радринору и окатила его прозрачной хрустальной пылью.

Все ахнули, потому что увидели, как стремительно серый Радринор вдруг стал обретать краски жизни. Прошло пять секунд, ну может быть десять, в любом случае всем они показались очень долгими, и Радринор удивленно захлопал глазами, затем поднял руку и потрогал свое лицо. Но через секунду он уже забыл о себе, потому что увидел перед собой Зелендила.

– Ваше высочество! – воскликнул он совершенно счастливым голосом. – С вами все в порядке? О какое счастье!

Все были счастливы, не только он один. А Бильбо даже не удержался и крикнул:

– Ура!!! Мы нашли способ, как всех расколдовать! Только не прекращайте вашей чудесной игры, милые эльфы. Нам еще надо оживать очень многих несчастных. – А про себя Бильбо подумал: «Конечно же я сейчас же побегу на поиски Гэндальфа и обязательно расколдую его! Что бы мне это ни стоило. И тысяча драконш не остановит меня на этой деле».

Эльфы, не прекращая пения, полетели к статуе гнома Трэйна, которая стояла по соседству с Радринором, танцующая вода последовала за ними, и вскоре Трэйн также удивленно смотрел вокруг себя, не понимая происходящее и не веря, что он вновь обрел способность двигаться.

Танец жизни продолжался. Только теперь эльфы пели совершенно другую песню. И это была не печальная, прощальная песня, а совсем другая. Веселая, приветственная. Примерно такая:

Вот и настал

Тот радостный час

Спадают оковы,

И цепи все с вас.

Вставайте, друзья,

Открывайте глаза!

Да здравствует жизнь!

Ведь иначе нельзя.

Закончился плен

Страшный и вековой

И все спасены мы

Водою живой.

Танцуй же, вода,

Оживи все кругом!

Пусть будет всегда

Светел весел наш дом!

Радостный Бильбо раскупорил еще одну флягу и выпустил из нее еще одну хрустальную змейку, которая закружилась веселой спиралью и тоже полетела вслед за поющими эльфами. А те, чтобы ускорить дело, разделились на две группы и летали по подземелью и оживляли каменные статуи. Конечно же, они оживляли не всех подряд. Для этого волшебной воды было слишком мало. Да и слишком много было тут окаменевшего отребья, типа злобных скалистых карликов, или троллей и орков. Но тех, кто был достоин оживления, а именно многочисленные гномы (почти два десятка), шесть эльфов и люди, а последних было всего двое – малоизвестный пожилой рыцарь и заблудившийся королевич, проигравший свое королевство в карты, конечно же были расколдованы. Какое это было приятное занятие – возвращать к жизни тех, кто уже не надеялся вновь ее обрести!

Очень скоро все подземелье наполнилась громкими звуками плачущих от счастья существ. Все они вели себя по разному, кто плакал, кто смеялся, кто не мог и слова вымолвить, но все были счастливы. Да и как может быть иначе?

А когда они узнали, кто стал их избавителем (сначала они решили, что это только поющие эльфы, но Лилиан объяснил им, что они только поют и играют, а придумал и открыл спасительное средство мистер Бэггинс из Хоббитании), то пошли к нему с поклонами. Ниже всех кланялись гномы, которые как никто другой отличаются чувством благодарности и гордятся этим своим качеством. И хотя им было нелегко это сделать, так как их члены все еще были затекшими и плохо слушались (шутка ли, простоять десятки, а то и сотни лет сущим истуканом?), тем менее все они кланялись до самой земли, норовя достать бородой до пола. Некоторые гномы даже падали, от чего Бильбо очень смущался и бросался их поднимать.

– Не стоит, почтеннейший мистер Бэггинс, – сказал ему на это один из гномов. Он сильно отличался от остальных своей одеждой, которая была из козлиных шкур, отсутствием традиционного гномовского колпака и вообще своим несколько диковатым обликом, а особенно неухоженной лохматой черной лопатистой бородой. – Даже если я сделаю сто поклонов, то и этого будет мало. – По всему видать, что ты великий волшебник?

– Увы, никогда им не был, и вряд ли когда-либо буду. Я всего лишь хоббит. Маленький хоббит, который волею судьбы и кое-кого из вашей братии, оказался в водовороте событий. Бильбо Бэггинс меня зовут. Всегда к вашим услугам.

– Подумать только, меня, опытного мага, расколдовал маленький хоббит, – удивился гном. – Вот уж никогда бы не поверил.

– Ты маг? – воскликнул Бильбо.

– Да, древний колдун. Конечно не такой могущественный, и не такой знаменитый, но все же кое-что и я умел.

– Это прекрасно! – обрадовался Бильбо. – Тогда ты мне поможешь.

– Всем чем могу, почтеннейший. Что я должен сделать?

– Вот и прекрасно. Сейчас расскажу.

Глава десятая МАКРОМАНТ

Но тут к ним подлетели поющие эльфы. Все они были в радостном возбуждении.

– Дело сделано! – радостно поделился своей радостью Лилиан. – Все живы, и танцующая вода закончилась. Гоблинов и всяких других тварей, страшных горных разбойников и демонов, а их здесь подавляющее большинство, мы оживлять, разумеется, не стали.

Тут гном колдун вдруг удивленно поднял брови.

– Как же так? – удивился он. – Вы говорите, что оживили всех, но я вижу, что один достойный жизни, до сих пор остается в каменном плену.

– Кто же это? – удивились все.

Гном гневно устремил свой взгляд наверх. Все посмотрели туда же и поняли, что он имел в виду. А Бильбо даже высказал фразу, которая впоследствии стала крылатой:

–  Большое видится на расстоянии. Вблизи ж его не всегда разглядишь.

И Бильбо и эльфы, да и все остальные совершенно забыли про Макроманта. Несчастный великан, так и остался каменной горой, которая возвышалась над всеми, и взывала о справедливости. И тут всем стало стыдно. А эльфы так те просто расстроились чуть не до слез.

Увидев всеобщую печаль, Бильбо воскликнул:

– Зачем так плакать? У нас есть еще одна фляга с танцующей водой. Пойте, и Макромант сейчас тоже будет с нами!

Бильбо ни словом не обмолвился о том, что за пазухой у него спрятана еще и четвертая самая маленькая фляжка с танцующей водой, которую он приберег для Гэндальфа, и которую ни за какие богатства не согласился бы отдать. Как хорошо, что он наполнил водой тогда все имеющиеся у него в наличии посудины. Это был очень мудрый поступок. Впрочем, история показывает, что хоббит всегда делает то, что впоследствии оказывает большую услугу.

Вскоре эльфы спели песню, вода совершила свой танец и расплескалась по каменной горе с двумя головами, и двуглав Макромант стал живым и здоровым.

– Здравствуй, Макромант! – радостно закричал гном колдун. – Приветствую тебя, мой друг.

Сверху вниз воззрился Макромант на гнома.

– Крупертроп? – пробормотал он. – Откуда ты здесь?

– Да вот, пришел спасать тебя, да сам попался в мышеловку.

– И давно мы здесь торчим?

Крупертроп обратился к Бильбо:

– Какой сейчас день?

– Пятница. Правда, я не уверен точно, но по крайней мере суббота.

– А месяц, какой? – Гном стал терять терпение.

– Месяц я знаю точно. Сейчас май.

– Это без разницы. Я наверно не правильно выразился, – недовольно сказал Крупертроп. – Какой сейчас год? Вот что важно.

– Какой год? Одна тысяча триста сорок восьмой по Летоисчислению Хоббитании, – ответил удивленный Бильбо.

– А какой это будет год Третьей эпохи?

Бильбо быстренько прибавил к хоббитской дате тысячу шестьсот и сказал:

– Две тысячи девятьсот сорок седьмой.

Крупертроп схватился за голову и удрученно посмотрел на Макроманта:

– Ты слышал?

– Да. Но что это значит?

– Это значит, что с тех пор, как мы с тобой стоим здесь, прошло триста лет!

Макромант только рот открыл.

И не только он и Крупертроп были так поражены. Другие были потрясены не менее. А были и такие, кто превратился в камень целых триста пятьдесят, а то и четыреста лет назад.

– Как же интересно все это время обходились без меня мои собратья? – в отчаянии сжал кулаки Макромант.

Вот тут и сменилась великая радость великой печалью, потому что Бильбо пришлось рассказать несчастному великану о том, что все его племя вымерло двести лет назад от Черной болезни. И другие тоже услыхали о том, что их княжества, королевства, вотчины сгинули в вихре истории, и нет больше тех, кого они так любили и покинули, и кого им уже никогда не суждено будет увидеть.

Бильбо и поющие эльфы смотрели на своих новых друзей, которых они спасли от векового плена и искренне их жалели. Только Крупертроп не расстроился.

– Я поссорился со своими соплеменниками и ушел от них. Если бы я не покинул их, они бы убили меня. А так, теперь мне нечего больше опасаться. Так что расстраиваться я не намерен.

Зато Макромант рыдал во весь голос и даже не пытался скрыть своего горя.

– Что же мне теперь делать? – вопил он. – Как я буду жить? Какой я теперь король после всего этого? Как можно быть королем без подданных? Кого я теперь буду опекать? Для кого буду рубить быстрорастущие деревья? Какой теперь от меня прок?

И тут Бильбо подпрыгнул. Он вдруг вспомнил, что кроме них в этом подземелье где-то рыщет кровожадная Веннидетта.

– Ты не прав, король Макромант! – закричал он. – Ты нам очень нужен, потому что все мы находимся в страшной опасности. В любую минуту сюда может прийти драконша Веннидетта!

– Как драконша? – воскликнули хором Крупертроп и Макромант. – Разве мы не спрятали ее в Свелингтонской пещере?

И тут Бильбо пришлось быстренько рассказать обо всем, что случилось за последнее время, о том, как крумлины поселились в Свелингтонской горе и случайно разбудили драконшу, и как она прилетела сюда, чтобы добыть Око Дракона.

И тут все вспомнили про глаз дракона и сильно взволновались.

– Оно тоже сейчас прилетит сюда и снова всех нас заколдует! – закричали гномы, эльфы и люди. – Быстрее надо уходить отсюда.

– Ну, глаз дракона нам не опасен! – успокоил всех Бильбо, хлопая рукой по мешку, где он находился. – А вот от драконши надо и впрямь уносить ноги. И все стали собираться. Хотя собирать было нечего. Ни у кого при себе ничего кроме оружия не было.

Вскоре караван из тридцати гномов, девяти эльфов (не считая тридцати поющих эльфов, которые летели впереди всех и освещали дорогу) двадцати человек и одного двуглава потянулся к краю грота, где чернели выходы в Лабиринт Подземелий.

Впереди всех шли Бильбо и Крупертроп. Хоббит разговаривал с колдуном гномов. Он рассказал ему про Гэндальфа и попросил помощи.

– Сможешь ты мне помочь разыскать его в лабиринте? Один я на это не способен.

– Но у тебя же есть альтасар, – удивился Крупертроп.

– Что в нем толку?

– Как что? У него ведь нюх такой сильный, какого нет ни у одного существа на земле. Дай ему понюхать что-нибудь из вещей твоего друга, и он, уверяю тебя, приведет к нему.

– Ты уверен?

– Эльфийские собаки могут найти что угодно.

– Это верно, – подтвердил Радринор, который шел неподалеку от Бильбо и держал за руку Зелендила. – Биинор найдет господина Гэндальфа. И только он сможет это сделать.

Обрадованный Бильбо тут же подозвал себе Биинора. Альтасар подбежал к нему, радостно махая хвостом. Хоббит сунул ему к мордам походную сумку Гэндальфа, в которой хранился драконий глаз.

– На, нюхай, – сказал он.

Биинор сначала фыркнул, потому что ему очень не понравился запах, который шел из сумки. Но потом он понял, что ему надо искать другой запах, а не запах Ока Дракона, и его носы зашевелились, внимательно изучая запах Гэндальфа.

– Ты можешь найти его? – спросил Бильбо.

Биинор кивнул и потянулся к узкому туннелю.

Хоббит обрадовался:

– Правильно! – именно сюда мы тогда и вошли. Я помню этот камень, похожий на голову орка.

Бильбо радостно улыбнулся. Но не все разделяли его радость. Макромант в растерянности смотрел на вход в туннель, который был ему по колено и чесал головы.

– Сдается мне, – наконец произнес он, – что сюда я не пролезу. Мне нужен другой ход.

И тут все опять призадумались. Видя всеобщую растерянность, Бильбо предложил разделиться на два отряда.

– Я возьму с собой несколько поющих эльфов, потому что только они могут заставить танцевать волшебную воду, Альтасара, потому что только он сможет найти Гэндальфа, и Крупертропа, потому что только он сможет добраться до моего друга сквозь завал. А остальные пусть идут с Макромантом большой дорогой.

Так и порешили.

Глава одиннадцатая ПОИСКИ ГЭНДАЛЬФА

Нужно сказать, что наш мистер Бэггинс сильно воодушевился после всего случившегося. Воодушевился и воспрянул духом. В сердце его крепко поселилась надежда. Надежда, что он сможет выручить друга из беды. О том, что он должен расправиться с драконшей, Бильбо совершенно забыл. Вернее не забыл, а просто отодвинул эту мысль на задний план. А если сказать еще точнее, то хоббит рассуждал следующим образом.

– Если я сейчас свяжусь с Веннидеттой, – говорил он сам себе, – то совершенно неизвестно, что из этого всего получится. А скорее всего, ничего хорошего. Я ведь всего лишь маленький безобидный хоббит. Ну где такому сражаться с великаншей драконшей? Я и с собакой драться не посмею, что уж говорить о змеюке длинной в четверть Хоббитауна, да еще и изрыгающей адское пламя из своей зловонной пасти. Да она меня изжарит, а не изжарит, так раздерет на кусочки и отнимет у меня свой драконий глаз, будь он неладен! Так что остается мне одно. Найти Гэндальфа, расколдовать его, а там пусть он сам думает, что делать с этой штуковиной, которая лежит в мешке, что висит у меня за спиной, и с этой сумасшедшей драконшей. Да битвы с драконами это не для меня. Как-нибудь обойдусь без этой почетной миссии. Пусть волшебники да богатыри этим занимаются.

Вот так рассуждал Бильбо Бэггинс, когда шел по туннелю, по которому ему уже один раз приходилось путешествовать. Только теперь компания у него была несколько иная. В прошлый раз он шел с Гэндальфом и Зелендилом. Теперь ни того, ни другого с ним не было. Последнему обстоятельству, кстати, Бильбо был очень рад. Я говорю о Зелендиле.

Нет, совсем не потому что Зелендил так сильно надоел мистеру Бэггинсу (хотя и тут есть доля правды, но это пусть уж будет на совести нашего героя)! Просто уж больно сильная это была ответственность, таскать за собой безумного эльфа. Мало ли что может с ним случиться?

Итак, теперь вместе с Бильбо были Биинор, Лилиан, его сестра Лилиафь, Рениоальт и еще три поющих эльфа, а также гном Крупертроп.

Биинор внимательно нюхал каменный пол под собой и уверено шел по следу. Очень скоро они пришли на то самое место, где Бильбо и Гэндальф сразились с первым нападением орков. Затем они вышли в пещеру, где орки на них напали во второй раз, да еще в таком огромном количестве, что Гэндальфу пришлось применить крайнее средство – показать им драконий глаз. Так что весь грот, от стены, до стены был словно грибами утыкан каменными орками и гоблинами. И хотя все они теперь не представляли ни малейшей опасности, путешественники поспешили поскорее миновать это место. Уж очень зловещий, если не сказать, омерзительный был вид у гоблинов. Так и казалось, что они сейчас оживут и накинутся на наших героев.

К счастью все прошло благополучно. Орки остались, как им и положено каменными истуканами, никто из них даже не пошевелился, когда отважные путешественники проходили мимо. Не шевелились они даже после того, как Крупертроп постучал палкой по самому отвратительному и огромному гоблину, который был их командиром. Его звали Кроулплен.

– Ну и образина! – произнес гном. – Вот уж ничего подобного не видел. И как же это вам удалось с ними разделаться?

– Это все Гэндальф, – пояснил Бильбо. – Он всегда становится безжалостным, когда речь идет о гоблинах. Просто терпеть их не может. Да и я, признаться, тоже.

Но вот грот с окаменевшими гоблинами остался позади. Они снова шли пустынными туннелями, сворачивали то в одну сторону, то в другую, поднимались, опускались, шли ровно, а потом снова поднимались или опускались, а то еще и сворачивали куда-нибудь. Биинор шел быстро, головы его крутились во все стороны вынюхивая следы Гэндальфа. Розовые ноздри шевелились, вылавливая запахи подземелья.

– Эдак мы скоро найдем нашего друга, – радовался Бильбо.

– Не спеши, – охладил его пыл Крупертроп. – Мало ли что еще может произойти? Не забывай, где мы находимся. Когда я искал Макроманта, то видел такие ловушки, что не будь я волшебником, ни за что бы мне не добраться до моего друга.

– Знаем мы эти ловушки! – проворчал Бильбо. – По мне лишь бы не драконша, а все остальное худшим быть не может.

– Драконши здесь быть не должно. Ходы для нее слишком узкие, – успокоил его на этот счет Крупертроп. – А вот обвал может случиться запросто. Больно уж много трещин на стенах. Так что не делай резких движений и не разговаривай громким голосом.

Последнее предупреждение было излишним, потому что все и так разговаривали исключительно шепотом.

Так прошло два часа, и вдруг Биинор заскулил, завилял хвостом и рванулся вперед. Бильбо и Крупертроп побежали за ним. Но вскоре они остановились, потому что дальше идти было некуда. Все было завалено недавним обвалом. Бильбо сильно разволновался:

– Да это здесь. Я очень хорошо помню! За этим обвалом Гэндальф. Да-да! Там есть боковая пещерка, там он и стоит. Бедняга. Как же нам добраться до него?

И Бильбо забегал взад вперед. Биинор пытался рыть камни лапами, но потерпел полный крах. Только лапы разбил в кровь. Горько заскулил и от отчаяния спрятал головы в лапы. Эльфы тоже летали как растерянные мотыльки в комнате, где только что горела лампочка, которую хозяева почему-то затушили. Крупертроп тоже стоял и чесал свою растрепанную как у разбойника бороду. Его глаза блестели как черный виноград при лунном свете, что показывало, что он думает.

– Пожалуй, без колдовства тут не обойтись, – наконец сказал он.

– Что же ты ждешь? – возмутился тогда Бильбо. – Делай же что-нибудь!

– Не знаю, получится ли у меня что-нибудь, – пробормотал гном. – Все-таки триста лет срок не малый. А ведь волшебство не любит перерывов.

Он принял величественную позу и стал творить гномовское заклинание, которое должно было расчистить дорогу вперед. Затем поднял руки над головой, растопырил пыльцы, борода у него стала колом, волосы дыбом, глаза метнули черные молнии и…

Ничего не произошло.

Крупертроп смутился:

– Кажется, я перепутал слова в последней строчке, – признался он.

– Попробуй еще раз, – посоветовал Бильбо.

– Легко сказать! Но я все-таки попытаюсь. Хотя гарантий никаких не даю.

И Крупертроп начал заново. Только в этот раз он произносил заклинание так громко, как только мог, и теперь у него не только борода и волосы на голове поднялись дыбом, но и плащ из козлиных шкур тоже поднялся, словно его трепыхал ураган. В общем зрелище он представлял внушительное. По пещерам разлетались непонятные слова и фразы.

– Каракум!!! – выкрикнул он последнее слово, так что оно отозвалось эхом.

И тут раздался страшный грохот. Эльфы от страха взялись за руки и кинулись к Бильбо, словно он мог спрятать их за пазухой. Сам же хоббит был напуган ничуть не менее их. Он упал на четвереньки и закрыл глаза. Потом он услыхал как огорченно кряхтит Крупертроп:

– Кажется, я только все испортил.

Бильбо открыл глаза и с нескрываемой тревогой в голосе спросил:

– Что ты хочешь этим сказать?

– Только то, что я уже сказал. – Гном только досадливо махнул рукой и показал хоббиту за спину.

Бильбо оглянулся и увидел такое, от чего ему стало сильно не по себе.

Вместо того, чтобы устранить завал впереди, Крупертроп устроил новый обвал позади. И теперь и впереди и позади них была глухая черная стена.

– Что ты наделал! – воскликнул хоббит.

– Я же предупреждал, что не могу нести ответственность за свои действия, – виновато стал оправдываться гном. – Я триста лет не колдовал. Да и до этого никогда не был таким уж хорошим волшебником. У меня и учителя то никогда не было. Я самоучка. Вот так!

– Самоучка? – ахнул Бильбо. – Что же ты раньше не сказал?

Всем в Средиземье известно, что нет опаснее никого волшебников-самоучек. Потому что они колдуют одно, а получается у них всегда что-то другое. Это те энтузиасты, от которых отказались маги, и которые на свой страх и риск сами овладевали магией, не имея на то особого таланта. Вот таким магом и оказался гном Крупертроп. Вообще-то все гномы и так владеют колдовством в той или иной степени. Но Крупертроп захотел стать на три ступени выше того ранга, на котором находился. Поэтому гномы, которые терпеть не могут выскочек, и прогнали его из своей колонии в Морийских горах. Но, пожалуй, сейчас не стоит вдаваться в историю биографии Крупертропа, потому что ничего особенно примечательного в ней нет.

Итак, путешественники снова были в ловушке, которую к тому же, устроили себе сами.

– И что же теперь делать? – думал Бильбо. – придется браться за лопаты и кирки. Хорошо, что среди нас есть хоть один гном.

– На меня не рассчитывай! – тут же предупредил Крупертроп. – У меня и лопаты с собой нет. А даже если бы и была, то все равно, я ею не умею пользоваться.

– Какой же ты тогда гном после этого?

– А я, можно сказать, и не гном. Гномы отреклись от меня и выгнали. По ним лучше быть боевым гномом, гномом воином, но только не волшебником. А по моему они просто завидовали мне.

– Ладно, – прервал речь гнома Бильбо, – ты лучше думай, что нам делать.

– Могу попробовать еще пару заклинаний. Кажется, я кое-что припоминаю.

– Ну, уж нет! Я тебе не позволю. В следующий раз потолок обрушится прямо на нас, и этим решатся все наши проблемы.

– Тогда думай сам, – Крупертроп обиженно поджал губы и сел в стороне на кучу угля.

Бильбо вздохнул:

– Беда мне с этими гномами. Вечно от них одни хлопоты.

Он тоже сел и стал думать. Но ничего не придумывалось.

– А вы что обо всем этом думаете? – обратился он к эльфам.

– Это мертвые камни, – ответил Лилиан. – Мы ничего не сможем с ними сделать.

– Что же тогда делать? – спрашивал себя Бильбо. – Что же теперь делать?

Он спрашивал себя и не мог найти ответа.

Глава двенадцатая ПОЕДИНОК ТИТАНОВ

В то самое время, как Бильбо, Крупертроп, Биинор и Лилиан и другие поющие эльфы сидели заваленные со всех сторон камнями и не знали, как выбраться из этой ситуации, Остальные, те, кто не пошел с ними, переживали не менее волнующие приключения.

Странная это была компания. Люди, гномы, эльфы, да еще и двуглав. Судьба свела вместе тех, кто при обычных обстоятельствах не имеет никаких общих дел, если не сказать более грубо, то все они вообще избегают друг друга. Теперь же им приходилось вместе выпутываться из этой передряги. Возможно, они бы и разбежались, да только мысль о том, что где-то поблизости рыщет разъяренная драконша, заставляла их держаться вместе.

Впереди летели поющие эльфы. Они были разведчиками и постоянно возвращались и докладывали Радринору и Трэйну обстановку. А так как с ними был Макромант, то и шли они самым большим туннелем. Таким большим, что великан шел по нему, даже не наклоняя головы.

Но большой размер туннеля имел не только преимущества. Были и недостатки, самым главным из которых было отсутствие света. Маленькие поющие эльфы не могли разогнать мрак на таком большом расстоянии, и поэтому толку от их сияния было крайне мало. Скорее наоборот, они еще больше сгущали мрак. Так что сразу же на первых порах пришлось позаботиться об освещении. Вскоре эту проблему решили. Сначала гномы, для которых любое подземелье ничто иное, как родная среда обитания, соорудили из своих походных глиняных кружек светильники, положив в них кусочки каменного угля, который валялся вокруг в изобилии. Затем, когда они перешли небольшой мост через узкое ущелье, который видимо построили тут гоблины, то нашли груду просмоленных бревен. Это очень обрадовало Макроманта, который тут же сделал из одного такого бревна гигантский факел. Факел так ярко запылал в его руке, что осветил подземелье чуть не на двести шагов вперед.

– Смотри, будь осторожен, – предупредил великана Трэйн. – Тут могут встречаться подземные скопления горного газа. Если воспламенишь его, мы все погибнем.

– Хорошо бы этой проклятой драконше попасть в такое скопление газа, – проворчал в ответ Макромант. – Ну, попадись мне она!

Так они и шли довольно долгое время. Вскоре Макромант, у которого ноги были не в пример остальным, обогнал своих спутников и ушел шагов на сотню вперед. Он шел быстро и уверенно, не обращая внимания на всевозможные мелочи, которые попадались ему на пути. Такие, например, как сталагмиты или подземные трещины. Зато других (не считая конечно поющих эльфов) это все останавливало и сильно задерживало.

Путешественникам приходилось все это обходить, перелезать, и даже перепрыгивать с риском сломать ноги или шею, а когда одна такая трещина футов в двадцать шириной разверзлась перед ними, то процессия в растерянности остановилась. А Макромант как раз завернул за угол и скрылся за поворотом. Только огромная тень в свете гигантского факела плясала на черных стенах подземелья.

– Куда ушел этот верзила? – возмутился Радринор. – Эй, Алоизий! – позвал он одного из поющих эльфов. – Сделай милость, слетай, догони, великана и попроси его вернуться.

Как-то так получилось само собой, что Радринор стал командиром отряда. И даже Трэйн не отстаивал этого звания.

Алоизий и его подружка Альвизия полетели догонять Макроманта. Очень скоро они догнали его и замелькали у него перед лицом. Но Макромант не сразу заметил их, так как высматривал дорогу вперед и крохотные эльфы показались ему всего лишь искрами, которые слетали с его факела. Тогда, видя, что великан не замечает его, Алоизий выхватил трубу (я уже говорил, что не знаю, откуда поющие эльфы достают инструменты, вот и в этот раз мне добавить нечего) и затрубил тревогу.

Двуглав прищурил глаза и наконец заметил Алоизия.

– А, так это вы, маленькие светящиеся мушки! – по-доброму улыбнулся он. – А я вас и не узнал.

– Смотри не подпали нам крылья, – строго сказал Алоизий, и когда великан убрал свой огромный факел в сторону, выложил ему суть дела. – Ты очень быстро идешь и совершенно не оглядываешься. Это не дело. Твои спутники отстали и не могут перебраться через ущелье. Вернись и помоги им.

– Ах ты, беда какая! – запричитал великан и заспешил назад. – Что же вы сразу меня не позвали?

Он поспешно вернулся, прыгнул в трещину, уперся в ее стенки ногами и на руках перенес всех своих спутников на другую сторону, после этого выбрался и больше уже не убегал вперед так далеко и постоянно оглядывался, чтобы увериться, нет ли у его спутников проблем.

Так они шли около двух часов, и ничто не предвещало плохого. Только вот поющие эльфы вдруг повели себя странно. Они заметались над потолком, словно ночные мотыльки, и всем сразу стало тревожно. Даже Макромант остановился. К этому времени факел его почти весь выгорел и давал мало света.

Все остановились и стали слушать. На всякий случай те, у кого было при себе оружие (а таковыми были почти все), приготовились к бою.

– Ничего не слышу, – сказал Трэйн Радринору.

– Я тоже, – ответил эльф и закрыл собой принца Зелендила. – Ничего не слышу.

Они еще долго прислушивались, но ничего кроме слабого треска, который исходил от гномовских светильников, да от гаснущего факела Макроманта, ничего не услышали. Вдруг Радринор брезгливо сморщил нос.

– А ты чувствуешь, как премерзко здесь пахнет? Словно тухлой рыбой.

– Да, действительно! Но откуда здесь может пахнуть тухлой рыбой? Может поблизости подземный водоем?

– Тогда бы мы слышали плеск воды.

– Не обязательно.

И тут вдруг посланные вперед поющие эльфы стремительно вернулись. Все они сияли тревожным фиолетовым светом.

– Бежим! – крикнул, спустившись к друзьям, Алоизий. Он так волновался и так сильно был испуган, что больше ничего не успел добавить.

Но добавлять ничего и не надо было. Все услышали громкое и зловещее шипенье.

– Это газ! – закричал Трэйн. – Это подземный газ! Он вырвался из недр и сейчас разорвет всех нас, если мы не затушим огонь!

Он бросил свой светильник и стал топтать его ногами. То же самое сделали и остальные.

Но это оказался не газ.

Из-за огромного камня показалась ужасная морда гигантского чудовища. Красными лучами пронзили пространство два ужасных глаза.

– Дракон! – завопили люди. – Дракон!

– Нет это не дракон, – сказал Трэйн, выхватывая свой боевой топор. – Это драконша.

Узнал драконшу и Макромант.

– Веннидетта! – закричал он и выскочил вперед. – Проклятая тварь! Это ты?

Да, это была Веннидетта. Она сидела в засаде и ждала. Ждала терпеливо, как это могут делать только драконы, да еще разве что кошки, когда выслеживают у норы мышь. Она дождалась. И шипение было вовсе не газом. Просто все еще простуженная драконша, так набирала в легкие воздух, чтобы переработать его в смертельный огонь.

Но когда она увидела перед собой Макроманта (а его она меньше всего на свете ожидала увидеть, потому что откуда ей было знать, что ее смертельный враг находится так близко от нее?), то от неожиданности и от удивления потеряла способность что-либо делать. И на несколько секунд у нее перехватило дыхание.

Это всех и спасло. Если бы Веннидетта сразу выдохнула, то все неминуемо сгорели бы в ее ужасном пламени. Но Макромант, повторяю, успел выскочить вперед и поставил перед собой щит, прикрыв им не только себя, но и всех остальных.

Вот в этот момент драконша выдохнула все, что хотела обрушить на своих врагов.

Щит у Макроманта был сделан из могучих аквилонских кедров, чья древесина славится своей прочностью на все Средиземье. К тому же он был обит лучшим железом, добытым в Морийских рудниках еще в древние времена и закаленный заговорами гномов.

Но даже он в один миг обуглился и потек расплавленным металлом под страшным дыханием драконши. А сила этого огня была такая, что великан упал на колени. Ему понадобились все его силы, чтобы не сломиться окончательно и остаться на ногах.

И Макромант устоял. А когда огонь в глотке Веннидетты закончился, он вытер лицо правой рукой, в которой уже держал огромный топор на длинной ручке также сделанной из цельного аквилонского кедра.

– Ну, гадина! – воскликнул он. – Держись. Пришел твой последний час.

И с яростью обезумевшего быка он бросился на драконшу. Его встретил могучий удар шипастого хвоста, который вдребезги расколол его щит, который все еще был алым, так раскалило его пламя Веннидетты. В свою очередь удар постиг и Веннидетту. Но драконша была увертлива, как всякая змея. Она извилась всем телом и оказалась за спиной у Макроманта.

– Как бы не так! – взревела она. – Это ты сейчас лишишься обеих своих глупых голов.

И всем своим могучим телом, растопырив все четыре лапы и обнажив ужасные когти, она налетела на двуглава. В один миг обвила она длинным хвостом его ноги и напрягла все силы, чтобы свалить его.

И, хотя она крепко спутала Макроманту ноги, все же ей не удалось лишить его способности двигать руками. Двуглаву удалось высвободить обе руки, и когда у его лица оказалась разъяренная драконья морда, могучий удар кулака тут же обрушился в раскрытую пасть. Затрещали кости. Веннидетта взревела от боли.

Закричал от боли и Макромант, потому что драконша сдавила его тело лапами. Вздулись стальные мускулы великанов. Теперь уже трещали кости Макроманта, когда Веннидетта пыталась расплющить и передавить их, как это делают гигантские змеи с быками и коровами в жарких странах.

Макроманту стало трудно дышать. Его лица покраснели от натуги, но он и не думал сдаваться. Его могучие руки, которые привыкли одним ударом срубать по десятку деревьев, теперь молотили драконью морду, выбивая из слюнявой окровавленной пасти один зуб за другим. Макромант знал, что он не должен дать и секунды передышки своему противнику, иначе драконша сожжет его пламенем. Пока же только клубы зловонного пара обжигали ему лица.

– Грязная зловонная змея! – ругалась одна голова, сверкая глазами.

– Я убью тебя, потому что ты разлучила меня с моим народом, подлая тварь! – восклицала другая. – Я не остался рядом с ним, и не был с друзьями в трудную годину. Они погибли. Если бы я был с ними, я что-нибудь придумал бы.

– Фейфаф ты отправифься за фвоими двувьяими! – прорычала Веннидетта, которая с потерей передних зубов стала шепелявить как старуха.

Она все же ухитрилась и нанесла своей мордой страшный удар по одной из голов Макроманта.

Тот не успел парировать его и сразу ослаб. Но тут же одной рукой Макромант схватил драконшу за шею прямо у изголовья, притянул к себе, и его оставшаяся боеспособной голова вцепилась драконше в горло. Прокусить стальную чешую было конечно невозможно, но великан надеялся задушить драконшу.

Веннидетта разгадала его план, и чтобы спасти себя, освободила хвост, а также ноги противника. Макромант сразу обрел способность более активно двигаться. Он стал стукать драконшу об стены, пытаясь сломать ее. Но доставалось и ему.

Это был страшный и по-настоящему фантастический бой. Только вот зрители этого грандиозного сражения об этом не догадывались. Им было не до того, чтобы стоять и смотреть, что и как происходит. Вокруг стоял такой грохот и шум, все так стремительно вокруг завертелось, задрожали стены подземелья, со всех сторон посыпались камни, клубами взвилась черная угольная пыль. Великаны так стремительно крутились в своей неистовой борьбе, что вполне могли всех запросто передавить, даже не заметив этого. Так что всем пришлось отступить на несколько десятков шагов и наблюдать за ходом битвы с приличного расстояния. О том, чтобы оказать какую-либо помощь Макроманту, не могло быть и речи. Все понимали, что это бессмысленно. Оставалось только смотреть.

А бой продолжался. Противники оторвались друг от друга. Ни одному не удалось удушить и сломать другого. Силы были равными. Так что оставалось решить все смертельным поединком.

Двуглав успел схватить свой топор, который чуть не раскололся от удара, но к счастью застрял в расщелине. Макромант схватил его и напал на Веннидетту.

Единственным боеспособным оружием драконши теперь был хвост. И это было очень грозное оружие. И хотя два шипа из шести успели сломаться, драконша и не думала об отступлении. Она щелкала им словно кнутом, высекая из стен яркие искры, от которых загоралась угольная пыль. Макроманту стоило большого труда отбивать ее удары топорищем. А один раз он даже получил серьезную рану в правое колено.

– Ага! – обрадовалась Веннидетта. – Моя берет!

Макромант (а одна его голова опять лишилась сознания и с закрытыми глазами безвольно склонилась к шее) сплюнул окровавленным ртом и прохрипел:

– Посмотри на себя! Куча старого хлама. Ты не драконша, а жалкая калека. Даже если останешься жива, то охотиться тебе только на мышей и крыс.

И он был прав, потому что положение Веннидетты было незавидным. Зубы выбиты, одно крыло оторвано, другое сломано и безжизненно висит за спиной, словно парус у тонущего корабля. От хвоста оторвался еще один шип, еще два сломались на концах и стали тупыми и почти безвредными. И все же замечание про мышей и крыс (а ведь ей совсем недавно это и приходилось делать) ее очень обидело и совершенно вывело из себя.

– Фефе фто такиф, как фты, унифтофу! – зафыркала она и с еще большей ожесточенностью бросилась на Макроманта.

Бой разгорелся с новой силой.

Великан не отступил ни на шаг. Его топор летал с быстротой молнии. Драконша также не потеряла своей стремительности. Так или иначе, но еще ни один из противников не смог нанести по настоящему смертельного удара. Оба были в равном положении до тех пор, пока Макромант не сломал топор.

Да, кедровая ручка не выдержала его ярости. Она треснула, но двуглав не успел среагировать на это и нанес еще один удар. Веннидетта успела убрать лапу, и топор ударил в пол. Громко звякнуло железо, с треском раскололось дерево. И железная часть топора отлетела в сторону.

Макромант остался безоружен.

Веннидетта выгнулась, затем сжалась словно пружина в часах и, распрямившись, кинулась на двуглава.

Вот тут боевые гномы и доказали, что они не зря славятся как одни из лучших воинов в Средиземье.

Трэйн, который внимательно следил за поединком, дал сигнал своим двум друзьям Белоброду и Брадомиру следовать за ним и осторожно стал подбираться поближе к сражающимся. Он заметил в стене, позади Макроманта углубление, дождался, когда противники чуть отдалились в сторону, и они втроем юркнули туда. Теперь гномы были рядом с Макромантом и в относительной безопасности.

И в тот самый момент, а вернее за короткое мгновение до того, как драконша прыгнула, гном ловко кинул свой короткий топорик в потолок. Он еще раньше заметил здоровый и достаточно острый сталактит, который висел на потолке и давно готов был упасть от сотрясения стен. И теперь запустил топор в то самое место, которое еще держало сталактит. Гномы очень хорошо разбираются в камнях и всяких там горных породах. Удар оказался метким и умелым. Сталактит с грохотом отломился и словно гигантский нож рухнул вниз.

Ко всеобщему величайшему сожалению он упал не на драконшу. Та за долю секунды успел отпрянуть назад, и сталактит воткнулся в пол прямо перед ее носом. Грохот был такой, что у всех уши так и заложило.

И тут случилось удивительное. Веннидетта испугалась. Да она по-настоящему испугалась. Неизвестно, что она подумала, только вдруг повернулась спиной и поползла назад. Затем развернулась и пустилась в постыдное бегство.

– Ее нельзя отпускать! – крикнул Трэйн Макроманту. – Она отлежится где-нибудь в пещерке, а потом снова будет нападать и убивать.

– Нет, – сказал Макромант и вырвал из пола сталактит. – Больше я ее щадить не буду.

Закинув свою каменею дубину за плечо, великан побежал за драконшей. Все, и гномы и эльфы и люди последовали за ним.

Началась охота на драконшу.

Глава тринадцатая ВПОЛНЕ СЧАСТЛИВАЯ ДЛЯ ВСЕХ, КРОМЕ ВЕННИДЕТТЫ

В тот самый момент, когда Веннидетта пустилась в бегство, Бильбо принял решение.

Что это было за решение? О это было очень серьезное решение, к которому хоббит пришел не сразу, а только после долгих и тщательных размышлений.

Когда Бильбо понял, что никто кроме него ничего сделать не в силах, он решил сам найти решение столь сложной задачи: каким образом выбраться из каменного мешка.

– Мне уже приходилось бывать в такой передряге, – сказал он себе. Он мог бы сказать это Крупертропу, но если признаться честно, то Бильбо был очень сердит на незадачливого гнома, да и опасался иметь с ним какие-либо новые дела. Он и так сильно раскаялся, что взял его с собой. – Бывал я в местах куда похуже этого. И ничего, как видите, жив здоров. И даже вполне упитан, насколько это возможно после стольких странствий. Значит, так будет и в этот раз. Надо только что-то предпринять. Но вот что? Взять в руки кирку и лопату, и подобно гному пробивать проход?

Увы, ни кирки, ни лопаты у них не было. К тому же у них не было и времени, чтобы заниматься столь сложным делом. В пещере начал кончаться воздух. Сначала это было незаметно. Легкая духота еще никому не принесла вреда. Но потом заскулил Биинор. И поющие эльфы опустились к нему на спину. Их сияние потускнело, крылышки безвольно висели за спинами, лица стали бледными и грустными. Гном Крупертроп сел на камень и угрюмо смотрел на Бильбо из-под косматых черных бровей. Обратиться к нему он не смел. Видно было, что он переживает свой промах.

Так или иначе, но все теперь надеялись только на Бильбо Бэггинса и его счастливую звезду.

Хоббит видел, что все надеются только на него, но нельзя сказать, что это его сильно обрадовало.

– И такое положение дел мне знакомо, – сказал он. – Все только и ждут, что я сделаю что-то такое, что сразу решит все проблемы. Я смотрю, это уже становится привычкой, доброй традицией. Что же мне сделать такое?

Ответ пришел сам собой, когда в задумчивости Бильбо положил подбородок на мешок, который к этому времени держал у себя на коленях. Мешок вздрогнул, и Бильбо вспомнил, что в нем находится Око Дракона. Он широко раскрыл глаза и уставился на мешок.

– Вот как, значит? – задумчиво произнес он. – А ведь ничего другого не остается. Помниться мне, что стены разошлись сами собой, когда я показал им драконий глаз. Может так будет и в этот раз?

И Бильбо решился.

– Всем закрыть глаза! – скомандовал он. – Я сейчас достану глаз дракона.

Дважды приказывать ему не пришлось. Все знали, что такое глаз дракона, поэтому через секунду все не только крепко зажмурили глаза, но и легли на пол лицом вниз.

Бильбо сунул руку в мешок. Глаз дракона так и прыгнул ему в ладонь. Хоббит крепко сжал его и резко вынул руку и поднял ее над головой. Сам хоббит глаз не закрывал. Ему же нужно было видеть, как расступятся стены завала.

Но ничего подобного, что было в прошлый раз, не случилось. Стены завала как стояли черные и беспристрастные, так такими и остались.

– Что такое? – удивился Бильбо. – Почему?

Его вопросы остались без ответа. Тогда хоббит в отчаянии даже потряс Око Дракона, словно это могло что-либо изменить. Все осталось по прежнему. Бильбо потряс посильнее. Тогда Око Дракона вспыхнуло красным светом и попыталось вырваться из руки Бильбо. Ему явно не понравилось, как с ним обращаются.

И тут вдруг к своему величайшему ужасу до Бильбо дошло, что он смотрит на глаз дракона.

– Ой, мамочка! – воскликнул он. – Как же это так получилось? Ах я растяпа! Значит теперь все, конец? Я попался. Как и старина Гэндальф.

И он посмотрел на свои мохнатые ножки, в твердой уверенности, что сейчас увидит, как они превращаются в камень.

Но, как ни странно, ножки его оставались прежними, толстенькими, мохнатыми и давно не мытыми и не расчесанными. Бильбо вздохнул с облегчением.

– Значит я еще поживу, – сказал он. – Это утешает. Но почему стены не раздвинулись? Это мне уже не нравится. Честное слово.

И он стал думать, что делать дальше. Но ничего не придумывалось.

– Ну почему я не Гэндальф! – воскликнул тогда вконец расстроенный Бильбо. – Он бы давно уже что-нибудь придумал.

И тут он вспомнил Гэндальфа. а вернее ту последнюю его выходку, когда волшебник чуть было не отправил его домой в Хоббитаун.

– А ведь верно, – воскликнул Бильбо. – Так оно и было. Гэндальф заставил драконий глаз перенести нас в мой дом, через тысячи лиг от Горелых гор. И для этого всего лишь понадобилось положить на него руку и загадать желание. Правда, потом Гэндальф уверял меня, что все это было только понарошку, но ужин то был настоящий! И даже пиво было прохладным. понарошку так не бывает. А что если попробовать и сейчас проделать что-нибудь подобное?

Вот к какой идее привели его долгие и мучительные размышления.

– Вставайте, друзья, – закричал он. – Время не ждет. Тут уже совсем дышать нечем.

Все посмотрели на Бильбо и в ужасе закричали, потому что увидели на его ладони Око Дракона, которое горело теперь уже желтым светом.

– Ага, кричите, – удовлетворенно сказал Бильбо, – и никто не думает становиться камнем. Правильно. Так оно и должно быть. Гэндальф именно так и говорил, что эта штука слушается того, у кого она в руках. Она сейчас у меня в руках, а команды всех обращать в камень я не давал, поэтому вы и кричите. Так что кричите себе на здоровье, сколько влезет. Только вот воздуху здесь от ваших криков явно не прибавляется.

Все сразу замолчали.

– Вот так-то лучше. Подойдите все сюда, и пусть каждый положит одну ладонь на эту штуковину. Попробуем оказаться в другом месте. Хотя конечно Гэндальф что-то там говорил про иллюзию и фантазию, мы все же попробуем. Вдруг что-нибудь получится. Ну, давайте, подходите.

Никто не сделал ни одного шага. Бильбо пришлось даже прикрикнуть:

– Это еще что такое? Хотите остаться здесь навеки вечные? Пожалуйста, но тогда ко мне никаких претензий.

Первым к нему подошел Крупертроп.

– Не сердитесь, мистер Бэггинс, – сказал он, – и не кричите на нас. Вам ведь не ведомо, что значит быть каменным истуканом. А каждый из нас, кроме господина альтасара, побывал в каменной одежде не одну сотню лет. И нет большего ужаса, чем того, который охватывает тебя, после смертельного взгляда Ока Дракона.

И Бильбо устыдился своей резкости:

– Я прошу простить меня, потому что никого я не собирался обижать, а просто я нервничаю ничуть не меньше каждого из вас. Но теперь, когда вы убедились, что ничего страшного в этой штуковине нет, давайте действовать.

– Это верно, – согласился Крупертроп. – От удушья можно умереть очень быстро, и даже сам того не заметишь. Сначала темнеет в глазах…

И, не договорив, гном положил руку на Око Дракона. Затем к ним подлетели эльфы и тоже возложили свои крохотные ручонки на волшебный камень. Последним подошел Биинор и положил свою большую добрую мохнатую лапу поверх остальных.

– А теперь, – сказал Бильбо (как ему хотелось сказать, что он хочет оказаться у себя дома в Хоббитаун, за столом, на котором дымятся тарелки с едой, пусть это будет даже понарошку, просто описать невозможно!), – я хочу, чтобы мы все оказались в пещере, где находится мой лучший друг волшебник Гэндальф.

Все затаили дыхание. Волнение было так велико, что Бильбо дрожал, и его рука то поднималась, то опускалась под тяжестью столь ответственного груза.

Прошла минута. На первый взгляд ничего не изменилось. Но только на первый взгляд. Потому что меняться было просто нечему. Вокруг были все те же черные стены, обоев на них разумеется не было. Так что перемещения сперва никто просто не заметил.

Потом Крупертроп обратил внимание на то, что легче стало дышать. Он вдохнул полной грудью и сразу уловил разницу в качестве воздуха.

И эльфы стали сиять ярче. Бильбо воскликнул при этом:

– Вот тебе и иллюзия!

А затем ярким белым огнем сверкнуло Око Дракона. Так ярко что всех ослепило. Словно молния во время грозы. Все в ужасе отдернули от него руки и отступили на несколько шагов. Только Бильбо остался на месте.

И тут он увидел Гэндальфа. И все увидели каменного мага, который стоял неподвижно с посохом в руке. Вот только посох волшебника не был недвижим. Он вдруг поднялся, словно нацеленное копье и тоже засветился точно таким же светом, как и Око Дракона. И вдруг мощный белый луч вырвался с его кончика, и ударил в стену завала. Бильбо даже рот разинул от удивления. А вокруг стало так светло, что хоть глаза закрывай. Так все и сделали. Закрыли глаза. Когда рядом творится волшебство, лучше особенно не подсматривать. Что-то громко загремело, застучало, а потом вдруг навалилась тишина.

Когда хоббит и остальные открыли глаза, то увидели, что все они стоят на прежнем месте. То есть на том самом, где они только что были, а именно перед завалом. Вот только завала перед ними больше не было. Проход был свободен. Словно кто-то его расчистил.

– Уф! – облегченно вздохнул Бильбо и прижал Око к своей груди. Но что-то сдается мне, что мы там же, где и были. Неужели не сработало?

– Нет, – сказал ему на это Крупертроп. – Все сработало великолепно. Только не так, как ты предполагал. Мы все там же где и были, а вот завала нет, и вон там за поворотом наверно и находится твой друг. Мы его видели.

Бильбо побежал вперед, потом повернул направо и сразу же забыл про все на свете, потому что увидел Гэндальфа.

– Гэндальф, дорогой Гэндальф! – закричал хоббит и бросился к своему каменному другу. – Как это прекрасно, что мы нашли тебя.

Бильбо обнял Гэндальфа, прижался к нему и вдруг почувствовал себя самым счастливым хоббитом на свете. Он гладил чуть теплый каменный плащ волшебника, ощупывал его посох, который, кстати говоря, снова был в вертикальном положении, и смотрел и не мог насмотреться на его лицо. И при этом бормотал:

– Гэндальф, Гэндальф это ты!

А Гэндальф смотрел на него добрым взглядом, в котором так и читалась мысль:

«А я в вас нисколько и не сомневался, мистер Бэггинс. В вас и в вашу счастливую звезду. Ну, давай, не тяни больше, дорогой мой Бильбо. Сделай что-нибудь. Просто не представляешь, как мне надоело тут стоять без дела. Одними мыслями сыт не будешь».

Но Бильбо долго еще не мог опомниться и оторваться от Гэндальфа. Пока к нему не подошел Биинор и сразу тремя своими холодными мокрыми носами не ткнулся ему в бок. Тут Бильбо опомнился, вспомнил, что он не один, а с друзьями, и горячо заговорил:

– Мы пришли, чтобы расколдовать тебя, Гэндальф. Я нашел способ, как это сделать и уже всех оживил. А поющие камни оказались вовсе не камнями, а эльфами. Ты представляешь? Поющие эльфы. Они так красиво поют, что вода из волшебного ручья начинает танцевать и…

Глаза Гэндальфа бешено сверкнули. Бильбо сразу прочел в них еще одну мысль: «Хватит трепаться! Мне от твоей восторженной болтовни легче не становится. Делай дело!»

– Сейчас, сейчас! – успокоил его Бильбо, и с волнением стал открывать последнюю фляжку с живой водой. – Вот здесь вода. Сейчас мои друзья споют тебе песню.

Бильбо дал знак поющим эльфам. Лилиан и его спутники тут же взлетели, засверкали яркими огоньками и запели:

Мы перелетели,

Мы прилетели,

Сюда прилетели,

Чтоб сделать добро.

На этой неделе,

На этой неделе,

На этой неделе,

Сверкнет серебром.

Сверкнет серебром

Живая вода.

Что хоббит нашел,

Славься Бильбо всегда!

Сверкнет серебром

Живая вода.

И великий волшебник

Проснется тогда.

Великий волшебник,

Маг Митрандир!

Воитель со злом,

Светлых эльфов кумир!

Очнись, чародей,

Проснись чародей!

И своим длинным жезлом

Взмахни поскорей!

Очень это была радостная песня. Эльфы играли и пели, и волшебная вода не смогла не услышать чудесные звуки. Из узкого горлышка опять появилась хрустальная змейка. Она взлетела в воздух и стала кружиться в удивительном танце. Кружилась, кружилась, пока не рассыпалась над Гэндальфом и не оживила его.

– Не думал я, что это случится так скоро, – сказал Гэндальф, когда все жизненные функции вернулись к нему в полной мере. – Вашу руку, милейший Бильбо Бэггинс!

– Гэндальф! – счастливо воскликнул Бильбо, протягивая волшебнику сразу обе руки. – Как я рад, что ты снова со мной.

Гэндальф счастливо пожал хоббиту руку, потом не удержался, сбросил с себя показную холодность, и обнял своего друга и крепко прижал к себе.

– Я в тебе не сомневался ни минуты, – сказал он. – Ты все правильно сделал. Мой посох, как только увидел Око Дракона, сработал, что называется, на полную силу. Я заложил в него очень сильный удар по Оку, но только не успел его проделать. А сейчас он выстрелил, и хотя до Ока не достал, зато расчистил тебе дорогу ко мне. Очень ловко придумано. Только настоящий Взломщик додумается до этого.

– Это правда?

– Самая что ни на есть. Или не зовут меня Гэндальфом Серым. Теперь давай, расскажи обо всем, что вокруг происходит. Я смотрю, ты обзавелся славной кампанией.

– Да это так. Тут все мои друзья. Вот это вот альтасар Биинор, а это…

И Бильбо представил магу всех своих спутников. Затем, захлебываясь от волнения и глотая слова, стал рассказывать обо всем, что с ним случилось. И на весь рассказ, который у читателя занял, скорее всего, не один час драгоценного времени, у него ушло чуть больше трех минут.

– Так, все ясно, – сказал Гэндальф. – Все хорошо, что хорошо кончается. Удача была с тобой, мой дорогой Бильбо. И ты делал все правильно, мой мальчик. Только вот куда девалось Око Дракона?

– Око Дракона? – удивился Бильбо, который во всей этой суматохе о нем совершенно забыл. – Видишь ли… Вот оно, всегда со мной. И теперь я от него с удовольствием избавлюсь. Храни его теперь сам, мой дорогой Гэндальф. Мне от этой игрушки слишком много хлопот.

Оказалось, что даже в столь сложно ситуации Бильбо все равно оказался молодцом. Интуитивно, он все же спрятал Око Дракона себе за пазуху. Теперь он с гордостью достал его и вручил Гэндальфу. Волшебник взял его, внимательно осмотрел. Глаз дракона теперь был похож на обыкновенный булыжник. Он больше не светился и даже не мерцал.

– Сила его на исходе, – произнес Гэндальф. – Чтобы это могло значить?

– Может, сдохла Веннидетта? – предположил Бильбо. – Наверно встретилась с Макромантом, и он ее задушил.

– Нет, – не согласился Гэндальф, – тогда бы он просто исчез. Но ты прав, Веннидетта уже не так сильна и опасна, как прежде. И она действительно сражалась с Макромантом.

И тут Око Дракона вдруг слегка замерцало, а потом мерцание стало медленно усиливаться.

– Пожалуй, мы поспешили с выводами, – тут же сказал Гэндальф, и поспешно спрятал Око Дракона в свой походный мешок, который ему вернул хоббит. – Она не убита, а только ранена. И приходит в себя. Драконы ужасно живучи. Значит, нам надо быстрее найти всех остальных и помочь им. Без Ока Дракона с Веннидеттой не справиться. Быстрее за мной!

И Гэндальф, пошел вперед так стремительно, что сразу стало видно, как он застоялся, будучи каменным истуканом.

– Опять! – воскликнул Бильбо, устремляясь за другом. – Когда же это кончится?

А что же Веннидетта? Пора поинтересоваться и ее делами.

Когда перед самым ее носом вдруг с грохотом свалился острый камень, Веннидетта отпрыгнула назад больше от неожиданности, чем от страха. А потом ей вдруг показалось, что земля задрожала у нее под лапами, стены вокруг заходили ходуном, и драконша решила, что начинается обвал. Поэтому она и пустилась в бегство. Во всяком случае именно так объяснила самой себе свое поведение Веннидетта спустя некоторое время, когда остановилась в одном тесном гроте и спряталась за грудой валунов.

Очень долго она не могла отдышаться. Легкие ее прожигало воздухом, которым она никак не могла насытиться, из глаз текли слезы, а все тело сотрясалось от боли. Теперь, когда горячка боя прошла, Веннидетта обнаружила, насколько плачевно ее положение. В сражении с Макромантом она сильно пострадала, и теперь ей понадобится немало времени, чтобы восстановить свои силы. Но самым печальным в данной ситуации было то, что победу она не одержала и не уничтожила своих противников. Наоборот, сбежала от них, и скорее всего теперь уже они охотятся за ней, чтобы прикончить, пока она не опомнилась.

– Ну это мы еще посмотрим!

Веннидетте стало себя очень жалко. Так жалко, что горячие слезы ручьем полились из ее глаз. Они стекали ей на нос и с него падали на землю. Камень в тех местах, где на него падали капли, начинал дымиться. Слезы драконши прожигали в нем глубокие дырочки, какие получаются в снегу, когда на него выплескивают остатки горячего супа.

– Что-то в последнее время мне не везет, – сказала себе Веннидетта. – Вместо того, чтобы найти Око, я нарвалась на этого двухголового мерзавца. И откуда он только взялся на мою голову? Негодяй! Вечно он становится у меня ну пути. Это просто какая-то злая судьба. Ой, как все у меня болит!

И драконша принялась своим длинным шершавым, как напильник языком зализывать свежие раны.

Слюна драконов обладает чудодейственным свойством, прежде всего для них самих. Она моментально залечивает самые тяжелые раны и даже увечья. Вот и теперь Веннидетта сразу почувствовала облегчение. Боль утихла, перестали кровоточить десны в тех местах, откуда Макромант выбил зубы. Не прошло и десяти минут, как Веннидетта была абсолютно здорова. Или почти здорова. Да, на такие вот чудеса способны драконы. Если их сразу не убить, то они моментально оправляются даже после смертельных ран. Не зря в старые времена рыцари старались обезглавить драконов. Других средств в борьбе против них просто не существует.

– Теперь мы посмотрим, кто кого, – удовлетворенно произнесла Веннидетта. – А зубы вырастут. Когда я съем этого двуглава вместе с костями, и выпью мозги из его ненавистных голов, то новые зубы будут у меня уже через неделю. Новые зубы и новые крылья. Кстати о крыльях. Надо бы ими тоже заняться.

Я уже говорил, что одно крыло Веннидетта потеряла в сражении. Кажется правое. При чем в этом была виновата сама драконша. Когда она налетела на Макроманта и обвила его хвостом, то по неосторожности, или даже больше по случайности, сунула одно крыло ему под ноги. И оно сломалось сразу в двух местах, когда они начали бороться. Тогда в пылу сражения Веннидетта этого просто не заметила. Второе ее крыло тоже было повреждено, хоть и не так, как первое. Кажется левое крыло. Это случилось, когда на какой-то момент Макромант прижал Веннидетту к стене. Она не успела сложить уцелевшее крыло, и оно вывернулось из плечевого сустава, который в сущности и приводит весь механизм крыла в действие. Так что когда Веннидетта попыталась пошевелить им, то ничего из этого у нее не получилось. Крыло не сдвинулось с места, даже не дрогнуло. Оно продолжало торчать жалкой тряпкой, от которой теперь не было никакого проку.

– Придется с ним расстаться, – с горечью вздохнула драконша. – А то будет волочиться, цепляться за выступы, да еще при этом шуршать, так что все на милю вокруг будут знать – идет драконша.

Вправить крыло можно было только одним способом. Веннидетта вытянула длинную шею назад и вцепилась в крыло зубами. Нащупала поврежденный сустав и сжала пасть, затем, собрав все силы и мужество, резко дернула голову обратно.

Раздался хруст, за ним, через какое-то время, дикий рев.

От нахлынувшей на нее боли Веннидетта чуть не потеряла сознание. В глазах у нее помутнело, заплавали красные круги. Зубы заскрипели, так сильно сжала их драконша. С трудом она разжала пасть и сплюнула на пол. Но зато крыло встало на место. Но боль в другом крыле с двойной силой продолжала мучить драконшу. И после этого она не выдержала и заревела.

Пламя вырвалось у нее из пасти и опалило все вокруг. Стены содрогнулись от ужаса. Глухое эхо разнесло рев драконши по всем даже самым дальним уголкам подземелья. Услышали его и Макромант с гномами и остальными их спутниками. Они как раз были в самом просторном месте лабиринта. Огромный подземный грот окружал их со всех сторон, в центре него зияла чернотой огромная пропасть. Тревожно они переглянулись друг с другом и поспешили в ту сторону, откуда он раздавался. Они решились на рискованное и очень опасное дело. Тут-то они и встретили Гэндальфа, Бильбо и Крупертропа с поющими эльфами, которые выскочили из незаметного туннеля, который со стороны был больше похож на расщелину. Радринор увидел мага, и тут же разъяснил ему всю ситуацию. Гэндальф слушал его внимательно, а потом спросил:

– В какой стороне драконша?

– Вон в той.

– За мной! Быстрее! Времени почти нет.

И маг быстрой походкой пошел в туннель, где по видимому была драконша. Его сопровождали, Бильбо, который считал, что самое безопасное место, это конечно же рядом с Гэндальфом, Радринор и Трэйн. Остальным Гэндальф велел оставаться на прежнем месте.

– А лучше всего идите на ту сторону пропасти. Через нее есть мост. – Дал он им совет. Мост действительно был. Крепкий широкий мост, построенный орками по-видимому совсем недавно. Все тут же побежали исполнять совет волшебника. – А ты, король, – обратился маг к Макроманту, – встань здесь в засаде. Мы попытаемся выманить на тебя драконшу.

Макромант кивнул головами и послушно встал, где ему было велено.

И смельчаки побежали вперед, навстречу драконше. Впереди бежал Гэндальф, и Бильбо быстро отстал от него. Вот тут он и понял, что совершил большую ошибку, что увязался за волшебником.

А Гэндальф и не подозревал, что Бильбо отстал от него. Он вообще был уверен, что хоббит отправился в укрытие за мостом вместе с остальными.

Вскоре втроем с Трэйном и Радринором они оказались в гроте с дрожащими стенами.

– Что это? – удивился волшебник.

– Это залежи горного газа пытаются вырваться наружу, – объяснил ему Трэйн. – Скорее всего сюда идет драконша, и от ее шагов дрожат камни.

Гэндальф задумался:

– Залежи горного газа хотят вырваться наружу? Очень хорошо. Тогда надо ему помочь. А он горит?

– Еще как! – Трэйн знал толк в рудном деле. – Когда его зажигают, скалы взлетают в небо.

– Вот и славно, – сказал Гэндальф и ударил посохом в пол. С места, куда пришелся удар, тут же пошли в разные стороны трещинки, и очень скоро в гроте потрескался весь пол, и из трещин с шипением пошел голубоватый дымок.

И тут показалась драконша…

Когда Веннидетта вправила себе крыло и заревела от страшной мучительной боли, она совершенно потеряла голову и пришла в бешенство. Никогда в жизни она не испытывала ничего подобного. И жажда мести овладела ею всей без остатка.

– Я отомщу за свои страдания! – заревела она, поднимаясь с земли и расправляя лапы. Ее хвост выбил громкую боевую дробь, затем щелкнул, словно гигантский кнут. – Отомщу! Убью всех, великана, коротышку, гномов, эльфов! Всех! Никого не оставлю. Пусть это будет мне стоить жизни. Хватит унижений!

И она пошла, стремительно и неудержимо. Глаза ее горели ярким огнем, их яркие лучи освещали пространство на несколько десятков шагов вперед, как в наше время фары автомобилей разгоняют мрак на ночной дороге. Теперь драконша не кралась, а шла прямо, и не скрываясь. Поэтому с грохотом опускались на каменный пол ее лапы, и сотрясались при этом стены. Гремела на ходу стальная чешуя драконши, и воздух вокруг леденел от ужаса, слыша ее горячее дыхание.

Вдруг два огромных темных силуэта возникли у Веннидетты на пути. Это были силуэты драконов. Возбужденная яростью и бешеным желанием крушить и уничтожать все вокруг, Веннидетта не обратила на них внимания, только грозно зашипела:

– Прочь! Прочь с моей дороги! Я больше не желаю выслушивать ваши глупые наставления. Уйдите!

Но так как силуэты драконов остались неподвижными, Веннидетта опять взревела, скрутила кольцом хвост, громко им щелкнула и двинулась вперед. В одно мгновение она просто прошла силуэты насквозь. И это было неудивительно. Ведь силуэты принадлежали не живым драконам, а всего лишь их призракам. Вы уже догадались, что это опять к своей дочке явились духи Смога и Ведригайлы. Два призрака. Две тени из прошлого. И Веннидетта не стала их слушать. Когда она скрылась за поворотом, призраки переглянулись между собой. Глаза у них были наполнены великой тоской.

– Она не захотела выслушать нас, – сказала тень Смога. – Какое несчастье иметь такую дочь!

– Да, – вздохнула тень Ведригайлы. – Бедная девочка. Она идет прямо навстречу своей гибели. Рок настиг и ее. Род драконов больше не возродится на земле. И гнев Саурона не даст нам успокоения. Мы не выполнили его приказа, и теперь нас ждет наказание.

И две гигантские тени, понуро опустили головы и с тихими горестными стонами слились с подземельными стенами.

А Веннидетта продолжала двигаться вперед. Чутье ей подсказывало, что она идет в верном направлении. Только вот опасности в этот раз она не заметила, когда ворвалась в очередной подземный грот, в котором пол был весь изрыт трещинами и круглыми дырками, из которых сочился синеватый дым. Она увидела только, как юркнули в том конце пещеры в большой туннель ее враги.

– Ага! – обрадовалась Веннидетта. – Вот вы где? Значит и Макромант с вами. И противный коротышка.

И стремительными прыжками, выбрасывая из ноздрей горящие искры, Веннидетта помчалась вперед. Ей оставалось добежать совсем немного, как чудовищной силы взрыв, мощное пламя и адский грохот поглотили все вокруг. Мир превратился в кошмар…

… Бильбо очень удивился, когда увидел бегущих обратно Радринора, Трэйна и Гэндальфа. А волшебник очень удивился, увидев его.

– Что ты тут делаешь? – крикнул он на бегу. – Сейчас же беги!

Бильбо послушно повернулся и хотел бежать, но к великому своему ужасу не смог этого сделать, потому что у него вдруг ни с того ни с сего закружилась голова, и он сделал неверное движение, что сильно ушиб ногу о каменный выступ и упал.

– Гэндальф! – в диком ужасе заверещал он. – Спаси меня!

Маг, который уже был впереди, обернулся.

– О, нет! – сказал он. – Бильбо!

Он стремительно вернулся, схватил хоббита, посадил его себе на спину и побежал вместе с ним. А через несколько секунд они выскочили в большой грот, и добежали до моста. И тут их догнал взрыв. Грохот был такой, что все вокруг заходило ходуном. Пол, стены, потолок. Все затряслось и стало ломаться и трескаться. С потолка вниз летели тысячи сталактитов. Некоторые падали на пол и разбивались на тысячи осколков. Другие летели в пропасть. Все это продолжалось несколько минут, а потом внезапно стихло.

Бильбо и Гэндальф были на мосту, когда прозвучал взрыв. Они смотрели друг на друга. Бильбо испуганно, Гэндальф внимательно.

– Что это было? – спросил Бильбо.

– Веннидетты больше нет, – ответил Гэндальф.

– А куда же она подевалась?

– Отправилась туда, где ей место.

– Ты хочешь сказать, что она отправилась к своему папаше? – глаза Бильбо радостно засияли. – Это так?

– Абсолютно!

О том, что Веннидетты больше нет, догадались и все остальные. Макромант радостно махал рукой Гэндальфу и Бильбо. С другой стороны моста им также махали гномы и эльфы.

– Драконши больше нет! – со смехом крикнул им Бильбо. От радости он прыгал на одной ножке. На той, что не подвернул, естественно. – Веннидетта погибла! Отправилась к папаше Смогу! Ура!!!

– Ура!!! – закричали ему в ответ гномы и эльфы.

Гэндальф посмотрел наверх и пробормотал:

– Потолок, однако, стал ненадежным. Того и гляди, здесь начнется великий обвал. Надо быстрее уносить ноги. Эй, Макромант, иди к нам! Надо спешить!

Двуглав поспешил к мосту. Он уже было совсем догнал Гэндальфа и Бильбо, которые шли, отряхивая с себя подземную пыль, как вдруг снова раздался грохот.

Стена пещеры, самая ближняя к мосту, вдруг разлетелась вдребезги. Огромное, окровавленное, обугленное чудовище, в котором уже почти невозможно было узнать Веннидетту, вылетело из него словно ракета, стремительно извиваясь, достигло моста и врезалось в Макроманта мордой. Удар был настолько силен, что великан не устоял на ногах, взмахнул руками и полетел с моста.

Все так и ахнули. А потому оцепенели. Даже Гэндальф замер от неожиданности.

– Это я! – взревела Веннидетта, открывая пасть, в которой бушевало пламя. – Неужели вы надеялись меня сжечь? Драконы не горят! А вот вы сгорите! Прямо сейчас.

Несмотря на свои слова драконша была в плачевном состоянии. Стальная чешуя с нее наполовину осыпалась, оставшиеся чешуйки, каждая величиной с рыцарский щит, стояли торчком, обнажая израненное тело. Ее задние лапы и крылья, все это было переломано, и поэтому она передвигалась как змея только ползком, смешно помогая себе короткими передними лапами. Один глаз у нее вытек, веко над другим вспухло, и драконша смотрела, несколько нелепо склонив морду. Вся она была в копоти и крови. Но пламя рождать она все еще могла. И всю силу своего оставшегося огня она направила на Гэндальфа и Бильбо.

Они бы непременно погибли. Только Гэндальф успел вовремя поднять перед собой свой магический жезл и встретил атаку стойко, как и полагается волшебнику его ранга.

Целую минуту шла борьба между Веннидеттой и Гэндальфом. Кто кого сломит. Огонь мага или наоборот.

Гэндальф держал жезл обоими руками, по его лицу тек пот, ноги волшебника дрожали от великого усилия, с которым маг старался устоять на месте. Бильбо, который в испуге спрятался за ним, вцепился в его правую ногу, изо всех сил пытался помочь ему. И вдвоем они устояли. Гэндальф остался на месте, а огонь вскоре закончился в чреве драконши. Она больше не могла родить пламя. А все пламя, которое она выдохнула, было теперь в кончике магического жезла. Теперь тот сверкал подобно солнцу, освещая вокруг все подземелье.

Гэндальф взмахнул посохом, направил его горящий конец в пространство между собой и Веннидеттой. И пламя драконши, собранное им, единым махом вырвалось обратно наружу. Раздался хлопок, затем яркая ослепительная вспышка, и мост, на котором все они стояли, громко затрещал, раскололся на три части и обрушился вниз в пропасть, увлекая за собой и драконшу. Гэндальф и Бильбо остались на его краешке, который тоже готов был вот-вот отколоться. Они повернулись, чтобы бежать, но не успели.

Видимо Веннидетту берег самый главный демон зла и все остальные духи подземелья. Она успела схватиться передними лапами. Схватилась она именно за этот самый краешек моста и повисла на нем, затем быстро стала карабкаться наверх. И тут этот кусок моста вдруг вырвался из земли, и повис, как молочный зуб у хоббитенка, который тот никак не решится себе выдернуть, к тому же он прихватил с собой и несколько футов края пропасти. Тех самых футов, которые не успели преодолеть Гэндальф и Бильбо. Друзья не удержались на ногах и покатились вниз прямо в пасть к драконше. Бильбо все же успел каким-то чудом уцепиться за торчавший камень подвернувшийся ему под руку. А вот Гэндальфу не осталось ничего другого, как схватить за ногу, повисшего Бильбо. Так они и повисли. Вверху никого, кто бы подал руку помощи, а внизу скалящаяся драконья морда.

– Держись, Бильбо! – закричал Гэндальф. – Ради нашей дружбы!

Бильбо, которому казалось, что его сейчас разорвут пополам, ничего не ответил. Но вскоре ему стало еще тяжелее, потому что драконша приблизилась к Гэндальфу, и ей удалось схватить зубами его длинный плащ. Плащ этот был из очень крепкой ткани и поэтому не порвался. Драконша осторожно потянула Гэндальфа к себе, одновременно продолжая приближаться к нему. Чтобы окончательно расправиться с волшебником, ей осталось преодолеть каких-то несколько дюймов.

Тут бы все и кончилось, если бы к нашим друзьям не подоспела помощь.

Макромант. Он не погиб в бездне. Выросший в горах, он сумел также как и Бильбо, схватиться за выступ, сразу же после того, как драконша сбросила его с моста. Затем он осторожно полез наверх. Руки у него были сильные, пальцы цепкие. Он находил трещины или выступы, хватался за них или упирался ногами и медленно полз вперед. И он видел все, что происходило наверху. Поэтому добравшись до висевшей на отвесной стене драконши, он не задумываясь схватил ее за хвост. Поэтому она и не добралась обратно.

Веселенькая это была картина. На самом верху висел малютка хоббит, за его ноги держался Гэндальф, в плащ волшебника вцепилась Веннидетта, а ее за хвост держал Макромант. И все это над бездонной черной пропастью, которая в свою очередь ждала и жаждала жертвы. Во всяком случае, не было больше черной бездны. Где-то далеко внизу, чернота вдруг разверзлась огненной трещиной. Сначала это была небольшая трещинка; словно кто-то порвал бумажную стену в доме, за которое бушевал пожар. Но очень скоро она расширилась, и под всеми участниками трагических событий забушевало яростное пламя. Оно хоть и было очень далеко, но от этого страшило еще больше. И будто звало к себе.

– Я сейчас отпущу руки! – воскликнул Бильбо.

– Не вздумай! – прохрипел ему в ответ Гэндальф.

Веннидетта ничего не сказала. А жаль. Для этого бы ей понадобилось открыть пасть, и она бы отпустила наших друзей, и Макромант сбросил бы ее вниз. Видимо она была не до конца безумной эта драконша.

– Пора что-то предпринять, – сказал сам себе Гэндальф. – Хоббиты конечно существа очень выносливы, но всему есть предел.

И он ударил Веннидетту по носу своим посохом. Громыхнуло, вспыхнуло, драконша зажмурилась, но пасть не разжала. В посохе Гэндальфа все еще оставался драконий огонь, и Веннидетте он был не страшен. Гэндальф стал приходить в отчаяние. Он видел, что пройдет еще минута, и Бильбо не выдержит. На заклинание времени нет. И тогда он решился на отчаянный шаг. Он скинул с плеча мешок с Оком Дракона и замахал им перед носом драконши.

– Знаешь, что тут находится? – крикнул он. – Здесь Око Дракона. Только оно способно спасти тебя.

Веннидетта молчала. Ее глаз недоверчиво смотрел на Гэндальфа.

– Не веришь? Значит оно тебе не нужно. А ведь это возрождение драконьего рода. Ну, раз так. – Маг открыл мешок, и из него медленно и плавно вылетело Око Дракона. Оно полыхало ярко-оранжевым светом, который переливался. – Тогда я отпускаю его на волю. Лети, Око, ты свободно!

И тут Веннидетта не выдержала. Разжав пасть, она метнулась к Око Дракона и, щелкнув пастью, схватила его. Прижала к небу языком. В глазах у нее вспыхнуло торжество. На мгновение, всего лишь на мгновение, она оторвала лапы от стены, за которую цеплялась. Но этого мгновения хватило на то, чтобы Макромант рванул ее хвост не себя и окончательно оторвал Веннидетту от стены. Драконша в страхе глотнула, и ненароком проглотила Око Дракона. Секунду она висела в воздухе, после чего камнем полетела вниз, в огненную бездну. От дикого ужаса она заревела, а потом ее рев перешел в визг полный смертельного ужаса. И все время пока Веннидетта летела вниз, она так и орала, словно свинья, которую пытается зарезать неумелый фермер.

За это время Гэндальф достал концом посоха край пропасти, каким-то чудным образом прикрепился к нему, и быстро вскарабкался наверх. Затем он вытащил Бильбо, руки у которого так затекли, что его пришлось буквально отрывать от того выступа, что всех их спас. Макромант вылез сам.

И уже наверху все они увидели, как драконша достигла огня и была поглощена им, словно щепка морскими волнами. И им даже показалось, что над тем местом, где она утонула в огненном море, печально стали кружить две прозрачные тени, очень похожие на драконьи силуэты.

Да, вот таким образом погибла дочка Смога Веннидетта. Пожалуй, что смерть ей выдалась еще более ужасная, чем та, что постигла ее отца. Ну что ж, как говорится у хоббитов: по заслугам и честь.

– Надеюсь, она больше не вернется? – пролепетал Бильбо, опасливо отодвигаясь от огненной пропасти.

– Можешь в этом не сомневаться, – уверил его Гэндальф.

– Она что-то говорила о том, что огонь ее не берет. Вдруг все-таки вынырнет?

– Ее не берет огонь, рожденный воздухом, – сказал Гэндальф. – Огонь, рожденный недрами земли, для драконов смертелен также, как и для всех остальных. Не бойся, малыш, она не вернется. Теперь ты можешь спать спокойно.

– А вдруг у нее тоже есть дочка или, того хуже, сынок?

– Даже если так, – грустно ответил Гэндальф, – то все равно Ока Дракона больше нет. И оно уже больше ничего не сможет открыть никому и ничего.

– Надо бы нам уходить отсюда, – прервал их беседу Макромант. – Посмотрите наверх. Видите на потолке трещины? И сталактиты падают. Тут скоро все обвалится. Весь этот проклятый грот.

– Ты прав, король двуглавов, – ответил Гэндальф. – Надо уходить, как можно быстрее. Совсем нам ни к чему присоединиться к обществу Веннидетты. Зови друзей. Я выведу вас самой короткой дорогой в более безопасное место.

– Да, действительно, – поддержал предложение Бильбо. – Давайте уйдем отсюда. Здесь мне как-то не по себе.

И они побежали к друзьям, что ждали их под безопасными сводами ближайшего туннеля.

Вместо эпилога У КАЖДОГО СВОЯ ДОРОГА К ДОМУ

Прошло три дня.

– Нет ничего лучше свежего воздуха, – сказал Бильбо Гэндальфу. – Вот что я понял после наших подземельных мытарств.

Они лежали на пожухлой траве, которая бедно покрывала твердую каменистую почву, под серым небом Горелых гор, сквозь низкие и плотные облака которого пыталось пробиться солнце. И все же после стольких дней проведенных в Лабиринте Подземелий, этот скудный пейзаж казался райской усладой, как для глаз, так и для легких. И именно такие мысли распирали голову мистера Бэггинса, которыми он хотел поделиться со своим лучшим другом.

Маг усмехнулся:

– А как же насчет завтрака, обеда или ужина?

– Это особая статья, – ответил Бильбо. – Мы хоббиты о еде не говорим. Да-да. Именно так. И мой отец всегда так утверждал. «Что толку болтать о еде? – говаривал он, садясь за стол, – Ее надо есть и наслаждаться ее вкусом и запахами». А так как в данную минуту еды хорошей у нас нет, то и остается говорить только о свежем воздухе, которого у нас навалом. Дыши, не хочу. И все же я от своих слов не отказываюсь. Приятно, когда легко дышится и далеко смотрится.

– А вот тебе и еда! – засмеялся Гэндальф.

Целая туча поющих эльфов опустилась на землю вокруг Гэндальфа и Бильбо, и неизвестно откуда с ними оказался большущий горшок с медом.

Что касается этих созданий, то на свете теперь больше не существовало поющих камней. Были теперь только поющие эльфы.

Когда с Веннидеттой было покончено, и Гэндальф, Бильбо и Макромант присоединились к остальным, Лилиан вспомнил про свой народ, все еще находящийся под заклятием Ока Дракона.

Было решено отправить на поиски чудесного источника новую экспедицию. Нужно было набрать новые запасы оживляющей воды. Возглавил ее конечно же мистер Бэггинс. И хотя Бильбо больше всего на свете хотелось плюнуть на все и побыстрее выйти на свет божий, он не смог отказать поющим эльфам в этой услуге. Опять же он преисполнился гордостью, когда понял, что ему дается право командовать не только Крупертропом, Трэйном и Радринором, а и самим Гэндальфом. И уж такую возможность он упустить не мог. К тому же с ними был альтасар. Биинору очень скоро удалось найти тот туннель, в котором находился чудесный источник. Достаточно было ему дать понюхать одного светлячка, который случайно оказался у Бильбо в кармане (Ох уж эти хоббиты, и вечно они все подбирают!), чтобы он взял след. А когда были найдены светлячки, то уже не надо было искать и источник. Они пришли к нему ведомые их мягким, но дающим надежду светом. Затем друзья наполнили все свои имеющиеся в наличии сосуды волшебной водой, и теперь ведомые уже не Бильбо, а Гэндальфом, отправились наружу.

Какова же была их радость, когда они вышли из мрака подземелья на свежий воздух!

Но не успели все участники этого приключения успокоиться, как их ждало новое чудо. Оживление поющих эльфов.

Лилиан и его маленькие собраться не стали отдыхать ни минуты.

– Мы полетим спасать наш народ. Отпустите для нас танцующую воду и своим пением мы приведем ее туда к остальным и оживим их.

– Ну уж нет, – сказал на это Гэндальф. – Не стоит так рисковать. Кто знает, как поведет себя танцующая вода в лучах солнца? Вдруг от радости она улетит неведомо куда? Нет, друг Лилиан, мы пойдем с вами туда, где лежат поющие камни и там на месте выпустим на свободу танцующую воду. К тому же идти совсем немного. Не так ли? – это Гэндальф спросил уже остальных.

И ни один из тех, кто вышел из подземелья, не отказался идти на помощь поющим камням. Все теперь стали как братья. Еще бы! Ведь они столько вместе пережили.

Через полчаса они добрались до отлогого спуска, который весь был усеян поющими камнями. И тут же их встретила радостная музыка. Поющие эльфы во главе с Лилианом взлетели над камнями и стали порхать над ними. При солнечном свете они были такие красивые, яркие и цветастые, словно большие бабочки. И конечно же они сразу запели песню:

Братья и сестры,

Братья и сестры!

Вот и спасенье

Явилось для вас!

Станет мир пестрым

Живым и прекрасным.

Новую жизнь

Вы начнете сейчас.

Там было еще тридцать куплетов и все в таком же духе. И песня эта была очень прекрасная, и музыка вокруг звучала просто фантастическая, а когда из всех, кроме одного, который Гэндальф оставил себе для изучения, сосудов выпустили воду, и в небо взвились хрустальные змеи, все просто были очарованы этим зрелищем. Оно было прекрасным и ни с чем не сравнимым. Ведь до этого все видели танцующую воду только в подземном мраке, теперь же сверкало солнце, и его лучи, преломляясь в вихрях хрустальных змей, рождали тысячи красок. Всем казалось, что они оказались внутри радуги. Потом Бильбо вспоминал это всю жизнь и всегда утверждал, что ничего прекраснее он не видел ни до, ни после.

Эльфы пели все веселее и радостнее, музыка становилась все громче и торжественнее. Вода танцевала в небе над Долиной поющих камней, и когда ее танец достиг наивысшего накала, она не выдержала и дождем ухнула вниз на поющие камни. И началось новое чудо, ничуть не менее прекрасное, чем предыдущее. Вы конечно же догадались, что я имею в виду поющих эльфов, которые тысячами стали взлетать в воздух, освобождаясь от своей тысячелетней каменной оболочки, сбрасывая ее, как бабочки сбрасывают ненужные им коконы.

Поющие эльфы взлетали и конечно же пели:

Как прекрасна жизнь!

Как прекрасна жизнь!

После тысяч лет

Ужасного плена.

Здравствуй лазурное небо,

Прими наши крылья в свои объятия!

Как прекрасно летать

В потоках чистого синего воздуха.

Здравствуй ясное солнце!

Поскорее согрей нас несчастных,

Своими золотыми лучами.

Как прекрасно порхать и петь,

Зная, что ты существуешь.

Это конечно грубый перевод с языка эльфов, мало имеющий общего с оригиналом. Но смысл приблизительно такой.

Все слушали, смотрели и не могли сдержать слез умиления и радости за маленький и прекрасный народ поющих эльфов.

И вот теперь эти эльфы всех кормили медом, который они добыли из цветов, которые тысячами стали вырастать прямо посреди камней. И Бильбо ел поющий мед, доставая его из горшка прямо пальцами и слизывал языком.

– Прекрасная пища, – говорил он. – Я словно наполняюсь новой жизнью.

– Наполняйся, – подбадривал его Гэндальф. – Силы тебе понадобятся на обратный путь.

Да, и впрямь пора было возвращаться. Больше никакие дела их в Горелых горах не задерживали. Еще вчера вечером первыми ушли великан Макромант и его друг гном Крупертроп.

– Куда вы теперь направляетесь? – спросил их Гэндальф.

– Пойдем, куда глаза глядят, – ответили двуглав и гном-волшебник. – Глядишь, судьба куда-нибудь и выведет.

Они сердечно попрощались со всеми и пошли. И это было очень трогательное зрелище – маленький кривоногий гном идет рядом с двухголовым гигантом, который старается идти так, чтобы его товарищ не отставал. И всем, кто смотрел им вслед, тоже нестерпимо захотелось домой. Кроме странствующих эльфов, разумеется. Ведь у них не было дома…

– Надеюсь, мы пойдем назад вдвоем? – спросил Бильбо волшебника.

– Вполне вероятно, – ответил Гэндальф. – Но должен тебя кое о чем предупредить.

– Это о чем же? – встревожился хоббит.

– Я пойду с Трэйном к Рунному морю. Меня там кое-что интересует.

Бильбо так и ахнул:

– Ты хочешь отправиться домой через Рунное море? Не советую тебе этого делать. Я там раз побывал. Ужасно негостеприимное местечко. К тому же просто кишит мордорскими пиратами. И тебя обязательно замучит морская болезнь. О, это ужасная болезнь.

– И все же меня там кое-что интересует. Одна волшебная вещица.

– Неужели мне опять придется страдать от этих ужасных волн Рунного моря? – Бильбо чуть не плакал.

– Совсем не обязательно, – зевнул Гэндальф. – Ты можешь пойти с Радринором. Они с Зелендилом как раз идут к Туманным горам самой короткой дорогой. Отправляйся с ними. Дойдешь за два месяца до Раздола, а там и до Хоббитании рукой подать. Выбор за тобой. Думаю, долго выбирать тебе не придется.

Бильбо очень хотел домой. И каждый час ему казался золотым. Вот почему он решил пойти со странствующими эльфами короткой дорогой, а не длинной через Рунное море. Таким вот образом их дороги с Гэндальфом и разошлись. И выйдя из кольца Горелых гор, два друга расстались, и каждый со своей компанией отправился в свою сторону.

– Удачи тебе, Гэндальф Серый, – сказал на прощанье Бильбо.

– И тебе желаю легкой дороги домой, почтеннейший мистер Бэггинс, – улыбнулся Гэндальф, пожимая хоббиту руку. – И передай привет своему двойнику.

– Ой, – испугался вдруг Бильбо. – А как, кстати, мне от него избавиться? Не может же нас быть двое. Может возникнуть путаница. Да и слуги будут недовольны – обслуживать двоих господ.

Гэндальф рассмеялся:

– На пятке у него есть затычка. Вынь ее и выпусти воздух из мистера Бильбо Бэггинса Два. Потом скрути его в рулон и не выкидывай, а положи куда-нибудь в шкаф. Глядишь, и понадобится. Тогда его надо будет только надуть.

– Хорошо, я так и сделаю, – сказал хоббит.

И друзья расстались. Бильбо пошел в одну сторону с Радринором и Зелендилом, а Гэндальф в другую вместе с боевыми гномами Трэйна. А история про Око Дракона на этом закончилась, потому что больше про эту волшебную штуковину добавить нечего. Но мало ли еще в Средиземье спрятано таких вот волшебных штуковин?

Notes

Content

Дмитрий Суслин
Хоббит и Гэндальф (Глаз дракона)

Часть первая СНОВА ТУДА

Глава первая О МИСТЕРЕ БЭГГИНСЕ И ЕГО ЖИЗНИ ПО ВОЗВРАЩЕНИИ ИЗ ПУТЕШЕСТВИЯ

Глава вторая СТАРЫЙ ДОБРЫЙ ДРУГ

Глава третья НЕУТЕШИТЕЛЬНЫЕ НОВОСТИ

Глава четвертая ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА С ЭЛЬФАМИ И ТАЙНЫЙ СОВЕТ СВЕТЛЫХ МАГОВ

Глава пятая ГНОМЫ-ШЛЕМОЛОМЫ И КАМЕННЫЕ ТРОЛЛИ

Глава шестая ГОРЕЛЫЕ ГОРЫ

Глава седьмая ПУТЬ ЧЕРЕЗ ДЫМНОЕ УЩЕЛЬЕ

Глава восьмая ПОЮЩИЕ КАМНИ

Глава девятая ВСТРЕЧА СО СТАРЫМИ ЗНАКОМЫМИ

Глава десятая В КОТОРОЙ ПРОЯСНЯЮТСЯ НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ, И НАЧИНАЕТСЯ ПЛУТАНИЕ ПОД ЗЕМЛЕЙ

Глава одиннадцатая ГДЕ ВСЕ ПРЕВРАЩАЕТСЯ В КАМЕНЬ

Глава двенадцатая ВЕЛИКАЯ ПОДЗЕМНАЯ БИТВА

Глава ни в коем случае не тринадцатая, а всего лишь последняя ДОМ, МИЛЫЙ ДОМ!

Часть вторая ПЛАМЯ И ТЬМА

Глава первая УЗНИЦА ЛЕДЯНОГО ПЛЕНА

Глава вторая О ТОМ, КАК БЫЛА РАЗБУЖЕНА ВЕННИДЕТТА

Глава третья ДОЛГИЕ СБОРЫ

Глава четвертая ОДИНОКИЙ ХОББИТ

Глава пятая ЛОВУШКИ ПОДЗЕМНОГО ЛАБИРИНТА

Глава шестая СНОВА ВЕННИДЕТТА

Глава седьмая ЧУДО ПОЮЩИХ КАМНЕЙ И ТАНЦУЮЩЕЙ ВОДЫ

Глава восьмая ЗАГОННАЯ ОХОТА

Глава девятая ОРИГИНАЛЬНАЯ ИДЕЯ

Глава десятая МАКРОМАНТ

Глава одиннадцатая ПОИСКИ ГЭНДАЛЬФА

Глава двенадцатая ПОЕДИНОК ТИТАНОВ

Глава тринадцатая ВПОЛНЕ СЧАСТЛИВАЯ ДЛЯ ВСЕХ, КРОМЕ ВЕННИДЕТТЫ

Вместо эпилога У КАЖДОГО СВОЯ ДОРОГА К ДОМУ

Notes