Дмитрий Суслин

Фантом-такси

(Сбоник рассказов)

ФАНТОМ-ТАКСИ

Они подошли с трех сторон. Возникли неожиданно как тени. И слишком быстро оказались рядом с машиной. Уезжать было поздно. Крутые ребята. И намерения у них тоже крутые. Видно невооруженным глазом. Очень редко, но такие неприятные встречи случаются. Такова работа таксиста.

Самый здоровый из них одетый в кожаную куртку и штаны защитного цвета плюхнулся на переднее сиденье. Двое других в таких же нарядах, открыли задние дверцы и тоже нырнули в машину.

– Смена кончилась, – стараясь казаться спокойным, сказал Игорь. – Я еду в парк.

В глаза ему тут же с неприятным щелчком глянуло дуло Макарова.

– Ты поедешь туда, куда мы тебе укажем, – грубый и в то же время спокойный голос здоровяка не давал выбора. Суженые зрачки его глаз говорили о недавно принятой дозе героина. С такими не спорят.

Не говоря ни слова, Игорь тронулся с места. Здоровяк улыбнулся, обнажив безобразные желтые зубы, и спрятал пистолет во внутренний карман куртки.

– Понятливый ты, как я погляжу. Это хорошо. Сейчас налево. Молодец. Будешь и дальше таким послушным, будешь жить, баб трахать, бабульки зашибать. Сколько за сегодня сделал?

– Я бабки не делаю, – хмуро огрызнулся Игорь. – Я их зарабатываю. Сколько есть, все мои.

– А, так значит ты, крестьянин? – Здоровяк и не думал обижаться. Кажется он был настроен вполне дружелюбно. – Зарабатываешь деньги? Молодец! Только ты ошибся. Теперь это не твои деньги, а наши. Двигай направо. – Он указал на поворот на Канашское шоссе.

– Слышь, главный, – вдруг подал голос один из задних, – кажись эта «Волга» за нами едет. Второй раз поворачивает.

Тускло горящую пару фар следующую за его машиной Игорь приметил, как только все это началось. Подумал, что это сообщники, и эта мысль заставляла каменеть мышцы рук и думать о самом плохом. Руль едва его слушался. Но слова бандита опровергли это подозрение. Кто же тогда едет за ними?

Ответом на этот вопрос зажегся третий огонек. На крыше машины. Гребешок. Со стертыми шахматными клетками. Затем мигнул зеленый огонек. Маленький скромный огонек. И тут же оба погасли. Главарь оглянулся:

– В натуре, за нами. Это твой кореш нас пасет? – он снова достал пистолет.

– Нет.

– Тогда тормозни. И чтобы не двигаться. Иначе…

Игорь сбавил скорость, и машина, что ехала сзади, обогнала их. Это действительно было такси. Серая «Волга» проехала совсем близко. В нескольких сантиметрах. Чуть было не чиркнула по крылу. Зрением Игорь был наделен острым и цепким, и все равно не успел рассмотреть, сколько человек было в машине. Стекла в ней запотели. Но зато профиль водителя четко врезался в сознание.

"Сашка! Сашка Некрасов! Лучший друг. Даже не повернул головы в его сторону. Этого не может быть!" Стремительно пронеслось в голове таксиста. Сердце бешено забилось в груди. Руки еще крепче вцепились в баранку.

Серая «Волга» покатила дальше, с каждой секундой уменьшаясь в размерах. Прежде чем скрыться совсем, она снова мигнула гребешком. Старый гребешок. Еще с советских времен. Сейчас таких уже немного.

По Нашему радио пела какую-то заунывную песню Валерия. На радиоволну прорывался голос диспетчера таксопарка.

– Что не заметил тебя твой дружок? – усмехнулся здоровяк. – Кому охота за другого неприятности иметь. Ехай дальше. И отключи, ты, свою рацию. Если не хочешь, чтобы я ее разнес на куски.

Игорь отключил радиостанцию. В машине стало тихо. Слышен был только шум двигателя, дыхание сидящих на задних сидениях. Да еще один из задних стал щелкать ножом. Тупо нажимал кнопку, потом, когда лезвие выскакивало, складывал нож и снова нажимал кнопку.

Трасса была совершенно пуста. Как никогда. Позади осталось коллективное садовое товарищество «Заря». Затем стройкомбинат, и на поворот на Лапсары. Скоро должен был быть пост ГАИ. Значит они сейчас велят свернуть в лес, к деревьям. Комедию пора было заканчивать. Но еще раньше мотор застучал, и машина остановилась. Таксист едва успел свернуть на обочину.

– Ты че встал, козел? – Здоровяк сразу взвился.

– Бензин кончился, – Игорь кивнул на указатель топлива. Стрелка действительно была на нуле. – Я же говорил, что у меня смена кончилась.

Бандиты притихли. Ситуация была явно не стандартная. Даже они затруднялись в определении своих дальнейших действий.

– Ладно, крестьянин, гони бабки, все, что у тебя есть, и мы поедем дальше на перекладных, – на выговорил Здоровяк.

Игорь полез в карман пиджака. Жалко было отдавать выручку. Но деваться было некуда. Он поблагодарил в душе Бога, что все, что заработал до обеда, оставил дома. Случайно забыл бумажник, а возвращаться было лень. Теперь отдавал грабителям вдвое меньше. Они это заметили, и им это явно не понравилось.

– Тут всего баксов на десять! – воскликнул один из грабителей, которому Здоровяк приказал пересчитать деньги.

– И это все? – глядя на таксиста удивленным голосом спросил Здоровяк. – Ты уверен?

– Был плохой день, – тихо ответил Игорь. Все во рту пересохло, и говорить было трудно. Язык еле ворочался.

– Ты мне фуфло не гони! – бандит вдруг пришел в ярость. Он с силой ткнул дулом пистолета Игорю в висок. Чуть бы посильнее и был бы хороший удар. Другой рукой он открыл бардачок и стал выкидывать все, что там было, сигареты, аудио-кассеты, диски, зажигалку, еще какие-то мелочушки. Потом он стал ловко обшаривать его карманы. – Я знаю, сколько ты имеешь!

– Он их спрятал, – сказал кто-то сзади.

– Давай выйдем.

И Здоровяк заставил Игоря выйти из машины. Вокруг была полная тьма, и трасса была пуста. Почему этим ублюдкам всегда везет? Он направил на него пистолет и снял его с предохранителя.

– Ну? Готов удавиться за копейку? – Здоровяк явно нервничал. – Скажешь, больше нет?

– Я все отдал, – прохрипел Игорь и закрыл глаза, потому что увидел, как бандит нажимает курок.

Выстрела не было. Пистолет дал осечку. Когда он открыл глаза, то увидел, как Здоровяк удивленно рассматривает свое оружие. На трассе показались огни.

– Тачка! – воскликнул один из бандитов и стал махать рукой.

– Тормози, падла! Смотри, опять такси, – заметил он зеленый огонек, который, мигнув, тут же погас.

Серая «Волга» проехала чуть вперед и остановилась метрах в пяти от Игоря. Двое бросились к ней, и через секунду за ними глухо хлопнули задние дверцы. Они что-то говорили водителю, тот равнодушно слушал. Назад он даже не оглядывался. Но не надо было видеть лица, чтобы знать, что это Сашка Некрасов. Таких кудрей в таксопарке не было ни у кого. И машина тоже была его.

– Тебе повезло, крестьянин, – главарь банды давно спрятал пистолет в брюки. – Всегда буть послушным. Теперь тебе надо только молчать. И будешь жить. А то ведь я твои номера запомнил. И фотографию тоже. Сейчас посмотрим, какой у тебя приятель. Послушный или жадный? Прокатимся мы с ним до Карачур. – Сказав последнюю фразу, он хохотнул и, засунув руки в карманы, пошел к серой "Волге".

Хлопнула за ним дверца, и машина бесшумно тронулась с места. Через несколько метров у нее погасли габаритные огни, потом фары, и лишь гребешок, тускло мерцая, долго уменьшался в темноте. Потом пропал и он.

Полчаса, не меньше, Игорь находился в оцепенении и не мог сдвинуться с места. Он стоял у машины, крепко держась за ручку открытой дверцы, чтобы не упасть, и смотрел на свои туфли. Мимо проносились грузовики, автобусы, легковушки. Трасса стала привычно оживленной, насколько это возможно в полдвенадцатого ночи. Затем время, свежий воздух и просто желание жить, сделали свое дело, и он сел за руль и выключил свет в салоне. Посмотрел на указатель бензина. Все было в норме. Он заправлялся всего час назад. Бак был почти полон. И лишь случайность спасла ему жизнь. Такое бывает. Очень редко, но бывает. Может быть помогло его страстное желание, чтобы в машине что-нибудь сломалось? Потом такое же желание, чтобы этот пистолет не выстрелил. Не слишком ли много случайностей? В общем он был жив. Без половины денег, вырученных за день. Но зато жив. А деньги пропали. Но проклинать тех, кто их забрал, уже не имело смысла…

Вернувшись в парк, помыв и поставив машину в бокс, Игорь пошел к выходу. Надо было подсесть к кому-нибудь, кто довез бы его до дома. Хотя скорее всего придется идти пешком. Слишком поздно.

– Игорь! – окликнул его механик Акимов. Просто Акимыч. По его виду было видно, что он уже принял капитально. – Ты чего это мимо идешь? Мы тебя уже час ждем.

Надо было снять стресс. Но он почему-то сказал:

– Я не буду.

– Да ты, что? Забыл, какой сегодня день? Сегодня же восемнадцатое! – И Акимыч сделал такое лицо, что Игорь сразу все вспомнил. Ну правильно, каждый год, в этот день, никто не уходит без этого. – У тебя еще есть пять минут.

И верно, часы показывали без пяти полночь. Игорь послушно зашел в слесарную мастерскую. Там было человек десять, водилы, слесаря, механики, и Игоря встретили радостными воплями, какие всегда бывают в подвыпившей компании, когда появляется новый участник. Ему тут же налили стакан, Акимыч услужливо протянул бутерброд с вареной колбасой.

– Давай, – сказал он, – ты ведь его лучшим другом был.

Ни сказав ни слова, Игорь, торжественно постояв пару секунд, выпил водку. Закусил. И сразу почувствовал облегчение от всего пережитого. Сел на верстак и стал жевать бутерброд.

Видимо до него тут был разговор, который прервался. Сейчас он возобновился вновь.

– Ну и что, не нашли их? – спросил Серегу Квасникова молодой, совсем еще пацан, таксист Витька.

– Где их найдешь? – Серега махнул рукой. – Ночь вот такая же темная была. Его самого только утром обнаружили. Прямо в машине. Он кровью истек. Если бы вовремя помочь. Может быть и спасли бы.

Все завздыхали, поддакивая Сереге. Акимыч посмотрел на Игоря.

– Ты чего-то сегодня молчаливый? Случилось что?

Игорь махнул рукой:

– Чуть не грохнули меня сегодня.

Все сразу оживились. Послышались громкие возгласы удивления.

– А не врешь?

– Че мне врать? Пушку в рожу сунули и пол выручки взяли. Трое их было.

– Так надо в милицию! – воскликнул Витька.

Кто-то его поддержал, кто-то сказал, что нечего зря время терять. Игорь налил себе еще стакан и обвел всех покрасневшими глазами:

– Без милиции все кончилось.

– А что такое? – чуть ли не хором спросили его.

– Сашка Некрасов их увез. Подъехал на машине и увез.

Стало тихо. Очень тихо. На Акимыч тихо спросил:

– И что, они сели?

– Еще как! – усмехнулся Игорь. – Сели и поехали. Так что ты, Серый, – он посмотрел на Квасникова, – действительно Сашку в прошлом году видел.

– В этот самый день! Я же говорил! – Серега сразу ожил. – А мне никто не верил. Он это ехал на своей машине. И номер его. И он тогда тоже пассажиров вез. Обязательно в этот день его кто-то из наших видит…

Мужики молча разлили по стаканам и выпили, очередной раз помянув своего товарища таксиста Сашку Некрасова, которого десять лет назад в этот самый день ограбили и убили в его же машине неизвестные.

КРАСИВЫЕ ДЛИННЫЕ ВОЛОСЫ Детективный рассказ

Это дело было поручено майору Семенову. Женя стажировался у него третью неделю, и постепенно до него стало доходить, что служба в милиции, пусть даже в уголовном розыске, это совсем не то, что он думал или то, что показывают по телевизору. Никаких погонь, перестрелок, интересных допросов. Только сплошная рутина. И еще горы бумаги. За эти дни курсант четвертого курса Школы Милиции исписал столько бумаги, сколько ему не удалось за все годы учебы. Он вообще не любил писать, а тут из него явно решили сделать писателя. А Семенов и вовсе оказался занудливым дядькой, который придирался к каждой запятой. А так вообще-то он был неплохим мужиком и к курсанту относился даже с некоторой теплотой. Жене вообще повезло, что его направили в уголовку. Мало кому такое выпадает. Но пока ничего интересного в его нахождении здесь не было. До этого дня.

Все началось после утренней планерки, когда всех сотрудников, следователей и оперативников вызвал к себе в кабинет полковник и устроил грандиозный разнос. Было отчего. В республике орудовал маньяк, слухи про которого уже начали просачиваться к журналистам, а дело как стояло на мертвой точке, так на нем и стоит. И женщины гибнут. Пять человек за неделю. Еще немного и в городе начнется паника.

Вот тогда это дело и передали Семенову. Тот принял его с большой неохотой, и все посмотрели на него с сочувствием. Попахивало целой стаей глухарей. Кроме опергруппы. Ребята поняли, что теперь их собачья жизнь и вовсе превратится в ад. Никто не умел так гонять людей, как Семенов.

Сам майор молча взял дело, которое уже успело превратиться в гору распухших папок, нацепил на нос очки и тут же погрузился в него, ничего не слыша и не видя. Так и сидел до конца планерки.

Сначала Женя огорчился, решив, что теперь у него точно отвалятся руки от писанины, но потом он вдруг ясно понял, что вот оно начинается настоящее дело.

Веселость с него слетела сразу, как только ему объяснили в чем дело. Пять убитых женщин, из которых четыре были самым жестоким образом обезглавлены.

– Странное дело, – сказал Семенов, когда они вернулись с планерки в свой кабинет, – первую свою жертву убийца обрил наголо. Что-то мне ни разу доводилось слышать ничего подобного.

Женя покрутил пальцем у виска:

– Маньяк. У них всегда самые неожиданные фантазии.

– Это точно, – вздохнул Семенов.

А дальше стало еще интереснее. Они вдвоем поехали и осмотрели все пять мест, в которых произошли убийства. И все они были у дороги.

– Маньяк наш на машине, – сказал Семенов.

– Значит не бедный, – удивился Женя. – Чего ж ему не хватает? А женщины конечно же проститутки?

– Нет. Обыкновенные женщины. Трех из них уже опознали. Вполне приличные дамы. У одной даже дети есть. Еще двух опознают ни сегодня, завтра.

В кабинете они оба зарылись в дела. Изредка делились впечатлениями. Со стороны было похоже, что они сидят в библиотеке. Семенов дал Жене три женские фотографии.

– Убитые? – спросил Женя.

Семенов кивнул:

– Да. Только здесь они еще живы. Мы взяли у родственников. Посмотри на них внимательно. Видишь сходство?

Женя долго рассматривал женщин. Они были совершенно разными. Все трое. Сходства никакого. Он разочарованно признался:

– Не вижу.

– У всех троих очень длинные и красивые волосы. Сейчас это встречается не слишком часто. Бабы все больше коротко стригутся. Шампунь экономят. К тому же, если принять во внимание тот факт, что первая жертва была обрита, можно сделать вывод…

– Маньяк убивает женщин только с длинными волосами! – обрадовано закончил вместо Семенова Женя. – Его возбуждают именно такие женщины. Это уже зацепка.

– Зацепка, – согласился Семенов.

Они работали три дня без перерыва. По шестнадцать часов в сутки. Оперативники сбились с ног, выполняя задания Семенова. Папки с делом становились все толще и толще, полковник звонил каждые три часа и интересовался, как идет дело, но никаких следов преступника, пока найти не удавалось. А на четвертый день был найден еще один женский труп. Тоже без головы. По городу уже носились слухи. Чебоксарцы ходили по улицам с озабоченными и тревожными лицами. По радио пришлось обратиться к гражданам и предупредить их о том, что в городе появился маньяк, и надо всем вести себя осторожнее и ни в коем случае не садиться в частные машины.

Полковник был вне себя от гнева. Семенов стоял и при всех выслушивал громкие упреки в свой адрес.

– Николай Георгиевич, – только и сказал он, – людей не хватает.

– А где я их тебе найду? Где? Работай с тем, что есть.

После обеда Семенов посмотрел на Женю и сказал:

– Иди-ка ты братец отдыхать.

– Да я не устал, – попробовал возразить тот.

– Отставить пререкаться, стажер. Кому сказано, иди отоспись! А то глаза как у кролика.

Женя ушел, а Семенов остался один в кабинете. Он посидел еще часа два – нужно было сделать очередной горящий отчет, – затем потянулся и вышел в коридор.

– Здорово, Семенов! – окликнула его работница прокуратуры Зина Белкина, которая шла мимо. – Как дела? Ты, говорят, маньяка ищешь? Ну и как нашел?

– Здравствуй, Зин, – машинально ответил Семенов и прошел мимо. И вдруг спохватился. – А ну постой, Зинуль, постой.

Он догнал Зину и даже схватил ее за руку.

– Ты чего это? – спросил он.

– Не поняла, – ответила Зина. – Про маньяка что ли?

– Ты чего это постриглась? – Семенов смотрел на работницу прокуратуры с подозрением. Так только могут смотреть следователи уголовного розыска. Да и вообще все милиционеры так смотрят.

– А что, нравится? – кокетливо улыбаясь, спросила Зина и погладила свою короткую стрижку.

– У тебя же длинные были, – растерялся Семенов. – Самые длинные и роскошные волосы в правоохранительных органах республики.

Зина махнула рукой:

– А надоели! Сколько можно ведьмой ходить? А так, десяток лет с плеч долой. Правда я моложе выгляжу?

– Прямо девочка, – согласился Семенов. – А куда волосы дела, как постригла?

– Да ты чего, Семенов! – возмутилась Зина. – Что за идиотские вопросы?

– Нет, а все-таки?

Зина засмеялась и, нагнувшись к уху следователя, весело сквозь смех прошептала:

– Продала!

– Как так продала? – снова растерялся Семенов.

– А по объявлению.

– По какому объявлению?

– А вон там на заборе висит. Выйди, да посмотри. Только тебе то зачем? Твои седые останки точно никто не купит. А ведь когда-то, – женщина ностальгически вздохнула и подмигнула следователю, – у тебя волосы были как у Есенина.

Сказав так, Зина повернулась и с хохотом ушла. Семенов пошел в министерский буфет, купил стакан чая и булочку и без аппетита перекусил. Что-то на душе у него было неспокойно. В голове зрела какая-то мысль и все не могла созреть. Из буфета он пошел не в кабинет, а на улицу и прошелся вниз по улице Карла Маркса. День был ясный и солнечный. Только вот ветер был очень сильный, и волосы у проходящих мимо женщин и девушек так и колыхались, сминая своим обладательницам прически и закрывая им лица. Следователь в каком-то лихорадочном состоянии прошел прямо до Дома Мод. И вдруг он увидел то самое объявление, о котором говорила Зина. Он прочитал его три раза подряд, прежде чем понял, что это была не шутка.

– Разве такое возможно? – сам себя спросил Семенов, после чего пешком (не хотелось ждать троллейбуса) отправился к Театру оперы и балета.

Нужно было пройти по Московскому мосту. На нем был такой ветер, что следователь даже застегнул пиджак, чего почти никогда не делал, потому что не выносил скованности движений. Он шел быстро, и где-то посередине моста догнал девушку. Он еще издали обратил на нее внимание, потому что у девушки были роскошные длинные рыжие волосы. Они локонами спускались по плечам и спине чуть не к самой пояснице, и играли на солнце золотыми бликами. Даже ветер, казалось, боялся их потревожить. Так они были хороши. Семенов даже сбавил шаг, залюбовавшись девушкой.

Через несколько секунд он вдруг понял, что любуется ею не один. Ехавший на порядочной скорости оранжевый жигуленок, доехав до девушки, вдруг тоже сбавил скорость, и несколько секунд двигался параллельно с нею. В ней сидел дородный полноватый мужчина в белой рубашке и в черных очках и смотрел на девушку. Вид у него был такой, словно он хотел что-то спросить у девушки. Потом видимо передумал, и уехал своей дорогой.

«Такую кралю на «копейке» не снимешь», – подумал про себя Семенов и тоже обогнал девушку.

Через пять минут он был у театра. Узнал, где находится служебный вход и пошел к нему. У входа он, к своему удивлению, увидел оранжевый жигуленок. Что-то в груди у него екнуло, и он чуть не бегом вошел в здание театра.

– Куда вы? – строгим голосом попыталась было остановить его вахтерша.

– Я по объявлению, – сказал Семенов. – Где тут волосы принимают?

– А, – заулыбалась вахтерша, – поднимитесь по лестнице на второй этаж, там по коридору налево. Только там сегодня кажись никого нет. С утра дверь закрыта.

Семенов хотел уже подняться, как увидел, что ему навстречу спускается мужчина в белой рубашке и в очках. И с ярким пакетом в руках. Тот самый, что сидел в «копейке». Увидев Семенова, он вдруг шарахнулся в сторону.

– Стоять, милиция! – крикнул Семенов, сунув руку за пазуху. – Ваши документы!

Мужчина вдруг отчаянно рванулся с места, бросился вниз и всей своей массой сбил Семенова с ног. Он был очень высокий и здоровый. Следователь отлетел от него, как мячик от стенки. Ударился головой обо что-то твердое и на мгновение почти потерял сознание. Тем не менее он быстро пришел в себя и рванулся за убийцей. В том, что это был убийца, он не сомневался. Испуганное лицо вахтерши пролетело мимо.

Уже на улице он увидел своего стажера Женьку. Как он тут оказался? Думать об этом было некогда.

– Держи его! – крикнул Семенов.

Однако это было уже лишнее. Женя и так разобрался в чем дело, понял, что преступник бежит к машине, и быстро оказался у него на пути.

Преступник зарычал, словно раненный зверь, и вытянув руки вперед, попытался снести стажера со своего пути, как и Семенова. Но Женя куда больше времени проводил в спортзале, чем за книгами по праву и криминалистике, и сейчас это ему пригодилось. Он просто сделал шаг в сторону, и схватив противника левой рукой за шиворот, а правой за предплечье, крутанул его вокруг себя и направил туда, куда тот, собственно говоря, и стремился. То есть к машине. Мужик влетел в свою копейку, словно ослепленный носорог. Раздался грохот и звон разбитого стекла, после чего преступник медленно сполз на землю. Трудно было определить с первого взгляда, кто больше пострадал, мужик или машина. Наверно все-таки машина. Вмятина на ней была такая, что испугает теперь любого механика. Мужик тоже хрипел и брыкался. Лицо у него было все в крови. Рубашка из белой, стала алой. Темные очки сломались, и висели на его подбородке двумя жалкими обломками.

Женя подошел к нему, силой бросил его лицом вниз, завел назад руки и щелкнул наручниками. Похлопал по затылку:

– Куда ты так спешишь, мужик? Поосторожнее надо на поворотах.

Держась за пострадавший затылок, к ним подошел Семенов. По пути он подобрал потерянный преступником пакет, и показал его стажеру.

– Видал, какой у него, блин, бизнес? Нет, стажер, это не маньяк. Первую свою жертву он скорее всего поймал, обрил, а потом испугался, что она в милицию пойдет, и убил ее. Поэтому других он сразу убивать стал. А в машину заманивал, работая под частника. Нет, он не маньяк. Не маньяк!

И не удержавшись, Семенов, со всей силы ударил ногой в бок поверженного убийцу. Тот заныл.

Женя глянул в пакет, увидел в нем, три аккуратно сложенных в отдельные прозрачные пакеты, мотка женских волос, и отвернулся.

– Если бы у меня был пистолет, я бы его при попытке к бегству…

– А я сегодня тоже без оружия, – согласился Семенов.

– А как ты здесь оказался? – спросил он, когда они уже, погрузив убийцу в его же машину, ехали к зданию РОВД Ленинского района.

– Пришел я домой, – стал весело рассказывать Женя, вглядываясь сквозь разбитое лобовое стекло, на дорогу, – решил телевизор посмотреть. Включил ТВ-город, там фильм идет. Крутой такой детективчик. А внизу экрана, гадость такая есть. Видел? Бегущая строка называется. Ненавижу! А только я как прочитал, что театр оперы и балета волосы покупает по хорошей цене, телек сразу вырубил, и сюда.

– Молоток, – похвалил его Семенов. – Закончишь учиться, я тебя в наш отдел возьму. Для нашего дела ты самый то.

СМЕРТЬ БЕЛЯШЕВОГО КОРОЛЯ

О том, что что-то не так, Игорь догадался в полдень и тогда же понял причину своего беспокойства. Он работал с шести утра и объездил весь город не один десяток раз. И вот теперь опять увидел его. В третий раз. Теперь уже сомнений не было. Это был один и тот же пес. Такого ни с кем не спутаешь. Огромный, черный, лохматый, с белым галстуком на шее. В общем, красавец. Такой мог бы быть гордостью любого собачника. Однако ошейника на нем не было, и он грустно смотрел на людей из под лохматых бровей. Вернее он смотрел не на людей. На них он не обращал внимания. Они сновали туда-сюда и, казалось, тоже не замечали его.

Пес смотрел на Игоря. В упор. Прямо в глаза. Смотрел и, казалось, чего-то ждал. От этого взгляда человеку стало не по себе.

Первый раз он увидел его утром, когда подвозил одну опаздывающую парочку на аэровокзал. Они куда-то собирались лететь и всю дорогу ругались. Высадив их, он вышел из машины, чтобы купить газет, и пес вышел из-за киоска и уселся перед ним. Тогда он ему понравился, и Игорь даже подумал, что должно быть он потерялся. Не может такой ухоженный красавец быть бродячим. Еще он подумал, что надо будет посмотреть объявления о пропаже собак. За такого можно получить хорошее вознаграждение. Но потом он быстро забыл про собаку, потому что его наняли два кавказца, и будничная карусель завертела его и заставила забыть этот незначительный утренний эпизод.

Во второй раз он увидел его в одиннадцатом часу около торгового дома" Выбор". Пес трусил навстречу и даже не взглянул в его сторону. Игорь тоже продолжил свой путь, только мозг пронзила мысль, что у этой собаки точно такой же белый галстук на груди как у той. Но мало ли в жизни странных совпадений? Мысль улетела так же внезапно, как и появилась.

Но теперь ему стало неуютно в мягком сиденье такси и почему-то захотелось больше никогда не видеть этого пса, который появляется то в одном, то в другом совершенно противоположном конце города. Ну да, Чебоксары конечно не Москва, и даже не Казань. Но тем не менее, если собака бродит, то ее территория занимает максимум микрорайон. Что же он делает здесь, на краю Юго-Западного? Может это все-таки другой пес, а он просто устал, и пора ехать на обед? Игорь вздохнул и поехал домой.

Обед, приготовленный тещей, прогнал все беспокойства. Таксист полчаса полежал на диване с газетой, и когда вновь отправился работать, то больше не вспоминал черного пса с белым галстуком на груди. Минут сорок. Пока не увидел его у Центрального рынка. Пес мелькнул черным пятном откуда-то слева и скрылся за углом дома, в котором находился кабинет женской консультации. От неожиданности Игорь резко затормозил, и к нему тут же кинулся разбитной малый в облезлой дубленке и в формовке из нерпы.

– Свободен, шеф? – Хотя в машине кроме водителя не было ни одного человека, все всегда спрашивают одно и то же. – Мне на Константина Иванова.

– Вверх или вниз?

– Вниз. Пятнадцатый дом.

Игорь поморщился и назвал цену по максимуму. Лицо парня было очень знакомым. И кажется он был не из тех, кто торгуется. Так оно и оказалось. Он тут же согласился, нырнул в кабину и уселся рядом. Всем своим видом он показывал, что в жизни нет ничего такого, что могло бы сбить его с толку или испортить настроение. Тут же начал болтать и смеяться, размахивать правой рукой, чтобы обратить внимание на золотую печатку на указательном пальце.

"Пижон", – подметил про себя Игорь.

Болтать с парнем ему не хотелось. Настроение у него почему-то в испортилось. Особенно после того, как он увидел в зеркале обзора, как из-за "женской консультации" выскочил пес и огромными какими-то даже плавными скачками пробежал за ним несколько десятков метров. Прохожие опять не обращали на него внимания, хотя здесь их было больше чем на Проспекте Ленина. Странно, но никто даже не шарахнулся от черного чудовища. Потом такси свернуло налево и пса не стало видно. Игорь прибавил скорость и мягко покатил вниз по Проспекту. Парень продолжал болтать, и Игорь машинально даже вступил с ним в ничего не значащий разговор. Проносились мимо дома, улицы с прохожими, перекрестки и светофоры. Путь до церкви занял не больше десяти минут, они проехали мимо кинотеатра «Родина» и и стали подниматься верх по Константина Иванова.

Игорь прекрасно помнил пятнадцатый дом. Одноэтажный из потемневшего дерева, приземистый и жалкий, он был воплощением убогости.

– А зачем тебе к Дусе? – Игорь даже знал, что в этом доме живет Дуся, старушка, божий одуванчик. – Племянник что ли?

– Не, угол снимаю! – парень улыбнулся во весь свой некрасивый рот, и Игорь снова попытался вспомнить, где же он его видел. Нет, то что он был его клиентом, сомнений быть не могло. Вот только при каких обстоятельствах? Всего не упомнишь.

Вот и тюрьма показала свои белые стены. Парень внимательно смотрел на нее, пока они ехали мимо. И даже на секунду перестал улыбаться. Но вот тюрьма осталась позади, и он снова стал беспечным.

– Туда поворачивай, – указал он влево.

Игорь про себя усмехнулся. Он знает город как свои пять пальцев. Как щука свою заводь. И он будет указывать дорогу? Этот пижон?

Улица была узкая. По бокам ее ютились домишки, жильцы которых молились о том, чтобы их когда-нибудь снесли. Игорь прекрасно помнил здесь каждый куст и очень удивился, когда обнаружил длинный забор из свежевыструганных досок, высокий до неприличия. Он закрывал улицу с обоих сторон и тянулся так далеко, что просто создавал какой-то бесконечный коридор. Игорь проехал несколько метров и остановился. Лицо у него просто вытянулось от недоумения. Большие слегка выпуклые глаза взирали на пассажира.

– Позавчера здесь был. Ничего этого не было. Стройку что ли тут начали?

Но пассажир был удивлен не меньше его:

– Утром ничего не было. Мы не туда заехали, шеф. Поворачивай назад.

Кажется он был прав. Игорь выругался и дал задний ход. Разворачиваться было негде. Однако и позади был все тот же коридор. Он был бесконечным и ровным. Хотя здесь в этом месте о ровности дороги говорить было нельзя. Впрочем как и во всем городе. У нас все дороги или сбегают вниз или ползут наверх. Таков ландшафт. Будь он проклят!

Через минуту ползания по коридору Игорь плюнул и снова поехал вперед. Дал полный газ. Должно же было быть впереди что-нибудь! Замелькали по бокам свежеструганные доски трехметровой высоты. А впереди была только снежная дорога и ничего больше.

Матерясь на чем свет стоит, Игорь остановился через десять минут. Ему показалось, что все это время он ездил по какому-то заколдованному кругу. Впрочем может так оно и было?

Он остановил машину и заглушил двигатель. Вынул ключи и открыл дверцу. Ему надо было глотнуть свежего воздуха, чтобы разобраться в том, что происходит. Он вышел из машины и сделал несколько шагов. Под ногами заскрипел снег. Свежий морозный воздух ударил в ноздри. Странно, полчаса назад была такая слякоть и дрянь, что хотелось выть от тоски.

Засунув руки в карманы, Игорь стоял и смотрел вокруг. Все равно он отказывался что-либо понимать. А в груди было какое-то неприятно чувство, которое не покидало его весь этот день.

– Шеф, куда ты меня завез? – Пижон тоже вылез из машины, подошел к забору и стал смотреть наверх. – Какой высокий! Это не та улица.

Игорь хотел что-то сказать, но не успел. Слова застряли в глотке на полпути.

Он увидел пса. Черного с белым галстуком на груди. Он словно из воздуха появился. Только что не было здесь ни одного живого существа. И вот он здесь. Лохматый и угрюмый.

Больше всего на свете таксист захотел оказаться в машине с запертой дверцей. Но путь был отрезан. Пес был как раз между ним и вожделенной дверцей. И как только Игорь сделал один осторожный шаг, оскалил зубы. Не сильно. Но этого хватило, чтобы человек вернулся на исходную позицию. Игорь оглянулся на пижона, и у него подкосились ноги. За спиной его клиента медленно шли три огромных пса, пять собак среднего размера и четыре моськи, какие бегают по городским окраинам стаями и вечно что-то ищут в помойках. Пижон их не видел. Он шел к Игорю, и тут его взгляд остановился на черном чудовище. Парень сразу остановился. Лицо его побелело. Он сплюнул на снег, повернулся и приготовился бежать.

Его движение словно послужило каким-то сигналом для тех, кто следовал за ним. Овчарка с оторванным ухом, которая была к нему ближе всего, сделала прыжок и опустилась парню на грудь. Тот истошно закричал и рухнул на спину. И вся свора кинулась на него. Прошло меньше секунды, и собаки облепили человека со всех сторон. Они не лаяли. Лишь глухо рычали и судорожно дергались. Зато тот, кого они терзали, орал как сумасшедший. Его крик просто зазвенел в ушах Игоря. И тот не сразу, но понял, что он должен прийти на помощь, и подумал про монтировку, извечное оружие всех шоферов, и опять сделал шаг к машине.

Но черный пес оставался на месте, и снова его белые острые зубы, показавшиеся из пасти, остановили Игоря. Он почувствовал, как по его телу потекли ручьи холодного пота. Страх сжал его в своих тисках. Все его желания разделились на части. Что-то в нем еще требовало помочь несчастному, но большинство было за то, чтобы как можно скорее оказаться подальше отсюда и никогда этого больше не видеть и не вспоминать.

А собаки продолжали рвать свою жертву. В их движениях не было ни злобы ни ожесточенности. Напротив спокойствие и деловитость. Словно они разрывали не человека, а делили старый мосол с остатками мяса, который выкинули из-за плохого запаха.

Парень уже не кричал, а хрипел. Игорь ясно увидел, как под ним окрасилась земля. Кровь полилась ручьями по свежему снегу, между собачьих лап. И сразу задымилась на морозе, пошла паром. Игорь в последний раз увидел его лицо. Вернее остатки лица. Оно все было изорвано и истерзано. Скальп свисал кровавыми ошметками и закрывал один глаз. Другой глаз глянул на Игоря и вдруг с чавканием закрылся. Затем лицо исчезло под собачьими телами. На собаки тронулись с места и поволокли свою жертву куда-то вперед по коридору. Они опять не лаяли и даже уже не рычали. Напоминали больше муравьев, которые волокут соломинку. За ними на снегу оставался широкий ярко-алый след с отпечатками лап. Затем они побежали. Только снег брызнул в стороны. Прошла минута, и они все исчезли из виду. И парень с золотой печаткой исчез вместе с ними.

С неба повалил густой снег. Он стремительно накрывал следы того, что тут только что произошло. Игорь оглянулся на свое такси и в последний раз увидел пса. Тот все еще был здесь. Увидев, что Игорь смотрит на него, пес встряхнулся и тяжело затрусил в ту же сторону, куда убежали остальные собаки. Скоро он тоже скрылся за снежной пеленой. Игорь вернулся в машину, завел ее и рванул вперед. Буквально через минуту он уже был около тюрьмы, доехал до новой дороги и остановился. Только сейчас он вдруг ясно вспомнил, где видел парня с золотой печаткой.

…Он нанял такси у ресторана. Ехал сразу с двумя девицами, был пьян и вел себя как свинья. Все время кричал:

– Я король, я король! Я беляшовый король. Все беляши на рынке мои!

– А где ты мясо берешь? – вдруг насмешливо спросила его одна девица.

– Мясо? – беляшовый король засмеялся. – У оптовиков беру. А когда денег нет, мы с Федькой собаку на улице поймаем, шкуру с нее с живой падлы снимем, и в уксус ее! Вот тебе и беляши!..

Внезапно Игорь испытал облегчение, что вспомнил все это. Сразу многое стало ясно. И нужно было просто продолжать рабочий день. Только больше Игорь Фомин не покупал на рынке беляши с мясом.

ДОРОГА, ЧТО ВЫБРАЛА НАС

Ничего не предвещало неприятностей. День был на редкость яркий и солнечный, воздух чистый и свежий. Даже в кабине было прохладно и приятно сидеть. Машина слушалась руля и мгновенно выполняла любое желание водителя. Пассажиры в этот день тоже попадались как по заказу. Аккуратные, вежливые, щедрые. Как раз сейчас Игорь вез от самого железнодорожного вокзала в деревню Чандрово немолодую супружескую пару. Они приехали откуда-то с Урала. Видимо давно не были на Родине и поэтому заметно волновались.

И вдруг едущий впереди такси изумрудный «Москвич» вильнул бампером и ни с того ни с сего улетел с дороги. Вот именно улетел, а не съехал. Словно его пнул ногой какой-то невидимый великан. Поднявшись над землей метра на два, он ракетой преодолел метров десять и упал в аккурат на велосипедную дорожку, к счастью на ней никого не было, после чего лобовое и заднее стекла рассыпались вдребезги. Отлетела одна дверь. А на левом крыле появилась внушительная вмятина.

И тут же мимо Игоря с шумом пронеслась махина «КАМаза». Огромный фургон раскрашенный яркой рекламой мелькнул и тут же пропал. Только вот в зеркале обзора ничего не отразилось. Там была все та же спокойная «Газель», которая неторопливо следовала за Игорем от самых Чебоксар. И никакого «КАМаза» с белой кабиной. А ведь Игорь мог поклясться, что видел его. Видел, но только в том момент, когда «Москвич» уже был в воздухе. И ни до, ни после.

Все это произошло за долю секунды. В следующие мгновения, Игорь уже остановил такси и выскочил из машины. То же самое проделал и водитель «Газели», высокий парень с редкими пшеничными усами. Оба они побежали к «Москвичу». Сердца сжались от предчувствия беды.

Но кажется можно было не горевать. В пострадавшей машине было трое человек, и все они вылезали из салона. Солидные мужики. Не молодые уже. Один в военной форме, двое в штатском. Естественно, что выглядели они не очень. Оно и понятно, вряд ли кто, после такого полета мог выглядеть свежим огурчиком. Мужики трясли головами и расширенными от ужаса глазами смотрели друг на друга. Кажется они не могли поверить, что остались живы.

– Все в порядке? – сдавленным от волнения голосом спросил Игорь. – Все живы?

– Ну вы и полетели! – завопил парень с пшеничными усами. Они с Игорем оказались на месте падения одновременно, и заговорили тоже в один голос.

Естественно, что ответ они получили не сразу. Мужики не сразу обрели дар речи. Затем один из них присел около вмятины и болезненно застонал. Но видно было, что эта боль только по поводу пострадавшей машины.

На место происшествия уже бежали и другие люди. Вдоль Ядринского шоссе по обе стороны уже стояло не меньше десятка машин.

А потом было разбирательство с ГАИшниками. Как это и полагается при ДТП такого уровня, долгое и муторное. Утешало только, что инспектором, приехавшим на место происшествия оказался Лешка Муравьев, старый дворовый друг Игоря. Они не редко встречались в этой жизни, Как никак оба тесно связаны с дорогой.

Игорь сел к нему в машину и начал рассказывать, как все произошло. Майор Муравьев аккуратно все его показания заносил в протокол и ничем не выражал своего отношения к услышанному. Только иногда его брови словно были готовы подняться вверх, но потом все-таки оставались на месте. А Игорь рассказал все, что мог, и только тут-то до него и дошла та невероятность случившегося на дороге.

Белый «КАМаз», как потом оказалось, видел не только Игорь, но и все трое из «Москвича» и чандровские супруги и водитель «Газели». Но водитель грузовика, который ехал в десяти метрах после «Газели» не видел ничего. И водитель и пассажиры автобуса ехавшего из Шумерлей тоже. Не было на дороге ни одной машины больше «ЗИЛа». Не было!

Игорь тоже хорошо помнил, что дорога впереди была практически пуста. Две три легковушки на горизонте и метрах в ста впереди навстречу шел «Икарус». Позади такси примерно то же самое.

Откуда же тогда взялся «КАМаз», и куда же он тогда делся потом? А может его и не было? Откуда же тогда вмятина на машине? Да еще какая! Такую может сделать только внушительный колесный великан. Вопросы, вопросы, вопросы. Только ответов нет.

Но работа есть работа. На месте происшествия конечно интересно. И даже очень. Но время деньги. А Игорь его потерял уже и так не мало. Пришлось отчаливать. Игорь оставил роспись в тех бумагах и на тех местах, где это полагается, и пошел к своей «Волге». Там его уже ждали утомленные супруги из Чандрова. Он сел на водительское сиденье и повернул ключ зажигания…

Целую неделю Игорь мучился увиденным в тот день. Какое-то беспокойство не оставляло его практически ни на минуту. Видимо тайна и осознание ее недоступности разъедали душу.

Дорога, Что Выбрала Нас

На восьмой день он встретил Муравьева.

– Здорово, майор. Почему пешком? Где твой "Пежо"?

– На техосмотре.

– А куда направляешься?

– Так, в одно место.

– Садись, подвезу.

Муравьев сжал губы, и Игорь понял, что с финансами у него на данный момент туговато.

– Садись, садись. Я тебя так подвезу. По старой дружбе. Детство вспомним.

Майор сел, и они поехали.

– Слышь, Муравей (прозвище еще со школы), ну что там с этим москвичонком выяснилось? Нашли вы этот козлячий «КАМаз»? – вопросы эти буквально вырвались у таксиста, словно устали сидеть в нем целую неделю.

– А мы его и не теряли, – ответил инспектор ГАИ.

– Как так? – удивился Игорь.

– А вот так. – Муравьев вдруг оживился. – Слушай внимательно, Игорек. Три года назад к нам на пост приехал этот твой самый «КАМаз» с вмятиной на левом бампере. Водитель из него вышел и стал нам рассказывать, как он на совершенно пустой дороге наехал на зеленый «Москвич» с тремя людьми в салоне. И он клялся нам, что его не было впереди, и он появился словно из воздуха, а потом точно также растворился. Нам таких историй не мало рассказывают пострадавшие. А вот виновник в первый раз за мою практику. Я ему тогда не поверил. Темнит мужик, подумал. Но мы обязаны проверять все сигналы. Тем более мужик сам нам все рассказал. Признался, так сказать, чистосердечно. И повреждения у него были характерные. Мы потом месяц искали этот зеленый «Москвич» и не нашли. А водила клялся, что врезал ему очень сильно. Сечешь, что я рассказываю?

– Не совсем, – признался Игорь.

– А тут понять и впрямь мудрено. – Инспектор, сидевший до этого даже несколько скованно, вдруг вальяжно отвалился на спинку сиденья. – Ты теорию о параллельности хода времени слыхал?

– Так, что-то левым ухом, – Игорь ушел от ответа.

– Я этот бред тоже не особо секу. Но на нашей работе такие вот случаи, бывает, случаются. Я вот сам убедился.

– Ты хочешь сказать, что белый «КАМаз» и зеленый «Москвич» врезались друг в друга будучи на одном и том же месте, но только в разное время? Я так понял?

– Примерно. А какое другое тут можно найти объяснение? Дорога сама по себе дорога. Машины мчатся, скорость, вихревые потоки, магнитные поля и еще многое чего. Ну ты знаешь. Сам всю жизнь на дороге. Так вот, иногда наверно на мгновение временные петли соприкасаются друг с другом. В этом в сущности ничего такого нет. Движение это жизнь. Только вот в одном из тысяче случаев на этом месте оказались машины. Бамс!!! А мы, разбирайся!

Игорь с трудом переваривал полученную информацию. Потом выдохнул:

– Это ведь и в меня он мог попасть?

– Если бы ты ехал чуть быстрее, то да.

– И могло бы кончиться совсем печально.

– Всякое бывает. У нас пострадавшие, особенно пешеходы, часто заявляют, что не было на дороге никого, а потом вдруг словно из воздуха… – Муравьев стал совсем серьезным. – А некоторые уже и заявить никогда не смогут. Не все ведь такие счастливчики, как те, что в Москвиче.

Дальше они ехали молча, и оба внимательно наблюдали за дорогой. Игорь всегда и так смотрел в три глаза, теперь он просто завертел головой во все четыре стороны, а потом проверил, крепок ли у него ремень безопасности…

ОСТОРОЖНО, ДЕД МОРОЗ! Святочный Рассказ

Когда у всех вокруг новогоднее настроение, а у тебя нет, обидно. Вдвойне обидно, если при этом еще совершенно пустые карманы. Даже подарки детям не на что купить. Одно утешало Леню Пухова – у него не было детей. А когда нет детей, подарки обычно делают самим себе. И вот впервые за всю жизнь у Лени не было денег, чтобы сделать себе новогодний подарок.

Леня долго рассуждал по этому поводу. И два вопроса мучили его больше всего. Первый – кто виноват? Второй – что делать?

На первый вопрос он ответил себе довольно быстро. Конечно Николай Григорьевич Счетоводов, бывший Ленин начальник, который пять лет назад сократил его на службе. Особенно горьким в этом было то, что сам он буквально через месяц тоже ушел из конторы, в которой Леня работал слесарем. И главное за что? Выпивал немного! А кто не пьет? Пили все и сейчас тоже все пьют и куда больше Лени. А уволили по сокращению именно его. Счетоводов и уволил. Мерзавец! Ублюдок. А сам потом стал директором банка и в 1998 году в августе столько народу кинул… Мамочки! А сам себе БМВ купил синего цвета. Сволочь. А его, Леню лишил крохотного оклада.

И так горько стало Леониду Пухову. Хоть плачь. Но не такой он был человек, чтобы плакать. Неудачи только злили его еще больше. Вот и сейчас он разозлился не на шутку. Так пришел ответ на второй вопрос. Леня решил ограбить квартиру Счетоводова. Сделать ему, так сказать новогодний подарок.

Сказано – сделано. Леня никогда не страдал маниловщиной, и если что придумывал, то сразу приступал к делу.

На следующий же день к одному из сталинских домов, которых на Проспекте Ленина не мало, уверенной походкой подошел Дед Мороз. Все, как полагается. Красная шуба, синий кушак, белая борода, красный нос. Только вот под всем этим скрывался Леня Пухов. Мысль нарядиться Дедом Морозом пришла ему неожиданно. В конторе, где он раньше работал, Леню постоянно назначали Дедом Морозом. Счетоводов и назначал. И должен был он ходить по домам и вручать детишкам сослуживцев подарки. Когда же его сократили, Леня от обиды, а еще больше из вредности, унес с собой и костюм Деда Мороза. Так он все годы в его холостяцкой квартире и пылился. И не пропил он его только потому, что никому он не был нужен. Теперь Леня про него вспомнил.

Как и положено опытному домушнику, Леня накануне днем все разведал про квартиру Счетоводова. Проследил, кто из его домочадцев, когда на работу уходит, когда домработница на рынок отправляется. Делов-то!

Через минуту он был уже у нужной двери. Деревянная. Отлично! Замки итальянские? Что они для хорошего слесаря высшего разряда? Сколько их Леня вскрыл на своем веку? Не сосчитать. Многие люди имеют привычку часто терять ключи. Знакомый вор давно Леню к себе зовет. Да он не хочет себя связывать с криминалом. Слишком свободолюбивый человек – Леня Пухов. И тюрьмы страсть как боится. Вот и сейчас, замок уже почти открыт, а руки у него затряслись от мысли, “а что если поймают?”

И точно, внизу дверь скрипнула, хлопнула, и кто-то тяжелый и грузный стал подниматься по лестнице. У Лени сердце скатилось к ногам, и сразу подогнулись колени. Пот ручьями потек под ватной бородой и усами.

А этот кто-то все продолжал подниматься. И Леня почувствовал сильный холод. Даже пар у него изо рта повалил. Затем он чуть не упал от удивления. И одновременно ему стало смешно.

По лестнице поднимался еще один Дед Мороз. Точно такой же как Леня, только с посохом в руке. Увидев Леню, он остановился и спросил:

– Это дом шестидесятый?

– Шестидесятый, – ответил Леня.

– А квартира какая? Десятая?

Лене стало совсем плохо.

– Десятая, – пролепетал он.

Он стоял спиной к двери, и тут замок щелкнул и Леня ввалился в открытую дверь прямо в квартиру. Чуть не упал. А тот другой Дед Мороз по хозяйски вошел следом.

– Стало быть я на месте, – сказал он. – А ты, значит решил квартирку грабануть, так? Да еще и Дедом Морозом приоделся. Нехорошо. Разве же таким делом настоящий Дед Мороз может заниматься? Что же ты его, мил человек, позоришь?

– Я ведь только наказать, – забормотал Леня, пятясь спиной и оказываясь в просторной зале, – и в мыслях ничего плохого не было.

– Наказать и без тебя кому найдется, – ответил Дед Мороз. – Есть и другие силы, окромя тебя. Ладно, некогда мне с тобой лясы точить. Сейчас хозяин будет, мне с ним потолковать надобно. Вон он идет. Получил мой вызов. Торопится.

На улице хлопнула дверца машины. Затем через минуту кто-то стал открывать дверь. Вошел в квартиру. Лене стало совсем страшно. Он все понял. Дед Мороз, это конечно же киллер, посланный мафией. Он сейчас убьет Счетоводова, а потом и его Леню, как свидетеля. “Какого черта я сюда припер?” – отчаянно закричал Ленин мозг. Он хотел побежать, но не смог, вместо этого безвольно упал в шикарное кожаное кресло.

Счетоводов торопливо вошел в комнату, видимо что-то хотел срочно взять, и вздрогнул.

– Кто здесь? – спросил он.

Естественно, что Леня ничего не ответил, только дернулся в кресле и открыл рот, как рыба выброшенная на берег.

– Я это, Дед Мороз. – Второй Дед был не в пример Лене. Спокоен и уверен в себе. Точно киллер. Счетоводов увидел его, глаза банкира округлились от страха, видимо он все понял, потому что упал в другое кресло. А Дед Мороз налил в хрустальный стакан воды из графина и протянул его Счетоводову. Затем посмотрел на Леню, налил второй стакан и протянул ему, затем обратился к банкиру. – Жалобы у меня на тебя, Счетоводов. Пишут мне люди, что обманул ты их.

Зубы у Счетоводова стучали о стакан, в горле булькала вода.

– Денежки у тебя не сгорели в августе, – продолжал Дед Мороз. – Все в валюте было. Все до копеечки. Что же ты людям про то не сказал? Две тысячи сто пятьдесят вкладчиков надул ты, Счетоводов. У меня они все есть. По списку. Так что будем делать? Заморозить тебя, или сам отдашь? – Дед Мороз поднял посох.

“Ишь, какой жаргон у них, – подумал Леня и в ужасе закрыл глаза. – Заморозить, это значит убить. А в посохе у него автомат”.

– Отдам! – закричал Счетоводов. – Все отдам.

– Вот и хорошо, – Дед Мороз опустил посох, – Прямо сейчас езжай и отдай. Где на машине не проедешь, там пешком иди. Если до Нового года, до полуночи все не отдашь, твое сердце превратится в лед. А сам ты станешь снеговиком.

– Все отдам, все отвезу, сам лично в руки раздам, – стал клясться Счетоводов.

И тут Леня тоже завопил:

– Он ведь меня тоже обидел. Слышь, мужик! С работы уволил. Пусть он меня теперь восстановит! Там теперь зарплату хорошую платят. У него директор лучший друг. Прикажите ему! Бога тогда за вас молить буду.

Дед Мороз нахмурил брови:

– Он правду говорит? Ты его увольнял?

Счетоводов немного отошедший пожал плечами:

– Я многих в своей жизни уволил. Может и его.

– Теперь ты его снова устроишь на работу. Как тебя там? – Дед Мороз обернулся к Лене.

– Пухов Леонид.

– Пухов? – удивился банкир. – Так он же пьяница.

– Больше он пить не будет, – сказал Дед Мороз и очень внимательно посмотрел на Леню. – Я за него ручаюсь.

– Ладно, – Счетоводов достал из костюма сотовый телефон и набрал номер. – Ваня, ты? Николай тебе звонит. Одного человека к себе возьми. Он у вас уже работал при мне. Сделай одолжение. Фамилия? Пухов Леня. Да слесарь. Да, тот самый. Ничего. Сочтемся. Нет, пить больше он не будет.

Леня расцветал, когда все это слышал, а Дед Мороз внимательно смотрел на него прищуренными, как у настоящего старика глазами. Затем, когда Счетоводов закончил разговор и спрятал мобильник в карман, он взял Леню под локоток и сказал тихо:

– Вот все и улажено.

– Спасибо, мужик, – стал благодарить Леня. – Теперь я твой, навек. Если тебе чего сделать надо, ты мне скажи, я все…

– Вот, господа, – сказал Счетоводов, – все улажено. Товарищ Пухов после праздников будет принят обратно, правда не слесарем…

– А кем же? – удивился Леня.

– Пока вахтером. С испытательным сроком. Все, что я смог сделать. Можно мне теперь идти?

– Иди, милок, иди, – махнул рукой Дед Мороз. – Я знаю, тебя время поджимает.

И все трое они вышли из банкирской квартиры. Внизу на улице Счетоводов прыгнул в свою синюю БМВ и укатил.

– Спасибо тебе, мужик, – поблагодарил Леня еще раз и хотел было уйти, но Дед Мороз схватил его за руку и остановил.

– Погоди. Мне ведь с тобой тоже потолковать надо, – сказал он. – Ты ведь будешь, если я правильно понял, Пухов Леонид Аркадьевич, одна тысяча девятьсот шестьдесят шестого года рождения, по восточному гороскопу Лошадь, по знаку зодиака Водолей?

– Так, – сказал Леня и очень удивился, – а откуда вы это все знаете?

– Давай-ка сядем в машину, – сказал Дед Мороз, – что на улице-то беседовать? Да и время не располагает. – И тут же к Деду Морозу подкатил белоснежный Мерседес, и он гостеприимно распахнул заднюю дверцу перед Леней. – Милости прошу.

Леня испугался. Он подумал, что его сейчас похитят, но противиться воле удивительного Деда Мороза не смог. Послушно сел в машину на обтянутое белыми шкурами сиденье. Дед Мороз сел рядом и дал водителю, очень бледному молодому человеку в белом костюме с бабочкой, знак ехать. Машина тронулась.

– Куда мы едем? – тихо спросил Леня.

– В Новоюжный район, – ответил Дед Мороз. – На улицу Кадыкова. Там живет один мальчик. Он ходит в первый класс. Очень толковый малец. Уже научился читать и писать. Вот он мне и написал, что хочет в подарок папу. Отца, понимаешь, у него нет. – Не понимаю, – Леня и в самом деле ничего не понимал. – А я то тут при чем?

– Сейчас все поймешь. Я как письмо получил, велел своей канцелярии разобраться, действительно ли нет отца. Чтобы, значит, нового не искать. Мои сотрудники все внимательно изучили и доложили мне, что отец у мальчика есть.

Леня тупо смотрел на Деда Мороза и не мог взять в толк, о чем он толкует.

– Зину Клюеву помнишь? – спросил тогда его напрямую Дед.

До Лени стало постепенно доходить.

– Это парикмахерша что ли?

– Вспомнил! – обрадовался Дед Мороз. – А я то думал, что не вспомнишь. Что ж, дело облегчается. Раз ты ее помнишь, то вспомни и то, как ты ее бросил и ни ответа ни привета, даже адреса не дал бедной девушке. А вот она тебя хорошо помнит. Да и как тебя не помнить, если твой портрет у нее перед глазами каждый день живьем ходит.

Леня схватился за голову:

– Это что же она, значит от меня родила что ли?

– Что ли, – сказал Дед Мороз. – Вот я тебя к твоему сыну и везу.

– Э нет, дядя, мы так не договаривались. А ну останови!

– Что же ты опять удрать хочешь?

– Поймать меня решил? – взвился Леня. – Папашка ты ее? Да? Во тебе! – Он показал Деду Морозу кукиш. – Видал? Никакой Зинки я не помню. Никогда ее не встречал.

– Придется принимать крайние меры, – сказал Дед Мороз.

И тут Лене стало холодно. Так холодно, словно его нагишом окунули в ледяную воду. Он глянул на Деда Мороза и вдруг понял, что холод этот идет из его глаз. В сердце словно всадили нож. Леня застонал от боли.

– Так как? – глаза у Деда Мороза больше не были добродушными. Они были ясными и прозрачными. И еще очень суровыми. А взгляд его сковывал все движения. – Заморозить тебя, или будешь делать, что тебе велят?

– Буду! – из последних сил затряс головой Леня. – Все сделаю, как скажете, товарищ!

– Вот так-то, – сказал Дед Мороз. Холод сразу исчез. Леня смог пошевелить руками и ногами. Только сердце все еще оставалось словно коркой льда покрыто. И щемило невыносимо. – Сейчас ты пойдешь, скажешь своему сыну, что ты его отец, женишься на Зинаиде, и будешь вести нормальную семейную жизнь. Работа у тебя есть, зря что ли я старался? А пить ты бросишь. Иначе сам знаешь, что будет. Сердце в лед, тебя в снеговика. И если окажешься плохим отцом, тоже. Дед Мороз плохих подарков детям не делает. Все понял?

Леня кивнул.

– Ступай. Вон твой подъезд, квартира номер сорок. Не перепутай и не забывай, что я тебе сказал. Кстати, в мешке твоем я подарков положил, порадуй мальчугана. Семь лет ведь ему ничего не дарил. Папаша. Потом, когда работать начнешь, рассчитаемся.

Леня вышел из Мерседеса, дверца за ним захлопнулась, машина укатила. Бегавшие вокруг мальчишки остановились и удивленно уставились на Леню. Они никогда не видели такого растрепанного Деда Мороза.

– Ох ты! – воскликнул один из них. – Это к кому, интересно, Дед Мороз пришел? Артист наверно.

Леня не ответил, вошел в подъезд и стал подниматься по ступенькам. На четвертом этаже около сороковой квартиры он остановился и надавил кнопку звонка. Все время, пока он шел, сердце Лени бешено стучало в груди. И в тоже время оно словно было сковано льдом. Лене было страшно.

Дверь открыл мальчик и восторженно посмотрел на Леню. Тот на него. И внезапно Леня Пухов почувствовал, как ледяная корка в его сердце начинает стремительно таять. Он увидел себя. Словно сошедшего с детской фотографии.

– Как тебя зовут, мальчик? – спросил Леня поправляя за спиной мешок и принимая внушительный вид.

– Максим.

– Это ты Деду Морозу письмо написал?

– Да я, – сдавленным от волнения голосом ответил Максим.

– Тогда принимай подарок.

МИР ВАШЕМУ ДОМУ!

4 февраля 2000 года, согласно

восточному календарю,

начинается год стального дракона.

“…И наступит год, завершивший эпоху,

и явится с неба Стальной Дракон

и разрушит Империи Севера и

настанет Эра Поднебесной.”

(из предсказаний китайских астрологов,XI век).

Многие из тех, кто выглядывали в окно в ночь с третьего на четвертого февраля, видели мчащихся по улицам города пожарных и милицейских машин с сиренами. Все это несколько походило на чрезвычайную ситуацию. И никто не догадывался, что так оно и было. Все мы были на краю пропасти. Но, пожалуй, расскажу все по порядку.

Вечером второго февраля программист Александр Стрельцов вступил на дежурство во втором отделении Федерального Департамента Государственной Связи республики. Оборудованная по самому последнему слову компьютерной техники центральная лаборатория Департамента была мечтой каждого программиста, потому что ее машины давали чуть ли не безграничные возможности для общения со всем миром. Александр, хотя все его звали здесь просто Сашей, работал второй месяц и до окончания испытательного срока ему осталось каких-то две недели. И все же он не удержался. Все эти недели он подбирался к кодам Байканура и Звездного городка и сегодня был уверен, что взломает их. О том, что за это его может ждать уголовная ответственность, Саша не думал. Все хаккеры, в какой-то степени, сумасшедшие. Стрельцов был из таковых. Решение столь сложной, а для большинства путешественников в Интернете и прочих сетях и вовсе невыполнимой, было у него почти в кармане. И ждать он больше не мог. Чем ближе было решение, тем меньше у него было терпения.

Три часа прошли незаметно. И вот наступил тот момент, когда осталось всего лишь нажать клавишу с надписью “Enter”. Саша вытер потное лицо носовым платком, выпил из пластиковой бутылки полный стакан минеральной воды, посмотрел на часы, они показывали половину одиннадцатого, и опустил указательный палец.

Целых сорок секунд понадобилось, чтобы созданная им система сработала. Саша схватился за голову и счастливо улыбнулся, потому что десять его дисплеев один за другим начали показывать картинки, связывающие между собой Байканур, подсоединенный к нему Кремль и Звездный Городок.

Это была победа. Полная победа. Картинки были настолько ясными и точными, а звук из колонок шел такой отменный, что Саша от души поздравил себя и выпил еще один стакан минералки.

А затем все и началось. Саша икнул, когда увидел на одном из дисплеев озабоченное лицо Исполняющего Обязанности Президента Российской Федерации, а за его спиной лицо министра по Чрезвычайным ситуациям. А потом он чуть не упал со стула, потому что услышал диалог Исполняющего Обязанности с одним из генералов Звездного городка.

– Насколько велика вероятность аварии? – спросил Исполняющий Обязанности.

– Девяносто семь процентов, – ответил генерал. – Все случилось слишком быстро. Мы не успели среагировать, когда станция сошла с орбиты.

– В чем причина?

– Что-то нарушилось в программе отвечающей за подачу топлива в правый двигатель. Экипаж работает над устранением неисправности, но ошибка пока не найдена.

“Вот это да! – ахнул про себя Саша. – Да ведь это они про станцию “Мир” говорят! Что это с ней бедной опять случилось?”

Словно угадав его вопрос, генерал закончил объяснение:

– Ошибка компьютера привела к тому, что станция сошла с заданного курса и изменила траекторию полета. К тому же скорость ее полета увеличилась в четыре раза. Надо готовиться к самому худшему.

– И что это за самое худшее? – сухим голосом поинтересовался Исполняющий Обязанности.

– Падение станции на Землю.

Исполняющий Обязанности сжал губы. Глаза его стали колючими, взгляд сосредоточен.

– Хорошо, продолжайте докладывать ситуацию. Я, по вашим глазам, вижу, что вы сказали не все самое худшее, Павел Сергеевич.

– Так точно. Наши специалисты только что произвели расчет линии падения станции. Она упадет на территорию России.

Саша так и ахнул. А за спиной Исполняющего Обязанности также ахнул министр по Чрезвычайным ситуациям. Еще бы, ведь это уже касалось непосредственно его.

– Где конкретно произойдет падение? – все тем же спокойным деловым тоном поинтересовался Исполняющий Обязанности.

– Через пять минут координаты будут представлены.

– А когда это произойдет?

– Через девять часов.

Саша присвистнул. По его спине текли капли холодного пота. Руки дрожали, ноги затекли. Он слышал такое, от чего волосы на его голове медленно вставали дыбом. Этого он конечно не ожидал. С одной стороны уже то, что он узнал, давало ему сто шансов из ста на то, что сюда уже спешат люди с автоматами, чтобы арестовать его за то, что он делает. С другой стороны так хотелось узнать, куда упадет эта несчастная станция “Мир”. Но нет ничего опаснее, чем знать то, что простым смертным знать не положено. Нестерпимо захотелось бежать. Но ноги не слушались его. Только пальцы лихорадочно стучали по клавишам, набирая одну команду за другой. И вот на крайнем дисплее появилось изображение, которое висело на центральном табло Центра Космических Полетов. Связь со станцией. Борт-инженер тщетно пытался наладить программу, колонки цифр и слов мелькали по экрану его дисплея сотнями. Саша набрал еще одну команду и программа бортового компьютера была перед ним. Те же цифры и слова теперь замелькали перед Стрельцовым.

Прошло пять минут. Генерал много еще чего доложил Исполняющему Обязанности, но все это пролетело мимо Сашиных ушей. Он был слишком углублен в свою работу. Но тут на одном дисплее ярко вспыхнули цифры. Саша мельком взглянул на них и сразу понял, что это географические координаты.

“47E15; 56N09“

– Знакомые цифры, – пробормотал Саша. – Где-то я их видел. – И вдруг в его мозгу ослепительно вспыхнуло: – Да ведь это наши координаты!

– Чьи это данные? – спросил министр по Чрезвычайным ситуациям.

– Чебоксары, – ответил со стороны женский голос. – Чувашская республика. Население около полумиллиона человек. Рядом Новочебоксарск.

Саша сидел в кресле, и руки его замерли от напряжения. Он их даже поднять не мог, так потрясло его услышанное и увиденное. Через девять часов на его мирно спящий город свалится с неба сто пятьдесят тон раскаленного железа. Это то же самое, что десяток Русланов. Интересно, а на какой район?

Министр уже кому-то звонил по сотовому и что-то говорил. Появился радиотелефон и в руках Исполняющего Обязанности. Все это походило на голливудский фильм из жанра “катастроф”. Все что-то делали, что-то обсуждали. Но все это ничего не решало. Город обречен. Если конечно не появится супергерой, который всех спасет. Только где его взять? Это же не кино, а жизнь! Через час уже начнется эвакуация. Интересно только, куда это за семь часов можно вывести полмиллиона человек. И на чем? На троллейбусах? Интересно, с какого района ее начнут? Наверняка с Северо-западного.

А Саша жил в Новоюжке.

Надо звонить домой.

Но домой Саша не позвонил. Он просто не смог вырвать себя из кресла. Да и как оторвешь себя из кресла, когда такое происходит? Теперь он работал сразу на трех компьютерах одновременно.

Дверь с грохотом отворилась, и четверо людей с автоматами в комуфляже и в финских колпаках ворвались в лабораторию и направили оружие на Сашу.

– Не стрелять! – закричал Саша и закрыл своим телом компьютер. – Я все объясню. Я не хотел… – За спиной он рукой успел включить ответную связь с Кремлем и схватил микрофон. Тут его уронили на пол и стали выкручивать руки за спину. Холодные наручники щелкнули на запястьях программиста. И тут Саша увидел лежащий перед собой микрофон и закричал в него: – Господин президент! Господин президент! Прикажите им не арестовывать меня! Я нашел ошибку!

Спецназовцы замерли от неожиданности. Они явно такого поворота событий не ожидали. Тем более, что прямо на них с дисплея смотрел Исполняющий Обязанности. Он был несколько удивлен. На других дисплеях также были удивленные лица. Десятки удивленных лиц. Особенно удивленное лицо было у генерала, начальника ЦКП. Еще более удивленное лицо было у генерала, который появился за спиной Исполняющего Обязанности.

– Что происходит? – спросил первый человек страны. Он был все также спокоен, словно ничего не происходило.

Спецназовец вытянулся перед дисплеем по стойке смирно, успев снять перед этим финский колпак.

– Округ восемьсот тридцать четыре, отряд спецподразделения по борьбе с внешней разведкой, – отчеканил он. – Нарушение инструкции девяносто девять от восьмого декабря пятьдесят шестого года. Нарушитель задержан на месте преступления. Вторжение на секретную линию.

– Я нашел ошибку! – закричал с пола Саша. – Я смогу вернуть станцию на место. Пусть меня освободят. У нас мало времени.

– Освободить нарушителя, – четким голосом приказал Исполняющий Обязанности. – Вернуть его на место.

Сильные руки легко, словно он ничего не весил, подняли Сашу с пола и вернули его в кресло. Растрепанный и красный он уставился на главу государства.

– Вы действительно способны это сделать? – спросил его тот.

– Да. Дайте мне час времени.

– Даю вам сорок минут. Вы слышите полковник?

Полковник опять вытянулся по стойке смирно:

– Так точно, господин президент!

– Я еще не президент, – мягко поправил его Исполняющий Обязанности. – С этой секунды вы временно находитесь в подчинении этого молодого человека. Обеспечьте ему условия для работы. Я уже связался с президентом Чувашии, он в курсе.

– Есть! – ответил полковник.

И он расставил своих людей. Двоих оставил в лаборатории, двоих за дверью с приказом никого не впускать.

А Саша уже ничего не слышал и не видел. Он работал. Бегал от машины к машине, щелкал клавишами, смотрел на монитор, что-то бормотал, в общем был похож на настоящего сумасшедшего. Полковник смотрел на него и удивлялся – такого типа он еще никогда не видел среди тех, кого ему пришлось задерживать.

Задача была решена через тридцать пять минут. И Саша отправил по факсу длинный лист бумаги, на котором была созданная им программа реабилитации программного обеспечения компьютера станции “Мир” и нормализации работы топливного отсека и правого двигателя. Короче, он сделал то, что не могли сделать ни космонавты на борту, ни программисты ЦКП.

Через пять минут на дисплее опять появился Исполняющий Обязанности.

– Если ваша программа сработает, я личным приказом освобожу вас от ответственности за нарушение инструкции девяносто девять.

И тут он впервые улыбнулся Чуть-чуть. Дисплей погас. Значит Исполняющий Обязанности отключился.

Затем прошел самый томительный час в его жизни. Саша и полковник из спецподразделения с волнением смотрели на экраны дисплеев. Саша не вышел с секретной линии. А полковник сделал вид, что не догадался приказать ему это. И они видели, как все это делается. Как программисты обрабатывали Сашину программу, засылали ее в космос, на станцию, как ее там запускали два внешне веселых космонавта. И дольше всего было ждать, когда эта программа сделает свою задачу. Те три минуты показались всем вечностью. Затем один космонавт показал поднятый вверх большой палец, начальник ЦКП облегченно вздохнул, и все тоже облегченно вздохнули. А потом зааплодировали.

Затем на заветном дисплее в лаборатории появился министр по Чрезвычайным ситуациям и обратился к полковнику:

– Господин президент не может выйти на связь. Дела. По его личному поручению приказываю вам отвезти этого человека домой. Пусть отдыхает.

Так все и закончилось. Буднично и мирно.

Только когда он в сопровождении безымянного полковника вышел из здания Департамента он увидел, что творится на ночных улицах города. Все силовые структуры республики были подняты по тревоге. Все было готово к экстренной эвакуации. И если бы не Саша, все бы сейчас уже было в действии. Но станция была спасена, а значит и город тоже. Значит можно было спать спокойно.

Тут к Саше подошел президент. Только теперь это был президент республики. Он улыбнулся и протянул Саше руку:

– Я в курсе. Исполняющий Обязанности Президента Российской Федерации мне уже все рассказал час назад. Мы все очень волновались за вас. Я лично распорядился, чтобы не один человек не помешал вашей работе. Даже я сам. Слишком все было серьезно. И вы не подвели. Я всегда говорил, что нет на Земле другого такого места, где бы жили такие талантливые люди. Только Чувашия. Только у нас они есть. От лица всех жителей города и республики выношу вас искреннюю благодарность.

– Да я собственно, – Саша растерялся. Шутка ли за два часа пообщаться сразу с двумя президентами? – Случайно вышло.

И он с радостью пожал президенту руку.

* * *

А уже через две недели Саша Стрельцов работал страшим программистом в ЦКП Звездного городка.

ГОЛОСУЙ, ИЛИ ПРОИГРАЕШЬ!

– Слушай, мужик, – вдруг обратился к Игорю высокий плотный мужчина с короткой бородой, в пышной лисьей шапке, ярком пуховике и с небольшой брезентовой сумкой за плечом, – хочешь полста баксов заработать? Делов всего на час.

Смешной вопрос. Кто же от таких денег откажется? Но таксист не спешил. Он знал, что большие деньги просто так никто не платит. К тому же будущий клиент явно был не местный.

– А что делать-то?

– Да ничего! – мужчина улыбнулся широкой добродушной улыбкой. – Просто свезешь в одно место и подождешь часок. Вот и все.

– Садись, – Игорь утратил бдительность и согласно кивнул. – Куда тебе?

– К телевышке, – пассажир весело плюхнулся рядом с водителем.

“Ага, так он всего лишь телевизионщик, – подумал Игорь. – Тогда все понятно”.

И он поехал к телевышке.

– Далеко? – спросил пассажир и своим вопросом окончательно выдал свое не местное происхождение. Кто же в Чебоксарах не знает, где телевышка. Ее же отовсюду видно!

– Не, – ответил Игорь. – минут десять.

– Вот и отлично.

Через восемь минут они были на месте. Такси остановилось около ворот ведущих на территорию телецентра. Пассажир внимательно оглядел телебашню и сказал:

– Все ясно. Работы на сорок минут. Жди меня и я вернусь.

И он убежал, но только направился не к воротам и даже не ко входу в телецентр, а почему-то нырнул в темный узкий проход между кирпичным забором центра и решеткой парка Николаева. Игорь недоумевал. Он не мог понять, что происходит. Затем его осенило, что мужик его просто обманул. Попросил довезти, а сам смылся, не заплатив. Таксист выругался. Он хотел было уже поехать, но потом его стали одолевать сомнения. Не похож был Лисья Шапка на кидалу. Такие так не делают. Слишком приличное у него было лицо. А глаза, так те вообще честные, как у хорошего пионера. И Игорь решил подождать. В конце концов он мало что теряет, а полсотни баксов, это полсотни баксов.

Вскоре он задремал. Была ночь. Он совершенно случайно оказался в городе и подцепил этого в лисьей шапке, потому что по возвращении из Канаша у него лопнула покрышка заднего колеса, а запаски не оказалось, потому что вчера произошло то же самое. Такое иногда бывает. Редко, но бывает. И колеса, как правило, летят одно за другим.

Затем, когда он открыл глаза и, думая, что прошло уже много времени, посмотрел на часы, увидел, что прошло всего двадцать минут. Взгляд его упал на телебашню, поднялся по ней, и Игорь открыл рот от удивления.

На высоте примерно метров сорок, а то и все пятьдесят, прилепившись к одной из балок, висел его пассажир в лисьей шапке и что-то делал.

– Террорист! – ахнул Игорь, и рука его сама собой потянулась к радиостанции. С террористами он уже дело имел. И вдруг шальная мысль стрельнула в его голове. Игорь решил сам обезвредить террориста и доставить его в органы. И он стал ждать, когда Лисья Шапка вернется обратно.

А тот уже спускался вниз. Ловко и быстро. Игорь еще подумал, что сейчас там наверно дикий ветер и холод, и он бы ни за какие деньги туда бы сейчас не полез.

Хлопнула дверца и пассажир сел на место.

– Ух, – выдохнул он, – ну и погодка!

И тут он встретил суровый взгляд таксиста.

– Что ты там делал? – спросил Игорь. – На вышке.

Даже тени беспокойства не появилось в лице подозреваемого.

– А ты видел? – засмеялся он. – Видел, как я туда лазил? Круто да? Вот так, мужик. Поехали теперь обратно в гостиницу. Мне надо выспаться. Завтра дел полно. Мне еще в Йошкар-Олу надо успеть, затем в Казань. Времени совсем мало осталось.

Внутренне Игорь облегченно вздохнул, но все же спросил опять:

– Ты, не юли, скажи, что там делал, или я тебя сам сейчас доставлю в милицию.

И Игорь приготовился к борьбе. Ведь сейчас его противник попытается удрать.

Ничего подобного. Лисья Шапка посмотрел на таксиста и вдруг громко захохотал:

– Ты что, мужик! Думаешь я там бомбу вставил? Ну ты даешь! – Он вдруг открыл свою сумку и вынул из нее черную пластмассовую коробочку, похожую на трубку от радиотелефона с антенкой. – Смотри, какая же это бомба?

Игорь растерялся.

– А что же тогда?

– Да я там всего лишь радиомаяк установил. Вот точно такой же. Это моя работа такая. Выборы же скоро!

– А при чем тут выборы?

– А при том, чтобы ты за кого не надо не проголосовал.

– Бред какой-то.

– Ничего не бред, – Лисья Шапка спрятал прибор обратно в сумку. Он был все также спокоен и весел. – Эту штуку придумали за бугром специально по заказу одной из крупных партий. Радиус действия у нее сто пятьдесят километров. Вешаешь ее повыше, включаешь, и радиомаяк дает на все длинные волны мощный и совершенно невидимый и неслышимый сигнал, в котором заложена команда голосовать за эту партию. Понял? Ты слушаешь передачи, смотришь телевизор, или просто гуляешь по улице или спишь в своей постели с женой, а в голову твою беспрерывно подается команда: “иди на выборы и голосуй за такую-то партию!” И в воскресенье ты пойдешь и проголосуешь за того, за кого им надо.

– Почему им, а ты разве не с ними? – Игорь был уже около гостиницы “Россия”.

– Я не с ними. Я просто монтажник. Бабки зашибаю. А кто меня нанял, я даже не знаю.

– А если я позвоню, кому надо? – все-таки не удержался от этого вопроса Игорь.

Мужик опять звонко расхохотался:

– Да пожалуйста! Только кто тебе поверит? Тебя же в лучшем случае пошлют подальше, в худшем в психушку. Думаешь, проверять будут? Да не будут. Дураков нет шею ломать. К тому же до выборов всего ничего. Кстати, мне выходить. Держи свои зеленые.

И Лисья Шапка протянул Игорю банкноту. Затем выскочил из машины и бросил:

– Бывай. И не забудь пойти на выборы. Голосуй, или проиграешь.

И он опять засмеялся. Этот веселый мужик в лисьей шапке и с кучей странных приборов в брезентовой сумке.

Три дня после этого случая Игорь ощущал себя полным идиотом. Таксист жил в центре и видел телевышку из окна своей квартиры. Во второй вечер, когда он внимательно смотрел в старый отцовский бинокль на нее, ему даже показалось, что на том месте, где висел Лисья Шапка, он видит красный еле мерцающий огонек. Или ему это казалось?

Наконец Игорь не выдержал и вечером третьего дня, когда голова его готова была расколоться от распиравших ее мыслей, а особенно от желания голосовать за движение “Построим Россию заново”, вышел из дома и отправился к телецентру. Через двадцать минут он был на месте и пошел в тот проход, куда три дня назад нырнул его веселый пассажир. Прямо около забора росли деревья, так что оказаться за стеной не составляло труда. И все-таки Игорь минут сорок не решался этого сделать. Его распирало от желания плюнуть на все и вернуться домой. Было холодно и ветрено. И конечно безлюдно. Ну что можно делать в такую погоду на улице, когда дома тепло и уютно?

Игорь плюнул и вдруг неожиданно для себя стал карабкаться через забор. Как мальчишка. Что будет, если его поймают? Пятнадцать суток или пять лет? Никогда до этого, достаточно законопослушный Игорь Фомин не нарушал закон.

На территории, хоть и горели яркие огни, было пусто. Ни одной живой души. Игорь заторопился к вышке. Вот ступени. А вон там висел Лисья Шапка. Он же смог! Залез и вернулся. Правда ему круто платят. Ничего, у него тоже получится. Надо только добраться до туда снять чертов прибор и вернуться. И все дела.

Игорь опять захотел вернуться и уже направился было обратно к забору, но вместо этого резко повернулся и полез наверх.

Кто в детстве не лазил туда, куда не следует? Таких найдется немного. Как же это здорово, куда-то карабкаться и подниматься все выше и выше. В детстве Игорь облазил все окрестные крыши, взбирался по пожарным лестницам и среди пацанов слыл героем. Сейчас же у него почему-то уже на высоте пятнадцать метров начали дрожать ноги и слегка закружилась голова. Карабкаться было невероятно трудно. Ступени были покрыты наледью, и ноги все норовили соскользнуть с них, руки судорожно хватались за перекладины. Морозный ветер обжигал легкие и лицо и становился все сильнее и яростнее. Игорь смотрел вверх в звездное небо и преодолевал ступеньку за ступенькой. Если бы он в молодости служил на флоте, то наверно давно уже был на месте, но он был танкистом, и поэтому дело затягивалось. Очень скоро стало трудно дышать, неожиданно заболели мышцы рук и ног. А до нужного места было все еще далеко.

– Надо спускаться, – сказал сам себе Игорь. И опять полез наверх, ругая себя и тех, кто это заставил его сделать. – Ублюдки, они хотят, чтобы я голосовал за них, а не так, как я хочу. Ну уж нет! Пусть Казань голосует, Йошкар-Ола, пусть все голосуют. А я вообще на выборы не пойду. Нет, я пойду, и проголосую, но за кого сам считаю нужным. И все также сделают, я об этом позабочусь. Уроды! Политические проститутки!

Ругань помогала.

Ветер стал таким сильным, что просто отрывал Игоря от ступенек. Чтобы не упасть, он ставил руки по разные стороны перекладин и сцеплял их в замок. Однажды, когда обе ноги соскользнули вниз и он повис, судорожно болтая ногами, это спасло ему жизнь. Долго после этого он не мог двинуть ни вперед, ни назад.

А небо было таким чистым и таким звездным, что хотелось плакать.

До финиша оставалось совсем немного. Там на высоте, метрах в пяти он действительно увидел маленький мерцающий огонек. Огонек призывно мигал, словно звал к себе.

Игорь позволил себе передышку и долго висел, вцепившись в лестницу руками и ногами, стараясь закрыть лицо от ветра. Он ощутил, что победа совсем рядом и впервые за весь подъем позволил себе глянуть вниз.

Внизу тысячью огней переливался город, который какие-то подлые политиканы хотели заставить плясать под свою дудку. Он был красив и величественно горд. Нельзя было позволить негодяям от политики совершать столь подлый и грандиозный обман. И Игорь полез дальше. Если бы он знал, что высотники в таких случаях всегда пользуются страховочными тросами, то был бы явно раздосадован.

Последние метры давались с трудом. Игорь почти уже ничего не видел, потому что глаза его были в слезах, так их надул ветер, а вытереть их он не мог – руки были заняты. За метр до прибора, который был прикреплен прямо к балке, по которой поднимался Игорь, улетела вниз одна рукавица. Она вдруг примерзла к перекладине, и когда он стал ее отдирать, она выскользнула с руки и исчезла внизу. Улетела туда, где горели белые огни прожекторов.

Игорь отдохнул немного, отдышался и быстро преодолел оставшееся расстояние и добрался до радиомаяка.

– Хитрую штуковину изобрели японцы, – прохрипел Игорь и стал отвинчивать конструкцию в которой сидел прибор. Во внутреннем кармане телогрейки у него было два набора, отверток и гаечных ключей. Пригодились оба. Лисья Шапка прикрепил свой прибор (Игорь для себя прозвал его довольно неприличным словом “мозго… и т. д.”) добросовестно. Но крепить сложнее, чем разбирать. Игорь вывинтил два винта и одну гайку, как прибор был у него в руке. Он сунул его прямо мигающий за пазуху к наборам, бросил туда же ключ и отвертку и полез вниз. Душа его победно пела. Страх куда-то бесследно исчез, неизвестно откуда-то появились силы. Игорь спускался, не обращая внимания на ветер, только попеременно надевал оставшуюся рукавицу то на одну, то на другую руку. Медленно, но неуклонно приближался спящий внизу город. Пусть спит. Теперь он может спать спокойно.

Когда до земли оставалось метров пятнадцать, он уже перебирал ногами по перекладинам как заправский моряк. Также лихо он прыгнул в сугроб, когда оставалось метра три и работать ногами просто надоело. А вот поднялся с трудом. Ноги просто не разгибались. И Игорь, ковыляя, побрел к забору. Вот преодолеть его оказалось куда труднее, чем взобраться на телевышку. Деревьев с этой стороны не было. Тогда Игорь плюнул и пошел к воротам. Заспанный сторож в своей будке глянул на него с недоумением.

– Ты это откуда? – спросил он.

– Оттуда! – кивнул себе за спину Игорь.

– Понятно, – сказал сторож. Видимо вид Игоря в распахнутой телогрейке и с раскрасневшимся лицом не вызвал у него никакого подозрения. И он снова задремал.

Игорь пошел домой. Была глубокая ночь. На подъем и спуск ему понадобилось полтора часа. По пути ему попался дымящийся паром открытый канализационный люк. Игорь достал прибор, который мирно мигал красным цветом и тихо потрескивал и бросил его в люк.

– Пусть вам крысы проголосуют за кого вам надо, – сказал Игорь и с каким-то злым удовлетворением стал размышлять, кому же это он подложил такую свинью.

ВЕСЕННИЕ ПЕЧАЛИ

Жизнь била ключом. Везде, где только можно. Весна делала свое дело. Воздух был наполнен свежестью и щебетом воробьев. Даже бездомные собаки повеселели, и их морды, выглядывающие из помоек и мусорных ящиков выглядели не такими жалкими как всегда. В начале марта всегда хочется петь, скакать и совершать глупые поступки, над которыми потом можно будет посмеяться, а некоторых и устыдиться.

И только у Наташи Борщовой, студентки первого курса престижного факультета все было иначе. Настроения не просто не было, Наташа чувствовала себя глубоко несчастным человеком. И было от чего. Утром она поссорилась со своим другом. Это было ужасно! И, главное, из-за ерунды. Просто сказала ему, что прекрасно может обойтись без него, пусть катится колбаской.

А что она еще могла сказать, если Он при ней начал громко восхищаться глазами Таньки Морозовой, мол какие они у нее глубокие и томные? Дурак! Вот пусть он и утонет в ее глубоких глазах.

Подумаешь! А у нее зато глаза большие, самые большие в группе. И может даже поглубже, чем у некоторых. И если некоторые этого не замечают, она не виновата.

Тут конечно Наташа была не совсем справедлива, потому что Он всегда восхищался ее глазами, и она просто замирала от счастья, когда он целовал ее в закрытые веки. И все равно, как он мог говорить про чьи-то другие глаза, не ее? Мерзавец!

И она его прогнала. А он (тоже хорош, даже не понял, что она на него просто обиделась) взял и ушел. Некоторое время Наташа крепилась, а потом не выдержала, и слезы полились по ее лицу, смазывая тушь и подводку.

И вот она дома одна, брошенная и покинутая, никому, кроме родителей, не нужная. Разве это жизнь? Горе разрывало Наташино сердце все сильнее и сильнее. И вот наступила минута, когда она уже была не в состоянии с ним справиться. Жизнь вдруг показалась ей настолько жестокой и несправедливой по отношению к ней, что Наташа решила покончить с ней и как можно быстрее, потому что жить без Него не имело теперь никакого смысла. Это будет самый лучший выход для нее. И для него послужит хорошим уроком. Вряд ли кто-нибудь из девчонок захочет с ним дружить после того, как станет известно, почему погибла Наташа.

Ей стало жаль себя и свою жизнь, которую растоптали в самом расцвете. Вдруг очень захотелось жить. Но Наташа никогда не меняла своих решений. Вот еще! На такое унижение она не пойдет.

Девушка разозлилась и решила действовать.

Итак, с чего начать?

Из своего короткого жизненного опыта Наташа мало что могла почерпнуть. В голову лезли только примеры из классики или из школьной программы. Анна Каренина, госпожа Бовари, Катерина из «Грозы», как уж у нее там фамилия была? В сущности, какая разница? Самая подходящая конечно же Анна. Погибла из-за любви. Ах, как это романтично! Правда больно уж метод ее ухода из жизни не очень нравился Наташе. Хотя конечно вокзал близко. Можно побежать и тоже броситься под состав.

Наташа посмотрела на часы и вздохнула. До отхода пассажирского поезда “Чебоксары-Москва” было шесть часов времени. Она просто не сможет столько ждать. Какой тут романтизм? Да и потом… Наташа подумала, что это наверно ужасно – смерть под колесами поезда. И что потом от нее останется? Тоже вопрос немаловажный. Девушка даже губы скривила брезгливо, когда представила, как ее останки выковыривают из под железнодорожного состава. Крики, вопли, толпы зевак. И дубленка будет полностью испорчена. Хотя ей конечно уже будет все равно. А вот то, что на нее потом будет страшно смотреть, это ее волновало. Конечно, ведь Он же придет с ней попрощаться. Придет или не придет? Обязательно придет. И что он увидит? Его же стошнит сразу, и он будет всю жизнь не каяться и разрывать на себе одежду и вопить от боли душевной утраты, а наоборот ничего не вспоминать, чтобы не расстаться со съеденным ужином. Наверно с беднягой Вронским так и было. Просто Толстой об этом писать не стал. Нет, этот метод Наташе явно не подходил ни по каким статьям.

Тогда мадам Бовари. Она отравилась. Это уже интересней. Очень много героев уходили из жизни посредством яда. Джульетта, Нина Арбенина. Правильно. Это лучше всего! Выпить яда, потом позвонить Ему по телефону, призвать к себе, все рассказать, простить и умереть у него на руках, ощущая на своем лице его горячие слезы раскаяния.

Да только где в наше время достанешь хорошего яду? И чтобы он действовал быстро и эффективно? Наташа задумалась. Ответа не находилось. Можно конечно напиться таблеток. Так многие девчонки и делают. Да вот, к великому своему огорчению и стыду Наташа не имела никакого понятия про лекарства. Ну никогда не интересовалась. Да и названия эти мудреные запомнить невозможно. Лечением ее всегда занималась мама. Она все знала, что надо, и Наташа ей беззаветно доверяла и послушно принимала все, что ей давали. А мама давала ей как в детском саду. Ставила у кровати блюдечко рядом стакан с водой. Все было просто. В блюдечке четыре кучки таблеток, порошков и пилюль и их надо было принимать через определенное время. Наташа даже упаковок не видела. Вот так. Теперь такое незнание жизни сыграло с ней жестокую шутку. Она открыла домашнюю аптеку и тупо уставилась на коробки, пачки, пузырьки.

Может выпить все, что тут есть?

Невозможно. Она же не лошадь. А вдруг выпьешь что-нибудь не то? Вдруг среди всего окажется слабительное? Да это конфуз получится хуже чем с поездом. Ну уж нет! Наташа вспомнила, как в прошлом году отравилась рыбой, как ее потом мутило и рвало, как ей делали промывание желудка, и твердой рукой закрыла дверцу.

Стала думать дальше. С отравлением не выходит, значит надо что-то попроще. Застрелиться? Ах почему у нее папа всего лишь мирный преподаватель ВУЗа, а не военный? Как было бы замечательно и просто. Она бы вошла в его кабинет, села за его покрытый зеленым сукном стол с тяжелыми чугунными чернильницами, написала бы пером и черными, нет лучше красными, чернилами прощальное письмо, открыла бы ящик стола и ба-бах! Красиво, благородно. Но, увы, невыполнимо. Откуда в доме преподавателя ВУЗА пистолет? Только разве что рогатка Мишки, десятилетнего Наташиного брата. Из нее только по воробьям стрелять.

Наташа была в отчаянии.

Нож! Пришла ей в голову мысль. Взять в руки нож и вонзить его себе в сердце! С размаху! Она видела это в каком-то плохом спектакле.

Тоже не подходит. Наташа посмотрела на свои хилые ручонки. У нее просто сил не хватит. Зря что ли преподаватель физкультуры все время ее ругает, и зачет по этом предмету достался ей чуть ли не кровью? Да и мужества на это надо не мало. Наташа смелостью особенной тоже не отличалась.

Оставалось одно. Повеситься.

Веревку она нашла быстро. В ванной висело белье. Несколько движений ножницами. Чик, чик. Порядок. Веревка была в ее руках. Крепкая? Крепкая. Уж как-нибудь сорок семь килограмм выдержит. Теперь крючок.

Опять проблема. Крючка не было. Во всем доме не было крючка на котором можно было бы спокойно повеситься. Сначала Наташа хотела было накинуть веревку на люстру, но потом вспомнила, как папа, когда вешал ее, потерял под ногами стул и повис, зацепившись за крючок, на который хотел повесить люстру. Так он тогда только три секунды провисел, а потом рухнул вместе с крючком. Его еще током стукнуло. Пришлось потом специалистов вызывать и все переделывать. А вдруг что-нибудь подобное произойдет и с ней?

Наташа готова была зареветь во весь голос, словно маленькая девчонка, но тут ее взгляд случайно упал на стену в прихожей. Кажется это то, что нужно.

На стене висели огромные рога. То ли лосиные, то ли оленьи, Наташа это все время путала и никак не могла точно запомнить. Впрочем это ее не волновало. Крючок был найден. Рога укреплены настолько прочно, что Мишка частенько на них висит, а один раз папа, во время праздника, когда хотел похвастаться перед гостями, подтягивался на них словно на турнике. Правда у него потом приступ радикулита начался, но рога выдержали. Даже не покачнулись. А папа, как никак девяносто пять килограмм весит. Значит и ее они тоже выдержат.

Наташа принесла стул из своей комнаты и стала привязывать веревку к рогам. Долго накручивала узлы, чтобы было прочно, потом сделала петлю, примерила ее. Нормальная петля. Вдруг она вспомнила, что веревку надо намылить, чтобы она лучше скользила и меньше причиняла страданий повешенному.

Девушка сбегала за ароматным розовым мылом фирмы “Камея” и тщательно намылила веревку по всей длине.

Вот теперь было все готово. Наташа приготовилась накинуть себе на шею петлю и в последний раз поглядела на себя в зеркало. И тут ей не понравилось, как она выглядит.

Слишком глупо. Только сейчас ей в голову пришла мысль, что нет ничего нелепее, чем повеситься на рогах. Да над ней же весь город будет смеяться. Да и Он тоже расхохочется. И потом, маму и папу Наташе вдруг стало жалко. Придут они с работы домой усталые и увидят у себя в прихожей собственную дочь, раскачивающуюся на то ли лосиных, то ли оленьих рогах. А у папы сердце. Да его точно инсульт хватит от такого зрелища.

И Наташа с сожалением спрыгнула со стула и побежала в свою комнату. Кажется ее план полностью провалился. Что же делать? Как еще можно достойно уйти из жизни?

Оставалось только одно. Сброситься с волжского утеса, как Катерина из хрестоматийной пьесы Островского “Гроза”. Быстро и эффективно. А главное – красиво.

Только вот Катерина бросалась с утеса летом, а сейчас было только начало марта и снегу везде было по пояс. А Наташа так устала, что меньше всего ей сейчас хотелось куда-то тащиться хотя бы даже ради того, чтобы сброситься с утеса. Да там сейчас и нет никого. Ну упадет она, свалится в снег сломает шею, и замерзнет. А потом ее снегом засыплет, и найдут Наташу только в мае, когда снег сойдет полностью. Опять не то!

И вдруг она глянула в окно и ахнула. Ну конечно! И как это она сразу не догадалась? Ведь они живут на восьмом этаже, а внизу асфальт. Да это будет лучше любого утеса.

Наташа бросилась к окну и стала открывать его. Отлетели на пол бумажные полоски и нитки ватина, которыми утеплили на зиму окно. С трудом, подняв вверх щеколды, девушка открыла окно, и в комнату ворвался тугой весенний воздух. Холодный, свежий, бодрящий и безумный.

Наташа влезла на подоконник и глянула вниз. Там уже вовсю буйствовала весна. Ее первое дыхание, которое еще не раз прервется отчаянными попытками зимы вернуть свои права, чувствовалось как никогда. Солнце сверкало тысячью бликами в уныло опускающихся сугробах, весело и призывно обнажился черный асфальт. На нем тут же расчертили квадраты для игры в “классики” маленькие девочки. И до всего этого было довольно далеко.

Но Наташе уже надоело сомневаться во всем и она, набрав полную грудь воздуха, сделала движение вперед. Руки ее судорожно вцепились в оконные рамы. Она с усилием сделала попытку разжать их и вдруг увидела Его.

Он шел по улице, в своей короткой кожаной куртке, а его походку Наташа уже отличала среди любой толпы.

Да, это был Он. И он шел к ее подъезду. Куда же еще? И в руках у него… Да-да, своим острым девичьим зрением Наташа ясно разглядела в его руках букетик цветов. Неужели?..

Он вошел в ее подъезд. Сомнений не было. Он поднимается к ней!

С замершим от счастья сердцем Наташа ждала целую минуту. И это была самая долгая минута в ее жизни.

Раздался звонок. Громкий и требовательный. Наташа спрыгнула с подоконника и побежала открывать дверь…

Через минуту ее уже не было в квартире. Она ушла гулять. Что же еще можно делать в такую чудесную погоду?

А в прихожей так и осталась висеть то ли на лосиных, то ли на оленьих рогах никому не нужная веревка с петлей на конце.

ДЕНЬГИ К ДЕНЬГАМ

Игорь Фомин подъехал к коттеджу и остановился. Крупная женская фигура тут же устремилась к нему. Он вышел из машины и услужливо открыл для клиентки переднюю дверцу, потому что знал ее привычку ездить всегда впереди.

– Здорово, Игорек! – радостно приветствовала водителя женщина. Она была шикарно одета, вся в дорогих мехах и с полным ртом золотых зубов. Несмотря на близкий к шестидесяти годам возраст, ее можно было смело назвать красавицей. – Я тебя сегодня на весь вечер арендую. Согласен?

Глупый вопрос. Только дурак на такое не согласится. У Игоря всего было три таких постоянных клиента. И каждому он старался угодить. Вот почему он не удивился, когда десять минут назад его вызвали по радио и сказали, что просят именно его подъехать к этому дому.

Дама шумно бухнулась на сиденье, по-хозяйски поерзала на нем, прежде чем почувствовала комфорт и радостно выдохнула.

– Дуй на Южный поселок. У меня там важное свидание.

Она назвала адрес, и Игорь сразу понял, куда ей надо.

– Что лечиться решили начать? – спросил он, трогаясь с места.

– А ты знаешь Елену Викторовну? – оживилась пассажирка.

– Кто же ее не знает? Я даже к ней жену возил на сеансы.

– Ну и как, помогло?

– А как же. За такие деньги и не поможет?

Они оба засмеялись.

– Нет, я лечиться пока не собираюсь, – сказала дама и поправила прическу. – У меня свидание.

– С кем?

– С мужем.

Игорь поперхнулся. Руль вздрогнул в его руках, и машина вильнула из стороны в сторону.

– Так ведь он же…

– Ну и что? А вот Елена Викторовна мне это устроит. Я должна у него кое-что спросить. А сегодня день, когда можно общаться с духами.

– Вы это серьезно?

– Вполне. Не веришь? Ничего, увидишь. Пойдешь со мной и все увидишь. Я же тебя для этого и наняла. А то мне одной тоже жутковато.

– Ну-ну, – больше Игорь ничего не сказал на эту тему, только про себя пожалел, что накануне не поехал в Казань. Была ведь такая возможность, а он поленился.

Больше о цели поездки они не разговаривали. Отгоняли от себя эту тему, как откладывают неизбежный визит к стоматологу. Было уже темно. Район, где располагались коттеджи, был ярко освещен уличными фонарями. Игорь проехал мимо крутого «президентского» дома и выехал на проспект Горького. Слева белела внизу покрытая льдом Волга, справа бежали только что выстроенные шикарные дома, квартиры в которых стоили космических денег. Затем такси свернуло на Гузовского и покатило наверх к Роще.

К дому Елены Викторовны приехали к девяти часам. Двухэтажный и окруженный высоким забором, на фоне темно-фиолетового неба, он выглядел зловещим и необитаемым. Обманчивое впечатление, которое всегда вызывают частные дома. Просто все окна в доме выглядывали во двор, а не на улицу.

– Пойдем, – клиентка уже вышла.

Игорь хотел было попросить ждать здесь, но не решился. Во-первых, мало радости сидеть в машине два часа, а во-вторых, за такое плата будет минимальная. Чисто символическая. В конце концов, чего он боится? И таксист решительно пошел за своей пассажиркой. Войдя в дом, она взяла его под руку.

Елена Викторовна, немолодая уже женщина, встретила их в роскошном багровом платье, полы которого подметали паркетный пол. Золотых украшений на ней было столько, что хватило бы на ювелирный магазин.

– Все готово, – низким гортанным голосом сообщила она и жестом гостеприимной хозяйки пригласила в гостиную.

Таксист и его клиентка вошли. Здесь за круглым столом, на котором стояло большое серебряное круглое блюдо, а на нем старинный канделябр с тремя черными свечами, сидели несколько человек, мужчин и женщин среднего возраста. Очень солидных и крайне серьезных. Все они пили чай и тихо о чем-то беседовали. Увидев вошедших, закивали головами и заговорщицки как-то очень по глупому заулыбались. Вот тут Игорю стало любопытно, чем все это мероприятие закончится. Страх тут же куда-то делся. Нельзя было бояться рядом с этими людьми. Ничего страшного в них не было. Наоборот, они были даже забавными.

Игорь усадил свою даму за стол и сел рядом. Хозяйка тут же налила им чаю и положила в тарелки куски торта. Игорь торт любил и сразу решил, что поступил правильно, не оставшись в машине.

Чай пили часа полтора. И все это время разговаривали о разных болезнях, врачах и лекарствах. Никто из присутствующих ни словом не обмолвился о цели прихода. Часы пробили одиннадцать. Игорь с тоской подумал о том, что ждет его дома. Его смена заканчивалась.

– Пора, – вдруг сказала Елена Викторовна и вышла из комнаты. Свет погас, и все остались наедине с темнотой.

– Игорь, – прошептала пассажирка, – зажгите свечи.

Игорь достал зажигалку и сделал то, что его просили. Одна свеча долго не зажигалась, и он пожалел о потраченном впустую газе.

Елена вернулась. Ее роскошные черные волосы были зачесаны назад и скручены в большой клубок. Платье было как две капли похоже на первое, только черного цвета. Яркими бликами на женщине переливалось золото.

– С кого начнем? – тихо спросила она.

– С меня, – прошептал лысеющий мужчина с внешностью доцента. – С меня.

– Возьмитесь за руки, – приказала Елена. Когда ее приказ был исполнен, она закрыла глаза и стала громко дышать.

Игорь почувствовал, как в комнате сразу стало невыносимо душно. Его закачало и слегка замутило. Он на мгновение закрыл глаза, а когда открыл, то увидел, что все сидят с закрытыми глазами и выглядят довольно нелепо. "Наверно я тоже похож на болвана", – подумал Игорь.

А затем сразу стало холодно и тихо. Люди почувствовали, как они буквально приклеились к спинкам стульев. Елена достала из рукава платья пачку карт с буквами и веером разбросала их по столу вокруг блюда. Как в игре "Что? Где? Когда?". Затем на серебро упала горошина и покатилась к краю.

– Духи уже здесь, – прошептала Елена. – Это мужчина. Спрашивай!

– Я могу жениться? – пискнул доцент.

Игорь чуть не заржал в полный голос. Но рука соседки крепко сжала его руку, и он удержался. И даже стал серьезным. Потому что увидел, как горошина мирно лежавшая на блюде вдруг подпрыгнула и покатилась вдоль края, как шарик на рулетке. Затем она остановилась около карточки «ДА». Доцент облегченно вздохнул и вытер холодный пот.

– Она меня любит? – более твердым голосом спросил он.

Горошина дернулась и осталась на месте.

– И у нас будут дети?

"ДА".

– А моя мама, она будет рада? – снова прошептал доцент. Горошина медленно покатилась в противоположную сторону, к карточке "НЕТ".

– Так я и знал! – Доцент откинулся назад и закрыл глаза руками. Игорю стало его жалко. Он понял, что доцент не женится на той, кто его любит.

– Теперь я! – воскликнул пассажирка. Игорь почувствовал, как задрожала ее рука. – Пусть позовет моего мужа.

– Фото, – велела Елена.

Женщина достала палароидную фотографию и положила ее на блюдо. Елена задышала так сильно, что пламя свечей просто заметались по сторонам. По стенам забегали уродливые стремительно меняющиеся тени. Пассажирка так вцепилась в руку Игоря, что ее ногти буквально вонзились в него. И тут Игорь мог бы поклясться, что кто-то прошел рядом с ним. Он явственно почувствовал движение воздуха. Этим же дуновением снесло со стола фотографию. Она перелетела через Игоря и шлепнулась где-то за его спиной. Зато лицо Елены вдруг исказилось в нелепой гримасе. Она выпучила глаза и широко открыла рот. Затем ее сильно затрясло, и чтобы не упасть, она сцепила руки вокруг ножки стола.

– Я тут, Роза, рядом с тобой, – сказала она низким голосом, громко стуча зубами. – Зачем ты здесь?

Игорева соседка так и подпрыгнула. Она уставилась на Елену и протянула к ней руки:

– Виктор, это ты?

– Да это я, – прохрипела Елена. Ее голова странно задергалась из стороны в сторону, словно ее кто-то дергал веревкой. Из глаз лились слезы. – Что тебе?

– Ты ушел от меня?

Елена судорожно схватила карточку «НЕТ» и замахала ею перед носом Розы.

– От них? От Кольки с дружками?

"ДА".

– Ты не мог отдать им деньги?

"ДА".

– Ты их спрятал?

"ДА".

– Где?

Елена зарычала и вдруг набросилась на Розу с кулаками. Ударила ее по лицу. Но Роза не испугалась, она схватила Елену за руки и притянула к себе, уставилась в нее колючим взглядом.

– Где ты спрятал деньги? Где? Говори сволочь! В доме?

– Нет. Это мои деньги! Не трожь!

– Они теперь тебе ни к чему. Говори, где спрятал! В магазине?

– Да! – Елена это проревела чуть не львиным рыком. – В колонке.

Больше Елена ничего не сказала, она вырвала руки и наотмашь ударила Розу кулаком в лицо, после чего обе женщины упали, а Игорь опять почувствовал, как мимо него прошелестел воздух. Так закончился этот необычный спиритический сеанс.

Через час, после того, как все пришли в себя, успокоились, а Елена и Роза наплакались и наобнимались с какими-то несуразными воплями и клятвами, Игорь повез свою пассажирку обратно. Она тяжело дышала и рассматривала в зеркальце свое пострадавшее лицо.

– Он никогда просто так не расставался с деньгами, – с какой-то тайной гордостью бормотала она. – Вот ведь жадюга! Даже помер через них. И Кольку дружки тоже на тот свет отправили. Правильно. Сколько веревочке не виться, будет. Слушай, ты куда меня везешь?

– Домой.

– Сначала в магазин. Тот, который у меня самый первый. Игорь послушно свернул на Гагарина и остановил около одного магазинчика.

– Пошли со мной. Поможешь. Фонарик возьми.

Вместе они открыли замки, отключили сигнализацию, Роза позвонила кому-то по телефону, сказала «отбой» и велела Игорю снять со стены колонку, еще старую советскую с матерчатой крышкой на динамиках.

– Я ведь их все сменить собиралась, – сказала Роза, отдирая крышку. – Да все руки не доходили. Ишь, где спрятал! Никогда бы не нашла. – И она достала полиэтиленовый пакет. В пакете были деньги. Целая пачка. Доллары. – Вот они. Десять тысяч. Все здесь. А это тебе. – Роза отделила одну стодолларовую банкноту от остальных и протянула ее Игорю. Остальные положила за пазуху, распахнув настежь шубу. – Вот теперь можно и домой.

– Это точно, – согласился с ней Игорь. Он был доволен сегодняшним днем.

ТАЙНА ЧЕБОКСАРСКОЙ ГЭС.

Обычно все самое неординарное и странное в жизни Игоря случалось вечером, или того хуже, ночью. Такова работа таксиста. Эта же история случилась с ним утром, как только он начал смену. Самого обыкновенного вида гражданин попросил отвезти его в Новочебоксарск, и ни куда-нибудь, а к берегу Волги. Что ж, желание клиента закон. К тому же, рейс на такое расстояние всегда был выгоден с материальной точки зрения. Быстро сторговавшись с пассажиром, который, кстати говоря, легко согласился на самый высокий тариф, чем и доказал, что он не местный, а иногородний, Игорь поехал к городу-спутнику.

По дороге они разговорились, пассажир даже представился и сказал, что можно звать его просто Петровичем, и что приехал он аж из самого Нижневартовска. Игорь даже присвистнул:

– Такая даль!

– Да уж, – согласился Петрович, – отсюда не близко.

Некоторое время они ехали молча. Потом Игорь дежурно спросил:

– А к нам зачем пожаловали?

– Дела, дорогой, дела! – ответил Петрович.

– Да, сейчас кроме, как по делам, никто и не ездит, – согласился Игорь.

Пассажиры бывают разные. Одни молчаливые, другие разговорчивые, одни веселые и беззаботные, другие грустные и подавленные. Всю свою жизнь, наблюдая эту контрастность жизни, Игорь и сам мгновенно переходил из одного качества в другое.

Петрович оказался мужичком разговорчивым, так что всю дорогу они с таксистом проболтали. Говорили о погоде, о ценах, о тяжелой жизни и конечно же о политике. Мужчины о политике любят говорить больше всего. Даже футбол у них стоит на втором месте. При чем понять, каких взглядов придерживается Петрович, левых или правых, было невозможно. Он ругал и тех и других. И каждый раз оканчивал очередную фразу следующими словами.

– Ну ничего, мы им еще покажем!

Что он и кому собирался показать, было непонятно. Так они и доехали до Новочебоксарска, потом спустились к ГЭС и проехали мимо нее вниз по течению метров двести.

– А теперь сверни направо, – велел Петрович.

Игорь послушно повернул машину, удивившись, что видит перед собой почти незаметную, теряющуюся в кустах бетонку. Они проехали еще метров тридцать, и Игорь увидел небольшую бетонную плиту, выкрашенную зеленой краской. Плита лежала прямо на земле.

– Вот мы и приехали, – сказал Петрович. Голос у него вдруг стал каким-то торжественным. – Господи, и сколько же я тут не был! Ты не уезжай, сейчас дальше поедем.

Он вышел из машины и подошел к плите. Игорь, движимый любопытством, последовал за ним.

– Строители что ли ее тут оставили? – сказал таксист, пиная плиту ногой. – Или кто-то гараж себе здесь хотел поставить.

– Это не гараж, – ответил Петрович. – Это самый что ни на есть настоящий секретный объект времен Холодной войны. Лет десять назад здесь было круглосуточное дежурство взвода из подразделения «Вымпел». А потом, когда в девяносто первом неразбериха началась, про этот пост забыли. Все забыли. А вот сейчас настало время вспомнить.

В подтверждении своих слов, он подошел к старому дубу, который рос тут же рядом, и (Игорь даже глазам не поверил) открыл в нем круглую дверцу. Взору таксиста открылся металлический щит с рядом кнопок, как на телефоне-автомате. А вверху маленькое окошечко, в котором горели красным светом шесть нулей. Петрович пробежался пальцем по кнопкам, и нули превратились в цифры. У Игоря было отличное зрение. Он увидел все цифры и тут же их запомнил. Не потому что у него была хорошая память на цифры, а потому что к своему великому изумлению все цифры совпадали с датой дня его рождения. Сколько раз он ставил ее на различных документах. Бывает же такое!

Петрович закрыл дверцу, и та слилась со стволом дуба. Игорь услышал, как за его спиной что-то загудело. Он повернулся и от изумления крякнул, потому что увидел, как плавно опускается под землю один плиты, открывая под собой зияющую пасть туннеля.

– Это что метро? – спросил Игорь.

– Почти, – ответил Петрович, садясь в машину. – Вот сейчас мы с тобой в этом метро и прокатимся.

– Хочешь сказать, что мы сейчас поедем туда? – кивнул Игорь в темноту туннеля.

– Именно.

Игорь вдруг испугался:

– Не, мы так не договаривались, мужик!

– Что струсил? – глаза Владимира Петровича недобро сощурились, и он показал таксисту туго набитый бумажник. – А я ведь тебе заплачу. Очень хорошо заплачу. И детишкам на молочишко будет, и шубу жене справишь норковую. Или соболью. Какую она хочет?

– Поехали! – Игорь решился. В его жизни не редко бывали такие вот авантюры. И рисковать ему приходилось тоже немало.

Тоннель был совсем небольшой и узкий. Как раз для Волги. Двум машинам здесь уже не разминуться. Игорь включил фары и осветил дорогу. Снизу, сверху и с боков были бетонные плиты. Впереди была чернота.

– Это кто же такой подземный ход отгрохал! – воскликнул Игорь.

– Кто-кто, – самодовольно ответил Петрович, – Дед Пихто!

– Нет, а все-таки? И для чего?

– Это секретный объект под номером ноль, три, один. Бомбоубежище для лидеров партии, на случай ядерного удара. Их было построено десять штук на территории РСФСР по личному распоряжению Юрия Владимировича. Заметь, только на территории Российской Федерации. Андропов дураком не был. Знал, что все эти сестры республики, полное дерьмо. Продадут при первой же возможности. Так оно и случилось.

– А почему именно здесь? – удивился Игорь.

– А где же еще? В Горьком? Там американских шпионов было, как грязи. Быстро бы проведали. А так все чисто: строительство ГЭС. Народная стройка. Пятилетний план. Кто догадается, что это двойное строительство? Всего лишь подводные коммуникации.

– Подводные? – удивился Игорь. – Почему подводные?

– А ты что до сих пор не понял? – засмеялся Петрович. – Над нами же миллионы тонн воды. Волга над нами! Останови.

Ехали на приличной скорости, и все время под уклон. Вдруг в свете фар неожиданно оказались ворота. Конечно же они были закрыты. Петрович вышел и опять подошел к щиту, который здесь уже висел на стене в открытую. И опять набрал день рождения Игоря. Ворота уползли вниз. Петрович прыгнул обратно на свое место. Машина тронулась дальше. В зеркало заднего обзора Игорь увидел, как ворота закрылись за ними, отгородив их от мира. Таксист сглотнул.

– Что, страшно? – ухмыльнулся Петрович.

– А то.

– Не дрейф.

Через десять минут они встретили еще одну дверь. Петрович открыл ее тем же способом, что и первую. Что удивило Игоря, так это появление освещения. Если до этого они ехали в полной темноте, то теперь с боков тускло замерцали лампочки. Непроглядной тьмы больше не было.

– Генератор заработал, – удовлетворенно заметил Петрович.

– Откуда вы знаете?

– Откуда я знаю? Да я же это все и построил! – Петрович засмеялся. – Это, брат, такой был проект, такой проект! Ленинская премия. Негласно разумеется. Ну вот мы и приехали. Как раз под самым центром плотины. Сила?

К своему великому удивлению Игорь увидел подземный гараж, в котором могло уместиться все десять «Волг». Кругом были овальные и бронированные, как в подводных лодках, двери с круглыми, как баранки автомобилей, ручками.

– Ты пока разверни машину, – сказал Петрович, вылезая из машины и направляясь к одной из дверей, – и подожди меня здесь.

Игорь развернулся, поставил машину напротив тоннеля, ведущего наружу и покинул свое место. Уж очень ему было любопытно. Он все еще не мог поверить в происходящее.

Петрович скрылся за дверью, которую оставил открытой. Игорь, сделав вид, что забыл о приказе дожидаться в машине, пошел следом за ним.

Первой его мыслью было желание закрыть глаза. Настолько не вязалось то, что он увидел с тем, что было только что. Словно он оказался в музее. Все вокруг сверкало позолотой, на лепных потолках сверкали хрустальные люстры, под ногами лежал дорогой паркет. Кругом персидские ковры. А мебель была такая, что по сравнению с ней, та что продавалась в крутых магазинах, была просто дешевкой. И картины. В массивных золоченных рамах. Классические полотна, с обнаженными розовыми телами нимф и ангелов. Никаких рабочих в касках, никаких субботников с Лениным, ни доярок. Видимо членам Политбюро в подземной жизни надо было совсем другое, нежели воспоминания о великом эксперименте над страной и населяющими ее людьми.

Игорь пошел дальше. Обходя комнату за комнатой. Нет, это действительно было похоже на Эрмитаж. Картины же, скорее всего, взяты были из его запасников. Таксист даже забыл про Петровича. И вдруг он увидел его в полутемной коридоре. Не сразу до Игоря дошло, что дверью для коридора служила одна из картин Рубенса, отодвинутая в сторону. Игорь вошел в коридор и удивился красоте его стен. Они были необычные. Очень необычные. Сложенные из груд маленьких желтых кирпичиков. Очень красиво.

Замерший Петрович обернулся. Глаза у него были расширены. Рот открыт, по лицу катились крупные капельки пота. Он дрожал и тяжело дышал.

– Я знал, что оно здесь! – внезапно сказал он Игорю. – Где его еще можно так надежно спрятать? Швейцарские банки, это все ерунда! Все должно быть под рукой. Я обошел три объекта. Они оказались пусты. И вот…

Игорь ничего не понял из его болтовни, пока взгляд его не упал на стену и не уперся на выбитый на желтом боку кирпичика бывший герб и надпись «СССР» под ним. На остальных кирпичах были точно такие же. Он повернул голову в другую сторону и увидел на другой стене, где кирпичики были чуть другой формы и чуть помельче орлов расправивших крылья и гитлеровские кресты под ними. И тут до него дошло, что перед ним не стены, а сложенные в пирамиды золотые слитки. Тысячи слитков. Золото! Тонны золота. Ноги подкосились. Игорь протянул руку и хотел взять один слиток, чтобы лучше рассмотреть его. Он еще пока не верил своим глазам.

– Не трожь! – визгливым голосом закричал Петрович.

Игорь посмотрел на него и увидел, в руке у своего бывшего пассажира пистолет.

Таксист не стал ждать выстрела, повернулся и, пригнув голову, побежал. Грянул выстрел. Пуля провизжала над головой. И все вдруг вокруг замигало светом. Завыли сирены. За спиной загрохотал топот ног. Это бежал Петрович.

Игорь увидел, что дверь из коридора закрывается сверху вниз, словно пасть чудовища, которое хочет проглотить его и оставить навечно в своем золотом желудке. Таксист упал на пол и прокатился под дверью, когда ей до земли осталось сантиметров тридцать. Вставая с пола, он почувствовал, что тот весь мокрый. На полу плескалась вода. Он обернулся и увидел, что за спиной у него броня, которая уже никогда не допустит его до золота, которое она охраняет. За ней гремели выстрелы. Игорь понял, что это Петрович так выражает свое отчаяние. Что ж, он хотел золото? Он его получил. Игорь же хотел только одного – оказаться на твердой земле, чтобы под ногами не плескалась вода.

Он увидел, как медленно опускаются с потолка многочисленные стены брони. Таксист побежал со всей силы. Он бежал к своему родному такси, надеясь, что успеет. И он успел. Добежал до гаража и прыгнул в машину, завел двигатель и поехал вперед. Потом им овладело отчаяние, потому что впереди оказались ворота, и они были закрыты. А внизу под ногами уже была вода, которая доходила по щиколотку. Вдруг таксист увидел серый металлический щит, выскочил из машины, подбежал к нему. Он не верил, что получится, но все же дрожащими пальцами набрал шесть цифр своего дня рождения.

Ворота мучительно медленно открылись.

Дальше была гонка. Игорь не жалел машину и жал, что было мочи. Он боялся одного, что мотор вдруг заглохнет. Но машина не подвела. Даже, когда вода уже скрывала колеса на две трети, она ехала. А Игорь видел перед собой черную воду, мрак над которой еле рассеивал свет фар. Три раза он останавливался и бежал открывать ворота. Ему все казалось, что в этот раз они не откроются, потому что не может работать автоматика подземки в таких условиях, когда идет затопление. Но автоматика была советская, и она работала даже в этих условиях. И Игорь выехал наружу. Увидел солнечный свет и был им на время ослеплен. А когда через минуту открыл глаза и оглянулся, то увидел, что тоннель, из которого он только что выбрался, полон воды.

Игорь вышел из машины, открыл дверцу дуба и вернул плиту на место. После чего поехал в город. Больше работать в этот день ему не хотелось.

НЕЧИСТЬ

Игорь Фомин, водитель с двадцатилетним стажем уже собирался возвращаться в парк, когда растрепанный и чем-то взволнованный гражданин интеллигентного вида и в очках остановил его такси на перекрестке улиц Энгельса и Гагарина.

– В парк, – бросил ему в окошко Игорь.

– Тут ненадолго, шеф, – голос мужика умолял. – Проедемся по округе. Я собаку ищу. Двойная такса.

– Садись, – Игорь собак любил и уже несколько раз подумывал о том, чтобы завести какого-нибудь дога или ризеншнауцера. Он вдруг разделил проблему мужика и искренне захотел ему помочь. – Что с собакой?

– Я его вывел погулять, тут недалеко, – благодарным голосом начал рассказывать мужик, – я как раз напротив таксопарка живу, а он вдруг в эту сторону побежал.

– Какой породы пес?

– Эрдель.

– Понятно, – Игорь всезнающе кивнул головой, – эти частенько убегают. Характер у них легкомысленный. Так куда он побежал?

– Мне кажется, что он в этот квартал забежал. Во дворы.

– Тогда, давай, по дворам и пройдемся.

И Игорь повернул во двор дома, где раньше была биржа труда. Двор был темный, и хотя на столбе горел фонарь, мрак он не разгонял и лишь вызывал жалость и досаду своей беспомощностью. Фары пронзили тьму двумя лучами.

– Теперь смотри, – велел Игорь хозяину собаки, который и без того пялился во все стороны и крутил головой так, что она могла отвалиться.

И они стали ездить по кварталу и высматривать пропавшего кобеля. Дорожек тут было не мало. Они просто петляли, пронизывая пространство квартала своей сетью.

– Нерон! Нерон! Ко мне! – кричал через каждые две минуты в открытое окно хозяин. Голос у него был несчастный и все время срывался. Редкие прохожие шарахались, когда он обращался к ним:

– Собаку не видели? Рыжую.

Игорь ничего не говорил и не спрашивал. Он лишь внимательно смотрел по сторонам и еще внимательнее слушал. На он услышал то, что хотел. Где-то справа со стороны Центральной библиотеки слабо раздался собачий лай. Игорь направил машину туда.

– Не твой лает? – спросил хозяина.

– А, что? Я ничего не слышал. Пропал пес. Пропал. Медалист. А какая кровь! Какая кровь! Ведь чистых кровей пес. Сейчас таких и нет. Одни полукровки кругом.

– Не переживай, найдем твоего породистого. – Игорем овладел азарт. Он во что бы то ни стало захотел найти собаку.

Они добрались до гимназии номер два и свернули на улицу Энгельса. Стали подниматься.

– Что-то не видно, – пробормотал Игорь и тут же снова услышал лай. За спиной. Сразу остановил машину и вылез. – Слышишь?

– Нерон! – хозяин пса тоже вылез наружу. – Нерон!

Лай послышался за домом, у которого они стояли. Мужик сорвался с места и побежал во двор дома. Это был знаменитый дом. Дом номер двенадцать. В нем не горело ни одного окна, потому что больше в нем никто не жил. Ни в одной из восьмидесяти квартир. Несколько лет назад стены дома дали огромную, от крыши до земли, трещину по самому центру, и жильцов расселили по другим домам, а этот дом заколотили. Двери забили, окна первых этажей закрыли листами железа, чтобы никто не проник внутрь. И стоит теперь в самом центре города мертвый дом. С трещиной по обеим сторонам. Снести его, на это у городских властей денег нет. Вот он и стоит. И долго ли стоять будет?

Игорь бежать не стал. Быстро сел в машину и поехал за ним. Когда он повернул во двор, то фары машины осветили мужчину, который растерянно стоял как столб и смотрел на свою собаку, которая каталась по земле в борьбе с каким-то существом, которое очень отдаленно походило на человека.

"Бомж, – мелькнуло в голове у Игоря. – Нерон напал на бомжа. Ну теперь неприятностей не оберешься".

Когда свет фар облил борющихся, человек, которого рвала собака, весь в свисавших тряпках и ошметках видимо от шубы, оторвал от себя пса, тот отлетел на метр и распластался на снегу, а сам быстро пополз к подъезду заколоченного дома. Он полз не просто быстро, а стремительно. Как какой-нибудь гигантский таракан или паук. Через две секунды он исчез за сугробом, который намело над палисадником.

Игорь выскочил из машины и снова увидел «бомжа». Тот карабкался по стене дома. Да, да прямо по стене. И точно также быстро, как полз по земле. Такое зрелище можно назвать смешным, если видишь его в кино. Отец Федор из "Двенадцати стульев", например, в убыстренном темпе карабкается по отвесной скале. Но сейчас было не кино, и Игорь не смеялся. Он смотрел. Существо карабкалось все выше и выше. И Игорь понял, что оно поднимается прямо по трещине, которая разрывала стену дома. Где-то на уровне четвертого этажа, где трещина была самой широкой – ладони две, оно остановилось и стало протискиваться в нее. Через секунду на стене никого не было.

– Нерон, что с тобой? Нерон!

Игорь услышал бормотания, посмотрел на своего неожиданного пассажира и его собаку, и понял, что тот ничего не видел, кроме своего пса.

– Он ранен, у него кровь! – хозяин поднял на Игоря залитое слезами лицо. – Его надо к врачу. Он живет здесь недалеко. Я заплачу!

Игорь ничего не сказал, просто помог поднять собаку и положить ее на заднее сиденье. Пес почему-то оказался невероятно легким и дряблым. Как тряпка. Он жалобно смотрел на людей и видно было, что у него нет сил даже поскулить. Конечно Игорь подумал о том, что пес зальет кровью чехлы, но остановиться не смог. Потом успокоился, потому увидел, что хотя на груди у Нерона и впрямь кровь, но она не льет. Уже хорошо.

Потом они поехали к личному ветеринару Нерона. Он жил на улице Патриса Лулумбы. Хозяин вышел с Нероном на руках, и попросил Игоря пойти вперед. Когда Игорь позвонил в указанную квартиру, им открыл маленького роста мужчина с пышными черными усами, удивленно глянул на таксиста большими карими глазами, но потом увидел Нерона.

– Что случилось?

– Он умирает. На него напал какой-то бомж и кажется ударил ножом. Не знаю. Я не видел подробностей! – заговорил хозяин, в его голосе слышались истерические нотки.

Ветеринар взял Нерона на руки, и пес лизнул его в лицо, как старого и доброго знакомого. Глаза у врача широко открылись. И он ушел в комнату. Дверь на несколько секунд открылась, и Игорь с удивлением увидел настоящий ветеринарный кабинет.

Хозяин Нерона устало плюхнулся на диван и стал уныло раскачиваться из стороны в сторону. Игорь подумал, что надо уходить, но не ушел и сел рядом. Так они и сидели в зале перед выключенным телевизором.

Прошло минут пятнадцать, прежде чем ветеринар вышел к ним. Лицо у него было озабоченным, в глазах ясно читалось сильнейшее удивление.

– Почти полная потеря крови, – сказал он. – Нужно вливание. Причем прямо сейчас. Иначе будет поздно. У вас, Семен Павлович, какая группа крови? А, так вот значит как зовут хозяина Нерона.

– Вторая.

– Не подходит. Моя подойдет. Ваша нет. А у вас? – он вдруг обратился к Игорю. – У вас какая группа?

– Первая.

– Отлично. Резус?

– Положительный.

– Идите за мной.

И он ввел его в кабинет. В центре на металлическом столе лежал Нерон. Глаза у него почти затуманились. Пес уже ничего не видел. Ветеринар протянул Игорю белый халат:

– Наденьте это, и закатайте рукав. Не бойтесь, спидом не заражу. Здесь все стерильно.

Игорь молча и послушно выполнял все, что ему велел удивительный собачий доктор.

– А разве так можно? – только спросил он.

– Деваться все равно некуда. Впрочем, если вы возражаете…

– Ладно. Я не возражаю.

– Ну и отлично. Настанет время, все воздастся.

Ветеринар все делал очень быстро и умело. Казалось, что у него было четыре руки. Звенели инструменты, тянулись проводки капельниц, и вскоре, он воткнул Игорю в вену большую толстую иглу. От боли он чуть не закричал.

– Это для собак игла. Так что потерпите, голубчик.

Через полчаса Игорь, пошатываясь, вышел из кабинета. Теперь там отдавал Нерону свою кровь ветеринар. Рука в локте болела, но в голове было ясно как никогда. Игорю было радостно. Он только что увидел, как глаза собаки стали проясняться.

Таксист плюхнулся рядом с совсем скисшим Семеном Павловичем и произнес:

– Он сказал, что Нерон будет жить. Только восстанавливать его долго придется. Мы хоть и почти по литру дали, а этого все же мало. Ничего, заживет как на собаке.

И Игорь увидел как стали проясняться мутные глаза Семена Павловича…

Когда он рассказал всю эту историю своему другу Сереге Квасникову, тот естественно не поверил.

– Я же тебе говорю, что это был вампир! Самый настоящий, – стал убеждать его в правоте своих слов Игорь. – Я когда рядом с Нероном сидел, на его горле две ранки разглядел. Да и ветеринар сказал, что это скорее укус животного, чем ножевая рана.

– Тебе показалось.

– Спорим?

И тем же вечером они сели в засаду около двенадцатого дома. Спрятались на детской площадке под бетонной стеной, что окружала площадку с гаражами. У Квасникова в руках было ружье. Он был охотник и три раза из четырех попадал в десятку.

Долго никого не было. Два часа они просидели впустую, и Квасников изворчался. Впрочем только для виду. Под Игорь не выдержал и заснул. Ему даже что-то приснилось. Через какое-то время Квасников тычком в бок его разбудил:

– Выполз, гад.

Когда Игорь с трудом разлепил глаза, он увидел его. Существо медленно и осторожно ползло по стене. Квасников прицелился и выстрелил. Существо оторвалось от стены и с высоты четвертого этажа бесшумно упало в снег. Игорь и Квасников бросились к нему. То, что они увидели, поражало воображение.

Человек скрюченный как обезьяна, в остатках одежды, в которой с трудом угадывались костюм с галстуком и шуба, с острыми и волосатыми как у волка ушами смотрел на них горящими красным огнем глазами и скалил зубы. Два острых клыка белели в темноте. За спиной у монстра безвольно шуршали огромные перепончатые крылья.

– Быстрее! – прошептал Квасников.

Игорь вставил в дуло его ружья серебряный перстень, который недавно за бесценок купил у одного алкаша и все собирался собирался отдать жене. Квасников ткнул им прямо в грудь вампира и выстрелил во второй раз. Вампир разорвался как лопается воздушный шарик. Во все стороны брызнули фонтаны крови.

Игорь и Квасников под этот фонтан не попали и побежали к машине. Надо было смываться с места, где только что прозвучало два выстрела. Лишаться лицензии на охотничье ружье Серега не хотел.

НЕ ЗАПЛЫВАЙ ЗА БУЙКИ!!!

Каждое лето во время купания

на пляжах Чувашии тонет

300 человек.

(из статистических данных).

В субботу, когда у большинства людей выходной, он поднялся в шесть часов утра и начал готовиться к очередному рабочему дню. Сначала сделал зарядку: двадцать минут изнурительной работы с семикилограммовыми гантелями. Мышцы вздувались на теле, по могучему торсу ручьями стекал пот, и он наслаждался, глядя на себя в зеркало. Спасатель должен быть сильным. Очень сильным. Некоторые утопающие бывают очень крупными, и чтобы спасти их, нужно обладать не дюжиной силой. Ерунда, что под водой у человека нет веса. Веса может быть и нет, но руками и ногами он машет так, что может запросто утопить трех спасателей вместе с собой. И такие случаи бывали.

После зарядки он долго стоял под горячим душем. Он всегда делал воду почти кипятком, так что тело его становилось багрово-красным, после чего на полную мощь включал холодную воду и с наслаждением ощущал, как остывает разгоряченное тело. После душа долго растирал себя большим махровым полотенцем со смешным Микки Маусом, который весело подмигивал ему и здорово поднимал настроение.

Затем следовал завтрак. Никакого кофе, никакого чая. Сладкая простокваша, а потом большая тарелка горячего борща, яичница из трех яиц, поджаренная с двух сторон, и три булочки с маслом. Все это запивалось апельсиновым соком.

В семь утра он вышел из дома. Это был тридцатилетний спортивный мужчина, с широкими плечами, высокий и с короткой стрижкой. Похож на офицера военно-морского флота, каких показывают в фильмах и рекламных роликах. Темные очки придавали его облику некоторый шарм и заставляли на него оглядываться представительниц слабого пола в возрасте от четырнадцати до шестидесяти.

Сам он себя называл Спасателем. И очень гордился своим призванием. И он был уверен, что это его призвание.

Спасатель сел на троллейбус первого маршрута и встал на задней площадке. Показал кондукторше проездной билет и отвернулся к окну. Всю дорогу он, не отрываясь, смотрел на город, его улицы и дома, которые пробегали мимо и оставались позади. Это зрелище всегда успокаивало его. Особенно люди, которые спешили по своим делам. Спасатель любил людей. Он чувствовал свою ответственность за них, потому что он был Спасателем.

На конечной остановке он вышел. Было почти восемь часов. Он пошел в сторону городского пляжа. Погода была отличная, и день обещал напряженную работу.

Спасатель шел спокойным неторопливым шагом, словно старался растянуть то удовольствие, какое он всегда получал, когда шел на работу. Его обгоняли горожане, которые торопились на пляж. Пока их было очень немного, и дорога к храму была малолюдной. Час был еще совсем ранний. Буквально через час здесь повалят толпы желающих искупаться или позагорать. Спасатель давно заметил, что последних всегда намного больше. И он относился к ним по дружески, но достаточно равнодушно. Потому что их не от чего было спасать. Разве что от солнечного удара или обгорания. Но это уже было не в его компетенции. Он занимался только купальщиками. К ним он относился так, как наверно относится хороший учитель к своим ученикам. То есть почти с любовью.

Вот и пляж. Здесь уже был народ. Спасатель очень любил утренние часы. Это было самое благостное время. Утром сюда приходят только самые сознательные граждане, самые большие любители загара, те, кто знает, что лучшее время для загара с восьми до одиннадцати, и в воду мало кто шел. К тому же по старому убеждению считалось, что утром вода холодная. Но были и купальщики. Спасатель оглядел Волгу и очень внимательно посмотрел на тех, кто плавает. Опытным глазом спортсмена он сразу выделил нескольких человек, которые чувствуют себя в воде как рыбы и им скорее всего никогда не понадобятся его услуги. Бог с ними. Неопытных пловцов пока не было. Если и были, то они послушно плавали в положенной зоне и не пытались уйти за буйки.

Спасатель прошел мимо спасательной будки и катера, не обратив на них и их служащих никакого внимания. Они его не интересовали. И вообще они были ему чужды, если не сказать, враждебны. Он прошел к центру пляжа, наметил для себя удобное для наблюдения место, рядом с полной немолодой женщиной с тощим мужем и двумя ребятишками, подошел к семейству, вынул из пакета полотенце, постелил его и разделся. Потом постоял немного, глядя по сторонам.

Пляж жил своей жизнью. На мелководье уже резвилась детвора, оглашая воздух восторженными воплями и плеском воды. Люди лежали на простынях и покрывалах и переворачивались с боку на бок подрумянивая их, как караси жарящиеся на сковородке. «Безумцы! – с жалостью и недоумением подумал о них Спасатель, – Сами себе зарабатывают рак кожи. Сейчас в наше время такое солнце, что никакие крема не помогут. Если конечно есть предрасположенность.» Сам он не боялся заболеть. Он был уверен, что у него предрасположенности нет. В конце концов он выполнял свой долг.

Затем он сел на постеленное полотенце. И сидел пятнадцать минут, вороша ногой и руками грязный серый песок. Затем, попросив супругов последить за его вещами, он пошел к берегу и прошелся у воды из одного края пляжа в другой. Все было спокойно. Спасатель расслабился и позволил себе войти в воду и просто поплавать, но опять же вдоль линии буйков. За буйки он не заплывал. Это было главное правило его работы – не заплывать за буйки без причины, и тех, кто нарушал это правило он штрафовал. Конечно только тех, кто по его мнению этого заслуживал.

Когда он вышел из воды, народу на пляже прибавилось, и он прибывал со стремительной быстротой, заполняя обширное пространство пляжа. Спасатель вернулся на свое место и стал наблюдать за людьми. О это очень интересное занятие – наблюдать за людьми, когда они без одежды. Они естественны и лишены этого главного своего прикрытия, которое скрывает суть человека. Здесь на пляже человек таков, каков он есть. Хорошие люди, это хорошие люди. Плохие, это плохие. Нарушители самые злостные из них. Те, кто заплывает за буйки.

– Граждане, не заплывайте за буйки! – раздался из мегафона голос дежурного спасателя, который промчался мимо на моторке.

Спасатель посмотрел на того, кто был в лодке и отвернулся. Он не признавал тех, кто спасал за деньги. По его мнению они плохо работают, без души. Когда-то и он сам спасал за деньги. Получал зарплату. Но три года назад его уволили. Сказали, что за грубость. Это было еще там, в том городе, где он жил прежде. Здесь он сразу стал работать для себя, для души. И это нравилось ему намного больше.

Вдруг его опытный взгляд упал на двух девушек, которые плавали у самых буйков. Он сразу понял, что у той, у которой светлые волосы, сил для подобных игр очень мало. Она неуверенно держалась и тяжело дышала.

Было уже одиннадцать часов. Пляж был уже полон. А когда народу слишком много, то в общей толпе человек становится незаметным и одиноким. И каждый думает только о себе.

Спасатель сорвался с места и через несколько секунд был в воде. Его сильные руки плавно взлетали над водой, и он стремительно приближался к девушкам. Не доплыв до них пару метров, он стал наблюдать. Да, он не ошибся. Девушка была на пределе. Взгляд у нее был жалобным, как у побитой собачонки. Набежавшая волна накрыла ее с головой, и девушка испуганно вскрикнула. Она запаниковала.

Спасатель ждал. Со стороны казалось, что он смотрит совсем в другую сторону и плывет мимо.

Девушка подняла руку, призывая на помощь подругу, но та была далеко и, приближаясь к буйкам, не оглядывалась назад. Сколько их, таких вот, которые соблазняют своих подруг на опасные приключения, а потом бросают на произвол судьбы?

Светловолосая голова девушки скрылась под водой. Спасатель понял, что медлить больше нельзя. Он нырнул, проплыл под водой и, обняв ее за талию, поднялся на поверхность. Девушка была очень испуганна и поэтому покорна.

– Держитесь за мое плечо, – сказал ей Спасатель.

Она выполнила его совет, и он доставил ее к берегу. Сказал:

– На воде надо быть осторожнее и правильно рассчитывать свои силы.

Девушка ожидала от него каких угодно слов, но явно не этих. Он повернулся и, не оглядываясь, вернулся на свое место. Попытки флирта со стороны слабого пола он всегда отвергал безоговорочно. Ничего не должно мешать работе.

Затем к трем часам он вытащил из воды одного мальчишку, у которого свело ногу, и помог еще одной женщине доплыть до берега.

В четыре часа начались нарушения. В воде появилось много подвыпившей молодежи, которая вела себя крайне агрессивно. Многие так и норовили заплыть за буйки. Спасатель подтянулся. Настало его время. Он поплыл к буйкам. Какой-то парень обогнал его и устремился дальше. До Спасателя донесся запах спиртного, витавший в воздухе. В несколько взмахов он догнал парня и добродушным голосом сказал:

– Я бы посоветовал тебе вернуться на берег.

– Да пошел, ты! – Был ему ответ. Парень даже не обернулся.

Спасатель сделал еще одну попытку спасти незадачливого купальщика:

– Я ведь могу тебя оштрафовать.

Парень резко повернулся и посмотрел на него с удивлением.

– Ты чего, мужик? Неприятностей захотел? Чего лезешь?

И докончив фразу отборным матерным ругательством, поплыл дальше. Спасатель посмотрел ему вслед и вздохнул. Ему всегда тяжело было наказывать непослушных, но долг был превыше всего. Он поплыл к третьему справа буйку, набрал полную грудь воздуха и глубоко нырнул. Метра через три он нащупал якорный трос, и быстро перебирая руками, стал опускаться на дно. Когда воздух в легких закончился, он нащупал руками целлофановый пакет с запасом. Сделал из него глоток и достиг дна, нащупал еще один трос и по нему добрался до тайника. Об этом тайнике знал только он один на всем огромном пляже. Ничего особенного в нем не было. Маска для подводного плавания, ласты и акваланг с запасом воздуха на десять минут. Глотнув воздуха, Спасатель экипировался. Потом поднялся на поверхность, там где было безлюдно и освободил от воды маску. Надел ее, нашел парня, который должен был подвергнуться штрафу, тот был метрах в пятидесяти от него и заплыл так далеко от буйков, что Спасатель еще раз уверился, что поступает правильно, и погрузился в глубину.

Никто его не видел.

Времени было в обрез. Мутная волжская вода не позволяет видеть далеко. Но снизу вверх можно было хорошо разглядеть тех, кто плавал там на поверхности, на фоне такого же как и вода желто-мутного неба. Спасатель нашел нарушителя и по косой линии двинулся к нему.

Он достиг его через двадцать секунд, схватил за ноги, перевернулся и рывком поплыл вниз ко дну. Нарушитель видимо не сразу понял, что происходит, потому что несколько секунд даже не сопротивлялся. Затем он, также ничего не понимая, вдруг бешено заработал руками и ногами. Но этим самым он только помогал Спасателю, потому что его движения не соответствовали сопротивлению водным потокам. Когда же он стал стремиться наверх, было уже поздно. Они были слишком далеко. Спасатель отпустил нарушителя и поднялся, чтобы заглянуть ему в лицо. Нарушитель с открытыми от ужаса глазами, взирал на него и пускал из открытого рта пузыри. Волосы его колыхались в водных потоках и стояли дыбом. Он снова заработал руками и ногами, устремляясь наверх. Но Спасатель не дал ему подняться. Два раза делал нарушитель такие попытки, но каждый раз он ловил его и увлекал вниз.

Через минуту все было кончено. Нарушитель перестал пускать пузыри, затих и медленно стал опускаться в глубину. Через секунду его не стало видно в темной мути воды.

Спасатель вернулся к тайнику и спрятал свое снаряжение на место. Воздуха в акваланге осталось еще на два раза. Надо будет его перезарядить. Затем он вынырнул, огляделся вокруг и поплыл к берегу. Ему тоже надо было отдохнуть. День выдался нелегкий.

ГОСТЬ ИЗ ЧЕРНОБЫЛЯ

Все случилось утром, в восемь часов сорок пять минут. Почти сразу после того, как приехал поезд Москва-Чебоксары. Молодой человек в очках и очень бледный, почти белый, с кейсом под мышкой, в плаще и коричневой кепке бегал от машины к машине что-то спрашивал. Видимо никак не мог сторговаться. Добрался он и до Игоря.

– Мне нужно в Алатырский район, – просительным голосом проныл он. – Пожалуйста.

Игорь даже присвистнул. Такая даль. А погода как назло не располагала к такой поездке, тем не менее Игорь сразу назначил цену по максимуму.

– Мне скорее всего надо будет вернуться, – сказал молодой человек. – Скинь немного.

Игорь подумал и скостил полсотни. В конце концов отпадала надобность искать пассажиров на обратный путь. Видимо другие таксисты оказались не так сговорчивы, или парень просто потерял терпение, потому что молча, сопя носом сел на переднее сиденье и бросил на заднее свой кейс. Машина тронулась с места.

До Алатыря путь неблизкий. Ехать через всю республику.

Долгое время ехали молча. Игорь был сосредоточен на вождении. В утренние часы дорога всегда очень загружена, зевать не следует. Тем более при выезде из города. Парень в свою очередь закрыл глаза и откинул голову назад. Видно было, что он устал в дороге, не выспался и теперь пытался расслабиться и хоть как-то отдохнуть.

Хотя на улице ноябрь только начинался, погода была по зимнему холодная. В салоне же через полчаса стало тепло. Пассажир снял кепку и бросил ее на кейс. Игорь с удивлением обнаружил, что парень, которому было явно не больше тридцати, практически совершенно лыс. Волос у него оставалось всего чуть-чуть, да и то все больше на затылке.

Такси мягко катило по шоссе в южном направлении. Небо было свинцово-серым, над горизонтом низко висели почти черные тучи. Ничего не предвещало, что природа смилостивится над людьми и порадует их солнечным светом.

Минут через сорок парень открыл глаза и огляделся по сторонам.

– Долго еще? – спросил он.

– Порядочно, – ответил Игорь. – Часа два, не меньше. Трасса мокрая скользкая, так что больно-то не разгонишься.

Парень посмотрел на часы. Затем потянулся за своим кейсом, взял его, открыл, достал какие-то бумаги и стал их внимательно рассматривать. Затем в его руках самым неожиданным образом оказалась карта, развернувшаяся как простыня, и он долго водил по ней пальцем, после чего ткнул в какую-то точку и сказал:

– Вот сюда. Деревня называется Лужки.

Никогда в жизни Игорю не говорили куда надо ехать таким вот чудным образом.

– Вот это да! – не удержался он. – Ты что же это летающую тарелку ищешь? Или клад?

Парень сложил карту и положил в кейс.

– Если бы, – вдруг вздохнул он.

Игорь уловил в его ответе тревогу и какую-то отчаянную грусть.

– Что так?

– По моим расчетам они должны быть здесь. Если я конечно не ошибся.

– Кто они? – не понял Игорь.

– Кто они? – переспросил молодой человек. – К сожалению у них пока нет названия. – Он как бы разговаривал сам с собой. – Тем не менее они представляют собой величайшую опасность.

– Да объясни ты толком, что происходит? А то туману напускал, понимаешь.

Молодой человек внимательно посмотрел на Игоря. Очки его вдруг запотели, он снял их и стал тщательно протирать носовым платком. Игорь уже подумал, что пассажир не хочет с ним разговаривать. Такое бывает довольно часто.

– Попробую, – вдруг сказал тот. – Я приехал с Украины.

– Я это по выговору уже давно понял, – тут же вставил Игорь, – как только тебя увидел.

– Из Чернобыля.

На это Игорь просто не нашелся, что ответить. Только крепче схватился за баранку. Гость из Чернобыля продолжал:

– Вообще-то я не атомщик. Я биолог из Киевского биологического института. До недавнего времени даже возглавлял кафедру. Но три года назад меня и еще нескольких моих коллег направили в Чернобыль.

– Что, насильно заставили? – Игорь смотрел на дорогу, а перед глазами у него была лысая голова киевского биолога.

– Нет конечно, – грустно улыбнулся молодой человек. – Просто деньги предложили хорошие. В валюте. Исследования оплачивает один международный научный центр. Трудно было отказаться. У нас ученым платят немного.

– Наши тоже без харча сидят, – сочувственно покачал головой Игорь.

– Некоторые правда взятки берут на экзаменах. Один, говорят, на шестьсот тысяч набрал.

– Это юристы, экономисты, а в биологию сейчас почти не идут. Не престижно. Впрочем я не только из-за денег поехал. Тема очень интересная. Мутации примитивных организмов под воздействием радиации. Это, знаете ли, не каждому удается в такую группу попасть. К тому же нам обещали работу не в эпицентре, а на окраинах. Так что риск был минимальный.

– А что же тогда? – Игорь не договорил. Просто машинально погладил свою голову.

– А вы про это? – парень тоже погладил себя по голове. – Это уже я сам полез.

– Сам полез? – ахнул Игорь. Этого он уже понять не мог. – В радиацию? Кошмар!

– Я был вынужден, – как был даже стал оправдываться киевлянин, – иначе все это просто не имело смысла. Мне нужно было пойти туда. Я выехал всего километров двадцать вглубь. Потом еще три раза. Как-то не верилось. Да и исследовательский азарт…

Игорь почувствовал, что проникается сочувствием к человеку, которого увидел в первый раз в жизни.

– Что же там было такого, что надо было лезть к черту на рога? – спросил он.

Парень сразу оживился и повеселел. Глаза его заблестели, он бурно задышал и начал говорить:

– Там происходят уникальные вещи. Все меняется. Абсолютно все! Под видимой картиной опустошения и смерти бурно расцветает жизнь. И это совсем другая жизнь. Она ничего не имеет общего с нашей действительностью. В зоне появляются удивительные существа. Они невероятно приспособляемые, и скорее всего за ними будущее.

– То есть как? – опять не понял Игорь.

– Элементарно. Борьба видов. Эволюция. У них все шансы для выживания в современных условиях, в то время, как остальные виды просто напросто вымирают. Ведь среда, в которой мы сейчас находимся стала невероятно враждебной. Вы согласны со мной?

– В общем да.

– Экологический фон планеты стирается с каждым днем. Мы этого не замечаем. Или, если хотите, не желаем замечать. А тем не менее организмы снашиваются как старые детали в автомобиле и настанет день, когда они просто откажут служить. И в то же время параллельно с этим, уже ставшим необратимым, процессом, происходит появление новых видов, внешне совершенно примитивные, чуть более развитее амеб, одноклеточные существа, обладают колоссальным потенциалом в будущем.

– Ну это мы все уже слушали, – заметил Игорь. – Тут по телевизору Капица и не такими вещами пугает. Если это и будущее, то очень далекое. На наш век хватит. Лет сто, я думаю, человечество еще потянет. А там вы ученые что-нибудь придумаете, если конечно до этого не уничтожите мир очередной гениальной игрушкой или идеей. Ладно, согласен, может быть там в Чернобольской зоне и впрямь новый вид тараканов, выводится, которые потом будут по нам ползать, и ничем их не вытравишь. Фу, гадость какая! А зачем вы к нам прибыли, в Чувашию? Что-то я не врубаюсь.

Чернобылец опять вздохнул:

– Вот вы сказали, что лет сто мы еще потянем. К сожалению я выяснил, что это не совсем так.

Холодок пробежал по спине Игоря:

– Не понял.

– Дело в том, что эти новые организмы постоянно видоизменяются и самосовершенствуются. И самое страшное в том, что четыре месяца назад у них начался миграционный период и они стали покидать зону. Что само по себе удивительно.

– Почему удивительно?

– Потому что они живут под землей и внешне напоминают собой нечто среднее между дождевым червем и кротом. Только раза в четыре крупнее. Представьте себе червяка размером с крупную болонку, длинного и с двадцатью широкими короткими лапками, которые дают возможность копать землю невероятно быстро. Самое интересное, что землю они же используют в пищу, при чем могут сожрать ее очень много. Я видел целые овраги, которые они вырыли буквально за два-три дня.

Игорь внимательно посмотрел на пассажира. Ему вдруг показалось, что тот просто морочит ему голову. “Может это у него шутки такие? – подумал он про себя. – Кажется у больных раком бывают такие вещи на последней стадии болезни.”

– Вы думаете, что я вас разыгрываю? – парень словно угадал его мысли. – Если бы это было так, вряд ли бы я для этого тащился в такую даль, оформлял все бумаги, испытывал сложности на таможне.

Игорь молчал. Внимательно глядел на дорогу, и руки его крепко сжимали баранку. От нервного напряжения, которое им вдруг овладело, он бессознательно прибавил скорость. За разговором они и не заметили как промелькнул Канаш, остались за спиной Ибреси. Теперь по обеим сторонам дороги тянулся бесконечный и потемневший от осенних дождей лес.

– Теперь скажу, зачем я здесь, – немного помолчав, продолжил разговор киевлянин. Он видимо сильно разволновался. На его белом лице появились красные пятна, со лба стекали капельки пота, глаза сверкали. – Я вам уже сказал, что у этих существ начался миграционный период. Как у птиц или рыб. Они меняют место проживания. Ищут себе новые территории. Ровно две недели назад я снова был там, под Чернобылем. Я должен был убедиться, что мои предположения верны. Как я хотел, чтобы прогнозы не оправдались. Мне никто не верил. Не хотели верить. Чиновники! Они всегда хотят, чтобы было так, как им выгодно. Лишь бы ничего не предпринимать. Так вот я поехал туда, чтобы снять на видео начало миграции крулий.

– Кого?

– Крулии. Так мы прозвали этих тварей в лаборатории. И что я обнаружил?

Такси летело на высокой скорости по мокрой бетонке, и лес по бокам слился в единую линию.

– Что? – спросил Игорь. Он уже больше не сомневался в словах чернобыльского гостя.

– Они исчезли. Все. А там было пять колоний. не осталось ни одной. Только глубокие тоннели под землей уходят на глубину более двухсот метров. А куда они ведут дальше? Куда они подевались? Целый лес обвалился на глубину двадцать метров, потому что крулии сожрали под ним всю землю. Представляете? За три дня они уничтожили миллионы кубометров земли! А потом исчезли. Тут конечно все зашевелились. Забегали. Шеф кричит, лаборанты в панике, президент Украины в шоке. Рада сидит третьи сутки и обсуждает, что делать. Все конечно в глубокий тайне. Хотя какая к черту тайна. Скоро об этом узнает весь мир, и авария восемьдесят пятого покажется в сравнении с этим детской игрой. Крулии могут появиться в любом месте. В любой точке Украины, России или Европы. Хорошо, если в пустынном месте! А если в городе? Мы узнаем об этом, когда целые дома будут проваливаться под землю. А ведь они еще плюс ко всему дают излучение. Уничтожить их тоже почти невозможно. Ядов они не воспринимают. Живучи. Я же говорил, что это очень высокоприспособляемые существа. Ситуация полностью выходит из под нашего контроля. Путь четырех колоний мы смогли проследить. Приблизительно. А пятая, самая многочисленная, восемьсот тысяч особей пропала бесследно. Ее искали тридцать отрядов разведчиков, спелеологов, и биологов. Я тоже искал. Единственно, что мы узнали, что они ушли на северо-восток.

– Это к нам что ли? – прошептал Игорь.

– Мы с Мишей Сидоренко, сели за вычисления. Десять часов за компьютером. Подсчитали с точностью до минут. И вот я здесь. Пока один. Мне никто не верит. Они все еще хотят оставить все в тайне. Но я уверен, что они здесь. Или появятся очень скоро. В вашей республике, в Алатырском районе между деревнями Лужки и Пыхтеево. И я должен это…

Тут чернобылец закашлялся. Лицо его перекосило от невыносимой боли и из белого стало пепельно-серым. Он согнулся, полез во внутренний карман, достал дрожащими руками пузырек, выбрал из него целую горсть пилюль и отправил их себе в рот.

Игорь видел, что ему очень больно. Он гнал машину вперед. Ему очень хотелось чем-то помочь этому полубезумному ученому.

Если бы он знал, что случится с ними через час, он бы развернул машину на сто восемьдесят градусов и с еще большей бы скоростью поехал бы назад. Но он этого не знал, и такси продолжало двигаться в сторону Алатыря.

Когда до нужного им места осталось минут десять езды, с неба вдруг обрушился на землю сильнейший ливень. Видимость сразу ухудшилась вполовину. Игорь включил дворники, но и они не успевали разгонять льющиеся по лобовому стеклу водяные потоки. Он сбавил скорость, чтобы не пропустить дорогу, которая сворачивает к Лужкам. Он всматривался в дорогу и каждые две минуты протирал запотевшее стекло сухой тряпкой. На он свернул с дороги.

– Мы правильно едем? – поинтересовался чернобылец.

– Правильно, потому что тут поворотов больше и нет.

После поворота бетонка сменилась грунтовым трактом, и машина сразу запрыгала как норовистая лошадка.

– Что-то я не вижу твоей деревни, – сказал Игорь.

Впереди действительно не было ничего видно из-за дождя. Они ехали почти вслепую.

– Лучше бы я остался в городе, – не удержался, чтобы не поворчать Игорь.

Пассажир виновато промолчал. Ему вроде полегчало после таблеток. Во всяком случае он больше не походил на живого покойника.

– Нет кажется что-то есть, – заметил Игорь. – Точно, кажется деревня. Вон даже церковь видна. Тебя на какой улице высадить?

– Да я собственно говоря и не знаю.

Вдруг машина остановилась.

– Вляпались! – выругался таксист.

Точно, колеса бешено крутились в глубокой колдобине и разбрызгивали вокруг жидкую как манная каша грязь. Игорь внимательно посмотрел на пассажира.

– Придется толкать.

– Да наверно, – согласился тот.

Вылезать под дождь не хотелось.

– У тебя хоть сил хватит?

– Должно хватить.

– Сомневаюсь. Ты машину водишь?

– Да.

– Тогда садись за руль.

И Игорь, проклиная свою судьбу, вылез из машины. Тут вдруг на его счастье дождь неожиданно прекратился. Но обувь уже было не спасти. Игорь зачерпнул полный ботинок воды и подумал, что простуды ему не избежать. Он подошел к заднему левому крылу и уперся в него всем телом.

– Готов? – крикнул он.

– Так точно, – ответил молодой человек.

– Жми!

Колеса завертелись, поднимая фонтаны грязи. Игорь напряг все силы и стал толкать. Он очень старался, и через несколько толчков машина тронулась вперед. Игорь вернулся на свое место.

– Отлично, – удовлетворенно заметил он. – Сели не очень крепко. А то однажды я бабку подвозил в Красноармейский район, так мы с ней так засели, что пришлось мне искать колхоз и просить там трактор. От бабки какой толк? Толкать она не может, развалится на части, водить тем более. Вот мороки было! Надо мной потом весь парк смеялся. Слушай, мы с тобой уже три часа вместе, а до сих пор незнакомы. Как тебя зовут?

– Игорь, – ответил молодой человек и поправился. – Игорь Литвиенко. – Затем кивнул на карточку таксиста на бардачке. – А вас, я знаю, тоже Игорем зовут.

– Вот и познакомились.

Они тронулись. Теперь Игорь вел себя осторожно. Многолетний опыт работы, водительский инстинкт подсказывали ему где и как ехать. Больше они не застревали.

Но через три минуты, когда до деревни оставалось метров сорок, заглох мотор. Вот тут уж у Игоря вырвался нецензурный поток слов и пожеланий.

– Смотрите, – вдруг закричал Игорь Литвиенко. – Что это с ними?

Они ехали по открытому полю. С обеих сторон тянулось ровное пространство. И вдруг с земли в воздух с громкими криками поднялись в небо птицы. Галки, вороны, в необычайно большом количестве с громкими криками стали летать над полем. В полной тишине их пронзительное карканье было зловещим и неприятным.

– На юг собираются, – брякнул Игорь, которому было не до ворон.

– Что вы такое говорите? – в голосе Литвиенко было столько невысказанного укора. Видимо ему, как биологу было особенно удивительно слышать такие речи. – Это же не перелетные птицы.

– Как-то я об этом не подумал, – пробурчал Игорь. – У меня стартер барахлит. Что мне твои вороны?

– Вы чувствуете? – Игорь Литвиенко вдруг схватил таксиста за руку. Он замер и поднял вверх указательный палец.

– Нет, – сказал Игорь. – Ничего не чувствую.

Сказал так и через секунду почувствовал, как машина мелко и едва заметно задрожала. Он бросил взгляд наружу и увидел, как в ближайшей луже водная гладь покрылась мелкой рябью.

– Что это? – спросил он и посмотрел на биолога. – Не понял.

– Это они! – воскликнул Литвиенко и рывком выскочил из машины. – Они. Уже здесь. Я был прав!

И столько торжества было в его голосе, что казалось, что он просто счастлив, что его прогноз оправдался. Но это было всего лишь несколько секунд. Затем он сразу стал озабоченным и стал внимательно смотреть по сторонам. Игорь встал рядом с ним и тоже стал смотреть. Но он ничего не видел.

– Смотрите, – начал объяснять ему Литвиенко, – там где летают птицы, они и идут. Кажется прямо к деревне. Надо предупредить людей. Им надо срочно покинуть дома.

Игорь таксист ничего не видел. Все было вроде нормальным. За исключением разве что птиц. Те летали как сумасшедшие. Орали еще громче. И вдруг они разом притихли. Карканье прекратилось. Теперь было только слышно как хлопают тысячи крыльев.

Прямо перед Игорями метрах в пятнадцати от них возвышалось сваренное из листового железа строение высотой метров девять. Видимо какой-то хозблок. Перед ним одиноко стоял колесный трактор. Вдруг оно начало громко скрипеть и скрежетать.

Литвиенко, который уже успел преодолеть половину расстояния остановился. Таксист бросился к нему и тоже остановился метрах в пяти от нового знакомого.

Строение вдруг начало менять свою форму. Словно пластилиновое оно заколыхалось и стало клониться набок. Но первым под землю провалился трактор. Словно из под него убрали почву. Моментально нырнул он носом в землю, большие задние колеса его улетели вверх, после чего он, как Титаник в нашумевшем фильме ушел под землю.

У Игоря даже дух захватило, когда он это увидел. И даже глазам своим не поверил. Но поверить пришлось, потому что вслед за трактором под землю со страшным грохотом стал уходить и хозблок. Деформировалось рыжее от ржавчины железо, ломалось и трескалось как стекло.

В деревне видимо тоже услыхали весь этот шум, потому что из домов повыскакивали люди и побежали сюда. Человек пятнадцать прибежали и остановились. Мужчины оторопело разинули рты, женщины завопили во весь голос.

Когда трактор уходит под землю словно под воду, это уже удивительно. Теперь стремительно исчезало строение величиной в хороший трехэтажный с двумя подъездами дом. Словно кто-то его пожирал. Не прошло и минуты, как он провалился в неизвестно как образовавшуюся под ним пропасть, дна у которой не было видно.

Тут Игорь Литвиенко замахал руками и закричал людям, которые находились по ту сторону пропасти от него:

– Бегите! Спасайтесь! Выходите из домов и…

Договорить он не успел, потому что новый приступ кашля согнул его пополам, и Игорь упал на колени. Лицо его перекосилось от боли.

То ли от его крика, то ли сами по себе люди его поняли, что надо бежать, и бросились назад.

Но было уже поздно. Потому что край пропасти вдруг начал ползти вниз и круто опускаться. Люди которые только что были на ровной поверхности вдруг сразу оказались на крутом градусов восемьдесят склоне, мокром и от этого скользким. Они попадали и закричали от ужаса, после чего один за другим покатились в бездну, в которой до этого сгинули трактор и хозблок. Некоторые укатились сразу, кое-кто цеплялся за траву и пытался выбраться наверх. Но бороться было уже бессмысленно. Крайние дома деревни начали проваливаться один за другим. Лаяли истошно собаки, кудахтали куры, мычали коровы. Все это покрывал громкий треск разрушающегося земного покрова.

Все это походило на кошмарный сон.

Игорь Фомин стоял и смотрел. Разум отказывался понимать, что происходит. Единственно, что он кричал, так это о необходимости немедленного бегства. Только вот тело словно окаменело. Совершенно отказывалось подчиняться. Ноги приросли к земле и налились свинцом. Во рту стало сухо и горько.

В нескольких шагах от него катался на земле Игорь Литвиенко. Таксист понял на, что должен помочь ему хоть чем-то. Хотя бы просто поднять его и посадить в машину.

Но только ему удалось сделать первый шаг в его сторону, как под парнем в земле образовалась огромная черная трещина. До этого он видел такое только в голливудских фильмах. В кино это впечатляет. В жизни нет более ужасного зрелища. Эта трещина проглотила чернобыльского гостя как гигантская чудовищная пасть. После чего продолжала увеличиваться.

Игорь повернулся, чтобы побежать, как хриплый еле слышный крик “Помогите!” Остановил его. Он обернулся и увидел, как из трещины пытается вылезти Литвиенко. Лицо его перекосилось от усилий, белые пальцы отчаянно цеплялись за пожухлую ноябрьскую траву. Таксист кинулся к нему на помощь. Он подбежал совсем близко, потом вспомнил, как надо вести себя на зимней рыбалке, если начал ломаться лед, и упал на землю. Пополз к молодому человеку. Протянул ему руку, и тот вцепился в нее мертвой хваткой.

Пока он вытаскивал уже начавшего терять сознание Игоря, под ним падали вниз крупные комья земли. Чудом, он не сполз вместе с тем, кого спасал в гибельную пучину. Одна нога зацепилась за торчавший из земли корень, и это спасло обоих. Когда молодой человек был в относительной безопасности, Игорь мельком бросил взгляд туда, вниз. И его даже слегка замутило от того, что он там увидел. И наделил же его Создатель острым зрением!

Внизу на глубине метров двадцать, двадцать пять в полной темноте ползали белые личинки. Словно смотришь в навозную кучу, в которой рыбак решил развести опарышей. Черви. Это с высоты они казались маленьким. Можно было лишь догадываться об их настоящих размерах. Ползали они стремительно, будто их показывали на пленке с удесятеренной скоростью. Их было такое множество, что целые клубки извивались в земле, которую они стремительно и громко пожирали. Игорю даже показалось, что он слышит тихое чавканье. Их маленькие лапки работали словно заводные совочки, и лихо разрыхляли и превращали в порошок самые твердые куски почвы.

– Бежим! – прошептал ему Литвиенко.

Таксист опомнился. Он понял, что пройдет еще секунда и они все же ухнут туда к этим тварям, которых украинские биологи назвали крулиями. Он схватил своего спутника подмышки и поволок к машине. Несмотря на тщедушность Игорь Литвиенко оказался тяжелым малым. Игорь чуть не надорвался, пока тащил его. Сразу заболел желудок.

Когда они уже оба были в машине и поворачивая ключ зажигания, Игорь вспомнил, что она только что отказалась ехать. Игорь выругался так, что едва не разбил кулаком стекло. А впереди уже начала расти новая трещина, которая явно держала направление прямо к ним.

– Ну заводись же! – кричал не своим голосом Игорь. Ему было невыносимо страшно. Так не хотелось погибать. Да еще и таким образом. Другому Игорю в этот момент было легче. Он потерял сознание и лежал в отключке. Его судьба была не в его руках.

Когда до трещины оставалось чуть меньше метра, машина завелась. Мотор заработал и Игорь успел дать задний ход. Трещина некоторое время тянулась за такси, словно хотела догнать его, потом отстала. Игорь развернул машину и помчался к трассе. Теперь он уже не выбирал дорогу и ехал напролом, надеясь на Бога и на свою удачу.

В зеркало заднего обзора он видел, как исчезала деревня Лужки. Последней рухнула церковь, стоявшая на пригорке. На месте человеческого селения образовывался огромнейший котлован, который продолжал увеличиваться.

Уже на трассе Игорь дал полный газ и поехал по направлению к Алатырю. Однако ему очень скоро пришлось развернуть машину, потому что дороги впереди уже не было. Она глубокой дугой прогнулась вниз. У остановившихся машин и автобусов бегали растерянные водители. В небе истошно кричали птицы. Они летали и тоже ничего не могли понять.

Игорь на полной скорости ехал к Чебоксарам, и ему казалось, что дорога под машиной сейчас начнет исчезать.

НОЧНОЙ ПИКНИК, или КОШМАР НА УЛИЦЕ ЭНГЕЛЬСА

Все началось поздним вечером. Один очень почтенного вида гражданин в плаще, очках и шляпе попросил Игоря подвезти его к торговому дому "Комфорт".

– Так ведь он уже закрылся, – посмотрев на часы, удивился Игорь.

– Неважно, – сказал гражданин. – Мне надо.

Ну, надо, так надо. У Игоря не было привычки спорить с клиентами.

Чтобы доехать от автовокзала до торгового дома, понадобилось несколько минут. Гражданин молча расплатился, сдачу не потребовал и остался слоняться около дома номер три по улице Энгельса. Таксист, отъезжая, увидел мельком его в зеркало заднего обзора и подумал о том, что же надо этому человеку от магазина, который уже закрылся. Впрочем, через секунду Игорь уже и думать забыл о пассажире. Ведь работа превратится в ад, если думать о каждом клиенте и его проблемах. Игорь развернулся и поехал наверх, в сторону таксопарка, затем на перекрестке с улицей Гагарина свернул направо.

Ровно через десять минут его остановил долговязый мужчина в вельветовой кепке и тоже попросил подвезти к магазину «Комфорт». В руках у этого был старый, видавший виды портфель. По облику клиента и по своему жизненному опыту Игорь догадался – портфель набит водкой. Когда пассажир сел в салон, бутылки звякнули, и Игорь с удовлетворением убедился в верности догадки.

У «Комфорта» пассажир вышел и присоединился к первому, который все еще бродил и смотрел на фонари.

Игорь, включая зажигание, увидел, что «клиентов» прибыло. Третий выпивоха высунул нос из-за угла, и мужик в кепке обрадовано заулыбался, словно увидел старого друга.

Игорь мысленно пожелал мужикам славного вечера и покатил своей дорогой. Уже у перекрестка он увидел, как туда, откуда он только что уехал, направилось другое такси, в котором сидел толстый мужик с рюкзаком в руках. Игорь готов был поклясться, что и этот тоже катит к «Комфорту». Через минуту его остановили две женщины и попросили отвезти их на Южный поселок. Игорь заказ выполнил, отвез пассажирок на улицу Башмачникова, после чего поехал обратно в город.

И тут у кинотеатра «Луч» на него выскочил маленький, похожий на колобок, мужичок и отчаянно замахал руками.

– Такси! Такси! – голос у него был слегка визгливый и очень взволнованный. Он громко пыхтел, когда протискивался в салон и волочил за собой длинный металлический ящик с коротенькими ножками.

– Вы знаете, где магазин "Комфорт"?

Удивлению Игоря не было границ:

– Что у вас там за мероприятие? – вырвалось у него. – Все словно сговорились!

Мужичонка вдруг заливисто расхохотался:

– А вы уже кого-то из наших на место подбросили? – сквозь смех спросил он.

– Получается, – произнес Игорь, трогаясь с места.

– Это у нас традиция. Раз в год мы с друзьями собираемся на пикник. И хотя все живем в разных городах СНГ и России, раз в год непременно встречаемся и отмечаем это дело. У нас своего рода мужской клуб.

– Пьете, значит?

– Да, слегка выпиваем, но главным образом едим. Еда, как говорится, наслаждение. Наслаждение вкусом. – Пассажир даже облизнулся, видимо, был большим любителем поесть. – А выпивка возбуждает аппетит, помогает пищеварению, и верите ли, дает возможность съесть намного больше, чем на трезвую голову.

– Так вы гурманы?

– Ага.

– И много в вашем клубе человек?

– Почти полтора десятка.

Игорь присвистнул:

– И один из вас, значит, живет в Чебоксарах?

– Нет. Мы все не местные. И город каждый раз выбираем новый. Бросаем на карте жребий. В этот раз выпал ваш. В следующем году мы мечтаем поехать за границу. Но только слишком много хлопот с документами. Зачем светиться?

– А почему вы не в ресторане встречаетесь, а Бог знает где?

– А мы романтики. Ресторан это проза. Мы на эту ночь сняли заброшенный дом. Наш руководитель заранее выехал в ваш город и отыскал его. Лучшего места нам не найти. Мы всегда выбираем заброшенные дома.

Игорь поморщился:

– Это вы про двенадцатый дом по Энгельса говорите?

– Не знаю. В телеграмме мне сказали, что встреча около магазина «Комфорт». Выбранный дом скорее всего находится поблизости.

– Этот самый, – кивнул головой таксист. – Что-то ваш руководитель не шибко постарался. Это же развалины. Дом треснул прямо посередине, и из него всех жильцов выселили. Теперь там стройка, реконструкция, грязь и эти, как их, бомжи.

– Эти нам не помешают. Куда же без них? Послушайте, – мужичонка вдруг оживился, – а вы не хотите к нам присоединиться? Мы все будем только рады.

Если бы речь шла о каком-нибудь более приличном месте, Игорь подумал бы о предложении толстячка. Но от природы брезгливый, он представил, что творится внутри разбитого дома, и отрицательно покачал головой:

– Не могу. Никак не могу. Дома много дел.

– Жаль, – искренне огорчился толстячок. – Вы бы нам очень понравились.

– Ничего не поделаешь.

За разговором они не заметили, как прибыли на место. Двенадцатый дом с улицы был закрыт деревянным забором, который поставили строители. Он был безжизнен, и от одного взгляда на него по спине пробегал холодок. Черные окна равнодушно взирали на подъехавшую уже в третий раз за вечер машину. Ночная улица была совершенно пуста. Горели фонари, и открывался чудесный вид на Волгу, которая тоже вся была в огнях, Ночной город имеет свою прелесть.

– Я кажется опоздал, – пропыхтел толстячок. – Меня, наверно, уже заждались. Тем

более со мной мангал. Так что нас на самом деле очень ждут.

Тут из темноты выскочил человек, подбежал к машине и помог толстячку вытянуть мангал. Игорь даже в темноте смог понять, что этот не из тех, кого он сюда подвозил. Человек подозрительно и недовольно посмотрел на таксиста.

– Почему так поздно? – тихо спросил он у толстячка. – Мы уже все на месте.

– Попутка сломалась, – стал оправдываться толстячок. – Хорошо, что на мое счастье такси попалось.

– Быстрее! – и ночной гурман побежал к первому подъезду.

– Так вы к нам не присоединитесь? – еще раз с сожалением переспросил толстячок Игоря, расплачиваясь за проезд.

– Хотел бы, но не могу. Извини, приятель.

– Жаль. Ну тогда всего доброго!

– Приятного вам аппетита. – Игорь тоже решил быть вежливым с этим болтливым гурманом, который приехал сюда из другого города, чтобы покушать с друзьями. Он ехал и быстро забыл о странностях прошедшего дня. В своей жизни он видал и не такое.

Ночью на улице Энгельса тишина несколько раз нарушалась воплями, которые доносились из заброшенноro дома. Часа в три ночи один из криков разбудил женщину

В доме напротив. Она вздрогнула и долго не могла заснуть. Несколько минут она лежала с открытыми глазами, а потом не выдержала и ткнула локтем в бок своего мужа, полковника милиции.

– Чего там? – недовольно пробурчал муж.

– Опять бомжи орут, торопливо стала жаловаться супруга полковника. – Тон ее был такой, словно в случившемся беспорядке она обвиняла его. – Сколько мы это будем терпеть? Полон дом милиции, и никто ничего сделать не может! Спать по ночам не дают. Опять же дети в школу пойдут мимо этого дома, ты об этом никогда не задумывался? Муж окончательно проснулся и удивленно воззрился на жену:

– Что с тобой? Совсем что ли? Среди ночи… – И он застонал.

– А! Что толку тебе говорить? – женщина махнула рукой и отвернулась к стене.

Полковник сел, сунул босые ноги в шлепанцы и поплелся в туалет. Сделав свое дело возвращаясь в постель, он бросил взгляд за окно. В окнах брошенного дома он увидел тусклые отблески огня. "Что-то они совсем осмелели", – подумал полковник о бомжах. Хотел было вызвать наряд, но спать хотелось неимоверно. Да и людей срывать среди ночи тоже было не с руки. И полковник постарался забыть недовольство жены. Только назавтра он все вспомнит и пошлет отряд СОБРа проверить злачное место.

Так случилось, что на следующий день часов в одиннадцать Игорь опять оказался около магазина "Комфорт".Теперь он и впрямь подвез одну супружескую пару прямо до магазина, и они пошли смотреть испанскую мебель. Игорь же свернул в переулок, который выходил на проспект Ленина, и почему-то притормозил около дома с трещиной. Вспомнился вчерашний клуб гурманов. Про себя посмеялся над чудаками. И хотя он не курил вот уже несколько лет, сейчас ему вдруг очень захотелось затянуться.

И вдруг таксист стал свидетелем зрелища, какое до сих пор наблюдал только в кино или по телевизору. Хотя за годы работы в такси он повидал всякое. К дому номер двенадцать по улице Энгельса тихо подкатил автобус. Только вдруг из него один за другим выскочили люди в камуфляжной форме. Головы их полностью закрывали черные, закрывающие все лицо, шапочки с прорезями для глаз и рта. Все они были вооружены короткоствольными автоматами. Только последний был не с автоматом, а с пистолетом. Делая быстрые, тихие и совершенно расслабленные движения, нагибаясь и приседая, словно они танцевали какой-то экзотический балетный танец, фигурки побежали к последнему подъезду и через две секунды скрылись за дверью.

Через пятнадцать секунд воздух был оглашен страшными нечеловеческими криками. Состояли они из воплей и отборнейшего мата. Из подъезда выскочили двое собровцев. Один был уже без шапочки, другой срывал ее на ходу. Тот, что был без шапочки, согнулся пополам, словно его ранили пулей в живот. Второй невидящими глазами уставился на Игоря, и таксист увидел, что лицо у него такое же зеленое, как и его форма. Первый задергался в конвульсиях, и Игорь понял, что его рвет. А из дома все еще доносились вопли. Игорь не выдержал:

– Что случилось, мужики?

Второй собровец вздрогнул и посмотрел на Игоря. Затем ему, видимо, стало необходимо высказаться, кому угодно, первому встречному, нарушая любые нструкции.

– Там, на третьем этаже, – забормотал он, матерясь через каждое слово, – трех бомжей кто-то съел. Головы без мозгов, куски вареного мяса, шашлыки. Руки, ноги, кости. Бутылки. Водка, уксус, кетчуп. Кишки разбросаны. Вонища. Мать моя!

Больше он не смог говорить, потому что его тоже стало выворачивать. Игорь рванул с места и на огромной скорости поехал прочь от треснутого дома. У него волосы шевелились на голове, когда он думал о том, что было бы, прими он предложение толстячка.

Notes

Content

Дмитрий Суслин
Фантом-такси
(Сбоник рассказов)

ФАНТОМ-ТАКСИ

КРАСИВЫЕ ДЛИННЫЕ ВОЛОСЫ Детективный рассказ

СМЕРТЬ БЕЛЯШЕВОГО КОРОЛЯ

ДОРОГА, ЧТО ВЫБРАЛА НАС

ОСТОРОЖНО, ДЕД МОРОЗ! Святочный Рассказ

МИР ВАШЕМУ ДОМУ!

ГОЛОСУЙ, ИЛИ ПРОИГРАЕШЬ!

ВЕСЕННИЕ ПЕЧАЛИ

ДЕНЬГИ К ДЕНЬГАМ

ТАЙНА ЧЕБОКСАРСКОЙ ГЭС.

НЕЧИСТЬ

НЕ ЗАПЛЫВАЙ ЗА БУЙКИ!!!

ГОСТЬ ИЗ ЧЕРНОБЫЛЯ

НОЧНОЙ ПИКНИК, или КОШМАР НА УЛИЦЕ ЭНГЕЛЬСА

Notes